©
Проф. д-ра Фридриха Ратцеля.
Переводъ со второго, совершенно переработаннаго нѣмецкаго изданія, съ разрѣ-
шенія издателей подлинника, съ библіографическимъ указателемъ и дополненіями
Д. А. Коропчевскаго.
Четвертое изданіе со стереотипа.
С.-Петербургъ.
Книгоиздательское Т-во „Просвѣщеніе", 7 рота, соб. д. № 20.
Городская контора: Невскій 50.
й»
Первый томъ.
Съ 590 художественно исполненными рисунками въ текстѣ, 15 хромолитографіями,
13 рѣзанными на деревѣ черными картинами и 2 картами въ краскахъ,
исполненными: Рих. Бухтой, д-ромъ Ф. Этцольдомъ, Теод. Грэтцъ, Эрнстомъ Гейнъ, Ган-
сомъ Кауфманнъ, Вильг. Кунертъ, Густавомъ Мютцель, проф. Пехуэль-Леше, Рих. Пют-
неръ, Каетаномъ Швейтцеръ, Олофомъ Винклеръ и др.
С.-Петербургъ.
Типографія Товарищества „Просвѣщеніе", 7 рота, соб. д. № 20.
1904.
Бумага безъ примѣси древесной массы (веленевая).
Предисловіе автора.
Въ этомъ второмъ, совершенно переработанномъ, изданіи „Народовѣ-
дѣнія" приняты во вниманіе успѣхи изученія народовъ, которыми
мы обязаны научно - образованнымъ путешественникамъ и ученымъ из-
слѣдователямъ. Кромѣ того, я старался повсюду дополнить и, гдѣ нужно,
исправить данныя; собранныя на основаніи свидѣтельствъ о жизни наро-
довъ, заключающихся въ этнографическихъ коллекціяхъ. Поэтому мно-
гіе рисунки были сняты заново, нѣкоторые изъ прежнихъ были устранены
и указанія относительно происхожденія и назначенія предметовъ про-
вѣрены вновь. При этомъ я пользовался благосклонной помощью, часто
сопряженной съ большой потерей времени и труда, директоровъ и консер-
ваторовъ музеевъ въ Берлинѣ, Вѣнѣ, Мюнхенѣ, Дрезденѣ, Лейденѣ и
Амстердамѣ. Особенно многочисленными и важными указаніями и испра-
вленіями я обязанъ безкорыстному содѣйствію гг. ф. Лушана, Зелера и
Вейле въ Берлинѣ, ПІмельцавъ Лейденѣ, Хегера въ Вѣнѣ и Плейте
въ Амстердамѣ. Ни одна этнографическая коллекція не оказала мнѣ та-
кой значительной помощи, и съ такой полною готовностью, какъ наиболѣе
широко поставленный Музей народовѣдѣнія въ Берлинѣ, безъ
пособія котораго книга, подобная настоящей, въ особенности въ отдѣлѣ
иллюстрацій, не могла бы быть издана.
За научныя указанія, сообщенія отдѣльныхъ фактовъ и рисунковъ
и за содѣйствіе въ просмотрѣ корректуръ я обязанъ многимъ товарищамъ
по спеціальности и любителямъ народовѣдѣнія.
VI
Предисловіе автора.
Просвѣщенное участіе литературнаго руководителя Библіографиче-
скаго Института, профессора Ганса Мейера, въ подготовленіи къ этому
второму изданію во многихъ отношеніяхъ облегчило работу автора. /
Пусть эта книга и въ своемъ новомъ видѣ исполнитъ свое назначеніе —
ознакомить съ народами, составляющими человѣчество, и научиться цѣнить
въ каждомъ народѣ члена человѣчества.
Фридрихъ Ратцель.
Лейпцигъ, осенью 1894.
Предисловіе переводчика.
Предлагаемое русскимъ читателямъ „Народовѣдѣніе" Ратцеля нуж-
дается лишь въ немногихъ пояснительныхъ словахъ, указывающихъ мѣсто,
которое должно бытъ отведено ему въ нашей научной литературѣ. Авторъ
его не принадлежитъ къ числу спеціалистовъ по этнографіи: онъ — гео-
графъ, посвятившій себя разработкѣ той отрасли географіи, которая зани-
мается взаимнымъ отношеніемъ земли и человѣка и которая, въ первомъ
систематическомъ изложеніи, вышедшемъ изъ его рукъ, названа имъ
антропогеографіей. Въ этой новой отрасли географіи, увѣнчивающей ея
зданіе, изучается, главнымъ образомъ, вліяніе географической среды на
человѣка и возникновеніе и развитіе различныхъ жизненныхъ формъ его
подъ этимъ вліяніемъ. Она затрогиваетъ множество вопросовъ, входящихъ
въ область этнографіи и соціологіи, и ученый, разработывающій ее, не мо-
жетъ не касаться близко и физическихъ признаковъ, и духовной и мате-
ріальной культуры человѣческихъ группъ всего земного шара. Но, оста-
ваясь на почвѣ избранной имъ научной области, онъ не могъ бы разсма-
тривать ихъ внѣ географической обстановки и географическаго распредѣ-
ленія ихъ и помимо ихъ культурнаго развитія. При такомъ отношеніи къ
дѣлу, чисто антропологическіе вопросы о расѣ, о происхожденіи, объ испы-
танныхъ измѣненіяхъ, о сходствахъ и различіяхъ съ другими группами
отступаютъ на второй планъ. Для автора является существеннымъ раз-
смотрѣніе человѣческихъ обитателей земли въ ихъ настоящемъ видѣ, въ
ихъ нынѣшнемъ разселеніи и современной группировкѣ. РатЦель, какъ
антропогеографъ, именно такъ и поступаетъ: въ первыхъ строкахъ своей
книги онъ ставитъ задачей народовѣдѣнія — „узнать человѣчество во
всѣхъ его частяхъ въ томъ видѣ, въ какомъ оно живетъ въ настоящее
VIII	п РЕДЙСЛОВІЕ ПЕРЕВОДЧИКА.
время на землѣ". Онъ прибавляетъ только, что „географическое воззрѣ-
ніе" (разсмотрѣніе внѣшнихъ условій) должно идти рука объ руку съ
„историческимъ разъясненіемъ" (разсмотрѣніемъ развитія), и на слѣдую-
щей страницѣ повторяетъ, что „задачей пародовѣдѣпія является прежде
всего не указаніе различій, а указаніе переходовъ и внутренней связи", и
напоминаетъ тутъ же, что „исторія распространенія культуры глубоко про-
никаетъ въ то, что называется обыкновенно народовѣдѣніемъ или этно-
графіей".
Этими словами своей вступительной главы авторъ устанавливаетъ
отношеніе къ предмету, какого онъ намѣренъ держаться. Съ своей точки
зрѣнія, онъ находитъ возможнымъ обойти вопросъ этнографической клас-
сификаціи, которымъ начинаются всѣ систематическія сочиненія по этно-
графіи, и довольствуется географической схемой распредѣленія современ-
наго человѣчества. Онъ дѣлитъ его на географическіе „круги народовъ"
и начинаетъ съ описанія народовъ тихо-океанско-американскаго круга,
куда входятъ представйтели и желтой, и черной расъ, затѣмъ- разсматри-
ваетъ свѣтлокожихъ народовъ южной Африки, негрскіе народы и, нако-
нецъ, въ одномъ общемъ отдѣлѣ, „культурныхъ народовъ Стараго свѣта",
причисляя къ нимъ всѣ группы арійцевъ, восточныхъ и юго-восточныхъ
азіатцевъ. Уже изъ этого плана его труда мы можемъ видѣть, что глав-
ное вниманіе автора сосредоточено па изображеніи культурнаго состоянія
человѣчества, какимъ оно представляется антропогеографу въ настоящую
минуту, т. е. въ его зависимости отъ окружающихъ географическихъ
условій *).
Авторъ не обходитъ антропологической стороны своего предмета: онъ
вездѣ отмѣчаетъ физическіе признаки описываемыхъ народовъ, но, согласно
своей цѣли, онъ не столько останавливается на „различіяхъ", сколько на
„переходахъ", т. с. сходныхъ чертахъ, и на „внутренней связи". Если,
вслѣдствіе такого научнаго пріема, въ изложеніи его опущены нѣкоторыя
отличительныя черты человѣческихъ группъ, важныя для антрополога, и
не вездѣ указано сподчиненіе этихъ группъ съ точки зрѣнія послѣдняго,
то зато общая картина, рисуемая авторомъ, пріобрѣтаетъ большую цѣль-
ность и широту. Этнографъ, въ болѣе тѣсномъ смыслѣ слова, изучающій
нравы, обычаи и воззрѣнія народовъ, найдетъ тамъ такой обширный ма-
теріалъ, который никогда еще не былъ собранъ въ одномъ сочиненіи.
Столь же богатымъ и полезнымъ этотъ матеріалъ можетъ оказаться и для
историка культуры, въ особенности, въ отдѣлѣ дикихъ народовъ, разрабо-
*) Такъ же поняли намѣренія автора и англійскіе издатели настоящаго сочиненія,
назвавъ его „Исторія человѣчества" (Нізіогу о! Мапкіпй).
Предисловіе переводчика
IX
тайномъ авторомъ со всѣми желательными подробностями. Сообщая своему
сочиненію отчасти географическій характеръ, Ратцель дѣлаетъ его весьма
цѣннымъ и для географовъ, которые найдутъ не только нигдѣ не нару-
шенную связь человѣка съ мѣстомъ его обитанія, но и чисто географиче-
скіе обзоры характерныхъ областей, написанные первокласснымъ географомъ.
Въ виду пробуждающагося въ нашемъ педагогическомъ мірѣ сознанія не-
обходимости отвести этнографіи болѣе обширное мѣсто въ географическомъ
преподаваніи, чѣмъ это дѣлалось до сихъ поръ, книга Ратцеля, вездѣ остаю-
щагося на географической почвѣ, можетъ оказаться весьма полезной пре-
подавателямъ-географамъ, давая имъ обильный матеріалъ въ готовой формѣ.
Какъ антропологія, такъ й антропогеографія занимаются по преимуще-
ству дикими и полукультурными народами, во 1-хъ потому, что эти народы
быстро исчезаютъ, а между тѣмъ они представляютъ весьма важныя звенья
въ исторіи развитія человѣчества, и во 2-хъ потому, что историческая наука
удѣляла до сихъ поръ свое вниманіе только пародамъ историческимъ, оста-
вившимъ письменные памятники. Заполнить этотъ пробѣлъ, возстановить
исторію человѣчества, насколько это возможно, во всемъ ея объемѣ беретъ
на себя антропологія съ помощью антропогеографіи. Въ этой области уче-
нымъ названныхъ спеціальностей остается еще сдѣлать всего болѣе, и по-
этому они естественно удѣляютъ ей наибольшую часть своего труда. Сооб-
разно съ тѣмъ, и въ обработкѣ Ратцеля изложеніе народовѣдѣнія вышло
особенно полнымъ въ отдѣлахъ, посвященныхъ дикимъ и полудикимъ на-
родамъ. Для русской научной литературы такая полнота указаннаго отдѣла
можетъ быть, конечно, только желательной, въ виду бѣдности у насъ си-
стематическихъ сочиненій по этнографіи дикихъ народовъ сравнительно съ
числомъ сочиненій, посвященныхъ описанію образованныхъ народовъ.
Предполагая, однако, что нѣкоторые изъ читателей русскаго изданія
„Народовѣдѣнія* Ратцеля предпочли бы найти въ немъ болѣе подробное
описаніе европейскихъ народовъ, мы прилагаемъ къ этому сочиненію статью,
посвященную антропологіи Европы, а также и замѣтку о классификаціи
человѣческихъ группъ. Обѣ онѣ будутъ помѣщены въ концѣ II тома.
Д. Коропчевскій.

Оглавленіе
I. Основныя понятія народовѣдѣнія.
стр.
1.	Задачи народовѣдѣнія...............3
2.	Положеніе, форма и величина чело-
вѣчества .............................5
3.	Положеніе дикихъ народовъ въ че-
ловѣчествѣ .........................14
4.	Сущность, происхожденіе и распро-
страненіе культуры ...... 20
5.	Языкъ.............................29
СТР.
6.	Религія ......................... 37
7.	Наука и искусство.................64
8.	Изобрѣтеніе и открытіе............75
9.	Земледѣліе и скотоводство ....	86
10.	Одежда и украшенія...............92
11.	Жилища.........................ч105
12.	Семья и общество................113
13.	Государство. . .................128
И. Тихоокеанско-американскій кругъ народовъ.
А. Океанійцы.	стр
1.	Тихоокеанско-американскій кругъ
народовъ............................143
2.	Народы Тихаго океана и ихъ пере-
селенія ............................153
3.	Физическія свойства и умственная
жизнь полинезійцевъ и микроне-
зійцевъ ............................183
4.	Одежда, оружіе и утварь полинезій-
цевъ и микронезійцевъ .... 193
5.	Негрообразные народы Тихаго и
Индійскаго океановъ.................210
6.	Одежда и оружіе меланезійцевъ . 219
7.	Работа, жилище и пища океаній-
цевъ ...............................234
8.	Семья и государство океанійцевъ . 263
9.	Религія океанійцевъ..............294
В. Австралійцы.
10.	Австралія.......................325
11.	Физическія свойства и умственная
жизнь австралійцевъ.................329
12.	Одежда, оружіе и прочее достояніе
австралійцевъ.......................342
13.	Семья и общество австралійцевъ . 357
14.	Тасманійцы......................371
15.	Религія австралійцевъ...........373
С. Малайцы и мадагассы.
16.	Малайскій архипелагъ............379
17.	Физическія свойства п умственная
жизнь малайцевъ.....................381
СТР.
18.	Одежда, оружіе и прочее имущество
малайцевъ............................393
19.	Семья, община и государство ма-
лайцевъ .............................424
20.	Мадагассы .......................439
21.	Религія малайцевъ................454
В. Американцы.
I.	Американскіе культурные на-
роды.
22.	Общія свѣдѣнія объ американцахъ 473
23.	Индѣйцы лѣсовъ и прерій Сѣвер-
ной Америки.......................499
24.	Лѣсные индѣйцы Средней и Южной
Америки...........................519
25.	Патагонцы.....................544
26.	Огнеземельцы..................550
27.	Индѣйцы сѣверо-западной Америки 557
28.	Эскимосы......................566
29.	Американская семья и общество . 589
30.	Религія и жрецы американцевъ . . 608
II. Древне-американскіе культур-
ные народы.
31.	Общія понятія о происхожденіи и
развитіи древнеамериканской
культуры..........................624
32.	Обзоръ древнеамериканской куль-
туры .............................635
Е. Арктики Стараго Свѣта.
33.	Арктическая Азія и Европа . . . 668
Ш. Свѣтлокожія племена южной и внутренней Африки.
СТР.
1.	Африка и индоафриканскій кругъ
народовъ...........................695
2.	Общій взглядъ па свѣтлокожихъ
южныхъ африканцевъ.................715
СТР.
3.	Бушмены.........................720
4.	Готтентоты......................735
5.	Карликовые народы Африки . . . 753
Перечень рисунковъ
Хромолитографіи, рѣзанныя на де-
ревѣ картины и карты.
СТР.
Образное письмо индѣйцевъ (съ объ-
яснительной таблицей)...............36
Узоры татуировки негровъ.............104
Этнографическая карта Океаніи и Ав-
стралазіи .........................153
Кокосовыя и саговыя пальмы .... 155
Оружіе и украшенія полинезійцевъ (съ
объяснительной таблицей)...........193
Украшенія полинезійцевъ............197
Полинезійскіе палицы и знаки достоин-
ства ..............................205
Оружіе и орудія меланезійцевъ и микро-
незійцевъ (съ объяснительной табли-
цей) ..............................225
Меланезійскіе топоры, палицы и молотки 228
Узоры полинезійской тапы...........236
Свайная деревня Совекъ на сѣверномъ
берегу Новой Гвинеи................258
Женщины изъ южной Австраліи . . . 340
Щиты австралійцевъ.................347
Австралійская семья изъ Новаго Южна-
го Уэльса..........................363
Ткани и оружіе малайцевъ (съ объясни-
тельной таблицей)..................395
Деревня тагаловъ на Люсонѣ (Филип-
пинскіе острова)...................407
Ванао, поселеніе игорротовъ на Люсонѣ
(Филиппинскіе острова).............416
Этнографическая и культурная карта
Америки..........................476
Семья индѣйцевъ восточной Бразиліи 485
Сѣверо-американскій индѣецъ пауписъ
въ военномъ нарядѣ.................500
Оружіе и украшенія индѣйцевъ (съ объ-
яснительной таблицей)..............506
Оружіе и маски южно-американскихъ
индѣйцевъ..........................528
Американскія метательныя доски . . 531
Военная пляска сіусовъ.............599
Американскія древности (съ объясни-
тельной таблицей)..................618
Древне-американскіе глиняные сосуды 645
Самоѣдская стоянка.................670
Утварь и украшенія гиперборейцевъ (съ
объяснительной таблицей) .... 680
Бушмены Капской колоніи............722
Семья бушменовъ..................  730
Рисунки въ текстѣ.	стр
Эскимосскій лукъ изъ кости . .	6
Двойная лодка съ острововъ Фиджи .	8
Сандили, король гаиковъ...............13
Монахъ-галласъ....................... 13
Молодая дѣвушка изъ племени горныхъ
дамаровъ........................... 17
Желѣзный топоръ, ввезенный изъ Евро-
пы, съ старой костяной рукояткой,
изъ Новой Зеландіи..................18
Айносы передъ ихъ житницей.	...	19
Барабаны амбуелловъ и люсонскихъ
игорротовъ..........................21
Туземцы Куинслэнда....................23
Зеркало техасскихъ индѣйцевъ ...	28
Знаки владѣнія айносовъ	и	негровъ	.	36
Морской духъ меланезійцевъ ....	38
Фетишъ неизвѣстнаго назначенія (Гро-
мовой фетишъ?) въ Лундѣ...............41
Дорога къ хижинѣ фетишей въ Лундѣ	42
Деревянный идолъ съ Нигера ....	43
Мумія изъ Анконы, обернутая въ одежды	45
Идолы о. Эрмитъ.......................46
Предполагаемые идолы (изображенія
душъ) изъ Убуджве...................46
Могила зулусскаго начальника ...	47
Идолы съ рыбьей головой съ о. Пасхи	49
Колдуны съ берега Лоанго..............53
Кубы и амулеты колдуна племени Ба-
мангвато...................... ....	54
Ново-мекленбургскія маски.............55
Надгробные памятники и священное де-
рево Мбинды.........................58
Гробъ, въ видѣ лодки,, изъ Тиморлаута	61
Орнаментъ на кокосовой скорлупѣ съ
Изабели, одного изъ Соломоновыхъ
острововъ...........................67
Бамбуковая палка съ рѣзьбою, съ Но-
выхъ Гебридъ................ . .	68
Плетеная шляпа индѣйцевъ-нутка . .	69
Рѣзныя палицы изъ Лунды...............70
Трубка для табаку изъ Новой Зеландіи 71
Вырѣзанная изъ шифера трубка для та-
баку съ о-вовъ Шарлотты ....	71
Художественный кубокъ изъ Западной
Африки..............................72
Цѣпочки изъ моржоваго зуба, съ Алеут-
скихъ острововъ.................... 73
Огниво кафровъ, деревянныя палки для
тренія............................. 75
Деревянный щитъ съ образнымъ пись-
момъ съ о. Пасхи, вѣроятно, грудной
щитъ начальника............... .	.	77
Перечень рисунковъ.
хш
стр.
Человѣческая фигура и медуза изъ ко-
сти съ острова Таити (?)...........81
Рыболовныя удочки океанійцевъ изъ
раковинъ и костей..................82
Оружіе съ зубами акулы, съ Кипгсмиль-
скихъ острововъ....................83
Трубка для табаку мангбаттовъ, вырѣ-
занная изъ дерева и украшенная мѣдной
проволокой...........................83
Рѣзная фигура изъ Дагомеи, раскра-
шенная разными красками . . • .	84
Санза, музыкальный инструментъ, упо-
требительный въ большей части
южной и средней Африки ....	84
Воинъ фанъ, западная Африка ...	85
Палка для выкапыванія кореньевъ и
грузовые камни бушменовъ ....	87
Негритянка изъ Лоапго, работающая
въ полѣ............................88
Желѣзная мотыка изъ Кордофана, кли-
нокъ которой употребляется въ ка-
чествѣ монеты......................90
Мотыка изъ кости черепахи, Мортлок-
скіе острова.......................91
Женщина сандеховъ (ніамъ-ніамъ) . .	93
Принцесса въ Уніоро, одѣтая въ мате-
рію изъ коры.......................94
Начальникъ деревни на берегу Лоанго
съ женою и сановникомъ.............95
Шапка изъ влагалища пальмоваго ли-
ста, Бразилія......................96
Дѣти бавендовъ изъ миссіонерск. школы 97
Платья айносовъ изъ мѣха и птичьихъ
шкурокъ............................97
Женщина изъ Новаго Южнаго Уэльса 98
Украшеніе для ногъ изъ собачьихъ зу-
бовъ и браслетъ изъ раковинныхъ
кружковъ съ Гавайскихъ остцововт> 99
Сандаліи изъ Уньоро..................9н
Украшеніе изъ кварца для губъ, шей-
ное украшеніе, браслетъ джуровъ,
браслетъ, головной уборъ шуліевъ . 100
Желѣзное ручное кольцо иренговъ съ
чехломъ............................ 101
Веслообразныя палицы, вѣроятно, изъ
Фиджи, и рѣзные топоры съ Гервее-
выхъ острововъ, служащіе началь-
ническими знаками. Кинжалъ изъ
Лагоса, укрѣпляемый на предплечьи 101
Прическа изъ Ловалэ ............... 102
Западно-африканская татуировка туло-
вища ............................ 103
Подпиливаніе зубовъ въ западной
Африкѣ............................103
Черепаховый гребень съ Палаускихъ
острововъ. Щитъ сандеховъ или ніамъ-
ніамовъ...........................104
Пещеры бушменовъ....................106
Жилища на деревьяхъ въ южной Индіи 107
Рыбачья деревня на Меконгѣ .... 108
Такъ называемый домъ карлика на Чи-
ченъ-Итцѣ.........................109
Домъ въ центральной Суматрѣ . . . 110
Деревня на мысѣ озера Таганьики . . 111
Зулусская семья.....................115
Внутренность дома въ Коридо, въ Но-
вой Гвинеѣ........................125
Сосуды для."питья ашантіевъ, сдѣлан-
ные изъ человѣческихъ череповъ. . 127
СТР.
Человѣческія кости въ развѣтвленіи
сучка, памятный знакъ каннибализма
изъ Фиджи.........................128
Зулусскій начальникъ въ военныхъ
доспѣхахъ.........................129
Начальникъ басутовъ Сикукуни съ при-
дворнымъ штатомъ..................131
Начальникъ дакотовъ.............132
Вещи даякскихъ головорѣзовъ	.	.	.	134
Воинъ въ бронѣ съ Кингсмильскихъ
острововъ.........................137
Начальникъ и колдунъ ланговъ	.	.	.	138
Знаки достоинства, парадное оружіе и
барабаны изъ южной области	Конго	139
Араукапцы — мужчина и женщина	.	.	144
Дѣвушка племени бакаири съ рѣки
Кулишу...........................  146
Дѣвушка маорисовъ....................147
Мужчины съ Каролинскаго острова По-
напё ....	 148
Мальчикъ изъ Новаго Мекленбурга. . 149
Мужчина изъ Новаго Южнаго Уэльса . 150
Даякская женщина съ Борнео .... 151
Хлѣбное дерево.......................154
Растеніе таро........................155
Могильный памятникъ на Каролинскомъ
островѣ Понапё....................158
Лодка съ аутригеромъ изъ Новой Поме-
раніи ............................159
Лодка съ Мортлокскихъ острововъ . . 160
Лодка съ Ніуэ (островъ Саведжъ) . . 161
Лодка съ острововъ Эрмитъ .... 161
Два деревянныхъ ковша изъ Новой Зе-
ландіи ...........................162
Деревянный ковшъ изъ Новой Гвинеи 163
Карта изъ палочекъ съ Маршалловыхъ
острововъ.........................163
Лодка люсонскихъ тагаловъ .... 167
іірау съ Суматры.....................168
Рѣзная лодка изъ Новой Зеландіи . . 173
Божество пляски, въ видѣ двойного
весла, съ острова Пасхи; палица съ
зубьями изъ Тутуилы; старинная па-
лица изъ Тонги; ручныя палицы ръ
острова Пасхи......................174
Какобау, послѣдній властитель Фиджій-
скаго архипелага..................175
Панцырь изъ темнаго ротанга, метатель-
ныя копья изъ бамбука и поясъ изъ ко-
ры, изъ Земли Императора Вильгельма 179
Топоры съ острововъ Д’Антрекасто . . 180
Рѣзныя деревянныя пластинки для от-
тискиванія узоровъ, съ острововъ
Фиджи..............................181
Боевыя сѣкиры и топоры изъ ядеита
изъ Новой Каледоніи...............182
Самоанка................., ... 184
Женщины съ Джильбертовыхъ и Мар-
шалловыхъ острововъ...............185
Тонганецъ............................186
Мужчина изъ Роту мы..................186
Мужчина съ Палаускихъ острововъ и
мужчина съ Каролинскаго острова Яна 188
Препарированный черепъ съ Маркиз-
скихъ острововъ...................189
Бамбуковыя дудки изъ Гавайи . . . 190
Танцовальныя ходули съ Маркизскихъ
острововъ.........................191
Танцовальное весло съ острова Пасхи 192
XIV
Перечень рисунковъ.
стр
СТР.
Танцевальныя ходули изъ бамбука съ
Маркизскихъ острововъ...........192
Татуированные маорисы.............194
Орудія татуировки съ острововъ Дружбы 195
Мужчина съ Каролинскаго острова По-
напё.......................•	. . . 196
Грудная пластинка изъ перламутровой
раковины, съ повязкой изъ человѣче-
скихъ волосъ и съ желѣзной оправой,
съ Гавайскихъ острововъ............197
Женщина съ Каролинскаго острова По-
напё . .	 198
Женщипа съ острововъ Паумоту . .	198
Женщины съ острововъ Товарищества 198
Самоанка съ высокой прической . . . 199
Мужчина съ острововъ Рукъ .... 200
Гребни съ острововъ Тонга.........201
Костяной гребень изъ Новой Зеландіи 201
Мужчина съ острововъ Рукъ .... 202
Обсидіановые топоры съ острова Пасхи 203
Полинезійскія орудія..............204
Начальническіе знаки и разукрашен-
ные жезлы маорисовъ................205
Колчанъ и стрѣла, вѣроятно, съ о-вовъ
Товарищества.......................206
Деревянный кинжалъ изъ Новой Зе-
ландіи ............................206
Копье, усаженное зубами акулы съ
Джильбертовыхъ о-вовъ .	... 206
Пила (вѣроятно, также кинжалъ) изъ
шипа ската съ Палаускихъ о-вовъ . 206
Деревянные мечи съ Палаускихъ и Га-
вайскихъ о-вовъ (?)................207
Лукъ и стрѣла съ о-вовъ Дружбы . . 207
Подпилокъ изъ шипа ската, вѣроятно,
съ Палаускихъ о-вовъ...............207
Наконечникъ копья изъ кости съ о-вовъ
Гамбье........................ ...	207
Плетеный шлемъ съ Гавайскихъ о-вовъ,
старинной работы...................208
Тонганское ручное оружіе съ зубами
акулы, Гавайскіе кинжалъ и ковшъ
и Ново-Каледонскій сосудъ изъ тыквы 208
Дѣвушка изъ Новой Гвинеи . .	.211
Мужчина изъ Новаго Мекленбурга 212
Фиджійка......................... 213
Фиджіецъ .	...	...	214
Женщина съ Анахоретскихъ о-вовъ. 215
Женщина съ Анахоретскихъ о-вовъ. . 216
Музыкальный инструментъ съ Новаго
Мекленбурга................. ....	217
Лопаточка для бетеловой извести изъ
Новой Гвинеи....................217
Барабанъ изъ Пигвиля въ Новой Гвинеѣ 217
Барабаны изъ Амбрима на Новыхъ Ге-
бридахъ............................217
Рѣзной кокосовый орѣхъ изъ Новой
Гвинеи.............................218
Орнаментъ съ Новыхъ Гебридъ, въ уве-
личенномъ видѣ.....................218
Кусокъ вырѣзаннаго на кокосовой скор-
лупѣ рисунка, изъ Изабели на Соло-
моновыхъ островахъ.................218
Военные парики изъ человѣческихъ
волосъ, съ Вануа-Леву..............221
Головное украшеніе въ Новой Гвинеѣ,
похожее на глазной зонтикъ . . . 221
Воинъ (въ парикѣ) съ острововъ Фид-
жи ................................222
Носовое украшеніе, грудной щитъ и
браслетъ изъ кабаньихъ клыковъ
изъ Новой Гвинеи. ....	. 223
Пластинки изъ раковинъ для украше-
нія груди и лба, съ Соломоновыхъ и
Адмиралтейскихъ острововъ .... 224
Оружіе съ Адмиралтейскихъ острововъ 226
Новокаледонскія палицы и раскрашен-
ная танцовальная палица съ Новыхъ
Гебридъ.............................227
Лукъ съ Соломоновыхъ острововъ . . 229
Лукъ и стрѣлы изъ сѣверо-западной
Новой Гвинеи........................229
Наконечники стрѣлъ съ Соломоновыхъ
о-вовъ..............................229
Кинжалъ изъ кости казуара изъ сѣверо-
западной Новой Гвинеи...............230
Рѣзной танцовальный щитъ изъ восточ-
ной части Новой Гвинеи..............231
Щитъ изъ Тесте въ Новой Гвинеѣ . . 231
Щиты меланезійцевъ................232
Деревянное блюдо съ Гавайскихъ о-вовъ 235
Циновки съ Тонгатабу..............236
Каменные песты съ Гавайскихъ остро-
вовъ ...............................237
Глиняные сосуды съ острововъ Фиджи 237
Рѣзныя лопаточки для бетеля изъ Дорэ
въ Новой Гвинеѣ .	.............238
Утварь гавайцевъ..................239
Плетеныя работы (корзины, сумки и
махалки отъ мухъ) изъ Тонгатабу . 241
Полинезійское опахало и махалка отъ
мухъ................................242
Плетеные вѣера съ Джильбертовыхъ
или Маршалловыхъ о-вовъ .... 243
Деревянная миска съ Адмиралтейскихъ
о-вовъ..............................244
Бамбуковый кубокъ изъ сѣверо-запад-
ной Новой Гвинеи....................245
Рѣзная тыква для храненія бетеля, съ
Тробіанскихъ острововъ..............245
Рѣзной сосудъ изъ бамбука изъ (за-
падной) Новой Гвинеи ...... 246
Долото и раковинный буравъ изъ Но-
вой Помераніи.......................247
Поплавокъ, грузило, черпакъ и воен-
ныя копья изъ Новой Каледоніи . . 248
Поплавокъ для удочки съ Соломоновыхъ
о-вовъ..............................248
Сѣть изъ Новой Зеландіи...........249
Западня для акулъ съ деревяннымъ
поплавкомъ съ Фиджи.................249
Копченыя рыбы изъ Массиліи, въ во-
сточной Новой Гвинеѣ ,..............250
Удочка съ приманкой изъ раковины,
для ловли каракатицъ, съ о-вовъ То-
варищества ................... ....	250
Полинезійскіе горшки и утварь и рако-
винный рогъ.........................251
Сосудъ съ крышкой въ формѣ птицы,
съ инкрустаціями изъ раковинъ, съ
Палаускихъ о-вовъ...............252
Сосудъ съ крышкой съ инкрустаціями
изъ раковинъ, съ Палаускихъ о-вовъ 253
Ново - каледонская (священная?) хи-
жина ...............................257
Украшенія крыши и подпорки дома изъ
Новой Каледоніи.....................258
Циновки изъ Тонгатабу ...	.	259
Перечень рисунковъ.
XV
Домъ въ деревнѣ Мемивѣ, въ Арфакѣ
въ Новой Гвинеѣ................... 260
Стулъ изъ Доре въ Новой Гвинеѣ . . 261
Головная скамейка пово-каледонцевъ . 261
Вырѣзанныя и раскрашенныя кровель-
ныя балки общинныхъ домовъ (баи)
на Рукѣ.............................262
Бутылка изъ тыквы, съ острововъ
Д’Антрекасто (Восточная Новая Гви-
нея) ...............................262
Головная скамейка съ Яна...........262
Жена начальника изъ Пуапуа (на Са-
моа) .......................... ...	264
Женщины съ острововъ Тонга .... 265
Старая женщина съ острововъ Тонга . 267
Принцесса Руѳь изъ Гавайи .... 268
Женщины съ Каролинскаго острова По-
напэ................................269
Махалка для мухъ съ о-вовъ Товарище-
ства ...............................272
Махалка отъ мухъ и начальническій
знакъ съ о-вовъ Товарищества . . 273
Махалка отъ мухъ и начальническій
знакъ съ Палаускихъ острововъ . . 274
Весло и начальническій знакъ изъ Но-
вой Зеландіи........................275
Начальникъ съ Мортлокскаго о-ва Таэ 276
Начальническій жезлъ изъ перьевъ съ
Гавайскихъ острововъ.............277
Гавайскій король Луналило..........279
Самоанскій воинъ въ одеждѣ изъ тапы 280
Серьга и военный амулетъ изъ клыка
съ Маркизскихъ острововъ .... 281
Воинъ Соломоновыхъ острововъ . . . 282
Воинъ съ Фиджійскихъ острововъ . . 283
Кокосовый листъ, какъ эмблема мира,
изъ Венусъ-Гука въ Новой Гвинеѣ . 285
Ложка въ видѣ весла съ о-вовъ Нор-
манби.............................  285
Жертвенный ножъ и орудіе пытки съ
острова Пасхи.......................290
Нижняя человѣческая челюсть, въ ка-
чествѣ браслета изъ Новой Гвинеи
(Южный мысъ?).......................291
Изображеніе предка (корваръ) изъ Но-
вой Гвинеи..........................295
Фиджіецъ...........................296
Священный барабанъ съ рѣзьбою съ
Гервеевыхъ острововъ	(?).........297
Палка, имѣющая значеніе исторической
таблицы племени Нгати-Ранки въ
Новой Зеландіи...................297
Волшебныя куклы изъ человѣческихъ
костей, принесенный въ жертву пу-
чекъ волосъ и щитъ черепахи, изъ
храма на Адмиралтейскихъ о-вахъ 300
Изображенія предковъ (въ извѣстномъ
стилѣ) съ острова Пасхи.........301
Идолъ изъ Новой Зеландіи..........304
Таитскіе идолы, вырѣзанные изъ дерева 306
Священное мѣсто въ Дорэ въ Новой
Гвинеѣ .........................312
Любовный амулетъ изъ Новой Гвинеи 315
Орудіе меланезійскаго суевѣрія для хра-
ненія волшебныхъ средствъ . . . . 316
Надставка на храмѣ изъ Новаго Меклен-
бурга.............................317
Дѣтская мумія на погребальныхъ но-
силкахъ съ Торрессова пролива . . 321
СТР.
Эйкалиптовый лѣсъ въ Южной Австра-
ліи ..............................326
Магзіііа Бгптпіопйіі, приносящая зер-
нистыя сѣмена.....................328
Дѣвушка изъ Куинслэнда............330
Юноша изъ Куинслэнда ....... 331
Мужчина изъ Новаго Южнаго Уэльса 332
Белли Булль и Эмма Дюгаль, южные
австралійцы.......................335
Палочки изъ западной Австраліи съ
образнымъ письмомъ................336
Женскій передникъ изъ перьевъ эму . 343
Деревянный поясъ, вѣроятно, австралій-
скій .............................344
Ожерелье изъ зубовъ кенгуру .... 344
Воммера, метательныя дощечки австра-
лійцевъ ..........................345
Деревянныя копья, по большей части,
изъ сѣверной Австраліи............346
Мужчины изъ Новаго Южнаго Уэльса
съ грудными рубцами	....	347
Лукъ изъ сѣверной Австраліи	.	. . 347
Наконечникъ стрѣлы изъ Новой Гвинеи,
Торрессовъ проливъ................348
Каменные топоры изъ Сѣверной Австра-
ліи и Куинслэнда..................348
Бумеранги и бумеранго - подобныя па-
лицы .............................349
Топоры изъ камня и подковъ, изъ Куин-
слэнда ...........................350
Каменная палица, вѣроятно, изъ Ав-
страліи ..........................351
Сѣверный австраліецъ съ копьями, топо-
ромъ и палицей....................352
Челнокъ изъ Куинслэнда............353
Ударныя и метательныя палицы австра-
лійцевъ ..........................354
Мужчины изъ Новаго Южнаго Уэльса,
съ грудными рубцами...............355
Плетеныя изъ травы корзины австралій-
цевъ .............................355
Австралійское одѣяло изъ шкуръ опос-
сума . .	....................356
Женщины и ребенокъ изъ Новаго Юж-
наго Уэльса.......................358
Татуированная и нетатуированная дѣ-
вушки изъ Куинслэнда..............359
Татуированный и нетатуированный юно-
ши изъ Куинслэнда.................360
Татуированная женщина изъ Новаго
Южнаго Уэльса.....................361
Волшебныя палочки австралійцевъ . 370
Уильямъ Ленсъ, послѣдный тасманіецъ 371
Труканини, послѣдняя тасманійка . . 372
Вращательныя дощечки австралій-
цевъ .............................377
Баттакъ на Суматрѣ................382
Даякъ съ Борнео...................385
Оружіе ночныхъ сторожей на Явѣ . 386
Калинга изъ Люсопа, Филиппинскіе
острова...........................387
Табонги, украшенные реджангскими
письменами, Суматра...............389
Волшебные жезлы баттаковъ на Су-
матрѣ ............................391
Женщина - калинга съ Люсона. . . . 394
Тоанги изъ сѣверной Суматры . . . 395
Тангой, шляпа изъ юго - восточнаго Бор-
нео .............................3*96
XVI
Перечень рисунковъ.
стр.
Шляпы начальниковъ племени въ Ка-
гайянѣ (Кутей) на Борнео .... 397
Татуировка игорротовъ ...... 398
Ожерелья игорротовъ Дюсона . . . 399
Кольцо для верхней части руки люсон-
скихъ игорротовъ, надѣваемое при
танцахъ............................399
Малайское	оружіе....................400
Лукъ и стрѣлы Ѵгюсонскихъ негрито-
совъ ..............................401
Лукъ азіатскаго происхожденія съ Сулу
и негритосская стрѣла, въ видѣ гар-
пуны ..............................401
Стрѣлы для духовой трубы и колчанъ
изъ Борнео.........................402
Духовая труба, маленькій колчанъ и
копья кагаянскихъ даяковъ изъ за-
паднаго Борнео; лукъ, стрѣлы и кол-
чанъ изъ Погги.......................404
Мечи (мандау), крисы и ножи изъ
южнаго Селебеса, батангъ - лупар-
скихъ даяковъ, съ Явы, изъ Дилоло,
катаяпскихъ даяковъ, изъ Ментавеи
и Суматры (реджанговъ ?)..........405
Крисъ изъ Селебеса и крисъ, вѣроятно,
изъ Бали..........................406
Кинжалъ изъ Борнео...................407
Перевязи съ боевыми ножами игорро-
товъ; ручная сѣкира гинановъ Лю-
сона .............................407
Копья и щиты игорротовъ и гинановъ
Люсона............................408
Копья и щиты изъ Ніаса, Ментавеи,
западнаго Борнео, Горонтало и Бор-
нео ..............................409
Щитъ, духовая труба, копье и мечъ
тораджей въ среднемъ Селебесѣ . . 410
Панцырныя куртки даяковъ изъ юго-
восточнаго Борнео.................411
Малайская утварь.................412
Домъ въ Суматрѣ..................413
Плугъ бенкуленскихъ тріамаповъ па
Суматрѣ........................413
Полевыя орудія игорротовъ	Люсона	.	414
Мотыки изъ Сингапура и Суматры .	.	415
Мотыки баттаковъ Суматры.........416
Яванская повозка, запряженная буйво-
ломъ .............................417
Деревянная фигура съ чашкой и лож-
ка игорротовъ Люсона; сѣдло изъ за-
падной Суматры....................418
Крышка для блюда изъ чешуи броне-
носца (Маній) на Суматрѣ . . . . 419
Крышка для блюда съ юго - восточнаго
Борнео............................419
Бамбуковые цилиндры для бетеля и
табаку изъ западной Суматры. Прял-
ка игорротовъ Люсона..............420
Табачныя трубки игорротовъ и гипа-
новъ въ Люсонѣ....................421
Деревянный рѣзной ящикъ изъ Дели
(восточная Суматра)...............421
Малайскій ткацкій станокъ. Котомка
игорротовъ Люсона.................422
Корзина даяка, добывателя головъ, съ
западнаго Борпео, съ привѣшенною
къ ней половиною черепа...........435
Корзинка для головы Люсонскпхъ ги-
нановъ .	....................436
отр.
Правитель и сановникъ Ніаса .... 437
Мадагассъ негроиднаго типа . . 440. 441
Музыкальный инструментъ сакалавовъ 443
Цитра и пороховой рогъ говасовъ . . 444
Шейная цѣпь мадагассовъ, вырѣзан-
ная изъ рога.....................445
Домъ говасскаго начальника .... 446
Обнесенные оградой дома земледѣль- 
цевъ на Мадагаскарѣ.................447
Ступка для риса и весло изъ Мадага-
скара ............................448
Мадагасская водяная трубка .... 448
Изображеніе стада рогатаго скота на
бамбуковомъ кубкѣ...................449
Плетеная сумочка изъ Мадагаскара . 449
Бамбуковый кубокъ говасовъ .... 450
Столица говасовъ Антананариво . . . 451
Райнитналавонъ и Райнилайяривопа,
два главныхъ министра Радама II . 452
Изображеніе предка у люсонскихъ игор-
ротовъ ..........................455
Священный кувшинъ, вѣроятно, изъ
Борнео...........................456
Буйволъ: амулетъ (?) гинановъ Люсона 458
Талисманъ изъ сѣвернаго Борнео и
изображеніе предка, изъ Ніаса. . . 460
Четки съ амулетомъ, изъ Мадагаскара 465
Райнитсонтсорака, христіанскій муче-
никъ на Мадагаскарѣ................466
Бататъ (Сопѵоіѵпіиз Ваіаіаз) .... 476
СЬепоройішн Оиіноа...................477
Водяной рисъ.........................478
Дѣвушка племени Паресси, съ верхняго
Парагвая...........................484
„Сѣрый орелъ", апачъ.................485
Ботокудъ.............................487
Маисовая фигура бакаиріевъ...........490
Восковая фигура мегинакусовъ . . . 491
Музыкальные инструменты хурисовъ въ
Бразиліи...........................492
Танцовальный жезлъ съ кольцами изъ
сѣверо-западной Америки...........493
Маски-кайманъ мегинакусовъ .... 494
Нююфаупдлендка.................... 497.
Индѣецъ одного изъ племенъ Миссури 500
Мѣховой плащъ дакотовъ.............501
Женщина изъ племени кейовссвъ . . 503
Дакотъ изъ Сѣверной Америки . . . 504
Ожерелье изъ человѣческихъ пальцевъ,
посимое колдунами апалачей . . . 505
Мокассинъ и кнутъ для верховой ѣзды
вольписовъ........................505
Каменные молотки вольписовъ . . . 506
Раковинный топоръ изъ Огайо . . . 506
Желѣзный кинжалъ изъ сѣверо-запад-
ной Америки......................508
Сѣверо-американскіе гляпяные сосуды 511
Плетеный подносъ мописовъ .... 512
Плетеныя работы модоковъ...........513
Жилища въ утесахъ Колорадо. . . . 517
Ботокудка, съ губными и ушными круж-
ками .......................... . . 520
Молодой карайясъ (самбіоа) .... 521
Умауасы въ Южной Америкѣ .... 522
Гребень мегинакусовъ въ Бразиліи. . 523
Карайясъ (самбіоа), въ военномъ уборѣ 524
Метательныя копья бразильскихъ ин-
дѣйцевъ .........................525
Деревянныя палицы и почетные знаки
Перечень рисунковъ.
XVII
СТР.
изъ Бразиліи. Индѣйскія палицы изъ
Демерары.........................526
Индѣйскія палицы изъ Бразиліи . . 527
Колчаны съ отравленными стрѣлами
для духовой трубы изъ Бразиліи. . 528
Бразильскія духовыя трубы для отрав-
ленныхъ стрѣлъ. Лукъ конибосовъ . 529
Каменные топоры изъ Коэруны и не-
извѣстнаго происхожденія .... 530
Нарядные топоры индѣйцевъ-авеве въ
Бразиліи. Костяныя свирѣли, стрѣлы
и каменные топоры изъ Колумбіи.
Караибскія каменныя сѣкиры изъ
Вестъ-Индіи........................531
Глиняные сосуды изъ Гвайяны; глиня-
ная труба жрецовъ ароваковъ . . . 532
Травленая, бураго цвѣта, тыквенная
фляжка камаюровъ...................533
Деревянный щитъ имманосовъ . . . 535
Покрытые лакомъ глиняные сосуды
Бразиліи.........................536
Рѣзные сосуды для питья бразиль-
скихъ индѣйцевъ....................536
Весла изъ Суринамы.................537
Скамейка бакаиріевъ................538
Скамейка, веретено и гребень хурисовъ 539
Орудія бразильскихъ индѣйцевъ для
растиранія и нюханья сѣмянъ дерева
парика, а впослѣдствіи, и табаку. . 540
Нюхательныя трубки индѣйцевъ гуаибо
и конибо...........................541
Индѣйская хижина на Амазонской рѣкѣ 542
Хижины бакаиріевъ..................543
Индіосъ - Кадисеосъ, кацикъ съ сыномъ
и двумя женами, Южная Америка . 545
Сынъ начальника племени тегуэльчей,
на Ріо - Негро въ Аргентинѣ . . . 546
Патагонскія украшенія и конный при-
боръ ..............................547
Боласы (метательные шары) патагон-
цевъ ..............................548
Пейзажъ на Огненной землѣ, съ лод-
ками, веслами, гарпунами и рыбьими
копьями............................551
Короны изъ перьевъ и ожерелья огне-
земельцевъ, изъ костей, зубовъ и
раковинъ...........................552
Охотничье оружіе огнеземельцевъ . . 553 I
Орудія и оружіе изъ кости, съ Огнен-
ной земли..........................554
Корзины и сосуды изъ дерева, коры,
кожи, ситника и кишекъ, съ Огней- |
ной земли..........................555
Семья огнеземельцевъ...............556
Лукъ и стрѣлы индѣйцевъ сѣверо - за-
падной Америки.....................558
Панцырь изъ деревянныхъ пластинокъ
и палочекъ.........................559
Гарпуна съ поплавкомъ изъ тюленьей
шкуры, изъ сѣверо - западной Аме-
рики ..............................561
Удилища изъ сѣверо-западной Америки 562
Индѣйскія рѣзныя издѣлія изъ сѣверо-
западной Америки...................563
Утварь сѣверо-американскихъ индѣй-
цевъ ..............................564
Эскимосъ изъ Лабрадора.............567
Главныя питательныя растенія поляр-
ныхъ странъ........................568
стр.
Рисунки на кости береговыхъ чукчей 569
Эскимосскія женщипы изъ Лабрадора . 571
Эскимосская семья изъ Лабрадора . . 575
Эскимосская женщина изъ западной
Гренландіи.......................576
Наконечникъ гарпуны, гарпуна, лощило
для стрѣлъ, удочка лабрадорскихъ
эскимосовъ.........................578
Костяные стрѣлы съ мѣдными наконеч-
никами и скребки эскимосовъ на
р. Мѣдной Руды.....................579
Утварь западныхъ эскимосовъ . . . 580
Каменный топоръ алеутовъ...........581
Стоянка эскимосовъ въ Гренландіи . . 583
Каякъ эскимоса.....................584
Костяные топоры, молотки и кирки
эскимосовъ.........................586
Орудія эскимосовъ..................587
Хижины береговыхъ чукчей .... 588
Колыбель бразильскихъ индѣйцевъ, съ
приспособленіемъ для сплющиванія
головы.............................592
Семья арауканцевъ..................594
Военная труба бразильскихъ индѣйцевъ 600
Поясъ-вампумъ онондаговъ . . . . 601
Деревня карайясовъ.................602
Черепъ-трофей мундрукусовъ .... 604
Индѣецъ - вайо.....................605
Плетеное танцовальное украшеніе ин-
дѣйцевъ Гвайяны....................607
Рѣзная работа изъ сѣверо-западной
Америки, изъ темнаго камня . . 616
Индѣецъ изъ Анагуака...............631
Кипу (письменный передникъ) изъ древ-
няго Перу........................632
Числительный камень изъ области древ-
нихъ канаріевъ въ Экуадорѣ . . . 632
Древнеперуанскія рѣзныя изображенія
изъ дерева (идолы или начальниче-
скіе жезлы?).......................633
Древнемексиканскія печати для изобра-
женія узоровъ на тѣлѣ..............636
Деревянныя ушныя палочки изъ древ-
няго Перу..........................637
Вещи для украшенія изъ камня и рако-
винъ изъ Юкатана...................638
Шнурки бусъ для украшенія шеи и
груди изъ древняго Перу .... 639
Древніе кремневые наконечники изъ
Юкатана..........................640
Древне - перуанская каменная чашка 641
Плетеная сумка изъ могилы въ Анконѣ 642
Веретена и спицы для плетенія изъ
Анконы въ древнемъ Перу .... 644
Простые глиняные сосуды изъ древней
Колумбіи.........................645
Глиняный сосудъ изъ Перу...........645
Типы лицевыхъ вазъ изъ древняго
Перу.............................646
Древне - мексиканскія каменныя извая-
нія ...............................647
Каменный топоръ и каменная фигура
(камень для растиранія) съ Антиль-
скихъ острововъ....................648
Такъ называемый замокъ Чиченъ-Итцы 650
Штукатурный орнаментъ изъ Чиму. . 653
Полыя глиняныя фигуры (такъ назы-
ваемыя чибчасскія древности) изъ
Колумбіи...........................654
XVIII
Перечень рисунковъ.
стр.
стр.
Глиняный сосудъ съ майясскими гіеро-
глифами изъ окрестностей Кобана (Гва-
темала). Старинные глиняные сосуды
изъ Венесуэлы......................656
Каменное ярмо изъ Мексики .... 657
Древніе глиняные сосуды изъ Колумбіи 658
Такъ называемая статуя Чакъ-Мооля,
найденная въ Чиненъ -Итцѣ въ Юка
танѣ...............................660
Ваза съ боевыми сценами изъ древняго
Перу...............................663
Якутка изъ У чура.................671
Гилякъ............................677
Тунгусъ изъ Карейки и тунгуска изъ
Чапогира........................681
Орудія самоѣдовъ, тунгусовъ и якутовъ 684
Лѣтнія и зимнія хижины камчадаловъ 686
Идолы и лѣчебные предметы амурскихъ
гольдовъ...........................691
Три главные вида проса африканцевъ 696
Плоды финиковой, думъ и масляничной
пальмы.............................698
Намакъ............................699
Бушмены...........................700
Феццанецъ.........................701
Уньорская принцесса...............702
Нубіецъ • • • ....................703
Старый готтентотъ.................704
Сѣкиры начальниковъ бассопговъ . . 705
Женщины гереросовъ................707
Ткацкій станокъ бакубовъ..........708
Главные типы африканскихъ луковъ . 710
Гитара изъ западной Африки съ травя-
ными струнами......................712
Защита для руки при стрѣльбѣ изъ
лука юго-восточныхъ масаевъ . . . 713
Ніамъ-ніамъ.......................714
Два намака........................716
Бушменъ...........................718
Женщины бушменовъ съ кароссомъ, аму-
летомъ и украшеніями...............721
Бушменка..........................722
Мальчикъ бушменъ..................723
Браслетъ бушменовъ....................723
Оружіе бушменовъ......................724
Стрѣлы бушменовъ......................724
Лукъ бушмена..........................725
Отравленный ножъ бушменовъ . . . 726
Рисунки бушменовъ, мелко врѣзанные
на твердомъ камнѣ.................728
Струна горы бушменовъ..........729
Стрѣлы бушменовъ...............729
Танцовальная трещетка бушменовъ.	.	730
Деревянный снарядъ для вызыванья
дождя бушменовъ (вращат. дощечка)	731
Бушменъ........................732
Бушменка.......................733
Мужчины намаковъ...............736
Дѣвушки намаковъ...............737
Старые готтентоты чистой расы	.	.	.	738
Сандаліи готтентотовъ..........739
Желѣзная ложка для нюхательнаго та-
баку у готтентотовъ...............740
Палка и стрѣлы намаковъ.........741
Деревянные сосуды и ножъ готтенто-
товъ .............................742
Деревянное блюдо намаковъ	....	743
Ведерко для жира у намаковъ	.	.	.	744
Готтентотскій начальникъ Янъ Африка-
неръ и его жена...................748
Намаки бастарды................749
Начальникъ корановъ............752
Молодой бабонго ..................... 754
Дъвушка акка Гессисъ .	.	.	.	755.	756
Дѣвушка пигмейка изъ области Пис-
гахскихъ горъ въ Ундуссумѣ	.	.	.	757
Колчанъ и стрѣлы акковъ........758
Колчанъ и стрѣлы акковъ. Копье лѣс-
наго обитателя области Итури верх-
няго Конго..........................759
Стрѣлы и копья пигмеевъ и другихъ
лѣсныхъ негровъ въ области верхняго
Итури...............................760
Копье, вѣроятно принадлежащее пиг-
меямъ изъ Маньемы.................761
Ножъ батуа............................762
I.
Основныя понятія народовѣдѣнія.
Народовѣдѣніе, т. I.
I

I.	Задачи народовѣдѣнія.
Содержаніе: Географическое воззрѣніе и историческія соображенія въ изученіи наро-
довъ. — Человѣчество, какъ цѣлое. — Задачей народовѣдѣнія является доказательство
взаимной связи человѣчества.
Узнать человѣчество во всѣхъ его частяхъ въ томъ видѣ, въ какомъ
оно живетъ въ настоящее время на землѣ, составляетъ задачу народовѣдѣ-
нія. Мы давно уже привыкли разсматривать подробнѣе лишь наиболѣе по-
двинувшіеся народы, носителей высшей культуры, привыкли ихъ однихъ
считать представителями человѣчества, вырабатывающими міровую исторію;
поэтому на обязанности народовѣдѣнія тѣмъ болѣе лежитъ изученіе забы-
тыхъ, болѣе глубокихъ слоевъ человѣчества. Кромѣ того, понятіе
человѣчества не должно быть для насъ чѣмъ либо поверхностнымъ, какимъ
оно выработалось въ тѣни возвышающихся надъ всѣми другими культур-
ныхъ народовъ, но именно въ этихъ низшихъ слояхъ мы должны искать
промежуточные пункты, которые привели къ нынѣшнему, болѣе высо-
кому развитію. Народовѣдѣніе должно не только знакомить насъ съ чело-
вѣчествомъ, каково оно теперь, но и съ тѣмъ, какъ оно стало такимъ,
на сколько для насъ уцѣлѣли слѣды его разнообразнаго прошлаго. Только
такимъ путемъ мы можемъ установить единство и цѣлость человѣчества.
Что касается хода этихъ соображеній, то, прежде всего, надо имѣть
въ виду, что культурное разстояніе между двумя группами человѣчества
по ширинѣ и глубинѣ можетъ быть совершенно независимымъ отъ разли-
чія даровитости. Это послѣднее различіе мы должны поставить на послѣд-
немъ, а различія развитія и внѣшнихъ условій на первомъ мѣстѣ. Поэтому,
окружающей средѣ народовъ мы посвящаемъ болѣе подробное разсмотрѣ-
ніе, пытаясь вмѣстѣ съ тѣмъ исторически разъяснить современныя условія
ея. Географическое воззрѣніе (разсмотрѣніе внѣшнихъ условій) и
историческое разъясненіе (разсмотрѣніе развитія) должны, такимъ
образомъ, идти рука объ руку. Только изъ соединенія того и другого мо-
жетъ получиться настоящая оцѣнка нашего предмета.
Наше умственное и культурное развитіе, все то, что мы называемъ
прогрессомъ цивилизаціи, можно сравнить скорѣе съ ростомъ растенія, чѣмъ
съ свободнымъ подъемомъ птицы. Мы всегда остаемся связанными съ зем-
лею, и вѣтвь можетъ расти только на стволѣ. Какъ бы человѣчество ни
поднимало голову въ эфирныя области, ноги его все-таки касаются земли,
и прахъ вновь становится прахомъ. Этимъ обусловливается необходимость
географическаго разсмотрѣнія нашего предмета, Что касается историческаго*
воззрѣнія, то мы можемъ указать народы, которые цѣлыя тысячелѣтія оста-
вались одинаковыми, не мѣняя ни мѣстопребыванія, ни языка, ни физиче-
скаго облика, ни образа жизни, и только поверхностно измѣняли свои вѣ-
рованія и знанія. Геродотъ упоминаетъ объ одномъ пещерномъ народѣ,
жившемъ вблизи гарамантовъ, обитателей нынѣшняго Феццана; онъ раз-
і*
4
I, 1. Задачи народовъд'внія.
сказываетъ, что это былъ пародъ очень ловкій и быстрый на ходу и что
языкъ его былъ мало извѣстенъ за предѣлами его мѣстообитанія. Это —
народъ Тубу или Тэда Нахтигаля, и теперь еще живущій въ естественныхъ
пещерахъ своихъ скалъ, пользующійся большой извѣстностью за свою лов-
кость и быстроту передвиженія, языкъ котораго почти не проникаетъ за
предѣлы его скалистыхъ укрѣпленій. По крайней мѣрѣ, болѣе 2000 лѣтъ,
а можетъ быть, и еще гораздо дольше, эти люди живутъ все такъ же, какъ и
жили. Они и теперь на столько же богаты и бѣдны, мудры и невѣжественны,
какъ были тысячелѣтія тому назадъ. Они ничего не прибавили къ тому,
чѣмъ обладали въ тѣ времена. Исторія каждаго поколѣнія была та же, какъ
и предыдущихъ, и повторяла собою всѣ прежнія. Они не сдѣлали, какъ
мы говоримъ обыкновенно, никакихъ успѣховъ. Но они были всегда спо-
собными, крѣпкими, дѣятельными людьми, надѣленными добродѣтелями и
пороками. Мы видимъ въ нихъ обломокъ прошлаго времени. Въ тотъ же
періодъ нашъ народъ съ родственными ему народами пережилъ крайне
разнообразную исторію и накопилъ сокровища мудрости, знанія и мате-
ріальнаго богатства. Мы выступили изь тьмы лѣсовъ на историческую сцену
и сдѣлали наше имя въ войнѣ и мирѣ однимъ изъ самыхъ почетныхъ и
страшныхъ среди народовъ. Но измѣнились-ли мы въ качествѣ отдѣльныхъ
людей? Сильнѣе-ли мы нашихъ предковъ тѣломъ и духомъ, добродѣтелями
и способностями, въ сравненіи съ народомъ Тубу? Это подлежитъ большому
сомнѣнію. Главно^)азличіе заключается въ томъ, что мы больше рабо-
тали, больше пріоорѣтали, быстрѣе жили, а еще болѣе въ томъ, что мы
умѣемъ сохранять пріобрѣтенное и пользоваться имъ. Наше достояніе
крупнѣе, жизненнѣе и свѣжѣе. Этнографическое сравненіе, поэтому, отводитъ
намъ высшее положеніе въ человѣчествѣ, но оно показываетъ намъ также,
какъ и почему мы сдѣлались такими, каковы мы теперь, и по какимъ пу-
тямъ мы можемъ продолжать идти дальше.
Чрезъ все наше сужденіе о народахъ проходитъ несомнѣнный основной
фактъ—чувство индивидуальнаго превосходства, которое заставляетъ насъ
думать скорѣе неблагопріятно, чѣмъ благопріятно, о нашихъ ближнихъ.
Мы должны, по крайней мѣрѣ, стремиться къ тому, чтобы быть справедли-
выми, и въ этомъ намъ можетъ помочь народовѣдѣніе, которое, ведя насъ
отъ одного народа къ другому и заставляя при этомъ то подниматься, то
опускаться на нѣсколько ступень, пріучаетъ насъ во всѣхъ дѣйствіяхъ
людей и народовъ, во всемъ, что они думаютъ, чувствуютъ и дѣлаютъ,
видѣть характеръ постепенности. Все дѣло — въ различіи степени; не про-
пасти, а различныя ступени отдѣляютъ одну отъ другой части человѣче-
ства. Поэтому задачей народовѣдѣнія является прежде всего не указаніе
различій, а указаніе переходовъ и внутренней связи, такъ какъ
человѣчество есть цѣлое, хотя и сложнаго образованія. И хотя мы не мо-
жемъ достаточно часто повторять, что народъ состоитъ изъ индивидуумовъ,
которые во всѣхъ его проявленіяхъ играли и играютъ роль основныхъ
элементовъ, но коренное сходство этихъ индивидуумовъ настолько велико,
что мысли, выражаемыя однимъ человѣкомъ, всегда находятъ откликъ
въ другихъ, если онѣ имѣютъ къ нимъ доступъ, такъ-же, какъ одинаковыя
сѣмена на одной и той-же почвѣ приносятъ одинаковые плоды.
Но именно эта доступность имѣетъ величайшее значеніе. Элементарныя
идеи обладаютъ непреодолимою силою распространенія, и мы не видимъ при-
чины, почему онѣ должны были-бы останавливаться передъ хижиной кафра
или костромъ ботокуда. Для ихъ распространенія существуютъ, однако,
безчисленныя препятствія, дѣйствующія задерживающимъ или замедляю-
щимъ образомъ и, кромѣ того, онѣ измѣнчивы, какъ все живое, будучи
порождаемы и распространяемы жизнью. Здѣсь заключается главная при-
чина различій въ человѣчествѣ и многія другія задачи народовѣдѣнія.
Можно сказать даже, что въ географическомъ распространеніи сперва
Задачи народовѣдѣнія. Эйкумена.
5
самихъ народовъ, а затѣмъ ихъ культурныхъ пріобрѣтеній и культурныхъ
средствъ, отъ огня до высшихъ идей историческихъ націй, лежитъ
ключъ къ первобытной исторіи человѣчества.
Мы можемъ уже представить себѣ такую всеобщую исторію куль-
туры, точка зрѣнія которой господствуетъ надъ всей землей, такъ какъ
она обозрѣваетъ исторію распространенія культуры во всемъ человѣчествѣ;
она глубоко проникаетъ въ то, что называется обыкновенно народовѣдѣніемъ
или этнографіей. На самомъ дѣлѣ, чѣмъ глубже испытующій взоръ загляды-
ваетъ въ глубину до-историческихъ и внѣ-историческихъ народовъ, тѣмъ
болѣе встрѣчаетъ онъ во всѣхъ культурныхъ кругахъ и на всѣхъ степе-
няхъ культуры, въ сущности, одну и ту-же культуру, которая уже давно,
когда еще не существовало условій для развитія многочисленныхъ особыхъ
культурныхъ центровъ, передавалась отъ одного народа къ другому по всей
землѣ. Мы видимъ ее въ тѣсной связи съ нынѣшнимъ человѣчествомъ,
которое все, что въ немъ велико и ново, создало изъ того общаго основа-
нія, многія части котораго до сихъ поръ еще остаются въ его рѣкахъ не-
измѣненными. Недалеко уже то время, когда не будетъ всемірной исторіи,
не касающейся тѣхъ народовъ, которые до сихъ поръ считались не истори-
ческими, вслѣдствіе того, что они не оставили никакихъ писанныхъ или
высѣченныхъ на камнѣ извѣстій. Исторія есть дѣятельность. При такомъ
взглядѣ, какъ мало имѣетъ значенія наличность или отсутствіе письмен-
ности, какимъ второстепеннымъ, наряду съ дѣйствіемъ®» созиданіемъ, яв-
ляется ихъ описаніе! Народовѣдѣніе и въ этой области должно указать
путь къ болѣе правильному воззрѣнію.
2.	Положеніе, Форма и величина человѣчества.
Содержаніе: Эйкумена. — Окраинные народы. — Востокъ и Западъ, Старый и Новый свѣтъ.
— Сѣверъ и Югъ. — Эѳіопская область. — Взаимнодѣйствія между сѣверными и юж-
ными народами. — Островной характеръ странъ. •— Важность мореходства. — Вода въ
картинѣ міра. — Единство человѣческаго рода. — Численность людей и ея законы. —
Движенія народовъ. — Вымираніе дикихъ народовъ отъ соприкосновенія съ культурой и
саморазрушенія. — Расовыя различія. — Смѣшенія.
Человѣчество населяетъ умѣренныя и теплыя страны и острова земли
и часть холоднаго пояса сѣвернаго полушарія. Область его обитанія,
эйкумена, образуетъ поясъ измѣнчивой ширины, самый сѣверный пунктъ
котораго въ сѣверномъ полушаріи лежитъ въ области 80°, а въ южномъ
полушаріи — 55° широты. Изъ обоихъ наибольшихъ океановъ земли сѣвер-
ный край эйкумены лежитъ въ Тихомъ океанѣ, гдѣ Азія и Америка отстоятъ
другъ отъ друга только на 12х/2 географическихъ миль, и по срединѣ
его проходитъ полоса обитаемыхъ острововъ; напротивъ, Атлантическій
океанъ до ирландско-нормандскаго заселенія Фарерскихъ острововъ и
Исландіи составлялъ широкій перерывъ въ этомъ обитаемомъ поясѣ.
Поэтому въ эйкуменѣ, поверхность которой, выключая море, составляетъ
приблизительно 2,4 милліона квадратныхъ географическихъ миль, можно
различать сѣверную и южную окраины, обращенныя къ необитаемымъ ледя-
нымъ пустынямъ полярныхъ областей, и восточную и западную окраины,
между которыми лежитъ Атлантическій океанъ. Народы, живущіе на этихъ
окраинахъ, видятъ передъ собою пустоту, не окружены со всѣхъ сторонъ
подобными себѣ и находятся тамъ, гдѣ ихъ мѣстообитанія далеко выдви-
нуты, въ полномъ уединеніи, составляющемъ причину ихъ этнографической
бѣдности. Наоборотъ, нѣкоторыя группы народовъ помѣщаются въ тѣхъ
мѣстахъ, гдѣ они могутъ пользоваться значительнымъ преимуществомъ
общенія съ другими народами: такія мѣста мы видимъ на Тихомъ океанѣ,
у	I, 2. Положеніе, форма и величина человѣчества.
въ особенности, на его сѣверномъ краѣ, въ пограничныхъ областяхъ Среди-
земнаго моря, въ Средней Америкѣ и пр. Изъ положенія и формы эйку-
мѳны видно, что сѣверное полушаріе даетъ пріютъ большему числу людей,
чѣмъ южное, что оно предоставляетъ имъ болѣе обширныя и разнообраз-
ныя, соприкасающіяся между собою съ различныхъ сторонъ области и,
благодаря тому, возможность болѣе широкаго развитія, однимъ словомъ,
что оно, по своемуположенію, формѣ и пространству, имѣетъ преимущества
для цѣлей, развитія человѣчества.
Распространеніе человѣка, такъ же, какъ растеній и животныхъ, зави-
ситъ отъ связи материковъ на сѣверѣ и раздѣленія ихъ на югѣ. Если мы
взглянемъ на человѣчество, какъ на цѣлое, мы увидимъ, что сѣверныя
части его находятся въ широкой взаимной связи, а южныя значительно
раздѣлены между собою. Обращая вниманіе на расы, мы замѣчаемъ, что
негроиды принадлежатъ югу, а монголоиды и бѣлые — сѣверу. Высшія формы
культурнаго развитія встрѣчаются къ сѣверу отъ экватора. Такую-же проти-
воположность мы находимъ и въ этнографическихъ частностяхъ; такъ,
народы, не знающіе лука, принадлежатъ южнымъ частямъ свѣта, а въ сѣвер-
ныхъ частяхъ лукъ и стрѣлы не только распространены въ широкой полосѣ,
но и въ той же основной формѣ, отъ Лапландіи до восточной Гренландіи
и Мексики (см. рис. ниже).
Широкая пропасть, какую образуетъ Атлантическій океанъ въ поясѣ
эйкумены, въ свою очередь, создаетъ окраинные народы. Хотя эти послѣд-
Эскимосскій лукъ изъ кости. (Британскій музей въ Лондонѣ.)
ніе, пользуясь оживленными сношеніями въ меридіональномъ направленіи
съ лежавшими позади нихъ густо населенными странами, и болѣе благопріят-
ными климатическими условіями, были не такъ бѣдны, какъ окраинные на-
роды юга и сѣвера, но все-таки высшее развитіе въ Африкѣ встрѣчается
на востокѣ, а въ Америкѣ на западѣ, т. е. внутри материка или на сторонѣ,
противоположной Атлантическому океану. Несомнѣнно, населеніе Африки
тѣсно связано съ азіатскимъ, но не обнаруживаетъ никакихъ слѣдовъ болѣе
близкихъ сношеній съ Америкой. Эта связь проникаетъ, однако, дальше,
за восточный край азіатскаго материка до большихъ азіатскихъ острововъ;
она создаетъ между окраинными странами на сѣверѣ и югѣ большую куль-
турную область, которую, въ качествѣ западной, можно противопоставить во-
сточной, проникающей далѣе на востокъ — черезъ Тихій океанъ до Америки.
Руководящими идеями этого раздѣленія служатъ наличность или отсутствіе
желѣза. Правда, западная область на сѣверѣ захватываетъ восточную, но до
прямоугольнаго пересѣченія этихъ границъ между сѣверными и южными
странами замѣчается все возрастающая противоположность. Въ этомъ пере-
крещиваніи выражается глубокое различіе во времени между одной, по пре-
имуществу, антропологической, и другой — этнографической группировкой.
Въ новѣйшемъ развитіи народовъ желѣзо принимало, безъ сомнѣнія, значи-
тельное участіе. Граница между странами, знающими и незнающими желѣзо,
совпадаетъ съ границами другихъ важныхъ областей этнографическаго рас-
пространенія. Тамъ, гдѣ нѣтъ желѣза, неизвѣстно и скотоводство, основы-
вающееся на рогатомъ скотѣ, буйволахъ, овцахъ, козахъ, лошадяхъ, верблю-
дахъ и слонахъ; свинья и курица не разводятся въ большей части области,
лишенной желѣза. Гораздо глубже различіе общественныхъ и политическихъ
отношеній: въ Америкѣ, Океаніи и Австраліи мы видимъ болѣе древнее
развитіе, а именно—групповой бракъ, экзогамію, материнское право иродъ;
Распространеніе человѣческихъ расъ.
7
въ Азіи, Африкѣ и Европѣ—патріархальную систему семьи, парный бракъ
и образованіе государства въ новѣйшемъ смыслѣ. Такимъ образомъ, и въ
человѣчествѣ востокъ и западъ противоположны другъ другу. Америка —
самый крайній востокъ человѣчества: здѣсь скорѣе можно найти болѣе
древнія формы развитія, чѣмъ въ Африкѣ и Европѣ, образующихъ крайній
западъ.
Распространеніе человѣческихъ расъ не представляетъ столь-
же простой картины. Правда, негроидовъ можно назвать настоящей южной
расой. Сѣверную границу ея въ Африкѣ составляетъ пустыня; въ южной
Азіи она продолжается черезъ высокія горныя цѣпи, только въ углу
Инда значительно выступаетъ за сѣверный поворотный кругъ и опускается
въ Океаніи ниже экватора. Такимъ образомъ, мы видимъ передъ собой
южное царство, въ сущности, принадлежащее восточному полушарію, съ
замкнутыми и обширными областями, лежащими исключительно въ тропи-
ческомъ и южномъ умѣренномъ поясахъ. Къ южному положенію присое-
диняется вліяніе своеобразныхъ, преобладающихъ здѣсь формъ очертаній и
почвы. Между тѣмъ, какъ географическая противоположность между югомъ
и сѣверомъ проходитъ по всей землѣ, антропологическій и этнографиче-
скій контрастъ ограничивается такъ называемымъ Старымъ свѣтомъ и при-
легающими къ нему землями. Поэтому большая часть богатства человѣче-
скихъ явленій и образованій заключается на этой сторонѣ земли, обнимаю-
щей высшія ступени развитія, наряду съ низшими. Въ Америкѣ мы нахо-
димъ одну и ту-же расу на сѣверѣ и на югѣ безъ всякихъ этнографиче-
скихъ различій, подобныхъ тѣмъ, какія выказываютъ сѣверная и южная
Африка, сѣверная и южная Азія и Австралія. Америка на всемъ своемъ
протяженіи принадлежитъ въ антропологическомъ отношеніи къ сѣвернымъ
областямъ, въ этнографическомъ — ко многимъ.
Напротивъ, для Африки и Азіи важнѣйшимъ вопросомъ является
отношеніе ихъ южныхъ областей къ сѣвернымъ. Онѣ рѣзко различаются
между собой своими сѣверными границами. Между негрской и сѣверной
Африкой лежитъ пустыня, препятствующая сношеніямъ; обѣ эти области
велики и самостоятельны. Южная Азія состоитъ только изъ разрознен-
ныхъ придатковъ, не имѣющихъ рѣзкихъ границъ съ сѣверной и средней
частью ея. Индія прежде всего испытывала вліянія, отличающія ее отъ
Африки; антропологически и отчасти этнографически Африка цредставляетъ
болѣе древнее, т. е. менѣе измѣненное состояніе одинаковаго происхожденія
съ Индіей; вмѣстѣ съ Мадагаскаромъ и Индіей, Малайская область также
испытала вторженіе представителей сѣверныхъ народовъ въ Индо-Африкан-
скую область.
Насколько на длинномъ протяженіи отъ сѣверо-западной оконечности
Африки до острововъ Фиджи темныя расы соприкасались съ свѣтло-кожими,
части ихъ смѣшивались другъ съ другомъ. Такія расы различныхъ сте-
пеней смѣшенія населяютъ Суданъ, Сахару, сѣверную и среднюю Восточ-
ную Африку, Южную Аравію, Мадагаскаръ, южную часть Передней и. Задней
Индіи и Австралію. Отдѣльные слѣды* негроидной примѣси мы находимъ
въ Южной Европѣ и въ крайней Полинезіи. Въ обособленномъ положеніи
могла развиться только одна раса, легко поддающаяся опредѣленію, а
именно — австралійская. Темнокожая, прямо- или курчаво-волосая и
длинноголовая, она произошла, повидимому, изъ смѣшенія папуасскихъ
съ малайско-полинезійскими элементами. Своеобразность папуасскаго типа,
происхожденіе которой мы не знаемъ, проявляется и здѣсь; къ этому при-
соединяется и патологическій моментъ, зависящій отъ низкаго состоянія
культуры и скудости жизни.
Водная поверхность земли въ видѣ однихъ морей занимаетъ почти
три четверти поверхности земли; поэтому всю сушу можно назвать остро-
вомъ моря тройной величины въ сравненіи съ нею. Самыя различныя
8	1, 2. Положеніе, форма и величина человѣчества.
части человѣчества должны были въ силу историческихъ движеній при-
ближаться къ морю, и было такое время до изобрѣтенія мореплаванія,
когда море обрекало людей жить въ той части земли, гдѣ находилась ихъ
колыбель. Изобрѣтеніе судоходства, первыя проявленія котораго давно поте-
ряны для насъ (во всѣхъ частяхъ земли мы находимъ высокія степени
развитія мореплавательнаго искусства рядомъ съ полнымъ незнаніемъ его),
прежде всего сдѣлало возможнымъ распространеніе человѣчества почти по
всѣмъ пригоднымъ для обитанія областямъ земли. Высокія ступени корабле-
строительнаго и судоходнаго искусства оказываются въ самыхъ различныхъ
мѣстахъ земли, всего болѣе въ Тихомъ океанѣ (см. рис. ниже) и всего менѣе
въ Атлантическомъ. Въ своемъ неравномъ распространеніи, онѣ заключаютъ
Двойная лодка съ острововъ Фиджи (по модели изъ коллекціи Годсфруа, изъ Этнографическаго музея
въ Лейпцигѣ).
доказательство того, что онѣ легко могутъ подвергаться забвенію. Поэтому
тамъ, гдѣ мы ихъ не видимъ и даже не находимъ воспоминанія о нихъ, мы
не должны составлять слишкомъ поспѣшныхъ заключеній о полномъ и дав-
немъ равнодушіи къ морю. Даже если-бы мы не встрѣчали на Гавайскихъ
островахъ и въ другихъ мѣстахъ воспоминанія о прежнихъ болѣе обшир-
ныхъ и искуснѣе построенныхъ судахъ, то уже тѣсная связь, существующая
между высокой политической и соціальной организаціей и развитымъ море-
ходствомъ допускаетъ возможность быстраго паденія послѣдняго. Норманны
въ маленькихъ ладьяхъ, которыя, быть можетъ, были хуже челноковъ
океанійцевъ, плавали въ Исландію, Гренландію и Сѣверную Америку; но и
они впослѣдствіи утратили и забыли свои цѣли и свои пути. Настоящая
величина эйкумены потому является доказательствомъ высокой древности
человѣчества, что она, за исключеніемъ менѣе отдаленныхъ и мелкихъ
-острововъ, заключаетъ въ себѣ почти все, что только можетъ быть обитаемо.
ЕДИНСТВО ЧЕЛОВѢЧЕСКАГО РОДА.
9
Широкое распространеніе воды доставило человѣку обширные источ-
ники питанія и, вслѣдствіе того, именно на ея берегахъ произошло сгу-
щеніе населеній; оно дало возможность сношенія съ отдаленными стра-
нами, которое въ древнія времена не могло совершаться сплошь по сушѣ,
повсюду населенной врагами; такимъ образомъ, болѣе высокая культура съ
береговъ могла распространяться внутрь страны. Вода оказывала также
на духъ человѣка замѣчательное дѣйствіе, заключающееся въ томъ, что
морской горизонтъ отражается повсемѣстно во всѣхъ представленіяхъ о
мірѣ, гдѣ бы они ни создавались. По большей части, земля въ нихъ
является островомъ въ широкомъ морѣ, и далеко въ морѣ находится мѣсто-
пребываніе душъ. Будетъ-ли это суша, окруженная водою, или островъ
на западной сторонѣ, лежитъ-ли онъ на озерѣ или на рѣкѣ, быотъ-ли
тамъ обильные ключи, или только путь туда проходитъ по водѣ, но, во
всякомъ случаѣ, это — не суша. Души должны направляться по водѣ;
отсюда исходятъ ладьеобразная форма гроба, погребеніе въ лодкахъ или
маленькій челнокъ въ видѣ памятника даяковъ.
Насколько земля обитаема для человѣка, мы находимъ на ней народы,-—
членовъ одного и того-же человѣчества. Единство человѣческаго рода
есть теллурическій или планетный признакъ, отпечатлѣвшійся на высшей
ступени творенія. Существуетъ только одинъ человѣческій видъ, измѣ-
ненія котораго многочисленны, но не глубоки. Человѣкъ — гражданинъ
земли въ самомъ обширномъ смыслѣ слова. Онъ проникаетъ даже туда,
гдѣ не можетъ жить постоянно. Почти весь земной шаръ ему извѣ-
стенъ. Изъ всѣхъ существъ, связанныхъ съ почвой, онъ — одно изъ
самыхъ подвижныхъ. Отдѣльныя движенія сплетаются между собою, и
изъ нихъ съ теченіемъ времени исходитъ великое движеніе, субстра-
томъ котораго является все человѣчество. Такъ какъ эта связь необхо-
дима и прочна, она поднимаетъ отдѣльныя движенія въ сферу выс-
шаго значенія. Въ конечномъ результатѣ является не только обширное
пространственное распространеніе, но и все возрастающее взаимное про-
никновеніе частей человѣчества, живущихъ въ этихъ предѣлахъ, до пол-
наго совпаденія ихъ въ существенныхъ чертахъ. Это послѣднее состав-
ляетъ достояніе цѣлаго, а особенности являются мѣстными. Такимъ обра-
зомъ, мы получаемъ право говорить въ научномъ смыслѣ объ единствѣ
человѣческаго рода, если подъ единствомъ мы будемъ подразумѣвать не
однообразіе, но общность, доказанную свидѣтельствами во всѣхъ областяхъ
народной жизни въ теченіи исторіи, обнимающей цѣлыя тысячелѣтія, а
также общность естественной почвы, создаваемую природой. Если темпъ
культурнаго прогресса въ послѣднихъ историческихъ періодахъ отчасти
настолько ускорился, что нѣкоторыя народныя группы выдвинулись далеко
впередъ множества другихъ, то все-таки можно найти значительный оста-
токъ общаго достоянія и въ высшихъ, и въ низшихъ слояхъ нынѣшняго
человѣчества. Если мы будемъ доискиваться начала этого общаго достоянія,
то опять придемъ къ тому, что неустанное движеніе является свойст-
вомъ человѣчества. Въ сравненіи съ его силою и долговѣчностью, землю
нельзя назвать большою; тысячи поколѣній, предшествовавшихъ намъ,
могли объѣзжать ее въ своихъ странствованіяхъ, даже помимо своего жела-
нія, благодаря тому, что придуманы были суда для переѣздовъ по морямъ
и рѣкамъ. Но этотъ моментъ лежитъ далеко позади. Въ теченіи 400 лѣтъ
послѣ открытія Америки, европейцы со своими домашними животными,
полезными растеніями, оружіемъ и утварью, учрежденіями и въ особенности
своею религіею, широко распространились; но только близорукое высоко-
мѣріе можетъ видѣть въ этомъ высшую точку міровой исторіи, которая
никогда еще не была достигнута раньше. Не одни норманны открыли
Америку до Колумба. Этотъ міръ, который мы притязательно называемъ
„новымъ“, былъ не одинъ разъ открытъ съ запада, прежде чѣмъ блѣдно-
10	I, 2. Положенье, форма и величина человѣчества.
лицые появились на немъ съ востока въ качествѣ послѣднихъ и оконча-
тельныхъ открывателей. Когда малайцы распространились до Мадагаскара
и острова Пасхи на 200 градусовъ долготы въ теченіе времени, какое, судя
по лингвистическимъ и другимъ доказательствамъ, продолжалось не болѣе
нѣсколькихъ столѣтій, когда со времени открытій европейцевъ въ Америкѣ
отдѣльныя племена удалились отъ своихъ мѣстообитаній на 500 миль, когда
въ половинѣ Африкѣ въ предѣлахъ 40 градусовъ широты распространился
языкъ, раздѣляющійся только на діалекты, вродѣ верхне- и нижне-нѣмец-
каго, тогда мы должны сознаться, что вовсе не европейская культура впер-
вые охватила міръ. Различіе заключается лишь въ томъ, что въ настоящее
время происходитъ сознательно то, что въ прежнія тысячелѣтія являлось
смутнымъ стремленіемъ, выразившимся исторически въ Александрѣ и
Колумбѣ, а неисторически — во множествѣ другихъ лицъ, дѣйствовавшихъ
до нихъ.
Если мы будемъ видѣть въ человѣчествѣ нѣчто вѣчно подвижное,
мы не можемъ, какъ это дѣлалось до сихъ поръ, считать его соединеніемъ
рѣзко отдѣленныхъ другъ отъ друга видовъ, подвидовъ, группъ народовъ,
народовъ и племенъ. Какъ скоро какая-либо часть человѣчества научалась
пересѣкать моря, раздѣляющія земли, для нея уже являлось цѣлью даль-
нѣйшее сліяніе съ другими народами. Если мы признаемъ вмѣстѣ съ
большинствомъ нынѣшнихъ антропологовъ единство происхожденія чело-
вѣчества, то возсоединеніе раздѣлившихся частей человѣчества путемъ обра-
зованія разновидностей въ одно цѣлое явится безсознательной послѣдней
цѣлью всѣхъ этихъ движеній человѣчества. Оно уже давно стремится къ
этой цѣли пространственнымъ передвиженіемъ мѣстообитаній народовъ
и отдѣльныхъ лицъ. Это передвиженіе въ ограниченномъ пространствѣ
эйкумены должно было приводить къ смѣшеніямъ, но такъ какъ при этомъ
организація человѣка становилась все болѣе и болѣе сходною, то вмѣстѣ
съ тѣмъ увеличивались и возможности обмѣна самыхъ отдаленныхъ мѣсто-
обитаній, и въ предѣлахъ эйкумены не оставалось уже ни одной границы,
которой нельзя было-бы переступить. Наряду съ народами мы обращаемъ
вниманіе и на отдѣльныхъ лицъ, о которыхъ обыкновенно забываютъ, когда
говорятъ о „переселеніяхъ народовъ4*.
Численность людей тѣсно связана съ ихъ почвою, оказывающей
значительное вліяніе на ихъ внутреннее развитіе, распространеніе и
взаимныя отношенія. Нынѣшнее количество ихъ, принимаемое въ 1.500
милліоновъ, мы можемъ признать продуктомъ развитія, которое никогда не
достигалось въ прежнія времена. Развитіе нынѣшнихъ состояній человѣ-
чества зависитъ въ гораздо высшей мѣрѣ, чѣмъ обыкновенно полагаютъ,
отъ увеличившейся численности населенія. Организація народовъ внѣевро-
пейскаго культурнаго круга не допускаетъ плотнаго народонаселенія.
Небольшія общины, обрабатывающія маленькіе клочки земли, отдѣлены
другъ отъ друга обширными пустыми пространствами, служащими для
охоты или остающимися безъ всякаго употребленія. Они значительно огра-
ничиваютъ сношенія между людьми и дѣлаютъ невозможными большія
скопленія людей. Охотничьи народы, вовсе незанимающіеся земледѣліемъ
или занимающіеся имъ только временно, часто живутъ въ такомъ рѣдкомъ
разселеніи, что приходится не болѣе одного человѣка на квадратную милю,
а иногда и менѣе. Тамъ, гдѣ уже отчасти появляется земледѣліе, какъ,
напр., у многихъ племенъ индѣйцевъ, даяковъ и папуасовъ, мы находимъ
10—40, а при болѣе развитомъ земледѣліи во внутренней Африкѣ и на
Малайскомъ архипелагѣ 100—300 человѣкъ на квадратную милю. Береговые
рыболовные народы распредѣлены на сѣверо-западѣ сѣверной Америки до
100 человѣкъ на квадратную милю; такую же плотность выказываютъ и коче-
вые скотоводы. Тамъ, гдѣ рыболовство соединяется съ земледѣліемъ, какъ,
напр., на океанійскихъ островахъ, плотность доходитъ до 500. Той-же
Численность человѣчества. Вымираніе дикихъ народовъ.
11
численности достигаютъ обитатели передней Азіи, состоящіе изъ номадовъ
и осѣдлыхъ, въ странахъ съ преобладаніемъ степей. Здѣсь мы уже всту-
паемъ въ область другого культурнаго типа, которая въ своей индійско-
восточно-азіатской формѣ можетъ прокармливать свыше 10 тысячъ, а въ
европейской, при содѣйствіи промышленности и торговыхъ сношеній, до
15 тысячъ на квадратной милѣ.
Уже это перечисленіе показываетъ на нижней ступени лѣстницы
народы самыхъ различныхъ поясовъ и странъ. Всѣ дикіе народы живутъ
въ очень рѣдкомъ разселеніи; высшая культура приноситъ съ собой болѣе
высокую степень плотности. Первые болѣе зависятъ отъ характера почвы,
чѣмъ культурные; въ областяхъ съ одинаковыми условіями они вообще рас-
предѣлены равномѣрнѣе. Различія хорошо обработанныхъ, но рѣдко насе-
ленныхъ, обширныхъ пространствъ, засѣваемыхъ хлѣбомъ, и воздѣланныхъ
на подобіе сада, густонаселенныхъ областей зависятъ отъ культуры.
Въ густомъ населеніи заключается не только прочность и порука
энергичнаго развитія, но и непосредственный стимулъ культуры. Чѣмъ
ближе люди соприкасаются между собою, тѣмъ ближе они принимаютъ
участіе другъ въ другѣ, тѣмъ менѣе погибаетъ культурныхъ пріобрѣтеній,
тѣмъ выше поднимается соревнованіе въ проявленіи силъ. Умноженіе
и укрѣпленіе численности народа находится въ самой тѣсной связи
съ развитіемъ культуры; рѣдкое населеніе въ обширной области связано
съ низкой культурой; въ старыхъ и новыхъ культурныхъ центрахъ мы
видимъ плотно скученныя народныя массы. Китай и Индія насчитываютъ
болѣе 600 милліоновъ человѣкъ, по соотвѣтствующее пространство лежащаго
между ними внутрёпне-азіатскаго угла кочевыхъ народовъ Монголіи и
Тибета и восточныхъ тюркскихъ народовъ не заключаетъ въ себѣ и 1/60
этого числа. Шесть седьмыхъ населенія земли принадлежатъ культур-
нымъ странамъ.
Между тѣмъ, какъ исторія европейскихъ народовъ уже въ теченіи
тысячелѣтій обнаруживаетъ ту же рѣшительную склонность къ росту,
какую мы видимъ еще въ исторіи древности, дикіе народы представляютъ
примѣры колебаній и регресса, которые мы у первыхъ замѣчаемъ только
въ теченіи короткаго времени подъ вліяніемъ случайныхъ обстоятельствъ,
вродѣ войны или моровой язвы. Рѣдкое населеніе уже само въ себѣ заклю-
чаетъ поводъ къ упадку; его небольшая численность легче подвергается
ослабленію и исчезновенію. Быстрый расходъ жизненныхъ силъ является
признакомъ всѣхъ народовъ болѣе низкихъ степеней культуры. Основа, на
которой держится ихъ хозяйство, узка и неполна; воздержность часто гра-
ничитъ съ бѣдностью, нужда является частымъ гостемъ, и у нихъ отсутствуютъ
всѣ мѣры предосторожности, которыми врачебное искусство окружаетъ нашу
жизнь. Въ борьбѣ съ торжествующими силами природы арктическихъ странъ
и степныхъ областей южнаго полушарія упадокъ, замѣчаемый на границѣ
эйкумены, можетъ доходить до полнаго истощенія, даже до уничтоженія
цѣлаго народа. Вымираніе дикихъ народовъ, о которомъ говорятъ такъ
много, неправильно считается однимъ лишь послѣдствіемъ соприкосновенія
съ высшей культурой. При ближайшемъ разсмотрѣніи, мы видимъ здѣсь
два случая: самоуничтоженіе и вымираніе подъ вліяніемъ высшей культуры.
Обѣ эти причины обыкновенно дѣйствуютъ вмѣстѣ; ни одна изъ нихъ не
можетъ быстро достигать своей цѣли безъ содѣйствія другой. Основою здо-
роваго развитія народа должна быть приблизительно одинаковая числен-
ность обоихъ половъ; у дикихъ народовъ она, по большей части, нару-
шается, и рождаемость обыкновенно весьма мала. „Самовоздержаніе" Маль-
туса свойственно людямъ, заглядывающимъ въ будущее; но въ человѣче-
скомъ обществѣ оно свойственно не только высшему слою, пріобрѣтаю-
щему „пожертвованіемъ временнаго удовольствія прочное благосостояніе":
всѣ средства, могущія препятствовать размноженію, на низшихъ ступеняхъ
12	I, 2. Положеніе, форма и величина человѣчества.
встрѣчаются въ большомъ примѣненіи:, и прежде всего война, убійство и
похищеніе людей. Человѣческая жизнь здѣсь цѣнится не высоко, о чемъ
ясно свидѣтельствуютъ человѣческія жертвы и людоѣдство. Точно также
дикіе народы весьма далеки отъ идеальнаго здоровья, какое приписывалось
имъ; только негровъ Африки можно назвать дѣйствительно крѣпкой ра-
сой. Напротивъ, австралійцы, океанійцы и американцы гораздо болѣе под-
вержены болѣзнямъ и труднѣе оклиматизировываются, чѣмъ культурные
люди. Не можетъ быть сомнѣнія, что во многихъ странахъ они находились
въ состояніи медленнаго вымиранія еще до соприкосновенія съ европейцами.
Далѣе культура измѣняетъ самые глубокіе корни ихъ жизни, съужи-
вая пространство, какое нужно для своеобразныхъ общественныхъ и поли-
тическихъ установленій дикихъ народовъ. (См. 12-ю гл. этого введенія). Она
приноситъ съ собой потребности и наслажденія, разногласящія съ образомъ
жизни и рабочей способностью этихъ людей; она приноситъ имъ не-
извѣстныя до тѣхъ поръ болѣзни, страшно распространяющіяся на свѣжей
почвѣ, и неизбѣжныя раздоры и войны. Въ болѣе обширныхъ обла-
стяхъ—въ сѣверной Америкѣ, Австраліи, Новой Зеландіи и т. под., слѣд-
ствіемъ прогресса цивилизаціи было пространственное вытѣсненіе тузем-
цевъ въ менѣе благопріятныя мѣстности, что вело въ то-же время къ
уменьшенію ихъ численности. Въ менѣе обширныхъ областяхъ, въ особен-
ности на океанійскихъ островахъ, но также на Кубѣ и Гаити, они отчасти
вымерли, отчасти были поглощены смѣшеніемъ, но, во всякомъ случаѣ,
исчезли. Тамъ, гдѣ, при большей устойчивости низшихъ слоевъ и при
болѣе благопріятныхъ естественныхъ условіяхъ, процессъ замедлялся, какъ,
напр., во многихъ мѣстахъ Африки, въ Сѣверной Америкѣ и Мексикѣ, прр-
исходитъ смѣшеніе, которое въ концѣ концовъ достигнетъ своей цѣли уни-
чтоженія туземцевъ, въ смыслѣ ихъ своеобразности и самостоятельности.
Значительныя перемѣщенія уже совершились, другія происходятъ теперь,
и на обширныхъ пространствахъ, ввиду такихъ пассивныхъ движеній, эти
пароды не иначе можно представлять себѣ, какъ постоянно передвигаю-
щимися. Сѣверная Америка до 95° з. д. выказываетъ только жалкіе остатки
индѣйскихъ племенъ; въ Викторіи и Новомъ Южномъ Уэльсѣ можно на-
считать не болѣе 1,000 потомковъ туземцевъ, и европеизированіе сѣверной
Азіи, Сѣверной Америки, Австраліи и острововъ Океаніи является только
вопросомъ времени.
Тысячи наблюденій показываютъ намъ, что, при такомъ движеніи по
всѣмъ направленіямъ, расы не могутъ оставаться неизмѣненными, и даже
самыя большія изъ нихъ, насчитывающія сотни милліоновъ, не могутъ
устоять въ этомъ волненіи, надвигающемся на нихъ со всѣхъ сторонъ. Смѣ-
шеніе во многихъ частяхъ земли происходитъ съ необычайной быстротой.
Изъ сѣверной и восточной Африки арабы и различные представители бер-
берскаго племени проникаютъ къ неграмъ, самыя отдаленныя племена ко-
торыхъ до южной оконечности материка выказываютъ своими семитическими
чертами, какъ долго уже дѣйствуютъ эти вліянія (см. рис. стр 13). Готтен-
тоты замѣщаются смѣшанной съ ними европейской расой. Въ Канадѣ смѣ-
шеніе съ индѣйцами свойственно почти всѣмъ французскимъ поселеніямъ;
въ средней и южной Америкѣ метисы и мулаты уже и теперь многочисленнѣе
чистыхъ индѣйцевъ; въ Океаніи малайо-полинезійцы давно уже проникли въ
среду тихоокеанскихъ чернокожихъ; во всей внутренней Азіи господствуютъ
монгольско-китайскія и европейскія смѣшенія, далеко вдаваясь въ Европу
и оказывая вліяніе на весь востокъ и сѣверъ нашей части свѣта. Большая
численность, болѣе быстрое развитіе и превосходство въ различныхъ искус-
ствахъ въ этомъ процессѣ всегда даютъ преимущество высшей ступени куль-
туры, если только не противодѣйствуетъ климатъ; мы можемъ уже говорить
о поглощеніи низшихъ высшими даже и тамъ, гдѣ эти послѣдніе пока еще
не являются въ большинствѣ. Если можно найти что-нибудь утѣшительное
Расовое смѣшеніе.
13
въ этомъ общемъ исчезновеніи дикихъ народовъ, то оно заключается въ убѣ-
жденіи, что большая часть ихъ медленно поднимается этимъ процессомъ
смѣшенія. Правда, нерѣдко приходится слышать повтореніе стараго наблю-
денія, будто потомки смѣшанныхъ расъ наслѣдуютъ дурныя свойства обо-
ихъ родителей; но достаточно
бросить взглядъ на современную
народную жизнь для того, чтобы
видѣть, что мулаты, метисы, по-
томки арабовъ и негровъ въ сѣ-
верной и южной Америкѣ и въ
Африкѣ идутъ впереди индѣй-
цевъ и негровъ. Однажды на-
чавшееся смѣшеніе идетъ все да-
лѣе и далѣе, причемъ каждый
новый притокъ крови высшей
расы выравниваетъ разстояніе по
отношенію къ высотѣ. Можно
замѣтить, какъ индѣйцы въ Мек-
сикѣ или Перу почти уже дости-
гаютъ уровня потомковъ евро-
пейцевъ, отъ которыхъ послѣ за-
воеванія ихъ отдѣляла, повиди-
мому, непроходимая пропасть.
Если міровая исторія пока-
зываетъ намъ, правда, прерывав-
шееся, но, тѣмъ не менѣе, все
болѣе и болѣе расширявшееся
распространеніе культуры на зем-
номъ шарѣ, то могучимъ факто-
ромъ при этомъ было преоблада-
ніе числа культурныхъ народовъ.
Между тѣмъ, какъ болѣе быстро
размножающійся народъ отдаетъ
свой избытокъ остальнымъ наро-
дамъ, вліяніе высшей культуры
само собою получаетъ перевѣсъ,
такъ какъ оно служило причиною
или условіемъ болѣе сильнаго
размноженія. Такимъ образомъ,
распространіе культуры представ-
ляется намъ самоускоряющимся
разростаніемъ культурныхъ на-
родовъ на земномъ шарѣ, кото-
рое ведетъ къ болѣе полному
осуществленію единства человѣ-
ческаго рода, являющагося на-
шей цѣлью и задачей, надеждой
и желаніемъ. .
Еслибъ мы захотѣли въ за-
Сандили, король гаиковъ (семитическій типъ кафровъ).
По фотографіи Г. Фритча.
Монахъ-галласъ (хамитическое или семитическое смѣшеніе).
По фотографіи изъ коллекціи Прунѳръ-Бея.
ключеніе прослѣдить пути, по
которымъ прошли важнѣйшія части человѣчества, то увидали-бы исходную
точку въ совмѣстномъ нахожденіи нѣсколькихъ измѣненій, или, какъ утверж-
даетъ Блуменбахъ, вырожденій одного человѣческаго вида, собиравшихся
въ немногихъ пунктахъ и соприкасавшихся другъ съ другомъ, вслѣдствіе
увеличивавшихся сношеній, и настолько перемѣщавшихся и смѣшивав-
шихся между собой, что изъ первоначальныхъ разновидностей нельзя
14	I, 3. Положеніе дикихъ народовъ въ человѣчества.
уже найти ни одной, уцѣлѣвшей въ своемъ прежнемъ обособленіи. Остатки
ихъ приводятъ насъ къ двумъ большимъ, еще сохранившимся въ ны-
нѣшнихъ расахъ противоположностямъ между сѣвернымъ полушаріемъ,
съ его бѣлой и монголоидной расами, и южнымъ полушаріемъ, съ его негр-
ской расой. Они обнимаютъ противоположности континентальной связи и
океаническаго расчлененія міра, глубоко объединеннаго въ сѣверной по-
лярной области и отдѣленнаго океаномъ отъ полярныхъ вліяній. Негр-
скіе народы могли и въ Африкѣ, и въ Азіи, и на Тихомъ океанѣ жить
нѣкогда сѣвернѣе, чѣмъ теперь, но они должны были отступать къ югу,
вслѣдствіе давленія, отодвинувшаго ихъ въ нынѣшнія мѣста обитанія.
3.	Положеніе дикихъ народовъ въ человѣчествѣ.
Содержаніе: Понятіе „дикій народъ". — Прогрессъ и регрессъ. — Физическія различія. —
Понятіе „культурная раса". — Сходство съ животными у человѣка. — Въ чемъ состоитъ
культурное достояніе? — Общее достояніе человѣчества въ разумѣ, языкѣ и религіи. —
Въ другихъ культурныхъ достояніяхъ нѣтъ абсолютныхъ различій, но лишь различія
степени.
Скажемъ сперва нѣсколько словъ о названіи „дикіе пароды“, ко-
торое такъ часто повторяется на этихъ страницахъ. Это — тѣ пароды, кото-
рые болѣе находятся подъ давленіемъ природы или въ зависимости отъ
нея,. чѣмъ народы культурные. Въ этомъ названіи выражается различіе
образа жизни, умственныхъ способностей и историческаго положенія; на-
сколько оно ничего не предопредѣляетъ, мы находимъ его вдвойнѣ пригод-
нымъ для пасъ именно потому, что нами придается ему, быть можетъ, во
многихъ отношеніяхъ иное значеніе, чѣмъ то, какое читатель привыкъ свя-
зывать съ терминомъ „дикіе“. Мы называемъ народы дикими не потому, что
они стоятъ въ возможно тѣсной связи съ природой, по потому, что они жи-
вутъ подъ ея давленіемъ. Различія между дикимъ и культурнымъ наро-
домъ слѣдуетъ искать не въ степени, а въ характерѣ связи съ природою.
Культура дѣлаетъ насъ свободными не въ смыслѣ полнаго отрѣшенія отъ
природы, а въ смыслѣ болѣе разнообразной и широкой связи съ нею. Кре-
стьянинъ, собирающій свой хлѣбъ въ житницу, столько же зависитъ отъ
почвы своего поля, сколько и индѣецъ, собирающій въ болотѣ водяной
рисъ, который онъ не сѣялъ; но для перваго эта зависимость менѣе тяжела,
такъ какъ запасъ, который онъ предусмотрительно собралъ, освобождаетъ
его отъ заботы, тогда какъ послѣдняго близко затрогиваетъ каждая буря,
сбивающая колосья въ воду. Мы не освобождаемся отъ вліянія природы,
стараясь лучше пользоваться ею и изучать ее; мы освобождаемся только
отъ вліянія отдѣльныхъ случайностей въ ея процессахъ, вслѣдствіе того
что связь наша съ нею становится разнообразнѣе. Именно, силою нашей
культуры мы въ настоящее время ближе связаны съ нею, чѣмъ всѣ поко-
лѣнія, предшествовавшія намъ.
Такъ какъ противоположеніе дикихъ и культурныхъ пародовъ, пови-
димому, открываетъ между ними обширную пропасть, то мы должны прежде
всего отвѣтить па вопросъ: какое положеніе занимаютъ дикіе народы во
всемъ человѣчествѣ? Цѣлыя тысячелѣтія съ этимъ вопросомъ обращались
съ той безпечностью, которая, за удовлетвореніемъ стремленія къ знанію
фактовъ, къ разсказамъ и описаніямъ, не ощущаетъ дальнѣйшей потреб-
ности въ установленіи отношенія „дикарей" къ остальному человѣчеству
Эти черные и бурые люди казались чуждыми и странными; было, правда,
интересно читать разсказы о нихъ, по этого казалось достаточнымъ. Намъ не
слѣдуетъ смѣяться надъ этимъ состояніемъ вещей, такъ какъ паша страсть
къ чтенію путешествій до сихъ поръ еще соотвѣтствуетъ ему: чѣмъ описы-
Понятіе „дикій народъ".
15
ваемые люди менѣе цивилизованы, тѣмъ болѣе они привлекательны. Даже во
многихъ отношеніяхъ стремившіяся къ болѣе глубокому проникновенію въ
народную жизнь изслѣдованія Кука, Форстера, Барроу и Лихтенштейна
для современниковъ представляли по преимуществу романтическій интересъ
и мало давали поводовъ къ философскимъ соображеніямъ. Единственный,
болѣе значительный толчокъ, данный описаніями путешествій въ концѣ про-
шлаго вѣка, постепенно возраставшими въ количествѣ, научномъ достоинствѣ
и привлекательности, заключался въ разрушеніи вѣры въ счастливое есте-
ственное состояніе, которое со временъ Руссо считалось наиболѣе жела-
тельнымъ, но которое могло быть осуществлено только въ уединеніи пер-
вобытныхъ лѣсовъ и на блаженныхъ островахъ. Его искали, но нигдѣ не
находили. Какимъ разочарованіемъ это было для чувствительныхъ чита-
телей „Индѣйской хижины“ или описаній Георга Форстера райской жизни
таитянъ!
Изученіе дикихъ пародовъ медленно перемѣщалось изъ перспективы
сердца въ перспективу ума; при этомъ послѣдніе нѣсколько понижались,
приблизительно настолько, насколько ихъ умственная жизнь дальше от-
стоитъ отъ нашей, чѣмъ выраженія ихъ чувствъ, которыя предпочти-
тельно изучались до тѣхъ поръ. Явилась идея о слояхъ въ развитіи на-
родовъ, причемъ, не столько на основаніи фактическихъ соображеній, сколько
на основаніи общаго чувства, некультурные народы должны были играть
роль какого-то разнороднаго фундамента человѣчества. Легко понять почти
страстную потребность найти основаніе въ мірѣ фактовъ для смѣлой си-
стемы ученія о развитіи, и, хотя мы не вездѣ присоединяемся къ этому
чувству, нельзя не признать, что оно и въ изученіи жизни народовъ
вызвало движете, обнаружившее многія плодотворныя истины. Въ каждой
области всего труднѣе изслѣдованіе начальныхъ стадій; но именно къ этой
глубочайшей задачѣ, нѣкогда остававшейся въ пренебреженіи, послѣдователи
теоріи развитія отнеслись и въ этнографіи съ замѣчательнымъ единствомъ
взглядовъ. Выводы ихъ, отрицательные или положительные, одинаково за-
служиваютъ признательности. Имъ принадлежитъ заслуга собранія для
науки богатаго фактическаго матеріала, отъ начала ихъ изслѣдованій исхо-
дитъ основательное изученіе того, что нѣсколько преждевременно было на-
звано первобытнымъ состояніемъ человѣчества.
Обязанные признательностью этимъ подготовительнымъ работамъ, мы,
однако, съ ихъ заключеніями согласиться не можемъ. Онѣ ищутъ повсюду
„первобытныхъ состояній" и „развитія", но развѣ мы не имѣемъ права смо-
трѣть съ нѣкоторымъ недовѣріемъ на область такихъ изысканій, которыя уже
знаютъ заранѣе, что они найдутъ? Опытъ показываетъ, какъ близко при
этомъ лежитъ опасность предвзятыхъ понятій. Находясь подъ впечатлѣніемъ
одной возможности, иногда слишкомъ мало обращаютъ вниманія на другія.
Если изслѣдователь, проникнутый идеей развитія, встрѣчаетъ народъ, кото-
рый въ нѣкоторыхъ, и даже во многихъ, отношеніяхъ, стоитъ позади своихъ
сосѣдей, это „позади" невольно обращается въ „ниже", т. е. въ болѣе низкую
ступень лѣстницы, по которой человѣчество поднялось отъ первобытнаго
состоянія до высшаго уровня культуры. Это—противовѣсъ односторонней
идеи, будто человѣкъ явился на свѣтъ цивилизованнымъ существомъ, но
затѣмъ регрессивное вырожденіе сдѣлало его такимъ, какимъ онъ является
въ некультурныхъ народахъ. Подобно тому, какъ выше упомянутая идея
развитія пользовалась сочувствіемъ естествоиспытателей, эта идея регресса
находила, по легко понятнымъ причинамъ, самый благосклонный пріемъ у
изслѣдователей религіи и языковъ народовъ. Между тѣмъ въ настоящее
время она далеко отодвинута на задній планъ, по нашему мнѣнію, даже слиш-
комъ далеко. Она угрожаетъ изслѣдованію меньшей опасностью, чѣмъ рѣзко
противоположное ей воззрѣніе, согласно которому, въ отвлеченномъ пони-
маніи его, является слѣдуюшее заключеніе: въ человѣчествѣ существуетъ
16
I, 3. Положеніе дикихъ народовъ въ человъчествъ.
только подъемъ, только прогрессъ, только развитіе, и никакого регресса,
никакого упадка, никакого вымиранія. Развѣ при такомъ воззрѣніи не вы-
ступаетъ тотчасъ-же односторонность подобнаго образа мыслей? Правда, что
такъ далеко въ этомъ направленіи заходятъ только радикалы; Дарвинъ, ко-
торый, какъ великій творецъ идей, обладалъ величайшей широтой взгляда,
сознается, что, безъ сомнѣнія, многія націи отодвинулись назадъ въ своей
цивилизаціи, а нѣкоторыя могли даже впасть въ полное варварство; впро-
чемъ, онъ осторожно прибавляетъ, что относительно послѣдняго пункта до
сихъ поръ еще не имѣется никакихъ доказательствъ. Однако, въ своемъ
„Происхожденіи человѣка4*, онъ не одинъ разъ поддается искушенію болѣе
приблизить человѣчество въ его различныхъ и низшихъ членахъ къ жи-
вотномъ міру, чѣмъ это возможно при трезвомъ взглядѣ на дѣло.
Мы видимъ здѣсь крайности воззрѣній па дикіе народы. Легко понять
какія различныя въ самомъ основаніи послѣдствія должны вытекать отсюда
для изученія всѣхъ сторонъ ихъ существованія, для обсужденія ихъ прош-
лаго и будущаго. На самомъ дѣлѣ, что можетъ быть различнѣе воз-
зрѣнія, которое указываетъ имъ мѣсто гораздо ниже насъ на той ступени,
гдѣ всѣ способности ихъ еще не развились, и другого, согласно которому
они развиты одинаково съ нами, по, вслѣдствіе неблагопріятной судьбы,
лишились большей части своего культурнаго достоянія и поэтому стали
бѣдными, несчастными и отсталыми? Не лучше-ли будетъ, если, въ виду
фактовъ, мы попытаемся ближе подойти къ средней точкѣ, гдѣ заключается
истина, чѣмъ это удавалось до сихъ поръ упомянутымъ гипотезамъ?
Ближайшимъ вопросомъ для насъ долженъ быть вопросъ о врожден-
ныхъ физическихъ различіяхъ, такъ какъ рѣшеніе его приводитъ
къ заключенію о характерѣ и размѣрахъ общихъ различій, наблюдае-
мыхъ въ человѣчествѣ. Но это — чисто антропологическій, т. е. анатомо-фи-
зіологическій вопросъ, который не можетъ насъ касаться здѣсь. Мы удо-
вольствуемся нѣсколькими замѣчаніями, обращая читателей по отношенію
къ отдѣльнымъ фактамъ и дальнѣйшимъ выводамъ изъ нихъ къ антропо-
логической части этой серіи \ Съ нашей этнографической точки зрѣнія, ко-
торая всего яснѣе позволяетъ намъ отличать значительныя культурныя раз-
личія человѣчества, мы прежде всего выражаемъ желаніе, чтобы понятіе
культурная раса по отношенію къ человѣчеству было изслѣдовано по-
дробнѣе, чѣмъ это дѣлалось до сихъ поръ. Тогда окажется, какъ это можно
предвидѣть, что прежде всего въ физическомъ строеніи культурныхъ на-
родовъ выступаютъ свойства, вызванныя самой культурой, такъ же, какъ,
съ другой стороны, тѣло дикихъ народовъ въ извѣстныхъ чертахъ ясно
обнаруживаетъ вліяніе образа жизни, отличающагося недостаткомъ почти
всего, что мы привыкли называть культурой. Густавъ Фритчъ, ана-
томъ, изучавшій дикіе народы въ ихъ естественной обстановкѣ, высказы-
ваетъ положеніе, что гармоническое развитіе человѣческаго тѣла
возможно только подъ вліяніемъ культуры. Изъ его описаній готтен-
тотовъ, бушменовъ и даже кафровъ мы выносимъ убѣжденіе, что хорошо
развитое, пластически красивое тѣло среди нихъ встрѣчается рѣже, чѣмъ
среди насъ, повидимому, отжившихъ культурныхъ людей (см. рис. стр. 17). Въ
одномъ мѣстѣ онъ ясно высказываетъ, что „здоровый, нормально развитой
германецъ, по отношенію къ пропорціямъ и къ силѣ и полнотѣ формъ, въ
дѣйствительности, стоитъ выше средняго строенія человѣка, принадлежащаго
къ А-Банту“. Между тѣмъ эти Банту, въ вѣтви кафровъ, именно о кото-
рыхъ здѣсь идетъ рѣчь, относятся къ самымъ сильнымъ и закаленнымъ
племенамъ Африки. Въ новѣйшее время намъ часто приходится слышать
подобныя сужденія, и теперь даже выраженіе американскаго этнографа,
1 Іоганнъ Ранке, „Человѣкъ", изд. Товарищества „Просвѣщеніе"
Физическія различія.
17
что лучшей моделью Аполлона Бельведерскаго можетъ служить ип-
дѣецъ, не должно быть оставлено безъ возраженій, даже въ качествѣ про-
стого ораторскаго украшенія. Теперь уже глубже вникли въ дѣло и даже
въ строеніи костей на-
ходятъ различія, кото-
рыя, съ одной стороны,
сводятся къ вліяніямъ
культуры, а съ другой,
къ вліянію нецивили-
зованной жизни. Вир-
ховъ считаетъ лопа-
рей и бушменовъ пато-
логическими расами,
т. е. выродившимися,
понизившимися, вслѣд-
ствіе голода и нужды.
Но опредѣленіе значе-
нія расовыхъ различій
требуетъ опыта, для ко-
тораго данныхъ науки
еще слишкомъ недоста-
точно, и который возмо-
женъ лишь въ области
міровой исторіи, что, ко-
нечно , можетъ быть
лишь дѣломъ будущаго.
Включеніе такъ назы-
ваемыхъ низшихъ расъ
въ культурные круги
высшихъ и уничтоженіе
преградъ, нѣкогда пре-
пятствовавшихъ этому
включенію,—не только
блестящій подвигъ че-
ловѣчности, но вмѣстѣ
съ тѣмъ и событіе глу-
бочайшаго научнаго ин-
тереса. Милліоны лю-
дей черныхъ расъ, счи-
тавшихся самыми низ-
шими, впервые полу-
чаютъ доступъ ко всѣмъ
выгодамъ, правамъ и
обязанностямъ высшей
культуры; ничто не
мѣшаетъ имъ пользо-
ваться всѣми средства-
ми образованія, что не-
сомнѣнно вызоветъ из-
Молодая дѣвушка изъ племени горныхъ дамаровъ. (По фото-
графіи, принадлежащей Миссіонерскому дому въ Барменѣ.)
вѣстное измѣненіе ихъ
(въ этомъ и заключается
антропологическій ин-
тересъ этого процесса). Если-бы мы могли сказать теперь, хотя съ при-
близительной точностью, что выйдетъ въ рядѣ поколѣній изъ этихъ 12 мил-
ліоновъ негровъ-невольниковъ, которые въ послѣднее двадцатилѣтіе были
освобождены въ Америкѣ и получили доступъ ко всѣмъ результатамъ но-
Народовѣдѣніе, т. I.
18
1, 3. Положеніе дикихъ народовъ въ человъчествъ.
расъ, чего мы уже
Желѣзный топоръ, ввезен-
ный изъ Европы, съ старой
костяной рукояткой, изъ Новой
Зеландіи. (Коллекція Кристи
въ Лондонѣ.)
вѣйшей культуры, то мы имѣли-бы рѣшеніе вопроса о вліяніи культуры
на расовыя различія. Но пока мы должны довольствоваться только догад-
ками и предположеніями.
Мы можемъ высказать мнѣніе, что сравнительныя изслѣдованія расъ
въ послѣдніе годы уменьшили значеніе расовыхъ различій, первоначально
признававшихся антропологами, и что они во всякомъ случаѣ нисколько не
подкрѣпляютъ воззрѣнія, будто въ такъ называемыхъ низшихъ расахъ че-
ловѣчества можно видѣть переходъ отъ животнаго къ человѣку. Этимъ опро-
вергается не общее сходство человѣка съ животными въ физическомъ
отношеніи, но только предположеніе, будто нѣкоторыя отрасли человѣче-
ства болѣе походятъ на животныхъ, чѣмъ другія. Черты, которыя можно
назвать звѣрообразными, мы встрѣчаемъ при изученіи народовъ всѣхъ
заранѣе могли ожидать. Человѣкъ въ своемъ тѣлес-
номъ строеніи сохранилъ такое рѣшительное сходство
съ обезьянами, что новѣйшіе систематики опираются
только на него и находятъ возможнымъ вернуться къ
старому линнеевскому сопоставленію рода Нолю съ
обезьянами въ одномъ порядкѣ Ргітаіез, причемъ
никто не упрекаетъ ихъ въ нелогичности; поэтому до-
статочно уменьшенія духовности въ человѣческой при-
родѣ, чтобы во многихъ отношеніяхъ могла ясно высту-
пить животность ея матеріальной основы. Къ со-
жалѣнію, мы всѣ освоились съ воззрѣніемъ, будто въ
человѣкѣ скрывается звѣрь; „звѣрообразность", озвѣ-
реніе и другіе слишкомъ употребительные термины
показываютъ, какъ часто наша фантазія обращается
къ подобнымъ сравненіямъ. Когда голодная семья
австралійскихъ туземцевъ оспариваетъ у коршуновъ
падаль, которая по всѣмъ правамъ природы всегда
принадлежала этимъ послѣднимъ, и, какъ стая жад-
ныхъ шакаловъ, набрасывается на добычу, покидая ее
только тогда, когда отъ переполненія желудка начи-
наетъ клонить ко сну, то это указываетъ только озвѣ-
реніе образа жизни, подавляющее всѣ душевныя стрем-
ленія. Насъ не удивляетъ также, когда путешествую-
щій по Африкѣ орду бушменовъ, видящихъ въ каждомъ
чужомъ человѣкѣ, бѣломъ или черномъ, своего врага,
сравниваетъ со стаей убѣгающихъ шимпанзе или оран-
гутанговъ. Но мы не должны обрушиваться на этихъ
бѣдныхъ дикарей, у которыхъ отъ природы никакъ
не больше склонности къ звѣрообразности, чѣмъ у насъ. Существуютъ нрав-
ственно опустившіеся европейцы, стоящіе ниже австралійцевъ. Печальная
способность уподобляться звѣрямъ, къ сожалѣнію, возможна для всѣхъ людей,
для однихъ болѣе, для другихъ менѣе. Большее или меньшее проявленіе
этой звѣрообразности зависитъ, главнымъ образомъ, отъ привитой воспита-
ніемъ, часто соотвѣтствующей степени культуры, способности притворства. Но
только культура можетъ провести границу между нами и дикими народами.
Мы должны рѣшительно установить, что понятіе дикіе народы не заклю-
чаетъ въ себѣ ничего антропологическаго, ничего анатомо-физіологическаго,
а есть чисто этнографическое, культурное понятіе. Дикіе народы —
народы съ бѣдной культурой. Народы каждой расы, каждой ступени развитія
могутъ оказаться еще недостигшими культуры или отставшими отъ нея.
Древніе германцы и галлы казались передъ римской культурой не менѣе бѣд-
ными въ культурномъ смыслѣ, чѣмъ кажутся намъ кафры или полинезійцы.
. Въ дѣйствительности,, -разстояніе между различіями культуры двухъ
группъ, человѣчества, въ отношеніи ширины .и глубины совершенно . .не за-
Дикіе и культурные пароды.
19
виситъ отъ различія ихъ даровитости. Слѣдуетъ принять въ соображеніе,
что во всемъ, что мы называемъ высотою культурной ступени, во всемъ
культурномъ достояніи народа проявляется множество случайностей, которыя
должны располагать насъ къ большой осторожности въ заключеніяхъ отно-
сительно его физическихъ, умственныхъ и душевныхъ свойствъ. Высоко
даровитые народы могутъ обладать бѣдной культурой и, вслѣдствіе того,
казаться низко стоящими въ человѣчествѣ. Китайцы и монголы принадле-
жатъ къ одной и
той же расѣ, но
какая культурная
разница между ни-
ми! Эта разница
оказывается еще
больше, когда мы
поставимъ намѣсто
монголовъ одно изъ
варварскихъ пле-
менъ, выдѣляю-
щихся въ погра-
ничныхъ провин-
ціяхъ Китая, па
подобіе острововъ,
изъ высоко циви-
лизованнаго чело-
вѣческаго потока,
который ихъ окру-
жаетъ и .вскорѣ
долженъ поглотить
Новѣйшія изслѣдо-
ванія позволяютъ
предположить, что
нѣкоторые изъ ай-
носовъ, коренныхъ
обитателей сѣвер-
ныхъ японскихъ
острововъ (см. рис.
сбоку), ближе сто-
ятъ къ кавказской
расѣ, чѣмъ къ мон-
гольской. И тѣмъ
не менѣе, они
кажутся дикарями
Айносы передъ ихъ житницей. (По фотографіи, принадлежащей барону
ф. Зибольду въ Вѣнѣ.)
даже монгольскимъ
японцамъ. Раса са-
мапо себѣ не имѣетъ никакого отношенія къ культурному достоянію. Было бы,
конечно, нелѣпымъ отрицать, что въ настоящее время носительницей высшей
культуры является такъ называемая кавказская или бѣлая раса; но, съ дру-
гой стороны, не менѣе важнымъ оказывается фактъ, что уже въ теченіе ты-
сячелѣтій во всѣхъ культурныхъ движеніяхъ преобладаетъ склонность дѣ-
лать всѣ расы участниками въ ихъ тяготахъ и обязанностяхъ и этимъ путемъ
подходить къ осуществленію великаго понятія „человѣчества4*, о чемъ всѣ
говорятъ въ современномъ мірѣ, но въ возможность чего многіе еще не вѣ-
рятъ. Если же мы выглянемъ за предѣлы узкихъ событій, которые назы-
ваются міровой исторіей, то должны будемъ признать представителей всѣхъ
расъ носителями лежащей за ея предѣлами первичной и доисторической
культуры..
2*
20
I, 4. Сущность, происхожденіе и распространеніе культуры.
4.	Сущность, происхожденіе и распространеніе культуры.
Содержаніе: Дикіе и культурные народы. — Языкъ и религія составляютъ общее достоя-
ніе. — Народы, имѣющіе исторію и не имѣющіе ея. — Причины отсталости многихъ наро-
довъ. — Развитіе культуры есть собираніе сокровищъ. — Такъ наз. полу-культура. —
Матеріальные и духовные элементы культурной сокровищницы. — Матеріальныя основы
и духовное зерно. — Естественныя условія культурнаго развитія. — Роль земледѣль-
цевъ и пастуховъ въ развитіи политической культуры. — Культурныя зоны. — Упадокъ
культуры. =
Но въ чемъ же заключается сущность различія, отдѣляющаго
дикіе народы отъ культурныхъ? Теоретики ученія о развитіи свободно
относятся къ этому вопросу и объявляютъ его давно рѣшеннымъ. Развѣ
можно сомнѣваться въ томъ, что дикіе народы—-„древнѣйшіе слои человѣ-
чества, какіе мы можемъ видѣть еще въ настоящее время"? Они —
остатки безкультурныхъ періодовъ, между тѣмъ, какъ другія части чело-
вѣчества, достигшія въ борьбѣ за существованіе высшей одаренности и
пріобрѣтшія болѣе богатое культурное достояніе, давно уже выступили изъ
этихъ періодовъ. Этому положенію мы противопоставимъ вопросъ: въ чемъ
же состоитъ это культурное достояніе? Развѣ разумъ, являющійся основою,
даже источникомъ всего, не составляетъ общаго достоянія человѣчества?
Языку и религіи мы должны отдать предпочтеніе передъ другими про-
явленіями, какъ болѣе благороднымъ, и тѣснѣе сблизить ихъ съ разумомъ,
согласно прекрасному выраженію Гаманна: „безъ языка у насъ не было-
бы разума, безъ разума—-религіи, а безъ этихъ трехъ существенныхъ со-
ставныхъ частей пашей природы—ни общественнаго духа, ни общественной
связи". Несомнѣнно, языкъ оказалъ неизмѣримо могущественное вліяніе на
выработку человѣческаго духа. „Мы должны, говоритъ Гердеръ, смотрѣть
на орудія рѣчи, какъ на кормило нашего разума, а на рѣчь, какъ на не-
бесную искру, которая постепенно воспламеняла паши чувства и мысли".
Столь же несомнѣнно, что и религія народовъ, бѣдныхъ культурой
заключаетъ въ себѣ всѣ зачатки, которые съ теченіемъ времени должны
были образовать великолѣпный, цвѣтущій лѣсъ духовной жизни культур-
ныхъ пародовъ; она — въ одно и то-же время искусство и наука, теологія
и философія, и въ этой бѣдной жизни нѣтъ ничего стремящагося къ идеалу,
чего бы она не охватывала. О жрецахъ этихъ народовъ можно сказать по
всей справедливости, что они — хранители божественной тайны. Послѣ-
дующее распространеніе этой тайпы въ народѣ, популяризація ея въ обшир-
номъ смыслѣ служитъ самымъ яснымъ и глубокимъ признакомъ культур-
наго прогресса. Никто не сомнѣвается въ томъ, что разумъ составляетъ
общее достояніе людей всѣхъ расъ и ступеней развитія; точно также можно
считать фактомъ общую наличность языка, и противоположно тому, какъ
думали прежде, низшіе народы не всегда обладаютъ самыми простыми, а
высоко развитые — самыми богатыми языками. Между тѣмъ часто при-
ходится слышать сомнѣнія, что религія встрѣчается у всѣхъ дикихъ наро-
довъ. На послѣдующихъ страницахъ одной изъ нашихъ задачъ будетъ до-
казать съ помощью многихъ фактовъ неосновательность такого предполо-
женія. Мы должны допустить общее распространеніе, по крайней мѣрѣ,
извѣстной степени религіи.
По отношенію къ политическимъ и экономическимъ учрежде-
ніямъ мы. находимъ у дикихъ народовъ весьма большія различія куль-
турнаго достоянія; мы можемъ найти у нихъ не только начала, но и
довольно значительную часть прогресса культуры, и несомнѣнно, что упомя-
нутыя различія сводятся не столько къ различію даровитости, сколько къ
несходнымъ условіямъ развитія. Въ развитіи обмѣнъ игралъ извѣстную
роль, а безпристрастнымъ наблюдателямъ, ввиду фактовъ, часто болѣе бро-
Народы историческіе и неисторическіе.
21
салось въ глаза совпаденіе, чѣмъ различіе. „Удивительновосклицаетъ
Чапмэнъ, при изслѣдованіи нравовъ дамаровъ, „какое сходство въ правахъ
іі поступкахъ человѣческой семьи господствуетъ во всемъ мірѣ! Даже у
дамаровъ встрѣчаются обычаи, которые вполнѣ сходны съ обычаями ново-
зеландцевъ, вродѣ выбиванія переднихъ зубовъ и отрѣзыванія мизинца" (см.
также рис. ниже). Насъ менѣе удивляетъ, когда, по словамъ того-же путеше-
ственника, у дамаровъ замѣчается еще большее сходство съ бечуанами. Сущ-
ность культуры заключается въ накопленіи множества опытовъ, затѣмъ —
въ прочности сохраненія ихъ, и наконецъ — въ способности развивать и
увеличивать ихъ. Поэтому мы прежде всего должны поставить вопросъ —
~ „„	основное условіе культу-
какимъ образомъ можетъ осуществляться первое
ры — накопленіе культурнаго до-
стоянія въ формѣ умѣнья, зна-
нія, силы или капитала? Давно
уже существуетъ соглашеніе отно-
сительно того, что первымъ ша-
гомъ въ этомъ случаѣ является
переходъ отъ полной зависимости
отъ произвольныхъ даровъ при-
роды къ сознательному пользо-
ванію ими посредствомъ собствен-
ной работы, въ особенности въ
земледѣліи или скотоводствѣ.
Этотъ переходъ открываетъ ра-
зомъ всѣ самыя отдаленныя пер-
спективы культуры; но слѣдуетъ
имѣть въ виду, что отъ перваго
шага до высоты, достигнутой въ
настоящее время, лежитъ весьма
большое разстояніе.
Духъ человѣка, такъ же,
какъ и духъ цѣлыхъ пародовъ,
обнаруживаетъ дальнѣйшее раз-
витіе, какъ вслѣдствіе разнообраз-
ныхъ дарованій, такъ и вслѣд-
ствіе различныхъ вліяній, оказы-
ваемыхъ на нихъ внѣшними усло-
віями. Болѣе всего подвержена
1) Барабанъ амбуелловъ (по Серпа Пинто). 2) Бара-
банъ люсопскпхъигорротовъ (изъ коллекціи д-ра Ганса
Мейера въ Лейпцигѣ).
колебанію степень внутренней свя-
зи и вмѣстѣ съ тѣмъ твердости
или прочности духовнаго достоя-
нія. Отсутствіе связи, распаденіе этого достоянія также рѣшительно характе-
ризуетъ низшія культурныя ступени, какъ его связность, неразрушимость и
способность къ развитію характеризуютъ высшія. Мы встрѣчаемъ на низкихъ
ступеняхъ бѣдность традиціи, которая не позволяетъ этимъ народамъ придти
къ сознанію своей прежней судьбы,вътеченіе болѣе или менѣе продолжитель-
наго времени, и не позволяетъ имъ умножить свое умственное достояніе прі-
обрѣтеніями отдѣльныхъ выдающихся умовъ, или воспріятіемъ и разработкою
приходящихъ извнѣ стимуловъ. Здѣсь, насколько мы можемъ этому довѣ-
риться, лежитъ причина самыхъ глубокихъ различій между народами. Мы,
повидимому, касаемся ея, когда противопоставляемъ народы, имѣющіе
исторію, народамъ, не имѣющимъ ея. Но развѣ историческіе факты поте-
ряны для исторіи только потому, что память о нихъ не сохранена писанной
исторіей? Сущность исторіи заключается въ самомъ происшествіи, а не въ
запоминаніи и закрѣпленіи происшедшаго. Мы предпочитаемъ свести это раз-
личіе къ противоположенію раздробленныхъ и организованныхъ народностей,
22
I, 4. Сущность, происхожденіе и распространеніе культуры.
такъ какъ внутренняя связь, повидимому, обозначаетъ наиболѣе глубокое
различіе, какое существуетъ въ области историческаго дѣйствія, а, слѣдова-
тельно, главнымъ образомъ, и въ духовной области. Какъ общественная и
государственная, такъ и духовная исторія человѣчества есть прежде всего
переходъ отъ разрозненности къ взаимодѣйствію; и внѣшняя природа,
прежде всего заставляетъ человѣческій духъ приспособляться къ ней тѣмъ,
что онъ стремится стать въ опредѣленное отношеніе къ ней. конечной
цѣлью чего является созданіе упорядоченнаго отраженія природы въ са-
момъ человѣческомъ духѣ, т. е. созданіе поэзіи, искусства и науки.
Принадлежа къ самымъ различнымъ расамъ, дикіе народы не соста-
вляютъ народной группы въ анатомическо-антропологическомъ смыслѣ.
Такъ какъ они принимаютъ участіе въ высшихъ культурныхъ благахъ че-
ловѣчества въ области языка и религіи, то мѣсто ихъ не должно ука-
зываться у основанія родословнаго дерева человѣчества, и ихъ состояніе не
должно считаться первичнымъ или дѣтскимъ. Существуетъ различіе меледу
быстро созрѣвающею незрѣлостью ребенка и недостаточною зрѣлостью не-
двигающагося впередъ взрослаго. То, что мы называемъ дикими народами,
близко къ послѣднему и далеко отъ перваго. Мы называемъ ихъ народами
бѣдными культурою, потому что внутреннія и внѣшнія обстоятельства по-
мѣшали имъ достигнуть такихъ прочныхъ успѣховъ въ области культуры,
которые служатъ признаками настоящихъ культурныхъ народовъ и доказа-
тельствами культурнаго прогресса. Но мы не отважимся назвать эти народы
безкультурными, такъ какъ каждый изъ нихъ обладаетъ первичными сред-
ствами для подъема на высшія ступени, — языкъ, религія, огонь, оружіе и
орудія свойственны имъ всѣмъ, и обладаніе этими средствами и многими
другими, въ числѣ которыхъ достаточно назвать домашнихъ животныхъ и
культурныя растенія, вызываетъ многочисленныя и разнообразныя сопри-
косновенія съ настоящими культурными народами.
Существуютъ многія причины, почему эти дары не принесли имъ
пользы. Въ числѣ ихъ меньшая умственная даровитость обыкновенно ука-
зывается на первомъ мѣстѣ. Это удобно, но не Совсѣмъ справедливо. Среди
нынѣшнихъ дикихъ народовъ, во всякомъ случаѣ, замѣчается большое
различіе даровитости. Слѣдуетъ имѣть въ виду, что въ теченіи культур-
наго развитія лишь нѣсколько болѣе даровитые пароды все больше и
больше овладѣвали средствами культуры и придавали прочности своему
прогрессу, тогда какъ менѣе даровитые оставались позади. Но слѣдуетъ
распознавать и оцѣнивать и внѣшнія условія въ ихъ задерживающемъ
или поощряющемъ дѣйствіи; указывать ихъ на первомъ мѣстѣ будетъ
справедливѣе и логичнѣе. Мы понимаемъ, почему мѣстообитанія дикихъ
народовъ по преимуществу встрѣчаются на самыхъ внѣшнихъ окраинахъ
эйкумены, въ холодныхъ и жаркихъ странахъ, на отдаленныхъ островахъ,
въ замкнутыхъ горахъ, въ пустыняхъ. Мы понимаемъ ихъ отсталость въ
другихъ частяхъ свѣта, которыя представляли столь мало средствъ для
развитія земледѣлія и скотоводства, какъ Австралія, сѣверныя полярныя
страны и самыя сѣверныя и южныя части Америки. Въ невѣрныхъ,
недостаточно развитыхъ источникахъ существованія мы видимъ цѣпь, кото-
рая связываетъ имъ ноги и заставляетъ ихъ двигаться въ узкомъ про-
странствѣ. Этимъ объясняется ихъ незначительная численность, и от-
сюда же вытекаетъ незначительная общая масса ихъ умственныхъ и физи-
ческихъ проявленій, рѣдкость выдающихся людей, отсутствіе благодѣтель-
наго давленія, которое оказывается окружающими массами на дѣятельность
и предусмотрительность отдѣльныхъ лицъ и обнаруживается въ сословномъ
наслоеніи общества, и въ содѣйствіи полезному раздѣленію труда. Отчасти
изъ этой невѣрности вспомогательныхъ средствъ исходитъ и недоста-
точная устойчивость дикихъ народовъ. Всѣ они проникнуты духомъ коче-
вой жизни, которымъ объясняется и несовершенство ихъ политическихъ и
Причины отсталости дикихъ народовъ.
23
экономическихъ учрежденій, даже и тогда, когда эти пароды, повидимому,
начинаютъ усердно заниматься земледѣліемъ на извѣстномъ участкѣ земли.
Такимъ образомъ, несмотря на культурныя средства, которыми они часто
богато одѣляются, возникаетъ разрозненная, лишенная сосредоточенія силъ
Туземцы Куинслэнда. (По фотографіи.)
и плодотворности жизнь. Не имѣя внутренней связи, эта жизнь лишена и
прочнаго развитія; это — не та жизнь, гдѣ впервые выработались зачатки
культуры, дающіе уже въ началѣ того, что мы называемъ исторіей, богатые
всходы: она наполнена скорѣе отбросами культуры и смутными воспомина-
ніями изъ культурныхъ цикловъ, лежащихъ отчасти позади начала нашей
исторіи. Если мы сдѣлаемъ краткое заключеніе о положеніи этихъ наро-
24	I, 4. Сущность, распространеніе и происхожденіе культуры.
довъ относительно тѣхъ, къ которымъ мы принадлежимъ сами, то мы
должны будемъ сказать: въ культурномъ отношеніи эти народы состав-
ляютъ слой, низшій въ сравненіи съ нами, между тѣмъ, какъ по есте-
ственному образованію и зачаткамъ они, насколько это можно распознать,
равны намъ, а отчасти стоятъ недалеко отъ насъ. Это наслоеніе должно по-
нимать не въ томъ смыслѣ, что оно составляетъ ближайшія къ намъ низ-
шія ступени развитія, по которымъ мы прошли сами, а въ томъ, что оно
столько-же состоитъ изъ неподвижныхъ, сколько и изъ отсталыхъ эле-
ментовъ. Существуетъ такимъ образомъ, крѣпкое зерно положительнаго
свойства дикихъ народовъ. Въ немъ заключается значеніе и выгоды ихъ
изученія. Отрицательное воззрѣніе, которое видитъ только то, чего имъ
недостаетъ въ сравненіи съ нами, есть близорукая и слишкомъ низкая
оцѣнка ихъ.
Словомъ культура мы означаемъ обыкновенно сумму всѣхъ ду-
ховныхъ пріобрѣтеній извѣстнаго времени. Когда мы говоримъ о
степеняхъ культуры, о высшей и низшей культурѣ, о полу-культурѣ, и
противопоставляемъ другъ другу дикіе и культурные народы, мы
прилагаемъ къ различнымъ культурамъ масштабъ, заимствованный отъ той
культурной высоты, какой достигли мы сами. Наша культура кажется
намъ настоящей культурой. Допуская, что въ дѣйствительности самое вы-
сокое и богатое развитіе этого понятія можно найти только у насъ, мы
должны для пониманія самого предмета считать особенно важной возмож-
ность прослѣдить распусканіе этого цвѣтка отъ самого сѣмени. Мы достиг-
немъ нашей цѣли — проникновенія въ сущность культуры, лишь тогда,
когда поймемъ двигательную силу, которая развила культуру изъ первыхъ
зачатковъ.
Каждому народу свойственны умственныя дарованія, и онъ развиваетъ
въ своей жизни нѣчто духовное. Каждый называетъ извѣстную сумму зна-
нія и умѣнія своею, представляющею его культуру. Различіе между этими
„суммами умственныхъ пріобрѣтеній44 лежитъ, однако, не столько въ ихъ
величинѣ, сколько въ ихъ способности къ развитію. Прибѣгая къ сравне-
нію, культурный народъ кажется намъ мощнымъ деревомъ, которое тысяче-
лѣтнимъ ростомъ возвысилось до нынѣшняго величія и устойчивости надъ
низменностью и непрочностью народовъ, бѣдныхъ культурою. Одни расте-
нія ежегодно умираютъ, а другія изъ травки превращаются въ могучія
деревья. Разница между ними заключается въ сохраненіи продуктовъ роста
каждаго отдѣльнаго года, въ ихъ накопленіи и закрѣпленіи. Даже и этотъ
непрочный ростъ дикихъ народовъ, которыхъ можно сравнить съ кустар-
никомъ, далъ-бы нѣчто болѣе устойчивое, при чемъ каждое новое поко-
лѣніе выше поднималось бы къ солнцу и находило бы болѣе твердую опору
въ томъ, что было достигнуто уже ранѣе его, еслибы въ немъ дѣйство-
вало стремленіе къ сохраненію и закрѣпленію. Но ему не достаетъ этого
стремленія, и такимъ образомъ, происходитъ, что всѣ растенія, предназна-
ченныя къ большему росту, остаются на землѣ и погибаютъ въ борьбѣ за
свѣтъ и воздухъ, тогда какъ, поднявшись выше, они-бы вполнѣ пользова-
лись ими. Культура есть порожденіе многихъ человѣческихъ поколѣній.
Въ ограниченіи во времени и въ пространствѣ, изолирующемъ хижи-
ны, деревни и народы, такъ же, какъ и слѣдующія другъ за другомъ поколѣ-
нія, заключается отрицаніе культуры; наоборотъ, въ объединеніи вмѣстѣ
живущихъ и въ связи слѣдующихъ другъ за другомъ, заклю-
чается возможность ея развитія. Соединеніемъ вмѣстѣ живущихъ
упрочивается сохраненіе, а связью поколѣній — развитіе культуры. Развитіе
культуры есть собираніе сокровищъ. Эти сокровища растутъ сами собою,
если только ихъ оберегаютъ устойчивыя силы. Во всѣхъ областяхъ чело-
вѣческаго творчества и дѣятельности объединеніе является основаніемъ
дальнѣйшаго высшаго развитія. Только взаимодѣйствіемъ и взаимною по-
Культуры и развитіе культуры.
25
мощью между современниками или слѣдующими другъ за другомъ поко-
лѣніями удается достигнуть той ступени образованности, на которой стоятъ
теперь высшіе члены человѣчества. Ростъ этотъ зависитъ отъ характера
объединенія и распространенія его. Для него менѣе благопріятны много-
численные мелкіе союзы родовъ, гдѣ индивидуумъ не свободенъ, чѣмъ
болѣе крупныя, поощряющія индивидуальное соревнованіе общины и госу-
дарства современныхъ народовъ.
Мы называемъ существеннымъ для высшаго культурнаго развитія воз-
можно большую и тѣсную связь всѣхъ соревнующихъ между собою и съ
прошлыми поколѣніями и проистекающую отсюда наибольшую сумму про-
явленій и пріобрѣтеній. Между этими крайностями лежатъ всѣ посредствую-
щія ступени, которыя обнимаются многозначительнымъ названіемъ полу-
культуры. Это понятіе „о половинѣ пути“ заслуживаетъ нѣкотораго поясне-
нія. Когда мы видимъ въ высшей культурѣ энергическое выраженіе сохра-
няющихъ и созидающихъ силъ, въ полу-культурѣ мы замѣчаемъ, что суще-
ственными являются силы, задерживающія и обусловливающія ея низшее
положеніе. Односторонность и неполнота полу-культуры заключаются въ
области умственнаго прогресса, которому предшествуетъ развитіе эко-
номической стороны. 200 лѣтъ тому назадъ, когда Европа и Сѣверная
Америка не достигли еще нынѣшняго исполинскаго подъема съ помощью
пара, желѣза и электричества, Китай и Японія, своими успѣхами въ земле-
дѣліи, ремеслахъ и торговлѣ и даже, пришедшими теперь въ глубокій
упадокъ, каналами и дорогами, вызывали величайшее удивленіе европей-
скихъ путешественниковъ. Но европейцы и происшедшіе отъ нихъ народы
въ Америкѣ и Австраліи, въ послѣдніе 200 лѣтъ не только нагнали ихъ,
но и далеко опередили. Здѣсь мы узнаемъ, въ чемъ заключается загадка
китайской культуры, ея высокаго положенія и ея застоя, какъ и вообще
всякой полу-культуры. Что, кромѣ стремленія къ свободному умственному
творчеству, позволило западу такъ опередить востокъ? Вольтеръ совершенно
правъ, говоря, что природа дала китайцамъ органы, чтобы находить все
что для нихъ можетъ быть полезно, но не для того, чтобы идти дальше.
Въ полезномъ, въ искусствахъ практической жизни они велики, но мы не
обязаны имъ ни однимъ глубокимъ взглядомъ на связь и причины явле-
ній, ни одной теоріей.
Происходитъ-ли этотъ недостатокъ отъ какого либо пробѣла въ ихъ
способностяхъ, или онъ заключается въ неподвижности ихъ соціальной и
политической организаціи, благопріятствующей посредственности и подавляю-
щей геніальность? Такъ какъ онъ замѣчается во всѣхъ формахъ ихъ орга-
низаціи, то мы должны высказаться за пробѣлъ въ ихъ дарованіяхъ. Только
этимъ можно объяснить неподвижность ихъ соціальнаго расчлененія. Рѣ-
шительный отвѣтъ можетъ, конечно, дать только будущее; оно прежде всего
покажетъ, какъ и на сколько эти народы могутъ уйти впередъ по культур-
нымъ путямъ, какіе имъ такъ усердно указываютъ Европа и Сѣверная Аме-
рика. Въ томъ, что они хотятъ, или должны вступить на нихъ, не можетъ
уже быть никакого сомнѣнія. Но мы не придемъ къ рѣшенію этого вопроса,
если станемъ на точку зрѣнія общей культуры, которая въ несовершен-
ствахъ Китая, Японіи и пр., видитъ признаки низшей ступени всей жизни,
а часто и признаки полной безнадежности всѣхъ попытокъ къ прогрессу.
Если въ нихъ лежатъ только способности къ полу-культурѣ, то потребность
прогресса, путемъ привлеченія изъ Европы и Сѣв. Америки дѣятельныхъ
силъ, выступитъ на первый планъ и медленно преобразуетъ народную
массу. Многихъ изъ нынѣшнихъ культурныхъ народовъ только этотъ про-
цессъ привелъ на ихъ настоящую высоту.
Сумма культурныхъ пріобрѣтеній всѣхъ ступеней и всѣхъ народовъ
слагается изъ матеріальнаго и духовнаго достоянія. Весьма важно
раздѣлять ихъ одно отъ другого, такъ какъ они имѣютъ весьма различное
26	I, 4. Сущность, распространеніе и происхожденіе культуры.
значеніе для внутренней цѣнности общей культуры и, прежде всего, для
ея способности къ развитію. То и другое пріобрѣтается не одинаковыми
средствами, не съ одинаковой легкостью и не въ одно и то-же время. Мате-
ріальное достояніе культуры лежитъ въ основѣ духовнаго. Духовныя соз-
данія являются, какъ роскошь, послѣ удовлетворенія тѣлесныхъ потребно-
стей. Каждый вопросъ о происхожденіи культуры превращается, поэтому, въ
другой вопросъ: что благопріятствуетъ развитію матеріальныхъ основъ
культуры? Здѣсь надо отмѣтить на первомъ мѣстѣ, что такъ какъ въ
пользованіи средствами природы для цѣлей человѣка дается путь къ этому
развитію, наиболѣе высокую цѣну имѣетъ не матеріальное богатство при-
роды, а богатство ея силами или, лучше сказать, стимулами, имѣющими
высшую цѣнность. Тѣ дары природы всего дороже для человѣка, ко-
торые возбуждаютъ къ продолжительной дѣятельности заклю-
чающіеся въ немъ источники силы. Это можетъ сдѣлать всего менѣе
то богатство или тѣ, такъ называемые, дары природы, которые освобождаютъ
его отъ извѣстнаго труда, необходимаго при другихъ обстоятельствахъ, ка-
ково, напримѣръ, тепло подъ тропиками, благодаря которому строеніе жи-
лища и изготовленіе одежды значительно облегчаются въ сравненіи съ
умѣреннымъ поясомъ. А если мы сравнимъ то, что можетъ дать природа,
съ тѣмъ, что присуще человѣческому духу въ видѣ возможности, то раз-
личіе оказывается громаднымъ и заключается преимущественно въ слѣдую-
щемъ: дары природы сами по себѣ, по роду и количеству, неизмѣнны, по
полученіе необходимаго колеблется изъ года въ годъ и не поддается учету.
Они связаны съ извѣстными внѣшними условіями, зависятъ отъ извѣст-
ныхъ поясовъ, опредѣленныхъ высотъ и различныхъ видовъ почвы. Власти
человѣка поэтому съ самаго начала указываются узкіе предѣлы, которые
развитіемъ силы его ума и воли могутъ быть расширены, но не могутъ быть
уничтожены. Силы человѣка, напротивъ, принадлежатъ только ему; онъ мо-
жетъ не только свободно примѣнять ихъ, но и разнообразить, и усиливать,
причемъ для нихъ нельзя установить границъ, по крайней мѣрѣ, въ на-
стоящее время. Ничто не показываетъ разительнѣе зависимости пользованія
природой отъ воли человѣка, чѣмъ одинаковое состояніе дикихъ народовъ
во всѣхъ частяхъ земли, во всѣхъ климатахъ и на всѣхъ уровняхъ высоты.
Не случайно слово „культура44 (воздѣлываніе) имѣетъ одинаковый
смыслъ съ земледѣліемъ. Здѣсь лежитъ его этимологическій корень, а
также и корень того, что мы въ болѣе обширномъ смыслѣ называемъ куль-
турой. Прйложеніе извѣстной суммы силъ къ клочку земли есть наилучшее,
наиболѣе обѣщающее начало той независимости отъ природы, которая въ
побѣдѣ духа надъ нею видитъ свою цѣль. Цѣпь развитія всего легче при-
мыкаетъ здѣсь къ одному звену за другимъ: въ ежегодно повторяющейся
работѣ на одной и той же почвѣ сосредоточивается творчество и закрѣп-
ляется преданіе; такимъ образомъ, здѣсь возникаютъ основныя условія куль-
туры.
Естественныя условія, отъ которыхъ зависитъ накопленіе богатства,
благодаря плодородію почвы и приложенному къ ней труду, имѣютъ, та-
кимъ образомъ, несомнѣнно величайшее значеніе для развитія культуры,
но нельзя допустить вмѣстѣ съ Боклемъ, что исторія не показываетъ ни
одного примѣра страны, которая цивилизовалась-бы собственными усиліями,
если она не обладаетъ какимъ либо изъ вышеупомянутыхъ условій въ
весьма благопріятной формѣ. Для перваго существованія человѣка теплыя,
влажныя, надѣленныя плодородіемъ страны были безспорно наиболѣе удоб-
ными, и первобытнаго человѣка всего легче вообразить себѣ въ видѣ оби-
тателя тропиковъ. Но если, съ другой стороны, культуру можно предста-
вить только какъ развитіе силъ человѣка въ природѣ и черезъ посредство
природы, то она могла явиться, лишь благодаря необходимости, перемѣ-
стившей человѣка въ менѣе благопріятныя условія, гдѣ онъ долженъ былъ
Происхожденіе культуры.
27
больше заботиться о себѣ, чѣмъ въ этой мягкой колыбели тропическаго
міра. Это приводитъ насъ въ умѣренныя страны, которыя мы по необходи-
мости должны считать колыбелью культуры на столько-же, насколько тро-
пическія были колыбелью человѣка. Въ плоскогорьяхъ Мексики и верхняго
Перу мы видимъ менѣе плодородныя страны, чѣмъ въ окружающихъ ихъ
низинахъ; тѣмъ не менѣе, Америка достигла наибольшаго развитія на обо-
ихъ этихъ плоскогоріяхъ. Даже въ настоящее время, при высоко подняв-
шейся культурѣ, они кажутся такими-же сухими и пустынными, какъ степи,
рядомъ съ несравненно болѣе роскошною и красивою природою низинъ,
отстоящихъ отъ нихъ во многихъ мѣстахъ только па одинъ день пути. Въ
тропическихъ и подтропическихъ странахъ плодородіе почвы вообще умень-
шается по мѣрѣ того, какъ мы поднимаемся выше, и при всѣхъ климатиче-
скихъ условіяхъ плоскія возвышенности никогда не бываютъ такъ плодо-
родны, какъ низины, холмистыя мѣстности или горные склоны. Тѣмъ не
менѣе, обѣ американскія культуры появились на плоскихъ возвышенностяхъ:
средоточіе мексиканской культуры,—главный городъ Тенохтитланъ (па мѣстѣ
нынѣшняго Мексико) лежалъ на 2280 м. высоты, а Куско въ Перу—3500 м.
Въ обѣихъ этихъ странахъ мы находимъ гораздо менѣе тепла и влажности,
чѣмъ въ большей части остальной Средней и Южной Америки.
Это заставляетъ насъ признать, что, хотя культура въ своей начальной
стадіи имѣетъ тѣсную связь съ обработкой почвы, по при дальнѣйшемъ
развитіи соотношеніе между ними не является необходимымъ. По мѣрѣ того,
какъ народъ растетъ, его культура отрѣшается отъ почвы, и чѣмъ болѣе она
развивается, тѣмъ болѣе у него являются органовъ, не заключающихся только
въ содѣйствіи земледѣльческому труду. Можно сказать, что земледѣльцу при-
суща прирожденная слабость, которая легко объясняется непривычкою вла-
дѣть оружіемъ и стремленіемъ къ обладанію землею и осѣдлости, ослабляю-
щимъ мужество и предпріимчивость. Высшую мѣру выраженія политической
силы мы находимъ, напротивъ,у охотниковъ и скотоводовъ, представляю-
щихъ во многихъ отношеніяхъ противоположность земледѣльцамъ. Въ осо-
бенности, это можно сказать о пастушескихъ народахъ, у которыхъ къ по-
движности присоединяется способность къ массовымъ дѣйствіямъ и къ дис-
циплинѣ. Здѣсь именно дѣятельно проявляется то, что не позволяетъ земле-
дѣльцу развивать свои силы—недостатокъ осѣдлости, подвижность, упражне-
ніе энергіи, мужество и искусство владѣть оружіемъ. Окидывая взглядомъ
нашу землю, мы видимъ въ дѣйствительности, что самыя крѣпкія организа-
ціи такъ называемыхъ полукультурныхъ народовъ вызваны къ жизни соче-
таніемъ этихъ элементовъ. Исключительно земледѣльческій пародъ, ки-
тайцы, находятся подъ властью манджуровъ, персы повинуются туркестан-
скимъ властителямъ, египтяне подчинялись и теперь подчиняются гиксамъ,
арабамъ и туркамъ, т. е. кочевымъ народамъ. Во внутренней Африкѣ ко-
чевые вагумы являются основателями и охранителями самыхъ крѣпкихъ
государствъ Уганды и Уньоро, а въ поясѣ государствъ Судана, тяну-
щемся отъ моря до моря, каждое изъ нихъ основано выходцами изъ степей
и пустынь; въ Мексикѣ утонченный земледѣльческій народъ толтековъ
находился въ подчиненіи у грубыхъ ацтековъ. Въ исторіи пограничной
полосы между степью и земледѣльческой страной это правило могло бы
быть подтверждено еще большимъ количествомъ примѣровъ. Мы видимъ
здѣсь законъ исторіи. Менѣе плодородныя плоскогорья и прилегающія
къ нимъ полосы не потому способствовали повсюду развитію высшей куль-
туры и образованію культурныхъ государствъ, что они обладали болѣе
прохладнымъ климатомъ и этимъ поощряли земледѣліе, а потому, что здѣсь
соединялась завоевательная и охранительная сила номадовъ съ устойчивой
работой скучивавшихся въ культурныхъ оазисахъ, но не имѣвшихъ способ-
ности къ образованію государствъ, земледѣльцевъ. Играли-ли при этомъ
озера извѣстную роль, въ качествѣ пунктовъ притяженія и кристаллизаціи
28
1, 4. Сущность, происхожденіе и распространеніе культуры.
подобныхъ государствъ, какъ, напримѣръ, Титикака въ Перу, лагуны
Тескоко и Чалько въ Мексикѣ, Укереве и Чадъ во внутренней Африкѣ —
является интереснымъ, но второстепеннымъ вопросомъ.
По отношенію къ мѣстнымъ благопріятствующимъ и задерживающимъ
условіямъ культуры, путемъ вліянія свойствъ климата, мы можемъ видѣть
большія области одинаковыхъ климатическихъ условій, культурныя области,
располагающіяся вокругъ земного шара ввидѣ пояса. Ихъ можно назвать
культурными зонами. Согласно историческому опыту, насколько онъ до
сихъ поръ
оправдывался въ человѣчествѣ, настоящей культурной зо-
ной является умѣренный поясъ. Въ этомъ насъ
убѣждаетъ не какая-либо одна группа фактовъ. Этому
поясу принадлежало самое важное, органически-связан-
ное, непрерывно продолжающееся историческое развитіе
трехъ послѣднихъ тысячелѣтій. Сердце древней исторіи
не случайно билось въ этомъ поясѣ у Средиземнаго моря,
какъ мы убѣждаемся изъ того, что историческое развитіе
продолжало совершаться въ умѣренномъ поясѣ и послѣ
распространенія историческаго круга по всей Европѣ,
даже послѣ насажденія европейской культуры въ новыхъ
мірахъ, открывшихся въ Америкѣ, Африкѣ и Австраліи.
Правда, въ эту громадную ткань вплетается безконечное
множество нитей; но все, что создаютъ народы, въ концѣ
концовъ, основывается на дѣятельности отдѣльныхъ лицъ.
Поэтому несомнѣнно, наиболѣе богатыя послѣдствія полу-
чались здѣсь отъ скученія возможно большого числа
возможно способныхъ индивидуумовъ въ умѣренномъ
поясѣ и отъ совмѣщенія отдѣльныхъ культурныхъ обла-
стей въ одномъ культурномъ поясѣ. Сношенія, обмѣнъ,
умноженіе и закрѣпленіе элементовъ культурной сокро-
вищницы находили именно тамъ самыя благопріятныя
условія, или, другими словами, сохраненіе и распро-
страненіе культуры здѣсь могло происходить на самой
обширной географической основѣ.
Древнія полу-культуры, остатки которыхъ мы встрѣ-
чаемъ въ тропическихъ странахъ, принадлежатъ такой
эпохѣ, когда культурная работа не предъявляла усилен-
ныхъ требованій отдѣльнымъ лицамъ, но когда, именно
по этой причинѣ, цвѣтъ культуры былъ болѣе преходя-
щимъ. Изученіе географическаго распространенія старыхъ
и новыхъ культуръ, повидимому, указываетъ, что, вмѣстѣ
индѣйцѳв™хаэтногХаЪ съ Ростомъ культурныхъ задачъ, культурный поясъ
ФичА музей въ Стокгольмѣ, стягивался къ областямъ проявленія наибольшей способ-
ности къ дѣятельности въ умѣренныхъ климатахъ. Это
соображеніе весьма важно для первобытной исторіи человѣческаго рода
и для исторіи его распространенія, а также для истолкованія остатковъ
культуры въ тропическихъ странахъ. Съ другимъ видомъ культурнаго
упадка знакомятъ насъ примѣры поглощенія высшихъ въ культурномъ
отношеніи народовъ низшими, которые обладаютъ преимуществомъ луч-
шаго приспособленія къ тяжелымъ жизненнымъ условіямъ. Презираемые
скрелинги поглотили норманновъ въ Гренландіи. И развѣ каждой группѣ
европейцевъ, проникавшихъ въ арктическія ледяныя пустыни, во время
своего пребыванія въ этихъ печальныхъ мѣстностяхъ, не приходилось при-
выкать къ нравамъ эскимосовъ и изучать искусства и ремесла арктиче-
скихъ народовъ, чтобы имѣть возможность выдержать борьбу съ силами
природы полярнаго пояса? Точно также и колонизація на тропической и
полярной почвѣ во многомъ является приближеніемъ къ потребностямъ
Языкъ.
29
туземцевъ. Колонизаторская сила португальцевъ въ Африкѣ и русскихъ
въ Азіи заключается именно въ томъ, что это имъ удается лучше, чѣмъ
ихъ соперникамъ.
Замкнутая и законченная культура, даже при несовершенныхъ сред-
ствахъ, оказывается въ эстетическомъ и этическомъ отношеніи явленіемъ
высшаго порядка, чѣмъ въ томъ случаѣ, когда она разлагается въ состояніи
прогресса и роста. Поэтому такъ безотрадны первыя послѣдствія соприко-
сновенія высшей культуры съ низшею, такъ какъ носителями высшей бы-
ваютъ отбросы культурнаго міра, а низшая страдаетъ отъ переполненія
узкаго круга, въ которомъ все завершено и удовлетворено. Достаточно вспом-
нить о первыхъ поселеніяхъ китолововъ и бѣглыхъ матросовъ на богатыхъ
искусствомъ и преданіями островахъ Новой Зеландіи и Гавайскихъ и о
дѣйствіи, которое производили первые питейные дома на этихъ островахъ.
Относительно Сѣверной Америки, Скулькрафтъ первый указалъ въ ней
быстрый упадокъ туземной промышленной дѣятельности вслѣдствіе ввоза
бѣлыми болѣе цѣлесообразныхъ орудій, посуды, платья и пр. Европейская
торговля легко снабжала всѣмъ, что до тѣхъ поръ приходилось добывать
продолжительной тяжелой работой и притомъ въ несовершенномъ видѣ,
поэтому дѣятельность туземцевъ ослабѣвала не только на томъ поприщѣ,
гдѣ она всего болѣе могла выразиться, но и повсюду: она теряла чувство
необходимости, довѣрія къ себѣ, а съ теченіемъ времени исчезало и самое
умѣнье. Мы знаемъ теперь, что то-же самое происходитъ въ Полинезіи, въ
Африкѣ и у жалкихъ эскимосовъ (см. рис. стр. 18 и 28). Для Африки можно
считать ясно выраженнымъ правиломъ: берега тамъ всегда — область раз-
ложенія, за ними — болѣе высокая культура, а еще высшая — въ нетронутой
еще, внутренней части материка. Даже столь самостоятельное японское
искусство пошло назадъ вслѣдствіе знакомства съ ниже стоящими въ худо-
жественномъ отношеніи европейскими образцами.
5.	Я з ы к ъ.
Содержаніе: Языкъ есть способность, свойственная всему нынѣшнему человѣчеству. —
Изученіе языковъ у дикихъ народовъ. — Измѣненія языковъ. — Существуетъ-ли отношеніе
между расовыми и лингвистическими особенностями? — Происхожденіе, ростъ и упадокъ
языка. — Ископаемыя слова; нарѣчія и языки. — Отношеніе между языкомъ и куль-
турнымъ уровнемъ. — Бѣдпые и богатые языки. — Выраженія для чиселъ и цвѣтовъ. —
Языкъ жестовъ. — Письмо.
„Дарованія человѣка, его обстоятельства и исторія таковы, что языкъ
повсюду и безъ исключенія сдѣлался его достояніемъ. Такъ-же, какъ языкъ
свойственъ всѣмъ людямъ, онъ является и преимуществомъ человѣчества;
только человѣкъ обладаетъ языкомъ44 (Гердеръ). Степени этого обладанія
не имѣютъ между собой существенныхъ различій. Каждый народъ можетъ
изучить языкъ каждаго другого народа. Мы ежедневно видимъ примѣры
полнаго овладѣнія чуждыми языками. И въ этомъ отношеніи культурные
народы вовсе не стоятъ безусловно выше дикихъ. Многіе болѣе высоко сто-
ящіе ваганды говорятъ на языкѣ Кисуагели, а нѣкоторые по арабски. Мно-
гіе ваньямвезіи также научились этому языку. Въ торговыхъ мѣстахъ за-
паднаго берега Африки не мало негровъ, знающихъ два или даже три
языка; а въ школахъ для индѣйцевъ въ Канадѣ миссіонеры всего болѣе
удивляются легкому изученію англійскаго и французскаго языка индѣй-
ской молодежью.
Орудія рѣчи, звуки и сопровождающіе ихъ жесты, весьма сходны
между собою на всемъ земномъ шарѣ, и, даже по внутреннему строенію,
30
I, 5. Я з ы к ъ.
языки не далеко расходятся другъ отъ друга. Можно сказать, что человѣ-
ческій языкъ—единъ въ своемъ корнѣ, глубоко проникающемъ въ душу
человѣка; онъ раздѣлился только на многія, весьма различныя вѣтви. Без-
численные языки, во всевозможныхъ степеняхъ отступающіе одинъ отъ дру-
гаго — нарѣчія, основные и производные языки, самостоятельныя семейства
языковъ — наполняютъ самыми разнообразными звуками хижины и жи-
лища людей. Нѣкоторые народы могутъ отчасти понять другъ друга; нѣко-
торые языки, не столь близкіе между собой, обнаруживаютъ, даже при по-
верхностномъ разсмотрѣніи, взаимное сходство; у третьихъ эти сходства
скрыты такъ глубоко, что въ нихъ можетъ проникнуть только наука. Боль-
шое число языковъ, повидимому, вполнѣ различно не только по словамъ,
но и по строенію, по выражаемымъ ими отношеніямъ, по частямъ рѣчи,
различающимъ ихъ. Но эти различія вовсе не идутъ рука объ руку съ
умственными различіями говорящихъ. Индивидуумы всякаго рода способ-
ностей употребляютъ одно и то-же нарѣчіе, а души одинаковаго дарованія
и направленія не могутъ понять другъ друга. Мы не видимъ здѣсь совпа-
денія и съ географическими, а часто и съ расовыми различіями. Насколько
негръ, говорящій по англійски, стоитъ дальше отъ англичанина, чѣмъ ки-
таецъ отъ микронезійца, при всей глубинѣ различія ихъ языковъ! Значе-
нія языка для народовѣдѣнія должно искать никакъ не въ доказатель-
ствѣ родства народовъ на основаніи родства языка. Языкъ, прежде всего,
оказывается всегда предварительнымъ условіемъ всякой
культурной работы человѣчества. Его можно назвать первымъ и важ-
нѣйшимъ, даже исключительнымъ орудіемъ человѣка. Но онъ также измѣн-
чивъ, какъ и орудіе. Одно слово можетъ въ теченіи вѣковъ принимать
весьма различныя значенія, совершенно исчезать и замѣщаться другими
словами, придуманными самимъ народомъ или заимствованными изъ дру-
гихъ языковъ. Какъ орудіе, его откладываютъ въ сторону, а затѣмъ бе-
рутся за него опять. Не только отдѣльныя лица утрачиваютъ свой родной
языкъ, какъ, напримѣръ, французъ Нарсисъ Пельтье, превратившійся въ
Австраліи въ теченіе12 лѣтъ въ дикаря, или дѣвушка-акка Міанисъ, кото-
рая, привезенная въ Италію въ дѣтствѣ, черезъ нѣсколько лѣтъ совер-
шенно забыла родной языкъ: цѣлые народы оставляютъ одинъ языкъ и
усваиваютъ другой такъ-же, какъ надѣваютъ и снимаютъ платье. Нѣкото-
рыя культурныя пріобрѣтенія прочнѣе языка, какъ, напримѣръ, знакомство
съ скотоводствомъ. Сравненіе религіозныхъ формъ постоянно показываетъ
намъ, что измѣняются имена, а сущность остается, и въ этомъ мы нахо-
димъ убѣдительное доказательство для болѣе высокой степени измѣнчи-
вости языка сравнительно съ другими этнографическими признаками. Мы
не останавливались бы на этомъ пунктѣ, столь понятномъ для знакомыхъ
съ народной жизнью, если бы до сихъ поръ лингвистическія классифи-
каціи не смѣшивались съ антропологическо-этнографическими. Даже такой
авторитетъ по языкознанію, какъ Лепсіусъ, нашелъ необходимымъ воз-
стать противъ воззрѣнія, будто народы и языки совпадаютъ по происхож-
денію и взаимной связи, какъ это часто въ излишней мѣрѣ предполагается
и въ настоящее время: „распространеніе и смѣшеніе народовъ идетъ своимъ
путемъ, распространеніе и смѣшеніе языковъ, хотя и обусловливается
этимъ послѣднимъ, идетъ своей, хотя часто совершенно иной дорогой.
Языки—индивидуальное созданіе народовъ и ихъ наиболѣе непосредствен-
ное умственное выраженіе; но они часто отрѣшаются отъ своихъ творцовъ,
проникаютъ къ многочисленнымъ чуждымъ народамъ и расамъ или выми-
раютъ, между тѣмъ, какъ ихъ прежніе представители, говоря совершенно
другими языками, продолжаютъ жить“. Легко понять, что, въ свѣтѣ такого
болѣе глубокаго взгляда, понятія, каковы—„индо-германская раса“, „семити-
ческая раса“ „раса Банту“ и пр. не только не имѣютъ значенія, но даже
должны быть совершенно оставлены, такъ какъ они сбиваютъ съ настоя-
Расы и языки.
31
щаго пути. Далѣе, какъ ни велико было значеніе и вліяніе языковъ, въ
качествѣ первой опоры въ умственномъ развитіи человѣчества, они имѣютъ
весьма мало цѣны для доказательства внутреннихъ различій послѣдняго.
Тогда какъ дикій охотничій пародъ бушменовъ говоритъ на богатомъ языкѣ
съ тонкимъ строеніемъ, мы находимъ, согласно воззрѣніямъ теоріи разви-
тія, самый простѣйшій языкъ, китайскій, не знающій флексій, съ его 450
коренными словами, которыя, подобно камнямъ, приходится то складывать,
то разбирать, у народа, развившаго наиболѣе высокую и прочную культуру
Азіи. При этихъ условіяхъ можно строить генеалогическое дерево языковъ,
но не надо предполагать, что мы вмѣстѣ съ тѣмъ уясняемъ и генеалогію
человѣчества, ввиду того, что языкъ низшей организаціи употребляется од-
нимъ изъ высшихъ народовъ, а высоко организованный — однимъ изъ низ-
шихъ. Новѣйшее языкознаніе не ожидаетъ уже, повидимому, такъ много,
какъ въ прежнее время, отъ генеалогическаго дерева всѣхъ языковъ, отъ
дерева всемірнаго языка. То, что прежде пробивалось въ качествѣ одно-
сложнаго языка у корня генеалогическаго дерева, кажется теперь столь
бѣднымъ и неподвижнымъ не вслѣдствіе регресса, а вслѣдствіе застоя-; съ
другой стороны, южно-африканскіе языки, щелкающіе звуки которыхъ имѣ-
ютъ сходство съ чириканьемъ птицъ и другими голосами животныхъ, ка-
жутся не столько остатками животнаго состоянія, сколько „характернымъ
выраженіемъ лѣности и недоразвитости языка“. Теперь уже нельзя больше
услышать о какомъ-либо первичномъ языкѣ; вь этой области видятъ
только развитыя и регрессивныя формы.
Всемірность языка есть простой результатъ факта, что всѣ части
человѣчества существуютъ достаточно давно, чтобы развить зачатки своей
способности къ языку до той ступени, на которой мы придаемъ имъ на-
званіе языковъ. Не только нѣмые (аіаіі) Геккеля давно уже пришли въ
забвеніе; и всѣ послѣдовавшіе за ними, говорившіе неразвитыми, дѣтскими
языками, не существуютъ болѣе. Универсальность идетъ еще далѣе: она
заключается въ томъ, что различія въ степени организаціи нынѣшнихъ
языковъ весьма незначительны. Языки сходны въ этомъ отношеніи съ нѣко-
торыми всемірными искусствами или орудіями, которыя у дикихъ народовъ
не хуже, чѣмъ у культурныхъ. Вопросъ о всемірности языка находится въ
одинаковомъ положеніи съ общераспространенностью религіозныхъ понятій,
художественныхъ стремленій и простыхъ орудій. Въ основѣ языка лежитъ
стремленіе къ общенію; поэтому онъ не есть продуктъ отдѣльнаго чело-
вѣка, а человѣка общественнаго и историческаго. Для этого общенія и* по-
средствомъ его, мы пріобрѣтаемъ наши первыя познанія; оно развиваетъ и
обогащаетъ языкъ и создаетъ его единство, ограничивая произволъ діалек-
тическихъ измѣненій. Мы говоримъ для того, чтобы насъ понимали; мы
слушаемъ и учимся, чтобы понимать, и говоримъ понятнымъ образомъ,
какъ другіе, а не такъ, какъ намъ хочется. Въ этомъ отношеніи языкъ
всего понятнѣе и общѣе выражаетъ вліяніе общественной жизни, ограни-
чивающее все индивидуальное.
Всѣ языки настоящаго времени стары сами по себѣ или исходятъ отъ
старыхъ поколѣній; всѣ они носятъ слѣды историческаго развитія и всѣ
уже значительно удалились отъ перваго начала; для ихъ пониманія языко-
знаніе отказалось уже отъ теоріи „вау-вау“. Исходя изъ подвижного рта
живого человѣка и оставаясь близкимъ его душѣ, исходной точкѣ прояв-
ленія жизни, языкъ носитъ на себѣ признакъ жизненности — постоянную
измѣнчивость. Онъ переживаетъ поколѣнія тѣхъ, которые говорили на
немъ,. но живетъ съ ними и испытываетъ измѣненія. Подъ конецъ и онъ
умираетъ. Древне-египетскій языкъ умеръ еще раньше египетской культуры;
древне-греческій языкъ недолго пережилъ самостоятельное существованіе
греческаго народа; вмѣстѣ съ Римомъ произошелъ упадокъ латинскаго
языка. Три языка, названные здѣсь, не. умерли бездѣтными: они живутъ
32
I, 5. Я з ы к ъ.
въ коптскомъ, ново-греческомъ и въ романскихъ производныхъ языкахъ.
Рѣже умираютъ языки, не оставивъ потомства, какъ, напр., готскій, по и
этотъ послѣдній пережили близко родственные языки, поддерживающіе его
корень. Но баскскій языкъ, стоящій одиноко, умирая, не оставитъ никакихъ
родственныхъ отношеній къ языкамъ, живущимъ одновременно съ нимъ,
и тогда угаснетъ весьма древняя семья языковъ. Только измѣнчивость эле-
ментовъ языковъ скрываетъ отъ насъ признаки ихъ прежней связи, выра-
женія единства, которое мы находимъ въ миѳахъ и въ матеріальныхъ пред-
метахъ, но мы рѣшаемся предсказать, что когда-нибудь удастся отмѣтить
и распространенныя по всему міру составныя части языка.
Вмѣстѣ съ тѣмъ въ жизни каждаго языка происходитъ постепен-
ное вымираніе и возобновленіе во многихъ формахъ. Слова старѣютъ,
выходятъ изъ употребленія или живутъ только въ устахъ духовныхъ лицъ
и поэтовъ. Доказано, что съ 1611 года въ англійскомъ языкѣ устарѣли 388
словъ. Сюда-же присоединяются многочисленныя измѣненія выговора, право-
писанія и смысла. Старые обороты рѣчи, еще остающіеся въ употребленіи
послѣ того, какъ смыслъ ихъ давно уже сталъ непонятенъ, часто попа-
даются въ жизни дикихъ народовъ, бѣдныхъ мыслями. Такъ фиджіецъ,
вызывающій на бой своего противника, восклицаетъ: „8аі Іаѵа! 8аі іаѵа! Ка
уап таі ка уаѵіа а Ънге!“ (Рѣжь, рѣжь! Храмъ все приметъ!), по никто не
понимаетъ смысла этихъ словъ, которыя всѣ признаютъ очень старыми.
Какимъ образомъ, съ другой стороны, вмѣстѣ съ новыми обстоятельствами
вводятся, или лучше сказать, вторгаются въ языкъ новыя слова и обо-
роты, показываетъ намъ вѣкъ желѣзныхъ дорогъ и пароходовъ: языки
всѣхъ цивилизованныхъ народовъ обогатились этимъ путемъ сотнями но-
выхъ словъ. Асандехи утверждаютъ, что многія слова, бывшія въ употреб-
леніи у ихъ предковъ, теперь уже болѣе не употребляются. Юнкеръ вѣ-
ритъ вообще въ быстрое преобразованіе африканскихъ языковъ, а Леп-
с і у с ъ придаетъ мало значенія ихъ лексическому составу и даже синтак-
сическое употребленіе ихъ считаетъ крайне измѣнчивымъ. Измѣненія въ
языкахъ, не знающихъ письменности, естественно значительнѣе, чѣмъ тамъ,
гдѣ письмо отчасти способствуетъ закрѣпленію языка. Признавая справед-
ливость утвержденія лингвистовъ, что жизнь языка пульсируетъ
не въ письменныхъ языкахъ, а въ діалектахъ, и что въ этихъ
послѣднихъ таятся загадки новыхъ образованій языка, мы можемъ понять,
какимъ образомъ и въ языкахъ мы должны видѣть такіе же измѣнчивые
организмы, какъ въ растеніяхъ и животныхъ. Между тѣмъ, какъ пись-
менность стремится фиксировать извѣстный языкъ, болѣе богатое и ши-
рокое общеніе между письменными народами заключаетъ въ то-же время
склонность къ распространенію области діалекта или языка. Можно ска-
зать, пожалуй, что безписьменные народы говорятъ только на діалектахъ,
а языки свойственны лишь народамъ, имѣющимъ письменность. Но гдѣ
лежитъ граница между діалектомъ и языкомъ? Подъ языкомъ мы разу-
мѣемъ теперь діалектъ, фиксированный письменностью и широко распро-
страненный путемъ сношеній. Литературный языкъ — вообще болѣе искус-
ственная, чѣмъ естественная форма рѣчи. Діалекты кажутся намъ болѣе
бѣдными, менѣе опредѣленно установленными и урегулированными и
поэтому болѣе подвергающимися измѣненію, даже произволу, а, слѣдова-
тельно, стоящими ниже языковъ. Но такими они намъ кажутся, пока мы
ихъ сравниваемъ съ письменными языками. Которое изъ 500 племенъ много-
язычной Колхиды, гдѣ римляне, по словамъ Плинія, употребляли 130 пе-
реводчиковъ, говорило языкомъ и какое — діалектомъ? На этой ступени го-
ворятъ только діалектами, и каждое племя имѣетъ свое нарѣчіе; если ново-
греческому языку приписываютъ 70 нарѣчій, то языки Колхиды не должны
болѣе удивлять насъ. Что именно рождаетъ языки и поддерживаетъ діа-
лекты,. мы видимъ изъ сравненія бирманскаго языка въ густо населенныхъ
Жизнь ЯЗЫКА.
33
имѣющихъ разнообразныя сношенія странахъ — Бирмѣ, Пегу и Араканѣ, съ
большею ограниченностью языковъ въ близко лежащихъ къ нимъ горныхъ
областяхъ верхняго Иравади; Гордонъ въ одномъ Манипурѣ нашелъ 12
діалектовъ; тамъ часто 30 или 40 семействъ говорятъ своимъ нарѣчіемъ,
непонятнымъ другимъ семьямъ. Этимъ масштабомъ могутъ измѣрять столь ча-
стыя указанія чрезмѣрно большого числа языковъ у мелкихъ народовъ.
Разнообразіе нарѣчій, на которыхъ говорятъ бушмены и которыми обозна-
чаются различія группъ, раздѣляемыхъ только цѣпями холмовъ или тече-
ніемъ рѣкъ, Моффатъ сводитъ исключительно къ культурному состоянію,
не имѣющему общаго центра и общихъ интересовъ, однимъ словомъ, ни-
чего такого, что могло-бы способствовать закрѣпленію языка. Любопытно ви-
дѣть, насколько языкъ — „бечуановъ-бушменовъ", балаловъ, живущихъ,
какъ племя парій, среди бечуановъ, является измѣнчивымъ, выказываю-
щимъ различныя особенности у каждаго племени, между тѣмъ, какъ бе-
чуаны, ихъ властители, въ общественныхъ совѣщаніяхъ и частныхъ бесѣ-
дахъ и пѣсняхъ, свой языкъ (сичуана) поддерживаютъ и распространяютъ
въ полной чистотѣ.
Но слѣдуетъ остерегаться ставить слишкомъ низко разговорный языкъ,
также обладающій охранительной силой, и допускать безъ всякой критики
излишнюю подвижность формъ языка. Благодаря Ш в е й н ф у р т у, мы зна-
емъ, что джуры и белланы, несмотря на раздѣляющее ихъ пространство, со-
хранили шиллукскій языкъ почти безъ измѣненія. Послѣдніе всею областью
бонговъ отдѣлены отъ джуровъ, и первые также отдѣлены отъ шиллуковъ.
Достаточно также обратить вниманіе на незначительныя различія самыхъ
отдаленныхъ нарѣчій Банту. Мы можемъ признать только грубою ошибкой
наблюденія, когда Вальдекъ, какъ онъ писалъ изъ страны Паленка
Жомару, въ 1833 г. не могъ уже пользоваться словаремъ, который онъ
составилъ не далѣе, какъ въ 1820 г. Мы достаточно знаемъ, съ какою
небрежностью составляются многіе подобные словари. Даже въ лучшихъ
спискахъ словъ „дикихъ" языковъ, составленныхъ англичанами или ач ч
риканцами, вслѣдствіе произвольности транскрипціи, большое чисто
словъ для нѣмцевъ и для французовъ вовсе не пригодно при обращеніи
съ туземцами.
Во всякомъ случаѣ, можно принять за правило, что, чѣмъ народъ
крупнѣе, чѣмъ взаимныя отношенія его тѣснѣе, чѣмъ тверже выработаны
его соціальныя расчлененія, чѣмъ больше единства въ его обычаяхъ и воз-
зрѣніяхъ, тѣмъ языкъ его менѣе измѣнчивъ. Рѣчи въ общественныхъ со-
браніяхъ. народныя пѣсни, законодательныя правила для народа, въ нѣ-
сколько меньшей степени, производятъ то же вліяніе, какъ и письменность.
Они не даютъ растекаться языку на безчисленные ручьи діалектовъ и
сообщаютъ прочность образованіямъ языка, которыя безъ этихъ внѣшнихъ
вліяній могли-бы быть лишь временными.
Эти факты ясно указываютъ, гдѣ мы должны искать истинное и су-
щественное различіе уровня развитія языковъ. Прочный ростъ возвышаетъ
цѣнность какъ культуры, такъ и языка. Тѣ языки достигаютъ высшей сту-
пени развитія, средства которыхъ доросли до наибольшей выразительности,
не впадая, вслѣдствіе излишества, въ неясность, которые даютъ самыя пол-
ныя, ясныя и краткія средства выраженія для конкретныхъ и для абстракт-
ныхъ понятій. Отсюда слѣдуетъ, что между развитіемъ языка и культуры
долженъ существовать параллелизмъ, такъ какъ высшая культура
употребляетъ и создаетъ наиболѣе богатыя средства сло-
веснаго выраженія. Независимо отъ различій въ строеніи языка, но-
сители высшихъ культуръ должны пользоваться языками, заслуживающими
названія орудій по преимуществу. Подъ этими послѣдними мы разумѣемъ не
такія орудія, которыя всего лучше соотвѣтствуютъ цѣли, для какой они пред-
назначены: въ дѣйствительности, простымъ потребностямъ австралійцевъ
Народовѣдѣніе, т. I.	3
34
I, 5. Языкъ.
ихъ языки, при всей своей бѣдности, соотвѣтствуютъ какъ нельзя лучше.
Мы видимъ здѣсь языки, какъ особые организмы съ свойственнымъ имъ
развитіемъ, точно такъ же, какъ въ отдѣлѣ механическихъ орудій мы от-
водимъ плугу высшее мѣсто сравнительно съ мотыкой, хотя эта послѣдняя
отвѣчаетъ простымъ потребностямъ настолько-же удовлетворительно, на-
сколько первый соотвѣтствуетъ болѣе высокимъ требованіямъ; мы ставимъ
гибкіе и твердо-расчлененные, ясные и богатые языки индо-германскаго се-
мейства выше, чѣмъ болѣе бѣдные идіомы семейства Банту.
Хотя языкъ народа и служитъ мѣркою его культурнаго уровня, но
дѣлать заключенія изъ развитія языка объ его культурѣ можно только съ
большой осторожностью, такъ какъ языкъ есть лишь одно проявленіе ея
изъ многихъ и живетъ своею собственной жизнью. Всего менѣе слѣдуетъ
избирать для такой мѣры словесное выраженіе извѣстныхъ понятій. Числа
и счетъ, безъ сомнѣнія, весьма важны, и отъ выработки ихъ зависитъ
большая часть умственнаго, а вмѣстѣ съ тѣмъ и культурнаго развитія на-
рода. Но ввиду замѣченной неспособности нѣкоторыхъ дикихъ народовъ
пользоваться числами выше 3 или 5, должно обратить вниманіе на
то, что непригодность орудія не позволяетъ предполагать соотвѣтственной
неспособности движущей руки. Намъ постоянно приходится слышать: въ
своемъ языкѣ эти народы не имѣютъ числительныхъ выше 3, и поэтому они
не могутъ считать выше этой цифры. Блеекъ справедливо замѣтилъ по этому
поводу, что подобныя заключенія столь-же основательны, какъ и выводъ
о неспособности французовъ считать выше 10 или 20, такъ какъ у нихъ
существуютъ числа сііх-берѣ и цпаіге-ѵіпдѣ И въ нѣмецкомъ языкѣ недо-
стаетъ особаго слова для 10,000, какое было въ греческомъ, для 100,000
(Іак) и 10 милліоновъ (кгог), какія мы находимъ въ индійскихъ языкахъ. Ну-
бійцы, считающіе на своемъ языкѣ только до 20, употребляютъ для выс-
шихъ числовыхъ понятій арабскія слова, но 100 они опять обозначаютъ ну-
бійскимъ словомъ ішіі. То-же самое относится къ обозначеніямъ цвѣта,
бѣдность которыхъ у многихъ дикихъ и древнихъ народовъ неоснова-
тельно объясняли соотвѣтствующей бѣдностью ощущеній. При этомъ ис-
ходили изъ недоказаннаго предположенія, будто выраженіе съ точностью от-
вѣчаетъ ощущенію, т. е. въ данномъ случаѣ число обозначеній цвѣта со-
отвѣтствуетъ числу различныхъ цвѣтовыхъ оттѣнковъ, воспроизводящихся
въ сознаніи. Насколько невѣрно это предположеніе, настолько же полезно
для пониманія истинной сущности языка заключеніе, что многіе дикіе на-
роды именно въ обозначеніяхъ цвѣта выказываютъ необычайное богатство
выраженій. Избытокъ и скудость одинаково соотвѣтствуютъ незрѣлому со-
стоянію. Такъ же, какъ одно и то-же названіе употребляется для различ-
ныхъ цвѣтовъ, и различныя имена прилагаются къ одному и тому-же
цвѣту. Альфредъ Кирхгофъ писалъ послѣ испытанія нѣсколькихъ
куинслэндскихъ австралійцевъ: „о готтентотахъ говорятъ, будто у нихъ
есть 32 выраженія для цвѣта; въ такомъ случаѣ эти куинслэндскіе
австралійцы превосходятъ ихъ болѣе, чѣмъ вдвое: списокъ ихъ названій
цвѣтовъ содержитъ 70 нумеровъ". Способъ происхожденія этого чрез-
мѣрнаго богатства выясняется тѣмъ, что крупные скотоводы между афри-
канскими неграми, герербсы, динки и др., со страстью занимающіеся
скотоводствомъ, обладаютъ обширнѣйшимъ выборомъ словъ для бурыхъ,
сѣрыхъ, бѣлыхъ, пѣгихъ и др. мастей своихъ стадъ. Переросъ нисколько
не затрудняется называть цвѣтъ луга и неба однимъ и тѣмъ-же словомъ,
но онъ счелъ-бы величайшимъ доказательствомъ умственной неспособности,
если-бы кто-нибудь назвалъ одинаково легкіе оттѣнки бураго цвѣта различ-
ныхъ коровъ. У самоѣдовъ , существуетъ 11—12 обозначеній для различ-
ныхъ сѣрыхъ и бурыхъ окрасокъ сѣверныхъ оленей. Въ такой же степени
развита мореходная терминологія малайцевъ и полинезійцевъ. Но рядомъ
съ тѣмъ мы видимъ большую бѣдность словъ вслѣдствіе умственной лѣни.
Богатство языка.
35
Не только дикіе народы довольствуются однимъ словомъ для различныхъ
цвѣтовъ, вовсе несходныхъ между собою, но и на высшихъ ступеняхъ
культуры проявляется то-же безплодіе въ образованіи словъ. Крестьянинъ
Средней Германіи нерѣдко фіолетовый цвѣтъ называетъ бурымъ; япо-
нецъ для наименованія голубого или зеленаго обыкновенно безразлично
употребляетъ одно и то-же слово „ао“.
Богатство языка обусловливается потребностью. Для
самыхъ цивилизованныхъ изъ нынѣшнихъ народовъ Европы можно уста-
новить общее правило, что у нихъ средне-образованные люди пользуются
лишь весьма небольшой частью словаря ихъ языковъ. Англійскій языкъ
выражаетъ притязаніе на обладаніе 100,000 словъ, но англійскій сель-
скій рабочій употребляетъ изъ нихъ не болѣе 300. Тамъ, гдѣ народы
болѣе высокой цивилизаціи сталкиваются съ менѣе цивилизованными на-
родами, языкъ послѣднихъ легко поддается оскудѣнію, заимствуя у пер-
выхъ множество словъ; но это оскудѣніе не служитъ выраженіемъ его куль-
турнаго уровня, а является лишь историческимъ фактомъ въ жизни этого
языка. Убѣдительнымъ примѣромъ того можетъ служить нубійскій языкъ,
сильно проникнутый арабскимъ. Для солнца, луны и звѣздъ у нубійцевъ
есть особыя слова, но обозначенія времени—годъ, мѣсяцъ, день, часъ—они
заимствовали изъ арабскаго; вода, море, рѣка у нихъ одинаково называется
„е88І“, а Нилъ они называютъ „То88І“. Для всѣхъ туземныхъ домашнихъ
и дикихъ животныхъ у нихъ имѣются свои слова, а все, что относится къ
домостроительству и судоходству, они называютъ арабскими именами: Богъ,
духъ, рабъ, понятія о родствѣ, части тѣла, оружіе, полевые плоды и все,
относящееся къ печенію хлѣба, носитъ нубійскія названія; напротивъ,
слуга, другъ, врагъ, храмъ, молиться, вѣрить, читать — имѣютъ арабскія
наименованія. Всѣ металлы они зовутъ по арабски, за исключеніемъ же-
лѣза. „Какъ берберскій, языкъ ихъ богатъ, какъ арабскій, бѣденъ".
Насколько именно смѣшеніе языковъ ведетъ къ ихъ обогащенію
и дѣлаетъ ихъ болѣе цѣлесообразными, мы изъ всѣхъ европейскихъ язы-
ковъ видимъ всего болѣе на англійскомъ языкѣ, заключающемъ почти оди-
наковое количество словъ германскаго и романскаго происхожденія. Многія
изъ презираемыхъ чуждыхъ словъ оказываются необходимыми. Достаточно
вспомнить о новыхъ посадкахъ и прививкахъ, происшедшихъ на почвѣ
каждаго американскаго, полинезійскаго и африканскаго языка, чтобы по-
нять, насколько это должно было облегчить миссіонерамъ переводъ, хотя
бы простѣйшихъ, библейскихъ разсказовъ и основныхъ твореній христіан-
ской литературы. Въ области каждаго миссіонера труднѣе всего былъ пе-
реводъ понятія „Богъ".
Насколько тяжелая необходимость ведетъ къ одинаковымъ проявле-
ніямъ даже у людей, лишенныхъ языка отъ природы, мы видимъ въ инте-
ресномъ фактѣ, отмѣченномъ Ливингстономъ въ царствѣ Казембе,
гдѣ онъ нашелъ глухонѣмого, объяснявшагося тѣми-жё знаками, какъ и
необучавшіеся люди того-же рода въ Европѣ. Легко понять, что языкъ
знаковъ и жестовъ бываетъ тѣмъ употребительнѣе, чѣмъ бѣднѣе и
проще настоящій языкъ, чѣмъ менѣе разнообразны и отвлеченны идеи, ко-
торыя должны быть выражены. Частымъ употребленіемъ и этотъ родъ
языка можетъ дойти до совершенства, о которомъ мы, имѣющіе въ своемъ
распоряженіи тысячи словъ, не можемъ составить себѣ никакого представ-
ленія. Въ простые кивки и тѣлодвиженія народы, бѣдные культурой, вкла-
дываютъ гораздо болѣе, чѣмъ это дѣлаемъ мы. Вотъ, что объ этомъ гово-
ритъ Ливингстонъ: „когда африканцы кого-нибудь манятъ, они опу-
скаютъ ладонь внизъ, связывая съ этимъ понятіе, что они желаютъ поло-
жить руку на извѣстное лицо и привлечь его къ себѣ. Если это лицо на-
ходится по близости, зовущій вытягиваетъ правую руку на одной линіи
съ грудью и дѣлаетъ движеніе, какъ будто хочетъ этого другого охватить
з*
36
I, 5. Языкъ.
пальцами и притянуть къ себѣ; если-же тотъ далеко, это движеніе усили-
вается тѣмъ, что манящій поднимаетъ руку по возможности высоко и за-
тѣмъ опускаетъ её внизъ, указывая на землю“. Но до настоящей
стемы
Знаки владѣнія: 1) Айносовъ (по барону фонъ Зибольду);
2) Негровъ (зачатки письма) изъ Лунды (по М. Бухнеру).
Ср. текстъ, стр. 37.
си-
сигналовъ“ языкъ жестовъ достигъ не у африканцевъ, обладаю-
щихъ, кромѣ того, языкомъ барабана (барабанный телеграфъ
распространенъ отъ Камеруна черезъ внутреннюю Африку
(бакубы) до Новой Гвинеи и оттуда по Южной Америкѣ
до хиваросовъ), но представляетъ высшую выработку у изо-
брѣтательныхъ и вмѣстѣ съ тѣмъ молчаливыхъ индѣйцевъ.
Маллери, въ своемъ большомъ сочиненіи о языкѣ знаковъ
и жестовъ у индѣйцевъ, сообщаетъ рядъ главныхъ зна-
ковъ, изъ сочетанія которыхъ образуются самыя разнообраз-
ныя предложенія. Сюда относятся огневые и дымовые си-
гналы и свирѣльный языкъ гомеровъ, которымъ пастухи пе-
реговариваются на большихъ разстояніяхъ, передаютъ другъ
другу разные заказы и т. под. Выраженіе числовыхъ понятій
жестами Лихтенштейнъ изображаетъ ввидѣ убѣдительнаго
примѣра, разсказывая, какъ готтентотъ, не соглашавшійся
со своимъ хозяиномъ-голландцемъ относительно продолжи-
тельности времени, какое онъ еще долженъ былъ отслужить
ему, различіе взглядовъ того и другого выразилъ судьѣ
слѣдующимъ образомъ: „мой баасъ (господинъ)“, сказалъ онъ,
„увѣряетъ, что я долженъ ему служить вотъ сколько“ — здѣсь
онъ вытянулъ лѣвую руку и кисть и показалъ мизинцемъ
правой руки на середину предплечья; „а я говорю, что я
долженъ ему служить вотъ сколько" — при этомъ онъ до-
тронулся пальцемъ только до сочлененія кисти. Американскіе
индѣйцы часто татуируютъ на рукѣ полный масштабъ съ раз-
личными подраздѣленіями. Это уже приводитъ насъ къ зачат-
камъ письменности.
У всѣхъ народовъ мы находимъ простыя средства для
закрѣпленія понятій, заключающіяся въ образномъ письмѣ
или письмѣ знаками. То и другое свойственно самой
ранней юности всѣхъ народовъ. Наши мальчики пользуются
образнымъ письмомъ, когда на двери дома нелюбимаго товарища
рисуютъ ослиную голову. Но
взрослые, которымъ недо-
ступна высшая форма письма,
могутъ рисунками, постав-
ленными рядомъ, выражать
нѣчто, гораздо большее от-
дѣльныхъ понятій. Когда эти
обозначенія пріобрѣтаютъ
условный характеръ и стано-
вятся путемъ соглашенія по-
нятными многимъ, они пре-
могутъ въ силу соглашенія
вращаются въ образное письмо. Эти знаки
служить лишь опредѣленной цѣли, какъ, напр., знаки владѣнія выра-
жаютъ только фактъ, что предметы, на которыхъ они начерчены или
вырѣзаны, принадлежатъ такому-то человѣку (см. рис. выше). Многіе знаки,
и въ томъ числѣ имѣющіе характеръ орнамента, который они часто
принимаютъ, и который ихъ уже приближаетъ къ искусству, причемъ
ихъ труднѣе бываетъ распознать, могли произойти изъ такихъ мѣтокъ
или олицетвореній понятія, какъ, напр., нога, идущая въ извѣст-
номъ направленіи, или рука, указывающая путь. Но тогда они стоятъ уже
на границѣ, гдѣ сопоставленіе ихъ ведетъ къ высшей ступени развитія.
|Къ таблицѣ „Образное письмо индѣйцевъ".]
Прилагаемая таблица представляетъ пѣснь Вабино, вырѣзан-
ную на деревянной дощечкѣ, въ естественную величину. Она .даетъ
ясное понятіе о пиктографіи индѣйцевъ-оджибвеевъ и показы-
ваетъ, какимъ образомъ такое письмо можетъ служить пособіемъ для
памяти. Пѣсня поется мужчиной, посвященнымъ въ таинственные
обряды Вабино.
Фигура 1. Рисунокъ изображаетъ хи-
жину, приготовленную для ночной пляски;
она отмѣчена семью крестами, означаю-
щими трупы, и украшена волшебными
костями и перьями. Индѣецъ предпола-
гаетъ, что эта хижина можетъ двигаться
и ползти, и поетъ:
„Моя хижина ползетъ (движется) силою Вабино.“
Фигура 2. Индѣецъ держитъ въ рукѣ
змѣю, которую онъ, съ помощью волшебной
силы, поймалъ подъ землею, и показы-
ваетъ съ торжествомъ для доказательства
своей ловкости. Въ пѣснѣ говорится:
„Изъ подъ земли я взялъ ѳѳ.“
Между 2 и 3 фигурами на пиктографи-
ческой таблицѣ находится полоса, означаю-
щая паузу. Послѣ нея запѣваютъ всѣ
присутствующіе, музыка продолжается и
начинается .пляска.
Фигура 3. Сидящій, индѣецъ, съ го-,
ловой, украшенной перьями, держитъ въ
рукахъ барабанную палочку и поетъ:
„И я т— Вабино, и я - Вабино."
Фигура 4. Духъ, пляшущій на поло-
винѣ неба. Рога обозначаютъ духа или
Вабино, исполненнаго духомъ (какъ на
фигурѣ 2).
„Я заставляю вабиновъ плясать."
Фигура 5. Волшебная кость, укра-
шенная перьями. Это — символъ, обозна-
чающій власть или способность летать по
воздуху такъ же, какъ съ помощью перьевъ.
„Небо, Небо! я плыву по нему."
Фигура 6. Большая змѣя, называемая
Кичи-Кинабикъ, которая всегда, какъ и
здѣсь, изображается съ рогами. Она —
символъ жизни.
„Я — духъ Вабино. Это — мое дѣло."
Фигура 7. Охотникъ съ лукомъ и стрѣ-
лой. Полагая себя проникнутымъ волшеб-
ной силой, онъ увѣренъ, что можетъ видѣть
животныхъ въ большомъ отдаленіи, и мо-
жетъ слѣдить за ними по ихъ тропинкамъ,
чтобы имѣть возможность убивать ихъ.
„Я работаю съ двумя тѣлами."
Фигура 8. Черная сова, рѣдко-встрѣ-
чающаяся.
„Сова, сова, большая черная сова."
Фигура 9. Волкъ, стоящій на небѣ.
Онъ ищетъ добычи. Фигура эта — символъ
бдительности.
„Дай мнѣ поохотиться за ними."
Фигура, 10. Пламя.
„Горящее пламя, горящее пламя."
Фигура 11. Еще не развившееся дитя,
до рожденія, съ крыломъ лишь съ одной
стороны.
„Мое малое дитя, мое малое дитя, я жалѣю тебя."
Фигура 12. Дерево, оживленное де-
мономъ.
„Когда я стою, я вращаюсь кругомъ."
Фигура 13. Дѣвушка, отказавшая мно-
гимъ женихамъ. Отверженный искатель
достаетъ себѣ мистическое лѣкарство и
бросаетъ его ей на грудь и ноги. Вслѣд-
ствіе того, она засыпаетъ, онъ беретъ ее
силой и уноситъ въ лѣсъ.
Хоръ отзывается торжественной пѣсней. Пауза.
Фигура 14. Духъ-Вабино въ воздухѣ,
съ крыльями и хвостомъ, какъ у . птицы.
Онъ имѣетъ силу на землѣ и на небѣ.
„Вабино, дай намъ стоять."
> Фигура 15. Символъ луны, представ-
ляющій большого духа-Вабино. Сила егс
въ качествѣ духа обозначается рогами:
лучи спускаются внизъ, на подобіе бороды.
Символъ этотъ не ясенъ. Пѣвецъ при этой
фигурѣ поетъ:
„Я сдѣлалъ его моей спиною."
Фигура 16. КостьВабино,украшенная,
какъ фигуры 1 и 5.
„Я сдѣлалъ, чтобы онъ могъ бороться за свою жизнь.1
Фигура 17. Дерево съ человѣческими
ногами; символъ власти, какую Вабино
имѣетъ надъ растительнымъ царствомъ:
„Я пляшу, пока придетъ утро."
Фигура 18. Волшебная кость; она
должна означать, что пѣвецъ обладаетъ
сверхестественными силами.
„Танцуетъ въ кругу."
Фигура 19. Барабанная палочка; она
означаетъ человѣка, который помогаетъ
другому въ искусствѣ Вабино.
„И я также, мой сынъ."
Фигура 20. Вабино, съ рогомъ и бара-
банной палкой въ правой рукѣ. Это озна-
чаетъ вновь посвященнаго сочлена.
„Я боюсь, что этотъ — Вабино."
Фигура 21. Человѣкъ, стоящій на
землѣ, безъ головы. Символъ чудодѣй-
ственной силы. Съ указаніемъ на фи-
гуру 1 поется:
„Я сдѣлаю, что твое тѣло пойдетъ."
Фигура 22. Дерево, достигающее до
небеснаго свода.
„Я рисую свое дерево до неба."
Фигура 23. Нѣчто вродѣ человѣческой
фигуры, съ рогами и палицей, — изобра-
женіе Вабино.
„Я желаю сына."
Фигура 24. Соколъ съ хвостомъ ла-
сточки, живущій по преимуществу змѣями,
— символъ военной силы.
„Мой Вабино-небо!"
Эти слова повторяются 4 раза. Затѣмъ
пауза. Плясуны нѣсколько отдыхаютъ и
затѣмъ начинаютъ опять.
Фигура 25. Главное лицо въ обществѣ
Вабино, съ опущеннымъ внизъ рогомъ и
лишь съ одной рукою. Этимъ обозначается,
какъ велика, тѣмъ не менѣе, его сила.
Сердце указываетъ, что опъ знакомъ съ
Медой, тайнымъ колдовствомъ.
„Мое тѣло — большой Вабино."
Фигура 26. Птица дурного предзна-
менованія.
„Кость моего сына, идущая кость."
Фигура 27. Человѣческое тѣло, съ
головой и крыльями птицы.
„Онъ полетитъ вверхъ, мой другъ."
Фигура 28. Миссисаи, индѣйка, сим-
волъ похвалы, на которую имѣетъ притя-
заніе пѣвецъ.
„Я показываю индѣйку."
Фигура 29. Волкъ, служащій здѣсь
символомъ выслѣживанья.
„У меня есть волкъ, волчья кожа."
Фигура 30. Летающая ящерица. Пред-
полагаемая сила выслѣживанья подвер-
гается сомнѣнію.
„Тамъ нѣтъ никакого духа, тамъ нѣтъ никакого духа
духъ Вабино!"
Фигура 31. Духъ-Вабино, могущій
летать.
„Большой Вабино, большой Вабино! Я дѣлаю Вабино."
Продолжительная пауза въ пѣніи и
пляскѣ.
Фигура 32. Табачная трубка, которою
пользуются на торжествахъ Вабино. Она —
символъ мира, и пѣвецъ куритъ ее, чтобы
обезпечить успѣхъ.
„Что видишь ты, Меда, мой духовный братъ?"
Фигуры 33 и 34. Символъ мѣсяца съ
лучами и пр.
„Я прихожу ночью и дѣлаю тѳбѣ вредъ."
Фигура 35. Вабино. Очевидно, сим-
волъ солнца.
„Я сижу на востокѣ."
Фигура 36. Нѣчто вродѣ дракона, чудо-
вище. Означаетъ большую власть надъ
жизнью и смертью.
„Моимъ тѣломъ, братъ, я ниспровергну тебя."
Фигура 37. Волкъ съ очарованнымъ
сердцемъ; фигура должна означать вол-
шебную силу Меды.
„Бѣги, бѣги, волкъ, твое тѣло принадлежитъ мнѣ."
Фигура 38. Волшебная кость, символъ
волшебнаго искусства.
Народовѣдѣніе. 1.	Т-во ,,Просвѣщеніе" въ Спб.
ОБРАЗНОЕ ПИСЬМО ИНДѢЙЦЕВЪ.
Пиктографія пѣсни Вабино. (По СкулькраФту.)
Языкъ ЗНАКОВЪ.
37
Изображенное на особой таблицѣ индѣйское образное письмо „пѣснь Вабино,
индѣйцевъ оджибвеевъ“ даетъ понятіе о томъ, какъ простыми средствами^
проникнутыми опредѣленнымъ смысломъ, выражается не только понятіе, но
цѣлая цѣпь представленій. Всѣ высшіе алфавиты произошли изъ образ-
наго письма. Это происхожденіе можно распознать въ американскихъ и
египетскихъ гіероглифахъ; въ китайскихъ оно уже сгладилось. Но слѣды
его можно замѣтить еще повсюду. Даже въ клинообразномъ письмѣ встрѣ-
чаются остатки образнаго письма, изъ котораго оно произошло. Въ египет-
скомъ гіероглифическомъ письмѣ быкъ или звѣзда обозначаютъ соотвѣт-
ственный предметъ, но уже въ древнѣйшихъ надписяхъ, еще за 3000
лѣтъ до Р. X., они означали въ то-же время и опредѣленные звуки. Точно
также, въ мексиканскомъ образномъ письмѣ предметные знаки перемѣши-
вались съ звуковыми. Односложный языкъ, каковъ китайскій, который
обозначаетъ однимъ и тѣмъ-же слогомъ различныя слова, пользуется не-
многимъ болѣе понятными предметными знаками для обозначенія фонети-
ческихъ знаковъ слоговъ. Японцы, напротивъ, для своего многосложнаго
языка, болѣе доступнаго для фонетическаго изображенія, примѣнили на-
стоящее фонетическое письмо, заимствованное изъ китайскихъ буквъ. Еще
рѣшительнѣе сдѣлали то-же самое финикіяне, когда они отбросили излиш-
ніе предметные знаки египтянъ и заимствовали у нихъ только гіероглифы,
нужные для изображенія звуковъ. Финикійскія названія буквъ встрѣ-
чаются у грековъ и перешли во всѣ западные „алфавиты". Такъ развилось
изъ разнообразныхъ, повидимому, началъ образнаго письма лишь на од-
номъ мѣстѣ земли одно изъ главнѣйшихъ орудій человѣческаго мышленія,
буквенный шрифтъ, самый гибкій, приспособляющійся ко всѣмъ языкамъ,
дающій возможность самаго сжатаго выраженія мыслей съ помощью теле-
графическаго и стенографическаго письма. Человѣчество сдѣлало при этомъ
чрезвычайно важный шагъ для своего дальнѣйшаго развитія; между тѣмъ,
какъ письменность закрѣпила традицію, она закрѣпила и самую культуру,
сущность которой, какъ самое живое, одушевленное ядро, составляетъ связь
поколѣній, основанная на традиціи.
6.	Религія,
Содержаніе: Трудность предмета. — Рѳлигіозны-ли дикіе народы? — Составляютъ-ли ихъ
религіозныя представленія остатки высшаго круга понятій или зачатки послѣдующаго
развитія? — Гавайское сказаніе объ адѣ. — Происхожденіе всѣхъ религій заключается
въ исканіи причинъ. — Явленія, побуждающія къ этому исканію: великія явленія при-
роды. — Суевѣрія относительно животныхъ. — Могущественнѣе, чѣмъ явленія природы,
дѣйствуютъ болѣзнь, сонъ и смерть. — Общее одухотвореніе. — Фетиши. — Идолы. —
Храмы. — Способы погребенія. — Идея будущей жизни. — Нравственность въ религіи. —
Классификація и распространеніе религій. — Дѣятельность миссіонеровъ.
Изслѣдованіе религіозной жизни и мысли дикихъ народовъ весьма
затруднительно. Лишь не охотно, по большей части, не вполнѣ или съ пря-
мымъ намѣреніемъ обмануть, высказываются они о своихъ представленіяхъ
о высшемъ существѣ. Часто имъ и не легко это сдѣлать, потому что пред-
ставленіе это неясно для нихъ самихъ. Когда Мерейскій спрашивалъ
крещеныхъ басутовъ, что они думали о Богѣ, когда еще были язычни-
ками, они отвѣчали: „мы ничего о немъ не думали, но грезили". Религіоз-
ныя идеи, отличающіяся монотеистическою ясностью и простотой, вовсе не
встрѣчаются у дикихъ, народовъ. Вся умственная жизнь этихъ народовъ
не только выражается въ смутныхъ образахъ, похожихъ на сны, она не
38
I, 6. Религія.
только непослѣдовательна и безсвязна, но она даже не передается отъ од-
ного поколѣнія къ другому, что могло-бы создать органическое развитіе
мысли объ отношеніи земного міра къ загробному. Часто, если религіозныя
идеи и существуютъ, онѣ извѣстны лишь немногимъ старикамъ, ревниво
оберегающимъ ихъ. Даже и тогда, когда этого не бываетъ, опасеніе выдать
религіозную тайну заставляетъ ихъ высказывать нѣчто искаженное или
отрывочное.
Поэтому мы должны остерегаться ставить слишкомъ низко ре-
лигіозныя догадки и представленія дикихъ народовъ. Они всегда
бываютъ настолько широкими, что въ нихъ выражается все умственное двш
женіе этихъ послѣднихъ, не направленное непосредственно къ. практиче-
скимъ жизненнымъ цѣлямъ; они являются въ одно и то же время ихъ религіею,
философіей, наукой, исто-
рическимъ преданіемъ и
поэзіей. Какъ говоритъ
К р а н ц ъ о гренланд-
скомъ ангекокѣ, „грен-
ландецъ можетъ назвать
его своимъ врачомъ, фи-
лософомъ и моралистомъ,
въ такой же степени,
какъ и предсказателемъ“.
Въ этихъ представле-
ніяхъ всегда остается
многое для догадокъ и
для поисковъ. Но и въ
настоящей области рели-
гіи не слѣдуетъ исхо-
дить отъ воззрѣнія, что
все, скрывающееся въ
глубинахъ, должно тот-
часъ-же показываться на
поверхности. Самыя не-
справедливыя сужденія,
Морск ой духъ меланезійцевъ изъ Санъ-Кристоваля. (По Ко-
дрингтону.) Ср. текстъ, стр. 48.
полныя внутреннихъ
противорѣчій, вытекаютъ изъ этого предразсудка. Какимъ мелкимъ ка-
жется намъ воззрѣніе Клемма, будто у полярныхъ народовъ каждый
вѣритъ, какъ онъ хочетъ, будто „общей вѣры у нихъ не существу-
етъ"! Клеммъ совершенно невѣрно истолковывалъ одно изъ выраженій
Кранца. Хорошій знатокъ готтентотовъ-намака, миссіонеръ Тиндаллъ также
высказалъ, что: „по отношенію къ религіи, ихъ души, повидимому, были почти
чистымъ листомъ бумаги"; это выраженіе надо понимать такъ, что они во-
обще не имѣли даже отдаленной идеи о религіозныхъ предметахъ. Правда,
въ душѣ намаковъ нельзя ясно прочесть ничего, что знакомило-бы насъ
съ ихъ религіозными понятіями, но въ ней несомнѣнно существуютъ сгла-
женные слѣды отчетливыхъ письменъ. Такъ, этотъ судья самъ ограничи-
ваетъ смыслъ своего выраженія, говоря: „фактъ, что ихъ языкъ содержитъ на-
званія Бога, духовъ и даже злыхъ духовъ, повидимому, показываетъ, что они
были не совсѣмъ не свѣдущи въ этихъ предметахъ, хотя въ выраженіяхъ
языка или въ обрядахъ и суевѣріяхъ у нихъ нѣтъ ничего, что могло-бы сви-
дѣтельствовать о чемъ-либо, кромѣ грубаго представленія о духовномъ мірѣ.
Я полагаю, что суевѣрные разсказы, которые слышали отъ нихъ путеше-
ственники и передавали ввидѣ религіозныхъ воспоминаній, самими туземцами
считаются только баснями, разсказываемыми для развлеченія или для вос-
произведенія привычекъ и свойствъ дикихъ животныхъ. Они гораздо болѣе
вѣрятъ въ колдовство, чѣмъ въ религію". Въ этихъ словахъ замѣчается
Религіозны-ли дикіе народы?
39
слишкомъ узкое пониманіе религіи; если эти обычаи и сказанія и нельзя
относить къ религіи, то они принадлежатъ къ элементамъ, около которыхъ съ
развитіемъ культуры образуется кристаллъ болѣе осмысленной вѣры. Когда
въ послѣдующихъ нашихъ описаніяхъ мы увидимъ поставленный передъ
нами вопросъ — можно ли считать религіей обычаи, воззрѣнія и ска-
занія?— то мы, съ своей стороны, поставимъ вопросъ: слѣдуетъ ли подра-
зумѣвать подъ религіей готовое понятіе, или болѣе справедливымъ будетъ
воззрѣніе, что элементы религіи слѣдуетъ признавать во всемъ, что подни-
маетъ мысли и чувства человѣка надъ предметами обыденной жизни и надъ
всѣмъ тѣлеснымъ существованіемъ въ область невѣдомыхъ причинъ? Въ
первомъ, болѣе узкомъ, смыслѣ, мы рѣдко найдемъ религію у дикихъ на-
родовъ, но не найдемъ ни одного народа, при анализѣ души котораго не
вскрылось бы зачатковъ и корней религіозности. Мало того, мы даже прихо-
димъ къ убѣжденію, что именно религіозность представляетъ самое богатое
изъ всѣхъ проявленій души народа. Развѣ при матеріальной бѣдности буш-
мены не обладаютъ сокровищемъ въ своихъ миѳахъ? Научное убѣжденіе
заставляетъ насъ безусловно примкнуть къ мнѣнію, что религіозное чув-
ство находитъ откликъ именно въ этихъ низшихъ слояхъ человѣчества:
„полное отсутствіе религіи, настоящій атеизмъ есть скорѣе результатъ опу-
стошающей, притуплящей чувства, крайней культуры, но никакъ не дѣй-
ствіе грубой некультурности. У этой послѣдней, даже и при самомъ глу-
бокомъ упадкѣ, всегда остается потребность въ религіи, которой соотвѣт-
ствуетъ извѣстное религіозное достояніе, какимъ-бы оно ни было ошибоч-
нымъ и искаженнымъ" (В. фонъ Штраусъ).
Этнографія не знаетъ народовъ, совершенно лишенныхъ ре-
лигіи, а знаетъ лишь болѣе или менѣе высокое развитіе религіозныхъ
идей, которыя у однихъ остаются незначительными и незамѣтными, ввидѣ
зачатковъ или, лучше сказать, въ видѣ куколки, а у другихъ разверты-
ваются въ поразительное богатство миѳовъ и сказаній. Но въ этихъ несовер-
шенствахъ мы не всегда должны видѣть лишь первичныя состоянія. Вспо-
мнимъ только объ искаженіяхъ, въ которыхъ почти нельзя узнать вели-
кой религіозной идеи, въ абиссинскомъ христіанствѣ, монгольскомъ буд-
дизмѣ и суданскомъ исламѣ. Сила распространенія религіозныхъ идей
такъ-же велика, какъ и несомнѣнность, что онѣ искажаются тамъ, гдѣ онѣ
изолированы, оторваны отъ органической связи съ обширной живой миѳо-
логіей или извержены отвлеченнымъ ученіемъ въ безплодную область ма-
теріальной жизни дикаго народа. Уже въ настоящее время мы находимъ
искаженные отрывки христіанскихъ представленій въ индѣйскихъ и поли-
незійскихъ миѳахъ или отрывки магометанскихъ воззрѣній у малайцевъ
и африканцевъ; если бы мы не знали исторіи ихъ перенесенія, то могли-
бы счесть ихъ за доказательство того, что тамъ находятся зачатки моно-
теизма. И поэзія дикихъ народовъ во многихъ мѣстахъ возбуждаетъ подо-
зрѣніе, что какая либо вѣтка европейскихъ преданій, басенъ и т. п., слу-
чайно попала на тамошнюю почву и, съ силою размноженія, свойственной
этимъ твореніямъ фантазіи, тотчасъ-же дала побѣги на чуждой землѣ.
Максъ Мюллеръ по поводу „Дѣтскихъ сказокъ зулусовъ" Коллэуея
(1866), высказалъ глубокую мысль, что эти сказки такъ же, какъ и наши
народныя сказанія, по крайней мѣрѣ, насколько онѣ касаются духовъ, фей
и великановъ, указываютъ на отдаленную цивилизацію или, по крайней
мѣрѣ, на долго продолжавшійся процессъ развитія. „Такъ же, какъ ано-
маліи языка, именно своею оригинальностью, онѣ обнаруживаютъ, что была
такая эпоха, когда то, что кажется намъ теперь безпорядочнымъ и без-
смысленнымъ, образовывалось съ опредѣленною цѣлью и законосообраз-
ностью". Ввиду этого, мы позволяемъ себѣ предсказать, что въ религіозныхъ
сферахъ самыхъ отдаленныхъ африканскихъ и австралійскихъ народовъ
окажутся остатки или зачатки индійскихъ или египетскихъ преданій такъ
40
I, 6. Религія.
же, какъ и въ остальномъ ихъ культурномъ достояніи. Индійскіе элементы
въ малайскихъ вѣрованіяхъ принадлежатъ уже теперь къ твердо доказан-
нымъ фактамъ и распространяются, быть можетъ, до Гавайскихъ острововъ
и далѣе, до Америки.
Несовершенство выраженія не можетъ быть мѣриломъ глубины мысли.
При разсмотрѣніи такой миѳологіи, какъ полинезійская, мы должны обра-
тить вниманіе на то, что эта ткань сказаній съ богатыми формами часто
исходитъ не столько на ясную рѣчь, сколько на лепетъ ребенка, причемъ при-
ходится болѣе имѣть въ ввиду „что“, нежели „какъ“. Часто для измѣнчивой
мысли этихъ народовъ достаточно созвучія, чтобы связать съ нимъ обшир-
ные ряды мыслей. То-же самое воззрѣніе сверхчувственнаго отношенія
выражается гораздо яснѣе въ пергаментной рукописи греческаго поэта,
чѣмъ въ устной передачѣ полинезійскаго или африканскаго жреца или
колдуна. Но если мы съумѣемъ извлечь болѣе понятныя положенія изъ
лепета дикаго человѣка, то мы получимъ картину, которая, въ сущности,
немного уступаетъ первой, болѣе поэтически украшенной. Достаточно срав-
нить сказанія о гавайскомъ Аидѣ съ соотвѣтственными сказаніями грековъ.
Одинъ начальникъ племени, который не могъ утѣшиться послѣ смерти жены,
получилъ, по молитвамъ своего жреца, руководителя въ подземное царство
Милу въ лицѣ бога начальниковъ. Они дошли до конца свѣта и нашли тамъ
расколовшееся дерево; они скользнули по немъ въ глубину. Богъ скрылся
тамъ позади скалы и велѣлъ начальнику, котораго онъ передъ этимъ
натеръ пахучимъ масломъ, идти впередъ одному. Придя во дворецъ Милу,
тотъ нашелъ его дворъ наполненнымъ множествомъ акуа (духовъ), которые
были такъ заняты своими играми, что онъ могъ незамѣченнымъ присоеди-
ниться къ нимъ. Но когда они его увидали, они сочли его за вновь при-
бывшую душу и презрительно относились къ нему за дурной запахъ,
вслѣдствіе слишкомъ долгаго пребыванія его у разлагающагося тѣла.
Когда, послѣ всевозможныхъ игръ, нужно было придумать новую, началь-
никъ племени предложилъ, чтобы всѣ вырвали себѣ глаза и бросили ихъ
въ одну кучу. Всѣ исполнили это быстро; только начальникъ замѣтилъ,
куда Милу бросилъ свои глаза, схватилъ ихъ на лету и спряталъ въ сво-
емъ кокосовомъ сосудѣ. Когда всѣ перестали видѣть, ему удалось дости-
гнуть царства Вакеа, куда полчища Милу не имѣли доступа. Послѣ дол-
гихъ переговоровъ съ начальникомъ, находившимся подъ покровительствомъ
Вакеа, богъ Милу получилъ свои глаза обратно съ тѣмъ условіемъ, чтобы
выпустить душу жены начальника. Она вернулась на землю и вновь сое-
динилась со своимъ тѣломъ.
Религія повсюду связана съ глубокой потребностью человѣка въ при-
чинности, въ томъ, чтобы найти для каждаго событія причину или
виновника. Глубочайшія корни ея соприкасаются и съ наукою и тѣсно
переплетены съ чувствомъ природы. Агатій говоритъ объ аллеманахъ, что
они почитаютъ деревья и ручьи, горы и долины; мы смѣло можемъ общее
одухотвореніе, лежащее въ основѣ этого почитанія, распространить на вбе
человѣчество. Этой потребности идетъ на встрѣчу стремленіе одушевлять въ
высшей мѣрѣ и даже очеловѣчивать всѣ явленія природы, припи-
сывая имъ душу, руководящую своими собственными движеніями и измѣ-
неніями и даже отношеніями къ ближайшей и болѣе дальней средѣ. Даяки
приписываютъ растенію такую-же душу, какъ и человѣку: если рисъ сгнилъ,
ото значитъ, что душа его улетѣла; но погребенный вмѣстѣ съ трупомъ,
онъ можетъ слѣдовать за нимъ въ загробную жизнь, тамъ вновь получить
тѣлесность и служить пищею. Невѣрное примѣненіе закона причины и
дѣйствія ведетъ къ допущенію отношеній между этими душами и душой
человѣка, и все это сплетается подъ конецъ въ плотную сѣть причинно-
стей. Нерѣдко приходится слышать исторію начальника племени Коза, ко-
торый умеръ потому, что незадолго передъ тѣмъ велѣлъ отломить кусокъ
Общее одухотвореніе.
41
выброшеннаго моремъ якоря, съ того времени этотъ якорь сдѣлался пред-
метомъ почитанія. Такъ связываются между собою тысячи нитей, изъ ко-
рыхъ ни одна не остается забытой; въ этой сѣти преданій наивный сынъ
природы бьется, какъ муха въ паутинѣ, и все болѣе запутывается съ каж-
дой попыткой найти настоящую нить. Душа при этомъ захватывается въ
буквальномъ смыслѣ: веревка, къ который прикрѣплено нѣсколько петель,
спрятана въ листвѣ; если ее случайно увидитъ тотъ, кому она предназна-
•чена, онъ считаетъ свою душу пойманной, тоскуетъ и умираетъ: на Банксо-
выхъ островахъ это средство считается испытаннымъ, чтобы выжить кого либо
съ этого свѣта. Отсюда происходитъ страхъ передъ призраками собствен-
наго воображенія, одна изъ отличительныхъ чертъ дикаго человѣка, болѣе
Фетишъ неизвѣстнаго назначенія (Громовой фетишъ?) въ Лундѣ. (По М. Бухнеру.)
Ср. текстъ, стр. 48.
или менѣе властвующая надъ его дѣйствіями и стремленіями. Когда у мела-
незійцевъ спрашиваютъ — кто они, они отвѣчаютъ: люди, давая этимъ понять
что они—не духи или не призраки (Кодрингтонъ). Дикій человѣкъ больше
боится ночной темноты, чѣмъ дурно воспитанный ребенокъ. Фелькинъ
говоритъ о жителяхъ Верхняго Нила: „ночью туземцы, изъ страха дикихъ
звѣрей и вреднаго вліянія луны, не хотятъ идти впередъ. Въ то-же время,
въ теченіи цѣлой половины года, они и днемъ чувствуютъ себя нехорошо
и стараются, по крайней мѣрѣ, до нѣкоторой степени, оградить себя отъ
постояннаго чувства страха передъ невидимыми силами тѣмъ, что общую
всѣмъ людямъ вѣру въ несчастные дни распространяютъ до безсмысленности.
У нихъ только понедѣльникъ, четвергъ и суббота —- хорошіе дни для путеше-
ствія; среда не можетъ быть названа ни хорошимъ, ни дурнымъ днемъ, а во-
скресенье, вторникъ и пятница—несчастные дни.“ Даже воры на Явѣ имѣютъ,
какъ говорятъ, для выбора счастливыхъ дней круглый серебряный календарь
со стрѣлкою, похожею на часовую, которая указываетъ лучшее время для
взломовъ и грабежей. Бѣлыхъ людей въ этихъ суевѣріяхъ неизбѣжно при-
влекаетъ нѣчто необычное или новое. Многіе печальные эпизоды въ исто-
ріи открытія темнаго материка объясняются этою связью, совершенно есте-
42
I, 6. Религія.
ственною для негра, воображеніе котораго постоянно видитъ призраки.
Ливингстонъ, въ своихъ „Путешествіяхъ миссіонера", ярко изображаетъ
страхъ, который онъ внушалъ неграмъ въ качествѣ перваго бѣлаго, какого
они видѣли, — онъ, бывшій лучшимъ другомъ, какой у нихъ когда-либо
былъ среди бѣлыхъ! „Женщины сидятъ, притаившись позади стѣнъ, когда
я подхожу къ нимъ, и затѣмъ поспѣшно скрываются въ дома. Когда на
улицѣ со мной встрѣчается маленькій ребенокъ, не сознающій опасности,
поднимается ужасающій крикъ". Точно также и вещи, находящіяся въ ру<
кахъ бѣлаго человѣка, тотчасъ же возносятся въ сферу чудодѣйственнаго,
фетишеобразнаго. Западные африканцы даже исписанную бумагу считаютъ
фетишемъ; для нихъ это — простое волшебное средство. Когда Бухгольцъ
Дорога къ хижинѣ фетишей въ Лундѣ. (По М. Бухнеру.) Ср. текстъ, стр. 44 и 48.
перевязывалъ тяжело раненнаго больного, у него выпалъ изъ кармана
кусочекъ бумаги такъ, что онъ этого не замѣтилъ. Когда онъ впослѣдствіи
хотѣлъ посѣтить больного, то не нашелъ его на мѣстѣ, такъ какъ домъ
считался околдованнымъ, но бумажка была торжественно вручена ему.
Въ день погребенія женщины изъ племени Баквири, послы, присланные
къ нему неграми, особенно просили его не разбрасывать бумажекъ во время
прогулокъ, такъ какъ эти дороги и мѣста они потомъ должны были-бы избѣ-
гать. Когда Чапмэнъ пріѣхалъ въ городъ Лечулатебе на Нгами, тамъ
была сильная смертность отъ лихорадки, и начальникъ находился въ боль-
шой тревогѣ и возбужденіи вслѣдствіе „повсюду бродящей смерти". Онъ
почти нигдѣ не показывался за предѣлами своей хижины, заставлялъ
своихъ женъ и дѣтей подвергаться многочисленнымъ омовеніямъ и зада-
валъ своимъ врачамъ постоянную работу, вынуждая ихъ безпрестанно опры-
скивать его порогъ отварами травъ. Родные умершихъ должны были под-
чиняться утомительнымъ процессамъ очищенія прежде, чѣмъ имъ разрѣ-
шалось присоединиться опять къ обществу другихъ.
Такимъ образомъ, одушевляющее дыханіе проникаетъ не только
всю природу, но и неодушевленные предметы. И въ каждомъ дѣй-
Фетишизмъ.
43
Деревянный идолъ съ Ингера. (Музей
Церковнаго миссіонерскаго общества въ Лон-
донѣ.) Ср. текстъ, стр. 44.
ствіи, даже въ украшеніяхъ людей и въ орнаментахъ вещей, заключено
больше духовнаго содержанія и цѣли, чѣмъ мы предполагаемъ. Ко всѣмъ
религіямъ, стоящимъ на низшей ступени, поэтому, можетъ быть примѣнено
слово многобожіе. Повсюду выражается стремленіе къ умноженію предста-
вленій; для туманнаго ума, изъ котораго все это исходитъ, съ теченіемъ
времени созиданіе божествъ становится пріятнымъ и легкимъ дѣломъ.
Тамъ, гдѣ высшее сословіе считается полу-
богами и даже настоящими богами, гдѣ
души не только продолжаютъ жить за гро-
бомъ, но остаются и съ здѣшнимъ міромъ
въ тѣсномъ соприкосновеніи, гдѣ каждая
семья имѣетъ своего покровительствующаго
духа въ образѣ животнаго или чего-либо
другого, тамъ боги и идолы должны по-
стоянно возникать и процвѣтать и пре-
вращать всю область человѣческаго духа
въ чащу фантастическихъ вымысловъ.
Мы не должны видѣть въ этомъ что-либо
низшее, пораждаемое страхомъ. Въ одухо-
твореніи лежитъ нѣчто, поднимающее душу,
что на высшихъ ступеняхъ становится по-
эзіей и философіей.
Гдѣ лежатъ источники, изъ которыхъ
непрерывно милліонами возникаютъ духи
и призраки? Самое глубокое измѣненіе въ
самомъ человѣкѣ или въ его ближай-
шихъ родственникахъ вызываютъ болѣзнь,
сонъ и смерть. Первою основою суевѣрія
является не только страхъ передъ природой,
но и передъ смертью, и передъ мертвыми.
Дѣломъ шамановъ, знахарей, кораджей и
тому подобныхъ колдуновъ повсюду яв-
ляется отыскиваніе причинъ смерти и бо-
лѣзней и затѣмъ сношенія съ духами умер-
шихъ, на которыхъ близкіе смотрятъ съ
глубокимъ страхомъ, часто соединеннымъ
съ тревогой и раскаяніемъ.
Отсюда исходитъ прежде всего вѣра
въ фетишей, создающая самыми запутан-
ными путями отношенія между безчислен-
ными душами и всевозможными предметами,
въ которыхъ онѣ имѣютъ пребываніе. Здѣсь
ясно выражается, что не прямые пути отъ
предмета внѣшней природы къ душѣ чело-
вѣка образуютъ основныя черты перво-
бытной системы вѣрованій, — такъ какъ
мы напрасно стали бы искать прямого отношенія между этими ученіями
и значительностью и вліяніями этихъ предметовъ. Дѣло въ томъ, что
воображеніе, тревожно ищущее опоры въ окружающемъ, съ прихотливостью,
въ которой проявляется боязливое возбужденіе, хватается за предметы, часто
совершенно недостойные того. Но съ этими сверхъестественными дѣйствіями
производятся, можно сказать, безпрестанные опыты. Стараются найти не
только новыхъ духовъ, кладя, напримѣръ, камни странной формы у де-
рева, чтобы испытать—могутъ-ли они увеличить его плодовитость, но тому-же
испытанію подвергаютъ и давно знакомые предметы, бросая имъ, напр.,
испорченное мясо. Почему всѣ негры въ Африкѣ оказываютъ такое пред-
44
I, 6. Религія.
почтеніе рогамъ (см. рис. стр. 43), что ихъ колдуны въ большомъ количествѣ
обвѣшиваютъ себя ими, а ихъ верховные жрецы, т. е. короли, хранятъ въ нихъ
самыя страшныя средства? Откуда исходитъ почти комическое поклоненіе
горшкамъ у даяковъ и альфуровъ? Все, кажущееся необычайнымъ, нахо-
дитъ себѣ мѣсто въ собраніи рѣдкостей, которыми обвѣшены шея и поясъ
кафрскаго колдуна. Благодаря замѣчательному совпаденію, первый большой
алмазъ на мысѣ Доброй Надежды найденъ былъ въ кожаной сумкѣ на шеѣ
колдуна! Почитаніе камней широко распространено, но обыкновенно воз-
дается большимъ стоячимъ глыбамъ. Впрочемъ, фетишемъ въ Африкѣ мо-
жетъ сдѣлаться каждый камень, и его, обмотавъ пестрыми лоскутками, но-
сятъ на шеѣ. У музгусовъ длинныя жерди, у сандеховъ безформенные чур-
баны изъ дерева, утыканные гвоздями, на горѣ Камерунъ базальтовые
столбы играютъ роль идоловъ. Едва1 ли можно найти хотя одного афри-
канца, на которомъ не навѣшено ни одного фетиша, и, такъ какъ для мно-
гихъ желаній и дѣйствій существуютъ особые фетиши, то у многихъ такіе
полезные предметы образуютъ довольно тяжелый грузъ. Существуютъ
амулеты, которыми пробуютъ воду прежде, чѣмъ ее пить, и этимъ пью-
щіе избавляются отъ опасности, такъ какъ злые духи охотно избираютъ
своимъ мѣстопребываніямъ эту лѣнящуюся, измѣнчивую жидкость. Къ
эскимосскому оружію всегда привязано небольшое покровительствующее
божество. Только одна ступень отдѣляетъ отъ этого, такъ называемые,
идолы, изображенія умершихъ, которые вырѣзываются изъ дерева, дѣлаются
изъ металловъ или лѣпятся изъ глины и ставятся въ хижинахъ или во-
кругъ могилъ (см. рис. стр. 46). И фетиши, и идолы одушевлены; только въ
изображеніи предка находится опредѣленная душа, обладавшая извѣстнымъ
тѣломъ, лишь перешедшая въ эту куклу и занимающая иногда цѣлые годы
обычное мѣсто, какъ, напр., идолъ шамановъ у гольдовъ, стоящій на ста-
ромъ мѣстѣ въ юртѣ, пока его не уничтожатъ послѣ нѣсколькихъ поми-
нальныхъ празднествъ. Созданіе такихъ видимыхъ изображеній душъ даетъ
уже основу для особыхъ мѣстъ почитанія душъ, ввидѣ хижинъ фетишей въ
Африкѣ (см. рис. стр. 42), табуированныхъ мѣстъ у малайцевъ и полинезій-
цевъ и, наконецъ, храмовъ. Такъ какъ они часто примыкаютъ къ мѣстамъ по-
гребенія, къ жилищамъ душъ, ушедшихъ изъ этого міра, то они ясно по-
казываютъ, какъ и наши кладбища около церквей, безсознательную тѣсную
связь, существующую между заботою о душахъ умершихъ и богопочита-
ніемъ. Разница только въ томъ, что первобытные храмы чаще возникаютъ
изъ кладбищъ, чѣмъ эти послѣднія присоединяются къ нимъ. Сѣверно-азіат-
скій шаманъ окружаетъ себя цѣлымъ рядомъ деревянныхъ идоловъ, съ ко-
торыми онъ разговариваетъ во время заклинанія и у которыхъ онъ проситъ
совѣта. Сюда же относятся и изображенія животныхъ, въ особенности, мед-
вѣдей. Юрта шамана есть настоящее жилище душъ. Можно сказать съ увѣ-
ренностью, что мы видимъ высшую ступень въ такихъ хижинахъ фети-
шей, гдѣ нѣтъ изображеній и другихъ олицетвореній. Онѣ встрѣчаются
ввидѣ настоящихъ хижинъ въ Африкѣ и маленькихъ домиковъ для душъ
у океанійцевъ.
Способы погребенія всѣхъ народовъ имѣютъ всегда отчасти рели-
гіозный характеръ. Въ основаніи ихъ лежитъ мысль, что душа не тотчасъ
оставляетъ тѣло или, по крайней мѣрѣ, сохраняетъ съ нимъ извѣстную
связь. Полинезійцы ясно даютъ понять, что душа послѣ смерти нѣкоторое
время блуждаетъ по близости могилы, пока не спустится, наконецъ, въ
царство Милу или Вакеа. У малайцевъ и сѣверо-западныхъ американцевъ
это представленіе столь же ясно, и замѣчается и у восточныхъ азіатцевъ. По-
этому трупъ часто въ теченіе нѣкотораго времени остается непогребеннымъ,—
у индѣйцевъ-чирикисовъ въ продолженіе цѣлаго года. Затѣмъ слѣдуетъ надѣ-
леніе трупа различными вещами или превращеніе его въ мумію (см. рис. стр. 45),
воздвиганіе могильнаго холма, который у бонговъ пріобрѣтаетъ характеръ
Способы погребенія.
45
монументальнаго сооруженія, основаніе и поддержаніе настоящихъ мавзо-
леевъ начальниковъ, хотя „бездушный" трупъ сдѣлался уже простой вещью.
У многихъ народовъ для временнаго возвращенія души предоставляется ея
домъ, приходящій въ разрушеніе, и для этой же цѣли въ могильной насыпи
оставляется отверстіе, куда время отъ времени опускаютъ кушанья и напитки,
или вливаютъ ихъ въ могилу. Душа во время странствованій можетъ пересе-
ляться въ другихъ людей, околдовывать ихъ, портить или неожиданно воз-
водить въ высокія достоинства. Въ каждомъ колдунѣ въ Угандѣ живетъ душа
короля; но обыкновенныя души, музиму, могутъ войти въ каждаго. То, что душа
еще не успокаивается, по-
падая въ могилу, указываетъ
намъ лодка, которая ставится
на могильномъ холмѣ, а на
сѣверѣ — сани, на которыхъ
привозятъ трупъ къ мѣсту
погребенія. Эта лодка послу-
жила началомъ ладьеобраз-
ныхъ построекъ сѣверныхъ
германцевъ. Принудительное
возвращеніе души въ ея трупъ
посредствомъ колдовства счи-
тается столь-же возможнымъ,
какъ и извлеченіе ея тѣмъ-
же путемъ изъ живого тѣла
и перенесеніе въ животныхъ.
Послѣднее составляетъ осо-
бую спеціальность африкан-
скихъ колдуновъ. Вообще фан-
тазія, при допущеніи общаго
одушевленія, не видитъ ни-
какихъ предѣловъ для стран-
ствованія души, хотя прежде
всего она при этомъ имѣетъ
Мумія изъ Ап копы, обернутая въ одежды. (По Рейсу
и Ш т ю б е л ю.)
въ виду міръ животныхъ.
Къ причинамъ почтительнаго обращенія съ трупомъ присоединяется,
ввидѣ сильнаго мотива, страхъ. Быстрое обряженіе, несеніе на шестѣ, же-
ланіе избѣжать двери при выносѣ тѣла, погребеніе вдали отъ хижины, все
это—если не внушенныя, то проникнутыя страхомъ дѣйствія. Къ удивленію,
въ этомъ отношеніи мы видимъ крайнее противорѣчіе: такъ, кафры въ
однихъ случаяхъ просто относятъ трупъ въ лѣсъ и оставляютъ его на
съѣденіе гіенамъ, а въ другихъ, они хоронятъ покойниковъ въ каменныхъ
могилахъ (см. рис. стр. 47) или на ихъ дворахъ; въ Камерунской области муж-
чина погребается въ хижинѣ, а женщина — у дороги. Когда хижина умершаго
оставляется или разрушается, вся утварь его разбивается и разламывается,
и даже умерщвляются его невольники и стада, и самое имя предается заб-
венію, то въ этомъ всегда участвуетъ боязнь призраковъ.
Ограниченное, непослѣдовательное мышленіе дикихъ народовъ допу-
скаетъ глубокую вѣру въ одушевленіе человѣческаго тѣла, выражаю-
щуюся во многихъ формахъ, не считая нужнымъ отдавать себѣ отчетъ о томъ,
въ какихъ мѣстахъ пребываютъ души. Правда, эта вѣра подготовляетъ идею
о другомъ мірѣ, и когда мы встрѣчаемъ ее у древнихъ европейцевъ, поли-
незійцевъ и индѣйцевъ въ замѣчательно сходномъ видѣ, мы можемъ ви-
дѣть въ этомъ фактъ географическаго распространенія, выдающійся скорѣе
въ антропо-географическомъ, чѣмъ въ народно-психологическомъ отношеніи.
Разсказанный выше миѳъ о гавайскомъ начальникѣ ясно показываетъ, какъ
далеко можетъ заходить это сходство. Въ нисхожденіи въ подземный міръ.
46
I, 6. Религія.
въ обманѣ его властителя, въ ревнивомъ отношеніи
другихъ душъ — мы находимъ въ основныхъ чер-
тахъ совпаденіе съ тѣмъ, что намъ извѣстно у
многихъ другихъ народовъ. Представленія, кото-
рымъ, какъ непосредственнымъ отраженіямъ дѣй-
ствительности, свойственна извѣстная необходи-
мость, относятся къ этому вопросу иначе, чѣмъ
связанныя съ ними мысли второго или послѣдую-
щаго порядка; происхожденіе этихъ послѣднихъ
мы можемъ изслѣдовать съ особой основатель-
ностью въ высшихъ и дальнѣйшихъ кругахъ мысли.
То, что называется идоломъ или кумиромъ,
первоначально — не что иное, какъ памятникъ умер-
шаго, изображеніе предка (см. рис. сбоку и внизу).
Рѣже душа воплощается символически, что мы ви-
димъ въ деревянной птицѣ, уносящей душу, напр.,
на поминкахъ по умершемъ у гольдскихъ шама-
новъ. Человѣкъ обыкновенно воспроизводится во
всей его сущности, хотя часто въ весьма схема-
тическомъ видѣ. Связь между этими изображеніями
и тѣмъ, что называется идолослуженіемъ, есте-
ственно зависящая отъ благоговѣйнаго отношенія
къ умершимъ, составляетъ всегда лишь извѣстную
часть религіи. Этимъ объясняется необъяснимое
другимъ путемъ различіе, какое усматривается ме-
жду близко родственными племенами, напр., на По-
вой Гвинеѣ: мафурцы имѣютъ большое число идо-
1) Идолы о. Эрмитъ. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) 2) Предполагаемые идолы (изображенія
душъ) изъ Убуджве. (По Камерону.)
Загробный міръ.
47
ловъ (кароваровъ), тогда какъ у арфакцевъ ихъ вовсе нѣтъ. Мы можемъ
понять и тѣсную связь почитанія череповъ и идоловъ, такъ какъ черепъ
играетъ роль памятника умершаго. Чѣмъ болѣе отдаляется воспоминаніе,
тѣмъ менѣе личнымъ является изображеніе. На Таити, гдѣ „тіи“, личные
и семейные идолы, отличаются отъ „ту“, народныхъ идоловъ, послѣдніе,
преимущественно, посредствомъ обертыванія ихъ, дѣлались невидимыми;
за ихъ похищеніе часто происходили войны между племенами.
На ряду со смертью, жизнь, воспроизведеніе и рожденіе, какъ самыя
загадочныя и полныя значенія событія, сочетаются съ сверхчувственными
отношеніями. На рѣзныхъ изображеніяхъ и изваяніяхъ съ особенною любовью
изображается моментъ воспроизведенія, а нерѣдко и рожденія: ноги, обра-
щенныя впередъ въ этихъ изображеніяхъ, имѣютъ особое отношеніе къ ми-
ѳамъ. Въ появленіи новой жизни заключается фактъ, противопоставляемый
разрушительнымъ силамъ. Фаллусъ, какъ символъ охраны отъ вредныхъ
силъ, употребителенъ у самыхъ различ-
ныхъ народовъ, и мы не думаемъ, чтобы
появленіе такихъ фаллическихъ симво-
ловъ у маорисовъ, какъ полагаетъ
Шм е л ьцъ, имѣло отношеніе къ заклю-
чающейся въ нихъ примѣси темныхъ эле-
ментовъ, потому только, что эти системы
особенно замѣтны у меланезійцевъ. У са-
мыхъ различныхъ народовъ рожденіе,
въ особенности, наступленіе зрѣлости
и свадьба окружаются церемоніями,
которыя должны осуществлять выдаю-
щееся значеніе этихъ событій. Съ
этимъ представленіемъ о продолженіи
жизни на высшей ступени развитія
соединяется еще дальнѣйшій, высшій
элементъ, въ видѣ ученія о наградѣ
и наказаніи въ загробномъ мірѣ.
У многихъ народовъ мы не видимъ,
однако, никакого слѣда этихъ понятій.
Могила зулусскаго начальника.
(По Г. Фритчу.) Ср. текстъ, стр. 45.
Дикіе народы признаютъ, правда, раздѣ-
ленія въ будущей жизни, но не нравственныя, а соціальныя, какъ мы видимъ
у полинезійцевъ въ различіи между царствомъ Милу и Вакеа. Первое, гдѣ
находятся души низшихъ, развлекающихся играми и криками, чрезвычайно
шумно; во второмъ, напротивъ, царствуютъ спокойствіе и достоинство, со-
отвѣтствующія начальникамъ, души которыхъ пребываютъ тамъ. Валгалла
служитъ только для храбрыхъ воиновъ, павшихъ въ битвѣ; точно также
и индѣйскій воинъ имѣетъ на небѣ особое, принадлежащее ему мѣсто.
Здѣсь мы можемъ отмѣтить существенное обстоятельство, что нравственныя
ученія вовсе не составляютъ необходимой, первоначальной составной части
религіи, а присоединяются къ ней только на высшихъ ступеняхъ.
Два рода явленій природы оказываютъ наиболѣе глубокое вліяніе
на врожденное чувство беззащитности, и человѣкъ долженъ найти извѣстное
отношеніе къ нимъ. Передъ лицомъ могучихъ проявленій силъ при-
роды онъ сравниваетъ себя съ ея мощью и величіемъ и сознаетъ свою
подчиненность. Со всѣхъ сторонъ его ограничиваютъ безчисленныя пре-
пятствія и сдерживаютъ его волю. Его духъ пугается передъ безконечнымъ
и непонятнымъ и едва можетъ овладѣть отдѣльными элементами, изъ ко-
торыхъ слагается все это величіе. Гора на равнинѣ неизмѣнно окружена
легендами; темный лѣсъ скрываетъ въ себѣ духовъ; бури, землетрясенія и
вулканическія изверженія дѣйствуютъ своими неожиданными и ошеломляю-
щими проявленіями; фантастическіе идолы, которыми кишатъ лѣса и поля
48
I, 6. Религія.
въ негрской Африкѣ, часто являются памятниками громовыхъ ударовъ (см. рис.
стр. 41и42). Глубочайшее впечатлѣніе производятъ явленія звѣзднаго неба
величественнымъ спокойствіемъ и правильностью своихъ движеній. Присут-
ствіе этихъ особенныхъ, столь далекихъ отъ земныхъ предметовъ явленій,
ихъ свѣтъ, ихъ многочисленность неизбѣжно оказывали вліяніе на духъ даже
самаго первобытнаго человѣка. Всѣ, не исключая бушменовъ и австралійцевъ,
имѣютъ названія для созвѣздій. Согрѣвающее дѣйствіе солнца должно было
вызывать чувство признательности, которое въ умѣренныхъ странахъ, вѣро-
ятно, было значительнѣе, чѣмъ подъ тропиками; луна и звѣзды, благодаря
своему свѣту, кажутся дикимъ народамъ, боящимся призраковъ, особенно
желательными явленіями. Объ этомъ свидѣтельствуютъ заботливость, съ ка-
кою эти народы стараются отогнать затмевающаго духа при лунныхъ затме-
ніяхъ, и высокое положеніе, отводимое лунѣ въ религіозныхъ представле-
ніяхъ и сказаніяхъ народовъ. Было-бы слишкомъ много сказать, что солнце,
какъ источникъ свѣта, почитается всѣми націями за божественное суще-
ство, за общаго благодѣтеля. Но поклоненіе солнцу широко распространено,
въ особенности у земледѣльцевъ и въ болѣе развитыхъ кругахъ представ-
леній; изображеніе солнца свѣтится и на волшебномъ барабанѣ лапландскихъ
шамановъ. Весьма распространены также сказанія, связанныя съ различ-
ными положеніями солнца по отношенію къ землѣ и съ перемѣною вре-
менъ года. Оплодотворяющее солнце создаетъ вмѣстѣ съ матерью-землей
все живое, даже и звѣзды. Души умершихъ героевъ стремятся къ вечер-
нему солнцу. Къ солнцу примыкаетъ культъ огня, который не долженъ
угасать и зажигается съ заклинаніями. Японецъ въ новый годъ торже-
ственно вноситъ въ свой домъ огонь, зажженный съ извѣстными церемоніями
въ храмѣ, въ опредѣленный день, съ помощью деревяннаго огнива. Оста-
токъ этого перенесенія огня мы видимъ въ обычаѣ тамбовскихъ крестьянъ,
которые въ новый домъ переносятъ золу и нѣсколько камней стараго очага.
Явленія погоды отражаются на насъ непосредственностью своего
дѣйствія; они имѣютъ глубокое вліяніе на наши хозяйственные успѣхи.
Ихъ легко понятное значеніе въ вѣрованіяхъ или суевѣріяхъ человѣка
выказывается въ распространенности заклинателей дождя или солнечнаго
свѣта, а также и плодородія полей. Гораздо далѣе лежитъ область явленій,
которыя никогда не находятся или находятся рѣдко въ непосредствен-
ныхъ отношеніяхъ къ человѣку и поэтому лишь тогда удостоиваются его
вниманія, когда прямо являются передъ его глазами. Даже дикій человѣкъ,
всего болѣе исполненный предразсудковъ, надѣленный самымъ узкимъ
кругозоромъ, испытываетъ впечатлѣніе отъ радуги, представляющейся ему
небеснымъ мостомъ, отъ шума моря (см. рис. стр. 38), отъ шелеста лѣса, отъ
кипѣнія ключа. Эти явленія вносятся въ кругъ суевѣрныхъ представленій,
вызываемыхъ, съ своей стороны, болѣе близкими причинами. Мы не можемъ
сказать съ увѣренностью, что айносы на мысахъ, гдѣ господствуетъ осо-
бенно сильное теченіе, молятся именно изображеніямъ предковъ о счастливой
поѣздкѣ или рыбной ловлѣ. Дикіе народы знаютъ о паденіи метеоровъ, о
чемъ говорятъ цхъ преданія; они называютъ погребенные въ землѣ ка-
менные топоры громовыми стрѣлами. Челнокъ съ трупомъ они сталкиваютъ
въ волны, на темные лѣса налагаютъ табу, и въ каждомъ ручьѣ предпола-
гаютъ присутствіе духа. Во всѣхъ этихъ случаяхъ поэзія и религія переп-
летаются своими корнями, и совершенно излишнимъ кажется вопросъ—
обладаютъ-ли эти народы чувствомъ природы.
Но сюда вплетаются и соціальные мотивы. Мы знаемъ роль, какую
играютъ животныя въ качествѣ символовъ общественныхъ группъ или то-
темовъ. Шаманъ обращается съ звѣрями, какъ съ равными себѣ, надѣ-
ваетъ на себя искусственные оленьи рога, пьетъ собачью кровь изъ полаго
изображенія 'животнаго, бросаетъ въ воздухъ полую деревянную птицу,
приноситъ богу рѣки жертву въ чашкѣ, имѣющей форму рыбы. Гиляки
Владыка неба.
49
держатъ для цѣлей ворожбы, въ особенности на случай болѣзни, медвѣдей,
дикобразовъ и черепахъ. Ежегодно они торжественно съѣдаютъ откормлен-
наго медвѣдя изъ особыхъ деревянныхъ блюдъ. Сказанія о животныхъ
и растеніяхъ составляютъ главную часть литературы первобытныхъ наро-
довъ. Животныя занимаютъ даже мѣсто въ основѣ генеалогіи племенъ
и начальниковъ. Въ предѣлахъ распространенія круга идей индусовъ дер-
жится вѣра въ переселеніе душъ, даже въ происхожденіе отъ обезьянъ.
У японцевъ нѣкогда были свои священныя обезьяны. Кромѣ того, живот-
ныя неизбѣжно обращаютъ на себя вниманіе приносимыми ими пользой
или вредомъ. Дикіе людоѣды чувствуютъ себя родственными хищнымъ
звѣрямъ, поѣдающимъ человѣческое мясо. Когда мы видимъ, что они ща-
дятъ этихъ животныхъ (у малайцевъ и у іолофовъ въ Сенегамбіи крокодилы
содержатся въ священныхъ прудахъ), мы замѣчаемъ здѣсь и другое направ-
леніе мысли: когда,
напримѣръ, король
матабелей Лобенгула
запрещаетъ убивать
крокодиловъ подъ
страхомъ смертной
казни, то это изъ
опасенія, чтобы уби-
тый крокодилъ не по-
служилъ объектомъ
колдовства. Такимъ
образомъ, вѣра въ
животныхъ можетъ
принимать одновре-
менно и косвенную
форму (см. рис. сбоку).
Вопросъ объ
единомъ, владыкѣ
неба, творцѣ всего
существующаго, не
сразу выдѣляется
изъ массы религіоз-
ныхъ воззрѣній; онъ
открывается только
случайно, когдачаща
всевозможныхъ божествъ становится рѣже. Тѣмъ менѣе получаемъ мы
ясное представленіе объ его существѣ, когда изъ различныхъ источ-
никовъ сливаются вмѣстѣ ручьи, въ которыхъ онъ отражается. Безъ
сомнѣнія, почитаніе предковъ ведетъ къ общему возвышенію выдаю-
щихся образовъ надъ массою и даже до самаго неба. Подобные апоѳео-
зы можно указать и въ Африкѣ, и въ Океаніи; у инковъ онѣ начина-
лись еще при жизни. Перемѣщеніемъ на небо выполняется условіе об-
ширнаго, выдающагося воздѣйствія. Милліоны душъ умершихъ должны
имѣть властелиновъ, которые руководятъ ими; здѣшніе властелины все-
го болѣе пригодны для этого. Далѣе, если божеству свойственно наи-
большее разнообразіе дѣйствій въ одномъ какомъ-либо мѣстѣ, безъ
всякой связи съ предметомъ и мѣстомъ ихъ, то это еще болѣе должно
возвышать его. Неясность воспоминаній способствуетъ тому, что земные
корни его утрачиваются, и оно какъ бы носится въ воздухѣ. Такимъ
образомъ, множество душъ превращается въ духовъ и, въ видѣ изо-
браженій, въ фетишей. Нѣкоторыя изъ нихъ становятся божествами пле-
мени, а изъ нихъ путемъ дальнѣйшаго распространенія могутъ возникать
Народовѣдѣніе, т. К
50
6. Религія.
признаваемые всѣми боги; иначе сказать, изъ мѣстнаго божества можетъ
образоваться властитель міра. Твореніе требуетъ, по крайней мѣрѣ, перваго
человѣка, и для этого необходимо божество, которое могло бы создать его.
Обыкновенно эта роль приписывается небу или солнцу; тамъ живутъ свя-
щенные прародители, близко связанные съ творческимъ божествомъ. Ре-
лигія природы требуетъ и большихъ властительныхъ духовъ для крупныхъ
предметовъ, такъ же, какъ безчисленное множество мелкихъ для предметовъ
меньшаго значенія. Духъ неба, и вмѣстѣ съ тѣмъ творецъ легко поднимается
выше всѣхъ. Такъ образуется потребность въ одномъ высшемъ существѣ,
одномъ богѣ. Имя высшаго существа слышится повсюду, но тихо и не-
ясно. Часто подъ нимъ разумѣется только старѣйшій духовный глава пле-
мени, властитель душъ усопшихъ, творецъ. Всегда существуетъ извѣстная
опасность, когда наши миссіонеры это имя примѣняютъ къ нашему Богу.
Послѣдователь культа предковъ самъ собою вынуждается придать миѳоло-
гическій образъ первому человѣку, первоначальному властителю цѣлаго
народа. Укулункулу —прародитель, творецъ человѣка, таинственный образъ;
онъ уже потому таинственъ, что кафръ отказывается придать ему пласти-
ческій и фантастическій видъ. Такимъ образомъ, Укулункулу сходенъ съ
одинокимъ, чуждымъ земныхъ стремленій и, потому, никѣмъ не почитае-
мымъ высшимъ небеснымъ богомъ большей части негрскихъ религій; у
бечуановъ и басутовъ ему соотвѣтствуетъ Молимо, а у другихъ — Ньямби
или Ньяме. Происхожденіе ихъ можетъ быть одинаковымъ; при этомъ
воспоминаніе уже настолько изгладилось, что образъ предка одухотворился,
или онъ стоитъ еще такъ близко, что покрываетъ своимъ именемъ наше по-
нятіе о божествѣ. Миссіонеры гереросовъ заимствовали въ этомъ случаѣ
имена Мукуру и Калунга, при чемъ сперва для выраженія „Бога“ они
взяли слово „счастье" и уже позднѣе они воспользовались словомъ Ньямби
Въ дѣйствительности, гереросы до введенія христіанства жили въ настоя-
щемъ культѣ предковъ. Мы увидимъ, что на Золотомъ берегу и отчасти у
восточныхъ африканцевъ встрѣчаются ясныя идеи въ монотеистическомъ
смыслѣ, къ которымъ легче можетъ примкнуть христіанство. Наименованіе
бога замѣняется даже названіемъ злыхъ духовъ, когда они выступаютъ
въ качествѣ разрушающей и возобновляющей силы. На новыхъ Гебридахъ
Богъ былъ названъ именемъ одного тайнаго союза (сукэ), а на Торресовыхъ
островахъ—Аугудомъ, что значитъ тотемъ! Часто упоминаемый Маниту ин-
дѣйцевъ Сѣверной Америки не значитъ „великій духъ", а духъ вообще,
даже и злой. Полинезійскій Атуа, именемъ котораго миссіонеры называли
Бога, произошелъ, вѣроятно, изъ того же источника; это слово, въ качествѣ
духа, души, дыханія, такъ употребительно, что оно даже затрудняетъ болѣе
близкое знакомство съ осязательными представленіями язычниковъ. Фактъ,
указывающій на почитаніе предковъ и заключающійся въ томъ, что въ
одномъ и томъ-же народѣ различнымъ духамъ посвящены различныя группы,
служеніе которыхъ происходитъ въ тайныхъ союзахъ, нерѣдко пользую-
щихся своей замкнутостью для насильственныхъ дѣйствій, препятствуетъ,
безъ сомнѣнія, развитію единобожія, пока большинство не выскажется за
одного изъ этихъ духовъ. Болѣе или менѣе высокое мѣсто, отводимое бо-
жеству въ этомъ почитаніи, не можетъ служить путеводной нитью, потому
что въ каждой странѣ мѣняется имя божества, считающагося высшимъ. Въ
узкомъ кругѣ острововъ Товарищества, высшимъ божествомъ считался на
Таити—Эймео, Райатеа—Руа, на Гуагейне—Танэ, на Болаболѣ—Тао, на Мау-
руа—Ту, на Табуаеману—Тангароа или Тараоа, на Тагаа—Оро. Въ Новой Зе-
ландіи Ранги занималъ на небѣ мѣсто во главѣ всѣхъ другихъ боговъ. На Га-
вайскихъ островахъ Тане выступаетъ на первый планъ подъ именемъ Кане
и вмѣстѣ съ нимъ Вакеа, имѣющій значеніе только въ миѳологіи, и Мауи—
въ качествѣ бога войны. Но мы увидимъ, что всѣ эти высшіе боги могли
утрачивать своихъ почитателей въ пользу простыхъ мѣстныхъ божествен-
Нравственный элементъ.
51
ныхъ предковъ. Ничто не содѣйствовало этому въ такой степени, какъ
образованіе группъ поклонниковъ, которые своего бога или духа старались
удержать исключительно для себя. Болѣе слабыхъ они заставляли насильно
служить своему богу. Мы слышимъ, напротивъ, о шиллукахъ, что Ни-
камъ имѣетъ почти въ каждой деревнѣ свой храмъ или домъ, и даже
цѣлыя деревни гдѣ живутъ привиллегированныя, высокоуважаемыя ка-
сты, нѣчто вродѣ духовнаго высшаго сословія. Имъ достается часть вся-
каго рода добычи; никто не рѣшится тронуть ихъ коровъ, даже воспользо-
ваться ихъ молокомъ. Богатства начальниковъ спрятаны въ области Никама.
Въ Аббеокутѣ пучки соломы обозначаютъ собственность громового бога
Шанго; этой собственности никто не можетъ касаться, а кто рѣшится это
сдѣлать, тотъ долженъ подвергнуться мести жрецовъ Шанго. Этотъ Шанго
представляетъ весьма поучительное явленіе: нѣкоторые считаютъ его за
короля, который при жизни былъ очёнь жестокъ; другіе говорятъ, что онъ
былъ младшій потомокъ боговъ, поздно достигшій безсмертія; въ иныхъ
случаяхъ онъ является прародителемъ, а въ другихъ—спутникомъ громо-
вого бога или самимъ громовержцемъ. Все указываетъ въ немъ поздно
поднявшуюся на Олимпъ душу начальника племени.
Перемѣщеніе и перемѣна именъ у тѣхъ-же боговъ и при тѣхъ-же бо-
жественныхъ обязанностяхъ служитъ постояннымъ источникомъ путаницы
даже въ основныхъ нитяхъ миѳологіи, въ особенности, у народовъ, не
знающихъ письменности; поэтому разъясненіе возможно здѣсь лишь при
существованіи матеріальной основы, помимо вопроса о большемъ или мень-
шемъ значеніи. Видѣть въ отдѣльномъ фактѣ, какъ, напр., въ безсмертіи
прародителей человѣческаго рода особую и высшую характерную черту
американской формы миѳа о потопѣ—значитъ не понимать многообразной
и измѣнчивой сущности миѳа. Стремленіе къ выбору и возвышенію лежитъ
глубоко въ основѣ человѣческаго духа; нужны только средства быстраго
распространенія въ обширной области, при устраненіи разлагающихъ влія-
ній, чтобы идея божества поднялась выше мѣстныхъ ограниченій и коле-
баній, какъ это показываетъ намъ распространеніе христіанства и ислама.
Для этого необходимо обладаніе силою, т. е. связь съ свѣтской властью.
Отношеніе человѣка къ личному высшему существу, которое, будучи
выше міра, управляетъ имъ и къ которому человѣкъ находится въ лич-
номъ отношеніи, нигдѣ не выработалось въ чистой формѣ, а всегда является
разрозненнымъ и недостаточнымъ. Точно также религія въ своемъ развитіи
никогда не оставалась въ чистомъ видѣ, а вступала болѣе или менѣе въ
тѣсный союзъ съ другими стремленіями человѣческаго духа, прежде всего
съ движеніями и потребностями его совѣсти. Такимъ образомъ, она полу-
чила самое важное дополненіе — нравствеиный элементъ. Этимъ
путемъ религія пріобрѣла высшее вліяніе на общую культуру. Между тѣмъ,
какъ на низшихъ ступеняхъ религіознаго развитія человѣкъ всегда вы-
ступаетъ со своими требованіями, желаніями и даже приказаніями, съ кото-
рыми онъ обращается къ духамъ, фетишамъ и т. под. и для выполненія кото-
рыхъ онъ приноситъ имъ жертвы, на высшихъ ступеняхъ духовное начало
становится властью, которая награждаетъ и наказываетъ его, управляетъ и
руководитъ имъ и даже заставляетъ себѣ повиноваться. Это болѣе рѣзкое
развитіе нравственнаго элемента въ религіи, которое можно прослѣдить на
многихъ ступеняхъ, идетъ рука объ руку съ освобожденіемъ ея отъ мно-
гихъ элементовъ, обыкновенно связанныхъ съ нею безъ болѣе глубокаго
внутренняго сродства; такое значеніе на низшихъ ступеняхъ имѣютъ не
только служеніе сверхчеловѣческому духовному началу, но и забота о че-
ловѣческомъ духѣ, т. е. задатки науки, искусства и поэзіи, находящіеся
въ рукахъ колдуновъ, жрецовъ и т. под. Здѣсь мы находимъ пунктъ, какой
можно сравнить съ перекресткомъ многихъ запутанныхъ тропинокъ, изъ
которыхъ только не многія превращаются въ прямые пути. Соединеніе ре-
4*
52
6. Религія.
литіи съ гражданскимъ закономъ нѣсколько понижаетъ ее, хотя подъ ко-
нецъ и открываетъ ей дорогу къ высшему положенію, но въ то-же время
освобождаетъ отъ связи съ другими видами духовной дѣятельности, которые
затѣмъ развиваются самостоятельно въ видѣ науки или искусства. Это раз-
дѣленіе происходитъ путемъ раздробленія обязанностей жреца на обязан-
ности колдуна, врача, заклинателя дождя, рѣзчика идоловъ, придворнаго
пѣвца и проч., изъ которыхъ каждая имѣетъ особаго представителя. Раз-
дѣленіе это заканчивается, впрочемъ, только при наступленіи вѣка науки
и искусства. Исторія показываетъ намъ самостоятельную дѣятельность
поэзіи, искусствъ и наукъ впервые въ древней Греціи; въ Египтѣ они были
связаны еще съ кастою жрецовъ.
Соединеніе свѣтской и духовной власти можно найти на всѣхъ
ступеняхъ нынѣшняго человѣчества. Власть начальника племени не полна
безъ силы волшебства, которую онъ проявляетъ самъ или путемъ тѣсной
связи съ жрецами; исключеніе могутъ составлять лишь военные вожди.
Уже и здѣсь поэтъ выступаетъ рядомъ съ высшими начальниками. Неудача въ
заклинаніи дождя можетъ лишить правителя всякаго уваженія; Африка пред-
ставляетъ множество примѣровъ ниспроверженія и умерщвленія ихъ вслѣд-
ствіе неуспѣховъ колдовства. Съ другой стороны, мы едва-ли можемъ найти
болѣе сильную опору традицій владѣтельнаго дома, чѣмъ почитаніе пред-
ковъ, которое придаетъ святость каждому инкѣ въ Куско. Океанія показы-
ваетъ намъ не мало примѣровъ того, что вожди или военные герои зани-
мали первое мѣсто въ ряду народныхъ божествъ. Наслѣдственность власти
этимъ путемъ получаетъ существенную поддержку. Мы напомнимъ здѣсь
замѣчаніе П. Мериме, что римляне ставили этрусковъ выше другихъ итали-
ковъ вслѣдствіе признанія большей древности ихъ религіозныхъ преданій
и символовъ, отличавшей аристократію этрусковъ. То, что полезно для об-
щества и государства, считается угоднымъ богамъ; духи, связанные съ
благосостояніемъ семейства, общества и государства, могутъ быть только
благодѣтельными. Съ неизмѣнностью потребности въ божествѣ связываются
измѣнчивыя требованія нравственности, удовлетворяющія глубокимъ и от-
части благороднымъ потребностямъ общества, такъ какъ ими устанавлива-
лись почитаніе старшихъ, охраненіе брака и дѣтей, а также и собствен-
ности (крайняя эгоистичность законовъ „табу"). Отсюда получается смѣ-
шеніе свѣтскихъ и духовныхъ интересовъ. Хитрый жрецъ, домогающійся
знаній, въ союзѣ съ начальникомъ племени, поддерживая народъ въ оту-
пѣніи, не есть простой вымыселъ. Такъ сплетаются свѣтскій и духовный
законы. Если начальникъ — святой человѣкъ, то возмущеніе противъ по-
рядка, во главѣ котораго онъ стоитъ, является грѣхомъ, и религія помо-
гаетъ въ этомъ случаѣ болѣе легкому обузданію враговъ и разрушителей
общественнаго строя.
Отличіе добра отъ зла, которое ученіе Моисея съ глубокимъ пони-
маніемъ ставитъ въ началѣ появленія человѣка, должно было рано и само
собою выработаться другимъ путемъ. Природа указываетъ вредное и по-
лезное; отсюда, посредствомъ общаго одухотворенія, эта противоположность
переносится и въ міръ духовъ. Чувство признательности къ доброму всегда
возобновляется. Мы должны пріобрѣтать его и должны имѣть возмож-
ность обращаться къ нему. Когда все доброе приписывается душѣ предка,
этимъ создается миѳическое воплощеніе добра. Но въ этомъ случаѣ добро
еще долго приноситъ пользу одному лицу, а не всему обществу. Мы ви-
димъ приближеніе къ этому представленію, когда, какъ, напр., въ Новой По-
мераніи, твореніе всего добраго—земель, учрежденій или даже западни для
рыбы, • приписывается одному существу, То-І^обинана (мудрому), а всѣхъ
дурныхъ вещей—другому, То-Ковувуру (неумѣлому?). Но когда обѣ по-
ловины народа, носящія имена этихъ творцовъ, не признаютъ никакого
чинопочитанія и ставятъ Ковувуру на высоту Кобинана, то кажется, что
Жречество Знахари
53
между ними признается лишь незначительное различіе. Глубокая про-
пасть между религіей, лишенной нравственности, и религіей, имѣющей ее,
выражается въ человѣческой слабости небожителей. Почему миѳологическіе
образы, боги, стоятъ такъ низко въ нравственномъ отношеніи, и даже ниже
людей, которые имъ молятся? Извращенное понятіе о силѣ и власти, ко-
торыми они должны возвышаться надъ массою, создаетъ невѣрное пред-
ставленіе о величіи божества. Къ этому присоединяется въ миѳологіи ска-
зочный элементъ,
который распростра-
нилъ по всему міру
другой, ложный иде-
алъ хитраго, зани-
мающагося военны-
ми и даже торговы-
ми дѣлами божества.
Въ жрецѣ (см.
рис. сбоку) обитаетъ
тѣлесно духовный
міръ; съ нимъ онъ
долженъ сноситься,
изгонять и заклинать
его. Искусство жре-
ца выражается въ
изгнаніи о бычиой ду-
ши и водвореніи но-
вой; эѣо ему “удается
всего лучше, когда
онъ духовно отли-
чается отъ большин-
ства, когда онъ скло-
ненъ къ душевнымъ
болѣзнямъ, къ обмо-
рокамъ, къ галюци-
націямъ и живымъ
сновидѣніямъ. Тра-
диціи жрецовъ фе-
тишей насаждаются
воспитаніемъ, для
котораго избираются
пригодные къ тому
юноши. Превращеніе
нормальнаго человѣ-
ка въ волшебнаго
Колдуны съ берега Лоанго. (По фотографіи д-ра Фалькенштейна)
повелителя духовъ
принимаетъ характеръ чудеснаго, близкаго къ переселенію душъ. Того, кого
любитъ фетишъ, онъ уводитъ въ лѣсъ и заставляетъ жить въ кумирнѣ,
иногда въ теченіе долгихъ лѣтъ. Когда тотъ опять возвращается къ жизни,
онъ начинаетъ ѣсть и пить по-прежнему, но разумъ его исчезъ, и жрецъ дол-
женъ смотрѣть за нимъ и направлять его въ каждомъ движеніи, какъ малень-
каго ребенка. Сперва это возможно лишь съ помощью палки; но постепенно
чувства возвращаются къ нему, и съ нимъ уже можно говорить. Послѣ
того, какъ образованіе его закончено, жрецъ опять приводитъ его къ ро-
дителямъ. Они часто не узнали-бы сына, если бы онъ не напомнилъ имъ
прежнихъ событій своей жизни.
Сущность искусства жреца заключается въ сношеніяхъ съ духами умер-
шихъ, но, какъ знахарь, онъ заключаетъ въ себѣ всѣ познанія, всѣ вос-
54
6. Религія.
поминанія и всѣ предугадыванія. Многимъ европейцамъ приходилось оцѣни-
вать цѣлебность его лѣкарствъ, состоящихъ изъ травъ и кореньевъ. Поло-
женіе знахаря есть высшая ступень врачебнаго сословія. Нѣкоторые лекари
въ извѣстныхъ болѣзняхъ, напр., въ глистахъ, понимаютъ больше, чѣмъ
другіе, и къ нимъ больные посылаются колдунами. Влеекъ разсказываетъ
о кафрахъ Наталя, что ихъ врачи анатомировали животныхъ, а иногда
въ военное время даже тайно разсѣкали человѣческіе трупы. Но это
вполнѣ единичное утвержденіе. Во всякомъ случаѣ, они не довольствуются,
какъ и ихъ больные, естественными средствами изъ растительнаго и жи-
вотнаго царства, а дѣйствуютъ, по ихъ мнѣнію, болѣе вѣрными способами
черезъ посредство сверхъестественныхъ силъ, причемъ лѣчатъ и другіе
недуги, кромѣ болѣзни, какъ, напр., любовную тоску, ненависть, зависть и
проч. Эти жрецы умѣли вызывать об-
маны чувствъ; когда это имъ удавалось,
они создавали новую опору для вѣры въ
нихъ. Тайны внушенія, гипнозъ и т. п.
были имъ извѣстны задолго до того, какъ
ими овладѣла наука. Многое знаетъ и
народъ, но самое главное колдунъ хра-
нитъ въ тайнѣ. Власть его заключается
уже въ простомъ фактѣ преданія. Часто
единственный видъ знакомства съ исто-
ріей среди этихъ народовъ состоитъ въ
передачѣ важнѣйшихъ событій, которыя
тайно наслѣдуются знахарями и пора-
жаютъ просящихъ у нихъ совѣта двоимъ
характеромъ сверхъестественнаго знанія.
Но знаніе можетъ оказаться полезнымъ
и для правящей, для политической вла-
сти. Когда традиціи придается священ-
ный характеръ, это также ведетъ къ ея
закрѣпленію; въ этомъ смыслѣ можно
сказать, что она замѣняетъ письменность.
Письменность и книгопечатаніе были
Кубы и амулеты колдуна племени Баман-
гвато. (Этнографическій музей въ Мюнхенѣ.)
вредны для сословія жрецовъ. Искусство устной передачи поэтому было осо-
бенно выработано; къ нему относилось и познаніе традиціонныхъ знаковъ
и изображеній, а на высшихъ ступеняхъ—искусство письма и чтенія, по воз-
можности особыхъ письменъ, какъ это было у египетскихъ жрецовъ. Осо-
бые жреческіе языки появлялись у самыхъ различныхъ народовъ. На ряду
съ основными идеями шаманства встрѣчаются повсюду сходныя или совпа-
дающія до мелочей частности, отчасти не всѣмъ понятныя. Стрѣлы, кото-
рыя пускаютъ по окончаніи заклинаній для изгнанія злого духа, принад-
лежатъ на нижнемъ Амурѣ къ числу волшебныхъ снарядовъ такъ же, какъ
и въ Африкѣ, Америкѣ и Океаніи.
Примѣненіе маски въ религіозныхъ церемоніяхъ широко распространено
во всѣхъ странахъ съ господствующею формою политеистическихъ вѣро-
ваній; звѣриныя и человѣческія маски, чудовищныя фигуры и сложные
головные уборы примѣняются во всѣхъ религіозныхъ дѣйствіяхъ. Въ Китаѣ,
Тибетѣ, Индіи и Цейлонѣ, у древнихъ мексиканцевъ и перуанцевъ (сравн.
маски для умершихъ на таблицѣ „Американскія древности“) онѣ постоянно
появляются такъ же, какъ и у эскимосовъ, меланезійцевъ (см. рис. стр. 55) и
африканскихъ негровъ. У алеутовъ вмѣстѣ съ умершими кладутся въ гробъ
маски съ комическимъ искаженіемъ чертъ, которое позволяетъ предполо-
жить, что это — танцевальныя маски, нѣкогда служившія суетной цѣли, а
нынѣ связанныя съ серьезными представленіями о жизни и возрожденіи
послѣ смерти.
Повѣрья.
55
Повѣрья сами по себѣ представляютъ цѣлую науку. Ихъ такъ много,
что они все проникаютъ собою и окружаютъ жизнь со всѣхъ сторонъ. Здѣсь
достаточно будетъ нѣсколькихъ примѣровъ, заимствованныхъ у кафровъ:
кто ѣстъ молоко во время грома, тотъ привлекаетъ молнію. Кто ѣстъ мо-
локо въ чужомъ кралѣ, тотъ совершитъ тамъ преступленіе. На слѣдующій
день послѣ града нельзя обработывать поле, чтобъ не привлечь града еще
разъ. Тотъ, кто убьетъ ястреба, долженъ умереть. Если такая птица спу-
стится на краль, это служитъ знакомъ несчастья для его владѣльца. Крикъ
пѣтуха до наступленія полуночи предвѣщаетъ смерть человѣку или скоту.
Такое-же дурное значеніе приписывается случаю, когда собака или теле-
нокъ вспрыгнетъ на хижину, или когда въ кралѣ появится кроликъ. Усы
леопарда приносятъ болѣзнь и смерть тому, кто нечаянно проглотитъ ихъ
въ кушаньѣ; но если ихъ съѣсть вмѣстѣ съ мясомъ того-же животнаго,
то это придаетъ мужество и приноситъ счастье на охотѣ. Собака, съѣдая
клювъ и когти птицы, становится сильной и отважной. Попавъ въ тернов-
Бово-мекленбургсісія маски. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) % наст. величины. Ср. текстъ стр. 54.
никъ, надо поѣсть его, чтобы уберечься отъ него въ слѣдующій разъ.—
Страшное, широко распространенное вѣрованіе, будто всякая необычная
смерть не можетъ быть естественной, порождаетъ множество волшебныхъ
пріемовъ, предполагающихъ близкое знакомство съ извѣстными личностями
и ихъ вліяніемъ. Божій судъ, усиливаемый въ Африкѣ сильными ядами,
окружается строгими обрядами, такъ же какъ и заклинаніе дождя, возжи-
ганіе новаго огня и различныя дѣйствія, относящіяся къ полевому хозяй-
ству, скотоводству и охотѣ.
Наиболѣе быстрому упадку подлежатъ всегда духовные эле-
менты культуры. Такъ какъ именно они составляютъ двигательныя силы
прогресса, то уже изъ этого обстоятельства вытекаетъ большая склонность
къ застою съ неизбѣжнымъ регрессомъ. Исторія религій въ этомъ отно-
шеніи особенно поучительна. Если мы спросимъ, въ какихъ элементахъ хри-
стіанство у абиссинцевъ и буддизмъ у монголовъ подверглись наиболь-
шимъ измѣненіямъ, то мы узнаемъ, что—въ элементахъ духовныхъ. Всѣмъ
основателямъ религій были свойственны высшіе идеалы, чѣмъ ихъ послѣ-
дователямъ, и исторія религій всегда бываетъ прежде всего пониженіемъ
той высоты, на какую она была вознесена чистымъ воодушевленіемъ, и на
какую стремятся поднять себя и своихъ единомышленниковъ позднѣйшіе
реформаторы въ большіе промежуточные періоды. Въ монотеизмѣ всегда
чувствуется горечь суроваго опыта уже подвинувшагося возраста. Можно-ли
удивляться, что молодые простодушные народы не цѣнятъ его въ настоя-
щемъ значеніи? Абстракціи не могутъ быть удѣломъ массъ, и то-же можно
сказать о догматикѣ. Фанатизмъ массы удовлетворяется не чистотою дог-
матовъ, а ненарушимостью ея религіозныхъ привычекъ. Съ какою легкостью
56
6. Религія.
при распространеніи среди многихъ народовъ глубоко-различныя основы
религій скрываются за ихъ формами, мы лучше всего видимъ изъ одно-
временнаго почитанія Будды и Брамы во многихъ храмахъ Бирмы и Цей-
лона. Величественныя развалины Ангкоръ-Вата въ Камбоджѣ служатъ на-
гляднымъ свидѣтельствомъ этого пониженія, заключающагося въ смѣшеніи
религій.
Упадокъ обнаруживается внѣшнимъ образомъ въ раздвоеніи формы
и сущности. Здѣсь образуются первыя трещины. Затѣмъ дальнѣйшее
разрушеніе производится внѣшними разлагающими вліяніями (ослабле-
ніемъ власти, обѣднѣніемъ, потерей независимости, уменьшеніемъ числен-
ности). Художественная техника не идетъ равномѣрно съ умственной,
творческой силой. Чтобы убѣдиться въ этомъ, достаточно сравнить ду-
ховные образы полинезійской миѳологіи съ ихъ деревянными или камен-
ными изображеніями. Духъ ослабѣваетъ, не оставляя твореній, вполнѣ со-
отвѣтствующихъ его силѣ и величію, а формы остаются. Вслѣдствіе того,
у такъ называемыхъ дикихъ народовъ формы, хотя и весьма несовершенныя,
стоятъ выше сущности, и уже въ этомъ одномъ заключается паденіе. Почти
во всѣхъ религіяхъ мы встрѣчаемъ искаженные слѣды высшихъ представ-
леній, и не только духовныхъ, но чисто матеріальныхъ. Примѣромъ того
могутъ служить предметы буддійскаго культа, переходящіе въ орудіе ша-
манства, при чемъ они вызываютъ оживленную торговлю между шаманами
и китайцами; другой примѣръ мы видимъ въ христіанскихъ крестахъ,
которые во времена Тёккея носили на нижнемъ Конго въ видѣ фетиша.
Въ видѣ отдѣльныхъ понятій, христіанство предшествовало проповѣди мис-
сіонеровъ. Когда Добрицгоферъ хотѣлъ обратить въ христіанство гвара-
ніевъ на Эмпаладо, одинъ старый кацикъ сказалъ ему: „Отецъ священ-
никъ, вы напрасно пришли: намъ не нужно никакого священника. Святой
Ѳома уже давно благословилъ нашу землю". Понятіе о діаволѣ, самомъ вы-
дающемся зломъ духѣ, было распространено необразованными европейцами
задолго до христіанства, и повело къ предположенію о поклонникахъ діавола
и къ извѣстному дуализму добрыхъ и злыхъ духовъ. Напротивъ, всѣ отчасти
подозрительныя сказанія о твореніи и потопѣ, съ ихъ замѣчательными
сходными чертами съ Библіей, имѣютъ слишкомъ общее распространеніе и
слишкомъ глубоко сплелись со всей миѳологіей, чтобы мы могли приписы-
вать имъ недавнее и случайное происхожденіе; часть ихъ принадлежитъ
міровому миѳу, начала котораго предшествовали христіанству.
Должны ли мы видѣть въ религіи отдѣльные процессы развитія или
ткань, въ однихъ случаяхъ съ болѣе частыми, а въ другихъ—съ болѣе
рѣдкими петлями? Въ отвѣтѣ на этотъ вопросъ должно заключаться
больше содержанія, чѣмъ можетъ дать его любая классификація; на самомъ
дѣлѣ, классификація возможна будетъ лишь тогда, когда мы выяснимъ
себѣ, что составляетъ общее достояніе человѣчества и отдѣльное
достояніе каждаго народа. Все, что мы можемъ сказать здѣсь по этому
предмету, примыкаетъ и дополняетъ сказанное выше объ общемъ достояніи
человѣчества.
Прежде всего, вѣра въ существованіе душъ и почитаніе
пр е д к о в ъ общи для всего человѣчества: Бастіанъ называетъ ихъ элемен-
тарными идеями. Какъ показываютъ погребальные обычаи, эти идеи часто
совпадаютъ даже въ отдѣльныхъ подробностяхъ. Такимъ образомъ, является
возможность возсоздать ученіе о душахъ, общее для всѣхъ дикихъ наро-
довъ. Сюда подходятъ въ замѣчательной степени отрывки изъ вѣрованій
китайцевъ и индѣйцевъ, германцевъ и австралійцевъ, и образуютъ цѣ-
лостное и въ основныхъ чертахъ послѣдовательное ученіе. Какъ мы ви-
дѣли, къ нему примыкаетъ общее одушевленіе природы. Правда, въ
Гренландіи и на Фиджи душа приписывается различнымъ предметамъ, во
Элементы міроваго миѳа.
57
это одушевленіе почерпаетъ изъ одинаковыхъ источниковъ одинаковые
суевѣрные обычаи. Вслѣдствіе того, люди, которымъ приписывается власть
надъ этими предметами, подготовлены и поставлены замѣчательно сходно
между собою: сѣверно-азіатскій шаманъ и африканскій заклинатель дождя,
американскій знахарь и австралійскій колдунъ, по сущности, цѣли и отчасти
по вспомогательнымъ средствамъ, совершенно сходны другъ съ другомъ.
Всякая миѳологія поднимается выше мелкихъ мѣстныхъ вліяній,
нѣкогда имѣвшихъ для нея величайшее значеніе. Мы не хотимъ сказать,
что въ миѳологическомъ отраженіи правильныхъ естественныхъ явленій
въ народномъ духѣ не имѣютъ рѣшающаго значенія небольшія отклоненія
въ ту или другую сторону, которыя кажутся гораздо важнѣе ихъ есте-
ственнаго значенія, напр., затменія солнца. Мы не можемъ не обращать
вниманія на то, что процвѣтаніе культа солнца въ Перу основывалось на
увѣренности—видѣть въ этой странѣ, почти не знающей дождя и облаковъ,
самое лучезарное изъ всѣхъ свѣтилъ почти всегда яснымъ. Мы не должны
забывать и вліянія историческихъ фактовъ, какіе мы видимъ въ сказаніи
о первоначальномъ мѣстообитаніи ирокезовъ и алгонкиновъ, въ которыхъ
они вспоминали не только свою родину, но и тѣ мѣста, гдѣ они видѣли
добрыхъ бѣлыхъ, бородатыхъ людей. Въ одномъ случаѣ, имѣетъ перевѣсъ
одинъ элементъ, въ другомъ—другой, но остается сущность, заключающаяся
въ томъ, что они связаны одинаковыми основными идеями, изъ которыхъ
созидается то, что мы называемъ міровымъ миѳомъ.
Главная черта міроваго миѳа заключается въ противоположеніи земли
и неба. Небо выступаетъ то само по себѣ, то какъ солнце, или солнце
считается глазомъ неба; они пополняютъ другъ друга: такъ напр., у южно-
американцевъ мѣсто отчетливаго вѣрованія сѣверо-американцевъ въ солнце,
какъ будущее пребываніе душъ, занимаетъ вѣра въ самое небо. Въ исторіи
творенія солнце является помощникомъ неба. Земля всегда противопола-
гается имъ обоимъ; живущія на ней созданія занимаютъ подчиненное
положеніе; она всегда только—жена, которая рождаетъ вмѣстѣ съ небомъ
все, заключающееся на ней, и въ особенности, человѣка. Около солнца,
молніи (бога грома), огня, вулкановъ и землетрясеній группируются и пред-
ставленія о помощникѣ творенія, который также близокъ землѣ въ движеніи
солнца, въ содроганіи молніи, въ вулканическомъ изверженіи, какъ небо
отдалено отъ нея. Въ видѣ Гефеста и Прометея, Деміурга и наказаннаго
похитителя огня, онъ находится въ средоточіи обширнаго круга поклоненія,
и небо, общій отецъ, значительно отступаетъ передъ нимъ. Миѳы о Мауи—
общечеловѣческіе, а не спеціально полинезійскіе; ихъ можно съ полнымъ
правомъ приравнять къ Локи, который также хромаетъ и живетъ подъ
землею, или Дарамулуну, громовому богу южно-австралійскійхъ племенъ,
имя котораго Ридлей буквально переводитъ „нога на одной сторонѣ“ или
„хромой", или же готтентотскому Тсуигоабу, „раненное колѣно". Всѣ миѳы,
вродѣ упомянутыхъ, мы не должны судить по ихъ большему или меньшему
распространенію, даже и тогда, когда они касаются ограниченныхъ пле-
менныхъ отношеній; достаточно, если въ нихъ возвращаются характерныя
свойства извѣстнаго образа. Мауи хромаетъ на одну ногу, какъ Гефестъ,
и живетъ въ землѣ; онъ же выступаетъ передъ южными африканцами, когда
они вѣрятъ въ хромого бога, живущаго подъ землею; онъ является умножен-
нымъ въ одноногихъ гномахъ, пляшущихъ вокругъ живущаго въ пещерѣ
огненнаго бога арауканцевъ. Молніеносная змѣя въ облакахъ для на-
гуасовъ создательница людей, какъ громовой богъ тарасковъ, или Нденгеи
фиджійцевъ; послѣдній—также змѣя, сросшаяся съ основаніемъ земли,
вызывающая землетрясенія своими движеніями. Таже змѣя является въ
безконечныхъ измѣненіяхъ въ священномъ драконѣ китайцевъ и японцевъ.
Въ связи съ предположеніемъ многихъ народовъ, что живущій на
востокѣ богъ свѣта и неба былъ ихъ творцомъ и благодѣтелемъ, они
58
6. Религія.
считаютъ востокъ его первичнымъ мѣстопребываніемъ; мексиканцы тамъ
воображали себѣ „ацтланъ“, страну свѣта, и еще чаще помѣщали страну
душъ на небѣ заката, гдѣ- острова блаженныхъ являлись передъ ними въ
золотомъ свѣтѣ заходящаго солнца. Въ описаніи путей, которые должна
прейти душа, его опасностей и избавленія отъ нихъ, лежитъ такое множе-
ство общихъ чертъ, что миссіонеры, при всей своей энергіи, не могли бы
перенести его отъ одного народа къ другому. Вспомнимъ только гавай-
скій разсказъ о добываніи душъ изъ подземнаго міра (см. стр. 40).
Едва ли можно найти хотя одно сказаніе о твореніи, въ которомъ не
говорилось-бы о деревѣ, деревѣ Гесперидъ, вязѣ Игдразилѣ, райскомъ
Надгробные памятники и священное дерево Мбппды. (По Стэнли.) Ср. текстъ на этой стр.
деревѣ и т. п. Оно стоитъ между небомъ и землею; боги спускаются по немъ,
души находятъ тамъ путь на небо, и для нихъ оно—простой мостъ, который
колеблется подъ иими; наконецъ, все твореніе исходитъ отъ него. Кругъ
представленій о происхожденіи людей изъ деревьевъ охватываетъ герерб-
совъ, кафровъ и западныхъ африканцевъ (см. рис. выше); сходный съ нимъ
кругъ представленій о происхожденіи изъ растеній обнимаетъ полинезійцевъ
и южныхъ американцевъ. Связь его съ мѣстопребываніемъ душъ сохра-
нилась въ видѣ географической сказки: одинъ изъ Канарскихъ острововъ,
будто-бы состоявшій изъ желѣза и поэтому безводный, получалъ воду отъ
дерева; „надъ нимъ всегда стоялъ густой туманъ, отъ котораго листья
этого дерева получали воду; она постоянно капала, и, такимъ образомъ,
люди и скотъ имѣли ее въ количествѣ достаточномъ для питья“. Этому
вѣрили еще въ XVII вѣкѣ, какъ мы можемъ видѣть у Шрейера въ его
„Новомъ описаніи путешествія въ Остъ-Индію“ (1680 г.).
Нынѣшніе люди во многихъ сказаніяхъ являются вторымъ, уже позднѣе
Миѳологическіе обломки и остатки.
59
созданнымъ поколѣніемъ, отдѣлившимся отъ перваго, погибшаго отъ какой-
либо крупной катастрофы, вродѣ паденія неба на землю или затопленія
земли. Кэмеронъ слышалъ на озерѣ Дилоло, ито въ глубинѣ его живутъ
люди, которые тамъ двигаются и работаютъ; деревня ихъ погрузилась
туда за то, нто они отказали въ помощи старому нищему. Одинъ изъ нихъ
гостепріимно принялъ его къ себѣ, и онъ спасся вмѣстѣ со своими близкими.
Можно подумать, что это — сказаніе о Ноѣ въ арабской или абиссинской
передачѣ. Но это сказаніе встрѣчается и съ чисто мѣстными измѣненіями.
Вода считается повсюду обитаемой; нильскіе негры разсказываютъ о вели-
колѣпныхъ стадахъ, которыхъ рѣчные духи выгоняютъ ночью на пастбище.
Вся эта миѳологія, составленная изъ различныхъ и наполовину непо-
нятныхъ обрывковъ, позволяетъ видѣть, какъ настоящіе боги нынѣшняго
человѣчества и блуждающія души умершихъ выступаютъ во множествѣ
формъ, между которыми только въ немногихъ случаяхъ замѣчается тѣсное,
родственное отношеніе. Основныя идеи вѣрованій въ существованіе души
и все, что соприкасается съ ними, распространились по землѣ въ другія
времена и изъ другихъ источниковъ, чѣмъ космогоническія сказанія, миѳы
о божествахъ и картины будущей жизни, причемъ первыя значительно
предшествовали послѣднимъ. И тѣ, и другія представляютъ въ наиболѣе
отдаленныхъ областяхъ самыя поразительныя совпаденія; но въ каждой
области они образуютъ самостоятельные міры идей, соприкасающіеся
только въ нѣкоторыхъ пунктахъ, и между ними замѣчается нѣчто свое-
образное, что можно назвать „свободнымъ вымысломъ" или, по крайней
мѣрѣ, „свободной варіаціей". Мы не раздѣляемъ воззрѣнія, будто каждый
обычай этихъ народовъ, лишенныхъ преданія, имѣетъ связь съ глубокими
историческими корнями. Многое создается и произвольно: культъ Ріамбы у
балубовъ — не единственное созданіе прихоти, имѣвшее важныя послѣд-
ствія. На ряду съ крупными совпаденіями, мы находимъ и мелкія, спо-
собствующія разъясненію главныхъ, являясь ихъ остатками, корнями или
отпрысками.
Подобно тому, какъ мы находимъ одинаковыя сорныя растенія во
всѣхъ мѣстахъ земли, гдѣ европейцы строили дома и обрабатывали поля,
и отдѣльные, сами по себѣ незначительные суевѣрные обычаи являются
остатками и слѣдами общераспространенныхъ идей. Не только вѣра въ
дурной глазъ, но и убѣжденіе, что рука и подкова могутъ служить средствомъ
отъ дурного глаза, проходитъ по всей Индіи, Аравіи, сѣверной Африкѣ и
Европѣ. Обычай марокскихъ женщинъ вѣшать на извѣстныя деревья
клубочки изъ своихъ волосъ, въ знакъ траура или послѣ излѣченія отъ
болѣзни, мы находимъ, въ видѣ „жертвы волосъ", въ самыхъ различныхъ
формахъ во всѣхъ мѣстахъ земли; онъ составляетъ только часть комплекса
обычаевъ, имѣющихъ цѣлью сохраненіе, сокрытіе или принесеніе въ жертву
предметовъ, взятыхъ съ нашего тѣла. Сюда же относится и обрѣзаніе,
одинъ изъ обычаевъ, распространеніе которыхъ подвергается наибольшимъ
измѣненіямъ. Мы встрѣчаемъ его у зулусовъ, но не находимъ у бечуановъ;
мы видимъ его въ Новой Каледоніи, но не встрѣчаемъ на островахъ
Лоэйльти. Мы можемъ прослѣдить его въ особыхъ формахъ въ самыхъ
различныхъ, отдаленныхъ одна отъ другой странахъ.
Въ заключеніе укажемъ на одинъ изъ тѣхъ обычаевъ, который кажется
чисто внѣшнимъ и причудливымъ, и обширное распространеніе котораго
тѣмъ болѣе удивляетъ насъ. Сплетенія изъ легкихъ тростниковыхъ пало-
чекъ, перевязанныя пестрыми нитками въ видѣ знамени или звѣзды, ста-
вятся въ Анконѣ и въ Флоресѣ на могилахъ (см. раскраш. табл., „Американ-
скія древности“фиг. 7 и 8); у пимасовъ они имѣютъ и религіозное значеніе.
Безъ ближайшаго опредѣленія ихъ цѣли, мы ихъ находимъ на Ванкуверѣ
и въ Читтагонгѣ; въ Египтѣ они служатъ украшеніемъ для лошадей, а въ
Боливіи ставятся на конькахъ крышъ.
60
6. Религія.
Чтобы составить общее понятіе — о распространеніи различныхъ
религій, ихъ дѣлятъ обыкновенно на нѣсколько большихъ группъ, которыя
поддаются извѣстному статистическому опредѣленію, если мы хотимъ полу-
чить выраженіе ихъ въ цифрахъ. Для того, чтобы группировка опиралась
на глубокія различія, чтобы не раздѣлять человѣчества на случайные
отдѣлы, а различать его по настоящей высотѣ и глубинѣ развитія рели-
гіозныхъ вѣрованій, мы не должны имѣть въ виду только обычные, внѣш-
ніе моменты, каковы христіанство, язычество, монотеизмъ или политеизмъ.
Обозрѣвая религіозное развитіе человѣчества въ связи съ общимъ его раз-
витіемъ, мы узнаемъ, что большіе пограничные знаки религіознаго развитія
надо искать въ другихъ мѣстахъ. Монотеизмъ даже въ политеизмѣ идоло-
поклонниковъ выступаетъ какъ естественное стремленіе къ Единому Выс-
шему Божеству, и въ монотеистическихъ вѣрованіяхъ является стремленіе
къ раздѣленію одного отдаленнаго божества на нѣсколько или на множе-
ство болѣе доступныхъ божествъ.
Основываясь на религіозномъ развитіи нынѣшняго человѣчества, мы
находимъ:
I. Религіи безъ возвышенія божественнаго надъ человѣче-
скимъ и безъ замѣтнаго нравственнаго элемента. Всѣ онѣ основаны
на вѣрѣ въ души и призраки; съ ними соединяются предсказанія, знахарство,
заклинанія дождя и другія суевѣрія.
Въ одной группѣ мы находимъ только случайную связь съ явленіями
природы и, вслѣдствіе того, усиленную склонность къ фетишизму:
таковы религіи негрскихъ народовъ и сѣверныхъ азіатцевъ; а въ другой —
высшее развитіе космогоническихъ и миѳологическихъ пред-
ставленій въ цѣлыя системы: таковы религіи океанійцевъ и американцевъ.
П. Религіи, высоко поднимающія божественное надъ чело-
вѣческой сферой и постепенно освобождающіяся отъ смѣшенія съ другими
умственными стремленіями научнаго, поэтическаго и т. и. характера, но
за то все болѣе и болѣе вырабатывающія нравственный элементъ. Въ допу-
щеніи будущей жизни съ наградами и наказаніями вновь возвращается въ
очищенномъ состояніи вѣра въ души.
Политеизмъ или многобожіе, предоставляющее многимъ мѣст-
нымъ измѣнчивымъ божествамъ господствующее положеніе, не при-
знавая за ними какого-либо нравственнаго превосходства; таковы
послѣдователи браманизма и буддизма и европейцы до принятія
христіанства, а также древніе американцы.
Монотеизмъ въ различныхъ степеняхъ развитія, смотря по числу
и значенію посредниковъ между Единымъ Богомъ и человѣкомъ,
святыхъ и т. п. Единый Богъ достигаетъ высшаго нравственнаго
совершенства, какъ въ іудейской, христіанской и магометанской
религіи.
Христіанство уже въ первыя времена болѣе тѣсныхъ и частыхъ сно-
шеній съ внѣевропейскими народами отказалось отъ предубѣжденія, будто
души ихъ не предназначены къ спасенію; съ начала XVI в. миссіонеры
сдѣлались неизбѣжными спутниками торговли и завоеванія, даже торговли
невольниками. Появленіе миссіонеровъ имѣетъ этнографическое значеніе
не только въ смыслѣ преслѣдованія религіозной цѣли, но и дѣятельности
чужеземцевъ среди народа, характеръ котораго часто имъ мало извѣстенъ,
но въ который они усиленно стремятся проникнуть.
Монотеистическія религіи не могутъ примкнуть къ такимъ колеблю-
щимся, непрочнымъ представленіямъ, какъ представленіе о Ньямбе или Ма-
ниту; въ большинствѣ случаевъ онѣ не могли даже воспользоваться име-
немъ высшаго существа, какое находили тамъ, для обозначенія Единаго
Бога, такъ какъ это повело-бы къ слишкомъ большимъ недоразумѣніямъ.
Христіанская миссія.
61
Но въ другихъ религіозныхъ идеяхъ дикихъ народовъ лежитъ несомнѣнно
возможность этой связи и даже плодотворная возможность дальнѣйшаго
созиданія на оказавшемся готовымъ фундаментѣ; обратить на нихъ вни-
маніе такъ-же важно теоретически для изученія презираемой религіозной
сущности дикихъ народовъ, какъ и практически для оцѣнки видовъ хри-
стіанства на будущее. Мысль о жизни за гробомъ душъ умершихъ, на чемъ
въ то же время основано представленіе о загробномъ мірѣ, имѣетъ основ-
ное родство съ христіанскимъ ученіемъ о душахъ и безсмертіи. Воспоми-
наніе о душахъ предковъ не противорѣчитъ христіанству, но оно не должно
доходить до обоготворенія предковъ, такъ какъ здѣсь уже начинается
идолослуженіе. Христіанство находитъ въ космогоническихъ миѳахъ дикихъ
народовъ основныя черты своего собственнаго ученія о твореніи и часто
въ поразитель-
ныхъ совпаде-
ніяхъ ; къ демі-
ургамъ можетъ
примыкать хри-
стіанское воз-
зрѣніе на Бога
Отца и Бога
Сына.
Пропасть ме-
жду христіан-
скою религіею
и религіями ди-
кихъ народовъ
открывается
лишь тогда, ко-
гда мы перехо-
димъ къ нрав-
ственнымъ за-
конамъ, этой су-
щественной со-
ставной части
Гробъ, въ видѣ лодки, изъ Тиморлаута. (По модели Дрезденскаго этно-
графическаго музея.) Ср. текстъ, стр. 45.
христіанскаго
ученія. Не смо-
тря на жертвоприношеніе Авраама, миссіонеры вынуждены рѣзко протесто-
вать противъ человѣческихъ жертвъ и незначительной цѣны, придаваемой
жизни; что еще труднѣе, они должны воздѣйствіе на нравственность своихъ
учениковъ распространять гораздо далѣе за предѣлы чисто земной жизни,
чѣмъ языческіе жрецы. Христіанство должно имѣть соціальную и экономиче-
скую сторону и, вслѣдствіе того, дѣйствовать разрушительно. Главные камни
преткновенія представляютъ многоженство и рабство. Миссіонеры стремятся
достигнуть своей цѣли реформою экономической жизни своихъ послѣдовате-
лей, но при этомъ часто заходятъ слишкомъ далеко. Друзья человѣчества, ко-
торые вмѣстѣ съ капитаномъ Фицроемъ посылали миссіонера на Огненную
Землю, этотъ забытый уголокъ земли, говорили въ своей инструкціи: „въ
вашихъ сношеніяхъ съ жителями Огненной Земли ѣы должны имѣть въ
виду, что временныя выгоды, на которыя вы имъ можете указать, легче
всего будутъ поняты ими. Сюда причисляемъ мы пріобрѣтеніе лучшихъ
жилищъ' и снабженіе лучшей и болѣе обильной пищей и одеждой. Поэтому,
вашей первой обязанностью должно быть научить ихъ воздѣлыванію кар-
тофеля, капусты и другихъ овощей, разведенію свиней и куръ и постройкѣ
удобныхъ жилищъ. Вы, вѣроятно, признаете, что въ этомъ отношеніи, какъ
и въ болѣе важныхъ предметахъ, примѣръ есть лучшій учитель, и поэтому,
вы должны позаботиться о томъ, чтобы имѣть самому удобное жилище, снаб-
62
6. Религія.
женное всѣмъ необходимымъ и содержимое въ чистотѣ. Съ этою цѣлью
вамъ слѣдуетъ огородить участокъ земли и посадить тамъ самыя полезныя
питательныя растенія и, наконецъ, по возможности скорѣе окружить себя
достаточнымъ числомъ свиней, козъ и домашнихъ птицъ. “
Планъ этотъ очень хорошъ, но почему результаты его были такъ неудач-
ны? Такой переходъ изъ скуднаго, но удобнаго состоянія въ лучшее, но болѣе
притязательное можетъ произойти только въ видѣ экономической революціи,
которая принесетъ благо, но вмѣстѣ съ тѣмъ и вредъ, и послѣдній даже ско-
рѣе, чѣмъ первое. Существованіе огнеземельцевъ можетъ казаться на евро-
пейскій взглядъ ужаснымъ, а на ихъ собственный — превосходнымъ. Мис-
сіонеръ во всякомъ случаѣ долженъ исходить изъ воззрѣнія, что высшая
культура и безъ того дѣйствуетъ разлагающимъ образомъ на жизненныя
условія язычниковъ, и что этотъ переходъ онъ можетъ смягчить только
практической подготовкой своихъ учениковъ. Но онъ не долженъ являться
имъ въ видѣ ремесленника или купца, такъ какъ это противорѣчитъ ми-
стическому элементу, заключающемуся въ жречествѣ дикихъ народовъ,
вмѣстѣ съ массою суевѣрій. Это не слѣдуетъ упускать изъ виду, а надо
припомнить клятвы отреченія, распространенныя въ Африкѣ, совершаю-
щіяся при особыхъ церемоніяхъ и строго соблюдаемыя, или тѣлесное и ду-
ховное самоуничтоженіе шамановъ, когда они разстаются въ корчахъ со
своею душею. Въ здравомъ соединеніи отреченія и практической работы
заключаются успѣхи миссіонерскихъ монашескихъ орденовъ. Нѣмецкіе мис-
сіонеры у гереросовъ стремились положить начало экономическому и со-
ціальному развитію, которое сдѣлало-бы ихъ способными принять христіан-
ство. Большее дѣйствіе, чѣмъ словесное ученіе, оказываетъ дѣятельность,
заключающаяся въ томъ, какъ миссіонеръ держитъ себя, и въ особенности
въ спокойствіи, съ какимъ онъ смотритъ на этотъ міръ. Въ стѣнѣ суевѣрія
только священникъ можетъ сдѣлать брешь, въ особенности, если онъ вмѣ-
стѣ съ тѣмъ и врачъ.
Повсемѣстно встрѣчающееся сочетаніе положенія начальника и жреца
не позволяетъ сомнѣваться, что успѣхъ миссій зависитъ и отъ политиче-
скихъ отношеній и вѣрной оцѣнки ихъ. Тамъ, ‘гдѣ миссіонеры могутъ опе-
реться на могущественнаго властелина, рѣшеніе ихъ задачи въ большин-
ствѣ случаевъ впервые становится возможнымъ. Основанная съ такими на-
деждами австрійская миссія въ Гондокорб погибла, не оставивъ замѣтныхъ
слѣдовъ своей самоотверженной дѣятельности (не достигнувъ ни одного
обращенія, какъ говоритъ Спикъ съ нѣкоторымъ преувеличеніемъ), глав-
нымъ образомъ, потому, что она опиралась исключительно на собственныя
силы. Вмѣсто правительства, которое могло-бы сдерживать политически ра-
спавшееся населеніе баріевъ и оберегать ихъ достояніе отъ нихъ самихъ, тамъ
было общество, противоположное по своей сущности и своимъ цѣлямъ дѣя-
тельности миссіонеровъ, а именно, общество работорговцевъ. Иными ока-
зывались результаты тамъ, гдѣ миссіонеры, будучи только терпимы ка-
кимъ-нибудь правителемъ, могли развивать свою дѣятельность, какъ, на-
примѣръ, Моффатъ при Мосиликатсе, или когда они пользовались по-
кровительствомъ могущественныхъ начальниковъ, какъ напр., Ливинг-
стонъ, которому покровительствовали Сечели и Себитуне у басутовъ-мако-
лоловъ, или какъ, наконецъ, миссіонеры различныхъ вѣроисповѣданій въ
Угандѣ, находившейся подъ властью Мтезы и Муанги, гдѣ они, къ сожа-
лѣнію, не могли стать выше партій.
Изъ всего этого ясно вытекаетъ, что миссія можетъ съ надеждою на
успѣхъ взяться за дѣло лишь послѣ подробнаго изученія религіозныхъ
воззрѣній и свѣтскихъ учрежденій дикихъ народовъ. Многимъ миссіоне-
рамъ, которые это сознавали, народовѣдѣніе обязано весьма цѣнными со-
общеніями. Нерѣдко необходимое изученіе языковъ вводило ихъ въ пони-
маніе народной жизни. Но тотъ, кто хочетъ учить „дикарей“, долженъ
Исламъ.
63
вполнѣ понимать все глубокое и существенное въ христіанствѣ. Наименѣе
успѣшными всегда были миссіонеры мало образованные, неспособные къ
правильному пониманію своей собственной религіи, какихъ въ особенности
Англія и Сѣверная Америка посылали во множествѣ, люди, чуждые хри-
стіанской любви, которые часто были скорѣе купцами или политическими
агентами, чѣмъ служителями христіанства.
Замѣтимъ въ заключеніе, что насажденіе новой религіи всегда вмѣ-
стѣ съ тѣмъ означаетъ культурное преобразованіе и не можетъ быть дѣ-
ломъ одного поколѣнія. Миссія не допускаетъ никакой поспѣшности и
должна, не боясь труда, прибавлять песчинку за песчинкой, не должна со-
блазняться обстоятельствами, обѣщающими, повидимому, болѣе быстрый
успѣхъ, и даже на время не удаляться отъ своей истинной цѣли.
На ряду съ христіанствомъ ведетъ свою проповѣдь исламъ, въ каче-
ствѣ другого, во многихъ отношеніяхъ болѣе доступнаго пониманію низко
стоящихъ народовъ, ученія о Единомъ Богѣ. Исламъ дѣлаетъ успѣхи въ
Африкѣ и въ Азіи. Распространеніе его можетъ быть поверхностнымъ, какъ
напр., въ негрскихъ странахъ Африки, гдѣ у форовъ, подъ его покровомъ,
держится вѣра въ бога Молу и поклоненіе небу, или въ Западной Африкѣ,
гдѣ его духовныя лица образуютъ незамѣтный переходъ къ жрецамъ фе-
тишей; но въ концѣ концовъ онъ укореняется глубже христіанства. Онъ не
представляетъ никакихъ логическихъ трудностей, и практическія предпи-
санія его можно исполнять съ извѣстными широкими послабленіями. До-
пущеніе многоженства и рабовладѣнія доставляетъ ему большія преимуще-
ства надъ христіанствомъ. Запрещеніе многоженства отвлекаетъ отъ христіан-
ства, пока болѣе глубокое обновленіе нравовъ не замѣнитъ обычая, обязатель-
наго для всѣхъ богатыхъ людей, высшее общественное положеніе которыхъ
всего яснѣе выражается возможностью содержать нѣсколькихъ женъ, и кото-
рые всего охотнѣе именно въ этомъ видѣ пользуются своими богатствами.
Въ этомъ постановленіи, противъ котораго даже миссіонеры не всегда рѣша-
ются выступать и которое въ области южнаго Урала даже въ послѣдніе годы
на глазахъ русскихъ чиновниковъ заставило сотни татаръ отречься отъ
христіанства, во многомъ заключается вліяніе ислама. Къ этому надо при-
бавить еще, что исламъ вообще болѣе соотвѣтствуетъ общественной и го-
сударственной жизни низко стоящихъ народовъ и связанъ съ культурою,
которая для нихъ тѣмъ ближе, чѣмъ ближе географически и климатически
находятся отъ нихъ мѣста происхожденія ислама.
До сихъ поръ и одной трети человѣчества еще не обращено въ хри-
стіанство. Вѣрующихъ въ Единаго Бога насчитывается 570 милліоновъ; изъ
нихъ 440 мил.. исповѣдуютъ христіанство. Изъ остальныхъ 900 милліоновъ
обитателей земли, буддисты составляютъ 600 милліоновъ, т. е. самую боль-
шую массу, всего менѣе доступную для христіанства. Въ сущности, миссія,
которой служатъ въ настоящее время болѣе трехъ тысячъ представителей,
принадлежащихъ къ различнымъ орденамъ или обществамъ, обращаетъ въ
свою вѣру только остатокъ самаго низшаго язычества. Наиболѣе замѣтные
успѣхи достигнуты въ Океаніи, гдѣ обращено въ христіанство большое чи-
сло островныхъ группъ, и уже изъ ихъ среды отправляются миссіонеры на
сосѣдніе острова. Въ Африкѣ Мадагаскаръ почти вполнѣ находится подъ
христіанскимъ вліяніемъ; готтентоты и гереросы, обитатели Либеріи и Сіерры
Леоне, а также и многочисленныя племена въ Анголѣ, на Золотомъ берегу
и на нижнемъ Нигерѣ обратились въ христіанство. Въ Азіи крестилось не
болѣе 1/і00 населенія Индіи; еще меньше по отношенію къ народной массѣ
число обращенныхъ въ Китаѣ: всего 65,000! Напротивъ, Индійскій архипе-
лагъ заключаетъ большее число христіанскихъ общинъ. Въ Америкѣ грен-
ландскіе и лабрадорскіе эскимосы почти всѣ крещены, такъ-же, какъ и
многочисленные индѣйцы Сѣверной Америки и большая часть индѣйцевъ
64
7. Наука и искусство.
и негровъ Вестъ-Индіи. Въ Южной и Средней Америкѣ церковь и государ-
ство испанцевъ уже съ начала XVI вѣка трудились надъ обращеніемъ
индѣйцевъ, что въ доступныхъ имъ областяхъ совершалось съ большимъ
успѣхомъ.
Ясно, что тотъ не понимаетъ значенія миссіи, кто хочетъ видѣть въ
ятихъ цифрахъ выраженія ея успѣха. Ее всегда надо представлять себѣ въ
связи съ другими культурными силами, на которыя она дѣйствуетъ по-
ощряющимъ или задерживающимъ образомъ. Какъ духовная власть, она мо-
жетъ сдѣлать много въ томъ, что соотвѣтствуетъ ея духовнымъ началамъ.
„Евангеліе постоянно вводитъ въ обращеніе новыя религіозныя воззрѣнія
и нравственныя понятія, окружающія даже языческую часть народа новой
умственной атмосферой. Повсюду, гдѣ миссія укрѣпилась, язычество уже
не то, чѣмъ оно было; въ немъ начинается процессъ броженія, заканчи-
вающійся его уничтоженіемъ и побѣдой евангелія.“ (Варнекъ). Кромѣ того,
свѣтъ вѣры, при своемъ распространеніи, отражаетъ отъ себя и тепло.
7.	Наука и искусство.
Содержаніе: Условія развитія науки. — Медленное распространеніе духа истины. —
Религія и наука/ — Вѣкъ страха и миѳологіи. — Сближеніе съ природой. — Наука въ
полукультурномъ состояніи. —• Задатки науки у дикихъ народовъ. — Религія, какъ
общая прародительница искусства и науки. — Поэзія дикихъ народовъ. — Лирика
и музыка. — Образы душъ и боговъ. — Жрецы, какъ художники. — Происхожденіе
орнамента. — Человѣческій и животный орнаментъ. — Пластика. — Художественное
ремесло. — Цвѣтовое чувство. — Различные стили. — Матеріалъ. — Игры народовъ
Наряду съ основною работою земледѣлія, всѣ другія проявленія хозяй-
ственной дѣятельности шли быстрѣе, все болѣе совершенствуясь, своимъ пу-
темъ, и во всемъ, чего могутъ достигнуть прилежныя и умѣлыя руки, терпѣ-
ніе, преданность дѣлу и тонкій вкусъ, они стремились къ высокимъ цѣлямъ;
во многихъ случаяхъ такихъ цѣлей уже не ставили себѣ послѣдующія по-
колѣнія, работающія съ помощью болѣе усовершенствованныхъ орудій и
взглядовъ. Но они оставались на ступени ручной и единичной работы и оста-
новились на обычныхъ пріемахъ, замкнувшись въ касты. Изобрѣтенія, ма-
шины, крупное производство появились уже гораздо позднѣе, когда духъ
творчества внесъ во всѣ эти отрасли дѣятельности могучее движеніе, какое
мы теперь называемъ наукой. Если ручная работа создаетъ основу куль-
туры, то подготовка духа къ сохраненію и дальнѣйшему созданію ду-
ховныхъ достояній даетъ силу жизни и развитія. Въ пользованіи этимъ
вторымъ источникомъ заключается большой прогрессъ отъ того, что назы-
вается довольно неопредѣленнымъ именемъ полу-культуры, къ тому, что
мы, европейцы XIX столѣтія, называемъ культурой. Въ 1847 году въ нѣ-
сколькихъ засѣданіяхъ Парижскаго Этнологическаго общества былъ постав-
ленъ вопросъ: въ чемъ собственно заключается болѣе глубокое различіе
между бѣлыми и неграми? Густавъ фонъ Эйхталь отвѣтилъ такъ: „въ
обладаніи наукой, которая у бѣлыхъ, начиная отъ письма, началъ счисленія
и пр„ все болѣе и болѣе углубляется и обезпечиваетъ свою прочность, ме-
жду тѣмъ, какъ полный недостатокъ ея характеризуетъ негровъ и объяс-
няетъ ихъ застой4'. Ариѳметика, геометрія и астрономія, точное измѣреніе
времени и пространства совершенно имъ неизвѣстны, и вмѣстѣ съ тѣмъ
неизвѣстно то, что при этомъ случаѣ названо было „ініііаііѵе сіѵііізаігісеѣ
Между тѣмъ нужно подняться достаточно высоко, чтобы найти то, что въ
высшемъ смыслѣ составляетъ науку. Мы утверждаемъ, что живемъ въ вѣкѣ
науки, и хотя, быть можетъ, современемъ будетъ еще болѣе научный вѣкъ,
но мы все таки пользуемся болѣе всѣхъ предыдущихъ вѣковъ самостоятель-
ной наукой, которая можетъ сдѣлать весьма многое. Столѣтія два тому на-
Миѳологическое начало науки.
65
задъ, мы видимъ науку въ положеніи еще не самостоятельномъ, подчиненною
церкви; мы можемъ прослѣдить за ея освобожденіемъ изъ этихъ узъ, со-
вершавшимся путемъ усиленной борьбы. Но это—только заключеніе продол-
жительной борьбы, которая велась во всемъ человѣчествѣ. У дикихъ наро-
довъ мы находимъ низшую ступень науки. Они не совсѣмъ лишены ея, но
ихъ наука символична,, поэтична и вполнѣ еще заключена въ почкѣ рели-
гіи: это—два цвѣтка, которые оба распускаются только тогда, когда они не
растутъ слишкомъ близко другъ къ другу, когда каждый даетъ другому до-
статочно простора для свободнаго развитія.
На низшей ступени религія заключаетъ въ себѣ всю науку; поэзія
созданія миѳовъ служитъ для нея сильнымъ орудіемъ. Она добивается
не истины, а образа. Духъ истины необычайно мало развитъ у дикихъ на-
родовъ. Добродушный Ливингстонъ, находясь въ Уніамвези, писалъ въ
своимъ послѣднемъ дневникѣ: „Въ этой странѣ не надо ничему вѣрить,
если оно не написано чернымъ по бѣлому, и даже этому не слишкомъ
много; самыя обстоятельныя извѣстія — часто простые вымыслы воображенія.
Половину того, что слышишь, можно съ увѣренностью считать лживымъ,
а другую половину — сомнительнымъ или неудостовѣреннымъ“. Стремленіе
къ истинѣ должно было развиваться весьма медленно: жажду истины всего
болѣе выказываютъ народы самаго высокаго развитія; даже у нынѣшнихъ
представителей культуры мы можемъ замѣтить нѣкоторое притупленіе любви
къ истинѣ. Съ каждой высшей ступенью человѣчества растетъ стремленіе
къ истинѣ, и въ каждомъ высшемъ народѣ увеличивается число правди-
выхъ людей.
Бываетъ такое время, когда общее одушевленіе природы представляетъ
основное положеніе, признаваемое всѣми. Страхъ или влеченіе, вредъ или
польза раздѣляютъ между собою всю природу. Это—въ высшей степени субъек-
тивное воззрѣніе. За нимъ слѣдуетъ миѳологическое объясненіе, которое
правильныя истолкованія облекаетъ въ сознательно искаженный образный
языкъ. Простой страхъ заставляетъ негровъ Ніассы не говорить о землетря-
сеніи, и дѣйствіе такого явленія, порождающаго и миѳическія, и научныя
представленія, можетъ долго скрываться подъ покровомъ суевѣрнаго молча-
нія ; но надъ этимъ страхомъ поднимается поэтическое, любовное отношеніе
къ природѣ.- Можно говорить о послѣдованіи эпохи вѣры въ призраки и
эпохи миѳологіи. Въ этой послѣдней основы знанія природы развиваются
въ сродство и въ знакомство съ природой, составляющія великое духовное
достояніе дикихъ народовъ. Смѣшеніе человѣка съ другими созданіями въ
миѳологіи и искусствѣ бываетъ не только внѣшнимъ. Сознаніе абсолютнаго
психическаго различія между человѣкомъ и животнымъ, столь распростра-
ненное въ цивилизованномъ мірѣ, почти совершенно чуждо низшимъ
расамъ. Люди, которымъ призывы четвероногихъ и птицъ кажутся чело-
вѣческимъ языкомъ, а дѣйствія ихъ—руководимыми человѣческими идеями,
совершенно логично приписываютъ животнымъ душу наравнѣ съ людьми.
Это чувство родства въ особенности выступаетъ въ исторіи творенія и въ
исходящемъ отъ нея животномъ эпосѣ. Перечисленіе животныхъ, съ кото-
рыми соединялись вѣрованія и суевѣрія, при всемъ извѣстномъ намъ
большомъ количествѣ ихъ, всегда можетъ заключать пробѣлы. Въ нѣкото-
рыхъ мѣстностяхъ Африки выступаетъ хамелеонъ, въ другихъ—шакалъ,
въ сѣверо-западной Америкѣ — выдра, въ восточной — бобръ. Нагуализмъ
(лайна! называется на языкѣ Киче животное), вѣра въ домашняго духа
въ образѣ животнаго, расположеннаго къ человѣку, вмѣстѣ съ нимъ стра-
дающаго и умирающаго, съ одной стороны, открываетъ дорогу тотемизму,
вѣрѣ въ происхожденіе племени отъ животнаго, а съ другой—къ связи
съ животнымъ міромъ. Сосредоточеніе миѳообразовательной, творческой
силы духа на опредѣленныхъ пунктахъ встрѣчается всего чаще; при
этомъ оставляются безъ вниманія многіе другіе пункты, повидимому, не
Народовѣдѣніе, т.‘ I.	5
66
I, 7 Наука и искусство.
менѣе важные для миѳообразовательнаго духа. Преимущество преданія
надъ вновь создаваемыми образами нигдѣ не выражается такъ ясно, какъ
въ этомъ ограниченіи, къ которому всегда примѣшивается нѣчто при-
чудливое.
Связываніе духовныхъ силъ, замыкающихся въ средѣ жреческаго
сословія, и особое направленіе, какое сообщается имъ преобладаніемъ мисти-
ческихъ склонностей, подчиняющихся суевѣрію, объясняютъ отсталость
многихъ народовъ и оказываютъ задерживающее дѣйствіе не у однихъ,
такъ называемыхъ, дикихъ народовъ, но и у представителей полукультуры.
Чтобы понять это вліяніе, нужно имѣть въ виду положеніе жрецовъ,
шамановъ, знахарей и т. п. Въ древней Мексикѣ они должны были под-
вергаться извѣстной выучкѣ и усваивать требуемыя знанія въ слѣдующихъ
предметахъ: пѣсняхъ и молитвахъ, національныхъ преданіяхъ, религіоз-
ныхъ ученіяхъ, медицинѣ, заклинаніяхъ, музыкѣ и танцахъ, смѣшеніи
красокъ, живописи, рисованіи идеографическихъ знаковъ и фонетическихъ
гіероглифовъ. Въ практическомъ примѣненіи они могли дѣлиться своими
знаніями, но въ своей совокупности оно оставалось привилегіей ихъ
касты. Суевѣрный страхъ передъ ихъ волшебной силой, ихъ связью съ
сверхъестественнымъ, прирожденная или развитая воспитаніемъ способность
къ экстатическимъ состояніямъ, усиливавшаяся постомъ и обѣтомъ цѣло-
мудрія, поднимали ихъ въ глазахъ остального народа на недосягаемую
высоту. Намѣренно непонятный языкъ жрецовъ содѣйствовалъ еще болѣе
этому обособленію. Но такъ какъ цѣлью всей этой подготовки и дѣя-
тельности было служеніе божеству или, вѣрнѣе, духамъ въ самомъ обшир-
номъ смыслѣ, то способные къ развитію научные элементы оставались
безъ измѣненія, въ зачаточномъ состояніи. Это религіозное окаменѣніе у
народовъ, умственная жизнь которыхъ еще не поддерживается болѣе раз-
витымъ раздѣленіемъ труда между классами и профессіями, у которыхъ
религія составляетъ всю духовную жизнь, обнаруживаетъ вполнѣ связанное
состояніе умовъ. Наука, сама по себѣ способная къ прогрессу, ослабѣваетъ
отъ этихъ узъ. Лушаи говорятъ о своихъ знахаряхъ, что они „много
знаютъбыло бы вѣрнѣе сказать, что они многое могутъ дѣлать, такъ
какъ изъ ихъ знанія исходитъ не наука, а искусство.
Въ извѣстныхъ направленіяхъ человѣческій духъ можетъ двигаться
впередъ по прямымъ линіямъ, которыя практически кажутся намъ без-
предѣльными; въ другихъ, онъ долженъ неизбѣжно вращаться вокругъ
извѣстныхъ точекъ, не слишкомъ удаляясь отъ нихъ. Къ первымъ отно-
сятся научныя, а къ послѣднимъ—религіозныя понятія. Созданіе науки
составляетъ, вслѣдствіе того, одну изъ величайшихъ эпохъ въ жизни
человѣчества, и культурные народы всего рѣзче различаются между собой
отсутствіемъ ея или обладаніемъ ею. Восточные народы въ’ своей совокуп-
ности не въ силахъ оцѣнить науку самое по себѣ; чистый интересъ къ
истинѣ только отчасти выраженъ у нихъ. Они уважаютъ знаніе, но по
причинамъ, чуждымъ наукѣ. Въ китайскихъ преданіяхъ одному и тому
же государю приписывается изобрѣтеніе календаря, музыки и системы
мѣръ и вѣсовъ, а супруга его называется изобрѣтательницей шелководства
и обработки шелка; этотъ государь даетъ одному изъ своихъ министровъ
приказъ—изобрѣсти письменные знаки, и тотъ исполняетъ его съ полнымъ
успѣхомъ. Въ томъ-же вѣкѣ астрономическія наблюденія настолько цѣнятся
государствомъ, что двое сановниковъ подвергаются наказанію за то, что
они не съумѣли правильно вычислить предстоящее солнечное затменіе.
Очевидно, въ этой тѣсной связи науки съ государственной властью мы
можемъ видѣть доказательство чисто практической оцѣнки науки, или
скорѣе знанія и умѣнія. По той же причинѣ новѣйшія научныя сочиненія
китайцевъ кажутся намъ остаткомъ среднихъ вѣковъ. Мы видимъ, какъ
величайшіе умы этого народа продолжаютъ идти по старому пути, отъ
Письменность. Зачатки науки.
67
котораго уже много вѣковъ тому назадъ отдѣлился болѣе плодотворный,
новый путь. Народу нужны цѣлыя столѣтія, чтобы выпутаться изъ подоб-
ныхъ заблужденій. Въ распоряженіи китайцевъ были цѣлыя тысячелѣтія,
но они душили оригинальные умы іерархической экзаменной системой.
Правильность наблюденія и неправильность заключенія безъ большого
труда могутъ соединяться между собою. Китайцы, которые, какъ показы-
ваетъ ихъ искусство, обладаютъ вѣрнымъ глазомъ для распознанія харак-
тернаго въ природѣ, прежде всего довольно искусны въ описаніяхъ. Ихъ
лѣчебники, указывающіе отъ двухъ до трехъ тысячъ врачебныхъ средствъ,
содержатъ множество вѣрныхъ и мѣткихъ опредѣленій и еще болѣе
удачныхъ наглядныхъ изображеній. И классификація ихъ нерѣдко обнару-
живаетъ притязаніе тщательнаго щ
Но цѣлью всѣхъ этихъ стремленій
софія, полная предвзятыхъ мнѣній,
скорѣе заставляетъ уклоняться отъ
нея. То обстоятельство, что эта
„лживая физика" (рѣузідпе шеп-
воп^ёге), какъ называетъ ее Ремюза,
исключаетъ всякое сверхъестествен-
ное вмѣшательство и пытается всѣмъ
явленіямъ дать простѣйшее толкова-
ніе, дѣлаетъ заблужденія вдвойнѣ
долговѣчными. Все, что объясняется
протяженіемъ и сопоставленіемъ,
китайская физика истолковываетъ
легко, примѣняясь къ каждому
явленію; она смѣло опирается на
слова, лишенныя смысла.
Всѣ культурные народы — въ
тоже время и письменные на-
роды. Безъ письменности не мо-
жетъ быть достовѣрнаго преданія;
оно лишено тогда твердости истори-
ческой почвы, которая создаетъ воз-
можность попытокъ дальнѣйшаго
прогресса. Здѣсь никакая хроника,
никакой памятникъ славы или иа-
пя правильныхъ основныхъ идей,
не является чистая истина: фило-
рнаментъ на кокосовой скорлупѣ съ Изабели,
дного изъ Соломоновыхъ острововъ. (По Код-
рингтону.)
сильственнаго событія не увѣковѣчиваетъ исторіи прошлаго, не возбу-
ждаетъ къ соревнованію и къ смѣлымъ подвигамъ. Все, что лежитъ за пре-
дѣлами священнаго преданія, подлежитъ забвенію. При ограниченности
человѣческой памяти, по необходимости, когда заучивается стихотвореніе
для возвеличенія только что умершаго инки, забывается то, которымъ
восхвалялся одинъ изъ его предшественниковъ. Въ школахъ индійскихъ
9 браминовъ мы видимъ, какое значеніе придавалось заучиванью наизусть,
и какого труда оно стоило. Несмотря на появленіе рукописныхъ и печат-
ныхъ экземпляровъ Ведъ, они и до сихъ поръ распространяются тамъ
путемъ заучиванія наизусть, согласно старинной методѣ, по которой каждый
ученикъ обязанъ заучить 900,000 слоговъ. Такимъ образомъ, письменность
здѣсь ничего не измѣнила.-
Представить общее обозрѣніе всѣхъ зачатковъ науки у дикихъ
народовъ мы не имѣемъ возможности. Многое уже нельзя распознать,
а многое разрушилось и превратилось въ развалины, и обладаніе этими
зачатками распредѣлено весьма неравномѣрно. До сихъ поръ преобладала
слишкомъ низкая оцѣнка ихъ. Счисленіе времени и знаніе неба, болѣе близ-
кія этимъ народамъ соотвѣтственно ихъ потребностямъ, развились всего шире,
такъ какъ они вообще стоятъ у корня. нашей науки. Мы укажемъ только
5*
68
I, 7. Наука и искусство.
на легенды о звѣздахъ у бушменовъ и на способы оріентированія у океа-
нійскихъ мореплавателей, о которыхъ рѣчь будетъ дальше. Первичная
астрологія проходитъ черезъ всѣ вѣрованія дикихъ народовъ. Попытки
отгонять затменія и кометы шумомъ всевозможнаго рода указываютъ на
тяжелое чувство при нарушеніи порядка на небесномъ сводѣ; падающія
звѣзды считаются предвѣстіемъ смерти знатнаго человѣка, звѣзды, стоящія
близко другъ къ другу, —предвѣстіемъ войны. Всѣ дикіе народы различаютъ
времена года не только по такимъ процессамъ, которые происходятъ на
Бамбуковая
палка съ рѣзь-
бою. Съ Новыхъ
Гебридъ.
(До Кодринг-
тону.)
Ср. текстъ,
стр. 71—72.
землѣ, каковы цвѣтеніе и созрѣваніе нѣкоторыхъ растеній и
т. и., но и по положенію созвѣздій. Годъ, однако, является
абстракціей, чуждой для многихъ, и тамъ, гдѣ различаются
мѣсяцы, рядъ ихъ не всегда совпадаетъ съ годомъ. Извѣстный
шагъ къ точной наукѣ замѣчается въ томъ случаѣ, когда съ
появленіемъ извѣстныхъ созвѣздій связываются отдѣлы года,
земледѣльческихъ работъ и т. под., такъ какъ это требуетъ
предварительныхъ наблюденій. Эти наблюденія, конечно, всего
болѣе распространены и всего точнѣе у мореходныхъ народовъ;
у жителей Соломоновыхъ острововъ мы находимъ уже особыя
имена для планетъ, вслѣдствіе ихъ круглой формы.
Высшія проявленія своихъ величайшихъ умовъ культур-
ные народы видятъ въ поэтической литературѣ. Именно,
въ этомъ отношеніи и дикіе народы поднимаются всего выше.
Гаманнъ называлъ лирику роднымъ языкомъ всего человѣ-
чества; у дикихъ народовъ мы находимъ почти исключительно
лирическія стихотворенія, выражающія любовь, печаль, восторгъ
и религіозное чувство. Насколько поэзія дикихъ народовъ вы-
ражается въ словѣ, она въ тоже время и поется. Поэзія, та-
кимъ образомъ, тѣсно связана съ музыкой. Подобно тому, какъ
въ стихотйореніяхъ нашихъ поэтовъ, и здѣсь мы находимъ
слова и предложенія, которыя сохранились только въ поззіи,
и необычныя распространенія и сокращенія ради размѣра. Ста-
ринныя и заимствованныя съ сосѣднихъ острововъ слова въ
плясовыхъ пѣсняхъ жителей острововъ Банкса образуютъ свое-
образный „поэтическій языкъ“. Въ немъ нѣтъ недостатка въ
смѣлости образовъ, и здѣсь примѣняется множество художе-
ственныхъ пріемовъ въ повтореніи, усиленіи, сокращеніи и
намѣренномъ затемненіи. Связь съ религіею поддерживается
неизмѣнно. На островѣ Санта Марія, въ честь одного изъ сво-
ихъ, уѣхавшаго въ дальнее плаваніе, пѣли: „леале але! я —
орелъ, и я носился до самаго дальняго темнаго небосклона.
Я — орелъ, я леталъ и опустился на Моту. Съ большимъ шу-
момъ я облетѣлъ кругомъ горы. Я перелеталъ съ острова на
островъ по направленію къ западу до основанія неба. Я плылъ съ парусомъ,
я видѣлъ земли, я ѣздилъ кругомъ нихъ. Жестокій вѣтеръ угналъ меня
и отдѣлилъ отъ васъ обоихъ. Какъ найду я дорогу къ вамъ обоимъ? Шу-
мящее море простирается, какъ пустыня, и держитъ меня далеко отъ васъ.
Ты, мать, плачешь обо мнѣ; какъ могу я увидѣть твое лицо? Ты, отецъ,
плачешь обо мнѣ“ и пр. Стихотвореніе оканчивается слѣдующими словами:
„спрашивай, слушай! Кто сочинилъ (буквально „размѣрилъ") пѣсню о Ма-
росѣ? Это былъ пѣвецъ, сидящій на дорогѣ въ Лакону" (Кодрингтонъ).
Въ формѣ этой лирики заключается связь съ музыкой. Плясовыя и ре-
лигіозныя пѣсни имѣютъ музыкальное сопровожденіе, и существуютъ свя-
щенные барабаны и трубы, изъ которыхъ могутъ извлекать звуки лишь
одни посвященные. У туканосовъ духъ ІОрупари призывается съ помощью
длинныхъ свирѣлей; женщины не .должны его видѣть и прячутся при
звукѣ этихъ инструментовъ, которые обыкновенно хранятся въ водѣ.
Поэзія.
69
Но въ поэзіи заключается и нѣчто большее. Она обнимаетъ и сказанія,
которыя имѣютъ значеніе не одной только поэзіи, но и всего умственнаго
достоянія народа, т. е. его исторіи, нравовъ, законовъ и религіи, и, вслѣд-
ствіе того, становятся важнымъ вспомогательнымъ средствомъ для сбере-
женія знаній въ рядѣ поколѣній. Многія сказанія—миѳологическіе отрывки,
отличающіеся отъ миѳа внѣшнимъ образомъ именно своимъ отрывочнымъ
характеромъ. Многіе миѳы—не что иное, какъ выраженныя въ образахъ
описанія событій природы и олицетворенія ея силъ. Они уже составляютъ
переходъ къ наукѣ, такъ какъ въ нихъ миѳологія является путемъ и
методомъ для распознаванія причинъ явленій. Цѣль отступаетъ на зад-
ній планъ; образы становятся самостоятельными фигурами, ссоры и хит-
рости которыхъ представляютъ интересъ; отсюда возникаетъ сказка, въ
Плетеная шляпа индѣйцевъ-нутка. (Стокгольмскій этнографическій музей.) Ср. текстъ етр. 70.
особенности столь распространенная басня. Непосредственнымъ вліяніямъ
природы здѣсь предоставляется широкій просторъ. Подобно тому, какъ
священныя горы и лѣса, священное море ц его утесы опровергаютъ
предположеніе, будто народы, лишенные литературы, лишены и чувства
природы: ихъ миѳы и пѣсни выказываютъ глубокія впечатлѣнія природы.
Во многихъ пѣсняхъ можно отмѣтить подражаніе пѣнію птицъ. Свѣтъ
и тьма, день и ночь возбуждаютъ пріятное и непріятное чувства; бѣлое,
красное и зеленое олицетворяютъ благодѣтельныя, а черное — страшныя
силы природы и демоновъ. Солнечному восходу и закату, грозѣ, радугѣ и
вечерней зарѣ свойственно всего болѣе находить лирическій откликъ,
такъ какъ солнце и огонь составляютъ предметы религіознаго поклоненія.
То же, что для глаза—свѣтъ и тьма, для уха—звукъ и безмолвіе: грохо-
таніе грома, глухой ревъ хищныхъ звѣрей въ противоположеніи звонкому
журчанію источника, плеску волнъ и пѣнію птицъ. Все это вмѣстѣ,
въ обильномъ, хотя и въ ограниченномъ обычными пріемами рядѣ обра-
зовъ, служитъ для выраженія поэзіи и пластическаго искусства дикихъ
народовъ. На папуасской метательной палицѣ, на которую смотрятъ съ
благоговѣніемъ, какъ на нѣчто таинственное, съ одной стороны нарисована
сидящая, а на другой порхающая ночная бабочка; какой простой и трога-
тельный образный языкъ!
Пластическое искусство даже и тамъ, гдѣ оно выражается только
въ ремеслѣ, имѣетъ связь съ религіей. Искусство рѣзныхъ изображеній
принадлежало къ числу задачъ священныхъ лицъ, которыя во всѣ подроб-
ности его влагали миѳологическія идеи. Разсматривая орудія жреца на
Амурѣ или Орегонѣ, связь между искусствомъ и религіей можно видѣть
70
1, 7. Наука и искусство.
съ такой-же ясностью, какъ въ деревенской часовнѣ или буддійскомъ
храмѣ. Полинезія изумляетъ насъ богатыми рѣзными издѣліями, которыя,
къ сожалѣнію, съ ихъ загадочной фантазіей, кажутся намъ книгами съ
семью печатями. Но мы знаемъ, что нѣкогда топоры Мангайи (Гервеевы
острова) могли вырѣзываться только зубами акулы, что углубленія на нихъ
назывались норами угрей, а выпуклости — утесами, и что весь орнаментъ
былъ сочетаніемъ символовъ. На гли-
няныхъ чатахъ пуэблосовъ края, имѣ-
ющіе форму лѣстницы, представляютъ
ступени, по которымъ духъ спускается
въ чашу. Вѣчныя повторенія однихъ
и тѣхъ же миніатюрныхъ фигуръ, по-
добно 555 изображеніямъ Будды въ
храмѣ Бурубудора на Явѣ, служатъ
выраженіемъ религіозной неподвиж-
ности и отсутствія художественной
свободы. Искусство дикихъ народовъ
долго предпочитаетъ мелкіе элементы
и изъ соединенія ихъ создаетъ самыя
крупныя произведенія. Въ сопоставле-
ніи сжатыхъ или съуженныхъ человѣ-
ческихъ и животныхъ фигуръ (см. рис.
стр. 71) на дверныхъ столбахъ новозе-
ландцевъ или новокаледонцевъ, на пле-
менныхъ столбахъ сѣверо - западныхъ
индѣйцевъ ничто въ отдѣльности не
заявляетъ о себѣ. Свобода выказы-
вается только въ ихъ орнаменталь-
номъ сочетаніи. Поэтому въ древней
Америкѣ скульптура никогда не мо-
гла подняться надъ тысячами грубыхъ
произведеній. Все традиціонное при-
нижаетъ; это замѣчается и здѣсь, и
въ болѣе грубыхъ работахъ западно-
африканскихъ рѣзчиковъ фетишей,
живущихъ въ особой промышленной
священной деревнѣ, Тогосъ, вблизи
Беха. Если даже въ узорахъ тапы
океанійцевъ (см. раскрашенную таб-
лицу „Узоры тапы“), скрываются сим-
волы, то вся орнаментика, какъ нѣ-
когда выразился Бастіанъ, состав-
ляетъ символическое преддверіе пись-
Рѣзныя палицы изъ Лунды. (Коллекція М. Бух-
нера, въ Мюнхенскомъ этнографическомъ музеѣ.)
ма; она имѣетъ опредѣленный смыслъ.
Искусство медленно развивается, стремясь къ извѣстному выраженію, но оно
становится свободнымъ только въ ту минуту, когда само забываетъ объ
этомъ намѣреніи. Символы превращаются въ простыя тѣла и линіи, кото-
рыя изображаются, окрашиваются или сопоставляются такъ, чтобы это соот-
вѣтствовало чувству красоты. Но и тогда орнаментъ является только возвы-
шеніемъ копіи съ натуры, по большей части снимка съ человѣческаго лица
или тѣла. Почти изъ каждаго персидскаго ковра на насъ смотритъ, по меньшей
мѣрѣ, глазъ, являющійся во многихъ мѣстахъ, чтобы отклонить вліяніе дур-
ного глаза (см. рис. стр. 71). Лицевой орнаментъ попадается въ такомъ изоби-
ліи и разнообразіи, что онъ возвращается во всѣхъ украшеніяхъ, подни-
мающихся выше самаго простого, и въ особенности выступаніемъ глаза (см.
рис. стр. 69) выказываетъ свое существованіе тамъ, гдѣ его никакъ нельзя
Лицевой орнаментъ
71
было бы предположить. Въ вещахъ, найденныхъ при раскопкахъ въ Ан-
конѣ, около средоточія крупныхъ лицъ или фигуръ, снабженныхъ рѣзкими,
выступающими лицами, группируются величественные орнаменты; на воро-
тахъ изъ монолита въ Тіагуаноко человѣческія фигуры прихотливаго
стиля составлены, въ свою очередь, изъ маленькихъ человѣческихъ фигуръ,
также въ извѣстномъ стилѣ. Тщательное сравненіе позволяетъ въ концѣ
концовъ находить съ полнымъ правомъ почти въ
каждомъ орнаментѣ и въ каждой уродливой фигурѣ
древней Америки человѣческія лица. Но нельзя не
удивляться разнообразію предметовъ первичнаго пла-
стическаго искусства. Австралійцы почти вовсе не
воспроизводятъ человѣческой фигуры; въ восточной
и южной Африкѣ эти воспроизведенія можно встрѣ-
тить весьма рѣдко. Ливингстонъ указываетъ, что
идолы попадаются чаще только къ сѣверу отъ ма-
кололовъ; на верхнемъ Нилѣ, на Конго въ запад-
ной Африкѣ и въ Новой Гвинеѣ они уже высту-
паютъ массами. Эти изображенія получаютъ и свѣт-
ское значеніе. Развѣ йалицы кіоковъ, украшенныя че-
ловѣческими головами (см. рис. стр. 70), не могли про-
изойти отъ идоловъ, которыхъ не втыкали въ землю,
а носили въ рукахъ? То, что мы считаемъ творенія-
ми шутливой фантазіи, тѣ перепутанные березовые
корни, нерѣдко весьма странныхъ формъ, которые
китайцы нѣсколькими надрѣзами и наколами пре-
вращаютъ въ человѣческія фигуры, приводятъ къ
широко распространенной склонности видѣть въ по-
1) Трубка для табаку изъ Новой Зеландіи. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.) — 2) Вырѣзанная изъ шифера
трубка для табаку съ о—вовъ Шарлотты (сѣверо-западная Америка). (Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
См. текстъ стр. 69 и 70.
добной „игрѣ природы" болѣе, чѣмъ простую случайность, нѣчто таин-
ственное и пригодное для ворожбы или врачеванія.
Всеодушевляющій духъ религіи мы находимъ и въ искусствѣ. Основный
элементъ всякаго первичнаго искусства заключается въ тѣсной связи чело-
вѣка и животнаго въ орнаментѣ; это соотвѣтствуетъ религіозному воззрѣнію,
которое въ каждомъ животномъ предполагаетъ или почитаетъ человѣче-
скую душу. Сообразно тому, въ самыхъ богатыхъ формахъ условной
скульптуры, свойственныхъ древнимъ американцамъ, всего болѣе замѣ-
чаются человѣческія лица и фигуры, а еще чаще глаза, фигуры живот-
ныхъ, перья и полосы; части растеній попадаются рѣдко. В. Рейсъ
особенно отмѣчаетъ выставлявшуюся нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ
Мадридѣ роскошную перуанскую одежду, именно потому, что всѣ ея орна-
менты исходятъ, въ видѣ исключенія, изъ растительныхъ формъ (сравн.
72
1, 7. Наука и искусство.
Художественный кубокъ изъ Западной Африки.
(Британскій музей въ Лондонѣ.) Ср. текстъ, стр. 71.
рис. стр. 68). Перья, черепахи, ящерицы, крокодилы, лягушки и змѣи изобра-
жены съ особенною вѣрностью природѣ. Солнечная птица съ распущенными
крыльями отъ Египта до Япопіи и Перу является любимымъ символомъ
и мотивомъ орнамента; въ типическомъ развитіи ее можно видѣть на
порталѣ въ Окосинго. Фигуры людей и животныхъ, часто изуродованныя
и искаженныя до неузнаваемости, какъ показываютъ письмена майевъ,
нарисованы иногда съ большимъ искусствомъ и смѣлостью. Прославленный
хоботъ слона на памятникахъ
Уксмаля и на золотыхъ человѣ-
ческихъ фигурахъ объясняется
изображеніемъ тапира или кар-
рикатурнаго удлиненія человѣ-
ческихъ носовъ. Мертвыя голо-
вы принадлежатъ къ числу весь-
ма распространенныхъ мотивовъ;
высѣченныя изъ камня, онѣ обра-
зуютъ длинные фризы и укра-
шаютъ входы въ храмъ въ Ко-
панѣ и въ другихъ мѣстахъ. Со-
отвѣтственно тому, храмъ иногда
является зрителю съ воротами
ввидѣ зіяющей пасти змѣи, и
весь передній фасадъ дома въ
Паленке представляетъ страшное
чудовище, причемъ широкія во-
рота изображаютъ пасть, а рѣ-
шетка, вырѣзанная въ две-
ри, — зубы.
Если изъ этого обилія обра-
зовъ выдѣляется чего либо зна-
чительнаго такъ мало, что дажевъ
странахъ, климатъ которыхъ еще
болѣе, чѣмъ климатъ Греціи, до-
пускалъ отсутствіе одежды, по-
чти никогда не дѣлались попыт-
ки изображенія обнаженнаго че-
ловѣческаго тѣла, то это объяс-
няется только подавленностью
искусства религіей. Почти все
тамъ прикрыто одеждою, и даже
лицо татуировано или покрыто
богослужебной маской. Въ эти
несущественныя для насъ внѣш-
ности мексиканскій или перу-
анскій художникъ влагалъ все
свое умѣнье: онъ великолѣпно изображалъ платья изъ перьевъ, укра-
шенія изъ лентъ, придавалъ полное сходство съ природой мертвой головѣ
или лягушкѣ, и, наоборотъ, всякая человѣческая фигура выходила у него
дѣтски грубой и безотносительной. Исключенія весьма рѣдки. Тамъ ни-
когда нельзя найти носа, который кажется живымъ, и рта, который ка-
жется говорящимъ. Глубокое различіе между вершиною искусства дикихъ
народовъ и египетскимъ искусствомъ, изъ котораго вышло греческое и вся-
кое другое вѣрное воспроизведеніе природы, заключается въ томъ, что пер-
вое не стремилось изобразить форму человѣка, какъ таковую, а заглушало
ее покровами и символами. При разсматриваніи ихъ неподвижныхъ, схема-
тическихъ фигуръ выносится впечатлѣніе, что египтяне стояли на пути къ
Художественное ремесло
73
Цѣпочки изъ моржоваго зуба, съ Алеутскихъ острововъ.
(Городской музей во Франкфуртѣ на Майнѣ.)
тому, чтобы сдѣлаться великими ваятелями, каковыми опи почти и были въ нѣ-
которыхъ произведеніяхъ; мексиканцы, перуанцы и индусы шли по другому
пути, который далеко отклонялъ ихъ отъ этого идеала. Между тѣмъ, какъ
высшею цѣлью искусства ваянія должно быть изображеніе человѣческаго
тѣла, сущность ихъ скульптурныхъ произведеній, вмѣстѣ съ пренебрежи-
тельнымъ отношеніемъ къ человѣческому тѣлу, заключается въ чрезмѣр-
номъ выдѣленіи второстепенныхъ предметовъ. Только въ техникѣ вычур-
ныхъ изображеній они могли достигать значительныхъ результатовъ, но
это заводило ихъ въ глухой переулокъ, въ область простого ремесла, чуж-
даго искусству.
То, что называется теперь художественнымъ ремесломъ, го-
раздо менѣе связываетъ художника; здѣсь мы можемъ найти многое, испол-
ненное безупречно. Красная глиняная ваза перуанцевъ, прекрасно отшли-
фованный, вполнѣ равномѣрный лукъ изъ Гвіаны, стальной топоръ, выло-
женный желтой или красной мѣдью, изъ страны Кассаи, рѣзная ложка,
ввидѣ жирафы, кафрской работы, палица или шлемъ изъ перьевъ океаній-
цевъ — сами по себѣ
вполнѣ законченныя
творенія. Между ни-
ми можно найти та-
кія вещи, которыхъ
не превзойдетъ да-
же высшее искусство
Запада. Въ плетеніи,
какъ въ техниче-
скомъ, такъ и въ ху-
дожественномъ отно-
шеніи, промышлен-
ность дикихъ наро-
довъ стоитъ выше
той-же промышлен-
ности народовъ куль-
турныхъ. Поддерживаемое родственнымъ ему вязаніемъ, вышиваніе въ
работахъ по кожѣ и по бумажнымъ тканямъ стоитъ высоко въ сѣверной
и западной Африкѣ, отчасти и въ Сѣверной Америкѣ, причемъ скала цвѣ-
товъ часто бываетъ не велика, но чувство цвѣта вполнѣ развито. Западные
африканцы, въ особенности гауссы, выказываютъ въ выборѣ цвѣтовъ для
своей одежды болѣе вкуса, чѣмъ многіе европейцы; пестрые ситцы, про-
изведенія машинной промышленности, лишенной художественности, они
презрительно отвергаютъ. Именно въ цвѣтѣ нерѣдко заключается при-
знакъ географической провинціи. Густой красный, бѣлый и черный цвѣта
характерны для Новой Помераніи и окружающихъ острововъ. Сѣверо-за-
падная часть Америки принадлежитъ къ числу областей, наиболѣе бога-
тыхъ красками; тѣмъ поразительнѣе контрастъ при переходѣ изъ области
Аляски къ магемутамъ и кусквогмутамъ, плоскія и круглыя маски кото-
рыхъ съ украшеніями изъ перьевъ бываютъ только бѣлыя, сѣрыя и грязно-
бурыя. Чувствуешь себя перенесеннымъ съ пестраго весенняго луга въ
зимній пейзажъ; губныя украшенія изъ зеленаго камня, темно-коричневыя
деревянныя блюда, выложенныя бѣлыми костяными узорами, тонкіе ряды
бусъ, служащіе для украшенія ушей и губъ, немного придаютъ цвѣта
этому снѣговому ландшафту.
Существуетъ много стилей, а степени развитія еще разнообразнѣе. По
своеобразности, тонкости и богатству, произведенія нѣкоторыхъ народовъ
Тихаго океана не достигаютъ искусства жителей сѣверо-западной Америки
и ихъ гиперборейскихъ сосѣдей и нѣкоторыхъ группъ океанійцевъ, въ осо-
бенности, маорисовъ, не говоря уже о вышестоящихъ перуанцахъ. Нельзя
1, 7. Наука и искусство.
74
не удивляться богатству искусства полинезійцевъ, несмотря на ограничен-
ность матеріала, состоящаго изъ раковинъ, скорлупы кокосовыхъ орѣховъ
и отчасти дерева и камня; въ этихъ трудолюбивыхъ сопоставленіяхъ мел-
кихъ вещей скрывается больше работы, чѣмъ въ большинствѣ предметовъ,
исходящихъ изъ Африки, обнаруживающихъ больше таланта, чѣмъ при-
лежанія. Африканцы и малайцы, которыхъ Азія снабжаетъ желѣзомъ и дру-
гими предметами, сравнительно даютъ менѣе, чѣмъ изолированные эски-
мосы. Стоящая всего выше по своему богатству удачнаго воспроизведенія
природы, Японія кажется менѣе изолированною, если мы примемъ во вни-
маніе обиліе и тщательность изображеній человѣка и животныхъ у пле-
менъ Тихаго океана (см. рис. стр. 73 и 81). Между тѣмъ, какъ во всей Африкѣ
чувствуется мавританско-арабскій стиль, во всей малайской странѣ— индус-
скій, всѣхъ обитателей сѣверной части Тихаго океана, включая и эскимосовъ,
одинаковый стиль связываетъ съ Японіей. Австралія и Южная Америка
(кромѣ Перу) — болѣе скудныя, но сами по себѣ своеобразныя области. Мате-
ріалы въ нихъ также распредѣляются и употребляются неравномѣрно. Афри-
канецъ работаетъ вещи изъ желѣза, слоновой кости и кожи, австраліецъ—изъ
дерева и камня, гипербореецъ — изъ моржовыхъ клыковъ; океанійцу всего
больше удается обработка камней и раковинъ; нѣкоторыя американскія пле-
мена превосходятъ другихъ въ лѣпкѣ изъ глины. Но въ его воздѣйствіи
на искусство, матеріалу часто придается слишкомъ большое значеніе: изъ
хрупкаго камня, каковъ обсидіанъ, терпѣливая рука древнихъ мексикан-
цевъ создавала самыя художественныя вещи. Для высоты уровня разви-
тія искусствъ и ремеслъ у дикихъ народовъ матеріалъ имѣетъ второсте-
пенное значеніе. Австралія, при всемъ своемъ древесномъ богатствѣ, про-
изводитъ менѣе работъ, чѣмъ иной маленькій островъ, не имѣющій другихъ
деревьевъ, кромѣ кокосовой пальмы. Матеріалъ часто сообщаетъ техникѣ из-
вѣстное направленіе, но самъ по себѣ не опредѣляетъ ея. Отъ него скорѣе
исходитъ окрашиваніе въ легкіе оттѣнки, но сущность составляютъ духъ
и воля человѣка. Африканцы достигаютъ выдающихся успѣховъ въ обра-
боткѣ желѣза, отчасти въ соединеніи съ желтой и красной мѣдью; они
пользуются особенностями матеріала съ наивнымъ остроуміемъ и чувствомъ
изящнаго, но ни одна изъ ихъ работъ не возвышается до законченности
хорошо отполированнаго, просверленнаго каменнаго молотка. Всему, что
они производятъ, не достаетъ тонкости послѣдней отдѣлки, въ особенности
чувства мѣры.
Игры народовъ представляютъ цѣнное свидѣтельство ихъ образа
жизни и воззрѣній на жизнь; нѣкоторыя изъ нихъ пріобрѣтаютъ еще тѣмъ
особый интересъ, что съ едва замѣтными измѣненіями онѣ распростра-
нились по весьма обширнымъ областямъ. Тотъ, кто знакомъ съ разнообра-
зіемъ игръ, въ которыхъ у простыхъ народовъ дѣти наравнѣ съ взрос-
лыми всегда принимаютъ участіе съ новымъ удовольствіемъ, и кто при-
метъ во вниманіе простоту многихъ изъ этихъ игръ, долженъ будетъ замѣ-
тить, что въ жизни этихъ народовъ существуетъ нѣчто, напоминающее со-
стояніе дѣтства,—безпечность, привычка къ непроизводительной тратѣ вре-
мени и нетребовательность по отношенію къ жизни. Въ небольшой области
Соломоновыхъ и сѣверныхъ Ново-Гебридскихъ острововъ (со включеніемъ
Банксовыхъ) мы находимъ прятки, бѣганье въ перегонки, ножной мячъ,
обыкновенный мячъ, числовыя игры вродѣ морры, обручъ, упражненія въ
метаніи копій и стрѣльбѣ изъ лука. Тамъ пускаютъ и змѣевъ по окончаніи
жатвы, а во время сбора яма одна деревня противъ другой со страстью
играетъ въ „тику“. Въ лунныя ночи жители деревни закрываются щитомъ
и, стоя въ кругу, заставляютъ отгадывать себя.
Изобрѣтеніе и открытіе.
8.	Изобрѣтеніе и открытіе.
Содержаніе: Сущность изобрѣтенія. — Первобытная наука. — Находка и сохраненіе. —
Затруднительность преданія на низшихъ ступеняхъ. — Утрата изобрѣтеній. — Гончар-
ное искусство въ Полинезіи. — Важность отдѣльныхъ открытій въ первобытныхъ усло-
віяхъ. — Тана. — Темное происхожденіе культурнаго достоянія дикихъ народовъ. —
Примѣры подражанія и другихъ заимствованій. — Народовъ, не имѣвшихъ никакихъ
сношеній, не существуетъ. — Этнографическая скудость и оскудѣніе. — Различія уров-
ней развитія. — Мангбатты. — Замѣчательные отдѣльные процессы развитія. — Кинг-
смильскіе острова. — Трудность опредѣленія культурнаго уровня народовъ.
Въ основѣ матеріальнаго прогресса человѣчества лежитъ все болѣе и
болѣе углубляющееся и расширяющееся изученіе явленій природы; отсюда
исходитъ соотвѣтственно возрастающее обиліе средствъ, которыми человѣкъ
пользуется для своего освобожденія, для улучшенія и украшенія своей жизни.
Изобрѣтеніе способа добывать огонь треніемъ было умственнымъ подвигомъ,
который на своей ступени требовалъ такой-же силы мышленія, какъ изо-
брѣтеніе паровой машины. Изобрѣтатель лука или гарпуны долженъ былъ
Огниво кафровъ, деревянныя палки для тренія. (Музей Берлинскаго миссіонерскаго дома.)
1/і наст. велич.
быть геніемъ, хотя современники и не признавали его таковымъ. Тогда,
какъ и теперь, все, что пріобрѣталось дѣятельностью ума, возбуждаемаго
природой, должно было образоваться въ умѣ отдѣльнаго человѣка, чтобы
при благопріятныхъ обстоятельствахъ проявить себя на нѣсколькихъ или
на многихъ путяхъ. Только возбужденія низшей, неразвитой степени, ко-
торыя можно назвать вообще настроеніями, возникаютъ, какъ эпидеміи,
одновременно у многихъ лицъ и находятся въ соотвѣтствіи съ умствен-
ной физіономіей народа. Умственныя завоеванія — дѣло отдѣльныхъ лицъ,
и исторія даже простѣйшаго открытія есть часть умствен-
ной исторіи всего человѣчества.
Человѣкъ самаго отдаленнаго, первобытнаго времени, очутившійся въ
мірѣ совершенно обнаженнымъ, имѣлъ дѣло съ природою въ двухъ отно-
шеніяхъ: онъ получалъ отъ нея матеріалъ для пищи, одежды, оружія и
пр. и, вмѣстѣ съ тѣмъ, стимулы для наилучшаго пользованія этимъ мате-
ріаломъ. Этими стимулами мы и должны заняться теперь. Въ изобрѣ-
теніи, какъ и во всѣхъ духовныхъ проявленіяхъ человѣка, играетъ
извѣстную роль внѣшній міръ, отражающійся въ его душѣ. Несомнѣнно,
изъ него заимствуется многое. Совпаденія меледу предметомъ и отраженіемъ,
повидимому, приходится искать недалеко, когда, напримѣръ, хвостъ гну упо-
требляется бушменомъ Южной Африки, богатой мухами, въ качествѣ ма-
халки отъ мухъ, какою нѣкогда онъ былъ для своего собственника, или
когда, какъ разсказываетъ Петеръ Кольбъ, готтентоты ищутъ только
тѣхъ корней и клубней, которые служатъ пищею павіанамъ и другимъ жи-
76
I, 8. Изобрѣтеніе и открытіе.
вотнымъ. При разсмотрѣніи развитія земледѣлія, мы познакомимся со мно-
гими случаями подобныхъ стимуловъ, которые тѣмъ болѣе надо имѣть въ
виду, что на низкихъ ступеняхъ культуры человѣкъ стоитъ ближе къ
животному, легче научается многому отъ него и самъ еще отчасти облада-
етъ животнымъ инстинктомъ. Другія изобрѣтенія сводятся къ прежнимъ
наблюденіямъ надъ послѣдованіемъ причинъ и слѣдствій въ природѣ';
вмѣстѣ съ изобрѣтеніемъ, и начала науки относятся къ древнѣйшимъ пе-
ріодамъ человѣчества. Духъ человѣка встрѣчаетъ то или другое естествен-
ное событіе, желаетъ его повторенія и вынужденъ прикладывать къ этому
свою руку; вслѣдствіе того, послѣ его окончанія онъ ставитъ себѣ вопросъ
о томъ, какъ и почему оно произошло.
Всѣ пріобрѣтенія дѣлаются прежде всего индивидуумомъ и для инди-
видуума. Этого еще недостаточно, чтобы они сдѣлались изобрѣтеніями въ
культурно-историческомъ смыслѣ и послужили обогащеніемъ культурнаго
достоянія. На самомъ дѣлѣ, способъ накопленія умственныхъ пріобрѣтеній
бываетъ двоякій; во-первыхъ, концентрированная творческая сила ге-
ніальныхъ отдѣльныхъ личностей, вносящая одну цѣнность за
другою въ сокровищницу человѣчества, и, во-вторыхъ, распростране-
ніе въ массахъ, что является предварительнымъ условіемъ сохране-
нія изобрѣтенія. Изобрѣтеніе, которое отдѣльный человѣкъ удерживаетъ
для себя, умираетъ вмѣстѣ съ нимъ; оно можетъ пережить себя только въ
преданіи. Мѣра жизненной силы изобрѣтенія зависитъ, такимъ образомъ,
отъ силы традиціи, а эта послѣдняя, въ свою очередь, — отъ внутренней
органической связи поколѣній. Такъ какъ эта связь всего сильнѣе въ сло-
яхъ того народа, который обладаетъ досугомъ или который поставилъ себѣ
задачей развивать свой умъ, хотя бы и въ самой первобытной формѣ, то сила
сохраненія умственнаго пріобрѣтенія зависитъ также отъ внутренняго рас-
члененія. И такъ какъ въ концѣ всего накопленіе умственнаго достоянія
дѣйствуетъ возбуждающимъ образомъ па творческіе умы, которые въ про-
тивномъ случаѣ были-бы принуждены всегда начинать сначала, то все, уси-
ливающее силу преданія у извѣстнаго народа, дѣйствуетъ благопріятно на
дальнѣйшее развитіе его достоянія идей, открытій и изобрѣтеній. Поэтому
наиболѣе благопріятными естественными условіями умственнаго развитія
мы должны, главнымъ образомъ, считать такія, которыя дѣйствуютъ на
плотность общаго населенія, на плодотворную дѣятельность отдѣльныхъ
лицъ и на обогащеніе всѣхъ ихъ вмѣстѣ взятыхъ. Обширное распростра-
неніе народа и легкая возможность обмѣна дѣйствуютъ въ томъ-же на-
правленіи. Имѣя въ виду, что для изобрѣтенія нужна не только
находка, но и сохраненіе найденнаго посредствомъ распростране-
нія его въ обширныхъ кругахъ и присоединенія къ имѣющемуся уже куль-
турному достоянію, легко понять, что эти функціи изобрѣтенія, столь важ-
ныя для прогресса, не на всѣхъ ступеняхъ культуры достигаютъ одина-
ково дѣйствительнаго выраженія. Все способствуетъ ихъ ограниченію на
низшихъ ступеняхъ, такъ какъ вмѣстѣ съ пониженіемъ культуры ослабѣ-
ваетъ и связь между людьми; по той-же причинѣ на другой сторонѣ куль-
турнаго прогресса мы замѣчаемъ ускоренный ходъ.
Сколько изобрѣтеній могли погибнуть въ долгія тысячелѣтія до
образованія болѣе крупныхъ обществъ! Развѣ мы не видимъ и теперь,
какъ многія изобрѣтенія вмѣстѣ съ самими изобрѣтателями позабываются
или, въ самомъ благопріятномъ случаѣ, съ трудомъ извлекаются на свѣтъ
Божій и сохраняются. Кто можетъ измѣрить тяжелую массу упорнаго со-
противленія, на которую наталкивается новое созданіе идей? Припомнимъ
только описаніе, какое даетъ Кукъ о новозеландцахъ въ отчетѣ о своемъ
второмъ путешествіи: „новозеландцы кажутся совершенно довольными ни-
чтожными знаніями, которыми они обладаютъ, нисколько не выказывая
стремленія улучшить ихъ. Они и не любопытны ни въ своихъ распросахъ,
Находка и сохраненіе.
77
ни въ наблюденіяхъ. Но-
вые предметы совсѣмъ не
такъ поражаютъ ихъ, какъ
это можно предположить,
и часто даже ни на одну
минуту не приковываютъ
ихъ вниманія44. Мы знаемъ
теперь, что на дальнемъ
островѣ Пасхи было рас-
пространено изобрѣтеніе
письменности, всегда со-
ставляющее эпоху (см.
рис. сбоку); тамъ оно, по-
видимому, заглохло, не
пустивъ ни одного ростка.
Какія перспективы
вѣчно напрасныхъ стрем-
леній открываются передъ
нами въ виду этой ум-
ственной неподвижности
и отсутствія плодотворной
связи! Получается впечат-
лѣніе, будто весь потъ, про-
ливаемый въ нашъ вѣкъ
изобрѣтеній въ погонѣ за
новыми улучшеніями, от-
носится какъ одна капля
къ морю усилій, отъ кото-
рыхъ погибали изобрѣта-
тели первобытнаго време-
ни. Зачатки культуры про-
ростаютъ не въ каждой
почвѣ. Масса культур-
ныхъ средствъ, восприни-
маемая народомъ, нахо-
дится въ прямомъ отно-
шеніи къ его общему куль-
турному состоянію. Это по-
слѣднее опредѣляетъ гра-
ницу его воспріимчивости.
Все, что сверхъ того пред-
ставляется со стороны,вос-
принимается лишь внѣш-
нимъ образомъ, не пріоб-
рѣтая никакого значенія
для жизни этого народа,
и съ теченіемъ времени
забывается или становит-
ся неподвижнымъ. Къ
этому сводится, по боль-
шей части, этнографиче-
ская скудость низшихъ
слоевъ этнографически
богатыхъ народовъ.
Если мы изъ различныхъ культурныхъ пріобрѣтеній, встрѣчающихся
у какого-либо народа ввидѣ культурныхъ растеній, домашнихъ животныхъ,
78
1, 8. Изобрѣтеніе и открытіе.
утвари и т. п., будемъ выводить заключенія о соприкосновеніи его съ дру-
гимъ народомъ, то мы легко можемъ упустить изъ виду это простое, но
важное обстоятельство. Многія учрежденія обитателей нашихъ горъ не вы-
казываютъ, чтобы они уже въ теченіе тысячелѣтій жили въ сосѣдствѣ съ
высокой культурой, и бушмены замѣчательно мало усвоили изъ богатой
сокровищницы оружія, утвари и техники бечуановъ. Такъ же, какъ съ одной
стороны развитіе культурнаго достоянія, и съ другой, регрессъ или застой,
зависящій отъ того,что это достояніе по своей природѣ мало способно къ уси-
ленному движенію, представляетъ поучительное явленіе; особенно интерес-
нымъ является сравненіе между различными ступенями такого застоя.
Исходя изъ воззрѣнія, что гончарное искусство — самое первобытное, болѣе
доступное дикому человѣку, чѣмъ многія другія, мы не только въ Австра-
ліи, но и въ Полинезіи будемъ весьма удивлены, когда узнаемъ, что, при
многихъ довольно высокихъ притязаніяхъ, такой даровитый народъ съумѣлъ
обойтись безъ этого искусства. Встрѣтивъ его опять только на островѣ
Тонго и на маленькомъ островѣ Пасхи на крайнемъ востокѣ Полинезіи,
мы готовы будемъ предположить, что сношенія между странами и остро-
вами гораздо болѣе содѣйствуютъ обогащенію культурной сокровищницы
человѣчества, чѣмъ независимыя изобрѣтенія. Но именно сношенія могутъ
оказаться весьма причудливыми, въ чемъ убѣждаетъ насъ отсутствіе этого
искусства у ассинибойновъ въ Сѣверной Америкѣ, живущихъ рядомъ съ
манданами, отличающимися развитіемъ его. Мы узнаемъ здѣсь, что изобрѣ-
тенія не распространяются, какъ огонь въ степи, но что здѣсь играетъ роль
и человѣческая воля, которая прихотливо устраняетъ многое и тѣмъ охот-
нѣе воспринимаетъ другое. Склонность къ застою на ступени, уже дости-
гнутой, тѣмъ больше, чѣмъ ниже общій культурный уровень. Всѣ испол-
няютъ только необходимое и ничего болѣе: такъ какъ полинезійцы умѣютъ
нагрѣвать жидкости, бросая въ нихъ раскаленные камни, то безъ посторонняго
содѣйствія они никогда не дошли бы до приготовленія глиняной посуды.
Слѣдуетъ остерегаться даже самыя простыя изобрѣтенія считать необходи-
мыми. Скорѣе будетъ правильнымъ признать въ духѣ дикихъ народовъ
значительное безплодіе по отношенію ко всему, что не относится къ бли-
жайшимъ жизненнымъ цѣлямъ. И переселенія могли быть причиною мно-
гихъ утратъ, такъ какъ естественный матеріалъ нерѣдко встрѣчается лишь
въ ограниченномъ количествѣ, и каждое болѣе значительное. переселеніе
образуетъ перерывъ въ преданіяхъ. При всей важной роли, какую играетъ
тапа въ жизни полинезійцевъ, маорисы утратили искусство ея приготов-
ленія.
На этихъ низкихъ ступеняхъ культуры гораздо болѣе, чѣмъ на выс-
шихъ, вся общественная жизнь зависитъ отъ созданія или утраты какого-
нибудь простого изобрѣтенія. Чѣмъ ближе жизнь стоитъ къ природѣ, чѣмъ
тоньше культурный слой, въ которомъ она коренится, чѣмъ короче во-
локна, которыя она пускаетъ въ почву природы, тѣмъ сильнѣе и обширнѣе
дѣйствуетъ, каждое измѣненіе въ этой почвѣ. Изобрѣтеніе выдѣлки матерій
для одежды, въ формѣ тканей или обработанной коры, безъ сомнѣнія, про-
сто, но къ какимъ важнымъ послѣдствіямъ оно привело! Вся утонченность
жизни полинезійскихъ дикихъ народовъ, основывающаяся на чистоплот-
ности и чувствѣ стыдливости и уже сама по себѣ доставляющая имъ вы-
сокое положеніе, немыслима безъ этой, повидимому, мало замѣтной матеріи
изъ коры, таны, представляющей бѣловато-желтые или бурые клочки, похожіе
на трутъ, въ нашихъ этнографическихъ музеяхъ. Кора становится мате-
ріей для одежды, давая возможность не только полнаго обертыванія тѣла,
но и извѣстной роскоши въ частой перемѣнѣ платья, тщательности въ носкѣ,
въ выборѣ цвѣтовъ и узоровъ и, наконецъ, въ накопленіи капитала сохране-
ніемъ массъ этой матеріи, которая всегда можетъ быть обращена въ мѣновые
знаки. Припомнимъ рядомъ съ этимъ мѣховую одежду эскимоса или кожа-
Распространеніе и утрата.
79
ный передникъ негритянки, которая носитъ его послѣ цѣлыхъ поколѣній,
оставлявшихъ на немъ свою грязь. Тапа, добываемая въ большихъ коли-
чествахъ безъ большого труда, естественно оттѣснила ткацкое искусство,
возникшее изъ искусства плетенія долгимъ и утомительнымъ путемъ. Въ
свайныхъ постройкахъ мы видимъ произведенія, которыя одинаково сви-
дѣтельствуютъ въ пользу той и другой работы. Вспомнимъ при этомъ объ
отношеніяхъ между плетеніемъ корзинъ и изготовленіемъ горшковъ: боль-
шіе глиняные сосуды происходили обкладываніемъ корзинъ глиною. Хотя
мы не можемъ согласиться съ Уильямомъ Гольмсомъ, который все
гончарное искусство считалъ „подчиненнымъ" (вегѵіі агі) искусству плете-
нія, но происхожденіе его отъ послѣдняго весьма поучительно.
Фактъ, что самыя необходимыя познанія и техническіе пріемы распро-
странились во всемъ человѣчествѣ, пораждая общее впечатлѣніе основного
однообразія культурнаго достоянія дикихъ народовъ, вмѣстѣ съ тѣмъ вы-
зываетъ другое впечатлѣніе, что это скудное достояніе является лишь
остаткомъ большей суммы богатствъ, изъ которыхъ все то, что не было
безусловно необходимымъ, постепенно исчезало. Въ противномъ случаѣ,
искусство добыванія огня посредствомъ тренія должно было одно проло-
жить себѣ дорогу по всему міру, и то же можно сказать объ искусствѣ
изготовленія лужа и стрѣлъ. Разъясненіе этихъ вопросовъ важно не только
для оцѣнки степени изобрѣтательной способности дикихъ народовъ, но и
для полученія правильной перспективы въ первобытной исторіи человѣче-
ства. Въ культурномъ достояніи болѣе, чѣмъ въ чемъ-либо другомъ, мы
должны распознать — изъ какихъ элементовъ и какими путями нынѣшнее
человѣчество сдѣлалось тѣмъ, что оно есть. Если мы посмотримъ на до-
стояніе дикихъ народовъ въ ихъ художественныхъ попыткахъ утвари, ору-
жія и пр. и исключимъ изъ этого то, что въ настоящее время отчасти до-
ставлялось и доставляется имъ массами путемъ торговли съ современными
культурными народами, то мы можемъ получить, повидимому, высокое поня-
тіе объ ихъ способности къ изобрѣтенію (см. рис. стр. 75, 82, 83 и 84). Но въ
чемъ заключается ручательство за самостоятельное изобрѣтеніе всѣхъ этихъ
предметовъ? Безъ сомнѣнія, до начала сношеній съ европейцами существо-
вали сношенія съ другими народами, находившими доступъ къ этимъ низ-
кимъ слоямъ человѣчества, и сколько крохъ съ богато убраннаго стола древ-
нихъ культуръ Египта, Месопотаміи, Индіи, Индо-Китая, Китая и Японіи па-
дало здѣсь и сохранялось въ искаженномъ видѣ, почти совершенно чуждомъ
первоначальному употребленію! Этнографъ можетъ назвать много случаевъ
подобныхъ заимствованій. Примѣры ихъ мы видимъ у каждаго отдѣльнаго
народа, настолько, что истолкованіе ихъ сущности и значенія не приба-
вило-бы ничего новаго. Напомнимъ прежде всего оригинальное замѣчаніе
Ливингстона, которое, хотя оно и имѣло другую цѣль, будетъ здѣсь вполнѣ
умѣстнымъ:„существованіе многочисленныхъ орудій, находящихся въ употреб-
леніи у африканцевъ и у другихъ отчасти цивилизованныхъ народовъ, ука-
зываетъ на распространеніе ихъ путемъ наставленія, исходившаго отъ су-
щества, стоявшаго въ то или другое время выше этихъ людей." О заклю-
ченіи этого замѣчанія можно думать что угодно, но сущность его вполнѣ
справедлива, какъ опроверженіе нѣкогда распространеннаго мнѣнія, будто
все, что считается свойственнымъ дикимъ народамъ, произошло на томъ
мѣстѣ, гдѣ мы это видимъ теперь, и было изобрѣтено самими этими ди-
кими народами. Если въ Африкѣ всѣ народы, отъ обитателей Марокко до
готтентотовъ, добываютъ и обрабатываютъ желѣзо однимъ и тѣмъ-же спо-
собомъ, то кажется болѣе вѣроятнымъ, что это искусство заимствовано ими
изъ какого-либо. общаго источника, чѣмъ то, что оно повсюду было
открыто самостоятельно. На индѣйскаго пѣтуха указывали обыкновенно съ
торжествомъ, какъ на птицу, прирученную самими дикими народами, пока
Спенсеръ Бэрдъ не открылъ предка этого ворчливаго властителя пти-
80
I, 8. Изобрѣтеніе и открытіе.
чьихъ дворовъ въ Мексикѣ. Въ утвари культурныя заимствованія, конечно,
доказать труднѣе, такъ какъ она не имѣетъ, какъ имѣютъ животныя и ра-
стенія, никакихъ доказательствъ своего происхожденія, хотя бы и сглажен-
ныхъ временемъ. Но почему индѣецъ, заимствовавшій маисъ изъ Мексики,
не могъ научиться изъ того же источника искусству тонкихъ каменныхъ
работъ? Подобныя заимствованія со всѣми ихъ послѣдствіями возможно да-
лекаго распространенія кажутся намъ естественнѣе самостоятельнаго изо-
брѣтенія одной и той же утвари или техническаго пріема въ цѣлой дю-
жинѣ различныхъ мѣстъ. Въ новѣйшее время обратило на себя вниманіе
то обстоятельство, что у жителей Соломоновыхъ острововъ есть лукъ и
стрѣлы, а у жителей Ново-Мекленбургскихъ и другихъ острововъ ихъ нѣтъ,
между тѣмъ, какъ первымъ, повидимому, легко было обогатить своихъ со-
сѣдей этимъ остроумнымъ изобрѣтеніемъ. Какъ мы уже указывали, мы
встрѣчаемся здѣсь съ удивительною непослѣдовательностью: съ одной сто-
роны, дикихъ народовъ понижаютъ до ступени животныхъ, а съ другой—
имъ приписываютъ изобрѣтенія, которыя никакъ нельзя причислить къ
числу легкихъ. Изобрѣтенія вообще считаютъ легкимъ дѣломъ, имѣя ввиду
лишь незначительныя трудности, предстоящія въ этомъ случаѣ для ге-
ніальнаго ума. Но никакъ нельзя этого сказать о сохраненіи изобрѣтеннаго.
Въ нѣкоторыхъ случаяхъ удавалось отыскать источникъ, повидимому, со-
вершенно самостоятельныхъ изобрѣтеній дикихъ народовъ. Бастіанъ со-
бралъ большое количество схематическихъ подражаній извѣстнымъ предме-
тамъ, составляющимъ культурную сокровищницу европейцевъ. Сюда отно-
сится характерная для Фиджи форма палицы — подражаніе формѣ ружья
прошлаго столѣтія. Этимъ дикарямъ хотѣлось обладать страшнымъ оружіемъ,
по крайней мѣрѣ, въ воспроизведеніи его изъ дерева, и они придумали па-
лицу, которая въ такомъ видѣ весьма мало соотвѣтствовала своему назна-
ченію. Головное украшеніе, употребительное на Новыхъ Гебридахъ, обна-
руживаетъ крайнее преувеличеніе адмиральской шляпы. Нѣсколько болѣе-
приближается къ цѣли замѣчательный самострѣлъ фановъ. Отъ португаль-
цевъ, открывшихъ Западный берегъ, онъ проникъ внутрь материка къ фа-
намъ, и они сохранили самую форму, въ то время, какъ на этомъ берегу
огнестрѣльное оружіе распространялось такъ же, какъ и въ Европѣ. Та-
кимъ образомъ, самострѣлъ возвратился къ жизни черезъ четыре столѣтія;
но такъ какъ для изготовленія замка у фановъ нѣтъ ни терпѣнія, ни ору-
дій, то они высверливаютъ желобокъ и стрѣляютъ изъ самострѣла отра-
вленными стрѣлами, которыя точно также можно было бы пускать и изъ
легкихъ луковъ (см. стр. 85).
Если бы выраженія умственной жизни дикихъ народовъ были болѣе
доступны нашему пониманію, то между ними можно было-бы собрать еще
большее количество подобныхъ примѣровъ. Индусскіе слѣды проходятъ въ
религіи малайцевъ и достигаютъ, быть можетъ, до меланезійцевъ и полине-
зійцевъ. Существуютъ такія поразительныя совпаденія, въ особенности въ
космогоническихъ сказаніяхъ бушменовъ и австралійцевъ или полинезій-
цевъ и сѣверо-американцевъ, что нельзя найти для нихъ другого объяс-
ненія, кромѣ общности преданія. Такія-же заимствованія замѣчаются и въ
политической области. Учрежденія, которыя Ласерда и Ливингстонъ опи-
сываютъ въ царствѣ Казембе, а Погге и Бухнеръ — въ царствѣ Муата-
Ямво, напоминаютъ частью Индію, а частью древній Египетъ. Мы находимъ
замѣчательно много общаго въ области соціальныхъ и политическихъ пред-
ставленій и учрежденій. Чѣмъ глубже мы проникаемъ въ эти предметы,
тѣмъ болѣе убѣждаемся въ справедливости выраженія, высказаннаго Ба-
стіаномъ въ такое время, когда всѣ вѣрили въ различія народовъ и отвер-
гали единство человѣчества. „Даже къ островамъ, дремлющимъ на груди
Тихаго океана, морскія теченія приносили, повидимому, гонцовъ абстракт-
ныхъ идей, быть можетъ, даже до берега Американскаго материка/4 („Путе-
Сношенія. Этнографическая б-вдность.
81
шествіе въ Санъ-Сальвадоръ “). Мы позволяемъ себѣ прибавить въ заключеніе,
что тотъ не знаетъ дикихъ народовъ, кто отрицаетъ у нихъ, правда, не
рѣдко скрытыя, сношенія и связи между собою и съ культурными
народами. Они имѣли и имѣютъ больше сношеній, чѣмъ это можетъ по-
казаться при поверхностномъ взглядѣ. Такъ, прежде, чѣмъ открылось со-
общеніе по Нилу, товары европейскаго происхожденія, въ особенности бусы,
доходили до сандеховъ изъ Дарфора. Тамъ, гдѣ встрѣчаются значительныя
сходства, на первомъ мѣстѣ долженъ быть поставленъ вопросъ о сноше-
ніяхъ, о заимствованіи извнѣ, быть можетъ, о сношеніяхъ черезъ чье-либо
посредство. Мы считаемъ вполнѣ основательнымъ вопросъ—не распростра-
нили-ли бѣглые невольники многихъ элементовъ африканскаго культурнаго
достоянія по Южной Америкѣ? Японцы уже въ течете столѣтій поддержи-
ваютъ лишь незначительныя сношенія съ народами сѣвер-
ной части Тихаго океана, но панцырь чукчей, столь сход-
ный съ японскими панцырями, можетъ быть объясненъ по-
добными сношеніями, которыя, впрочемъ, съ теченіемъ вре-
мени дѣйствуютъ не всегда обогащающимъ, но и разлагаю-
щимъ образомъ. И въ прежнее время народы зависѣли другъ
отъ друга, и такъ же, какъ теперь, въ предѣлахъ нашего исто-
рическаго знанія на землѣ не было человѣческой группы, ли-
шенной всякихъ сношеній. Повсюду мы видимъ совпаденія,
сходства и родственныя черты, густою сѣтью покрывающія
землю; даже самые отдаленные островные народы мож-
но понять лишь въ томъ случаѣ, когда мы примемъ во вни-
маніе ихъ сосѣдей, близкихъ и отдаленныхъ.
И самые дальніе острова показываютъ намъ, что ста-
рые мѣстные промыслы регрессируютъ вездѣ, куда прони-
каютъ фабричныя произведенія Европы или Америки. Когда
Гамильтонъ въ 1790 г. посѣтилъ Каръ Никобаръ, жен-
щины носили тамъ нѣчто вродѣ короткой юбки, сдѣланной
изъ скрученныхъ пучковъ травы и тростника; теперь онѣ
прикрываютъ себя бумажными тканями. Такимъ образомъ,
столѣтній прогрессъ выражается въ замѣнѣ травяной юбки
тканой матеріей. Мѣстная промышленность исчезаетъ и не
замѣняется никакой другой. На Нижнемъ Конго мы уже вовсе
не находимъ теперь матеріи изъ коры и тонкихъ тканей,
прославляютъ Лопесъ и другіе путешественники XVI вѣка. Куда дѣвалось
искусство шлифовки драгоцѣнныхъ камней и обсидіана, достигавшее та-
кой высоты въ древней Мексикѣ, или ювелирное искусство и узорчатое
тканье древнихъ перуанцевъ?
Для оцѣнки значенія внѣшнихъ стимуловъ ничто не можетъ быть по-
учительнѣе изученія народовъ, наиболѣе бѣдныхъ въ этнографи-
ческомъ отношеніи, о которыхъ можно сказать, что они всегда по своимъ
сношеніямъ были бѣднѣе другихъ. Почему самыми бѣдными явля-
ются самые отдаленные народы на концахъ материковъ или на трудно до-
стижимыхъ островахъ? Этнографическая бѣдность—только отчасти слѣд-
ствіе нужды, общей бѣдности, подъ давленіемъ которой живетъ народъ.
Это приписывалось многимъ народамъ, какъ, напримѣръ, австралійцамъ, ко-
торые на своемъ сухомъ, травянистомъ материкѣ, бѣдномъ полезными ра-
стеніями и животными, живутъ самою скудною и стѣсненною жизнью, ка-
кая только доставалась въ удѣлъ какому-либо народу. Но и въ болѣе благо-
пріятныхъ мѣстностяхъ сѣвернаго тропика они почти лишены столь ши-
роко развитой у ихъ папуасскихъ сосѣдей склонности къ художественному
украшенію своего существованія, составляющему роскошь дикихъ народовъ.
Именно въ этомъ случаѣ недалеко приходится искать причинъ этнографи-
ческой бѣдности. Каждый взглядъ на жизненныя условія и образъ жизни
Народовѣдѣніе, т. I.	6
Человѣческая
фигура имедуза
изъ кости съ о-ва
Таити (?).
(Вѣнскій этногра-
фическій музей.)
Ср. текстъ, стр. 74.
которыя такъ
82
I, 8. Изобрѣтеніе и открытіе.
этихъ народовъ обнаруживаетъ остроту ихъ борьбы за сохраненіе самой
жизни, а въ то же время и невыгодныя вліянія отдаленности отъ боль-
шихъ путей сообщенія. Эксцентрическое положеніе Австраліи, южной части
Южной Америки, внутренней части Южной Африки и самаго восточнаго
края Полинезіи повсемѣстно оказываетъ на живущихъ тамъ народовъ оди-
наково обездоливающее вліяніе. Если мы причину этой бѣдности будемъ
искать въ меньшемъ количествѣ умственныхъ стимуловъ, въ особенности
воображенія, благодаря природѣ этихъ мѣстностей, то мы должны остере-
гаться слишкомъ поспѣшныхъ заключеній: маленькій островъ Пасхи,
скудно надѣленный природой, богатъ въ этнографическомъ отношеніи, и
едва-ли какой нибудь дикій народъ въ художественномъ отношеніи стоитъ
выше эскимосовъ.
Мы знаемъ, какимъ образомъ утварь и оружіе цивилизованныхъ на-
родовъ постепенно распространялись и продолжаютъ распространяться еще
Рыболовныя удочки океанійцевъ изъ раковинъ и костей. Болѣе крупныя удочки справа исходятъ,
вѣроятно, изъ Сѣверной Америки. (Вѣнскій этнографическій музей.)
далѣе среди народовъ, не имѣвшихъ о нихъ прежде никакого понятія.
Когда Стэнли, во время своей первой замѣчательной поѣздки въ область
Конго, прошелъ поперекъ темнаго материка, онъ видѣлъ послѣднее огне-
стрѣльное оружіе въ рукахъ туземцевъ па востокѣ въ знаменитомъ торго-
вомъ мѣстечкѣ Ніангве и нашелъ его далѣе къ западу у Рубунги, на 6°
къ сѣверу отъ Ніангве, ввидѣ четырехъ старыхъ португальскихъ мушке-
товъ; за ними останется историческое значеніе, такъ какъ въ самый крити-
ческій моментъ этого великаго путешествія они послужили для людей, со-
провождавшихъ Стэнли, добрымъ знакомъ того, „что путь былъ избранъ
вѣрно, что великая рѣка дѣйствительно доходитъ до моря". Ніангве и Ру-
бунга ограничиваютъ площадь въ 10—12 тысячъ кв. миль, гдѣ огнестрѣль-
ное оружіе, проникшее на берега Африки уже 400 лѣтъ тому назадъ, еще
за нѣсколько лѣтъ передъ тѣмъ было неизвѣстно. Правда, другіе
предметы распространялись быстрѣе, какъ, напримѣръ, введенныя сюда
только въ XVI в. произведенія Америки — табакъ, маисъ и маньокъ. Но и
они шли этапами: дамары познакомились съ табакомъ лишь нѣсколько
десятилѣтій тому назадъ.
Это значеніе сношеній 'съ сосѣдями мы приписываемъ имъ въ томъ
случаѣ, когда мотивы этнографическихъ предметовъ даже и въ богатыхъ
областяхъ такъ поразительно однообразны. Даже островной міръ Мела-
незіи и Полинезіи относительно распространенія утвари и оружія представ-
ляетъ подобіе луга, гдѣ повсюду произрастаютъ одни и тѣ-же основные
элементы растительности, въ одномъ мѣстѣ болѣе тонкимъ, а въ другомъ
болѣе толстымъ слоемъ, здѣсь достигая высшаго, а тамъ низшаго роста и
Распространеніе культурнаго достоянія.
83
только изрѣдка перемѣшиваясь съ своеобразными расте-
ніями, оживляющими картину. Какъ на безплодной
почвѣ, въ однообразной травяной растительности степи,
мы видимъ иногда растенія, распространяющіяся роскошнѣе
другихъ, такъ бываетъ и здѣсь. Духъ народовъ, столь лѣ-
нивый для усовершенствованія уже достигнутаго имъ, не-
ожиданно получаетъ стимулъ для дальнѣйшаго развитія въ
ту или другую сторо-
ны; изучить эти от-
дѣльныя формы раз-
витія, даже и тогда,
когда онѣ намъ кажут-
ся стр анными, имѣ етъ
для насъболыпое зна-
ченіе (см. рис. стр. 71
и 84). Въ высшей сте-
пени интересно ви-
дѣть, до какого разно-
образія формъ въ вы-
борѣ полинезійскихъ
удочекъ (см. рис. стр.
82) дошло населеніе
небольшихъ остро-
вовъ, вслѣдствіе сво-
ей преданности рыб-
ной ловлѣ, или ка-
кимъ образомъ, пос-
лѣдовательнымъ дви-
женіемъ въ извѣст-
номъ направленіи въ
изготовленіи оружія,
оно усвоило замѣча-
тельный стиль, тре-
бующій много при-
лежанія и ловкости.
У саживаніе оружія
зубами акулы (см.
рис. сбоку) въ такомъ
распространеніи, что
можно подумать, буд-
то этотъ народъ жи-
ветъ въ постоян-
ной войнѣ, достигло
высшаго пункта на
Джильбертовыхъ,
ил и Кингсми ль скихъ
островахъ (съ общею площадью въ 7, 8 кв. м. и приблизительно
съ 35-ю тысячами жителей). Это оружіе своей безпощад-
ностью превосходитъ всякое другое оружіе полинезійцевъ,
и ему соотвѣтствуетъ вооруженіе, какое мы находимъ только
въ Японіи и Новой Гвинеѣ. Такимъ образомъ, почти каж-
дая островная группа подъ видимымъ однообразіемъ основ-
ныхъ мотивовъ скрываетъ болѣе или менѣе выработанныя
особенности, каковы, напримѣръ, по необходимости мел-
кія, почти незамѣтныя человѣческія фигуры на тонганскихъ рѣзныхъ издѣ-
ліяхъ. У материковыхъ народовъ, какъ это само собой понятно, подобныя
6*
Оружіе съ зубами акулы, съКингсмильскихъ остро-
вовъ. (Мюнхенскій этнографическій музей.) Ср. текстъ,
стр. 83.
84
I, 8. Изобрѣтеніе и открытіе.
явленія встрѣчаются въ болѣе ограниченномъ видѣ. Но и здѣсь каждый
культурный кругъ, какъ бы онъ ни былъ узокъ, обладаетъ своими мел-
кими особенностями, обнаруживающимися съ извѣстною послѣдователь-
ностью въ самыхъ различныхъ об-
Рѣзная фигура изъ Дагомеи, раскрашенная красками.
(Берлинскій этнографическій музей-) Ср. текстъ, на 72 и
на этой стр.
ластяхъ, Если для западныхъ аф-
риканцевъ такой характерной чер-
той можно назвать предпочтеніе
къ изображенію безобразнаго (см.
рис, сбоку), то у лѣсныхъ негровъ
частое пользованіе банановыми ли-
стьями вмѣсто кожъ, шкуръ или
тканей, служитъ мотивомъ, кото-
рый у мангбаттовъ достигаетъ без-
конечныхъ варіацій. Этотъ народъ
представляетъ вмѣстѣ съ тѣмъ
интересный примѣръ общаго вы-
сокаго развитія промышленности
при благопріятныхъ условіяхъ.
Тамъ, гдѣ бури времени поща-
дили мирный оазисъ, какъ было
нѣкогда съ страною Мангбатту,
на почвѣ матеріальнаго обладанія
и умѣнья развился прекрасный
цвѣтокъ, предназначенный, прав-
да, лишь для кратковременнаго су-
ществованія. Слава его нѣкогда была широко распространена въ Африкѣ.
Настоящему открытіюмангбаттовъ ПІвейнфуртомъ предшествовали слухи,
Санза, музыкальный инструментъ, употребительный въ большой части Южной и Средней Африки.
проникавшіе въ Европу и, кромѣ ихъ свѣтло-коричневаго цвѣта, въ особенности
прославлявшіе высокую степень ихъ цивилизаціи; названный путешествен-
никъ сообщаетъ, что уже въ области рѣки Газелей изъ разговоровъ съ торгов-
цами слоновой костью опъ узналъ что мангбатты считаются своеобразнымъ и
выдающимся народомъ. Но молва всего болѣе восхваляла искусство населенія
Раздѣленіе труда.
85
какіе мы находимъ у нильскихъ
Воинъ фанъ, Западная Африка. (По Дюшалью.) Ср. текстъ
стр. 80.
въ изготовленіи военнаго оружія и утвари для мирнаго употребленія. Вы-
сокое умѣнье выдѣлки весьма разнообразныхъ музыкальныхъ инструментовъ
у африканскихъ негровъ представляетъ явленіе, единственное въ своемъ родѣ
(см. рис. внизу стр. 84). И помимо того мангбатты представляли безконечный
матеріалъ для самыхъ одобрительныхъ отзывовъ. Тѣмъ не менѣе промыш-
ленность ихъ (см. рис. стр. 72 и 83) остается все-таки промышленностью
негровъ, иногда съ тѣми-же мотивами,
негровъ и у кафровъ.
Одна изъ самыхъ труд-
ныхъ задачъ является въ
томъ случаѣ, какъ, напри-
мѣръ, и здѣсь, когда при-
ходится опредѣлять степень
законченности той или дру-
гой отрасли человѣческой
дѣятельности; въ то-же вре-
мя такія задачи принадле-
жатъ къ наиболѣе отвѣт-
ственнымъ, если изъ этой
степени приходится выво-
дить генеалогическія заклю-
ченія. Мы замѣчаемъ раз-
личіе въ развитіи судострое-
нія у столь близкихъ сосѣ-
дей, какъ фиджійцы и тон-
ганцы; послѣдніе, будучи
полинезійскаго происхожде-
нія, превосходятъ довольно
замѣтно фиджійцевъ, причи-
сляемыхъ къ меланезійцамъ.
Это различіе не велико, но
весьма важно, такъ какъ оно
содѣйствуетъ подкрѣпленію
нашего взгляда, что мелане-
зійцы, жившіе здѣсь рань-
ше, заимствовали высокое
развитіе своего судостроенія
и искусство мореплаванія
отъ позднѣе появившихся
здѣсь полинезійцевъ, а не
наоборотъ. Но понятно, что въ подобномъ случаѣ все таки трудно судить
съ достовѣрностью, и это тѣмъ болѣе, что народъ, стоящій выше по общей
культурѣ, именно по отношенію къ нѣкоторымъ отдѣльнымъ свѣдѣніямъ
и техническимъ пріемамъ, можетъ стоять позади тѣхъ, которые вообще при-
надлежатъ къ низшей ступени. Съ перваго взгляда превосходство дыоровъ
въ ковкѣ желѣза надъ нубійцами или видимое преимущество, какое имѣ-
ютъ музгусы, какъ земледѣльцы, надъ своими суданскими властителями, ка-
жется аномаліей. Негры своей ловкостью въ обоихъ этихъ направленіяхъ
даже европейцевъ приводили въ удивленіе. Если-бы факты не свидѣтель-
ствовали такъ ясно, каждый заранѣе былъ-бы склоненъ считать арабовъ,
обитателей Борну и пр., обладающихъ многими культурными преимуще-
ствами, наставниками негровъ и въ упомянутыхъ искусствахъ. Но факты
показываютъ, что арабы могутъ поучиться у негровъ земледѣлью и домо-
водству, извѣстнымъ имъ, какъ основаніе ихъ полу-культуры, опирающейся
на хлѣбопашествѣ.
Совершенно невѣрнымъ было-бы предполагать, что раздѣленіе труда
86
I, 9. Земледѣліе и скотоводство.
появляется Лишь на высшей ступени хозяйственнаго развитія. Во вну-
тренней Африкѣ есть цѣлыя деревни кузнецовъ, даже такихъ, которые при-
готовляютъ только метательные ножи, въ Новой Гвинеѣ деревни горшеч-
никовъ, въ Сѣверной Америкѣ — мастеровъ, приготовляющихъ наконечники
стрѣлъ. Отсюда возникаютъ замѣчательныя соціальныя и политическія обо-
собленныя группы, которыя изъ профессій обращаются въ касты, а изъ
кастъ въ привиллегированные слои народа. Охотничьи народы, издавна
обмѣнивающіеся съ земледѣльцами различными произведеніями, въ особен-
ности распространены въ Африкѣ. Рядомъ съ этими обособленными ви-
дами дѣятельности существуютъ другіе, въ которыхъ только тѣ принимаютъ
участіе, которые лишь случайно проявляютъ свое умѣнье въ зависимости
отъ потребности. Родъ и способъ ихъ работы, вслѣдствіе того, кажутся ча-
сто занятіемъ отъ нечего дѣлать. Человѣкъ, который не находитъ никакой
лучшей работы, шлифуетъ большой камень для браслета или выпиливаетъ
раковину, чтобы сдѣлать изъ нея кольцо, или вырѣзываетъ узоръ на то-
порѣ, занимаясь этимъ въ досужее время въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ.
Такая работа съ свободною тратою времени, при удобствѣ ея выполненія,
объясняетъ многое въ совершенствѣ издѣлій дикихъ народовъ. По большей
части, конечно, это—предметы непосредственнаго пользованія, а не обмѣна,
и торговля получаетъ мало выгоды отъ этой незначительной, но продолжи-
тельной работы, тогда какъ произведеніями описанныхъ выше отраслей про-
мышленности обыкновенно ведется оживленный торгъ.
9.	Земледѣліе и скотоводство.
Содержаніе: Происхожденіе земледѣлія. — Предварительныя ступени. — Подражаніе при-
родѣ.—Разведеніе животныхъ.—Прирученіе ихъ,—Вліяніе скотоводства на судьбу наро-
довъ.—Кочевая жизнь.—Вліяніе земледѣлія.—Низкое состояніе земледѣлія у большин-
ства дикихъ народовъ.— Пропитаніе.
Среди всѣхъ стимуловъ природы на человѣка, при его глубокой зави-
симости отъ нея, раньше всего оказываютъ полезное дѣйствіе тѣ, которые
ослабляютъ эту зависимость, давая ему въ руки связь, соединяющую
его съ остальнымъ живымъ міромъ. Путь къ этому заключаетсявъ проч-
номъ пріобрѣтеніи полезныхъ растеній и животныхъ посред-
ствомъ земледѣлія и скотоводства.
Правда, и ранѣе того человѣкъ, вынужденный жить дарами природы,
не пріобрѣталъ безъ труда своей пищи, жилища и другихъ предметовъ,
необходимыхъ для жизни. Природа нигдѣ не подноситъ ему пищу прямо
къ губамъ и не строитъ хижинъ у него надъ головою. Австраліецъ немного
прибавляетъ къ добыванію пищи, когда прибѣгаетъ къ острой или
лопато-образной палкѣ для выкапыванія корней, или когда дѣлаетъ
топоромъ надрѣзы на деревѣ, служащіе опорою для его ногъ при влѣза-
ніи, или, когда онъ ставитъ удочки, сѣти, силки для мелкихъ животныхъ
и западни для крупныхъ: ему всегда приходится прибавлять къ этому
нѣчто свое и притомъ не одно только физическое усиліе. Многія его произве-
денія позволяютъ замѣтить у него извѣстное развитіе способностей, которое
содѣйствуетъ возможно лучшему пользованію добровольными дарами при-,
роды. И здѣсь это не совершается какимъ-либо безправнымъ или безза-
коннымъ образомъ. Австралійцы и всѣ другіе охотничьи народы, даже эски-
мосы, связаны съ опредѣленной областью. Только въ предѣлахъ своей соб-
ственной охотничьей области они мѣняютъ жилище вмѣстѣ съ перемѣной
временъ года и увеличеніемъ количества дичи.
Происхожденіе земледѣлія.
87
Но капиталъ, вложенный въ эти техническіе пріемы производства,
мало производительный, предназначенный только служить извѣстной минутѣ
и не дающій начала никакому прочному культурному пріобрѣтенію. Изъ
этого зависимаго, но именно потому и удобнаго положенія, человѣкъ по-
дымается на высшія ступени, когда онъ въ извѣстныхъ направленіяхъ
заставляетъ природу оказывать ему болѣе продолжительныя услуги. Въ
этомъ пробужденіи нужда бываетъ полезнѣе избытка. Во многихъ отно-
шеніяхъ природа является тогда на помощь, такъ какъ она весьма не-
одинаково надѣлила различныя страны растеніями, которыя могутъ быть
полезны для земледѣлія. Особенно благопріятными въ этомъ отношеніи
слѣдуетъ считать области съ рѣзко различающимися временами года, гдѣ
въ одномъ изъ нихъ природа проявляетъ свою творческую силу въ наиболь-
шемъ изобиліи, а въ дру-
гомъ—все въ ней мертво
и неподвижно. Мы гово-
римъ о степяхъ. Нѣко-
торыя степныя страны за-
ключаютъ не малое число
питательныхъ растеній, по-
тому что природа, стре-
мясь охранить пищевыя
вещества и влажность, не-
обходимыя для развитія бу-
дущихъ зародышей, въ су-
хое время накопила въ зер-
нахъ, клубняхъ, лукови-
цахъ и тыквахъ именно то,
что всего полезнѣе для
человѣка. Въ такомъ слу-
Палка для выкапыванія кореньевъ и грузовые
бушменовъ. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
камни
чаѣ страны эти даютъ ему
толчокъ къ собиранію и
сбереженію и въ то же
время предоставляютъ ему самыя удобныя для него растенія.
нашихъ хлѣбовъ должны были произойти по большей части изъ
Виды
этихъ
областей.
Когда человѣкъ хочетъ прибавить что либо собственными силами къ
тому, что ему даетъ природа, эта задача всего проще разрѣшается тѣмъ,
что онъ стремится овладѣть источниками своего пропитанія. Уже многіе
пароды Австраліи, которые по общему мнѣнію стоятъ на низшей ступени
культуры, строго запрещаютъ выдергивать растенія съ съѣдобными пло-
дами или разорять птичьи гнѣзда. Всего проще заставить работать на себя
природу, если заботиться лишь о томъ, чтобы не мѣшать ей. Дикіе пче-
линые улья часто опоражниваются съ такой правильностью, что это даетъ
начало первобытному пчеловодству. Человѣкъ позволяетъ другимъ живот-
нымъ собирать запасы, чтобы потомъ отнять ихъ у нихъ. Это приводитъ
его другой дорогой къ началамъ земледѣлія. Дреге указываетъ АгіІігаЙіе-
гшп. ЬгѳѵіГоІіиш, траву въ землѣ намаковъ, приносящую сѣмена, плоды кото-
рой бушмепы отнимаютъ у нѣкоторыхъ муравьевъ.
Здѣсь природа создаетъ для человѣка извѣстное сдерживающее на-
чало и учитъ его быть бережливымъ. Съ другой стороны, къ тому-же при-
ближаетъ его склонность къ осѣдлости. Тамъ, гдѣ встрѣчаются
большіе запасы плодовъ, во время созрѣванія ихъ, появляются цѣлыя
племена со всѣхъ сторонъ и живутъ около нихъ до тѣхъ поръ, пока
вся эта пища не будетъ съѣдена. Такъ, еще и теперь сандильеросы въ
Мексикѣ во время созрѣванія дикихъ дынь отправляются въ песчаныя
низменности Гоатцокоалько, а чиппевеи собираются вокругъ болотъ, гдѣ
88
I, 9. Земледѣліе и скотоводство.
растетъ водяный рисъ (йігапіа), и австралійцы справляютъ нѣчто вродѣ празд-
нества жатвы вокругъ Магзіііасеае, дающихъ имъ свои сѣмена. Такимъ обра-
зомъ, съ двухъ сторонъ пробивается брешь въ дикой природѣ. Сынъ пустыни
становится запасливъ и хочетъ быть осѣдлымъ. Отсюда до великаго открытія,
составляющаго эпоху въ жизни человѣчества, въ силу котораго онъ довѣряетъ
сѣмена землѣ, чтобы заставить природу принести болѣе обильные плоды, мо-
жетъ пройти еще много
времени, но, какъ намъ ка-
жется теперь, шагъ этотъ
вовсе не такъ великъ.
Начало скотовод-
ства показываетъ далѣе,
какъ человѣкъ пришелъ
къ тому, чтобы значи-
тельную долю природы
связать съ своей собствен-
ной судьбой. Бродячій ди-
карь, временно вполнѣ ото-
рванный отъ всего чело-
вѣческаго, ищетъ въ при-
родѣ того, что всего бо-
лѣе сходно съ нимъ са-
мимъ, или, по крайней мѣ-
рѣ, всего яснѣе застав-
ляетъ его чувствовать соб-
ственную слабость и нич-
тожность. Міръ живот-
ныхъ, хотя и отдѣленный
глубокой пропастью отъ
нынѣшняго человѣка, за-
ключаетъ въ своихъ болѣе
кроткихъ и податливыхъ
членахъ произведенія при-
роды, съ которыми чело-
вѣкъ сближается всего
охотнѣе. Извѣстно, съ ка-
кою любовью индѣйцы,
даяки и нильскіе негры
приручаютъ всевозмож-
ныхъ животныхъ. Хижи-
ны ихъ наполнены обезья-
нами, попугаями и дру-
гими товарищами игръ.
Могучее стремленіе чело-
вѣка къ общественности
Нег ритянка изъ Лоанго, работающая въ полѣ. (По фотографіи
д-ра Фалькѳнштейна.) Ср. текстъ, стр. 90.
могло сильнѣе содѣйствовать на первыхъ, богатыхъ послѣдствіями, шагахъ къ
пріобрѣтенію домашнихъ животныхъ, чѣмъ соображеніе о дальнѣйшей пользѣ
ихъ. Какъ у наиболѣе низко стоящихъ народовъ нынѣшняго человѣчества,
такъ'и въ культурныхъ остаткахъ періода, предшествовавшаго разведенію до-
машнихъ животныхъ и культурныхъ растеній, мы видимъ собаку, какъ един-
ственнаго постояннаго спутника, польза котораго, однако, весьма не велика.
Вообще трудно изъ той цѣли, какой животное служитъ въ нашей куль-
турѣ, вывести точное заключеніе о цѣли, ради которой человѣкъ при-
вязалъ его къ себѣ. Въ Африкѣ и Океаніи собака содержится для убоя.
Возможно предположить, что лошадь и верблюдъ были приручены сперва
не ради ихъ быстроты, а ради молока ихъ самокъ. Извѣстная дружба съ жи-
Вліяніе скотоводства.
89
вотными на высшихъ ступеняхъ культуры даже въ настоящее время связы-
ваетъ пастуха съ его стадомъ. Поэтому скотоводство вызываетъ болѣе
страстное отношеніе къ себѣ, чѣмъ земледѣліе, чаще бываетъ дѣломъ муж-
чинъ и гораздо глубже захватываетъ всѣ частныя и общественныя отноше-
нія. Въ Африкѣ никогда полевые продукты не бываютъ въ такой мѣрѣ,
какъ рогатый скотъ, основою жизни, источникомъ радостей, мѣрою соб-
ственности, средствомъ къ пріобрѣтенію всѣхъ другихъ желательныхъ пред-
метовъ, въ особенности, женъ и въ концѣ всего денегъ (рѳсшгіа). Многіе
народы связывали свое существованіе съ существованіемъ любимаго домаш-
няго животнаго въ такой степени, какая становилась опасною для нихъ.
Даже при подвинувшейся культурѣ, эти народы, живущіе скотоводствомъ,
страдаютъ отъ этой недостаточно прочной основы ихъ жизни. Басуты во
всѣхъ отношеніяхъ могутъ быть названы лучшею отраслью великаго пле-
мени бечуановъ, но достаточно было отнять у нихъ скотъ, чтобы они стали
совершенно безсильными; чума рогатаго скота въ послѣдніе годы почти по-
губила масаевъ и вагоговъ.
Скотоводство, впрочемъ, производитъ наиболѣе глубокое вліяніе на на-
роды тѣмъ, что заставляетъ ихъ постоянно переходить съ мѣста на мѣсто.
Пастушеская и кочевая жизнь почти синонимы. Даже и въ Европѣ
альпійское хозяйство, съ перемѣнами долинныхъ и горныхъ пастбищъ,
есть отчасти кочевое состояніе. Пастушеская жизнь, требующая широкихъ
пространствъ, соотвѣтствуетъ безпокойнымъ склонностямъ болѣе энергич-
ныхъ народовъ. Пустынѣ отдается предпочтеніе предъ плодородною зем-
лею, потому что первая представляетъ болѣе простора. Рейнскіе миссіонеры
должны были поставить себѣ главной задачею—пріучить нѣкоторыя пле-
мена намаковъ къ осѣдлости въ плодородныхъ, орошенныхъ оазисахъ.
Какъ мало занимаетъ номадовъ болѣе обширное пользованіе дарами при-
роды, мы видимъ изъ факта, что они обыкновенно не собираютъ зимнихъ
запасовъ. Въ окрестностяхъ Гобабиса, на рѣкѣ Нузопъ, Чапмэнъ нашелъ
густую траву высотою въ метръ, которая легко и съ выгодою могла-бы
быть превращена въ сѣно: намаки сжигали ее, не пользуясь ею. Вслѣд-
ствіе такого равнодушнаго отношенія къ цѣнностямъ, противоположность
между скотоводствомъ и земледѣліемъ становится еще болѣе и принимаетъ
характеръ важнаго культурнаго контраста. Пржевальскій въ описаніи
своего перваго путешествія съ чрезвычайной рельефностью изобразилъ рѣз-
кую границу между природою и культ^щою степи и воздѣланной земли,
„холоднаго, пустыннаго плоскогорья и теплой плодородной, обильно оро-
шенной и перерѣзанной горами китайской равнины“. Онъ сходится съ
Риттеромъ въ томъ, что это положеніе было рѣшающимъ въ историче-
ской судьбѣ народовъ, обитающихъ въ обѣихъ смежныхъ между собою
областяхъ. При своемъ вступленіи въ Ордосъ, эту столь важную истори-
ческую степную область въ верхнемъ изгибѣ Хоангхо, онъ говоритъ о
народахъ этихъ мѣстностей, что они, будучи несходны другъ съ другомъ,
какъ по образу жизни, такъ и по характеру, были предопредѣлены при-
родой къ взаимному отчужденію и ненависти. Подобно тому, какъ для
китайцевъ безпокойная жизнь, полная лишеній, жизнь кочевника ка-
жется непонятной и достойной презрѣнія, и кочевникъ, въ свою оче-
редь смотрѣлъ презрительно на исполненную заботъ и трудовъ жизнь
сосѣдняго земледѣльца и цѣнилъ свою дикую свободу за высшее счастье
на землѣ. Въ' этомъ и заключается настоящій источникъ противополож-
ности характеровъ обоихъ народовъ: трудолюбивый китаецъ, достигшій
съ незапамятныхъ временъ сравнительно высокой и своеобразной ци-
вилизаціи, всегда избѣгалъ войны и считалъ ее за величайшее зло,
тогда какъ, наоборотъ, подвижной, дикій и нечувствительный ко всѣмъ
физическимъ вліяніямъ обитатель холодныхъ степей Монголіи всегда
былъ готовъ къ нападенію и грабежу. При неудачѣ онъ терялъ немного, а
90
I, 9. Земледѣліе и скотоводство.
Желѣзная мотыка изъ Кордофана, клинокъ которой
употребляется въ качествѣ монеты. (Коллекція Кристи въ
Лондонѣ.) Ѵ8 наст. величины. Ср. текстъ на этой стр.

въ случаѣ успѣха пріобрѣталъ богатства, накоплявшіяся трудомъ многихъ
поколѣній.
Это — противоположность самаго типичнаго кочевого народа самому
осѣдлому земледѣльцу, противоположность, историческія послѣдствія кото-
рой мы будемъ встрѣчать въ различныхъ степеняхъ въ описательныхъ
главахъ этого сочиненія. Но мы не должны забывать, что подобная сте-
пень осѣдлой жизни оказывается у весьма древняго культурнаго народа.
Другое мы видимъ у дикихъ народовъ. При разсмотрѣніи состояній земле-
дѣльческихъ дикихъ народовъ, намъ придется придавать менѣе значенія
столь важному въ этнографическомъ отношеніи различію между кочевыми
и осѣдлыми народами. Дѣйствительно, какое значеніе можетъ имѣть осѣд-
лый образъ жизни, если ей недостаетъ главнаго культурнаго преимуще-
ства, устойчивости, безопасности и, насколько это возможно, прогресса.
Фактически даже наилучшіе зе-
мледѣльцы изъ числа африкан-
скихъ народовъ отличаются по-
разительной подвижностью, и боль-
шая часть деревень, такъ же, какъ
и болѣе мелкіе народы, рѣдко оста-
ются въ теченіе нѣсколькихъ поко-
лѣній на одномъ и томъ-же мѣстѣ.
Этимъ значительно уменьшается
различіе между кочевымъ и зем-
ледѣльческимъ образомъ жизни.
Африканскій негръ—лучшій зем-
ледѣлецъ изъ всѣхъ дикихъ на-
родовъ, за исключеніемъ, быть мо-
жетъ, малайскихъ племенъ, въ осо-
бенности баттаковъ. Онъ борется
съ одолѣвающей его природой, ру-
битъ деревья и расчищаетъ огнемъ
чащу, чтобы пріобрѣсти мѣсто для
своихъ полей. Около хижины какого-нибудь бонга или музгуса мы находимъ
болѣе различныхъ культурныхъ растеній, чѣмъ въ поляхъ и огородахъ нѣмец-
кой деревни. Онъ воздѣлываетъ большія пространства, чѣмъ это нужно для
его употребленія, и хранитъ остатки въ житницахъ надъ или подъ землею. Но
при этомъ сила почвы и человѣка никогда не бываетъ вполнѣ использована.
Въ такомъ земледѣліи всегда есть нѣчто мелкое, огородное. Названіе „садо-
водовъ“, какое Ко дрингтонъ примѣнялъ къ меланезійцамъ, можетъ быть
примѣнено и ко многимъ другимъ дикимъ народамъ. Не говоря уже о
томъ, что во многихъ случаяхъ мужчины вообще не занимаются земледѣ-
ліемъ, и несовершенныя орудія удерживаютъ его на низкой ступени.
Женщины и дѣти своими непрактичными мотыками (см. рис. стр. 88, 90 и 91)
только поверхностно вскапываютъ почву. Плугъ нигдѣ не былъ въ употреб-
леніи у настоящихъ дикихъ народовъ, такъ же, какъ и борона, удобреніе,
за исключеніемъ пепла сожженныхъ сорныхъ растеній. Гораздо чаще встрѣ-
чаемъ мы обработку террасами и искусственное орошеніе.
Подъ тропиками земледѣліе ограничивается враждебными силами
природы, а въ умѣренномъ климатѣ оно сдерживается менѣе плодород-
ной почвой и менѣе благопріятнымъ климатомъ. Первоначально земле-
дѣліе никогда не достигало здѣсь такого распространенія, какъ надъ тро-
пиками, составляло лишь побочную вѣтвь хозяйства, по большей части,
почти вполнѣ предоставлялось женщинамъ и служило обыкновенно для
удовлетворенія самой крайней нужды. Противоположно быстрому распро-
страненію, какое находили у африканцевъ вновь ввезенныя культурныя ра-
стенія, замѣчательно, что новозеландцы, бывшіе вначалѣ большими охотни-
Пропитаніе.
91
Мошка изъ кости чере-
пахи, Мортлокскіе острова.
(Британскій музей въ Лондонѣ.)
1/Б наст. величины.
ками до картофеля, добровольно не посадили ни одной штуки, а напротивъ
перекопали почти все поле, обработанное для ихъ употребленія капитаномъ
Фюрно. Однако, при большей продолжительности земледѣліе даетъ высшіе
результаты сравнительно со скотоводствомъ. Оно устойчивѣе и развиваетъ
у человѣка полезную привычку къ работѣ. Накопленіе капитала и разви-
тіе промышленности и торговли слѣдуютъ за нимъ въ Мексикѣ и Перу и
ведутъ къ большему расчлененію сословій. Въ европейскомъ земледѣліи
мы видимъ нѣчто совершенно новое; независимо отъ лучше дѣйствую-
щихъ орудій и методовъ, оно пріобрѣло значительное распространеніе. Оно
уже перестало быть огородничествомъ, какъ земледѣ-
ліе негра или океанійца и даже прилежнаго южнаго
и восточнаго азіатца.
Дневное пропитаніе еще не обезпечивается та-
кимъ земледѣліемъ. Даже самые дѣятельные земле-
дѣльцы Африки нуждаются въ поддержкѣ въ случаѣ
неожиданныхъ перемѣнъ. Непредвидѣнныя стихійныя
событія, въ особенности засухи, не щадятъ и рай-
скихъ тропическихъ странъ; голодовки составляютъ
бичъ населенія даже и въ самыхъ плодородныхъ стра-
нахъ. Ихъ однѣхъ достаточно, чтобы не дать этимъ
народамъ перешагнуть за извѣстную черту, за кото-
рою только и возможно развитіе высшей культуры.
Все добро, собранное въ плодородный годъ, уничто-
жается голоднымъ годомъ со всѣми его послѣдствіями,
доходящими до людоѣдства и продажи дѣтей. Сырость
затрудняетъ подъ тропиками собираніе запасовъ. Опу-
стошенія, производимыя муравьями и хлѣбнымъ чер-
вемъ, почти не позволяютъ въ Африкѣ сохранять
главный хлѣбъ ея, просо, до слѣдующаго года. Сколь-
ко-бы земли они ни воздѣлали, и сколько-бы ни при-
несла имъ жатва, они все должны потребить въ теченіе
одного года. Это — одна изъ причинъ, почему негры
варятъ такъ много пива. Безъ сомнѣнія, здѣсь, какъ
ни велика была-бы вина климата, заключается при-
чина несовершенства, на какомъ по необходимости
останавливается земледѣліе у народа, въ нравахъ ко-
тораго малое развитіе предусмотрительности и вы-
держки не связываетъ крѣпкой нитью отдѣльныхъ от-
раслей дѣятельности съ дѣятельностью каждаго дня.
Притомъ и непріятели, эти „естественные комму-
нисты“, уравнивающіе всякую собственность, содѣй-
ствуютъ тому, чтобы развитіе земледѣлія не являлось здѣсь пропастью
между нимъ и кочевымъ образомъ жизни.
Питаніе, даже и у дикихъ народовъ, занимающихся земледѣліемъ,
жадно стремится къ пополненію животной пищей. Противоположно на-
шимъ физіологическимъ предположеніямъ, жиръ и кровь потребляются въ
большомъ количествѣ даже чисто тропическими народами, каковы полине-
зійцы, и именно относительно такихъ веществъ подмѣчается наибольшее
излишество. Всего ближе къ вегетаріанству стоятъ восточные азіатцы, лѣсные
негры, воздѣлывающіе бананы, и нѣкогда стояли американскіе культурные на-
роды. Народы крайняго сѣвера, правда, ѣдятъ дико растущихъ растеній больше,
чѣмъ мы думаемъ, но вынуждены питаться, главнымъ образомъ, жиромъ и
мясомъ морскихъ млекопитающихъ. Нѣкоторыя группы номадовъ питаются
съ суевѣрной исключительностью только молокомъ и мясомъ. Коренья
съ жадностью разыскиваются ими. Солью охотно пользуются во всѣхъ стра-
нахъ земли, и предпочтеніе къ мясу и крови отчасти основывается на по-
92
I, 10. Одежда и украшенія.
требности въ соли. Отъ быстраго, сильнаго поджариванія соли мяснаго
сока пріобрѣтаютъ наибольшее полезное значеніе. Всѣ народы земли при-
вержены къ вкусовымъ веществамъ, содержащимъ кофеинъ и алко-
голь. Табакъ не является единственной наркотической травой, употребляе-
мой для куренія; жеваніе бетеля и коки оказываетъ поразительно сходное
дѣйствіе. Знакомство со многими ядами досталось культурнымъ наро-
дамъ отъ дикихъ.
10.	Одежда и украшенія.
Содержаніе: Полное отсутствіе одежды нигдѣ не встрѣчается въ видѣ обычая.—Причуд-
ливость въ одеждѣ и отсутствіе ея.—Улучшеніе въ одеждѣ не имѣетъ значенія куль-
турнаго признака. — Мода. — Развитіе одежды изъ украшенія. — Естественныя матеріи
для одежды. — Климатъ мало оказываетъ вліянія на одежду. — Примѣръ огнеземель-
цевъ. — Эскимосы. — Общераспространенность украшеній. — Сходство мотивовъ украше-
ній. — Украшенія и оружіе. — Уродованія. — Различіе украшеній въ зависимости отъ
пола. — Матеріалъ для украшенія. — Украшенія и торговля. — Благородные металлы.—
Стеклянныя бусы. — Опрятность.
Говорятъ, будто есть народы, совершенно не знающіе одежды; однако,
немногіе достовѣрные случаи этого рода представляютъ исключенія, кото-
рыя уже сами по себѣ въ извѣстныхъ условіяхъ только подтверждаютъ
правило. Правда, извѣстное соглашеніе относительно того, что мы обозна-
чаемъ словомъ „одежда", прежде всего необходимо, когда мы хотимъ уста-
новить основы этого обычая. Мы уже не имѣемъ права безъ дальнѣйшихъ
поясненій называть украшенія одеждою; средства для защиты отъ холода
совершенно устраняются у племенъ тропическихъ областей, и отъ избытка
нашихъ сѣверныхъ прикрытій остается только скудный покровъ для поло-
выхъ органовъ. Мысль, будто прикрытіе этихъ послѣднихъ имѣетъ цѣлью
ихъ защиту, едва ли можно обсуждать серьезно: стопы и голени скорѣе тре-
бовали-бы прикрытія. Болѣе рѣшающее значеніе имѣетъ наблюденіе, что
одежда находится въ несомнѣнномъ соотвѣтствіи съ поломъ и что прежде
всего не мужчина, бродящій въ лѣсу въ качествѣ охотника, а именно за-
мужняя женщина одѣта всего болѣе. Здѣсь мы находимъ внутреннюю при-
чину прикрытія. Оно должно было явиться, когда изъ безпорядочныхъ
общеній орды развилась семья, когда мужчина сталъ обнаруживать притя-
занія на извѣстныхъ, опредѣленныхъ женщинъ; онъ понудилъ женщину
уклоняться отъ половаго общенія съ другими мужчинами и, даже внѣшнимъ
образомъ, съ помощью прикрытія, избѣгать того, чтобы дѣйствовать на нихъ
возбуждающимъ образомъ. Какъ дальнѣйшій шагъ въ этомъ направленіи
можно отмѣтить прикрытіе груди. Изъ этого корня, изъ обособленія половъ,
возникло чувство стыда; вмѣстѣ съ энергическимъ развитіемъ его, появилась
и одежда. Это было большимъ шагомъ впередъ: чѣмъ уже и бѣднѣе жизнь
племени, тѣмъ менѣе оно находитъ поводовъ къ рѣзкому разъединенію
половъ и къ ревности, тѣмъ легче отказывается оно отъ обременительной
оболочки и довольствуется самыми жалками остатками ея. Поэтому только
у самыхъ мелкихъ, захудалыхъ и отдаленныхъ племенъ мы не находимъ
вообще одежды, согласной съ обычаемъ; таковы нѣкоторые народы Австра-
ліи, вымершіе тасманійцы, нѣкоторыя лѣсныя племена Бразиліи или тѣ
или другія негрскія группы. Но и у нихъ замѣчаются „остатки" одежды.
При болѣе полной одеждѣ, женщина безконечно выигрываетъ въ привлекатель-
ности, въ достоинствѣ и соціальномъ положеніи и, слѣдовательно, имѣетъ
всѣ причины дорожить запасомъ своихъ костюмовъ.
Происхожденіе одежды.
93
Въ иномъ свѣтѣ являются составныя части наряда, непосредственно
покрывающія тѣло. Повсюду мы замѣчаемъ прикрытіе плечъ въ видѣ
небольшого плаща, который тропическія племена употребляютъ для защиты
отъ дождя, а обитатели болѣе холодныхъ климатовъ — для 'согрѣванія и
въ то же время для прикрытія себя ночью вмѣсто наряда. Эти плащеоб-
разныя одежды рас-
пространеныгораздо
менѣе, чѣмъ описан-
ные выше покровы
для половыхъ орга-
новъ; это — лишнее
доказательство того,
что послѣднія со-
ставляютъсамуюпер-
воначальную одеж-
ду человѣка.
Несомнѣнно, раз-
витію чувства стыда
содѣйствуетъ другое
обстоятельство, на
которое указываетъ
Карлъ фонъ-денъ
Штейненъ. Подоб-
но тому, какъ хищ-
ное животное уно-
ситъ свою добычу въ
кусты, чтобы его не
потревожили, и у нѣ-
которыхъ человѣче-
скихъ племенъ счи-
тается крайненепри-
личнымъ смотрѣть
на человѣка, когда
онъ ѣстъ; тоже са-
мое могло быть и по
отношенію къ поло-
вому общенію. Одна-
ко, этообстоятельство
не объясняетъ еще
происхожденія упо-
мянутой одежды.При
этомъ не слѣдуетъ
забывать о суевѣріи,
въ силу котораго тѣ-
ло должно быть при-
крыто, чтобы изба-
виться отъ вліянія
Женщина сандѳховъ (ніамъ-ніамь).
(По собственной фотографіи Рихарда Бухты.) Ср. текстъ, стр. 94.
дурного глаза, хотя его и нельзя считать основою чувства стыда. За-
мѣчательно, что обнаженность изображеній предковъ также мало вы-
зываетъ это чувство у новогвинейцевъ и у другихъ, какъ и у грековъ,
хотя всѣ тщательно прикрываютъ то, что тамъ, въ обнаженномъ и часто
преувеличенномъ видѣ, часто бросается въ глаза. Въ своемъ дальнѣй-
шемъ развитіи все это обусловливаетъ и дополняетъ другъ друга. Тѣмъ
не менѣе, полнота прикрытія не находится въ какомъ либо отношеніи
къ высотѣ культуры. Заботливо закутывающаяся въ матерію изъ коры
женщина вагандовъ или ваньоровъ (см. рис. стр. 94), вообще стоитъ
94
I, 10. Одежда и украшенія.
Принцесса въУпіоро, одѣтая въ мате-
рію изъ коры. (По собственной фотографіи
Рихарда Бухты.) Ср. текстъ, стр. 96.
не выше негритянки ніамъ-ніамъ, едва прикрывающей свою наготу листкомъ
растенія (см. рис. стр. 93). Первая, въ глазахъ которой насильственное обна-
женіе ея передъ другими кажется преступленіемъ, достойнымъ смерти,
вовсе не выше негритянки дуалла, которая, работая у моря, сбрасываетъ
съ себя всѣ покровы. Въ этомъ отношеніи мы не находимъ нигдѣ рѣз-
кихъ національныхъ различій. Въ виду всего этого, мы можемъ считать
стыдливость общею для современнаго человѣчества; а тамъ, гдѣ
ея, повидимому, не замѣчается, отсутствіе
ея есть случайное или временное обстоя-
тельство.
Но это чувство—не единственное, ко-
торому стремится удовлетворить простой
человѣкъ, облекаясь въ одежды. Рядомъ
съ нимъ стоитъ удовлетвореніе жела-
нія нравиться. Первое быстро устанав-
ливается подъ давленіемъ обычая, а для
достиженія втораго требуются расходы; обо
многихъ пародахъ можно сказать безъ пре-
увеличенія, что большая часть ихъ мы-
сли и работы исходитъ изъ украшенія
своего тѣла. Эти народы — болѣе рабы
моды, чѣмъ стоящіе выше ихъ въ куль-
турномъ отношеніи. Купцы, ведущіе тор-
говлю съ этими простыми людьми, знаютъ,
какъ быстро мѣняется у нихъ мода, если
только происходитъ обильный притокъ раз-
нообразныхъ матерій и предметовъ укра-
шенія. Какія тягости возлагаютъ на себя
дикіе люди, какія страданія претерпѣ-
ваютъ они, чтобы достигнуть высшаго
предѣла въ украшеніяхъ!
Поэтому было-бы очевидной неспра-
ведливостью, если-бы мы недостаточность
или отсутствіе одежды захотѣли оцѣнить
независимо отъ прочихъ атрибутовъ, какіе
дикіе народы примѣняютъ къ своему тѣлу.
Если разсматривать все это вмѣстѣ, то и
здѣсь получается впечатлѣніе господства
прихоти. Необходимое отступаетъ на вто-
рой планъ передъ роскошью. Бѣднѣйшій
бушменъ дѣлаетъ себѣ браслетъ изъ по-
лоски шкуры, никогда не забывая надѣть его, и въ то же время носитъ
свой кожаный передникъ въ совершенно продиравленномъ видѣ, несоотвѣт-
ствующемъ его назначенію. Въ сравненіи съ тѣмъ немногимъ, что онъ имѣетъ,
человѣкъ, бѣдный культурою, допускаетъ гораздо больше роскоши, чѣмъ че-
ловѣкъ культурный (см. рис. стр. 98). Украшеніе настолько выступаетъ на
первый планъ, что нѣкоторые этнографы считали невозможнымъ провести
пограничную черту меледу одеждой и украшеніемъ. Въ ихъ глазахъ всякаго
рода одежда калюется видоизмѣненнымъ украшеніемъ, и они полагаютъ, что
стыдливость не играла никакой роли въ первоначальномъ развитіи оделеды.
Факты, дѣйствительно, заставляютъ отдать преимущество охотѣ къ укра-
шеніямъ передъ чувствомъ стыда, но отсюда не слѣдуетъ, чтобы первая
была древнѣе второго.
Стыдливость у женщины всегда имѣетъ въ себѣ нѣчто кокетливое;
примѣръ того мы можемъ найти недалеко отъ насъ въ бальныхъ платьяхъ
нашихъ дамъ. Вслѣдствіе того, прикрытіе половыхъ органовъ, происте-
Матеріалы одежды.
95
кающее изъ чувства стыда, теряетъ характеръ необходимаго и, вслѣдствіе
обвѣшиванія бахромою, блестящими и звенящими раковинами, цѣпочками
и т. д., приближается къ украшенію. Сюда можно причислить отчасти и
обычай прикрытія мужскаго органа, а также обычай женщинъ фановъ
и нѣкоторыхъ племенъ Конго носить раковины на половыхъ частяхъ. Въ
нѣкоторыхъ обычаяхъ этого рода можно видѣть и религіозные мотивы.
Начальникъ деревни на берегу Лоанго съ женою и сановникомъ.
(По фотографіи д-ра Фалькѳнштѳйна.)
Характеръ и полнота костюма зависятъ естественно въ значительной
мѣрѣ отъ тѣхъ матерій, какія доставляются природой или собственной
работой. Не всѣ страны земли такъ благодѣтельно надѣлены въ этомъ
отношеніи, какъ тропическая Бразилія, гдѣ растетъ „рубашечное дерево"
(видъ Ьесуййз) съ его гибкою и легко снимающеюся корою. Индѣйцы дѣ-
лятъ стволъ на куски длиною отъ 4 до 5 футовъ, начисто снимаютъ кору,
размягчаютъ ее и выколачиваютъ до совершенной мягкости, прорѣзываютъ
два отверстія для рукъ, и рубашка готова. Въ тѣхъ-же лѣсахъ одна порода
пальмъ доставляетъ удобную шапку, причемъ влагалище листа примѣ-
няется къ дѣлу безъ всякаго дальнѣйшаго приготовленія (см. рис. стр. 96).
Райскій фиговый листъ встрѣчается въ тысячахъ измѣненій и можетъ гор-
диться своимъ возрожденіемъ въ многообразныхъ видахъ, даже и въ широко
распространенномъ плащѣ изъ тростника.
96
I, 10. Одежда и украшенія.
Употребленіе древесной коры въ качествѣ матеріи для одежды
распространяется или, по крайней мѣрѣ, было распространено отъ Поли-
незіи до западнаго берега Африки и попадается даже въ Америкѣ, слѣдо-
вательно, во всѣхъ странахъ тропическаго пояса; впрочемъ, липовая мочала;
какъ матеріалъ для одежды, извѣстна была въ древнія времена и герман-
скимъ племенамъ. Законъ Ману предписываетъ браману, который желаетъ
провести конецъ жизни въ религіозномъ созерцаніи среди первобытнаго
лѣса, одежду изъ коры или шкуръ. По всѣмъ вѣроятіямъ, здѣсь, какъ и
въ Африкѣ, для одежды употребля-
лась кора одного изъ видовъ смоков-
ницы (см. рис. стр. 94). Въ Полинезіи
приготовленіе матеріи изъ коры бу-
мажно-шелковичнаго дерева было
доведено до высшаго совершенства.
Народы, которые уже не пользуются
этой матеріей, употребляютъ ее въ
особыхъ случаяхъ. Такъ, каяны на
Борнео снимаютъ свои хлопчатобу-
мажные' саронги во время траура и
облекаются въ одежду изъ коры, а
на западно-африканскомъ берегу на
празднествахъ, соединенныхъ съ по-
клоненіемъ фетишамъ, всякаго рода
платья замѣняются однѣми шку-
рами. Мы видимъ здѣсь вѣрное со-
знаніе того, что эти найденныя соб-
ственными силами, заимствованныя
непосредственно отъ природы одеж-
ды обладаютъ большею внутреннею
цѣнностью, чѣмъ отбросы европей-
ской промышленности, вмѣстѣ съ
которыми явился произволъ и при-
ниженіе стариннаго костюма.
Насколько великая наставница
нужда можетъ налагать на дикихъ
народовъ печать серьезности, кото-
рая дѣйствуетъ наиболѣе цѣлесо-
образно даже при самыхъ тяжелыхъ
обстоятельствахъ, мы видимъ изъ
Шапка изъ влагалища пальмоваго листа, Бра-
зилія. (Мюнхенскій этнографическій музей.)
сравненія жителей суровыхъ климатовъ съ обитателями болѣе умѣренныхъ
полосъ. Южные австралійцы (см. рис. стр. 98) и тасманійцы едва-ли были
одѣты болѣе папуасовъ. Скудость одежды при обиліи животныхъ въ странѣ
сводится исключительно къ лѣни. Наилучше одѣтые съ внѣшней стороны
огнеземельцы, обитатели восточнаго берега, носили накидки изъ шкуръ-гуа-
нако, такъ же какъ и патагонцы, а жители западнаго берега имѣли, по край-
ней мѣрѣ, плащи изъ тюленьей кожи. У племенъ въ сосѣдствѣ острова
Уоллестона иногда шкура выдры, не болѣе носового платка, составляетъ един-
ственную защиту отъ суроваго климата; прикрѣпленная шнурами поперекъ
груди, она, смотря по тому, откуда дуетъ вѣтеръ, передвигается съ одной
стороны на другую. Но у нѣкоторыхъ нѣтъ и этого ничтожнаго прикрытія
(Дарвинъ). Только гиперборейцы, какъ всегда находчивые и изобрѣтатель-
ные, и въ этомъ отношеніи съумѣли лучше удовлетворить потребностямъ
окружающей среды и климата: ихъ одежды, сдѣланныя изъ мѣха и птичьихъ
шкурокъ, принадлежатъ къ самымъ остроумнымъ и цѣлесообразнымъ изо-
брѣтеніямъ въ этой области (см. рис. стр. 97 внизу). Они — вообще един-
ственные дикіе народы умѣреннаго или холоднаго пояса, одежда кото-
Одежда изъ мъха.
97
рыхъ вполнѣ удовлетворяетъ своему назначенію. Переселенцевъ ихъ въ сѣ-
верной части Тихаго океана, обитателей пролива короля Вильгельма и др..
Дѣти бавендовъ изъ миссіонерской школы. (По фотографіи, принадлежащей директору миссіи, д-ру Ван-
геману въ Берлинѣ.)
Платья айносовъ изъ мѣха и рыбьяго пузыря. (Коллекція барона ф.-Зпбольда въ Вѣпѣ.)
Ср. текстъ, стр. 96.
можно тотчасъ-же по ихъ одеждѣ отличить отъ сосѣднихъ индѣйцевъ.
Одежда эскимосовъ, вполнѣ облегающая тѣло, естественно устраняетъ вся-
кія украшенія, и мы рѣдко находимъ у нихъ ручные или ножные браслеты,
ожерелья изъ зубовъ или европейскихъ бусъ, между тѣмъ какъ въ ихъ
Народовѣдѣніе, т. I.	7
98
I, 10. Одежда и украшенія.
ушахъ или губахъ часто можно видѣть пуговицы изъ камня или кости,
вродѣ запонокъ. Татуировка ихъ тѣла указываетъ несомнѣнно, что нѣкогда
они жили въ болѣе тепломъ климатѣ.
Обувь для дальнихъ переходовъ распространена повсюду; она дѣлается,
по большей части, изъ кожи, рѣже — изъ дерева и лыка. Замѣчательно,
что существенно одинаковый способъ укрѣпленія сандалій наблюдается во
всемъ свѣтѣ (см. рис. стр. 99 внизу).
Женщина изъ Новаго Южнаго Уэльса. (По фотографіи, принадлежа цей лейтенанту фонъ-Бюлову въ Бер-
линѣ.) Ср. текстъ, стр. 94 и 96.
У дикихъ народовъ никто не остается безъ украшенія. Сколько лю-
дей, наоборотъ, встрѣчается у цивилизованныхъ народовъ среди бѣдныхъ и
богатыхъ, избѣгающихъ какого бы то ни было украшенія на тѣлѣ и въ одеждѣ!
Общей распространенности украшеній содѣйствуютъ и побочныя цѣли ихъ.
Прежде всего амулеты, встрѣчающіеся почти повсюду, принимаютъ харак-
теръ украшеній. Гильдебрандтъ въ своемъ прекрасномъ описаніи вакам-
бовъ говоритъ: „на амулеты смотрятъ какъ на предохранительное оружіе;
поэтому въ этнографическомъ сочиненіи они должны быть поставлены между
оружіемъ и украшеніями". Но они — болѣе украшенія, чѣмъ оружіе. - Опа-
хало употребляется не только для освѣженія, но составляетъ необходимое
орудіе при раздуваніи и поддерживаніи огня въ горящихъ угольяхъ. Мас-
сивные желѣзные браслеты, которыми покрываютъ себя негры, предназначены
Украшенія.
99
1) Украшеніе для ногъ изъ собачьихъ зубовъ; 2) браслетъ
изъ раковинныхъ кружковъ съ Гавайскихъ острововъ.
(Вѣнскій этнографическій музей.)
для отраженія и нанесенія ударовъ. Иренги, на верхнемъ Нилѣ, носятъ руч-
ныя кольца, отточенныя, какъ ножи, покрывая ихъ въ мирное время кожаными
чехлами и пользуясь ими на войнѣ въ качествѣ рѣжущаго оружія (см. рис.
стр. 101 вверху). Съ ними имѣютъ сходство такія же кольца "дьюровъ, снаб-
женныя типами, въ той же области. Разукрашенный кинжалъ, который носятъ
на предплечьи (см. рис. 2
стр.101 внизу) илинашеѣ,
является наполовину ору-
жіемъ, наполовину укра-
шеніемъ. Къ настоящему
нарядному оружію мы
причисляемъ красиво вы-
рѣзанныя палицы мела-
незійцевъ и негровъ, на-
чальническіе жезлы, ра-
зукрашенныя весла и т. п.
(см. рис. 1 стр. 101 внизу).
Украшеніе составляетъ
такое же отличіе дикаго
воина, какъ и оружіе. Это
сочетаніе имѣетъ такое
глубокое психологиче-
ское основаніе въ возбуж-
деніи чувства собствен-
наго достоинства и муже-
ства посредствомъ внѣш-
няго блеска, что оно за-
хватываетъ и нашу воен-
ную цивилизацію.
Украшенія и отличія идутъ рука объ руку. Для этого не всегда
требуется внѣшній блескъ или высокая цѣнность. Въ восточной и внут-
Сандалія изъ Уньоро. (По Бэкеру.) Ср. текстъ, стр. 98.
репней Африкѣ начальники племени носятъ ручныя и ножныя кольца изъ
хвостовыхъ волосъ жирафы, въ западной Африкѣ — шапки изъ мѣха извѣст-
ной антилопы; на Тонгѣ ожерелье изъ зубовъ кашалота служитъ одновре-
менно украшеніемъ, отличіемъ и деньгами, а, быть можетъ, и амулетомъ.
Легко понять, почему на низшихъ ступеняхъ цивилизаціи, гдѣ крупные
капиталисты могутъ все свое имущество носить на тѣлѣ, значеніе укра-
шенія и денегъ совпадаетъ. Не можетъ быть мѣста болѣе вѣрнаго и
такого, гдѣ отличіе собственности производитъ столь непосредственное дѣй-
ствіе, какъ собственное тѣло обладателя. Значеніе денегъ получаетъ все
цѣнное, но не необходимое, а послѣднее и есть украшеніе. Отсюда исходитъ
у*
100
I, 10. Одежда и украшенія.
), 2) Украшеніе изъ кварца для губъ; 3, 6) шейное украшеніе; 4) браслетъ дьюровъ, о) браслетъ,
7) головной уборъ шуліевъ. (Вѣнскій этнографическій музей.) Ср. текстъ, стр. 99.
Уродованія.
101
обширное распространеніе знаковъ цѣнности,
служащихъ въ то же время украшеніями, ка-
ковы каури и др. раковины, зубы нѣкоторыхъ
животныхъ, желѣзныя и мѣдныя кольца, про-
сверленныя монеты. Оцѣнка золота и серебра
возникла на этой почвѣ, но цѣнность золота
ранѣе культурныхъ народовъ Стараго 'свѣта
знали только древніе мексиканцы. Золотыя
сокровищницы Австраліи, Калифорніи и Афри-
ки были открыты лишь европейцами. Еще
и теперь въ областяхъ Фамаки и Фадази, хотя
тамъ золото есть почти въ каждомъ ручьѣ,
желтый металлъ не играетъ никакой роли въ
мѣстныхъ украшеніяхъ и въ торговлѣ.
Примемъ также во вниманіе, какъ красно-
рѣчивъ для дикаго человѣка нѣмой языкъ
тѣлесныхъ искаженій и уродованій, о
которыхъ Т. Готье говоритъ: „такъ какъ они
Желѣзное ручное кольцо ирѳнговъ
съ чехломъ. (Вѣнскій этнографическій му-
не могутъ вышивать свои платья, они
накалываютъ свою кожу“. Татуировка
служитъ племенными и семейными зна-
ками, обозначеніемъ побѣдоносныхъ
походовъ и выраженіемъ вступленія въ
возрастъ возмужалости; такое-же зна-
ченіе имѣютъ различныя искаженія
зубовъ и искусственные рубцы. Звѣз-
дообразныя или па-
раллельныя линіи
рубцовъ на лбу и
на щекахъ, кото-
рыя австралійцами
дѣлаются безъ вся-
кихъ другихъ ви-
димыхъ цѣлей,кро-
мѣ цѣли украше-
нія, у шиллуковъ,
тиббусовъ и дру-
гихъ африканцевъ
означаютъ потерю
близкаго родствен-
ника. Если въ отсѣ-
ченіи сустава паль-
ца, обрѣзаніи, из-
влеченіи яичка мы
не можемъ видѣть
попытки къ укра-
шенію тѣла, то въ
подобныхъ вещахъ
украшеніе, отличіе
и исполненіе рели-
гіозныхъ или обще-
ственныхъ поста-
новленій не могутъ
быть строго разгра-
ничены одно отъ
другого. Безъ сом-
зей.) х/4 наст. величины. Ср. текстъ, стр. 99.
і
1) Веслообразныя палицы, вѣроятно, изъ Фиджи, и рѣзные топоры съ
Гѳрвеевыхъ острововъ, служащіе начальническими знаками. (Мюнхенскій
этнографическій музей.) у9 наст. величины. 2) Кинжалъ изъ Лагоса, укрѣ-
пляемый на предплечьи. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.) наст. величины. Ср.
текстъ, стр. 99.
102
I, 10. Одежда и украшенія.
пѣнія, многія украшенія, производимыя на тѣлѣ, принадлежатъ къ выраже-
ніямъ первичнаго художественнаго стремленія, причемъ здѣсь прилагается
особая тщательность выполненія. Поэтому татуировки новозеландцевъ, тре-
бующія работы въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ съ большими усиліями и страда-
ніями, могутъ быть причислены къ самому выдающемуся проявленію художе-
ственнаго чувства и умѣнья этого народа. Индѣйцы менѣе отличаются въ
этомъ отношеніи; среди негровъ лишь нѣкоторые посвящаютъ много внима-
нія этой отрасли искусства въ видѣ причесокъ, которыми они превосходятъ
всѣ другіе народы, потому что ихъ жесткіе волосы облегчаютъ возможность
выполненія такихъ украшеній изъ волосъ.
Какъ и во всякой первобытной промышленности, выступаетъ и здѣсь, въ
видѣ характернаго явленія, безконечная варіація ограниченнаго мотива.
Прически изъ Ловалэ. (По Кэмерону.)
Такъ, извѣстные народы отдаются по преимуществу раскрашиванію тѣла, дру-
гіе—татуировкѣ, третьи—прическамъ. Обычаи, касающіеся одной и той-же
области тѣла, часто находятся въ родственномъ отношеніи между собой.
Такъ, батоки выбиваютъ верхніе передніе зубы, вслѣдствіе чего разро-
стаются нижніе и выступаютъ за нижшою губу. Ихъ восточные сосѣди, ман-
ганджи носятъ коротенькую палочку въ верхней, а иногда и въ нижней
губѣ и производятъ этимъ одинаково уродливое впечатлѣніе. Эти крайнія
выраженія охоты къ украшеніямъ часто обнаруживаютъ врожденное художе-
ственное чувство народовъ въ замѣчательномъ развитіи, прослѣдить кото-
рое отъ самыхъ грубыхъ началъ бываетъ иногда весьма интересно. Пред-
меты украшенія большинства „дикарей" предназначены для того, чтобы
выдѣляться на темной кожѣ. Бѣлыя раковины, зубы и т. и. производятъ
на такомъ фонѣ совершенно иной эффектъ, чѣмъ на нашихъ блѣдныхъ ру-
кахъ или въ музейныхъ витринахъ съ мутными стеклами. Поэтому мы на-
ходимъ обширное распространеніе раскрашиванія тѣла бѣлой и красной
краской (румяна принадлежали къ вещамъ, которыя клались въ гробъ
древнихъ египтянъ), обсыпаніе темныхъ волосъ бѣлой известью и т. и.
Высшей степени искусства раскрашиванія достигли мангбатты, которые въ
сложныхъ узорахъ своихъ раскрашиваній тѣла избѣгаютъ яркихъ красокъ
и первобытныхъ линій и кружковъ. Только старики перестаютъ укра-
шать себя, и въ этомъ случаѣ неизмѣнность татуировки пріобрѣтаетъ
особую цѣну.
Мотивы УКРАШЕНІЯ.
103
туловища.
Западно-африканская „
(По рисунку Пехуэль-Лёше.) Ср. текстъ, стр. 101.
У одного и того-же народа обыкновенно опредѣленные мотивы укра-
шенія поддерживаются съ большимъ постоянствомъ и видоизмѣняются ЛИШЬ
въ узкихъ предѣлахъ. Впрочемъ, надо остерегаться искушенія видѣть слиттт-
комъ много сознательнаго въ этихъ разнообразныхъ орнаментахъ. Противо-
положно склонности изслѣдователей доисторическаго времени пользоваться
опредѣленными мотивами для отличія соотвѣтственныхъ народовъ, въ этихъ
предметахъ надо особенно отмѣтить
просторъ, открывающійся для про-
извола. Правда, тонганскую палицу
всегда можно узнать по человѣче-
скимъ фигуркамъ, выступающимъ
изъ рѣзьбы, сдѣланной въ видѣ мо-
заики; однако, дѣло касается здѣсь
узко ограниченнаго культурнаго кру-
га, гдѣ легче всего можетъ преслѣдо-
ваться прочность преданія. Но мож-
но-ли крестообразный узоръ, кото-
рый такъ близко подходитъ къ кон-
цамъ, остающимся при плетеніи,
какъ, напримѣръ, на изящно выпле-
тенныхъ щитахъ ніамъ-ніамовъ (см.
рис. 2 стр. 104), считать за подражаніе
христіанскому символу, или полумѣ-
сяцъ въ полинезійской рѣзьбѣ при-
писывать вліянію ислама?
Мужчины видятъ свое преиму-
щество въ томъ, что болѣе разраба-
тываютъ всѣ роды украшеній, болѣе
отдаютъ имъ времени. А у низко
стоящихъ группъ дикарей украше-
ніе слѣдуетъ закону, общему по-
чти для всѣхъ высшихъ животныхъ.
Самое богатое украшеніе является
достояніемъ мужчины. Какъ мы знаемъ, цивилизація совершенно измѣнила
это отношеніе, и степень прогрессивности народа отчасти измѣряется высо-
тою жертвъ, которыя мужчины готовы приносить для
женъ. Мужчины возвращаются, впрочемъ, къ обычаю
украшенія самихъ себя въ высоко цивилизованныхъ об-
ществахъ въ качествѣ военныхъ или придворныхъ.
Практическимъ послѣдствіемъ склонности къ ро-
скоши среди бѣдности является ограниченіе торговли
съ дикими народами небольшимъ инвентаремъ предме-
товъ, разнообразіе которыхъ почти вполнѣ лежитъ въ пре-
дѣлахъ цѣли украшенія и игры и чувственнаго удоволь-
ствія. Торговли, соотвѣтствующей болѣе важнымъ потребностямъ питанія и
одежды, съ ними почти не существуетъ. Торговля вымѣниваетъ только цѣн-
ныя или изящныя вещи, по преимуществу предметы роскоши. Оставляя въ
сторонѣ нѣсколько цивилизованныхъ обитателей морскихъ береговъ и евро-
пейскихъ колоній въ Африкѣ, важнѣйшими предметами торговли здѣсь
являются бусы, мѣдная проволока, мѣдныя и желѣзныя кольца, водка и та-
бакъ; только два предмета, не принадлежащіе къ этой категоріи, пріобрѣли
извѣстное значеніе: это — хлопчатобумажныя ткани и огнестрѣльное оружіе.
Наконецъ, къ этому отдѣлу могутъ быть причислены орудія туалета,
служащія для произведенія всѣхъ пріемовъ, на которыхъ первобытный че-
ловѣкъ, не уступая въ этомъ отношеніи цивилизованному, основываетъ
свои надежды на побѣду надъ другимъ поломъ. Послушаемъ, какъ описы-
украшенія своихъ
Подпиливаніе зубовъ
въ западной Африкѣ.
(По рисунку Пехуэль-
104
1, 10. Одежда и украшенія.
ваетъ ІПвейнфуртъ принадлежности туалета женщины бонговъ: „для
выдергиванія рѣсницъ и бровей служатъ маленькіе щипчики. Исключи-
тельно у этихъ женщинъ можно встрѣтить особенные элиптическіе ножички,
называемые „тиба“, которые и сверху, и снизу заканчиваются остріемъ, на
обоихъ краяхъ имѣютъ
заостренныя лезвія и по-
крыты очень сложнымъ
узоромъ. Такими ножами
женщины бонговъ пользу-
ются при всѣхъ хозяй-
ственныхъ работахъ, въ
особенности, для чистки
клубней, для разрѣзыванія
тыквъ и т. п. Кольца, ко-
локольчики, бубенчики и
пуговицы, которые онѣ
1) Черепаховый гребень
бари.) 1/г паст. величины;
лаѵскихъ острововъ. (Берлинскій музей народовѣдѣнія, коллекція Ку-
тъ сандеховъ или ніамъ-ніамовъ. (Вѣнскій этнографическій музеи.)
і/ю наст. величины. Ср. текстъ, стр. 103.
вставляютъ въ просверленныя губы и уши, а также ланцетообразныя го-
ловныя шпильки, служащія для закалыванья и раздѣленія косичекъ, допол-
няютъ туалетныя принадлежности этихъ женщинъ“. Щипчики для колючекъ
терновника въ особомъ футлярѣ въ ножнахъ кинжала почти во всей Африк
считаются необходимымъ предметомъ. Щетка изъ иглъ дикобраза или
шпильки изъ слоновой кости многіе тамъ вставляютъ себѣ въ волоса.
Гребни хорошо извѣстны полинезійцамъ, гиперборейцамъ и неграмъ.
Между тѣмъ, какъ европейскій культурный человѣкъ считаетъ опрят-
ность лучшимъ украшеніемъ, уже на Востокѣ люди далеки отъ того, чтобы
Т-во „Просвѣщеніе" въ СдЗ.
Народовѣдѣніе. I.
Узоры татуировки негровъ.
Опрятность.
105
придавать ей видное значеніе. Они поддерживаютъ ее настолько, насколько
она не требуетъ отъ нихъ большихъ усилій. Но въ извѣстныхъ направле-
ніяхъ она можетъ сдѣлаться обычаемъ; такъ, напримѣръ, по опрятному со-
держанію зубовъ негры вообще стоятъ выше европейцевъ. Отвращеніе къ
экскрементамъ можетъ получать суевѣрный характеръ и содѣйствуетъ
опрятному содержанію наружной стороны хижинъ. Фюрно говоритъ съ
удивленіемъ объ отхожихъ мѣстахъ у маорисовъ. Но чистоплотность всего
болѣе поддерживается отсутствіемъ или незначительностью одежды. Вообще
грязь встрѣчается по преимуществу у тѣхъ народовъ, для которыхъ измѣн-
чивый климатъ или обычай дѣлаетъ необходимымъ постоянное прикрытіе
тѣла. Ежедневная смѣна вела-бы къ быстрому изнашиванію одежды, и по-
этому, согласно предписаніямъ Чингисхана, платье носятъ тамъ до тѣхъ
поръ, пока оно не превратится въ лохмотья. Съ трудомъ желѣзный законъ
принуждаетъ мужчину къ воздержанію въ періодъ менструаціи женщины.
Полигамія должна была облегчать послѣдованіе этому закону. Но и въ
другихъ отношеніяхъ въ интимной семейной жизни дикихъ народовъ воз-
держаніе ихъ можетъ пристыдить народы цивилизованные. У негровъ,
малайцевъ и индѣйцевъ распространенъ обычай, въ силу котораго родители
не спятъ въ одной комнатѣ съ дѣтьми.
II.	Жилища.
Содержаніе: Первыя хижины. — Зачатки деревянной и каменной постройки. — Вре-
менный характеръ большинства хижинъ.—Историческое значеніе прочнаго построе-
нія. •— Классификація дикихъ народовъ по ихъ постройкамъ. — Мотивъ охраны. —
Свайныя постройки. — Скученность жилищъ. — Этнографическое значеніе городовъ. —
Различные роды городовъ. — Развалины городовъ и культурныя развалины.
Зачатокъ строительнаго искусства, первая хижина вызвана была
потребностью первоначальной и всеобщей. Ни одинъ народъ не живетъ по-
стоянно въ дуплахъ деревьевъ, какъ нѣкоторыя группы тасманійцевъ во
времена Кука, или въ расщелинахъ скалъ, какъ разсѣянные бечуаны въ
царствѣ Матабеле. Первая хижина была, конечно, очень простою и непрочною.
Настоящее строительное искусство, т. е. долговременное и разукрашенное
строеніе, лежитъ ближе къ настоящему времени. По выраженію Л аира да,
не совсѣмъ, впрочемъ, опредѣленному, „происхожденіе архитектуры, по-
строеніе перваго храма означаетъ начало историческаго времени44. Этнографу,
въ виду фетишскихъ хижинъ негровъ внутренней Африки или меланезій-
цевъ, это понятіе о храмѣ покажется слишкомъ узкимъ; дальнѣйшій шагъ
послѣ наиболѣе первобытной постройки хижинъ начинается для него го-
раздо раньше.
Потребность въ защитѣ служитъ первымъ зачаткомъ, изъ кото-
раго должно впослѣдствіи развиться возвышающее душу великолѣпіе
строительнаго искусства. Мы упомянемъ сперва о тѣхъ заимствованіяхъ у
природы, къ которымъ вынуждаетъ необходимость. Мы должны сказать здѣсь
о почти животномъ обычаѣ обитанія на деревьяхъ у многихъ народовъ. Къ
нему близко подходитъ пользованіе свѣшивающимися вѣтвями, кото-
рыя слегка переплетаются и укрѣпляются, какъ это дѣлаютъ полубродячіе
бушмены. Срѣзываніе вѣтвей или молодыхъ деревьевъ, втыканіе въ землю
кругомъ, связываніе верхнихъ концовъ и прикрытіе этой утлой постройки
древесными вѣтвями или шкурами составляютъ слѣдующій шагъ къ по-
стройкѣ простой хижины, какую мы находимъ у огнеземельцевъ и готтенто-
товъ, у галласовъ и сомалійцевъ. Отсюда идетъ длинный рядъ болѣе прочныхъ
и все болѣе и болѣе украшаемыхъ построекъ до богато разубранныхъ дере-
106
I, 11. Жилища.
вянныхъ домовъ папуасовъ и малайцевъ, обитателей Палаускихъ острововъ и
деревянныхъ дворцовъ королей мангбаттовъ или вагандовъ. Другимъ зачат-
комъ искусства каменныхъ построекъ послужило обитаніе въ пещерахъ, ши-
роко распространенное въ первобытныя времена и употребительное еще и
въ наше время (см. рис. ниже). Преимущество каменной постройки заклю-
чается въ прочности матеріала, а невыгода — въ меньшей пригодности для
украшенія, для орнаментаціи. Но преимущество беретъ верхъ надъ невыго-
дой : какъ скоро является стремленіе къ прекрасному, его
Пеіцеры бушменовъ. (По Г. Фритчу.) Ср. текстъ на этой стр.
легче осуществить
здѣсь въ равно-
мѣрности, основ-
номъ условіи ар-
хитектонической
красоты.
Жестокое давле-
ніе нужды не всег-
да вызываетъ уси-
ленную дѣятель-
ность для удовле-
творенія потребно-
сти въ защитѣ и
пищѣ, усиливаю-
щейся при суро-
вости климата и
скудости расти-
тельнаго и живот-
наго міра. Доказа-
тельство того пред-
ставляютъ огнезе-
мельцы, которые,
какъ ни мало вѣ-
роятнымъ это ка-
жется, дѣлаютъ не
больше, а меньше
другихъ народовъ,
находящихся въ
менѣе неблагопрі-
ятныхъ условіяхъ.
Такъ, тасманій-
цевъ можно было назвать самыми отсталыми изъ всѣхъ австралійцевъ по отно-
шенію къ постройкѣ хижинъ. Въ самой Австраліи насъ поражаетъ, что по-
стройка хижинъ всего болѣе подвинулась въ самыхъ теплыхъ мѣстностяхъ, а
въ самыхъ холодныхъ находится въ наиболѣе жалкомъ положеніи; фактиче-
ски здѣсь хижина служитъ болѣе защитою для огня, чѣмъ для человѣка.
Когда такой фактъ встрѣчается въ другомъ мѣстѣ (мы находимъ его, на-
примѣръ, въ Южной Америкѣ и въ Южной Африкѣ), онъ получаетъ зна-
ченіе опыта, подтверждающаго, что не нужда является нашей наставницей,
понуждающей къ важному культурному успѣху, но что лишь въ состояніи
спокойнаго развитія мирная жизнь и довольство способствуютъ дости-
женію высшихъ степеней, между прочимъ, и въ постройкѣ хижинъ
и домовъ.
Для этого всего болѣе нужна осѣдлость. Кочевыя привычки глубже,
чѣмъ обыкновенно думаютъ, проникаютъ въ жизнь даже и народовъ
земледѣльческихъ. Прославленное искусство быстрой установки жилищъ
въ формѣ улья, обычной для готтентотовъ и бечуановъ, требующей гиб-
кихъ, не толстыхъ стволовъ мимозъ, показываетъ только, что между этими
хижинами и шатромъ не выработалось еще полнаго. различія. Насколько
Прочность.
107
быстро появляются эти постройки, настолько же быстро онѣ исчезаютъ.
Самыя изящныя хижины негровъ, имѣющія, какъ, напримѣръ, на верх-
немъ Нилѣ, у каждаго изъ племенъ различныя формы основанія и крыши
и различные размѣры, строятся изъ тростника и травы; уже самая не-
прочность ихъ препятствуетъ развитію художественнаго стиля, который
примыкаетъ къ предшествующимъ образцамъ и на основѣ прежнихъ создаетъ
новыя произведенія. Къ легкости постройки присоединяется разрушитель-
ная сила природы. Въ тропическихъ широтахъ легкія сооруженія повсюду
подвержены быстрому разрушенію,
благодаря жуку-сверлилыцику, про-
жорливымъ термитамъ и тамошнимъ
грозамъ. Кромѣ того, ихъ человѣ-
ческіе обитатели вовсе не крѣпко свя-
заны съ почвой; напротивъ, свой
образъ жизни они располагаютъ впол-
нѣ въ духѣ этой природы, въ кото-
рой все подвижно, и, вмѣсто того,
чтобы возобновлять свои жилища, они
ихъ переносятъ, отыскивая дѣвствен-
ную почву для своихъ посѣвовъ. Такъ,
Юнкеръ въ области Бахръ-Эль-Га-
заля не находилъ ни одной деревни,
положеніе которой было точно обо-
значено Швейнфуртомъ. Уже че-
резъ нѣсколько лѣтъ мѣсто нѣкогда
благоустроеннаго селенія обозначает-
ся развѣ лишь нѣсколькими колья-
ми, воткнутыми въ видѣ круга, и
сильно разросшейся сорной травою
изъ сѣмянъ нѣкоторыхъ культурныхъ
растеній.
Монументальность чужда архи-
тектурѣ негровъ, и, вслѣдствіе того,
въ этой области кочевыхъ построекъ
съ усиленной рѣзкостью выступаетъ
значеніе прочности. Сіенскій гра-
нитъ и персеполисскій черный извест-
някъ, сохранившіе до нашего време-
ни самыя тонкія изваянія и самую
гладкую полировку, являются досто- Жилпща на деревьяхъ въ ІОЖПОЙ Ипдіи.
вѣрными опорами И носителями пре-	(По Ягору.) Ср. текстъ, стр. 110.
данія, имѣющими высокое историче-
ское значеніе. Они свидѣтельствуютъ о справедливости выраженія Гердера:
ни одно произведеніе искусства не является мертвымъ въ исто-
ріи человѣчества. Большое вліяніе имѣлъ на насъ уже самый фактъ,
что эти остатки, столь далекіе въ отношеніи пространства и времени отъ
нынѣшней культуры Нильской долины, дошли до насъ въ неповрежденномъ
видѣ. Но насколько выше было значеніе этихъ каменныхъ свидѣтелей на-
ціональнаго величія, подвиговъ, вѣрованій и знаній для народа, который
жилъ около этихъ памятниковъ! Твердый камень послужилъ для преданія
костянымъ остовомъ, удерживавшимъ его отъ преждевременнаго упадка.
Во всякомъ случаѣ осѣдлость въ каменныхъ домахъ, соперничающихъ въ
твердости со своимъ землянымъ основаніемъ, имѣетъ другое значеніе, чѣмъ
осѣдлость въ хижинахъ изъ бамбука или прутьевъ.
Если-бы мы установили классификацію народовъ по ихъ спо-
собу построекъ, то на низшей ступени оказались-бы бродячіе охотничьи
108
I, 11. Жилища.
и рыболовные народы типа огнеземельцевъ, бушменовъ, тасманійцевъ и
многихъ австралійцевъ, не живущихъ въ хижинахъ, построенныхъ по опре-
дѣленному плану и правильно расположенныхъ другъ около друга въ видѣ
деревень, а ютящихся лишь во временныхъ пріютахъ изъ прутьевъ или
изъ тростника. Кочевники, живущіе въ палаткахъ, кожаныхъ шатрахъ,
какъ у арабовъ, или войлочныхъ юртахъ, какъ у монголовъ, сифановъ и
пр., немногимъ стоятъ выше ихъ по стилю своихъ построекъ, но необхо-
димость охраненія стадъ заставляетъ ихъ ставить эти постройки въ видѣ
круга; такимъ путемъ возникаютъ болѣе правильныя постройки съ круг-
Рыбачья деревня на Меконгѣ. (По фотографіи.) Ср. текстъ, стр. 110.
лымъ заборомъ или стѣною и воротами. Къ нимъ примыкаютъ отчасти
земледѣльческіе негры, строящіе хижины въ формѣ улья или конуса въ
различныхъ стадіяхъ законченности. Негры Средней Африки, которые, на-
чиная отъ вагоговъ и кончая фанами и дуаллами, строятъ прямоугольные
дома съ нѣсколькими комнатами и разукрашенными дверями, образуютъ
переходъ къ малайцамъ Мадагаскара и Индійскаго архипелага и къ наро-
дамъ Тихаго океана. Богато украшенные, разнообразные, а нерѣдко и обшир-
ные дома послѣднихъ представляютъ высшую ступень совершенства, до-
стигаемаго въ деревянныхъ постройкахъ дикими народами, у которыхъ въ
то же время (на островѣ Пасхи и др.) встрѣчаются зачатки каменныхъ
построекъ въ связи съ монументальными произведеніями искусства ваянія.
Въ каменныхъ постройкахъ или въ хижинахъ, въ которыхъ мѣсто камня
заступаетъ снѣгъ, живутъ полярные народы. Полоса каменныхъ построекъ
въ нѣсколько этажей проходитъ черезъ. Индію, Аравію и берберскую Аф-
рику. Соединенные другъ съ другомъ каменные дома для сотенъ семействъ
встрѣчаются у индѣйцевъ Новой Мексики и Арисоны. Къ нимъ примы-
каютъ строители самыхъ большихъ монументальныхъ зданій, находящіеся
Мотивъ ОХРАНЫ.
109
внѣ круга культуры Стараго свѣта-—мексиканцы, средпе-американцы (см.
рис. ниже) и обитатели южно-американскихъ плоскогорій.
Независимо отъ всѣхъ этихъ превращеній, своеобразные роды жилищъ
и построекъ развиваются на основѣ мотива охраны или защиты. При по-
Такъ называемый домъ карлика на Читченъ Итцѣ. (По Чарнею.)
стройкѣ прочныхъ жилищъ на водѣ, впрочемъ, не на измѣнчивомъ и власт-
номъ морѣ, но всегда на спокойныхъ внутреннихъ озерахъ или медленно те-
кущихъ рѣкахъ, человѣкомъ видимо управляло желаніе защититься отъ хищ-
ныхъ звѣрей и отъ враговъ, подобныхъ ему, а на высшихъ ступеняхъ куль-
туры его вынуждала къ тому тѣснота большихъ человѣческихъ скопленій на
ограниченномъ пространствѣ, какъ, напримѣръ, въ Китаѣ, страдающемъ избыт-
110
I, 11. Жилища.
комъ • населенія, и въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ ИндоЖитая. Въ первомъ
случаѣ, при сооруженіи свайныхъ и ярусныхъ построекъ, предпо-
чтительнымъ способомъ являлось пользованіе для этой цѣли охраняющей
водою. Въ другихъ случаяхъ для той же цѣли служили широкіе плоты
или прикрѣпленныя суда, или изъ нихъ также развивались свайныя по-
стройки, но въ большемъ масштабѣ, чѣмъ на указанной выше ступени,
гдѣ они отличались болѣе уединенностью, чѣмъ скученностью. Свайныя
постройки еще въ наше время имѣютъ многочисленныхъ обитателей: боль-
шинство народовъ Индійскаго архипелага (см. рис. стр. 108) и Меланезіи, мно-
гіе жители сѣверо-
западной Африки,
Средней и Южной
Америки строятъ
свои жилища на сва-
яхъ, давая намъ воз-
можность убѣдить-
ся, что это—такое же
естественное, какъ и
часто встрѣчающее-
ся явленіе. Поэтому
наши европейскія
свайныя постройки
не нуждаются въ ис- -
кусственныхъ гипо-
тезахъ объ особыхъ
народахъ, воздви-
гавшихъ ихъ, вродѣ
этрусскихъ торго-
выхъ сооруженій на
сваяхъ для храненія
товаровъ и т. п. Ча-
сто этотъ способъ ох-
раны становился из-
лишнимъ и забывал-
ся, между тѣмъ, какъ
обычай продолжалъ
существовать. Для сооруженія такихъ жилищъ не всегда необходимы
сваи: примѣняются и многія другія средства для изолированія и хране-
нія жилищъ и запасовъ. Напомнимъ только деревни на каменныхъ насы-
пяхъ древней Ирландіи и города съ укрѣпленными берегами, каковы Амстер-
дамъ, Петербургъ и Венеція. Изъ стремленія къ возможной безопасности и
вмѣстѣ съ тѣмъ къ болѣе здоровому мѣстопребыванію, исходитъ обычай
купцовъ, живущихъ на чужеземныхъ берегахъ, устраивать свои жилища на
судахъ, стоящихъ на якорѣ въ рѣкахъ или гаваняхъ и служащихъ въ то
же время складомъ ихъ товаровъ. Той же цѣли служатъ въ меньшей мѣрѣ
свайныя жилища па сушѣ, весьма распространенныя у малайцевъ (см.
рис. выше), но встрѣчающіяся и въ Африкѣ, преимущественно въ видѣ
житницъ. Ливингстонъ разсказываетъ, что батоки на нижнемъ Замбези
строятъ свои хижины среди садовъ на высокихъ подпоркахъ, чтобы охра-
нить себя отъ хищныхъ животныхъ, въ особенности отъ пятнистой гіены.
Сюда примыкаютъ жилища на деревьяхъ баттаковъ на Суматрѣ, мно-
гихъ меланезійцевъ и племенъ Южной Индіи (см. рис. стр. 107), такъ какъ
это—не первобытная ступень жилья, приближающаяся къ древеснымъ обита-
лищамъ орангутанга, а деревья здѣсь просто служатъ въ качествѣ свай; са-
мыя хижины, возвышающіяся на нихъ, принадлежатъ къ лучшимъ произ-
веденіямъ этого рода.
Скученныя постройки.
111
Потребность въ защитѣ не распространяется ни въ ширину, ни въ
глубину тамъ, гдѣ опа является въ изолированномъ видѣ, но тамъ, гдѣ
люди скучены, она можетъ развиваться до весьма обширныхъ формъ.
Большіе города, принадлежащіе къ самымъ замѣчательнымъ явленіямъ
культуры, стоятъ на концѣ этихъ вліяній, заставляющихъ человѣка скучи-
вать свои жилища на одномъ мѣстѣ. Взглядъ на положеніе городовъ позво-
ляетъ всего лучше оцѣнить силу стремленія къ защитѣ. Мы находимъ
укрѣпленныя селенія скученными на вершинахъ горъ или на островахъ,
на излучинахъ рѣкъ или на мысахъ. Такъ какъ начало большей части на-
селенныхъ мѣстъ относится къ временамъ перваго распространенія еще раз-
рѣженнаго населенія, когда опасность вражескихъ нападеній еще у всѣхъ
Деревня на мысу озера Танганьики. (По Кэмерону.)
на виду, то вопросъ о защитѣ этого мѣстоположенія обыкновенно бываетъ
выраженъ весьма ясно. Для этого достаточно указать положеніе всѣхъ болѣе
древнихъ городовъ Греціи и Италіи на холмахъ или на горахъ, и припом-
нить фактъ, что почти всѣ болѣе древніе приморскіе торговые города ле-
жали на островахъ. Скученность можетъ доходить до крайнихъ предѣловъ,
какъ, напримѣръ, въ жилищахъ отчасти похожихъ на пещеры, отчасти на
замки, у индѣйцевъ юго-западной части Сѣверной Америки, вмѣщающихъ
многочисленное населеніе въ возможно тѣсномъ пространствѣ, куда доступъ
открывается лишь съ помощью одной, высѣченной въ скалѣ, или пристав-
ной лѣстницы.
На третьемъ мѣстѣ выступаютъ общіе интересы труда. Именно,
они разрастаются все больше и больше съ развитіемъ экономическаго раз-
дѣленія труда и, наконецъ, опредѣляютъ по преимуществу положеніе мѣсто-
обитанія. Уже па первобытныхъ ступеняхъ культуры болѣе крупныя группы
по временамъ собираются на мѣстахъ, гдѣ полезные предметы можно найти
въ большемъ количествѣ. Индѣйцы большей части Сѣверной Америки
отправляются къ мѣстамъ залеганія трубочнаго камня. Другіе собираются
ежегодно для сбора дикаго риса на болотахъ близъ сѣверо-западныхъ озеръ;
австралійцы области Барку, разсѣянные на большомъ пространствѣ, схо-
дятся со всѣхъ сторонъ на празднество по случаю сбора сѣмянъ Маіъііісеае.
Но это все лишь временныя скопленія людей. Какъ скоро сдѣланъ шагъ
112
I, 11 Жилища
отъ бродячей жизни къ осѣдлости, для послѣдней цѣли прежде всего изби-
раются соотвѣтственныя мѣста. Когда при осѣдлой жизни населеніе увеличи-
вается, и наступаетъ экономическое раздѣленіе труда, вырабатываются бо-
лѣе обширныя жилища. Наконецъ, въ мѣстахъ земли, надѣленныхъ особен-
нымъ плодородіемъ, при достиженіи высшихъ степеней культуры появляется
необычайная плотность населенія — до 10 тыс. человѣкъ на 1 кв. милю;
мы находимъ это въ плодородныхъ низинахъ Нила и Ганга, на мѣстахъ
каменноугольныхъ и желѣзныхъ залежей средней и западной Европы и
въ золотоносныхъ мѣстностяхъ Австраліи и Калифорніи.
'Болѣе значительныя отдѣльныя скопленія являются, напротивъ, въ
опредѣленныхъ точкахъ, которыя становятся мѣстомъ перекрещиванья
путей сообщенія. Сперва желаніе обмѣна создаетъ потребность возможнаго
сближенія, и затѣмъ сношенія создаютъ города. Повсюду, гдѣ природа
облегчаетъ или усиливаетъ сношенія, возникаютъ болѣе крупныя скопленія
людей, въ видѣ ли міровыхъ городовъ, какъ Лондонъ, или торговыхъ мѣ-
стечекъ, какъ Ньянгве.
До нѣкоторой степени инстинктивно признаемъ мы извѣстную связь
между городами и высшей культурой, что отчасти справедливо, такъ
какъ въ городахъ расцвѣтъ нашей культуры находитъ свое высшее выра-
женіе. Но и китайцы достигли значительнаго развитія городовъ; этимъ до-
казывается независимость извѣстной матеріальной культуры отъ высоты
умственной культуры и ясно обозначается, насколько города содѣйствуютъ
сношеніямъ, менѣе зависящимъ отъ культуры, и по большей части даже
создаются ими. И въ томъ случаѣ, когда города бываютъ органическими
продуктами народной жизни, существованіе ихъ не всегда обусловливается
силами собственнаго народа. Существуютъ международные торговые города,
каковы Сингапуръ или, въ меньшемъ масштабѣ, мѣстечки арабовъ и суа-
геліевъ на берегу Мадагаскара или, наконецъ, колоніальные города, род-
ственные послѣднимъ, каковы Батавія, Занзибаръ и Момбасъ. Сила сно-
шеній можетъ быть такъ велика, что она вноситъ необходимую для нея
организацію даже въ среду чуждой народности. Поэтому цѣлые народы,
которые становятся органами сношеній, пріобрѣтаютъ характеръ горожанъ.
Вообще, городскими народами всего болѣе можно назвать жителей пустыни,
такъ какъ природа ихъ мѣстообитаній заставляетъ ихъ тѣсниться около
источниковъ и собираться вмѣстѣ для защиты, понуждая ихъ въ то же
время строить болѣе прочныя жилища, чѣмъ жилища изъ дерева или су-
чьевъ. Разбросанность оазисовъ по обширному пространству даетъ возмож-
ность почти каждому скопленію жилищъ служить центромъ сношеній въ ши-
рокой сѣти степныхъ дорогъ. Первые завоеватели населенной страны также
должны селиться въ городахъ, независимо отъ удобствъ сообщенія, такъ
какъ они чувствуютъ себя въ безопасности лишь въ плотныхъ поселеніяхъ.
Впослѣдствіи эти насильственные города, слѣдуя естественнымъ потребно-
стямъ сношеній, мѣняли свои мѣста. Города, основанные слишкомъ по-
спѣшно, служатъ признакомъ болѣе молодой колонизаціи: мы можемъ ви-
дѣть развалины новыхъ городовъ въ Средней и Сѣверной Америкѣ. И въ
китайской колоніальной области многочисленныя развалины городовъ па
границѣ кочевниковъ и китайцевъ, на верхнемъ Хоангъ-хо, характеризуютъ
полосу соприкосновенія полу-культуры и полу-дикости,
Бракъ.
113
12.	Семья и общество.
Содержаніе: Очагъ и семья. — Полигамія. — Положеніе женщины. — Гииекократія. — Мате-
ринское право. — Экзогамія. — Похищеніе женщинъ. — Родители и дѣти. — Нравствен-
ность. — Общество. — Соціальныя неравенства. — Рабство. — Подчиненныя расы. — Раз-
личіе имущества. — Размѣры этого различія въ тропическихъ странахъ. — Земельное
владѣніе. — Примѣры различнаго понятія о собственности. — Культурное значеніе соб-
ственности. — Бѣдность и трудъ у дикихъ народовъ.
Каждый шагъ къ высшему развитію связанъ съ общественностью.
Выраженіе Линнея „Аиішаі зосіаГ4 имѣетъ историческое основаніе, но са-
мымъ естественнымъ обществомъ является семья. Только изъ нея могло
исходить развитіе всей общественной и государственной жизни. Если до
существованія семьи и могло быть соединеніе нѣсколькихъ индивидуумовъ,
то это былъ очагъ, а не государство. Стойкость, необходимая для каждаго
политическаго учрежденія, способнаго къ развитію, дается только семьею.
Вмѣстѣ съ ея развитіемъ, идетъ рука объ руку обезпеченіе хозяйственнаго
имущества, лежащее въ основѣ всякаго рода высшей культуры.
Основою семьи служатъ отношенія между мужемъ и женою въ общемъ
домашнемъ быту, въ которомъ воспитываются дѣти. Бракъ у всѣхъ на-
родовъ заключается въ этихъ обширныхъ предѣлахъ. Тамъ, гдѣ отрицали
существованіе брака> даже у лѣсныхъ и пустынныхъ бродячихъ народовъ,
отличающихся наибольшею бѣдностью, бракъ впослѣдствіи оказался по-
всюду. Хотя многоженство крайне распространено и можетъ доходить до
нѣсколькихъ тысячъ женъ, но обыкновенно Основаніе семьи начинается со-
единеніемъ одной жены съ однимъ мужемъ. Одна изъ женъ всегда зани-
маетъ высшее положеніе, и ея дѣти пользуются правомъ первородства.
Бракъ стремится наложить узду па самое сильное, лишь немного смяг-
чаемое успѣхами культуры стремленіе, которое на всѣхъ ступеняхъ и во
всѣхъ состояніяхъ культуры ведетъ къ непрочнымъ и даже легко раз-
рываемымъ отношеніямъ, образующимъ постоянно новыя формы. Поэтому
крайнее разнообразіе измѣненій лежитъ между постоянными формами пар-
наго брака и тѣми остатками болѣе древнихъ формъ, которыя называются
групповымъ бракомъ. Но всѣ они — видоизмѣненія одной и той-же за-
дачи: понудить мужчину и женщину къ болѣе прочному союзу.
Въ каждомъ болѣе крупномъ сообществѣ существуютъ небольшія
группы, для которыхъ бракъ невозможенъ или запрещенъ. Воздер-
жаніе отъ брачной жизни, какъ религіозная обязанность, не имѣетъ боль-
шихъ пространственныхъ размѣровъ, но мы видимъ во всѣхъ мѣстахъ
земли, что безбрачіе признается высшимъ совершенствомъ для воинствен-
ныхъ и духовныхъ организацій. Въ гораздо большей степени естествен-
ному развитію семьи препятствуетъ неровное число мужчинъ и женщинъ.
Похищеніе женщинъ, часто связанное съ рабствомъ, дѣтоубійства, войны
и странствованія мужчинъ создаютъ иногда перевѣсъ женщинъ. При на-
шихъ условіяхъ, основанныхъ на равной численности обоихъ половъ, намъ
трудно выяснить себѣ такія состоянія, когда число женщинъ вдвое или
втрое превышаетъ число мужчинъ. Однако, не только въ Угандѣ (по Фель-
кину) считается двое мужчинъ на семь женщинъ, но и въ полуцивили-
зованномъ Парагваѣ, послѣ продолжительныхъ войнъ, въ 1883 году изъ
345 тысячъ жителей двѣ трети составляли женщины. Это ведетъ къ уве-
личенію женскаго элемента въ семьяхъ, ближайшей причинѣ брака ради
наслажденія, или полигаміи. На низкихъ ступеняхъ культуры мы рѣже
встрѣчаемъ избытокъ мужчинъ, свойственный культурнымъ областямъ пере-
селенія и молодымъ странамъ; мы находимъ его у рабовъ, у переселен-
НародовЬдѣиіе. т. I.	8
114
1, 12. Семья и общество.
цевъ и въ торговыхъ центрахъ. Многомужество (поліандрія), которое нѣ-
когда считалось особенно низкимъ и древнимъ видомъ семьи, при ближай-
шемъ изслѣдованіи оказалось слѣдствіемъ разложившихся или ненормаль-
ныхъ условій. Незначительное число женщинъ среди ввезенныхъ работни-
ковъ Фиджи привело къ развитію настоящей поліандріи, и въ такихъ-же
условіяхъ она замѣчена была въ колоніи невольниковъ динковъ въ странѣ
Лега. Въ Тибетѣ и у наировъ Индіи мужчина можетъ вступать въ нѣ-
сколько брачныхъ группъ.
Независимо отъ этихъ извращеній брака, въ которыхъ, однако, жен-
щина всегда слѣдуетъ за мужчиной, являющимся господиномъ ея дѣтей и
ея заработка, выступаетъ брачная форма, возможная и въ полигаміи,
въ которой мужчина входитъ въ соглашеніе съ женщиной, получаю-
щей право на своихъ дѣтей. Это отношеніе выражается однимъ словомъ
„материнское право“, составляющее твердую опору всѣхъ родствен-
ныхъ отношеній, принадлежности дѣтей матери, краеугольный камень
семьи и общества. Когда Геродотъ нашелъ у ливійцевъ обычай, въ силу
котораго дѣти принимали имя матери, и родословная велась по женской
линіи, онъ предположилъ, что этотъ народъ отличается отъ всѣхъ другихъ.
Но мы знаемъ теперь, что этотъ обычай существуетъ у многихъ народовъ,
вполнѣ и сознательно или только въ видѣ слѣдовъ. Дитя можетъ быть
настолько крѣпко связано съ материнскимъ племенемъ, что, въ случаѣ
вражды между племенами, отецъ и сынъ сражаются на различныхъ сторо-
нахъ. Наслѣдованіе должности начальника по женской линіи удержалось
у народовъ всѣхъ расъ. Въ этомъ легко усмотрѣть остатокъ древнѣйшей
формы брака, быть можетъ, переходъ къ групповому браку, такъ какъ онъ
ищетъ достовѣрнаго свидѣтельства происхожденія дѣтей только въ принад-
лежности ихъ матери, какъ бы вовсе не желая знать отца. Несомнѣнно также,
что тамъ, гдѣ преобладаетъ материнское право, не возникаетъ никакой
общности женъ, но женщины, которыя, вслѣдствіе принадлежности къ из-
вѣстной группѣ, доступны только для мужчинъ другой группы, стоятъ къ
послѣдней въ гораздо болѣе близкомъ отношеніи, чѣмъ тѣ, для которыхъ она
навсегда остается недоступной. Мужчина, такимъ образомъ, вступаетъ въ
племя, даже въ домъ своей жены, и цѣлый рядъ довольно странныхъ обы-
чаевъ сводится къ тому, что онъ, несмотря на брачный союзъ, въ этомъ домѣ
считается чужимъ. Тэйлоръ доказалъ статистическими сопоставленіями,
что странные обычаи, въ силу которыхъ мужъ долженъ избѣгать и какъ-
бы не замѣчать родителей своей жены, и въ особенности тещи, встрѣчаются
лишь тамъ, гдѣ мужъ вступаетъ въ семью своей жены. И эти неудобные
обычаи принадлежатъ къ числу самыхъ обязательныхъ! Австраліецъ отка-
зывается выговорить имя своей тещи. Когда Джонъ Таннеръ, усынов-
ленный однимъ оджибвеемъ, былъ приглашенъ въ хижину дружественнаго
ассинибойна, онъ увидалъ, что двое стариковъ, тесть и теща, закрывали
свои лица, пока тотъ не прошелъ. Мало того: одни изъ нихъ избѣгаютъ
слѣдовъ, которые другіе оставили на прибрежномъ пескѣ. Обычай, по ко-
торому отецъ называется по имени своего ребенка (такъ Моффата назы-
вали отцомъ Маріи), также встрѣчается тамъ, гдѣ мужъ переселяется въ
семью жены. Это объясняется тѣмъ же нежеланіемъ замѣчать его и пре-
кращается только тогда, когда ребенокъ устанавливаетъ связь между нимъ
и семьей. И снисходительное воспитаніе, которое отецъ даетъ своимъ дѣ-
тямъ, сводится къ той же причинѣ: дѣти принадлежатъ не ему, а матери
и ея племени. Остатокъ привиллегированнаго положенія женщины можно
видѣть и въ австралійскомъ предписаніи (у курнаевъ), въ- силу котораго
опредѣленная часть извѣстной дичи предоставляется мужемъ родителямъ
его жены. Но слѣдовъ матріархата не слѣдуетъ видѣть въ такихъ незна-
чительныхъ обычаяхъ, какъ, напримѣръ, празднованіе свадьбы въ домѣ не-
вѣсты.
Материнское и отцовское право	Ц5
Переходъ отъ этой системы къ отцовскому праву, повидимому,
является самъ собою тамъ, гдѣ отецъ личными силами пріобрѣтаетъ собствен-
ность, которая, вслѣдствіе того, считается принадлежащей ему. Затѣмъ
средоточіемъ для распространенія новой семьи можетъ служить простран-
ственное обособленіе. Поуэль разсказываетъ, что индѣйское племя, при-
держивающееся материнскаго права, переселившееся въ періодъ нужды со
своими женами на новое мѣсто, основало тамъ патріархальную семью. При
Зулусская семья. (По фотографіи, принадлежащей директору миссіи Вангѳману въ Берлинѣ.)
склонности къ изъятію изъ наслѣдства по материнскому праву земли, расчи-
щенной однимъ отцомъ или вмѣстѣ съ дѣтьми, можетъ произойти то, что по-
селенія въ новой странѣ уже вполнѣ принимаютъ систему наслѣдства по отцу;
движимое имущество еще легче способствуетъ тому. Охрана стадъ требуетъ,
по большей части, тяжелой работы; соотвѣтственно этому, патріархальная си-
* стема у пастушескихъ народовъ достигаетъ высшаго развитія; вообще,
какъ скоро скотоводство принимаетъ значительное участіе въ пріобрѣтеніи
собственности, эта система получаетъ дальнѣйшее распространеніе.
Замѣчательный обычай экзогаміи, тѣсно связанный съ материн-
скимъ правомъ, сохранился до нашего времени. Многія племена воспре-
щаютъ молодымъ людямъ женитьбу на дѣвушкѣ изъ своей среды и выну-
ждаютъ ихъ, такимъ образомъ, брать жену изъ другого племени. Этотъ
обычай принимаемъ такую твердую, законодательную форму, что у многихъ
племенъ Австраліи, Меланезіи, Африки и Америки есть свои „племена не-
вѣстъ “, изъ которыхъ они берутъ себѣ женъ. Экзогамію можно прослѣдить
8*
116
I, 12. Семья и общество.
даже до браманскихъ индусовъ, и, въ видѣ суевѣрія, она встрѣчается и у
китайцевъ. Корни ея простираются такъ глубоко, что даже языкъ того или
другого народа можетъ отличаться происхожденіемъ отъ племени'отца или
матери: согласно Л. Адаму, караибскій языкъ — смѣшанный языкъ, про-
исходящій съ отцовской стороны отъ галибисовъ, а съ материнской — отъ ара-
ваковъ. Двуязычность заключается въ томъ, что мужчины и женщины
употребляютъ нѣкоторыя формы и слова только въ разговорѣ съ лицами
своего пола; но въ нейтральной области преобладаетъ аравакское вліяніе
матерей. Эта двойственность принимаетъ пространственную форму тамъ,
гдѣ деревня раздѣляется на двѣ экзогамическія половины, или тамъ, гдѣ
двѣ экзогамическія деревни, или два племени живутъ рядомъ и, размно-
жаясь, образуютъ двойственное общество. Въ обширныхъ областяхъ, даже
на Малайскомъ архипелагѣ, подвергавшемся чуждымъ вліяніямъ, расчле-
неніе племени подчиняется этому закону, сила котораго и теперь еще
господствуетъ надъ бракомъ. Половина народа, запрещающая бракъ между
своими сочленами, не желаетъ допускать никакихъ половыхъ сношеній
между ними; они считаются кровосмѣшеніемъ, и мужчина платится за нихъ
жизнью. То же мы находимъ у дайеріевъ въ Австраліи. Экзогамическій
групповой бракъ австралійцевъ Моунтъ-Гамбье, гдѣ въ предѣлахъ обоихъ
половинъ племени, кроковъ' и кумитовъ, смѣшеніе строго воспрещается
между тою и другою, заходитъ такъ далеко, что обѣ группы, можно ска-
зать, считаются въ супружествѣ между собой. Въ родственныхъ систе-
махъ самыхъ различныхъ народовъ выступаютъ замѣчательные слѣды
условій, уже минувшихъ или сохранившихся лишь въ отрывкахъ; всѣ они,
правда, являются или въ моногамической, или въ полигамической формѣ,
но позволяютъ распознать, что нѣкогда существовали и другія формы
брака, и не только въ видѣ ограниченныхъ особенностей, но въ широкомъ
распространеніи. Морганъ наблюдалъ у ирокезовъ, находившихся уже въ
состояніи парнаго брака, слѣды прежней системы, выражавшейся въ назва-
ніяхъ степеней родства. Ирокезъ продолжалъ еще называть дѣтей брата
сыновьями и .дочерьми, а они называли его отцомъ; напротивъ, дѣтей
сестры онъ называлъ племянниками и племянницами, а они его-—дядей.
Это наблюденіе привело Моргана къ установленію общаго положенія: семья
развивается изъ низшей въ высшую форму въ той мѣрѣ, въ какой обще-
ство переходитъ отъ низшей къ высшей ступени; системы родства, напротивъ,
отмѣчаютъ лишь черезъ длинные промежутки времени эти дальнѣйшіе шаги
и подвергаются кореннымъ измѣненіямъ лишь вслѣдствіе коренного измѣ-
ненія семьи. Такимъ образомъ, является возможность въ родственныхъ на-
званіяхъ находить слѣды старинныхъ родственныхъ системъ, отъ которыхъ
въ дѣйствительности не осталось болѣе ничего другого. У гавайцевъ на-
ходили старинныя родственныя названія, сходныя съ ирокезскими, но въ
примѣненіи названій для дѣтей братьевъ и сестеръ усматривали еще болѣе
широкую систему, такъ, какъ тамъ всѣ потомки братьевъ и сестеръ одина-
ково назывались ихъ дѣтьми, а себя они называли братьями и сестрами.
Тѣмъ не менѣе, нѣтъ никакого основанія видѣть здѣсь остатокъ того, что
Морганъ и вслѣдъ за нимъ съ большею тенденціозностью Марксъ, Эн-
гельсъ и др. называли семьею кровныхъ родственниковъ, т. е.
семьею, гдѣ предѣлы смѣшенія ставились только для принадлежащихъ къ
различнымъ поколѣніямъ (дѣдовъ, отцовъ, сыновей, бабокъ и пр.). Понятіе
о кровосмѣшеніи связывается уже съ низшими формами брака, о кото-
рыхъ мы только знаемъ, ставившими для брака предѣлы, идущіе дальше
нашихъ воззрѣній на него. Еще меньше изъ родственной системы ироке-
зовъ можно вывести такъ называемую семью пуналуа, въ которой отъ смѣ-
шенія устраняются братья, сестры и. въ дальнѣйшей послѣдовательности,
дѣти братьевъ и сестеръ. На Гавайскихъ островахъ еще въ нынѣшнемъ
вѣкѣ существовалъ родъ группового брака, въ которомъ сестры станови-
Бракъ чрезъ покупку.
117
лись общими женами своихъ мужей (пуналуа), а братья — общими мужья-
ми своихъ женъ. Подобный бракъ существовалъ, вѣроятно, у древнихъ
бритовъ. Но въ этомъ отношеніи у насъ нѣтъ никакихъ наблюденій. Всѣ
попытки доказать безпорядочное общеніе половъ до сихъ поръ оказыва-
лись неудачными. То, что Бахофенъ называлъ повальнымъ смѣше-
ніемъ, приводитъ насъ не болѣе, какъ къ групповому браку. Слѣды
общности женъ, случаи, когда женщины отдавались ввидѣ жертвы, замѣ-
чательный обычай, когда при окончаніи трехдневпыхъ поминокъ по умер-
шемъ, вдова отдавалась соучастникамъ пира (Конго), и многіе подобные
обычаи могутъ считаться остатками общности женъ; однако, намъ они ка-
жутся скорѣе случаями возврата монополизаціи женщины, которой часто
добивались въ моно- или полигамическомъ бракѣ въ сферѣ свободнаго про-
явленія половой потребности, но которая повсюду встрѣчала сопротивленіе.
Сфера свободнаго выбора лежитъ и въ основѣ нашихъ нравовъ и вызы-
ваетъ подобные случаи возврата въ другихъ формахъ и подъ болѣе густыми
покровами. Мы вернемся еще къ этому пункту, когда будемъ говорить о
собственности и объ обществѣ.
Преимущество первенца также мало распространено, какъ и родо-
словная по отцу. У многихъ народовъ мы находимъ, что даже старѣю-
щіеся родители повинуются старшему сыну, между тѣмъ, какъ его братья и
сестры должны работать на него въ качествѣ рабовъ, и, тѣмъ не менѣе,
здѣсь преимущество отдается младшему. Здѣсь можно видѣть предпочте-
ніе интересовъ матери и дома, такъ какъ господство младшаго для нихъ
выгоднѣе, вслѣдствіе того, что онъ дольше остается подъ ихъ охраною.
Власть отца („раігіа роіезіа8“) является значительной повсюду, гдѣ семей-
ный союзъ достаточно крѣпокъ, уже по праву сильнаго. Въ Африкѣ дѣти
не протестуютъ, когда отцы продаютъ ихъ. Между тѣмъ, именно у негровъ
замѣчается особенно развитая любовь къ дѣтямъ, и эти, повидимому, низко
стоящіе народы обладаютъ во многихъ случаяхъ необыкновенно прочною
семейною жизнью, скрѣпленною отцовскою властью и дѣтскою любовью.
Многіе слѣды древнѣйшихъ условій можно видѣть до настоящаго
времени въ формѣ заключенія брака. Подарокъ, который основатель
семьи вручаетъ тестю, у большинства народовъ превращаетъ заключеніе
брака въ покупку, не исключающую слѣдовъ похищенія невѣсты. По-
купка жены часто происходитъ тогда, когда она еще ребенокъ, или даже
когда она еще во чревѣ матери. Нерѣдко и склонность дѣвушки принимается
въ соображеніе, но неограниченное право родителей является правиломъ.
Женихъ выражаетъ свое желаніе, по большей части, подаркомъ, который
онъ дѣлаетъ родителямъ своей избранницы. Принятіе или возвращеніе
подарка рѣшаетъ исходъ его искательства. Иногда выступаютъ и по-
средники въ качествѣ сватовъ. При благопріятномъ исходѣ, послѣ доста-
вленія подарковъ дѣвушкѣ, предпринимаются постройка хижины и хозяй-
ственное обзаведеніе, и затѣмъ уже доставляется подарокъ родителямъ не-
вѣсты. Обрученіе совершается жрецомъ, родителями или бабками жениха
и невѣсты, а за отсутствіемъ ихъ другими старѣйшими родственниками.
Торжество заключаетъ символическіе намеки на потерю свободы невѣстою,
на оставленіе ею родительскаго дома, на будущее ея потомство и т. д., но.
главнымъ образомъ, состоитъ изъ увеселеній. Религіозный элементъ часто
вовсе исключается; тамъ, гдѣ его можно замѣтить, онъ состоитъ изъ воз-
званія къ душамъ предковъ, постоянное участіе которыхъ въ семейныхъ
дѣлахъ предполагается повсюду. Кровное родство у многихъ народовъ
считается препятствіемъ къ браку, но сыну-наслѣднику часто достаются
жены его отца. Такъ же легко, какъ заключеніе этихъ браковъ, совершается
ихъ расторженіе, для котораго величайшимъ препятствіемъ бываетъ обыкно-
венно затрудненіе получить обратно сумму, уплаченную за невѣсту. Чѣмъ
большее распространеніе принимаетъ многоженство, тѣмъ, конечно, брачный
118
I, 12. Семья и общество.
союзъ становится менѣе прочнымъ. Мы находимъ тогда условія разложенія,
которыя идутъ далѣе какой-бы то ни было культурной испорченности. Съ
достаточнымъ основаніемъ было замѣчено о полинезійцахъ, что непрочность
ихъ семейнаго союза играла извѣстную роль въ ихъ странствованіяхъ.
Обо многихъ можно сказать то, что говорилъ Кукъ объ отцѣ новозеланд-
скаго мальчика, котораго тотъ покинулъ безъ всякой надежды на возвра-
щеніе: „онъ могъ бы быть болѣе растроганъ, разставаясь со своей собакой".
Торговля невольниками также способствовала легкости, съ какой разры-
вались союзы между мужемъ и женой, родителями и дѣтьми; и усыновле-
ніе разрываетъ естественную связь въ пользу неестественнаго тиранни-
ческаго закона.
Похищеніе женщинъ не является уже теперь единственнымъ
средствомъ пріобрѣтенія женъ и основанія семьи, хотя дикіе народы
во время войнъ щадятъ только болѣе молодыхъ женщинъ, которыя,
въ качествѣ добычи побѣдителей, приводятся въ ихъ домъ, на подобіе
Андромахи. Но сказаніе о похищеніи сабинянокъ и др. ясно даютъ
понять, что нѣкогда было иначе; цѣлый рядъ странныхъ обычаевъ объ-
ясняется только сопротивленіемъ, какое оказывалось, когда уводили дочерей,
сестеръ или соплеменницъ. Если еще и теперь у арабовъ, южныхъ славянъ
и др. невѣста дѣлаетъ видъ, какъ будто повинуется только принуж-
денію, а не собственному желанію, или когда свадебный поѣздъ изобра-
жаетъ схватку между провожатыми невѣсты и жениха, оканчивающуюся
завладѣніемъ невѣстой, то мы здѣсь очевидно видимъ слѣды иного
состоянія вещей. Символика является здѣсь тѣмъ болѣе прихотливой,
чѣмъ меньше значенія представляетъ самый обычай. Въ извѣстной части
восточной Меланезіи мальчики деревни поджидаютъ родныхъ невѣсты, кото-
рыхъ угощаютъ въ деревнѣ жениха, и осыпаютъ ихъ стрѣлами, не при-
чиняя имъ вреда. Въ другихъ случаяхъ родственники жениха и родствен-
ники невѣсты вступаютъ въ притворную борьбу только послѣ свадебнаго
пира. Дѣло не ограничивается покупкою невѣсты женихомъ; кромѣ того,
и она должна купить право быть отпущенной къ нему. Быть можетъ, къ
той же категоріи относится обычай, господствующій на островахъ Лоэльти,
въ силу котораго новобрачная въ теченіе нѣкотораго времени не можетъ
видѣться открыто и жить въ одномъ домѣ съ своимъ мужемъ, а должна
встрѣчаться съ нимъ тайно.
Существуетъ воззрѣніе, которое въ сравненіи различныхъ формъ бра-
ка видитъ обширный процессъ развитія, нѣчто вродѣ родословной, гдѣ по-
степенное съуженіе круга смѣшенія, обнимавшаго прежде цѣлое племя,
происходитъ путемъ исключенія сперва болѣе близкихъ, затѣмъ болѣе
дальнихъ родственниковъ, пока останется только одна пара. Противопо-
ложно этому взгляду, мы видимъ въ брачныхъ формахъ различныя по-
пытки удовлетворительнаго разрѣшенія самой трудной, практически вообще
неразрѣшимой соціальной задачи. Мотиву подбора устраненіемъ ослабляю-
щаго кровосмѣшенія въ пользу скрещиванія, придающаго расѣ большую
крѣпость, въ этой чисто дарвинистической теоріи развитія отводится не
подобающее ему вліяніе: признаніе его едва-ли возможно допустить для
народовъ, не занимающихся скотоводствомъ. Мы полагаемъ, что скорѣе мы
имѣемъ здѣсь передъ собою одинъ изъ случаевъ послѣдовательнаго, утон-
ченнаго развитія ограниченной группы идей, примѣры которыхъ этнографія
часто указываетъ у дикихъ народовъ. Единственный процессъ развитія,
несомнѣнно и ясно замѣчаемый въ бракѣ, заключается въ большей спло-
ченности союза, вмѣстѣ съ возрастающимъ развитіемъ индивидуума, и въ
большемъ разнообразіи въ точкахъ соприкосновенія половъ при возрастаніи
культуры.
Женщина занимаетъ въ первобытномъ обществѣ положеніе, столь
же полное противорѣчій, какъ и положеніе ея у самыхъ цивилизованныхъ
Положеніе женщины.
119
народовъ. Здѣсь несправедливое отношеніе къ пей выступаетъ лишь оче-
виднѣе, какъ существенное послѣдствіе ен слабости. Полигамія не даетъ
полнаго объясненія ея низкаго положенія. И тамъ, гдѣ распространена
моногамія, которая, хотя и не исключительно и не въ видѣ непреложнаго
закона, встрѣчается у негровъ и малайцевъ, индѣйцевъ и гиперборейцевъ,
существуетъ обычай, который заставляетъ женщинъ ’ жить въ особыхъ от-
дѣленіяхъ дома, не ѣсть съ мужемъ изъ одного блюда и во всѣхъ отноше-
ніяхъ занимать мѣсто ниже его. Правда, высшая культура, смягчивъ грубые
инстинкты, стремленіе къ насилію и несправедливость, въ особенности у муж-
чины, улучшила положеніе женщины, но въ то же время, ограничивъ для
нея возможность почета, доставляемаго работой, лишила ее основы болѣе твер-
даго положенія въ обществѣ. Развѣ та же культура, создавъ болѣе благопріят-
ныя условія для раздѣленія труда и предоставивъ женщинѣ болѣе легкую,
ограниченную и менѣе почетную работу и исключивъ ее изъ занятій вой-
ною и охотою, не поставила ее еще болѣе невыгодно, чѣмъ это предназна-
чено было для нея природой? Спускаясь съ верхнихъ до нижнихъ ступеней
культуры, мы видимъ, что на этихъ послѣднихъ женщина въ физическомъ
и духовномъ отношеніи болѣе походитъ на мужчину. Развѣ вопросъ о
власти или, вѣрнѣе сказать, о силѣ не могъ быть въ прежнее время по-
ставленъ нѣсколько иначе? На тѣхъ ступеняхъ культуры, которыя зани-
маютъ насъ здѣсь, не трудно допустить для женщины господствующее по-
ложеніе. Припомнимъ только вліятельныхъ жрицъ у малайцевъ, частое
появленіе женщинъ въ качествѣ правительницъ въ Африкѣ и въ Амери-
кѣ и женскія войска, которыя въ Дагомеѣ считаются сильнѣе и опытнѣе
въ военномъ дѣлѣ, чѣмъ мужскія. Деспотическіе правители нерѣдко,
какъ мы это видимъ въ настоящее время у сіамскаго короля, составляли
отрядъ своихъ тѣлохранителей изъ женщинъ, такъ какъ были болѣе увѣ-
рены въ вѣрности невольницъ въ сравненіи съ невольниками.
Если сама природа вложила въ тѣлесную организацію женщины эле-
менты слабости, которые культура могла лишь развить еще болѣе, то, без-
спорно, фактъ рожденія и воспитанія дѣтей служитъ для нея
основою силы, которая всегда будетъ велика. Когда дѣти принадлежатъ
матери и когда, по экзогамическому обычаю, мужчина вступаетъ въ домъ
жены, тогда по отношенію къ богатству и къ будущности племени наи-
большее вліяніе остается на женской сторонѣ. Это не препятствуетъ тому,
что тяжесть жизни ложится на нее еще сильнѣе, чѣмъ на болѣе крѣп-
кихъ мужчинъ, но при этомъ нерѣдко могло происходить то, что миссіо-
неръ Артуръ Райтъ разсказываетъ объ ирокезахъ племени Сенека: „жен-
щины были большой силою въ кланахъ и за предѣлами ихъ. Въ нѣкото-
рыхъ случаяхъ онѣ могли даже смѣстить начальника и обратить его въ
простого воина“. Многочисленныя формы гинекократіи и двойственность
верховной власти, мужской и женской, какую мы находимъ въ Лундѣ, и
отчасти въ Уніоро, свидѣтельствуютъ о прежнемъ болѣе высокомъ положе-
ніи женщины.
Сравнительное изученіе обычаевъ общенія между полами показываетъ,
что на всѣхъ ступеняхъ культуры понятія о нравственности весьма
различны, причемъ она является наиболѣе распущенною не у самыхъ жал-
кихъ и бѣдныхъ дикарей, а именно тамъ, гдѣ существуютъ частыя сно-
шенія съ низшими классами культурныхъ народовъ. Встрѣчающіяся, по-
мимо того, значительныя различія, когда, напримѣръ, половое общеніе въ
самомъ пестромъ смѣшеніи считается правомъ безбрачныхъ, или когда для
дѣвушки считается почетнымъ имѣть возлюбленнаго и дѣтей, или когда
жены охотно уступаются гостю или за деньги, между тѣмъ, какъ въ дру-
гихъ мѣстахъ дѣвушка подлежитъ смерти за рожденіе незаконнаго ре-
бенка, подобныя различія объясняются не первобытнымъ состояніемъ, а за-
висятъ отъ самыхъ разнообразныхъ жизненныхъ условій. Нельзя видѣть
120	I» 12. Семья и общество.
болѣе рѣзкой разницы, чѣмъ между ревнивой строгостью, съ какою масаи
наблюдаютъ за чистотою своихъ дѣвушекъ, закутанныхъ въ шкуры почти
до самаго горла, и тою легкостью взглядовъ, какую въ этомъ отношеніи
выказываютъ вакамбы, ихъ сосѣди, у которыхъ незамужнія женщины не
носятъ почти никакой одежды; но первые — гордый народъ, съ аристокра-
тической организаціей и суровыми законами, а послѣдніе — народъ ослаб-
ленный, разсѣянный и находящійся въ подчиненіи. Такую противополож-
ность мы можемъ видѣть нерѣдко: сильный народъ и въ этой области
твердо держится закона, а слабый — склоняется къ распущенности (Спарта—
Аѳины). Но тотъ же масай не придаетъ никакого значенія цѣломудрію
своихъ женъ. Какъ показываютъ факты, вліяніе нравственныхъ идей у на-
родовъ этой ступени повсюду незначительно, и нравственность является
не столько удовлетвореніемъ нравственнаго чувства, сколько вопросомъ о
нарушеніи частнаго права. Нарушеніе супружеской вѣрности считается
вообще нарушеніемъ права, пріобрѣтеннаго покупкою женщины. Поэтому
мужъ, продающій жену, не преступаетъ обычая, и временная уступка жены
дружественнымъ гостямъ весьма распространена. Отношеніе къ женщинѣ
въ этомъ смыслѣ въ обществѣ, державшемся материнскаго права, подле-
житъ еще изслѣдованію. Безъ сомнѣнія, вліяніе женщины противится этому
обычаю; благодаря ему, общественное мнѣніе у индѣйцевъ Сѣверной Аме-
рики относится неблагопріятно къ легкому расторженію брака. Вообще бо-
лѣе низко стоящія общества смотрятъ на сближеніе половъ снисходитель-
нѣе высшихъ; поэтому у первыхъ мы находимъ менѣе нарушеній соотвѣт-
ственныхъ законовъ и обычаевъ. Это измѣняется вмѣстѣ съ большею крѣпостью
союза, связывающаго женщину съ мужчиной. Профессіональная проститу-
ція является лишь при такихъ условіяхъ средствомъ предотвратить угрожаю-
щее распаденіе семейнаго союза. Въ той формѣ, въ какой мы ее видимъ у ніамъ-
ніамовъ, на нее можно смотрѣть, какъ на признакъ болѣе высокаго соціальнаго
развитія, но въ то же время она несомнѣнно понижаетъ нравственную цѣн-
ность этого общества. Какъ скоро нравственный союзъ становится менѣе крѣп-
кимъ, самое образованное общество оказывается па томъ же нравственномъ
уровнѣ, какъ и дикіе народы. Формы разложенія въ томъ и другомъ слу-
чаѣ поразительно сходны. Общество па Таити, какимъ нашли его Кукъ и
Форстеръ, было испорченнымъ, разлагающимся, близкимъ къ упадку,
въ томъ же видѣ, какъ и римское общество временъ Геліогабала или фран-
цузское передъ революціей; наоборотъ, состояніе зулусовъ подъ властью
Дингана и Чаки было состояніемъ юнаго, нѣсколько грубаго здоровья.
Черты семейной жизни, которыя обыкновенно приписываются болѣе бога-
той душевной жизни культурныхъ людей, мы могли бы указать и тамъ.
Печаль жены по мужу и по дѣтямъ выражается съ такой силой, которую
только отчасти можно свести къ суевѣрію, но которая всегда сохраняетъ
характеръ тяжелой жертвы, какую живой приноситъ умершему. Достаточно
припомнить, что австралійки во всѣхъ передвиженіяхъ носятъ съ собою
трупы или нѣкоторыя кости своихъ дѣтей, а меланезійки носятъ на себѣ
мумифицированный черепъ своего умершаго мужа, не говоря уже о широко
распространенномъ обычаѣ, въ силу котораго вдовы и рабы слѣдуютъ въ
могилу за своимъ супругомъ и господиномъ.
Материнская любовь — слишкомъ естественное чувство, чтобы
нужно было приводить примѣры ея проявленія, но иногда указывается и
нѣжность отцовъ къ своему потомству. Правда, извѣстны многіе случаи
жестокаго отношенія къ нему, но ихъ можно назвать исключеніями.
Всѣ болѣе проницательные наблюдатели отзываются съ единогласной
похвалой о мирной совмѣстной жизни домочадцевъ у дикихъ народовъ,
не находящихся въ состояніи разложенія, которая производитъ тѣмъ боль-
шее впечатлѣніе, что она соединена съ различными обычаями, выказываю-
щими невысокое понятіе о цѣнности жизни. . Изреченіе Соломона: „кто лю-
Дъти. Семья. Рабство.
121
битъ свое дитя, тотъ пусть наказываетъ его отъ времени до времени", почти
не находитъ примѣненія у дикихъ народовъ. У нихъ скорѣе дѣти деспо-
тически относятся къ взрослымъ. Но и дѣти рѣдко спорятъ и ссорятся
между собою. Нансенъ описываетъ добродушіе эскимосовъ во всѣхъ отно-
шеніяхъ и полагаетъ, что спокойная и мирная семейная жизнь за-
виситъ у нихъ отъ привычки матерей постоянно находиться вмѣстѣ съ
дѣтьми. Воспитательное значеніе этого тѣсно замкнутаго круга для каж-
даго изъ его сочленовъ часто цѣнится слишкомъ мало. У многихъ дикихъ
народовъ, однако, жизнь вращается въ болѣе твердыхъ формахъ, чѣмъ у
высоко образованныхъ. На европейцевъ часто производили впечатлѣніе за-
мѣчаемыя тамъ уваженіе къ старшимъ, услужливость по отношенію къ по-
ставленнымъ выше, готовность повиноваться и невозмутимое спокойствіе
передъ самыми неожиданными явленіями, выказывающія, если не умствен-
ное, то нравственное ихъ превосходство. Хладнокровный, сдержанный
краснокожій всѣхъ индѣйскихъ сказокъ есть продуктъ этого тѣсно спло-
ченнаго общества.
Слово „семья" уже у римлянъ, у которыхъ оно получило начало,
имѣло смыслъ болѣе обширный, чѣмъ чисто домашній кругъ, такъ какъ
оно включало въ него и домашнихъ рабовъ. Оно имѣло, такимъ образомъ,
значеніе общества. Еще большее содержаніе имѣетъ оно у народовъ
различныхъ культурныхъ ступеней; путемъ связи поколѣній кровныхъ
родственниковъ и пріема чужеземцевъ, въ видѣ рабовъ, семья расширяется,
становясь важнымъ элементомъ общества. У славянскихъ народовъ мы на-
ходимъ домашнюю общину (задругу или братство), которая обнимаетъ мно-
гія' поколѣнія потомковъ одного отца и ихъ женъ, предоставляя имъ право
пользованія общимъ имуществомъ и право работы подъ управленіемъ главы,
которымъ не всегда бываетъ старѣйшій по возрасту. Слѣды ея мы нахо-
димъ у древнихъ германцевъ и кельтовъ, а также въ Индіи, на Кавказѣ
у кабиловъ и у многихъ народовъ Африки и Океаніи. Тамъ, гдѣ мы не
знаемъ ея внутреннихъ установленій, существованіе ея проявляется въ
видѣ большихъ домовъ, съ многочисленными помѣщеніями для отдѣльныхъ
группъ, въ особенности длинные дома (см. рис. стр. 125). Такимъ образомъ,
здѣсь мы находимся въ семьѣ и въ обществѣ. Семья ставитъ своимъ чле-
намъ цѣли высшія, нежели ставитъ имъ бракъ самъ по себѣ, и создаетъ
при этомъ крупный и прочный элементарный организмъ общества. Это
стремленіе всего болѣе выражено въ обществѣ съ материнскимъ правомъ
и экзогаміей, гдѣ рѣзкое разграниченіе по кровному родству дѣлитъ все
племя на двѣ большія половины, являющіяся одновременно и семьею, и
обществомъ. Общее достояніе они дѣлятъ между собой, а отдѣльнаго иму-
щества у нихъ не существуетъ; это общество связывается между собой,
кромѣ родства, еще и общностью имущества. Въ виду политическихъ цѣ-
лей, нѣкоторые роды соединяются въ группы, которыя можно сравнить съ
фратріями древнихъ грековъ; нѣсколько такихъ группъ образуютъ высшую
политическую единицу, которую мы называемъ племенемъ.
Еще въ раннюю эпоху въ этомъ обществѣ является новое наслоеніе,
благодаря рабству и крѣпостничеству. Самымъ древнимъ поводомъ
для образованія рабства бываетъ насильственное вступленіе въ' общество
чужеземцевъ, которыми въ большинствѣ случаевъ бываютъ военноплѣнные.
Превращеніе военноплѣнныхъ въ рабовъ, когда ихъ нельзя убить,—весьма
распространенный обычай, отъ котораго отказались только націи высшей
культуры. Масаи въ восточной Африкѣ, пастухи, живущіе отъ своихъ
стадъ опредѣленной численности и не могущіе доставить рабамъ ни работы,
ни пропитанія, убиваютъ своихъ плѣнныхъ. Ихъ сосѣди, вакамбы, занимаю-
щіеся земледѣліемъ и торговлей, могутъ пользоваться услугами рабовъ и
поэтому не умерщвляютъ ихъ, а ваніамвезіи, третій народъ, живущій въ
этой странѣ, благодаря оживленнымъ сношеніямъ съ прибрежными ара-
122
I, 12. Семья и общество.
бами, находятъ хорошій сбытъ для невольниковъ и потому ведутъ войны,
чтобы захватывать ихъ. Эти три состоянія могутъ считаться типическими.
Нивеллирующая черта первобытнаго общества нигдѣ не выказывается за-
мѣтнѣе, чѣмъ въ сравнительно свободномъ положеніи, какимъ пользуются
рабы. Иногда для рабовъ не находится никакой работы, но рабынь всегда же-
лаютъ имѣть, и потомство ихъ образуетъ низшій слой общества. Рабовъ,
кромѣ того, покупаютъ и для человѣческихъ жертвъ: въ центральной
Африкѣ смерть властителя всегда вызываетъ сильный спросъ на нихъ.
Какъ скоро такое наслоеніе признано, какъ мы видимъ это у всѣхъ нехри-
стіанскихъ народовъ цѣлаго свѣта, оно тотчасъ же является самымъ про-
стымъ средствомъ искупленія. Потеря свободы есть крайняя жертва, какую
можетъ потребовать кредиторъ отъ своего должника и оскорбленный отъ
своего обидчика. Можно считать страннымъ исключеніемъ обычай эвей-
цевъ, въ силу котораго несостоятельный должникъ подвергается смертной
казни. Между рабствомъ за долги и свободой господина находится средняя
ступень зависимости тѣхъ, которые становятся рабами отъ бѣдности, со-
храняя видимость свободы. Къ нимъ не можетъ быть примѣнено положеніе,
въ силу котораго конечное уничтоженіе рабства является слѣдствіемъ обра-
зованія подвижныхъ цѣнностей путемъ работы, т. е. капитала, и капиталъ
будто-бы является братомъ свободы.
Существуетъ большое различіе между рабствомъ, • какъ внутреннимъ
учрежденіемъ въ народѣ, и какъ средствомъ для изготовленія товаровъ
для торговли. Когда арабы и другіе работорговцы хорошо обращаются со
своими невольниками, то причина этого заключается въ томъ, что и хо-
зяинъ, и рабъ одинаково проникнуты общею для всѣхъ лѣнью. Пока не су-
ществуетъ значительныхъ культурныхъ различій въ общественныхъ со-
стояніяхъ, рабочая сила раба почти не принимается во вниманіе; но вмѣ-
стѣ съ прогрессомъ общества, потребности его увеличиваются, и участь раба
ухудшается. Эта участь вообще не становится лучше вмѣстѣ съ общимъ
успѣхомъ образованности. Разстояніе между господиномъ и рабомъ уве-
личивается въ той мѣрѣ, въ какой возрастаетъ страсть къ наживѣ; „нельзя
ожидать, говоритъ Ливингстонъ, никакого улучшенія въ положеніи раба,
если рабовладѣлецъ не возвращается къ варварскому состоянію или не
остается въ немъ“. Въ Африкѣ мы видимъ, что изъ всѣхъ товаровъ жен-
щины и рабы всего ближе соотвѣтствуютъ потребностямъ и желаніямъ
негра. Область труда невольниковъ тамъ велика: дѣломъ женщинъ и ра-
бовъ бываетъ тамъ все, что не касается прямо торговли, войны и охоты.
Тѣ и другія — любимые предметы торговли, важнѣйшее мѣрило богатства,
лучшее употребленіе капитала. Они по преимуществу — товары, добываемые
всего легче, для обмѣна желаемыхъ вещей, и наряду съ ними въ Африкѣ
можетъ быть поставлена только слоновая кость.
Какъ скоро человѣкъ становится капиталомъ, является стремленіе къ
увеличенію этого капитала; желаніе имѣть рабовъ дѣлается столь же не-
насытнымъ, какъ и всякое другое стремленіе къ обладанію богатствомъ.
Въ этомъ заключается большая опасность этого установленія. Крайнее раз-
витіе рабства ведетъ къ разрушенію государства: такъ было въ древнемъ
Римѣ, и то же мы находимъ въ нынѣшней Африкѣ и многихъ странахъ
Америки. Рабство ведетъ къ раздробленію народа, часть Котораго, обращаемая
въ рабовъ, все увеличивается; оно вызываетъ войны, опустошенія, тиран-
нію, человѣческія жертвы и людоѣдство. Въ пользу, сильнаго завоеватель-
наго народа фановъ въ западной Африкѣ приводится фактъ, что у нихъ
нѣтъ рабовъ, которые ослабляли-бы ихъ военную силу. Послѣднимъ ре-
зультатомъ рабства является обезлюдѣніе и полное ослабленіе обширныхъ
областей. Если принять въ разсчетъ показанія о. Бауэра, что до заключенія
договора Бартль-Фрера въ 1873 г. ежегодно ввозилось въ Занзибаръ
Паріи. Тотемъ.
123
65.000 невольниковъ, то это означаетъ, что около 100 тысячъ было отры-
ваемо отъ своей родины, если присоединить къ нимъ бѣглыхъ и брошен-
ныхъ на пути.
Близко стоятъ къ рабамъ презираемыя и обездоленныя части
населенія, рѣзко обособленные низшіе слои господствующаго народа. Ихъ
заключаетъ въ себѣ почти каждый народъ Азіи и Африки, подвигающійся
къ болѣе высокому развитію. Такъ какъ не всегда существуютъ этническія
различія, то соціальное различіе поддерживается тѣмъ сильнѣе и часто ве-
детъ къ обособленіямъ среди этихъ низшихъ классовъ. Въ южной Аравіи
въ однихъ мѣстахъ различаютъ четыре, а въ другихъ два класса паріевъ,
изъ которыхъ одни находятся въ такомъ низкомъ положеніи, благодаря
рожденію, и другіе—благодаря своимъ занятіямъ, считающимся нечистыми.
Кастовыя раздѣленія Индіи выказываютъ тѣ же различія, такъ какъ въ
низшихъ кастахъ мы находимъ однихъ, приниженныхъ своимъ происхо-
жденіемъ, а другихъ — своей профессіей. Тѣ и другіе соединены въ на-
шихъ цыганахъ, въ іетахъ Японіи и др. Любопытное и въ то же
время печальное зрѣлище представляютъ въ Сѣверной Америкѣ многочи-
сленные остатки индѣйскаго населенія, спустившіеся до такого-же уровня.
Въ послѣднемъ случаѣ причиною приниженія является вторженіе чуждаго
народа. Особою формой такого неравенства бываетъ подчиненіе цѣ-
лыхъ народовъ власти завоевательной, хищной орды. Въ нѣкоторыхъ
частяхъ Сахары арабы и тиббусы считаютъ извѣстные оазисы, вмѣстѣ съ
ихъ обитателями, своею собственностью. Они появляются тамъ во время
жатвы, чтобы получить съ нихъ дань, т. е., чтобы грабить и расхищать
ихъ имущество, и въ промежуткахъ между своими появленіями предостав-
ляютъ покореннымъ бѣдствовать и обработывать землю для своихъ притѣс-
нителей. Съ теченіемъ времени изъ такого наслоенія можетъ образоваться
ассимиляція, которой семья, въ качествѣ родственной группы, старается
противодѣйствовать устраненіемъ „неравныхъ союзовъ". Но это наслоеніе,
при помощи экономическихъ мотивовъ и пространственнаго распростране-
нія, можетъ повести къ прочному и рѣзкому раздѣленію, въ силу котораго,
напримѣръ, охотники средне-африканскихъ лѣсовъ, такъ называемые пиг-
меи, являются особой „соціальной расой", наряду съ своими сосѣдями земле-
дѣльцами, которые властвуютъ надъ ними и охраняютъ ихъ.
Посредствомъ особаго племеннаго символа, возвышающагося до поня-
тія покровительствующаго духа (тотемъ индѣйцевъ и ату а полинезій-
цевъ), племенное расчлененіе связывается съ областью сверхчувственнаго.
Изъ племенъ Самоа получили отъ бога Пили Атуа —лопату, Аана—копье,
Латуамазанга—махалку отъ мухъ и Монопо — рыболовную сѣть. Въ глазахъ
боговъ кажутся особенно священными животныя, и по преимуществу —
пресмыкающіяся, рыбы и птицы. Принадлежащій къ извѣстному племени
татуируетъ этотъ знакъ на своемъ тѣлѣ въ качествѣ герба, который не
только позволяетъ его узнавать и опредѣляетъ его принадлежность къ
извѣстному племени, но въ то же время защищаетъ его, и именно поэтому
пользуется почетомъ. У индѣйцевъ и австралійцевъ тотемъ оказываетъ
вліяніе и на нареченіе имени. Уже Г. Форстеръ указываетъ, что у поли-
незійцевъ личныя имена часто заимствуются отъ животныхъ, и сравни-
ваетъ этотъ обычай съ соотвѣтственнымъ обычаемъ сѣверо-американскихъ
индѣйцевъ. Одинъ изъ начальниковъ племени на Таити назывался Оту —
коршунъ, а одинъ на Маркизскихъ островахъ-—Гону — черепаха. Почти не-
сомнѣнно, что это — имена клановъ, которыя мы встрѣчаемъ и у племенъ
африканскихъ пародовъ — бечуановъ, ашантіевъ и др. Отношеніе къ племен-
ному символу бываетъ весьма различнымъ: то къ нему чувствуютъ страхъ,
то его почитаютъ и щадятъ. У нѣкоторыхъ племенъ оскорбленіе племен-
наго символа наказывается смертью. Но на Аврорѣ (одномъ изъ Банксо-
выхъ острововъ) одинъ изъ „веве“, гербомъ котораго служитъ каракатица.
124
I, 12. Семья и общество
вовсе не избѣгаетъ ея мяса, а, напротивъ, считаетъ особеннымъ счастьемъ,
когда удается поймать ее. Одноименные тотемы различныхъ племенъ ока-
зываютъ другъ другу помощь; именно въ системѣ тотемовъ заключается
причина крѣпкой связи отдаленныхъ племенъ.
Особое расчлененіе общества мы видимъ въ тайныхъ союзахъ, обра-
зующихъ различіе между знающими и непосвященными людьми. Они есте-
ственно встрѣчаются въ обществѣ, въ которомъ отсутствуютъ причины для
раздѣленія сословій. Они проводятъ искусственныя границы, отдѣляющія
ихъ отъ другихъ, носятъ маски, смыслъ которыхъ понятенъ только имъ.
окружаютъ себя религіозными формами и завладѣваютъ важными функ-
ціями, каковы посвященіе при переходѣ въ возрастъ возмужалости и воз-
мездіе за нарушеніе закона, причемъ причины и слѣдствія одинаково на-
поминаютъ средневѣковыя тайныя судилища. Часть задачъ тайныхъ сою-
зовъ и подобныхъ случайныхъ собраній заключается въ поддержаніи ува-
женія къ преданію. При отсутствіи другихъ органовъ, члены этихъ союзовъ
систематически вырабатываются для выполненія упомянутыхъ обязанностей.
Чисто коммунистическихъ народовъ не существуетъ, но въ
учрежденіяхъ дикарей содержится столько коммунистическихъ началъ, что
преодолѣніе ихъ иногда стоитъ большаго труда, чѣмъ введеніе христіанства.
Въ коммунизмѣ, который не вынуждаетъ отдѣльное лицо прилагать къ
работѣ всю свою силу, миссіонеры слишкомъ поспѣшно видѣли основы
дурныхъ свойствъ характера дикарей (какъ, напримѣръ, на Самоа — въ
различныхъ хитростяхъ съ цѣлью избѣжать работы). Мы знаемъ у
нихъ учрежденія, которыя направлены сознательно къ воспрепятствованію
слишкомъ большого накопленія капитала. Эти учрежденія оказывали бла-
гопріятное дѣйствіе въ Полинезіи, такъ какъ они не допускали слишкомъ
быстраго доступа европейскихъ товаровъ, могущаго оказать вредныя послѣд-
ствія. Условія имущественнаго владѣнія выказываютъ такую-же естествен-
ную связь съ семейными, какъ и. съ общественными учрежденіями: по-
добно тому, какъ рядомъ съ индивидуальнымъ бракомъ имѣются остатки
группового брака, и наряду съ личнымъ владѣніемъ мы видимъ
слѣды общаго владѣнія. Членъ семейнаго союза, обработывающаго
общую землю соединенными силами и раздѣляющаго поровну приносимую
ею прибыль, приводитъ участокъ земли въ состояніе, дѣлающее ее удобной
для земледѣлія; это является собственностью, которую онъ имѣетъ право
передать по наслѣдству. Лодка есть общая, а оружіе или удочка—личная
собственность. Въ особенности у кочевыхъ и, поэтому, рѣдко разселенныхъ
въ своемъ мѣстѣ обитанія дикихъ народовъ, понятіе о собственности раз-
вито одинаково не во всѣхъ направленіяхъ. Европеецъ, находясь среди па-
стушескихъ народовъ Африки и охотничьихъ народовъ Сѣверной Америки,
замѣчаетъ, что онъ не находится уже подъ гнетомъ европейской культуры,
именно потому, что право собственности въ нѣкоторыхъ направленіяхъ
оказывается несуществующимъ. Эти народы съ величайшей скупостью дер-
жатся за свои стада, между тѣмъ, какъ земельной собственностью дорожатъ
лишь настолько, насколько она необходима для пастбищъ. Многіе ува-
жаютъ собственность лишь въ огороженныхъ пространствахъ, тогда какъ
свободно лежащая земля кажется имъ никому не принадлежащей. Если-бы
мой упряжный скотъ утомился отъ путешествія, я его распрягаю тамъ,
гдѣ хочу; я пускаю моихъ быковъ пастись тамъ, гдѣ нахожу для нихъ
траву, на лежащихъ по близости дровахъ я Варю свой обѣдъ, ' ни у кого
не спрашивая, и никто не считаетъ это вторженіемъ въ его права, ума-
леніемъ его права собственности. Если на томъ мѣстѣ, гдѣ я распрегъ
свой скотъ, я нахожу нѣчто пріятное, особенно привлекательное для меня—
обильно текущій источникъ, хорошее пастбище, плодородный участокъ ого-
родной земли, я могу тамъ остаться, пока я хочу, могу даже выстроить
себѣ домъ любой величины. Кромѣ того, я долженъ, основавшись на извѣст-
Собственность.
125
помъ мѣстѣ, признать, что и другіе могутъ находить источникъ обильнымъ
и пастбище роскошнымъ, что и они могутъ придти туда со своими стадами
и отнять у меня пользованіе этой землею. „Практика гереросовъ въ отби-
ваніи какого-либо мѣста, несмотря на весь ихъ коммунизмъ, состоитъ по
большей части въ томъ, что они до тѣхъ поръ пригоняютъ стада на мѣсто оби-
танія непріятнаго для нихъ посторонняго человѣка, пока тотъ, раздосадо-
ванный многочисленными непріятностями и фактическимъ опустошеніемъ
этого мѣста, не очиститъ его“ (Бютнеръ). Совершенно противоположно
тому, въ густо населенной области верхняго Нила озера и сады считаются
цѣнной собственностью, подобно тому, какъ у насъ пахотная земля или
Впутрепность дома въ Коридо, въ Новой Гвинеѣ. (По Раффрѳю.) Ср. текстъ, стр. 121.
виноградники, такъ какъ они доставляютъ въ избыткѣ рыбу и сѣмена ло-
тоса, почти единственную пищу этихъ рыболовныхъ народовъ. Индѣйцы,
охотящіеся за буйволами на сѣверо-американскихъ преріяхъ, держались
опредѣленныхъ естественныхъ пограничныхъ, знаковъ. Бечуаны и теперь
еще уплачиваютъ бушменамъ извѣстный процентъ съ охотничьей добычи,
вѣреяіго, потому, что послѣдніе были древнѣйшими собственниками охот-
ничьей области. Тѣ же гереросы, кочорыхъ мы недавно привели въ при-
мѣръ неразвитаго чувства собственности, весьма остерегаются  уступать
эту собственность чужеземцамъ; полный отказъ отъ пользованія землею
кажется имъ немыслимымъ. Изъ племенного владѣнія истекаетъ особенно
распространенное въ Африкѣ воззрѣніе, что начальникъ племени — соб-
ственникъ всей земли; поэтому члены племени за пользованіе ею платятъ
ему подать.
Мы знаемъ уже отъ испанскихъ писателей XVI вѣка, что ни одинъ индѣ-
ецъ не отказывался по доброй волѣ отъ земли, а только съ согласія своего
племени. Въ Океаніи переходъ отъ одной формы владѣнія къ другой про-
исходилъ передъ нашими глазами, и даже, такъ же, какъ при вторженіи
бѣлаго поселенца на индѣйскую землю, на основаніи работы расчистки и
обработки земли. Охота создаетъ только племенную собственность; даже
126
I, 12. Семья и общество.
австраліецъ и эскимосъ, изъ которыхъ послѣдній бродитъ на пространствѣ
около 200 кв. миль, выказываютъ притязанія, въ качествѣ племени или
семьи, лишь на извѣстныя пространства земли и считаютъ врагомъ каж-
даго, кто безъ ихъ разрѣшенія вступитъ въ ихъ область или какъ-либо
воспользуется ею. Населеніе, обыкновенно довольно рѣдкое на низкихъ сту-
пеняхъ культуры, по большей части, пользуется достаточнымъ просторомъ;
но легко видѣть, что семья, которая кормится охотой, имѣетъ надобность
въ большемъ количествѣ земли, чѣмъ семья земледѣльческая, а также и
то, что кочевымъ пастухамъ нужно болѣе пространства, чѣмъ осѣдлымъ
скотоводамъ. Эти контрасты проявлялись во всѣ времена и во всѣхъ стра-
нахъ, и при разсмотрѣніи степныхъ народовъ мы увидимъ крупныя исто-
рическія послѣдствія этихъ притязаній на землю. Наслѣдственное укло-
неніе индѣйцевъ отъ раздѣленія ихъ земель на отдѣльныя владѣнія
и вообще отъ продажи излишней' земли много содѣйствовало ухудшенію
ихъ положенія передъ бѣлыми.
Дѣйствіе работы, создающее собственность, неограничивается
огораживаніемъ расчищеннаго мѣста въ лѣсу. Смотря по тому, сосредото-
чивается-ли работа на землѣ или только слегка касается ея, она оказы-
вается совершенно различной по отношенію къ своимъ результатамъ. Охота,
рыбная ловля и кочевая пастушеская жизнь создаютъ по большей части
весьма непрочное владѣніе, которое не бережетъ того источника, откуда
исходитъ его богатство. Въ земледѣліи, напротивъ, заключается закрѣпле-
ніе, углубленіе, которое не менѣе могущественно дѣйствуетъ тѣмъ, что
пріучаетъ къ постоянству и другія отрасли человѣческой дѣятельности. На
этой постоянной работѣ и накопленіи ея плодовъ основывается все высшее
развитіе силъ, человѣчества. Именно на низшихъ степеняхъ культурнаго
развитія накопленіе богатства является предметомъ величайшей важности;
безъ извѣстнаго достатка не можетъ быть досуга, а безъ досуга — облаго-
роженія жизненныхъ формъ, умственнаго прогресса. Только при достаточ-
номъ и постоянномъ избыткѣ добыванія надъ потребленіемъ происходитъ
излишекъ собственности, который умножается по законамъ экономической
науки и дѣлаетъ возможнымъ появленіе интеллигентнаго класса. Народъ
совершенно бѣдный не развиваетъ никакой культуры. Однако, подъ защи-
тою культуры родится и остается въ живыхъ людей больше, чѣмъ достаетъ
мѣста на той землѣ, гдѣ живетъ народъ. Чѣмъ болѣе возрастаетъ это не-
пропорціональное отношеніе, тѣмъ болѣе становится разстояніе между иму-
щими и неимущими, между богатыми и бѣдными. Въ жаркихъ странахъ, гдѣ
человѣку меньше нужно пищи, и гдѣ производство ея легче, чѣмъ въ холод-
ныхъ странахъ, населеніе увеличивается быстрѣе. Людей становится много, а
работы мало; вслѣдствіе того, заработная плата становится ненормально
малой, жизнь — бѣдной и бѣдствіе—всеобщимъ. Въ болѣе холодныхъ поя-
сахъ человѣкъ нуждается въ болѣе подкрѣпляющей пищѣ, а земля произво-
дитъ менѣе питательныхъ веществъ и не пропитываетъ такого же коли-
чества людей; поэтому каждый долженъ работать больше, и послѣдствіемъ того
является большая производительность и высшее вознагражденіе. Отношеніе
между усиленной работой и высшимъ вознагражденіемъ содѣйствуетъ
уменьшенію различія между работниками и собственниками, тогда какъ,
наоборотъ, лѣность обитателей тропической области до крайней степени увели-
чиваетъ это различіе вездѣ, гдѣ оно только развилось. Въ такихъ странахъ,
какъ Европа, мы видимъ, что выше благопріятныхъ вліяній почвы и
климата стоитъ превосходный строй работающаго населенія, дѣятельная
сила котораго обезпечиваетъ болѣе вѣрный прогрессъ культуры, чѣмъ бо-
гатства природы. Сила природа, при всемъ своемъ величіи, уже
по сущности своей ограниченна и неподвижна, тогда какъ
умственныя силы человѣка неисчерпаемы. Самая лучшая почва
подъ конецъ истощается,. а на мѣстѣ истощеннаго человѣческаго поко-
Работа. Людоѣдство.
127
дѣнія всегда является новое, полное юношеской силы. Благодаря этой
основѣ, культура обитателей умѣренныхъ поясовъ всегда была наиболѣе
способной къ развитію, но эта сила должна была развиться продолжи-
тельной, постоянной работой, и культурное развитіе заключается, главнымъ
образомъ, въ непрерывномъ воспитаніи всѣхъ для работы.
Безъ сомнѣнія, каждый человѣкъ долженъ работать, чтобы жить,
но онъ можетъ жить скудно, чтобы меньше работать. Дикій человѣкъ
дѣлаетъ въ совокупности не меньше работы, чѣмъ культурный, но онъ
производитъ ее неправильно, до извѣстной степени прихотливо и скачками.
Жизнь бушмена есть чередованіе охоты, на которой онъ иногда въ теченіе
цѣлыхъ дней съ величайшими усиліями слѣдитъ за стадами, затѣмъ по-
требленія добычи и въ концѣ всего — бездѣлья, до тѣхъ поръ, пока нужда
не вынудитъ его къ новому напряженію силъ. Дикій человѣкъ боится
всего болѣе правильной и напряженной работы; это налагаетъ черту не-
преодолимой апатіи на его физіономію, которая является безошибочнымъ
отличительнымъ признакомъ настоящаго индѣйца. Въ то же время дикій
Сосуды для питья апіантіѳвъ, сдѣланные изъ человѣческихъ череповъ. (Британскій музей въ Лондонѣ.)
Ср. текстъ, стр. 128.
человѣкъ неохотно учится ремеслу. Стремленіе негра къ торговлѣ, разъясня-
ющее фактъ, что около пятой части населенія Сіерра Леоне состоитъ изъ
мелкихъ торговцевъ, коренится въ значительной степени въ томъ же
отвращеніи къ труду.
Людоѣдство, оказавшееся во всѣхъ частяхъ свѣта и бывшее нѣ-
когда еще болѣе распространеннымъ (и въ Европѣ доисторическіе остатки
и преданія свидѣтельствуютъ о немъ), не составляетъ особенности низшихъ
ступеней культуры и явленія, происходящаго лишь отъ какой либо одной при-
чины. Народы, подобные мапгбаттамъ, баттакамъ и маорисамъ, занимаютъ
высшее мѣсто въ своемъ кругѣ, но численность ихъ велика, и они не
стоятъ достаточно высоко, чтобы пользоваться избыткомъ ея для полезной
цѣли, напримѣръ, для увеличенія хозяйственной производительности. Че-
ловѣческая жизнь цѣнится у нихъ дешево. Поэтому людоѣдство всегда
позволяетъ предположить, что тамъ есть люди, которые могутъ быть съѣдены;
мы находимъ его среди плотныхъ населеній или тамъ, гдѣ народъ имѣетъ
возможность доставлять себѣ значительное число невольниковъ. У санде-
ховъ или бангаловъ невольниковъ больше, чѣмъ ихъ нужно для работы:
у нихъ — избытокъ человѣческаго мяса. Сюда присоединяется, рѣзкое обособ-
леніе народовъ, въ силу котораго чужеземцы считаются врагами, и изъ
нихъ можетъ быть сдѣлано всякое употребленіе, не исключая и употребле-
нія въ видѣ пищи. Въ средѣ замкнутаго племени или группы такихъ
племенъ людоѣдство такъ-же было бы немыслимо, какъ и кровосмѣшеніе.
Если людоѣдство еще въ послѣднее десятилѣтіе распространилось по
островамъ Соломоновой группы, то это — фактъ того же рода, какъ и
128
I, 13. Государство.
распущенность общественнаго порядка, наступившая въ той же области и
по той же причинѣ. Такъ какъ виновниками той и другой перемѣны
являются полинезійцы, то нельзя отрицать тѣсную связь, существующую
въ данномъ случаѣ; сюда надо присоединить поразительно неравномѣрное
распространеніе людоѣдства, проявляющееся лишь мѣстами и существо-
вавшее уже ранѣе противодѣйствующихъ ему христіанскихъ и магометан-
скихъ вліяній. Дальнѣйшимъ мотивомъ его выступаетъ мстительность,
врага. Зависть дѣйствуетъ и на хорошія ка-
чества характера. Идея пожизненнаго - заклю-
ченія не можетъ возникнуть у народа, непроч-
ныя постройки котораго дѣлаютъ невозмож-
нымъ устройство тюремъ, и смертная казнь пре-
обладаетъ надъ всѣми остальными. Кромѣ того,
къ людоѣдству примыкаетъ цѣлый рядъ канни-
бальскихъ обычаевъ, который охватываетъ преж-
де всего человѣческія жертвы, затѣмъ обрядо-
вое употребленіе частей человѣческаго тѣла при
освященіи и ворожбѣ и, наконецъ, сохраненіе
человѣческихъ остатковъ и ихъ примѣненіе (ча-
ши изъ череповъ, кинжалы изъ человѣческихъ
костей, ожерелья изъ зубовъ, — см. рис. стр. 127).
Въ этомъ свободномъ обращеніи съ чело-
вѣческимъ мясомъ и костями заключается уже
преодолѣйте естественнаго отвращенія. Людоѣд-
ство еще продолжало держаться на островахъ
Товарищества, когда одинъ изъ начальниковъ
въ торжественномъ случаѣ проглатывалъ чело-
вѣческій глазъ. Выводить изъ именъ народовъ
заключеніе о людоѣдствѣ не всегда было бы спра-
заставляющая истреблять
Человѣческія кости въ развѣт-
вленіи сучка. Памятный знакъ кан-
нибализма изъ Фиджи. (Лейпцигскій
музей народовѣдѣнія.)
ведливымъ, такъ какъ многимъ народамъ они
навязаны съ оскорбительной цѣлью. Вполнѣ понятно людоѣдство изъ нужды,
такъ какъ оно встрѣчается и у европейцевъ, тѣмъ болѣе у пародовъ, которые
рѣдкій годъ не переживаютъ голодовокъ, а иногда и постоянно терпятъ ее,
пакъ, напримѣръ, многія племена австралійцевъ или гиперборейцевъ, вынуж-
денныя жить въ самыхъ тяжелыхъ условіяхъ  питанія; въ этомъ слу-
чаѣ о помъ можно упомянуть, потому что оно содѣйствуетъ поддержанію
и распространенію этого обычая. Тамъ, гдѣ онъ однажды укоренился, онъ
уже пріобрѣтаетъ притягательную силу. Существуютъ народы, у которыхъ
человѣческое мясо составляетъ предметъ торговли и которые почти не
хоронятъ труповъ.
13.	Государство.
Содержаніе: Всѣ народы живутъ въ государственныхъ союзахъ. — Развитіе государ-
ствъ. — Земледѣльцы и скотоводы, какъ основатели государствъ. — Признаки первич-
ныхъ государственныхъ образованій. — Причины господства произвола. — Сила началь-
никовъ. •— Война. — Причины частыхъ случаевъ ея. — Разрушаю шія вліянія постоянно
вооруженнаго состоянія. — Общее недовѣріе. — Рѣдкость союзовъ. — Мнимыя войны. —
Границы. — Слабая связь первичныхъ государствъ.
Ни одинъ народъ не лишенъ политической организаціи, ка-
кой бы слабой она ни казалась, какъ, напримѣръ, у бушменовъ, малень-
кіе отряды которыхъ, собирающіеся для охоты или грабежа, иногда не
имѣютъ предводителей, или какъ у другихъ разлагающихся, разрознен-
ныхъ племенъ, у которыхъ часто лишь суевѣріе и привычка поддержи-
Образованіе государствъ.
129
Зулусскій начальникъ въ военныхъ доспѣхахъ. (По фото-
графіи, принадлежащей директору миссіи Вангеману въ Берлинѣ.)
Ср. текстъ, стр. 133.
ваютъ племенную связь. То, что соціологи называютъ „индивидуализмомъ“,
до сихъ поръ еще нигдѣ не было найдено въ видѣ народной особенности.
Изъ распаденія старыхъ народовъ быстро образуются новые. Этотъ
процессъ всегда въ ходу, „каждое отдѣльное племя — до извѣстной сте-
пени лишь преходящее явленіе; съ теченіемъ времени оно или погло-
щается другимъ, болѣе мо-
гущественнымъ, или, въ сча-
стливомъ случаѣ, распадает-
ся па нѣсколько мелкихъ
ордъ, изъ которыхъ однѣ от-
правляются въ одну, а дру-
гія— въ другую сторону, и
черезъ нѣсколько времени
ничего уже не знаютъ другъ
о другѣ." (Лихтенштейнъ).
Эти политическія измѣненія
всегда носятъ характеръ пе-
рекристаллпзовыванія, а ни-
какъ не безформеннаго раз-
ложенія. Организація рѣдко
держится долгое время. Од-
нимъ изъ признаковъ куль-
турнаго человѣка является
то, что онъ привыкаетъ къ
давленію законовъ, въ испол-
неніи которыхъ онъ и практи-
чески заинтересованъ. Если
.же у негровъ основывается
относительно упорядоченное
государство, то на его гра-
ницахъ вскорѣ возникаетъ
другое сообщество изъ лицъ,
принадлежащихъ къ тому же
племени и не желающихъ
подчиняться установленно-
му порядку. Эта выдѣлив-
шаяся часть населенія, не
признающая закоповъ, вслѣд-
ствіе свободы отъ всякаго
стѣсненія закономъ и устра-
ненія какихъ либо отноше-
ній къ своему племени, а
также и уваженія, какое пи-
таютъ къ нему самыя смѣ-
лыя и наиболѣе неимущія
изъ сосѣднихъ племенъ, ча-
сто пріобрѣтаетъ большую
силу, могущую превратить разбойничье племя въ народъ завоевателей и
основателей государствъ. Грабежъ и завоеваніе легко переходятъ другъ въ
друга. Во всѣхъ странахъ, исторія которыхъ намъ извѣстна, разбойничьи
племена играли видную историческую роль.
Изъ исторіи дикихъ народовъ намъ больше всего извѣстна ихъ воен-
ная исторія. Первое появленіе огнестрѣльнаго оружія, которое поз-
волило подняться незначительнымъ племенамъ, рѣзко отмѣчаетъ новый
отдѣлъ въ исторіи всѣхъ негрскихъ государствъ. То, что говоритъ Вис-
ман ъ о кіокахъ: „вмѣстѣ съ ними явилось огнестрѣльное оружіе и за-
Народовѣдѣніе, т. I.	9
130
I, 13. Государство.
тѣмъ образованіе могущественныхъ царствъ'4,—то же можно сказать и обо
всѣхъ. Развѣ мы не видимъ здѣсь постоянной борьбы первобытнаго со-
стоянія въ ея низшемъ проявленіи? На это можно отвѣтить, что до на-
стоящаго времени и нашъ миръ былъ только вооруженнымъ. Но у насъ
сильные взрывы стремленія къ борьбѣ прерываются продолжительными
промежутками покоя, предписывамыми культурными условіями, а тамъ часто
становится постояннымъ состояніе, сходное съ средневѣковымъ кулачнымъ
правомъ. При этомъ надо замѣтить, что и среди дикихъ народовъ можно
найти мирные народы и миролюбивыхъ властителей. Не будемъ упускать
изъ виду, что самыя кровавыя и губительныя войны дикихъ народовъ были
не тѣ, какія они вели между собою, а тѣ, какія они вели съ европейцами,
и что насильственность и жестокость проявлялась въ высшей степени не
въ ихъ средѣ, а вслѣдствіе торговли рабами, вызванной стремленіемъ къ
наживѣ чужеземцевъ высшей цивилизаціи со всѣми ужасными по-
слѣдствіями этой торговли, въ видѣ охоты за невольниками. Когда любве-
обильный и самый справедливый изъ всѣхъ, кто писалъ о дикихъ наро-
дахъ, миролюбивый Давидъ Ливингстонъ могъ написать въ своемъ
послѣднемъ путевомъ дневникѣ слѣдующія слова: „основа безусловнаго
мира ведетъ къ несправедливости... духъ борьбы—одна изъ жизненныхъ
необходимостей; когда люди проявляютъ его въ недостаточной степени
или вовсе не проявляютъ, то они подвергаютъ себя недостойному обращенію
и причиненію имъ вреда", то мы видимъ, что неизбѣжность борьбы между
людьми является крупнымъ, настоятельнымъ фактомъ.
Но это состояніе борьбы не исключаетъ государственнаго порядка, а,
напротивъ, вызываетъ его. Это уже—не Ъеііпш ошпіиш сопіга отпез, а
скорѣе фаза развитія народной жизни, уже давно находящейся на пути
образованія государства. Самый важный шагъ при выходѣ изъ дикаго къ
культурному состоянію заключается въ освобожденіи отдѣльныхъ
людей изъ полнаго или временного обособленія или уеди-
ненія. Все, что содѣйствовало при этомъ образованію обществъ наряду
съ семьями, имѣло весьма важное значеніе въ самыхъ раннихъ стадіяхъ
культурнаго развитія. Здѣсь борьба съ природою въ обширномъ смыслѣ
служила самымъ значительнымъ стимуломъ. Добываніе пищи прежде всего
могло создавать союзы для общей охоты и еще болѣе для общей рыбной
ловли. Послѣдняя представляетъ большія преимущества дисциплинирован-
ныхъ командъ, которыя на крупныхъ судахъ выбираютъ предводителя и
повинуются ему безусловно, такъ какъ ихъ успѣхъ зависитъ отъ этого повино-
венія. Управленіе кораблемъ дѣлаетъ затѣмъ менѣе труднымъ управленіе
государствомъ. Въ жизни народа, обыкновенно вполнѣ причисляемаго къ
дикарямъ, каковы обитатели Соломоновыхъ острововъ, мореплаваніе является
несомнѣнно единственнымъ элементомъ, объединяющимъ отдѣльныя силы.
Земледѣлецъ никогда не чувствуетъ такого сильнаго стремленія къ союзу,
потому что живетъ уединенно. Но и у него есть основанія для сбли-
женія съ подобными себѣ. Онъ обладаетъ собственностью, и въ этой соб-
ственности помѣщенъ капиталъ работы. Такъ какъ этой работы не прихо-
дится дѣлать вновь тому, кто наслѣдуетъ эту собственность, то отсюда само
собой возникаютъ непрерывность владѣнія и важное значеніе кровнаго род-
ства. Мы видимъ далѣе, что съ земледѣліемъ связана склонность къ болѣе
плотному разселенію. Между тѣмъ, какъ населеніе становится все тѣс-
нѣе и тѣснѣе и отграничиваетъ себя отъ другихъ, оно пріобрѣтаетъ, какъ
и всякое количество людей, живущихъ на одномъ и томъ же клочкѣ земли,
общіе интересы, и такимъ образомъ возникаютъ мелкія земледѣльче-
скія государства. У пастуховъ, у кочевниковъ образованіе
государства быстрѣе идетъ впередъ въ той же мѣрѣ, въ какой потребность
къ взаимному сближенію у нихъ энергичнѣе и охватываетъ болѣе широкія
пространства. Это заключается въ самой сущности ихъ занятій. Между
Патріархальное государство.
131
тѣмъ, какъ здѣсь семья вскорѣ пріобрѣтаетъ большее значеніе, возмож-
ность болѣе плотнаго населенія, напротивъ, исключается. Однако, собствен-
ность нуждается здѣсь въ большей защитѣ, и послѣднюю доставляетъ со-
юзъ, па первыхъ порахъ семейный. Въ хозяйственномъ отношеніи является
болѣе разумнымъ, когда многіе живутъ отъ одного большого стада, чѣмъ
когда это стадо раздѣляется на нѣсколько частей. Стадо легко разсѣевается,
и его надо сдерживать силою. Поэтому нельзя считать случайнымъ, что
семья нигдѣ не достигаетъ большаго политическаго значенія, чѣмъ у нома-
Начальникъ басутовъ Сикукуни съ придворнымъ штатомъ. (По фотографіи, принадлежащей
директору миссіи д-ру Вангеману въ Берлинѣ.)
довъ. Патріархальный элементъ образованія племенъ и государствъ находитъ
здѣсь самое рѣшительное выраженіе, и такъ же, какъ въ охотничьемъ государ-
ствѣ средоточіемъ является сильнѣйшій, въ пастушескомъ — старѣйшій.
Мы склонны приписывать деспотизму, какъ низшей формѣ разви-
тія въ сравненіи съ правовымъ государствомъ, весьма глубокую древность;
нѣкогда предполагалось даже, что въ его формахъ слѣдуетъ искать обра-
зованіе началъ государственной жизни. Но этому прежде всего противо-
рѣчитъ фактъ, что деспотизмъ противоположенъ патріархальному исходному
пункту этихъ государственныхъ образованій. Племя имѣетъ во всякомъ
случаѣ вождя, по большей части—старѣйшаго, но, помимо военныхъ по-
ходовъ, власть его почти равняется нулю; преувеличеніе его значенія—
одинъ изъ самыхъ обычныхъ источниковъ политическихъ ошибокъ бѣлыхъ.
Ближайшіе родственники начальника стоятъ недостаточно низко въ срав-
неніи съ нимъ, чтобы переходить безразлично въ массу подчиненнаго насе-
9*
132
I, 13. Государство.
ленія. Уже ихъ достаточно, чтобы придать правленію извѣстный олигар-
хическій характеръ. Такъ называемый „придворный штатъ “ африканскихъ
(см. рис. стр. 131) или древне-американскихъ правителей всегда составляетъ со-
вѣтъ, окружающій правителя приисполненіи имъ общественныхъ обязанностей.
Господство произвола, слѣды котораго мы встрѣчаемъ повсюду у народовъ,
стоящихъ на низшей ступени, даже и при республиканской формѣ прав-
ленія, имѣетъ свою причину не въ силѣ государства или начальника, а
въ нравственной слабо-
сти отдѣльныхъ лицъ,
которыя почти безъ
сопротивленія под-
чиняются правящей
власти. Несмотря на
тиранію немногихъ,
въ государственныхъ
учрежденіяхъ дикихъ
народовъ всегда замѣ-
чается демократи-
ческая черта. Иначе,
впрочемъ, и не можетъ
быть въ такомъ обще-
ствѣ, въ основѣ кото-
раго находится родъ
съ материнскимъ пра-
вомъ, связанный кров-
нымъ родствомъ и
общностью владѣнія.
Но, несомнѣнно, въ
этомъ заключалась и
причина для застоя.
Правящая власть
значительно укрѣп-
ляется, вступая въ
союзъ съ духовен-
ствомъ. Склонность
къ теократіи свой-
ственна всѣмъ госу-
дарственнымъ образо-
ваніямъ, и въ лицѣ
начальника племени
значеніе жреца весьма
часто преобладаетъ
надъ значеніемъ пра-
вителя. Слабыеначаль-
ники Меланезіи часто
берутъ себѣ въ помощь
представителей мистической системы дукъ-дукъ, чтобы совершенно не ли-
шиться власти, и въ Африкѣ къ обязанностямъ начальника относится
освобожденіе его парода отъ колдовства, когда онъ подвергся гнѣву сверхъ-
естественныхъ силъ, и пріобрѣтать для него молитвой и ворожбой всевозмож-
ныя выгоды (см. рис. стр. 138); это, впрочемъ, не препятствуетъ.тому, что жрецъ,
обладающій особенно уважаемымъ фетишемъ, отодвигаетъ вліяніе началь-
ника на второй планъ. Переходъ въ христіанство почти всегда разрушалъ
власть мѣстныхъ начальниковъ, если они не умѣли увлечь за собою массу.
Однако, именно религіозный мотивъ поддерживаетъ уваженіе къ дѣтямъ
начальника, попавшимъ въ рабство.
Соединеніе власти начальника съ колдовствомъ и торговлей.	133
Для поднятія власти начальника, къ колдовству присоединяется еще
монополія торговли. Начальникъ, какъ посредникъ въ торговлѣ,
захватываетъ въ свои руки все, что нужно для его подданныхъ, и становится
раздавателемъ всевозможныхъ благъ, исполнителемъ самыхъ горячихъ же-
ланій. Эта система находитъ свое высшее развитіе въ Африкѣ, гдѣ самый
богатый и щедрый считается лучшимъ между начальниками. Въ пемъ несо-
мнѣнно заключается источникъ значительной силы, а часто и благодѣтель-
ныхъ дѣйствій. Именно здѣсь слѣдуетъ имѣть въ виду, что однимъ изъ са-
мыхъ главныхъ стимуловъ къ прогрессу или, скажемъ осторожнѣе, къ измѣ-
неніямъ въ культурномъ достояніи народа можно считать волю выдающихся
отдѣльныхъ лицъ. Но мы находимъ и' такихъ начальниковъ, которые укрѣ-
пляютъ свою власть на основѣ замѣчательнаго знанія или умѣнья. Началь-
никъ маньемовъ, Мёнекусъ, такъ привлекательно описанный Л и в и п г с т о-
н о м ъ, заставлялъ своихъ сыновей усердно учиться кузнечному ремеслу, а
начальникъ намаковъ, Ламертъ, былъ самъ искуснѣйшимъ кузнецомъ въ
своемъ народѣ. Безъ сомнѣнія, въ начальникѣ всего выше должно цѣниться
военное искусство. Мудрости Соломона отъ него часто не требовалось, такъ
какъ виновные, во всѣхъ случаяхъ тяжкаго обвиненія, открывались съ помощью
колдовства, и такъ какъ обыкновенно въ судоговореніи участвуетъ народ-
ный совѣтъ. Каково бы ни было, однако, положеніе начальниковъ, его
нельзя никогда сравнивать съ властью, исходящею изъ культурнаго богат-
ства европейскаго народа, и нельзя не пожелать, чтобы путешественники
въ своихъ описаніяхъ съ нѣсколько большей сдержанностью употребляли
такія слова, какъ король, дворецъ и т. под. Только у военныхъ вождей
встрѣчается нѣкоторая княжеская пышность (см. рис. стр. 129 и 131),
другіе почти ничѣмъ не отличаются отъ своихъ подчиненныхъ.
Правовыя положенія свойственны каждому народу, хотя они и
колеблятся у большинства дикихъ народовъ на границѣ самозащиты и пени
за преступленія. Здѣсь и рѣчи не можетъ быть о величіи закона, а только
о вознагражденіи потерпѣвшаго отъ преступленія. Въ малайскомъ правѣ,
напримѣръ, допускается самоуправство при захватѣ на мѣстѣ преступ-
ленія, причемъ допускается даже умерщвленіе вора, тогда какъ одновременно
разрѣшается и откупаться деньгами, т. е. уплачивать денежную пеню: то же
видимъ мы и у негрскихъ народовъ. Насильственнымъ дѣйствіямъ вообще
предоставляется большой просторъ, какъ для низшихъ, такъ и для высшихъ,
и, смотря по сопротивленію, какое они встрѣчаютъ, сферы личности болѣе
или менѣе съуживаются. Кровавую месть въ различныхъ степеняхъ можно
найти у всѣхъ дикихъ народовъ. Она достигаетъ ужасающаго распростра-
ненія у полинезійцевъ и меланезійцевъ. „Мнѣ кажется“, говоритъ Кукъ,
„что новозеландцы живутъ въ постоянномъ страхѣ взаимныхъ нападеній.
Немногія племена не питаютъ увѣренности, что они не потерпѣли неспра-
ведливости отъ какого либо другого племени, и не думаютъ постоянно о
мести
Войны дикихъ народовъ часто гораздо менѣе кровопролитны, чѣмъ
наши, и нерѣдко вырождаются въ каррикатуры серьезнаго веденія войны.
Впрочемъ, происходящую при этомъ потерю людей нельзя цѣнить слиш-
комъ низко, такъ какъ война ведется долго, а страны, обитаемыя дикими
народами, и безъ того не отличаются густотою населенія. Т. Уильямсъ
вычисляетъ потери человѣческихъ жизней во времена варварства при по-
стоянныхъ войнахъ фиджійцевъ отъ 1,500 до 2,000 въ годъ, „не считая
вдовъ, которыя, при извѣстіи о смерти мужа, немедленно подвергались уду-
шенію“. Этого количества достаточно, чтобы содѣйствовать въ значитель-
ной мѣрѣ отсталости населенія. Огнестрѣльное оружіе уменьшило войны,
именно потому, что оно увеличило ихъ потери. Но къ этимъ постояннымъ
войнамъ, которыя можно было бы назвать „малой войной“, присоединяются
катастрофы неожиданныхъ нападеній, гдѣ большія истребленія человѣ-
134
I, 13. Государство.
ческихъ жизней сопровождаютъ элементарное проявленіе воинственной
страсти. Конечная цѣль серьезной войны у дикихъ народовъ состоитъ не
въ побѣдѣ надъ противникомъ, а въ уничтоженіи его. Если нельзя захва-
тить мужчинъ, нападаютъ на женщинъ и дѣтей, въ особенности тамъ, гдѣ чело-
вѣческіе черепа собираются съ суевѣрною страстью, какъ мы это видимъ у
даяковъ-головорѣзовъ на Борнео (см. рис. ниже). „Цѣлыя племена вырваны
съ корнемъ изъ своихъ мѣстъ
обитанія и исчезли съ лица
земли или бродятъ, гонимыя
безпощадной костлявой ру-
кой голода, на огромныхъ
пространствахъ, подвергаясь
самой измѣнчивой судьбѣ.
На сотняхъ миль тамъ не
улыбнется никакой слѣдъ
мѣстной промышленности, ни
даже человѣческое жилье;
безконечныя пространства-
представляютъ картину един-
ственной въ своемъ родѣ без-
людной пустыни44 .(Гаррисъ,
объ юго-восточной Африкѣ).
Къ убійству присоединяется
грабежъ, и война приводитъ
къ такому ужасному бѣдствію,
о какомъ цивилизованные на-
роды почти не могутъ имѣть
понятія. Но вершину этой
опустошительной силы пред-
ставляетъ, конечно, выступле-
ніе болѣе даровитыхъ или, по
крайней мѣрѣ, лучше орга-
низованныхъ военныхъ и раз-
бойничьихъ ордъ, которыя
пріобрѣли навыкъ въ убій-
ствѣ и жестокости. Отсѣченіе
кистей рукъ и ступней и обрѣ-
зываніе носа и ушей соста-
вляютъ тамъ обычное явленіе.
Жестокое обращеніе имѣетъ
часто побочную цѣль, „отмѣ-
тить44 плѣннаго: сюда отно-
Вещи даякскихъ головорѣзовъ. 1) Щитъ съ человѣческими СИТСЯ И ТЯТуирОВКа ВОвННО-
волосами; 2) мечъ и ножъ; 3) черепъ украшенный вырѣзанными ПЛѢННЫХЪ. >ТТИXТеПТТТТСЙИЪ
орнаментами и металлическими пластинками; 4) корзина для хране-	тттрптлтя ГГЯРіипттст
нія черепа. 1—2 вѣроятно, изъ Кутей, 3—4 — изъ западнаго Борнео. х>і1Дх><ііХ> іиііСПІѴіа Ш1СМСИИ
(Мюнхенскій этнографическій музей.)	Намака, котораго дамары об-
рѣзали и выбили у него сред-
ніе верхніе передніе зубы: „онъ показалъ это намъ и прибавилъ, что, если
бы онъ захваченъ былъ во второй разъ, то эти знаки несомнѣнно повели
бы къ лишенію его жизни44.
Потери жизни и здоровья уравниваются нѣсколькими поколѣніями
мира, но глубокое нравственное дѣйствіе все-таки остается. Оно заключается
въ ослабленіи всякой вѣры въ ближняго-и въ дѣйствительность
нравственныхъ силъ, миролюбія и святости даннаго слова. Если политика
культурныхъ народовъ не отличается вѣрностью и довѣрчивостью, то по-
литика дикихъ народовъ можетъ служить выраженіемъ самыхъ низкихъ
Война.
135
свойствъ, недовѣрчивости, предательства и безпощадности. Они стараются
дѣйствовать только страхомъ или хитростью. Европейской политикѣ по
отношенію къ дикимъ народамъ это доставило большія выгоды, такъ какъ
туземныя силы крайне рѣдко могли соединяться между собою, чтобы про-
тивиться ей. Единственнымъ замѣчательнымъ примѣромъ такого единенія
силъ можетъ служить союзъ „шести націй“ сѣверо - американскихъ индѣй-
цевъ племени ирокезовъ, который въ XVII и XVIII столѣтіяхъ угрожалъ
серьезною опасностью европейцамъ. Попытка союза, который также могъ
представить опасность, произошла въ силу такъ называемаго Сѳндъ-Рай-
верскаго договора 1852 года между гриками, басутами, бакенами и другими
бечуанскими племенами, но не была доведена до конца. Послѣдніе
годы достаточно показали вновь, какъ мало имѣютъ силы южно-африкан-
скія племена, несмотря на ихъ численность и выдающіяся военныя спо-
собности, такъ какъ имъ не достаетъ взаимнаго довѣрія, которое объеди-
няло бы ихъ и придавало устойчивость ихъ стремленіямъ.
Постоянный страхъ и необезпеченность туземцевъ составляютъ необ-
ходимый результатъ частой измѣны ихъ враговъ. Отличительною чертою
ихъ служитъ то, что большинство дикихъ народовъ больше всего желаютъ
имѣть оружіе и никогда не выходятъ безъ него (см. рис. стр. 137); самымъ ха-
рактернымъ признакомъ высшаго состоянія государственной жизни въ Угандѣ
можно считать обычай выходить изъ дому уже не съ оружіемъ, а съ обык-
новенными тростями. Среди дикарей всегда кажется удивительнымъ, когда
встрѣчаются люди безъ оружія, какъ это отмѣчаетъ Финшъ, говоря о жи-
теляхъ Пэрси Пойнта въ Новой Гвинеѣ.
Обычай относиться, какъ къ врагамъ, къ чужеземцамъ, отъ которыхъ
суевѣріе заставляло ожидать несчастій и болѣзней, или убивать потерпѣвшихъ
кораблекрушеніе, какъ „принесенные водою кокосовые орѣхи“, было, безъ
сомнѣнія, большимъ препятствіемъ къ распространенію чуждыхъ элементовъ.
Мы знаемъ, однако, что у меланезійцевъ поднимался вопросъ — позволи-
тельно ли такъ поступать, и что чужеземцы путемъ женитьбы могли быть
прикрѣплены къ новому мѣсту. Если они принадлежали къ ближнему ост-
рову или архипелагу, то съ ними обращались не совсѣмъ какъ съ чуже-
земцами, потому что они не были вполнѣ неизвѣстными. Полинезійцы,
которыхъ нерѣдко приносило бурею къ Банксовымъ островамъ, встрѣчали
на нихъ дружескій пріемъ. Если почти ни одна изъ безчисленныхъ экс-
педицій для изслѣдованія Австраліи не могла совершить своего пути, не
подвергшись угрозамъ или нападеніямъ со стороны туземцевъ, то нельзя
не принять во вниманіе невольное нарушеніе границъ областей этихъ по-
слѣднихъ, такъ какъ и въ настоящее время въ Средней Австраліи само-
вольное вступленіе въ чужую землю считается преступленіемъ.
Подобно тому, какъ въ семьѣ и въ обществѣ, склонность къ болѣе
рѣзкому обособленію замѣчается и въ политической области. Кто не при-
знаетъ въ этомъ скрытомъ военномъ положеніи весьма важной* причины
отсталости дикихъ народовъ? Величіе культурныхъ государствъ, которыя
поднялись на высокую ступень развитія, заключается въ томъ, что они дѣй-
ствуютъ другъ на друга возбуждающимъ образомъ и, вслѣдствіе того, со-
здаютъ все болѣе и болѣе совершенные результаты. Но именно взаимнаго
возбужденія нѣтъ въ постоянномъ военномъ положеніи, которое равномѣрно
ослабляетъ культурныя силы, дѣйствующія извнутри и извнѣ, и послѣд-
ствіемъ того является застой, если не регрессъ.
Сущность государственныхъ образованій у дикихъ народовъ состав-
ляетъ неопредѣленность границъ, которыя намѣренно не прово-
дятся въ видѣ линіи, а поддерживаются открытыми, въ видѣ свободнаго
пространства измѣнчивой ширины. Неточность остается свойствомъ гра-
ницъ даже государствъ полу-культурныхъ. Не все государство связано съ
площадью земли, какую оно покрываетъ, и въ особенности съ его перифе-
136
I, 13. Государство.
рическими частями; вполнѣ опредѣленно только политическое средоточіе,
самое существенное во всемъ образованіи. Именно изъ него власть, сдер-
живающая государство, направляетъ свою силу въ большей или меньшей
степени въ периферическія полосы. Пограничные пункты и пограничныя
пространства извѣстны намъ на всѣхъ ступеняхъ. Пограничныя простран-
ства оставляются свободными и служатъ даже общими мѣстами охоты, но
они служатъ и жилищами для враждебныхъ государству силъ различныхъ
сіезрегасіоз; нерѣдко здѣсь получаютъ начало новыя государственныя обра-
зованія. Рѣзкія границы появились прежде всего тамъ, гдѣ встрѣча-
лись столь противоположныя культуры кочевниковъ и земледѣльцевъ.
Здѣсь по необходимости для степныхъ народовъ назначались рѣзкіе пре-
дѣлы, которые усиливались искусственно, съ помощью пограничныхъ ва-
ловъ и даже стѣнъ. Степныя области—страны китайскихъ стѣнъ, турец-
кихъ и казацкихъ валовъ.
Леопольдъ фонъ Ранке высказалъ, въ видѣ положенія, подтвер-
жденнаго опытомъ, что общему историческому обзору подлежатъ вначалѣ
не великія монархіи, а маленькіе племенные округи или общины, только
похожія на государство. Отсюда слѣдуетъ, что исторію всѣхъ великихъ
государствъ, даже Китая, можно свести къ самымъ незначительнымъ нача-
ламъ. Правда, они не были долговѣчными, за единственнымъ исключе-
ніемъ римскаго государства. И китайское государство переживало времена
распаденія. У римскаго государства народы научились, какъ надо управ-
лять большими странами, чтобы держать подъ своей властью большія про-
странства; съ тѣхъ поръ исторія видѣла, какъ многія государства, превос-
ходившія римское по своей величинѣ, возникали и поддерживались въ те-
ченіе столѣтій. Кромѣ усвоенія историческихъ уроковъ, этому безспорно
содѣйствовали возрастающая численность населеній и увеличивающееся
вмѣстѣ съ тѣмъ значеніе ихъ матеріальныхъ интересовъ.
По существуетъ болѣе важное основаніе для небольшого размѣра
первоначальныхъ государствъ. Семья и общество образуютъ у большин-
ства дикихъ народовъ такіе крупные, часто совпадающіе между собою и
тѣсно замкнутые союзы, что лишь весьма немного остается для государ-
ства. Быстрый упадокъ государствъ уравновѣшивается прочностью жизни
племенъ. Когда первыя распадаются, изъ прежнихъ племенъ возникаютъ
новыя царства. Семья кровныхъ родственниковъ въ своемъ общемъ длин-
номъ домѣ или деревнѣ представляетъ въ то же время политическую еди-
ницу, которая отъ времени до времени можетъ соединяться съ подобными
себѣ, быть можетъ, связанными съ нею отдаленнымъ родствомъ; эта
единица можетъ оставаться, однако, въ полномъ спокойствіи до тѣхъ
поръ, пока сила, дѣйствующая извнѣ, не нарушитъ этого самодовлѣ-
пія. Многолюдная Африка негровъ не заключаетъ въ себѣ ни одного
настоящаго крупнаго государства. Чѣмъ тамошнее царство больше,
тѣмъ менѣе оно долговѣчно, тѣмъ менѣе прочна его связь. Нужна
большая сила организаціи и связности, какую мы видимъ у фулаховъ
и вагумовъ, чтобы не только основать, но и поддержать, хотя и съ
большимъ трудомъ, такія царства, какъ Сокото или Уганда. Зулусы, такъ
высоко стоящіе по своей военной организаціи, никогда не распространя-
лись надолго за предѣлы своихъ естественныхъ границъ, оставаясь въ
связи съ своей родиной. У нихъ нѣтъ системы и способности для мир-
ной организаціи. Этотъ недостатокъ крѣпкой внутренней связи замѣчается
даже въ магометанскихъ государствахъ Судана и служитъ одной изъ при-
чинъ ослабленія, вслѣдствіе котораго погибли туземныя государства Сред-
ней и Южной Америки. Чѣмъ ближе мы знакомимся съ настоящею сущ-
ностью древней Мексики, тѣмъ менѣе чувствуемъ склонности примѣнять
къ этому малосплоченному союзу начальниковъ анагуакскихъ племенъ
такія названія, какъ царство и государь. Величина царства инковъ пре-
Колоши
137
увеличивается до басно-
словности. Мы съ удив-
леніемъ узнаемъ, что
племя майдановъ, о ко-
торомъ говорилось такъ
много, и которое вну-
шало такой страхъ, со-
стояло лишь изъ 900-—
1000 головъ. Въ малай-
скомъ архипелагѣ, пови-
димому, только съ появ-
леніемъ ислама образо-
ваніе государствъ стало
выше обособленія дере-
венскихъ общинъ. Яс-
ность и опредѣленность
въ дѣлахъ при политиче-
ской сплоченности еще и
въ наше время отсут-
ствовали въ большихъ
государствахъ южной и
восточной Азіи, такъ
какъ то и другое состав-
ляетъ преимущество
высшей культурной сту-
пени.
Вмѣсто расширенія
государства, происхо-
дитъ иногда основа-
ніе новаго госу-
дарства путемъ вы-
селенія и завоева-
нія. Это — умноженіе
клѣточки превращені-
емъ въ собраніе клѣ-
точекъ вмѣсто разро-
станія ея въ организмъ.
Поразительно, какъ то
же преданіе или сказа-
ніе часто повторяется
въ Африкѣ и другихъ
мѣстахъ. Правитель по-
сылаетъ отрядъ воиновъ
для покоренія страны
или города; это имъ не
удается; они спокойно
остаются тамъ и женят-
ся на дочеряхъ тѣхъ,
кого они хотѣли под-
чинить своей власти.
Таково происхожденіе
матабелей и, вѣроятно,
близко родственныхъ
имъ-—мазитовъ, и точ-
но также объясняются
поселенія фулаховъ на
Воинъ въ бронѣ съ Кипгсмпльскпхъ острововъ. (Берлинскій
музей народовѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 135.
138
I. 13. Государство.
нижнемъ Нигерѣ и оазисы китайскаго населенія въ земляхъ Шанъ. Мы
не имѣемъ надобности вѣрить всѣмъ этимъ преданіямъ и можемъ видѣть
въ нихъ только доказательство, какъ важной роли войны въ народныхъ
смѣшеніяхъ древности, такъ и трудности основанія сплоченныхъ госу-
дарствъ; ихъ мѣсто занимаетъ выдѣленіе колоній военнымъ или мирнымъ
путемъ. У альфуровъ восточныхъ острововъ Малайскаго архипелага суще-
ствовали особыя пра-
вила для управле-
нія ихъ колоніями, и
основаніе колоній въ
старой Полинезіи бы-
ло такимъ же’ необ-
ходимымъ актомъ го-
сударственной жиз-
ни, какъ нѣкогда въ
Элладѣ.
У народовъ на
низшей ступени есте-
ственно отступаетъ
назадъ связующая
сила борьбы съ при-
родными опасностя-
ми, угрожающая си-
ла которыхъ соеди-
няетъ народъ для
общей защиты. Свя-
зующая сила, способ-
ствующая пониманію
общихъ интересовъ,
дѣйствуетъ благопрі-
ятно на общую куль-
туру. Въ низко ле-
жащихъ береговыхъ
пространствахъ Нѣ-
мецкаго моря въ Гер-
маніи и въ Нидер-
ландахъ общая опас-
ность прорыва пло-
тинъ и затопленія
бушующими волнами
моря вызвала спло-
ченность мѣстныхъ
обитателей,имѣвшую
важныя послѣдствія.
Съ глубокимъ смы-
сломъ миѳъ тѣсно
связывалъ борьбу съ
Начальникъ и колдунъ ланговъ. (По собственной фотографіи Рихарда
Бухты.) Ср. текстъ, стр 132.
этими природными силами многоглавыхъ гидръ и страшныхъ, выползающихъ
изъ моря на сушу морскихъ чудовищъ съ достиженіемъ высшихъ благъ въ
основаніи государствъ и пріобрѣтеніи культуры, въ особенности у китай-
скаго народа, который въ своей странѣ, богатой рѣками и болотами, нахо-
дилъ много работы по устройству плотинъ и осушенію. Въ Египтѣ такое же
историческое значеніе имѣло вліяніе заботы ежегоднаго орошенія и возста-
новленія границъ въ странѣ.
Общія потребности, извлекающія человѣка изъ безплоднаго уединенія,
должны дѣйствовать въ направленіи, способствующемъ культурѣ. Онѣ
Оружіе.
139
1)	Дифума діа
Диконго. Же-
лѣзный ски-
петръ (зна-
ки достоинства
Мана Катѳмбе,
начальникаба-
шиланговъ).
2)	Деревянный
щитъ балу-
б о в ъ, оплетен-
ный.
3)	Желѣзная
палка на-
чальникаба-
сонговъ; фи-
гура покрыта
мѣдными пла-
стинками.
4)	Парадное
копье басон-
говъ (цаппу-
цаппъ),съ мѣд-
ными насѣч-
ками.
5)	Парадное
копье изъ
Руики.
6)	Копье басон-
говъ.
7)	Копье балу-
бовъ.
8)	Копье са м -
б овъ.
9)	Двойнойба-
рабанъбалу-
бовъ.
10)	Плетеная
лыковая цы-
новка ба ду-
бовъ.
11)	Большой
праздничный
барабанъ ба-
лубовъ.
1) въ г/7, 2—4) и
6—9) въ Ѵю и 5)
въ х/8 наст. вели-
чины. 1—10) кол-
лекція В и с м а н а;
11) коллекція
Поггѳ.
Знаки достоинства, парадное оружіе и барабаны изъ южной области
Конго. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
140	I, 13. Государство.
прежде всего укрѣпляютъ и сущность государства, которая организуетъ
различныя проявленія для удовлетворенія этихъ потребностей. Общее
самообладаніе и общіе интересы создаютъ государство. Но
прежде всего здѣсь появляется власть. Почти во всѣхъ государствахъ
неевропейскаго культурнаго круга управляютъ вторгшіеся въ нихъ завое-
ватели-чужеземцы. Сознаніе національной связи возникаетъ лишь позднѣе
и пролагаетъ себѣ дорогу, въ видѣ государствообразовательной силы, когда
вступаютъ въ дѣло и умственные интересы народа. Почти во всѣхъ стра-
нахъ земли, представляющихъ болѣе крупныя политическія единицы, мы
находимъ, поэтому, различныя національности, стоящія сперва выше дру-
гихъ, а затѣмъ рядомъ съ ними; лишь въ небольшихъ государствахъ одно
племя образуетъ съ самаго начала весь народъ.
II.
Тихоокеанско-американскій крутъ
народовъ.

А. Океанійцы.
I.	Тихоокеанско-американскій кругъ народовъ.
„Не бѣлые и не черные... Рослые, красивыя лица,
волосы почти такіе же жесткіе, какъ конскій волосъ ...
Они совсѣмъ не знаютъ желѣза11.
Отзывъ Колумба о жителяхъ Гуанагани.
Содержаніе: Историческое положеніе Тихаго океана. —Индѣйцы Колумба. — Положеніе
Америки въ эйкуменѣ. — Расовое сходство океанійцевъ съ малайцами и индѣйцами. —
Этнографическое родство. — Положеніе Японіи и сѣверо-западной Америки. — Большія
группы океанійцевъ.—Малайцы вмѣстѣ съ мадагассами, австралійцами и американцами.
— Малайско-полинезійское родство языковъ. — Къ какому времени относятся аме-
риканско-океанійско-азіатскія сношенія? — Пустое пространство между островомъ Пасхи
и Перу и американско-полинезійскія сношенія.
Такъ какъ Тихій океанъ лежитъ между западомъ и востокомъ оби-
таемой земли, то жители его острововъ подлежатъ общему обзору, какъ
представители важной этнографической связи. Отъ западнаго края его мы
можемъ прослѣдить съ постепенными переходами слѣды Азіи на островахъ,
далеко выдвигающихся къ востоку; эти слѣды все уменьшаются, но нѣко-
торые изъ нихъ сохраняются даже на самыхъ восточныхъ мелкихъ остров-
кахъ Полинезіи, а иные изъ нихъ встрѣчаются и на противополож-
номъ берегу въ сѣверо-восточныхъ областяхъ Америки, особенно отличаю-
щихся признаками связи съ Полинезіей. Насколько общая для восточной
половины человѣчества основа каменной культуры, а также и принадлежность
большей части этой половины къ монголоидной расѣ, связываютъ обитате-
лей острововъ Тихаго океана съ американцами, объяснено въ первой главѣ
введенія. Эта связь представляетъ одинъ изъ самыхъ важныхъ фактовъ
въ географическомъ распространеніи современнаго человѣчества. Было
высказано, что въ Америкѣ находится ключъ къ величайшимъ проблемамъ
этнографіи. Если удастся обитателей этого самаго большого и самаго
уединеннаго островного міра связать съ прочимъ человѣчествомъ, тогда
единство человѣческаго рода во всякомъ случаѣ будетъ твердо устано-
влено. Но эту связь надо отыскивать на Тихомъ океанѣ, такъ какъ лицо
древней Америки обращено къ западу. Съ этой стороны Америка, вѣ-
роятно, уже давно была открыта, прежде, чѣмъ норманы проложили съ во-
стока путь къ ея берегамъ. Къ особенностямъ обитателей Гуанагани, ко-
торые всего болѣе удивили Колумба, принадлежало незнакомство съ же-
лѣзомъ, какъ это было отмѣчено въ его дневникѣ уже отъ 13 октября
1492-го года. Ни одно изъ позднѣйшихъ открытій не бросило новаго
свѣта на этотъ знаменательный фактъ древне-американской и въ то же
время океанійской этнографіи. За исключеніемъ небольшой полосы на
сѣверо-западѣ, которая ознакомилась съ желѣзомъ изъ Азіи, Америка въ
то время, какъ она была открыта, находилась въ каменномъ вѣкѣ. Ея
культурные народы, правда, искусно приготовляли различныя вещи изъ
золота, серебра, мѣди и бронзы, но пользовались каменнымъ оружіемъ и
каменными орудіями. Когда Африка была открыта европейцами, область
144
II, 1. ТИХООКЕАНСКО - АМЕРИКАНСКІЙ КРУГЪ НАРОДОВЪ.
выдѣлки желѣза простиралась въ ней до мѣста обитанія готтентотовъ;
народы Малайскаго архипелага также искусно обработывали желѣзо, а въ
сѣверной Азіи оно не было извѣстно только па береговой полосѣ, лишенной
сношеній съ другими странами. Такимъ образомъ, область народовъ, не
знающихъ желѣза, лежитъ на восточномъ краѣ обитаемой земли; она
охватываетъ Австралію, острова Тихаго океана, арктическій поясъ и Аме-
рику. Незнакомство съ желѣзомъ означаетъ ограниченіе, заключающееся
въ приготовленіи несовершеннаго оружія и утвари изъ камня, кости и
дерева, означаетъ устраненіе отъ возможности промышленныхъ успѣховъ,
Арауканцы — мужчина и женщина. (По фотографіи.)
опирающихся на желѣзо и сталь. Внутри линіи, обнимающей народы, не
знающіе желѣза, замѣчается и недостатокъ самыхъ цѣнныхъ домашнихъ
животныхъ; рогатый скотъ, буйволъ, овца, коза, слонъ и верблюдъ здѣсь
неизвѣстны, а вмѣстѣ съ ними неизвѣстно и скотоводство.
И расовыя связи американцевъ указываютъ не на Атлантическій, а
на Тихій океанъ. Уже Колумбъ, говоря о жителяхъ Вестъ-Индіи: „опине
бѣлые и не черные“, давалъ этимъ понять, что ихъ нельзя сравнивать ни съ
европейцами, ни съ неграми. Впослѣдствіи отличіе американцевъ отъ
негровъ и сходство ихъ съ народами западнаго края Тихаго океана обо-
значалось яснѣе. Какіе бы отдѣльные признаки мы ни приводили здѣсь,
изъ всѣхъ народовъ одинаковой культурной ступени американцы стоятъ
всего ближе къ тѣмъ, которые живутъ къ западу отъ нихъ. Если мы по-
смотримъ на карту земли съ ея народами въ меркаторской проэкціи, мы
увидимъ, что американцы занимаютъ мѣсто на восточномъ крылѣ, въ про-
тивоположеніи и наибольшемъ отдаленіи отъ тѣхъ, мѣстообитаніе кото-
рыхъ находится на восточномъ краѣ раздѣляющаго пространства Атланти-
ческаго океана.
Американцы и океанійцы.
145
Америка, какъ восточная часть Тихоокеанско-американской обла-
сти странъ съ каменными орудіями, составляетъ въ то же время востокъ
обитаемой земли. Вся Америка, вмѣстѣ съ Полинезіей и нѣкогда съ
сѣверной Азіей, представляетъ всѣ признаки упомянутыхъ странъ, имѣющіе
то болѣе полинезійскій, то болѣе сѣверно-азіатскій характеръ; но во мно-
гихъ отношеніяхъ она бѣднѣе ихъ, такъ какъ у нея нѣтъ ни свиньи, ни
таро полинезійцевъ, ди оленьихъ стадъ сѣверныхъ азіатцевъ. Эта ску-
дость, связанная съ отдаленностью, укрѣпляетъ насъ въ предположеніи,
что въ Америкѣ мы видимъ конечное звено цѣпи распространенія, начало
которой надо искать на восточномъ берегу Атлантическаго океана. Такое
предположеніе представляетъ лишь видимое противорѣчіе съ обычнымъ
взглядомъ, приписывающимъ Америкѣ изолированную, почти островную
самостоятельность развитія. Такъ какъ Америка принадлежитъ къ восточ-
нымъ странамъ ѳйкумены, то въ этихъ предѣлахъ она представляетъ доста-
точно самостоятельную область, въ зависимости отъ своего географическаго
положенія между двумя величайшими океанами. Но самостоятельность эта
выражается не столько въ отдѣльныхъ этнографическихъ особенностяхъ,
сколько въ общей замкнутости цѣлаго. Эта особенность заключается не въ
сущности, а въ степени. Если мы примемъ во вниманіе физическіе при-
знаки, меледу индѣйцами окажется весьма большое сходство по отношенію
къ кожѣ, волосамъ и физіономіи; но его уже не замѣчается, если мы вмѣ-
стѣ съ тѣмъ будемъ разсматривать и черепъ. Здѣсь мы сталкиваемся съ
тѣмъ-же противорѣчіемъ, какъ и во внутреннемъ различіи островитянъ
Тихаго океана, и можемъ только, вмѣстѣ съ А. фонъ Гумбольдтомъ,
принцемъ Видскимъ и Мортономъ, высказаться за внѣшнее единство
расы. Результаты изслѣдованія череповъ могутъ, повидимому, показать
только, что подъ покровомъ нынѣшняго островного однообразія скрывается
болѣе давнее различіе американскихъ расовыхъ элементовъ. Тѣмъ не
менѣе, принадлежность американцевъ къ великой монголоидной расѣ и
даже къ той же вѣтви, къ какой относятся восточные океанійцы, остается
внѣ сомнѣнія. Сходство между тѣми и другими доказывается сравненіемъ
цвѣта кожи, волосъ и скелета.
Океанійская раса отдѣляется всего рѣзче отъ своихъ восточныхъ
сосѣдей тѣмъ, что индо-африканская группа народовъ замѣтно проникаетъ
до самой средины этой островной области. Безъ сомнѣнія, отдѣльныя
лица и болѣе мелкія группы этихъ негроидовъ распространялись по всѣмъ
архипелагамъ и придавали малайскому основному цвѣту болѣе темную,
полинезійскую окраску; но ихъ слѣды можно найти и въ Америкѣ. По-
рода людей, живущая на островахъ Тихаго океана, была уже Форсте-
ромъ раздѣлена на двѣ главныхъ группы — одну, болѣе свѣтлаго' цвѣта,
хорошо сложенную, съ сильной мускулатурой, достаточнымъ ростомъ и мяг-
кимъ, добродушнымъ характеромъ, и другую, болѣе черную, съ кудрявыми
и шерстистыми волосами, болѣе худощавую и малорослую, пожалуй, еще
болѣе живую, чѣмъ первая, но въ то же время менѣе довѣрчивую. Это —
полинезійцы и меланезійцы новѣйшихъ этнографовъ. Ихъ нельзя
строго отдѣлить другъ отъ друга: тамъ, гдѣ предполагались одни лишь
члены послѣдней группы, оказывались свѣтлокожіе и прямоволосые пред-
ставители и даже цѣлыя племена другой группы. Даже у самоанцевъ
Вирховъ признаетъ опредѣленную негроидную примѣсь. Финшъ изо-
бражаетъ обитателей порта Моресби слѣдующимъ образомъ: „здѣсь нахо-
дятся всѣ видоизмѣненія, отъ совершенно гладкихъ до скрученныхъ па-
пуасскихъ волосъ; кудрявыя головы, между прочимъ, и красновато бѣло-
курыя встрѣчаются часто; не рѣдки и японскія, и еврейскія физіономіи, и
люди съ орлиными носами, напоминающіе краснокожихъ. То же можно
сказать и объ окрашиваніи кожи“. Самое меньшее, что мы можемъ сдѣ-
лать, это — допустить возможность различнаго происхожденія, какъ это
Народовѣдѣніе, т. I.	10
146
II, 1. Тихоокеанско-американскій кругъ народовъ.
сдѣлалъ У и л ь к с ъ относительно островитянъ Паумоту. Вопросъ о проис-
хожденіи, вслѣдствіе того, становится болѣе запутаннымъ. Но, вмѣсто при-
знанія чисто полинезійскаго происхожденія съ сѣверо-востока, допустить
родственную линію въ сѣверо-западномъ направленіи все-таки лучше, чѣмъ,
подобно Крозе и другимъ, вновь обращаться къ устарѣлому мотиву о
темномъ „первичномъ населеніи". Если на Тихомъ океанѣ живутъ двѣ
расы, то обѣ эти расы могутъ перемѣщаться, въ особенности, если онѣ
привычны къ морю и къ мореплаванію.
Съ большей силою выдвигается расовое родство съ обитателями
Малайскаго архипелага, такъ какъ на него ясно указываетъ родство
Дѣвушка племени ба напри съ рѣки Кулишу. (По д-ру К. фонъ денъ Штейнену, 2-ая экспедиція
въ Хингу.)
языковъ. Но оба эти родства лучше разсматривать отдѣльно. Народы
Малайскаго архипелага, обнаруживающіе своей свѣтлой кожей и китайскими
глазами извѣстную связь съ Азіей, быть можетъ, болѣе распространены на
нѣкоторыхъ микронезійскихъ островахъ; настоящіе полинезійцы тѣснѣе
примыкаютъ къ народамъ съ негроидными элементами,, живущими къ во-
стоку отъ Явы и Филиппинскихъ острововъ. Физически полинезійцы не
такъ схожи съ обитателями Малайскаго архипелага, какъ, напримѣръ, ма-
дагаскарскіе говасы. Со времени Л е с с он а, полинезійцевъ принято выводить
отъ даяковъ, баттаковъ, маорисовъ и альфуровъ, такъ какъ незначительныя
сходства съ настоящими малайцами слишкомъ бросаются въ глаза. Тони-
на р ъ, однако, выводитъ главную массу полинезійцевъ изъ Сѣверной
Америки и допускаетъ, что лишь небольшое число завоевателей вышло
изъ Буру. Болѣе глубокаго антропологическаго обоснованія этого воззрѣнія
можно ожидать при дальнѣйшемъ увеличеніи количества измѣреній.
Вмѣсто искусственной, не имѣющей достаточно основанія ни въ лингви-
Сходныя черты Тихаго океана и Америки.
147
стикѣ, ни въ этнографіи, теоріи одновременнаго переселенія и прямого
происхожденія, это воззрѣніе допускаетъ смѣшеніе и наслоеніе народовъ,
которое находитъ много подтвержденій въ нашемъ второмъ отдѣлѣ, гдѣ
мы говоримъ о странствованіяхъ полинезійцевъ.
Если мы допускаемъ существованіе группы народовъ-мореплавателей,
которая заняла постепенно, благодаря непрерывнымъ, добровольнымъ и
недобровольнымъ перемѣщеніямъ, различныя береговыя и островныя
области Тихаго океана, то, при допущеніи большихъ промежутковъ времени,
является необходимостью обширное распространеніе въ громадной области;
такимъ путемъ возникаетъ этнографи-
ческое сходство, связывающее земли
на восточномъ и западномъ краѣ Ти-
хаго океана. Метеорологическая при-
чина южно-американскаго происхож-
денія тагаловъ, которая указывалась
Суньигой, и непреодолимость для нихъ
южнаго пассата съ такимъ же трудомъ
поддаются подтвержденію, какъ и ука-
зывавшееся имъ лингвистическое сход-
ство между языками тагаловъ и чилій-
цевъ. Этнографія американцевъ сдѣ-
лала съ тѣхъ поръ большіе успѣхи, и
мы видимъ, что на западѣ и востокѣ
Тихаго океана вѣрованія и религіозные
обычаи основываются на одинаковой
вѣрѣ въ души и почитаніи предковъ;
эти вѣрованія не только имѣютъ одина-
ковую основу, но и часто выражаются
въ формахъ, вполнѣ совпадающихъ меж-
ду собою. Обращеніе съ трупами и ока-
зываемое имъ почитаніе и пріемы жре-
цовъ также представляютъ множество
сходныхъ фактовъ. Основы космогоніи,
высокое уваженіе племенныхъ симво-
ловъ и даже незначительныя сказа-
Дѣвушка маорисовъ. (По фотографіи, принад-
лежащей Максу Бухнеру.)
нія, какъ, напримѣръ, объ источникѣ
жизни (недавно Боасъ указалъ на замѣчательное совпаденіе сказаній
сѣверо-западной Америки со сказаніями айносовъ и микронезійцевъ), и
незначительныя жизненныя вспомогательныя средства, каковы примѣ-
неніе наркотическихъ средствъ и удочекъ при рыбной ловлѣ, пригото-
вленіе рыбы съ помощью пара и бродячихъ напитковъ — одинаково въ
обѣихъ областяхъ. Въ этомъ отношеніи для насъ имѣетъ значеніе сходство
въ татуировкѣ, расписываніи тѣла, въ нѣкоторыхъ искаженіяхъ его съ
цѣлью украшенія и, въ особенности, въ ожерельяхъ изъ шлифованныхъ
красныхъ, бѣлыхъ и черныхъ пластинокъ изъ раковинъ. Пользованіе
камнемъ, костями и раковинами не могло быть устранено даже и металли-
ческимъ богатствомъ Америки. Хіъ связи съ этимъ важнымъ признакомъ
мы уже указывали на общность опредѣленнаго типа хозяйственной жизни.
Припомнимъ еще оружіе, переходъ азіатскаго лука въ Сѣверную и Сред-
нюю Америку и сходство южно-американскихъ и меланезійскихъ луковъ.
На Ниссанѣ (Соломоновы острова) нашли недавно каменный топоръ, съ
почти круглымъ желобкомъ, подобный американскому, который точно также
укрѣпляется въ вилообразно расщепленной рукояткѣ. Такія находки со
временемъ будутъ попадаться еще чаще. Доспѣхи изъ тонкихъ палочекъ
и панцырь, съ прикрытіемъ для затылка, распространены всего больше на
азіатскихъ и американскихъ окраинахъ Тихаго океана, но они глубоко про-
ю*
148	П» 1- Тихоокеанско-американскій кругъ народовъ.
пикаютъ и въ тропическій островный міръ (см. рис. стр. 137). Метательныя
дощечки сперва считались только принадлежностью австралійцевъ и эскимо-
совъ ; въ настоящее время онѣ извѣстны и въ Мексикѣ, и въ Бразиліи. Въ
сѣверо-западной Америкѣ, такъ же, какъ и во многихъ частяхъ Океаніи, въ
особенности на островахъ Бисмаркова архипелага, находятся въ употребле-
ніи танцовальныя маски, въ основѣ оригинальныхъ украшеній которыхъ
лежатъ фигуры животныхъ, разработанныя въ извѣстномъ стилѣ. Тамъ
соединены выдра и лягушка, бобръ и ястребъ, а здѣсь змѣи, ящерицы,
рыбы, жуки и птицы. Маски изъ Новаго Мекленбурга поразительно напо-
минаютъ маски гайдаховъ. Менѣе значенія можно придавать тому обстоя-
Мужчины съ Каролинскаго острова Попапё. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
тельству, что, какъ въ первомъ, такъ и въ послѣднемъ случаѣ, глаза и сходные
съ ними орнаменты (см. рис. стр. 69 и 71) сдѣланы изъ раковинъ, а также и
поразительному совпаденію сочетанія верхней части, представляющей ши-
рокую голову животнаго, съ другимъ животнымъ, изображеннымъ въ видѣ
высунутаго языка. Это сопоставленіе головъ животныхъ въ средней линіи
цѣлаго, не менѣе, чѣмъ глазной орнаментъ, являющійся существеннымъ
элементомъ тихо-океанскаго или американскаго стиля, напоминаетъ сѣве-
ро-западную Америку. Слѣдуетъ принять во вниманіе, что между предме-
тами, близкими другъ другу въ пространствѣ, не всегда замѣчаются болѣе
тѣсныя соотношенія. Съ другой стороны, сходства обнаруживаются не
только въ отдѣльности, но и группами. Такъ, не только ткацкій станокъ
даяковъ напоминаетъ такой же станокъ индѣйцевъ сѣверо-западной Аме-
рики, но совпаденіе между тѣми и другими заключается и въ добываніи
головъ, въ почитаніи череповъ и орнаментальномъ примѣненіи человѣче-
скихъ волосъ. Орнаменты малайскихъ тканей поразительно сходны съ
Старые и новые этническіе слои на Тихомъ океанъ.
149
и затѣмъ въ Америкѣ, между тѣмъ,
Мальчикъ изъ Новаго Мекленбурга. (По фото-
графіи, сдѣланной въ Берлинѣ.)
древне-американскими. У калчакисовъ въ сѣверной Аргентинѣ мы нахо-
димъ расписываніе глиняныхъ сосудовъ рисунками, въ видѣ линій, птицъ,
пресмыкающихся и человѣческихъ лицъ, напоминающими перуан-
скія, а, по выбору и обработкѣ мотивовъ, въ то же время и малайскія ра-
боты. И въ нравахъ можно замѣтить поразительныя внѣшнія совпаденія,
каковы, напримѣръ, извѣстныя формы привѣтствія, выраженіе согласія
врученіемъ палочки, способы сношеній съ помощью деревянныхъ трубъ
и т. под. Надъ всѣмъ этимъ возвышается, въ видѣ общаго построенія,
сходство общественнаго порядка, основаннаго на материн-
скомъ правѣ и экзогаміи. Наиболѣе ясно выраженнымъ мы нахо-
димъ его въ Австраліи и Меланезіи
какъ въ раздѣляющей ихъ Полине-
зіи заключается область разложенія
и упадка. Въ Сѣверной и Южной
Америкѣ выступаетъ тотъ же обще-
ственный строй, въ которомъ повто-
ряются часто даже мелкія подроб-
ности.
Оскудѣніе растительнаго и жи-
вотнаго міра, которое все яснѣе замѣ-
чается въ Океаніи, чѣмъ болѣе мы
подвигаемся къ востоку, не отно-
сится къ человѣку. Позднѣйшее
развитіе въ Тихомъ океанѣ свой-
ственно именно востоку; западъ и
югъ стоятъ позади его. Меланезій-
цы представляютъ пониженіе куль-
турнаго состоянія между малайцами
съ одной, и полинезійцами съ другой '
стороны. На южно-американскомъ
берегу мы вступаемъ въ область еще
высшей культуры въ Перу. Если
мы къ произведеніямъ искусства
присоединимъ болѣе значительное
въ этнографическомъ отношеніи
умственное достояніе — религіозныя
литическія учрежденія, то востокъ
выше Меланезіи, но и Микронезіи. Насъ не должно вводить въ заблужденіе
то обстоятельство, что въ нашихъ музеяхъ содержится больше вещей, до-
бытыхъ позднѣе съ разсѣянныхъ острововъ, меньше подвергавшихся влія-
нію бѣлыхъ. Общее отношеніе обѣихъ большихъ группъ народовъ Тихо-
океанскаго островного міра другъ къ другу позволяетъ видѣть большія
ступени между ними. Меланезійцы вообще стоятъ ниже полинезійцевъ:
они представляютъ болѣе древнюю фазу развитія, въ которой удержалось
многое, что уже разложилось у этихъ послѣднихъ. Но мы не можемъ еще
рѣшить теперь — было-ли причиною этого превосходства восточныхъ океа-
нійцевъ сосѣдство Америки или самостоятельное развитіе. Въ пользу
Америки говорятъ не только сходства, но и разстояніе, вчетверо меньшее.
Раздѣляя группы народовъ этой обширной области на американ-
цевъ, живущихъ на восточномъ берегу Тихаго океана, и обитателей
острововъ на западномъ краѣ, на югѣ и внутри его, мы называемъ пер-
выхъ океанійцами, такъ какъ Тихій океанъ — единственный, обладаю-
щій широко распространеннымъ населеніемъ съ самостоятельными призна-
ками. Наличность и недостатокъ множества важныхъ предметовъ связы-
ваетъ океанійцевъ съ малайцами на западѣ и австралійцами па
югѣ. Отъ австралійцевъ они отдѣляются рѣзко; съ малайцами, напротивъ,
представленія и соціальныя, и по-
окажется выше запада, и не только
150
II, 1. Тихоокеанско-американскій кругъ народовъ
ихъ связываютъ переходы, которые
связи происхожденія, а отчасти — отъ
зависятъ отчасти отъ болѣе глубокой
долговременныхъ вліяній. Между тѣмъ,
какъ съ американца-
Мулсчина изъ Новаго Южнаго Уэльса. (По фотографіи.)
ми у нихъ существу-
етъ общность камен-
ной культуры и мн.
др., они занимаютъ по
отношенію къ малай-
цамъ, находящимся
уже на ступени же-
лѣзной культуры, со-
вершенно иное по-
ложеніе, чѣмъ за-
падные представи-
тели послѣднихъ,
мадагассы. Тогда
какъ океанійцы и
австралійцы, вмѣстѣ
съ американцами,
остались на ступени
каменной культуры,
малайцы и мадагассы
сдѣлали многія важ-
ныя пріобрѣтенія,
благодаря азіатско-
африканскимъ кон-
тинентальнымъ влія-
ніямъ. Австралійцы,
въ своемъ изолиро-
ванномъ положеніи,
еще болѣе обѣднѣли.
Значеніе малайцевъ,
главнымъ образомъ,
заключается въ томъ,
что они сдѣлались ор-
ганамираспростране-
нія указанныхъ влія-
ній въ восточномъ на-
правленіи. Связь ме-
жду ними и океаній-
цами вводитъ насъ
въ болѣе отдаленное
время. Когда въ XVI
вѣкѣ европейцамъ от-
крылись океанійскія
области, желѣзо уже
проникало въ Новую
Гвинею, и вліяніе
Индіи, въ языкѣ и ху-
дожественномъ сти-
лѣ, въ отдѣльныхъ
подробностяхъ рас-
пространилось и туда. Носителями его были дѣятельные въ торговомъ и въ
мореходномъ отношеніи малайцы, и оно могло бы проникнуть еще дальше,
пользуясь поддержкою съ восточно-азіатской стороны, которая свою замкну-
тость не возвела еще въ правительственный принципъ, а, напротивъ, на-
Происхожденіе и распространеніе малайо-полинезійцевъ.
151
ходилась въ живомъ общеніи съ югомъ. По указанію Георга ТПпиль-
берга, экипажъ флота, снаряженнаго въ 1616 г. въ Маниллѣ противъ
голландцевъ, состоялъ изъ индусовъ, китайцевъ и японцевъ. Внутри
Новой Зеландіи найденъ былъ индусскій бронзовый колоколъ съ тамуль-
ской надписью, корабельный колоколъ магометанскаго тамула, восходящій
не далѣе, какъ къ XIV вѣку. На мѣсто этихъ слабыхъ и разсѣянныхъ
вліяній выступило европейское вліяніе, имѣющее болѣе массовый харак-
теръ; втеченіе 300 лѣтъ оно привело все своеобразное къ уничтоженію и
значительную часть народа къ вымиранію.
Малайо-полинезійцы —
Даякская женщина съ Борнео. (По фотографіи
въ альбомѣ Даманна.)
въ настоящее время самый остров-
ной народъ всего земного шара;
только на полуостровѣ Малаккѣ они
нѣсколько связаны съ материкомъ.
Мы можемъ, однако, для отдѣль-
ныхъ племенъ, живущихъ въ на-
стоящее время на островахъ, какъ
напримѣръ, для малайцевъ и ачин-
цевъ Суматры, доказать ихъ мате-
риковое происхожденіе, даже не ру-
ководясь стремленіемъ отыскивать
для всѣхъ народовъ земли проис-
хожденіе изъ азіатскаго материка,
гакъ называемой колыбели человѣ-
чества. На основаніи сравненія словъ.
Г. Кернъ допускаетъ, что родина
малайо-полинезійцевъ, включая ма-
дагассовъ, лежала въ тропической
странѣ. Тамъ произрастали: сахар-
ный тростникъ, кокосовая пальма,
бананъ, рисъ, ротангъ, таро и дру-
гія растенія жаркаго пояса; тамъ
были извѣстны, собака, свинья,
курица, различныя обезьяны, мор-
скія черепахи,’ вѣроятно, и буйволъ,
и крокодилъ, а, быть можетъ, и
слонъ, и лошадь; страна эта ле-
жала вблизи моря. Онъ всего болѣе
склоненъ отыскивать эту область
происхожденія въ странахъ Кам-
боджи, Аннама и Сіама. Малайскій
исходный пунктъ полинезійскаго пе-
реселенія приводили въ связь съ
словомъ Воіоіді, которое полинезійцы употребляютъ для обозначенія за-
гробнаго міра, мѣстопребыванія боговъ. Въ этомъ видятъ напоминаніе
о Буру. Несмотря на различныя указанія, трудно примириться съ воз-
зрѣніемъ, что одинъ малозначительный островъ большого архипелага
служилъ мѣстомъ происхожденія для широко разбросанныхъ народцевъ
средней части Тихаго океана, и еще менѣе съ тѣмъ, что малайо-полинезійскія
родственныя связи намекаютъ на меланезійскіе острова и Мадагаскаръ.
Материковое происхожденіе малайо-полинезійцевъ имѣетъ особое значеніе
для разъясненія его, такъ какъ оно указываетъ намъ возможность болѣе
широкаго распространенія малайо-полинезійцевъ въ западныхъ береговыхъ
странахъ Тихаго океана въ прежнее время. Ихъ присутствіе на Формозѣ,
ихъ слѣды въ Японіи приводятъ на этой сторонѣ къ такому мѣсту, откуда
цѣпь сношеній съ сѣверо-западной Америкой замѣчается яснѣе. Здѣсь мы
152
II, 1. Тихоокеанско-американскій кругъ народовъ.
можемъ обойти вопросъ — обладали-ли въ то время эти народы обшир-
нымъ распространеніемъ на материкѣ? Между Японіей, гдѣ замѣчаются
вліянія сѣверо-западной Америки, и Формозой, до которой въ настоящее
время распространяются малайо-полинезійцы, остается такой небольшой
промежутокъ,' нто въ сношеніяхъ между ними поити не можетъ быть со-
мнѣнія. Еще важнѣе, впрочемъ, что, при такомъ болѣе значительномъ
краевомъ или островномъ распространеніи къ сѣверу, увеличивается воз-
можность прямыхъ связей съ помощью намѣренныхъ и ненамѣренныхъ
переселеній. Берегъ, богатый островами, къ сѣверу отъ устья Колум-
біи, въ особенности пространство между Пугетовымъ заливомъ и мысомъ
аСпенсеръ, куда постоянно привлекается и откуда направляется множество
людей, находится почти на 800 миляхъ разстоянія по прямой линіи отъ
Японскаго архипелага. И на этой сторонѣ, и отсюда къ сѣверу до Берин-
гова пролива, простирается область высоко развитаго мореплаванія. Связи
съ Америкой, которыя еще просвѣчиваютъ сквозь своеобразную и высокую
культуру Японіи, сгущаются здѣсь по направленію къ сѣверу, пока на
Беринговомъ морѣ не выступаетъ полное тождество между народами, жи-
вущими на азіатскомъ и на американскомъ берегу. Именно это болѣе
недавнее распространеніе азіатскихъ признаковъ по сѣверной Америкѣ,
коГорое привело къ тому, что въ нѣкоторыхъ частностяхъ южно-американ-
скіе народы выказываютъ болѣе связи съ народами юго-западной части
Тихаго океана, а сѣверо-американскіе — съ народами сѣверо-западной
части его, это распространеніе убѣждаетъ въ томъ, что предпочтеніе должно
быть отдано сѣверному пути.
Тихоокеанскіе острова отдѣляются подъ тропиками отъ американскаго
берега пространствомъ въ 40—60° долготы, лишеннымъ острововъ и чело-
вѣческаго населенія. Единственная болѣе значительная группа — Гала-
пагосскіе острова, которыхъ можно достигнуть отъ южно-американскаго
берега въ три дня, повидимому, не видали человѣческаго существа до по-
явленія европейцевъ. Это промежуточное пространство покажется намъ,
однако, менѣе значительнымъ, если мы примемъ во вниманіе, что оно со-
ставляетъ треть ширины того пространства, которое лежитъ между остро-
вомъ Пасхи и самыми восточными островами Малайскаго архипелага, и что
обитатели острова Пасхи должны были совершить гораздо болѣе дальній
путь отъ группы Самоа, предполагаемаго общаго центра распространенія
полинезійцевъ. Относительно богатой островами, населенной части Тихаго
океана этотъ пустой промежутокъ не настолько широкъ, чтобы мы не
имѣли право считать его, наравнѣ съ Тихимъ океаномъ, обитаемымъ мо-
ремъ, противоположно необитаемому Атлантическому океану. Мы не имѣемъ
историческихъ извѣстій о добровольныхъ или недобровольныхъ плаваніяхъ
въ области, лежащей къ востоку отъ острова Пасхи. Перуанскія лѣтописи
отмѣчаютъ береговыя плаванія и болѣе далекіе морскіе походы съ цѣлью
покореній или открытій; Пизарро встрѣчалъ торговыя суда, и у чипча-
совъ, такъ же, какъ и у чимусовъ, существовали преданія объ отдаленной
родинѣ на морѣ; но мы не имѣемъ никакихъ историческихъ указаній на
непосредственныя сношенія между Полинезіей и Южной Америкой. Совпа-
денія и сходства остаются скорѣе въ рамкахъ общей принадлежности
обѣихъ частей къ великому тихоокеанскому кругу народовъ. И въ пред-
ставленіи китайцевъ о большой странѣ на востокѣ можно видѣть только
намеки на сѣверо-западную Америку; золотоносные острова, которые помѣ-
щались японцами на востокѣ (Тасманъ былъ посланъ для открытія ихъ и
открылъ при этомъ Бонинскіе острова), также принадлежали къ басно-
словной области. О возможности происхожденія древне-американской
культуры изъ Азіи мы будемъ говорить въ отдѣлѣ, посвященномъ
Америкѣ.
ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ КАРТА ОКЕАНІИ и АБСТРАЛЬАЗІИ
По Ратпелю.
Лсі])одоі>іъцгы(іе У.
Т.-во „ Просвѣпреніе
Острова Тихаго океана.
1.53
2.	Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
„Переселенія изъ Азіи можно предположить на осно-
ваніи ряда острововъ, которые рѣдко удалены другъ отъ
друга болѣе, чѣмъ на 100 морскихъ миль".
Іо г. Рейнгольдтъ Форстеръ.
Содержаніе: Островныя группы, ихъ климатъ и воздѣлываемыя растенія. — Численность
населенія, уменьшеніе и перемѣщеніе его.—Слѣды болѣе плотнаго населенія и культуры.
— Развалины. — Переселенія. — Недобровольныя переселенія въ Тихомъ океанѣ.— Море-
плаваніе и кораблестроеніе.-—Оріентированіе.—-Торговыя поѣздки. — Голодовки, война и
другія причины вселенія и выселенія. — Сказанія о переселеніяхъ. — Переселенія въ
миѳологіи. — Полинезійское переселеніе.-—Общность языка и сходство нравовъ въ По-
линезіи.— Сказаніе о Гаваики. — Полинезія въ Меланезіи и Микронезіи.—Необитаемые
острова. — Время переселеній. — Этнографическія группы въ Тихомъ океанѣ. — Про-
исхожденіе австралійцевъ.
По западной и средней части Тихаго океана разсѣяны многочислен-
ными группами тысячи острововъ (см. „карту народовъ Океаніи и Австра-
лазіи4'). Они примыкаютъ на западѣ большими островами къ Австраліи
и Малайскому архипелагу: сперва это-—Новая Гвинея, съ внутреннею
цѣпью Меланезійскихъ острововъ, оканчивающейся па востокѣ
Фиджійской группой; отдѣльно лежитъ на востокѣ группа Новой Зе-
ландіи. За Фиджи къ востоку и за Новымъ Мекленбургомъ къ сѣверу
лежатъ безчисленные болѣе мелкіе острова Полинезіи. Они прости-
раются отъ Каролинскихъ острововъ до острова Пасхи, отдѣленнаго про-
межуткомъ въ 500 миль отъ южно-американскаго берега, и отъ южнаго
острова Новой Зеландіи до Гавайскихъ острововъ. Придвигающаяся Маріин-
скими островами къ Японіи, а Палаускими къ Филиппинскимъ островамъ,
въ углу между ними лежитъ вторая группа еще болѣе мелкихъ острововъ
— Микронезія. Эти три группы не рѣзко разграничены между собой;
еще болѣе мелкія группы отдѣлены отъ нихъ. Общія черты характера
природы и способа происхожденія свойственны въ значительной мѣрѣ
отдѣльнымъ островамъ и островкамъ. Уже давно признавалось естествен-
нымъ раздѣленіе ихъ на высокіе и низменные острова; къ первымъ относятся
вулканическіе, а къ послѣднимъ — коралловые острова. Впрочемъ, эта
простая классификація не вполнѣ соотвѣтствуетъ разнообразію явленій;
вулканическіе процессы и частыя землетрясенія распространены по всей
обширной области, и коралловыя постройки нигдѣ не достигаютъ такого
развитія, какъ въ тропическомъ островномъ поясѣ Тихаго океана. Лишь
нѣкоторые острова, и во главѣ ихъ Новая Гвинея и два болѣе крупныхъ
острова Новой Зеландіи, представляютъ просторъ для болѣе значительнаго
развитія культуры, причемъ, въ особенности въ Меланезіи, болѣе богатой
крупными островами, устанавливается различіе между береговыми и вну-
тренними племенами. То обстоятельство, что Н. Гвинея не занимаетъ въ
Меланезіи положенія, соотвѣтствующаго ея величинѣ, имѣя болѣе рѣдкое
населеніе, чѣмъ большая часть лежащихъ передъ нею острововъ, служитъ
только доказательствомъ лѣности папуасовъ и непроизводительности ихъ
работы. Съ другой стороны, въ Полинезіи отдаленность Новой Зеландіи
не позволяла ей оказывать болѣе глубокое вліяніе, какое могло исходить
отъ болѣе крупной земли островного міра. Такимъ образомъ, почти вездѣ
мы видимъ только населенія мелкихъ и многочисленныхъ, далеко раздѣ-
ленныхъ между собою пространствъ. Именно этнографъ долженъ постоянно
имѣть это въ виду. Вслѣдствіе того, болѣе густыя населенія оказы-
ваются лишь на берегу; внутренняя часть населена скудно. Быстрый
обмѣнъ между населенными и ненаселенными частями часто происходитъ
при этихъ обстоятельствахъ; немалое число необитаемыхъ въ настоящее
154	П, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія
время острововъ выказываютъ слѣды прежней обитаемости. Большая часть
острововъ Тихаго океана лежитъ между 20° линіями одинаковой годовой тем-
пературы (изотермами) къ сѣверу и къ югу отъ экватора, въ областяхъ, гдѣ
преобладаютъ западныя морскія теченія и вѣтры. Часто указывалось на то,
что преобладающее западно-восточное направленіе пассата облегчало выселе-
Хлѣбноѳ дерево (Агіосатрпз іпсіэиа). а) цвѣтокъ, Ь) плодъ. Ср. текстъ, стр. 155.
ніе изъ Новаго Свѣта. Вліяніе вѣтровъ и теченій на сообщенія въ боль-
шихъ областяхъ, безъ сомнѣнія, весьма значительно, но факты переселеній
(стр. 159 и слѣд.) доказываютъ, что ими часто, но не всегда, опредѣлялось
распространеніе человѣчества. Новѣйшая метеорологія указываетъ намъ
также воздушныя теченія съ запада, а океаногеографія — экваторіальное
противотеченіе въ томъ же направленіи. При правильныхъ сообщеніяхъ
полинезійцы дожидаются западнаго вѣтра, чтобы ѣхать къ востоку, и, соот-
вѣтственно тому, хранятъ преданіе о происхожденіи ихъ домашнихъ живот-
ныхъ съ запада. Уже на островахъ Гервеевыхъ и Тубуайскихъ, за пре-
дѣлами 20°, чувствуется преобладаніе западныхъ вѣтровъ южнаго полушарія.
Кокосовыя и саговыя пальмы.
Острова Тихаго океана.
155
Растительный и животный міръ этой области, съ ясно выражен-
нымъ азіатскимъ характеромъ, который Шамиссо первый привелъ въ связь
съ переселеніями океанійцевъ на востокъ, не могъ много доставить человѣку.
Нѣкоторыя изъ важнѣйшихъ воздѣланныхъ растеній и домашнихъ живот-
ныхъ внесены туда извнѣ, какъ, напримѣръ, свинья, собака и курица, таро и,
быть можетъ, бананъ. Однако, всего тѣснѣе связанная съ островнымъ міромъ
и по преимуществу опредѣляющая характеръ его пейзажа—кокосовая
пальма (см. табл. „Кокос. и саг. пальмы“) дѣлаетъ возможнымъ существо-
ваніе обитателей даже на отдаленныхъ и низменныхъ островахъ. Орѣхъ,
пока онъ зеленъ, содержитъ
жидкость, которая въ свѣ-
жемъ состояніи освѣжаетъ, а
въ перебродившемъ — опья-
няетъ. Жирное, болѣе зрѣлое
ядро питательно и въ изоби-
ліи даетъ масло. Внутренняя
скорлупа орѣха служитъ со-
судомъ, волокна наружной сто-
роны — матеріаломъ для проч-
наго плетенія; листьями по-
крываютъ крыши, и плетутъ
изъ нихъ цыновки, паруса и
корзины; стволъ идетъ на
постройку хижинъ и судовъ.
Кокосовыя пальмы, благодаря
своимъ глубокимъ корнямъ,
содѣйствуютъ, кромѣ того,
укрѣпленію и увеличенію ко-
ралловыхъ острововъ и при-
надлежатъ къ самымъ ран-
нимъ и обычнымъ обитателямъ
ихъ. За кокосовой пальмой
слѣдуетъ хлѣбное дерево
(см. рис. стр. 154), самое при-
быльное изъ всѣхъ полине-
зійскихъ воздѣлываемыхъ ра-
стеній: по извѣстному вы-
раженію Кука, шесть хлѣб-
Растеніе таро (Саіасіішп езсиіепіит). 712 наст. величины.
ныхъ деревьевъ могутъ про-
кормить цѣлую семью. На третьемъ мѣстѣ долженъ быть поставленъ глав-
ный предметъ настоящаго земледѣлія, растеніе таро (см. рис.выше). Это
растеніе и хлѣбное дерево сдѣлали тамъ жизнь даже слишкомъ легкою.
Съ запада проникла въ Меланезію саговая пальма (см. табл. „Кокос. и
саг. пальмы“); большая часть населенія Новой Гвинеи питается ею.
Такимъ образомъ, несмотря на обширное разселеніе, почти всѣ жители
острововъ средней части Тихаго океана пользуются одинаковыми жизнен-
ными условіями. Имъ одинаково свойственны и многіе этнографическіе
признаки, благодаря которымъ, несмотря па различныя расовыя различія,
Полинезія, Меланезія и Микронезія образуютъ одну этнографическую
область. Островная природа превращаетъ жителей въ море-
плавателей и переселенцевъ. Мы видимъ здѣсь область распро-
страненной колонизаціи, и поселенія одной группы народа находимъ въ
области другихъ группъ. Но мы, видимъ и замѣчательную противополож-
ность: даже и тамъ, гдѣ открывается большое пространство для распро-
страненія во внутреннюю часть острова, какъ, напримѣръ, въ Новой Гви-
неѣ и Новой Зеландіи, заселеніе ограничивается по преимуществу бере-
[56	П, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
гами. Орудія и обычаи въ мореплаваніи и рыбной ловлѣ во всей этой
области близко сходны между собою. Туземцы не знаютъ желѣза и,
вслѣдствіе того, очень искусны въ обработкѣ камня, дерева и рако-
винъ. Они достигли высокой ступени въ искусствѣ плетенія; ткацкій
станокъ проникъ съ запада, а востокъ и югъ обработываютъ кору и лубъ.
Немногія домашнія животныя, самые употребительные полевые плоды и
опьяняющая кава, или ава, распространены во всѣхъ трехъ областяхъ. Въ
общественной жизни преобладаніе племени или общины надъ семьею
едва ли гдѣ нибудь такъ рѣзко выражено, какъ здѣсь, а въ царствѣ рели-
гіозныхъ представленій изъ многихъ общихъ идей въ Полинезіи образова-
лась одна изъ самыхъ разработанныхъ миѳологическихъ системъ первобыт-
ныхъ народовъ, распространившись по широкому пространству и даже до
самыхъ отдаленныхъ острововъ.
Въ настоящее время острова Тихаго океана, на пространствѣ между
западной оконечностью Новой Гвинеи и островомъ Пасхи, между Гавайскимъ
и Новозеландскимъ архипелагомъ, насчитываютъ, болѣе полутора милліо-
на жителей, кромѣ бѣлыхъ. Правда, и теперь.еще на нѣкоторыхъ поли-
незійскихъ островахъ оказывается такая численность, которая граничитъ
съ перенаселеніемъ. Въ Кингсмильской группѣ приходится 35 тыс. чело-
вѣкъ на 8 кв. миль, а на Маршалловыхъ островахъ—12 тысячъ на 7 кв.
миль. Это относится всегда къ обитателямъ нѣкоторыхъ небольшихъ
острововъ, пользующихся кокосовыми рощами и рыбными ловлями цѣлаго
архипелага. Даже и Тонго, одинъ изъ менѣе благопріятныхъ для боль-
шого населенія архипелаговъ, Соломонова группа и Бисмарковъ архипе-
лагъ выказываютъ относительное населеніе, которое не можетъ быть на-
звано рѣдкимъ. Вообще, болѣе мелкія земельныя пространства распола-
гаютъ къ большей скученности населенія. Но большая часть острововъ
Тихаго океана представляетъ гораздо меньшее число .первоначальнаго ту-
земнаго населенія, чѣмъ до эпохи европейскихъ вліяній. Нужно имѣть въ
виду не только численность, но и географическій характеръ: южный
островъ Новой Зеландіи и Чатэмъ заключаютъ сильно убывающее, неболь-
шое туземное населеніе, загнанное въ самый отдаленной уголъ, тогда какъ
всѣ естественныя выгоды перешли въ руки бѣлаго населенія, превосходя-
щаго первое и численностью, и дѣятельностью. На достовѣрныхъ основа-
ніяхъ численность маорисовъ въ 1835—40 гг. считалась равною 100 тыс.;
въ настоящее время ихъ только 42 тысячи, и въ томъ числѣ множество
полу-кровныхъ, которые вскорѣ уцѣлѣютъ одни. Тоже замѣчается и на Га-
вайскихъ, и на мелкихъ островахъ. Отыскивая причины этого явленія,
которое повело уже къ значительнымъ перемѣщеніямъ мѣстообитанія расъ
и народовъ, мы видимъ, что здѣсь онѣ — тѣ же, что и повсюду. Согласно
замѣчаніямъ въ нашемъ вступленіи (см. выше, стр. 11), ихъ можно со-
вмѣстить въ нѣсколькихъ словахъ, какъ это сдѣлалъ въ 1888 году Пеи-
нефэтеръ для маорисовъ: пьянство, болѣзни, одежда изъ дурныхъ евро-
пейскихъ матерій, вмѣсто ихъ плотныхъ цыновокъ, мирное состояніе, рас-
полагающее ихъ къ лѣни и заставляющее мѣнять здоровыя жилища на
укрѣпленныхъ холмахъ на жилища въ сырыхъ мѣстахъ вблизи ихъ кар-
тофельныхъ полей, благосостояніе, располагающее ихъ къ бездѣлью и
вреднымъ удовольствіямъ. Ихъ успѣху на пути европейской цивилизаціи
противятся унаслѣдованные обычаи и въ особенности политическое раз-
дробленіе и недостатокъ личной земельной собственности. Впрочемъ, надъ
уничтоженіемъ моріоріевъ на островѣ Чатэмъ особенно потрудилась страсть
маорисовъ къ человѣческому мясу.
Занесеніе европейскихъ болѣзней во многихъ областяхъ повело къ
регрессу. Изслѣдованія Кубари надъ поразительнымъ вымираніемъ па-
лаускихъ островитянъ, самымъ полнымъ и безусловнымъ, какое когда либо
Регрессъ океанійцевъ.
157
наблюдалось въ Океаніи, открываютъ рядъ внутреннихъ причинъ. Важныя
явленія въ общественной жизни островитянъ, каковы усыновленіе въ
различныхъ формахъ, наслѣдованіе званія отца сыновьями, упадокъ
большихъ домовъ, указываютъ на давнее происхожденіе этого регресса.
Туземцы несправедливо приписываютъ его климатической болѣзни, ин-
флуэнцѣ, между тѣмъ, какъ главная причина должна заключаться въ
ослабленіи человѣческой жизни, въ особенности женщинъ. Упадокъ числа
рожденій такъ великъ, что полное вымираніе можно предвидѣть уже въ близ-
комъ будущемъ. Ранняя распущенность обоихъ половъ, своеобразный бракъ,
мало связывающій молодыхъ женщинъ, а прочихъ угнетающій тяжелой
работой воздѣлыванія таро, раздѣляющій супруговъ и выдвигающій на
первый планъ практическія соображенія, и не совсѣмъ еще исчезнувшее
добываніе головъ (по словамъ Кубари въ 1883 г., за послѣдніе 10 лѣтъ
было всего добыто 34 головы) даютъ настоящее объясненіе этого факта.
Все'населеніе получаетъ въ изображеніи Кубари патологическій харак-
теръ: склонность къ дизентеріи, вслѣдствіе исключительнаго питанія
таро, проявленіе Охупгпз ѵегшіспіагіб, пораженіе всѣхъ стариковъ хрони-
ческимъ ревматизмомъ сочлененій, вызываемымъ климатомъ и обнажен-
ностью тѣла, малая выносливость мужчинъ при физическихъ напряженіяхъ.
Этотъ регрессъ тѣсно связанъ съ пониженіемъ достигнутаго
раньше соціальнаго и политическаго уровня, а также и
техническаго развитія. Въ Микронезіи прекратилась постройка
большихъ общественныхъ домовъ. Вслѣдствіе того, изсякъ источникъ
стимуловъ къ работѣ воображенія и къ ручной работѣ; эти народы произ-
водятъ меньше, чѣмъ прежде, оригинальность ихъ исчезла, и они нахо-
дятся на пути этнографическаго обѣднѣнія. Заглядывая въ прошлое этихъ
народовъ, мы находимъ остатки исчезнувшихъ поколѣній, которыя гово-
рятъ о другихъ жизненныхъ условіяхъ, о большей численности, о болѣе
значительной производительности и о большей прочности издѣлій. На
небольшихъ Луизіадахъ сѣть внутреннихъ путей оказывается слишкомъ
плотной для нынѣшняго населенія. На заброшенномъ Питкернскомъ островѣ
находятъ основанія построекъ изъ камня, каменные топоры и скелеты въ
пещерахъ, вмѣстѣ съ изображеніями луны, звѣздъ, птицъ и пр.; па холмахъ
острова Рапы высятся древнія укрѣпленія, и рядомъ съ циклопической
мощенной дорогой, въ Гуагейне находится дольменъ, выстроенный вблизи
террасы. Развалины Нанматаля на Понапё имѣютъ четыреугольную форму,
обнесены базальтовыми столбами и отдѣлены другъ отъ друга каналами.
Число такихъ каменныхъ острововъ доходитъ до 80; на нѣкоторыхъ изъ
нихъ прежде несомнѣнно находились гробницы. Среди этихъ развалинъ
возвышается гробница королей Маталанима на фундаментѣ высотою въ
2 метра, длиною въ 89 метровъ и шириною въ 70 метровъ, поднимаясь
до высоты 8 — 10 метровъ и съ толщиною стѣнъ въ 3 метра. Стѣны
состоятъ изъ базальтовыхъ столбовъ (см. рис. стр. 158).
Классическіе примѣры этого множества остатковъ болѣе многочислен-
наго и дѣятельнаго поколѣнія представляетъ всего болѣе островъ Пасхи.
Тамъ особенно замѣчательны исполинскія каменныя статуи. Ихъ большое
число и въ то же время величина и высокое достоинство работы приво-
дятъ въ изумленіе. Количество ихъ и въ настоящее время доходитъ до
нѣсколькихъ сотъ, и высота достигаетъ до 15 метровъ, причемъ ширина
плечъ въ одномъ случаѣ не менѣе 3 метровъ. Многія изъ нихъ опроки-
нуты и наполовину погребены въ мелкихъ камняхъ и пескѣ, но другія
стоятъ на широкихъ платформахъ, построенныхъ изъ обтесаннаго камня.
Первоначально на головахъ многихъ изъ нихъ было прикрытіе изъ крас-
наго камня, которое, по описанію Кука, представляло цилиндръ съ попе-
речникомъ въ 1г/2 метра. На задней сторонѣ нѣкоторыхъ изъ нихъ вы-
рѣзаны гіероглифьг. Эти статуи, вѣсомъ въ нѣсколько центнеровъ, нѣкогда.
158
II, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
были спущены съ горы на канатахъ и поставлены въ ямахъ, вырытыхъ внизу.
Эти статуи, число и величина которыхъ находятся въ противорѣчіи съ неболь-
шими размѣрами острова, а ихъ искусная работа — съ крайней простотой его
культуры, что уже замѣчали первые европейцы, естественно вели къ раз-
личнымъ предположеніямъ о происхожденіи описываемыхъ изваяній. Раз-
судительный Бичей высказался за прямую невозможность выполненія
этихъ работъ обитателями острова Пасхи; какъ самое исполненіе, такъ и
постановка этихъ произведеній, далеко выходятъ за предѣлы ихъ способно-
стей. Трудность рѣшенія этихъ вопросовъ увеличивается еще отсутствіемъ
свѣдѣній объ ихъ давности, о причинѣ ниспроверженія многихъ изъ нихъ и,
Могильный памятникъ па Каролинскомъ островѣ Попапё. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа )
Ср. текстъ, стр. 167.
наконецъ, о цѣли ихъ. Опрокинуть ихъ могли землетрясенія, но ихъ цѣль
не выяснена ни прежними, ни новѣйшими наблюдателями. Каменная
кладка различнаго назначенія, представляемая островомъ Пасхи частью
въ видѣ положенныхъ одна на другую платформъ, частью въ видѣ над-
земныхъ и подземныхъ хижинъ, раскрашенныхъ или нераскрашенныхъ,
еще болѣе усиливаетъ впечатлѣніе регресса, вызываемое сопоставленіемъ
такихъ грандіозныхъ произведеній съ нынѣшними немногочисленными, сла-
быми и обѣднѣвшими обитателями острова.
Океанія, самая богатая островами и самая бѣдная сушею изъ всѣхъ
мѣстообитаній человѣка, кажущаяся съ перваго взгляда весьма благопріят-
нымъ поприщемъ для изученія изолированныхъ формъ культурнаго разви-
тія, является, однако, областью весьма богатыхъ сношеній и нигдѣ не обра-
зуетъ благопріятной почвы для прочнаго и самостоятельнаго развитія куль-
туры. Она даетъ интересные примѣры для различныхъ направленій, въ кото-
рыхъ развиваются при изолирующихъ условіяхъ отдѣльные элементы куль-
турнаго достоянія дикаго народа, но она не обнаруживаетъ постоянства одного
этническаго типа и какой-либо одной особой культуры. Вмѣсто длинной
лѣстницы, съ низшей ступенью культуры бушменовъ, тасманійцевъ и огнезе-
Переселенія океанійцевъ.
159
мельцевъ до высшей ступени опытныхъ во многихъ искусствахъ, богатыхъ,
придерживавшихся солнечнаго культа перуанскихъ инковъ, Океанія пред-
ставляетъ въ области культуры лишь незначительныя измѣненія одной
основной темы. Ея главной задачей было не спокойное развитіе мѣстныхъ
особенностей, а выравнивающее переселеніе съ одного архипе-
лага на другой и, наконецъ, изъ одной части свѣта въ другую.
Распространеніе малайо-полинезійскихъ народовъ, папро-
странствѣ въ 210 градусовъ долготы и 80 градусовъ широты, является пора-
зительнымъ фактомъ. Онъ получаетъ еще большее значеніе, если мы при-
помнимъ, что обширныя морскія пространства большой глубины раздѣляютъ
эти острова, столь небольшіе, что даже мореплаватели, изслѣдовавшіе этотъ
океанъ, могли ихъ открыть лишь поздно и съ трудомъ. Никакое объясненіе не
Лодка съ аутригеромъ изъ Новой Помераніи. (По модели въ коллекціи Годефруа, Лейпцигскій
музей народовѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 166.
могло бы показаться слишкомъ грандіознымъ для такого явленія, и легко
понять, почему не только старинные изслѣдователи, какъ Киросъ, и море-
плаватели, какъ Крозе и Дюмонъ Дюрвиль, но даже и Брока допу-
скали возможность, что въ этихъ островахъ мы видимъ остатки исчезнув-
шаго материка. И гипотеза особаго творенія этихъ обособленныхъ народовъ
примѣнялась въ этомъ случаѣ. Но уже Форстеръ и Кукъ говорятъ о
переселеніяхъ островитянъ. Эти переселенія все болѣе и болѣе признава-
лись первостепеннымъ фактомъ этнографіи Тихаго океана. Извѣстія о
случайныхъ, недобровольныхъ переселеніяхъ наэтомъокеанѣвесьма
многочисленны. Когда Кукъ въ 1777 г. пріѣхалъ на Ватіу, сопровож-
давшій его таитянинъ Маи нашелъ тамъ трехъ соотечественниковъ, оста-
токъ изъ двадцати, которые, 12 лѣтъ тому назадъ, были занесены на
этотъ островъ, лежащій на разстояніи 1200 километровъ отъ Таити.
Бичей нашелъ въ 1825 г. на островѣ Біамъ-Мартинъ 40 мужчинъ, жен-
щинъ и дѣтей, остатокъ изъ 150, которые нѣсколько времени тому назадъ
отъ Майатеи, лежащей на 400 километровъ къ востоку отъ Таити, были
занесены слишкомъ раннимъ муссономъ къ острову Барроу, отстоящему на
1000 км.; они покинули этотъ островъ, вслѣдствіе его безплодія, и пересели-
лись на Біамъ Мартинъ. Замѣчательно, что дорога изъ Майатеи на островъ
Барроу лежитъ противоположно направленію пассата. Въ 1816 г. Коцебу
на Радакскомъ островѣ Ауръ нашелъ туземца изъ Уліэ, который съ тремя
160	П, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
другими, унесенными во время рыбной ловли, сдѣлали путь въ 2700 км.
противъ пассата. Обитатели Уліѳ въ 1857 г. попали на Маршалловы острова.
Жители острова Ралика попали на Джильбертовы острова, а обитатели
этихъ послѣднихъ на Маршалловы и, еще западнѣе, на Каролинскіе острова
и затѣмъ были занесены вновь изъ Ялуита въ Фараулапъ на западныхъ
Каролинахъ, на протяженіи 1500 миль, по сообщенію Финша. Во время
своего кратковременнаго пребыванія на Япѣ и .затѣмъ на Палау, Миклуха
Маклай часто встрѣчалъ людей, которые были занесены на другіе острова
и возвратились назадъ. Кубари, въ своемъ описаніи Палаускихъ остро-
вовъ, отмѣчаетъ, какъ извѣстный фактъ, что жители Каролинскихъ остро-
Лодка съ Мортлокскихъ острововъ, съ ауслѳгеромъ и тростниковымъ парусомъ. (По модели въ коллекціи
Годефруа, Лейпцигскій музей народовѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 166.
вовъ нерѣдко бывали занесены на Филиппинскіе; они попадали всегда
на островъ Самаръ или на самую южную часть Люсона; именно здѣсь
сѣверное экваторіальное теченіе разбивается о Филиппинскую цѣпь. На-
оборотъ, филиппинцевъ никогда не видали на Палаускихъ островахъ, но
это случалось съ обитателями Селебеса и острововъ, лежащихъ въ Селе-
бесскомъ проливѣ.
Другая область частыхъ невольныхъ перемѣщеній такого рода нахо-
дится около Фиджійскаго архипелага; пограничными точками ея можно
назвать Тикопію, Лифу, Савайи и Вавау. Правильныя сношенія между
Тонго и Фиджи могли быть весьма оживленными; но присутствіе много-
численныхъ тонганцевъ и помѣси тонганцевъ и фиджійцевъ именно на
подвѣтренной сторонѣ Фиджійскаго архипелага тогда только могло бы
свидѣтельствовать въ пользу перемѣщеній въ западномъ направленіи, если
бы не были доказаны съ точностью такія же невольныя перемѣщенія изъ
Переселенія океанійцевъ.
163
Тонги и Савайи на лежащіе далѣе къ западу острова Банксовой группы,
Увеа, Лифу, Вате, Танна и др. Они, повидимому, встрѣчаются даже на
среднихъ Соломоновыхъ островахъ. Именно внутри Меланезійскихъ группъ
эти движенія получаютъ высокій интересъ, благодаря многочисленности
находящихся здѣсь полинезійцевъ или частыхъ несомнѣнныхъ слѣдовъ
полинезійскаго вліянія.
Ледка съ Ніуэ (Островъ Савѳджъ). (По модели въ коллекціи Годефруа, въ Лейпцигскомъ музеѣ
народовѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 166.
Третья область, благодаря мѣстной связи съ полинезійскими сказа-
ніями о переселеніяхъ, пріобрѣтаетъ еще большее значеніе. Она охваты-
ваетъ Куковы и Австральные острова и острова Паумоту и Товарищества.
Къ приведеннымъ уже примѣрамъ можно добавить слѣдующіе: ненамѣрен-
Лодка съ острововъ Эрмитъ. (По модели въ коллекціи Годефруа, въ Лейпцигскомъ музеѣ
народовѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 166.
ное путешествіе англичанина Уильямса на лодкѣ изъ Рата-Тонги въ Тонго-
Табу и многихъ туземцевъ съ Айтутаки въНіуа; въ обоихъ случаяхъ были
пройдены въ восточномъ направленіи протяженія въ 1600 км. Туземцы
изъ Манигики, которые въ 1861 г. были занесены бурей на Эллисову
группу, гдѣ они первые распространили христіанское ученіе, сдѣлали еще
болѣе длинный путь. Между островами Товарищества, въ особенности Таити,
и Паумоту, частыя и невольныя передвиженія, по направленію пассата и
противоположно ему, поддерживаютъ особенно тѣсную связь. Они проис-
ходили здѣсь и въ южномъ направленіи, но никогда не переходили за по-
воротный кругъ и, такимъ образомъ, не поддерживали связи съ Новой Зе-
Народовѣдѣніе, т. I.	ц
162	А 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
ландіей. Наконецъ, ненамѣренныя путешествія изъ Таити на Біамъ Мартинъ
или на островъ Бау доказываютъ, что во время лѣта южнаго полушарія
возможны подобныя перемѣщенія противъ пассата и теченія въ восточ-
номъ, т. е. въ томъ направленіи, въ какомъ жители острова Пасхи до-
стигли своего отдаленнаго мѣстообитанія.
До насъ менѣе дошло извѣстій о судахъ, занесенныхъ съ азіатскаго
материка или Японіи. Оставляя въ сторонѣ нѣкоторые исторически устано-
вленные случаи, мы знаемъ повторявшіеся примѣры этого рода изъ Японіи
къ сѣверу и востоку до Лопатки, Кадьяка и Ванкуверова острова, которые
Деревянный ковшъ изъ Новой Зеландіи. (Британскій музей въ Лондонѣ.) 1/4 наст. величины.
Ср. текстъ, стр. 166.
также можно считать исторически достовѣрными. Суда изъ Китая попа-
дали и на сѣверо - западный берегъ Америки. О случаяхъ, происхо-
дившихъ въ противоположномъ направленіи, мы заключаемъ по предме-
тамъ, происходящимъ несомнѣнно изъ сѣверо-западной Америки и попа-
давшимъ на берега Гавайскаго
архипелага. Но мы не откры-
,	ваемъ никакихъ сношеній съ
Деревянный ковшъ съ Новой Зеландіи. (Британскій
музей въ Лондонѣ.) х/5 наст. величины. Ср. текстъ, стр. 166.
южнымъ материкомъ Амери-
ки, такъ какъ западные вѣтры
и теченія въ высшихъ широ-
тахъ направляются къ юж-
ной Америкѣ, а восточные
вѣтры въ экваторіальныхъ ши-
ротахъ — въ противополож-
ную сторону. Здѣсь возможны
только заключенія на основа-
ніи этнографическаго достоя-
нія, которое будетъ выяснено
ниже.
Въ виду этихъ не предна-
мѣренныхъ путешествій, Ти-
хій океанъ не кажется намъ
водяной пустыней, гдѣ остро-
витяне ведутъ замкнутую
жизнь, но тамъ открываются
самыя разнообразныя сношенія между островами и между ними и мате-
риками. Эти занесенія судовъ вовсе не исключенія, а правило, и происхо-
дили во всѣхъ направленіяхъ. Съ этими случаями сношеній, образующихъ
въ перспективѣ тысячелѣтій густую сѣть, связывающую земли между со-
бою, этнографія должна необходимо считаться, отказываясь отъ рѣзкихъ
Переселенія океанійцевъ и ихъ причины.
163
раздѣленій народовъ Океаніи и отдавая должное не только различному и
своеобразному, но и соединяющему, и сходному между собой.
Впрочемъ, этому воззрѣнію противорѣчитъ самая жизнь океанійцевъ,
ихъ идеи и преданія. Въ нихъ живетъ рѣзко выраженная страсть къ
переселеніямъ. Нерѣдко они предпринимаютъ путешествія въ нѣ-
сколько сотъ миль или для того, чтобы попасть на сосѣдніе острова и до-
быть головъ для общественныхъ домовъ, или чтобы съѣхаться въ опре-
дѣленный день года для общаго обмѣна товара. Такими поѣздками особенно
славятся обитатели Яна, Симбо и Тонганскихъ острововъ. И разбойничьи
жители Біака проѣзжаютъ на своихъ челнокахъ сотни километровъ. Глав-
ной причиной этихъ странствованій яв-
ляется, конечно, торговля. То обстоя-
тельство, что на Полинезійскихъ остро-
вахъ она велась начальниками или за
ихъ счетъ, могло быть только благо-
пріятнымъ для такихъ предпріятій, такъ
какъ лишь начальники, со своимъ авто-
ритетомъ и познаніями, могли быть
предводителями болѣе крупныхъ экспе-
дицій. Тонганцевъ, ведущихъ торгов-
лю между Фиджи и Самоа, обитателей
Сикійяны, Пелеліу и др. можно на-
Деревянный ковшъ изъ Новой Гвинеи.
(Британскій музей въ Лондонѣ.) 1/5 наст. величины.
Ср. текстъ, стр. 166.
звать настоящими торговцами. Раздѣленіе труда въ ремеслахъ понуж-
даетъ къ обмѣну. Прежде всего приходится отмѣтить, что высшее раз-
витіе какой-либо промышленности,
на Билибили, Тесте или Моресби,
Гвинеи, прежде всего поднимаетъ на
высшую степень не только орудія для
путешествія и перевозки товаровъ,
но и самое судостроеніе. Много-
численными мотивами для стран-
ствованій далѣе служили поли-
тическія смуты. Нападенія то на
одинъ, то на другой островъ и бѣг-
ство на отдаленные острова могутъ
быть названы тамъ обычными явле-
ніями. Жители Маріанскихъ остро-
вовъ, при покореніи ихъ испанцами,
бѣжали на Каролинскіе острова;
тонганцы, бѣжавшіе отъ началь-
какъ, напримѣръ, гончарнаго дѣла
островкахъ, лежащихъ близь Новой
Карта изъ палочѳкъ съ Маршалловыхъ остро-
вовъ. (Коллекція Годефруа. Лейпцигскій музей наро-
довѣдѣнія.) '/й наст. величины. Ср. текстъ, стр. 168.
ника-людоѣда, населили островъ
Пильстартъ (Ата); угрожаемые нападеніемъ Камеамеи, каумуліи на Кауаи
приготовили судно, чтобы, во время опасности, скрыться съ семьею на
одинъ изъ острововъ на океанѣ. Наконецъ, и голодъ располагаетъ къ
переселеніямъ, тѣмъ болѣе, что голодовки тамъ — достаточно частое явленіе.
Постоянное соприкосновеніе съ моремъ развило духъ отваги, который под-
держивается аристократическимъ раздѣленіемъ общества. Тонганцевъ
можно назвать маленькими финикійцами юго-восточной Полинезіи; са-
моанцы и фиджійцы отваживались отправляться на Тонго не иначе, какъ
на судахъ съ экипажемъ изъ тонганцевъ. Кромѣ того, здѣсь встрѣчаются
л настоящія бродячія племена. Припомнимъ и малую цѣну, какая тамъ
придается человѣческой жизни, въ особенности на островахъ, гдѣ отмѣ-
чается склонность къ перенаселенію. Это въ достаточной степени объясняется
дѣтоубійствами, человѣческими жертвами, людоѣдствомъ и постояннымъ
поеннымъ положеніемъ; изъ того же источника исходитъ и выселеніе.
Ни у одного дикаго народа мореходное искусство не достигаетъ
и*
164
II, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
высшаго развитія и большаго распространенія, чѣмъ у полинезійцевъ и
меланезійцевъ. Большая часть племенъ ихъ — настоящіе моряки. Если при-
нять въ соображеніе отдаленность океанійцевъ отъ крупныхъ культурныхъ
народовъ азіатскаго материка, то техника судостроенія стоитъ у нихъ не ниже,
чѣмъ у малайцевъ. При этомъ еще слѣдуетъ обратить вниманіе на то, что
они не знали желѣза. Безъ сомнѣнія и здѣсь мѣстныя условія вызываютъ
неодинаковое достояніе кораблестроенія, мореплаванія и переселенія у раз-
личныхъ народовъ. Факты указываютъ, что фиджійцы въ настоящее время
рѣдко заходятъ за предѣлы ихъ островныхъ группъ, а тонганцы, съ по-
мощью благопріятнаго вѣтра, часто появляются у нихъ. Но и морепла-
ваніе, такъ же, какъ кораблестроеніе, могло съ теченіемъ времени подвер-
гаться измѣненіямъ. Счастливыя поѣздки поднимаютъ духъ предпріим-
чивости, а несчастныя — понижаютъ его. Острова Самоа получили нѣкогда,
наименованіе острововъ Мореплавателей, вслѣдствіе мореплавательнаго ис-
кусства своихъ обитателей. Въ настоящее время послѣднее значительно
уменьшилось. Многіе изъ Низменныхъ острововъ такъ бѣдны деревьями,
что это весьма затрудняетъ кораблестроеніе или заставляетъ пользоваться
лѣсомъ, приносимымъ моремъ; даже на берегу Новой Гвинеи въ портѣ
Моресби, благодаря недостатку лѣса, не строятъ судовъ, а заимствуютъ ихъ
отъ болѣе искусныхъ сосѣдей. Но, съ другой стороны, обитатели бѣдныхъ
лѣсомъ острововъ Паумоту строятъ лучшія и болѣе крупныя суда, чѣмъ
жители Маркизскихъ острововъ. Небольшіе размѣры и бѣдность ихъ оби-
танія понуждаютъ ихъ къ мирнымъ и воинственнымъ странствованіямъ и
завоеваніямъ, и имъ это возможно только на морѣ.
Между простымъ плотомъ съ одной, и паруснымъ судномъ съ аутри-
геромъ и двойной лодкой съ другой стороны, существуетъ большое разно-
образіе судовъ въ этой области. Мы видимъ отсюда, что для переправы
черезъ внутреннее море жители Палаускихъ острововъ строятъ плоты изъ
бамбука, такъ какъ во всей этой области немного встрѣчается случаевъ для
внутренняго плаванія. Впрочемъ, плотами пользуются и для берегового пла-
ванія. Кукъ не нашелъ у семействъ, встрѣченныхъ имъ въ бухтѣ Дёски, ни-
какихъ лодокъ, а только плотъ изъ древесныхъ стволовъ, служившій для
переправы. Сюда примыкаютъ простые челноки, выдолбленные изъ дерева,
которые связываются между собою и, посредствомъ положенныхъ на нихъ
досокъ, превращаются въ плотообразпыя суда. Такіе плоты изъ лодокъ не
одинъ разъ вели къ заключеніямъ, что, напримѣръ, ново-каледонцы пере-
плыли море на плотахъ. Въ дѣйствительности, мы видимъ у нихъ только
одинъ родъ простого плота, опирающагося на двухъ выдолбленныхъ древес-
ныхъ стволахъ и снабженнаго мачтою съ треугольнымъ парусомъ изъ
цыновки. И у кунайцевъ есть двойныя лодки и притомъ очень тщатель-
ной работы. Ниже ихъ стоятъ челноки обитателей острововъ Лойяльти.
Но эти челноки—двойные, съ помостомъ, двумя трехугольными парусами
и веслами, длиною въ два метра, пропущенными черезъ отверстіе въ по-
мостѣ; длинное весло служитъ рулемъ, — и такъ они плаваютъ до Но-
вой Каледоніи. Въ Гудбеѣ, въ Новой Гвинеѣ, пользуются плотами, опи-
рающимися на пяти однодеревкахъ; на одномъ помостѣ можетъ находиться
до 100 человѣкъ и множество товаровъ. На нихъ бываютъ одна или двѣ
мачты, каменный якорь и парусъ изъ цыновки. Пользованіе отдѣльными
однодеревками исключительно для мореплаванія неупотребительно; на-
ряду съ болѣе крупными и сложными судами, онѣ служатъ для мѣст-
ной потребности берегового плаванія и рыболовства. Такъ, на Таити,
подъ именемъ „бугу“ (раковина), встрѣчаются лодки, заостренныя съ
одного конца и сдерживающія обыкновенно не болѣе двухъ человѣкъ.
Тѣмъ не менѣе, судостроеніе тамъ настолько развито, что вездѣ, гдѣ это
нужно, даже и самые мелкіе челноки тщательно собираются изъ различ-
ныхъ частей. Обитатели острововъ Паумоту на Вайтуги обладаютъ боль-
Мореплаваніе и судостроеніе, у океанійцевъ.	165
шимъ числомъ маленькихъ челноковъ, сдѣланныхъ изъ дерева кокосовой
пальмы, не болѣе 5 метровъ длины, предназначенныхъ для двухъ лицъ и
могущихъ сдержать не болѣе трехъ; у нихъ бываютъ приставные острые
копцы спереди и сзади, аутригеръ и два весла, загнутыя назадъ.
Таитяне строятъ свои лодки изъ нѣсколькихъ кусковъ уже потому,
что на- ихъ островѣ не растетъ такихъ большихъ деревьевъ, каковы, на-
примѣръ, сосны-каури у маорисовъ. На островахъ Товарищества изящная
двойная лодка, называемая „близнецомъ", составляется изъ двухъ одноде-
ревокъ, которыя должны быть совершенно равны между собою. На Пала-
ускихъ островахъ, такъ называемый „кабекель", лодка, длиною въ 20 мет-
ровъ, вырубается обыкновенно изъ одного большого ствола; на ней бываетъ
до 40 веселъ. Ширина и глубина судовъ, по сравненію съ значительной
длиною, всегда невелики. Вся лодка есть не что иное, какъ выдолбленный
киль, который держится на водѣ съ помощью придѣланнаго сбоку аутри-
гера. На серединѣ лодки находится сооруженіе, крытое бамбукомъ, гдѣ
помѣщаются кормчіе и кладь.
Эти однодеревки служатъ также основою для болѣе крупныхъ, слож-
ныхъ судовъ; ихъ киль состоитъ изъ ствола, выдолбленнаго съ помощью
огня, а у большихъ судовъ — изъ нѣсколькихъ стволовъ. Большія суда
встрѣчаются по преимуществу на Фиджи, Тонгѣ, Самоа и Новой Зеландіи.
Въ соотвѣтствіи съ величиною находится и число лодокъ. Форстеръ ви-
дѣлъ у Таити флотъ изъ 159 двойныхъ лодокъ и 70 небольшихъ челно-
ковъ. Мелкія суда двигаются очень быстро и -поддерживаютъ сношенія
между болѣе крупными.
Дерево или деревья для лодки срубаются съ различными религіоз-
ными изрѣченіями и сперва выжигаются огнемъ. Къ этой работѣ допу-
скаются почти всѣ туземцы, но настоящее кораблестроеніе составляетъ при-
вилегію особаго класса; это показываетъ, какіе тѣсные интересы, государ-
ственные и общественные, связывались съ этимъ ремесломъ и этимъ искус-
ствомъ. Не только прежде въ Полинезіи, но и въ настоящее время на Фиджи,
плотники, занимающіеся почти исключительно кораблестроеніемъ, состав-
ляютъ особую касту, носятъ звучное наименованіе „мастеровъ короля" и
имѣютъ право выбирать своихъ начальниковъ. Этими почетными ремесленни-
ками судостроеніе производится съ особенной тщательностью. Киль одѣ-
вается досками, носъ и передняя часть украшаются рѣзными фигурами, паруса
и снасти изготовляются и устанавливаются особыми ремесленниками; осо-
быми мастерами придѣлываются аутригеры. Все совершается по старому
обычаю; постановка киля, окончаніе всей работы и спускъ судна происхо-
дитъ съ особыми религіозными обрядами и празднествами. Тангароа счи-
тался покровителемъ судостроителей; его культъ они распространили по
всему океану. Какъ мы видимъ, и боги тамъ строятъ корабли и предпри-
нимаютъ смѣлыя путешествія.
Суда фиджійцевъ (см. рис. стр. 8) долгое время занимали первое мѣсто
среди судовъ Тихоокеанскихъ острововъ. Когда Кукъ въ 1772 г. въ первый
разъ посѣтилъ Тонгу, онъ нашелъ тамъ фиджійцевъ, которые привезли
знатнаго тонганца на родной островъ на своемъ суднѣ. Въ то время у тон-
ганцевъ, въ сравненіи съ фиджійцами, были тяжелыя суда, и они при-
няли ихъ суда съ парусами. Но они измѣнили настолько фиджійскій
образецъ, насколько съумѣли тщательнѣе и искуснѣе соединить отдѣльныя
части и придать всему большее изящество. Эти фиджійско-тонганскія
суда принадлежатъ къ типу, распространенному по всей Микронезіи и ха-
рактеризующемуся тѣмъ, что перенесеніемъ паруса задній конецъ- обра-
щается въ передній. Фиджійскіе начальники предпочитали для своихъ
работъ тонганскихъ плотниковъ; отсюда возникло предположеніе, что топ-
ганцы, вслѣдствіе лучшаго качества дерева, строили свои суда на Фиджи.
Направляясь. съ Фиджи къ западу, мы находимъ, что къ сѣверу отъ Вате
166
II, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
на Новыхъ Гебридахъ, употребляются двойныя лодки съ парусами, чего
не замѣчается на югѣ, гдѣ существуютъ только мелкія суда. Ново-кале-
донскія суда походятъ на самоанскія, но они хуже выстроены и медленнѣе-
на ходу. Такъ же неуклюжи суда обитателей острововъ Лойяльти. Это тѣмъ
болѣе удивительно, что на обѣихъ островныхъ группахъ исполинскія сосны
представляютъ превосходный матеріалъ. На Соломоновыхъ островахъ судо-
строеніе высоко развито, но и здѣсь встрѣчаются различныя ступени его
Самыя изящныя и легкія суда архипелага строятся на Улакуа. Военныя
суда острововъ, лежащихъ далѣе къ западу, чрезвычайно богато украшены
фантастическими рѣзными издѣліями, перьями, завитками изъ луба, рако-
винами и пр., окрашенными въ желтый или красный цвѣтъ. Ново-меклен-
бургскія суда значительно разнятся отъ ново-ганноверскихъ; будучи не
столь длинными, они состоятъ нерѣдко изъ одного ствола, но боковыя
стѣнки ихъ не загнуты сверху. Судно съ Новой Помераніи (см. рис. стр. 159),
состоящее изъ одного ствола, но часто и изъ двухъ невысокихъ досокъ, по
одной съ каждой стороны, въ среднемъ, больше ново-мекленбургскаго и
украшено высокими и тонкими фигурами на носу и кормѣ.
Самыя большія суда ново - гвинейцевъ имѣютъ въ длину 5—6 мет-
ровъ и 60—70 сантиметровъ въ ширину. Остовъ, сдѣланный изъ одного
куска, изъ какого-нибудь безукоризненнаго ствола, выдолбленъ не толще
двухъ сантиметровъ; дугообразныя подставки не позволяютъ ему опроки-
нуться. Оба конца загнуты вверхъ и скрѣплены деревянными выступами,
изъ которыхъ передній поднятъ вверхъ и украшенъ арабесками или рас-
писанъ полосами. Чтобы приподнять бортъ надъ ватерлиніей, пользуются,
по альфурскому обычаю, жилками листьевъ саговой пальмы, которыя пре-
красно прилаживаются другъ къ другу и, прикрѣпленныя къ дугамъ,
образуютъ непроницаемую для воды поверхность. Надъ бортомъ укрѣпляютъ
легкіе, выдвигающіеся съ каждой стороны на полтора метра поперечные
брусья, на концѣ которыхъ другой брусъ, загнутый подъ прямымъ угломъ,
касается водной поверхности; онъ вставленъ въ крѣпкую мачту, легкую,
какъ пробка, и служащую поплавкомъ. Въ серединѣ судна поднимается
и здѣсь на поперечныхъ подставкахъ четыреугольный бамбуковый ящикъ,
защищенный отъ непогоды небольшой кровлей изъ кокосовыхъ листьевъ.
Вообще на Новой Гвинеѣ можно найти всѣ роды судовъ, начиная отъ
плота. Они всѣ богато украшены, въ особенности военныя суда.
Въ Микронезіи, суда которой (см. рис. стр. 160 и 161) всего ближе
подходятъ къ фиджійскимъ и тонганскимъ. не встрѣчается двойныхъ ло-
докъ, употребительныхъ у полинезійцевъ; даже самыя крупныя военныя суда,
йъ которыхъ можетъ помѣститься 60—80 человѣкъ, снабжены лишь аутри-
геромъ. На каждомъ островѣ можно видѣть извѣстныя различія. Челноки
жителей Палау отличаются отъ челноковъ всѣхъ другихъ островитянъ Ти-
хаго океана тѣмъ, что они слишкомъ низки и плоски по отношенію къ
длинѣ судна и величинѣ паруса. Поэтому они не пригодны для далекихъ
морскихъ путешествій, какія предпринимаютъ обитатели Яна и острововъ
Мэкензи и Радикъ, но на небольшихъ разстояніяхъ оказываются превосход-
ными. Легкій и острый „кепъ“, снабженный большимъ треугольнымъ
парусомъ, при малѣйшемъ вѣтеркѣ скользитъ по волнамъ съ быстротою
молніи; даже большія волны не встрѣчаютъ въ немъ сопротивленія, при-
поднимаютъ челнокъ, разсѣкаются у его концовъ и реберъ и не могутъ
помѣшать его движенію. Украшеніе микронезійскихъ судовъ пучками перьевъ
морскихъ птицъ и отсутствіе рѣзныхъ украшеній исходитъ изъ Полинезіи.
Важный элементъ полинезійско - меланезійскаго судна составляютъ
аутригеры (см. рис. стр. 159, 160 и 161), различающіеся по формѣ,прикрѣ-
пленію и величинѣ. Для аутригеровъ берутся легкіе, прочные куски де-
рева, которымъ въ восточной Океаніи обыкновенно служитъ Різоніа, дости-
гающая даже на Паумоту 20 метровъ высоты, а въ западной — легкій,.
Судостроеніе и судовыя снасти океанійцевъ.
167
какъ пробка, НіЪіеспз или ЕгуЙігіпа. Вообще аутригеръ прикрѣпляется къ
судну двумя жердями, длиною отъ 1^2 До 2 метровъ, изъ которыхъ перед-
няя — пряма и плотна, а задняя — согнута и упруга. У фиджійцевъ мно-
гіе роды судовъ отличаются только по аутригерамъ.
Парусъ, который всегда бываетъ одинъ, имѣетъ треугольную форму,
состоитъ изъ плетеныхъ цыновокъ или изъ луба основанія листа кокосо-
вой пальмы, пришитъ къ бамбуковому остову и сдерживается канатомъ,
обернутымъ около всей мачты или ея конца (см. рис. стр. . 8 и 160). Его
нельзя свернуть. Благодаря своему значенію, онъ составляетъ предметъ
торговли, находящійся въ большомъ спросѣ. У большихъ судовъ длина руля
равняется 6 метрамъ, не считая расширенной части, длиною въ 2 метра,
и поэтому при
волненіи требуетъ
для своего управ-
ленія 2—3 людей.
Обыкновенныя в е-
с л а часто быва-
ютъ не менѣе по-
лезной частью суд-
на. Широкая часть
весла заострена въ
видѣ ланцета; на
нижнемъ остромъ
концѣ весла ча-
сто бываютъ укра-
шены; рукоятка
ихъ рѣзная, и всѣ
они покрыты изо-
браженіями жи-
вотныхъ или орна-
ментами. Особен-
но нарядныя вес-
ла выкладывают-
ся перламутромъ.
Тамъ, гдѣ они
очень крѣпки,
какъ, напримѣръ,
па Соломоновыхъ
островахъ, ОНИ МО-
Лодка люсонскііхъ тагаловъ. (По модели д-ра Ганса Мейра, Лейпцигъ.)
Ср. текстъ стр. 169.
гутъ служить вмѣ-
сто палицъ. Даже ковши своей изящной, покрытой рѣзьбою формой по-
казываютъ значеніе, какое придавалось этимъ орудіямъ у мореплавателей
(см. рис. стр. 162' и 163). Ковшъ съ Адмиралтейскихъ острововъ, съ го-
ризонтально вдѣланной простой рукояткой, по его практичности, контръ-
адмиралъ Штраухъ ставитъ выше европейскихъ. Для путешествій заго-
товляются консервы, сохраняющіеся очень долго, изъ плодовъ панда-
нуса и хлѣбнаго дерева; кокосовые орѣхи и ихъ скорлупы, наполненныя
водою, также употребляются въ качествѣ провіанта. Число гребцовъ на
большихъ военныхъ судахъ бываетъ значительно- больше ста. Фор-
стеръ разсказываетъ о 144 гребцахъ, а Уильсонъ о 300 въ одной
лодкѣ. Погруженіе веселъ регулируется пѣніемъ. При поѣздкахъ, пред-
принимаемыхъ сообща, кто-нибудь становится па носу передняго судна и.
указываетъ направленіе пучкомъ сухой травы.
Оріентированіе пріобрѣтаетъ особую важность въ этомъ океанѣ,
отдѣльные острова котораго такъ далеко отстоятъ другъ отъ друга и такъ
низменны, что нельзя не удивляться тому, какъ ихъ могли найти. Еще
168
II, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
въ настоящемъ столѣтіи многіе острова были открыты вновь на Тихомъ
океанѣ. Здѣшніе островитяне любятъ наблюдать звѣзды и многимъ изъ
нихъ дали особыя имена; они различаютъ восемь странъ свѣта и вѣтровъ.
Въ ихъ представленіяхъ о земной поверхности, море повсюду въ изобиліи
покрыто островами; этимъ объясняется безумная смѣлость ихъ поѣздокъ.
Для изображенія ихъ географическихъ познаній служатъ карты, но на
нихъ до нѣкоторой степени вѣрны только направленія, а разстоянія пе-
реданы весьма неточно. На Раликѣ изготовленіе картъ изъ маленькихъ пря-
мыхъ и изогнутыхъ палочекъ, изображающихъ пути, теченія и острова, соста-
вляетъ тайну начальниковъ. И у обитателей Маршалловыхъ острововъ имѣется
собственная карта всей ихъ группы, составленная изъ палочекъ и камешковъ
(см. рис. стр. 163).
Они поступаютъ
въ своихъ боль-
шихъ морскихъ
предпріятіяхъ
вполнѣ система-
тически. Болѣе
дальнія поѣздки,
отъ 500 до 1000
морскихъ миль,
предпринимаются
только эскадра-
ми, по меньшей
мѣрѣ, изъ 15 су-
довъ. Руководить
ими предостав-
ляется начальни-
ку, при которомъ
находятся одинъ
или нѣсколько
лоцмановъ. Безъ
Прау съ Суматры. (По модели въ Мюнхенскомъ этнографическомъ музеѣ.) КОМПаСа И КарТЫ
безъ лота, съ не-
достаточнымъ знаніемъ созвѣздій, они умѣютъ находить свою отдален-
ную цѣль. При своихъ поѣздкахъ, они безпрерывно наблюдаютъ уголъ,
какой образуетъ лодка съ направленіемъ волны, которое образуется
постоянно (къ сѣверу отъ экватора) дующимъ сѣверо-восточнымъ пасса-
томъ. При пользованіи имъ, даже и съ перемѣнными вѣтрами, туземные
лоцманы дошли до большой виртуозности. Такъ какъ имъ извѣстны по
опыту и морскія теченія, то они умѣютъ принимать ихъ во вниманіе при
установленіи курса. Вообще, эскадра, чтобы пользоваться самымъ широ-
кимъ горизонтомъ, идетъ по поперечной линіи къ цѣли своего путеше-
ствія. Отдѣльныя суда при этомъ настолько удалены другъ отъ друга,
что они могутъ сообщаться между собою только съ помощью сигналовъ.
При движеніи впередъ широкимъ фронтомъ, устраняется опасность пройти
мимо искомыхъ острововъ. Ночью всѣ суда эскадры собираются въ одно
мѣсто. Мы видимъ здѣсь цѣлое искусство мореплаванія, опровергающее
утвержденіе, будто до. изобрѣтенія компаса существовало только береговое
плаваніе.
Полинезійцы и микронезійцы часто ѣздятъ на европейскихъ корабляхъ,
гдѣ они, за исключеніемъ ихъ незначительной тѣлесной силы, цѣнятся, какъ
искусные матросы. Гавайцы или канаки, по словамъ Уилькса, часто упо-
требляются для китовой ловли, но не для военныхъ судовъ. Въ неболь-
шихъ отрядахъ они удобнѣе, чѣмъ въ большихъ, когда каждый старается
свалить работу на другого. Они боязливы, когда нужно подниматься по
Мореплаваніе и морская торговля малайцевъ.
169
снастямъ. Настоящее ихъ мѣсто — на гребномъ суднѣ, но и здѣсь, пере-
рѣзывая волненіе, они предпочитаютъ выпрыгнуть изъ лодки и плыть. Они
съ трудомъ привыкаютъ къ командѣ военныхъ кораблей, но очень усердны,
трудолюбивы и безстрашны на китобойныхъ судахъ.
Мореплаваніе малайцевъ въ восточныхъ частяхъ океана ограни-
чивается Микронезіей. Дальнія торговыя и разбойничьи поѣздки малай-
цевъ, превратившіяся подъ конецъ въ переселенія народовъ, происходили
на лодкахъ двойныхъ и съ аутригерами, съ треугольнымъ тростниковымъ
или цыновочнымъ парусомъ (см. рис. стр. 167), и даже въ настоящее время
многіе малайскіе прау (см. рис. стр. 168) испытанной прочности не содержатъ
ни одного желѣзнаго гвоздя. Внутренніе пароды на Малаккѣ, Борнео,
Люсонѣ и другихъ островахъ не имѣютъ никакихъ судовъ, и даже суще-
ствуютъ рыболовныя племена, довольствующіяся бамбуковыми плотами (ка-
тамаранами) по китайскому образцу и однодеревками. Однако, народы
этой распространенной группы, дѣятельность которыхъ подтверждена исто-
ріей, — настоящіе малайцы или альфуры, тагалы или горамезы, отличаются
большой привычкою къ морю: ему они обязаны, большей частью, своимъ
выдающимся положеніемъ. Это — тѣ народы, о которыхъ говорится, что
они никогда не строили домовъ на сушѣ, если было мѣсто на водѣ. Ихъ
мореплавательное искусство удовлетворяетъ даже европейскимъ требова-
ніямъ. Прау когда-то- населенной пиратами деревни Зуизаигъ на берегу
Памембанга возили въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ почту между Мюнтокомъ
и Палембангомъ, и никто не можетъ припомнить ни одного случая, чтобы
въ бурномъ проливѣ Банка какое-либо изъ этихъ легкихъ судовъ когда-
нибудь значительно запоздало. Нидерландо - индійское правительство,
на своемъ большомъ флотѣ изъ крейсеровъ-прау, употребляетъ только ту-
земцевъ, по преимуществу настоящихъ малайцевъ. На службѣ въ гава-
няхъ, наоборотъ, встрѣчается множество китайцевъ и арабовъ. Малайское
судно (прау) было первоначально одно-парусиой, довольно плоской килевой
лодкой. Въ качествѣ судостроителей, пользуются славой обитатели острова
Кей, челноки которыхъ изъ дерева и ротанга ходятъ по всему архипелагу
отъ Новой Гвинеи до Сингапура, затѣмъ бадьосы и бугисы съ южнаго
Селебеса и малайцы изъ Билитоиа, Палембанга и Ачипа. Мадагассы,
повидимому, многое утратили изъ своего корабельнаго искусства, которое
нѣкогда они принесли на свой островъ. Ихъ обыкновенная лодка -г- одноде-
ревка съ круглымъ дномъ, безъ киля, которая при отправленіи въ море
снабжается аутригерами (лодки говасовъ бываютъ безъ аутригеровъ) и
большими четвероугольными парусами, сплетенными изъ жилокъ пальмо-
выхъ листьевъ или сдѣланными изъ ткани. Въ лодкахъ другого рода, дно
состоитъ изъ одного выдолбленнаго ствола, къ которому придѣланы доски
не толще дюйма, образуя корпусъ судна довольно изящной формы. Острая
корма вытягивается въ видѣ высоко поднимающейся шеи, украшенной
своеобразными вырѣзками; узкій носъ также приподнятъ и украшенъ. И
эти суда снабжены аутригерами, длиною въ 6—8 метровъ и шириною не
болѣе одного метра.
Къ интереснѣйшимъ явленіямъ малайской жизни принадлежитъ ожи-
вленная торговля на морѣ. Эта торговля—не только береговая, какую
ведутъ нѣкоторые народы-мореплаватели архипелага, въ особенности на-
стоящіе малайцы на Суматрѣ и на полуостровѣ Малаккѣ и ихъ колонисты
на Борнео и другихъ островахъ. Малайцы обладаютъ врожденною склон-
ностью къ торговлѣ и къ игрѣ. Они не отступаютъ передъ коикурренціей
опасныхъ въ торговомъ отношеніи китайцевъ, которыхъ они, очевидно,
избрали за образецъ; обыкновенно они являются искусными посредниками
ихъ и проникаютъ внутрь острововъ, пользуясь поощреніемъ мѣстныхъ
властей; они и на востокъ заходятъ далѣе китайцевъ. Они, впрочемъ,
пользуются и европейскими сообщеніями. Пиратство не могло ослабить эту
170
II, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
туземную торговлю, которая умѣетъ ладить и съ нимъ. Хотя не проходитъ
ни одного года безъ того, чтобы горамезская прау не потерпѣла нападенія
отъ него степріимпыхъ папуасовъ Новой Гвинеи, торговля нисколько не
терпитъ отъ того, и обитатели Тидора не перестаютъ посѣщать цѣлыми
флотами эти берега, богатые невольниками и трепангомъ. Цѣлыя
народности исключительно отдаются торговлѣ, и въ особенности малайцы
съ острова Суматры, которые вошли въ пословицу своей ловкостью, усер-
діемъ и способностью появляться повсюду, и столь же искусные, сколько
коварные, бугисы съ Селебеса. Послѣднихъ можно видѣть вездѣ отъ
Сингапура до Новой Гвинеи, и въ новѣйшее время, съ разрѣшенія тузем-
ныхъ правителей, они массами переселились на Борнео. Вліяніе ихъ такъ
велико, что имъ дозволено управляться по собственнымъ законамъ, и они
чувствуютъ за собой такую силу, что уже неоднократно дѣлали попытки
пріобрѣсти полную независимость. Въ прежнее время подобное-же положе-
ніе занимали ачинцы; послѣ упадка Малакки, которую суматранскіе малайцы
сдѣлали торговымъ центромъ, въ теченіе нѣсколькихъ десятилѣтій въ на-
чалѣ XVII вѣка, Ачинъ былъ самымъ оживленнымъ рейдомъ этого отдален-
наго востока. Принимая все это во вниманіе, мы убѣждаемся въ выдаю-
щихся мореплавательныхъ способностяхъ малайо-полинезійцевъ. Только по-
тому, что эта способность не оцѣнивалась должнымъ образомъ, распростра-
неніе малайо-полинезійцевъ могло казаться загадкой, чѣмъ въ дѣйстви-
тельности оно никогда не было.
Распространенію тихоокеанскихъ народовъ по океаническимъ остро-
вамъ, сперва совершавшемуся съ помощью бурь и теченій, а потомъ — и
свободнаго переселенія, въ новѣйшее время способствовала еще торговля
людьми, вызванная возростающей потребностью въ рабочихъ силахъ для
областей, находившихся въ состояніи экономическаго прогресса, каковы
Гавайскіе и Самоанскіе острова и Куинслэндъ. Вначалѣ она вполнѣ похо-
дила на насильственное похищеніе людей; мужчины и мальчики силою и
различными приманками вывозились со своей родины въ такія страны,
куда они ни за что не переселились-бы по своей охотѣ. Правила, уста-
новленныя впослѣдствіи нѣкоторыми правительствами, вслѣдствіе недо-
статка надзора, оставались недѣйствительными. Даже и тогда, когда план-
таторы обязаны были черезъ три года отправлять ихъ домой, капитаны
высаживали этихъ рабочихъ, ради собственнаго удобства, на какомъ-нибудь
островѣ, гдѣ эти несчастные оказывались совершенно чужими, и гдѣ ту-
земцы дурно обращались съ ними и даже убивали ихъ. Со времени по-
явленія европейцевъ, кромѣ того, регрессъ населенія, происходившій
на большинствѣ острововъ, содѣйствовалъ переселеніямъ. На Гавайскіе
острова привозились переселенцы изъ дальнихъ мѣстностей — отъ Маркиз-
скихъ острововъ до Новой Зеландіи. Съ другой стороны, именно Гавай-
скіе острова принадлежатъ къ тѣмъ островнымъ группамъ, откуда много-
численные туземные проповѣдники христіанской религіи посылались въ
глубину меланезійской области.
Переселенія въ силу самыхъ различныхъ' мотивовъ выступаютъ по-
всюду и въ миѳологіи, и въ сказаніяхъ полинезійцевъ. Все важное
и своеобразное доставлялось моремъ; широкій горизонтъ моря, такъ же, какъ
и узкій горизонтъ островного міра, сливаются въ сказаніяхъ о переселе-
ніяхъ съ небеснымъ міромъ; отдаленные острова получаютъ значеніе про-
межуточныхъ станцій между земнымъ и загробнымъ міромъ. „Нѣкогда, во
время дальней морской поѣздки, корабль былъ занесенъ къ чуждымъ бере-
гамъ, которые показались путешественникамъ чрезвычайно странными; они
представились имъ страшной страною призраковъ, гдѣ можно было прохо-
дить черезъ дома й деревья, не чувствуя ихъ. Какой-то призракъ, вышедшій
имъ на встрѣчу, объявилъ* имъ, что они находятся въ странѣ духовъ. Они
послѣдовали приказанію немедленно возвратиться домой и были оттуда
Сказанія о переселеніяхъ	171
быстро отнесены благопріятнымъ вѣтромъ, но едва имѣли время разска-
зать о своей странной поѣздкѣ, такъ какъ всѣ умерли. Съ тѣхъ поръ
избѣгаютъ этого берега смерти". (Бастіанъ.) На Райатеѣ разсказывалось
о Тангароа, что онъ, заселивъ свѣтъ, превратился въ челнокъ, который
послѣ того, какъ онъ привелъ сюда людей и изъ крови сдѣлалъ зарю,
послужилъ образцомъ для храма. Переселенцы помогали созданію остро-
вовъ; впослѣдствіи они выказывали притязанія на нихъ. Когда островъ
Саведжъ поднялся изъ моря, онъ былъ приведенъ въ порядокъ двумя
людьми, приплывшими изъ Тонги; крутые берега на одной сторонѣ его
приписываются недостаточной старательности работавшихъ тамъ людей.
Другіе, какъ разсказываютъ, утрамбовывали эти острова съ помощью этихъ
помощниковъ изъ моря. Проще произошло дѣло на Гавайскихъ островахъ;
когда они произошли изъ яйца морской птицы, къ нимъ приплыли въ
челнокѣ переселенцы изъ Таити — мужчина и женщина, съ собакой,
свиньей и курицей. Улу привезъ хлѣбное дерево, а братъ его — ткань
изъ луба шелковицы. Боги, первоначально обитавшіе на этихъ островахъ,
дали вновь прибывшимъ разрѣшеніе поселиться на нихъ. Земля, откуда
они явились, Гаваики, вскорѣ превратилась въ страну духовъ; все, что
исходило оттуда, считалось священнымъ. Таматекапуа, сынъ облаковъ,
привезъ въ Новую Зеландію Ронгомаи, въ качествѣ покровительствующаго
божества, изъ страны духовъ; туда былъ привезенъ изъ Гаваики камен-
ный идолъ Матуа-Тонга, сынъ юга, сохраняемый въ качествѣ бога кума-
ровъ. Если, согласно преданію, на Гавайскихъ островахъ появлялись и
духовныя лица съ бѣлой кожей, вмѣстѣ со своими богами, то это указы-
ваетъ на сношенія съ западомъ и намекаетъ на случаи занесенія восточ-
ныхъ азіатцевъ къ этимъ берегамъ.
Преданія живутъ не только въ воспоминаніяхъ: политическія и соціаль-
ныя отношенія до сихъ поръ еще указываютъ линіи, по которымъ проис-
ходили прежде сношенія съ островными группами, лежащими далеко другъ
отъ друга. Сказанія о переселеніяхъ живутъ въ отдѣльныхъ деревняхъ и
семьяхъ, гдѣ еще не забыли о старой родинѣ, и связь съ нею нерѣдко
подкрѣпляется особымъ уваженіемъ къ ней: тонганцы долгое время почти-
тельно привѣтствовали обитателей Токелау въ качествѣ своихъ предковъ.
Каролинцы изъ Улэ, посѣтившіе въ 1788 г. островъ Гуайамъ, слѣдовали
еще путевымъ указаніямъ, сохранившимся въ старинныхъ пѣсняхъ; съ
тѣхъ поръ, впрочемъ, сношенія сдѣлались оживленнѣе, и въ настоящее
время каролинцы собираютъ на Маріанскихъ островахъ кокосовые орѣхи для
чужеземныхъ торговцевъ. Оставленные или захваченные съ собою предметы
также нерѣдко содѣйствуютъ политической связи: острова Улути подчини-
лись власти острова Япа, потому что должно было-бы наступить большое раз-
рушеніе вслѣдствіе морского наводненія, если бы былъ вырытъ погребен-
ный здѣсь топоръ божества. Вслѣдствіе перекрещиванія этихъ путевыхъ
соединительныхъ линій, дѣло не могло обойтись безъ споровъ за право
владѣнія. Такъ, самоанцы разсказывали, что одинъ изъ ихъ начальни-
ковъ вытянулъ на удочкѣ островъ Ротуму и посадилъ на немъ кокосовыя
пальмы, но при слѣдующемъ посѣщеніи встрѣтилъ тамъ начальника Ту-
кунуа съ лодкой, полной людей, и вступилъ съ нимъ въ споръ о правѣ
владѣнія. Между маорисами такія столкновенія происходили по другой
причинѣ: прибывъ съ маленькихъ острововъ, гдѣ было мало земли, каж-
дый изъ нихъ хотѣлъ захватить ея слишкомъ много въ Новой Зеландіи.
Недостатокъ сказаній о переселеніяхъ въ Меланезіи выказываетъ
лишь ту же скудость преданій, которая составляетъ общую черту мелане-
зійской жизни. Фиджи рѣдко доставляютъ намъ примѣры сказаній о
внутреннихъ странствованіяхъ, направлявшихся съ сѣверо-запада къ
позднѣе заселившемуся юго-востоку. Съ этимъ находится въ связи то
обстоятельство, что на сѣверо-западѣ, по ту сторону моря, лежитъ страна
Х72	П, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
душъ, и къ сѣверо-западу обращены всѣ мѣста, откуда души отправляется
въ загробный міръ, т. е. отплываютъ туда.
Изъ этихъ безчисленныхъ, вызывавшихся различными причинами пе-
реселеній и выселеній одна группа выдѣляется по особому распространенію
своихъ этнографическихъ вліяній, а именно, та группа, которая заняла
область между Новой Зеландіей и Гавайей, между Фиджи и островомъ
Пасхи, замѣчательно сходнымъ населеніемъ; это служитъ лишь однимъ
изъ доказательствъ стремленія къ переселеніямъ въ центральной части
Тихаго океана. Совершенно несправедливо это выставляется единичнымъ
событіемъ, или даже, исключеніемъ, тогда какъ скорѣе это является пра-
виломъ; на самомъ дѣлѣ, эти народы не знали покоя, а переселялись и на
ближніе, и дальніе острова, колонизируя ихъ сознательно и намѣ-
ренно, какъ нѣкогда финикіяне и греки. Во всякомъ случаѣ, этотъ рядъ
послѣднихъ большихъ переселеній и колонизацій составляетъ единственный
фактъ такого рода на той ступени культурнаго развитія, которую назы-
ваютъ „каменнымъ вѣкомъ44. Вслѣдствіе того, его не совсѣмъ легко объ-
яснить, такъ какъ мы не имѣемъ возможности сравнить его съ другими
проявленіями дѣятельности подобнаго рода. Пространство, вызванное къ
жизни этой колонизаціей, значительно превосходитъ царство Александра
или римлянъ. Въ области завладѣнія большимъ пространствомъ это —ве-
личайшій подвигъ до открытія Америки.
Сперва тѣсная лингвистическая связь океанійцевъ вызывала удивле-
ніе. Точно также нельзя было не замѣтить общаго этнографическаго сход-
ства между ними; въ немъ трудно было только найти мѣрило для опредѣ-
ленія степени родства, и еще труднѣе — для опредѣленія отдаленности во
времени. Безъ сомнѣнія, отъ Новой Гвинеи до о. Пасхи и отъ Н. Зеландіи
до Гавайи мы видимъ въ сущности одну и ту же культуру; особая вѣтвь
ея развилась въ болѣе тѣсной области Полинезіи. Менѣе равномѣрно рас-
предѣлены элементы этой культуры по островамъ. Нельзя отрицать воз-
можности, что болѣе тѣсныя родственныя отношенія обозначаются распро-
страненіемъ опредѣленныхъ предметовъ; но до сихъ поръ еще не нашли
настоящаго пути для распознанія ихъ, въ особенности, если мы примемъ
Новую Зеландію за исходную точку полинезійскихъ переселеній. На самомъ
дѣлѣ, распространеніе нѣкоторыхъ видовъ оружія, на которомъ прежде всего
основана эта гипотеза, повсюду такъ неравномѣрно и прихотливо, что на
него нельзя опираться для какихъ-либо болѣе широкихъ заключеній. То
обстоятельство, что въ Новой Зеландіи мы, повидимому, находимъ родину
миѳа Мауи, что званіе арики присвоивается здѣсь жрецамъ, а въ остальной
Полинезіи—свѣтскимъ начальникамъ, и что мѣстомъ происхожденія вещей
изъ нефрита, разсѣянныхъ по всей Полинезіи, могла быть только Новая
Зеландія, — все это еще не можетъ считаться фактами, на которыхъ могли-
бы основываться дальнѣйшія заключенія въ пользу признанія Новой Зе-
ландіи исходнымъ пунктомъ.
Только на основаніи преданій создалось мнѣніе большинства знато-
ковъ этого предмета, что не одни новозеландцы прибыли въ свои нынѣш-
нія мѣста обитанія изъ какой либо части южной экваторіальной Полине-
зіи. У маорисовъ есть преданіе, что они прибыли на нынѣшніе острова
изъ мѣста Гаваики; они, повидимому, различаютъ болѣе крупный и болѣе
мелкій, или близкій и отдаленный Гаваики. „Сѣмя нашего прибытія — съ
Гаваики, сѣмя пищи, сѣмя человѣка44. Это названіе Гаваики напоминаетъ
множество полинезійскихъ мѣстныхъ названій: Савайи въ Самоанской
группѣ, Гавайи — въ группѣ того-же имени, Гапайи въ группѣ Тонго, Ге-
эава на Маркизскихъ островахъ и т. д. Наибольшая вѣроятность говоритъ
за Савайи, одинъ изъ острововъ Самоа или Мореплавателей,
который, подобно Гавайи, образуетъ исходный пунктъ для переселенія въ
Сказанія о Гаваней.
173
Райатеу и Таити; на Таити указываютъ, въ свою очередь, сказанія Мар-
кизскихъ и Гавайскихъ острововъ. Въ одной пѣснѣ Раротонга, Ваэрота,
Ваэроти, Парима и Маноно называются, какъ острова, сосѣдніе съ Гаваики;
у самихъ раротонганцевъ есть преданіе, что они происходятъ изъ „Аваики".
Ваэрота и Ваэроти въ настоящее время неизвѣстны, но Парима и Маноно
— маленькіе островки Самоанской группы, обитатели которыхъ утверждаютъ,
что они прибыли туда изъ Савайи. Дикія собаки, сходныя съ собаками
Новой Зеландіи, сходный видъ крысъ, бататовъ и таро и одинаковый видъ
тыквы находятся также на островахъ Мореплавателей. Поэтому въ пользу
того, что съ нѣсколько миѳическаго Гаваики переселеніе направлялось на
Раротонгу („ближайшій Гаваики“ преданія), говорятъ также преданія маори-
совъ, которые называютъ этотъ островъ дорогой къ Гаваики и утверждаютъ,
что нѣкоторыя лодки новозеландцевъ построены были на Раротонгѣ. Воз-
можно, что большая часть маорисовъ происходитъ изъ Раротонги.
Рѣзная лодка изъ Новой Зеландіи; длина 2,а м. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
Изъ пѣсенъ новозеландцевъ мы и до сихъ поръ еще можемъ узнать
причину ихъ выселенія и дальнѣйшаго разселенія. Междоусобная война,
раздиравшая Гаваики, вынудила одного начальника, по имени Нгагуэ, къ
бѣгству; послѣ долгаго странствованія,, онъ достигъ Новой Зеландіи и вер-
нулся на Гаваики съ кускомъ грюнштейна и костью исполинской птицы.
Другія сказанія даютъ ему имя Купэ и разсказываютъ, что вмѣстѣ ‘съ
нимъ выселилась въ Новую Зеландію слабѣйшая партія островитянъ, все
еще находившихся въ войнѣ между собою. Преданіе сохраняетъ даже
имена двойныхъ лодокъ, на которыхъ совершился переѣздъ. Сказанія и
теперь еще вспоминаютъ, какъ сѣмена бататовъ, таро, тыквы, ягодъ ка-
рака, собаки, попугаи, крысы и священная красная краска были помѣщены
въ лодкѣ, и какъ при отъѣздѣ флота переселенцевъ старый начальникъ
убѣждалъ ихъ жить въ мирѣ. Не забыта и буря, поднявшаяся ночью и
разсѣявшая флотъ, и сомнѣнія — слѣдуетъ-ли грести па востокъ или на
западъ, и даже мелкія ссоры, происходившія между экипажами отдѣль-
ныхъ лодокъ, главнымъ образомъ, изъ-за женщинъ. Дорогой на островахъ
происходило исправленіе лодокъ. Наконецъ, остатокъ переселенцевъ до-
стигъ Новой Зеландіи въ лѣтнюю пору. Еще прежде, чѣмъ начальники
опредѣлили мѣсто, гдѣ надо было высадиться, нѣсколько семействъ пристало
къ сѣверному острову, бухты котораго казались имъ особенно привлека-
тельными; только позднѣе населеніе появилось на среднемъ и южномъ
островѣ. До настоящаго времени сѣверный островъ называется нижнимъ,
а южный — верхнимъ. Различныя племенныя группы ведутъ свое начало
отъ этихъ лодокъ, имена которыхъ они сохранили, такъ же, какъ и имена
начальниковъ и той мѣстности, гдѣ пристала лодка. Одна лодка объѣхала
кругомъ сѣвернаго мыса, другая прошла черезъ Куковъ проливъ, и обѣ
доставили первыхъ поселенцевъ на западный берегъ. Вмѣстѣ съ Новой
174	П, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
1) Божество пляски, въ видѣ двойного (танцовальнаго) весла, съ
острова Пасхи; 2) Палица съ зубами изъ Тутуилы, у10 наст.
величины; 3) Старинная палица изъ Тонги, 1/в наст. величины.
4—5) Ручныя палицы съ острова Пасхи, */7 наст. величины.
(Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
Зеландіей должно было
совершиться заселеніе ле-
жащаго въ 60 морскихъ
миляхъ отъ нея Варека-
ури, острова Чатэма.
Преданіе отмѣчаетъ
другой исходный пунктъ
на островахъ Тонго
или Дружбы. Обита-
тели Нукагивы въ Мар-
кизскихъ островахъ вы-
водятъ своихъ предковъ,
вмѣстѣ съ хлѣбнымъ де-
ревомъ и сахарнымъ тро-
стникомъ, изъ Вавау на
Тонганскомъ архипелагѣ.
Но у жителей южной
части этого архипелага
вновь выступаетъ сказа-
ніе о Гаваики, хотя языкъ
и обычаи ихъ скорѣе ука-
Й зываютъ на Таити; при
Д этомъ можно напомнить,
что и на Райатеѣ одна
изъ мѣстностей прежде
называлась Гавайей. То
же затрудненіе представ-
ляютъ Гавайскіе или
Сандвичевы остро-
в а. Языкъ и обычаи свя-
зываютъ ихъ обитателей
съ Таити, на которые, такъ
же, какъ и на Маркизскіе
острова, намекаютъ путе-
вые миѳы гавайцевъ; съ
другой стороны, названія
мѣстностей выказываютъ
живое воспоминаніе о Са-
моанской группѣ. Изъ
Таити, повидимому, пе-
реселенцы отправлялись
на Гавайю, Нукагиву и
Раротонгу; впрочемъ, со-
гласно подробному преда-
нію раротонганцевъ, ихъ
островъ былъ заселенъ
одновременно изъ Самоа
и Таити. Но изъ Раротонги
вышли опять колонисты
для острововъ Гамбье и
Рапа, а также и часть
тѣхъ, которые совершали
большія путешествія въ
Новую Зеландію.
Является сомнѣніе
въ томъ, чтобы постоянно
Гаваики.
175
повторяющееся имя Гаваики обозначало какой либо отдѣльный островъ
маленькаго архипелага, откуда въ различное время потоки переселенцевъ
изливались на Гавайю и Новую Зеландію, на Таити и на Тонго. Почему
называется именно этотъ, и только этотъ островъ? Очевидно, это имя обла-
даетъ общимъ и, подобно другимъ именамъ мѣстъ, миѳическимъ значе-
ніемъ, съ которымъ легче соединяются атрибуты сказаній, чѣмъ какое
либо географическое значеніе. Насъ уже и то должно располагать
къ осторожности, что сказаніе
о Гаваики — одно изъ немно-
гихъ первоначальныхъ сказа-
ній, которыя народъ передаетъ
самъ, и которыя, тѣмъ не ме-
нѣе, вполнѣ приняты наукой.
Въ другихъ случаяхъ мы от-
клоняемъ подобныя преданія,
такъ какъ они всегда имѣютъ
миѳическій элементъ. Геогра-
фическое положеніе Гаваики
обозначается не одинаково точ-
но во всѣхъ преданіяхъ; его
положеніе подвергается даже
значительнымъ колебаніямъ.
То онъ выступаетъ какъ страна
духовъ и какъ западная земля,
гдѣ души уходятъ въ подзем-
ный міръ вмѣстѣ съ солнцемъ,
то какъ страна душъ и поэтому
какъ страна отцовъ или пред-
ковъ. Легко понять, почему
обитатели Маркизскихъ остро-
вовъ вѣрятъ, будто вся ихъ
земля лежала нѣкогда на этомъ
Гаваики и поднялась оттуда.
Въ то же время это — страна,
гдѣ нѣкогда люди утратили
свое безсмертіе, изъ духовъ
превратились въ людей. Фактъ,
что имя можетъ встрѣчаться въ
широкомъ распространеніи, не
будучи заимствованнымъ, дока-
КіЕобау, послѣдній властитель Фиджійскаго архи-
пелага. (По фотографіи, принадлежащей Максу Бухнеру
въ Мюнхенѣ.)
зывается многочисленными на-
званіями мѣстностей. Нельзя,
наконецъ, упускать изъ виду и
разногласіе отдѣльныхъ преда-
ній. Если гавайцы вообще признаютъ свое происхожденіе съ острова Таити,
то ихъ преданія указываютъ въ то же время на Маркизскіе и Самоанскіе
острова, а съ Маркизскихъ острововъ нити ведутъ на Таити, Самоа и даже
на Тонгу. Древніе гавайцы, повидимому, подъ именемъ Таити понимали
всякую чужую страну. И сказанія маорисовъ 1 убѣждаютъ насъ, что со-
вершилось не одно, а нѣсколько переселеній съ сѣвера. Гораздо болѣе
позднее переселеніе повторяется всѣми сказаніями. Извѣстно также, по-
чему эти переселенцы считаются первоначальными жителями этихъ остро-
вовъ, относительно которыхъ геологическая исторія Новой Зеландіи, ея
1 Маори — туземецъ, въ противоположеніи пакега, чужеземецъ, повторяется въ томъ
же значеніи въ видѣ Маои и Маолп на другихъ островахъ Полинезіи.
176
II, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
окаменѣлости не показали намъ до сихъ поръ никакихъ слѣдовъ. На
то, что тамъ была еще иная культура, кромѣ той, какую видѣли у маори-
совъ впервые посѣтившіе ихъ европейцы, указываетъ спорный еще фактъ,
что собака была не только спутницей человѣка, но и охотничьимъ живот-
нымъ. Сказанія о различныхъ выселеніяхъ принимаютъ иногда различныя
формы. Въ Новой Зеландіи пришельцы находятъ слѣды ногъ, позволяю-
щіе узнать спутника, который былъ выброшенъ изъ лодки. Одно сказаніе
говоритъ о свѣтлыхъ туземцахъ и о происхожденіи болѣе темнаго племени
посредствомъ смѣшенія съ прежними обитателями, а также и о людяхъ,
которые „послѣ большого чудовища “ жили на этихъ островахъ и оставили
большія кучи раковинъ. Уже вполнѣ на миѳологической почвѣ стоятъ
пуа-реинги, которые жили подъ землей и были побѣждены только тогда,
когда начальникъ сдѣлалъ отверстіе въ землѣ, черезъ которое проникли
туда солнечные лучи. Въ болѣе рѣдкихъ случаяхъ, напримѣръ, по отно-
шенію къ Раротонгѣ, Мангаревѣ, Кингсмиллю и Тубуаи, сказаніе прямо
говоритъ объ ихъ необитаемости.
Времена полинезійскихъ переселеній должны были быть
различны. Съ тѣхъ поръ, какъ полинезійцы стали жить на Тихомъ
океанѣ, они постоянно переселялись. Преданіе о колонизаціи Раротонги
обнимаетъ 30 поколѣній, и Новой Зеландіи — 15—20. Правда, мы слышимъ
и о 88 поколѣніяхъ на Нукагивѣ и о 67 предкахъ Камеамеи. Объ этихъ
числахъ мы ничего , не можемъ сказать, но мы имѣемъ право говорить о
менѣе глубокой древности полинезійской колонизаціи. У полинезійцевъ
не было времени развить рѣзкія особенности своей культуры. Время ихъ
прибытія на Новую Зеландію и въ другія области переселенія можетъ исчи-
сляться только столѣтіями. Только заселеніе Таити относится къ болѣе дав-
нему времени. Многія отдѣльныя случайныя переселенія могли пред-
шествовать большимъ, сознательнымъ передвиженіямъ. Во всякомъ слу-
чаѣ, слѣдуетъ установить, что существовалъ промежутокъ времени, когда
колоніи должны были высылаться вслѣдствіе увеличенія населенія, и,
когда это сдѣлалось возможнымъ, благодаря политической организаціи.
Даже и во вновь занятыхъ областяхъ развитіе новыхъ народовъ началось
съ довольно высокой ступени и затѣмъ понизилось; на самыхъ отдален-
ныхъ островахъ Новой Зеландіи, Гавайѣ и островѣ Пасхи оно стѣснялось
различными внѣшними препятствіями, но сохранило многіе слѣды прежняго
высшаго состоянія. Упадокъ маорисовъ представляетъ выдающійся примѣръ
быстраго обѣднѣнія благами культуры. Болѣе обширныя государственныя
организаціи распались на небольшія, враждующія между собою общины, у
которыхъ уже не было сознанія болѣе крѣпкой связи и культурной охра-
няющей силы. Народный характеръ утратилъ выдержку и дисциплину и
становился все болѣе и болѣе дикимъ и грубымъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ про-
исходилъ упадокъ вѣры въ древнія мѣстныя божества, которыя превра-
щались въ лѣсныхъ и морскихъ демоновъ и въ прихотливо украшенныхъ
идоловъ. Изъ государственной и народной религіи возникло суевѣрное слу-
женіе личности. Даже въ искусствахъ они пошли назадъ: уже во вре-
мена Кука они хранили, какъ святыню, произведенія предковъ, воспро-
извести которыя они уже не могли и не умѣли.
Эти переселенія не ограничивались одной полинезійской областью.
Полинезійскія колоніи появлялись во всѣхъ островныхъ группахъ
Меланезіи. Въ общемъ получается впечатлѣніе проникновенія полине-
зійскихъ элементовъ съ востока. Они удерживались на болѣе мелкихъ
островахъ и исчезали на болѣе крупныхъ въ массѣ населенія, но все-таки
оставляли извѣстные слѣды. Этнографическія различія лишь тогда стано-
вятся понятными, когда мы припомнимъ, что представителями ихъ является
тотъ или другой изъ обоихъ элементовъ. Такъ, полинезійскіе колони-
сты въ область жителей Новыхъ Гебридъ и Соломоновыхъ остро-
ЭтНОГРАфиЧЕСКІЯ ГРУППЫ ПОЛИНЕЗІЙЦЕВЪ.
177
вовъ, живущихъ въ условіяхъ материнскаго права, внесли отцовское
право, являющееся наряду съ первымъ революціоннымъ упрежденіемъ. Но-
возеландскія заимствованія замѣчаются и въ постройкѣ новокаледонскаго
дома, и въ ручныхъ палицахъ восточной части Новой Гвинеи и пр. (см.
рис., стр. 174). Полинезійскія вліянія еще чаще замѣчаются въ Микронезіи.
Многое въ нравахъ микронезійцевъ напоминаетъ въ особенности западныхъ
полинезійцевъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, фиджійцевъ. Но не только полинезійцы
переселялись въ Меланезію: у насъ есть историческія доказатель-
ства существованія меланезійскихъ колоній въПолинезіи.
Ничто не говоритъ яснѣе въ пользу частыхъ и обширныхъ переселе-
ній этого рода, чѣмъ незначительное число совершенно необи-
таемыхъ острововъ. Тихоокеанскіе викинги съумѣли отыскать даже
мелкіе и отдаленные островки. На всемъ Тихомъ океанѣ не существуетъ
ни одного сколько нибудь крупнаго острова, пригодность для обитанія ко-
тораго впервые была доказана европейцами. Многіе изъ нихъ были посѣ-
щаемы только отъ времени до времени, благодаря ихъ пальмамъ или мѣ-
стамъ для рыбной ловли, но о нихъ всегда можно сказать съ увѣренностью,
что они менѣе удобны для обитанія, чѣмъ другіе. Изъ островковъ, подни-
мающихся съ коралловаго дна на уровень моря и образующихъ группу
атолловъ, часто бываетъ обитаемъ только одинъ, наибольшій или доставляю-
щій болѣе обильную пищу. Необитаемость, въ ея нынѣшнихъ предѣлахъ,
ограничивается несомнѣнными признаками прежней населенности. Эти приз-
наки замѣтны въ тѣхъ спорадахъ центральной части Тихаго океана, которыя
занимаютъ важное мѣсто между группами восточной Полинезіи и Гавайскихъ
острововъ, островами Гуано въ средней части Тихаго Океана, Пенринской
группой, самыми юго-восточными островами группы Паумоту и др. Только
Норфолькъ въ южной части Тихаго океана можно назвать островомъ, кото-
рый по своимъ свойствамъ заслуживалъ постояннаго населенія. Но онъ въ
своемъ австралійско-полинезійскомъ углу лежитъ далеко отъ всѣхъ пере-
движеній, и величина его не превосходитъ 3/4 кв. мили.
Пространственное распредѣленіе разлагаетъ обширную область на гео-
графическія группы, отличающіяся другъ отъ друга этнографическими
признаками. Къ Новой Гвинеѣ примыкаетъ Меланезія; къ сѣверу оттуда
отдѣленная полосою, почти лишенною острововъ, тянется Микронезія,
противъ Молукскихъ и Филиппинскихъ острововъ, къ востоку. Полине-
зія примыкаетъ къ нимъ въ видѣ большого треугольнаго пространства, за-
ходя за восточныя стороны обѣихъ названныхъ областей на югѣ и на сѣ-
верѣ, и раздѣляется моремъ, менѣе богатымъ островами, на западную
группу — Тонга - Самоа - Токелау съ Фиджи, и болѣе распространенную во-
сточную — отъ Гавайскихъ острововъ до Новой Зеландіи.
Въ виду разнообразныхъ внутреннихъ различій между населеніями,
является почти излишнимъ выдѣлять, на ряду съ значительнымъ, но не
рѣзко разграниченнымъ различіемъ полинезійцевъ и меланезійцевъ, болѣе
мелкія группы по ихъ физическимъ признакамъ; достаточно лишь слегка
коснуться ихъ. Быть можетъ, современемъ легче будетъ указать болѣе
рѣзкое расовое различіе между западной и восточной Полинезіей. По
Финшу, гавайцы изъ всѣхъ полинезійцевъ имѣютъ наибольшее сходство
съ самоанцами, и къ нимъ всего ближе примыкаютъ маорисы; языкъ под-
тверждаетъ близость этого родства. Это явленіе, сходное съ тѣмъ, какое
выказываетъ переходъ болѣе свѣтлаго цвѣта малайцевъ въ болѣе темный
по направленію къ востоку. Придерживаясь большей наглядности, мы по-
пытаемся разложить полинезійскій культурный кругъ на меньшія области.
При этомъ большія вліятельныя группы, Самоа и Т о п г а, какъ и можно
ожидать, обнаруживаютъ родство съ близко лежащимъ Фиджи. Это выра-
жается яснѣе всего въ нашихъ этнографическихъ музеяхъ обиліемъ и раз-
нообразіемъ превосходно вырѣзанныхъ палицъ. Тонга выказываетъ и осо-
Народовѣдѣніе, т. I.	12
178
И, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
бенности языка, обладаетъ лукомъ и глиняной посудой одинаково съ Фиджи
и строитъ свои суда иначе, чѣмъ Самоа. На Гервеевыхъ островахъ, ле-
жащихъ къ востоку оттуда, рѣзьба распространилась въ видѣ изготовленія
топоровъ съ изящными рукоятками, форма которыхъ имѣетъ символиче-
ское значеніе (см. рис., стр. 101). Острова Товарищества въ своихъ
работахъ изъ перьевъ и топорахъ выказываютъ сходство съ Гавайей.
Обитатели Маркизскихъ острововъ вырѣзываютъ весла, палицы и
танцевальныя ходули условными орнаментами, изъ которыхъ каждый имѣ-
етъ свое названіе и значеніе; это напоминаетъ уже письменные знаки жи-
телей острова Пасхи. Гавайцы отличаются красивыми масками и шле-
мами изъ перьевъ и обладаютъ оружіемъ изъ деревянныхъ пластинокъ съ
зубами акулъ, всаженными на подобіе ножей, достигающимъ, впрочемъ,
наибольшаго развитія на Джильбертовыхъ или Кингсмильскихъ
островахъ. Новая Зеландія, въ климатическомъ отношеніи самое
своеобразное мѣсто обитанія полинезійцевъ, представляя вершину и рогъ
изобилія художественнаго развитія океанійцевъ, особенно охотно выдѣлы-
ваетъ маленькія ручныя палицы (мерэ) и многіе другіе предметы украше-
нія изъ нефрита; богато украшенные жезлы, вещи изъ грюнштейна, весло-
образные почетные знаки, суда (см. рис., стр. 173), подпорки для крышъ и
пр. она дѣлаетъ вполнѣ согласно съ формою ихъ въ остальной Полинезіи.
Отсюда можно заключить, что Новая Зеландія была населена лишь въ позд-
нее время, и отдаленность этихъ острововъ способствовала спокойному раз-
витію и въ то же время сохраненію многихъ старинныхъ формъ мысли.
Если нарѣчіе маорисовъ во многихъ отношеніяхъ кажется богаче и древнѣе
другихъ полинезійскихъ діалектовъ, то это можно приписать болѣе частому
соприкосновенію племенъ на болѣе обширныхъ пространствахъ.
Съ наибольшею своеобразностью выступаетъ островъ Пасхи; среди
острововъ онъ представляетъ то, что ботаникъ или зоологъ назвалъ бы
уклоняющейся формой. Ни одна мѣстность на землѣ не выказываетъ съ
большею ясностью силу изолированія, чѣмъ это небольшое мѣстечко въ
21/1 кв. мили. Наиболѣе достойныя довѣрія описанія обращаютъ вниманіе
на отклоненіе жителей острова Пасхи отъ чисто полинезійскаго типа: бо-
лѣе темный цвѣтъ кожи и маленькіе глаза обнаруживаютъ, быть можетъ,
примѣсь меланезійской крови. Въ населеніи, которое никогда не превы-
шало трехъ тысячъ, и еще до появленія оспы и похищенія людей, по исчи-
сленію перваго французскаго миссіонера, было не болѣе 1500, даже и не-
большія примѣси имѣли значеніе. Но и эти особенности, незначительныя
при какихъ бы то ни было обстоятельствахъ, исчезаютъ, если мы будемъ
имѣть въ виду этнографическія качества, какъ положительныя, такъ и
отрицательныя. Обитатели острова Пасхи отличались отъ другихъ полине-
зійцевъ прежде всего обладаніемъ гончарнымъ искусствомъ, особаго рода
письменными знаками (см. рис., стр. 77), рѣзными деревянными человѣче-
скими фигурами, исполинскими статуями и постройкою каменныхъ хижинъ;
но, съ другой стороны, у нихъ не было художественныхъ палицъ, лука и
копій.
Микронезійцы, и въ пространственномъ, и въ этнографическомъ
отношеніи, стоятъ всего ближе къ Малайскому архипелагу и восточной Азіи.
Въ физическомъ отношеніи многіе изъ нихъ съ особенною ясностью выка-
зываютъ монголоидные признаки. Въ этнографическомъ смыслѣ они имѣютъ
видъ этнической группы, понизившейся съ болѣе высокой ступени. Они
обнаруживаютъ слѣды высшаго развитія внѣшней жизни въ обществен-
ныхъ и политическихъ учрежденіяхъ, деньгахъ, ткацкомъ станкѣ, море-
ходствѣ и пр. Но дальнѣйшій мотивъ слѣдуетъ искать въ меньшей зам-
кнутости всего развитія микронезійцевъ, на которое сосѣдство Азіи вліяло
побуждающимъ и измѣняющимъ образомъ. Многіе предметы тамъ совер-
шенно сходны съ малайскими изъ извѣстныхъ мѣстностей, какъ, напри-
Этнографическія группы океанійцевъ.
179
которую молодые
Панцирь изъ темнаго ротанга, метательныя копья изъ бамбука
и поясъ изъ коры. Изъ Земли Императора Вильгельма. (Музей народовѣ-
дѣнія въ Берлинѣ.)
мѣръ, копья Каролинскихъ острововъ — съ копьями изъ центральнаго Селе-
беса. На востокѣ Микронезіи берутъ перевѣсъ полинезійскія вліянія, въ
особенности на Джильбертовыхъ островахъ, что видно, напримѣръ, изъ
полнѣйшаго сходства орудій татуированія. Сходство между Меланезіей и
Микронезіей заключается во множествѣ мелкихъ подробностей. Въ палочкѣ,
украшенной пѣтушьими перьями и обмотанной травою,
люди на бухтѣ Астро-
лябіи носятъ вмѣстѣ
съ гребнемъ въ во-
лосахъ, повторяется
странное головное
украшеніе жителей
острова Рукъ; ткац-
кій станокъ изъ Сан-
та-Крусъ, представ-
ляющій нѣчто един-
ственное въ мела-
незійской области,
весьма близко под-
ходитъ къ такому же
каролинскому стан-
ку и пр.
Въ области бо-
лѣе темныхъ расъ
контрасты, есте-
ственно, выступаютъ
рѣзче. На каждомъ
архипелагѣ и въ Но-
войГвинеѣ мож-
но различить бо-
лѣе свѣтлыя и бо-
лѣе темныя группы.
Папуасы западной
части Новой Гвинеи,
начиная отъ Гум-
больдтовой бухты,
вообще темнѣе,чѣмъ
обитатели восточной
части; свѣтлыхъ,
прямоволосыхъ лю-
дей, которыхъ мож-
но смѣшать съ по-
линезійцами, къ за-
паду оттуда уже не
встрѣчается. Этно-
графическіе признаки указываютъ отчасти на болѣе восточные острова Зонд-
скаго архипелага, какъ, напримѣръ, короткій бамбуковый лукъ съ тетивой
изъ волоконъ, а также каменныя сѣкиры и вооруженія (см. рис. выше); въ
особенности это можно сказать о мелкихъ признакахъ, какъ, напримѣръ,
о стрѣлахъ, совершенно сходныхъ съ серамскими. Воинственныя, пред-
пріимчивыя племена живутъ въ восточной Новой Гвинеѣ; они стоятъ выше
обитателей внутренней части острова, туповатыхъ дорейцевъ и добродуш-
но-хитрыхъ папуасовъ юго - западнаго берега. Тѣ же свойства распро-
страняются на обитателей сѣверныхъ и восточныхъ сосѣднихъ острововъ.
И между Бис Марковымъ и Соломоновымъ архипелагомъ замѣ-
чается большое сходство сильнаго, грубаго, воинственнаго характера, спо-
12*

180	П, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
собнаго въ то- же время къ работѣ и воспитанію. Въ отличительныхъ осо-
бенностяхъ, какъ, напримѣръ, въ примѣненіи окрашеннаго луба и травы
для украшенія, Соломоновы острова напоминаютъ о себѣ въ Новой Гвинеѣ.
Вмѣстѣ съ самой восточной частью Новой Гвинеи, островъ
Тробріанъ, острова Д’Антрекасто и прочіе острова до Тестэ обра-
зуютъ особую этнографическую провинцію. Мы встрѣчаемъ здѣсь уже въ
большей мѣрѣ, чѣмъ въ Новой Гвинеѣ, отчасти прямоволосыя и свѣтлоко-
Топоры съ острововъ Д’Антрекасто. (Коллекція Кристи, Лондонъ.) наст. величины.
жія населенія, которымъ свойственны передники изъ цыновокъ, сдѣлан-
ныхъ изъ листьевъ пандануса, обработка костяныхъ пластинокъ для
украшенія, особое прикрѣпленіе топоровъ (см. рис. выше), высоко развитое
мореходство и каннибализмъ. Нѣкоторые изъ этихъ признаковъ обра-
зуютъ переходъ отъ восточной Новой Гвинеи къ болѣе западнымъ обла-
стямъ ея. Какъ въ восточной Новой Гвинеѣ, такъ и на западныхъ со-
сѣднихъ островахъ, развился особый стиль изображенія человѣческихъ
лицъ, передающій нижній край лба, вмѣстѣ съ носомъ, въ видѣ двухъ пря-
мыхъ линій, стоящихъ другъ къ другу подъ прямымъ угломъ, въ соотвѣт-
ствіи со ртомъ. Какая-то схематическая скука въ этой физіономіи заста-
вила назвать ее воспроизведеніемъ „скучнаго англичанина", но она на-
поминаетъ „черепашій стиль" Торресовыхъ острововъ, обусловленный мате-
ріаломъ. Въ посредствующемъ положеніи жителей Адмиралтейскихъ
острововъ относительно прочихъ меланезійцевъ для насъ интересно, что всѣ
Этнографическія группы океанійцевъ.
181
особенности ихъ имѣютъ отрицательный- характеръ. Кромѣ копья, у нихъ
нѣтъ другого оружія — ни лука и стрѣлъ, ни метательнаго копья, ни праніи,
ни палицы. Лука и стрѣлъ нѣтъ и у другихъ меланезійцевъ и австралій-
цевъ, но у нихъ зато встрѣчается другое оружіе, отчасти въ большомъ
изобиліи и разнообразіи. Въ скудости этихъ островитянъ можно видѣть
вліяніе изолированія, доказательство незначительности ихъ сношеній. Но
многіе другіе признаки указываютъ на болѣе близкое родство съ тѣми
или съ другими, съ обитателями Гумбольдтовой бухты, Соломоновыхъ остро-
вовъ, Новаго Ганновера и пр.
Болѣе восточные острова Меланезіи обнаруживаютъ на
Фиджи и на Новыхъ Гебридахъ наибольшую степень полинезійскихъ влія-
ній. На Фиджи намъ многое покажется непонятнымъ, если мы будемъ раз-
сматривать его отдѣльно
отъ Тонги: все фиджій-
ское находится сверху,
все тонганское внизу. От-
ношенія между обѣими
группами чрезвычайно
тѣсны. Въ физическомъ
отношеніи, фиджійцевъ
можно назвать смѣсью
между монголоидами и не-
гроидами; лингвистиче-
ски, изъ всѣхъ полинезій-
скихъ нарѣчій тонганское
стоитъ всего ближе къ
фиджійскому языку. По
своему стилю, фиджійскія
произведенія имѣютъ наи-
Рѣзныя деревянныя пластинки для оттискиванія узо-
ровъ. Съ острововъ Фиджи. (Коллекція Годефруа, этнографиче-
скій музей, Лейпцигъ.) Ѵ1о наст. величины.
большее сходство съ са-
моанскими. Но и наиболѣе распространенныя весла на Новомъ Ганноверѣ
пробуждаютъ живое воспоминаніе объ этой группѣ. Новая Каледонія
и острова Лойяльти образуютъ самостоятельную группу. Обитатели
первой — болѣе рѣзко выраженные негроиды, чѣмъ послѣднихъ, гдѣ Маре
охватытаетъ прочно основавшуюся полинезійскую колонію; но полинезій-
скія вліянія ясно замѣчаются на тѣхъ и на другихъ. При устраненіи влія-
нія почвы и неблагопріятнаго климата, у насъ все-таки остаются еще мно-
гія особенности, соотвѣтствующія замкнутости положенія. Сюда же отно-
сятся круглыя хижины, копья и палицы оригинальной формы, отсутствіе
лука, примѣненіе волосъ летучей мыши, красиваго бураго цвѣта, ко все-
возможнымъ украшеніямъ. Рукоятка, обвитая бичевкой (см. рис., стр. 182),
можетъ быть названа особенностью Новой Каледоніи; то же можно сказать
о тканяхъ, о шерстяныхъ кисточкахъ и т. под., о широкихъ клинкахъ
изъ нефрита, палицахъ, въ видѣ птичьяго клюва, и о недостаткѣ или
грубости рѣзной работы. Сѣверные Новые Гебриды выказываютъ всего бо-
лѣе родственныхъ чертъ съ Новой Каледоніей.
Между тѣмъ, какъ черезъ восточную границу меланезійцевъ полинезій-
скія вліянія переходили въ такихъ размѣрахъ, что захватывали цѣлые остро-
ва, малайскія вліянія на западной границѣ оказывались гораздо менѣе
дѣятельными. Рѣшительное преобладаніе ихъ замѣчается только въ запад-
ной Новой Гвинеѣ. Отъ восточнаго берега до Тагаи новогвинейцы, еще
Ю лѣтъ тому назадъ, жили вполнѣ въ каменномъ вѣкѣ, тогда какъ на
западѣ обработка желѣза давно уже была извѣстна, и въ прибрежныхъ мѣ-
стахъ Гельвиккской бухты были уже въ употребленіи желѣзные наконечники
копій, короткіе мечи и ножи. Колоніи переселившихся съ востока, утвердив-
шіяся на береговыхъ мѣстностяхъ восточной Новой Гвинеи, повидимому,
182
II, 2. Народы Тихаго океана и ихъ переселенія.
оказывали большее вліяніе, чѣмъ завоеватели и властители съ запада.
Тѣмъ не менѣе, здѣсь должна быть допущена болѣе древняя связь; въ
этомъ пасъ ясно убѣждаютъ и негроидные расовые элементы, распространен-
ные по всему малайскому архипелагу, въ особенности въ восточной поло-
винѣ его, и этнографическіе признаки. Въ области, границей которой
служитъ линія къ западу отъ Гальмагеры и Флореса, оба элемента высту-
паютъ съ такой силой,
Боевыя сѣкиры и топоры изъ ядеита (служатъ въ то же время
знаками начальниковъ) изъ Новой Каледоніи. (Коллекція Кристи,
Лондонъ.) Ср. текстъ, стр. 181.
что ее можно назвать
малайско-меланезійской
переходной областью.
Здѣсь появляются фор-
мы лука и стрѣлъ, пред-
ставляющія замѣчатель-
ное сходство съ мела-
незійскими; точно так-
же здѣсь сохранились
въ большемъ распро-
страненіи старинныя
формы копій, подпили-
ваніе зубовъ и татуи-
ровка.
Едва-ли можно сом-
нѣваться, что отъ пере-
селенческаго потока, на-
правлявшагося съ за-
пада въ Тихій океанъ,
небольшія струи откло-
нялись къ Австралій-
скому материку. И
здѣсь мы находимъ смѣ-
шанную расу, основны-
ми элементами которой
являются болѣе свѣтлые
и прямоволосые, съ од-
ной стороны, и болѣе
темные и курчавые, съ
другой. Сношенія съ
Старымъ Свѣтомъ здѣсь
безусловно должны быть
допущены. Основныя
идеи и многія подроб-
ности посвященія маль-
чиковъ и дѣвочекъ совершенно сходны съ океанійскими и позволяютъ,
по крайней мѣрѣ, сѣверную Австралію включить въ одну область рас-
пространенія, съ ближайшей Новой Гвинеей и сосѣдними съ ней остро-
вами. Слѣды табу еще существуютъ тамъ; если этотъ обычай не вы-
ступаетъ такъ рѣзко, какъ въ Полинезіи, то это зависитъ отъ болѣе
грубой и скудной жизни австралійцевъ. Прежде въ этой жизни могли
преобладать болѣе изслѣдованные и болѣе выработанные обычаи. Для
объясненія расоваго дуализма, который сглаживался быстро происходя-
щимъ смѣшеніемъ, насколько извѣстно по нынѣшнимъ наблюденіямъ,
могутъ быть пригодны только папуасы и малайцы. Какъ показываютъ
факты, малайцы, по временамъ или постоянно, живутъ среди
сѣверно-австралійскихъ племенъ и оказываютъ на нихъ доста-
точно замѣтное вліяніе; съ другой стороны, не можетъ быть сомнѣнія
Положеніе австралійцевъ.
183
въ томъ, что обитатели Торресовыхъ острововъ отъ времени до времени
вступали въ сношенія съ папуасами и австралійцами. На сѣверо-запад-
номъ берегу Австраліи малайское вліяніе проявляется замѣтнѣе, чѣмъ
всякое другое. Доказательствами его служатъ распространеніе бамбука въ
землѣ Арнгема, доевропейское существованіе оспы и отвращеніе отъ сви-
ного мяса. Быть можетъ, сюда же относится отсутствіе бумеранга въ сѣ-
верной Австраліи. Безспорно, эти народы еще задолго до историческаго
времени начали сливаться другъ съ другомъ. „Рыбныя ловли малайцевъ
на сѣверномъ австралійскомъ берегу — прочное учрежденіе, указывающее на
его долговременность4' (Кемпбелъ). Примѣръ Тасманіи позволяетъ пред-
положить, что Австралія была населена курчавоволосой расой; населеніе
Тасманіи было несомнѣнно болѣе шерстистоволосымъ, чѣмъ австралійское.
Видимо однообразныя условія австралійцевъ осложняются „тѣнью, какую
великій материкъ Азіи отбрасываетъ на эти океанійскія островныя группы"
(Бастіапъ). Отвергать, что малайско-полинезійскіе элементы могли попасть
въ Австралію и съ востока, какъ они попали въ Новую Гвинею, мы не мо-
жемъ, по у насъ нѣтъ доказательства того. Островъ Норфолькъ европейцы
нашли необитаемымъ. Связь съ Новой Гвинеей вовсе не была тѣсною.
Могъ-ли динго дѣйствительно появиться въ Австраліи въ постъ-пліоцепо-
вую эпоху или не могъ, во всякомъ случаѣ, вѣроятіе говоритъ за то, что
онъ вступилъ туда вмѣстѣ съ переселившимся человѣкомъ; ново-гвинейская
собака не похожа на него. Этнографическіе предметы также не сходны
между собой по обѣимъ сторонамъ Торресова пролива.
3.	Физическія свойства и умственная жизнь полинезійцевъ и мик-
ронезійцевъ.
„Люди, окружавшіе насъ, имѣли столько-жѳ мягкаго въ
своихъ чертахъ, сколько и пріятнаго въ обращеніи. Они были
приблизительно одного роста съ нами, блѣднаго, красновато-
бураго цвѣтаисъ прекрасными черными глазами и волосами"
(Описаніе таитянъ Г. Форстера.)
Содержаніе: Физическія свойства. — Расовые признаки. — Цвѣтъ кожи. — Голова.—
Волосы.—Альбинизмъ.—Физическая сила.—Острота чувствъ.—Душевныя свойства.—
Противорѣчія. — Оптимистическія сужденія. — Тупость. — Легкомысліе. — Ложь и скрыт-
ность. — Комедія короля Фину. — Разнузданность. — Человѣческія жертвы, людоѣдство
и дѣтоубійство. — Умственныя способности. — Вліяніе христіанства. — Творческая
сила полинезійскаго духа. — Изобрѣтенія. — Миѳологія. — Міровоззрѣніе. —• Познаніе
міра. — Врачебное искусство. —• Счисленіе времени. — Числовая система. — Музыка. —
Пляски. — Кулачные бои. — Игры. — Дѣтскія игры.
Распространеніе по обширной области обитанія, раздробленной на мно-
гочисленные острова съ различными естественными свойствами, и глубокія
общественныя расчлененія заставляютъ ясно выступать расовыя различія въ
полинезійскихъ племенахъ. Является почти излишнимъ упоминать о томъ,
что и въ этой расѣ нельзя найти полнаго единства. Она испытывала смѣ-
шенія, отдѣльные элементы которыхъ мы уже не можемъ опредѣлить; несо-
мнѣнно, что въ нее вошли негроидныя составныя части. Но какова-бы ни
была исторія полинезійцевъ, они образуютъ особую группу человѣче-
ства. Тѣсно примыкая къ малайской расѣ, они обладаютъ преимущественно
свѣтлыми оттѣнками бурой кожи, къ которой могло бы быть подойти сред-
нее обозначеніе „оливковобуроватой", если-бы микронезійцы не выказывали
желтаго цвѣта китайцевъ, а самоанцы — свѣтло-бураго окрашиванія южныхъ
европейцевъ; волосы полинезійцевъ — черные и гладкіе и отчасти кудрявые.
Въ этихъ предѣлахъ, по Финшу, микронезійцы не болѣе отличаются отъ
184	11,3. Физич. СВОЙСТВА И УМСТВ. ЖИЗНЬ ПОЛИПЕЗІЙЦ. И МИКРОНЕЗІЙЦ.
настоящихъ полинезійцевъ, чѣмъ швабы — отъ сѣверныхъ нѣмцевъ. Поли-
незійскія колоніи встрѣчаются въ микронезійской области, но многіе ми-
кронезійцы стоятъ ближе къ меланезійскому типу.
Изъ числа физическихъ признаковъ, имѣющихъ значеніе, мы
назовемъ преобладающую короткоголовость, которая во многихъ случаяхъ
усиливается ис-
кусственнымъ де-
формированіемъ ;
низкій, но, по
большей части,
хорошо развитой
лобъ, нерѣдко
обусловливающій
лицевой уголъ
одной величины
съ европейскимъ;
чаще приплюсну-
тый, чѣмъ изогну-
тый носъ; малень-
кіе, живые, по
большей части,
горизонтально
за, чрезвычайно
открытые и вы-
разительные; ску-
ловыя кости, бо-
(По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
въ особенности
маорисы и тон-
ганцы, по выра-
женію лица, всего
болѣе подходятъ
къ европейскому
типу, между тѣмъ,
какъ нѣсколько
болѣе темные ми-
кронезійцы при-
ближаются къ
меланезійцамъ.
Мягкія черты и
услужливое обращеніе свойственны имъ всѣмъ. Такъ какъ по отношенію къ
полинезійцамъ часто употребляется выраженіе „народы благороднаго типа“,
то здѣсь не лишнее замѣтить, что только ростъ ихъ можетъ измѣряться евро-
пейскимъ масштабомъ; „самую красивую самоанку — говоритъ Гуго Цел-
леръ— можно сравнить только съ миловидной нѣмецкой крестьянской дѣ-
вушкой“ (см. рис. выше). Волосы отличаются отъ грубой и прямой монголь-
ской формы большею тонкостью и склонностью къ шерстистой или даже ку-
Физическіе признаки полинезійцевъ.
185
дрявой формѣ. Всего вѣрнѣе называть ихъ „курчавыми". Иногда попадаются
и высокіе парики, па подобіе папуасскихъ. Цвѣтъ волосъ бываетъ чернымъ
и темно каштановымъ, Болѣе свѣтлый оттѣнокъ, и въ особенности красно-
вато-бурыя пряди, и красноватыя или желтоватыя окрашиванія концовъ
волосъ происходятъ отъ частаго купанія и отъ посыпанія головы известью.
Альбинизмъ, повидимому, рѣдко встрѣчается. При прямыхъ волосахъ
борода и волосы на тѣлѣ слабо развиты, а при кудрявыхъ — сильнѣе.
Полинезійцы не обладаютъ большой тѣлесной силой; незна-
чительность работы многихъ изъ нихъ мало способствуетъ физическому
развитію тѣла. Даже маорисы, кажущіеся самыми крѣпкими изъ нихъ,
обладаютъ лишь извѣстной долей силы подъема англичанъ; и въ бѣганьѣ
Женщина съ Джильбертовыхъ острововъ и женщина съ Маршаловыхъ острововъ.
(По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
на перегонки они остаются позади. Руки и ноги ихъ болѣе жирны, чѣмъ
мускулисты. Замѣтная полнота тѣла, какъ послѣдствіе лѣности, встрѣ-
чается у нихъ довольно часто. Средній вѣсъ мужчинъ па Джильберто-
выхъ островахъ равняется, по Финшу, 75 килограммамъ; высшій вѣсъ ихъ
доходитъ до 95 кгр. Относительно роста полинезійцы занимаютъ среднее
положеніе: въ данныхъ измѣреній Финша мы находимъ высшую цифру
1,79 м. для мужчины съ Джильбертовыхъ острововъ и 1,бі м.—для жен-
щины изъ Уполу, одной изъ самыхъ крѣпкихъ и толстыхъ полинезіекъ.
Минимумы опускаются до 1,50. О жителяхъ острова Пасхи, живущихъ въ
самыхъ скудныхъ условіяхъ, уже Г. Форстеръ говорилъ: „мы не нашли
между ними ни одного, котораго можно было бы назвать большимъ". На
Маршаловомъ архипелагѣ туземцы болѣе сѣверныхъ острововъ, менѣе по-
сѣщаемыхъ чужеземцами и производящихъ болѣе питательныхъ веществъ,
представляютъ болѣе крупную и сильную человѣческую породу (см. рис.
выше), тогда какъ большинство туземцевъ южнаго архипелага состоитъ изъ
истощенныхъ, рано старѣющихся людей. Болѣе слабый типъ беретъ перевѣсъ;
вялость, пугающаяся напряженія, необходимаго при рыбной ловлѣ, и до-
вольствующаяся растительной пищей, вѣроятно, содѣйствуетъ тому. По
Финшу, обитатели Джильбертовыхъ острововъ (см. рис. выше) могутъ быть
названы болѣе крѣпкими; вмѣстѣ съ тѣмъ, они отличаются болѣе сильнымъ
размноженіемъ, поддерживающимъ значительное выселеніе. Расовыя раз-
личія присоединяются къ общественнымъ расчлененіямъ. Свѣтлые люди
186	П,3 Физич. СВОЙСТВА И УМСТВ. ЖИЗНЬ ПОЛИНЕЗІЙЦ. И МИКРОНЕЗІЙЦ.
Тонганецъ. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
Мужчина изъ Вотумы. (По фотографіи въ альбомѣ
Годефруа.)
высшихъ классовъ ведутъ свое
происхожденіе отъ японцевъ, ки-
тайцевъ и испанцевъ, но и тем-
ные низшихъ классовъ происхо-
дятъ не отъ однихъ только сож-
женныхъ солнцемъ людей. Эл-
лисъ слышалъ, какъ говорили,
когда темнокожій проходилъ ми-
мо: „какой онъ темный! У него
должны быть славныя кости“.
Темнокожихъ, впрочемъ, можно
найти не въ однихъ низшихъ
классахъ; исключенія этого рода
мы встрѣчаемъ и среди свѣтлоко-
жихъ аристократовъ.
Острота чувствъ полине-
зійцевъ довольно значительна. Это
можно сказать не только объ ихъ
искусствѣ находить потерянныя
вещи или выслѣживать мелкихъ
птицъ въ ихъ засадѣ. Имъ свой-
ственна и умственная находчи-
вость. Они не такъ дѣтски наив-
ны, какъ негры, но не такъ замк-
нуты, какъ малайцы, и не такъ
разсчетливы, какъ китайцы. Если
они, по стремленіямъ своей приро-
ды,— настоящіе дикари, то, съ дру-
гой стороны, мы встрѣчаемъ у нихъ
твердыя сословныя грани и разно-
образныя соціальныя дѣленія. Хо-
тя ихъ охотничье и военное ору-
жіе и домашнія орудія достаточно
первобытны, но въ другихъ обла-
стяхъ они выказываютъ довольно
значительную умственную
даровитость. Если всѣ дикіе
народы, въ отношеніи между да-
ровитостью и' развитіемъ, пред-
ставляютъ нѣчто противорѣчивое,
то полинезійцевъ можно на-
звать народомъ противорѣ-
чій. Таитяне и обитатели остро-
вовъ Товарищества показались
Куку и его спутникамъ мягкими,
услужливыми, во многихъ отно-
шеніяхъ достойными зависти,
счастливыми людьми — дѣтьми,
съ весьма счастливыми задатками.
Меледу тѣмъ, тонганцы 100 лѣтъ
тому назадъ были еще людоѣдами.
Перелистывая исторію отношеній
таитянъ къ бѣлымъ, мы найдемъ
описаніе ихъ встрѣчи съ экспедиціей Валлиса; въ этомъ случаѣ они оказались
совершенно иными и испытали кровавый отпоръ. Бѣлые заставили бояться
себя. Тамъ, гдѣ опи не получали такихъ уроковъ, туземцы являлись настоя-
Характеръ полинезійцевъ.
187
щими дикарями. Причиною смерти Кука на Гавайскихъ островахъ была
его излишняя довѣрчивость. Небольшіе внѣшніе острова, каковы Паумоту,
Саведжъ, Пенринъ и др., стали извѣстны по нѣсколькимъ случаямъ ковар-
ныхъ нападеній; послѣднія въ еще большемъ числѣ отмѣчены въ исторіи
Новой Зеландіи. Не будучи дикарями, въ смыслѣ бушменовъ или австра-
лійцевъ, полинезійцы все-таки отличаются неразсчетливымъ, измѣн-
чивымъ характеромъ. Микронезійцы, по большей части, кажутся роб-
кими: населенія ихъ на уединенныхъ островахъ часто бывали малочислен-
ными и оказывались беззащитными передъ чужеземцами.
При большей внѣшней подвижности, здѣсь замѣчается тупость нераз-
витого ума. Нечувствительность къ позорной смерти отъ руки палача пора-
зительна даже у по линезійцевъ-христіанъ; спокойствіе дѣтей при смерти ихъ
родителей было замѣчено въ особенности въ напоенной кровью Новой Зе-
ландіи. Человѣческія жертвы и людоѣдство должны были оставить слѣдъ
въ душевной области. Эти дурныя свойства прикрываются дѣтскимъ легко-
мысліемъ. Болтливость ихъ значительно облегчаетъ уголовное правосудіе:
они не могутъ сохранить никакой тайны, если это даже'ведетъ ихъ къ эша-
фоту. Повсюду въ Полинезіи приходится слышать много бранныхъ словъ
и видѣть немного настоящихъ столкновеній; даже въ серьезной войнѣ слова
играютъ главную роль. Вмѣстѣ съ множествомъ словъ говорится и много
неправды. Забавнымъ доказательствомъ искусства притворства полинезій-
цевъ можетъ служить появленіе мнимаго короля Фину при второмъ посѣ-
щеніи Кукомъ острововъ Дружбы въ 1777 г. Чтобы сыграть эту роль,
многіе должны были помогать ему, точно такъ же притворяясь, какъ и онъ,
и Кукъ, котораго обманывали въ течете нѣсколькихъ дней, только тогда до-
гадался объ этомъ обманѣ, когда узурпаторъ отдалъ честь настоящему
королю.
Полинезійцы не выказываютъ упорства передъ требованіями экономи-
ческой жизни въ европейскомъ духѣ. Если сахарныя плантаціи, составляю-
щія главное богатство Гавайскихъ острововъ, въ настоящее время нахо-
дятся по преимуществу въ рукахъ бѣлыхъ или лицъ смѣшаннаго прои-
схожденія, то толчокъ къ воздѣлыванію сахарнаго тростника былъ немало-
важной заслугой Камеамеи Ш. Первые христіане въ Мауи дѣлали изуми-
тельные подвиги при постройкѣ церкви, длиною въ 30 метровъ, для которой
камни, песокъ и известь они носили па спинѣ, а деревья таскали на ру-
кахъ. Два раза обваливались стропила крыши, и они спокойно выстроили ее
въ третій разъ. Впрочемъ, трудолюбивые, способные къ прогрессу поли-
незійцы прославлены европейцами въ качествѣ скупыхъ и жестокосердыхъ
людей; самоанцы и таитяне считались болѣе услужливыми. Поучительно
глубокое различіе между отвыкшими отъ работы и лѣнивыми, болѣе свѣт-
локожими обитателями плодороднаго Таити и прилежными, искусными,
трезвыми, мускулистыми обитателями болѣе бѣдныхъ острововъ Тонго.
Можно указать въ видѣ характернаго факта, что тонганцы были пощажены
лѣнивымъ высшимъ классомъ острововъ Таити. Если о разнуздан-
ности полинезійцевъ въ сношеніяхъ между полами судить правильнѣе,
то мы можемъ видѣть, что заключенія посѣтителей, знакомыхъ только съ
поверхностнымъ слоемъ населенія, оказываются преувеличенными. Многое
въ этомъ случаѣ вытекаетъ изъ общаго культурнаго состоянія этихъ на-
родовъ. Легкомысліе и праздность заставляютъ мѣстами эту разнузданность
въ верхнихъ слояхъ достигать невѣроятныхъ предѣловъ; въ Новой Зелан-
діи, Самоа и въ особенности Тонгѣ женщина, напротивъ, занимаетъ вы-
дающееся положеніе.
Къ человѣческимъ жертвамъ, людоѣдству, дѣтоубійству
и слѣдамъ каннибализма мы вернемся въ главѣ, посвященной обществен-
ному состоянію.
188	11,3. Физич. СВОЙСТВА И УМСТВ. ЖИЗНЬ ПОЛИНЕЗІЙЦ. И МИКРОНЕЗІЙЦ.
При первомъ лучѣ свѣта, который освѣтилъ жизнь полинезійцевъ,
при первомъ открытіи центральной части Тихаго океана, мы замѣчаемъ
усиленное движеніе культурно-историческаго характера. Если
воззрѣніе, будто въ ихъ религіи развитіе, направленное къ монотеисти-
ческому толкованію, проложило себѣ путь ранѣе христіанскихъ вліяній,
заходитъ слишкомъ далеко, то мы не можемъ не распознать въ этой ре-
лигіи творческаго процесса. Если бы опа обладала большимъ просто-
ромъ и большей устойчивостью, мы нашли бы въ Полинезіи миѳологію,
подобную индійской. Полинезійцы стояли и стоятъ не высоко въ нрав-
ственномъ отношеніи, но, тѣмъ не менѣе, нѣкоторая доля самовоспитатель-
наго развитія заключается въ отказѣ отъ людоѣдства и человѣческихъ
Мужчина съ Палаускихъ острововъ и мужчина съ Каролинскаго о — ва Яна.
(По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
жертвъ. Это—дальнѣйшій шагъ къ человѣчности, который не вполнѣ оцѣ-
ненъ всѣми разсуждавшими о немъ. Вообще, полинезійцы выказали рѣд-
кую способность къ воспитанію. Мы не говоримъ здѣсь о быстротѣ ихъ
усвоенія европейскихъ костюмовъ и нравовъ. Миссія нигдѣ не могла такъ
быстро, какъ здѣсь, перейти къ услугамъ туземныхъ учителей. Уже много
лѣтъ тому назадъ на цѣлыхъ группахъ, каковы Тонга, Самоа и Гервеевы
острова, во всѣхъ деревняхъ можно было найти церкви и школы съ духо-
венствомъ и учителями, по большей части туземнаго происхожденія. Эти
общины рано получили самостоятельность: Лондонскому миссіонерскому
обществу уже въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ не приходится высылать са-
моанцамъ никакихъ денежныхъ пособій; даже для цѣлей миссіи въ дру-
гихъ областяхъ взимаются довольно значительныя подати съ нихъ самихъ.
Къ замѣчательнымъ явленіямъ принадлежатъ самостоятельные отщепенцы
отъ христіанства. Такъ, саваецъ Сіоведи на Уполу основалъ особое вѣро-
ученіе, согласно которому онъ сообщался съ Богомъ и дѣлалъ чудеса, по-
нуждая въ случаяхъ повальной болѣзни къ взаимной исповѣди; его бого-
служеніе казалось особенно внушительнымъ, сопровождаясь ружейными вы-
Даровитость. Знанія.
189
стрѣлами. Точно также па Самоа одинъ туземецъ, возвратившійся съ ки-
товой ловли, гдѣ онъ научился называть имя небеснаго Бога, привезъ съ
собой старуху, которая, сидя за занавѣсью, исцѣляла болѣзни прикосно-
веніемъ, будучи увѣрена, что въ ней живетъ Іисусъ Христосъ.
Философствующій элементъ выступаетъ съ изумительной плодови-
тостью во всѣхъ превращеніяхъ полинезійской миѳологіи. Нигдѣ не
оправдывается въ большей степени предположеніе, что миѳологія на этой
ступени вполнѣ заключаетъ въ себѣ науку. Мы можемъ назвать отвлече-
ніемъ, когда на островахъ Товарищества за появленіемъ Ру изъ тѣла
матери-Папы слѣдуетъ непосредственно созданіе духовныхъ силъ; лишь
послѣ того матеріальный міръ создается сочетаніемъ Тангороа съ различ-
ными силами природы. Мы испытываемъ впечатлѣніе, какъ бы при видѣ
зародышей естествознанія, когда слышимъ, что Тангороа вмѣстѣ съ боги-
ней внѣшняго міра порождаетъ облака и дождь,
съ богиней внутренняго міра — зачатки движе-
нія, съ богиней воздуха—радугу, свѣтъ и луну
и съ богиней, живущей въ землѣ — вулканиче-
скій огонь. Этотъ строй мыслей, порождающій
мыслящихъ духовъ, не былъ предназначенъ для
широкаго распространенія, и общая полинезій-
ская миѳологія не приспособила къ этимъ аб-
страктнымъ понятіямъ выраженіе простой идеи
творенія — происхожденіи свѣта изъ объятій
неба и земли. Но уже изъ простыхъ, великихъ
образовъ—моря, острововъ, считавшихся твер-
дымъ островомъ или только землей, плавающей
по морю, изъ потребности въ оріентированіи съ
помощью солнца, луны и звѣздъ полинезійцы
почерпали понужденіе къ болѣе внимательному
изученію небесныхъ явленій и къ созданію кос-
могоническихъ представленій. Въ основѣ ихъ
Препарированный черепъ съ
Маркизскихъ острововъ. (Кол-
лекція Годефруа, Лейпцигскій музей
народовѣдѣнія.)
представленій о мірѣ, въ созданіи котораго
участвуетъ болѣе воображеніе, чѣмъ разумъ, лежитъ, тѣмъ не менѣе, мно-
жество наблюденій. Луна считается женщиной, обладающей способностью
обновленія. Человѣкъ на лунѣ это—Рона, который, идя ночью, споткнулся
и былъ захваченъ луною вмѣстѣ съ вѣткой дерева, за которую онъ хотѣлъ
удержаться. Подобно солнцу, мѣсяцъ обновляется въ источникѣ живой
воды. Между тѣмъ, какъ мѣсяцъ и звѣзды находятся въ третьемъ небѣ,
ближайшемъ къ землѣ, солнце свѣтитъ только изъ пятаго, такъ какъ иначе
оно все бы сожгло. Солнце и луна нѣкогда жили вмѣстѣ и породили
твердую сушу земли. Солнце, съ одной стороны, связано чрезъ посред-
ство Мауи съ луною, съ другой, оно связано своими лучами съ землей.
Изъ этой двойной связи исходятъ и затменія. Звѣзды созданы предками
поколѣнія нынѣшнихъ полинезійцевъ. Въ качествѣ небеснаго народа, онѣ
раздѣлены на двѣ группы, между которыми границу образуетъ млечный
путь; черезъ посредство падающихъ звѣздъ онѣ посылаютъ вѣсти своимъ
прежнимъ творцамъ. Среди созвѣздій, Плеяды, въ качествѣ бугшприта
лодки, и Оріонъ, вмѣстѣ съ Южнымъ Крестомъ и сосѣдними звѣздами, въ
видѣ „лодки Тамаререти“, пользуются особымъ почитаніемъ. Радуга пред-
ставляется имъ лукомъ или колеблющеюся тетивою или же лѣстницей, по
которой души начальниковъ поднимаются на небо.
Частыя странствованія полинезійцевъ съ острова на островъ создали
съ теченіемъ времени извѣстную сумму знаній. Но едва ли можно
говорить о настоящихъ географическихъ знаніяхъ. Даровитый Тупайя
нарисовалъ Куку нѣчто вродѣ карты, на которой были обозначены без-
численные острова Полинезіи. Названія оказались довольно вѣрными, по
190 II, 3. Физич. СВОЙСТВА И УМСТВ. ЖИЗНЬ ПОЛИНЕЗІЙЦ. И МИКРОИЕЗІЙЦ.
нельзя было того же сказать о положеніи и величинѣ. Внимательные
люди давали достаточно точныя свѣдѣнія о сосѣднихъ островахъ; они
различали низменные (коралловые) и высокіе (вулканическіе) острова, знали—
имѣютъ ли они постоянное и временное населеніе и т. д. Братъ началь-
ника Рараки нарисовалъ для У и л ь к с а мѣломъ на палубѣ съ большой
точностью всѣ острова Паумоту, какіе онъ зналъ, и назвалъ изъ нихъ три,
которые впослѣдствіи дѣйствительно были открыты.
Бамбуковыя дудки
изъ Гавайи. */4 наст.
вѳлич. (Британскій му-
зей въ Лондонѣ.) Ср. ,
текстъ, стр. 191.
Знаніе полинезійцевъ основывалось на значительной
устойчивости преданія. Культурная сокровищница да-
ровитаго племени показываетъ все, чего оно можетъ до-
стигнуть, не имѣя письменности и находясь, прибавимъ
мы, въ „каменномъ вѣкѣ“. Извѣстныя лица изучаютъ
одновременно миѳологію, историческія преданія и распо-
ложеніе звѣздъ и вмѣстѣ съ тѣмъ отчасти врачебное искус-
ство. Нѣкоторая доля этого сокровища хранится втайнѣ.
Генеалогіи сообщаются 'способнымъ мальчикамъ въ ночные
часы. На историческихъ палочкахъ выдающіяся имена
отмѣчаются съ особенными украшеніями въ надрѣзахъ
(см. рис., стр. 297). Становясь жрецами, эти люди узнаютъ
другъ друга съ помощью таинственныхъ словъ. Традиціон-
ныя пѣсни, которыя поются на торжествахъ при очищеніи,
находятся подъ охраною жрецовъ. Наряду съ священнымъ
существуетъ и доступное для всѣхъ преданіе, хранители
котораго", къ нашему удивленію, нерѣдко причисляются
къ низшимъ слоямъ общества. Имъ довѣряются истори-
ческія воспоминанія, героическія пѣсни и миѳы, превра-
тившіеся въ дѣтскія сказки. Въ средѣ жрецовъ развилось
нѣчто вродѣ врачебнаго искусства, здравыя начала кото-
раго заглушены различными обрядами сношеній съ дру-
гимъ міромъ. Таитянинъ считаетъ сѣдалищемъ жизни
и духа брюшную область и называетъ внутренностями
то, что мы понимаемъ подъ сердцемъ. Впрочемъ, и здѣсь
голова считается вмѣстилищемъ мыслительной способ-
ности человѣка и, сверхъ того, пользуется по преимуще-
ству особымъ почитаніемъ, которое, однако, имѣетъ канни-
бальскую окраску. Въ числѣ раціональныхъ пріемовъ
обращенія съ больными растираніе занимало первое мѣсто.
Въ снарядахъ тамошнихъ врачей мы находимъ тыквенные
сосуды для промывательныхъ и клешни Зцшііа для вскры-
тія нарывовъ.
Полинезійскій языкъ обладаетъ числительными,
допускающими обозначеніе тысячъ. Легу (пепелъ) опредѣ-
ляетъ границу возможнаго счисленія. Обыкновенно 5 и 10 бываютъ есте-
ственными отдѣлами системы; но ту-я, т. е. „счетъ по четыремъ", обра-
зуетъ вмѣстѣ съ 40 особую единицу па Маркизскихъ и Гавайскихъ остро-
вахъ. Для облегченія счета на ГавЯйѣ, Улеа, Палау и другихъ островахъ
употреблялась система завязыванья узловъ на шнуркѣ, достигшая столь
высокаго развитія въ Перу; таитяне связывали полосы кокосовыхъ листьевъ
въ пучки, а новозеландцы пользовались бирками.
Счисленіе времени ведется по луннымъ мѣсяцамъ. На Таити
ихъ было 14, изъ которыхъ два уже Форстеру казались вставными. На-
званія мѣсяцевъ во многихъ случаяхъ относятся къ земледѣлію и явле-
ніямъ растительной жизни. На Новой Зеландіи было 13 мѣсяцевъ, и кромѣ
того, десятый мѣсяцъ считался вдвойнѣ. Названія мѣсяцевъ и начало
года на разныхъ островахъ тѣмъ болѣе различны, что мы находимъ еще
П'ВШЕ И ТАНЦЫ.
191
слѣды другой морфологической системы, раздѣляющей годъ по исчезнове-
венію или появленію Плеядъ и насчитывающей только 6 мѣсяцевъ. Такъ,
музей въ Мюн-
Танцевальныя ходули съ
острововъ. (Этнографическій
хепѣ.)
ѵ
на многихъ островахъ начало года совпадаетъ съ зимнимъ солнцестояніемъ
южнаго полушарія. Далѣе счетъ ведется по поколѣніямъ; это счисленіе
на Раротонгѣ доходитъ до 29, а па Мангеревѣ до 27 поколѣній, т. е. извѣст-
наго числа вѣковъ, что естественно представляется миѳическимъ.
Пѣніе и танцы наполняютъ значительную часть жизни обитателей
счастливыхъ острововъ тропическаго пояса. Маорисы также поютъ при каждой
работѣ, каждой пляскѣ, при греблѣ, при игрѣ, при выступленіи на войну.
Они въ особенности любятъ чередую-
щіяся пѣсни, когда пѣніе хора смѣ-
няется пѣніемъ отдѣльныхъ лицъ.
Характеръ ихъ пѣсень не веселый,
какой проистекаетъ изъ пріятнаго на-
строенія, но торжественный. Полине-
зійцы положительно обладаютъ чув-
ствомъ стихотворнаго размѣра и риѳ-
мы. При болѣе значительныхъ пред-
ставленіяхъ, между исполнителями
танцевъ происходятъ монологи, діа-
логи и даже начала драмы, состоя-
щія, впрочемъ, въ мимическомъ вос-
произведеніи ссоры, оканчивающейся
дракой. При этомъ употребляются
танцовальныя палки, или танцеваль-
ныя ходули (см. рис. сбоку ина стр. 192),
которыя часто бываютъ красиво вырѣ-
заны. Спутникъ Кука, Эндерсонъ
изображаетъ слѣдующимъ образомъ
музыкальное собраніе на Тонгѣ: „18
мужчинъ сѣли въ кругу зрителей;
четверо или пятеро держали въ ру-
кахъ длинныя бамбуковыя трубки,
закрытыя снизу и открытыя сверху,
которыми они, держа ихъ въ почти
вертикальномъ направленіи, медленно
ударяли въ тактъ по землѣ; это да-
вало, вслѣдствіе различной длины
трубокъ, разнообразные низкіе тоны.
Другой- музыкантъ ударялъ двумя
А '
палочками по длинной расщеплен-
ной бамбуковой трубкѣ, лежавшей передъ нимъ на землѣ, и извлекалъ при
этомъ высокіе тоны. Остальные пѣли мягкую мелодію, которая настолько
смягчала грубоватыя ноты простыхъ инструментовъ, что пикто не отка-
зался-бы признать силу и пріятное благозвучіе этой музыки". Въ другихъ
случаяхъ ударяютъ двумя палками по полымъ бамбуковымъ стволамъ
вродѣ барабановъ; тонганцы изъ всѣхъ разнообразныхъ музыкальныхъ
инструментовъ европейцевъ выказывали нѣкоторое уваженіе только бара-
бану, но все-таки ставили его ниже своего. Микронезійскіе барабаны отли-
чаются въ особенности формою песочныхъ часовъ. Нѣкоторые барабаны
употребляются при богослуженіи и считаются священными. Бамбуковыя флейты
и трубы изъ раковинъ встрѣчаются почти повсюду (см. рис., стр. 190).
Къ танцамъ принадлежатъ также военныя и вооруженныя игры и лю-
бимые борьба и кулачные бои; во времена Кука въ нихъ принимали участіе
и дѣвушки. Склонность къ играмъ у полинезійцевъ весьма велика. Одна
изъ ихъ игръ имѣетъ большое сходство съ пашей игрой въ шашки,
192 II, 3. Физич. СВОЙСТВА И УМСТВ. ЖИЗНЬ ПОЛИНЕЗІЙЦ. И МИКРОНЕЗІЙЦ.
но, повидимому, сложнѣе ея, такъ какъ до-
ска раздѣлена на 238 клѣтокъ, по 14 въ
каждомъ ряду. Другая игра состоитъ въ
томъ, что подъ кусокъ ткани прячется
камень, по которому надо попасть уда-
ромъ палочки; при этомъ главную роль
играютъ заклады. Игры въ мячъ весьма
распространены. Въ игрѣ „лала“ га-
вайцы бросаютъ камень, въ видѣ колеса,
майка, насколько возможно далеко, и ста-
вятъ на одинъ ударъ свое имущество,
ясенъ, дѣтей, даже кости своихъ рукъ
и ногъ послѣ смерти и, наконецъ, самихъ
1) Танцевальное весло съ острова Пасхи. ]/13 наст. величины. (Музей народовѣдѣнія въ Берлинѣ.)
2) Танцевальныя ходули изъ бамбука съ Маркизскихъ острововъ. Щ наст. величины. (Коллекція
Кристи въ Лондонѣ.)
ПОЛИНЕЗІЙСКІЯ ОРУЖІЕ И УКРАШЕНІЯ
{Къ таблицѣ: Оружіе и украшенія полинезійцевъ.}
2.
3.
4.
5.
6.
7.
Копье, о-ва Фиджи.
Танцовальный жезлъ съ перьями, Санд-
вичевы о-ва.
Мечъ изъ зубовъ акулы, Кингсм. о-ва.
Опахало, Сандвич. о-ва.
Танцовальная шапка, о-ва Кука или
Товарищества.
ПВРЬЫЪ У
шлемъ изъ перьевъ )
8. Жезлъ для священнодѣйствій, Жу-
ковы о-ва.
Головной обручъ изъ перьевъ, Санд-
вичевы о-ва.
Пластинка для украшенія, Таити.
Идолъ, Таити.
Ваникоро, С-та Крусъ.
9.
10.
11.
12-
13.	Тапа, Тонга.
14. Плащъ изъ перьевъ, Гавайи.
15.1
Маски изъ перьевъ, Гавайи.
17.1
18.	Сосудъ для воды, Фиджи.
19.	Копье для ловли акулъ, Кингсмгіль-
скіе о-ва.
20.	Палица, Новая Зеландія.
*/10 настоящей величины.
1< 2, 4, 9, 12, 13, 18 изъ Музея народовѣдѣнія въ Берлинѣ; прочіе изъ Британскаго музея и Коллекціи Кристи въ Лондонѣ
Украшенія тѣла
193
себя. Кромѣ того, полинезійцы забавляются бѣганьемъ на перегонки маль-
чиковъ и дѣвочекъ. До извѣстной степени азартной игрой является
плаваніе во время волненія съ помощью доски или жерди, мужественно
и искусно выполняемое обоими полами, въ особенности на Гавайскихъ
островахъ. Обычною игрушкой для дѣтей служатъ маленькіе кораб-
лики, но они, подобно взрослымъ, охотно также играютъ въ мячъ. Къ
воздушнымъ змѣямъ юные новозеландцы выказываютъ особое пристрастіе.
Мячикъ, сплетенный изъ листьевъ, они бросаютъ на воздухъ и ловятъ его
поперемѣнно обоими заостренными концами палки. У нихъ употребительны
и различныя игры пальцами, причемъ они проявляютъ большую ловкость
(сравн. выше стр. 74).
4. Одежда, оружіе и утварь полинезійцевъ и микронезійцевъ.
„Ихъ одежда далеко превзошла наши ожиданія и выка-
зывала намъ человѣческое строеніе гораздо выгоднѣе, чѣмъ
какая либо другая, видѣнная нами до тѣхъ поръ“.
Г. Форстеръ.
Содержаніе: Одежда и украшеніе. — Татуировка. — Уродованія тѣла. — Украшенія
изъ перьевъ. — Прически. — Предметы украшенія. — Матеріи изъ коры. — Тана. — Ци-
новки.— Оружіе и утварь. — Отсутствіе желѣза. — Обработка камня. — Переработка
дерева въ оружіе.— Копья. — Палицы. — Ограниченное распространеніе лука и стрѣлъ. —
Пращи.— Ремесленная дѣятельность.
Культурная ступень полинезійцевъ ясно выражается въ ея внѣшнемъ
проявленіи, въ ихъ одеждѣ, украшеніи и вооруженіи. (См. раскра-
шенную таблицу „Полинезійское оружіе и украшенія“.) Живя подъ счастли-
вымъ небомъ, окруженные водою, полинезійцы и микронезійцы часто купа-
ются и, вслѣдствіе того, отличаются опрятностью. Къ сожалѣнію, дѣйствіе этой
полезной привычки часто уничтожается чрезмѣрнымъ натираніемъ тѣла
кокосовымъ масломъ или разжеванными ядрами кокосоваго орѣха. Они
купаются охотнѣе въ прѣсной, чѣмъ въ соленой водѣ, и считаютъ и ту и
другую полезнымъ средствомъ противъ болѣзней; роженицы съ новорожден-
ными и даже умирающіе считаютъ нужнымъ купаться.
Искусственныя уродованія и украшенія тѣла имѣютъ широкое распро-
страненіе. Деформированіе черепа, сплющеніе сзади или заостреніе въ сторону
позвоночной области встрѣчаются на Таити, Самоа, Гавайи, въ отдѣльныхъ
случаяхъ на Паумоту, но нигдѣ не наблюдаются въ такой степени, какъ
на Новогебридскомъ островѣ Маликолло, гдѣ черепъ сдавливается такъ
сильно, что дѣлается плоскимъ. Сплющеніе носа встрѣчается на Таити
и на островѣ Янѣ; во многихъ случаяхъ носовая перегородка пробуравли-
вается, чтобы вставлять въ нее цвѣты или перья. Въ проколотыя ушныя
мочки вставляются кусочки грюнштейна, зубы человѣка и акулы, перья
и цвѣты, а на островѣ Пасхи, какъ и въ Микронезіи, ушныя мочки тяже-
лыми деревяжками вытягиваются до значительной длины. У микронезій-
цевъ часто можно встрѣтить просверливаніе верхняго края уха. Татуи-
ровка нигдѣ не достигаетъ такого совершенства, какъ здѣсь. Въ Поли-
незіи мужчины вообще больше татуируются, чѣмъ женщины (см. рис., стр. 194);
въ нѣкоторыхъ мѣстахъ обапола татуируются одинаково, анаНукуорѣ только
женщины. Обычай татуировать лицо былъ общимъ не всѣмъ полинезійцамъ,
и не однимъ раротонганцамъ, но и маорисамъ, которые находились съ ними
въ ближайшихъ сношеніяхъ. Виды татуированія, возбуждавшіе особый
страхъ, какъ говорятъ, прекратились послѣ введенія европейскихъ пріе-
мовъ войны. Татуировкѣ, кромѣ того, приписывается выгодное свойство
Народовѣдѣніе, т. I.	13
194 П, 4. Одежда, оружіе и утварь полинезійцевъ и микронезійцевъ.
сглаживать признаки возрастовъ. Наконецъ, не надо забывать и о возвы-
пеніи ею красоты, какъ поется въ пѣснѣ, исполняемой во время татуировки.
Да будетъ проведена каждая черта! На тѣлѣ человѣка, который не можетъ платить,
Пусть будутъ красивыя фигуры Дѣлай ихъ кривыми,
На тѣлѣ большого, богатаго человѣка. Оставляя ихъ некончепными.
Безъ сомнѣнія, татуировка у маорисовъ, какъ и у другихъ полинезій-
цевъ, исходитъ въ своей основѣ изъ религіознаго воззрѣнія; она считается
священнымъ дѣломъ, которое жрецы выполняютъ съ молитвами и пѣснопѣ-
ніями. Вырѣзываемыми фигурами часто бываютъ священныя животныя-—
змѣи и ящерицы. На Самоа въ основѣ такого обычая лежитъ ученіе объ атуа,
т. е. о покровительствующемъ духѣ въ образѣ животнаго; поэтому именно
Татуированные маорисы. (По фотографіямъ, принадлежащимъ г. Максу Бухнеру въ Мюнхенѣ.)
здѣсь миссіонерамъ такъ трудно вывести изъ употребленія этотъ обычай. Въ
микронезійской области татуировка нерѣдко становится простымъ украше-
ніемъ, но не вездѣ. Женщины на Нукуорѣ проводятъ три мѣсяца въ уединеніи
въ священномъ домѣ, потомъ, омывшись въ морѣ, подвергаются операціи,
захватывающей небольшую часть живота. На Радакѣ татуирующійся ночь,
предшествующую операціи, остается въ домѣ начальника, который молится за
благопріятное исполненіе ея. На островахъ Товарищества, Паумоту, Мар-
кизскихъ и Каролинскихъ въ этомъ отношеніи замѣчается различіе меледу
сословіями: у прочихъ людей татуировка производится только на бедрахъ,
а эріи или арики отличаются большими круглыми татуировками по всему
тѣлу. На Джильбертовыхъ островахъ татуированный бѣднякъ пользуется
большимъ вліяніемъ на общественныхъ собраніяхъ, чѣмъ не татуирован-
ный богачъ. На Ротумѣ касты различаются меледу собою татуировкой.
Впрочемъ, достоинство начальника не всегда выражается этой послѣдней;
многіе начальники мало татуированы, тогда какъ обыкновенные свободные
люди выказываютъ это украшеніе на всемъ тѣлѣ. На Маршалловыхъ остро-
Татуировка. Прическа.
195
Орудія татуировки съ остро-
вовъ дружбы. (Британскій му-
зей въ Лондонѣ.) */3 наст. велич.
вахъ татуированіе щекъ предоставляется начальникамъ; на Мортлокѣ раз-
личіе между званіями обнаруживается въ татуированіи ногъ. Иногда обѣ
половины тѣла татуируются различно; въ такомъ случаѣ богаче украшается
правая сторона. Татуированіе самоанцевъ производится на томъ мѣстѣ, кото-
рое прикрывается передникомъ, и рисунокъ производитъ впечатлѣніе ткани
съ узоромъ въ видѣ линій и плоскостей. У маорисовъ проходили годы, пока
фантазія художника признавала, что тѣло достаточно татуировано; черты лица
превращались при этомъ въ распространенныя арабески (см. рис., стр. 194).
Татуировка губъ, вѣкъ и носа считалась крайне болѣзненной, въ особен-
ности до употребленія желѣза; на Гервеевыхъ островахъ Форстеръ видѣлъ
тщательно татуированными самыя нѣжныя части тѣла мужчины. Татуировка
производится такимъ образомъ, что на той или другой части тѣла рисуется фи-
гура и затѣмъ палочкой, съ наконечникомъ изъ
камня, кости (человѣческой кости!) или желѣза, по-
средствомъ деревяннаго молотка, постоянными нако-
лами врѣзывается въ кожу по линіи узора. Инстру-
менты для татуировки состоятъ изъ орудія, похо-
жаго на мотыку въ уменьшенномъ видѣ, изъ
крѣпкаго дерева (на Самоа встрѣчается въ четы-
рехъ различныхъ формахъ), плоскій клинокъ ко-
тораго оканчивается нѣсколькими острыми зубчи-
ками; по этому инструменту ударяютъ молоточкомъ,
похожимъ на весло, сдѣланнымъ изъ того-же де-
рева (см. рис. сбоку). Въ качествѣ красящаго веще-
ства, маорисы втираютъ въ раны сажу сосны-каури.
Кромѣ того, въ случаяхъ траура кожа на
лицѣ, на рукахъ ина ногахъ изрѣзывалась острыми
раковинами, а на празднествахъ употреблялось
красное и черное раскрашиваніе. Такъ, обита-
тельницы острова Пасхи при посѣщеніи Кука
раскрашивали лицо красной желѣзистой глиной
и, кромѣ того, куркумой, а другія проводили по-
перечныя полосы известью. Здѣсь слѣдуетъ при-
бавить, что, согласно выраженію „для волосатаго
человѣка нѣтъ жены“, на лицѣ уничтожаются всѣ
слѣды растительности; этого не дѣлается въ Мик-
ронезіи. Даже и на другихъ частяхъ,'тѣла волосы
ронезіи. Даже и на другихъ частяхъ,тѣла волосы извлекаютъ щипчиками
изъ раковинъ. Обрѣзаніе широко распространено, хотя не употребляется въ
большихъ областяхъ, какъ Н. Зеландія и Гавайи; оно исполняется жре-
цами и имѣетъ религіозный характеръ.
Прическа приспособляется къ прямымъ волосамъ и потому довольно
проста. Волосы носятъ или въ ниспадающемъ видѣ, или стригутъ ихъ.
Послѣднее на островахъ Товарищества и сосѣднихъ островахъ, повидимому,
обязательно для всѣхъ женщинъ, за исключеніемъ семьи главнаго началь-
ника. На островахъ Дружбы мужчины и женщины носятъ волосы под-
стриженными и зачесанными вверхъ въ видѣ щетки. Вслѣдствіе обсы-
панія волосъ известковымъ порошкомъ, кончики волосъ становятся красно-
ватыми, а осыпаніе куркумой придаетъ имъ золотистый отблескъ. Закру-
чиваніе волосъ въ косу могло быть подражаніемъ: начальникъ на Таити,
увидавъ прическу Кука съ кошелькомъ, воспроизвелъ ее въ тотъ же
день. Обриваніе головы, при несовершенствѣ рѣжущихъ инструментовъ,
было нелегкимъ дѣломъ; немногіе продукты нашей культуры полинезійцы
цѣнили такъ высоко, какъ ножницы и бритву. Въ Микронезіи головное
украшеніе почти повсюду состояло изъ длинныхъ, узкихъ деревянныхъ
гребней, отъ 10 до 12 зубцовъ, съ украшенной верхушкой, а иногда еще снаб-
женныхъ перьями (см. рис., стр. 200, 201 и 202). Длинныя головныя шпильки
13*
196 П, 4. Одежда, оружіе и утварь полинезійцевъ и микронезійцеі ъ.
служатъ также для смягченія укусовъ многочисленныхъ насѣкомыхъ. Ку-
дрявые волосы жителей Джильбертовыхъ острововъ прикрѣпляются палоч-
кой къ поднимающемуся вѣнчику. Между тѣмъ, какъ на Мортлокѣ головное
кольцо обвито, на подобіе щетки, волокнами растеній, на Нукуорѣ головное
украшеніе состоитъ изъ длинной деревянной пластинки, расширяющейся
кверху. Подобныя украшенія можно, впрочемъ, считать лишь украшеніемъ
для пляски или религіозной эмблемой; чаще всего ихъ можно видѣть на изо-
браженіяхъ предковъ. Настоящія шапки не употребительны или употребля-
ются только ночью и внѣ
своей страны. На Каро-
линскихъ островахъ, какъ
нѣкогда на Гавайскихъ,
существуетъ непосред-
ственное подражаніе евро-
пейскимъ шляпамъ. На
Факаафо (Токелаускіе
острова) Хѳль видѣлъ у
гребцовъ глазные зонти-
ки изъ плотной ткани, при-
вязанныеко лбу такъ, какъ
это дѣлается у насъ лица-
ми, страдающими слабо-
стью зрѣнія (см.р. стр. 221).
Подобно татуировкѣ,
украшенія перьямиу
полинезійцевъ восходятъ
изъ суетной области моды
въ область вѣрованій.
Птицы принадлежатъ къ
священнымъ животнымъ;
въ особенности это можно
сказать о птицѣ, которая
своими красными хвосто-
выми перьями достав-
ляетъ самыя излюбленныя
украшенія полинезійцевъ,
о птицѣ фаэтонъ. Ни
на одинъ предметъ тор-
говли на островахъ То-
варищества не было та-
кого спроса въ прежнее
время. Перья приклеи-
вались къ банановымъ
Мужчина съ Каролинскаго острова Понапё. (По фотографіи въ ЛИСТЬЯМЪ, КОТОрЫв ПрИ-
альбомѣ Годефруа.)	ВЯЗЫВаЛИСЬ КО Лбу И
даже къ передникамъ жен-
щинъ изъ кокосовыхъ волоконъ во время пляски. Изъ перьевъ изготовля-
лись самые цѣнные головные уборы. Весьма распространены были также гиб-
кія шейныя кольца, скрученныя изъ шнурковъ, въ которые вплетали пестрыя
перья. Діадемы изъ перьевъ носились на Маркизскихъ островахъ и на
островѣ Пасхи, но украшенія изъ перьевъ достигли высшей степени развитія,
такъ же, какъ и ихъ цѣна, на Гавайскихъ островахъ. Красныя перья Меіі-
Нігеріей расійса считались драгоцѣнностями, которыя еще 40 лѣтъ тому назадъ
позволялось носить лишь знатнымъ лицамъ. Желтыми перьями украшались
шлемообразные головные уборы (см. рис., стр. 202), форма и желтый цвѣтъ
которыхъ вполнѣ напоминали головные уборы буддійскаго духовенства.
Украшенія полинезійцевъ:
1—3) Ожерелье изъ раковинъ, е ручковыхъ плодовъ и раковинъ Раіеііа 4 и 5) Серьги съ зубами дельфиновъ 6 и 7) Ушныя за-
। понки изъ кости. 8) Шейная цѣпь изъ черепахи. 9) Шейное украшеніе. 10) Ожерелье. 11) Ушная запонка изъ позвонка акулы.
| 12) Лобный обручъ. 13 и 14) Браслеты изъ чернаго дере а и кости. 15) Шейное украшеніе. 16) Ожерелье изъ раковинныхъ круж-
I ковъ и кости. (1—7: Маркизскіе о—ва; 8 и 15: о—ва Дружбы; 9: Гервеевы о—ва; 10 и 11: о—ва Товарищества; 12: о—въ Пасхи;
]	13 и 14: Гавайскіе о-ва; 16: Нукноиъ.)
..Народовѣдѣніе4-. I.
Т-во „Просвѣщеніе44 въ Спб.
Украшенія.
197
Кромѣ того, для украшенія употребляются самыя разнообразныя без-
дѣлки. Море своими многоцвѣтными раковинами доставляетъ для этого бога-
тый матеріалъ; рядомъ съ тѣмъ носились цвѣты и усики растеній, въ различ-
ныхъ художественныхъ сочетаніяхъ, вокругъ шеи, въ волосахъ, ушахъ и даже
въ носу. Шнурки съ узлами изъ листьевъ пандануса или кокосовыхъ воло-
конъ служатъ не только для предсказаній, но, какъ, напримѣръ, наУлеа, для
исчисленія времени; поэтому начальники носили ихъ на шеѣ. Быть можетъ,
впрочемъ, это служитъ для напоминанія, подобно тому, какъ мы это видимъ
у начальниковъ на Палаускихъ островахъ. Ко всему этому суевѣріе при-
соединяетъ раковины и кости опредѣленной формы, человѣческія кости и
зубы и даже тысяченожекъ, которыя нанизываются въ видѣ ожерелій. Бусы
изъ птичьихъ костей и серьги изъ шкуры альбатроса были любимыми укра-
шеніями новозеландцевъ. На Тонгатабу туземцы употребляли въ видѣ
украшенія желѣзо и гвозди, привезенные Ку-
комъ въ числѣ предметовъ торговли, причемъ
за большой гвоздь уплачивалась курица. На
Тонгѣ изъ тонкихъ, длинныхъ трубчатыхъ
костей, вперемежку съ маленькими бурыми
раковинами улитокъ, изготовлялись оже-
релья, къ которымъ привѣшивалась большая
перламутровая раковина. Для увѣшиванія себя
употреблялись и отдѣльные зубы, птицы, вы-
рѣзанные изъ зуба кашалота, черныя и бѣлыя
бусы изъ раковинъ. Гребни изъ стеблей ра-
стеній, крѣпко и равномѣрно перевязанные на
верхнемъ концѣ тонко скрученными нитями,
принадлежатъ къ самымъ красивымъ работамъ
тонганской художественной промышленности
(см. рис., стр. 201 и 247). У гавайцевъ украше-
ніями служатъ повязки, надѣваемыя на ноги,
плотно усаженныя собачьими зубами, ракови-
нами улитокъ или бобами (см. рис., стр. 99) и
браслеты изъ ровно вырѣзанныхъ костяныхъ и
черепаховыхъ кусочковъ, составляющихъ одно гибкое цѣлое съ помощью
двойныхъ, протянутыхъ въ нихъ нитей. (См. таблицу „Полинезійскія украше-
нія“, фиг. 13 и 14.) Подобные шнуры, съ плотно нанизанными кружками изъ ра-
ковинъ и перемежающимися между ними кружочками черной орѣховой скор-
лупы, употребляются какъ деньги и носятся въ качествѣ украшенія для
рукъ и ногъ.
Въ Микронезіи вѣнки изъ свѣжихъ желтыхъ и красныхъ цвѣтовъ
играютъ главную роль въ украшеніяхъ женщинъ. Раковина, круглый перла-
мутровый или черепаховый кусокъ, маленькій отшлифованный кружокъ изъ
раковины Соііиз, нанизанные на шнурокъ изъ человѣческихъ волосъ, состав-
ляютъ любимое украшеніе на Джильбертовыхъ и Маршалловыхъ островахъ. На
Пингеляпѣ очень любятъ привѣшивать къ ожерельямъ кусочки красныхъ ра-
ковинъ Сропйуінз; на Япѣ носятъ браслеты изъ раковинъ Сошіе и ЖнШпз.
Полинезіецъ, носящій на себѣ всѣ свои украшенія, производитъ впе-
чатлѣніе излишества и пестроты (см. рис., стр. 200 и 202). Но цвѣтовое чувство
прежде, при отсутствіи яркихъ минеральныхъ красокъ, было гораздо развитѣе,
чѣмъ теперь, когда европейскіе купцы рядятъ эти народы въ свои зауряд-
ныя издѣлья. Полинезійцамъ обоихъ половъ свойственны извѣстная грація,
но въ то же время и кокетство. Самоанки носятъ по воскресеньямъ про-
сторную, длинную, похожую на рубашку и всегда свѣтлую одежду, которая
какъ нельзя лучше идетъ къ нимъ; при этомъ онѣ, отправляясь въ цер-
ковь, надѣваютъ наискось, почти на одну сторону головы, маленькую со-
ломенную шляпу, украшенную пестрыми цвѣтами и лентами. Во время
198 II, 4. Одежда, оружіе и утварь полинезійцевъ и микронезійцевъ.
плясокъ употребляются маски, особыя украшенія ушей, танцовальныя палки,
въ видѣ рѣзныхъ веселъ (см. рис., стр. 191 и 192) и нижняя одежда изъ
1) Женщина съ каролинскаго острова Понапё. 2) Женщина съ о стр о в овъ Паумоту. (По фотогра-
фіямъ въ альбомѣ Годефруа.) 3) Женщины съ острововъ Товарищества. (По фотографіи въ альбомѣ
Даммапа.)
сухихъ листьевъ, которые при движеніяхъ въ тактъ издаютъ шуршаніе; къ
этому присоединяется еще раскрашиваніе красной краской.
Полинезійцы принадлежатъ къ наилучше одѣтымъ наро-
дамъ: они отошли отъ простого прикрытія тѣла и стремятся уже къ
роскоши. Вслѣдствіе того, ихъ матеріи изъ коры, тапа и гнату, и
Одежда.
199
ихъ циновки принадлежатъ къ самымъ крупнымъ и цѣннымъ ве-
щамъ; циновки въ нѣкоторыхъ странахъ признавались настоящимъ пред-
метомъ обмѣна. Передникъ, прикрывающій половину тѣла, часто ниспа-
даетъ до ступней. Таитянки носили платокъ на плечахъ, продѣвая голову
въ отверстіе по срединѣ его, и кромѣ того, передникъ изъ тонкой матеріи; оба
пола обертывали вокругъ головы другой платокъ, въ видѣ тюрбана. На остро-
вахъ Дружбы его носили въ болѣе простомъ видѣ. Передникъ мужчинъ,
завязанный на спинѣ, въ видѣ большого буфа, часто очень короткій, и
передникъ женщинъ, подвязанный ниже груди, оставался здѣсь единствен-
ной одеждой, которая обходилась безъ всякой накидки на плечи. Точно
также на Самоа и на со-
сѣднихъ островахъ одежда
мужчинъ и женщинъ со-
стоитъ изъ куска бумажной
ткани, обернутой вокругъ
бедръ и доходящей до ко-
лѣнъ. Часто для той же
цѣли употребляются листья.
Матерію изъ коры замѣняютъ
въ дождливую погоду пла-
щомъ изъ длинныхъ, широ-
кихъ листьевъ, висящихъ
въ видѣ бахромы. Въ тор-
жественныхъ случаяхъ и на
празднествахъ туземцы на-
дѣваютъ тонкую циновку,
сплетенную изъ волоконъ.
Гораздо скуднѣе одежда оби-
тателей восточныхъ остро-
вовъ: первыхъ жителей
острова Пасхи Форстеръ
видѣлъ совершенно нагими
или съ весьма недостаточ-
нымъ прикрытіемъ, висѣв-
шимъ на поясѣ. Противо-
положно тому, на островахъ
Товарищества роскошь въ
одеждѣ пріобрѣтаетъ симво-
лическое значеніе. Военная
одежда состояла тамъ изъ
Самоанка съ высокой прической. (По фотографіи въ
альбомѣ Годефруа.)
трехъ, похожихъ на пончо,
накинутыхъ другъ на друга плащей — длиннаго бѣлаго внизу, краснаго надъ
нимъ и короткаго коричневаго сверху; обертываніе всего тѣла возможно боль-
шимъ количествомъ тканей считалось знакомъ мирнаго пріема. Женщины во
время пляски на Таити при Кукѣ и Форстерѣ плотно обертывали грудь
кускомъ ткани бураго цвѣта; около бедръ навертывалась ткань четырьмя ря-
дами, поперемѣнно бѣлаго и краснаго цвѣта, и крѣпко подпоясывалась
веревкою; оттуда густо свѣшивалась ткань бѣлаго цвѣта до самыхъ ступней.
Одежда новозеландцевъ состояла изъ передника и циновки. Послѣдняя при-
крѣплялась у мужчины на правомъ, а у женщины — на лѣвомъ плечѣ; кромѣ
того, мужчины носили еще льняной поясъ, на которомъ висѣли „мери“ и бое-
вая сѣкира. Ступни и голова оставались обыкновенно непокрытыми, но у нѣ-
которыхъ племенъ средняго острова были сандаліи, сплетенныя изъ льна.
То, что въ мужской промышленности представлялъ топоръ изъ грюн-
штейна, въ женской промышленности была циновка: изъ одного льна
тамъ приготовлялось до 12 различныхъ циновокъ. Кромѣ того, изъ со-
200 И, 4. Одежда, оружіе и утварь полинезійцевъ и микронезійцевъ.
бачьихъ и птичьихъ шкуръ дѣлались одѣяла или ими оторачивались
циновки. Сословныя различія выражались циновками, помимо татуиро-
ванія. Каждое племя нѣкогда имѣло особый родъ циновокъ. Разница
между ними заключалась въ изготовленіи волоконъ и въ украшеніи.
Одежда ми-
Мужчина съ острововъ Рукъ. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
кр онезійцевъ
болѣе скудна.
Полная обнажен-
ность мужчинъ
встрѣчается на сѣ-
верныхъ Палау-
скихъ островахъ.
Одежда, кромѣ ко-
роткаго передни-
ка, надѣвается на
Нукуорѣ только
ночью и внѣ остро-
ва. На другомъ
концѣ лѣстницы
стоятъ обитатели
Мортлока и Рука,
со своими плаща-
ми изъ Мпеа и
НіЪізспв, съ укра-
шеніемъ изъ рако-
винъ вокругъ от-
верстія для продѣ-
ванія головы. На-
противъ, на Рукѣ
мальчикъ, уже по-
слѣ того, какъ дѣ-
вушка надѣнетъ
передникъ, имѣ-
етъ право носить
плащъ и вмѣстѣ
съ тѣмъ получаетъ
право принадле-
жать къ обществу
мужчинъ. Инвен-
тарь одежды на-
чальника составля-
ютъ здѣсь плащъ,
поясъ, ушное укра-
шеніе изъ орѣхо-
выхъ колецъ, два
ожерелья, браслеты
и грудное украше-
ніе. Обитатель Ка-
ролинскихъ остро-
вовъ, придерживающійся старинной моды, надѣваетъ сперва передникъ, сдѣ-
ланный изъ узкихъ полосъ кокосовыхъ листьевъ, доходящій почти до колѣнъ
(см. рис., стр. 196); сверху мужчина, въ торжественныхъ случаяхъ, надѣваетъ
другой—красиваго желтаго цвѣта, съ широкими волокнами, и болѣе длинный.
У европеизированныхъ каролинцевъ часто еще подъ рубашкой можно замѣ-
тить передникъ. Кромѣ того, прежде у обоихъ половъ употреблялся короткій
передникъ изъ пестро окрашенныхъ банановыхъ волоконъ, составлявшій един-
Оружіе и утварь.
201
ственную одежду обитателей Кушай. Это произведеніе каролинской промыш-
ленности изготовлялось съ помощью особаго орудія, причемъ для каждой
полосы требовалось тщательное нанизываніе нитей разнаго цвѣта, между
тѣмъ, какъ основою служили тѣ же нити, а иногда и шелковистая шерсть.
На Мортлокѣ и Рукѣ носятъ широкіе пояса изъ 15—25 шнурковъ, сверху
которыхъ нанизаны пластинки изъ орѣха; по исчисленію Кубари, на
одномъ изъ такихъ поясовъ въ 20 шнурковъ было не менѣе 13,500 пласти-
нокъ (см. рис., стр. 200). Вслѣдствіе
того, у этихъ островитянъ поясъ
считается самой дорогой частью
одежды. Такую же цѣнность имѣ-
ли нѣкогда пояса, дѣлавшіеся по
особому заказу наПалаускихъ остро-
вахъ изъ замочныхъ частей рѣд-
кой раковины Тгісіаспа, и ожерелья,
называвшіяся „клильтъ“, изъ 64
черепаховыхъ пластинокъ.
Между тѣмъ, какъ мужчины
часто оставались еще вѣрными
преданію, костюмъ, женщинъ измѣ-
нялся гораздо болѣе подъ влія-
ніемъ сношеній съ бѣлыми. Онѣ
носили цвѣтные бумажные платки,
носовые платки, а также платки
вокругъ бедръ и на груди и плечахъ
въ видѣ пончо (см. рис., стр. 198,
фиг. 1); ткани изъ полосокъ паль-
мовыхъ листьевъ и древеснаго луба
почти совсѣмъ исчезли.
*
Гребни съ острововъ Тонга. 1/4 наст. величины.
(Британскій музей въ Лондонѣ.) Ср. текстъ, стр. 197.
Костяной гребень изъ Новой Зеландіи.
(Британскій музей въ Лондонѣ.) */з наст. величины.
Ср. текстъ, стр. 195.
Оружіеи утварь полине-
зійцевъ отличаются обиліемъ и раз-
нообразіемъ (см. табл. „Оружіе и
украшенія полинезійцевъ“). Толь-
ко у меланезійцевъ встрѣчается
еще большее развитіе художествен-
ной умѣлости и изобрѣтательности.
Отсутствіе желѣза здѣсьпреиму-
щественно бросается въ глаза. Когда
европейцы впервые пришли въ со-
прикосновеніе съ полинезійцами, у
послѣднихъ недостатокъ металловъ
замѣнялся камнемъ, костями и ра-
ковинами. Большая часть поли-
незійскихъ острововъ лишена ру-
ды: на коралловыхъ островахъ ина-
че и быть не можетъ, и во многихъ
случаяхъ то же самое замѣчается на вулканическихъ. Но культурная сту-
пень этихъ народовъ такова, что они навѣрно дошли бы до пользованія
металлами, если бы находили ихъ въ сыромъ видѣ. Изъ камней, костей,
зубовъ и дерева они дѣлали почти все, что только можно было сдѣлать;
орудія для судоходства и рыболовства, лодки и удочки, представляются
вполнѣ законченными въ своемъ родѣ и выказываютъ не только техни-
ческое умѣнье, но и даръ изобрѣтательности. Какъ только они узнали
желѣзо, они съумѣли, противоположно австралійцамъ и бушменамъ,
тотчасъ-же воспользоваться имъ. Желѣзо, безъ сомнѣнія, также употре-
202 П, 4. Одежда, оружіе и утварь полинезійцевъ и микронезійцевъ.
блялось для украшенія; когда стеклянныя бусы уже значительно утра-
тили свою цѣнность, все желѣзное занимало первое мѣсто среди евро-
пейскихъ товаровъ. Сперва' они примѣняли его въ старыхъ, привыч-
ныхъ формахъ; вмѣсто раковины Тгійаспа они вставляли въ свои
топоры куски желѣзныхъ обручей и вообще продолжали придерживаться
употребительной формы орудій. На Понапе, гдѣ конецъ каменнаго вѣка
можно отнести къ началу 20-хъ годовъ, желѣзные клинки все еще вгоня-
Мужчина съ острововъ Рукъ. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
лись, наподобіе каменныхъ пластинокъ, въ рукоятки изъ лимоннаго дерева;
старинные каменные топоры берегутъ еще и теперь, какъ священные пред-
меты, въ самыхъ потаенныхъ уголкахъ дома.
Камень былъ самымъ цѣннымъ матеріаломъ для всѣхъ тяжелыхъ орудій,
преимущественно для молотковъ и боевыхъ сѣкиръ и менѣе для копій; камен-
ные наконечники стрѣлъ почти вовсе не употреблялись. У полинезійскихъ и
меланезійскихъ каменныхъ топоровъ прежде всего бросается въ глаза отдѣлка
наружнаго края; но этимъ не исключаются тщательная полировка и закругле-
ніе. Эти топоры (см. рис., стр. 204), даже при самомъ лучшемъ матеріалѣ и
самой тщательной обработкѣ, недалеко отстоятъ отъ простыхъ топоровъ;
у нихъ нѣтъ отшлифованной шейки для прикрѣпленія, и загибъ ихъ
рѣдко имѣетъ шлифовку. Вообще всего проще новозеландскіе топоры:
Каменные топоры.
203
часто это — простые прямоугольники, лезвія которыхъ не круглы, а отшли-
фованы въ видѣ угловъ. Обтесываніе, даже у самихъ красивыхъ большихъ
топоровъ съ Гавайскихъ острововъ, дѣлается въ грубомъ видѣ до того
мѣста, до котораго доходитъ слой нитокъ, которыми привязывается топоръ.
Но всего проще топоры жителей острова Пасхи (см. рис. ниже), оббитые прямо
изъ обсидіана или лавы, которые, вслѣдствіе своей ширины и короткой
рукоятки, болѣе напоминаютъ ножи, чѣмъ топоры. Имъ не уступаютъ
иногда по величинѣ топоры съ Новой Гвинеи и сосѣднихъ острововъ, но у
нихъ больше закругленія, такъ какъ они, противоположно полинезійскимъ,
прикрѣпляются не на рукояткѣ, а внутри ея. Топоры съ Гавайскихъ
острововъ, съ лезвіемъ длиною въ 20—40 см., по величинѣ и формѣ болѣе
сходны съ новозеландскими, но болѣе плоски у мѣста своего прикрѣпленія
Обсидіановые топоры съ острова Пасхи. (Британскій музей въ Лондонѣ.) */з наст. величины.
къ рукояткѣ. Длинные, узкіе, похожіе на долото каменные клинки также
принадлежатъ этой области; напротивъ, на нарядныхъ топорахъГервеевыхъ
острововъ (см. рис., стр. 101) базальтовые клинки лопатообразны, тонки,
часто слегка загнуты. Прикрѣпленіе топоровъ повсюду въ сущности оди-
наково. Топоры съ острова Таити, привезенные Кукомъ, состоятъ изъ
деревянной рукоятки съ загнутымъ назадъ отросткомъ въ видѣ пятки; къ
передней скошенной части плоскій сверху, а внизу двухреберный, камен-
ный топоръ привязанъ веревкою, которая сперва огибаетъ рукоятку, а за-
тѣмъ крестообразно топоръ и отростокъ. Обвиваніе этой веревкой дѣлается
очень тщательно, въ особенности на Гервеевыхъ островахъ; рукоятка, напро-
тивъ, мало выглаживается, если не предназначается для нарядныхъ топоровъ.
Большинство микронезійскихъ топоровъ имѣютъ клинокъ изъ раковинъ,
всего чаще изъ ТегеЪга шаспіаіа и Тгійаспа ^щаз; для той же цѣли при-
мѣняются и широкія кости спины черепахи. Къ нашему. удивленію,
микронезійцы оставляли безъ вниманія превосходный камень, какъ, напри-
мѣръ, на Понапе, и довольствовались раковинами. Топоръ съ полукруглымъ
раковиннымъ лезвіемъ изъ Тгісіаспа на Маршалловыхъ островахъ для вы-
далбливанія лодокъ предпочитался даже желѣзному. Выглаживаніе то-
поровъ пескомъ или пемзой составляетъ занятіе стариковъ.
Своимъ главнымъ оружіемъ полинезійцы нѣкогда считали, повидимому,
копья. Иногда они были деревянныя, съ заостреннымъ на огнѣ концомъ.
204 И, Одежда, оружіе и утварь полинезійцевъ и микронезійцевъ.
а иногда съ наконечникомъ изъ камня съ прибавленіемъ хвостового шипа
ската, осколка камня или зубовъ акулы (см. рис. 3, стр. 206). Длина ихъ дохо-
Полинезійскія орудія: 1) Топоръ съ Гавайскихъ острововъ, */е наст. величины; 2) заостренный топоръ, вѣро-
ятно, изъ Новой Зеландіи; 3, 4) топоры съ острововъ Маркизскихъ и Товарищества, Ѵс наст. велич.; 5) наконеч-
никъ копья изъ обсидіана съ острова Пасхи, Ъ наст. вел.; 6) циркуль съ острововъ Товарищества, 1/4 наст. вели-
чины. (1, 3, 4 и 6 изъ коллекціи Кристи въ Лондонѣ; 2 и 5 изъ Лондонскаго Британскаго музея.)
дила до двойного человѣческаго роста; за недостаткомъ казуариноваго дерева,
употреблялось дерево кокосовой пальмы. Полинезійцы не охотно разставались
со своими копьями, обработывали и украшали ихъ съ особенной тщатель-
ностью. Копья были также главнымъ оружіемъ микронезійцевъ (см табл. „Ме-
ланезійскіе топоры, палицы и молоты“), съ крючками изъ шиповъ ската, чело-
Полинезійскіе палицы и знаки достоинства:
1 и 2) Знаки достоинства (весла) съ Гервеевыхъ острововъ. 3—5) Знаки достоинства (палицы) съ Маркизскихъ
острововъ. 6 и 7) Палицы съ Тонги, 8) тоже, 9 и 10) тоже, 11) тоже.
Народовѣдѣніе. I.
Т-во „Просвѣщеніе11 въ Спб.
Деревянное оружіе.
205
вѣческими костями, носомъ морской
щуки или зубами акулы. Но они не
отдѣлывались такъ художественно,
какъ въ Меланезіи. Этимъ оружіемъ
пользовались въ схваткахъ на близ-
комъ разстояніи; палкообразныя
копья, заостренныя спереди и сза-
ди, употреблялись для метанія. На
Палаускихъ островахъ было найдено
орудіе для метанія копья изъ бам-
бука. Въ качествѣ настоящаго дере-
вяннаго оружія, къ нимъ примыка-
ютъ—мечъ съ Палаускихъ острововъ
(см. рис. 1, стр. 207) и „пагу“, кин-
жалъ (см. рис., стр. 206) изъ
твердаго дерева, на Япѣ дѣлавшійся
изъ тростника, длиною въ х/2 метра
и даже болѣе; рукоятка его имѣла
форму лопатки, постепенно съужи-
вавшейся, и его носили въ фут-
лярѣ изъ растительныхъ волоконъ.
И каменные клинки съ гранями въ
20 — 40 см. длины представляли
тяжеловѣсное ручное оружіе.
На ряду съ копьемъ, самымъ
употребительнымъ оружіемъ была
палица, изготовлявшаяся, по боль-
шей части, изъ тяжелаго желѣзнаго
дерева и представлявшая своими
украшеніями интересное произве-
деніе полинезійской художествен-
ной техники (см. рис., стр. 174 и
таблицу „Полинезійскія палицы
и знаки достоинства"). Въ ней за-
ключалась по преимуществу сила
тонганцевъ. Типъ, выработанный съ
наибольшимъ изяществомъ, имѣлъ
форму весла, которая уже во вре-
мена Кука, повидимому, считалась
устарѣлой; она имѣла круглую ру-
коятку, кверху сплющивавшуюся,
казалась четырехгранною, вслѣд-
ствіе значительнаго выступанія сред-
няго ребра, и была сверху срѣзана
наискось или заканчивалась ост-
рымъ эллипсисомъ. Вся палица,
отъ рукоятки до оконечности, была
покрыта рѣзными узорами, которые
обвивали ее лентою въ видѣ спира-
ли или слѣдовали другъ за другомъ
квадратами, раздѣленными боковы-
ми гранями и срединными ребрами,
или лежали другъ надъ другомъ
въ видѣ простыхъ, поперечныхъ по-
лосъ. Орнаменты состоятъ изъ плот-
но сближенныхъ прямыхъ или ло-
Начальническіѳ знаки и разукрашенные жезлы
маорисовъ. (Изъ коллекціи Кристи въ Лондонѣ.)
'/8 наст. волич. ьр. текстъ, стр. 207.
206 И. 4. Одежда, оружіе и утварь полинезійцевъ и микронезійцевъ.
манныхъ линій, причемъ всегда замѣчается грубо намѣченная человѣческая
фигура. Звѣзда и полумѣсяцъ также часто выступаютъ на нихъ, а также и фи-
гуры рыбъ и черепахъ. Для подвѣшиванія въ нихъ продѣлано ушко. Наряду
съ богато украшенными,
1) Колчанъ и стрѣла, вѣроятно съ о — вовъ Товарищества. (Кол-
лекція Кристи въ Лондонѣ.) х/8 наст.'велич. Ср. текстъ, стр. 209; 2) Деревян-
ный кинжалъ изъ Новой Зеландіи. (Британскій музей въ Лондонѣ.)
2/т наст. велич. Ср. текстъ, стр. 205; 3) Копье, усаженное зубами
акулы, съ Джильбертовыхъ о — вовъ. (Мюнхенскій этнографиче-
скій музей.) 1/іі наст. велич. Ср. текстъ, стр. 204; 4) Пила (вѣроятно
также кинжалъ) изъ шипа ската съ Палаускихъ острововъ.
(Берлинскій музей народовѣдѣнія.) % наст. велич.
бываютъ и гладкія пали-
цы, совершенно плоскія
и веслообразныя, съ по-
перечнымъ кольцомъ
подъ расширеніемъ вес-
ла, и простыя въ видѣ
валька съ короткой ру-
кояткой. „Почетными
веслами“ можно назвать
весла вышиною до двухъ
метровъ, украшенныя,
подобно палицамъ, рѣзь-
бою въ видѣ поперечной
ленты или вырѣзанныя
въ видѣ клинковъ изъ
кремня съ красивымъ из-
ломомъ. Въ изготовленіи
такихъ красивыхъ па-
лицъ отличаются и обита-
тели Маркизскихъ остро-
вовъ; расширеніе ихъ ве-
сло образныхъ палицъ,
такъ же, какъ и всѣ дру-
гія произведенія ихъ
художественной техни-
ки, всегда снабжены че-
ловѣческимъ лицомъ въ
фантастической разра-
боткѣ (см. рис. 4 и 5 въ
табл. „Полинезійскія па-
лицы и знаки достоин-
ства"). Самыя красивыя
палицы, въ формѣ весла,
исходили, впрочемъ, съ
Гервеевыхъ острововъ
(см. рис. 1 и 2 табл. „По-
линезійскія палицы и зна-
ки достоинства"); обита-
тели ихъ въ мелкихъ
работахъ превосходили
тонганцевъ. Таитяне и
близко родственные имъ
островитяне употребляли
много труда на полиров-
ку своего оружія.
Топоры Гервеевыхъ
острововъ, съ рѣзными
рукоятками или разукрашенныя палицы острововъ Тонги прежде всего имѣютъ
характеръ жезловъ, знаковъ достоинства, и лишь въ видѣ исключенія могли
употребляться на войнѣ. Церемоніальные топоры Раротонги и Таити должны
были отчасти находиться въ употребленіи въ прежнія времена и, послѣ
смерти своего владѣльца, съ символически обдѣланными рукоятками со-
Копья.
207
хранились на память о немъ. Копья также употреблялись въ видѣ знака
достоинства. Среди нихъ почетные жезлы новозеландцевъ выдаются своей
1) Деревянные мечи съ Палаускихъ и Гавайскихъ о—вовъ(?). (Британскій музей въ Лондонѣ.) 76наст. ве-
личины. Ср. текстъ, стр. 205. 2) Лукъ и стрѣла съ о-вовъ Дружбы. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.) Ѵіз наст.
величины. Ср. текстъ, стр. 209. 3) Подпилокъ изъ шипа ската, вѣроятно, съ Палаускихъ о —вовъ. (Бри-
танскій музей въ Лондонѣ.) Ѵз наст. величины. 4) Наконечникъ копья изъ кости, съ о—вовъ Гамбье.
(Коллекція Криста въ Лондонѣ.) Наст. величина.
длиной и украшеніями. По своей формѣ, они занимаютъ средину между
палкою и весломъ. Самые простые изъ нихъ — цилиндрическія палки съ
зазубренными продольными линіями; они заканчиваются болѣе или менѣе
скрученной головкой, въ спираляхъ и избибахъ которой всегда можно замѣ-
тить глаза или даже человѣческую фигуру (см.рис., стр. 205). Топоры, трубки,
208 П, 4. Одежда, оружіе и утварь полинезійцевъ и микронезійцевъ.
Плетеный шлемъ съ Гавайскихъ о—во въ, старинной
работы. 1/і наст. велич. (Беплинс.к-ій мѵзей народовѣдѣнія.)
кинжалы и свирѣли часто не уступа-
ютъ этимъ предметамъ украшенія и,
тѣмъ не менѣе, должны были на-
ходиться въ употребленіи. Они по-
казываютъ, насколько дѣятельность
и жизнь полинезійцевъ была про-
никнута религіозными представле-
ніями, символами и церемоніями.
Въ качествѣ инструментовъ,
намъ извѣстны зубы акулы, встав-
ленные въ деревянную рукоятку,
служившіе въ качествѣ рѣзца, а
также деревянная дуга съ такими
же зубами на обоихъ концахъ, упо-
треблявшаяся вмѣсто циркуля (см.
рис. 6, стр. 204).
Жестокому наслажденію че-
ловѣческими мученіями служило
ручное оружіе изъ зубовъ аку-
лы для разрыванія мяса плѣнни-
ковъ; кромѣ того, этимъ оружіемъ
наносили себѣ раны лица, которыя
Тонганское ручное оружіе съ зубами акулы, Гавайскіе
кинжалъ и ковшъ н Ново-Каледонскій сосудъ изъ тыквы.
(Вѣнскій этнографическій музей.)
должны были грустить
по умершему. Къ нему
можно, пожалуй, присое-
динить шипъ ската, упо-
треблявшійся въ качествѣ
подпилка или кинжала
(см рис., 4 стр., 206 и 3
стр. 207). Оружіе изъ
зубовъ акулы было
значительно развито на
островахъ Товарищества и
Гавайскихъ; мечъ изъ
вѣтви казуарины, съ тре-
мя или четырьмя развѣт-
вленіями, усаженный зу-
бами акулы, считался са-
мымъ страшнымъ. Въ
Берлинскомъ музеѣ нахо-
дится палица съ о. Яна,
сдѣланная изъ китовой
кости и усаженная ши-
пами ската. Населеніе
Джильбертовыхъ или
Кингсмильскихъ остро-
вовъ, послѣдовательнымъ
прогрессомъ въ этомъ
направленіи, выработало
своеобразный стиль въ
изготовленіи оружія, тре-
бовавшій много прилежа-
нія и искусства (см. рис.
3, стр. 206 и стр. 83). Можно
было-бы подумать, что
этотъ народъ живетъ въ
Лукъ и стрѣлы. Панцыри.
209
постоянной войнѣ и весьма могущественъ. Усаживаніе ихъ оружія зубами
акулы, которые прикрѣпляются кокосовыми шнурками, переплетенными съ
человѣческими волосами, является дальнѣйшимъ развитіемъ встрѣчающа-
гося у малайцевъ оружія изъ пилы меча-рыбы. Необходимое противодѣй-
ствіе этой оружейной техникѣ составляютъ ихъ панцырныя одежды.
Плотно сплетенныя изъ бечевокъ, грубыя и толстыя, онѣ непріятны для
ношенія на тѣлѣ и тяжелы, но необходимы, чтобы ослабить нравственное
дѣйствіе этого оружія, взятаго отъ акулы. Шлемъ изъ колючей кожи діодона
или ежа-рыбы дополняетъ ихъ оригинальное вооруженіе (см. рис., стр. 137).
Лукомъ и стрѣлами во времена Кука пользовались только для
охоты и для игры, и въ настоящее время ихъ почти нельзя найти во всей
Микронезіи и Полинезіи. Лукъ острововъ Дружбы (см. рис. 2, стр. 207),
который употребляется только для стрѣльбы крысъ, — все таки довольно
величественное оружіе: онъ имѣетъ длину человѣческаго роста, сдѣланъ
изъ твердаго, превосходно отполированнаго дерева и снабженъ крѣпкой,
скрученной тетивой; но его вѣрный спутникъ, колчанъ, уже совершенно
исчезъ (см. рис. 1, стр. 206), и число стрѣлъ ограничивается одной. На Пала-
ускихъ островахъ мы знаемъ лукъ изъ маигрововаго дерева съ тетивой изъ
волоконъ, для охоты за голубями. Въ Новой Зеландіи, по крайней мѣрѣ,
въ языкѣ сохранились слѣды прежняго знакомства съ этимъ оружіемъ.
Лукъ и стрѣлы совершенно отсутствуютъ на Джильбертовыхъ остро-
вахъ, Паумоту и островѣ Пасхи; на Гавайскихъ островахъ они, повидимому,
были введены вновь лишь въ теченіе нынѣшняго столѣтія. Поэтому не со-
всѣмъ справедливо говорятъ, что въ полинезійской стратегіи не существуетъ
оружія для дальняго боя, такъ какъ охота на этихъ островахъ, бѣдныхъ
животными, постепенно забывалась. На самомъ дѣлѣ, на ряду съ дроти-
комъ и копьемъ, праща —самое обычное оружіе микронезійцевъ: пращи,
сплетенныя изъ тонкихъ веревокъ, подобныя меланезійскимъ, извѣстны на
Мортлокскихъ и Каролинскихъ островахъ; рядомъ съ ними извѣстны и ко-
роткія метательныя палицы. На Маркизскихъ островахъ петли изъ кокосо-
выхъ волоконъ съ гладкими или угловатыми камнями, величиной съ ку-
риное яйцо, представляютъ весьма опасное оружіе. Искусные пращники
высоко цѣнились и составляли въ войскѣ таитянъ особый отрядъ, который
въ надлежащіе моменты появлялся передъ отрядомъ воиновъ и съ гром-
кими восклицаніями осыпалъ камнями непріятеля.
Во многихъ частяхъ Полинезіи разнообразіе оружія нападенія вызы-
вало заботу о защитѣ, въ видѣ доспѣховъ и другихъ охранительныхъ
средствъ; при церемоніальномъ характерѣ сраженій, они служили къ тому,
чтобы воины могли казаться величественнѣе или страшнѣе. Къ сожалѣ-
нію, у насъ нѣтъ болѣе точныхъ описаній доспѣховъ таитянъ. Наиболь-
шее значеніе придавалось прикрытію головы: у гавайцевъ былъ изящ-
ный шлемъ, утыканный перьями (см. рис., стр. 208 вверху), а у племенъ
острововъ Тубуаи — шлемъ фантастической формы. Напасть на такого
воина съ далеко замѣтнымъ головнымъ украшеніемъ считалось особенно
геройскимъ поступкомъ: когда онъ падалъ, битва часто оканчивалась.
Кромѣ того, у таитянъ было еще особое военное украшеніе — нѣчто вродѣ
воротника, усаженнаго перьями и раковинами, который носили на груди
въ видѣ латъ (см. рис., стр. 197). Паркинсонъ видѣлъ изготовившихся
для битвы обитателей Джильбертовыхъ острововъ, которые подъ панциремъ
изъ кокосовыхъ волоконъ прикрывали грудь и животъ твердой, высушен-
ной кожей ската или навертывали сверху панцыря столько веревокъ, сколько
было возможно. Вооруженные копьемъ съ шипомъ ската, длиною въ 20 фу-
товъ, они сами не выступали впередъ, а только возбуждали мужество сра-
жающихся. На Тонгатабу Форстеръ нашелъ большія, плоскія латы изъ
круглой кости, вѣроятно, принадлежавшей какому-нибудь животному кито-
вой породы; онѣ были шириною въ метра и изящно отполированы. На
Народовѣдѣніе, т. I.	14
210 П, 5. Негроовразные народы Тихаго и Индійскаго океановъ.
Маркизскихъ островахъ это военное украшеніе состоитъ изъ кусочковъ
легкаго, пробкообразнаго дерева, связанныхъ въ видѣ полукруга, скрѣплен-
ныхъ смолою и усаженныхъ красными бобами. У болѣе бѣдныхъ эти латы
замѣняются раковиной; въ уменьшенной формѣ мы видимъ ихъ, быть мо-
жетъ, въ плоской раковинѣ, которую многіе полинезійцы, нерѣдко съ от-
шлифованными зубчиками, носили на груди (см. рис., стр. 197).
5. Негрообразные народы Тихаго и Индійскаго океановъ.
„Я остаюсь въ твердомъ убѣжденіи, что рано пли
поздно придетъ день, когда разъясненія о какой-либо
прежней связи черныхъ расъ будутъ считаться достой-
ными вниманія даже съ научной стороны".
Р. Гартмапъ.
Содержаніе: Распространеніе. Слѣды нѣкогда болѣе широкаго распространенія въ Ин-
дійскомъ океанѣ. — Цвѣтъ кожи. Черепъ. Волосы. Строеніе тѣла. Сходство съ не-
грами. — Предполагаемая карликовая раса. — Отношенія между папуасами и негри-
тосами. — Недоразумѣнія въ названіи альфуровъ. — Характеръ и духъ меланезійскаго
населенія.
Когда мы переходимъ границы Меланезіи съ востока, передъ нами
прежде всего на Фиджійскихъ островахъ выступаетъ негрообразная
раса; о восточныхъ слѣдахъ ея мы говорили уже выше (ср. стр. 145 и
слѣд.). Она разселена въ области, извѣстной подъ названіемъ Меланезіи, до
внутреннихъ частей Индіи и Цейлона. На Малайскомъ архипелагѣ она про-
стирается отъ востока до Тимора; Ломбокъ уже населенъ малайцами. Осо-
бой группѣ, негритосамъ (см. стр. 212), съ достаточной вѣроятностью
приписывалось большее распространеніе въ прежнее время къ сѣверу и къ
востоку. Къ ней принадлежатъ обитатели внутреннихъ частей Филиппин-
скихъ острововъ, живущіе въ постоянной войнѣ съ малайцами, которые
проникаютъ съ береговъ. Миикопіи Андаманскихъ острововъ стоятъ близко
къ нимъ, и слѣды ихъ находили на Маріанскихъ островахъ и въ Микро-
незіи. Катрфажъ усматриваетъ даже въ японскомъ черепѣ свой „типъ
минкопи" (см. стр. 212), хотя и „въ ослабленномъ видѣ". Остатки негроид-
ныхъ племенъ извѣстны и внутри Малакки и Индіи. Это разсѣянное рас-
пространеніе темнаго элемента приводило многихъ наблюдателей къ воззрѣ-
нію, что въ немъ можно видѣть болѣе древнее человѣческое населеніе этихъ
и сосѣднихъ областей, для которыхъ материковая южная Азія составляла
мостъ между индо-тихоокеанскими и африканскими негрскими областями.
Сверху нихъ болѣе свѣтлыя населенія легли широкимъ слоемъ, причемъ
па материкѣ образовались разнообразныя смѣси. Но и въ этомъ случаѣ
слѣдуетъ остерегаться схематическаго взгляда па вѣчно подвижныя народ-
ныя отношенія. Папуасы совершали разбойничьи набѣги на острова Ару;
въ качествѣ невольниковъ, они привозились массами въ Серамъ и на во-
сточную часть Малайскаго архипелага; такимъ образомъ, часть этихъ не
шерстистоволосыхъ, но курчавыхъ, или кудрявыхъ народовъ находитъ себѣ
объясненіе въ томъ, что она проникла изъ Серама въ прямоволосое населеніе.
Названіе альфуровъ не имѣетъ никакого отношенія къ этимъ элемен-
тамъ, сходнымъ съ папуасами и негритосами. Поэтому, не считая
повсюду темное населеніе первоначальнымъ, его можно на-
зывать вообще, по всѣмъ вѣроятіямъ, наиболѣе древнимъ.
Въ цвѣтѣ кожи преобладаютъ темные оттѣнки, не достигая, однако,
густоты многихъ негрскихъ окрашиваній; всего ближе къ нимъ подходитъ,
пожалуй, цвѣтъ кожи нѣкоторыхъ обитателей Соломоновыхъ острововъ.
Частыя примѣси болѣе свѣтлыхъ элементовъ служатъ причиною множества
разнообразныхъ оттѣнковъ. Форма черепа по преимуществу долихоце-
Малорослые индивидуумы.
211
фальная въ западномъ Фиджи, на Новыхъ Гебридахъ, Маликолло и Новой
Помераніи; темнокожее, курчайоволосое, негро образное на видъ населеніе
Малайскаго архипелага въ Новой Гвинеѣ, повидимому, короткоголово, такъ
же, какъ и минкопіи Андаманскихъ острововъ. Согласно Краузе, прогна-
тизмъ фиджійскихъ череповъ весьма значителенъ. Въ предполагаемомъ
пучкообразномъ расположеніи волосъ нѣкогда усматривали отличіе отъ
африканскихъ негровъ, но въ настоящее время доказано, что волосы па-
пуасовъ распредѣлены довольно равномѣрно на кожѣ головы и только
тогда, когда становятся длиннѣе, пріобрѣтаютъ пучкообразный видъ. Въ
отдѣльности волосы грубы, напоминаютъ проволоку и имѣютъ эллиптиче-
скій поперечный разрѣзъ. Растительность на лицѣ и на тѣлѣ, повиди-
мому, обильнъе, чѣмъ у негра.
Дѣвушка изь Новой Гвинеи. (Но фотографіи, составляющей собственность г. Вильгельма Іёста
въ Берлинѣ.)
Особенность негроиднаго населенія индійско-малайской области соста-
вляетъ значительное число малорослыхъ индивидуумовъ.
Эти послѣдніе у многихъ племенъ рѣшительно образуютъ большинство и
замѣтно выдѣляются среди остальныхъ. Средній ростъ папуасовъ въ Но-
вой Гвинеѣ и на сосѣднихъ островахъ заключается между 1,64 и 1,72 метра.
Фиджійцы, въ особенности принадлежащіе къ высшему сословію, нерѣдко
выше средняго роста бѣлыхъ; напротивъ, для андаманцевъ измѣреніе
даетъ, въ среднемъ, 1,37—1,48 метра, а для негритосовъ въ среднемъ 1,50 м.
(Катрфажъ). Каникаріи южной Индіи даютъ 1,533—1,біо (у мужчинъ),
веддасы на Цейлонѣ, •— 1,467—1,480, траванкорскіе пулайцы — 1,570—1,587,
кадеры па Анамалайскихъ горахъ —- 1,528—1,621 м.
Преобладаніе пегрообразпости во всемъ этомъ населеніи все болѣе
подтверждается, такъ же, какъ, еще 260 лѣтъ тому назадъ, это опредѣлилъ
Тасманъ, который нашелъ только, что волосы ихъ не такъ шерстисты,
какъ у кафровъ. Особую „папуасскую расу“ такіе наблюдатели, какъ Финшъ
и д’Альбертисъ, отрицаютъ при всякомъ удобномъ случаѣ; преобладаю-
щій типъ меланезійцевъ есть лишь незначительное видоизмѣненіе, отли-
чающееся бородатостыо и волосистостью, а также нѣкоторыми особенностями
въ образованіи лица. На болѣе крупныхъ архипелагахъ туземцы предста-
вляютъ многія уклоненія, которыя зависятъ отчасти отъ малайе-полинезій-
14*
Негритосы.
213
Фиджійка. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
свѣтлѣе и степень ея культуры выше.
различія между оттѣсненными во внутреннія области и береговыми ' пле-
менами даже на небольшихъ островахъ настолько-же велики, какъ между
бушменами и готтентотами, то дѣйствія соціальныхъ и политическихъ раз-
личій выступаютъ здѣсь наравнѣ съ расовыми. Орангъ-пангангя и
орангъ - семанги внутри Маллаки описываются, какъ малорослые, преи-
мущественно темнокожіе и курчавоволосые люди. Миклуха Маклай
сравниваетъ ихъ съ филиппинскими негритосами и говоритъ о „людяхъ
чистой малайской крови“ среди нихъ.
Притязаніе на образованіе особой группы заявляютъ и минкопіи, во
многихъ отношеніяхъ отличающіеся отъ папуасскаго типа, малорослые народы
въ западной части области
этого распространенія. Ти-
помъ ихъ могутъ служитъ
обитатели Андаманскихъ
острововъ: лицо ихъ имѣетъ
добродушное, кроткое выра-
женіе, лобъ выпуклый, глаза
поставлены горизонтально и
круглы, носъ небольшой и
прямой, и губы не слишкомъ
выдаются.
Въ Индіи живутъ мно-
гочисленные темнокожіе люди,
проникая далеко на сѣверъ.
Предположеніе, что здѣсь въ
прежнія времена происходила
усиленная расовая борьба, под-
держивается поэтическимъ
преувеличеніемъ преданія,
рѣзко противопоставляющаго
другъ другу воюющіе народы
въ видѣ бѣлыхъ и черныхъ,
осмѣивающаго плоскія лица и
отсутствіе носовъ у непріяте-
лей и сравнивающаго даже
этихъ темныхъ враговъ съ
обезьянами. Но чѣмъ глубже
проникало изслѣдованіе, тѣмъ
эта темная раса оказывалась
статочно сказать, что значительный и даровитый народъ тамулы принад-
лежитъ къ этой расѣ. Слившіеся между собою народцы веддасовъ на
Цейлонѣ причислялись къ самымъ низшимъ народамъ земли; но чѣмъ
больше свидѣтельствъ о нихъ доходитъ до насъ, тѣмъ болѣе выясняется,
что они не такъ темны, какъ многіе тамулы, что, по отношенію къ чер-
тамъ лица, различіе ихъ отъ цивилизованныхъ сингалезовъ вовсе не ве-
лико, что волосы ихъ никакъ нельзя сравнивать съ шерстистыми воло-
сами негровъ, что ихъ языкъ есть индусское нарѣчіе со множествомъ сан-
скритскихъ словъ и дравидскихъ элементовъ.
Но, быть можетъ, настоящій негрскій элементъ мы должны искать въ
„маленькихъ курчавоволосыхъ людяхъ или черныхъ карликахъ", которые
живутъ на деревьяхъ въ Атрумаллійскихъ горахъ Южной Индіи? Мы
имѣемъ изображеніе Я гора этихъ древесныхъ жилищъ (см. рис., стр. 107),
но они служатъ только мѣстомъ убѣжища. Вообще, эти люди, пользующіеся
такой дурной славой, живутъ правильными деревнями; если въ описаніяхъ
постоянно указывается, что они живутъ „произведеніями зарослей", ѣдятъ
мышей, ютятся подъ древесными вѣтвями и поклоняются демонамъ, то
212 II, 5. Негроовразные народы Тихаго и Индійскаго океановъ.
ской примѣси, а отчасти отъ вліянія жизненныхъ условій. Не говоря уже
о пестромъ населеніи Фиджи, Новыя Гебриды представляютъ настоящую
карту различныхъ этнографическихъ образцовъ. На южныхъ островахъ
обитатели лучите развиты, чѣмъ на сѣверѣ; на Тайнѣ они красивѣе, смѣлѣе
и честнѣе, чѣмъ въ другихъ мѣстахъ, на Ани худощавы, безобразны и
очень крупны, на Эрроманго —малорослы. На берегу Новой Гвинеи уже
на картахъ ХѴІ-го вѣка, рядомъ съ „островами некрасивыхъ людей” (Ізіаз
сіе таіа ^епіе), появляются и „острова бѣлыхъ людей” (Івіав сіе ошЬгез
Ыапсоз). Поэтому не можетъ быть рѣчи о рѣзкомъ географическомъ раз-
дѣленіи этихъ темныхъ народовъ на восточную, длинноголовую (папуасы) и
западную, короткоголовую расу (негритосы), такъ какъ эта послѣдняя раса
живетъ въ условіяхъ, еще менѣе благопріят-
ныхъ для выраженія чистыхъ признаковъ.
При широкомъ распространеніи, можно
допустить переходъ въ различныя подрасы.
Прежде всего является вопросъ объ отно-
шеніи къ австралійцамъ. Нѣкоторое сход-
ство здѣсь не трудно замѣтить — темную кожу,
сильную волосистость и бородатость; къ нимъ
надо присоединить и сродство языковъ, а
также многообразіе австралійской расы и вѣ-
роятность проникновенія ново - гвинейскихъ
и полинезійскихъ элементовъ въ Австралію.
Нельзя утверждать, чтобы шерстистоволосые
австралійцы жили только на сѣверѣ или сѣ-
веро-востокѣ; многіе австралійцы ближе стоятъ
къ смѣшаннымъ полинезійцамъ, чѣмъ къ па-
пуасамъ. Независимо отъ различій и пере-
ходовъ, вызванныхъ полинезійскимъ пересе-
леніемъ, худощавость рукъ и ногъ, некраси-
Мужчина изъ Новаго Меклен-
бурга. (По фотографіи въ альбомѣ
Годефруа.)
выя пропорціи тѣла и дурное состояніе пита-
нія указываются какъ признаки, сходные съ австралійскими. Но, кромѣ
того, встрѣчаются физіономіи, напоминающія индѣйцевъ, евреевъ или евро-
пейцевъ.
Поводомъ къ большой путаницѣ служило то, что названіе негри-
тосовъ примѣнялось въ особенности къ смѣшаннымъ темнымъ, прямо-
волосымъ обитателямъ Филиппинскихъ острововъ. Объ этихъ негритосахъ
можно сказать съ увѣренностью только, что они, по большей части, бурые,
кудряво - (рѣдко шерстисто -) и даже прямоволосые, короткоголовые люди,
которые, въ качествѣ горныхъ, лѣсныхъ и охотничьихъ народовъ, зна-
чительнѣе уклоняются отъ малайскаго расоваго типа своимъ соціальнымъ
и географическимъ положеніемъ, чѣмъ своими антропологическими при-
знаками. Когда испанцы прибыли на Филиппины, они нашли на берегу
малайцевъ, далѣе внутри тагаловъ и въ горахъ оттѣсненныхъ и пришед-
шихъ въ упадокъ аэтовъ. При ихъ распространеніи не удивительно, что
негроидный элементъ именно примѣшивается къ этой народной группѣ,
столь низко стоящей въ соціальномъ отношеніи; его можно найти и въ
другихъ областяхъ, заключающихъ негроидные и малайе - подобные эле-
менты. Болѣе темное населеніе на восточномъ Малайскомъ архипелагѣ
напоминаетъ негритосовъ, по крайней мѣрѣ, извѣстнымъ характеромъ смѣ-
шенія, какъ мы видимъ это на Гальмагерѣ и внутри Большого Никобара;
на полуостровѣ Малаккѣ негритосскіе элементы опять выступаютъ замѣтно.
И на другихъ островахъ этой области мы встрѣчаемъ народъ, болѣе чер-
ный, чѣмъ другіе обитатели, стройный и рослый, съ шерстистыми или
курчавыми волосами, живущій во внутреннихъ, гористыхъ мѣстностяхъ.
Онъ былъ извѣстенъ подъ именемъ гарафаровъ или альфуровъ. Если
Характеръ меланезійцевъ.
215
слезъ и наполнять воздухъ жалобами и мощнымъ потокомъ бранныхъ и
угрожающихъ словъ. Съ высоты холма звучитъ призывъ: „Война! война!
Развѣ никто не хочетъ меня убить, чтобы я оказался вмѣстѣ съ тѣнью
моего отца?" Всѣ бросаются къ этому мѣсту и находятъ тамъ мужчину
въ глубокомъ отчаяніи по тому поводу, что его другъ отрѣзалъ нѣсколько
локтей отъ общаго куска матеріи изъ коры. Самоубійства тамъ случаются
довольно часто. Съ гордостью тѣсно связано хвастовство, въ особенности
въ построеніи фантастическихъ родословныхъ. Дипломатическое искусство
процвѣтаетъ на этой почвѣ. Въ этихъ натурахъ съ горячей кровью трудно
даже предположить такую способность при-
нимать на себя непроницаемую церемо-
ніальную внѣшность. Формы приличія
здѣсь строго соблюдаются.
Частые случаи воровства достаточ-
но извѣстны, но оно направлено преиму-
щественно противъ чужихъ; посѣвы и на-
сажденія туземцевъ неприкосновенны. Но
жажда обладанія здѣсь такъ велика, что
даже случаи разграбленія могилъ — вовсе
не рѣдкость, хотя бы изъ нихъ можно было
добыть только обломки. Надо еще приба-
вить, что, если вора застанутъ на этомъ
преступленіи, его сжигаютъ или погре-
баютъ живымъ.
Месть можетъ сдѣлаться главнѣйшей
жизненной задачей меланезійца. Оскорб-
ленный ставитъ у себя на виду палку или
кладетъ камень, постоянно напоминающій
ему о необходимости мести. Если кто -
либо отказывается отъ пищи или укло-
няется отъ пляски, это — дурной знакъ
для его враговъ. Кто ходитъ съ полуоб-
стриженными волосами или, напротивъ,
съ длиннымъ скрученнымъ пучкомъ во-
лосъ на спинѣ, тотъ, очевидно, задумалъ
кому-либо отомстить. Тогда на конекъ
ДОМа вѣшается связка табаку, который бу- Женщина съ Анахорѳтскихъ остро-
детъ выкуренъ ТОЛЬКО надъ трупомъ врага. вовъ- <По фотографіи въ альбомѣ Годѳфруа.)
Окровавленное платье убитаго родствен-
ника надъ постелью служитъ напоминаніемъ о неотомщенномъ злодѣяніи.
Не бываетъ недостатка и въ людяхъ, напоминающихъ пѣснями, содержа-
ніе которыхъ составляютъ жалобы и порицанія, объ обязанности мести.
Для утоленія этой жажды служитъ не одна только открытая сила: для
этого пользуются убійствомъ изъ-за угла и обращаются къ волшебнымъ
средствамъ, состоящимъ изъ палочекъ, листьевъ или тростниковыхъ тру-
бокъ. За умирающимъ слѣдуетъ иногда цѣлое поколѣніе: его жены под-
вергаются удушенію, и часто его мать испытываетъ ту же участь. Измѣн-
ническіе и кровавые поступки, которыми въ особенности прославились
обитатели Соломоновыхъ острововъ, нерѣдко сводятся къ возмездію за
испытанную несправедливость. Отвлеченнаго слова, соотвѣтствующаго на-
шему „благодарю", у нихъ не существуетъ; считается даже приличнымъ,
чтобы получившій подарокъ не обнаруживалъ никакого душевнаго дви-
женія. При встрѣчѣ, тамъ привѣтствуютъ другъ друга словами: „оста-
вайся" или „иди дальше". Треніе носами извѣстно только у полинезій-
цевъ; поцѣлуй сперва былъ вовсе неизвѣстенъ. У жителей Банксовыхъ
острововъ, въ видѣ привѣтствія, звонко хлопаютъ другъ друга по рукамъ.
214
II, 5. Негрообразные народы Тихаго и Индійскаго океановъ.
соціальная приниженность и низкая антропологическая ступень все-таки
остаются двумя различными вещами. И когда кадеры, наиры и другія
горныя племена Южной Индіи описываются въ видѣ толстогубыхъ карли-
ковъ, то мы знаемъ уже изъ примѣра веддасовъ, насколько мы должны до-
вѣрять такимъ наскоро набросаннымъ описаніямъ. Даже и то обстоятель-
ство, что нѣкоторыя изъ этихъ племенъ заостряютъ свои зубы подпилива-
ніемъ, а другія живутъ въ поліандріи и держатся (тамульскаго) материн-
скаго наслѣдственнаго права, что мужчины и юноши живутъ отдѣльно
въ большомъ домѣ, не мо-
жетъ служить въ нашихъ
глазахъ доказательствомъ
ихъ низкаго положенія. Слѣ-
ды этихъ нравовъ замѣтны
во всемъ человѣчествѣ. Да-
же слѣды людоѣдства у гор-
ныхъ племенъ Ассама не мо-
гутъ удивлять насъ. Болѣе
имѣетъ значенія, что нѣкото-
рые изъ нихъ до нашего вре-
мени употребляли каменное
оружіе и каменныя орудія;
но припомнимъ при этомъ,
что слѣды каменнаго вѣка,
и, вѣроятно, недавніе, были
найдены во всей области
восточной части Ипдійскаго
океана, въ настоящее вре м
уже вступившей въ облас я
желѣза. Нѣкоторые изъ темь
ныхъ народовъ Индіи уж-
въ новѣйшее время сдѣлало
успѣхи, связанные съ остати
ками ихъ прежней дикой-
жизни въ лѣсу. Санталы
Нижней Бенгаліи не только
научились земледѣлію, по и
Фиджіецъ. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)	ПрИНЯЛИ ПЛуГЪ, И ВЪ 100
лѣтъ изъ охотниковъ и раз-
бойниковъ сдѣлались мирнымъ народомъ, численностью болѣе милліона.
И если кхаиды, живущіе южнѣе ихъ, еще на половину земледѣльцы и на
половину кочевники, и отдѣльныя общины ихъ переселяются каждые
14 лѣтъ, то они все-таки стали мирными и отказались отъ человѣческихъ
жертвоприношеній. 46 милліоновъ дравидовъ южной Индіи заключаютъ
въ себѣ, наряду съ отдѣльными жалкими бродячими племенами, преоблаг
дающее число народовъ, которые почти въ одинаковомъ смыслѣ съ арій-
цами могутъ считаться опорою индійской культуры.
Различіе меланезійскаго характера отъ полинезійскаго часто
отмѣчается въ томъ отношеніи, что онъ ближе подходитъ къ негрскому.
Параллельно физическому сходству является и духовное. Меланезіецъ
импульсивнѣе, откровеннѣе, шумнѣе и болѣе склоненъ къ на-
силію, чѣмъ полинезіецъ. Тамъ, гдѣ мы видимъ, его въ неблагопріят-
номъ свѣтѣ, ключомъ ко многимъ противорѣчіямъ оказывается то надутая,
то оскорбленная гордость. Лучшіе знатоки фиджійца изображаютъ его,
какъ самаго суетнаго изъ людей. Унизительное выраженіе заставляетъ
женщину сидѣть на общественномъ мѣстѣ деревни, проливать потоки
216 II, Негрообразные народы Тихаго и Индійскаго океановъ.
Различныя ступени дѣятельности и процвѣтанія здѣсь весьма
многочисленны. Обитатели Маликолло и Новой Каледоніи бѣдны и лѣнивы,
а фиджійцы и жители Новой Помераніи гордятся, напротивъ, своимъ иму-
ществомъ и выражаютъ страстное желаніе пріобрѣтать его; они любятъ
выпрашивать у чужеземцевъ, но весьма искусны въ торговлѣ. Въ нашихъ
этнографическихъ музеяхъ хранятся замѣчательно богатыя собранія худо-
жественныхъ произведеній изъ нѣкоторыхъ, особенно благопріятныхъ въ
этомъ отношеніи мѣстностей. Достаточно назвать только бухту Астролябію
или маленькіе острова Д’Антрекасто. Тамъ, хотя ихъ и не легко отличить
по наружному виду, встрѣчаются бѣдные, зажиточные, богатые и очень
богатые, такъ же, какъ и у насъ; тамъ говорятъ „такой то стоитъ 10 или
Женщина съ Анахоретскихъ острововъ. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.) См. текстъ, стр. 221.
болѣе колецъ диваррыѣ (Финшъ). Мы уже выше опровергли неосно-
вательное предположеніе, будто меланезійцы представляютъ вообще слабую,
оттѣсняемую группу народовъ; мы напомнимъ здѣсь только замѣчаніе
Д’Альбертиса о мало затронутыхъ культурой жителяхъ пролива Голль
въ Новой Гвинеѣ: „если по многимъ причинамъ мы ихъ и можемъ назвать
дикарями, то все-таки они живутъ въ относительно удобномъ и счастли-
вомъ состояніи, которое можно признать своего рода культурой44.
Умственная даровитость меланезійцевъ не имѣетъ ничего общаго съ
тупой, бездарной глупостью. Нѣмецкіе наблюдатели отзывались съ осо-
бенной похвалой о способности къ воспитанію у жителей Бисмаркова архи-
пелага. При сужденіи о характерѣ ихъ ума, не надо забывать ни остроты
ихъ чувствъ, ни ихъ изобрѣтательности; рабочее орудіе, веревку, матеріалъ
для укладки этотъ „дикарь44 найдетъ тамъ, гдѣ бѣлый чувствуетъ себя
совершенно безпомощнымъ. Природа для остраго практическаго взгляда
этого дикаря служитъ какъ-бы складочнымъ мѣстомъ полезныхъ пред-
метовъ, гдѣ все, что ему нужно, находится у него постоянно подъ рукою.
Образный языкъ находится въ общемъ употребленіи; съ помощью уста-
рѣлыхъ или заимствованныхъ словъ, онъ создаетъ настоящій поэтическій
языкъ. На Банксовыхъ островахъ почти въ каждой деревнѣ есть свой
поэтъ пли своя поэтесса, произведенія которыхъ не остаются безъ возна-
Поэзія.
217
гражденія. О смерти говорится, какъ о
ваются спящими; умираніе сравнивается
ство они называютъ „ночью ума“. Скром-
ность они обозначаютъ тѣмъ-же словомъ,
которымъ называется у нихъ мягкій ве-
черній свѣтъ. Свертываніе паруса сра-
внивается у нихъ съ складываніемъ
крыльевъ. Хотя чувство природы у нихъ
недостаточно оживлено, въ виду ихъ ве-
ликолѣпныхъ пейзажей и роскошнаго
оживленнаго моря, но все таки ихъ поэ-
зія и искусство пользуется имъ для раз-
сказовъ и изображеній (см. стр. 68 и рис.
стр. 67, 68 и 218).
Оставляя въ сторонѣ дидактическія,
короткія изреченія, похожія на посло-
вицы, которыя выказываютъ болѣе наблюдательности и остроумія, чѣмъ
воображенія, фиджійская поэзія выражается по преимуществу въ такъ на-
зываемыхъ „мекэ“,
которыми обозна-
чается одновремен-
но пѣніе и пляска.
Придумывать ихъ
является удѣломъ
немногихъ избран-
ныхъ; они " разска-
зываютъ, что во
снѣ были перенесе-
ны въ призрачный
міръ, гдѣ боже-
ственныя существа
научили ихъ пѣс-
нѣ, вмѣстѣ съ со-
отвѣтственной для
нея пляской. Фид-
жійскій поэтъ стре-
мится къ осуще-
ствленію своего
идеала — соблю-
денія размѣра и
окончанія всѣхъ
стиховъ на одну
и ту-же гласную,
посредствомъ про-
извольныхъ сокра-
щеній и удлине-
ній, добавочныхъ
і
снѣ; отвердѣвшія жидкости назы-
съ захожденіемъ солнца; невѣже-
Музыкальный инструментъ съ Новаго Ме-
кленбурга. (Изъ коллекціи Годефруа, Лейпциг-
скій музей народовѣдѣнія.) ‘/ч наст. величины.
словъ, опущенія
членовъ и другихъ
поэтическихъ воль-
1) Лопаточка для бетелевой извести изъ Новой Гвинеи. (Коллекція
Кристи въ Лондонѣ.) 1/2 наст. величины. 2) Барабанъ изъ Пигвиля въ Но-
вой Гвинеѣ. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.) 1/8 наст. величины. 3) Бара-
банъ изъ Амбрима на Новыхъ Гебридахъ. (По Кодрингтону.)
ностей; но все таки
имъ рѣдко удается создать стихотвореніе, подобное тому, о какомъ
упоминаетъ Т. Уильямсъ, состоящее изъ 18 стиховъ съ окончаніемъ
»ау“. Въ историческихъ и легендарныхъ пѣсняхъ склонность къ преуве-
личенію иногда принимаетъ грубоватый характеръ. Но почти пи одна изъ
нихъ не обходится безъ вставокъ, которыя, внѣ всякой связи, вносятъ
218
II, 5. Негрообразные народы Тихаго и Индійскаго океановъ.
Рѣзной кокосовый орѣхъ изъ Новой Гвинеи. (Коллекція
Кристи въ Лондонѣ.) Ц, наст. величины.
нѣчто грубое и неприличное,
являющееся, въ глазахъ боль-
шой публики, главнымъ до-
стоинствомъ стихотворенія.
Пѣсни поются преимуществен-
но ночью вмѣстѣ съ неиз-
бѣжными плясками, но у ме-
ланезійцевъ любовь къ пѣнію
такъ велика, что они поютъ
и за полевой работой, и за
греблей, и идя по дорогѣ;
обыкновенно кто-нибудь одинъ
произноситъ стихъ, а хоръ
его повторяетъ.
Музыка меланезійцевъ
вообще сходна съ полинезій-
ской. Музыкальные инструменты
неизвѣстны лишь па самыхъ мел-
кихъ островахъ. Преобладаніе ба-
рабановъ во всѣхъ формахъ напо-
минаетъ Африку. Маленькій бара-
банъ изъ бамбуковой трубки, снаб-
женный щелью, по которой коло-
тятъ палочкою, можно видѣть по
преимуществу въ рукахъ у жен-
щинъ, чтобы возвѣщать о своемъ
приближеніи въ такихъ обстоя-
Орнаментъ съ Новыхъ Гебридъ. Въ увеличенномъ
видѣ. (См. рис., стр. 68.)
тельствахъ, въ которыхъ ихъ не
должно видѣть. Своеобразные
Кусокъ вырѣзаннаго на кокосовой скорлупѣ рисунка,
изъ Изабели иа Соломоновыхъ островахъ. (Ио Кодр ингтону.)
деревянные инструменты, из-
дающіе вибрирующіе звуки
отъ надавливанія на нихъ ла-
донью, извѣстны намъ изъ Но-
ваго Мекленбурга (см. рис.,
стр. 217). Въ Новой Помераніи
мы находимъ свирѣли различ-
ной величины и съ различ-
нымъ числомъ трубокъ; бара-
баны изъ бамбукавстрѣчаются
и на Соломоновыхъ островахъ.
Тамъ, при торжественныхъ
случаяхъ, появляются цѣлые
оркестры изъ 20 человѣкъ.
Болѣе половины изъ нихъ
играетъ на духовыхъ инстру-
ментахъ (23 прикрѣпленныхъ
другъ къ другу тростнико-
выхъ трубки и прямыя сви-
рѣли изъ бамбука, около 85 см.
длиною и 6 см. толщиною),
извлекая изъ нихъ 2—3 тона
въ терцъ и квинтъ - аккордѣ;
остальные бьютъ палочкой въ
большіе и толстые бамбуковые
барабаны. Основою меланезій-
скаго барабана является бам-
Музыка. Пляски. Счисленіе.
219
буковая трубка или выдолбленный стволъ съ узкой щелью, по тонкимъ
краямъ которой ударяютъ палочкой. Каждый изъ этихъ барабановъ на
одну степень меньше другихъ и издаетъ тонъ, отличающійся на одну октаву
отъ предыдущихъ. Пользованіе свирѣлью запрещено женщинѣ; согласно
суевѣрію, она должна умереть, если ее увидитъ. То же относится и къ
свистку. Сигнальный свистокъ изъ маленькаго кокосоваго орѣха, со .мно-
жествомъ отверстій, встрѣчается у тугеровъ.
Пляски часто до мельчайшихъ подробностей сходны съ полинезій-
скими. На поминкахъ по умершимъ пляшутъ вокругъ барабана съ чело-
вѣческимъ лицомъ, изображающимъ умершаго (см. рис. 2, стр. 217 внизу);
пляшущіе воображаютъ себя при этомъ духами, и танецъ совершается для
удовольствія духовъ. Отдѣльныя движенія состоятъ въ наклоненіяхъ и
изгибаніяхъ тѣла или въ прыганіи на мѣстѣ. Но тамъ существуютъ и
мимическіе военные танцы, въ которыхъ участвуютъ два ряда пляшущихъ,
вооруженныхъ копьями и щитами. При этомъ употребляются и маски; въ
случаѣ, если эти маски изображаютъ животныхъ, съ ними тѣсно связы-
вается мысль о пляскахъ въ честь умершаго (см. рис., стр. 55).
Меланезійцы часто упоминаются въ числѣ народовъ, которые не мо-
гутъ сосчитать выше 3 или 5. Но числительныя имена для 10 у нихъ
извѣстны повсюду, и крупные денежные разсчеты въ Новой Помераніи
требуютъ чиселъ выше 100. И здѣсь мы находимъ нѣчто вродѣ узлового
письма для запоминанія чиселъ и подобныя ему вспомогательныя средства.
Въ счисленіи времени и наблюденіи неба нѣкоторыя группы
меланезійцевъ выказываютъ приблизительно тѣ же свѣдѣнія, какъ и поли-
незійцы. На Новой Гвинеѣ годъ раздѣляется по смѣнѣ муссоновъ; мѣсяцы
и болѣе длинные періоды различаютъ по полевымъ работамъ. У нихъ су-
ществуетъ еще дѣленіе времени на основаніи положенія Плеядъ; появленіе
ихъ на сѣверной сторонѣ неба означаетъ возвратъ весны. Большое число
созвѣздій, называемыхъ лодкой съ аутригеромъ, стрѣлкомъ изъ лука, пти-
цей, братьями-охотниками и пр., служитъ, для оріентированія въ морскихъ
поѣздкахъ и для опредѣленія ночныхъ часовъ (о мореплавательномъ искус-
ствѣ этихъ народовъ см. отдѣлъ „О переселеніяхъ*4, стр. 153).
Нѣкоторые слѣды письма у нихъ мы находимъ только въ образномъ
письмѣ, какое ново-каледонцы чертятъ на бамбуковыхъ трубкахъ или фид-
жійцы, подобно тонганцамъ, вырѣзываютъ въ видѣ маленькихъ фигурокъ
въ орнаментахъ ихъ палицъ (см. табл. „Полинезійскія палицы44).
6. Одежда и оружіе меланезійцевъ.
Орудія, и въ особенности оружіе, меланезійцевъ при-
надлежатъ, безспорно, къ выдающимся проявленіямъ лов-
кости и вкуса низшихъ народовъ.
Содержаніе: Одежда. Части одежды. Татуировка и раскрашиваніе. Прически. Укра-
шенія. — Оружіе. Обиліе и разнообразіе его. Копья. Палицы. Каменныя булавы.
Топоры. Луки и стрѣлы. Мелкое оружіе. Предохранительное оружіе.
Одежда меланезійцевъ, повидимому, оправдываетъ положеніе Пе-
шеля, что одежда, по отношенію къ цвѣту кожи, увеличивается при пере-
ходѣ отъ болѣе темныхъ къ болѣе свѣтлымъ расамъ. Темные меланезійцы
вообще менѣе одѣты, чѣмъ свѣтлые полинезійцы. Зато укра-
шенія ихъ богаче и разнообразнѣе; въ особенности, шерстистые
волосы допускаютъ возможность самыхъ различныхъ причесокъ. Мы нахо-
димъ въ Меланезіи весьма скудно одѣтыхъ людей, и, по не подлежащимъ
сомнѣнію свѣдѣніямъ, здѣсь можно встрѣтить и полную наготу. Костюмъ
Адама у мужчинъ Банксовыхъ острововъ, составляющій рѣзкую противо-
положность ихъ искусству плетенія циновокъ, находится, однако, въ глу-
220'	П, 6. Одежда и оружіе меланезійцевъ.
бокомъ презрѣніи у ихъ сосѣдей; впрочемъ, и у послѣднихъ,, какъ вообще
у меланезійцевъ, одежда весьма незначительна. Тамъ, гдѣ она полнѣе, мы
вездѣ видимъ слѣды полинезійскихъ и малайскихъ вліяній. Элементами
одежды у взрослаго меланезійца является плетенный или сдѣланный изъ
коры поясъ, а у женщины — передникъ изъ травы и листьевъ пальмы
или пандануса. Эти элементы встрѣчаются повсюду, и понятіе о приличіи
въ одеждѣ по существу сосредоточивается въ нихъ. Понятія о стыдли-
вости бываютъ весьма различными. На островахъ Адмиралтейства взрос-
лые мужчины прикрываютъ себя спереди раковиной (Оѵнінт оѵшп), при-
крѣпляемой къ веревкѣ, замѣняющей поясъ. Прикрывая себя такимъ обра-
зомъ, они думаютъ не столько о приличіи, сколько объ охраненіи отъ дур-
ного глаза. Обитатели Массиліи на берегу Финша носятъ высокіе пояса
изъ коры, дважды обвивающіе тѣло (см. рис., стр. 179).
Лучшіе примѣры одежды высшаго рода, которую можно назвать
одеждою полинезійскихъ колонистовъ, представляютъ острова Фиджи.
Здѣсь матерія изъ тапы даетъ возможность болѣе богатаго одѣянія. Полоса,
проходящая между бедрами, такъ широка и длинна, что имѣетъ иногда
не менѣе 100 локтей; 6—10 локтей составляютъ обычную мѣру. Она обы-
кновенно нѣсколько разъ обертывается вокругъ поясницы такъ, что концы
ея спереди висятъ до колѣнъ, а сзади — еще ниже. Въ западной Мела-
незіи тапа также изготовляется (на южныхъ Соломоновыхъ островахъ —
изъ бумажнаго дерева, а на Новыхъ Гебридахъ и на Новой Гвинеѣ —• изъ
священной смоковницы),, но въ болѣе грубомъ видѣ и въ меньшемъ коли-
чествѣ. Вмѣсто отпечатковъ матрицами на тапѣ (см. рис., стр. 181), мы ви-
димъ здѣсь опрыскиваніе ткани различными красящими веществами.
Татуировка въ Меланезіи только въ отдѣльныхъ случаяхъ бываетъ
столь-же художественной, какъ у полинезійцевъ; она болѣе приближается
къ австралійскому типу, типу рубцовъ на кожѣ, чѣмъ къ полинезійскому
накалыванію, и часто совершается только въ возрастѣ возмужалости. У
свѣтло-кожихъ моту на Новой Гвинеѣ существуетъ настоящая татуировка
узорами, напоминающая Микронезію. На южномъ берегу Новой Гвинеи
Миклуха Маклай видѣлъ у женщинъ бритыя головы съ татуировкой.
Тамъ, гдѣ можно предположить смѣшеніе меланезійцевъ съ полинезійцами,
вопросъ этотъ рѣшается на основаніи способовъ татуировки, свойственныхъ
этимъ народамъ; это. можно видѣть на островахъ, лежащихъ передъ восточ-
ной оконечностью Новой Гвинеи, на Соломоновыхъ островахъ, гдѣ татуи-
ровка рубцами замѣчается только на Бугенвилѣ, Изабели и па южныхъ
островахъ, и въ Новомъ Мекленбургѣ. Мужчины и женщины татуируются
различно. У дѣвушекъ татуировка означаетъ достиженіе возмужалости;
у мужчинъ, между прочимъ, на одной сторонѣ груди обозначается татуи-
ровкою умерщвленіе ребенка. И въ татуировкѣ западные и восточные хме-
ланезійцы представляютъ крайности, которыя въ серединѣ до нѣкоторой
степени сливаются между собою. На Фиджи накалываніе производится лишь
четырех- или пятизубчатымъ инструментомъ въ видѣ крючка (см. рис.,
стр. 195), у женщинъ лишь на опредѣленныхъ частяхъ тѣла: на бедрахъ,
близъ угловъ рта и на пальцахъ. Эта татуировка имѣетъ религіозный харак-
теръ и установлена божествомъ Нденгеи. Но и здѣсь опа иногда соединена
еще съ рубцами, производимыми обыкновенно съ помощью раковинъ; въ
отдѣльныхъ частяхъ западной Меланезіи всѣ другіе роды татуировки почти
исключаются или производятся гораздо слабѣе. Что касается другихъ уро-
дованій тѣла, относительно обрѣзанія мы имѣемъ опредѣленныя свѣдѣнія
изъ Новой Каледоніи, южныхъ Новыхъ Гебридъ и Фиджи, служившихъ
исходнымъ пунктомъ не слишкомъ давняго распространенія этого обычая
къ западу. Оно производится торжественнымъ образомъ въ гавани Финша;
тамъ женщины, до заживленія ранъ ихъ дѣтей мужского пола, изгоняются
въ лѣсъ, гдѣ эти дѣти живутъ впослѣдствіи. Обычай отрѣзыванія суета-
Раскрашиваніе. Прически.
221
вовъ пальцевъ, въ знакъ траура и во время болѣзней, встрѣчается почти
,	: половины его и груди, по боль-
Военные парики изъ человѣческихъ волосъ, съ Вануа-Лѳву.
(Городской музей во Франкфуртѣ на Майнѣ.)
повсемѣстно. Расписываніе всего лица или
шей части, составляетъ принадлежность
мужчинъ, такъ же, какъ и вымазываніе тѣ-
ла черной землей, придающей ему графи-
тообразный блескъ; и старыя женщины въ
нѣкоторыхъ случаяхъ чернятъ, себѣ тѣло.
У моту это служитъ признакомъ траура.
При сборахъ на войну лицо и тѣло рас-
крашиваются бѣлыми, желтыми, красными
и черными полосами. На островѣ Фиджи
этотъ обычай доведенъ до высокаго искус-
ства. Обмазываніе тѣла глиной произво-
дится неопрятными папуасами-маклюръ.
Между тѣмъ, какъ
волосы на тѣлѣ тщатель-
но выщипываются, посы-
паніе волосъ на го-
ловѣ ѣдкой известью
въ Меланезіи такъ-же
распространено, какъ и
въ Полинезіи. На Фид-
жи курчавые черные
волосы взъерошивают-
ся и окрашиваются съ
большою тщательностью
углемъ или известью. Они
окружаютъ тогда голову
въ видѣ толстой, тюр-
банообразной подушки
(см. рис., стр. 222) или на-
поминаютъ длинный па-
рикъ, какой носили у
насъ въ прошломъ вѣкѣ
(см. рис. выше), что мы
видимъ и въ Новой Гви-
неѣ, или же онъ свѣши-
вается въ видѣ многочи-
сленныхъ, тонкихъ прядей или
пучковъ. У обитателей Анахорет-
скихъ и Соломоновыхъ острововъ
волосы на нѣкоторыхъ островахъ, г
напротивъ, выстригаются (см.
рис., стр. 216), а на другихъ за-
плетаются въ косички, склеива-
ются камедью, нерѣдко окраши- д
ваются въ красный, черный, жел- д
тый или бѣлый цвѣтъ и всегда д
украшаются перьями, цвѣтами, --
раковинами и изящно разукра- >~
шенными бамбуковыми гребнями, головное украшеніе въ Новой Гвинеѣ, похожее на
глазной зонтикъ. (Британскій музеи въ Лондонѣ.) наст.
-Ьѣлыя перья попугаевъ на са-	величины. Ср. текстъ, стр. 222.
мой макушкѣ служатъ почет-
ными знаками. На Маликолло волосы завиваются на подобіе щетины ди-
кобраза, причемъ пучки волосъ, толщиною съ стержень голубинаго пера,
обертываются корою вьющихся растеній. Искусственные парики изгото-

$
й
222
II, 6. Одежда и оружіе меланезійцевъ.
вляются также изъ окрашенныхъ растительныхъ волоконъ. На Фиджи бо-
лѣе знатныя лица имѣютъ собственныхъ парикмахеровъ, которые каждый
день въ теченіе нѣсколькихъ часовъ занимаются возстановленіемъ ихъ пари-
ковъ. Геометрическая правильность отдѣльныхъ частей ихъ „кругловатая
мягкость очертаній**, однообразное окрашиваніе въ блестящій черный, чер-
новато-синій, сѣрый, бѣлый, красный и желтый цвѣта часто заслуживали по-
хвалы путешественниковъ. Наряду съ прическами мы видимъ различныя
Воинъ (съ парикомъ) съ острововъ Фиджи. (По фотографіи въ альбомъ
Годефруа.)
прикрытія го-
ловы. Гаттамцы па
Новой Гвинеѣ но-
сятъ шапочку съ
пестрыми перьями,
вплетенными въ
нее; плетенныя въ
видѣ циновокъ
маленькія шапки
Кукъ нашелъ у
обнаженныхъ оби-
тателей Новыхъ
Гебридъ. На Фид-
жи для человѣка
извѣстнаго обще-
ственнаго положе-
нія считается не-
обходимымъ но-
сить тюрбанъ изъ
бѣлой матеріи, ни-
спадающей сзади
или, въ видѣ двухъ
концовъ,надъ уша-
ми. Открытыя шап-
ки изъ куска ци-
новки, украшенна-
го темными поло-
сами луба, употре-
бительны въ Но-
вомъ Мекленбургѣ
и въ Новомъ Ган-
новерѣ. Плетенные
глазные зонтики
встрѣчаются въ
Новой Гвинеѣ (см.
рис. стр. 221 внизу).
Въ украшені-
яхъ заключается
значительная часть богатства этихъ народовъ, и торговля еще увеличиваетъ
туземныя украшенія, находящія обширное примѣненіе въ качествѣ средства
обмѣна. Мужчины захватываютъ себѣ большую часть украшеній; молодыя
женщины носятъ ихъ меньше, а старыя часто почти совсѣмъ лишены ихъ.
Многіе меланезійцы въ качествѣ украшенія особенно цѣнятъ клыки собаки;
но между тѣмъ, какъ мужчина увѣшиваетъ ими всіб пластинку, какую но-
ситъ на груди, у женщинъ ихъ бываетъ, самое большее, по нѣсколько въ
ушахъ. Уши, носъ и губы просверливаются, чтобы вставлять въ нихъ укра-
шенія. Папуасы изъ Гудъ-бея носятъ, вмѣсто того, связки жемчуга на обо-
ихъ концахъ нити, охватывающей голову. Въ Макирѣ Ритмамъ видѣлъ
въ качествѣ серьги у одной женщины молодую летучую собаку, одна нога
Украшенія.
223
зубовъ
Носовое украшеніе, грудной щитъ и браслетъ изъ
кабаньихъ клыковъ изъ Новой Гвинеи. х/6 наст. вели-
чины. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.) Ср. текстъ, стр. 233.
которой была прикрѣплена къ ушной мочкѣ красавицы, а тугеры вста-
вляютъ въ носъ свиныя кости, длиною до 20 см. Если на Сикійянѣ не
существуетъ, повидимому, ни носовыхъ, ни ушныхъ украшеній, то въ этомъ,
быть можетъ, слѣдуетъ видѣть полинезійское вліяніе. Вообще, примѣне-
ніе раковинъ для украшенія уменьшается отъ востока къ западу; на
Фиджи и отчасти уже въ Новой Помераніи цѣлыя ожерелья изъ
кашалота считаются любимымъ
украшеніемъ и весьма цѣннымъ
предметомъ. Этому соотвѣтствуетъ
употребленіе раковинныхъ денегъ
въ Новой Помераніи и въ дру-
гихъ мѣстахъ, въ видѣ гро-
мадныхъ серегъ (ср. указанія па
стр. 242).
Меланезійцы носятъ бѣлые
браслеты, толщиною въ 10 см.,
изъ раковинъ Ттосѣпз; въ Новой
Гвинеѣ эти браслеты употребляют-
ся еще и для того, чтобы вклады-
вать въ нихъ кинжалъ изъ кости
казуара. Эти раковины добывают-
ся съ большимъ трудомъ на ост-
рыхъ коралловыхъ утесахъ. Жите-
ли Соломоновыхъ острововъ обер-
тываютъ лѣвую руку ліанами, для
защиты отъ спускающейся тети-
вы, а также и въ качествѣ на-
чальническихъ знаковъ; кромѣ
того, они носятъ гребни изъ
крѣпкихъ, красновато-бурыхъ тра-
вяныхъ стеблей, переплетенные
нитками въ довольно красивые
узоры. Украшенія изъ перьевъ
являются въ Новомъ Ганноверѣ
весьма роскошными; въ сопостав-
леніи формъ и красокъ съ расти-
тельными волокнами и полосками
перламутра выражается не мало
вкуса. На концѣ деревянной во-
лосной шпильки можно видѣть,
напримѣръ, лицо въ миніатюрѣ,
въ видѣ мозаики изъ перьевъ. Въ
Новой Гвинеѣ украшенія эти круп-
нѣе и менѣе изящны, хотя и со-
стоятъ иногда изъ цѣлой рай-
ской птицы, воткнутой на палку, какъ мы видимъ это у бухты Астролябіи. На
Тагаи особыя сумки изъ покрытаго лакомъ пальмоваго листа служатъ для
храненія этихъ драгоцѣнныхъ предметовъ украшенія. Украшеніемъ, пользую-
щимся предпочтеніемъ на Симбо, Улакуа, ПІуазёлѣ и Гвадалканарѣ, явля-
ются плетенныя повязки, надѣваемыя па лобъ, съ большими бѣлыми
раковинами или нанизанными зубами морской свинки или собаки. Для
украшенія и для защиты служитъ круглая, прикрѣпляемая ко лбу розетка,
изъ желтыхъ и красныхъ перьевъ какаду и попугаевъ, часто перемѣшан-
ныхъ съ раковинами. Нерѣдко она состоитъ изъ тонкаго отшлифованнаго
куска Тгійаспа д-щаз съ рѣшетчатымъ кускомъ черепаховаго щита, при-
крѣпленнымъ сверху. У жителей Адмиралтейскихъ острововъ болѣе мелкіе
224
II, 6. Одежда и оружіе меланезійцевъ.
кружки изъ раковинъ носятся въ большомъ числѣ на шеѣ (см. рис. ниже).
Форма и матеріалъ этого украшенія выказываютъ большую тщательность
въ его изготовленіи, соотвѣтствующую его высокой цѣнности. Оно распро-
странено отъ Мадагаскара до Гавайскихъ острововъ и проложило себѣ путь
далеко внутрь Африки. Легко понять, какія комбинаціи можетъ созда-
вать изъ него нѣкоторое изящество вкуса (см. рис. ниже). Кромѣ простыхъ
шейныхъ повязокъ изъ разноцвѣтныхъ соломенныхъ или лубяныхъ
волоконъ, изъ зубовъ животныхъ и человѣка, ягодъ и плодовъ встрѣ-
Пластинки изъ раковинъ для украшенія груди и лба. 1) Съ Соломоновыхъ острововъ. ‘/3 наст.
величины; 2) Съ острововъ Адмиралтейства. 1[і наст. величины. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.)
чаются и болѣе цѣнныя. Въ украшеніяхъ сѣверныхъ новогвинейцевъ вы-
дающуюся роль играютъ зубы кабана. Благодаря естественному округленію
этихъ зубовъ, они принадлежатъ къ наиболѣе цѣннымъ предметамъ въ
сѣверной Новой Гвинеѣ. Въ сравненіи съ ними ожерелья изъ плетенной
травы, къ которымъ присоединены мелкія раковины или сѣмена растеній,
почти незамѣтны; но ожерелья изъ человѣческихъ зубовъ, рѣзцовъ собаки
или обрѣзанныхъ раковинъ часто производятъ довольно изящное впечат-
лѣніе. На Соломоновыхъ островахъ весьма цѣнятся ожерелья, состоящія
изъ приблизительно 20—25 кусочковъ раковинъ различнаго цвѣта, пере-
мѣшанныхъ съ зубами (человѣческими?), или изъ мелкихъ раковинъ, на-
низанныхъ на шнурокъ изъ кокосовыхъ волоконъ на опредѣленныхъ про-
межуткахъ. Переходъ отъ украшенія къ мѣрилу цѣнности въ такихъ слу-
чаяхъ весьма легокъ. На Флоридѣ (Соломоновы острова) шнурокъ въ
7 метровъ длины, изъ красныхъ, бѣлыхъ и черныхъ раковинъ, цѣнится
такъ высоко, что туземецъ можетъ купить на него жену. Полированныя
ІКчюдмпдпчіс. I.	т-'!0 ..Просвѣщеніе» ьъ Сій.
МЕЛАНЕЗІЙСКІЯ И МИКРОНЕЗІЙСКІЯ ОРУДІЯ И ОРУЖІЕ.
[Къ таблицѣ: Оружіе и утварь меланезійцевъ и микронезійцевъ.]
1.	Копье, изъ обсидіана, о-ва Адмирал-
тейства.
2.	Весло. Соломоновы о-ва.
3.	Копье начальника, Новая Каледонія.
‘1. Силки для человѣка. Новая Гвинея,
ор. Копья, Новая Британія. 5. съ рукоят-
кой, изъ кости (вѣроятно, казуара).
7. Стрѣла '( р мбольдтова бухта.
о. Стрѣла ) •'
9. Военная маска. Новая Каледонія.
10. Стрѣла, Гумбольдтова бухта.
И. Стрѣла, Гумбольдтова бухта.
12.	Пика, Новый Ганноверъ.
Л» 7, 8, 8, 10, 11, 19, 22, 23 изъ Брита
13.	Пика изъ бамбука, Новый Ганноверъ.
14.	Копье съ наконечникомъ изъ казуа-
ровой кости, Новая Гвинея.
15.	Танцовальная палка, о. Бугенвиль.
18. Палица-мечъ, Новая Британія.
17.	Палица, оплетенная травою, Соло-
моновы о-ва.
18.	Обсидіановый наконечникъ копья, о-ва
Адмиралтейства.
19.	Сѣкира изъ ядеита, Новая Каледонія.
20.	Нагрудное украшеніе, Новая Британія.
21.	Ожерелье изъ зубовъ кашалота, Новая
Ирландія.
у1а настоящей величины.
каго музея и Коллекціи Кристи въ Лонді
въ Берлинѣ.
22.	Нагрудное украшеніе, Гумбольдтова
бухта.
23.	Шлемъ съ шипами, Кингсмильскіе о-ва.
24.	Маска, Новая Ирландія.
25.	Маска, какъ украшеніе храма, Новая
Ирландія.
26.	Маска, Новая Ирландія (?)
27.	Циновка съ выплетеннымъ узоромъ,
Мортлокъ, о-ва Рукъ.
28.	Калебаееа для бетелевой извести,
о-ва Адмиралтейства.
29.	Лобная повязка, Новая Гвинея.
30.	Шапка, Новая Каледонія.
п; остальные изъ Музея народовѣдѣнія
Украшенія. Оружіе.
225
бусы изъ мелкихъ раковинъ улитокъ въ гавани Финша носятся на шеѣ,
въ Новой Помераніи — въ видѣ пояса, а на островахъ Адмиралтейства — въ
качествѣ передниковъ. Кольца изъ серебра, томпака и золоченой мѣди
проникли туда путемъ торговли. Къ плетеннымъ ручнымъ повязкамъ жи-
тели Соломоновыхъ острововъ прикрѣпляютъ табакъ и другіе мелкіе пред-
меты. Бетель, смѣшанный съ известью, жители острова Ниссана носятъ въ
маленькомъ кокосовомъ орѣхѣ или маленькой тыквѣ, привязывая ихъ на
короткомъ шнуркѣ къ лѣвому мизинцу.
Меланезійцевъ рѣдко можно видѣть безъ оружія. Канадой отдѣльной
островной группѣ свойственны особыя формы оружія, хотя основное
оружіе, копье, лукъ и палицы повсюду одинаковы. Но они распредѣлены
неравномѣрно, или вмѣстѣ съ ними въ болѣе тѣсномъ распространеніи на-
ходится еще и другое оружіе. Меланезійское оружіе, безспорно,
принадлежитъ къ высшимъ проявленіямъ технической лов-
кости и вкуса низшихъ народовъ (ср. раскрашенную таблицу „Ме-
ланезійскія и микронезійскія орудія и оружіе“). Нельзя не удивляться
чистотѣ работы, богатству формъ и обилію этого оружія. Непонятною не-
нормальностью кажется намъ, когда на нѣкоторыхъ островахъ Апи или Та-
зика Новыхъ Гебридъ мы видимъ туземцевъ безоружными.
Самымъ цѣннымъ и распространеннымъ оружіемъ и въ Меланезіи
является копье, формы котораго „столь же разнообразны, какъ и физіоно-
міи жителей" (выраженіеШтрауха объ островахъ Адмиралтейства). Гладкія,
но тщательно обдѣланныя метательныя копья Новой Каледоніи можно на-
звать простѣйшими представителями этого оружія; для пусканія его слу-
жатъ метательные ремни, выплетенные изъ тапы. И наиболѣе законченныя
произведенія ново-каледонской оружейной техники принадлежатъ къ той же
области копій; удивительно, впрочемъ, что съ наибольшей тщательностью
отдѣлывается не главная часть оружія — его наконечникъ, а древко. Основ-
нымъ типомъ остается заостренная съ обоихъ концовъ длинная палка, длина
которой можетъ доходить до трехъ метровъ. Измѣненія состоятъ только въ
присоединеніи рѣзной человѣческой головы, иногда числомъ до 4, ниже
острія, или—въ обертываніи древка бѣлой тапой или шерстью летучей мыши;
къ нему привязывается еще палочка, заканчивающаяся длиннымъ шнур-
комъ, и рядомъ съ деревяннымъ остріемъ прикрѣпляется шипъ ската, въ
видѣ дополнительнаго наконечника. Въ Новой Помераніи копье обвивается
простымъ лубомъ, и къ нему привязывается кисточка изъ растительныхъ
волоконъ, украшенная перьями. Конецъ рукоятки также снабжается шести-
гранной головкой или же оканчивается казуаровой или человѣческой костью.
Такія копья бываютъ двухъ величинъ, одинаково предназначенныя для
метанія. На Новомъ Мекленбургѣ полированныя и рѣзныя копья коричне-
ваго цвѣта чаще встрѣчаются, чѣмъ на Новомъ Ганноверѣ, и у порта
Сульфуръ можно видѣть сходныя съ новопомеранскими копья, украшен-
ныя перьями и человѣческими костями. Между тѣмъ, какъ въ другихъ,
мѣстахъ копья — длинныя, тонкія и гибкія, на островахъ Фиджи мы на-
ходимъ болѣе широкіе, просверленные наконечники весьма разнообразныхъ
образцовъ. Но вообще наконечникъ украшенныхъ копій бываетъ простымъ.
И въ этомъ отношеніи Соломоновы острова выказываютъ высшее развитіе.
Наряду съ копьями, украшенными кусками перламутра, прикрѣпленными
мастикой, тамъ встрѣчаются искусно вырѣзанные клинки копій изъ кости
человѣческой руки и изъ нижней части клюва птицы-носорога. Новая
Гвинея обладаетъ копьями съ наконечниками изъ казуаровой кости и
простыми, заостренными древками; первыя тяжелы, доходятъ до трехъ
метровъ длины и служатъ въ качествѣ колющаго оружія, а послѣднія —
легки и употребляются по преимуществу при рыбной ловлѣ. Неукрашен-
ныя копья, съ пилообразными, двухъ или четырехгранными зазубренными
наконечниками, представляютъ скорѣе охотничьи или рыболовныя, чѣмъ
Народовѣдѣніе, т. I.	15
226
II, 6. Одежда и оружіе меланезійцевъ.
1	'	2
Оружіе съ Адмиралтейскихъ острововъ: 1, 2) пики
съ обсидіановыми наконечниками, 3) метательное копье съ
обсидіановымъ остріемъ, 4—8) наконечники пикъ, 9—11) ножи
изъ обсидіана, 12; ножъ изъ перламутровой раковины. (Кол-
лекція Кристи въ Лондонѣ.) 1—3) х/10 настоящей величины,
4—12) і/6 наст. величины.
военныя орудія, и образуютъ пе-
реходъ къ острогамъ съ 4—5
остріями, усаженными загибаю-
щимися крючками; острія при-
крѣпляются шнуркомъ изъ пле-
тенныхъ пальмовыхъ волоконъ къ
тяжелому, грубому древку. Копья
съ рядами противостоящихъ крюч-
ковъ встрѣчаются только на Фид-
жи и на Новыхъ Гебридахъ. Тамъ
наконечники просверливаются,
развѣтвляются, зазубриваются, из-
гибаются, расщепляются, однимъ
словомъ, обрабатываются самыми
различными способами. Часто они
состоятъ отъ одного конца до
другого изъ тонкаго дерева, ко-
торое именно на самыхъ неудоб-
ныхъ мѣстахъ покрыто цѣль-
ной рѣзбой. Такое оружіе болѣе
удовлетворяетъ гордости своего
обладателя въ качествѣ украше-
нія, чѣмъ предназначается для
пораженія врага.
Обиліе обсидіана и ас-
фальта доставляетъ жителямъ
острововъ Адмиралтейства сред-
ство къ выработкѣ техники ка-
меннаго оружія, которая въ
извѣстномъ направленіи допол-
няетъ высоту этого искусства,
на которой стоятъ жители Новой
Гвинеи и сосѣднихъ острововъ.
Здѣсь мы видимъ необычайное
развитіе копій; къ нимъ примы-
каютъ ножи, похожіе на наконеч-
ники этихъ послѣднихъ (см. рис.
сбоку). Клинки состоятъ всегда
изъ прекрасно выбранныхъ ку-
сковъ зернисто - полосатаго ба-
зальта; они прикрѣпляются къ
рукояткѣ толстымъ слоемъ асфаль-
та и тщательно привязываются
къ ней плотно скрученными шнур-
ками. Этотъ слой, постепенно за-
остряющійся къ рукояткѣ, или
украшенъ простыми геометриче-
скими линіями, съ черными, крас-
ными и бѣлыми промежутками,
усаженъ мелкими раковинами,
или просверленъ ромбоиднымъ
отверстіемъ. Древко всегда гру-
бо обдѣлано, почти въ томъ видѣ,
какъ оно росло на кустѣ, и часто
бываетъ слишкомъ гибкимъ. Ме-
тательныя копья съ длинными
Копья. Палицы.
227
остріями, изъ твердаго дерева или кости, были найдены на Новой Ка-
ледоніи, на Новыхъ Гебридахъ, на островахъ Фиджи и на Новой Гви-
неѣ. На рукояткѣ часто замѣчаются придатки, которые могутъ служить
для пусканія пращей; въ Новой Гвинеѣ извѣстны метательныя палицы
(см. рис., стр. 179), въ гавани Гацфельда и внутри на рѣкѣ Императрицы
Августы. Та же идея выражена метательнымъ ремнемъ Новой Каледоніи.
Палицы принадле-
жатъ въ Меланезіи къ са-
мому любимому оружію. По-
добно копьямъ, онѣ выка-
зываютъ наибольшее раз-
витіе на восточныхъ остро-
вахъ, въ особенности Фид-
жи и Соломоновыхъ; въ
отдѣльныхъ мѣстностяхъ
Новой Гвинеи, какъ, напри-
мѣръ, у залива Маклюръ,
палицы вовсе неизвѣстны.
Это оружіе служитъ для
нанесенія удара и для от-
раженія стрѣлъ и метатель-
ныхъ копій и вообще со-
провождаетъ меланезійца
при каждомъ выходѣ изъ
дому. Отсюда исходитъ двой-
ное значеніе его — оружія и
почетнаго знака.Палицы эти
часто бываютъ такъ тяжелы
и неуклюжи и дѣлаются
съ такимъ примѣненіемъ
прилежанія, терпѣнія и лов-
кости, что онѣ должны
имѣть другое назначеніе,
кромѣ боевого оружія (см.
рис. 1 на табл. „Мелане-
зійскіе топоры, палицы и
молоты"). Палицы знамени-
тыхъ воиновъ на Фиджи
имѣли почетныя и ласка-
тельныя имена. По своей
формѣ, нѣкоторыя изъ нихъ
примыкаютъ къ четырех-
гранному тонганскому, а
другія — къ веслообразно-
му тонганско-самоанскому
типу. Въ нихъ весьма свое-
образно воспроизведеніе ру-
жейнаго ложа вмѣстѣ съ
Новокаледонскія палицы и раскрапіеннаяЧапцов альпая па-
лица (а), съ Новыхъ Гебридъ. (Вѣнскій этнографическій музей.)
Ср. текстъ ниже.
замкомъ и выдающимся остріемъ изъ плода
терновника. Въ Новой Каледоніи всего чаще встрѣчается простѣйшая
форма палицы — дубина, взятая отъ сука съ утолщеніемъ. Первое
усовершенствованіе заключается въ заостреніи одного круглаго края у
самаго утолщенія, а второе — въ дѣтскомъ, линейномъ орнаментѣ; часто
встрѣчается и зазубриваніе въ формѣ звѣзды (см. рис. выше). Весьма
своеобразна палица въ формѣ птичьей головы, замѣняющая здѣсь па-
лицу, употребляемую на Мотѣ для вскрытія плода хлѣбнаго дерева (см.
рис. 6 на табл. „Меланезійскіе топоры, палицы и молоты"). Но во всѣхъ
15*
228
II, 6. Одежда и оружіе меланезійцевъ.
случаяхъ легко распознаваемое отличіе отъ фиджійскихъ и тонган-
скихъ палицъ образуетъ утолщеніе, отдѣланное острымъ краемъ на нижнемъ
концѣ, или рукоятка. Вмѣстѣ съ этимъ рука объ руку идетъ обвиваніе
рукоятки шнурками, пальмовыми волокнами, даже жесткими листьями па-
поротниковъ; при большей роскоши или для оригинальности прибавляются
веревки для пращей съ красновато-бурыми утолщеніями. Это привело въ
концѣ всего къ красновато-бурому кистеобразному орнаменту головки па-
лицы, такъ же, какъ мы это видимъ на копьяхъ (см. рис., стр. 226). Въ
новѣйшее время это воспроизводится посредствомъ ввозной красной шерсти
или даже лоскутковъ ситца, что является печальнымъ символомъ упадка,
прежней роскоши канаковъ. Палицы Соломоновыхъ острововъ лишь не-
много удаляются отъ формы весла, имѣютъ выпуклую среднюю линію, на-
поминающую черешокъ листа, и суженную рукоятку; онѣ имѣютъ и другія,
весьма скромныя украшенія, вродѣ ушковъ по обѣимъ сторонамъ расшире-
нія весла, болѣе рѣзкаго выступа при переходѣ въ рукоятку и т. п. Дру-
гой типъ произошелъ отъ загиба расширенія, причемъ или средняя линія
сильно приподнята, или болѣе тонкое орнаментированіе производится за-
зубренными линіями, или-же острый уголъ выдается въ видѣ шипа на верх-
ней части загиба. На рукояткѣ эти палицы украшены самою разнообразною
рѣзьбою человѣческихъ фигуръ и красивыми плетеніями изъ окрашеннаго
луба въ весьма изящныхъ узорахъ, между тѣмъ, какъ расширеніе плоскихъ,
прямыхъ палицъ гладко отполировано, заострено на обоихъ концахъ, и ру-
коятка покрыта плетеніемъ. Къ палицамъ на Новыхъ Гебридахъ придѣлы-
вается плетенная петля, которая навѣшивается на плечо, а на новопомеран-
скихъ палицахъ встрѣчаются кольца изъ волоконъ, вѣроятно, напоминаю-
щія объ убитыхъ врагахъ. Въ Новой Гвинеѣ и Новой Помераніи мы нахо-
димъ звѣздообразное оружіе, наполовину палицу, наполовину топоръ; къ
заостренной палкѣ, высотою въ метръ, вблизи верхняго конца прикрѣпленъ
каменный кружокъ, а сверхъ его пучекъ красныхъ и желтыхъ перьевъ (см.
также рис. 4 на упомянутой таблицѣ). Это отчасти напоминаетъ звѣздо-
образные просверленные камни Перу. Рядомъ съ ними встрѣчаются па-
лицы безъ камня; другія имѣютъ треугольную, остро срѣзанную головку;
круглыя палицы — изъ чернаго, тяжелаго дерева, и головки ихъ снаб-
жены врѣзанными украшеніями; плоскія, изъ буроватаго, тяжелаго дерева,
вырѣзаны на подобіе рукоятки ложки.
Меланезійскіе топоры не просверлены и напоминаютъ полинезій-
скіе по формѣ каменныхъ клинковъ. Они часто красиво отшлифованы.
Нерѣдко они прикрѣпляются сверху или сбоку рукоятки правильными
крестообразными рядами тростника или бечевокъ (см. фигуры 4, 5, 12 и 13
упомянутой таблицы); во многихъ случаяхъ, въ особенности въ западной
Меланезіи, сама рукоятка просверлена, что создаетъ новую форму, причемъ
обыкновенно клинокъ бываетъ болѣе узкимъ и округлымъ (см. рис., стр. 180
и фиг. 3 упомянутой таблицы). Наряду съ камнемъ, и раковины такой же
формы употребляются, какъ матеріалъ для клинковъ, на Санта-Крусѣ, на Тор-
ресовыхъ и Банксовыхъ островахъ и въ Новой Гвинеѣ. Желѣзо случайно
попадало туда и до прибытія европейцевъ; благодаря сношеніямъ съ ма-
лайцами, въ восточной части Новой Гвинеи оно было достаточно извѣстно.
Насколько быстро оно завоевываетъ себѣ мѣсто, видно изъ факта, что отъ
Новой Гвинеи до Фиджи до настоящаго времени ни одинъ предметъ тор-
говли не находитъ большаго спроса. Интересно также, что туземцы, всту-
пившіе лишь въ послѣдніе годы въ болѣе оживленныя сношенія съ европей-
цами, воспроизводятъ желѣзные топоры изъ дерева, не забывая даже фабрич-
ной марки, и въ то же время ихъ каменные топоры, снятые съ рукоятокъ, по-
низились до значенія пестовъ для толченія въ ступкѣ. Вѣроятно, такимъ же
путемъ возникали и различныя формы палицъ, похожія на ружье, и т. п. (см.
стр. 80). У нѣкоторыхъ топоровъ клинокъ насаженъ наискось, чтобы имъ
Меланезійскіе
топоры,
молотки:
палицы и
3 -5) Топоры изъ восточной Новой Гвинеи. 6) Палица, въ видѣ птичьей
острововъ Моресби, Новая Гвинея. 8-10) Молотки изъ западной Новой
раковинными и желѣзными клинками съ Анахоретскихъ и Адмира „	» і "
Кристи, 3—6 Британскій музеи въ Лондона.)
і
и 2 Палицы сь острововъ д’Антрекасто.
головы, съ Новой Каледоніи. 7) Палица съ
Топоры. Лукъ. Стрѣлы.
229
удобнѣе было дѣйствовать при выру-
баніи внутренности лодокъ (см.
рис. 5 упомянутой таблицы). Фид-
жійскіе топоры имѣютъ полинезій-
скій характеръ, уступая имъ въ
величинѣ. На Новыхъ Гебридахъ
и Соломоновыхъ островахъ каменные
топоры не велики, клинообразны и за-
круглены, будучи то болѣе, то менѣе
узкими, приближаясь въ одномъ мѣ-
стѣ къ формѣ яйца, а въ другомъ —
къ формѣ треугольника. На Изабели
и Санъ - Кристовалѣ (Соломоновы
острова) клинкиимѣютъ отъ 7 до 20 см.
длины, зеленовато - сѣрый цвѣтъ и
форму треугольника или языка съ
отшлифованнымъ лезвіемъ. Языко-
образная и яйцеобразная форма яв-
ляется въ крайнемъ развитіи въ Но-
вой Каледоніи; для широкихъ, даже
круглыхъ топоровъ матеріаломъ слу-
житъ ядеитъ (см. рис., стр. 182). Бе-
чевки, обвивающія ручку, украшены
изящными узорами, вышитыми или
выплетенными. На церемоніальныхъ
топорахъ въ Новомъ Мекленбургѣ
ручки покрыты красивой рѣзьбой.
Лукъ и стрѣлы встрѣчают-
ся часто, но не повсемѣстно. Если
ихъ распространеніе и выказываетъ
пробѣлы, то, во всякомъ случаѣ, об-
1) Лукъ съ Соломоновыхъ острововъ. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) 2) Лукъ и стрѣлы
изъ сѣверо-западной Новой Гвинеи. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.) 1/10 наст. величины.
Ср. текстъ стр. 230. 3) Наконечники стрѣлъ съ Соломоновыхъ острововъ. (Коллекція
Годефруа, Лейпцигскій музей народовѣдѣнія.) Ѵ1о наст. величины.
230
II, 6. Одежда и оружіе меланезійцевъ.
ладаніе лукомъ и стрѣлами служитъ отличіемъ меланезійцевъ отъ ихъ сосѣ-
дей на сѣверѣ, востокѣ и югѣ, что, однако, не даетъ еще намъ право считать
лукъ характернымъ признакомъ папуасской „расы“. Формы его сходны здѣсь
съ формами восточной Индонезіи; это — длинные луки изъ крѣпкой, слегка
согнутой, часто снабженной желобкомъ палки изъ бамбука или пальмоваго де-
рева; растительная тетива (по большей части изъ ротанга) крѣпко привязана
къ украшенному концу и на Новой Гвинеѣ укрѣплена намотаннымъ ротангомъ
(см. рис. 1, стр. 229), а на Соломоновыхъ островахъ — смолою. Въ Новомъ
Мекленбургѣ и въ Новой Каледоніи лукъ и стрѣлы не употребительны; въ
Новой Помераніи, въ портѣ Сульфуръ, на южныхъ островахъ Соломоновой
группы, на островахъ Королевы'Шарлоты, на Новыхъ Гебридахъ, на остро-
вахъ Банксовыхъ и Лойэльти они извѣстны и попадаются довольно часто.
Въ высшемъ развитіи они встрѣчаются по преимуществу на Новыхъ Ге-
бридахъ. Стрѣлы Соломоновыхъ острововъ, самыя красивыя изъ всѣхъ,
состоятъ изъ тростника и наконечника изъ твердаго дерева, просто за-
остреннаго спереди или
воспроизводящаго, зазуб-
ринами изъ дерева, ко-
стей и зубовъ, наконечни-
ки копій съ художествен-
ной рѣзьбою (см. рис. 2,
стр. 229). Древко украше-
но красивыми штрихами,
искусно выдѣляющими
узлы тростника. Мѣсто
соединенія древка съ на-
Кинжалъ изъ кости казуара изъ сѣверо-западной. Новой
Гвинеи. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.) % наст. велич. Ср. текстъ,
стр. 231 и 233.
конечникомъ оплетено лы-
комъ; самое остріе часто и, вѣроятно, какъ символъ отравы, выкрашено жел-
тымъ цвѣтомъ. Мы находимъ здѣсь замѣчательный случай раздѣленія труда:
всѣ стрѣлы красивой работы на Соломоновыхъ островахъ получаются съ ма-
ленькаго островка Ниссана, на крайнемъ западѣ Соломоновой группы, откуда
онѣ, вмѣстѣ съ свиньями, вывозятся въ Буку и далѣе, гдѣ обмѣниваются на
лодки, стрѣлы и глиняную посуду. На Уги и Біу (у Санъ-Кристоваля) стрѣлы
на нижней части древка обернуты полосками изъ пальмовыхъ листьевъ, и на
концѣ у нихъ нѣтъ желобка, въ который входитъ тетива. На островахъ
Адмиралтейства маленькія, стрѣлообразныя метательныя копья бросаются
съ помощью петли. Меланезійскій лукъ Вѣнскаго музея, происхожденіе
котораго не удостовѣрено, обмотанъ на обоихъ концахъ лыкомъ, чтобы преду-
предить соскальзываніе тетивы, утолщенной въ срединѣ корою, изъ скру-
ченныхъ ліанъ, что напоминаетъ обмотанный ротангомъ ново-гвинейскій
лукъ.
Обыкновенно остріе стрѣлы бываетъ гладкимъ, но часто оно снабжено
нѣсколькими зазубринами, а въ стрѣлахъ, употребляемыхъ для рыбной
ловли, иногда бываетъ по 4 острія. Только одинъ шагъ отдѣляетъ такое
орудіе отъ остроги. Стрѣлы съ раковиною на концѣ употребляются на Ма-
лаитѣ для оглушенія птицъ. На Банксовыхъ островахъ изящныя стрѣлы
служатъ средствомъ обмѣна. Въ Новой Гвинеѣ довольно рѣдко прихо-
дится видѣть колчанъ изъ коры или ротанговаго плетенія. Отравленіе
стрѣлъ, вѣроятно, достаточно распространено. На Новыхъ Гебридахъ для
этого употребляется трупный ядъ или сокъ молочая. Въ Новой Гвинеѣ
гаттамцы намазываютъ острія своихъ стрѣлъ темнобурымъ растительнымъ
ядомъ — умлой. Но этого не слѣдуетъ смѣшивать съ обмазываніемъ дере-
вянныхъ наконечниковъ стрѣлъ предохранительной смолою. Опыты съ
отравленными стрѣлами часто не даютъ никакого результата, и во многихъ
случаяхъ отравленіе должно играть роль простого колдовства. Наконеч-
никамъ стрѣлъ изъ человѣческихъ костей приписываютъ смертельное дѣй-
Пращи.
231
ствіе и, кромѣ того, ихъ еще заговариваютъ. На Новыхъ Гебридахъ, вмѣстѣ
съ лукомъ, употребляется деревянное прикрытіе для руки, длиною въ
12 см., которое, укрѣпленное подобно кольцу, защищаетъ кисть руки отъ
скользящей тетивы. И спирали изъ ліаны, длиною въ нѣсколько футъ, на
Букѣ, и сплетенные манжеты, покрывающіе половину предплечья, на рѣкѣ
флей, имѣютъ ту же цѣль, между тѣмъ, какъ сплетенные изъ лыка обручи
на рукахъ и на ногахъ Анахоретскихъ островитянъ имѣютъ значеніе столько
же украшенія, сколько и защиты.
1) Рѣзной танцовальный щитъ изъ восточной части Новой Гвинеи. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.)
*/і наст. величины. 2) Щитъ изъ Тѳстѳ въ Новой Гвинеѣ. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.) у10 наст.
величины. Ср. текстъ, стр. 233.
Жители Новой Помераніи, Новыхъ Гебридъ, Новой Каледоніи и Фиджи
для дальняго боя пользуются пращею. Острые метательные камни яйце-
образной формы въ Новой Каледоніи и на Ніуэ носятъ въ сѣтчатомъ ко-
шелькѣ, стянутомъ внизу и поэтому легко опоражниваемомъ. Праща —
простой шнурокъ съ петлей въ срединѣ для вкладыванія камня. Жите-
лямъ Новаго Мекленбурга и Соломоновыхъ острововъ она неизвѣстна; на
Танпѣ подростки пользуются пращею въ тѣхъ случаяхъ, когда взрослые
примѣняютъ лукъ и копья. У фиджійцевъ встрѣчаются и короткія мета-
тельныя палицы, съ рѣзко выдающейся головкой, похожія на „индуку“
кафровъ. Усиленное оружіе этого рода мы видимъ въ булавахъ на Ма-
лаитѣ, рѣзная рукоятка которыхъ содержитъ на нижнемъ концѣ заклю-
ченный въ плетенія изъ лыка круглый кусокъ сѣрнаго колчедана. Сюда
относятся и палкообразныя, длиною болѣе метра, орудія новокаледонцевъ,
въ дѣйствительности лишь заостренныя дубины съ рукояткой.
232
ІІ, 6. Одежда и оружіе меланезійцевъ.
I!,-1
до I
ж



.. -. і-.'І'Нт




Д/и

1) Деревянный щитъ, оплетенный ротангомъ съ черными и
Фридриха Вильгельма; 2) рѣзной деревянный щитъ изъ гавани
дерева (бухта Астролябіи); 4) боевой щитъ изъ дерева съ Тробріан
(бухта Фрэшъ-уотеръ). (Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
желтыми узорами, изъ гавани
Гацфельда; 3) боевой щитъ изъ
скихъ острововъ; 5) щитъ мотумоту
х/12 наст. величины.
Народовѣдѣніе. I.	Т-во „Просвіицопіе" лі. Снб.
УЗОРЫ ПОЛИНЕЗІЙСКОЙ ТАПЫ.
(Коллекція Кука въ Вѣнскомъ этнографическомъ музеѣ.)
Щиты.
233
Для борьбы на близкомъ разстояніи ножъ и кинжалъ употребля-
лись еще до наступленія желѣзнаго вѣка. Они были или сломанными на-
конечниками копья, или костяными стилетами. Среди нихъ выдаются кин-
жалы съ Адмиралтейскихъ острововъ широкимъ переходомъ клинка въ
искусно вырѣзанную ручку (см. рис., стр. 226). Предполагаемые кинжалы
изъ типовъ ската въ дѣйствительности употребляются какъ подпилки.
Нерѣдко и сама ручка заостряется на подобіе кинжала. Кинжалы изъ
птичьихъ костей, часто встрѣчающіеся въ Новой Гвинеѣ и въ сосѣднихъ
областяхъ, изготовляющіеся, по большей части, изъ берцовой кости казуара,
весьма просты: толстый конецъ сочлененія служитъ рукояткой, а осталь-
ная часть выглажена и заострена. Украшенія на нихъ дѣлаются рѣдко
и, вслѣдствіе твердости кости, они состоятъ изъ простыхъ царапинъ (см. рис.,
стр. 230). Усовершенствованія, рѣдко встрѣчающіяся у народовъ на этой
ступени, заключаются въ обертываніи клинковъ копій и ножей влагали-
щами пальмовыхъ листьевъ (см. рис., стр. 226, фиг. 1 и 8). Въ заключеніе
назовемъ удочки на Фиджи и Новой Гвинеѣ, состоящія изъ острыхъ,
втыкаемыхъ въ землю бамбуковыхъ палокъ.
Охранительное оружіе имѣетъ ограниченное примѣненіе. Щитовъ
вовсе не встрѣчается на Фиджи, Новыхъ Гебридахъ, Новомъ Мекленбургѣ,
Новомъ Ганноверѣ и на островахъ Адмиралтейства. Впервые у обитателей
Соломоновыхъ острововъ мы встрѣчаемъ длинные щиты, сплетенные изъ
тростника или бамбука, продольные прутья которыхъ связаны волокнами,
и въ нихъ вплетены украшенія изъ волоконъ, окрашенныхъ въ черный
цвѣтъ, а часто ’ и кусочковъ перламутра въ видѣ правильныхъ узоровъ.
Ручка и прикрытіе ея на обратной сторонѣ сдѣланы изъ полосъ пальмовыхъ
листьевъ. Замѣчательнаго развитія, напоминающаго центральную Африку,
достигаютъ щиты въ восточной части Новой Гвинеи и на сосѣднихъ остро-
вахъ (см. рис., стр. 231 и 232), гдѣ въ Сальвати встрѣчаются большіе, красиво
украшенные экземпляры, вѣсомъ до 10 кгр., круглые или овальные и пря-
моугольные, плоскіе и выпуклые, вырѣзанные изъ дерева и плетенные, на-
ряду съ малайскими узкими щитами. Оригинальны то симметричные, то
односторонніе орнаменты. Туда ввозились и узкіе щиты альфуровъ, уса-
женные раковинами, но не нашли себѣ распространенія. Панцыри встрѣ-
чаются въ сѣверномъ и юго-восточномъ углу Н. Гвинеи (см. рис., стр. 223).
Ни у одного народа мы не видимъ такой пышности фантастическихъ
украшеній въ узкихъ предѣлахъ изготовленія оружія и сходныхъ съ нимъ
подметовъ. На церемоніальныхъ топорахъ Новаго Мекленбурга каменный
клинокъ совершенно исчезаетъ подъ украшеніями, напоминающими маски,
въ видѣ лицъ, птицъ и ящерицъ. Соціальныя условія, вѣрованія и празд-
ники отчасти объясняютъ это: они выдвигаютъ въ большомъ числѣ по-
четные знаки и легко понять, что при этомъ на первомъ мѣстѣ избирается
оружіе. Нельзя не удивляться тому, сколько чувства формы и прилежанія
требуется для изготовленія нарядныхъ топоровъ острововъ Д’Антрекасто
(см. рис., стр. 180), съ ихъ большими, тонко отшлифованными каменными
клинками. Безъ сравнительнаго обозрѣнія родственныхъ явленій, часто
невозможно бываетъ опредѣлить — произошло ли это оружіе изъ палицъ,
веселъ или мечей, даже и такое, которое, вслѣдствіе углубленій или острыхъ
вырѣзокъ, имѣетъ видъ изогнутыхъ (пламенныхъ) мечей или грубыхъ ору-
дій пытки. Но если стремленіе къ украшеніямъ принимаетъ такіе размѣры,
какіе мы видимъ въ изображеніи рѣзного деревяннаго щита изъ восточной
Новой Гвинеи (см. рис. 1, стр. 231), это напоминаетъ кипучую фантазію
природы въ созданіи морскихъ чудовищъ или вьющихся растеній. Этотъ
вкусъ имѣетъ въ себѣ нѣчто тропическое.
234
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
7.	Работа, жилище и пища океанійцевъ.
Содержаніе: Сходства и совпаденія въ работѣ и орудіяхъ: Охота и рыбная
ловля. Земледѣліе. Земледѣльческія орудія. — Пищевыя и вкусовыя веще-
ства: Бетель. Кава. Табакъ. — Строеніе домовъ и расположеніе деревень.
Микронезійцы, въ качествѣ хорошихъ рѣзчиковъ по дереву, стоятъ
выше многихъ обитателей острововъ восточной части Тихаго океана. Они
умѣютъ съ большимъ терпѣніемъ придавать своимъ блюдамъ, посредствомъ
неоднократной лакировки смолою, прочную поверхность. Деревянную по-
суду представляютъ у нихъ тарелки, блюда и большіе подносы, распи-
санные красивымъ краснымъ цвѣтомъ и выложенные перламутромъ (см. рис.,
стр. 244 и слѣд.); мелкія тарелки и глубокія блюда встрѣчаются даже въ са-
мыхъ бѣдныхъ домахъ. На Факаафо вырѣзываютъ изъ одного куска дерева
цилиндрическіе кружки съ крышкою, въ которыхъ хранятся орудія рыб-
ной ловли. Каждый туземецъ на Палаускихъ островахъ искусно владѣетъ
своимъ маленькимъ топоромъ, но постройка домовъ и лодокъ производится
особыми мастерами. Эта многосторонняя умѣлость микронезійцевъ, благо-
даря ввозу европейскихъ товаровъ, сдѣлала, впрочемъ, видимый шагъ назадъ.
Но и полинезійскія издѣлія выказываютъ большую ловкость, и
искусные ремесленники занимаютъ тамъ выдающееся положеніе. На Тонгѣ
и Самоа плотники, въ качествѣ художниковъ, составляли касту, стоявшую
наравнѣ съ жрецами. Усовершенствованіе пріемовъ работы вызвало раз-
дѣленіе труда. Такъ, на Гавайскихъ островахъ были плотники п кро-
вельщики, лодочники и рѣзчики, произведенія которыхъ являлись пред-
метомъ торговли. Изготовленіе оружія и плетеніе сѣтей были особыми
ремеслами. Въ видѣ замѣчательныхъ образцовъ рѣзныхъ издѣлій гавай-
цевъ, Кукъ указывалъ чаши для питья авы, принадлежавшія знатнымъ
лицамъ: онѣ совершенно круглыя, имѣютъ 20—30 см. въ поперечникѣ, пре-
восходно отполированы и украшены рѣзными человѣческими фигурами въ
различныхъ положеніяхъ, въ качествѣ подставокъ (см. рис., стр. 235). Совер-
шенно своеобразную технику выказываетъ идолъ съ Гавайскихъ острововъ
въ Берлинскомъ музеѣ, вырѣзанный изъ ствола хлѣбнаго дерева, почти
въ натуральную величину, и покрытый вставленными въ него штифтиками
изъ твердаго дерева. Несправедливо, будто полинезійцамъ вовсе чуждо
гончарное искусство. Жители острова Пасхи обладали имъ; Ку^съ
нашелъ на о. Намокѣ глиняные горшки, повидимому, бывшіе долгое время
въ употребленіи, и пористые горшки выдѣлываются на островахъ Тонга.
Въ Микронезіи гончарное искусство также не было неизвѣстнымъ.
Маринеръ слѣдующимъ образомъ изображаетъ изготовленіе матеріи
пзъ коры, тапы или гнату. Кора надъ корнемъ съ помощью раковины
вырѣзывается кругообразно, дерево срубается, и черезъ нѣсколько дней
кора и лубъ снимаются съ полувысохшаго ствола. Затѣмъ лубъ вычи-
щается и вымачивается въ водѣ и выколачивается рубчатыми колотушками
пзъ твердаго дерева на деревянномъ обрубкѣ. Это выколачиваніе ожи-
вляетъ тонганское селеніе, подобно тому, какъ звукъ цѣповъ — нѣмецкую
деревню. Черезъ полчаса кусокъ коры, вмѣсто длиннаго, дѣлается почти
квадратнымъ. Края обрѣзываются раковинами, и нѣсколько кусковъ на-
тягиваются отдѣльно на деревянную, полу-цилиндрическую форму, на кото-
рой натянутъ узоръ, вышитый кокосовыми волокнами, и все это опрыски-
вается клейкой и вмѣстѣ съ тѣмъ красящей жидкостью. Сверху кладется
второй и третій слой; этотъ кусокъ, состоящій изъ трехъ слоевъ, сильнѣе
окрашивается на мѣстахъ, выступающихъ вслѣдствіе неровностей под-
ставки. Другіе куски прибавляются по длинѣ и ширинѣ, пока не обра-
зуется кусокъ, шириною отъ 2 локтей и длиною отъ 40 до 50 локтей.
Тапа. Тканье. Плетеніе.
235
Гавайцы пользовались для тисненія своей „капы“ палочками (см. рис. стр. 239,
фиг. 5), на расширенномъ концѣ которыхъ вырѣзаны выпуклыя фигуры, и
деревянными гребнями проводили на матеріи параллельныя линіи. Самые
замѣчательные экземпляры Вѣнской коллекціи были наслѣдіемъ Кука и
представлены на таблицѣ „Узоры полинезійской тапы“ съ сохрапіемъ узора
и цвѣта. Цвѣта ихъ — черный, бѣлый и красновато-коричневый; узоры —
прямолинейные, за исключеніемъ рѣдко встрѣчающихся мушекъ. Европей-
ское вліяніе, къ сожалѣнію, не внесло улучшенія въ эти узоры. Циновки
Джильбертовыхъ и Маршаловыхъ острововъ обнаруживаютъ особый узоръ для
каждаго острова. Въ нихъ всегда выражается довольно изящный вкусъ.
Микронезійскія женщины изготовляютъ на Рукѣ, Мортлокѣ, Нукуорѣ и др.
ткани изъ волоконъ Мша и НіЬізсне. Ткацкіе станки, или скорѣе ткац-
кія рамы, похожи на малайскіе станки.
Искусствомъ плетенія циновокъ отличаются жители Джильберто-
выхъ и Маршаловыхъ острововъ. Обитатели Понапэ сшиваютъ свои ци-
Депевянноѳ блюдо съ Гавайскихъ о—вовъ. (Британскій музей въ Лондонѣ.)
новки. Женщины на этомъ островѣ умѣютъ плести корзины, а мужчины
вьютъ замѣчательныя веревки изъ кокосовыхъ волоконъ. Съ Джильбер-
товыхъ острововъ исходятъ прелестныя корзинки съ крышками и различ-
ныя опахала. Длинныя, крѣпкія волокна Ріюгтішн іепах, высотою отъ 2
до 3 м., понудили маорисовъ къ плетенію циновокъ, во многихъ случаяхъ
замѣнявшихъ тапу. На Самоа изготовляются циновки изъ луба съ вплетен-
ными въ края перьями. Еще Кукъ вывезъ съ острововъ Тонга прелестныя
плетенныя работы (см. рис., стр. 241) — сумки, оплетенные деревянные сосуды
и т. п. Большія циновки разрисованы полосами темнаго луба или простыми
фигурами и украшены различными плетеніями (см. рис., стр. 236 и 241). Ха-
рактерна для Тонги махалка отъ мухъ, служившая въ то же время знакомъ
достоинства короля (см. рис., стр. 241 и 242). И вѣера, сплетенные изъ луба,
обнаруживаютъ красивыя формы (см. рис., стр. 242 и 243): они составляютъ
принадлежность тонганскаго туалета у молодыхъ и старыхъ. Соломен-
ныя плетенія большого разнообразія и теперь еще выдѣлываются въ
Гавайи (см. рис., стр. 239). Интересны и крючки для вязанія сѣтей, изъ
которыхъ одинъ въ коллекціи Кука, хранящейся въ Вѣнѣ, до сихъ поръ
еще обмотанъ сѣткой изъ человѣческихъ волосъ; головная шпилька, дли-
ною въ 38 см., съ ушкомъ, служила для подобной же цѣли. Любимымъ
матеріаломъ для украшеній служилъ перламутръ, производящій осо-
бенно живое впечатлѣніе тамъ, гдѣ онъ употребляется, въ видѣ блестя-
щихъ, грубыхъ бусъ, или носится на груди въ видѣ широкихъ пласти-
нокъ. Черепаховый щитъ тамъ умѣютъ раздѣлять на замѣчательно
топкіе кружкй; изъ цвѣтныхъ замочныхъ частей нѣкоторыхъ раковипъ
236
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
нанизываютъ цѣнныя ожерелья и пояса (см. стр. 202). Особенно охотно
занимаются тамъ труднымъ связываніемъ многочисленныхъ мелкихъ частей.
Плетенія изъ перьевъ достигаютъ высшаго совершенства на Гавайскихъ
островахъ. Можно сказать, что въ безобразныхъ покрытыхъ перьями идо-
лахъ Сандвичевыхъ острововъ (см. раскр. табл. „Оружіе и украшенія у по-
линезійцевъ" фиг. 15—17) уродливость ихъ слишкомъ велика въ сравненіи
съ тонкой работой, положенной на нихъ. Покрытая красными перьями
голова, съ широкой зубастой пастью, какъ у ската, и выпученными гла-
зами, сплетена изъ тростника и шнурковъ, и къ этому плетенію такъ искусно
придѣланы тысячи красныхъ и желтыхъ перышковъ, въ видѣ пучковъ,
что они совершенно покрываютъ другъ друга. Красныя перья на шле-
махъ греческой формы исходятъ отъ Верганіе соссінеа, желтыя — отъ Моѣо
іаесісніаіие.
Къ домашней
Циновки съТонгатабу. (Вѣнскій этнографическій музей.)
утвари гавайцевъ
принадлежатъ пе-
сты, высотою отъ 12
до 20 см. (см. рис.
сверху, стр. 237),
такъ называемые
йену, сдѣланные
изъ базальта, съ
плоской поверх-
ностью тренія и ру-
кояткою различ-
ной формы, хорошо
отполированные и
красивой работы;
ими на глыбѣ, на
четырехъ ножкахъ,
съ плоско выдолб-
ленной • верхней стороной, растираются плодъ хлѣбнаго дерева, таро и
бананы. Первобытныя масляныя лампы представляютъ выдолбленные изъ
лавы, конусообразные стаканчики (см. рис., стр. 239, фиг. 6).
Въ заключеніе слѣдуетъ упомянуть объ изготовленіи порошка изъ
желтаго корня, которому придается почти священное значеніе, какъ сред-
ству украшенія тѣла, одежды и орудій. На Нукуорѣ въ особыхъ обще-
ственныхъ зданіяхъ 4—6 женщинъ растираютъ эти корни и наливаютъ ихъ
водою, оставляя на ночь; на слѣдующее утро жрица приноситъ въ жертву
съ молитвою три молодыхъ кокосовыхъ и три старыхъ орѣха сома; тогда
только сбирается осѣвшій цвѣтной порошокъ, спрессовывается въ формахъ
пзъ кокосовыхъ орѣховъ, обертывается въ банановые листья и вѣшается въ
хижинѣ для дальнѣйшаго употребленія.
Промышленная дѣятельность меланезійцевъ въ нѣкоторыхъ
отношеніяхъ стоитъ позади полинезійской, а во многихъ другихъ превос-
ходитъ ее. На Соломоновыхъ островахъ оружіе достигаетъ высшаго раз-
витія; копья на Фауро совершенно справедливо называются „художественно
красивыми". Новая Каледонія, нѣкоторыя части Новой Гвинеи и острова
Адмиралтейства во многихъ отношеніяхъ стоятъ ниже. Между тѣмъ, какъ
многіе островитяне южной и средней части Тихаго океана вовсе не знаютъ
гончарной промышленности, отъ Новой Гвинеи до острововъ Фиджи
дѣлаются отъ руки сосуды изъ глины, смѣшанной съ пескомъ. Это искус-
ство неизвѣстно въ Новомъ Мекленбургѣ и въ Новой Помераніи, но оно
достигаетъ высшей ступени на Фиджи. Финшъ называетъ на Новой Гви-
неѣ, близъ Голльской бухты, деревни, гдѣ одно племя знакомо съ гончар-
нымъ дѣломъ, а другое незнакомо. На сѣверномъ берегу Билибили, играю-
Гончарное искусство.
237
горшка, и па Ватэ находятъ только горшечные
Каменные песты съ Гавайскихъ острововъ (Коллекція Кука
въ Вѣнскомъ этнографическомъ музеѣ.) х/4 наст. велич.
щее роль центра этой- промышленности у бухты Астролябіи, вывозомъ своихъ
продуктовъ развиваетъ довольно видную торговую дѣятельность. На Но-
выхъ Гебридахъ гончарное искусство, повидимому, забыто; тамъ нельзя
найти ни одного цѣльнаго
черепки. Этотъ регрессъ
приписывается переселив-
шимся полинезійцамъ, ко-
торые ввели приготовле-
ніе кушанья съ помощью
раскаленныхъ камней. Но-
вая Гвинея и острова Фид-
жи, т. е. крайніе пункты
этой области распростра-
ненія, представляютъ въ
то же время высшія точ-
ки развитія гончарной
промышленности. Мелане-
зійцы незнакомы съ гон-
чарнымъ кругомъ, но они
довольно искусно обжи-
гаютъ сосуды сухой тра-
вой и тростникомъ. Ору-
діемъ фиджійцевъ слу-
житъ вѣнкообразная подушечка, въ Новой Гвинеѣ — верхняя часть стараго
горшка, плоскій, крупный камень и четыре деревянныхъ валька; съ по-
мощью ихъ они выдѣлываютъ сосуды, которымъ придаютъ такую же пра-
вильную форму, какъ на
гончарномъ колесѣ. На-
тираніе смолою, пока
горшки еще горячи, со-
общаетъ имъ блестящую
глазурь. Въ Новой Гви-
неѣ горшки дѣлаются
черными, бѣлыми и крас-
ными, съ расписанными
фигурами птицъ и рыбъ.
Формы ихъ чрезвычайно
разнообразны. Сосуды
для варки пищи — про-
стыя, но изящныя урны;
между ними есть и до-
вольно крупныхъ размѣ- г
ровъ. Разукрашенныя -
КрЫШКИ ВСТрѢчаЮТСЯ Не- Глиняные сосуды съ острововъ Фиджи. (Коллекція Годефруа
рѣдко, НО боковыя ручки	МуЗѲЙ народовѣдѣнія въ Лейпцигѣ.)
никогда не встрѣчаются.
Среди болѣе мелкихъ сосудовъ для питья бываютъ по два или по три, соеди-
ненныхъ вмѣстѣ, съ носикомъ, которые въ полой ручкѣ имѣютъ еще общій
истокъ; тамъ можно найти сосуды въ видѣ яйца и веретена, съ однимъ от-
верстіемъ и, въ видѣ лодки, — съ двумя отверстіями (см. рис., выше). Укра-
шенія состоятъ въ вытисненныхъ линіяхъ точками и зигзагами и ребрахъ,
которыя Финшъ, по своимъ наблюденіямъ въ Новой Гвинеѣ, называетъ
торговыми знаками. Горшки, по размѣрамъ приближающіеся къ бочкѣ,
служатъ для храненія саго. Въ основѣ замѣчательнаго разнообразія формъ
лежитъ не столько воспоминаніе о весьма сходныхъ южно-американскихъ
формахъ, сколько непосредственное подражаніе природѣ. Какъ почти у
238
И, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
всѣхъ народовъ, и здѣсь гончарное искусство предоставлено женщинамъ,
но, повидимому, только жены рыбаковъ и лодочниковъ посвящаютъ себя
ему: быть можетъ, мы видимъ здѣсь племена бродячихъ ремесленниковъ,
вродѣ кузнецовъ Африки.
Матерія изъ коры изготовляется на всѣхъ островныхъ группахъ Ме-
ланезіи. Кромѣ воздѣлываемаго бумажно-шелковичнаго дерева (Втонзеопе-
ѣіа), кору доставляютъ Ріснз ргоііха, Ріснз ііпсіогіа и Агіосатрнз іпсізиз.
Ткацкій станокъ неизвѣстенъ. Ткани изъ Новой Гвинеи нашихъ коллекцій,
повидимому, ввозились малайцами. Въ Новой Гвинеѣ кора камедеваго де-
рева выколачивается до полной мягкости; на Фиджи, съ помощью матрицъ
(см. рис., стр. 181), изготовляются цвѣтные узорчатые куски, до 130 метровъ
Рѣзныя лопаточки для
бетеля изъ Дорэ въ Новой Гвинеѣ. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.)
2/7 наст. величины. Ср. текстъ, стр. 240.
длиною. Трудно сказать, насколько полинезійско-фиджійскій способъ при-
готовленія таны распространенъ на западъ, такъ какъ тапа составляетъ
предметъ торговли. Тапа Новой Помераніи толще, повидимому, болѣе гру-
бой выдѣлки и не имѣетъ тисненія, а только раскрашена. Поэтому здѣсь,
какъ и въ Новой Гвинеѣ, узоры тапы грубѣе и покрываютъ матерію сплошь,
такъ какъ они не оттиснены, а просто нарисованы; при этомъ линейные
рисунки достигаютъ удивительной правильности въ своихъ квадратахъ и
т. под.
Искусство плетенія примѣняется тамъ съ большимъ усердіемъ. Для
болѣе грубыхъ циновокъ употребляются кокосовыя волокна, а для болѣе
тонкихъ—листья пандануса и ситника. На Фиджійскихъ островахъ толко-
вый туземецъ можетъ сказать о каждой циновкѣ, на какомъ островѣ она
сдѣлана. Грубыя циновки служатъ для покрыванія пола и завѣшиванія
въ хижинахъ, а болѣе тонкія — для парусовъ, постелей и дѣтскихъ матра-
совъ. Половыя циновки бываютъ отъ 5 до 8 м., а парусныя до 100 м.
длины. Постельныя циновки бываютъ болѣе толстыя, служащія для под-
стилки, и болѣе тонкія —• для покрышки; выше всѣхъ цѣнятся такія, у
которыхъ въ серединѣ каждой полосы находится поперечная складка. Въ
края, съ узорами изъ темныхъ полосъ, вплетаются бѣлыя перья и лоскутки
европейскихъ тканей. Къ самымъ тонкимъ произведеніямъ этого искусства
Плетеніе. Ръзьба.
239
тварь гавайцевъ (коллекція Арнинга въ Берлинскомъ музеѣ народовѣдѣнія): 1) сѣтка для калебасы изъ ко-
косовыхъ волоконъ; 2, 3) калебасы съ вызженными узорами и горлышкомъ изъ раковины; 4) вальки изъ дерева
канилы;-5) палочки для оттискиванія узоровъ на тапѣ (каиѣ); 6) масляныя лампы изъ лавы; 7) отличительные
зиаки начальниковъ: привѣска пзъ человѣческихъ волосъ съ вырѣзаннымъ зубомъ кашалота; 8) ожерелье изъ та-
кихъ-же зубовъ съ Фиджи; 9—12) плетенья изъ соломы, вѣроятно, ввезенныя въ новѣйшее время.
Фиг. 1—8) 1/і—1/е и 9—12) 1/2 иаст. величины.
240
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
принадлежитъ лику женщинъ, поясъ, сплетенный изъ полосокъ луба дерева
вау (изъ рода НіЫвспе), волоконъ одного дико растущаго корня и травя-
ныхъ стеблей. Мягкія циновки изготовляются въ видѣ плетенія стеблей
волокнистаго растенія и послѣдующаго разминанія и удаленія деревя-
нистыхъ частей. Сумки и корзинки плетутся съ большимъ искусствомъ;
изъ пальмовыхъ листьевъ, съ толстыми и зазубренными краями, или изъ
лубянаго плетенія изготовляются и вѣера. Но выше всего этого стоятъ
шнурки и веревки, высшій сортъ которыхъ дѣлается изъ кокосовыхъ
волоконъ, а простой — изъ луба дерева вау. На островахъ Фиджи
они съ большимъ вкусомъ скручиваются, въ видѣ шаровъ, оваловъ, вере-
тенъ и т. под. Сравненіе съ Новой Каледоніей показываетъ, какъ высоко
въ этихъ искусствахъ стоитъ восточная Меланезія. Для этого достаточно
сравнить ново-каледонскій вѣеръ съ фиджійскимъ. Впрочемъ, и въ Новой
Гвинеѣ' изготовляется весьма изящная всевозможная плетенная утварь.
Рѣзьба по дереву, образцы которой мы уже видѣли въ оружіи,
здѣсь стоитъ всего выше, по является замѣчательной и въ западной Ме-
ланезіи (ср. рѣзныя лопаточки, стр. 238 и фиг. 1 стр. 217). Нѣкоторыя
отдѣльныя области весьма скудны въ этомъ отношеніи; на Банксовыхъ
островахъ едва можно найти рѣзную человѣческую фигуру. Въ каждой
изъ болѣе крупныхъ группъ замѣчаются свои мотивы въ этомъ искусствѣ.
Всего удивительнѣе фантастическія украшенія домовъ и лодокъ. Фантазія
этихъ простыхъ художниковъ имѣетъ ясно выраженное стремленіе быстро
переходить отъ подражанія природѣ къ выработкѣ извѣстнаго стиля; по-
этому подражаніе природѣ довольно слабо, въ особенности тамъ, гдѣ чело-
вѣческая фигура рѣдко воспроизводится, какъ, напримѣръ, на Фиджи и
на Новыхъ Гебридахъ. Это видно въ воспроизведеніи человѣческаго лица,
въ которомъ носъ кажется выступающей линіей, спускающейся съ выдаю-
щагося лба, снабженъ сильно расширенными крыльями и заканчивается
ртомъ, въ видѣ рѣзкой; поперечной линіи; на маскахъ изъ Новой Гвинеи
это напоминаетъ хоботоносное животное. Эти фантастическія изображенія
сливаются на Фиджи уже съ болѣе крупными, геометрическими мотивами
Тонги. На Санъ-Кристовалѣ фигуры нарисованы лучше, чѣмъ гдѣ бы то ни
было, а на Изабелли встрѣчается дѣйствительно художественная гравировка
(см. рис., стр. 68 и 218). Мы можемъ напомнить еще одно характерное
произведеніе меланезійскаго искусства—повсюду повторяющуюся каррика-
турную голову новокаледонцевъ. Рѣзная голова, съ огромнымъ носомъ и
головнымъ украшеніемъ, вродѣ шапки католическихъ епископовъ (см. рис. 2,
стр. 248), является типомъ, который мы встрѣчаемъ въ болѣе крупной формѣ
въ самостоятельныхъ идолахъ. Эта религіозная скульптура выказываетъ
близкое сродство съ идолами изъ другихъ мѣстъ Тихаго океана. При этомъ
слѣдуетъ упомянуть о сходствѣ головокъ копья съ „головными мутовками"
Гервеевыхъ острововъ (см. табл. „Полинезійскія палицы", фиг. 1 и 2).
Къ той же отрасли искусства можно отнести вырѣзанныя изъ дерева
маски (см. рис., стр. 55 и табл. фиг. 25—26). Нерѣдко онѣ усажены
красными бобами вдоль губъ, снабжены настоящими париками изъ шер-
стистыхъ волосъ и, при исполненіи плясокъ, надѣваются вмѣстѣ съ платьемъ
изъ перьевъ. Подобная рѣзьба дѣлается всегда твердыми, крупными штри-
хами по дереву одного изъ однодольныхъ. Выступающія линіи окраши-
ваются чернымъ, а общія массы — краснымъ цвѣтомъ; углубленныя мѣста
остаются бѣлыми. Въ Новомъ Мекленбургѣ извѣстны маски изъ отпилен-
ныхъ лицевыхъ частей черепа такъ же, какъ въ Перу; къ нимъ примыкаютъ
въ Новой Помераніи черепа, окрашенные красной желѣзистой глиной. Нѣ-
когда гибкій черепаховый щитъ въ юго-восточной Новой Гвинеѣ и на
островахъ Торресова пролива предпочтительно употреблялся для масокъ,
съ запутанными арабесками и придатками, въ видѣ хоботовъ и гребней.
Въ прежнее время онъ вообще больше употреблялся въ дѣло, даже для
Торговля.
241
шляпъ; теперь въ Новой Гвинеѣ, гдѣ, въ особенности въ Землѣ импера-
тора Вильгельма, господствовалъ строгій стиль въ соотвѣтствіи съ прочими
работами, употребляются жестяныя маски.
Торговая дѣятельность меланезійцевъ довольно значительна. Тор-
говля малайцевъ на Новой Гвинеѣ или тонганцевъ на Фиджи, вѣроятно, по-
служила для нея стимуломъ и образцомъ. Именно эта торговля съ чуже-
земцами заставила появиться туземцевъ Гудъ-бея невооруженными на шкуну
Макъ-Ферлена и сдѣлала папуасовъ изъ Анзуса посредниками между ма-
лайцами и горными племенами. Быть можетъ, благодаря ей, на Фиджи
Плетеныя работы (корзины, сумки и махалки отъ мухъ) изъ Тонгатабу. (Коллекція Кука въ Этнографи-
ческомъ музеѣ въ Вѣнѣ.) Ср. текстъ, стр. 235.
на берегахъ отведены и выравнены удобныя мѣста для рынковъ; фиджій-
ское торговое населеніе, Левуки, Мботони и Малаки могло выработаться по
образцу тонгонцевъ. Но и въ центрѣ Меланезіи существуютъ оживленныя
торговыя сношенія. Отдѣльные острова Новыхъ Гебридъ производятъ раз-
личное оружіе: такъ, заостренное оружіе Тайны исходитъ изъ Иммера; въ Со-
ломоновомъ архипелагѣ Малаита изготовляетъ лодки, Бугенвиль — рако-
винныя деньги, Гвадалканаръ — кольца и деревянныя блюда; просверлен-
ные зубы сумчатаго кусъ-кусъ, употребляемые для лобныхъ и шейныхъ
повязокъ, составляютъ цѣпный предметъ вывоза изъ Новаго Мекленбурга.
Всѣ эти пароды были уже знакомы съ мѣновой торговлей, когда европейцы
впервыепоявились у нихъ; у нѣкоторыхъ оказалось желѣзо, которое только
такимъ путемъ могло попасть къ нимъ. Быть можетъ, съ излишней поспѣш-
ностью они вступили въ сношенія съ бѣлыми. Когда „Газель“ въ 1877 г.
посѣтила бухту Бланшъ, она была окружена со всѣхъ сторонъ множе-
ствомъ лодокъ туземцевъ, искавшихъ обмѣна; въ 1889 г. контръ-адмиралъ
Штраухъ нашелъ бухту почти пустою: у мѣстныхъ жителей уже нечего
Народовѣдѣніе, т. I.	16
242
И, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
было обмѣнивать. Денежныя дѣла играютъ тамъ большую роль:
ими создается положеніе и значеніе. Въ Новой Помераніи для этой цѣли
служатъ раковинныя пластинки, нанизанныя на шнурки изъ волоконъ,
на Банксовыхъ островахъ — нанизанныя острія раковинъ, а на сѣверныхъ
Новыхъ Гебридахъ — длинныя, узкія циновки, которыя тѣмъ дороже цѣ-
нятся, чѣмъ онѣ старѣе и законченнѣе. Зубы кашалота, цѣнимые въ ка-
чествѣ украшенія, представляютъ на Фиджи большіе капиталы, подобно
тому, какъ на Соломоновыхъ островахъ—шейныя повязки изъ зубовъ дель-
фина и браслеты изъ раковинныхъ колецъ. На Санте-Крусѣ цѣнятся
перья красныхъ попугаевъ, а на Мералавѣ (Банксовы острова) перышки,
ростущія около глазъ курицы. Точно также прежде на островахъ Лой-
Полинезійскоѳ опахало и махалка отъ мухъ, служащія начальническими знаками, вѣроятно,
изъ Тонгатабу. (Коллекція Кука, Вѣнскій Этнографическій музей.) Ср. текстъ, стр. 235.
яльти употреблялись, въ качествѣ денегъ, красные волосы подъ ухомъ
летучей лисицы. Накопленіе капитала производится въ видѣ множества
таны, которой фиджійскіе начальники такъ гордятся, что въ торжествен-
ные дни кладутъ около себя до 200 метровъ ея. Но этого мало: по сло-
вамъ Кодрингтона, на Банксовыхъ островахъ существовала выработанная
система займовъ.
Въ Микронезіи значеніе денегъ признается за камнями, стеклян-
ными и фарфоровыми черепками, кусочками эмали и бусами. На Палаускихъ
островахъ, откуда это, повидимому, исходитъ, различаютъ семь родовъ
денегъ: 1) бракъ или баракъ, которыхъ, во времена Земпера, на всей
этой группѣ острововъ было не болѣе 3—4 штукъ. Самыя дорогія приго-
товляются изъ обожженной глины, въ формѣ согнутой призмы, съ нѣсколько
выпуклыми плоскостями, твердой, мелко зернистой, съ почти стекловид-
нымъ блескомъ; такъ какъ цѣнность его превышаетъ 15,000 марокъ, то онъ
находится внѣ обращенія. Кубари указываетъ родъ брака, цѣною въ 45 ма-
рокъ, и состоитъ изъ отшлифованнаго многогранника съ 14 плоскостями;
2) пангунгау или бунгау —красный камень, отшлифованный, какъ и
бракъ, быть можетъ, яшма. Онъ хранится въ сокровищницѣ Коррорскаго ко-
роля и, вслѣдствіе своей цѣнности, иногда даже зарывается въ землю; на
Деньги въ Микронезіи.
243
Айбукитѣ его носятъ на шеѣ жены’знатныхъ лицъ; 3) калъ бу кубъ или
калебукубъ, — агатъ опредѣленной формы, твердая эмаль въ нѣсколь-
кихъ кускахъ. Кубари говоритъ о нихъ: „Лишь немногіе начальники
обладаютъ единственнымъ калибукубомъ, и я не зналъ ни одного бѣлаго,
который былъ бы собственникомъ его.“ Между тѣмъ, какъ три эти рода
денегъ встрѣчаются только у главныхъ лицъ страны, четыре остальные—
-кальдоиръ, клукъ, аделобберъ и олелонгль обращаются въ простомъ
народѣ. За кусокъ обоихъ послѣднихъ, состоящихъ изъ бѣлыхъ или зе-
леныхъ стеклянныхъ осколковъ, можно получить не болѣе горсти банановъ
или связки туземныхъ папиросъ. Среди, такъ называемаго, клука находятся
отшлифованныя эмалевыя бусы, обнаруживающія гораздо, болѣе высокую
технику, чѣмъ возможная въ настоящее время; тѣмъ не менѣе, различ-
Плѳтѳные вѣера съ Джильбертовыхъ пли Маршаловыхъ о — вовъ. (Британскій музей въ Лондонѣ.)
Ср. текстъ, стр. 235.
ные сорта не рѣзко отдѣляются.другъ' отъ друга: большіе клуки цѣнятся
дороже плохого кальбукуба. За исключеніемъ наиболѣе драгоцѣнныхъ,
никогда не видящихъ свѣта, всѣ они вмѣстѣ съ тѣмъ служатъ украше-
ніемъ и поэтому просверлены.  И-почетные знаки служатъ мѣриломъ бо-
гатства. Такъ, богатые люди на Палаускихъ островахъ носятъ на лѣвой
рукѣ, въ видѣ браслета, „клильтъ“, шейный позвонокъ рѣдкаго Наіісоге
Оіщопц; покупка клильта составляетъ политическую необходимость, вы-
полненіе которой требуется отъ каждаго новаго начальника. Такъ какъ,
помимо того, его можетъ дать только король, то Земперъ называетъ его
„костянымъ орденомъ4*. Въ Айбукитѣ на- Палау Земперъ слышалъ до-
вольно изящную легенду: „Однажды пришла лодка, пассажиры которой,
семь названныхъ родовъ денегъ, отправились со своего острова Нгарутта
за поискомъ новыхъ земёль. Они долго плавали по океану, не достигая
цѣли своихъ желаній; наконецъ, они приплыли сюда — на Палау. Въ га-
вани Бракъ, который, въ качествѣ самаго знатнаго лица, лежалъ растя-
нувшись на площадкѣ лодки, приказалъ слѣдующему за нимъ по чину
Пангунгау выйти на берегъ и осмотрѣть островъ. Пангунгау, столь жё
лѣнивый, какъ и ’его начальникъ, отдалъ тоже приказаніе своему ближай-
шему подчиненному — Кальбукубу; тотъ отдалъ тоже приказаніе Кальдоиру,
а этотъ, въ свою очередь; Клуку, пока не пошелъ, наконецъ, многострадаль-
ный Олелонгль, которому уже некого было послать. Но-онъ пошелъ и не
16*
244
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
вернулся. Черезъ нѣкоторое время Бракъ повторилъ свое приказаніе;
Аделобберъ пошелъ съ неудовольствіемъ и также не вернулся. Тогда былъ
посланъ Клукъ, чтобы привести ихъ обоихъ, но и онъ остался на островѣ;
такъ продолжалось до тѣхъ поръ, пока, наконецъ, Бракъ остался по-
кинутый своими простыми и знатными слугами. Тогда онъ самъ пошелъ
за ними, но и ему понравился нашъ городъ. Всѣ семеро они остались
здѣсь и продолжали вести прежній образъ жизни. Бракъ только и дѣ-
лалъ, что ѣлъ, пилъ и спалъ: высшій всегда посылаетъ стоящаго за нимъ,
и такъ идетъ дѣло, — прибавилъ разсказчикъ съ лукавой усмѣшкой —
такъ-же, какъ у людей, крупныя деньги спокойно сидятъ дома, а мел-
кія усердно бѣгаютъ взадъ и впередъ и работаютъ за себя и за высшихъ/4
Деревянная мпска съ острововъ Адмиралтейства. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.)
Ѵ8 наст. велпч. Ср. текстъ, стр. 234.
На Каролинскихъ островахъ мы встрѣчаемъ подобное же развитіе де-
нежной системы. Здѣсь наиболѣе употребительная единица, называемая
„фэ“, состоитъ изъ большихъ кусковъ бѣловато-желтаго, зернистаго извест-
няка въ видѣ жернововъ, отъ 7з Д° 2 м- въ поперечникѣ и до нѣсколькихъ
тоннъ вѣса. Ихъ стоимость зависитъ отъ величины, отдѣлки и пр. и ко-
леблется отъ нѣсколькихъ до тысячи и болѣе долларовъ. Ежегодно
многіе цѣлыми отрядами отправляются на европейскихъ судахъ на Палау, гдѣ
находятъ сырой матеріалъ. Такъ какъ обработка его требуетъ многихъ
рукъ; а перевозка—большихъ расходовъ, то эти каменныя монеты, по боль-
шей части, составляютъ собственность цѣлыхъ общинъ; лишь немногія изъ
нихъ составляютъ частную собственность. Вслѣдствіе неудобства такихъ
каменныхъ денегъ, обращаются и другіе роды ихъ, — всего болѣе, нанизан-
ныя на шнурки жемчужныя раковины (саръ), и9 затѣмъ свертки циновокъ
(амбуль), грубой работы и различной цѣнности, доходящей у самыхъ боль-
шихъ до 150—220 марокъ. Другой родъ денегъ, гау (очевидно, то-же, что
бунгау на Палаускихъ островахъ), камни различной шлифовки и точе-
ныя раковины, нанизанныя въ видѣ ожерелья, употребляются только на-
чальниками. Нанизанныя на длинные кокосовые шнурки, поперемѣнно бѣ-
лыя и черныя пластинки изъ орѣховой скорлупы и раковинъ, служатъ
шейнымъ украшеніемъ и деньгами для обитателей Джильбертовыхъ остро-
вовъ; океанійцы, какъ нѣкогда древніе американцы, вообще любятъ такія
Экономическая жизнь.
245
нанизанныя, ровныя или суживающіяся на концахъ пластинки. Бусы изъ
отшлифованной кокосовой скорлупы, черепаховыя запястья и браслеты изъ
позвонковъ служатъ мѣновыми знаками на Мортлокѣ. Насколько необходимы
такіе мѣновые знаки, свидѣтельствуетъ фактъ, что мортлокцы, хотя они
сами умѣютъ ткать, вывозятъ нѣкоторыя ткани съ острововъ Рукъ.
Эти виды денегъ имѣютъ не одно только экономическое значеніе:
ихъ древность и рѣдкость придаютъ нѣкоторымъ изъ нихъ почти священ-
ное значеніе; другимъ трудность добыванія и власть, какая доставляется
ими, придаетъ политическое значеніе, свойственное денежной аристократіи.
Преступленія противъ начальниковъ часто искупаются только пожертвова-
ніемъ денежнаго знака, представляющаго богатство цѣлой семьи; но семья
1) Бамбуковый кубокъ изъ сѣвѳро-за,падгой Новой Гвинеи. 1/;1 наст. величины. 2) Рѣзная тыква
для храненія бетеля, съ Тробіанскпхъ острововъ. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.) */3 наст. велич.
эта, утрачивая кредитъ, основанный на богатствѣ, вмѣстѣ съ тѣмъ подни-
мается на нѣсколько ступеней по общественной лѣстницѣ. Короче сказать,
деньги, наряду съ религіознымъ преданіемъ, служатъ основою полити-
ческаго вліянія и мѣриломъ соціальнаго положенія. Онѣ играютъ видную
роль и въ междуплеменныхъ празднествахъ. Каждая земля Палаускихъ
острововъ отъ времени до времени устраиваетъ рукъ (празднество), причемъ
представители извѣстнаго числа дружественныхъ земель приносятъ прави-
тельству установленную сумму туземными деньгами; начальники, пріѣзжаю-
щіе въ гости, отплачиваютъ хозяевамъ, смотря по ихъ положенію. Наряду
съ этимъ „мульбекель“ существуютъ и другія празднества, причемъ незначи-
тельныя поселенія округа сходятся для доказательства своей дружеской связи.
Вообще, экономическая жизнь меланезійцевъ производитъ впе-
чатлѣніе довольно дѣятельной, при благопріятныхъ естественныхъ усло-
віяхъ. Населеніе восточной Меланезіи, когда ему приходится работать на
европейскихъ плантаціяхъ или судахъ, обнаруживаетъ способности, заста-
вляющія ставить ихъ выше полинезійцевъ. Исключеніемъ являются только
условія, какія мы видимъ у ново-каледонцевъ, лѣность и бѣдность кото-
рыхъ напоминаетъ австралійцевъ. Работа раздѣлена между обоими полами.
Д’Альбертисъ рисуетъ картину образа жизни новогвинейцевъ, къ которой
можетъ быть примѣненъ девизъ: „спѣши съ оглядкой“. Туземцы вста-
246
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
Рѣзной сосудъ изъ бамбука
изъ (западной)ІІовой Гвинеи.
(Коллекція Кристи въ Лондонѣ.)
3/4 наст. велич.
ютъ рано, но иногда спятъ нѣсколько часовъ
днемъ. Послѣ купанья, мужчины, въ теченіе про-
хладныхъ утреннихъ часовъ, занимаются скручи-
ваніемъ бечевокъ для сѣтей; женщины вычищаютъ
хижину, носятъ воду и варятъ завтракъ, который
съѣдается всѣми вмѣстѣ. Мужчины искусно управ-
ляются съ мясомъ своими бамбуковыми ножами. За-
тѣмъ большинство уходитъ изъ деревни и зани-
мается обработкою поля; мужчины при этомъ во-
оружены копьями, а женщины — сѣтями, въ видѣ
кошелей, и рѣзными палицами для сбиванія су-
хихъ сучьевъ съ деревьевъ. Тамъ ѣдятъ еже-
дневно четыре раза. Ъда состоитъ изъ банановъ,
ямса, таро, саго и плодовъ хлѣбнаго дерева, мяса
кенгуру и эму и рыбы; но тамъ ѣдятъ и змѣй, и
игуановъ, и лягушекъ, и гусеницъ различныхъ на-
сѣкомыхъ, прѣсноводныхъ черепахъ, и особенно
любятъ прѣсноводныхъ улитокъ, раковины кото-
рыхъ туземцы употребляютъ для различныхъ цѣ-
лей и поэтому всегда носятъ при себѣ.
Полинезійцы и меланезійцы выказываютъ х у-
дожественные задатки даже въ самыхъ про-
стыхъ, обиходныхъ предметахъ. Гуго Целлеръ
отзывается о Новой Гвинеѣ: „тотъ, кто говоритъ
' о настоящемъ художественномъ ремеслѣ папуа-
совъ, нисколько не впадаетъ въ преувеличеніе
Тѣ и другіе достигли одинаковаго совершенства,
но украшенія меланезійцевъ богаче и обнаружи-
ваютъ болѣе воображенія. Пріятно слѣдить за
всѣми типическими различіями ихъ произведеній,
заключающимися въ народномъ или, скорѣе, въ
расовомъ'духѣ. Преобладающій элементъ орнамен-
тики папуасовъ—кривыя линіи, какъ параллельныя,
такъ и сплетающіяся между собою. Преимуще-
ственно онѣ выражены спиралью, но также волнами,
полумѣсяцами, эллипсами и т. д. Отдѣльныя груп-
пы орнаментовъ отдѣляются другъ отъ друга зуб-
цами и прямыми линіями. Концентрическія дуги
повторяются въ фантастическихъ клювахъ судовъ,
рѣзныхъ щитахъ, веслахъ и колотушкахъ; онѣ рѣ-
шительно преобладаютъ надъ склонностью къ вос-
произведенію природы. Всего ближе къ нимъ под-
ходитъ Новая Зеландія. Попытки къ геометриче-
скому расположенію тамъ можно видѣть отъ вре-
мени до времени на веслахъ, расширенія которыхъ
раздѣляются двумя прямыми линіями на четыре
равныя части различныхъ цвѣтовъ; это еще замѣт-
нѣе на деревянныхъ моделяхъ для украшенія гли-
няныхъ сосудовъ. Но это искусство достигаетъ
высшаго развитія на востокѣ островного міра, въ
особенности на родственныхъ въ этомъ отношеніи
группахъ Тонга и Самоа.
Орудія, которыми выполнялись художествен-
ныя работы до введенія желѣза, были крайне
просты. Каменный топоръ былъ единственнымъ ору-
діемъ для обтесыванія свай и брусьевъ и для рубки
Желѣзо. Охота. Рыбная ловля.
247
деревьевъ; топоромъ съ острой раковиной дѣлались болѣе крупные орнаменты,
изваянія, деревянныя блюда и т. под. Раковинами и зубами крысъ, вставлен-
ными въ твердое дерево, производились рѣзныя работы; для высверли-
ванія употреблялись раковины (см. рис. ниже), шипы морского ежа
или ската, мелкіе кораллы и пемза. Раковинный топоръ былъ, вообще,
болѣе распространенъ на западѣ, а каменный — на востокѣ; но желѣзо
вызвало повсюду одинаковый переворотъ. Какъ опытные мастера, острови-
тяне тотчасъ-же оцѣнили преимущества желѣзныхъ инструментовъ; но
сперва они предпочитали плоское желѣзо (рубанки, обручи и т. под.), такъ
какъ могли вставлять и укрѣплять его на подобіе своихъ прежнихъ топо-
ровъ/ Кузнечное мастерство до прибытія европейцевъ привилось только въ
окрестностяхъ Гельвинкской бухты, посѣщавшейся малайцами изъ Териате
и голландцами. Но во всей обширной области, до Гавайскихъ острововъ
и Рапануи, желѣзо и другіе металлы или вовсе не были извѣстны, или
были забыты. Скойтенъ и Тасманъ нигдѣ не упоминаютъ о нихъ.
Между тѣмъ, какъ охота въ Меланезіи играетъ еще нѣкоторую роль,
вслѣдствіе большаго и увеличивающагося по направленію къ западу числа
наземныхъ животныхъ, на
Новой Гвинеѣ многія дерев-
ни по преимуществу прокарм-
ливаются ею; въ округахъ, гдѣ
водятся извѣстныя райскія
Долото и раковинный буравъ изъ Новой Помераніи.
(Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
птицы, охота предоставляется
начальникамъ. Поэтому въ по-
линезійцахъ мы видимъ вѣтвь
человѣчества, которая стоя-
ла въ сторонѣ не только отъ
всѣхъ вліяній пастушеской
жизни, но и отъ закаляющаго
дѣйствія охоты. На Гило, правда, ловятся утки съ помощью плавучихъ, снаб-
женныхъ приманкою и камнями палочекъ, а на Таити ловятся мелкія птицы;
но вообще охота тамъ незначительна. Быть можетъ, недостатокъ возможности
найти въ охотничьемъ полѣ выходъ страсти къ убійству и жестокости, често-
любію и стремленію къ дѣятельности настолько же содѣйствовалъ непрерыв-
ности войны и жестокому отношенію къ человѣку, насколько недостатокъ
крупныхъ животныхъ способствовалъ развитію людоѣдства. Съ этимъ недо-
статкомъ, во всякомъ случаѣ, находится въ связи регрессъ въ оружіи дальняго
боя. Напротивъ, рыболовство во всей описываемой области производится съ
усердіемъ и тщательностью. Оно занимаетъ опредѣленное мѣсто въ распредѣ-
леніи труда въ теченіе недѣли. На Новой Гвинеѣ, въ опредѣленные дни, рыбу
ловятъ отрядами, и добыча распредѣляется равномѣрно между всѣми членами
племени. Появленіе акулы приводитъ въ движеніе цѣлую деревню. Выдаю-
щіеся люди предводительствуютъ въ мирное время рыболовными экспеди-
ціями, такъ же, какъ походами въ военное время. Тамъ существуютъ особыя
племена рыболововъ и особыя племена корабельщиковъ; на Фиджи болѣе
знатные начальники имѣютъ постоянно въ своемъ распоряженіи отрядъ ис-
кусныхъ рыболововъ. Этому помогаютъ болѣе усовершенствованныя орудія,
какими вообще обладаютъ полинезійцы. Новозеландцы плели сѣти въ 1000
локтей длины, для пользованія которыми требовались сотни рукъ. Изъ
птичьихъ костей, черепаховыхъ щитовъ, раковинъ и твердаго дерева тамъ
приготовляютъ крючки для удочекъ различной величины (см. рис., стр. 82) и
снабжаютъ ихъ искусственной приманкой изъ перьевъ или блестящихъ рако-
винъ (см. рис., стр. 250); крючки въ у2 метра длины служатъ для ловли упо-
требляемыхъ въ пищу акулъ. Только въ Новой Каледоніи и нѣкоторыхъ
пастяхъ западной Меланезіи рыболовство ограничивается употребленіемъ
стрѣлъ, копій п сѣтей. Рыболовные крючки меланезійскихъ острововъ пре-
248
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
восходны: даже бѣлые предпочитаютъ ихъ стальнымъ крючкамъ европейскихъ
фабрикъ.’ Если за строителями лодокъ признавалось священное значеніе, то
весьма важными считались и лица, приготовлявшія веревки,
лесы и крючки. Этихъ предметовъ было такъ много, что въ пер-
вое время они составляли обычный предметъ обмѣна на
европейскіе товары. Самыя большія удочки состоятъ изъ
трехъ кусковъ: корпусъ состоитъ изъ полукруглаго, въ видѣ
пальца, куска кости Рітуееѣег тасгосерйаіие, плоская задняя
сторона котораго выложена перламутромъ; на передней части
онъ прикрѣпленъ бечевками
1) Поплавокъ, грузило, черпакъ и военныя копья изъ
Новой Каледоніи. (Вѣнскій Этнографическій музей.) 2) По-
плавокъ для удочки съ Соломоновыхъ о-вовъ. (Коллек-
ція Кристи, Британскій музей въ Лондонѣ.) 1/8 наст. величины.
къ черепаховому крючку, че-
резъ конецъ котораго у болѣе
крупныхъ экземпляровъ про-
ходитъ шнурокъ для приманки.
Если черепаховые крючки при-
тупятся или сломятся, ихъ при-
соединяютъ къ ожерельямъ.
Здѣсь кстати будетъ упомя-
нуть о простомъ и остроумномъ
приспособленіи таитянъ для
того, чтобы носить рыбу: это —
крѣпкая веревка съ кабаньими
зубами на обоихъ концахъ. Для
ловли акулъ употребляются
приманки въ видѣ большихъ
шаровъ, летучихъ рыбъ — ту-
поугольный, заостренный ку-
сокъ кости. Въ Новой Поме-
раніи примѣняются для рыбной
ловли вертикальныя западни
изъ плетенія, которыя плыву-
щей лодкой поддерживаются
за конецъ въ видѣ ручки.
Фиджійцы дѣлаютъ родъ пла-
вучей верши изъ длинныхъ
стеблей ползучихъ растеній,
переплетенныхъ кокосовыми
листьями. На Тробріанѣ об-
ручъ съ полуразрѣзанными
скорлупами кокосоваго орѣха
употребляется для приманки
акулъ. Для оглушенія рыбъ
берутся растительные яды; въ
особенности ядъ ползучей гли-
циніи; сонныя рыбы, напри-
мѣръ, акулы, ловятся на Фиджи
силками (см. рис., стр. 249). Съ
ловлею черепахъ связано боль-
шое число церемоній и празд-
нествъ. Она производится сѣтя-
ми съ грузилами, которыя такъ
забрасываются глубоко въ водѣ у самой наружной стороны рифа, что образуютъ
полукруглое загражденіе и перегораживаютъ путь черепахамъ, возвращаю-
щимся съ суши. Животное загоняется въ эту сѣть криками. Но главное дѣло
заключается въ томъ, чтобы вытащить его на бортъ; для этого требуются люди
выдающейся ловкости и силы, которые въ критическую минуту ныряютъ,
Домашнія животныя. Земледѣліе.
249
чтобы выгнать животное на поверхность. Когда оно, наконецъ, очутится въ
лодкѣ лежащимъ на спинѣ, то громкіе звуки рога изъ раковины возвѣщаютъ
радостную вѣсть. Въ видѣ приношеній въ храмѣ Тавана, д’Альбертисъ ви-
дѣлъ щиты черепахъ. Гавайцы выѣзжаютъ для ловли дельфиновъ на своихъ
маленькихъ челнокахъ въ бурную погоду; многіе рыбаки погибали, слѣдуя
слишкомъ далеко за
стаей, за которой
можно было слѣдить
по птицамъ, кружив-
шимся въ воздухѣ.
Въ разведеніи
домашнихъ жи-
вотныхъ всѣхъ вы-
ше стоитъ свинья,
которой повсюду, гдѣ
она встрѣчается, пре-
доставляется выдаю-
щееся положеніе. Ее
балуютъ, ея дѣтены-
шей, на Таити и
Новой Помераніи,
женщины кормятъ
грудью; старыя жен-
щины заботятся о
нихъ и, на подобіе
каплуновъ, откарм-
ливаютъ ихъ тѣ-
стомъ изъ плодовъ
хлѣбнаго дерева.
Свиное мясо считает-
ся любимымъ на
всѣхъ праздникахъ,
и въ особенности у
знатныхъ лицъ. По-
слѣ свиньи можно на-
Сѣть изъ Новой Зеландіи. (Этнографическій музей въ Мюнхенѣ.)
звать со баку мелкой
породы, напоминающую негрскихъ собакъ, не умѣющую лаять. Ихъ разводили
въ Новой Гвинеѣ, Новой Зеландіи, на Самоа и на островахъ Товарищества,
какъ животныхъ для
убоя. Для охоты ихъ
не употребляли. Наи-'
большаго распро-
страненія достигаетъ
курица. На Тонгѣ
она живетъ одича-
лыми стаями, а на
островѣ Пасхи она
была еДИНСТВеННЫМЪ (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) 71в наст. величины. Ср. текстъ, стр. 148.
домашнимъ живот-
нымъ. Изъ туземныхъ птицъ ни одна не была настоящимъ образомъ
приручена. Правда, на островѣ Пасхи можно было видѣть морскихъ ла-
сточекъ (Зіегпа), настолько ручныхъ, что онѣ садились людямъ на плечи,
на Тонготабу островитяне носили на палкахъ голубей или попугаевъ, и на
южномъ островѣ Новой Гвинеи почти въ каждой деревнѣ держатъ какаду,
но все это, конечно, не имѣетъ хозяйственнаго значенія.
Земледѣліе извѣстно почти повсюду; даже на самомъ безплодномъ
250
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
коралловомъ островѣ выращивается, по крайней мѣрѣ, нѣсколько пальмъ.
Всего выше стоитъ земледѣліе на Тонгѣ, гдѣ почва и климатъ не слиш-
комъ благопріятны, но и не суровы, гдѣ они вознаграждаютъ работу, но
не позволяютъ лѣниться. Оно стоитъ нѣсколько ниже на островахъ Това-
рищества и Самоа, гдѣ природа несравненно щедрѣе, но гдѣ люди лѣни-
вѣе; низшій уровень его можно видѣть на бѣдномъ островѣ, каковъ
островъ Пасха, или на мелкихъ Паумоту, страдающихъ недостаткомъ мѣста
Копченыя рыбы изъ Массиліи, восточной Новой Гвинеи. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
*/6 наст. величины.
и скудной почвой. Тѣмъ не менѣе, и тамъ нашли пизангъ, сахар-
ный тростникъ, бататы, ямъ, таро и т. под. Скудныя области составляютъ
исключеніе, а болѣе изобильныя — общее правило. Здѣсь можно найти ого-
роженныя поля, обработку террасами, съ искусственно насыпанной землей
Удочка съ приманкой изъ раковцпы для ловли каракатицъ, съ о — вовъ Товарищества.
(Коллекція Кристи, въ Британскомъ музеѣ, въ Лондонѣ.) 2/г наст. величины.
на крутыхъ скатахъ, оросительныя приспособленія, въ особенности для воздѣ-
лыванія таро (см. рис., стр. 251), тѣнистыя деревья и цвѣты для укра-
шенія, даже цвѣтники, т. е. всѣ указанія высоко развитой обработки почвы.
Даже на островѣ Пасхи Г. Форстеръ нашелъ у каждаго пизанга
оросительную яму, въ треть метра глубины; на Тонгѣ ему пришлось идти
по четверной аллеѣ изъ кокосовыхъ пальмъ, длиною около 2000 шаговъ.
Тамъ тщательно полютъ и удобряютъ. Соотвѣтственно тому, земледѣліе
распространено и въ пространственномъ отношеніи. Причардъ приво-
дитъ, въ видѣ преимущества Самоа, то, что тамъ черезъ каждые полчаса
встрѣчается роща изъ кокосовыхъ пальмъ или хлѣбныхъ деревьевъ; пер-
вые посѣтители называли Тонготабу большимъ садомъ. Поэтому-то ихъ опи-
санія и могли возбудить такое живое стремленіе современниковъ къ этимъ
счастливымъ островамъ. Въ Микронезіи преобладаетъ рыболовство; по-
этому земледѣліемъ занимались тамъ на болѣе крупныхъ островахъ, какъ,
напримѣръ, па Палаускихъ, для добыванія главнаго питательнаго средства,
таро. Мужчины воздѣлываютъ тамъ бетель, табакъ и куркуму, а жены,
Земледѣліе.
251
какъ самыхъ бѣдныхъ, такъ и самыхъ богатыхъ, даже королей, считаютъ
почетнымъ содержать свои посадки таро въ блестящемъ состояніи. Муж-
чины обрабатываютъ только самую почву, съ искусственнымъ орошеніемъ
въ низкихъ илистыхъ мѣстахъ, и сажаютъ отводки; женщины должны
очищать ихъ отъ сорной травы и, когда это нужно, вынимать ихъ изъ
земли. Новозеландцы, кромѣ таро, изъ растеній, принесенныхъ первона-
чально съ сѣвера, обработываютъ бататы, съ религіозными церемоніями, и
плоскую тыкву, служащую для сосудовъ, а изъ туземныхъ — папорот-
никъ съ съѣдобными клубнями и новозеландскій ленъ. — Въ восточной
Меланезіи земледѣліе стоитъ вообще ниже: большая часть Новой Гвинеи
остается невоздѣланной. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, впрочемъ, оно и здѣсь
стоитъ довольно высоко: на юго-востокѣ, у Керепуну, и на сѣверѣ, у бухты
Полинезійскіе горшки и утварь (калебасы для бетелевой извести еъ Адмиралтейскихъ острововъ) и рако-
винный рогъ. (Коллекція Кристи, Британскій музей въ Лондонѣ.) наст. величины.
Астролябіи, поля напоминаютъ садъ. Почва разрыхляется заостренными
палками длинной вереницей мужчинъ, затѣмъ разравнивается женщинами
и засаживается въ длинныхъ грядахъ бананами, сахарнымъ тростникомъ,
ямсомъ и пр. Все это выпалывается и огораживается сообща въ образцовомъ
порядкѣ. Если обработанные участки лежатъ далеко, устраиваются малень-
кія хижины для временнаго обитанія. Среди западныхъ острововъ наиболь-
шей похвалы въ этомъ отношеніи заслуживаютъ Новая Померанія и
Новые Гебриды. Тамъ и на Соломоновыхъ островахъ обширныя плантаціи
лежатъ всегда вблизи жилищъ и нерѣдко, въ видахъ искусственнаго оро-
шенія, располагаются уступами. На крутыхъ скатахъ Мералавы, на Аврорѣ
и другихъ островахъ поле поднимается надъ полемъ, и искусственное оро-
шеніе питаетъ каждый клочекъ. На Новой Гвинеѣ и Новой Каледоніи
неизвѣстенъ восточный мясистый плодъ хлѣбнаго дерева, что составляетъ
значительный пробѣлъ въ народномъ питаніи; напротивъ, Кодрингтонъ
на одномъ маленькомъ островѣ Мота насчитываетъ 60 названій различныхъ
разновидностей хлѣбнаго дерева и 80 названій яма. Впрочемъ, земледѣ-
252	II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
лію на Фиджійскихъ островахъ придаютъ высшее значеніе даже въ сравне-
ніи съ полинезійскимъ. Здѣсь, какъ и въ другихъ мѣстахъ, таро, или
дало, „опора жизни", является, безъ сомнѣнія, самымъ питательнымъ изъ
всѣхъ пищевыхъ растеній Меланезіи. Одинъ изъ видовъ этого расте-
нія воздѣлывается на сухой почвѣ, но настоящее полинезійское таро тре-
буетъ земли, въ видѣ густаго цемента, прорѣзанной глубокими бороздами,
куда только и можно сажать отводки. Послѣ яма третьимъ корнеплодомъ
можно назвать анаи, или мазаве, сладкій корень дерева ти (Бтасаена іег-
шіпаііз). Бананы являются главнымъ плодомъ только въ ограниченныхъ
областяхъ, какъ, напримѣръ, па островѣ Леи еръ, но фиджійцы знаютъ
Сосудъ съ крышкой въ формѣ птицы, съ инкрустаціями изъ раковппъ, съ Палаускихъ остро-
вовъ. (Британскій музей въ Лондонѣ.)
30 разновидностей ихъ. Сахарный тростникъ и растеніе якона, изъ разже-
ванныхъ корней котораго добывается опьяняющій напитокъ кава, разво-
дятся во множествѣ. Не менѣе часто встрѣчаются цѣлые разсадники бу-
мажной шелковицы, мази или мало, изъ коры которой приготовляется
матерія для одежды — тапа. На Новыхъ Гебридахъ и на Банксовыхъ остро-
вахъ нѣтъ ни одной деревни, гдѣ бы не было цвѣтовъ и душистыхъ расте-
ній. Однимъ изъ важнѣйшихъ растеній на всѣхъ архипелагахъ эквато-
ріальной части Тихаго океана является кокосовая пальма. Даже на необи-
таемыхъ островахъ она тщательно воздѣлывается; вмѣстѣ съ плодами
пандануса она составляетъ главную пищу на бѣдныхъ растительностью,
низменныхъ островахъ, каковы Паумоту.
Насколько шатка, тѣмъ не менѣе, жизненная основа этихъ острови-
тянъ, показываютъ слишкомъ частыя голодовки. Въ питаніи ихъ произве-
денія растительнаго царства и продукты рыбной ловли занимаютъ первое
мѣсто; значительныя группы этихъ народовъ — вегетаріанцы. Законъ запре-
щаетъ имъ ѣсть растенія или животныя, представляющія собою „атуа" племени
(см. ниже, стр. 272); тамъ, гдѣ разводятся свиньи и собаки, онѣ оставля-
Пища.
253
Сосудъ съ крышкой съ инкрустаціями
изъ раковинъ, съ Палаускихъ острововъ
(Британскій музей въ Лондонѣ.)
ются въ пользу знатныхъ и для торжественныхъ случаевъ. Противопо-
ложно нашимъ представленіямъ о способѣ питанія этихъ народовъ, жиръ
и кровь свиньи являются лакомыми кушаньями на пирахъ знатныхъ лицъ.
„Ни одинъ гренландецъ не помышляетъ съ большимъ вожделѣніемъ объ
употребленіи ворвани, чѣмъ наши здѣшніе друзья“, говоритъ Кукъ о
маорисахъ, „которые съ наслажденіемъ глотаютъ остатки отъ кипяченія
тюленьяго жира“. Крысъ обыкновенно ѣдятъ только простые люди, а на
Таити — только женщины; большая часть птицъ считается священными.
Изъ растительной пищи плодъ хлѣбнаго дерева и за нимъ таро, ямъ и
бататы стоятъ впереди другихъ. Первый ѣдятъ частью свѣжимъ, въ запе-
ченномъ видѣ, частью-же въ перебродившемъ; въ Меланезіи въ послѣдней
формѣ онъ употребляется только на Фиджи. Таро промывается, и осво-
божденная отъ остраго вкуса мука мѣсится; когда это тѣсто перебродитъ,
получается кашеобразное, кисловатое ку-
шанье, пой, любимое полинезійцами, кото-
роеможетъ сохраняться очень долго. Запе-
ченый корень яма также держится въ те-
ченіе цѣлаго года. Бататы ѣдятъ только
на Таити, пока не поспѣлъ еще плодъ
хлѣбнаго дерева. О кокосовомъ орѣхѣ
и его значительной питательности мы
уже упоминали выше. На мелкихъ остро-
вахъ Полинезіи кокосовой и панданусо-
вой пальмой и таро исчерпывается вся
растительная пища. Спрессованная, вы-
сушенная и поджаренная мука пандануса
(кабабо) представляетъ очень ’ важный
консервъ. Здѣсь можно упомянуть и о
землѣ, которую ѣдятъ новогвинейцы и
новокаледонцы, а именно первые погло-
щаютъ большія количества зеленоватаго
жировика, а послѣдніе — глину, содер-
жащую магнезію и желѣзо, сохраняемую
въ видѣ сухихъ просверленныхъ пи-
рожковъ; они ѣдятъ это не отъ голода, а въ видѣ лакомства послѣ обиль-
наго пиршества.
О способѣ, какимъ эти вещества приготовляются для ѣды, даетъ
понятіе фактъ, что у большей части полинезійцевъ и у многихъ мелане-
зійцевъ нѣтъ ни глиняныхъ, ни, тѣмъ болѣе, металлическихъ сосудовъ.
Правда, они кипятятъ воду въ деревянныхъ сосудахъ, бросая туда раска-
ленные камни; но они пользуются ею не для варки, а для болѣе удобнаго
раскрыванія раковинъ. Варка горячими камнями прежде употреблялась
чаще, но теперь примѣняется рѣдко, и кокосовое молоко кипятятъ въ свѣ-
жей скорлупѣ надъ огнемъ. Самый обычный способъ приготовленія ку-
шаньевъ состоитъ въ томъ, что ихъ кладутъ между двумя нагрѣтыми
камнями.  Мы видимъ уже извѣстный прогрессъ, когда кушанья кладутся
между нагрѣтыми и спрыснутыми водою камнями, которые затѣмъ покры-
ваются зелеными вѣтками и землею, и все это оставляется въ покоѣ. На-
чиная отъ Кука и Форстеца, многіе европейцы мясо, приготовленное
такимъ образомъ, ставили гораздо выше нашего жаркого. Мясо, просто
поджаренное на открытомъ огнѣ, допускается только при поспѣшномъ при-
готовленіи или для рабовъ. На Палаускихъ островахъ обязанность приго-
товленія кушаньевъ лежитъ на мужчинахъ, а на Мортлокскихъ — на жен-
щинахъ. Европейскіе путешественники удивлялись, видя на Гавайскихъ
островахъ, какъ туземцы завертывали курицу съ нѣсколькими горячими
камнями и затѣмъ, на мѣстѣ ближайшей остановки, вынимали ее свареп-
254
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
ною. Ѣдятъ, тамъ на свѣжемъ воздухѣ, покрывъ землю свѣжими листьями.
Горячія кушанья разносятся завернутыми въ банановые листья. Полине-
зійцы не употребляютъ соли, но только сдабриваютъ морской водою свои
сложныя рыбныя и мясныя кушанья. Разсказываютъ, что на Гавайи из-
вѣстно соленіе свиного мяса. Во многихъ мѣстностяхъ Меланезіи соль
употребляютъ только въ качествѣ лакомства. Разрѣзыванье и раздача ку-
шаньевъ считается дѣломъ, достойнымъ даже высшихъ начальниковъ. При
ѣдѣ соблюдаются опредѣленныя формальности; тѣмъ не менѣе, и здѣсь прояв-
ляется довольно некрасивая жадность. Во многихъ мѣстахъ женщины не
ѣдятъ вмѣстѣ съ мужчинами, и первыя не могутъ ѣсть кушанья, приго-
товленныя послѣдними. Повидимому, всѣ также опасаются ѣсть изъ
одного: сосуда съ другими. Въ обыкновенное время ѣдятъ два раза въ
день; но если съѣстныхъ припасовъ много, то всѣ остаются за ѣдой, пре-
рывая ее танцами, играми и т. под., пока все не будетъ съѣдено.
Во главѣ земледѣльческихъ орудій стоитъ первобытная палка,
косо срѣзанная на одномъ концѣ, какъ .очиненное перо, длиною съ наши
сѣнныя вилы. За мужчинами, вскапывающими ею землю, идутъ мальчики,
разбивающіе палками разрыхленныя глыбы, и, если нужно, земля еще
растирается руками и сгребается въ небольшія кучки, въ которыя вклады-
ваются сѣмена или корни. У новогвинейскихъ моту 6 или 7 мужчинъ
становятся позади заостренной, легкой жерди, вгоняютъ ее въ землю и
выворачиваютъ по командѣ большую земляную глыбу. Передъ этимъ на
многихъ мѣстахъ вычищаются сорныя травы и кустарники, посредствомъ
узкаго орудія изъ твердаго дерева, длиною въ локоть, веслообразной формы,
съ острыми краями. Черезъ нѣсколько недѣль полютъ съ помощью мо-
тыки, которую работникъ въ согнутомъ положеніи держитъ почти плашмя
къ землѣ.
Единственное коренное вкусовое вещество на восточныхъ островахъ
составляетъ кава или ава, перебродившій сокъ разжеванныхъ корней
Рірег теШувѣісшп. Первые европейцы думали, что употребленіе ея быстро
увеличивалось. Опа и тогда уже производила весьма вредное дѣйствіе,
вызывая ослабленіе зрѣнія и памяти. Но на нѣкоторыхъ островахъ цар-
ствуетъ полная умѣренность. Даже и въ Меланезіи этотъ напитокъ по-
требляется въ различной мѣрѣ. Нѣкоторые пьютъ его въ видѣ кофе, а другіе
въ видѣ напитковъ, на пиршествахъ изъ громадныхъ кубковъ, выложенныхъ
перламутромъ. Ава приготовляется слѣдующимъ образомъ: плоская чаша
изъ твердаго дерева, на трехъ короткихъ ножкахъ, ставится на полъ; мо-
лодыя дѣвушки и женщины садятся кругомъ нея, отламываютъ неболь-
шіе куски высушеннаго корпя авы, кладутъ ихъ въ ротъ и выплевываютъ,
хорошо прожевавши, въ видѣ кашицы, въ чашу. Затѣмъ прибавляется
вода, все это перемѣшивается, и напитокъ готовъ. На Фиджи этотъ спо-
собъ приготовленія называютъ полинезійскимъ и требуютъ, чтобы кусочки
сперва разрѣзывались. Чаши изъ кокосоваго орѣха или, какъ дѣлается на
Тонгѣ, четырехугольные кубки изъ листьевъ пизанга служатъ сосудами для
питья и опоражниваются съ большимъ удовольствіемъ. Напитокъ этотъ —
темносѣрая, грязноватая на видъ .кашица, довольно непріятнаго, .горькаго
вкуса. На пиршествахъ аріевъ на островахъ Товарищества, гдѣ они на-
пивались авой, замѣчались всѣ крайнія выраженія пьянства — до смерто-
убійства. Приглашеніе жующихъ и- другихъ, которыхъ угощаютъ этимъ
напиткомъ, пѣсни, сопровождающія выжиманіе разжеванныхъ корней,
молитвы при наливаніи воды, наконецъ, пѣсни при первомъ глоткѣ на-
чальника— все это указываетъ на священное значеніе этого напитка.
Такъ, жители острова Ватэ пьютъ каву лишь при поклоненіи духамъ, отъ
которыхъ зависитъ здоровье; на Таннѣ, какъ и въ Полинезіи, ее пьютъ
одни мужчины и на опредѣленномъ мѣстѣ. Потребленіе кавы уменьшается
къ западу, откуда можно, пожалуй, заключить, что она исходитъ изъ По-
Кава. Табакъ. Бетель.
255
линезіи. По всѣмъ вѣроятіямъ, это перечное растеніе, по крайней мѣрѣ, на нѣ-
которыхъ островахъ Меланезіи, введено съ востока. И новогвинейцы пьютъ
каву, или кэй, но употребленіе этого напитка тамъ распространено не
вездѣ и происходитъ только въ торжественныхъ случаяхъ.
Ава извѣстна и въ Микронезіи, но получается тамъ не разжевывані-
емъ, а толченіемъ корня, причемъ увлаженная масса укладывается въ по-
лоски Ніѣізснз. На Понапэ нѣкогда „ священную “ аву теперь пьютъ
просто для утоленія жажды. Ивъ Меланезіи она добывается посредствомъ
толченія. У многихъ полинезійскихъ народовъ ава служила основою ядо-
витыхъ напитковъ; у гавайцевъ былъ ядовитый напитокъ, состоявшій изъ
авы, смѣшанной съ листьями ТерЬгозіа різсаіогіа, БарЬне іпйіса и обык-
новенной тыквы Ба^епагіа. Сообщеніе, касающееся Новой Зеландіи, Но-
вой Каледоніи, острововъ Лойельти, Вайгіу и Гумбольдтовой бухты, удо-
стовѣряетъ насъ, что первоначально крѣпкіе напитки тамъ были вовсе не-
извѣстны или мало извѣстны. Въ немногихъ мѣстахъ, напримѣръ, на
Гвадалканарѣ и въ Новой Георгіи, приготовляется родъ пальмоваго вина,
посредствомъ извлеченія сока изъ надрѣзовъ не распустившаго цвѣтка.
Нѣчто подобное встрѣчается и въ Микронезіи, гдѣ жители Понапэ гонятъ
даже водку изъ пальмоваго вина. Опьяненіе водкой, занесенной евро-
пейцами, къ счастію, менѣе распространилось на мелкихъ островахъ, благо-
дарю вліянію миссіонеровъ, чѣмъ въ Австраліи и Новой Зеландіи.
Обыкновеннымъ напиткомъ можетъ быть названъ сокъ кокосоваго
орѣха, выливающійся въ ротъ, если приподнять орѣхъ. Туземцы изъ дру-
гихъ сосудовъ не пьютъ, а льютъ себѣ въ ротъ. Прикосновеніе ртомъ къ
орѣху считается неприличнымъ.
Подобно тому, какъ кава появилась съ востока, распространеніе табака
и бетеля произошло съ запада. Новую Гвинею и сосѣдніе острова можно
назвать очагами того и другого. Оба идутъ рядомъ, такъ какъ табакъ
распространился необыкновенно быстро, а именно въ немногіе годы по
островамъ Адмиралтейства и Новому Мекленбургу: въ концѣ 80-хъ годовъ
граница табака проходила черезъ Норманби. Табакъ воздѣлывается въ на-
стоящее время на всѣхъ болѣе крупныхъ группахъ острововъ Тихаго
океана и во многихъ мѣстахъ уже одичалъ. На востокѣ и юго-востокѣ Но-
вой Гвинеи его курятъ изъ отрѣзковъ бамбука, изъ маленькаго отверстія
котораго медленно втягивается табачный дымъ; этотъ ошеломляющій спо-
собъ куренія называется бау-бау. На островныхъ группахъ Вудларкъ,
Тобріанъ и Лохлэнъ туземцы еще до прибытія европейцевъ курили изъ
тростника, который наполнялся дымомъ листьевъ какого-то кустарника и за-
тѣмъ, переходя по кругу, высасывался до конца. Эта трубка была оши-
бочно принята за оружіе. А. Б. Мейеръ указываетъ, какъ особенность
много курящихъ папуасовъ, что они, выпустивъ дымъ изъ носа или изо
рта, съ шумомъ втягиваютъ воздухъ вытянутымъ ртомъ такъ, что всегда
можно было слышать, когда папуасъ курилъ по близости. Глиняныя трубки
давно уже выдѣлываются въ различныхъ мѣстахъ этихъ острововъ; мао-
рисы умѣли ихъ выдѣлывать изъ камня тѣмъ-же художественнымъ спо-
собомъ (см. рис., стр. 71), какъ и свои древнія орудія. Бетель доходитъ
до Тикопіи; далѣе къ востоку онъ распространился лишь въ новѣйшее
время, чрезъ посредство выселившихся или вывезенныхъ рабочихъ, до
Фиджи, но еще не встрѣчается ни на Новыхъ Гебридахъ, ни на Банксо-
выхъ и Торрессовыхъ островахъ. Тамъ, куда онъ еще не достигъ, напри-
мѣръ, на Изабели, вмѣсто него употребляется кора прянаго вкуса. За-
падные меланезійцы всѣ жуютъ бетель. Тамъ, гдѣ онъ попадается, у всѣхъ
черные зубы, и слѣды красной’ слюны даже въ безлюдныхъ горахъ Фини-
стерре свидѣтельствуютъ о посѣщеніи ихъ туземцами. Бетелевые орѣхи
служатъ подарками для гостей. Туземцы пользуются орѣхомъ арека, пе-
речнымъ листомъ и известью такъ же, какъ и малайцы, и носятъ бете-
256
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
левый перецъ въ продолговатыхъ разукрашенныхъ тыквахъ, въ маленькое
отверстіе которыхъ вводится длинная и узкая лопаточка. Бетелевые ци-
линдры и лопаточки принадлежатъ къ сдѣланной съ особенной тщательностью
утвари ново-гвинейцевъ и ихъ сосѣдей (см. рис., стр. 243 и 251). Любопытно,
что названія этихъ предметовъ на островахъ Адмиралтейства значительно
разнятся отъ малайскихъ названій, между тѣмъ, какъ у обитателей острова
Япы, принадлежащихъ къ немногимъ западнымъ микронезійцамъ, жующимъ
бетель, они напоминаютъ тѣ-же названія на островахъ Адмиралтейства.
Напоминая малайскій домъ (см. рис., стр, 110), домъ океанійцевъ —
четырехугольный, всего чаще прямоугольный, длинный и низкій; длинная
крыша изъ пальмовыхъ листьевъ, камыша и вѣтвей походитъ на опрокину-
тую лодку или на продолговатый улей. Гребень ея поддерживается высо-
кими сваями, а бока — низкими. Стѣны состоятъ изъ тростниковаго пле-
тенія или циновокъ. Въ тщательно выстроенныхъ домахъ кровля сдѣлана
изъ стропилъ и круглыхъ балокъ и покрыта рогожами изъ банановыхъ
листьевъ. Болѣе обширные дома ставятся на каменномъ фундаментѣ, въ
видѣ возвышенной платформы. Въ Полинезіи и въ восточной Меланезіи,
на востокѣ, въ особенности на Фиджи, дома нерѣдко стоятъ на земляныхъ
холмахъ отъ 1-го до 2-хъ метровъ высоты. Чѣмъ домъ долженъ быть за-
мѣтнѣе, тѣмъ выше эта подставка. Въ самоанской хижинѣ кровля изъ
согнутыхъ круглыхъ кусковъ дерева, покрытая сахарнымъ тростникомъ
или маисовыми листьями, опирается на нѣсколько невысокихъ столбовъ,
промежутки между которыми заполняются ставнями изъ плетеныхъ паль-
мовыхъ листьевъ. На островахъ Дружбы планъ построекъ довольно
оригинально отступаетъ отъ прямоугольника, вслѣдствіе чего подъ ладье-
образной крышей въ разрѣзѣ является пятиугольникъ. То же мы ви-
димъ и на островѣ Пасхи. На Гавайскихъ островахъ иныя свойства сы-
рого матеріала настолько вызываютъ измѣненіе, что, при сохраненіи ладье-
образной формы и подставокъ, крыша изъ толстыхъ слоевъ травы доводится
до земли, и является настоящая травяная хижина. На Меланезійскихъ
островахъ эта форма сохраняется съ небольшими исключеніями. Мы на-
ходимъ ее въ Новой Гвинеѣ, гдѣ хижины образуютъ удлиненный четыре-
угольникъ, отъ 4 —10 метровъ длины и отъ 4 — 7 ширины, на сваяхъ.
На Соломоновомъ архипелагѣ средняя длина четыреугольныхъ жилищъ
для нѣсколькихъ семействъ доходитъ отъ 15 до 22 м„ при ширинѣ въ
12 м.; выступающая крыша на сваяхъ покрыта саговыми или кокосовыми
листьями, а боковыя стѣны, въ метръ высотою, заплетены чернымъ и бѣ-
лымъ бамбукомъ красивыми узорами. Нерѣдко передъ входами съ узкихъ
сторонъ придѣлываются веранды, придающія всей постройкѣ нѣчто изящ-
ное; еще большая тщательность работы замѣчается въ крышѣ, плотно
сплетенной изъ листьевъ. И фиджійскія постройки отчасти сводятся къ
этому прямоугольному стилю. Рядомъ съ этимъ послѣднимъ, выраженіемъ
котораго служитъ длинная крыша съ конькомъ, мы видимъ другой, основ-
ной формой котораго является кругъ или овалъ, а внѣшнимъ признакомъ
его служитъ конусообразная крыша или даже форма улья. Онъ можетъ
считаться мѣстнымъ стилемъ, главнымъ образомъ, на Новой Гвинеѣ, па
нѣкоторыхъ островныхъ группахъ въ Торрессовомъ проливѣ, въ Новой
Каледоніи и на островахъ Адмиралтейства, а также на островахъ Фиджи
и Соломоновыхъ. Все это вмѣстѣ имѣетъ обыкновенно видъ стога сѣна.
Храмы тамъ отличаются отъ хижинъ только величиною и внутреннимъ
убранствомъ. Стремленіе къ украшенію выражается въ томъ, что рядомъ
съ хижиною сажается ярко красная драцена.
Полинезійскій домъ неохотно увеличивается въ высоту, а растетъ,
если бы даже ему пришлось увеличиться до нѣсколькихъ сотъ футовъ,
только въ длину. Вслѣдствіе того, при всемъ изяществѣ украшеній, онъ
Жилища.
257
не кажется чѣмъ-либо значительнымъ
въ архитектурномъ отношеніи; хотя онь .'
воздвигается весьма тщательно и съ из-
вѣстными обрядами, но это — всетаки
легкая и непрочная постройка. Только
тамъ, гдѣ былъ заложенъ каменный фун-
даментъ, можно видѣть остатки жилища.
Правда, гавайцы позднѣе всего отказа-
лись отъ своихъ жалкихъ травяныхъ хи-
жинъ, уже послѣ того, какъ, вмѣстѣ съ
христіанствомъ, они давно приняли евро-
пейскую одежду и утварь. Но ихъ на-
чальники еще 70 лѣтъ тому назадъ строи-
ли себѣ каменныя жилища. Пристрастіе
полинезійскаго дома къ низкимъ фор-
мамъ объясняетъ дорогую стоимость его
крыши: когда въ военное время самоан-
ская деревня опасается нападенія, она
снимаетъ свои цѣнныя крыши и прячетъ
ихъ въ безопасное мѣсто. Крыша ново-
каледонскаго дома богато украшается
пучками листьевъ и раковинъ (см. рис.
сбоку). Благодаря особымъ условіямъ,
полинезійскій строительный стиль под-
вергся наибольшимъ измѣненіямъ у мао-
рисовъ. Основной планъ остался тѣмъ-
же, но въ домѣ—крѣпкія деревянныя
стѣны и лишь одна маленькая дверь и
узкое окно на переднемъ фасадѣ, обра-
щенномъ къ востоку; передъ домомъ на-
ходится крыльцо, и крыша покрыта сит-
никомъ или грубой травой. Этотъ про-
стой типъ получаетъ существенное укра-
шеніе, благодаря рѣзь-
бѣ, покрывающей прежде
всего главную сваю (въ
видѣ человѣческой фи-
гуры), а затѣмъ и под-
порки крыльца, конекъ
и часто даже каждую от-
дѣльную деревянную
часть внутри и снаружи.
Въ болѣе суровыхъ мѣст-
ностяхъ можно видѣть
зимнія жилища па поло-
вину подъ землею. Зи-
мою тамъ раскладывается
огонь, и когда уголья
раскалятся каждое от-
верстіе закрывается на-
глухо ; вслѣдствіе того
нерѣдко, при наружной
температурѣ — 10° С.,
внутренняя равняется
і *
Ново-каледонская (священная?) хижина, по модели; дверныя
подпорки п надставка па крышѣ дополнены по оригиналамъ въ Берлин-
скомъ музеѣ народовѣдѣнія. Ср. текстъ па этой стр.
17


отчасти способствуетъ
Народовѣдѣніе, т. 1.
258
И, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
впечатлѣніе порядка и зажиточности.
Мѣстами въ Полинезіи находили к
Украшенія крыши и подпорки дома изъ Новой
Каледоніи. (Вѣнскій этнографическій музей.)
развитію болѣзней, такъ какъ къ человѣческимъ испареніямъ здѣсь при-
соединяется еще табачный чадъ и запахъ сушеной рыбы и „національный
запахъ “ новозеландцевъ. Напротивъ, кругомъ хижины всегда бываетъ
очень чисто. Въ хорошее время деревня маорисовъ всегда производила
менныя постройки, которыя
признавались жилищами. Углуб-
ленія въ кучѣ камней на ори-
гинальномъ островѣ Пасхи, быть
можетъ, служили убѣжищами на
случай войны. Они замѣчались
и на другихъ островахъ. На
островѣ Изабель для укрыванія
бѣглецовъ строятся на высотѣ
трудно доступныхъ горъ деревни,
защищенныя палисадами, назы-
ваемыя „теи-таги“, производя-
щія съ моря впечатлѣніе малень-
кихъ фортовъ. На Гавайскихъ
островахъ деревни окружались
стѣнами въ метръ высоты.
Хотя само по себѣ для фор-
мы дома является побочнымъ об-
стоятельствомъ— стоитъ-ли онъ
на землѣ или на сваяхъ, на су-
хомъ мѣстѣ или на водѣ, тѣмъ
не менѣе, постройка на сва-
яхъ въ меланезійскихъ жи-
лищахъ распространена болѣе,
чѣмъ гдѣ - бы то ни было, и ста-
новится, уже помимо своего край-
няго выраженія, характерною
чертой ихъ жизни и пейзажа.
На сухомъ мѣстѣ или на водѣ,
домъ одинаково ставится на сва-
яхъ. Раффрей говоритъ о де-
ревнѣ Совекъ на Гельвинкской
бухтѣ, гдѣ около 30 домовъ сто-
ятъ па сваяхъ, соединяясь брев-
нами между собою, но не съ бе-
регомъ (см. табл. „Свайная де-
ревня Совекъ на сѣверномъ бе-
регу Новой Гвинеи^): „на самомъ
дѣлѣ, это — настоящее свайное сооруженіе, возстановленное наукой для до-
историческихъ временъ“. Подобно тому, опрятныя хижины Гумбольдтовой
бухты стоятъ на сваяхъ, возвышающихся на 1 метръ надъ уровнемъ воды,
по соединены между собой мостиками. Крыша поднимается до 12 м. высоты
п имѣетъ форму крутой, шести- или восьмиугольной пирамиды. Даже ле-
жащіе далѣе, внутри страны, дома новогвинейцевъ построены по тому-же
плану и поставлены, хотя и на сухомъ мѣстѣ, на очень высокихъ сваяхъ,
представляющихъ, со своими длинными косыми подпорками, крайне ориги-
нальный архитектурный типъ. Они висятъ, какъ орлиныя гнѣзда, пови-
димому, готовые упасть отъ каждаго порыва вѣтра, на высотѣ 15 м. въ воз-
духѣ, на тонкихъ и гибкихъ перекрещивающихся жердяхъ. Въ эти воз-
душныя жилища поднимаются по косо поставленнымъ древеснымъ ство-
ламъ съ нарѣзками, въ видѣ ступеней (см. рис., стр. 260).
Народовѣдѣніе. I.	'	Т-Б<> „Просвѣщеніе1' въ Спб.
СВАЙНАЯ ДЕРЕВНЯ СОВЕНЪ НА СѢВЕРНОМЪ БЕРЕГУ НОВОЙ ГВИНЕИ.
_______________________________________________________(По Ра**т>ею.)_____________________________________________________
Общественные дома. Свайныя постройки.
259
Частыя войны вызвали на Новой Гвинеѣ и на Соломоновыхъ остро-
вахъ особый способъ постройки. Хижины, такъ называемыя „вако“, пред-
назначенныя для помѣщенія приблизительно 12 лицъ, ставятся въ вѣтвяхъ
большихъ деревьевъ, на высотѣ 25—30 м. Стволъ его очищенъ отъ всѣхъ
ненужныхъ вѣтокъ и совершенно выглаженъ. Лѣстницы изъ ліанъ или
бамбука, по которымъ можно взобраться уда, служатъ для того, чтобы по-
падать въ эти древесныя хижины съ ихъ запасомъ камня и копій. У под-
ножія каждаго дерева воздвигается другая хижина, для пребыванія въ ней
въ теченіе дня.
Въ размѣрѣ построекъ выражаются соціальныя отношенія. Онѣ малы
тамъ, гдѣ въ домѣ помѣщается одна семья, какъ, напримѣръ, въ Полинезіи,
и становятся тѣмъ больше, чѣмъ большее число семейныхъ группъ при-
держивается стариннаго обычая совмѣстнаго житья (см. рис., стр. 125).
Большіе дома отдѣльныхъ лицъ встрѣчаются рѣдко. На Фиджи, гдѣ можно
видѣть довольно величественные дома, еще до англійскаго завладѣнія ста-

Цпповки изъ Тонгатаііу (Коллекція Кука, этнографическій
музей въ Винѣ.) См. также стр. 236.
ринные обычаи были ослаблены благосостояніемъ начальнической аристо-
кратіи; Соломоновы острова
относительно размѣра по-
строекъ всего ближе примы-
кали къ фиджійской архи-
тектурѣ. Новые Гебриды сто-
ятъ уже одной ступенью
ниже. Тамъ дома начальни-
ковъ, обширные дома для
собраній и для пріема чуже-
земцевъ и сараи для ло-
докъ выстроены тщательно
и украшены рѣзьбою, живо-
писью и черепами; цѣп-
ными украшеніями счи-
таются большіе горшки, разукрашенныя чашки, плетенья и мѣстами ружья.
И въ Новой Гвинеѣ общинные дома, называемые „мареа“, отличаются
отъ другихъ. Они встрѣчаются даже въ свайныхъ деревняхъ въ умень-
шенномъ видѣ. На Новомъ Ганноверѣ и Новомъ Мекленбургѣ дома имѣ-
ютъ до 4 м. ширины и отъ 7 до 10 м. длины; почти такой же вели-
чины они и въ Новой Помераніи, гдѣ крыша изъ пальмовыхъ листьевъ,
немного выдающаяся надъ наружными стѣнами, снабжена по обѣимъ сто-
ронамъ башенкой, на верхушкѣ которой находится пучекъ пзъ тростника.
Въ особенности, въ Микронезіи на первый планъ выступаютъ обществен-
ные дома. Вообще, тамъ различаютъ два рода домовъ — семейные дома,
или „блаи“, и большіе дома, или „баи“ на Япѣ и Палау, и „мапакапэ“ —
на Джильбертовыхъ островахъ. Постройка большихъ домовъ, играющихъ
политическую роль, поручается строителямъ, которые считаются священ-
ными лицами. Это — прямоугольныя постройки, свободно поставленныя
па каменномъ фундаментѣ (на Каролинскихъ о-вахъ) или на остовѣ изъ
балокъ (на Палаускихъ о-вахъ), къ которому непосредственно прилегаетъ
гладко выструганный полъ. Принципъ свайной постройки здѣсь примѣ-
ненъ па сухомъ мѣстѣ. Противоположно тщательности, съ какою соору-
жается фундаментъ, полъ и стѣны, высокая, крутая крыша кажется сдѣ-
ланной небрежно, и сильныя бури часто разрушаютъ ее. Въ обществен-
номъ домѣ обыкновенно бываетъ шесть однообразныхъ отверстій, во всю
высоту стѣны и шириною отъ 1 до Р/2 м.; они въ одно и то же время
служатъ дверями и окнами и закрываются легкими ставнями изъ трост-
ника или бамбука.
Пристройки передъ домомъ придаютъ ему болѣе жилой характеръ;
:въ общественныхъ домахъ Новой Гвинеи онѣ прикрыты свѣшивающимися
17*
260
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
рядами волоконъ изъ листьевъ. Надъ низкой дверью часто дѣлается от-
дѣльная крыша.
Внутри полинезійскихъ хижинъ устраиваются отдѣленія, съ помощью
циновокъ, протягиваемыхъ отъ одной стѣны до другой; въ болѣе мелкихъ
домахъ огораживается, по крайней мѣрѣ, мѣсто для спанья. Рѣзьба на
стропилахъ и сваяхъ, тростниковыя надставки или занавѣси изъ цино-
вокъ на стѣнахъ, свѣшивающіяся съ крыши разноцвѣтныя веревки, ко-
торыми связываются балки, придаютъ внутренности хорошо построенныхъ
домовъ веселый, уютный характеръ. Полъ выложенъ циновками. Вблизи
средней подпорки находится углубленіе, гдѣ горитъ огонь очага. Эта
средняя подпорка — любимое мѣсто, - около котораго спятъ хозяинъ дома и
Домъ въ деревнѣ Мемпвѣ, въ Арфакѣ въ Новой Гвинеѣ. (По Рафрею.) Ср. текстъ, стр. 258.
его главная жена, и развѣшаны въ изящномъ порядкѣ оружіе и утварь.
Менѣе удобно устройство меланезійскихъ домовъ, въ особенности свай-
ныхъ построекъ, полъ которыхъ состоитъ изъ поперечныхъ балокъ, толщи-
ною въ руку и отстоящихъ на 72 метра одна отъ другой; надо обладать
извѣстной ловкостью, чтобы перепрыгивать черезъ эти промежутки. Въ
настоящихъ жилыхъ помѣщеніяхъ по обѣимъ сторонамъ корридора полъ
состоитъ изъ болѣе плотныхъ слоевъ бамбуковыхъ палокъ. Оконъ тамъ
не дѣлаютъ, вслѣдствіе убѣжденія, что призраки входятъ не въ двери, а
въ отверстія въ крышѣ. Доски, покрытыя циновкой, образуютъ кровать,
корзина съ толстымъ слоемъ земли — очагъ; длинныя и толстыя бамбуко-
выя трубы съ просверленными перегородками, въ качествѣ сосудовъ для
воды, мѣшки изъ циновокъ, метательныя копья, л^къ, стрѣлы п пики
имѣютъ свои опредѣленныя мѣста. Для утвари существуютъ на Таити
особыя подставки, даже полки и ладьеобразная скамья, болѣе трехъ мет-
ровъ, длинная, на которую во время ѣды ставятся кушанья. Въ само-
анскихъ хижинахъ теперь можно видѣть на полу ящикъ, гдѣ хранятся
Внутренность домовъ.
261
платья и разныя мелочи, а у начальниковъ даже комодъ; подобная мебель
проникла и въ другія мѣста вмѣстѣ съ европейскимъ вліяніемъ. Въ числѣ
домашней утвари тоиганцев'ъ всегда имѣется головная скамейка изъ твер-
даго дерева, служащаго для изготовленія копій; самоанцы пользуются, въ
видѣ подставки для головы, кускомъ бамбука, длиною въ х/2 м. и толщи-
ною въ руку, съ короткими ножками. Опорою для затылка па Япѣ, на
Маршаловыхъ и на Соло-
моновыхъ, а также на дру-	•
гихъ островахъ служитъ
обрубокъ дерева. На Фид-
жійскихъ островахъ, такъ
же, какъ на Тонгѣ, Самоа
и Таити, онъ превратился
въ настоящую головную
скамейку. На Япѣ по обѣ-
имъ сторонамъ головной
скамейки дѣлаются рѣз-
ныя лица (см. рис., стр. 262).
Мебель для сидѣнья вве-
дена европейцами и полу-
чила право гражданства
только въ хижинахъ на-
чальниковъ. Даже въ хри-
стіанскихъ церквахъ муж-
чины и женщины сидятъ
съ поджатыми ногами на
большихъ циновкахъ.
И въ постройкѣ до-
Стулъ изъ Доре въ Новой Гвинеѣ. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.)
х/7 наст величины.
мовъ выказывается худо-
жественная способность, придающая живописныя формы высокимъ, до 12 м.,
конькамъ низко спускающихся крышъ, часто изогнутыхъ на серединѣ и
тщательно сплетенныхъ. Стѣны изъ тростника, снаружи нерѣдко совер-
Головная скамейка ново-каледонцевъ.
(Вѣнскій этнографическій музей.)
украшеніе общественныхъ домовъ; снаружи они
шенно закрытыя кров-
лей, покрыты внутри
красивыми узорами.
Тамъ, гдѣ встрѣчаются
три слоя тростника,
внутренній лежитъ го-
ризонтально, и скрещи-
ванія служатъ для обра-
зованія красивыхъ узо-
ровъ. „Мастеръ затѣй-
ливыхъ узоровъ“ всюду
встрѣчается съ поче-
томъ. Въ Микронезіи
кладется много труда на
раскрашиваются и выкладываются раковинами; внутри стѣны покрываются
красной охрой, и полъ полируется растительнымъ лакомъ. Главнымъ укра-
шеніемъ является обматываніе тростниковыхъ подпорокъ бичевками, а также
рѣзьба на балкахъ и стѣнахъ (см. рис., стр. 262 вверху) въ видѣ образнаго
письма съ миѳическо-историческимъ значеніемъ.
На характеръ украшенія рѣзьбою и расписываніемъ, быть можетъ, и
на весь стиль, оказываетъ замѣчательное вліяніе отношеніе между до-
момъ и лодкой: стѣны дома охотно изготовляются изъ бортовъ старыхъ
судовъ; крыша походитъ на лодку, и весь домъ напоминаетъ опрокинутую
ладью на подпоркахъ. Изображенія предковъ на конькѣ или сбоку дома
262
II, 7. Работа, жилище и пища океанійцевъ.
Вырѣзанныя и раскрашенныя кровельныя балки общинныхъ
домовъ (баи) на Рукѣ. (Коллекція Годефруа, Лейпцигскій музей наро-
довѣдѣнія.)
служатъ напоминаніемъ того, что весь домъ, когда закладывалось его осно-
ваніе, былъ освященъ. Маленькіе надгробные памятники вблизи представ-
ляютъ дома въ уменьшенномъ видѣ. Принимая во вниманіе, что большой
домъ держится только съ помощью веревокъ, что доски, толщиною въ
15 см„ и массивныя стропила вырублены и выглажены раковинными топо-
рами, а доски пола даже отполированы, что всѣ' отверстія сдѣланы бура-
вами изъ зубовъ акулы, легко представить себѣ, какая масса работы тре-
буется даже для одной
такой постройки. Эти
произведенія служатъ
краснорѣчивыми сви-
дѣтелями той высоты,
какой достигали тех-
ника, искусство и удоб-
ства въ „каменномъ
вѣкѣ“.
Небольшое число
домовъ, отъ 20 — 30,
составляютъ деревню на удобномъ мѣстѣ берега, преимущественно у
рѣчного устья, близъ котораго находится прѣсная и морская вода. Рѣдко-,
деревни строятся глубже внутри страны, и въ такомъ случаѣ только на.
1) Бутылка изъ тыквы, съ острововъ Д’Аптре-Касто (Восточная Новая Гвинея). х/3 наст. величины.
2) Головная скамейка съ Япа. Щ наст. велич. (Коллекція Финша въ Берлинскомъ музеѣ народовѣдѣнія.)'
возвышенностяхъ. На берегу онѣ охотно укрываются за лѣсистой по-
лосой. Образъ жизни указываетъ на связь съ моремъ. Въ прежнія
времена могло быть иначе: въ горахъ повсюду встрѣчаются слѣды остав-
ленныхъ селеній, о которыхъ нынѣшніе обитатели ничего уже не зна-
ютъ. Быть можетъ, нѣкогда деревни эти вообще были многолюднѣе;
въ настоящее время деревня съ населеніемъ выше 500 обитателей пред-
ставляетъ рѣдкое исключеніе. Эти деревни представляютъ большую
оживленность и часто нѣчто идиллическое: каждое жилище стоитъ от-
Рожденіе.
263
дѣльно, окруженное садами или полями, или въ тѣни высокихъ деревь-
евъ. Улицы нерѣдко вымощены. На Япѣ ихъ мостятъ каменными пли-
тами, шириною отъ 1-го до 3-хъ метровъ, и вблизи общественныхъ домовъ
онѣ расширяются въ видѣ мощеной площади. Плоскіе камни для си-
дѣнья врыты здѣсь у каждаго стариннаго дома. Хорошо устроенныя до-
роги и другія общественныя сооруженія извѣстны намъ особенно па
Фиджи: здѣсь къ рѣкѣ Вайники ведетъ каналъ, называемый Келемузу,
перерѣзывающій дельту и предназначенный для сокращенія пути въ стра-
тегическихъ видахъ. Новая Каледонія выказываетъ остатки старинныхъ
водопроводовъ, а на Эспириту Санто еще и теперь улицы деревень выло-
жены кремнемъ и снабжены водопроводомъ. Легкое дыханіе исторической
жизни меланхолически окружаетъ эти деревни и уединеніе ненужныхъ
круглыхъ валовъ на холмахъ и пирамидъ, высотою въ человѣческій ростъ,
въ каменныхъ кругахъ Нанги (см. стр. 158).
8.	Семья и государство океанійцевъ.
„По отношенію къ общественному положенію, рожденіе
составляетъ особое преимущество, но бѣдность ни на кого
не навлекаетъ презрѣнія." „
Джемсъ Уильсонъ.
Содержаніе: Семья. Рожденіе. Освященіе. Воспитаніе. Сватовство и свадьба. Поло-
женіе женщины. Бракъ. Материнское право. Расчлененіе племени. — Государство.
Классы и сословія. Аристократическій типъ общественной жизни. Правитель и благо-
родные. Ограниченія власти правителя. Придворный церемоніалъ. Воинственный ха-
рактеръ. Причины войны. Военная организація. Способъ веденія войны. Осады.
Морскія сраженія. Заключеніе мира. „Мало". Уваженіе законовъ. Законы табу. На-
казаніе преступившихъ законы табу. Снятіе законовъ табу.
Рожденіе происходитъ у полинезійскихъ народовъ съ призваніемъ
боговъ мужемъ или отцемъ, между тѣмъ, какъ мать или близко стоящая
къ рождающей исполняетъ обязанности повивальной бабки. Прежде всего
призывается семейное божество, но если страданія еще не оканчиваются,—•
также богъ мужа или матери рождающей. Освященіе рождающагося на-
чинается еще во время беременности. Во время самыхъ родовъ называютъ
одно за другимъ имена всѣхъ боговъ, и богъ, котораго призываютъ какъ
разъ въ то время, когда показывается ребенокъ, считается покровитель-
ствующимъ ему божествомъ. Точно также въ Новой Зеландіи тогунги
послѣ опрыскиванія выжидаютъ движеній ребенка, и слово, совпадающее
съ ними, считается его тайнымъ именемъ. Послѣ рожденія главной цере-
моніей считается отрѣзываніе. пуповины, которое на Самоа у мальчика
производится на военной палицѣ, чтобы сдѣлать его храбрымъ, а у дѣ-
вочки на доскѣ, служащей для выколачиванія тапы, чтобы она сдѣлалась
прилежной работницей; на Фиджи отрѣзанная часть торжественно зары-
вается въ землю. Въ Новой Зеландіи дѣти черезъ 8 дней послѣ рожденія
подвергаются очищенію и нареченію имени съ призваніемъ покровитель-
ствующаго божества и опрыскиваніемъ водою; подобно тому, и моріоріи, съ
пѣніемъ жрецовъ и обливаніемъ водою, даютъ ребенку имя и сажаютъ дерево
магеу, чтобы онъ точно также росъ и расцвѣталъ. У меланезійцевъ господ-
ствуютъ болѣе простые обычаи: они строятъ хижину для родильницы, и жен-
щина, изъ числа родныхъ, кормитъ грудью новорожденнаго. Обычаи воздер-
жанія и очищенія распространяются и на мужчинъ. На Фиджи и
на Новыхъ Гебридахъ, послѣ рожденія ребенка мужъ и жена не ѣдятъ пи
мясныхъ кушаньевъ, ни рыбы, чтобы ребенокъ не заболѣлъ; въ теченіе
мѣсяца послѣ рожденія перваго ребенка отецъ не долженъ также испол-
264
И, 8 Семья и государство океанійцевъ
пять тяжелой работы, Ясно выраженная кувада встрѣчается на Сенъ Кри-
стовалѣ при существованіи отцовскаго права. Дѣтоубійство широко рас-
пространено; часто употребляется и изгнаніе плода, причиною чего бы-
ваетъ оскорбленіе, а также тщеславіе: тамъ считается неприличнымъ
Жена начальника изъ Пуапуа (на Самоа). (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
имѣть ребенка ранѣе третьяго года супружества. Въ нѣкоторыхъ вегахъ
Соломоновыхъ и Ново-Гебридскихъ острововъ умерщвляются всѣ дѣти. и
замѣщаются купленными. Если ребенокъ-дѣвочка, то она имѣетъ больше
шансовъ остаться въ живыхъ повсюду, гдѣ только, при наслѣдованіи п
женской линіи, она становится основою семьи. Двойни не всегда счі
таится достойными гибели, хотя и замѣчается склонность видѣть въ по
Ребенокъ.
265
явленіи ихъ нѣчто сверхъестественное. Какъ только дѣтямъ предназна-
чено остаться въ живыхъ, имъ заботливо предоставляется все необходимое.
И родители, и родственники дѣлаютъ имъ подарки. Малолѣтнія дѣти,
оставшіяся послѣ смерти родителей, усыновляются другими; если они уже
болѣе взрослыя, то естественныя связи и наслѣдственное право поддержи-
ваются для нихъ надлежащимъ образомъ.
Достиженіе извѣстныхъ эпохъ въ жизни ребенка сопровождается религіоз-
Женщины съ острововъ Тонга. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
нымъ освященіемъ. Черезъ недѣлю или черезъ 10 дней послѣ рожденія на
Саа и на островѣ Лепера приносятся въ жертву дѣтскіе луки за мальчика,
чтобъ онъ былъ силенъ, и волокна циновокъ за дѣвочку, чтобы она была
трудолюбива. Такъ какъ въ этомъ принимаютъ участіе родственники со
стороны отца, то этимъ значительно нарушается столь ревниво оберегаемое
въ другихъ случаяхъ материнское право. Когда на Гавайскихъ островахъ
ребенокъ, послѣ того, какъ его отучатъ отъ груди, переносится изъ мате-
ринскаго дома (ноа) въ отцовскій домъ (муа) и затѣмъ подвергается „гапу“
(см. стр. 271), мать приноситъ въ жертву семейному богу свинью; отецъ
приноситъ аву и молится за благоденствіе новаго отпрыска. Это освя-
щеніе повторяется въ болѣе строгихъ формахъ и съ болѣе закаляющими
266
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
пріемами при вступленіи въ возрастъ возмужалости. Тогда, при соблюде-
ніи поста во всемъ племени, дѣдъ, между душою котораго и душою внука
предполагается тѣсная родственная связь, въ особой хижинѣ поучаетъ тай-
намъ преданія пробудившагося отъ сна первороднаго внука. Тогунги пле-
мени учатъ началамъ преданій тѣхъ, которые выказываютъ способность къ
тому, въ особенности сыновей арики; они живутъ при этомъ въ лѣсу, въ
хижинѣ изъ листьевъ. Постъ заканчивается ѣденіемъ сердцевины тойа-
тойа, чтобы „прикрыть тайны“, послѣ чего слѣдуетъ второе опрыскиваніе
водою. Тогда юноша можетъ вступить въ бракъ. Впослѣдствіи бываетъ
еще одно освященіе, когда юноша, считающійся пригоднымъ для перваго
похода, съ призваніемъ бога Ту и при отсутствіи женщинъ и мальчиковъ,
опрыскиваетсяу рѣки въ обнаженномъ видѣ жрецомъ.
Въ дѣлъ воспитанія семьѣ принадлежитъ меньшее вліяніе, чѣмъ
общинѣ или племени; достаточно припомнить ужасающее распространеніе
дѣтоубійства въ до-христіанское время по требованію этихъ послѣднихъ.
Этому благопріятствовала легкая расторжимость брака и преувеличенное
понятіе о наслѣдованіи сыномъ положенія отца; первородный мальчикъ
вскорѣ послѣ рожденія облекается именемъ и значеніемъ отца и съ той
минуты считается выше его. Пока мальчикъ — малолѣтній, это не имѣетъ
практическихъ послѣдствій, такъ какъ отецъ пользуется полнымъ автори-
тетомъ отъ имени сына. Но ребенокъ можетъ при этомъ оказаться обреме-
нительнымъ; поэтому арики или эри таитянъ, эти свободнѣйшіе изъ свобод-
ныхъ, не признавали никакихъ дѣтей. Еще болѣе распаденія связи между ро-
дителями и дѣтьми вносило въ семью такъ называемое усыновленіе. На
Джильбертовыхъ островахъ родители избираютъ пріемнаго отца или
пріемную мать, настойчиво прося ихъ, если они люди зажиточные, объ усы-
новленіи ребенка его еще до рожденія. Пріемный отецъ носитъ заверну-
тую въ листъ пандануса пуповину пріемнаго внука въ видѣ браслета, пока
она не свалится въ море; затѣмъ онъ подготовляетъ его бракъ, и въ его
домѣ живетъ молодая чета. Такимъ путемъ происходятъ полныя перемѣще-
нія внутри семействъ. Въ безнравственныхъ общинахъ усыновленіе, во вся-
комъ случаѣ, представляетъ большее обезпеченіе относительно происхожденія
ребенка чѣмъ признаніе своихъ дѣтей, родившихся въ полуразрушенномъ
бракѣ. Неравенство числа лицъ обоего пола глубоко отражается на
жизни и размноженіи народа. Причинами меньшаго числа женщинъ вы-
ставляется убійство дѣтей женскаго пола и большая смертность взрослыхъ
женщинъ, вслѣдствіе ранняго дѣторожденія, излишка работы, лишеній, на-
сильственнаго отношенія мужчинъ и безпорядочности. Часто отношеніе
это является совершенно ненормальнымъ, доходя въ Гавайи до одной жен-
щины на 4—5 мужчинъ.
Обрѣзаніе совершается въ Меланезіи обыкновенно при появленіи бо-
роды. Юноша съ наступленіемъ возмужалости или даже еще ранѣе уже
не проводитъ ночь въ родительской хижинѣ и избѣгаетъ встрѣчи съ матерью
и сестрами. Онъ спитъ въ общинномъ домѣ, куда ни одна женщина не
имѣетъ доступа, кромѣ времени свадебныхъ торжествъ. Посвященіе дѣву-
шекъ, достигшихъ зрѣлости, гораздо проще. На Самоа оно ограничивается
угощеніемъ и подарками. Вся жизнь становится иною тамъ, гдѣ дѣвочекъ
обручаютъ при самомъ рожденіи, и онѣ съ юнаго возраста воспитываются
въ домѣ жениха. На Изабели обычай требуетъ, чтобы дѣвушка до на-
ступленія половой зрѣлости жила въ семьѣ жениха. Затѣмъ, на Фиджи
является женихъ, подноситъ родителямъ невѣсты нѣсколько зубовъ каша-
лота въ видѣ подарка и становится мужемъ обрученной ему дѣвушки.
Здѣсь, какъ и на Банксовыхъ островахъ, тщательно наблюдается за цѣ-
ломудріемъ дѣвушекъ. Въ случаѣ проступка съ ея стороны, она жестоко
наказывается, даже умерщвляется; той же участи подвергается, если удастся
захватить его, ея соблазнитель. Трудно объяснить обычай, существую
Сватовство.
267
тяжелыми связками раковинныхъ денегъ,
Старая женщина съ острововъ Тонга.
(По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
щій на Соломоновыхъ островахъ, въ Новой Помераніи и Новомъ Меклен-
бургѣ,— дѣвушекъ, достигшихъ зрѣлости, запирать въ теченіе мѣсяца въ
особыхъ маленькихъ хижинахъ, куда доступъ разрѣшается только старымъ
женщинамъ.
Церемоніи сватовства соблюдаются въ опредѣленномъ порядкѣ.
Отъ имени юноши сватаются родственники жениха, являющіеся въ домъ
невѣсты съ символическими подарками — на Самоа съ съѣстными припа-
сами, а въ Новой Помераніи — съ
несомыми на копьяхъ. Если ихъ
принимаютъ, это означаетъ бла-
гопріятный исходъ. Сватовство
обращено не къ семьѣ, а къ пле-
мени, глава котораго объявляетъ
окончательное рѣшеніе. На свадь-
бѣ происходитъ обмѣнъ подар-
ковъ; назначеніе дня ея нерѣдко
ведетъ къ довольно безцеремон-
ному торгу. Женихъ даритъ лод-
ку, оружіе и свиней, а невѣста—
циновки и матерію изъ коры. На
Самоа собирались для праздно-
ванія свадьбы оба племени на
общественной площади деревни;
невѣста, въ сопровожденіи, прія-
тельницъ и нѣсколькихъ под-
ругъ, обильно намазанныхъ ма-
сломъ, увѣшанныхъ цвѣтами и
одѣтыхъ въ тонкія циновки, шла
по дорожкѣ, уложенной цинов-
ками, до центральнаго пункта,
гдѣ женихъ ожидалъ ее, сидя;
она садилась на бѣлоснѣжныя
циновки противъ него, и въ это
время молодыя женщины съ пѣ-
снями разносили свадебные по-
дарки. Въ то время, когда началь-
ники еще гордились нравствен-
ностью своихъ дочерей, общее
одобреніе служило наградою ему и
всему племени, если нравствен-
ность эта оказывалась незапятнанной. Друзья жениха отвозили невѣсту въ ея
будущее жилище, гдѣ она проводила нѣсколько дней, скрытая отъ-всѣхъ.
Такъ какъ бракъ закрѣпляется только черезъ 5 или 6 мѣсяцевъ новымъ тор-
жественнымъ собраніемъ и обмѣномъ подарковъ, то первое торжество является
лишь подготовительнымъ, и мѣсяцы, проходящіе между нимъ и послѣдую-
щимъ, считаются, повидимому, только временемъ испытанія. И въ Меланезіи
обмѣнъ подарковъ почти не прикрываетъ покупки женщины. Сыновья воз-
вращаютъ своимъ отцамъ цѣнность невѣсты, которою тѣ ссудили ихъ; на Соло-
моновыхъ островахъ вдова предоставляется на произволъ родственниковъ ея
умершаго мужа, если выплаченная за нее сумма не возвращается. Часто
это бываетъ единственной причиной охраненія легко расторжимаго брака.
Въ высшихъ, зажиточныхъ классахъ болѣе прогрессивныхъ племенъ, какъ,
напримѣръ, фиджійцевъ, въ видѣ исключенія, бываютъ случаи браковъ по
склонности. Съ другой стороны, нѣкоторыя церемоніи свидѣтельствуютъ
о прежнемъ существованіи похищенія женщинъ (см. стр. 118). Пріобрѣте-
ніе женъ посредствомъ похищенія встрѣчается еще п теперь, и это дѣло
268
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
благополучно оканчивается вознагражденіемъ родственниковъ, если мужъ
понравится женѣ; но сраженія между друзьями невѣсты и жениха проис-
ходятъ для виду и тамъ, гдѣ нѣтъ никакого слѣда насилія: нѣкоторое
сопротивленіе со стороны невѣсты считается даже признакомъ хорошаго тона.
Въ различныхъ мѣстностяхъ западной Меланезіи бракъ празднуется
съ церемоніями, имѣющими религіозный характеръ. Мы видимъ это въ
Дорэ и на Гельвпнкской бухтѣ. Обрученные садятся передъ изображеніемъ
Принцесса Руѳь изъ Гавайи. (Но фотографіи, принадлежа-
щей Максу Бухнеру въ Мюнхенѣ.)
предка, держа другъ друга
за руку, и, при пожеланіяхъ
счастья со стороны родствен-
никовъ, ѣдятъ вмѣстѣ саго;
точно также онъ протягиваетъ
ей табакъ, а она ему — бетель.
Ночь послѣ брака новобрач-
ные проводятъ безъ сна, сидя
рядомъ другъ съ другомъ, меж-
ду тѣмъ, какъ родственники
справляютъ большой пиръ; за-
тѣмъ молодой супругъ уво-
дитъ свою жену домой. Въ Но-
вой Помераніи чета опрыски-
вается молокомъ кокосоваго
орѣха, который разламывается
надъ ихъ головами. Почти
никогда дѣло не обходится
безъ свадебнаго пира съ му-
зыкой и танцами.
Мужчина часто беретъ
двухъ женъ, а при благопріят-
ныхъ хозяйственныхъ обстоя-
тельствахъ даже болѣе. У бѣд-
ныхъ племенъ, каковы моту,
напротивъ, преобладаетъ мо-
ногамія; но при легкости ра-
сторженія брака, тамъ часто
бываетъ „послѣдовательная
полигамія“: женщина, когда
она состарѣется, устраняется и
промѣнивается. На Джильбер-
товыхъ островахъ мужчина мо-
жетъ требовать себѣ въ жены
сестеръ жены и долженъ же-
ниться на вдовахъ своихъ
братьевъ. Избытокъ женщинъ у найабеевъ въ Новой Гвинеѣ, такъ же,
какъ и частый избытокъ мужчинъ, совпадаютъ другъ съ другомъ.
Благодаря своеобразнымъ расчлененіямъ семьи, нерѣдко встрѣчаются
случаи поліандріи; на Новыхъ Гебридахъ, напримѣръ, вдовцы часто со-
глашаются между собою жить вдвоемъ съ одной вдовою; дѣти считаются
принадлежащими обоимъ. Еще въ недавнее время нѣчто подобное было
вызвано недостаткомъ женщинъ въ деревняхъ, населенныхъ рабочими, на
Фиджи. При ограниченіи браковъ слѣдуетъ имѣть въ виду систему веве
или вейта (см. стр. 272). Въ Новой Помераніи и Новомъ Лауенбургѣ на
вдовъ всѣ мужчины предъявляютъ притязанія, какъ на общую собствен-
ность. Вторичной женитьбѣ вдовца сопротивляются, однако, всѣ род-
ственницы умершей жены, сперва въ шутку, причемъ мужчины держатся
въ сторонѣ, такъ какъ и на нихъ сыплются всевозможныя угрозы, а затѣмъ
Положеніе женщины.
269
и серьезно — раззорепіемъ дома, имущества и поля новобрачнаго, насколько
это возможно.
Вырожденіе мужчинъ, на ряду съ проституціей, какую мы на-
ходимъ на Таити (см. стр. 120) или Палау, было неизвѣстно въ болѣе про-
стыхъ условіяхъ большей части меланезійскихъ острововъ. Вообще, уровень
нравственности въ Меланезіи выше, чѣмъ въ Микронезіи. Финшъ
говоритъ о Новой Помераніи: „Образцовая чистота и приличное обращеніе-
женщинъ и дѣвушекъ
на путешественника, прі-
ѣхавшаго изъ Микроне-
зіи, производятъ особен-
но пріятное впечатлѣніе
и кажутся ему трудно
совмѣстимыми съ об-
щимъ отсутствіемъ ко-
стюма.44 На нѣкоторыхъ
островахъ, напримѣръ,
Флоридѣ, нѣкоторыя
женщины доставляли до-
ходъ начальнику, но на
другихъ не замѣчалось
ничего, похожаго на
проституцію. Нарушеніе
супружеской вѣрности
на многихъ островахъ
наказывалось смертью,
а позднѣе денежнымъ
штрафомъ. Ревность яв-
ляется главной причи-
ной общественныхъ и
частныхъ столкновеній.
Но въ извѣстныя вре-
мена старый обычай на-
рушаетъ всякіе союзы:
на праздникѣ Нанга на
Фиджи каждая женщина
становится фактически
жертвою того, кто пой-
маетъ ее на перегонкахъ,
и съ ея согласія; въ то же
Женщины съ Каролинскаго о-ва Понапэ. (По фотографіи въ
альбомѣ Годефруа.)
время уничтожается и
табу, наложенное на различныя пищевыя вещества, такъ, что тогда „у жен-
щинъ и свиней уже не бываетъ хозяевъ.44
Что касается раздѣленія труда, то положеніе женщины, въ осо-
бенности въ Полинезіи, выше, чѣмъ у многихъ другихъ народовъ. Тамъ,
гдѣ работа сама по себѣ цѣнится больше, и распредѣленіе ея между по-
лами бываетъ справедливѣе. На Тонгѣ почти вся работа, даже приготов-
леніе кушанья, лежала па мужчинахъ, и женщины только для развлеченія
изготовляли тапу въ кругу сосѣдокъ, причемъ мужчины отбивали для нихъ
тактъ; то-же мы видимъ и на Гавайскихъ островахъ. Обработкою поля тѣ
и другія занимались сообща, но рыбная ловля была уже дѣломъ мужчинъ,
хотя и женщины принимали въ ней участіе, ныряя за раковинами. У
болѣе бѣдныхъ племенъ тяжесть, лежащая на женщинѣ, увеличивается, а
у бродячихъ она становится вьючнымъ животнымъ. Въ Новой Зеландіи
положеніе женщинъ было еще выше. Онѣ не исключались при обсужденіи
общественныхъ дѣлъ, даже и изъ военныхъ совѣтовъ; онѣ ходили и въ
270
II. 8. Семья и государство океанійцевъ
сраженія. Мужчины и женщины ѣли вмѣстѣ; матери дѣти повиновались
такъ же, какъ и отцу; только бѣдственное положеніе нѣкоторыхъ племенъ
создавало исключенія. Тамъ, гдѣ материнское право удержалось въ силѣ,
оно не измѣняло общаго положенія дѣла; хотя дѣти и слѣдовали за ма-
терью, но отецъ оставался главою семьи, и женщина, вышедшая замужъ,
не принадлежала „къ своей сторонѣ дома“, а оставалась „у двери“. Такъ же,
какъ въ предметахъ обыденной жизни, и на высшихъ ступеняхъ сталки-
ваются два воззрѣнія на положеніе женщины; эту высшую ступень мы на-
ходимъ уже у нѣкоторыхъ группъ полинезійцевъ. Но и на Меланезійскихъ
островахъ то" и другое воззрѣнія встрѣчаются довольно близко другъ отъ
друга: женщины кажутся болѣе свободными на сѣверныхъ Новыхъ Гебри-
дахъ, чѣмъ на южныхъ; въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Новой Гвинеи поло-
женіе ихъ въ семьѣ описывается какъ весьма почетное. Мнѣніе о не-
чистомъ вліяніи женщинъ исключаетъ ихъ и въ Полинезіи отъ болѣе тѣс-
наго общенія съ мужчинами за ѣдою, въ богослужебныхъ дѣйствіяхъ и на
празднествахъ. На Таити у мужчинъ были свои жрецы, а у женщинъ —
свои; на другихъ островахъ у женщинъ вовсе нѣтъ жрецовъ, и мужчины
отвергаютъ даже для нихъ возможность загробной жизни. Въ Меланезіи
ни одна женщина не должна была входить въ дома для мужчинъ и для
лодокъ, имѣвшіе видъ храмовъ. И въ то же время маорисы приписывали
самымъ старымъ женщинамъ племени даръ ясновидѣнія, а на Тонгѣ были
жрицы, которыя предсказывали, упившись авою. Въ Микронезіи обществен-
ное положеніе женщинъ, безспорно, гораздо выше. Здѣсь оно поддержи-
вается обычаемъ, не позволяющимъ мужчинѣ бить свою жену или пуб-
лично оскорблять ее словами. Когда на Палау оскорбленная — жена ай-
дита, денежный штрафъ почти равняется штрафу за убійство; если ос-
корбившій не можетъ его внести, онъ долженъ бѣжать. Величайшимъ
оскорбленіемъ мужа считается непочтительное выраженіе о его женѣ; никто
не долженъ называть публично имя жены другого. Соотвѣтственно со-
ціальному раздѣленію мужчинъ, здѣсь существуетъ почти параллельно та-
кое же раздѣленіе женщинъ. Такъ же, какъ начальникъ мужчинъ на Палау
долженъ происходить изъ мѣстопребыванія семейства айдитъ, и королевою
женщинъ бываетъ старѣйшая изъ этой семьи. Ее окружаютъ нѣсколько женъ
начальниковъ, съ помощью которыхъ она наблюдаетъ за порядкомъ между
женщинами, производитъ судъ и расправу, не позволяя въ нихъ вмѣши-
ваться мужчинамъ. Женщины также дѣлятся па союзы (клёббергёли).
Если у нихъ нѣтъ важныхъ атрибутовъ мужскихъ собраній, общей работы
и участія въ войнѣ и общаго житья въ баи, зато онѣ имѣютъ право на осо-
бые сборы на празднествахъ и въ случаѣ смерти военнаго вождя. Къ ихъ
обязанностямъ принадлежитъ украшеніе празднествъ, не забывая при этомъ
танцевъ, на что мужчины соглашаются съ тѣмъ, чтобы женщины преду-
предили ихъ о томъ, что онѣ хотятъ сдѣлать. Отъ мѣста купанья жен-
щинъ мужчины должны находиться въ отдаленіи; поэтому именно эти
мѣста выбираются для свиданія влюбленныхъ, причемъ мужчина уже на-
ходится подъ покровительствомъ своей возлюбленной и ея подругъ. Этому
стремленію къ высшему положенію женщины въ различныхъ областяхъ
мѣшаетъ развиваться, не смотря на широкое распространеніе материнскаго
права, слабая связь брачнаго союза, ведущая къ разложенію общества.
Брачная связь является одною изъ слабѣйшихъ во всей жизни
полинезійцевъ. Достаточно незначительныхъ причинъ, чтобы растор-
гнуть ее; обѣ стороны легко соглашаются на это. Это доходитъ до про-
стого рабства женщины, когда она считается собственностью мужчины;
если европейцы въ Полинезіи желаютъ обезпечить за собою благосклонность
туземныхъ женщинъ, они должны сперва сдѣлать подарокъ ихъ мужьямъ,
и вслѣдъ за тѣмъ эти послѣдніе отдаютъ имъ женъ. На Гавайскихъ
островахъ, съ помощью чпчизбея, называемаго пунула, возникло нѣчто вродѣ
Бракъ. Гану и веве.
271
многомужества. Такъ, на Таити женщины свободныхъ нравовъ называли
себя „тедуа“, что было въ то же время титуломъ женщины королевскаго
происхожденія. Главною цѣлью брака часто является не только произве-
деніе потомства, но и удобство мужчины, въ лучшемъ случаѣ, охрана
женщины или денежный вопросъ. Кромѣ того, по крайней мѣрѣ въ выс-
шихъ классахъ, помимо давленія экзогаміи, въ значительной степени при-
нимаются во вниманіе и политическія цѣли. Браку вредитъ также воззрѣ-
ніе, будто для замужней женщины неприлично показывать передъ всѣми
ея дружеское отношеніе къ мужу. Мужчины никогда не показываются на
улицѣ съ законными женами, но только съ возлюбленными. Когда въ
домѣ находится чужой человѣкъ, женщина удаляется оттуда. Это разла-
гающее вліяніе простирается даже на число дѣтей, которыхъ стараются
имѣть какъ можно меньше. Разложеніе брака въ значительной мѣрѣ
исходитъ отъ племенной организаціи съ ея собраніями мужчинъ. Сюда
же относится неизбѣжно и исключеніе оттуда семьи, и если семья при
этомъ все таки держится, то основа ея становится значительно слабѣе.
Чѣмъ болѣе развивается система особыхъ домовъ для мужчинъ, тѣмъ
семейныя узы болѣе ослабѣваютъ. Если дѣвушкѣ 10 или 12 лѣтъ не
удалось еще найти мужа, то она отправляется въ какой-нибудь баи
и дѣлается возлюбленной мужчины, который ее содержитъ. Пока не ока-
жется человѣка, который хочетъ на ней жениться, что дѣлается путемъ
простого соглашенія, она можетъ переходить изъ одного баи въ другой. Часто
соперничество интересовъ замужнихъ и свободныхъ женщинъ ведетъ къ
столкновеніямъ; поэтому для возлюбленныхъ строятся по близости особыя
хижины, куда онѣ удаляются съ цѣлью очищенія. Ничто, однако, не вы-
казываетъ яснѣе нарушенія естественныхъ связей преобладаніемъ соціаль-
ной организаціи, чѣмъ фактъ, что замужнія женщины не отказываются
кормить упомянутыхъ свободныхъ женщинъ. Здѣсь замѣчается выражаю-
щееся уже въ сватовствѣ подчиненіе интересовъ семьи интере-
самъ племени. Уже внѣшняя жизнь семьи—не семейная, а деревенская
или племенная. У полинезійцевъ развита общественность, по, по преиму-
ществу, это — общественность между мужчинами; нельзя сказать, чтобы
домашнее счастье не затрогивалось ею. Негры въ этомъ отношеніи стоятъ
гораздо выше полинезійцевъ.
Двойственной организаціей экзогамическаго общества, въ видѣ гаи у
или веве, порождается для семействъ множество препятствій, запретовъ
и угрозъ, глубоко вліяющихъ на жизнь этихъ народовъ. Связь, обнимаю-
щая всѣхъ женщинъ и мужчинъ двухъ различныхъ „сторонъ", крѣпче,
чѣмъ брачная связь. Нарушенія ея строго наказываются и случаются
рѣдко. Половая близость между „нашими" людьми стоитъ на одной линіи
съ кровосмѣшеніемъ. Этотъ суровый законъ простирается даже на ново-
рожденныхъ: близнецы разнаго пола становятся жертвою его. Отношеніе
тъ родителямъ жены испытываетъ своеобразныя стѣсненія. Мужчина ни-
когда не выговариваетъ имени своего тестя и избѣгаетъ брать какія либо
вещи, находящіяся надъ его головою, или переступать черезъ его ноги.
Тешу онъ по возможности избѣгаетъ, такъ же, какъ и она старается не смо-
трѣть на своего зятя; имъ позволяется говорить другъ съ другомъ только
издали и отвернувшись въ сторону. Если они встрѣтятся случайно, то
сворачиваютъ съ дороги. Теща и зять, нерѣдко даже братъ и сестра, ста-
раются не наступать на слѣды другого. Если слѣды эти идутъ по берегу, то
другой продолжаетъ путь лишь тогда, когда волна ихъ смыла. Отношеніе
къ свекру такое же, какъ и къ тестю; имя его никогда не произносится,
такъ же, какъ и имя невѣстки или зятя, но общеніе между ними не вос-
прещено. На островѣ Лепера, какъ и на Фиджи, братъ и сестра не
должны были говорить другъ съ другомъ. Можпо-ли удивляться послѣ
того, если домашняя жизнь меланезійской семьи полна недовѣрія, зависти
272
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
іі страха? И многое другое ведетъ къ ослабленію семейной жизни. Жен-
щины во время беременности разлучаются съ мужьями; дѣтоубійство, мно-
гоженство и усыновленіе вносятъ свою долю участія въ разрушеніе семьи.
Народная мудрость фиджійцевъ называетъ ненависть жены къ мужу обыч-
ною, ненависть мужа къ женѣ — болѣе рѣдкою, и еще болѣе рѣдкою —
ненависть женщины къ мужчинѣ, отъ котораго она имѣла ребенка до за-
мужества. Внѣшнія хорошія отношенія довольно часты, но болѣе глубо-
кое чувство доступно немногимъ. Лишь одно естественное чувство под-
держивается съ большою силой и часто разрушаетъ всѣ стѣсненія, это —
любовь матери. Но на Фиджи и оно терпитъ отъ дурного воспитанія
мальчиковъ: отецъ учитъ ихъ бить свою мать, чтобы они не казались
трусами, повинующимися женщинѣ.
Замкнутость племенной группы исключе-
Махалка для мухъ съ о-вовъ
Товарищества. (Коллекція Кри-
сти въ Лондонѣ.) наст. величины.
Ср. текстъ, стр. 284.
нѣсколько гапу, и одно
нѣсколькихъ па. Другое
ніемъ или подчиненіемъ браковъ съ чужими
имѣетъ, правда, политическое значеніе, но на
семью она никогда не оказывала благопріятнаго
дѣйствія. Тамъ, гдѣ материнскіе союзы могли
удерживаться въ простыхъ отношеніяхъ, они
основывались на двойственномъ дѣленіи народа,
такъ же, какъ при экзогаміи. При этомъ является
типичною система гапу маорисовъ и система
веве восточныхъ меланезійцевъ. Гапу озна-
чаетъ чрево матери въ томъ смыслѣ, что оно
заключаетъ въ себѣ семьи. У каждаго гапу
есть свое покровительствующее божество, изо-
бражаемое, по разсказамъ, пучкомъ тростника;
гапу обрабатываетъ землю сообща, вступаетъ
въ отношенія по свойству и наслѣдуетъ по ма-
теринскому праву. Старѣйшій является стро-
гимъ представителемъ его правъ, въ особенно-
сти въ случаѣ раздѣленія или уступки земли.
Независимо отъ того, что гапу, въ свою оче-
редь, распадается на „ванау", или семьи, всѣ
члены его считаютъ себя родственными началь-
нику и носятъ общее имя, которое, вѣроятно, исхо-
дитъ отъ древнѣйшихъ предковъ. Раздѣленія
гапу, уже по причинѣ свойства и материн-
скаго права, не аналогичны дѣленію деревни:
въ той же деревнѣ (па) живутъ обыкновенно
и то- же гапу можетъ быть распредѣлено въ
дѣленіе „иви" обнимало у маорисовъ всѣхъ,
которые прибыли въ той же лодкѣ; это названіе означаетъ „кость" и не
исключаетъ болѣе глубокой основы, вродѣ гапу. Одинаковое значеніе
съ гапу имѣютъ въ Меланезіи „одна сторона дома", оба веве („мать"),
на которые распадается все племя, и „корень" (веита) на Фиджи. Дѣти
всегда принадлежатъ къ семьѣ матери; дѣти сестры считаются ближай-
шими родственниками мужчины и продолжателями его семьи. Мужчина
всегда долженъ жениться на женщинѣ, принадлежащей къ другой группѣ.
Далѣе двѣ семьи дѣлятся на 4 вѣтви, а эти послѣднія—на еще большія
подраздѣленія. Всѣ, кто носитъ одинаковое имя, считаютъ себя кровными
родственниками, смѣшеніе меледу которыми признается кровосмѣшеніемъ.
Эта связь часто поддерживается сама по себѣ и пріобрѣтаетъ, вслѣд-
ствіе того, политическое значеніе. Какъ и повсюду, экзогамическія группы
обладаютъ отличительными знаками, которые можно назвать родовыми гер-
бами; по преимуществу, это — животныя и растенія, съ которыми они
считаютъ себя близко связанными (см. стр. 124). Символъ этотъ носитъ
Женское право.
273
названіе „таманинъ“ или „понтсг, что у меланезійцевъ означаетъ равен
ство, а у полинезійцевъ — „атуа“, и входитъ въ татуировку и въ орна-
менты (см. рис., стр. 208). Даже и неодушевленные предметы, какъ, напри-
мѣръ, весло, сѣть, махалка отъ мухъ, принадлежатъ къ этимъ знакамъ
считающимся повидимому установленными отъ боговъ и почитаемымъ
какъ нѣчто охраняющее, въ торжественныхъ танцахъ. Сюда примыка-
ютъ запреты, касающіеся охоты
и различныхъ кушаньевъ. По-
добныя отношенія могутъ возни-
кать и вновь; это доказывается
внезапнымъ прекращеніемъ посад-
ки банановъ на Улавѣ, вслѣдствіе
того, что вліятельный человѣкъ
высказалъ передъ смертью, что
онъ будетъ жить въ бананѣ.
Пожертвованіе семьею, какъ
преходящимъ явленіемъ на по-
верхности неизмѣняющагося пле-
мени, всего яснѣе выступаетъ въ
порядкѣ владѣнія инаслѣдо-
в а н і я. Мужчина ничѣмъ не дол-
женъ пользоваться изъ собствен-
ности жены; эта послѣдняя, послѣ
его смерти, удерживаетъ только
то, что онъ ей подарилъ, такъ
какъ законнымъ наслѣдникомъ
является братъ умершаго; она
только теряетъ въ бракѣ собствен-
ное имя. Въ наслѣдованіи
поддерживается право жен-
ской линіи. Однако, право муж-
ской линіи мѣстами уже прояв-
ляетъ себя или достигаетъ боль-
шаго признанія. Собственность
и общественное положеніе пере-
даются матерью; королю наслѣ-
дуютъ сыновья его сестры. Въ се-
мействахъ начальниковъ Тонги,
вслѣдствіе того, высокое положе-
ніе принадлежало старшей сестрѣ
или теткѣ, и въ правящихъ семь-
яхъ оно было даже выше самого
Туитонги. На Фиджи наслѣдо-
вали братья, и только тогда, когда
ихъ не было — сыновья. Ни
Махалка отъ мухъ и начальническій знакъ съ
о-вовъ Товарищества. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.)
7В паст. величины. Ср. текстъ, стр. 284.
одна принцесса по замужеству не могла достигнуть этого положенія. И
на Палау жена короля никогда не бываетъ королевою женщинъ, такъ какъ
замужество въ одной и той же семьѣ воспрещено, и титулъ женщинъ,
такъ же, какъ и мужчинъ, связанъ со старшинствомъ. Чтобы избѣгнуть за-
хвата одной сферы власти другою, начальникъ никогда не долженъ же-
ниться на дочери другого начальника.
Родина матери становится родиною ихъ дѣтей, вслѣдствіе чего воз-
никаютъ довольно запутанныя отношенія. Родство по материнской линіи,
на которое опираются семейныя племена, сливается съ системой атуа,
такъ какъ всѣ предполагаемые сыновья одной матери не нарушаютъ правъ
другъ друга, но не должны и смѣшиваться между собой; это установленіе
Народовѣдѣніе, т. I.	Щ
274
II, 8 Съмья И ГОСУДАРСТВО ОКЕАНІЙЦЕВЪ.
считается даромъ боговъ. Кубари описываетъ слѣдующія замѣчательныя
отношенія на Палау: „Король Молегойока, страны, у которой есть родовой
врагъ Корроръ, — уроженецъ Аремолонгуя, а король Коррора происходитъ
изъ Молегойока; каждый изъ нихъ сражается за свою родину. Ргогоръ,
главный начальникъ Коррора, — сынъ уроженца Нгиваля; Карай, первый
сановникъ Ангарарда, и Ираклай, король Молегойока, — всѣ четверо —
Махалка отъ мухъ
и начальническій
знакъ съ Палау-
скихъ острововъ.
(Британскій музей въ
Лондонѣ.) */8 наст. ве-
личины. Ср. текстъ,
стр. 28-1.
дѣти одной матери, но принадлежатъ къ четыремъ поли-
тическимъ лагерямъ/4
Народныя сословія дѣлятся у полинезій-
цевъ примѣненіемъ табу, какъ въ самой строгой касто-
вой системѣ. Они раздѣляются на тѣхъ, которые прини-
маютъ участіе въ религіозныхъ обрядахъ, и на тѣхъ,
которые совершенно исключены изъ послѣднихъ. Ари-
стократическій принципъ въ рѣдкихъ случаяхъ настолько
въ обществѣ выдвигается впередъ, какъ здѣсь, гдѣ суро-
вое ученіе о душахъ остается неумолимымъ даже послѣ
смерти. На Тонгѣ лица благороднаго происхожденія, пе-
реселившіяся туда, пользуются привилегіей возвращенія
изъ загробной жизни и воодушевленія жрецовъ, принадле-
жащихъ къ ихъ классу, вслѣдствіе чего связь табуирован-
наго класса съ богами никогда не прерывается, тогда какъ
туземцы вмѣстѣ съ жизнью утрачиваютъ душу. Граница
между этими классами не вездѣ одинакова. Тѣмъ не
менѣе, раздѣленіе на начальниковъ, свободныхъ
и рабовъ проходитъ по всей Полинезіи. На Маркиз-
скихъ островахъ къ классу петабуированпыхъ относятся
всѣ женщины и мужская прислуга, а также пѣвцы
и танцовщики; на островѣ Рапѣ всѣ мужчины считаются
священными, и женщины должны ихъ кормить. Боль-
шинство знатныхъ лицъ связано можду собою узами род-
ства, которое сохраняется въ памяти знатоками генеало-
гіи, съ помощью родовыхъ палочекъ. Воспоминаніе о немъ
восходитъ довольно далеко: при освященіи королевскаго
дома на Гавайскихъ островахъ, туда допускались только
тѣ, кто можетъ доказать родство съ королемъ до десятаго
поколѣнія. Благородному сословію придаютъ реальное
значеніе государственныя должности. Въ нѣкото-
рыхъ олигархіяхъ мелкіе начальники принимаютъ уча-
стіе въ правленіи, занимая низшія должности, вродѣ ди-
пломатическихъ пословъ, посредниковъ при тайныхъ за-
сѣданіяхъ совѣтовъ и т. п. Дѣти начальниковъ, при-
надлежавшихъ къ высшему сословію (эри), рожденныя
отъ женщинъ низшихъ сословій, обыкновенно умерщв-
лялись. Впрочемъ, для мужчинъ переходъ изъ низшаго сословія въ выс-
шее не совсѣмъ недоступенъ; такъ, на Тонгѣ искусные ремесленники изъ
народа причислялись къ табуированному классу, подъ названіемъ „тагу-
новъ“. Совмѣстная жизнь высшаго класса съ низшимъ слагается
иногда открыто въ удобныя формы. Раздѣленіе на сословія благород-
ныхъ, свободныхъ и рабовъ извѣстно и въ Микронезіи. Наибольшимъ
вліяніемъ пользуются первые вмѣстѣ съ жрецами, но вторые наиболѣе мно-
гочисленны; тѣ и другіе часто сливаются между собой или дѣлятся на
другіе опредѣленные классы. Такъ какъ въ то же время богатство мо-
жетъ создавать высшее положеніе, чѣмъ рожденіе, то нѣкоторыя лица бла-
городнаго сословія, въ качествѣ собственниковъ округа, поднимаются до
положенія мелкихъ царьковъ. Тамъ, гдѣ населеніе въ 3500 человѣкъ дѣ-
лится на 10 племенъ и 16 государствъ, какъ, напримѣръ, на Мортлокскихъ
Рабство. Тайные союзы.
275
Весло и начальническій знакъ изъ
Новой Зелапдіи. (Коллекція Кристи вь
Лондонѣ.) 76 наст. вѳл. Ср. текстъ, стр. 284.
островахъ, переходъ изъ положенія начальника въ благородное сословіе
такъ же простъ, какъ отъ деспотизма къ олигархіи.
Въ восточной Меланезіи сословія соотвѣтствуютъ полинезійскому дѣ-
ленію. На Фиджи мы находимъ и тонганское дѣленіе по профессіямъ. Здѣсь
есть отдѣльныя „племена", занимающіяся опредѣленнымъ промысломъ —
корабельщики, рыбаки и плотники. Здѣсь жи-
вутъ даже въ особыхъ деревняхъ воины, рыбаки,
плотники, врачи, парикмахеры и горшечники.
Самый презираемый классъ составляютъ по-
вара. Даже на Новой Гвинеѣ каждая дерев-
ня отличается особой промышленностью: одна
— изготовленіемъ женскихъ одеждъ, другая —
украшеній изъ раковинъ, третья — гончар-
ными издѣліями или воздѣлываніемъ кокосо-
вой пальмы. Относительно состава сосло-
вія рабовъ въ этихъ областяхъ возможны
нѣкоторыя сомнѣнія, такъ какъ къ этому во-
просу относятся довольно легко. На западѣ,
гдѣ слабыя политическія организаціи не до-
пускали возможности веденія войны въ боль-
шомъ видѣ, рабство часто вовсе не суще-
ствуетъ, но оно встрѣчается на Соломоновыхъ
островахъ вмѣстѣ съ болѣе сильнымъ раз-
витіемъ начальнической власти. Въ значи-
тельномъ развитіи оцо господствовало на Фид-
жи, гдѣ случались даже побѣдоносныя возста-
нія рабовъ.
Существенную часть, если не самое ядро
государства, мы должны искать въ обще-
ствахъ, обнимавшихъ большую часть свобод-
ныхъ людей, связанныхъ общими интересами
пли обычаями тайныхъ союзовъ. Своимъ таин-
ственнымъ вліяніемъ и общественными тор-
жественными собраніями они составляютъ одну
изъ самыхъ характерныхъ чертъ въ жизни
этихъ народовъ, въ особенности меланезій-
цевъ. Они преслѣдуютъ отчасти политическія,
отчасти экономическія цѣли, и религіозный
характеръ ихъ иногда является вполнѣ поверх-
ностнымъ. На Банксовыхъ островахъ и на Но-
выхъ Гебридахъ мѣсто начальниковъ занимаютъ
члены союзовъ, супвэ или сукэ. Значеніе ихъ
находится въ обратномъ отношеніи къ силѣ го-
сударства. Вліяніе, оказываемое каждымъ, на-
правляется сообразно классу, къ которому онъ
принадлежитъ. Начальственныя лица опредѣ-
ляютъ, кто (за свое богатство) долженъ подняться въ высшій классъ, или кто
долженъ быть исключенъ изъ него, и, по своей сущности, тѣмъ менѣе отли-
чаются отъ начальниковъ, что па другихъ островахъ начальническая власть
часто основывается на выборѣ и ограничивается совѣтомъ старшинъ. Въ
сказкѣ разсказывается, какъ бѣдный сирота, которому благопріятствуетъ
счастье, женится на королевской дочери и достигаетъ высшей ступени въ
сукэ. Такъ различными путями проявляется сильный аристократическій
духъ. Самымъ извѣстнымъ обществомъ этого рода были эріи (ареои) на Таити,
составлявшіе союзъ, который признавался божественнымъ установленіемъ.
12 старшинъ предсѣдательствовали на собраніи 12 классовъ, которые рас-
18*
276
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
падались по татуировкѣ на 7 ступеней; всѣхъ связывали между собой
тѣсныя товарищескія отношенія. Въ качествѣ воиновъ, они должны были
жить въ безбрачіи, и, если у нихъ родились дѣти, — умерщвлять ихъ; земля
ихъ обрабатывалась рабами. Первые европейцы нашли уже этотъ союзъ
выродившимся: онъ переходилъ съ мѣста на мѣсто, въ видѣ группы коме-
діантовъ, представляя примѣръ самой низменной безнравственности. Каж-
дый изъ народовъ Микронезіи раздѣляется на крѣпко сплоченныя общества.
Въ благородномъ сословіи замѣчается характеръ наслѣдственности; слу-
чайно мы находимъ здѣсь связь съ наслѣдованіемъ по женской линіи.
Такъ, на Раликскихъ островахъ правящіе начальники принадлежатъ къ
одному клану, а сыновья ихъ — къ
другому; начальникъ долженъ брать
себѣ женъ изъ клана своихъ сыно-
вей, и происхожденіе ведется по ма-
тери. Микронезійскіе общественные
дома (баи) свободныхъ людей и рабовъ
имѣютъ въ то же время значеніе фа-
ланстерій, съ цѣлью организаціи тру-
да. Ихъ сравнивали съ полками, и
обязательное вступленіе въ нихъ —
съ общей воинской повинностью. Всѣ
мальчики должны были вступать туда
съ 5-го или 6-го года жизни; союзъ,
впрочемъ, обнимаетъ всегда 35 — 40
лицъ, по большей части, одного воз-
раста, вслѣдствіе чего люди, болѣе
подвинувшіеся въ годахъ, принад-
лежали къ 3 или 4-мъ подобнымъ
домамъ. Если кто-либо поднимался
на высшую ступень, онъ выплачивалъ
каждому принадлежавшему къ ней
извѣстную сумму. Среди женщинъ
Начальникъ съ Мортлокскаго о-ва Таэ.
(По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
также существуютъ союзы, которые,
однако, не имѣютъ своего дома, Это учрежденіе въ сходной формѣ встрѣчается
и въ Меланезіи. Первичныя формы его мы находимъ на западѣ: въ Новой
Помераніи есть свой Дукъ-дукъ, въ Новой Гвинеѣ и Новой Каледоніи — нѣчто
сходное съ нимъ. Въ такомъ союзѣ есть всегда нѣчто призрачное, которое
заключается уже въ его названіи. Замаскированные люди должны представ-
лять духовъ, и странные призывы изъ строго замкнутыхъ священныхъ мѣстъ
дѣйствуютъ устрашающимъ образомъ. Относительно сукэ, которое подъ ко-
нецъ получило общественное значеніе, прежде существовало убѣжденіе, что
лица, принадлежащія къ нему, будутъ жить въ прекрасномъ мѣстѣ, тогда
какъ души постороннихъ ему лицъ, подобно летучимъ собакамъ, будутъ
висѣть на деревьяхъ. Посвященные обучаются только танцамъ и пѣснямъ
и тому, какъ надо маскироваться и держать себя. Непристойная сторона
этихъ союзовъ, повидимому, была менѣе развита, чѣмъ о томъ ходили
слухи. Изъ нихъ исключались женщины и дѣти, и только въ фиджійской
Пангѣ допускались женщины. Въ Таматѣ Банксовыхъ острововъ раз-
вилось то, что можно назвать „оживленной общественной жизнью/
Прежде доступъ въ нихъ былъ сопряженъ съ тяжелыми испытаніями, свя-
занными съ тѣлесными истязаніями; въ послѣднее время они, повидимому,
получили болѣе мягкій, веселый характеръ. Въ новопомеранскомъ Дукъ-
дукѣ тайный союзъ пріобрѣлъ значеніе тайнаго судилища и вызывалъ
подъ конецъ настоящій терроръ, съ вымогательствами и убійствами.
Въ двойственной системѣ гапу, веве, кема и пр. семья занимаетъ незави-
симое и противодѣйствующее положеніе. Въ Микронезіи она признаетъ, въ
Распредѣленіе имущества и собственность.
277
видѣ общаго средоточія всѣхъ разсѣянныхъ членовъ, главу, мѣсто жительства
котораго служитъ для нихъ общимъ названіемъ. Жилище это, съ его именемъ
и титуломъ, управляется старшими, въ видѣ майората,
и наслѣдуется лицами, которыя по возрасту идутъ за
ними. Полагается, что покровительствующее боже-
ство начальника связано съ этимъ домомъ, и по-
этому дому воздается иногда большее уваженіе, чѣмъ
самому начальнику. Еще при жизни, онъ строитъ
другой домъ для своей жены и дѣтей, такъ какъ
они послѣ его смерти должны очистить мѣсто слѣ-
дующему по старшинству брату или старшему сыну
прежняго главы семьи.
Островной міръ Тихаго океана относительно
распредѣленія имущества представляетъ до-
вольно пеструю картину. Между общимъ владѣ-
ніемъ и личной собственностью заключается замѣ-
чательное распредѣленіе имущества, оставшагося
послѣ чьей-либо смерти, которое, по материнскому
праву, наслѣдуется даже въ такой грубой формѣ,
какъ мы это видимъ на Флоридѣ, гдѣ, послѣ смерти
члена кемы, имущество его продается, и выручен-
ныя деньги проѣдаются. Вообще, Меланезія и въ
этой области представляетъ болѣе простыя отноше-
нія; въ Полинезіи оказали свое дѣйствіе преобра-
зующія силы политическаго развитія въ монархи-
ческомъ направленіи и самостоятельнаго пріобрѣ-
тенія имущества мужчиною, и притомъ болѣе на
сѣверѣ и востокѣ, чѣмъ на югѣ. Еще до завладѣ-
нія европейцами духъ собственности проявлялся съ
извѣстными различіями: въ мелкихъ областяхъ, ка-
ковы Джильбертовы острова, личное право владѣнія
и наслѣдованія мало отличается отъ нашего, помимо
усыновленія, и раздѣленіе общества въ сущности
опредѣляется земельнымъ владѣніемъ. Но нѣкото-
рыя учрежденія стремятся къ уравненію этихъ раз-
личій ; такъ, извѣстные взносы даютъ право достиг-
нуть высшихъ степеней въ тайныхъ союзахъ; еже-
годно при большихъ празднествахъ временно пре-
кращаются всѣ права владѣнія (см. выше, стр. 269).
На Самоа увеселительныя круговыя поѣздки къ
родственникамъ и друзьямъ играли большую роль
и вызывали такіе расходы, что король Тамазезе
въ 1888 г. запретилъ ихъ.
Земельная собственность въ предѣлахъ зам-
кнутаго сообщества, деревни, племени или народа,
всегда уважается, чего нельзя сказать о собствен-
ности, лежащей за предѣлами его. Земля повсюду
раздѣляется на усадебную, полевую или садовую и
невоздѣланную. Первыя три категоріи извѣстны до
мельчайшаго участка, но на послѣднюю права далеко
Начальническій жезлъ изъ
перьевъ съ Гавайскихъ
острововъ. (Коллекція Кри-
сти въ Лондонѣ.) См. текстъ,
стр. 284.
не такъ ясны; тѣмъ не менѣе на Фиджи уступка ея со
стороны начальниковъ казалась нарушеніемъ права общаго владѣнія. Прода-
жа земли до прибытія европейцевъ вовсе не была въ употребленіи; въ виду
факта, что земля „обѣихъ сторонъ“ часто лежитъ черезполосно, въ малень-
кихъ участкахъ, что земля, обработанная отцомъ, часто находится рядомъ съ
землею, унаслѣдованной отъ матери, что право на плодовыя деревья принад-
278
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
лежитъ одному, а земля, на которой они стоятъ, другому, мы видимъ здѣсь
трудно разрѣшимую задачу. Тамъ существуетъ не частное владѣніе землею,
а только право пользованія ею семьею, обработывающею свой участокъ.
Только то, что мужчина расчистилъ и обработалъ собственными руками
или съ помощью своихъ дѣтей, считается его собственностью и наслѣдуется
этими послѣдними. Притязанія начальниковъ на земельную подать, по-
видимому, имѣютъ позднѣйшее происхожденіе. Но въ настоящее время,
если подчиненный на Соломоновыхъ островахъ не дастъ начальнику части
урожая, рыбнаго улова или добычи охоты, то онъ совершаетъ проступокъ.
Главною обязанностью на Фиджи была военная служба, которая при удачѣ
вела къ новому надѣленію землею, вмѣстѣ съ живущими на ней, въ ка-
чествѣ рабовъ, что порождало, въ свою очередь, новыя обязанности. Во
многихъ случаяхъ все отношеніе подчиненныхъ къ главному начальнику
заключалось въ одностороннихъ уступкахъ съ ихъ стороны. Первичному
состоянію, быть можетъ, соотвѣтствовали всего болѣе условія владѣнія
у маорисовъ. Можно сказать съ увѣренностью, что здѣсь не было инди-
видуальнаго владѣнія, такъ какъ каждый считалъ общую землю своей
собственностью. Съ другой стороны, потомокъ предъявлялъ права на
землю, гдѣ были погребены его родители, такъ же, какъ раненный требовалъ
для себя той земли, на которой пролились капли его крови и т. д. — Земли,
нужныя для охоты и рыбной ловли, оставались общей собственностью. Въ
Меланезіи сыновья для вступленія въ права владѣнія собственностью,
оставшеюся послѣ отца, должны были удовлетворить его племянниковъ
уступкою свиней, зубовъ, раковинъ и т. под. Если послѣ умершаго оста-
вались только дочери, то племянники съ мужской стороны являлись пред-
почтительными наслѣдниками; при этомъ собственность дѣтей становилась
индивидуальною, между тѣмъ, какъ племянники оставались, въ силу мате-
ринскаго права, коллективными наслѣдниками. У маорисовъ это строгое
правило поддерживалось тѣмъ, что собственность племени считалась неот-
чуждаемою; дѣти считались наслѣдниками лишь въ томъ случаѣ, если
мужъ жилъ съ племенемъ жены или если жена жила съ его племенемъ.
Но материнское племя всегда заявляетъ притязанія на дѣтей своихъ
членовъ, даже и въ томъ случаѣ, если они женились за предѣлами его.
Потеря, испытываемая племенемъ оттого, что родившіяся въ немъ дѣти,
вмѣстѣ съ ихъ собственностью, отдаются племени матери, уравнивается
посредствомъ' уступки земли. Но такъ какъ дѣти женятся обыкновенно
въ томъ-же племени, то земля никогда не выходитъ изъ владѣнія по-
слѣдняго. Сословное и племенное раздѣленіе полинезійцевъ воспрещаетъ
распредѣленіе земли между семьями, но оно не могло воспрепятствовать
тому, чтобы при развитіи сильной начальнической власти право племени
переходило къ одному лицу. Такъ, на Гавайскихъ островахъ право соб-
ственности перешло отъ племени къ начальнику, подчиненные котораго
обработывали для него часть земли или отдавали ему плоды перваго
сбора, или изъ семи дней два исполняли работу по его требованію. До
послѣдняго времени онъ получалъ четверть заработка своихъ „поддан-
ныхъ. Земля принадлежала ему; низшіе классы считались прикрѣплен-
ными къ ней. Эта зависимость, впрочемъ, была патріархальною и не ока-
зывала угнетающаго дѣйствія; мы можемъ видѣть это изъ того, что, будучи
уничтожена разомъ введеніемъ христіанства, она повела къ уменьшенію
численности населенія. На Тонгѣ выработалась подобная-же система,
а на Джильбертовыхъ островахъ народъ раздѣляется на токкеровъ, земле-
владѣльцевъ, торро, людей, которымъ земля предоставляется въ пользо-
ваніе, и беи, безземельныхъ батраковъ, которыхъ хозяинъ уступкою имъ
земли можетъ превратить въ торро. Правящая власть почти исключи-
тельно принадлежитъ собственникамъ земли даже тамъ, гдѣ номинально
правитъ король. Въ Полинезіи вообще крупные землевладѣльцы почти
Табу.
279
вездѣ оказываютъ вліяніе на правительство. Не отличаясь ни по одеждѣ,
ни по образу жизни отъ высшихъ классовъ, беи, тѣмъ не менѣе, рѣдко
можетъ найти себѣ жену въ этихъ классахъ.
Законы табу (тапу, тамбу въ Меланезіи) преимущественно въ По-
линезіи получили такое одностороннее развитіе, что они выступаютъ уже
изъ предѣловъ религіозной сферы и стѣсняютъ каждое свободное движе-
ніе, не менѣе, чѣмъ кастовый строй народовъ Индіи. Законъ табу не
только раздѣлялъ человѣчество непроходимой пропастью: опъ раздѣ-
лялъ весь міръ на двѣ части, и съ такой рѣзкостью, что исключенная
часть человѣчества всегда находилась въ опасности переступить священ-
ную границу. Все на землѣ, за исключеніемъ людей, распадается на два
класса — моа (священный) и ноа (простой);
къ первому принадлежитъ все, на чемъ сила
табу сосредоточивается сама собою, такъ какъ
это—собственность боговъ или привилеги-
рованныхъ людей, или всегда можетъ быть
присвоена ими; ко второму классу относится
все, что свободно отъ табу, т. е. предоста-
вляется для пользованія всѣмъ людямъ.
Но при этомъ табу можетъ передаваться про-
стымъ наружнымъ прикосновеніемъ; воз-
можно, впрочемъ, извѣстными обрядами все,
на что наложенъ табу, а въ томъ числѣ и
людей, освободить отъ него. Хотя въ этомъ
политическомъ и соціальномъ значеніи та-
бу незамѣтна его религіозная сущность, но,
тѣмъ не менѣе, она существуетъ: въ дан-
номъ случаѣ мы видимъ представленіе,
возникшее изъ религіозной сферы, въ поль-
зованіи которымъ искусство властителей уже
давно нашло остроумную возможность безот-
носительнаго распространенія его на полити-
ческую область. Сила табу, кромѣ боговъ,
принадлежитъ и людямъ, обладающимъ бо-
Гавайекій король Лупалпло. (По фото-
графіи, принадлежащей Максу Бухнеру
въ Мюнхенѣ.)
жественнымъ духомъ, хотя, повидимому, не
въ одинаковой степени; опа была недоступна всѣмъ остальнымъ и почти
всѣмъ женщинамъ.
Легко видѣть, что у этихъ народовъ, у которыхъ божественное нахо-
дится въ крайне тѣсныхъ отношеніяхъ съ человѣческимъ, дѣйствіе перво-
начальной божественной силы табу должно было проникать насквозь всѣ
земныя отношенія настолько, что у людей, незнакомыхъ съ духомъ исторіи,
могло утвердиться мнѣніе, будто табу было придумано исключительно для
соціальныхъ и политическихъ цѣлей. Дѣйствительно, въ такое заблужде-
ніе легко было впасть. Посредствомъ табу охраняется личная собствен-
ность: въ одномъ случаѣ, принадлежащее лицу благороднаго сословія, т. е.
табуированному, не могло попасть въ пользованіе другому; въ другомъ
случаѣ, первый, какъ носитель табу, можетъ наложить его на собствен-
ность другого. Это могло имѣть благодѣтельное вліяніе, когда, при опа-
сеніи неурожая, жатва табуировалась для отклоненія голода, пока началь-
никъ не снималъ табу съ полей. На Тонгѣ, такъ же, какъ и на Гавайскихъ
островахъ, существовалъ обычай, когда большіе праздники сопровождались
безмѣрной расточительностью, накладывать табу па нѣкоторые продукты.
Каждый собственникъ земли, а также мѣстъ для рыбной ловли, находя-
щихся въ частномъ владѣніи, можетъ оградить ихъ этимъ путемъ отъ
всѣхъ стоящихъ ниже его. Причина того, что табу особенно часто нала-
галось на пищевыя вещества, заключается и въ томъ, что все, связанное
280
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
съ покровительствующимъ божествомъ племени въ формѣ животнаго (атуа),
должно быть неприкосновеннымъ для всѣхъ, принадлежащихъ къ этому
племени. Поѣданіе душъ богами, священный страхъ предъ загадочнымъ про-
цессомъ пищеваренія также играли здѣсь нѣкоторую роль. Извѣстное дѣй-
ствіе имѣло, конеч-
Самоанскій воинъ въ одеждѣ изъ тапы. (По фотографіи въ альбомѣ
Годефруа.) Ср. текстъ, стр. 287.
но, и корыстолюбіе.
Такъ, на западныхъ
островахъ были лѣ-
са, дороги и бере-
га, считавшіеся
„тамбу“. Безъ со-
мнѣнія, въ позд-
нѣйшія времена ре-
лигіознаго разложе-
нія табу служило
орудіемъ безстыд-
ныхъ злоупотребле-
ній жрецовъ или
начальниковъ для
ихъ эгоистиче -
скихъ цѣлей. Такъ,
однажды король Ка-
меамеа ѣ который
болѣе другихъ
пользовался этой
властью для своихъ
политическихъ цѣ-
лей, наложилъ табу
на гору близъ Го-
нолулу, такъ какъ
встрѣчавшіеся тамъ
кристаллы кварца
онъ принималъ за
алмазы. Въ 1840 г.
одной изъ прави-
тельственныхъ
мѣръ было наложе-
ніе табу на 5 лѣтъ
на всѣ стада рога-
таго скота, который
безъ милосердія ис-
треблялся на Га-
вайскихъ остро-
вахъ. Такимъ обра-
зомъ, издревле свя-
щенное табу пре-
вратилось въ поли-
цейское распоря-
женіе на извѣстный
срокъ. Въ прежнее
время вліяніе его
не было столь рас-
пространеннымъ, такъ какъ божественная природа признавалась только за
королями; впослѣдствіи оно охватило всѣ стороны жизни.
Наказанія за нарушеніе табу сохранили религіозный характеръ даже
и тамъ, гдѣ этотъ обычай уже отдалился отъ своего религіознаго источ-
Табу.
281
пика. Точно также самыя тяжелыя преступленія противъ табу, очевид-
но, заключались въ религіозной сферѣ: оскверненіе храма считалось самымъ
тяжкимъ грѣхомъ. Безъ сомнѣнія, наказаніе за нарушеніе табу падаетъ,
по большей части, на низшія сословія и на женщинъ, такъ какъ для знат-
ныхъ лицъ существуютъ средства отвратить отъ себя дурныя послѣдствія
такого проступка; въ этомъ уже виденъ упадокъ старой вѣры. Когда вѣра
полинезійцевъ еще сохранялась въ полной силѣ, она часто предъявляла
неисполнимыя требованія. На Таити нельзя было спать съ ногами, обра-
щенными къ марай; въ Новой Зеландіи уже одного взгляда на трупъ было
достаточно для наложенія табу; больные считались табу, такъ какъ бо-
лѣзнь причинялась атуа, новорожденные — потому, что они принадлежали
богамъ, родильницы — благодаря новорожденнымъ, а трупы — потому что
около нихъ носилась душа. Тотъ, кто видѣлъ мертваго, не долженъ былъ
касаться никакого ’
Серьга и военный амулетъ изъ клыка съ Маркизскихъ острововъ.
(Коллекція Кристи въ Лондонѣ.) 2/3 наст. величины.
кушанья, прежде,
чѣмъ жрецъ не
очиститъ его, про-
читавъ сказаніе о
твореніи. Наруше-
нія табу со стороны
неопытныхъ евро-
пейцевъ происходи-
ли особенно легко,
и въ этомъ заклю-
чалась главная при-
чина тяжелыхъ не-
доразумѣній. Лег-
ко представить се-
бѣ, какъ изъ духов-
ныхъ и свѣтскихъ
средоточій этихъ
народовъ табу рас-
пространялось въ
видѣ угнетающей и грозной эпидеміи. Въ Новой Зеландіи считалось до-
статочнымъ для этого, чтобы какой-либо предметъ былъ объявленъ соб-
ственностью знатнаго лица. Если въ какой либо деревнѣ являлось уси-
ленное табу, благодаря татуировкѣ нѣсколькихъ юношей, то вся деревня
считалась табуированной. На Таити, при заболѣваніи знатнаго лица, весь
округъ, находившійся подъ его вліяніемъ, объявлялся жрецами табу: тамъ
должна была господствовать общая тишина, нельзя было ѣздить на лодкѣ,
готовить кушанья и разводить огонь. Табу охватываетъ жизнь низшихъ
классовъ народа въ такомъ удручающемъ видѣ, что отсюда происходитъ
общій гнетъ, которымъ жрецы и начальники умѣли искусно пользо-
ваться для политическихъ цѣлей.
Уклоненія, допускавшіяся въ отдѣльныхъ случаяхъ, указываютъ, что
мѣстами эту тяжесть старались смягчить молчаливымъ соглашеніемъ.
Людьми, свободными отъ табу, которые были нужны, чтобы кормить табуи-
рованныхъ, легко могли дѣлаться рабы изъ военноплѣнныхъ, такъ какъ
они вышли изъ круга божественнаго покровительства въ своемъ племени
и не вступили въ такой кругъ въ новомъ племени. Считалось, что они не
могутъ нарушать табу. Средства снимать табу должны были, однако, су-
ществовать, такъ какъ иначе могла быть подавлена свободная воля и не-
стѣсненная дѣятельность цѣлаго народа. Снятіе табу сопряжено съ раз-
личными церемоніями. Нѣкоторыя изъ его дѣйствій, впрочемъ, нельзя
устранить, и они вплетаются въ жизнь слѣдующихъ поколѣній, хотя они
уже не понимаютъ ихъ. Такое значеніе имѣли имена умершихъ началь-
282
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
никовъ, мѣстъ, гдѣ они умерли, выдающихся мѣстъ погребенія и т. д_;
этимъ объясняется то, что большіе необитаемые участки встрѣчались
даже на густо населенныхъ островахъ. И христіанство, нуждавшееся въ
смиренныхъ и послушныхъ сердцахъ, могло пользоваться табу.
Среди общества, раздробленнаго материнскимъ правомъ, кастами и
Воинъ Соломоновыхъ острововъ. (По фотографіи въ альбомѣ Го-
дефруа.) Ср. текстъ, стр. 287
тайными союзами, на
маленькихъ островахъ
и на ряду съ могу-
щественными жреца-
ми, рѣдко выступаютъ
правители въ европей-
скомъ смыслѣ, какимъ
былъКамеамеаІ. Евро-
пейцы ихъ находили,
потому что искали ихъ,
и своими подарками и
почетомъ впервые воз-
величили многихъ изъ
нихъ. Въ Новой Зе-
ландіи арики, или бо-
жественный началь-
никъ, котораго дѣдъ
или отецъ наставлялъ
въ священныхъ пре-
даніяхъ, высоко под-
нимался надъ свѣт-
скими начальниками
и жрецами; онъ со-
единялъ въ себѣ ту и
другую власть и могъ
налагать и снимать та-
бу и опредѣлять вре-
мя полевыхъ работъ,
мѣстапогребеніяи т. п.
Напротивъ, духовная
власть (мана) началь-
ника, когда онъ не
былъ изъ числа ари-
ки, зависѣла отъ его
личнаго значенія; „ ма-
ны “ жреца, когда онъ
не былъ арики, оказы-
валось повиновеніе
только въ виду его
отношенія къ боже-
ствамъ. И наслѣд-
ственность начальни-
ческой власти признавалась только тамъ, гдѣ вѣрили въ передачу духовной
власти (мана). Мистическая сторона этого представленія оказываетъ глубо-
кое вліяніе на умы. Когда одинъ вліятельный начальникъ на Новыхъ Гебри-
дахъ далъ своему сыну христіанское воспитаніе, тотчасъ же было признано,
что этимъ уничтожалась духовная сила, которая давала ему право наслѣ-
довать отцу. На Соломоновыхъ островахъ достоинство начальника вообще
не наслѣдственно, и храбрѣйшій выбирается въ начальники стариками
племени. Этимъ старикамъ и на нѣкоторыхъ другихъ островахъ принад-
лежитъ наибольшее вліяніе, между тѣмъ, какъ достоинство начальника
Начальникъ.
283
тамъ чисто номинальное; они вмѣстѣ съ тѣмъ и жрецы, посредники
между живыми и мертвыми, и все, на что они налагаютъ табу, считается
священнымъ. Практическій опытъ мудрыхъ людей показалъ, что въ Но-
вой Помераніи и Новомъ Мекленбургѣ можно, развѣ только искусственно,
создать такую мѣру начальнической власти, какая желательна въ инте-
ресахъ порядка. Подобное тому мы видимъ и въ Новой Гвинеѣ. Но по-
всюду, гдѣ преобладало военное положеніе, значеніе власти начальника,
напротивъ, возра-
стало. Всего бо-
лѣе это можно
сказать о Фиджи;
здѣсь мы нахо-
димъ настоящую
военную органи-
зацію, которою де-
ревни, платящія
подати начальни-
ку и находящіяся
подъ властью его
помощниковъ, дѣ-
лятся на округи.
И назначенія на-
чальниковъ ука-
зываютъ здѣсь на
ихъ воинственный
характеръ. Часто
въ нихъ можно
было видѣть толь-
ко храбрыхъ вои-
новъ, которые не
принадлежали къ
семейству началь-
никовъ и усыно-
влялись ими ради
своей храбрости.
Существованіе
мирнаго или
мнимаго коро-
ля рядомъ съ
военнымъ вож-
демъ соотвѣт-
ствуетъ религіоз-
ному и военному
характеру ихъ
жизни. Такъ, ря-
домъ съ главой
государства часто
Воинъ съ Фиджійскихъ острововъ. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
Ср. текстъ, стр. 288.
возникаетъ другой глава, въ видѣ военачальника,
или, какъ на Радакѣ, въ видѣ завѣдующаго самой большой лодкой. На
Самоа начальническая власть развилась въ аристократическомъ, а на Га-
вайскихъ островахъ въ монархическомъ духѣ. Въ борьбѣ партій на Самоа,
съ 1876 г. соприкасавшейся съ кругомъ европейской политики, всегда
выступали на первый планъ выборные начальники, и король оказывался
въ зависимости отъ нихъ. Преобладаніе земельныхъ собственниковъ соз-
дало на близко родственныхъ Джильбертовыхъ островахъ нѣчто вродѣ плу-
тократіи. Въ видѣ „аліевъ“ мы замѣчаемъ ихъ на Гавайскихъ островахъ, гдѣ
въ монархическомъ государствѣ Камеамеи они занимали скромное мѣсто,
284
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
въ качествѣ собранія начальниковъ различныхъ степеней табу. Повсюду мы
находимъ представительное посредничество между правите-
лемъ и народомъ: „фоно“ на Самоа и „ага-аліи“ на Гавайскихъ остро-
вахъ выказываютъ его въ различныхъ степеняхъ развитія. Это посредничество
имѣетъ большую склонность принимать характеръ тайнаго союза. Въ важ-
ныхъ случаяхъ, въ особенности при угрожающей войнѣ, особыя собранія со-
зываются начальникомъ или его замѣстителемъ; эти собранія совѣщаются
иногда въ теченіе цѣлаго дня со многими церемоніями и утомительными
рѣчами. Переходъ отъ нихъ къ современному конституціонному правленію
или къ подобію его былъ не труденъ. Конституція Камеамеи III опредѣ-
лила, что наслѣдникъ престола будетъ назначаться сообща королемъ и на-
чальниками; если бы это не состоялось, начальники вмѣстѣ съ представи-
телями народа должны принять необходимыя мѣры. Такимъ образомъ,
патріархальный принципъ дополняется здѣсь аристократическимъ. По-
этому высоко поднявшійся деспотизмъ выражается болѣе въ классовомъ
и кастовомъ давленіи, чѣмъ въ неограниченной волѣ одного лица. Его
глубокое вліяніе объясняется только тѣмъ, что онъ находитъ доступъ во
всѣ жизненныя отношенія. Во всякомъ случаѣ, привилегированныхъ лицъ
здѣсь гораздо меньше, чѣмъ безправныхъ, подавленныхъ, отъ чего и за-
виситъ грустный и быстрый упадокъ этого общества.
Незначительная величина областей океанійцевъ часто упуска-
лась изъ виду при разсмотрѣніи элементовъ ихъ государственныхъ учреж-
деній. На нижней ступени образованія государствъ мы находимъ мелкія
общины или небольшія группы общинъ, связанныя родствомъ, прозяба-
ющія подъ властью своихъ начальниковъ или старшинъ. Этихъ сановни-
ковъ не замѣчается даже въ большей части Новой Гвинеи, гдѣ общество
и семья имѣютъ политическое значеніе, и гдѣ каждая деревня, въ сущ-
ности, сама по себѣ представляетъ государство. Въ островной группѣ Рукъ
можно слышать о 39 племенахъ и 72 государствахъ. Такъ какъ тамъ
недостаетъ простора для развитія власти, основанной на обладаніи обшир-
ной землей съ ея населеніемъ, то на островныхъ группахъ имѣютъ значеніе
не столько реальныя условія власти, сколько традиціи, личныя отношенія
и политическія интриги. Извѣстное расположеніе земель по достоинству
здѣсь уже установлено преданіемъ съ древнихъ временъ. Только одинъ
болѣе крупный архипелагъ, Гавайскій, составлялъ одно государство, и какъ
часто оно распадалось! Именно самые большіе острова, Новая Гвинея и
Новая Зеландія, не были однимъ государствомъ съ извѣстнымъ значеніемъ.
Какъ въ раздѣленіи сословій, такъ и въ правленіи, мы находимъ
тамъ патріархальныя черты. Народъ хорошо чувствуетъ — заботится-ли о
немъ король или эгоистично пользуется преимуществами своего положенія.
Такъ, король Коррора во времена Кубари былъ смѣщенъ вслѣдствіе своей
алчности. Чужеземцы видѣли въ Таити, какъ король, сидя въ лодкѣ, самъ
брался за весло; самый ничтожный человѣкъ могъ свободно говорить съ
нимъ. Здѣсь мы видимъ смягчающія условія природы, одѣляющей
одинаково щедро бѣдныхъ и богатыхъ, и условія небольшой области.
Но сильнѣе, чѣмъ патріархальныя, выступаютъ здѣсь анархическія черты;
провозглашенію наслѣдника предшествуетъ междуцарствіе, когда всѣ
государственныя узы ослабляются послѣ суроваго времени принудительной
власти и передъ появленіемъ новой. Это можно назвать „легальной анар-
хіей".
Высокое положеніе правителей выражается во множествѣ церемоній,
приравнивающихъ ихъ къ богамъ. Прежде всего имъ предоставляются
внѣшнія отличія (см. рис., стр. 272—277): на Гавайскихъ островахъ плащи
изъ перьевъ и шейныя украшенія изъ кашалотовыхъ зубовъ, на Адми-
ралтейскихъ— двойныя цѣпи изъ раковинъ, на Соломоновыхъ.— брас-
леты изъ раковинъ, трубы изъ раковинъ, махалки отъ мухъ и пр.
Начальникъ.
285
Проходящіе мимо должны были бросаться передъ ними на
землю и ббиажать плечи или даже все тѣло. Съ королемъ
можно было говорить только тогда, когда онъ сидѣлъ и
отвѣчалъ черезъ посредство особаго лица. Для привѣтствія
его надо было прикасаться носомъ къ его рукамъ и но-
гамъ. У гавайскихъ правителей существовалъ особый
придворный языкъ, остававшійся неизвѣстнымъ народу,
такъ какъ иначе онъ подлежалъ измѣненію; и на Самоа
былъ подобный же языкъ знатнаго сословія. Такъ какъ въ
Микронезіи нельзя было произносить имени начальника, то,
при вступленіи въ должность, онъ принималъ имя, слу-
жившее ему титуломъ. На Кузайѣ это имя значило
не менѣе, какъ „богъ“. При этомъ боязливо избѣгали
всего, напоминавшаго прежнія имена. Начальникъ не мо-
жетъ ѣсть или пить изъ чашки другого лица, и его по-
суда не можетъ находиться въ употребленіи у кого-либо
другого, такъ же, какъ никто не можетъ войти въ его домъ
безъ приглашенія. Не только простые люди должны
соблюдать это по отношенію къ начальникамъ, но и сами
начальники — въ сношеніяхъ съ лицами, поставленными
выше ихъ. Кто на Соломоновыхъ островахъ вступитъ въ
тѣнь начальника, тотъ подлежитъ смерти или, по край-
ней мѣрѣ, большому денежному штрафу: это напоминаетъ
полинезійское преувеличеніе закона табу. Изъ Полинезіи
заимствованъ также обычай фиджійскихъ начальниковъ
держать при своемъ дворѣ парикмахеровъ, на которыхъ
переносится табу, вслѣдствіе права прикасаться къ свя-
щеннымъ волосамъ, отъ чего эти лица могутъ ѣсть
только съ помощью другихъ. Послы правителей непри-
косновенны даже во время войны. Многіе темные обычаи
находятся въ связи съ положеніемъ жреца, связаннымъ
съ властью начальника. Почему на Эрроманго первому
начальнику подносятъ камень съ круглымъ углубленіемъ?
Почему на Анайтеумѣ посвященіе начальника состоитъ
въ томъ, что его несутъ въ верхушкѣ свѣже-срубленнаго
дерева?
Все пребываніе начальниковъ и знатныхъ лицъ на
этой землѣ часто считается преходящимъ, лишь земнымъ
эпизодомъ жизни этихъ божественно-рожденныхъ.
Они приходятъ съ неба, судьба задерживаетъ ихъ здѣсь и,
только въ видѣ душъ, они опять возвращаются въ Болоту.
Нити ихъ существованія связаны высоко надъ землею.
Можно-ли удивляться послѣ того, что королямъ припи-
сывалась та-же степень святости, какъ и богамъ, а для
другихъ знатныхъ лицъ она уменьшалась по мѣрѣ ихъ
положенія? Король, какъ носитель табу, находится въ по-
ложеніи, опасномъ для него самого. Первоначально онъ
не могъ входить ни въ одинъ домъ своихъ подчиненныхъ,
такъ какъ съ этой минуты домъ уже принадлежалъ бы ему;
на Таити онъ былъ слишкомъ священнымъ лицомъ, чтобы
касаться земли, и поэтому его носили. Впослѣдствіи на-
роды Тихаго океана придумали средство, по крайней мѣрѣ,
до нѣкоторой степени устранить неудобства, исходившія
изъ такого положенія (ср. стр. 278).
Изъ лицъ, окружающихъ его, начальнику всего ближе
его братья, но иногда, отправляя посломъ своего сына, онъ
286
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
ввѣряетъ ему свой жезлъ и махалку для удостовѣренія его личности. Въ
другихъ мѣстахъ знакомъ королевскаго посла служитъ зеленая вѣтвь. Пер-
вый министръ, въ болѣе тѣсныхъ условіяхъ бывшій, вѣроятно, воена-
чальникомъ, представляетъ необходимое дополненіе священной главы госу-
дарства. Это мѣсто занималось иногда жрецомъ, какъ это было на Гавай-
скихъ островахъ. Съ теченіемъ времени королевская власть, даже безъ
прямого намѣренія, принимала двойственный характеръ, выражавшійся и
въ придворныхъ церемоніяхъ. Когда начали проникать туда европейскія
государственныя понятія, оказалось, что гавайцамъ конституціонная идея
правящаго и отвѣтственнаго министра была не совсѣмъ чужда. Къ свитѣ
короля принадлежали и хранители знаковъ его достоинства. На Таити
поясъ изъ перьевъ и повязка изъ перьевъ охранялись особыми чиновни-
ками. На Нукугивѣ начальника долженъ былъ сопровождать добыватель
огня. Камеамеа принудилъ начальниковъ покоренныхъ острововъ поселиться
вблизи его резиденціи и сопровождать его. При томъ значеніи, какое при-
писывалось генеалогіи, хранители преданія составляли важный элементъ
придворнаго штата: въ Новой Зеландіи это довѣрялось горбатымъ для того,
чтобы въ томъ случаѣ, если начальники—отецъ и сынъ — оба падутъ въ
битвѣ, сохраненіе сказаній было обезпечено среди калѣкъ, остающихся
дома.
Возрастающее развитіе торговли и денежной системы, въ особенности
на восточныхъ меланезійскихъ и на микронезійскихъ островахъ, тѣмъ бо-
лѣе было связано съ политикою, что король присвоилъ себѣ, въ видѣ мо-
нополіи, оба единственные источника богатства — изготовленіе денегъ и
торговлю. Такъ же, какъ на западномъ берегу Африки, торговля обогатила
здѣсь начальника и подняла его выше того положенія, какое онъ занималъ
въ другихъ мѣстахъ.
Правовыя нарушенія здѣсь случаются рѣдко; въ основѣ они имѣли
прежде характеръ оскорбленія божественныхъ законовъ. Поэтому наказанія
за нихъ необычайно тяжки; божьи суды всякаго рода играютъ самую вид-
ную роль въ судебномъ процессѣ. Впослѣдствіи эта суровость замѣнилась
противоположнымъ отношеніемъ: денежные штрафы примѣнялись повсюду
и составляли главный источникъ доходовъ короля и начальниковъ. Но,
кромѣ того, нарушеніе законовъ всегда связывалось съ потерей чести;
только мальчики и старики не наказывались, какъ „глупые люди". Новые
законы возвѣщались народу при звукѣ военной трубы; запрещеніе всту-
пать на чужую землю или рвать плоды съ деревьевъ выражается воткну-
тымъ въ землю копьемъ или привязаннымъ къ вѣткѣ пучкомъ листьевъ.
При оскорбленіяхъ частныхъ лицъ на Соломоновыхъ островахъ каждый
примѣняетъ наказаніе по мѣрѣ силы своего кулака; если въ дѣло вмѣ-
шаются родные, то споръ, послѣ длинныхъ рѣчей и неистовыхъ жестовъ,
разрѣшается иногда денежнымъ штрафомъ. Въ Новой Каледоніи наруши-
тельница супружеской вѣрности подвергается удушенію руками своего род-
ственника и родственника своего мужа; уличенные въ колдовствѣ должны
вымазаться черной краской, украсить себя цвѣтами и въ такомъ видѣ
броситься въ море.
Сношенія между племенами ввѣряются неприкосновеннымъ героль-
дамъ, преимущественно старымъ женщинамъ. Они служатъ посредниками
и въ мѣновой торговлѣ. При этомъ начальникъ даетъ шнурки съ узлами
изъ ротанга и столько тростинокъ, сколько предметовъ вручено послу;
важность каждаго изъ нихъ опредѣляется длиною тростника. Когда вѣст-
ники украшены бѣлымъ и зеленымъ цвѣтомъ, значками и вѣтвями, они
являются вѣстниками мира; черный и красный цвѣта въ краскахъ и перь-
яхъ означаютъ войну и смерть. На Новой Гвинеѣ у кокосоваго листа пе-
ристыя части отдѣлялись, затѣмъ черешокъ раздѣлялся на двѣ части, и
половинки раздавались обѣимъ сторонамъ, какъ знаки мира (см. рис. 285).
Взаимныя отношенія.
•287
Для другихъ цѣлей отдѣльныя племена заключаютъ союзы между собою.
Союзы фиджійцевъ обходятся весьма дорого; союзниковъ не только прихо-
дится кормить, но имъ предоставляется право хозяйничать во всей области
своихъ „друзей", какъ настоящимъ владѣльцамъ. Сношенія въ обыденной
жизни установлены по строгой формѣ. На Палау слово „мугульД т. е.
„неприличное", имѣетъ такое сильное значеніе, что уступаетъ лишь табу.
Какъ у малайцевъ и другихъ народовъ, здѣсь считается „мугуль" у кого
нибудь спросить: „какъ тебя зовутъ?" Привѣтствіе выражается такъ: „кто
ты?" При началѣ разговора слѣдуетъ спросить: „новаго ничего нѣтъ?"
или „скажи намъ твою новость". Уходя, надо сказать просто: „я ухожу".
Вообще, эти обычаи во многомъ сходны съ полинезійскими и прежде были,
быть можетъ, сходны еще болѣе. Такъ, старинная форма привѣтствія на
Палаускихъ островахъ — потереть себѣ лицо ногою или рукою привѣтствуе-
маго, наряду съ полинезійскимъ привѣтственнымъ треніемъ носовъ, встрѣ-
чается и на Гервеевыхъ островахъ; то же можно сказать и о пріемѣ чу-
жихъ лицъ, сопровождавшемся словами, произносившимися хоромъ нара-
спѣвъ. Во всѣхъ условіяхъ нравы сильнѣе нравственности. Было-бы опти-
мизмомъ считать нравственнымъ то, что микронезійскія дѣвушки при
легкихъ нарушеніяхъ приличія выказывали признаки негодованія.
Обиліе оружія плохо мирится съ мягкимъ характеромъ большин-
ства полинезійскихъ племенъ. Но не вездѣ является только видимость
воинственности. За фиджійцами нельзя признать, въ сущности, воинствен-
ный характеръ, но рѣдко случается, чтобы не было войны на всемъ архи-
пелагѣ: она заключается въ общихъ условіяхъ и привычкахъ и высту-
паетъ, какъ простое послѣдствіе многочисленности независимыхъ власти-
телей. Такое часто встрѣчающееся явленіе, какъ ночное кудахтанье ку-
рицы, считается предзнаменованіемъ войны; у насъ для этого требуется,
по крайней мѣрѣ, появленіе кометы. Въ Полинезіи были болѣе воинствен-
ные народы; маорисовъ можно назвать полинезійскими зулусами или апа-
чами. Война, какъ необходимость, проходитъ красной, очень замѣтной
нитью по всей жизни обитателей острововъ Маркизскихъ, Таити и Джиль-
бертовыхъ. Военная слава маленькихъ острововъ Паумоту была такъ ве-
лика, что у начальниковъ на Таити были наемные воины, взятые оттуда.
Именно, тѣсное пространство содѣйствовало развитію такихъ положеній;
чѣмъ мельче были государства, тѣмъ ревнивѣе и непримиримѣе была ихъ
политика. Неистощимыми источниками враждебныхъ столкновеній было
обвиненіе семейной группы, будто члены другой группы нанесли какое-либо
оскорбленіе ея умершимъ, а также нарушеніе брачныхъ обѣщаній. При этомъ,
конечно, страдаетъ общее благосостояніе не только туземцевъ, но и чужихъ
поселенцевъ; въ виду того, миссіонеры всегда стремились ввести согла-
шеніе между различными округами. Но это было напрасно: въ мелкихъ
государствахъ заключалась гибель Полинезіи гораздо раньше, чѣмъ ей
стала извѣстна европейская культура съ ея излишествами. Въ этомъ за-
ключается одно изъ препятствій, заставлявшихъ корни полинезійской куль-
туры распространяться больше въ ширину, чѣмъ въ глубину; доста-
точно вспомнить раздробленіе новозеландцевъ.
Частымъ войнамъ способствовали также постоянныя организаціи
военнаго характера. Камеамеа I основалъ собственную армію, названіе
которой означало „тотъ, кто ѣстъ стоя", т. е. „всегда готовый къ битвѣ".
На островахъ Товарищества и въ другихъ мѣстахъ военная каста состав-
ляла постоянную свиту начальниковъ. Въ каждомъ округѣ можно найти
деревню, жителямъ которой предоставлено право биться на войнѣ впереди
другихъ. Наблюдательный постъ считается почетнымъ, такъ какъ онъ
обезпечиваетъ особое значеніе въ мирное время и преимущественную долю
во всѣхъ праздничныхъ угощеніяхъ. Племена особенно воинственныя
встрѣчаются на всѣхъ болѣе крупныхъ островахъ: таковы на сѣверномъ
288	II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
берегу Новой Гвинеи мансуаріи, а на Фиджи — люди, пожелавшіе остаться
безбрачными. Уже частыя морскія войны обусловливаютъ извѣстную
организацію, такъ какъ предводительство военными лодками можетъ быть
ввѣрено только опытнымъ лицамъ. При морскихъ столкновеніяхъ лодки,
принадлежащія къ одной сторонѣ, отличаются общимъ знакомъ — пучкомъ
пальмовыхъ листьевъ, полосатой тапы или изображеніемъ животнаго на
тапѣ. Точно также, сражающіеся на сушѣ имѣютъ отличительные знаки,
которые, во избѣжаніе военной хитрости, они мѣняютъ каждые два или
три дня: они рисуютъ условленныя фигуры на тѣлѣ черной, бѣлой или
красной краской, надѣваютъ раковину на шею или на руку, или дѣлаютъ
себѣ необычную прическу.
Каждая война, по ихъ мнѣнію, имѣетъ уважительную причину. Борьба
для нихъ — наилучшее рѣшеніе множества спорныхъ вопросовъ, и богъ
войны — ихъ высшій судья. Нарушеніе права владѣнія, обработка
земли, рыбная ловля и охота въ спорныхъ округахъ ведутъ къ войнѣ, а
еще чаще ведутъ къ тому же нарушенія табу, женитьба между лицами,
принадлежащими къ враждебнымъ племенамъ, убійство, нарушеніе супру-
жеской вѣрности, колдовство, а всего чаще — личныя оскорбленія и кро-
вавая месть. Послѣдующія поколѣнія стараются смыть пятно, оставшееся
на чести ихъ предковъ; поддержаніе чувства мести является одной изъ
первыхъ обязанностей начальниковъ. Острова Мореплавателей показываютъ,
что зависть къ процвѣтанію мирно работающаго племени имѣетъ извѣстную
долю въ постоянномъ возбужденіи новыхъ столкновеній. Нечего и гово-
рить о томъ, что женщины часто служатъ поводомъ къ войнѣ, такъ какъ
тамъ существуетъ основное правило — жена начальника навсегда остается
его женой. Мы слышимъ также и о войнахъ за наслѣдованіе власти.
Дальнѣйшая причина вражды заключается, наконецъ, въ запутанныхъ
вассальныхъ отношеніяхъ. При небольшихъ размѣрахъ государствъ всѣ
личныя отношенія естественно получаютъ болѣе важное значеніе, чѣмъ въ
государствахъ болѣе крупныхъ; это усиливается еще тѣмъ, что обществен-
ный союзъ настолько сплетается съ полумонархической, полу-олигократи-
ческой республиканской государственной формой, что личные счеты должны
ослаблять и политическія отношенія государствъ между собою (Зем-
перъ). Эти люди, ужено своему характеру, никогда не нарушаютъ вполнѣ
взаимныхъ отношеній и никогда не примыкаютъ безповоротно другъ къ
другу; между ними не бываетъ ни открытой войны, ни несомнѣннаго мира.
Достаточно незначительныхъ причинъ, чтобы склонить вѣсы въ ту или
другую сторону.
Такъ же, какъ мирныя сношенія, въ Полинезіи и война приведена
къ строгимъ формуламъ, въ которыхъ она, впрочемъ, остается сравни-
тельно неопасной. Ее, какъ хроническое зло, обратили въ прочное
учрежденіе. Отчасти цѣлью, отчасти символомъ войны является добыва-
ніе 'головъ. Оно никогда не вырождается въ безцѣльное убійство: рѣдко
умерщвляется болѣе одного человѣка. Обѣ стороны знаютъ съ точностью,
что предшествуетъ тому, и хитрость одной стороны находитъ неутомимо
бдительную предосторожность съ другой. Этотъ способъ веденія войны
потому уже признается микронезійцами главнымъ учрежденіемъ ихъ
политической жизни, что онъ неизбѣженъ для доставленія средствъ на
покрытіе государственныхъ расходовъ. Главный начальникъ расплачи-
вается собственными деньгами, дѣлая большія денежныя выдачи при
вступленіи во власть и устраивая на свой счетъ всевозможныя праздне-
ства (см. стр. 245). Такъ какъ страна не платитъ никакихъ податей, то
эти выдачи должны покрываться другими способами. Той-же цѣли служатъ
военныя пляски. Главный начальникъ объѣзжаетъ съ головою, добытою
однимъ изъ его воиновъ, дружественные округа, устраиваетъ военные танцы
и получаетъ за это денежную сумму, соотвѣтствующую пространству этой
Война.
289
области. Для того, однако, чтобы не произошло слишкомъ сильнаго отлива
денегъ въ одну сторону, когда одна деревня извлекла извѣстную пользу
изъ такой головы, по существующимъ правиламъ, за ней поочереди
слѣдуетъ другая. Такимъ образомъ, крайне необычное средство приводитъ
къ весьма обычной цѣли—полученію нужныхъ денегъ. Въ Новой Гвинеѣ
охота за головами, напримѣръ, у тугеріевъ, отрѣзывающихъ голову бамбу-
ковымъ ножемъ, такъ-же употребительна, какъ и на Малайскомъ архипе-
лагѣ. Моту въ Новой Гвинеѣ носитъ половину клюва птицы-носорога въ во-
лосахъ, если онъ убилъ человѣка, хотя-бы женщину и посредствомъ хитрости.
Къ сожалѣнію, въ еще болѣе тѣсныхъ условіяхъ, какъ, напримѣръ,
на Маршаловыхъ островахъ, война вырождается въ безпрерывное разореніе
посѣвовъ и насажденій. Этимъ объясняется вытѣсненіе деревянныхъ и
соломенныхъ хижинъ каменными жилищами, безопасными отъ пуль. Ни
какое другое дѣло не заставляетъ обращаться къ богамъ съ такимъ усердіемъ
и съ такими большими жертвами, какъ война. Прежде, чѣмъ драться
съ людьми, сперва примиряются съ божествами. Храмы, наполовину за-
росшіе сорными травами, вычищаются и возобновляются. Чѣмъ жертва
больше, тѣмъ большую увѣренность она возбуждаетъ. У маорисовъ жрецы
должны были рѣшать — будетъ-ли война побѣдоносна, или нѣтъ; если па-
лочки, которыя они втыкали въ землю, стояли прямо, это означало пора-
женіе, и война отлагалась. Въ другомъ случаѣ для боговъ и воиновъ ва-
рилось кушанье; затѣмъ выступалъ отрядъ, сопровождаемый невольниками
и женщинами, заботившимися о доставленіи припасовъ и всего нужнаго
для воиновъ. Всѣ воины считались табу. Предводительство ввѣрялось
самому храброму воину; но онъ долженъ былъ обладать и тѣмъ краснорѣ-
чіемъ, которое непосредственно передъ битвою можетъ воодушевить сердца
воиновъ: онъ появлялся передъ рядами и восхвалялъ въ пылкихъ выра-
женіяхъ величіе и славу племени,. благосклонность боговъ, мужество пред-
ковъ и перечислялъ неотомщенныя оскорбленія, избѣгая, однако, упоми-
нать о непосредственно предстоявшей опасности. Возбужденіе доходило
до неистовства. Воспламененные рѣчью, воины сбрасывали свои циновки,
натирали себѣ тѣло углемъ и „священной “ красной землей, украшали свои
волосы перьями и пускались въ военную пляску, причемъ расходовали
значительную часть физическихъ силъ, чтобы дать выходъ своему воинствен-
ному пылу. Они присѣдали рядами другъ за другомъ, вскакивали по приказа-
нію начальника, прыгали, держа мере въ поднятой правой рукѣ, съ одной
ноги на другую, и затѣмъ, потрясая оружіемъ, подпрыгивали кверху и изда-
вали звуки въ видѣ пѣсенъ съ короткимъ тактомъ. Передъ фронтомъ пля-
сали старыя женщины, осыпанныя красной землею. Затѣмъ самые зна-
менитые воины выскакивали впереди остальныхъ и бранными словами вы-
зывали своихъ противниковъ. „Вы — пожиратели банановъ изъ Маиуно“,
слышалъ Причардъ на Самоа, „пусть Мозосъ свернетъ вамъ глотку!"
„А вы — пожиратели кокосовыхъ орѣховъ изъ Оапы, пусть будутъ вырваны
и сожжены ваши языки!" „Здѣсь моя палица, чтобы перебить свиней изъ
Савайи. Гдѣ свинья изъ Савайи, которая ищетъ вѣрной смерти?" „Изжарь
этого короля атуа, который долженъ умереть отъ моего копья!" „Смотри,
вотъ ружье, поѣдающее людей!" „Гдѣ это грязное стадо, которое называетъ
себя людьми?" Наконецъ, обѣ стороны, полныя ярости, бросались другъ на
друга, и происходило нѣсколько отдѣльныхъ стычекъ; вскорѣ выясня-
лось рѣшеніе, такъ какъ паденіе или побѣда выдающагося воина распола-
гала къ наступленію или къ бѣгству. Бѣглецы рѣдко могли сосредоточи-
ваться; повернувъ однажды спину, каждый бѣжалъ ради спасенія своей
жизни. Послѣ преслѣдованія, побѣдители возвращались на поле битвы и
отмѣчали копьями мѣста, гдѣ пали воины. Маорисы справлялись прежде
всего—были ли сжаты у нихъ кулаки, такъ какъ это означало, что они
пали побѣдителями. Своихъ раненыхъ они уносили съ собой. Затѣмъ
Народовѣдѣніе, т. I.	19
290
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
они откладывали одного изъ мертвыхъ враговъ для своихъ боговъ и клали го-
ловы остальныхъ убитыхъ къ ногамъ начальниковъ; но раненыхъ они му-
чили и подъ конецъ убивали.
Ружья и порохъ измѣнили этотъ способъ веденія войны. Боясь опас-
ности и нападая только при видимой выгодѣ на своей сторонѣ, островитяне
вскорѣ привыкли къ дальнему бою, къ обстрѣливанію изъ-за прикрытія въ те-
ченіе цѣлыхъ дней. Искусство защиты у нихъ развито больше, чѣмъ искус-
ство нападенія. На Фиджи бились вокругъ укрѣпленій изъ деревянных'ь па-
лисадовъ, отправивъ передъ осадой женщинъ и дѣтей въ безопасное мѣсто.
При этомъ бросали копья и пращи вверхъ и внизъ и раскаленные камни,
чтобы поджечь деревянную ограду; но осаждающіе не легко переходили въ
открытое наступленіе: измѣна, хитрость, голодъ и страхъ были главнѣй-
шими осадными орудіями. Остроумное пользованіе естественными преиму-
ществами мѣстности, палисады, насыпи, одѣтыя камнемъ, съ бойницами, при
укрѣпленныхъ деревняхъ на равнинѣ, вмѣстѣ съ рвами, наполненными иломъ,
Жертвенный ножъ и орудіе пытки съ о—ва Пасхи. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) 1/г наст. велич.
увеличивали средства защиты; главный входъ былъ защищенъ валами, въ
видѣ бастіона, а ворота дѣлались изъ подвижныхъ балокъ. Изгороди изъ
терновника представляютъ для обнаженныхъ туземцевъ почти непреодо-
лимую преграду. Внутри укрѣпленія на возвышенномъ мѣстѣ устроенъ
наблюдательный постъ. Барабанный бой извѣщаетъ объ опасности или объ
угрожающемъ нападеніи. Знаменами и значками, вродѣ воздушныхъ змѣевъ,
которые при благопріятномъ вѣтрѣ должны летѣть въ сторону непріятеля,
его вызываютъ на бой; но часто подобная война оканчивается безъ вся-
каго кровопролитія. Слѣды международнаго права, старающагося ослабить
даже и такую войну, замѣчаются въ томъ, что обѣ стороны, пока ихъ тер-
пѣніе не истощено, щадятъ плодовыя деревья своихъ противниковъ. На-
противъ, мы ни изъ чего не видимъ, чіюбы побѣда въ открытомъ полѣ
считалась почетнѣе побѣды съ помощью хитрости и коварства; для воен-
ной хитрости не существуетъ никакихъ предѣловъ. Ярость побѣдителей
часто не щадитъ даже женщинъ и дѣтей; при этомъ совершаются иногда
величайшія жестокости. Отсюда на Фиджи исходитъ сказаніе „о прыжкѣ
начальника": какой-то преслѣдуемый начальникъ бросился въ отчаяніи со.
скалы на островѣ Вакайѣ.
Стремленіе полинезійцевъ уклоняться отъ открытыхъ военныхъ дѣй-
ствій выражается и въ незначительномъ примѣненіи лодокъ къ настоящимъ
морскимъ битвамъ. Прославленныя военныя лодки служили, главнымъ
образомъ, для перевозки воиновъ, и только въ томъ случаѣ, если съ ними
встрѣчались непріятельскія военныя лодки, происходили нападенія на водѣ,
причемъ вражескую лодку опрокидывали и безпомощно плававшихъ пасса-
жировъ ея легко умерщвляли.
Къ мирнымъ переговорамъ войска приступаютъ, когда военный пылъ
истощится у обѣихъ сторонъ, и точно установленный балансъ показываетъ,
что здѣсь берутъ перевѣсъ только прибыли или потери. Нейтральныя лица
Невысокая ц-ьна человѣческой жизни.
291
служатъ посредниками при заключеніи мира, и одна изъ сторонъ посы-
лаетъ, въ качествѣ вѣстника, родственнаго обѣимъ сторонамъ краснорѣчи-
ваго старика. Пиршествомъ заключается военный эпизодъ. Но въ глубинѣ
сердца остается скрытое желаніе опять повторить то-же черезъ нѣкоторое
время. Заключеніе мира — въ дѣйствительности, только перемиріе. Самоан-
ская система „мало", доходившая до умерщвленія побѣжденныхъ, прибли-
жавшихся со знаками покорности, увода ихъ женъ и дѣтей и опустошенія
ихъ полей и домовъ или до постепеннаго вытѣсненія, нерѣдко раздувала
пламя возстанія. Мы знаемъ примѣры выселенія цѣлыхъ племенъ, удаляв-
шихся отъ такого давленія: въ 1848 г. все населеніе западнаго Уполу пе-
реселилось въ восточную часть острова.
Только невысокая цѣна, придаваемая человѣческой жизни,
можетъ объяснить намъ многія черты быта океанійцевъ. Она связана
съ перенаселеніемъ островныхъ пространствъ и въ
значительной степени способствовала образованію
колоній; но, съ другой стороны, она ведетъ къ
обезлюдѣнію и бросаетъ кровавый отблескъ на всю
жизнь тамошняго общества. Человѣческія жертвы
до прибытія европейцевъ повсемѣстно приносились
въ Полинезіи, и людоѣдство практиковалось въ об-
ширныхъ размѣрахъ. Все это тѣсно связано съ
религіей и войной. Сперва человѣческія жертвы
примыкали къ поминкамъ по умершимъ. При из-
вѣстныхъ священныхъ дѣйствіяхъ ихъ требовалъ
жрецъ. Такъ, подъ основаніе храмовъ зарывались
люди или части человѣческаго тѣла, напр., глаза,
что, по общему убѣжденію, было пріятно богамъ;
Нижняя человѣческая ч₽-
люсть, въкачествѣ браслета,
изъ Новой Гвинеи (Южный
мысъ?). (Коллекція Кристи, Британ-
скій музей въ Лондонѣ.)
человѣческія жертвы считались безусловно не-
обходимыми и при постройкѣ военныхъ судовъ.
Люди приносились въ жертву различнымъ богамъ,
но по преимуществу Тангароа и Оро; въ храмѣ
Оро жертва убивалась и затѣмъ переносилась въ храмъ Тангароа. Какъ
и повсюду, жертвами, по большей части, служили военноплѣнные и рабы.
Выборъ жертвъ исходилъ мѣстами отъ жреца, который, пробывъ нѣкоторое
время въ храмѣ, выходилъ къ народу и указывалъ того, кого требовало
божество. Маорисы послѣ битвы собирали трупы враговъ, отрѣзывали
скальпъ и правое ухо. для боговъ и вырывали два ряда ямъ для приго-
товленія кушанья; въ одномъ изъ нихъ варилась пища для боговъ. Когда
все было готово, начальникъ проглатывалъ сперва сырой мозгъ и глаза
одного изъ падшихъ; за нимъ слѣдовали его сыновья или ближайшіе род-
ственники, а потомъ уже всѣ устремлялись на ужасную трапезу. Пересы-
щеніе было въ этомъ случаѣ правиломъ. То, что оставалось несъѣден-
нымъ, укладывалось въ корзины и посылалось къ сосѣднимъ племенамъ,
которыя тѣмъ, что принимали и съѣдали этотъ даръ, выказывали себя
друзьями побѣдителей.
Отрядъ, возвращаясь домой, несъ головы своихъ убитыхъ начальниковъ,
какъ святыни, а головы враговъ — просто воткнутыми на копьяхъ. За каждаго,
падшаго въ битвѣ, долженъ былъ умереть одинъ изъ его рабовъ. Головы
враговъ втыкались на сваи деревенскихъ изгородей и подвергались оскор-
бительнымъ насмѣшкамъ. Затѣмъ слѣдовала церемонія снятія табу съ по-
бѣдоноснаго отряда. Скальпы прикрѣплялись къ тростниковымъ палкамъ,
и воины исполняли танецъ при пѣніи жреца. Заключеніемъ служила тя-
желая работа мумифицированія головъ начальниковъ: ихъ варили, коптили
и сушили на воздухѣ, вынувъ мозгъ, языкъ и глаза, сохраняя, однако, та-
туировку и волосы; при этомъ иногда можно было распознать даже черты
лица. Нѣкоторыя племена вблизи Восточнаго мыса мумифицировали, какъ
19*
292
II, 8. Семья и государство океанійцевъ.
говорятъ, цѣлыя тѣла; другія вставляли въ черепа глаза изъ блестящихъ
камней (см. рис., стр. 189). Въ Новой Помераніи молодежь въ торжествен-
ныхъ случахъ надѣвала ихъ въ видѣ маски, съ цѣлью воспринять мужество
тѣхъ, кому они принадлежали. Людоѣдство маорисовъ, несомнѣнно, всегда
связывалось съ местью, и месть была цѣлью ихъ войнъ. Эта черта заслу-
живаетъ быть отмѣченной, такъ какъ она отличаетъ ихъ людоѣдство отъ
того, которое имѣло или обыденный, или исключительно религіозный ха-
рактеръ.
Когда преданія единогласно разсказываютъ, что людоѣдство не было
употребительно въ первыхъ поколѣніяхъ переселенцевъ, то можно предпо-
ложить, что оно принадлежитъ къ группѣ явленій, соотвѣтствующихъ ре-
грессу общественной жизни вслѣдствіе внутреннихъ раздоровъ, а также и
то, что оно появилось вмѣстѣ съ увеличеніемъ населенія, которое на мно-
гихъ островахъ несомнѣнно доходило до излишка. Поперемѣнное появленіе
и исчезновеніе его доказываетъ, что для него всегда существовала благо-
пріятная почва. Къ тому же заключенію приводитъ разсмотрѣніе его геогра-
фическаго распространенія. Безспорными мѣстами открытаго людоѣдства
можно назвать далеко лежащіе другъ отъ друга пункты, каковы Новая
Зеландія, острова Маркизскіе, Паллизеровы и Паумоту. Во время болѣе
частыхъ посѣщеній европейцевъ, въ концѣ прошлаго вѣка, оно не замѣ-
чалось на Гавайской группѣ, на Таити, на островахъ Товарищества и по
временамъ на Тонгѣ. Но остатки его прежняго широкаго распространенія
существовали по всей Полинезіи въ видѣ вещей и сказаній. Когда на
Маркизскихъ островахъ пиршествамъ людоѣдовъ предшествовало обрѣзы-
ваніе волосъ жертвы, изъ которыхъ приготовляли браслеты и ожерелья,
имѣвшіе магическое дѣйствіе, то частое употребленіе человѣческихъ волосъ
для украшенія копій и шлемовъ, а человѣческихъ костей и череповъ для
сосудовъ, имѣло также каннибальское значеніе, подобно гавайскому обы-
чаю— класть глазъ человѣка, принесеннаго въ жертву, въ масло, предна-
значенное для смазыванія тѣла короля. Кости сильныхъ людей считались
талисманомъ. Удочки новозеландцевъ (по Форстеру) были снабжены за-
зубреннымъ кускомъ человѣческой кости; кромѣ того, у нихъ были оже-
релья изъ человѣческихъ зубовъ. На Гавайскихъ островахъ кость, которую
носили на шеѣ на шнуркѣ изъ человѣческихъ волосъ, считалась высокимъ
отличіемъ (см. рис. 7, стр. 239).
Представленіе о поѣданіи душъ богами проходитъ черезъ всю поли-
незійскую миѳологію: богъ Теронго на Айтулакѣ назывался людоѣдомъ;
Тангароа ловилъ души сѣтью или силками и поѣдалъ ихъ; души вне-
запно умершихъ поѣдались богами. Такое воззрѣніе не трудно было рас-
пространить на поѣданіе душъ и тѣлъ. Вслѣдствіе того, человѣческая
жертва, а при неясности границъ между человѣческимъ и божественнымъ,
и людоѣдство получали божественное оправданіе.
Людоѣдство удостовѣрено для большей части меланезійскихъ пле-
менъ, и часто въ обширныхъ размѣрахъ. Во многихъ мѣстахъ оно исчезло
по различнымъ причинамъ, какъ, напр., на Тестѳ между посѣщеніями М о-
ресби и Финша въ 1872 ивъ 1885 гг. Въ другихъ мѣстахъ человѣческое
мясо такъ цѣнится, что съѣдаются даже родственники, умершіе естественною
смертью. Мы имѣемъ примѣры и новаго распространенія этого ужаснаго
обычая, какъ-бы въ видѣ психической заразы, какъ, напримѣръ, изъ Кри-
стоваля на Саа и на Флориду съ запада (Саво?). Обитатели Торрессовыхъ
острововъ запекаютъ въ своихъ печахъ добытыя головы и съѣдаютъ глаза
и куски щекъ. У фиджійцевъ были для этой цѣли длинныя деревянныя
вилки; они не только съѣдали военно-плѣнныхъ, но извѣстныя племена
обязаны были ежегодно доставлять одного изъ своихъ членовъ для канни-
бальскаго пиршества. На Соломоновыхъ островахъ существуетъ и продажа
плѣнныхъ для такой же цѣли. Жители Новой Помераніи разсказывали
ЛіОДО'ВДСТВО. ДѢТОУБІЙСТВО.
293
миссіонеру Брауну, что они держались этого обычая только для устраше-
нія враговъ. Человѣческіе черепа съ раздробленнымъ затылкомъ, изъ от-
верстія котораго высасывался мозгъ, несомнѣнно служатъ признаками кан-
нибализма; подобные черепа были найдены во множествѣ на островахъ
Д’Антрекасто. Часто людоѣдство является лишь выраженіемъ ненависти
и злобы противъ убитаго врага, на подобіе того, какъ плѣннаго врага
сжигаютъ живымъ. Потребность въ мясѣ рѣдко можетъ быть указана, какъ
причина людоѣдства; скорѣе всего это возможно для бѣдныхъ новокале-
донцевъ, но и они обращаются къ миѳологіи и считаютъ людей сходными
съ рыбами и поэтому съѣдобными. Человѣческія жертвы съ послѣдую-
щимъ поѣданіемъ трупа или частей его составляютъ и въ Океаніи главную
опору каннибализма. Получается такое впечатлѣніе, какъ будто жизнь
тамъ стоитъ всегда въ опасности быть принесенной въ жертву. Именно
въ связи съ почитаніемъ череповъ, каннибализмъ поддерживается и тамъ,
гдѣ онъ могъ-бы исчезнуть. У гаттамцевъ было въ обычаѣ украшать
свои дома мертвыми головами; съ этой цѣлью они оскверняли могилы
своихъ сосѣдей, и, при каждомъ празднествѣ въ честь вновь добытой го-
ловы, вновь вспыхивалъ каннибализмъ.
Дѣтоубійство въ Полинезіи до принятія христіанства было обще-
признаннымъ установленіемъ. Въ языкѣ существовали особыя выраженія
для заживо погребенныхъ, для заколотыхъ острымъ кускомъ бамбука и для
задушенныхъ. На Таити были матери, умертвившія каждая до 10 дѣтей.
Единственный лучъ свѣта во мракѣ этого преступленія заключался въ стро-
гомъ соблюденіи закона, что дитя освобождалось отъ смерти, если оно про-
жило хотя короткій промежутокъ времени. Къ счастью, бывало не мало слу-
чаевъ, когда естественное чувство матери одерживало верхъ надъ обычаемъ.
Миссіонеръ Уильямсъ утверждаетъ, что съ каждымъ убійствомъ плода
неравнаго союза мать поднималась на высшую общественную ступень, пока,
наконецъ, становилась на высоту, соотвѣтствующую числу умерщвленныхъ
дѣтей, когда она уже могла оставлять дѣтей въ живыхъ. Во многихъ
мѣстностяхъ этой счастливой области дѣтоубійство вызывалось нуждою, но
еще болѣе лѣнью: нерѣдко туземцы, для оправданія этого обычая, прибѣ-
гали къ началамъ теоріи Мальтуса. Нежеланіе воспитывать дѣвочекъ въ
большемъ числѣ, чѣмъ это было нужно, также вело къ дѣтоубійству; такъ
какъ только война, служеніе божеству, рыбная ловля и мореплаваніе счи-
тались видами дѣятельности, для которыхъ стоило воспитывать мальчи-
ковъ, то неравенство въ численномъ отношеніи половъ доходило до того,
что нерѣдко число мужчинъ превышало число женщинъ въ 4—5 разъ
(см. выше стр. 266).
294
II, 9. Религія океанійцевъ.
9.	Религія океанійцевъ.
„Народъ выказываетъ большую склонность прислуши-
ваться ко всему, касающемуся какъ высшаго божества, такъ
и подчиненныхъ боговъ, и въ послѣдованіи нѣкоторыхъ обще-
признанныхъ предписаній заключается сущность его служенія
богамъ1*.	Іог. Рейнгольдъ Форстеръ.
Содержаніе: Общее одушевленіе природы. Понятія Атуа, Мана, Ани, Калитъ и т.
под. Созданіе боговъ. Культъ героевъ. Атуа и Ороматуа. Боги моря, воздуха, суши,
ежедневныхъ занятій. Одушевленіе животныхъ, растеній и камней. — Космогонія и
миѳологія. Воззрѣніе на природу. Начала метафизики. Сказаніе о Папѣ и Какѣ.
Разлученіе неба съ землею. Ранги-Ру и Мауи. Мауи, какъ богъ землетрясенія, огня,
солнца и душъ. Мауи гавайцевъ и маорисовъ. Вакеа. Тангароа, полинезійскій Зевсъ и
богъ солнца, небесныхъ далей и горизонта. Тіи, какъ его превращеніе. Танэ небесный
богъ. Гина, богиня луны. Боги Олимпа и Аида: Гикулео, Милу, Пеле. Божественные
герои: Меру, Мозо, Ору, Мару. — Жрецы. Распространенность жреческаго званія.
Жрецъ и начальникъ. Короли - жрецы. Посвященіе жреца. Обязанности жреца. —
Храмы и жертвенники. Разнообразіе священныхъ мѣстъ. Могилы, какъ мѣста по-
клоненія. Храмы. Отсутствіе настоящихъ идоловъ. Воплощеніе боговъ. Тіи. Ка-
менныя изваянія. Идолы изъ перьевъ. — Могилы и погребальные обычаи. Пре-
бываніе души близъ трупа и у могилы. Различные роды погребенія. Культъ чере-
повъ. Жертвы умершимъ. Погребеніе живыхъ.
Одушевленіе всей природы служитъ широкою основою ре-
лигіи полинезійцевъ и меланезійцевъ. У нихъ все было одушев-
лено или могло быть одушевлено, даже и домашнія орудія. Мы не должны
подъ этимъ подразумѣвать чего-либо исключительно облагораживающаго.
Слова духъ или душа у нихъ означали вообще проявленіе жизни. Крысиный
пискъ, бормотанье дѣтей во снѣ таитяне называютъ духомъ. Но система
воплощенія покровительствующихъ духовъ сознательно вводила души даже
въ неодушевленные предметы. Поэтому такъ же, какъ душамъ людей, жи-
вотныхъ, растеній и камней, и для всякаго рода ремесленныхъ орудій до-
пускается продолженіе жизни въ Болоту. Эта система приводила къ пер-
вичному пантеизму, наиболѣе характерно выражающемуся въ распростра-
ненномъ по всей Океаніи понятіи атуа, акуа, готуа и т. под.
Атуа означаетъ въ Полинезіи духовное въ обширномъ смыслѣ и „туа“
употребляется здѣсь, повидимому, въ смыслѣ загробнаго міра; это — богъ,
обоготворенный человѣкъ, духъ, душа, тѣнь, призракъ. Это слово упо-
требляется сознательно въ генерическомъ смыслѣ, подобно тому, какъ
мана въ Меланезіи, по Кодрингтону, „было свойственной человѣку си-
лой или вліяніемъ, въ извѣстномъ смыслѣ сверхъестественнымъ, но вы-
ражающимся въ той или другой способности или преимуществѣ". Оно не
находится въ неразрывной связи съ чѣмъ бы то ни было и можетъ пере-
носиться почти повсюду; но духи, въ качествѣ душъ, лишенныхъ тѣла,
или сверхестественныхъ существъ, обладаютъ имъ и могутъ его переда-
вать. Всѣ религіозные обычаи меланезійцевъ состоятъ въ томъ, чтобы
призывать „мана" или пользоваться имъ съ выгодою для себя. Въ практи-
ческомъ отношеніи загробный міръ дѣйствуетъ на живыхъ или посред-
ствомъ общенія съ душами умершихъ, странствующихъ между небомъ и
землею, или во временномъ, или же вѣчномъ вселеніи божества въ какой-
либо земной предметъ. Отсюда возникли покровительствующіе духи, крайне
важные въ практическомъ служеніи богамъ; внушенія ихъ были желательны,
потому что они могли сообщить о томъ, что было извѣстно богамъ Болоту.
Если они не являлись добровольно, ихъ старались понудить къ тому
просьбами, жертвами и, въ крайнемъ случаѣ, посредствомъ приведенія себя
въ состояніе безумія. Полинезійскаго Атуа мы видимъ въ Анѣ или Ганѣ на
Понапэ, Казинглѣ и Калитѣ на Палау, Анутѣ на Кузайи и Ярисѣ на Тоби.
Это почитаніе духовъ, обращенное къ предметамъ, считающимся одушев-
Души, ату а, аниты и т. п.
295
ленными, во многихъ мѣстахъ выродилось, повидимому, въ настоящій
культъ животныхъ. Такъ, на Мортлокѣ макрели (Саганх) воздавалось
поклоненіе, какъ богу войны, а курнайи въ Зіірііпгпз и Маіпгиз видѣли
творцовъ мужнинъ и женщинъ. - И калитъ считался одушевляющимъ
элементомъ, какъ мы видимъ изъ того, что онъ приписывался и неоду-
шевленнымъ предметамъ: у Земпера на Палаускихъ островахъ разспраши-
вали о калитѣ, который постукивалъ въ его часахъ.
На Новыхъ Гебридахъ „вуи“ живутъ въ странѣ, называемой Па-
пой; они связаны съ обожествленными предками и призываются въ случаѣ
опасности. Всѣ серьезныя болѣзни тамъ приписываются колдовству или
дурному вліянію атаи или таматэ, совершенно отличныхъ отъ первыхъ
(вуи) и отъ душъ умершихъ. Какъ только душа оставила тѣло, начинается
ея странствованіе, имѣющее тотъ или другой конецъ, смотря по положенію
и заслугамъ умершаго. Вначалѣ она
не далеко отходитъ отъ тѣла и мо-
жетъ быть соединенными силами воз-
вращена въ него, въ виду чего род-
ственники у смертнаго одра громко
и настойчиво выкликаютъ имя умер-
шаго, въ увѣренности, что душа тот-
часъ послѣ смерти еще можетъ вер-
нуться. Въ одномъ похоронномъ пла-
чѣ Джильбертовыхъ острововъ мерт-
вый призывается его женою въ видѣ
птицы, которая летитъ на свою ро-
дину къ своему пріемному отцу и уле-
таетъ все дальше и дальше.
Тамъ, гдѣ души и другіе духи, ни-
когда не бывшіе людьми, обособляются
другъ отъ друга, какъ въ большей
части Меланезіи, изъ общаго культа
душъ легко возникаетъ божественное
почитаніе извѣстныхъ личностей.
Фиджійцы различали первоначаль-
ныхъ и обожествленныхъ боговъ. Они
молились изображеніямъ умершихъ
родственниковъ ИЛИ сговаривались Изображеніе предка (корваръ) изъ Новой
СЪ родственниками, чтобы ОНИ, если Гвинеи. (Британскій музей.) і/4 наст. велич.
умрутъ раньше, превратились въ бо-
говъ. Въ опасности обращаются къ духу отца или дѣда, съ полной увѣ-
ренностью, что онъ слышитъ этотъ призывъ. Души старыхъ начальни-
ковъ обоготворяются послѣ смерти, и, принося имъ жертвы, ихъ зовутъ
по имени. Въ эту толпу духовъ и душъ самое отличіе положеній ихъ
прежнихъ земныхъ оболочекъ вноситъ извѣстное раздѣленіе. Загробная
участь душъ начальниковъ и жрецовъ уже потому выше душъ низшихъ
классовъ, что въ нихъ при жизни обитали высшія силы; безъ тѣлесной
оболочки онѣ становятся еще сильнѣе. Такъ какъ души начальниковъ
восходятъ къ звѣздамъ, а души другихъ остаются на землѣ или въ землѣ,
то звѣзды просто называются душами умершихъ. Когда онѣ поднимаются,
ихъ на пути, во мракѣ, легко могутъ захватить и похитить злые духи.
Происхожденіе божественнаго почитанія часто связано съ воспоминаніями
нынѣ живущихъ. Воины поклоняются духу передового бойца, какъ богу
войны, приписывая костямъ и волосамъ его значеніе амулетовъ. Величе-
ственныя произведенія, напримѣръ, каменныя террасы на Вайео на Мар-
кизскихъ островахъ, приписываются богамъ, и къ нимъ причисляютъ лю-
дей, построившихъ подобныя сооруженія. Это вполнѣ выясняетъ обоготво-
296
II, 9. Религія океанійцевъ.
Духи, которые никогда не были душами,
шей ступени. Одинъ обитатель Банксовыхъ
къ старому поколѣнію, слѣдующимъ образомъ
Фиджіецъ. (По фотографіи въ альбомѣ Годефруа.)
реніе героическихъ людей. Табуарикъ, главное божество Джильбертовыхъ
острововъ, былъ прежде начальникомъ; теперь онъ то показывается въ
видѣ акулы, то живетъ надъ облаками и гремитъ, причемъ сквозь облака
просвѣчиваетъ лицо его жены. Таматѳа, начальникъ Райетеи, еще при
жизни считался божествомъ. Даже въ сказаніяхъ о большихъ космогони-
ческихъ богахъ выступаетъ представленіе, что они были и опять могутъ
сдѣлаться людьми; нисхожденіе съ божественныхъ высотъ постоянно пов-
торяется.
стоятъ, повидимому, на выс-
острововъ, принадлежавшій
высказывался о вуи: „оно
живетъ, думаетъ, имѣетъ
больше разума, чѣмъ чело-
вѣкъ, знаетъ тайныя, неви-
димыя вещи, обладаетъ не-
человѣчески сильнымъ ма-
на, не имѣетъ образа, въ
которомъ его можно было-бы
видѣть, и не имѣетъ души,
такъ какъ оно само — душа"
(Ко дрингтонъ). Вполнѣ
лишеннымъ образа они, впро-
чемъ, не могутъ себѣ пред-
ставить ни одного духа, и
многіе утверждаютъ, что они
видѣли духа въ видѣ пара,
дыма или подобной тому не-
опредѣленной формы. Та-
кіе духи входятъ и въ лю-
дей. На Мотѣ „нопиту" на-
зывается и духъ, и одержи-
мый духомъ. Подъ именемъ
нопиту - вуи на Банксо-
выхъ островахъ предста-
вляютъ себѣ эльфо- или гно-
мообразныхъ добрыхъ ду-
ховъ. Они дарятъ честнымъ
и поддерживаютъ бѣдныхъ;
ихъ присутствіе выражается
нѣжнымъ пѣніемъ, точно
дѣтскимъ. Мѣста, гдѣ они охотно пребываютъ, считаются „ронго", т. е. свя-
щенными, какъ будто они были табу (см. стр. 278). И хотя эти духи сами
невидимы, но связь ихъ съ чѣмъ-либо тѣлеснымъ даетъ возможность тѣлес-
наго общенія съ ними. Всѣ камни, деревья и животныя, находящіеся на
такихъ мѣстахъ, также считаются „ронго". Это понятіе распространяется
на животныхъ, которыя часто показываются въ жилищахъ, каковы яще-
рицы, змѣи, совы. Даже и нѣкоторыя жидкости могутъ по той или другой
причинѣ сдѣлаться „ронго". О духѣ судятъ, смотря по тому предмету, гдѣ
онъ живетъ, и тотъ, кому это доступно, считается посредникомъ между
другими людьми и добрыми духами. Онъ одинъ можетъ вступать въ мѣста
„ронго" и тамъ приносить жертвы. Тогда онъ молится и кладетъ жертву
на камень, который считается связаннымъ съ духомъ. На одномъ изъ
праздниковъ у фиджійцевъ вызываются водяныя дѣти: ихъ выманиваютъ
игрушками, положенными на берегъ, на сушу, куда они могутъ выбраться
съ помощью маленькихъ плотинъ, построенныхъ для нихъ; по тому же
соображенію, на Анайтеумѣ священныя дороги, которыя вели отъ рощъ
Божества природы.
297
Натмазы къ берегу, никогда не огоражи-
вались. Если вуи просятъ причинить вра-
гу болѣзнь или другое зло, то оно можетъ
доставить просящему средства и способы
для этого, но само никому не дѣлаетъ зла,
потому что оно добрый духъ.
При такомъ обиліи духовныхъ существъ,
всякое выдающееся естественное явленіе
приводится въ соотношеніе съ ними. Такъ
возникли тысячи божествъ природы,
которыя — не что иное, какъ локализиро-
ванные духи или души. Не менѣе 20 бо-
жествъ управляютъ моремъ (см. рис., стр.
38), и нѣкоторыя изъ нихъ пользуются
большими голубыми акулами, какъ орудіемъ
своей мести. Акулы, которымъ бросаютъ
рыбъ и свиней, пріучаются въ извѣстное
время подходить къ берегу; это убѣждаетъ
туземцевъ, что онѣ являются на зовъ жреца.
Весьма извѣстнымъ морскимъ богомъ счи-
тается Гиро, первоначально бывшій смѣ-
лымъ и искуснымъ обитателемъ Райатеи;
онъ былъ такимъ молодымъ членомъ груп-
пы боговъ, что его черепъ до уничтоженія
язычества показывался въ Опоа.
Надъ божествами воздуха, часто почи-
таемыми въ образѣ птицъ, поставлены двое
дѣтей Тангароа — братъ и сестра. Они жи-
вутъ вблизи скалы, на которой держится
міръ; за всякое пренебреженіе къ ихъ по-
читанію они наказываютъ бурей и непого-
дой. Когда опасались приближенія непрія-
тельскаго флота, къ нимъ обращались съ
просьбой наслать на него ураганъ. Еще
и теперь многіе островитяне вѣрятъ, что
злые духи прежде имѣли власть надъ вѣ-
трами, такъ какъ со времени общаго обра-
щенія въ христіанство уже не было такихъ
бурь, какъ въ прежнее время. Верхняя
область воздуха также населялась высши-
ми существами. Всѣ небесныя тѣла счи-
тались богами. Когда происходило затме-
ніе солнца или луны, это означало, что
ихъ проглатывалъ какой нибудь раздражен-
ный демонъ; богатыми дарами старались
заставить его выпустить свѣтила на сво-
боду. Боги или души представлялись
въ метеорахъ: Л омонъ разсказываетъ объ
одномъ мальчикѣ на Пенринѣ, который,
при видѣ падающей звѣзды, заплакалъ, ду-
мая, что видитъ въ ней душу предка. Феи,
живущія на горахъ, становятся видимы въ
туманную погоду. Самый туманъ рожденъ
Ранги (небомъ) съ Папату-Ануку (обширной
поверхностью). Исполины съ огненными
глазами живутъ на уединенныхъ островахъ,
1) Священный барабанъ съ рѣзьбою съ
Гѳрвеевыхъ острововъ (?). (Коллекція
Кристи въ Лондонѣ.) наст. в елич.—2) П а л к а,
имѣющая значеніе исторической та-
блицы племени Нгати-Ранки въ Новой Зелан-
діи. (Британскій музей въ Лондонѣ.) У6 наст.
велич. Ср. текстъ стр. 190 и 302.
298
II, 9. Религія океанійцевъ.
какъ, напримѣръ, на пустынномъ вулканическомъ островѣ Мануа близъ Райа-
теи. На Гавайи существуютъ мѣста, гдѣ процессіи духовъ проходятъ со сви-
стомъ; тотъ, кто ихъ услышитъ, долженъ умереть. Предвѣщанія окру-
жаютъ всю жизнь этихъ людей густою сѣтью неотвратимыхъ роковыхъ
случайностей, и суевѣріе не даетъ себѣ труда отыскивать наиболѣе вѣро-
ятныя отношенія меледу причинами и слѣдствіями: подчиненію Таити фран-
цузскому протекторату въ 1842 г. предшествовала трещина въ балкѣ, на
которую опирались дворцовыя ворота.
Наконецъ, духовныя существа управляютъ и занятіями людей. Особыя
божества посылаютъ рыбъ въ извѣстное время къ берегу; особыя божества
призываются рыбаками, когда они вяжутъ сѣти, садятся въ лодку или ра-
ботаютъ на морѣ. Точно также и у сельскихъ хозяевъ, плотниковъ, строите-
лей домовъ и лодокъ есть свои покровители. И надъ играми наблюдаютъ
пять или шесть духовъ, и даже надъ отдѣльными пороками и преступле-
ніями. Начальники не останавливаются передъ призваніемъ Гиро, въ ка-
чествѣ покровителя воровъ, въ тайныхъ процессіяхъ, для которыхъ всего
благопріятнѣе 17-я, 18-я и 19-я ночи мѣсяцевъ. Отъ украденной свиньи
ему приносится въ жертву часть хвоста съ слѣдующими словами: „здѣсь,
добрый Гиро, часть свиньи; не требуй ничего больше!"
Склонность къ многообразію и параллелизму въ мышленіи способ-
ствовала увеличенію числа боговъ. Такъ, многіе члены небеснаго полчища
представляютъ намъ произведенія жреческаго языка, говорящаго образами;
онъ противополагается полному предчувствій, духовно-чувственному воз-
зрѣнію. Такимъ путемъ увеличивались образы въ сказаніяхъ, рядомъ съ
которыми ставились олицетворенные братья и сестры, пока изъ нихъ обра-
зовались цѣлыя семьи.
Довольно трудно личныхъ покровительствующихъ духовъ отдѣлить
отъ такихъ духовъ цѣлаго племени; къ тѣмъ и другимъ относятся оди-
наково, и по существу они — одни и тѣ-же. Здѣсь уже обнаружи-
вается система тотемизма. Самоанецъ видѣлъ свое божество въ угрѣ,
другой — въ акулѣ, третій—въ черепахѣ, собакѣ, совѣ, ящерицѣ и т.,под.,
во всѣхъ классахъ морскихъ рыбъ, птицъ, звѣрей и другихъ живыхъ су-
ществъ, даже въ нѣкоторыхъ слизнякахъ. Онъ безъ опасенія ѣлъ мясо
животнаго, въ которомъ обитало божество другого человѣка; но оскорбить
или съѣсть воплощеніе своего собственнаго божества было для него равно-
сильно смерти. Богъ мстилъ за оскорбленіе тѣмъ, что входилъ въ чело-
вѣка и, чтобы погубить его, производилъ въ немъ тѣ же существа, кото-
рыя тотъ ѣлъ.
Наряду съ обязанностью служить вмѣстилищемъ покровительствующихъ
духовъ, оживленнымъ существамъ принадлежали извѣстныя назначенія
въ исторіи боговъ и въ ихъ общеніи съ людьми. Намъ часто приходится
слышать о деревѣ жизни, на верхнюю вѣтку котораго прямо съ неба схо-
дятъ боги, спускающіеся на землю. Поэтому на Тонгѣ дерево тоа подни-
мается высоко къ небу. Говорящее дерево находится рядомъ съ жили-
щемъ Икулео, властителя неба; когда онъ требуетъ смерти человѣка, за
нимъ посылается лодка, и дерево беретъ его душу. Когда люди появились
на міровомъ деревѣ, они получили свои души изъ небесныхъ высотъ.
Легенда принижала небесное растеніе до простого дерева, откуда че-
ловѣкъ глядѣлъ въ небо, какъ это было на Палау, и оставляла его расти,
чтобы божественный Куатъ (Банксовы острова) могъ влѣзть на него, спа-
саясь отъ своихъ преслѣдователей. И души боговъ могутъ быть изгоняемы
въ деревья; такъ, Мауи узналъ отъ своего дяди Инопорари о деревьяхъ
норо, съ которыми была связана жизнь его братьевъ и сестеръ и его соб-
ственная, и которыя росли въ подземномъ мірѣ. У маорисовъ деревья
представляли бога Танэ, дѣти котораго живутъ въ видѣ водяныхъ и на-
земныхъ птицъ. На Таити дерево ао сажаютъ вблизи храмовъ, такъ какъ
Обоготвореніе природы.
299
въ немъ живутъ боги, и изъ щепокъ дерева аито Тангароа, происшедшій
самъ собою, создалъ низшихъ божествъ, прежде, чѣмъ людей. Въ Мелане-
зіи фиджійцы оказывали почитаніе деревьямъ, бросая листья на послѣд-
нее мѣсто тѣни при вечернемъ солнцѣ. На ряду съ деревомъ вези, стволъ
котораго употребляется для лодокъ, смоковница съ широко распростра-.
ненными корнями считается священною, какъ сѣдалище боговъ, такъ же,
какъ и раздвоенная кокосовая пальма. Добрыя карликовыя божественныя
души „вели" поютъ въ дуплахъ деревьевъ. Листьями нѣкоторыхъ деревьевъ
натираютъ оружіе съ цѣлью достиженія успѣха; но на Ватэ закапываются
листья рядомъ съ домомъ для причиненія болѣзней. На Новыхъ Гебридахъ
панданусъ пользуется особымъ почитаніемъ: во время священныхъ плясокъ,
вновь вступающіе въ тайный союзъ появляются прикрытые панданусовыми
вѣтвями и обвитые гирляндами изъ листьевъ этого дерева. Въ Микронезіи
также существуетъ почитаніе священныхъ деревьевъ; такъ, на Бигорѣ
почитаются кокосовыя пальмы, обнесенныя изгородью, потому что на вер-
хушки ихъ спускаются „ани". Калитъ, который на Палаускихъ островахъ
придумалъ имена начальниковъ и первоначально жилъ внутри земли, во-
площенъ въ большихъ лѣсныхъ деревьяхъ. Кустъ передъ домомъ короля
Коррора считался послѣднимъ потомкомъ растеній, принесенныхъ изъ по-
грузившейся въ воду страны духовъ, а на Тапитуеѣ на Джильбертовыхъ
островахъ въ новый годъ приносились жертвы подъ старымъ деревомъ Мамани.
Птицы играютъ роль носителей и хранителей огня въ сказаніи о Мауи,
а также въ одномъ варіантѣ сказанія о твореніи человѣка. Помощью ку-
лика или жаворонка, посланнаго на землю своимъ отцомъ Тангароа, были
созданы люди выкапываніемъ червей изъ земли. Другое самоанское ска-
заніе заставляетъ этихъ птицъ приносить душу человѣка въ видѣ птицы.
И сѣмена полезныхъ растеній птица принесла на землю изъ плодовыхъ са-
довъ на лунѣ. Новозеландцы считали какаду священной птицей; для нихъ
было дурнымъ предзнаменованіемъ, когда птица тарата летѣла за отрядомъ,
отправлявшимся въ походъ. Сова возбуждала настоящій ужасъ. Въ ка-
чествѣ носителей душъ и огня, въ Полинезіи почитались священными и
другія птицы, напримѣръ, на Таити цапля и птица отатаре. Красныя
перья служили символомъ огня, который творческое божество вложило во
всѣ живыя существа. Одинъ знатокъ Фиджи говоритъ: „если бы мы хо-
тѣли представить точную эмблему старинной фиджійской религіи, то мы
должны были бы выбрать красивый панданусъ, подъ которымъ спитъ, свер-
нувшись, большая змѣя и вблизи котораго пѣтухъ съ яркими перьями
поетъ изъ всѣхъ силъ, чтобы разбудить ее". Эта птица, провозвѣстница
дня, вѣстникъ свѣта солнца, птица солнечнаго бога — та самая, за оскор-
бленіе которой сыновья Нденгеи навлекли на себя такой гнѣвъ своего
божественнаго отца, что онъ наслалъ громадный потопъ на всю землю.
Большія бѣлыя раковины служили украшеніемъ ея ногъ, и красивыхъ
перьевъ было такъ много, что, ощипывая только одно крыло, можно было
окружить, точно туманомъ, цѣлую горную вершину. Въ остальной Ме-
ланезіи, рядомъ съ ящерицей-варанъ, въ рѣзныхъ изображеніяхъ всего
чаще попадается птица-носорогъ. Гамбургскій музей хранитъ деревянное
рѣзное изображеніе такой птицы, гдѣ она своимъ клещевиднымъ клювомъ
извлекаетъ ребенка изъ чрева матери.
Изъ млекопитающихъ роль баснословнаго животнаго играетъ
свинья. Чтобъ одолѣть свинью, поѣдавшую людей на Эйвѣ, испо-
лины отправились съ Таити на плотахъ, или ее умертвилъ Гиро, рож-
денный солнцемъ. Свиньи, въ хлѣва которыхъ могли входить только
жрецы, были самыми драгоцѣнными жертвенными животными. На Ну-
кугивѣ было найдено каменное воспроизведете свиной головы вмѣстѣ съ
человѣческими костями. Сюда можно причислить и звѣрообразныхъ бас-
нословныхъ существъ. Мотивъ океаническаго земноводнаго, тѣло котораго
300
II, 9. Религія океанійцевъ.
живетъ на сушѣ, а хвостъ, подобный змѣѣ или ужу, достигаетъ до моря,
встрѣчается на Фиджи и въ другихъ мѣстахъ Меланезіи въ видѣ хвоста-
тыхъ божествъ, а также и душъ начальниковъ въ Сіулео.
Особый кругъ легендъ, такъ же, какъ и въ Австраліи, окружаетъ
живущимъ въ глу-
бинѣ земли боже-
ствомъ землетрясе-
ній. ' Божество это
на Фиджи жило въ
пещерѣ; когда оно
было изгнано оттуда
волшебствомъ, тамъ
осталась, въ видѣ
игрушки его, содер-
жавшаяся въ клѣткѣ
исполинская ящери-
ца, которая была, на-
конецъ, убита на-
чальникомъ Тарой.
Съ нею легенда свя-
зывала какое то зем-
ляное сооруженіе,
имѣвшее видъ боль-
шой ящерицы, на рѣ-
кѣ Вайтіо. Встрѣча
съ зеленой ящери-
цей во время похо-
да считалась дур-
нымъ предзнамено-
ваніемъ. Атуа охот-
но появляется въ
видѣ ящерицы. По-
добно тому, какъ
ящерицы заползаютъ
въ отверстія тѣла и
вызываютъ болѣзни,
у маорисовъ богъ
ящерицъ, Моко-ти-
ти, вызываетъ голов-
ную боль. И о Та-
нэ говорятъ, что онъ
жилъ въ ящерицѣ.
Змѣи пользовались
у меланезійцевъ наи-
большимъ почита-
ящерицъ, которыя приводятся въ тѣсную связь съ
Волшебныя куклы изъ человѣческихъ костей, принесенный въ
жертву пучекъ волосъ и щитъ черепахи, изъ храма на Адмирал-
тейскихъ островахъ. (Коллекція Кристи, Британскій музей въ Лондонѣ.)
1/в наст. велич.
ніемъ изъ всѣхъ животныхъ; нѣкоторыя мѣста на Фиджи даже слави-
лись своимъ культомъ змѣй. Съ другой стороны, гаттамцы на Новой Гви-
неѣ предпочитали большихъ змѣй всѣмъ другимъ животнымъ въ качествѣ
кушанья. Среди идоловъ папуасскихъ храмовъ на Вайгу можно найти и
крокодила; на домахъ жителей Соломоновыхъ острововъ ставятся идолы,
нижняя половина которыхъ изображаетъ акулу, а верхняя — человѣка, для
отклоненія дурныхъ вліяній. Щиты черепахъ, играющихъ такое важное
значеніе въ питаніи туземцевъ, сохраняются въ храмахъ (см. рис. выше).
Идолы съ рыбьими головами мы знаемъ на островѣ Пасхи (см. рис., стр. 49);
большіе угри на Флоридѣ предпочтительно признавались жилищами душъ
умершихъ.
Божественные камни. Море.
301
извѣстномъ стилѣ)
Изображенія предковъ (въ
съ острова Пасхи. (Мюнхенскій этнографическій му-
зей.) !/ю наст. велич.
Скажемъ въ заключеніе о широко распространенномъ поклоненіи
камнямъ. Въ Меланезіи едва ли можно найти священное мѣсто безъ
священнаго камня. Мотивомъ всевозможныхъ сказаній, напоминающихъ
восточныя легенды, служатъ полуразрушенныя береговыя скалы. Море
у скалъ представляется любимымъ мѣстомъ боговъ, борющихся между
собою или создающихъ острова; захваченные дневнымъ свѣтомъ, они
вынуждены были оставить скалы на этихъ мѣстахъ. Боги считаются
творцами большихъ каменныхъ фигуръ на островѣ Пасхи. Сюда примы-
кали сказанія острововъ, богатыхъ каменными идолами, какъ, напримѣръ,
острова Токелау, гдѣ первый чело-
вѣкъ произошелъ изъ камня и соз-
далъ жену изъ песку, вложивъ въ
нее свое ребро. На Тонга-Леву Тан-
гароа построилъ дольменъ, указы-
вающій направленіе пути боговъ въ
Вавау и Гапаи. На Джильбертовыхъ
островахъ приносится жертва на
камнѣ въ каменномъ кругу, причемъ
камень обвивается листомъ пальмы.
Рыболовы поклоняются стоячимъ кам-
нямъ, и идолы могутъ изготовляться
только изъ камня извѣстнаго рода.
Дождевые камни, когда дождя слиш-
комъ много, кладутся въ огонь, а во
время засухи опрыскиваются водою.
Въ камняхъ видѣли также окаменѣ-
лые остатки рыбъ послѣ большого
потопа, Каменные идолы, обернутые
тканью, составляютъ предметъ по-
клоненія въ Микронезіи; многіе изъ
нихъ привезены были издалека. Туи-
Токелау, почитаемый за божество,
живетъ въ камнѣ, обернутомъ тканью.
На Мотѣ маленькіе камни употре-
бляются какъ цѣлебное средство про-
тивъ всѣхъ болѣзней. Въ Новой
Гвинеѣ обрѣзаніе совершается свѣже
обтесаннымъ каменнымъ ножемъ и, въ
крайнемъ случаѣ, осколкомъ бамбука.
Кубари и на Палау нашелъ идола
породы. Маленькія изображенія предковъ изъ камня рыбаки привязываютъ
къ ’ сѣтямъ для удачи при рыбной ловлѣ. Утесы на Фиджи считаются мѣ-
стомъ рожденія бога Денге, а на Палау—послѣдними остатками погрузив-
шихся въ море призрачныхъ острововъ, откуда пришли въ эту страну испо-
линскіе предки нынѣшняго населенія — калиты. Тамъ часто находятъ вол-
шебные предметы, какъ, напримѣръ, подъ однимъ утесомъ Коррора, корень
коссоля, который, положенный на конецъ лодки, самъ собою приводитъ ее
къ цѣли путешествія.
Почитаніе воздается и морю; все, что связано съ нимъ, въ особен-
ности мореплаваніе и кораблестроеніе, ставится весьма высоко. Жрецъ на
Нукуорѣ ударяетъ восемь разъ священнымъ топоромъ о стволъ дерева,
предназначенный для постройки лодки; только тогда, когда протекутъ три
мѣсяца послѣ смерти духовнаго вождя, дерево это можетъ быть срублено и
обдѣлано. На особомъ празднествѣ жители Понапэ посвящаютъ богамъ всѣ
лодки, построенныя въ предъидущемъ году. Весло, въ качествѣ могильнаго
знака, служитъ символомъ выдающейся дѣятельности мужчины, такъ-же,
божества изъ черной вулканической
302
II, 9. Религія океанійцевъ.
какъ веретено — женщины; не только трупы, но и тяжело больные и осла-
бѣвшіе отъ старости на Тоби кладутся въ лодки. На Мортлокѣ высшее по-
читаніе морскому богу воздается тѣмъ, что къ нему отправляютъ павшихъ
въ битвѣ, тогда какъ умершіе естественной смертью погребаются въ землѣ.
Благодаря одухотворенію, проникавшему міръ человѣка и при-
роды, боги и идолы возникали массами и заводили умъ океанійцевъ въ
лабиринтъ внѣ- и сверхчувственныхъ представленій. Въ этомъ крайнемъ
стремленіи къ созданію образовъ мы находимъ отпечатокъ расы. Не слу-
чайно полинезійцы и мадагассы обладаютъ общей для нихъ широкой тео-
гоніей, первые — крайне политеистической миѳологіей, а вторые — усилен-
нымъ фетишизмомъ. Если только небольшая часть этихъ духовъ подни-
малась на высоту божественнаго почитанія, оставляя главную массу па
землѣ, то все-таки число ихъ было велико: списки, составленные миссіо-
нерами на Райатеѣ, содержатъ почти сотню именъ божествъ. Причина,
почему нѣкоторыя изъ нихъ поднимались выше, зависѣла отъ продолжи-
тельности жизни племени. Въ болѣе отчетливомъ порядкѣ міра боговъ от-
ражалась прочность преданія. Поэтому вообще мы больше находимъ боговъ
на востокѣ у полинезійцевъ, и больше духовъ и призраковъ на западѣ у
микро- и меланезійцевъ. Именно тогда, когда христіанство коснулось поли-
незійцевъ, они находились въ состояніи оживленнаго миѳологическаго твор-
чества; новые отпрыски и цвѣты, вызываемые къ жизни ихъ возбужденной
фантазіей, находили твердую опору частью въ прочно кристаллизованныхъ
космогоническихъ сказаніяхъ, частью въ системѣ порядка положенія и
родства, наивно одухотворявшей отношенія здѣшняго міра. Тамъ, гдѣ го-
сподствовала склонность бесѣдовать цѣлымъ обществомъ о религіозныхъ
преданіяхъ на возвышенныхъ мѣстахъ въ тихіе вечера, какъ, напримѣръ,
въ Новой Зеландіи, время создало органы и методы творчества (см. стр. 66
и рис. стр. 297), и божественное ученіе пріобрѣтало болѣе прочную связь,
чѣмъ въ тѣхъ областяхъ, гдѣ жизнь была менѣе устойчива и не имѣла
органовъ традиціи и жречества.
Высшихъ боговъ связывало происхожденіе изъ хаоса (по), предшество-
вавшаго всякому бытію; ихъ называли рожденными ночью. Впослѣдствіи
въ ихъ кругъ попадали полубоги и герои, даже люди высокаго происхо-
жденія. Это много способствуетъ затемненію полинезійской миѳологіи.
Именно, эти возвысившіеся позднѣе имѣли большее значеніе въ царствѣ
боговъ, хотя только мѣстное. Болѣе глубокая связь съ космогоніей, на-
противъ, въ высшей мѣрѣ свойственна только одному: Тангароа, подъ
именемъ Тароа и Каналоа, пользовался почитаніемъ и на болѣе дальнихъ
островахъ. Сказанія на Райатеѣ въ величественномъ видѣ изображаютъ
его власть, оказывающую дѣйствіе на все: сперва, облеченный въ яйце-
образную раковину, онъ носился въ темномъ воздушномъ пространствѣ и,
, утомленный однообразнымъ движеніемъ, простеръ руку, поднялъ ее, и по-
всюду тотчасъ же стало свѣтло. Онъ взглянулъ на песокъ берега и ска-
залъ: „поди ко мнѣ“. Песокъ отвѣтилъ: „я не могу летѣть въ небо“.
Тогда онъ сказалъ скаламъ: „пойдите ко мнѣ“. Онѣ отвѣтили: „мы крѣпко
сидимъ въ землѣ и не можемъ прыгнуть къ тебѣ въ высоту“. Тогда богъ
спустился къ нимъ, сбросилъ свою раковину и прибавилъ ее къ земной
массѣ, которая, вслѣдствіе того, стала больше. Изъ осколковъ раковины
образовались острова. Тогда онъ произвелъ людей изъ своей спины, и
самъ превратился въ лодку. Когда онъ плылъ въ бурю, пространство на-
полнилось его кровью, которая дала цвѣтъ морю. Съ моря она распростра-
нилась по воздуху, и отъ нея свѣтятся утреннія и вечернія облака. На-
конецъ, его остовъ, лежа на землѣ спиннымъ хребтомъ кверху, послужилъ
жилищемъ для всѣхъ боговъ и, наконецъ, прообразомъ храма. Тангароа
сдѣлался небомъ.
Космогонія.
303
По другимъ преданіямъ, онъ выступаетъ въ качествѣ Нептуна поли-
незійцевъ. Его почитали также, какъ покровителя плавающихъ въ выдол-
бленныхъ лодкахъ. Наконецъ, онъ, давши образъ храма, сдѣлался покро-
вителемъ художниковъ. Морскому народу свойственно считать морского
бога отцомъ и первымъ изъ боговъ. Между тѣмъ, какъ подъ его вер-
ховною властью твореніе восходитъ отъ растеній и червей къ человѣку,
послѣдній, съ помощью бога Найо, становится болѣе утонченнымъ и болѣе
близкимъ къ богамъ. Этотъ Найо, установившій движеніе солнца и не-
подвижность земли, примыкаетъ, въ концѣ концовъ, къ новозеландскому
Мауи. Вслѣдствіе этого прибавленія второстепенныхъ боговъ или помощ-
никовъ, съ теченіемъ времени положеніе его стало неяснымъ. Его называли
не созданнымъ, живущимъ отъ временъ мрака, и воспѣвали его слѣдую-
щимъ образомъ:
Таароа, основаніе корней,
Нижнее основаніе скалъ,
Таароа, морской песокъ,
Таароа находится повсюду,
Таароа пробивается какъ свѣтъ,
Таароа управляетъ внутри,
Таароа — кругомъ всего,
Таароа — повсюду,
Таароа — мудрость.
Оффиціальное поклоненіе воздавалось ему въ немногихъ мѣстахъ. Въ каче-
ствѣ создателя міра, Тангароа, со своей женой/ отъ которой у него были
сынъ и дочь, имѣвшіе въ свою очередь двухъ сыновей, является первымъ
вышедшимъ изъ „по“ и породившимъ, вслѣдствіе объятій со скалистой
почвой, сушу и море. Когда предвѣстники дня, темное и свѣтлое голубое
небо, пришли къ нему и просили у него души для земли, онъ поручилъ
своему сыну Райтунѣ исполнить его волю. Этотъ послѣдній создалъ,
взглянувъ только на небо и землю, все, что только находится на небѣ, на
землѣ и въ морѣ.
Уже въ громадной творческой силѣ Тангароа, изъ которой исходитъ
безразлично доброе и злое, лежитъ корень превращенія его въ злое начало.
На Тонгѣ онъ затемняетъ солнце и луну, а на Гавайи среди четырехъ
главныхъ божествъ является злымъ духомъ. На Фиджи именемъ Тагалоа
называется трупный запахъ.
Другой божественный образъ представляетъ, въ связи съ Тангароа,
человѣческая сторона его созданія: во многихъ преданіяхъ отцомъ чело-
вѣческаго рода называется Тіи. Рожденный Тангароа отъ объятія берего-
вого песка, онъ самъ создалъ свою жену; дѣти его были родоначальни-
ками людей. Поэтому два Тіи, земной и морской, приняли на Опоа чело-
вѣческія тѣла и заселили острова, обитавшіеся до тѣхъ поръ только богами.
Но существовало также воззрѣніе, что Тіи и Тангароа—одно и то же существо,
какъ дневное и ночное солнце. Нѣкоторые увѣряли, какъ относительно
Тангароа, такъ и Тіи, что онъ былъ первымъ человѣкомъ, который, про-
должая жить послѣ смерти, носилъ это имя, и то же названіе получили
впослѣдствіи души умершихъ. Это сказаніе кажется распространеніемъ
господствующаго во всей Полинезіи представленія о Тангароа, творцѣ лю-
дей; его заставляютъ вмѣстѣ съ женою постепенно обитать на всѣхъ остро-
вахъ и заселять ихъ. Тіи неоднократно игралъ роль благодѣтеля человѣ-
ческаго рода, поднявъ небо надъ землею, ослабивъ бога землетрясенія,
принеся огонь на землю и создавъ людей. Поэтому онъ тѣсно примыкаетъ
къ Мауи и, соотвѣтственно тому, выступаетъ на островахъ Товарищества
въ качествѣ бога свѣта, рожденнаго солнцемъ и луною.
Такимъ образомъ, изъ космогоніи развилась миѳологія; и здѣсь
она обязана своимъ существованіемъ смутной потребности знанія. Той
же цѣли содѣйствовало и стремленіе привести въ порядокъ представленія
загробнаго міра. Понадобились властители неба и ада. Такъ вѣчно отра-
жающееся антропоморфическое стремленіе къ созданію образовъ подни-
маетъ человѣческіе образы, въ видѣ носителей творческихъ и разруши-
тельныхъ силъ природы, въ увеличеніяхъ и искаженіяхъ, въ глубокое,
304
II, 9. Религія океанійцевъ.
Идолъ изъ Новой Зе-
ландіи. (Коллекція Кри-
сти въ Лондонѣ.) ра наст.
велич.
сіяющее небо и помѣщаетъ ихъ на дальнемъ горизонтѣ своего островного
отечества. Тамъ дѣйствуютъ и чувствуютъ настоящіе полинезійцы, но въ
исполинскомъ видѣ. Стремленіе къ господству и власти, ревнивое притя-
заніе на почести и богатства, безпощадная месть въ случаѣ неудачи свой-
ственны всѣмъ имъ; нравственныя преимущества, выдающаяся мудрость и
щедрая доброта не украшаютъ ни одного изъ нихъ;
преступленія всякаго рода находятъ прообразъ и по-
ощреніе въ мірѣ духовъ. Такимъ образомъ, очеловѣ-
чивающій политеизмъ даже и высшія существа сводитъ
на землю. Только въ началѣ творчества дѣятельно
проявляется стремленіе выразить въ образѣ предугады-
ваніе общаго происхожденія и связи существъ. Твор-
чество начинается въ величайшей метафизической глу-
бинѣ. Здѣсь миѳологія приближается къ происхожде-
нію науки. Поэзія и сказанія стремятся затѣмъ къ
разъясненію міровой загадки. И напрасно. Это навсегда
останется блестящимъ свидѣтельствомъ умственной силы
полинезійцевъ. Они были-бы выдающимся народомъ,
если бы развитіе ихъ направилось въ другія области. Въ
самой основѣ ихъ существованія, среди широкаго мор-
ского горизонта, чувствуется тѣснота, ограниченная
островной жизнью. И космогоническое начало слѣдовало
ходу естественнаго развитія: средоточіе міра произошло
поднятіемъ суши съ первоначальнаго дна; острова, от-
крытые позже, были выловлены героями. Вообще, по-
всюду проходитъ воззрѣніе, что первичныя силы при-
роды, которыя въ божественныхъ воплощеніяхъ выдѣ-
лили изъ себя міръ явленій, послѣ органическаго замкну-
таго процесса развитія, опять стремились поглотить ихъ.
Хотя боги имѣютъ начало, но у нихъ нѣтъ конца:
такъ говорится на Тонгѣ. Земля, небо и все само по себѣ
также божественно; поэтому „по“, ночь, помѣщается
въ началѣ вещей. Изъ круговъ по отъ первой до де-
сятой ночи произошелъ, наконецъ, Кака, бывшій отцомъ
брата и сестры Ранги и Папы, которые дали жизнь Тане
и его восьми братьямъ. Ночи имѣли особыя названія,
которыя глубокомысленно истолковывались жрецами. У
маорисовъ ночь также предшествуетъ творенію. Послѣ
безчисленныхъ періодовъ пробуждается желаніе, затѣмъ
стремленіе и ощущеніе. За первымъ біеніемъ жизни
слѣдуетъ мысль и затѣмъ дѣйствіе духа; тогда рож-
дается желаніе, направленное къ священной тайнѣ или
великой загадкѣ жизни. Позднѣе изъ матеріальной,
производительной силы любви развивается привязан-
ность къ существованію, проникнутая радостнымъ ощу-
щеніемъ. Подъ конецъ Атеа, міровое цѣлое въ пространствѣ, расще-
пляется развитіемъ половъ на Ранги и Папу, небо и землю, и тогда начи-
наются отдѣльныя творенія на землѣ и небѣ. Въ виду этихъ громоздящихся
другъ на друга идей, Бастіанъ спрашиваетъ: „не переселился-ли сюда
переодѣтый Анаксимандръ или Пиѳагоръ?“ Отношеніе къ космогоніямъ
азіатцевъ и американцевъ видно, такъ сказать, въ каждомъ предложеніи.
Нѣтъ надобности даже напоминать о Ру и Буто, солнцѣ и ночи египтянъ:
каждая космогоническая мысль океанійцевъ имѣетъ кровныхъ родственни-
ковъ на востокѣ и западѣ океана.
Папа, земля, и Ранги или Ру, небо, братъ и сестра, лежали
плотно прижатыми другъ къ другу. Между тѣмъ, какъ поэзія старалась
Сказанія о твореніи.
305
объяснить ихъ разлученіе и поднятіе неба надъ землею; отсюда возникла
цѣлая божественная легенда, въ одномъ видѣ на Таити, въ другомъ на
Тонгѣ и въ третьемъ на Самоа. Отъ Ру-Ронго, небеснаго бога, къ Тангароа
приводитъ только мѣстное измѣненіе. Кака, братъ Папы, земли, замѣнилъ
по отношенію къ ней небо, или свѣтъ, ивъ Гавайи является подъ именемъ
Вакеа и мужа Папы, который производитъ вмѣстѣ съ нею цѣлое поколѣніе
боговъ, и въ особенности ряды братьевъ Мауи. Погрузившись въ глубины
моря, онъ соединился съ морской богиней, и, когда вернулся на сушу,
птицы моа (ныряющія морскія птицы), рожденныя отъ этого союза, спу-
стились ему на плечи.
Метафизическія толкованія того, что было раньше созданія земли,
мыслимы только при большой общности установленныхъ преданій у поли-
незійцевъ, обладавшихъ особымъ сословіемъ жрецовъ, на островахъ Гавай-
скихъ, Товарищества или Новой Зеландіи. Тамъ, гдѣ ученіе передавалось
смѣшанными обществами тайныхъ союзовъ, исторія творенія заключается
вполнѣ въ сказочномъ или легендарномъ мірѣ. Основныя черты, правда,
просвѣчиваютъ и нѣкоторыя имена повторяются въ немъ, но идейное со-
держаніе въ частностяхъ сдѣлалось совершенно инымъ. Такъ, намъ кажется
хорошо знакомымъ, когда плотники и художественные мастера на Мортлокѣ
почитаютъ средину неба, какъ настоящаго покровительствующаго бога,
подъ именемъ Лагейланга: по своей сущности, это — Ранги. Еще ближе
знакомо намъ распространяющееся съ востока до Джильбертовыхъ остро-
вовъ воззрѣніе, будто небо —плотно прилегающая къ землѣ круглая чаша,
которую одинъ изъ героевъ болѣе приблизилъ къ богамъ. Его сестра
помогала ему въ видѣ каракатицы. И въ другихъ формахъ братъ и сестра
выступаютъ при созданіи міра, какъ представители мужского и женскаго
начала, напримѣръ, на Маріанскихъ, Каролинскихъ, Палаускихъ и дру-
гихъ островахъ.
Характеръ меланезійскихъ видоизмѣненій полинезійскихъ ска-
заній о богахъ часто является прихотливымъ сведеніемъ ихъ въ низшія
сферы. То, что въ Полинезіи можно назвать миѳомъ, здѣсь мы нахо-
димъ въ видѣ сказки, которая утратила величественность, но сдѣлалась
болѣе доступной для человѣка. Первоначальные обитатели острововъ,
соотвѣтствующіе калитамъ Микронезіи, вовсе не исполины, а добрые
гномы, и глава ихъ, Марава, до сихъ поръ еще показываетъ бѣднымъ
людямъ, довѣряющимся ему, сокровища, скрытыя въ расщелинахъ скалъ.
Шуточные обороты соотвѣтствуютъ веселому характеру этихъ людей съ
курчавыми волосами. На Новыхъ Гебридахъ такъ разсказывается о творцѣ
людей: сначала онъ заставилъ человѣка ходить на четырехъ ногахъ,
а свинью на двухъ. Это разсердило птицъ и пресмыкающихся; они
созвали собраніе, на которомъ ящерица больше всѣхъ требовала пере-
мѣны, а трясогузка оживленно возражала ей. Ящерица выбралась на
свободу, взобралась на кокосовую пальму и спрыгнула оттуда на спину
свиньѣ, вслѣдствіе чего та опустилась на переднія ноги. Съ тѣхъ поръ свиньи
ходятъ на четырехъ, а люди на двухъ ногахъ. Но это значило бы не по-
нимать цѣны этихъ преданій, если бы мы въ духахъ, въ коренныхъ космо-
гоническихъ образахъ видѣли только „сказочныхъ героевъ", какими, изъ
понятныхъ причинъ, ихъ особенно любятъ представлять миссіонеры. По-
линезійское сказаніе о твореніи, въ видѣ извлеченія острова изъ глубины
моря, такъ излагается на Япѣ: когда Матикетикъ съ двумя старшими
братьями выѣхалъ на рыбную ловлю, онъ выудилъ сперва полевые плоды
и таро, а затѣмъ островъ Фаисъ. Эта удочка хранится жрецами, й, такъ
какъ, въ случаѣ ея уничтоженія, долженъ погибнуть и Фаисъ, то жители
его находились подъ постоянными угрозами начальниковъ Япа. Такъ ве-
личественное космогоническое представленіе можетъ опуститься до уровня
обмана и суевѣрія.
Народовѣдѣніе, т. I.	20
306
II, 9. Религія океанійцевъ.
Связь творческой дѣятельности съ солнцемъ и луной, столь ясная въ
Полинезіи, въ Микронезіи становится уже совершенно легендарной. На
Палаускихъ островахъ разсказываютъ, что мужъ и жена, недовольные
своимъ пребываніемъ на Палау, отправились къ камню въ Эймилейкѣ,
откуда они происходили, и стали звать къ себѣ луну. Когда она прибли-
зилась, они встали на затылокъ змѣи и добрались до луны, гдѣ ихъ можно
видѣть и теперь. Столь же отчужденными являются и другія представле-
Таитскіѳ идолы, вырѣзанные изъ дерева. (Коллекція „Лондонскаго миссіонерскаго общества11, въ Лондонѣ.)
710 наст. вѳлич. Ср. текстъ, стр. 319.
нія о солнцѣ и лунѣ. Луну, когда она въ ущербѣ, колдуны ѣдятъ
въ тѣстѣ, и солнце свѣтитъ ночью въ другой странѣ. На Палау че-
тыре человѣка, увидѣвъ, что солнце зашло, поспѣшно сѣли въ лодку.
Они добрались до него, когда оно было около дерева Денге, и солнце
спросило, чего они хотятъ. Люди эти сказали, что они пришли посѣ-
тить его, и тогда имъ было приказано пустить лодку на воду, даже
потопить ее. Островитяне сдѣлали это и очутились въ незнакомой странѣ,
въ хорошо построенномъ домѣ, гдѣ солнце угощало ихъ. Кушанья, при-
носившіяся на блюдахъ, были до нельзя малы, но отъ ѣды они не убавля-
лись. Наконецъ, люди приготовились къ отъѣзду, но такъ какъ лодку
ихъ угнало, то солнце взяло толстый бамбуковый стволъ, какого еще не
знали на Палау, и посадило ихъ туда. Солнце приказало стволу плыть въ
Мауи.
307
Нгаргинкль; люди благополучно прибыли туда и сдѣлались четырьмя
главными начальниками. Но бамбуковый стволъ поплылъ въ Нгарекоба-
зангу; тамъ стоятъ теперь бамбуковые лѣса, которыхъ нѣтъ на Пелеліу.
Но, въ воспоминаніе ихъ подвига, людямъ Нгаргинкля позволено брать
оттуда бамбукъ.
Происхожденіе творца изъ камня или земли составляетъ начало фид-
жійской и новогебридской космогоніи. Жрецы Денге указываютъ скалу,
поднимающуюся изъ рѣки у подножія горныхъ высотъ, на которыхъ жи-
ветъ богъ: эта скала — его отецъ. Объясненіе заключается въ соединеніи
отца, неба, съ матерью, землей. Такъ, у жителей Банксовыхъ острововъ
высшій богъ Куатъ исходитъ изъ камня, который былъ его матерью, и
создаетъ, съ помощью своего товарища Маравы, остальной міръ. Марава во
всѣхъ бѣдствіяхъ призывается вмѣстѣ съ Куатомъ, и въ немъ не трудно
узнать Мауи новозеландцевъ и гавайцевъ, подавшаго поводъ къ столькимъ
легендамъ. Предназначенный къ уничтоженію Куатъ получилъ возмож-
ность взобраться на мускатное дерево; едва достигъ онъ вершины его, какъ
между враждующими братьями дерево стало расти выше и выше и стало
такъ толсто, что Куатъ не могъ уже спуститься по немъ; но Марава, видя
бѣду друга, бросилъ нитку или волосъ съ головы на землю. Въ этомъ мы
видимъ солнце, а небесное дерево — то же самое, на вершинѣ котораго въ
другомъ сказаніи цѣлая группа тангаровъ спаслась отъ ярости враждеб-
наго духа.
Острова, которые часто бываютъ мѣстомъ вулканическихъ изверженій
и землетрясеній, должны быть особенно богаты миѳами, изображающими
силу огня, заключеннаго въ нѣдрахъ земли. Этой силѣ приписывали на
Маркизскихъ островахъ животворное вліяніе и, соотвѣтственно тому, почи-
тали Мауи какъ творца міра. Послѣ того, какъ Нукугива была поднята
божественной силой изъ подземнаго міра, одна женщина произвела на
свѣтъ море вмѣстѣ съ зачатками животныхъ и растеній, между тѣмъ, какъ
люди и рыбы, заключенные въ пещерахъ, были вулканическими изверже-
ніями выброшены наверхъ. Сліяніе подземнаго и надземнаго огня въ
одного бога землетрясенія, огня и солнца напрашивается само собой на
такой высокой теогонической ступени; многообразное, подвижное существо
огня и тепла открываетъ фантазіи неизмѣримое поприще. Гавайскій Про-
метей, Мауи, принесшій огонь съ солнца, на Самоа въ то-же время — богъ
землетрясенія, на Райатеѣ — творецъ солнца, а на Маркизскихъ островахъ —
всего живущаго. Такимъ образомъ, является основаніе для его высокаго
положенія изъ того раздѣленія, какое устанавливаютъ маорисы между Ру,
богомъ землетрясенія или вулканическаго огня, и богомъ огня Мауикой,
который находится во всемъ живомъ: Мауи является здѣсь носителемъ
огня и воодушевителемъ. Вокругъ него сплетается ткань сказаній проме-
тео-титаническаго характера. Слово „мауи“ означаетъ сломанный, разбитый:
у Мауи, когда онъ несъ огонь, богомъ землетрясенія Тати была ушиблена
или вывихнута рука. Это повторяется въ различныхъ видоизмѣненіяхъ.
Его братья, въ которыхъ онъ повторяется въ различныхъ видахъ, явля-
ются въ двоякой формѣ — какъ полубоги и какъ жители земли. Но достав-
леніе огня оставалось всегда предпочтительно прославлявшимся въ сказа-
ніи подвигомъ Мауи. Получивъ огонь съ помощью птицы съ красными
перьями, онъ закончилъ свой прометеевскій жизненный путь послѣ того,
какъ, поссорившись, благодаря вмѣшательству злыхъ духовъ, со своимъ
отцомъ Каиэ, побѣдилъ его и его брата Каналоа въ рѣшеніи загадокъ,
напалъ на нихъ и еще, кромѣ того, подчинилъ своей власти цѣлое пол-
чище духовъ. Канэ и Каналоа изъ храма улетѣли въ высь; Мауи хотѣлъ
послѣдовать за ними, по неожиданно былъ пораженъ брошеннымъ копьемъ
въ грудь; вслѣдствіе того, онъ утратилъ свою сверхестественную силу п
вскорѣ захирѣлъ отъ болѣзни, какъ смертный человѣкъ.
20*
308.
II, 9. Религія океанійцевъ.
Какая смѣсь общихъ всему міру идей и образовъ! Въ иномъ видѣ
Мауи на островахъ Товарищества приводится въ соприкосновеніе съ солн-
цемъ, гдѣ онъ, въ качествѣ жреца, желающаго закончить божественную
службу, прикрѣпляетъ уходящее солнце за его лучи. На, Гавайи онъ вер-
нулъ солнце, убѣжавшее на Таити, и перебилъ ему одну ногу, чтобы оно
ходило медленнѣе и высушивало бѣлье его матери. И наконецъ, мы нахо-
димъ его божествомъ, родственнымъ Прозерпинѣ, возвращеніе котораго изъ
подземнаго міра ежегодно испрашивается во время праздника жатвы на
Нукугивѣ. Повсюду огонь приносится на землю противъ воли боговъ.
Богъ, изгнанный съ неба, достаетъ его па островѣ Улеа, съ помощью угрозъ,
отъ старой женщины Мафуикѳ, и приноситъ его на Факаафо, гдѣ до тѣхъ поръ
все ѣли сырымъ. Съ того времени огонь, посвященный богу дня, зажи-
гается тамъ только при рыбной ловлѣ или по окончаніи ночи. О добыва-
ніи огня треніемъ двухъ кусковъ дерева напоминаютъ сказанія на Токелау
и Палау.
Въ этотъ рядъ великихъ боговъ Полинезіи вступаетъ и Тане или
Канэ, находящійся въ близкомъ родствѣ съ Ронго, Ранги или Ру, небомъ
или носителемъ неба. Послѣ разлученія неба и земли, Тане украсилъ небо
звѣздами и превратилъ на землѣ изувѣченныхъ дѣтей въ деревья. Онъ
является, такимъ образомъ, помощникомъ и завершителемъ творенія. По
другому сказанію, онъ создаетъ перваго человѣка или его предшественни-
ковъ. Еще болѣе существеннымъ дѣйствіемъ разрѣшаетъ онъ въ сказаніи
маорисовъ важную задачу разлученія его родителей, Ранги, неба, и Папы,
земли, и поднятія неба. Когда онъ затѣмъ взошелъ на небо, чтобы найти
себѣ жену, онъ узналъ, что тамъ есть только одна женщина, но по-
лучилъ отъ своего отца Ранги совѣтъ — вернуться къ матери. Тамъ
онъ создалъ изъ своего бедра себѣ жену, Гине, и произвелъ съ нею
дочь. Узнавъ въ Тане своего отца, она убѣжала со стыдомъ къ своему
брату и превратилась на зло Тане въ прародительпицу, Гинепуитепэ (ночь),
между тѣмъ, какъ Тане остался на землѣ. Пока Тане всюду искалъ свою
дочь, онъ встрѣтилъ Регуа, своего брата, всеоживляющій огонь въ верх-
немъ, десятомъ небѣ. Этимъ посѣщеніемъ оживляющаго огня Тане при-
мыкаетъ къ Прометею-титану Мауи, такъ какъ онъ въ то-же время искалъ
воду жизни для охраны отъ Меру и считался отцомъ птицъ; то и другое
сближаетъ его и съ Тангароа. Регуа былъ на Таити настоящимъ звѣзд-
нымъ богомъ, звѣздой начала года, породившей близнецовъ и плеядъ и
признававшейся божествомъ года. Утренняя звѣзда считается сыномъ не-
ба п руководителемъ мореплавателей, а вечерняя звѣзда —сыномъ солнца;
въ падающихъ звѣздахъ видятъ атуа. Близнецы называются сыновьями
людей, которые спаслись на небо, боясь того, что ихъ разлучатъ.
Тѣсно связаны съ прихотливымъ миѳологическимъ строемъ идей,
образуя въ то-же время самобытный міръ, полинезійскія представленія
о загробномъ мірѣ, являясь нѣсколько облагороженнымъ отраженіемъ
земной жизни, но болѣе близкимъ къ послѣдней, чѣмъ къ міру боговъ.
Только богъ подземнаго міра почитается наравнѣ съ послѣдними —Икулео,
или Г и к у л е о, младшій братъ Мауи, властитель Болоту, неба благородно - рож-
денныхъ, богъ и руководитель ихъ душъ. Рядомъ съ его небеснымъ двор-
цомъ бьетъ источникъ жизненной воды, возвращающій къ жизни
души умершихъ вождей, оживляющій мертвыхъ, исцѣляющій больныхъ.
Или-же онъ пребываетъ въ пещерѣ въ Болоту, изъ которой можетъ вы-
ходить не далѣе длины своего хвоста, сросшагося съ землею, и гдѣ
онъ живетъ въ роскоши съ женою и дѣтьми, заставляя служить себѣ
души начальниковъ. Такъ какъ жажда душъ составляетъ одно изъ его
главныхъ свойствъ, и въ то-же время подданные его царства ушли подъ
предводительствомъ сыновей Тангароа, то онъ старался вернуть ихъ изъ
Тонги, призывая къ себѣ души главныхъ начальниковъ. Онъ болѣе всего
Подземное царство.
309
обращалъ вниманіе на первенцевъ самаго знатнаго происхожденія; однажды
наступила между ними такая смертность, что Мауи на землѣ и Тангароа на
небѣ должны были сковать Гикулео. Подъ именемъ Сіулео, онъ высту-
паетъ на Самоа во главѣ воиновъ, которыхъ онъ ведетъ къ побѣдѣ, когда
благосклонно принимаетъ ихъ жертвы; въ видѣ Милу и Вакеа, двухъ
однородныхъ половинъ того же образа, мы встрѣчаемъ его на Гавайи.
Сказанія, относящіяся здѣсь къ нему и къ его призрачнымъ спутникамъ,
представляютъ намъ матеріалъ для представленій полинезійцевъ объ адѣ
и раѣ. Подземное царство Милу будетъ продолжаться безъ конца и
было уже съ самаго начала; .извѣстія о немъ приносились мнимо-умер-
шими (ср. сказаніе о Гавайскомъ аидѣ, стр. 40). Оно представляетъ пло-
дородную равнину, даже нѣсколько свѣтлую; все растетъ тамъ само собою.
На дворѣ дворца Милу происходятъ всевозможныя увеселенія. Милу вы-
бираетъ для себя самыхъ красивыхъ изъ прибывающихъ туда женщинъ,
которыя съ этого времени становятся табу для всѣхъ другихъ акуа. Дру-
гимъ властителемъ подземнаго міра является Вакеа, царство котораго было
основано позднѣе царства Милу. На оба эти царства наложено табу: изъ
одного изъ нихъ нельзя попасть въ другое. Вакеа царствовалъ на землѣ
прежде, чѣмъ сдѣлался богомъ; и Милу былъ человѣкомъ, но менѣе доб-
рымъ; поэтому Вакеа царствуетъ надъ высшими, а Милу—надъ низшими
душами. Души умершихъ несутся по направленію заходящаго солнца къ
островамъ Кане и тамъ или прыгаютъ со скалы въ море, или скрываются
въ отверстіе въ землѣ. На Оагу такое мѣсто показывается вблизи запад-
наго мыса, что наводитъ на воспоминаніе о такомъ-же положеніи священ-
наго мѣста на Палау. Но души не могутъ тотчасъ-же попасть въ загроб-
ный міръ, а нѣкоторое время бродятъ у его предѣловъ и могутъ, если они
окажутся только обмершими, вернуться въ верхній міръ. Отсюда исходитъ
страхъ передъ недавно умершей душей, такъ какъ ея полутѣлесное
явленіе можетъ напугать до безумія. Въ царствѣ Милу души развлека-
ются шумными играми; въ царствѣ Вакеа господствуетъ торжественный
покой. Мѣсто для мученія злыхъ, которое, въ качествѣ мрака продолжи-
тельной смерти и темнаго углубленнаго мѣста, указывается на обратной
сторонѣ неба, гдѣ привѣшены звѣзды, могло быть занесено сюда изъ чуж-
даго круга идей.
На Гавайскихъ островахъ, вызванный величественными вулканиче-
скими изверженіями, образовался цѣлый кругъ сказаній о подземной, ог-
ненной богинѣ Пеле, примыкающій къ сказаніямъ объ Аидѣ. Менѣе про-
ницательные наблюдатели приписывали ей, какъ самому могущественному
изъ божествъ, не только вулканическій огонь, но и гавайскій потопъ.
Когда Пеле предприняла путешествіе на Гавайскіе острова, которые были
въ то время огромной пустыней, съ нынѣшними горами, но безъ прѣсной
воды и даже безъ моря, родители дали ей съ собой море, чтобы оно могло
нести ея челноки. Когда она пристала къ Гавайи, волны поднялись до
такой высоты, что были видны лишь самыя высокія вершины горныхъ
исполиновъ; но вскорѣ послѣ того море опустилось опять и достигло сво-
его нынѣшняго уровня. Пеле, со своими страшными братьями и сестрами,
властителемъ пара, молніей, громовымъ человѣкомъ, насылателемъ огня,
разрушительницей лодокъ съ огненными глазами, раздробительницей
неба и т. д., удалилась въ огнедышащія горы. Въ шумѣ потоковъ лавы
канаки слышатъ ихъ голоса. Пеле часто мѣняла свои мѣстопребыванія;
изгнанная морскимъ богомъ Моаной она живетъ теперь въ Килауѳѣ, един-
ственномъ дѣйствующемъ вулканѣ этой группы. И послѣ обращенія остро-
витянъ въ христіанство, кратеръ Килауэа еще долгое время оставался подъ
строгимъ табу. До новѣйшаго времени чужеземцы замѣчали, что ихъ ту-
земные проводники бросали съ непокрытыми головами въ огненное озеро
маленькія жертвы, вродѣ стеклянныхъ бусъ, коралловъ, раковинъ и пр.,
310
II, 9. Религія океанійцевъ.
съ привѣтствіемъ: „алоа, Пеле“. Воспоминаніемъ о нѣкогда могуществен-
ной богинѣ служатъ волосообразныя стеклянныя нити (волоса Пеле), встрѣ-
чающіяся въ кратерѣ Килауэа.
Фантазія меланезійцевъ не поднималась до такихъ величественныхъ
украшеній области душъ; но дорогу туда она обставляла многими и раз-
нообразными препятствіями. Названіе Мбулу у фиджійцевъ напоминаетъ
тонганское Болоту; точно также гавайская игра въ мячъ повторяется въ
Новой Каледоніи въ видѣ игры душъ померанцами на морскомъ днѣ. По
дорогѣ въ Аидъ прежде всего встрѣчается городъ, и тѣни проходятъ че-
резъ всѣ его дома, въ виду чего всѣ ворота открываются въ одномъ на-
правленіи. Затѣмъ онѣ должны пройти мимо исполина, который старается
въ нихъ попасть большимъ каменнымъ топоромъ; раненые имъ вынуж-
дены вѣчно бродить въ горахъ въ видѣ духовъ, а спасшіеся отъ него по-
лучаютъ, послѣ своего освобожденія, разрѣшеніе отъ Нденгеи наслаждаться
запахомъ человѣческихъ жертвъ. Самую худшую участь терпятъ души
безбрачныхъ. Ихъ подстерегаетъ Нанга-Нанга и, какъ только схватитъ одну
изъ нихъ, онъ поднимаетъ ее обѣими руками и бросаетъ на скалу такъ,
что она разбивается пополамъ. Поэтому у фиджійскихъ племенъ было въ
обычаѣ удушеніе вдовъ, такъ какъ богъ мужскія души, приходящія безъ
женъ, считаетъ за холостяковъ. Если жена умретъ раньше мужа, вдовецъ
кладетъ свою отрѣзанную бороду въ лѣвую подмышечную впадину трупа,
какъ доказательство того, что умершая была замужемъ. Духъ, насиль-
ственно препятствующій вступленію въ подземное царство, извѣстенъ и
въ Меланезіи. Салатау старается ударить входящихъ въ Аидъ обитателей
острова Вате палицей по головѣ. Это тотъ-же духъ, который на Фиджи,
въ видѣ Самуйяля, или Саму, или-же Равойяля, подстерегаетъ души, что-
бы вмѣстѣ со своими братьями съѣсть ихъ. Души простыхъ людей поги-
баютъ, а души знатныхъ входятъ въ Мбулу. Онѣ идутъ на вершину горы
и находятъ тамъ сидящихъ въ пропасти отца и сына, съ весломъ въ рукѣ;
если онѣ о чемъ-нибудь спросятъ у нихъ, то ихъ сбрасываютъ, и онѣ
должны плыть въ загробный міръ по морю. Могутъ показаться странными
этотъ отецъ и сынъ съ весломъ въ рукѣ, когда душамъ приходится плыть.
Но мы должны помнить значеніе перевозчиковъ душъ, хотя это не отно-
сится къ Фиджи, гдѣ мѣста, куда пристаютъ души, лежатъ къ сѣверо-
западу, и гдѣ воображаютъ, что слышатъ, вмѣстѣ съ западнымъ вѣтромъ
изъ Галонгало, шумъ этого плаванья. Послѣ смерти своего короля, трое
самыхъ старыхъ изъ мужчинъ племени идутъ съ платками въ рукѣ на
берегъ рѣки, чтобы найти провожатыхъ для души. Они тамъ громко зо-
вутъ перевозчика и ищутъ, пока къ берегу не подойдетъ болѣе крупная
волна, служащая признакомъ невидимой лодки. Тогда они отворачиваются
и кричатъ: „входи, господинъ"; затѣмъ уходятъ оттуда какъ можно по-
спѣшнѣе, потому что глазъ живого человѣка не долженъ видѣть, какъ
душа входитъ въ лодку. Самый трупъ погребается обыкновеннымъ по-
рядкомъ.
Души, не попавшія въ загробный міръ, погибаютъ или возвращаются
назадъ и затѣмъ, подобно душамъ, раненымъ въ борьбѣ душъ, безпокойно
блуждаютъ по землѣ. Подобная же участь подготовляется тѣмъ, которые
бросаютъ китовымъ зубомъ, положеннымъ въ гробъ, въ дерево Такиве-
лайява и не попадаютъ въ него, а, по фиджійскимъ сказаніямъ — для нета-
туированныхъ женщинъ и скупыхъ. Этотъ исполненный опасностями путь
душъ раздѣляется остановками, на которыхъ еще разъ умираетъ каждая
изъ душъ. Скупцы, убійцы и другіе грѣшники, по вѣрованію жителей
Соломоновыхъ острововъ, подвергаются очищенію такимъ образомъ, что
превращаются въ отвратительныхъ пресмыкающихся — змѣй, жабъ, и т. ш
Сходные съ этими слѣды неясныхъ представленій о наградѣ и наказаніи
въ вѣчной жизни можно встрѣтить повсюду. Но нельзя считать первич-
.	'	МеЛАНЕЗІЙСКОѲ УЧЕНІЕ О ДУХАХЪ и БОГАХЪ.	311
нымъ представленіе фиджійцевъ о томъ, что души должны появляться
передъ судомъ Денге.
Обыкновенно души спускаются вмѣстѣ съ солнцемъ въ океанъ и на
слѣдующій день, при его восходѣ, достигаютъ другого міра. Поэтому
островные мысы, откуда души прыгаютъ въ темноту, лежатъ на западѣ.
Тамъ, гдѣ, какъ у фиджійцевъ, у каждаго человѣка и у каждой вещи
различаются двѣ души — тѣнь и отраженіе, только темная душа ухо-
дитъ въ подземный міръ, а душа, похожая на отраженіе, остается у мо-
гилы. Этимъ объясняется появленіе душъ во снѣ. Другое представленіе
ставитъ для души цѣль даже и въ загробномъ мірѣ, такъ какъ за высшей
ступенью жизни въ Мбулу слѣдуетъ уничтоженіе; но это уничтоженіе
олицетворяется и въ другомъ преданіи принимаетъ характеръ начальника
душъ въ Мбулу, который при этомъ, вѣроятно, является божествомъ, поѣ-
дающимъ души. Другіе, однако, заставляютъ души оставаться на своемъ
мѣстѣ, пока земля не будетъ разрушена и обновлена огнемъ.
Въ главныхъ чертахъ меланезійское ученіе о духахъ и бо-
гахъ напоминаетъ полинезійское. Мы не заходимъ слишкомъ далеко,
утверждая, что основа ткани меланезійской миѳологіи состоитъ
изъ полинезійскихъ нитей; своеобразныя нити только вплетены
туда и чаще всего выступаетъ вслѣдствіе ослабленія прежнихъ нитей и
красокъ. При разнообразіи божествъ въ области Полинезіи, Меланезіи
и Австраліи, не имѣетъ большого значенія — кто именно стоитъ во главѣ
ихъ: на каждомъ островѣ мѣняется имя и достоинство властителя боговъ.
Только въ' разсказахъ о сотвореніи міра и подземномъ царствѣ мы замѣ-
чаемъ больше устойчивости. На Фиджи главою всѣхъ боговъ и людей
считается Денге, Тенгеи или Нденгеи. Денге вначалѣ обладалъ свободою
движенія, но, въ качествѣ змѣи, приросъ къ землѣ своимъ свернувшимся
хвостомъ. Этимъ онъ сходенъ съ тонганскимъ властелиномъ мѣстопре-
быванія душъ и Діануей, богомъ душъ въ Новой Каледоніи. Съ того вре-
мени онъ сталъ богомъ землетрясеній, бурь и временъ года. Говорятъ, что,
какр только Денге шевелится, выпадаютъ плодотворные дожди, на де-
ревьяхъ появляются цѣнные плоды и поля яма даютъ превосходную жатву.
Но Денге въ то же время — богъ гнѣва, проявляющій себя въ ужасаю-
щемъ видѣ. Онъ наказываетъ свой народъ то уничтоженіемъ жатвы, то
наводненіями; онъ даже легко могъ бы истребить людей на землѣ, по-
тому что съ тѣхъ поръ, какъ онъ живетъ въ глубинахъ земли, его му-
читъ ненасытный голодъ, и онъ могъ бы привлечь къ себѣ и про-
глотить цѣлый міръ. Сообразно степени родства съ Денге, боги на
Фиджи распадаются на различные классы. Какъ и въ Полинезіи, здѣсь
упоминаютъ о семьѣ боговъ — объ отцѣ, сынѣ, дочери; Мауту-Мауи,
помогавшій Денге въ твореніи, называется плодомъ хлѣбнаго дерева и
сыномъ верховнаго бога. Кромѣ того, у Денге есть еще нѣсколько сыновей,
которые принимаютъ обращенныя къ нему молитвы; внуки его — боги от-
дѣльныхъ мѣстностей, отдаленные родственники — подчиненныя божества
племенъ. Символизированныя свойства или способности, напоминающія
Индію своими грубыми преувеличеніями, стоятъ еще ниже упомянутыхъ
божествъ; таковы — Механическая ловкость съ восемью руками, Мудрость
съ восемью глазами, Валювакатини съ 80-ю желудками. Два перевозчика
душъ и родившійся изъ локтя Рокомуту считаются дѣтьми Денге, что
основывается на сказаніи о твореніи и потопѣ.
Люди созданы изъ камней или земли творящимъ богомъ и его по-
мощниками, или они — простые потомки боговъ, появляющіеся сперва въ
видѣ женщины, а затѣмъ мужчины; отъ ихъ союза произошли прочія не-
бесныя и земныя существа. На Банксовыхъ островахъ Куатъ творитъ
существа плетеніемъ изъ гибкихъ вѣтвей и по смѣху тотчасъ узнаетъ, что
онъ создалъ женщину. Тамъ, гдѣ Денге выступаетъ творцомъ людей, мы
312
II, 9. Религія океанійцевъ.
видимъ рядомъ съ нимъ, въ качествѣ помощника, его сына Мауту (Мауи).
Денге создалъ первую человѣческую пару изъ яицъ кулика (киту), а сынъ
его докончилъ ихъ созданіе до той ступени, когда они получили способность
воспроизвожденія. Твореніе человѣка происходитъ тамъ, гдѣ оно не при-
мыкаетъ къ богамъ непосредственно путемъ грѣхопаденія, между прочимъ
и въ Меланезіи, изъ неодушевленнаго камня. На Факаафо первый чело-
вѣкъ, происшедшій изъ камня, вылѣпилъ изъ глины руки и ноги своей
подруги Иви, въ тѣло которой вставилъ одно изъ своихъ реберъ; отъ
нихъ произошли всѣ другіе люди. На Палау создала людей божественная
пара, Иракадернгель и Эйлуайнгадассакоръ, такимъ образомъ, что онъ со-
здалъ мужчинъ, а она женщинъ. Стыдливая создательница не хотѣла
показывать своего творенія, тогда какъ ея мужъ на свое позволялъ смотрѣть
Священное мѣсто въ Дорэ въ Новой Гвинеѣ. (По Раффрею.)
свободно. Съ тѣхъ поръ всѣ женщины носятъ передникъ изъ листьевъ
пандануса, а мужчины ходятъ обнаженными. И душевная дисгармонія
обоихъ половъ сводится къ этому давнему времени; когда творческая пара
соединяла двоихъ, случалось, что многіе не подходили другъ къ другу.
Первыми твореніями были, впрочемъ, калиты, великаны по размѣрамъ и
силѣ, обладавшіе способностями, которыхъ нѣтъ у нынѣшнихъ людей;
обитатели острововъ Вознесенья считаютъ ихъ строителями своихъ камен-
ныхъ памятниковъ.
Изъ боговъ второго порядка рядомъ съ высшимъ и старѣйшимъ бо-
гомъ чаще всего ставится богъ войны, такъ какъ въ немъ особенно ясно
выраженъ героическій характеръ. Видоизмѣненія его также довольно за-
мѣчательны. Меру является на Самоа въ видѣ бога молніи и грома
и переходитъ въ военнаго бога Мезо или Мозо, напоминающаго Оро таи-
тянъ. Хотя позднѣе ему воздается почитаніе вмѣсто Мауи, какъ богу,
закончившему твореніе, но онъ все-таки — человѣческаго происхожденія.
Мару въ Новой Зеландіи посылаетъ дождь, но также и землетрясенія. Его
узнаютъ въ красноватой планетѣ Марсъ и почитаютъ его на южномъ островѣ,
какъ военнаго бога, которому убитые приносятся въ жертву. Рядомъ съ
тѣмъ, боги полей и жатвы имѣли наибольшее практическое значеніе.
Герои. Грѣхопаденіе.
313
Часть ихъ свойствъ могла переноситься на Тангароа, Ту и Тане. и пользо-
ваться почитаніемъ въ лицѣ этихъ послѣднихъ. Между ними были полезные
и вредные боги. На Тонгѣ одному воздавалось поклоненіе при посѣвѣ и
жатвѣ, а другому — при орошеніи полей. Но богиня вѣтра, если ее за-
бывали, уничтожала посѣвы. Въ Новой Зеландіи вмѣстѣ съ жатвой соеди-
нено поклоненіе изображенію Тики, перваго человѣка.
Въ заключеніе остановимся на одномъ изъ толпы героевъ. Передъ
нами мощно выступаетъ Тавагаки, родоначальникъ маорисовъ, под-
виги котораго были столь велики, что за него вышла замужъ одна изъ
дочерей неба. Когда она, послѣ рожденія ребенка, скрылась на небо, Та-
вагаки поднялся за ней на паутинѣ. Родители его жены нанесли ему
нѣсколько ранъ, и, чтобы отомстить за себя, онъ вызвалъ потопъ. Въ
одномъ преданіи говорится: въ гпѣвѣ онъ топнулъ о хрустальный небес-
ный сводъ, разбилъ его, и потопъ прорвался оттуда. Въ другомъ преданіи
герой, вылѣченный отъ ранъ своей женой Гирапирипири, проситъ потопъ
уничтожить его враговъ. Съ тѣхъ поръ Тавагаки, какъ руководителю
душъ, который ведетъ души умершихъ начальниковъ съ земли на небо,
приносится искупительная жертва при погребеніи. Нѣчто подобное первому
варіанту мы встрѣчаемъ и на Тонгѣ: Гуанаки и Фао приплыли съ Тонги
на Ніуэ, съ силой ударили ногою въ островъ, чтобы заставить его под-
няться выше, а ударивъ еще разъ, вызвали къ жизни растенія, отъ одного
изъ которыхъ произошла первая человѣческая пара.
Нисхожденіе обитательницъ неба на землю, чтобы сдѣлаться тамъ же-
нами земнородныхъ героевъ, повторяется въ другой формѣ во многихъ
полинезійскихъ сказаніяхъ. Когда дочерямъ Ланги, властителя неба, стало
скучно въ пустомъ домѣ, имъ захотѣлось посмотрѣть ближе народъ, жи-
взщій подъ ними на землѣ. Въ это самое время сыновья начальниковъ со-
брались для торжественнаго питья кавы; когда они увидали спустившихся
богинь, красота ихъ вызвала тотчасъ же кровавыя ссоры и схватки. Ужас-
ный шумъ достигъ до самого Болоту, и боги въ мѣстѣ своихъ собраній
были испуганы. Ланги поспѣшилъ наказать нарушителей спокойствія. Но
старшая дочь была уже разгоряченными соперниками въ горячей схваткѣ
разорвана на нѣсколько частей, а младшей раздраженный отецъ самъ
отрубилъ голову. Эта голова, брошенная въ море, превратилась въ чере-
паху, и съ тѣхъ поръ мясо этого животнаго запрещено ѣсть началь-
никамъ.
Сказаніе о грѣхопаденіи, объясняющее смертность богоподобнаго
человѣка, повторяется въ видоизмѣненіи формы, распространенной но всему
міру. Между тѣмъ, какъ прежде старикъ просто сбрасывалъ старую кожу
и появлялся въ новомъ, помолодѣвшемъ видѣ на Соломоновыхъ и на Банк-
совыхъ островахъ, всѣ живыя существа стали умирать слѣдующимъ обра-
зомъ. Старая женщина обычнымъ способомъ сбросила свою кожу въ море,
но кожа эта повисла на выдвинувшемся кустѣ. Помолодѣвшая мать вер-
нулась домой; такъ какъ, однако, ея ребенокъ не хотѣлъ узнавать ее, то
она должна была волей-неволей пойти и опять надѣть старую кожу. Съ
тѣхъ поръ всѣ люди умираютъ. На Лифу смерть явилась вмѣстѣ съ лю-
бимой пищей островитянъ, съ корнемъ яма. Когда изъ сыновей перваго
человѣка, обращенныхъ въ животныхъ, крыса принесла на поверхность
земли корень яма изъ огородовъ старика, живущаго въ серединѣ земли,
пробравшись въ особое отверстіе, • и корень этотъ былъ посаженъ, люди
начали умирать, такъ какъ за украденное питательное вещество они должны
были платить своей жизнью. Мы видимъ намекъ на грѣхопаденіе, когда
слышимъ, что богъ Нобу навсегда покинулъ Эрроманго послѣ того, какъ онъ
создалъ людей. На Вате разсказываютъ, что жители его однажды, во время
отсутствія Нугерайна, сожгли его большія раковины и, въ наказаніе за то,
обречены были на смерть.
314
II, 9. Религія океанійцевъ.
Грѣхопаденію людей соотвѣтствуетъ періодъ общаго упадка и осла-
бленія боговъ. При этомъ обращеніе главнаго бога въ животное играетъ
такую важную роль, что въ этомъ можно видѣть оправданіе безсмыслен-
наго поклоненія животнымъ. На Фиджи разсказываютъ о Денге: когда
онъ однажды смотрѣлся въ чистый ручей, онъ былъ пораженъ своимъ
безобразіемъ. Вслѣдствіе того, онъ принялъ видъ змѣи: „если я останусь
безобразнымъ человѣкомъ44, — говорилъ онъ себѣ — „меня всѣ будутъ пре-
зирать'; а если я сдѣлаюсь змѣей, каждый будетъ меня бояться и повино-
ваться мнѣ44. Въ предпочтеніи, оказываемомъ животнымъ идоламъ, заклю-
чается, вѣроятно, нѣчто позднѣйшее и регрессивное. Болѣе чистое и высо-
кое почитаніе высшаго существа спустилось до поклоненія пресмыкающе-
муся; героическое мужество и мудрость замѣстились страхомъ. Поэтому и
полубоги—продукты испорченнаго времени, которое, будучи недовольно ста-
рыми богами, искало новыхъ. На Фиджи одинъ изъ начальниковъ поднялся
однажды на гору и воскликнулъ: „кто хочетъ быть моимъ богомъ?44 Не
слыша отвѣта, онъ спустился къ морю и повторилъ свой зовъ. Тогда ему
отвѣтила змѣя: „я хочу быть твоимъ богомъ44. Начальникъ пожелалъ при-
знать змѣю въ качествѣ бога и сдѣлался ея жрецомъ. Но и въ образѣ
змѣи это поклоненіе продолжалось недолго; когда Денге, сросшись концомъ
своего змѣинаго хвоста съ основой земли, улегся въ пещерѣ Раки-Раки на
покой, его посѣщалъ только старый слуга Уто, который, однако, при возра-
стающемъ равнодушіи почитателей, приходилъ по большей части съ пу-
стыми руками.
Повторяющееся во многихъ мѣстахъ сказаніе о потопѣ не находится
въ какой-либо замѣтной связи съ прочими миѳологическими представле-
ніями. Потопъ то вызывается верховнымъ божествомъ, то обоготворенные
герои открываютъ путь волнамъ. Фиджійскій Денге — въ то же время
Нептунъ Меланезіи; съ этимъ сходятся его отношенія къ Тангароа и Мауи,
властителямъ моря и виновникамъ потопа. Когда Денге жилъ еще на бе-
регу моря, въ качествѣ главнаго начальника, нѣкто началъ войну съ нимъ;
тогда онъ призвалъ океанъ съ сѣвера на всю низменность и потопилъ
непріятеля, а самъ убѣжалъ на горы. Когда въ другой разъ его сыновья-
близнецы умертвили его любимую птицу, пѣтуха съ великолѣпными перьями,
который будилъ его каждое утро, Денге также затопилъ всю страну. Близ-
нецовъ онъ отправилъ подъ конецъ въ округъ Рева, гдѣ они сдѣлались по-
кровительствующими божествами строителей лодокъ; поэтому положеніе ко-
рабельныхъ плотниковъ считается здѣсь почти священнымъ, какъ на Тонгѣ.
На Палаускихъ островахъ разсказывается слѣдующее сказаніе о потопѣ:
старая женщина Милатъ, которая произвела на свѣтъ 4 большихъ страны,
жила въ преклонномъ возрастѣ въ странѣ Нгарекобуктъ въ Эйрайѣ. Когда
люди именно въ то время убили тамъ одного изъ семи калитовъ, и друзья
его, проходя по всему Палау, пришли къ дому Милатъ, она дружески при-
гласила ихъ къ себѣ и спросила, чего они желаютъ. Они объяснили, что
они — друзья пропавшаго. Милатъ дала имъ ѣсть, но сообщила имъ пе-
чальную новость, что онъ убитъ людьми своей страны. Тогда друзья рѣ-
шили въ гнѣвѣ уничтожить всю страну, пощадивъ только Милатъ. Они
ей посовѣтовали сдѣлать себѣ плотъ изъ бамбука, который она должна
была держать на длинномъ канатѣ изъ ліанъ передъ домомъ, передъ самымъ
полнолуніемъ запасти побольше пищи и даже спать на этомъ плоту, такъ
какъ приближается большой потопъ. Женщина сдѣлала, какъ ей посовѣ-
товали, и вскорѣ вода залила всю твердую землю; только плотъ старой Ми-
латъ всплылъ на поверхность. Но черезъ нѣкоторое время канатъ изъ ліанъ
оказался слишкомъ короткимъ, Милатъ была снесена съ плота и утонула.
Она приплыла безъ признаковъ жизни къ скалѣ и запуталась волосами въ
вѣтвяхъ дерева, гдѣ и была найдена друзьями, искавшими ее. Согласно
одному преданію, трупъ ея былъ превращенъ въ камень, существующій и
Жрецы и колдуны.
315
теперь, а по другому, она ожила съ помощью женщины-калитъ, принявшей
ея образъ, послѣ чего искавшіе ее мужчины прижили съ нею пятеро дѣтей,
отъ которыхъ исходитъ населеніе Палаускихъ острововъ. Подобное ска-
заніе мы встрѣчаемъ и на Банксовыхъ островахъ. Потопы вообще не все-
гда насылаются въ видѣ наказанія. Денге причиняетъ ихъ уже тѣмъ, что
ворочается подъ землею. Съ потопами здѣсь, какъ и повсюду, соединены
сказанія о переселеніяхъ; съ ними даже связаны историческія странство-
ванія тихоокеанскихъ народовъ.
Служеніе божествамъ не всегда бываетъ дѣломъ жрецовъ, но
эти послѣдніе занимаютъ выдающееся положеніе потому, что они сносятся
съ высшими изъ небожителей и принимаютъ на себя заботу о святили-
щахъ и жертвахъ. Наиболѣе священными считаются предметы, связанные
съ божествами — храмы, идолы, жертвы, празднества и все, что употре-
бляется при этомъ, ^животныя и деревья, гдѣ боги пребываютъ по време-
намъ, и т. под. На Таити на христіанскія капеллы перешелъ обычай, въ силу
котораго, при освященіи храма, король сперва входилъ туда одинъ, какъ
самое священное лицо изъ народа.
Каждый почиталъ прежде всего
божество своего дома. Передъ ужи-
номъ у огня домохозяинъ молится
семейному божеству; при домаш-
нихъ праздникахъ старѣйшій въ
домѣ приносилъ семейнымъ богамъ
сосудъ съ авой. Общинному богу,
которому служитъ жрецъ, дѣти
Любовный амулетъ изъ Новой Гвинеи. (Коллекція
посвящаются уже при самомъ рож-	Кристи въ Лондонѣ.) ‘/5 наст. величины.
деніи; богъ этотъ является въ
образѣ животныхъ (см. выше, стр. 301), движенія которыхъ истолко-
вываются жрецами въ качествѣ предзнаменованій. Наконецъ, большимъ
національнымъ богамъ служатъ жрецы, которыми бываютъ начальники или
лица, близко связанныя съ ними. Отсюда исходитъ неправильное понятіе,
будто частные люди служатъ лично своимъ богамъ, а начальники — только
черезъ посредство жрецовъ.
Эти жрецы обозначаются на Тонгѣ именемъ „отдѣленныхъ“, такъ
какъ они — люди съ особой душой. За потомками ихъ признаются такія
же способности; жреческое званіе наслѣдуется въ одной семьѣ наряду
съ званіемъ начальника, или начальники сами становятся наслѣдствен-
ными жрецами. Извѣстное благоволеніе боговъ простирается и на началь-
никовъ деревень. На Самоа огонь въ домѣ начальника никогда не долженъ
былъ угасать, даже и ночью. Кто не хотѣлъ приносить начальнику деревни
свои повинности, подвергался какимъ - нибудь несчастнымъ случайно-
стямъ: онъ раздѣлялъ подати съ Айтіу. Высшіе начальники оставались
во время войны въ деревнѣ, чтобы помогать воинамъ молитвой; но въ
затруднительныхъ случаяхъ жрецы должны были принимать участіе въ
битвѣ, насылая проклятія на враговъ. На Гавайскихъ островахъ, по край-
ней мѣрѣ, къ одному члену семьи начальника переходило жреческое по-
священіе. Въ жреца вселялись души умершихъ, и его семейный богъ
былъ его помощникомъ. Вмѣстѣ съ этимъ одухотвореніемъ, преданіе при-
сваивало ему множество цѣнныхъ знаній, изъ которыхъ важнѣйшія исхо-
дятъ отъ высшихъ божествъ и являются источникомъ крупнаго вліянія.
Когда удается получить какую нибудь частицу ближняго, то черезъ нее,
посредствомъ колдовства, жрецъ, въ рукахъ котораго находится вредъ
и польза другихъ людей, можетъ проявлять свою власть. Поэтому на Га-
вайскихъ островахъ лица, носившія плевальницу начальника, не должны
были далеко отходить отъ него. Части умершихъ служили самыми силь-
ными волшебными средствами. Такими талисманами были на Маре пу-
316
11, 9. Религія океанійцевъ.
Орудіе меланезійскаго
суевѣрія для храненія
волшебныхъ средствъ.
(Берлинскій музей народовѣ-
дѣнія.) х/2 наст. величины.
чекъ волосъ, рѣсницы, кости, ногти рукъ и ногъ жреца, въ Новой Кале-
доніи — ногти на рукахъ, на Тонгѣ — человѣческія фигуры изъ кости, на
Самоа — куски таны, которую носили знаменитые предки. Но наибольшая
цѣнность придается черепу, который самыми различными образами препа-
рировался, сохранялся и служилъ предметомъ почитанія. Подвергаясь
медленному сгаранію въ извѣстной смѣси, волосы, ногти и пр. какого-либо
человѣка могутъ причинить ему болѣзнь и даже смерть. Если кусочекъ
кости трупа завернуть въ листья и съ пѣніемъ нѣкоторыхъ стиховъ поло-
жить на дорогу, то нашедшій его подвергнется нарывамъ, сыпямъ и т. под.
Жрецы маорисовъ убиваютъ врага, вставивъ въ его изображеніе камень на
мѣсто сердца. Наряду съ жрецами въ Новой Зе-
ландіи существовали особые колдуны, а на Гавайи—
астрологи: здѣсь сыновья Гины, полинезійской Се-
лены, были научены ворожбѣ своей бабушкой. Зна-
нію жрецы придавали высокую цѣну; ихъ названіе
„тогунга“, буквально „толкователь знаковъ44, въ Но-
вой Зеландіи примѣнялось къ каждому, кто нѣсколько
выдавался въ чемъ бы то ни было, напримѣръ, въ
постройкѣ лодокъ или изготовленіи копій; онъ
считался „ученымъ44. Всѣ тогунги новозеландскаго
племени считали самымъ ученымъ тино - тогунга,
высшаго, который жилъ съ арикомъ, или начальни-
комъ. Тамъ, гдѣ не было общественныхъ пѣвцовъ,
какъ, напр., на Маркизскихъ островахъ, жрецы были
также носителями историческаго преданія; таковъ
былъ кагуна на Гавайскихъ островахъ.
Общественное положеніе жрецовъ въ раз-
ныхъ группахъ оказывается различнымъ. Съ внѣш-
ней стороны оно отличается татуировкой (у маори-
совъ — волнистыми линіями па лбу) и длинной пал-
кой. Начальники жрецовъ, арики, составляли вер-
шину общественнаго строя маорисовъ. Они не хо-
дили на войну, а предоставляли это начальнику, вы-
бранному изъ числа ихъ родственниковъ. Они со-
храняли силу наложенія табу даже и тогда, когда
начальническое званіе переходило къ другому, и
гордились происхожденіемъ отъ самой старинной
вѣтви общей родословной племени. Только арики
знаетъ священныя пѣсни. Мѣсто, гдѣ онъ сидѣлъ,
надо было обходить, какъ „табу44; прикосновеніе къ его головѣ вело за собою
смерть. На Тонгѣ, рядомъ съ главнымъ начальникомъ, на ряду съ нимъ и въ
извѣстномъ отношеніи — даже выше его, стояла начальница жрецовъ, кото-
рою была обыкновенно старшая племянница Туи-Тонги. Вообще, постоянное
вдохновеніе приписывалось только жрецамъ, хотя-бы они занимали чисто
служебное положеніе. Судостроители, въ качествѣ служителей Тангароа,
обладали всѣми жреческими правами; на Оагу начальникъ былъ въ одно и
то же время жрецомъ, школьнымъ учителемъ, рыболовомъ и изготовителемъ
деревянныхъ чашекъ. У обитателей Маркизскихъ острововъ во главѣ та-
буированныхъ сословій стоятъ атуа, богоподобные прорицатели. За ними
слѣдуютъ начальники, власть которыхъ переходитъ по наслѣдству, „туа“,
прорицающіе въ судорогахъ, которымъ послѣ смерти приносятся жертвы,
какъ атуа, „тагуны44, приносящіе жертвы согласно преданію, „оугоу44 (моа),
или помощники жрецовъ, приносящихъ жертвы, „тоа44, или военные вожди,
и, наконецъ, „кати кага44, изрекающіе проклятіе. И на Гавайскихъ островахъ
жрецъ считался выше главнаго начальника. Часто споры о святости или
преимуществахъ жреца должны были подавать поводъ къ раздѣленіямъ пле-
Жрецы.
317
менъ и къ переселеніямъ: странствованія идо-
ловъ, унесенныхъ жрецами, составляютъ инте-
ресную часть сказаній о полинезійскихъ пере-
селеніяхъ (см. стр. 170). Чтобы поддержать и
еще усилить свое вліяніе, жрецъ долженъ былъ
приносить немалыя жертвы. У маорисовъ то-
гунги жили въ безбрачномъ состояніи, но выс-
шій жрецъ племени долженъ былъ жениться,
чтобы имѣть наслѣдниковъ своего званія. По-
священные тауиры должны были поститься и
жили въ сторонѣ отъ народа, такъ-же, какъ и
жрецъ, вокругъ храма.
Япъ, Иукуоръ и другіе микронезійскіе острова
имѣютъ особаго начальника жрецовъ и такихъ
жрецовъ, которые отличаются отъ колдуновъ.
Путемъ обмана слывутъ оракулами невидимые
калиты, за которыми скрываются жрецы; во мно-
гихъ округахъ имъ посвящены дома и при
каждомъ домѣ — женщина. Многіе пріобрѣ-
таютъ большое вліяніе вслѣдствіе общенія съ
священными животными. Въ концѣ концовъ,
система табу и здѣсь создаетъ ограниченія,
посредствомъ которыхъ жрецы получаютъ от-
крытый доступъ во всѣ сферы жизни. У мел-
кихъ племенъ старѣйшій принимаетъ на себя
завѣдываніе религіозными обрядами; въ болѣе
обширныхъ обществахъ рядомъ съ нимъ мы ви-
димъ жреца, врача, заклинателя погоды и кол-
дуна. Онъ долженъ обладать способностью впа-
дать въ экстазъ Традиція сохраняется въ семьѣ:
жрецъ въ своихъ заклинаніяхъ прежде всего
проситъ вдохновенія у собственныхъ предковъ.
Кто имѣетъ предковъ, въ которыхъ вѣрятъ и
другіе, тотъ имѣетъ двойную возможность сдѣ-
латься жрецомъ.
Жрецы предсказываютъ по состоянію неба,
по лаю собакъ, пѣнію пѣтуховъ и т. д. или по
собственнымъ волшебнымъ орудіямъ. Объ ис-
ходѣ войны маорисскій жрецъ судитъ слѣдую-
щимъ способомъ: онъ втыкаетъ заостренныя
палки, по числу дружественныхъ и враждеб-
ныхъ племенъ, въ песчаный холмъ и бросаетъ
въ нихъ пучкомъ связанныхъ веревокъ; пред-
вѣщаніе считается благопріятнымъ, если палки
лягутъ вверхъ. Передъ каждымъ предпрія-
тіемъ маорисъ произноситъ волшебные заго-
воры. Пѣсни его всегда обладаютъ ритмомъ и
раздѣлены на стихи, чтобы легче могли пере-
ходить отъ поколѣнія къ поколѣнію. Другія
пѣсни имѣютъ очистительное значеніе. Въ
Надставка иа храмѣ изъ Новаго
Мекленбурга, человѣческая фигура
изъ раковинъ и изображеніе рака-пу-
стынника. (Берлинскій музей народо-
вѣдѣнія.) ’/8 наст. величины.
„матѣ“, или видѣніи, отражается будущее.
Лица, кажущіяся ночью, объясняются, какъ
посѣщеніе душою страны призраковъ; поэтому
сны имѣютъ значеніе для постановленія рѣшеній племени. На Гавайскихъ
островахъ жрецъ при прорицаніи вырубалъ каменнымъ топоромъ знаки
грома и молніи, призывая на помощь бога неба.
318
II, 9. Религія океанійцевъ.
Посвященіе жреца совершается съ большими церемоніями. Въ
Новой Зеландіи, гдѣ было нѣчто вродѣ школы жрецовъ, кандидатъ ста-
вился подъ навѣсъ изъ вѣтвей, причемъ одной ногой онъ стоялъ въ водѣ,
а другой — па землѣ. Тайная наука жрецовъ сообщалась ученикамъ съ
помощью „Главы источниковъ". Это ученіе требовало чрезвычайной тща-
тельности въ своемъ примѣненіи: одно невѣрное слово при заклинаніяхъ
могло все испортить, даже убить самого жреца. Община и племя горди-
лись какъ своимъ божествомъ, такъ и своими испытанными жрецами.
Въ небольшомъ обществѣ жрецъ является въ то же время и вра-
немъ; но тамъ, гдѣ собраны болѣе значительныя массы, напримѣръ, на
Гавайскихъ островахъ, на Тонгѣ и въ Новой Зеландіи, существуетъ осо-
бый родъ жрецовъ, занимающихся по преимуществу врачеваніемъ. Глав-
ное дѣло здѣсь заключается въ томъ, чтобы узнать что-либо отъ божества
о болѣзни паціента. При заклинаніяхъ жрецъ, сидя около больного, обра-
щается съ вопросами къ божеству и получаетъ отвѣты пронзительнымъ
голосомъ. Болѣзни, которыя не могутъ быть излѣчены жрецомъ, счи-
таются полученными отъ „предковъ". Задача жреца въ отправленіи пра-
восудія состоитъ въ томъ, чтобы тайными средствами открыть преступ-
ника. Они высматриваютъ его въ водѣ и, если не видятъ тамъ, добываютъ
огонь треніемъ и насылаютъ на него проклятія. Точно также, съ помощью
волшебнаго искусства, стараются открыть виновниковъ загадочныхъ смерт-
ныхъ случаевъ.' Судъ Божій находится, по большей части, въ рукахъ
жрецовъ: на Гавайскихъ островахъ подозрѣваемый долженъ былъ держать
руки надъ водою, и та не должна была дрожать въ сосудѣ, пока жрецъ
глядѣлъ на него.
Пляски и пѣсни имѣютъ необходимое участіе въ религіозныхъ
церемоніяхъ, въ особенности въ празднествѣ при собираніи плодовъ хлѣб-
наго дерева. При этомъ или употребляются танцовальныя палки (см. рис.,
стр. 174, фиг. 1), или дѣло заключается только въ согласномъ движеніи
рукъ и ногъ. Земперъ слышалъ о сладострастныхъ танцахъ палаускихъ
женщинъ, исполняемыхъ въ лунныя ночи въ честь какого-то женскаго
божества, но не могъ добиться никакихъ объясненій по поводу ихъ.
Пляски въ честь счастливыхъ добывателей головъ исполняются вмѣстѣ съ
пѣснями, сочиненными дѣвушками. При этомъ обычай требуетъ раскра-
шиванія красной краской всей верхней части тѣла и ногъ. Но значитель-
ная часть почитанія божествъ заключается въ безмолвіи. Боговъ, у кото-
рыхъ нѣтъ храмовъ, не слѣдуетъ безпокоить ни шумной ходьбой, ни кри-
ками. Когда Ронгала спускается па островъ Фаисъ, нельзя ни говорить
громко, ни шумѣть; жители приближаются къ лѣсу лишь въ праздничной
одеждѣ и съ соблюденіемъ тишины.
Мы тамъ много встрѣчаемъ священныхъ мѣстъ. Ихъ не надо
воображать себѣ всегда въ видѣ зданій: при общемъ одушевленіи міра, вся
природа является храмомъ. Мѣста могутъ быть священными только вслѣдствіе
пребыванія въ нихъ духовъ; въ болѣе простыхъ условіяхъ домъ жреца,
гдѣ огонь никогда не угасалъ, былъ мѣстомъ священнодѣйствій. Каждая
могила сама по себѣ священна. Со всѣми этими мѣстами было связано
право убѣжища. Распространенный здѣсь культъ душъ создавалъ мѣста
поклоненія, къ которымъ со временемъ могло примыкать и служеніе дру-
гимъ духамъ. Мѣстъ, предназначенныхъ исключительно для поклоненія
богамъ, вообще было болѣе въ восточныхъ островныхъ группахъ; первона-
чально, впрочемъ, они были простыми мѣстами погребенія. Такъ какъ со
смертью каждаго знатнаго лица не всегда связывалось созданіе новаго мѣста
погребенія, и оно погребалось уже въ освященномъ мѣстѣ погребенія пред-
ковъ, то связанное съ послѣднимъ священное значеніе понемногу возрастало.
Большія восьмиугольныя каменныя постройки съ лѣстницами, предназна-
чавшіяся только для самыхъ знатныхъ, встрѣчались рѣдко и въ позднѣй-
Изображенія боговъ.
319
шія времена, повидимому, совершенно вышли изъ употребленія; обыкно-
венно воздвигались прямоугольные земляные холмы отъ 3 до 12 м. высоты,
окруженные внизу невысокимъ валомъ. На верхней площадкѣ, которая
часто вымащивалась, ставились одинъ или нѣсколько изящныхъ домиковъ,
полъ которыхъ тщательно выкладывался мелкими кремнями, покрывавшими
могилу. На болѣе длинной сторонѣ двѣ или три широкихъ ступени при-
водили къ площадкѣ, окруженной съ трехъ остальныхъ сторонъ стѣнами
или изгородями; тамъ стояли алтари, похожіе на высокіе помосты, идолы,
изъ которыхъ иные прикрѣплены были къ стѣнамъ, отдѣльныя хижины
для жрецовъ, и даже священныя деревья. Изображенія главныхъ боговъ
не всегда находились въ храмахъ: только въ торжественныхъ случаяхъ
особыми священными носильщиками, которые не должны были заниматься
никакимъ другимъ дѣломъ, они переносились изъ дома жреца въ храмъ.
Ивъ Микронезіи мѣстами поклоненія (марайе, амалау) служили огоро-
женныя мѣста съ деревянными и каменными постройками, часто связы-
вавшіяся съ могилами. Роль такихъ „мавзолеевъ“, во внутренней части
Ротумы, играли дольменообразныя каменныя строенія, прежнія могилы,
имѣвшія у Металанимме на Понапё восьмиугольную форму, вставленныя по
три другъ въ друга, съ углубленіемъ въ видѣ погреба, наполненнаго костями,
и подобныя же постройки на У аланѣ. Другія священныя возвышенія изъ
камней представляютъ небольшую ступеньчатую пирамиду, вершина кото-
рой увѣнчана вертикально стоящимъ камнемъ. Калиты на Палаускихъ
островахъ живутъ въ восьмиугольныхъ деревянныхъ хижинахъ, внутри
которыхъ изъ досокъ сдѣлана перегородка; съ внѣшней стороны ея живетъ
жрецъ, чрезъ посредство котораго духи говорятъ съ людьми. Точно то же
мы видимъ и на Фиджи. Но и здѣсь старое уничтожается новымъ. Уже
Земперъ видѣлъ калитовъ живущими въ простыхъ хижинахъ. И у ме-
ланезійцевъ священными мѣстами считаются могилы, мѣста, гдѣ хра-
нятся черепа и другіе остатки предковъ, и особенно охотно посѣщаемыя
духами уединенныя мѣста въ лѣсахъ, на морскомъ берегу (см. рис., стр. 312),
на горныхъ вершинахъ и въ пещерахъ. Рядомъ съ храмами могутъ быть
поставлены общинные дома. На Соломоновыхъ островахъ они назывались
„священными" домами; названіе „чортовыхъ домовъ", безъ сомнѣнія, при-
думано было европейцами. Но они, впрочемъ, никогда не служили исклю-
чительно религіознымъ цѣлямъ.
Глубокое вліяніе на жизнь этихъ народовъ оказывалъ фактъ, что они
своихъ боговъ не изображали въ настоящемъ смыслѣ, но чаще
представляли ихъ себѣ временно пребывающими въ произвольно избран-
ныхъ предметахъ. Но такіе фетиши не были безусловно необходимыми для
сношенія съ божествами. Нѣмая молитва шепчущими губами у нихъ, какъ
и у насъ, возносилась къ небу; употребительные обороты рѣчи на Гавай-
скихъ островахъ противополагали обращеніе къ невидимымъ существамъ
поклоненію идоламъ. Идолы почитались только тогда, когда .въ нихъ
вселялся богъ (акуа); къ этому были направлены молитвы и жертвы жре-
цовъ. Выборъ предметовъ былъ произвольнымъ — плетеныя вещи, куски
дерева, но лишь священнаго дерева Сазнатіиа едпізеНГоІіа, и только когда
его не было, отъ СаІорЬуІІпт, Ріснз и Согйіа. Къ нимъ ближе всего стояли
камни. Обрубки дерева, грубо обдѣланные, съ трудно распознаваемымъ
человѣческимъ лицомъ и иногда съ половыми органами преувеличенныхъ
размѣровъ, обдѣланные въ томъ же родѣ куски камня и даже внушитель-
ныя статуи, какъ, напримѣръ, на островѣ Пасхи (см. рис., стр. 301) или
исполинскія каменныя фигуры подходятъ всего ближе къ нашему понятію
объ идолахъ (см. рис., стр. 295, 304 и 306). Но они часто пользовались мень-
шимъ почитаніемъ, чѣмъ совершенно произвольные предметы, вродѣ куска
дерева, обвитаго бичевками, или вѣтки банана, обмотанной кокосовыми
волокнами. Въ каждой рѣзной фигурѣ нельзя видѣть идола, такъ какъ
320
II, 9. Религія океанійцевъ.
рѣзьба производилась и ради удовольствія и искусства мастера. Въ камен-
ныхъ идолахъ мы скорѣе можемъ предположить остатки культа, находивша-
гося въ тѣсномъ соотношеніи съ миѳологическими и историческими пред-
ставленіями, чѣмъ въ безформенныхъ деревянныхъ обрубкахъ. На западѣ
эти изображенія, очевидно, стояли ближе къ своимъ источникамъ. Когда
папуасъ умираетъ, сынъ вырѣзываетъ его изображеніе, ставитъ его въ
своемъ жилищѣ и обращается къ нему въ важныхъ случаяхъ жизни.
Когда умираетъ этотъ послѣдній, сынъ его опять изготовляетъ такой же
идолъ и, быть можетъ, бросаетъ ненужное ему теперь изображеніе дѣда.
Изъ Новаго Лауенбурга намъ извѣстны двойные идолы, которые считались
изображеніемъ супружеской четы предковъ. Изъ этихъ образовъ душъ
при схематическомъ изображеніи могутъ возникать идолы. Идолы въ Доре
въ Новой Гвинеѣ, въ 15—20 см. высоты, представляютъ безполое существо,
руки котораго опираются на изукрашенныя перила (см. рис., стр. 295). Этотъ
процессъ развитія переноситъ изображеніе предковъ изъ дому въ обще-
ственное мѣсто. На Соломоновыхъ островахъ такія грубыя изваянія под-
пираютъ кровлю дома собраній. Въ изготовленіи знаменитыхъ идоловъ
изъ перьевъ Гавайскихъ острововъ вначалѣ лежала, безъ сомнѣнія,
мысль о миѳологическихъ птицахъ, напримѣръ, о священныхъ „алаэ“ (см.
стр. 299). На Тонгѣ символомъ покровительствующаго бога племени была
сложенная циновка съ красными перьями; въ Новой Зеландіи разбрасы-
вались по землѣ красныя перья, чтобъ вызвать плодородіе.
Идолы ставятся также на тѣхъ мѣстахъ, гдѣ отъ нихъ ожидаютъ не-
посредственной помощи: на Гавайскихъ островахъ ставились вдоль дороги
камни, обмотанные травою, въ качествѣ мѣстныхъ божествъ, а на горныхъ
дорогахъ приносились жертвы передъ нависшими камнями, чтобы они не
обрушились. Къ этому классу относится также слѣдъ ноги божества на
камнѣ,, къ чему сказаніе возвращалось еще и въ сравнительно недавнее
время: такъ, одинъ начальникъ Новой Зеландіи оставилъ близъ Тауны
слѣдъ ноги на скалѣ, а слѣды ногъ начальника, убитаго въ войнѣ съ
Камеамеа, показывались еще Бирггему. Сѣнь храма повсюду, гдѣ
были болѣе развитыя соціальныя условія, была общепризнаннымъ убѣ-
жищемъ. И здѣсь храмъ и могила совпадаютъ между собою. На Га-
вайскихъ островахъ убѣжище давала близость могилы королей; точно
также на Тонгѣ мѣста погребенія начальниковъ были священнымъ мѣстомъ.
Въ томъ и другомъ мѣстѣ давать это право охраны перешло на жрецовъ:
на Ранаи мѣсто, считавшееся убѣжищемъ, шло поперекъ всего острова;
жрецы предоставляли его бѣгущимъ, скрещивая свои палки передъ преслѣдо-
вателями.
Тамъ, гдѣ души предковъ стояли въ культѣ на первомъ мѣстѣ, имъ
посвящались жертвы и молитвы; тамъ, гдѣ ихъ мѣсто занимали духи,
тѣ и другія направлялись къ послѣднимъ. Но молитвы уже сами по себѣ
считались жертвою: , это были формулы, часто давно уже непонятныя, но
все-таки переходившія по наслѣдству и сообщавшіяся не знающимъ людямъ
за извѣстное вознагражденіе. Молитвенныя пѣснопѣнія, тщательно состав-
ленныя и иногда довольно длинныя, отличались отъ короткихъ обращеній,
внушаемыхъ иногда минутою; они считались пріятными богамъ и даже
замѣняли жертву. Физонъ отмѣчаетъ въ фиджійскихъ молитвахъ, что
въ нихъ просьбы объ удовлетвореніи собственныхъ нуждъ сопоставлялись
обыкновенно съ просьбами о причиненіи вреда врагу.
Въ погребальныхъ обычаяхъ преобладаетъ основная идея свя-
щеннаго характера трупа, вслѣдствіе близости души; но это имѣло зна-
ченіе лишь для родственниковъ; чужіе люди не боялись осквернять
трупы. Связь съ душою, взятою богами, всего легче замѣчается по бли-
зости трупа. Поэтому жрецы въ Новой Зеландіи пѣли надъ трупомъ,
чтобы душа поднялась, по крайней мѣрѣ, до восьмого неба; въ предположеніи..
Погребальные обычли
321
что душа, призываемая молитвой или колдовствомъ, не можетъ оставить тѣло
безъ вынужденія, жрецъ осторожно водитъ махалкой по трупу и отря-
хаетъ ее. Посѣщенія душами живыхъ легко могли быть отклонены на-
дѣваніемъ маски, которая должна была
отрѣзывать обратный путь. Души, кото-
рыя не соединились съ богами и не
могли быть умилостивлены жертвами,
бродили по ночамъ вокругъ домовъ, какъ
привидѣнія; блуждающія души можно
слышать въ шумѣ листьевъ или въ
плескѣ волнъ, или видѣть при лунномъ
свѣтѣ, въ видѣ бѣлыхъ призраковъ.
Душу умершаго вдали отъ родины ста-
рались привлечь на разостланный бѣлый
платокъ и считали цѣль достигнутой,
если на призывъ являлся кузнечикъ или
муравей. Преклонный возрастъ уважался
только потому, что всѣ хотѣли заблаговре-
менно установить доброе согласіе съ ду-
шой, готовой умереть. Болѣе глубокій
смыслъ распространеннаго обычая —- от-
правлять вмѣстѣ съ умершимъ въ вѣч-
ность его женъ и слугъ — заключается въ
желаніи дать провожатыхъ душѣ умерша-
го или, по крайней мѣрѣ, послать другую
душу, охраняющую ее, если бы она нужда-
лась въ помощи. Поэтому, для руковод-
ства дѣтскими душами, подвергались
удушенію мать, бабка или тетка. Надо
было подумать и о подкрѣпленіи въ борь-
бѣ, которую предстояло вытерпѣть по до-
рогѣ въ Аидъ (см. выше, стр. 310).
Послѣ цѣлаго ряда дней, когда уже до-
пускается, что душа трупа превратилась
въ духа, начинается плачъ по умершемъ,
имѣющій цѣлью склонить духа вступить
на путь въ загробный міръ, быть можетъ,
нежелательный для него. При существо-
ваніи вѣры въ возможность періодиче-
скаго возвращенія, этотъ шумъ повто-
ряется отъ времени до времени.
Въ самыхъ способахъ погребенія
существуютъ большія различія. На за-
падѣ трупъ держатъ, сколько возможно,
по близости и сохраняютъ, по крайней
мѣрѣ, нѣкоторыя части его, въ особен-
ности черепъ и еще чаще нижнюю че-
люсть (см. рис., стр. 291), въ препариро-
ванной формѣ. На берегу Маклая въ Но-
вой Гвинеѣ трупы обыкновенно высу-
шиваются въ хижинѣ у огня. На дру-
гихъ островахъ ихъ подвѣшиваютъ ме;
кахъ, пока мягкія части разложатся, и щ
Дѣтская мумія на погребальныхъ но-
силкахъ съ Торрессова пролива. (Бер-
линскій музей народовѣдѣнія.) 1/0 наст. велич.
іу вѣтвями деревьевъ въ цинов-
Ьмъ симметрически укладываютъ
21
скелеты въ скалистыхъ пещерахъ на морскомъ берегу. Трупы дѣтей подвѣ-
шиваются просто въ корзинѣ подъ крышею хижинъ. На Фиджи употре-
бительны погребенія въ хижинахъ. У мотусовъ въ портѣ Морезби зпа-
Народовѣдѣніе, I. т.
322
II, 9. Религія океанійцевъ.
комъ печали считался трехдневный барабанный бой. Послѣ этихъ трехъ
дней передъ домомъ выкапывалась могила, мертвый укладывался въ нее,
завернутый въ циновку, и надъ могилой ставилась маленькая хижина. Че-
резъ нѣкоторое время могила раскапывалась, трупъ вынимался и нати-
рался на локтяхъ и колѣняхъ красной глиной. Затѣмъ онъ опять погре-
бался, и могильный домикъ постепенно разносился по частямъ такъ, что
отъ могилы не оставалось никакого слѣда. Всѣ эти обряды сопровожда-
лись пиршествами.
На Тонгѣ трупы знатныхъ омывались, украшались, натирались масломъ
и охранялись женщинами. При настоящемъ погребеніи родственники,
одѣтые въ изорванныя циновки и украшенные вѣнками изъ листьевъ
дерева ифи, переносили трупъ въ домъ умершаго и закапывали его тамъ въ
одеждѣ, чаще въ ящикѣ или маленькомъ челнокѣ, укладывая вмѣстѣ съ
нимъ самое дорогое имущество его. Затѣмъ всѣ съ громкимъ пѣніемъ отпра-
влялись на морской берегъ, плели корзинки изъ кокосовыхъ листьевъ и на-
полняли ихъ бѣлымъ пескомъ, которымъ засыпали верхнюю часть могилы.
Далѣе, въ теченіе 20 дней, мужчины жили въ легкихъ хижинахъ у
траурнаго дома, а женщины внутри его, занимаясь священнодѣйствіями.
На 20-й день всѣ опять отправлялись на берегъ, приносили въ только что
сплетенныхъ корзинахъ мелкій бѣлый и черный кремень и выкладывали
имъ полъ могильнаго дома. На Таити тѣло, послѣ удаленія внутрен-
ностей и наполненія брюшной полости тканями, напитанными эѳирнымъ
маслѣмъ, сохранялось до полнаго разложенія; затѣмъ кости погребались,
и черепа передавались въ семью. На Маркизскихъ островахъ самыя знат-
ныя лица погребались въ марай, сидя, съ поднятыми колѣнями, съ
головою, зажатою между ними, и руками, спрятанными подъ нихъ. Здѣсь
совершались и похоронныя пиршества, къ которымъ приглашенія пере-
давались разукрашенными гонцами.
Между значеніемъ, придаваемымъ душѣ умершаго, и способами погребе-
нія существуетъ непосредственная связь. Простой народъ, повидимому, мало
церемонился со своими умершими. Въ Гавайи обыкновенные люди хоро-
нили мертвыхъ сидящими на корточкахъ, завернувъ ихъ въ ткани, въ пе-
щерахъ или въ землѣ, часто и въ своемъ домѣ; кушанья ставились
рядомъ съ нимъ. Въ Новой Зеландіи рабы просто зарывались, а иногда
выбрасывались собакамъ или бросались въ море; въ нѣкоторыхъ странахъ
существовалъ, повидимому, обычай сожигать ихъ. Въ Мангайѣ обычай
требовалъ бросать мертвыхъ, обернутыхъ въ бѣлыя матеріи, въ глубокія
пещеры, — знатныхъ въ одну, а простыхъ людей въ другую, такъ какъ и
входъ въ подземный міръ былъ для нихъ не одинъ и тотъ же. Но въ
высшихъ классахъ трупы, по большей части, превращали въ муміи и вы-
ставляли въ храмѣ или въ домѣ для мертвыхъ. Съ этой цѣлью внутренности
удалялись. На Гавайи мясо тщательно очищалось съ костей и сжигалось,
а кости частью складывались въ семейномъ святилищѣ, и тамъ имъ воздавалось
поклоненіе, или же раздѣлялись между друзьями умершаго. Нѣчто въ родѣ
бальзамированія существовало и у гавайцевъ, и даже въ Новой Зеландіи, гдѣ
погребеніе представляло большое сходство съ погребеніемъ таитянъ. Мо-
гилами тамъ часто служили свои дома, гдѣ остатки умершихъ стояли въ
ящикахъ, въ другихъ мѣстахъ ихъ хоронили въ землѣ, а трупы дѣтей
вѣшали въ ящикахъ между вѣтвями дерева. При этомъ неизбѣжными
были „кегуи" — что значитъ „ запрещенный“ и переходитъ въ значеніе
табу, — вымазанные красной краской деревянные столбы съ вырѣзанными
лицами, которыя, точно стражи, стояли кругомъ.
Только на нѣкоторыхъ мелкихъ внѣшнихъ островахъ мы замѣчаемъ
отступленія отъ этихъ обрядовъ. На островахъ Гамбье муміи кладутся,
обернутыя циновками и тканями и связанныя веревками, въ горныхъ пе-
щерахъ; на Фалефѣ муміи начальниковъ хранились въ хижинѣ, на двойной
Погребеніе и трауръ.
323
лодкѣ или въ пещерѣ. На Мульграве мертвые клались на камни, покрытые
кокосовыми листьями, и относились для погребенія въ семейную пещеру.
Въ отдѣльныхъ случаяхъ погребенія въ лодкѣ, пускаемой по морю, заклю-
чается, очевидно, видоизмѣненіе обычая — предоставлять душѣ челнокъ
для путешествія въ загробный міръ.
На Джильбертовыхъ островахъ вдова спитъ около трупа умершаго
мужа подъ той же циновкой, пока у него не отпадетъ голова, которую
потомъ, въ видѣ очищеннаго черепа, она постоянно носитъ съ собою,
такъ же, какъ и черепъ любимаго ребенка. Этотъ культъ черепа въ Ми-
кронезіи встрѣчается и въ другихъ мѣстахъ. На Япѣ мертвые никогда
не погребаются вблизи моря, а жители горъ погребаются пе иначе, какъ
на горныхъ вершинахъ. Вполнѣ возмужалые люди погребаются сидя, съ
согнутыми колѣнами, а дѣти и юноши — въ лежачемъ положеніи. За-
мѣчательное сочетаніе погребенія въ землѣ и въ морѣ находимъ мы на
Кузайе, гдѣ кости выкапываются изъ земли и, связанныя вмѣстѣ, опу-
скаются въ море.
Тамъ, гдѣ употребительны погребенія, черепъ часто отдѣляется отъ
трупа. Благодаря этому обстоятельству, А. Б. Мейеръ вымѣнивалъ много
человѣческихъ череповъ, такъ какъ папуасы не рѣшались послѣ того, какъ
былъ исчерпанъ запасъ головъ убитыхъ враговъ, расхищать могилы своего
племени. Но опи все-таки не хотѣли отдавать нижнюю челюсть Поэтому
почитаніе остатковъ трупа не безгранично; впрочемъ, папуасы въ запад-
ной Новой Гвинеѣ всегда избѣгали касаться череповъ рукою.
Значительныя различія встрѣчаются и въ болѣе тѣсныхъ границахъ
другихъ архипелаговъ. На нѣкоторыхъ островахъ Соломоновой группы
трупъ бросается въ море, чтобы онъ могъ приплыть въ прекрасную страну
на западѣ; на Анайтеумѣ погребаются только трупы высшихъ началь-
никовъ. Передъ бросаніемъ въ море, на женскіе трупы надѣваются пояса,
а лица мужскихъ труповъ раскрашиваются. На другихъ островахъ тѣла,
завернутыя въ циновки, переносятъ въ мангрововыя насажденія, оста-
вляютъ ихъ здѣсь на воздухѣ, пока голова не будетъ легко отставать отъ
туловища, препарируютъ ее, и все остальное хоронятъ на общемъ погре-
бальномъ мѣстѣ. На Санъ-Кристовалѣ и въ другихъ мѣстахъ мертвыхъ
кладутъ на высокій помостъ и вырываютъ подъ нимъ яму для отпадаю-
щихъ частей трупа; черепъ и кости ручныхъ пальцевъ уносятся, какъ се-
мейное наслѣдіе, и надъ ямой строится хижина или пирамидальная под-
ставка, покрытая листьями. Могилы дѣтей усыпаются цвѣтами.
На Тайнѣ трупъ хоронится въ ладьеобразномъ гробѣ, а въ Новой
Каледоніи въ могилу втыкаются весла и копья. Здѣсь вмѣстѣ съ трупомъ
кладутся украшенія; если не цѣлый черепъ, то нижняя челюсть хра-
нится, какъ священный предметъ, и то же самое мы видимъ въ Новомъ
Мекленбургѣ, Новомъ Лауенбургѣ и па Ватэ. На Ватэ деревья вблизи
могилъ надрѣзываются особеннымъ образомъ.
Внѣшнія выраженія печали остающихся доходятъ до нанесенія
себѣ ранъ и увѣчій. Когда на Тонгѣ умирала мать короля, начальники,
происходившіе отъ нея, обжигали себѣ виски, но когда умиралъ верховный
жрецъ, всѣ отрѣзывали себѣ суставъ мизинца. Таитянки еще на свадьбѣ
вставляли зубы акулы въ деревянную рукоятку, чтобъ этимъ наносить
себѣ раны во время траура по мужу. Тогда вмѣстѣ съ друзьями онѣ
призывали душу умершаго. На Таити тотъ, кто долженъ былъ грустить
больше всѣхъ, носилъ одежду, сдѣланную изъ рубашки умершаго, а другіе
ходили въ разорванномъ и запачканномъ платьѣ; друзья, жившіе по
сосѣдству, являясь на поминки, вступали съ домашними умершаго въ
мнимое состязаніе въ выполненіи общихъ причитаній. То же самое прои-
сходило и на Мангайѣ, гдѣ всѣ друзья умершаго ходили по острову въ
странныхъ одеждахъ, чтобы одолѣть духовъ другихъ округовъ.
21*
324	И, 9. Религія океанійцевъ.
Обычай погребенія живыхъ весьма распространенъ. Какъ способъ
умерщвленія дѣтей, онъ употребляется въ обширной мѣрѣ; но старьте и
больные требуютъ сами, чтобъ ихъ похоронили. У новорожденныхъ надъ
могилою разводится огонь, чтобы душа могла задохнуться. Когда на
Ватэ хоронятъ живыми старыхъ людей, имъ привязываютъ къ одной рукѣ
свинью, которая затѣмъ съѣдается на пиршествѣ и сопровождаетъ душу въ
загробный міръ. На островахъ Фиджи вмѣстѣ съ тѣмъ употребляется и
удушеніе, и веревка считается тамъ большимъ благодѣяніемъ въ сравненіи
съ палицей. Когда па Соломоновыхъ островахъ умираетъ начальникъ,
его женъ душатъ сонными; для нихъ и для памяти умершаго считалось-
бы постыднымъ, если бы онѣ вышли за мужчинъ низшихъ сословій. Часто
такъ кончаютъ жены и ближайшія родственницы у простыхъ людей; и
послѣ смерти человѣкъ долженъ быть окруженъ тѣми, кто его любитъ
(см. выше, стр. 310). На Анайтеумѣ женщины носятъ на шеѣ роковую
веревку уже съ самой свадьбы.
В. А в е т р а л і й ц ы.
ІО.	Австралія.
Австралія, юго-восточный край большого скопленія земель Стараго
свѣта, обращена южной стороной къ необитаемымъ областямъ, а восточ-
ной— къ Тихому океану, усѣянному многочисленными, но въ своей сово-
купности представляющими лишь небольшую поверхность суши, островами.
По своему положенію, Австралія напоминаетъ южную Африку. Стороны
этого материка, обращенныя къ безжизненнымъ областямъ, въ истори-
ческомъ смыслѣ оставались мертвыми, пока, немного столѣтій тому
назадъ, океаническое мореплаваніе не принесло туда издалека торговлю и
колонизацію. Австралія, самая островная изъ всѣхъ частей свѣта,
потерпѣла болѣе всѣхъ другихъ отъ своихъ задерживавшихъ культуру
пустынныхъ береговъ. Ея положеніе, открытое съ трехъ сторонъ, не оста-
вляетъ никакого сомнѣнія, что тамъ, гдѣ Австралія вообще выказываетъ
признаки сношеній съ другими частями свѣта, эти сношенія могли быть
только съ Азіей и съ островнымъ міромъ; это подтверждаютъ незначитель-
ныя сношенія въ до-европейское время и Переселеніе нѣкоторыхъ растеній
и животныхъ. Такимъ образомъ, мы получаемъ право считать Австралію
частью Стараго свѣта, что можетъ быть особенно полезно, въ этнографиче-
скомъ отношеніи. Относительно человѣческаго населенія можно сказать
съ большой вѣроятностью, а относительно нынѣшней культуры даже съ
полной достовѣрностью, что Австралія можетъ быть признана самой край-
ней юго-восточной частью Стараго свѣта, придаткомъ Азіи. Въ виду
условій разстоянія, человѣческіе обитатели Австраліи, лишенные судо-
ходства, должны были довольствоваться лишь своей частью свѣта, а при са-
момъ первобытномъ судоходствѣ они могли достигать Азіи, и прежде всего
восточныхъ частей Малайскаго архипелага. Такимъ образомъ, культура ихъ
должна носить характеръ изолированности, а вездѣ, гдѣ въ глубинѣ ея
мы видимъ связь съ неавстралійскимъ міромъ, мы должны направлять нашъ
взоръ въ сторону Азіи. (См. „Этнографическую карту Океаніи и Австралазіи4'.)
Хотя Австралія и болѣе расчленена, чѣмъ Америка и Африка,
но зато берега ея принадлежатъ къ самымъ пустыннымъ частямъ суши.
На восточномъ берегу тянутся горы, единственный, ясно выраженный во-
дораздѣлъ, идущій отъ южной къ сѣверной оконечности материка. Подобно
тому, и небольшія высоты западной Австраліи отодвинуты къ берегу. Боль-
шая часть сѣвера и сѣверо-запада представляетъ отлого поднимающуюся
отъ моря наклонную плоскость, которая, въ 50 или 60 географическихъ
миляхъ внутри страны, достигаетъ наибольшей высоты 500 — 600 мдрѣки
одинаковаго паденія огибаютъ эту возвышенность и, послѣ сильныхъ тро-
пическихъ дождей, разливаются на широкое пространство. Текущій съ без-
конечными изгибами, при небольшомъ паденіи, Барку, со своими рѣдко рас-
положенными притоками, перерѣзываетъ треть внутренней части. Но южно-
326
П, 10. Австралія.
австралійская озерная область, которой онъ приноситъ свои воды, уже
незначительно возвышается надъ уровнемъ моря; дюны между озерами и на
ихъ берегахъ, каменистыя поверхности, похожія на морской берегъ, и солонча-
ковая почва представляютъ физическія свойства этихъ береговъ и пустынь.
Здѣсь есть только одна рѣчная система значительной величины система
Мёррея, область котораго обнимаетъ весь западный склонъ восточныхъ горъ
Эвкалиптовый лѣсъ въ Южной Австраліи. (Изъ описанія путешествія ,,Новары".) См. текстъ, стр. 327
отъ Новаго Южнаго Уэльса до Куинслэнда. На болѣе богатомъ дождями сѣверѣ
и сѣверо-востокѣ есть много водныхъ потоковъ, но нѣтъ ни одной рѣки. На
западѣ и внутри материка мы находимъ, правда, многочисленные водные по-
токи на картахъ, но не въ дѣйствительности; здѣсь только въ теченіе неболь-
шой Пасти года можно найти наполненныя водой ложа и углубленія. Мы
увидимъ, какъ тѣсно связана жизнь туземцевъ съ этими временными по-
токами и источниками, и какую неустойчивую жизнь создаетъ эта зависи-
мость! Повидимому, самыя надежныя водныя массы изсякаютъ съ необы-
чайной быстротой. Измѣнчивость движенія воды даже въ самыхъ большихъ
Орошеніе, климатъ и растительный міръ.
327
рѣчныхъ ложахъ дѣлаетъ весьма невѣрною обитаемость этой страны, если
не примѣняются прочныя предохранительныя мѣры для задержанія из-
бытка воды влажнаго времени года. Быстрыя смѣны сырости и сухости
обусловливаютъ пустынность обширныхъ пространствъ. Даже озера не из-
бѣгаютъ этого; поддержаніе старыхъ и созданіе новыхъ озеръ сдѣлалось
одною изъ главныхъ задачъ культивированія Австраліи. Большія простран-
ства тамъ пропитаны солью, и вполнѣ прѣсная вода является рѣдкостью.
„Хорошая вода!" говоритъ одинъ изъ германсбургскихъ миссіонеровъ о
нижнемъ Барку, „это выраженіе надо понимать въ австралійскомъ смыслѣ,
такъ какъ то, что мы на нашей родинѣ называемъ скверной водой, у нихъ
называется хорошей". Обиліе соли, ограничивая растительность, создаетъ
внутри материка мѣстности, напоминающія пустынные берега. Соленыя
озера съ островами изъ дюннаго песку принадлежатъ къ характернымъ
пейзажамъ западной Австраліи.
Климатъ Австраліи по преимуществу сухой; увлажняемыя изъ дру-
гихъ поясовъ сѣверныя и юго-восточныя части не могутъ воспрепятство-
вать тому, чтобы сухой климатъ пассатовъ не чувствовался на всемъ ма-
терикѣ. Если-бы Африка была ограничена полосою къ сѣверу отъ Зеленаго
мыса и мыса Гвардафуй, то мы имѣли-бы въ сѣверномъ полушаріи по-
добіе климатическихъ условій Австраліи. На южномъ берегу Австраліи
господствуетъ средиземно-морской климатъ съ рѣзко раздѣленными сухими
и дождливыми временами года; между 30° и 18° южной широты лежитъ
поясъ пустынь и степей, соотвѣтствующій Сахарѣ, а па сѣверѣ мы нахо-
димъ періоды лѣтнихъ дождей, наступающіе при положеніи солнца въ зе-
нитѣ. Между тѣмъ, какъ дождливое время вблизи экватора въ Новой
Гвинеѣ продолжается большую часть года, въ Тасманіи мы находимъ дождь
во всѣ времена года, какъ въ средней Европѣ. Такимъ образомъ, остается
значительная часть достаточно орошенной суши на сѣверѣ и на югѣ, и
прилагательное „пустынный" по отношенію къ Австраліи является преуве-
личеннымъ: дѣйствіе засухи • не идетъ далѣе образованія степей. Но и
тамъ, гдѣ общее количество воды, достигающее земли, нельзя назвать
абсолютно малымъ, часто оно распредѣлено неблагопріятно: внутрь страны
отъ хорошо обработанныхъ береговъ, поля и пастбища цвѣтущихъ колоній
Южной Австраліи, Викторіи и Новаго Южнаго Уэльса слишкомъ часто по-
сѣщаются губительными засухами.
И наружный видъ этой части свѣта говоритъ о сухости. Австралій-
скій растительный міръ отличается сухостью и оцѣпенѣлостью, даже
въ наиболѣе счастливыхъ полосахъ материка, гдѣ поднимаются высокіе лѣса
на берегахъ постоянныхъ потоковъ. При значительно большемъ раститель-
номъ богатствѣ, чѣмъ въ Европѣ, Австралія имѣетъ болѣе однообразную,
бѣднѣе выраженную флору. Она бѣдна лѣсами; не лѣсъ, а роща со-
ставляетъ здѣсь характерную форму совмѣстнаго роста де-
ревьевъ (см. рис., стр. 326). Травянистая мѣстность, поросшая лѣсомъ
составляетъ столько же красивую, сколько и полезную особенность Австраліи
На юго-востокѣ и на сѣверѣ луга встрѣчаются въ довольно значительномъ
распространеніи; на этомъ основана самая обширная и важная отрасль
производительности Австраліи — скотоводство. При увеличивающейся
сухости, трава растетъ отдѣльными пучками и переходитъ въ степь, а эта
послѣдняя становится пустыней при появленіи безплодной каменистой или
солончаковой почвы. Австралійскую степь, въ ея наиболѣе враждебномъ
человѣку видѣ, представляетъ с кру бъ, степь, поросшая непроходи-
мымъ кустарникомъ, гдѣ почва густо покрыта переплетшимися кустами
Егісасеае и Ргоіеасеаѳ, надъ которыми мѣстами возвышаются деревья. Обыч-
ная высота этихъ кустарныхъ степей, занимающихъ многія квадратныя
мили, все таки значительнѣе, чѣмъ высота нашихъ вересковыхъ пространствъ.
Лѣсныя саванны называли благословеніемъ этой страны, а скрубъ — ея
328
II, 10. Австралія.
/ 
1
Магзіііа Вгшптоікііі, приносящая зернистыя сѣмена.
проклятіемъ. Лейхгардтъ, Стуртъ, Стюартъ и др. цѣлыя недѣли и
даже мѣсяцы обходили скрубъ, не находя дороги черезъ него или выше
его. Другая степь, покрытая травою спинифексъ (Рееіиса іттііапе), пред-
ставляетъ привлекательную картину необозримыхъ зрѣлыхъ хлѣбныхъ
полей, но въ дѣйствительности она принадлежитъ къ самымъ пустыннымъ
и опаснымъ областямъ; стебли травы здѣсь сухи и непитательны, жестки
и остры. Если, такимъ образомъ, при оцѣнкѣ удобствъ Австраліи по
отношенію къ культурѣ, мы на-
зовемъ этотъ материкъ скорѣе
большой степью, чѣмъ пусты-
ней, то все-таки эти трудно до-
ступныя степи, по крайней мѣ-
рѣ, на долгое время (а для ту-
земцевъ и во всякое время) со-
ставляютъ большое препятствіе
для продовольствія и для движе-
нія. Однако, тамъ, гдѣ степь въ
мѣстностяхъ дюнъ, на солонча-
ковыхъ или каменистыхъ про-
странствахъ переходитъ въ пу-
стыню и засыхаетъ, картина
ея рѣдко бываетъ столь же без-
отрадною, какъ въ большихъ
пустыняхъ Стараго свѣта. Почти
нигдѣ она не лишена вовсе
растительнаго покрова; подо-
біемъ ея можетъ служить не-
большая степь Калагари. Са-
хара несравненно обнаженнѣе
ея, но въ ней замѣчается не
только смѣна каменныхъ пло-
скогорій и песчаныхъ равнинъ,
высокихъ горъ и глубокихъ впа-
динъ, необитаемыхъ плоскостей
и группъ оазисовъ, но прежде
всего цѣлые народы различныхъ
расъ и языковъ, города, дерев-
ни, стада, дороги, торговля и
сообщенія. Если Австралійская
пустыня болѣе страдаетъ скуч-
нымъ однообразіемъ, то она
имѣетъ передъ Сахарой преимущество меньшаго протяженія.
0 богатствѣ Австраліи питательными растеніями не должно судить изъ
того, что ни одно туземное растеніе не явилось предметомъ земледѣлія.
Намъ неизвѣстны всѣ ея питательныя средства; отчасти это -— такіе пред-
меты, потребленію которыхъ мы даже отказываемся вѣрить. Изъ расти-
тельныхъ пищевыхъ веществъ Грэй приводитъ для юго-западной Австраліи
21 различный корень (Біоьсогеа, Огсѣійеі, папоротники, зонтичную траву
Турка и др.), четыре рода камеди или смолы, семь грибовъ, многіе плоды и,
между прочимъ, плоды саговой пальмы, затѣмъ медоносные цвѣты Ванкеіа
и др. Этотъ списокъ еще богаче на сѣверѣ, гдѣ къ нему присоединяются
существенныя пріобрѣтенія, каковы — саговая пальма, капустная пальма,
отпрыски мангрововыхъ деревьевъ, которыя ѣдятъ въ истолченномъ и
перебродившемъ видѣ съ примѣсью туземныхъ бобовъ, Матеіііасеа (см. рис.
выше), корни №трѣеа и многіе плоды. Австралійцы умѣютъ уничтожать
ядовитость плодовъ саговой пальмы и клубней орхидей. Правда, корень
Растенія и животныя. — Австралійцы.	329
такъ называемаго австралійскаго яма малъ, и эйкалиптовая камедь мало
питательна. Надо признаться также, что Австралія поразительно бѣдна
растеніями, уменьшающими скудость другихъ степныхъ странъ — расте-
ніями вродѣ огурцовъ, тыквъ, дынь и луковичныхъ. Но то обстоятельство,
что австралійцы сами по себѣ не перешли къ земледѣлію, зависитъ не
отъ ихъ растительнаго міра, а отъ ихъ культурнаго положенія. Жи-
вотный міръ Австраліи также не доставилъ ни одного домашняго и по-
лезнаго животнаго. Знатоки считаютъ млекопитающихъ, о которыхъ прежде
всего должна идти рѣчь, слишкомъ дикими. Динго, единственное млеко-
питающее Австраліи, доступное прирученію, по всей вѣроятности, ввезено
извнѣ въ ручномъ видѣ и уже здѣсь одичало. Но при скудной расти-
тельности, и дикій животный міръ не имѣетъ здѣсь многочисленныхъ
представителей. Извѣстное значеніе имѣетъ и обусловленная недостаткомъ
воды рѣдкость рыбъ и другихъ съѣдобныхъ водяныхъ животныхъ.
Южные • австралійцы научились ѣсть устрицы только отъ европейцевъ.
Западные австралійцы ѣдятъ 4 или 5 видовъ змѣй, въ томъ числѣ
и ядовитыхъ, и 3 вида ящерицъ. Они очень любятъ личинки жуковъ,
живущихъ въ лиственной пальмѣ. Яйца птицъ также усердно разыски-
ваются ими. Болѣе крупными млекопитающими, въ особенности кенгуру,
изобилуютъ лишь обширныя травянистыя равнины сѣвера и сѣверо-востока.
Бѣдность животнаго міра материка играла роковую роль въ изслѣдованіяхъ
Австраліи; ни одна экспедиція не могла поддерживать своего существованія
охотой. Въ особенности охота на кенгуру и эму, вслѣдствіе быстроты
этихъ животныхъ, должна была быть весьма затруднительной для австра-
лійцевъ съ ихъ плохимъ оружіемъ; кромѣ того, выслѣживаніе большинства
млекопитающихъ затрудняется ихъ ночнымъ образомъ жизни.
II.	Физическія свойства и умственная жизнь австралійцевъ.
„Напрасно стали-бы мы искать въ описаніяхъ австра-
лійцевъ тѣхъ вполнѣ твердыхъ отличительныхъ при-
знаковъ, какіе должна представлять рѣзко очерченная
раса.“
Содержаніе: Единство физическихъ свойствъ австралійцевъ. —Внутреннія различія.—
Малайеобразныя и негроидныя формы. — Шерстистые и прямые волосы. — Большой и
малый ростъ. — Языки. — Характеръ и умственныя свойства. — Мужество. — Письмо.
— Языкъ знаковъ. — Рисунки на скалахъ. — Вліяніе бродячей жизни. — Примѣры
ея распространенія.
Сходство въ уровнѣ развитія, образѣ жизни, нравахъ и, до извѣстной
степени, даже въ языкѣ, и притомъ большее сходство, чѣмъ мы находимъ
гдѣ-либо въ другомъ мѣстѣ на такомъ-же тѣсномъ пространствѣ, соста-
вляетъ выдающійся признакъ населенія этого материка. Но австралійцы мно-
гимъ современнымъ антропологамъ казались столь мало различными и въ
физическомъ отношеніи, что описанія ихъ были одинаково пригодными
для всего пространства отъ Мёррея до полуострова Іорка. О нихъ го-
ворятъ: это — люди средняго роста, сами по себѣ недурно сложенные, но
худощавые отъ недостаточнаго питанія. Въ образованіи ихъ лица замѣ-
чается среднее положеніе между неграми и малайцами, „смѣшан-
ная физіономія". Малайцевъ напоминаютъ болѣе прямые, чѣмъ шерстистые,
волосы, выступающія скулы, свѣтлобурый или красноватый цвѣтъ кожи, а
негровъ—выдающіяся надбровныя дуги, плоскій носъ, вздутыя губы и прогна-
тизмъ. Особенно замѣтный признакъ образуетъ глубоко вдавленный кореіг
330 И, 11- Физическія свойства и умственная жизнь австралійцевъ.
носа, вслѣдствіе чего линія отъ одного глаза до другого описываетъ лишь не-
большую дугу. Сложеніе австралійцевъ скорѣе стройное, чѣмъ призе-
мистое; почти по всему материку встрѣчаются слишкомъ тонкія руки, ноги
и даже бедра, за исключеніемъ хорошо откормленныхъ индивидуумовъ.
Мускулатуру, по большей части, нельзя назвать сильною; но члены выказы-
ваютъ удивительную гибкость, и позы, принимаемыя во время покоя, быва-
ютъ иногда очень странными, повидимому, крайне неудобными. Имъ ни-
чего не стоитъ избѣгнуть летящаго копья легкимъ, почти незамѣтнымъ
поворотомъ. Слѣдуетъ имѣть въ виду, что послѣдствія дурного питанія
большинство изображеній отмѣчаютъ недостаточно, отчего „признакъ
некультурности" обращается въ расовое свойство.—-Напрасно стали-бы
мы искать въ описаніяхъ австралійцевъ тѣхъ вполнѣ твер-
дыхъ отличительныхъ признаковъ, какіе должна предста-
Дѣвушка изъ Куинслэнда. (По фотографіи К. Гюнтера въ Берлинѣ.)
влять рѣзко очерченная раса. Нѣкоторыя свойства должны быть отне-
сены къ вліянію жизненныхъ условій, другія самыми безпристрастными
наблюдателями выставляются признаками смѣшенія, третьи трудно под-
даются сочетанію, какъ, напримѣръ, показанія относительно волосъ. Всегда,
когда ставится вопросъ объ единствѣ австралійской расы, трудно привести что
иибудь убѣдительное въ его пользу.
Разъясненія этого вопроса слѣдовало бы ожидать всего болѣе отъ
тщательнаго измѣренія черепа. Но что говорятъ эти измѣренія?
Голова австралійца одна изъ наименьшихъ. Но сколько мы видимъ коле-
баній въ этихъ предѣлахъ! Если мы будемъ основываться на 24 черепахъ,
измѣренныхъ Девисомъ, и 18-ти, измѣренныхъ Т о пи н аромъ, то гори-
зонтальный объемъ колеблется между 470 и 553 мм., а вмѣстимость
черепа между 1093 и 1472 куб. мм.; у Девиса одно измѣреніе даетъ
даже 1710 куб. мм. Сильнаго прогнатизма, выступающихъ надбровныхъ дугъ и,
вдавленія корня носа, даже и покатаго лба, Топинаръ не могъ отмѣтить у 5
или 6 изъ 18 череповъ. Упоминаемую нѣкоторыми анатомами, въ качествѣ ха-
рактерной, крышеобразную форму черепа также далеко нельзя считать общей;
ея не замѣчается болѣе, чѣмъ въ половинѣ череповъ, измѣренныхъ Топина-
р о м ъ. При такихъ различіяхъ, классификація австралійскихъ череповъ напра-
шивается болѣе, чѣмъ объединеніе. По цвѣту кожи можно различить
два крайнихъ типа —• почти желтый и бархатисто-черный. Стоящій
Географическое распространеніе типовъ.
331
въ серединѣ между ними, темно-бурый (см. табл. „Австралійская семья
изъ Новаго Южнаго Уэльса"), встрѣчается всего чаще, но не устраняетъ
различія двухъ крайнихъ типовъ. По отношенію къ волосамъ мы ви-
димъ то же самое. Курчавоволосые австралійцы встрѣчались у бухты
Мурчисона, на западномъ берегу, у порта Эссингтонъ, на Богенъ Рай-
верѣ и пр. Микроскопическія изслѣдованія выясняютъ, что здѣсь можно
найти людей съ настоящими негрскими волосами. Нисколько не напоми-
наетъ негровъ и еще менѣе малайцевъ значительная волосистость тѣла,
въ особенности густая борода. Обращеніе къ безбородымъ: „вы, голыя
щеки," принадлежитъ къ вызывающимъ выраженіямъ, которыя всегда
имѣютъ успѣхъ въ безбородой молодежи воинственныхъ южныхъ австра-
лійцевъ. „Безволосые австралійцы" представляютъ единичные, патологиче-
скіе случаи.
Юноша изъ Куинслэнда. (Но фотографіи К. Гюнтера въ Берлинѣ.)
При такихъ обстоятельствахъ важнѣйшимъ вопросомъ является
географическое распространеніе различныхъ типовъ. Онъ,
впрочемъ, столь же мало поддается положительному рѣшенію, какъ и
всякое другое предположеніе относительно взаимной связи, различія и
происхожденія австралійцевъ. Самыя раннія сообщенія вовсе не позво-
ляютъ намъ признать существованіе свѣтлаго типа на малайской, а тем-
наго — на противоположной сторонѣ. Тасманъ и Демпиръ видѣли на
сѣверо-восточномъ берегу въ 1674 и въ 1686 гг. темныя, шерстистыя головы;
этому не противорѣчитъ то, что Грэй и Эсборнъ между ними замѣчали
отдѣльныхъ индивидуумовъ болѣе свѣтлаго, мѣднаго цвѣта, съ головою
меньшихъ размѣровъ, съ менѣе выступающими бровями и вполнѣ про-
порціональными членами. Кукъ видѣлъ въ 1770 г. у бухты Индиворъ
(на сѣверо-восточномъ берегу) шоколадно-бурыхъ, прямоволосыхъ, хорошо
сложенныхъ людей, носъ которыхъ не поражалъ своею приплюснутостью
и губы которыхъ не были толсты. Среди туземцевъ на юго-востокѣ попа-
дались женщины свѣтлаго цвѣта, какъ мулатки. Дюмонъ-Дюрвиль
изображаетъ нѣкоторыя племена въ сосѣдствѣ залива Короля Георга, какъ
населеніе, отличающееся отъ другихъ болѣе благороднымъ сложеніемъ.
Гомбронъ и Флиндерсъ отмѣчали также значительныя различія между
выше поставленными и подчиненными австралійцами. Стоксъ, одинъ
изъ самыхъ опытныхъ путешественниковъ по Австраліи, резюмируетъ свое
332 П, 11. Физическія свойства и умственная жизнь австралійцевъ.'
сужденіе въ слѣдующихъ словахъ: „австралійцы представляютъ такія-же
странныя видоизмѣненія, какъ и ихъ почва. “ Стюарта и Лейхгардта
приводили въ изумленіе своеобразныя и неожиданныя различія. Описанія
позднѣйшихъ наблюдателей, изучавшихъ австралійцевъ въ независимомъ
состояніи и подъ вліяніемъ европейцевъ, также значительно расходятся
между собой. Напомнимъ здѣсь только мнѣніе Вильгельми въ его
изслѣдованіи племенъ порта Линкольнъ и выраженіе Ирля: „въ окруж-
ности 500 миль около порта Эссингтона можно было бы описать такое же
количество пле-
менъ, цвѣтъ ко-
торыхъ измѣняет-
ся отъ густого
чернаго до крас-
но-желтаго цвѣта
полинезійцевъ. “
Поэтому допуще-
ніе значительнаго
внутренняго раз-
личія австралій-
скихъ племенъ
вполнѣ основа-
тельно. Несом-
нѣнно, болѣе тем-
ныя и болѣе свѣт-
лыя, шерстистыя
и прямоволосыя
племена перемѣ-
шаны между со-
бою. Но въ чемъ
заключается при-
чина этихъ раз-
личій? Должны-
ли мы искать
здѣсь, вмѣстѣ съ
П. Топииаромъ,
негрообразныхъ,
полинезійскихъ,
нѣкоторыхъ ма-
лайскихъ и много-
численныхъ эле-
ментовъ азіатска-
го происхожденія?
Къ туземцамъ
Австраліи принад-
лежатъ въ геогра-
Мужчина изъ Новаго Южнаго Уэльса. (По фотографіи.)
фическомъ смыслъ разсѣянные и бродячіе обитатели мелкихъ остро-
вовъ, окружающихъ материкъ. Такъ, жители острова Мельвиль — настоящіе
австралійцы, съ тѣми-же этнографическими признаками, въ видѣ плохихъ
копій и палицъ, жалкихъ хижинъ и челноковъ изъ коры. Здѣсь можно
упомянуть и острова Принца Уэльскаго въ Торрессовомъ проливѣ, такъ какъ
ихъ обитатели, коурареги, составляютъ крайній постъ жителей Новой
Голландіи на сѣверѣ и находятся въ непосредственномъ соприкосненіи съ
папуасами Торрессова пролива. При склонности папуасовъ къ стран-
ствованіямъ, они нерѣдко пріѣзжаютъ на эти острова изъ Новой Гви-
неи, и эти послѣдніе имѣютъ съ ними очевидную этнографическую связь.
Новая Гвинея, со своимъ папуасскимъ типомъ, всегда служила бли-
Вліяніе жизненныхъ условій.
333
жайшимъ источникомъ темнаго населенія; объяснить происхожденіе прямо-
волосаго населенія, въ виду его полинезійскихъ составныхъ частей, а также
близости малайцевъ и ихъ сношеній съ сѣверо-западной Австраліей, также
не представлялось затруднительнымъ. Но, въ виду отсутствія историче-
скихъ извѣстій о такихъ переселеніяхъ, наибольшую достовѣрность могло
бы представить лишь рѣзкое географическое раздѣленіе обоихъ племенъ
по ихъ физическимъ признакамъ. Къ сожалѣнію, и оно оказывается не-
возможнымъ.
Вліяніе жизненныхъ условій въ странѣ, столь богатой рѣзкими про-
тивоположностями характера своей природы, всего менѣе должно быть
упускаемо изъ виду. Все, что говорилось о физическихъ признакахъ
австралійцевъ, слишкомъ напоминаетъ описаніе бушменовъ и огнезе-
мельцевъ. Ширманнъ допускаетъ прямое вліяніе мѣста обитанія, говоря:
„тамъ, гдѣ страна пустынна, обитатели малочисленны и имѣютъ жалкій
видъ; тамъ, гдѣ страна благопріятна, они сравнительно многочисленны,
кажутся крѣпкими и дѣятельными/4 Онъ находитъ, кромѣ того, что
вообще болѣе сильные индивидуумы бываютъ болѣе свѣтлаго цвѣта, и
при этомъ имѣетъ въ виду преимущественно южно-австралійскія племена.
То обстоятельство, что женщины производятъ обыкновенно менѣе благо-
пріятное впечатлѣніе, чѣмъ мужчины, слѣдуетъ приписать, конечно, ихъ
болѣе трудному и тяжелому существованію и худшему питанію. Подобно
всѣмъ народамъ низшей культурной степени, живущимъ при скудныхъ
условіяхъ, австралійцы не обладаютъ большой физической си-
лой. Европейцы преодолѣваютъ ихъ въ прыганьѣ, бѣганьѣ и ходьбѣ:
но австралійцы искусны въ метаніи копій, а въ бросаніи бумеранга
ихъ не могъ превзойти ни одинъ европеецъ. Въ истребительной борьбѣ,
какую вели противъ нихъ англичане, они доставляли истребителямъ
много затрудненій крайне искуснымъ пользованіемъ всѣми своими си-
лами, даже своимъ цвѣтомъ кожи. Переходы ихъ вообще не длинны
(см. ниже, стр. 340). Остротою чувствъ они превосходятъ европейцевъ.
Даже женщины и дѣти у нихъ хорошо плаваютъ и ныряютъ, за исклю-
ченіемъ западныхъ австралійцевъ, у которыхъ нѣтъ ни челноковъ, ни
плотовъ.
Болѣзнями, къ которымъ они особенно расположены, Теплинъ
считаетъ всѣ страданія скрофулезнаго характера; бугорчатка легкихъ,
болѣзни печени, дизентерія и эпидемическая инфлюэнца встрѣчаются
всего чаще; корь и скарлатина рѣдко замѣчаются даже тамъ, гдѣ отъ
нихъ страдаютъ сосѣдніе европейцы. Оспа производила между ними
большія опустошенія, и еще большія — венерическія болѣзни. Тамъ, гдѣ
старики не составляютъ рѣдкаго явленія, это зависитъ не столько отъ долго-
вѣчности, сколько отъ ранняго увяданія. О большой дѣтской смертности
мы поговоримъ ниже (см. стр. 341 и 354, а также 355).
Дѣти, рожденныя отъ бѣлыхъ  и австралійцевъ, отчасти походятъ на
негрскихъ мулатовъ. Число ихъ въ Австраліи довольно значительно, и
ихъ физической силой и ловкостью пользуются въ особенности для охра-
ненія стадъ. Они вовсе не лишены плодовитости.
Почти всегда съ большою осторожностью у народа, живущаго въ
такихъ неблагопріятныхъ жизненныхъ условіяхъ, освѣдомляются о его
душевныхъ и умственныхъ качествахъ, для свободнаго развитія
которыхъ потребны условія наиболѣе благопріятныя. Здѣсь, чтобы не
впасть въ ошибку въ виду явленій вырожденія, мы будемъ болѣе обра-
щать вниманіе на зачатки, чѣмъ на фактическіе результаты развитія.
Умственнымъ способностямъ австралійцевъ, благодаря ихъ крайне бродя-
чему образу жизни, свойственъ роковой недостатокъ устойчивости.
Молодые австралійцы, которымъ предоставлялись наилучшія условія для
334 И, И- Физическія свойства и умственная жизнь австралійцевъ.
спокойной и полезной жизни, послѣ нѣсколькихъ лѣтъ успѣшнаго обу-
ченія, добровольной привычки къ осѣдлой жизни и правильной дѣя-
тельности, возвращались къ дикости и въ короткое время забывали всѣ
свои культурныя пріобрѣтенія. Въ ручной работѣ и въ употребленіи
инструментовъ они часто не уступали бѣлымъ, но имъ недоставало сосре-
доточенности мыслей на опредѣленной задачѣ. У австралійцевъ отмѣчалась
въ особенности острота чувствъ, способность подражать голосамъ и пра-
вильный музыкальный слухъ. Все это — дѣйствіе жизни въ пустынѣ, но
туда вложено мало производительнаго капитала. Отсюда не исходитъ ни-
какого прочнаго культурнаго пріобрѣтенія, ничего, что доставляло-бы
человѣку прочное положеніе въ природѣ. Мы не видимъ здѣсь противо-
дѣйствія подавляющей тягости жизни, и австраліецъ стоитъ безспорно
ниже идеала дикаго человѣка, сѣверо-американскаго индѣйца. И здѣсь
извѣстную роль играетъ климатъ. Австраліецъ живетъ подъ давленіемъ
климата, который по отношенію къ влажности, необходимой для питанія,
чрезвычайно неблагопріятенъ; томящій жаръ степныхъ мѣстностей, неиз-
бѣжный быстрый переходъ къ ночному холоду могутъ доводить его до
отупѣнія. Поэтому австралійцы на сѣверѣ въ умственномъ отно-
шеніи возбужденнѣе и энергичнѣе, чѣмъ на югѣ: первые устой-
чивѣе послѣднихъ, а этимъ уже много сказано. Если мы, тѣмъ не менѣе,
и здѣсь находимъ большую умственную высоту, чѣмъ могли ожидать, то
это производитъ на насъ' впечатлѣніе остатка лучшаго состоянія. „Ничто
не выказываетъ этого яснѣе, чѣмъ религія, въ частностяхъ которой мы
слышимъ отклики голосовъ прежняго, болѣе богатаго времени" (Вайцъ-
Гер ландъ). Долгая жизнь при такихъ обстоятельствахъ усыпила многое
въ естественной даровитости, которая существовала прежде. Въ чемъ могла
заключаться побудительная сила для племенъ, численность которыхъ около
200 въ каждомъ? Случайно европейцы вліяніемъ своей личности воспи-
тывали изъ туземцевъ дѣльныхъ людей, но это бывало рѣдко. Впрочемъ,
въ новѣйшее время о характерѣ австралійцевъ, повидимому, установилось
болѣе благопріятное мнѣніе.
Миссіонерскія школы признаютъ австралійцевъ людьми среднихъ
способностей. Въ чтеніи и письмѣ они дѣлали обыкновенно доста-
точные успѣхи, но тѣмъ меньше они успѣвали въ счетѣ. У туземцевъ
отчасти не достаетъ выраженій для болѣе крупныхъ чиселъ. По свидѣ-
тельству миссіонеровъ, имъ свойственна мимическая способность и твердая
память, но не глубокое пониманіе; у нихъ все происходитъ механически. Они
безъ большого труда обучались простымъ домашнимъ занятіямъ; но изъ
обращенныхъ въ христіанство туземцевъ лишь весьма рѣдко выходили
проповѣдники и учителя, столь-же способные, какъ въ Африкѣ и Поли-
незіи. По мѣрилу миссіонеровъ, народы Австраліи всего болѣе подходятъ
къ свѣтлымъ обитателямъ южной Африки.
Если обо всякомъ знаніи можно сказать, что оно состоитъ изъ
отдѣльныхъ частей, то это можно сказать вдвойнѣ о знаніи австралійцевъ.
Они обладаютъ многими знаніями, но въ видѣ отрывковъ, которые легко
теряютъ жизненность, взаимную связь, и исчезаютъ. Языкъ ихъ иногда
бросаетъ свѣтъ на міровоззрѣніе туземцевъ; мы это видимъ изъ того, что
туземцы Аделаиды употребляютъ генерическое выраженіе для всѣхъ
жалящихъ животныхъ (пайха), или изъ того, что дайеріи, кромѣ словъ
для обозначенія солнца, луны и звѣздъ, обладаютъ еще особыми выраже-
ніями для вечерней звѣзды, млечнаго пути, яркой зимней звѣзды сѣвер-
наго неба, двухъ зимнихъ звѣздъ южнаго неба, одного созвѣздія на западѣ,
радуги, падающихъ звѣздъ, полуденнаго положенія солнца, юга и сѣвера,
солнечнаго заката и восхода. Созвѣздія играютъ видную роль въ ихъ
миѳахъ. Они умѣютъ обозначать время по положенію луны. Подобно
полинезійцамъ, они раздѣляютъ небо на восемь странъ свѣта и называютъ
Преданія. Письмо.
335
вѣтры по ихъ именамъ. На западѣ годъ раздѣляется на шесть временъ. Спо-
собность ихъ оріентироваться не можетъ не вызывать удивленія. Распо-
знаваніе мѣстъ у нихъ настолько велико, что они на разстояніи дневного
перехода вполнѣ точно объясняютъ направленіе, гдѣ лежитъ извѣстный
пунктъ; съ такой же точностью они запоминаютъ мѣста, гдѣ однажды
побывали.
Наряду съ этими практическими свѣдѣніями умственная жизнь
австралійцевъ представляетъ намъ весьма немного. Теплинъ пытался
собрать преданія, обращающіяся между нариньеріями, и изъ нихъ
мы можемъ видѣть, какъ пуста ихъ умственная жизпь. Это племя вѣ-
ритъ тому, что Мёррей и Дарлингъ перемѣстились ниже прежде, чѣмъ
оно само пришло въ свое настоящее мѣсто обитанія, и припоминаетъ
истребительную болѣзнь, которая до прибытія европейцевъ пришла къ
нимъ по той же дорогѣ. Нѣкоторые изъ нихъ вспоминаютъ объ испугѣ,
Белли Булль, южный австраліецъ, и Эмма Дюгаль, южная австралійка. (По фотографіямъ.)
который доставилъ имъ Стуртъ, когда онъ появился на своей лодкѣ
на озерѣ Александры, и о смятеніи, въ какое привели ихъ стоянку двѣ
случайно заблудившіяся коровы, и какъ они отъ нихъ бѣжали, точно
отъ демоновъ. Въ 1840 г. разбился корабль, изъ экипажа котораго, вы-
брошеннаго на берегъ, они умертвили 25 человѣкъ; въ наказаніе евро-
пейцы убили нѣсколькихъ изъ нихъ. Въ 1844 г. былъ убитъ одинъ
изъ кваттеровъ; впослѣдствіи имъ пришлось имѣть еще немало столк-
новеній съ бѣлой полиціей. Такова исторія цѣлаго поколѣнія австралій-
скаго племени!
Они почти не дѣлаютъ попытокъ къ закрѣпленію мыслей посред-
ствомъ письма. Но не можетъ быть сомнѣнія, что австраліецъ въ искусствѣ
письма сдѣлалъ нѣсколько шаговъ далѣе, чѣмъ это предполагалось нѣ-
сколько лѣтъ тому назадъ. Въ 1880 г. открыли вѣстовыя палочки съ образ-
нымъ письмомъ, которымъ сообщалось туземцамъ множество свѣдѣній (см.рис.,
стр. 336), новое доказательство недостаточности этнографическаго изуче-
нія австралійцевъ. Эти палочки всего законченнѣе въ западной Австра-
ліи; онѣ грубѣе въ Куинслэндѣ и Новомъ Южномъ Уэльсѣ. Точно также
какія то свѣдѣнія (или заклинанія ?) нацарапаны на палкахъ, которыя
употребляются въ пляскѣ корробори въ качествѣ танцовальныхъ. Въ этомъ
образномъ письмѣ не только представлены предметы внѣшней природы,
но и условные знаки, прямыя и косыя линіи и т. под. Это нѣчто болѣе
простого образнаго письма. Туземцы, повидимому, весьма искусны въ
письмѣ и чтеніи этихъ первобытныхъ гіероглифовъ. Такія палочки пере-
336 II» 11- Физическія свойства и умственная жизнь австралійцевъ.
давались заключеннымъ, чтобы извѣстить ихъ о приготовлявшемся планѣ
освобожденія. Онѣ посылались также, когда племена объявляли другъ
другу войну. Для гонца эта палочка служитъ вѣрной охраной даже на
далекомъ пути. Дѣло заключается здѣсь не въ истолкованіи словъ, а въ
изображеніи понятій: вѣсти, изображенныя на палочкѣ, читаются чле-
нами совершенно различныхъ племенъ и легко понимаются при разъясне-
ніи гонца. Подобныя палочки замѣняются иногда простыми деревянными
палками, которыя служатъ символами
стникъ считается неприкосновеннымъ
Палочки изъ западной Австраліи съ образнымъ
письмомъ. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) х/3 настоящей
велич.
вѣстей, передаваемыхъ устно. Вѣ-
Болѣе простые знаки служатъ той
же цѣли. Нарѣзки на гладкой
корѣ деревьевъ, кучи камней,
связки растеній указываютъ до-
рогу и извѣщаютъ позднѣе при-
бывающій отрядъ о принятомъ
направленіи. Дымовые и огнен-
ные сигналы употребляются ча-
сто; бросаніе пыли вверхъ есть
знакъ войны. Въ другихъ слу-
чаяхъ для объявленія войны по-
сылается палка съ перьями эму.
Въ западной Австраліи полномо-
чіе пословъ, по Эйру, удосто-
вѣрялось сѣтью изъ тростника;
это было воспоминаніемъ нѣког-
да широко распространеннаго
узлового письма, примѣръ кото-
раго Кортюмъ сообщаетъ изъ
Куктауна. Безъ сомнѣнія, сюда
же примыкаютъ и рисунки на
скалахъ: тамъ изображены не
только животныя, но и люди во
всѣхъ положеніяхъ, обыкновенно
вмѣстѣ съ животными, что ука-
зываетъ на охоту и рыбную лов-
лю. На верхнемъ Гленельгѣ тя-
нется цѣпь холмовъ изъ песча-
ника, со множествомъ пещеръ,
изъ которыхъ многія расписаны
красками (по большей части, крас-
новато-желтой). Въ одной изъ
нихъ была изображена рыба длиною въ метръ. На косо наклоненномъ по-
толкѣ другой пещеры нарисована на темномъ фонѣ бѣлая фигура, съ жел-
тыми глазами и курчавыми красными волосами съ правильными рядами
бѣлыхъ точекъ. На тѣлѣ, не вполнѣ оконченномъ, изображено тѣсно
прилегающее платье. Рядомъ съ тѣмъ, на боковой стѣнѣ можно видѣть
одну надъ другой четыре головы, съ густыми синими волосами, а наверху
эллиптическую фигуру, въ которой на золотисто-желтомъ фонѣ, съ крас-
ными брызгами и бѣлой, широкой поперечной полосой, можно замѣтить
краснаго кенгуру съ двумя наконечниками стрѣлъ, изъ которыхъ одинъ,
съ двумя шариками, направленъ къ животному, а другой — въ противопо-
ложную сторону; при этомъ грубыми чертами изображенъ человѣкъ, несу-
щій краснаго кенгуру. Здѣсь же находятся многія другія хуже исполненныя
изображенія животныхъ и людей. Быть можетъ, нѣкоторые изъ этихъ ри-
сунковъ имѣютъ религіозное значеніе.
У австралійцевъ весьма развитъ языкъ жестовъ и пальцевъ.
Кемпэ говоритъ о центральныхъ австралійскихъ племенахъ Макдонелле-
Австралійскіе языки.
337
вой горы, что они почти все могутъ выразить различными положеніями
и движеніями кистей рукъ или пальцевъ.
Основными чертами австралійскихъ языковъ Фридрихъ Мюллеръ
считаетъ многосложное строеніе, въ которомъ начальные слоги бываютъ
обыкновенно съ простыми согласными и конечныя съ гласною или плав-
ною согласною. Сродство ихъ съ языками океанійцевъ требуетъ еще до-
казательствъ въ отдѣльныхъ отношеніяхъ. Звуки Ь, Г, ѵ, 8, 2, повидимому,
у нихъ совершенно отсутствуютъ; въ образованіи формъ преобладаютъ
суффиксы. Числительныя имѣютъ множественное, единственное и двой-
ственное числа; изъ падежей Теплинъ въ южно-австралійскихъ суще-
ствительныхъ изъ шести извѣстныхъ намъ, отличаетъ ехаііѵпз и ег^а-
ііѵн8, а у мѣсто имѣній саиеаііѵпб. Удареніе падаетъ обыкновенно на пред-
послѣдній слогъ. Австраліецъ любитъ опущенія словъ. Сокращенія встрѣ-
чаются такъ же, какъ и распространенія.
Что касается умственной цѣнности австралійскихъ языковъ, то въ
нихъ богатство словъ, выражающихъ ощущенія, противополагается бѣдности
словъ, выражающихъ понятія. Числительныхъ выше 3 или 5, по большей
части, не существуетъ; всѣ высшія числа бываютъ составными. Цвѣто-
выя обозначенія довольно скудны, но зато’ у нихъ много словъ для обо-
значенія степеней родства и возрастовъ. Изученіе австралійскихъ языковъ
затрудняется равнодушіемъ самихъ туземцевъ. Небрежность, съ какою
они выговариваютъ слова, сліяніе словъ и перестановка гласныхъ еще
болѣе препятствуютъ точному воспроизведенію этихъ словъ. Новыя слова
составляются и чуждыя воспринимаются съ большой легкостью. Изъ
этого легко понять всѣ трудности при опредѣленіи степени различія этихъ
языковъ. Въ Австраліи существуетъ много діалектовъ, которые въ сущ-
ности во многомъ совпадаютъ между собою; значительныя различія быва-
ютъ только кажущимися. Изъ множества синонимовъ одно племя часто
употребляетъ одно, а другое — иное выраженіе, но оба племени вполнѣ
понимаютъ другъ друга. Для каждой самой незначительной части чело-
вѣческаго тѣла у нихъ есть опредѣленное обозначеніе: вслѣдствіе того,
могло случиться, что, когда путешественники спрашивали объ одномъ и
томъ же членѣ, они слышали различныя наименованія его. Число язы-
ковъ или нарѣчій въ Австраліи можно опредѣлить только приблизительно.
На югѣ Грэй и Блеекъ насчитываютъ семь языковъ, которые, въ свою
очередь, распадаются на множество діалектовъ, такъ какъ каждое бродя-
чее племя говоритъ своимъ. Нѣкоторые языки имѣютъ болѣе широкое
распространеніе: на одномъ изъ нихъ говорятъ отъ бухты Мортонъ
до рѣки Хауксбёри, на другомъ, — отъ пролива Короля Георга до бухты Акулъ
и до рѣки Гасконь, и даже еще далѣе внутри материка. Тотъ же языкъ,
съ діалектическими измѣненіями, встрѣчается близъ Аделаиды; туземцы
Мёррея и Муррумбиджи понимали туземцевъ пролива Короля Георга,
такое же сродство корней замѣчается въ языкахъ Гёнтера и Маккари.
Языки сѣвернаго берега также многочисленны: у мыса Іоркъ находятъ
пять языковъ, болѣе или менѣе близко стоящихъ другъ къ другу, а на по-
луостровѣ Кобургъ — четыре. Внутри материка, по Кемпе, языки род-
ственные другъ съ другомъ между 23 и 28° ю. ш. и 132 и 134° в. д„ а,
быть можетъ, и далѣе этихъ предѣловъ, т. е. на пространствѣ болѣе 2000
нѣмецкихъ кв. миль.
Приводимое ниже перечисленіе названій частей человѣческаго тѣла
показываетъ, насколько южные, юго-западные и восточные австралійскіе
языки сходны между собою. Языки внутренней Австраліи, занимающіе про-
межуточное мѣсто, относятся другъ къ другу такъ же, какъ и эти послѣдніе.
Такимъ образомъ, устанавливается широко распространенное сходство. Йри
этомъ, для сѣверныхъ австралійскихъ языковъ сохраняется возможность
Народовѣдѣніе, т. I.	22
338 И, 11. Физическія свойства и умственная жизнь австралійцевъ.
обособленнаго положенія и ближайшаго сродства съ языками Новой Гви-
неи и сосѣднихъ острововъ.
Племя и мѣстообитаніе	Рука	Ротъ	Языкъ	Глазъ
Нарриньери			Мари	Торе	Таллангги	Пили
Аделаида 		Марра	Та	Тадланья	Мена
Портъ Линкольнъ		Марра	Нарпата	Ярли	Мена
Суэнъ-Райверъ		Мархра	Дта	Дталлангъ	Мель
Бланіпуотеръ (Южн. Австралія Новый Южный Уэльсъ, близъ	Мурра	Тійя	Ярлей	Минна
Сиднея 		Муттурра	—	Туллунъ	Нгайкунгъ
Мельбурнъ		/Муиунгъ (Миронгата	Варонгата ) кундерниръ /	Талланъ	Мингъ
Эчука		Пееанъ	Варру	Саленгъ	Маа
Мурунди на Мёрреѣ....	Маннуруку	Таако-мунно	Нгантудли	Корлло
Бухта Мортонъ (Куинслэндъ)	Ямма	Тамбуръ	Таллаунъ	Милло
Виммера (Викторія) ....	Маннаньюкъ	Тьярбукъ	Тьялли	Мирръ
Уэнтвортъ (Дарлингъ) . . .	Муна мамбунья	Іелька	Тарлина	Макіэ
Камилярои (Барвонъ) . . . Диппиль (Куинслэндъ, бухта	Мурра	—	Тулле	Милъ
Уайдъ) 		Двруинъ	Тунка	Дуннумъ	Ми
Чѣмъ менѣе нравственныя размышленія могутъ подкрѣплять муже-
ство австралійцевъ, тѣмъ болѣе должны мы удивляться остатку его, еще
не угасшему въ этой несчастной борьбѣ за существованіе. Извѣстны при-
мѣры почти героической рѣшимости и изумительнаго хладнокровія ихъ.
Эти „варвары" не знаютъ самоубійства, но имъ зато въ высокой степени
свойственно самообладаніе въ перенесеніи мученій, которыя они изъ суе-
вѣрія или по обычаю, причиняютъ себѣ сами или терпятъ отъ другихъ.
По отношенію къ воинственному настроенію, племена ихъ раз-
личны между собой, но ни одно изъ нихъ не выходитъ вовсе изъ воен-
наго положенія. Угрозы издалека и нападенія изъ засады, случающіяся
и у нихъ, составляютъ сущность первобытнаго веденія войны, но вовсе
не исключаютъ презрѣнія къ смерти въ необходимый моментъ. Въ за-
падной Австраліи до сихъ поръ еще повторяются имена смѣлыхъ и же-
стокихъ туземныхъ вождей, которые’ цѣлые года вели борьбу съ европей-
цами, непрерывно угрожая колонистамъ. Они искусно закрываются щи-
тами, ловко отклоняются отъ направленныхъ въ нихъ копій, иногда даже
ловятъ ихъ и презрительно бросаютъ назадъ, затѣмъ цѣлятся только въ
непріятелей, покрытыхъ щитомъ, отчасти изъ опасенія кровавой мести;
поэтому сраженія ихъ иногда продолжаются долго, при чемъ все-таки не
оказывается ни одного раненаго. Въ ихъ схваткахъ они не могутъ ка-
заться намъ храбрыми въ нашемъ смыслѣ слова, но истинную храбрость
они выказали въ столкновеніяхъ съ европейцами, и для успѣха имъ не
доставало иногда только численности.
Предпочтенію, оказываемому австралійцами пѣнію и пляскамъ, нельзя
не удивляться въ виду того, что этотъ народъ бѣднѣе всѣхъ другихъ му-
зыкальными инструментами, У нихъ есть инструменты для отбиванія
такта, чаще всего бамбуковыя трубки, по которымъ колотятъ палкою, но и
это музыкальное орудіе свойственно не всѣмъ племенамъ. По большей
части, они колотятъ палкой или по метательной дощечкѣ, или по другой
палкѣ, которую держатъ у груди, или же по растянутой или свернутой
шкурѣ. Барабаны весьма грубой работы, правда, были найдены у запад-
ныхъ австралійцевъ, но у южныхъ австралійцевъ удары по шкурѣ или
Пляски. Образѣ жизни
339
по щиту составляютъ единственную музыку. Австралійцы порта Эссинг-
тонъ играютъ носомъ на свирѣли изъ бамбука по полинезійскому образцу.
Наконецъ, можно упомянуть и о хлопаньи въ ладоши, которымъ сопро-
вождается пѣніе.	:
Пляска всегда сопровождается пѣніемъ, но во йсѣХъ ихъ мело-
діяхъ есть нѣчто меланхолическое: во всѣхъ слышится пониженіе отъ
высокихъ до самыхъ низкихъ тоновъ. Рѣчь и пѣніе у нихъ не легко от-
дѣлить другъ отъ друга; въ состояніи аффекта рѣчь незамѣтно перехо-
дитъ въ пѣніе, причемъ темпъ опредѣляется степенью возбужденія. Ра-
дость, гнѣвъ и (по Грэю) даже голодъ побуждаютъ ихъ къ пѣнію. Въ
простыхъ сопоставленіяхъ или противопоставленіяхъ въ пѣсняхъ нельзя не
замѣтить нѣкоторой поэзіи, но въ этомъ, какъ и въ украшеніи ихъ тѣла, вы-
ступаетъ простота и бѣдность ихъ фантазіи. Теплинъ записалъ нѣсколько
плясовыхъ пѣсенъ нарриньеріевъ: это — описанія различныхъ приключеній
во время пути, на охотѣ, на войнѣ, и ничего болѣе. Также первобытны по
постройкѣ, наивны по мысли и склонны къ заключительной риѳмѣ ав-
стралійскія пѣсни, сообщенныя Грэемъ и др.
Скажемъ еще нѣсколько словъ о корробори, или корробери, кото-
рое исполняется въ видѣ простой пляски съ пѣніемъ или съ нѣкото-
рыми видоизмѣненіями, въ качествѣ очистительной или волшебной пляски и
въ особенности при празднованіи самыхъ различныхъ событій. Обыкновенно
пляшутъ мужчины, между тѣмъ, какъ женщины аккомпанируютъ имъ музы-
кой и пѣніемъ. Въ Куинслэндѣ этотъ танецъ бываетъ еще торжественнѣе,
чѣмъ въ Южной Австраліи; тамъ при этомъ соблюдаются слѣдующіе обычаи:
день мужчины скрываются въ кустахъ, гдѣ жены вымазываютъ ихъ, какъ
слѣдуетъ для торжественнаго танца, жиромъ и ужасающимъ образомъ рас-
крашиваютъ красками. Когда смеркнется, женщины разводятъ громадный
костеръ, бьютъ въ барабанъ и поютъ монотонную мелодію. Затѣмъ появля-
ются танцоры съ копьями и горящими головнями въ рукахъ, съ лодыжками,
обвитыми пучками камедевыхъ листьевъ, и начинаютъ съ свирѣпыми же-
стами свою пляску, которая подъ конецъ превращается въ дикое, фан-
тастическое бѣганіе и преслѣдованіе по кругу или впередъ и назадъ. Отъ
времени до времени они испускаютъ дикій вой, съ силой сталкиваются
копьями и бросаютъ факелы на землю, отчего далеко разлетаются искры.
Эти пляски исполняются только ночью, преимущественно въ полнолуніе.
Корробори легко принимаетъ неприличный характеръ, въ особенности если
въ немъ, въ видѣ исключенія, участвуютъ женщины.
Мы не могли бы понять австралійцевъ, не зная о ихъ бродячемъ
образѣ жизни, который развитъ у нихъ въ высшей степени. Этому
содѣйствовали всѣ естественныя свойства ихъ страны. Первыя причины
его заключаются въ недостаткѣ воды и въ происходящемъ отсюда нерав-
номъ распредѣленіи питательныхъ растеній и животныхъ; время засухи
превращаетъ многія мѣста, удобныя для жизни, въ необитаемыя. Продол-
жительная засуха такъ же велика, какъ неопредѣленны время и масса
осадковъ; горъ, питающихъ источники, почти нѣтъ, и поэтому тамъ суще-'
ствуетъ немного постоянныхъ оазисовъ; прорывающіеся отъ времени до
времени влажные муссоны не могутъ ограничить безпрерывныхъ пере-
ходовъ съ мѣста на мѣсто. Растительныя и пищевыя вещества часто
приходится искать на большихъ разстояніяхъ; животныя почти въ
такой же мѣрѣ, какъ и человѣкъ, избѣгаютъ сухихъ мѣстностей. Бро-
дячей жизни благопріятствуетъ недостатокъ горъ и большихъ рѣкъ
въ большей части страны. Принимая во вниманіе и изолированное поло-
женіе Австраліи, мы должны признать, что она обладаетъ самыми не-
благопріятными условіями для развитія осѣдлаго населенія.
Такъ бродятъ племена запада, мужчины съ оружіемъ впереди, а женщины
22*
340 П, 11. Физическія свойства и умственная живнь австралійцевъ.
позади ихъ, съ поклажею и дѣтьми; грузъ ихъ увеличивается обыкно-
венно одеждой, которую снимаютъ для большаго удобства на ходу. Въ
мѣшкѣ, который каждая женщина несетъ на спинѣ (см. табл. „Женщины
изъ Южной Австраліи"), находится: плоскій камень для размягченія съѣ-
добныхъ корней, куски кварца для ножей и наконечниковъ копій, камни
для топоровъ, куски смолы для исправленія или изготовленія оружія,
жилы кенгуру для связыванія и иглы изъ костей кенгуру, шерсть опос-
сума для поясовъ, куски кожи кенгуру .для шлифовки копій, острыя рако-
вины, для ножей и топоровъ, желтая и красная глина для раскрашиванья
тѣла,, кусокъ древесной коры для изготовленія мочалы, веревки, пояса,
нѣкоторыя украшенія, трутъ для добыванія огня, нѣкоторое количество
жиру и кусокъ кварцу, сохраняемый, въ качествѣ священнаго предмета,
съ тѣхъ поръ, какъ онъ извлеченъ знахаремъ изъ больного въ качествѣ
вмѣстилища, болѣзней, и, кромѣ того, всѣ собранные по дорогѣ коренья
и плоды. Подъ мѣшкомъ онѣ несутъ еще запасъ необработанныхъ кожъ,
а въ рукѣ — палку отъ 5 до 6 футовъ или головню; мужчина часто
даетъ имъ нести еще и свои копья. На этихъ переходахъ дѣлаютъ обыкно-
венно не болѣе 25—30 км.; когда дорогой можно ожидать найти дичь, муж-
чины уходятъ въ сторону и отправляютъ женщинъ и дѣтей, подъ при-
смотромъ пожилыхъ мужчинъ, по прямому пути къ предназначенной сто-
янкѣ. Утромъ они поднимаются въ дорогу не слишкомъ рано, и обыкно-
венно требуется понужденіе болѣе энергичнаго изъ числа ихъ, чтобы по-
ложить конецъ болтовнѣ и промедленію.
Если время пребыванія на одномъ мѣстѣ зависитъ отъ количества
пищи, воды и другихъ удобствъ, то они рѣдко проводятъ тамъ болѣе
двухъ недѣль. Это невозможно уже потому, что ихъ тѣснятъ другія группы.
Вслѣдствіе того, лѣтомъ вообще мѣста мѣняются чаще, чѣмъ зимою.
Хижины часто оставляются, когда уходятъ изъ мѣста стоянки: этимъ
объясняется сравнительно большое количество брошенныхъ стоянокъ ту-
земцевъ, о чемъ сообщается въ отчетахъ путешественниковъ. Общія со-
вѣщанія и празднества также понуждаютъ племена къ перемѣнѣ мѣста.
Многія церемоніи требуютъ совмѣстнаго участія нѣсколькихъ родствен-
ныхъ племенъ. Наконецъ, и страхъ къ мѣстамъ смертныхъ случаевъ и
другія суевѣрія служатъ поводомъ къ переселеніямъ. Судя по нынѣш-
нему отношенію числа дѣтей въ семьяхъ, избытокъ населенія лишь весьма
рѣдко могъ вызывать переселеніе. Но тѣмъ не менѣе, надо имѣть въ виду,
что, когда, до соприкосновенія съ европейцами, здѣсь существовали другія
условія, эти перемѣщенія, совершавшіяся быстро вслѣдствіе ограниченности
средствъ существованія, зависѣли отъ возможности прокормленія себя.
Численность австралійцевъ была всегда незначительною, но,
повидимому, большею на сѣверѣ и на сѣверо-сѣверо-востокѣ, чѣмъ на югѣ
и на западѣ. Со времени появленія европейцевъ, она уменьшалась изъ
году въ годъ, что является темной стороной новѣйшей исторіи не въ
одной лишь Австраліи. Распространеніе европейцевъ принесло туземцамъ
болѣе вреда, чѣмъ пользы; они захватили ихъ земли и почти совершенно
' истребили дичь; они перепортили тростникъ, изъ котораго туземцы строили
свои жилища, и траву, на которой они спали. Кожи для изготовленія
одеждъ и кору для изготовленія челноковъ теперь почти уже нельзя найти.
Но по нынѣшнему низкому состоянію австралійцевъ нельзя еще судить о
первоначальномъ, и нельзя отчаиваться найти среди ихъ ослабѣвшихъ,
далеко разсѣянныхъ племенъ лучшія качества, какими они нѣкогда обла-
дали. Быть можетъ, бѣлые цѣнили столь-же низко лишь однихъ бушме-
новъ Африки; а австралійцы еще пытались отражать нарушенія высоко по-
читаемаго ими права собственности вооруженной рукой и поэтому были
объявлены людьми, съ которыми жить нельзя. Англія поступала неразумно и
безсердечно, превративъ Австралію въ колонію преступниковъ и отказываясь
Женщины изъ
южной Австраліи,
(По фотографіи.)
Численность.	'34.І
признать право туземцевъ на ихъ землю. Нигдѣ колоніальная политика
не была такъ рѣшительно предоставлена системѣ Іаіззег Гаіге, Іаіззег аііег,
какъ здѣсь, но все было напрасно. Исторія австралійскихъ колоній раз-
сказываетъ объ умышленномъ истребленіи беззащитныхъ туземцевъ цѣ-
лыми массами, о настоящихъ охотахъ за людьми. Развратъ съ его по-
слѣдствіями, разрушающими душу и тѣло, пьянство и пр. содѣйствовали
тому же. Въ результатѣ являлось постоянное уменьшеніе численности ту-
земцевъ. Мы не знаемъ ни одного достовѣрнаго опредѣленія этой послѣд-
ней для всей Австраліи; 100 тыс. и 200 тыс. указываются съ одинаковымъ
правомъ, какъ число австралійцевъ до появленія европейцевъ; попытка
болѣе основательнаго исчисленія въ 1851 г. указала число ихъ въ 55 тыс.
Правда, не вездѣ туземное населеніе убавлялось такъ быстро, какъ въ
Викторіи, гдѣ оно съ 1836 до 1881 г. уменьшилось съ 5000 до 770, но
убываніе численности происходило повсюду. Перепись 1876 г. для всей
Южно-австралійской провинціи даетъ общую цифру 3953, изъ которыхъ
только 1000 живутъ въ мѣстахъ европейскихъ поселеній; въ виду того,
что общее число ихъ въ 1842 г. доходило до 12,000, оно уменьшилось до
1/3. Доказательства регресса существуютъ и для округовъ, подвергаю-
щихся лучшему контролю. Между насчитанными въ 1877 г. 613 нариньері-
ями въ Южной Австраліи, Теплинъ отмѣтилъ въ 1869—77 г. 150 рожде-
ній и 162 смертныхъ случая; онъ пытается уменьшить значеніе этихъ
цифръ указаніемъ, что туземцы возвращались на родину передъ приблш
женіемъ смерти. Несомнѣнно, что и въ этомъ случаѣ отношеніе весьма
неблагопріятно. У туземцевъ, живущихъ дальше отъ европейцевъ, нельзя
упускать изъ виду и дѣтоубійства.
Ставя вопросъ о постоянныхъ причинахъ этого уменьшенія, въ юж-
ныхъ областяхъ нельзя не указать и войны. Хотя тамъ установились
добрыя отношенія съ правительствомъ, но племена, со времени назначенія
перваго губернатора, въ 1836—78 г„ такъ уменьшились въ численности,
что даже трудно было собрать небольшую коллекцію ихъ оружія. . Съ
тѣхъ поръ, какъ правительство метрополіи признало печальное угасаніе ту-
земцевъ и свою вину передъ ними, оно дѣлало многое, чтобы ослабить ее.
Съ 1821—42 г. въ одномъ Новомъ Южномъ Уэльсѣ было израсходовано
80 тыс. фунтовъ стерл. для охраны туземцевъ и пособія имъ, и почти всѣ
англійскіе министры колоній ставили себѣ задачей поддерживать мѣстное
правительство Австраліи въ его заботахъ о туземцахъ. Но эти заботы,
если онѣ вообще могли имѣть какое либо значеніе при господствую-
щей системѣ, явились слишкомъ поздно. Для туземцевъ основываются
школы въ Аделаидѣ и другихъ мѣстахъ и щедро поддерживаются, но
черезъ нѣсколько десятилѣтій эти школы становятся ненужными, потому
что племя Аделаиды вымерло, такъ-же, какъ и его собратья. Въ видѣ
органа власти по отношенію къ чернымъ, установлена была конная погра-
ничная полиція, и дѣла у „покровителей туземцевъ* стало немного. Весьма
неутѣшительный годовой отчетъ одного изъ помощниковъ ихъ (8иЪ-Ргоіесіог
оі іѣе АЪогщіпез) въ Южной Австраліи въ 1875 г. приводитъ, что. мень-
шее число рожденій и большее число смертей все еще замѣчается у
осѣдлыхъ племенъ. Чахотка, корь и оспа свирѣпствуютъ между ними.
342
II, 12. Одежда, оружіе и прочее достояніе австралійцевъ.
12.	Одежда, оружіе и прочее достояніе австралійцевъ.
„То обстоятельство, что Австралія представляла мало
привлекательнаго для чужихъ народовъ, несомнѣнно, было
главной причиной этнографической отсталости этой части
свѣта.11	* * *
Содержаніе: Одежда. — Украшенія. — Раскрашиваніе тѣла. — Татуировка. — Оружіе,—
Метательная палица и бумерангъ. — Хижины. — Деревни. — Лодки. — Рыбная
ловля. — Охота. — Приготовленіе. кушаньевъ. — Питательныя вещества. — Людоѣд-
ство. — Недостатокъ воды. — Слѣды земледѣлія. — Орудія и техника. — Торговля.
Объ одеждѣ австралійцевъ въ матеріальномъ отношеніи можно 'ска-
зать немного, но и немногое, и отрицательное здѣсь весьма любопытно, такъ
какъ имъ обозначается недостаточность ихъ дѣятельности для своего соб-
ственнаго блага. Средняя и южная части Австраліи отличаются особенно
суровымъ и измѣнчивымъ климатомъ, а между тѣмъ австралійцевъ, кото-
рые ходятъ безъ всякой одежды или, въ лучшемъ случаѣ, прикрываются
передникомъ, мы находимъ не только на тропическомъ сѣверѣ, но на за-
падѣ и на югѣ. Но и самые бѣдные и несчастные не забываютъ распи-
сывать себѣ тѣло. Поэтому Мартинъ могъ сказать о западныхъ австра-
лійцахъ: „то, что они носятъ, есть скорѣе украшеніе, чѣмъ одежда. “
Самая обыденная часть одежды австралійцевъ мужчинъ есть поясъ,
сплетенный изъ травы, мочалы, человѣческихъ волосъ или шерсти живот-
наго; онъ играетъ роль не столько передника, сколько пояса (см. рис., стр.
344 вверху). Во многихъ случаяхъ, въ видѣ украшенія, австраліецъ на сѣверѣ
имѣетъ при себѣ бумерангъ, топоръ и т. под. Въ юго-восточной Австраліи
мужчины носили кольцо изъ собственныхъ волосъ, по возможности укра-
шенное перьями эму, вокругъ тѣла и туго затягивали его; здѣсь онъ
игралъ роль пояса отъ голода. Но такъ же, какъ въ Меланезіи и Аф-
рикѣ, ему принадлежитъ нѣкоторое гигіеническое и религіозное значеніе.
Кромѣ того, имѣетъ большое распространеніе и плащъ изъ шкуръ опос-
сума или собаки. На сѣверѣ онъ встрѣчается рѣдко, но къ югу отъ рѣки
Арраусмитъ уже гораздо чаще; впрочемъ, и на суровомъ западномъ и
южномъ берегу онъ попадается далеко не повсемѣстно. Во многихъ областяхъ
шкуры обработываются для этой цѣли весьма тщательно; въ западной Ав-
страліи выбираются болѣе легкія шкуры самокъ кенгуру. Болѣе распро-
страненъ плащъ изъ шкуры кенгуру съ мѣшкомъ, куда женщины прячутъ
грудныхъ дѣтей; онъ обвязывается около шеи или носится съ помощью
веревки, надѣваемой на лобъ. Австралійцы до прибытія европейцевъ не
знали ни сандалій, ни прикрытій головы.
Обычнымъ украшеніемъ служитъ раскрашиванье, по преиму-
ществу, краснымъ, бѣлымъ и чернымъ цвѣтомъ, т. е. тѣми же самыми,
какіе мы часто встрѣчаемъ на щитахъ и на другихъ предметахъ. При
этомъ наблюдается извѣстное различіе, хотя и не постоянное между возра-
стомъ и поломъ. Лицо, тѣло и члены покрываются этимъ украшеніемъ,
которое на сѣверо-западномъ берегу состоитъ въ усиленномъ натираніи жи-
вота красной глиной, или въ подобномъ намазываніи лица, или же въ
довольно изящномъ сочетаніи точекъ и линій. Юго-восточные австралійцы
расписывали себѣ тѣло правильными кругами, четыреугольниками и даже
крестами. Красный цвѣтъ, вѣроятно, имѣлъ до извѣстной степени свя-
щенное значеніе, такъ какъ имъ раскрашивали мертвыхъ, украшали себя
при торжественныхъ пляскахъ, и у нѣкоторыхъ племенъ онъ допускался
только для болѣе пожилыхъ мужчинъ, тогда какъ болѣе молодые обсы-
пали себѣ волосы красной землей. Иногда они скручиваютъ себѣ волосы
съ помощью веревки, все вмѣстѣ окрашиваютъ красной краской и приба-
Одежда. Украшенія. Оружіе.
343
вляютъ къ тому еще украшенія изъ перьевъ эму и какаду, изъ собачьяго
хвоста и т. под. (см. рис., стр. 150). Бѣлый цвѣтъ у нѣкоторыхъ сѣвер-
ныхъ и западныхъ племенъ считается военнымъ цвѣтомъ, а на югѣ—траур-
нымъ. Бѣлой краской и для танцевъ расписываются лица или пудрятся
волосы. Черный считается траурнымъ цвѣтомъ на западѣ и на сѣверѣ.
Особенно охотно носятъ тамъ шейныя украшенія изъ перламутровыхъ ра-
ковинъ, зубовъ, клешней раковъ, браслеты изъ волоконъ растеній и оже-
релья изъ кусочковъ тростника или соломы, нанизанныхъ на бичевку
(см. рис., стр. 98 и 344 внизу). Но болѣе пожилые мужчины, повидимому,
презираютъ украшенія.
Только отдѣльныя племена обходятся безъ татуировки въ видѣ руб-
цовъ на кожѣ. Обыкновенно всѣ болѣе пожилые мужчины племени та-
туированы ; у нѣкоторыхъ племенъ татуировка совершается при наступленіи
возраста возмужалости (см. стр. 370). Цѣлымъ рядомъ косыхъ длинныхъ руб-
цовъ татуирует-
ся грудь, кромѣ
того, Спина плечи
и, рѣже, тѣло ни-
же пояса; лицо
никогда не татуи-
руется (см. рис.,
стр. 150, 347 и 355
вверху). Операція
производится ку-
скомъ раковины
или стекла и до
заживленія ранъ
повторяется
столько разъ,
сколько нужно,
чтобы появились
ЗамѢтНО ВЫСТу- Женскій передникъ изъ перьевъ эму. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
пающіе рубцы.
Оружіе по всей Австраліи, въ сущности, одно и то же: копье, щитъ,
бумерангъ, топоръ и деревянная палица. Вѣроятно, туземцы мыса Іоркъ и,
быть можетъ, нѣкоторыя племена крайняго сѣвера пользуются лукомъ и
стрѣлами (см. рис., стр. 347). Несомнѣнно, стрѣлы съ костяными наконеч-
никами были у обитателей острововъ Принца Уэльскаго, но, судя по ихъ
украшеніямъ, онѣ вполнѣ принадлежали меланезійской области (см. рис.,
стр. 348 слѣва). Вообще, оружіе ихъ просто и грубо: австралійцы и въ этомъ
отношеніи стоятъ ниже своихъ полинезійскихъ и малайскихъ сосѣдей.
Австралійское оружіе мало отдѣлано и скудно украшено; это происходитъ
не только отъ недостатка желѣза и другихъ металловъ, который не мѣ-
шаетъ развитію украшеній у полинезійцевъ. Австралійцы приближаются
болѣе къ обитателямъ южной Африки, отличающимся крайне небрежною
отдѣлкою оружія, хотя они и обладаютъ желѣзомъ. Главнымъ ма-
теріаломъ австралійскаго оружія повсюду служитъ дерево; камень и
кость употребляются менѣе, чѣмъ этого можно было-бы ожидать при
недостаткѣ металловъ. Хорошо отшлифованнаго каменнаго оружія въ
Австраліи вообще нельзя найти и только рѣдко можно встрѣтить искусно
обтесанные кремневые наконечники и клинки. Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ
туземцы заостряютъ свои копья кремнемъ или другими камнями и снаб-
жаютъ ихъ зазубринами; въ Куинслэндѣ находили даже наконечники копій
изъ горнаго хрусталя, а въ юго-западной Австраліи изъ молочнаго опала.
Укрѣпленіе въ деревянной рукояткѣ, съ помощью лыка и смолы, также
принадлежитъ къ отличительнымъ признакамъ австралійскаго оружія.
344
II, 12. Одежда, оружіе и прочее достояніе австралійцевъ.
На первомъ мѣстѣ должны быть поставлены копья (см. рис., стр. 346)
Для нихъ выбираются тонкіе стволы эйкалиптусовъ, въ 2 метра и болѣе
длины, которые выпрямляются на огнѣ и нѣсколько обугливаются и за-
остряются на концѣ; это —самая простая форма. Первое усовершенствованіе
заключается въ просверливаніи отверстія для бросанія съ помощью мета-
тельной дощечки. Кромѣ того, въ связкѣ копьеносца бываетъ обыкновенно
нѣсколько копій съ зазубринами: обоюдоострый кусочекъ дерева прикрѣ-
пляется сухожиліями къ концу копья такимъ образомъ, что нижній конецъ
его выступаетъ въ видѣ крючка
Деревянный поясъ, вѣроятно, австралійскій, а,
быть можетъ, и ново - г ебридскій. (Берлинскій музей
народовѣдѣнія.) х/* наст. величины. Ср. текстъ, стр. 343.
(см. рис., стр. 346, 2-е и 3-е копье
справа). Такія наконечники съ за-
зубринами берутъ съ собою въ
сумкѣ на охоту (у австралій-
цевъ порта Линкольнъ ихъ за-
прещается употреблять на войнѣ).
Болѣе толстое и короткое копье,
обыкновенно не болѣе I1/2 м. дли-
ною, служитъ для прокалыванія
рыбъ. Въ сѣверной Австраліи встрѣ-
чается еще короткое, легкое мета-
тельное копье для охоты на мел-
кихъ животныхъ. Другія копья,
напротивъ, пускаются всѣ съ по-
мощью метательной дощечки (вом-
мера, вумера, въ южной Австраліи называемой также мидла). Она —
длиною въ х/2— 2/з м- (на югѣ она меньше, чѣмъ на сѣверѣ), состоитъ изъ
твердаго, плоскаго куска дерева и снабжена на одномъ концѣ крючкомъ,
а на другомъ концѣ укрѣпленъ кусокъ древесной смолы, или кусокъ
кварца, или же пучекъ шерсти опоссума, чтобы воммера не скользила изъ
рукъ при спусканіи копья. Въ Лейденскомъ государственномъ музеѣ на-
Ожерелье изъ зубовъ кенгуру, вѣроятно, изъ западной части Викторіи (Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
Ѵв наст. величины.
ходится цилиндрическая метательная палка, украшенная на томъ концѣ,
гдѣ ее держатъ рукою, бахромою изъ человѣческихъ волосъ, съ крючкомъ
на другомъ концѣ, укрѣпленнымъ смолою ХапЙюгтЬоеа, вѣроятно, изъ сѣ-
веро-восточной Австраліи. Крючокъ, состоящій обыкновенно изъ зуба
кенгуру, вкладывается въ нижнее отверстіе копья; метательное дерево и
копье держатъ пальцами правой руки, и оружіе бросается на высотѣ глазъ.
Метательная дощечка даетъ копью направленіе и увеличиваетъ, своимъ
дѣйствіемъ на подобіе рычага, силу толчка. Для удобства внутренняя сто-
рона слегка выдолблена, а наружная закруглена; часто та и другая укра-
шены косыми нарѣзками. Метательная доска въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ
запада неизвѣстна, но зато употребленіе ея достигло и полуострова Іоркъ.
Дальнѣйшія производныя формы копій состоятъ изъ легкаго тростника и
твердаго деревяннаго наконечника въ х/2 м. длиною, снабженнаго за-
зубринами изъ кремня.
Палицы (вадди) австралійцевъ (см. рис., стр. 354),—обыкновенно грубо
отдѣланныя дубины, стоящія всего ближе къ южно-африканскимъ кирри.
Палицы. Бумерангъ.
345
Ихъ толстый конецъ имѣетъ иногда квадратную форму и усаженъ зубцами
на подобіе звѣзды. Въ нѣкоторомъ видоизмѣненіи онѣ встрѣчаются въ
видѣ метательныхъ палицъ, причемъ онѣ, вращаясь вокругъ толстаго
конца, попадаютъ въ цѣль, причемъ образуютъ переходъ къ бумерангу
(см. рис., стр. 349). Сюда принадлежатъ видди, или вирри, южныхъ ав-
стралійцевъ изъ молодыхъ стволовъ эйкалипта, длиною около х/2 м. и тол-
щиною не болѣе большого пальца, снабженныя на одномъ концѣ утолще-
ніемъ, а на другомъ саблевиднымъ изгибомъ. Ихъ бросаютъ въ мелкихъ
животныхъ или въ началѣ сраженія прежде, чѣмъ возьмутся за копья.
Воммера, метательныя дощечки австралійцевъ. (Берлинскій музей народовѣдѣнія и Британскій музей
въ Лондонѣ.) 1/в наст. величины. 1 и 7) изъ западной Австраліи. 5 и 6) изъ сѣверной Австраліи. 2 3, 4, 8 н 9) изъ
южной Австраліи.
Метательная дощечка и метательная палица (нулла) обыкновенно употре-
бляются вмѣстѣ.
Весьма своеобразнымъ оружіемъ является бумерангъ (вагно, кейли,
бомеранъ, см. рис., стр. 349). Австралійцы выдѣлываютъ его изъ вѣтвей
Асасіа решіиіа или изъ другого, подобнаго-же растенія, причемъ сырому де-
реву придается желательная кривизна съ помощью огня. Какъ извѣстно,
бумерангъ, пролетѣвъ нѣкоторое разстояніе впередъ, возвращается назадъ
по эллипсису и падаетъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ того мѣста, откуда
его бросили; если онъ попадетъ въ цѣль, онъ просто падаетъ на землю.
Искусно владѣющій этимъ оружіемъ можетъ придавать ему почти любое
направленіе; для усиленія удара, имъ ударяютъ плашмя о землю, отчего
онъ отскакиваетъ и поднимается до значительной высоты. Бумерангомъ
туземцы могутъ убивать птицъ или мелкихъ млекопитающихъ на разстоя-
ніи до 200 шаговъ. На войнѣ это оружіе тѣмъ опасно, что почти невоз-
можно, въ ту минуту, когда видишь его въ воздухѣ, опредѣлить, куда оно
направится или гдѣ оно опустится, Самыми искусными метателями бу-
346
II, 12. Одежда, оружіе и прочее достояніе австралійцевъ.
Деревянныя копья, по большей части, изъ сѣверной Австраліи; два предпослѣднія справа — копья для
рыбной ловли. (Британскій музей въ Лондонѣ и Берлинскій музей народовѣдѣнія.) х/5 наст. величины. Ср. текстъ,
стр. 344 и 345
Народовѣдѣніе, 1.
Щиты австралійцевъ.
(Британскій музей въ Лондонѣ.)
Два нижніе — изъ западной Австраліи, прочіе — изъ юго-восточной Австраліи
Топоръ. Щитъ.
347
меранга считались племена на рѣкѣ Маклай, а также на рѣкѣ Шоэль въ
Новомъ Южномъ Уэльсѣ. Настоящій бумерангъ долженъ быть выгнутъ
почти подъ прямымъ угломъ и имѣть нѣкоторый выгибъ на поверхности;
впрочемъ, онъ встрѣчается въ различныхъ формахъ. Въ южной Австраліи
бумеранги длинные, тонкіе и тяжелые и употребляются только въ рыбной
ловлѣ; они называются здѣсь вадна и близко подходятъ къ видди. Для
войны они дѣлаются больше и менѣе изогнутыми, чѣмъ для охоты на
птицъ или для
игры, и распро-
странены по пре-
имуществу на во-
стокѣ. Въ нашихъ
музеяхъ находят-
ся отдѣльные эк-
земпляры ихъ съ
вырѣзанными про-
стыми орнамента-
ми изъ линій и
фигуръ живот -
ныхъ. На край-
немъ сѣверѣ бу-
мерангъ не упо-
требляется; на
юго - западѣ онъ
почти превратил-
Мужчины изъ Новаго Южнаго Уэльса съ грудными рубцами. (По фото-
графіи.) Ср. текстъ, стр. 344
ся въ игрушку.
Въ Куинслэндѣ употребляютъ въ лѣсныхъ мѣстахъ большой деревянный
мечъ, плоскій кусокъ дерева съ желобкомъ, къ которому прикрѣплены смо-
лою острые куски камней.
Нѣкогда былъ столь-же распространенъ на югѣ и на сѣверѣ камен-'
ный топоръ (парэ) (см. рис., стр. 348 и 350), который состоялъ изъ ост-
раго камня, прикрѣпленнаго къ палкѣ смолою, сухожиліями или лыкомъ;
Лукъ изъ сѣверной Австраліи, вѣроятномъ мыса Іоркъ. (Британскій музей въ Лондонѣ.)
Щ наст. величины. См. текстъ, стр. 344.
въ камнѣ былъ вырѣзанъ желобокъ, или просверлено отверстіе. Имъ дѣ-
лались надрѣзы на гладкихъ и крѣпкихъ стволахъ деревьевъ, на которыя
затѣмъ туземцы влѣзали съ помощью веревки, обвивавшей стволъ. Шлифо-
ванные топоры вообще нигдѣ не встрѣчаются (см. стр. 344). Нѣкоторое
выглаживанье достигалось треніемъ въ водѣ двухъ каменныхъ клинковъ
другъ о друга.
Щиты (см. табл.) служатъ болѣе для защиты руки и для отраженія
ударовъ, чѣмъ для прикрытія тѣла: они болѣе высоки, чѣмъ широки, и
при этомъ загнуты. Они поразительно напоминаютъ африканскіе отража-
348 II, 12. Одежда, оружіе и прочее достояніе австралійцевъ.
тельные щиты съ верхняго Нила. Въ нихъ весьма характерны орнаменты
изъ косыхъ и змѣевидныхъ линій. Лучшіе щиты встрѣчаются на сѣверѣ,
а болѣе широкіе — въ сѣверномъ Куинслэндѣ. У пролива Короля Георга
щиты вовсе неизвѣстны.
Переходъ отъ оружія къ орудію составляетъ палка для копанья
(называемая у южныхъ австралійцевъ ,,кіатта“), жердь въ Р/з м. длины и
толщиной въ кулакъ; болѣе толстымъ заостреннымъ въ огнѣ
концомъ ея женщины, всегда имѣющія ее при себѣ, выкапыва-
| ютъ коренья. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ она можетъ служить
|	и въ качествѣ оружія. На западѣ деревянное орудіе, въ видѣ лотка,
1	4 употребляется одновре-
менно въ качествѣ ло-
паты, корзины и блюда.
Постройка хижинъ
у австралійцевъ при ихъ
бродячемъ образѣ жиз-
ни можетъ быть только
весьма несовершенной;
поэтому на сѣверѣ она
стоитъ на высшей сту-
пени, чѣмъ на югѣ. Пле-
мена на восточномъ бе-
регу Спенсерова залива
втыкаютъ въ землю нѣ-
сколько вѣтвей для за-
щиты отъ вѣтра; зимою
они плетутъ себѣ хи-
жины въ видѣ нишъ и
иногда покрываютъ ихъ
корою. Передъ хижиной
горитъ огонь. Такъ
какъ семья, возвраща-
ясь послѣ странство-
ваній на мѣсто стоянки,
сперва разводитъ огонь
и уже затѣмъ строитъ
себѣ кровъ, то огонь во-
обще представляетъ на-
стоящее средоточіе се-
мейной жизни. Такъ, у
Каменные топоры: три верхніе изъ Сѣверной Ав-
страліи, нижній изъ Куинслэнда или Викторіи.
(Берлинскій музей народовѣдѣнія.) х/в наст. величины.
южныхъ австралійцевъ
словомъ „вурли“ прежде всего называется огонь и затѣмъ, въ
болѣе обширномъ смыслѣ, хижина или жилище, т. е. очагъ. Упо-
мянутые заслоны отъ вѣтра встрѣчаются близъ Рубукской бухты;
тамъ часто выкапываютъ также въ землѣ яму, гдѣ могутъ помѣ-
ститься двое, прикрываясь косо положенными заслонами. Всего
хуже жили туземцы Новаго Южнаго Уэльса, которые только въ сырую и
холодную погоду пользовались плохо сплетенной стѣнкой. До прибытія евро-
пейцевъ едва-ли какая-нибудь страна заключала столько пещерныхъ жи-
телей, какъ Австралія. На восточномъ берегу Винцентова залива строи-
лись, впрочемъ, и дома на сваяхъ. Тамъ, гдѣ туземцы, благодаря времен-
ному избытку питательныхъ веществъ, разсчитывали оставаться дольше,
они строили и прочныя хижины; въ средней Австраліи большое число
ихъ, въ связи съ множествомъ тропинокъ, придаютъ странѣ видъ боль-
шей обитаемости. Въ восточной и средней Австраліи хижина имѣетъ
форму острой крыши, поставленной на землю, длиною до 4 ’м., шириною
Хижины.
349
Бумеранги и бумеранго-подобныя палицы. Употребленіе палки, находящейся въ серединѣ, съ точностью
неизвѣстно. (Берлинскій музей народовѣдѣнія и Британскій музей въ Лондонѣ.) наст. величины. См. текстъ,
стр. 347.
до 2-хъ, и весьма низкой, сплетенной изъ вѣтвей, покрытой эйкалиптовой
корой и имѣющей входъ съ одной стороны; въ западной Австраліи она
имѣетъ дугообразное отверстіе, около метра высоты, и такъ узка, что муж-
чина’ не можетъ тамъ вытянуться. Этотъ родъ хижинъ, правда, легкой,
350
П, 12. Одежда, оружіе и прочее достояніе австралійцевъ.
но до нѣкоторой степени устойчивой постройки, встрѣчался внутри мате-
рика, затѣмъ у залива Карпентарія, у Ганноверской бухты и въ другихъ
мѣстахъ; помѣщенія въ нихъ такъмало, что три лица, сидя на корточкахъ
и плотно прижавшись другъ къ другу, едва находятъ тамъ мѣсто. Съ ними
сходны хижины въ землѣ Согласія, гдѣ въ то же время жили и въ пеще-
рахъ. Они ставились отдѣльно или маленькими деревнями, по 15 и болѣе,
подъ естественнымъ прикрытіемъ, вродѣ дюны, холма или куста (см. рис.,
стр, 326 и табл. „Австралійская семья изъ Новаго Южнаго Уэльса").
Въ сѣверной и сѣверо-западной Австраліи въ размѣрахъ и тщатель-
Топоры изъ камня и подковъ, изъ Куинслэнда. (Британскій музей въ Лондонѣ.) */в наст.
велич. Ср. текстъ, стр. 348.
ности постройки хижинъ какъ будто замѣчается папуасское вліяніе. Дома
въ ростъ человѣка, вмѣщающіе до 10 человѣкъ, построенные изъ свай и
обмазанные глиной, придаютъ деревнѣ совершенно иной видъ и характеръ
прочности, организованности и крѣпости, вмѣсто случайности. У Рокин-
гэмской бухты стояли посреди деревни 4 очага, а на концѣ ея особенно
большая хижина, въ 6 метровъ длиною, 4 м. высотою и 2 м. шириною.
Тамъ находились оружіе, оригинальный щитъ, окрашенный красною кра-
ской, мечи, лесы и пр.; это имѣло видъ общественнаго дома по меланезій-
скому образцу.
Замкнутость и отсталость австралійскаго населенія характеризуется
его судоходствомъ. Большинство береговыхъ жителей вообще ничего не
знаетъ о немъ. На сѣверо-западномъ берегу попадаются только жалкіе
плоты изъ мангрововыхъ вѣтвей. Тамъ, гдѣ встрѣчаются лодки, онѣ во
всей южной половинѣ Австраліи — не что иное, какъ грубо построенные
челноки изъ коры, съ веслами въ у2 м- длиною; мѣстные жители, впро-
чемъ, проѣзжаютъ на нихъ смѣло и искусно цѣлыя . мили по морю.
Лодки. Рыбная ловля. Охота.
351
Даже у порта Эссингтона мѣстной лодкой является челнокъ изъ коры.
Кора эйкалиптуса раздѣляется на широкія, длинныя полосы, которыя
кладутся на землю, и по бокамъ, и на концѣ, ихъ заворачиваютъ
для просушки и придаютъ имъ желательную форму, связывая ихъ верев-
ками и нагружая камнями. Въ свѣжемъ видѣ эти челноки легки, и ими
нетрудно управлять (см. рис., стр. 353), но они скоро начинаютъ гнить.
Въ сѣверной части Новаго Южнаго Уэльса и далѣе къ сѣверу можно
встрѣтить древесные стволы, выдолбленные съ помощью огня. Кукъ ви-
дѣлъ на полуостровѣ Іоркъ лодки этого рода, въ 4 м. дли-
ною, съ аутригеромъ и длинными плоскими веслами; еще болѣе
длинныя, до 10 м. длиною, съ двойными аутригерами, они вы-
мѣниваютъ на сѣверо-западномъ берегу у малайцевъ на чере-
паховые щиты и трепангъ. Намъ ничего неизвѣстно о болѣе
отдаленныхъ путешествіяхъ, предпринимавшихся австралій-
цами на ихъ судахъ; большая часть острововъ у южнаго и
восточнаго берега, даже лежащіе такъ близко, какъ островъ
Кенгуру, были необитаемы. Челнокъ изъ коры, настоящее
орудіе австралійскаго судоходства, предназначается только для
рыбной ловли; но въ тѣхъ случаяхъ, когда они разводили огонь
на такихъ колеблющихся узкихъ челнокахъ, это, быть можетъ,
служило признакомъ болѣе дальней отлучки съ суши.
Помимо сѣвера, подвергавшагося малайскому вліянію, ав-
стралійцы первоначально не были знакомы съ рыбной лов-
лей посредствомъ удочки, но у нихъ были копья, въ 4 м. дли-
ною съ костяными наконечниками (см. рис., стр. 346), для этой
ловли, а у многихъ, кромѣ того, сѣти изъ травы или изъ кор-
ней ситника. Этотъ матеріалъ женщины должны жевать, пока
онъ сдѣлается гибкимъ. Мужчины плетутъ его съ помощью
палки, вмѣсто крючка. Сѣтями они ловятъ не только рыбъ, но
и водяныхъ птицъ. Сѣти, вѣроятно, встрѣчаются не у всѣхъ
береговыхъ племенъ. Туземцы порта Линкольнъ ловили рыбу
въ мелкой водѣ руками и сучьями, а также и копьями. Су-
шеная рыба сохранялась упакованною въ корѣ; слизняки мор-
ской и прѣсной воды поѣдаются во множествѣ, но ихъ никогда
не ѣдятъ сырыми: даже на берегу сѣверной Австраліи можно
видѣть настоящіе кьёккенмединги.
Охота производится на всѣхъ млекопитающихъ, отъ кен-
гуру до мыши, и на всѣхъ птицъ, отъ казуара (эму) до самаго
мелкаго крапивника, а также на змѣй и всѣхъ пресмыкаю-
щихся. Она состоитъ въ томъ, что къ дичи тихо подкрады-
ваются и затѣмъ бросаютъ въ нее копьемъ или бумерангомъ.
Вниманіе животнаго отвлекается шумомъ съ другой стороны.
При большихъ охотахъ на крупныхъ звѣрей, въ особенности
на кенгуру зимою, когда животному трудно бѣжать по мягкой
землѣ, животныхъ подгоняютъ къ охотникамъ посредствомъ огня. Пещер-
ныя животныя выкуриваются оттуда дымомъ. Охотники, обмѣниваясь зна-
ками, избѣгаютъ всякаго шума. Копье съ пучкомъ изъ перьевъ, воткнутое
вертикально въ землю, указываетъ скрывающуюся дичь; указательный па-
лецъ, которому придается прыгающее движеніе, служитъ указаніемъ кенгуру,
три вытянутые пальца, при среднемъ опущенномъ, — эму, вытянутые большіе
пальцы — опоссума, вся вытянутая рука ребромъ—рыбы. Австралійцы не лю-
бятъ охотиться при лунномъ свѣтѣ. Собаки мало приносятъ имъ пользы,
такъ какъ не могутъ ни хорошо искать, ни приносить дичь и не въ состояніи
преслѣдовать эму и кенгуру. Охотники стараются подкрѣпить себя унаслѣ-
дованными отъ предковъ волшебными заклинаніями, которыя они быстро
бормочутъ, пускаясь въ преслѣдованіе животнаго; эти заговоры извѣстны
352
II, 12. Одежда, оружіе и прочее достояніе австралійцевъ.
только взрослымъ мужчинамъ. Имъ довѣряются и правила, часто выра-
жающіяся изреченіями, касающимися распредѣленія добычи охоты и пользо-
ванія ею. У туземцевъ порта Линкольнъ убитыхъ взрослыхъ самцовъ жи-
Сѣверный австраліецъ съ копьями, топоромъ и палицей. (По фотографіи.)
вотныхъ должны Ѣсть мужчины, взрослыхъ самокъ — женщины, а моло-
дыхъ животныхъ — юноши; обыкновенную сумчатую крысу могутъ ѣсть всѣ.
Валлаби и двухъ видовъ бандикута не должны ѣсть ни женщины, ни моло-
дые люди; для первыхъ это приноситъ вредъ ихъ правильнымъ очищеніямъ,
а у послѣднихъ волосы отрастаютъ не любимаго чернаго, а сѣровато-жел-
Пища. Приготовленіе пищи.
353
таго цвѣта. Напротивъ, ящерицы способствуютъ созрѣванію дѣвушекъ, а
змѣи — плодовитости женщины. Какъ и многіе „отцовскіе обычаи", эти
обычаи съ теченіемъ времени исчезли. Собаки, которые первоначально
были только дипги, по большей части, смѣшались теперь съ европейскими
породами; ихъ хорошо содержатъ, даже, въ случаѣ необходимости, въ дѣт-
скомъ возрастѣ кормятъ женскимъ молокомъ, и ѣдятъ. Австралія никогда
не была такъ богата дичью, какъ сѣверная Америка, и вооруженіе австра-
лійцевъ весьма плохо; поэтому охота требуетъ напряженія и лишеній и
вынуждаетъ къ частымъ, вреднымъ въ культурномъ отношеніи перемѣнамъ
мѣста. Она бываетъ всего труднѣе и въ то же время всего необходимѣе въ
теплое и сухое время, когда растительная пища попадается въ скудномъ
количествѣ.
Австралійцы предпочитаютъ животную пищу растительной, но вы-
нуждены, по большей части, довольствоваться послѣдней. При недо-
статкѣ какой-бы то ни было глиняной посуды, приготовленіе пищи,
естественно, должно быть весьма ограниченнымъ. Варка пищи надъ ог~
Челнокъ изъ Куипслэнда. (Коллекція Годефруа въ Лейпцигскомъ музеѣ народовѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 351.
немъ неупотребительна; кухонная утварь, встрѣчающаяся на крайнемъ
сѣверѣ, не могла быть туземною. Горшки и чашки изъ раковинъ, черепа,
щиты черепахъ, скрѣпленные смолою и мѣха изъ кожи многихъ мел-
кихъ животныхъ не допускаютъ нагрѣванія на огнѣ. Мясо приготовляется
поджариваніемъ на открытомъ огнѣ или на угольяхъ; тамъ извѣстенъ и
полинезійскій обычай—парить мясо въ раскаленныхъ ямахъ: на верхнемъ
Гленэльгѣ онѣ дѣлались круглыми, вымащивались и составляли общую
собственность племени. Послѣ мяса ѣдятъ плоды и коренья, въ видѣ дес-
серта. Австралійцы любятъ медъ изъ цвѣтовъ Вапкзіа и Хапіѣоггѣоеа
(травяное дерево) и маннообразную камедь эйкалипта (Рерретшіпі Сгшп),
изъ которой они нагрѣваніемъ воды приготовляютъ сладкій напитокъ; тамъ
ѣдятъ также камедь съ эйкалипта и другихъ растеній Австралійцы
не ѣдятъ безразлично все съѣдобное и отказываются ѣсть многое изъ
того, что ѣдятъ европейцы, какъ, напримѣръ, нѣкоторыхъ рыбъ, слиз-
няковъ и грибы. Но въ нихъ не возбуждаютъ никакого отвращенія клещи,
гнилыя яйца и содержимое внутренностей убитыхъ на охотѣ животныхъ;
и изъ растительнаго царства они заимствуютъ такую пищу, которую мы не
станемъ ѣсть уже изъ за ея дурного вкуса и недостаточной питательности.
Впрочемъ, Ширманнъ у австралійцевъ порта Линкольнъ видѣлъ, что
они только нѣкоторые коренья ѣли сырыми; всѣ прочіе поджаривались въ
золѣ, и затѣмъ съ нихъ снималась кожа. Многіе плоды собираются въ не-
зрѣломъ состояніи и затѣмъ поджариваются на огнѣ; таковы въ Южной
Австраліи, въ особенности, каркалла, плодъ одного изъ видовъ кактуса, и
бобы рондо, привлекающіе къ песчанымъ холмамъ Слифордской бухты
ежегодно множество посѣтителей, которые иногда изъ за нихъ вступаютъ
въ борьбу между собою.. Вліяніе пищи на народную численность бываетъ
Народовѣдѣніе, т. I.	23
354 И, 12. Одежда, оружіе и прочее достояніе австралійцевъ.
весьма глубокимъ. Дѣти не въ состояніи ѣсть твердыхъ и вязкихъ кор-
ней и ягодъ прежде, чѣмъ у нихъ не выростетъ большая часть зубовъ;
уже этимъ отчасти объясняется большая смертность дѣтей.
Мы мало знаемъ о вкусовыхъ веществахъ австралійцевъ. Во мно-
гихъ мѣстахъ европейцы не находили никакихъ опьяняющихъ напитковъ;
мы имѣемъ только одно показаніе о чемъ-либо подобномъ, указаніе Брэйма
Уэльса. Нельзя сказать съ
достовѣрностью, что они
знакомы были съ куреніемъ
табаку еще до прибытія евро-
пейцевъ. Довольно ориги-
нальный способъ куренья
мы находимъ на мысѣ Іоркъ—
бамбуковая трубка, длиною
въ руку и толщиною отъ 2
до 3 футовъ, наполняется та-
бачнымъ дымомъ, и каждый
дѣлаетъ изъ нея затяжку по
очереди. Это напоминаетъ по-
добный же обычай въ Новой
Гвинеѣ (см. стр. 255). Мож-
но сказать съ увѣренностью,
что туземцы извѣстныя ча-
сти наркотическихъ расте-
ній то жевали; то курили,
то нюхали; но за исключе-
ніемъ Еп^епіа, мы не зна-
ли ни одного изъ этихъ
растеній. Въ первый разъ
Шомбургкъ въ 1881 г.
описалъ листья растепія Бп-
Ьоіьіа Ріінгі, которые въ су-
хомъ видѣ курятъ или
жуютъ, и которые по своимъ
свойствамъ близки къ опіуму
и табаку, занимая середину
между ними. Они соста-
вляютъ внутри страны, гдѣ
растутъ, предметъ значи-
тельной торговли. Нѣкото-
рымъ племенамъ извѣстны
сильно дѣйствующія ядо-
витыя растенія; нариньеріи,
не знающіе никакихъ расти-
тельныхъ ядовъ, отравляютъ свое оружіе гніющими веществами.
Людоѣдство австралійцевъ имѣетъ нѣсколько причинъ, но его все-
таки нельзя назвать всеобщимъ; нѣкоторыя племена чувствуютъ къ нему
отвращеніе. Нариньеріи на нижнемъ Мёрреѣ выставляли главнымъ моти-
вомъ своей ненависти противъ мерканіевъ то, что тѣ крали жирныхъ людей
и съѣдали ихъ: мужъ, жена котораго славилась полнотою, неохотно отпу-
скалъ ее въ ту сторону. Каннибализмъ прекратился въ округахъ, обитае-
мыхъ европейцами; но въ голодныя времена и здѣсь встрѣчались случаи
людоѣдства. Въ центральной Австраліи оно находится въ полномъ ходу, вѣ-
роятно, вслѣдствіе недостатка дичи. Когда дерево бунга-бунга (Агапсагіа ВШ-
хѵіііі Ноок.') въ Куинслэндѣ приноситъ въ изобиліи свои мучнистые плоды,
образуются запасы въ большемъ количествѣ, чѣмъ нужно для племени, и къ
Людоъдство
355
потребленію ихъ допускаются чужія племена. Послѣ того, какъ прибывшіе
туда туземцы нѣкоторое время питаются исключительно растительной пищей,
они чувствуютъ, повидимому, непреодолимую потребность въ мясѣ и уби-
ваютъ, не имѣя права охотиться тамъ, одного изъ своихъ. Но чаще всего
причиной каннибализма бываетъ война. Жиръ па сердцѣ и почкахъ уби-
тыхъ съѣдается, что-
бы пріобрѣсти храб-
рость врага; съ той
же цѣлью на сѣверѣ
берутъ съ собой го-
лову врага и съѣ-
даютъ глаза и мясо
щекъ; затѣмъ черепъ
бросаютъ вверхъ и
внизъ во время пля-
сокъ съ усиленными
тѣлодвиженіями и,
наконецъ, подвѣши-
ваютъ его на жердь.
Употребленіе австра-
лійцами у озеръ Але-
ксандры и Альберта
человѣческихъ чере-
Мужчипы пзъ Новаго Южпаго Уэльса съ грудными рубцами. (По фо-
тографіи.) См. текстъ, стр. 344.
повъ, въ видѣ сосудовъ для питья, также напоминаетъ о людоѣдствѣ;
каждая женщина прежде сама приготовляла такой сосудъ, очищая и об-
куривая черепъ. Колдуны увѣряютъ, что они должны ѣсть человѣче-
ское мясо. Въ Куинслэн-
дѣ мужчины съѣдаютъ
извѣстныя части трупа
молодой женщины или
дѣвушки для доказатель-
ства своего родства или
привязанности къ ней,
будучи при этомъ выма-
заны бѣлой краской. Сре-
ди племенъ центральной
Австраліи трупъ съѣ-
даютъ для того, чтобы
онъ не служилъ причи-
ной дальнѣйшей печали.
У дайеріевъ прежде всего
у могилы производится
испытаніе съ цѣлью от-
крыть, кѣмъ была при-
чинена смерть; затѣмъ
мясо отдѣляется отъ ко-
стей, распредѣляется меж-
ду всѣми и съѣдается, но
Плетеныя изъ травы корзины австралійцевъ. (Британскій
музей въ Лондонѣ.) ’/е наст. величины. См. текстъ, стр. 357.
при этомъ соблюдаются опредѣленныя правила: только матери должны
съѣдать своихъ дѣтей, а не отцы, и сыновья не должны ѣсть своихъ ро-
дителей.
Вода въ этой странѣ засухи является весьма цѣнной и нерѣдко вызы-
ваетъ столкновенія меледу женщинами. Искусство отыскиванія источни-
ковъ достигаетъ тамъ высокаго развитія. Суррогатомъ воды для утоленія
жажды и охлажденія считается покрытіе живота землею. Описанія путеше-
ствій по западной Австраліи упоминаютъ и о вырытыхъ колодцахъ.
23*
356
II, 12. Одежда, оружіе и прочее достояніе австралійцевъ.
Едва ли можно говорить о земледѣліи австралійцевъ, такъ какъ
наблюдались лишь незначительные слѣды его. На островахъ Принца
Уэльскаго, на сѣверо-востокѣ, внутри материка найдено было воздѣлываніе
корня яма. Во время своего путешествія отъ Гантомской бухты до Гуттъ-
Райвера Грэй видѣлъ полосу плодородной земли, шириною болѣе 3
англійскихъ миль, представлявшую насажденіе варрана (Біовсогеа) и бук-
вально пронизанную отверстіями для сѣмянъ. Запрещенія выкапывать
питательныя растенія, приносящія сѣмена, послѣ ихъ отцвѣтанія, пред-
ставляетъ лишь необходимость, обусловливаемую угрозой голода; отсюда
еще остается большой шагъ до умноженія и сохраненія растеній съ по-
мощью воздѣлыванья.
Австралійское одѣяло изъ шкуръ опоссума. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) наст. величины.
Въ жизни австралійцевъ остается немного мѣста для промышленной
дѣятельности. Правда, неравное распространеніе сырого матеріала вы-
зываетъ мѣстами раздѣленіе труда: племена Аделаиды, въ области кото-
рыхъ было много дичи, были искуснѣе въ изготовленіи одѣялъ или плащей
изъ мѣха, чѣмъ обитатели порта Линкольнъ. Тому же содѣйствуетъ и уна-
слѣдованная техническая ловкость. Въ предѣлахъ одного племени отдѣль-
ныя семьи выдѣлываютъ вещи, для которыхъ имѣется достаточно сырого
матеріала, причемъ одни выдѣлываютъ цыновки, другія — оружіе, и обмѣ-
ниваются между собою этими продуктами. Но, по большей части, все про-
изводится тамъ, гдѣ и когда это нужно. Продукты скудны въ отдѣльныхъ
областяхъ и однообразны, такъ какъ эти области выказываютъ очень мало
оригинальности. Изъ первобытныхъ промысловъ въ Австраліи отсутствуютъ
изготовленіе горшковъ, шлифовка каменнаго оружія и все, имѣющее связь
съ земледѣліемъ и скотоводствомъ.
Обработка кожъ производится посредствомъ растягиванія, выскаб-
Ремесла. Торговля.
357
ливапія и тренія (см. рис., стр. 356 и табл. „Австралійская семья изъ Но-
ваго Южнаго Уэльса“). Кожи сшиваются жилами изъ хвоста кенгуру, при-
чемъ въ нихъ прокалываются отверстія заостренной костью. Такъ какъ
дубленіе кожъ тамъ неизвѣстно, то туземцы тщательно оберегаютъ свои
плащи отъ сырости. Искусство плетенія примѣняется въ особенности къ
плетенію сѣтей, причемъ австралійцы употребляютъ тотъ же пріемъ, какъ
и наши рыбаки, когда они плетутъ простыя сѣти. Въ циновкахъ австра-
лійцы не проявляютъ ничего выдающагося; лучшими и даже превосход-
ными можно назвать ихъ корзины (см. рис., стр. 355).
Стремленіе къ украшенію въ Австраліи никогда не доходило до та-
кого развитія, чтобы служить причиною торговли, какъ у африканцевъ,
охотниковъ до бусъ и каури. Попытки завязать съ австралійцами торговлю
бусами оканчивались неблагопріятно; ограниченіемъ торговли съ ихъ сто-
роны служилъ недостатокъ мѣстныхъ произведеній для обмѣна. Туземцы
пе умѣли отдѣлять золото; рабы въ достаточной степени доставлялись
сосѣдними областями; поэтому главныя приманки первобытныхъ сношеній
были весьма ограниченными. То обстоятельство, что Австралія представляла
мало привлекательности для чужихъ народовъ, несомнѣнно, было главной
причиной забвенія, которому подверглись открытія XVI и XVII в., и этногра-
фической отсталости всего материка. Впрочемъ, внутри Австраліи нѣкоторыя
племена ведутъ между собою незначительную торговлю, а на сѣверѣ ту-
земцы, черезъ посредство промежуточныхъ племенъ, вымѣниваютъ щиты
и другіе предметы на охру. Женщины часто покупаются и продаются. Изъ
всѣхъ приготовляемыхъ самими австралійцами предметовъ торговли оружіе
всего болѣе заслуживаетъ упоминанія. Предметъ продажи составляютъ и
шкуры для одежды и циновокъ. Въ западной Австраліи существуетъ даже
слово для обозначенія рынка или ярмарки.
53. Семья и общество австралійцевъ.
„Племена австралійцевъ не подвинулись до той ступени
образованія государствъ, па которой развиваются большія
царства неопредѣленныхъ границъ?1
Содержаніе: Рожденіе. Дѣтоубійство. Воспитаніе. Нареченіе имени. — Имена родовъ.
Кобопгъ. Экзогамія. Правила родства. Наслѣдованіе. Положеніе женщины. Нрав-
ственность. Бракъ. Похищеніе невѣсты. Сцены изъ обыденной жизни южныхъ австра-
лійцевъ. — Торжества при погребеніи. Судъ мертвыхъ. Памятники и способы погре-
бенія. — Слабость политическаго раздѣленія. Право собственности на землю. Границы.
Должность начальника. Родъ. — Правовыя отношенія. Кровавая месть. Совѣща-
тельныя собранія. Сношенія между племенами. Военное положеніе. — Нгіампе. По-
священіе юношей. Нарумбе. Посвященіе дѣвушекъ.
Чувствуя приближеніе родовъ, будущая мать, вмѣстѣ съ нѣкоторыми
другими женщинами, удаляется отъ мѣста стоянки, и мужчины и маль-
чики не должны встрѣчаться съ ней, также, какъ и во время ея послѣ-
дующаго очищенія. Послѣ родовъ призывается отецъ, который тотчасъ же
берется за дѣло, разводитъ огонь, приноситъ воду и оказываетъ другія
услуги своей женѣ. Грубость, въ силу которой мужчина не выказываетъ
никакой заботы о родильницѣ и новорожденномъ, ни въ какомъ случаѣ
нельзя назвать правиломъ. Какъ матерямъ, такъ и отцамъ нельзя отка-
зать въ нѣжныхъ чувствахъ къ ихъ дѣтямъ; если послѣднія умираютъ,
матери нерѣдко носятъ ихъ трупы до полнаго разложенія, а, впослѣдствіи
кости ихъ, въ мѣшкѣ, на которомъ спятъ. Нерѣдко тамъ можно видѣть отцовъ,
которые заботливо ведутъ за рук} или несутъ утомившихся дѣтей. Если
358	И, 13. Семья и общество австралійцевъ.
матери допускаютъ иногда, что ихъ дѣти, которыхъ онѣ носятъ заверну-
тыми въ кусокъ коры, лишаются силъ, зябнутъ или обжигаются у огня?
если большая смертность дѣтей служитъ яснымъ доказательствомъ недо-
статочнаго ухода и присмотра за ними, то уже кормленіе , въ теченіе двухъ
Женщины и ребенокъ изъ Новаго Южнаго Уэльса. (Но фотографіи.)
или трехлѣтняго періода вполнѣ выражаетъ настоящую мѣру материнской
любви. ѣт бійство им^ло прежде и имѣетъ теперь широкое распростра-
неніе. Во всякомъ случаѣ число рожденій не находится ни въ какомъ
прямомъ отношеніи къ числу остающихся въ живыхъ. Умерщвленіе про
Дѣтоубійство. Любовь къ дѣтямъ.
359
исходитъ обыкновенно тотчасъ же послѣ рожденія, причемъ новорожден-
ному вставляютъ черезъ уши въ черепъ разожженную палку и отверстія
заполняютъ пескомъ; затѣмъ маленькій трупъ сжигается. Употребляется
также задушеніе и умерщвленіе ударомъ палицы. Въ 1860 г. у нариньеріевъ
была убита’ уз новорожденныхъ, а именно: всѣ дѣти, родившіяся прежде,
чѣмъ предшествовавшій ребенокъ могъ ходить, всѣ уродливыя дѣти, одинъ
или двое изъ близнецовъ, по крайней мѣрѣ, половина дѣтей отъ бѣлыхъ
отцовъ изъ ревности, дѣти дѣвушекъ и, наконецъ, дѣти браковъ, совер-
шенныхъ насиліемъ. Какъ скоро рѣшено, что ребенокъ долженъ остаться
Татуированная и нѳтатуир ованная дѣвушки изъ Куинслэнда. (По фотографіи.)
Ср. текстъ, стр. 334 и 369.
въ живыхъ, то терпѣливое обращеніе съ нимъ не имѣетъ границъ. Чтобы
обезпечить его развитіе, суевѣріе заставляетъ надѣвать ему на шею пупо-
вину; его никогда не купаютъ, а только обтираютъ сухимъ пескомъ. Отецъ
беретъ сына, какъ только онъ можетъ ходить, на охоту и рыбную ловлю,
учитъ его всему, что ему слѣдуетъ знать, и разсказываетъ ему преданія
племени. Относительно игръ, упоминается только объ игрѣ оружіемъ, въ
особенности копьемъ. Съ 14 или 15 лѣтъ юноша принимаетъ участіе въ
войнахъ или схваткахъ, а въ 16 или 18, когда борода у него уже начи-
наетъ пробиваться, его принимаютъ въ кругъ мужчинъ.
Когда ребенокъ уже можетъ ходить, онъ получаетъ имя; но въ осо-
быхъ обстоятельствахъ, напримѣръ, при достиженіи возмужалости, ему
даются новыя имена. При нареченіи имени должно быть принято во
вниманіе мѣсто, какое по порядку ребенокъ занимаетъ въ ряду своихъ
братьевъ и сестеръ, и мѣсто его рожденія. Отецъ и мать также принимаютъ
новыя имена по имени ребенка, пока не родится другой. Происхожденіе
двойныхъ женскихъ именъ для насъ еще не выяснено. Въ силу обычая —
никогда не произносить имена умершихъ лицъ и заимствованія тамош-
360
II, 13. Семья и общество австралійцевъ.
нихъ именъ отъ мѣстныхъ особенностей, животныхъ и событій, чья - либо
смерть часто вызываетъ не только перемѣну личныхъ именъ всѣхъ, кто
носитъ имя умершаго, но даже географическихъ и другихъ названій. Къ
собственному имени присоединяется племенное имя, заимствованное отъ
одушевленныхъ или неодушевленныхъ предметовъ и имѣющее широкое
распространеніе. Грэй находилъ въ западной Австраліи, въ полосѣ, ши-
риною отъ 400 до 500 англійскихъ миль, одни и тѣ же имена. Тому же
содѣйствуетъ и перемѣна именъ: друзья признаютъ себя братьями и при-
нимаютъ взаимно соотвѣтственныя обязанности. У бухты Уайдъ оба назы-
вали одинъ другого друзьями, причемъ терлись носами, и союзъ считался
заключеннымъ.
Отдѣльныя племена распадаются на большое или малое
число группъ, отъ которыхъ требуется взаимное воздержаніе отъ же-
нитьбы; такъ, напримѣръ, южно-австралійское племя Нариньери распа-
дается на 18 группъ, изъ которыхъ каждая считается семьею, и члены ея
не могутъ вступать въ бракъ меледу собою. Каждая семейная группа
имѣетъ свой знакъ, который въ западной Австраліи называется кобон-
гомъ. Грэй всегда встрѣчалъ нежеланіе приближаться къ кобонгу. Если,
папримѣръ, это „символическое животное" находили спящимъ, то его не
умерщвляли, а на охотѣ ему всегда давали уйти. Кому кобонгомъ слу-
житъ растеніе, тотъ въ опредѣленное время года и при извѣстныхъ обстоя-
тельствахъ никогда не вырываетъ его. Западный австраліецъ каждую особь
соотвѣтственнаго животнаго и растительнаго вида считаетъ ближайшимъ
другомъ, убійство котораго было бы большимъ преступленіемъ. Важная
часть посвященія мужчины, повидимому, выражается введеніемъ его въ
эту систему покровительствующихъ духовъ.
Племена порта Линкольнъ раздѣляются на маттири и каррару; мат-
тири ни въ какомъ случаѣ не долженъ жениться на маттири; жена его
должна принадлежать къ каррару, и наоборотъ. Вслѣдствіе того, къ соб-
ственному имени ребенка присоединяется имя племени его матери. И
здѣсь на югѣ кобонгъ играетъ роль, хотя и въ меньшей степени: онъ не
всегда переходитъ по наслѣдству къ сыну. У пролива Короля Георга мы
встрѣчаемъ два „класса" туземцевъ съ тѣмъ же запрещеніемъ эндогами-
Родъ. Экзогамія.
361
ческаго брака. Дѣленіе туземцевъ въ окрестностяхъ Германсбурга уже слож-
нѣе, а на Пикъ-Райверѣ и на Чарлоттъ-Уотерсъ они дѣлятся на четыре рода
подплеменъ. Подобное же дѣленіе встрѣчается въ западной Австраліи и въ
южной части Куинслэнда, а также у племенъ на Дарлингѣ. Изъ такого
племенного дѣленія происходитъ то, что мы видимъ, напримѣръ, на Дау-
сонѣ, гдѣ изъ двухъ племенъ одно называется по имени бѣлаго, а другое —
чернаго какаду, что дало поводъ комическому недоразумѣнію, „будто за-
падные австралійцы называютъ себя по имени своихъ важнѣйшихъ пита-
тельныхъ веществъ". На сѣверо-западномъ мысѣ системы кобонговъ не
существуетъ. Предполагаемыя дѣленія на касты всего вѣрнѣе могутъ
быть сведены къ этому экзогами-
ческому расчлененію племени.
Свѣдѣнія изъ порта Эссингтонъ
сообщаютъ, что, кромѣ раздѣле-
нія племени на семьи, существуетъ
еще другое строгое раздѣленіе
па три сословія. По указанію
Ирля, названіе первой касты
означаетъ огонь, второй — землю,
а третьей— „изготовитель сѣтей";
въ этомъ мы можемъ видѣть
признаки кобонга. Сходныя име-
на Уильсонъ указываетъ на
бухтѣ Раффльсъ; несмотря на
строгое разграниченіе, эти дѣле-
нія ничѣмъ не отличаются другъ
отъ друга по своимъ нравамъ и
образу жизни.
У многихъ племенъ ни одинъ
обычай не соблюдается такъ стро-
го, какъ экзогамія. Даже самое
отдаленное кровное родство не
допускаетъ брака, и при сватов-
ствѣ объ этомъ предлагается пер-
вый вопросъ. Если чета, тѣмъ
не менѣе, соединяется, то этотъ
союзъ считается беззаконнымъ;
Татуированная женщина изъ Новаго Южнаго
Уэльса. (По фотографіи.) Ср- текстъ, стр. 344 и 370.
австралійцы, столь распущенные
въ нравственномъ отношеніи, на-
казываютъ такой бракъ смертью.
Даже церемоніи нгіа-нгіампе (см.ниже, стр. 369), объясняемой другимъ путемъ,
хотѣли приписать экзогамическое происхожденіе: на самомъ дѣлѣ, она
примѣняется тамъ, гдѣ членамъ различныхъ племенъ не позволяется всту-
пать въ бракъ между собой. Но ея главная цѣль заключается въ дру-
гомъ. Оказалось, что число женщинъ, недостаточное уже само по себѣ
для всѣхъ стремящихся къ браку, будетъ еще меньше вслѣдствіе полига-
міи , причемъ старшіе получатъ преимущество въ ущербъ низшимъ.
Вслѣдствіе того, для каждаго рода женщины въ періодѣ возмужалости
получаютъ большую цѣну, ясно выражающуюся въ системѣ брака покуп-
кой; поэтому въ интересѣ всѣхъ мужчинъ того же рода, чтобы ни одинъ
изъ нихъ не вступалъ въ формальный бракъ съ незамужними женщинами
его и такимъ путемъ не лишалъ другихъ цѣнныхъ предметовъ обмѣна.
Безъ сомнѣнія, въ кругу экзогамическихъ обычаевъ замѣчается и обычай,
въ силу котораго зять никогда не называетъ по имени тестя, а невѣстка —
свекра; если это имя имѣетъ значеніе нарицательнаго, то и нарицатель-
ное никогда не слѣдуетъ употреблять, такъ какъ эти родственники не
362
II, 13. Семья и общество австралійцевъ.
должны видѣть другъ друга послѣ обрученія, и будущая теща всегда
должна закрывать лицо передъ зятемъ.
Фактъ, что экзогамія удерживаетъ отъ брака, а не отъ свободнаго
смѣшенія половъ, можно объяснить тѣмъ, что это учрежденіе совпало съ
тѣмъ временемъ, когда бракъ былъ гораздо крѣпче, чѣмъ теперь. Въ на-
стоящее время цѣль ея, во всякомъ случаѣ, достигается не вполнѣ.
Въ связи съ тѣмъ находится такое же строгое соблюденіе степеней род-
ства, какое мы видимъ у многихъ другихъ экзогамическихъ народовъ. У
нариньери и мэру мужчина называетъ дѣтей своего брата сыномъ и дочерью,
а дѣтей сестры — племянникомъ и племянницей, меледу тѣмъ, какъ жен-
щина называетъ дѣтей сестры сыновьями и дочерями, а дѣтей брата —
племянниками и племянницами. Весьма оригинально, что у нариньеріевъ
отецъ и ребенокъ называются общимъ именемъ „ретуленгкъ“, а мать и
ребенокъ — „ратуленгкъ", и что у нихъ есть слова, которыми они обозна-
чаютъ вдовца и вдову, какъ лицо, испытавшее извѣстную потерю. При
слабости политическаго развитія, лишь такое строгое раздѣленіе родства
придаетъ твердую связь жизни австралійцевъ.
Въ тѣсной связи съ экзогаміей находится право наслѣдованія по
женской линіи. Семейныя отношенія, образующіяся этимъ путемъ, под-
держиваются весьма строго; даже кровавая месть наслѣдуется по матери,
хотя въ этомъ случаѣ могутъ быть и исключенія. У нариньеріевъ сынъ по-
лучаетъ имущество отца. На западѣ отецъ дѣлитъ землю между своими
сыновьями; если у него ихъ нѣтъ, наслѣдниками являются сыновья его
дочерей: женщина не можетъ обладать земельной собственностью. Напро-
тивъ, на югѣ, гдѣ наслѣдуемая земля всегда имѣетъ собственное имя, ко-
торое переходитъ къ ея владѣльцу, въ наслѣдствѣ участвуютъ и женщины,
а на сѣверѣ, гдѣ младшія изъ дѣтей получаютъ наибольшую долю, — и
замужнія дочери. Вдова занимаетъ оригинальное положеніе- у племенъ
средней Австраліи: меледу тѣмъ, какъ мужчина, лишившись жены, можетъ
жениться опять, вдова переходитъ въ собственность племени; иначе ска-
зать, мы находимъ здѣсь поліандрію. У западныхъ австралійцевъ соблю-
дается ужичество, а также и обычай, что вдова, въ случаѣ смерти мужа,
должна непремѣнно выйти за неженатаго.
Женщина, считающаяся собственностью мужчины (на діалектѣ Аде-
лаиды мужъ значитъ „собственникъ женщины"), не составляетъ особенности
одной Австраліи. Но сюда присоединяется еще множество нравовъ и обы-
чаевъ, которые еще болѣе оттѣсняютъ яеднщину на второй планъ. Давле-
ніе скудной жизни оказывается болѣе тяжелымъ для слабаго пола. Здѣсь
нѣтъ ничего похожаго на женщинъ-начальницъ и амазонокъ, какъ въ
Африкѣ, или на участіе женщинъ въ общественныхъ совѣщаніяхъ, какъ у
малайцевъ. Даже колдуньи и знахарки здѣсь встрѣчаются рѣдко. По за-
конамъ табу, напоминающимъ полинезійскіе, женщинамъ въ Австраліи не
позволяется ѣсть вмѣстѣ съ мужчинами, и онѣ исключаются изо всѣхъ
религіозныхъ празднествъ, даже изъ плясокъ. Имъ запрещается ѣсть нѣ-
которыя кушанья, напримѣръ, нѣкоторыхъ рыбъ и черепахъ; голубей поз-
воляется ѣсть только беременнымъ, такъ какъ для остальныхъ они будто бы
вредны. Быть можетъ, еще большее значеніе имѣетъ то обстоятельство,
что нѣкоторыя посвященія оказываютъ большое вліяніе на жизнь мужчинъ,
вслѣдствіе чего женщины, не будучи посвященными, оказываются стоящими
на низшей ступени и во многихъ отношеніяхъ безправными. Тайные
союзы выступаютъ въ видѣ замкнутой аристократіи относительно исключен-
ныхъ изъ нихъ женщинъ и дѣтей. Если у многихъ племенъ къ обѣ-
тамъ, которые долженъ давать мальчикъ при наступленіи возмужалости,
принадлежитъ обѣтъ воздержанія отъ всякаго насилія по отношенію къ
женщинамъ, то, при разнузданномъ, несдержанномъ характерѣ, онъ легко
нарушается. Унаслѣдованное презрѣніе къ женщинѣ австралійцы раздѣ-
Народовѣдѣніе. I.	Т-во „Просвѣщеніе1* въ Спб.
АВСТРАЛІЙСКАЯ СЕМЬЯ ИЗЪ НОВАГО ЮЖНАГО УЭЛЬСА.
Многоженство. Похищеніе женщинъ
363
ляютъ со всѣми народами, въ душѣ которыхъ чувство великодушія не до-
стигло до его сознанія. Нѣкоторое уравниваніе правъ обнаруживаетъ только
обычай западныхъ австралійцевъ — возлагать на одну изъ болѣе старыхъ
женщинъ обязанность бабки всего племени, улаживать споры, разнимать
дерущихся, но въ то же время и призывать къ войнѣ.
Въ центральной и южной Австраліи господствуетъ большая распу-
щенность нравовъ въ предѣлахъ и внѣ брака. Вліяніе европейцевъ
могло только способствовать этому регрессивному процессу, а во многихъ
случаяхъ даже дать толчокъ ему. Нравственности не можетъ содѣйство-
вать обычай, въ силу котораго дѣвушки, еще въ дѣтскомъ возрастѣ, а въ
западной Австраліи тотчасъ послѣ рожденія, обручаются съ пожилымъ
мужчиной и затѣмъ находятся подъ самымъ ревнивымъ наблюденіемъ.
Этимъ устраняются проступки противъ нравственности только въ томъ случаѣ,
когда ими обусловливается нарушеніе пріобрѣтенныхъ правъ; подобно тому,
нарушеніе супружеской вѣрности наказывается смертью, между тѣмъ, какъ
мужчина не нарушаетъ обычая, когда свою жену предоставляетъ братьямъ.
Мы знаемъ, что туземцы порта Линкольнъ допускаютъ общность женъ
между братьями, тогда какъ временное предоставленіе жены, съ согласія
мужа, чужому, или обмѣнъ женами на одну ночь между знакомыми, счи-
тается постыднымъ. Тѣмъ не менѣе, это бываетъ довольно часто. Весьма
характерно, что мужья именемъ „янгара" называютъ собственныхъ женъ и
именемъ „картети" тѣхъ, на кого они имѣютъ право въ качествѣ братьевъ
или близкихъ родственниковъ, а женщины своихъ мужей и ихъ братьевъ
называютъ однимъ и тѣмъ же именемъ.
Многоженство встрѣчается повсюду, гдѣ достаточно женщинъ и
пищи для нихъ (см. табл. „Австралійская семья изъ Новаго Южнаго
Уэльса")- Въ плодородной, сѣверо-западной области у мужей видали по
11 женъ, а на юго-восточномъ берегу — по двѣ. Если тяжесть суще-
ствованія съ силою давитъ австралійца, который проводитъ половину жизни
въ лишеніяхъ, то она ложится двойнымъ грузомъ на плечи женщины. И
тѣмъ не менѣе, многіе наблюдатели отзываются съ похвалой о трогатель-
ной привязанности женъ къ ихъ мужьямъ и властелинамъ. Женщины
представляютъ цѣнное имущество; пожилые мужчины стараются пріобрѣсти
ихъ какъ можно больше и увеличиваютъ число ихъ, покупая дѣвушекъ
или обмѣнивая родныхъ дочерей на дочерей своихъ друзей. Согласно
переписи 1876 г., въ южной Австраліи было 2203 туземца мужского пола
на 1750 женскаго. Недостаточное число женщинъ замѣчается и у племенъ,
которыя оставались безъ всякаго вліянія европейцевъ. Въ виду того, насъ
не должно удивлять, что похищеніе женщинъ часто бываетъ причиною
войны и что невѣрность женъ наказывается иногда смертью или иска-
лѣченіемъ.
Признавать похищеніе женщинъ формою заключенія брака у
австралійцевъ было бы нѣкоторымъ преувеличеніемъ. Похищеніе женщины
всегда служитъ вызовомъ къ войнѣ. Впрочемъ, здѣсь существуютъ нѣкото-
рыя смягченныя формы. На юго-востокѣ, согласно обычаю, юноша, полу-
чивъ положительный отвѣтъ дѣвушки изъ сосѣдняго племени, бѣжитъ
вмѣстѣ съ ней и остается двѣ ночи и одинъ день въ лѣсу, какъ будто
спасаясь отъ преслѣдованія племени. Въ Новомъ Южномъ Уэльсѣ это
совершается гораздо грубѣе: здѣсь на дѣвушку, даже и въ томъ случаѣ,
когда она пе противится браку, женихъ и его близкіе всегда нападаютъ
тайно и похищаютъ ее. Часто это доходило до жаркой схватки, при
чемъ большая часть ударовъ доставалась невѣстѣ, которую обѣ стороны
отнимали другъ у друга. Но часто вся эта схватка бываетъ только при-
творной, отъ чего и сами женщины не хотятъ отказаться. Въ другихъ
случаяхъ женщина покупается, вымѣнивается или прини-
мается въ видѣ подарка. Въ обоихъ послѣднихъ случаяхъ сдѣлка под-
364	И, 13- Семья и общество австралійцевъ.
готовляется обыкновенно еще въ то время, когда будущіе супруги находятся
въ дѣтскомъ или даже младенческомъ возрастѣ. Согласіе женщипы жела-
тельно, по не необходимо; со стороны дѣвушки опо выражается тѣмъ, что
она разводитъ огонь въ хижинѣ мужчины. Согласіе родителей и родствен-
никовъ у нариньеріевъ считается болѣе нужнымъ: па дѣвушку, которая
безъ всякихъ формальностей соединяется съ мужчиной, смотрятъ какъ на
безнравственную. Если за нее не получается никакого вознагражденія,
это считается для нея позоромъ. Когда нариньеріи еще мало подвергались
европейскому вліянію, дѣло происходило такъ: бракъ совершался въ 10-ти
пли 12-ти лѣтнемъ возрастѣ и былъ простымъ обмѣномъ; мужчина пе могъ
получить женщины, если не могъ дать другой взамѣнъ ея. Братъ чаще,
чѣмъ отецъ, отдаетъ дѣвушку и получаетъ соотвѣтственпый даръ вмѣсто
нея; но право это онъ можетъ продать третьему лицу, причемъ является
уже настоящій бракъ черезъ покупку. Тотъ, кому нравится дѣвушка,
обращается къ тѣмъ, кому она принадлежитъ, черезъ чье-либо посредство.
Тогда являются родственники обѣихъ сторонъ и размѣщаются въ нѣ-
которомъ разстояніи другъ отъ друга. Вечеромъ, при свѣтѣ факеловъ,
невѣсту съ ея женихомъ отводятъ въ большую хижину; родственники
сидятъ тамъ то молча, то поютъ и пляшутъ; то же повторяется и въ слѣ-
дующій вечеръ, и затѣмъ бракъ считается заключеннымъ. Если невѣста
еще слишкомъ молода, жепихъ возвращаетъ ее на нѣкоторое время къ ея
роднымъ и велитъ ей чаще натираться жиромъ, чтобы она скорѣе росла.
Австралійцы не признаютъ никакой другой естественной смерти, кромѣ
смерти въ сраженіи. Ихъ умъ не примиряется съ необходимостью смерти.
Всякая смерть, не наступающая какъ результатъ очевиднаго насилія, ка-
жется имъ слѣдствіемъ колдовства. Это послѣднее становится возмож-
нымъ вслѣдствіе того, что какая-либо вещь берется у жертвы и передается
колдуну; поэтому остатки кушаньевъ и обглоданныя кости всегда сжи-
гаются съ величайшимъ тщаніемъ. Первыя церемоніи надъ трупомъ за-
ключаются въ томъ, чтобы найти злого врага. У племенъ порта Линкольнъ
ближайшій родственникъ проводитъ первую ночь, приложивъ голову къ
трупу, чтобы получить отъ него во снѣ указаніе на околдовавшаго его.
На слѣдующій день трупъ выносится на погребальныхъ носилкахъ, и при
этомъ друзья умершаго называютъ имена различныхъ лицъ. При этомъ,
говорятъ они, трупъ обнаруживаетъ давленіе въ извѣстномъ направленіи
и движется въ сторону злодѣя. Туземцы Аделаиды носили мертвыхъ на
носилкахъ изъ вѣтвей, въ видѣ колеса, которыя подпиралъ головою иду-
щій въ серединѣ, пока розыскъ не приводилъ къ какому-либо заключенію.
Родственники, плачущіе слишкомъ мало на погребальномъ торжествѣ, легко
могутъ подвергнуться подозрѣнію въ сообщничествѣ съ колдунами. У
другихъ южныхъ племенъ трупъ кладутъ на носилки, называемыя „знаю-
щими“, и задаютъ вопросы. Если носилки приходятъ въ движеніе, то это
означаетъ утвердительный отвѣтъ, а если нѣтъ, то вопросы задаются
дальше.
У дайеріевъ большіе пальцы ногъ у трупа связываются вмѣстѣ, и
тѣло заворачивается въ сѣть. Трое или четверо мужчинъ приносятъ трупъ
къ могилѣ, въ метръ глубиною, и черезъ нѣсколько минутъ кладутъ его
задомъ къ ней; затѣмъ трое мужчинъ опускаются на колѣни, и мертваго кла-
дутъ имъ на головы. Тогда старикъ беретъ въ каждую руку маленькій
прутикъ, становится передъ трупомъ, бьетъ прутиками одинъ по другому и
обращается съ вопросомъ къ умершему. Остальные мужчины, сидящіе въ
кругу въ качествѣ довѣренныхъ отъ него, называютъ кого нибудь, счи-
тающагося виновникомъ смерти.
Другой, нѣкогда распространенный способъ на юго-востокѣ позволялъ
угадывать колдуна по направленію, по какому то или другое насѣкомое
ползло отъ могилы. Или умѣлый человѣкъ отыскивалъ слѣды ногъ по
Погребеніе.
365
направленію къ подозрѣваемому. У племенъ Мортонской бухты кожа, спя-
тая со съѣденнаго умершаго, показывалась знахарями различнымъ лицамъ,
чтобы изъ поведенія ихъ опредѣлить виновника смерти. Такъ какъ на-
сильственная смерть всегда заключала въ себѣ извѣстное обвиненіе, то
мертвому, обернутому въ кору, шептали въ уши, чтобы онъ сказалъ въ
загробномъ мірѣ,- будто онъ умеръ естественной смертью. У племенъ мыса
Іоркъ вина подвергается отомщенію способомъ, напоминающимъ полинезій-
скій обычай: послѣ празднества въ честь умершаго, начальникъ съ чере-
помъ, оружіемъ и украшеніями покойника входитъ въ кругъ мужчинъ,
гдѣ ему во время празднованія позволяется наносить даже смертельные
удары, такъ какъ онъ дѣйствуетъ отъ имени умершаго.
Когда предполагаемый убійца принадлежитъ другому племени, друзья
обвиняемаго посылаютъ проклятія мертвому и всѣмъ его умершимъ род-
ственникамъ. Этимъ доставляется поводъ къ войнѣ. Передъ битвой племя
умершаго поднимаетъ громкій, жалобный крикъ; другое отвѣчаетъ ему
смѣхомъ и старается плясками и шутками раздражить враговъ. Затѣмъ
завязывается борьба и заканчивается нѣсколькими уколами копьемъ, при-
чиняющими легкія раны; наконецъ, старики объявляютъ, что дѣло можетъ
считаться поконченнымъ.
Послѣ розыска убійцы слѣдуетъ погребеніе, которое бываетъ въ
землѣ или надъ землею. Первый способъ болѣе употребителенъ въ южной
части Австраліи. Грэй и Теплинъ разсказываютъ о большихъ могиль-
ныхъ холмахъ на сѣверо-западѣ и на берегу озера Александры. Быть
можетъ, это относится ко временамъ большой смертности; у нынѣшнихъ
австралійцевъ мы находимъ лишь отдѣльныя могилы. Въ узкой могилѣ
сперва зажигаютъ огонь, чтобы удалить всѣ злыя чары, наполняютъ ее на-
половину листьями, кладутъ на нихъ вытянутый или сложенный трупъ,
укрѣпляютъ его жердями и покрываютъ листьями или землею. Выкопан-
ную землю кладутъ кучками въ головахъ и въ ногахъ могилы. Снаружи
могила посыпается листьями или красной землей; на нее кладется древес-
ный стволъ, а еще чаще строится на ней хижина, и у двери ея кладутъ
разломанныя копья умершаго и три дерева съ нарѣзками и фигурами,
окрашенными краснымъ цвѣтомъ, въ свидѣтельство того, что умершій
отомщенъ. На Паймъ-Райверѣ, при погребеніи начальника въ выдолблен-
номъ деревѣ, окружающіе издаютъ свистящій звукъ, чтобы содѣйствовать
отлетанію души. У пролива Короля Георга голова трупа кладется на во-
стокъ, въ Южной Австраліи на западъ, а въ Западной Австраліи у раз-
ныхъ племенъ различно. Тамъ, гдѣ тѣло погребается въ согнутомъ поло-
женіи, оно связывается по обоимъ большимъ пальцамъ ногъ или по боль-
шому и другому пальцу обѣихъ рукъ, руки просовываются между колѣнями,
голова пригибается къ колѣнямъ и обертывается въ сѣть или въ шкуру.
Борода и ногти часто обрѣзываются передъ погребеніемъ; оружіе неизмѣнно
кладется вмѣстѣ съ умершимъ.
У многихъ племенъ въ погребальныхъ обычаяхъ мы замѣчаемъ черты
людоѣдства. Дайеріи, послѣ розыска убійцы, срѣзываютъ въ могилѣ весь
жиръ съ лица, бедръ, рукъ и живота трупа и отдаютъ это на съѣденіе
тѣмъ, кто несли трупъ. Макдональдъ на верхней рѣкѣ Маріи въ Ку-
инслэндѣ отмѣчаетъ болѣе мягкій обычай: тѣло умершаго клали между
двумя кострами и поджаривали по извѣстнымъ правиламъ. Когда кожа
чернѣла со всѣхъ сторонъ, распорядитель церемоніи проводилъ на трупѣ
мѣломъ продольныя и поперечныя линіи, разнималъ его ножомъ по этимъ
линіямъ отъ головы до ногъ, отдѣлялъ голову отъ туловища и разрѣзы-
валъ каждый членъ на нѣсколько кусковъ. Тѣмъ временемъ другіе непре-
рывно испускали кровожадный вой и наносили себѣ боевыми топорами
глубокія раны. Но подъ конецъ раздѣленные куски все-таки погребались,
а не съѣдались. Погребенію часто предшествуютъ или слѣдуютъ за нимъ
366
II. 13. Семья и общество австралійцевъ.
различные распространенные обычаи. При этомъ довольно употребительно
раскрашиванье; кромѣ того/ женщины бьютъ себя палками до крови,
а мужчины вырываютъ себѣ бороду. Женщины бухты Энконтеръ скре-
бутъ землю, въ которую положенъ трупъ, пока не наскребутъ цѣлой кучки:
этимъ путемъ освобождается душа, ушедшая въ землю. Могильный холмъ
во многихъ случаяхъ насыпается не надъ могилой, а сбоку ея. Выкопан-
ную землю оставляютъ на мѣстѣ и, какъ можно скорѣе, засыпаютъ надъ
трупомъ стѣнки могилы, снабженной боковой нишей.
Могилы легко узнаются, въ особенности, по надгробнымъ деревьямъ.
Перонъ видѣлъ на мысѣ Натуралиста передъ могилой полукружіе изъ
чернаго и еще большее полукружіе изъ бѣлаго песку, съ кругами, треу-
гольниками и квадратами внутри ихъ, обсаженными ситникомъ. Точно
также на обоихъ берегахъ ручья у пролива Короля Георга онъ видѣлъ
одно противъ другого круглыя пятна, около метра въ окружности, утыкан-
ныя кругомъ 11-ю заостренными, окрашенными смолою въ кровяной цвѣтъ
копьями, съ копцами, обращенными другъ къ другу. На югѣ и на востокѣ
могилы — открытыя и расчищенныя мѣста, съ дорожками или коническимъ
песчанымъ холмомъ, съ круглымъ рвомъ или тремя рядами сидѣній полукруг-
лой формы; вблизи находятся деревья съ вырѣзанными на нихъ фигурами.
Часто надъ могилами ставятся хижины или соломенныя кровли, или онѣ
сами но себѣ—хижины, въ которыхъ покоится трупъ. Ихъ кроютъ и сучьями,
чтобы духъ умершаго не могъ выйти оттуда. Кромѣ того, трупы хоронятся
и въ муравьиныхъ кучахъ. Самый простой видъ погребенія надъ землею
заключается въ томъ, что трупъ кладутъ въ дупло дерева. У порта
Маккари трупъ зашивается въ кору и подвѣшивается на деревѣ на высотѣ
3 метровъ. Стьюартъ нашелъ на деревѣ у Гаукерова залива дѣтскій
гробикъ, красиво вырѣзанный изъ дерева въ видѣ челнока, украшенный
по бокамъ узкими надрѣзами, покрытый древесной корою и обвитый жгу-
тами изъ коры. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ господствуетъ сожженіе труповъ.
У Портлэндской бухты при этомъ сжигаются дуплистыя деревья съ поло-
женными въ нихъ трупами, а у порта Маккари жгутъ дрова подъ подвѣ-
шеннымъ трупомъ, причемъ ихъ стараются сжечь безъ остатка, чтобы не
уносить съ собою, такъ какъ, попавъ въ враждебныя руки, они могутъ
сдѣлаться предметомъ опаснаго колдовства. Остатки эти бросаютъ и въ
море. Другое измѣненіе этого обычая заключается въ превращеніи трупа
въ скелетъ и въ сохраненіи костей. У туземцевъ мыса Іоркъ черезъ нѣ-
сколько мѣсяцевъ послѣ погребенія кости укладываются въ общее хранили-
ще въ отдаленномъ лѣсу. У Джардайкиновъ близъ Соммерсета кости, послѣ
шестимѣсячнаго пребыванія въ землѣ, перевозятся на полуостровъ Іоркъ.
Но не всѣ кости предаются землѣ. Черепа служатъ сосудами для питья,
и папуасскій обычай носить нижнюю челюсть убитаго, въ видѣ военнаго
украшенія, встрѣчается и на островѣ Сейбаи. Матери носятъ кости умер-
шихъ дѣтей въ сѣтяхъ. Чтобы ускорить разложеніе трупа, его подвер-
гаютъ на подмосткахъ вліянію солнца и дождя. У порта Моресби умершій
кладется подъ крышей, гдѣ жена его остается до полнаго разложенія трупа.
У племенъ Мёррея и бухты Энконтеръ съ трупа снимается кожа, и затѣмъ
онъ растягивается на рамѣ, поджаривается и высушивается. Родственники
залѣзаютъ въ хижину, гдѣ это происходитъ, вымазываютъ себѣ тѣло и
день и ночь испускаютъ ужасающій вой. Высушенный трупъ они таска-
ютъ съ собой съ мѣста на мѣсто, какъ драгоцѣнность. Если количество
труповъ станетъ неудобнымъ, то болѣе старыя муміи привязываются къ
куску дерева и подвѣшиваются въ древесныхъ вѣтвяхъ на такой высотѣ,
чтобы ихъ не могли достать дикія собаки. Племена средней Австраліи
мумифицируютъ только трупы начальниковъ или воиновъ, павшихъ въ
битвѣ; остальныхъ хоронятъ обыкновеннымъ образомъ.
Имена умершихъ лицъ не слѣдуетъ произносить; люди, которые носятъ
Общественный строй. Начальники.
367
одинаковое имя съ ними, заставляютъ называть себя другимъ. У племенъ
средней Австраліи могилы роютъ только въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ устройства
стоянки не предполагается.
Племена австралійцевъ никогда не подвигались до образованія го-
сударствъ. Каждая семейная община заявляетъ притязанія на опредѣ-
ленные участки земли, пользованіе которыми оно, смотря по роду произ-
веденій, оставляетъ за собою сообща или предоставляетъ отдѣльнымъ ли-
цамъ. Первое соблюдается при общей охотѣ и разыскиваніи плодовъ, между
тѣмъ, какъ слѣды личной собственности развиваются такимъ образомъ, что
отдѣльная семья обнаруживаетъ притязаніе на извѣстный источникъ, ручей,
участокъ лѣса и т. под. То и другое въ опредѣленныхъ случаяхъ раз-
граничивается между собою. Для обыкновенной охоты вся земля считается
одинаково принадлежащей всѣмъ; но когда при этомъ выжигается трава,
въ западной Австраліи нужно испрашивать согласіе отдѣльныхъ собствен-
никовъ. И у бродячихъ племенъ отдѣльныя семьи заявляютъ особыя при-
тязанія на опредѣленныя мѣста стоянокъ. Нѣсколько племенъ входятъ
между собою въ соглашеніе относительно общаго владѣнія опредѣленными
участками, а также ломками фонолита для топоровъ.
По отношенію къ чужимъ захватамъ чувство солидарности здѣсь
сильно развито. Съ внѣшней стороны племенныя границы должны
быть обозначены камнями, если онѣ не идутъ по горамъ или рѣкамъ. Тотъ,
кто переходитъ черезъ нихъ, долженъ нести въ рукахъ палочку, какъ знакъ
охраны, или долженъ имѣть какія-либо другія доказательства, что онъ въ
правѣ это сдѣлать. Въ западной Австраліи, гдѣ племена внутренней части
материка ежегодно переселяются къ берегамъ моря, имъ повидимому,
предоставляется проходить черезъ чужія земли. Австралійцы вообще не
понимаютъ, чтобы съ ними можно было обращаться, какъ съ людьми, не
имѣющими собственности. Отсюда исходятъ, вѣроятно, безпричинныя напа-
денія туземцевъ на ученыя экспедиціи бѣлыхъ.
Племена лишь незначительно отличаются другъ отъ друга силою,
культурностью и внѣшнимъ видомъ. Одни пользуются вліяніемъ, благо-
даря славѣ, будто они располагаютъ могучими чарами, другія — благодаря
крѣпкому оружію, какъ, напримѣръ, кокату южной Австраліи, славящіеся
своими бумерангами. Незначительная индивидуализація народностей вы-
ражается уже въ ихъ именахъ. Здѣсь всего чаще примѣняется простое
названіе „люди": такъ, въ средней Австраліи, между 23 и 28° ю. ш. и
132 и 134° в. д„ туземцы называютъ себя не иначе какъ „эрилла";
„париньери", по Теплину, также значитъ „принадлежащій къ людямъ".
Роды получаютъ свое имя по мѣсту или племеннымъ символамъ.
Природа, по большей части, крайне неблагопріятная, вынуждаетъ къ
разсѣянію, но въ то же время и укрѣпляетъ связь, соединяющую роды;
такимъ образомъ, устанавливается крайній сепаратизмъ, придающій совмѣст-
ной жизни республиканскій союзный характеръ. Каждый родъ имѣетъ
своего выборнаго начальника (рупулле), который при всѣхъ пререка-
ніяхъ ведетъ переговоры въ качествѣ представителя его; онъ неизбѣжно дол-
женъ жить съ давнихъ поръ на мѣстахъ охоты, и на его обязанности ле-
житъ распредѣленіе охотничьей добычи. Обыкновенно онъ бываетъ самымъ
старымъ, самымъ сильнымъ или самымъ ловкимъ; но иногда на эту
должность избирается и самый задорный.. Ему помогаетъ совѣтъ стари-
ковъ (называемый „тенди" у нариньеріевъ). Собранія его имѣютъ су-
дебный характеръ; главной задачей его служитъ обсужденіе различ-
ныхъ проступковъ. Когда сходятся „тенди" двухъ племенъ, то обра-
зуется „корона", иногда изъ нѣсколькихъ сотъ людей. Европейцамъ
приходится увольнять своихъ туземныхъ слугъ отъ самыхъ важныхъ ра-
ботъ, когда имъ нужно являться на такое засѣданіе въ качествѣ судей,
368	П, 13. Семья и общество австралійцевъ.
свидѣтелей или зрителей. Въ нѣкоторыхъ описаніяхъ путешествій о па-,
пальникахъ говорится какъ о „князьяхъ", (напр., у ярибандеміевъ на
рѣкѣ Маклая), но въ то же время должность начальника выдается такъ
мало, что въ другихъ мѣстахъ она совершенно отсутствуетъ: согласно
Ши рману, у туземцевъ порта Линкольнъ пѣтъ пи начальниковъ, пи лицъ
съ общепризнаннымъ авторитетомъ. У другихъ извѣстное вліяніе оказы-
вается старѣйшими, сильнѣйшими и храбрѣйшими, а также и колдунами.
Если туземецъ умертвитъ члена другого племени, то его жизнь при-
надлежитъ этому послѣднему. Друзья убитаго требуютъ его выдачи и за-
калываютъ его копьями. Затѣмъ они закапываютъ въ землю двѣ палочки
длиною въ кисть руки, изъ которыхъ одна представляетъ убійцу, а другая-
убитаго, и преступленіе считается законченнымъ. Если убійца умретъ до
исполненія мести или ему удастся избѣжать ея, то за него долженъ рас-
плачиваться его ближайшій родственникъ. При менѣе важномъ характерѣ
преступленія считается достаточнымъ, когда въ виновника его случайно
будетъ брошено копье, направленное въ ногу или руку. У дайеріевъ
дѣло рѣшается оружіемъ даже въ случаяхъ воровства и клеветы. Дру-
гими наказаніями, напр., за ударъ, причинившій смерть, служатъ изгнаніе
изъ племени или насильственное удаленіе къ родственникамъ матери.
Небольшіе проступки часто наказываются палочными ударами, которые
на югѣ превращаются въ жестокіе удары палицами по головѣ. Тяжелыя
наказанія, меледу тѣмъ, смягчаются иногда, какъ мы это видимъ, при ме-
таніи копій въ виновника злодѣянія, которому даютъ небольшой щитъ для
отраженія ударовъ.
Когда наступаетъ осуществленіе кровавой мести, объ этомъ тот-
часъ же сообщается громкими криками; уже изъ тона ихъ можно, даже
на далекомъ разстояніи, судить о значительности вины: всѣ, не исклю-
чая дѣтей, знаютъ съ точностью — находятся ли они въ опасности
вслѣдствіе родственныхъ отношеній къ виновному. Нѣкоторыя престу-
пленія, впрочемъ, предоставляются только наказанію боговъ. Всякій, съѣ-
дающій гусеницу съ дерева другого, заболѣваетъ; однако, чтобы избѣжать
такого наказанія и личной мести, виновникъ втыкаетъ у дерева въ землю
вѣтку. У париньеріевъ не далѣе, какъ за одно человѣческое поколѣніе,
введенъ съ верхняго Мёррея утонченный способъ мести (нейльерп). Жажду-
щій мести втыкаетъ конецъ копья или острый копецъ кости въ мясо раз-
лагающагося трупа и оставляетъ его тамъ на нѣсколько недѣль; затѣмъ
онъ пропитываетъ пучекъ волосъ трупнымъ жиромъ, обертываетъ имъ ко-
нецъ остраго „нельери" и, такимъ образомъ, однимъ уколомъ можетъ при-
вить трупный ядъ врагу.
Естественныя условія страны, неблагопріятныя для совмѣстной жизни
въ большомъ числѣ и въ теченіе продолжительнаго времени, трудность про-
питанія, однимъ словомъ, тяжелая борьба за существованіе обостряетъ не-
довѣріе человѣка къ человѣку, племени къ племени; тому же содѣйствуетъ
и вѣра въ призраки. Даже при возвращеніи знакомыхъ тамъ не замѣ-
чается признаковъ радости; лишь по прошествіи нѣкотораго времени, съ
ними начинаютъ обращаться свободно. Чужихъ опасаются потому, что
они приносятъ болѣзни, но если ихъ приняли, то они находятся уже въ
совершенной безопасности. У дайеріевъ, на встрѣчу человѣка, пользую-
щагося почетомъ, спѣшатъ воины и дѣлаютъ видъ, что хотятъ защититься
отъ него; онъ размахиваетъ своимъ оружіемъ, и обѣ стороны отражаютъ
ихъ щитами, пока его, наконецъ, не обнимутъ и не поведутъ на мѣсто
стоянки для угощенія. Привѣтствіе выражается треніемъ груди, а раз-
лука — вытягиваніемъ кистей рукъ и поднятіемъ ихъ до уровня головы.
Изъ разсказовъ объ австралійцахъ мы узнаемъ объ ихъ взаимныхъ
посѣщеніяхъ, гостепріимствѣ, собраніяхъ съ цѣлью рѣшенія споровъ, по-
священія юношей и торговли. Сношенія совершаются по опредѣленнымъ
Посвященіе.
369
правиламъ черезъ посредство гонцовъ. У южныхъ австралійцевъ попытки
къ улаженію разногласій дѣлаются женщинами: если женщины другого
племени отвѣтятъ на ихъ посѣщеніе, то споръ считается улаженнымъ.
Учрежденіе нгіа-нгіампе бросаетъ свѣтъ на ту важность, какая припи-
сывается международнымъ сношеніямъ. Пуповина ребенка, обмотанная
пучкомъ перьевъ, вручается отцу ребенка того же возраста другого племени.
Эти дѣти считаются съ тѣхъ поръ относительно другъ друга „нгіа-нгіампе“:
они не должны соприкасаться и разговаривать между собой; по достиженіи
зрѣлаго возраста, они становятся посредниками мѣновой торговли. Даже
просверливаніе носовой перегородки связывается съ безпрепятственными
переговорами съ сосѣдними племенами. Отецъ ребенка задумываетъ эту
операцію, которая исполняется старикомъ въ полдень вмѣстѣ съ пѣ-
ніемъ. Во время заживленія раны, мальчикъ исполняетъ возложенное на
него порученіе, являясь для всѣхъ почетнымъ и священнымъ лицомъ
(Браунъ).
Еще глубже въ душу австралійскаго народа насъ вводитъ рядъ по-
священій, сопровождающихъ для мальчиковъ и дѣвочекъ переходъ въ
возрастъ возмужалости. Съ этимъ связано принесеніе въ жертву части
собственнаго тѣла, хотя бы въ видѣ выбитыхъ зубовъ или отрѣзанныхъ
пальцевъ. Сюда же относятся истязанія вслѣдствіе ударовъ, татуированія,
голоданія и насильственнаго изолированія. Все это приписывается бо-
жественному установленію. Во внутренней Австраліи мальчики съ за-
вязанными глазами ползутъ по длинному проходу въ котловину, назы-
ваемую „бора“, и, послѣ окончанія празднествъ, цѣлую недѣлю не мо-
гутъ поднимать глазъ. У племенъ на Богъ - Райверѣ юноши передъ
празднествомъ проводятъ три недѣли въ четырехугольной загородкѣ въ
лѣсу, соблюдая строгій постъ. На мысѣ Іоркъ, еще въ теченіе мѣсяца
послѣ обрѣзанія и выбитія зуба въ лѣсу, на юношей, вымазанныхъ бѣ-
лымъ, ни одна женщина не должна смотрѣть подъ страхомъ смерти; за-
тѣмъ юноши возвращаются къ родителямъ съ кускомъ бѣлой раковины,
прикрѣпленной ко лбу, и носятъ праздничныя украшенія, пока они дер-
жатся. У нариньеріевъ мальчикамъ, начиная съ десятилѣтняго возраста,
запрещается чесать и стричь волосы и употреблять въ пищу тринадцать
изъ наиболѣе легко добываемыхъ и питательныхъ видовъ дичи. Татуировка
нерѣдко начинается въ раннемъ возрастѣ: племена бухты Энконтеръ про-
изводятъ ее уже у десятилѣтнихъ мальчиковъ. Когда приходитъ время,
на нихъ ночью неожиданно набрасываются мужчины и, при кажущемся
энергичномъ сопротивленіи женщинъ, кидающихъ пылающими головнями,
тащатъ ихъ въ отдаленное мѣсто. Тамъ у нихъ всѣ волосы на тѣлѣ, за
исключеніемъ головы и бороды, вырываются или опаляются, а волосы на
головѣ расчесываются остріемъ копья; тѣло натирается масломъ съ крас-
ной глиной. Послѣ поста и бодрствованія въ продолженіе трехъ дней и
ночей, имъ позволяется спать и ѣсть, но головы они могутъ прислонять
лишь къ жердямъ, воткнутымъ крестообразно, пить не иначе, какъ черезъ
соломинку ситника, и избѣгать всѣхъ кушаній, разрѣшаемыхъ женщинамъ.
Въ этомъ состояніи „нарумбе“ они остаются до тѣхъ поръ, пока ихъ борода
не выростетъ втрое длиннѣе. Но и тогда имъ еще не позволяется жениться,
хотя и не запрещается ухаживать за дѣвушками ихъ возраста. Нарушеніе
этихъ правилъ нѣкогда наказывалось смертью, и до сихъ поръ еще вѣрятъ,
что послѣдствіемъ его бываетъ обезображеніе лица и раннее сѣдѣніе. Эти
законы въ прежнее время, вѣроятно, имѣли цѣлью закалять мужчину
путемъ напряженія и перенесенія болей, но въ настоящее время они ока-
зываютъ совершенно противоположное дѣйствіе, почти окончательно раз-
рушая здоровье молодыхъ людей.
Въ нихъ заключается, впрочемъ, и другой, болѣе глубокій смыслъ.
Прежде всего, мальчикъ отнимается у женщинъ; отсюда исходитъ исклю-
Народовѣдѣніе, т. I.	24
370
II, 13. Семья и общество австралійцевъ.
Волшебныя палочки австралійцевъ. (Вѣнскій этнографи-
ческій музей.) Ср. текстъ, стр. 377.
ченіе изъ области посвященія всякаго женскаго элемента, даже съ по-
мощью хитрости. Инструментъ, напоминающій волчекъ (см. также рис.,
стр. 377), которымъ возвѣщается начало священнодѣйствій, женщины
и дѣти не могутъ трогать и даже видѣть. И священный кварцъ, ко-
торымъ производится татуированіе, женщины никогда не могутъ видѣть,
а юноши — лишь послѣ окончательной татуировки. Смыслъ нѣкото-
рыхъ обрядовъ посвященія для насъ совершенно непонятенъ, какъ, напр.,
обрядъ, описываемый Уай-
эттомъ: туземецъ изъ Аде-
лаиды открылъ себѣ вену,
перетянутую шнуркомъ изъ
человѣческихъ волосъ, и
обрызгалъ спину, голову и
грудь мальчиковъ кровью,
оставивъ ее высохнуть на
нихъ; это происходило въ
уединенномъ мѣстѣ, при пол-
номъ безмолвіи. Татуировка
у нѣкоторыхъ племенъ
имѣетъ значеніе посвященія;
татуированный въ теченіе
нѣсколькихъ мѣсяцевъ избѣ-
гаетъ общества женщинъ, но-
ситъ кольца изъ кожи опос-
сума на обоихъ предплечь-
яхъ и двѣ палки, постепенно
выглаживающіяся отъ упо-
требленія.
Обрѣзаніе такъ обыч-
но, что названіе „необрѣзан-
ный “ считается браннымъ
словомъ. Выполненіе его при-
нимаетъ на себя ближайшій
родственникъ. Мальчикъ дѣ-
лаетъ видъ, будто хочетъ бѣ-
жать; его ловятъ, кладутъ на
землю, натираютъ пылью и
поднимаютъ за уши при гром-
комъ крикѣ, чтобы освободить
его отъ вліяній колдовства.
У южныхъ и западныхъ ав-
стралійцевъ, въ болѣе позд-
немъ возрастѣ, надрѣзывается
мочевой каналъ для уменьше-
нія производительности; подобную же цѣль имѣетъ раздавливаніе одного
изъ яичекъ, употребляемое у туземцевъ рѣки Пальмеръ.
Переходъ дѣвушки изъ дѣтскаго состоянія въ дѣвическое также
празднуется особыми обрядами и жертвами. Дѣвушекъ помѣщаютъ въ
уединенное мѣсто, гдѣ ихъ заставляютъ поститься и ходить раскрашен-
ными различными красками. У ларракіевъ, въ Сѣверной Австраліи, дѣ-
вушку, при первой менструаціи, завертываютъ въ кору и, въ теченіе трехъ
недѣль, до самаго празднества, держатъ въ отдѣльной хижинѣ; у женщинъ
отрубаютъ верхній суставъ указательнаго пальца правой руки. Въ воспо-
минаніе особыхъ событій, женщинамъ выбиваютъ зубы или отрѣзываютъ
палецъ. Татуировка занимаетъ у нихъ меньшіе участки тѣла, чѣмъ у
мужчинъ (см. рис., стр. 358, 359 и 361).
Тасманійцы.
371
14.	Тасманійцы.
„Это былъ народъ съ задатками прогресса, которые тогда
встрѣтили возможность развитія, когда было уже слишкомъ
поздно.“	,г
.	Уоллесъ.
•Содержаніе: Физическое сходство тасманійцевъ съ меланезійцами. — Одежда. — Жи-
лища. — Судоходство. — Оружіе. — Способы погребенія. — Суевѣрія. — Вымираніе племени.
Въ прежнее время предполагали, что Тасманія или Фандименова
Земля составляетъ часть Австраліи, и туземцевъ обѣихъ областей считали
существенно сходными между собою. Но это не совсѣмъ такъ. Сходство,
Уильямъ Пенсъ, послѣдній тасманіецъ. (По фотографіи.)
правда, несомнѣнно, насколько оно касается культурнаго достоянія, нравовъ
и обычаевъ, но различіе оказалось въ физическихъ свойствахъ, которыми
тасманійцы приближались къ папуасскому типу.
Наружный видъ тасманійцевъ опытнымъ наблюдателямъ вовсе не
казался жалкимъ. Кукъ изображаетъ ихъ по преимуществу стройными,
средняго роста, шерстистоволосыми, подобно туземцамъ Гвинеи, но безъ пло-
скихъ носовъ и толстыхъ губъ; черты ихъ были далеки отъ того, чтобы ихъ
можно было назвать непріятными. Дѣти были даже красивы, и женщины
'не производили, по крайней мѣрѣ, отталкивающаго впечатлѣнія. Точное
описаніе туземцевъ бухты Эдвенчёръ, сдѣланное корабельнымъ врачемъ
Кука Эндерсономъ, было въ главныхъ чертахъ подтверждено лучшими
наблюдателями. Согласно этому описанію, цвѣтъ кожи ихъ былъ сѣро-
вато-черный, менѣе темный, чѣмъ у африканцевъ; волосы ихъ были шер-
стистые и, такъ же, какъ у готентотовъ, раздѣлялись на пучки, носъ ши-
рокій, полный, не сплющенный, глаза средней величины, съ выраженіемъ,
не поражавшимъ живостью и остротою, но довольно открытымъ, ротъ ши-
рокій, окруженный плотной бородой, смазанной жиромъ и красной глиной.
24*
372
П, 14. Тасманійцы.
Въ общемъ строеніе ихъ было пропорціонально, хотя животъ и выда-
вался нѣсколько впередъ, что отчасти, впрочемъ, зависѣло отъ ихъ лю-
бимой привычки отгибать назадъ верхнюю часть тѣла и за спиной при-
держивать рукою другую свободно висящую руку.
Кукъ и Эндерсонъ нашли тасманійцевъ обоего пола безусловно
обнаженными. Въ видѣ украшенія, они носили узкія полоски кожи, об-
мотанныя, въ видѣ шнурковъ, въ нѣсколько разъ около шеи, или кусочки
шкуры, обвязанные вокругъ лодыжекъ. Женщины обвязывали вокругъ
спины и поясницы шкуру кенгуру, въ ея естественномъ видѣ, но съ
единственною цѣлью — носить дѣтей за спиною: шкура не прикрывала
нижней части тѣла. При этомъ онѣ носили сандаліи изъ кожи, какихъ
не было найдено у австралійцевъ. У женщинъ были такіе же рубцы на
Труканини, послѣдняя тасманійка. (По фотографіи.)
тѣлѣ, какъ и у мужчинъ, и, кромѣ того, у нихъ вся голова или, по край-
ней мѣрѣ, макушка была выстрижена. Въ описаніяхъ упоминается и о раскра-
шиваніи тѣла и о посьщаніи волосъ; которые мужчины носили въ видѣ,
высокихъ плотныхъ причесокъ, толченой красной глиной, а также о нати-
раніи тѣла жиромъ и украшеніи его цѣпями изъ раковинъ. Красныя'
перья служили однимъ изъ любимыхъ украшеній; тамъ брали охотно бусы
и монеты, но желѣзо цѣнили невысоко. Жилища тасманійцевъ состояли
изъ жалкихъ хижинъ или выжженныхъ внутри древесныхъ стволовъ. Хи-
жины обнаруживали большія различія, при чемъ недостатокъ опредѣленнаго
типа является признакомъ низкой ступени развитія. У нихъ были хи-
жины полукруглой формы изъ древесныхъ стволовъ и переплетенныхъ,
вѣтвей и временные шалаши, а также заслоны отъ вѣтра изъ древесныхъ,
вѣтвей или травы, приставлявшіеся къ жердямъ; настоящихъ деревень у
нихъ не было. Хижины изъ коры ставились, по большей части, на до-
ступныхъ мѣстахъ берега; въ ихъ сосѣдствѣ были найдены большія кучи
раковинъ.
Ближе, чѣмъ въ антропологическомъ отношеніи, тасманійцы примыкали.
Религія явстралійцевъ.
373
къ настоящимъ австралійцамъ своимъ культурнымъ достояніемъ, хотя
у нихъ была и меланезійская мебель, неизвѣстная австралійцамъ,—головная
скамейка. Несмотря на благопріятный климатъ, они столь же мало зани-
мались земледѣліемъ, какъ и австралійцы, но берега и лѣса доставляли
имъ мясную пищу въ изобиліи. Ихъ большая физическая энергія исхо-
дила отъ лучшаго питанія. Повидимому, они, подобно австралійцамъ, ва-
рили кушанья при помощи раскаленныхъ камней. Челноки ихъ были
плохи: это были похожія на плоты широкія суда изъ древесной коры
или толстыхъ тростниковыхъ стеблей, или мелкіе челноки изъ вытянутыхъ
шкуръ. При этомъ они не отваживались далеко заѣзжать въ море и не
имѣли даже веселъ для направленія лодки, часто пользуясь для этой цѣли
копьями; но они хорошо плавали и ныряли. Они жили, главнымъ обра-
зомъ, рыбою и слизняками. Оружіе ихъ существенно отличалось отъ
австралійскаго: у нихъ не было бумеранга, метательной дощечки, а также
лука и стрѣлъ. Они пользовались по преимуществу деревянными копьями,
каменными топорами, острой метательной палицей, длиною въ полметра,
каменными ножами и деревянными палицами. Они почти всегда воевали
между собою, но людоѣдами они не были и съ женами обращались лучше,
чѣмъ австралійцы. 6,000-—8,000 туземцевъ, насчитывавшихся до прибытія
европейцевъ, распадались на многочисленныя племена. Способы погребенія
напоминаютъ Австралію: даже и на такомъ тѣсномъ пространствѣ мы встрѣ-
чаемъ разнообразіе ихъ въ видѣ сожженія, закапыванія въ землю, муми-
фицированія, помѣщенія въ древесныхъ дуплахъ и постройкѣ маленькой
хижины на могилѣ. Тасманійцы по отношенію къ бѣлымъ держали себя
по преимуществу весело и безобидно; умственныя способности ихъ каза-
лись довольно удовлетворительными. Для остатковъ несчастнаго народа
воспитаніе пришло слишкомъ поздно. Слишкомъ поздно оцѣнили спра-
ведливость словъ А. Р. Уоллеса: „Мы видимъ здѣсь народъ съ задатками
прогресса, которымъ культура не дала времени развиться.“
Въ 1815 году насчитывалось 5,000 туземцевъ Тасманіи, а въ 1860 году
число это уменьшилось до 16. Чтобы возмѣстить несправедливость, ока-
занную имъ, небольшая кучка ихъ была собрана въ Ойстеръ-Ковъ, па во-
сточной сторонѣ острова и, подъ присмотромъ „покровителя туземцевъ"
(Ргоіесіюг о! ѣііе АЪотщіпез), получала все необходимое для жизни. Но уже
въ 1876 г. умерла послѣдняя женщина изъ племени тасманійцевъ (см.
рис., стр. 372).
15.	Религія австралійцевъ.
„Голоса, звучащіе изъ прежняго, болѣе богатаго времени."
Герландъ.
Содержаніе: Неясность религіозныхъ представленій. — Космогоническія попытки. —Богъ-
творецъ. — Звѣздные боги. — Второстепенные творцы. — Боги, возвращающіеся на
небо. — Сказанія о животныхъ. — Жизнь послѣ смерти. — Призраки. — Другія суе-
вѣрія. — Колдуны. — Священные камни и священное дерево. — Колдуны и знахари. —
Измѣненія въ вѣрованіяхъ.
Религіозныя представленія австралійцевъ производятъ впечатлѣніе
чего то понизившагося, находящагося въ упадкѣ. Не только изъ прежнихъ
временъ, но и изъ чуждыхъ областей доходитъ отклики, правда сбивчивые
и неясные, родственные меланезійско - полинезійскимъ традиціямъ. Мы слы-
шимъ овысшемъ существѣ, отъ котораго исходитъ добро, на сѣверѣ подъ
именемъ Койяна, на югѣ подъ именемъ Нуррундере и Байямаи. Но этому
нельзя придавать большого значенія. Въ такихъ зачаточныхъ миѳологіяхъ
высшимъ божествомъ бываетъ обыкновенно то, которому приписывается
374
II, 15. Религія австралійцевъ.
созданіе міра, при чемъ само оно считается несозданнымъ, находившимся
на небѣ съ самаго начала, раньше другихъ героическихъ божествъ. Такимъ
божествомъ былъ, повидимому, Момаинхерклу племенъ Аделаиды; второй
богъ, Монана, только позднѣе поднялся по копьямъ, брошеннымъ съ неба
одно за другимъ: ему приписывали сотвореніе человѣка. У западныхъ ав-
стралійцевъ, въ качествѣ творца выступаетъ Мотогонъ, который создаетъ
землю возгласомъ и дуновеніемъ. Баримъ, въ южной Австраліи, не издаетъ
ни одного звука и творитъ міръ, нарисовавъ его. Его напоминаетъ по
имени сынъ Байямаи южныхъ австралійцевъ — Бурамбинъ. И сказаніе
дайеріевъ, будто луна создала міръ по просьбѣ ихъ высшаго божества Му-
рамуры, намекаетъ на признаніе второго творца, не считающагося главнымъ
божествомъ.
Австралійская миѳологія отличается отъ полинезійской, главнымъ обра-
зомъ, тѣмъ, что она не развилась выше космогоническихъ корней въ какую-
либо устойчивую генеалогію, замкнутую исторію или кругъ легендъ. По-
пытки, правда, существуютъ, но онѣ не поднимаются высоко. Дайеріи сво-
дятъ происхожденіе солнца къ потребности человѣка охотиться за казуа-
ромъ; они среди плясокъ просили Мурамуру послать тепло на землю, и онъ
создалъ солнце. Туземцы бухты Энконтеръ заставляютъ солнце каждый ве-
черъ проходить длинными двойными рядами душъ, которыя испрашиваютъ
его благосклонности; та, кто удостаивается ея, даетъ ему въ подарокъ шкуру
краснаго кенгуру: поэтому оно возвращается въ красноватой одеждѣ. По
мнѣнію тѣхъ же глубокомысленныхъ людей, луна тощаетъ вслѣдствіе болѣе
продолжительныхъ сношеній съ людьми. Высшее существо гонитъ ее, опа
скрывается и тѣмъ временемъ почерпаетъ изъ кореньевъ новую силу. Луну
южные австралійцы считаютъ мужемъ солнца, которое убиваетъ ее въ каж-
дое новолуніе; здѣсь, какъ и въ западной Австраліи, вѣрятъ, что обое
жили нѣкогда на землѣ и производили на свѣтъ дѣтей. И о звѣздахъ
сообщаются подобныя же человѣческія черты.
Другія легенды содержатъ слѣды иныхъ божествъ и соприкосновенія
съ полинезійскими миѳами. Нганно далъ свое имя многимъ мѣстностямъ,
но потомъ превратился въ морское чудовище; онъ же, быть можетъ, придя
съ неба подъ именемъ Уанду, положилъ начало рѣкѣ Мёррею. Нуррун-
дере создалъ рыбъ въ озеркѣ Тулурунгѣ, бросая туда камни, и вытащилъ
изъ воды сѣтью скалистые острова Витунгенггуи; громъ — его голосъ, когда
онъ сердится, раздающійся изъ радуги. Въ этомъ соединеніи земли съ не-
бомъ мы несомнѣнно видимъ нѣчто полинезійское.
Изъ основныхъ мыслей, будто души умершихъ отправляются къ звѣз-
дамъ или становятся звѣздами, развились миѳы, которыми духовныя су-
щества связываются съ звѣздами. Такъ, въ Новомъ Южномъ Уэльсѣ
вѣрятъ, что души продолжаютъ жить въ облакахъ, па югѣ — что они пре-
вращаются въ звѣзды. Вѣрованіями туземцевъ бухты Энконтеръ, что души
на небѣ оставляютъ по вечерамъ свои хижины и предаются тѣмъ же заня-
тіямъ, какъ раньше на землѣ, легко объясняется построеніе созвѣздій.
Млечный путь является, напримѣръ, рѣкой или рядомъ хижинъ, гдѣ пле-
мена бухты Энконтеръ ясно видятъ кучи пепла и поднимающійся дымъ.
Падающія звѣзды — дѣти звѣздъ. Радуга, въ которой племена Аделаиды
различаютъ мужскую и женскую дугу, внутреннюю и наружную, выходитъ,
какъ дымъ, изъ облаковъ. Луна считается добрымъ, а солнце — злымъ
свѣтиломъ. Солнцу и его родственникамъ приписывается власть надъ мно-
гими бѣдствіями. Кто хочетъ избавиться отъ нея, долженъ плюнуть въ
руку и протянуть ее къ солнцу.
У камилороевъ творцомъ людей считается Байямаи, который, оста-
новившись на скалѣ между двумя рѣками, создалъ перваго человѣка и
исчезъ. Этотъ миѳъ напоминаетъ созданіе человѣка въ водопадахъ Мораби;.
сущностью его является происхожденіе изъ воды. Послѣ того, какъ люди
Сказанія о твореніи.
375
были созданы, божество послало, для уничтоженія змѣй, свою дочь Кара-
каракъ, съ палкою, которая, переломившись, дала огонь. Созданіе огня
и на сѣверо-западѣ ставится въ связь съ огненнымъ богомъ; но здѣсь
онъ почитается не въ лицѣ дочери небеснаго бога, а на ряду съ нею (ср.
стр. 57). У многихъ племенъ въ антропогоническую легенду вводится
ящерица: разсказывается о Тарротаррэ, божествѣ, въ видѣ ящерицы, ко-
торое раздѣлило полы, создавъ мужчину и женщину. Духъ отрѣзалъ
ящерицѣ хвостъ, что заставило ее ходить прямо, а затѣмъ онъ превратилъ
ее въ маленькихъ мужчинъ и женщинъ, чтобы они могли размножаться;
таково сказаніе дайеріевъ (ср. выше, стр. 305).
И въ другихъ мѣстахъ человѣческій и животный міръ пестро пере-
мѣшаны въ сказаніяхъ о твореніи; это находится въ связи съ кобонгомъ,
символическимъ животнымъ племени. Когда пляшущіе предки нарипье-
ріевъ сдѣлали холмы и озеро Мутабарринги, былъ приглашенъ сильный
Кондоле, и когда онъ спряталъ свой огонь, онъ былъ раненъ Рильбалле копь-
емъ въ шею. Всѣ засмѣялись и были превращены въ животныхъ, а Риль-
балле, который его ранилъ, положилъ огонь въ травяное дерево. Тому-же бо-
жеству приписывается созданіе цѣлаго ряда рыбъ изъ кусковъ, на которые
онъ разорвалъ большую рыбу, съ помощью своихъ товарищей по охотѣ;
плоскую породу рыбъ онъ произвелъ тѣмъ, что бросалъ плоскіе камни въ
озеро. Вообще, существуетъ представленіе, что прежде созданныя су-
щества были гораздо могущественнѣе. Вейунгарэ, охотничьему спутнику
Нуррундере, приписываютъ созданіе маленькаго кенгуру изъ разбросанныхъ
кусковъ разорваннаго исполинскаго кенгуру; соотвѣтственно тому, боги и
герои отличались гигантскими размѣрами. Къ этимъ сказаніямъ о тво-
реніи примыкаетъ рядъ болѣе мелкихъ сказаній о животныхъ, началомъ
которыхъ было, очевидно, желаніе разъясненія тѣхъ или другихъ особенно-
стей ихъ. Въ глубокой основѣ своей, и они принадлежатъ къ миѳологіи. Въ
южной Австраліи разсказываютъ, что черепаха имѣла сперва ядовитые зубы,
а змѣя не имѣла ихъ; тогда змѣя упросила черепаху отдать ей свои зубы,
потому что она лучше сумѣетъ примѣнить ихъ къ дѣлу. Черепаха обмѣ-
няла свои зубы на голову змѣи: поэтому у змѣй ядовитые зубы, а у че-
репахъ змѣиныя головы. Оригинально сказаніе нариньеріевъ о происхож-
деніи дождя, смягченное сказаніе о потопѣ. Старикъ жилъ вмѣстѣ съ
двумя болѣе молодыми друзьями. Эти послѣдніе однажды очень удачно
ловили рыбу и лучшую рыбу взяли себѣ, а худшую отложили въ сторону
для старика. Онъ тотчасъ же ушелъ въ свою хижину, затворилъ дверь,
и немедленно начался сильный дождь. Онъ остался сухимъ, а тѣ, въ на-
казаніе, вымокли. Впослѣдствіи всѣ трое были превращены въ птицъ, и
когда „старикъ" кричитъ, это возвѣщаетъ приближеніе дождя.
Общей чертою этихъ сказаній является возвращеніе бога на
небо, послѣ того, какъ онъ совершилъ на землѣ великія дѣла, но и ис-
пыталъ много дурного; отъ этого онъ часто превращается въ старика.
Такъ, нариньеріи разсказываютъ: когда Нуррундере, истребивъ своихъ
убѣжавшихъ женъ потопомъ (а по другимъ сказаніямъ, превративъ ихъ
въ утесы), въ мрачномъ настроеніи, дряхлымъ старикомъ возвратился па
дальній западъ, онъ нашелъ одного изъ своихъ дѣтей оставленнымъ,
бросилъ ему конецъ веревки, прикрѣпленной къ палкѣ, и притянулъ
его къ себѣ наверхъ. Съ тѣхъ поръ, какъ только человѣкъ умираетъ,
сынъ бога бросаетъ ему эту веревку; мертвые, прибывая къ почти лишен-
ному сознанія старцу, объяснивъ, гдѣ они жили, становятся опять живыми,
молодыми и здоровыми; они получаютъаженъ, смотря по количеству слезъ,
указывающихъ, сколько женъ они оставили на землѣ. Совершенно такъ
же, какъ у океанійцевъ, созданіе боговъ происходитъ здѣсь непосредствен-
нымъ возвышеніемъ душъ смертныхъ. Единомышленники Теплина хо-
тѣли въ Нуррундере усмотрѣть просто обоготвореніе начальника, кото-
376
II, 15. Религія австралійцевъ.
рый привелъ племя въ его нынѣшнее мѣстопребываніе. Совершенно оди-
нокимъ, повидимому, стоитъ божество Бедаль, о которомъ въ Куинслэндѣ
разсказываютъ, что оно высидѣло на глинѣ міръ, въ видѣ черепахи.
Не примыкаетъ-ли это неподвижное божество къ божеству бухты Мортонъ?
Буддай, или Будья, считающійся родоначальникомъ, въ видѣ исполин-
скаго старца, спитъ, положивъ голову на руку, засыпанную пескомъ, и,
подобно тому, какъ при первомъ его пробужденіи, земля была затоплена,
при слѣдующемъ всѣ люди будутъ проглочены имъ.
Боги превращаются въ животныхъ или по временамъ принимаютъ
ихъ видъ. Туррамулламъ является въ видѣ змѣи на собраніяхъ, Уо-
коль — демонъ, живущій въ водѣ, въ формѣ исполинской змѣи, а Тарада,
научившій татуированью, былъ превращенъ въ огромнаго кенгуру. Многіе
демоны появляются въ видѣ вампирообразныхъ птицъ, въ особенности
страшный Мелани. Кромѣ того, существуетъ извѣстное число совершенно
нелѣпыхъ сказаній о животныхъ: когда мальчикъ щекочетъ собаку, пока
она засмѣется, собака дѣлается мальчикомъ, а мальчикъ — деревомъ пам-
панди; кто убьетъ муху тенкендели и не скажетъ въ то же время „тенкен-
дели“, тотъ уже больше не можетъ плавать и т. п.
Уже погребальные обычаи австралійцевъ (см. стр. 364) указываютъ на
глубокую вѣру въ жизнь послѣ смерти; поэтому въ подобныхъ ука-
заніяхъ не можетъ быть недостатка и въ мірѣ ихъ религіозныхъ легендъ.
Сказанія о душахъ тѣсно переплетены со всею ихъ миѳологіей. Въ нихъ
есть даже намеки на вѣрованія, различающія между тѣнью, призракомъ и
поднимающимся дымомъ. Даже и дѣтскимъ душамъ приписывается буду-
щая жизнь, не исключая племенъ, которыя недолгое время горюютъ по
дѣтямъ. Всего чаще представленіе это имѣетъ антропоморфическій ха-
рактеръ съ намеками на переселеніе душъ; такъ, на западѣ вѣрятъ,
что души умершихъ сидятъ на деревьяхъ и тамъ испускаютъ жалобные
звуки, но если ихъ приманить на землю, онѣ переходятъ въ другія живыя
существа. Такъ какъ души предковъ считаются дѣятельными участниками
въ жизни людей, то онѣ признаются благодѣтельными духами: если на
берегъ выкидывается китъ, то это ихъ дѣло. Отъ умершихъ исходятъ и
злые духи, каковы, напримѣръ, коварно-задорные мани; и здѣсь, какъ и
въ другихъ мѣстахъ, призраки являются всего чаще у могилъ, и мертвые
даютъ колдунамъ вредные камни для ворожбы.
Австралійцы изъ Веллингтона разсказываютъ, что бѣлые ангелы, или
Балумбалы, живутъ, питаясь медомъ, на юго-западныхъ горахъ; это напо-
минаетъ души, а также и то, что многія племена, подобно полинезійцамъ,
помѣщаютъ островъ душъ на западѣ, или загробный міръ представляютъ
себѣ соприкасающимся съ водою. Они предполагаютъ, что души добрыхъ
идутъ къ добрымъ богамъ, а злыя уничтожаются. Вѣра въ судъ, какой
имѣетъ быть на небѣ, у нариньеріевъ предшествовала знакомству съ
христіанскими идеями. Ширманну было извѣстно представленіе объ аидѣ,
въ формѣ обширной пещеры, гдѣ, совершенно какъ у полинезійцевъ, пре-
бывали души предковъ. Быть можетъ, съ вѣрованіемъ о мѣстопребыва-
ніяхъ душъ связано .священное значеніе нѣкоторыхъ мѣстностей. Широко
распространенное воззрѣніе, что умершіе становятся бѣлыми и въ
такомъ видѣ возвращаются на землю, встрѣчаемъ мы и здѣсь; туземцы,
дѣйствительно, въ нѣкоторыхъ бѣлыхъ узнавали умершихъ родственниковъ.
Разнообразіе злыхъ духовъ весьма велико; таково оно было и въ Тасманіи.
Въ лѣсахъ бродитъ призрачный Буньопъ, Купиръ воруетъ изъ пещеръ,
Арлакъ душитъ въ темнотѣ, Пукидни провожаетъ невидимымъ спутникомъ.
Подобно малайскимъ вѣдьмамъ, демоны тихо пролетаютъ въ ночномъ воз-
духѣ; мани вторгается съ шумомъ, опаляетъ волосы и бороду и душитъ. На
югѣ боятся исполиновъ съ палицами въ рукахъ. Когда въ мартѣ 1881 г.
показалось на небѣ великолѣпное полярное сіяніе, туземцы Куинслэнда
Призраки. Колдуны.
377
пришли въ величайшее смятеніе, такъ какъ они сочли это за пламя,
зажженное злымъ Кутчи. Согласно вѣрованію западныхъ австралійцевъ,
въ глубинѣ водъ живетъ крылатая змѣя, причиняющая хворь и опухоли.
Поэтому большая часть дѣятельности австралійцевъ заключается въ вы-
полненіи правилъ, имѣющихъ цѣлью способствовать устойчивости въ борьбѣ
съ созданьями ихъ напуганнаго воображенія; главная задача жрецовъ
заключается въ примиреніи съ духами
ствуютъ крайне фантастическіе разсказъ
духами и т. под. И кто могъ сомнѣ-
ваться въ нихъ? Европейцевъ, кото-
рые жили вмѣстѣ съ австралійцами,
эти послѣдніе будили не одинъ разъ,
совѣтуя имъ ночью быть на сторожѣ
отъ злыхъ духовъ.
Колдуны австралійцевъ—обык-
новенно пожилые люди, съ нѣкото-
рыми врачебными свѣдѣніями и точ-
нымъ знаніемъ преданій о разыска-
ніи виновниковъ смерти, о погребе-
ніяхъ, посвященіяхъ и заклинаніяхъ.
Блестящіе и прозрачные камни счи-
таются священными амулетами, ко-
торые можетъ разсматривать только
жрецъ. Предполагается, что колду-
ны тайно ввели осколки камня или
кости въ жилы того, кого они окол-
довали; поэтому лѣченіе болѣзней
заключается, по большей части, въ
извлеченіи этихъ камней. Чудесный
кварцъ или чудесная кость достается
колдунамъ посѣщеніемъ міра духовъ,
куда они попадаютъ во время экста-
за, или пребываніемъ въ теченіе но-
чи на свѣжей могилѣ. Орудіемъ для
колдуновъ служитъ и кусокъ свя-
щеннаго дерева, который они добы-
ваютъ, съ помощью колдовства, съ
цѣлебнаго или волшебнаго дерева.
Дайеріи производятъ всѣ священ-
ныя дѣйствія, для которыхъ тре-
буется деревянное орудіе, — выби-
ваніе зубовъ, просверливаніе носово-
го хряща и т. под. — палочкой изъ
акаціи кайямурры. Изъ нея изго-
или въ побѣдѣ надъ ними. Суще-
о предполагаемой борьбѣ съ злыми
ТОВЛЯЮТСЯ И волшебныя палочки, ВЪ Вращательныя дощечки австралійцевъ. (Бѳр-
особенности узловатая палка, назы- линскій музѳй	наст. величины,
ваемая „плонгге“, отъ прикосновенія
которой къ груди спящаго послѣдній заболѣваетъ. Чтобы удерживать
женщинъ въ сторонѣ отъ посвященія юношей, дощечка, длиною въ 1/4
метра, подвѣшенная на ниткѣ изъ человѣческихъ волосъ, вращается
мальчикомъ съ свистящимъ шумомъ; она употребляется и на охотѣ для
привлеченія богатой добычи (см. рис. выше). Изображенія предковъ,
повидимому, рѣдко встрѣчаются у австралійцевъ, какъ и вообще у нихъ
мало находятъ воспроизведеній человѣческаго образа. У нихъ существуютъ
нѣкоторые предметы, напоминающіе этихъ послѣднихъ и фетишей: таковы
18 длинныхъ камней, покрытыхъ корою, которые Флиндерсъ нашелъ на
378	И, 15. Религія австралійцевъ.
островѣ Пелыо, въ заливѣ Карпентарія. На югѣ Австраліи „мокани,“ ка-
менный клинъ, увязанный между двумя кусками дерева, въ видѣ рукоят-
ки, околдовываетъ мужчинъ прикосновеніемъ своимъ острымъ концомъ,
а женщинъ — тупымъ.
Самый сильный объектъ колдовства заключается въ частяхъ чело-
вѣческаго тѣла или въ остаткахъ человѣческой пищи. Каждый черно-
кожій старается достать себѣ для цѣли ворожбы кости извѣстныхъ птицъ
и рыбъ, мясо которыхъ кѣмъ-либо съѣдено; такимъ способомъ, по его
мнѣнію, опъ получаетъ власть надъ жизнью и смертью этого послѣдняго.
Чтобы кость получила должную силу, ее сперва зарываютъ въ землю,
затѣмъ кладутъ въ комокъ изъ красной охры, рыбьяго жира, рыбьяго
глаза и трупнаго мяса, и все это вмѣстѣ кладутъ на грудь человѣческаго
трупа. Колдунъ втыкаетъ эту кость близко у огня въ землю, для того,
чтобы комокъ медленно таялъ: вслѣдствіе того, человѣкъ, для котораго
опъ предназначенъ, заболѣваетъ, даже если находится на далекомъ раз-
стояніи. Такъ какъ почечный жиръ человѣка обладаетъ волшебной силой
по отношенію къ злымъ духамъ, то его вырѣзываютъ изъ труповъ, даже
у раненыхъ.
Но не одни колдуны занимаются врачеваніемъ: наряду съ ними су-
ществуетъ особый классъ врачей или знахарей; на западѣ врачеваніемъ
чаще всего занимаются старыя женщины. Обыкновенно обѣ профессіи
сливаются въ одну, и иногда съ удивленіемъ приходится видѣть, какъ
колдуны при извѣстныхъ обстоятельствахъ оказываются раціональными
врачами. У нариньеріевъ врачъ послѣ заклинанія усиленно давитъ и
жметъ больную часть тѣла. Отъ ревматизма употребляются паровыя бани
надъ раскаленными камнями, на которые кладутъ мокрыя травы. Употре-
бляются также холодныя обмыванія, кровопусканіе и прочее; при этомъ
кровь не должна вытекать на землю, а должна стекать перекрещиваю-
щимися линіями по тѣлу другого человѣка. Вѣроятно, въ связи съ ко-
бонгомъ находится обычай, въ силу котораго у каждаго врача есть особыя
цѣлебныя средства: у одного — змѣя, у другого — муравей, у третьяго
— морская водоросль, которыя они употребляютъ въ каждомъ случаѣ, какъ
дружественную и покровительственную силу.
И у описываемыхъ народовъ предметы почитанія подлежатъ измѣне-
ніямъ. Теплинъ находилъ сказанія далеко не столь прочными и полными
въ памяти народа, какими, лѣтъ 25 — 30 тому назадъ, нашелъ ихъ мис-
сіонеръ Г. Э. А. Мейеръ; въ современномъ обществѣ молодежь мало уже
знаетъ о нихъ.
С. Малайцы и мадагаееы.
16.	Малайскій архипелагъ.
Малайскій архипелагъ — самый большой изъ архипелаговъ оби-
таемой земли и, какъ въ естественномъ, такъ и въ историческомъ смыслѣ,
представляетъ часть самой большой части свѣта —• Азіи. Борнео, Су-
матра и Ява примыкаютъ, въ видѣ острововъ мелководнаго краевого моря,
къ Индокитаю. По ту сторону этого западнаго отдѣла, глубокая борозда
образуетъ границу съ восточнымъ отдѣломъ, который въ своемъ раститель-
номъ и животномъ мірѣ все болѣе и болѣе, по направленію отъ запада къ
востоку, приближается къ Австраліи. Здѣсь Азія и Австралія связаны
между собою двумя главными цѣпями острововъ, Суматра—Ява—-Тиморъ
и Борнео — Селебесъ — Молукка — Новая Гвинея, къ которымъ примыкаютъ
Филиппины, какъ сѣверная вѣтвь, въ направленіи Борнео—Формоза. Народы,
которыхъ называютъ общимъ именемъ малайцевъ, разселены на этихъ
островахъ отъ Индокитая до западнаго берега Новой Гвинеи. Они встрѣ-
чаются и на Никобарахъ, гдѣ подверглись вліянію Индокитая, въ особен-
ности Бирмы, и вѣтвь ихъ заселила Мадагаскаръ.
Берега и береговые острова архипелага представляютъ многочис-
ленныя защищенныя гавани. Большая или меныпая доступность ихъ
и здѣсь отразилась на исторіи парода. Суматра обращаетъ свои восточные
берега съ плодородными низменностями и судоходными рѣками къ Малак-
скому проливу; въ землѣ баттаковъ жизнь людей внутри страны и на
отлогихъ восточныхъ склонахъ уже процвѣтала, когда, вслѣдствіе перенасе-
ленія, колонисты спустились къ болѣе дикому западному берегу. Мы по-
всюду замѣчаемъ разнообразныя формы поверхности; почти всѣ острова
гористы. Болѣе мелкіе, каковы Ломбокъ и Сумбава, — большія вулкани-
ческія горы. Почти всѣ высочайшія вершины — вулканы и, по большей
части, дѣятельные. Непосредственно къ этимъ* дымовымъ трубамъ, извер-
гающимъ мощныя массы пепла и камней, примыкаютъ самыя плодородныя
низины, съ богатой культурой и съ густымъ населеніемъ. Уничтоженіе
40 тысячъ человѣческихъ жизней взрывомъ вулкана Сумбавы въ 1815 году
и исчезновеніе 16 тыс. человѣкъ, унесенныхъ поднявшимися волнами
вслѣдъ за изверженіемъ Кракатау въ 1883 г., не представляютъ единичныхъ
явленій. Къ нимъ надо присоединить опустошительныя землетрясенія и ура-
ганы; здѣсь какъ будто избранная арена разрушительныхъ силъ природы!
Всего менѣе обнаруживается вулканическая дѣятельность на Борнео и
сосѣднихъ островахъ; тамъ преобладаютъ холмистыя мѣстности, которыя,
расшираясь, превращаются въ плоскія возвышенности. Юнгхунъ припи-
сываетъ различію между горной страной и низиной большое вліяніе на
народы архипелага: „плоскогорье, съ прохладнымъ, легкимъ воздухомъ,
есть родина баттаковъ; ихъ взоръ безпрепятственно обращается вдаль,
горизонтъ ихъ открытъ, и правленіе ихъ свободно; яванецъ живетъ въ
380
П, 16. Малайскій архипелагъ.
низинахъ, скрытыхъ въ тѣни деревьевъ; духъ его узокъ, и онъ малодушно
держится своего очага.“ Противоположность между удобными для сооб-
щеній прогрессивными береговыми и замкнутыми, отсталыми внутренними на-
родами особенно характерна для этнографіи менѣе культурныхъ сѣверныхъ и
восточныхъ областей — острововъ Филиппинскихъ, Молуккскихъ и Банда,
Селебеса и Тимора.
Тропическое и океаническое положеніе устанавливаетъ тамъ одинъ
изъ наиболѣе рѣзко выраженныхъ тропическихъ климатовъ
земного шара. Тамъ, гдѣ осадки такъ распредѣлены въ теченіе года,
что нигдѣ не выступаетъ рѣзко выраженнаго сухого времени, гдѣ болѣе
глубокая аллювіальная почва задерживаетъ сырость, тамъ возникаютъ
влажные дѣвственные лѣса, которые называются „садами солнца", —
громадная теплица съ роскошною растительностью, большой зоологическій
садъ, наполненный рѣдкими и замѣчательными животными. Рядомъ съ
тѣмъ, тамъ существуютъ страны, вродѣ Ачинской низины, со своими
лѣсами, населенными „прадѣдовскими орангутангами", въ которыхъ ма-
лярія и непроходимая ротанговая чаща, скрывающая легіоны піавокъ, дала
возможность малайскому царству остаться независимымъ. На Суматрѣ не-
правильные, выпадающіе въ громадныхъ количествахъ дожди, независимо
отъ смѣнъ муссона, даютъ возможность произростать лишь немногимъ
плодовымъ деревьямъ, которыя разрастаются роскошно въ сосѣдней Явѣ.
Въ странахъ, съ рѣзче обозначенными временами года, низины орошаются
водами измѣнчивой силы, которыя, вслѣдствіе періодическихъ наводненій,
дѣлаютъ страну лихорадочной и необитаемой. Тамъ, гдѣ при восточномъ
муссонѣ можно подвигаться только съ трудомъ, при западномъ муссонѣ
приходится проѣзжать по обширнымъ воднымъ пространствамъ, часто
среди лѣса затопленной низины. Лихорадочными могутъ быть названы, и
береговыя болота, наполняющіяся водою при приливахъ и заражающія, въ
видѣ каймы изъ корнепусковъ, даже окрестности культурнаго Самаранга.
На Малайскомъ архипелагѣ укрывается индійскій растительный
міръ, отличающійся большимъ разнообразіемъ въ узкомъ пространствѣ.
Дѣвственный лѣсъ характеризуется большимъ богатствомъ пальмъ, изъ
которыхъ многія привлекаютъ человѣка пользой, какую онѣ приносятъ
ему. Здѣсь растетъ на берегахъ рѣкъ толстоствольная, перистолистная,
настоящая саговая пальма, одна изъ благороднѣйшихъ и полезнѣйшихъ,
главной областью которой можно считать Борнео: Саравакъ доставляетъ
болѣе половины всего 'наличнаго саго на землѣ. Для обыденной жизни ма-
лайцевъ пальма нипа (№ра Ггнѣісапз) полезна въ качествѣ строительнаго
и кровельнаго матеріала. Стройная арековая пальма ограждаетъ дворы;
ея орѣхъ, называемый пинапгомъ, можно встрѣтить па каждомъ рынкѣ
архипелага. Бамбукъ находитъ примѣненіе при постройкѣ хижинъ, въ
видѣ коромысловъ, сосудовъ для воды, трубъ для выдуванія стрѣлъ и раз-
личныхъ музыкальныхъ инструментовъ. Съѣдобный бананъ воздѣлывается
повсюду. Пальма аренга доставляетъ мѣстный сахаръ бураго цвѣта; изъ
надрѣзанной цвѣтоножки черезъ бамбуковую трубку вытекаетъ сокъ, ко-
торый выпаривается въ металлическихъ котлахъ или потребляется въ видѣ
пальмоваго вина. Въ низинахъ весьма распространена кокосовая пальма.
Архипелагу свойственны и гвоздичное, и мускатное деревья, а въ во-
сточныхъ частяхъ — хлѣбное дерево (см. рис., стр. 154); онъ представляетъ
одну изъ важнѣйшихъ областей для воздѣлыванія кофе, риса, сахара,
пряностей и табаку. Рисъ — важнѣйшее питательное средство, въ осо-
бенности на западѣ; туземныя названія его опровергаютъ предположеніе,
будто это растеніе и воздѣлываніе его проникли сюда изъ Индіи. Изъ
плодовыхъ деревьевъ лучшіе плоды этого круга земли доставляетъ темно-
листный, высокоствольный дурьянъ. Мнза ІехШіз Филиппинъ даетъ ма-
нильскую пеньку. Изъ строевыхъ деревьевъ обѣ породы араукарій Борнео
Флора и фауна
381
ъесьма важны для построекъ туземцевъ. Изъ Сѣаісаз рапіспіаіа и одного
изъ видовъ Агѣосагрнз даяки приготовляютъ черный лакъ для окрашиванья
зубовъ. На Формозѣ камфарное дерево покрываетъ внутреннія горы, па
сколько еще не проникла туда опустошительная эксплоатація китайцевъ.
Виды Вѣгусѣпое Явы и Борнео (ВігусЬпоз Ира Тіепіе и Апііагіз ѣохісагіа) до-
ставляютъ ядъ для стрѣлъ. Свѣжесрѣзанныя вѣтви кустообразной крапивы
служатъ у малайцевъ для бичеванія воровъ.
Луговыя и пустошныя пространства, образующіяся послѣ вы-
рубки лѣса, нерѣдко получаютъ этнографическое значеніе. На Формозѣ
китайская мѣстность почти лишена деревьевъ и засажена чайнымъ кустомъ;
лѣсъ замѣненъ здѣсь грубой травой. Изъ распространенія травянистыхъ
пространствъ на возвышенностяхъ Суматры заключаютъ о прежнемъ за-
селеніи ихъ, такъ какъ въ этихъ областяхъ лѣсъ отступаетъ только передъ
культурой. Эти просѣки, поросшія питательной травой, превратились въ
пастбища для многочисленныхъ стадъ рогатаго скота и лошадей, разво-
димыхъ баттаками; въ сухія мѣстности Борнео, покрытыя кустарникомъ и
мелкимъ уродливымъ лѣсомъ, съ глубокимъ верхнимъ слоемъ песку, даяки,
напротивъ, рѣшаются проникать только въ сандаліяхъ изъ древесной коры.
Слонъ, носорогъ, тигръ и орангутангъ уже одни обозначаютъ собою
богатую фауну этихъ острововъ. Это богатство всего больше на Су-
матрѣ, слонъ и тапиръ которой болѣе сближаютъ ее съ материкомъ.
Охотничья дичь, буйволы, кабаны, козули, малорослые олени часто встрѣ-
чаются въ менѣе населенныхъ мѣстностяхъ Борнео и Филиппинскихъ
острововъ, а въ пальмовыхъ лѣсахъ — обезьяны и бѣлки. Берега достав-
ляютъ въ изобиліи рыбу и съѣдобныхъ слизняковъ, а также цѣнный
трепангъ и черепаховые щиты, которые давно уже составляли предметъ
оживленной торговли съ Китаемъ; ловлю трепанга малайцы производили
отъ Макассара до Австраліи (см. стр. 183 и 329). Не слѣдуетъ забывать и
съѣдобныхъ ласточкиныхъ гнѣздъ Явы.
17.	Физическія свойства и умственная жизнь малайцевъ.
„Однообразіе физическихъ и умственныхъ свойствъ при
,	большихъ различіяхъ культуры11.	д р Уоллесъ
С о д е р ж а н і е: Малайская раса.— Сравненіе съ полинезійцами. — „Настоящіе" малайцы
и альфуры.— Соціальныя и чуждыя вліянія: индійское, китайское, арабское и евро-
пейское.— Характеръ. — Культурный и дикій малаецъ.— Зачатки религіи. — Умствен-
ныя способности. — Языкъ. — Письмо. — Литература. — Искусство. — Танцы и игры.
Подробное описаніе строенія тѣла полинезійской группы народовъ
дѣлаетъ почти излишнимъ подобное же описаніе малайцевъ тѣ и
другіе принадлежатъ къ одному племени. Какъ бы они ни расходились
между собою въ географическомъ и этнографическомъ отношеніи, въ отно-
шеніяхъ физическомъ и лингвистическомъ они составляютъ одну
группу малайо-полинезійцевъ; и западные малайцы до самой Малакки
не совсѣмъ чужды примѣси темной негроидной крови. Впрочемъ, населе-
ніе Малайскаго архипелага удержало въ болѣе чистомъ видѣ характеръ
свѣтлобурой и прямоволосой расы, стройнаго сложенія и средняго роста,
чѣмъ меньшее по численности, болѣе далекое отъ исходной точки и по-
этому болѣе подвергавшееся смѣшенію населеніе Полинезіи.
1 Имя малайцы означало первоначально небольшое племя Суматры. Во времена
Валентина оно прилагалось по преимуществу къ племени въ Золотой области Сунге-Пагу,
но уже вмѣстѣ съ выходцами изъ Менангкабау и Малакки перешло на берега Борнео,
Сулу, Тернате и Тидора. Наиболѣе образованный народъ далъ свое имя на языкѣ евро-
пейцевъ всему населенію архипелага. Этимологія имени малайцевъ довольно темна.
382 И, 17. Физическія свойства и умственная жизнь малайцевъ.
Цвѣтъ тѣла малайцевъ можно назвать свѣтлобурымъ. Въ этомъ
отношеніи существуютъ отступленія: ачинцы и баттаки кажутся темными ря-
домъ съ яванцами и даяками; вообще на востокѣ темные цвѣта кожи встрѣ-
чаются чаще, чѣмъ на западѣ: многіе яванцы— пшенично-желтаго цвѣта.
Но различія эти вовсе не велики и не запутаны. Въ виду вліянія, какое
и здѣсь соціальныя градаціи оказываютъ на физическія свойства, опи-
сываемыя различія пріобрѣтаютъ болѣе глубокій интересъ лишь тамъ, гдѣ
они связаны съ другими
особенностями. Ачинцы и
баттаки выше и сильнѣе
своихъ сосѣдей; свѣтлые
яванцы меньше ихъ; болѣе
свѣтлые обитатели Формозы
и тагалы-метисы Филиппин-
скихъ острововъ, съ примѣ-
сью китайской крови, прево-
сходятъ ростомъ своихъ та-
гальскихъ сосѣдей. Волосы
малайцевъ болѣе прямые,
чѣмъ у ихъ полинезійскихъ
родичей. Мы находимъ ука-
занія на сходство съ поли-
незійцами курчавыхъ, но не
шерстистоволосыхъ наро-
довъ Серама, Гилоло, Ти-
мора и Амбоины: все это
наблюдается въ восточной
части архипелага. Жесткіе,
гладкіе волосы составляютъ,
напротивъ, по Риделю,
особенность обитателей Ти-
морлаута. У даяковъ куд-
рявые волосы встрѣчаются
вмѣстѣ съ семитическимъ
типомъ лица. Изъ всѣхъ
расовыхъ признаковъ въ пе-
реходной области волосы
всего болѣе бросаются въ
глаза, даже и мѣстнымъ
жителямъ: отсюда происхо-
дитъ названіе „папуа“. На-
стоящіе курчавые волосы,
къ западу отъ архипелаговъ
Ару и Кей, встрѣчаются
* Баттакъ на Суматрѣ. (По фотографіи.)
только внутри полуострова
Малакки у орапгъ-пангганговъ и семанговъ; на Серамѣ, Тиморѣ и Аллорѣ
шерстистые волоса преобладаютъ надъ курчавыми, образуя повсюду парики
обширнаго объема. Мы видимъ здѣсь широкую зону между малайской и
папуасской областями, и Вирховъ связываетъ ее съ веддасами на сѣверѣ
и австралійцами на югѣ. Ростъ, равняющійся 150 —170 см., уступаетъ
росту полинезійцевъ. Къ самымъ малорослымъ принадлежатъ, повидимому,
амбоинцы. Формы черепа по преимуществу коротко-головыя и даже
гипси-брахицефальныя, хотя, по большей части, искусственно деформирован-
ныя. Долихоцефалія указывается у игорротовъ Люсона и серамцевъ, мезо-
цефалія на Молуккскихъ островахъ и Тиморѣ, слѣдовательно, на востокѣ.
Вопросъ о первичномъ населеніи архипелага, независимо отъ
Малайская раса.
383
скудныхъ, трудно объяснимыхъ остатковъ темныхъ шерстисто-волосыхъ людей
на востокѣ, прежде былъ устраненъ изъ очередныхъ вопросовъ этнографіи.
Проникновеніе папуасскими элементами наблюдалось всего больше на
Серамѣ, Тидорѣ и Тернате; такія выраженія, какъ малайскіе и серамскіе
бастарды, давно извѣстны этнографамъ. Папуасы проникали и ввозились
въ эти области въ качествѣ разбойниковъ и рабовъ. Происхожденіе раз-
сѣянныхъ, темныхъ, кудряво-и шерстисто-волосыхъ людей на востокѣ Лю-
сона, внутри полуострова Малакки и на Тиморѣ довольно темно. Такъ
какъ орангъ-семанги Малакки, которыхъ въ новѣйшее время и Стевепсъ
считаетъ смѣсью негрообразныхъ народовъ съ малайцами, сходны съ
этими послѣдними при болѣе культурномъ сосѣдствѣ, то это понятіе те-
ряетъ всякое антропологическое значеніе. То же можно сказать о негрито-
сахъ Филиппинскихъ острововъ; быть можетъ, даже игорроты ближе къ
первичному населенію, чѣмъ негритосы. Названія „негритосы" и „аль-
фуры“, которыя нѣкогда должны были покрывать негроидные элементы,
часто означаютъ въ дѣйствительности просто прямоволосыхъ, монголоид-
ныхъ народовъ низкаго культурнаго уровня.
Единство малайскихъ народовъ уже съ перваго взгляда под-
крѣпляется ихъ внѣшностью. Это—весьма смѣшанный народъ, который
называли лучшимъ примѣромъ искусственной расы и приравнивали его къ
результатамъ сознательнаго расоваго подбора. Всего болѣе, безъ сомнѣнія,
заслуживаетъ вниманія широко распространенное сходство наружной формы.
Когда на островахъ, какъ, напр., на Суматрѣ, указываютъ слѣды двухъ слоевъ
населенія, то свидѣтельства того обнаруживаются только въ языкѣ и обы-
чаяхъ. Здѣсь происходили безчисленныя смѣшенія: малайцы и баттаки
отступили на высокія плоскогорья Суматры и уклонились къ западному иво-
сточному берегамъ моря; лубусы разсказываютъ, что они вышли изъ восточной
Суматры тремя группами; филиппинскія племена отъ нападенія дикихъ гор-
ныхъ племенъ подвигались къ берегамъ, а отчасти ради торговли и внѣш-
нихъ сношеній. Вулканическія изверженія, землетрясенія, ураганы, навод-
ненія, голодовки выбрасывали тысячи въ отдаленныя страны и создавали
пустыни, которыя вновь наполнялись притокомъ извнѣ. Магометанское
вторженіе вытѣснило маленькій зондскій народецъ бадьюсовъ на трудно до-
ступное лѣсистое плоскогоріе Пангеларана. Орангъ-лауты, смѣсь людей
безъ родины съ преобладающими малайскими элементами, представляютъ
викинговъ этихъ морей, острова которыхъ, почти всѣ безъ исключенія, но-
сятъ ихъ слѣды; съ ними были сходны сики на Борнео и вадыосы на Се-
лебесѣ. Настоящіе малайцы, даже и тогда, когда они пріобрѣтаютъ проч-
ныя мѣстообитанія, отдаются своей склонности къ морской жизни.. Ры-
боловство, торговля и пиратство составляютъ ихъ любимыя занятія; зем-
ледѣліе ихъ весьма несовершенно, и пастушескихъ народовъ меледу ними
никогда не существовало или уже болѣе не существуетъ.
Если мы даже оставимъ въ сторонѣ всѣ эти вліянія, то мы все-таки
не можемъ не прійти къ убѣжденію, что это населеніе, какимъ-бы однород-
нымъ на поверхности оно ни оказалось, можетъ быть разсматриваемо только
при предположеніи разнообразныхъ смѣшеній. Такая точка зрѣнія вызы-
вается необходимостью, а не теоріей; она все болѣе и болѣе заявляетъ о
себѣ. Мы видимъ здѣсь постоянно сталкивающіеся сходные и несходные
элементы, а въ результатѣ — продолжающееся сглаживаніе ихъ.
Раса эта, кромѣ того, благодаря соціальнымъ вліяніямъ, разви-
валась по двумъ направленіямъ. Правильная тяжелая работа налагаетъ
на нѣкоторые народы черты культурныхъ расъ, граничащія съ патологи-
ческими формами. Такъ, миланы на Борнео формой и правильностью
чертъ далеко уступаютъ малайцамъ; они свѣтлаго цвѣта, но съ нездоро-
вымъ оттѣнкомъ; такъ какъ они въ теченіе цѣлой жизни извлекаютъ саго
изъ пальмовой сердцевины или выжимаютъ его, то ступни ихъ становятся
384	И, 17. Физическія свойства и умственная жизнь малайцевъ.
широкими, а фигуры — неуклюжими и приземистыми. Высококультурные
яванцы и мадурцы, подвергающіеся уже въ теченіе вѣковъ индійскимъ,
китайскимъ и европейскимъ вліяніямъ, отличаются отъ своихъ сосѣдей бо-
лѣе нѣжнымъ и благороднымъ строеніемъ. Мы можемъ признать только
вполнѣ естественнымъ темный цвѣтъ кожи орангъ-лаутовъ, морскихъ малай-
цевъ полуострова, которые проводятъ большую часть жизни на водѣ. Ди-
кая, скудная и неправильная жизнь лѣсныхъ и горныхъ племенъ дѣй-
ствуетъ на нихъ измѣняющимъ образомъ: таковы — любусы, уты, отчасти
бадьюсы, различныя филиппинскія племена, которыхъ испанцы невѣрно
обозначаютъ общимъ именемъ игорротовъ; всѣ они и по внѣшности ка-
жутся паріями. Но нельзя основывать на такихъ болѣе легкихъ измѣне-
ніяхъ дѣленія на расы и подъ-расы.
Несомнѣннымъ можно считать болѣе глубокое дѣйствіе вліяній азіат-
скаго материка на западныя части населенія; на востокѣ, естественно, обнару-
живается болѣе сходства съ папуасами. Изъ восточной Явы, мѣстообитанія
настоящаго яванскаго населенія находившагося подъ индійскимъ влія-
ніемъ, исходили глубокія культурныя воздѣйствія не только на умственную
дѣятельность, но и на земледѣліе и ремесла. Индійскіе слѣды на Борнео, Су-
матрѣ, Филиппинахъ, Сулу и, въ особенности, въ Бали, въ развалинахъ зданій,
языкѣ и письменности, указываютъ, по большей части, на существованіе
индійскихъ государствъ на Явѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ показываетъ уже са-
мостоятельный характеръ баттакской письменности, на Суматрѣ находился,
быть можетъ, менѣе величественный, но также значительно связующій центръ.
При всей своей фантастичности, малайская исторія не совсѣмъ безоснова-
тельно дѣлитъ міръ на три царства — Румъ (Римъ съ Константинополемъ),
Китай и Пуло-Масъ („Золотые острова", царство Менангкабау). По всѣмъ вѣ-
роятіямъ, малайцы или яванцы, или и тѣ, и другіе были посредниками между
элементами высшаго развитія. Малайскіе слѣды на Борнео свидѣтельствуютъ,
что не всѣ царства, которыя можно предположить здѣсь на основаніи пре-
даній и исторіи, обязаны своимъ происхожденіемъ китайцамъ. Почва
Суматры доставляетъ въ постоянно возрастающемъ количествѣ изваянія
индійско-браманскаго характера. Малайцы по всему западному архипелагу—
только бѣдные пришельцы на нѣкогда богатой культурной почвѣ, на ко-
торой до XV в.возвышались великолѣпные храмы и дворцы. В. фонъ Гум-
больдтъ, на основаніи сравнительныхъ лингвистическихъ изслѣдованій,
считалъ вѣроятной древнюю связь малайскихъ народовъ съ народами сан-
скритскаго племени. Такъ какъ родину „настоящихъ" малайцевъ слѣ-
дуетъ искать на Суматрѣ, то преданіе о сношеніяхъ Суматры съ Индіей
пріобрѣтаетъ еще большее значеніе; вслѣдствіе того, становится вѣроятнымъ
допущеніе нѣсколькихъ центровъ излученія индійской культуры. По вре-
мени, учрежденія брамановъ на Суматрѣ и Явѣ близко совпадаютъ между
собою. Въ настоящее время только клинги (тамулы) имѣютъ многочислен-
ныхъ представителей на Малаккѣ и на Суматрѣ.
Китайское вліяніе на малайское населеніе больше, чѣмъ можетъ
показаться съ перваго взгляда. Китаецъ не ведетъ никакой пропаганды и
не пробивается впередъ; тѣмъ глубже его вліяніе. Формоза и Манилла
могутъ служить свидѣтелями прогрессирующаго окитаиванія. Многочи-
сленная китайско - тагальская смѣшанная раса — чрезвычайно крѣпкая и
стоитъ выше метисовъ европейской крови. Даже у многихъ народовъ Фи-
липпинскихъ острововъ, каковы тингіаны и итанеги, можно предположить
китайскую кровь. Гагенъ число обитателей Нидерландской Индіи съ
примѣсью китайской крови считаетъ въ 300 тыс. На Явѣ, Суматрѣ и Ма-
лаккѣ можно найти слѣды китайской торговли еще за 1000 лѣтъ до нашего
лѣтосчисленія. Китай былъ связанъ съ мелкими архипелагами, вродѣ
Сулу, политическими отношеніями, иногда и подчиненными; на Борнео
изъ поселеній китайскихъ искателей золота образовались настоящія цар-
Чужеземныя вліянія.
385
Да якъ съ Борнео. (По фотографіи въ альбомѣ Даманна.)
ства. Банка, Билитонъ и материковыя оловянныя мѣсторожденія на Ма-
лаккѣ эксплоатировались и теперь еще эксплоатируются съ помощью ки-
тайскихъ обществъ. Очищеніе и продажа саго, торговлю черепахами и
трепангомъ можно считать почти монополіею китайцевъ, а еще болѣе тор-
говлю опіумомъ, которая уже 40 лѣтъ тому назадъ была найдена у чи-
стыхъ малайскихъ племенъ полуострова Малакки.
Арабы, начиная съ XV вѣка, несмотря на небольшую численность, пріо-
брѣли большое нравствен-
ное вліяніе въ качествѣ
представителей ислама. Въ
толпѣ они кажутся самыми
значительными людьми. Кто
болѣе пригоденъ для тор-
говли—арабъ или китаецъ—
рѣшить трудно; но арабъ,
какъ строгій магометанинъ,
имѣетъ болѣе видное обще-
ственное положеніе. Не-
смотря на сопротивленіе хри-
стіанскихъ миссіонеровъ,
исламъ въ послѣднія деся-
тилѣтія почти исключитель-
но завладѣлъ обширными
областями внутри Суматры,
а восточные острова Сулу
справедливо и давно уже
называются „Меккой Во-
стока. “
Европейцы въ этихъ
прекрасныхъ тропическихъ
странахъ основывали только
мѣста для временнаго жи-
тельства. На Явѣ или Се-
лебесѣ, такъ же, какъ и въ
Индіи, немного можно най-
ти европейцевъ, которые рѣ-
шаются остаться здѣсь на
всю жизнь и производить
потомство; сюда пріѣзжаютъ,
чтобы властвовать и нажи-
вать деньги, въ особенности
въ Нидерландскую Индію.
Испанцы и португальцы го-
раздо болѣе сблизились съ
туземцами: испано - тагаль-
скіе метисы на Филиппинскихъ островахъ считаются сотнями тысячъ.
Вопросъ о томъ, будто природа препятствуетъ тамъ образованію германско-
малайской расы, еще не рѣшенъ. Ридель встрѣтилъ на Кизерѣ колонію
метисовъ, которая ведетъ свое начало съ конца XVII столѣтія отъ гол-
ландцевъ, французовъ и нѣмцевъ; но климатъ не допускаетъ для сѣвер-
ныхъ европейцевъ болѣе прочнаго поселенія. Поэтому вліяніе европей-
цевъ, даже въ самыхъ богатыхъ областяхъ архипелага, не было полезнымъ.
Туземцевъ только эксплоатировали, а не поощряли. Мѣстная торговля
должна была служить чуждымъ интересамъ; земледѣліе и промышленность
поддерживались лишь настолько, насколько они обѣщали непосредственную
выгоду. Благодѣтельнымъ былъ только миръ: подъ его покровомъ росла
Народовѣдѣніе, т. I.	25
386
П, 17. Физическія свойства и умственная жизнь малайцевъ.
и растетъ численность обитателей Явы, Мадуры, Селебеса, а въ послѣднее
время и Суматры, съ чрезвычайной быстротой.
Оружіе ночныхъ сторожей н
Явѣ. (Этнографическая коллекція т
Стокгольмѣ.)
Въ основныхъ чертахъ малайскаго характера есть много мон-
гольскаго: мягкость, миролюбіе, спокойствіе и вѣжливость, послушаніе выс-
шимъ и рѣдко склонность къ преступленіямъ; къ этому надо прибавить только
недовѣрчивость и, близнеца ея, — недостатокъ откровенности. Сюда же
относится — молчаливость, спокойствіе въ собра-
ніяхъ и церемонность въ обращеніи. Выраженіе
большей дикости свойственно свободному малай-
цу. Воинственность замѣчается у многихъ пле-
менъ; это доказывается жизнью морскихъ разбой-
никовъ, какую ведутъ нѣкоторые изъ нихъ, труд-
ностью покоренія многихъ баттакскихъ, альфур-
скихъ и тагальскихъ народовъ и превосходнымъ
качествомъ солдатъ изъ Амбоины, Макассара, Ма-
дуры и даже Явы. Скрытая дикость часто выступа-
етъ неожиданно. Въ такихъ случаяхъ сомнѣва-
ются въ возможности воспитать ихъ для культуры
и заносятъ даже въ списокъ вымирающихъ наро-
довъ, — и совершенно не справедливо. Дикая
ярость въ бѣганьѣ, называемомъ „амокъ“, слѣ-
пыя массовыя убійства лишь составляютъ неожи-
данные взрывы холодной оболочки. Хотя людо-
ѣдство нѣкоторыхъ племенъ нельзя назвать су-
щественной чертой общаго характера, но подоб-
ный обычай въ культурномъ состояніи, высокомъ
въ другихъ отношеніяхъ, нельзя не назвать при-
знакомъ жестокости. Рабочая сила и охота
къ труду у малайцевъ часто оцѣнивались
слишкомъ неблагопріятно. Оживленная торговая
дѣятельность нѣкоторыхъ малайскихъ племенъ,
въ особенности бугисовъ, не можетъ скрыть отъ
насъ, что малайцу стремленіе къ энергичной
работѣ, свойственно лишь немногимъ болѣе чѣмъ
негру, что онъ всего охотнѣе дѣлаетъ потреб-
ное лишь для нынѣшняго дня. Но при системѣ
эксплоатаціи неохота къ труду часто бываетъ
только нежеланіемъ работать по принужде-
нію. На Филиппинскихъ островахъ небольшое
повышеніе заработной платы всегда привлекало
а туземныхъ рабочихъ; Саравакъ достигъ многаго,
благодаря искусному примѣненію свободныхъ
туземныхъ рабочихъ силъ къ области земледѣлія.
Религіозный темпераментъ не вездѣ проявляетъ одинаково и
задатки религіозности здѣсь также различны. Можно сказать, что даякъ ре-
лигіознѣе баттака: по крайней мѣрѣ, съ внѣшней стороны у него, повиди-
мому, больше религіозныхъ потребностей; но религія его несомнѣнно ниже,
чѣмъ у баттака, на котораго она оказываетъ хотя нѣкоторое нравственное
вліяніе.- Такъ, о жителяхъ Тиморлаута разсказываютъ, что они не дѣлаютъ
ничего безъ молитвы ,и жертвы. Настоящіе малайцы Борнео даже и тамъ,
гдѣ они живутъ рядомъ съ даяками, искреннѣе усвоили исламъ, чѣмъ эти
послѣдніе, которые, несмотря на тюрбанъ и паломничества въ Мекку, въ
душѣ остались язычниками. Даже въ мусульманскомъ фанатизмѣ, котораго
опасались для престижа европейцевъ въ нидерландскихъ и испанскихъ вла-
дѣніяхъ, различныя племена выказываютъ себя весьма неодинаково. Всего
Умственныя способности.
387
Калинга изъ Люсона, Филиппинскіе острова. (По фотографіи изъ аль-
бома Даманна.) Ср. текстъ, стр. 393.
фанатичнѣе настоящіе малайцы; съ наибольшимъ трудомъ поддаются обра-
щенію въ исламъ баттаки, у которыхъ успѣхи этого ученія были всего мед-
леннѣе. На островахъ Сулу испанцамъ приходилось бороться съ своего рода
ассасинами, Могоз щгатепіасіоз, которые дали клятву истребить христіанъ.
Ачинцы отличаются вѣротерпимостью къ другимъ исповѣданіямъ. Путе-
шествія въ Мекку у малайцевъ стали довольно частыми. Правители даютъ
большія суммы па-
ломникамъ, и хад-
жи, побывавшіе въ
Меккѣ, всегда на-
ходятъ себѣ мѣ-
сто среди домочад-
цевъ богатаго че-
ловѣка.
У мственныя
способности ихъ
всего болѣе выра-
жаются въ умѣньи
усваивать чужую
культуру. Малай-
цы искусно подра-
жаютъ всему; они
достигли извѣстной
ловкости даже въ
изготовленіи фаль-
шивой монеты. Раз-
личныя религіи бы-
стро проникали къ
нимъ, и вслѣдъ за
ними многое другое:
англійскіе миссіо-
неры па Мадагаска-
рѣ должны были
еще нѣсколько де-
сятилѣтій тому на-
задъ бороться про-
тивъ распростране-
нія сочиненія Пэна
„Вѣкъ разума “ и
другихъ произведе-
ній подобнаго же
рода. Малайцы да-
же и въ обыденной
жизни выказываютъ
самообладаніе: восточная склонность къ спокойствію и къ соблюденію мѣры
сдерживаетъ ихъ, какъ-бы жарко ни вспыхивали страсти у нихъ въ сердцѣ.
Разговорная рѣчь ихъ отличается вѣжливостью, а у высшихъ сословій
отборностью выраженій. Малайцы обладаютъ врожденнымъ краснорѣчіемъ.
Языку ихъ свойственны повторенія въ измѣненной формѣ, чѣмъ устра-
няется иногда задержка въ плавной рѣчи.
Счисленіе времени у лѣсныхъ племенъ отличается большой
простотою. Продолжительность дня они считаютъ отъ солнечнаго восхода
до заката, а болѣе продолжительное время — по возвращенію полнолунія и
по сухому или дождливому времени года. Солнечный годъ заимствованъ
изъ Индіи. Того же происхожденія, кромѣ письма и элементовъ рели-
гіи, — обозначеніе восьми странъ свѣта, 12 знаковъ зодіака и 30 дней мѣсяца.
25*
388 И, 17- Физическія свойства и умственная жизнь малайцевъ.
Единство ма-лайо-полинеЗійскаго языка отъ острова Пасхи
до Мадагаскара, отъ Формозы до Новой Зеландіи, не можетъ быть подвер-
жено сомнѣнію. Основное сходство не нарушается тѣмъ, что на Тиморѣ
говорятъ на 40 нарѣчіяхъ, на Ару — на 11 и т. д. Всѣ они принадле-
жатъ къ агглюнативнымъ; коренныя слова подвергаются въ нихъ незна-
чительнымъ измѣненіямъ или даже вовсе не измѣняются, и новыя слова
образуются приставками впереди, внутри и въ концѣ слова, и удвоеніемъ.
Коренныя слова за немногими исключеніями двусложны, и грамматическое
значеніе не выражается ихъ строеніемъ. Каждое можетъ дать цѣлую сотню
производныхъ. Въ малайскихъ языкахъ замѣчается склонность избѣгать
скопленія согласныхъ. Падежъ, число и родъ не выражаются измѣненіемъ
окончаній. Благозвучіе, простота и неопредѣленность характерны для ма-
лайо-полинезійскихъ языковъ и всего болѣе для малайскаго, въ тѣсномъ
смыслѣ этого слова,, который, вслѣдствіе того, могъ сдѣлаться обиходнымъ
языкомъ, Ьш^па Ггапса архипелага. Часть различій сводится къ примѣси
чуждыхъ составныхъ частей; въ тагальскихъ діалектахъ есть китайскія и,
быть можетъ, японскія примѣси, между тѣмъ, какъ санскритскіе и тамуль-
скіе элементы составляютъ болѣе 40% словаря западныхъ острововъ. Вмѣстѣ
съ арабскими, китайскими и голландскими элементами, процентъ чуж-
дыхъ словъ доходитъ до 50. Частыми перемѣщеніями народовъ обусло-
вливаются измѣненія языка. Кромѣ того, существуютъ различія и въ вы-
говорѣ.
О взаимныхъ отношеніяхъ вѣтвей языковъ малайскаго корня вы-
сказывались самыя различныя воззрѣнія: діалекты океанійцевъ можно,
вѣроятно, признать болѣе древними, тогда какъ нарѣчія западныхъ ма-
лайцевъ въ большей степени измѣнены континентальными вліяніями. Са-
мыя важныя группы составляютъ нарѣчіе тагаловъ на Филиппинскихъ
островахъ, въ близкомъ родствѣ съ которыми находятся обитатели Фор-
мозы и острововъ Сулу, и нарѣчіе малакскихъ малайцевъ, къ которымъ
весьма' близки ачинцы, реджанги и лампонги на Суматрѣ. Яванцамъ
родственны балійцы и мадурцы, въ меньшей степени зондцы въ запад-
ной Явѣ. Еще болѣе близкое родство замѣчается между мангкасарами
и бугисами Селебеса. Къ баттакамъ Суматры принадлежатъ обита-
тели островныхъ группъ Ніасъ и Бату. Первичными обитателями
Борнео были даяки. Наконецъ, къ сѣверу отъ Селебеса живутъ аль-
фуры на маленькихъ архипелагахъ до Новой Гвинеи. Въ лингвистиче-
скомъ отношеніи къ малайскому населенію близко подходятъ жители Ни-
кобаровъ и Тсіампы, въ восточномъ Индокитаѣ. Культурныя вліянія
сплотили этихъ членовъ большого малайскаго семейства въ болѣе крупныя
группы, изъ которыхъ мы можемъ отличить западныхъ малайцевъ,
подвергавшихся преимущественно вліяніямъ изъ Индіи, сѣверныхъ ма-
лайцевъ, испытывавшихъ вліяніе Китая и Японіи, и восточныхъ
малайцевъ, оставшихся въ сторонѣ отъ тѣхъ и другихъ вліяній.
Большое число народовъ Индійскаго океана усвоили себѣ письмен-
ность, которая проникла къ нимъ изъ Индіи; это можно сказать о выс-
шихъ племенахъ Суматры, яванцахъ, балійцахъ, бугисахъ, тагалахъ и ви-
зайяхъ. Уже Гумбольдтъ указывалъ на внутреннія различія; сохрани-
лись-ли они прямымъ или косвеннымъ путемъ и испытали-ли дальнѣйшее
развитіе? Въ большинствѣ случаевъ нужно допустить исходную точку вто-
рого порядка, вѣроятно, на Явѣ, откуда уже въ историческое время пись-
менность перенесена была на Суматру. Благодаря исламу, арабскій шрифтъ
впослѣдствіи сдѣлался самымъ употребительнымъ шрифтомъ настоящихъ
малайцевъ; Нидерландское вліяніе въ новѣйшее время ввело въ употребленіе
и латинскія буквы. Матеріалъ, на которомъ пишутся буквы, составляютъ
лубъ, бамбуковая кора (см. рис., стр. 389), листья пальмы лонтаръ и пригото-
вленное изъ бамбука подобіе пергамента. Болѣе простыя племена не имѣютъ
Литература.
389
письменности. Она замѣняется шнурами съ узлами, которые даются гон-
цамъ на Серамѣ, Формозѣ и въ другихъ мѣстахъ.
О самостоятельной малайской литературѣ не можетъ быть рѣчи.
Эта литература слиткомъ незначительна и одностороння: она ограничи-
вается легендами, разсказами и волшебными книгами. Прежде чѣмъ, благо-
даря толчку, данному Марсденомъ около ста лѣтъ тому назадъ, было
собрано обычное право реджанговъ, пассамаховъ и другихъ, повидимому,
не было вообще никакого писаннаго малайскаго права; но арабскія сочи-
ненія о правѣ и т. под. были еще раньше переведены на малайскій, яван-
скій и бугисскій языки. Въ поэ-
зіи индійскія формы перемѣшива-
ются съ арабскими. Болѣе крупныя
поэтическія произведенія историко-
миѳ о логическаго и описательнаго
содержанія (сіары) состоятъ изъ
стиховъ въ 4 строки, которые, по
большей части, всѣ риѳмуютъ меж-
ду собою; болѣе мелкія произведе-
нія воспѣваютъ боговъ или людей
и содержатъ размышленія о нич-
тожествѣ міра, о несправедливости
судьбы, о любви и т. под. Восточ-
ный параллелизмъ мыслей повто-
ряется здѣсь въ двойныхъ стро-
фахъ, съ характеромъ речитатива.
И пѣсня, по большей части, бываетъ
растянутымъ речитативомъ, кото-
рый произносится въ носъ. Обра-
зы любовной лирики напоминаютъ
коранъ или Пѣснь Пѣсней Соло-
мона. Яванцы любятъ вокальную
риѳму въ своихъ романсахъ, въ
которыхъ время за 500 лѣтъ пред-
ставляется совершенно отдален-
ной миѳической древностью. Пепы
на Формозѣ воспѣваютъ въ пѣс-
няхъ на малайскомъ языкѣ свѣтъ
Табонги, украшенные реджангскими письме-
нами, Суматра. (Мюнхенскій этнографическій музей.)
4/5 наст. величины.
луны и солнца, лѣсъ и свободу и
геройскіе подвиги различныхъ ве-
ликихъ вождей. Тогда какъ ин-
дійскія пантомимы исполняются при дворахъ яванскихъ властителей, ис-
панцы такъ-же, какъ въ Америкѣ, ввели свои драмы на Филиппинскихъ
островахъ, и въ этихъ драмахъ представлена въ безконечныхъ варіа-
ціяхъ, съ примѣсью любовныхъ эпизодовъ, борьба между христіанами и
магометанами. Съ помощью плоскихъ, грубо сдѣланныхъ и размалеван-
ныхъ кожаныхъ куколъ, ваянгскій комедіантъ иллюстрируетъ въ куколь-
номъ представленіи древнюю героическую сагу, пользуясь искусственными
возбуждающими средствами, чтобы разыгрывать эти комедіи въ теченіе
цѣлыхъ ночей. Такой комедіантъ составляетъ принадлежность каждаго
яванскаго двора. Въ разсказахъ животныя играютъ видную роль. Въ жи-
вотномъ эпосѣ, о какомъ Ридель сообщаетъ изъ Минагассы, миѳологи-
ческіе слѣды напоминаютъ южно-африканскую и американскую басню;
мѣсто шакала или койота замѣняетъ здѣсь обезьяна. Множество басенъ
на западныхъ островахъ посвящено слону.
Все это, правда, у самыхъ передовыхъ племенъ сохранило письмен-
ность почти неизмѣненною, но, по большей части, въ' видѣ сокровища, на-
390 II, 17. Физическія свойства и умственная жизнь малайцевъ.
стоящее употребленіе котораго уже забыто. Значеніе ея заключалось лишь
въ томъ, что она не допустила совершенно исчезнуть памятники прош-
лаго, и, безъ сомнѣнія, она содѣйствовала тому, что такой народъ, какъ
баттаки, при извѣстной связи чуждой культуры съ мѣстной, могъ удер-
жаться на извѣстной высотѣ.
Природное остроуміе доказывается многочисленными пословицами:
„освободившись изъ пасти алигатора, попасть въ зубы тигра“, „когда
джонка опрокидывается, для акулы настаетъ время обѣда“, „зачѣмъ пав-
линъ распускаетъ хвостъ въ заросляхъ?" „почему земля не можетъ пре-
вратиться въ хлѣбъ?" О трусѣ говорятъ: „это—утка со шпорами", о ковар-
номъ человѣкѣ — „онъ сидитъ, какъ кошка, а прыгаетъ, какъ тигръ", о
болтунѣ—„черепаха кладетъ безчисленное множество яицъ, и никто этого
не знаетъ; курица кладетъ только одно и разсказываетъ объ этомъ цѣлому
свѣту". Къ этому можно прибавить еще фаталистическое изреченіе: „даже
рыба, которая живетъ въ седьмой глубинѣ моря, рано или поздно попа-
даетъ въ сѣть".
Ничто не выражаетъ яснѣе паденія съ высшихъ ступеней, какъ пла-
стическое искусство. Чего не достигали малайскіе народы подъ
индійскимъ вліяніемъ еще 600 или 700 лѣтъ тому назадъ! Отъ этого вре-
мени остались не только величественныя руины, законченныя изваянія
изъ камня и бронзы, но оно проявляется и въ простыхъ орнаментахъ,
которыми альфуры украшали деревянныя и каменныя гробницы, формы
высшаго стиля, какихъ не даетъ искусство дикихъ народовъ; вліяніе это
замѣтно обнаруживается до самой Новой Гвинеи (см. рис., стр. 217, 295,
405 и 406). Особенно богатое развитіе искусства мы находимъ у даяковъ,
въ деревянныхъ щитахъ, въ ножнахъ крисовъ, кинжаловъ и копій, въ
рѣзныхъ работахъ всевозможнаго рода и желѣзныхъ клинкахъ; въ немъ
интересны и китайскіе слѣды: такъ, орнаментъ драконовъ у даяковъ, пови-
димому, китайскаго происхожденія (ср. рис., стр. 400).
Нынѣшніе храмы браманической религіи Сивы не могутъ идти въ
сравненіе съ памятниками великаго времени; это, правда, обширныя, но скром-
ныя постройки. Знаменитый храмъ Батора на Бали, цѣль многочисленныхъ
паломничествъ, состоитъ изъ нѣсколькихъ обширныхъ пространствъ, отдѣ-
ленныхъ другъ отъ друга заборами, а съ наружной стороны обнесенныхъ
высокими стѣнами, въ которыхъ находятся четыреугольные столбы съ ни-
шами и углубленіями, въ видѣ пекарной печи, съ небольшой пустотою
вверху. Далѣе здѣсь имѣются легкія бамбуковыя постройки, гдѣ благоче-
стивые люди, послѣ поста въ теченіе цѣлаго дня, подкрѣпляются пищей
и спятъ. Въ болѣе древнихъ постройкахъ наибольшей монументальностью
отличаются ворота, съ двумя восьмиугольными, чрезвычайно толстыми бо-
ковыми столбами, окруженными колоннами, съ подъемами въ видѣ лѣст-
ницъ, съ рельефами въ нишахъ и другими украшеніями. Самый величе-
ственный памятникъ этихъ эпохъ — храмъ Бурубудора при Джокджокартѣ
на Явѣ, относящійся къ ѴШ-му вѣку, громадная группа изъ пяти узкихъ
галлерей, карнизы которыхъ, въ видѣ ломанной линіи, снабжены 555 ни-
шами, съ изображеніями Будды въ натуральную величину; изваянія въ
этихъ галлереяхъ исполнены съ величайшимъ изяществомъ; всѣ ба-
рельефы, положенные рядомъ другъ около друга, заняли-бы площадь
болѣе 5 км. протяженія. Подобно индійскимъ храмамъ, этотъ исполин-
скій памятникъ предназначенъ былъ къ тому, чтобы создать священныя
воспоминанія о Буддѣ; пять уступовъ служили для процессій, кото-
рыя обходили ихъ и поднимались по нимъ. Даже и дворцовыя зданія
лишены теперь монументальности, какъ-бы обширны они ни были. Они
напоминаютъ дворцы негрскихъ властителей; вмѣсто одной хижины, слу-
жащей жилищемъ подданнаго, мы видимъ здѣсь цѣлую сотню хижинъ.
Если здѣсь и существовалъ нѣкоторый подъемъ архитектуры, то въ по-
Искусство.
391
слѣднія столѣтія нагромождались болѣе
китайскіе, нѣмъ индійскіе, и плохо по-
нятые европейскіе мотивы. Такой дво-
рецъ — цѣлый городъ, окруженный стѣ-
нами, на подобіе крѣпостныхъ, и казар-
мами, перерѣзанный дворами и садами;
онъ даетъ пріютъ цѣлому населенію чинов-
никовъ, служителей и покровительствуе-
мыхъ лицъ и состоитъ изъ дворовъ, окру-
женныхъ галлереями, и отдѣльныхъ жи-
лищъ, украшенныхъ растеніями и цвѣтами
въ китайскихъ и японскихъ горшкахъ,
птичьими клѣтками, жалкими кіосками и
искалѣченными деревьями.
Музыкальные инструменты пер-
вобытныхъ малайскихъ племенъ не под-
нимаются надъ уровнемъ меланезійскихъ.
Илонготы играютъ на кускѣ бамбука, къ
которому они въ нарѣзки на наружномъ
краѣ прикрѣпляютъ струны; они дѣлаютъ
и флейты изъ бамбука. У горныхъ пле-
менъ южнаго Люсона встрѣчается ин-
струментъ, напоминающій готтентотскую
гора, — сухой стебель бсііашіпеа, согну-
тый въ видѣ лука, съ прикрѣпленной къ
нему половиной кокосоваго орѣха, въ ка-
чествѣ резонатора; на этомъ инструментѣ,
представляющемъ лиру и плектронъ въ
самомъ первоначальномъ видѣ, играютъ
палочкой. Носовыя флейты и цѣвницы, а
также мало звучную гитару, съ двумя
струнами изъ ротанга, можно найти на
Борнео, Селебесѣ и на Явѣ. У даяковъ
цѣвница снабжена резонаторомъ изъ тык-
вы, а отдѣльныя дудки — отверстіями. У
баттаковъ есть два струнныхъ инструмен-
та — двухструнная скрипка и двухструнная
гитара. Ударный инструментъ (барабанъ) но-
ситъ названіе „табу“. Благодаря индійскому
и китайскому вліянію, распространились
тамтамъ и гонгъ. Высшее развитіе музыки
по индійскимъ образцамъ можно найти при
дворѣ богатыхъ властителей. Гамеланъ,
или гамаллангъ, оркестръ правителя Сура-
карты, состоитъ изъ мѣдныхъ чашекъ раз-
личной формы и величины, изъ ряда мѣд-
ныхъ тарелокъ, отъ 5 см. до 1 метра дли-
ною, на бронзовыхъ подставкахъ, изъ пла-
стинокъ звонкаго дерева, напоминающихъ
своимъ расположеніемъ африканскую ма-
римбу, изъ большихъ и малыхъ гонговъ,
отъ 10 см. до 2 метровъ въ поперечникѣ,
и, наконецъ, изъ двухструнныхъ скри-.
покъ. Въ гамеланъ входятъ и большіе
барабаны. По данному знаку, оркестръ при-
ходитъ въ движеніе; раздается смѣшеніе
Волшебные жезлы баттаковъ на Су-
матрѣ, которые служатъ для вызыванія дож-
дя, но берутся также и на войну. (Лейпциг-
скій музей народовѣдѣнія и Дрезденскій этно-
графическій музей.) Ѵ8 наст. величины.
392
II, 17. Физическія свойства и умственная жизнь малайцевъ.
самыхъ странныхъ тоновъ, громкихъ, нѣжныхъ, серебристыхъ, жалобныхъ,
и между ними завываніе гонга; изъ этого шума только изрѣдка выдѣ-
ляется мелодія. Отъ времени до времени эту жалобную музыку сопровож-
даютъ крикливые голоса женщинъ. Вмѣсто этого яванскаго оркестра, на
Борнео и Селебесѣ можно встрѣтить только гонгъ и нѣчто вродѣ деревян-
ной гармоники; на Филиппинскихъ островахъ введена уже китайская
музыка.
Въ танцахъ у настоящихъ малайцевъ принимаютъ участіе одни
мужчины, у яванцевъ и на востокѣ мужчины и женщины. На придвор-
ныхъ празднествахъ въ Кутей, рядомъ съ яванской „первой танцовщицей
султана“, выступаютъ даяки въ пляскахъ съ оружіемъ. Танцы и панто-
мимы переходятъ другъ въ друга: танцоры въ то же время и актеры; танцы
почти всегда сопровождаются пѣніемъ. Вообще, эти танцы, съ нашей
точки зрѣнія, исполняются слишкомъ медленно; то же можно сказать и о
военныхъ танцахъ съ копьями или крисами. Въ нихъ больше размѣрен-
ности, чѣмъ увлеченія. Пристрастіе къ мимическимъ танцамъ, въ кото-
рыхъ участвуютъ болѣе отдѣльныя мышцы, чѣмъ все тѣло, здѣсь дове-
дено до крайности: это—утонченности высшей восточной культурй. Народъ,
впрочемъ, помнитъ еще бурныя круговыя пляски, даже и на Формозѣ.
Малайцы любятъ празднества и игры, но непринужденная веселость — не въ
ихъ характерѣ. Вялость и равнодушіе замѣчаются и въ церковныхъ празд-
нествахъ филиппинскихъ малайцевъ; впрочемъ, и здѣсь существуютъ из-
вѣстныя различія. Настоящіе малайцы серьезнѣе болѣе необузданныхъ дая-
ковъ; вообще, на востокѣ жизнь веселѣе и шумнѣе, а на западѣ молча-
ливѣе и недовѣрчивѣе. Въ народныхъ празднествахъ, при истеченіи
постовъ и при восшествіи на престолъ правителей, каждый принимаетъ
участіе насчетъ этихъ послѣднихъ; на другихъ праздникахъ мужчины и
женщины живутъ въ полѣ въ палаткахъ и хижинахъ, причемъ пользуются
большой свободой. Къ нимъ приходятъ въ гости, поютъ подъ скрипку и
подъ тамбуринъ, и танцы, пантомимы и пѣсни продолжаются днемъ и ночью
(см. стр. 469). Току, танецъ, выполняемый на Гальмагерѣ при погребальныхъ
пиршествахъ, состоитъ изъ хоровода отъ вечера до поздняго утра. Танецъ
въ честь мертвыхъ у альфуровъ исполняется замкнутымъ кругомъ, который,
при громкихъ восклицаніяхъ, постоянно вертится справа налѣво, между
тѣмъ, какъ оркестръ изъ старыхъ женщинъ играетъ, сидя внѣ круга.
Въ военной пляскѣ со щитомъ и мечомъ, на Селебесѣ, исполняемомъ, впро-
чемъ, на всемъ архипелагѣ, нѣтъ уже ничего, напоминающаго печаль и
отчаяніе: все тѣло находится въ движеніи, производятся всевозможные
прыжки, поклоны и раскачиванья, и лица имѣютъ дикое выраженіе. Тамъ,
гдѣ еще держится охота за головами, уже мальчики воспроизводятъ, въ
видѣ пляски, эту охоту, причемъ кокосовый орѣхъ представляетъ высоко-
цѣнимый предметъ. Когда удается добыть черепъ, во время танцевъ ему
съ насмѣшливымъ видомъ протягиваютъ бетель и табакъ.
Страсть къ игрѣ составляетъ выдающуюся черту характера малай-
цевъ. Недаромъ они сочли нужнымъ путемъ закона ,положить предѣлъ
этимъ крайностямъ: въ обычномъ правѣ реджанговъ запрещены всѣ игры,
подъ страхомъ тяжелыхъ наказаній, кромѣ пѣтушиныхъ боевъ. Но и пѣ-
тушиные бои у нихъ больше, чѣмъ обыкновенная игра: на нихъ часто
присутствуетъ правитель со всѣми знатными лицами. При дворѣ султана
Кутей пѣтушиные бои устраиваются ежедневно; 60 большихъ боевыхъ пѣ-
туховъ ежедневно купаютъ и тщательно кормятъ. По вечерамъ тамъ соби-
раются и играютъ въ игру, въ родѣ орлянки, или въ китайскія карты, съ
извѣстной ставкой, — принцы рядомъ съ пролетаріями, дѣти вмѣстѣ со стар-
шими. Пѣтушиные бои иногда занимаютъ цѣлые дни; еще болѣе времени,
труда и денегъ, чѣмъ самые бои, требуетъ разбирательство споровъ и за-
кладовъ по самымъ мелочнымъ законамъ: мы видимъ здѣсь въ одно и то
Игры и представленія.
393
же время игорный домъ и биржу. Всякое событіе, какъ значительное,
такъ и незначительное, даетъ поводъ къ игрѣ. Владѣльцы надѣваютъ
своимъ пѣтухамъ острыя стальныя шпоры, которыя, ради нанесенія болѣе
тяжелыхъ ранъ, обмазываются лимоннымъ сокомъ. Въ землѣ баттаковъ
для игры устраиваются особыя хижины на торныхъ дорогахъ, на' одинако-
вомъ разстояніи отъ двухъ кампонговъ. У малайцевъ можно найти игры
въ шашки и шахматы. У нихъ распространенъ и волчокъ. У тоба-бат-
таковъ находятся въ употребленіи игры ножнымъ мячомъ.
При дворахъ правителей существуютъ представленія съ животными,
на подобіе индійскихъ, въ которыхъ появляются на аренѣ даже тигры и
носороги; чаще всего это бываетъ на Явѣ, а на Мадурѣ происходятъ и
бои быковъ. У загородки тигра (рампокъ) люди, вооруженные длинными
копьями, составляютъ четыреугольникъ, въ 50 — 60 метровъ боковой длины,
въ четыре ряда, изъ которыхъ два первыхъ стоятъ на колѣняхъ, припавъ къ
землѣ, а третій и четвертый стоятъ за ними; въ серединѣ, въ бамбуковой клѣткѣ,
покрытой соломой, дверь которой держится лишь на тонкой веревкѣ си-
дитъ тигръ. По данному знаку придворный оркестръ (гамеланъ) начинаетъ
наигрывать протяжную воинственную мелодію, и двое изъ людей зажи-
гаютъ солому. Снопы пламени приводятъ тигра въ ярость: онъ подпрыги-
ваетъ и мечется въ своей клѣткѣ, пока огонь не дойдетъ до веревки и
открывшаяся дверь не позволитъ ему выскочить и броситься на обоихъ людей,
удаляющихся подъ тактъ музыки. Они убѣгаютъ за ряды копейщиковъ,
которые тотчасъ же смыкаются; при попыткѣ перепрыгнуть за живую
стѣну, тигра пронзаютъ острія 20 копій.
18.	Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ.
„Съ гораздо большей увѣренностью можно установить,
что они заимствовали отъ индусовъ, чѣмъ то, что они изо-
брѣли и усвоили сами въ болѣе древнее время.“ цадцЪ
Содержаніе: Одежда. — Градаціи отъ илонготовъ, утовъ и т. под. до яванцевъ и фор-
мозцевъ. — Индійскія и китайскія вліянія. — Оружіе. Кампиланъ и кривъ. Лукъ,
воздушное ружье, стрѣлы. Ядовитыя стрѣлы. Копье. Щитъ и панцырь. — Постройка до-
мовъ. Свайныя постройки. Жилища на деревьяхъ. — Домашняя утварь. — Земледѣліе.
Рисовыя поля. Праздникъ жатвы. — Скотоводство. — Охота и рыбная ловля. — Пища.
Табакъ, бетель, опіумъ. — Промышленная дѣятельность. Желѣзная промышленность.
Глиняныя издѣлія. Тканье и окраска тканей. — Торговля. — Вугисы и малайцы. —
Деньги.
Одежда малайцевъ заключается въ предѣлахъ между обнаженностью
и запутанностью, такъ какъ надъ простотою дикаго народа распространи-
лись разныя арабскія и китайскія вліянія. Тамъ, гдѣ населеніе меньше
всего затронуто ими или сдерживается лѣнью, мы находимъ наиболѣе
простое состояніе. Но мы видимъ, что оно все болѣе и болѣе отступаетъ
и что даже самыя отсталыя горныя племена Филиппинъ, передникъ кото-
рыхъ не доходитъ до колѣнъ, отчасти уже носятъ одежду (см. рис., стр.
387 и 394). По разсказамъ, головорѣзы Люсона, илонготы округа Принсипе
были дикарями, одежда которыхъ составлялъ широкій поясъ изъ выбитой
древесной коры, а мальчики и дѣвочки ходили тамъ до полной возмужа-
лости совершенно обнаженными, но и они въ сосѣднихъ христіанскихъ
деревняхъ появлялись не иначе, какъ въ шароварахъ и рубашкѣ. И у
жителей Формозы мы видимъ то жалкій передникъ, то обильную одежду,
смотря по времени года и работѣ. Между тѣмъ, какъ на самой Суматрѣ
лубусы, еще лѣтъ 10 тому назадъ носившіе узкій поясъ изъ древесной
коры, одѣваются теперь на подобіе баттаковъ, древесная кора и шкуры и
теперь еще играютъ видную роль въ обширныхъ областяхъ Борнео. И се-
394
II, 18. Одежда, оружіе и другое имущество малайцевъ.
рамцы носятъ просто поясъ изъ коры; у женщинъ къ нему привѣшивается
передникъ изъ бамбуковыхъ прутьевъ. Даже и дѣти, ходящія вообще безъ
одежды, носятъ такіе передники.
У бродячихъ утовъ южнаго Борнео, внушающихъ страхъ своими ду-
ховыми ружьями, мужчины и женщины носятъ „тьяваты“ изъ древеснаго
луба; верхнюю часть тѣла они покрываютъ шкурой оленя или пантеры.
Этотъ костюмъ дополняется вертикально стоящими хвостовыми перьями
Же пщина-калинга съ Люсона, Филиппинскіе остро-
в а. (По фотографіи въ альбомѣ Даманна.)
птицы-носорога, украшающи-
ми мѣховую шапку — настоя-
щій охотничій костюмъ! Кро-
мѣ того, у даяковъ женщины
носятъ вокругъ груди и шеи
украшенную бусами и зубами
ткань, низко спускающуюся по
спинѣ. Мааньяны юго-восточ-
наго Борнео прибавили къ этому
куртку безъ рукавовъ изъ дре-
весной матеріи; женщины ихъ
обертываютъ вокругъ бедръ,
вѣроятно, приготовленную ими
самими ткани, нѣчто вродѣ
саронга въ маломъ видѣ; у бо-
лѣе зажиточныхъ мужчинъ
встрѣчаются уже куртки съ
рукавами, а у женщинъ боль-
шіе платки. Съ проникнове-
ніемъ бугисскаго элемента на
Борнео, здѣсь многими тузем-
цами были усвоены короткія
шаровары, съ тѣмъ большею
легкостью, что упомянутые
энергичные обитатели Селе-
беса давно уже ведутъ торгов-
лю необходимыми для этого
матеріями.
Совершенно иною является
одежда въ западныхъ частяхъ
архипелага. Прежде сюда во
множествѣ проникали индій-
скія матеріи; теперь сотни ты-
сячъ саронговъ привозятся
изъ Европы. Въ самой странѣ
процвѣтаетъ высоко развитое
ткацкое и красильное искусство. На Малаккѣ, Суматрѣ, Явѣ и менѣе
значительныхъ островахъ, въ колоніяхъ малайцевъ и бугисовъ, на бере-
гахъ Борнео и другихъ острововъ, одежда состоитъ изъ мѣшкообраз-
наго саронга, который носятъ весьма разнообразно въ довольно изящ-
номъ видѣ; у болѣе подвинувшихся народовъ мы находимъ, кромѣ того,
короткія, широкія шаровары и куртку (см. рис., стр. 395). Далѣе одежду
составляютъ обыкновенно еще головной платокъ, узкая ткань „слендонгъ“,
въ которой носятъ грудныхъ дѣтей, сандаліи, шарфъ или повязка вокругъ
тѣла и шляпа изъ листьевъ или ротанга. У тоба - баттаковъ каждый,
кто можетъ его достать, носитъ, въ видѣ военной одежды, ярко крас-
ный кафтанъ. Стоимость матеріи отличаетъ богатаго отъ бѣднаго, а жел-
тый цвѣтъ, напоминающій Китай, — знатнаго отъ простого; но хлопчато-
бумажному усаронгу отдается предпочтеніе, такъ какъ въ шелковомъ не
ІІ«ро<Ѣвпд«.иіе. I.	Т-Во >>ПросІ1ѣщопіо,. СпЛ
^Къ таблицѣ: „Ткани ѵ. оружіе малайцевъ'л
25
24
2 Матеріи для одежды даяковъ (кго-вост. Борнео).
3. Хлопчато-бумажный „саронгъ11 малаекъ (Сингапуръ).
^^Хлопч.-бумажн. „баттикъ" (узорч. платье) малаекъ (Сингап.).
6.	Хлопчато-бумажный „трингано-1 малаекъ (Сингапуръ).
7.	Саронгъ даяксхой женщины (Борнео).
8.	Плетеная шляпа (Тернате).
9.	Крисъ съ индусскими рисунками (Бали).
іо.
Крисъ съ индусскими ри'вункамгі, (Бали).
Коробочка съ ножомъ для рѣзанія табаку и бетеля (зап. Борнео).
Шляпа съ металлической отдѣлкой (зап. Борнео).
Хлопчато-бумажн. воен.нарядъ даякскаго начальника (Борнео).
Одежда изъ древеснаго луба (Ніасъ).
Щитъ съ вплвтенн. въ него козьими волосами (южн. Селебесъ).
Одежда даякскаго воина, передняя сторона (Борнео).
„	„ задняя ст. (Борнео).
Головное украшеніе начальника изъ Батангъ-Лупара (Борнео).
Головное украшеніе воина (Оолоръ?).
Шляпа даяка.
Плетеная шляпа (Борнео).
Мечъ (Тиморъ ?).
\Хлопчато-бумажный поясъ да яковъ
.) изъ Батангъ-Лупара (Борнео).
19.
20.
21.
22.
23.
23а.,
24.	Вышитый бусами поясъ даякск. женщины (Борнео).
25.	Хлопчато-бумажн. саронгъ даякск. женщины (Борнео).
26.	Табатерка (зап. Борнео).
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
№ 1—7, 9—14, 16—18, 20, 21, 23—26 —
Этнографическій музей въ Мюнхенѣ. — Эе 8, 15, 19, 22 — Этнографическій музей въ Дре.денп.
Одежда.
395
Тоанги изъ сѣверной Суматры. (По фотографіи.)
Ср. текстъ, стр. 394.
принято молиться. Болѣе тонкія матеріи предоставляются царственнымъ
семьямъ. Женщины часто носятъ только саронгъ (см. рис., стр. 151).
Куртка застегивается спереди пуговицами' или пряжками и нерѣдко вся
вышита золотомъ; украшеніемъ служатъ, кромѣ того, цѣнныя головныя
шпильки и пояса, сережки и даже престни (см. табл. „Ткани и оружіе
малайцевъ “).
Различія въ одеждѣ распространяются даже и на цвѣта, которые во
многихъ странахъ замѣчательно пестры, а въ другихъ, какъ, напримѣръ,
у малайцевъ Суматры, ограничиваются чернымъ; иногда украшеніе, пучекъ
перьевъ, цвѣты въ волосахъ и пр. служитъ довольно рѣзкимъ отличіемъ.
На сѣверо-востокѣ сказывается арабское вліяніе. Одежда островитянъ Сулу,
которая, такъ же, какъ у жителей Минданао, состоитъ изъ тюрбана, куртки,
широкихъ шароваръ и бур-
нусообразнаго плаща, нѣ-
когда подкрѣпляла мнѣніе
объ ихъ арабскомъ проис-
хожденіи. Селебесскіе бу-
гисы перенесли свои корот-
кія шаровары въ Сумбаву,
Флоресъ и другія мѣста,
между тѣмъ, какъ ихъ тор-
говля придала большое рас-
пространеніе саронгамъ изъ
Макассара. Въ самой сѣвер-
ной части области обитанія
малайцевъ на Формозѣ мы
находимъ ясно выраженныя
сходства съ китайскими мо-
дами въ шароварахъ, баш-
макахъ и вышитыхъ блу-
захъ ;. оба пола здѣсь носятъ =
предпочтительно черный го- 1
ловной платокъ, а также 1
и тюрбанъ. Наряду съ со-
временными одеждами, оста-
токъ первобытной одежды
часто ведетъ лишь жалкое
существованіе. Поясъ изъ коры у альфуровъ Серама, торжественно воз-
лагаемый, по достиженіи 15 лѣтъ, какъ знакъ возмужалости, рядомъ съ
ситцевой курткой и саронгомъ кажется уже безполезнымъ шнуркомъ. Жен-
щины Андаманскихъ острововъ подъ христіанскими одеждами носятъ еще
свой „фиговый листъ", пучекъ листьевъ, а дѣти зажиточныхъ малайцевъ
носятъ на цѣпочкѣ вокругъ тѣла золотой или серебряный листъ.
Прически малайцевъ весьма разнообразны. Обыкновенно всѣ волосы
удаляются, за исключеніемъ головныхъ. Тагалы на Люсонѣ стригутъ во-
лосы коротко, а самбалы оставляютъ при этомъ длинную прядь. Шекваны
на Формозѣ выбриваютъ, по китайскому обычаю, переднюю часть головы и
заплетаютъ волосы въ косу. У женщинъ ихъ, напротивъ, есть особая при-
ческа, которая встрѣчается также на Филиппинскихъ островахъ, на Селе-
бесѣ и Борнео: часть волосъ счесывается на лобъ и подстригается по пря-
мой линіи на высотѣ бровей; остальные связываются на макушкѣ въ тугой
узелъ. На головѣ онѣ носятъ четыреугольный черный платокъ, два угла
котораго слегка скрѣпляются на затылкѣ, вслѣдствіе чего образуется нѣчто
вродѣ чепца, оставляющаго лицо въ тѣни.
На западной Явѣ прикрытіемъ головы служитъ шапочка изъ бѣ-
396	II, 18. Одежда, оружіе и другое имущество малайцевъ.
лаго, голубого или чернаго глянцевитаго шелка; на Самарангѣ— платокъ,
завязанный на макушкѣ такъ, что два конца его выступаютъ въ видѣ
крыльевъ. Ачинцы и нѣкоторыя горныя племена Люсона носятъ свое-
образную шапочку (см. рис., стр. 387), баттаки — тюрбанообразный пла-
токъ (см. рис., стр. 382); у жителей внутренней Суматры начальники пле-
мени прикрываютъ темя тростниковыми шапочками, вышитыми золотомъ.
Тангой, шляпа изъ юго-восточнаго Борнео. (Городской музей во Франкфуртѣ на Майнѣ.)
Ѵб и 1/п наст. велич. Ср. текстъ на этой страницѣ.
Большія соломенныя шляпы, съ полями шириною въ метръ, носятъ жен-
щины различныхъ племенъ Борнео (см. рис. выше); тагалы носятъ на-
стоящіе шаровые сегменты. Соломенныя шапки, похожія на колпаки гор-
ныхъ жителей Европы, встрѣчаются на Борнео и Люсонѣ; остроконечныя
шляпы, съ пучкомъ изъ черныхъ пальмовыхъ волоконъ, — на островахъ
Сулу. Яванки завязываютъ волосы въ пучекъ; тагальскія женщины обер-
тываютъ свои длинные и гладкіе черные волосы двумя жгутами вокругъ
головы и скрѣпляютъ ихъ обыкновенно тюрбанообразной повязкой. Тюр-
банъ употребителенъ вообще на островахъ Филиппинскихъ и Сулу и у
многихъ магометанскихъ племенъ. На Суматрѣ мы находимъ различіе при-
чесокъ въ каждой провинціи, — въ одной волосы, спускающіеся до плечъ,
а въ другой остриженные коротко. Прекрасный полъ въ 12 котахъ скру-
чиваетъ волосы въ пучекъ и обертываетъ его кускомъ ткани, а въ сосѣд-
Головные уборы. Татуировка.
397
нихъ провинціяхъ коса укладывается на одной сторонѣ головы. И аль-
фуры на Серамѣ прикрѣпляютъ волосы на лѣвой сторонѣ. Впрочемъ, у
мужчинъ мы видимъ общераспространенный обычай носить волосы-, свер-
нутые пучкомъ, подъ прикрытіемъ головного платка. Даяки прикрѣпляютъ
къ нимъ въ праздничные или базарные дни серебряныя кольца и пр. Вы-
сокіе деревянные гребни встрѣчаются на Серамѣ, а черепаховые — на Су-
матрѣ. Но праздничныя прически, настоящіе шлемы изъ пестрыхъ перьевъ,
цвѣтовъ и листьевъ, необычайно живописны. На состязаніяхъ передовой
Шляпы пачальпиковъ племени въ Кагайянѣ (Кутеп) на Б орнео.
(Мюнхенскій этнографическій музей.)
боецъ надѣваетъ на голову рѣзное деревянное кольцо, въ которое воткнутъ
пучекъ перьевъ. Шкурки райскихъ птицъ украшаютъ волосы дѣвушекъ
на Молуккскихъ островахъ. На рынкахъ у баттаковъ продаются по недо-
рогой цѣнѣ фальшивыя волосяныя косы для женщинъ.
Татуировка распредѣлена весьма неправильно. У жителей Фор-
мозы у мужчины весь лобъ покрытъ горизонтальными полосами, а у жен-
щины— лицо, отъ одного уха до другого, причемъ къ горизонтальнымъ
примѣшиваются и вертикальныя полосы; во внутренней части Формозы,
какъ разсказываютъ, встрѣчается татуировка рукъ. На Люсонѣ почти у
каждаго игоррота на тыльной сторонѣ кисти сдѣлано изображеніе солнца.
Пунктирная татуировка по японскимъ или китайскимъ узорамъ найдена
была у каталангановъ. У негритосовъ, такъ же, какъ у игорротовъ, встрѣ-
чается рубчатая татуировка (см. рис., стр. 398) — прямолинейные рисунки по
всему тѣлу, сдѣланные желѣзнымъ или бамбуковымъ остріемъ на кожѣ,
приподнятой въ видѣ складокъ. На Серамѣ татуировка замѣчается только на
западѣ и почти исключительно на грудяхъ, верхней частяхъ рукъ и на лбу
у женщинъ; на Тиморлаутѣ она распространена повсюду. Татуировка жи-
телей острова Ментавеи состоитъ изъ тонкихъ, простыхъ геометрическихъ
линій. И на Борнео распространенная татуировка наблюдается почти исклю-
чительно у женщинъ — на кистяхъ рукъ, ступняхъ и бедрахъ. Мужчины
398
II, 18. Одежда, оружіе и другое имущество малайцевъ.
часто носятъ на лбу, на одной рукѣ или ногѣ знакъ, имѣющій, вѣроятно,
религіозное или соціальное значеніе; такъ, у всѣхъ танжангскихъ даяковъ
мы находимъ знакъ •—.—У нѣкоторыхъ племенъ Борнео распространен-
Татуировка игорротовъ: а, Ъ) рисунки на икрахъ, с, й) въ области живота, ѳ) „бурикъ“ (передняя сторона),
Г) „бурикъ“ (задняя сторона), §) татуировка рукъ у женщины. (По рисункамъ съ натуры д-ра Ганса Мейера.)
Ср. текстъ, стр. 398
ная татуировка составляетъ удѣлъ только храбрыхъ воиновъ или охотни-
ковъ за головами. Племена, затронутыя цивилизаціей, какъ, напримѣръ,
племя Милано, совершенно отказались отъ нея. Въ Кутей самые трудные
узоры исполняются спеціалистами, которые сперва вырѣзываютъ контуры
Украшенія.
399
на деревѣ и затѣмъ переносятъ рисунокъ на тѣло съ помощью заострен-
ной бамбуковой палочки или иглы, обмакиваемой въ растительный пиг-
ментъ. Этотъ процессъ весьма болѣзненъ и продолжителенъ, по рисунки,
оставляемые имъ,
неизгладимы. Та-
туировка у мужско-
го пола происхо-
дитъ обыкновенно
при наступленіи
возраста возмужа-
лости, а у дѣву-
шекъ, когда онѣ
уже считаются не-
вѣстами.
Кромѣ того, ли-
цо раскрашивается
для танцевъ. Но-
готь на большомъ
Ожерелья игорротовъ Люсопа: а) мѣдные щипчики, употребляемые для
выщипыванья волосъ, Ь) подвѣски изъ зубовъ крокодила. (Изъ коллекціи д-ра
Ганса Мейера въ Лейпцигѣ.) х/з наст. велич. Ср. текстъ, стр. 401.
пальцѣ лѣвой руки,
по восточному обычаю, отпускается длиною въ дюймъ, и у женщинъ бу-
гисовъ даже снабжается футляромъ. Во всей малайской области особое
вниманіе посвящается уродованію зубовъ, которое часто можно наблю-
дать одновременно съ искус-
ственнымъ ' окрашиваньемъ
ихъ. Всего распространеннѣе
подпиливаніе переднихъ зу-
бовъ и клыковъ верхней че-
люсти, вслѣдствіе чего они
становятся короче, но сохра-
няютъ свою форму; то же са-
мое производится и съ соот-
вѣтственными зубами нижней
челюсти. Встрѣчается и под-
пиливанье въ видѣ острія,
прорѣзываніе поперечной бо-
роздки и выбиваніе треуголь-
ника между обоими передни-
ми зубами. Хотя обыкновен-
но это производится впервые
съ наступленіемъ возмужа-
лости, но можно найти муж-
чинъ, которые еще этимъ опе-
раціямъ не подвергались. Во
всякомъ случаѣ, обычай тре-
буетъ, чтобы мужчина сдѣ-
лалъ это до вступленія въ
бракъ. Какова бы ни была
первоначальная идея подпи-
ливанья зубовъ, но теперь
Кольцо для верхней части руки люсонскихъ игорро-
товъ, надѣваемое при танцахъ. (Изъ коллекціи д-ра Ганса Мей-
ера въ Лейпцигѣ.) Ѵ3 наст. велич. Ср. текстъ, стр. 401.
ужъ дѣло заключается въ удо-
влетвореніи чувства красоты: длинные, бѣлые зубы называются собачьими зу-
бами. Это доказывается и обычаемъ, распространеннымъ на Борнео и Су-
матрѣ, обматывать 4 рѣзца верхней челюсти золотой проволокой; у тоба-
баттака, такимъ образомъ, нерѣдко въ ней заключается все его имущество.
Въ этомъ случаѣ зубы постоянно окрашиваются въ черный цвѣтъ; впро-
чемъ, обыкновенно ихъ красятъ только послѣ перваго подпиливанья. Этотъ
400	И, 18- Одежда, оружіе и другое имущество малайцевъ
обычай, въ настоящее время* имѣющій только косметическое значеніе, дол-
женъ былъ получить начало отъ желанія — покрытіемъ смолою какого-либо
вида Сѣаісаэ или Агіосатрпэ (Борнео) или покрытіемъ желѣзнымъ раство-
ромъ (Ява) охранить подпиленные зубы отъ порчи; жеваніе бетеля и безъ
Малайское оружіе: 1и2) шляпа и щитъ изъ Минданао, Филиппинскіе о-ва; 3) колчанъ съ отравленными стрѣ-
лами, изъ внутренняго Селебеса; 4) щитъ передового борца изъ Солора; 5) мечъ изъ Горонтало (Селебесъ);
6) Мандау кагаянскихъ даяковъ; 7) латы изъ Омбаи; 8) копья изъ Явы. (Дрезденскій этнографическій музей.)
того придаетъ зубамъ грязный видъ. Подпиливаніе зубовъ производится
опытными людьми, для чего прежде служилъ камень, а теперь служитъ
подпилокъ. Магометане объясняютъ этотъ обычай легендой: у Магомета,
во время бѣгства его отъ князей Лакадскихъ, было выбито 4 верхнихъ
зуба.. Иначе объясняютъ это формозцы: по ихъ мнѣнію, это дѣлается
для облегченія дыханія. На Суматрѣ подпилокъ вставляется въ стебель
пизанга, чтобы охранить паціента отъ вредныхъ послѣдствій. Обрѣзаніе
Украшенія.
401
даже связанное съ расщепленіемъ, имѣло прежде болѣе широкое распро-
страненіе, а въ настоящее время празднуются съ большимъ торжествомъ,
въ видѣ общаго деревенскаго праздника, только на востокѣ — на Серамѣ
и Флоресѣ. Деформированіе черепа, по большей части, посредствомъ сплю-
щиванія затылка и рѣже помощью надавливанья на лобъ, встрѣчается въ
самыхъ различныхъ малайскихъ областяхъ.
Оставляя въ сторонѣ подражаніе индусскимъ и европейскимъ укра-
шеніямъ, браслеты, надѣваемые въ большомъ числѣ, или спиральное
обертываніе проволокой, напоминаютъ африканскіе обычаи. У простыхъ
и женщины носятъ на шеѣ и на рукахъ кольца изъ
нлонготовъ мужчины
бронзовой или мѣд-
ной проволоки, укра-
шенныя твердыми и
ярко окрашенными
сѣменами (напр., АЪ-
гнзргесаіогіиз). Про-
волока плотно при-
легаетъ къ мускули-
стымъ частямъ руки
и, вѣроятно, предна-
значается скорѣе для
укрѣпленія мышеч-
ной силы, чѣмъ для
Лукъ и стрѣлы ливонскихъ негритосовъ. (Изъ коллекціи д-ра Ганса
Мейера въ Лейпцигѣ.) х/і2 наст. велич. Ср. текстъ, стр. 402 и 403.
Лукъ азіатскаго происхожденія съ Сулу и нѳгри-
тосская стрѣла, въ видѣ гарпуны. (Дрезденскій этно-
графическій музей.) Ѵи наст. вѳлнч. Ср. текстъ, стр. 402 и 403.
украшенія. Кольцо для верхней части руки игорротовъ (см. рис., стр. 399
внизу) поразительно напоминаетъ такое же кольцо негровъ. Перетягиванье
тѣла шнурками встрѣчается на Формозѣ, гдѣ можно видѣть мальчиковъ, по-
хожихъ на осъ; наложенные другъ на друга деревянные пояса даякскихъ
женщинъ напоминаютъ пояса изъ
шнурковъ Южной Америки. Въ
пещерахъ Люсона находили
браслеты изъ позвонковъ ди-
гонга, высоко цѣнимые микро-
незійцами. И въ центральной
Суматрѣ украшенія обрученныхъ
дѣвушекъ, кромѣ серегъ, состоятъ
изъ узкихъ серебряныхъ колецъ,
надѣваемыхъ на сгибъ и на нижнюю часть руки, часто по 20 и болѣе, достигая
локтей. Необрученныя дѣвушки могли носить серебряныя кольца только на
одной рукѣ, а женщины вовсе не должны были носить ихъ. Юноши на
Формозѣ съ гордостью носятъ браслеты изъ косъ добытыхъ ими головъ ки-
тайцевъ. Даяки считаютъ чрезвычайно красивымъ имѣть большія отверстія
въ ушахъ, съ деревянными кружками или тяжелыми серебряными кольцами,
такъ же, какъ и баттаки изъ Тоба и люсонскіе игорроты, отдающіе особое
предпочтеніе зубамъ крокодила (см. рис., стр. 399 вверху). И въ верхней
части ушей даяковъ красуются красные лоскутки ситца и т. под. Какъ
скоро даякъ отличился въ добываніи головъ, онъ имѣетъ право носить въ
ушахъ два клыка леопарда; на Люсонѣ число палочекъ въ ушахъ указы-
ваетъ число отрубленныхъ головъ. Ніясецъ, добывшій одну голову, полу-
чаетъ шейное кольцо изъ проволоки, со многими кольцами, вырѣзанными
изъ орѣха Ьойоісеа 8есЬе11агшп. У жителей Формозы, подчинившихся
китайскому вліянію, браслеты и серьги, а также и стеклянныя бусы,
мало находятся въ употребленіи, но „дикари“ Формозы носятъ въ ушахъ
тяжелые подвѣски изъ бамбука, камня и металла, повязки изъ раковинъ
на лбу и тонкіе мѣдные браслеты. Серамцы часто отличаются такимъ мно-
жествомъ подвѣсокъ изъ бусъ, что впечатлѣніе наготы совершенно сгла-
живается; и тингіаны въ Люсонѣ носятъ тяжеловѣсныя массы пестрыхъ
Народовѣдѣніе, т. I.	26
402	П, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ.
бусъ или камешковъ, вывозимыхъ съ острововъ Батанесъ. Въ сравненіи
съ ними, употребляемыя на Флоресѣ ожерелья изъ яркихъ фіолетовыхъ
цвѣтовъ Саіоігоріз ді§-апіеа производятъ весьма изящное впечатлѣніе.
Предметы украшенія предковъ, такъ же, какъ и ихъ оружіе, считаются
цѣннымъ и традиціоннымъ семейнымъ достояніемъ, имѣющимъ мистическое
значеніе; такимъ образомъ, съ теченіемъ времени являются амулеты (см.
стр. 455).
Стрѣлы для духовой трубы и колчанъ
изъ Борнео. (Стокгольмскій этнографическій
музей.) % наст. велич.
Малайцы гордятся своимъ оружіемъ и пышностью. У болѣе бѣдныхъ,
преимущественно у кочующихъ племенъ оружіе проще; почти всегда это —
оружіе, дѣйствующее на • разстояніи: лукъ и стрѣлы или духовая труба и
стрѣлы. Въ особенности, это можно ска-
зать объ отдаленныхъ народахъ внутри
Борнео и Люсона, въ ихъ постоянномъ
военномъ положеніи добывателей го-
ловъ. Даяки, уты или илонготы никогда
не выходятъ безъ оружія, хотя бы за нѣ-
сколько шаговъ; они держатъ его около
себя даже и тогда, когда спятъ; орангъ-
пунановъ на Борнео нельзя видѣть иначе,
какъ съ весломъ въ одной рукѣ и духо-
вой трубой въ другой. Здѣсь замѣчает-
ся рѣзкая противоположность съ мир-
нымъ, смягченнымъ, фантастически укра-
шеннымъ оружіемъ, кинжалами, трехзуб-
чатыми копьями и тому подобнымъ люби-
мымъ оружіемъ яванцевъ, мангкасаровъ
или паданговъ на Суматрѣ. Щиты съ ор-
наментами на Селебесѣ вѣшаются въ до-
махъ для охраны ихъ обитателей. На
восточномъ Люсонѣ оружіе негритосовъ
заключается только въ лукѣ и стрѣлахъ
(см. рис., стр. 401). Ибиляосы славятся
какъ превосходные стрѣлки изъ лука; но
они стрѣляютъ только на близкихъ раз-
стояніяхъ, при ловлѣ дикихъ свиней
въ тенета. Игорроты, которыхъ видѣлъ
Гансъ Мейеръ, не имѣли понятія объ этомъ оружіи, но въ языкѣ гинановъ
есть слова для обозначенія лука и стрѣлъ. Линія къ востоку отъ Сумбавы,
Селебеса и Филиппинскихъ острововъ отдѣляетъ область, гдѣ вообще
распространенъ лукъ, отъ той, гдѣ преобладаетъ духовая труба. Это —
простое оружіе, приближающееся къ формамъ новогвинейскаго лука, гос-
подствующее на восточномъ архипелагѣ. Лукъ, встрѣчающійся у бугисовъ
и др., принадлежитъ къ заимствованнымъ азіатскимъ формамъ (см. рис.,
стр. 401 внизу).
У даяковъ, утовъ и другихъ племенъ Борнео мѣсто лука заступаетъ
духовая труба (см. рис., стр. 404); у лубусовъ она составляется изъ двухъ
вставленныхъ другъ въ друга отрѣзковъ бамбука, у даяковъ дѣлается
изъ желѣзнаго дерева, длиною въ человѣческій ростъ, и просверливается
длиннымъ и острымъ желѣзнымъ орудіемъ, шлифуется жесткими листьями и
на переднемъ краѣ снабжается остріемъ копья и желѣзнымъ крюкомъ въ видѣ
штыка (вѣроятно, для прицѣла). Изъ этого „сумпитана“ даякъ выдуваетъ
стрѣлы, легкія и тонкія, въ 25—30 см. длины, сдѣланныя изъ бамбука (см. рис.
выше). Тонкій конецъ пропитанъ ядомъ; для умерщвленія болѣе крупныхъ
животныхъ, стрѣлы снабжаются зарубкой. На верхнемъ концѣ стрѣлы на-
ходится кусокъ сердцевины, толщиною съ размѣръ трубки, чтобы она была
Оружіе
403
легче и плотнѣе входила въ трубку. Этими тонкими стрѣлами даякъ съ
безусловной вѣрностью поражаетъ самыхъ мелкихъ птицъ на разстояніи
40 — 50 локтей; такое оружіе оказывается болѣе дѣйствительнымъ, чѣмъ
слабые, неровно сдѣланные луки лѣсныхъ обитателей Филиппинъ (см. рис.,
стр. 401) съ ихъ тяжеловѣсными стрѣлами. Колчанъ (см. рис., стр. 402) изъ
бамбука снабженъ обручами изъ плетенаго ротанга и бамбуковой крышкой,
а на верхнемъ концѣ часто бываетъ украшенъ раковиной улитки. Болѣе
грубые обитатели Формозы также пользуются луками настоящей малайской
формы и соотвѣтственными стрѣлами; такіе же луки мы видимъ у альфу-
ровъ Серама. Луки изготовляются у нихъ изъ желѣзнаго дерева, тетивы
изъ ротанга, а наконечники стрѣлъ — изъ желѣза или бамбука; колчаны
у нихъ неизвѣстны. Альфуры въ Таранду пользуются лукомъ наряду съ
духовой трубкой. Самострѣлъ прочной работы, не такой, какъ у фановъ
(см. рис., стр. 404), встрѣчается у никобарцевъ вмѣстѣ съ простымъ лу-
комъ для стрѣльбы голубей.
Яды для стрѣлъ на Явѣ и Борнео принадлежатъ къ самымъ силь-
нымъ, какіе намъ извѣстны. Яванскій ядъ „ четтикъ“ исходитъ отъ Зігусѣпоз
Тіепіё, а другой, также яванскій ядъ апііаз — отъ Апііагіз іохісагіа; тотъ
и другой дѣйствуетъ на сердце. Даякскій ядъ, употребляемый для стрѣлъ,
извѣстный подъ именемъ „упасъ“, исходитъ также отъ одного изъ видовъ
Аітііагіе; яды Филиппинскихъ племенъ дѣйствуютъ только въ свѣжемъ
состояніи. Лѣсныя племена и здѣсь считаются опасными отравителями:
европейскихъ путешественниковъ доброжелательные туземцы часто предо-
стерегаютъ отъ съѣстныхъ припасовъ этихъ лѣсныхъ племенъ.
Огнестрѣльное оружіе получило- широкое распространеніе. На
Формозѣ луки и копья почти вытѣснены китайскими ружьями. Превосход-
ные оружейники Явы, Суматры, Бали, Селебеса и Борнео занимаются
также сборкою ружей. Сассаки на Ломбокѣ сами сверлятъ ружейные
стволы: они вгоняютъ круглую желѣзную полосу вертикально въ землю и
приставляютъ къ ней сверло, которое поперечнымъ кускомъ дерева при-
крѣплено къ бамбуку; для увеличенія давленія, бамбукъ оплетается въ
видѣ корзины, куда кладутся камни. Баттаки искусно вырѣзываютъ ру-
жейныя ложа и умѣютъ приготовлять порохъ: сѣру они находятъ въ
своей вулканической странѣ, а селитру выщелачиваютъ изъ земли около
домовъ, пропитанной амміачными солями; патронными гильзами служатъ
имъ бамбуковыя трубки. Пули замѣняются иногда отшлифованными кусоч-
ками коралла. Фактъ, что Манилла въ 1570 г. обладала пушками собствен-
ной работы, и что султанъ Сулу давно уже располагалъ грозной артилле-
ріей, наводилъ на мысль, что китайцы еще до прибытія европейцевъ ввели
здѣсь отливку орудій. Но эти факты, повидимому, легче объясняются дѣя-
тельностью испанскихъ и португальскихъ ренегатовъ. Здѣшнія войска въ
сраженіи быстро разстрѣливаютъ порохъ, и битва рѣшается копьями и ме-
чами.
Въ вооруженіи малайцевъ копье занимаетъ второстепенное мѣсто.
Оружіе это служитъ, главнымъ образомъ, для охоты и украшенія, въ осо-
бенности на Явѣ (см. рис., стр. 400, фиг. 8), и играетъ, рядомъ съ кампи-
ланомъ и крисомъ, извѣстную роль лишь въ тяжеломъ вооруженіи у нѣ-
которыхъ народовъ, какъ, напримѣръ, у островитянъ Сулу. Но оно со-
ставляетъ главное оружіе игорротовъ Люсона, у которыхъ есть метатель-
ныя копья съ бамбуковыми наконечниками и пики съ стрѣлообразными
желѣзными наконечниками (см. рис., стр. 408); и альфуры Серама поль-
зуются до сихъ поръ наконечниками копій изъ бамбука. У даяковъ длин-
ное копье употребляется на охотѣ за кабаномъ. У мааньяновъ юго-восточ-
наго Борнео почти никто изъ мужчинъ не выходитъ изъ дому безъ копья
и меча или охотничьяго ножа. Но это оружіе получаетъ практическое
значеніе преимущественно у охотничьихъ племенъ, у лубусовъ средней
26*
404
П, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ.
Духовая труба, маленькій колчанъ и копья
Кагаянскихъ даяковъ изъ западнаго Бор-
нео; лукъ, стрѣлы и колчанъ изъ Погги. (Мюн-
хенскій этнографическій музей.)
Суматры. У илонготовъ Люсона за-
мѣчается меньшая тщательность въ
приготовленіи его, сравнительно съ
кампиланомъ:. для наконечниковъ у
нихъ не существуетъ никакой обяза-
тельной формы, а просто обдѣлывает-
ся кусокъ желѣза; древко бываетъ
всегда изъ Раіша Ъгаѵа (Согурѣа ті-
пог). Формозское копье, 3—4 мет. дли-
ною, часто имѣетъ, въ видѣ клин-
ка, китайскій ножъ; на Борнео оно
прикрѣпляется на подобіе штыка жъ
духовой трубѣ (см. рис., сбоку.) На
сѣверныхъ Никобарахъ встрѣчаются
въ хижинахъ нарядныя копья, слу-
жащія знакомъ благосостоянія, но ни-
когда не употребляющіяся, какъ ору-
жіе. Эти копья изготовляются только
на Ховрѣ.
Національнымъ оружіемъ повсюду,
до самой Малакки, служитъ нѣчто
среднее между охотничьимъ
ножомъ и мечомъ (см. рис. на
стр. 405 и 407.) Появившись позд-
нѣе лука, духовой трубы и стрѣлъ
(оно не замѣчается еще на изваяніяхъ
Парамбанана, доходящихъ до XIII в.),
оно, тѣмъ не менѣе, глубоко проникло
въ жизнь этихъ народовъ. Простую
форму его мы видимъ въ кампи-
ланѣ илонготовъ, которые, несмотря
на свою бѣдность, искусны въ обра-
боткѣ и закаливаньи желѣза. Ниж-
нюю часть заостреннаго съ одной сто-
роны, слегка согнутаго клинка они
украшаютъ золотой проволокой; верх-
нюю часть они укрѣпляютъ, съ по-
мощью проволоки, въ рукояткѣ, обло-
женной мѣдью. Для лучшаго укрѣп-
ленія, рукоятка обматывается насмо-
ленными нитками; деревянныя нож-
ны состоятъ изъ двухъ частей, свя-
занныхъ широкими тростниковыми
полосами. Къ кампилану привязы-
вается перевязь изъ тонкой ткани,
на которой его носятъ черезъ плечо
или на поясѣ. Даже и въ мелкихъ
подробностяхъ здѣсь выступаетъ сход-
ство, не оставляющее сомнѣнія въ
общемъ происхожденіи этого оружія:
какъ боло игорротовъ (см. рис., стр.
407), такъ и мандау даяковъ повсюду
представляетъ заостренный съ одной
стороны, слегка изогнутый клинокъ,
съ широкой спинкой, деревянной ру-
кояткой, обмотанной проволокой, дере-
Мечъ. Крисъ.
405
вянныя ножны и шнурокъ въ видѣ перевязи. Оно дополняется красивыми
мѣдными украшеніями и красивыми сквозными узорами на спинкѣ, богато
вырѣзанной рукояткой и разукрашенными ножнами. У охотниковъ за го-
ловами рукоятка усажена человѣческими зубами. Дополненіемъ этого ору-
жія служитъ на нижней сторонѣ поженъ футляръ изъ древесной коры,
куда вкладывается маленькій ножъ съ длинной ручкой; этимъ ножомъ
даякъ отрѣзыва-
етъ головы своимъ
жертвамъ и очи-
щаетъ съ нихъ мя-
со. У болѣе бѣд-
ныхъ обитателей
острова этотъ
ножъ играетъ и
самостоятельную
роль въ видѣ охот-
ничьяго и рабо-
чаго ножа; бога-
тые и усердные
до быватели головъ
вѣшаютъ па стѣ-
нахъ до полудю-
жины такихъ но-
жей въ видѣ укра-
шенія.
Главнымъ ору-
жіемъ у малай-
цевъ магометанъ
служитъ извили-
стый крисъ, на-
ціональное оружіе
сассаковъ Ломбо-
ка (см. рис. сбо-
ку и стр. 406).
Остріе лезвія охот-
никами за голова-
ми предпочтитель-
нѣе всего испы-
тывается на воло-
сахъ голени. Рѣз-
ныя, украшенныя
золотомъ и драго-
цѣнными камнями
рукоятки крисовъ
принадлежатъ къ
Мечи (мандау), кривы и ножи: 1) изъ южнаго Селебеса, 2) батангъ-
лупарскихъ даяковъ, 3) съ Явы, 4) изъ Дилоло, 5) еъ Явы, 6) катаян-
екихъ даяковъ, 7) изъ Ментавеи, 8) еъ Суматры (реджанговъ [?]). (Мюн-
хенскій этнографическій музей.) 1/в наст. величины.
своеобразнымъ
произведеніямъ малайской художественной промышленности, па которыхъ
можно прослѣдить постепенное превращеніе миѳологическихъ мотивовъ въ
простые орнаменты. Форма закаленнаго клинка, въ видѣ языка пламени,
фигуры змѣй или драконовъ на рукояткѣ и украшенія ноженъ придаютъ
крису значеніе оружія, тѣсно связаннаго съ религіозными цѣлями. На
нихъ часто вырѣзываются полезныя изреченія. Въ ножны вкладываютъ
завернутый въ лоскутъ талисманъ. Лина, оружіе и рабочій инструментъ
горныхъ племенъ Люсона, представляетъ короткій, въ видѣ тупого тре-
угольника, болѣе широкій спереди клинокъ, съ выпуклыми и вогнутыми
ножнами, лежащими другъ противъ друга. Въ могилахъ Явы попадаются
406	П, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ.
ножи, въ видѣ серпа полумѣсяца, рукоятка которыхъ прикрѣплена къ
вогнутой сторонѣ. И въ другихъ мѣстахъ встрѣчаются старинные ножи
своеобразной формы, съ выступами, напоминающими метательные ножи.
Ифугаи Люсона, будучи въ своихъ экспедиціяхъ съ цѣлью добыванія
головъ, вооружены пиками, лукомъ и стрѣлами, на охотѣ за оленями упо-
требляютъ еще лассо.
У племенъ, подвергавшихся индійскимъ вліяніямъ, мы видимъ большее
разнообразіе оружія, служащаго для защиты. Прежде всего слѣдуетъ на-
звать деревянные и плетеные щиты (см. рис., стр. 400, 408,409 и 410). Деревян-
ный шитъ раскрашенъ, обтянутъ буйволовой кожей и на восточномъ архипе-
лагѣ, на Молуккахъ и пр„ выложенъ въ видѣ украшенія раковинами. Въ
1) Крисъ изъ Селебеса, 2) кривъ, вѣроятно изъ Вали. (Мюнхенскій этнографическій музей.) % наст. велич.
каждой островной группѣ выступаютъ особыя формы щитовъ. Такъ, у илон-
готовъ простой щитъ, глубоко вдавленный вверху и внизу, дѣлается изъ мел-
каго дерева; онъ выкрашенъ краснымъ растительнымъ сокомъ и украшенъ
рѣзьбою. У даяковъ, въ одной части Селебеса и въ сѣверномъ Ніасѣ,
щитъ бываетъ тяжелый, удлиненно-шестиугольный, почти высотою въ чело-
вѣческій ростъ; вдоль его проходитъ возвышенное ребро, и по обѣимъ
сторонамъ онъ разрисованъ арабесками, по преимуществу краснаго цвѣта,
а иногда еще разукрашенъ человѣческими волосами. Обитатели Талаут-
скихъ острововъ покрываютъ свои узкіе щиты изящными украшеніями. У
альфуровъ Серама за каждую отрѣзанную голову изъ щита выламывается
раковина, который становится тѣмъ уже, чѣмъ храбрѣе тотъ, кто его но-
ситъ, и на мѣсто раковины вставляется пучекъ человѣческихъ волосъ (см.
рис., стр. 134). Въ большей части Ніаса легкій щитъ изящной формы
(фиг. 1 рис., стр. 409) употребляется болѣе въ единоборствѣ; другой — тя-
желый, который держатъ не кулакомъ, а всей нижней частью руки (Ва^пе),
служитъ для прикрытія. Даже на Сулу мы находимъ два вида щитовъ.
Малый щитъ, который носятъ всего чаще, имѣетъ круглую, эллиптическую
форму и прикрываетъ только половину тѣла; большой щитъ вполнѣ за-
крываетъ человѣка; тотъ и другой дѣлаются изъ твердаго деревъ и обтя-
гиваются буйволовой кожей. Оригинальную форму имѣетъ щитъ на Вет-
терѣ, изъ крестообразно вырѣзанной буйволовой кожи, и въ Нанузѣ или
Талаутѣ — съ узкимъ концомъ въ видѣ головы крокодила.
Папцыри встрѣчаются во всѣхъ частяхъ архипелага, хотя и не по-
ѵіародов'БД.'Вніе, ь
Деревня тагаловъ въ Люсонѣ (Филиппинскіе острова).
іии
Панцыри. Постройка домовъ.
407
всемѣстно. На Сулу лишь немногіе довольствуются щитомъ: многіе, на-
противъ, обматываютъ себѣ тѣло толстымъ кускомъ
другіе носятъ шлемъ и латы изъ буйволовой кожи.
Бастіанъ видѣлъ панцырныя рубашки, сплетенныя
изъ шнурковъ, въ Мандгарѣ па Молуккскихъ остро-
вахъ, завязывающіяся на спинѣ и усаженныя спереди
и сзади широкими концами улитокъ Соппз и Тгош-
Ънз. Панцырныя куртки изъ крѣпкихъ кокосовыхъ
бичевокъ плотнаго плетенія (на Ару изъ ротанга) встрѣ-
чаются па восточномъ архипелагѣ; скрѣпленныя желѣз-
ными кольцами онѣ составляютъ доспѣхи даякскихъ
головорѣзовъ (см. рис., стр. 411), у которыхъ можно ви-
дѣть также защищающія отъ стрѣлъ куртки на толстой
ватѣ, панцыри, плотно усаженные чешуями броненос-
ныхъ животныхъ, и кирасы изъ буйволовой кожи.
Снаряженіе воина дополняется корзиной или плете-
ной сумкой, которую носятъ па спинѣ или па рукѣ
и куда кладутся съѣстные припасы, огниво, а также
отрубленныя головы (см. рис., стр. 435 и 436).
Самой выдающейся особенностью малайскаго
дома является постройка па сваяхъ (см. табл. „Де-
ревня тагаловъ на Люсонѣ“ [Филиппинскіе о-ва] и рис.,
стр. 110 и 413). Этотъ стиль распространяется даже и
на европейскія поселенія. Въ Падангѣ на Суматрѣ
деревянные дома европейцевъ опираются па сваяхъ,
отъ 1 до 2 метр. высоты; Бандьермассингъ называется
вслѣдствіе того Венеціей Борнео, а Палембангъ на рѣкѣ
Моэзи — Венеціей Суматры. Самымъ замѣчательнымъ
бумажной ткани, а
Кинжалъ изъ Борнео.
(Государственный музей въ
Лейденѣ.) 'Д наст. велич.
образцомъ этого искусства является свайный городъ
Килуару, построенный на небольшой песчаной мели, между Серамлаутомъ
и Киссой, посреди моря, главный торговый центръ Молуккскихъ острововъ
и Новой Гвинеи.
Доказательство
того, что побуди-
тельной причиной
этого способа по-
стройки была за-
щита отъ людей и
животныхъ, мы ви-
димъ въ уменьше-
ніи свайныхъ по-
строекъ вмѣстѣ съ
увеличеніемъ об-
щественной без-
опасности. Такъ,
въ прежнее вре-
мя у племени Ми-
лано на Бор-
нео всѣ дома
строились на сва-
1 и 2) Перевязи съ боевыми ножами игорротовъ; 3) ручная сѣкира
гинановъ Люсона (Филиппинскіе острова). (Изъ коллекціи д-ра Ганса
ЯХЪ ИЗЪ ТВердаГО	Мейера въ Лейпцигѣ.) */в наст. велич. Ср. текстъ, стр. 404.
дерева, на высотѣ
12 метр. отъ земли; въ настоящее время, когда обитатели всѣхъ рѣкъ, отъ
Реджанга до Бинтулы, свободно могутъ сообщаться другъ съ другомъ,
дома ихъ спустились на землю, или между почвой и бамбуковымъ поломъ
остается лишь небольшой промежутокъ. Простой разсчетъ поддерживаетъ
408
II, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ.
существованіе свайныхъ построекъ на берегахъ моря и болѣе широкихъ
рѣкъ, въ видахъ защиты отъ наводненія и болотъ и болѣе легкаго добы-
ванія пищи изъ воды. На Филиппинахъ есть постройки изъ бамбуковыхъ
подпорокъ и плетеныхъ стѣнъ, которыя во время прилива лишь немно-
Копья и щиты игорротовъ и гинановъ Люсона на Филиппин-
окихъ о-вахъ. (Изъ коллекціи д-ра Ганса Мейера въ Лейпцигѣ.) */і» наст.
величины. См. текстъ, стр. 406.
го поднимаются надъ
уровнемъ воды. Эти
свайныя постройки по-
ставлены плотно другъ
къ другу, и только
узкіе ходы раздѣля-
ютъ ряды жилищъ,
далеко тянущейся по
берегу деревни. Если
даяки и баттаки стро-
ятся такимъ же обра-
зомъ па возвышенно-
стяхъ, то можно пред-
положить, что они
раньше жили внизу на
рѣкахъ ивпослѣдствіи
сохранили привычный
для нихъ способъ по-
стройки. Ближайшая
причина заключается,
впрочемъ, въ большей
безопасности возвы-
шеннаго положенія.
Когда бревно съ на-
рубленными ступеня-
ми поднято вверхъ, то
подобная постройка
превращается въ крѣ-
пость съ поднятымъ
висячимъ мостомъ. А
въ областяхъ, обитае-
мыхъ охотниками за
роловами, это имѣетъ
большую важность. И
дороги къ нимъ со-
стоятъ, ради безопас-
ности, изъ повален-
ныхъ древесныхъ ство-
ловъ. Дурныя каче-
ства свайныхъ по-
строекъ, стоящихъ на
сушѣ, состоятъ въ не-
опрятности и недоста-
точной прочности.
Защищенное поло-
женіе отыскивается
повсюду съ замѣчательнымъ чутьемъ. Изъ кампонговъ, или деревень бат-
таковъ Суматры, илонготовъ и др. многія лежатъ почти на недоступныхъ
горныхъ гребняхъ; особое предпочтеніе оказывается небольшимъ плоско-
стямъ, гдѣ расширяются гребни горныхъ хребтовъ. Въ другихъ мѣстахъ
устраиваются настоящія укрѣпленія. Въ болѣе ровныхъ мѣстахъ страны
баттаковъ во времена Юнгхуна почти всѣ кампонги были окружены вы-
Жилища на деревьяхъ. Укрѣпленія.
409
сокими бамбуковыми палисадами,
позади которыхъ возвышались сто-
рожевыя бапіепки. Все это само
собою приходитъ въ упадокъ тамъ,
гдѣ нидерландское правительство
положило конецъ внутреннимъ вой-
намъ. Баттаки у страиваютъ безопас-
ныя жилища и въ развѣтвленіяхъ
или искривленіяхъ древеснаго ство-
ла; при этомъ среднія вѣтви обруба-
ются, а верхнія оставляются. Люсоп-
скіе илонготы также ставятъ свои
хижины, сдѣланныя изъ листьевъ
пальмы-нипа и бамбука и опираю-
щіяся на древесные "стволы, подъ
навѣсомъ дерева. Эти домики слу-
жатъ безопаснымъ пріютомъ для
цѣлой семьи. Орангъ-сакеи и лу-
бусы на Суматрѣ также отчасти
живутъ на деревьяхъ.
Ради безопасности, илонготы
кладутъ кругомъ хижинъ бамбу-
ковыя трубки съ типами, вбива-
ютъ въ землю острыя стрѣлы и
ставятъ западни; поэтому даже и
дружественно расположенный къ
нимъ человѣкъ долженъ изда-
лека возвѣщать о своемъ при-
ходѣ. Стража ставится у нихъ и
днемъ, и ночью. Когда испанскія
войска ищутъ убѣжавшаго зло-
умышленника, приближеніе ихъ
уже задолго бываетъ извѣстно.
Когда преступника не хотятъ вы-
дать, то поймать его нѣтъ воз-
можности; обитатели хижинъ пря-
чутся въ лѣсу, гдѣ пули не мо-
гутъ достигать до нихъ. Остает-
ся только сжечь ихъ хижины; но
какъ только войска уходятъ, ихъ
отстраиваютъ вновь въ одинъ день
(Шаденбергъ).
Кромѣ того, малайскій стиль ха-
рактеризуется крутой и низко
спускающейся крышей, иногда вы-
сотой до 15 метровъ. На задней
сторонѣ хижины альфуровъ она
спускается до самой земли и охва-
тываетъ очагъ съ боковъ и снизу.
Эта крыша съ гребнемъ имѣетъ
прямоугольноеиликвадратпоеочер-
таніе. Круглыя постройки такъ же
рѣдки здѣсь, какъ онѣ часты въ
Африкѣ; овальпыяпостройкисъ ко-
нической крышей существуютъ на
Тиморѣ, восьмиугольныя хижины—
Копья и щиты: іи?) изъ Ніаса, 2) изъ Мѳнтавѳи,
3, 4 и 6) изъ западнаго Борнео, 5) изъ Горонтало,
8) изъ Борнео. (Мюнхенскій этнографическій музей.)
41©	II, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ.
на Табело, куполообразныя, съ угловатымъ свайнымъ основаніемъ, — на
Никобарахъ. Стѣны прямоугольныхъ построекъ обыкновенно наклонены
наружу. Кровля дѣлается изъ пальмовыхъ листьевъ. Въ болѣе изящныхъ
постройкахъ, напримѣръ, пристройкахъ къ жилищамъ правителей, стѣны
красиво выплетаются изъ пальмовыхъ волоконъ. На оконечности фрон-
тона придѣлываются вырѣзанныя изъ дерева буйволовыя головы и другіе
Щитъ, духовая труба, копье и мечи тораджей въ среднемъ Селебесѣ. (Городской музей во
Франкфуртѣ на Майнѣ.) 1/в наст. величины.
символы, или исписанныя амулетныя дощечки. На возвышенностяхъ, гдѣ
часто дуютъ вѣтры, крыши охраняются отъ нихъ посредствомъ подпорокъ.
Внутреннее устройство домовъ различно, смотря по уровню
культуры, и зависитъ также оттого—служатъ-ли дома жилищемъ одной или
нѣсколькихъ семей, и живутъ-ли семьи въ отдѣльномъ или въ общемъ
помѣщеніи. У даяковъ бываютъ дома, длиною до 80 метровъ, гдѣ 30 — 40
семействъ живутъ рядомъ въ отдѣльныхъ помѣщеніяхъ; у баттаковъ жи-
вутъ въ одномъ домѣ не болѣе 4 — 6 семействъ, но всѣ вмѣстѣ въ одномъ
помѣщеніи. Характерное для даяковъ отдѣльное помѣщеніе женщинъ у
Внутренность домовъ.
411
баттаковъ вовсе неизвѣстно. Простые дома ачинцевъ магометанъ образуютъ
удлиненный четыреугольникъ, который содержитъ только самое необходи-
мое — нѣсколько горшковъ и сковородъ, нѣсколько циновокъ и мѣсто для
спанья, отдѣленное занавѣсью, которое въ лучшихъ семьяхъ отводится
для женщинъ. Различія замѣчаются и въ способѣ постройки. Бат-
таки въ Тобѣ строятся гораздо прочнѣе даяковъ, изъ толстыхъ бревенъ и
такихъ же досокъ, съ большою тщательностью и искусствомъ въ деревян-
ной рѣзьбѣ и раскрашиваньи; пристройка въ верхней части служитъ ам-
баромъ для риса, въ нижней — мѣстопребываніемъ въ теченіе дня, а у
нѣкоторыхъ также спальней и мѣстомъ совѣщаній. На узкихъ сторонахъ
Панцырныя куртки даяковъ изъ юго-восточнаго Борнео. (Мюнхенскій этнографическій музей.)
Ср. текстъ, стр. 407.
высокихъ домовъ ихъ устраиваются даже веранды. Домъ долженъ держаться
до тѣхъ поръ, пока родившіяся въ немъ дѣти не достигнутъ возмужалости.
Громадное развитіе бамбука въ странѣ даяковъ крайне облегчаетъ имъ
стройку. Впрочемъ, по всему архипелагу досчатые дома считаются лучше
бамбуковыхъ. Въ хижинахъ къ кровлѣ подвѣшиваются корзины, а на во-
сточныхъ островахъ — челюсти свиней и оленей, въ видѣ украшенія. На
стѣнѣ помѣщается большой глиняный сосудъ или большой бамбукъ съ прорѣ-
занными между узловыми стѣнками. У баттаковъ силу дѣвушекъ измѣряютъ
числомъ такихъ сосудовъ, которые онѣ въ силахъ донести отъ источника до
дома. Жилища знатныхъ лицъ отличаются по внѣшности только объемомъ и
высотою. Внутреннее пространство дворца начальника племени моро на Мин-
данао не раздѣляется стѣнами на нѣсколько отдѣленій: въ одномъ углу лежатъ
циновки и подушки, въ другомъ женщины и дѣвушки занимаются чисткою
плодовъ, въ третьемъ свалены сѣти, удочки и другія рыболовныя снасти; на
стѣнахъ висятъ копья и крисы, а середина помѣщенія служитъ пріемной.
Культура выражается въ нѣсколькихъ плетеныхъ изъ бамбука скамейкахъ безъ
спинки для гостей; сами моры сидятъ на полу изъ бамбуковыхъ стеблей съ
скрещенными ногами. И убранство даякскаго дома — нѣсколько циновокъ,
412
II, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ
горшки для варки кушанья и другая утварь у очага, находящагося близъ
входа, показалось-бы бѣднымъ безъ воинственныхъ украшеній изъ мандау,
копій, духовыхъ трубъ, щитовъ и веселъ на стѣнахъ. Продольная стѣна
изъ бамбука отдѣляетъ общее жилье, служащее въ то же время спальней
для юношей и неженатыхъ мужчинъ; остальная часть дома распадается на
болѣе мелкія помѣщенія, смотря по числу женатыхъ членовъ семьи и дѣ-
вушекъ. Передъ дверью жилого покоя находится площадка. Свѣтъ вхо-
дитъ только черезъ промежутки бамбуковыхъ стѣнъ. По ночамъ обыкно-
венно не зажигаютъ огня, изъ опасенія приманить духовъ; въ случаѣ не-
Малайская утварь: 1) гребень изъ Тимора, 2) ножъ еъ Филиппинскихъ о-въ, 3) серпъ изъ Явы,
4) колокольчики для скота изъ Суматры, 5) котелъ для угольевъ и горшокъ для риса изъ Явы,
6) корзина изъ южнаго Селебеса, 7) корзина для риса изъ Явы, для охлажденія находящагося въ
крышкѣ развареннаго риса, 8) мѣдная трубка баттаковъ. (Дрезденскій этнографическій музей.)
обходимости, жгутъ свѣчи изъ древесной смолы. У виколовъ большія ра-
ковины съ травяной свѣтильней представляютъ первобытную лампу. Га-
г е н ъ увѣряетъ, что у баттаковъ въ Тобѣ онъ никогда не видалъ другого
освѣщенія, кромѣ огня очага и лампочки для опіума. Зажиганіе огня посред-
ствомъ тренія деревянныхъ палочекъ можно еще найти у пастуховъ Явы;
но у болѣе цивилизованныхъ племенъ въ другихъ мѣстахъ для этого слу-
жатъ камень и трутъ; на Тернате изъ бамбуковаго осколка выбиваютъ фар-
форовымъ черепкомъ искры на трутъ.
Не только „водяные малайцы“ проводятъ большую часть своей жизни
на колеблющейся стихіи, но и рядомъ съ свайными постройками, въ бо-
лѣе густо населенныхъ мѣстахъ архипелага, можно найти плоты на яко-
ряхъ, служащіе мѣстомъ постояннаго обитанія. Если этотъ обычай и за-
имствованъ первоначально изъ Китая, то у малайцевъ, сплавляющихъ на
плотахъ, внизъ по медленно текущимъ рѣкамъ, въ теченіе цѣлыхъ мѣся-
цевъ, къ торговымъ мѣстамъ — рисъ, саго и ротангъ, описываемый обычай
Общественные дома. Деревни.
413
привился весьма быстро. Цѣлое предмѣстье Палембанга построено такимъ
образомъ.
Общественные дома (балеи, баилео) служатъмасто спальнею для не-
женатыхъ мужчинъ, вмѣщая ихъ до сотни. Тамъ вѣшаются также головы
убитыхъ и другіе трофеи, а у болѣе добросердечныхъ христіанъ маисовые
початки, бычачьи
головы и т. под.,
и справляются
праздники. Обык-
новенно у нихъ
нѣтъ вовсе стѣнъ
или стѣны ихъ
прозрачныя. На
Суматрѣ встрѣча-
ются обществен-
ные дома подобна-
го же рода, гдѣ
начальники соби-
раются для совѣ-
щаній, и путеше-
ственники могутъ
переночевать; мно-
гіе изъ этихъ до-
мовъ богато укра-
шенырѣзьбою. Пе-
редъ домами наи-
болѣе почетныхъ
жителей виситъ
Домъ въ Суматрѣ. (По модели въ Дрезденскомъ этнографическомъ музеѣ.)
Ср. текстъ, стр. 407.
подъ крышей тамтамъ, называемый табу, въ который ударяютъ на праздне-
ствахъ, въ случаяхъ несчастія и т. под. Въ западномъ Борнео этотъ
домъ для собраній, гдѣ
круглую форму, съ
очагомъ въ центрѣ.
Положеніе дере-
вей ]? различно, смо-
тря по степени куль-
туры. Лѣсные нома-
ды итагалы имѣютъ
склонность къ от-
дѣльн. жилищамъ;
поэтому на Филиппи-
нахъ отдѣльный
дворъ, барріо, отли-
чаютъ отъ деревни,
ранчеріа. Отвраще-
спятъ юноши, имѣетъ чуждую малайскому стилю
Плугъ бенкуленскихъ тріамановъ на Суматрѣ. (Дрезденскій этно-
графическій музей.)
ніе лѣсныхъ нома-
довъ отъ равнины мы
находимъ у негрито-
совъ и илонготовъ Люсона, а также и у лубусовъ на Суматрѣ. Баттаки, со своею
высоко развитой обработкой террасами, легче удерживаются въ горахъ, чѣмъ
даяки, съ ихъ неудержимымъ стремленіемъ каждые 2 — 3 года расчищать
новое поле для риса. Въ болѣе тѣсныхъ округахъ положенія деревень
бываютъ различны. Въ областяхъ Синдангъ и Рупитъ въ центральной
Суматрѣ обитаемыя мѣстности лежатъ у подошвы горы или въ го-
рахъ; на верхнемъ Равасѣ и его притокахъ гористая мѣстность совершенно
необитаема. Тагалы строятся почти исключительно у воды, а сосѣднія пле-
414
II, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ.
Полевыя орудія игорротовъ Люсоиа:
1) ножъ для риса, 2) палка для копанья. (Изъ
коллекціи д-ра Ганса Мейера въ Лейпцигѣ.)
1) Уз, 2) !/ю наст. величины. Ср. текстъ, стр. 416.
мена только въ горахъ. Морскіе малайцы и бугисы предпочитаютъ берего-
выя полосы и низины съ густымъ населеніемъ колонистовъ. Съ тѣхъ поръ,
какъ европейская администрація распространилась почти по всѣмъ обла-
стямъ архипелага, населенія по числу и протяженію значительно возрасли.
Протяженіе деревень не находится ни въ какомъ отношеніи къ числу жи-
телей. Земледѣліе не допускаетъ большихъ населенныхъ мѣстъ; по боль-
шей части, значительное пространство земли принадлежитъ одному дому: въ
Падангѣ надо проѣхать 4 — 5 километровъ прежде, чѣмъ достигнешь послѣд-
нихъ домовъ поселенія. Ранчеріи игорротовъ Люсона въ гористыхъ мѣстно-
стяхъ, съ весьма обширными пахотными
полями, заключаютъ въ себѣ, по словамъ
д-ра Ганса Мейера, рѣдко болѣе
250 жителей (см. табл. „Банао, поселе-
ніе игорротовъ, на Люсонѣ [Филиппин-
скіе острова"]). Въ городахъ, гдѣ евро-
пейцы не отстаиваютъ интересовъ своего
здоровья, китайская и индокитайская
система скученности взяла верхъ.
Земледѣліе всѣхъ малайскихъ пле-
менъ вращается прежде всего около ри-
са; только позднѣе къ нему присоеди-
нился маисъ, другое крайне важное ра-
стеніе въ большихъ областяхъ, напри-
мѣръ, на Филиппинахъ. Даже ското-
водство находится въ связи съ воз-
дѣлываньемъ риса, такъ какъ болоти-
стыя поля обработываются съ помощью
буйволовъ. Тамъ, гдѣ культура незна-
чительна, рисовыя поля приходится еще
видѣть въ болотистыхъ низинахъ; въ
другихъ мѣстахъ сѣется уже горный
рисъ на сухой почвѣ. Илонготы Люсо-
на, кромѣ этого зерна, пользуются только
маисомъ и съѣдобными корнями. ко-
чевые лубусы Суматры воздѣлываютъ
рисъ и маисъ. Въ восточной части ар-
хипелага все большее и большее внима-
ніе отдается саго, начиная отъ Борнео,
пока оно на Молуккахъ и въ Новой Гви-
неѣ не становится главнымъ пищевымъ
средствомъ. Рядомъ съ нимъ можно встрѣтить табакъ въ срединѣ Борнео,
такъ же, какъ и у горныхъ племенъ сѣвернаго Люсона. Сахарная
пальма (Агента), сахарный тростникъ, пизангъ, Саіайінт, бататы и тапіока
также весьма распространены. Какъ питательное средство, бататы стоятъ не-
посредственно за рисомъ. Благодаря пальмамъ, дынному дереву (Рарауа),
дурьяну и другимъ плодовымъ деревьямъ, деревни наиболѣе воздѣланныхъ
мѣстностей Формозы, Явы, Суматры и Селебеса превращаются въ зеленѣющіе
культурные ландшафты. Въ земледѣліи, если мы оставимъ въ сторонѣ евро-
пейское вліяніе, всего выше стоятъ баттаки. Грандіозная террасовая культура
обитателей Явы, Бали и Ломбока — впрочемъ, по большей части, индійскаго
происхожденія — развилась до своей нынѣшней высоты только подъ управ-
леніемъ голландцевъ. Баттаки, занимающіе плоскую возвышенность Су-
матры, пользуются даже плугомъ, лемехъ котораго, прямая, довольно узкая
желѣзная пластинка, прикрѣпленъ къ деревянной рукояткѣ; къ ней при-
дѣланы простыя оглобли съ деревяннымъ ярмомъ для одного или двухъ
буйволовъ (см. рис., стр. 413). Баттаки Тобы утверждаютъ, что они сами изо-
Плугъ. Воздѣлыванье риса.
415
брѣли этотъ плугъ; правда, всѣ обстоятельства благопріятствовали тому.
Подобный же плугъ на южномъ Селебесѣ, гдѣ Уоллесъ видѣлъ въ дѣй-
ствіи грубую деревянную борону, имѣлъ сотникъ изъ твердаго пальмоваго
дерева. Для размягченія земляныхъ комьевъ баттаки употребляютъ дере-
вянную палицу. Прежде они же занимались болѣе интенсивной системой
обработки земли: обширныя протяженія обезлѣсенныхъ мѣстностей на Су-
матрѣ указываютъ ихъ мѣстообитанія. И въ настоящее время они осѣд-
лостью превосходятъ даяковъ, хотя въ то же время занимаются и ското-
водствомъ. Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ они удобряютъ поля, принося
туда навозъ въ корзинахъ, или проводя навозную жижу изъ хлѣва въ
поле. На восточномъ архипелагѣ ничего подобнаго не примѣняется.
Оставляя въ сторонѣ обработку плантацій кофе, чая, сахарнаго тро-
Мотыки изъ Сингапура (1) и Суматры (2). (Мюнхенскій этнографическій музей.) г/4 наст. величины.
Ср. текстъ, стр. 416.
стника и пряностей, введенную у яванцевъ, падангцевъ и обитателей пло-
дородной Минагассы голландцами, такъ же какъ и культуру табаку, пеньки и
какао, насильственно осуществленную на Филиппинахъ испанцами, мы ви-
димъ, что мѣстное земледѣліе, въ особенности въ-воздѣлываніи риса,
представляетъ большія градаціи. Очевидно, еще до прибытія европейцевъ
и даже индусовъ (см. стр. 380) оно подчинялось стимуламъ высшей куль-
туры на западномъ архипелагѣ. Ява, Суматра и Филиппины, гдѣ намъ
извѣстны 60 различныхъ сортовъ риса, и въ этомъ отношеніи стоятъ выше
остальныхъ острововъ. Баттаки и даяки живутъ, главнымъ образомъ, земледѣ-
ліемъ; но у баттаковъ рисъ воздѣлывается на поляхъ, расположенныхъ искус-
ственными террасами и орошаемыхъ длинными канавами, тогда какъ даяки
должны на расчищенной лѣсной почвѣ, безъ всякаго искусственнаго оро-
шенія, каждые два-три года распахивать новыя поля. И все-таки не баттаки,
а обитатели отдаленнаго, мало посѣщаемаго архипелага Ніасъ, вѣроятно,
колонизованнаго баттаками, стоятъ на высшемъ уровнѣ. У тингіановъ и
игорротовъ Люсона воздѣлыванье риса, съ оросительными каналами и плоти-
нами отъ наводненій, находится также на высокой ступени. Всего ниже оно
стоитъ на востокѣ,, гдѣ соприкасается съ предпочитаемымъ ему разведе-
ніемъ саго, напримѣръ, на Тиморлаутѣ. Тяжелая работа не ^прекращается
съ жатвою. Толченіемъ риса, заключеннаго въ оболочкѣ, начинается днев-
ной трудъ женщины. Такъ-же, какъ у насъ молотьба, толченіе это слы-
416
II, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ.
шится еще до восхода солнца; у рисовой ступки болтаютъ и судачатъ такъ же,
какъ у насъ у колодца. Ступки — вертикальныя или горизонтальныя вы-
долбленныя колоды; песты—тяжелые куски дерева, длиною до 3 мет. (см. табл.
„Банао, поселеніе игорротовъ" ипр.); рисовыя ступки выдалбливаются иногда
и въ скалахъ. Затѣмъ рисъ очищается встряхиваньемъ въ четыреугольныхъ
деревянныхъ чашкахъ. Дневная работа мужчины начинается обыкновенно
лишь послѣ первой ѣды, что бываетъ въ 7 или въ 8 часовъ; въ случаѣ необхо-
димости онъ . уже поработалъ
передъ тѣмъ часа два въ рисо-
вомъ полѣ. Въ даякскихъ де-
ревняхъ юго-восточнаго Борнео
сцена оживляется каждое утро
часовъ около 7, когда мужчины,
женщины и мальчики, подро-
стки идутъ, вооруженные, на
работу. Кромѣ риса, здѣсь воз-
дѣлываютъ въ садахъ около до-
мовъ маисъ, сахарный трост-
никъ и пизангъ. Съ солнеч-
нымъ закатомъ всѣ возвраща-
ются домой — мужчины съ хво-
ростомъ для костра, а женщины
съ плодами; послѣднія должны
еще натолочь рису и напол-
нить бамбуковые сосуды водою.
Только старики и люди, зани-
мающіеся постройкой домовъ
или лодокъ, остаются дома.
Воздѣлыванье риса требуетъ
много труда: сѣмена высѣва-
ются на плоты, покрытые зем-
лею, гдѣ ростки постоянно со-
храняютъ влажность; отсюда
они переносятся на поля, гдѣ
выпалыванье сорной травы со-
ставляетъ главную работу жен-
щинъ. Труднѣе охранять поля
отъ нападенія дикихъ свиней
и крысъ.
Земледѣльческимъ ору-
діемъ рядомъ съ мандау, ко-
Мотыки баттаковъ Суматры. (Лейпцигскій музей народо- ТОрЫМЪ раСЧИЩаЮТСЯ КуСТар-
вѣдѣнія.) % наст. величины.	НИКИ И СрѢЗБГВаЮТСЯ СТвблИ,
служитъ мотыка, деревянный
клинокъ которой прикрѣпляется крестообразно завязанными сухожиліями
или лыкомъ къ твердому влагалищу, а это послѣднее — къ длинной, изогну-
той, нерѣдко разукрашенной рукояткѣ (см. рис., стр. 415). Женщины рабо-
таютъ менѣе крупными ножами; и игорроты жали рисъ небольшимъ дуго-
образнымъ ножемъ, срѣзывая каждый стебель отдѣльно (см. рис., стр. 414).
Скрѣпленіе деревянныхъ ящиковъ и изготовленіе факеловъ производится
съ помощью смолы, собираемой въ лѣсахъ; въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ
собираютъ также каучукъ, воскъ дикихъ пчелъ и даже съѣдобныя птичьи
гнѣзда. Точно также срѣзываютъ ротангъ, который, необходимъ насе-
ленію для постройки хижинъ и судовъ и изготовленія многочисленной по-
суды; кромѣ того, онъ составляетъ такой выгодный предметъ торговли, что
туземные правители на Борнео сдѣлали его предметомъ монополіи.
Народовѣдѣніе, I.	Т-во „Просвѣщеніе" въ Спб.
БАНАО, ПОСЕЛЕНІЕ ИГОРРОТОВЪ НА ЛЮСОНЪ (Филиппинскіе острова).
(,По акварели Д-ра Ганса Мейера.)
Саго. Скотоводство.
417
То значеніе, какое имѣетъ рисъ для западныхъ, саго имѣетъ для
восточныхъ малайцевъ. Уже въ сѣверномъ Борнео оно служитъ главнымъ
предметомъ питанія племени милано. Пальмовые лѣса составляютъ общую
собственность, и рубить саговыя пальмы позволяется только съ разрѣшенія
общины. Стволъ расщепляется мечемъ, сердцевина выколачивается моты-
кой и размельчается каменной булавой. Соединенные вмѣстѣ листья обра-
зуютъ сосудъ для воды, вставленные другъ въ друга цилиндрическіе листо-
вые черенки составляютъ систему желобовъ; изъ луба изготовляются сита.
Такимъ образомъ, мужчина на Серамѣ можетъ въ одинъ мѣсяцъ заготовить
столько саго, что
половины его до-
станетъ ему на про-
питаніе на цѣлый
годъ, а другую по-
ловину онъ можетъ
вымѣнять на укра-
шенія и ножи. Во-
сточный Серамъ
снабжаетъ своимъ
избыткомъ саго цѣ-
лый рядъ сосѣд-
нихъ острововъ. По
разсчету Уоллеса,
питаніе мужчины въ
этой странѣ саго въ
теченіе года рав-
няется стоимости
12 герм. марокъ.
Празднества жат-
вы занимаютъ вы-
дающееся, а у мно-
гихъ племенъ да-
же первое мѣсто.
Мааньяны Борнео
приносятъ жертвы,
какъ только поспѣ-
етъ первый рисъ;
часть его посы-
Яванская повозка, запряженная буйволомъ. (По фотографіи.)
Ср. текстъ, стр. 414.
лается въ дерев-
ню, гдѣ убивается
курица, мясо кото-
рой символически подносится точильному камню и орудіямъ, употребляе-
мымъ въ полевыхъ работахъ, и затѣмъ справляется небольшое пиршество.
Курица или свинья приносится въ жертву въ каждомъ домѣ, когда въ
ноябрѣ появляется синрикъ, небольшая птица (вѣроятно, видъ Моіасіііа),
которая въ апрѣлѣ опять улетаетъ къ сѣверу; она считается вѣстникомъ
добрыхъ духовъ.
Природа поставила здѣсь скотоводству довольно узкія границы; съ
небольшими исключеніями, малайцы, коренными домашними животными ко-
торыхъ можно назвать съ полной увѣренностью лишь свиней, собакъ и куръ,
а также, впрочемъ, и рано присоединившагося къ нимъ буйвола, вовсе не
скотоводы. Даже тамъ, гдѣ у нихъ много рогатаго скота и лошадей, какъ,
напримѣръ, въ Тоба, они пашутъ только на буйволахъ. Въ дѣйствитель-
ности, одни баттаки занимаются своими стадами рогатаго скота, буйволовъ
и свиней, хотя въ большей части мѣстности они не доятъ ни коровъ, ни
буйволицъ. Но и въ Бали въ новѣйшее время разведеніе рогатаго скота
Народовѣдѣніе, т. I.
27
^18	П, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайщевъ.
увеличилось. Пони Тоба и кавалерійскія лошади съ нѣкотораго времени
составляютъ предметъ вывоза изъ Суматры и Сумбы. Ради воздѣлыванья
риса, буйволы встрѣчаются и тамъ, гдѣ не держатъ рогатаго скота. Къ
свиньямъ, курамъ и собакамъ, а иногда къ безхвостымъ кошкамъ, основнымъ
домашнимъ животнымъ, въ высокихъ мѣстностяхъ присоединяются козы
Нѣкоторыя даякскія и филиппинскія племена разводятъ собакъ для ѣды.
а игорроты, вѣроятно, съ той же цѣлью, и лошадей. Довольно значительно
разведеніе утокъ у тагаловъ, балинцевъ и сассаковъ; но то, что разсказы-
ваютъ о малакскихъ малайцахъ, будто женщины у нихъ кормятъ грудыс
обезьянъ, откармливаютъ ихъ и потомъ съѣдаютъ, основано на недоразумѣніи.
Обитатели лѣсныхъ областей, богатыхъ животными,—вообще большіе лю-
бители ручныхъ животныхъ.
Обиліе животныхъ опредѣляетъ для каж-
1) Деревянная фигура съ чашкой и ложка игорротовъ Люсона. (Изъ коллекціи д-ра Ганса Мейера
въ Лейпцигѣ.) і/8 наст. величины. 2) Сѣдло изъ западной Суматры. (Дрезденскій этнографическій музей.)
камни, рога носорога, тигровая желчь, согласно суевѣрію малайцевъ, и еще
болѣе китайцевъ, составляютъ цѣнныя орудія ворожбы. Для болѣе крупной
охоты соединяется нѣсколько семействъ; большія сѣти изъ абаки (Мнва
іехШів), въ 10 метр. длиною и 1,5 шириною, протягиваются между деревьями:
дичь сгоняется къ этому мѣсту, гдѣ ее поджидаютъ охотники съ копьями,
стрѣлами и собаками. Здѣсь не бываетъ недостатка въ мужествѣ: охот-
никъ на тигровъ Беккари убилъ одинъ 14 тигровъ. Но въ культурныхъ
областяхъ Явы и Люсона есть земледѣльческія племена, которыя почти не
имѣютъ понятія объ охотѣ. Малайцы — большіе мастера ставить западни.
Скерчли описалъ шесть различныхъ родовъ западней даяковъ — мосты,
или платформы, луки, проходы и пр. Во многихъ западняхъ устраиваются
двѣ двери, которыя опускаются въ одно время такъ, что тигръ не можетъ
выйти ни въ какую сторону; другіе устраиваютъ выложенныя камнемъ
ямы, которыя расширяются книзу. Для ловли дикаго буйвола въ Карабао
илонготы сгибаютъ крѣпкій сукъ и съ помощью вѣтвей ротанга превращаютъ
его въ подобіе лассо. Охотничьихъ собакъ можно найти даже у бѣдныхъ
негритосовъ восточнаго Люсона. Охота на птицъ производится съ по-
Рыбная ловля. Пища. Бетель.
419
Крышка для блюда изъ четуй бропепосца
(Мапіз) на Суматрѣ, вѣроятно, съ западнаго бе*
рега. (Стокгольмская этнографическая коллекція.)
'/іо наст. величины.
мощью сѣтей и прутиковъ, намазанныхъ клеемъ; у мааньяновъ на Борнео
въ дождливое время ловля маленькаго вкуснаго попугая, Раіаеогпіз 1он§і-
сашіа, поимка птицъ для приманки, плетеніе клѣтокъ и изготовленіе клея
занимаютъ почти все время у мужчинъ. Бугисы охотятся за оленями на
лошадяхъ, въ видѣ спорта.
Рыбная ловля производится удочками, корзинами, копьями и сѣтями,
которыхъ, впрочемъ, не употребляютъ въ
мѣстахъ съ коралловыми рифами, а так-
же оглушающими средствами. Рыба, въ
сушеномъ, копченомъ или соленомъ
видѣ, составляетъ важный предметъ
торговли, въ особенности на Филиппи-
нахъ. Поэтому рыбныя воды арендуют-
ся часто за высокую плату у правите-
лей. Ловлей морской рыбы занимаются
береговые малайцы, вмѣстѣ съ ловлей
черепахъ и собираніемъ съѣдобныхъ
птичьихъ гнѣздъ и трепанга. На Ан-
даманахъ, гдѣ теперь ѣдятъ только
Сугена, груды раковинъ (кьоккенме-
динги) заключаютъ раковины Агса и
устрицъ.
Питаніе, главнымъ образомъ, ра-
стительное, на западѣ составляетъ рисъ,
въ другихъ мѣстахъ саго, а затѣмъ
рыба; мясо многіе ѣдятъ только въ
торжественныхъ случаяхъ. Малайцы
вообще предпочитаютъ жить на берегу моря и охотно ѣдятъ его продукты,
не исключая и морскихъ звѣздъ. Кромѣ постановленій ислама, запрещаю-
щихъ извѣстные виды пищи, существуютъ еще старинныя, мѣстныя, не вполнѣ
извѣстныя намъ правила, ко-
торыя, вѣроятно, находятся
въ связи съ племенными дѣ-
леніями, какъ у австралій-
цевъ и полинезійцевъ; такъ,
монданги Борнео не ѣдятъ
никакой дичи. Тагалы,
вѣроятно, научились отъ
китайцевъ считать лаком-
ствомъ насиженныя яйца
и цыплятъ.
Жеваніе бетеля свой-
ственно всей этой области.
Въ болѣе культурныхъ до-
махъ предложеніе изящна-
го ланеянга, въ которомъ со-
держатся всѣ снаряды для
жеванія бетеля, считается ак-
томъ вѣжливости (см. рис., фиг. 1, стр. 420 и 421, внизу). Этого обычая можно
не найти, пожалуй, въ отдаленныхъ странахъ, но онъ болѣе распространенъ,
чѣмъ кур еніе таб аку, которое у бадуйевъ воспрещено, а на о-вѣ Серамѣ
не употребительно. Страстно любятъ табакъ тагалы, а также почти всѣ малайцы
магометане. Водяныя трубки изъ небольшого куска твердаго желѣзнаго дерева
на Борнео вставляются для охлажденія дыма въ бамбуковый сосудъ, напол-
ненный водою. На Люсонѣ табачныя трубки, согласно китайско-японскому
образцу, предназначаются для щепотки табаку не болѣе боба (см. рис.,
27*
Крышка для блюда съ юго-восточнаго Борнео.
(Стокгольмская этнографическая коллекція.)
420
II, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ.
стр. 421). Табакъ воздѣлывается и безъ участія европейцевъ, которые изъ
Люсона, Явы и Суматры сдѣлали главныя мѣстности табачныхъ плантацій;
табакъ разводится туземцами во внутренней части Борнео, на крайнихъ
Молуккскихъ островахъ и на Тиморѣ. Онъ составляетъ вездѣ искомый
предметъ торговли. Тонко изрѣзаннымъ табакомъ даяки наполняютъ боль-
шіе свертки изъ зеленыхъ листьевъ пизанга. Обыкновенно раскуривать
эти сигары поручается женщинамъ; когда эта трудная работа сдѣлана,
содержимое размягчается слюною, и изъ него приготовляются шарики, ве-
личиною съ голубиное яйцо. Благодаря китайцамъ, куреніе опіума такъ
распространилось, что въ 1893 году Нидерландская колоніальная админи-
1) Бамбуковые цилиндры для бетеля и табаку изъ западной Суматры. (Мюнхенскій этнографиче-
скій музей.) 1/8 наст. величины. 2) Прялка игорротовъ Люсона (Изъ коллекціи д-ра Ганса Мейера въ
Лейпцигѣ.) % наст. величины. Ср. текстъ, стр. 419 и 422.
страція извлекла 18,6 мил. гульденовъ изъ продажи опіума; болѣе 90%
этой суммы доставили Ява и Мадура. Куреніе опіума начинаетъ оказы-
вать свое разслабляющее дѣйствіе и на баттаковъ. У китайцевъ беретъ пе-
ревѣсъ жеваніе бетеля.
Спиртные напитки встрѣчались первоначально только въ ограни-
ченной мѣрѣ. Пальмовое вино, правда, употреблялось часто, такъ же, какъ и
легкіе алкоголическіе напитки изъ риса или сахарнаго тростника. Но въ
обширныхъ областяхъ, какъ Борнео и Суматра, туземцы рѣдко употребляютъ
другіе напитки, кромѣ кокосоваго молока и воды. Кофе эти народы поль-
зуются мало; они даже предпочитаютъ отваръ кофейныхъ листьевъ. Хин-
ваны на Формозѣ варятъ бродящій напитокъ изъ риса или проса, причемъ же-
ваная (женщиной, не имѣющей менструаціи) рисовая мука замѣняетъ дрожжи.
Малайскіе народы знакомы съ употребленіемъ и обработкой желѣза,
хотя въ настоящее время повсюду выдѣлывается много привознаго желѣза:
Жел-взо.
421
Табачныя трубки игорротовъ и гинановъ въ Люсонѣ. (Изъ коллекція
д-ра Ганса Мейера въ. Лейпцигѣ.) 2/3 наст. величины. Ср. текстъ, стр. 419.
желѣзныя копья у горныхъ племенъ Люсона считаются еще роскошью.
Боккъ въ странѣ даяковъ, славящейся своимъ оружіемъ, никогда не ви-
далъ шахты или плавильной печи и не могъ объяснить, откуда въ дѣй-
ствительности добывается матеріалъ для оружія. На Суматрѣ извѣстны поки-
нутыя желѣзныя пе-
чи, но въ настоящее
время баттаки вы-
дѣлываютъ только
привозное желѣзо.
Въ Менангкабау,
напротивъ, желѣзо
выплавляется въ
печахъ, въ 2 мет.
высотою и въ 3 мет.
шириною; тамъ вы-
ковываются ружей-
ные стволы и отли-
ваются пушки. Же-
лѣзная и мѣдная
руда обрабатывает-
ся огнемъ. Въ
Бандьермассингѣ и
Палембангѣ процвѣтаетъ обширная выдѣлка оружія, для которой желѣзо
доставляется преимущественно изъ Селебеса и Тимора и которая сво-
ими закаленными клинками не
мастерскихъ Востока.
Для закалки приво-
зится особое желѣзо,
напримѣръ, въ Бор-
нео изъ Селебеса, и
процессъ свариванія
съ обыкновеннымъ же-
лѣзомъ и травленіе
производится съ осо-
бою тщательностью. И
малайцы въ Саравакѣ
на Борнео—искусные
мастера желѣзныхъ
издѣлій, въ чемъ имъ
не уступаютъ обитате-
ли юго-восточнаго бе-
рега, гдѣ Нагара за-
ключаетъ въ себѣ
большія оружейныя
мастерскія; въ Бруни
и Саравакѣ обрабаты-
ваются также мѣдь и
золото. Баттаки ис-
куснѣе въ обработкѣ
мѣди, чѣмъ желѣза, въ
уступаетъ искусству самыхъ знаменитыхъ
Деревянный рѣзной ящикъ изъ Дели (восточная Суматра). (По
рисунку въ „Іпіегпайопаіез Агсіііѵ йг Е(Тпіо§гар1ііѳ“.) ’Д наст. величины.
Ср. текстъ, стр. 419.
чемъ ихъ превосходятъ даже дикіе даяки. Игор-
роты занимались прежде усиленной разработкой мѣдныхъ рудниковъ,
причемъ области развѣдокъ были тщательно раздѣлены. Обитатели Банки
не умѣютъ выдѣлывать желѣза, между тѣмъ, какъ это искусство из-
вѣстно ихъ ближайшимъ сосѣдямъ. Кузнечные мѣха, сдѣланные изъ бам-
буковыхъ трубокъ, по системѣ двойного насоса,— тѣ же, что и въ Индіи,
и въ Африкѣ; впрочемъ,вмѣстѣ съ ними д-ръ Гансъ Мейеръ видѣлъ въ
422	И, 18. Одежда, оружіе и прочее имущество малайцевъ.
игорротской кузницѣ вертикальные мѣха изъ двухъ выдолбленныхъ древес-
ныхъ стволовъ, съ двумя духовыми трубками, выходящими у самаго пола.
Мартенсъ въ одной малайской кузницѣ на Борнео нашелъ слѣдующіе инстру-
менты: молотъ, зубило, буравъ и топоръ, но не видалъ клещей. Съ помощью
молота и топора, желѣзо прикрѣпляется однимъ лишь расщепленнымъ ро-
тангомъ къ деревянной рукояткѣ, причемъ избирается вилообразная вѣтвь,
и болѣе тонкая боковая часть служитъ рукояткой. Золото на архипелагѣ
добывалось въ изобиліи еще до появленія европейцевъ. Малайцы западныхъ
острововъ любятъ различныя украшенія изъ золота; даже баттаки пригото-
вляютъ искусныя золотыя и серебряныя издѣлія
филигранной работы. Кромѣ чеканки, тамъ упо-
требляется и выкладываніе раскаленной стали зо-
1) Малайскій ткацкій станокъ. (По фотографіи.) 2) котомка игорротовъ Люсона. (Изъ коллекціи
д-ра Ганса Мейера въ Лейпцигѣ.) х/8 наст. величины.
лотомъ, которое вдавливается въ нее. На Амбоинѣ и Буру золото и се-
ребро носятъ яванскія названія, откуда можно заключить, что эти металлы
уже въ позднѣйшее время были ввезены сюда съ востока.
Пряденіе и тканье пользуются широкимъ распространеніемъ. Прялка
и веретено напоминаютъ родственныя имъ европейскія орудія (см. рис. 2,
стр. 420). Даже даяки изготовляютъ превосходныя ткани изъ хлопка на
простомъ стоячемъ станкѣ, который связывается изъ двухъ жердей и при-
слоняется наискось къ стѣнѣ дома; баттаки умѣютъ даже вплетать въ свои
ткани золотыя нити (см. выше, рис. 1). Во всякомъ случаѣ, эта работа
требуетъ много времени. Уоллесъ считаетъ, что узкая ткань для сарон-
говъ въ рукахъ туземной ткачихи на южномъ Селебесѣ увеличивается въ
день не болѣе, какъ на одинъ дюймъ. Въ Сурабайѣ и Макасарѣ суще-
ствуетъ обширная ткацкая промышленность, связанная съ искуснымъ окра-
шиваніемъ; безцвѣтные узоры обозначаются жидкимъ воскомъ, или на куски
ткани нашиваются куски банановыхъ листьевъ, все вмѣстѣ свертывается
и погружается въ различныя краски; такимъ образомъ, получаются по-
разительные рисунки. Ява доставляетъ черные саронги, какіе любятъ
настоящіе малайцы, Макасаръ — цвѣтныя ткани, Пауангъ — шали (слендъ-
янги), съ прелестными узорами, нерѣдко вышитыя золотыми и серебря-
ными нитями, употребляемыя женщинами для головныхъ уборовъ (см.
Глиняныя издѣлія. Промышл. центры. Сообщеніе.	423
табл. „Ткани и оружіе малайцевъ"). Плетеныя корзинки, сумки и шляпы
изъ волоконъ пандануса или нѣкоторыхъ пальмъ попадаются даже на евро-
пейскихъ рынкахъ. Манильская конопля, абака, воздѣлывалась на Люсонѣ
еще до прибытія европейцевъ. Матеріи изъ древесной коры, потребленіе
которыхъ регрессируетъ уже въ теченіе столѣтія, изготовляются всего бо-
лѣе племенами Борнео и Суматры. Совершенство тонкой, какъ бумага,
полинезійской тапы достигается матеріями Селебеса. Малайская тапа по
толщинѣ напоминаетъ кожу или трутъ.
Всѣ малайцы выдѣлываютъ глиняныя издѣлія, но безъ особеннаго
искусства. Нѣкоторые изготовляютъ сосуды изъ глины, высверливая и
обрабатывая ихъ кускомъ металла. Обыкновенно обжиганіе бываетъ недоста-
точнымъ, и издѣлія остаются хрупкими. Впрочемъ, въ нѣкоторыхъ мѣст-
ностяхъ встрѣчаются большія мастерскія для выдѣлки черепицы и горш-
ковъ. У игорротовъ, по словамъ Ганса Мейера, кромѣ кузнечнаго дѣла,
гончарное искусство составляетъ единственный профессіональный промыселъ.
Китайскія и японскія фарфоровыя чашки и вазы высоко цѣнятся здѣсь
ср. ниже, стр. 457). Кромѣ глиняныхъ сосудовъ, домашнюю утварь состав-
ляютъ еще легче добываемые бамбуковые сосуды, въ которыхъ можно варить
рисъ. У игорротовъ можно найти оргинальныя деревянныя блюда, съ боль-
шимъ углубленіемъ для кушанья и маленькимъ для соли. Приготовленіемъ
масла изъ кокосовыхъ орѣховъ занимаются въ особенности на Табело.
Тамъ существуютъ и настоящіе промышленные пункты, гдѣ одна промыш-
ленность вызываетъ другую; такъ, Нагара, на юго-восточномъ берегу Борнео,
славится выдѣлкою оружія и въ то-же время горшечнымъ промысломъ,
судостроеніемъ и плетеніемъ циновокъ. Илокосъ отличается своими тонкими
тканями, которыми онъ снабжаетъ сѣверный Люсонъ (Мапіаз йе Иокоз). Но
не всѣ племена одинаково дѣятельны въ торговомъ отношеніи: у баттаковъ
и другихъ обитателей Суматры торговля предоставляется женщинамъ; лю-
бусы относятся къ ней совершенно пассивно.
Значительное развитіе судоходства ограничиваетъ область внутренней
торговли. Тамъ мало судоходныхъ рѣкъ, и лишь немногіе пользуются вьюч-
ными животными; поэтому все переносится въ открытыхъ ротанговыхъ ко-
робахъ, въ водонепроницаемыхъ коробкахъ или въ мѣшкообразныхъ ко-
томкахъ (см. рис. 2, стр. 422), на ремнѣ, перекинутомъ черезъ лобъ, и почти
исключительно женщинами; переноска производится такимъ образомъ, какъ
съ поля домой, Такъ и на рынки. Торговля тамъ, по преимуществу, мѣновая.
Даже въ самомъ отдаленномъ центральномъ Борнео и на плоскогорьи Тоба
болѣе значительныя деревни ежедневно устраиваютъ базары на открытомъ
мѣстѣ, гдѣ производится торговля и пѣтушьи бои! Базары начинаются
рано и оканчиваются задолго до полудня. Во многихъ мѣстностяхъ они
перемѣщаются поочередно изъ одного мѣста въ другое. Эти страны, по
крайней мѣрѣ, насколько онѣ подчинялись индійскому вліянію, должны
были имѣть нѣкогда лучшія дороги, чѣмъ нынѣшнія тропинки; иначе
величественныя постройки Явы и Суматры были бы немыслимы.
Вмѣстѣ съ голландскимъ вліяніемъ, въ малайской области господ-
ствуютъ, по большей части, и голландскія деньги. Но баттаки плоскогорья
признаютъ только настоящій испанскій пезо, а на границахъ и мекси-
канскій. Въ Ломбокѣ можно расплачиваться лишь китайскими мѣдными
монетами. Вмѣстѣ съ тѣмъ, на золотыя монеты существуетъ спросъ ради
украшенія; англійскіе соверены австралійской чеканки оплачиваются на
Борнео 15-ю гульденами. Искусство малайцевъ въ поддѣлкѣ монеты ука-
зываетъ, быть можетъ, на китайское вліяніе.
424
II, 19. Семья, община и государство малайцевъ.
19.	Семья, община и государство малайцевъ.
„Покупка невѣсты, суку, кровавая месть и помали -
руководящія начала малайской жизни“.	* * *
Содержаніе: Сватовство и свадьба. Различные виды покупки невѣсты. Свадебныя
торжества. — Положеніе женщины. — Семья и племя. — Экзогамія. Полигамія. Формы
родства. — Рожденіе и воспитаніе. — Политическое значеніе племени. Суку и подобныя
ему учрежденія. — Государство. Преобладаніе маленькихъ государственныхъ сообществъ.
Деспотизмъ или анархія ? — Примѣры, объясняющіе положеніе правителей въ Ачинѣ и
Сулу.—Преобладаніе деревенской аристократіи Знаки начальниковъ.—Государственныя
отношенія на Бали. — Земельная собственность. Рабство. — Колонизація. — Междуна-
родныя отношенія. Война и миръ. — Добываніе головъ. Психологическіе и истори-
ческіе мотивы. Людоѣдство. — Правовая жизнь. Законы и наказанія. Ордаліи. Тайные
союзы. — Помали, пади или фоссо. — Смерть. Погребеніе. Поминки.
Бракъ у малайскихъ племенъ основывается почти исключительно на
покупкѣ невѣсты; женщина часто называется „купленная". Тамъ, гдѣ
число женщинъ достаточно, употребительна полигамія, тѣмъ болѣе, что
она вызывается быстрымъ распространеніемъ ислама. Но всѣ племена,
ведущія болѣе простую жизнь, довольствуются одной женою, и нолига-
мистъ мѣстами имѣетъ одну жену въ своей деревнѣ, а другую гдѣ-нибудь
въ иномъ мѣстѣ. Мы находимъ здѣсь экзогамію и материнское право, хотя
и съ исключеніями. Отсутствіе или пренебреженіе брака, приписываемое
нѣкоторымъ племенамъ, объясняется лишь недостаточностью наблюденія.
На Люсонѣ, Борнео и Суматрѣ покупка невѣсты совершается
весьма просто. Молодой илонготъ долженъ оказать извѣстныя услуги въ
домѣ невѣсты и доставить свиней и куръ къ свадебному пиру. Любусъ
приносилъ отцу невѣсты духовую трубу съ колчаномъ и стрѣлами, глав-
ное оружіе этого племени, и доставлялъ еще собаку, а, въ лучшемъ
случаѣ, свинью для праздничнаго обѣда. Теперь вмѣсто того приносится
курица, мѣра риса и небольшая денежная сумма; кромѣ того, женихъ дол-
женъ нѣкоторое время помогать будущему тестю въ его работахъ. Иначе
дѣло обстоитъ тамъ, гдѣ раздѣленіе сословій и богатство вызвали на свѣтъ
различныя притязанія. Покупныя суммы поднимаются у людей средняго
состоянія на Гальмагерѣ до 80 гульденовъ, у богатыхъ на Тиморлаутѣ
даже до 1000 голландскихъ гульденовъ; кромѣ того, дается еще оружіе и
столовая посуда, въ другихъ мѣстахъ скотъ, а на Сулу даже суда, пушки
и рабы. Для того, чтобы женщина не оказывалась въ безусловной зави-
симости, иногда изъ деликатности небольшая сумма остается недоплаченной.
Но чаще женщина принимаетъ на себя свадебныя издержки, а мужчина
дѣлаетъ ей подарокъ: тогда обѣ стороны по отношенію другъ къ другу
находятся въ равномъ положеніи; или мужчина ничего не даетъ и, вслѣд-
ствіе того, попадаетъ въ зависимость отъ семьи жены, что на островѣ
Ніасѣ имѣетъ видъ рабства за долги. Всѣ три разновидности брака
можно найти въ Менангкабау; убаттаковъ встрѣчаются первая и послѣдняя
форма, которая у лампонговъ на Суматрѣ считается позорной. Со-
отвѣтственно тому, и разводъ совершается различно. Если за невѣсту
было дорого заплачено, женщина должна выкупить дѣтей. Но и въ настоя-
щее время брачные свидѣтели устанавливаютъ еще передъ свадьбой извѣст-
ную сумму, отъ 25 до 100 гульд., которая при разводѣ должна быть выпла-
чена виновной стороной. Между причинами развода самой важной счи-
тается безплодіе.
Усиленное развитіе покупки невѣсты у болѣе передовыхъ и богатыхъ
племенъ создаетъ такія поразительно ненормальныя отношенія, что уже
въ прошломъ вѣкѣ она служила самымъ обильнымъ источникомъ судеб-
ныхъ споровъ. Въ Менангкабау можно вымѣнять дочь за невѣстку: съ
нѣкоторой денежной прибавкой, она должна выйти замужъ за тѣхъ, къ
Бракъ. Экзогамія.
425
кому она перешла. Если женщина переходитъ въ домъ мужа, то послѣдній
отвѣтственъ за нее во всѣхъ отношеніяхъ, а сама она теряетъ право на-
слѣдованія въ своей семьѣ; если же мужъ вступаетъ въ домъ жены, что
обыкновенно бываетъ, то семья жены отвѣчаетъ за него. Отецъ, впрочемъ,
обязанъ заботиться о своихъ малолѣтнихъ дѣтяхъ, но такъ какъ они не
наслѣдуютъ ему, то ихъ не касаются и его долги; безъ согласія своихъ
будущихъ наслѣдниковъ онъ можетъ дарить имъ только платья. Если
друзья жениха находятъ, что сумму, какую требуютъ за невѣсту, достать
невозможно, а у послѣдней есть влеченіе къ жениху, то ее просто похи-
щаютъ; хотя родители отправляются съ оружіемъ на поиски дѣвушки, но,
послѣ столкновенія притворнаго характера, они соглашаются взять отступ-
ное, или джуджуръ. Изъ тщеславія, этому послѣднему на словахъ при-
даются гораздо большіе размѣры, чѣмъ оно имѣетъ въ дѣйствительности.
Фактъ принадлежности женщины мужчинѣ отражается во многихъ обы-
чаяхъ; такъ, реджангъ наступаетъ невѣстѣ на большой палецъ ноги, когда
уводитъ ее изъ отцовскаго дома.
Извращенія брака, появляющіяся въ этихъ условіяхъ, встрѣча-
ются всего болѣе у даяковъ на Борнео. Жрицамъ предосудительнаго пове-
денія ихъ безнравственность не мѣшаетъ выходить замужъ; признанная
проституція существуетъ и у береговыхъ альфуровъ Серама, гдѣ молодыя дѣ-
вушки, доджары находятся подъ властью „капитана доджаръ“. Продажа дѣву-
шекъ изъ Ніаса въ китайскія поселенія и Ачинъ достигаетъ значительныхъ
размѣровъ въ Падангѣ. Легкость, съ какою малайки заключаютъ времен-
ные союзы съ чужеземцами, содѣйствуетъ быстрому сліянію послѣднихъ
съ туземнымъ элементомъ; почти всѣ китайскія женщины на Банкѣ —
метиски отъ малайскихъ матерей.
Экзогамическій бракъ весьма распространенъ. Въ Паданг-
ской горной странѣ никто не беретъ жены изъ своего суку, такъ же, какъ
у баттаковъ — изъ своей марги; подобно тому, и на Ніасѣ, Серамѣ, Буру
и Тиморѣ невѣста должна быть взята изъ другого племени. Это часто
соединяется съ материнскимъ наслѣдственнымъ правомъ. У па-
дангскихъ малайцевъ дѣти всегда принадлежатъ суку матери: по линіи
женщины, какъ настоящей представительницы семьи, считаются всѣ
степени кровнаго родства; мужъ признается постороннимъ лицомъ. По-
этому ему наслѣдуютъ не родныя дѣти, а дѣти сестеръ, братья и прочіе
кровные родственники; дѣти являются лишь естественными наслѣдниками
своей матери. Слѣды этого установленія мы находимъ у реджанговъ и
баттаковъ на Суматрѣ. Нужно принять во вниманіе, что здѣсь повсюду
дѣло идетъ объ упорядоченномъ бракѣ; во всѣхъ союзахъ, граничащихъ
съ конкубинатомъ, естественно остается въ силѣ основное положеніе: „ратѣне
веднИнг ѵепѣгет“. Слѣдуетъ допустить, что тамъ, гдѣ мы находимъ одно-
временно экзогамію съ правомъ наслѣдованія отцу, какъ, напримѣръ, у
реджанговъ и баттаковъ, ніасцевъ, тиморцевъ, альфуровъ на Серамѣ и
Буру, нѣкогда господствовало право наслѣдованія по матери, и что отцовское
право выработалось отъ столкновенія съ ненормальными условіями, которыя
создавались отъ шаткаго, не самостоятельнаго положенія мужчины въ семьѣ
жены. Съ наслѣдованіемъ по отцу связанъ и левиратъ, или ужичество.
Какъ скоро женщина вступаетъ въ племя своего мужа, это послѣднее
должно заботиться о ней, какъ о вдовѣ. Поэтому въ Реджангѣ у одного
начальника было семь женъ, изъ которыхъ пять были прежде его невѣстками,
женами умершихъ братьевъ. При наслѣдованіи отъ отца, сперва наслѣдуютъ
дѣти, причемъ на Гальмагерѣ старшій получаетъ домъ, младшій землю, а при
отсутствіи дѣтей,—братья, сестры и дѣти сестеръ. Когда женщина умираетъ,
ея наслѣдство достается братьямъ, сестрамъ и дѣтямъ сестеръ. Всего хуже
бываетъ при этомъ положеніе женщины. Будучи куплена, она не можетъ
наслѣдовать мужу, а такъ какъ, оставляя родительскій домъ, она отказы-
426	И, 19. Семья, община и государство малайцевъ.
вается отъ всѣхъ связанныхъ съ нимъ правъ, то и тамъ она ничего не
наслѣдуетъ. Экзогамія и патріархатъ, поэтому, обыкновенно означаютъ исклю-
чительное право наслѣдованія родственниковъ мужчины.
Сватовство производится часто совершенно свободно, слѣдуя чисто
человѣческому чувству, хотя дѣловая сторона и здѣсь вмѣшивается въ
дѣло: на Сулу нерѣдко объявляется во всеобщее свѣдѣніе покупная цѣна
невѣсты. На Гальмагерѣ юноши въ торжественныхъ танцахъ выражали
дѣвушкамъ свое расположеніе тѣмъ, что присвоивали цвѣты и перья изъ ихъ
головного убора. Такъ какъ при этомъ преобладало право сильнаго, то
никто изъ молодыхъ людей не приходилъ на праздникъ безъ щита и меча.
Теперь времена стали болѣе мирными. Вскорѣ послѣ того счастливый иска-
тель идетъ ночью съ „соленой", однострунной гитарой, къ дому, гдѣ спитъ
его избранница, и, стоя у наружной стѣны, исполняетъ свою серенаду.
Сперва тонъ ея выражаетъ только скромную просьбу; по мѣрѣ того, какъ
влеченіе ростетъ, юноша уже другой мелодіей проситъ дѣвушку сплести
ему браслетъ изъ древесной коры. Она проситъ его, съ своей стороны,
дать ей искусно вырѣзанную бумажку для украшенія бамбуковой трубки
съ бетелемъ. Этимъ начинается уже формальное сватовство. Но юноша не
долженъ ни видѣть дѣвушку, ни посѣщать ее тайно; въ противномъ
случаѣ, онъ долженъ заплатить большой выкупъ или тотчасъ-же же-
ниться на условіяхъ, поставленныхъ родственниками невѣсты. При оффи-
ціальномъ сватовствѣ наступаетъ вечеръ, когда друзья жениха будятъ
дѣвушку тѣмъ, что тянутъ ее за волосы или впускаютъ ей ноготь подъ
ноготь на рукѣ. На слѣдующую ночь ее будятъ опять; на этотъ разъ
приходитъ и ея женихъ: онъ скромно сидитъ за дверью ея спальни на
полу, а она прячется въ знакъ покорности. Другіе зажигаютъ факелы и
дѣлаютъ видъ, что ищутъ вора, находятъ жениха и приглашаютъ его
пожевать съ ними бетеля. Но если бы онъ послѣдовалъ этому приглашенію,
дѣвушка была-бы для него потеряна; поэтому онъ продолжаетъ сидѣть съ
опущенною головой. Въ два слѣдующіе вечера происходитъ то же самое; лишь
на четвертый начинается свадебное торжество предложеніемъ бетеля, кото-
рое также связано со множествомъ церемоній. На Тиморлаутѣ все сва-
товство ограничивается требованіемъ и предложеніемъ этого высоко цѣни-
маго средства наслажденія: если дѣвушка даетъ просимый юношей бе-
тель, то она отзывается на его любовь; они считаются женихомъ и не-
вѣстой, пока не завершится покупка.
Свадебныя празднества соперничаютъ съ погребальными по рос-
коши и продолжительности. На праздничномъ обѣдѣ въ домѣ невѣсты,
для котораго у язычниковъ приносится въ жертву лучшая свинья, гости
призываютъ высшія силы для изгнанія злыхъ духовъ. Въ Рау, на запад-
номъ берегу Суматры, гдѣ свадебное торжество занимаетъ лишь одинъ день,
женихъ, въ сопровожденіи своихъ друзей, три раза приходитъ по вечерамъ,
прежде, чѣмъ увидитъ невѣсту; невѣста принимаетъ его вмѣстѣ со своими
подругами. Гости предлагаютъ бетель, и ихъ угощаютъ; женихъ и невѣста
бесѣдуютъ между собою подъ звуки тамбурина. Только на третій разъ
появляется будущая теща; женихъ и невѣста ѣдятъ уже тогда изъ одной
тарелки, и невѣста подноситъ кушанья ко рту будущаго мужа. И только
теперь объясняется цѣль посѣщенія; если объясненія не слишкомъ ясны,
то это значитъ, что мужчина предпочитаетъ удалиться. У мааньяновъ
Борнео въ день свадьбы люди, нерѣдко съ подарками, отправляются въ
домъ невѣсты и спрашиваютъ — можетъ-ли прійти женихъ. Затѣмъ прихо-
дятъ женихъ и его близкіе, и передъ ними несутъ мѣдное блюдо. Это
блюдо ставятъ на другое, на которомъ лежитъ яйцо; его разбиваютъ
и смѣшиваютъ съ кровью курицы или свиньи, заколотой надъ блю-
домъ; этою кровью опрыскиваются и участники свадебнаго торжества
послѣ пира. Опрыскиваніе, имѣющее связующее значеніе, произво-
Свадьба. Положеніе женщины.
427
дится серебрянымъ или желѣзнымъ сосудомъ и начинается съ подошвъ, за
которыми слѣдуютъ колѣна, сердечная впадина, кисти рукъ, локти, плечи,
лобъ и позвоночный столбъ, по порядку, причемъ произносятся закли-
нанія, которыя должны отвращать несчастье и приносить счастье. Моло-
дая чета остается 9 дней въ домѣ невѣсты и 5 въ домѣ родителей жениха:
затѣмъ она основываетъ себѣ новый очагъ или поселяется въ домѣ тѣхъ
или другихъ родителей. У трингскихъ даяковъ, послѣ принятія подарка,
молодой человѣкъ работаетъ нѣкоторое время на отца своей нареченной и
потомъ даритъ ей двухъ рабовъ; третій подарокъ, состоящій изъ риса,
куръ и свиней, вручается передъ самой свадьбой будущей тещѣ. И здѣсь
брачущіеся сидятъ около свадебнаго блюда и обрызгиваются кровью жерт-
веннаго животнаго; на второй день они публично купаются, а на чет-
вертый, съ кускомъ ротанга въ рукахъ, какъ символомъ жизни, они
ищутъ какого нибудь съѣдобнаго плода и, смотря по тому, какимъ онъ вый-
детъ, будучи приготовленъ въ видѣ кушанья, усматриваютъ въ немъ
свою судьбу.
Мѣстами невѣсты стараются спрятаться, какъ-бы уклоняясь отъ брака
или отъ свиданія въ первыя ночи съ женихомъ; имъ нравится также, когда
женихъ въ день свадьбы застаетъ ихъ и ихъ близкихъ спящими. У альфу-
ровъ Гальмагеры юноша проводитъ четыре ночи со своей невѣстой, ничего
не говоря о свадьбѣ; когда сумма выкупа за нее условлена, онъ спитъ въ ея
покоѣ, но не долженъ видѣть ее до разсвѣта. Въ это время приносятся
подарки съ обѣихъ сторонъ на фарфоровыхъ блюдахъ депутаціями изъ род-
ственниковъ и друзей, что каждый разъ сопровождается обильными угоще-
ніями. Жениху предоставляется право ловить невѣсту, но этотъ обычай обыкно-
венно не исполняется, какъ уже пришедшій въ забвеніе. Заключительная
церемонія бракосочетанія состоитъ въ обѣдѣ, приготовленномъ невѣстой,
съ произнесеніемъ различныхъ словъ, требуемыхъ церемоніаломъ. Тамъ,
гдѣ нравы опредѣляются исламомъ, почти ничего не требуется, кромѣ
посѣщенія мечети въ день свадьбы и небольшого подарка духовному лицу;
слѣдующіе браки — не что иное, какъ простая покупка. На Тиморлаутѣ
во время свадебнаго торжества между женихомъ и невѣстой садятся маль-
чикъ и дѣвочка, символы будущей многочисленной семьи; у тингіановъ
Люсона въ первую ночь между новобрачными спитъ мальчикъ.
Положеніе женщины вообще нельзя назвать низкимъ. У магоме-
танъ женщина поставлена хуже, чѣмъ у язычниковъ. По словамъ Риделя,
на Тиморлаутѣ „мужчина никогда не бьетъ женщину, а скорѣе случается
обратное". И здѣсь, конечно, бываютъ различія, но прежде всего жен-
щина цѣнится очень высоко: повсюду въ обозначеніяхъ пеней за пре-
ступленія женщина оцѣнивается выше, чѣмъ мужчина; у реджанговъ на
Суматрѣ отношеніе это равняется 150 : 80. Только высшіе начальники стоятъ
выше своихъ женъ. Соотвѣтственно тому, покупка невѣсты обходится не
дешево; если бракъ является покупкой, то женщина становится собствен-
ностью мужчины; она и дѣти, послѣ его смерти, достаются его наслѣдни-
камъ. Общественное положеніе женщины бываетъ выше, когда издержки
свадьбы раздѣляются обѣими сторонами; всего лучше оно тамъ, гдѣ совер-
шается бракъ въ формѣ „амбиль анакъ“. Здѣсь мужчина ничего не пла-
титъ, становится самъ въ служебное положеніе и не имѣетъ никакого
права на дѣтей; это бываетъ преимущественно тогда, когда въ семьѣ
остается только одна дочь, замужество которой должно поддержать семью.
Этотъ бракъ порождалъ такъ много судебныхъ тяжбъ, что у реджанговъ
онъ запрещенъ. Онъ связанъ съ измѣненіемъ отношеній между покупкою
невѣсты и общественнымъ положеніемъ, когда мы видимъ у мааньяновъ
Борнео болѣе высокое положеніе женщины: у этихъ послѣднихъ не совер-
шается никакого обрученія прежде, чѣмъ дѣвушка и юноша не дадутъ на
него своего согласія. Но молодой человѣкъ не платитъ ничего и за
428
II, 19. Семья, община и государство малайцевъ.
невѣсту; расходы его равняются немногимъ гульденамъ, уплачиваемымъ
свидѣтелямъ, причемъ половину этого расхода беретъ на себя невѣста.
Женщины-правительницы встрѣчаются у даяковъ, но въ еди-
ничныхъ случаяхъ. Большого значенія не имѣетъ и роль женщинъ, какъ
основательницъ династій въ народныхъ сказаніяхъ: это — не что иное, какъ
космогоническое представленіе земли въ качествѣ праматери. И жрицы бы-
ваютъ вмѣстѣ съ тѣмъ представительницами самыхъ безнравственныхъ обы-
чаевъ; въ ихъ положеніи также нельзя искать болѣе высокаго достоинства
женскаго пола, Но къ признакамъ сравнительно высокаго положенія жен-
щины мы должны причислить тяжелые штрафы, какими наказывался р а з-
рывъ брака, до эпохи разлагающихъ мусульманскихъ и европейскихъ влія-
ній. У ачинцевъ родственники жены вокругъ виновнаго очерчиваютъ кругъ
и даютъ ему въ руки оружіе, гадубангъ, которымъ онъ долженъ проложить
себѣ дорогу; если ему это удастся, онъ спасенъ; въ противномъ случаѣ, его
изрубятъ въ куски и зароютъ на мѣстѣ. По законамъ реджанговъ нала-
гаются тяжелые денежные штрафы за конкубинатъ, внѣбрачныя и такія
рожденія, которыя наступаютъ раньше естественнаго времени послѣ заклю-
ченія брака. Такія же правила господствовали и на Селебесѣ. Тагалы
Люсона, благодаря чужеземному вліянію, легко относятся къ расторженію
брака. Не затронутые этими вліяніями игорроты строго наказывали про-
ступки дѣвушекъ и обезглавливали нарушительницъ супружеской вѣр-
ности, но въ настоящее время, по словамъ Ганса Мейера, склоняются къ
болѣе 'мягкимъ воззрѣніямъ. На Сулу испанцы видѣли нарушительницъ
брака въ пожизненныхъ оковахъ. Смерть мужа не вполнѣ освобождаетъ
женщину: въ Сагу она можетъ отдать дѣтей брату мужа, а сама вернуться
въ свою семью.
Трудъ раздѣляется между обоими полами такимъ образомъ, что жена
помогаетъ мужу въ полевыхъ работахъ, а домашняя вся приходится на ея
долю. Въ полевой работѣ самую трудную часть беретъ на себя мужчина;
жатва, по преимуществу, дѣло женщины. Здѣсь оправдывается правило,
что, чѣмъ народъ трудолюбивѣе, тѣмъ распредѣленіе труда у него болѣе
справедливо.
Еще до рожденія ребенка беременная женщина должна соблюдать
многое въ области истолкованія знаменій и избранія дней. Она и мужъ не
смотрятъ ни въ зеркало, ни въ бамбуковую трубку, чтобы ребенокъ не былъ
косымъ; они не растираютъ табакъ и бетель въ сумкѣ, а сперва выни-
маютъ то и другое. Даже мужчины не должны заниматься плотничной
работой въ какомъ-либо домѣ, или крыть на немъ кровлю, или же вкола-
чивать въ него гвозди, не стоять въ дверяхъ и на лѣстницѣ; все это
такъ дѣлается потому, что иначе ребенокъ можетъ не родиться. Пожилыя
женщины помогаютъ при разрѣшеніи отъ бремени, для чего часто отво-
дится хижина, вдали отъ жилого мѣста. Затѣмъ начинаются приготовле-
нія къ нареченію имени. У даяковъ, насколько они еще головорѣзы,
отецъ долженъ сперва добыть голову; у илонготовъ нареченіе имени про-
исходитъ только на пятый день, а въ Сагу — послѣ 9 лѣтъ. Употре-
бляются обыкновенно имена животныхъ, которыя напоминаютъ наимено-
ванія племенъ. Имя нарекается отцомъ, въ особенности тамъ, гдѣ въ
ребенкѣ предполагается душа предка. Тогда имя этого предка переходитъ
къ отцу. То же имя прибавляется и съ появленіемъ второго сына: чѣмъ
больше дѣтей, тѣмъ у отца больше именъ. Дѣтоубійство довольно рас-
пространено и по преимуществу постигаетъ того изъ близнецовъ, кото-
рый родится позже.
Наступленіе возраста возмужалости ознаменовывается у дая-
ковъ отдѣленіемъ всѣхъ ровесниковъ въ лѣсную хижину и обрѣзаніемъ,
или наложеніемъ пояса изъ коры; затѣмъ юношѣ отводится мѣсто въ домѣ,
гдѣ спятъ неженатые мужчины, и онъ долженъ стараться какъ можно
Возмужалость. Семейный союзъ.
429
скорѣе добыть голову. Особыя спальные дома для дѣвушекъ и юно-
шей имѣютъ широкое распространеніе. Татуировка и подпиливаніе зубовъ
служатъ дальнѣйшими признаками возмужалости. Мальчики упражняются
въ стрѣльбѣ изъ лука, а у головорѣзовъ — въ обезглавливаніи соломен-
ныхъ чучелъ; тамъ, гдѣ извѣстнымъ оружіемъ взрослые уже не поль-
зуются, оно остается дѣтской игрушкой, какъ, напримѣръ, лукъ на Явѣ.
У племенъ болѣе дикихъ сознательно воспитывается только военная доблесть.
Дѣвушки проводятъ время своего перваго мѣсячнаго очищенія въ осо-
быхъ хижинахъ, на Серамѣ даже въ клѣткахъ. У альфуровъ Серама онѣ
должны затѣмъ, омывшись и украсивъ себя, натереться пальмовымъ мас-
ломъ и откусить кусокъ банана и рыбы, но опять выплюнуть ихъ. Подпи-
ливаніе зубовъ и татуировка часто совершаются въ это время, а если это
не удастся, — то во время первой беременности. У альфуровъ дѣвушки,
подобно юношамъ, отличаются отъ замужнихъ связкою бѣлыхъ раковинъ,
которую онѣ носятъ на предплечьи. У западныхъ малайцевъ дѣвушекъ
держатъ строже, чѣмъ у восточныхъ; у первыхъ онѣ сопровождаются над-
смотрщицами, а у послѣднихъ пользуются свободой обхожденія, въ осо-
бенности на празднествахъ съ общими плясками. У альфуровъ Гальмагеры
почти каждое обрученіе, такъ же, какъ и поминки, сопровождается про-
должительными танцами. Спокойно и безъ стѣсненія купается баттакская
дѣвушка передъ мужчинами, которые проходятъ съ опущенными глазами;
для настоящей (мусульманской) малайки это считалось-бы величайшимъ
стыдомъ.
Основою государства служитъ семейный союзъ. Всѣ стоящія надъ нимъ
формы доказываютъ свой неорганическій характеръ признаками чуждаго про-
исхожденія или склонностью распадаться на древніе, патріархальные элемен-
ты. Несмотря на глубокія индійскія вліянія, здѣсь нѣтъ строгихъ кастовыхъ
различій. На Суматрѣ основою древняго малайскаго государства является су-
ку, семьи и роды, своею совокупностью образующіе племя, главы которыхъ,
пангулу (или паигеранъ), управляютъ страною: сколько въ деревнѣ суку,
столько въ ней и пангулу. Цѣлая мѣстность управляется собраніемъ пангулу
ея деревень. Обыкновенно это достоинство переходитъ къ брату отъ той же
матери или къ сыну сестры. Главная обязанность этихъ патріарховъ заклю-
чается въ отправленіи правосудія. Кромѣ почета и повиновенія, имъ до-
стаются приношенія, въ видѣ риса, и подарки въ торжественныхъ случаяхъ;
издержки ихъ свадьбы и погребенія несутъ на себѣ подчиненные. Пангулу
смѣщаются только за крупныя нарушенія закона и обычая. Происхожденіе
суку, названіе котораго, означающее „четверть", несовмѣстно съ ихъ много-
численностью, довольно темно. Впрочемъ, въ одномъ сказаніи говорится,
что народъ Танахъ-Датара состоялъ изъ двухъ племенъ, которыя раздѣли-
лись на четыре вѣтви. Такъ какъ населеніе увеличивалось, то впослѣдствіи
многіе суку различались особыми именами; въ настоящее время ихъ бы-
ваетъ, по большей части, отъ 4 до 6 въ одной деревнѣ.
Въ видѣ болѣе крупныхъ подраздѣленій народа, надъ суку стоятъ
лара, взаимныя отношенія которыхъ недостаточно выясняются данными
историческаго преданія: быть можетъ, они сводятся просто къ экзогами-
ческому обмѣнному браку между каждыми двумя суку. Такія парныя соче-
танія часто встрѣчаются и въ другихъ малайскихъ областяхъ. У баттаковъ,
у которыхъ племена, различающіяся особыми именами, называются марта,
территоріальная единица, соотвѣтствующая племени, курія была обитаема
первоначально только одной маргой; но въ настоящее время и здѣсь утвер-
дилось раздвоеніе — существовавшая первоначально и вновь возникшая
марга, между которыми происходятъ обмѣнные браки. На востокѣ, на Буру,
Серамѣ и пр. слово „гена" обозначаетъ въ то-же время племя и округъ,
такъ какъ тамъ еще каждый округъ населенъ особымъ племенемъ.
430
II, 19. Семья, община и государство малайцевъ.
Тофы альфуровъ Гальмагеры, Тернате и др., въ предѣлахъ которыхъ
бракъ запрещается до четвертаго поколѣнія, видимо соотвѣтствуютъ суку за-
падныхъ малайцевъ. На Филиппинахъ и Формозѣ система эта уже нѣсколько
изгладилась, но зависимость плебеевъ отъ плутократовъ (абитегъ и бакнан-
гесъ въ Бенгетѣ), по описанію Ганса Мейера, напоминаетъ пришлые суку. У
лампонговъ замѣчаются подобныя же общественныя основы. Здѣсь можно
найти болѣе тонкую выработку племенного и деревенскаго государства. Каж-
дый округъ, марта, состоитъ изъ нѣсколькихъ, рѣдко болѣе, чѣмъ изъ іо
деревень, управляется особымъ главою и называется по имени племени. Каж-
дая деревня раздѣляется, въ свою очередь, на нѣсколько четвертей, во главѣ
которыхъ стоитъ начальникъ четверти. Начальнику старѣйшей четверти
подчинены остальные; основаніе новой четверти требуетъ согласія всѣхъ
начальниковъ: до того времени даже довольно большое число вновь осно-
ванныхъ дворовъ зависитъ отъ ихъ основателей. Поэтому здѣсь, какъ и
въ системѣ суку, всѣ отношенія зависимости устанавливаются по генеало-
гической связи, вслѣдствіе чего правитель можетъ обращаться къ своимъ
подданнымъ, только какъ къ „соплеменникамъ", а глава семьи ко всѣмъ
своимъ — только какъ къ „дѣтямъ и родственникамъ". Это совпаденіе
племени и мѣстообитанія имѣетъ широкое распространеніе; весь островъ
Ніасъ дѣлится на 15—25 округовъ, а народъ — на такое же число племенъ.
Въ малайскихъ странахъ мы первоначально находимъ деревенскія
государства. Такъ въ независимыхъ частяхъ Формозы племена живутъ
вмѣстѣ, деревнями, и островъ Горамъ, длиною въ 2 нѣм. мили, распадается
на 12 отдѣльныхъ владѣній. Болѣе обширныя государства въ области та-
галовъ мы находимъ лишь тамъ, гдѣ утвердилось мусульманство, — на
Минданао, Сулу и въ береговыхъ мѣстностяхъ Манильской бухты; кромѣ
того, тамъ было еще три вассальныхъ царства султана Тондо, надъ которыми
также царствовали чужеземцы, происходившіе отъ малайцевъ съ Борнео и
негритосокъ. Даже и у малайцевъ Суматры яванцы принимаютъ большое
участіе Въ основаніи могущественныхъ государствъ, вродѣ Палембаигскаго,
по образцу индійскихъ. Поэтому мы часто не находимъ тамъ именъ, которыя
обнимали-бы цѣлые народы и страны. У обитателей Формозы нѣтъ общаго
имени для всѣхъ островитянъ, что служитъ доказательствомъ слабаго поли-
тическаго развитія, а также и неясности пограничныхъ отношеній. Въ
малайскихъ лѣтописяхъ споры о границахъ играютъ весьма видную роль.
Связующимъ началомъ остаются всегда племенные союзы. Мааньяиы суще-
ствовали уже подъ властью Маджапагита, затѣмъ магометанскаго царства
Мартапуры и, наконецъ, подъ господствомъ голландцевъ. Самостоятельность
уничтожалась такимъ образомъ, а вмѣстѣ съ нею не одинъ разъ нарушалась
и пространственная связь племенъ, но эта послѣдняя всегда возстанавли-
валась. Главною цѣлью испанскаго государственнаго искусства на Филип-
пинахъ было разложеніе старинныхъ племенныхъ сообществъ, деревенскихъ
государствъ или барангаевъ. Обитателей многихъ барангаевъ вынуждали оста-
влять мѣста ихъ жительства и селиться въ одномъ мѣстѣ; новая деревня со-
ставляла лишь одну общину—пу э б л о. Но такъ какъ члены барангая въ пуэбло
опять селились вмѣстѣ, то онъ распадался на четверти, сохранявшія прежнія
имена. Прежнихъ начальниковъ (йатто)производили въ алькальды и сбор-
щики податей. Была уничтожена издѣльная повинность, а также рабство, и
этимъ отнята у начальниковъ реальная основа ихъ вліянія. Христіанство, пре-
вращая пуэбло въ приходскую деревню, содѣйствовало, съ своей стороны,
ослабленію прежней организаціи. Но эта послѣдняя такъ глубоко коренится
въ племенномъ чувствѣ, что каждый кланъ продолжаетъ жить въ своемъ
барангаѣ и съ уваженіемъ смотритъ на своего главу (саЪега); лишь съ
тѣхъ поръ, какъ туземцы были включены туда въ большомъ числѣ, низшіе
стали подниматься надъ нимъ, но при одновременномъ уменьшеніи ува-
женія къ духовенству. Деревни часто называются по имени старшины.
Государства и правители.
431
Еще одной ступенью ниже стоятъ разсѣянныя кочевыя племена. Они
знаютъ лишь избраннаго главу, на подобіе цыганъ, что не исключаетъ
возможности избирать его предпочтительно изъ какой-либо опредѣленной
семьи. Орды люсонскихъ негритосовъ часто состоятъ лишь изъ 20 — 30
человѣкъ. Исторія нѣкоторыхъ племенъ свидѣтельствуетъ, что они про-
изошли отъ разсѣянія болѣе крупныхъ народовъ.
Но и въ болѣе крупныхъ государствахъ суку и ихъ пангулу ча-
сто играютъ роль опредѣляющихъ элементовъ общежитія; въ настоящемъ
малайскомъ правленіи они — властители, а раджа или султанъ только
утверждаютъ ихъ. Поэтому въ большинствѣ случаевъ такой образъ правленія
есть переходная ступень отъ патріархальной формы къ союзному аристо-
кратическому правленію, сдерживаемому представительными элементами.
Вождь племени—охранитель своихъ подданныхъ; онъ долженъ ихъ вы-
купать, когда они попадутъ въ рабство, но можетъ и брать подъ нихъ
деньги; доходы свои онъ извлекаетъ, главнымъ образомъ, изъ штрафныхъ
сборовъ и распоряжается по усмотрѣнію лѣсной и выгонной землей, когда
недостаетъ полевой. Когда правитель держитъ бразды въ своихъ рукахъ,
то онъ заполняетъ мѣста чиновниковъ при дворѣ и во всей странѣ.
Ниже этой наслѣдственной аристократіи, вмѣстѣ съ тѣмъ и земельной, ко-
торая часто распадается на высшее дворянство, состоящее изъ родствен-
никовъ прежняго султана, и на „письменное дворянство44, образовавшееся
изъ чиновниковъ и денежныхъ людей, стоитъ настоящій народъ, на кото-
ромъ лежатъ работа, уплата денежныхъ поборовъ и издѣльная повинность;
еще ниже его стоятъ рабы.
Смотря по тому — сохранилась-ли эта основа или разрушена едино-
властіемъ, малайское государство приближается къ деспотизму или къ
анархіи. Такъ, на Сулу достоинство султана только номинальное; на-
стоящая власть заключается въ рукахъ знатныхъ, „датто44 (что значитъ у
любусовъ Суматры „знахарь4*), которые управляютъ округами и островами
пожизненно, въ качествѣ леновъ. Это правящее высшее сословіе, изъ ко-
тораго выходятъ министры, образуетъ совѣтъ, гдѣ каждый датто пользуется
вліяніемъ, смотря по обширности своего владѣнія и числу своихъ рабовъ;
вліяніе это нерѣдко поддерживается оружіемъ. Безъ согласія совѣта, сул-
танъ не можетъ отдавать никакихъ приказаній. Хотя власть султана на-
слѣдственна, но постановленіе, въ силу котораго наслѣдникомъ султана
можетъ сдѣлаться каждый его родственникъ, открываетъ широкое поле
произволу, такъ какъ члены совѣта всѣ болѣе или менѣе состоятъ въ род-
ствѣ съ султаномъ. Всѣ денежные доходы, не исключая и штрафовъ, дѣ-
лятся между всѣми членами правленія: султанъ получаетъ изъ нихъ такую
небольшую часть, что долженъ посылать своихъ рабовъ въ экспедиціи съ
цѣлью торговли или грабежа. Монополіи, вродѣ кофейной, благодаря ко-
торой раджа въ Гоа на Селебесѣ сдѣлался многократнымъ милліонеромъ,
или монополія Палембанга на олово на всей Банкѣ могли быть установлены
только съ помощью европейцевъ. Источникомъ болѣе скромныхъ доходовъ
служитъ отдача въ аренду различныхъ регалій—рыбной ловли, срѣзыванія
ротанга и пр. Рядомъ съ несмѣняемымъ первымъ министромъ, который
долженъ наблюдать за всѣми дѣйствіями султана и знатныхъ лицъ, съ
адмираломъ и министромъ юстиціи, занимаетъ мѣсто представитель на-
рода; но вліяніе этого единственнаго лица почти всегда проявляется лишь
тогда, когда оно благопріятствуетъ желаніямъ датто. Законодательство ма-
лайцевъ здѣсь неизвѣстно, и предписаніямъ корана слѣдуютъ весьма мало.
Защиты собственности не существуетъ; датто охотно прибѣгаютъ къ похи-
щенію дѣтей и дѣвушекъ, и созывъ ополченія, который часто пугалъ испан-
скую администрацію Филиппинъ, является чѣмъ-то благопріятнымъ, такъ
какъ онъ уменьшаетъ во время войны безправіе классовъ, непричастныхъ
къ правленію.. Тамъ, гдѣ властвуетъ этотъ многоголовый деспотизмъ и
432
II, 19. Семья, община и государство малайцевъ.
религіозный фанатизмъ не вызываетъ ненависти къ чужеземцамъ, господ-
ство европейцевъ низшимъ классамъ кажется спасительнымъ.
Подъ вліяніемъ уже ослабѣвшаго браманства, небольшой островъ Бали
раздѣляется па девять царствъ, которыя переплетаются другъ съ другомъ,
благодаря четыремъ общимъ кастамъ и значенію вліятельныхъ семействъ.
Въ предѣлахъ каждаго изъ этихъ маленькихъ владѣній существуютъ кланы,
часто по нѣсколько въ каждой деревнѣ; изъ нихъ господство принадле-
житъ самому многочисленному, хотя другіе не всегда повинуются ему.
Каста избавляетъ нѣкоторое число гражданъ отъ всѣхъ тягостей, а другихъ
обременяетъ всевозможными поборами. Впрочемъ, балійцы, несмотря на
упорное послѣдованіе культу Сивы, отличаются терпимостью.
Такое же значеніе, какъ датто на Сулу, въ Ачинѣ имѣютъ пан-
глима или туванку, наслѣдственные начальники отдѣловъ саги, которые
не только образуютъ совѣтъ султана, но и выбираютъ его наслѣдника и
даже имѣютъ право смѣстить самого монарха. Они просто извѣщаютъ сул-
тана о своихъ распоряженіяхъ, а онъ не только долженъ всегда подчи-
няться имъ, но, желая что либо предпринять, можетъ это сдѣлать лишь
съ согласія ихъ. За всѣ подати, собираемыя ими для него внутри госу-
дарства, онъ ежегодно выплачиваетъ имъ извѣстный процентъ; доходъ его
составляютъ 5% стоимости всѣхъ товаровъ, какіе ввозятся въ гавань его
столицы, а также пошлины, собираемыя въ отдѣлахъ саги съ привозныхъ
товаровъ и съ продажи перца; въ среднемъ, это составляетъ 60 — 80 тыс.
марокъ. И въ старыхъ малайскихъ государствахъ Суматры правленіе
является абсолютно монархическимъ только по имени: въ Самбасѣ прави-
тель выбирается изъ верховнаго совѣта шестнадцати и на самомъ дѣлѣ —
не что иное, какъ предсѣдатель его; наоборотъ, въ Понтіанакѣ и въ Секадау
онъ можетъ быть названъ настоящимъ монархомъ. Но гнетъ повсюду одинъ
и тотъ же. Правители заботятся только о сборахъ штрафовъ и вымогаютъ
деньги у богатыхъ и знатныхъ, а тѣ, въ свою очередь, у народа. По-
кровительство европейскихъ государствъ часто только увеличивало власть
туземныхъ князей; яванскіе правители въ пышной расточительности искали
утѣшенія за свою утраченную независимость. Точно также авторитетъ
власти возрасталъ въ покоренныхъ областяхъ: султанъ Кутей взимаетъ
досятипроцентную пошлину со всего ввоза и вывоза, отдаетъ на откупъ
монополію опіума и соли, эксплуатируетъ каменноугольныя копи Пеларунга
и Бату Пангала, какъ государственную собственность, и кромѣ того, является
банкиромъ - ростовщикомъ своихъ подданныхъ, получая доходу до мил-
ліона гульденовъ. Тамъ, - гдѣ, какъ, напримѣръ, въ Тоба, религіозные
мотивы создаютъ правителю до нѣкоторой степени положеніе первосвящен-
ника, мы видимъ совершенно иное. Панглимы тогда совершенно уже за-
висятъ отъ раджи, являясь только его чиновниками. Положеніе этихъ
правителей укрѣпляется свободою, какая предоставляется народу, въ осо-
бенности во время празднествъ. Обыкновенно приближающійся къ своему
властителю съ самыми униженными знаками почтительности, подданый въ
эти дни можетъ свободно говорить съ нимъ и предъявлять къ нему все-
возможныя жалобы. Болѣе мелкіе правители не отличаются рѣзко ни внѣш-
ностью, ни жилищемъ отъ своихъ подданныхъ: по описанію Бета, „рези-
денція могущественнаго султана" Джамби отличалась отъ прочихъ домовъ
только болѣе широкой лѣстницей, приставленной къ дворцу, построенному
на свайхъ. За исключеніемъ Явы и нѣкоторыхъ мѣстностей Селебеса и
Суматры населеніе Индійскаго архипелага вовсе не густо; поэтому прави-
тели опасаются, что жестокость можетъ вынудить подданныхъ ихъ поки-
нуть предѣлы страны: просвѣщенный султанъ Кутей посылалъ суда въ
область Амонтаи на Борнео, чтобы способствовать переселенію, уплачивалъ
долги колонистовъ и давалъ имъ свободную землю.
Знаки начальниковъ первоначально отличались простотою. У тоба-
Правители. • Колонизація. Рабство.
433
баттаковъ раджи носятъ кольца изъ слоновой кости на верхней части руки;
нарядное оружіе, выложенные серебромъ кинжалы, мечи или ружья съ до-
рогимъ ложами даются также посламъ, какъ знаки полномочія. Правите-
лями, находящимися подъ индійско-мусульманскими вліяніями, употребля-
ются золотыя короны, вѣсомъ въ нѣсколько фунтовъ, съ драгоцѣнными
камнями, а также и вышитые золотомъ мундиры (см. рис., стр. 437).
Поля находятся въ пользованіи племенъ; но правитель предъявляетъ
на нихъ право владѣнія вездѣ, гдѣ' онъ имѣетъ для того достаточно
власти. Необработанная земля считается общею собственностью; каждый
можетъ обработать ее за собственный счетъ и присвоить ее правомъ труда.
Продажа земельныхъ участковъ на Тиморлаутѣ вовсе не производится,
между тѣмъ, какъ баттакскіе правители продаютъ ихъ во всевозможныхъ
формахъ. Въ Голонтало продажа и наслѣдованіе земельной собственности
можетъ происходить только съ согласія правителей. Право собственности
племени па землю поддерживается съ такимъ упорствомъ, что попытка гол-
ландцевъ— переселить племена Борнео ниже по рѣкѣ — не удалась, такъ
какъ эти племена боялись, что потомки прежде жившихъ тамъ даяковъ
будутъ брать съ нихъ дань, на что тѣ имѣли право. При отсутствіи на-
слѣдниковъ, земельный участокъ, съ согласія населенія, достается одному
изъ начальниковъ. Отдѣльныя лица поддерживаютъ право собственности
выставленіемъ чучелъ. Если вѣтвь дерева свѣшивается на чужую землю,
то опа принадлежитъ собственнику этой земли.
Колонизація, въ видѣ покоренія и заселенія заморскихъ странъ,
въ особенности на востокѣ, играетъ важную роль, напоминающую время
переселенія грековъ. Трудно назвать хотя-бы небольшой народъ, который
въ основѣ своего преданія не хранилъ-бы воспоминанія о какомъ-нибудь
переселеніи, и въ каждой береговой мѣстности можно видѣть чуждые эле-
менты, которые пришли туда незванные и часто съ отношеніемъ, враждеб-
нымъ къ прежнимъ обитателямъ. Многочисленныя легенды разсказываютъ
о раздорахъ братьевъ, моровыхъ язвахъ и стихійныхъ катастрофахъ, да-
вавшихъ поводъ къ основанію колоній. Право завоеванія правителями
Тернате предоставлялось знатнымъ семьямъ, которыя становились тогда
полудержавными намѣстниками на Буру, Серамѣ и пр. Впрочемъ, колони-
зація упорядочивалась и въ самой странѣ. Когда на Явѣ, при возростаніи
населенія, приходилось дѣлать новыя расчистки лѣса, находившіяся слиш-
комъ далеко отъ деревни, тамъ основывали поселокъ, который большей
частью оставался связаннымъ съ родной деревней. На Суматрѣ у малай-
цевъ и баттаковъ, такъ-же, какъ и въ сѣверномъ Селебесѣ, такіе поселки
носятъ особые имена. Быть можетъ, во многихъ случаяхъ этимъ обусловли-
вается и политическое раздвоеніе: правители Тидора и Тернате обращаются
другъ съ другомъ, какъ близкіе родственники.
Въ рабство, которое у простого народа мало, а у „городскихъ малай-
цевъ" Палембанга, Ачина и пр. значительно развито, обращаются военно-
плѣнные, преступники, не могущіе заплатить выкупа, неоплатные должники
и многіе, потерявшіе свою свободу въ игрѣ; въ рабство за долги попадаютъ
иногда цѣлыя племена. Къ этому-же состоянію принадлежатъ и внѣ-
брачныя дѣти свободныхъ и рабовъ. Обыкновенно съ рабами обращаются,
какъ съ домочадцами; они могутъ пріобрѣсти свободу, внеся за себя вы-
купъ, и въ дѣйствительности * стоятъ не ниже бѣдныхъ родственниковъ,
которыхъ берутъ въ домъ для выполненія различныхъ услугъ. Законы
реджанговъ устанавливаютъ временное рабство въ видѣ наказанія. Похи-
щеніе рабовъ и торговля ими составляютъ главное занятіе всѣхъ малай-
цевъ, „торгующихъ" съ помощью собственныхъ судовъ: Бали, мужчины ко-
тораго цѣнились, какъ солдаты, а дѣвушки — какъ служанки (около Батавіи
и теперь еще существуетъ „балійская деревня"), потерялъ, такимъ образомъ,
значительную часть своего населенія. Въ завоевательныхъ государствахъ
Народовѣдѣніе, т. I.	28
434
II, 19. Семья, община и государство малайцевъ.
настоящихъ малайцевъ раздѣленіе сословій на господъ и чернь иногда
бываетъ такъ рѣзко, что можно говорить даже о крѣпостничествѣ; въ
переходномъ состояніи между свободой и рабствомъ, илапиты Голонтало
обрабатываютъ даромъ рисовыя поля и золотые пріиски правителя; монго-
гули, въ качествѣ потомковъ особаго рода рабовъ, помогаютъ своимъ гос-
подамъ только въ торжественныхъ случаяхъ, а ваты становятся рабами лишь
путемъ покупки, обмѣна, наслѣдства или подарка.
Замкнутыя внутри, племена также замкнуты и извнѣ. Племя тре-
буетъ не только исключительнаго пользованія областью своего обитанія,
но и уваженія своихъ обычаевъ, могилъ, мѣстъ, считающихся „помали"
или „пади", и защищаетъ ихъ хитрыми западнями. Тому-же содѣйствуютъ
и другія причины. У илонготовъ отдѣльныя племена ведутъ между собою
жестокія войны, въ которыхъ, впрочемъ, по большей части, участвуютъ
лишь отдѣльныя семьи; только въ томъ случаѣ, когда предпринимается по-
ходъ противъ христіанъ или негритосовъ, соединяются между собой друзья
и враги. Добываніе головъ, похищеніе людей и невѣроятно дерзкіе морскіе
разбои до сихъ поръ не удалось искоренить ни въ голландскихъ, ни въ ис-
панскихъ областяхъ. У неиспорченныхъ племенъ, напротивъ, гостепріим-
ство по отношенію къ бѣлымъ заходитъ такъ далеко, что путникъ можетъ
спокойно помѣститься въ первомъ, болѣе понравившемся ему домѣ кампонга,
безъ всякой опасности встрѣтить тамъ недружелюбный пріемъ. Легенда,
будто даяки имѣли склонность отравлять чужеземцевъ, приходившихъ въ
ихъ область, лишена основанія, по крайней мѣрѣ, относительно южнаго
и центральнаго Борнео.
Частое военное положеніе породило опредѣленныя формы объявле-
нія войны, заключенія мира и союзовъ, и война не всегда ведется
съ слѣпою яростью, а иногда по рыцарски, почти какъ спортъ. Баттакъ
объявляетъ войну письмомъ и, прежде, чѣмъ возьмется за оружіе цѣлые
дни проводитъ въ горячихъ переговорахъ съ сосѣдними начальниками,
дѣлающими попытки примиренія; война считается начавшейся, когда кто-
либо будетъ убитъ. Письмо съ объявленіемъ войны состоитъ изъ бамбуко-
вой трубки, длиною въ кисть руки, на которой написаны обвиненія и вы-
зовъ, пучка соломы, что означаетъ поджогъ, бамбуковаго ножа, означающаго
отрѣзываніе головы, и наконечника копья, вырѣзаннаго изъ бамбука; все
это, связанное вмѣстѣ, вѣшается ночью на виду у непріятеля. У илонготовъ
символомъ войны служитъ пучекъ стрѣлъ или опрыскиванье дороги кровью.
Но, тѣмъ не менѣе, война не возгорается, если въ теченіе восьми дней не
будетъ произведено никакого рѣшительно враждебнаго дѣйствія. Къ сожалѣ-
нію, миръ часто ознаменовывается человѣческой жертвой. Смѣшиваніе крови
усиливаетъ дружбу мужчинъ до кровнаго братства. При мелкихъ раздорахъ
обыденной жизни соглашеніе достигается съ помощью трубки съ бетелемъ,
которая не даромъ украшается и имѣетъ иногда высокую цѣнность (см. рис.
стр. 421); въ другихъ мѣстахъ этому способствуетъ трубка или бутылка рому.
Насколько мы знаемъ малайцевъ, отрѣзываніе головъ для пріо-
брѣтенія трофеевъ („Коррепзпеііеп", какъ его называютъ голландцы) соста-
вляетъ одно изъ ихъ установленій, наиболѣе богатыхъ послѣдствіями. Авгу-
стинскій монахъ Мартинъ де Рада сообщалъ о немъ изъ Люсона уже
въ 1577 году; и до настоящаго времени непріятельскіе черепа у племенъ
дикихъ даяковъ и тагаловъ, несмотря на дѣятельное противодѣйствіе
колоніальныхъ властей, цѣнятся весьма высоко. Даже на востокѣ, напр.
въ Серамѣ, отрѣзываніе головъ находится въ полномъ расцвѣтѣ. Чтобы
оцѣнить стойкость этого обычая, слѣдуетъ принять во вниманіе, что онъ
имѣетъ религіозную основу въ общемъ для всѣхъ малайцевъ почитаніи
череповъ: именно, черепа враговъ являются самой желательной жертвой
для духовъ предковъ. Тамъ, гдѣ распространялось христіанство или му-
Добываніе головъ.
435
сульманство уже при жизни одного поколѣнія почитаніе череповъ, вмѣстѣ
съ добываніемъ головъ, быстро регрессировало: на сѣверномъ Борнеѣ че-
репа складываются вмѣстѣ со старымъ хламомъ; у игорротовъ, по свидѣтель-
ству Ганса Мейера, сохранилась только пляска около дуплистаго ствола,
гдѣ нѣкогда былъ спрятанъ черепъ, вмѣстѣ съ исполненіемъ шутливой
пѣсни. У илонготовъ до совершенія брачной церемоніи женихъ долженъ
принести невѣстѣ нѣсколько человѣческихъ головъ, причемъ охотнѣе всего
принимаются головы христіанъ; даяки должны доставлять только головы
даяковъ. Головы требуются также для того, чтобы ставить на нихъ сваи
въ фундаментѣ дома, класть ихъ вмѣстѣ съ умершими и украшать пріемную
комнату дома начальника.
Только счастливый добы-
ватель головъ удостаи-
вается татуировки. Изъ
череповъ дѣлаютъ чаши
для питья; зубы и во-
лосы служатъ для украше-
нія тѣла и оружія. Тамъ,
гдѣ голландцы отнима-
ли похищенные черепа
у охотниковъ за голова-
ми, послѣдніе не отдавали
скальпа и нижней челю-
сти. Отрѣзываніе головы
въ неписанномъ народ-
номъ правѣ этихъ пле-
менъ представляетъ един-
ственную дѣйствительную
форму примиренія пле-
менной вражды. Охота
за головами, первоначаль-
но возникшая изъ рели-
гіозныхъ и политиче-
скихъ причинъ, вскорѣ
расширила кругъ своихъ
жертвъ: стремленіе къ
обладанію черепами сдѣ-
лалось настоящей стра-
стью. На каждую сосѣд-
нюю деревню смотрѣли
почти какъ на враждеб-
Корзина даяка, добывателя головъ, съ западнаго Борнео,
съ привѣшенною къ ней половиною черепа. (Мюнхенскій этно-
графическій музей.)
ную; тамъ отрубали го-
ловы, даже не щадя спящихъ. Дальнѣйшій психологическій мотивъ этого
обычая лежитъ въ устраненіи отъ кровавой мести изъ трусости. Даякъ
трусливъ и до тѣхъ поръ терпѣливо бродитъ вблизи рисоваго поля, пока
ему не представится удобный случай напасть на нѣсколькихъ беззащит-
ныхъ женщинъ и дѣтей. „Только одинъ разъ случилось", разсказываетъ
Михельсенъ, „что даякъ изъ Сераяпа, дочь котораго была умерщвлена
головорѣзомъ изъ Катингана, послѣдовалъ за нимъ и на томъ самомъ празд-
нествѣ, которое было устроено въ честь ему, отрубилъ ему голову. Этотъ
поступокъ возбудилъ такой ужасъ, что отважившагося на него мстителя
за свое дитя отпустили безпрепятственно съ головой убитаго".
Охота за головами производится систематически. Даяки подготовля-
ются къ ней религіознымъ посвященіемъ. Они строятъ себѣ хижину —
крышу на четырехъ подставкахъ, съ поломъ, вышиною въ 1 метръ; входъ
въ нее загораживается отростками ротанга, которые увѣшиваются красными
28*
436	II, 19. Семья, община и государство малайцевъ.
цвѣтами, молодыми пальмовыми листьями и множествомъ вырѣзанныхъ
изъ дерева маленькихъ мечей, щитовъ, копій, летающихъ птицъ - носоро-
говъ и т. под. Внутри хижины лежатъ копья, духовыя трубы, колчаны
со стрѣлами, намазанными свѣжимъ ядомъ, щиты, мечи и панцыри—воору-
женіе цѣлаго отряда головорѣзовъ. Въ этой хижинѣ они остаются, смотря
по предписанію, отъ 4 до 6 дней. Прежде, чѣмъ покинуть ее, нѣсколько
грубо вырѣзанныхъ фигуръ, число которыхъ соотвѣтствуетъ числу чле-
новъ этого общества, закапывается въ землю для умиротворенія злыхъ ду-
ховъ. Подъ страхомъ тяжелой денежной пени, даже смертной казни, за-
прещается каждому, не принадлежащему къ шайкѣ, приближаться къ ея
хижинѣ. Собственность жертвы остается неприкосновенной; альфуры Се-
рама даже предостерегаютъ свою жертву, прежде чѣмъ нападутъ на нее
изъ засады, портя ея плодовыя деревья и обламывая вѣтви.
Связь этого обычая съ людоѣдствомъ, которое проявляется мѣ-
стами независимо отъ уровня культуры, обозначается
разнообразными примѣненіями черепа и другихъ ча-
стей человѣческаго тѣла. Такъ, одинъ обычай замѣ-
няется другимъ: напр., баттаки—людоѣды, а даяки —
охотники за головами. На Тиморлаутѣ союзы скрѣп-
7	ляются совмѣстнымъ съѣданіемъ раба. На сѣверѣ Бор-
нео обитатели Сулу, которые, повидимому, не прииадле-
жатъ къ головорѣзамъ, связываютъ жертву, предназна-
чепную къ смерти, и прокалываютъ ей грудь копьями;
каждый, принадлежащій къ деревнѣ, наноситъ ударъ
трепещущему тѣлу. Затѣмъ они погребаютъ трупъ, не
отнимая черепа, такъ какъ „начальники Сулу не желаютъ
выР лНюНсКоанскихъГО?и-' этого“. Ихъ сосѣди собираютъ кровь жертвы въ ма-
д-ра гТисаІіей^рГ^ъ ленькіе бамбуковые сосуды и обрызгиваютъ ею поля. По
лѳйпцигѣ.) Ѵзнаст.велич. словамъ Бокка, багутрииги съѣдаютъ тѣло своей
жертвы, черепъ которой высушивается и достается на-
чальнику. А. Б. Майеръ считаетъ внѣ сомнѣнія, что описываемый Масомъ
у Филиппинскихъ ифугао и извѣстный на Борнео обычай съѣдать мозгъ еще
и теперь существуетъ въ сѣв. Люсоиѣ. Альфуры Серама закладываютъ черепъ
только что убитаго человѣка въ фундаментъ своего общественнаго дома.
Быть можетъ, у баттаковъ въ новѣйшее время людоѣдство перестало быть
обыденнымъ явленіемъ, зависящимъ отъ прихоти каждаго, и примѣняется
только къ военно-плѣннымъ и тяжкимъ преступникамъ; но существуетъ
указаніе, что этотъ ужасный обычай нѣкогда имѣлъ общее распростране-
ніе. Разсказываютъ, что на рынкахъ въ странѣ баттаковъ продавалось че-
ловѣческое мясо, и нѣкоторые раджи, вѣроятно, находя его вкуснымъ, ѣли
его ежедневно; жертвами этого обычая становились больные родственники
и т. под. Если каннибальскіе нравы трудно поддаются уничтоженію, то
при этомъ надо имѣть въ виду, что простой денежный разсчетъ здѣсь
играетъ не послѣднюю роль: па празднествѣ въ честь умершаго 6 ра-
бовъ по 100 гульд. стоятъ дешевле, чѣмъ 100 буйволовъ — по 250.
Малайцамъ нельзя отказать въ воинственномъ духѣ, хотя круп-
ныя народности, каковы, напр., яванцы, и были обезсилены продолжитель-
нымъ угнетеніемъ. Едва-ли можно сомнѣваться въ мужествѣ бугисовъ, пре-
дающихся тысячами морскому разбою, и альфуровъ, смѣлыхъ похитителей
рабовъ на берегахъ Новой Гвинеи. Даякъ — прирожденный воинъ; совре-
менное усовершенствованіе оружія замѣняется у него тѣмъ, что его ору-
жіе вполнѣ соотвѣтствуетъ природѣ страны и что онъ весьма искусно
владѣетъ имъ. Воспитаніе мальчиковъ заключается, главнымъ обра-
зомъ, въ пробужденіи воинственности; военныя пляски, религіозные
обряды при отправленіи въ походъ, талисманы (проглатыванье быстрой
бабочки на Тиморлаутѣ) и проч. способствуютъ -укрѣпленію муже-
Право .
437
ства. Часто въ войнѣ принимаютъ ' участіе женщины и дѣти. Баттаки
вызываютъ передовыхъ бойцовъ издалека, напр. изъ Ачина; чѣмъ отда-
леннѣе его мѣстожительство, тѣмъ больше ему оказывается довѣрія.
На племени и его общинныхъ группахъ лежитъ задача наказанія за
преступленія. Прежде всего, при несостоятельности, преступника, они
должны придумать ему кару. При этомъ они имѣютъ право исключить
преступника изъ своей среды; тогда онъ оказывается внѣ закона, такъ
какъ защита личности осуществляется только въ принадлежности къ пле-
мени. Кромѣ того, начальникъ не постановляетъ никакого новаго законо-
положенія безъ согласія племени. Сущность права малайскихъ народовъ,
хотя понятіе о законѣ и званіе
судьи имъ неизвѣстны, основы-
вается на обычаѣ, передаваемомъ
традиціей (адатѣ). Оно уже вышло
изъ стадіи личнаго возмездія и
перешло къ наложенію опредѣлен-
ныхъ наказаній. Переходъ выра-
жается тѣмъ, что, при нарушеніи
супружеской вѣрности, оскорблен-
ному мужу предоставляется убить
жену и ея возлюбленнаго, когда
онъ ихъ застанетъ на дѣлѣ, или
пока преступленіе не поступитъ
на судъ правителя; на Ніасѣ онъ
можетъ даже просить, чтобы ему
помогли въ этомъ. Но какъ скоро
моментъ пропущенъ, преступленіе
уже судится по закону. То же
можно сказать о воровствѣ и
убійствѣ. Въ Джогорѣ даже ударъ
по лицу могъ быть отомщенъ
смертью, но только въ теченіе 3-хъ
дней. Случаи суда Линча про-
исходили иногда и послѣ того,
какъ полиція уже овладѣла пре-
ступникомъ. Какъ скоро законъ
вступаетъ въ дѣйствіе, почти каж-
дый проступокъ можетъ быть искуп-
ленъ ДеНЬГаМИ; законъ становит- Правитель и сановникъ Ніаса. (По фотографіи.)
ся излишнимъ при согласіи потер-	Ср-текстъ’стр- *33-
пѣвшей стороны, когда она по-
лучаетъ возмездіе путемъ частнаго соглашенія. Какъ только на кого-
либо падетъ подозрѣніе въ воровствѣ, друзья потерпѣвшаго стараются
развѣдать — есть-ли у вора средства уплатить вознагражденіе. Вознаграж-
деніе или выкупъ является настоящимъ опредѣленіемъ этого возмездія,
такъ какъ понятіе о наказаніи, по большей части, исчезаетъ вмѣстѣ съ
личной или кровавой местью. Въ преслѣдованіи преступника и взыска-
ніи пени принимаетъ участіе союзъ нѣсколькихъ племенъ. Денежная
пеня за раба равняется у макасаровъ — 20, за рабыню — 30, за свободнаго —- 30,
за свободную женщину — 40, за мужчину благороднаго происхожденія — 80 ре-
аламъ. У реджанговъ на Суматрѣ, по Марсдену, пеня за лицо высшаго
начальническаго классаравняласьбОО, низшаго—250, жены послѣдняго—250,
жены свободнаго человѣка—150 и самого свободнаго человѣка — 80 дол-
ларамъ. За ребенка высшаго класса у пасемаховъ пеня равняется пенѣ за
взрослаго мужчину изъ ближайшаго по порядку класса. Раны выше бедръ
цѣнятся дороже, чѣмъ раны на нижней половинѣ тѣла; раны, нанесен-
438	П, 19- Семья, община и государство малайцевъ.
ныя кривомъ, — дороже, чѣмъ нанесенныя палкой. Легко понять, что си-
стема выкупа за вину ведетъ къ злоупотребленіямъ; при нарушеніи супру-
жеской вѣрности она прямо становится источникомъ эксплуатаціи. На югѣ
Борнео нерѣдко всего болѣе ухаживаютъ за тѣми женщинами, которыя не
всегда соблюдали границы супружеской вѣрности, такъ какъ ихъ мужья
получаютъ право на большіе денежные штрафы. У малайцевъ нерѣдки и
оскорбленія чести: къ ихъ характернымъ чертамъ принадлежитъ почти бо-
лѣзненное чувство собственнаго достоинства. Презрительный взглядъ, легкій
ударъ, переступаніе черезъ лежащаго на землѣ довольно часто ведутъ къ
смертельному столкновенію и убійству.
Главными преступленіями являются воровство и нарушеніе супру-
жеской вѣрности. Убійства, тяжелыя пораненія, поджоги и другія тяжкія
преступленія въ болѣе мелкихъ областяхъ, каковы Буру, Энгано и др.,
не случались на человѣческой памяти. Отсюда исходятъ жестокія наказанія
въ особенности, за воровство. Грабителей большихъ дорогъ сжигаютъ на
кострѣ.
„Суды Божіи“ и’теперь еще бываютъ часто, въ особенности испы-
танія огнемъ: ордаліи состоятъ въ погруженіи въ воду, въ выниманіи
кольца изъ кипящаго масла или въ проведеніи по языку раскаленнымъ же-
лѣзомъ. При упорномъ запирательствѣ и неопредѣленномъ исходѣ Божьяго
суда, на Тиморлаутѣ дѣло рѣшается единоборствомъ. Тагалы заимствовали
отъ христіанства испытаніе восковыми свѣчами, причемъ зажженная свѣча
должна наклониться въ сторону виновнаго. У игорротовъ тяжущимся ца-
рапаютъ затылки острымъ осколкомъ бамбука: кто больше потеряетъ крови,
тотъ считается неправымъ. Въ видѣ Божьяго суда, здѣсь практикуется
обычай сравненія величины печени убитой курицы. Вмѣшательство суе-
вѣрія въ уголовное право заключается въ томъ, что обвиненный въ оболь-
щеніи замужней женщины или въ кровосмѣшеніи умерщвляется ради уми-
ротворенія боговъ. Если любусъ отказывается отъ исполненія клятвы, то
знахарь объявляетъ, что онъ будетъ разорванъ тигромъ, увлеченъ въ воду,
проглоченъ крокодиломъ, или умерщвленъ змѣями, если не скажетъ правды.
У альфуровъ Гальмагеры клятва подкрѣпляется питьемъ воды, въ которую
было погружено оружіе; у серамскихъ альфуровъ присягающіе опускаютъ
свои мечи въ боченокъ съ аракомъ, куда положены маленькій деревянный
крокодилъ и плохо выполненная человѣческая фигура. Клятвы часто про-
износятся у священныхъ деревьевъ или камней. На Серамѣ образовался
союзъ, подобный тайному союзу океанійцевъ, который съ теченіемъ времени
получилъ правовой характеръ и имѣлъ главною цѣлью улаженіе споровъ
безъ вмѣшательства правительственной власти. У каждаго участника союза
татуируется крестъ на груди. Въ него вступаютъ, начиная съ 15 —16 лѣтъ;
передъ поступленіемъ учитель подготовляетъ къ нему въ теченіе 14 дней
въ лѣсной хижинѣ. Союзъ имѣетъ тройственный совѣтъ, который своимъ
приговоромъ, въ крайнемъ случаѣ, придаетъ значеніе обезглавленіемъ.
Помали, пали, пади, фоссо или сасси малайскихъ народовъ не
служатъ простой замѣной табу полинезійцевъ; онъ имѣетъ скорѣе значеніе
мугуля микронезійцевъ, опредѣляя, что слѣдуетъ считать нравственнымъ
и справедливымъ. Сюда прежде всего подходитъ угумъ даяковъ, который
принимаетъ болѣе строгій характеръ табу лишь при религіозномъ и поли-
тическомъ примѣненіи. Мѣста становятся табуированными, когда на нихъ
вѣшаютъ пучекъ пальмовыхъ листьевъ; они могли уже давно считаться
таковыми, или старшины объявляютъ ихъ помали на основаніи собственнаго
соображенія. Альфурамъ Гальмагеры запрещается даже смотрѣть на море.
Запрещеніе нѣкоторыхъ кушаній, какъ, напримѣръ, оленьяго или свиного
мяса и извѣстныхъ породъ рыбъ, подкрѣпляется помали. Прикосновеніе
къ женѣ другого лица на Тернате также считается помали. Цѣлыя деревни,
благодаря смертнымъ случаямъ, объявляются помали, и нарушеніе его ка-
Мадагаскаръ.
439
рается высокими штрафами. Очевидный произволъ табуированья доходитъ
до того, что даже нѣкоторые сны считаются недозволенными.
Фади мадагассовъ также нельзя назвать чистымъ табу полинезій-
цевъ, стоящимъ выше всякихъ другихъ отношеній. Оно имѣетъ значеніе
запрещеннаго, приносящаго несчастье, неприкосновеннаго, святого. Такъ
какъ въ округѣ Бегары, на южномъ берегу Мадагаскара, курицы счита-
ются фади, то онѣ туда не должны быть ввозимы; стрѣлять птицъ тамъ
также запрещено. Въ другихъ мѣстахъ въ томъ же значеніи мы видимъ
собаку или какое-либо иное животное; быть можетъ, это отчасти имѣетъ
связь съ кобонгомъ или тотэмомъ. Большое вліяніе оказываютъ дни мѣ-
сяцевъ, имѣющіе значеніе фади; каждый, родившійся въ одинъ изъ этихъ
несчастныхъ дней, погребается живымъ, какъ еще недавно Грандидье
сообщалъ объ антаноссахъ. Нѣжные родители, съ помощью денегъ и упра-
шиваній, добиваются того, что принесеніе въ жертву сустава пальца счи-
тается выкупомъ за рожденіе въ несчастный день. Большая часть вліянія
правителей основывается на томъ, что имъ приписывается познаніе сча-
стливыхъ и несчастныхъ дней, въ которыхъ, повидимому, выражаются астро-
логическія отношенія. Каждый идолъ въ Имеринѣ имѣлъ нѣкогда свой
день фади, когда его особенно усердные поклонники не работали. Такъ и
теперь еще каждый высокопоставленный говасъ въ свой день фади воздер-
живается отъ извѣстныхъ кушаньевъ и проводитъ его въ полномъ уединеніи.
Замѣчательны многія выраженія суевѣрія относительно чиселъ. Уже
единица наводитъ сомнѣніе: одинъ тюкъ распредѣляется, по меньшей мѣрѣ,
на двухъ носильщиковъ. Напротивъ, 12 считается хорошимъ числомъ: у
короля 12 женъ, въ Имеринѣ 12 священныхъ мѣстъ, 12 королевскихъ предковъ,
12 смертныхъ грѣховъ и 12 палачей. Другими словами, мы видимъ здѣсь
такіе же причудливые скачки мысли, какъ и въ суевѣріи фетишизма.
20.	Мадагассы.
„Въ малайско-африканскомъ смѣшеніи преобладаніе при-
надлежитъ малайско-азіатскому (элементу).“	* * *
Содержаніе: Мадагаскаръ. Народъ. Негроидный и малайскій элементы. Предпо-
лагаемые пигмеи. Индійскія, арабскія и европейскія вліянія. — Семья: Дѣти. На-
реченіе имени. Бракъ. Кровное братство. — Государство: Сословія. Рабы. Обра-
зованіе государствъ. Царство говасовъ. Историческій обзоръ. Королевская власть.
Все считается достояніемъ короны. Положеніе правителя, какъ первосвященника. За-
коны. Божьи суды. Военное устройство.
Мадагаскаръ г, имѣющій болѣе 10,000 кв. м. поверхности, принад-
лежитъ къ самымъ большимъ изъ обитаемыхъ острововъ, расположенъ въ
счастливомъ климатѣ, обладаетъ удобнымъ строеніемъ поверхности и оро-
шеніемъ и, поэтому, имѣетъ достаточно пространства и средствъ, чтобы
образовать особую этническую область. Онъ отстоитъ на 50 геогр. миль
отъ восточнаго берега Африки, 90 отъ острова Бурбонъ, 270 — отъ Аравіи
и почти столько же отъ Индіи. Морское теченіе, идущее къ югу, усили-
ваетъ изолированность на югѣ и западѣ, а восточный и сѣверный берега омы-
вается спокойными водами Индійскаго океана, съ его правильной смѣной
муссоновъ, хотя это спокойствіе, къ сожалѣнію, нерѣдко нарушается опу-
стошительными ураганами. Лучшія гавани острова лежатъ на сѣверо-
западѣ.
Мадагаскаръ — по преимуществу плоскогорье; плоскія возвышен-
1 Только говасы, которые сами себя называютъ малагази, въ противоположность
другимъ племенамъ острова, знаютъ это названіе. Обитатели окружающихъ острововъ
называютъ Мадагаскаръ Тани Бэ, т. е. Большая земля; суагеліи называютъ его Бу-
ки ни. Названіе Мадейгаскаръ въ первый разъ встрѣчается у Марко Поло.
440
II, 20. Мадагассы.
Мадагассъ негроиднаго типа. (По фотографіи изъ коллекціи
Прунеръ Бея.)
ности и горы занимаютъ большую часть его внутренней области. Болѣе
прохладный, укрѣпляющій климатъ Говасскаго плоскогорья несомнѣнно со-
дѣйствовалъ превращенію этого народа въ тотъ типъ, какой онъ представ-
ляетъ теперь. Узкая лѣсная полоса на плоскомъ берегу смѣняется далѣе
болотами и трясинами; къ нимъ примыкаютъ медленно повышающіяся вол-
нистыя равнины, которыя постепенно превращаются въ уступы, увѣнчи-
ваемые плоскою возвышенностью Имерины и ея горами. Эта лѣсистая и
луговая область — наиболѣе обѣщающая часть Мадагасской страны; на пло-
ской возвышенности преобладаютъ кустарныя поросли. Неравномѣрное
распредѣленіе осадковъ въ
теченіе года можетъ служить
объясненіемъ скудости лѣса;
но не мало лѣса досталось
и въ жертву огню, такъ
какъ мадагассы этимъ пу-
темъ расчищаютъ землю для
пашни. Климатъ пассатовъ
обостряетъ противополож-
ность между сырымъ и бо-
лѣе продолжительнымъ су-
химъ временемъ года. На
плоскогорій такъ же, какъ
и на береговыхъ низинахъ,
засухи смѣняются наводне-
ніями ; форма поверхности
обусловливаетъ большія не-
равенства паденія. Извѣ-
стную замѣну рѣкъ предста-
вляютъ лагуны, тянущіяся
длинной цѣпью, преимуще-
ственно на восточномъ бе-
регу. Здѣсь растительный
міръ не играетъ никакой ро-
ли въ продовольствіи наро-
да; но береговыя саванны и
травянистыя равнины вну-
тренней части острова поддерживаютъ скотоводство, проникающее всю жизнь
мадагассовъ; лѣса послѣ выжиганія представляютъ чрезвычайно плодо-
родныя поля. Берега окаймлены, быть можетъ, мѣстной кокосовой пальмой.
Саговая пальма растетъ и здѣсь, но туземцы не пользуются ею. Изъ пальмъ
наибольшую пользу приноситъ рафія (8а§ті8 тарѣіа), потому что она въ
своихъ листовыхъ нервахъ, длиною до 6 м., содержитъ строительный ма-
теріалъ, а въ тонкихъ перистыхъ листьяхъ — превосходное ткацкое волокно.
Плетеніе циновокъ, корзинъ и шляпъ изъ соломы составляетъ главное
занятіе мадагасскихъ женщинъ. Въ нѣкоторыхъ береговыхъ мѣстностяхъ
и въ странѣ Бетсилео менѣе состоятельные люди одѣваются въ травяныя
циновки, дома тамъ кроются травой, изъ легкихъ треугольныхъ стволовъ сит-
ника, похожаго на папирусъ, дѣлаются плоты, на подобіе бамбуковыхъ. На
бѣдномъ лѣсомъ плоскогорій трава составляетъ единственный горючій мате-
ріалъ. Тамъ встрѣчается много красильныхъ растеній, и въ числѣ ихъ
воздѣлывается индиго.
Отношенія туземнаго животнаго міра къ человѣку въ немногихъ
мѣстностяхъ земли такъ ограничены, какъ здѣсь. Получается такое впеча-
тлѣніе, какъ будто наиболѣе глубокое вліяніе оказывали не мѣстныя, а ввезен-
ныя растенія и животныя; изъ туземныхъ животныхъ и растеній не образова-
лось ни одного настоящаго домашняго животнаго и воздѣланнаго растенія.
Говасы и сакалавы.
441
Положеніе Мадагаскара указываетъ на связь его судьбы съ Африкой,
но жизнью своихъ народовъ онъ совершенно отдѣленъ отъ
послѣдней. Безъ сомнѣнія, онъ рано подвергся азіатскимъ вліяніямъ;
мы и теперь еще можемъ выдѣлить часть его населенія и прослѣдить его
до южной Азіи. Тѣмъ не менѣе, основа была африканскою, и культурное
положеніе этого острова, имѣющаго большую будущность, имѣетъ болѣе
африканскій, чѣмъ азіатскій характеръ. Ходъ исторіи безцѣльно раздро-
билъ его, не давъ ему оказать никакого вліянія на общее развитіе чело-
вѣчества; Мадагаскаръ столь же ма.
малъ какое либо здмѣтное участіе въ
Мадагасское населеніе выказы-
ваетъ большое разнообразіе физиче-
скихъ признаковъ. Цвѣтъ его кожи
колеблется между свѣтлобронзовымъ
цвѣтомъ южныхъ европейцевъ и гу-
стымъ, буровато-чернымъ цвѣтомъ,
волосы — между шерстистыми воло-
сами африканцевъ и прямыми воло-
сами малайцевъ, физіономія — между
крайними негроиднымъ и монголо-
иднымъ типами. Эти свойства то замѣ-
чаются въ различныхъ переходахъ въ
одномъ племени, то ясно распредѣля-
ютсяна различныя племена. Раздвоеніе
населенія на малайскую и африкан-
скую составныя части—на говасовъ
(гова), и сакалавовъ (сакалава) 1,
несомнѣнно; но въ отдѣльныхъ слу-
чаяхъ оно затруднительно, и исторія
ихъ взаимодѣйствія довольно темна.
Несмотря на переходныя формы дру-
гихъ смѣшеній, съ обѣихъ сторонъ
сохранились довольно чистыя расы.
Малайскій элементъ, повидимо-
му, сохранился въ чистомъ видѣ въ
самомъ могущественномъ народѣ Ма-
дагаскара — говасахъ. Они — невы-
сокаго роста, но довольно хорошо
со, какъ и восточная Африка, прини-
исторіи народовъ Индійскаго океана.
Мадагассъ негроиднаго типа. (По фотографіи
изъ коллекціи Прунеръ Бея.) Ср. текстъ на этой
страницѣ.
сложены, проворны и энергичны, хотя
больше отличаются упорствомъ, чѣмъ силою; цвѣтъ кожи ихъ оливково-
желтый, а у нѣкоторыхъ даже свѣтлѣе, чѣмъ въ южной Европѣ; нижняя
часть лица ихъ мало выступаетъ; волосы черные, прямые или кудрявые,
глаза каріе (см. рис., стр. 452). Но малайскіе признаки мы должны искать
не только у говасовъ; вслѣдствіе своихъ войнъ и распространенія по острову,
типъ ихъ уже не такъ чистъ, какъ у племенъ, спокойно жившихъ на бе-
регу моря. С ай бри находилъ бетсимараковъ свѣтлѣе, чѣмъ говасовъ. Мы
не должны оставлять безъ вниманія и женскую половину: многія свѣтло-
кожія говаски, въ противоположность мужчинамъ, отличаются красотой и
настолько выдѣляются своимъ умомъ, что исторія острова давно уже свя-
зана съ ихъ именами. Со времени появленія европейцевъ и мулатки,
какъ мадагасскаго происхожденія, такъ и уроженки острововъ Бурбона и
Маврикія, играютъ большую роль въ исторіи европейскихъ захватовъ и
двухъ сакалавскихъ царствъ западной части острова. Новѣйшіе наблю-
1 По принятымъ у французовъ названіямъ, говасы называются малегашами или
мадагассами, а прочіе обитатели острова, какъ на сѣверѣ, такъ и на югѣ, сакалавами.
442
II, 20. Мадагассы.
датели приписываютъ вообще превосходство береговыхъ говасовъ значи-
тельной долѣ бѣлой крови.
Прежде упоминалось о расѣ пигмеевъ на Мадагаскарѣ, которая
считалась то баснословной, то вымершей. Сообщенія деКоммерсона отъ
1771 года и др. о кимосахъ Эллисъ пытался примѣнить къ ва-
зимбамъ, которые меньше говасовъ, болѣе свѣтлокожи и болѣе ловки въ
физическомъ отношеніи и, согласно преданіямъ, построили большія дольмено-
образныя каменныя гробницы, встрѣчающіяся во внутренней части Мада-
гаскара.
Численность иноземныхъ элементовъ не установлена, но значеніе ихъ,
въ особенности въ экономической жизни, стоитъ внѣ сомнѣнія. Между
ними болѣе всего замѣтны энергичные, жестокіе арабы и суагеліи и за-
тѣмъ мирные, но тѣмъ болѣе хитрые индусы. Почти въ каждомъ удоб-
номъ береговомъ пунктѣ Мадагаскара можно найти поселенія суагеліевъ;
индусы почти всю торговлю держатъ въ своихъ рукахъ. Отдѣльные слѣды
заставляютъ вспоминать и о болѣе отдаленныхъ народахъ: уже Эдризи
говоритъ о сношеніи китайцевъ съ Мадагаскаромъ, которыя въ послѣдніе
годы оживились приливомъ сыновъ Поднебесной имперіи.
О численности арабовъ на островѣ мы не имѣемъ свѣдѣній, но она
не можетъ быть незначительной. Традиціи приписываютъ цѣлымъ племе-
намъ Мадагаскара арабское происхожденіе; уже въ давнее время мы на-
ходимъ у арабскихъ писателей свѣдѣнія о Мадагаскарѣ. На югѣ Мадага-
скара пользуются арабскимъ алфавитомъ; арабскія книги можно найти на
восточномъ берегу, а на сѣверѣ говасы только подъ вліяніемъ англичанъ
ввели у себя англійскую азбуку. Христіанство свело арабскій языкъ
отчасти къ положенію языка, употребляемаго для ворожбы; тамъ носятъ
амулеты, которыхъ никто не понимаетъ, потому что они написаны по арабски.
Но почему исламъ, пропаганда котораго въ восточной Африкѣ велась такъ
искусно, ограничивается здѣсь только береговыми мѣстностями? Говасы,
прирожденные враги берегового населенія, весьма быстро приняли хри-
стіанство: они видѣли въ немъ прежде всего противоположность исламу.
Прежде, быть можетъ, дѣло стояло иначе. Кэмеронъ сопоставилъ говас-
скіе обычаи,' сходные съ еврейскими; но развѣ они не могли быть скорѣе
арабскимъ наслѣдіемъ?
Но въ какомъ порядкѣ и послѣдованіи располагаются различные эле-
менты во времени? Въ 1873 году въ Антананариво была издана въ свѣтъ
мѣстная исторія, въ которой помѣщенъ былъ списокъ 36-ти начальниковъ
и королей говасовъ; въ лучшемъ случаѣ онъ можетъ обнимать 800 лѣтъ.
Между тѣмъ лингвисты переселеніе сюда малайскихъ народовъ, вслѣдствіе
древняго склада мадагасскаго нарѣчія, считаютъ предшествовавшимъ рас-
пространенію ихъ въ Полинезіи. Наряду съ кисуагели и арабскимъ язы-
комъ, на островѣ существуютъ только діалекты малайскаго языка, которые
настолько сходны между собою, что всѣ мадагассы, хотя и съ трудомъ,
понимаютъ другъ друга.
Никто до сихъ поръ не высказывалъ серьезнаго сомнѣнія въ суще-
ственно малайскомъ характерѣ мадагасскихъ діалектовъ и въ осо-
бенности говасскаго; но его пытались ослабить, видя въ малайскихъ при-
мѣсяхъ случайные, а также и чуждые обломки. Во всякомъ случаѣ, мада-
гасскій языкъ не только напоминаетъ настоящую область малайскаго языка,
но родство простирается съ неменьшей силой и на полинезійскую область.
Кузенъ считаетъ его болѣе древней, самостоятельной формой той же семьи
языковъ, къ которой, въ качествѣ младшихъ членовъ, принадлежатъ ма-
лайскія и полинезійскія нарѣчія. Фактъ заключается, такимъ образомъ,
въ одновременномъ проявленіи африканскихъ и южно-азіатскихъ элемен-
товъ населенія, основывающемся болѣе на физическихъ признакахъ, чѣмъ
на языкѣ. Изъ этнографическихъ доказательствъ прежде всего
Малайское вліяніе.
443
имѣетъ значеніе существованіе несомнѣнно восточно-африканскаго ското-
водства; земледѣліе, напротивъ, съ воздѣлываніемъ риса, таро и сахарнаго
тростника указываетъ на южную Азію. Земледѣліе всего болѣе распростра-
нено на востокѣ, у говасовъ, а скотоводство — на западѣ, у сакалавовъ.
Общее употребленіе ткани рафія не объясняетъ незначительнаго примѣне-
нія шкуръ животныхъ для одежды, которое такъ любятъ африканскіе ското-
воды; матерія изъ коры здѣсь также встрѣчается, какъ и въ Меланезіи, и
во внутренней Африкѣ. Въ числѣ оружія мы не находимъ здѣсь внутренне-
африканскаго метательнаго ножа и африканскаго лука. При ковкѣ желѣза
мадагассы пользуются южно-азіатско-малайскими мѣхами. Фади напоми-
наетъ малайско-полинезійское табу, но играетъ менѣе видную роль (ср.
стр. 450). Государственная жизнь, пока не поднялись (съ европейской по-
мощью) говасы, большая держава Мадагаскара, имѣла африканскій складъ.
Въ религіозныхъ понятіяхъ мы находимъ здѣсь больше южно-азіатскаго,
чѣмъ африканскаго. Общее впечатлѣніе этнографическаго состава сходно
съ лингвистическимъ: въ малайско-африканскомъ смѣшеніи пере-
вѣсъ принадлежитъ малайско-азіатскому элементу.
Музыкальный инструментъ сакалавовъ. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) . % наст. величины.
Ср. текстъ, стр. 444.
Къ африканцамъ, какъ первымъ обитателямъ, притекали малайцы и
другіе народы восточнаго и сѣвернаго края Индійскаго океана и постепенно
смѣшивались съ ними; говасы и родственные съ ними народы своей отно-
сительной чистотой свидѣтельствуютъ о болѣе позднемъ переселеніи. Одно-
кратное малайское переселеніе такъ же не было невозможно, какъ пересе-
леніе случайнаго характера; здѣсь совершался медленный приливъ. Ма-
лайцы должны были находиться въ тѣсномъ общеніи съ землями запад-
ной части Индійскаго океана, которое связывало ихъ съ малайской куль-
турой Индокитая и архипелага. Малайскіе слѣды въ Африкѣ указываютъ,
что эти восточныя вліянія не задерживались Мозамбикскимъ проливомъ.
Нынѣшнее судоходство восточныхъ африканцевъ, по мнѣнію многихъ
этнографовъ, не допускаетъ добровольнаго переселенія такихъ племенъ; но
суда и мореходное искусство не составляютъ прочнаго достоянія, какъ по-
казываютъ многіе примѣры въ Полинезіи и азіатской области обитанія
малайцевъ. Допускать вмѣстѣ съ Гильдебрандтомъ, что во время
этого заселенія въ Мозамбикскомъ проливѣ существовало гораздо больше
вулканическихъ острововъ, служившихъ какъ бы сваями моста, нѣтъ ни-
какой необходимости. Почему эти энергичные африканцы не могли бы
найти сюда дороги? Они никогда не страдали недостаткомъ мужества. Про-
блематичной остается переправа рогатаго скота: здѣсь дѣло идетъ о такой
мореходной техникѣ, какую можно найти только у арабовъ, а никакъ не у
народовъ, о которыхъ мы въ этомъ случаѣ должны думать прежде всего.
Численность населенія Мадагаскара принимается въ 3 — 4 мил.;
во всякомъ случаѣ, она въ 15 — 20 разъ меньше, чѣмъ должна бы быть
444
II, 20. Мадагассы.
Цитра и пороховой рогъ говасовъ.
(Дрезденскій этнографическій музей.)
по европейскимъ понятіямъ. Число говасовъ считается отъ 750,000 (Эллисъ)
до 1,200,000 (Мулленсъ); относительно густо населенной областью можно
назвать говасскую область Имерину на внутреннемъ плоскогорьи, затѣмъ
нѣкоторыя части провинцій Бетсилеа и Бара.
При сужденіи о характерѣ не слѣдуетъ забывать различія расъ.
Безспорно, говасъ, подобно всѣмъ малайцамъ, болѣе разсчетливъ, чѣмъ
прямодушенъ, болѣе гибокъ, чѣмъ силенъ. Его добродѣтели и пороки оди-
наково заключаются въ мягкости, которая заставляетъ его охотно прини-
мать европейскія вліянія, даже и христіанство, но не позволяетъ ему съ
достаточной энергіей сохранять заключающіяся въ нихъ блага. Онъ избѣ-
гаетъ въ настоятельныхъ случаяхъ опредѣленнаго отвѣта, обращается къ
различнымъ изворотамъ и всегда оставляетъ для себя возможность отсту-
пленія. Его скупость и ненасытная жадность не могутъ, однако, создать
сильной экономической жизни. Чрезмѣрное
потребленіе спиртныхъ напитковъ сдѣлалось
историческимъ на Мадагаскарѣ; ему обязанъ
весьма способный король своимъ низверже-
ніемъ съ престола. Политическая мститель-
ность, убійства изъ-за угла или посредствомъ
яда получили общую извѣстность. Въговасахъ
живетъ сильное чувство превосходства надъ
другими племенами острова, которыя были
разомъ покорены, но ихъ положеніе мало
оправдываетъ это. Политическое значеніе
имѣетъ и ихъ никогда не ослабѣвающее чув-
ство любви къ родинѣ; они всегда неохотно
покидали ее и охотно возвращались назадъ.
Мадагассы страстно любятъ музыку;
оркестры должны находиться постоянно по
близости короля и знатныхъ лицъ. Инстру-
менты имѣютъ по преимуществу малайскій
характеръ (см. рис., стр. 443). Важное зна-
ченіе приписывается малайско-полинезійской
антсивѣ, или раковинной трубѣ — большой
морской трубѣ рѣзкаго тона, которою по закону могутъ пользоваться
только короли и которая призываетъ солдатъ къ оружію. Ни у одного
мадагасса религіозныя церемоніи не обходятся безъ пѣнія, плясокъ или
ружейныхъ выстрѣловъ. Большіе государственные перевороты, начинаю-
щіеся въ народѣ въ видѣ глухого броженія, чаще всего провозглашались
пляшущими подъ вліяніемъ особыхъ болѣзненныхъ припадковъ, что объ-
яснялось одержаніемъ демономъ, причемъ жертвы этой болѣзни бывали
изъ всѣхъ слоевъ народа. Многія болѣзни излечиваются плясками и пѣніемъ.
По нѣкоторымъ указаніямъ хронологіи, относящейся къ времени до
прибытія европейцевъ, годъ состоялъ изъ 12 мѣсяцевъ въ 28 дней; даль-
нѣйшіе 28 дней такъ распредѣлялись на 12 мѣсяцевъ, что каждый новый
годъ каждый разъ начинался съ новолунія. Названія мѣсяцевъ говасовъ
заимствованы изъ арабскаго языка, тогда какъ у береговыхъ племенъ они
образованы изъ туземныхъ словъ. Въ виду незначительнаго развитія море-
плаванія, мы почти ничего не слышимъ о наблюденіяхъ звѣздъ съ цѣлью
оріентированія или опредѣленія времени. Но посадка риса и другія важ-
ныя предпріятія регулируются по захожденію солнца на опредѣленномъ
мѣстѣ горизонта.
Одежда мадагассовъ у говасовъ и сакалавовъ первоначально была
одинаковою — кусокъ ткани для нижней части тѣла отъ поясницы и для
верхней части, доходившій у мужчинъ до колѣнъ, а у женщинъ до ступ-
Одежда. Оружіе. Постройка домовъ.
445
ней. Эта одежда, къ сожалѣнію, была вытѣснена европейской, что, есте-
ственно, быстрѣе всего совершилось у говасовъ. Шерстистоволосые носятъ
волосы, по большей части, въ. видѣ большихъ париковъ, а говасы стригутъ
ихъ коротко или раздѣляютъ проборомъ по, серединѣ, причемъ надѣваютъ
еще широкополыя соломенныя шляпы. Изъ вещей, служащихъ для укра-
шенія, предпочитаются другимъ серебряные или мѣдные браслеты и перстни—
первые въ особенности на западномъ берегу, гдѣ преобладаетъ арабское
вліяніе. Встрѣчаются и носовыя кольца по индійской модѣ. Сакалавы
мужчины не татуируются, а женщины ихъ терновникомъ или гвоздемъ
дѣлаютъ себѣ на предплечьяхъ очертанія
крестовъ, звѣздъ и змѣистыхъ линій. Го-
васы не татуируются, а жены бетсилеевъ
татуируютъ себѣ грудь и шею ниже за-
тылка. У сакалавовъ западнаго берега
наблюдаются африканскіе отрѣзки дерева
въ ушахъ. Окрашиваніе зубовъ черной
мастикой, которую Сай бри называетъ
„лаинго“, употребительно у лѣсныхъ пле-
менъ внутренней части острова; повиди-
мому, они поперемѣнно одни зубы чер-
нятъ, а другіе оставляютъ бѣлыми.
Говасы пріобрѣли свое господствую-
щее положеніе, главнымъ образомъ, благо-
даря европейскому оружію, и вынудили
другія племена послѣдовать ихъ примѣру.
Поэтому огнестрѣльное оружіе можно най-
ти почти у каждаго племени; даже у са-
мыхъ отдаленныхъ изъ нихъ воины, вмѣ-
стѣ съ двумя метательными копьями,
имѣютъ при себѣ ружье. Въ то же время,
однако, даже въ Антананариво можно ви-
дѣть еще въ большомъ количествѣ копья,
боевые топоры, короткіе кинжалы и дере-
вянные щиты, изъ буйволовой кожи. Но
искусное обращеніе съ копьями припи-
сывается только болѣе дикимъ племенамъ.
Наряду съ лукомъ можно найти, въ каче-
ствѣ оружія, дѣйствующаго на разстояніи,
и малайскую духовую трубу, длиною въ
2— 3 метра; стрѣлы для нея состоятъ
изъ тонкихъ, длиною въ % метра, расщеп-
ленныхъ отрѣзковъ бамбука или Рѣга§--
тііез, обмотанныхъ сзади волокнами, Азсііріасіеа ласточника или перьями,
образующими втулку, которою стрѣла выталкивается и поддержи-
вается на лету въ прямомъ направленіи.
Дома всѣми мадагассами строятся по довольно сходному основному
плану, что служитъ доказательствомъ сходства ихъ въ этнографическомъ
отношеніи. Глина на этомъ гранитномъ островѣ весьма распространена;
при постройкѣ, ее кладутъ слоями въ г/2 метра высоты и нѣсколько мень-
шей толщины. Такъ создаются стѣны, которыя, къ удивленію европей-
цевъ, въ теченіе многихъ лѣтъ противятся проливнымъ дождямъ. Крыша
опирается не на нихъ, а на три подпорки; она крута, высока и покрыта трост-
никомъ или ситникомъ. Только у самыхъ богатыхъ людей въ Антананариво
можно найти кровли изъ деревяннаго, выкрашеннаго теса или глиняныхъ
черепицъ. На гребнѣ скрещиваются перекладины крыши, концы которыхъ
часто заканчиваются небольшими рѣзными украшеніями, въ видѣ роговъ.
446
II, 20. Мадагассы.
быка или мелкихъ птицъ. Въ этомъ заключается, повидимому, воспоми-
наніе о символическомъ животномъ племени. Высота перекладинъ служитъ
выраженіемъ общественнаго значенія (см. рис. ниже). Въ домѣ бываетъ, по
меньшей мѣрѣ, дверь и окно; двери отворяются обыкновенно на западъ,
приблизительно на высотѣ У2 метра надъ землею, такъ, что приходится под-
ниматься по двумъ или тремъ камнямъ, положеннымъ у порога. Восточная
или сѣверо-восточная часть дома считается священной: здѣсь стоитъ изо-
браженіе предка или крестъ; при постройкѣ, подпорка съ этой стороны
ставится съ извѣстными торжественными обрядами. Это—говасскій типъ,
выраженный въ величественномъ видѣ въ постройкахъ столицы (см. рис.,
стр. 451). Королевскія зданія, громадныя хижины съ острыми кровлями,
въ каждомъ этажѣ окружены верандами, опирающимися на громадныя
Домъ говасскаго начальника. (Изъ журнала ,,Ѳ1оЪн8“.)
бревна. Городъ поднимается въ видѣ террасъ; узкія тропинки круты
и неудобны, и дома стоятъ не рядами, а пестро перемѣшаны между
собою. Нѣкоторыя свободныя площади служатъ для рынковъ. И въ дерев-
няхъ сакалавовъ маленькія хижины, разбросанныя въ тѣни большихъ
деревьевъ, одѣты листьями, прямоугольны и опираются, по большей части,
на сваи, высотою въ 1—2 метра. Всѣ деревни и многіе отдѣльные дома
окружены высокими тростниковыми или глиняными стѣнами (см. рис.,
стр. 447). Здѣсь усматривали обычай, заимствованный отъ магометанъ, но
пока существовали раздоры между мелкими племенами говасовъ, на каждой
возвышенности можно было видѣть деревню, укрѣпленную тремя круглыми
рвами. Послѣ того, какъ сильное правительство положило конецъ этому ку-
лачному праву, населеніе спустилось въ равнину. Однако, и въ настоящее
время въ землѣ говасовъ существуетъ еще немало укрѣпленныхъ деревень.
Въ то время (обыкновенно при этомъ имѣется въ виду вторая половина
ХѴШ-го вѣка) каменныя постройки были вообще въ большемъ употребленіи
у мадагассовъ, чѣмъ теперь: эта страна не кажется уже совершенно лишен-
ной развалинъ и воспоминаній, какъ многія мѣстности Африки.
Тамъ нѣтъ ни одного племени, которое обходилось бы вовсе безъ
земледѣлія. Такъ же, какъ у восточныхъ африканскихъ негровъ, лег-
Земледѣліе и скотоводство.
447
кая мотыка служитъ здѣсь почти единственнымъ орудіемъ для обработки
земли. Поля часто лежатъ далеко отъ деревни, въ углубленіяхъ дп.пины
или на береговыхъ равнинахъ водъ и переносятся съ одного мѣста на
другое. Безъ всякой заботы о будущемъ, безпощадно губится лѣсъ, чтобы
получить новь и удобреніе изъ золы; послѣ того лѣсъ уже не засажи-
вается вновь. Вслѣдствіе того, въ настоящее время почти вся земля гова-
совъ безлѣсна и поросла травою; лишь мѣстами поднимается почтенный
древесный великанъ, какъ свидѣтель прошлаго величія. На этой площади
индійскія, арабскія и европейскія вліянія распространили культуру риса и
сахарнаго тростника. Рисъ — единственный питательный плодъ на востокѣ
и внутри острова, между тѣмъ, какъ обитатели запада питаются болѣе
маисомъ, маніокомъ и др. кореньями. Уже въ прошломъ столѣтіи рисъ
вывозился въ до- ,
вольно значитель-
номъ количествѣ.
Орошеніе рисо-
выхъ полей часто
производится ис-
кусственно, раз-
мельченіе почвы ,
возлагается на ро-
гатый скотъ, а сте-
бли срѣзываются
серпомъ, напоми-
нающимъ слегка
изогнутый косарь.
Затѣмъ хлѣбъ вы-
колачивается на ।
камнѣ и очищает- 1
ся вѣяніемъ. Въ
землѣ говасовъ
воздѣлывается
много сахарнаго
тростнику. Его от-
жимаютъ между
Обнесенные оградой дома земледѣльцевъ на Мадагаскарѣ.
(По Эллису.) Ср. текстъ, стр. 446.
двумя цилиндра-
ми изъ твердаго дерева, откуда сокъ стекаетъ въ корыто. Перегонкою этого
сока они добываютъ опьяняющій напитокъ „тоакка“. Не вполнѣ кристал-
лизованный сахаръ продается на мѣстныхъ рынкахъ. Туда ввезены многія
плодовыя деревья — персики, апельсины, лимоны и др. Винная
лоза разводится на плоскогорьи; въ качествѣ вкусовыхъ веществъ, воздѣ-
лываются конопля и табакъ. Табакъ курятъ, что вообще рѣдко можно
видѣть, изъ водяныхъ трубокъ южно-африканскаго образца, сдѣланныхъ изъ
тыквъ, въ формѣ бычачьяго рога, и изъ глины (см. рис., стр. 448 внизу);
его никогда не нюхаютъ, но со страстью жуютъ въ размельченномъ видѣ.
Стада тамъ замѣняютъ деньги. Рогатымъ скотомъ уплачиваютъ
за невѣсту; ни одинъ праздникъ не обходится безъ жертвы въ видѣ ро-
гатаго скота. Мадагассъ ѣстъ мясо только въ торжественныхъ случаяхъ;
ѣсть телятъ было бы противно мѣстнымъ обычаямъ, въ силу которыхъ
дитя нельзя отдѣлять отъ матери. Рогатый скотъ и рисъ представляютъ
важнѣйшіе источники дохода острова; острова Маврикія, Реюньонъ, даже
Занзибаръ и восточно-африканскія береговыя мѣста въ этомъ отношеніи
зависятъ, главнымъ образомъ, отъ Мадагаскара. Всѣ деньги помѣщаются
въ стада; величайшее честолюбіе бѣдныхъ людей заключается въ томъ,
чтобы завести, по крайней мѣрѣ, 2—3 штуки скота. На плоскогорьи молоко
составляетъ главную пищу. У богатыхъ говасовъ стада доходятъ до 500—
148
II, 20. Мадагассы.
800 штукъ. Нѣкоторыя животныя откармливаются искусственно въ хлѣ-
вахъ, наполовину находящихся подъ землею. Хотя скотъ находится подъ
охраной правительства и у независимыхъ племенъ воровство его наказы-
вается смертью, по, тѣмъ не мепѣе, кража скота довольно распространена.
Мадагасскій скотъ
Ступка для риса и весло изъ Мадагаскара. (Стокгольмская этнографи-
ческая коллекція.)
походитъ на восточ-
но-африканскій. Ов-
цы и козы встрѣча-
ются только внутри
острова; свиньи, рас-
пространенныя по-
всемѣстно, были
впервые введены ан-
гличанами при Ра-
дамѣі. Куръ можно
найти не въ каждой
деревнѣ, а гусей,
утокъ и индѣекъ —
только у говасовъ.
Собаки или похожи
на шакаловъ и про-
исходятъ изъ восточной Африки, или представляютъ помѣси съ европей-
скими породами. Кошки считаются у всѣхъ мадагассовъ животными, пред-
вѣщающими недоброе.
Развитію труда свободныхъ людей препятствуетъ рабство. Тамъ,
гдѣ требуется большое напряженіе силъ, какъ, напримѣръ, въ сѣверныхъ
округахъ земли сакала-
вовъ, гдѣ обрабатыва-
ютъ рисъ, обыкновенно
держатъ рабовъ. То, что
можно назвать промы-
шленной дѣятель-
ностью, сосредоточи-
вается по преимуществу
въ рукахъ женщинъ.
Исключеніе составля-
ютъ только добываніе
и обработка желѣза по-
всюду, гдѣ находится
необходимый сырой ма-
теріалъ. Говасы охотно
подражаютъ европей-
скимъ образцамъ: спо-
собность самостоятель-
наго изобрѣтенія у нихъ
мало развита.1 У неза-
тронутыхъ цивилиза-
Мадагасская водяная трубка, по африканскому образцу. (Берлинскій
музей' народовѣдѣнія.) і/в наст. величины. Ср. текстъ, стр. 447.
ціей народовъ острова
любимымъ занятіемъ женщинъ служитъ тканье изъ волоконъ рафіи; по-
всюду подъ большими навѣсами можно видѣть въ теченіе цѣлаго дня ра-
боту на ткацкихъ станкахъ, и нерѣдко требуются мѣсяцы для изготовленія
куска этой прочной ткани. Болѣе крупная глиняная посуда, въ особенно-
сти сосуды для воды, которые, по одному или по два, стоятъ на крѣпкихъ
подставкахъ въ каждой хижинѣ, своей формой и способомъ обжиганія на-
поминаютъ восточно-африканскіе сосуды, горшки съ крышкою для варки
рису — малайскіе, блюда изъ тонкой красной глины и фляжки — маври-
Промыслы и торговля.
449
танскія гончарныя издѣлія. Плетеніе циновокъ, корзинъ и сумокъ, кото-
рымъ придается иногда въ грубомъ видѣ форма животнаго или плоской
бутылки, составляетъ занятіе женщинъ. Узоры квадратныхъ, нѣсколько
Изображеніе стада рогатаго скота на бамбуковомъ кубкѣ, см. рис., стр. 450.
(Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
приподнятыхъ на углахъ кулей для хлѣба и циновокъ весьма красивы.
Въ мадагасскихъ травяныхъ корзинахъ вода, благодаря испаренію, остается
прохладной. —Внутренняя торговля, вслѣдствіе плохого состоянія дорогъ
Плетеная сумочка изъ
Мадагаскара.
(Берлинскій музей народовѣдѣнія.) */а наст. величины.
и необезпеченности сообщеній, довольно незначительна. Хотя внѣшняя тор-
говля постепенно стала необходимою для государства говасовъ, всѣ произ-
водительныя средства его находятся въ самомъ жалкомъ положеніи. Вы-
сокія ввозныя пошлины, которыми говасы покрываютъ большую часть
своихъ государственныхъ расходовъ, обременяютъ торговлю, но прино-
сятъ пользу лишь настолько, насколько касаются и водки.
Народовѣдѣніе, т. I.	29
450
II, 20. МаДаГАССЫ.
Христіанство должно было вступить на Мадагаскарѣ въ сдѣлку съ
многоженствомъ, которое постоянно поддерживалось хищническими
походами говасовъ. Но походы эти давно уже перестали быть успѣш-
ными, и многоженство .было оффиціально уничтожено. Повсюду первая
жена считается госпожею въ домѣ, и дѣти ея пользуются привилегіями
передъ остальными. Хижины отдѣльныхъ побочныхъ женъ (вади-кэли)
сгруппированы вокругъ хижины большаго размѣра ихъ общаго супруга,
Бамбуковый кубокъ говасовъ, употребляемый вмѣ-
сто табатерки. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) 1/2 наст.
величины. См. также рис., стр. 449.
который живетъ тамъ вмѣстѣ съ
главной женой (вади-бэ). Послѣд-
няя рѣдко бываетъ самой красивой,
но чаще самой богатой и наиболѣе
близкой по рожденію домохозяину.
Обрученіе и свадьба напоми-
наютъ малайскіе обычаи. При по-
купкѣ невѣсты, согласно обычаю,
свадьба только тогда считается рѣ-
шенною, когда родители невѣсты
примутъ отъ жениха подарокъ, ко-
торый прежде состоялъ изъ куска
бычачьяго или коровьяго хвоста.
Вообще, женщина стоитъ немно-
гимъ ниже мужчины. До замуже-
ства ей предоставляется полная сво-
бода. Языческія племена смотрятъ
благопріятно на рожденіе дѣтей до
брака. У полуцивилизованныхъ го-
васовъ-христіанъ лицемѣріе играетъ
большую роль; здѣсь полукультура,
вмѣстѣ съ экономическимъ регрес-
сомъ и чрезмѣрнымъ употребленіемъ
крѣпкихъ напитковъ, подѣйствова-
ла во всѣхъ отношеніяхъ разлагаю-
щимъ образомъ. Экзогамія и ма-
теринское право принадлежатъ
къ самымъ характернымъ призна-
камъ малайскаго племенного род-
ства. Предпочтеніе женской линіи
въ наслѣдованіи, равное значеніе
отца и дяди, матери и тетки въ
ряду родственниковъ и запрещеніе
браковъ между дѣтьми сестеръ и
братьевъ, въ качествѣ „фади“, до
степени представляютъ особенности, отличающіяся отъ африкан-
обычаевъ. И выдающаяся въ политическомъ отношеніи роль жен-
зависитъ прежде всего отъ того значенія, какое приписывается пря-
ПЯТОЙ
скихъ
щипы
мому наслѣдованію крови. Поддерживаемая обычаемъ, въ силу котораго
первымъ министромъ бываетъ супругъ королевы, эта роль въ исторіи го-
васовъ, благодаря тремъ слѣдовавшимъ одна за другою королевамъ, почти
приняла характеръ гинекократіи. Забота о потомствѣ, въ особенности о
мужскомъ, не воспрепятствовала глубокому укорененію жестокаго обычая
дѣтоубійства. Родителямъ обезпечено уваженіе со стороны дѣтей, такъ
какъ извѣстный почетъ отдается всѣмъ старикамъ: когда несутъ грузъ
два невольника, изъ которыхъ одинъ моложе другого, болѣе молодой
старается возложить на себя какъ можно болѣе тяжести. Кровный брат-
скій союзъ, заключаемый надъ убитымъ быкомъ, напоминаетъ подобный же
обычай въ Африкѣ.
Сословія. Рабы.
451
Въ общественномъ отношеніи говасы раздѣляются на три класса—бла-
городное сословіе (андріанъ), среднее сословіе (гова) и рабовъ (андево или
ампори). Благородное сословіе состоитъ по преимуществу изъ потом-
ковъ прежнихъ начальниковъ. Это — привилегированное сословіе, но не
самое богатое; тамъ даже можно услышать, поговорку: „бѣденъ, какъ ан-
дріанъ". Правительство можетъ свободно распоряжаться всѣми подданными:
служба требуется отъ богатыхъ и бѣдныхъ, отъ старыхъ и молодыхъ. Вслѣд-
ствіе того, правительство не оплачиваетъ оказываемыя ему услуги; это
имѣетъ большое значеніе при силѣ правительства и при томъ обстоятель-
Столица говасовъ Антананариво. (По фотографіи.) См. текстъ, стр. Ы6.
ствѣ, что министры являются самыми крупными торговцами страны. Въ
этой издѣльной повинности заключается причина отсталости народа, такъ
какъ наслаждаться плодами своей работы всего менѣе приходится тѣмъ, кто
всего болѣе выполняетъ ея. Европейцы введеніемъ заработной платы ока-
зали благопріятное вліяніе на соціальныя и экономическія отношенія госу-
дарства говасовъ. Чиновничье сословіе, занимающее середину между сред-
нимъ сословіемъ и родовымъ дворянствомъ, появилось со временъ Радама I,
вслѣдствіе извѣстнаго почета, оказываемаго всѣмъ слугамъ государства.
Свободные люди дѣлятся на многочисленные кланы, которые обыкновенно
не вступаютъ въ бракъ между собою; кромѣ того, они распадаются на двѣ
группы—обязанныхъ военной службой и простыхъ гражданъ.
Между рабами различаютъ три категоріи:.заза-хова, андево и Мозам-
бикъ. Первые происходятъ отъ той же крови, какъ и сами говасы, но были
обращены, въ рабство въ наказаніе за преступленіе, сдѣланное ими самими
29*
452
II, 20. Мадагассы.
или ихъ отцами, или братьями. Андево, второй и самый многочисленный
классъ, пополняются преимущественно изъ военно-плѣнныхъ; это — рабы
въ настоящемъ смыслѣ слова. Они обыкновенно темнѣе говасовъ, но на-
ружность ихъ вообще весьма разнообразна, вслѣдствіе различія ихъ про-
исхожденія. Наконецъ, третій классъ состоитъ изъ негровъ, вывезенныхъ
арабами, преимущественно съ Мозамбикскаго берега. Съ 1877 г. рабы во'
всѣхъ частяхъ острова, подвластныхъ говасамъ, номинально считаются сво-
бодными. Рабы стоятъ нѣсколько ниже прочихъ членовъ семьи, но, бла-
годаря расположенію господъ, могутъ пользоваться такой жизнью, какой
Р ай п и т н а л а в о н ъ и Райнилайярив она, два главныхъ министра Радама П. (По Эллису.)
позавидуютъ многіе изъ свободныхъ людей. Самой дурной стороной раб-
ства является вредное вліяніе, оказываемое имъ на работу другихъ: всѣ
привыкли даже самый ничтожный трудъ поручать рабамъ.
Государственныя образованія Мадагаскара первоначально
имѣли болѣе ограниченный характеръ. Безсиліе такъ называемыхъ „коро-
лей" часто оказывалось въ комическомъ противорѣчіи съ требованіями,
предъявлявшимися имъ со стороны заинтересованныхъ европейцевъ. Если
говасы сумѣли подняться выше этого низшаго политическаго состоянія, то
за ними нельзя не признать заслуги основателей государства. Но чѣмъ
больше государство, тѣмъ составъ его менѣе сплоченъ, благодаря разбро-
санности владѣній и чиновниковъ. Весь сѣверъ и западъ, за исключе-
ніемъ нѣкоторыхъ торговыхъ мѣстъ на берегу, еще независимы, такъ же,
какъ и югъ, и юго-востокъ. Чтобы объяснить себѣ этнографическія послѣд-
ствія завоевательнаго распространенія говасовъ, мы должны принять во
вниманіе назойливость, жестокость и утомительность ихъ войнъ. Против-
нику старались принести какъ можно болѣе вреда, причемъ каждое сред-
Государство.
453
ство считалось дозволеннымъ. Если присоединить сюда обычай — уводить
въ рабство всю способную къ работѣ часть покореннаго населенія, и, нако^
нецъ, разсѣяніе чиновниковъ и владѣній говасовъ, то такая экспансивная
политика не могла привести ни къ чему другому, кромѣ раздробленія оби-
тателей. Но закваскою въ этой бродящей массѣ является говасъ, который
считаетъ себя чужимъ повсюду, кромѣ родной страны въ собственномъ
смыслѣ слова.
Исключая говасовъ и бетсилеевъ, которыхъ можно считать суще-
ственно тожественными съ ними (они образуютъ ядро царства говасовъ
внутри острова), племена восточнаго острова называются общимъ именемъ
нѣкогда самаго могущественнаго изъ нихъ-—бетсимараковъ. Эти по-
слѣднія, живущія внутри страны Бетанимены и обитающія въ лѣсномъ
поясѣ восточнаго берега, между берегомъ и внутренней частью страны,
народности Танала, Танкай и Сиганака походятъ на говасовъ, тогда
какъ болѣе сѣверныя и южныя народности — Тайморо, Тайфази, Тай-
зака, Танози и Тандрой— имѣютъ болѣе темную кожу и непрямые во-
лосы. Среди бетсимараковъ также можно найти темнокожихъ людей съ
курчавыми волосами. Нѣкогда сакалавы, распространявшіеся съ запад-
наго берега до южной и сѣверной оконечности острова, имѣли точку опоры
въ южномъ царствѣ Менабе и въ сѣверномъ царствѣ Имбоинѣ, основан-
номъ начальниками сакалавовъ лѣтъ около 200 тому назадъ. Оттуда они
держали подъ своей властью говасовъ; въ настоящее время они являются,
по большей части, номинальными подданными говасовъ.
Королевская власть у мадагассовъ нигдѣ не имѣетъ неограни-
ченнаго характера, и правителя говасовъ всего меньше можно назвать
абсолютнымъ монархомъ. Его окружаетъ высшее дворянство, къ которому
принадлежатъ члены королевской семьи и сыновья старинныхъ фамилій и
изъ котораго выходятъ сверстники принца и министры. Король высту-
паетъ скорѣе, какъ представитель народа и исполнитель народной воли.
Быть можетъ, здѣсь безсознательно дѣйствуютъ стимулы сношеній съ
европейцами, которыя настолько же вліяютъ на легко подвижный народъ,
насколько трудно бываетъ уловить .ихъ происхожденіе и дѣйствіе. Если
король управляетъ энергично и умѣетъ привлечь къ себѣ сердца сво-
его народа, дворянство и народное собраніе имѣютъ мало значенія, но
ихъ власть возрастаетъ тѣмъ болѣе, чѣмъ правитель слабѣе или менѣе
пользуется общей любовью. Въ рукахъ его есть средства власти, придающія
его авторитету высшее значеніе: король не только источникъ законовъ, на-
казаній и почестей, но и обладатель всего; личность, собственность, время,
работа, умѣлость, изобрѣтеніе — все принадлежитъ правителю. Управле-
ніе царства говасовъ и теперь еще остается на точкѣ зрѣнія частнаго
хозяйства за счетъ короля, откуда исходятъ самые безсмысленные вымога-
тельства и поборы. Всѣ минералы, всѣ продукты лѣсовъ и полей, которые
не пріобрѣтаются съ помощью мотыки и лопаты, составляютъ собственность
короля, не исключая и полезныхъ деревьевъ. Король, подъ страхомъ
смерти или пожизненнаго заключенія, могъ запретить подданнымъ по-
кинуть ихъ островъ. Провинности передъ государствомъ наказываются
тѣмъ, что право собственности на работу превращается въ право на лич-
ность, т. е. виновные становятся рабами короля; „государственное рабство44
въ сущности не отмѣнено и до сихъ поръ.
Прежнее положеніе властителя въ’качествѣ первосвященника
почти исчезло; можно вообще сказать, что духовное сословіе стоитъ гораздо
ниже высшихъ придворныхъ чиновъ. Но въ массѣ народа живутъ остатки
прежняго вѣрованія, которое въ королѣ видитъ главнаго колдуна. Такъ же,
какъ передъ идолами или носителями ихъ, народъ долженъ отступать
передъ всѣмъ, что находится въ соприкосновеніи съ королемъ и его до-
момъ. Во время королевскаго траура каждый говасъ долженъ обрить себѣ
454
II, 21. Религія малайцевъ.
голову. Клятва примыкаетъ къ божьему суду: присягающій долженъ вы-
пить волшебнаго напитка, который при королевской присягѣ состоитъ изъ
настоя свинцовой пули, нѣкоторой части земли и ружейпаго пыжа. Но до
сихъ поръ еще не вышелъ изъ употребленія божій судъ съ помощью яда,
имѣвшій такое страшное значеніе подъ именемъ „тангепы“ у говасовъ и
„кизумбы“ у западныхъ сакалавовъ. Пышность королевскаго двора
во многихъ отношеніяхъ есть только сколокъ съ европейскихъ формъ; для
этого достаточно прочесть описаніе, составленное Эллисомъ, о коронованіи
Радама II.
Законоположенія говасовъ вновь издаются королемъ при вступ-
леніи на царство; въ настоящее время ихъ больше 60. Новыя распоряженія
объявляются на открытыхъ площадяхъ. За тяжелыя преступленія пола-
гаются различные виды смертной казни и рабство; въ то же время жен-
щины, дѣти, рабы и стада виновнаго конфискуются и продаются, если
родственники не выкупятъ ихъ.
Говасы поднялись, благодаря войнѣ; войною-же они поддерживаютъ
свою власть. Настоящая династія отличается воинственностью съ мада-
гасской точки зрѣнія. Часть населенія, способная носить оружіе, обязана
военною службою; изъ нея же составляются гарнизоны. Но такъ какъ
этимъ солдатамъ платятъ такъ же мало, какъ и всѣмъ, находящимся на
государственной службѣ, то война является для нихъ главной цѣлью. До-
бываніе быковъ и молодыхъ рабовъ составляетъ двойную цѣль ихъ желаній.
21.	Религія малайцевъ.
,	„Демонизмъ, въ которомъ культъ предковъ играетъ зна-
чительную роль.11	Бастіанъ.
Содержаніе: Поклоненіе природѣ или вѣра въ предковъ? Преобладаніе вѣры въ пред-
ковъ. — Такъ называемыя изображенія фетишей. — Вѣра въ души негритосовъ. Дока-
зательства высокой древности ея. — Сложное ученіе о душахъ. — Почитаніе черепа и
костей. — Поклоненіе старымъ горшкамъ. — Культъ деревьевъ. — Почитаніе живот-
ныхъ. Люди-тигры. Суевѣріе относительно тигровъ. — Множественность духовъ. — Доб-
рые и злые духи. — Видимые и невидимые духи. — Амулеты и реликвіи. Ганканъ
альфуровъ. — Малайское ученіе о божествахъ. — Обоготвореніе людей. — Неопредѣ-
ленность высшаго существа. — Батара Гуру. — Основа сиваизма и буддизма. — Ка-
лоэ. — Военный богъ. — Морской духъ. — Солнце и луна. — Духъ землетрясенія. —
Миѳологическія сказанія. — Представленіе о загробномъ мірѣ. — Сословіе жрецовъ. Кол-
дуны. Жрицы. — Вѣра и обманъ. — Мѣста поклоненія.
Религіозное почитаніе предковъ и живая вѣра въ выс-
шихъ и безчисленныхъ низшихъ духовъ, вмѣстѣ съ различ-
ными видами колдовства и разнообразными суевѣріями, составляютъ ядро
древнѣйшихъ религіозныхъ представленій малайцевъ наряду со многими
другими народами. Отъ малайца не ускользаютъ различныя особенности
природы, но его наблюденія ведутъ лишь къ тому, чтобы населять
природу духами, началомъ которыхъ служитъ почитаніе
д у ш ъ, и пріобрѣтать амулеты и фетиши — предметы поклоненія или страха.
Амулетомъ становится всякій предметъ, найденный на какомъ-либо мѣстѣ,
гдѣ нельзя было ожидать найти его; охотникъ проситъ камень на дорогѣ:
„помоги мнѣ наловить дичи; если просьба его исполняется, камень для
него и для всей деревни становится фетишемъ. Фетишемъ становится
каждый камень или похожій на него предметъ, попадающійся во внутрен-
ностяхъ рыбъ, птицъ, буйволовъ или людей, смолистое утолщеніе на де-
ревѣ, раковина, древесный корень, однимъ словомъ, все особенное и по-
ражающее. Всегда новая, постоянно живая потребность обостряетъ глазъ.
ІІри этомъ принимаются во вниманіе не только переносные предметы:
В'І'.РА. ВЪ ДУШИ. Идолы.
455
горы признаются драконами и чудовищами, уединенныя скалы и всѣ
горныя вершины считаются жилищами духовъ; въ кратерахъ вулкановъ
совершаются адскія наказанія. Про Селебесъ разсказываютъ, что всѣ гор-
ныя возвышенности, на которыхъ прежде приносились человѣческія жертвы,
пользуются особымъ почитаніемъ. Лѣса считаются мѣстопребываніемъ злыхъ
духовъ. При расчисткѣ лѣса подъ пашню оставляютъ послѣднее дерево, при
жатвѣ — участокъ рисоваго поля, быть можетъ, нарочно для того засѣянный,
чтобы духи пощадили остальное. На Селебесѣ существуютъ страшные раз-
сказы объ исполинскихъ змѣяхъ, которыя живутъ на вершинѣ Синалу,
каждая пещера
это надоприни-
Изображеніе предка
у люсонскпхъ игор-
ротовъ. (Коллекція д-ра
Ганса Мейера въ Лейп-
цигѣ.) */)2 наст. велич.
имѣющей своеобразную форму; на сѣверѣ этого острова
считается мѣстообитаніемъ, по крайней мѣрѣ, одного духа;
мать во вниманіе, пользуясь пещерами, лѣсами и горами,
какъ мѣстами погребенія.
Народы, которые въ другихъ случаяхъ не знали изо-
браженій божествъ и идоловъ, воздвигали душамъ пред-
ковъ каменные или деревянные памятники (см. рис., сбоку
и стр. 460); у этихъ жалкихъ фигуръ приносятся клятвы и
производятся священныя дѣйствія, и въ углубленія ихъ на
мѣстѣ пупка вкладываются частицы жертвы. Пангулу Ба-
лангъ, каменное изображеніе баттаковъ, безъ сомнѣнія,
въ сознаніи своихъ почитателей давно уже пересталъ быть
изображеніемъ какого-либо предка; вмѣстѣ съ ростомъ
общины, онъ сталъ покровительствующимъ духомъ цѣлаго
кампонга. Если душа возвращается вскорѣ послѣ смерти
и остается на такомъ мѣстѣ, гдѣ никто не долженъ
спать, въ качествѣ покровительствующаго духа (какъ
это признается наТернате), впослѣдствіи она отправляется
съ другими душами въ домъ духовъ. Старыя изобра-
женія, оставляющія просьбы безъ исполненія, легко
замѣняются новыми, но сами не предаются уничтоже-
нію. Смотря по степени воздаваемаго имъ почитанія,
имъ приносятся жертвы ежемѣсячно или ежегодно, въ
послѣднемъ случаѣ съ большой торжественностью. Толь-
ко въ этотъ день просьбы доходятъ до нихъ, а въ те-
ченіе цѣлаго года могутъ остаться безъ вниманія.
Обыкновенно могилы считаются священными мѣстами;
ихъ избѣгаютъ такъ какъ, ступая на нихъ, можно
навлечь на себя несчастье, и къ нимъ приходятъ, чтобы снискать себѣ
расположеніе носящихся около нихъ духовъ. Каменные ящики съ богато
изваянными крышками представляютъ единственные монументы во всей
области Минагассы.
Изслѣдуя происхожденіе малайскихъ идоловъ или фетишей,
мы приходимъ обыкновенно къ изображеніямъ предковъ. Игорроты сѣ-
вернаго Люсона не знаютъ никакихъ вещественныхъ воспроизведеній сво-
ихъ боговъ, но они сами называютъ двѣ грубо сдѣланныя человѣческія
фигуры, которыя ставятся передъ ихъ житницами, изображеніями двухъ знаме-
нитыхъ предковъ: они ввѣряютъ имъ охрану своего риса. Гансъ Мейеръ
видѣлъ въ средней части Люсона передъ многими хижинами небольшую
чашку съ кушаньемъ, которая ставилась на скамеечкахъ для отдыха и
подкрѣпленія анитовъ.
У баттаковъ эти идолы, сдѣланные изъ мягкаго камня, представляютъ
обыкновенно голову грубой работы, съ заостряющимся книзу угловатымъ
концомъ, длиною около фута. Чтобы придать больше силы Пангулу Ба-
лангу, гурусъ просверливаетъ въ нижнемъ остромъ концѣ отверстіе, напол-
няетъ его волшебнымъ составомъ изъ внутренностей, губъ, носа, глазъ и
ушей павшаго воина, и все это опять тщательно закрываетъ: благодаря
456
II, 21. Религія малайцевъ.
вѣрѣ ихъ въ души. Они неохотно
Священный кувшинъ, вѣроятно, изъ Борнео.
(Государственный этнографическій музей въ Лейденѣ.)
Ѵ6 наст. величины.
тому, Пангулу Балангъ получаетъ душу. Здѣсь можно видѣть остатокъ
человѣческихъ жертвоприношеній. Эти изображенія попадаются въ до-
махъ магометанъ, такъ же, какъ и язычниковъ. Рѣзныя палки, съ обви-
вающимися вокругъ нихъ фигурами животныхъ, служатъ баттакамъ на
войнѣ въ видѣ значковъ и для изгнанія болѣзней; прислушиваясь вни-
мательно, можно услышать внутри палки голосъ души, похожій на жуж-
жанье (см. рис., стр. 391).
То немногое, что мы знаемъ о религіи негритосовъ, относится лишь къ
оставляютъ пустынныя мѣста, гдѣ живутъ
духи ихъ предковъ. Къ тому мѣсту,
гдѣ умеръ одинъ изъ числа ихъ, они
обнаруживаютъ большой страхъ. При-
крывъ слегка трупъ и загородивъ про-
ходы къ мѣсту погребенія, они оста-
вляютъ это мѣсто и сообщаютъ о томъ
сосѣдямъ; тотъ, кто осмѣливается всту-
пить въ это запретное мѣсто, наказы-
вается смертью. Любусы, стоящіе на
такой же низкой ступени, слышатъ,
какъ изъ умирающаго духъ выходитъ
съ легкимъ шипѣніемъ; тотъ, кто
умретъ безъ такого звука, не оста-
вляетъ послѣ себя переживающаго его
духа. У филиппинскихъ племенъ ду-
хи предковъ исходятъ изъ душъ дѣ-
довъ; большая часть анитовъ безвред-
ны, но анито главы общины вызываетъ
страхъ.
Возможно, пожалуй, утверждать,
что вѣра въ предковъ обратнымъ дѣй-
ствіемъ породила все запутанное уче-
ніе о душахъ малайцевъ. Множествен-
ность душъ, вслѣдствіе которой у че-
ловѣка бываетъ 3 или 7 душъ, отчасти
живущихъ въ немъ самомъ, отчасти
внѣ его, но находящихся въ связи съ
его внутренней и душевной жизнью,
можно приписать потребности связать
съ душою возможно большее число
предметовъ. Когда намъ говорятъ, что
злыя души, послѣ семикратнаго уничтоженія ихъ формы, могутъ, наконецъ,
успокоиться, мы, очевидно, имѣемъ передъ собой ложно понятое переселе-
ніе душъ. Страхъ внушаетъ не только свободная душа умершаго, но и
блуждающая душа спящаго; перешагнуть черезъ спящаго или внезапно
разбудить его значитъ нанести ему тяжелый вредъ.
Почитаніе череповъ, вмѣстѣ съ добываніемъ головъ, имѣетъ
тѣсную связь съ почитаніемъ предковъ. Въ основаніи такого отношенія къ
головамъ часто заключается мысль пріобрѣсти духа покровителя племени.
Поэтому приморскіе даяки въ Бруни въ теченіе цѣлыхъ мѣсяцевъ оказы-
ваютъ головамъ особое отличіе, обращаются къ нимъ съ ласковыми выра-
женіями, даютъ имъ лучшіе куски за каждымъ обѣдомъ, листья и орѣхи
бетеля и даже сигары (Фетъ). Черепа расписываютъ бѣлыми и красными
полосами или чернятъ сурьмою, часто покрываютъ даже листовымъ оловомъ,
а глазныя впадины заполняютъ раковинами (см. рис., стр. 134). У нѣко-
торыхъ племенъ эти трофеи составляютъ собственность цѣлой деревни. Ч е-
репа животныхъ, въ особенности добытые на охотѣ, пользуются ночи-
Почитаніе старинныхъ сосудовъ и деревьевъ.	457
таніемъ послѣ человѣческихъ череповъ, какъ у яванцевъ - магометанъ,
такъ и у формозцевъ-язычниковъ. На негритосскихъ хижинахъ Люсона
мы видимъ нижнія челюсти свиныхъ череповъ, а на наружныхъ стѣнахъ
хижинъ игорротовъ—прибитые къ нимъ черепа свиней, буйволовъ, лоша-
дей и собакъ (см. раскраш. табл. „Борнео, поселеніе игорротовъ на
Люсонѣ).
Всѣ даяки выставляютъ особенно охотно старинные сосуды,
бланга или темпаянгъ (см. рис., стр. 456), въ своихъ домахъ, какъ
почетное украшеніе. Прежде въ нихъ хранились реликвіи, и затѣмъ они
пользовались почитаніемъ, какъ жилища духовъ. Этотъ обычай напоми-
наетъ почитаніе чашъ и урнъ Будды и странное суевѣріе японцевъ, ко-
торые поклоняются горшкамъ,, найденнымъ на утесахъ морского дна. Въ
домѣ начальника юго-восточнаго Борнео горшки и тазы представляютъ
стоимость, по крайней мѣрѣ, въ 15 тыс. гульденовъ; самые цѣнные были
выкопаны въ пустынномъ мѣстѣ, извѣстномъ только владѣльцу. Зеленые,
голубые или коричневые сосуды, съ фигурами ящерицъ или змѣй, выве-
зенные изъ Китая, цѣнятся отъ тысячи до 3 тысячъ гульденовъ. Новый
горшокъ посвящается принесеніемъ въ жертву животнаго и плясками. На
Тиморской группѣ въ Омбаи высоко цѣнятся металлическіе сосуды, на-
примѣръ, мѣдныя мокко—до тысячи гульденовъ; различіе въ цѣнѣ опре-
дѣляется знаками, извѣстными однимъ туземцамъ. Сосуды употреб-
ляются въ торжественныхъ случаяхъ въ качествѣ музыкальныхъ инстру-
ментовъ, причемъ ударяютъ рукой по крѣпко прилаженной крышкѣ. Нѣ-
которые на половинѣ суживаются и снабжены ручкой; высота ихъ достигаетъ
30 — 60 см. Они состоятъ изъ нѣсколькихъ частей, къ которымъ подго-
няются рисунки и фигуры; весьма старые, съ трещинами, цѣнятся всего
выше. Грубыя китайскія фарфоровыя чашки, на островѣ Кей и другихъ
островахъ, причисляются къ самому цѣнному семейному имуществу и оты-
скиваются также въ старинныхъ могилахъ. У каждаго бланки есть родо-
словное дерево. Согласно легендѣ изъ Бандьермассинга, Ратутьямпа со-
шелъ съ неба и спустился въ Маджапагити на Явѣ; онъ сдѣлалъ эти со-
суды изъ глины, оставшейся отъ сотворенія солнца, луны и звѣздъ. Изъ
другихъ варіантовъ можно заключить, что творцомъ священныхъ сосудовъ
былъ не кто иной, какъ Магатара (всемогущій); поэтому они приносятъ
пользу дому, гдѣ сохраняются, и своему владѣльцу; здѣсь замѣчается
связь со священнымъ значеніемъ земли и камней. При этомъ случаѣ' мы
можемъ напомнить священные камни, играющіе роль денегъ у микронезій-
цевъ. Священные сосуды защищаютъ и отъ болѣзней. Горшки, въ кото-
рыхъ приготовлялось кушанье людоѣдовъ, сохраняются на память. Горшки,
считающіеся мѣстопребываніемъ душъ умершихъ, можно найти на Маріан-
скихъ островахъ.
Рядомъ съ почитаніемъ деревьевъ, пустившимъ глубокіе корни
въ миѳологіи и космогоніи малайцевъ, мы видимъ уваженіе и страхъ, вну-
шаемые каждымъ деревомъ нѣсколько необычнаго вида. У исполинскихъ
деревьевъ, переплетшихся между собою или служащихъ гнѣздами бѣлыхъ
муравьевъ, можно съ увѣренностью найти миніатюрный домикъ, гдѣ при-
носятся жертвы духу. Въ искалѣченное дерево или, скорѣе, въ живущаго
въ немъ злого духа бросаютъ камнями. Растенія и цвѣты приносятся въ
видѣ жертвъ: НіЪізснз тозеа и Бтасаена іегшіпаііз почитаются, какъ доб-
рые духи, и употребляются для охраны отъ злыхъ. Коренья, указанные
добрыми духами колдуну, сообщаютъ власть противъ злыхъ духовъ. Пальма
риронгъ сажается на могилахъ и около угловыхъ подпорокъ вновь по-
строенныхъ домовъ. На рисовыхъ поляхъ приносятся жертвы богинѣ пло-
дородія, и къ самому рису относятся, какъ къ одушевленному существу.
Ростъ его сопровождается исполненіемъ различныхъ обычаевъ, напоминаю-
щихъ тѣ, которые имѣютъ отношеніе къ беременности; къ сжатому рису
458
П, 21. Религія малайцевъ.
Буйволъ: амулетъ (?) глваповъ Люсона,
сдѣланный изъ воска. (Коллекція д-ра Г. Мейера
въ Лейпцигѣ.) */2 наст. велич. Ср. текстъ, стр. 462.
обращаются съ ласковыми именами, чтобы онъ лучше держался и, когда
его посѣютъ, принесъ богатый приплодъ (см. рис., стр. 41). На архипе-
лагѣ Сулу дерево чампаи (Місѣеііа) изъ года въ годъ усѣеваетъ могилы
своими бѣлыми цвѣтами. Дерево дурьянъ окружено особыми легендами:
въ нѣкоторыхъ странахъ востока оно считается собственностью правитель-
ства, и посадкою его выражаются извѣстныя права владѣнія. У люсон-
скихъ негритосовъ почитается, въ качествѣ высшаго существа, баснословное
животное .съ лошадиной головой, живущее въ деревьяхъ, подъ именемъ
Балендика. Дерево тьемара (Сазпагіпе) служитъ носителемъ разнообраз-
ныхъ суевѣрій. На Явѣ считается дурнымъ знакомъ, когда тьемаровое
дерево хорошо разростается вблизи дома; если же дерево засыхаетъ безъ
всякаго внѣшняго вліянія, то семьѣ предстоитъ счастливая жизнь.
Животныя играютъ въ малайскомъ суевѣріи выдающуюся роль.
Они тѣсно связываются съ человѣческимъ міромъ вѣрою въ. переходъ че-
ловѣческихъ душъ въ животныхъ, съ помощью обмѣна душъ. Мужчины и
женщины, у которыхъ нѣтъ бороздки подъ носомъ на верхней губѣ, счи-
таются способными превращаться въ тиг-
ровъ ; превращеніе въ вампировъ и сви-
ней также считается возможнымъ. Тиг-
ровъ съ человѣческими душами нелег-
ко поймать. Вообще за тиграми, къ ко-
торымъ обращаются съ названіями: „дѣ-
душка“, „старичекъ“ и т. под., туземцы
не любятъ охотиться до тѣхъ поръ, пока
они оставляютъ собственность своихъ
почитателей въ покоѣ: во многихъ дерев-
няхъ на Явѣ имѣется деревенскій тигръ,
матьянъ кампонгъ, питающійся остат-
ками убитыхъ животныхъ, очищающій
страну отъ другихъ хищныхъ звѣрей и
отожествляемый съ какимъ-нибудь умершимъ лицомъ. Но если онъ попа-
дется въ западню, произведетъ нападеніе на деревенскій скотъ или умерт-
витъ кого нибудь изъ жителей, то за нимъ охотятся съ тѣмъ большимъ
ожесточеніемъ, что оружіе, орошенное его кровью, становится цѣннымъ
талисманомъ. Точно также относятся къ крокодиламъ: малайскіе прави-
тели ведутъ отъ нихъ свое происхожденіе, и на Банкѣ они считаются рав-
ными имъ. Поэтому изображеніе крокодила нерѣдко можно видѣть на щи-
тахъ малайцевъ, а въ Талаутѣ—даже въ формѣ щитовъ. Во многихъ слу-
чаяхъ душа за грѣхи, совершенные при жизни, отдѣляется отъ тѣла, по-
поющагося въ могилѣ, и на нѣкоторое время должна войти въ животное.
И здѣсь мы видимъ вмѣшательство фантастическаго творчества индусовъ:
такъ буютъ-ронкехъ, спереди тигръ, сзади серна, оборачиваясь, всегда ви-
дитъ серну и, терзая ее, терзаетъ свое собственное тѣло; эту форму при-
нимаетъ тотъ, кто въ жизни пріобрѣталъ добро неправдой. Разбогатѣвшій
волшебными средствами послѣ смерти принимаетъ видъ бѣлой кошки.
Скупцы и ростовщики послѣ смерти должны скитаться въ видѣ грему-
чихъ змѣй и т. под. животныхъ. Существуютъ животныя, приносящія
счастье и несчастье; ихъ голоса дѣйствуютъ понуждающимъ или задержи-
вающимъ образомъ. Тагалы приписываютъ неизвѣстной намъ птицѣ так-
тикъ свойство дѣлать видимыми злыхъ духовъ для тѣхъ, кто всего болѣе
подверженъ ихъ нападеніямъ.
Формы суевѣрія, связаннаго съ животными, безчисленны.
Беременныя на Ніасѣ не должны проходить мимо тѣхъ мѣстъ, гдѣ про-
изошло умерщвленіе человѣка или животнаго, или-же сожженіе жертвы съ
заклинаніями, такъ какъ у ребенка могутъ оказаться нѣкоторыя судорож-
ныя движенія умирающаго человѣка или животнаго. По той же причинѣ
Міръ духовъ.
459
и по нѣкоторымъ другимъ, малайцы не колютъ свинью и не разрубаютъ ее,
безъ того, чтобы этого не началъ кто-нибудь другой; они не убиваютъ и
куръ. Если кто-нибудь нечаянно наступилъ на цыпленка и задавилъ его
до смерти, то это искупается жертвой. Малайскія женщины не ѣдятъ мяса
птицы буйюву—иначе ребенокъ будетъ кричать такъ же, какъ эта птица. Онѣ
не смотрятъ па обезьянъ, чтобы у ребенка не оказалось обезьяньихъ глазъ
и лба. Онѣ не ѣдятъ свиней, убитыхъ по случаю- погребенія, —иначе у ре-
бенка выростутъ копыта. Онѣ не ѣдятъ и древесныхъ жуковъ (эра), чтобы
ребенокъ не страдалъ грудью. Онѣ не глядятъ на рыбу байву и не убиваютъ
змѣй, чтобы ребенокъ не болѣлъ желудкомъ. Онѣ никогда не сжигаютъ
жнивья и травы въ полѣ: при этомъ крысы и мыши могутъ сгорѣть, и
ребенокъ можетъ оказаться хворымъ; по той-же причинѣ онѣ не кладутъ
соли въ кормъ для свиней. Любимыми амулетами для колдовства служатъ
зубы, когти, въ особенности тигровые, и пяточныя кости (см. рис., стр. 460).
На Явѣ молото услышать невѣроятные разсказы объ обезьянѣ съ человѣчь-
имъ лицомъ, живущей въ восточныхъ лѣсахъ; кто ее поймаетъ, тотъ бу-
детъ счастливъ. Изъ формы печени свиньи или курицы стараются опре-
дѣлить,— долго-ли еще предстоитъ жить. Негритосы Люсона выпрашиваютъ
у большой змѣи хорошихъ мѣстъ, гдѣ водится дичь и гдѣ можно достать
медъ; у люсонскихъ пампанговъ есть заклинатели змѣй, на подобіе ин-
дусскихъ.
Наши ограниченныя свѣдѣнія о малайскомъ мірѣ духовъ не поз-
воляютъ намъ глубоко вдаваться въ классификацію безчисленныхъ духовъ.
На Гальмагерѣ глава духовъ называется Гвузуонгъ, или Пфузуонгъ, жи-
вущій въ недоступномъ для людей Вауро; на Тернате самый большой изъ
вонговъ называется Іо-Дурьянъ. Но нельзя сказать съ увѣренностью, что
повсюду существуетъ такая же градація, какъ у баттаковъ, у которыхъ къ
богамъ примыкаютъ великіе духи, сомбаоны. Къ душамъ умершихъ они не
имѣютъ никакого отношенія: это — духи природы ограниченнаго круга
дѣйствія,—горные, лѣсные и морскіе духи. Повсюду, куда проникали ма-
гометанскія вліянія, понятіе „джина" принимало всѣ степени и виды ду-
ховъ. Факты показываютъ намъ, что сами народы неодинаково относятся
къ своимъ духамъ. Съ низшими изъ нихъ даякъ считаетъ возможнымъ
управиться съ помощью заклинаній и волшебныхъ формулъ. Такъ какъ
эти духи самые многочисленные, то заклинаніе ихъ и ворожба процвѣ-
таютъ вр высшей степени и прокармливаютъ особую касту турусовъ, кол-
дуновъ и знахарей.
Разнообразіе духовъ придаетъ вѣрованіямъ индивидуальные от-
тѣнки, смотря по тому, какіе духи выступаютъ на первый планъ. Но корни
этихъ представленій не многочисленны. Разнообразіе заключается не въ
системѣ, а въ развитіи нѣсколькихъ основныхъ идей. Впрочемъ, высшія
изъ нихъ недоступны массѣ народа; послѣдняя видитъ духовъ, на кото-
рыхъ она надѣется или которыхъ боится, не въ высотѣ, недоступной на-
шимъ чувствамъ, а по близости около себя. Добрыхъ и злыхъ духовъ ма-
лайцы считаютъ принадлежащими къ ихъ жизненному кругу, такъ какъ
въ ихъ дѣятельности они не видятъ никакого сверхъестественнаго вмѣша-
тельства чуждаго міра въ ихъ собственный.
Желая классифицировать духовъ по ихъ дѣйствіямъ, мы должны
сангчіанговъ даяковъ, янговъ яванцевъ и вонговъ Молуккскихъ острововъ на-
столько признать добрыми духами, насколько они сами приносятъ пользу
или. посредствомъ жертвъ, могутъ быть понуждаемы къ сопротивленію
злымъ духамъ. Къ этой категоріи принадлежатъ всѣ покровительствующіе
духи въ амулетахъ и священныхъ клейнодахъ. На Явѣ у каждаго рисо-
ваго поля есть свой духъ; прежде, чѣмъ жрецъ не принесетъ ему даровъ, не
многіе рѣшатся начать сѣвъ или жатву. Къ счастью, пріобрѣсти покрови-
тельствующаго духа нетрудно. Если можно предположить присутствіе духа
460
II, 21. Религія малайцевъ.
Талисманъ изъ сѣвернаго Борнео и изображеніе предка, изъ Ніаса.
(Дрезденскій этнографическій музей.) Ср. текстъ, стр. 459 и 455.
въ какомъ-нибудь „багарѣ“, то его приносятъ къ гуру; жрецъ отправляется
въ священное мѣсто деревни, гдѣ стоитъ Пангулу Балангъ, получаетъ со-
отвѣтствующее угощеніе и заставляетъ духа войти въ этотъ предметъ. Ли-
монный сокъ съ имбиремъ и перцемъ есть также важная составная часть
сока, употребляемаго при заклинаніи, который, будучи впрыснутъ въ глаза,
позволяетъ видѣть духовъ.
Между тѣмъ, какъ огромное большинство душъ становится добрыми
духами, души непогребенныхъ, умершихъ вдали отъ родины или насиль-
ственной смертью превращаются въ злыхъ духовъ. Имъ приносятся самыя
большія жертвы; даже дары послѣ жатвы служатъ для умиротворенія злыхъ
духовъ. Они индивидуализированы гораздо рѣзче добрыхъ. Обитатели Явы
знаютъ злого духа пустыни, котораго они называютъ Ауль; другой, съ стран-
ной, обманчивой
внѣшностью, Би-
лунъ-Самакъ, во-
дяной духъ, пла-
вая на поверхно-
сти въ видѣ боль-
шого листа или
плетеной цынов-
ки, увлекаетъ свои
жертвы въ глуби-
ну. Ментакъ, при-
нимая, наоборотъ,
безобидную форму
маленькаго ребен-
ка, ходитъ по ри-
совымъ полямъ и
приноситъ бо-
лѣзнь растеніямъ.
Отъ Кунтіанака
или Пунтіанака,
имѣющаго форму
безобразнаго ка-
лѣки, тамъ, гдѣ женщина собирается родить, тщательно охраняется жи-
лище, разводится огонь и ставится стража съ горящими факелами. На
восточныхъ островахъ большинство злыхъ духовъ, повидимому, представ-
ляется въ формѣ лѣсныхъ духовъ, быть можетъ, въ противоположность
добрымъ духамъ предковъ, живущимъ вокругъ деревень. Злые духи боятся
свѣта; поэтому въ тѣ мѣста, гдѣ имъ приносятъ жертвы, пускаютъ стрѣлы
съ прилѣпленными къ нимъ восковыми свѣчами. Освященной водѣ при-
писываютъ скорѣе цѣлебныя, чѣмъ очистительныя свойства. Несчастье
связано съ вещами и людьми и должно быть отвращаемо, по крайней мѣрѣ,
перемѣной внѣшности; поэтому изъ разрушеннаго дома не слфдуетъ брать
матеріала для новаго. Воображеніе, ищущее опоры, хватается затысячи ме-
лочей: оно заставляетъ держать передъ пожаромъ зеркало, чтобы онъ самъ
испугался себя; если дождь разомъ начинается и тотчасъ же .перестаетъ,
то это означаетъ, что совершено убійство. Для несчастныхъ людей недо-
статочно только перемѣнить имя: они должны срубить пизангъ и похоро-
нить его вмѣсто себя со всѣми погребальными церемоніями; только тогда они
зароютъ свое несчастье въ землю. Большая часть малайскихъ праздниковъ
имѣетъ цѣлью умиротвореніе злыхъ духовъ. Лѣченіе больныхъ заклю-
чается въ изгнаніи злого духа. При переходѣ изъ плоской возвышенности
Тоба въ лихорадочную прибрежную низину приносится жертва духу пе-
ремежающейся лихорадки. Въ постоянныхъ жертвенныхъ мѣстахъ для
злыхъ духовъ, такъ же, какъ въ домикахъ для душъ, ставятся кушанья.
Невидимые духи. Амулеты.
461
Для удаленія злыхъ духовъ дѣтей обкуриваютъ сженымъ лукомъ, сѣрой
и т. под.
Жизнь, проникнутая страхомъ, этихъ .народовъ отмѣчаетъ безчи-
сленные примѣты смерти, къ которымъ у даяковъ принадлежатъ видъ
или крикъ совы, появленіе змѣи въ домѣ, паденіе дерева передъ глазами,
шумъ въ лѣвомъ ухѣ и, въ особенности, внезапное измѣненіе расположе-
нія духа.
Невидимые духи заполняютъ также промежутки въ веществѣ ви-
димыхъ предметовъ. Къ нимъ принадлежатъ многочисленные джуриги, въ
которыхъ вѣрятъ яванцы. На всякомъ мѣстѣ, свободномъ отъ злыхъ ду-
ховъ, можно съ увѣренностью найти джуриговъ. Лишь случайно показы-
ваются они въ образѣ тигра или огненной змѣи; по существу своему, они—
злые духи. Болѣе мягкую форму представляютъ также воображаемые яван-
цами гандерува и веве, насмѣшливые кобольды мужского и женскаго пола,
невидимо мучащіе человѣка. Самая обыкновенная форма этихъ мученій
заключается въ бросаніи камней или оплевываніи платья слюною, красною
отъ разжеваннаго бетеля. Тѣмъ и другимъ уподобляются бегу баттаковъ,
будучи еще болѣе своеобразными среди міра воплощенныхъ духовъ, такъ
какъ они — не что иное, какъ дыханіе, воздухъ безъ тѣла. Къ числу ихъ
принадлежатъ невидимые духи болѣзней; видѣть можно только страшнаго
бегу Налалаина, духа раздоровъ и убійства, который пробирается позднимъ
вечеромъ съ огненными глазами, длиннымъ краснымъ языкомъ и когтями
на рукахъ. Съ нимъ сходенъ по виду страшный для обитателей Гальма-
геры Булунгсуанги, злое существо, ползающее по землѣ. Бегу стараются
даже завладѣть трупомъ; противъ нихъ направлены безпрерывные удары
мечомъ, которые сыплетъ во всѣ стороны улубалангъ, идущій впереди по-
гребальнаго шествія.
Амулеты получаютъ высшее религіозное значеніе, когда къ нимъ
присоединяется извѣстная политическая роль: находясь въ обладаніи цар-
ствующихъ семействъ, они становятся государственными клейнодами, и по-
читаніе ихъ чрезвычайно возрастаетъ. На Селебесѣ можно слышать, какъ
къ мелкимъ деревенскимъ начальникамъ или членамъ семействъ, уже бо-
лѣе не правящихъ, прилагается титулъ князя; это значитъ, что эти люди
владѣютъ клейнодами, достойными почитанія. Въ такомъ священномъ домѣ
стоитъ на столѣ корзиночка или ящичекъ, заботливо прикрытый саронгомъ;
рядомъ съ нимъ горятъ благовонныя вещества и восковыя свѣчи. На стѣнѣ
или на полу можно замѣтить оружіе и т. под. хламъ и двѣ или три
мѣдныя чашки, одну .съ варенымъ рисомъ, а другую съ листьями бе-
теля и всѣми необходимыми принадлежностями для жеванія его. Уже
одинъ взглядъ на содержащееся въ корзиночкѣ или ящичкѣ причиняетъ
смерть.
Къ этимъ священнымъ предметамъ народъ обращается въ каждой
опасности. Имъ приносятъ въ жертву куръ, козъ и буйволовъ; ихъ опры-
скиваютъ буйволовой кровью и носятъ въ процессіяхъ. Клятвы, данныя
на этихъ клейнодахъ, имѣютъ больше значенія, чѣмъ принесенныя на ко-
ранѣ. Но по отношенію къ этимъ священнымъ предметамъ должны соблю-
даться строгія правила. Когда ихъ несутъ, каждый, узнавшій объ этомъ,
долженъ присоединиться къ процессіи; кто этому сопротивляется, тотъ под-
вергается штрафу. Штрафъ, на основаніи принципа „мертвой руки“, до-
стается обладателю клейнодовъ. Если оказано было дѣятельное сопротив-
леніе, въ прежнія времена виновный, иногда съ семьей и родственниками,
становился рабомъ священнаго предмета; рабыня, обращающаяся къ покро-
вительству послѣдняго, также становится его собственностью: прежній вла-
дѣлецъ теряетъ тогда всѣ свои права. Собственностью подобнаго предмета
становится и выморочная земля. Всѣ эти клейноды — не что иное, какъ
амулеты или государственные фетиши, носящіе извѣстный политическій от-
462
II, 21. Религія малайцевъ.
печатокъ. Поклоненіе имъ исходитъ изъ того времени, когда существовало
еще много мелкихъ, независимыхъ царствъ. Въ различныхъ частяхъ ар-
хипелага можно услышать одно и то же сказаніе о князьяхъ, нашедшихъ
золотую вещь (на Тернате кусокъ точильнаго камня), которая, почитае-
мая, какъ амулетъ, привлекала столько посѣтителей, что они отдали ее
другимъ, и она попала, наконецъ, въ руки одного бѣднаго князя, число под-
данныхъ котораго съ тѣхъ поръ значительно увеличилось. Такъ, при раз-
селеніи племени, первое поселеніе, обладавшее амулетомъ, считалось выше
другихъ, и богатство его возрастало.
Эта грубая вѣра въ амулеты иа западѣ, подъ вліяніемъ чужеземной
культуры, принимаетъ болѣе утонченную форму. Мѣсто корней и камней
заступаютъ реликвіи, различныя вещи, переходящія по наслѣдству и изре-
ченія изъ корана. Всего выше цѣнятся реликвіи — оружіе, въ особенности,
когда имъ были нанесены смертельныя раны, драгоцѣнные камни и всего
болѣе сѣрые алмазы изъ Мартануры, называемые душами алмазовъ, тѣмъ
болѣе, если они прежде служили уже подобной же цѣли. Старинные ка-
менные топоры и громовыя стрѣлы раздѣляются на мужскіе и женскіе и
считаются обладающими большой волшебной силой. Изреченія изъ корана,
написанныя на бумагѣ, защищаютъ отъ духовъ и приносятъ счастье. Ихъ
скатываютъ и носятъ на головѣ или на тѣлѣ. Другія изреченія быстро
доставляютъ богатство или охраняютъ домъ отъ злыхъ вліяній. Малень-
кія модели домовъ, часто съ змѣею въ двери, считаются у даяковъ цѣлеб-
нымъ средствомъ, такъ же, какъ и деревянныя изображенія крокодиловъ и
другихъ животныхъ (см. рис., стр. 458).
Колдовство получаетъ научный характеръ въ „нгильму“, которымъ
знающему человѣку дается въ руки орудіе неограниченнаго могущества.
„Нгильму“ есть познаніе звѣздъ, искусство приготовленія любовныхъ на-
питковъ и быстраго обогащенія и такъ же относится къ „рапалю“, какъ
наука къ ремеслу или теорія къ практикѣ. Въ этомъ смыслѣ яванцы —
народъ, любящій науку болѣе другихъ. Нгильму, между прочимъ, есть
искусство воровать безнаказанно, а рапаль — усыпленіе жителей дома вол-
шебнымъ средствомъ, произведенное воромъ. Если примѣненіе рапаля ока-
зывается неудачнымъ, его считаютъ обманомъ и отказываются отъ него,
а нгильму всегда остается предметомъ уваженія. Онъ является также и
тайнымъ знаніемъ магометанъ. Самое высшее въ немъ заимствовано изъ
корана. Кто можетъ сказать, почему дыханіе называется дыханіемъ, какъ
оно называется днемъ и ночью, при выдыханіи и вдыханіи, куда оно ухо-
дитъ послѣ смерти и гдѣ оно пребываетъ тогда, — тотъ отчасти уже обла-
даетъ нгильму. Причина, почему ему обучаютъ лишь нѣсколькихъ довѣ-
ренныхъ лицъ, заключается въ опасеніи, что если всѣ будутъ знать его,
то отъ этого произойдутъ многія недоразумѣнія; тогда и храмы разрушатся,
и сила правителей ослабѣетъ.
Ученіе о божествахъ не такъ богато и не такъ разработано въ по-
дробностяхъ, какъ ученіе о духахъ и призракахъ. Три высшія божества —
Батара Гуру, Сорипада и Мангалабуланъ, для массы существуютъ только
въ теоріи; баттаки, напримѣръ, на практикѣ имѣютъ дѣло лишь съ ду-
хами. Божества только тамъ выступаютъ яснѣе, гдѣ вѣрованія придаютъ
имъ функціи, стоящія выше функцій духовъ, гдѣ идеи склоняются къ
космогоническимъ проблемамъ или гдѣ уже недостаточно цѣлаго сонма
отдѣльныхъ духовъ. Въ особенно важныхъ случаяхъ, касающихся цѣлаго
народа, возвышаются даже до молитвы къ высшему богу, творцу всего,
которая и христіанскихъ миссіонеровъ трогала своею искренностью. Имя
высшаго существа повторяется и при страшныхъ клятвахъ. Вліяніе ислама
ничего не измѣнило въ этомъ отношеніи. Въ мѣстности Голонтало, напри-
мѣръ, господствующая религія — магометанская, но основаніемъ ей служатъ
Ученіе о колдовствъ. Высшее божество.	463
неизмѣнившіеся старинные языческіе обычаи и привычки. Такъ же, какъ
нѣкогда вѣра индусовъ вытѣснила мѣстную вѣру въ божества дома, поля
и лѣса, почитаніе предковъ и поклоненіе матери-землѣ и отцу-солнцу,
исламъ въ послѣдніе вѣка вытѣснилъ почитаніе священной смоковницы и
браманскихъ боговъ и богинь; однако, онъ воспринялъ многое изъ древ-
нихъ обычаевъ, и мы напрасно пытались бы рѣзко разграничить эти три
наслоенія. Часто покровительствующими духами называются возвратив-
шіяся на землю души героевъ или предковъ; видя въ Тиморлаутѣ въ каж-
дой деревнѣ покровительствующаго духа, въ формѣ деревянныхъ человѣ-
ческихъ фигуръ, мы видимъ передъ собою настоящую антропотеогонію. Въ
историческихъ случаяхъ мы ясно распознаемъ процессъ обожествленія.
Сэръ Джемсъ Брукъ освободилъ даяковъ отъ притѣсненія малайцевъ и
ничего не хотѣлъ взять за это. Что же могло понудить его къ тому, если бы
онъ не былъ болѣе, чѣмъ обыкновенный человѣкъ? Уоллеса во многихъ
мѣстахъ осаждали вопросами — правда ли, что Брукъ такъ же старъ, какъ
горы, и что онъ можетъ оживлять мертвыхъ.
Высшее существо такъ далеко отъ народа, что онъ едва можетъ дать
ему какое-нибудь имя. Это пустое мѣсто легко можетъ занять низшее или
чуждое божество, какъ, напримѣръ, помогавшій въ дѣлѣ творенія Батара
Гуру, который повсюду, гдѣ распространился исламъ, пріобрѣлъ магоме-
танскую окраску. Необъяснимымъ остается названіе высшаго существа Лу-
буланги у ніасцевъ, Кабига — у иламутовъ и Мальяри — у цамбаловъ; у
люсонскихъ ифугао Кабигатъ является сыномъ высшаго бога Кабуньяна, отъ
браковъ котораго съ его сестрами произошло человѣчество. Часто можно
встрѣтить такія названія: „господинъ тамъ наверху". Онъ считается без-
полымъ существомъ, и вѣрующіе думаютъ, что большое отдаленіе его отъ
земли мѣшаетъ ему слышать молитвы. Съ другой стороны, у тагальскихъ
племенъ Люсона богиня является дочерью высшей божественной четы или
супругою высшаго бога, который и въ другихъ мѣстахъ считается состоя-
щимъ въ супружествѣ; каталанганы знаютъ даже двѣ высшія божествен-
ныя четы. Гальмагерскій богъ считается, напротивъ, одинокимъ суще-
ствомъ; онъ научилъ законамъ мудрыхъ битонговъ, называемыхъ его по-
сланниками, а эти послѣдніе научили имъ другихъ и затѣмъ исчезли. У
даяковъ высшему богу Тупа, который управляетъ молніей и громомъ на
небѣ, не молятся; другое божество, Санггіангъ Асаи, можетъ превратить
женщину въ бѣлую скалу.
Батара Гуру въ индусско - яванскихъ надписяхъ выступаетъ со всѣми
аттрибутами высшаго божества. Это возвышеніе не нарушаетъ, однако, основ-
ного политеистическаго характера, хотя девы отступаютъ передъ нимъ. Ря-
домъ съ нимъ являются высшими богами — Суріа, солнце, и Каламерта, богъ
или богиня плодородія и смерти. Его положеніе какъ бога кающихся, по-
вѣрье, что онъ спускается на землю вмѣстѣ съ опустошительной бурей,
что онъ сражается огнемъ, позволяютъ видѣть его сходство съ Сивой ин-
дусскихъ вѣрованій, но въ яванской переработкѣ всѣ его разрушитель-
ныя наклонности такъ ослаблены, что почти незамѣтны. Въ другихъ сви-
дѣтельствахъ яванскаго индуизма онъ стоитъ позади отдаленнаго высшаго
божества, въ нѣкоторомъ промежуточномъ положеніи, въ которомъ онъ за-
канчиваетъ твореніе, назначаетъ мѣста богамъ политеистическаго пантеона
и управляетъ ими и землею. Въ этомъ положеніи онъ признается родо-
начальникомъ низшихъ божествъ, а въ то же время и человѣка. Но даяки
южнаго Борнео различаютъ Магадару Сангена, какъ родоначальника бо-
говъ, и Магадару Сингсанга, какъ родоначальника человѣка. У орангъ-
бенуа все твореніе, между прочимъ и человѣка, вполнѣ находится въ
рукахъ высшаго божества, которое невидимо живетъ надъ небомъ; од-
нажды оно разбило скорлупу, въ которой заключена была земля, и изъ
глубины поднялись могучія горы, сдерживающія все строеніе земли; за-
464
II, 21. Религія малайцевъ.
тѣмъ божество посадило первую человѣческую чету въ челнокъ, въ ко-
торомъ она долго носилась по водѣ. Между Пирманомъ и человѣкомъ
стоятъ джины, изъ которыхъ самый могущественный, джинъ Буми, насы-
лаетъ болѣзни. Ему подчинены духи деревьевъ, рѣкъ, горъ и пр. Но-
вѣйшія изслѣдованія выяснили основу сиваизма въ представленіи о Батара
Гуру и связь его съ Буддой, но при этомъ вполнѣ сохранился основной
малайскій характеръ, выражающійся въ признаніи за этимъ божествомъ
значенія творца и хранителя міра, во главѣ немногихъ высшихъ божествъ.
Чужеземныя божества принимаютъ національный характеръ даже и тамъ,
гдѣ индусскіе слѣды еще достаточно замѣтны. Къ нимъ примыкаютъ за-
имствованные изъ ислама Пади Аллахъ и Наби Магометъ.
Подъ названіями Калоэ, Калуэ, Клоэ въ Борнео выступаетъ богиня,
живущая въ подземномъ мірѣ и то охраняющая жатву, то приносящая
вредъ беременнымъ и новорожденнымъ. Ее сравнивали съ Прозерпиной
и Люциніей древности. Яванцы кладутъ для этой охранительницы рисо-
выхъ полей жертвы изъ кушаньевъ и напитковъ въ жертвенныхъ домикахъ
и прибавляютъ къ нимъ зеркало, гребень и благовонное масло, такъ какъ
эта дочь боговъ пользуется репутаціей суетности. Для ея удовольствія
игорроты устраиваютъ охоты за черепами. Сочетаніе празднествъ очищенія
или искупленія съ обычаями, соблюдаемыми при жатвѣ, производитъ такое
впечатлѣніе, какъ будто силы, вызываемыя изъ нѣдръ земли для споспѣ-
шествованія росту хлѣба, должны быть возвращаемы въ подземный міръ.
И богъ войны имѣетъ извѣстную связь съ растеніями: на Гальмагерѣ
старѣйшина отправляется въ лѣсъ къ дереву, въ которомъ просверлено
отверстіе, и проситъ духа спуститься на носилки; здѣсь ему предлагаются
кушанья, а присутствующіе исполняютъ военный танецъ. Точно также на
Серамѣ передъ войною процессія выноситъ „духа священнаго дерева" изъ
лѣсу, а по окончаніи войны торжественно относитъ его обратно. И здѣсь
мы видимъ немало сходства съ полинезійскими обычаями (ср. стр. 313).
Надъ обыкновенными духами значительно возвышается женскій
духъ океана. Онъ не только господствуетъ въ морѣ, но и далеко на
сушѣ, надъ утесами и пещерами. Яванская легенда называетъ его дочерью
правителя Паджаджарана, которая убѣжала отъ отца, потому что отказы-
вала всѣмъ искателямъ ея руки. Изгнанная на южный берегъ Явы, стра-
дая отъ мучительной болѣзни, она напрасно молила боговъ о помощи. Нако-
нецъ, она обратилась къ Сивѣ-истребителю; злые духи схватили ее, броси-
лись вмѣстѣ съ ней въ море, и демоны морского дна избрали ее своей
царицей. На сушѣ любимымъ мѣстопребываніемъ ея служитъ пещера на
рѣкѣ Упакъ. И ей предлагаются зеркало, гребень и душистое масло.
Сестра ея безобразна: она — альбиноска и глухонѣмая и съ пустыннаго
острова, куда она была изгнана, была уведена купцами. У баттаковъ есть
также морскіе духи, называемые „нага". Они находятся на одномъ уровнѣ
съ высшими сомбалонами и были рождены божествомъ. Чета этихъ наговъ
на Тобахскомъ озерѣ пользуется высокимъ почитаніемъ всѣхъ тамошнихъ
обитателей; мужескій духъ живетъ возлѣ берега, а женскій — въ сухомъ
каменномъ жилищѣ, въ глубинѣ среди озера.
Солнце и луна вездѣ считаются великими богами, а звѣзды—ихъ
потомствомъ. Негритосы, убивъ животное, бросаютъ кусокъ мяса вверхъ,
приговаривая: „и это тебѣ", а грому приносятъ въ жертву свиней. На Ти-
морлаутѣ солнце считается мѣстопребываніемъ главнаго бога, тогда какъ
женская половина его находится въ землѣ. Для луннаго затменія су-
ществуетъ выраженіе: „змѣя съѣла луну". Храмы украшаются, и молодыя
дѣвушки должны причитывать, что мѣсяцъ умираетъ, тогда какъ окру-
жающіе смѣются и шутятъ. Производится также и шумъ, чтобы заставить
чудовище отпустить мѣсяцъ. На лунѣ замѣчаютъ дерево, изображеніе
Аллаха или уменьшеніе свѣта, произведенное ангеломъ Гавріиломъ: перво-
Миѳологическіе элементы. Загробный міръ.
465
Четки съ
амуле-
томъ, изъ
Мадага-
скара.
(Берлинскій
музей наро-
довѣдѣнія.)
У2 наст.
величины.
начально солнце и луна свѣтили одинаковымъ свѣтомъ. Падающія звѣзды
называются „спущенными изъ лука“, утренняя звѣзда — „зубомъ дня“.
Въ радугѣ магометане видятъ полосу мантіи сатаны, и негритосы молятся ей,
какъ и грому; на Тернате вѣрятъ, что она увеличиваетъ количество рыбъ.
Землетрясенія происходятъ или отъ встряхиваній исполинскаго
быка, на рогахъ котораго покоится земля, или отъ изгибанія змѣи нага,
которая причиняетъ лунныя затменія. Подземный огонь воплощенъ въ
злыхъ духахъ, у которыхъ благодѣтельная птица похищаетъ огонь, чтобы
принести его людямъ, хотя она при этомъ и обжигаетъ свои
крылья.
Миѳологическіе элементы замѣчаются въ изобиліи въ
династическихъ легендахъ, наполняющихъ доисторическія вре-
мена, а также въ легендахъ о животныхъ. Дѣвы-лебеди стоятъ у
подножія родословнаго дерева Тернате: одна изъ семи крылатыхъ
небесныхъ сестеръ, скарбъ, опустившихся на землю для купанья,
была настигнута принцемъ и родила ему дѣтей, правящихъ
въ Тернате, Тидорѣ и Батьянѣ. Въ одномъ варіантѣ, у Вален-
тина говорится: короли Тернате, Тидора и Батьяна родились
изъ драконовыхъ яицъ; вслѣдствіе того, султанъ Батьяна носитъ
изображеніе своего предка—дракона. Болѣе банальнымъ кажется
сказаніе, согласно которому принцесса изъ Тернате, за которую
сватался властитель Тидора, обманувъ его ожиданія, была пу-
щена на плоту и сдѣлалась родоначальницей царствующаго дома
Батьяна. Еще далѣе заходитъ сказаніе, которое перваго прави-
теля Лолоды заставляетъ появиться на свѣтъ вслѣдствіе вѣянія
вѣтра; онъ вышелъ изъ ствола, который добрые духи пригнали
къ берегу, и поэтому называется „происшедшій изъ воды“. Оби-
татели лѣсовъ бадуйсы вѣрятъ, что мужественный сынъ цар-
ства Паджаджарана приведетъ ихъ обратно на родину, когда спу-
стится съ неба, куда онъ поднялся.
Души послѣ смерти отправляются въ загробный міръ,
который даяки представляютъ себѣ въ видѣ города душъ Сабьяна,
а альфуры восточныхъ острововъ — въ видѣ дома духовъ, Со-
рога или Сорга. Облегчить туда путь для души составляетъ
главную цѣль большого празднества въ честь умершаго. Душа
не связана съ этою страною духовъ; пребываніе ея тамъ даже
ограничено; какъ говорятъ мааньяны, она возвращается обратно
черезъ семь поколѣній. Если беременной женщинѣ хочется кис-
лаго плода, то это значитъ, что душа хочетъ вернуться въ нее
изъ загробнаго міра, чтобы родиться вновь въ видѣ человѣка.
Они вѣрятъ еще, что загробный міръ походитъ на земной, и
высшій богъ Эпу имѣетъ власть надъ всѣми духами; онъ неограниченно
управляетъ ими въ невидимомъ мірѣ. Доброму духу, сыну высшаго боже-
ства или красивой женщины, на празднествахъ по умершимъ ввѣряются
всѣ души, и онъ долженъ вести ихъ въ загробный міръ. Путь идетъ
туда черезъ море; поэтому гробы дѣлаются въ формѣ лодки, а миніатюр-
ные челноки ставятся около могилы (см. рис., стр. 61). Море предста-
вляется также въ видѣ огненнаго моря, подъ которымъ проложена дорога.
Для отраженія опасностей, затрудняющихъ вступленіе въ рай, умершій
мужчина снабжается оружіемъ, а если онъ былъ знатнымъ лицомъ, съ
нимъ отправляютъ свиту рабовъ. Онъ долженъ имѣть и средства для под-
купа: на узкой тропинкѣ стоитъ большая злая собака Мавеангъ, и горе
тому, у кого нѣтъ съ собою маленькой жемчужины (телакъ)! Преувели-
ченно дорогія и шумныя похороны, разрушающія благосостояніе многихъ
семействъ, должны принести пользу умершему, который, впрочемъ (у дая-
ковъ), уже при жизни заготовляетъ себѣ одежду, въ какой онъ будетъ
Народовѣдѣніе, т. I.	30
46.6
II, 21. Религія малайцевъ.
погребенъ, изъ самой дорогой матеріи. Безъ пѣнія и причитаній погре-
баютъ только рабовъ. Души игорротовъ направляются по двумъ напра-
вленіямъ. Умершіе естественною смертью направляются къ сѣверу, къ
Кадунгаяну. Здѣсь души живутъ въ лѣсу, деревья котораго при насту-
пленіи темноты превращаются въ хижины; у нихъ есть и сады, а пищу
они извлекаютъ изъ невидимыхъ составныхъ частей животныхъ, риса и
жертвенныхъ даровъ родственниковъ. Поэтому на сѣверномъ Борнео для
каждаго умершаго рубятъ нѣсколько саговыхъ деревьевъ; точно также и
Райнитсонтсорака, христіанскій мученикъ на Мадагаскарѣ.
(По Эллису.)
вино, которое живые
пьютъ на погребаль-
номъ пиршествѣ, слу-
житъ для его услаж-
денія. Тотъ, кто гра-
битъ и убиваетъ безъ
всякой причины и уми-
раетъ, не покаявшись,
наказывается на томъ
свѣтѣ тѣмъ, что одна
изъ душъ прокалыва-
етъ его копьемъ. Но
души всѣхъ тѣхъ, ко-
торые погибли отъ уда-
ра копья или какъ ни-
будь иначе насиль-
ственнымъ образомъ
лишились жизни, а
также и женщинъ,
умершихъ во время
родовъ, попадаютъ въ
жилище боговъ. Ма-
дагассы заставляютъ
души подниматься въ
воздухъ или отправ-
ляться на гору Ам-
бондромбе, въ землѣ
Бетсилео, наводящую
страхъ своей верши-
ной, окутанной обла-
ками и ревомъ бурь.
Въ разговорной рѣчи
встрѣчаются упомина-
нія о „лучшей" жизни
за гробомъ. О мерт-
выхъ говорятъ, что они „отправились на покой", а у говасовъ даже, что
они „сдѣлались богами".
Столкновеніе индійскихъ, китайскихъ и магометанскихъ идей съ ту-
земной религіей повело не къ просвѣтленію послѣдней, а къ переполненію
ея избыткомъ суевѣрій. Въ миѳологіяхъ индійскаго архипелага, въ кото-
рыя вошли составныя части буддизма и браманизма, обнаруживаются воспо-
минанія древнихъ финикійско-вавилонскихъ представленій и отношенія къ
представленіямъ, заимствованнымъ въ новѣйшее время изъ Полинезіи.
Древній культъ душъ и неограниченное поклоненіе природѣ даже въ прогрес-
сивной Явѣ поддерживается наряду съ самымъ фанатическимъ исламомъ, съ
остатками браманизма и сотнями тысячъ почитателей Будды; точно также,
наряду съ самымъ грубымъ суевѣріемъ, мы находимъ самыя утонченныя
формы астрологіи и некромантіи со всѣми промежуточными ступенями.
Суеверія. Жрецы.
467
Вслѣдствіе того, наиболѣе подвинувшіеся впередъ малайцы вмѣстѣ съ тѣмъ
и самые суевѣрные. Религіозная способность, которую мы хвалили у по-
линезійцевъ, свойственна и малайцамъ. Такъ же, какъ на архипелагѣ сотни
тысячъ сдѣлались фанатическими мусульманами, Мадагаскаръ, главнымъ
образомъ, благодаря говасамъ, сталъ твердынею христіанства на востокѣ.
Всѣ 800 тыс. говасовъ формально считаются христіанами и даже пресви-
теріанами. Сравнительная малочисленность католиковъ служитъ главной
причиной слабости французскаго протектората.
У низшихъ народовъ вліяніе жреческаго сословія соотвѣтствуетъ
развитію суевѣрія; поэтому у малайцевъ мы можемъ съ увѣренностью предви-
дѣть выдающееся положеніе жрецовъ, хотя чрезвычайная раздробленность
вѣрованій приносила ущербъ ихъ внѣшнему положенію тѣмъ, что не дала
возможности образоваться концентрированному культу и одинаково расчле-
ненной іерархіи. Предвѣщатели игорротовъ представляютъ самыхъ смѣ-
лыхъ, пронырливыхъ и развратныхъ людей всего племени, которые поль-
зуются своимъ вліяніемъ для удовлетворенія своихъ матеріальныхъ по-
требностей. Единственнымъ знакомъ ихъ въ религіозныхъ образахъ
является ожерелье изъ зубовъ каймана или клыковъ кабана. Обряды ихъ
состоятъ въ нанесеніи себѣ ранъ на лицѣ, ужасныхъ кривляньяхъ и въ
подражаніи тому, что они видали у миссіонеровъ при исполненіи ими цер-
ковныхъ службъ. И у большинства даякскихъ племенъ эти люди отличаются
завѣдомой безнравственностью. Другой видъ жрецовъ съ отрицательными
качествами представляютъ люди, увѣряющіе, будто они сошли съ неба —
мужчины и женщины съ большимъ вліяніемъ, которые нерѣдко станови-
лись опасными въ политическомъ отношеніи, выдавая себя за потомковъ
правителей древнихъ родовъ и пытаясь вызвать къ себѣ симпатіи
народныхъ массъ.
Институтъ жрицъ достигаетъ значительнаго развитія у многихъ пле-
менъ Борнео и восточныхъ острововъ; настоящіе малайцы заимствовали
его у даяковъ. Бадьяны юго-восточнаго Борнео, съ верховной жрицей во
главѣ, званіе которой переходитъ отъ матери къ дочери, могутъ считаться
болѣе чистой формой, чѣмъ бліаны настоящихъ даяковъ, которыя вмѣстѣ
съ тѣмъ промышляютъ развратомъ У мааньяновъ каждой женщинѣ пре-
доставляется вступить въ число вадьяновъ; она должна въ такомъ случаѣ
внести деньги за свое ученіе, чтобы выучиться необходимымъ изреченіямъ.
Только на большихъ празднествахъ вадьяны надѣваютъ особый костюмъ:
лобная повязка, усѣянная блестками, шириною въ три пальца, украшаетъ
голову; саронгъ, крѣпко стянутый на груди, придерживается поясомъ; па
лбу, щекахъ, затылкѣ, груди, икрахъ и голени сдѣланы кружки, кресты
и полосы изъ рисовой муки; на рукахъ надѣто по двѣ раковины, обдѣлан-
ныхъ въ видѣ браслетъ. Кромѣ того, молодыя вадьяны носятъ въ воло-
сахъ ланцетовидные листья мелкой породы пальмы, которая должна была
вырости изъ праха умершей жрицы. Въ другихъ мѣстахъ нарядъ этотъ
проще. Заклинанія повсюду производятся одинаково: экстатическія пляски,
принесеніе въ жертву пѣтуха, извлеченіе предмета, причиняющаго болѣзнь,
очищеніе и возвращеніе души составляютъ элементы этихъ дѣйствій, под-
готовленіемъ къ которымъ служитъ обкуриваніе поставленными подъ кро-
ватью ароматическими травами. Для усиленія заклинанія въ случаѣ бо-
лѣзни, на Селебесѣ вадьяны пляшутъ на узкомъ брускѣ. Движенія ихъ при
этомъ отличаются такою силой, что нельзя не удивляться ей; потъ катится
крупными каплями съ ихъ лицъ, выражающихъ физическое напряженіе и
экстазъ. Этимъ женщинамъ приписывается близкое сношеніе съ духомъ
земли. При легкомъ заболѣваніи, паціенты лѣчатся разомъ, иногда въ до-
вольно большомъ числѣ. Если болѣзнь распространяется эпидемически,
то приписывается общее очищеніе отъ грѣховъ. Тогда ни въ одномъ округѣ
не должно убивать буйволовъ,- лошадей, козъ и куръ, не рубить бамбу-
зо*
468
II, 21. Религія малайцевъ.
ковъ и никакихъ деревьевъ, не рвать и не собирать плодовъ; въ то время
усиливаются наказанія за преступленія, за которыя до тѣхъ поръ налага-
лись легкія взысканія. Съ самыми худшими духами можно имѣть общеніе
только ночью; когда всѣ средства истощены, можно видѣть на перекрест-
кахъ одиноко стоящія свѣчи, рядомъ съ корзиной съ рисомъ, бетелемъ и
печеньемъ.
Дѣти охраняютъ на Гальмагерѣ обѣдъ изъ окрашеннаго риса, при-
готовленный для добрыхъ духовъ; на судахъ мальчикъ стережетъ, съ одной
стороны, замысловатые водяные часы, а съ другой — покровительствующаго
фетиша. Такимъ образомъ, жизнь настолько наполнена, опутана и проник-
нута духами, что почти приближается къ безумію. Никакая моровая язва
или война, ни одинъ неурожай не проходятъ безъ того, чтобы человѣче-
скіе языки, приводимые въ движеніе духами, не начинали пророчествовать.
И „сошедшіе съ неба“ появляются въ такихъ случаяхъ въ видѣ добросо-
вѣстныхъ и недобросовѣстныхъ обманщиковъ. Избранному часто указы-
вается во снѣ средство для отвращенія бѣдствія.
Такъ какъ въ описываемой области не произошло концентраціи культа
въ опредѣленныхъ мѣстахъ, то тамъ не существуетъ настоящихъ храмовъ,
а только многочисленныя священныя мѣста. Такъ, у мангкасаровъ и буги-
совъ священные предметы племени хранятся въ особомъ домикѣ, рядомъ съ
другимъ, служащимъ для жертвоприношеній. На Гальмагерѣ, Тидорѣ и Тер-
нате домикъ для принесенія жертвъ ставится рядомъ съ домомъ для совѣ-
щаній. Гдѣ это возможно, онъ охраняетъ входъ въ деревню и отпугиваетъ
злыхъ духовъ. Въ деревняхъ сагу существуетъ четыре домика для духовъ —
для мужскихъ духовъ, для женскихъ, для общихъ и домъ, предназначенный
для жреца, въ которомъ онъ долженъ видѣть предвѣщанія во снѣ. Каждый
мааньянъ хранитъ въ маленькомъ домикѣ, посвященномъ богу грома, раз-
личныя рѣдкости, которыя заставляютъ его вѣрить въ ихъ священное зна-
ченіе. Жертвенные домики воздвигаются рядомъ съ большими деревьями,
скалами и при входѣ въ пещеры. Каждая могила служитъ также предме-
томъ почитанія, въ особенности, пока она еще свѣжа. Почитаніе распро-
страняется въ нѣкоторыхъ случаяхъ на цѣлыя области, которыя предпола-
гаются обиталищемъ духовъ, на темные лѣса, неприступныя болота и нѣ-
которыя горы, поросшія густымъ лѣсомъ. Многіе предметы не должны упо-
требляться, если они посвящены злымъ духамъ, и надо тщательно избѣ-
гать оскорбительнаго отношенія къ нимъ, если они предоставлены добрымъ
духамъ: эти предметы — „пади“ или „пали“, т. е. запретные. Благодаря
индусскому вліянію, на Малайскомъ архипелагѣ воздвигались храмы, ве-
личественность которыхъ приводила въ изумленіе потомство, по теперь они
уже забыты и заброшены. Исламъ ничего не принесъ въ этомъ отношеніи,
за исключеніемъ нѣсколькихъ бѣдныхъ мечетей. „Миссигиты“ снаружи и
внутри чрезвычайно просты, будучи, по большей части, деревянными по-
стройками; кровли ихъ покрыты камышомъ,'съ острымъ верхомъ, и мѣ-
стами поднимаются другъ надъ другомъ, по 3, по 4 и по 5, въ видѣ ба-
шенъ. Рѣдко можно встрѣтить настоящую башню-минаретъ, или мейнару;
барабанъ возвѣщаетъ правовѣрнымъ время, когда они должны преклоняться
внутри или внѣ храма. Повсюду при входѣ можно найти большіе горшки
съ водою для обычныхъ омовеній, и внутри постройки ниша въ западномъ
углу указываетъ направленіе Мекки и обращеніе во время молитвы.
Смерть и погребеніе у малайцевъ даютъ поводъ къ большимъ
торжествамъ. Въ честь собирающейся въ тяжелый путь въ загробный міръ
или уже находящейся тамъ души, читаются молитвы, и въ особенности
справляются шумныя и продолжительныя празднества. Эти праздне-
ства, между прочимъ, могутъ возвратить душу назадъ, такъ какъ суще-
ствуетъ и такая смерть, изъ которой можно вернуться къ жизни. Даже
у бѣдныхъ илонготовъ кладется на могилу, по крайней мѣрѣ, нѣсколько
ПРАЗДНЕСТВА ПО УМЕРШИМЪ.
469
припасовъ для путешествія въ вѣчность; затѣмъ слѣдуетъ празднество, во
время котораго всѣ оплакивающіе умершаго съѣдаютъ и выпиваютъ его
запасы и пальмовое вино. У баттаковъ другіе жизненные отдѣлы, рожденіе,
возмужалость и свадьба, не сопровождаются большой торжественностью, но
тѣло умершаго и у нихъ бываетъ предметомъ особой заботливости. Въ Го-
лонтало богатые люди въ первые 40 дней послѣ смерти родственника должны
ежедневно осыпать его могилу цвѣтами и деньгами. Даяки возвѣщаютъ
пушечнымъ выстрѣломъ моментъ, когда душа оставляетъ тѣло, а обитатели
острововъ Сулу превращаютъ погребеніе въ самое печальное зрѣлище, такъ
какъ родственники, въ теченіе восьми дней, въ особой хижинѣ, поставленной
у могилы, должны оплакивать умершаго. У милановъ на Борнео, черезъ
нѣсколько мѣсяцевъ послѣ смерти, друзья покойнаго собираются и устраи-
ваютъ величественный пиръ и пѣтушьи бои, которые въ теченіе 3—4 дней
стоятъ жизни 300—400 пѣтухамъ. Альфуры на Гальмагерѣ справляютъ
свои празднества по умершимъ въ теченіе мѣсяца и даже дольше. Многіе,
вслѣдствіе того, раззоряются и уходятъ на чужбину зарабатывать деньги,
которыя они потомъ растрачиваютъ въ новомъ подобномъ-же празднествѣ;
зато они могутъ сказать съ полнымъ правомъ: „соблюденіе адата (обычая)
есть цѣль моей жизни. “
И у даяковъ бываютъ семидневныя празднества по умершемъ, во время
которыхъ приносятся человѣческія жертвы, а за неимѣніемъ ихъ — буй-
волы. Для этого нарочно покупаются рабы и, одѣтые въ платья умершаго,
предаются мучительной смерти. Нѣкоторые богачи еще при жизни отправ-
ляютъ впередъ рабовъ въ загробный міръ. Къ этимъ празднествамъ при-
надлежитъ игра топингъ у баттаковъ, причемъ одинъ изъ игроковъ ставитъ
себѣ на голову тыквенную фляжку съ двумя отверстіями въ видѣ глазъ,
другой покрываетъ себя краснымъ платкомъ и держитъ въ рукахъ открытый
сверху и снизу четвероугольный ящикъ изъ бамбука, доходящій ему отъ
пупка до подмышечной впадины. По срединѣ живота находится длинная
подвижная палка, на концѣ которой укрѣплена двумя шнурами голова
птицы носорога, Внсегоз гѣіносегоійез, и которую играющій держитъ въ
рукѣ; позади изъ лоскутковъ у него сдѣланъ хвостъ, и вся фигура его
напоминаетъ птицу-носорога. Оба они обмѣниваются шутками передъ со-
бравшимися, требуютъ бетеля и пугаютъ женщинъ. Одинъ изъ играющихъ
въ топингъ долженъ привязать на себя деревянную маску, изображающую
черты умершаго. На этихъ празднествахъ буйволъ привязывался къ
шесту, украшенному вѣтками и цвѣтами, и закалывался ударомъ копья
въ сердце; изъ того, какъ онъ падалъ, гуру выводили заключеніе о счастьѣ
или несчастьѣ, предстоящему кампонгу. Сигонги Борнео сжигаютъ, во
время семидневнаго празднованія, нѣсколько труповъ, которые собираются
отъ одного празднества до другого. Жрицы испускаютъ громкіе, жалобные
крики при видѣ каждаго гроба, бросаемаго въ огонь. Пепелъ кладется
затѣмъ въ семейныя гробницы, стоящія на сваяхъ. Черезъ семь дней
послѣ празднества слѣдуетъ заключеніе его, причемъ воздвигается фалличе-
ская статуя, и участники опрыскиваются кровью жертвенныхъ животныхъ.
Мадагассы также опасаются раздражить души умершихъ, если не
отнесутся къ трупу и могилѣ съ большей торжественностью. По край-
ней мѣрѣ, часть тѣла умершаго должна быть погребена сообразно прави-
ламъ. Домъ его посѣщается друзьями, и значительная часть его скота
умерщвляется и употребляется для пиршествъ, продолжающихся цѣлыя
недѣли. Музыка и танцы играютъ при этомъ видную роль. Передъ смерт-
нымъ одромъ ближайпііе родственники сидятъ на полу и плачутъ; нѣко-
торые отмахиваютъ вѣерами, съ ярко красными украшеніями, вмѣстѣ съ
мухами всякія дурныя вліянія. Всѣ они одѣты въ темную и грубую одежду,
съ распущенными волосами. Трупъ относятъ на носилкахъ въ могилу, въ
сопровожденіи родственниковъ, съ музыкой и ружейными выстрѣлами..
470
II, 21. Религія малайцевъ.
Могила бываетъ обыкновенно обращена къ сѣверу или къ востоку. Умер-
шихъ въ другихъ мѣстахъ переносятъ для погребенія на ихъ родину; если
не удается получить ихъ трупы, тамъ хоронятъ клочки ихъ волосъ. По-
добные же обычаи господствуютъ у сакалавовъ, у которыхъ трупы обмы-
ваются и обкуриваются смолой эмбоки, большіе пальцы на рукахъ и на.
ногахъ связываются волокнами Карѣіа, и руки складываются на животѣ;
вмѣстѣ съ ними кладется и другое платье, а на могилы ставится желѣзная
посуда умершаго. Затѣмъ произносится проклятіе тому, кто причинилъ
смерть покойному. Могила обозначается кучей камней, или одной камен-
ной глыбой, или же стоячимъ камнемъ. Могила знатныхъ лицъ дѣлается
большихъ размѣровъ,—у сакалавовъ изъ песчаниковыхъ плитъ, въ 5 метр.
боковой длины и 2 высоты. Проходящіе мимо увеличиваютъ кучи, подбра-
сывая къ нимъ камни. У нѣкоторыхъ племенъ головы быковъ, убитыхъ
для пиршества въ честь умершихъ, втыкаются на шесты вблизи могилы;
у говасовъ можно видѣть на могилахъ маленькіе пестрые флаги. Началь-
ники погребаются нерѣдко въ срединѣ своихъ деревень. Мѣста погребенія
всегда считаются „фади“, и тѣмъ не менѣе, въ землѣ говасовъ часто при-
ходится слышать о разграбленіи могилъ. Потомки чаще всего избираютъ
для себя мѣста погребенія вблизи своихъ предковъ. Въ концѣ года говасы
въ траурныхъ одеждахъ посѣщаютъ могилы.
Основную идею отдыха, предоставляемаго душѣ, приготовляющейся къ
путешествію въ загробный міръ, можно найти повсюду, такъ же, какъ и идею
возвращенія души на то мѣсто, гдѣ погребено тѣло. Тотъ или другой спо-
собъ погребенія избирается отчасти по практическимъ соображеніямъ, а
отчасти вслѣдствіе внушеній изъ другого міра, получаемыхъ во снѣ.
Трупы сожигаются, но чаще всего погребаются. Въ Суматрѣ трупы
кладутся въ боковую камеру, устраиваемую въ могилѣ; у лампонговъ на
могилу кладется высокій камень, закрывающій ее; на него насыпается земля-
ной холмъ, на которомъ ставятся два деревянныхъ восьмиугольника. На
Борнео можно видѣть могилы, поднимающіяся уступами, съ деревянпымъ
помостомъ, увѣнчаннымъ домикомъ, въ которомъ складывается утварь умер-
шаго.. Здѣсь употребительна посадка сиронговой пальмы рядомъ съ моги-
лой, а на Гальмагерѣ въ головахъ и въ ногахъ послѣдней сажается кустъ.
Лоскутки, вѣшаемые надъ могилой, должны служить демонамъ для забавы.
Нѣсколько отличнымъ отъ описанныхъ выше и болѣе простымъ является
погребеніе у баттаковъ. Грудныя дѣти погребаются подъ самыми домами;
дѣти, не достигшія возраста возмужалости, хоронятся безъ большихъ цере-
моній, въ маленькихъ гробахъ въ домѣ, служащемъ для сохраненія пепла
и костей всей семьи.
У многихъ племенъ погребеніе бываетъ только временнымъ. Даже
черезъ нѣсколько лѣтъ послѣ него, родственники, желая оказать высшія
почести умершему, выкапываютъ его остатки и кладутъ ихъ въ гробницу
надъ землею, служащую въ то же время памятникомъ. Это — самый древній
обычай, уничтожившійся впослѣдствіи изъ бережливости или лѣности. Та-
кое надземное погребеніе всегда бываетъ удѣломъ взрослыхъ. Восточные
альфуры поступаютъ въ этомъ случаѣ проще, чѣмъ западные малайцы.
На Серамѣ они связываютъ только что умершаго, а часто и умирающаго,
въ скорченномъ положеніи, въ видѣ свертка, катятъ его въ лѣсъ и укрѣп-
ляютъ въ вѣтвяхъ дерева, чтобы черезъ нѣсколько лѣтъ взять оттуда
кости. Желаніе держать трупъ подальше ясно выражено при этомъ. И у
альфуровъ Минагассы трупы первоначально обертывались лубомъ и хоро-
нились въ вѣтвяхъ самыхъ высокихъ деревьевъ. Незадолго до прибытія
европейцевъ, другое племя ввело у себя погребеніе въ украшенныхъ орна-
ментами каменныхъ ящикахъ (тивукаръ). У баттаковъ, напротивъ, трупъ
завертывается въ ткани и снабжается различными вещами, причемъ у бо-
лѣе богатыхъ племенъ на глаза или ротъ кладутся деньги для того, чтобы
4 Погребеніе.
471
душа на своемъ пути могла что-либо купить. Затѣмъ трупъ вкладывается
въ гробъ грубой работы, по большей части, въ выдолбленный челнокъ;
весла служатъ дополненіемъ къ гробу. Мааньяны даже всѣ находящіеся
въ домѣ цѣнные предметы кладутъ около трупа, а гинаны снабжаютъ его
деревяннымъ факеломъ для темнаго пути. Трупъ осыпаютъ также рисомъ,
солью или камфорой и орошаютъ ихъ кровью краснаго пѣтуха; даяки
окрашиваютъ подошвы ногъ куркумой. Затѣмъ крышка плотно закры-
вается, и гробъ остается въ теченіе нѣсколькихъ дней въ хижинѣ или
подъ навѣсомъ, при громкомъ плачѣ жрицъ или старыхъ женщинъ; каж-
дую ночь для него ставится пища. Трупъ часто остается надъ землею цѣ-
лые годы; продолжительность этого времени зависитъ отъ представленій о
судьбѣ души и отъ соображеній относительно суммы, потребной для празд-
нества, сообразно съ положеніемъ умершаго. У лампонговъ трупъ началь-
ника торжественно выставляется на 3, 7, 40, 100 и 1000 дней, и затѣмъ
ежегодно въ день смерти устраиваются пиршества въ честь умершаго, при-
чемъ ему приносятся коренья, цвѣты и другіе предметы, могущіе доставить
удовольствіе, а надъ гробомъ вѣшается кокосовая скорлупа съ освѣжаю-
щимъ питьемъ. На мѣстахъ погребенія альфуры восточныхъ острововъ
приносятъ въ жертву первыхъ пойманныхъ рыбъ. У милановъ па Борнео
можно встрѣтить обычай, въ силу котораго гробъ покрывается оружіемъ,
трубками для бетеля, деньгами и платьемъ на три дня, въ теченіе которыхъ
умершій готовится къ своему путешествію. Но и здѣсь, по крайней мѣрѣ,
остатки начальниковъ, уцѣлѣвшіе отъ тлѣнія, укладываются въ глиняный
сосудъ и прикрѣпляются къ столбу, выдолбленному и красиво вырѣзанному
изъ желѣзнаго дерева. Такъ какъ дерево этихъ памятниковъ почти не
разрушается, то нѣкоторые изъ нихъ относятся къ давно прошедшимъ по-
колѣніямъ. Во многихъ случаяхъ надземная подставка для гроба полу-
чаетъ видъ челнока (см. рис., стр. 61). У баттаковъ часто безъ всякой бе-
режности поступаютъ съ остатками послѣ сожженія трупа: пепелъ и земля
складываются вмѣстѣ въ круглый деревянный сосудъ, который погребается
въ лѣсу, и затѣмъ никто уже о немъ не заботится. Только самое мѣсто
погребенія содержится въ чистотѣ.
У сигонговъ въ Борнео съ погребеніемъ труповъ связанъ другой обы-
чай, какой мы находимъ и въ Мадагаскарѣ. Гробъ ставится на помостъ, въ
полу котораго продѣлано отверстіе, а въ него вставленъ бамбукъ, входящій
концомъ въ устье большого глинянаго горшка. Тамъ собираются жидкія
части разлагающагося трупа. На 49-й день этотъ горшокъ уносится съ
большимъ шумомъ. Въ настоящее время мы находимъ только слѣды пред-
ставленія, что въ немъ находится душа (см. стр. 469). Горшокъ и гробъ
крѣпко задѣлываются и остаются въ домѣ до празднества въ честь умершаго.
Время между смертью и окончательнымъ погребеніемъ, которое должно
успокоить тревожную душу, бываетъ критическимъ для каждой малайской
деревни. Съ той минуты, когда выстрѣлъ или глухіе, мѣрные удары бара-
бана возвѣщаютъ о смертномъ случаѣ, деревня считается нечистой. Вслѣдъ
затѣмъ времена дня до нѣкоторой степени извращаются. Исходя изъ мнѣ-
нія, что души умершихъ, въ особенности, внезапной или несчастной смертью,
до самаго празднества въ ихъ честь охотно наносятъ вредъ, и что ночь
есть для нихъ дѣятельное время, каждый, желающій уйти изъ деревни,
долженъ сдѣлать это до солнечнаго захода; если онъ выйдетъ позже, никто
не долженъ говорить съ нимъ, и всѣ избѣгаютъ его. Женщины закры-
ваютъ лица и испускаютъ жалобные возгласы. Смертный случай считается
потерей для всей деревни и ясно указываетъ крѣпость племенной связи.
Поэтому придается большое значеніе тому, чтобы смерть произошла въ са-
мой деревнѣ; при какихъ бы то ни было обстоятельствахъ, трупъ долженъ
быть доставленъ туда, а если это невозможно, то, по крайней мѣрѣ, его
одежды.
472
II, 21. Религія малайцевъ.
Обритыя головы, бѣлые тюрбаны у магометанъ острововъ Сулу и
покрытая голова у женщинъ-плакальщицъ представляютъ внѣшніе знаки
траура. У мааньяновъ въ теченіе 49 дней или только 7, если умеръ ребе-
нокъ, родственники не должны ѣсть риса и должны довольствоваться зер-
нистымъ плодомъ бураго цвѣта съ непріятнымъ запахомъ и вкусомъ. Имена
умершихъ не слѣдуетъ произносить. У нѣкоторыхъ племенъ, впрочемъ, и
живые никогда не выговариваютъ своего имени, которое считается „фади“;
когда у кого нибудь спрашиваютъ, какъ его зовутъ, за него отвѣчаютъ
другіе. Для говасовъ весьма характерно, что они боязливо стараются из-
бѣгать всякаго напоминанія объ умершихъ.
Человѣческія жертвы нѣкогда несомнѣнно были связаны съ
погребеніемъ (см. стр. 469). Въ самомъ жестокомъ видѣ онѣ происходили
у милановъ, которые привязывали раба къ шесту, поставленному на могилѣ,
заставляя его умирать съ голоду, чтобы онъ могъ служить своему госпо-
дину за гробомъ. У баттаковъ игра топингъ прежде совершалась неволь-
никами, въ то время, когда гробъ стоялъ уже у могилы; ихъ умерщвляли
среди ихъ шутокъ, трупы ихъ клали въ ногахъ и въ головахъ могилы, и
сверху ставили гробъ. Хагенъ упоминаетъ о людоѣдствѣ въ связи съ
этими обрядами. Тяжкому преступнику или смертельно ненавидимому врагу
наносили величайшее оскорбленіе, уничтожая его тѣло вполнѣ и самымъ
позорнымъ образомъ, т. е. съѣдая его. Безъ сомнѣнія, страхъ передъ безпо-
койнымъ духомъ убитаго заставлялъ всѣхъ принимать въ этомъ участіе,
чтобы, такимъ образомъ, установить солидарность между ними.
В. Американцы.
I. Американскіе культурные народы.
22.	Общія свѣдѣнія объ американцахъ.
„Антропологія относительно физическаго, а также и
умственнаго человѣка можетъ найти въ Америкѣ важнѣйшія
основы для своихъ положеній/4	Вирховъ.
Содержаніе: Америка, какъ міровой островъ. Положеніе и величина, горы и рѣки. Кли-
матъ. Полезныя растенія и животныя. — Единство населенія Америки. Цвѣтъ и волосы.
Формы черепа. Болѣзни. Физическая сила и умственные задатки. Характеръ. Спо-
собность къ образованію. Краснорѣчіе. — Американскіе языки. Письмо и языкъ зна-
ковъ. Искусство.
Старый и Новый свѣтъ лежатъ одинъ противъ другого, отдѣленные
двумя океанами, въ видѣ двухъ громадныхъ острововъ; возможно, что на
крайнемъ сѣверѣ, въ областяхъ, края которыхъ намъ еще мало извѣстны,
граница между ними становится неопредѣленной. Промежуточныя про-
странства достигаютъ наибольшаго протяженія на югѣ: мысъ Рокъ удаленъ
отъ берега Сіерра-Леоне на 400 миль, а разстояніе Азорскихъ острововъ
отъ Нью-Фаундленда немногимъ превышаетъ 200 миль. Даже и въ Тихомъ
океанѣ на югѣ и въ срединѣ раздѣляющее море шире, чѣмъ на сѣверѣ,
гдѣ острова какъ-бы образуютъ мостъ; на экваторѣ разстояніе равняется
2/6 окружности земли, въ Беринговомъ проливѣ — 12 милямъ.
Америка достигаетъ только половины пространства Стараго свѣта.
Она длиннѣе послѣдняго: ея сѣверная и южная оконечности отстоятъ другъ
отъ друга почти на 130 градусовъ широты; но уже одна Азія почти вдвое
шире ея. Такъ какъ климаты въ общемъ располагаются зонами, то это
обусловливаетъ многочисленныя измѣненія климата для Америки, которая
Гренландіей далеко вдается въ арктическую область, а южною оконечностью—
въ холодную часть умѣреннаго пояса южнаго полушарія. Съ этимъ тѣсно
связано обстоятельство большаго расчлененія восточной материковой массы
на внутреннія моря, морскіе заливы, острова и полуострова, тогда какъ
Америка расчленена только на сѣверѣ. Въ климатическомъ отношеніи
этотъ недостатокъ не имѣетъ такого значенія, какъ въ Африкѣ: моря, при-
ближающіяся другъ къ другу съ обѣихъ сторонъ, не оставляютъ большого
пространства для образованія пустынь. Американскія пустыни не велики
и богаты оазисами. Плоскогорья, представляющія существенный факторъ въ
образованій пустынь, нигдѣ не встрѣчаются здѣсь въ такомъ протяженіи,
какъ на восточной массѣ суши. Такъ какъ плоскогорья и горные хребты
всѣ отодвинуты къ западу, для вѣтровъ съ Атлантическаго океана остается
большой просторъ, и въ то же время изъ снѣговъ и льдовъ высокаго за-
пада многочисленные источники направляютъ свои воды величественными
рѣчными системами на обширномъ пространствѣ къ востоку.
474	П, 22. Общія свѣдѣнія объ американцахъ.
Только въ двухъ мѣстахъ море глубоко вдается въ американскій
материкъ. Гудзоновъ заливъ врѣзывается съ сѣвера, но его ледяныя
массы затрудняютъ мореплаваніе и только содѣйствуютъ охлажденію: этотъ
заливъ до сихъ поръ не игралъ никакой роли въ исторіи американскихъ
народовъ, Болѣе значенія имѣетъ другой вырѣзъ, глубоко вдающійся
между Сѣверной и Южной Америкой, открытый съ востока заливъ, слиш-
комъ въ 20 градусовъ широты. Вслѣдствіе того, сѣверная и южная поло-
вины связаны лить узкимъ перешейкомъ, который у Панамы достигаетъ
лишь 6 миль ширины, бывшимъ въ прежнія времена непроходимымъ, лишь
благодаря первобытнымъ лѣсамъ. Морской проливъ былъ-бы гораздо вы-
годнѣе для сообщеній, чѣмъ этотъ гористый и лѣсистый перешеекъ. Его,
впрочемъ, нельзя считать непреодолимымъ. Онъ могъ служить только гра-
ницею народовъ, но не границею расъ. Многочисленные острова, тянущіеся
плотной цѣпью отъ Флориды до Южной Америки, представляютъ какъ-бы
второй мостъ. Въ томъ, что этимъ путемъ пользовались именно въ древ-
нюю эпоху Америки, мы убѣждаемся изъ распространенія караибовъ. Не
безъ причины этотъ морской заливъ назвали Средиземнымъ моремъ
Америки: богатое расчлененіе, какое онъ вноситъ именно въ середину этой
части свѣта, столько же способствовало сношеніямъ и культурѣ, сколько
область Средиземнаго моря Стараго свѣта. Въ теченіе всего XVI в. и въ на-
чалѣ XVII, до прочнаго заселенія Сѣверной Америки, культура разноси-
лась отсюда по всѣмъ направленіямъ. Заливы меньшаго размѣра были
образованы устьями рѣкъ, какъ, напримѣръ, Ла Платой, Амазонкой и рѣкой
св. Лаврентія. Они позволяютъ судамъ глубже проникать внутрь материка
и представляютъ для нихъ хорошія гавани. Маракаибское озеро — также
заливное образованіе. Эти небольшіе вырѣзы моря въ жизни древнихъ
индѣйцевъ Сѣверпой Америки не играли значительной роли; скорѣе, полу-
острова, каковы Флорида, Юкатанъ и Аляска, оказали вліяніе на развитіе
особыхъ культурныхъ областей.
Первоначально ни одинъ изъ острововъ Новаго свѣта не могъ срав-
ниться по своей этнографической важности съ Цейлономъ, Явой или Вели-
кобританіей; Санто-Доминго и Куба пріобрѣли историческое значеніе лишь
послѣ плодотворнаго вліянія европейцевъ. На этой сторонѣ земного шара
вообще богаты островами только Американское средиземное море и затѣмъ
южная оконечность, сѣверо-западъ и сѣверо-востокъ. Все, что лежитъ на
сѣверѣ, принадлежитъ уже къ области снѣговъ и льдовъ арктической
полосы и, по большей части, необитаемо.
Горы, длиною въ 2000 геогр. миль, идутъ отъ южной оконечности до
Ледовитаго моря, по обоимъ материкамъ и по связывающему ихъ перешейку.
На всемъ своемъ протяженіи онѣ оттѣснены къ западному краю; поэтому
всѣ другія, менѣе гористыя части лежатъ на востокѣ. Кордильеры
вступаютъ въ Южную Америку такъ близко къ западному берегу, что море
образуетъ здѣсь ландшафтъ фіордовъ, которые еще Кукъ сравнивалъ съ
норвежскими. Горы тянутся затѣмъ, въ видѣ узкой цѣпи, у самаго запад-
наго края умѣренной части Южной Америки до южной границы Боли-
віи, гдѣ онѣ образуютъ первое изъ плоскогорій, играющихъ такую выда-
ющуюся роль въ исторіи американской культуры. Двѣ большія горныя
цѣпи идутъ почти параллельно отъ одного конца Перу до другого. На
восточномъ гребнѣ лежатъ источники самыхъ большихъ рѣкъ Южной
Америки; но верхняя часть его нерѣдко распространяется въ широкія вол-
нистыя равнины (пуны), холодныя, безплодныя и безотрадныя области.
По ту сторону этой негостепріимной области Деспобладо мы спускаемся
на плоскогорье, между береговыми Кордильерами и блистающими снѣ-
гомъ восточными Андами; это плоскогорье, высотою отъ 2-хъ до 3-хъ тыс.
метровъ и не болѣе 300 км. шириною, представляетъ микрокосмъ
горъ и холмовъ, вершинъ и долинъ, озеръ и рѣкъ. Таково происхо-
Строеніе Америки.
475
жденіе плоскогорій Титикаки, Куско, Кито и Богота, на которыхъ
нѣкогда самостоятельныя культурныя образованія сопротивлялись въ тече*
ніе извѣстнаго времени вторженію европейцевъ. Носители ихъ и въ настоя-
щее время, хотя и въ другомъ видѣ, являются господствующимъ элемен-
томъ. Въ болѣе мелкихъ размѣрахъ они повторяются до самой Мексики.
Въ Средней Америкѣ равнина какъ будто размыта моремъ; здѣсь
мы находимъ продолженіе западнаго края и уменьшенныя формы плоско-
горій Перу, Боливіи, Экуадора, Колумбіи и Мексики въ возвышенныхъ поло-
сахъ Кощарики, Никарагуа и Гватемалы. Юкатанъ, таинственное поприще
майяской культуры, съ 54 мѣстами развалинъ, представляетъ сухую, бѣд-
ную водными потоками и, по преимуществу, холмистую страну. Сѣверную
часть суженія материка образуетъ Мексика, въ которой опять появляются
мощныя поднятія Южной Америки. Тихоокеанскій склонъ и здѣсь го-
раздо круче, чѣмъ атлантическій, и поэтому сообщенія отклоняются отъ
перваго и обращены къ послѣднему. Высокая долина Анагуака, гдѣ лежитъ
Мексико, среди небольшихъ соляныхъ озеръ и болотъ, на высотѣ 2300 м
надъ уровнемъ моря, распространяется къ сѣверу на большое пространство.
Перемѣщаясь въ Сѣверной Америкѣ съ востока на западъ, уже у
Миссисипи можно видѣть возвышенность, сперва плоскую и отлогую, затѣмъ
все болѣе и болѣе крутую, достигающую у подножія горъ средней высо-
ты въ 1800 метровъ. Затѣмъ вершины нѣкоторыхъ горныхъ гребней подни-
маются до 4 тыс. мет. и выше; позади нихъ опять находится широкая воз-
вышенность, отъ 1800 до 2300 м. высоты, до самаго Тихаго океана, гдѣ она
заканчивается другимъ рядомъ горныхъ зубцовъ, выдвигаясь отчасти въ
море, въ видѣ ряда острововъ. Въ сравненіи съ ихъ массою, наполняю-
щею шестую часть материка, высота горныхъ цѣпей незначительна. Впро-
чемъ, въ западной части Сѣверной Америки, меледу 35 и 50° сѣв. шир.,
возвышенности принимаютъ характеръ настоящаго плоскогорья.
Къ сѣверу оттуда оба горныхъ хребта сходятся вмѣстѣ съ запада и съ востока:
начиная отъ Британской Колумбіи, характеръ цѣпи выраженъ въ Кордилье-
рахъ весьма опредѣленно.
Горы средней высоты на востокѣ, каковы Аллеганы, съ вершинами до
2000 м. высоты и проходами до 43 м., имѣли для первичнаго населенія
значеніе охотничьихъ областей и во внутренней части были мало обитаемы;
земледѣліе, питавшее рѣдкое населеніе, повидимому, ограничивалось безлѣс-
ными мѣстами рѣчныхъ долинъ. Восточныя горы не служили препят-
ствіями для распространенія народовъ и опорными пунктами цивилизаціи.
Внутренняя часть Бразиліи — холмистая равнина, отдѣленная
отъ моря краевыми горами, а на сѣверѣ и югѣ отлого спускающаяся къ
низинѣ. Водяные пары Атлантическаго океана не доходятъ до этой внут-
ренней страны; тамъ, гдѣ она не прорѣзывается и не оплодотворяется
проточной водой, она становится саванной (въ Бразиліи кампо). Большее
разнообразіе растительныхъ формъ, въ сравненіи съ Африкой, обусловли-
вается уже разнообразіемъ состава почвы. Возвышенности, тянущіяся къ
Британской Гвайанѣ, постепенно превращаются въ ряды горъ, которыя, нако-
нецъ, въ Рораимѣ достигаютъ высоты 800 метр. Преріи и равнины вну-
тренней части Сѣверной Америки и саванны или льяносы Венесуэлы и
Гвайаны соотвѣтствуютъ рѣзкимъ перемѣнамъ сухости и влажности, поддер-
живаемымъ дѣйствіемъ ровныхъ формъ поверхности. Горныя цѣпи и лѣса
задерживаютъ влажность съ моря. Эти травянистыя равнины не совсѣмъ
лишены деревьевъ, но ростъ этихъ деревьевъ незначительный и приземщ.
стый. Льяносы въ сухое время походятъ на рѣдко засѣянное хлѣбное поле.
Въ области нижней Амазонки саванны, впрочемъ, усѣяны вѣчно зелеными
деревьями. Наиболѣе роскошнаго роста деревья достигаютъ въ Гилеѣ, об-
ласти самаго мощнаго тропическаго дѣвственнаго лѣса. Южнѣе опять
идутъ пампасы, начиная отъ средней Параны, настоящія „безлѣсныя
476
II, 22. Общія свъдънія объ американцахъ.
степи“; въ обширномъ смыслѣ подъ ними подразумѣвается вся степь между
Чилійскими Андами и океаномъ.
Величественной чертой, при всей простотѣ расчлененія, является въ
Америкѣ ея орошеніе. Амазонка — величайшая рѣка земного шара.
Въ ней въ Ла Платѣ и Ориноко открываются водяныя дороги, достигающія
отъ Атлантическаго океана до отроговъ Кордильеръ. Въ Ориноко пассат-
ный вѣтеръ несетъ парусныя суда до высоты С. Фернандо, а на Амазонской
рѣкѣ приливы поднимаются на 120 миль отъ устья, и Табатинга, лежащая
въ 160 мил. отъ устья, находится на высотѣ лишь 80 метр. надъ уровнемъ
моря. При этомъ судоходные притоки сѣверной стороны образуютъ настоящую
сѣть путей сообщенія. Въ Сѣверной Америкѣ суда глубоко проникаютъ въ ма-
терикъ, благодаря Миссисипи, Миссури и Огайо, съ юга, рѣкѣ св.
Лаврентія съ востока, Колумбіи и Юкону съ сѣверо-запада, Саскачевану и
Атабаскѣ съ сѣвера. Если индѣйцы, со своими жалкими челноками, мало
пользовались этимъ
Бататъ (Сопѵоіѵиіиз Ваіаіаз). 2/4 наст. величины.
преимуществомъ, то
гидрографическія
условія играли тѣмъ
большую роль при
завоеваніи и откры-
тіи Америки. Пять
большихъ озеръ Ка-
нады представля-
ютъ самую большую
сплошную площадь
прѣсной воды на
земномъ шарѣ.
Климатъ Аме-
рики считался въ
прошломъ вѣкѣ
чрезвычайно холод-
нымъ и сырымъ, и
долгое время стоялъ
на очереди прежде-
временный вопросъ — не вреденъ-ли омъ вообще для развитія человѣче-
ства въ Америкѣ. Америка заключаетъ весьма жаркія и сухія области,
но на сѣверѣ арктическій климатъ такъ далеко вдается въ материкъ, что
еще на широтѣ Англіи Лабрадоръ является негостепріимной полярной стра-
ной. Холодная зима и жаркое лѣто характерны для большей части Сѣ-
верной Америки. Южная половина Калифорніи на тихоокеанской окраинѣ
представляетъ итальянскій оазисъ, но внутри страны, вмѣстѣ съ возвы-
шеніемъ почвы, оказываются самыя сухія части материка. Только къ во-
стоку отъ 98° долготы земледѣліе можетъ обходиться безъ искусственнаго
орошенія, и встрѣчаются лѣса или обширныя рощи.
Западъ суше даже и въ Мексикѣ до самой Патагоніи. Направляясь
отъ притоковъ Ла Платы къ западу, мы попадаемъ въ мѣстности, степной
характеръ которыхъ вполнѣ напоминаетъ области истоковъ западныхъ при-
токовъ Миссисипи. Пампасы можно назвать преріями Южной Америки;
полынныя степи сѣвера повторяются въ степи Чаньяръ у подножья Андъ, въ
салинасахъ и Кампо дель Ареналь повторяется пустыня Атакама. Но настоя-
щія преріи — тѣ пампасы, которые между 29 и 40° ю. ш., отъ Кордобы
до Патагоніи, покрываютъ лишенную валуновъ, нѣжную почву: это — одна
изъ однообразнѣйшихъ травянистыхъ степей земного шара. Далѣе къ югу
слѣдуетъ Патагонская степь съ каменистой, грубой почвой.
Между обоими тропиками лежитъ самая благословенная часть тропи-
ческаго міра. Разнообразіе формъ поверхности обусловливаетъ большую
ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ и КУЛЬТУРНАЯ КАРТА АМЕРИКИ
По Ра гпс.чю.Ф. д. пітейпеіп> и .’)[>енр<‘йхѵ.
20
180	170	160	150 140 130 120110 100 90 80
Заи.долгота 100 отъ Ірииича
120
130
Народовѣдѣніе/. I.
80
70
60
50
50
10
Т-іго „Просвѣщеніе11 въ Спб.
О
Климатъ. Растительный міръ
477
измѣнчивость, и среди вѣчнаго жаркаго лѣта большихъ низинъ, въ об-
ласти Амазонки и Ориноко, роскошно цвѣтетъ вѣчная весна на чудныхъ
скатахъ среднихъ Кордильеръ. Въ этомъ благополучіи принимаютъ уча-
стіе и области древней культуры Америки: Мексико, Богота, Кито всегда
пользуются температурой ранняго лѣта, а въ Кито разница между зимой
и лѣтомъ не превышаетъ І1/?0; у Куско, по крайней мѣрѣ, въ оазисахъ
вѣчно продолжается весна.
Растительный и животный міръ достигаютъ роскошнаго развитія,
но они доставили меньше культурныхъ растеній и домашнихъ животныхъ,
чѣмъ Старый свѣтъ. Назвавъ ма-
исъ, картофель, оататъ (см. рис., стр.
476), табакъ, какао и матэ, мы на-
звали всѣ растенія, получившія
тамъ значеніе для человѣчества; изъ
животнаго міра съ трудомъ можно
что - либо выбрать: индѣйка, ко-
шениль и морская свинка по сво-
ему значенію стоятъ не выше ва-
нили. Позднѣйшее пріобрѣтеніе
хинной коры и курарэ для нашей
фармакопеи позволяетъ надѣяться,
что и многіе другіе цѣнные про-
дукты изъ этихъ странъ станутъ
извѣстны міру. Возможно указать
большое число растеній, о пользѣ,
даже необходимости которыхъ евро-
пейскіе поселенцы узнали отъ ин-
дѣйцевъ: злаки и, между прочимъ,
водяной рисъ Сѣверной Америки
(йгапіа) (см. рис., стр. 478) и пла-
вучій рисъ (Сіусегіа), затѣмъ воз-
дѣлываемый въ Америкѣ въ видѣ
проса Есішюсіііоа, дико растущій
въ Гватемалѣ, близко родственный
маису ЕпсЫаепа Іпхпгіапз, нося-
щее тамъ названіе „Теосинте“,
маисъ боговъ; виды Мііішн и Ра-
СЬепоройіит (Іиіпоа. */3 наст. велич. а) Плодовая вѣтвь,
въ естественную величину. — Ъ) Плодъ, увелич.
пісшн, съ съѣдобными зернами, встрѣчаются въ Южной Америкѣ. Если
мы прибавимъ къ этому Оніпоа, перуанское растеніе, похожее на нашу гре-
чиху (см. рис. выше), то у насъ получится цѣлый рядъ мучнистыхъ растеній,
изъ которыхъ, впрочемъ, только маисъ въ многочисленныхъ разновидно-
стяхъ воздѣлывается повсемѣстно въ тропическихъ и умѣренныхъ странахъ
сѣвера и юга. Лишь со времени введенія европейскихъ домашнихъ жи-
вотныхъ изобиліе питательныхъ травъ пріобрѣло полезное значеніе. У
многихъ народовъ древней Америки, въ особенности народовъ культур-
ныхъ, растительная пища преобладала надъ мясной.
Громадному богатству пальмъ тропической Америки до нѣкоторой
степени соотвѣтствуетъ множество полезныхъ предметовъ, извлекаемыхъ изъ
нихъ. Даже бамбукъ не доставляетъ столько разнообразной пользы, сколько
бразильская пальма карнагуба (Сорегпісіа сегіГега), которая переноситъ самую
продолжительную и ж ютокую засуху, оставаясь зеленою и сочною. Корень
ея имѣетъ тѣ же врачебныя свойства, какъ и сассапарель; изъ ствола ея
извлекаютъ тонкія, крѣпкія волокна. Изъ древесины приготовляются
сваи, балки, бруски, колья, музыкальные инструменты, трубы, колодцы и
пр. Молодые листья въ свѣжемъ состояніи даютъ питательное кушанье.
478
II, 22. Общія свэдэнія объ американцахъ.
Кромѣ того, дерево это доставляетъ вино, уксусъ, сахаръ и камедь, похожую
на саго и служившую въ голодныя времена единственной пищей индѣй-
цевъ. Изъ него добывается также мука и бѣловатая жидкость, вродѣ той,
какая содержится въ кокосовыхъ орѣхахъ. Мягкое волокнистое вещество
внутри листьевъ и черенковъ замѣняетъ пробки. Плодъ этого дерева имѣетъ
мякоть пріятнаго вкуса; маслянистыя ядра поджариваютъ, толкутъ и
употребляютъ, какъ кофе. Изъ высушенныхъ листьевъ изготовляютъ ци-
новки, шляпы, корзины и метлы; изъ подобія воска, добываемаго изъ этого
дерева, дѣлаются свѣчи. Растительный воскъ доставляетъ и Сегохуіоп
апдісоіа, одно изъ самыхъ величествен-
Водяной рисъ (/ігапіа адиаііса). */4 натур. велич.
Ср. текстъ, стр. 477.
ныхъ деревьевъ, достигающее 60—80
метр. высоты. Пальма тагуа достав-
ляетъ растительную слоновую кость,
которая, вмѣстѣ съ каучукомъ и хин-
ной корой, является однимъ изъ не-
многихъ самостоятельныхъ продук-
товъ Южной Америки, торговля кото-
рыми производится въ большомъ видѣ.
Плодъ бразильской королевской паль-
мы даетъ масло, а ея вершины, въ
видѣ метелки, длиною до 12 метр., на-
ходятъ разнообразное примѣненіе.
Съѣдобные плоды доставляетъ и паль-
ма марипа: сочная, сладкая мякоть
ея, окружающая сѣмена, считается
у индѣйцевъ величайшимъ лаком-
ствомъ; Махішіііапа съ спѣлыми
плодами, во время путешествій, рѣдко
остается нетронутой. Двѣ или три
пальмы сѣверной части Южной Аме-
рики даютъ освѣжающіе напитки,
которые особенно любятъ караибы.
Индѣйцы макузіи дѣлаютъ изъ оран-
жевой, кашицеобразной мякоти Ман-
гіііа клейкую массу, которую они крѣп-
ко обертываютъ листьями пальмы Ма-
рипа и пьютъ вмѣстѣ съ водою. Изъ
темно - фіолетовыхъ плодовъ пальмы
туру индѣйцы и негры Гвайаны так-
же дѣлаютъ, съ прибавленіемъ воды,
освѣжающій напитокъ. Пальмы, приносящія пользу, хотя и непригодныя
для построекъ, кровель и пр., интеллигентные индѣйцы давно уже начали
оберегать и разсаживать, прежде всего, кокосовую пальму, а на берегу
Москитовъ •— пальму супаръ.
Съѣдобные плоды въ изобиліи скрываются въ первобытныхъ лѣсахъ
Южной и Средней Америки — гуайява, очуба, курупа и чулупа, маммеи,
чиримойя, авогадосъ, акажу, сируэля, ананасъ, гренадильясъ, томаты
различныхъ сортовъ, такъ называемый испанскій перецъ, неизбѣжная при-
права всѣхъ кушаньевъ индѣйцевъ. Почти всѣ они широко распростра-
нились за предѣлы Америки. Въ Сѣверной Америкѣ можно найти
цѣлый рядъ орѣшниковъ различныхъ породъ, вродѣ грецкаго орѣха и
т. под. Орѣшникъ Колумбіи соперничаетъ съ европейскими видами его.
Многія древовидныя стручковыя растенія доставляютъ съѣдобныя сѣмена.
Шелковичныя деревья встрѣчаются въ Сѣверной Америкѣ и на Боготской
плоской возвышенности. Въ болѣе возвышенныхъ и самыхъ южныхъ
частяхъ Южной Америки ко всему этому присоединяется изобиліе ягодъ;
Полезныя растенія.
479
уже въ Колумбіи попадается., много видовъ малины. Въ Сѣверной Аме-
рикѣ пользуются плодами двухъ видовъ каштановъ. На сѣверѣ два вида
лѣсныхъ орѣховъ, а на югѣ нѣкоторые виды Нашашеііб доставляютъ
съѣдобные орѣхи. Одинъ изъ видовъ дуба приноситъ сладкіе жолуди.
На западѣ пиньонъ доставляетъ съѣдобныя маслянистыя сѣмена. Дико
растущее дынное дерево, или паупау (Рарауа ѵиі^агіе), приноситъ дыне-
образные плоды. Весьма распространены и дикіе виды сливъ. Различные
виды винной лозы растутъ въ Сѣверной Америкѣ въ дикомъ состояніи,
причемъ нѣкоторыя лозы, отличающіяся плодовитостью и пріятнымъ вку-
сомъ, воздѣлываются и въ Европѣ.
И дальній западъ Сѣверной Америки, и степи Южной Америки, не-
смотря на свою степную природу, не страдаютъ недостаткомъ съѣдобныхъ
плодовъ. Въ области Скалистыхъ горъ и Большой Котловины встрѣчаются
сливы, вишни, малина, ежевика, смородина и крыжовникъ. Въ Калифор-
ніи изъ плодовъ куста мансаниты добывается мука, имѣющая большое зна-
ченіе въ домашнемъ хозяйствѣ индѣйцевъ. Шмидель разсказываетъ, что
изъ плодовъ степныхъ стручковыхъ растеній изготовляется хлѣбъ, кото-
рымъ питаются индѣйцы пампасовъ. Въ Новой Мексикѣ и въ Западномъ
Техасѣ попадается два вида шелковичнаго дерева и много сортовъ вин-
ныхъ лозъ. Калифорнскіе индѣйцы называютъ именемъ „паноче“ манно-
образный сахаръ, производимый насѣкомыми на листьяхъ тростника, и
напоминающее по вкусу болѣе смолу, чѣмъ сахаръ, сладковатое выдѣленіе
сахарной сосны. Вкусный сахаръ сахарнаго клена до настоящаго времени
имѣетъ значеніе для поселенцевъ восточной части Сѣверной Америки.
Рядомъ съ многочисленными хвойными, доставляющими бальзамъ и смолу,
слѣдуетъ упомянуть восковой кустъ, изъ ягодъ котораго вываривается
воскообразное вещество. Для окрашиванія въ черный цвѣтъ, сѣверные
американцы употребляютъ сѣмена подсолнечника и ивовую кору, а въ
красный — буйволовыя ягоды. Для изготовленія лесъ сѣверо-западные аме-
риканцы пользуются лубомъ клена или стеблями, въ палецъ толщиною,
исполинской водоросли. Тамъ достаточно встрѣчается и лѣкарственныхъ
растеній.
Волокнистыя вещества доставляются юкками и агавами. Въ древней
Америкѣ бумага приготовлялась изъ волоконъ магея и луба камедеваго дерева;
въ настоящее время одинъ изъ видовъ агавы (сизаль) Юкатана доставляетъ
цѣнное волокно. На южно-американскихъ плоскогорьяхъ добываются Ропгсгоуа
и вещества, похожія на Вгошеііасеа. Каучукъ извлекаютъ изъ различныхъ
деревьевъ и ползучихъ растеній. Сухимъ сокомъ Мішозорз Ваіаѣа гвайян-
скіе индѣйцы склеиваютъ свои стрѣлы; въ свѣжемъ видѣ они пьютъ его,
какъ молоко, и плоды его считаются одинаково пригодными для человѣка и
для обезьянъ. Дерево его, подъ именемъ „ботери“, считается однимъ изъ лю-
бимыхъ строительныхъ матеріаловъ Южной Венесуэлы; смола мани (Мого-
ноЪеа соссіпеа) служитъ для скрѣпленія тетивы лука. Въ Колумбійской
низинѣ всѣ хижины сдѣланы изъ бамбука, растущаго во множествѣ вблизи
Кауки. Изъ многихъ видовъ тыквы одни доставляютъ съѣдобную мякоть,
а другіе—калебассы. Любимый сортъ тотума изготовляется изъ выщелушен-
наго плода Сгезсепііа. Сокомъ уруку (Віха огеііапа) и генипабы (Сеніра аше-
гісапа) раскрашиваютъ себя южноамериканскіе индѣйцы. Для охотниковъ
и лѣсныхъ бродягъ американская.природа была щедрѣе другихъ, и сокро-
вища ея, по крайней мѣрѣ, въ Сѣверной Америкѣ, были достойно оцѣнены:
нужно было бы цѣлую книгу, чтобы перечислить вещества, употребляемыя
индѣйцами. Поэтому мы приведемъ лишь нѣсколько примѣровъ: для
освѣженія канадцы жуютъ мязгу тополя, Іа еёѵге; сокъ его имѣетъ пріят-
ный, сладковатый вкусъ, вродѣ арбуза, и дѣйствуетъ прохлаждающимъ
образомъ; когда снѣгъ покрываетъ преріи, эта мязга является единствен-
ной пищей лишенныхъ корма лошадей. Винтуны Калифорніи въ долгія
480
II, 22. Общія свидѣнія объ американцахъ.
суровыя зимы наполняютъ желудокъ сладкой корою желтой сосны. А
когда на верхнемъ Соскачеванѣ охота и рыбная ловля оказываются не-
удачными, индѣецъ соскребаетъ со скалъ лишайникъ бгугорѣога и вывари-
ваетъ изъ него питательный студень. У племенъ юмасовъ корни А^аѵе
йезегіі (мескаль) поджариваются и употребляются въ пищу ради ихъ слад-
каго вкуса; пиньонъ доставляетъ орѣхи, опунція и другой видъ кактуса
(Рііаііауа)—сладкіе плоды, мескитовое дерево—сладкіе стручки, а въ растер-
тыхъ бобахъ — питательную муку, юкка (Ашоіа)— съѣдобные плоды и крѣп-
кія листовыя волокна, РаІшеИо, въ своихъ листовыхъ почкахъ, — пальмо-
вую капусту, вареные молодые листья А§“аѵе ашегісана — вкусное кушанье.
Листья Егісасеае доставляютъ чай, а медвѣжьи ягоды примѣшиваются къ
табаку. Изъ грибовъ въ одной Сѣверной Каролинѣ насчитывается 108
съѣдобныхъ видовъ; такъ называемый индѣйскій хлѣбъ есть не что иное,
какъ грибъ, вѣсомъ до 30 фунтовъ. Томаты повсюду идутъ въ дѣло. Ва-
ниль получила свое значеніе, впервые благодаря европейцамъ; какао еще
прежде составляло предметъ пользованія и ставилось высоко. Перуанская
кока (Егуйтгохуіоп Соса) была извѣстна и въ средней Америкѣ подъ име-
немъ найо: каждый листъ ея отламывался отдѣльно отъ стебля ногтемъ
большого пальца и высушивался въ глиняныхъ сосудахъ надъ огнемъ.
Изъ ввезенныхъ растеній нѣкоторыя получили широкое распро-
страненіе, отчасти и такія, которыя не воздѣлывались бѣлыми поселен-
цами. Такъ, на нѣкоторыхъ Вестъ-индскихъ островахъ хлѣбное дерево
растетъ въ дикомъ состояніи: лѣнивому и неприхотливому негру тамъ почти
ничего больше не нужно для его пропитанія. Воздѣлываніе сахарнаго
тростника и хлопчатника на плантаціяхъ едва ли доставляло выгоды
отдѣльнымъ индѣйцамъ, за недостаткомъ капитала и присмотра. Болѣе
благопріятное дѣйствіе оказало въ Мексикѣ и Средней Америкѣ воздѣлы-
ваніе кофе, такъ какъ для этого нужна была только сила рукъ и мотыка.
Почти то же относится и къ табаку. Къ другимъ культурамъ, напротивъ,
индѣецъ нигдѣ не могъ привыкнуть, какъ, напримѣръ, къ воздѣлыванію
винной лозы и оливокъ. И къ земледѣлію въ европейскомъ духѣ, какъ
оно ведется въ умѣренныхъ полосахъ Сѣверной Америки, на Тьеррасъ
фріасъ, мексиканскихъ и южно-американскихъ плоскогорьяхъ и въ стра-
нахъ Ла Платы, индѣйцы, бывшіе осѣдлыми въ теченіе многихъ поколѣній,
привыкали съ большимъ трудомъ, чѣмъ къ скотоводству; они сами и ме-
тисы въ льяносахъ и пампасахъ сдѣлались типичными кочевыми пастухами
(льянеросы, гаучосы) и конными народами.
Животный міръ наиболѣе обширную пользу приносилъ древнимъ
американцамъ путемъ охоты. Буйволъ, благородный олень (Сегѵпз сана-
(іепзіз) или болѣе мелкій олень (С. ѵігдітатіз), заяцъ (Ееріів атегісатів и
Ь. зуІѵаНспз) въ Сѣверной Америкѣ, дикія свиньи, агути, серны, гуанако
въ Южной Америкѣ, затѣмъ еноты и опоссумы, обезьяны, медвѣди-муравьят-
ники и хвостатые медвѣди часто доставляли весьма обильную пищу. Буй-
волъ, благодаря большимъ стадамъ и своимъ размѣрамъ, былъ главнымъ
охотничьимъ животнымъ отъ Огайо до Скалистыхъ горъ. Гуанако приноситъ
большую пользу индѣйцамъ пампасовъ: шкурою взрослаго животнаго покры-
ваетъ онъ свой тольдо, изъ шкуры неродившихся или молодыхъ экземпляровъ
онъ вырѣзываетъ себѣ плащъ и обувь, изъ жилъ—нитки, изъ особенно крѣп-
кой кожи на шеѣ — ремни для своихъ лассо, бола и уздечекъ. Тропическая
Южная Америка въ этомъ отношеніи была надѣлена менѣе благопріятно, а
всего бѣднѣе были Вестъ-Индскіе острова, гдѣ крупныя охотничьи живот-
ныя появились только вслѣдствіе одичанія европейскихъ домашнихъ живот-
ныхъ. Изъ охотничьихъ птицъ прежде всего нужно назвать южно-амери-
канскаго страуса (Кѣеа ашегісапа) и курицу гокко области Андъ. Въ
дикомъ состояніи индѣйка встрѣчается только въ южной части Сѣверной
Америки. Теігаопіпае (глухарь, тетеревъ, рябчикъ и пр.) достигаютъ наи-
Животный МІРЪ.
481
большаго развитія въ Сѣверной Америкѣ. Американская куропатка (виды
Огіух) мельче, чѣмъ европейская, но мясо ея вкуснѣе; дикая курочка прерій
почти такой же величины. Изъ охотничьихъ птицъ наиболѣе обильную до-
бычу доставляетъ странствующій голубь, появляющійся каждою весной боль-
шими стаями, похожими на тучи. Въ столь хорошо орошенной странѣ не
можетъ быть, конечно, недостатка ни въ болотной, ни въ водяной дичи.
Въ Южной Америкѣ мясо безчисленныхъ попугаевъ также составляетъ
любимую всѣми пищу.
Недостатокъ крупныхъ домашнихъ животныхъ дол-
женъ былъ значительно ограничивать подъемъ земледѣлія, торговли и сно-
шеній. Большая часть населенія должна была примѣнять собственныя
силы къ земледѣлію, и то,-что не могло быть доставлено водою, человѣкъ
долженъ былъ нагружать на себя. Ламы не были настоящими рабочими
животными, а для практическихъ цѣлей тапира нельзя было принимать
въ соображеніе. Возможно, что въ Сазаз Сггапаее кролика держали въ ка-
чествѣ домашняго животнаго. Опыты прирученія буйволовъ, лосей, сѣвер-
ныхъ и благородныхъ оленей не имѣли успѣха. Еще и теперь большин-
ство Чилійскаго населенія одѣяла изъ шкуръ гуанако предпочитаетъ шер-
стянымъ, но дикая овца Скалистыхъ горъ почти вовсе не обладаетъ
шерстью. На сѣверѣ для одежды служатъ пушные звѣри — бобръ, соболь,
горностай, барсукъ, скунксъ, выдра и морская выдра, а также и болѣе мелкія
животныя, каковы бѣлка и мускусная крыса: 1000—1500 штукъ этихъ по-
слѣднихъ составляли лѣтъ 50 тому назадъ зимнюю добычу охотника въ
области средняго Миссури. Въ томъ, что собака индѣйцевъ про-
изошла изъ мѣстныхъ породъ волковъ, по отношенію къ сѣверу едва ли
можетъ быть сомнѣніе; Нерингъ и собакѣ инковъ приписываетъ сѣверо-
американское происхожденіе. Въ восточной части Южной Америки откарм-
ливается и употребляется въ пищу одна изъ породъ собакъ, похожая на евро-
пейскихъ. Длинношерстыхъ собакъ гайдаховъ стригутъ ежегодно, низъ ихъ
шерсти, вмѣстѣ съ кедровымъ лубомъ и волокнами дикой конопли, гай-
дахи ткутъ одѣяла. Индѣйка — одно изъ немногихъ издревле приру-
ченныхъ .животныхъ Новаго свѣта. У ручныхъ утокъ въ Мексикѣ отъ
времени до времени выдергивались перья, которыя во времена Діаса со-
ставляли предметъ значительной торговли. Перья квецаля играли тамъ же
роль священнаго предмета, украшенія и денегъ. У древнихъ мексиканцевъ
были одомашнены кошениль и пчела. Личинки мухъ разыскиваются на
соляныхъ озерахъ Сѣверной Америки и Мексики; личинки жуковъ и нѣ-
которыя гусеницы, живущія въ деревѣ ВошЪах и агавѣ-магей, въ Южной
и Средней Америкѣ собираются, какъ лакомства.
Обѣ Америки богаты земноводными. Лягушка въ ихъ миѳологіи
играетъ видную роль; тритонообразныя животныя нерѣдко употребляются
въ пищу. Обиліе полезныхъ рыбъ велико на востокѣ и югѣ и незначи-
тельно въ области Скалистыхъ горъ и береговъ Тихаго океана. Наибольшее
богатство рыбою обнаруживаетъ сѣверо-западъ; здѣсь еще до прибытія
европейцевъ ловля морской рыбы достигала большихъ размѣровъ. На
Юконѣ, Фрэзерѣ, Колумбіи и болѣе мелкихъ рѣкахъ сѣверо-запада ловля
лососей пріобрѣтаетъ большую важность. Тамошнія племена принадле-
жатъ къ наиболѣе зависящимъ отъ рыбной пищи, какихъ мы только
знаемъ; главныя рыбы ихъ лова — лосось, форель, сельдь, корюшка, на-
вага и камбала. Но какъ ни богаты западные берега Южной Америки
рыбою, до настоящаго времени ловля морской рыбы у туземцевъ незначи-
тельна; только полосы (метисы) и итальянцы занимаются ею. Слизняки,
которыми изобилуютъ рѣки и озера Сѣверной Америки, часто служатъ пи-
щею индѣйцамъ, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ и неграмъ; для бѣлыхъ
они не представляютъ никакой цѣны. Зато ’ эти послѣднія пользуются
устричнымъ богатствомъ атлантическихъ береговъ, которые прево-
Народовѣдѣніе, т. I.	31
482
П, 22. Общія свъд-ьнія объ американцахъ.
сходятъ въ этомъ отношеніи всѣ европейскіе берега. Устрицы и другія
раковины и прежде служили народною пищей, какъ это доказываютъ мощ-
ныя скопленія раковинъ на всѣхъ береговыхъ полосахъ.
Хищныя животныя въ Южной Америкѣ, за немногими исклю-
ченіями, боятся человѣка; они бросаются на него, лишь будучи раздра-
жены или ранены. Въ Сѣверной Америкѣ пантера встрѣчается до 55° с. ш.
Рыси являются въ уменьшенныхъ формахъ. Самое крупное животное
Южной Америки, тапиръ или анта, можетъ быть опасенъ развѣ только для
плантацій въ глубокихъ долинахъ. Медвѣдь Андъ принадлежитъ къ са-
мымъ мелкимъ своего рода. Напротивъ, сѣрый медвѣдь (Игзпе Гегох)
Сіерры Невады и Берегового хребта по праву считается самымъ сильнымъ
и опаснымъ изъ американскихъ хищниковъ; черный медвѣдь уступаетъ
ему въ этомъ отношеніи. Многочисленные волки представляютъ опасность
для стадъ. . Пронырливая лисица восточныхъ штатовъ (Ѵпірев Гпіѵиз) по-
хожа на нашу, но нѣсколько мельче ея. Къ югу отъ мыса Гаттерасъ и
къ сѣверу отъ Ла Платы массами встрѣчаются крокодилы. Меньшій страхъ
внушаютъ хакаресы Южной Америки. Въ Сѣверной Америкѣ водятся
4 вида гремучихъ змѣй и одна мокасиновая змѣя; изъ 50 ядовитыхъ змѣй
юго-восточной Америки принцъ Максимиліанъ Видскій насчиты-
ваетъ пять ядовитыхъ. Тропическій поясъ переполненъ вредными и назой-
ливыми насѣкомыми вмѣстѣ съ блестящими и огненными жуками; Европа
прибавила къ нимъ только своихъ домашнихъ насѣкомыхъ.
*
При правильномъ отношеніи къ дѣлу, Новый Свѣтъ долженъ дать намъ
ключъ къ величайшимъ задачамъ антропологіи и этнографіи. При-
чина такого рѣшающаго значенія его заключается въ уединенномъ положеніи.
Если удастся доказать основное сходство народовъ Америки съ народами
Стараго Свѣта, то вопросъ объ единствѣ или множествѣ человѣческаго
рода будетъ разрѣшенъ въ пользу единства. Если, далѣе, удастся уста-
новить связь культурнаго достоянія американцевъ съ культурными фор-
мами Стараго Свѣта, то и здѣсь вопросъ рѣшится въ духѣ единства. Уже
Полинезія представляетъ любопытные примѣры того, насколько при изо-
лирующихъ вліяніяхъ особенно развиваются отдѣльные элементы культур-
наго достоянія дикаго народа. Полинезія, однако, не показываетъ намъ
ни постоянства одного расоваго типа во всѣхъ климатахъ обоихъ полу-
шарій (такое постоянство, помимо нынѣшняго распространенія бѣлой расы,
вообще обнаруживаетъ только Америка), ни всѣхъ ступеней культуры, отъ
огнеземельцевъ, похожихъ на тасманійцевъ, до богатыхъ перуанскихъ
инковъ. Но даже оставляя въ сторонѣ эти крупныя задачи науки о на-
родахъ, мы нигдѣ на всемъ земномъ шарѣ не можемъ видѣть въ такой
степени, какъ здѣсь, насколько человѣкъ можетъ идти впередъ и назадъ
при задерживающихъ и поощряющихъ вліяніяхъ.
Если мы должны придти къ воззрѣнію, что культура Америки, этно-
графическаго востока (см. выше, стр. 144), зиждется на общей основѣ
развитія, когда мы, вслѣдствіе того, можемъ надѣяться освѣтить сравне-
ніемъ съ культурнымъ достояніемъ Стараго Свѣта давно прошедшія вре-
мена человѣческаго рода, тогда мы удовлетворяемъ первому требованію,
какое необходимо для объясненія единства американской расы. Да-
леко не все равно — будемъ ли мы имѣть возможность выяснить смѣ-
шеніе съ азіатскимъ и полинезійскимъ этническимъ элементомъ въ сѣверо-
западной Америкѣ одновременно съ непосредственнымъ происхожденіемъ
значительной части американскаго населенія, или должны будемъ при-
знать только зоны соприкосновенія самостоятельныхъ культуръ на бере-
гахъ Берингова моря. Безусловно необходимо, однако, сравнить возрастъ
американскаго племени съ возрастомъ другихъ расъ и не оставить безъ
Американская раса.
483
вниманія богатаго сокровища важныхъ находокъ, вынесенныхъ на свѣтъ
археологіей Америки. '
Единство американской расы указывалось уже давно; съ другой
стороны, можно отмѣтить и не мало попытокъ установить тамъ большее
число расъ; но ни то, ни другое не привело къ общепринятому результату.
Между тѣмъ старинное воззрѣніе Блуменбаха, будто всѣ американцы,
за исключеніемъ эскимосовъ, образуютъ одну главную расу, является пунк-
томъ, вокругъ котораго вращаются мнѣнія. Индѣйцы Мексики имѣютъ общее
сходство съ индѣйцами Канады, Флориды, Перу и Бразиліи. У нихъ такой-
же темный мѣдный цвѣтъ кожи, прямые и гладкіе волосы, скудная борода,
приземистое тѣло, длинная глазная щель, съ углами, поднятыми кверху,
къ вискамъ, выдающіяся скуловыя кости, толстыя губы, какое-то мягкое вы-
раженіе рта, рѣзко противоположное строгому и мрачному взгляду. Отъ
мыса Горнъ до рѣки Св. Лаврентія и до Берингова пролива насъ съ пер-
ваго взгляда поражаетъ общее сходство въ чертахъ туземцевъ. Намъ ка-
жется, что всѣ они — одинаковаго происхожденія, несмотря на чрезвычайное
разнообразіе ихъ языка. Тѣ же черты повторяются на обоихъ материкахъ.
Хотя новѣйшія изслѣдованія и не устанавливаютъ этого единства въ фор-
махъ черепа, но попытки болѣе глубокаго раздѣленія расъ представляютъ
въ настоящее время лишь историческій интересъ.
Единство американскаго населенія можетъ зависѣть отъ общаго про-
исхожденія или продолжительнаго изолированія и уравниванія. Прежде
склонялись къ утвержденію первой, болѣе простой возможности: азіатское
племя должно было перейти сюда по островному мосту Берингова пролива
и наполнить громадную область своими потомками, сумѣвъ сохранить свои
особенности какъ на полярномъ кругѣ, такъ и на экваторѣ. Кромѣ того,
казалось болѣе основательнымъ не относить это переселеніе къ слишкомъ
отдаленнымъ временамъ, такъ какъ измѣненія климата и образа жизни не
повели еще до сихъ поръ къ выработкѣ новыхъ типовъ.
Доисторическія изслѣдованія поколебали эту теорію въ ея основныхъ
устояхъ. Не можетъ уже быть сомнѣнія въ томъ, что Америка, какъ на
сѣверѣ, такъ и на югѣ, еще въ дилювіальную эпоху обладала человѣче-
скимъ населеніемъ; споръ о третичномъ человѣкѣ въ Америкѣ остается
столь-же нерѣшеннымъ, какъ и въ Европѣ. Вслѣдствіе того, основа исто-
ріи американской расы не только отдаляется во времени, но и форма,
а также и климатъ пространствъ суши должны были измѣняться въ те-
ченіе продолжительныхъ временъ; такимъ образомъ, рѣшеніе задачъ, ка-
завшихся столь простыми, значительно отодвигается отъ насъ. Новѣй-
шимъ и самымъ нагляднымъ сопоставленіемъ американскихъ находокъ
обязаны мы Бринтону. И въ Америкѣ слѣды человѣческой дѣятель-
ности (обработанные камни, такъ же, какъ и въ Европѣ) лежатъ дальше
отъ насъ, чѣмъ остатки самого человѣка. Восточный берегъ Сѣверной
Америки, повидимому, былъ уже обитаемъ во время перваго ледяного пе-
ріода; настоящая мастерская для обработки осколковъ кварца, открытая
въ Миннезотѣ, на берегу Миссисипи, принадлежитъ межледниковому пе-
ріоду, а многочисленныя находки — тому періоду, когда обледенѣніе рас-
пространилось во второй разъ. Къ этимъ открытіямъ въ сѣверныхъ стра-
нахъ материка примыкаютъ другія, сдѣланныя въ Мексикѣ и Аргентинѣ, гдѣ
охотники преслѣдовали, вѣроятно, давно уже вымершихъ животныхъ дилю-
віальной эпохи. Когда Бринтонъ, вслѣдствіе того, приходитъ къ заклю-
ченію, что переселеніе человѣка произошло не чрезъ обледенѣлую Аляску
изъ Азіи, а изъ Европы, по древному мосту суши въ сѣверной части Ат-
лантическаго океана, то мы видимъ передъ собою гипотезу, требующую
болѣе строгаго доказательства. Только изъ слоевъ, отложившихся по окон-
чаніи ледяного періода, мы добываемъ человѣческія кости, позволяющія
судить о свойствахъ древнѣйшаго населепія Америки. Пока сравненіе до-
31*
484
II, 22. Общія свъдънія объ американцахъ.
историческихъ череповъ съ черепами нынѣшнихъ индѣйцевъ повело, впро-
чемъ, лишь къ новымъ затрудненіямъ и создало множество преждевремен-
ныхъ теорій.
Ученіе о двухъ типахъ индѣйцевъ, въ своей основѣ лишь слабо
мотивированное примѣненіе давно уже опровергнутой гипотезы Ретціуса
о двутипичности всего человѣческаго рода, всего болѣе привлекало къ себѣ
французовъ, Топинара и Катрфажа. Изъ элементовъ, принявшихъ впо-
слѣдствіи участіе въ образованіи американскихъ народовъ, по Катрфажу,
по меньшей мѣрѣ, одинъ долженъ былъ быть короткоголовымъ; но назван-
ный ученый долженъ былъ признать, что, въ виду смѣшенія типовъ, не
Дѣвушка племени Паресси, съ верхняго Парагвая. (По фотографіи д-ра Пауля Эренрейха.)
Ср. текстъ, стр. 487.
можетъ быть рѣчи о распредѣленіи ихъ по географическимъ провинціямъ.
И Вирховъ указалъ эскимосообразные длинные черепа у патагонцевъ, въ
могилахъ обитателей Боготы, муисковъ и древнихъ перуанцевъ и, съ другой
стороны, столь-же характерные короткіе черепа изъ раковинныхъ кучъ
(кальчакисовъ) бразильскихъ береговъ Пампероса, изъ кургановъ Сѣверной
Америки, изъ Чили, средней Бразиліи и Караибскихъ областей. Онъ при-
ходитъ къ заключенію, что, съ точки зрѣнія классифицирующей антро-
пологіи, среди коренного населенія Америки не замѣчается единства расы.
Мнимый отличительный признакъ перуанскаго черепа, такъ называемая
кость инковъ, встрѣчается у б,о8°/о всѣхъ перуанскихъ череповъ и еще
чаще, 6,8і°/о, у обитателей долины Хилы, и во всей Америкѣ можетъ быть
найденъ у 3,86 изъ 100 череповъ.
Типичнаго „краснокожаго американскаго черепа“ поэтому нельзя уста-
новить. Въ каждомъ кладбищѣ, съ большимъ количествомъ человѣческихъ
Народовѣдѣніе. I.	Т-во „Просвѣщеніе0 въ Снб,
СЕМЬЯ ИНДІЙЦЕВЪ ВОСТОЧНОЙ БРАЗИЛІИ.
(По акварели Морица Ругецды.)
Черепъ. Цб-втъ кожи.
485
остатковъ, можно найти всѣ длины и формы черепа. Перевѣсъ средне- и
короткоголовости есть единственный закопъ, какой удалось вывести до
сихъ поръ съ нѣкоторой достовѣрностыо.
Въ цвѣтѣ кожи единство господствуетъ настолько, насколько мы
оставляемъ въ сторонѣ крайнія ступени темно-бурыхъ оттѣнковъ негрской
кожи и свѣтлый цвѣтъ европейца; свѣтло-бурый, часто называемый
красно-бурымъ, можетъ быть названъ наиболѣе обычнымъ окрашиваніемъ (см.
таблицу „Семья ин-'
дѣйцевъ восточной
Бразиліи"). Кожа
индѣйцевъ всегда
сильно пигменти-
рована; красный
цвѣтъ примѣшанъ
къ ней въ различ-
ныхъ степеняхъ, и
скала колеблется
между цвѣтомъ ох-
ры и мѣди; въ са-
мыхъ темныхъ то-
нахъ она кажется
почти яркаго крас-
но-шоколаднаго
цвѣта. У предпола-
гаемыхъ оджибве-
евъ кожа казалась
Вирхову скорѣе
желтою, чѣмъ крас-
ною: едва-ли могло
бы кому - нибудь
придти въ голову
назвать ихъ крас-
нокожими. Нѣчто
подобное высказы-
ваетъ принцъ
Видскій о весьма
свѣтлыхъ ботоку-
дахъ. Въ настоящее
время приходится
вездѣ думатъ о смѣ-
шеніи. По Эреи-
рейху, свѣтлоко-
жіе юрины, почти
не отличающіеся
„Сѣрый орелъ“, апачъ. (По фотографіи.) Ср. текстъ, стр. 487.
отъ южныхъ евро-
пейцевъ, являются въ то же время самыми крупными и сильными людьми
своего племени. Чѣмъ подробнѣе становятся изслѣдованія, тѣмъ болѣе ви-
димъ мы мѣстныхъ и индивидуальныхъ измѣненій. Корбюзье говоритъ
объ апачахъ-могавахъ (явапаяхъ), что цвѣтъ ихъ лѣтомъ темнѣе, а зимою
становится свѣтло-бурымъ; Пети то указываетъ у типнеховъ измѣненіе
оттѣнковъ у различныхъ племенъ. Когда кламаты описываются болѣе
свѣтлыми, чѣмъ жители рѣки Колумбіи и Калифорніи, то здѣсь имѣютъ
значеніе и чуждыя примѣси. Дѣйствія солнечнаго свѣта на цвѣтъ кожи
отрицать, конечно, нельзя. Эреирейхъ замѣчаетъ, что свѣтлое, желто-
бурое окрашиваніе карайясовъ сохраняется только подъ ручными и колѣн-
ными повязками. Мы не должны, однако, слишкомъ высоко ставить кли-
486	II, 22. Общія свъдънія объ американцахъ.
матическія вліянія; патагонцы темнѣе индѣйцевъ Чако и Парагвая, а юру-
каресы въ Боливіи, вмѣстѣ съ колошами сѣверо-западной Америки, при-
надлежатъ къ самымъ свѣтлымъ племенамъ.
Волосы, вслѣдствіе своей черноты и прямизны, часто сравнивались
съ волосами монголоидовъ, но выказываютъ нѣкоторыя мелкія отличія отъ
нихъ; они не такъ грубы и не такъ прямы, слегка кудрявы или волнисты
и имѣютъ буроватый основной тонъ, особенно замѣтный у дѣтей. Они
представляютъ поэтому величайшее сходство съ волосами полинезійцевъ
(см. выше, стр. 145); однако, ничто не указываетъ съ такою ясностью расо-
ваго смѣшенія у индѣйцевъ, какъ сильно волнистые или кудрявые волосы
(см. рис., Стр. 497). Альбинизмъ не рѣдокъ, что мы заключаемъ, изъ ча-
стыхъ упоминаній объ очень свѣтлыхъ волосахъ. Не надо забывать, что
Имъ Турнъ свѣтложелтые волосы считаетъ признакомъ старости, но самое
явленіе въ его путешествіи наблюдалось имъ только дважды. Лысины по-
падаются рѣдко. Нерѣдки глаза, отливающіе голубымъ цвѣтомъ, какъ на-
примѣръ, у галибисовъ и ботокудовъ. Ростъ бороды уже отъ природы
скуденъ; у юношей и мужчинъ она, кромѣ того, удаляется выщипываніемъ.
Брови отъ природы также не густы; парагвайскіе пайягуасы удаляютъ и
рѣсницы. Нѣчто похожее на бороду всего скорѣе можно встрѣтить у ста-
риковъ. „Барбадосы“ на старинныхъ картахъ напоминаютъ о томъ, что
нѣкоторыя племена отличались болѣе сильнымъ ростомъ бороды; таковы
гуарайосы въ Боливіи.
Американецъ вообще средняго роста, между 1,5 и 1,8 метра. Въ
южныхъ частяхъ Южной Америки мы находимъ область съ менѣе значи-
тельными величинами тѣла, не ограничивающуюся однимъ архипелагомъ
Огненной земли. Но эта малорослость, выдаваемая, за племенной при-
знакъ также у пурисовъ и галибисовъ, имѣетъ такъ же мало значенія,
какъ часто преувеличиваемая высота патагонцевъ, въ смыслѣ отступленія
отъ средней мѣры. Рослые индивидуумы, болѣе, чѣмъ въ 1,8 м., встрѣчаются
и въ другихъ племенахъ; въ особенности внушительныя фигуры можно
видѣть у хиваросовъ, сіусовъ и могавовъ. Мы не должны удивляться,
видя большее число малорослыхъ у племенъ, живущихъ въ скудныхъ
условіяхъ. Плотное сложеніе замѣчается часто, хотя и не,составляетъ
общераспространеннаго признака. Выпуклая грудная клѣтка не ограни-
чивается пунами верхняго Перу, гдѣ она приписывается разрѣженію воз-
духа. Мышцы тыла и плеча сильно развиты, предплечье коротко, кисти
рукъ и стопы малы. Поэтому даже и въ приземистомъ сложеніи замѣ-
чается нѣчто изящное. Даже въ слабомъ смѣшеніи метиски превосходятъ
маленькими руками и ногами испанокъ и тѣмъ болѣе нѣмокъ. Сильное
развитіе верхней части тѣла еще болѣе выступаетъ у народовъ, которыхъ
можно бы назвать живущими въ лодкахъ, — у нѣкоторыхъ племенъ сѣ-
веро-запада, проводящихъ большую часть времени въ узкихъ челнокахъ на
морѣ и рѣкахъ; это часто замѣчается и у огнеземельцевъ, между тѣмъ,
какъ нижнія части тѣла ихъ почти недоразвиты.
Многіе народы безусловно выдѣляются надъ среднимъ уровнемъ аме-
риканскихъ индѣйцевъ примѣсью чуждой крови: такъ, хиваросы описы-
ваются какъ довольно крупные, стройные и сильные, съ мало прогнатиче-
скимъ лицомъ, тонкими губами, маленькими зубами, прямолежащими гла-
зами, по большей части, черными, рѣдко красновато-каштановыми воло-
сами; о ньуфаундлепдцахъ сообщаютъ, что цвѣтъ кожи ихъ свѣтлѣе, чѣмъ
у микмаковъ, живущихъ на противоположномъ берегу Канады (см. рис.,
стр. 497). Чаще, чѣмъ у другихъ береговыхъ племенъ, можно встрѣтить
у гайдаховъ мужчинъ и женщинъ болѣе свѣтлаго цвѣта, съ поразительно
правильными чертами и интеллигентнымъ выраженіемъ лица.
Для физіономіи индѣйцевъ, наряду съ величиной головы, харак-
терны широкое лицо, зависящее отъ сильно развитыхъ скуловыхъ костей,
Черты лица. Острота чувствъ. Болъзни.
487
Вотокудъ.
(По фотографіи въ альбомѣ Даманна.)
п низкій узкій лобъ. Носъ часто загнутъ (см. рис., стр. 132 и 485): орлиный
носъ, понимаемый почти въ буквальномъ смыслѣ, образуетъ традицію
стиля мексиканскихъ и перуанскихъ художниковъ. Изогнутый носъ въ
Сѣверной Америкѣ чаще встрѣчается къ востоку, чѣмъ къ западу отъ
Скалистыхъ горъ, а въ Южной Америкѣ чаще къ западу, чѣмъ къ востоку
отъ Кордильеръ. О плоскихъ, маленькихъ носахъ упоминается у южно-
и сѣверо-американскихъ племенъ (см. рис., стр. 146, 484 и 497). Глаза въ
наружныхъ углахъ болѣе или менѣе вытянуты кверху; благодаря этому
монгольскому типу, въ испанской Америкѣ индѣйцевъ называютъ „чиповъ"
(китайцы), и винтуны Калифорніи ставятся наряду съ только что пере-
селившимися китайцами. Каріе или черные глаза скорѣе могутъ быть на-
званы небольшими, п бѣлокъ имѣетъ желтоватый оттѣнокъ.
Часто приходится слышать объ остротѣ чувствъ индѣйцевъ, хотя
иногда и съ преувеличеніями. Безъ сомнѣнія, у охотничьихъ племенъ
особенно развитъ навыкъ въ опредѣленіи направленія и выслѣживаніи
дичи. Отсюда, быть можетъ, исходитъ выра-
женіе ихъ лица, напоминающее выраженіе хищ-
ной птицы. Хотя они искусно находятъ до-
рогу и въ качествѣ развѣдчиковъ употребля-
ются въ арміи Соединенныхъ Штатовъ, по точ-
ность ихъ картъ слишкомъ преувеличивалась.
Объ области чилькатовъ д-ръ Краузе гово-
ритъ: „сообщенія индѣйцевъ весьма недосто-
вѣрны; у насъ есть семь различныхъ индѣй-
скихъ картъ, изъ которыхъ только одна пред-
ставляетъ схематическое сходство съ извѣст-
нымъ уже теперь положеніемъ вещей."
Изъ болѣзненныхъ предрасполо-
женій американскихъ народовъ наибо-
лѣе интереса представляютъ тѣ, въ которыхъ
можно видѣть связь съ быстрымъ вымираніемъ
ихъ. Индѣйцы въ тропическихъ низинахъ ху-
же уживаются, чѣмъ негры и негрскіе мулаты; отъ Мерилэнда до Арген-
тины негры, даже и тамъ, гдѣ они вообще немногочисленны, имѣютъ
многихъ представителей въ атлантическихъ низинахъ. Съ особенной бы-
стротой распространялась оспа; дѣйствіе ея было опустошительно. Нельзя
сомнѣваться, что и простые катарры ведутъ къ опаснымъ послѣдствіямъ;
насморкъ опасенъ для многихъ. По свѣдѣніямъ Имъ-Турна, незначи-
тельныя простуды, удары или раны, которые почти не были бы замѣтны
для бѣлаго или негра, для индѣйцевъ часто бываютъ гибельны. Поэтому,
казалось, можно было дѣйствительно повѣрить, что они, вслѣдствіе общаго
недостатка въ своей организаціи, носили въ себѣ зачатки ранняго унич-
тоженія. Но благопріятное положеніе тѣхъ группъ индѣйцевъ, которыя
оказывались подъ руководствомъ благонамѣренныхъ бѣлыхъ, блестящимъ
образомъ опровергли это предположеніе. Впрочемъ, именемъ „катарра" на-
зываютъ и чахотку, производящую страшныя опустошенія среди бразиль-
скихъ индѣйцевъ и едва-ли занесенную европейцами. Быть можетъ, бѣ-
лый внесъ туда вовсе не такъ много болѣзней, какъ обыкновенно предпо-
лагаютъ ; что касается сифилиса, то думаютъ, что слѣды этой болѣзни встрѣ-
чаются уже на костяхъ въ до-европейскихъ могилахъ. Отъ неравнаго рас-
предѣленія красящаго вещества въ кожѣ происходитъ пятнистое окраши-
ваніе (каратэ) у „Іпйіоз Ріпіоз": часто цѣлыя племена кажутся пѣгими.
Въ самой легкой формѣ этой болѣзни, кожа покрыта только темными или
черными пятнами; въ болѣе тяжелыхъ формахъ широко распространяются
болѣе свѣтлыя мѣста, а также выступаютъ и голубоватые, фіолетовые и
желтоватые оттѣнки; подъ конецъ получается впечатлѣніе пѣгаго негра, ка-
488	И, 22. Общія свѣдѣнія объ американцахъ.
еимъ онъ изображенъ въ нашемъ второмъ томѣ. Въ этомъ явленіи можно
видѣть происхожденіе „бѣлыхъ племенъ “, о которыхъ говорятъ нѣкоторые
писатели.
Относительно опрятности, индѣйцевъ первоначально, повидимому,
ни въ чемъ нельзя было упрекнуть. Почти не затронутыя культурой
племена Гвайяны необыкновенно опрятны и большіе любители купанья.
Опредѣляющее значеніе имѣютъ въ этомъ случаѣ мѣстныя условія:
отъ племенъ, живущихъ ближе къ полюсу, или отъ степныхъ индѣйцевъ,
нельзя, конечно, многаго ожидать въ этомъ отношеніи; и среди лѣсныхъ
обитателей Южной Америки мы находимъ отвратительную нечистоту.'
О характерѣ индѣйцевъ было много говорено. Схоластическія раз-
сужденія и нѣкоторыя папскія буллы указывали въ XVI в., что индѣйцы
имѣютъ душу, что, впрочемъ, не удерживало испанцевъ, въ качествѣ репіе
(1е га/оп, отъ притязанія на особый кодексъ чести съ эпиграфомъ:
Ішіірне <1е пн ошЪге йе сага Ъіанса. Въ наше научное время пытались
доказать неспособность туземцевъ къ высшей культурѣ на основаніи ха-
рактера ихъ языковъ и недостатка отвлеченныхъ словъ. Но это основа-
ніе опровергается многими фактами. Историческое положеніе Хуареса
было бы невозможно безъ значительной умственной силы, и онъ — да-
леко не единственный и въ прошлое, и въ настоящее время. По сло-
вамъ Гумбольдта, мексиканскимъ индѣйцамъ свойственны большая
легкость обученія, правильность сужденія, прирожденная логика и осо-
бая склонность къ- самымъ тонкимъ различеніямъ; но они не облада-
ютъ живой силой воображенія, „колоритомъ страсти“, плодотворной,
творческой силой народовъ южной Европы и нѣкоторыхъ народовъ Африки.
Индѣецъ склоненъ къ лѣни. Рѣдко можно видѣть его бѣгущимъ
или быстро дѣлающимъ что либо безъ внѣшняго побужденія. Упадокъ
американскихъ культуръ соотвѣтствуетъ этому стремленію къ покою, такъ
какъ культура есть постоянная работа. Индѣецъ умственно неподвиженъ;
то, что въ другихъ возбуждаетъ любопытство, не вызываетъ въ немъ ни-
какого желанія болѣе точнаго изслѣдованія. Недостатокъ какихъ бы то
ни было стремленій затрудняетъ задачу распространенія цивилизаціи.
Индѣецъ, въ руки котораго попалъ ножъ, ни зачто не постарается прі-
обрѣсти другой. Насколько это равнодушіе стоитъ въ связи съ незначи-
тельной половой страстностью его — остается открытымъ вопросомъ. Во
всякомъ случаѣ, нравственность многихъ некультурныхъ племенъ стоитъ
высоко. Шт оль утверждаетъ, что брань въ языкахъ нынѣшнихъ индѣй-
цевъ Гватемалы слышится чрезвычайно рѣдко, между тѣмъ, какъ метисы,
говорящіе по испански, представляютъ нѣчто невѣроятное въ этомъ отно-
шеніи. Впрочемъ, здѣсь трудно высказать сужденіе, имѣющее общее зна-
ченіе. Насколько индѣецъ флегматиченъ въ любви, настолько онъ стра-
стенъ въ ненависти, хотя и можетъ долгое время скрывать ее.
Унылое настроеніе не всегда соединяется съ недостаткомъ подвижности:
шумная веселость прорывается иногда со всею силою естественности. У ин-
дѣйцевъ знойной южной части Скалистыхъ горъ, такъ же, какъ и въ
темныхъ тропическихъ первобытныхъ лѣсахъ Гвайяны, преобладаетъ веселое
настроеніе. Индѣецъ выказываетъ свойственную ему живость только среди
своихъ.
Выраженія характера индѣйцевъ всегда прикрыты извѣстной сдержан-
ностью; въ немъ съ великодушіемъ соединяются совершенно противопо-
ложныя склонности. Правда, гостепріимство оказывается и чужимъ людямъ,
но ихъ эксплуатируютъ съ помощью выпрашиваній и требованій всякаго
рода, и признательности часто вовсе не замѣчается. Тѣмъ не менѣе,
индѣйцы выказываютъ честность во многомъ и умѣютъ владѣть
собою. Для охраненія собственности достаточно символовъ: южные амери-
канцы ограждаютъ свои поля и хижины простой хлопчатобумажной нитью
Характеръ. Способность къ воспитанію.
489
(ср. нить-табу полинезійцевъ и ротангъ-фади малайцевъ). Не слѣдуетъ
забывать, впрочемъ, и малочисленности племенъ, дѣлающей невозможнымъ
сокрытіе украденнаго. Лживость и хвастовство часто выставляются какъ
пороки этихъ народовъ; но въ сношеніяхъ съ бѣлыми развѣдчики сѣверо-
американской арміи славятся своимъ спокойствіемъ, внушающимъ довѣ-
ріе. Съ другой стороны, пришлось отказаться отъ попытокъ создать от-
ряды, исключительно состоящіе изъ индѣйцевъ въ арміи Соединенныхъ
Штатовъ, не по недостатку мужества, а по недостатку порядка и выдержки,
а также потому, что они неохотно позволяютъ обрѣзывать свои длинные
волосы.
Упрекъ въ жестокости тяготѣетъ на индѣйцахъ всѣхъ странъ и
культурныхъ ступеней. Жестокіе въ истязаніяхъ и испытаніяхъ по отно-
шенію другъ къ другу, они проявляютъ это въ еще большей степени по
отношенію къ чужимъ. Кровавыя человѣческія жертвы ацтековъ исхо-
дятъ изъ того же направленія ума и чувства, какъ и обращеніе съ военно-
плѣнными у пампасскихъ индѣйцевъ. Изувѣченіе съ цѣлью заставить
ихъ томиться болѣе долгое время, было въ обычаѣ у всѣхъ народовъ, отъ
апачей до тегуэльчей, и превращеніе умирающихъ въ муміи заживо слу-
жило предметомъ слишкомъ частыхъ сообщеній. Скальпированіе было въ
употребленіи у подвинувшихся въ другихъ отношеніяхъ суньисовъ. Не-
рѣдко христіанскіе праздники вырождались въ кровавыя проявленія же-
стокости, и обычай безпощадно,душить больныхъ, которые, причастившись,
начинали опять поправляться, повидимому, широко распространенъ въ
Южной Америкѣ. Напротивъ, къ душевнобольнымъ относились съ почти-
тельной боязливостью, такъ какъ предполагалось, что они связаны съ
какимъ нибудь духомъ. И при этомъ у нихъ могли проявляться высокія
соціальныя добродѣтели, сдержанное обращеніе, стремленіе избѣгать проти-
ворѣчій и оскорбленій, почитаніе обычаевъ предковъ и т. д. Лѣсныхъ ин-
дѣйцевъ находили болѣе суровыми, чѣмъ земледѣльцевъ равнинъ, и въ
этомъ смыслѣ гуаранисъ представляетъ противоположность съ откровен-
нымъ пайягуасомъ: мы видимъ здѣсь выраженіе распространеннаго дуа-
лизма индѣйскаго характера. Въ каждой изъ наиболѣе крупныхъ обла-
стей встрѣчается племя, особенно славящееся своими пороками, какъ нѣ-
когда омаги среди племенъ Миссури и ботокуды среди восточныхъ бразиль-
цевъ. Индѣйцы сами содѣйствовали вымиранію своей расы: микмаки, пе-
реселившіеся съ Бретонскаго мыса, ускорили начатое бѣлыми истребле-
ніе беотуковъ, „красныхъ индѣйцевъ".
Способность къ воспитанію у индѣйцевъ нельзя отрицать, со-
гласно даннымъ миссій, земледѣльческихъ резервацій Соединенныхъ Шта-
товъ и въ виду политическаго развитія штатовъ съ большимъ количест-
вомъ индѣйскаго населенія; но для массы эта способность имѣетъ свои
предѣлы. Задерживающими элементами въ этомъ случаѣ являются не
слабая память, а разнузданность, которую называли инстинктомъ но-
мадизма, и сила привычки. При сравненіи индѣйцевъ и негровъ, у
первыхъ недоставало стремленія къ подражанію, столь сильнаго у послѣд-
нихъ. Индѣйцы упорно держатся своей вѣры и, крестившись, сохраня-
ютъ еще много языческихъ обычаевъ. Но если послѣ обращенія они не
отпадаютъ отъ христіанства, они служатъ превосходнымъ матеріаломъ для
фанатиковъ; въ іезуитскомъ государствѣ Парагваѣ и въ Экуадорѣ и подъ
предводительствомъ своихъ пастырей въ арміяхъ, въ войнѣ за независи-
мость противъ Испаніи, такъ же, какъ и въ послѣдующихъ междоусоб-
ныхъ войнахъ, они запечатлѣвали кровью свою преданность вѣрѣ.
Въ прежнее время, при разсмотрѣніи умственныхъ проявленій
жизни индѣйцевъ, слишкомъ много придавалось значенія ихъ красно-
рѣчію. Доджъ называлъ ихъ своеобразный и неестественный стиль
подражаніемъ напыщенному краснорѣчію квакеровъ и миссіонеровъ, кото-
490
II, 22. Общія свъдънія объ американцахъ.
рое ограничивается немногими словами и оборотами. Это не имѣетъ ни-
чего общаго съ пышнымъ краснорѣчіемъ „Большого облака" или „Пят-
нистаго хвоста," въ томъ видѣ, въ какомъ оно распространялось сенсаці-
онными журналистами Сѣверной Америки. Спокойно и сдержанно гово-
рятъ опи въ народныхъ собраніяхъ и даютъ себѣ волю въ минахъ и же-
стахъ. Коппингеръ слѣдующимъ образомъ описываетъ ихъ у поносовъ:
„большая радость: указываніе на сомкнутые зубы, рѣзкіе тоны и поднятіе
и опущеніе тѣла; оживленіе: рѣзкій тонъ и выпусканіе сквозь губы; печаль
или досада: вытягиваніе верхней губы, оскаливаніе верхнихъ рѣзцовъ и
выдвиганіе нижней челюсти". Положеніе руки на голову замѣняетъ
клятву, такъ же. какъ и прикосновеніе къ оружію или къ ожерелью.
Вмѣсто поцѣлуя, употребляется треніе носами или лицами. Громкое, долго
сдерживаемое выдыханіе воздуха является
ікомъ печали у Калифорн-
скихъ племенъ. Почетные
пріемы сопровождаются при-
вѣтствіями въ видѣ длин-
ныхъ рѣчей; напротивъ, въ
Южной Америкѣ гостей при-
нимаютъ, лежа въ гамакѣ.
Большое число обычаевъ,
соединенныхъ съ привѣт-
ствіемъ, въ Южной Америкѣ
сводится къ опасенію дур-
ного глаза или духовъ умер-
шихъ, такъ напримѣръ, въ
дружественную деревню всег-
да вторгаются съ воинствен-
нымъ шумомъ, чтобы кто-ни-
будь не смѣшалъ съ под-
крадывающимися привидѣ-
ніями.
Счисленіе времени
этихъ народовъ не вполнѣ
выяснено. Солнечный годъ
извѣстенъ, по крайней мѣрѣ,
въ предѣлахъ мексиканской
Маисовая фигура бакаиріевъ, воспроизведеніе Нагруіа <1ѳ-
вігпсіог. у10 наст. величины. (По д-ру К. ф.-д.-Штейпѳну.)
и перуанской культуры; даже суньисы Новой Мексики знаютъ, что ихъ
годъ начинается черезъ пять дней послѣ того, какъ тѣнь составитъ опре-
дѣленный уголъ съ столовой горой. Слѣды такого счисленія можно пред-
полагая и въ другихъ мѣстахъ, хотя у многихъ сѣверо-американцевъ время
считается не по годамъ а по зимамъ, и распадается на холодные и теп-
лые мѣсяцы. О нуткахъ Спроэтъ говоритъ, что они считаютъ годъ въ
13 мѣсяцевъ и исчисленіе его начинаютъ приблизительно съ нашего ноября.
Названія мѣсяцевъ заимствованы отъ рыбной ловли, отъ нереста рыбъ, со-
зрѣванія ягодъ и т. под. Иногда для одного и того же мѣсяца сущест-
вуетъ нѣсколько названій, которыя мѣняются у разныхъ племенъ. Въ
умѣренной части Южной Америки, гдѣ на западномъ берегу времена года,
благодаря островному климату, не разграничены рѣзко другъ отъ друга,
сильные приливы равноденствій считаются гранью между лѣтомъ и зимою.
Въ тропическихъ странахъ пользуются и звѣздами для различенія частей
года: такъ, въ Гвайянѣ сухое время возвѣщается плеядами (эйю).
Счетъ переходитъ и за десять, но въ основѣ его лежитъ деся-
тичная система. Нѣкоторыя числа (4, 7, 12) признавались у многихъ пле-
менъ священными. Стопа является основной мѣрой. Самой мелкой мѣрой
считается толщина плоской стороны большого пальца, а самой большой —
разстояніе между концомъ большого пальца и верхнимъ концомъ двугла-
Мѣры. Языкъ.
491
Восковая фигура мегинакусовъ,
воспроизведеніе свиньи. (По д-ру К. ф.-д.-
Штейиеиу.) і/2 наст. величины.
вой мышцы. У сѣверо - западныхъ американцевъ масштабъ татуируется
иногда на рукѣ. Майясы и ацтеки принимаютъ основной мѣрой стопу, ко-
торой уступаютъ мѣсто всѣ другія мѣры тѣла. Болѣе далекое разстояніе
они не могли опредѣлить съ точностью, и единицы вѣса не существовало
даже у средне-американскихъ культурныхъ пародовъ.
Американскіе «языки всегда вызывали изумленіе своей многочислен-
ностью. Даже въ новѣйшее время считаютъ возможнымъ различать около
ста языковъ и группъ языковъ. Если дальнѣйшія изслѣдованія позво-
ляютъ предвидѣть здѣсь многія сочетанія, то все-таки богатство языковъ
Америки остается удивительнымъ: количество ихъ считается равнымъ язы-
камъ Азіи и Европы, вмѣстѣ взятымъ. При этомъ на востокѣ и во вну-
треннихъ частяхъ Сѣверной и Южной Америки мы видимъ преобладаніе
большихъ, а па западѣ малыхъ областей распространенія языковъ. Много-
численныя семейства языковъ нѣкогда захватывали нынѣшній Техасъ и
орегонско-колумбійскую область. Въ Южной Америкѣ только языкъ кечуа,
главнымъ образомъ, въ области Перуанскаго царства, а затѣмъ моксо, гуа-
рани и караибскіе языки имѣли болѣе широ-
кое распространеніе. Вѣроятно, и югъ имѣетъ
болѣе обширную группу языковъ. Въ цен-
тральной Америкѣ, повидимому, существуетъ
совмѣстно нѣсколько семействъ языковъ. Діа-
лектическая дифференціація дошла здѣсь до
крайняго предѣла; изолирующія и дифферен-
цирующія вліянія нашли для себя полный
просторъ и лишь въ незначительной степени
сдерживались противодѣйствіемъ охраняю-
щихъ, ассимилирующихъ силъ. Материкъ,
повидимому, былъ обитаемъ множествомъ мел-
кихъ народовъ, которые ревниво замыкались
отъ другихъ. Если въ Мексикѣ, средней
Америкѣ и Перу, конкистадоры встрѣтили большія культурныя царства,
а въ Сѣверной Америкѣ искусственные холмы, мѣдные рудники и пр.
указываютъ на нѣкогда существовавшую здѣсь культуру, то это соста-
вляло только исключенія (Уитней). Американскіе лингвисты считаютъ
доказаннымъ, что племенныя группы, раздѣленіе которыхъ относится къ
очень давнему времени, говорили языками, общія черты которыхъ давно
уже вытѣснены чертами обособленія. Двуязычность караибскихъ племенъ,
у которыхъ женщины говорятъ по аравакски, а мужчины по караибски,
могла дѣйствовать лишь измѣняющимъ образомъ на общій языкъ. По
словамъ Эренрейха, у карайясовъ есть женскій языкъ, который отли-
чается отъ мужского только устарѣлыми формами; раздѣленіе языковъ про-
изошло здѣсь въ средѣ самого народа и не можетъ быть объяснено похи-
щеніемъ женщинъ. Сюда надо присоединить и смѣшеніе языковъ, лишь
весьма мало изслѣдованное до сихъ поръ: такъ, въ языкѣ такильмо сѣ-
верозападной Америки обозначеніе частей человѣческаго тѣла напоминаетъ
діалектъ каляпуйа. Уитней, тѣмъ не менѣе, считаетъ возможнымъ, что
всѣ американскіе языки произошли отъ одного основного языка и затѣмъ
уже отдѣлились другъ отъ друга. Въ основѣ всѣхъ языковъ лежитъ на-
чало сліянія: мѣстоимѣнія, нарѣчія, даже существительныя соединяются
съ глаголомъ и спрягаются вмѣстѣ съ нимъ; такимъ образомъ, приходится
выговаривать чудовищныя слова, состоящія болѣе, чѣмъ изъ дюжины раз-
личныхъ элементовъ. При недостаточномъ дифференцированіи, при избыткѣ
глагольныхъ понятій, сліяній мѣстоимѣній съ существительными, индѣйскіе
языки изобилуютъ выраженіями для опредѣленныхъ отношеній; но грам-
матическія формы, число и родъ почти нигдѣ не выработаны. Съ другой
стороны, весьма развиты мѣстоимѣпія, которыя часто опредѣляютъ харак-
492
II, 22. Общія св-вд-виія объ американцахъ.
теръ относящагося къ нимъ слова (глагола или существительнаго), какъ,
напримѣръ, въ выраженіяхъ: „я люблю“ и „моя любовь"; вслѣдствіе того,
американскіе языки объединяютъ подъ названіемъ „языковъ мѣстоимѣній".
Бринтонъ отъ сліянія отличаетъ полисинтезъ, въ которомъ соединяется
множество усѣченныхъ корней. Въ то же время эти народы, умѣющіе со-
ставлять исполинскія слова, нѣкоторыя отдѣльныя буквы употребляютъ въ
Музыкальные инструменты хурисовъ въ Бразиліи. (Мюнхенскій этно-
графическій музей.) х/8 наст. величины
качествѣ словъ съ
полнымъ значе-
ніемъ, даже умѣ-
ютъ выр ажать от-
дѣльными гласны-
ми цѣлыя группы
понятій и настрое-
ній.
Въ обозна-
ченіяхъ цвѣ-
товъ американцы
не уступаютъ евро-
пейцамъ, если
оставить въ сторо-
нѣ искусственные
цвѣта. Зато онп
обладаютъ выра-
женіями для смѣ-
шанныхъ цвѣтовъ
въ опереніи птицъ,
почвахъ и скалахъ,
которыя у насъ
не существуетъ.
Знакомство съ при-
родой и въ дру-
гомъ направленіи
благопріятствуетъ
богатству словъ.
Сбивчивая измѣн-
чивость усили-
вается обычаемъ
присоединять къ
числительнымъ
классифицирую-
щія приставки,
указывающія —
круглы, длинны
или плоски пере-
считываемые пред-
меты, были ли они
уже сосчитаны или пересчитываются въ первый разъ. Префиксы при
существительномъ и глаголѣ различнымъ образомъ измѣняютъ не только
самый залогъ глагола, но и служатъ для указанія внѣшней формы пред-
мета, чѣмъ опредѣляется дѣйствіе. Удвоеніе, касающееся и частицъ, вы-
ражаетъ дѣйствія или состоянія какого-либо одного предмета, предста-
вляющаго вообще простую форму. Въ языкѣ маклакъ префиксы примѣня-
ются то въ отдѣльности, то въ сочетаніи для опредѣленія направленія,
употребленія, продолжительности, причинности и т. п.
Бринтонъ замѣчаетъ, что, хотя многія выраженія европейскихъ язы-
ковъ лишь съ трудомъ могутъ быть переданы какимъ-либо американскимъ
Письма. Искусства.
493
діалектомъ, но что, съ другой стороны, въ индѣйскихъ языкахъ многія
представленія выражаются отчетливѣе и рѣзче, чѣмъ это можно сдѣлать у
насъ. Синтетическое образованіе предложеній можетъ смѣняться аналити-
ческимъ, что служитъ скорѣе признакомъ богатства, чѣмъ бѣдности языка.
Недостатокъ абстрактныхъ выраженій Бринтонъ опять объясняетъ тѣмъ,
что въ нихъ не ощущалось никакой потребности; безчисленное множество
безсодержательныхъ абстракцій является, впрочемъ, сомнительнымъ преиму-
ществомъ, которое американскіе діалекты легко могли-бы усвоить.
Америка не только въ своихъ культурныхъ странахъ раз-
вила гіероглифическія письмена: и дикіе народы ея по- <ж|ІІІг
шли дальше негровъ въ выработкѣ первобытной системы письма.
Образное письмо распространено по всей Америкѣ, и нерѣдко ему	М
остается, повидимому, только одинъ шагъ до гіероглифовъ (см.	Щд
табл. „Образное письмо индѣйцевъ44). Отношеніе между первымъ 1В
и послѣдними лежитъ въ темномъ для насъ прошломъ. Нерѣдко
ихъ можно видѣть вырѣзанными на утесахъ и отвѣсныхъ скалахъ.	г |
Возможно, что они были путевыми знаками и знаками владѣнія.	г|
У пимовъ на юго-западѣ Сѣверной Америки они, повидимому, даже Ц
пользуются почитаніемъ. Знаки, вырѣзанные на Ріейга ріпѣайа въ Д,
Венесуэлѣ, напоминаютъ прямоугольныя гіероглифическія группы
майясовъ. Профессоръ Эрнстъ въ Каракасѣ находитъ возмож-
нымъ признать въ клеймахъ стадъ связь съ индѣйскимъ образ- уг
нымъ письмомъ. Узловое письмо, нѣкогда весьма развитое въ	ІН
древнемъ Перу, удержалось на сѣверѣ и югѣ для болѣе сложныхъ	ЖА
посольскихъ порученій. Языкъ знаковъ чрезвычайно вырабо- ІИ
танъ; онъ различенъ въ каждомъ племени. Для выраженія „на-
пальника44 указательный палецъ правой руки вытягивается, за-
тѣмъ вертикально опускается книзу и, наконецъ, по прямой ли-
ніи, быстро поднимается до уровня головы; или говорящій при- ||||[
поднимаетъ указательный палецъ правой руки, высоко поднятой /ІЯІ
кверху, кругообразно вращаетъ имъ и потомъ опускаетъ къ землѣ. ЙлО
Сюда можно причислить и барабанный телеграфъ. Подобно
африканскимъ пародамъ, хиваросы передаютъ извѣстія изъ дома
въ домъ, съ горы на гору посредствомъ своихъ „тундули44; ІИІ
опредѣленными ударами барабана здѣсь въ кратчайшій срокъ
извѣстія распространяются по обширной области. Кромѣ того,
они съ невѣроятной быстротой разносятся ходоками.
Относительно пластическихъ искусствъ было уже го-
ворено нами, что ни въ одной части человѣчества нельзя найти
большаго развитія фантастическаго стиля. Но вообще слѣдуетъ
сказать, что индѣйцы почти нигдѣ не поднялись до вѣрной Ш
передачи человѣческаго или животнаго тѣла и въ этомъ отно-
шеніи рѣзко отличаются даже отъ эскимосовъ (ср. стр. 70). На- ІыГжтъ’
противъ, стремленіе къ художественному воспроизведенію такъ °*/С)Дьвц/мои
уСИЛеПНО ПрОНИКаеТЪ ЖИЗНЬ МНОГИХЪ, ПОВИДИМОМу, ГрубЫХЪ ПЛе- западной
менъ, что искусство гораздо болѣе украшаетъ ихъ существованіе, рОдскРйКИмузей
чѣмъ наше. К. ф. денъ-Штейнепъ привелъ множество примѣ- вон®рмД^т'ь
ровъ того (ср. рис., стр. 491 и 492) изъ центральной Бразиліи.
Музыка и танцы, какъ и вездѣ, находятся въ тѣсномъ соотношеніи
съ религіозной и политической жизнью. Окончаніе жатвы и ловли лосо-
сей, каждое полнолуніе, возвращеніе съ войны давало туписамъ поводъ къ
празднествамъ, которыя такъ живо описалъ Гансъ Штаденъ. Порядокъ
танцевъ часто устанавливается начальникомъ. Еще чаще музыкантъ зани-
маетъ выдающееся мѣсто, какъ, напримѣръ, у караибскихъ племенъ. Большая
часть пѣсенъ имѣетъ однообразный, тягучій характеръ, прерываемый гром-
кими вскрикиваніями. У супьисовъ главные плясуны въ религіозныхъ тан-
494
II, 22. Общія свъдънія объ американцахъ.
цахъ пользуются большимъ вліяніемъ. Въ „гуаваканѣ“, любимомъ танцѣ
ойямписовъ, мужнины и женщины составляютъ кругъ, дважды съ силою
притопываютъ, подаются впередъ, размыкаются, обхватываютъ другъ друга
по одиночкѣ и быстро вертятся подъ темпъ тростниковой свирѣли. „Бам-
Маекц - кайманъ мегинакусовъ. (По проф. К. ф онъ-денъ-Штейнену.) V*—г/6 наст. величины.
буко“— не что иное, какъ постоянное преслѣдованіе пляшущей женщипы:
она отбѣгаетъ назадъ, кружится, скромно опускаетъ глаза, при чемъ руки
ея безпомощно повисаютъ, и она едва отдѣляетъ ноги отъ земли, но все-
таки старается ускользнуть отъ приступовъ пляшущаго съ ней мужчины,
Танцы. Игры.
495
пока она, наконецъ, не утомится, и онъ торжественно не унесетъ ее. Этотъ та-
нецъ, если только онъ не вывезенный изъ Испаніи фанданго, показываетъ,
какъ охотно въ цѣломъ мірѣ воспроизводится исторія ухаживанья и побѣды.
Впрочемъ, и индѣйцы Гвайяны, не затронутые испанскимъ и португальскимъ
вліяніемъ, воспроизводятъ любовныя исторіи въ своихъ пляскахъ. Для тан-
цевъ надѣваются особыя украшенія на голову и на тѣло (см. табл. „Оружіе и
украшенія индѣйцевъ" и „Военный танецъ сіусовъ"); маски употребляются по
преимуществу въ сѣверо-западной Америкѣ и во внутренней части Южной
Америки (см. стр. 494 и табл. „Оружіе и маски южно-американскихъ индѣй-
цевъ"). Въ пляскѣ-маракё рукуенны въ Южной Америкѣ надѣваютъ платье,
сшитое изъ полосъ мѣха и бумажной матеріи, прикрывающее грудь и животъ;
у нѣкоторыхъ спина при этомъ украшена деревяннымъ изображеніемъ рыбы,
съ отверстіями, изъ которыхъ торчатъ большіе пучки перьевъ, ниспадающіе
на подобіе птичьихъ хвостовъ. Въ пляскахъ, предшествующихъ истязанію,
связанному съ маракё (см. стр. 593), которыя исполняютъ мужчины и
женщины при огнѣ, вмѣстѣ съ любовными и военными пѣснями, мо-
лодые люди стоятъ кругомъ ямы, прикрытой большимъ кускомъ коры;
всѣ они притопываютъ въ тактъ правой ногой и при каждомъ ударѣ
извлекаютъ короткій звукъ изъ маленькой бамбуковой трубы. Особые
инструменты сзываютъ на народныя собранія: у короадосовъ — коровій
рогъ, у ботокудовъ — труба изъ кожи хвоста армадила, у крановъ — труба
изъ тыквы, у мундрукусовъ — тростниковыя свирѣли, у мирапьевъ и дру-
гихъ племенъ къ сѣверо - востоку отъ Амазонки — деревянные бубны. У
индѣйцевъ сѣверо-западной Америки барабаны замѣняются выдолбленными
деревянными обрубками, а кастаньеты—раковинами; въ другихъ мѣстахъ
встрѣчаются свистки съ отверстіемъ и трещотки въ видѣ птицъ или тюленей
(см. рис. стр. 564). Оркестръ гоахиросовъ состоитъ изъ барабана, тростниковой
дудки и похожей на фаготъ мараки, въ резонаторомъ изъ тыквы; у новомекси-
канцевъ мы находимъ только свирѣли и дудки. Разсказываютъ, что арау-
канцы въ прежнее время дѣлали свирѣли изъ берцовыхъ костей убитыхъ
враговъ. Деревянный инструментъ, похожій на маримбу, составленный изъ
20 кусковъ бамбука, расположенныхъ подъ 20 деревянными дощечками,
прикрѣпленныхъ веревками къ кровельной балкѣ, скорѣе всего былъ вы-
везенъ изъ Африки. Индѣйцы куайкересы и ихъ метисы почти дурѣютъ
отъ звуковъ этого инструмента, на которомъ они играютъ съ большимъ
искусствомъ.
Индѣйцы играютъ съ большою страстью. У гайдаховъ существуетъ
любимая игра маленькими палочками, называемая „прямо или не прямо":
тотъ, кто выиграетъ у противника пучекъ въ 40 или 50 палочекъ, полу-
чаетъ съ него значительныя цѣнности, даже его свободу. Поуэрсъ
описываетъ игру въ кубики (га) у винтуновъ: два жолудя расщепля-
ются въ длину и съ наружной стороны окрашиваются черной и красной
краской; эти кубики встряхиваютъ въ рукѣ и бросаютъ въ широкую, плоскую
грубо выплетенную корзину. Въ одной игрѣ у заячьихъ индѣйцевъ, на-
поминающей итальянскую морру, надо угадывать, въ которой рукѣ играю-
щій скрываетъ извѣстный предметъ; эта игра извѣстна и алгонкинамъ. Въ
другомъ случаѣ палочки, раскрашенныя красными кружками, прячутся въ
траву, и надо угадать число кружковъ Въ третьей игрѣ деревянный шаръ
прокатываютъ между двумя кеглями въ ямку. Подхватыванье палками бро-
саемыхъ колецъ составляетъ игру, любимую калифорнцами, мандатами и
др. У однихъ только явапаевъ мы находимъ игру изъ 40 картъ, сдѣлан-
ныхъ изъ брюшной части лошадиной шкуры; по всѣмъ вѣроятіямъ, въ
этомъ слѣдуетъ видѣть подражаніе. Обитатели острововъ королевы Шар-
лотты яростью, проявляемою ими въ игрѣ, превосходятъ всѣ другіе народы.
Проявленіе силы въ борьбѣ, въ которой обхватываютъ противника поперекъ
или сцѣпляются съ нимъ пальцами, встрѣчается во многихъ мѣстахъ; дѣти
496
II, 22. Общія свѣдѣнія объ американцахъ.
упражняются въ стрѣльбѣ изъ лука въ соломенныя чучела звѣрей и рыбъ.
У чинуковъ существуетъ игра, заключающаяся въ подталкиваніи шара пал-
ками, на концахъ которыхъ придѣланы кольца. У женщинъ есть свои игры;
такъ, у чинуковъ онѣ играютъ зубами бобровъ, раскрашенными на подобіе
кубиковъ.
Врачебное искусство относится къ обязанностямъ жрецовъ; здѣсь мы
можемъ упомянуть только, что различнаго рода бани играютъ извѣстную
роль въ ихъ терапіи. У тлинкитовъ при каждомъ домѣ находится паровая
баня, а у другихъ племенъ среди деревни построена общая баня. Нутки
купаются на открытомъ воздухѣ. Даже тамъ, гдѣ жилища и одежды не
выказываютъ излишней опрятности, употребительно холодное купанье по
утрамъ, въ особенности у западныхъ племенъ Сѣверной Америки. Расти-
тельныя лѣкарства, повидимому, употребляются рѣже, чѣмъ обыкновенно
полагаютъ. Кровопусканіе, растираніе и сосаніе больныхъ мѣстъ гораздо
употребительнѣе. Объ аровакахъ и ботокудахъ разсказываютъ, что они, при
переполненіи желудка, тискаютъ другъ друга въ животъ ногами. Хиваросы
на Пинтукѣ почти каждое утро возбуждаютъ у себя искусственную рвоту
съ помощью пера: они думаютъ, что кушанья, не переварившіяся за ночь,
вредны для организма. Тотъ же обычай мы находимъ у карайясовъ и у
многихъ индѣйцевъ Сѣверной Америки.
*
Ни въ какой другой части свѣта не наблюдалось такихъ глубокихъ,
по преимуществу неблагопріятныхъ измѣненій вслѣдствіе появленія
европейцевъ, какъ въ Америкѣ. Отсюда можно было-бы вывести неблаго-
пріятное указаніе для умственныхъ и душевныхъ силъ индѣйцевъ, такъ
какъ въ настоящее время они несомнѣнно оказываются побѣжденными.
Но это доказательство—не рѣшающее и само по себѣ не можетъ считаться
достаточнымъ. Наиболѣе быстрому уничтоженію подвергались не самыя
жалкія и робкія племена: въ Калифорніи удержались винтуны, тогда какъ
болѣе гордыя и богатыя племена исчезли. Такая жизнеспособность, ха-
рактерная для многихъ низшихъ порядковъ животнаго міра, часто легче
позволяетъ переносить перемѣну жизненныхъ условій. Въ настоящее
время невозможно опредѣлить — сколько милліоновъ индѣйцевъ пали
жертвою культуры. Вторженіе бѣлыхъ оставляло кровавые слѣды и тамъ,
гдѣ ихъ сперва встрѣчали дружественно. Такъ какъ индѣйское населеніе
Америки, помимо культурныхъ странъ, нигдѣ не было густымъ, то число
жертвъ не было столь большимъ, какъ обыкновенно полагаютъ, измѣряя
его европейскою мѣркою; но уже о громадной потерѣ свидѣтельствуетъ то
обстоятельство, что въ послѣдніе 300 лѣтъ туземное населеніе Сѣверной
Америки нисколько не увеличилось въ численности. Фактъ, что въ во-
сточной части Соединенныхъ Штатовъ, гдѣ получила преобладаніе герман-
ская культура, индѣйцы при первомъ точномъ исчисленіи оказались вде-
сятеро малочисленнѣе, чѣмъ въ западной части, колонизированной испан-
цами, что въ первой было насчитано 23 мил., а въ послѣдней % мил. бѣлыхъ,
показываетъ, какъ индѣйцы отступали передъ высшей культурой. Это можно
сказать не объ одной Сѣверной Америкѣ. Когда въ Минасъ-Жераэсѣ туписы
были сведены къ нѣсколькимъ семьямъ, и свободныхъ индѣйцевъ тамъ ока-
залось не болѣе 8 тыс., то и въ этомъ случаѣ мы несомнѣнно имѣемъ дѣло
съ регрессомъ. И въ другихъ частяхъ Южной Америки, въ особенности
съ тѣхъ поръ, какъ миссіи появились здѣсь послѣ войны за независи-
мость, численность индѣйцевъ, по свидѣтельствамъ, почти единогласнымъ,
уменьшилась; культура Венесуэльской Гвайяны или Амазонскихъ низинъ
вслѣдствіе того, сдѣлала рѣшительный шагъ назадъ.
Нѣкогда предполагали, что бѣлый заражаетъ воздухъ, распростра-
няетъ заразныя вещества, которыя, уже при одномъ его приближеніи, дѣй-
Индѣйцы и чужеземцы.
497
ствуютъ губительно. При этомъ не требуется пикакихъ микроскопическихъ
изслѣдованій; водка, оспа и проказа ежегодно похищаютъ тысячи, и без-
пощадная охота на племена, поставленныя внѣ закопа, и теперь еще не вполнѣ
относится къ исторіи. Но и водка, и оспенный ядъ европейцевъ не бе-
зусловно и не повсемѣстно приносятъ вредъ индѣйцамъ: имъ содѣйствуютъ
и экономическія причины. Одни условія возникаютъ тогда, когда
переселяющійся европеецъ встрѣчаетъ индѣйцевъ, переходящихъ съ мѣста
на мѣсто въ качествѣ охотниковъ или рыболововъ, и другія, когда онъ на-
ходитъ ихъ осѣдлыми,	____
занимающимися зем-
ледѣліемъ. Въ пер-
вомъ случаѣ столкно-
венія должны происхо-
дить немедленно: каж-
дый, поселяющійся
въ области охотниковъ,
мѣшаетъ ихъ добычѣ.
Все то, что земледѣ-
лецъ или скотоводъ
пріобрѣтаетъ въ потѣ
лица, представляется
этимъ кочующимъ лю-
дямъ желаннымъ пріо-
брѣтеніемъ : тысячи
бродячихъ индѣйцевъ
въ пограничной обла-
сти Техаса и Мексики
живутъ исключительно
грабежомъ. Неудиви-
тельно, что въ бѣдныхъ
земледѣльческихъ оа-
зисахъ западной части
Скалистыхъ горъ ди-
кій индѣецъ оказы-
вался внѣ закона. Въ
этихъ условіяхъ во-
просъ расы не является
на первомъ планѣ: пра-
вильный и безпорядоч-
ный заработокъ встрѣ-
чаются здѣсь рядомъ
ДРУГЪ СЪ ДруГОМЪ, раСО Ньюфаупдлендка. (По фотографіи изъ коллекціи Прунеръ Бея,
вая борьба есть прежде	въ Мюнхенѣ.) Ср. текстъ, стр. 486.
всего борьба за землю.
Въ Мексикѣ, Южной и Средней Америкѣ и, въ отдѣльныхъ случаяхъ, въ
Соединенныхъ Штатахъ мы находимъ земледѣльческихъ индѣйцевъ, стоя-
щихъ въ совершенно иныхъ отношеніяхъ къ европейцамъ. Въ Мексикѣ су-
ществуютъ индѣйскія деревни, настолько цвѣтущія, какими поселенія бѣ-
лыхъ никогда еще тамъ не были. Бѣлый переселенецъ можетъ только купить
землю у индѣйца и превзойти его прилежаніемъ; по, по большей части,
онъ предпочитаетъ селиться здѣсь въ качествѣ торговца, и, подобно тому,
какъ въ каждой польской деревнѣ есть свой еврей, въ каждой мексикан-
ской есть свой испанецъ. Если бы кто-нибудь сказалъ намъ, что индѣецъ
живетъ здѣсь въ болѣе счастливыхъ условіяхъ, то на это можно-бы возра-
зить, что Іпйіо Ьгаѵо, дикій индѣецъ, находится въ такомъ же столкно-
веніи съ мепѣе энергичными поселенцами, какъ и въ Соединенныхъ
Народовѣдѣніе, т. I.
498	П, 22. Общія свьдънія объ американцахъ.
Штатахъ. И здѣсь существуютъ хищническія, бродячія, обнищавшія, пре-
слѣдуемыя и вымирающія племена; по въ Канадѣ индѣйцы и ихъ метисы,
Воіз Ъгніёз, необходимы для эксплуатаціи обилія пушныхъ звѣрей, почти
равнаго сибирскому. Въ качествѣ охотниковъ, дѣйствующихъ съ помощью
оружія и западней, они ходятъ тысячами по этой странѣ, получая жало-
ванье, одежду и пищу отъ бѣлыхъ. Здѣсь обѣ расы нужны другъ другу:
о вымираніи индѣйцевъ въ Канадѣ, несмотря на неблагопріятныя клима-
тическія условія, не можетъ быть рѣчи. Только въ новыхъ земледѣльче-
скихъ областяхъ сѣверо-запада начинается замѣтное пространственное вы-
тѣсненіе ихъ.
Соціальное различіе проявляется и тамъ, гдѣ господствовало болѣе
мягкое отношеніе къ расовому различію. Непосредственная противопо-
ложность замѣчается между „несправедливой роскошыо“ главныхъ горо-
довъ Америки и жалкимъ прозябаніемъ многихъ сосѣднихъ индѣйскихъ
племенъ. И здѣсь бѣлый и его смѣшанное потомство вытѣснили индѣйца
въ суровыя и безплодныя области; и въ Перу, и въ Мексикѣ индѣйская
деревня, съ быстро размножающимся населеніемъ на болѣе здоровой и
скудной возвышенности, „смущаетъ" плодородныя, нездоровыя равнины
плантацій. Ботокуды сдѣлались лѣсными бродягами только тогда, когда
бѣлый отнялъ у нихъ расчищенную паханную землю. Общественное раз-
личіе расширяется тѣмъ, что отбросы населенія низшаго слоя особенно
охотно присоединяются къ индѣйцамъ. Духовенство по отношенію къ
индѣйцамъ является вообще единственнымъ представителемъ высшихъ
классовъ, и въ романской Америкѣ оно все болѣе и болѣе становится ин-
дѣйскимъ. Рядомъ съ вытѣсненіемъ рука объ руку идетъ и поглощеніе
путемъ смѣшенія. Въ Америкѣ въ большомъ масштабѣ происходитъ то, что
мы видимъ повсюду въ борьбѣ слабыхъ съ сильными расами — борьба,
убыль, сліяніе, поглощеніе. Въ этомъ плавильномъ тиглѣ должны пере-
мѣшаться меледу собою всѣ человѣческія расы. Возвраты въ этомъ случаѣ
не должны обманывать насъ. Исторія провѣритъ и опровергнетъ мнѣніе,
будто культура остается неприкосновенной, когда кровь расы высшей циви-
лизаціи смѣшивается съ кровью расы, стоящей ниже. Въ большинствѣ
южно- и средне- американскихъ Соединенныхъ Штатовъ люди смѣшанной
расы многочисленнѣе представителей чистыхъ расъ: изъ 25 мил. не менѣе
12 мил. имѣютъ смѣшанную кровь (метисы, мулаты, замбо, чипо и пр.);
среди негровъ въ Америкѣ не болѣе четверти-—чистой крови. Когда они
достигаютъ большинства, смѣшанные народы имѣютъ большое преимуще-
ство передъ чистыми расами; въ большей части странъ Средней и Южной
Америки они являются народами будущаго.
Положеніе негровъ въ Америкѣ, такъ какъ они, въ качествѣ рабовъ,
жили болѣе въ сосѣдствѣ бѣлыхъ, по большей части, не благопріятствовало
смѣшенію съ индѣйцами; потомки индѣйцевъ и негровъ (замбы, кафузы или
мамелуки) менѣе выдвигаются на первый планъ, чѣмъ мулаты: у нихъ
можно видѣть всѣ оттѣнки, отъ мѣднаго цвѣта индѣйца до чернаго цвѣта
негра, и волосы ихъ тѣмъ курчавѣе, чѣмъ ближе они стоятъ къ послѣд-
нему. Но нерѣдко бѣглые негры- невольники умѣли вмѣстѣ съ индѣй-
цами отстоять свою свободу: негры Гвайяны уже съ 1760 года добились отъ
Суринамской колоніи признанія ихъ самостоятельнымъ народомъ.
Племена и народы.
499»
23.	Индѣйцы лѣсовъ и прерій Сѣверной Америки.
„Чтобы начертать вѣрное изображеніе сѣверо-американ-
скихъ индѣйцевъ, которое давало-бы намъ возможность пра-
вильно оцѣнить ихъ способности и достигнутые ими резуль-
таты, мы должны бросить взглядъ на эпоху, предшествовав-
шую прибытію европейцевъ".
В айцъ.
Содержаніе: Раздѣленіе и группировка. — Украшенія: Татуировка и раскрашиванье.
Бусы. Наряды. — Оружіе: Лукъ. Топоръ. Введеніе огнестрѣльнаго оружія. — Обра-
ботка камня. Металлы. Гончарныя издѣлія. Стеклянныя работы. Плетеныя и кожа-
ныя работы. Раздѣленіе труда. — Рыбная ловля и охота. Земледѣліе. — Пища и на-
питки. Табакъ. — Жилища и укрѣпленія. Курганы (топнсів).
Въ обитателяхъ лѣсовъ и прерій Сѣверной Америки мы видимъ
типичныхъ краснокожихъ сѣвера, облеченныхъ романтическимъ отбле-
скомъ „настоящихъ" индѣйцевъ. Болѣе, чѣмъ гдѣ-бы то ни было, мы
вынуждены заглянуть въ ихъ прошлое, если хотимъ получить вѣрное по-
нятіе о характерѣ ихъ. Переселеніе европейцевъ не только вытѣснило
коренныхъ жителей обширныхъ пространствъ въ такія области, которыя,
по своимъ свойствамъ, рѣзко отличались отъ прежнихъ, но оно снабдило
ихъ .другимъ оружіемъ и другими орудіями, новыми полезными животными
и растеніями. Самымъ важнымъ даромъ явилась лошадь. Многочислен-
ныя племена обязаны ей тѣмъ, что могли приспособиться къ жизнен-
нымъ условіямъ степей и избавиться отъ угрожавшей имъ гибели. Бла-
годаря лошади, мы различаемъ теперь среди сѣверо-амсриканцевъ двѣ
группы — лѣсныя и горныя племена, которыя придерживаются прежняго
образа жизни, и конныхъ обитателей прерій. Въ прежнее время, вѣ-
роятно, обитатели лѣсовъ были-бы противопоставлены другой группѣ —
группѣ земледѣльцевъ, которые на самомъ дѣлѣ никогда не отдѣлялись
рѣзко отъ настоящихъ охотничьихъ народовъ. Въ настоящее время именно
эти болѣе благородныя племена, отражавшія, подобно ' ирокезамъ, впереди
всѣхъ натискъ европейцевъ, по большей части, разсѣяны и уничтожены;
нынѣшніе осѣдлые индѣйцы приняли европейскую культуру. >
Болѣе бѣдныя племена, населяющія ледяной сѣверъ до южной гра-
ницы эскимосовъ, принадлежатъ преимущественно къ группѣ атабасковъ
или тинне; другія племена выказываютъ притязанія на наименованіе чип-
певеевъ. Только ядро ихъ живетъ на сѣверѣ; отдѣльныя вѣтви проникли
на югъ до Аризоны, гдѣ мы въ апачахъ находимъ народъ наѣздниковъ,
своей наружностью рѣзко отличающихся отъ сѣверныхъ родичей, по въ
лингвистическомъ отношеніи безусловно принадлежащихъ къ нимъ. И
другія племена Аризоны чирибагуи, арикипы, койотеросы, нава-
хосы, далѣе, хикарильи и мескалеросы въ Новой Мексикѣ, гуги въ
Калифорніи и яны въ Чигуагуа должны быть причислены къ группѣ ата-
басковъ. На болѣе высокомъ сѣверѣ мы находимъ люшё (Бопсііепх) на ниж-
немъ теченіи Мекензи, Кунаевъ, кучиновъ, атуаховъ и другихъ въ
Аляскѣ, чиппевеевъ, сарсовъи пр. въ британской Сѣверной Америкѣ.
'Область атабасковъ отдѣляется отъ области алгонкиповъ линіей, которая
идетъ отъ устья рѣки Чёрчиль въ Гудзоновомъ заливѣ до устья рѣки Фре-
зеръ на Тихомъ океанѣ. Отдѣльныя племена не находятся въ политической
связи между собою; представители ихъ — крѣпкіе, но мало даровитые люди.
Другую широко раскинувшуюся группу представляютъ алгонкины.
Они обитали прежде по атлантическому берегу, отъ мыса Фиръ до мыса
Гаттерасъ, доходя къ сѣверу до Гудзонова залива и глубоко вдаваясь въ
Лабрадоръ. Къ нимъ принадлежали оттавы ичиппевеивъ области Ве-
ликихъ озеръ, абенаки со многими подраздѣленіями къ югу отъ рѣки
Св. Лаврентія, алгонкины въ тѣсномъ смыслѣ въ штатахъ Новой Анг-
ліи, ленапы па Делаварѣ и могикане на верхнемъ Гудзонѣ. Наиболѣе-
32*
'500
II, 23. Индѣйцы лѣсовъ и прерій Сѣверной Америки.
южныя племена, нантикоки въ Мерилэндѣ и др., говорятъ уже почти
на иныхъ діалектахъ. Но племена алгонкинской группы выдвигались и
къ западу: на верхнемъ Канзасѣ жили арапауи, на верхнемъ Арканзасѣ
чейиеи, въ области истоковъ Миссури черноногіе индѣйцы. Самыми сѣвер-
ными, племенами были крисы, на южномъ берегу Гудзонова залива, и са-
коффіи въ Лабрадорѣ. Изъ этихъ народовъ только нѣкоторая часть могла,
удержаться въ своихъ мѣстообитаніяхъ; но регрессъ или уничтоженіе ихъ не
было исключительно дѣломъ бѣлыхъ:
когда высадились первые европейцы,
они нашли воинственныхъ ироке-
зовъ занятыми истребленіемъ сосѣд-
нихъ алгонкиновъ путемъ непрерыв-
ной борьбы. Эти смѣлые завоеватели
обитали въ нынѣшнемъ штатѣ Ныо-
Іоркъ и по обоимъ берегамъ рѣки Св.
Лаврентія, въ мѣстности Монреаля и
Квебека. Въ этой группѣ племенъ
мы видимъ высшее выраженіе сѣвер-
ной индѣйской культуры и государ-
ственнаго искусства: пять „націй",—
могауки, онондаги, сенеки, онеи-
ды и кайюги, къ которымъ позднѣе
присоединились тускароры, были,
приблизительно въ половинѣ 15-го в.,
объединены Гайяватой, начальникомъ
онондаговъ, въ прочный союзъ. Дру-
гіе ирокезы относились враждебно къ
союзу, какъ, напримѣръ, гуроны и
вейандоты; благоразумное, среднее
положеніе занимала такъ называемая
нейтральная нація, къ западу отъ
Ніагары. Въ лингвистическомъ отно-
шеніи ирокезамъ родственны не только,
сускеганноки на нижней Суске-
ганнѣ, но и трудолюбивые, въ настоя-
щее время образованные, хотя и силь-
но смѣшанные съ бѣлою кровью, чи-
р окисы.
Общимъ именемъ чата-мусно-
тисовъ называютъ многочисленныя
племена на.юго-востокѣ Соединенныхъ
Штатовъ. Они воздвигали курганы
Индѣецъ одного изъ племенъ Миссури.
(По фотографіи.) Ср. текстъ, стр. 505.
еще въ историческое время; поэтому
они должны были быть древнимъ, высоко-культурнымъ народомъ строите-
лей кургановъ въ долинѣ Огайо, тѣмъ болѣе, что сказанія объ ихъ стран-
ствованіяхъ указываютъ на сѣверо-западъ. Къ нимъ принадлежатъ чок-
тавы, чиказавы, апалачи, мускогисы, семинолы въ Флоридѣ и
мн. др. Въ разсѣянномъ видѣ между ними жили остатки болѣе древ-
няго населенія — натчезы, катабы и тоники.
Большая часть этихъ племенъ отчасти уцѣлѣла, въ видѣ незначи-
тельныхъ остатковъ, въ своихъ прежнихъ мѣстообитаніяхъ, а отчасти они были
выселены къ западу, въ область прерій; позволительно надѣяться, что такъ
называемая „территорія индѣйцевъ" навсегда останется за ними. Впро-
чемъ, преріи были обитаемы и въ прежнее время. Племена пани, или п ау ни
(см. табл. „Сѣверо-американскій индѣецъ пагунисъ"), были неравномѣрно раз-
сѣяны въ области между среднимъ Миссури и Мексиканскимъ заливомъ. Да-
Сѣверо-американскій индѣецъ-паунисъ въ военномъ нарядъ.
(По фотографіи.)
Племена и народы.
501
Мѣховой
плащъ дакотовъ. (Этнографическая коллекція въ Стокгольмѣ.)
Ср. текстъ, стр. 505.
коты, или сіусы, жили и теперь еще живутъ между Арканзасомъ и Саска-
чеваномъ. Къ Дакотамъ принадлежали, кромѣ племени, которое дало имя
всей группѣ, еще ассинибойны, майданы, озаги, виннебаги и др. Въ
обособленіи отъ нихъ к ей овей, на верхнемъ Арканзасѣ, въ большой американ-
ской пустынѣ превратились въ настоящій разбойничій народъ наѣздниковъ.
Другую, въ лингвистическомъ отношеніи обособленную группу представ-
ляютъ юмасы, въ долинѣ Колорадо, въ Аризонѣ, на полуостровѣ Калифор-
ніи и на восточномъ берегу Калифорнскаго залива. Общимъ именемъ „ин-
дѣйцевъ пуэбло“
называютъ пле-
мена, которыя въ
Аризонѣ, Новой
Мексикѣ и сосѣд-
нихъ областяхъ
съ давняго вре-
мени считаются
строителями мно-
гочисленныхъ
городовъ(пуэбло-
совъ), нынѣ нахо-
дящихся въ раз-
валинахъ. Но са-
мою значитель-
ною вѣтвью за-
падныхъ индѣй-
цевъ, къ которой
принадлежитъ
бдлыпая . часть
обитателей Ска-
листыхъ горъ, и
которая глубоко
вдается въ Сред-
нюю Америку,
представляетъ
группа юто-ац-
текскихъ на-
родовъ съ тре-
мя главными под-
раздѣленіями.
Самая сѣверная,
или шошонская
вѣтвь обнимаетъ
ютаховъ и па-ютаховъ, въ Ютахѣ, шошоновъ, или змѣиныхъ
индѣйцевъ, въ Новой Мексикѣ до южнаго Орегона, команчей въ сѣ-
верномъ Техасѣ, мокисовъ въ Аризонѣ и др. Племена второй группы,
индѣйцы Соноры, распространены въ сѣверной Мексикѣ и въ Аризонѣ:
къ нимъ принадлежатъ каиты, корасы, папайи, пимы, якисы и др.
Къ третьей группѣ, группѣ Нагуатль, принадлежалъ культурный народъ
ацтеки, тласкалапцы и мн. др. племена Мексики, далѣе пигилы въ
Соконуско и Гватемалѣ, тласкальтеканы въ Сан-Сальвадорѣ и ника-
раосы въ Никарагуѣ; такъ могущественное племя юто-ацтековъ въ теченіе
исторіи распространилось отъ сѣверной границы Соединенныхъ Штатовъ
перешейка средней Америки.
Раздѣленіе народовъ по языкамъ представляетъ то преимущество, что
оно даетъ возможность нагляднаго обозрѣнія родства и переселеній: но
зато оно оставляетъ въ сторонѣ однообразіе, распространяющееся на самые
502	П, 23. Индѣйцы лѣсовъ и прерій Сѣверной Америки.
различные народы, вслѣдствіе . одинаковаго образа жизни, давленія обстоя-
тельствъ и обмѣна культурныхъ средствъ. Поэтому мы обратимся къ этно-
логическому достоянію сѣверо-американцевъ.
Прически обыкновенно отличаются простотою, какъ у всѣхъ пря-
моволосыхъ народовъ, хотя встрѣчаются и исключенія, на что указываетъ
названіе племени „Сііеѵепх ге1еѵё8“. Индѣйцы любятъ больше прикрывать
голову шапками или париками, чѣмъ причесывать волосы, тамъ, гдѣ не
преслѣдуется идеала, заключающагося въ яркомъ блескѣ черныхъ, пря-
мыхъ прядей. У племенъ сѣверо-американскаго запада, какъ, напримѣръ,
у винтуновъ, можно видѣть иногда волосы, скрѣпленные тѣстомъ изъ
глины и камеди меските въ одну массу. Выбриваніе головы, оставляя только
одну прядь на темени, часто допускалось для воиновъ. Другіе заплетаютъ
волосы въ косы, быть можетъ, въ видѣ подражанія европейскимъ приче-
скамъ, а манданы привязывали чужіе волосы къ своимъ на подобіе длин-
ныхъ париковъ. Вообще красивыми считались длинные, свободно ниспа-
дающіе волосы; поэтому ихъ стригли въ знакъ траура и рабскаго состоянія.
Индѣйцы не столько прикрываютъ головы, сколько украшаютъ ихъ перьями.
Отряды охотниковъ и воиновъ сходныхъ племенъ различаются орлиными,
совиными и вороновыми перьями; у мандана деревянный ножъ въ воло-
сахъ означаетъ, что онъ закололъ врага ножемъ, а палочки съ мѣдными
гвоздиками указываютъ, сколько огнестрѣльныхъ ранъ онъ получилъ.
Татуировка первоначально была, вѣроятно,въ употребленіи на всемъ
материкѣ, главнымъ образомъ, въ видѣ наколовъ точками, и производилась
острыми костями, рыбьими костями, шипами терновника или связкой иго-
локъ, причемъ въ наколы втиралась сажа. У Шамплена можно найти
еще изображеніе ирокеза, татуированнаго по всему тѣлу. Но этотъ обычай,
подобно тому, какъ и въ Полинезіи, обнаруживаетъ склонность къ исчезно-
венію. Объ изображеніи на тѣлѣ фигуръ животныхъ мы слышимъ по
отношенію къ помосамъ; объ изображеніи дерева, покрывающемъ все тѣло,
и о рисункахъ на подобіе перьевъ на щекахъ упоминается въ описаніяхъ
кароковъ и патаватовъ въ Калифорніи. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ рисунокъ по-
крываетъ половину тѣла и болѣе, какъ, напримѣръ, у могавовъ, одного изъ
племенъ юмасовъ, которые со своей богатой татуировкой занимаютъ особое
положеніе среди сосѣдей, раскрашивающихъ себя красками. На первый
взглядъ эти знаки имѣютъ какъ будто только личное значеніе, но у мно-
гихъ племенъ сѣверной Калифорніи однѣ женщины татуировали себѣ
лицо, а линіи или точки на подбородкѣ или щекахъ служили племен-
ными знаками. Для этого достаточно было немногихъ знаковъ; избѣгая
орнаментальныхъ линій, къ которымъ такъ легко приводитъ татуировка,
здѣсь придерживались лишь самыхъ простыхъ племенныхъ мѣтокъ: такъ,
въ Калифорніи проводились линіи отъ нижней губы внизъ къ подбородку.
Въ Калифорніи извѣстно только одно племя, въ которомъ татуируются муж-
чины: это — маттоали; они дѣлаютъ себѣ круглое голубое пятно по сере-
динѣ лба. Татуировка гидатсовъ въ Дакотѣ, состоящая изъ поперечныхъ
полосъ на правой сторонѣ тѣла, на правой рукѣ и ногѣ, имѣетъ значеніе
религіозное или символа тайнаго союза. Гуги проводятъ десять линій кре-
стообразно на внутренней сторонѣ лѣваго предплечья и пользуются ими для
измѣренія шнурковъ съ раковинными деньгами.
Что касается того, что называютъ татуировкой рубцами, то это —
не что иное, какъ слѣды кровопусканій, которыя производятся необыкно-
венно часто. Не только при ломотахъ и застояхъ крови индѣйцы без-
жалостно дѣлаютъ себѣ насѣчки по всему тѣлу, но и для того, чтобы уве-
личить силу и выносливость. Такъ, множество рубцовъ, образующихся у
воинственныхъ племенъ, вслѣдствіе поединковъ и самоистязаній, получаетъ
видъ безпорядочной татуировки рубцами.
Раскрашиванье во многихъ случаяхъ замѣняло татуировку, такъ
Раскрашиваніе тѣла. Уродованіе черепа.
503
какъ оно менѣе болѣзненно и докучливо; впрочемъ, у тиннеховъ соединяется
то и другое. Уальпаи Аризоны вымазываютъ себя кровью животныхъ,
убитыхъ на охотѣ. Для раскрашиванья лица чаще всего употребляется
красная и желтая охра, бѣлый известнякъ или мѣлъ, а также сажа и гра-
фитъ. Въ настоящее время съ той же цѣлью покупаются въ европейскихъ
лавкахъ чернила и краски. Растительные соки въ Сѣверной Америкѣ
употребляются рѣже, чѣмъ въ Южной. Раскрашиванье служитъ выраже-
ніемъ различныхъ душевныхъ состояній; оно повсюду примѣняется при
танцахъ (см. табл. „Военный танецъ сіусовъ“). Выступая въ походъ, дакоты
раскрашиваютъ все лицо, отъ глазъ до подбородка; абсороки или вороньи
индѣйцы — только лобъ. Это съ точ-
ностью воспроизводится индѣйцами въ
ихъ образныхъ письменахъ и въ на-
рисованныхъ тамъ одеждахъ. Трауръ
обозначается раскрашиваніемъ лица
углемъ. Дѣвушки индіанки въ южной
Калифорніи и у сѣверныхъ сіусовъ
расписываютъ себѣ лицо красной кра-
ской, когда онѣ влюблены.
Уродованіе черепа было рас-
пространено по всей Америкѣ, но, по-
видимому, производилось всего болѣе на
сѣверо-западѣ. Предполагаемое стира-
ніе зубовъ до краевъ десенъ въ чере-
пахъ изъ кургановъ въ Миссури имѣетъ
видъ намѣреннаго уродованія. Для из-
мѣненія формы черепа, устраивались
приспособленія уже вскорѣ послѣ рожде-
нія. Обыкновенный способъ состоялъ
въ томъ, что ребенка клали въ корыто,
къ которому посредствомъ веревокъ
прикрѣплялся кусокъ древесной коры
съ мягкой подстилкой, крѣпко затяги-
вавшійся поперекъ лба; или ребенка
прикрѣпляли къ доскѣ, къ которой при-
вязывалась другая подъ угломъ. У
чоктасовъ и чинуковъ измѣненіе формы
Женщина изъ племени кейовеевъ.
(По фотографіи.)
черепа распространялось только на муж-
ской полъ, а у другихъ племенъ на оба пола. Быть можетъ, на это наме-
каетъ названіе Тёѣез йе Ъопіе, данное одному изъ племенъ на рѣкѣ Св. Лав-
рентія. Искусственное сплющиваніе лба было, повидимому, въ обычаѣ у древ-
нихъ обитателей Кубы. Уродованіе, называемое въ описаніяхъ трехлопаст-
нымъ, вѣроятно, сводится къ употребительному и въ Сѣверной, и Южной
Америкѣ ношенію тяжестей съ помощью лобной повязки. Въ сѣвероамери-
канскихъ могилахъ были находимы и черепа съ просверленнымъ теменемъ;
трудно сказать — было-лиэто результатомъ трепанаціи, какъ на европейскихъ
черепахъ неолитическаго періода, просверливанія для извлеченія головного
мозга, для подвѣшиванія, въ видѣ амулета, или же для скальпированія.
Бусы, и естественныя, и искусственныя, употребляются въ качествѣ
украшенія (см. рис., стр. 504); въ видѣ денегъ и вампумовъ (см. рис., стр. 601),
онѣ получаютъ еще большее значеніе. Бусы изъ морскихъ раковинъ (вам-
пумы) часто отыскивались сотнями въ курганахъ и на жертвенникахъ, а
завоеватели Флориды видѣли собранія бусъ для украшенія, доходившія
до величественныхъ размѣровъ. Многія бусы приготовлялись и искус-
ственнымъ путемъ съ величайшими трудностями изъ внутреннихъ частей
извѣстныхъ раковинъ. Болѣе мелкія морскія раковины, Магдінеііа, Маііса,
504	II, 23. Индѣйцы лѣсовъ и прерій Сѣверной Америки.
Дакотъ изъ Сѣверной Америки. (По фотографіи.)
ОІіѵа и пр. просверливались и служили украшеніемъ и денежными зна-
ками. Тамъ часто носили и ископаемыя раковины, и одностворчатыя ра-
ковины улитокъ, но всего больше просверленныя плоскія раковины рѣч-
ныхъ слизняковъ. Самыя цѣнныя раковины изготовлялись изъ боль-
шихъ раковинъ улитокъ, въ особенности ЗіготЪнз. На дискообразныхъ
обломкахъ раковинъ
круглаго очертанія вы-
рѣзывались или черти-
лись самые разнообраз-
ные рисунки. Въ мо-
гилахъ находили и не-
измѣненныя раковины
морскихъ улитокъ, въ
особенности Ругніа и
Саееіе. Въ калифорн-
скихъ могилахъ глав-
ныя находки также со-
стоятъ изъ бусъ, осно-
вою которыхъ служили
всегда раковины слиз-
няковъ, всего чаще Ѵе-
пн8 шегсепагіа. Тамъ
можно найти уже и ци-
линдрическія украше-
нія изъ раковинъ, про-
сверливаніе которыхъ
безъ помощи металла до
сихъ поръ остается не-
объяснимымъ; изгото-
вленіе правильно про-
сверленныхъ мельчай-
шихъ бусъ, вѣроятно,
изъ раковины ОИѵеІІа
Ъіріісаіа, также едва-ли
могло быть сдѣлано ка-
менными орудіями. Такъ
какъ многія племена Сѣ-
верной Америки ѣли
рѣчныхъ слизняковъ и
раковины ихъ клали въ
могилы вмѣстѣ съ умер-
шими, то, безъ сомнѣнія,
были въ употребленіи и
украшенія изъ прѣсно-
водныхъ раковинъ. Эма-
левыя и стеклянныя
бусы, вѣроятно, всѣ
европейскаго происхожденія. Новѣйшіе индѣйцы Калифорніи изъ культур-
наго достоянія бѣлыхъ съ наибольшей быстротой заимствовали монеты, ко-
торыя они нанизывали на шнурки, на сумму 40—50 долларовъ. Во вся-
комъ случаѣ, вещи для украшенія служили предметомъ обширнаго обмѣна.
Свинцовый блескъ часто и въ большихъ количествахъ находили въ кур-
ганахъ, а также на жертвенникахъ жертвенныхъ холмовъ; но, повиди-
мому, металлическій свинецъ изъ него не добывался. Слюда, которая въ
восточной части Сѣверной Америки попадается большими кусками и за-
мѣчательной чистоты, обдѣлывалась для предметовъ украшенія, а въ боль-
Одежда.
505
шихъ кускахъ, вѣроятно, употреблялась и въ видѣ зеркалъ; въ могилахъ
Огайо находили круги ея длиною въ метръ, и цѣлые скелеты были по-
крыты слюдяными
пластинками. Шошо-
ны и банноки въ Ай-
дего еще и теперь упо-
требляютъ зубы вапи-
ти въ качествѣ де-
негъ, причемъ глаз-
ной зубъ, самый же-
ланный трофей, цѣ-
нится въ 25 центовъ.
Климатъ во всей
Сѣверной Америкѣ
обусловливаетъ поч-
ти полное одѣяніе.
Шкуры бизоновъ и
др. доставляли самые
удобные плащи (см.
рис., стр. 501) и слу-
жили, если они бы-
ли бѣлаго цвѣта, по-
четными знаками. Уже
60 лѣтъ тому назадъ
у осаговъ средняго
Миссури они были вы-
тѣснены шерстяными
одѣялами, которыя въ
огромныхъ количе-
ствахъ присылались
мирнымъ индѣйцамъ
правительствомъ Сое-
диненныхъ Штатовъ;
Ожерелье изъ человѣческихъ пальцевъ, носимое колдунами
апалачей. (Національный музей въ Вашингтонѣ.) Ср. текстъ, стр. 619.
Мокассинъ и кнутъ для верховой ѣзды вольписовъ. (Національ-
ный музей въ Вашингтонѣ.) 1/а наст. величины.
шерстяное одѣяло
(Ъіапкеі), поэтому, сдѣлалось частью индѣйскаго національнаго костюма.
Но эти одѣяла, соотвѣтствующія „пончо“ южныхъ американцевъ, соста-
вляютъ только переходъ къ курткѣ и шароварамъ. Въ отчетахъ комис-
сара по индѣйскимъ
дѣламъ Соединенныхъ
Штатовъ можно про-
честь, что одѣяла все
болѣе и болѣе обмѣ-
ниваются на цивилизо-
ванныя платья. Перво-
начальная сѣвероаме-
риканская одежда (см.
рис., стр. 500), по мате-
ріалу и фасону шаро-
варъ и сапогъ, является
смягченнымъ гипербо-
рейскимъ костюмомъ: у
тинне мужчины и жен-
щины носятъ шаровары, переходящіе внизу въ сапоги, какъ у эскимосовъ.
Изъ недубленныхъ, размягченныхъ шкуръ приготовляются, куртки, шаро-
вары и гамаши. Мокассины (см. рис. выше) не что иное, какъ башмаки изъ
свѣжей кожи, высохшей на ногахъ; у однихъ племенъ они дѣлались за-
506
II, 23. Индѣйцы лѣсовъ и прерій Сѣверной Америки.
остреинѣе, у другихъ — шире, и положеніе, шва также было различное; та-
кимъ образомъ, по слѣдамъ ногъ можно было судить о народѣ, которому они
принадлежали. Пучки мха, служащіе самымъ простымъ прикрытіемъ тѣла
въ видѣ пояса, встрѣчались у Виргинскихъ племенъ. Но вообще можно
сказать, что одежда на востокѣ и югѣ была полнѣе, чѣмъ на западѣ, хотя у
нѣкоторыхъ племенъ, родственныхъ гуронамъ, мужчины лѣтомъ ходили
обнаженными до самыхъ мокассиновъ. У винтуновъ Калифорніи одеждою
старыхъ женщинъ служитъ иногда только жгутъ изъ травы, который они
изъ
(По
Ср.
Раковинный топоръ
Огайо, возстановленный.
Уильяму Г. Гольмсу.)
текстъ, стр. 508.
Каменные молотки вольписовъ, (На-
ціональный музей въ Вашингтонѣ.) */4 наст.
величины. Ср. текстъ, стр. 508.
носятъ
юбочку
въ два или три ра-
за обертываютъ во-
кругъ бедръ, а мо-
лодыя женщины и
дѣвушки
красивую
изъ шкуръ серны,
съ нижнимъ краемъ,
вырѣзаннымъ въ
видѣ бахромы, уса-
женной на язычкахъ
полированными сос-
новыми шишками, и
съ верхнимъ краемъ,
отороченнымъ бле-
стящими раковина-
ми. Вырѣзыванье краевъ кожаной одежды въ видѣ
бахромы, съ насаженными на нее бренчащими бу-
сами и кусочками свинца, можно назвать настоящимъ
индѣйскимъ стилемъ. Опахало изъ крыла орла или
лебедя или хвоста совы нѣкогда составляло не-
обходимую часть наряда сѣверо-американскаго воина.
Тамъ, куда цивилизованная одежда нашла
себѣ доступъ, даже на низшей ступени культуры,
мужчины носятъ шерстяное одѣяло, рубашку, шаро-
вары и широкополую войлочную или соломенную
шляпу, а женщины только некрасивую голубую ру-
башку, доходящую до колѣнъ и окаймленную желтыми
и красными узорами, нѣсколько ожерелій изъ стеклян-
ныхъ бусъ и широкія повязки изъ нихъ на рукахъ и
ногахъ. Женщины семиноловъ украшаютъ привозныя
матеріи красивыми вышивками. Тамъ, гдѣ, какъ, на-
примѣръ, въ испанской Америкѣ, водворилось благо-
состояніе, у женщинъ встрѣчается заимствованный
креолками андалузскій костюмъ изъ свѣтлой и легкой бумажной матеріи;
эта дешевая и удобная одежда употребляется даже высшими сословіями.
Въ вооруженіи преобладаетъ камень, въ видѣ наконечни-
ковъ стрѣлъ и копій, топоровъ и ножей; деревянная палица (см. табл.
„Оружіе и украшенія индѣйцевъ", фиг. 1 и 9) и деревянное копье отсту-
паютъ передъ ними, хотя, вѣроятно, въ прежнее время были въ большемъ
употребленіи. На юго-востокѣ Сѣверной Америки и въ Вестъ-Индіи рако-
вины примѣнялись въ обширныхъ размѣрахъ, въ видѣ клинковъ топо-
ровъ и ножей; на западѣ, въ особенности въ Калифорніи, для той-же
цѣли служили по преимуществу кости. Мокисы пользуются при охотѣ
на кроликовъ деревяннымъ оружіемъ, сходнымъ по величинѣ и формѣ
съ австралійскимъ бумерангомъ, а дигеньосы южной Калифорніи — болѣе
длинной и узкой метательной палицей. Палицы различнаго рода, отли-
чавшіяся по названію отъ обыкновенныхъ палокъ, встрѣчались прежде
Народовѣдѣніе, I.	Т-во „Просвѣщеніе11 въ Сііб.
ОРУЖІЕ И УКРАШЕНІЯ ИНДѢЙЦЕВЪ.
1.	Деревянная палица гайдаховъ.
2.	Свирѣль для военныхъ плясокъ еіуеовъ.
3.	Трубка черноногихъ индѣйцевъ.
4.	Стрѣла апачей (Новая Мексика).
5.	Шумовка чоктасовъ.
6.	Тупая стрѣла апачей.
1. Каменный томагаукъ изъ западной ча-
сти Сѣв. Америки.
8.	Лукъ апачей.
9.	Деревянная палица.
10.	Домовая подпорка гайдаховъ.
11.	Танцовальная трещетка апачей ?
1/іо наст. величины. Беѣ предметы изъ Музея народовѣдѣнія въ Берлинѣ.
Предметы, не имѣющіе ближайшаго обозначенія ихъ происхожденія, не имѣютъ его и въ каталогѣ музея это — старинные,
хорошо сохранившіеся экземпляры прежней Королевской кунсткамеры.
12.	Трубка, для табаку.
13.	Щитъ: пуеблоеовъ (Кочити).
14.	Колчанъ и лукъ въ футлярѣ, апачей ?
15.	Тіоэхъ для скальпированія и ножны чер-
ноногихъ индѣйцевъ.
16.	Знахарскій мтиокъ изъ кожи выдры.
17.	Охотничья сумка черокисовъ.
18.	Сосудъ пуеблоеовъ, Акома, Арисона.
19.	Копье, украиі. перьями (уапё) Бразилія.
20.	Лукъ конибосовъ.
21.	Стрѣла кагаибосовъ.
22.	Стрѣла конибосовъ.
23.	Стрѣла шанаііясооъ..
24.	Рыбнд.я 'стрѣла шакайясовъ, Ориноко.
25.	Рыбная вилка пановъ.
26.	Гарпунъ пановъ.
27.	Стрѣла кашибоеооъ.
28.	Танцовальи. жезлъ изъ перьевъ мундрукуспь
20. Корона изъ перьевъ манузіевъ.
30.	Грудной поясъ конибосовъ.
31.	Шейная повязка ленгуасовъ.
32.	Спинное украшеніе съ Ріо-Пастаса.
33.	Рѣзная, ложка пебасовъ.
34.	Блюдо кокамовъ.
Вооруженіе.
507
наряду съ копьями. Изъ камня въ давнія времена выдѣлывалось болѣе
разнообразное оружіе, чѣмъ во времена открытія; случайныя находки обна-
ружили несомнѣнное сходство съ оружіемъ другихъ народовъ. Каменныя
булавы, удлиненно-овальныя и плоскія, сходны съ новозеландскими. Кин-
жалообразные ножи, съ рукояткой изъ медвѣжьей челюсти вмѣстѣ съ зубами,
имѣли большое распространеніе; позднѣе ихъ дѣлали съ желѣзными клин-
ками. Вообще каменные ножи держались не долго; большіе ножи изъ обси-
діана и яшмы орегонскихъ и калифорнскихъ могилъ еще до прибытія евро-
пейцевъ, какъ оружіе, вышли изъ употребленія, такъ же, какъ и ножи для
скальпированія тинне, сіусовъ и крисовъ съ загнутыми назадъ клинками.
Копье распространено повсемѣстно. Наконечникъ его состоитъ изъ
дерева, рога, кости или различныхъ камней. Каменные наконечники, изго-
товленные изъ обтесаннаго кремня, часто по остротѣ не уступаютъ ножамъ.
Тамъ, гдѣ введена была лошадь, по всей Америкѣ болѣе легкая пика по-
лучила предпочтеніе передъ оружіемъ другого рода, за исключеніемъ круг-
лой пращи и лассо. Нельзя сказать съ увѣренностью — служили-ли ка-
менные просверленные шары, находимые въ сѣверной Калифорніи и Чили,
для метанія, какъ, южно-американскіе боласы, или просто какъ грузила
для невода. Упомянутое южно-американское орудіе напоминаетъ и яйце-
образный, носимый въ кожаномъ чехлѣ метательный камень майдановъ.
Лукъ и стрѣлы, главное оружіе сѣверо-американцевъ, до временъ огне-
стрѣльнаго оружія, имѣли большое примѣненіе (см. указанную на стр. 506
таблицу). Въ Тихоокеанской области Сѣверной Америки луки выгибались
изъ крѣпкаго дерева Тахпз или скрѣплялись сухожиліями, которыя склеи-
вались превосходнымъ клеемъ; лукъ изготовляется также изъ нѣсколькихъ
кусковъ, связанныхъ клеемъ и жилами, какъ у гиперборейцевъ. У каро-
ковъ были луки, выложенные раковинами. Въ видѣ колчана въ сѣверо-
западной Америкѣ употребляли цѣлыя, фантастически украшенныя шкуры
енотовъ или куницъ; къ колчану прикрѣплялся часто кожаный футляръ
для лука. Черезъ каменныя пластинки съ отверстіями протягивались тетивы,
чтобы сообщить имъ одинаковую толщину: таково происхожденіе просвер-
ленныхъ пластинокъ сланца въ индѣйскихъ могилахъ. Изготовленіемъ
каменныхъ наконечниковъ стрѣлъ исключительно занимались особые ма-
стера; мы знаемъ о каддусахъ, что они считались искусными въ изготов-
леніи луковъ и вели ими торговлю. Древки для стрѣлъ также составляли
предметъ торговли. Юкисы считали необходимымъ для снаряженія воина
300 стрѣлъ. Желобки въ древкѣ предназначались для того, чтобы вѣтеръ
проходилъ до оперенія стрѣлы. Деревянные наконечники стрѣлъ, быть мо-
жетъ, намазывались ядомъ; въ нѣкоторыхъ областяхъ употреблялись только
животные яды, а въ другихъ не употреблялось никакихъ ядовъ, какъ это
указываетъ принцъ Видскій относительно бразильцевъ и сѣверо-амери-
канцевъ на верхнемъ Миссури. Въ настоящее время огнестрѣльное оружіе
на большомъ пространствѣ вытѣснило лукъ и стрѣлы. Между тѣмъ, какъ
въ 30-хъ годахъ оно еще вовсе почти не было извѣстно майданамъ, теперь
даже отдаленныя племена Лабрадора и странъ Гудзонова залива почти со-
всѣмъ отказались отъ употребленія лука и стрѣлъ.
Предохранительное оружіе рѣдко употребляется тамъ. Щитъ встрѣ-
чается (см. ту-жетабл., фиг. 13), по большей части, круглой формы, изъ шкуръ
или кожи. У пимовъ были круглые щиты изъ бычачьей кожи; дакоты
обтягивали свои кожаные щиты тонкимъ мѣхомъ, а ирокезы дѣлали ихъ
изъ дерева или недубленой кожи бизона; калифорнскіе вайлакки защища-
лись по двое и по трое щитами изъ оленьей кожи, и многіе носили широ-
кій поясной панцырь изъ кожи того-же животнаго. Грудной панцырь и
плетеная броня для ногъ упоминаются и у ирокезовъ.
Орудія, по отношенію къ работамъ, которыя производились ими, были
довольно просты. Сѣверо-западные американцы срубали свои громадныя
508
II, 23. Инд-вйцы лисовъ и прерій Скверной Америки.
ломки, откуда
Желѣзный кин-
жалъ изъ сѣве-
ро-западной
Америки. (Этно-
графическая кол-
лекція въ Стокголь-
мѣ.) наст. велич.
деревья съ помощью долота изъ кремня или оленьяго рога, которое они
забивали каменнымъ молоткомъ (см. рис., стр. 506). Плотники расщепляли
дерево клиньями и пользовались топорами изъ камня и раковинъ и бура-
вами изъ птичьихъ костей. Челноки выдалбливались съ помощью огня. Во-
донепроницаемые сосуды выплетались изъ нитей ситника и луба; орудія для
приготовленія ихъ можно сравнить съ древне-египетскимъ ткацкимъ стан-
комъ. Племена, жившія южнѣе Педжетова залива, повидимому, не были зна-
комы съ этимъ искусствомъ; оно требовало много времени, и работу нельзя
было видѣть, пока она не была окончена. Въ мастерствахъ такого рода
на сѣверо-западѣ выше всѣхъ стояли гайдахи; у нихъ были и шиферныя
заимствовался матеріалъ изумительныхъ рѣзныхъ издѣлій
изъ камня, въ особенности фантастическихъ табачныхъ тру-
бокъ (см. рис., стр. 71, фиг. 2). И тлинкиты искусны въ вы-
рѣзываніи различныхъ фигуръ, но менѣе искусны въ живо-
писи; ниже другихъ стоятъ въ этомъ отношеніи южныя пле-
мена въ Колумбіи и Умпквѣ.
Обработка разнообразнаго каменнаго матеріала для раз-
личнаго рода оружія и орудій, прежде всего для каменныхъ
топоровъ, томагауковъ, поддерживала оживленную торговлю
и опиралась на раздѣленіе труда. Всѣ пригодныя залежи-
камней эксплоатировались для этихъ цѣлей. Сѣверо-амери-
канскіе индѣйцы, повидимому, знали, что кремень, только что
вырытый изъ земли, легче поддается отбиванію, чѣмъ сухой.
Обсидіанъ повсюду примѣнялся для наконечниковъ стрѣлъ
и ножей — на Іеллаустонѣ, Змѣиной рѣкѣ, въ Новой Мексикѣ
и еще болѣе въ Мексикѣ. Кромѣ того, это цѣнное ве-
щество распространилось по всей странѣ до Огайо и Тен-
неси, т. е. на протяженіи почти 3000 км. Мягкій сланецъ
доставлялся въ область Миссисипи изъ атлантическихъ
горъ. Матеріалъ для красныхъ каменныхъ трубокъ, которыя
встрѣчаются на всемъ пространствѣ отъ Скалистыхъ горъ до
Атлантическаго берега, попадается въ одномъ только мѣ-
стѣ на Соіеан (іез Ргаігіез. И различнаго рода морскія ра-
ковины проникали внутрь материка. Различіе между ка-
менными орудіями обтесанными и шлифованными,
на которомъ такъ настаиваютъ въ Европѣ, здѣсь не можетъ
быть строго проведено. Въ сѣверной Америкѣ орудія, нахо-
димыя вмѣстѣ съ остатками вымершихъ млекопитающихъ,
имѣютъ почти такой-же характеръ, какъ и каменныя орудія
въ новѣйшихъ, даже истерическихъ отложеніяхъ. Европейскій періодъ об-
тесаннаго каменнаго оружія не представляетъ, впрочемъ, ни одного примѣра
оружія или орудія изъ камня, которое не имѣло бы точнаго подобія въ
сѣверо-американскихъ могилахъ, курганахъ и пр. Большіе оббитые куски
кремня, плоской миндалевидной или яйцеобразной формы, поразительно
напоминаютъ топоръ Буше де Перта и Риголло изъ дилювіальныхъ
кремневыхъ отложеній долины Соммы; здѣсь они служили, быть можетъ,
для выглаживанья грубой деревянной работы и для лощенія кожъ.
Методъ обработки камня былъ, повидимому, сходенъ съ европей-
скимъ. Болѣе тонкіе наконечники стрѣлъ и ножи изъ кремня и яшмы
изготовлялись путемъ раздробляющаго надавливанія костяной или дере-
вянной палочкой, рѣже деревянными клещами; просверливанія производи-
лись костяными или деревянными трубочками. Многіе наконечники копій
могутъ назваться вполнѣ изящными по формѣ и выполненію. Благодаря
превосходному матеріалу, изготовленіе каменныхъ орудій въ Америкѣ во
многихъ мѣстахъ было производительнѣе, чѣмъ въ Европѣ; оно явля-
лось и въ различныхъ полыхъ формахъ; ступки изъ песчаника или ба-
Издѣлья изъ камня и раковинъ. Металлы и гончарное искусство.
500
зальта вмѣстѣ съ пестиками чаще всего клались вмѣстѣ съ умершими въ
калифорнскія могилы. Изъ обломковъ жировика или горшечнаго камня на
Калифорнскомъ островѣ Каталинѣ сдѣланы горшки и чаши, которые часто
попадаются въ могилахъ материка; горшки выдѣлывались дномъ кверху
изъ ближайшей горной породы, затѣмъ отдѣлялись и выдалбливались.
Отложенія талька, со слѣдами прежней обработки, встрѣчаются на Родъ
Айлендѣ, въ Нью-Джерсеѣ, Пенсильваніи и другихъ мѣстахъ. Напротивъ,
богатыя мѣсторожденія нефти, такъ же, какъ антрацитъ и каменный уголь,
повидимому, мало имѣли примѣненія. Калифорнцы пользовались асфаль-
томъ для прикрѣпленія наконечниковъ стрѣлъ и копій и удочекъ. Мел-
кія художественныя издѣлія изъ роговика и кремня, трехзубчатые, лег-
кіе наконечники1 копій и такіе же наконечники въ видѣ человѣческой
фигуры нерѣдко попадаются въ искусственныхъ холмахъ. Кинжалы съ ру-
кояткой изъ одного куска, въ видѣ рога луны, и тонкія вещи для укра-
шеній всего чаще отыскиваются въ Юкатанѣ. Тамъ, гдѣ не было при-
годнаго камня, пользовались морскими раковинами въ качествѣ рѣжущихъ
орудій; тѣмъ не менѣе, раковинные топоры (см. рис., стр. 506) довольно
рѣдки, хотя и существовали во Флоридѣ. Раковины, очевидно, служили и
въ видѣ сосудовъ, а также сырымъ матеріаломъ для ножей, иглъ и без-
численныхъ бусъ.
Хотя мѣдь и часто встрѣчается тамъ, но она никогда не пріобрѣтала
экономическаго значенія уже потому, что ее не расплавляли, а обработы-
вали молотами. Мѣдныя вещи распространены, правда, на обширномъ про-
странствѣ, но вездѣ ихъ встрѣчается мало; по большей части, онѣ из-
готовлялись для украшенія. На тысячи орудій и оружія изъ камня по-
падаются лишь нѣсколько мѣдныхъ; впрочемъ, число находокъ предме-
товъ изъ мѣди продолжаетъ возрастать. Металлъ преимущественно до-
бывался на Верхнемъ озерѣ, попадаясь, между прочимъ, и въ наносахъ въ
западныхъ штатахъ, въ долинѣ Коннектикута и въ Нью-Джерсеѣ и, нако-
нецъ, на рѣкѣ Мѣдной руды въ полярной Сѣверной Америкѣ. Мѣдные
перстни изъ Медисонвилля въ Огайо позволяютъ предположить изготовле-
ніе ихъ съ помощью отливки; путемъ отливки изготовлялись и тонкія, какъ
будто филигранныя золотыя и серебряныя вещи Мексики. Мѣдныя пла-
стинки съ рисунками мексиканскаго стиля, въ Этоваскихъ курганахъ въ
Сѣверной Георгіи, свидѣтельствуютъ о ввозѣ ихъ съ юго-запада. Возможно
также, что странствующіе кузнецы изъ культурныхъ странъ верхней Аме-
рики нѣкогда приносили свое искусство въ низменныя страны на сѣверѣ
и югѣ, какъ это дѣлается въ Африкѣ.
Золото, въ видѣ песку, попадалось вмѣстѣ съ человѣческими
остатками во Флоридѣ, а въ отдѣльныхъ случаяхъ — въ видѣ наконечни-
ковъ стрѣлъ и т. под. Настоящихъ золотыхъ вещей до сихъ поръ еще не
находили во всей Сѣверной Америкѣ, и громадными, нѣкогда лежащими
на поверхности земли массами золота Калифорніи и западныхъ горъ въ
то время еще вовсе не пользовались. Серебро мѣстами попадается въ кур-
ганахъ. Желѣзо нигдѣ не умѣли плавить, хотя тинне и изготовляли на-
конечники стрѣлъ изъ гематита. Поэтому металлы не замѣняли камня,
дерева и кости и оставались всегда предметами украшенія и роскоши. Слѣ-
довательно, о мѣдномъ или бронзовомъ вѣкѣ, въ смыслѣ европейской до-
исторической эпохи, здѣсь не можетъ быть рѣчи.
Гончарное искусство, повидимому, пошло назадъ еще до кон-
курренціи европейской промышленности. О томъ, что нѣкогда выдѣлыва-
лось множество глиняныхъ сосудовъ, свидѣтельствуетъ Ашегісап ВоНош
въ Иллинойсѣ, плодородная низина, длиною въ 300 миль, вдоль Мисси-
сипи, которая во многихъ мѣстахъ буквально покрыта глиняными череп-
ками па землѣ прежнихъ, покинутыхъ деревень. Нѣчто подобное въ Но-
вой Мексикѣ заставило 0. Лёва предположить, что здѣсь сосуды разбива-
510	И, 23. Индѣйцы лѣсовъ и прерій Сѣверной Америки.
лі-ісь огромными количествами для религіозныхъ цѣлей. Такими же оскол-
ками богата и прежняя страна чоктасовъ и натчезовъ на Миссисипи. Здѣсь
были открыты печи, въ которыхъ, рядомъ съ полуобожженными горшками,
попадались горшки вмѣстѣ съ чашами изъ тыквы, служившими для прида-
нія имъ формы; тамъ же встрѣчались и глазированные кирпичи. Глиня-
ные сосуды и глиняныя стѣны и въ другихъ мѣстахъ Сѣверной Америки
носятъ слѣды того, что они произошли изъ плетенія, обмазаннаго глиной.
Матеріалъ не размятъ и не очищенъ, а смѣшанъ съ мелкими обломками
раковинъ и камешками. Попадаются формы съ круглымъ и съ плоскимъ
дномъ, съ выгнутымъ краемъ и массивной ручкой. Краски обладали бле-
скомъ, благодаря примѣси какого-то вещества, похожаго на смолу или ски-
пидаръ. Глазурь наводилась и дѣйствіемъ дыма смолистой сосны; охровая
краска придавала послѣ обжиганія горшкамъ красную поверхность. На нихъ
вырѣзывались орнаменты, по преимуществу, зигзаги. Случайно на сѣ-
верѣ, а также въ Юкатанѣ встрѣчаются фантастическія фигуры, птицы,
челноки, въ видѣ дѣтскихъ игрушекъ, и человѣческія фигурки, изобра-
жающія татуированныхъ людей, сдѣланныя отъ руки или выдавленныя въ
формахъ, обнаженныя и татуированныя или въ костюмахъ, служившія въ
качествѣ трещетокъ, дудокъ и куколъ. У натчезовъ мы видимъ особенное
разнообразіе въ формахъ и чистотѣ работы; среди западныхъ племенъ хоро-
шими гончарами были манданы. Въ курганахъ часто находятъ изображенія жи-
вотныхъ изъ камня или глины, вѣрныя природѣ не столько въ подробностяхъ,
сколько въ общемъ выраженіи. Голова табачной трубки чаще всего является
изображеніемъ животнаго; жабы воспроизводятся съ такой обманчивою вѣр-
ностью, что, по мнѣнію Сквира и Девиса, не предупрежденный наблю-
датель, увидавъ ихъ въ травѣ, счелъ-бы за живыхъ. Болѣе крупныя про-
изведенія, которыя отчасти можно сравнить съ великолѣпными произведе-
ніями перуанскаго искусства, выказываютъ обитатели скалъ и пуэблосовъ
верхняго теченія Ріо-Гранде, сосуды которыхъ, отличающіеся разнообразіемъ
формы и красокъ, покрыты рѣзкими символическими орнаментами. И въ
Сѣверной Америкѣ, впрочемъ, встрѣчались народы, не имѣвшіе никакой
опытности въ гончарномъ дѣлѣ, хотя и не совсѣмъ незнакомые съ нимъ.
Ассинибойны, имя которыхъ буквально означаетъ „варящіе съ камнями",
такъ какъ они нагрѣвали жидкости раскаленными камнями, были вѣтвью
хорошо знакомыхъ съ этимъ искусствомъ сіусовъ и сосѣдями майдановъ.
И калифорнскіе индѣйцы были чужды горшечному искусству; только въ
болѣе позднихъ могилахъ проявляются робкіе опыты его по испанскимъ
образцамъ. У сѣверо-американскихъ индѣйцевъ, столь искусныхъ во мно-
гихъ отношеніяхъ, вся промышленность движется въ иномъ направленіи,
вслѣдствіе преобладанія дерева и камня. Ленапы познакомились съ гон-
чарнымъ искусствомъ уже въ историческое время, но, будучи оттѣснены къ
западу, совершенно забыли его. По словамъ У. Мэтьюса мёнитаріи или
гидатсы, вѣтвь дакотовъ, пришли самостоятельно къ плавленію стекла.
Когда въ 1804 г. арикарріи и манданы впервые стали извѣстны, Льюисъ и
Кларкъ сообщали, что они изготовляли стеклянныя бусы, но не изъ сы-
рого матеріала, а изъ разбитыхъ стеклянныхъ бусъ, доставлявшихся имъ
торговлею съ бѣлыми. Въ настоящее время искусство это ограничивается
треугольными глазированными пластинками изъ глины. Ихъ носятъ въ
качествѣ знаковъ обрученія; дѣвушка, обѣщанная родителями какому-ни-
будь мужчинѣ, носитъ подобную пластинку на лбу.
Тканье и пряжа извѣстны были не вездѣ; грузы для веретена изъ
камня или глины встрѣчаются только въ могилахъ западныхъ плоскогорій.
Въ этомъ отношеніи сѣверо - западные американцы, быть можетъ, также
стояли выше другихъ, тогда какъ внутри материка процвѣтало особенно
искусное плетеніе. Кукъ упоминаетъ о ткани изъ луба сосны, который
расколачиваніемъ превращали въ вещество, похожее на пеньку. Работница
Ткани.
511
вплетала узлами скученныя нити въ пеньку и этими нитями, проходив-
шими одна отъ другой на разстояніи около у2 дюйма, ткани сообща-
лась мягкость и гибкость. Шерсть лисицы и выдры также вплеталась
въ ткань, образуя разнообразные узоры. Нѣкоторыя изъ этихъ тканей
Форстеръ сравниваетъ съ нашими грубыми шерстяными тканями, а дру-
Сѣвѳро-американскіѳ глиняные сосуды: 1, 2 и 3) работы суньисовъ; 4 и 5) могильныя урны
изъ Индіаны; 6) могильная урна изъ Георгіи. (1, 2 и 3 въ Національномъ музеѣ въ Вашингтонѣ; 4, 5
и 6 — по Форстеру.) 1 и 2) */6і 3) V8» 1,5и6) х/з наст. величины.
гія съ болѣе тонкими сортами фланели; онѣ были даже еще мягче и
теплѣе. Впрочемъ, это искусство быстро исчезло, и всего скорѣе на этихъ
берегахъ, столь часто посѣщавшихся иноземцами. Въ качествѣ растеній,
доставлявшихъ матерію изъ луба, мы слышимъ о тутовомъ деревѣ, тополѣ,
липѣ, илимѣ, Тахойінш, Аеітіпа и мн. др. Въ Калифорніи болѣе тонкія
волокна корней хвойныхъ деревьевъ употребляются для плетенія въ видѣ
сырого матеріала. Закругленные узоры въ плетеныхъ и ткацкихъ работахъ
встрѣчаются рѣдко, что весьма характерно для нихъ.
512
II, 23. Ипд-вйцы лисовъ и прерій Скверной Америки.
Изготовленіе кожи у индѣйцевъ напоминаетъ способы гиперборей-
скихъ народовъ. Они умѣли дѣлать кожу гибкою, не снимая съ нея во-
лоса. Кожи сперва растягивались въ тѣни, затѣмъ натирались смѣсью
свѣжей буйволовой мочи и глины и въ теченіе нѣсколькихъ дней под-
держивались во влажномъ состояніи; затѣмъ онѣ натирались мозгомъ,
высушивались, выскребались или размягчались протягиваніемъ взадъ и
впередъ на кускѣ дерева и вѣшались въ дыму. Копченье шкуръ —
настоящее изобрѣтеніе индѣйцевъ. Ложкообразный скребокъ, съ передней
частью, усаженной зубцами, встрѣчается на Миссури и въ Южной Америкѣ.
До извѣстной степени и сюда проникло раздѣленіе труда. Мы
знаемъ о Верхнемъ озерѣ и о рѣкѣ Саваннѣ,' что искусные люди приго-
товляли тамъ наконеч-
ники стрѣлъ и копій
для другихъ; относи-
тельно горъ Георгіи
разсказываютъ, что ма-
стера наконечниковъ
стрѣлъ вели оттуда мѣ-
новую торговлю свои-
ми произведеніями до
самаго берега моря.
Ліонъ говоритъ, что у
шастасовъ изготовленіе
наконечниковъ стрѣлъ
изъ обсидіана соста-
вляетъ ремесло, за ко-
торое берутся многіе,
но въ которомъ лишь
не многимъ удается до-
стигнуть совершенства.
Едва ли нужно упоми-
нать, что работы между
полами распредѣляют-
ся различно. По прави-
лу гуроновъ, мужчины
строили дома и изгото-
вляли оружіе, трубки и
Плетеный подносъ мописовъ, изображающій человѣческую фигуру.
(По Уиль Г. Гольмсу.) Уі наст. величины.
лодки, а женщины вы-
дѣлывали кожу, коптилирыбу, заботились о полевомъ хозяйствѣ и шили платье..
Мѣстныя искусства стали падать съ того времени, какъ европейцы
вступили въ Новый Свѣтъ, и всего больше на сѣверо-западѣ и въ пуэбло-
сахъ Новой Мексики и Аризоны. Но если сравнить ремесленную технику,
какою она была во время прибытія европейцевъ, съ прежнею, то оказы-
вается, что во многихъ областяхъ регрессъ начался еще до упомянутаго-
событія. Только этимъ и можно объяснить быстроту позднѣйшаго упадка,
ея; еще до открытія европейцами, быть можетъ, вслѣдствіе опустошитель-
ныхъ войнъ, упадокъ этотъ несомнѣнно подвинулся уже довольно далеко.
Скулькрафтъ допускаетъ большое движеніе народовъ, вслѣдствіе пересе-
ленія ацтекскихъ народовъ въ Мексику въ XII и XIII стол.; мы болѣе скло-
няемся къ воззрѣнію, что ступени матеріальной культуры, на какія мѣстами
она поднималась въ Америкѣ, при незначительномъ развитіи духовныхъ-
элементовъ общей культуры, всегда должны были быть недолговѣчными.
Обширнымъ распространеніемъ отдѣльныхъ предметовъ доказывается
давнее существованіе торговли. Индѣйцы всегда обладали достаточнымъ
духомъ предпріимчивости. Такъ, наррагансеты доставляли своимъ сосѣ-
дямъ вампумы, всевозможныя украшенія, трубки и глиняную посуду и вы-
Торговля. Судостроеніе.
513
мѣнивали на бобровыя и др. шкуры для англичанъ. Пока бѣдные винтуны
жили въ мирѣ съ индѣйцами, обитающими въ горахъ, они вели съ ними
оживленную торговлю сушеными лососями, раками и слизняками, обмѣ-
нивая ихъ на луки, желуди и ягоды мансаниты; въ новѣйшее время они
усердно изготовляютъ наконечники стрѣлъ изъ толстыхъ, бурыхъ буты-
локъ виски, которые служатъ имъ мѣновымъ средствомъ и игорными мар-
ками. Гуроны и другія племена вымѣнивали у охотничьихъ народовъ, жи-
вущихъ сѣвернѣе, свой избытокъ маиса на рыбу и мѣха. Другіе товары
Плетенныя работы модоковъ: 1, 2) корзины для ношенія грудныхъ дѣтей; 3, 4) блюда для плодовъ
и т. под. (По Поуэрсу, отчасти въ Національномъ музеѣ въ Вашингтонѣ.) у8 наст. величины.
также передвигались на сѣверъ, и каждая отрасль торговли была моно-
поліей семьи, которая придумала ее.
Въ судостроеніи индѣйцы не достигли ничего, выходящаго изъ
ряда обыкновеннаго, и всего менѣе, несмотря на превосходную морскую
бухту, въ Нижней Калифорніи. Матеріаломъ лучшихъ, сѣверо-западныхъ
судовъ является по преимуществу дерево. Челноки изъ березовой коры
были извѣстны ньюфаундлендцамъ, а также гуронамъ и алгонкинамъ; че-
резъ Миссури переправлялись въ круглыхъ челнокахъ изъ кожи бизона.
Челноки оджибвеевъ изъ березовой коры, мандановъ и другихъ племенъ
Миссури изъ бизоновой кожи показываютъ, противоположно плохимъ судамъ
или даже отсутствію ихъ у племенъ, живущихъ далѣе на югѣ и юго-
западѣ, что высшая ступень судостроенія американскихъ гиперборейцевъ
была не случайнымъ и рѣзко ограниченнымъ явленіемъ. На сѣверо-
Народовѣдѣніе, т. I.	33
514
II, 23. Индійцы лѣсовъ и прерій Сѣверной Америки.
западѣ древесные стволы выдалбливались съ помощью огня и обработыва-
лись раковинами; гвозди не употреблялись, и все связывалось кедровымъ
лыкомъ; для конопатки служила смола. Такимъ образомъ, модоки пере-
возили на своихъ лодкахъ грузы въ 1800 фунтовъ по нижнему Кламату.
Хорошая лодка представляла большую цѣнность. Народы, располагавшіе
хорошимъ деревомъ, какъ, напримѣръ, красной сосной на Кламатѣ, вели
торговлю судами. Въ остальной части Сѣверной Америки болѣе развитое
судоходство встрѣчается только на границахъ области караибовъ, бывшихъ
во времена Колумба пиратами Антильскаго моря, и въ особенности во Фло-
ридѣ. Какъ ни плохи были ихъ суда, но семинолы вели торговлю отъ за-
падной Флориды до Баамскихъ острововъ и Кубы; объ индѣйцахъ Южной
Каролины разсказываютъ, что у нихъ нѣкогда былъ построенъ цѣлый флотъ
для прямой торговли съ Англіей.
Рыболовство въ Америкѣ еще до эпохи европейскаго вліянія было
въ такомъ же распространеніи, какъ и въ Старомъ свѣтѣ. На сѣверо-западѣ
встрѣчались, повидимому, лучшія удочки (см. рис., стр. 82), которыя во мно-
гихъ случаяхъ напоминали меланезійскія формы. Здѣсь производится съ
большимъ успѣхомъ и береговое рыболовство, которое мало развито въ дру-
гихъ мѣстахъ. Сѣти, верши, загражденія и канавы примѣнялись при рыб-
ной ловлѣ; охота на рыбъ съ копьемъ производилась съ особеннымъ искус-
ствомъ винтунами и другими калифорнцами.
Важнѣе рыболовства была для сѣверо-американцевъ охота, и тѣмъ
болѣе, чѣмъ племена жили далѣе къ сѣверу. Сѣверные индѣйцы, которые
даже на границѣ земледѣлія сѣяли маисъ, какъ, напримѣръ, сольтё на
своихъ островахъ на Лѣсномъ озерѣ, настолько зависѣли отъ охоты, что
исчезновеніе главнаго предмета ея — зайца, такъ же, какъ прежде буй-
вола, вызываетъ тяжелыя голодовки. Но и въ другихъ мѣстахъ ясно выдѣ-
ляются настоящіе охотничьи народы, какъ, напримѣръ, большинство алгон-
киновъ среди ирокезовъ; согласно легендѣ, они должны были служить по-
слѣднимъ въ качествѣ охотниковъ. Охота назначается и управляется на-
чальникомъ, какъ дѣло, касающееся всего племени. Винтуны устраивали
общую охоту на козулю съ сѣтями; тинне нападали на стада сѣверныхъ
оленей, при ихъ осеннихъ переселеніяхъ внутрь страны и при переправѣ
черезъ рѣки. Дикихъ козъ, бобровъ и лосей они стрѣляли во время ихъ
остановокъ. Доставленіе домой и разсѣченіе дичи составляетъ дѣло жен-
щинъ и дѣтей, такъ же какъ и прорубаніе отверстій во льду рѣкъ, чтобы
пропускать въ нихъ лесу съ удочкой, и постановка западней для зайцевъ
•и бѣлыхъ куропатокъ. Шкуры куницъ, россомахъ и лисицъ вымѣнивались
у торговцевъ Общества Гудзонова залива на оружіе, снаряды для стрѣльбы,
силки, платье и т. под. Еще до прибытія европейцевъ извѣстно было время,
когда надо щадить дичь; отдѣльныя области охоты даже считались за-
претными. Западни въ видѣ ямъ не были такъ распространены, какъ въ
Африкѣ. У гуроновъ былъ странный обычай, напоминающій подобный же
обычай восточно-азіатскихъ народовъ: они откармливали пойманныхъ медвѣ-
дей и съѣдали ихъ въ опредѣленные дни съ торжественными плясками.
Собаки всюду примѣнялись на охотѣ, но до прибытія европейцевъ
тамъ не было собакъ хорошихъ породъ. До самой области майдановъ на
среднемъ Миссури ими пользовались для передвиженія саней и салазокъ, похо-
жихъ на сани. Насколько хозяева ихъ казались упитанными, настолько эти
несчастныя животныя имѣли вообще тощій видъ; они рѣдко получали отъ
добычи охоты что-либо, кромѣ костей, такъ какъ индѣецъ самъ съѣдаетъ мясо.
Мѣстныхъ собакъ не затруднялись ѣсть даже ирокезы, а собаки болѣе круп-
ныхъ европейскихъ породъ были желанной добычей индѣйскихъ охотниковъ.
Главная масса сѣверо-американцевъ поднялась уже выше ступени чи-
стой охотничьей жизни: земледѣліе было въ ходу почти повсюду, къ
югу отъ рѣки Св. Лаврентія и къ востоку отъ Миссисипи, еще до европей-
Земледѣліе. Скотоводство.
515
ской эпохи. Возвышенныя поля, напримѣръ, въ Виргинскихъ лѣсахъ ука-
зываютъ мѣста, гдѣ земледѣліе нѣкогда болѣе процвѣтало, чѣмъ теперь.
Даже въ историческое время, съ уменьшеніемъ стадъ бизоновъ, отчасти
сдѣлались земледѣльцами нѣкоторыя племена, которыя прежде только охо-
тились, какъ, напримѣръ, мёнитарріи. Маисъ не воздѣлывался къ сѣверу
отъ Висконсина и Кеннебека, въ Мэнѣ, Новомъ Брауншвейгѣ и Новой
Шотландіи. Посадка и жатва маиса давали поводъ къ празднествамъ, на ко-
торыхъ приносились жертвы „старику, который никогда не умираетъ". Къ
земледѣльцамъ принадлежали также омаги, пупки и всѣ народы на юго-
западномъ берегу Миссури, гдѣ принцъ Видскій ознакомился съ 9-ю
породами маиса, 6-ю — тыквы и 4-мя — бобовъ. Всѣ поля расположены
были въ плодородныхъ рѣчныхъ низменностяхъ. Слѣды земледѣлія встрѣ-
чаются еще въ Калифорніи, но во всѣхъ случаяхъ на низкой ступени. Оно
несомнѣнно составляло главный источникъ пропитанія племенъ, жившихъ
на плоскогорьяхъ Новой Мексики и Аризоны. Въ степени его интенсивности
существовали, конечно, большія различія; вообще, югъ и въ этомъ отно-
шеніи далеко выдвигался впереди сѣвера. Самыя величественныя ра-
боты земледѣліе вызвало на юго-западѣ, гдѣ заброшенныя оросительныя
приспособленія, въ нѣсколько миль длиною, изъ временъ индѣйской куль-
туры, какъ, напримѣръ, въ долинѣ Соленой рѣки въ Аризонѣ, не могутъ не
заслуживать удивленія. Первые поселенцы часто вымѣнивали маисъ у
индѣйцевъ; поселенцы въ Виргиніи должны были-бы погибнуть, если-бы
индѣйцы не доставляли имъ пищи. Въ Новой Англіи индѣйцы учили
воздѣлыванію, жатвѣ и сохраненію хлѣба. Уже въ XVII ст. можно было
слышать объ удобреніи маисовыхъ полей рыбой и раковинами; удобреніе
поземомъ, повидимому, было неизвѣстно. Въ Канадѣ поселенцы научились
у гуроновъ размачиванью маисовыхъ зеренъ въ водѣ передъ посѣвомъ.
Срубаніе вѣтвей и обжиганіе деревьевъ индѣйцы практиковали до прибытія
бѣлыхъ въ ихъ страну; въ этомъ принимали участіе всѣ сосѣди, какъ муж-
чины, такъ и женщины. Рядомъ съ маисомъ встрѣчались многіе виды тыквы,
на югѣ — бататы и, только съ началомъ европейскаго времени, — бобы и го-
рохъ; въ области Миссури воздѣлывался и подсолнечникъ: Въ древнихъ
могилахъ всегда находили маисъ, который сѣялся не только ради своего
питатёльнаго качества, но и для примѣненія въ религіозныхъ обрядахъ.
Плодовыя деревья начали воздѣлывать только въ подражаніе европейцамъ.
Лѣсные плоды и ягоды собирались во множествѣ и сохранялись на зиму.
Табакъ извѣстенъ былъ въ нѣсколькихъ видахъ, въ числѣ которыхъ Хісо-
ііана цнасігіѵаіѵіз встрѣчался у майдановъ, а на западѣ воздѣлывался Пех
Саззіне, листья котораго доставляли „индѣйскій чай".
Поля обрабатывались деревянными палками и мотыками изъ дерева и
кости, а на западѣ — кольями, на которые насаживалось для тяжести ка-
менное кольцо. Но какъ бы разнообразно ни варьировалась тема палки для
копанья или мотыки, изъ дерева, кости или. камня, онѣ всегда оставались
орудіями, приносившими мало пользы. Поэтому объ интенсивномъ земле-
дѣліи не можетъ быть рѣчи, пока работникъ не можетъ дѣйствовать въ
почвѣ на большей глубинѣ и ширинѣ. Почва переворачивалась только
поверхностно, причемъ можно было лишь извлечь сорную траву съ кор-
нями. Вслѣдствіе того, полевая работа лежала, главнымъ образомъ, на обя-
занности женщинъ, стариковъ и дѣтей.
Племена, которыя охотно переходили съ мѣста на мѣсто, съ особеннымъ
пристрастіемъ отдавались скотоводству. Коневодство и выѣздка лоша-
дей нашли многихъ сторонниковъ и получили обширное распространеніе.
Особенно дѣятельными въ качествѣ пастуховъ (ѵацпегоз и сомѣоуэ) оказались
метисы. Но и 20 тыс. цивилизованныхъ наваховъ въ своей резерваціи на
Колорадо-Чикито довели овцеводство до такой высокой степени, что въ по-
слѣдніе годы они могли продавать шерсти ежегодно на 4 мил. марокъ.
33*
516	И, 23. Индѣйцы лѣсовъ и прерій Сѣверной Америки.
Животная пища повсюду потребляется охотно, хотя запрещеніе извѣст-
ныхъ кушаній, налагаемое тотемизмомъ, часто въ значительной степени огра-
ничиваетъ это потребленіе. Мясо заготовляется впрокъ многими сѣверными
племенами. Пеммиканъ, высушенное мясо, смѣшанное съ топленымъ жиромъ,
составляетъ превосходное изобрѣтеніе, достоинства котораго европейцы оцѣ-
нили весьма скоро. Главною пищею племенъ атлантическаго побережья и
Миссисипи, отъ гуроновъ до обитателей Флориды, остается все-таки маисъ.
Онъ служилъ запасомъ для зимы и путешествій и предметомъ торговли.
На западѣ, такъ же, какъ и теперь, онъ растирался камнемъ на каменной
плитѣ. Плиты, толщиною въ дюймъ, изъ камня или глины, соотвѣтствуютъ
„комалямъ“ (сошаіез) нынѣшнихъ мексиканцевъ; на нихъ пеклись тортильи,
маисовыя лепешки. Въ домахъ суньисовъ такіе камни вставлялись въ полъ.
Въ области Миссури маисъ толкли; для этой цѣли часто служили углубленія
въ скалахъ; положеніе многихъ деревень, повидимому, обусловливалось та-
кой естественной мельницей. Деревянныя ступки на востокѣ были самой
употребительною утварью. На сѣверо-западѣ, въ особенности у гайдаховъ,
картофель распространился только благодаря европейскому вліянію. Эти
народы жили первоначально лишь рыбной ловлей и дикими продуктами ра-
стительнаго царства; они могли питаться, подобно винтунамъ Калифорніи,
какъ ихъ описываетъ Поуѳрсъ, зимою, передъ другой ѣдой, сосновой корой,
затѣмъ страстно ожидаемымъ трилистникомъ, кореньями и дикимъ картофе-
лемъ. Въ іюнѣ и въ іюлѣ на очереди были лососи, затѣмъ дикій овесъ и
сѣмена травъ, ягоды мансаниты и сосновыя шишки; подъ конецъ поѣда-
лись желуди, между тѣмъ, какъ дичь и различныя низшія животныя въ
теченіе всего этого сезона представляли желанную придачу къ ѣдѣ.
Многія сѣверныя племена сѣверо-американцевъ, повидимому, не поль-
зовались опьяняющими напитками. Пимы, правда, варятъ теперь пше-
ничное пиво, но пьютъ его не перебродившимъ. Такъ какъ эти народы
были знакомы съ сладкимъ сокомъ клена и березы, такъ же, какъ кали-
форнцы — съ сокомъ сахарной сосны, то отсюда уже было недалеко до при-
готовленія изъ сладкой жидкости бродящихъ напитковъ, и этотъ шагъ дѣ-
лался нерѣдко.- Точно также повсюду распространившійся табакъ перво-
начально не былъ извѣстенъ чиппевеямъ на сѣверѣ и Дакотамъ на западѣ.
Онъ воздѣлывался, хотя и не всѣми племенами, отъ Миссури до Ла-Платы.
Сигара принадлежала къ первымъ достопримѣчательностямъ, которыя до-
шли до Европы изъ вновь открытаго западнаго материка; она имѣла въ
поперечникѣ до 4 см. и содержала нѣкоторое количество табаку въ листьяхъ
другихъ растеній. Манданы смѣшивали воздѣлывавшійся ими табакъ съ
листьями медвѣжьихъ ягодъ, которыя они также разводили, и съ корою
многихъ видовъ Согнив и Еіаеа^тш; гупасы курили даже омелу съ дубо-
выхъ деревьевъ.
Жилищемъ значительнаго большинства племенъ служитъ переносный
шалашъ изъ кожи или коры, вигвамъ. У алгонкиновъ женщины отрубали
длинные побѣги березъ и сосенъ; мужчины выкапывали своими лыжами
круглое или четвероугольное мѣсто и вокругъ него сгребали снѣгъ, на по-
добіе стѣны. Затѣмъ жерди такъ вставлялись въ снѣговую стѣну, что онѣ
наискось сходились вверху, и покрывались большими кусками березовой
коры; входъ, прикрытый только медвѣжьей шкурой, оставался свободнымъ.
Внутри земля густо устилалась вѣтвями, по возможности, благовонными вѣт-
ками бальзамической ели, и хижина была готова. Для установки ея тре-
бовалось около трехъ часовъ. Въ Новой Англіи были простые дома, полу-
круглаго очертанія, въ Калифорніи —• настоящіе пчелиные улья. Но въ
этихъ мѣстностяхъ сохранялся еще заимствованный съ сѣвера гиперборей-
скій обычай выкапыванья подземелій. Шалаши тинне, изъ кожи лосей или
сѣверныхъ оленей, натянутой, въ видѣ конуса или полушарія, на остовѣ изъ
жердей, болѣе всего походятъ на лѣтнія жилища гиперборейцевъ. Обычай,,
Жилища.
517
въ силу котораго племена на Миссури, манданы, мёнитаріи и др., зимою
жили въ земляныхъ хижинахъ въ лѣсу, а лѣтомъ въ болѣе просторныхъ
надземныхъ жилищахъ въ преріи, также напоминаетъ гиперборейскій обы-
чай. У ирокезовъ, постройки которыхъ были гораздо лучше, стѣны со-
стояли изъ крѣпко связанныхъ брусьевъ, крыша — изъ связанныхъ между
Жилища въ утесахъ Колорадо. (По фотографіи.) Ср. текстъ, стр. 518.
собою стропилъ; все это было снаружи прикрыто корою; внутри кругомъ
стѣнъ стояли скамейки, покрытыя циновками; подъ крышей находилась
кладовая для запасовъ. Но это были уже дома для нѣсколькихъ семействъ.
На югѣ хижины становятся все болѣе и болѣе открытыми; жилой домъ у
семиноловъ служитъ, въ сущности, только навѣсомъ отъ дождя, какъ во мно-
гихъ мѣстахъ Средней Америки: на невысокихъ подпоркахъ находится по-
мостъ, а надъ нимъ — скошенная на обѣ стороны крыша, которая охраняется
тяжелыми балками отъ порывовъ урагана; такія постройки вовсе не имѣютъ
518	И, 23. Индѣйцы лѣсовъ и прерій Сѣверной Америки.
стѣнъ. Въ домахъ ирокезовъ скамейки шли по всѣмъ стѣнамъ и служили
обитателямъ для спанья; очаги находились въ серединѣ этихъ длинныхъ
домовъ, въ которыхъ отдѣльныхъ комнатъ не было. Эти помѣщенія, даже
въ величественныхъ Саеае дтапсіез Новой Мексики, слишкомъ низки, чтобы
въ нихъ можно было стоять прямо. Стѣны вымазывались женщинами крас-
ной или бѣлой глиной.
Глиняные горшки различной величины и формы, грубыя скамьи, нѣ-
сколько деревянныхъ тарелокъ и блюдъ, плетеныя корзины и циновки, сумки
изъ кожи и звѣриныхъ шкуръ составляютъ всю домашнюю утварь. У
земледѣльцевъ, наряду съ очагомъ, въ срединѣ находится камень для раз-
малыванія зеренъ. Помосты, которые дѣлаются на югѣ изъ расщепленнаго
бамбука, предназначаются для сохраненія высушеннаго маиса. Лукъ и
стрѣлы вставляются въ плетенія кровли. Для украшенія и защиты вѣ-
шаются черепа животныхъ, нижнія челюсти, перья, а у воиновъ и скальпы.
У семиноловъ можно найти качающуюся на веревкахъ колыбель изъ шкуръ.
Укрѣпленія почти у самыхъ деревенскихъ построекъ представляютъ
въ простѣйшей формѣ круглые валы и рвы, опоясывающіе иногда цѣлую
гору, четвероугольныя ограды, бастіоны, валы, рѣже стѣны для загражденія
дорогъ, а въ плоской мѣстности — плотины. Высота этихъ сооруженій
иногда доходитъ до 10 метр.; обширныя группы ихъ занимаютъ при Нью-
аркѣ въ Огайо пространство въ 12 кв. км. Къ нимъ присоединялись и
ряды палисадовъ, иногда въ концентрическомъ расположеніи, одѣтыхъ ко-
жами рогатаго скота. У гуроновъ всѣ укрѣпленныя мѣста лежали на угро-
жавшей имъ опасностью ирокезской границѣ; впрочемъ, они, какъ и другія
восточныя племена, вскорѣ переняли отъ европейцевъ лучшіе способы
укрѣпленія. Потребность въ защитѣ является первымъ руководящимъ на-
чаломъ при опредѣленіи положенія индѣйскаго поселенія, а вторымъ — бли-
зость воды. Въ бѣдныхъ водою областяхъ, Невадѣ и Калифорніи, поселенія
находились у самой воды; въ области Огайо острова и мысы застраивались
всего охотнѣе; поэтому всѣ старинныя карты, какъ, напримѣръ, карта Орте-
ліуса, изображаютъ въ Сѣверной Америкѣ такое множество мѣстъ, окру-
женныхъ водою. Это говоритъ, повидимому, о густомъ населеніи: дороги
вели къ рѣкамъ и берегамъ озеръ и долгое время держались въ сторонѣ отъ
необитаемыхъ возвышенностей. Нѣкоторыя племена, впрочемъ, уже въ ран-
нюю пору охотно строились на господствующихъ высотахъ, а въ настоящее
время, противоположно тому, предпочитаются отдаленныя мѣста. Пещеро-
образныя жилища обитателей утесовъ (Сіій* Віѵеііегб, выкопанныя въ почти
отвѣсныхъ скалахъ (см. рис., стр. 517), представляютъ сильнѣйшее выраже-
ніе стремленія къ защитѣ въ положеніи человѣческихъ обиталищъ.
Извѣстныя намъ данныя колеблются относительно величины отдѣль-
ныхъ деревень (онѣ, по большей части, безъ всякаго основанія назы-
ваются городами). Поуэрсъ, такъ настоятельно защищающій предполо-
женіе о болѣе густомъ населеніи Калифорніи, имѣетъ, однако, возможность
говорить только о маленькихъ группахъ хижинъ, а принцъ Видскій
въ самое цвѣтущее время майдановъ указываетъ три деревни, изъ кото-
рыхъ въ каждой было около 140 хижинъ, съ общимъ населеніемъ 2100—
2200 человѣкъ. Тамъ, гдѣ, какъ, напримѣръ, на богатыхъ лососями водахъ
Сѣверной Калифорніи и Орегона, дѣйствительно, было скученное населеніе,
это были только узкія полосы съ незаселенными мѣстностями позади нихъ
и съ 1200—1500 жителями на 1 кв. милю. Всѣ безпристрастныя наблюденія
даютъ тотъ-же результатъ: лѣсные и степные индѣйцы до прибытія евро-
пейцевъ были рѣдко разселены и не строили ничего похожаго на города;
они жили лишь въ домахъ, гдѣ помѣщалось нѣсколько семействъ, или въ
маленькихъ деревняхъ.
Съ деревнями были тѣсно связаны многіе курганы (топпйв), кото-
рымъ изслѣдователи, слишкомъ богатые воображеніемъ, приписывали пре-
Курганы.
519
увеличенное значеніе. Деревни строились не только въ низинахъ, которыя
подвергались наводненіямъ, но и въ высоко лежащихъ мѣстностяхъ прерій,
на искусственныхъ холмахъ. Часто это служило отличіемъ хижины на-
чальника; рѣже холмъ предназначался для жертвоприношеній. Защи-
щенное положеніе, валы, стѣны, рвы, показываютъ, что цѣлью такихъ со-
оруженій была защита отъ нападеній. О продолжительности обитанія ихъ
свидѣтельствуетъ обиліе слѣдовъ обыденной жизни; часто стѣны сохраня-
лись до нашего времени. Плоскіе холмы индѣйцы повсюду занимали хи-
жинами или кладбищами: въ Мексикѣ нѣтъ ни одной вершины въ нѣ-
сколько кв. метр., которая не носила-бы слѣдовъ частаго или постояннаго
пребыванія человѣка. Обыкновенно долина нижняго и средняго Огайо
считается областью кургановъ, но они встрѣчаются въ большомъ числѣ и
въ Теннеси, южнѣе соединенія Миссисипи съ Миссури, и въ Висконсинѣ.
Самые большіе достигаютъ 30 метр. высоты и покрываютъ площади въ
12 акровъ. Матеріалъ состоитъ, такъ же, какъ и въ укрѣпленіяхъ, почти
изъ одной набросанной какъ попало земли; только въ Мексикѣ здѣсь
находили примѣненіе высушенные на солнцѣ глиняные кирпичи. Форма
кургановъ во многихъ случаяхъ разнообразится подъемами въ видѣ лѣст-
ницъ, или террасами по всему холму: здѣсь мы видимъ форму, вполнѣ
сходную съ теокалли. Круглые или овальные холмы конической формы
поднимаются иногда болѣе, чѣмъ на 20 метр. высоты. Отъ нихъ надо от-
личать по наружному виду „животные курганы“ въ Висконсинѣ, Георгіи и
Огайо: фигуры животныхъ, болѣе, чѣмъ въ 100 метр. протяженія, вслѣд-
ствіе насыпанной на нихъ земли, пріобрѣтаютъ колоссальные размѣры. О
происхожденіи этихъ сооруженій написано было чрезвычайно много, такъ
какъ вопросъ о строителяхъ кургановъ казался особенно важнымъ. Всего
охотнѣе, конечно, принималось допущеніе особой расы этихъ строителей.
Однако, восходя къ источникамъ XVI в., мы видимъ, что еще тогда со-
оруженіе искусственныхъ холмовъ, насыпаніе большихъ могильныхъ хол-
мовъ и холмообразныхъ каменныхъ грудъ были въ употребленіи; тогда су-
ществовали и очевидцы сооруженія всевозможныхъ укрѣпленій. Для са-
мыхъ большихъ холмовъ съ уступами, или теокалли, достаточно предполо-
жить лишь болѣе густое населеніе; объ этомъ свидѣтельствуютъ и другія
указанія. То обстоятельство, что большинство индѣйскихъ племенъ не
сохранило никакихъ преданій о происхожденіи этихъ искусственныхъ хол-
мовъ, не имѣетъ значенія при общей разрозненности преданій; впрочемъ,
черокисы приписывали ихъ построеніе своимъ предкамъ. Въ настоящее
время, повидимому, пришли къ соглашенію видѣть въ нихъ часть потом-
ства древнихъ строителей кургановъ.
24.	Лѣсные индѣйцы средней и южной Америки.
Содержаніе: Главныя группы индѣйцевъ Средней и Южной Америки. — Переселенія и
сказанія о происхожденіи. — Нынѣшнее и прежнее распространеніе. — Одежда. Украшеніе
и уродованія. — Оружіе: Лукъ. Ядъ для стрѣлъ. Духовая труба. Палица. —Камен-
ныя орудія. — Металлы. — Торговля. Индѣйцы, въ качествѣ носильщиковъ и гонцовъ.
Судоходство. Охотничьи и рыболовные народы. — Новѣйшіе кочевые скотоводы.—
Земледѣліе. — Пища. Спиртные напитки. Табакъ. Кока. — Постройка хижинъ.
Насколько обѣ половины громаднаго американскаго острова сходны
между собой, строеніемъ и даже внѣшнимъ очертаніемъ, настолько же
различны ихъ климатическіе пояса. Въ одной половинѣ самая широкая
часть лежитъ въ холодномъ поясѣ; въ другой область, питающая самую
исполинскую рѣку земного шара, находится подъ зноемъ тропическаго
солнца, и только самая южная оконечность ея выдвигается въ холодныя
520	П, 24. Л-всные иидъйцы средней и Южной Америки.
волны Ледовитаго океана. Эти условія налагаютъ свою печать и на че-
ловѣческое населеніе. Какъ тамъ, такъ и здѣсь, большинство племенъ
развило лишь незначительную культуру; но между тѣмъ, какъ на сѣверѣ
охотничьи народы угнетаетъ борьба съ холодомъ и нуждой, племена юга
разслаблены отъ избытка даровъ природы. Средняя Америка, со своими
дикими народами, должна быть безусловно причислена къ югу; культурные
народы ея плоскогорья образуютъ вмѣстѣ съ народами западной части
Южной Америки самостоятельную группу.
Мы должны сказать нѣсколько словъ о попыткахъ лингвистиче-
скаго дѣленія. Юто-ацтекскія племена (см. стр. 501) можно прослѣ-
дить въ ихъ отпрыскахъ до Никарагуи; другіе древнѣйшіе остатки Мексики
будутъ упомянуты при описаніи культурныхъ народовъ. Языки дикихъ
сокесовъ и михесовъ, на Тегуантепекскомъ перешейкѣ, происходятъ
Ботокудка, съ губными и ушными круж-
ками. (Йо фотографіи въ альбомѣ Даманна.)
Ср. текстъ, стр. 527.
отъ одного корня; напротивъ, многочисленныя имена, которыхъ, съ од-
ной стороны, называютъ общимъ именемъ
чонталовъ, а съ другой — пополуковъ,
имѣютъ между собой мало общаго: „чонталъ“
на языкѣ нагуатль означаетъ „чужой“, а „по-
по лука“ — тотъ, кто говоритъ испорченнымъ
языкомъ нагуатль. Нѣкоторыя орды назы-
ваются, впрочемъ, одновременно чонталами
и пополуками. Изолированными въ лингви-
стическомъ отношеніи должны считаться уа-
весы на тихоокеанскомъ берегу Тегуанте-
пекскаго перешейка, суб тіа бы близъ Леона
въ Никарагуѣ, по всей вѣроятности, потомки
древнихъ марибоевъ, ленки въ среднемъ
Гондурасѣ, хинки въ юго-восточной Гвате-
малѣ и другіе. Родственную группу состав-
ляютъ ульвы на верхнемъ теченіи рѣкъ бе-
рега Москитовъ. Вообще, горная цѣпь меж-
ду Никарагуа и Костарикой можетъ служить
границей семействъ языковъ Сѣверной и Средней Америки; Костарика
въ лингвистическомъ отношеніи принадлежитъ вполнѣ уже къ Южной
Америкѣ.
Южно-американскія части перешейка въ эпоху открытія были насе-
лены куна сами, остатки которыхъ сохранились до настоящаго времени.
Въ Колумбіи потомки и родичи чипчасовъ составляютъ ядро населенія;
далѣе къ югу и къ востоку живутъ изолированныя группы — андакисы
коконуки, барбакоасы и др. Въ громадной области господствуютъ на-
рѣчія языковъ кечуа, въ древней культурной области Перу и сосѣднихъ
странахъ. Нѣкоторыя слова ихъ распространились на далекое простран-
ство; съ другой стороны, и въ этой области оказались своеобразные языки.
Бринтонъ причисляетъ сюда даже языкъ аймаровъ. Такъ, на островахъ
и на берегахъ озера Тикикаки жили пукины, или уру, близъ Трухильо,
на берегу юнки, на границѣ пустыни Атакамы— атакаменьосы и чан-
госы. Между потомками древнихъ перуанцевъ живутъ также племена, при-
надлежащія къ обширнымъ группамъ восточной части Южной Америки.
Карлу фонъ денъ Штейненъ по преимуществу и Эренрейху
обязаны мы лингвистической группировкой племенъ Бразиліи, которая
обѣщаетъ впослѣдствіи разъяснить и ихъ этнологію. Послѣ слившихся
между собою первичныхъ обитателей береговъ Гвайяны — ароваковъ, слѣ-
дуетъ назвать большую группу ну ару ако въ или майпуровъ, которые
съ большими промежутками распространены отъ береговой страны Вене-
суэлы до Боливійскихъ Андъ. Названіе караибовъ обозначаетъ въ на-
стоящее время, кромѣ завоевателей Малыхъ Антильскихъ острововъ, также
Лингвистическія группы.
521
нѣкоторое число Бразильскихъ племенъ, которыя живутъ къ югу до верх-
няго Шингу, а къ западу до верхней Япуры. Туписы населяли прежде
страну на нижней Амазонкѣ и подъ именемъ гваранисовъ обитали въ
южной Бразиліи и Уругваѣ. По сю сторону Уругвая теперь можно найти
только скудные остатки ихъ; но подъ защитою миссій сохранилось крѣп-
кое ядро ихъ въ Парагваѣ, а также и смежныхъ провинціяхъ Энтре-Ріосъ,
Санта-Фе и Миссіонесъ Аргентинскаго союза. Страшная война между Бра-
зиліей, Аргенти-
ной и Уругваемъ
противъ Парагвая
значительно раз-
рѣдила ихъ чи-
сленность, и эми-
грація тѣмъ ско-
рѣе содѣйствова-
ла обращенію ихъ
въ народъ мети-
совъ. И въ Мато-
Гроссо, и въ Бо-
ливіи мы .нахо-
димъ туписовъ на
Тапахосѣ и Шин-
гу и выше на анд-
скихъ притокахъ
Мадейры; они оби-
таютъ еще далѣе
къ сѣверу, на
Уальягѣ, и рас-
пространяются на
восточномъ бере-
гу, по ту сторону
Амазонской рѣки,
до внутренней ча-
сти французской
Гвайяны. Такимъ-
образомъ, полу-
чается впечатлѣ-
ніе распростране-
нія ихъ по тремъ
линіямъ — на во-
сточномъ берегу,
по большимъ юж-
нымъ притокамъ
Амазонки въ сред-
ней части мате-
Молодой карайяст. (самбіоа). (По фотографіи д-ра П. Эрой рейха.)
Ср. также текстъ, стр. 527.
рика и по восточномъ склону Андъ. Въ восточной Бразиліи обитаютъ
теперь тапуйясы, или, вѣрнѣе, народы же съ; самые извѣстные изъ
нихъ — ботокуды. Наиболѣе западные изъ племенъ жесъ — суйясы, съ
которыми фонъ денъ Штейненъ встрѣтился па Шингу. Другія линг-
вистическія группы недостаточно извѣстны намъ, какъ напримѣръ сапа-
росы на верхней Амазонкѣ, мираньи, на верхнемъ Ріо-Негро и Япурѣ,
хиваросы и многія другія племена перуанскихъ Андъ, пан осы, на верх-
немъ Укайяли, и племена Боливійскаго плоскогорья — юрукаресы, мосо-
тены, таканы и др. Большое число діалектовъ затрудняетъ классифи-
кацію пампасскихъ индѣйцевъ (гуайкурусовъ, лулесовъ, матакосовъ
и чару асовъ). Довольно рѣзко ограничены обитатели Чили — арау-
522	И, 24. Лѣсные индъйцы средней и Южной Америки.
канцы; только на востокѣ, въ качествѣ безпокойныхъ конныхъ номадовъ
они смѣшиваются съ патагонцами. Въ пампасахъ лингвистическія разли-
чія уступаютъ силѣ общей родины и одинаковаго образа жизни; эти
конные народы 1 трудно отличить другъ отъ друга, хотя они и принад-
лежатъ къ патагонскимъ, арауканскимъ или, какъ давно прославленные
абипонцы, къ гуайкурусскимъ народамъ.
Этнологическая картина южно-американскихъ дикихъ народовъ го-
раздо яснѣе.
Прически ихъ сравнительно просты. Прически, въ видѣ валиковъ и
возвышеній, такъ же, какъ и высокіе гребни (см. рис., стр. 523), держатся
только у бонисовъ и другихъ племенъ, составившихся при участіи бѣглыхъ
негровъ-невольниковъ. Обыкновенно волосы подрѣзываются поперекъ надъ
лбомъ, а въ. остальной части растутъ свободно; по крайней мѣрѣ, это можно
сказать о женщинахъ. Мужчины чаще носятъ косу или кошелекъ для во-
лосъ: аріосы скручиваютъ волосы въ одинъ большой завитокъ, втыкаютъ въ
него острыя воронки, сплетенныя изъ ліанъ, и затѣмъ спускаютъ ихъ на
спину. Въ прежнихъ областяхъ инковъ, на Лаго-де-Санъ-Пабло, у жен-
щинъ волосы свободно ниспадали по обѣимъ сторонамъ головы, а на за-
Прикрытія головы. Татуировка.
523
тылкѣ были скручены въ тугую косу. Перуанскій обычай сбривать во-
лосы передней части головы, былъ еще болѣе распространенъ у обитателей
Чако. Обнаженность передней части темени, „налемра“, считалась у нихъ
самымъ благороднымъ и почетнымъ знакомъ, почти угоднымъ богамъ (До-
брицгофферъ). Племена туписовъ коротко обстригали волосы спереди,
оставляли ихъ ниспадать сзади и увеличивали ихъ длину съ помощью перь-
евъ. Пучки перьевъ прикрѣплялись и на нижней части спины. Волосы
на тѣлѣ, а также и рѣсницы у многихъ племенъ тщательно удаляются.
Обыкновенные индѣйцы ничѣмъ не прикрываютъ голову. Правда,
случается, что они надѣваютъ на нее цвѣточное влагалище пальмы,
представляющее подобіе колпака (см. рис., стр. 96). Хотя широкополая
шляпа была-бы вполнѣ практичной въ этомъ климатѣ, но ее удается
встрѣтить лишь изрѣдка (см. табл. „Семейство восточныхъ бразиль-
цевъ“). Только начальникъ племени часто носитъ шляпу изъ паль-
мовыхъ листьевъ, съ ма-
тульей и широкими
Въ старо-испанской
повсюду вошла въ
Гребень мегинакусовъ, въ Бразиліи. (По К. фонъ день
Шт ѳйнену.) Ср. текстъ стр. 522. Нѣсколько болѣе л/а наст. вел.
ленькой
полями.
Мексикѣ
употребленіе кастильская тя-
желая, широкополая войлоч-
ная шляпа у болѣе зажиточ-
ныхъ индѣйцевъ. Согласно
описаніямъ Эре ильи, пи-
лоты носили острую шляпу,
концы которой свѣшивались
сзади, изъ курчавой шерсти
съ пестрыми полосами; но для
начальниковъ и для торже-
ственныхъ случаевъ существо-
вали особыя прикрытія головы.
Шляпы изъ чешуй алигатора
напоминаютъ прикрытіе изъ
чешуй маниса у малайцевъ.
Замѣчательный фантастическій
головной уборъ Крево описываетъ у рукуйенновъ — сооруженіе въ іу2 мет.
высоты, увѣнчанное дугою, которая идетъ спереди назадъ и несетъ на
себѣ множество красныхъ и голубыхъ перьевъ, украшенныхъ надкрыльями
жуковъ съ металлическимъ блескомъ; самая шляпа исчезаетъ подъ повяз-
ками, числомъ около 20, лежащими другъ надъ другомъ, или коронами крас-
наго, желтаго, чернаго, зеленаго, бѣлаго и голубаго цвѣта. Сзади ниспа-
даетъ нѣчто вродѣ щита, съ мозаикой изъ перьевъ, изображающій чело-
вѣка съ растопыренными руками и ногами или, пожалуй, лягушку. Уайзъ
встрѣтилъ на Туйру индѣйцевъ, собирающихъ каучукъ, которые отъ своего
стариннаго костюма изъ пестрыхъ птичьихъ перьевъ сохранили только го-
ловной уборъ, изъ волоконъ ліанъ и перьевъ ары и Игнрешіиіов’а.
Татуировка, сходная съ полинезійской, у южно-американскихъ лѣс-
ныхъ племенъ производится въ видѣ наколовъ острыми шипами или острыми
листьями пальметто. Въ раны втирается растительный сокъ или зола, и онѣ
принимаютъ фіолетовый цвѣтъ. У парагвайскихъ пайягуасовъ дѣвушкамъ
въ періодѣ возмужалости насѣкаютъ полосы на лицѣ, отъ висковъ къ
носу. Когда онѣ выходятъ замужъ, что.часто бываетъ въ 10-лѣтнемъ воз-
растѣ, имъ подрѣзываютъ волосы на лбу, какъ у мужчинъ, и татуируютъ
подбородокъ нѣсколькими линіями. Чѣмъ болѣе наколовъ, тѣмъ это счи-
тается болѣе аристократическимъ. Возможно, что многіе знаки татуиро-
ванья представляютъ племенные знаки. Наряду со всевозможными ара-
бесками, всего чаще встрѣчаются кресты, параллельныя и рѣшетчатыя
524
II, 24. Лѣсные индъйцы средней и Южной Америки.
Карайясъ (самбіоа), въ военномъ уборѣ. (По фотографіи д-ра П. Эренрѳйха.)
Ср. текстъ, стр. 527.
линіи. Операція должна переноситься совершенно хладнокровно и причисляет-
ся къ испытаніямъ, которымъ подвергаютъ молодежь въ этомъ критическомъ
періодѣ. Въ сѣверной части Южной Америки она распространена менѣе.
Вездѣ, конечно, можно видѣть мнимую татуировку, происходящую отъ
кровопусканій и отъ ранъ, наносимыхъ зубами животныхъ. Слѣды татуи-
ровки вертикальными линіями замѣчаются на щекахъ лицевыхъ урнъ изъ
могилъ Аргентины, подобно тому, какъ татуировались древніе перуанцы.
Раск р аши-
ванье нигдѣ не
достигаетъ такого
р аспр о стр аненія,
какъ у индѣйцевъ
сѣверной части
Южной Америки.
У караибовъ она
бросилась въ гла-
за уже Колумбу;
чуруйесы Колум-
біи ежедневно по-
слѣ умыванія рас-
крашиваютъ себѣ
лицо, руки и ноги
непр авильными
точками или ли-
ніями. Часто они
вполнѣ раскраши-
ваютъ верхнюю
часть лица, а
остальную покры-
ваютъ точками;
мужчины дѣла-
ютъ это меньше,
чѣмъ женщины,
которыя отдаютъ
предпочтеніе спи-
ральнымъ лині-
ямъ на носу и на
щекахъ. У ойям-
писовъ все тѣло
окрашивается
красной краской
съ черными кра-
пинами, что напо-
минаетъ шкуру
ягуара; женщины
проводятъ 3 или 4 тонкія черныя линіи на красномъ фонѣ, надъ носомъ
и щеками подъ глазами. Бразильцы часто пользуются для этого сокомъ
плода ланы (Сепіра Сагніо), которымъ амазонскіе индѣйцы дѣлаютъ на
своихъ тканяхъ изображенія солнца, лупы и звѣздъ: для этого незрѣлый
плодъ жуютъ и сокъ его выплевываютъ въ калебассу. Раскрашиванье вы-
полняется на обнаженномъ тѣлѣ - жгутами изъ хлопка, съ помощью зеле-
наго сока; черезъ 10—12 часовъ рисунокъ отчетливо выступаетъ съ темно-
фіолетовымъ оттѣнкомъ. Сокъ такъ въѣдается въ кожу, что рисунки, не-
смотря на обмыванія, исчезаютъ только послѣ 8 или 10 дней. Матери та-
кимъ-же образомъ раскрашиваютъ своихъ дѣтей, а также собакъ и обезь-
янъ. Для той-же цѣли часто избирается золотисто-желтая охра или яркій,
Раскрашиванье. Измѣненія формъ тѣла.
525
красно-желтый сокъ биксы (уруку). Благодаря условному приличію, это
украшеніе пользуется большимъ значеніемъ: индѣецъ не войдетъ въ
чужую деревню, не выкупавшись передъ тѣмъ или, по крайней мѣрѣ, не
раскрасивъ себѣ лица и тѣла; тогда онъ считаетъ себя одѣтымъ.
Такъ же, какъ въ татуировкѣ, и въ раскрашиваньи заключается эле-
ментъ врачебный, религіозный и общественный. Рукуйенны и карихоны ни-
когда не отправляются въ далекій путь прежде, чѣмъ жены не раскрасятъ
ихъ уруку или генипой. Раскрашиванье считается также выраженіемъ
почета: торжественное привѣтствіе лицамъ извѣстнаго положенія состоитъ
въ томъ, что ихъ раскрашиваютъ. Расписыванье полосами настоемъ НіЬіз-
Метательныя копья бразильскихъ индѣйцевъ: 1) связка копій, въ 1,6 мет. длины, 2) тѣ же копья, выну-
тыя изъ футляра; 3} отдѣльное копье, 4) связка копій въ чехлѣ, 5) тѣ же копья, вынутыя изъ чехла, 6) наконеч-
ники. 2—6 въ х/8 наст. величины. (Коллекція Марціуеа, въ Этнографическомъ музеѣ въ Мюнхенѣ.)
спз’а съ мускуснымъ запахомъ считалось для людей и животныхъ охра-
ною отъ укушенія ягуара. Какъ индѣйцы, такъ и индѣянки, охотно сма-
зываются животнымъ жиромъ или пальмовымъ масломъ, чтобы ослабить
дѣйствіе солнечнаго зноя.
Попытки измѣненія вида нѣкоторыхъ частей тѣла повели и въ Южной
Америкѣ къ грубымъ извращеніямъ эстетическаго чувства. Въ увѣренно-
сти, что ради укрѣпленія нѣкоторыя части тѣла надо сжимать, у галиби-
совъ женщины перетягиваютъ себѣ икры, а у эмерильоновъ мужчины но-
сятъ шнурки изъ хлопка не только вокругъ ногъ, но и у сочлененія кисти и
на предплечьи; ботокуды прибавляютъ къ нимъ украшенія изъ красныхъ
перьевъ ары. Южныя племена караибовъ носятъ широкія хлопчатобумаж-
ныя повязки вокругъ сочлененія рукъ и ногъ ради того, чтобы онѣ сжи-
мали мышцы во время натяженія лука. Дарьенскіе индѣйцы, въ качествѣ
собирателей каучука или носильщиковъ, подъ европейскимъ платьемъ но-
сятъ шнурокъ, туго обтягивающій тѣло и составляющій главную часть ихъ
одежды: у мальчиковъ отъ 5 до 10-го года онъ замѣняетъ нижнее платье;
впослѣдствіи къ нему прикрѣпляютъ передникъ, огниво, ножъ и сумку съ
526
II, 24. Лѣсные, индъйцы средней и Южной Америки.
табакомъ. Шнурокъ врѣзывается въ кожу, и у многихъ мужчинъ можно ви-
дѣть рубцы на поясницѣ. У гвайянскихъ рукуйенновъ идеалъ его выражается
выдающимся животомъ, прикрытымъ многочисленными поясами. Карихоны
вмѣсто того носятъ деревянные обручи, связанные ліанами, до нижняго
конца груди, а спереди — небольшой передникъ изъ обдѣланной коры; этотъ
неудобный нарядъ не снимается ни
днемъ, ни ночью, пока не износится.
Женщины парагвайскихъ пайягуа-
совъ съ молодыхъ лѣтъ удлинняютъ
груди надавливаньемъ, а когда онѣ
становятся матерями, — стягива-
ньемъ и связываньемъ ремнемъ.
Обычаи, подобные тѣмъ, какіе мы
видѣли у дайяковъ, уже Пигафет-
та описывалъ у американцевъ юж-
наго материка.
1)	Деревянныя палицы и почетные знаки изъ Бразиліи. (Коллекція Марціуса въ Этнографическомъ
музеѣ въ Мюнхенѣ.) 2) Индѣйскія палицы изъ Демерары. (Городской музей во Франкфуртѣ на Майнѣ.)
Ую наст. величины. Ср. текстъ, стр. 529.
Украшенія индѣйцевъ имѣютъ мало своеобразнаго; только украшенія
изъ пестрыхъ перьевъ многочисленнѣе и блестящѣе, чѣмъ у гвайянскихъ
бонисовъ, происходящихъ отъ негровъ. Женщины племенъ Ориноко укра-
шаютъ себя ожерельями изъ зубовъ, стеклянныхъ бусъ и маленькихъ
кубиковъ, мужчины — клыками и когтями ягуаровъ, зубами каймановъ
или стеклянными бусами. Во многихъ мѣстностяхъ Бразиліи и Гвайяны пре-
обладаютъ цѣпи изъ твердыхъ сѣмянъ и ожерелья изъ маленькихъ нанизан-
ныхъ тыквъ, которыя женщины расписываютъ всевозможными фигурами;
все украшеніе галибисовъ состоитъ изъ такого ожерелья и двухъ большихъ
колецъ, изъ которыхъ одно надѣвается выше, а другое ниже икры. Мно-
гочисленные браслеты на рукахъ и ногахъ, надѣваемые одинъ надъ другимъ,
Украшенія. Одежда.
527
можно видѣть только у бонисовъ африканской крови. Мѣдные перстни на-
ходили только въ сѣвероамериканскихъ могилахъ. Перстни изъ пальмо-
выхъ плодовъ носятъ гуахиросы сѣверной части Южной Америки. Ка-
рихоны и рукуйенны носятъ треугольныя серьги изъ серебра и заостренную
палочку въ нижней губѣ, а также украшенія изъ золотыхъ монетъ или изъ
жести. Орехоны просверливаютъ края ушей и мочки, крылья носа и нижнюю
губу и вставляютъ туда круглые кусочки коры, постепенно увеличивая ихъ
отъ 16 до 20 мм. Круглыя деревянныя палочки въ ушахъ особенно раз-
виты у южноамериканскихъ племенъ, напримѣръ, у ботокудовъ, „больше-
ухихъ Палочка въ нижней губѣ, по португальски Ъоіощіе, характерна для
сѣверныхъ ботокудовъ (см. рис., стр. 520), хотя родственныя имъ племена
съ Ріо-Гранде дѣлаютъ себѣ только разрѣзъ, но уже не вставляютъ въ
него палочки, что является безполезнымъ остаткомъ прежняго обычая. У
Индѣйскія цалицы изъ Бразиліи. (Коллекція Марціуса въ Этнографическомъ музеѣ въ Мюнхенѣ).
Около % наст. величины.
туписовъ можно было видѣть палочки изъ зеленаго или бураго камня въ
нижней губѣ; но они носили и палочки кварца съ коническимъ концомъ.
Деревянную палочку изъ легкаго, какъ пробка, дерева бомбакса носили и
отчасти носятъ еще теперь мужчины у караясовъ (см. рис., стр. 521 и 524),
у которыхъ въ торжественныхъ случаяхъ она замѣнялась такимъ же укра-
шеніемъ изъ кварца; ее носили также пайягуасы изъ Асунсіона, абипонцы
и тобасы. Другіе южноамериканцы носятъ перья въ носовомъ хрящѣ (см.
рис., стр. 522); у южныхъ караибовъ, какъ и всѣ украшенія изъ перьевъ,
ихъ носятъ только мужчины. Племена въ Британской Гвайянѣ прикрѣп-
ляютъ мѣдную или серебряную пластинку, въ видѣ диска или полумѣсяца,
съ помощью палочки къ носовому хрящу такъ, что она часто свѣшивается
надъ ртомъ; формой ея караибы отличаются отъ своихъ сосѣдей. Украшенія
изъ бусъ въ настоящее время можно часто видѣть въ Южной Америкѣ,
тѣмъ’болѣе, что они замѣнили мѣстныя бусы изъ раковинъ; въ Гвайянѣ ря-
домъ съ бусами носятъ и нанизанныя сѣмена.
Одежду у южноамериканскихъ племенъ до самой Ла-Платы мягкій кли-
матъ привелъ къ минимуму. Но такъ же рѣдко, какъ и въ другихъ мѣстахъ
земного шара, здѣсь можно найти племена, для которыхъ полная нагота
является привычною, хотя у караибовъ Гвайяны шнурокъ съ привѣшенною
тыквой, а у лѣсныхъ племенъ Бразиліи только простая повязка напоми-
наютъ одежду, иногда же можно видѣть только поясъ, къ которому то или
528
II, 24. Лъсные инд-ьйцы средней и Южной Америки.
никомъ, а женщины часто только
Колчаны съ отравленными стрѣлами для духовой трубы, изъ Брази-
ліи. (Коллекція Марціуса въ Этнографическомъ музеѣ въ Мюнхенѣ.) 1/4—х/5 наст.
величины.
другое прикрѣплено. Прикрытіе изъ хлопчатой бумаги, на подобіе футляра,
а у ботокудовъ и отомаковъ передникъ, сплетенный изъ листьевъ, здѣсь
все-таки можно найти; у орехоновъ Гвайяны мы уже видимъ поясъ изъ иво-
выхъ вѣтвей. Совершенно обнаженными идутъ въ битву матакосы, живущіе
въ Чако. Вообще, у сѣверныхъ племенъ женщипы одѣты больше муж-
чинъ; наоборотъ, у матакосовъ и тобасовъ въ Чако мужчины снабжены перед-
раскрашены красножелтой краской. Это •
особенно замѣтно
тамъ, гдѣ нѣтъ
недостатка въ ма-
теріалѣ для одеж-
ды: въ Колумбіи
умѣютъ пригото-
влять матерію изъ
коры, такъ же,
какъ и у гуарау-
носовъ дельты
Ориноко. У моски-
тосовъ она, пови-
димому, вытѣсне-
на мѣстной хлоп-
чатобумажной ма-
теріей, такъ какъ
приготовленіе ея
требуетъ больше
труда и времени.
Кора, такъ же,
какъ и въ Поли-
незіи, выколачи-
вается нарѣзными
колотушками. Ма-
терія грязновато-
бѣлаго цвѣта ча-
сто окрашивается
въ красный цвѣтъ
чикой (однимъ изъ
видовъ Вщноніа).
Фуркина, одежда
женщинъ, покры-
ваетъ все тѣло, .
какъ туника, отъ
шеи до колѣнъ.
Въ умѣренномъ
поясѣ Южной Аме-
рики повсюду упо-
требляются мѣхо-
выя накидки. Пончо, который, жакъ несомнѣнно показываютъ находки въ пе-
руанскихъ могилахъ, носили еще до вторженія европейцевъ, кусокъ шерстяной
ткани съ разрѣзомъ для головы, въ Бразиліи бываетъ круглый и голубой,
въ Перу—четвероугольный и бѣлый, въ Чили — четвероугольный и темный.
Блестящія одежды изъ перьевъ Южной Америки никогда не носились
ежедневно, а принадлежали къ праздничнымъ нарядамъ (см. табл. „Оружіе
и украшенія индѣйцевъ44)- Въ древней Гватемалѣ цѣнились наравнѣ съ
деньгами перья кецаля (Рѣаготасгнз тосінпа), изъ которыхъ приготовляли
связки перьевъ для начальниковъ. Птицъ ловили въ силки и лишали ихъ
только хвостовыхъ перьевъ; убить кецаля считалось недозволеннымъ.
Народовѣдѣніе, I.	т'в0 .Просвѣщошо1 въ Спб.
Оружіе и маски южно-американскихъ индѣйцевъ.
1 3) Маскп-Пекупа мауэеовъ. (Коллекція Сішкса и Марціуса въ Мюнхенскомъ этнографическомъ музеѣ.) 4) Лукъ
гоахпровь. о и 6) Луки магаковъ. 7) Лукъ памііасскихъ индѣйцевъ. 8) Лукъ пайягуасовъ. 9) Лукъ для стрѣльбы
пулею пайягуасовъ. 10) Каменный топоръ мауэеовъ. 11) Военная труба мауэеовъ. 12—16) Стрѣлы матаковъ.
(Ш? 4 16 въ Музеѣ народовѣдѣнія въ Вердинѣ.)
Оружіе.
529
Оружіе въ Южной Америкѣ изготовляется изъ камня, дерева
и кости повсюду, гдѣ не сохранились остатки древнихъ культуръ, или
куда не проникли произведенія Европы. Въ сѣверной части Южной
Америки мы находимъ и а л и ц у—четырехгранную, сплющенную и расши-
ренную на обѣихъ узкихъ сторонахъ (см. рис., стр. 526 и 527, фиг. 2). Бо-
гато вырѣзанная рукоятка и тонкія украшенія поверхностей, встрѣчаю-
щіяся не вездѣ, позволяютъ предположить, что палицы примѣнялись
въ видѣ начальническихъ знаковъ. У карайясовъ, наряду съ палко-
образными палицами, встрѣчаются и лопатообразныя, которыя, повиди-
мому, употреблялись раньше. Подобныя же палицы были у араукан-
цевъ. Просверленные каменные кружки съ острыми краями, попадаю-
.	) прежде были въ упо-
2'
щіеся въ землѣ на Ріо - Гранде, указываютъ, что
требленіи и каменныя палицы, похожія на мела-
незійскія (см. рис., стр. 351). Копье, хотя часто
въ неразвитой формѣ, встрѣчается почти повсю-
ду; его нѣтъ только у бакаиріевъ на Шингу.
Копье мираньевъ такъ похоже на большой лукъ,
что въ нашихъ музеяхъ его часто смѣшиваютъ
съ нимъ. Трудно сказать, когда именно у пампас-
скихъ индѣйцевъ и патагонцевъ лукъ и стрѣлы
были замѣнены копьемъ, лассо и боласомъ. По
всѣмъ вѣроятіямъ, это произошло одновременно
съ введеніемъ лошади; боласъ, впрочемъ, былъ
имъ извѣстенъ уже въ доисторическое время.
Нѣчто среднее между ножемъ и саблей, длин-
ный „фашинный“ ножъ, мачета, является са-
мымъ употребительнымъ повсюду, куда прони-
кало испанское вліяніе; въ лѣсныхъ областяхъ
онъ служитъ для срѣзыванья вѣтвей.
Лукъ —самое красивое оружіе въ Южной
Америкѣ: луки такой красивой работы можно
видѣть лишь на нѣкоторыхъ островахъ Мелане-
зіи. Въ восточной части Южной Америки онъ
отличается длиною, тонкостью, простымъ не-
большимъ изгибомъ, сжатымъ съ боковъ, сверху
выпуклымъ и даже граненымъ, а внизу пло-
скимъ и вогнутымъ разрѣзомъ; въ то же время
онъ тщательно отполированъ и красиво обвитъ
шнуркомъ, нитками или корою. Между тѣмъ,
какъ короткіе, закругленные концы совершенно
сходны между собою, односторонняя обвивка
вызываетъ несимметричное впечатлѣніе. Далѣе
къ сѣверу южноамериканскій является самымъ
симметричнымъ изъ всѣхъ луковъ. На югѣ,
напротивъ, весь лукъ обвитъ цвѣтными полоса-
ми изъ коры (см. рис. сбоку, фиг. 2), и поэтому
обработка дерева грубѣе. У ботокудовъ, ру-
куйеновъ и ойямписовъ луки имѣютъ до 2 м.
высоты и болѣе; становясь нѣсколько меньше
къ сѣверу, они достигаютъ наименьшаго размѣра
въ той области, которою обозначается сѣверная
граница распространенія лука южноамерикан-
ской формы, въ Никарагуѣ. Стрѣлы изъ вну-
тренней Костарики также замѣчательно сходны съ аровакскими. У гвайянскихъ
луковъ концы нѣсколько выгнуты кверху. Тетива искусно скручивается изъ
растительныхъ волоконъ и наматывается на лукъ плотными слоями; отсюда
Народовѣдѣніе, т. Ь	34
1) Бразильскія духовыя трубы для
отравленныхъ стрѣлъ. Длина2,3—3,2м.
(Коллекція Марціуса въ Этнографи-
ческомъ музеѣ въ Мюнхенѣ.) 2) Лукъ
конибосовъ. (Этногр афическій музей въ
Мюнхенѣ.) Ср. текстъ на этой и на 531 стр.
1ІЛІППІІІІ§ЖМ^оооіІІ IIIIII ІІІІІІЖОМІІ8ІІІ«IІІІІІЮ^ІІI—8III 7
530
II, 24. Лѣсные индѣйцы средней и южной Америки.
Каменные топоры: лѣвый изъ Коэруны въ Бра-
зиліи; правый неизвѣстнаго происхожденія, быть мо-
жетъ, океанійскаго или древне-японскаго. Около Х/Б наст.
велич. (Коллекція Марціуса въ Этнографическомъ
музеѣ въ Мюнхенѣ.) Ср. текстъ, стр. 532.
исходитъ обертыванье лука лежащими плотно другъ около друга и изящно
геометрически раскрашенными хлопчатобумажными нитями у хурисовъ. Луки
предпочтительно изготовляются изъ сердцевины пальмы аири и бигноніи,
а въ Гвайянѣ — летре, съ красивыми, буроватыми или желтыми крапинками.
Толстую мязгу не удаляютъ, а стараются найти деревья, упавшія отъ ста-
рости, мязга которыхъ уже разрушена термитами. Дерево это необыкно-
венно твердо и тяжело, какъ африканское желѣзное дерево. Чтобы сдѣ-
лать лукъ, на большомъ кускѣ на-
рѣзываются многочисленныя зарубки,
и дерево отдѣляется отъ одной за-
рубки до другой, пока не будетъ до-
стигнута требуемая толщина; затѣмъ
луку придается окончательная отдѣл-
ка съ помощью нижней челюсти
свиньи-пакира. Въ Гвайянѣ его по-
лируютъ листьями СпгаіеІІа ашегіса-
па, а при стрѣльбѣ на него наклады-
ваютъ стрѣлу съ лѣвой стороны и
держатъ его вертикально. Формы его
весьма разнообразны; каждое племя
имѣетъ свой способъ укрѣплять те-
тиву и прилагаетъ болѣе или менѣе
труда къ полировкѣ и пр. Въ
желобкѣ на передней сторонѣ у нѣ-
когда широко распространеннаго лу-
ка мачакаріевъ Бельмонте находится
запасная стрѣла. Тетивы изъ живот-
ныхъ волоконъ далѣе къ сѣверу
вовсе не встрѣчаются. На тростнико-
выхъ стрѣлахъ перья насаживаются
по спирали. Лукъ вообще не силь-
ное оружіе, хотя для каждаго тре-
буется жизнь цѣлаго дерева и работа
въ теченіе цѣлаго мѣсяца. Между
этимъ лукомъ и сѣверо - американ-
скимъ, распространеннымъ до Ме-
ксики, а также и африканскимъ, су-
ществуетъ большое различіе; наи-
болѣе сходные съ нимъ по формѣ
можно найти только на Тихомъ океа-
нѣ. На восточномъ берегу Бразиліи
принцъ Максимиліанъ Видскій
до самаго Ріо-До се находилъ лукъ-
пращу, съ двумя связанными плете-
ніемъ тетивами (см. таб. „Оружіе и мас-
ки южно-американскихъ индѣйцевъ"), въ которыя вкладывался глиняный
шаръ или маленькій круглый камень (Реіойа). По свидѣтельству Азары,
въ Парагваѣ изъ такихъ луковъ выпускаютъ разомъ нѣсколько шаровъ.
Миніатюрные луки для стрѣльбы мухъ Тенъ-Кате описалъ у ароваковъ.
Южная Америка обнаруживаетъ большое число ядовъ для стрѣлъ,
какъ растительнаго, такъ и животнаго происхожденія, и въ томъ числѣ
нѣсколько весьма сильныхъ: таковы на верхнемъ теченіи Амазонки, между
Ріо-Негро и Сапурой, кора Вігусішоб Саэіеінапа, въ Гвайянѣ корни ЗІгусЬноб
Сгеѵапхі, прославленной ліаны урари, въ смѣшеніи съ сокомъ безвредныхъ
растеній. Индѣйцы рѣки Напо добываютъ урари отъ текунасовъ; для по-
ѣздки туда и обратно имъ нужно не менѣе, трехъ мѣсяцевъ; на ихъ родинѣ
Американскія метательныя доски.
(БпитанскТйНмѵчрйСІтет	мексиканская, съ пополненными ушками изъ раковинъ, частью позолоченная-
передняя и зятняя тплп/ <тспт О®-./32іаст- велич- 2 и 4) Мексиканская метательная доска изъ Тлахіако.
Колумбія (ЧтпогпяЛпнортНй ллекція Дорепберга, Пуэбла.) 3) Метательное деревянное орудіе изъ Антіокіи.
ШонУ^ьный(мѵзейРв! ^2^В^?"еНГаГИ‘Ѣ') V Метательная доска эскимосовъ съ мыса Барро. (На-
У	ѵ	Старинное метательное орудіе, вѣроятно, туписовъ, Бразилія. (Этно-
графическій музеи въ Копенгагенѣ.) 1/4, наст. величины.
Ядъ для стрѣлъ. Метательныя палицы. Духовыя трубы.
531
шею лучинки,
3
до
Іи 2) Нарядные топоры индѣйцевъ-авѳве въ Бразиліи. (Бри-
танскій музей въ Лондонѣ.) 1/ю наст. велич. 3) Костяныя свирѣли,
стрѣлы и каменные топоры изъ Колумбіи. (Этнографич. коллек-
ція въ Стокгольмѣ.) 4) Караибскія каменныя сѣкиры изъ Вестъ-
Индіи. (Британскій музей въ Лондонѣ.) V4 иаст. .велич.
ядъ, конечно, продается на вѣсъ серебра. Индѣйцы Новой Гренады изгото-
вляютъ ядъ для стрѣлъ изъ бѣловатаго выпотѣнія спинныхъ бородавокъ РЬуІ-
ІоЬаіез теІапоггЫтіз, такъ же, какъ сѣвероамериканскіе степные индѣйцы -
они раздражаютъ животное посредствомъ воткнутой ему въ
и обмакиваютъ стрѣлы въ выдѣленія его. Гоа-
хиросы вкладываютъ ядовитыя железки зеленой
древесной змѣи въ плодъ калебассы, внутрен-
ность котораго превращается затѣмъ въ темную,
слизистую массу. Какъ утверждаетъ Рамонъ
Паэсъ. ядовитыхъ животныхъ оставляютъ
разложенія и обмакиваютъ
стрѣлы въ гніющую массу.
Впрочемъ, опыты, произ-
водившіеся съ ядовитыми
стрѣлами гоахиросовъ, не
дали никакого результата.
Общеупотребительныя
у эскимосовъ метатель-
ныя палицы нигдѣ не
встрѣчались у индѣйцевъ
Сѣв. Америки, но были
найдены въ Мексикѣ въ
красиво украшенныхъ эк-
земплярахъ, съ выпуклыми
изображеніями, повидимо-
му, религіознаго характе-
ра, и въ различныхъ мѣ-
стахъ, въ особенности въ
Средней Америкѣ, Колум-
біи и въ области Амазон-
ки, а въ прежнее время,
вѣроятно, и въ восточной
Бразиліи. Но повсюду онѣ
попадались въ неболь-
шомъ числѣ, такъ какъ,
очевидно, давно уже отсту-
пали передъ лукомъ, ока-
зывавшимъ болѣе сильное
дѣйствіе. Племена тупи-
совъ еще въ ХѴП в. упо-
требляли ихъ помимо лука
(ср. табл. „Американскія
метательныя дощечки").
Изъ духовой тру-
бы, сходной съ малай-
скою, выдуваются тонкія,
съ отравленными концами
древки, снабженныя порш-
немъ изъ хлопка (см. рис.,
стр. 528 и 529, фиг. 1). Въ Сѣв. Америкѣ эта труба служила скорѣе дѣтской •
игрушкой; въ Южной Америкѣ въ видѣ оружія она встрѣчается только у
племенъ верхней Амазонки и Гвайяны, не устраняя употребленія лука. И
туписы, быть можетъ, пользовались духовой трубой, наряду съ общераспро-
страненнымъ у нихъ лукомъ. У пастуховъ рогатаго скота (вакеросовъ), въ
вост. Экуадорѣ, эта труба замѣняетъ кнутъ и собаку: изъ крѣпкой, около
1х/2 метр. длиною, трубы изъ тростника, такъ называемаго „канья брава" (Сгу-
34*
532	П, 24. Лѣсные индѣйцы средней и южной Америки.
пегіпш еассѣагокіез) и короткой, болѣе тонкой трубки, вкладывавшейся въ
ротъ, выпускались глиняные шары на большое разстояніе. Длинные щиты
изъ дерева (см. рис., стр. 535), коры или тапировой кожи находились въ
употребленіи у большинства южно-американскихъ племенъ, съ которыми
сталкивались европейцы въ XVI в.
Даже и тамъ, гдѣ умѣли дѣлать бронзовый сплавъ и отливать серебро,
нуждались въ камнѣ для колющихъ и рѣжущихъ орудій, тяжелаго удар-
наго оружія, бритвъ и т. под. Чамакокосы въ юго-восточной Боливіи и те-
перь еще пользуются каменнымъ долотомъ, клинокъ котораго вставляется
въ расщепленную рукоятку и красиво обматывается шнуркомъ. Многое
изъ того, что мы говорили объ обработкѣ камня у сѣверо-американцевъ,
можетъ быть отнесено и къ южнымъ племенамъ. Только искусство обби-
нихъ не достигало такого высокаго развитія.
Наконечники
ванія каменныхъ орудій у
Налѣво — глиняные сосуды изъ Гвайяны; направо — глиняная труба жре-
цовъ ароваковъ. (Британскій музей въ Лондонѣ.) ]/Е наст. величины.
стрѣлъ изъ гор-
наго хрусталя
были найдены въ
Чили, а изъ крем-
ня— въ Кордоб-
ской Сіеррѣ. По
формѣ, каменные
топоры походятъ
на сѣверо-амери-
канскіе; въ каче-
ствѣ матеріала
для нихъ макуши
пользовались
только мелкозер-
нистымъ грани-
томъ, а вапиші-
анны и атораи—
краснымъ песча-
никомъ (см. рис.,
стр. 530). Вътопо-
рахъ индѣйцевъ
Южн. Америки, какъ въ настоящихъ топорахъ, лезвіе укрѣплено параллельно
рукояткѣ и, лишь въ видѣ исключенія—подъ прямымъ угломъ къ ней. (Ср.
также топоры въ таблицѣ „Семья индѣйцевъ вост. Бразиліи".) Къ самымъ
красивымъ произведеніямъ каменнаго вѣка принадлежали „якорные топоры"
въ Бразиліи, церемоніальное оружіе, съ клинкомъ въ видѣ полумѣсяца (см.
рис., стр. 531, фиг. 1. и 2), рукоятка котораго часто красиво обматывалась
тростникомъ и украшалась раковинами. 
Знакомство съ металлами, повидимому, ограничивалось западными
культурными странами. Мѣдь умѣли сплавлять съ оловомъ, но, при не-
достаткѣ этого послѣдняго, здѣсь не развилось настоящей бронзовой
культуры. Мѣдныя и желѣзныя сѣкиры находили и въ Сіерра де-Ріоха и
въ Сіерра де-лосъ Льяносъ въ Аргентинѣ. Количество золота, которое
такъ же, какъ и въ Европѣ, считалось цѣннымъ украшеніемъ, было зна-
чительно'и во время завоеванія оказалось роковымъ. Повидимому, золото до-
бывалось только промывкой; промываніемъ золота, по большей части, мало
производительнымъ, индѣйцы занимаются на многихъ притокахъ Ориноко
и Амазонки и въ настоящее время, въ особенности на Исѣ. Золото въ мо-
гилахъ Америки попадается въ наибольшемъ изобиліи въ двухъ обла-
стяхъ— одной въ средней Америкѣ и Мексикѣ, до Флориды и Новой Мек-
сики, и другой— въ сѣверной части Южной Америки, Вестъ-Индіи, Перу,
Чили, части Патагоніи и въ странахъ пампасовъ. Серебряныя вещи
Металлы.
533
Травлѳная, бураго
цвѣта, тыквенная
фляжка камаюровъ,
съ узоромъ „мерешу". (Изъ
коллекц. проф. К.-ф.-д.-
Штейпѳна, Берлинскій
музей народовѣдѣнія.)
встрѣчаются въ Перу, въ Средней Америкѣ, Мексикѣ, Новой Мексикѣ и
Флоридѣ. Олово въ чистомъ видѣ, т. е. безъ примѣси мѣди, чикитосы
въ Южной Америкѣ носили въ видѣ губного украшенія.
Желѣзо, къ нашему удивленію, почти вездѣ отсутствуетъ. Перуанцы
и ново-калифорнцы выкапывали гидратъ желѣзной окиси и употребляли
его для окрашиванья, но желѣза изъ руды не выплавляли; подобно эскимо-
самъ, арауканцы, повидимому, пользовались метеорическимъ желѣзомъ.
Только о караибахъ Вестъ-Индіи Колумбъ упоминаетъ, что у нихъ
были нѣкоторыя желѣзныя орудія, быть можетъ, евро-
пейскаго происхожденія? Если бы и возможно было до-
казать настоящее пользованіе желѣзомъ. въ древней
Южной Америкѣ, то оно могло касаться лишь слу-
чайнаго пользованія веществомъ, не получившимъ пер-
востепеннаго значенія, и притомъ только по отношенію
къ западу, который энергически стремился къ примѣ-
ненію металловъ.
Простыя орудія выказываютъ невысокое состоя-
ніе промышленности: на ПІингу зубы грызуновъ (агути
и капивары) употребляются въ видѣ долота; волосы
обрѣзываются зубами рыбы пиранья; съ помощью
рыбьяго зуба совершается и кровопусканіе; стебель
острой травы (Тігігіса) служитъ для бритья; связан-
ными попарно передними когтями исполинскаго бро-
неносца, Базурпз дщав, вскапывается земля; раковины
употребляются для разрѣзыванья и скобленія; съ по-
мощью бурава изъ остраго камня производится свер-
леніе.
Доисторическую Южную и Среднюю Америку можно
назвать великой областью гончарныхъ издѣлій.
Большое скопленіе этихъ издѣлій такъ же поражаетъ
насъ въ Перу, какъ и въ Арауканіи, гдѣ, по мнѣнію
Фонка, его можно объяснить только внезапнымъ бѣг-
ствомъ изъ жилищъ. Высокій уровень гончарнаго
искусства у древне-американскихъ культурныхъ наро-
довъ отчасти намѣчается уже у племенъ ПІингу. По-
добно многимъ другимъ туземнымъ искусствамъ, и гон-
чарное искусство должно было немедленно понизиться,
какъ только появились металлическіе сосуды европей-
цевъ. Въ другихъ мѣстахъ регрессъ его могъ начаться
и раньше: многія племена, совершенно позабыли его.
Въ южной части Южной Америки мы не находимъ гли-
няныхъ издѣлій у огнеземельцевъ, поносовъ и патагон-
цевъ; тыквенныя чашки тамъ слишкомъ легко замѣ-
няютъ кружку, стаканъ, тарелку, блюдо, чашку и бу-
тылку. Напротивъ, въ южной и средней части области
Ла Платы трупы погребались въ глиняныхъ урнахъ,
высотою и шириною болѣе х/2 метра.
Въ ткацкомъ искусствѣ во многихъ мѣстахъ достигаются вы-
дающіеся результаты; у туписовъ европейцы нашли воздѣлываніе хлопчат-
ника. Грузила для веретенъ изъ камня или глины принадлежатъ къ са-
мымъ частымъ находкамъ въ Средней и Южной Америкѣ. Тканье обыкно-
венно было дѣломъ женщинъ; но у нѣкоторыхъ племенъ Гвайяны женщины
пряли, съ помощью веретенъ изъ твердаго дерева и круглой кости, хло-
покъ лишь для гамаковъ, а шнурки для ожерелій и нити другого рода
изготовлялись мужчинами. Превосходными пряхами считаются женщины
гальчакесовъ въ Тукуманѣ. Ткацкое искусство перуанцевъ было распро-
534	П, 24. Л-ьсные инд-ьйцы средней и южной Америки.
странено и въ Чили, такъ же, какъ мексиканское—въ Новой Мексикѣ и
Аризонѣ. Это искусство у карайясовъ въ Гойясѣ, по словамъ Эренрейха,
первоначально было введено европейцами, хотя въ настоящее время оно тамъ
вполнѣ самостоятельно. Матеріи изъ коры доставляются различными ви-
дами смоковницы (Еісиз). Онѣ напоминаютъ африканскія и полинезійскія
матеріи; у карайясовъ кора дерева янгады вымачивается и выколачи-
вается плоскими камнями, снабженными бороздками. Полосы древесной коры
служатъ и для плетенія. Вообще искусство плетенія извѣстно повсюду;
въ немъ выражается извѣстный вкусъ, незамѣтный въ другихъ ремеслахъ.
Пластическое искусство нигдѣ не выдавалось въ Южной Аме-
рикѣ ; даже рѣзныя человѣческія фигуры карайясовъ можно одобрить только
условно. Бакаиріи и мегинакусы сохраняютъ маисъ въ сосудахъ изъ су-
хихъ маисовыхъ початковъ, имѣющихъ форму птицы, а воскъ — форму
звѣрей (ср. рис., стр. 490 и 491). О пластическихъ украшеніяхъ можно
говорить только, когда они, въ видѣ фризовъ въ хижинахъ начальниковъ,
появлялись на стѣнахъ, представляя собою черныя пластинки, на кото-
рыхъ были нарисованы бѣлой глиной, во всякомъ случаѣ весьма грубо,
рыбы и другіе орнаменты въ извѣстномъ стилѣ. Человѣческое тѣло,
повидимому, рѣдко изображалось: находка трубки, въ видѣ головы индѣйца,
въ Ріо-Гранде до-Суль является исключеніемъ. Вообще, въ восточной по-
ловинѣ Южной Америки художественное чувство стоитъ ниже, чѣмъ въ
западной половинѣ ея или въ Сѣверной Америкѣ. У племенъ Амазонки
можно найти чрезвычайно колоритныя работы изъ перьевъ.
Торговыя сношенія Въ Южной Америкѣ были менѣе развиты,
чѣмъ въ Сѣверной, хотя ихъ можно прослѣдить повсюду. У караибовъ
области Эсекибо существуетъ система раздѣленія труда: одинъ прядетъ хло-
покъ, другой выдѣлываетъ изъ него гамаки, третій — глиняныя издѣлія, чет-
вертый устраиваетъ тёрки для перетиранія корней кассавы; работа тамъ часто
оплачивается ручными животными. Вертеманъ нашелъ въ покинутыхъ
хижинахъ чунчосовъ на Паранѣ желѣзные топоры и удочки, что можетъ,
повидимому, служить доказательствомъ сношеній этого замкнутаго племени
съ областью Амазонки. Незначительна торговля во внутренней Гвайянѣ, гдѣ
сѣти, оружіе и, въ особенности, кураре обмѣниваются на матеріи, ножи,
иголки и соль. Бонисы, которые ради торговли приходятъ въ страну ру-
куйеновъ, должны немедленно уплачивать за гамаки, которые будутъ имъ
доставлены лишь на слѣдующее лѣто. Индѣецъ всегда бываетъ склоненъ
къ скупости, какъ только начинаетъ цѣнить прибыль. Индѣйцы всегда
славились въ качествѣ носильщиковъ и гонцовъ. Въ прежнее
время, когда дороги въ Южной Америкѣ были еще хуже, чѣмъ теперь,
индѣйцы по цѣлымъ днямъ перетаскивали людей на своей спинѣ черезъ
Анды, на сильеттѣ (зШеНа), которую любили еще во времена инковъ; прежде
это былъ стулъ съ подножкой, а теперь — вьючное сѣдло. Ее носили
на помочахъ изъ коры Сесгоріа и еще съ помощью ремня, надѣвавшагося
на лобъ. Своей выносливостью, въ качествѣ носильщика и гонца,
индѣецъ сумѣлъ сдѣлаться полезнымъ бѣлому человѣку въ хозяйственномъ
отношеніи.
Услугами индѣйцевъ въ качествѣ дровосѣковъ пользуются тамъ,
гдѣ растетъ красное дерево, между 10° с. ш. и тропикомъ Рака: вокругъ
деревьевъ, съ помощью ножей и топоровъ, почва очищается отъ мелкихъ
порослей, дерево срубается, вѣтви его обрѣзываются, стволъ обтесывается
въ видѣ четырехугольнаго бруса и перетаскивается на быкахъ до бли-
жайшей рѣчки. Въ Южной Америкѣ уильичи изъ Чилоэ, прилежные и
искусные дровосѣки, въ бездорожныхъ мѣстностяхъ переносятъ брусья и
доски къ берегу на своихъ плечахъ. Значительный классъ индѣйскихъ ра-
бочихъ, служащихъ у европейцевъ, составляютъ ;;улеросы“ Средней Аме-
рики, собирающіе каучукъ. „Уле“ добывается тамъ изъ Саэіііоа еіазііса и
Торговля. Судоходство.
535
сильно поднялось въ цѣнѣ, съ тѣхъ поръ, какъ его стали употреблять для
подводныхъ телеграфныхъ проводовъ. Собиратели камеди, нанятые подряд-
чикомъ, израсходовавъ задатокъ, отправляются въ лѣсъ, гдѣ они собираютъ
въ теченіе цѣлыхъ недѣль древесный сокъ. Ихъ опасаются, какъ разбойни-
ковъ и людей, способныхъ на все дурное; къ сожалѣнію, они являются но си-
сителями культуры въ самой ужасной формѣ ея въ мало извѣстныхъ индѣй-
скихъ деревняхъ. Сокъ копаивы, кумары, мориче и другія смолы составляютъ
предметы торговли бѣдныхъ бродячихъ племенъ сѣверной части Южной Аме-
рики. Съ тѣхъ поръ, какъ безсмысленное истребленіе каучуковыхъ растеній
въ Колумбіи вынудило собираніе менѣе цѣннаго орѣха пальмы Рѣуіеіерѣаз,
и здѣсь происходитъ уже правильный вывозъ.
Деревянный щитъ имманосовъ. (Коллекція Марціуса въ Этнографическомъ музеѣ въ Мюнхенѣ.)
*/5 наст. величины. Ср. текстъ, стр. 530.
По отношенію къ распространенію суши, судоходство незначи-
тельно ; оно стоитъ нѣсколько выше лишь у отдѣльныхъ, далеко живущихъ
другъ отъ друга народовъ. Цѣлыя племена, какъ, напримѣръ, ботокуды,
вовсе не имѣютъ лодокъ. Сэріи берега Соноры и острова Тибурона связы-
ваютъ челноки, для одного или для двухъ человѣкъ, изъ трехъ пучковъ
камыша и загибаютъ ихъ кверху сзади и спереди; это напоминаетъ лодку-
амбачъ обитателей Нила, а также и жителей Микронезіи. Съ этимъ схо-
денъ иплотъ-туле калифорнскихъ племенъ. По указанію Клавихеро,
болѣе прочныя суда были у индѣйцевъ нижней Калифорніи, которые ло-
вили рыбу въ 4 миляхъ отъ берега, на плотахъ изъ 3 — 6 древесныхъ ство-
ловъ. На притокахъ Амазонки и Ориноко употребительны челноки изъ
коры. Съ большимъ удивленіемъ говоритъ англичанинъ Пимъ о судахъ,
длиною въ 15 метр., изъ выдолбленныхъ стволовъ кедра или краснаго де-
рева у туземцевъ Москитоваго берега и объ ихъ плавательномъ искусствѣ.
Гуарауны дельты Ориноко, карайясы на Шингу и пр. обладаютъ лодками.
536
II, 24. Лѣсные индъйцы средней и южной Америки.
выдолбленными изъ громадныхъ деревьевъ, впрочемъ, слиткомъ плоскими
для глубокой воды, съ крѣпкими, красиво разукрашенными веслами, между
тѣмъ, какъ на лагунахъ Бразиліи, столь заманчивыхъ для судоходства,
Покрытые лакомъ глиняные сосуды Бразиліи. (Коллекція Марціуса въ Этнографическомъ музеѣ въ
Мюнхенѣ.) наст. величины.
прежде нельзя было видѣть ни одного челнока. Колумбъ встрѣтилъ
первыя болѣе значительныя суда между Юкатаномъ и Гондурасомъ, а Ласъ-
Каз асъ говоритъ о нихъ, какъ о галерахъ въ 8 фут. ширины, въ которыхъ
помѣщалось около 25 человѣкъ. О другомъ, болѣе крупномъ суднѣ упоми-
Рѣз иыѳ сосуды для питья бразильскихъ индѣйцевъ. (Коллекція Марціуса въ Этнографическомъ
музеѣ въ Мюнхенѣ.) Немного болѣе х/а наст. величины.
нается подъ названіемъ Ваіза регпана, которое Пизарро захватилъ въ Тум-
бесѣ; на немъ были паруса и весла. Берналь Діасъ де-Кастильо
съ совершенной ясностью говоритъ о „пяти большихъ лодкахъ, полныхъ
индѣйцами, двигавшихся на веслахъ и парусахъ“ („сіпсо сапоаз ^гашіез,
Пепаз сіе ІпсІіо8 у ѵепіап а гешо у ѵе!а“); Гонсало де-Сандоваль также
встрѣтилъ лодку съ веслами и парусомъ („сапоа а гешо у а Іа ѵе!а“). Можно
предполагать, что уастеки были знакомы съ парусомъ и, быть можетъ, ѣздили
Рыбная ловля.
537
на своихъ судахъ до Антильскихъ острововъ. Кромѣ того, Овіедо говоритъ
о парусныхъ судахъ у юкатекскихъ береговъ, хотя уже въ такое время, когда
европейцы въ теченіе цѣлаго поколѣнія плавали по Антильскому морю.
Напротивъ, ацтеки и другіе обитатели древней Мексики могли посѣщать
на своихъ судахъ только близь лежащіе острова; это были плоты или одно-
деревки; паруса Кортеса въ ихъ лагунѣ испугали ихъ, какъ нѣчто неви-
данное. Судоходство является существенной жизненной поддержкой только
югу отъ Арауканіи, а также
Изъ В0-
Весла изъ Суринамы. (Городской му-
зей во Франкфуртѣ на Майнѣ.)
на значительно расчлененномъ юго-западѣ, къ
и къ сѣверо-западу отъ Ванкуверова острова.
Обитатели Чилое — усердные мореходы; уже
въ дѣтствѣ мальчикъ отправляется съ отцомъ
на одномачтовомъ суднѣ въ море, и его страсть
къ передвиженіямъ сводится къ привычкѣ
плаванія по морю. На Чилое умирающій вѣ-
ритъ, что онъ будетъ живъ до тѣхъ поръ,
пока море поднимается съ приливомъ, и
умретъ, когда начнется отливъ. Но только
соприкосновеніе съ европейцами вызвало даль-
нѣйшее развитіе мореплаванія. Необходимымъ
для жизни, но технически весьма первобыт-
нымъ мы находимъ судоходство у огнеземель-
цевъ: тѣмъ болѣе достойно уваженія ихъ му-
жество въ борьбѣ съ страшнымъ моремъ у
южной оконечности Америки.
Рыбная ловля въ Америкѣ должна
была доставлять многимъ внутреннимъ наро-
дамъ гораздо большую часть пропитанія въ
сравненіи съ добычею охоты, чѣмъ это обы-
кновенно предполагаютъ; напротивъ, рыбо-
ловство на берегу моря достигло высокаго
развитія только на юго-западѣ. Чуррухесы,
племя области Ориноко, стрѣляютъ рыбъ, ары-
бакъ племени бакаиріевъ, незнакомый съ удоч-
кой, бросаетъ въ воду красную ягоду, вели-
чиною съ бобъ, и вслѣдъ затѣмъ спускаетъ
стрѣлу, въ ту минуту, когда ягода исчезаетъ
въ пасти рыбы. Стрѣлы для рыбъ достига-
ютъ длины метательныхъ стрѣлъ; стрѣлы съ
деревяннымъ наконечникомъ, въ метръ дли-
ною, индѣйцевъ Костарики употребляются для
той же цѣли. На верхней Амазонкѣ рыбу ло-
вятъ съ помощью оглушающихъ листьевъ
Рапіііпіа и ^сцпіпіа. Сушеная рыба соста-
вляла прежде предметъ торговли: на нижней
Ла Платѣ Ульрихъ ПІмидель нашелъ въ
индѣйскихъ хижинахъ запасы „рыбьей муки и рыбьяго жира“.
дяныхъ пресмыкающихся охотятся за алигаторами и черепахами: ботокуды
ѣдятъ первыхъ безъ всякаго отвращенія. Въ Америкѣ такъ же, какъ и въ
Африкѣ, есть кочевые рыболовы, которые переходятъ отъ одной рѣки къ
другой или посѣщаютъ извѣстныя пространства въ опредѣленные проме-
жутки времени; такое племя въ Гондурасѣ живетъ въ деревняхъ, но въ
декабрѣ, январѣ и февралѣ оно спускается на своихъ челнокахъ по рѣкѣ
Метѣ за поисками черепашьихъ яицъ, которыя попадаются въ пескѣ рѣч-
ныхъ устьевъ, приблизительно на глубинѣ одного метра, въ громадныхъ
количествахъ. Этими яйцами ведется правильная торговля. Раковинныя
животныя, повидимому, издавна служили пищею береговымъ жителямъ:
538	И, 24. Лъспые индъйцы средней и южной Америки.
груды этихъ раковинъ можно найти на всѣхъ доступныхъ берегахъ, до
20 и 30 метр. высоты въ южныхъ бразильскихъ провинціяхъ, гдѣ въ Санто-
Катаринѣ употребляютъ въ пищу два вида устрицъ и одинъ изъ видовъ
Сагйіпш.
Многія южно-американскія племена живутъ охотой на куръ-гокко,
тапировъ, обезьянъ и морскихъ свинокъ, для которой примѣняются, по
большей части, ружья, а лукъ и стрѣлы — только въ отдаленныхъ мѣстахъ
внутренней части Южной Америки. Введеніе лошади облегчило охоту въ
богатыхъ дичью степяхъ. Охота на лѣнивцевъ заключается въ томъ, что
охотникъ влѣзаетъ на дерево, держа въ рукѣ жердь, къ одному концу ко-
торой прикрѣплена петля; затѣмъ онъ накидываетъ петлю на шею лѣнивца
и сжимаетъ ему горло. Когда животное наполовину задушено, достаточно
небольшаго усилія, чтобы стащить его внизъ; оглушеннаго паденіемъ,
его добиваютъ палками. Индѣйцы въ Ріо-Гранде до Суль ловятъ въ силки
попугаевъ, которые массами садятся на деревья, заключающія ихъ гнѣзда;
Скамейка бакаиріѳвъ. (По К. фонъ-дѳиъ-Штейнѳну.) Около Ѵв наст. величины.
вмѣстѣ съ тѣмъ, для охоты на птицъ они употребляютъ стрѣлы съ при-
тупленными кончиками.
Индѣйцы любятъ приручать дикихъ животныхъ; рѣдко деревня
обходится безъ ручныхъ попугаевъ, обезьянъ и мускусныхъ свиней. Осо-
бенно часто встрѣчаются—гокко, агуми, марайесы и даже гарпіи, круп-
ныя хищныя птицы, перья которыхъ употребляются для стрѣлъ. Эти жи-
вотныя, служащія для забавы, составляютъ въ то же время средства об-
мѣна. Лѣсные индѣйцы и теперь разводятъ только собакъ, кошекъ, свиней,
куръ и утокъ, не умѣя разводить лошадей, муловъ, ословъ, рогатый скотъ,
козъ и овецъ. Древняя американская собака (собака инковъ), повидимому,
вывелась самостоятельно отъ сѣверо-американскаго волка, хотя, съ другой
стороны, ея три главныя породы соотвѣтствуютъ извѣстнымъ породамъ
европейской собаки. Бакаиріи приручаютъ многихъ животныхъ — они дер-
жатъ маленькихъ ящерицъ привязанными въ своихъ хижинахъ для уничто-
женія сверчковъ, — и вблизи своихъ деревень сажаютъ плодовыя деревья —
пальму макайюва (Асгосошіа), мангаву, фрута-до-лобо (Зоіаппт Іусосагршп) и
маслянистую пикію (Сагуосаг Ьпіусозшл). Индѣйка, по указанію Бэрда,
впервые была приручена въ Мексикѣ, но и при устьѣ Арканзаса можно
было видѣть стаи индѣекъ. На естественныхъ травянистыхъ равнинахъ
Венесуэлы, Гвайяны и на южныхъ склонахъ Андъ до Ла-Платы распространи-
лось перенесенное изъ Европы разведеніе крупнаго рогатаго скота; тамъ
оно создало, въ особенности изъ апуреньосовъ Венесуэлы, такъ называемыхъ
льянеросовъ, классъ смѣшанныхъ цвѣтныхъ людей, народъ наѣздниковъ,
Скотоводство. Земледѣліе.
539
и здѣсь сыгравшій извѣстную историческую роль. Въ свободной землѣ
льянеросы живутъ отчасти въ собственныхъ небольшихъ поселеніяхъ,
отчасти на мызахъ богатыхъ владѣльцевъ стадъ, гатеросовъ, которые, не-
смотря на свое часто княжеское состояніе, живутъ такъ же близко къ при-
родѣ, какъ и ихъ пастухи. Гато, которому принадлежатъ тысячи бродящихъ
около него, головъ рогатаго скота, состоитъ изъ нѣсколькихъ хижинъ,
грубо выстроенныхъ изъ пальмъ. Льянеросъ не заботится ни о школѣ, ни
о церкви; вся религія его ограничивается почитаніемъ нѣкоторыхъ свя-
тыхъ. Жилищемъ для него служитъ сѣдло, на которомъ онъ проводитъ
буквально большую часть жизни. Подобно гаучосамъ пампасовъ, льяне-
росы— превосходные наѣздники; они нѣжно привязаны къ своей лошади.
Сѣдло и сбруя на сѣверѣ и на югѣ дѣлаются по испанскому образцу, съ
пестрыми украшеніями.
Скамейка, веретено и гребень хурисовъ. (Коллекція Марціуса въ Этнографическомъ музеѣ въ Мюн-
хенѣ.) Около 1/і наст. величины.
Земледѣліе въ Южной Америкѣ въ настоящее время отличается
разнообразіемъ своихъ продуктовъ. Наряду съ маисомъ, маніокомъ и ба-
татами, тамъ можно найти хлопокъ, перецъ, красильный кустъ Віха и
многія случайно разводимыя растенія пустыни. Однако, индѣецъ тропи-
ческой области нигдѣ не выказываетъ настоящаго усердія къ земледѣлію.
Ему достаточно палки или простой мотыки; въ сыромъ южномъ Чили дернъ
разрѣзывается и переворачивается двумя острыми жердями (Іитаз), а су-
хая почва на сѣверѣ обрабатывается заостренными палками. Поэтому ко-
лумбійскія племена, несмотря на свои многочисленныя культурныя расте-
нія, стоятъ въ этомъ отношеніи не выше туземцевъ Гвайяны, все земледѣліе
которыхъ ограничивается воздѣлываніемъ маніока, хлѣбнаго дерева Южной
Америки. Въ этихъ областяхъ, когда европейцы не оказывали еще на
нихъ своего вліянія, очевидно, воздѣлывались только маніокъ, бататы и
тыква, а, быть можетъ, и табакъ; маисъ въ Южной Америкѣ вообще воздѣ-
лывался менѣе, чѣмъ въ Сѣверной. Борозды въ лѣсахъ Арауканіи, какія
дѣлаются въ высокихъ поляхъ, показываютъ, что въ умѣренной части
Южной Америки земледѣліе нѣкогда было больше распространено, чѣмъ те-
перь (см. ниже, стр. 627); оно прекращалось въ степяхъ нижняго Па-
рагвая, а, по Бурмейстеру, уже на нижней Паранѣ де-ла-Пальмасъ.
Отъ этого зависѣло рѣзкое уменьшеніе населенія въ этой полосѣ.
Кочевое земледѣліе мы находимъ у одной группы пайяскихъ индѣй-
цевъ въ Гондурасѣ, которые сѣютъ въ различныхъ мѣстахъ и посѣщаютъ
540	И» 24. Л-ьсные индійцы средней и южной Америки.
ихъ черезъ нѣсколько мѣсяцевъ для собиранія плодовъ. Они обмѣниваютъ
у своихъ болѣе образованныхъ братьевъ медъ, растительныя краски и сасса-
парель на удочки, гарпуны, наконечники копій и ножи. Тамъ, куда про-
никла нѣкоторая промышленность, въ видѣ собиранія каучука и хинной
коры или плетенія изъ соломы, даже въ такой поразительно плодородной
странѣ, какъ на восточныхъ склонахъ Экуадора, земледѣліе уже оста-
вляется, въ особенности тамъ, гдѣ земледѣльцы были почти насильственно
привязаны къ почвѣ.
Тамъ, гдѣ не существуетъ никакихъ запретовъ, индѣйцы предпочи-
таютъ животную пищу. Рукуйены ѣдятъ личинки крупной осы, назы-
ваемой „окано“, вмѣстѣ съ кассавой. Термитовъ, впившихся въ листья
растеній, съѣдаютъ даже съ головой, съ ея крѣпкими челюстями. Всѣ
индѣйцы не откусываютъ мясо своими превосходными зубами, а разрываютъ
Орудія бразильскихъ индѣйцевъ для растиранія и нюханья сѣмянъ дерева парика, а впослѣд-
ствіи и табаку. (Этнографическій музей въ Мюнхенѣ.) 4/з—4/4 наст. величины. Ср. текстъ, стр. 542.
его пальцами и подносятъ маленькими кусочками ко рту. Пользуясь лѣвой
рукой, какъ тарелкой, держа между четвертымъ пальцемъ и мизинцемъ
правой руки кусочекъ кассавы или тортильи (маисовой лепешки), въ ка-
чествѣ хлѣба, а между указательнымъ и большимъ пальцемъ — кусокъ мяса,
индѣйцы ѣдятъ, медленно разжевывая пищу. Мясо, предназначенное для
храненія впрокъ, сушится и коптится. Для жаренья бакаиріи остроумно
сооружаютъ пирамиду изъ трехъ палокъ, которая, посредствомъ попереч-
ныхъ перекладинъ, превращается въ рашперъ. Это сооруженіе можетъ
быть болѣе или менѣе приближено къ огню.
Особенность ботокудовъ, рукуйеновъ и др. индѣйцевъ Южной
Америки составляетъ привычка ѣсть землю — глину, соскобленную съ
закопченныхъ глиняныхъ шаровъ. Въ дорожномъ запасѣ непремѣнно
должны быть такіе шары. Племена юмасовъ носятъ кольца изъ прессован-
ной глины на поясѣ, которую они смачиваютъ слюною, вѣроятно, для рас-
крашиванья себя; но трудно сказать—можно-ли это считать потребленіемъ
земли. Глиняныя фигуры бакаиріевъ соотвѣтствуютъ нашимъ пряничнымъ
фигурамъ и употреблялись въ пищу въ прежнее время, „до введенія ман-
діокки*. Бѣлая или желтоватая земля, повидимому, продуктъ вывѣтриванія
вулканическаго пепла, съ давнихъ временъ употребляется въ Гватемалѣ,
въ качествѣ „бѣлаго лакомства* или „бѣлой приправы*, для посыпанія
кушаньевъ.
Пища и напитки.
541
Картофель, рядомъ съ киноа (см. рис., стр. 477), у индѣйцевъ
плоскихъ возвышенностей составляетъ главную и національную пищу; въ
Чили и земляника, покрывающая цѣлыя мили протяженія, служитъ важ-
нымъ питательнымъ средствомъ. Тамъ существуетъ два вида маніока,—
одинъ съ ядовитымъ сокомъ, изъ котораго дѣлается мука, въ видѣ ком-
ковъ, и второй — юкка, который варятъ, какъ картофель. Первый доста-
вляетъ кассаву или кассаде, одинаково важную въ качествѣ питательнаго
средства и запаса. Племена Ориноко мелютъ или растираютъ корни, про-
мываютъ ихъ и освобождаютъ отъ воды посредствомъ „зебукана“, трубки
изъ плетенаго тростника, съ двумя кольцами на концахъ, которая,
будучи наполнена, имѣетъ видъ короткаго, толстаго цилиндра. Ее
подвѣшиваютъ за верхнее кольцо и сильно тянутъ за нижнее; вслѣд-
ствіе того, аппаратъ удлиняется и суживается, и изъ него вытекаетъ вода.
Подъ конецъ почти сухая масса вынимается, разрѣзывается тонкими слоями
и высушивается на нагрѣтыхъ пластинкахъ изъ сланца или глины, а иногда
передъ тѣмъ протирается на
рѣшетѣ. Въ этой кассавѣ	1	гіО*
нѣтъ уже никакого вкуса; это
какъ бы хлѣбъ изъ опилокъ.	- —
Соль, въ качествѣ приправы,
нѣкоторымъ племенамъ, пови-
димому, не была извѣстна: въ
восточныхъ мѣстностяхъ Экуа-
дора и теперь еще различаютъ
потребителей соли (христіанъ)
отъ не употребляющихъ ее
(язычниковъ).
Еще до открытія Америки
извѣстны были опьяняющіе
напитки изъ кассавы, паль-
мовыхъ плодовъ, маиса и ба-
Нюхательныя трубки; 1) индѣйцевъ гуаибо (Амазон-
ка); 2) индѣйцевъ конибо. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ).
і/в наст. величины. Ср. текстъ, стр. 543.
нановъ, но были и такія пле-
мена, напримѣръ, въ южной Бразиліи, которыя только пили воду и жевали
сочные стебли растеній. Въ Гвайянѣ бросаютъ куски кассавы въ большой
сосудъ и обливаютъ ихъ кипяткомъ. Охлажденную массу женщины перети-
раютъ руками и разжевываютъ, пока она не станетъ похожей на кашицу; по-
слѣдняя выплевывается въ длинное корыто изъ выдолбленнаго ствола и
обливается теплой водой. Легко видѣть, насколько это сходно съ приготовле-
ніемъ кавы у океанійцевъ (см. выше, стр. 255). Послѣ броженія, жидкость
процѣживается черезъ тростниковое рѣшето, и готовый напитокъ разливается
въ огромные сосуды изъ тыквъ. Это „пайвари“, по вкусу напоминающее кислое
пиво, — прохлаждающій, буроватожелтый напитокъ, въ которомъ плаваютъ
кусочки разжеванной кассавы. Потребляемый въ большихъ количествахъ,
какія необходимы для индѣйцевъ, напитокъ этотъ дѣйствуетъ опьяняющимъ
образомъ; угощеніе пайвари всегда заканчивается общимъ опьяненіемъ.
Неперебродившее пайвари, приготовляемое ежедневно, во многихъ дерев-
няхъ составляетъ обычный напитокъ. Приготовленіе пайвари или мишлы,
такъ же, какъ и кавы, не лишено религіознаго значенія. Поэтому оно не
сопровождается веселостью, какъ при угощеніяхъ виномъ изъ банановъ
и сахарнаго тростника; нерѣдко женщинамъ запрещается пить его и пре-
доставляется только заботиться объ упившихся имъ. Изъ маиса или бата-
товъ, вмѣстѣ съ сокомъ сахарнаго тростника, также приготовляютъ напитокъ,
причемъ броженіе вызывается жеваными маисовыми зернами. Быстрая аккли-
матизація яблони повела къ распространенію яблочнаго вина, въ особен-
ности въ Чили: тамъ, гдѣ нѣкогда пили алойа или пиво киноа изъ рако-
винъ, теперь тянутъ яблочную чичу изъ бычачьяго рога. Пальмовыя вина
542	Н, 24. Лѣсные индійцы средней и южной Америки.
приготовлялись въ Южной Америкѣ и въ Вестъ-Индіи, въ особенности изъ
незрѣлыхъ цвѣточныхъ початковъ Мапгіііа йехноза, причемъ ихъ разрѣзы-
вали по серединѣ и собирали вытекавшій сокъ въ калебассы.
Въ Андской области Колумбіи и Экуадора вмѣсто того приготовляютъ
гуарапо изъ сырого тростниковаго сахара, заставляя бродить его въ боль-
шомъ глиняномъ сосудѣ, наполненномъ водой. Черезъ 2 — 3 дня полу-
чается кислосладкій, освѣжающій напитокъ, который, послѣ прибавленія къ
нему сока нѣсколько мелкихъ ароматическихъ лимоновъ, съ тонкою зеле-
ною кожей, составляетъ превосходный лимонадъ. Когда гуарапо поспѣетъ въ
томъ видѣ, ръ какомъ его обыкновенно пьютъ, его называютъ „регулярнымъ",
а при болѣе подвинувшемся алкоголическомъ броженіи-— „злымъ" (Ъгаѵо);
въ этомъ видѣ его любятъ погонщики муловъ. Такое же различіе дѣлается
для пульке мексиканцевъ, приготовляемаго изъ сладкаго сока одного изъ
Индѣйская хижина на Амазонской рѣкѣ. (По фотографіи изъ альбома Дамапна.)
видовъ агавы. Подобный напитокъ добывается еще такимъ образомъ,
кусочки сахарнаго тростнику разжевываются, выплевываются въ калебассу и
потомъ все это сливается въ тыквенный сосудъ, гдѣ сокъ подвергается бро-
женію, а въ позднѣйшихъ стадіяхъ получаетъ крѣпкій спиртный вкусъ и
дѣйствуетъ оглушающимъ образомъ. Какао было давно уже въ употребле-
ніи прежде, чѣмъ у насъ появился шоколадъ; быть можетъ, и мутовка, ко-
торой его взбалтываютъ, принадлежитъ Южной Америкѣ. Одной ложки
кипящаго отвара какао, безъ молока или сахара, но сильно приправленнаго
свѣжимъ испанскимъ перцемъ, какъ это любятъ племена Ориноко, доста-
точно, чтобы произвести настоящій пожаръ во рту и гортани европейца.
Куреніе табаку въ Южной Америкѣ распространено почти по-
всюду, какъ и названія для табаку и табачной трубки; въ Чили и Брази-
ліи они почти одинаковы, откуда можно предположить переходъ обозна-
чавшихся ими предметовъ изъ одной страны въ другую. Впрочемъ, нѣ-
которыя племена не воздѣлываютъ табаку. Нюханье табаку имѣетъ еще
больше приверженцевъ. У племенъ Гвайяны табатерка состоитъ изъ большой
раковины улитки, основаніе которой прикрыто крыломъ летучей мыши, при-
крѣпленнымъ балатой (гутаперчей); оттуда высыпаютъ ароматный порошокъ
неизвѣстнаго состава посредствомъ оконечности раковины, заканчивающейся
полой костью. Для того, чтобы ввести его въ ноздри, употребляется инстру-
ментъ изъ двухъ полыхъ птичьихъ костей, связанныхъ балатой (см. рис.,
Табакъ Кока Способъ постройки
543
стр. 540 и 541); одинъ конецъ вставляется въ ротъ, а другой въ ноздрю; за-
тѣмъ тонкая пыль вдувается въ самыя отдаленныя части слизистой оболочки.
Впрочемъ, подобными нюхательными инструментами пользуются люди, ду-
мающіе только о себѣ; люди болѣе обходительные вдуваютъ порошокъ другъ
другу посредствомъ орудія изъ двухъ перекрещенныхъ костей.
Кока достигаетъ отъ сѣвернаго Перу до западныхъ гоахиросовъ; они,
подобно перуанцамъ, жуютъ ее, вѣроятно, для возбужденія нервной системы;
она доходитъ до Куманы и на востокѣ до Уальяги, гдѣ гребцы Пёппига,
изъ племени чолановъ, останавливались пять или шесть разъ въ день,
чтобы пожевать ее. Индѣйцы верхней Амазонки потребляютъ большія ко-
Хижины бакаиріевъ. (По д-ру П. Эренрейху.)
личества испанскаго перцу, который они поджариваютъ въ красиво спле-
тенныхъ коническихъ корзинкахъ.
Въ способѣ постройки кочевыхъ племенъ не замѣчается ничего
своеобразнаго, за исключеніемъ прямоугольнаго или квадратнаго основного
плана, а всего больше — общая небрежность и непрочность. Нѣкоторыя
племена почти не имѣютъ хижинъ; высушенные пальмовые листья соста-
вляютъ единственные слѣды, оставляемые хижинами ботокудовъ. Четыре
сваи, 4 бамбуковыхъ стѣны и лиственная кровля часто повторяются, какъ
главныя составныя части жилища (см. рис., стр. 542). Три камня, чтобъ ставить
на нихъ горшокъ для варки кушанья, и одинъ или два гамака составляютъ
всю меблировку. Племена, плавающія по притокамъ Амазонки и Ориноко, какъ
напримѣръ, ойямписы, подвѣшиваютъ свои гамаки подъ остовомъ изъ мо-
лодыхъ деревцовъ, который ежедневно ставится заново. Шалаши тобасовъ
имѣютъ только три стѣны, и часто не лучше бываютъ и хижины аргентин-
скихъ гаучосовъ. Охотничьи хижины гуахарибовъ имѣютъ форму остраго
конуса, съ такимъ узкимъ основаніемъ, что обитатели ихъ должны сидѣть
тамъ скорчившись. На югѣ только у суйясовъ, самыхъ западныхъ изъ
племенъ Жесъ,.можно найти, гамаки, заимствованные у сѣверныхъ сосѣдей.
544	П, 24. Лѣсные индѣйцы средней и южной Америки.
Свайныя постройки прежде встрѣчались по преимуществу на
сѣверномъ берегу Южной Америки, а на сушѣ, подобно малайскимъ, ихъ
можно и теперь найти у многихъ племенъ Гвайяны; наряду съ пловучими
плотами, паумаріи обитаютъ въ полуцилиндрическихъ хижинахъ изъ паль-
мовыхъ листьевъ на песчаныхъ меляхъ. Прочно построенные дома ипу-
риновъ, по указанію Эренрейха, имѣютъ эллиптическое основаніе; ихъ
двухскатная крыша состоитъ изъ одного куска.
Въ сѣверной части Южной Америки большіе дома для значительнаго
числа семействъ встрѣчаются рѣдко; но въ одной хижинѣ часто живутъ
три или четыре семьи. Большіе дома чуррухесовъ въ Колумбіи содержатъ
обыкновенно три отдѣленія; четвертымъ служатъ большія сѣни. Нѣкоторыя
отдѣленія имѣютъ особыя дверцы, открывающіяся наружу. Посрединѣ на-
ходится большое четыреугольное пространство, гдѣ индѣйцы сходятся для
бесѣды и справляютъ свои семейныя празднества. Оно окружено брусьями, на
которые опирается низко спускающаяся кровля. Семьи размѣщаются между
рядами брусьевъ и крышей. Ихъ раздѣляютъ горизонтально натянутыя
веревки, черезъ которыя нельзя перешагнуть безъ разрѣшенія. У орехо-
новъ Гвайяны живетъ до 30 человѣкъ въ хижинѣ, покрытой пальмовыми
листьями. Но наиболѣе характерными фаланстерами обладаетъ Средняя Аме-
рика: у индѣйцевъ племени пайя или пайеръ, въ домѣ овальной формы, около
25 метр. длины и 10 м. ширины, помѣщается цѣлая деревня. И у пурисовъ
восточной Бразиліи и гуаранисовъ южной Бразиліи въ одной хижинѣ жи-
ветъ до 70 человѣкъ такъ, что на все племя насчитывается не болѣе трехъ
хижинъ. Впрочемъ, Штаденъ и у туписовъ видѣлъ длинные дома въ
50 метр. У мангохосовъ на Ріо-Пардо встрѣчаются опять отдѣльныя жилища.
Рядомъ съ жилыми хижинами, стоитъ хижина съ священными пред-
метами, трофеями и т. под., гдѣ распоряжается жрецъ. Чтобы охранить
священныя орудія отъ глаза женщинъ, у мегинакусовъ на Шингу
входъ въ эти хижины сдѣланъ такъ низко, что въ нихъ надо входить
ползкомъ.
25.	Патагонцы \
„Они блуждаютъ по обширнымъ равнинамъ Южной
Америки, съ женами и дѣтьми, постоянно на лошади, и слѣ-
дуютъ за дичью... А за ними уже нѣтъ ничего, кромѣ скудной,
холодной окраины земли .	Коммерсонъ.
Содержаніе: Старые и новые степные народы Южной Америки. — Настоящіе пата-
гонцы. — Физическіе признаки. — Украшенія и одежда. — Оружіе. Лукъ и боласъ. —
Пища. Стада. Охота. — Хижины и шатры. — Ремесло. — Политическая и военная
организація.
Южная Америка до вторженія европейцевъ заключала къ югу отъ тро-
пиковъ населеніе, во многихъ отношеніяхъ сходное между собою, занимавшее
всю область, за исключеніемъ горныхъ мѣстностей Парагвая и южной Бра-
зиліи, и вдававшееся въ рѣчную область Парагвая и Пилькомайо. Оно разсе-
лено быль крайне рѣдко: іезуиты Стробль и Кардіель въ 1746 г. въ те-
1 Едва-ли нужно упоминать, что названіе патагонцы совершенно чуждо индѣй-
цамъ; по ихъ большимъ слѣдамъ, испанцы назвали ихъ раіа§опее, т. ѳ. колченогими.
Какъ у всѣхъ большихъ этническихъ группъ, у нихъ нѣтъ общаго имени; но у нихъ
весьма распространены названія группъ тегуэльчи или тсонекасы. Патагонцы, пока-
зывавшіеся нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ Германіи, ничего не знали объ имени тегу-
эльчей, а знали только названіе тсонѳкасовъ и патагонцевъ. Слово тегуэльчи означаетъ
юго-восточные люди (такъ же, какъ пѳгуэльчи — сѣверные, а пегуэнчи — лѣсные люди),
но постепенно сдѣлалось наименованіемъ всѣхъ сѣверныхъ патагонцевъ.
ДАВЛЕНІЕ ПАТАГОНЦЕВЪ.
545
чѳніи цѣлыхъ недѣль къ югу отъ Ріо-Негро не видали ни одного человѣка.
Слѣдовательно, уже тогда тамъ не было постоянныхъ мѣстообитаній.
Островитяне Огненной земли, Чоноса и другихъ острововъ южнаго берега,
для краткости называемые обыкновенно огнеземельцами, уже, по свидѣтель-
ству первыхъ кругосвѣтныхъ плавателей, составляли обособленную группу,
которая раньше распространялась по югозападному берегу до Чилое (см.
стр. 552). Остальные, патагонцы въ обширномъ смыслѣ, состоятъ изъ
двухъ племенъ, раз-
личныхъ по языку и
физическому строе-
нію, но отчасти сход-
ныхъ по религіи и нра-
вамъ — изъ настоя-
щихъ патагонцевъ и
сидящихъ ближе къ
Андамъ мансанеро-
совъ, потомковъ чилій-
скихъ арауканцевъ.
Среди кочевыхъ
племенъ Патагоніи и
пампасовъ, кромѣ пле-
менъ тегуѳльчей (см.
рис., стр. 546), пегуѳп-
чей, пуѳльчей и др.,
можно различить еще
нѣкоторые оттѣнки.
Настоящіе пата-
гонцы, за исключе-
ніемъ родственныхъ
имъ пѣшихъ индѣй-
цевъ восточной Ог-
ненной земли племени
Она, распадаются на
два большихъ племе-
ни — сѣверныхъ и юж-
ныхъ. Они говорятъ
нарѣчіями одного и
того-же языка. Впро-
чемъ, южные, въ сред-
немъ, повидимому,
крупнѣе и лучше сло-
жены и болѣе искусны
въ охотѣ съ боласомъ;
Индіосъ-Кадисеосъ, кацикъ съ сыномъ и двумя женами, Южная
Америка. (По фотографіи, принадлежащей г. Роде.)
лукъ и стрѣлы и те-
перь тамъ неизвѣстны.
Они представляютъ бо-
лѣе чистый типъ индѣйцевъ, жившихъ охотой, рыбной ловлей и дикими степ-
ными плодами до введенія лошади, и до настоящаго времени еще, по большей
части, не ѣздятъ верхомъ. Среди южныхъ тегуѳльчей, къ югу отъ Ріо-
Санта-Крусъ до Пунта Аренасъ, нѣкогда думали найти патагонскихъ ве-
ликановъ. Отъ Ріо-Негро до Чупата можно встрѣтить группу съ нѣсколько
инымъ нарѣчіемъ, которая до тѣхъ поръ, пока она была оттѣснена, имѣла
свое главное мѣстообитаніе около Салинаса, къ сѣверу отъ Ріо-Негро.
Такъ какъ она мѣстами доходитъ до Ріо-Санта-Крусъ, она соприкасается съ
южнымъ племенемъ; племена эти вступаютъ въ браки между собой, но при этомъ
не отказываются отъ своего клана. Къ нимъ принадлежатъ ипегуѳнчи анд-
35
Народовѣдѣпіе, т. I.
546
II, 25. Патагонцы.
опять переселились къ сѣверу. Памп
Сынъ начальника племени тегуэльчей, на Ріо-
Негро въ Аргентинѣ. (По фотографіи.) Ср. текстъ,
стр. 545.
скихъ склоновъ. Третью группу образуютъ конныя племена, вдаваясь
черезъ тропикъ въ Гранъ Чако. По большей части, они находятся не въ
генетической, а въ культурной связи съ обѣими южными группами: это —
индѣйцы другихъ племенъ, преимущественно родственныхъ гуаранисамъ, ко-
торые, благодаря лошади, первые оказались въ состояніи распространиться
въ пампасахъ въ качествѣ конныхъ кочевниковъ и затѣмъ, пріобрѣтая все
болѣе и болѣе кочевыя привычки, могли передвинуться къ сѣверу. Типъ ихъ
мы видимъ въ абипонцахъ, которые отъ рѣки Жуате въ Гранъ Чако, спа-
саясь отъ нападеній, перемѣстились къ югу въ Парагвай, а впослѣдствіи
еросы, пампасскіе индѣйцы,
подобно мансанеросамъ, позволя-
ютъ заключить объ ихъ араукан-
ско-чилійскомъ происхожденіи, но
въ то же время они приняли въ
себя значительную часть пегуѳн-
чей. Они представляютъ, одина-
ково съ абипонцами, нормальный
индѣйскій типъ средняго роста и,
въ борьбѣ съ аргентинцами, выра-
ботались въ типичный разбойничій
пародъ. Ихъ первоначальная сѣ-
верная граница лежала, повидимо-
му, у Ла-Платы.
Между южно - американскими
степными народами нѣкоторыя пле-
мена достигаютъ особенно боль-
шого роста — тегуэльчи на югѣ,
тобасы, абипонцы и др. на сѣверѣ.
Кочевники часто бываютъ болѣе
крупными и сильными, чѣмъ зем-
ледѣльцы той же области. Юж-
ныя племена темнѣе сѣверныхъ, и
мужчины темнѣе женщинъ: при-
чину того надо видѣть въ солнцѣ
и воздухѣ. Уродливые люди рѣдко
встрѣчаются между ними, но не-
рѣдко можно видѣть прекрасно
сложенныхъ людей, хотя всего ме-
нѣе они встрѣчаются у пампас-
скихъ индѣйцевъ. Громадная мы-
шечная сила ихъ рукъ позволяетъ имъ бросать боласъ въ страусовъ на
разстояніи 70 локтей. Поразительна и способность тегуэльчей къ ходьбѣ, и
при этомъ они долго могутъ оставаться безъ пищи. Черепъ патагонцевъ
деформированъ, такъ какъ голову ребенка, вѣроятно, въ огражденіе отъ со-
трясенія при верховой ѣздѣ, сжимаютъ между двумя досками. Древне-пата-
гонскіе черепа также изуродованы, но, повидимому, по другому способу.
Борода, брови, рѣсницы и, по .возможности, всѣ волоса на тѣлѣ выщи-
пываются. Прежде были въ употребленіи тонзуры, а у женщинъ гребне-
образныя прически, при выбриваніи остальной головы; волосамъ предо-
ставлялось свободно расти только во время траура. Въ настоящее время
мужчины весьма заботятся о своихъ красивыхъ, грубыхъ волосахъ на го-
ловѣ и заставляютъ своихъ женъ ежедневно расчесывать ихъ щеткой изъ
свиной щетины или изъ волосъ муравьеѣда. Оба пола татуируются зна-
ками (у абипонцевъ крестомъ на лбу и тремя поперечными линіями отъ
глаза къ уху), втирая въ царапины на кожѣ золу или голубую глину.
Въ прежнее время, въ особенности, у женщинъ татуировка на лицѣ, ру-
Одежда и украшенія.
547
и конный приборъ:
1)
украшенія
на головѣ обхватываются цвѣтной сѣткой; ихъ охотно
. .	,	сѣдло, 2) узда,
3—4) шпоры, 5) боласъ, 6—7) серьги. (По Вуду.) Ср. также текстъ, стр. 548.
кахъ и груди, при наступленіи возмужалости, была тѣмъ обильнѣе, чѣмъ
выше было общественное положеніе; въ настоящее время у патагонцевъ
обыкновенно татуируются только предплечья. У южныхъ племенъ оба пола
раскрашиваютъ себѣ лицо, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ и все тѣло жиромъ
и красной охрой или черной землей.
Одежда мужчинъ въ послѣдніе 100 лѣтъ во многомъ приблизилась
къ европейской. При всѣхъ обстоятельствахъ носится укрѣпленное во-
кругъ поясницы нижнее платье „чирипа“: тегуэльчи придаютъ большое
значеніе приличію и
даже маленькимъ дѣ-
тямъ не позволяютъ
показываться обна-
женными. Оскорб-
ляющая глазъ наго-
та встрѣчается толь-
ко у парагвайскихъ
пайягуасовъ. Всѣ
другія одежды замѣ-
няетъ плащъ изъ
шкуры гуанако или
лошадиной кожи,
теплый и простор-
ный, обращенный
шерстью къ тѣлу, а
снаружи окрашен-
ный въ красный, жел-
тый, голубой, черный
или бѣлый цвѣтъ.
Въ прежнее время
два куска шерстяной
или хлопчато-бумаж-
ной ткани, одинъ, въ
качествѣ рубашки,
завязанный надъ лѣ-
вымъ плечомъ, а дру-
гой, въ видѣ плаща,
застегнутый у самой
шеи, покрывали тѣло
до самыхъ ногъ. Са-
поги, доходящіе до
колѣнъ, изготовля-
ются изъ конской ко-
жи или изъ шкуры
большой лапы пумы.
Обыкновенно волосы
прикрываютъ шляпой, если только ее можно достать.
Одежда женщинъ сохранила болѣе старинный характеръ — плащъ,
стянутый у шеи большой серебряной брошкой или булавкой, а подъ нимъ
мѣшкообразная разрѣзная одежда отъ плечъ до бедръ; дѣти также носятъ
плащи. Одежда сшивается тонкими шипами и скрученными сухожиліями.
• Палочки или трубочки изъ камня, кости или мѣди, вставлявшіяся въ ниж-
нюю губу, свертки изъ толстыхъ листьевъ и палочки, чрезмѣрно растяги-
вавшіе ушную мочку, держались у сѣверныхъ абипоновъ до принятія ими
христіанства.
Съ тѣхъ поръ, какъ путемъ торговли къ патагонцамъ стало попадать
серебро, оба пола носятъ у нихъ серебряныя украшенія. Женщины осо-
35*
548
П, 25. Патагонцы.
Боласы (метательные шары) патагонцевъ.
(Британскій музей, коллекція Кристи, въ Лон-
донѣ.) 1/7 наст. величины.
.бенно охотно, а также и мужчины, носятъ
большія четвероугольныя сѣтки (см. рис.,
стр. 547, фиг. 6 и 7) и серебряныя ожерелья;
вообще, вездѣ, гдѣ это можно, они любятъ
украшать себя серебромъ. Патагонцы искус-
но обдѣлываютъ доллары простыми орудія-
ми, которыя въ прежнее время были исклю-
чительно каменныя.
Оружіе этихъ кочевниковъ составля-
ютъ уже не лукъ и стрѣлы, вообще неупо-
требительные у конныхъ и пастушескихъ
народовъ, а копье, бола съ (см. рис.
сбоку) и лассо, изъ котораго произошелъ,
боласъ. Старинные боласы, которые теперь
еще можно видѣть въ рукахъ индѣйцевъ,,
состояли изъ двухъ каменныхъ шаровъ, съ
бороздкой для укрѣпленія кожаныхъ рем-
ней; новые состоятъ изъ двухъ большихъ
и одного маленькаго шара, но безъ борозд-
ки, такъ ‘какъ они зашиты въ кожу. При
бросаніи маленькій держатъ въ рукѣ. Въ
XVI в. гуаранисы бросали боласы, кото-
рые находятъ въ южно бразильскихъ Кам-
посахъ, даже въ лѣсной странѣ Ріо-Гранде,,
въ землѣ. И въ настоящее время гаучосы,.
полукровные пастухи Аргентины, такъ ис-
кусно владѣютъ своимъ лассо, что даже-
предпочитаютъ его огнестрѣльному оружію.
Болѣе мелкіе боласы предназначаются для
птицъ, болѣе крупные—для человѣка икруп-
ной дичи. Боласы Пердиды — по большей
части, грубо сдѣланные метательные шары
безъ ремней. Пики арауканцевъ — длиною
болѣе 5 метр. и легки, такъ какъ древко
ихъ состоитъ изъ бамбукообразнаго, высо-
каго кордильерскаго тростника, такъ назы-
ваемаго „чуске коленъ“. Абипонцы носятъ
панцыри изъ оленьей кожи. Къ югу отъ
Ріо-Негро лука и стрѣлъ никогда не было
найдено, но у гуаранисовъ Уругвая они
были главнымъ оружіемъ. Во всякомъ слу-
чаѣ, доисторическіе наконечники копій въ
пампасахъ попадаются во множествѣ, а до-
историческое здѣсь можетъ быть сравни-
тельно довольно новымъ. Когда шары бо-
ласовъ попадаются на Ріо-Гранде и Ураг-
ваѣ, а прежде попадались и сѣвернѣе отъ
мѣстообитанія кампосскихъ индѣйцевъ, то
ихъ не слѣдуетъ смѣшивать съ грузилами
сѣтей и палокъ для копанія, которыя осо-
бенно часто встрѣчаются въ Чили. Подоб-
ные камни употреблялись и въ игрѣ.
Главную пищу составляетъ мясо.
у пегуэнчей — но преимуществу, лошади-
ное. Когда Добрицгоферъ говоритъ объ испанцахъ области Ла-Платы,
что они во всю жизнь не пробовали хлѣба, это еще болѣе относится • къ
Пища. Земледѣліе. Техника.
549
индѣйцамъ, которые должны были ограничиваться дичью и мясомъ сво-
ихъ стадъ. Немногія растенія женщины собираютъ въ лѣсу и полѣ, при-
чемъ сѣмена араукаріи служатъ для ѣды, сердцевина чертополоха (что было
уже во времена Шмиделя)—для утоленія жажды, а ягоды барбариса—для
приготовленія опьяняющаго напитка. Патагонцы не ѣдятъ въ правильные
промежутки, а тогда, когда ихъ къ тому понуждаетъ голодъ; они ѣдятъ
много лишь въ томъ случаѣ, когда у нихъ большой запасъ пищи. Въ
полутропическомъ избыткѣ области Чако они живутъ гораздо изобильнѣе.
У пампасскихъ индѣйцевъ, обладающихъ большимъ количествомъ лоша-
дей, съѣдаютъ старыхъ и больныхъ животныхъ; лошади, добытыя гра-
бежемъ, составляютъ въ теченіе мѣсяца главную пищу. Между тѣмъ, какъ
родственные имъ матагуайи, живущіе сѣвернѣе, на рѣкѣ Жужуйѣ, глав-
нымъ образомъ, питались рыбою, тегуэльчи, по свидѣтельству Мустерса,
только отъ нихъ научились рыбной ловлѣ. Груды раковинъ на берегахъ
моря указываютъ — какое значеніе имѣли для этихъ народовъ различныя
морскія животныя: раковинныя кучи, вмѣстѣ съ каменнымъ оружіемъ,
идутъ вдоль береговъ южнаго Чили, юго-западныхъ острововъ, а также
Патагоніи, и встрѣчаются особенно часто на Ла-Платѣ и къ сѣверу отъ нея.
Земледѣліемъ тамъ занимались только въ отдѣльныхъ мѣстахъ.
Оно держалось у тобасовъ и родственныхъ имъ племенъ въ Гранъ Чако,
но уже у пегуэнчей въ Антуко (по Пёппигу) считалось позорнымъ. Вве-
деніе лошади еще болѣе сократило его: охота и разбой стали легче, и
осѣдлость сдѣлалась ненужной. Отдѣльныя племена временно обзаводи-
лись стадами лошадей, овецъ и рогатаго скота, не становясь настоящими
скотоводами: большія количества послѣдняго, отбитыя въ пограничныхъ
войнахъ пампасскими индѣйцами у аргентинцевъ, всегда въ короткое время
убивались или калѣчились. Во времена Пёппига, однимъ изъ племенъ пе-
гуэнчей въ Антуко велась большая торговля степной солью, но она давно
уже ускользнула изъ ихъ рукъ.
Техническое умѣнье обнаруживалось преимущественно въ обра-
боткѣ шкуръ для одеждъ; большіе мѣховые плащи, сшитые изъ гуана-
ковыхъ или конскихъ  шкуръ, а вьючные мѣшки пегуэнчей —• изъ ко-
ровьихъ кожъ. Металлы до прибытія европейцевъ были неизвѣстны: уже
въ южномъ Чили мѣдь не была въ употребленіи. Тѣмъ не менѣе, много-
численные наконечники стрѣлъ и другое доисторическое каменное оружіе
не выказываетъ высокой степени обработки. У сѣверныхъ тобасовъ, аби-
поновъ и др., женщины повсюду прежде пряли и ткали; волокна для
пряжи добывались изъ луба одного дерева. Жилища южно-аме-
риканскихъ степныхъ кочевниковъ-—въ настоящее время кожаные шатры,
съ остовомъ изъ тростниковыхъ стеблей, или хижины изъ хвороста,
называемыя въ томъ и другомъ случаѣ „тольдосами“. У сѣверныхъ пле-
менъ въ прежнее время были продолговатые дома, въ которыхъ жили цѣ-
лые роды.
Несмотря на воинственный характеръ, политическая организація
не всегда бываетъ прочной. Начальники маленькихъ ордъ нерѣдко должны
разсчитывать только на самихъ себя. Въ большинствѣ случаевъ дѣла рѣ-
шаются народнымъ собраніемъ, которое бываетъ обыкновенно очень бурнымъ:
спиртные напитки и крѣпкій табакъ разгорячаютъ голову, что мы и теперь
еще можемъ видѣть у пегуэнчей. Бѣлые перебѣжчики или метисы сумѣли
создать болѣе высокую военную организацію — равномѣрное вооруженіе
длиннымъ копьемъ и боласомъ, опытныхъ вождей и ихъ помощниковъ и
извѣстный порядокъ въ движеніяхъ. Въ виду прежней слабости и раздроб-
ленности переселенцевъ, возможны были хищническія экспедиціи, которыя
опустошали сотни квадратныхъ миль. Со времени перемѣщенія аргентин-
ской военной границы къ югу, обстоятельства значительно измѣнились;
въ настоящее время поднимаются уже голоса за отведеніе резерваціи для
550
II, 26. Огнеземельцы.
скуднаго остатка тегуѳльчей, чтобы спасти ихъ отъ быстраго уничтоженія,
какимъ угрожаетъ имъ наступленіе бѣлыхъ. Церемоніалъ при заключеніи
мира между родственными племенами сѣверныхъ тегуѳльчей также носилъ
военный характеръ. Связка шнурковъ, напоминающая „кипу“ перуанцевъ,
окрашенная въ красный цвѣтъ, когда дѣло шло о скорой мести, возвѣ-
щала, что оскорбленное племя требуетъ отъ другого искупленія. Отдѣль-
ныя племена строго разграничивали свою область; безъ позволенія чуже-
земецъ не могъ вступать въ область другого племени. Среди воиновъ вы-
работалась система „лаку“, пожизненнаго военнаго братства, вродѣ фид-
жійскаго. Отъ родовой системы, съ экзогаміей, материнскимъ правомъ и
гинекократіей, повидимому, сохранились только слѣды.
26.	Огнеземельцы \
„Огнеземельцы — живущіе на водѣ люди въ Антарк-
тической или Магеллановой области11. Пиккерингъ.
Содержаніе: Южно-американскій архипелагъ.—Природа. — Полезныя растенія и живот-
ныя. — Обитаемыя и необитаемыя области. — Принадлежность къ извѣстной расѣ. —
Одежда, украшенія, оружіе, утварь. — Пища. — Людоѣдство. — Мѣновая торговля. —
Семья. — Общество.—Государство. — Слѣды умственныхъ способностей.
Огненная земля, по описанію Дарвина,—гористая страна, столь
глубоко погруженная въ море, что глубокія бухты занимаютъ мѣста до-
линъ. Уже Куку онѣ напоминали фьорды Норвегіи. Гористыя простран-
ства, за исключеніемъ западнаго берега, открытаго для вѣтровъ, отъ края
воды до высоты 500 метровъ покрыты лѣсомъ; еще выше, до границы лед-
никовъ, простираются торфяные луга и горныя вересковыя мѣста.
И въ болѣе глубокихъ долинахъ они вездѣ выступаютъ на ровныхъ мѣ-
стахъ; но гористый характеръ выраженъ такъ рѣзко, что ровныя мѣста
рѣдки даже по близости къ берегу. Проникнуть внутрь страны довольно
затруднительно; отдѣльныя семьи огнеземельцевъ держатся почти у са-
маго берега и едва имѣютъ сообщеніе другъ съ другомъ. Лѣсъ состоитъ
по преимуществу изъ вѣчнозеленаго бука (Ра^нз Ъеініоійез) съ мелкими
листьями буровато - желто - зеленаго цвѣта; благодаря большому распро-
страненію лѣсовъ, пейзажъ имѣетъ унылый, мрачный видъ; онъ рѣдко
оживляется солнечными лучами. Лѣсъ прерывается не только скалами и
ледниками, но и естественными лугами; онъ не служитъ препятствіемъ для
культуры: свободныя травянистыя мѣста считаются остатками попытокъ
испанцевъ завести тамъ земледѣліе.
Климатъ ненормально холоденъ, сыръ и вѣтренъ, приблизительно
отъ 50° ю. ш. къ югу. Зима походитъ на зиму въ Германіи, а лѣто — на
лѣто сѣверной Норвегіи. Всего непріятнѣе дѣйствуютъ частыя бури,
происходящія отъ низкаго воздушнаго давленія, благодаря которымъ Ма-
геллановъ проливъ и мысъ Горнъ считаются страшными мѣстами.
Изъ растеній съ съѣдобными ягодами въ подлѣскѣ лѣсовъ Огненной
земли встрѣчаются смородина, барбарисъ, медвѣжья ягода, ползучая еже-
вика и вкусная Мугіпз тетшоіагіа. Туземцы не узнали еще пользы ди-
каго сельдерея и ложечной травы; они не употребляютъ въ пищу ни одного
1 Названія Огненной земли и огнеземельцевъ объясняются двумя способами —
или отъ огня, какой они, по случаю холода, всегда поддерживаютъ въ лодкахъ, или отъ
огней на сушѣ. Когда Фицрой ѣхалъ вверхъ по каналу Бигль, изумленные или испу-
ганные туземцы повсюду разводили огни, или для того, чтобы привлечь къ себѣ вниманіе,
или чтобы передать эту новость дальше. Въ послѣднемъ случаѣ это указывало-бы на
болѣе тѣсную связь отдѣльныхъ племенъ, чѣмъ это обыкновенно предполагается.
Природа Огненной земли.
551
изъ многочисленныхъ злаковъ. Породы деревьевъ, употребляемыя для
оружія и утвари, въ настоящей Огненной землѣ — букъ и магнолія (Вгітуз),
а на Поносѣ также ЬіЬосесігиз. Изъ тростника плетутся корзины; ВегЪегів
и Мауіепиз доставляютъ тонкія древки для стрѣлъ. Многіе грибы поѣда-
ются сырыми, и въ томъ числѣ два сорта, растущіе на деревьяхъ; СуНагіа
Баглѵіпіі, круглый грибъ, растущій на стволахъ бука, съѣдается женщинами
и дѣтьми сырымъ въ большихъ количествахъ. За исключеніемъ Новой
Пейзажъ на Огненной землѣ, съ лодками, веслами, гарпунами и рыбьими копьями. (Изъ кол-
лекціи Хагенбека въ Гамбургѣ.) Ср. текстъ, стр. 553.
Зеландіи, съ ея клубненосными папоротниками, нигдѣ во всемъ мірѣ
не потребляются въ такомъ множествѣ произведенія низшихъ классовъ
растеній.
Фауна бѣдна наземными и богата морскими животными. Гуанако,
одинъ изъ видовъ оленя и два вида лисицъ живутъ лишь въ сухой,
восточной части страны. Самыхъ важныхъ охотничьихъ животныхъ огне-
земельцевъ представляютъ тюлень, морская выдра и моржъ; для питанія
имъ служатъ на первомъ мѣстѣ моллюски, ракообразныя, и въ настоящее
время еще больше, чѣмъ прежде. Тюлени стали весьма рѣдкими: Агсіо-
серЬаІнз встрѣчается только на недоступныхъ утесахъ.
552
II, 26. Огнеземельцы.
На этихъ скудныхъ берегахъ обитаетъ рѣдкое населеніе, общая
численность котораго не превышаетъ 15,000; большая часть его питается
рыбой и слизняками и поэтому живетъ на морскомъ берегу. Только въ
восточной части Огненной земли онасы, охотясь за гуанако, вдаются
внутрь страны, но здѣсь мы не будемъ разсматривать ихъ. Обширныя
области остаются необитаемыми; этого, впрочемъ, нельзя сказать обо всемъ
архипелагѣ, между Чилоэ и Огненной землей. Даже и незначительное насе-
леніе можетъ прибывать и убывать: обитатели острова Чоноса жили то на
островахъ, то на твердой землѣ. Пещеры съ муміями и каменнымъ ору-
жіемъ найдены были на Гуайтекасѣ, считавшемся необитаемымъ, а въ 1872 г.
капитанъ Симпсонъ
нашелъ тамъ семью, ко-
торая наружнымъ
домъ напоминала
дѣйцевъ Чилоэ.
Огнеземельцы
описываются
самая низшая
ІС ороны изъ перьевъ и ожерелья огнеземельцевъ, изъ косте
зубовъ и раковинъ. (Изъ коллекціи Хагенбека въ Гамбургѣ.)
ВИ-
НН-
ИЗ-
вспоминать хво-
давна
какъ
раса. Мы уже не бу- 
демъ
статыхъ людей старин-
ныхъ морскихъ картъ;
но отъ Мальтуса до
Дарвина только не-
многіе этнографы сом-
нѣвались въ томъ, что
мы имѣемъ здѣсь дѣло
съ „мирной, но крайне
животнообразной ра-
сой. “ Разсматриваемые
съ чисто физической
стороны, огнеземельцы,
однако, вовсе не пред-
ставляютъ низшей ра-
сы, сравнительно съ
любой группой мон-
голоидовъ. Въ группѣ,
измѣренной Вирхо-
вомъ, самый высокій
мужчина былъ ростомъ
1,432 м. Чѣмъ больше
въ 1,645 метр., а самая малорослая женщина въ
знакомились съ ихъ душевными и умственными качествами при непосред-
ственномъ обращеніи съ ними, тѣмъ выше поднималась ихъ оцѣнка въ
этомъ отношеніи. Огнеземельцы, хотя и угнетаемые бѣдственностью своего
положенія, въ сущности, такіе же индѣйцы, какъ и всѣ другіе, только, въ
среднемъ, быть можетъ, нѣсколько апатичнѣе. Неудовлетворительные ре-
зультаты миссій не могутъ быть поставлены имъ въ вину.
Одежда, несмотря на болѣе суровый климатъ, является не лучшею
и болѣе обильною, а болѣе скудною и недостаточною. Лишь иногда тамъ но-
сятъ четвероугольную, наброшенную на одно плечо тюленью шкуру, которою
закрываются отъ непогоды, но въ мѣновой торговлѣ сбываютъ ее прежде
всего. Небольшой передникъ, повидимому, существовалъ у большинства.
Первые европейскіе посѣтители Огненной земли находили тамъ красивые
плащи изъ шкуры пингвина, но плащи эти исчезли давно уже вмѣстѣ съ
названными животными. У ягановъ, подвергающихся еще большимъ невзго-
дамъ, на берегу Огненной земли, даже и женщины, кромѣ короткой мѣховой на-
Украшенія. Хижины. Лодки.
553
кидки, носили лишь кусокъ ткани около бедръ; Бове у алакулуфовъ во-
обще не нашелъ ни одной шкуры гуанако. Мужчины и женщины укра-
шаютъ себя нанизанными раковинами, перьями, ожерельями или браслетами
изъ тюленьей кожи и привѣшиваютъ къ ожерельямъ куски стекла, желѣза,
ключи, большія раковины и т. под. (см. рис., стр. 552); иногда они рас-
крашиваютъ себѣ лицо углемъ или корою изъ бѣлой древесной золы. На
Чоносѣ у мужчинъ обыкновенно недостаетъ одного зуба.
' Хижины, которыя Фицрой встрѣтилъ у порта Сентъ-Мари, вовсе
не были жалкими. Высокія, прямыя сваи были воткнуты въ землю по
Охотничье оружіе огнеземельцевъ: лукъ, стрѣлы, колчанъ, ножъ,
праща. (Хагенбековская коллекція въ Гамбургѣ.) 1/9 наст. величины.
Ср. текстъ, стр. 554.
кругу или по эллипси-
су и связаны вверху;
онѣ составляли, такимъ
образомъ, конусообраз-
ный остовъ, который
былъ настолько по-
крытъ вѣтвями или
шкурами, что остава-
лись только два отвер-
стія,— одно въ сторону
моря, а другое въ сто-
рону лѣса. Хижины
поносовъ можно сра-
внить съ удлиненными
стогами сѣна. То, что
разсказываютъ о выры-
тыхъ ямахъ для спанья
и т. под., не исключая
и Дарвина, котораго
описанія огнеземель-
цевъ вообще не безпри-
страстны, касается толь-
ко исключительныхъ
положеній. У ягановъ,
кромѣ жилыхъ хижинъ,
Бове видѣлъ еще хи-
жины меньшей вели-
чины для суевѣрныхъ
цѣлей и такія-же хижи-
ны для новобрачныхъ.
Для огнеземельцевъ лодки имѣютъ чуть-ли не большее значеніе,
чѣмъ хижины, такъ какъ въ первыхъ они проводятъ большую часть дня,
а иногда цѣлые дни и ночи. Постоянному сидѣнію на корточкахъ въ
узкихъ челнокахъ слѣдуетъ приписать нѣкоторую слабость нижнихъ ко-
нечностей, но объ общемъ искривленіи ногъ не можетъ быть рѣчи; тѣмъ
сильнѣе развиваются грудь, плечи и руки. Лодки (см. рис., стр. 551) дѣ-
лаются у ягановъ изъ коры бука, которая связывается между собою самымъ
простымъ образомъ жгутами изъ ситника. Такъ какъ эти лодки пропускаютъ
воду, то одинъ изъ сидящихъ въ ней долженъ постоянно вычерпывать эту
воду. Вечеромъ лодка вытягивается на берегъ. Весьма груба и лодка поно-
совъ: доска, около 6 метр. длиною и 2/3 м. шириною, образуетъ дно и нѣ-
сколько загибается вверхъ на обоихъ концахъ; четыре другія доски, въ
Ч2 метр. шириною, составляютъ бока и связаны между собою веревками изъ
Сашрзійіпш сѣііепзе. Щели законопачиваются наполненіемъ ихъ корою.
Два весла съ широкими лопастями подвигаютъ впередъ утлую ладью; въ
ней молодая женщина гребетъ, а старая вычерпываетъ просачивающуюся
воду. Въ серединѣ почти всегда находится очагъ изъ глины.
554
II, 26. Огнеземельцы.
поры: Коппингеру только одинъ разъ
Орудія и оружіе изъ кости, съ Огненной земли. (Изъ
коллекціи Хагѳнбѳка въ Гамбургѣ.)
Оружіе предназначается, по большей части, для охоты на тюленей и
крупныхъ рыбъ (см. рис. ниже и на стр. 551 и 553). Гарпуна, древко отъ 2%
до 3 метр. изъ бука или магноліи, а у чоносовъ изъ ЬіЪосейгнз, съ угловатыми
вырѣзками, снабжена на болѣе толстомъ переднемъ концѣ наконечникомъ
изъ китовой кости и затѣмъ лесою изъ тюленьихъ костей, въ 20 метр. длины.
На рыбьемъ копьѣ, длиною около 3 метр., изъ того-же дерева, на самомъ
концѣ крѣпко насажена длинная кость съ острыми зазубринами. Пращою
бьютъ мелкихъ птицъ на разстояніи 25—30 м. Ножъ состоитъ изъ ра-
ковины, въ качествѣ лезвія, и круглаго камня, въ видѣ рукоятки; то и
другое связано полоской изъ кожи. Со времени посѣщенія европейскихъ
и американскихъ судовъ вошли въ употребленіе и желѣзные ножи, и то-
пался каменный топоръ, и то
въ старой кучѣ отбросовъ.
Желѣзо всего болѣе встрѣ-
чается у алакулуфовъ. Лукъ,
стрѣлы и ножъ до сихъ поръ
еще служатъ оружіемъ опа-
совъ, и въ меньшей степени —
ягановъ и чоносовъ. Наконеч-
ники стрѣлъ теперь, по боль-
шей части, изготовляются изъ
бутылочнаго стекла, добывае-
маго, быть можетъ, изъ Патаго-
ніи путемъ обмѣна. Эти наконеч-
ники у огнеземельцевъ крѣп-
ко вдѣланы въ древко, а не
слабо, какъ думаетъ Лёббокъ,
будто бы съ цѣлью, чтобы они
оставались въ ранѣ. Между
стрѣлами для войны и охоты,'
повидимому, не дѣлается ника-
кого различія. Лукъ сгибается
просто изъ бука или магноліи,
тетива доставляется тюленями,
и древки стрѣлъ, по большей
части, изготовляются изъ мѣст-
наго барбариса или кустарника
Мауіепнз (что у ягановъ означаетъ древко стрѣлы) такъ, что выгла-
женная палочка въ серединѣ нѣсколько утолщена. Алакулуфы дѣлаютъ
стрѣлы, во всѣхъ отношеніяхъ небрежнѣе, наконечники меньшей величины,
древки болѣе грубой работы и прикрѣпленіе менѣе прочнымъ. Колчаны
изъ тюленьей шкуры употребляютъ и опасы, и алакулуфы. Оливеръ фанъ
Но ортъ упоминаетъ объ оружіи, похожемъ на боласъ, которое не отмѣ-
чено позднѣйшими наблюдателями (см. стр. 547).
Техника стоитъ здѣсь на низшей ступени: она не пошла далѣе изго-
товленія плетеныхъ корзинъ и ожерелій изъ раковинъ. Напротивъ, искус-
ство обрабатывать кремни для наконечниковъ стрѣлъ и копій съ помощью
нажима простой костью сохранилось въ Огненной землѣ, меледу тѣмъ, какъ
въ другихъ мѣстахъ оно, по большей части, исчезло. Гончарное искусство
и обработка желѣза тамъ неизвѣстны, хотя желѣзо давно уже состав-
ляетъ желательный для всѣхъ предметъ. Воду тамъ держатъ въ цилин-
дрическихъ сосудахъ изъ коры Бгішуз ЛѴтіегі (см. рис., стр. 555). У огне-
земельцевъ существуютъ опредѣленныя понятія объ обмѣнѣ. Всего больше
нравится имъ желѣзо, красное сукно и голубыя бусы; въ новѣйшее время
голубыя и бѣлыя бусы сдѣлались любимымъ предметомъ обмѣна.
Главнымъ источникомъ пищи огнеземельцевъ является море. Боль-
Пища. Добываніе огня.
555
жабръ. Немногіе виды растительной
Корзины и сосуды изъ дерева, коры, кожи, ситника и кишекъ, съ Огпен-
ной земли. (Изъ коллекціи Хагенбека въ Гамбургѣ.) ’/е наст. величины.
шую часть года они живутъ моллюсками, въ особенности Муііінз и Раіеііа;
только случайно удается имъ изловить нерпу, маленькую выдру Ъпѣга
Геііиа и Муороіашпз Соурн. Чоносы пользуются хорошей добычей на
мѣстахъ спариванія Агсіосерііаіиз Оіагіа. Яганамъ рѣдко случается убить
гуанако, чаще — волка, котораго, однако, они не ѣдятъ, пользуясь только
его шкурой. Каракатицы, раки и рыбы различнаго рода не остаются въ
пренебреженіи; слизняковъ ѣдятъ сырыми, рыбъ, по большей части, запе-
каютъ или поджариваютъ въ раковинѣ съ жиромъ или ворванью. По
словамъ Ловизато, женщины у ягановъ, быть можетъ, изъ какого нибудь
суевѣрія, прокусываютъ рыбу позади
пищи также съѣ-
даются сырыми.
Потребленію не
вареной пищи
слѣдуетъ припи-
сать сильное раз-
витіе жеватель-
ныхъ мышцъ; че-
репъ огнеземель-
ца выказываетъ
въ этомъ отноше-
ніи извѣстное
сходство съ чере-
помъ эскимоса.
Спиртные напит-
ки и табакъ по-
лучаются только
съ кораблей. Въ
добываніи пищи
женщины прини-
маютъ видное
участіе. Относи-
тельно ихъ скуд-
ныхъ
ныхъ
см.
550.
Огонь они
добываютъ, уда-
ряя другъ о друга
двумя кусками желѣзистаго кремня: отскакивающія искры принимаются
въ птичій пухъ, раздуваются, и пламя переходитъ на мелкій сухой хво-
ростъ. Кремни вывозятся въ острова Кларенсъ, что можетъ служить дока-
зательствомъ оживленнаго обмѣна. Мы не имѣемъ свѣдѣній о томъ, что
съѣдоб-
растеній
выше, стр.
этотъ способъ заимствованъ отъ европейцевъ.
Хотя море Огненной земли выказываетъ не болѣе скудную животную
жизнь, чѣмъ въ другихъ мѣстахъ, но оно не избавляетъ отъ частыхъ,
ужасныхъ голодовокъ. Людоѣдство при такихъ условіяхъ могло-бы
возникнуть весьма легко; но справедливость требуетъ указать, что нѣко-
торые изъ самыхъ достовѣрныхъ свидѣтелей не возводятъ этого упрека
на огнеземельцевъ. Во всякомъ случаѣ, они — не такіе привычные людо-
ѣды, какихъ можно найти среди негровъ и малайцевъ. Что касается
часто повторявшагося разсказа Дарвина о поѣданіи старухъ, то ему
можно противопоставить несомнѣнный фактъ, что въ семьяхъ огнеземель-
цевъ старики и старухи не только встрѣчаются, но даже пользуются
уваженіемъ.
556
II, 26. Огнеземельцы.
Женщины огнеземельцевъ рождаютъ легко и часто, но смертность
дѣтей у нихъ значительна. Новорожденнаго, повидимому, тотчасъ же
послѣ рожденія окунаютъ въ море и нарекаютъ его по имени мѣста, гдѣ
онъ родился. Дѣтей носятъ на спинѣ въ сумкѣ изъ шкуръ и обращаются
съ ними съ материнской заботливостью, которая, впрочемъ, исчезаетъ, когда
они выростаютъ. Старинные наблюдатели удивлялись легкости, съ какою
разлучаются между собою члены семьи; въ особенности, они отмѣчаютъ
безсердечіе, съ какимъ мужья женамъ, и отцы дѣтямъ, когда тѣ были
голодны, отказывали въ пищѣ. Бракъ вездѣ, гдѣ это возможно, бываетъ
полигамическимъ. Число мужчинъ, повидимому, меньше, чѣмъ женщинъ;
Семья огнеземельцевъ. (По фотографіи.)
послѣднія добываютъ большую часть пищи, но получаютъ ея менѣе, чѣмъ
мужчины: въ извѣстное время женщины должны питаться только рыбой.
Заключеніе брака состоитъ въ томъ, что невѣста даетъ жениху лодку,
гарпуну и копье, а онъ ей даритъ мѣха. Они обое сохраняютъ свои имена.
Мы находимъ тамъ роды съ различающимися между собою наимено-
ваніями и опредѣленными мѣстообитаніями. По свидѣтельству Бове, наи-
большее число огнеземельцевъ, когда-либо видѣнное имъ, доходило до
нѣсколькихъ сотъ; оно было собрано вокругъ миссіи, откуда получало
пищу и одежду. Въ другихъ мѣстахъ они всегда бродятъ группами, около
12 человѣкъ, но проводятъ ночь въ одной и той же хижинѣ; весьма
вѣроятно, что между ними существуетъ тѣсное родство: эти трое муж-
чинъ, пять женщинъ и четверо дѣтей, вѣроятно, представляли собою
семью. Только у онасовъ, охотничьяго племени, сильнѣйшій играетъ роль
вождя. Якомуши ягановъ, которыхъ Фицрой ошибочно считалъ началь-
никами, — не что иное, какъ знахари, пользующіеся, несмотря на сильное
развитіе суевѣрія, скорѣе презрѣніемъ, чѣмъ уваженіемъ.
Способности огнЕЗЕМЕЛьцевъ. Ипдъйцы с.-з. Америки.	557
Трудно найти другой народъ, который оцѣнивался-бы такъ низко по
отношенію къ ихъ умственнымъ способностямъ, какъ огнеземельцы: вся
жизнь ихъ считалась столь бѣдственной, что даже о проблескѣ высшаго по-
ниманія не могло быть рѣчи. И тѣмъ не менѣе, будетъ болѣе соотвѣтство-
вать фактамъ, если мы отмѣтимъ, что здѣсь погребальные Обычаи соблюда-
ются съ такой же точностью и основательностью, какъ и у народовъ, поль-
зующихся избыткомъ. О душахъ умершихъ здѣсь думаютъ, будто онѣ
блуждаютъ въ лѣсахъ; крикъ птицы, трескъ ледника, каждый необъяс-
нимый звукъ считается голосомъ духовъ. Трудно сказать, насколько за
предѣлами этихъ понятій они думаютъ о божествѣ и о будущей жизни.
Они, повидимому, не обладаютъ идолами, амулетами и т. под., шо разли-
чаютъ добрыхъ и злыхъ духовъ: яганы признаютъ злого духа, бичующаго
бурей, снѣгомъ или дождемъ. Многіе обычаи, вродѣ правилъ относительно
нѣкоторыхъ кушанъевъ и воздержанія, указываютъ на опасеніе наказанія
высшихъ силъ. Огнеземельцы испытываютъ своеобразный ужасъ передъ
водоворотами.
27.	Индѣйцы сѣверо-западной Америки.
„Въ этнологическомъ отношеніи дѣло касается здѣсь
одной изъ самыхъ значительныхъ областей на землѣ, такъ
какъ, кромѣ двухъ материковъ, сближающихся въ Беринго-
вомъ проливѣ, здѣсь находится и третій, составляющійся
изъ лежащихъ меледу ними острововъ; своеобразная физіо-
номія, которая на этомъ берегу, съ одной стороны, отливаетъ
полинезійскимъ отблескомъ, а съ другой, обнаруживаетъ связь
съ переселеніями нагуатлей, по этой причинѣ давно уже
обращала па себя вниманіе наблюдателей.11
Адольфъ Бастіанъ.
Содержаніе: Общія понятія. Мѣстообитанія. — Одежда. Украшенія. Губное укра-
шеніе. Татуировка. Маски. — Оружіе. — Охота. — Лодки. Хижины. — Торговля.
Рыбная ловля. Земледѣліе. Приготовленіе кушаньевъ. — Орнаментика.
Народы, между самыми южными отраслями эскимосовъ и Калифорніей
и между сѣверо-западными крайними цѣпями Скалистыхъ горъ и Тихимъ
океаномъ, образуютъ своеобразную вѣтвь большого американскаго семейства
народовъ. Будучи сходными съ нимъ въ основныхъ чертахъ, они удаля-
ются отъ него въ подробностяхъ внѣшней жизни въ такомъ направленіи,
какое указываетъ на болѣе близкое родство съ гиперборейцами и
полинезійцами. Эти народы подвергались чуждымъ вліяніямъ не только
со времени посѣщенія испанцевъ, англичанъ и русскихъ, которые здѣсь,
вмѣстѣ съ экипажами изъ гавайцевъ и французскими канадцами, труди-
лись такъ дѣятельно, что въ Британской Колумбіи цѣлыя племена метисовъ
говорятъ на Біщща Ггапса изъ чинукскаго, англійскаго, китайскаго, га-
вайскаго и французскаго языковъ. Именно такія внѣшнія причины объ-
единили сѣверо-западныхъ американцевъ въ группу, которую подъ име-
немъ нутка-колумбійцевъ выдѣляютъ изъ главной массы сѣверныхъ
индѣйцевъ.
Мѣстообитанія ихъ лежатъ на богатомъ заливами берегу, между
горой Св. Иліи и границами Калифорніи. Подобно берегамъ Норвегіи, и
эта окраина пользуется благопріятными климатическими условіями, а ея
громадное рыбное богатство доставляло жителямъ „сытое“ существованіе,
быть можетъ, содѣйствовавшее процвѣтанію у нихъ искусствъ. Племена,
ихъ нигдѣ не заходятъ къ востоку за Скалистыя горы, такъ же, какъ ин-
дѣйцы внутренней части материка не проникаютъ къ нимъ. Поэтому сѣ-
веро-западные американцы, какъ по характеру, такъ и во многихъ отно-
шеніяхъ по наружному виду, отличаются отъ своихъ внутреннихъ сопле-
558
II, 27. Индійцы сѣверо-западной Америки.
менниковъ; носы ихъ болѣе плоски, губы толще, лица шире, подбородокъ
лучше развитъ. Черепа ихъ вовсе не однообразны, но процентное отно-
шеніе длинно- и короткоголовыхъ мало различается у отдѣльныхъ племенъ.
Тѣмъ больше число и различіе языковъ. Самымъ сѣвернымъ племенемъ
считаютъ тлинкитовъ или колошей па берегу Аляски — рослый,
даровитый народъ, съ бурымъ цвѣтомъ кожи. Близко родственны имъ
гайдахи, па островахъ Королевы Шарлотты и
Лукъ и стрѣлы индѣйцевъ сѣ-
веро-западной Америки. (Город-
ской музей во Франкфуртѣ на Майнѣ.)
на архипелагѣ Принца Уэльскаго. Далѣе къ
югу сидятъ чимчіены, на рѣкахъ Россъ и Скина,
квакіутли, на Гардинеровомъ протокѣ, чину-
ки въ Колумбіи, путки или вакашаны, на за-
падномъ берегу Ванкуверова острова, и мн.
др. Большая часть этихъ группъ, связанныхъ
между собою родствомъ языка, въ свою очередь,
распадается на болѣе мелкія племена съ соб-
ственными діалектами. Этому раздробленію про-
тивопоставляется этнологическое единство. Мы
разсмотримъ здѣсь внѣшнія стороны ихъ жизни
и ихъ художественныя произведенія; обществен-
ная и религіозная области могутъ быть разсмот-
рѣны вмѣстѣ съ прочими американцами.
Оба пола одѣваются въ кафтанъ или плащъ,
украшенный сверху узкой полоской мѣха, а внизу
бахромой или кисточками. Матерію для платья
доставляетъ кора полезнаго хвойнаго, краснаго
кедра (Вей Сейаг), или березы. Плащъ изъ подъ
лѣвой руки переходитъ на правое плечо, гдѣ
онъ связанъ двумя шнурками и спускается до
колѣнъ, такъ, что правая сторона остается от-
крытой, или на ней только соприкасаются края
одежды. Она крѣпко стягивается поясомъ изъ
грубаго плетенія или шерстяной ткани. Сверху
накидывается пончо, которое прежде ткали изъ
шерсти горной козы или собаки и внизу отора-
чивали кругомъ бахромой. Пончо покрываетъ
руки до локтей и все тѣло до середины: въ
настоящее время пончо замѣняются шерстяными
одѣялами (Ыапкеі), склады которыхъ у началь-
никовъ доходятъ иногда до нѣсколькихъ тысячъ.
Накидки изъ шкуръ медвѣдя, волка или мор-
ской выдры уже исчезли. На головѣ носятъ
шапку въ видѣ приплюснутаго конуса или оп-
рокинутаго цвѣточнаго горшка; эта шапка спле-
тена изъ травы на подобіе тонкой циновки, раз-
личнымъ образомъ разрисована, часто украшена
пуговицей или кожаными кисточками и подъ
подбородкомъ крѣпко стягивается шнуркомъ (см. рис., стр. 69). Въ дожд-
ливое время мужчины набрасываютъ на плечи грубую циновку. Такъ
какъ все тѣло постоянно натерто красной краской изъ охры и масла, то и
одежда отчасти воспринимаетъ жирную грязь и запахъ испорченнаго масла.
Вообще, опрятность не принадлежитъ къ числу добродѣтелей этихъ народовъ.
Кромѣ этой повседневной одежды, существуетъ и праздничная. Къ
пей относятся волчьи или медвѣжьи шкуры, которыя носятся обыкновенно
съ поясомъ и па краяхъ оторачиваются широкими полосами мѣха или
обшиваются самодѣльной пестрой шерстяной тканью. Сюда же принад-
лежатъ одѣяла изъ козьей шерсти, на которыхъ вытканы миѳологическія
Украшенія.
559
приличными только
Панцырь изъ деревянныхъ
пластинокъ и палочекъ, вѣ-
роятно, съ залива Нутка, быть
можетъ, принадлежащій тлНики-
тамъ (Британскій музей въ Лон-
донѣ.) Ѵів наст. велич. Ср. текстъ,
стр. 560.
: мѣди, въ формѣ под-
фигуры. Головной уборъ состоитъ изъ большого количества луба или
полувыбитой древесной коры, которую обертываютъ вокругъ головы, такъ
же, какъ полинезійцы обертываютъ полосы тапы; въ него втыкается мно-
жество большихъ перьевъ, по преимуществу, орлиныхъ, или все это равно-
мѣрно обсыпается мелкимъ бѣлымъ пухомъ. Верхнюю и нижнюю половину
лица индѣйцы раскрашиваютъ краской, благодаря которой мазки кисти похо-
дятъ на свѣжія раны, или все лицо покрываютъ окрашеннымъ саломъ и
выдѣлываютъ на немъ множество правильныхъ фигуръ.
Нѣкоторые раздѣляютъ иногда волосы на маленькія косички съ
вплетенными въ нихъ нитками; другіе оставляютъ ихъ свободными, а
третьи связываютъ ихъ на затылкѣ и втыкаютъ въ нихъ кипарисовыя
вѣтки. У гайдаховъ можно видѣть и коротко обстриженные волосы, а у
обитателей залива Нутка короткіе волосы считаются
для рабовъ. Нутки въ молодости выщипываютъ
волосы на подбородкѣ. Стачиваніе зубовъ до са-
мыхъ десенъ объясняется потребленіемъ рыбы и
слизняковъ вмѣстѣ съ пескомъ, но отчасти зави-
ситъ и отъ сознательнаго уродованія себя. Татуи-
ровка прежде встрѣчалась гораздо чаще, напри-
мѣръ, у чинуковъ; но вовремя траура, въ защиту
отъ ослѣпительнаго блеска снѣга или раскален-
наго очага и для увеличенія привлекательности,
лицо  и другія части тѣла окрашиваются черной
краской. На празднествахъ, на охотѣ и на войнѣ
примѣняется красная окраска; бѣлая придаетъ ино-
гда страшный, отталкивающій видъ.
Ради украшенія, они не только прорѣзываютъ
большія отверстія въ ушной мочкѣ, но и нѣсколько
выше, на верхнемъ краѣ уха, дѣлаютъ еще два или
больше отверстій и привѣшиваютъ къ нимъ рѣзныя
кости, зубы, стержни перьевъ, нашитые на ремнѣ,
мелкія раковины улитокъ, зубы акулы, шерстяныя
кисточки или тонкія мѣдныя пластинки. Позднѣе
чинуки носили цѣлыя нити искусственныхъ корал-
ловъ въ ушахъ. У многихъ черезъ носовой хрящъ
продѣтъ мягкій шнурокъ, къ которому привѣшена
тонкая пластинка изъ желѣза, красной или желтой
ковы. Благодаря торговлѣ, вошло въ употребленіе серебро: браслеты и
перстни мѣстной работы цѣнятся выше золота; ихъ носятъ на одной рукѣ
и на всѣхъ пальцахъ. На рукахъ сѣверо-западные американцы носили
прежде браслеты изъ бѣлыхъ бусъ, вырѣзанныхъ изъ раковинъ, связки ремней
съ кисточками или широкій, черный, блестящій браслетъ изъ одного куска
рога. И лодыжки на ногахъ украшались бахромчатыми ремнями или тол-
стыми скрученными сухожиліями. У нѣкоторыхъ племенъ вставлялась ци-
линдрическая палочка въ нижнюю губу, изготовлявшаяся прежде изъ дерева
и достигавшая величины столовой ложки, т. е. широкая и плоская; въ
настоящее время (за исключеніемъ старыхъ женщинъ) ее замѣняютъ сере-
брянымъ штифтикомъ. Послѣдній, очевидно, унаслѣдованъ отъ эскимосовъ;
у тлинкитовъ его носятъ только свободныя дѣвушки при вступленіи въ
возрастъ возмужалости; съ помощью кнопки, какъ у эскимосовъ залива
Короля Вильгельма, онъ крѣпко прижимается къ деснамъ. У гайдаховъ
прежде онъ былъ больше и распространеннѣе, дѣлался обыкновенно изъ
дерева и, повидимому, составлялъ принадлежность всѣхъ женщинъ; въ
настоящее время большинство изъ нихъ отказалось даже отъ серебряной
трубочки. Южныя племена не обладаютъ этимъ украшеніемъ, которое не
переходитъ за Мильбанковъ заливъ. Деформированіе головы, производив-
560
II, 27. Индъйцы сѣверо-западной Америки.
шееся отъ самаго рожденія, заключавшееся въ приданіи ей плоской или
конусообразной формы, быть можетъ, было болѣе свойственно женщинамъ,
чѣмъ мужчинамъ. Оно имѣетъ общее распространеніе у чинуковъ, часто
встрѣчается у нутковъ и рѣдко у гайдаховъ или, иначе сказать, уменьшается
съ юга на сѣверъ. Нѣкоторыя племена, напримѣръ, аты, со времени сопри-
косновенія съ бѣлыми, отказались отъ него.
Оружіемъ индѣйцевъ сѣверо-западной Америки нѣкогда были прежде
всего лукъ и стрѣлы (см. рис., стр. 558), затѣмъ пращи, копья, длиною
отъ 1 до 5 метровъ, короткія костяныя палицы, похожія на „мери“
новозеландцевъ, и небольшой топоръ, сходный съ томагаукомъ. Копья
снабжались обыкновенно длиннымъ костянымъ наконечникомъ, стрѣлы —
наконечниками изъ кости съ зазубринами; но уже во времена Кука тлин-
киты добывали желѣзные ножи или съ юга, или съ азіатскаго берега и
изготовляли въ небольшомъ количествѣ желѣзные наконечники стрѣлъ.
Русскія и англійскія ружья — американцы запрещаютъ перевозить сюда
ружья, заряжающіяся съ казенной части — можно найти почти въ каждой
хижинѣ. Топоръ, называемый „таавишъ“ или „тсускіа“, снабженъ кам-
немъ, длиною 20—25 см., заостренъ на одномъ концѣ, и другимъ вдѣланъ
въ деревянную рукоятку, которая должна представлять голову и шею че-
ловѣка, а камень — торчащій изо рту огромный языкъ; кромѣ того, топоръ
украшался человѣческими волосами (см. рис., стр. 564). Значительное
число ручного оружія, повидимому, показывало, что битвы часто переходили
въ рукопашную: каждый носитъ при себѣ ножъ въ видѣ кинжала (см.
рис., стр. 508). По разсказамъ, тлинкиты любили борьбу и единоборство,
а гайдахи скорѣе склонны были примѣнять на войнѣ хитрость. У обита-
телей рѣки Колумбіи можно найти мечеобразную, длиною почти въ цѣлый
метръ, палицу. Лукъ нутковъ тщательно изготовлялся изъ тиса или яблони,
длиною болѣе метра, и былъ изящно выгнутъ на обоихъ концахъ, начи-
ная отъ мѣста прикрѣпленія тетивы; у чинуковъ, ради увеличенія упру-
гости, онъ оплетался сухожиліями и расширялся къ концамъ, подобно
гиперборейскому луку (см. рис., стр. 558). Стрѣлы часто бываютъ болѣе
метра длиною, снабжены наконечниками изъ распиленной кости или камня,
а древко состоитъ обыкновенно изъ короткаго, болѣе тяжелаго, и длиннаго,
болѣе легкаго дерева. У цивилизованныхъ нутковъ лукъ и стрѣлы уже
40 лѣтъ тому назадъ совершенно исчезли. Въ настоящее время ихъ можно
видѣть только въ рукахъ дѣтей.
Оружіе для защиты на югѣ встрѣчается рѣже, чѣмъ на сѣверѣ.
Кукъ замѣтилъ въ Нуткѣ только одинъ плащъ изъ дубленой буйво-
ловой или лосиной кожи, съ кожанымъ подбоемъ, доходившій спереди до.
самаго горла, а сзади почти до земли. Иногда въ различныхъ отдѣлахъ
онъ былъ красиво раскрашенъ. Вслѣдствіе своей толщины и твердости,
онъ противился ударамъ копій, какъ панцырь. Тогда носили еще другой
кожаный плащъ, на которомъ горизонтальными рядами были нашиты
высушеныя оленьи копыта, причемъ каждое копыто было привѣшено на
ремнѣ съ помощью стержня пера; Кукъ на одномъ праздникѣ видѣлъ
вождя въ такомъ плащѣ, съ маской на лицѣ и хлопушкой въ рукахъ. У
чинуковъ были непроницаемые для стрѣлъ кожаные нагрудники, пан-
цыри изъ соединенныхъ между собою палочекъ и шлемы изъ березовой
коры, а, по свидѣтельству Росса, и круглые щиты изъ лосиной кожи. Еще
полнѣе снаряженіе тлинкитовъ: у нихъ такъ же, какъ у западныхъ гипер-
борейцевъ, есть латы изъ деревянныхъ палочекъ (см. рис., стр. 559) и рѣз-
ные деревянные шлемы, съ безобразными лицами въ видѣ забрала. У нихъ
встрѣчаются и танцовальные шлемы съ масками; но ихъ латы по закон-
ченности работы нельзя и сравнивать съ латами ихъ сѣверныхъ сосѣдей.
При господствѣ бродячей жизни у охотниковъ и рыболововъ, жили-
щами служатъ имъ только временные навѣсы изъ жердей и рогожъ, вблизи
Жилища.
561
4Х
Гарпуна съ поплавкомъ изъ тюленьей шкуры, изъ
сѣверо-западной Америки. (Городской музей во Франк-
фуртѣ на Майнѣ.) Ср. текстъ, стр. 564.
болѣзни. Искусство представлено рѣз-
мѣстъ охоты и рыбной ловли. Такъ же, какъ во внутренней части Сѣ-
верной Америки, тамъ существуютъ отдѣльныя зимнія и лѣтнія жилища,
изъ которыхъ послѣднія часто ставятся на небольшихъ островахъ. Почти
всѣ живутъ при этомъ въ по-
стоянныхъ домахъ на берегу моря
или рѣки, по возможности, на
трудно доступныхъ утесахъ обык-
новенно одно жилище служитъ
одновременно для нѣсколькихъ
семей. Въ этихъ домахъ пре-
обладаетъ четыреугольное очер-
таніе. Пуль видѣлъ на остро-
вахъ Королевы Шарлотты домъ
квадратной формы, въ 15 метр. съ
каждой стороны, приблизительно
съ 700 жителей; Льюисъ и
Кларкъ видѣли въ долинѣ Вилья-
метты домъ, длиною въ 70 метр.,
раздѣленный длиннымъ ходомъ
на два ряда жилищъ. Въ настоя-
щее время въ одномъ домѣ жи-
вутъ обыкновенно 4—6 семействъ,
изъ 6—18 лицъ каждое; у гай-
даховъ, которые и теперь еще
обитаютъ въ большихъ домахъ,
Якобсенъ не нашелъ уже ни
одного длиною болѣе 20 метровъ.
На сѣверѣ, и въ отдѣльныхъ
случаяхъ на рѣкѣ Колумбіи,
встрѣчаются дома, нижняя поло-
вина которыхъ находится подъ
землею. Фронтонъ дома обращенъ
обыкновенно въ сторону воды; въ
немъ находится дверное отвер-
стіе, прежде имѣвшее круглую
или овальную, а теперь имѣющее
четыреугольную форму. Въ кров-
лѣ изъ коры оставлено четыре-
угольное отверстіе для дыма, и
внутри все пространство свобод-
но; отдѣленія для каждой семьи
и для запасовъ часто состоятъ
только изъ досокъ, которыя идутъ
отъ стѣны къ серединѣ хижины.
Посреди пола оставленъ квадрат-
ный очагъ, нѣсколько углублен-
ный въ жилищахъ гайдаховъ.
Надъ нимъ на жердяхъ нахо- <
цится еще сооруженіе для коп-
ченія рыбы, высушиванія и т. д.
Гакъ какъ тамъ безпрерывно то-
пятъ хворостомъ или валежни-
комъ, то воздухъ наполненъ ды-
момъ и часто причиняетъ глазныя
ными подпорками съ изображеніемъ тотема (ср. также стр. 562, 565 и 618)
между и передъ домами, фантастической рѣзьбой на внутреннихъ стѣ-
Народовѣдѣніе, т. I.	36
562
II, 27. Индъйцы сѣверо-западной Америки.
нахъ и т. под. Во времена Кука одна изъ деревень на заливѣ Иутка
была построена на возвышенности, круто поднимавшейся отъ берега къ
лѣсной опушкѣ; дома стояли въ три ряда, причемъ самые большіе были
впереди, а поменьше — позади ихъ; кромѣ того, на обоихъ концахъ де-
ревни находилось еще нѣсколько разбросанныхъ жилищъ. Между до-
мами одного ряда проходятъ узкія улицы, въ неравныхъ разстояніяхъ
другъ отъ



друга, вверхъ по холму, болѣе узкія, чѣмъ улицы между ря-
дами. Дома построены неправильно, и зданія, раздѣленныя
двумя ступеньками, то состоятъ изъ одного, то изъ нѣсколь-
кихъ домовъ; бтдѣленій въ нихъ не замѣчается ни снаружи,
ни внутри. Они выстроены изъ длинныхъ широкихъ пла-
нокъ, которыя лежатъ ребрами другъ надъ другомъ и кое-гдѣ
связаны между собой сосновой корой. Снаружи стоятъ, на
нѣкоторомъ разстояніи одна отъ другой, сваи или тонкія
подпорки, къ которымъ также прикрѣплены доски, а внутри
ихъ болѣе толстыя сваи или косыя жерди. Высота перед-
ней стѣны дома около 2-хъ метровъ, а задней нѣсколько
больше, такъ, что доски крыши спереди нѣсколько покаты;
но онѣ не прикрѣплены: ихъ можно сдвигать въ дождь и
раздвигать въ хорошую погоду. Входятъ и выходятъ черезъ
отверстіе, образовавшееся случайно, вслѣдствіе того, что
одна доска была слишкомъ коротка или доски на какомъ-
нибудь мѣстѣ шире отставлены другъ отъ друга. Въ стѣ-
нахъ вырѣзаны также неправильныя отверстія или окна,
защищенныя отъ дождя циновками. Дома, построенные на
сваяхъ, на высотѣ 8—9 метровъ отъ земли, встрѣчаются въ
южной части области гайдаховъ; Ванкуверъ видѣлъ одинъ
домъ въ 35 локтей длины и 15 локтей ширины, раздѣляв-
шійся на три отдѣленія, изъ которыхъ въ каждое входили
съ помощью бревна съ зарубками. У нутковъ и гайдаховъ
наружная сторона домовъ раскрашивается фантастическими
фигурами людей и животныхъ; передъ ними стоятъ, въ видѣ
гербовыхъ знаковъ, рѣзные шесты до 20 метровъ высоты, за-
канчивающіеся наверху изображеніемъ тотема (см. фиг. 10 на
табл. „Оружіе и украшенія индѣйцевъ*4). Входнымъ дверямъ
придается видъ пасти чудовища. Неопрятность жилищъ на-
поминаетъ гиперборейцевъ; обитатели имѣютъ обыкновеніе
не только сушить, но и чистить рыбу внутри домовъ, оста-
вляя внутренности на полу. Дома эти въ періодъ рыбной
ловли казались Куку похожими на свиные хлѣва.
Меблировка состоитъ изъ множества ящиковъ и сун-
дуковъ всевозможной величины, нагроможденныхъ другъ на
друга у стѣнъ; въ нихъ заключается весь запасъ одежды,
мѣховъ, масокъ и прочей рухляди. Иногда они окрашены
въ черный цвѣтъ, выложены зубами различнаго рода или
украшены рѣзной каймой и изображеніями животныхъ и
птицъ. Кромѣ того, тамъ можно найти четыреугольныя или удлиненныя
ведра для воды, круглыя деревянныя чашки и блюда, плоскія деревянныя
корыта, длиною до х/2 метра, изъ которыхъ ѣдятъ, и, наконецъ, сплетенныя
изъ прутьевъ корзины и сумки изъ циновокъ. Рыболовныя снасти разло-
жены повсюду; только лавки для спанья освобождены отъ общаго безпо-
рядка: онѣ ничѣмъ не покрыты, кромѣ циновокъ тонкой работы, нѣсколько
болѣе опрятныхъ. Красиво вырѣзанная скамейка для опоры головы кол-
дуна во время экстаза употребляется шаманами чилькатовъ.
Лодки здѣсь отличаются простотой: направляясь отъ сѣвера, мы
прежде всего у тлинкитовъ встрѣчаемъ деревянныя лодки. Самыя боль-
Удилища изъ
сѣверо-запад-
ной Америки.
(Городской музей
во Франкфуртѣ
на Майнѣ.)
Лодки. Торговля.
563
шія, въ которыхъ могутъ усѣсться 20 или болѣе человѣкъ, выдалбли-
ваются изъ одного ствола и имѣютъ до 12 метровъ длины. Нѣкоторыя укра-
шены рѣзьбою. Передняя часть имѣетъ иногда выступъ, въ видѣ боль-
шого клюва съ нарисованной на немъ фигурой животнаго. Лодка легка
и плаваетъ безъ всякой опасности, безъ коромысла островитянъ Тихаго
океана и малайцевъ, будучи широкой и плоской, предназначенной болѣе
для мелкихъ рѣкъ, чѣмъ для глубокаго моря. Поэтому она не пригодна
для дальнихъ поѣздокъ. Весла — небольшія и легкія, заостряющіяся къ
концу и широкія посрединѣ. До знакомства съ европейцами, паруса не
Индѣйскія рѣзныя издѣлія изъ сѣверо-западной Америки: роговая ложка, корзина, гребень, блюдо
для ворвани, черпакъ, колотушка для коры. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) ув наст. величины. Ср. текстъ,
стр. 565.
были извѣстны тлинкитамъ и гайдахамъ, но отъ постояннаго упражненія
они были весьма искусными гребцами.
Чинуки, пользуясь своимъ благопріятнымъ положеніемъ на рѣкѣ Ко-
лумбіи, вели оживленную торговлю, ежегодно поднимаясь вверхъ до Дал-
леса и вымѣнивая тамъ рыбу, масло, раковины и корень вапато. И другія
племена имѣютъ склонность къ собиранію цѣнностей. Гайдахи обладали
большими количествами двухъ любимыхъ ими предметовъ — шкуръ выдры и
рѣзныхъ издѣлій изъ мягкаго, изящнаго, чернаго аспиднаго камня (см. рис.,
стр. 71). Обитатели острововъ Королевы Шарлотты давно уже занимались
воздѣлываніемъ картофеля, излишекъ котораго они могли уступать племе-
намъ материка. Въ качествѣ средства обмѣна, прежде служили шкуры
выдръ, а въ настоящее время служатъ одѣяла и мѣдныя пластинки изъ
Аляски. Раковины Вепіаіішп также представляли собою любимую монету.
Но товаромъ, который предпочитался всѣмъ другимъ, были рабы, не захва-
ченные на войнѣ, а купленные у сосѣднихъ племенъ. Такъ называемыя
„тлаквы“, четыреугольныя мѣдныя пластинки, утолщающіяся на углахъ.
36*
564
П, 27. Индѣйцы сѣверо-западной Америки.
съ вырѣзанными орнаментами, составляютъ главное богатство квакіуловъ,
близъ островка Бьютъ (Британская колонія).
Сѣверо-западныя племена живутъ преимущественно рыболовствомъ.
У нутковъ любимой охотой, предоставлявшейся лучшимъ людямъ, была
охота за китомъ; тлинкиты (кромѣ якутатовъ) и чинуки испытываютъ непре-
одолимый, полурелигіозный страхъ передъ этимъ крупнѣйшимъ морскимъ
млекопитающимъ, но имъ остаются еще многія морскія животныя; изъ расти-
тельнаго царства они пользуются нѣкоторыми кореньями, травами и ягодами,
только какъ лѣтнимъ лакомствомъ. Ловлей рыбы занимаются мужчины, а
Утварь сѣверо-американскихъ индѣйцевъ: хлопушки, маски, удочки, колотушки для коры, палицы, и то-
норъ. Пестикъ, съ лѣвой стороны внизу, — полинезійскаго происхожденія. См. выше, стр.237 (Коллекція Кука въ
Вѣнскомъ этнографическомъ музеѣ.)
приготовленіемъ и сохраненіемъ ея—женщины. Орудія ихъ разнообразны,
многочисленны и удобны. Кромѣ сѣтей, удочекъ, составленныхъ изъ де-
рева и кости (см. рис., стр. 82 и 562), гарпунъ (см. рис., стр. 561) и мета-
тельныхъ копій, у нихъ есть еще веслообразное орудіе, около 6 м. длины,
10—15 см. ширины и 1 см. толщины. Двѣ трети реберъ съ обѣихъ сто-
ронъ усажены костями съ острыми зазубринами, выступающими на 5 см.;
этимъ орудіемъ ударяютъ посрединѣ стаи сельдей, сардинокъ и другихъ мел-
кихъ рыбъ, которыя попадаютъ на зубцы или между ними. Мочала, водо-
росли и сухожилія служатъ матеріаломъ для лесы, крапива и дикій ленъ
(на рѣкѣ Фрэзерѣ) — для сѣтей. Тюленей чаще всего стрѣляютъ изъ лука.
Рыбы высушиваются или коптятся и, обернутыя циновками, сохраняются
для запаса. Сельдяную икру нутки собираютъ на вѣтки канадскихъ со-
сенъ; эта икра хранится въ циновкахъ, гдѣ она подвергается броженію.
Для вывариванія ворвани, въ особенности изъ мелкой породы рыбъ, въ родѣ
Приготовленіе кушаньевъ. Орнаментъ.
565
корюшки, тлинкиты употребляютъ наполовину врытые въ песокъ челноки,
въ которыхъ вода нагрѣвается горячими камнями.
Приготовленіе кушанья происходило прежде также нагрѣваніемъ горя-
чими камнями въ деревянныхъ сосудахъ или ямахъ и съ помощью пара, при
обливаніи горячихъ камней водою и плотномъ прикрытіи ихъ циновками.
Въ настоящее время получили широкое распространеніе чугунные котлы и
варка кушаній надъ огнемъ. Мелкія раковины и рыба тушатся, въ сыромъ
видѣ ѣдятъ икру и, въ зависимости отъ обстоятельствъ, самыхъ различныхъ
морскихъ животныхъ. Съ особеннымъ удовольствіемъ тамъ потребляется ки-
товый и тюленій жиръ, въ особенности вначалѣ разложенія. Нѣкоторые
коренья передъ употребленіемъ ихъ женщины разжевываютъ. Огонь добы-
вался вращеніемъ кедровой палочки въ мягкомъ деревѣ. Куренью та-
баку, для котораго служатъ своеобразно украшенныя трубки (см.рис., стр. 71),
предшествовало куреніе другихъ наркотическихъ травъ (у гайдаховъ — ма-
кообразнаго растенія, а у чинуковъ медвѣжьей ягоды). Жеваніе смолы
сахарной сосны считается повсюду пріятнымъ препровожденіемъ времени.
Первоначально тамъ не занимались земледѣліемъ, и въ настоящее
время оно довольно незначительно. Къ домамъ гайдаховъ примыкаетъ обык-
новенно картофельное поле.
Безконечно разнообразный и обильный орнаментъ покрываетъ все, что
выходитъ изъ искусныхъ и трудолюбивыхъ рукъ этихъ людей. Замѣчательно
прилежаніе, благодаря которому они умѣютъ достигать столь многого при та-
кихъ несовершенныхъ орудіяхъ. Женщины тлинкитовъ шьютъ при скуд-
номъ свѣтѣ лампы изъ ворвани съ помощью сухожилій изящные мокассины,
изготовляютъ прочныя рыболовныя сѣти изъ бичевокъ, плетутъ корзины и
шляпы изъ соломы или изъ корневыхъ волоконъ и циновки изъ кедроваго
луба (Краузе). Женщины гайдаховъ прядутъ и ткутъ пряжу изъ кедро-
ваго луба и дикаго льна. Не менѣе искусно выдѣлываютъ мужчины фан-
тастически разукрашенныя рѣзныя издѣлія изъ дерева и камня; въ преж-
нія времена онѣ употребляли годы на отдѣлку оружія, чашки, пестроразмале-
ваннаго шеста, съ грубыми фигурами звѣрей и людей, родовыми знаками и
пр. (см. табл. „оружіе и украшеніе индѣйцевъ", фиг. 10). Въ новѣйшее время
они съ большимъ искусствомъ выдѣлываютъ вещи изъ серебра и мѣди.
Рѣзьба изъ рога и камня (см. рис., стр. 71, фиг. 2, и 563) свидѣтельствуетъ
о томъ, что имъ доступенъ и болѣе трудный для обработки матеріалъ, но ихъ
рѣзныя работы изъ дерева разнообразнѣе и яснѣе выказываютъ ихъ замѣча-
тельный художественный вкусъ. Раскрашиванье еще болѣе усиливаетъ при-
чудливый эффектъ этихъ сочетаній странныхъ фигуръ. Чашки для ѣды
они вырѣзываютъ изъ дерева въ формѣ лодки, съ головами животныхъ.
Домовыя подпорки состоятъ изъ скорченныхъ другъ надъ другомъ фигуръ
получеловѣческой, полуживотной формы; при этомъ оставляется безъ вни-
манія, если какая-нибудь изъ фигуръ стоитъ вверхъ ногами, если не со-
блюдена граница между человѣкомъ и животнымъ, между дѣйствитель-
ностью и фантазіей. Украшенія проникаютъ все доступное для нихъ.
Вездѣ долженъ быть вырѣзанъ бордюръ или изображено животное, а всего
чаще — человѣческое лицо, съ сильно выступающими глазами. Въ маскахъ
и человѣческихъ головахъ мельчайшимъ частямъ придается правильная
соразмѣрность и изящество выполненія. Въ другихъ предметахъ, въ виду
ихъ реалистическаго воспроизведенія природы, можно было бы предполо-
жить подражаніе европейскимъ образцамъ, но вѣрность природѣ почти
всегда свойственна этимъ народамъ. Вообще, воспроизведеніе живот-
ныхъ въ маскахъ на сѣверѣ выполняется гораздо точнѣе, чѣмъ на югѣ.
Первые посѣтители острововъ Королевы Шарлотты испытали впечатлѣніе
первобытной Ниневіи и Вавилона. Мы обязаны Адольфу Басті-ану
тѣмъ, что въ Музеѣ народовѣдѣнія въ Берлинѣ находится лучшее собра-
ніе издѣлій сѣверо-западной Америки.
566
II, 28. Эскимосы.
Богатство и характеръ орнамента напоминаютъ Полинезію и въ
особенности Новую -Зеландію. Имѣемъ ли мы здѣсь передъ собою ре-
зультатъ древней связи географически противоположныхъ частей населенія
Тихаго океана или только одинаковое дѣйствіе одинаковыхъ причинъ —
во всякомъ случаѣ этотъ фактъ имѣетъ высокій интересъ. Если мы бу-
демъ искать первообразовъ, то первичные образцы для сложнаго и разу-
крашеннаго орнамента каменныхъ трубокъ (см. рис., стр. 71) и расписан-
ныхъ идоловъ могли находиться на доступномъ разстояніи въ Мексикѣ и
средней Америкѣ; можно было-бы опредѣлить и этапы, какими они шли
изъ одной области въ другую. Но всего поразительнѣе встрѣчающіяся
здѣсь костяныя колотушки, съ рукояткой въ видѣ птичьей головы, совер-
шенно сходныя по формѣ съ новозеландскими, орнаментъ ручки которыхъ,
хотя и съ нѣсколько инымъ мотивомъ, еще усиливаетъ это сходство (ср.
рис., стр. 564). Насъ поражаютъ также глаза изъ перламутровыхъ рако-
винъ въ уродливыхъ деревянныхъ или костяныхъ фигурахъ; правда, они
вставлены не такъ искусно, какъ у маорисовъ, но вмѣстѣ со своимъ осно-
ваніемъ производятъ вполнѣ сходное впечатлѣніе. Другія указанія
можно видѣть въ встрѣчающихся здѣсь деревянныхъ рѣзныхъ лицахъ,
въ формѣ различныхъ животныхъ, преимущественно черепахъ и птицъ,
съ пестрымъ раскрашиваньемъ. Въ отдѣльности всего замѣчательнѣе
глазъ, который можно назвать вездѣсущимъ: на одеждѣ и оружіи, на утвари
и орнаментахъ хижинъ онъ повсюду выглядываетъ въ типически измѣненной
формѣ (см. рис., стр. 69, 512, 563 и 564), какъ будто художникъ боялся вѣр-
наго воспроизведенія его. Свойственное всему человѣчеству суевѣріе от-
носительно дурного глаза здѣсь, какъ у перуанцевъ и полинезійцевъ,
ищетъ защиты въ воспроизведеніи смотрящаго глаза. Въ Америкѣ насъ
не можетъ не поражать и бѣдность гончарнаго искусства.
23. Эскитосы.
„Здѣсь суровая нужда царитъ всего могущественнѣе,
такъ, что человѣкъ долженъ былъ обратиться почти къ
образу жизни медвѣдя. И все-таки онъ остался чело-
вѣкомъ."	* Г Гердеръ.
Содержаніе: Природа арктическихъ острововъ. Жизнь во льду. — Измѣнчивыя гра-
ницы. — Пища. — Душевныя вліянія. — Происхожденіе ѳксимосовъ и прежнее болѣе
обширное распространеніе. Отношенія къ Азіи и Америкѣ. — Раса. — Языкъ. —
Характеръ и умственныя способности. — Семья и племя. — Одежда и украшенія. —
Татуировка. — Оружіе. Метательное оружіе. •— Охота на моржей и тюленей. — Пи-
таніе. — Торговля. — Собака и сани. — Женскія и мужскія лодки. — Работы изъ ко-
сти и камня. — Снѣговыя хижины и шалаши. — Общее впечатлѣніе жизни эскимосовъ.
Группа народовъ, сходныхъ въ физическомъ отношеніи съ сѣверо-
восточными азіатцами, въ лингвистическомъ -— съ индѣйцами, въ этно-
графическомъ — съ сѣверо-западными американцами, обитаетъ на сѣ-
верномъ берегу Америки, отъ точки пересѣченія 60° съ западнымъ бере-
гомъ у горы Св. Иліи до того мѣста, гдѣ, противъ Ньюфаундленда, 50° с. ш.
касается берега Лабрадора. Насколько населены лежащіе впереди острова,
и прежде всего Гренландія, они вмѣщаютъ одинаковое населеніе, которое,
несмотря на свое разсѣяніе въ полосѣ суроваго климата, вызываемое не-
обходимостью приспособленія къ нему, объединяемое зависимостью отъ
охоты на морскихъ млекопитающихъ и рыбъ, кажется однимъ народомъ.
Уже единственное въ своемъ родѣ положеніе мѣста ихъ обитанія кладетъ
на нихъ печать самаго типичнаго полярнаго народа земли. Берега и
острова, необитаемые въ сѣверной Азіи и сѣверной Европѣ, въ Сѣверной
Америкѣ являются мѣстопребываніемъ этого окраиннаго народа. На Чу-
Эскимосы. Условія жизни арктическаго человѣка.
567
странъ высокаго сѣвера:
смертью. Быть можетъ,
Эскимосъ изъ Лабрадора, вѣроятно,
смѣшанной крови. (По фотографіи.)
См. текстъ, стр. 573.
котскомъ полуостровѣ, гдѣ мы впервые встрѣчаемъ эскимоса, мы нахо-
димъ вмѣстѣ съ тѣмъ въ непосредственной близости къ морю прочныя
береговыя поселенія, которыя оттуда тянутся до восточной Гренландіи.
Зависимость отъ морского животнаго міра есть основной законъ рас-
пространенія арктическаго человѣка. Это — одностороннее, легко коле-
блющееся, находящееся подъ постоянной угрозой существованіе. Его окру-
жаетъ не открытое море, какъ полинезійца, а ледъ: ему стоитъ только
далеко зайти, чтобы быть отрѣзаннымъ отъ всѣхъ источниковъ помощи.
Морской ледъ и внутренній ледъ охватываютъ основы его жизни. Охот-
ники, которые отваживаются слишкомъ далеко уходить по льдинамъ, уно-
сятся и погибаютъ; борьба со смертью на льдинѣ, пришедшей въ движеніе,
лишь изрѣдка оканчивается удачно. Всевозможные несчастные случаи за-
нимаютъ выдающее мѣсто въ спискахъ смертей
въ Гренландіи 11% умираетъ насильственной
эти потери, при уменьшеніи общей числен-
ности, постепенно становятся болѣе чувстви-
тельными, чѣмъ прежде; мѣстами происхо-
дитъ уже переходъ отъ охоты за тюленями
и моржами къ рыбной ловлѣ у береговъ и
въ рѣкахъ. Это — шагъ назадъ, отказъ отъ
борьбы съ закаляющими силами, ограниченіе
зрительнаго круга. Впрочемъ, и большія
морскія млекопитающія все болѣе и болѣе
убываютъ; конкурренція болѣе крупныхъ су-
довъ и лучшаго оружія бѣлыхъ, занимаю-
щихся боемъ китовъ и тюленей, какъ круп-
нымъ промысломъ, обезсилила остроумную
смѣлую охоту полярныхъ людей и породила
нужду на мѣстѣ избытка. Это — также
одинъ изъ даровъ цивилизаціи.
Подобное существованіе требуетъ огром-
наго количества времени, силы и жизнен-
ности. Достаточно вспомнить растапливаніе
снѣга и льда въ каменномъ сосудѣ, съ по-
мощью лампы изъ ворвани. Цѣлый годъ
мощью лампы изъ ворвани. Цѣлый годъ въ этомъ поясѣ значитъ не-
многимъ больше мѣсяца въ нашемъ климатѣ (Джонъ Россъ). Въ не-
посредственномъ разрушительномъ дѣйствіи суроваго климата не можетъ
быть сомнѣнія: смерть отъ замерзанія и голода отмѣчается здѣсь доста-
точно часто. Такъ какъ мѣста обитанія незначительнаго уже самого по
себѣ числа людей въ этихъ мѣстахъ должны быть ограниченными, то
эта борьба съ неблагопріятными жизненными условіями оставляетъ явные
слѣды на ихъ распространеніи: за движеніями впередъ слѣдуютъ обрат-
ныя движенія, и каждое отступленіе означаетъ въ то же время отступленіе
границы человѣчества. Кэнъ и Гейзъ отмѣтили внѣшнія границы
эскимосовъ еще при бухтѣ Фулькъ. Еще въ 1872 г. Брайенъ нашелъ
многочисленные слѣды эскимосскихъ хижинъ на островѣ Офлей, передъ
устьемъ фьорда Петерманна. Экспедиція Грили также могла указать на
берегахъ и внутри Гриннелевой земли цѣлый рядъ мѣстъ прежняго пре-
быванія человѣка. Съ другой стороны, эскимосы сѣвернаго Девона или
Королевскихъ острововъ недавно рѣшились послѣдовать за сѣверными
оленями, направляющимися къ сѣверу, и за преслѣдующими ихъ волками
и лисицами по восточному берегу Гриннелевой земли до крайней границы
ихъ распространенія и до тѣхъ поръ остаться въ изобильной охотничьей
области, пока убой тюленей и охота могутъ поддерживать ихъ существо-
ваніе. Разница между полярной ночью, продолжающейся подъ 82° 137 дней,
отъ существующей въ почти постоянно обитаемыхъ поселеніяхъ Итаха, едва-
568
II, 28. Эскимосы.
ли ощущается этими людьми. Она представляетъ для нихъ лишь мате-
ріальную разницу въ большемъ расходѣ ворвани. И, вѣроятно, такое вы-
ступленіе небольшой волны арктическаго человѣчества повторялось не-
рѣдко. Безъ сомнѣнія, и далѣе на югѣ жизнь опирается на весьма шаткую
почву; въ сосѣдствѣ 70-го градуса, на архипелагѣ Парри, попадаются болѣе
скудныя полосы, чѣмъ вся Гриннелева земля. Тѣмъ не менѣе, поселеніе
на югѣ плотнѣе, въ особенности, тамъ, гдѣ ежегодныя передвиженія между
материкомъ и лежащими передъ нимъ островами, такъ сказать, удвоиваютъ
источники существованія, или на краяхъ морскихъ проливовъ, куда благо-
даря льдамъ, за-
носимымъ силь-
ными прилив-
ными теченія-
ми, доставляет-
ся больше тюле-
ней и моржей.
Такое тѣсное
сожительство,
какъ въ про-
ливѣ Принца
Уэльскаго, уже
не встрѣчается
сѣвернѣе 75°.
Вообще,
производитель -
ная земля
уменьшается съ
приближеніемъ
къ полюсу. Поч-
ва, покрытая
большую часть
года снѣгомъ
или льдомъ, не
можетъ имѣть
большого зна-
ченія; въ Грен-
ландіи только
узкія мѣста на
краю берега не
Главныя питательныя растенія полярныхъ странъ: 1) исландскій мохъ,
2) оленій мохъ, 3) моховыя ягоды. Естест. велич.
покрыты вѣч-
нымъ льдомъ. Скудная растительность не можетъ производить много пе-
регноя. Только нѣкоторыя ягоды и травы тамъ съѣдобны: по Кельману,
намолосы въ странѣ Колючинской бухты употребляли въ пищу 23 растенія;
изъ ягодъ и богатаго крахмаломъ оленьяго моха приготовляются зимніе
запасы. Другія растенія подвергаются процессу броженія, какъ, напримѣръ,
щавель, а третьи представляютъ приправу къ тюленьему салу. Топливомъ
тамъ служатъ древесные пни и коренья. Но главная пища доста-
вляется животнымъ міромъ. Отъ прихода и ухода тюленей и моржей
зависитъ вся жизнь и дѣятельность эскимосовъ. Когда зимой эскимосы
перебираются въ снѣговыя хижины, число тюленей быстро убываетъ, и
мясная пища замѣняется рыбной. Вмѣстѣ съ холодами наступаетъ тяжелое
время. Весною недостатокъ пищи чувствуется менѣе: тогда тюлени и рыба
доставляютъ обильную добычу. Въ это время переселяются въ шалаши.
Лѣто и осень — настоящее время для охоты за тюленями и для собиранія
ягодъ; вообще, это — время изобилія. Изъ шалашей опять перебираются
въ дома, и тогда именно смертность въ Гренландіи всего больше Перезимо-
Рисунки чукчей.
569
костяныя палки служили
Рисунки на кости (вѣроятно, памятныя замѣтки) береговыхъ	Майнѣ) Со текстъ стр." 571.
повидимому, рукоятками сумокъ для орудій (Городской музеи во <1 рс фур	’
570
II, 28. Эскимосы.
вать, не потерпѣвъ отъ голода и холода, составляетъ важную хозяйственную
задачу, рѣшеніе которой при всѣхъ усиліяхъ удается не всегда. Наиболѣе
глубокія вліянія природы мы замѣчаемъ не въ этихъ чисто матеріальныхъ
отношеніяхъ, и не въ такихъ особенностяхъ, какъ сани, челнокъ изъ
шкуръ, лыжи и лампы изъ ворвани: они заключаются въ ограниченіи
пространства и времени и въ духовныхъ впечатлѣніяхъ. Если мы и не
будемъ измѣрять дѣйствія возрастающаго тепла и свѣта въ извѣстное
время года болѣе тонкими ощущеніями культурнаго человѣка, то все-таки
нельзя утверждать, что душа эскимоса совершенно нечувствительна къ
нимъ. Сѣверно-азіатскій кочевникъ тундры и лѣса, вмѣстѣ съ исчезнове-
ніемъ солнца, переходитъ по сю сторону полярнаго круга; большинство
американскихъ гиперборейцевъ должно переносить долгій періодъ мрака.
*
На противоположныхъ концахъ Америки, въ эскимосахъ и огнеземель-
цахъ, развились своеобразныя вѣтви американской расы. Оттѣсненные къ
краю обитаемой земли, оба народа ведутъ тяжелую борьбу, которая выра-
ботала у нихъ родственныя черты; если эскимосъ, тѣмъ не менѣе, рѣзко отли-
чается отъ сосѣднихъ индѣйцевъ, живущихъ въ подобныхъ же жизненныхъ
условіяхъ, то въ этомъ случаѣ должны дѣйствовать другіе факты, кромѣ
климата и почвы. Между тѣмъ, какъ въ болѣе южныхъ полосахъ образовалась
уже американская народность, сѣверъ не населялся простымъ движеніемъ
впередъ индѣйскихъ племенъ; здѣсь должно было оказывать вліяніе позд-
нѣйшее, особое переселеніе изъ азіатско-американской пограничной области.
Монголоидныя черты въ характерѣ и физическомъ строеніи эскимоса на-
столько замѣтны, что пытались даже совершенно отдѣлить его въ этноло-
гическомъ смыслѣ отъ индѣйца. Эскимосы живутъ также и на сѣверо-
восточномъ берегу Азіи, а въ Гренландіи они появились, быть можетъ,
лишь въ историческое время. И въ ихъ культурномъ достояніи многое
походитъ на достояніе азіатскихъ и даже европейскихъ гиперборейцевъ.
Тѣмъ не менѣе, мы причисляемъ ихъ здѣсь къ индѣйцамъ, такъ какъ трудно
рѣшиться поставить ихъ наряду съ настоящими монголами. Сѣверо-
восточная Азія сама по себѣ есть переходная область, продолженіемъ кото-
рой служитъ самая сѣверная часть Америки.
Физическое строеніе эскимосовъ выказываетъ въ различныхъ
областяхъ лишь незначительныя колебанія. Черепъ ихъ — длинный и вы-
сокій. Слѣдуетъ принять во вниманіе, что чукчи короткоголовы, а сѣвер-
ные индѣйцы, по крайней мѣрѣ, среднеголовы. Выраженіе лица опредѣ-
ляется сильнымъ развитіемъ челюстныхъ костей и жевательныхъ мышцъ,
значительнымъ разстояніемъ между внутренними углами глазъ, съ одной
стороны, бровями и глазною щелью, съ другой, и довольно замѣтнымъ
прогнатизмомъ. Положеніе глазъ наискось и челюстныхъ костей имѣютъ
монгольскій типъ. У настоящихъ эскимосовъ—-черные волосы, темные глаза
и красновато- или желтовато-бурая кожа. Если мѣстами, въ особенности въ
Гренландіи, встрѣчаются слѣды бѣлокураго типа, то это объясняется смѣ-
шеніемъ съ древнимъ, норманскимъ, и новымъ, датскимъ, элементами.
Волосы на головѣ—-прямые и сравнительно длинные; на лицѣ волосы растутъ
только на верхней губѣ и на подбородкѣ, и притомъ у чистыхъ эскимосовъ
вц скудномъ количествѣ. Кожа толстая и грубая только на лицѣ и рукахъ,
а на остальномъ тѣлѣ мягкая, тонкая и гладкая. Красноватое окрашиванье
щекъ и густой красный цвѣтъ губъ придаютъ лицу свѣжій видъ. Величина
тѣла незначительна, хотя и не можетъ быть названа карликовой. Какъ средніе
выводы изъ многочисленныхъ рядовъ измѣреній, для мужчинъ Кумберланд-
скаго залива можно признать ростъ въ 1,58 метра, а Берингова пролива
даже 1,69 м. (Россе); отдѣльныя измѣренія взрослыхъ гренландцевъ,
Характеръ и даровитость. Семья и племя.
571
произведенныя Вирховомъ, дали 1,55 и 1,43 м., одной гренландки—1,45
и мужчинъ изъ Лабрадора, въ среднемъ, — 1,во, а женщинъ — 1,49 метр.
Большее отличіе отъ индѣйцевъ выражается въ характерѣ. Вялый,
унылый душевный строй индѣйца подъ суровымъ небомъ полярныхъ странъ,
въ тяжелой борьбѣ за скудное существованіе, повидимому, долженъ былъ
бы дойти до безотрадной меланхоліи. Но на самомъ дѣлѣ этого нѣтъ, какъ
будто эти крайніе передовые отряды человѣчества должны были развить
въ себѣ другой характеръ, чтобы вообще имѣть возможность уцѣлѣть.
Соплеменники съ добродушной общительностью близко держатся другъ
друга и въ веселой безпечности находятъ противовѣсъ суровости природы.
Вмѣсто подавленнаго, достойнаго сожалѣнія человѣка, мы видимъ полнаго и
веселаго, съ достаточной долей юмора, который, кромѣ мужества и находчи-
вости въ добываніи насущнаго хлѣба, развилъ еще нѣкоторыя способности, ка-
кія мы привыкли считать преимуществомъ цивилизаціи (Кларенсъ Кингъ).
Эскимосскія женщины изъ Лабрадора. (По фотографіи.)
Если созданія его искусства не достигаютъ высоты скульптурныхъ
произведеній дилювіальной эпохи въ Европѣ, съ которыми ихъ обыкно-
венно сравниваютъ, то въ этомъ отношеніи эскимосъ все-таки стоитъ выше
индѣйца. Онъ можетъ искусно набрасывать карты своей родной страны;
въ коллекціи Гольма, въ Копенгагенскомъ музеѣ, находятся деревянныя
палочки, на которыхъ вырѣзаны участки береговой линіи съ островами;
другими словами, это — морскія карты. Костяныя палочки разсказываютъ
его охотничьи похожденія (см. рис., стр. 569). Онъ очень любитъ также
пѣсни, содержащія разсказъ, описаніе или какую нибудь шутку.
Семейная и общественная жизнь его выказываетъ сопоставленіе индѣй-
скихъ и азіатско - гиперборейскихъ чертъ. Остатки матріархата почти
нигдѣ не замѣчаются, и положеніе женщины вообще неблагопріятно. По-
лигамія, однако, встрѣчается рѣдко, и, вслѣдствіе того, женщинѣ иногда
удается присвоить себѣ главенство въ домѣ. Заключеніе брака до сихъ поръ
еще имѣетъ форму похищенія невѣсты. Родственныя отношенія соблюдаются
съ большой тщательностью. Только бездѣтныя вдовы предоставляются
великодушію тѣхъ, которые присвоили себѣ имущество ихъ мужей. Въ
Гренландіи старшій сынъ наслѣдуетъ шалашъ и женскую лодку, т. е., домъ
и дворъ, и кормитъ мать и сестеръ; въ другихъ мѣстахъ эта обязанность
лежитъ на ближайшемъ родственникѣ. То, что добываютъ младшіе дѣти,
принадлежитъ матери.
572
II, 28. Эскимосы.
Для родовъ, лѣтомъ устраивается шалашъ, а зимою снѣговая хи-
жина; только первые роды должны произойти въ семейной хижинѣ. Послѣ
періода очищенія, женщина одѣвается во все новое. Первая одежда ребенка
въ Баффиновой землѣ состоитъ въ платьѣ изъ перьевъ, а потомъ изъ
оленьей шкуры. Изношенное платье тщательно сохраняется, служа впослѣд-
ствіи матеріаломъ для амулетовъ. Пока мать* остается въ хижинѣ, она должна
ѣсть только мясо, которое добылъ на охотѣ ея мужъ или кто-нибудь изъ дѣ-
тей. Женщинѣ не позволяется выходитъ черезъ дверь, а только черезъ особый
выходъ. Семьи, въ которыхъ было-бы больше троихъ дѣтей, встрѣчаются
рѣдко; среди новорожденныхъ господствуетъ большая смертность, къ чему
надо еще прибавить кормленіе, продолжающееся 3 или 4 года, и изрѣдка
дѣтоубійство. Уже у дѣтей можно замѣтить добродушное, всегда доволь-
ное настроеніе расы; они умѣютъ найтись въ самыхъ неудобныхъ положе-
ніяхъ. Игрушекъ у нихъ очень много: многія изъ художественныхъ мо-
делей судовъ, саней или животныхъ въ нашихъ музеяхъ сдѣланы искусными
родителями для своихъ дѣтей, и дѣтскія могилы наполнены такими трога-
тельными бездѣлками. Съ 10-ти-лѣтняго возраста начинаются упражненія
въ охотѣ съ лодки, въ рыбной ловлѣ, ловлѣ птицъ и стрѣльбѣ изъ
лука, а послѣ 15-го года умерщвленіе перваго тюленя даетъ поводъ къ
празднованію пріобрѣтенія юношей способности къ самозащитѣ. Въ это
время производится и татуировка. Если 20-лѣтній юноша приводитъ
домой дѣвушку, то онъ все-таки остается въ родительскомъ домѣ. Дѣти
считаются самой дорогой собственностью родителей. Усыновленія происхо-
дятъ довольно часто, и вдова съ дѣтьми можетъ быть увѣрена, что кто-
нибудь позаботится о нихъ. Ребенокъ нарекается именемъ кого-либо, умер-
шаго незадолго передъ тѣмъ, или перваго, кто вошелъ въ хижину. Чаще
всего оно мѣняется: если умираетъ родственникъ, имя его достается млад-
шему ребенку.
Несмотря на недостатокъ опредѣленной власти, вездѣ признается
нравственный авторитетъ старѣйшаго, мудрѣйшаго и болѣе энергичнаго;
уважаемый хозяинъ, живущій въ сѣверномъ концѣ хижины, смотритъ за
порядкомъ и чистотой и окруженъ почтеніемъ, а въ особенности тогда,
когда онъ лучше другихъ умѣетъ угадывать погоду и опытнѣе въ охотѣ.
При переселеніяхъ идутъ за самымъ толковымъ изъ мужчинъ безъ всякаго
принужденія. Изъ описанія Франклина эскимосскаго племени у форта
Чёрчиль ясно выступаетъ различіе между старѣйшими и другими чле-
нами племени.
Племена вообще не велики; если уже у сосѣднихъ чиппевеевъ пле-
мена съ 200 охотниками считались большими, то у эскимосовъ численность
ихъ еще меньше. Боасъ къ сѣверу отъ пролива Барро не зналъ ни од-
ного племени, въ которомъ было бы больше 10 хижинъ. Отъ Игтлутуар-
зука въ восточной Гренландіи, составляющаго со своими 13 хижинами,
быть можетъ, самое большое изъ тамошнихъ поселеній, до мыса Фэруель
15 эскимосскихъ поселеній имѣютъ, по большей части, лишь 1 — 2 хижины.
Многія племенныя имена говорятъ, впрочемъ, за раздробленіе, какъ въ си-
стемѣ тотемовъ у индѣйцевъ. Общая численность гиперборейцевъ
считается въ 15 тыс. въ Гренландіи и Сѣверной Америкѣ и въ 12 тыс. въ
сѣверо-западной Америкѣ, отъ залива Короля Вильгельма къ сѣверу. Въ от-
дѣльныхъ случаяхъ эти числа измѣняются, отчасти отъ перемѣщенія мѣсто-
обитанія, отчасти отъ перевѣса смертей надъ рожденіями. Мы по необхо-
димости должны допустить мирныя отношенія между этими разсѣянными
народами; тѣмъ не менѣе, ихъ преданія много говорятъ ораздорахъивойнѣ.
Въ настоящее время кровавыя столкновенія рѣдки; быть можетъ, фантазія
этихъ дѣтей льдовъ съ горячей кровью преувеличивала эти образы на ту-
манномъ фонѣ прошлаго, въ которомъ лежитъ ихъ исторія. „Международ-
ныя“ отношенія эскимосовъ такъ урегулированы, что мы можемъ даже го-
Отношенія къ индійцамъ. Происхожденіе.	573
ворить объ ихъ международномъ правѣ: племя не вступаетъ въ борьбу съ
другимъ племенемъ, и даже тогда, когда цѣлыя племена разногласятъ между
собою, только нѣсколько избранныхъ людей выступаютъ другъ противъ друга.
Имъ кажется глупымъ приносить большія жертвы. Ф. Боасъ считаетъ воз-
можнымъ, что въ послѣдніе 40 лѣтъ образовался смѣшанный народъ изъ
угъюликовъ и нейчилликовъ; первые жили въ землѣ Короля Вильгельма и
на полуостровѣ Аделаиды, а послѣдніе въ Бутіи Феликсъ. Нейчиллики по-
селились въ области угъюликовъ сперва въ видѣ отдѣльныхъ выходцевъ:
многіе сдѣлали это потому, что у нихъ число женщинъ было меньше, чѣмъ
мужчинъ.
Замѣчательно, что индѣйцы боятся эскимосовъ. Въ сосѣдствѣ ихъ,
огонь разводится только съ большими предосторожностями, и всѣ избѣгаютъ
ходить по торнымъ тропинкамъ. Коварный характеръ эскимосовъ изобра-
жается въ самыхъ мрачныхъ краскахъ; даже въ легендахъ индѣйцевъ страна
эскимосовъ представляется дальнимъ островомъ, куда отдѣльные индѣйцы
уводились въ качествѣ рабовъ. Тѣмъ не менѣе, существуютъ доказатель-
ства ихъ взаимнаго соприкосновенія; такъ, у эскимосовъ материка есть
слово для обозначенія краснокожаго. Торговыя сношенія между тѣми и
другими завязались уже давно, и отсюда происходитъ вліяніе болѣе юж-
ныхъ народовъ на эскимосовъ. Сношенія на дальнемъ западѣ и востокѣ
приняли даже политическій характеръ. Каньягмуты Кадьякскаго архипе-
лага, героически сопротивлявшіеся русскимъ, были покорены въ войнѣ съ
осѣдлыми колошами сѣверной стороны Кадьяка и должны были принять
отъ нихъ наслѣдственныхъ начальниковъ; между ними мы находимъ формы,
наиболѣе уклоняющіяся отъ эскимосскаго типа, съ искусственными дефор-
маціями головы. Съ теченіемъ времени мирныя сношенія привели къ тому,
что нѣкоторые предметы, напримѣръ, маски, были заимствованы отъ индѣй-
цевъ сосѣдними гиперборейцами. И лабрадорскихъ эскимосовъ тѣснили
ихъ сосѣди-индѣйцы. Въ настоящее время между ними наступило состояніе
покоя, такъ какъ обѣ партіи ослабѣли и пошли назадъ въ своемъ развитіи.
Ставя вопросъ о происхожденіи эскимосовъ, мы прежде всего имѣемъ
въ виду близость Азіи, такъ какъ сообщеніе между американскимъ и азіат-
скимъ берегомъ Берингова пролива возможно на самыхъ грубыхъ челнокахъ
изъ шкуръ. Но мы имѣемъ такое же право предположить переселеніе изъ
Америки въ Азію. Береговые чукчи, живущіе отъ Восточнаго мыса до Чу-
котскаго, будучи смѣшаннымъ народомъ изъ чукчей и эскимосовъ, могли
принять нравы этихъ послѣднихъ; быть можетъ, поэтому прочіе чукчи не
признаютъ ихъ своими соплеменниками. Съ другой стороны, эскимосы, жи-
вущіе отъ Берингова пролива до Анадыра, хотя и не понимаютъ языка берего-
выхъ чукчей, но считаютъ ихъ своими вслѣдствіе внѣшняго сходства. По-
селенія береговыхъ чукчей, лежащія къ сѣверу отъ порта Кларенсъ, на аме-
риканской сторонѣ, представляютъ скорѣе случайное явленіе.
Азіатская трубка (см. рис., стр. 580) и извѣстная въ Сибири сѣть съ ка-
менными грузилами распространились до эскимосовъ мыса Батерстъ. Здѣсь
можно провести границу между западными и восточными эскимосами. Новѣй-
шее языкознаніе приписываетъ западнымъ эскимосамъ большую древность,
какъ самостоятельному народу, оставшемуся на мѣстѣ своего обитанія. Ринкъ,
раздѣляющій всѣхъ американскихъ гиперборейцевъ на 6 семействъ (грен-
ландцевъ, лабрадорскія племена, срединныхъ эскимосовъ, племена Мэкензи,
западныхъ эскимосовъ и алеутовъ), считаетъ несомнѣннымъ, что они нѣ-
когда жили вмѣстѣ на болѣе тѣсномъ пространствѣ и что сперва отъ нихъ
отдѣлились алеуты, потомъ западные эскимосы и племена Мэкензи, а еще
позднѣе лабрадорскіе и гренландскіе эскимосы. Боасъ также ищетъ исход-
ной точки эскимосовъ къ западу отъ Гудзонова залива. Но никто не рѣ-
шается опредѣлить гдѣ находилась первоначальная родина ихъ — въ Аме-
рикѣ или въ Азіи.
574
II, 28. Эскимосы.
И этнографическіе признаки говорятъ по преимуществу въ пользу за-
пада. Въ языкѣ гренландцевъ и теперь еще упоминается о баснословныхъ
существахъ, въ которыхъ видятъ обитателей неизвѣстной внутренней части
материка, обозначая ихъ тѣмъ же словомъ, какія племена Мэкензи примѣ-
няютъ къ враждебнымъ индѣйцамъ. Слова, обозначающія орудія и занятія,
совершенно чуждыя нынѣшнимъ эскимосамъ, сохранились въ цѣлости:
такъ, южные гренландцы знаютъ о саняхъ, запряженныхъ собаками, кото-
рыя у нихъ никогда не употреблялись, о снѣговыхъ хижинахъ, орудіяхъ и
пріемахъ охоты, которые въ настоящее время можно найти только на крайнемъ
сѣверѣ, по ту сторону Девисова пролива. Основнымъ фактомъ миѳологіи
эскимосовъ является близкое родство ея съ міромъ индѣйскихъ сказаній.
Миѳы о буревѣстникѣ, четыре вѣтра, медвѣдь, развитіе сословія жрецовъ
образуютъ тѣсную связь между индѣйцами и эскимосами въ духовной
области. Въ матеріально - культурномъ достояніи одинаково выступаетъ
у тѣхъ и у другихъ незнакомство съ желѣзомъ и болѣе тонкой металли-
ческой техникой, примѣненіе кованой мѣди, издѣлія изъ жировика, обла-
даніе сложнымъ или трехчленнымъ лукомъ (см. рис., стр. 6), челноками
изъ шкуръ, пластинчатыми панцырями и кожаными одеждами. Мы не го-
воримъ уже о мѣстныхъ сходствахъ между алеутами и сѣверо-западными
американцами, между эскимосами западными и рѣки Мэкензи и племенами
Тинне. Собственные взгляды эскимосовъ на ихъ происхожденіе имѣютъ
слишкомъ мѣстный характеръ, чтобъ ими можно было прямо воспользо-
ваться для рѣшенія вопроса. Но если сопоставить направленія, о которыхъ
говорятъ ихъ сказанія, то оказывается перевѣсъ въ пользу запада у пле-
менъ гренландскихъ и живущихъ къ востоку отъ Гудзонова залива ивъ
пользу востока у племенъ Аляски.
Не менѣе трудно было-бы извлечь изъ ихъ преданій хотя нѣсколько
достовѣрныя указанія относительно времени отдѣльныхъ переселеній.
Гренландія, съ -которой Европа всего раньше вступила въ сношенія, съ
самаго начала была мѣстомъ обитанія населенія, которое мы тамъ нахо-
димъ и теперь. Изъ сообщеній норманновъ никакъ нельзя заключить, что
„скрелинги“, или эскимосы, появились въ Гренландіи только въ XIV в.:
изъ ихъ остатковъ скорѣе можно предположить, что они и въ Лабрадорѣ,
и въ Гренландіи нѣкогда имѣли болѣе обширное распространеніе, чѣмъ
теперь и, быть можетъ, обитали до самаго Ньюфаундленда.
Эскимосскіе языки, отъ восточной Гренландіи до Чукотскаго
полуострова, въ своей основѣ, мало различаются между собой, несмотря на
діалектическія отклоненія и различія выговора. Якобсенъ утверждаетъ,
что гренландцы и обитатели Аляски безъ труда могутъ понимать другъ
друга, такъ же, какъ нѣмцы, говорящіе на нижне-нѣмецкомъ нарѣчіи, и
верхніе баварцы. Въ эскимосскомъ языкѣ мы видимъ типъ сліянія словъ,
свойственный многимъ американскимъ нарѣчіямъ. Уже Пауль Эгеде
указывалъ главную трудность изученія этого языка въ сложности многихъ
отдѣльныхъ словъ, составляющихъ „цѣлое мнѣніе“. Кромѣ того, имъ свой-
ственны суффиксы: прилагательныя, по большей части, нарѣчія, мѣсто-
имѣнія и частицы увеличительнаго и уменьшительнаго значенія приста-
вляются сзади словъ. Двойственное число выражено ясно, но различенія
родовъ не существуетъ. Отсюда исходитъ большая измѣнчивость формъ,
что ведетъ къ обогащенію словаря. Мы находимъ здѣсь собственныя
имена для различенія животнаго по виду, полу и возрасту, для ловли
каждаго вида рыбы, для всѣхъ существующихъ формъ льда и снѣга.
Отвлеченныя понятія и числительныя представлены скудно. Въ выговорѣ
особенно замѣтны глубоко гортанное р, неупотребленіе б, д, ф, г, л, р
и ц въ началѣ словъ, легкое измѣненіе окончаній (женщины особенно
любятъ окончанія нг), затѣмъ трудно воспроизводимыя измѣненія рѣчи
съ помощью жестовъ, легкія придыханія и т. под. Общій тонъ рѣчи
Языкъ. Одежда.
575
не торжественный, какъ у индѣйцевъ, а простой и ясный. Но эски-
мосы любятъ сравненія, и ангекоки охотно употребляютъ описательныя
выраженія. Родство съ американцами заключается и въ вышеуказанныхъ
общихъ и въ этихъ мелкихъ признакахъ. Люсьенъ Адамъ недавно
высказалъ предположеніе о связи -этихъ языковъ съ малайо-полинезій-
скими, но не ослабилъ воззрѣнія Уитнея, который въ гренландскомъ
языкѣ видѣлъ болѣе ясное выраженіе американскаго типа, чѣмъ въ языкѣ
Эскимосская
семья изъ Лабрадора.
(По фотографіи, принадлежащей Хагенбеку въ Гамбургѣ.)
нагуатль. Ринкъ, вслѣдствіе полисинтетическаго основного характера,
видитъ въ эскимосскомъ идіомѣ больше сходства съ американскими язы-
ками, чѣмъ съ урало-алтайскими.
Благодаря климату, одежда распространена повсюду, но въ теплыхъ
хижинахъ часто снимается вся безъ остатка. Она такъ остроумна по ма-
теріалу и выполненію, что европейцы могутъ пользоваться ею съ вели-
чайшей пользой. Въ видѣ нижняго платья, оба пола употребляютъ шаро-
вары, которыя у мужчинъ обыкновенно уже, чѣмъ у женщинъ, и надъ
лодыжками и сапогами такъ тѣсно связываются ремнями, что вода не мо-
жетъ проникнуть туда; верхняя одежда имѣетъ видъ рубашки и дохо-
576
II, 28. Эскимосы.
Эскимосская женщина изъ западной Гренландіи. (По фотографіи.)
Ср. текстъ, стр. 577.
дитъ до колѣнъ, а у южныхъ гренландцевъ только до пояса. Женщины
въ Аляскѣ носятъ шаровары и сапоги, сшитые вмѣстѣ, и при этомъ чулки
изъ тюленьей кожи, изъ кожи лосося, или плетеные изъ травы. Такъ
какъ куртка не имѣетъ воротника, то шея и верхняя часть груди остаются
открытыми даже при сильнѣйшемъ морозѣ; точно также у восточныхъ
гренландцевъ обнажена область живота и поясницы. Зато во всей Грен-
ландіи къ курткѣ придѣлывается капюшонъ. Мѣховыя шапки въ видѣ
чепчика употребляются обоими полами. Куртка женщинъ (амаутъ) снаб-
жена на спинѣ глу-
бокимъ мѣшкомъ,
въ которомъ носятъ
дѣтей. Этотъ ко-
стюмъ не исклю-
чаетъ роскоши.
Одежда женщинъ
у эскимосовъ всег-
да болѣе расшита
или украшена бу-
сами, чѣмъ одежда
мужчинъ. Въ ихъ
нарядномъ платьѣ
шерсть обращена
наружу. Въ очень
холодную погоду
надѣвается сверху
другая куртка, и
мѣховые сапоги, въ
другихъ случаяхъ
доходящіе до ко-
лѣнъ, удлинняются
почти до самаго ту-
ловища. Въ сырую
лѣтнюю погоду оба
пола сверхъ обыкно-
веннаго платья на-
дѣваютъ снабжен-
ную капюшономъ
накидку изъ тю-
леньихъ кишекъ,
непроницаемую для
воды, замѣняющую
просмоленную верх-
нюю одежду и при-
томъ болѣе легкую.
При поѣздкахъ въ море они надѣваютъ еще поверхъ того черную, гладкую
одежду изъ тюленьяго мѣха, по которой вода стекаетъ безъ остатка.
Матеріалъ для одежды измѣняется, смотря по образу жизни: у бере-
говыхъ обитателей мы находимъ тюленьи шкуры и вмѣстѣ съ тѣмъ шкуры
собакъ, полярныхъ лисицъ и птицъ, въ особенности у южныхъ эскимосовъ.
Покрой имѣетъ мѣстныя измѣненія, но повсюду стараются избѣжать, чтобы
онъ не былъ слишкомъ открытымъ, и, вслѣдствіе того, платье надѣвается
всегда чрезъ голову; по большей части, женская одежда снабжена при-
датками спереди и сзади, на подобіе фрака. Тамъ вездѣ охотно употреб-
ляются украшенія изъ лисьяго и бѣличьяго мѣха, шкуры гагъ, мускус-
ныхъ крысъ и длинношерстыхъ собакъ. Богатые высоко цѣнятъ одежды
изъ шкуры недоношенныхъ оленьихъ телятъ.
Украшенія.
577
Кожаный поясъ, съ сумкой для табаку и ножемъ, дополняетъ ко-
стюмъ мужчины; въ Аляскѣ, по большей части, употребляется шкура съ
ногъ россомахи, причемъ хвостъ ея привѣшивается сзади. Алеуты носятъ
овальную, выдающуюся впередъ деревянную шапку, похожую на глазной
зонтикъ. Чаще всего она окрашена въ зеленый цвѣтъ и утыкана спереди
длинной щетиной съ морды морского льва, съ привѣшенными къ ней стеклян-
ными бусами. Спереди торчитъ маленькая костяная фигурка. Чтобы охра-
нить себя отъ ослѣпительнаго блеска снѣга, эскимосы носятъ очки изъ слюды.
Защитою для ногъ служатъ сапоги изъ окрашенной кожи съ вы-
шивками и кожаные чулки. Лыжи, особенно употребительныя въ Аляскѣ,
изготовляются изъ узкихъ деревянныхъ обручей, связанныхъ ремнями;
онѣ почти сходны съ лыжами сосѣднихъ индѣйцевъ.
Татуировка достаточно распространена среди эскимосскихъ жен-
щинъ, но у мужчинъ находится въ состояніи регресса или даже совер-
шенно исчезла. Какъ признакъ племени и общественнаго положенія, ха-
рактерна татуировка лица, способы которой перенесены въ Америку изъ
Азіи. Женщины чукчей проводятъ двѣ полоски на носу, отъ 10 до 12
полосокъ сверху внизъ на подбородкѣ и нѣсколько полосъ и фигуръ на
щекахъ и предплечьяхъ. Татуировка производится здѣсь у дѣтей, въ воз-
растѣ 9—10 лѣтъ, съ помощью иглы, причемъ иногда подъ кожу продѣвается
нитка. Красящимъ веществомъ обыкновенно служитъ сажа. На Аляскѣ,
такимъ образомъ, украшается только подбородокъ, въ особенности, между
заливомъ Коцебу и Ледянымъ мысомъ. Близъ мыса Барро средняя изъ
трехъ полосокъ имѣетъ нѣсколько сантиметровъ ширины; женщины выс-
шаго сословія прибавляютъ къ нимъ двѣ вертикальныя линіи по угламъ
рта. Двѣ черты, идущія параллельно бровямъ, украшаютъ лицо лабрадор-
скихъ женщинъ, татуирующихъ себѣ и руки.
Мужчины носятъ различныя прически. На восточномъ берегу
Гренландіи и на рѣкѣ Мэкензи волосы носятъ длинными, ниспадающими
свободно; но и тамъ они сдерживаются ремнемъ на лбу и подбородкѣ.
Въ Лабрадорѣ волосы гладко подстригаются надо лбомъ; у залива Коцебу
они висятъ косичками съ обѣихъ сторонъ; береговые чукчи носятъ одну косу,
или выбриваютъ макушку, какъ католическіе монахи, или же причесываются
по европейски. Женщины у чукчей носятъ волосы косичками и въ то же
время подстригаютъ ихъ поперекъ надо лбомъ; у западныхъ и восточныхъ
гренландцевъ онѣ скручиваютъ волосы въ узелъ, украшая его лентами и
бусами (см. рис., стр. 576). Онѣ, повидимому, заимствовали отъ гернгуте-
ровъ обычай обозначать цвѣтными лентами положеніе женщины (дѣ-
вушки, замужней или вдовы). Въ Лабрадорѣ женщины располагаютъ
расчесанные на двѣ косы волосы около ушей (см. рис., стр. 571). Употре-
бленіе фальшивыхъ волосъ или увеличеніе пышности своихъ волосъ съ
помощью сухожилій описываются въ различныхъ областяхъ. Борода, не-
большая сама по себѣ, часто устраняется выщипываніемъ волосъ.
Украшенію подвергаются уши, губы и носъ. Кольца, стержни пера,
бусы или палочки въ носу распространены повсюду, такъ же, какъ и про-
сверленные и отшлифованные осколки раковинъ, нанизанные на гибкой
проволокѣ, длиною въ 10—15 см. У залива Принца Уильяма уши у обо-
ихъ половъ имѣютъ нѣсколько просверленныхъ отверстій на нижнемъ
наружномъ краѣ; въ нихъ висятъ маленькія связки бусъ, которыя такъ же,
какъ и ушное украшеніе у залива Нутка, состоятъ изъ просверленныхъ
раковинъ. Мужчины у чукчей носятъ на ногахъ и на рукахъ нѣсколько
кожаныхъ колецъ, имѣющихъ симпатическое значеніе, и, кромѣ того,
надѣваютъ на лобъ полоску ткани или кожи, усаженную бусами, число ко-
торыхъ должно, по всей вѣроятности, означать число убитыхъ враговъ.
Эскимосы сѣверо-западной Америки вставляютъ въ поперечный разрѣзъ
подъ нижней губой узкое, плоское украшеніе изъ рѣзной кости или рако-
Народовѣдѣніе, т- I.	37
578
II, 28. Эскимосы.
вины. Наряду съ упомянутыми, въ Аляскѣ встрѣчаются и другія формы
губного украшенія. Многія племена прорѣзываютъ рядъ отверстій въ ниж-
ней губѣ, вставляя туда пуговицы изъ раковинъ, что походитъ на второй
рядъ зубовъ. Отсюда наименованіе „зубастыхъ народовъ* у старинныхъ
наблюдателей, которые по этому украшенію отличали эскимосовъ Чукот-
ской земли отъ ихъ азіатскихъ сосѣдей.
Упрекъ въ неопрятности, который часто дѣлался эскимосамъ, примѣ-
нимъ не ко всѣмъ изъ нихъ. Безъ сомнѣнія, климатъ и одежда не поз-
воляли имъ обильно пользоваться водою, но почти въ каждомъ большомъ
поселеніи Аляски домъ для празднествъ служитъ въ то же время и баней.
Въ паровыхъ баняхъ, вмѣсто мыла, они употребляютъ мочу.
Важное значеніе охоты въ жизни гиперборейцевъ настолько выдви-
гаетъ оружіе на первый планъ, что ихъ можно причислить къ наи-
лучше вооруженнымъ народамъ (см. табл. „Оружіе и украшенія ги-
перборейцевъ*). Лукъ и стрѣлы быстро уступили мѣсто ружью; но тамъ,
гдѣ они еще удержались, на нихъ смотрятъ съ уваженіемъ и неохотно вы-
і	9	о 4 мѣниваютъ ихъ. Во всякомъ
1) Наконечникъ гарпуны, 2) гарпуна, 3) лощило для
стрѣлъ, 4) удочка лабрадорскихъ эскимосовъ. (Бри-
танскій музей въ Лондонѣ.)
случаѣ, въ обширной области
меледу Гренландіей и Берин-
говымъ проливомъ лукъ
является главнымъ ору-
жіемъ, и все еще тотъ-же
лукъ, который описывалъ
Кранцъ, длиною въ сажень,
плотно обмотанный крѣпки-
ми нитками, съ тетивой,
скрученной изъ животныхъ
волоконъ. На западѣ ору-
жіе и утварь вообще лучше,
между прочимъ, и лукъ; но
по свидѣтельству Маркгэма, его нельзя найти къ сѣверу отъ Смитова за-
лива у „арктическихъ горцевъ* (Агсііс-НщЫансіегз); у алеутовъ точно также
онъ замѣняется метательной дощечкой. Мы находимъ тамъ самую совершен-
ную форму лука, — согнутую среднюю и двѣ прямыя или мало изогнутыя
боковыя части. Его можно назвать азіатскимъ, такъ какъ онъ изъ Азіи по-
палъ и въ Африку. Парри упоминаетъ о способахъ приданія крѣпости луку
съ помощью куска кости, длиною въ 25 см., обматыванія нитями изъ сухожилій
и вставки клиньевъ; нѣкоторые луки состоятъ изъ 2—5 неравныхъ кусковъ
кости и плотно обмотаны нитками (см. рис., стр. 6). Тетива скручивается изъ
нѣсколькихъ сухожилій. По словамъ Мэкензи, луками эскимосовъ, вели-
чиною въ человѣческій ростъ, насадивъ на нихъ желѣзные наконечники,
можно было пользоваться какъ копьями; подобное-же двойственное оружіе
можно было найти у сѣверо-американскихъ индѣйцевъ на Миссури во вре-
мена принца Видскаго.
Наибольшее развитіе испытало метательное оружіе, въ особенности
сходное съ гарпунами. Оно почти вездѣ одинаково, какъ у залива Принца
Уильяма, такъ и у гренландцевъ; различіе обусловливается только сырымъ
матеріаломъ. Копья и гарпуны у залива Принца Уильяма тяжелыя, а на Уна-
лашкѣ легкія, но сработаны менѣе тщательно. Въ богатой лѣсомъ области Мэ-
кензи можно найти кедровыя копья, болѣе 2 метр. длиною; въ другихъ мѣстахъ
они короче. Рядомъ съ лукомъ, для бросанья вдаль служатъ метательные куски
дерева (см. табл. „Американскія метательныя дощечки*) съ нарѣзками и ямка-
ми для пальцевъ, похожіе на такое-же оружіе южно-американскихъ индѣйцевъ.
Хорошо сдѣланная стрѣла состоитъ изъ трехъ частей — деревяннаго
^февка, часто безъ перьевъ, костяной средней части и наконечника изъ
камня, кости или моржеваго зуба. Костяныя стрѣлы, съ зазубринами или
Вооруженіе. Желъзо.
579
-безъ нихъ и съ тремя наконечниками, дѣлаются притупленными для мел-
кихъ птицъ, а для прочихъ — острыми, какъ иголка. Всѣ каменные на-
конечники стрѣлъ сдѣланы грубо и неровно; они сравнительно лучше на
Беринговомъ проливѣ и въ западной части Сѣверной Америки, а всего
хуже у гренландцевъ, у которыхъ только шлифованные наконечники изъ
сланца стоятъ на высотѣ ихъ прочихъ работъ. Наконечники изъ обсидіана
или кремня приготовляютъ посредствомъ давленія стержнемъ изъ оленьяго
рога, а не отбиванія. Чтобы сдѣлать наконечники стрѣлъ изъ оленьяго рога,
его размачиваютъ въ теплой водѣ и выпрямляютъ съ помощью орудія, боковыя
части котораго можно отличить между находками европейскаго каменнаго вѣка
(см. рис., фиг. 3, стр. 578). Среди формъ наконечниковъ стрѣлъ чаще всего
встрѣчается форма нѣсколько расширеннаго ивоваго листа, которую можно
найти и въ Ньюфаундлендѣ, и въ Иллинойсѣ, и въ другихъ мѣстахъ; при
ятомъ признакомъ хорошей работы служитъ возвышенная средняя линія,
иногда обозначенная весьма отчетливо. Для оперенія стрѣлъ, повидимому,
всего охотнѣе употребляли вороновы перья. Трудно сказать—прииадлежатъ-
ли наконечники стрѣлъ лучшей работы, хорошо отшлифованные и четырех-
гранные, встрѣчающіеся въ во- -
сточныхъ гренландскихъ моги-
лахъ, болѣе древнему времени
ИЛИ’ только этому округу.
Стрѣльба въ цѣль составляетъ
любимую народную забаву.
Метательная стрѣла (агли-
гакъ) эскимосовъ, длиною до
Р/з метра, имѣетъ клинокъ
въ 25 сантиметровъ, легко от-
дѣляющійся отъ древка, къ ко-
торому онъ прикрѣпляется ко-
Костяные стрѣлы съ мѣдными наконечниками и скреб-
ки эскимосовъ на р. Мѣдной Руды. (Британскій Музей въ
Лондонѣ.)
жанымъ ремнемъ. Отверстіе его
поплавка, обыкновенно изъ пу-
зыря, снабжено костяной труб-
кой и затычкой. Унакъ, легкая палка, снабжена на концѣ зубомъ нар-
вала, на который насаженъ наконечникъ, укрѣпленный съ помощью лесы.
Если къ клинку присоединяются костяныя пластинки съ зазубринами, то
является нугуитъ, съ болѣе короткимъ древкомъ, приспособленный по пре-
имуществу для охоты за птицами. Метательное оружіе, предназначенное
для большихъ морскихъ животныхъ, имѣетъ большіе размѣры; на древкѣ
толщиною въ 5 сант. находится костяной стержень, а на немъ костяная, а
если возможно, снабженная желѣзомъ, гарпуна (см. рис., стр. 578).
Въ птицъ на лету бросаютъ связанныя вмѣстѣ, штукъ по 5—6, тонкія ве-
ревки съ костяными шариками; они опутываютъ птицу и мѣшаютъ ей летѣть.
Желѣзо, благодаря обмѣну, давно уже достигло до западныхъ эски-
мосовъ, но лишь въ небольшомъ количествѣ. Желѣзные наконечники ко-
пій, выложенные мѣдью, которые Норденшёльдъ видѣлъ у береговыхъ
чукчей, а Бичей — у эскимосовъ мыса Іоркъ, по всѣмъ вѣроятіямъ, во-
сточно-азіатскаго происхожденія; Штеллеръ упоминаетъ и у камчадаловъ
о желѣзныхъ иголкахъ изъ европейскаго или китайскаго источника. Въ
настоящее время желѣзо всего менѣе употребляется въ восточной Грен-
ландіи. Въ другихъ мѣстахъ большія количества его, даже у наиболѣе
центральныхъ полярныхъ народовъ, проникали сюда съ Гудзонова за-
лива или съ Канадскихъ озеръ. Такъ мы встрѣчаемъ его мѣстами, но
всегда лишь случайно, какъ подспорье для основного матерьяла оружія и
орудій, кости и камня. Здѣсь нерѣдко можно встрѣтить и мѣдь, но какъ
и у американцевъ, только кованную. Эскимосы предпринимали отъ рѣки
Чёрчиль въ прежнее время, такъ же, какъ раньше ихъ мѣдные индѣйцы,,
37*
580
II, 28. Эскимосы.
ежегодныя экспедиціи къ рѣкѣ Мѣдной Руды, гдѣ можно найти само-
родную мѣдь.
Введеніе ружья значительно измѣнило охоту на наземныхъ животныхъ,
а на водяныхъ животныхъ она все еще производится съ помощью гарпунъ,,
сѣтей или колотушекъ. Кроликовъ стрѣляютъ, а лисицъ, кромѣ того, ло-
вятъ въ западни; стрѣлки дѣйствуютъ при этомъ весьма осторожно, чтобы
сберечь порохъ. Сѣверныхъ оленей приманиваютъ кучами дерна, между ко-
торыми охотникъ стоитъ на-сторожѣ. Гиперборейскій охотникъ не брезгуетъ
даже мышами, нѣкоторые виды которыхъ достигаютъ сѣвернаго края мате-
рика. Охота и рыбная ловля занимаютъ эскимоса въ теченіе цѣлаго года; это-
самыя любимыя и въ то же время самыя опасныя занятія его. Для его про-
питанія, согрѣванія и освѣщенія имѣютъ, благодаря своему жиру, большое зна-
Утварь западныхъ эскимосовъ: 1) тамбуринъ, 2, 3) каменныя»лампы, 4) ко-
стяныя орудія для чистки платья, 5) трубка изъ моржеваго зуба. (Берлинскій му-
зей народовѣдѣнія и Британскій музей въ Лондонѣ.) Ср. текстъ, стр. 586 и 589.
ченіе моржъ и
тюлень. Моржей
стрѣляютъ уже-
весною, когда они
лежатъ стаями на.
льду, затѣмъ раз-
рѣзываютъ на кус-
ки, переносятъ на
сушу, кладутъ да-
леко отъ воды ку-
чами и прикрыва-
ютъ кожами. Тамъ
они лежатъ, пока
домашній запасъ
не истощится. Тю-
леней бьютъ, по-
большей части, на.
льду. Когда обра-
зуются отверстія
во льду и отдѣль-
ныя открытыя мѣ-
ста, въ которыя
тюлени высовыва-
ются, чтобы глот-
нуть воздуха, это
время считается лучшимъ для охоты; мѣстопребыванія ихъ опредѣляются по
мѣстамъ, гдѣ находится крѣпкій ледъ. Посредствомъ скребка (см. рис.,
стр. 587, фиг. 4), производятъ шумъ, приманивающій тюленя. Труднѣе охота
за тюленемъ съ гарпуной и копьемъ на открытомъ морѣ. Рыболовныя снасти
и охотничьи копья лежатъ при этомъ готовыми на ремняхъ, въ извѣстномъ
порядкѣ; у гарпуны пузырь находится сзади, а леса — спереди. Эскимосъ
старается приблизиться къ животному изъ-за волны, между солнцемъ или
подъ вѣтромъ, какъ можно скорѣе, и вонзить въ него па разстояніи 6—10
метровъ гарпуну, между тѣмъ, какъ лѣвой рукой онъ правитъ весломъ..
Опасность заключается при этомъ въ опрокидываніи лодки, если повиснетъ,
леса, или животное слишкомъ сильно бьется, или если леса захлестнется пет-
лей вокругъ руки или шеи охотника и потянетъ его за собою. Когда живот-
ное утомится, его закалываютъ копьемъ, раны закупориваютъ, чтобы не выте-
кала кровь, между кожей и мясомъ вдуваютъ воздухъ для облегченія тя-
жести и добычу тащутъ за собой по лѣвую сторону челнока. За болѣе силь-
ными и юркими животными охотятся сообща, что -еще нужнѣе для охоты
за морскими медвѣдями и моржами. Такіе союзы имѣютъ соціальное зна-
ченіе. Распредѣленіе добычи производится по опредѣленнымъ законамъ-
Тотъ, чья стрѣла попала раньше другихъ, получаетъ всю кожу или поло-
Охота и рыбная ловля. Пища.
581
вину ея и главную часть кишекъ; собственникъ второй стрѣлы получаетъ
шею и остатокъ внутренностей, и т. д. Полярные медвѣди часто разыски-
ваются съ помощью собакъ въ своихъ логовищахъ, гдѣ ихъ и колятъ.
Большое значеніе для всей жизни гиперборейцевъ получила охота на
нерпъ въ Беринговомъ морѣ. Только ради нея алеуты переселились на Бе-
ринговъ островъ, бывшій во время открытія необитаемымъ. Впрочемъ, охота
за этимъ животнымъ незатруднительна. К. Нейманъ видѣлъ одно изъ
двухъ мѣстъ, гдѣ, по словамъ туземцевъ, кишѣло до полумилліона морскихъ
медвѣдей; изъ нихъ, въ опредѣленное время, убивается тысячъ около двухъ
дубовыми колотушками послѣ того, какъ всю стаю настолько скучиваютъ,
что изъ нея можно выбрать самыхъ подходя-
щихъ особей. Охотники получаютъ денежные
подарки, для нихъ выстроены хижины и церкви,
и американское общество- держитъ для нихъ
учителей. То же самое мы видимъ на Командор-
скихъ островахъ. Но съ новымъ хозяйствомъ,
какъ всегда бываетъ при подобныхъ условіяхъ,
равновѣсіе этихъ народовъ нарушилось: ихъ
потребности растутъ быстрѣе средствъ къ ихъ
удовлетворенію.
Эскимосы, кромѣ рыбнаго копья, пользу-
ются также удочкой, сѣтями и острогой. Удочки
ихъ состоятъ изъ кости съ зазубринами (см. рис.,
стр. 578) или изъ камня свѣтлаго цвѣта, кото-
рый, въ видѣ приманки, вставленъ въ расщеп-
ленный кусокъ дерева.’ Лесы дѣлаются изъ сухо-
жилій, тонкихъ нитей водорослей, волоконъ ивы
или крапивы; изъ подобныхъ же матеріаловъ
дѣлаются сѣти, распространенныя не повсемѣст-
но; на нижнемъ теченіи рѣки Мѣдной Руды
эскимосы, при рыбной ловлѣ, довольствуются
копьемъ и удочкой. Рыбная ловля посредствомъ
оглушающихъ растительныхъ веществъ имъ не-
извѣстна, но алеуты пользуются сильно паху-
чимъ растеніемъ какъ приманкою. Рыбная лов-
ля отступаетъ на задній планъ передъ охо-
тою на крупныхъ морскихъ животныхъ, въ
особенности у гренландцевъ и у среднихъ
эскимосовъ, и въ меньшей степени тамъ, гдѣ
Каменный топоръ алеутовъ.
(Городской музей во Франкфуртѣ
на Майнѣ.)
рыбное богатство въ рѣкахъ такъ значительно, какъ у Берингова моря.
Главная ѣда, по возможности, съ нѣсколькими горячими блюдами,
происходитъ подъ вечеръ; зимою послѣ того, обыкновенно, всѣ ложатся
спать и встаютъ очень рано, часто уже около 2 часовъ, и при этомъ ѣдятъ
что нибудь холодное. Если возможно, ѣдятъ до пяти разъ въ день, на-
полняя этимъ большую часть дня, т. е. тогда, когда не испытывается не-
достатка въ пищѣ, что бываетъ часто. Тамъ ничего не ѣдятъ сырымъ,
если не заставляетъ нужда, или только случайно, кусокъ сала. Въ дере-
вянномъ корытѣ, длиною въ метръ, мясо раскладывается и разрѣзывается
женщиною на кусочки, которые каждый беретъ пальцами. Похлебка раз-
дается въ маленькихъ деревянныхъ сосудахъ или въ жестяныхъ кружкахъ.
Любимыми кушаньями считаются оленье мясо, сушеная кровь, содержимое
желудка оленя, смѣсь свѣжихъ и насиженныхъ яицъ, корни ангелики и
моховыя ягоды, головы только что пойманныхъ рыбъ и т. п. Сосѣди дарятъ
другъ друга этими лакомствами. Уже Кранцъ разъяснилъ, что разсказы
о питьѣ ворвани слѣдуетъ считать выдумкой. Прежде, чѣмъ водка проло-
жила себѣ путь, свѣжая вода, часто изъ растаявшаго льда или снѣга, со-
582
II, 28. Эскимосы.
ставляла единственный напитокъ эскимосовъ; она стоитъ, всегда готовая къ
употребленію, въ деревянныхъ сосудахъ, красиво выложенныхъ костяными
пластинками и кольцами, рядомъ съ ковшомъ. Тамъ много курятъ табаку,
нерѣдко примѣшивая къ нему мѣстныя травы и даже дерево. Народы
Берингова моря, быть можетъ, узнали о немъ впервые не отъ европейцевъ:
они курятъ его тонко изрѣзаннымъ изъ маленькой трубки, которая опо-
ражнивается черезъ нѣсколько затяжекъ. Якобсенъ, дѣйствительно,
считаетъ возможнымъ, что западные эскимосы получаютъ табакъ, черезъ
посредство тунгусовъ, якутовъ и чукчей изъ Манджуріи. Эскимосы къ
югу отъ Юкона только нюхаютъ табакъ.
Между тѣмъ, какъ собственная дѣятельность эскимосовъ была стѣс-
нена притокомъ продуктовъ высшей промышленности, торговля получила
оживленное движеніе, въ особенности между береговыми и внутренними
племенами, причемъ первыя были обыкновенно болѣе дѣятельными. Сосѣди
Восточнаго мыса Чукотскаго полуострова отправляются каждую зиму къ
западу, такъ какъ корабли рѣдко заходятъ туда. Туземцы Аляски также
вымѣниваютъ лѣтомъ деревянные сосуды на оленьи шкуры. У самихъ
береговыхъ жителей нѣтъ оленей; поэтому, если они хотятъ имѣть шкуры
или мясо, они должны захватывать съ собою товары, всего лучше масло.
Эти сношенія были вызваны впервые вовсе не соприкосновеніемъ съ евро-
пейцами. Въ центрѣ области эскимосовъ у Нейчиллика, на землѣ Короля
Вильгельма, обмѣниваютъ, по преимуществу, плавучій лѣсъ и горшечную
глину, получая за это сѣрный колчеданъ, нужный для выбиванія огня, съ
восточнаго берега Бутіи Феликсъ. Эскимосы всегда могутъ обозначить свои
пути на картахъ, нарисованныхъ европейцами. Непрерывные соединитель-
ные пути идутъ отъ Лабрадора на югѣ до Смитова залива на сѣверѣ, а
также въ направленіи съ востока на западъ. Безъ сомнѣнія, едва-ли при-
ходилось одному лицу проходить всѣ эти мѣста, но эти дороги . способ-
ствуютъ общему знакомству съ ними; такъ Кёмберлендскій эскимосъ вполнѣ
освѣдомленъ о сѣверномъ берегѣ Лабрадора и, по крайней мѣрѣ, слыхалъ
о своихъ соплеменникахъ на Смитовомъ заливѣ. Больше мѣстъ, чѣмъ намъ
извѣстно, содержатъ въ себѣ рынки, которые иногда посѣщаются многочи-
сленными торговцами: такъ, въ лѣтнее время на о. Аллукъ, лежащемъ
близъ южной оконечности Гренландіи, западные гренландцы вымѣниваютъ
у восточныхъ шкуры на европейскіе товары. На островахъ Ледовитаго
океана береговые чукчи торгуютъ русскими товарами, въ особенности, та-
бакомъ, получая за нихъ шкуры бобровъ, куницъ и тюленей отъ каргау-
ловъ. Кромѣ сношеній съ американцами, у нихъ существуютъ торговыя
сношенія съ эскимосами на восточномъ берегу Берингова пролива, которымъ
они продаютъ оленьи кожи и русскій табакъ за пушной товаръ и водку.
Благодаря водкѣ и табаку, многіе береговые обитатели стали болѣе торгов-
цами, чѣмъ рыболовами или охотниками. Въ этомъ заключается опасная
сторона этой торговли, такъ какъ внутри страны „бѣшеная вода“ не нахо-
дится уже ни подъ чьимъ контролемъ. Но не одна торговля, — и скопленіе
многочисленныхъ китолововъ въ Беринговомъ проливѣ вызываетъ различ-
ныя перемѣны. Во время каждаго улова они берутъ на свои суда тузем-
цевъ изъ бухты Плаверъ съ Индѣйскаго мыса, изъ залива Св. Лаврентія и
съ Восточнаго мыса и часто привозятъ ихъ назадъ лишь послѣ долгихъ
путешествій. Отсюда исходитъ широко распространенный смѣшанный языкъ.
Собаку мы встрѣчаемъ въ Америкѣ, Гренландіи и Азіи въ качествѣ
упряжнаго, убойнаго или охотничьяго животнаго. Хотя она не вездѣ при-
надлежитъ къ одной и той же породѣ, но острая морда, стоячія уши,
пушистый хвостъ, сѣроватая или бѣловатая шерсть, величина равная при-
близительно 80 сантим., сходственные признаки съ волкомъ, способъ пита-
нія и выносливость придаютъ ей особый характеръ. Ее кормятъ отбросами,
а во время пути рыбой и мясомъ. Передъ продолжительными поѣздками
Собака и сани.
583
собакъ лучше кормятъ и пріучаютъ къ быстрому бѣгу, такъ что онѣ, подъ
конецъ, на не слиткомъ долгомъ пути и при не слишкомъ сильномъ хо-
лодѣ, пробѣгаютъ отъ 100 до 150 килом. въ день. На ноги, чтобы защитить
ихъ отъ пораненія, надѣваютъ имъ мѣховые башмаки. Хорошая запряжка
состоитъ, приблизительно, изъ двѣнадцати собакъ, на которыхъ надѣваютъ
сбрую изъ медвѣжьей или тюленьей кожи. Впереди бѣжитъ на свободѣ дрес-
сированная собака, которая ведетъ за собою остальныхъ. Чувство мѣста и
обонянія высоко развиты у нихъ, такъ же, какъ и инстинктъ относительно
прочности льда. Во время своихъ лѣтнихъ поѣздокъ на лодкахъ, эски-
мосы завозятъ собакъ на маленькіе острова, откуда имъ трудно убѣжать и
гдѣ онѣ могутъ прокормиться сами. Но обращеніе съ ними не соотвѣт-
Стоянка эскимосо въ въ Г ренлапдіи. (По фотографіи, принадлежащей Хагѳпбѳку въ Гамбургѣ.) Ср. текстъ
на этой и "на 589 стр.
ствуетъ услугамъ, какія онѣ оказываютъ: перебитыя ноги, выхлестнутые
кнутомъ глаза встрѣчаются нерѣдко. Имъ приходится терпѣть и отъ ча-
стой, опустошительной моровой язвы. Сани для собакъ не употребляются
въ южной Гренландіи вслѣдствіе неблагопріятнаго строенія поверхности.
Сани эскимосовъ (см. рис. выше) такъ же, какъ и охотничій чел-
нокъ ихъ, каякъ, вошли въ употребленіе въ цивилизованномъ человѣчествѣ.
Оба они вполнѣ приспособлены къ природѣ и въ этихъ условіяхъ почти
достигаютъ совершенства. Два костяные или деревянные полоза, привя-
занные ремнями, ради возможности передвигать ихъ, къ поперечнымъ ку-
скамъ дерева, подложеннымъ на нижней сторонѣ китовыми костями, — та-
ково все устройство саней. Величина ихъ не одинакова. При большомъ
холодѣ, снѣгъ становится твердымъ, разсыпчатымъ, похожимъ на песокъ,
и тогда происходитъ такое треніе, что китовыя кости часто приходится
смачивать; вслѣдствіе того, на нихъ образуется тонкій слой льда, и ѣзда
дѣлается легче. Въ Гренландіи и Лабрадорѣ собаки такъ припрягаются
къ санямъ, что отъ каждой изъ нихъ идетъ особая возжа; на Аляскѣ, гдѣ
имъ приходится проѣзжать черезъ густые лѣса, онѣ привязаны попарно
къ главной возжѣ, въ видѣ дышла, между тѣмъ, какъ особенно умное живот-
ное везетъ на переднемъ концѣ.
584
II, 28. Эскимосы.
Суда эскимосовъ состоятъ изъ деревяннаго или костяного остова, обтя-
нутаго шкурами. Желѣзныхъ частей, вслѣдствіе ржавчины и стиранія ихъ,
избѣгаютъ и въ настоящее время; части лодки скрѣпляются деревянными
колышками, рыбьими костями и сухожиліями. Обыкновенно встрѣчаются
двѣ формы судовъ. Женскій челнокъ (уміакъ гренландцевъ), приспособ-
ленный къ перевозкѣ и къ болѣе дальнимъ поѣздкамъ, имѣетъ отъ 6 до
8 метровъ длины при метрѣ ширины и сложное устройство изъ киля,
продольныхъ реберъ, поперечныхъ брусьевъ -и скамеекъ для гребцовъ. Пла-
ваніе въ нихъ у гренландцевъ предоставляется женщинамъ, которыя изго-
товляютъ покрышку изъ тюленьихъ шкуръ, а мужчины — остовъ. Короткія,
лопатообразныя весла прикрѣплены ремнями; гребутъ также и однимъ ве-
сломъ. Группа въ 15—20 человѣкъ, съ шалашами, домашней утварью и
собаками, проходитъ въ такихъ лодкахъ по нѣсколько сотъ километровъ.
Прежде 2—3 уміа-
ка привозили еже-
. годно въ Паміаг-
; длукъ до 1 000 фун-
товъ тюленьяго
сала, 6 шкуръ по-
лярныхъ медвѣ-
дей, 12 лисьихъ
мѣховъ и 200 тю-
леньихъ шкуръ на
продажу. При та-
кой перевозкѣ нѣ-
сколько мужчинъ
ѣдутъ рядомъ,
чтобы въ случаѣ
необходимости по-
Каякъ эскимоса. (По фотографіи, принадлежащей Хагенбеку въ Гамбургѣ.)
новѣйшее время,
въ западной Грен-
ландіи, вслѣдствіе
недостатка крупныхъ шкуръ, постройка такихъ лодокъ совершенно прекра-
тилась. На заливѣ Коцебу рулемъ правятъ пожилые мужчины и даже,
когда они не работаютъ, должны сидѣть сзади. Паруса, вслѣдствіе лег-
каго опрокидыванія судовъ, употребляются не часто; о нихъ упоминаютъ,
говоря о Гренландіи и о сѣверовосточномъ берегѣ Азіи, а Кранцъ раз-
сказываетъ о гренландскихъ парусахъ изъ тюленьихъ кишекъ.
Охотничій или мужской челнокъ, каякъ гренландцевъ, узокъ и
можетъ вмѣстить только одного человѣка. Это — одно изъ самыхъ совершен-
ныхъ изобрѣтеній дикаго человѣка, важнѣйшее вспомогательное средство
для морской охоты и рыбной ловли (см. рис. выше). Безъ балласта и киля
онъ плаваетъ почти на поверхности, и нужно много навыка и хладнокро-
вія, чтобы управлять имъ. Тѣмъ не менѣе, эскимосъ въ каякѣ отваживается
пускаться въ море, прибой котораго можетъ раздробить обыкновенную лодку,
и идетъ наперерѣзъ волненію, которое можетъ его похоронить моментально.
Въ области эскимосовъ каякъ встрѣчается повсюду. Въ этомъ челнокѣ, дли-
ною отъ 3 до 4 метровъ и не болѣе г/2 м- шириною, остовъ состоитъ изъ
60 деревянныхъ или костяныхъ брусьевъ и полосъ, связанныхъ сухожиліями
или размочаленными рыбьими костями. Челнокъ покрытъ весь тюленьей
шкурой, за исключеніемъ круглаго отверстія въ серединѣ (два или три
отверстія бываетъ только въ охотничьихъ лодкахъ алеутовъ, байдаркахъ);
тамъ усаживается гребецъ и, съ помощью водонепроницаемыхъ шкуръ, мо-
жетъ такъ обвязать себя, что въ лодку вовсе не проникаетъ вода. Тон-
кіе швы и частое смазыванье китовымъ саломъ увеличиваетъ водонепрони-
Лодки. Ризныя ИЗДѢЛІЯ.
585
цаемость. Къ этимъ качествамъ надо присоединить удобство управленія и
легкость. Многочисленныя, искусно сплетенныя составныя части остова и
упругій покровъ придаютъ гибкость почти каждой отдѣльной части; соби-
рающійся ѣхать на каякѣ доноситъ его на спинѣ до самаго моря. Мета-
тельныя копья различнаго рода такъ крѣпко привязаны петлями къ по-
крышкѣ, что сидящій въ отверстіи можетъ легко притягивать ихъ къ себѣ и
вмѣстѣ съ метательной доской, также лежащей тамъ, можетъ бросать ихъ
съ большой силой и мѣткостью. Алеутская байдарка, по Эрма ну, нагру-
женная 30 кгр. оружія .и балласта и тяжестью гребца въ 70 кгр., можетъ
пройти 26 географическихъ миль въ 24 часа. Для пѣшехода съ такимъ
же грузомъ понадобилось бы времени въ 10 или 11 разъ больше. Повре-
жденія каяка закупориваются саломъ или зашиваются; для этого выходятъ
на сушу и подпираютъ опрокинутую лодку деревянными кольями, принадле-
жащими также къ снаряженію ея.
Особенность алеутскихъ каяковъ составляютъ два острія на переднемъ
концѣ, одно подъ, а другое надъ водою; во всѣхъ другихъ отношеніяхъ они
сходны съ гренландскими. Двойное весло (паутикъ эскимосовъ) изъ пла-
вучаго лѣса принадлежитъ къ самымъ цѣннымъ вещамъ и для большей
прочности обдѣлывается костью. При опрокидываніи оно играетъ роль ры-
чага, чтобы поднять человѣка и лодку и привести ихъ въ равновѣсіе.
Только потеря весла считается опасной; въ такомъ случаѣ гребецъ быстро
высвобождаетъ себя. Но съ весломъ въ рукахъ онъ знаетъ множество спо-
собовъ спасти себя и опрокинувшуюся лодку; онъ съ юности упражняется
въ этомъ. Чужеземцы рѣдко достигаютъ искусства управлять такимъ чел-
нокомъ на не совсѣмъ спокойномъ морѣ. Форма весла одинакова отъ Грен-
ландіи до Аляски; только въ отдѣльныхъ случаяхъ встрѣчаются различія,
по которымъ эскимосъ можетъ опредѣлить — какому племени они принад-
лежатъ.
Будучи остроумны по замыслу и изобрѣтательности, всѣ издѣлія эски-
мосовъ законченны и въ отдѣльныхъ подробностяхъ, что служитъ призна-
комъ прилежной и терпѣливой работы и нерѣдко живого чувства красоты.
Принимая во вниманіе его состояніе, положеніе, жалкіе матеріалы и вспо-
могательныя средства, мы должны сознаться, что, по умѣлости и изобрѣта-
тельности въ ручныхъ работахъ, онъ, по крайней мѣрѣ, не уступитъ ни
одной изъ другихъ націй. Въ этой жизни, лишенной поддержки земледѣ-
лія и скотоводства, не можетъ быть, конечно, рѣчи о раздѣленіи труда.
Такого многосторонняго примѣненія, какъ здѣсь, кость нигдѣ болѣе
не находитъ (см. рис., стр. 586). Для различныхъ подѣлокъ пользуются и
камнемъ и, въ меньшей степени, металломъ. Послѣдній появляется на бе-
регу, только благодаря крушенію европейскихъ кораблей, и рѣдко выкапы-
вается въ самородномъ состояніи, а камень лежитъ во многихъ странахъ
большую часть года подъ снѣгомъ и льдомъ; кости же, напротивъ, доста-
вляются животными во всякое время. Это — матеріалъ, изобилующій у эски-
моса, находящійся въ его распоряженіи въ неисчерпаемомъ количествѣ и
настолько красивый (достаточно вспомнить о зубахъ моржа и нарвала), что
онъ вызываетъ художественную обработку. Такимъ образомъ, здѣсь, во льду
полярныхъ странъ процвѣло искусство рѣзьбы по кости, которое въ своемъ
родѣ не менѣе богато и разнообразно, чѣмъ деревянная рѣзьба вѣчно озарен-
ныхъ солнцемъ острововъ Фиджи или Соломоновыхъ. Наконечники мета-
тельныхъ копій и гарпунъ, молотки, палки и жезлы, сверла для добыванія
огня, длиною въ футъ, трубки, футляры для ножей, сгибатели луковъ и
мелкіе предметы, вродѣ рукоятокъ для ножей и наконечниковъ стрѣлъ, рыб-
ныхъ удочекъ, поплавковъ, лопаточекъ для выглаживанья кожи, шила,
гребни, челноки для плетенія сѣтей, — все это изготовляется изъ кости (см.
также рис., стр. 580). Рельефный орнаментъ обыкновенно исключается; зато
гладкость, чистота, цѣлесообразность тѣмъ болѣе выдаются. Чѣмъ перво-
586
I, 28. Эскимосы.
бытнѣе вообще каменныя орудія (см. рис. фиг. 1, стр. 587), тѣмъ болѣе пора-
жаетъ шлифовка костяныхъ работъ. Рядомъ съ тѣмъ замѣчается тонкое
пониманіе симметріи. Орнаменты — врѣзанныя прямыя линіи, ромбы, ряды
точекъ, выжженые кружки (похожіе на кружки на кольцахъ изъ слоновой
кости въ Африкѣ) и, преимущественно на сверлахъ, хижины, лодки, люди,
сѣверные олени, повторяющіеся иногда десятки разъ. И натягиватели
луковъ украшаются подобными же рисунками. "
Костяные топоры, молоткии крючья эскимосовъ. (Британскій
музей въ Лондонѣ.) >/в наст. величины.
Восточные гренладцы не
знали этой „живописи";
ихъ художественная спо-
собность выражается толь-
ко въ рѣзныхъ работахъ
и пестрыхъ вышивкахъ.
Впрочемъ, эти мелкія, схе-
матическія картины не
выказываютъ острой на-
блюдательности и смѣло-
сти руки, замѣчаемыхъ
въ изображеніяхъ живот-
ныхъ, находимыхъ въ на-
шихъ дилювіальныхъ пе-
щерахъ. Большее худо-
жественное значеніе имѣ-
ютъ рѣзныя издѣлія съ
натуры, изображающія по
преимуществу тюленей,
моржей, собакъ, медвѣ-
дей и т. п. и изготовляе-
мыя для кратковремен-
наго употребленія, или
для насаживанія удочекъ
и пр. Иногда фигуры, въ
особенности тюленей, пре-
вращаются въ орнаментъ.
Рѣзныя человѣческія фи-
гурки встрѣчаются въ ви-
дѣ амулетовъ всего болѣе
въ восточной Гренландіи,
а также въ видѣ ку-
колъ, служащихъ забавою
подрастающей женской
молодежи; орнаменталь-
ныя, рѣзныя фигуры пред-
ставляютъ не что иное,
какъ схематическія пре-
вращенія тюленя. Весьма своеобразны кольца изъ когтей мелкихъ птицъ,
а на западѣ пуговицы изъ рѣдкихъ камней, чаще всего бирюзы, для но-
шенія въ отверстіи нижней губы. Особое искусство обнаруживаютъ вырѣ-
занныя изъ одного куска моржоваго зуба цѣпочки (см. рис. стр. 73) и ру-
коятки различныхъ орудій Большой законченности достигаютъ водонепро-
ницаемые черпальные сосуды, слаженные изъ гибкаго дерева и деревянныя
блюда, края которыхъ выложены четвероугольными или круглыми камнями.
Сосѣди сѣверозападныхъ американцевъ достигли весьма многого въ
плетеніи. Они пользуются для этого волокнами стеблей вида Еіутнз,
приготовленными на подобіе пеньки; въ пещерныхъ могилахъ Санта Ката-
рины Долль находилъ художественныя циновки, въ которыя, такъ же, какъ
у маорисовъ, вплетены были перья и оленья шерсть. Шляпы обитателей за-
Техника. Постройка хижинъ.
587
лива Принца Уильяма сплетены изъ ситника и обладаютъ полной непро-
ницаемостью; иногда онѣ бываютъ двойныя — съ тульею и съ наружной
настоящей шляпой, или расписаны трудно объяснимыми фигурами, которыя
встрѣчаются на всей ихъ утвари. Такими же высокими достоинствами
отличаются ихъ непроницаемыя корзины изъ лыка, вполнѣ сходныя съ
тѣми, какія мы находимъ у индѣйцевъ, искусно сдѣланные мѣшечки для
храненія пуха корморана и т. п. для обсыпанія волосъ на головѣ. На
Аляскѣ плетутъ сѣти изъ крапивы.
Сухожилія, такъ же, какъ въ Сѣверной Америкѣ, раздѣляются съ по-
мощью грубыхъ гребней. Головные гребни, часто съ красивыми украше-
ніями, у эскимосовъ гораздо тоньше и плотнѣе. Шитье производится съ
большимъ прилежаніемъ и искусствомъ костяными иглами: немногія ци-
вилизованныя швеи даже тончайшими
иголками могли бы работать съ такой
тонкостью и точностью, какъ работаютъ
эскимоски шилами изъ птичьихъ ко-
стей. Деревянныя работы также вызы-
ваютъ удивленіе, не столько своею за-
конченностью, сколько ловкостью, съ
какою мельчайшіе кусочки плавучаго
дерева превращаются въ пригодное къ
дѣлу орудіе и соединяются въ болѣе
крупные куски. Недостатокъ плавучаго
лѣса въ сѣверо-западной Гренландіи
задерживаетъ эскимосовъ на низшей
ступени: они тамъ не въ состояніи из-
готовлять для себя болѣе совершен-
ныхъ охотничьихъ орудій.
Архитектура гиперборейцевъ
ограничивается постройкой замкнутыхъ
жилищъ. Къ западу отъ рѣки Мэкензи,
гдѣ часто попадается плавучій лѣсъ,
Орудія эскимосовъ: 1) молотокъ изъ ядеита;
2, 3) орудія для изготовленія наконечниковъ стрѣлъ
изъ кварца; 4) скребокъ для льда. (Коллекція Кристи
въ Лондонѣ.) Ср. текстъ, стр. 579 и 586.
мы находимъ деревянныя хижины; къ
востоку оттуда, до Гудзонова залива,
гдѣ нѣтъ ни плавучаго лѣса, ни мле-
копитающихъ, доставляющихъ кости,
встрѣчаются снѣговыя хижины. Прежде всего отъ суроваго климата за-
щищаетъ углубленіе въ землѣ до замерзшей подпочвы и сооруженіе мало
выступающей надъ землею хижины, съ остовомъ изъ плавучаго лѣса и
китовыхъ реберъ, покрытой шкурами, землей и дерномъ. Стремленіе къ
скученію само собою приводитъ къ круглому и эллиптическому очертанію,
которое, впрочемъ, не повсемѣстно: хижины прямолинейнаго очертанія
Кольдеуей находилъ въ сѣверной части восточной Гренландіи. Для до-
ступа необходимаго воздуха, хижина соединяется крытымъ или подзем-
нымъ ходомъ (пакъ) съ другой ямой, которая, въ видѣ входа, такъ же за-
щищена кровлей: въ нее спускаются по лѣстницѣ и пробираются на че-
тверенькахъ въ настоящую хижину. Эти сѣни служатъ, кромѣ того, для
склада замерзшихъ одеждъ и утвари, а также помѣщеніемъ для собакъ;
имъ соотвѣтствуетъ одна изъ двухъ комнатъ алеутскихъ хижинъ съ оча-
гомъ, служащимъ кухней. Хижины обращены къ морю, а если возможно,
къ югу и юго-востоку; болѣе обширныя группы хижинъ всегда защищены
отъ сѣвернаго вѣтра. Алеутскія хижины, находясь наполовину подъ зем-
лею, устроены изъ дерна, скрѣплены съ помощью нѣсколькихъ брусьевъ
изъ плавучаго лѣса и такъ глубоко вырыты въ землю, что маленькія око-
шечки находятся непосредственно на поверхности почвы. Нагроможденныя
на нихъ, пышно поросшія всевозможными травами дерновыя крыши при-
588
II, 28. Эскимосы.
даютъ имъ скорѣе видъ могилъ, чѣмъ жилищъ. По величинѣ они напо-
минаютъ длинные дома въ стилѣ нутковъ и вмѣщаютъ вдесятеро больше
жителей, чѣмъ большая эскимоская хижина. Входятъ въ нихъ черезъ
крышу; узкими сторонами онѣ обращены къ господствующему вѣтру. Тамъ,
гдѣ достаточное количество плавучаго или мѣстнаго лѣсу даетъ возмож-
ность раскладывать огонь, въ серединѣ крыши находится отверстіе вели-
чиною въ квадратный метръ, для выхода дыма; оно закрывается окномъ
изъ тюленьихъ кишекъ. Въ настоящее время на Мѣдныхъ и Беринговыхъ
островахъ построены для туземцевъ удобные американскіе бревенчатые
дома. Длина гренландскихъ хижинъ никогда не превосходитъ 15 метр.,
при ширинѣ въ 1х/2—2 м. Въ нихъ живутъ, среднимъ числомъ, не болѣе
Хижины береговыхъ чукчей. (По Куку.)
40 человѣкъ. Хижины стоятъ на открытомъ мѣстѣ на скалахъ или кам-
няхъ, по которымъ легко можетъ сбѣгать вода отъ таянія снѣга; стѣны
ихъ сложены изъ камня, земли и дерна. Кладовыя — особыя сводчатыя
помѣщенія, сложенныя изъ камня въ видѣ печи; охотничьи и рыболовные
снаряды висятъ около лодокъ на открытомъ воздухѣ, иногда на особыхъ
костяныхъ или деревянныхъ остовахъ.
Эскимосы американскаго архипелага зиму проводятъ въ снѣговыхъ
хижинахъ, а лѣто въ шалашахъ. Первыя строятъ они такимъ образомъ:
изъ утоптаннаго, твердаго снѣгового покрова они вырѣзываютъ плиты,
около 40 см. въ квадратѣ и 15 см. высоты, и связываютъ ихъ въ видѣ ку-
пола такъ, что скрѣпленія образуютъ спиральную линію. Два такихъ ку-
пола, поставленные рядомъ, представляютъ прихожую, съ помѣщеніемъ для
собакъ, и мѣсто для жилья, а третій служитъ для храненія утвари. Врытая
въ снѣгъ лѣстница образуетъ входъ, дверь замыкается снѣжной плитой, и
такимъ образомъ является возможность удобно расположиться даже въ снѣ-
говой хижинѣ. При наружной высотѣ въ 2Д2 метр. человѣкъ средняго
роста можетъ стоять тамъ прямо; свѣтъ проходитъ черезъ прозрачную ле-
дяную пластинку. Снѣгъ, наваленный снаружи, дѣлаетъ ихъ гладкими и
Хижина и шалашъ эскимосовъ. — Американская семья.
589
плотными; даже подставки, въ видѣ столбовъ, для лампъ сдѣланы изъ
снѣга, такъ-же, какъ и кровати, покрытыя шкурами.
Коневая жизнь превращаетъ, наравнѣ съ земляными хижинами, и ш а-
лашъ, хотя лишь въ теченіе короткаго лѣта, во временное жилище для каж-
дой семьи (см. рис., стр. 588). Многочисленные каменные круги, которые
полярнымъ путешественникамъ кажутся слѣдами давно исчезнувшихъ по-
колѣній, на самомъ дѣлѣ, лишь остатки временныхъ лѣтнихъ шалашей,
воздвигаемыхъ въ то время, когда тающій снѣгъ грозитъ просочиться че-
резъ дерновый кровъ зимней хижины. Но въ сентябрѣ всѣ опять заку-
пориваются въ послѣдней, п это продолжается до мая.
Для освѣщенія своихъ длинныхъ домовъ, алеуты и обитатели Аляски
дѣлаютъ въ крышѣ, а гренландцы около входа, отверстія, которыя затяги-
ваются прозрачными кожами. Для той-же цѣли, а также и для согрѣванія,
у всѣхъ эскимосовъ служитъ лампа изъ каменной пластинки, имѣющей на
одной сторонѣ тарелкообразное углубленіе (см. рис., стр. 580, фиг. 2 и 3).
Туда они наливаютъ масло и употребляютъ въ качествѣ свѣтильни сухой
мохъ или траву. Мужчины и женщины грѣются, ставя лампу между но-
гами и оставаясь надъ нею нѣсколько минутъ въ скорченномъ положеніи.
Когда въ каждомъ семейномъ отдѣленіи длинныхъ домовъ горитъ лампа,
нагрѣваніе черезъ нѣкоторое время становится довольно значительнымъ.
Надъ лампой виситъ котелъ для растапливанія снѣга; далѣе виднѣются
сосуды для воды, колышки для развѣшиванія отсырѣвшей одежды и для
охраненія одежды и утвари. Непріятное впечатлѣніе производитъ, на евро-
пейца неизбѣжный зловонный сосудъ съ мочей, въ которомъ размягчаютъ
кожи для дубленія. Общее впечатлѣніе, вызываемое домашнею жизнью эски-
мосовъ, Кранцъ выражаетъ слѣдующими словами: „часто намъ трудно по-
нять— должны-ли мы болѣе удивляться ихъ домашнему порядку, хотя и
стѣсненному, но вполнѣ обдуманному, или довольству своимъ положеніемъ
при всей ихъ бѣдности (хотя они и считаютъ себя богаче насъ), или осуще-
ствляющемуся въ такомъ тѣсномъ кругѣ порядку и спокойствію".
29. Американская семья и общество.
„Древнеамериканское общество основывалось больше
на родствѣ, чѣмъ на политической связи.“
Люьисъ Г. Морганъ.
Содержаніе: Бракъ и женитьба. Слѣды прежнихъ семейныхъ формъ и вмѣшательство
рода. Положеніе женщины. — Дѣти. Ихъ число и воспитаніе. — Раздѣленіе труда между
полами. — Нравственность. — Празднества при наступленіи возмужалости. — Слѣды гине-
иократіи. Материнское право. — Формы собственности. — Общество. Родъ и тотемъ. —
Подчиненныя отношенія. Рабы. Женственные мужчины. — Начальникъ и совѣтъ. Обще-
ства воиновъ и охотниковъ. Авторитетъ и революція. — Веденіе войны. — Малочислен-
ность племенъ. Союзы. Границы. — Народныя имена. — Мирныя сношенія и ихъ
формы.
Семья не развилась въ Америкѣ въ какія-либо своеобразныя формы:
тѣ же промежуточныя ступени между сожительствомъ половъ и патріар-
хальной семьей, тѣ же остатки состоянія материнскаго права, какіе сохра-
нились въ Старомъ Свѣтѣ и въ Австраліи, обнаруживаются и въ Америкѣ,
что можетъ служить убѣдительнымъ доказательствомъ* тѣснаго сродства
всего человѣчества.
Бракъ у индѣйцевъ есть внутреннее дѣло рода. Полигамія допу-
скается почти повсюду, но малочисленность женщинъ и трудность прокорм-
ленія ихъ превращаютъ это установленіе въ привилегію состоятельныхъ
лицъ и начальниковъ. Марціусъ полагаетъ, что полигамія преобладаетъ
590	П, 29. Американская семья и общество.
у болѣе сильныхъ южныхъ американцевъ, какъ, напримѣръ, у ботокудовъ
или у племенъ, живущихъ въ болѣе тепломъ климатѣ. Однако, винтуны
Калифорніи показываютъ, что увеличивающаяся въ скудныхъ условіяхъ
тяжесть работы даетъ женщинѣ и большія права, такъ какъ тогда по не-
обходимости является моногамія. Поэтому винтуны ищутъ не столько кра-
сивыхъ, сколько сильныхъ и способныхъ къ работѣ женщинъ. У моно-
гамическихъ ирокезовъ ограничивающее вліяніе должна была имѣть родовая
система. У сѣверо-западнаго американца рѣдко бываетъ болѣе двухъ женъ.
Покупка женъ почти повсюду замѣнила болѣе грубыя формы заклю-
ченія брака; высокія цѣны часто являются затрудненіемъ для женитьбы,
а у абипоновъ молодые люди обыкновенно не могутъ жениться раньше 25,
а дѣвушки выдти замужъ раньше 19—20 лѣтъ. Брачные обряды часто
весьма просты, но все - таки считаются связывающими жениха и невѣсту,
въ особенности безмолвный обмѣнъ подарковъ. Похищеніе женщинъ
въ смягченной формѣ, когда женихъ не спрашиваетъ согласія невѣсты,
а по уплатѣ покупной цѣны прямо уводитъ ее, повидимому, уже рѣдко
встрѣчается. Напротивъ, формы сопротивленія и упорства невѣсты, которую
у абипоновъ подъ конецъ приходится приносить жениху въ мѣшкѣ, мѣ-
стами сохранились и до сихъ поръ. Соглашеніе между брачущимися суще-
ствуетъ въ большинствѣ случаевъ; по свидѣтельству Мустера, браки
тегуэльчей почти всегда основаны на немъ. Свадебное торжество чаще
всего бываетъ простой попойкой. У сѣверозападныхъ американцевъ оно
совпадаетъ съ врученіемъ подарковъ или покупной суммы и сопровождается
продолжительными церемоніальными рѣчами. Невѣста, въ свою очередь,
дѣлаетъ символическій подарокъ, въ видѣ маисовыхъ или банановыхъ пло-
довъ; у оджибвеевъ она за это вновь получаетъ кусокъ мяса. У абипоновъ
невѣста несла въ торжественной процессіи домашнюю утварь и ткацкій ста-
нокъ въ свое новое жилище подъ одеждой, которую держали надъ нею ея
подруги. У племенъ Ориноко невѣста передъ заключеніемъ брака постится.
На Мильбанкскомъ заливѣ подарки невѣстѣ складываются на помостѣ,
поставленномъ на лодкахъ; богатые устраиваютъ при этомъ большія празд-
нества. У макаховъ нареченіе лодки, такъ же, какъ и свадебная цере-
монія, заканчивается охотой на кита и метаніемъ гарпунъ въ ограду новаго
дома. На границѣ Канады брачущіеся брали за концы палку въ метръ
длиною и оставались, такимъ образомъ, раздѣленными на это протяженіе;
старѣйшій изъ присутствующихъ говорилъ при этомъ рѣчь и разламывалъ
палку на столько кусковъ, сколько было свидѣтелей. Для доказательства
способности прокормить семью установлены многіе обычаи. Такъ, у муско-
чисовъ желающій вступить въ бракъ долженъ былъ построить домъ, вы-
жать хлѣбъ, убить дичь на охотѣ, и женщина только тогда признавала
свое обязательство, когда все это было вручено ей. И у охотничьихъ на-
родовъ Сѣверной Америки охотникъ посылалъ лучшую добычу дѣвушкѣ,
которая, если онъ ей нравился, отсылала ему часть ея сваренною, вмѣстѣ
съ мелкими ' подарками; знаменитому воину, напротивъ, женщины сами
предлагали себя въ замужество, символомъ чего у осаговъ служило пред-
ложеніе ему маисоваго колоса. Иногда бываетъ нужнымъ и вмѣшатель-
ство посредника. У тлинкитовъ онъ сперва ведетъ переговоры съ ро-
дителями о покупной цѣнѣ; затѣмъ женихъ въ присутствіи родственни-
ковъ приноситъ подарки и тогда получаетъ невѣсту. Посредниками слу-
жатъ по преимуществу старыя тетки, а у оджибвеевъ матери жениха и
невѣсты. Цѣна невѣсты возрастаетъ вмѣстѣ съ ея общественнымъ по-
ложеніемъ. Пріобрѣтеніе невѣсты съ помощью состязанія въ бросаніи
деревянныхъ обрубковъ Марціусъ описываетъ у чавантесовъ Бразиліи.
Браки заключаются и ради политическихъ цѣлей. Не только у перу-
анскихъ инковъ, по свидѣтельству Гарсиласо, существовалъ обычай,
въ силу котораго правители отдавали своихъ родственницъ за заслужеи-
Материнская семья. Эндогамія. Тотемъ.
591
ныхъ людей, но и въ другихъ мѣстахъ могущественнымъ начальникамъ со-
сѣдняго племени не отказываютъ безъ вѣскихъ причинъ въ дочери или
даже въ нѣсколькихъ.
Препятствія и облегченія повсюду являются тамъ, гдѣ сохранилась
семья, основанная на материнскомъ правѣ, и гдѣ еще держится тотемизмъ.
Здѣсь родъ, откуда должна быть избрана жена, опредѣленъ неоспоримо, и
такъ какъ онъ рѣдко бываетъ многочисленнымъ, то и выборъ является
ограниченнымъ. Съ другой стороны, здѣсь возможны браки, которые для
семьи, основанной на отцовскомъ правѣ, должны считаться немыслимыми:
такъ какъ дѣти мужчину, покровительствующаго имъ, видѣли только въ
братѣ матери, то отецъ могъ жениться на родной дочери. Впрочемъ, этотъ
обычай въ Сѣверной Америкѣ почти вездѣ уже исчезъ. Прочнѣе оказа-
лось тамъ ужичество (левиратъ). Другая группа родственныхъ браковъ
исходитъ изъ эндогаміи. У мелкихъ племенъ, въ которыхъ мужчины
должны жениться въ кругу своего рода, бракъ между братьями и»сестрами
какъ нельзя болѣе обыкновененъ; его нельзя считать здѣсь остаткомъ ге-
теризма, но слѣдуетъ допустить, что онъ возникъ вновь подъ давленіемъ
обстоятельствъ. Марціусъ высказываетъ, что нравы бываютъ тѣмъ болѣе
чистыми, чѣмъ члены племени многочисленнѣе. Онъ называетъ распу-
щенными нравы корунасовъ и найнумасовъ, находившихся въ его время въ
періодѣ угасанія. Третьимъ источникомъ родственныхъ браковъ является,
наконецъ, обычай предоставлять мать и дочерей военноплѣнной семьи
одному мужчинѣ, что практиковалось и въ мирныя времена, какъ, напри-
мѣръ, у наймасовъ Гвайяны. О караибахъ Антильскихъ острововъ мы знаемъ,
что мужчина тамъ могъ жениться одновременно на матери и дочери или
на двухъ сестрахъ. Отдѣльно встрѣчающіяся ограниченія сношеній между
тещею и зятемъ, быть можетъ, сводятся къ наивнымъ попыткамъ устранить
такое ненормальное состояніе.
Система тотема сохраняется во всей своей силѣ только у нѣкото-
рыхъ племенныхъ группъ; но обычай брать жену всегда изъ чужого пле-
мени еще проявляется мѣстами. Такъ, кенайцы, атнахи и колоши дѣлятся
на различные экзогамическіе роды. Тотемизмъ достигалъ особенно высо-
каго развитія у древнихъ ирокезовъ. Каждый народъ былъ раздѣленъ у
нихъ на восемь родовъ, которые различались символами (тотемъ у алгон-
киновъ) волка, медвѣдя, бобра, черепахи, козули, кулика, коршуна и сокола.
Одноименные роды считали себя братьями, связанными кровнымъ род-
ствомъ, и на этомъ основывалась крѣпость народнаго союза. Въ прежнее
время четыре первые рода могли жениться только въ предѣлахъ четырехъ
послѣднихъ, и наоборотъ; позднѣе мужъ и жена должны были, по крайней
мѣрѣ, принадлежать къ различнымъ родамъ. Дѣти причислялись къ
роду матери, и вся собственность, всѣ достоинства и права наслѣдовались
только по женской линіи. То, что въ Южной Америкѣ называютъ сословіями
или классами, основывающимися на обмѣнномъ бракѣ или экзогаміи, было
тѣмъ же самымъ: у индѣйцевъ Гвайяны женихъ вступалъ въ племя не-
вѣсты. Неравенство возраста супруговъ встрѣчается часто: молодые люди
женятся на пожилыхъ женщинахъ, а старики на молодыхъ дѣвушкахъ.
Наступленіе старости жены служитъ для болѣе молодого мужа поводомъ
къ новому браку, т. е. къ полигаміи. Разсказы о непрочности супружескаго
союза, повидимому, при ближайшемъ разсмотрѣніи не подтверждаются.
Когда бразильскіе мужья предлагали чужеземцамъ своихъ женъ, то это
были только военноплѣнныя рабыни. Карайясы содержатъ на обществен-
ный счетъ нѣкоторыхъ мужчинъ, которые вступаютъ во временные браки
со вдовами, чтобы эти послѣднія не нарушали общаго спокойствія. У мно-
гихъ индѣйскихъ племенъ наказаніе за нарушеніе супружеской вѣрности
въ прежнія времена было весьма суровымъ.
Число дѣтей обыкновенно бываетъ невелико, что въ моногамиче-
592
II, 29. Американская семья и общество.
скихъ бракахъ зависитъ уже отъ продолжительнаго кормленія, въ теченіе
3—4-хъ лѣтъ; но и въ полигамическихъ женщины во время беременности
и родовъ боятся отчужденія мужчины, вслѣдствіе чего прибѣгаютъ къ
самымъ различнымъ средствамъ для изгнанія плода. По свидѣтельству
Азары, женщины гуанасовъ на Парагваѣ производятъ дѣтей только съ
30-тилѣтняго возраста. Оставленіе безъ помощи и умерщвленіе новорожден-
ныхъ также встрѣчаются нерѣдко. Умерщвленіе ребенка покинутой женой
винтуны Калифорніи, считающіе ребенка безъ отца „собственностью дьявола“,
находятъ вполнѣ умѣстнымъ. Трудные роды у женъ конныхъ народовъ
указываетъ уже Добрицгоферъ. Обычай, въ силу котораго мужчина
послѣ родовъ жены представляется больнымъ, такъ называемая „кувада“,
чрезвычайно распространена въ Америкѣ и здѣсь впервые была ближе
изучена. Какъ только женщина встаетъ послѣ родовъ, мужчина притво-
ряется больнымъ. Онъ долженъ лежать иногда цѣлый мѣсяцъ и питаться
только кассавой или маленькими рыбками, пойманными съ помощью ра-
стенія нику; каждое нарушеніе этого правила наказывается смертью или
Кольбѳль бразильскихъ индѣйцевъ, съ приспособленіемъ для сплющиванія головы.
(Мюнхенскій этнографическій музей.)
порочностью новорожденнаго. Даже бѣлые нѣкоторыхъ „цивилизованныхъ44
мѣстностей на Амазонской рѣкѣ вѣрятъ, что ребенокъ не можетъ быть
здоровъ, если отецъ не пролежитъ нѣсколько дней безъ всякаго дѣла
въ гамакѣ. Женщина съ перваго времени беременности получаетъ особое
помѣщеніе, а если возможно, даже цѣлую хижину. Ни одинъ мужчина
не долженъ приближаться къ ней или касаться ея кушанья. Такъ дѣ-
лается у винтуновъ, на берегу Москитовъ, въ сѣверозападной Америкѣ, у
тиннеховъ и у другихъ. Послѣ разрѣшенія, родильницу часто отводятъ въ
паровую баню. У тлинкитовъ женщина въ ожиданіи родовъ даже и зимою
живетъ въ снѣговой хижинѣ позади дома: это является не грубымъ уда-
леніемъ ея, а благодѣяніемъ въ сравненіи съ пребываніемъ въ шумныхъ и
дымныхъ семейныхъ хижинахъ. Ребенка уже черезъ нѣсколько дней послѣ
рожденія купаютъ ежедневно въ холодной водѣ, что имѣетъ значеніе и
физическаго, и духовнаго очищенія. Колыбель, которою ребенокъ пере-
сталъ пользоваться, у квакіуловъ тщательно задѣлывается въ расщелинѣ
скалы, и никто уже не прикасается къ ней.
Нельзя сказать съ точностью, дается-ли новорожденному имя при
обрядѣ посвященія послѣ его рожденія или только при наступленіи воз-
мужалости. Именами часто бываютъ названія животныхъ и растеній. У
караибовъ при вступленіи въ бракъ и женихъ, и невѣста мѣняютъ имена;
то же мы находимъ и у бразильцевъ. Имя часто нарекается знахаремъ.
У тиннеховъ мать и отецъ называютъ себя именемъ старшаго сына.
Обращеніе съ дѣтьми со стороны родителей весьма дружелюбное,
хотя они и рѣдко ласкаютъ ихъ; впрочемъ, они рѣдко подвергаютъ
ихъ и тѣлесному наказанію. Маленькихъ дѣтей, по большей части, при-
Вступленіе въ возрастъ возмужалости.
593
вязываютъ къ доскѣ или къ колыбели (см. рис., стр. 592 и 594); колыбель
часто бываетъ красиво разукрашена и обвѣшена игрушками и амулетами,
и мать носитъ ее съ собой, куда бы ни шла и чѣмъ бы ни занималась. У
натчезовъ, по свидѣтельству Адейра, мальчиковъ клали на шкуру пан-
теры, а дѣвочекъ на шкуру теленка буйвола, чтобы къ нимъ могъ перейти
характеръ этихъ животныхъ. Указанія на продажу дѣтей отмѣчаются лишь
въ единичныхъ случаяхъ.
Мальчики и дѣвочки торжественно вступаютъ въ возрастъ возму-
жалости. Передъ тѣмъ дѣвушекъ держатъ долгое время въ маленькой
хижинѣ, что у тлинкитовъ прежде продолжалось по цѣлому году. Тамъ
онѣ получаютъ сперва только воду и должны больше всего избѣгать видѣть
огонь и солнце: иначе онѣ подвергаются вѣчному позору. У макушіевъ
дѣвушка со своимъ гамакомъ изгоняется па наружный конецъ кровли хи-
жины, откуда она можетъ сходить только ночью; въ то же время она
должна воздерживаться отъ пищи. Черезъ нѣкоторое время дѣвушка пе-
реселяется за маленькую перегородку въ самомъ темномъ углу хижины.
Утромъ она должна варить свою единственную пищу, маньоковую кашу, въ
своемъ горшкѣ на особомъ огнѣ. Только тогда, когда піаи (колдунъ) осво-
бодитъ ее, она можетъ оставить хижину и выкупаться. По возвращеніи
домой, ночью, лежа на скамьѣ или на камнѣ, она получаетъ отъ матери
удары тонкими прутьями до крови и должна при этомъ не испустить ни
одного крика. У караибовъ дѣвушкѣ обжигаютъ волосы и, положивъ ее
на камень, піаи клыками агути проводитъ ей два глубокихъ надрѣза.вдоль
спины и отъ одного плеча до другого и натираетъ ихъ испанскимъ пер-
цемъ, при чемъ она не должна издать ни одного стона. Затѣмъ ее кладутъ
со связанными руками въ гамакъ и навѣшиваютъ на нее амулетъ изъ зу-
бовъ. Послѣ трехдневнаго поста, ее опять кладутъ на каменную плиту, такъ,
чтобы ноги ея не касались земли, и уже съ развязанными руками вновь пе-
реносятъ въ гамакъ, гдѣ она цѣлый мѣсяцъ должна питаться сырыми ко-
реньями, хлѣбомъ изъ кассавы и водой. Только послѣ новаго повторенія
этихъ суровыхъ испытаній дѣвушка принимается въ среду женщинъ. Во
многихъ деревняхъ существуютъ священныя хижины, гдѣ женщины прово-
дятъ время отдѣльно въ теченіе періода менструаціи. У чинуковъ дѣвушки
по наступленіи возмужалости ежедневно должны купаться, натирать тѣло
коноплей и не должны ѣсть ни рыбы, ни ягодъ. Если онѣ выходятъ при
южномъ вѣтрѣ изъ хижины, то появляется громовая птица и приводитъ
за собой грозу. И въ Южной Америкѣ вѣрятъ, что у такой дѣвушки мо-
жетъ сдѣлаться зобъ и опухоли, а на женщинъ, если онѣ въ это время
пойдутъ въ лѣсъ, нападаютъ змѣи. У хурисовъ и туписовъ дѣвушки до
замужества носятъ хлопчато-бумажныя нити на рукахъ и на поясницѣ.
И мальчики перенесеніемъ страданій и лишеній должны оказаться
достойными быть принятыми въ число мужчинъ. У нѣкоторыхъ племенъ
Ориноко имъ наносятся раны на груди и на рукахъ клыками дикой свиньи
или остріемъ клюва тукана. У макушіевъ и вапишіановъ піаи беретъ четверо-
угольную сѣть изъ стеблей Саіаіѣеа, около метр. въ поперечникѣ, втиски-
ваетъ въ узкія петли ея отъ 60 до 80 больно кусающихся муравьевъ и накла-
дываетъ эту сѣть на обнаженное тѣло юношей и дѣвушекъ такъ, что они
подвергаются укушенію насѣкомыхъ. Апалаи и рукуйены пользуются ею и
во время пріема чужеземцевъ: Крево долженъ былъ уступить настоянію
туземцевъ и наложить на нихъ эту сѣть съ муравьями. Кто счастливо вы-
держалъ „мараке“ (см. стр. 495), въ которое иногда вкладываются осы. дол-
женъ попасть три раза въ поставленный за его спиною кружокъ малень-
кими шариками изъ кассавы, перебрасывая ихъ черезъ плечо. Тотъ же
обычай встрѣчается у гварауносовъ дельты Ориноко. У гуалакиса-хива-
ровъ устраивается большое празднество по поводу посвященія трехъ или
четырехлѣтняго ребенка въ искусство куренія: собирается вся семья, глава
Народовѣдѣніе, т. I.	38
594
II, 29. Американская семья и общество.
ея восхваляетъ добродѣтели и подвиги предковъ ребенка и выражаетъ на-
дежду, что онъ будетъ слѣдовать имъ; затѣмъ ребенку дается зажженная
трубка. Трубка обходитъ весь кругъ присутствующихъ, и затѣмъ происхо-
дитъ угощеніе чичей.
Обычай, въ силу котораго дѣвушки одѣты меньше женщинъ и часто
до періода возмужалости ходятъ безъ всякихъ покрововъ, распространенъ
и въ Америкѣ.
Относительно половой нравственности существуютъ различныя
воззрѣнія. У мундрукусовъ холостые молодые люди живутъ въ особыхъ
хижинахъ, а у ча-
вантесовъ прини-
маются строгія мѣ-
ры къ охраненію
дѣвушекъ. Боль-
шинство бразиль-
скихъ племенъ,
впрочемъ, при-
даетъ мало значе-
нія чистотѣ дѣ-
вушки, какъ это
было и у древнихъ
перуанцевъ. Въ
Сѣверной Амери-
кѣ у гуроновъ су-
ществовала пол-
ная распущен-
ность дѣвушекъ.
Положеніе
женщинъ не вез-
дѣ можно назвать
приниженнымъ.
Въ нормальныхъ
условіяхъ прежде
всего строго уста-
навливается раз-
дѣленіе труда:
если кто-либо тре-
буетъ отъ мужчи-
ны, чтобы онъ сдѣ-
Семья арауканцевъ. (По фотографіи.) Ср. текстъ, стр. 592.
лалъ нѣчто, лежа-
щее на обязанно-
сти женщины, или наоборотъ, то просьба остается неисполненной и даже
непонятой. У рукуйеновъ, мужчины занимаются не только охотой и рыб-
ной ловлей, предоставляя всѣ домашнія и полевыя работы женщинамъ, а
на нихъ, главнымъ образомъ, лежитъ воздѣлываніе маніока и банановъ.
Женщины относятъ плоды, снятые мужчинами, въ деревню или прини-
маютъ охотничью добычу на опушкѣ лѣса. Онѣ помогаютъ иногда и при
греблѣ, но не при постройкѣ хижинъ. У гайдаховъ и другихъ племенъ
сѣверо-запада раздѣленіе труда нельзя назвать невыгоднымъ для слабаго
пола, какъ это часто бываетъ внутри материка: причиною того является
право наслѣдованія по матери. Женщина должна заботиться объ одеждѣ
и приготовленіи пищи, но у богатыхъ и воинственныхъ племенъ эта ра-
бота возлагается на рабовъ. У полуцивилизованныхъ или разложившихся
племенъ мужчины вообще лѣнивѣе, чѣмъ женщины. И о варварскихъ
макушіяхъ говорятъ, что у нихъ вся полевая работа, отъ посадки растеній
до жатвы, приготовленіе хлѣба и напитковъ, тасканіе воды и топлива до-
Раздѣленіе труда. Собственность.	595
стается на долю женщинъ, не говоря уже объ уходѣ и присмотрѣ за дѣтьми
и пряденіи хлопка для гамаковъ. Женщины всегда ѣдятъ отдѣльно и съ
благодарностью принимаютъ все, что оставятъ имъ мужчины. Всего тяже-
лѣе работа женщинъ бродячихъ индѣйцевъ.
У сѣвероамериканцевъ работа вообще раздѣлялась такъ, что война,
охота, изготовленіе жилищъ, судовъ, оружія и утвари составляли обязан-
ность мужчины, а все остальное — женщины. Мальчики и старики отчасти
помогали женщинамъ въ ихъ работахъ, обработкѣ поля, собираніи дикихъ
плодовъ и кореньевъ, выдѣлкѣ кожъ и глиняной посуды. У ирокезовъ
всякая полевая или домашняя работа считалась позорной для мужчины.
За безпомощныхъ вдовъ работали, какъ сообщаетъ Адейръ о катаубахъ,
молодые люди. Но у чоктасовъ, мускочисовъ и на Огайо мужчины помо-
гали въ полевыхъ работахъ; у натчезовъ только воины обработывали то
поле, урожай котораго предназначался для празднованія жатвы. Надо
замѣтить, что охота вовсе не была удовольствіемъ; поэтому только индіано-
филы могутъ выставлять мужчину обремененнымъ меньшей работой. Вообще
можно сказать, что, чѣмъ народъ опускается ниже, тѣмъ болѣе тяжести
ложится на плечи женщины.
Если при такомъ раздѣленіи труда, женщина, которой въ воинствен-
ныхъ условіяхъ легче охранять самое себя и свое техническое искусство,
оказываетъ большое вліяніе на культурное развитіе (фонъ денъ Штей-
ненъ), то, несомнѣнно, что главная причина иногда дѣйствительно выдаю-
щагося положенія женщины заключается въ матріархальной родовой системѣ.
Преобладаніе ея выражалось всего яснѣе, когда кто либо чуждый роду же-
лалъ взять изъ него жену. Онъ долженъ былъ вступить въ союзъ, иногда
долгое время работать на него, не пріобрѣтая себѣ никакой собственности,
и часто возвращалъ себѣ самостоятельность лишь послѣ рожденія перваго
ребенка. У ирокезовъ и другихъ племенъ, съ родовымъ управленіемъ, са-
хемъ, или начальникъ мирнаго времени, назначался матронами, а у ваяндо-
товъ, по Поуэллю, существовало управленіе изъ четырехъ женщинъ, кото-
рыя выбирали начальника изъ своихъ сыновей или братьевъ. Смѣщеніе
ихъ также было дѣломъ женщинъ или родового собранія, въ которомъ жен-
щины имѣли право голоса. На обязанности устроительницъ празднествъ,
„хранительницъ вѣры“ (Морганъ), лежалъ надзоръ за нравственностью и
отправленіемъ религіозныхъ обрядовъ рода. И въ совѣтахъ по поводу внѣш-
нихъ и военныхъ дѣлъ женщины говорили сами или выставляли за себя
особаго оратора; въ настоятельныхъ случаяхъ онѣ, независимо отъ муж-
чинъ, собирали совѣтъ и посылали вѣстниковъ съ вампумами. Нѣкоторыя
ограниченія, налагавшіяся на нихъ въ прежнее время, теперь уже исчезли:
тамъ, гдѣ женщина можетъ видѣть безнаказанно метательныя дощечки, какъ
у бакаиріевъ, отъ нея не скрываютъ уже и танецъ въ маскахъ.
Понятія о собственности у туземцевъ Америки выработаны болѣе,
чѣмъ обыкновенно предполагаютъ. Владѣнію вообще придается большое
значеніе, и мѣрила цѣнности, способствующія образованію капитала, рас-
пространены повсюду. Исторія колонизаціи Америки показываетъ, что ту-
земцы, хотя и занимались земледѣліемъ лишь мимоходомъ, умѣли цѣнить
хорошую землю. Богатство и здѣсь даетъ вліяніе: гайдахи деньгами по-
купаютъ расположеніе своихъ знахарей. Деньгами можно откупиться и
отъ наказанія. Хотя земля племени составляла общую собственность, ко-
торая отдѣльнымъ лицамъ предоставлялась только на извѣстное время,
но намъ извѣстно, что каждый чувствуетъ себя собственникомъ наравнѣ
съ другими, и чужеземцы строго устраняются отъ права владѣнія. Спо-
собъ, какимъ гайдахи подѣлили между собою архипелагъ Шарлотты, и
при развитіи законовъ наслѣдственности и передачи имущества, роздали
семьямъ въ видѣ собственности, создалъ большія затрудненія для прони-
кавшихъ туда европейцевъ.
38*
596
II, 29. Американская семья и о6щество.
Большая часть индѣйскихъ племенъ стоитъ уже на ступени общин-
наго пользованія землей; вся земля настолько считается общей собствен-
ностью, насколько каждый можетъ засаживать и засѣвать ее. Для цѣлей
охоты племя дѣлило землю по семьямъ, и каждый охотникъ разбивалъ
свою хижину въ серединѣ своего участка. Обработанная, полевая земля
составляла, по большей части, одно цѣлое: „деревенское поле“ ирокезовъ
охватывало иногда нѣсколько сотъ акровъ. Полевая работа доставляла
извѣстное право на землю, принадлежавшее группѣ семействъ, одной семьѣ
или одному лицу, причемъ первоначальное право племени никогда вполнѣ
не устранялось. Тамъ, гдѣ женщина почти одна создавала земельное вла-
дѣніе путемъ земледѣлія, она занимала по отношенію къ нему выдающееся
положеніе. Въ переговорахъ сѣвероамериканскихъ племенъ съ правитель-
ствами колоній многіе документы, которыми уступалась земля, носили жен-
скія подписи, что также можно объяснить материнскимъ наслѣдственнымъ
правомъ. Право владѣнія зависѣло отъ постояннаго пользованія собствен-
ностью, которую можно было продать и передать по наслѣдству. Тотъ изъ
никарагуанцевъ, кто оставлялъ свое земельное владѣніе, могъ, по свидѣ-
тельству Помары, отказаться отъ него лишь въ пользу ближайшихъ чле-
новъ своей семьи. Отдѣльныя жилища составляютъ частную собствен-
ность, а въ общихъ хижинахъ подпорки у стѣны указываютъ границы
отдѣльныхъ очаговъ. Значеніе чинамита гватемалтековъ и кальпулли ацте-
ковъ выясняется уже изъ ихъ названія, означающаго загораживаніе (соот-
вѣтственнаго яйи кичесовъ), тѣсную связь съ почвою. Семья связывалась
не только кровнымъ родствомъ, но и общимъ владѣніемъ, „Мѣра сотшнпа1“,
въ томъ видѣ, въ какомъ оно сохранилось въ испанской Америкѣ. При
такой системѣ населеніе никогда не могло достигнуть значительной плот-
ности; тамъ, гдѣ оно поддается исчисленію, какъ, напримѣръ, въ штатѣ
Нью-Іоркъ, оно еще не превышало Ѵ200 нынѣшняго населенія. Знаменитыя
племена насчитывали въ себѣ сотни по двѣ воиновъ.
Нерѣдко встрѣчаемъ мы слѣды заботы о бѣдныхъ, что исходитъ
скорѣе изъ опасенія общей нужды, чѣмъ изъ состраданія. Съ этою цѣлью
у нѣкоторыхъ племенъ были запасные амбары, а у черокисовъ „житница
начальника44; къ добровольно собранному запасу на случай нужды имѣлъ
доступъ каждый, запасы котораго истощились, который принималъ у себя
людей изъ другого племени, отправлялся въ походъ или хотѣлъ поддер-
жать нуждающіяся сосѣднія племена. У ирокезовъ были общественные ®
запасы маиса, сушенаго мяса и вампумовъ. Всего чаще сохранялся избытокъ
зернового хлѣба; гуроны хранили его подъ крышами, тензы — въ плете-
ныхъ корзинахъ или исполинскихъ тыквахъ.
И у американцевъ общество основано на системѣ тотемовъ, родовъ,
различающихся между собою символами животныхъ и растеній. Намъ бу-
детъ достаточно одного примѣра. Два знатнѣйшіе рода тлинкитовъ —
роды волка и ворона; къ нимъ примыкаютъ роды медвѣдя, кита, лосося и
лягушки. Мужчина изъ рода ворона можетъ жениться только на дѣвушкѣ
изъ рода волка; дѣти принадлежатъ къ роду матери и наслѣдуютъ дядѣ и
съ материнской стороны. Такимъ образомъ, семейное имущество сохраняется
всегда въ одномъ и томъ же родѣ. Поэтому племянникъ долженъ же-
ниться на вдовѣ своего дяди, хотя-бы уже и былъ женатъ. Мѣстами, впро-
чемъ, материнское право уже нарушается, и всего чаще наслѣдованіемъ
пріобрѣтеннаго мужчиною. У оджибвеевъ существуетъ рѣзко выра-
женное право наслѣдованія по отцу. Новорожденный ребенокъ можетъ быть
переданъ для воспитанія и сестрѣ отца, когда считается нужнымъ усилить
племя этого послѣдняго. Патрономическія окончанія означаютъ сына или
дѣда; такъ, у гоахиросовъ озера Маракайбо встрѣчаются названія дѣдъ
царя коршуновъ, сынъ, ягуара и пр. Обозначенія тотемовъ вполнѣ замѣ-
няютъ наши фамильныя имена; но, кромѣ того, у каждаго есть другое имя
Рабство
597
или даже нѣсколько именъ, а у мужчинъ военныя званія и т. д. Раз-
дробленіемъ двухъ первыхъ родовъ образуются вторичные роды, которые
съ теченіемъ времени путемъ экзогаміи могутъ сдѣлаться корнемъ повой
группы. По Гатчету, тотемическіе роды криковъ или мускокисовъ, сперва
въ Элебемѣ и Георгіи, а теперь въ Индѣйской территоріи, равняются 20, а
тинне, по Пети то, даже 28. Во Флоридѣ дѣленіе на тотемы также было
глубоко проведено, даже еще болѣе, чѣмъ въ сѣверной части Сѣверной
Америки, но рядомъ съ нимъ существовала кастовая система, основанная
на строго эндогамическихъ принципахъ. Тамъ, гдѣ она не выражена съ
полною ясностью, о существованіи ея можно заключить изъ дѣленія пле-
менъ на 2, 4 и 8 частей (два рода всегда связывались между собою по-
парно) или изъ преданій. До настоящаго времени въ одеждѣ обитателей
нѣкоторыхъ деревень въ Гватемалѣ можно замѣтить мелкія различія, въ
которыхъ Штоль видитъ остатки обозначенія тотемовъ.
Рабство было въ употребленіи у всѣхъ индѣйцевъ, но только бога-
тые и, быть можетъ, только знатные, владѣли рабами. Эти послѣдніе были
по большей части военноплѣнные; но у чинуковъ случалось, что мужчины
проигрывали свою свободу. Рабы носили обрѣзанные волосы, не должны
были сплющивать головы своихъ дѣтей, назначались для человѣческихъ
жертвоприношеній и послѣ смерти выбрасывались въ море или въ лѣсъ.
Грубое обращеніе съ ними было обычнымъ, но работа ихъ не была отяго-
тительной, и въ извѣстныхъ обстоятельствахъ они могли получить свободу.
Рабыни отдавались въ наемъ бѣлымъ для проституціи. Въ 1878 году цѣна
раба у гайдаховъ равнялась 200 одѣяламъ. (Да у сопъ). У настоящихъ охот-
ничьихъ народовъ сѣверовосточной Америки рабы попадались рѣдко; даже
ирокезы не порабощали сосѣднихъ враговъ, а покупали людей изъ племени
паунисовъ, принадлежавшихъ къ западнымъ народамъ. Военноплѣнныхъ
принимали въ среду племени, женили и считали своими, хотя и неполноправ-
ными. Въ силу права наслѣдованія по матери, они занимали положеніе
низшее, чѣмъ ихъ дѣти, такъ какъ не принадлежали ни къ какому роду.
Мужчины въ женскомъ платьѣ, повидимому, встрѣчаются во всѣхъ
племенахъ Сѣверной Америки. По словамъ Маркетта, у иллинойсовъ и
надовессіевъ они должны были ходить на войну только съ палицами. У
майдановъ и мёнитарріевъ они исполняли всѣ домашнія работы женщинъ.
Они не должны были участвовать въ пѣсняхъ, которыя пѣлись во время
игръ и плясокъ въ честь калюмэ. На совѣтѣ голоса ихъ выслушивались,
какъ и голоса остальныхъ; у сѣвер о западныхъ американцевъ они стоятъ
близко къ жрецамъ. У гуайкурусовъ Бразиліи, напротивъ, они называ-
лись „кудинасами", скопцами, и не пользовались уваженіемъ.
Движеніе рабства направлялось отъ болѣе слабыхъ племенъ къ болѣе
сильнымъ. Цѣлые роды и племена находились другъ къ другу въ отно-
шеніяхъ господъ къ подчиненнымъ. Такъ, по Добрицгоферу, нѣкогда
жившіе въ Парагваѣ чанасы признавались большимъ и трудолюбивымъ
народомъ мбаясовъ своими властителями. Изъ трехъ племенъ полуостро-
вовъ Маракайбо гоахиросы берутъ къ себѣ въ услуженіе членовъ племени
косиновъ. Мы находимъ культурный симбіозъ между искусными въ техни-
ческомъ отношеніи и подвинувшимися въ земледѣліи аруаками и сильными,
но грубыми и необразованными караибами. Это явленіе служитъ основою
значительной части этнографіи Южной Америки. Безъ сомнѣнія, и на
сѣверѣ существовали народы съ болѣе развитымъ земледѣліемъ, которые
не занимались военнымъ дѣломъ. Тамъ, гдѣ война наполняла всю жизнь
съ короткими перерывами, долженъ былъ во многихъ отношеніяхъ про-
исходить регрессъ. Преданіе ирокезовъ, будто они, до прибытія въ нынѣш-
ній штатъ Ныо-Іоркъ, обрабатывали почву близъ Монреаля и со своей
жатвы давали дань алгонкинамъ, участвуя за это въ ихъ охотничьей до-
бычѣ, вполнѣ достойно вниманія. Быть можетъ, делавары, когда Пеннъ за-
598	И, 29. Американская семья и общество.
ключалъ съ ними договоръ въ 1682 г„ находились въ такомъ же отношеніи
къ ирокезамъ: они не могли самостоятельно ни вести войны, ни распо-
рядиться своей землею.
Знатоки жизни индѣйцевъ утверждаютъ, что' труднѣе всего понять
правленіе индѣйскаго племени. Правда, запутанная смѣсь деспотизма,
.олигархіи, демократіи и гинекократіи на этой ступени свойственна всему
человѣчеству; но нѣчто своеобразное заключается въ отношеніи къ военному
дѣлу и въ сильномъ выраженіи системы тотема. Во многихъ случаяхъ
должность начальника наслѣдственна; въ сѣверной части Южной Аме-
рики наслѣдникъ его уже въ дѣтскомъ возрастѣ пользуется почестями
начальника. Это достоинство достигается также женитьбой на дочери на-
чальника. Но въ настоящее время должность эта, по большей части, сохра-
няетъ только стремленіе къ наслѣдственности. Исторія указываетъ доста-
точно случаевъ, когда начальникъ достигалъ этого положенія, только
благодаря своимъ способностямъ; какъ разсказываютъ объ арауканцахъ,
они выбирали военачальникомъ того, кто могъ всего дальше пронести на
плечѣ длинное бревно.
Здѣсь нерѣдко бываютъ и революціи, въ особенности съ тѣхъ поръ,
какъ, подъ вліяніемъ бѣлыхъ, разрушилось прежнее единство. Второсте-
пенные начальники мелкихъ группъ, при увеличеніи числа своихъ привер-
женцевъ, вступаютъ въ состязаніе за преобладаніе въ племени. Начальникъ
и его помощникъ, оба подвергаются возможности измѣны, но каждый ста-
новится неприкосновеннымъ съ той минуты, когда онъ вступаетъ въ кругъ
хижинъ другой племенной группы съ намѣреніемъ присоединиться къ ней.
Несправедливый приказъ начальника ведетъ даже къ массовымъ выселе-
ніямъ изъ среды племени. Если „привычка къ властвованію“ часто до-
пускаетъ для начальниковъ короткую расправу съ оппозиціей, то, наоборотъ,
начальникъ команчей Сантана не пережилъ того, когда онъ, послѣ слиш-
комъ поспѣшнаго заключенія мира въ Вашингтонѣ, былъ смѣщенъ и поки-
нутъ всѣми.
Чѣмъ племя воинственнѣе, тѣмъ авторитетъ начальника выше.
Принцъ Видскій справедливо отвергаетъ примѣненіе заимствованнаго,
повидимому, изъ высшаго государственнаго порядка выраженія „кацикъ"
для индѣйскаго начальника; это. караибское слово уже Го мара примѣ-
няетъ къ вестъиндскимъ „королямъ", власть которыхъ едва-ли превышала
власть ботокудскаго начальника. Съ другой стороны, хозяйственныя способ-
ности часто бываютъ важнѣе для процвѣтанія индѣйскаго племени, чѣмъ
военная доблесть. Такимъ путемъ могли создаваться такія сооруженія, какъ
курганы; поэтому, такъ какъ тамъ никогда не существовало настоящей
деспотической власти, мы можемъ признать обитателей этой области за
непосредственныхъ потомковъ строителей кургановъ. Просторная хижина,
обширныя поля, обильная пища, угощенія и семейное имущество содѣй-
ствовали также увеличенію вліянія.
Начальника поддерживаетъ и исполненіе должности судьи. Онъ на-
казываетъ преступленія, и всѣ ожидаютъ отъ него быстроты дѣйствій, если
только онъ увѣренъ въ молчаливомъ согласіи народнаго собранія. Но онъ
все-таки не можетъ обойтись безъ помощи исполнительной организаціи.
Кромѣ того, месть и противодѣйствіе партій вмѣшиваются въ юрисдикцію
начальника. У карайясовъ начальникъ судитъ только мужчинъ, а жена
его — женщинъ. Преступленія противъ личности вызывали кровавую
месть, отъ которой можно было откупиться, если мстители были дальними
родственниками потерпѣвшаго и принадлежали къ тому же племени; по боль-
шей части, она должна быть исполнена въ опредѣленный срокъ. Если
преступниками оказывались члены другого племени, то это почти неиз-
бѣжно вело къ войнѣ. Многія истязанія военноплѣнныхъ сводились къ
кровавой мести. У нѣкоторыхъ племенъ были мѣста, гдѣ преступникъ
Народовѣдпніе. I.	Т-во „Просвѣщеніе*1 въ Спб.
ВОЕННЫЙ ТАНЕЦЪ СІУСОВЪ.
(По снимку съ натуры Рудольфа Крона у.)
Власть начальника.
599
могъ считать себя въ безопасности: такое значеніе имѣла хижина началь-
ника или столбъ посреди деревни. Воровство, рѣдко случавшееся въ средѣ
племени, по большей части, наказывалось начальникомъ. У инковъ, кара-
ибовъ, арауканцевъ и Дарьенскихъ племенъ полагалась за него смертная
казнь; въ Никарагуѣ воръ присуждался къ рабству до возмѣщенія по-
хищеннаго.
Рѣже, чѣмъ въ Африкѣ и Полинезіи, должность начальника имѣетъ
тѣсную связь съ религіей. При этомъ слѣдуетъ имѣть въ виду, что вѣра
и суевѣріе увеличивались съ каждой высшей ступенью общественнаго быта,
и начальники сами собою легче находили желающихъ услужить имъ, чѣмъ
простые люди. Начальники калосовъ получали такое-же поклоненіе, какъ
боги, и вступали въ личное совѣщаніе съ богами. Новое направленіе въ
Америкѣ дѣлаетъ тщетныя попытки къ тому, чтобы видѣть въ быстро
распавшихся культурахъ западнаго плоскогорья экзотическія растенія, по-
саженныя на демократической почвѣ; монархическая система здѣсь, какъ
и въ другихъ мѣстахъ, естественно имѣла теократическое развитіе. Вообще,
и у культурныхъ народовъ древней Америки правители были отвѣтственными
государственными чиновниками. Тотъ, кого испанцы называли королемъ
(еі геу), былъ только первымъ въ совѣтѣ племени.
Сѣвероамериканскіе народы распадались на мирную и воинственную
половины, что отчасти было раздѣленіемъ труда, а отчасти кастовымъ дѣле-
ніемъ. Мирные кланы должны были довольствоваться лишь растительной
пищей, пока они не входили въ сношенія съ воинами относительно обмѣна
у нихъ мяса. Въ церемоніяхъ, предшествовавшихъ военной экспедиціи,
замѣстителями мирной партіи въ военномъ дѣлѣ были представители партіи
военной. Во всемъ этомъ ясно выражается, что дѣленіе на тотемы не затро-
гивается этимъ политическимъ дѣленіемъ, удерживаясь въ племени, какъ
чисто общественное разграниченіе.
Оно является дальнѣйшимъ развитіемъ привилегированнаго поло-
женія, военныхъ кастъ, часто распадающихся, въ свою очередь, на отдѣлы.
У племенъ Миссури всѣ мужчины племени составляли шесть отрядовъ, со-
отвѣтственно извѣстному возрасту; при этомъ они различались еще назва-
ніями животныхъ и внѣшними знаками, въ чемъ можно видѣть проявленіе
тотемической системы. У каждаго отряда есть свои особыя пляски и пѣсни;
женщины, принадлежавшія къ племени, также дѣлились на отряды. Такъ
какъ можно было купить себѣ право перехода изъ низшаго въ высшій
отрядъ, то эти учрежденія способствовали уравненію имущества. Но могло
также случиться, что такое мирное племя отдѣлялось отъ воинственнаго;
этимъ объясняется, почему племена винтуновъ, тіеп-тіепы и гуги, связан-
ные между собой экзогаміей, не брали скальповъ.
Безъ всякихъ начальниковъ обходятся только приниженныя, раздро-
бленныя племена или опирающіяся на европейцевъ. Такъ, вульвасы жили
разсѣянными группами по двѣ или по три хижины. Въ сѣвероамериканскихъ
резерваціяхъ, напротивъ, начальники часто держались во главѣ, въ каче-
ствѣ кузнецовъ, учителей, помощниковъ миссіонеровъ и образцовыхъ земле-
дѣльцевъ или скотоводовъ.
Кромѣ естественныхъ признаковъ власти, силы, роста, а по воз-
можности и тучности, начальникъ мало отличался своей внѣшностью.
Перья и другія украшенія въ волосахъ обозначали побѣдоносныя битвы,
убитыхъ враговъ; у черноногихъ признаками военной касты служили
плоскія деревянныя палицы, обвѣшенныя копытами бизоновъ. Въ Южной
Америкѣ, повидимому, прежде, чѣмъ европейцы ввели почетные жезлы, у
мундрукусовъ были скипетр о образныя рѣзныя палки, булавы или жезлы, по-
крытые перьями, а у крановъ — топоры съ короткой рукояткой (см. рис., стр.
526 и 531). При этомъ часто встрѣчалось украшеніе на лбу, въ видѣ розетки
изъ пестрыхъ перьевъ, а также діадемы изъ чешуй алигатора. Васкон-
600
II, 29. Американская семья и общество.
сель о съ разсказываетъ, что знакомъ достоинства служили когтеобразные
ногти. На груди носили пластинки изъ раковинъ, нефрита и другихъ
матеріаловъ, въ видѣ рога луны, иногда столь тонкой работы, что при
ударѣ онѣ издавали ясный звукъ (звучащія пластинки), что напоминаетъ
грудныя пластинки полинезійцевъ.
Народное собраніе въ большихъ племенахъ и союзахъ состояло
изъ старшихъ въ родѣ, а у болѣе мелкихъ обнимало, повидимому, всѣхъ
свободныхъ и совершеннолѣтнихъ лицъ племени, способныхъ носить ору-
жіе. У ирокезовъ молодые воины и женщины составляли собственныя
собранія, которыя посредствомъ пословъ сносились съ совѣтомъ воиновъ.
У сѣвероамериканцевъ неизбѣжной принадлежностью собранія былъ костеръ,
разведенный по серединѣ его. Южноамериканцы охотнѣе всего сходились
на свои совѣщанія при наступленіи ночи и при свѣтѣ факеловъ. При
Военная труба бразильскихъ индѣйцевъ. Около х/в наст. величины. (Мюнхенскій этнографическій музей.)
Ср. текстъ, стр. 602.
зтомъ курили табакъ и пили опьяняющіе напитки; у абипоновъ рѣшенія
постановлялись даже въ состояніи опьяненія, но все-таки съ точностью
исполнялись. По указанію Доджа, народное собраніе въ общественной
жизни индѣйцевъ имѣло выдающееся значеніе какъ во внутреннихъ, такъ
и во внѣшнихъ дѣлахъ. Баллотировка не употреблялась; рѣшеніе поста-
новлялось голосованіемъ, вслѣдствіе чего ораторъ имѣлъ большое вліяніе,
въ особенности у ирокезовъ. Важные предметы совѣщанія содержались въ
строгой тайнѣ; лица, хорошо знающія индѣйцевъ, признаются, что даже
отъ самыхъ развитыхъ индѣйцевъ объ этомъ мало можно было узнать что
либо хотя съ нѣкоторою опредѣленностью. Огромнымъ уваженіемъ пользо-
вались старики, которымъ, вмѣстѣ съ сохраненіемъ и толкованіемъ вампума
(см. стр. 503 и рис., стр. 601), ввѣрялись и преданія племени.
Наряду съ начальникомъ и народнымъ собраніемъ, пользуется вліяні-
емъ совѣтъ охотниковъ племени, который собственныя дѣла су-
дитъ и рѣшаетъ безъ всякой аппеляціи. Доджъ называетъ его желуд-
комъ индѣйскаго племени, причемъ роль головы принадлежитъ началь-
нику, а сердца — народному собранію; такъ какъ притязанія желудка
настоятельнѣе, чѣмъ сердца или мозга, то вліяніе этого союза часто бы-
ваетъ болѣе глубокимъ, чѣмъ вліяніе начальника и народнаго собранія.
Онъ заключаетъ въ себѣ болѣе молодыхъ начальниковъ, охотниковъ и
воиновъ, т. е. всю мужскую рабочую силу племени, добывающую пищу и
Раздробленность. Войнл
601
доставляющую защиту. Деревня находится подъ ихъ присмотромъ; они
опредѣляютъ мѣсто стоянки и сторожевые посты, отыскиваютъ мѣста для
охоты и организуютъ эту послѣднюю; съ того времени, какъ количество
дичи уменьшилось, они заботятся объ ея охраненіи. У тиннеховъ пере-
вѣсъ охотниковъ уменьшаетъ власть начальника до простого организатора
охоты и путешествующаго торговца, который подъ конецъ былъ устраненъ
Компаніей Гудзонова залива. Охота, продолжающаяся нѣсколько дней подъ
управленіемъ начальниковъ, встрѣчается и у бразильцевъ; у другихъ пле-
менъ, по крайней мѣрѣ, назначеніе времени охоты входитъ въ число обя-
занностей начальника.
Помимо большихъ культурныхъ странъ не выработалось ничего похо-
жаго на большія завоевательныя государственныя образованія. Кон-
федераціи составлялись на время съ цѣлью войны и грабежа или для защиты
противъ сильнѣйшихъ, и обыкновенно лишь между родственными племенами.
Единственнымъ крупнымъ исключеніемъ является союзъ ирокезовъ, осно-
ванный на проч-
номъ договорѣ;
но связь между
„пятью нація-
ми" была, глав-
нымъ образомъ,
семейною; при-
нятые позднѣе
въ этотъ союзъ
тускароры не
сдѣлались его
полноправны-
ми членами, и
попытка под-
ІІоясъ- вампумъ онондаговъ, нанизанный изъ 9750 бусъ. (По Поуэллю. Агѳн-
татура онондаговъ, Графство Онондаго, Ныо-Іоркъ.) Ср. текстъ, стр. 503 и 600.
держать при-
соединеніемъ
другихъ пле-
менъ ослабѣвающую силу ирокезовъ всегда оканчивалась неудачей. Союзъ
отавовъ на Верхнемъ озерѣ обнималъ также лишь три родственныхъ между
собою племени. Въ большихъ группахъ, какъ у чинуковъ, существовали
только деревенскія общины. И бытъ тлинкитовъ былъ патріархальный и
общинный, который поддерживался общимъ согласіемъ и строгимъ соблю-
деніемъ обычаевъ, причемъ начальники пользовались лишь небольшимъ
вліяніемъ. У нутковъ начальнику предоставляется только формальное гла-
венство. Нерѣдко случалось, что полураспавшіяся племена присоединялись
къ другимъ, какъ, напримѣръ, миссурисы къ отусамъ.
Раздробленіе вызываетъ множество мелкихъ враждебныхъ отно-
шеній. Чаще всего между частями одного и того же народа бываютъ
самыя жестокія столкновенія. Вовсе не сильныя племена ботокудовъ нахо-
дятся всѣ во враждѣ съ сосѣдями,' которая доходитъ до того, что малаліи
и маронисы могли держаться только потому, что отдались подъ покрови-
тельство христіанскихъ священниковъ и властей. На рѣкахъ Гвайяны эти
распри значительно стѣсняютъ сообщеніе. Дороги, ведущія въ деревни,
заграждаются острыми сваями, прикрытыми землею.
Безъ всякихъ формальностей и съ измѣнчивымъ числомъ участниковъ
предпринимаются простые походы съ цѣлью грабежа. Напротивъ, къ вой-
намъ, хотя онѣ и весьма часты, всегда тщательно подготовляются; во вся-
комъ случаѣ, болѣе многочисленныя племена имѣютъ всегда особую воен-
ную касту. Развѣдчики достигаютъ высокой степени находчивости, искус-
ства приспособленія и притворства, въ особенности сѣвероамериканскіе.
Послѣ ихъ возвращенія, за куреніемъ табаку и напитками совѣтъ рѣшаетъ
602
II, 29, Американская семья и общество.
вопросъ о войнѣ. Если нѣтъ полной увѣренности въ побѣдѣ, то за оружіе
никогда не берутся (Добрицгоферъ). Война тамъ, гдѣ не предполагается
простой грабежъ, объявляется посредствомъ символовъ (стрѣлъ или копій,
бросаемыхъ на непріятельскую область или втыкаемыхъ на границѣ ея въ
землю) или пословъ. На войну созываютъ звуками трубъ (см. рис., стр. 600)
или барабановъ, выражающими иногда цѣлые сигналы опредѣленнымъ
послѣдованіемъ тоновъ. У мундрукусовъ, такъ же, какъ у ирокезовъ,
каждый помощникъ начальника принимаетъ на себя обязанность идти съ
войскомъ, вырѣзывая зарубку на принесенной ему палкѣ. Въ Сѣверной
Америкѣ существуетъ обычай выкапывать изъ земли топоръ, покрытый
памятными гіероглифами, и съ плясками носить его кругомъ; вѣроятно, это —
символъ, имѣющій сходство съ бразильской тамараной съ короткой рукоят-
Дѳрѳвня карайясовъ. (По фотографіи д-ра П. Эренрейха.)
кой и буту караибовъ, играющій роль военнаго знамени и знака достоинства
военачальника. Во время похода развѣдчики безпрерывно заняты своимъ
дѣломъ. Лагерь разбивается въ защищенныхъ мѣстахъ и охраняется пере-
довыми постами; въ немъ, смотря по раздѣленіямъ народа, соблюдается
дѣленіе по родамъ. Часто походъ совершается только по ночамъ. Костровъ
разводится какъ можно больше, чтобы ввести врага въ заблужденіе отно-
сительно численности нападающихъ.
Передъ большими походами цѣлаго воинственнаго народа, которые
въ Сѣверной Америкѣ происходятъ только лѣтомъ, нѣсколько дней по-
свящается танцамъ (см. табл. „Военный танецъ сіусовъ“) и церемоніямъ.
Необходимыми участниками ихъ являются знахари. На четвертый день
воины выступаютъ двумя правильными колоннами. У осаговъ Сѣверной
Америки такъ называемый походъ „священной сумки“ является, оче-
видно, уже утратившимъ первоначальный смыслъ обычая мести или иску-
пленія, въ которомъ лишь немногіе принимаютъ участіе. Человѣкъ, по-
раженный горемъ, вымазываетъ себѣ лицо землею, приходитъ въ деревню
и выбираетъ кого-либо, желающаго услужить ему; тотъ строитъ ему по
близости хижину, гдъ первый живетъ въ уединеніи. Вскорѣ послѣ
того онъ посылаетъ своего слугу найти двухъ знаменоносцевъ; затѣмъ
Военноплѣнные. Скальпированье.
603
приглашаются воины, и военная экспедиція начинается. Если врагъ будетъ
убитъ, то честь убійства его всегда приписывается организатору по-
хода, которому принадлежитъ и скальпъ убитаго. Возвращеніе происхо-
дитъ съ большой поспѣшностью; прежде, чѣмъ войти въ домъ, трофеи и
скальпъ привязываются къ шесту и въ нихъ стрѣляютъ до четырехъ разъ.
Въ другихъ случаяхъ мелкія столкновенія между родами одного и того же
племени разрѣшались съ помощью кольевъ и дубинъ.
Если военноплѣнныхъ не хотѣли обращать въ рабство, ихъ при-
носили въ жертву кровавой мести или суевѣрію. При этомъ сѣвероамери-
канскіе индѣйцы племени зайца и мексиканцы клали плѣнниковъ на
спину, пропускали имъ острый колъ черезъ животъ, вскрывали грудь
кремневымъ ножемъ, вырывали сердце и отдавали его женщинамъ, которыя
его съѣдали. Даже и плѣнные, предназначенные къ усыновленію, часто
передъ тѣмъ подвергались большимъ истязаніямъ и оскорбленіямъ или
должны были, посредствомъ единоборства или выдерживанія ударовъ роз-
гами, доказывать свою силу и выносливость. Существовали, впрочемъ,
болѣе мягкія условія мира. Шарльвуа разсказываетъ о заключеніи мира
у утагамисовъ, причемъ они обѣщали своимъ врагамъ выдать столько
рабовъ, сколько они убили у нихъ воиновъ. Подчиненныхъ народовъ
называли женщинами, даже старухами; они никому не могли запретить
доступа въ ихъ страну и уплачивали дань красиво вырѣзанными луками
и стрѣлами. Трубка мира считалась не только скрѣпленіемъ мирнаго
договора, но и символомъ покорности.
Войны часто захватываютъ обширныя области и, хотя они приносили
съ собой опустошенія, но въ то же время содѣйствовали приведенію наро-
довъ въ движеніе и въ соприкосновеніе другъ съ другомъ. Военныя до-
роги ирокезовъ Нью-Іоркской области доходили до Миссисипи, а майда-
новъ — до промежуточной мѣстности между Пембиной и Скалистыми го-
рами. Вытѣсненія военной силой были самымъ обычнымъ дѣломъ. Втеченіе
одного поколѣнія омаги изъ нынѣшняго Сенъ Луи были передвинуты въ
Бельвю (Небраско), къ ломкамъ трубочнаго камня, въ резервацію Понки,
въ Понку, въ мѣсто, называемое теперь Омеромъ, къ рѣкѣ Элькгорнъ, къ
Республиканской рѣкѣ и, наконецъ, въ отведенную для нихъ резервацію.
Можно - ли сказать, что здѣсь они будутъ оставлены въ покоѣ?
Память о великихъ воинахъ долго окружается почетомъ. Племена,
отдалившіяся далеко другъ отъ друга, сходятся въ какомъ - либо пунктѣ
для подобныхъ воспоминаній, что мы видимъ у мирныхъ пимовъ и у отпав-
шаго отъ нихъ воинственнаго племени. У многихъ племенъ есть мѣста
соединенія, которыя поддерживаютъ ихъ связь; такъ, широко разбро-
санные винтуны имѣютъ свою Мекку въ долинѣ Коттонвуда. Подобныя
области часто служили исходными точками переселенія народа, разсѣянные
члены котораго впослѣдствіи сходились вновь у своей колыбели. И въ
другихъ мѣстахъ племена, разселенныя на огромныхъ пространствахъ, со-
храняютъ связь между собой, какъ мы это видимъ у пурисовъ Эпириту
Санто и Минаса.
Скальпированье находится въ безусловной связи съ почитаніемъ
череповъ. Кожа головы сохранялась посредствомъ высушиванья, натяги-
валась на обручъ и составляла, вмѣстѣ съ черепомъ, главное украшеніе
хижины воина и мѣста собранія. Даякскій обычай „добыванья головъ“
былъ нѣкогда распространенъ въ значительной части Сѣверной и Южной
Америки; ему соотвѣтствуетъ до извѣстной степени и то, что канадцы
называли впослѣдствіи Гаіге соир; и здѣсь ему предшествовали постъ,
молитва и куреніе священной трубки. Въ сѣверномъ Перу и въ Катамаркѣ
черепа препарировались точно такъ же, какъ въ настоящее время у хива-
росовъ; мозгъ и кости удалялись, и кожа черепа и лица наполнялась го-
рячими камнями, пока черепъ не сжимался до величины головы малень-
604
II, 29. Американская семья и общество.
Черепъ-трофей мундрукусовъ. (Изъ коллекціи
Марціуса въ Мюнхенскомъ этнографическомъ музеѣ.)
Ср. текстъ на этой страницъ.
кой обезьяны. По разсказамъ, въ долинѣ Кауки и Дарьена человѣческія
кожи сохранялись въ высушенномъ видѣ; у чипчасовъ скелеты военныхъ
вождей носили впереди войска, а панчесы вѣшали головы убитыхъ вра-
говъ на своихъ дверяхъ ради украшенія. Мундрукусъ считаетъ обязан-
ностью по отношенію къ своему народу отрубить голову бѣднаго, слабаго
парентинина вездѣ, гдѣ онъ его встрѣтитъ, чтобы сдѣлать изъ нея тро-
фей (см. рис. сбоку).
Воины по ремеслу, освобо-
дившаяся отъ всѣхъ связей военная
каста племени, „Інсііоз Ъгаѵоз“, кото-
рые легко узнаются по тому уединенію,
какимъ они окружаютъ себя добро-
вольно, разсѣяны по всѣмъ странамъ
Америки. Эпизодъ изъ исторіи пи-
мовъ бросаетъ яркій свѣтъ на ихъ
происхожденіе, зависящее отъ раз-
дробленія племени. Въ Сѣверной Аме-
рикѣ команчи и апачи живутъ въ
постоянной враждѣ съ давно осѣв-
шими племенами Аризоны и Новой
Мексики, которыя стрѣляютъ ихъ
какъ дикихъ звѣрей. Поэтому пи-
мы считали воина апача нечи-
стымъ; тотъ, кто убьетъ его, уда-
ляется отъ другихъ и лишь по со-
вершеніи извѣстныхъ обрядовъ мо-
жетъ опять войти въ общеніе со сво-
ими соплеменниками. Знакомство съ
европейскими лошадьми и оружіемъ
всего болѣе содѣйствовало возникно-
венію такихъ народовъ. Туземные
охотники за невольниками, воору-
женные по европейски, предпринима-
ютъ въ области, пограничной Брази-
ліи и Колумбіи, хищническія экспе-
диціи по рѣкамъ, нападаютъ на пле-
мена, вооруженныя одними луками,
оказывающихъ сопротивленіе умерщ-
вляютъ, а остальныхъ отправляютъ
къ работорговцамъ на бразильскую
сторону. Бѣлые поселенцы въ Новой
Мексикѣ и Аризонѣ удовлетворяли,
такимъ образомъ, свою потребность
въ прислугѣ. Полуевропейскимъ ви-
доизмѣненіемъ Іпсііо Ъгаѵо можно счи-
тать (іансііо шаіо пампасовъ, имѣющаго видовое сродство съ самыми гру-
быми степными народами или венгерскими конными пастухами и сдѣлав-
шаго дальнѣйшій шагъ превращеніемъ изъ наѣздника въ разбойника
и убійцу.
Взглядъ индѣйца, весьма острый въ узкомъ горизонтѣ, повидимому,
теряетъ эту остроту, когда хочетъ охватить болѣе широко племенные инте-
ресы, насколько они опредѣляются точно установленной границей. Отсюда
происходитъ неясность понятій его о протяженіи его страны. Соединенные
Штаты должны были пріобрѣтать земли нынѣшняго Иллинойса два раза, а
отчасти даже три раза, заключивъ для этого 14 договоровъ. Для распростра-
ненія области племени за предѣлы земли, которая можетъ считаться своею
Границы.
605
благодаря обработкѣ, и ближайшей окружающей ея полосы, можетъ слу-
жить практической мѣрой лишь распространеніе мѣстности для охоты.
Хотя и существуютъ преданія и договоры относительно границъ, кото-
рыя, при содѣйствіи колдуна, отмѣчаются лоскутками, кусками древесной
коры и корзинами или примыкаютъ къ горамъ, рѣкамъ и большимъ де-
ревьямъ, но, съ другой стороны, существуетъ правило, что если народъ
не пользуется своей охотничьей областью, то ею завладѣваетъ другой. Съ
большой вѣроятностью въ новѣйшее время часть, южноамериканскихъ
Индѣѳцъ-вайо. (По фотографіи.)
изваяній на скалахъ была истолкована, какъ пограничные знаки. Завла-
дѣніе и колонизація Америки европейскими державами произошли при
фактическомъ отрицаніи какого-бы то ни было права владѣнія индѣйцевъ;
даже при громадныхъ перемѣнахъ во владѣніи землей, которыя повелъ
за собой миръ между Англіей и юными Соединенными Штатами, не воз-
никало никакого сомнѣнія объ единственномъ правѣ бѣлыхъ и на не-
извѣстныя имъ области; тѣмъ не менѣе, справедливая оцѣнка этихъ отно-
шеній должна была привести къ сознанію, что индѣйцамъ принадлежитъ
право на землю, какъ прежнимъ обитателямъ ея. Вслѣдствіе того, съ
1789 г., въ президенство Вашингтона, были заключены договоры съ са-
мыми различными союзами индѣйцевъ. Но одновременно съ тѣмъ отно-
шенія племенъ, живущихъ въ предѣлахъ Соединенныхъ Штатовъ, были
606
II, 29. Американская семья и общество.
установлены такимъ образомъ, что они вовсе не считались чуждыми наро-
дами, а какъ „йошезііс йерепсіепі паііопв". Испанцы и португальцы посту-
пали послѣдовательнѣе и человѣчнѣе, когда они просто поставили индѣй-
цевъ подъ опеку церкви, въ качествѣ людей съ неполнымъ разумомъ —
„щэпіе 8Іп гахоп".
Народныя имена подчиняются самымъ различнымъ мотивамъ — стра-
намъ свѣта, вождямъ, тѣлеснымъ признакамъ или отличительнымъ ти-
туламъ.
Для приданія торжественности мирнымъ сношеніямъ служитъ
множество церемоній. Ойямпіи въ обращеніи между собою такъ часто
употребляютъ слово „банарё", другъ, что сосѣди называютъ ихъ этимъ
именемъ. У нихъ, такъ же. какъ у рукуйеновъ, начальникъ подаетъ дру-
жественному гостю почетный напитокъ; у родственныхъ имъ апалайевъ и
многихъ сѣвероамериканцевъ мѣсто послѣдняго заступаетъ табакъ. Вели-
чайшая честь, какую можно оказать гостю, состоитъ въ томъ, что ему поз-
воляютъ сдѣлать нѣсколько затяжекъ изъ закуренной сигары. У племени
ипуриновъ страхъ передъ подкрадывающимися привидѣніями является при-
чиною того, что посѣтители вторгаются въ деревню съ воинственнымъ кри-
комъ и встрѣчаются съ притворной враждебностью. При многолюдныхъ
встрѣчахъ оживленная бесѣда не выказываетъ ничего похожаго на пред-
полагаемую угрюмость въ характерѣ индѣйцевъ. Они отличаются боль-
шимъ любопытствомъ; даже самое незначительное происшествіе заставляетъ
ихъ спѣшить въ чужія поселенія, чтобы узнать, въ чемъ дѣло. Госте-
пріимство находится въ большомъ почетѣ, но угощеніе бываетъ дѣйстви-
тельно обильнымъ лишь въ томъ случаѣ, когда есть увѣренность, что за
него будетъ отплачено такимъ-же образомъ. Отъ приглашеній къ совмѣстной
ѣдѣ не слѣдуетъ отказываться. Сѣверозападныя племена и чилоты, прибли-
жаясь къ какому-либо дружественному берегу, запѣваютъ пѣсни, на кото-
рыя имъ отвѣчаютъ также пѣснями. Обычаи, соблюдаемые при ѣдѣ въ
Старомъ Свѣтѣ, повторяются въ Америкѣ безъ измѣненія; такъ, напри-
мѣръ, не позволяется смотрѣть на людей, когда они ѣдятъ. Въ Сѣверной
Америкѣ пиршества, въ которыхъ участники состязаются между собой,
напоминаютъ „яростное обжорство", указываемое Библіей, какъ привычка
языческихъ племенъ, причемъ и у индѣйцевъ преслѣдовались суевѣр-
ныя цѣли.
Весьма многочисленны и разнообразны праздники, которыми спра-
вляются важные періоды въ жйзни, въ работѣ или въ природѣ. Индѣецъ-
акомасъ радуется, когда при зимнемъ солнцестояніи дневное свѣтило до-
стигаетъ низшаго положенія и дискъ опирается на извѣстныя скалы. Тамъ
радуются и лѣтнему солнцестоянію, и каждой перемѣнѣ луны; когда маисъ
посаженъ, пшеница сжата и снопы послѣ жатвы убраны, всѣ веселятся и
пляшутъ. Каждое рожденіе и свадьба служатъ поводомъ къ веселью. Зимою
пляшутъ каждую недѣлю, иногда по нѣсколько дней подрядъ. Но когда
кончается власть желтаго зимняго солнца и господство на небѣ переходитъ
къ „зеленому" лѣтнему солнцу, пляски прекращаются, и сказочники умол-
каютъ; тогда гремучая змѣя выползаетъ изъ своей норы, и горе тому, кто
скажетъ неправду. Многія празднества имѣютъ религіозный характеръ;
обыкновенные праздники заключаются въ угощеніи гостей, которые выра-
жаютъ свою признательность плясками. Устроители празднествъ слѣдятъ
за порядкомъ, и гонцы торжественно приглашаютъ на нихъ. Кушанья
гостямъ, сидящимъ вокругъ огня, прямо вкладываются въ ротъ друзьями
хозяина; то, что осталось несъѣденнымъ, должно быть взято съ собою.
На сѣверо-западѣ гайдахи справляютъ праздникъ послѣ окончанія лова
лососей, послѣ того, какъ ихъ начальникъ. и знахарь, одѣтый въ мед-
вѣжью шкуру и древесную кору, вступитъ въ лѣсу въ общеніе съ духами.
У нутковъ сценическія представленія воспроизводятъ цѣлыя охоты, сра-
Празднества.
607
женія, движенія тюленей и другихъ животныхъ. У тлинкитовъ, въ за-
ключеніе праздничнаго танца, одинъ изъ пляшущихъ произноситъ рѣчь,
на которую отвѣчаетъ кто-либо изъ зрителей. У менѣе зажиточныхъ и ме-
нѣе развитыхъ въ соціальномъ отношеніи племенъ юга, какъ, напримѣръ, у
чинуковъ, празднества справляются проще — безъ гонцовъ, приглашеній и
торжественныхъ игръ. Гостямъ раздаются подарки, съ пѣснями и тща-
тельнымъ соблюденіемъ разрядовъ ихъ по общественному положенію. Такъ
какъ при этомъ оказываютъ помощь въ постройкѣ дома, рѣзьбѣ и т. под.,
Плетеное танцовальное украшеніе (стилизированныя животныя формы) индѣйцевъ Гв айяны , употре-
бляемыя на празднествахъ. (Стокгольмскій этнографическій музей.)
то у гайдаховъ этотъ обычай является основнымъ хозяйственнымъ учре-
жденіемъ. Часто все движимое и излишнее имущество раздается и вымѣ-
нивается (см. выше, стр. 245). Во внутренней части Сѣверной Америки
индѣйцы Гудзонова залива, гуроны, алгонкины и племена къ западу отъ
Миссисипи праздновали сборъ первыхъ плодовъ или всходы маиса. Этому
празднику предшествовало двухдневное воздержаніе отъ пищи и отъ сно-
шенія съ женщинами и потребленіе „чернаго напитка“ изъ Пех Сазеіпе.
На третій день ѣли утромъ, и при солнечномъ закатѣ, при общей торже-
ственной тишинѣ, жрецъ добывалъ треніемъ огонь, который очищалъ при-
сутствующихъ отъ всѣхъ преступленій, кромѣ убійства. Его ставили въ
глиняномъ горшкѣ на жертвенникъ, на который жрецъ возливалъ „черный
напитокъ" и возлагалъ новые полевые плоды, смазанные медвѣжьимъ жи-
ромъ, для духа огня. Тогда каждая хозяйка получала новый огонь для при-
608	II, 29. Американская семья и общество
готовленія кушаній, и затѣмъ мужчины на мѣстѣ собранія, а женщины и
дѣти въ своихъ хижинахъ весело проводили время, и очистившіеся оби-
татели сосѣднихъ деревень съ пѣніемъ и плясками посѣщали другъ друга.
Принадлежность танцевъ, кромѣ раскрашиванья и обвѣшиванья себя
побрякушками, составляетъ богатый аппаратъ искусно вырѣзанныхъ ма-
сокъ, которыя прикрѣпляются передъ лицомъ или надѣваются на голову.
Нѣкоторыя изъ нихъ представляютъ человѣческія лица, съ волосами, бо-
родами и бровями, другія — головы орловъ и буревѣстниковъ, волковъ, оле-
ней и дельфиновъ; обыкновенно онѣ значительно больше естественной
величины. Часто онѣ бываютъ раскрашены или обсыпаны пластинками
слюды. Нерѣдко надѣваютъ на голову даже большіе рѣзные куски дерева,
напримѣръ, переднюю часть лодки! Маски изъ мягкаго дерева въ сѣверо-
западной Америкѣ вырѣзаны весьма твердою рукой и прекрасно отполиро-
ваны. Въ нихъ ясно выступаетъ расовый характеръ, свидѣтельствуя о
точномъ подражаніи природѣ. Животныя маски и фигуры, сплетенныя
изъ лыка, живо напоминающія меланезійскіе типы, встрѣчаются въ сѣве-
розападиой и въ южной Америкѣ (см. рис., стр. 494, 564 и 607).
У южноамериканцевъ спиртные напитки играютъ на праздникахъ
видную роль; эти послѣдніе нерѣдко обращаются въ простыя угощенія
пайвари. Легко понять, что они обыкновенно оканчиваются опьяненіемъ,
такъ какъ участники проводятъ цѣлые дни въ шумныхъ пляскахъ. Чилій-
скіе индѣйцы тянутъ вино, лежа, изъ ямы, обтянутой овечьей шкурой.
И у воинственныхъ абипоновъ и ихъ сосѣдей ни одно общественное дѣло
не рѣшается безъ спиртныхъ напитковъ. Наклонность къ послѣднимъ
здѣсь является роковою. Ни въ одной странѣ міра, за исключеніемъ, быть
можетъ, Новой Зеландіи, они не дѣйствуютъ столь губительнымъ образомъ;
регрессъ цѣлыхъ племенъ Сѣверной Америки остановился лишь тогда,
когда торговля водкой была подвергнута контролю. Однако, не смотря на
всѣ мѣры предосторожности, спиртные напитки и теперь еще играютъ
гибельную роль въ жизни индѣйцевъ. Ихъ вредное дѣйствіе перевѣши-
ваетъ все хорошее, что внесли туда европейцы. Оно же въ сущности обре-
каетъ индѣйцевъ, даже и тамъ, гдѣ они возвратили себѣ свободу, на пол-
ную пассивность въ экономическомъ и политическомъ отношеніи.
30. Религія и жрецы американцевъ.
„Повсюду въ Америкѣ туземцу свойственно было чувство
сверхзѳмного. Ему извѣстно было, что невидимыя, но могу-
щественныя силы дѣйствуютъ вокругъ него, имѣя возмож-
ность приносить ему по своему желанію пользу или вредъ.
Въ каждой груди тамъ находился жертвенникъ „неизвѣст-
наго божества.11	Д, г. Бринтонъ.
Содержаніе: Опять вопросъ объ единомъ божествѣ. Почитаніе солнца. — Помощникъ
творца. Носитель огня. — Твореніе. — Сказанія о потопѣ. — Вѣтры и страны свѣта. —
Происхожденіе народовъ изъ земли. Сказанія о переселеніяхъ. — Почитаніе живот-
ныхъ. Почитаніе тотема. Сказанія о животныхъ. — Міровое дерево. — Почитаніе горъ
и камней. — Вѣра въ души и духовъ. — Загробный міръ и подземный міръ. — Идолы
Храмы. — Жрецы и лѣкаря. Лѣчебныя средства. Животный магнетизмъ. Вода,
какъ очистительное средство — Могила и трупъ. Однообразіе и разнообразіе по-
гребальныхъ обычаевъ. Погребеніе надъ и подъ землею. Мумифицированіе. Маски
мертвыхъ. Временное погребеніе. Гробницы и могилы. Вещи, погребаемыя вмѣстѣ съ
трупомъ. Поминки по умершимъ.
Ни одинъ народъ Америки не лишенъ религіи. Мы находимъ
у нихъ вѣру въ одного или въ нѣсколько высшихъ существъ и во мно-
жество низшихъ духовъ, сказанія о твореніи и представленія о загроб-
номъ мірѣ. Идея объ Единомъ Богѣ смутно носится надъ поклоненіемъ
небу или солнцу. Выраженія нагуасовъ, вродѣ — безконечный, всемогущій,
Религія американцевъ.
609
душа міра, творецъ всего, выказываютъ, по крайней мѣрѣ, предугадыванія,
ищущія выраженія. Но масса не поднималась до такой высоты; она сводила
великихъ духовъ творенія и мірового порядка къ безсмысленнымъ живот-
нымъ образамъ и низменному антропоморфизму. Здѣсь миссіонерамъ
пришлось испытывать величайшія трудности, отыскивая выраженія для
нашего понятія „Богъ"; тамъ, гдѣ можно найти достаточно отвлеченное
понятіе, оно покрывается лишь словомъ „душа“, „духъ“, „тѣнь“ или просто
„чудесный". Но все это обнимаетъ лишь наше понятіе „сверхестествен-
ный". Алгонкины словомъ „Атагоканъ" обозначали, быть можетъ, высшаго,
но бездѣятельнаго, далекаго отъ міра творца, которому не воздавалось ни-
какого поклоненія. Ихъ выраженіе „Маниту" обозначаетъ, во всякомъ
случаѣ, не „Великаго духа", а нѣчто таинственное и непонятное. Маниту —
безчисленные духи неизвѣстнаго происхожденія, населяющіе всю природу
и относящіеся къ человѣку то враждебно, то доброжелательно. Такъ-же мало
выражаетъ собою слово „ваканъ", что на языкѣ дакотовъ означаетъ лишь
нѣчто непонятное. Индѣйское понятіе о божествѣ лишь тогда выступаетъ
изъ сферы чего-то смутнаго, когда оно имѣетъ отношеніе къ космогоніи;
тогда оно сгущается въ единственное представленіе личнаго творца міра.
Высшее божество создало солнце, луну и звѣзды. Изъ всѣхъ боговъ къ
нему ближе всѣхъ солнце: свѣтъ, жизнь и духъ не различались строго
между собою. Цѣлью перваго творенія было пріобрѣтеніе помощниковъ:
созданныя живыя существа вышли изъ воды или изъ пещеръ. Вѣрованье,
будто когда-нибудь люди свѣта придутъ, чтобы заявить свои права на
землю, созданную богомъ свѣта передъ возвращеніемъ его на небо, содѣй-
ствовало столь быстрому распространенію власти бѣлыхъ завоевателей въ
XVI в.; при этомъ, такъ-же, какъ въ Африкѣ и Австраліи, ихъ почитали
и боялись, какъ духовъ умершихъ.
Почти всѣ американцы поклонялись-солнцу, за исключеніемъ эски-
мосовъ и сѣверныхъ атабасковъ. Культъ солнца здѣсь, какъ и повсюду,
оканчивается, повидимому, на границѣ земледѣлія. Около свѣта, солнца,
солнечной птицы и т. под. вращаются всѣ великія идеи американ-
ской миѳологіи и съ особенной любовью направляются къ востоку. Въ
Перу геліолатрія изъ политическихъ видовъ получила единственную въ
своемъ родѣ организацію. Мы должны согласиться съ мнѣніемъ Брин-
тона, что солнце то считалось однимъ изъ божествъ, то ихъ символомъ
или формой, то самимъ высшимъ божествомъ. Но при этомъ слѣдуетъ
замѣтить, что во многихъ языкахъ небо и солнце обозначаются однимъ и
тѣмъ-же словомъ; и въ другихъ мѣстахъ поклоненіе воздается больше
свѣту, чѣмъ образу солнца. Солнцу въ хижинѣ начальника приносились
въ жертву первые плоды земледѣлія, охоты и войны. Ему возсылались
молитвы, когда оно всходило; клятвы, произнесенныя во имя его, счита-
лись самыми священными. Благословеніе его испрашивалось для дальняго
пути, войны и охоты; въ жертву ему предназначался первый дымъ трубки.
У натчезовъ названіе начальника и жреца было „великое солнце"; онъ
никого не признавалъ выше себя, кромѣ солнца, и .утверждалъ, что про-
исходитъ отъ него. Даже у сіусовъ, отличавшихся отъ натчезовъ во мно-
гихъ отношеніяхъ, и у другихъ племенъ къ западу отъ Миссисипи были
въ обычаѣ жертвы и воскуриванья въ честь солнца. Солнце, луна и
звѣзды пользовались почитаніемъ у пуэблосовъ, наваховъ, суньисовъ и
родственныхъ имъ племенъ, правда, не такъ, какъ боги (именно они смутно
предугадывали невидимаго высшаго бога), но какъ носителя плодородія и
всевозможныхъ благъ. „Съиздавна", „передъ началомъ свѣта" говорили
гвателматеки. Въ видѣ „основной догмы" алеутскихъ вѣрованій, указы-
вается поклоненіе солнцу и лунѣ. Братъ и сестра воспылали взаим-
ною любовью, были разлучены и съ тѣхъ поръ отыскиваютъ другъ друга.
Солнце преслѣдовалось братомъ и сдѣлало лицо его чернымъ, чтобы опять
Народовѣдѣніе, т. I.	39
010	П, 30. Религія и жрецы американцевъ.
найти его днемъ: таково происхожденіе пятенъ на лунѣ. Высоко развитый
солнечный культъ Перу, который на своей родинѣ по временамъ успѣшно
боролся противъ преобладанія безчисленныхъ деревенскихъ и родовыхъ
идоловъ (гуака), свѣтитъ даже и въ тѣни первобытныхъ лѣсовъ Гвайяны.
Въ Дарьенѣ солнце считалось творцомъ міра; у чибчасовъ одному лишь
солнечному богу приносились человѣческія жертвы.
Луна почиталась здѣсь какъ богиня воды и дождя, и поэтому какъ
богиня плодородія полей, рождающихъ и новорожденныхъ. Она также и
богиня ночи, не приносящая ничего добраго; отъ нея исходятъ яды, бо-
лѣзни и дурные сны. Во всѣхъ представленіяхъ, гдѣ злой духъ противо-
полагается доброму, основою чаще всего служитъ отношеніе луны къ солнцу
или, правильнѣе, ночи къ дню; здѣсь часто выражается и древняя связь
богини плодородія съ темнымъ духомъ подземнаго міра. Отсюда исходитъ
предостереженіе — во время созрѣванія плодовъ не оглядываться въ полѣ
и не тревожить ато опасное двойственное существо. Въ религіозныхъ обря-
дахъ ацтековъ жрецами богини луны были прокаженные. Пустыня на-
правляетъ взоръ съ надеждою или признательностью къ облакамъ. Поэтому
въ пуэблосахъ и саэаз дтапйеэ мы находимъ почитаніе воды, такъ-же, какъ
въ Мексикѣ и въ Перу, и подобно тому, какъ облака почитались въ Иранѣ.
Тамъ, гдѣ влажность для произростанія полевыхъ плодовъ нужнѣе, чѣмъ
тепло, въ особенности, въ Мексикѣ, луна въ качествѣ водяной богини поль-
зовалась особымъ почитаніемъ при празднествахъ сѣва и жатвы. Гумилья
разсказываетъ объ одномъ племени на Ориноко, которое при лунномъ
затменіи прилежнѣе, чѣмъ когда-либо, работало мотыкой, такъ какъ богиня
луны прячетъ свой ликъ, гнѣваясь на людей за ихъ лѣность.
Неохотно выпускаетъ вода землю изъ своихъ нѣдръ; ежедневно она
проглатываетъ солнце и другія свѣтила. Ввидѣ змѣи она противится твор-
ческой силѣ огня и солнца. Она является въ формѣ большой собаки, про-
глатывающей солнце во время затменій; на всемъ протяженіи Америки,
отъ эскимосовъ до туписовъ, во время солнечнаго затменія били собакъ,
чтобы онѣ своимъ визгомъ напугали большую собаку. Собакъ приносили
въ жертву бурному морю, а нѣкоторые народы поклонялись ихъ изобра-
женіямъ. Въ бури съ грозой игромомъ слышали шумъ могучихъ крыль-
евъ, голосъ Великаго духа, призывный крикъ приближающагося лѣта, обѣ-
щаніе плодородія, бой барабана рогатаго исполина Гаокаха. Огонь молніи
считался священнымъ; перуанцы въ громовыхъ камняхъ, окрашенныхъ
красной краской, почитали дѣтей громового бога, а дакоты — своихъ пред-
ковъ. Камни странной формы принимались за громовыя стрѣлы. Конкреціи
необычайной формы и цвѣта, въ особенности, если ихъ находили въ водѣ,
въ „источникѣ жизни“, индѣйцы саэаэ дтапйеэ считали священными. Бра-
зильскіе туписы видѣли въ молніи сверканіе глазъ, а въ громѣ — звукъ
голоса птицы, которая была нѣкогда высшимъ божествомъ и творцомъ, и въ
образѣ человѣка принесла огонь и полевые плоды и теперь сводитъ съ неба
плодородіе. Перуанскій громовой богъ Апокатекиль призвалъ людей къ
жизни, переворотивъ землю золотой лопатой. Его окружали три помощ-
ника — молнія, слѣдъ молніи и ударъ молніи, и у него было оружіе трехъ
родовъ — молнія, громовая стрѣла и громовой раскатъ. На облакахъ
ѣздитъ Гено ирокезовъ, богъ грома и плодородія.
Гарсиласо де ла Вега сохранилъ слѣдующій гимнъ грому:
„Прекрасная владычица,
Смотри, твой братъ
Разбилъ чашу
Всю въ осколки.
Его удары
Рождаютъ молніи,
Глухіе громы.
И ты царица
Создаешь воду,
Посылаешь дождь,
Снѣгъ и градъ.
Виракоча,
Основатель міра,
Оживитель міра,
Къ этому дѣлу
Тебя предназначилъ,
Тебя создалъ."
Четыре вѣтра. Помощникъ творца.
611
Въ положеніи вѣтровъ, въ процессахъ творенія, происходящихъ
изъ совпаденія дыханія (души) и дуновенія, выступаетъ священное зна-
ченіе числа четырехъ странъ свѣта и вообще усиленіе астрономическо-
метеорологическаго элемента. Виннебаги разсказываютъ о своемъ Вели-
комъ духѣ, что онъ создалъ четырехъ мужчинъ и одну женщину, изъ
которыхъ первые создали четыре вѣтра, а послѣдняя — землю. Повсюду
они принадлежатъ къ благодѣтельнымъ творческимъ духамъ; иногда,
по возрасту, они бываютъ даже старше солнца, луны и звѣздъ. Такъ
же, какъ солнцу, четыремъ странамъ свѣта приносится въ жертву табакъ
изъ „священной" трубки. Вѣтры почитаются на ряду съ луною, какъ
вѣстники солнца, приносящіе дождь, произрастеніе растеній и прохладу.
Далѣе мы встрѣчаемъ четырехъ слугъ мексиканскаго воздушнаго и солнеч-
наго бога, четырехъ держателей земли, пережившихъ потопъ, четырехъ
угловъ міра, четырехъ братьевъ аравакской саги, произведшихъ потопъ
и проч. Отсюда развилось общее представленіе о священности числа четы-
рехъ и его кратныхъ; отсюда произошелъ и крестъ на американскихъ па-
мятникахъ (см. стр. 657).
Помощникомъ творца, который, подобно Прометею, принимаетъ на
себя заботу о человѣческомъ родѣ, бываетъ то само солнце, то сынъ или
внукъ мѣсяца. Близнецы Іоскега и Тавискара „свѣтлый" и „темный",
которыхъ бабкой была луна, и которыхъ мать умерла, давъ имъ жизнь,
вступили между собою въ единоборство, при чемъ оружіемъ одного были
рога оленя, а другого — шиповникъ. Второй изъ нихъ былъ тяжело раненъ и,
спасаясь бѣгствомъ, ронялъ при каждомъ шагѣ струю крови, которая пре-
вращалась въ кремни. А побѣдитель вернулся къ своей бабкѣ, которая
стала съ тѣхъ поръ темнымъ злымъ божествомъ, и построилъ себѣ хижину
на восходѣ солнца, на краю моря. Онъ сдѣлался со временемъ отцомъ
людей, и въ особенности гуроновъ. Онъ сдѣлалъ пустую землю при-
годною для обитанія, умертвивъ исполинскую лягушку, которая проглаты-
вала всю воду; онъ вывелъ воду на землю, создалъ дичь и полевые плоды
и далъ людямъ огонь. Поэтому Іоскегѣ приносились жертвы и часто онъ
просто назывался солнцемъ.
Принесеніе огня, повидимому, олицетворялось болѣе на западѣ и
сѣверо-западѣ, чѣмъ на востокѣ и югѣ, гдѣ солнце стояло на первомъ
планѣ. Сперва родъ пауковъ соткалъ веревку, чтобы добѣжать до луны,
но тамъ онъ былъ задержанъ и долженъ былъ уступить первенство
роду змѣй, который по этой веревкѣ взобрался на луну и досталъ оттуда
горящую головню. Въ качествѣ Прометея, у шастиковъ признавался волкъ,
добывшій блестящій кремень на востокѣ, а мендосины держались без-
личнаго воззрѣнія, будто богъ послалъ огонь ввидѣ молніи въ дерево,
откуда его можно вызвать посредствомъ тренія. Намъ напоминаетъ легенду
о Мауи адскій богъ пилотовъ (см. стр. 614), добывающій огонь треніемъ и
окруженный цѣлымъ штатомъ „хунчесовъ", которые не только прыгаютъ
сами на одной ногѣ, но и выламываютъ ноги красивымъ мальчикамъ, ко-
торыхъ поймаютъ.
Функціи Прометея скрываются и въ нѣкоторыхъ чертахъ сказаній о
любимыхъ герояхъ, очевидно, занимающихъ переходное положеніе между
небомъ и землей. Менабушо, герой алгонкиновъ, окрашиваетъ голову
дятла въ красный цвѣтъ изъ признательности за то, что эта птица посо-
вѣтывала ему направить стрѣлу въ шейный позвонокъ неуязвимаго на-
чальника Жемчужное Перо. Менабушо, съ одной стороны, — индѣецъ,
какъ и всѣ другіе, испытываетъ то нужду, то изобиліе, имѣетъ друзей и
враговъ, женится, охотится и ловитъ рыбу, а съ другой стороны, онъ можетъ
оборачиваться въ любое животное и владѣетъ могучими волшебными сред-
ствами, съ помощью которыхъ ему удалось очистить землю отъ великановъ и
змѣй. Но когда алгонкинъ въ свѣтлые дни индѣйскаго лѣта (Іпйіап знттег)
39*
612	П, 30. Религія и жрецы американцевъ.
говоритъ, что Менабушо закурилъ опять свою трубку, то этимъ онъ обнаружи-
ваетъ его космическій характеръ. Дѣйствительно, Менабушо выступаетъ
въ качествѣ внука луны и сына западнаго вѣтра; сумерки — его мать,
умирающая вскорѣ послѣ его рожденія; самъ герой — утро, и его борьба
съ отцомъ есть часто прославлявшаяся битва между днемъ и ночью.
Вѣчный огонь, до прибытія европейцевъ, поддерживался у многихъ
племенъ Америки въ честь солнца. Въ Виргиніи въ немъ жгли табакъ для
услажденія духовъ. Табакъ и въ другихъ мѣстахъ замѣнялъ благовонныя
куренія. Суньисы и въ настоящее время не съѣдятъ ничего, не бросивъ
кусочка въ огонь, съ просьбою съѣсть эту жертву. Угасаніе огня было
дурнымъ предзнаменованіемъ; угасшій огонь можно было разжечь только
огнемъ изъ другого храма. Его поддерживали обыкновенно въ хижинѣ,
заключавшей въ себѣ кости умершихъ вождей; особые стражи должны
были питать его. Даже и тамъ, гдѣ его не поддерживали постоянно,
жертва ввидѣ огня была наиболѣе употребительной. У многихъ племенъ
на праздникѣ первыхъ плодовъ, огонь вездѣ гасили и зажигали новый
посредствомъ тренія; у суньисовъ это дѣлалось на каждомъ празднествѣ.
Помимо неизбѣжнаго искаженія при устномъ преданіи, свобода
творчества нигдѣ не проявляется такъ слабо, и основныхъ идей нигдѣ
не придерживаются такъ строго, какъ въ исторіи творенія. Сравнивая
космогоніи съ болѣе глубокой исторической точки зрѣнія, мы видимъ въ
нихъ міровой миѳъ, наполненный духомъ всего человѣчества. Нѣтъ ни
одной черты полинезійской миѳологіи, которая не проявлялась-бы въ
Америкѣ, и измѣненія, замѣчаемыя здѣсь, сравнительно незначительны.
Прежде всего, положеніе высшаго божества опредѣляется его твор-
ческой дѣятельностью; часто мы замѣчаемъ видимость монотеизма и
тамъ, гдѣ утрачено уже всякое воспоминаніе о высшемъ духѣ. Но это
творческое божество нерѣдко настолько пріобрѣтаетъ человѣческій характеръ,
что оно сливается съ родоначальникомъ народа, который предполагаетъ,
что земля создана именно для него, и поэтому въ творцѣ видитъ перваго
человѣка своего племени: первый пимасъ былъ созданъ изъ нерва, который
богъ-творецъ вынулъ изъ своей шеи.	<
Изъ трехъ элементовъ творенія, земли, воды и огня, вода стоитъ
выше всѣхъ: земля — только островъ, небо и солнце существовали еще
раньше, и солнце приноситъ съ неба или съ его разрѣшенія огонь на
островъ — землю. Сказаніе о твореніи заячьихъ индѣйцевъ разсказываетъ:
отецъ живетъ въ зенитѣ, мать — въ надирѣ, сынъ снуетъ по небу взадъ
и впередъ между ними. Во время одного изъ такихъ странствованій онъ
замѣчаетъ землю. Вернувшись къ отцу, онъ поетъ ему: „О, мой отецъ
въ вышинѣ, зажги твой небесный огонь, потому что на этомъ маленькомъ
островѣ (землѣ) мои братья давно уже несчастливы. Взгляни на нихъ,
отецъ мой, сжалься надъ людьми. “
Творецъ міра у сѣверо-западныхъ американцевъ — воронъ Ельхъ
или Ешль, главная фигура миѳовъ, полныхъ глубокаго значенія. Его
человѣческій характеръ замѣтенъ и въ птичьемъ образѣ. Божественный
воронъ родился тогда, когда земли еще не было, но другой богъ, Кханукъ,
былъ еще раньше. Воронъ создалъ землю, прибавляя къ ней кусокъ за
кускомъ. Огонь досталъ онъ съ острова на морѣ; огонь произошелъ оттого,
что искры падали на камень и дерево. Съ острова Кханука онъ принесъ
прѣсную воду въ своемъ клювѣ. По другимъ сказаніямъ, онъ въ самыхъ
удивительныхъ приключеніяхъ перехитрилъ завистливаго бога, который
хранилъ въ ящикѣ солнце, луну и звѣзды. Когда Ельхъ, еще во время
господства тьмы, родился отъ сестры этого бога, и этотъ послѣдній, преду-
прежденный вѣщими птицами, бросилъ его въ море, дельфинъ принесъ огор-
ченной матери камень; она проглотила его, и Ельхъ опять явился на свѣтъ
и поднялся вверхъ, въ видѣ журавля, чтобы долетѣть до неба и навсегда
Ельхъ. Сотвореніе человѣка.
613
остаться тамъ (въ видѣ солнца?). Въ третьей легендѣ ревнивый богъ
слѣдитъ самъ за своей дочерью; но Ельхъ превращается въ маленькій
травяной стебелекъ и, прильнувъ къ сосуду для питья, проглатывается
дочерью, чтобы возродиться опять. Благодаря ему, изъ ящика съ небес-
ными тѣлами звѣзды взлетаютъ на небо, а луну и солнце воронъ выноситъ
самъ. Или онъ выноситъ, въ видѣ ворона, солнце и спрашиваетъ, слыша
подъ собою голоса, — долженъ-ли быть свѣтъ. Когда солнце неожиданно
засіяло на небѣ, недовѣрчивые люди превратились въ звѣрей, разбѣжав-
шись въ испугѣ въ горы, въ лѣса и въ воды. Въ другомъ варіантѣ
ревнивый богъ становится первымъ человѣкомъ, который также убиваетъ
дѣтей своей сестры. Рядомъ съ Ельхомъ мы видимъ его сестру, „женщину
подъ землею“, какъ называютъ ее тлинкиты, которая при большомъ потопѣ
разлучается съ братомъ и спускается въ кратеръ вулкана Эджкомбъ, чтобы
поддерживать подпорки, на которыхъ покоится земля. По объясненію коня-
говъ, разлука произошла вслѣдствіе того, что сестра поѣла запретной
травы, увидала свою наготу и убѣжала; младшее изъ дѣтей ея, зачатыхъ
на небесной лѣстницѣ, остается въ живыхъ, благодаря пѣсенкѣ, которую
оно выучило.
Въ видѣ противоположенія, и въ то же время пополненія творческому
божеству выступаетъ темное начало, имѣющее иногда дуалистическую
форму — отца-мрака, рождающаго сына-мрака. Чиллуласы помѣщаютъ
въ воздухѣ дьявола съ рогами и крыльями, надѣленнаго баснословной
быстротою, могущаго въ одинъ мигъ уничтожить человѣка: это — богъ бури
которому приданъ устрашающій характеръ, и подобіе дьявола христіанства,
прежде вовсе неизвѣстнаго индѣйцамъ. И змѣя здѣсь первоначально не
имѣла значенія злого духа.
Названіе человѣкъ на индѣйскихъ языкахъ имѣло часто еще другое
значеніе — земли или камня. Такъ, въ легендѣ земля или глина является
основнымъ веществомъ человѣка, или онъ исходитъ изъ камня: мексиканцы
и тескоканцы, алеуты и макасы на мысѣ Флеттери думаютъ, что они про-
изошли изъ кремней. Тамъ, гдѣ творецъ человѣка выступаетъ въ видѣ
звѣря, въ немъ скрывается творческое божество, которое всего охотнѣе
принимаетъ образъ волка или собаки. Ельхъ на сѣверо-западѣ не самъ
создалъ людей, а ему помогъ въ этомъ духъ по его призыву. Въ другомъ
миѳѣ онъ совѣтуетъ спасшимся отъ потопа бросать камни позади себя; изъ
нихъ произошли люди. Регрессивное развитіе миѳа заставляетъ его самого
родиться въ видѣ сына перваго человѣка, затѣмъ подняться надъ водой
потопа и перенестись на спинѣ бобра на берегъ, гдѣ онъ находитъ вмѣстѣ
свою мать и ея брата и создаетъ народъ колошей. Около основныхъ идей
про и схо жденія человѣческаго рода изъ земли сосредоточиваются
различныя легенды; но и эти, повидимому, второстепенныя сказанія имѣютъ
отношеніе къ происхожденію всего міра. Согласно легендѣ, манданы въ пер-
выя времена жили подъ землею, куда свѣтъ проходилъ только черезъ корни
виноградной лозы. Нѣкоторые изъ самыхъ смѣлыхъ влѣзли по ней, нашли въ
надземномъ мірѣ въ изобиліи буйволовъ и плоды, нарвали виноградныхъ
гроздій и принесли ихъ своимъ родственникамъ. Когда уже половина
народа была наверху, лоза обломилась подъ тяжестью толстой женщины,
и люди, оставшіеся внизу, оказались лишенными свѣта и надежды когда-
либо выбраться оттуда. Подобныя сказанія мы встрѣчаемъ и у бразиль-
скихъ лѣсныхъ племенъ. У наваховъ путь прокладываютъ людямъ енотъ
и гусеница или жукъ.
Сказанія о переселеніяхъ отчасти примыкаютъ непосредственно
къ миѳу о твореніи. Исполинъ Якке-Элтини чиппевеевъ, который волосами
своей головы ворочаетъ небесный сводъ, заграждаетъ людямъ доступъ въ
западную страну. Но когда онъ былъ умерщвленъ, его трупъ очутился
между восточнымъ и западнымъ міромъ и, окаменѣвъ, превратился въ
614
II, 30. Религія и жрецы американцевъ
мостъ, по которому ходили олени. Если-бы мы такимъ сказаніямъ захотѣли
придать континентальный характеръ, то это не соотвѣтствовало-бы ихъ мѣст-
ному горизонту. Заячьи индѣйцы полагали, что на востокѣ, за моремъ, жилъ
лысый народъ, колдуны котораго могли превращаться по ночамъ въ собакъ
или волковъ; они носили деревянные шлемы, чешуйчатый панцырь, щитъ
и копье. Сюда примыкаетъ легенда тиннеховъ, согласно которой на далекомъ
сѣверо-западѣ жилъ народъ, мужчины котораго были наполовину люди,
наполовину собаки, а женщины имѣли вполнѣ человѣческій образъ. Въ
основѣ этой легенды, вѣроятно, лежали преданія о смѣшеніи двухъ племенъ
съ тотемическими нравами.
Преданія о раздѣленіи племенъ часто связываются съ сотворе-
ніемъ солнца или появленіемъ перваго свѣта на темной землѣ. За долгое
время до прибытія бѣлыхъ, на западо-юго-западѣ появилась звѣзда, и въ ту
сторону направились многіе изъ народа тинне. Отсюда и произошло раз-
дѣленіе. Монтаньи, съ небольшими и плохими стрѣлами, распространились
на югѣ; лушё (Боисѣенх), съ некрасивыми женами перемѣстились къ сѣ-
веру; настоящіе люди, тинне, поселились въ Скалистыхъ горахъ.
Сказаніе о потопѣ мы встрѣчаемъ и въ Америкѣ, гдѣ оно содер-
житъ всѣ элементы міровой легенды. Орлы предостерегаютъ людей, такъ
какъ имъ видны собирающіяся грозовыя тучи; у другихъ народовъ
голуби открыли первую землю, а у третьихъ человѣческая чета спаслась
на горѣ, которая росла по мѣрѣ того, какъ прибывала вода. Одинъ
индѣецъ услышалъ предостереженіе птицы койотъ, построилъ большой
корабль и сдѣлался родоначальникомъ папайосовъ. Папайосы и въ наше
время вѣрятъ, что провидецъ, спасшійся на кораблѣ, былъ ихъ предкомъ,
и ежегодно посѣщаютъ гору и маленькую деревеньку Санта Роза въ
Аризонѣ; ни одинъ папайосъ никогда не убьетъ койота. Замѣчательно,
что и у инковъ потопъ связывается съ почитаніемъ тотемообразныхъ пле-
менныхъ святынь (гуака), горъ, камней и деревьевъ, смотря по тому, на
чемъ спаслась чета прародителей этого рода. Иначе сложилось сказаніе
объ алгонкинскомъ героѣ Менабушо. Потопъ настигаетъ его въ наказаніе
за умерщвленіе змѣинаго царя, когда онъ бѣжалъ на высокую гору; онъ
поднимается на дерево, вода настигаетъ его, и онъ три раза вскрикиваетъ:
„Расти!" И каждый разъ дерево становится выше, пока, наконецъ, вода не
достигаетъ ему до подбородка. Тогда заставляетъ онъ сперва камбалу,
потомъ мускусную крысу приносить ему землю; обѣ вскорѣ всплываютъ
на поверхность въ видѣ труповъ. Менабушо дуновеніемъ возвращаетъ
жизнь мускусной крысѣ, и она приноситъ ему въ когтяхъ землю, изъ
которой герой заново создаетъ земной міръ съ растеніями и животными.
Идея, что вначалѣ была лишь безпредѣльная вода, изъ кото-
рой чудеснымъ образомъ поднялась земля, придаетъ этимъ сказаніямъ
высшее космогоническое значеніе, чѣмъ легендамъ, въ которыхъ потопъ
происходитъ уже послѣ созданія міра. Идея объ участіи птицъ въ про-
исхожденіи земли имѣетъ міровое распространеніе: это—вѣтры, дуновеніе
которыхъ дѣйствуетъ творческимъ образомъ на воду. Рядомъ съ буре-
вѣстникомъ мы видимъ крылатую змѣю молніи; грозовая туча получаетъ
здѣсь творческій характеръ. Рей де ла Куэва чилотовъ покидаетъ свою
пещеру, чтобы разъѣзжать на морской лошади по волнамъ или подниматься
на свой призрачный корабль; онъ можетъ добыть огонь треніемъ своего
хвоста. По сказанію пимовъ, земля создана паукомъ, который, будучи
самъ первымъ созданнымъ существомъ, породилъ ее въ своей паутинѣ. Въ
эту легенду перенесена сѣть творенія, которою міръ былъ извлеченъ изъ
первобытнаго моря. Быть можетъ, отсюда исходитъ связь почитанія рыбо-
ловной сѣти, — съ которой у гуроновъ ежегодно, ради улучшенія рыбной
ловли, обручались двѣ дѣвушки, — съ исторіей творенія.
Когда преданіе становится устойчивѣе, а, быть можетъ, также благо-
Почитаніе животныхъ.
615
даря стремленію жрецовъ къ разнообразію, мѣсто одного потопа заступаетъ
представленіе о міровыхъ эпохахъ. Майясы считали въ прошломъ три
эпохи, изъ которыхъ двѣ закончились моровой язвой; а одна бурей; міръ, въ
которомъ они жили, находился въ четвертомъ періодѣ. Ацтеки признавали
въ прошломъ четыре крушенія, причинами которыхъ были вода, огонь, буря
и голодъ. Кромѣ того, у нихъ черезъ каждые 52 года тушились всѣ огни
и добывался новый треніемъ дерева. Если бы это не удалось, солнце не
взошло-бы болѣе, и всеразрушающая вода распространилась-бы по всему
міру. Этого боялись и перуанцы при каждомъ солнечномъ затменіи. О
концѣ міра существовали предсказанія, согласно которымъ нынѣшніе вин-
небаги думаютъ, что будутъ жить только три поколѣнія ихъ; въ связи съ
пророчествами о пришествіи Мессіи, это еще недавно повело къ полити-
ческимъ безпокойствамъ. И. Ли сана сохранилъ намъ слѣдующее проро-
чество майясовъ:
„Въ концѣ временъ, такъ предназначено,
Почитанію боговъ наступитъ конецъ,
И міръ будетъ очищенъ огнемъ.
Счастливъ будетъ тотъ, кто до этого доживетъ,
И, сокрушаясь о своихъ грѣхахъ, раньше оплачетъ ихъ.“
Второй потопъ облегчаетъ задачу антропогеніи, заставляя человѣческій
родъ погибнуть весь, за исключеніемъ одной пары или даже одного чело-
вѣка. Эти послѣдніе часто вновь создаютъ міръ; согласно вѣрованію толо-
вовъ, души умершихъ превращались прежде въ медвѣдей, оленей и дру-
гихъ лѣсныхъ животныхъ, и, такимъ образомъ, созданы были животныя.
Это представляетъ, безъ сомнѣнія, своеобразную форму регресса творенія.
И Ману, первый человѣкъ брамановъ, оставшись одинъ въ живыхъ,
создаетъ собственной силой новыя поколѣнія.
Отъ животныхъ заимствуются маски, которыми прикрываются высшія
божества неба, солнце и его сыновья, носители огня, луна и водяные
боги, заботящіеся о земномъ твореніи. Имъ приписывается связь съ сверх-
человѣческимъ; отсюда развилось ясновидѣніе въ Перу и Мексикѣ, пред-
сказывавшее на основаніи движеніи и голосовъ животныхъ. Многія стран-
ности въ почитаніи животныхъ объясняются тотемизмомъ, которымъ чело-
вѣческіе роды приводятся въ близкое соотношеніе съ животными и
превращеніями людей и животныхъ, сказанія о которыхъ измѣняются
до безконечности. Маска изъ сѣверозападной Америки, соединяющая черты
человѣка и козули, относится къ сказанію о происхожденіи этого живот-
наго изъ человѣка, намѣревавшаго убить одно изъ божествъ. Плоскіе камни
изъ тамошняго аппарата шамановъ изображаютъ, съ одной стороны, чело-
вѣка, а съ другой, рябчика, проглатывающаго червяка. Птицы занимаютъ
при этомъ первое мѣсто. Поклоненіе медвѣдю далеко проникаетъ изъ
Азіи въ Сѣверную Америку и процвѣтаетъ всего болѣе у эскимосовъ. До
извѣстной степени каждое охотничье животное считается священнымъ;
многіе „боги-животныя“ — не что иное, какъ фантастическія олицетворенія
лѣсной дичи; лишь по этой причинѣ манданы могли почитать голову буй-
вола, какъ высшее существо. Убивъ животное, тамъ часто говорятъ длин-
ныя рѣчи для оправданія себя и примиренія съ нимъ. Дакоты не любятъ,
когда собаки гложутъ кости убитыхъ животныхъ, изъ боязни, что души
ихъ могутъ не вернуться, и, такимъ образомъ, порода этихъ животныхъ
вымретъ. Своеобразныя представленія о безсмертіи и въ Америкѣ приво-
дили къ поклоненію животнымъ. Злыя души ведутъ печальное существо-
ваніе въ видѣ гремучихъ змѣй; души, не достигающія счастливыхъ полей,
переходятъ въ животныхъ и растенія. Многіе виды поклоненія животнымъ
не такъ легко объяснить. Заячьи индѣйцы и лушё почитаютъ мускуснаго
быка и полагаютъ, что его помётъ дѣлаетъ неуязвимымъ; тиннехи Скалистыхъ
скалъ и индѣйцы „собачьи ребра“ разсказываютъ то же самое о собакѣ.
616
П, 30. Религія и жрецы американцевъ
Волкъ создаетъ вмѣстѣ съ луной землю и всѣ живыя существа, или
одинъ вытаскиваетъ ихъ изъ бездны. Вѣра въ змѣй, по своему значенію,
уступаетъ только вѣрѣ въ птицъ. Змѣю видали въ рѣкахъ, и поэтому она
считалась водянымъ божествомъ; такъ какъ она мѣняла кожу, въ ней ви-
дѣли символъ возрожденія. Здѣсь само собой обозначается сходство съ
молніей. Легенда о рогатыхъ змѣяхъ разсказывалась. у гуроновъ; къ ней
близко подходитъ перуанская легенда о змѣиномъ царѣ, стерегущемъ
сокровища. Тамъ, куда проникло христіанство, змѣй преслѣдуютъ; при-
верженность св. Павлу, которая выражается въ наименованіи многихъ
мѣстъ Санъ Пабло, находится въ связи съ его качествомъ охранителя
отъ змѣй. Мексиканцы вѣрили въ баснословное животное Агуицотль, жи-
вущее въ глубинѣ воды; они почитали его и пред-
ставляли себѣ въ образѣ, напоминающемъ восточ-
но-азіатскаго дракона. Въ видѣ молніи, змѣя со-
провождаетъ птицу—бурный вѣтеръ и, зарождаясь
въ оплодотворяющихъ ливняхъ, можетъ дѣлаться
символомъ плодородія; мексиканскій государствен-
ный гербъ и до сихъ поръ еще сохраняетъ это
сочетаніе. Лягушка встрѣчается въ безчислен-
ныхъ пластическихъ изображеніяхъ, въ особен-
ности въ толтекскомъ культурномъ кругѣ (см. стр.
481 и рис. сбоку). Черепаха то выступаетъ но-
сительницей міра, то ныряетъ во всепокрываю-
щее море, чтобы достать ила для созданія но-
вой земли, что также является миѳомъ, рас-
пространеннымъ по всему міру. По указанію
Лонга, у омаговъ въ началѣ этого столѣтія бы-
ла большая морская раковина, которая въ
теченіе многихъ поколѣній переходила по наслѣд-
ству въ ихъ племени; для нея была воздвигнута
особая хижина, покрытая шкурами, нѣчто вродѣ
храма, и она ни въ какомъ случаѣ не должна
была касаться земли. Передъ началомъ войны ее
вопрошали, какъ оракула. Тогда отрѣзывали ку-
сокъ повѣшеннаго надъ нею табаку и давали его
курить знахарю. Тѣмъ временемъ кто нибудь изъ
присутствующихъ прикладывалъ ухо къ ракови-
нѣ; если онъ слышалъ какіе либо звуки, предвѣ-
Рѣзная работа изъ сѣверо-за-
падной Америки, изъ темнаго
камня. (Стокгольмская этнографи-
ческая коллекція.) Ср. текстъ, стр. 620.
щаніе считалось благопріятнымъ. Въ богатой животными Южной Америкѣ
рѣдко приходится слышать легенды о нихъ. Гвайянскіе индѣйцы вѣрили,
что у животныхъ была душа и врачи, и приписывали имъ даже празднич-
ные дни. Въ новѣйшее время Эренрейхъ сообщилъ нѣсколько типич-
ныхъ басенъ о животныхъ у карайясовъ, но даже и онѣ кажутся намъ до-
статочно знакомыми. Дѣвушка-лебедь нашихъ сказокъ, волкъ-оборотень,
состязаніе между оленемъ и черепахой давно извѣстны бразильскимъ
индѣйцамъ.
Переходя къ поклоненію растеніямъ, мы замѣчаемъ, что вѣра въ
міровое дерево существуетъ и въ Америкѣ. Алгонкинскій герой Мена-
бушо во время потопа спасся на деревѣ. Но онъ — богъ свѣта и грома,
живущій на востокѣ^ и поэтому тождественъ съ „старымъ небеснымъ чело-
вѣкомъ", Танне караибовъ, который, разставаясь съ людьми, обѣщалъ воз-
вращаться, чтобы переносить ихъ души съ верхушки священнаго дерева
на небо. Сваи изъ священнаго дерева находили примѣненіе у сѣвероамери-
канцевъ, въ видѣ символовъ высшихъ божествъ. Части растеній служили
амулетами и волшебными средствами. Сѣмена нѣкоторой травы, брошенныя
въ огонь, вызывали, по мнѣнію чолоновъ, жесточайшія бури.
Вѣра въ камни. Безсмертіе и загробный міръ.
617
Камни своеобразной формы почитались подъ видомъ громовыхъ
стрѣлъ; въ Мексикѣ не было ни одной деревни, гдѣ не поклонялись бы такому
идолу. Доисторическіе топоры, наконечники копій или ножи называли
также громовыми стрѣлами и вѣрили, что они произошли отъ молніи.
Шнурокъ изъ бусъ, который надѣвали на шейку перуанскихъ вазъ, напо-
минаетъ почитаніе горшковъ у малайцевъ. Съ міровымъ потопомъ связы-
валось почитаніе горъ. На высокихъ скалахъ обитали злые и рѣдко
добрые духи. Рѣчныхъ духовъ, пока лодки проходили черезъ опасныя
мѣста, пугали адскимъ шумомъ. Лукавые духи, съ смертельнымъ взгля-
домъ, населяли лѣса. То страшными, то покровительственными казались
эскимосамъ береговые духи. Пускаться далеко въ море, въ виду духовъ, кото-
рые жили на поверхности и въ глубинѣ его, считалось доказательствомъ
мужества. Тамъ жили большіе „кайяряки“, которые могли вызывать бурю.
Кромѣ того, существовали „конгенсотекиты“, морскіе люди, которые съ удо-
вольствіемъ ѣдятъ лисьи хвосты, и огненные „игнерсоиты“, на берегу или на
утесахъ, которые задерживали рыболововъ и дѣлали ихъ своими товарищами.
За немногими исключеніями, всѣ индѣйцы вѣрили въ безсмертіе
души и въ жизнь въ надземномъ и въ подземномъ мірѣ. Отличіе души
отъ тѣла выражаютъ сравненіемъ съ дыханіемъ и тѣнью. Душа была
просто человѣкъ, сдѣлавшійся невидимымъ, сохранившій еще много
свойствъ живого человѣка, что достаточно доказывается погребальными
обычаями. Идея, будто человѣкъ въ другомъ мірѣ продолжаетъ жить такъ,
какъ онъ жилъ въ моментъ смерти, оказывала гораздо болѣе вліянія на
военные и погребальные обычаи, чѣмъ мысль о наградѣ и наказаніи. Чело-
вѣку приписывалось двѣ души — одна духовная, которая уже при жизни
можетъ случайно покидать тѣло, и одна, остающаяся при тѣлѣ, вызывающая
жизнь, пребывающая въ немъ и послѣ смерти и освобождающаяся отъ
него только тогда, когда она призывается въ другое тѣло. Души умершихъ
блуждаютъ вокругъ въ видѣ духовъ; къ этому сводится, главнымъ обра-
зомъ, усилившаяся вѣра въ привидѣнія. Страхъ, который заставлялъ сжи-
гать все принадлежащее умершему, превращалъ блуждающія души въ злыхъ
духовъ. Всѣ индѣйцы вѣрятъ въ многочисленныхъ духовъ, замышляю-
щихъ только злое; отчасти они могли быть первоначально душами умер-
шихъ, но часто еще тѣснѣе связь ихъ съ миѳологіей.
Душа блуждаетъ въ сновидѣніяхъ. Но ни она, ни душа, выходящая
изъ человѣка во время обморока и вновь вдуваемая шаманомъ, не предста-
вляетъ тождества съ жизнетворнымъ началомъ. Шаманы подвергаютъ души
испытаніямъ и хранятъ ихъ въ жестянкахъ. Божество является имъ во снѣ,
чтб кажется всѣмъ завиднымъ даромъ. Сны составляютъ самую важную
часть индѣйскаго прорицанія; они оказываютъ большое вліяніе, заключая въ
себѣ совѣты или предостереженія. Толкованіе ихъ было главной задачей
жрецовъ. Въ Мексикѣ, кромѣ того, были въ ходу гороскопы, а въ Перу —
предсказанія, выводимыя изъ всевозможныхъ явленій. И здѣсь въ каж-
дой отрасли были особые жрецы и ясновидящіе.
Счастливая страна загробнаго міра, представленія о которой не-
сомнѣнно получили полную ясность лишь подъ вліяніемъ христіанства, не
имѣетъ ни ночи, ни облаковъ, ни зимы, ни бурь; она обладаетъ самымъ
роскошнымъ растительнымъ покровомъ, такъ какъ тамъ произрастаетъ каж-
дое сѣмечко, которое не взошло на землѣ. Она часто, какъ и въ Полине-
зіи, обладаетъ многими чертами земного міра; такъ, команчи представляютъ
себѣ загробный міръ въ видѣ преріи со множествомъ буйволовъ, а нишинамы
называютъ рай танцовальнымъ домомъ боговъ. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ пред-
полагалось, что умершій попадаетъ въ жалкій, безотрадный міръ; но благо-
пріятное представленіе, повидимому, брало верхъ. Для однихъ рай находился
на югѣ, для другихъ на западѣ. Для эксимосовъ онъ былъ въ теплой землѣ,
а адъ — на холодномъ небѣ. Такъ же, какъ въ Полинезіи, въ сѣверо-запад-
618	П, 30. Религія и жрецы американцевъ.
ной Америкѣ души благородныхъ, слѣдуя за солнцемъ, спускаются внизъ,
чтобы найти себѣ пріютъ на счастливыхъ островахъ, въ прекрасномъ длин-
номъ домѣ. Тлинкиты думаютъ, что въ дѣтяхъ возвращаются умершіе род-
ственники, и мать нарекаетъ ребенку первое имя по имени одного изъ
предковъ. Петито никакъ не могъ разубѣдить молодую дѣвушку тинне,
что она нѣкогда жила уже подъ другимъ именемъ.
Въ представленіе о загробномъ мірѣ входитъ и представленіе о
наградѣ и наказаніи. Пайягуасы вѣрятъ, что злыхъ послѣ смерти
сжигаютъ въ котлахъ, а добрые охотятся на берегахъ прекрасной рѣки,
полной рыбой. Рукуйены признаютъ три степени: добрые уходятъ на небо,
злые должны блуждать въ облакахъ, а души колдуновъ остаются при ихъ
тѣлахъ въ могилахъ, гдѣ другія души, даже животныхъ, могутъ получать
отъ нихъ совѣты. На холодномъ сѣверѣ, гдѣ солнце, со своимъ тепломъ
и блескомъ, рѣзче выдѣлялось на небѣ, оно брало съ собой души храб-
рыхъ: еще далѣе дѣлало то-же самое сѣверное сіяніе. Но и въ Мексикѣ
солнце было счастливымъ мѣстопребываніемъ храбрыхъ воиновъ и жен-
щинъ, умершихъ родами. Представленіе о чистилищѣ у индѣйцевъ-хри-
стіанъ въ Чилоэ не совсѣмъ еще вытѣснило вѣрованіе, что въ воздухѣ но-
сится множество душъ. И эксимосы зимою, когда солнце опустилось за
горизонтъ, видятъ души, наполняющія воздухъ. Наказаніе злыхъ послѣ
смерти индѣйцамъ неизвѣстно; все возмѣщается здѣсь: и добрые, и злые
пользуются вѣчнымъ блаженствомъ въ той же градаціи, какъ и на землѣ.
Вопросъ рѣшается тѣмъ, умерли ли они, какъ воины, или въ лѣнивомъ по-
коѣ, естественной или насильственной смертью.
Изъ общей страны душъ выдѣляется подземный міръ, глубоко
сплетающійся съ миѳологіей индѣйцевъ. Согласно нѣкоторымъ легендамъ,
души проводятъ въ немъ четыре дня; кабинопеки и ашочиміи заставляютъ
души летать вокругъ большого очистительнаго огня, прежде, чѣмъ онѣ
могутъ войти въ загробный міръ. У чоктасовъ злыя души попадаютъ въ
рѣку, полную разложившейся рыбы и мертвыхъ жабъ, гдѣ онѣ никогда не ви-
дятъ солнца и испытываютъ всевозможныя бѣдствія. Черезъ этотъ Стиксъ
души вообще должны переправляться въ каменномъ челнокѣ, по опасной
лѣстницѣ, по окоченѣвшей змѣѣ или по скользкимъ перекладинамъ; злыя
не могутъ перенести этого пути и погибаютъ.
Во всей Сѣверной Америкѣ форма религіи не столько политеистиче-
ская, какъ въ южной Азіи, древней Европѣ и Мексикѣ, сколько пан де-
моническая. Вслѣдствіе того, сравнительно такъ рѣдки изображенія бо-
говъ, которыя чаще всего встрѣчаются на сѣверо-западѣ. На берегу залива
Нутка Кукъ во многихъ домахъ видѣлъ одно или два толстыхъ бревна,
метра въ І1^ высоты, съ рѣзной передней стороной, имѣвшей нѣкоторое
сходство съ человѣческимъ лицомъ; по бокамъ были вырѣзаны и руки съ
кистями, и все это было раскрашено. Занавѣсь изъ циновки, закрывавшая
эту фигуру, показывала, что она была предметомъ особаго почитанія. Гай-
дахи воздвигали художественно вырѣзанные столбы въ память умершихъ
(см. стр. 565 и фиг. 10, табл. „Оружіе и украшенія индѣйцевъ")- Въ восточной
части Сѣверной Америки подобныя рѣзныя изображенія были вообще рѣже.
По разсказамъ, человѣческіе идолы были въ храмахъ Виргиніи, а также и
раскрашенныя подпорки съ рѣзными человѣческими лицами. Майясы дер-
жали въ домахъ деревянныя изображенія предковъ. Въ пещерахъ на Санта
Лусіи были найдены каменныя изваянія и куски глиняной утвари; грубо
вырѣзанныя человѣческія головы и цѣлыя фигуры или физіономіи басно-
словныхъ страшилищъ на стѣнахъ указываютъ связь съ древнимъ культомъ.
Отъ южной оконечности Флориды до Арканзаса и до Виргиніи суще-
ствовали солнечные храмы — хижины большихъ размѣровъ, съ тол-
стыми глиняными стѣнами, увѣнчанныя куполообразной крышей, съ кото-
рой одна или нѣсколько фигуръ орловъ глядѣли на солнце. Кругомъ
[Къ таблицѣ: Амергькашпля древности.}
1.	Пончо, одежда изъ перьевъ,
Перу.
2.	Мумія попугая, Перу.
3.	Закутанная мумія, Перу.
4.	Голова муміи (Атраппе),
Перу,
5.	Каменная фигура, Мексика.
№ 1, 4, 5, 6, 10, 11, 12, 13, 14, 17, 18, 19 — Музей народовѣдѣнія въ Берлинѣ. № 2, 3, 7, 8, 9 по рисункамъ изъ	Іаз
въ Анкоиѣ“ Рейса и Штюбеля. № 15 по рисунку въ „Каталогѣ леди Браесей“. № 16 по рисунку въ „Метогга
АпііуиеЛайез Пеодгапайіпаз рот БгесЫеІ ѴгіеоееІіеаУ
6.	Глиняный сосудъ, Мексика.
7	1
з'уНадгро&ныя доски, Перу.
9.	Дѣтская мумія, съ игруш-
кой, Перу.
10.	Глиняная фигура ламы,
Перу.
11.	Глиняная урна, Перу.
1^' » »
13.	Глин. урна, дьяволъ, Перу.
14.	Блюдо съ коршуномъ (Заг-
согкатрІгизРара), Мексика.
15.	Золотая фигура, Антіокія,
Колумбія.
16. Золотое украшеніе, Я»
Гранада.
17. Урна - два ягуара,
Бронзовыя сѣкиры, ПерУ
1У.І
Т-во „Просвѣщеніе** въ Спб.
Народовѣдѣніе. I.
АМЕРИКАНСКІЯ ДРЕВНОСТИ.
Изображенія божествъ. Человѣческія жертвы. Жрецы.
619
виднѣлись на стѣнѣ головы враговъ или же стояли раскрашенные столбы
съ рѣзными человѣческими лицами. Жертвы приносились въ сторону во-
стока и запада, и въ тѣхъ же направленіяхъ двигались процессіи. Изъ
многихъ остатковъ этихъ построекъ можно заключить объ оріентированіи
по точкамъ солнцестоянія. Внутри зданія горѣлъ священный огонь. Вѣ-
роятно, нѣкогда съ этими храмами соединены были помѣщенія совѣта и „па-
ровыя бани“; они остались послѣ того, какъ культъ огня уже исчезъ. Жен-
щины въ прежнія времена, повидимому, исключены были изъ храмовъ но онѣ
имѣли доступъ въ хижины совѣта. Объ индѣйцахъ язычникахъ Южной Аме-
рики чаще всего приходилось слышать: „у нихъ нѣтъ ни церквей, ни обря-
довъ". Но уже Петрусъ Мартиръ видѣлъ у нихъ деревянныя изображенія,
чтд подтверждается и другими наблюдателями. О значеніи жертвы изъ
маиса и маисовой муки мы уже говорили выше (см. стр. 590, 606 и 609).
Жертвы изъ бусъ, плодовъ и животныхъ также бросались въ текущую
воду, вѣшались на деревьяхъ и конькахъ крыши или втыкались на высо-
кіе шесты. Канадцы вѣшали собакъ живыми за заднія ноги на сучекъ
дерева. Въ связи съ запретами нѣкоторыхъ кушаньевъ, исходящими отъ
системы тотемовъ, находится большое число суевѣрныхъ обычаевъ, связан-
ныхъ съ ѣдою. Нутки украшали убитаго медвѣдя и ставили передъ нимъ
кушанья съ просьбою отвѣдать ихъ; лишь послѣ того они разнимали его
на части. Пиршество до истощенія силъ считалось у ирокезовъ и ихъ со-
сѣдей крайнимъ средствомъ для спасенія жизни больного, заказывавшаго
празднество.
Человѣческія жертвы, и даже людоѣдство, несомнѣнно суще-
ствовали въ Америкѣ, но нигдѣ они не были обыденнымъ дѣломъ. Въ
нихъ повсюду подъ религіознымъ покровомъ скрываются жажда мести и
преувеличенная воинственная ярость. Гайдахи разсказываютъ, что на-
чальникъ-знахарь, возвращаясь изъ лѣсу, у перваго попавшагося отрываетъ
зубами кусокъ мяса изъ руки. Нутки черезъ каждые три года должны при-
носить человѣческія жертвы. И жертвы при постройкѣ встрѣчаются въ
Америкѣ: у тлинкитовъ рабъ зарывался живымъ подъ угольными сваями
новаго дома. Въ Кадьякѣ, какъ разсказываютъ, рабовъ сжигали по случаю
смерти начальника. Индѣйцы на Путумайо еще немного лѣтъ тому назадъ
съѣли молодого колумбійца, причемъ въ оправданіе себя объясняли, что
они ѣдятъ человѣческое мясо не потому, что оно кажется имъ вкуснымъ,
но для совершенія акта мести по отношенію къ враждебнымъ племенамъ.
Дѣйствительно, никто не слыхивалъ, чтобы они когда-нибудь съѣли бѣ-
лаго или негра. Эксимосы изъ страха съѣдаютъ сердце знахаря или кого-
либо, убитаго ими изъ кровавой мести; они думаютъ, что этимъ способомъ
утоляется месть его близкихъ.
Колдовство привержено всего болѣе къ легко отдѣляющимся ча-
стямъ человѣческаго тѣла. Волосами и слюной человѣка пользуются для
того, чтобы вредить ему, одинаково и въ Арауканіи, и на Мильбенкскомъ
заливѣ. Въ южной Аляскѣ можно найти волшебные камни съ маленькими
углубленіями, въ которыя кладутъ остатки кушаньевъ, оставшіеся между
зубами, чтобы они не попали въ руки колдуну.
Говорить подробно о жречествѣ этихъ народовъ значило бы по-
вторять съ небольшими измѣненіями то, что мы описали у полинезій-
цевъ и опишемъ далѣе у африканцевъ. Повсюду мы видимъ отраженіе
типа шамановъ. На сѣверо-западѣ снаряды его отличаются обиліемъ,
пестротою и разнообразіемъ трещетокъ и масокъ; рѣзная скамейка слу-
житъ ему опорою для головы во время экстаза. Въ Калифорніи шаманъ
имѣетъ видъ отрепаннаго фигляра. Въ сѣверо-западной Америкѣ кол-
дунъ прежде всего долженъ имѣть власть надъ животными. Высшую
цѣнность имѣетъ языкъ выдры; колдунъ, которому удалось вырвать его у
выдры, считается самымъ могущественнымъ, такъ какъ сюда присоеди-
520	И» 30- Религія и жрецы американцевъ.
няется дѣйствіе вытекающей при этомъ крови. Головы животныхъ, изо-
бражаемыя на изваяніяхъ и маскахъ, олицетворяютъ силу колдуновъ (см.
рис., стр. 616 и фиг. 6, табл. „Американскія древности"). Колдовство по-
средствомъ изображеній встрѣчается довольно часто. У восточныхъ тума-
совъ, къ сѣверу отъ Хилы, для отвращенія моровой язвы дѣлался
рисунокъ на пескѣ изъ пыли различнаго цвѣта и растертыхъ листьевъ.
Мы знаемъ, что у нэ-персе (пех ретсёз) на Орегонѣ, у чоктасовъ и боль-
шинства южно-американцевъ шаманство переходило по наслѣдству
въ одной и той же семьѣ. Когда у черокисовъ жрецъ тотема безстыдно
злоупотребилъ своимъ положеніемъ, онъ былъ смѣщенъ, и на его мѣсто
выбранъ новый жрецъ, въ роду котораго осталось это достоинство. Душа
жреца блуждаетъ и послѣ каждаго возвращенія изъ области другого міра
поднимается на одну ступень. У дакотовъ существовала изящная легенда,
согласно которой душа жреца, на подобіе крылатаго сѣмени, уносилась вѣ-
трами на небо и тамъ знакомилась съ богами, искусствомъ и наукой. Она
становится все могущественнѣе въ четырехъ воплощеніяхъ; затѣмъ она
опять обращается въ ничто. У мексиканцевъ и перуанцевъ существовали
іерархіи жрецовъ, съ твердо установленной выработкой и съ строгимъ раз-
дѣленіемъ. Они учили смѣшиванію красокъ, живописи, рисованію гіерогли-
фовъ, музыкѣ, астрологіи и счисленію времени. Многимъ изъ нихъ не
позволялось вступать въ бракъ. Ихъ легко было узнавать по одеждѣ; такъ
у криковъ свѣтлыя одежды и сановитыя манеры служили обозначе-
ніемъ священнаго сословія. Богослуженіе происходило на неизвѣстномъ
народу языкѣ; особенность его заключалась въ удареніи, выговорѣ и вы-
борѣ словъ и оборотовъ. Южно-американскіе піаи, піахи и пр. — прежде
всего лѣкари, знахари, высасывающіе болѣзнь съ пѣніемъ и конвульсіями,
заговаривающіе ее или излѣчивающіе настоемъ изъ травъ. У пимовъ
жрецы стрѣляли раскрашенными стрѣлами съ раскрашенныхъ луковъ въ
воздухъ, чтобы убить болѣзнь. Далѣе, колдуны могутъ видѣть воровъ въ
кристаллахъ или осколкахъ стекла. Но у нихъ можно найти и болѣе разум-
ныя мѣры противъ болѣзней — холодныя купанья и паровыя бани, нажима-
ніе и растираніе больного мѣста, взрѣзываніе кожи острыми камнями.
Гваяковое дерево, ипекакуана и слабительныя, которыми пользуются осо-
бенно охотно при посвященіи юношей, пріобрѣли извѣстность, благодаря
индѣйскимъ знахарямъ, которые часто и у европейцевъ пользуются славой
удачнаго лѣченія болѣзней. Въ установленныхъ религіозныхъ праздне-
ствахъ центромъ опять является знахарь, окруженный цѣлымъ хоромъ пою-
щихъ, пляшущихъ и часто доводящихъ себя до конвульсивнаго состоя-
нія мужчинъ и женщинъ. Его часто сопровождаетъ молодой человѣкъ,
который долженъ повторять каждое изъ трудно отгадываемыхъ словъ. За-
конченные представители такого жречества искусны и въ животномъ маг-
нетизмѣ, чревовѣщаніи и фокусничествѣ. Безъ сомнѣнія, они встрѣчаютъ
въ публикѣ не столько вѣру, сколько извѣстное настроеніе. Эпидемиче-
ская Виттова пляска и истерика опустошали цѣлыя деревни.
Въ погребальныхъ обычаяхъ по всей Америкѣ до Огненной
земли замѣчается извѣстное однообразіе — завываніе по умершемъ, выры-
ваніе волосъ, пораненіе острыми раковинами и камнями, раскрашиваніе
лица по строго установленному способу, погребеніе въ скорченномъ видѣ
съ обвязываніемъ веревками и разрушеніе хижины умершаго.
Различія въ способахъ погребенія ограничиваются немногими
типами. Въ Мексикѣ у чичимековъ, отомисовъ и майясовъ было въ упо-
требленіи сожиганіе труповъ, между тѣмъ, какъ мицтеки, сапотеки и ми-
хесы зарывали ихъ въ землю; въ Гвайянѣ рукуйены жгли своихъ мертве-
цовъ, а ойямпіи погребали ихъ, согнувъ ноги, руки и голову, въ глубо-
кой ямѣ, не болѣе метра длиною. Рядомъ съ хижинами гуарауносовъ можно
видѣть тюки, завернутые въ пальмовые листья, заключающіе въ себѣ трупъ.
Погребальные обычаи. Муміи. Маски мертвыхъ.
621
на подпоркахъ изъ крѣпкихъ, крестообразно воткнутыхъ въ землю сучьевъ.
Даже па одномъ и томъ же кладбищѣ встрѣчаются различія въ положеніи
и погребеніи труповъ. Близъ Медисонвилля было выкопано болѣе 400 ске-
летовъ, погребенныхъ въ самыхъ различныхъ положеніяхъ, отчасти въ
ямахъ, засыпанныхъ золой съ неизвѣстной цѣлью; у многихъ не доста-
вало черепа или челюсти. Въ Ныо - Фаундлендѣ трупъ, завернутый въ
кору, оставлялся на помостѣ или зарывался въ глубокую могилу. На
этомъ островѣ, правда, кромѣ туземныхъ жителей, проживали иногда мик-
маки, а, быть можетъ, и эскимосы; поэтому смѣшеніе погребальныхъ обы-
чаевъ могло произойти и въ другихъ мѣстахъ.
Скорченное положеніе и обертываніе труповъ въ кожи, ци-
новки или кору болѣе распространено, чѣмъ сжиганіе ихъ. Уже Добриц-
гоферъ обратилъ вниманіе на сходство въ данномъ случаѣ съ положе-
ніемъ ребенка въ утробѣ матери. Этотъ способъ погребенія приписывается
и западной Гренландіи; въ самой чистой формѣ мы находимъ его въ
перуанскихъ могилахъ. Тамъ не стѣснялись переламливаніемъ костей,
чтобы уложить трупъ въ возможно компактномъ видѣ. Часто это связы-
валось съ погребеніемъ большого количества труповъ въ фамильныхъ мо-
гилахъ. Погребеніе сложенныхъ такимъ образомъ труповъ въ урнахъ
встрѣчается па всемъ протяженіи отъ гуаранисовъ до Сѣверной Америки.
У тукумановъ дѣтскіе трупы погребаются въ открытыхъ корзинахъ. Обвя-
занныя веревками муміи находили въ пещерахъ Бразиліи (близъ Санта
Анны) и у алеутовъ. Гвайянскіе рукуйены, сжигающіе своихъ мертвецовъ,
погребали такимъ образомъ только знахарей. Для погребенія часто поль-
зовались пещерами, имѣющими свойство высушивать трупы и предохранять
ихъ отъ разложенія. Перуанскія муміи, съ руками, скрещенными напереди,
колѣнями, подогнутыми къ подбородку, и выпрямленной головой, вклады-
вались въ мѣшокъ съ морской травою, оболочка котораго состояла изъ
цвѣтной хлопчатобумажной ткани, нерѣдко изъ одежды, даже съ рукавами
(см. табл. „Американскія древности", фиг. 3 и 9, и рис., стр. 45); благодаря
вырѣзаннымъ мѣстамъ, заполненнымъ другой матеріей, происходитъ мо-
заика тканей, которая едва-ли бывала въ одеждѣ живыхъ. Голова кресто-
образно обернута пестрымъ платкомъ, и даже шея нерѣдко прикрыта по-
лосой матеріи, въ видѣ галстуха. У винтуновъ старухи по цѣлымъ мѣся-
цамъ носятъ веревку вокругъ тѣла; какъ только онѣ испустятъ послѣдній
вздохъ, трупъ обвязывается травяными жгутами, шкурами козули и цинов-
ками, уподобляясь товарному тюку.
Перуанцы покрывали лицо своихъ мертвецовъ деревянными масками
съ глазами изъ раковинъ, съ черными восковыми шариками, въ видѣ зрачка,
и носомъ, вырѣзаннымъ изъ дерева; нашитыя бумажныя нити обозначали
ротъ; внутренняя полость составлялась изъ тыквъ и тростниковыхъ пало-
чекъ. Близъ Арики найдены были многочисленные черепа, въ которые
были вставлены глаза каракатицы. Волосы на нихъ замѣнялись окра-
шенными въ черный цвѣтъ волокнами агавы или парикомъ, который у
богато обряженныхъ труповъ былъ тщательно изготовленъ изъ пряжи, пе-
реплетенной съ человѣческими волосами, образовавшими на срединѣ ма-
кушку и заплетенными въ косички. Голова, кромѣ того, часто украша-
лась перьями попугаевъ, цвѣтными повязками и т. под. Папчесы, въ
сѣверо-восточной части Южной Америки, и индѣйцы Чако сшивали вы-
сохшія губы бумажными нитями, какъ будто для того, чтобы онѣ остава-
лись замкнутыми навсегда. Алеуты еще нѣсколько сотъ лѣтъ тому на-
задъ погребали въ пещерахъ плотно закутанныя муміи, снабжая ихъ множе-
ствомъ вещей. Прикрытіе лица трупа маской было въ употребленіи и у
нихъ. На островѣ Нунивакъ трупы покрывались камнями, и кругомъ
раскладывались деревянныя маски и предметы обыденнаго употребленія.
Въ перуанскихъ гуакахъ и въ могилахъ майясовъ находили маски изъ
622
II, 30. Религія и жрецы американцевъ.
спиленныхъ лицевыхъ частей черепа, на которыхъ отчасти сохранилась
кожа и былъ прикрѣпленъ деревянный носъ, и все ото сверху покрыто
было известью. Знатнымъ лицамъ въ Верапасѣ тотчасъ-же послѣ смерти
въ ротъ вкладывался камень, въ который должна была перейти душа.
Временное погребеніе связано съ воззрѣніемъ, будто душа нѣко-
торое время прежде, чѣмъ она уйдетъ въ другой міръ, находится вблизи
трупа. Гуарауносы напоминаютъ намъ малайцевъ, когда тотчасъ же послѣ
смерти выдалбливаютъ древесный стволъ, чтобы сдѣлать изъ него гробъ.
Затѣмъ туда кладется трупъ, завернутый въ гамакъ, отверстіе задѣлывается
досками, всѣ щели замазываются женщинами глиной, и гробъ вблизи хи-
жины ставится на сваяхъ. У галибисовъ подъ трупомъ ставится большой
сосудъ, куда стекаетъ жидкость, образующаяся при разложеніи. У нѣко-
торыхъ племенъ черезъ годъ послѣ смерти гробъ открываютъ опять, и
останки вновь оплакиваются, причемъ пѣсни и возліяніе чичи продолжа-
ются всю ночь и весь слѣдующій день. Переламываніе костей и обвязы-
ваніе ихъ въ пучекъ первоначально, вѣроятно, имѣло цѣлью придать трупу
такую форму, чтобы его легко было носить съ собою во время передви-
женій. Чоктасы и другіе индѣйцы, а также и береговые чукчи или на-
моллосы оставляли своихъ мертвецовъ на нѣсколько мѣсяцевъ или на цѣ-
лый годъ въ землѣ или на подмосткахъ, на открытомъ воздухѣ, и затѣмъ
погребали ихъ кости въ гробахъ или въ изящно сплетенныхъ циновкахъ.
Обычай погребать кости такихъ мертвецовъ въ общей могилѣ встрѣчался
по преимуществу у гуроновъ.
Могилы бываютъ то просторныя ямы, то неглубокія отверстія. Не-
рѣдко, какъ и въ Африкѣ, встрѣчается здѣсь глубокая могила съ боковою
нишей. Съ перваго взгляда можно узнать, какому народу принадлежали
муміи, находимыя въ гуакахъ: аймаръ сидитъ въ кругломъ углубленіи,
гуанка лежитъ на спинѣ въ ямѣ, глубиною до 1х/2 метра, кечуасъ помѣ-
щается въ эллипсоидальной могилѣ, не болѣе метра глубины. Могилы въ
Экуадорѣ и средней Америкѣ держатся въ сущности того же плана, будучи
иногда сходными съ нимъ даже въ частностяхъ; въ Дарьенѣ могилы, на-
противъ, походятъ на засыпанные колодцы, отверстіе въ которыхъ обозна-
чается кругомъ изъ камней. Глубина измѣняется между 2—10, а объемъ
5—7 м. На днѣ этихъ гуаковъ, по четыремъ направленіямъ вѣтра, выкопаны
маленькія ниши, куда складываются кости и положенныя съ ними вещи.
Могилы, если онѣ не выбиты въ скалѣ, покрываются глиной, какъ у кали-
форнцевъ; отсюда могло развиться погребеніе въ урнахъ. Въ этихъ семей-
ныхъ могилахъ кости отдѣлялись другъ отъ друга каменными плитами,
глиняными перегородками или китовыми костями. Бразильскія племена
покрывали свои могилы кустами коры и обсыпали трупъ благовонными
ягодами и крыльями блестящихъ насѣкомыхъ.
Многіе народы не признаютъ видимыхъ надгробныхъ памятни-
ковъ. Калифорнцы и чуруйесы даже заравниваютъ свои могилы, хотя и
выкопанныя весьма искусно; ихъ можно узнать только по слегка опустив-
шейся землѣ. Тинне воздвигаютъ, напротивъ, длинные шесты съ пестрыми
полосами ткани, которыя должны радовать душу умершаго, когда она воз-
вращается къ тѣлу; это напоминаетъ могильныя плиты древнихъ перуан-
цевъ, состоящія изъ прямоугольнаго слоя тростнику, перевитаго бумажной
матеріей и воткнутаго на длинную палку (см. табл. „Американскія древности",
фиг. 7 и 8); на матеріи находится схема человѣческой фигуры въ извѣстномъ
стилѣ, раскрашенная голубымъ или краснымъ цвѣтомъ. Вульвасы отмѣчаютъ
свои могилы большимъ навѣсомъ, сплетеннымъ изъ соломы; мѣсто погребенія
тщательно очищается отъ кустовъ. Урны гуаранисовъ, огороженныя терновни-
комъ плоскія могилы абипоновъ, каменныя насыпи тегуельчей представляютъ
первобытные могильные памятники; они ведутъ къ дольменообразнымъ камен-
нымъ достройкамъ и окруженнымъ стѣнами могиламъ древнихъ перуанцевъ.
Могила и погребеніе.
623
Почти со всѣми мертвецами, богатыми и бѣдными, клали извѣстное
число предметовъ — пищу и оружіе съ мужчиной, и утварь съ женщи-
ной. У болѣе богатыхъ народовъ, какъ, напримѣръ, у перуанцевъ, тамъ
находили себѣ мѣсто болѣе дорогія бездѣлки, рабочія корзинки, пред-
меты украшенія, ремесленныя орудія и пр. въ оболочкѣ изъ листьевъ и
хлопка (см. табл. „Американскія древности", фиг. 9); на Панамскомъ пере-
шейкѣ тамъ находятъ платья, сосуды, наиболѣе законченные по формѣ
и исполненію, какіе только были доступны древнимъ американцамъ, и,
кромѣ того, различныхъ звѣрей, змѣй и лягушекъ изъ золота. Кали-
форнцы принадлежали къ самымъ бѣднымъ племенамъ, но и они клали
вмѣстѣ съ трупомъ все оружіе и утварь, какія употреблялись при жизни.
Южно - американскіе конные народы, которые воздвигали своимъ покойни-
камъ большіе могильные памятники, чествуютъ ихъ, кромѣ того, выше сво-
ихъ средствъ, что нерѣдко совершенно разоряетъ оставшихся послѣ умер-
шаго. На могилѣ тегуэльча умерщвляются всѣ его лошади, собаки и другія
животныя; его пончо, украшеніе, болласы и орудія складываются въ кучу и
сжигаются. Все это связывается' съ ихъ представленіями о загробномъ мірѣ,
напоминающими представленія сѣверо-американскихъ охотничьихъ племенъ.
По ихъ вѣрованію, путь на небо весьма длиненъ, и души устаютъ, если
не ѣдутъ верхомъ, и должны умереть съ голода, если у нихъ нѣтъ пищи.
Для мѣста погребенія особенно охотно избираются извѣстныя
мѣстности, преимущественно у края воды. Слѣдуетъ замѣтить, что лицо
мертвецовъ должно быть обращено къ такому мѣсту, откуда открывается
свободный горизонтъ. Большія скопленія раковинъ также казались удоб-
ными, какъ мѣста погребенія: ихъ положеніе у моря, рыхлость и естествен-
ная форма кургана дѣлали ихъ втройнѣ пригодными для этой цѣли. Аби-
поны предпочитали лѣсъ. Гуаки чирикисовъ лежали, по большей части,
у подошвы небольшихъ холмовъ; тамъ чаще всего можно было видѣть
глыбы съ надписями и рисунками. И сѣверо-американскіе строители кур-
гановъ погребали охотно на возвышенностяхъ или по близости ихъ. Пепелъ и
остатки костей завертывались въ кусокъ ткани и ставились въ ближайшемъ
погребальномъ домикѣ. Гайдахи зарываютъ эти остатки или вѣшаютъ ихъ
обернутыми въ кору на дерево. Къ нимъ нерѣдко прибавляются вещи,
принадлежавшія умершему, обыкновенно предварительно разломанныя.
Шаманъ хоронится у нутковъ на открытомъ воздухѣ, въ домикѣ на подобіе
голубятни, опирающемся на четыре подпорки, такъ-же, какъ у гайдаховъ.
Рабовъ, которыхъ прежде сжигали вмѣстѣ съ трупомъ, теперь просто бро-
саютъ въ море. Въ устьѣ бухты Якуины трупы клались въ выдолбленныя
колоды и пускались по водѣ. Постепенно у морского берега собиралось
множество такихъ челноковъ, съ ихъ страшнымъ грузомъ. Когда съ этой
стороны дулъ рѣзкій вѣтеръ на сушу, оставшіеся слышали жалобные голоса
мертвецовъ. У нутковъ челноки употребляются въ качествѣ гробовъ.
У абипоновъ женщины обряжали трупъ и выкапывали могилу; у
другихъ это довѣрялось особому лицу, которое могло видѣть трупъ и ка-
саться его, не оскверняясь. Во многихъ случаяхъ трупъ относятъ къ
могилѣ въ видѣ тюка, на шестѣ. У вульвасовъ могильщикъ свертокъ съ
костями, вмѣстѣ съ сосудами и украшеніями, переноситъ, никѣмъ не со-
провождаемый, въ семейную могилу.
Племена Ориноко отъ дома умершаго до мѣста погребенія протяги-
ваютъ бумажный шнурокъ, черезъ пропасти и ямы, черезъ воды и болота,
по возможности, въ прямомъ направленіи; быть можетъ, это дѣлается для
того, чтобы показать духу дорогу. Вѣрованіе, будто душа охотно остается
близъ прежняго жилища и оставляетъ его лишь черезъ нѣсколько дней,
можно считать общераспространеннымъ. Гидатсы сжигаютъ поэтому на
угольяхъ пару мокассиновъ: запахъ горящей кожи прогоняетъ духовъ.
Нижнекалифорнцы надѣваютъ на своихъ покойниковъ мокассины; воз-
624 И, 31. Общія понятія о происхожд. и развитіи древнеамерик. культ.
можно, что, какъ остатокъ сожженія трупа, сгорѣвшіе мокассины могутъ
пригодиться, по ихъ мнѣнію, умершему.
Празднества въ честь умершихъ, въ особенности на сѣвероза-
падѣ, носятъ на себѣ ясные слѣды вѣры въ возвращеніе душъ. Какъ
только тлинкитъ умретъ, его родственники поднимаютъ громкій, жалобный
вой, а у чинуковъ до тѣхъ поръ говорятъ шопотомъ, пока трупъ нахо-
дится въ домѣ. Въ теченіе четырехъ ночей продолжаются пѣсни и пляски,
угощеніе и одариваніе гостей. На пятый день позади дома на кострѣ
изъ крупныхъ кусковъ дерева сжигается трупъ въ согнутомъ положеніи,
при жалобныхъ пѣсняхъ. Въ знакъ печали, вдовѣ или вдовамъ и дѣтямъ
обрѣзываютъ длинные волосы, дѣлаются разрѣзы на членахъ, лицо выма-
зывается черной краской, и одежда разрывается. Жалобные вопли жен-
щинъ наполняютъ мѣсто траура обыкновенно въ теченіе нѣсколькихъ дней.
Послѣ того у многихъ племенъ неуничтоженное имущество умершаго раз-
дается дѣтямъ и родственникамъ. У сіусовъ это происходитъ въ формѣ
игры: одинъ изъ родственниковъ представляетъ духа, играющаго съ осталь-
ными участниками. Въ настоящее время для игры часто употребляются
карты; но собственно для нея должны служить искусственно рас-
крашенныя косточки дикихъ сливъ, которыхъ мужчины получаютъ по 8,
а женщины только по 7. Смотря по сочетаніямъ выбрасываемыхъ косто-
чекъ, согласно установленнымъ правиламъ игры, участвующіе выигрываютъ
или проигрываютъ. Съ туле, праздникомъ въ честь умершихъ у руку Йе-
новъ, также связывается распредѣленіе желаемыхъ вещей.
Имена умершихъ и въ Америкѣ нигдѣ не произносятся до-
бровольно. Смерть кажется страшной, и о ней ничего не хотятъ слы-
шать. Добрицгофферъ думаетъ, что индѣйцевъ иногда клали въ могилу
живыми, такъ какъ близкіе не могли дождаться, пока ихъ вынесутъ изъ дому.
Случаи насильственнаго ускоренія смерти, повидимому, не представляютъ
ничего необычайнаго и среди крещеныхъ южноамериканцевъ. Все, что
принадлежало умершему, послѣ смерти его раздается, уничтожается огнемъ,
и даже хижина его сносится, не смотря на опасность, что оставшіеся послѣ
него могутъ впасть въ нужду.
II. Древне-американскіе культурные народы.
31.	Общія понятія о происхожденіи и развитіи древнеамериканской
культуры.
„Самая послѣдняя и самая трудная часть свѣта — Аме-
рика."	Гердеръ.
Содержаніе: Трудность сужденія о древнеамериканской культурѣ. — Различныя ступени
культуры и различные культурные центры. — Преданіе о культурномъ героѣ. — Толтеки. —•
Переселеніе народовъ въ Америкѣ. — Культуры Америки и Стараго Свѣта. — Сношенія
черезъ Тихій океанъ.—Теорія о полинезійскомъ происхожденіи.
Древняя культура Америки исчезла, не оставивъ намъ во множествѣ
надписей возможности пониманія ея духа, который породилъ міръ, столь
чуждый намъ съ перваго взгляда. Печальная судьба, поколебавшая и
низвергнувшая древнеамериканскую культуру при первомъ соприкосно-
веніи ея съ европейской, заставляетъ относиться какъ нельзя болѣе кри-
тически ко всѣмъ касающимся ея источникамъ изъ эпохи великихъ от-
крытій. Собственныя письменныя произведенія народовъ Америки почти
Ступени культуры.
625
мертвы для насъ, и едва-ли можно ожидать, чтобы успѣхъ въ чтеніи ихъ
бросилъ яркій свѣтъ на ихъ происхожденіе и исторію. Даже если бы не
произошло печальнаго разрушенія многихъ изъ этихъ произведеній завое-
вателями и миссіонерами и уничтоженія нѣкогда столь распространенныхъ
коллекцій изображеній историческаго содержанія, было-бы все-таки трудно
получить ясное понятіе о древнеамериканской культурѣ. Этими фактами
не слѣдуетъ пользоваться для повышенія ея уровня, какъ это и теперь
еще происходитъ, въ особенности въ Мексикѣ. Сообщенія конкистадо-
ровъ оставляютъ многое для предположенія, и еще болѣе сообщенія рано
обращенныхъ въ христіанство индѣйцевъ. Даже и въ оффиціальныхъ свѣ-
дѣніяхъ попадаются совершенно невѣрныя данныя. Ни одинъ изъ хрони-
керовъ завоеванія не взглянулъ съ критической точки зрѣнія на страны
и народы Америки. Культурные народы, къ которымъ испанцы проникли
лишь спустя поколѣніе послѣ открытія Америки, ослѣпили первыхъ наблю-
дателей, напряженное ожиданіе которыхъ потерпѣло столько разочарованія
у бѣдныхъ караибовъ, флоридцевъ и обитателей восточной части Америки.
Имъ показалось, что теперь они достигли, наконецъ, исполненія своихъ жела-
ній. Для многихъ только тогда смѣлый подвигъ Колумба представился
великимъ и достойнымъ признательности. Мексика была первой американ-
ской страной, которая произвела на нихъ впечатлѣніе страны хорошо обра-
ботанной, въ европейскомъ смыслѣ слова, и она недаромъ была окрещена
„Новой ИспаніейЭтимъ именемъ гордые люди дали самый звучный и
почетный титулъ желанной странѣ золота и плодородія. Контрасты при-
роды, которые замѣтилъ Кортесъ при пятидневномъ переходѣ изъ Сем-
поальи въ Наулинко, во главѣ своего маленькаго отряда и своихъ послѣдо-
вателей, на плечахъ индѣйскихъ носильщиковъ, усилили эти впечатлѣнія.
„Послѣ долгаго странствованія въ мрачныхъ горныхъ мѣстностяхъ, окружаю-
щихъ подножіе вулкана Орисабы, до обнаженныхъ продольныхъ долинъ Тла-
скалы, отъ сѣвернаго берега Ріо Атойяка, видъ плодороднаго плоскогорія
Чолулы показался необычайно ободряющимъ. Я часто наслаждался этимъ
видомъ и представлялъ себѣ, что должны были чувствовать испанцы, когда
они увидали зеленѣющую плоскость, на которой, въ тѣни копаловыхъ деревь-
евъ, въ непривычныхъ для нихъ рамахъ агавовыхъ изгородей и маленькихъ
полей широколиственнаго кошенильнаго кактуса, показались разсѣянныя
группы большихъ зданій, скученныя на обширномъ и чистомъ горизонтѣ.
Дѣйствительно, ослѣпленные этимъ видомъ, они могли вспомнить о луч-
шихъ красотахъ ихъ родины, тогда столь цвѣтущей, и впечатлѣніе, вызы-
вавшееся въ нихъ природой, перенести невольно на несовершенныя со-
зданія человѣчества** (Банделье), — и на все человѣчество, можемъ мы
прибавить. Безъ сомнѣнія, Тенохтитланъ, Тласкала, Тескоко и пр. вовсе
не были такими большими городами и цвѣтущими государствами, какими
они ихъ описывали.
Хроникеры, по словамъ которыхъ „рынокъ Тенохтитлана посѣщался
ежедневно 60,000 человѣкъ**, или „каждый маленькій квадратъ почвы былъ
тщательно обработанъ**, забываютъ, что плодородіе этихъ странъ есть лишь
плодородіе цвѣтущихъ оазисовъ среди обнаженныхъ степей или пространствъ,
покрытыхъ верескомъ. Численность населенія преувеличивалась; списки
обращенныхъ въ христіанство, составлявшіеся миссіонерами, искажались не-
вѣрностями. Первый епископъ Мексики Сумаррага въ 1531 году писалъ
въ Толосу о 250,000 новокрещенныхъ; это число учетверилось въ позднѣй-
шихъ копіяхъ и перепечаткахъ. Друзья человѣчества искажали цифры
первоначальнаго населенія, чтобы представить тѣмъ болѣе значительнымъ
количество погибшихъ или уведенныхъ въ неволю. Но самъ Ласъ Ка-
засъ надѣлилъ Тенохтитланъ милліономъ жителей; такимъ-же образомъ,
преувеличивались богатство и власть правителей этихъ народовъ. Въ Ка-
хамаркѣ до сихъ поръ еще показываютъ построенное изъ тесанныхъ кам-
Народовѣдѣніѳ. т. I.	40
626 И» 31. Общія понятія о происхожд. и развитіи древнеамер. культ.
ней небольшое зданіе, съ комнатой, которую несчастный инка обѣщалъ
наполнить золотомъ въ видѣ выкупа за свою жизнь. Это обѣщаніе, вѣ-
роятно вынужденное у правителя, напуганнаго смертью или пыткой, напо-
минающее сказанія, какія разсказывалъ Геродотъ, повторяется до настоя-
щаго времени въ описаніяхъ древняго Перу, чтобы дать понятіе о громад-
номъ обиліи его золота. Другіе описанія политическаго положенія и
общественныхъ отношеній еще труднѣе привести къ фактическимъ гра-
ницамъ.
Совершенно такъ же, какъ конкистадоры восхваляли страну и народъ,
чтобы усилить блескъ своей добычи, пришедшіе въ упадокъ потомки про-
славляютъ созданія своихъ предковъ, которыя разрушались на ихъ глазахъ
и которыхъ они не могли замѣнить ничѣмъ равносильнымъ въ теченіе трехъ
столѣтій. Нельзя поэтому удивляться, что они предаются преувеличеніямъ.
Такъ, въ Перу каждый камень, который какая-бы то ни было сила когда-
либо сдвинула съ мѣста, называется произведеніемъ инковъ, и даже экуа-
дорцы хотѣли видѣть въ извѣстномъ естественномъ мостѣ Румичаки
надъ Ріо Карчи произведеніе древнихъ. Ко всему, уже сошедшему въ мо-
гилу, принято относиться съ довѣріемъ, между тѣмъ, какъ передъ нами
все еще стоитъ вопросъ, •— что именно было сдѣлано въ дѣйствительности,
и главное — изъ какого источника это происходило.
Обыкновенно на этотъ вопросъ отвѣчаютъ безъ затрудненія, возлагая
на естественныя условія всю отвѣтственность за то, что ясно и неясно
для насъ. Вопросу, почему страны съ счастливымъ положеніемъ п благо-
пріятнымъ климатомъ, каковы Калифорнія и Чили, принадлежащія теперь
къ самымъ плодороднымъ и цвѣтущимъ, не сдѣлались поприщемъ само-
стоятельныхъ культуръ, мы можемъ противопоставить другой: всегда-ли
древнеамериканская культура ограничивалась узкими полосами плоского-
рій и изолированными областями? Быть можетъ, почва экваторіальной
Южной Америки заключаетъ находки, въ которыхъ нѣкоторые слѣды, по
крайней мѣрѣ, выступятъ на свѣтъ. Припомнимъ здѣсь прекрасное вы-
раженіе Марціуса: „не слабый, скромный мохъ, обвивающій развалины
римскаго и древнегерманскаго величія, какъ символъ кроткой грусти,
распространился надъ развалинами южноамериканской доисторической
эпохи, — тамъ, быть можетъ, на памятникахъ давно исчезнувшихъ наро-
довъ возвышаются древніе, темные лѣса, которые давно уже сравняли съ
почвой то, что нѣкогда было создано руками человѣка." Деревни въ ска-
лахъ и пещерахъ Новой Мексики и Аризоны представляютъ неожидан-
ныя свидѣтельства высшей культуры въ этихъ степныхъ странахъ. Въ
культурѣ, остатки которой мы видимъ передъ собою, мы должны предста-
влять себѣ понуждающія къ работѣ и усиливающія ее жизненныя условія
сухого климата плоскогорья. Перу, Мексика и Юкатанъ — такія-же страны,
какъ Египетъ, Месопотамія, Персія и небольшая часть Китая и Индіи, мо-
гущія давать обильные урожаи лишь при условіи тщательнаго орошенія.
Приходилось тратить много работы и заботливости, чтобы жить въ странѣ,
не всегда щедро вознаграждавшей. Оплодотворяющій элементъ всюду цѣ-
нился и даже почитался. Если въ Мексикѣ дождь заставлялъ ждать себя
слишкомъ долго, жрецы постились въ теченіе нѣсколькихъ дней и всходили
на гору, которая была предназначена только для этой цѣли. Тамъ прино-
сились огненныя жертвы, и пепелъ разсѣивался по воздуху для привле-
ченія дождевыхъ облаковъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, водопроводы усердно прокла-
дывались въ видахъ искусственнаго орошенія. Безчисленныя „асекіи“
Перуанскаго плоскогорій, часто опирающіяся на сваяхъ и построенныя
даже черезъ ручьи, а иногда и вырѣзанныя въ скалахъ, восходятъ ко
временамъ инковъ. Искусственные бассейны обнаруживаютъ охранительные
валы, со стѣнами, толщиною до 25 метр. въ основаніи. Такими работами
правители руководили сами. Ими одними объясняется скопленіе плотныхъ
Земледѣліе. Бродячія и осѣдлыя племена.
627
населеній въ странахъ, въ настоящее время почти безлюдныхъ. Искус-
ственный водопроводъ, проходящій черезъ область Чонтисайя, исчисляется
въ 600 км. длины. Пользованіе водою было соотвѣтственно урегулировано.
Въ Мексикѣ искусственное орошеніе не достигало такой высокой степени
развитія. „Плавучіе44 сады на озерахъ около Тенохтитлана выказываютъ
прилежаніе, какое прилагалось къ обработкѣ земли. Плоты изъ прутьевъ,
покрытые жирнымъ иломъ со дна озера, содержатъ на почвѣ, всегда про-
питанной влагою, цвѣты и питательныя растенія. Пшеница требовала въ
недавнее время, отъ Хилы до Тегуантепека, постояннаго орошенія, между
тѣмъ, какъ маисъ только тогда обходится безъ него, когда его сажаютъ
рано, въ періодѣ доящей, такъ, чтобы онъ могъ произрости при достаточной
сырости.
Поставленное такъ серьезно, производившееся при столькихъ обезпе-
чивавшихъ его подготовительныхъ работахъ земледѣліе для древнеаме-
риканскихъ культурныхъ народовъ было не только источникомъ пропитанія,
но прежде всего символомъ высшей цивилизаціи, упорядоченной жизни.
Въ царствѣ инковъ правители и знатныя лица стремились къ его распро-
страненію, улучшенію и облагороженію. Для странъ окруженныхъ болѣе
или менѣе кочевыми варварами, забота о земледѣліи была необходимымъ
условіемъ существованія. Поэтому всѣ культурные миѳы этихъ областей
связаны съ земледѣліемъ, и общее почитаніе солнца, божества всѣхъ земле-
дѣльцевъ, распространялось до Египта. Населеніе древнеамериканскихъ
царствъ было больше, чѣмъ въ настоящее время; это доказывается, по
крайней мѣрѣ, въ Перу и Юкатанѣ, многочисленными развалинами въ
обширныхъ пустыняхъ. Но для опредѣленія его нельзя уже довольство-
ваться фантастическими данными, вродѣ данныхъ епископа Ласъ Казаса,
будто въ одной провинціи Перу испанцы истребили 40 мил. человѣкъ.
Подданные инковъ не только строили свои жилища на горахъ и скали-
стыхъ уступахъ, чтобы полезную почву освободить для земледѣлія, но и
создавали водопроводы и искусственные оазисы, съ помощью вырытыхъ
глубокихъ котловинъ, и примѣняли искусственное удобреніе; однако, и при
этомъ мы не можемъ предположить, чтобы въ царствѣ инковъ жило вдвое
болѣе нынѣшняго населенія, т. е. 10 -мил. Примѣры такого скопленія
людей на столь узкомъ пространствѣ сравнительно со своими вспомога-
тельными средствами, какъ это было въ Перу, въ настоящее время пред-
ставляютъ только Китай, Японія и Индія. Источники пропитанія населенія
должны были быть ограниченными. Мясная пища была незначительною,
и растительныхъ веществъ также не могло быть въ избыткѣ. Тщательное
регулированіе и распредѣленіе собственности имѣло главное основаніе въ
томъ, что пропитаніе населенія находилось у самаго предѣла возможнаго.
Характерный для культуры Стараго свѣта контрастъ пастушескихъ и
земледѣльческихъ народовъ въ Новомъ свѣтѣ сводится къ противопо-
ложности бродячихъ и осѣдлыхъ племенъ. Подобно Ирану и
Турану, толтеки, обратившіеся къ земледѣлію, борются съ наступаю-
щими съ сѣвера дикими ордами, военная организація которыхъ достигала
высокаго развитія (ср. стр. 602 и слѣд.). Ихъ объединяющій деспотизмъ
оказалъ свое вліяніе на происхожденіе политической формы древнеамери-
канской культуры. Миѳы знакомятъ насъ съ значеніемъ внутреннихъ
озеръ для развитія этой культуры. Преданіе показываетъ видную роль
озера Титикаки въ исторіи Перу, и объ этомъ еще убѣдительнѣе говорятъ
развалины па его берегахъ. Съ озеромъ Гуатавито связывалось сказаніе о
Дорадо. Ацтеки разсказывали, что опи на одномъ изъ острововъ озера
Чалько видѣли орла, терзавшаго змѣю, сидя на попаловомъ кустѣ (Орпиііа),
и это зрѣлище послужило для нихъ знаменіемъ, что они на этомъ мѣстѣ
должны основать городъ. И они начали строиться на этомъ островѣ, указан-
номъ имъ предвѣщаніемъ. Положеніе, удобное для свайныхъ построекъ,
40*
628 П, 31. Общія понятія о происхожд. и развитіи древнеамер. культ.
привязало ацтековъ къ этому мѣсту, несмотря на большія наводненія въ
концѣ ХѴ-го вѣка, и Тенохтитланъ, надѣленный этимъ преимуществомъ,
сдѣлался средоточіемъ широко распространенной власти.
О древности древнеамериканской культуры нельзя судить по разва-
линамъ и свѣдѣніямъ, открывающимся передъ нами. Мы не можемъ
смотрѣть на нихъ, безъ всякой перспективы, подобно находящимся на
нихъ изображеніямъ. Многіе отдѣлы древней исторіи человѣчества на
древнеамериканской почвѣ совершенно исчезли; многіе народы задолго до
завоеванія участвовали въ созиданіи этой культуры и не оставили ника-
кихъ слѣдовъ или только мало краснорѣчивые остатки, вродѣ гробницъ
Чирики, съ ихъ богатыми золотыми находками, замѣчательной каменной и
въ особенности, красивой глиняной утварью, свидѣтельствующихъ о куль-
турѣ, угасшей еще до вторженія европейцевъ. Такой единичный фактъ,
какъ письменность майясовъ, заставляетъ предположить долгое предшество-
вавшее развитіе. Нельзя ждать отвѣта на эти вопросы и отъ мѣстныхъ
преданій. Для насъ безразлично — появился-ли въ числѣ культурныхъ
героевъ благодѣтельный исполинъ Самна въ Юкатанѣ раньше Кетцалько-
уатля въ Мексикѣ. Разница во времени происхожденія между развали-
нами Тіауанако, на озерѣ Титикака, и ближайшими постройками инковъ
исчезаетъ въ промежуткахъ времени, какіе мы должны допустить для
выработки даже незначительныхъ различій въ отдѣльныхъ культурахъ.
Сравнительно юнымъ является все сохранившееся, что доказывается замѣ-
чательной рѣзкостью очертаній. Не менѣе поразительна и замкнутость
отдѣльныхъ формъ развитія.' Хотя участокъ населенія майясовъ на берегу
моря доходилъ до Пануко и соприкасался съ народами ацтекскаго круга,
письмена майясовъ для Мексики оставались чуждыми. Племена плоско-
горья Гватемалы, находившіяся въ лингвистическомъ родствѣ съ майя-
сами, получили свою культуру изъ Мексики.
Въ предѣлахъ царства инковъ можно принять три этнографическіе, а
отчасти и политическіе центра. Величественность развалинъ Чиму даетъ
намъ высокое понятіе о культурныхъ условіяхъ этого берегового государ-
ства, о которомъ мы знаемъ, что оно завоевательному роду инковъ оказы-
вало сопротивленіе въ теченіе трехъ поколѣній, прежде чѣмъ слилось
съ разростающимся солнечнымъ царствомъ. Большіе остатки зданій
на Титикакѣ, въ связи съ преданіемъ, указывающимъ тамъ мѣсто про-
исхожденія инковъ, позволяютъ предположить, что нѣкогда распростра-
нявшіяся на большемъ пространствѣ племена аймаровъ, къ югу отъ озера
Титикаки, стояли едва-ли на низшей ступени культуры. Неопредѣленное
время, въ теченіе котораго держалась настоящая власть инковъ въ сред-
немъ Перу, создало соотвѣтственный центръ власти и культуры изъ
Куско, который притягивалъ къ себѣ развившуюся далѣе на сѣверѣ, на
плоскогорья Кито, въ прежніе вѣка оживленную культурную жизнь киче-
совъ, одновременно съ самостоятельнымъ государствомъ въ Перу. ІОкатек-
ская культура стояла, повидимому, на высшей ступени и была болѣе
выработана, чѣмъ культура ацтековъ въ Мексикѣ и ольмековъ въ Паленка.
Въ постройкахъ и во многомъ другомъ мы находимъ не мало поддающа-
гося сравненію, но въ культурномъ отношеніи они богаче, чѣмъ гдѣ либо
въ древней Америкѣ. Напротивъ, письменность всегда приходится выдви-
гать на первый планъ, какъ несомнѣнно высшій продуктъ этого рода въ
Америкѣ. Но мы ничего не знаемъ о томъ, развилась-ли она здѣсь или
была перенесена сюда.
Вопросъ о томъ, почему пришла въ упадокъ эта культура
и искусство этихъ замѣчательныхъ архитектурныхъ и
скульптурныхъ произведеній, также не рѣшается простымъ указа-
ніемъ на вторженіе европейцевъ и вынужденное уклоненіе туземцевъ отъ вѣро-
ваній, которыя привели ихъ къ сооруженію самыхъ значительныхъ построекъ.
Культурные герои.
629
Можно считать установленнымъ, что многія изъ нихъ не были оби-
таемы и посѣщаемы уже въ то время, когда совершилось это вели-
чайшее событіе въ извѣстной намъ исторіи американскихъ народовъ. О
Кобанѣ и Киригуа, вблизи которыхъ долженъ былъ проходить Кортесъ,
идя походомъ въ Юкатанъ, участники этого похода ничего не упоминаютъ,
что служитъ явнымъ доказательствомъ необитаемости этихъ мѣстъ въ то
время. Изъ свидѣтельствъ современниковъ завоеванія выясняется также,
что уже въ ихъ эпоху высокій лѣсъ произрасталъ надъ большими построй-
ками въ Юкатанѣ, происхожденіе которыхъ считалось неизвѣстнымъ.
Величественные остатки Кобана мѣстами почти на цѣлый метръ покрыты
наносами и перегноемъ, и многія изваянія расщеплены давленіемъ корней
могучихъ деревьевъ.
Подобно тому, какъ въ настоящее время для индѣйцевъ Мексики
день деревенскаго святого представляется самымъ важнымъ въ году, блеску
котораго каждый съ гордостью готовъ содѣйствовать деньгами и личной
услугой, то же могло быть и въ доевропейское время, съ тою разницею,
что святого замѣнялъ прославленный легендой герой, приведшій въ
порядокъ и обогатившій человѣческую жизнь. Легенды о культурномъ
героѣ въ различныхъ мѣстахъ настолько сходны между собою, что имъ
приходилось странствовать не менѣе, чѣмъ лицамъ, о которыхъ онѣ раз-
сказывали. Основною чертою ихъ является возможно темное окрашиваніе
времени, предшествовавшаго этому важному событію. Люди были рыболо-
вами и охотниками, ихъ страна была только что оставлена первобытнымъ
моремъ, и они часто не имѣли другой пищи, кромѣ червей и улитокъ, и
даже ѣли собственныхъ дѣтей. Хижинъ и одежды они не знали. Тогда,
согласно сказанію майясовъ, внезапно появился съ запада отрядъ чуже-
земцевъ, во главѣ которыхъ стоялъ Самна, которому преимущественно
приписывается изобрѣтеніе графическихъ искусствъ, но который вообще
былъ основателемъ цивилизаціи, господствовавшей на полуостровѣ. Пре-
данія Мексики разсказываютъ, что страна эта была населена исполинами,
которые были побѣждены толтеками. Герой-предводитель, Кетцалько-
уатль, былъ волшебникомъ и жрецомъ и сдѣлался основателемъ новаго
культа. Эти пришельцы явились съ юга и съ сѣверозапада. Сказаніе
кичесовъ сходно съ толтекскимъ, и, вообще, оба народа были тѣсно связаны
между собою. Но у чибчасовъ Чимисанагуа, вѣстникъ бога, приходитъ съ
востока. Ему приписывались мудрые законы, и въ особенности искусство
пряденія и тканья. На одной изъ скалъ показывали слѣдъ его ноги и
объясняли, что онъ отвратилъ большой потопъ, устроивъ водопадъ. Перу-
анцы заставляли своего благодѣтельнаго Виракочу выступить изъ озера
Титикака, но онъ стоялъ слишкомъ высоко, такѣ какъ считался въ то же
время и творцомъ цѣлаго міра (ср. стр. 609, гдѣ сдѣлана попытка освятить
связь солнечнаго и огневого бога съ культурнымъ героемъ), и поэтому впо-
слѣдствіи, подъ вліяніемъ инковъ, вся его цѣлительная и благодѣтельная
дѣятельность перенесена была на его предполагаемаго прародителя Манко-
Капака. Въ видѣ общей черты этихъ миѳовъ, носитель культуры назы-
вается свѣтлымъ и бородатымъ, а во многихъ случаяхъ поразительно
рослымъ человѣкомъ. Въ связи съ индѣйской легендой о сотвореніи чело-
вѣка находится то, что цѣлые народы выводятся изъ пещеръ (ср. стр. 613).
Названіе мѣста „Семь пещеръ“ встрѣчается часто; но отожествлять его съ
какимъ-либо мѣстомъ является такимъ же празднымъ дѣломъ, какъ и
отыскивать лежащую на востокѣ первоначальную родину съ того момента,
когда культурный герой сливается съ носителемъ огня или съ самимъ
солнцемъ. То, что въ этихъ преданіяхъ не составляетъ общаго достоянія
американцевъ или, быть можетъ, даже болѣе обширнаго круга народовъ,
часто носитъ на себѣ, соотвѣтственно ограниченности горизонта, чисто
мѣстный отпечатокъ, и даже въ величественныхъ, повидимому, представле-
630 И, 31. Общія понятія о происхожд. и развитіи древнеамер. культ.
ніяхъ обнаруживаются видоизмѣненія, вѣроятно, мѣстнаго происхожденія.
Согласно древнемексиканскому преданію, въ такой-то долинѣ земля уни-
чтожается сперва огнемъ и затѣмъ водою; въ сосѣдней долинѣ это уничто-
женіе передается въ обратномъ видѣ; па плоскогорьи ему предшествуетъ
ураганъ и т.д. Сказанія о переселеніи племенъ въ немногихъ случаяхъ
переходятъ за предѣлы извѣстныхъ естественныхъ областей, и тогда они ста-
новятся такъ неясны, что мѣсто исхода рѣдко поддается опредѣленію.
Въ иномъ видѣ намъ являются, прежде всего, переселенія толте-
ковъ. Народы, выступающіе подъ этимъ именемъ въ мексиканскомъ
преданіи, какъ основатели культуры на плоскогорьи Анагуакъ и затѣмъ
позднѣе подпадающіе власти ацтековъ, которые къ ихъ цивилизованности при-
соединяютъ свою воинственность и энергію,—эти народы не ограничиваются
одной Мексикой. Во мракѣ первобытной исторіи средне-американскихъ наро-
довъ выступаетъ фактъ, что культурный народъ мексиканскаго про-
исхожденія распространенъ во всѣхъ частяхъ средней Америки
и, если не является настоящимъ основателемъ или, по крайней мѣрѣ,
рѣшительнымъ сподвижникомъ образованности, какъ объ этомъ часто
разсказывается, то, по крайней мѣрѣ, находится въ извѣстной связи съ нею.
Часто встрѣчающіяся мексиканскія названія мѣстностей въ предѣлахъ
данныхъ границъ не оставляютъ въ этомъ никакого сомнѣнія. Къ этому
надо прибавить еще ближайшее совпаденіе мексиканскихъ и средне-амери-
канскихъ традицій, появленіе мексиканскихъ именъ даже въ племенной
легендѣ кичесовъ и поразительное сходство обычаевъ.
О переселеніяхъ обыкновенно разсказывается такъ, какъ будто
опи произошли отъ одного толчка въ общій періодъ времени. Традиціи и
учрежденія въ Экуадорѣ и Перу связываютъ съ „большимъ американскимъ
переселеніемъ народовъ44. Никто, однако, не знаетъ въ Америкѣ
большого переселенія народовъ, какое въ этой странѣ, лишенной
стадъ и пастуховъ, могло-бы идти въ сравненіе съ нашимъ періодомъ
переселенія народовъ. Совпаденія, начиная съ основныхъ религіозныхъ
идей и историческихъ установленій до орнамента или чертъ лица на урнѣ,
не могутъ быть результатомъ однократнаго перенесенія. Мы должны имѣть
въ виду достоянныя слѣдствія не только измѣненій мѣста, но и распаденія
и новаго образованія племенъ и государствъ. Уже выше мы представляли
доказательства подвижности индѣйцевъ (см. стр. 496 и 603). I. Кольманъ, въ
своей работѣ о „коренныхъ обитателяхъ Америки44, эту часть свѣта неспра-
ведливо называетъ неблагопріятной для переселенія народовъ, такъ какъ,
по его мнѣнію, ея вытянутая въ длину форма и направленіе горъ менѣе
пригодны для этого, чѣмъ Европа. Мексиканцы и перуанцы переходили
именно черезъ самыя массивныя, и высокія горы, и границею власти
инковъ служилъ тропическій первобытный лѣсъ юго-восточной низины, а
не вторая по величинѣ горная цѣпь земли. Преобладающее множество
сходныхъ чертъ говоритъ за частыя и тѣсныя смѣшенія, поддерживавшіяся
переселеніями въ томъ и другомъ направленіи. Особенности, вродѣ отсут-
ствія мексиканскаго образнаго письма у перуанцевъ, незнакомство съ
картофелемъ со стороны мексиканцевъ, ограниченіе своеобразной письмен-
ности областью майясовъ, недостатокъ свѣдѣній другъ о другѣ, какой былъ
у инковъ и ацтековъ въ ХѴІ-мъ вѣкѣ, не уменьшаютъ значенія сходствъ
и подобій, корни которыхъ заключаются въ большихъ глубинахъ. Этими
народами управляло стремленіе къ обособленію, а не къ общенію другъ съ
другомъ. Когда европейцы пришли въ Мексику, горизонтъ ацтековъ дисти-
ралъ только до озера Никарагуи, и послѣдній инка имѣлъ извѣстіе о
прибытіи Нуньеса де Бальбоа на Тихій океанъ (1513). Между обѣими
названными географическими точками находится легко проходимая страна,
протяженіемъ лишь въ нѣсколько миль, и немного было нужно для пере-
сѣченія этихъ историческихъ горизонтовъ. Если тогда это было такъ
Культурныя различія.
631
близко къ осуществленію, то почему оно не осуществилось прежде, чѣмъ
европейцы воспрепятствовали расширенію и соприкосновенію мѣстныхъ
государствъ? Попытка превратить опредѣленныя культурныя расы въ
представителей этихъ движеній разбивается объ единство типа индѣйцевъ.
Во всякомъ случаѣ, однако, не можетъ не казаться удивительнымъ, что
въ физическихъ свойствахъ самого народа можно найти такъ мало слѣдовъ
культуры, процвѣтавшей здѣсь несо-
мнѣнно въ теченіе многихъ вѣковъ,
хотя судьба ея и была довольно из-
мѣнчива. Такое различіе, какъ на-
примѣръ, меледу яванцами и даяками
(см. гл. 17), должно было-бы замѣчать-
ся меледу представителями культуры и
дѣтьми первобытнаго лѣса. Между
тѣмъ, выдающіеся краніологи не ви-
дятъ никакого слѣда культурности на
перуанскихъ черепахъ.
Подобное тому наблюдается и въ
этнографической области. Оста-
вивъ въ сторонѣ лингвистическія осо-
бенности, Люсьенъ Карръ сопоста-
вилъ внутреннія различія индѣйцевъ
Миссисипи и Атлантическаго океана
съ тѣми, какія замѣчаются теперь меж-
ду промышленнымъ Родъ-Айлендомъ и
земледѣльческой Индіаной. Безъ со-
мнѣнія, в сегда существ ов али различія
между отдѣльными народами, и
для оцѣнки культурныхъ различій
вдвойнѣ важны отдѣльныя культур-
ныя проявленія, поднимающіяся, по-
добно деревьямъ, надъ однообразной
травянистой равниной, съ которою мож-
но сравнить проявленія жизни дикихъ
народовъ. Но въ нихъ прежде всего
заключается великое поученіе, что эта
часть человѣчества задерживается не
столько внутренними качествами,
сколько внѣшними условіями, что из-
мѣнчивостью отличаются не источни-
ки даровитости, а скорѣе производи-
тельность почвы, орошаемой ими. Куль-
турное достояніе эскимосовъ, живу-
щихъ въ самыхъ неблагопріятныхъ
УСЛОВІЯХЪ, ВЪ ОТНОШеНІИ орудій, ору- Индѣецъ изъ Анагуака, Мексиканское плоско-
ЖІЯ, технической умѣлости, обычаевъ	горье). (По фотографіи.)
и миѳовъ, только въ массѣ уступаетъ
культурному достоянію мексиканцевъ и перуанцевъ. Различіе, на поверх-
ности кажущееся необычайно большимъ, сводится въ концѣ концовъ къ
болѣе крѣпкой связи культурнаго достоянія въ самомъ себѣ и съ жизнью
націи. Древнія американскія культуры — также не отдѣльныя явленія, воз-
вышающіяся, какъ башни, надъ уровнемъ остального американскаго міра,
но скорѣе вполнѣ часть этого послѣдняго, съ которымъ онѣ имѣютъ общее
ядро. Религіозныя представленія п основныя идеи общественныхъ учреж-
деній одинаковы въ Перу и Мексикѣ или на Миссисипи и на Ла Платѣ.
То, что здѣсь взошло выше и съ большимъ блескомъ, лежитъ или въ
632 И» 31. Общія понятія о происхожд. и развитіи древнеамер. культ.
зародышѣ, или въ видѣ упавшаго плода и у тѣхъ американскихъ наро-
довъ, которые не строили пирамидъ и не основывали царствъ. Можно на-
звать весьма незрѣлымъ представленіе, которое выводитъ все, что имѣли
толтеки, майясы и кечуасы излишняго передъ другими, изъ Азіи еп Ыос
съ помощью колоній жрецовъ. При такой постановкѣ, вопросъ о происхож-
деніи американской культуры вообще никогда
не можетъ быть рѣшенъ.
Преимущество, какое эти народы или цар-
ства имѣли передъ другими американцами, въ
сущности, заключалось прежде всего въ орга-
низаціи, понимая это слово въ обширномъ
смыслѣ. Населенію всего Новаго свѣта свой-
ственъ недостатокъ свободной индивидуально-
сти, которая по ту сторону границъ этихъ странъ
приносится въ жертву племени, а по эту сто-
рону— племени и государству, недостатокъ, за-
ключающійся въ природныхъ условіяхъ. Въ
немъ слѣдуетъ искать главную причину того,
что такъ называемые культурные народы Аме-
рики въ своей организаціи не достигли ступе-
ни, находящейся на одномъ уровнѣ съ куль-
турными народами Стараго свѣта. Оставляя
этотъ послѣдній въ сторонѣ, любой американскій
народъ, въ силу своей даровитости и элементовъ
своего культурнаго достоянія, могъ-бы достичь
высоты, на которой мы видимъ Перу и Мексику.
Для сравненія цѣнности культуры Америки и Стараго свѣта мы
должны начать съ наружной стороны. Мы видимъ передъ собой народы
съ интенсивнымъ, трудолюбивымъ земледѣліемъ, живущіе осѣдло въ дерев-
няхъ и большихъ городахъ, воздвигающіе громадныя каменныя постройки,
причемъ они пользуются, наряду съ каменными, мѣдными орудіями, обла-
дающіе началами письменности и во многихъ отрасляхъ промышленности, въ
особенности въ производствѣ горшковъ, обра-
боткѣ камня, тканьѣ и красильномъ искусствѣ,
производящіе много выдающагося по количе-
ству и качеству. Они основываютъ, въ формахъ
аристократически-патріархальнаго деспотизма,
завоеванныя царства, которыя умѣютъ поддер-
живать съ помощью твердой военной органи-
заціи. Но деспотизмъ не опирается здѣсь непо-
средственно на грубыя народныя массы: онъ
имѣетъ поддержку въ крѣпко сплоченномъ со-
ціальномъ порядкѣ, который тѣмъ болѣе спо-
собствовалъ достиженію великихъ цѣлей, что
приносилъ семью въ жертву племени. Равно-
сильнымъ племенной организаціи и от-
Числительный камень изъ обла-
сти древнихъ канаріевъ въ Э к у а -
д о р ѣ . (По С к в и р у.) 7іо наст. велич.
Ср. текстъ, стр. 634.
части сливающимся съ ней является система
религіозныхъ правилъ и жречество, которое, будучи также крѣпко сплочен-
нымъ, играетъ роль хранителя религіозныхъ преданій и науки, занимаетъ въ
этомъ качествѣ выдающееся положеніе и тѣсно сростается съ государствомъ.
Въ письменности заключается одно изъ наиболѣе богатыхъ
послѣдствіями различій культуръ Стараго и Новаго свѣта. Эти на-
роды, правда, пошли уже далѣе такъ называемыхъ петроглифовъ, Ріеігаз
ріпѣасіай индѣйскихъ областей, грубо символизирующаго образнаго языка
(см. табл. „Образное письмо индѣйцевъ")- Но письменности, даже
въ смыслѣ древнѣйшихъ іероглифовъ Китая или Египта, у нихъ не
Письменность.
633
было. Поэтому преданія были у нихъ менѣе прочными, и литера-
тура — бѣднѣе. Юкатанскіе майясы отличались отъ другихъ обладаніемъ
высшаго рода письменности. То, что намъ извѣстно о содержаніи этой
послѣдней, ограничивается скудными данными о культурѣ, календарной
системѣ и письменныхъ знакахъ. Замѣчательно, что именно у перуанцевъ,
народа, стоявшаго выше ихъ въ другихъ отношеніяхъ, письменность со-
вершенно вытѣснялась мнемотехническимъ суррогатомъ. Напомнимъ прежде
всего кипу (ср. рис., стр. 632), шнурки съ узлами различнаго цвѣта и
Древиѳперуанскія рѣзныя изображенія изъ дерева (идолы или начальническіе жезлы?),
напоминающія полинезійскія, найденныя въ гуано острововъ Макаби. (Коллекція Кристи въ Лондонѣ.)
Ср. текстъ, стр. 648.
формы, которыми передавались числа и другіе факты, а, по мало вѣроят-
нымъ предположеніямъ, даже приказанія и законы. Говорятъ, что цѣлые
архивы связокъ разноцвѣтныхъ шнурковъ, съ ихъ петлями и узлами,
содержатъ извѣстія о прошедшемъ времени, къ которымъ, къ сожалѣнію,
ключъ еще не найденъ. Риверо разсказываетъ о находкѣ кипу, вѣсомъ въ
г/8 центнера. Только пастухи пунъ сохранили остатокъ этого способа об-
щенія въ узловомъ счетѣ количества своихъ ламъ и овецъ, — очевидно,
лишь скудный остатокъ въ сравненіи съ тѣмъ, что было извѣстно хроникерамъ,
знакомымъ съ кипу. Кромѣ кипу, для выраженія мыслей служили также
камешки, которые располагались въ опредѣленномъ порядкѣ небольшими
квадратами. Завѣты пророка Тонаны были вырѣзаны на налкѣ, такъ же,
какъ и завѣщаніе Гуайне-Капака. Какъ кипу напоминаютъ узловые шнурки
634 И, 31. Общія понятія о происхожд. и развитіи древнеамер. культ.
тихоокеанскихъ народовъ (см. стр. 191), такъ и эти палочки съ нарѣзками
приводятъ на память такіе же способы запоминанія у полинезійцевъ, одинъ
изъ которыхъ мы изобразили на стр. 297, фиг. 2. На числительныхъ камняхъ
или доскахъ, имѣвшихъ своеобразную форму и снабженныхъ ступенями
(см. рис., стр. 632), посредствомъ зеренъ различнаго цвѣта отмѣчались
подати; каждое племя обозначалось особымъ цвѣтомъ, и каждая высшая
ступень на числительной доскѣ показывала количество въ десять разъ
высшее. Гарсиласо де ла Вега упоминаетъ о планѣ Куско, на
которомъ были видны площади и улицы города и протекающіе по нимъ
ручьи. О Монтесумѣ разсказывали, что у него было нѣчто вродѣ карты
береговъ Мексиканскаго залива. Существовали планы городовъ и деревень,
на которыхъ казенная земля была окрашена пурпурно - краснымъ цвѣтомъ,
земля кальпулли—свѣтло-желтымъ, а земля знатныхъ лицъ-—ярко-краснымъ.
Однако, все это не могло способствовать передачѣ знанія и опыта одного
поколѣнія послѣдующимъ и закрѣпленію и суммированію умственнаго
достоянія, составляющаго основу науки и культуры. Въ Мексикѣ образное
письмо развилось до символическаго сокращенія изображеній и до при-
мѣненія нѣкоторыхъ изъ нихъ для обозначенія слоговъ; тѣмъ не менѣе,
это не производитъ впечатлѣнія, будто этотъ прогрессъ былъ общепри-
знаннымъ и сохранялъ свое поступательное движеніе. Значеніе письменной
системы заключается въ установлеиности и обобщеніи и является гораздо
меньшимъ, если письмо доступно лишь немногимъ или различнымъ обра-
зомъ примѣняется отдѣльными лицами. Представленія являются тогда
колеблющимися и смутными. И письменность майясовъ, по свидѣтельствамъ
ХѴІ-го вѣка, была понятна только жрецамъ (акинъ) и нѣкоторымъ выдаю-
щимся туземцамъ. Въ письмѣ съ подписями юкатекскихъ начальниковъ,
посланномъ Ласъ Казасомъ въ Испанію, мѣсто письменъ могли замѣнять
знаки тотемовъ. Многіе наблюдатели описываютъ книги, которыя были
„сложены, какъ пальмовые листья“, такъ какъ онѣ имѣли въ длину отъ
10 до 12 локтей, и въ которыхъ обозначались „годовое счисленіе, войны,
заразныя болѣзни, бури, наводненія, голодъ и другія событія44, но епископъ
Ланда говоритъ: они употребляли знаки или буквы, изображенія и нѣ-
которые знаки въ изображеніяхъ, въ видѣ письма.
Основное сходство въ духовномъ отношеніи уже часто упо-
миналось выше (см. въ особенности стр. 608 и слѣд.). Мексиканская и перуан-
ская религіи содержатъ почитаніе предковъ, переселеніе душъ, явленія духовъ
и колдовство, предвѣщанія и одержанія болѣзнями, и многочисленные
миѳы, которыми обладаютъ и другіе индѣйцы, но которые напоминаютъ
также Австралію, Африку и сѣверную Азію и нѣкогда, какъ показываютъ
многіе слѣды, мертвые и живые, были свойственны всему міру. Когда
начали проводить параллели между культурными народами
Америки и Стараго свѣта, оставляли безъ вниманія многочисленныя
отношенія между культурнымъ достояніемъ отдѣльныхъ народовъ всего міра,
отъ высшихъ религіозныхъ представленій до частностей въ стилѣ оружія
и татуировки, и искали ограниченную область для выселенія и распро-
страненія предпочительно въ южной или восточной Азіи. Но происхо-
жденіе древнеамериканскихъ культуръ не можетъ быть выведено изъ какого -
либо опредѣленнаго уголка земли или отъ какого-либо изъ нынѣ живущихъ
культурныхъ народовъ. Всѣ попытки, ставившія себѣ эту цѣль, остава-
лись безплодными. Корни этихъ замѣчательныхъ формъ вдаются скорѣе въ
первоначальное общее достояніе человѣчества, которое, въ теченіе многихъ до-
историческихъ тысячелѣтій, имѣло время для распространенія по всей землѣ.
Въ другихъ мѣстахъ оно развилось быстрѣе, чѣмъ въ Америкѣ, въ поло-
женіи и естественныхъ свойствахъ которой недостаетъ тѣхъ способствую-
щихъ моментовъ, которыми надѣленъ Старый свѣтъ. Европейцамъ, которые
въ ХѴІ-мъ вѣкѣ проникли въ Мексику, Юкатанъ и Перу, тамошняя куль-
Одежда.
635
тура показалась сперва чѣмъ то неслыханнымъ, но чѣмъ болѣе всматри-
вались въ нее, тѣмъ болѣе оказывалось въ ней родственнаго, такъ что уже
Александръ фонъ Гумбольдтъ принадлежалъ къ убѣжденнымъ сто-
ронникамъ происхожденія ея изъ Стараго свѣта. Результаты измѣреній
череповъ уже теперь доказываютъ, впрочемъ, что сходство физическихъ
признаковъ, замѣчаемое нами у нынѣшнихъ индѣйцевъ, можетъ быть при-
знано только внѣшнимъ. Тѣмъ не менѣе, мы должны остановиться на при-
надлежности американцевъ къ восточно-океанійской вѣтви монголоидной
расы (см. объясненіе выше, стр. 143 и слѣд.).
32.	Обзоръ древнеамериканской культуры.
„Ипкп направляли свое особое вниманіе на то, чтобы под-
данные ихъ никогда не оставались праздными. Если тѣ не
могли производить полезныхъ, ихъ заставляли производить
безцѣльныя работы. Инки поступали такъ, чтобы имь легче
было управлять."
Отчетъ А. Руиса де Навамуэль Филиппу II Испанскому.
Содержаніе: Одежда. Украшенія. — Оружіе. Панцири. — Земледѣліе. Недостатокъ домаш-
нихъ животныхъ.—Пища. Маисъ. Табакъ. Кока. Какао.—-Ремесла. Обработка камня.
Недостатокъ дерева. Металлы. Ткацкое и гончарное искусства. — Торговля и сообщенія.
Дороги. — Древнеамериканское искусство. Униженное состояніе женщины. Жрицы.—
Общность имущества. Родовое управленіе. — Государственная власть. Слабость монар-
хической системы. Войско. Завоеваніе и колонизація.
Древнеамериканскіе культурные народы, которые на покоренныя дикія
племена налагали печать культурности тѣмъ, что вынуждали ихъ къ боль-
шей полнотѣ одѣянія, вездѣ располагали обильными запасами одежды.
Одежда, у нихъ, такъ же, какъ и на Фиджи, имѣла капитальную цѣнность.
До насъ дошли разсказы, что испанцы въ Кахамаркѣ находили многіе
дома, наполненные одеждой до самой крыши. Инки уже потому, что часто
мѣняли одежды, должны были обладать большими запасами ихъ; повидимому,
они носили каждое платье только одинъ день, и послѣ нихъ никто не
долженъ былъ надѣвать его. Тогда существовали матеріи изъ хлопка, а
въ Перу — и изъ шерсти ламъ. По примѣру другихъ индѣйцевъ, для той
же цѣли перерабатывалась и шерсть собакъ, кроликовъ и т. п. Въ изящныхъ
плетеніяхъ употреблялись и человѣческіе волосы. Ткани, въ которыхъ
шерсть перемѣшивалась съ хлопкомъ, встрѣчаются въ Анконѣ среди богато
украшенныхъ матерій. Матеріи изъ луба употреблялись въ южной Новой
Гренадѣ. Плащи изъ перьевъ зажиточные люди въ Мексикѣ и у майясовъ
носили частью въ видѣ отличія, частью, какъ зимнее платье. У жен-
щинъ перуанцевъ къ нижнему платью, похожему на рубашку, присоединя-
лось верхнее въ видѣ плаща, похожее на пончо нынѣшнихъ американцевъ.
Такіе же плащи мужчины носили числомъ до четырехъ. Среди одеждъ,
найденныхъ на Анконскомъ кладбищѣ, попадаются шерстяныя рубашки
безъ рукавовъ, доходящія до половины бедра, и болѣе короткія одежды,
похожія на пончо, покрывающія грудь и плечи, сшитыя изъ двухъ кус-
ковъ черной, темнокоричневой, свѣтлокоричневой, красной или полосатой
ткани. Нѣкоторые носили въ видѣ украшенія бахрому и затканные борта.
Матеріи съ болѣе богатыми узорами ткали въ видѣ узкихъ полосокъ и
уже затѣмъ прилаживали ихъ другъ къ другу. На нихъ изображены гео-
метрическіе и органическіе орнаменты извѣстнаго стиля, съ большимъ вку-
сомъ въ формахъ и краскахъ, по преимуществу краснаго, голубого, жел-
таго, коричневаго и зеленаго цвѣта. Пестрое раскрашиваніе одежды изо-
браженіями ящерицъ и птицъ у кечуасовъ встрѣчается и въ настоящее
время. Въ жаркихъ низинахъ одежды, безъ сомнѣнія, были менѣе тяжс-
636
II, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
лыми и плотными, чѣмъ па холодномъ плоскогорья. Тамъ и теперь, на-
примѣръ, экуадорскіе кечуасы носятъ нѣчто въ родѣ купальныхъ панта-
лонъ или даже лишь большой передникъ, величиною приблизительно въ
8 кв. дюймовъ, а въ торжественныхъ случаяхъ одеждою служитъ курточка
съ короткими рукавами и широкимъ шейнымъ вырѣзомъ, доходящая только
до пояса. Сандаліями изъ растительныхъ волоконъ пользовались повсюду.
Въ Средней Америкѣ и въ прежнія времена не такъ строго относились къ
одеждѣ, какъ въ болѣе прохладной странѣ инковъ. Здѣсь на болѣе древ-
нихъ пластическихъ изображеніяхъ
только короткимъ передникомъ, но
ніями. Здѣсь, какъ и повсюду, въ Тн
мы видимъ женщинъ, прикрытыхъ
іа то обильно обвѣшанныхъ украше-
на саііепіе Мексики женщины носятъ
простое одѣяніе — кусокъ бѣлой ткани,
обернутой вокругъ бедръ до колѣнъ и
короткую бѣлую рубашку, едва при-
крывающую грудь; по своей простотѣ
и общераспространенности, этотъ ко-
стюмъ носитъ печать древняго проис-
хожденія. Въ сочиненіяхъ миссіоне-
ровъ XVI вѣка, описывающихъ эти
страны, рѣдко можно встрѣтить столь
обычныя въ другихъ мѣстахъ жалобы
на отталкивающую наготу язычниковъ.
Прикрытія для головы въ
Анконѣ мало употребительны. Тамъ
не носили настоящихъ шляпъ, если
не называть этимъ именемъ широкія
короны инковъ изъ перьевъ, такъ же,
какъ и шапокъ (изъ шерсти), но за то
носили повязки и шнурки, сплетен-
ные изъ шерсти или соломы и укра-
шенные перьями. Простая головная
повязка изъ черной шерсти присвои-
валась народу, обернутая трижды —
знатнымъ лицамъ, и обернутая въ пять
разъ изъ пестрой шерсти — самому
инкѣ. Мѣсто настоящихъ головныхъ
уборовъ занимали, повидимому, про-
сверленныя лобныя повязки со вста-
вленными въ нихъ перьями, въ родѣ
Древнемѳксиканскія печати для изображе-
нія узоровъ на тѣлѣ. (Берлинскій музей наро-
довѣдѣнія.) 2/3 наст. велич.
тѣхъ, какія и теперь еще носятъ хиваросы, и повязка, сшитая изъ поло-
сокъ соломы, широкая и жесткая, подобная изготовляемымъ и въ настоящее
время на Перуанскомъ плоскогорьи. (Ср. табл. „Американскія древности",
фиг. 3.) Украшеніе изъ перьевъ, которое отдѣлялось въ видѣ гребня надъ
затылкомъ и тыломъ, въ Мексикѣ, какъ и въ Сѣверной Америкѣ, служило от-
личіемъ воина. Цвѣты, какъ украшеніе волосъ, находили обширное примѣ-
неніе. Въ Анконѣ были найдены шпильки изъ терновника и шила изъ костей,
такъ же, какъ и гребни изъ палочекъ дерева чонта, прикрѣпленныхъ бумаж-
ными нитями къ поперечнымъ деревяшкамъ. Въ странѣ инковъ волосы но-
сились различно, смотря по сословіямъ. Инки стригли ихъ коротко, такъ же,
какъ и дѣвы при храмахъ въ Мексикѣ; знатныя лица поддерживали ихъ на
извѣстной длинѣ, а простой народъ вовсе не стригъ ихъ. Вполнѣ противупо-
ложно тому, у чибчасовъ обрѣзывать волосы считалось позорнымъ. Въ Ан-
конѣ съ особенной тщательностью украшалась голова трупа; волосы, по
меньшей мѣрѣ, стягивались шнуркомъ; кромѣ того, ихъ стягивали сѣтью,
втыкали въ волосы мѣдныя шпильки, а на глаза клали серебряныя пластинки.
Золотыя украшенія въ ушахъ принадлежали къ отличительнымъ
Украшенія. Оружіе.
637
признакамъ инковъ, которые, вслѣдствіе своихъ оттянутыхъ внизъ круг-
лыми золотыми кружками и увеличенныхъ ушныхъ мочекъ, были названы
Оге^опез (орехонесъ, ушастые). Среди предметовъ для украшенія, мы ви-
димъ и въ изображеніяхъ на вазахъ палочки и клинья довольно значи-
тельной величины, вставлявшіеся въ уши, и носовыя кольца (см. рис. ниже
и рис. на стр. 638). Въ Юкатанѣ золотое ушное украшеніе имѣло форму
розы. Простому народу въ Перу оно воспрещалось въ какомъ бы то ни
было видѣ. Въ носовыхъ и грудныхъ украшеніяхъ мы опять находимъ
здѣсь золотые полумѣсяцы. Губныя украшенія отмѣчены были у майясовъ.
Украшенныя металлическія булавки, которыми одежды скалывались на
груди и на плечѣ, часто попадаются въ могилахъ. Существованіе татуи-
ровки доказывается перуански-
ми муміями; она приписывает-
ся и майясамъ (см. рис., стр.
646). Расписываніе лица у
мексиканскихъ воиновъ счи-
талось отличіемъ; его можно
найти и у чибчасовъ, такъ же,
какъ и у экуадорскихъ кечуа-
совъ, которые до настоящаго
времени украшаютъ себя, про-
водя краснымъ сѣменемъ Віха
(арнатто, оното), полосу отъ од-
ной щеки до другой поперекъ
носа и размалевывая другія по-
лосы надъ бровями. На укра-
шенія существовалъ большой
спросъ, что уже видно изъ не-
обычайно высокаго развитія
обработки золота и серебра въ
древней Америкѣ. Древніе куль-
турные народы въЮжной и сред-
ней Америкѣ охотно обдѣлыва-
ли рѣдкіе камни для украше-
нія, получавшіе широкое рас-
пространеніе, какъ, напримѣръ,
Деревянныя ушныя палочки изъ древняго Перу.
(Берлинскій музей народовѣдѣнія.) 2/з наст. велич.
парагонитъ, содалитъ и т. п.
У майясовъ подпиливаніе зубовъ было въ употребленіи, въ особенно-
сти у женщинъ, и наблюдалось въ могильныхъ черепахъ, вѣроятно, род-
ственныхъ имъ тотонаковъ. Уродованія череповъ различнаго рода встрѣ-
чаются въ большомъ количествѣ въ Перу, гдѣ народное сказаніе приписы-
ваетъ имъ то цѣль притупленія, то усовершенствованія народа, тогда какъ
Чуди видитъ въ нихъ знаки клановъ. Предпочтительно этимъ черепнымъ
формамъ придавался видъ башни, наклоненной назадъ и вверхъ. Распи-
сываніе лица принадлежало къ военнымъ обычаямъ. Уродованіе черепа
практиковалось и у сѣверныхъ выходцевъ майясовъ. Своеобразное украшеніе,
если только не реликвію, а быть можетъ, то и другое вмѣстѣ, представляетъ
выложенный какимъ то камнемъ и золотомъ человѣческій зубъ изъ Юкатана.
Вооруженіе состояло изъ лука и стрѣлъ, пращи, палицы и копья.
Немногія мексиканскія метательныя дощечки (см. табл. „Оружіе и маски
южно-американскихъ индѣйцевъ"), которыя дошли до насъ, въ принципѣ
сходны съ южно-американскими; они изготовлялись изъ твердаго де-
рева, но такъ богато вырѣзывались и расписывались, что ихъ можно при-
нять за народное оружіе, употреблявшееся для религіозныхъ обрядовъ.
Пластика ихъ имѣетъ отношеніе къ громовой змѣѣ и къ военному богу.
Остатки метательныхъ дощечекъ съ дугообразной рукояткой изъ шлифо-
638
II, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
ванной раковины показываютъ, что это орудіе встрѣчалось во многихъ фор-
махъ. Чипчасы, повидимому, пользовались крючками для пусканія пращей.
На расписанной вазѣ изъ Трухильо, въ видѣ оружія въ рукахъ перуан-
цевъ изображены палицы, которыя внизу заканчиваются остріемъ, а па-
лицы ихъ дикихъ противниковъ — звѣздой (см. рис., стр. 663). У пер-
выхъ были небольшіе четвероугольные, у послѣднихъ небольшіе круглые
щиты. Сумки на перевязи, съ украшеніями въ видѣ линій или го-
ловъ (см. рис., стр. 643), въ нѣкоторыхъ случаяхъ могли заключать въ
себѣ и отрубленныя головы. Луки изготовлялись изъ упругаго дерева, въ
Перу—изъ пальмы чонта; нѣкоторые изъ нихъ были высотою въ человѣ-
ческій ростъ, а другіе — гораздо меньше. На стрѣлы изъ мягкаго насажи-
вались наконечники изъ твердаго дерева. Матерьялъ для этихъ наконеч-
никовъ доставляли также рыбьи кости, кости птицъ и млекопитающихъ и
камни; металлъ въ самомъ Перу рѣдко употреблялся для этой цѣли. На-
конечники стрѣлъ
изъ обсидіана соста-
вляютъ самыя обыч-
ныя находки вблизи
развалинъ Гватема-
лы. О ядовитыхъ
стрѣлахъ мы ничего
не знаемъ. При рыб-
ной ловлѣ употреб-
лялись гарпуны съ
каменными остріями.
Пращи изготовля-
лись изъ раститель-
ныхъ волоконъ или
человѣческихъ во-
лосъ. Въ Боливіи ихъ
и теперь еще упо-
требляютъ, какъ го-
ловныя повязки. Въ
Вещи для украшенія изъ камня и р ако винъ изъ ІОк ат ана. (Берлин-
скій музей народовѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 637.
древне-перуанскихъ муміяхъ трудно опредѣлить, гдѣ праща переходитъ въ
лобную повязку. Въ рисункахъ на вазахъ праща служитъ оружіемъ перуан-
цевъ, сражающихся съ дикарями, пользующимися лукомъ и стрѣлами. Мета-
тельнымъ оружіемъ служили также копья, отчасти вилообразно расщеплен-
ныя, которыя бросались съ помощью веревки или ремня (вспомнимъ при этомъ
метательную веревку новокаледонцевъ, ср. стр. 227), а отчасти такія, которыя
по бокахъ усажены были острыми кусками обсидіана и бросались рукой; мекси-
канцы метали даже оперенныя копья, высотою больше человѣческаго роста.
Гарпунообразныя метательныя копья пускались въ дѣло въ первыхъ сраже-
ніяхъ съ Кортесомъ. Копье въ три метра длины, съ семью расходящимися
клинками, усаженными обсидіаномъ, напоминающее копье съ зубами акулы
полинезійцевъ (ср. стр. 208), входило въ вооруженіе мексиканскихъ вои-
новъ. Они носили во времена испанцевъ деревянные мечи, на обѣихъ сто-
ронахъ которыхъ былъ вставленъ рядъ острыхъ кусковъ обсидіана; эти
мечи, по признанію самого Б. Діаса, рѣзали даже лучше испанскихъ, но
скоро притуплялись. Намъ удалось видѣть изогнутый клинокъ изъ кремня,
въ 40 сант. длиною, изъ Кобана. Лучшаго качества, но менѣе распростра-
нены были мѣдные мечи перуанцевъ; изъ нихъ, къ сожалѣнію, повиди-
мому, ни одинъ не дошелъ до насъ, но Сквиръ утверждаетъ, что на древ-
нихъ черепахъ въ Чиму онъ видѣлъ слѣды ударовъ меча. Въ Перу, ря-
домъ съ боевой сѣкирой, въ рукахъ каждаго вождя была звѣздообразная
боевая булава (гуаманчуай). Это оружіе близко напоминаетъ меланезій-
скую каменную палицу (см. рис., стр. 351); его просверленные, тяжелые
Оружіе.
639
Шнурки бусъ для украшенія шеп и груди изъ
древняго Перу: 1) Коралловыя и красныя раковины,
бронзовыя фигурки животныхъ и колокольчики; 2) Ла-
писъ-лазули съ бронзовыми колокольчиками; 3) Перламут-
ровыя пластинки и бронзовыя бусы; 4) Красныя коралло-
выя бусы и шарики изъ бѣлой раковины; 5) Тканая кай-
ма съ розовыми раковинными пластинками и бронзовыми
щипчиками; 6) Бронзовыя пластинки и шнурокъ пестрыхъ
бусъ; 7) Шнурокъ изъ бѣлыхъ раковинъ и красныхъ ко-
ралловыхъ бусъ, зубовъ и проч. (Берлинскій музей на-
родовѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 637.
каменные клинки прежде принимали за изображеніе солнца или звѣздъ,
за идоловъ культа свѣтилъ. Среди оружія Анконы попадаются палицы
изъ одного дерева и палица съ шестизубчатой звѣздой изъ камня. И въ
древней Америкѣ изготовленіе оружія поручалось особымъ ремесленникамъ.
Оружіемъ для защиты у мексиканцевъ, такъ же, какъ и у майя-
совъ и перуанцевъ, служили круглые, длинные, густообложенные хлопкомъ
и перьями щиты изъ тростника, которые могли свертываться. Кусокъ ткани,
спускавшейся со щита, увеличивалъ его охранительное значеніе. Пестрое
раскрашиваніе и искусное украше-
ніе изъ перьевъ и кисточекъ, смо-
тря по званію того, кто носилъ щитъ,
часто употреблялись. Существова-
ли нарядные щиты для празднич-
ныхъ выходовъ и даже щиты, вы-
ложенные каменной мозаикой и об-
ложенные золотомъ. Доспѣхи воина
состояли изъ двухъ, толщиною въ
палецъ, ватныхъ нагрудниковъ, или
одежды изъ перьевъ, украшенной
у знатныхъ лицъ золотомъ или се-
ребромъ. Въ Анконѣ встрѣчаются
панцыри для рукъ и ногъ, выко-
ванные изъ тонкаго листоваго се-
ребра. Перуанская легенда еще пом-
нитъ, какъ ватные брони и щиты
смѣнились мѣдными. На одной изъ
глиняныхъ вазъ изъ Трухильо, съ
нарисованными боевыми сценами,
можно видѣть панцыри, которые
легко признать за пластинчатые (см.
рис., стр. 663), и, кромѣ того, латы,
напоминающія такія же латы, уса-
женныя раковинами, у альфуровъ.
Къ шлемамъ конической формы съ
гребнеобразной насадкой, повиди-
мому, придѣлывались личныя за-
брала. Нѣкоторыя снабжены зна-
комъ инковъ, въ видѣ пучка перь-
евъ. Вожди защищали себя еще
шлемами въ видѣ головы живот-
ныхъ, всего чаще змѣй, крокоди-
ловъ, пантеръ, а также и воен-
ными масками. Въ Перу найдены
шлемы изъ настоящихъ головъ пумы и ягуара, бросающихъ свѣтъ на про-
исхожденіе этихъ личныхъ шлемовъ. Пучки изъ перьевъ употреблялись
также для обозначенія чиновъ въ войскѣ. Украшеніе шлема въ видѣ сѣ-
киры или пера состояло изъ тонкой бронзы и нерѣдко было позолочено.
Каждый солдатъ въ походѣ имѣлъ при себѣ камень для размалыванія
муки, горшокъ для варки пищи и циновку. Кромѣ головного украшенія,
разныя части войска различались штандартами. Такъ-же, какъ лейбъ-
гвардія инки носила изображеніе радуги въ видѣ герба властителя
Перу, и у Монтесумы былъ гербъ, который можно было видѣть на воро-
тахъ его дворца и на полевыхъ значкахъ его войска — животное, похожее
на орла, схватившее тигра, а по другимъ указаніямъ, баснословное живот-
ное, наполовину орелъ, наполовину тигръ. На штандартахъ Тласкалы
изображенъ былъ золотой журавль съ распущенными крыльями. Въ Перу
640
II, 32. ОВЗОРЪ ДРЕВНЕАМЕРИКАНСКОЙ КУЛЬТУРЫ.
были даже военныя трубы изъ мѣди. На большихъ разстояніяхъ сообща-
лись другъ съ другомъ дымовыми сигналами.
Испанцы изображаютъ намъ народовъ Мексики, какъ прилежныхъ
земледѣльцевъ. Кортесъ говоритъ о Чолулѣ: „нѣтъ ни одной мѣст-
ности, гдѣ растетъ пальма, которая не была бы воздѣлана." Они вполнѣ
понимали, какое преимущество даетъ имъ земледѣліе, такъ какъ свое соб-
ственное состояніе рѣзко отличали отъ состоянія своихъ предшественни-
ковъ, которые не обрабатывали земли. Какъ и всякія другія искусства и
техническіе пріемы, земледѣліе также приписывается толтекамъ, которые
первые изобрѣли или ввели его; '	”
Древніе кремневые наконечники изъ Юкатана.
(Берлинскій музей народовѣдѣнія.) Ѵі наст. велич.
подобно тому, и инки въ Перу поддержи-
вали особенно тѣсную связь съ зем-
ледѣліемъ перуанцевъ. Здѣсь госу-
дарь давалъ знакъ къ обработкѣ по-
лей, когда онъ золотой лопатой пере-
капывалъ находившееся посреди сто-
лицы священное поле и засѣвалъ его
маисовыми зернами, причемъ народъ
пѣлъ хвалебныя и торжественныя
пѣснопѣнія, шутливыя и любовныя
пѣсни. Дававшееся при этомъ раз-
рѣшеніе обрабатывать землю громко
возвѣщалось, кромѣ того, въ каж-
домъ мѣстѣ царства звуками рога
изъ раковины. Такъ же, какъ въ
пашнѣ, инка принималъ участіе и
въ жатвѣ. Мексиканцы поклонялись
богинѣ, соотвѣтствовавшей Церерѣ,
Чикомекоате, первой женщинѣ, кото-
рая умѣла приготовлять хлѣбъ и дру-
гія кушанья. Она изображалась съ вѣн-
цомъ на головѣ и съ сосудомъ или маи-
. совымъ початкомъ въ правой рукѣ.
Въ честь ея справлялся праздникъ,
на которомъ кормили бѣдныхъ. Зна-
ченіе жертвы изъ маиса (ср. стр. 619)
замѣчается и у другихъ культурныхъ
американцевъ. Плодъ, близко род-
ственный маису, ЕпсЫаепа, носитъ въ
Гватемалѣ названіе „божьяго маиса",
мы уже говорили выше. Для удо-
Объ искусственномъ орошеніи ;
бренія употреблялось гнилое дерево или зола; съ этой же цѣлью въ
землю зарывались и растенія. Человѣческое удобреніе цѣлыми лодками
выставлялось на продажу въ бухтахъ Мексиканскаго залива недалеко
отъ рынка. Въ Перу гуано употреблялось уже издавна, и за порчу мѣстъ,
гдѣ гнѣздились морскія птицы, налагались тяжелыя наказанія. Острова,
на которыхъ находили гуано, распредѣлялись между отдѣльными провин-
ціями. Вокругъ засѣянныхъ полей ставились невысокія изгороди изъ дерева,
сучьевъ и камыша и даже строились крѣпкія башни, изъ которыхъ чело-
вѣкъ, вооруженный пращей, могъ попадать въ птицъ, клевавшихъ сѣмена.
Всѣ половые плоды, которые можно было сохранять, и прежде всего хлѣбъ,
переносились въ житницы. Эти послѣднія въ Перу строились изъ не-
обожженнаго кирпича, имѣли удлиненную форму и многочисленныя попе-
речныя дѣленія; въ Мексикѣ это были бревенчатые дома, ставившіеся на
возвышеніи. Намъ вспоминается Китай, когда мы видимъ на перуанскихъ
кладбищахъ, что тамъ скупились даже на мѣсто послѣдняго успокоенія.
Въ мелкихъ песчаныхъ ямахъ, обнажаемыхъ вѣтромъ, лежатъ трупы бѣд-
Земледѣліе. Маисъ. Картофель.
641
Дрѳвнѳ-пѳруан ская каменная чашка.
(Берлинскій музей народовѣдѣнія.) х/б наст.
велич.
няковъ, въ скудной одеждѣ, со всѣмъ положеньемъ съ ними, что со-
стояло обыкновенно изъ калебассы или грубаго деревяннаго сосуда, дере-
вяннаго идола простой работы, камней странной формы и другихъ амуле-
товъ, и орудія обыденной работы, встрѣчающагося почти всегда. Для
такихъ труповъ почва, удобная для земледѣлія, была слишкомъ дорога, и
ихъ нерѣдко можно было найти даже въ каменныхъ кучахъ, которыя
складывались на поляхъ и на дорогахъ въ видѣ грубыхъ плотинъ.
Земледѣльческія орудія были весьма просты: въ общемъ упо-
требленіи находилась заостренная, быть можетъ нагруженная камнемъ палка,
остріе которой обжигалось или рѣже оковывалось мѣдью. Тамъ употре-
блялись и палки съ кремневымъ остріемъ на концѣ въ родѣ той, какая
хранится въ Берлинскомъ музеѣ народовѣдѣнія. Рѣже употреблялись
дубовыя лопаты, при употребленіи которыхъ надобно было дѣйствовать
руками и ногами; такъ называемая змѣя (коатль или коа), небольшая
мѣдная мотыка на деревянной рукояткѣ, походила на орудіе африканцевъ
(см. рис., стр. 90); мѣдный серпообразный ножъ употреблялся при обрѣ-
зываніи деревьевъ. Примѣненіе всѣхъ этихъ металлическихъ орудій без-
спорно было весьма ограниченнымъ. Упо-
требленію какого бы то ни было орудія, по-
хожаго на плугъ, препятствовалъ недоста-
токъ необходимыхъ для этого животныхъ.
Несмотря на участіе многочисленныхъ че-
ловѣческихъ силъ, земледѣліе было огра-
ничено въ пространственномъ отношеніи и
походило болѣе на огородничество.
Ежедневная пища состояла преимуще-
ственно изъ различныхъ кушаній изъ маи-
с а. Маисъ былъ настоящимъ культурнымъ
растеніемъ древней Америки. Когда легенда
о переселеніи американцевъ разсказываетъ,
что коренные обитатели на поверхности и въ глубинѣ озеръ охотились для
своего пропитанія за водяными змѣями и муравьями и о маисѣ упоми-
наетъ только позднѣе, то этому нельзя придавать большого значенія въ
странѣ, въ которой часто смѣнялись кочевыя и осѣдлыя племена. Мы
уже видѣли (см. стр. 515), что воздѣлываніе этого растенія въ древности,
за широкое распространеніе котораго ручается большое число его разно-
видностей, извѣстно было и такимъ народамъ Новаго свѣта, которые да-
леки были отъ твердо установившагося земледѣлія перуанцевъ или толтековъ.
Размягченныя въ извести и растертыя зерна маиса доставляли матеріалъ
для маисовыхъ лепешекъ, поджаривавшихся на раскаленныхъ камняхъ
и замѣнявшихъ хлѣбъ. Крайне тяжелое и продолжительное приготовленіе
этихъ плоскихъ, безвкусныхъ пирожковъ, которые въ настоящее время на-
зываются „тортильями"’, доставалось на долю женщинъ и оставляло имъ
такъ мало времени для другихъ занятій, что уже въ этомъ заключалась
одна изъ причинъ многоженства. Перуанцы раздробленный маисъ про-
пускали черезъ шерстяную ткань и полученную такимъ образомъ тонкую
муку употребляли для печенія „гуминты"; они пользовались и сахаромъ,
содержащимся въ незрѣломъ стеблѣ маиса.
Воздѣлываніе картофеля производилось отъ Чили до Колумбіи и, вѣ-
роятно, также въ Сѣверной Америкѣ и Мексикѣ, причемъ для этой цѣли слу-
жили и другіе виды Зоіапшп, кромѣ нашихъ. Въ высоко лежащихъ Перу и
Экуадорѣ пищевымъ веществомъ было просо - киноа, съ зернами, содержа-
щими муку и съ сочными весенними ростками, отсутствовавшее въ Ме-
ксикѣ; въ болѣе жаркихъ мѣстностяхъ пищу составляли бананы и другіе
тропическіе плоды. Въ Мексикѣ и Перу употреблялся въ пищу корень
юкки, а въ перуанскихъ могилахъ попадаются и земляные орѣхи. Изго-
Народовѣдѣніе, т. I.	41
642
II, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
товленіе консерва изъ картофеля, чуньо, посредствомъ замораживанія и
выщелачиванія, составляетъ особенность индѣйцевъ боливійскаго плоско-
горья и восходитъ къ до-европейскимъ временамъ. Потребленіе плодовъ
кактусовъ и ананасовъ было весьма распространено. Напитки изготовля-
лись изъ маисовой муки (атолье и чича), агавы (пулькэ) и изъ бобовъ
какао. Послѣдніе въ Мексикѣ и Средней Америкѣ давали такой же лю-
бимый напитокъ, какъ кока въ Перу. Изъ зрѣлыхъ бобовъ какао мекси-
канцы изготовляли одинъ изъ своихъ любимыхъ напитковъ, чоколятль.
Онъ состоялъ изъ муки этихъ бобовъ и воды и сперва употреблялся холод-
нымъ. На обѣдахъ Монтесумы всегда стояли кружки съ этимъ напиткомъ.
Въ качествѣ приправъ, употреблялись медъ, ваниль, душистые цвѣты, а быть
можетъ, и неизбѣжная приправа такъ называемаго испанскаго или стручко-
ваго перца. Бобы и шелуха какао служили и
въ болѣе давнія времена приправою для жидкой
кашицы изъ маисовой м^-ки, которая и въ
настоящее время составляетъ любимое питье
мексиканцевъ въ прохладные дни. Болѣе мел-
кіе виды бобовъ какао ходили въ качествѣ мо-
неты по всей Средней Америкѣ. Въ провинціи
Никарагуа, во времена Овіедо, кроликъ стоилъ
десять бобовъ, а невольникъ — сто. Въ настоя-
щее время 200 бобовъ равняются одному реалу,
т. е. почти 50 пфен. Изобрѣтеніе шоколада въ
Атитланѣ такъ же приписывалось миѳическо-
му правителю.
Трудно сказать съ увѣренностью, употреб-
лялась ли чича перуанцевъ также и въ Ме-
ксикѣ. Она изготовлялась изъ проросшаго маи-
са (солода) на подобіе пива и, посредствомъ
прибавленія наркотическихъ травъ, превраща-
лась въ такъ называемую „сору“, которую не
должны были пить воины и знатныя лица.
Широкое распространеніе легкаго пива на Ме-
Плѳтеная сумка изъ могилы въ КСИКаПСКОМЪ ПЛОСКОГОПЬИ указываетъ, МОЖѲТЪ
Анконѣ. (Но Рейсу и Штюоѳлю.)	г е/	’
Ѵк наст. велич.	быть, на то, что эта разновидность пива и тамъ
была извѣстна уже съ давнихъ временъ. Инки
удерживали за собою употребленіе коки, которое, тѣмъ не менѣе, имѣло
широкое распространеніе, хотя не въ такой степени, какъ послѣ завоеванія.
Изящные мѣшечки съ листьями коки и маленькія тыквы съ известью вмѣстѣ
съ деревянными и костяными лопаточками встрѣчаются въ перуанскихъ мо-
гилахъ. Наконецъ, и табакомъ во всѣхъ этихъ странахъ пользовались не
менѣе, чѣмъ въ Вестъ-Индіи, гдѣ европейцы впервые познакомились съ
нимъ. И этой высоко цѣнимой травой овладѣли жрецы для украшенія
своихъ обрядовъ (см. рис., стр. 612). Дымъ, а быть можетъ, и жеванный
табакъ тамъ были, по Солису, однимъ изъ средствъ, отъ которыхъ жрецы
приходили въ безсознательное состояніе, когда они желали войти въ сно-
шеніе съ своимъ божествомъ. Послѣ побѣдоносно законченной войны,
когда ацтекское войско возвращалось въ столицу, старцы несли сково-
роды, на которыхъ жгли табакъ, и, такимъ образомъ, воскуривали ѳиміамъ
полководцу.
Испанскіе историки видѣли въ пьянствѣ одну изъ причинъ быстраго
упадка древне-американскихъ государствъ и особенно Перу. Обычай искать
передъ битвой одушевленія въ употребленіи чичи, повидимому, оказался ро-
ковымъ для перуанцевъ. Борьба противъ чрезмѣрнаго употребленія чичи
составляла въ годы обращенія въ христіанство содержаніе многихъ пропо-
вѣдей миссіонеровъ, а употребленіе пулькэ, распространенное въ Мексикѣ
Утварь. Недостатокъ домашнихъ животныхъ.’	643
и Юкатанѣ, благодаря которому празднество въ честь боговъ принимало
видъ вакханаліи, было ограничено закономъ. На праздникѣ поворота лѣта
и перуанцамъ низшаго происхожденія разрѣшалось напиваться маисовымъ
пивомъ; дни этого праздника, по своей дикой разнузданности, повидимому,
нисколько не уступали тому, что видѣли храмы Астарты и Гатора. Маисо-
вое пиво, которое варили дѣвы, посвященныя Солнцу, являлось здѣсь
благороднѣйшею жертвою, которая прежде всего приносилась восходящему
солнцу и проводилась по трубамъ въ его храмъ; затѣмъ инка пилъ въ
честь своихъ предковъ и мумій, служившихъ воплощеніемъ солнечнаго
бога, и, наконецъ, напитокъ этотъ предоставлялся всему народу.
Ясное понятіе о стоимости и родѣ имущества небогатой перуанской
семьи даютъ вещи, положенныя въ гробъ рыбака и его близкихъ, кото-
рый Сквиръ открылъ у Пачакамака. Эта семья заключала въ себѣ отца,
мать и троихъ дѣтей, изъ которыхъ младшій лежалъ между родителями,
старшая дочь рядомъ съ матерью, а мальчикъ рядомъ съ отцомъ. Помимо
оболочекъ, сопровождающихъ каждую мумію и отчасти изготовленныхъ
изъ лучшихъ тканей, шея отца была обернута рыболовной сѣтью изъ воло-
конъ агавы, а въ ногахъ его лежали лесы, мѣдныя удочки и грузила.
Подъ мышками находились шарики изъ шерсти вигони, а подъ колѣнями
маисовые колосья. Во рту лежалъ кусочекъ мѣди, напоминавшій оболъ
для Харона, а вокругъ шеи висѣла пара мѣдныхъ щипчиковъ, повидимому,
для выщипыванія бороды. У женщины въ одной рукѣ былъ гребень изъ
рыбьихъ костей, вставленныхъ въ пальмовое дерево, а въ другой опахало
изъ перьевъ; шею ея окружало тройное ожерелье изъ раковинъ; на бед-
рахъ лежало веретено, обмотанное нитками. Кромѣ того, въ толстой бумаж-
ной матеріи около нея находились бобы, сѣмя хлопчатника, обломки се-
ребряныхъ украшеній, круглые просверленные серебряные кружки и хал-
цедоновыя бусы. Мумія дѣвушки была посажена на крышку корзины изъ
прутьевъ, въ которой находились орудія для вязанья, пряденья и тканья,
крючекъ для сѣтей, иглы и ножи изъ мѣдной руды, гребень, опахало,
румяна въ полыхъ птичьихъ костяхъ, камень для растиранія красокъ,
золотой кружокъ, вышитая сумка и клубокъ шерсти, и, наконецъ, отшли-
фованный, какъ зеркало, кусокъ сѣрнаго колчедана. Въ ногахъ сидѣла
мумія попугая. У мальчика были только силки, обернутые вокругъ го-
ловы, а съ ребенкомъ положена была одна лишь трещотка изъ морской
раковины.
Одно изъ величайшихъ препятствій для болѣе могучаго подъема куль-
турнаго развитія въ древнеамериканскихъ областяхъ представляетъ не-
достатокъ домашнихъ животныхъ, который въ Мексикѣ и Средней
Америкѣ былъ еще чувствительнѣе, чѣмъ въ Перу. За исключеніемъ
индѣйки, за которой не было такого ухода, какъ въ настоящее время, и
мелкой туземной собаки, у народовъ Мексики не было ни одного домашняго
животнаго. Тамъ, гдѣ нѣтъ вьючныхъ животныхъ, сообщенія всегда огра-
ниченны и люди не имѣютъ возможности нагружать результатъ своей ра-
боты на своихъ животныхъ. Разведеніе ламы и альпака въ Перу ограни-
чивалось тѣми мѣстностями плоскогорья, гдѣ произростаетъ тощее зонтич-
ное растеніе бсансііх апзігаііз — любимый кормъ этихъ животныхъ. Тамъ
не было ни одного пастушескаго народа, вся жизнь котораго зависѣла бы отъ
стадъ, Послѣднія составляли скорѣе собственность боговъ и правителей,
и пастьба ихъ и пользованіе ими были строго урегулированы. Однажды въ
годъ происходила стрижка, и полученная шерсть распредѣлялась и обра-
ботывалась по твердо установленнымъ правиламъ. Только самыя знатныя
лица страны обладали небольшими стадами; но благодушный инка далъ
горному крестьянину пару ламъ, приростомъ которыхъ тотъ могъ восполь-
зоваться для себя. Древніе перуанцы пользовались этими упрямыми жи-
вотными, слюна которыхъ считается ядовитою, не какъ возовыми, а только
41*
644
11, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
Веретена и спицы для плетенія
изъ Анконы въ древнемъ Перу. (Бер-
линскій музей народовѣдѣнія.) % наст.
велич. Ср. текстъ на этой и на 645 стр.
какъ вьючными животными, и даже въ этой
ограниченной функціи ламы стоятъ ниже осла.
Главною утварью въ каждомъ домѣ былъ
жерновъ, стоявшій на трехъ ножкахъ, на кото-
ромъ раздроблялся маисъ (метлатль мексикан-
цевъ); согласно своему назначенію, онъ снаб-
женъ иногда украшеніями изъ головъ живот-
ныхъ и т. п. Какъ скоро въ домѣ былъ такой
мельничный камень, для кухни нуженъ былъ
лишь простой очагъ изъ трехъ камней и такая
же простая глиняная посуда. Печи были неиз-
вѣстны, и угольныя печи, весьма употребитель-
ныя въ настоящее время въ нѣкоторыхъ мѣст-
ностяхъ Мексики, повидимому, были введены
испанцами. Для освѣщенія служили еловыя
опилки или стебли кактуса. Домъ служилъ толь-
ко для временной защиты и не былъ такимъ
„очагомъ", какъ въ болѣе сѣверныхъ широтахъ.
Весьма характерны веретена, изящныя по
формѣ и окраскѣ произведенія перуанской ху-
дожественной промышленности, часто попадаю-
щіяся въ могилахъ. Древко, нерѣдко длиною
до одного фута, состоитъ изъ твердаго дерева,
а утолщеніе изъ обожженной глины, и то, и дру-
гое ярко раскрашено (см. рис. сбоку); продукты
этого орудія и ткацкаго станка были довольно
многочисленны. Кромѣ того, въ Перу пряли
шерсть альпака, летучей мыши, собаки и кро-
лика, а въ Мексикѣ волокна агавы. Особое при-
страстіе выказывалось пестрымъ перьямъ, ко-
торыя вплетались въ ткань. Ткани изготовля-
лись и на висячихъ, и на лежачихъ станкахъ,
и были такъ тонки, что въ оболочкахъ муміи
въ Чиму Сквиръ находилъ болѣе тонкую ра-
боту, чѣмъ въ полотнѣ египетскихъ мумій.
Кортесъ говоритъ объ ацтекскихъ тканяхъ,
которыя на ощупь нельзя отличить отъ шел-
ковыхъ. Возможно, что онѣ изготовлялись изъ
нитей мѣстной гусеницы, коконъ которой, ве-
личиною съ грушу, до сихъ поръ употребляется
для пряжи въ Тегуантепекѣ. Разнообразно
измѣняющіеся цвѣта и узоры, какъ, напр., въ
одеждѣ изъ перьевъ, гдѣ подобраны рядами
большія свѣтлыя перья на темномъ фонѣ, за-
ставляютъ предположить тщательную подготов-
ку нитей. На древне-перуанскихъ, похожихъ
на гобелены тканяхъ „краски роскошны и гар-
моничны выше всякаго описанія" (Джильоли).
Работы индѣйцевъ изъ перьевъ уже въ XVI в.
возбуждали удивленіе европейцевъ. Тѣмъ не
менѣе, они являются только прихотливыми
украшеніями, которыя свидѣтельствуютъ, глав-
нымъ образомъ, о безконечномъ терпѣніи. Шер-
стяныя шапки съ наушниками можно видѣть
на древнихъ сосудахъ и пр.; онѣ указываютъ,
между прочимъ, что вязанье было употреби-
Т-но „Просвѣщеніе" въ Спб.
•Народовѣдѣніе, /.
ДРЕВНЕ-АМЕРИКАНСКІЕ ГЛИНЯНЫЕ СОСУДЫ:
1 ц 2 мексиканскіе, 3 аргентинскіе (калчакисскіе), остальные сосуды перуанскіе.
Ткани. Бумага. Глиняные сосуды.
645
тельно и въ древнемъ Перу. Индѣянки, почти не имѣющія никакого со-
прикосновенія съ городскими элементами, хорошо умѣютъ вязать. Петли
чулокъ, для которыхъ употребляется пять спицъ, похожи па наши; напро-
тивъ, ихъ спицы для вязанія — не гладкія, какъ у насъ, а, подобно на-
шимъ тамбурнымъ иголкамъ, съ зарубкою на одномъ концѣ (см. рис.,
стр. 644). Иглы и игольники изъ древняго Перу поразительно похожи на
Простые глиняные сосуды изъ древней Колумбіи. (Британскій музей въ Лондонѣ.) Ср. текстъ на этой стр.
эскимосскія. Удивительно, что шерсть вигони теперь не отмывается отъ
жира, что должны были дѣлать древніе перуанцы, по крайей мѣрѣ, для
болѣе тонкихъ тканей.
Бумага, аматль, съ которою испанцы ознакомились вскорѣ по высадкѣ
Кортеса, приготовлялась майясами изъ луба такъ называемаго гуттаперчеваго
дерева (Сазѣііоа еіазѣіса) и до настоящаго, времени удержала свое старинное
названіе „аматль" въ языкѣ среднихъ американцевъ.
Пористый лубъ пропитывался смолой и обсыпался
гипсомъ или известковымъ порошкомъ. На плоско-
горьи Анагуакъ, гдѣ не растетъ дерево аматль, упо-
требляли для этой цѣли волокна растенія магей; его
размягчали въ водѣ и съ обѣихъ сторонъ, какимъ
либо клейкимъ веществомъ, прикрѣпляли къ нему
тонкую оболочку изъ кожи оленя и затѣмъ клали
подъ прессъ. Эта процедура требовала большого
терпѣнія, и изготовленіе большихъ количествъ пись-
меннаго матеріала, такъ же, какъ и при описанномъ
выше способѣ, едва ли было возможно. Для писа-
нія или рисованія шла лишь незначительная часть
бумаги; остальная вмѣстѣ съ копаломъ и смолами
сжигалась передъ изображеніями боговъ, какъ въ Китаѣ и Японіи, и на
главномъ праздникѣ употреблялась для украшенія жертвы и жрецовъ.
Хотя гончарное колесо не извѣстно было древнимъ американцамъ, но они
изготовляли сосуды чрезвычайно симметричныхъ формъ и другіе, отличав-
шіеся величиною (ср. табл. „Древне-американскіе глиняные сосуды“ и рис. на
этой стр. вверху). Подобные сосуды служили для храненія запасовъ зерна,
и, въ концѣ всего, какъ могильныя урны. Большіе глиняные сосуды для
чичи употреблялись уже въ древнемъ Перу. Орнаменты дѣлались отъ руки
или съ помощью матрицъ. Храмовыя печати, которыми вытиснялись укра-
шенія на глиняныхъ сосудахъ, сохранились въ Колумбіи. Но большая часть
украшеній, очевидно, дѣлалась руками. Безконечно измѣнчивые мотивы че-
646
II, 32. Обзоръ древнеамегиканской культуры.
ловѣческаго лица, иногда необыкновенно причудливые, примѣнялись всего
болѣе. Не говоря уже о встрѣчающихся въ другихъ мѣстахъ шаро- или гру-
шеобразныхъ сосудахъ, отлитыхъ вмѣстѣ съ ручками, я упомяну только о вос-
произведеніи, плодовъ и животныхъ, которыя, по вѣрности природѣ, превос-
ходятъ каменныя изваянія подобнаго рода. Для сильно выраженнаго антро-
поморфнаго характера древнеамериканскаго искусства характерны встрѣчаю-
щіяся тамъ лицевыя урны(см.рис.на этой, 654и 658стр.). Глиняные сосуды,
воспроизводящіе человѣческія фигуры или, по крайней мѣрѣ, снабженные
украшеніями въ видѣ лица, принадлежатъ къ самымъ частымъ находкамъ
Типы лицевыхъ вазъ изъ древняго Деру. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) Ср. текстъ иа этой стр.
въ древне-перуанскихъ могилахъ. Отъ грубыхъ намековъ на отдѣльныя
части тѣла до законченности, съ какою переданы въ лицѣ даже настроенія,
заключаются самые разнообразные переходы. Носикъ, ручка и другія части
сосудовъ представляютъ миніатюрныя человѣческія головы. На глиняной
вазѣ изъ Теотіуакана мы видимъ на краю ея вѣнокъ изъ девяти или десяти
человѣческихъ головъ весьма изящной работы. На одной изъ перуанскихъ
вазъ, описанныхъ Бастіаномъ, изображена цѣлая пляска смерти. Сосуды
съ миѳологическими изображеніями найдены были Сквиромъ въ Чиму.
Вообще живопись по глинѣ, исполненная несмываемыми красками, при-
надлежитъ къ лучшимъ произведеніямъ здѣшняго искусства. Покрытые
лакомъ глиняные сосуды, какіе выдѣлываютъ въ настоящее время индѣйцы
области Амазонки (см. рис., стр., 536), повидимому, существовали и здѣсь.
Но глазировка была здѣсь такъ же неизвѣстна, какъ и въ остальной
Америкѣ. Въ Никарагуа и Санъ Сальвадорѣ попадаются глиняныя вещи,
Обработка камня.
647
Дрѳвпс-мѳксиканскія каменныя изваянія. (Коллек-
ція Кристи въ Лондонѣ.) Ср. текстъ на этой стр.
почти не уступающія перуанскимъ. Особенно красива чашка съ ножками
въ видѣ головъ, въ полой внутренности которой двигаются камни, произво-
дящія шумъ.
Глина во многихъ случаяхъ должна была замѣнять дерево,
незначительное количество котораго въ Перу объясняетъ обиліе и разнообразіе
глиняной утвари. Глиняныя свирѣли составляютъ старое наслѣдіе; они и
теперь еще употребительны у индѣйцевъ Костарики и попадаются вмѣстѣ
съ костяными (см. рис., стр. 528) въ могилахъ. Изъ глины изготовлялись
игрушки, которыя часто встрѣчаются среди вещей, положенныхъ въ могилу,
производя на насъ трогательное впечатлѣніе. Быть можетъ, съ ними смѣши-
ваютъ нѣкоторыхъ идоловъ въ формѣ животныхъ. Глиняныя изображенія
лягушекъ и животныхъ снабжены трубками.
Орудія, главнымъ образомъ, дѣлались изъ камня (см. рис., стр. 528и640).
Области большихъ памятниковъ
майясовъ были въ тоже время
центрами высоко стоящаго искус-
ства обработки кремней. Тамъ, гдѣ
встрѣчаются орудія изъ металла,
мѣди и бронзы, они, по своей
формѣ, напоминаютъ каменныя.
Въ Мексикѣ изъ обсидіана выдѣ-
лывались художественныя произ-
веденія недосягаемой закончен-
ности, а изъ осколковъ, которые
такъ легко даетъ этотъ камень —
крайне простые ножи. Въ техни-
ческомъ отношеніи древнеаме-
риканское искусство обра-
ботки камня (см. рис., сбоку)
особенно интересно въ двухъ на-
правленіяхъ— въ обдѣлкѣ хруп-
каго матеріала, обсидіана, и са-
мыхъ различныхъ цѣнныхъ кам-
ней, не исключая сѣрнаго колче-
дана (въ коллекціи Кристи на-
ходится изящно сдѣланный и тща-
тельно отполированный черепъ
изъ сѣрнаго колчедана), и въ ин-
крустированіи дерева мозаикой
изъ шлифованныхъ цѣнныхъ кам-
ней, кусочковъ раковинъ и перламутра и даже золота. Смолой дерева Не-
сііопсііііа уже въ Сазаз дгапсіез кусочки бирюзы и красныхъ раковинъ при-
крѣплялись къ раковинной подставкѣ и отшлифовывались. Мивео Жсіоиаі
въ Мекалко заключаетъ мастерски отшлифованную вазу съ поперечникомъ въ
два дециметра изъ одного куска чернаго обсидіана. „Даже самые искусные
шлифовальщики камня въ Европѣ пришли въ удивленіе отъ этого художе-
ственнаго издѣлія, которое вдвойнѣ было трудно исполнить изъ хрупкаго
обсидіана“ (Малеръ). Наружныя украшенія сосуда представляютъ обезьяну,
голова которой вполнѣ выдѣлана, а члены изящно пригнаны къ округленной
формѣ вазы и ея выпуклому тѣлу; хвостъ въ видѣ каймы окружаетъ верхній
край вазы, и конецъ его на сторонѣ вазы, противуположной головѣ, высту-
паетъ свободно въ видѣ ручки. Въ глазницы вѣроятно, были вставлены
цѣпные камни, и отверстія въ ушныхъ мочкахъ показываютъ, что тутъ
нѣкогда находились сережки. Въ Перу и Мексикѣ шлифовка цѣнныхъ кам-
ней была употребительна. Просверленные грюнштейны и изумруды извѣстны
намъ въ большомъ числѣ, и А. фонъ Гумбольдтъ описываетъ съ удивле-
648
II, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
ніемъ гранитную фигуру, въ закрытой пасти которой находилось просверлен-
ное и отшлифованное гранитное кольцо, сдѣланное съ нею изъ одного куска.
Примѣненіе рѣзьбы но дереву, и при томъ весьма искусное, обна-
руживается превосходно вырѣзаннымъ изъ дерева двернымъ брусомъ изъ Ти-
кала (Гватемала), съ рядами гіероглифовъ, совершенно похожихъ на гіеро-
глифы Чиченъ-Итцы. Но бѣдность деревомъ въ плоскогорьяхъ западной Аме-
рика не дала развиться деревянному орнаменту, какъ въ Полинезіи; тѣмъ
поразительнѣе замѣчательное сходство по стилю и пониманію, какое иногда за-
мѣчается между ними (см. рис., стр. 633). Деревянныя ложки древнихъ перу-
анцевъ просты, почти грубы, и вся утварь и оружіе изъ дерева въ Анконѣ
безъ исключенія не отличаются тонкостью работы. Замѣтно, что къ дереву
относились бережно, и что оно не всегда попадалось нужной доброты. Среди
вещей, встрѣчающихся въ могилахъ, можно найти лишь незначительные ку-
сочки дерева. Орудія для обработки камня и дерева были, главнымъ обра-
зомъ, изъ камня. Несомнѣнно, что тогда пользовались долотами изъ мѣди или
бронзы, но обыкновенно скульпторы каменнымъ молоткомъ безъ рукоятки уда-
ряли по долоту и работали
Каменный топоръ и каменная фи-
гура (камень для растиранія съ
Антильскихъ острововъ.) (Берлин-
скій музей народовѣдѣнія.) % наст. вел.
больше пескомъ и водой.
Употребленіе металлическаго желѣза не
было извѣстно и культурнымъ народамъ Аме-
рики. Они умѣли ковать и плавить мѣдь, се-
ребро и золото. Врочемъ металлическія орудія
почти всегда встрѣчаются довольно рѣдко.
Единственный топоръ изъ литой мѣди, найден-
ный въ сапотекскихъ могилахъ, вызываетъ да-
же наше удивленіе: такъ привыкли мы въ Ме-
ксикѣ къ каменнымъ орудіямъ. Литой мѣдный
шаръ въ Оахакѣ, вѣсомъ около центнера, не поз-
воляетъ, однако, говорить о „мѣдномъ вѣкѣ" въ
Америкѣ. Мы не знаемъ, откуда эти народы до-
ставали олово, но несомнѣнно, что они пользо-
вались оружіемъ и орудіями изъ мягкой бронзы,
въ которой олово входило въ количествѣ 4—
10%. Долотообразные клинки съ полукруглымъ остріемъ, топоры, пластинки
въ формѣ полумѣсяца для головного и носового украшенія и головныя
шпильки изъ такого сплава встрѣчаются и въ Мексикѣ, и въ Перу. Въ Южной
Америкѣ Чиму — самая богатая бронзою область, что можно заключить уже изъ
старинныхъ сообщеній Сіэсы де Леонъ. Въ названной области и около
нея было найдено столько оружія и орудій изъ бронзы, что ихъ продавали
цѣлыми тоннами. Изображенія цельтовъ, совершенно подобныхъ европей-
скимъ, мы находимъ у Сквира вмѣстѣ съ изображеніемъ орнаментирован-
ныхъ бронзовыхъ лопатокъ. Бронзовые ножи, такъ же, какъ и у перуанцевъ,
были снабжены полулуннымъ лезвіемъ и рукояткой въ серединѣ; та же форма
встрѣчается у гиперборейцевъ (см. рис., стр. 586) и въ Индонезіи, гдѣ она уже
является устарѣлой. Сквиръ прибавляетъ, что онъ не могъ у знать—были-ли
когда нибудь находимы здѣсь наконечники стрѣлъ изъ кремня или камен-
ное оружіе; ему приходилось слышать о бронзовыхъ мечахъ, но онъ самъ
не видалъ ихъ.
Благородные металлы въ этихъ странахъ обработывались повсюду
сравнительно въ большихъ количествахъ. Одинъ потомокъ инковъ говорилъ
Сіэсѣ де Леонъ, что все золото, захваченное испанцами, относилось къ зо-
лоту, находившемуся тамъ до ихъ прибытія, какъ капля къ количеству
воды, содержащемуся въ большомъ полномъ сосудѣ. Намъ извѣстенъ спи-
сокъ вещей, добытыхъ изъ Тенохтитлана, посланныхъ Кортесомъ Карлу V.
Мы видимъ тамъ золотой солнечный и серебряный лунный кругъ, каждый
въ 10 „пальмъ" въ поперечникѣ, семичленную шейную повязку изъ золота
съ 415 драгоцѣнными камнями и 27 золотыми колокольчиками, 24 обложен-
Металлическія издѣлія.
649
ные золотомъ щита, одинъ обложенный золотомъ шлемъ, 4 рыбъ, нѣсколько
птицъ, двѣ морскихъ раковины, отлитыя изъ золота и мн. др. Въ Перу золото и
серебро считались почти монополіей правителя (что могло быть и въ Мексикѣ),
и этимъ объясняется скопленіе этихъ металловъ въ Куско, гдѣ у несчастнаго
инки, обладателя несмѣтныхъ сокровищъ, испанцы нашли, наконецъ, свое
баснословное Дорадо. Нои въ частныхъ могилахъ и постройкахъ собрано не
малое количество золотыхъ и серебряныхъ вещей, и гуаки древней страны чиб-
часовъ во время золотой лихорадки въ первыя 50 лѣтъ подвергались систе-
матическому разграбленію. Золото, повидимому, принадлежало къ числу
жертвъ, которыя приносились богамъ, и подвергавшееся сомнѣнію сказаніе,
изъ котораго алчные испанцы узнали многое слишкомъ рано, едва ли заклю-
чало въ себѣ преувеличеніе. Дѣйствительно, вскорѣ послѣ того въ озерѣ Гуа-
тавитѣ найденъ былъ плотъ или носилки изъ свернутыхъ спиралями золо-
тыхъ полосъ съ изображеінемъ правителя въ срединѣ; въ этомъ озерѣ, по пре-
данію, купался Эльдорадо и осыпалъ свой народъ золотымъ пескомъ,
Золото южноамериканскихъ художественныхъ вещей содержитъ серебро,
а также и мѣдь, какъ оно встрѣчается въ природѣ. • Существуютъ и искус-
ственные сплавы изъ обоихъ благородныхъ металловъ съ желѣзомъ и мѣдью.
Литыя вещи изъ золота и серебра приготовлялись съ выдающимся искус-
ствомъ. Сквиръ разсказываетъ: „у меня есть отлитая изъ серебра группа
съ тремя фигурами, мужчины и двухъ женщинъ въ лѣсу. Группы подни-
маются съ круглаго основанія въ Юдюйм. въ поперечникѣ и вѣсятъ 48у2 унц.
Онѣ очень прочны, вылиты изъ одного куска и отъ удара издаютъ звукъ,
точно колокольчикъ. Деревья, вѣтви которыхъ раскинувшіяся во всѣ сто-
роны, походятъ на вѣтви альгаробы, сдѣланы весьма искусно. Человѣче-
скія фигуры обладаютъ правильною пропорціей и исполнены жизни“
Брауншвейгскій музей обладаетъ серебряными статуетками изъ могилъ Куско,
и въ томъ числѣ фаллическимъ изображеніемъ горбатаго карлика съ косой
(въ колпакѣ?) и смѣющимся лицомъ. Исполненіе весьма тщательное, но ста-
туетки весьма стерты, откуда можно заключить, что онѣ служили амулетами.
Тамъ дѣлались и плавильные тигли превосходной работы. Въ Перу отдѣленіе
серебра отъ свинца производилось повсюду съ помощью паяльной трубки.
По словамъ Брассёра, у сапотековъ были литейныя формы изъ угля. При-
мѣсь свинца къ серебру для легкости плавленія также была въ употребленіи.
Вытянутое золото и серебро встрѣчалось еще чаще. Намъ извѣстны изъ Ме-
ксики даже вещи изъ серебрянаго филиграна, въ довольно большомъ ко-
личествѣ, заставляющія предполагать выдающуюся тонкость орудій работы.
Во дворцѣ Чиму была найдена заложенная ниша почти въ 1/2 метра шириною
съ правильно положенными слоями сосудовъ для питья и вазъ, изъ очень тон-
каго серебра, въ видѣ лицевыхъ урнъ. Серебряныя пластинки нашивались на
платье, причемъ въ числѣ ихъ особенно часто встрѣчается форма рыбъ; такія
рыбы находятъ въ гуано острововъ Чинча на 10 метр. ниже поверхности земли.
Золото получалось промываніемъ, а серебро, мѣдь, олово и свинецъ —
извлеченіемъ изъ руды. Серебряные рудники Пачуки и Таско въ Мексикѣ
считаются самыми древними. Высказанный въ новѣйшее время взглядъ,
что древніе мексиканцы знакомы были съ амальгамированіемъ, опирается
на поразительное указаніе, будто одинъ испанецъ въ Мексикѣ впервые при-
мѣнилъ этотъ процессъ въ 1557 году. Старинныя шахты Уанкавелики
были такъ обширны, что въ ихъ переходахъ легко было заблудиться.
Здѣсь находили ртутную руду, и несомнѣнно пользовались киноварью какъ
таковою, т. е. какъ краскою. Многочисленныя залежи серебра открыты
были только послѣ завоеванія, особенно въ Потоси.
Мирныя сношенія останавливались у политическихъ границъ, какъ
это дѣлается въ Тибетѣ и какъ дѣлалось въ Японіи до прибытія европей-
цевъ. Если на пространствѣ нынѣшней Мексиканской республики сохра-
нилось болѣе 50 индѣйскихъ первичныхъ языковъ, то здѣсь не могло
650
П, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
быть никакихъ объединяющихъ сношеній въ новѣйшемъ смыслѣ слова.
Многочисленныя мѣстности мицтековъ съ ацтекскими названіями или часто
попадающіеся слѣды языка кечуасовъ въ языкѣ хиваросовъ заставляютъ
предполагать колоніи, находившіяся въ связи съ завоевательными или скорѣе
хищническими экспедиціями болѣе сильнаго народа; подобно тому значи-
тельная часть завоевательнаго распространенія мексиканцевъ и перуан-
цевъ можетъ считаться военной колонизаціей (см. ниже стр. 666). Родовая
система затрудняла общеніе: бѣдный былъ связанъ съ деревней, потому что
Такъ называемый замокъ Чичѳнъ-Итцы. (По де Шарнѳю.) Ср. текстъ, стр. 652 и 654.
она обезпечивала его содержаніе, а богатый — потому что въ нее былъ
вложенъ капиталъ работы и вліянія. Въ различіяхъ условій производства
мы находимъ сильное побужденіе къ раздѣленію труда, которое должно
было содѣйствовать торговлѣ. Даже цѣнные предметы изъ бронзы и
серебра изготовлялись въ большихъ количествахъ, т. е. для торговыхъ
цѣлей.
Проведеніе дорогъ принадлежитъ къ основнымъ условіямъ высшаго
положенія культуры народовъ американскихъ плоскогорій. Только благо-
даря ему, царства толтековъ и инковъ могли оказывать въ теченіи столѣтій
существенные успѣхи въ развитіи населенія подъ охраною прочной власти.
Перу и въ этомъ отношеніи стояло выше: ивъ настоящее время древнія дороги
инковъ тянутся тамъ широкой сѣрой лентой черезъ желтыя парамосы. Че-
тыре большія дороги вели изъ Куско къ Андамъ, въ Чили, Арекипу и Кито.
Дороги. Развалины.
651
Общее протяженіе дороги отъ Куско до Кито, которая отчасти была проведена
вдвойнѣ, по равнинѣ и по горамъ, исчисляется въ 600миль (легуасовъ). Дорога
шириной въ 4—7 метр., вымощенная и мѣстами огороженная цементомъ и
камнями, не обходитъ маленькихъ неровностей, но въ мѣстахъ болѣе кру-
тыхъ она углублена или срыта; иногда она построена даже на каменномъ
фундаментѣ. На многихъ участкахъ черезъ каждые 50 шаговъ проложены
канавы для воды на случай ливней. Такимъ образомъ, дорога поднимается
на высоты въ 4000 метр. На очень крутыхъ мѣстахъ положены поперекъ
каменные пороги въ видѣ ступеней, напоминая намъ, что по этимъ доро-
гамъ не двигались ни вьючныя животныя, ни повозки, вслѣдствіе чего
ихъ, легко было поддерживать въ исправномъ состояніи. На нихъ встрѣ-
чались и каменныя ограды, и мѣстами дорогу сопровождали тѣнистыя де-
ревья. Въ Юкатанѣ существовали широкія искусственныя дороги въ 7—-8 м.
изъ каменныхъ глыбъ, связанныхъ известью и покрытыхъ цементомъ. Въ
Мексикѣ можно и теперь видѣть хорошо сохранившіеся остатки этихъ до-
рогъ. Въ Перу и Юкатанѣ попадаются развалины каменныхъ мостовъ.
У Навинъ - де-Уантаръ дорога ведетъ къ древнему укрѣпленію по вполнѣ
сохранившемуся мосту изъ трехъ каменныхъ плитъ средней длины въ
6 метровъ, опирающихся съ обѣихъ сторонъ на крѣпкіе сложенные изъ
камня столбы. Для утоленія жажды путниковъ служили источники, вода
которыхъ проведена была у дороги по трубамъ. Для остановокъ служили
домики, въ которыхъ смѣнялись и гонцы инки; на ровной мѣстности остатки
этихъ станцій встрѣчаются обыкновенно на разстояніи 1х/2 км. одна отъ
другой. Легенда, будто Инка и Монтесума получали ежедневно свѣжую
морскую рыбу, объясняется при помощи этихъ станцій. Индѣйскіе скоро-
ходы пробѣгаютъ 1 км. въ 4 минуты; путь изъ Трухильо въ Кахамарку,
считающійся пятидневнымъ, они могли проходить менѣе, чѣмъ въ день.
Такимъ образомъ, Монтесума могъ скоро узнать о прибытіи испанцевъ на
берегъ Веракруса и получать ежедневно новыя извѣстія объ ихъ движе-
ніяхъ. Система гонцовъ была однимъ изъ важнѣйшихъ учрежденій пра-
вительства этихъ государствъ плоскогорій: правительства тѣмъ сильнѣе,
чѣмъ повелѣнія его распространяются быстрѣе. Даже по прошествіи цѣ-
лыхъ столѣтій послѣ завоеванія, древнія искусственныя дороги служили
путями сообщенія. И когда старинныя дороги перуанскаго плоскогорья
при постройкѣ желѣзной дороги неосмотрительно разрушались, въ области
Кахамарки ихъ можно было возстановить только съ большимъ трудомъ.
На ряду съ мостами попадаются на большихъ протяженіяхъ водопро-
воды, необходимые въ сухомъ климатѣ плоскогорій. Водопроводъ по
бамбуковымъ трубкамъ изъ Чапультепека въ Мексико, существовавшій при
Монтесумѣ и поддерживаемый еще и до сихъ поръ, несправедливо приписы-
вается весь эпохѣ ацтековъ. Водопроводы, высѣченные въ скалахъ, можно
видѣть и теперь близъ Тескоко и въ еще большемъ количествѣ близъ раз-
валинъ перуанскихъ городовъ. Въ окрестностяхъ Уандоваля, въ Перу, во-
допроводъ идетъ изъ ручья по каналу, обложенному камнемъ. Въ описаніяхъ
замковъ инковъ содержатся разсказы объ искусственныхъ водопадахъ.
Обиліе развалинъ въ древне-культурныхъ странахъ Америки не-
обычайно велико, и онѣ до сихъ поръ еще не всѣ извѣстны. Большія, вели-
чественныя развалины въ Санта-Лусіи въ Гватемалѣ найдены только 35 лѣтъ
тому назадъ, и на ряду съ ними можно поставить развалины Кобана и
Кирагуи. Рядомъ съ величественными развалинами на островахъ озера
Титикаки могутъ занять мѣсто еще болѣе величавыя развалины Тіауанако
и Пума-Пунки. Трудно даже понять, какимъ образомъ такія значительныя
монументальныя сооруженія могли воздвигаться такъ близко одно къ
другому. Но осѣдлый индѣецъ строитъ свою деревню, когда она разру-
шена, не на прежнемъ мѣстѣ, а ищетъ для нея новое мѣсто. Если разру-
шается его жилище, онъ его не исправляетъ, а ставитъ новое. Болѣзнь.
352	II, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
смертный случай, неурожай часто заставляютъ индѣйца оставлять свою ро-
дину. „Мнѣ извѣстны",говоритъ Банделье, „пуэблосы, которые въ послѣдніе
300 лѣтъ три раза мѣняли свои мѣста, каждый разъ оставляя развалины".
Многочисленныя развалины поэтому вовсе не служатъ доказательствомъ
одновременнаго густого населенія: вблизи послѣдней резиденціи бирманскихъ
королей, Мандалая, лежатъ Ава и Амарапура, бывшія одна за другой столи-
цами страны въ теченіе нашего столѣтія. Это соображеніе разъясняетъ и
протяженіе многихъ развалинъ. Одинъ только Паленке имѣлъ протяженіе
въ 9—14 км. по берегу рѣчки Отолума и, конечно, состоялъ отчасти изъ
пустыхъ, развалившихся домовъ. Даже и осѣдлому индѣйцу, обитающему
въ громадныхъ общественныхъ домахъ, какъ, напр., въ Новой Мексикѣ не
чуждо нѣкоторое непостоянство. Столь ограниченная, рѣдко населенная
область, какъ Юкатанъ, обнаруживаетъ на сѣверѣ Исамаль, Акэ, Мериду,
Мьюаианъ, въ средней части Ухмаль, Хабу, Лабну и 19 другихъ городовъ
значительнаго протяженія, а на востокѣ замѣчательную Чиченъ-Ицу (см. рис.,
стр. 109 и 650), и въ то же время и многія другія многочисленныя развалины,
скрываются, безъ сомнѣнія, въ неизслѣдованныхъ частяхъ юга и востока;
поэтому, мы видимъ здѣсь свидѣтельства различныхъ, быть можетъ, не
слишкомъ отдаленныхъ другъ отъ друга по времени стадій человѣческаго
развитія. Эти свидѣтельства позволяютъ намъ отнести перуанскіе архитек-
турные остатки къ различнымъ историческимъ періодамъ, что имѣетъ
основу для всѣхъ американскихъ культурныхъ народовъ. По той же при-
чинѣ отдѣльныя постройки, какъ скоро онѣ принимаютъ большіе размѣры,
представляютъ негармоническое скопленіе домовъ съ обширными покоями,
переходовъ, маленькихъ хижинъ и т. д., что является, повидимому, продук-
томъ различныхъ временъ и потребностей.
Жилые дома строились изъ кирпичей, высушенныхъ на воздухѣ.
Въ Чиму, гдѣ сохранились обыденные дома, они, будучи построены съ
крайней правильностью около большой площади, производятъ мрачное,
пустынное впечатлѣніе. Стѣны имѣютъ 1 метръ толщины и 4 метра высоты;
крыши выведены весьма круто. Свѣтъ и воздухъ входили только черезъ
двери, которыя, согласно описанію Тласкалы, закрывались циновками.
Въ Юкатанѣ даже въ самыхъ большихъ дворцахъ не было оконъ; безъ
оконъ былъ и знаменитый дворецъ въ Митлѣ. Основной планъ большихъ
дворцовъ представляетъ только сопоставленіе подобныхъ покоевъ. Такъ
наилучшій сохранившійся памятникъ Чиченъ-Итцы, „Красный Домъ", пред-
ставляетъ четырехугольное зданіе, поднимающееся на низкой террасѣ.
На передней сторонѣ, обращенной къ западу, трое воротъ ведутъ въ галле-
рею, тянущуюся поперекъ всего зданія; въ галлереѣ три дверныя отверстія
ведутъ каждое въ отдѣльную залу. Съ этимъ зданіемъ по основному
плану сходна величественная Каза дель Гобернадоръ въ Ухмалѣ въ
100 м. длины, 12 метр. ширины и 8 метр. вышины, лежащая на естественномъ
возвышеніи, искусственно увеличенномъ прибавленіемъ каменныхъ глыбъ
и поднимающемся тремя террасами. Внутренная часть зданія раздѣлена
стѣной на двѣ узкія залы или корридоры, которые, въ свою очередь, пере-
городками между передней и задней стороной дѣлятся на извѣстное число
покоевъ. Изъ каждой комнаты передней стороны дверь въ средней стѣнѣ
ведетъ въ соотвѣтственное помѣщеніе задней. Въ передней сторонѣ 11
входныхъ воротъ; по однимъ воротамъ имѣетъ и каждая узкая сторона.
Стѣны этихъ комнатъ выведены изъ грубыхъ камней, связанныхъ известью,
безъ всякаго слѣда краски и лѣпныхъ украшеній; только въ одномъ или
въ двухъ мѣстахъ можно видѣть слѣды штукатурки. Очевидно, въ этихъ
гигантскихъ постройкахъ главное значеніе придавалось массѣ и наружнымъ
украшеніямъ, предпочтительно передъ планомъ, по большей части, весьма
простымъ, но часто кажущимся запутаннымъ, вслѣдствіе неясности и на-
громожденности внутренняго расположенія.
Строительное искусство.
653
Даже и въ постройкахъ Митлы, принадлежащихъ по внѣшнему впе-
чатлѣнію къ наиболѣе опредѣленнымъ, среднее пространство имѣло 60 ме-
тровъ боковой длины, и на каждой изъ четырехъ сторонъ его трое воротъ вели
въ длинный и узкій покой. Надъ сѣвернымъ покоемъ сдѣлана сравнительно
небольшая квадратная надстройка, состоящая, въ свою очередь, изъ квадрат-
наго средняго пространства, окруженнаго четырьмя узкими длинными комна-
тами. И здѣсь наружная сторона богато украшена, а внутренняя совершенно
обнажена. Полъ выложенъ многоугольными каменными плитами, прилажен-
ными другъ къ другу съ циклопическою грубостью. Узкій, темный, извили-
стый ходъ ведетъ въ надстройку съ 5 комнатами. Здѣсь снаружи и внутри
стѣны покрыты украшеніями изъ твердаго, порфирообразнаго камня, раздѣ-
ланнаго рѣзкими линіями, расположенными, по большей части, зигзагами и
начинающимися приблизительно на разстояніи одного метра отъ пола (см.
рис. ниже). Подъ ними сложена стѣна, состоящая также изъ неправильныхъ,
болѣе или менѣе обтесанныхъ камней, положенныхъ другъ на друга и свя-
занныхъ глиною. Тамъ, гдѣ эта стѣна на виду, она покрыта шлифованнымъ
слоемъ извести, окрашеннымъ въ красный цвѣтъ. Въ промежуткахъ между
орнаментированными камнями не замѣчается извести, но они плотно под-
ходятъ другъ къ другу.
Эти памятники древне-
американскаго строительнаго
искусства производятъ впечат-
лѣніе, главнымъ образомъ, сво-
ей массой; механическая по-
бѣда надъ ней вызываетъ наше
удивленіе. Намъ кажется почти
непонятнымъ, какимъ образомъ

Штукатурный орнаментъ изъ Чиму. (По Сквпру.)
Ср. текстъ на этой стр.
безъ помощи желѣза могли быть отдѣлены громадныя плиты и столбы отъ
сосѣднихъ скалъ и какимъ образомъ имъ могли быть приданы формы съ
острыми ребрами. Перу предлагаетъ намъ эту загадку уже въ построй-
кахъ Тіауанако, которыя надо отнести къ періоду, предшествовавшему
инкамъ. Каменныя плиты всѣхъ величинъ, изъ которыхъ плиты въ 3 метра
длины, 2 метра шир. и 1 х/2 метра вышины — еще не самыя значительныя,
лежатъ, въ особенности у Пума-Пунки (львиныя ворота), перемѣшанными
между собою такъ, какъ они были привлечены къ желанной цѣли усталыми
руками человѣческой толпы. На Ю часовъ въ окружности всего ближе
находятся каменныя залежи Серраніи, откуда былъ заимствованъ матеріалъ
для этихъ построекъ, и можно предположить, что онъ обтесывался на мѣстѣ.
Такъ у Ольянтайтамбо между каменоломней и зданіемъ лежатъ громадныя
полуобтесанныя „ріесігаз сапзасіаз". На рѣкѣ Уилькамайя стоитъ столбъ на
далекомъ разстояніи отъ обоихъ береговъ. Вмѣстѣ съ двумя каменными
плитами, которыя остались готовыми, но не сдвинутыми съ мѣста, въ каме-
ноломнѣ, онъ долженъ былъ образовать мостъ. Нечего говорить о томъ,
что передвиженіе большихъ массъ вверхъ было еще труднѣе. Съ этой труд-
ностью связана была незначительная высота монументальныхъ построекъ,
со входами высотою менѣе человѣческаго роста, и такія странныя явленія,
какъ, напримѣръ, прямоугольный входъ храма въ Тіауанако, вырѣзанный
въ монолитѣ. Стремленіе въ высь удовлетворялось только пирамидой,
иногда большихъ размѣровъ. Еще загадочнѣе кажутся эти трудныя ка-
менныя постройки, когда мы припоминаемъ, что, по крайней мѣрѣ, въ рас-
поряженіи древнихъ американцевъ и средне-мексиканцевъ были ближайшіе
великолѣпные строевые лѣса въ горахъ. Несмотря на внушительность этого
массоваго впечатлѣнія, его нельзя назвать дѣйствительно величественнымъ.
Колоссальность эта замѣчается лишь непосредственно у подножія самого
зданія. Какъ говоритъ Винеръ, „болѣе утонченное искусство могло бы,
не передвигая такихъ массъ, достигнуть большаго". Въ замыслахъ, выпол-
654
II, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
неніи и украшеніи этихъ построекъ недостаетъ чувства строгой правиль-
ности. Охота къ постройкамъ была такъ же велика, какъ въ настоящее
время у славящихся ею индѣйцевъ Гватемалы, но способность къ тому не
развивалась соразмѣрно съ нею. Тяжеловѣсность и недостаточность чув-
ства красоты въ сопоставленіи украшающихъ линій и фигуръ отводитъ
этимъ постройкамъ въ ряду архитектоническаго развитія значительно низ-
шее мѣсто въ сравненіи съ древнѣйшими египетскими зданіями.
Мѣстныя измѣненія заключаются въ наружной отдѣлкѣ. Въ Митлѣ мы
видимъ болѣе геометрическихъ украшеній, чѣмъ въ произведеніяхъ майя-
совъ. Такая же склонность замѣчается и въ Перу. Простые, рѣзко обте-
санные квадраты, глубокіе, нишеобразные прямоугольные вырѣзы, желобо-
и карнизообразпые выступы построекъ въ Тіауанако и скульптура грубыхъ
колоссальныхъ бюстовъ той же области принадлежатъ, правда, къ болѣе
древнему времени. Архитекторъ инковъ не блуждалъ въ тропическихъ ча-
щахъ зодчества древ-
нихъ майясовъ, но и
его изваянія не ли-
шены общаго харак-
тера преувеличенія.
Уже Александръ
фонъ Гумбольдтъ
замѣтилъ сходство въ
характерѣ перуан-
скихъ памятниковъ,
которые лежатъ на
Кордильерахъ на вы-
сотѣ отъ 1000 до 4000
метр., подвергаясь, съ
одной стороны, дѣй-
ствію тепла, а съ дру-
гой, холода, и разсѣя-
ны на протяженіи
225 миль.
Полыя глиняныя фигуры (такъ называемыя чибчасскія древности) изъ
Колумбіи. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) У7 наст. велич.
Замѣчательно
предпочтеніе, вы-
въ планѣ построекъ.
называемое этими народами четыреугольнику
Кромѣ многочисленныхъ конусообразныхъ кургановъ, встрѣчается лишь
немного круглыхъ построекъ, вродѣ могильнаго памятника въ Маяпанѣ
(южная Мексика). Въ особенности у майясовъ четвероугольникъ выраженъ
даже и въ частностяхъ: эту форму имѣютъ двери, а вся постройка съ
плоской крышей походитъ на кубъ. Даже орнаментъ любитъ четвероуголь-
ныя формы, соблюдающіяся въ фризахъ и карнизахъ и окружающія ввидѣ
рамъ образныя письмена (см. рис., стр. 656).
Предпочтеніе, оказываемое пирамидальнымъ надстройкамъ, является
однимъ изъ признаковъ древне-американскаго искусства. Оно выразилось
въ сооруженіи искусственныхъ пирамидъ и въ превращеніи цѣлыхъ холмовъ
въ пирамидальныя подножія храмовъ или разнообразныхъ группъ священ-
ныхъ предметовъ, возвышавшихся на ступеняхъ другъ надъ другомъ. Въ
Паленкэ, Ухмалѣ, Кобанѣ, Исамалѣ и пр. можно видѣть могущественныя пи-
рамиды, вполнѣ самостоятельныя или служащія основою зданій. Такъ на-
зываемый замокъ въ Чиченъ-Итцѣ (см. рис., стр. 650) стоитъ на пирамидѣ
почти квадратной формы въ 24 метра высоты. Въ Паленке главное зданіе,
такъ называемый дворецъ, возвышается на земляной пирамидѣ въ 12 мет-
ровъ высоты съ длиною основанія 90 и 80 метровъ, съ наружною поверх-
ностью, выложенною широкими каменными плитами. Къ главному зданію,
образовавшему четыреугольникъ въ 8 и 52 метра, поднимались по лѣстницѣ.
Пирамиды.
655
Жилища жрецовъ и посвященныхъ божеству солнечныхъ дѣвъ вблизи
храма покоились такъ же на пирамидальныхъ или коническихъ каменныхъ
фундаментахъ. Въ Перу эти пирамидальныя основанія встрѣчаются не
такъ часто, но зато въ колоссальныхъ размѣрахъ. Невдалекѣ отъ разва-
линъ храма Уануко-Вьехо близъ Кольпы каменныя лѣстницы ведутъ на воз-
вышенность, на которой возвышается храмъ, ввидѣ одноэтажной постройки,
расположенной по направленію странъ свѣта. Четверо воротъ на подобіе
столбовъ ведутъ къ главному фасаду, на бордюрѣ котораго находятся, ввидѣ
украшенія, двѣ каменныя пумы, которыя, подобно египетскимъ сфинксамъ,
охраняютъ священный путь. Городъ храмовъ Пачакамакъ лежалъ на трехъ
пирамидальныхъ холмахъ, вѣроятно, насыпанныхъ искусственно. Въ
Мексикѣ пирамиды Теотіуакана, называемыя „солнцемъ и луной",
лежащія на 50 км. къ сѣверо-западу отъ города Мексико, изслѣдованы
точнѣе другихъ. Онѣ замѣтно возвышаются надъ плоской долиной Ме-
ксики, одна на 66, другая на 46 метровъ, и видимы издалека. Обѣ онѣ
построены изъ обломковъ и туфа окрестныхъ вулкановъ и притуплены,
какъ всѣ пирамиды въ Мексикѣ и даже до самого Миссисипи въ Сѣверной
Америкѣ. Пирамида меньшихъ размѣровъ лежитъ къ сѣверу отъ болѣе
крупной. Глядя съ вершины болѣе мелкой на югъ, мы легко различаемъ
дорогу, охваченную съ обѣихъ сторонъ небольшими каменными холмами
и простирающуюся на 11/2 мили почти по прямой линіи до цѣпи холмовъ
Серро - де - Матласинга. Передъ самой меньшей пирамидой лежитъ ко-
лоссальный торсъ, относительно котораго предполагаютъ, что онъ нѣкогда
помѣщался на усѣченной вершинѣ пирамиды. Онъ искаженъ до неузнавае-
мости, но и теперь еще можно отличить головную повязку недурной работы
и четвер оу гольное углубленіе въ груди. Замѣчательна часто встрѣчаю-
щаяся парность пирамидъ: въ Чиченъ-Итцѣ мы видимъ двѣ параллельныя
пирамиды въ 110 м. боковой длины, изъ которыхъ одна хорошо сохранилась
выказываетъ пеструю живопись на оштукатуренномъ основати. Двойныя
пирамиды на общей основѣ встрѣчаются въ Кобанѣ. По большей части,
пирамиды имѣютъ 10—20 метр. высоты. Наклонъ четырехъ сторонъ пира-
миды не всегда одинаковъ, и не всегда основное очертаніе ея имѣетъ
квадратную форму. Подъемы по лѣстницамъ съ четырехъ сторонъ распро-
страняются въ небольшихъ пирамидахъ въ каменныя облицовки, причемъ
встрѣчаются хорошо обработанныя плиты въ 2г/2 метра длины. На пира-
мидахъ Кобана можно найти лѣстницы съ тремя развѣтвленіями. Въ
пирамидахъ Теотіуакана и др. были замѣчены подземные ходы, тща-
тельно выложенные камнями и, поэтому, исключающіе всякое подозрѣніе,
что они выкопаны искателями кладовъ. Что бы ни находилось на пло-
щадкѣ пирамиды—храмъ, каменная ограда или открытый жертвенникъ,—въ
древней Америкѣ, повидимому, ни одна изъ нихъ не была вполнѣ само-
стоятельной, служащей себѣ цѣлью, какъ въ Египтѣ. Напротивъ, въ нихъ
открыты были слѣды погребеній, — такъ, въ пирамидахъ Кобана Маудслей
нѣсколько разъ находилъ окрашенные скелеты ягуаровъ и зубы собакъ
(или волковъ), — и будущія раскопки должны будутъ обратить вниманіе
на то — не служатъ ли пирамиды осуществленіемъ громаднаго могильнаго
холма, воздвигавшагося постепенно, какъ показываютъ промежуточные
слои изъ цемента. Въ отдѣльныхъ случаяхъ съ ними можно связать пред-
положеніе Банделье, что болѣе грубыя пирамиды, какъ, напр., въ Чолулѣ,
были не что иное, какъ укрѣпленныя деревни на постепенно образовав-
шихся холмахъ изъ кирпичей.
Изслѣдованія въ Средней Америкѣ открыли внутри пирамидъ под-
ставки, ввидѣ стѣнъ и цементные полы. Законченная геометрическая пра-
вильность вообще не свойственна древне-американскому искусству, кото-
рое часто кажется неподвижнымъ или, по крайней мѣрѣ, не свободнымъ,
но никогда не является кристаллизованнымъ. Достаточно указать пред-
656
II, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
стоятъ въ промежуточныхъ пространствахъ вдоль
2
1) Глиняный сосудъ съ майяскими гіѳроглифами изъ окрестностей
Кобана (Гватемала). 2, 3) Старинные глиняные сосуды изъ Вене-
суэлы. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) 1/я наст. вел.
вообще было выполнено не безъ извѣстной тонкости.
почтеніе не симметрично расположеннымъ двернымъ отверстіямъ въ четы-
рехъ стѣнахъ помѣщенія; двери, находившіяся въ перспективѣ, одна за дру-
гой, вызывали удивленіе, какъ нѣчто весьма трудное для исполненія.
Естественные холмы путемъ устройства террасъ превращались въ свя-
щенныя горы. Въ Паленке кромѣ 16—20 главныхъ зданій и храмовъ, нахо-
дили также развалины пирамидальныхъ террасъ съ храмами и строеніями,
похожими на галлереи, группы низкихъ домовъ и странныя постройки,
состоявшія изъ лабиринтообразной путаницы небольшихъ комнатъ; все это
было расположено другъ надъ другомъ въ видѣ амфитеатра, почти до
самой вершины Серро-Альто. Такъ, въ верхней долинѣ Анауака холмъ
близъ Тескоко вверху и внизу и на всѣхъ сторонахъ представляетъ
развалины зданій и изваяній. Эти обломки распредѣлены такъ, что они
дороги, кругообразно
изгибающейся отъ
подножія горы до ея
вершины. Памятни-
ки на дорогѣ могли
быть подготовленія-
ми къ святилищу,
подобно станціямъ
перекрестной доро-
ги. Здѣсь можно
видѣть ниши въ ска-
лахъ на небольшихъ
разстояніяхъ и въ
нихъ остатки высѣ-
ченныхъ изъ скалъ
изваяній — ступни
съ повязками санда-
лей, складки одеждъ,
слѣды обычнаго же-
лѣзисто -краснаго
окрашиванья и укра-
шенія одеждъ,—по-
казывающіе, что все
Судя по этимъ остат-
камъ, обѣ фигуры были сдѣланы въ очень выпукломъ рельефѣ и должны
были быть, по меньшей мѣрѣ, въ 3 метра высоты. Нѣсколько въ сторонѣ на-
ходится гребень громадной скалистой глыбы, которому придана форма лежа-
щаго животнаго игуана или крокодила, могучія формы котораго легко рас-
познать издали. Затѣмъ слѣдуетъ борозда, высѣченная въ камнѣ, ве-
дущая къ круглому углубленію черезъ пять скалистыхъ ступеней. По
обѣимъ сторонамъ изъ нависшихъ скалъ выдѣланы лягушки въ полметра
величиною. Ниже лежитъ другое углубленіе въ 11/2 метра въ поперечникѣ
и около 3 метровъ глубины. Къ нему ведутъ ступенеобразныя сѣдалища и
30 ступеней, высѣченныхъ изъ одной и той же скалы. Здѣсь можно замѣ-
тить желоба, выдолбленные весьма тщательно. Наконецъ, на вершинѣ горы
мы опять находимъ лежащее животное, выдѣланное изъ скалистаго гребня;
кругомъ него поверхность образуетъ гладкую широкую площадку съ по-
мощью ограды и извести. Съ этого холма, одного изъ предгорій восточной
окраины плоскогорья, можно проникнуть взглядомъ на востокъ, на покры-
тыя темнымъ лѣсомъ высокія горы, и въ то же время видѣть на далекое
пространство желтую плоскую возвышенность, на которой сверкаютъ се-
ребряные щиты лагунъ. Картина производитъ глубокое впечатлѣніе,
позволяющее предположить, что этимъ народамъ не было чуждо чувство
природы, которое выражается уже въ сооруженіи мѣстъ поклоненія на
Постройки.
657
лѣстница въ 20 ступеней, перила которой
Каменное ярмо изъ Мексики. (По Штребелю.)
горахъ. И далѣе на югѣ, въ древней странѣ сапотековъ и михесовъ нельзя
найти ни одной господствующей возвышенности, на которой не оказалось
бы развалинъ зданій, каменныхъ изваяній или, по крайней мѣрѣ, глиня-
ныхъ идоловъ съ извѣстными уродливыми лицами, образующимися пре-
вращеніемъ естественныхъ чертъ лица въ геометрическія линіи (см. рис.,
стр. 647, 656 и 658) и другіе прихотливые орнаменты.
Многіе архитектоническіе мотивы прямо не понятны. Замокъ Чиченъ-
Итцы есть круглое зданіе въ 7 метровъ въ поперечникѣ, внутренность
котораго напоминаетъ уступы (езіиГаз) пуэблосовъ; онъ состоитъ изъ камен-
ной кладки съ идущимъ вокругъ, очень узкимъ, двойнымъ корридоромъ.
Зданіе стоитъ на двухъ нагроможденныхъ другъ на друга террасахъ; съ
первой на вторую террасу ведетъ
сдѣланы ввидѣ сплетшихся
между собою змѣй. Простые
своды оказываются уже въ ка-
менныхъ постройкахъ Сіерра-
Мадре древней Америки.
Дверь, которая и въ роскош-
ныхъ дворцахъ рѣдко бывала
болѣе 2 метровъ высоты, сужи-
валась кверху и часто покры-
валась только однимъ камнемъ.
Ниши въ стѣнахъ ввидѣ буквы
Т попадаются въ Теотіуаканѣ
и Перу и въ нихъ часто
признавали кресты (ср. стр.
611). Въ простыхъ круг-
лыхъ, вилообразныхъ столбахъ
въ Митлѣ А. ф. Гумбольдтъ
видѣлъ единственный при-
мѣръ примѣненія колоннъ въ
древне-американской архитек-
турѣ; съ того времени въ Па-
ленке и Перу были открыты
покрытые изваяніями или рас-
крашенные столбы, поддержи-
вающіе тяжелую кровлю. Въ
Паленке можно видѣть подпорки открытой галлереи съ двумя лѣпными
изваяніями въ 2 метра высоты, надъ которыми тянутся гіероглифы; внутри
дворца стѣны и столбы украшены гранитными изваяніями. Въ развали-
нахъ Юкатана находятъ самостоятельные, закругленные, ничѣмъ не укра-
шенные столбы, въ нѣсколько метровъ высотою, позволяющіе заключить о
существованіи фаллическаго культа. Въ Паленке заслуживаетъ удивленія
обиліе свободно стоящихъ столбовъ и обелисковъ, покрытыхъ гіероглифами
и карикатурными лицами. Подобные же столбы въ 8 метровъ высотою
найдены были въ Санта Лусіа-Косумальуапа, а въ Кобанѣ они образуютъ
оригинальную аллею на „р1ага“ древняго пуэбло. Въ такъ называемомъ
дворцѣ монахинь Чиченъ-Итцы ворота украшены маленькими каменными
колокольнями, напоминающими Китай и Японію. Просверленныя для под-
вѣшиванія и гладко отполированныя пластинки изъ грюнштейна, вѣроятно,
замѣняли колокола. Просверленные каменные диски въ 6 метровъ въ
поперечникѣ съ вырѣзаннымъ человѣческимъ лицомъ, изъ котораго идутъ
лучи (солнца ?) извѣстны намъ изъ Средней Америки. Совершенно за-
гадочны каменныя кольца, ввидѣ узды или подковы, нерѣдко богато
украшенныя изваяніями, встрѣчающіяся въ различныхъ размѣрахъ до
2/з метра въ діаметрѣ, въ 20—25 клгр. вѣсу, въ Мексикѣ и на Вестъ-индскихъ
Народовѣдѣніе, т. I.	42
658
іі, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
островахъ (см. рис., стр. 657), несомнѣнно имѣвшія религіозно-символическое
значеніе. Мы склонны видѣть въ нихъ воспроизведеніе кости нижней челюсти,
считавшейся священной у многихъ народовъ. Башни и столбы, обвитые испо-
линскими каменными змѣями, или фризъ изъ крупныхъ черепахъ кажутся про-
стыми въ сравненіи съ гіероглифическими украшеніями, въ которыхъ вообще
нельзя распознать никакой естественной формы, а только линіи, проведен-
ныя, повидимому, произвольно, или символы; будучи созданы лишь фантазіей
художника, такія странныя очертанія не повторялись бы нѣсколько разъ.
Строительный матерьялъ крайне измѣнчивъ. О простотѣ и даже
грубости отдѣлки мы уже говорили. Снаружи примѣнялись кирпичи,
высушенные на солнцѣ, и обтесанные камни. Полированный цементъ
употреблялся для фундаментовъ, платформъ и половъ. Бутъ употреблялся
безъ различія твердости. Такъ въ Куско рядомъ другъ съ другомъ
стоятъ остатки зданій изъ твердой, сѣрой извести и изъ трахитоваго пор-
фира. Въ постройкахъ и изваяніяхъ Киригуа встрѣчается кварцевый
камень съ известковымъ це-
ментомъ.
Мексиканскія деревни
нынѣшняго времени — не-
правильныя скопленія хи-
жинъ изъ тростника и хво-
росту, группирующихся во-
кругъ свободной площадки,
въ срединѣ которой растетъ
всегда большое тѣлистое де-
рево, манго, тамариндъ и
сейба; часто около дерева
стоитъ домъ, болѣе длинный
и высокій, чѣмъ жилые до-
ма, болѣе тщательно покры-
тый и выбѣленный известью.
Древпіе глиняные сосуды изъ Колумбіи. (Берлинскій музей
народовѣдѣнія.)
Небольшой безыскусственный крестъ на конькѣ, связанный изъ двухъ
палочекъ, указываетъ, что это — церковь. Противуположность размѣровъ
и часто богатаго внутренняго украшенія церкви съ низкими, лежащими
кругомъ хижинами составляетъ одинъ изъ признаковъ стариннаго индѣй-
скаго ландшафта. Кругомъ въ лѣсу и сырыхъ мѣстахъ лежатъ маисовыя и
банановыя поля. Эта простая картина повторяется въ Средней Америкѣ и
далѣе къ югу черезъ всю полосу древней культуры съ измѣненіями, обу-
словленными климатомъ и почвою. Индѣйскія деревни въ прежнее время
должны были имѣть нѣсколько иной видъ, такъ какъ въ нихъ находи-
лись общественные дома, и, вмѣсто церкви, возвышался холмъ съ жертвен-
никами. Прежде думали, что большія развалины Америки не заключали въ
себѣ частныхъ домовъ. Эти послѣдніе отчасти были, однако, найдены, и
теперь уже высказывается утвержденіе, что многіе большіе дома, которымъ
придается названіе дворцовъ, представляютъ собою не что иное, какъ конгло-
мератъ отдѣльныхъ жилищъ обитателей пуэбло, которое нужно представлять
себѣ по образцу сазае §таіі(іе8 Новой Мексики. И Тенохтитланъ была лишь
большая индѣйская деревня съ нѣсколькими храмами и дворцами, отъ
которыхъ не осталось теперь никакого слѣда.
Кортесъ говоритъ, что въ городѣ Мексико во времена ацтековъ было
нѣсколько красивыхъ базарныхъ площадей, и на самой главной изъ нихъ
ежедневно сходилось до 60,000 человѣкъ. Она была окружена навѣсами, и
товары были разложены въ порядкѣ на улицахъ. Въ числѣ дешевыхъ
товаровъ, онъ называетъ почти всѣ предметы торговли, которые можно
видѣть и въ настоящее время на мексиканскихъ рынкахъ, отъ платья,
украшеній и оружія до попугаевъ и плодовъ опунціи. Въ лавкахъ, такъ-
Города. Укрѣпленія. Пластика.
659
же, какъ и теперь, отпускались за плату ѣда и питье. Тамъ были ци-
рульники, которые мыли и брили, носильщики для переноски товаровъ,
надсмотрщики, испытывавшіе томность мѣръ, и рабочіе всевозможнаго рода,
ожидавшіе, пока кто нибудь придетъ и найметъ ихъ. Мексико казалось
Кортесу такихъ же размѣровъ, какъ Кордоба и Севилья. И его описаніе
среди описаній его современниковъ можно назвать однимъ изъ самыхъ
умѣренныхъ. Но многое противорѣчивъ ему. Нѣкоторый свѣтъ на протя-
женіе Тенохитлана бросаетъ положеніе нѣсколькихъ исторически уста-
новленныхъ пунктовъ; дворецъ Монтесумы съ 20 воротами, тремя дво-
рами, прудами и колодцами, сотнею комнатъ, сотнею ваннъ, стѣнами изъ
яшмы, порфира и мрамора и садами, великолѣпіе которыхъ конкистадоры
не могли достаточно восхвалить, стоялъ напротивъ большаго теокалли съ
храмомъ Уицилопохтли. Недалеко оттуда' былъ дворецъ отца Монтесумы, въ
которомъ Кортесъ съ 2000 испанцевъ и тласкалтековъ помѣстился безъ
труда. Городъ едва ли тогда былъ больше, чѣмъ теперь; ѳто можно сказать съ
тѣмъ большею увѣренностью, что въ немъ въ то время было больше воды и,
вѣроятно, по индѣйскому обычаю, онъ вмѣщалъ въ себѣ гораздо меньшее
число жителей. На самомъ дѣлѣ, не только дворцы занимали большое
пространство, такъ какъ походили на длинные дома Митлы, Усмаля и пр.,
но и отдѣльныя жилища были вообще одноэтажныя. Тотъ, кому извѣстны
отчасти безплодныя окрестности Мексико, принимая во вниманіе состояніе
земледѣлія у ацтековъ, не можетъ не усомниться въ возможности про-
кормленія населенія, не уступавшаго по численности нынѣшнему. Чтобы
объяснить обманъ, въ который впали въ этомъ случаѣ и конкистадоры, надо
припомнить рыночную жизнь суданскихъ городовъ, каковы Каносъ или Кука,
гдѣ въ опредѣленное время дня все подвижное населеніе собирается на пло-
щади, на которой дѣлаются всѣ дѣла, ведутся переговоры, совѣщанія и пр.
Насколько простиралась власть инковъ, укрѣпленныя мѣста на го-
сподствующихъ высотахъ, которыя въ виду стрѣлъ и пращей не должны
были быть особенно сильными охраняли границы и дороги; болѣе круп-
ные города и святилища были окружены стѣнами и рвами, а ущелья
преграждались валами. Нѣкоторыя изъ столицъ, въ томъ числѣ и Куско,
прикрывались укрѣпленіями по близости ихъ. Укрѣпленіе Сакса уаманъ
близъ Куско было окружено тремя валами, изъ которыхъ нижній въ 10 метр.
вышины состоялъ изъ циклопической каменной кладки. Надъ ними подни-
мались четвероугольныя башни, а также и круглая, заключавшая въ себѣ
колодезь. Въ скалахъ было выдолблено нѣсколько помѣщеній, соединяв-
шихся между собою извилистыми ходами. Ольянтайтамба, замокъ котораго
былъ укрѣпленъ сторожевыми башнями, возвышавшимися на нѣкоторомъ
разстояніи ниже и выше этой крѣпости, былъ еще сильнѣе. Въ Мексико
стѣна, тянувшаяся отъ одной горы къ другой, построенная изъ камня съ
очень твердымъ цементомъ, снабженная глубокимъ рвомъ и простиравшаяся
на 10 килом., служила для загражденія дороги въ Тласкалу. Въ этихъ
укрѣпленныхъ мѣстахъ ограды храмы представляли второстепенныя укрѣп-
ленія, которыя отчасти можно назвать цитаделями. Главный храмъ Тенох-
титлана былъ окруженъ четыреугольной стѣной болѣе 2 метр. высоты съ
бойницами, и, какъ извѣстно, это былъ послѣдній пунктъ, который обита-
тели столицы съ упорствомъ и самопожертвованіемъ защищали отъ испанцевъ.
Изображеніе природы въ пластикѣ тамъ только тогда удовлетво-
рительно, когда дѣло касается самыхъ простыхъ формъ. Гѣзкія линіи че-
репа, маленькія человѣческія лица, змѣи и лягушки, ящерицы и черепахи,
предпочтительно и съ большимъ терпѣніемъ, удачно высѣкались изъ камня
или выполнялись изъ глины. Существуютъ перуанскія глиняныя чаши съ
изображеніемъ саламандры, которыя, по вѣрности природѣ и стилю, можно
сравнить съ лучшими японскими произведеніями того же рода. Лишь че-
ловѣческія фигуры въ древней Мексикѣ всегда бываютъ каррикатурными, и.
42*
660
II, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
даже лучшія изваянія выказываютъ всегда отталкивающій недостатокъ сим-
метріи. Не совсѣмъ законченныя статуи позволяютъ предположить, что ху-
дожникъ сперва гладко отшлифовывалъ глыбу и затѣмъ начиналъ вырѣзы-
вать ее слѣва направо. Вслѣдствіе того, всѣ крупныя работы болѣе или
менѣе односторонни. Прославленная лежащая статуя Чакъ-Мооля (см. рис.
ниже), которая нѣсколько лѣтъ тому назадъ была найдена въ странѣ древ-
нихъ майясовъ и въ настоящее время поставлена во дворѣ Мпзео пасіопаі въ
Мексико, въ своихъ пропорціяхъ содержитъ бросающіяся въ глаза ошибки.
Въ мягкихъ, закругленныхъ линіяхъ ея есть нѣчто привлекательное, но эта
мягкая масса расплывается безъ основы твердыхъ точекъ и линій. По
отверстію, находящемуся въ серединѣ тѣла статуи, которое служило для
Такъ называемая статуя Чакъ-Мооля, найденная въ Чиченъ-Итцѣ въ Юкатанѣ. (По фотографіи.)
укрѣпленія знамени или чего либо подобнаго тому, мы можемъ заключить,
что она, такъ же, какъ и многія другія изваянія, являлась только побоч-
нымъ предметомъ при исполненіи религіозныхъ обрядовъ или, въ лучшемъ
случаѣ, орнаментомъ монументальнаго сооруженія. Вмѣстѣ съ отсутствіемъ
красоты, чувствуется недостатокъ достоинства въ художественномъ произ-
веденіи, составляющаго истинную цѣль его.
Древніе мексиканцы создавали безчисленныя фантастическія изваянія,
по ихъ фантазія, при всей своей пышности, никогда не была достаточно
свободной, достаточно оригинальною, чтобы создать въ цѣломъ что либо
новое. .Ваятели никогда не достигали основного ядра своей задачи —
изображенія свободнаго, естественно подвижнаго, вполнѣ человѣчнаго че-
ловѣческаго образа. Они всегда запутываются въ нитяхъ своей собствен-
ной фантазіи, какъ муха въ паутинѣ. О причинахъ этого ограниченія, кото-
рое не маскируется богатствомъ причудливыхъ подробностей см. гл. 7, стр.'70.
Все сказанное о пониманіи и воспроизведеніи въ скульптурѣ вполнѣ
относится и къ живописи. Съ перваго взгляда, она кажется болѣе низко
стоящею отраслью древне-американскаго искусства. Недостатокъ перспек-
Живопись. Различіе стилей. Семья.
661
тпвы здѣсь ощутительнѣе; профили почти всегда имѣютъ два глаза и,
кромѣ того, мы не видимъ здѣсь такого техническаго умѣнья и безконеч-
наго терпѣнья, какъ въ скульптурѣ. Впрочемъ, и живопись, если мы
оставимъ въ сторонѣ неизбѣжную каррикатурность ея, даетъ иногда жиз-
ненныя, хотя не совсѣмъ вѣрныя натурѣ изображенія, но вмѣстѣ съ тѣмъ,
какъ священное искусство, болѣе впадаетъ въ схематизмъ, чѣмъ скульп-
тура (ср. сказанное на стр. 493 и рис. стр. 663).
Въ сравненіи съ мексиканскими, сапотекскія изваянія, какъ говорятъ,
вообще тяжеловѣснѣе, толще и неуклюжѣе; глаза, носы и уши часто имѣютъ
на нихъ совершенно фантастическія формы и покрыты завитками, точно
на татуированномъ въ разныхъ направленіяхъ лицѣ. Высшія произведенія
ихъ — маски для мертвыхъ и инкрустированные черепа, требовавшіе, вѣро-
ятно, работы нѣсколькихъ лѣтъ, но безполезныя для искусства, такъ какъ
въ нихъ воображеніе, пытаясь вырваться на свободу, впадаетъ въ каррика-
турпость. Въ безчисленныхъ головахъ, встрѣчающихся на стѣнахъ и ко-
лоннахъ юкатекскихъ зданій, художники узнаютъ особый типъ, который
даже и въ Ухмалѣ отличается не только отъ толтекскаго, но и отъ типа
Паленке. Сколько намъ извѣстно, нигдѣ въ Америкѣ не встрѣчается ни-
чего подобнаго колоссальнымъ профильнымъ лѣпнымъ портретамъ Паленке,
съ ихъ пышными рамами, формы которыхъ можно сравнить со стилемъ ро-
коко. Вещи изъ Чиму, хранящіяся въ музеяхъ, нерѣдко подъ названіемъ
„перуанскихъ “, отличаются, однако, отъ послѣднихъ по стилю и орнаменту,
такъ какъ въ нихъ правильно повторяются извѣстные рисунки. Мы уже
упоминали о ящерицахъ среди этихъ фигуръ; между ними часто попадаются
рыбы и змѣи, какая то болотная птица, а также обезьяна. Характернѣе все-
го копье, какое на изваяніяхъ Чиму правители и божества держатъ въ пра-
вой рукѣ. Правильно повторяется и ножъ въ видѣ полумѣсяца или топоръ.
Женщина въ древности и даже нынѣ въ Перу и Мексикѣ, не смотря
на введеніе христіанства, занимала всегда подчиненное положеніе. Женщи-
ны и дѣти сидѣли на кирпичныхъ ступеняхъ, идущихъ по стѣнѣ, или на
корточкахъ на полу. Жены служили мужьямъ во время обѣда и съѣдали
оставшееся послѣ нихъ. Болѣе значенія женщина имѣла въ хозяйствѣ,
такъ какъ она дѣлала всю свою работу и еще добрую долю работы муж-
чины; при этомъ еще она должна была быть бережливой. Здѣсь и заклю-
чался источникъ власти, которую она, несмотря на униженіе, часто умѣла
проявлять и которая въ матріархальной древней Америкѣ была еще выше,
чѣмъ теперь. Находимыя въ женскихъ могилахъ въ Анконѣ плетенныя
изъ камыша рабочія корзинки съ веретенами, хлопкомъ, шерстью, предме-
тами, завернутыми въ ткани, чашечками и раковинами для поддержки ве-
ретена, швейными иглами, пряжками, деревянными палочками, красящими
веществами, камешками, кусочками металла, кольцами, ожерельями и иногда
глиняными фигурами въ видѣ куколъ служатъ намъ символами ея дѣя-
тельности, а также и ея заслугъ.
Семейная жизнь, повидимому, настолько поднималась надъ уров-
немъ некультурныхъ индѣйцевъ, насколько это позволяли большая обезпе-
ченность и внѣшній порядокъ жизни. Мужчина имѣлъ право искать себѣ
подругъ внѣ круга замужнихъ женщинъ, право, которое оффиціально призна-
валось въ извѣстныхъ границахъ. Невѣрность женщины нарушала, однако,
право собственности мужчины. Среди почти баснословныхъ наказаній, при-
водимыхъ историками, какъ, напримѣръ, разрываніе нарушительницы брака
на части и раздача этихъ частей окружающимъ въ Ихкоатланѣ, мы видимъ
и настоящее индѣйское возмездіе оскорбленнаго мужа, который отрѣзывалъ
женѣ своей носъ и уши. Въ заключеніи, а такъ же и въ расторженіи брака
жрецы принимали большее участіе, чѣмъ у другихъ индѣйскихъ пле-
менъ. Именно они исполняли часто встрѣчавшійся обрядъ связыванія
(562
II, 32. Обзоръ древне американской культуры.
плащей жениха и невѣсты. Рядомъ съ тѣмъ сватовство, подарки, время
испытанія и время воздержанія непосредственно по заключеніи брака проис-
ходили такъ же, какъ и у другихъ индѣйцевъ.
Хотя въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ, благодаря вмѣшательству жрецовъ
и болѣе строгимъ законамъ, многое было установлено тверже, но семья и
здѣсь была не что иное, какъ обыкновенный американскій родъ. Въ Ме-
ксикѣ эта основа общества выступаетъ яснѣе, чѣмъ въ Перу. Каждое племя
въ Мексикѣ состояло изъ извѣстнаго числа родовъ, кальпулли, сообща поль-
зовавшихся землею. Они ежегодно выбирали начальника, который совѣ-
щался съ начальниками другихъ родовъ о дѣлахъ племени, преимуще-
ственно военныхъ, такъ какъ племя лучше могло защитить роды отъ не-
пріятельскихъ нападеній. Когда Прескоттъ сравниваетъ государственныя
учреж; енія Перу съ спартанскими, то основное сходство, которое онъ не
опредѣляетъ точнѣе, представляется ему въ пожертвованіи имущества
и воли, приносимомъ отдѣльнымъ лицомъ роду и государству.
Во многихъ проявленіяхъ символики животныхъ, такъ же, какъ и во мно-
гихъ гіероглифическихъ изображеніяхъ этихъ послѣднихъ, мы можемъ ви-
дѣть і'Наки тотемовъ. Солисъ называетъ орла, тигра и льва, изображе-
нія которыхъ носились на ожерельяхъ. Слѣды наслѣдованія по жен-
ской линіи, распространеннаго и теперь еще въ Новой Мексикѣ, встрѣча-
лись и здѣсь; но вмѣстѣ съ увеличеніемъ обезпеченія всѣхъ жизненныхъ
условій, наступавшихъ при-продолжительности обитанія въ одномъ мѣстѣ,
перевѣсъ получало наслѣдованіе по мужской линіи.
Земельное владѣніе отдѣльнаго лица древнимъ мексиканцамъ
было такъ же неизвѣстное въ предѣлахъ культурныхъ странъ, какъ и внѣ
ихъ. Въ Перу вся земля раздѣлялась на три класса — принадлежавшую
храму, инкѣ и общинѣ. Все имѣло владѣльцевъ, кромѣ, дикихъ плодовыхъ
деревьевъ и дико растущихъ полезныхъ растеній, а также и широко рас-
пространенныхъ соляныхъ залежей и источниковъ. Но часть сбора пло-
довъ должна была удѣляться государству. Праздные люди подвергались
суровому наказанію, но нищихъ не было: община должна была заботиться
обо всѣхъ неспособныхъ къ труду. Каждый давалъ и каждый получалъ.
Это было соціалистическое государство, въ которомъ многое осуществлялось
изъ того, что измышляли въ то время въ Европѣ богатые воображеніемъ
творцы утопій. Въ Мексикѣ мы встрѣчаемъ подобныя же условія, впрочемъ,
не столь ясныя для насъ. Государство сохраняло право на земли общинъ,
альтепетлалли; общины могли распоряжаться ими, какъ членами, и не
могли отчуждать ихъ. Члены одной общины не должны были работать на
поляхъ другой. Смѣшенія обитателей и перемѣны фамилій старались не
допускать. Каждая община (кальпулли) получала землю, какъ общую соб-
ственность, въ которой участвовалъ каждый сочленъ. Еще и теперь въ
Гватемалѣ крестьяне обрабатываютъ поперемѣнно свою шііра соштппаі,
приростъ съ которой обращается въ деревенскую кассу. Каждая семья
обладала для своего содержанія опредѣленнымъ полемъ, переходившимъ
отъ отца къ сыну. Если семья угасала, земля ея доставалась кальпулли.
Землю, принадлежавшую правителю, тотъ давалъ своимъ слугамъ и дворян-
ству за ихъ заслуги. Нѣкоторые изъ этихъ земельныхъ участковъ, „пилля-
ли“, могли на извѣстныхъ условіяхъ переходить по наслѣдству. Мексикан-
цы уплачивали подати полевыми плодами, обыкновенно маисомъ, перцемъ,
бобами и хлопкомъ. Въ неурожайные годы, напротивъ, правитель кормилъ
народъ изъ общей казны. При другихъ формахъ положеніе рабочей массы
до нынѣшняго дня останется однимъ и тѣмъ же. Республиканская свобода
не имѣетъ значенія для индѣйца, который на высокихъ плоскогорьяхъ
Южной Америки долженъ самъ заботиться о своемъ благосостояніи: свя-
занный въ качествѣ поселенца съ фермами, онъ составляетъ ихъ соб-
ственность. Ни одинъ человѣкъ не связанъ такъ крѣпко съ клочкомъ
Общность имущества. Государство
663
Ваза съ боевыми сценами пзъ древ-
няго Перу. (Берлинскій музей народо-
вѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 637, 639 и 661.
своей земли, какъ боливійскій или перуанскій поселенецъ, работающій
безъ вознагражденія на владѣльцевъ, отъ которыхъ онъ получаетъ кло-
чекъ земли въ собственное пользованіе.
Крайняя и однообразная простота жизненнаго обихода, свойственная
всей древней Америкѣ, вполнѣ соотвѣтствуетъ тому, что мы знаемъ вообще
о нынѣшнихъ индѣйцахъ. Это—скорѣе коммунистическая, чѣмъ демократи-
ческая черта. Если мы не можемъ представить себѣ дворцовъ безъ сослов-
ныхъ ступеней въ человѣческомъ обществѣ, то намъ также трудно допу-
стить подобныя ступени при равномѣрномъ распредѣленіи и качествѣ до-
машней утвари, какія мы повсюду находимъ въ развалинахъ древней Ме-
ксики. Перу, какъ показываютъ находки въ могилахъ, и въ этомъ отноше-
ніи стояло выше Мексики, не отрѣшаясь, од-
нако, отъ соціальнаго типа, который характе-
ризуется и отчасти создается общностью вла-
дѣнія. У знатныхъ лицъ Перу былъ другой
языкъ, чѣмъ у народа. У этихъ народовъ,
приближающихся во многихъ отношеніяхъ къ
высшей культурѣ, яснѣе выступаютъ слѣды
общаго владѣнія. Двигательная сила хозяй-
ственной дѣятельности одного лица ослабляется
группами, связанными одинаковыми мате-
ріальными интересами. Испанскіе исторіо-
графы завоеванія, отмѣчающіе въ похвалу
перуанцамъ, что имъ не свойственны скупость
и алчность, такъ какъ мужчина низшаго про-
исхожденія не могъ передать свою собствен-
ность оставшимся послѣ него, обнаружива-
ютъ, однако, и изнанку этого райскаго состоя-
нія, когда жалуются на лѣность этихъ на-
родовъ и отказываются понять, какимъ обра-
зомъ ихъ предки могли создать такія гигант-
скія сооруженія.
Въ Перу развился усиленный, своеобраз-
ный государственный строй, въ которомъ
наслѣдственному правителю принадлежала не
только военная функція, но и болѣе глубо-
кое воздѣйствіе на мирный ходъ государ-
ственной жизни. Мексику, напротивъ, можно
было бы назвать принудительнымъ сою-
зомъ военныхъ демократій, во главѣ которыхъ значительное пре-
обладаніе принадлежало начальнику. Но между отдѣльными племенами
лежали широкія полосы необитаемыхъ областей, которыми они боязливо
отграничивались другъ отъ друга, такъ же, какъ подобные разграничивающіе
поясы поддерживались и между государствами; первыя, по своей внутрен-
ней организаціи, были, повидимому, независимыми. Только навязанное
имъ почитаніе главнаго божества проникало въ ихъ религіозный строй.
Стремленіе къ завоеванію и обогащенію, плоды котораго шли на пользу
большимъ храмамъ, содѣйствовало, ввиду своей благородной цѣли, прі-
обрѣтенію все болѣе и болѣе обширныхъ областей въ честь солнца въ Перу
и кроваваго божества войны въ Мексикѣ. Въ Мексикѣ, тѣмъ не менѣе, мы
можемъ распознать многочисленные слѣды мѣстнаго раздробленія рели-
гіознаго культа; это показываетъ, насколько завоеваніе не глубоко про-
никало въ жизнь: въ нѣсколькихъ миляхъ отъ Мексики могло уцѣлѣть
такое маленькое государство, какъ Тласкала, обитателямъ котораго по
словамъ Кортеса, приходилось оказывать пособія. Имѣя въ виду, на-
сколько пункты, покоренные воинами Монтесумы, отдалены были другъ
664
II, 32. Обзоръ древнеамериканской культуры.
отъ друга непокоренными областями, намъ хочется сравнить эту власть
съ властью говасовъ въ Мадагаскарѣ (см. гл. 20, стр. 452). Распростра-
неніе нѣсколькихъ гарнизоновъ или, точнѣе, военныхъ колоній по стра-
нѣ, которые съ большимъ трудомъ держали въ подчиненіи завоеванный
округъ въ нѣсколькихъ часахъ разстоянія отъ своихъ пунктовъ, вовсе не
говоритъ намъ объ единовластіи. Если Кортесъ оказался достаточно даль-
новиднымъ, чтобы видѣть въ Монтесумѣ правителя съ большой и твер-
дой властью, покореніе котораго естественно обѣщало тѣмъ больше, чѣмъ
больше силы ему приписывалось, то этимъ не можетъ опредѣляться нашъ
вглядъ на могущество Америки. И здѣсь правители были воплощеніями
или видимыми изображеніями военнаго бога, и жрецы тѣмъ ближе стояли
къ нимъ, что низшіе начальники были также жрецами своихъ племенъ.
Въ Перу къ этому присоединялось еще почитаніе предковъ, благо-
даря которому каждый инка Куско становился новымъ святымъ для своего
народа, и этимъ прошлая и настоящая династія тѣсно связывались съ
тѣмъ, въ чемъ пародъ видѣлъ свое благо. Государственныя причины
заставляли воздавать божеское почитаніе Гуайна Капаку еще при его жизни,
и другимъ инкамъ, какъ скоро они, въ видѣ мумій, выставлялись въ Сол-
нечномъ храмѣ. Даже индѣйцы, обращенные въ христіанство, воздавали
такое почитаніе скрытымъ трупамъ инковъ. Выставленіе мумій инковъ при
религіозныхъ празднествахъ, когда имъ приносились жертвы и въ честь
ихъ совершались отвратительныя оргіи, принадлежитъ къ числу самыхъ
грубыхъ обрядовъ, но и самыхъ вліятельныхъ въ религіозномъ и государ-
ственномъ строѣ перуанцевъ.
Это почитаніе инковъ, къ сожалѣнію, отразилось и въ исторіи. Въ
воображеніи Гарсиласо де ла Вега все передъ инками и около нихъ ле-
жало въ глубокомъ мракѣ; только они сами сіяли, какъ солнце, дѣтьми
котораго они себя называли. До ихъ появленія, Перу было крайне грубою
страною, и вся цивилизація сводилась къ нимъ; ихъ враги были отврати-
тельными людоѣдами. Никто не приближался къ „сыну солнца, единствен-
ному властителю", иначе, какъ съ обращеннымъ въ сторону лицомъ, на-
клоненной головой, опущеннымъ взглядомъ и босыми ногами; даже близко
стоявшія къ нему лица возлагали тяжесть себѣ на плечи, когда подхо-
дили къ нему, или дѣлали видъ, какъ будто обременены ею. Золото,
серебро и другіе благородные матерьялы предоставлялись только власти-
телю, и были даже такія растенія, вѣнки изъ которыхъ могли украшать
только его. Его престолъ былъ изображеніемъ колѣнопреклоненнаго чело-
вѣка. Каждую одежду онъ носилъ только одинъ разъ. Лишь сосуды изъ
благороднаго металла могли находиться долгое время въ его пользованіи,
а всѣ другіе раздаривались послѣ того, какъ послужили ему одинъ разъ.
Кушанья приготовлялись ему исключительно его женами, а хлѣбъ пекли
ему лишь дѣвы солнца; онъ не касался кушанья рукою, а ему вкладывала
его въ ротъ одна изъ двадцати прислужницъ.
Мы не имѣемъ никакихъ доказательствъ систематическаго примѣне-
нія мирной колонизаціи, какъ это прославляется въ культурныхъ
миѳахъ. Насъ поражаетъ также, насколько много обѣщающія страны, какъ,
напр., Чили, или страна восточныхъ Андъ мало привлекали къ себѣ
вниманіе перуанцевъ, когда они выказывали упорное сопротивленіе завое-
ванію. Во всякомъ случаѣ грубые сосѣди перуанцевъ, арауканцы во время
завоеванія испанцевъ стояли выше большинства народовъ южной Америки.
Испанскіе хроникеры цѣнили ихъ промышленность такъ высоко, что даже
приписывали имъ искусство обработки желѣза. Мы съ удивленіемъ видимъ,
какъ быстро эти народы восприняли вооруженіе и организацію испанцевъ
и уже въ войнахъ конца XVI в. считались самыми опасными врагами евро-
пейцевъ. Изъ находокъ глиняныхъ сосудовъ чисто перуанскаго стиля въ
чилійскихъ могилахъ мы можемъ заключить, что перуанскіе культурные
Родъ И ГОСУДАРСТВО. Войско.
665
элементы еще ранѣе нашли доступъ въ Чили. Кипу араукапцевъ выказы-
ваетъ, быть можетъ, подобное же вліяніе. Тогда болѣе всего стремились къ
завоеванію, власти, обогащенію преимущественно посредствомъ похищенія
людей, результатамъ котораго предоставлялась извѣстная роль въ рели-
гіозномъ культѣ, чѣмъ вполнѣ подтверждается, что война и религія
были жизненными элементами древнихъ американцевъ. Мы
имѣемъ въ виду человѣческія жертвы военноплѣнныхъ и рабовъ,
потребность въ которыхъ служила, безъ'сомнѣнія, главнымъ стимуломъ воин-
ственной завоевательной политики и въ то же время главнымъ препят-
ствіемъ прочныхъ мирныхъ сношеній. Эта политика, достигшая высшей
точки у ацтековъ, служила важнѣйшимъ двигателемъ для распространенія
власти, которую мы называемъ Мексикой.
Кланъ управлялъ общей собственностью, и глава племени былъ
отвѣтственъ за тѣ приношенія, которыя должны были представляться выс-
шему правителю, и принималъ участіе въ имуществѣ государства, охраненію
котораго долженъ былъ содѣйствовать. Въ древнемъ Перу не только стада
ламъ, но и многія другія охотничьи животныя охранялись строгими законами.
Они считались принадлежащими правительству; никакъ не болѣе четырехъ
разъ въ годъ подъ наблюденіемъ самого инки устраивалась грандіозная охота,
добыча которой распредѣлялась между участниками. Мы уже упоминали,
что металлы и драгоцѣнные камни предоставлялись инкѣ. Изъ податей,
собиравшихся натурой съ хлѣбныхъ полей, составлялись хлѣбные запасы,
служившіе для поддержанія народа во времена нужды.
Въ одномъ большомъ нѣмецкомъ сочиненіи о Перу говорится: „быть
можетъ, ни одно государство земного шара не управлялось такъ много,
такъ самовластно и все же такъ мудро и благодѣтельно, какъ Тагуантинсуйю“.
Быстрое паденіе всѣхъ древне-американскихъ царствъ передъ горстью смѣ-
лыхъ искателей приключеній не выясняетъ намъ практическихъ результа-
товъ этого управленія. Обращаясь къ источникамъ, мы приходимъ къ
убѣжденію, что ни въ Перу, ни въ Мексикѣ управленіе не было болѣе
мудрымъ, чѣмъ въ странахъ древняго востока или въ древнемъ Гавайи, и
что государство тамъ держалось на шаткихъ основахъ. Даже практи-
куемое повсюду въ варварскихъ странахъ насильственное переселеніе
цѣлыхъ народностей изъ ихъ первоначальныхъ мѣстообитаній въ новыя,
указывается намъ, какъ одно изъ благодѣтельныхъ и въ то же время вели-
чественныхъ учрежденій царства инковъ. Неоднократно повторявшійся въ
первые періоды завоеванія фактъ, благодаря которому, быть можетъ, Пизарро
могъ смѣло осуществить свой планъ, и который заключался въ томъ, что
свѣдѣнія о пришельцахъ не распространялись далеко, не соотвѣтствуетъ
понятію объ искусномъ управленіи.
Въ Перу раздѣленіе страны сообразовалось съ вѣрою индѣйцевъ въ
особое значеніе числа 4 на небѣ и на землѣ. Поэтому прежде всего
„Тагуантинсуйю" или „четыре страны свѣта“ было единственнымъ назва-
ніемъ, которое охватывало всѣ составныя части царства инковъ. Названіе
Перу исходитъ отъ испанцевъ. Въ дѣйствительности, царство было раздѣ-
лено по 4 вѣтрамъ,и въ каждой четверти проходила одна изъ большихъ
государственныхъ дорогъ. И такъ какъ, согласно системѣ управленія,
главный’ городъ долженъ былъ отражать въ себѣ въ маломъ видѣ все
царство, то и онъ распадался на 4 части. Тенохтитланъ также раздѣлялся
на 4 квартала.
Конкистадоры въ этихъ странахъ впервые въ Новомъ свѣтѣ встрѣтили
упорное сопротивленіе. Даже болѣе мелкіе народы держались смѣло; ло-
шади и огнестрѣльное оружіе скоро перестали пугать ихъ, и Кортесу
пришлось передъ Тласкалой дать нѣсколько значительныхъ сраженій. Онъ
напрасно предлагалъ миръ столицѣ, до крайности истощенной голодомъ и
болѣзнью; ему оставалось только разрушить ее. Военный духъ поддер-
505	II, 32. Обзоръ древнеамериклнской культуры.
живается только тамъ, гдѣ онъ находитъ себѣ пищу. Подобіе этихъ государ-
ственныхъ образованій мы должны искать скорѣе въ хищническихъ государ-
ствахъ древней западной Азіи, чѣмъ въ мирномъ общинномъ бытѣ восточ-
ныхъ азіатцевъ. Слѣды преобладанія отдѣльныхъ племенъ Мексики на боль-
шихъ протяженіяхъ вовсе не говорятъ за существованіе мексиканскаго
царства, а лишь о непрочномъ союзѣ между побѣдителями и побѣжденными,
основанномъ на завоеваніи, противно волѣ послѣднихъ.
Роды и племена сражались подъ предводительствомъ избранныхъ ими
вождей. Изъ исторіи завоеванія мы узнаемъ, что Монтесума - только въ
минуты крайней необходимости сталъ во главѣ войска. Начальникъ
Тескоко, который далъ приказъ къ наступленію ударами въ маленькій
барабанъ, висѣвшій у него на шеѣ, былъ простой военачальникъ, такъ же,
ка'къ и тотъ вождь, смерть котораго при Отумбѣ доставила Кортесу побѣду.
Военная слава, какъ говорится объ этомъ совершенно опредѣленно, при-
надлежала къ тѣмъ качествамъ, какія народъ требовалъ отъ властителя.
И благородное сословіе прежде всего было военной кастой. Внѣшніе знаки
военной организаціи (см. выше стр. 650) указываютъ, что мужчины,
способные носить оружіе, группировались въ военные отдѣлы и въ
мирныя времена. Самымъ уважаемымъ сословіемъ было сословіе воиновъ.
Военныя упражненія начинались съ ранней юности и, по крайней мѣрѣ,
въ Перу продолжались долгое время въ опредѣленные дни мѣсяца. Испы-
танія храбрости, выносливости и самоотверженія обозначали время, когда
мальчикъ становился мужчиной, способнымъ носить оружіе. Раздѣленіе на
роды переходило и въ армію, и, вслѣдствіе того, всѣ жившіе вмѣстѣ въ
мирное время не разлучались и въ военное. Нѣкоторые историки припи-
сываютъ важнѣйшимъ инкамъ возможность поставить подъ оружіе 200,000
человѣкъ что, безъ сомнѣнія, преувеличено.
Одна изъ тайныхъ причинъ силы и безсилія этихъ государствъ и
культуръ заключается въ военномъ характерѣ ихъ основныхъ странъ и въ
недостаткѣ его у странъ покоренныхъ. Подобно тому, какъ пять союзныхъ
племенъ ирокезовъ производили соединенными силами свои хищническіе
набѣги по всѣмъ направленіямъ и покорили, уничтожили и вытѣснили
всѣ племена отъ Атлантическаго океана до Огайо, точно такъ же три группы въ
верхней долинѣ Мексики составили конфедерацію за 100 лѣтъ до прибытія
Кортеса. Эти три коренныя племени были: Мексико, заключавшее не болѣе
40,000 душъ и ограничивавшее свое мѣстопребываніе однимъ болѣе или
менѣе искусственнымъ островомъ въ срединѣ озера, Тескоко и Тлакопанъ
по берегамъ этого озера. Положеніе Мексико при военныхъ средствахъ
индѣйцевъ было неприступнымъ. Историкъ Канады Френсисъ Парк-
манъ выразился объ ирокезахъ: „они создали вокругъ себя пустыню и
называли это миромъ". Конфедерація, во главѣ которой стояли мексиканцы,
имѣла нѣсколько болѣе передовое понятіе о завоеваніи: она истребляла
только тѣ племена, которыя оказывали сопротивленіе. Въ другихъ слу-
чаяхъ покоренныхъ только грабили и обязывали платить дань. Побѣ-
жденное племя управлялось, какъ и прежде, своими начальниками;
здѣсь первое нападеніе вовсе не сопровождалось, какъ въ Перу, идеей
образованія сплоченнаго царства, а стремилось только навести страхъ и
получить добычу. Поэтому такъ называемое мексиканское царство во
время испанскаго завоеванія было только цѣпью запуганныхъ индѣйскихъ
племенъ, которыя жили въ постоянномъ страхѣ и другъ передъ другомъ и
держались въ повиновеніи только боязнью нападеній изъ недоступнаго
разбойничьяго гнѣзда, находившагося посреди ихъ.
Насколько обычай человѣческихъ жертвъ глубоко укоренился въ
Мексикѣ, видно изъ того, что даже правители, питавшіе отвращеніе къ
нимъ, какъ, напримѣръ, Нетцауалькойотль изъ Тескоко должны были до-
пускать ихъ. Сумаррага свидѣтельствуетъ, что въ послѣднее время
Человѣческія жертвы. Жрецы.
667
передъ прибытіемъ Кортеса въ царство Монтесумы ежегодно падало
25,000 человѣческихъ жертвъ. Даже и 5000, о которыхъ говоритъ Овіедо,
должны были приводить къ обезлюденію обширныя области. Для чужеземца
въ кланѣ не было мѣста, а на той экономической ступени, на которой стоя-
ла Мексика, ему не было примѣненія. Умерщвленіе раба господиномъ было
ненаказуемымъ. Въ преданіяхъ упоминается о томъ времени, когда были
введены человѣческія жертвы, и различаются мягкіе и жестокіе періоды
ихъ. О реформаторѣ Кетцалькоатлѣ разсказываютъ, что онъ уничтожилъ
этотъ обычай у толтековъ. И въ другихъ мѣстахъ была введена болѣе
мягкая форма принесенія въ жертву своихъ соплеменниковъ. Подобные
фазисы могли связываться съ подъемомъ и паденіемъ политической власти,
и число военноплѣнныхъ, увеличивавшееся вмѣстѣ съ расширеніемъ вла-
дычества Монтесумы, могло поднять до высшей цифры число человѣче-
скихъ жертвъ именно передъ первымъ прибытіемъ европейцевъ. Такъ какъ
повсюду человѣческія жертвы совершались при погребеніи, и даже въ Перу
приносились въ большомъ количествѣ уродливыя и другія дѣти, то мы ви-
димъ вездѣ низкую оцѣнку человѣческой жизни, соотвѣтствующую этой
ступени культуры и лежащею также въ основѣ каннибальскихъ обычаевъ.
Въ тѣхъ предѣлахъ, въ какихъ въ Средней Америкѣ распространялось
мексиканское вліяніе, мы находимъ человѣческія жертвы; по мы находимъ
ихъ и у майясовъ, отсутствіе людоѣдства у которыхъ прославляется, какъ
одно изъ ихъ преимуществъ; точно также правителей инковъ сопровождали
въ могилу гекатомбы изъ болѣе или менѣе приближенныхъ лицъ и слугъ.
У мексиканцевъ жрецы играли и въ войскѣ выдающуюся роль. Они
шли впереди войска, съ изображеніями боговъ на спинѣ, должны были
зажигать новые жертвенные костры и давать знакъ къ нападенію. Передъ
выступленіемъ въ походъ приносились жертвы военному богу. Послѣ
побѣды строили въ воспоминаніе и въ благодарность особые храмы, кото-
рые назывались именемъ одного изъ покоренныхъ мѣстъ. Такъ же, какъ
въ сліяніи военнаго вождя и верховнаго первосвященника въ правителѣ
инковъ, и въ расположеніи ихъ храмовъ, которые въ то же время въ слу-
чаѣ необходимости были и крѣпостями, выступаетъ тѣсная связь вѣры и
политическаго господства, двухъ великихъ цѣлей этихъ народовъ, отдаляю-
щихся одна отъ другой на высшихъ ступеняхъ культуры.
Е. Арктики Стараго Свѣта.
33.	Арктическая Азія и Европа.
„Природа хотѣла испытать, къ какимъ насильственнымъ
положеніямъ способенъ нашъ родъ, и онъ выдержалъ это испы-
таніе."	I. Г. Гердеръ.
Сѣверная Азія лежитъ между верхней Азіей и сѣверной низиной;
она стоитъ ниже и въ культурномъ отношеніи. Тамъ, гдѣ въ сѣверной
Азіи возвышенности переходятъ въ степь, она составляетъ естественный пе-
реходъ къ лѣсистой, простирающейся къ берегу низинѣ, впереди которой
лежатъ, въ видѣ окраинной и пустынной полосы, тундры, арктическіе ку-
старники и болота; вслѣдствіе того, материковый берегъ Азіи — одна изъ
самыхъ пустынныхъ и невѣдомыхъ частей земли. Такъ какъ на западъ отъ
крайняго Чукотскаго полуострова не живетъ настоящаго берегового наро-
да — эскимосовъ, оживляющихъ безлюдные американскіе берега Ледовитаго
океана, обширныя пространства, какъ, напр., берегъ отъ мыса Шелягскаго
до Колымы, тамъ совершенно необитаемы. Большія рѣки, какъ въ томъ,
такъ и въ другомъ мѣстѣ не оказывали глубокаго вліянія на жизнь на-
рода: ихъ устья, окруженныя льдомъ, находятся въ состояніи мертваго по-
коя. Только рыбныя богатства ихъ получаютъ непосредственное значеніе
для туземцевъ; для европейцевъ они сдѣлались косвенными путями, осо-
бенно важными для торговли, подчиненія и развращенія туземцевъ. Бла-
годаря климату, почва не пригодна для земледѣлія; даже въ теплое лѣто
она оттаиваетъ только на 1 метръ. Охота и рыбная ловля являются тѣмъ
болѣе доступными источниками для поддержанія жизни, чѣмъ быстрѣе
убываетъ растительный міръ по направленію къ сѣверу. Сѣвернѣе лѣсной
границы обширныя пространства покрыты одной травой, а также мхами и
лишаями. Моховыя и лишайниковыя тундры отличаютъ отъ болѣе порос-
шихъ кустарниками каменистыхъ тундръ. Тундры называли полярными
пустынями, но онѣ все-таки имѣютъ достаточно растительнаго покрова, что-
бы прокормить нѣсколько оленьихъ стадъ. Мы знаемъ 120 растительныхъ
видовъ сѣверной Азіи; Чельманъ называетъ полосу, идущую по материку
отъ мыса Челюскина, полосой самой бѣдной растеніями, какую онъ когда-
либо видѣлъ. Въ каменистой тундрѣ Чукотскаго полуострова можно найти
нѣсколько явнобрачныхъ только въ расщелинахъ каменныхъ глыбъ. На
далекое пространство выступаетъ лишь сѣрый цвѣтъ темныхъ, однообразныхъ
лишайниковъ. Однако, столь бѣдный растительный міръ заключаетъ болѣе,
чѣмъ обыкновенно предполагаютъ, матеріала для пропитанія гиперборей-
скихъ народовъ. Миддендорфъне правъ, когда онъ приписываетъ сибир-
скимъ дикарямъ презрѣніе къ растительной пищѣ. Чукчи на Колю-
чинской бухтѣ пользуются для своего питанія 23 растеніями. Повидимому,
инстинктъ заставляетъ ихъ мѣнять или разнообразить свою пищу; такъ, ло-
Растенія и животныя. Охота. Рыбная ловля.
669
пари замѣняютъ иногда молоко щавелемъ или Ріп^нісніа. Опасаясь скор-
бута, всѣ полярные народы любятъ и считаютъ полезными такія кислыя
и ѣдкія растенія.
Тамъ, гдѣ прекращается лѣсъ, жизнь въ этихъ областяхъ еще бѣднѣе,
чѣмъ на берегахъ полярныхъ острововъ и полуострововъ, лежащихъ го-
раздо далѣе къ сѣверу: тамъ нѣтъ питательныхъ средствъ, доставляемыхъ
моремъ. Эти пространства обитаемы поэтому лишь нѣсколькими жалкими
ордами, которыя, кромѣ рыболовства и охоты, кормятся ягодами, встрѣчаю-
щимися здѣсь въ большомъ изобиліи, въ видѣ черники и т. п. Вмѣстѣ съ
лѣсомъ появляются болѣе благопріятныя условія для животныхъ и чело-
вѣка. Лѣсная граница приблизительно совпадаетъ съ лѣтней изотермой + 7°,
означающей почти четырехъ мѣсячное отсутствіе льда. Четырехъ мѣсяцевъ
такой погоды, даже при самой холодной зимѣ, достаточно для сношеній, тор-
говли и рыбной ловли на открытыхъ рѣкахъ. Лѣсъ защищаетъ отъ вѣтровъ
и отъ безпрепятственнаго лучеиспусканія почвы и доставляетъ обильное
топливо. Тунгусы и якуты, при своемъ передвиженіи къ югу, выбираютъ
защищенныя лѣсныя мѣста для постройки бревенчатыхъ избъ. Лѣсная гра-
ница на сѣверѣ Стараго свѣта вообще лежитъ выше, чѣмъ въ Сѣверной Аме-
рикъ. Въ Европѣ выступаетъ за нее лишь узкая сѣверная полоса; напро-
тивъ, весь Чукотскій полуостровъ лишенъ древесной растительности,
представляя мѣстность покрытую мелкимъ кустарникомъ, которая пропиты-
ваетъ подвижное населеніе въ количествѣ не болѣе одного человѣка на 1 кв. м.
Гиперборейцы находятся въ прямой зависимости отъ распространенія
и образа жизни животныхъ. Тюлень только на крайнемъ сѣверо-востокѣ
Азіи, гдѣ живутъ эскимосы, пріобрѣтаетъ такую же важность, какъ далѣе
къ востоку; тамъ, гдѣ онъ рѣдко появляется, берега пустынны, а тамъ,
гдѣ показывается часто, они густо населены, какъ, напр., мѣстность отъ
Колючинской бухты до Берингова пролива. Животный міръ этой страны
бѣденъ видами, но тѣмъ болѣе богатъ особями.
Охота есть главный источникъ пропитанія и наживы сѣверныхъ
азіатцевъ. Стада оленей оставляются на попеченіи женщинъ, а мужчины
извѣстную часть года проводятъ на охотѣ. Сѣверные олени составляютъ
скорѣе запасный капиталъ, между тѣмъ, какъ охота и рыбная ловля опла-
чиваютъ ежедневные расходы. Въ особенности охота на пушныхъ звѣрей
составляетъ выгодный источникъ дохода всѣхъ тунгусовъ, ламутовъ, а
такъ же и многихъ якутовъ. Мясо употребляется въ пищу, а шкуры пере-
рабатываются въ различные хозяйственные предметы и составляютъ замѣну
отсутствующихъ денегъ. ПриМиддендорфѣ, у ассьянскихъ самоѣдовъ нахо-
дились въ обращеніи лапки полярныхъ лисицъ, составлявшихъ 1/12 шкурки
этой лисицы, считавшейся единицею. Пушниной по преимуществу опла-
чиваются товары русскихъ и вносятся подати казнѣ. Весенніе рога оленей
и мускусный мѣшокъ составляютъ предметъ торговли тунгусовъ съ китай-
цами. Нѣкоторыя племена принадлежатъ къ самымъ одностороннимъ, но въ
то же время самымъ искуснымъ охотникамъ всего міра. Въ пустынныхъ
тундрахъ самоѣдовъ капканы для полярныхъ лисицъ разставляются иногда
длинными рядами; такъ же, какъ и для торга, для охоты существуетъ опре-
дѣленное время. На нижней Оби ежегодно 1-го октября остяцкіе охотники
отправляются въ лѣса на охоту за соболемъ, бѣлкою и т. п. Къ 6-му де-
кабря они возвращаются домой съ добычею, и только къ концу зимы, когда
снѣгъ осядетъ и покроется ледяной корой, они охотятся на лыжахъ за
оленемъ и лосемъ. Пернатая дичь становится предметомъ охоты при ве-
сеннихъ и осеннихъ перелетахъ птицъ. Добыватели мамонтовыхъ клыковъ
предпринимаютъ опасныя путешествія па Новосибирскіе острова.
Рыбная ловля такъ же необходима, какъ и прибыльна при обиліи
рѣкъ въ странѣ. По свидѣтельству Августиновича, рыбной ловлей
занимаются всѣ обитатели Колымска, и не только крестьяне и мѣщане, но
670
II, 33. Арктическая Азія и Европа.
іі казаки, церковнослужители и правительственные чиновники. Сѣти, ко-
торыя именно здѣсь были-бы всего нужнѣе, рѣдко могутъ быть названы цѣ-
лесообразными (см. ниже стр. 682). Остяки устраиваютъ корзины для рыбы въ
3 метра длиною и 12/3 м. шириною. Удочки изъ можжевельника еще
Шеферъ описывалъ у лопарей. Челноки изготовляются изъ шкуръ и
дерева, но менѣе искусно, чѣмъ у эскимосовъ. Отдѣльныя части сши-
ваются или связываются другъ съ другомъ и щели конопатятся мхомъ.
Обитателей крайней сѣверной полосы Европы и Азіи соединяетъ между
собою сходство жизненныхъ условій, которыя можно сравнить только съ
однообразной скудостью пустынь. Занимаются-ли они рыбной ловлей,
охотой или скотоводствомъ, они должны одинаково упорно бороться за
свою жизнь. Различныя племена объединяются гнетомъ тяжелыхъ жизнен-
ныхъ условій и вызываемымъ ими кочевымъ образомъ жизни. Размѣры
его опредѣляются условіями питанія. Самые бѣдные орочоны Колымской
области остаются не болѣе 2—3-хъ дней на одномъ мѣстѣ; оленеводы, на-
противъ, медленно слѣдуютъ за пасущимися на свободѣ животными, иногда
перегоняютъ свои громадныя стада на вполнѣ удобныя пастбища и тамъ
временно ставятъ свои жилища. Такъ жили оленные чукчи на полуостровѣ,
пока превосходныя пастбища его не истощились; въ. настоящее время
они заходятъ даже въ Якутскую область. Направленіе лѣсной границы,
поднимающейся на западѣ, не остается безъ вліянія на ихъ передвиженія.
Точно такъ же кочуютъ настоящіе оленные лопари; напротивъ, у лѣсныхъ
лопарей всегда имѣются на извѣстномъ разстояніи одна отъ другой нѣ-
сколько жилыхъ хижинъ, гдѣ они живутъ поперемѣнно, пока стада ихъ
пасутся въ окрестностяхъ. И тунгусскіе охотники оставляютъ въ лѣсахъ
свои прочныя хижины пустыми, направляясь съ приближеніемъ лучшей
погоды въ тундру или на мѣста рыбной ловли. Чѣмъ большее значеніе
имѣетъ охота, тѣмъ неправильнѣе и отдаленнѣе эти передвиженія. Такъ
тунгусъ зимою отправлялся на охоту за соболемъ и мускуснымъ быкомъ
отъ края моря до южнаго склона Становаго хребта, гдѣ онъ встрѣчался
съ конными тунгусами, платящими дань Китаю. Но когда и эти животныя
стали рѣдкими, онъ избралъ для охоты морскіе берега къ сѣверу отъ
Амура и изъ охотника превратился въ рыболова. Рыболовные народы всегда
болѣе осѣдлы; такъ долганы пріобрѣли высшую культуру и благосостояніе
отъ Дудина до Хатангскаго погоста, приблизившись къ осѣдлости по рѣч-
нымъ берегамъ и озерамъ тундры. Русскіе чиновники справедливо уста-
навливаютъ различіе между „бродячими кочевниками" и кочевниками, со-
вершающими правильныя передвиженія лѣтомъ къ тундрѣ, а зимою об-
ратно къ краю низкорослаго лѣса.
Лопарей, обитающихъ во внутренней части Кольскаго полуострова,
нельзя назвать кочевниками въ обыкновенномъ смыслѣ слова, такъ какъ
они отказались уже отъ употребленія временныхъ, легко подвижныхъ
шалашей и живутъ деревнями отчасти въ бревенчатыхъ хижинахъ, отчасти
въ землянкахъ. Тѣмъ не менѣе, они ежегодно перемѣщаются по нѣсколько
разъ и, кромѣ того, черезъ нѣсколько лѣтъ мѣняютъ свое мѣстопребываніе.
Они покидаютъ свои хижины весною для того, чтобы на какомъ либо ма-
ленькомъ озерѣ вблизи оттуда заниматься охотою и рыбною ловлею, или
ловить рыбу у берега моря. Въ срединѣ лѣта они ловятъ рыбу на большомъ
озерѣ или рѣкѣ, а живущіе сѣвернѣе — на сѣверномъ и восточномъ берегу
моря; въ концѣ лѣта они занимаются на своихъ стоянкахъ охотой на птицъ,
пушныхъ звѣрей и медвѣдей. Только къ Рождеству они возвращаются въ
свои зимнія деревеньки (погосты), но и ихъ они переносятъ на другое мѣ-
сто черезъ каждые 10—15 лѣтъ. Если оленій мохъ станетъ скуднымъ или
топливо истощится то прежде всего разбирается маленькая часовня и об-
щими силами устраивается на другомъ мѣстѣ; затѣмъ каждая семья ста-
витъ свою хижину или амбаръ тамъ, гдѣ найдетъ болѣе удобнымъ. Въ
Народовѣдѣніе, Ь
Т-во .Просвѣщеніе' въ Спо
Самоѣдская стоянка.
(Снятая съ натуры Г. 3 у н д б л а д о м ъ.)
Кочевая жизнь.
671
Якутка изъ Учура. (По фотографіи.)
заключеніе часовня освящается, хижина окропляется святой водой и но-
вое поселеніе готово.
Противоположность кочевого и осѣдлаго образажизни обыкно-
венно также рѣзко выражена у эскимосовъ Беринговой области. Очевидно, од-
нако, что въ странахъ, въ которыхъ земледѣліе невозможно, осѣдлость вообще
не можетъ дойти до рѣзкаго контраста съ кочевой жизнью. Одинъ изъ новѣй-
шихъ писателей о чукчахъ мѣтко назвалъ „осѣдлыхъ44 сибирскимъ назва-
ніемъ „промышленныхъ44, которые занимаются охотой и рыбной ловлей,
какъ профессіей, и никогда не бываютъ вполнѣ осѣдлыми. Когда насту-
паетъ нужда, зимой выбирается новое мѣстопребываніе: такъ, всѣ обитатели
поселка Питлекай, находившагося зимой вблизи „Веги44, переселились въ
болѣе обширное восточное поселеніе Наичкай, такъ какъ тамъ ловилось
больше рыбы. Зная это, легко по-
нять и административное дѣленіе
сѣверноазіатскихъ гиперборейцевъ
на осѣдлыхъ и кочевыхъ: въ во-
сточной Сибири осѣдлыми счи-
таются якуты,юкагиры, чуван-
цы и омоки, а кочевыми — тун-
гусы, ламуты и чукчи. Болѣе
тонкіе признаки различія заим-
ствуются изъ образа жизни; такъ,
тунгусовъ дѣлятъ на оленныхъ,
собачьихъ, конныхъ, степныхъ и
лѣсныхъ, не проводя, однако, рѣз-
кихъ границъ между ними, такъ
какъ оленные тунгусы, потерявъ,
вслѣдствіе чумы, своихъ живот-
ныхъ, обращались къ охотѣ съ со-
баками или коневодству и даже
къ рыбной ловлѣ на морскомъ бе-
регу, прежде не посѣщавшемся
ими. Остяки изъ оленныхъ. кочев-
никовъ быстро превратились въ
рыболовные или охотничьи народы.
Чѣмъ тяжелѣе и скуднѣе жизнь,
тѣмъ легче совершается переходъ
отъ одной экономической основы къ
другой.
Какъ указывалъ въ 1840 году Миддендорфъ, а за нимъ Кастренъ,
въ. особенности въ виду условій, существующихъ въ сѣверной Азіи, не
можетъ быть рѣчи объ особой гиперборейской расѣ. Вообще уже
смѣшанный характеръ, главнымъ образомъ, сѣверно-азіатскихъ народовъ,
препятствуетъ выдѣленію ихъ въ особую расу. Многое сказанное нами о
физическомъ строеніи и умственномъ характерѣ малайцевъ и американцевъ
и родственныхъ имъ народовъ можетъ быть примѣнено къ тунгусамъ, лопа-
рямъ и подобнымъ имъ. Уже писатели прошлаго столѣтія, еще вовсе
незнакомые съ понятіемъ о монголоидахъ, ясно обозначили основныя черты
этихъ расъ. Болѣе рѣзкое выраженіе монголоиднаго характера на амери-
канской сравнительно съ азіатской стороной замѣтилъ уже Кукъ;
характеръ этотъ въ Азіи все болѣе и болѣе уменьшается къ западу. Весьма
характерно выраженіе Эккера о лопаряхъ: онъ говоритъ, что они не
монголы, но походятъ на сѣверно-азіатцевъ. Самоѣдамъ • приписывается
лишь „смягченный монгольскій характеръ44, и среди лопарей мы встрѣ-
чаемъ не малое число бѣлокурыхъ. Миддендорфъ считаетъ тунгу-
совъ самыми чистыми сѣверными азіатцами, сохранившими свой первона-
чальный характеръ; но и они вовсе не настоящіе монголы, а скорѣе напо-
672
II, 33. Арктическая Азія и Европа.
минаютъ финновъ или самоѣдовъ: „черты лица ихъ выказываютъ монголь-
скіе признаки съ примѣсью кавказскаго элемента*4.
Цвѣтъ кожи ихъ отличается желтоватыми и красноватыми оттѣн-
ками, а у лопарей пшенично-желтымъ цвѣтомъ татаръ. Ни въ одной
цвѣтной расѣ не разсѣяно такъ много людей съ очень свѣтлой кожей,
какъ въ этой. У лопарей можно встрѣтить женщинъ съ нѣжнымъ цвѣ-
томъ лица, который Дю-Шалью у только что вымытыхъ особей казался
ослѣпительно бѣлымъ, и съ румяными щеками. Миддендорфъ у всѣхъ
сѣверныхъ азіатцевъ, которыхъ онъ видѣлъ, не могъ отличить цвѣта по-
крытыхъ частей тѣла отъ соотвѣтственныхъ частей у русскихъ. Сильное
побуреніе непокрытой кожи вполнѣ естественно при дѣйствіи солнечнаго
отраженія на снѣговыхъ поверхностяхъ и ледяныхъ иглахъ сухого снѣга.
Темнокаріе глаза своимъ косымъ положеніемъ (менѣе всего выраженнымъ
у лопарей), вмѣстѣ съ плоскими носами, всего болѣе содѣйствуютъ общему
сходству съ монгольскимъ типомъ. Свѣтлые глаза часто встрѣчаются у
лопарей; впрочемъ, и у юкагировъ болѣе широко раскрытые глаза также
смягчаютъ монгольскій типъ. Въ лицѣ все идетъ въ ширину. Вслѣдствіе
плотнаго покрытія головы, ухо близко прилегаетъ къ послѣдней. Пре-
обладающимъ выраженіемъ является добродушное.
Гиперборейцы — не карликовая раса, какъ любили изображать ихъ
натурфилософы прошлаго вѣка, ради доказательства сжимающаго дѣй-
ствія холода на человѣческое тѣло или существованія первичной расы,
вытѣсненной въ эти неблагопріятныя области земли. Гиперборейцы не
принадлежатъ, однако, и къ народамъ высокаго роста. Самоѣда съ
величиною тѣла въ 1,5 метра Миддендорфъ называетъ великаномъ
между карликами. Средними цифрами болѣе обширныхъ рядовъ измѣре-
ній, повидимому, можно принять у эскимосовъ Берингова пролива 1,69 для
мужчинъ (Россе), у лопарей - мужчинъ 1,511, а женщинъ 1,416 (Вир-
ховъ). У всѣхъ этихъ народовъ поражаетъ короткость ногъ, которая, по
крайней мѣрѣ, у лопарей соотвѣтствуетъ и короткости рукъ. Этотъ
регрессъ развитія ногъ можетъ быть объясненъ недостаткомъ упражненія;
относительно бѣдныхъ приходится слышать и о рахитизмѣ. Маленькія
ноги свойственны всѣмъ. Физическая ловкость особенно восхваляется у
сибирскихъ охотничьихъ народовъ, которыхъ Миддендорфъ по преимуще-
ству называетъ „жилистыми, сухощавыми, мускулистыми*4. Сифилитическія
болѣзни были распространены въ сѣверной Азіи уже въ прошломъ столѣтіи,
за исключеніемъ якутскаго племени ламутовъ (по Августиновичу).
Между тѣмъ, какъ охотничьи народы Сибири недолговѣчны и уменьшаются
въ числѣ, у лопарей престарѣлый возрастъ, даже свыше 100 лѣтъ, не
считается рѣдкимъ явленіемъ, такъ какъ они ведутъ болѣе обезпеченную
и постоянно дѣятельную жизнь скотоводовъ. Нечувствительность къ
холоду у эскимосовъ Берингова пролива едва ли больше, чѣмъ у европей-
скихъ матросовъ; напротивъ, охотники сѣверной Азіи, особенно тунгусы,
съ подстилкой изъ шкуръ и костромъ, проводятъ ночи въ лѣсу въ самую
глубокую зиму. Какъ особенность азіатскихъ гиперборейцевъ, Миддендорфъ
приводитъ порывистое дѣйствіе мышцъ, которое выражается какъ въ тѣлес-
ныхъ движеніяхъ, такъ, въ особенности, и въ рѣчи. Несомнѣнно, что суровый
климатъ оказываетъ непосредственно разрушающее вліяніе на условія жизни
населенія. Замерзаніе заблудившихся тамъ встрѣчается нерѣдко.
У немногихъ народовъ смѣшеніе различныхъ расовыхъ элементовъ
чувствуется въ такой степени, какъ у самыхъ сѣверныхъ обитателей Азіи.
Историческое изслѣдованіе указало многія переселенія, а языкознаніе от-
крыло дву- или многостороннія родства языковъ, какъ это удалось доказать
у самоѣдовъ Кастрену, который прослѣдилъ тонкія нити, связывающія
ихъ языкъ съ финскими и монгольскими нарѣчіями. По физическимъ при-
знакамъ у болѣе мелкихъ сѣверно-азіатскихъ народовъ, какъ, напр., у юка-
Раса и смѣшенія. Характеръ.
673
тировъ мы можемъ отличить два типа, которые можно назвать финскимъ и
монгольскимъ; но число элементовъ смѣшенія этимъ еще не исчерпывается.
Вліяніе европейцевъ во всякомъ случаѣ, нельзя считать незначительнымъ.
Въ новомъ колоніальномъ типѣ сибиряка выступаетъ или примѣсь тузем-
ной крови, или вліяніе воззрѣній туземцевъ, не исключая даже шаманизма,
въ видѣ характернаго элемента. Русскіе приняли не только языкъ бурятъ,
но и якутовъ, самаго дѣятельнаго и стойкаго изъ сѣверно - азіатскихъ ту-
земцевъ. Миддендорфъ говоритъ о якутахъ съ русскимъ типомъ и на-
поминаетъ объ обычаяхъ тунгусовъ и другихъ отпускать своихъ женъ къ
русскимъ поселенцамъ, золотоискателямъ, казакамъ и др. Въ виду этихъ мо-
ментовъ, намъ приходится удивляться, вмѣстѣ съ этимъ изслѣдователемъ, не
многочисленности переходовъ, а скорѣе существованію характерныхъ типовъ.
Продукты финскаго, норвежскаго и лапландскаго смѣшенія въ восточной
Лапландіи, все болѣе и болѣе наполняющейся финскими поселеніями, пред-
ставляютъ, по большей части, статныхъ, хорошо сложенныхъ людей, кото-
рые и умственной даровитостью часто не уступаютъ выше стоящей расѣ.
Свѣтлокожія, бѣлокурыя дѣти и взрослые съ голубыми глазами и каштано-
выми волосами нерѣдко встрѣчаются у лопарей. Если послѣдніе все-таки
считаются темнымъ народомъ, то смѣшанный типъ въ постоянно увеличи-
вающейся пропорціи замѣщаетъ нѣкогда преобладавшій типъ брюнетовъ.
Большинство свидѣтельствъ отзывается благопріятно о характерѣ
гиперборейцевъ. Честные, добродушные, безобидные — таковы похвальныя
мнѣнія русскихъ почти о каждомъ сѣверо-азіатскомъ народѣ. Это имѣетъ
двойное значеніе, если мы примемъ во вниманіе ту испорченность, какую
ссылка русскихъ преступниковъ уже въ теченіе многихъ десятилѣтій
должна была распространять почти по всей сѣверной Сибири. Русскіе
охотники разсказываютъ, что орочонъ только въ случаѣ величайшей нужды
касается запасовъ, оставленныхъ охотникомъ для собственнаго употребле-
нія. И Миддендорфъ съ удивленіемъ спрашиваетъ: „откуда у этихъ
бѣдняковъ такая образцовая честность?“ Вполнѣ можно сказать, что исто-
рія арктическихъ путешествій представляла бы болѣе длинный рядъ
несчастныхъ случаевъ безъ дѣятельной помощи и добровольной поддержки
гиперборейскихъ народовъ. Образъ жизни гиперборейцевъ служитъ пре-
восходной школой общественныхъ добродѣтелей. Строгій общественный
духъ уже самъ по себѣ необходимъ для возможности тѣснаго сожительства.
Прежде всего приходится держать языкъ за зубами: одинъ оскорбительный
намекъ или одно ворчливое слово можетъ имѣть печальныя послѣдствія.
Эти люди весьма гостепріимны; Врангель называетъ тунгусовъ, вслѣдствіе
ихъ живости, общительности и вѣжливаго, церемоннаго характера, „фран-
цузами тундры“, а Кастренъ говоритъ: „тунгусы — чистый, нарядный и
изящный народъ; ихъ можно назвать благороднымъ сословіемъ Сибири".
Миддендорфъ удивлялся спокойствію, съ какимъ разрѣшались споры объ
охотничьей добычѣ. Общественныя сношенія тамъ весьма оживлены
Эскимосскія племена, такъ же, какъ самоѣды и лопари, при встрѣчѣ трутся
носами. Чмоканье въ обѣ щеки, о которомъ Миддендорфъ говоритъ, опи-
сывая самоѣдовъ, можно считать заимствованнымъ. Многихъ удивляли
ихъ ораторское искусство и охота къ разговорамъ. Вогулы — большіе
охотники до драматическихъ представленій въ маскахъ. Естественное чув-
ство дисциплины и порядка выражается въ чисто военной равномѣрности
снаряженія саней и порядка при передвиженіяхъ и устройствѣ стоянокъ у
самоѣдовъ. Туземцы Сибири были полезны русскимъ не только въ качествѣ
учителей и проводниковъ при добываніи средствъ къ жизни, но послѣдніе
обязаны имъ и всѣми открытіями рудъ прежняго времени, всѣми способами
охоты и рыбной ловли. Однако, эти же люди доходятъ до неистовства въ
гнѣвѣ, и ихъ мстительность почти не знаетъ границъ. Кровавая месть для
Народовѣдѣніе, т. I.	43
674
II, 33. Арктическая Азія и Европа.
нихъ такой-же непреодолимый законъ, какъ и для пылкихъ обитателей
тропиковъ.
Изъ всѣхъ этихъ общихъ свойствъ выступаютъ, впрочемъ, особенности
природнаго характера или дѣйствія жизненныхъ условій. Корыстолюби-
вому, предпріимчивому якуту и порывистому, энергичному, не останавли-
вающемуся передъ убійствомъ тунгусу, можно противопоставить добродуш-
наго и смирнаго самоѣда. Но ихъ всѣхъ объединяетъ извѣстная веселая
выносливость, не имѣющая ничего общаго съ меланхоліей, какая приписы-
вается имъ многими, входившими въ ихъ жизнь съ цивилизованными мѣ-
рилами. Они забавляютъ себя множествомъ игръ; у Берингова пролива въ
настоящее время широко распространилась карточная игра.
Борьба съ силами природы оказала свое дѣйствіе на духъ и харак-
теръ гиперборейцевъ. У нихъ мужество соединяется съ осторожностью.
Они стремятся закалять свое тѣло и укрѣплять духъ. По силѣ и ловкости
выше всѣхъ стоятъ тунгусы; ихъ единоборства напоминаютъ турниры сред-
нихъ вѣковъ. Поединки, вслѣдствіе оскорбленій, у тунгусовъ бываютъ нерѣдки
даже между ближайшими родственниками. Впрочемъ, жизнь, въ которой
борьба играетъ главную роль, дѣлаетъ ихъ жестокими и грубыми. Мсти-
тельность или вспыльчивость, доходящія до смертоубійства, указываются,
какъ выдающіеся пороки чукчей, такъ же, какъ и гренландскихъ эскимо-
совъ. При кровавой мести убійца съѣдаетъ кусочекъ сердца или печени
своей жертвы, думая этимъ вызвать сердечную болѣзнь въ родственни-
кахъ ея. У нихъ встрѣчается погребеніе заживо одинокихъ вдовъ, дѣтей, ли-
шившихся матери, и оставленіе безъ помощи обезсиленныхъ стариковъ. Съ
другой стороны, у нихъ отмѣчены многочисленные случаи искренней печали
по умершимъ. Не далѣе, какъ къ нынѣшнему столѣтію, относятся случаи
поѣданія стариковъ, которые стали въ тягость, даже ихъ родными дѣтьми.
Ихъ пороки надо искать преимущественно въ направленіи разнуздан-
ной любви къ наслажденіямъ. Любовь, водка и азартная игра сокру-
шаютъ гиперборейцевъ. Изъ всѣхъ ученій христіанства, ученіе о цѣломудріи
и бракѣ оказало всего менѣе вліянія на жизненныя привычки крещенныхъ
самоѣдовъ, тунгусовъ и проч. Изъ Яркина въ сѣверной Сибири одинъ наб-
людатель сообщаетъ: „Чувство стыдливости здѣсь, повидимому, совершенно
отсутствуетъ. Всѣ отправленія человѣческаго организма совершаются пуб-
лично. Того, кто не привыкъ къ такому образу жизни, все, что онъ долженъ
здѣсь видѣть и слышать, настолько унижаетъ и оскорбляетъ въ собственныхъ
глазахъ, что онъ готовъ презирать себя и весь міръ. Это отсутствіе стыд-
ливости еще болѣе поддерживается тѣснымъ сожительствомъ женатыхъ и
холостыхъ. Половая зрѣлость, повидимому, наступаетъ здѣсь раньше, чѣмъ
гдѣ-бы то ни было“. Гостепріимство заключаетъ въ себѣ, между прочимъ, и
обмѣнъ женами. Водка есть бичъ всѣхъ сѣверныхъ народовъ. Она пор-
титъ ихъ и въ физическомъ, и въ нравственномъ отношеніи. Когда „Кор-
винъ" въ 1880 году посѣтилъ остатки оголодавшаго и полузамерзшаго на-
селенія острова Лаврентія, оно раньше всѣхъ жизненныхъ припасовъ по-
требовало водки. Германскій боцманъ Брухъ разсказываетъ: „когда чукчи
достанутъ водки, они становятся лѣнивыми и задорными; пока ея остается
хоть капля, они не отправляются на охоту, вслѣдствіе чего зимніе запасы
ихъ такъ скудны. Какъ только они напьются, они тотчасъ же вытаскиваютъ
ножи; тогда нельзя съ ними имѣть никакого дѣла". Благодаря водкѣ, тор-
говля для гиперборейцевъ крайне невыгодна; повсюду, гдѣ она стала потреб-
ностью, купцы и китоловы получаютъ шкуры, моржовые клыки и рыбу за
водку самого сквернаго качества. Въ видѣ собственныхъ спиртныхъ на-
питковъ, у народовъ Берингова моря, соприкасающихся съ русскими, можно
найти перебродившій напитокъ изъ сахара, меда и воды.
На лѣстницѣ опрятности большинство гиперборейцевъ должно занять
низкую ступень. Это не нуждается въ дальнѣйшемъ объясненіи въ виду
Острота чувствъ. Знанія и, искусства.
675
климатическихъ условій, требующихъ теплаго платья и тѣснаго сожительства.
Съ этимъ факторомъ привыкли считаться и въ сужденіяхъ о цвѣтѣ кожи
вслѣдствіе сообщенія Миддендорфа, что онъ не узналъ одной самоѣдки
послѣ того, какъ она вымылась. Наименьшей опрятностью отличаются, по-
видимому, оленные кочевники сѣверной Азіи, тѣсный шалашъ которыхъ
наполненъ копотью очага; напротивъ, лица, видѣвшія ламутовъ на Ко-
лымѣ, хвалятъ ихъ опрятность.
Острота чувствъ у гиперборейцевъ прославляется очень многими.
Миддендорфъ называетъ чувства тунгусовъ хорошо развитыми, особенно
зрѣніе; зато онъ находилъ у нихъ почти невѣроятное отсутствіе способности
различать родственные цвѣта, какъ, напр., желтый, зеленый и голубой; только
самые яркіе оттѣнки этихъ цвѣтовъ они могли распознать послѣ долгаго
обдумыванія. Всѣ темные цвѣта совпадаютъ у, нихъ съ чернымъ. Это не
противорѣчитъ результату цвѣтовыхъ испытаній у лопарей, который пока-
залъ, что чувство цвѣта у нихъ достаточно развито, но словарь ихъ недо-
статочно богатъ обозначеніями ихъ. Кирхгофъ отмѣчаетъ только богат-
ство обозначеній оттѣнковъ бураго и сѣраго цвѣта оленей у самоѣдовъ.
По Миддендорфу, большинство тунгусовъ въ состояніи начертить
на пескѣ или на снѣгу совершенно точныя карты, указывающія дорогу или
теченіе рѣкъ. Умственная даровитость гиперборейцевъ не можетъ
считаться низкой; природа ихъ мѣстообитаній дѣйствуетъ въ этомъ случаѣ
возбуждающимъ образомъ, ставя имъ задачи болѣе трудныя, чѣмъ какому-
либо другому народу. Получается впечатлѣніе, будто гиперборейцы принад-
лежатъ даже къ наиболѣе умственно-оживленнымъ дикимъ народамъ. Обык-
новенно говорятъ, что луна лежитъ въ основѣ времясчисленія чукчей, яку-
товъ и друг., но это не вполнѣ вѣрно: они обозначаютъ по положенію
солнца около извѣстной скалы, горы и т. и. лѣтнее, а живущіе по сю сто-
рону полярнаго круга—и зимнее солнцестояніе. Луна въ этихъ опредѣле-
ніяхъ стоитъ уже на второмъ планѣ. Въ свѣтлыя ночи въ серединѣ лѣта
почти не удается наблюдать луну, и поэтому тогда обращаются къ высотѣ
солнца; различіе опредѣляется также ростомъ животныхъ и растеній. Бе-
реговые жители дѣлятъ, какъ большинство эскимосовъ, день по приливу и
отливу, а ночь по расположенію извѣстныхъ свѣтилъ. Ихъ болѣе развитыя
космическія и географическія представленія имѣютъ вполнѣ миѳологическій
характеръ; но объ этомъ будетъ сказано, когда мы коснемся ихъ религіи.
Музыкальныхъ инструментовъ у нихъ немного. У нихъ есть
барабаны или, лучше сказать, бубны грубой работы, въ которые бьютъ во
время пляски (см. рис., стр. 580). Трещотки изъ оленьихъ зубовъ, челюсти
соболя и копыта козули вѣшаются для успокоенія, а можетъ быть, и въ
качествѣ амулета, у колыбели дѣтей тунгусовъ. Пѣсни, прославляющія
подвиги предковъ и героевъ, возвращеніе солнца и т. п., поются въ особен-
ности въ лѣтнее время: одинъ поетъ съ аккомпаниментомъ барабана строфу,
а хоръ подтягиваетъ заключеніе ея. У лопарей все еще живое народное
творчество воспѣваетъ всѣ событія деревни или стоянки и превращаетъ
ихъ въ пѣсни или въ фантастическіе разсказы.
*
При обозрѣніи обширной области между плоскогорьями средней Азіи и
Ледовитымъ океаномъ, мы прежде всего испытываемъ впечатлѣніе, что
большія дороги распространенія народовъ средней Азіи и Европы (ср. томъ
II) проходятъ такъ же и черезъ сѣверную Азію и сѣверную Европу, гдѣ, въ
видѣ незначительныхъ вѣтвей и въ небольшомъ числѣ, распространялись
по обширнымъ областямъ народы, родственные индоевропейскому, монголо-
тюркскому и финно-тунгузскому семействамъ. Подвигаясь съ запада мы встрѣ-
чаемъ лопарей, кореловъ и зырянъ, а по другую сторону Урала близко
родственныхъ имъ вогуловъ и остяковъ; отъ Канинскаго полуострова до
43*
676
II, 33. Арктическая Азія и Европа.
Хатангскаго залива живетъ группа самоѣдовъ и юраковъ, а отъ этого за-
лива до верхней Колымы—тюркское племя якутовъ. Отъ нижняго Енисея до
нижняго Амура широкой поперечной полосой живутъ тунгусы съ ихъ
подраздѣленіями, мало отличающимися между собою, ламутами и орочонами
на Тихомъ океанѣ, орочонами и чапогирами внутри материка и небольшимъ
изолированнымъ береговымъ племенемъ на Ледовитомъ океанѣ между Яной
и Индигиркой. Южныя племена: дауры, гольды, гиляки (см. рис.,
стр. 677) и солоны, въ силу значительныхъ монгольскихъ, китайскихъ и
японскихъ вліяній, приближаются болѣе къ восточно-азіатскимъ родичамъ,
въ особенности къ манджурамъ. Наконецъ, внутри Камчатки и Чукотскаго
полуострова сидятъ смѣшанные съ тунгусами, близко родственные между
собой коряки и чукчи, а далѣе къ западу омоки и юкагиры. У моря,
раздѣляющаго двѣ части свѣта, на Чукотскомъ полуостровѣ мы находимъ
два искони различные народа на берегу и внутри страны: это — переходъ
отъ арктически-американскихъ къ арктически-азіатскимъ условіямъ распро-
страненія. Такой противоположности, какъ между оленными и береговыми
чукчами, мы не находимъ между американскими гиперборейцами.
Сюда нужно присоединить еще эскимосовъ южнаго и восточнаго края Чукот-
скаго полуострова. Но подвигаясь далѣе къ западу, мы снова встрѣчаемся
съ подобными фактами; мы не находимъ здѣсь ни одного объединеннаго
народа: сѣверно-азіатскіе гиперборейцы или представляютъ собою части
далеко распространенныхъ народовъ, всего болѣе подвинувшихся къ сѣверу,
или небольшія племена, которыхъ потокъ исторіи привлекъ въ эти поляр-
ные окраины и углы. Какъ говоритъ Норденшёльдъ, „болѣе слабыя
племена часто бывали вынуждены укрываться въ ледяныя пустыни сѣвера
и считали себя счастливыми, если могли снискивать себѣ тамъ пропитаніе,
не тревожимые врагами, причемъ они принимали привычки полярныхъ наро-
довъ, соотвѣтствующія климату и источникамъ продовольствія14.
Такъ тунгусы, количество которыхъ, по исчисленію Риттиха, рав-
няется 68,000, близко родственные тѣмъ манджурамъ, которые господствуютъ
надъ половиной внутренней восточной Азіи, обладаютъ областью распро-
страненія, граничащей Енисеемъ и Тихимъ океаномъ, Китаемъ и Ледовитымъ
океаномъ, съуженной на сѣверо-востокѣ вторженіемъ чукчей и, тъмъ не
менѣе, занимающей большую часть восточной Сибири. Но нигдѣ въ этой
обширной области они не были коренными осѣдлыми жителями, но пришли
сюда съ юга, именно изъ той страны, которую мы теперь называемъ Манд-
журіей. Тунгусы бѣжали отъ монголовъ къ сѣверу въ лѣса Сибири, вслѣдствіе
чего ихъ культура, которая по различнымъ признакамъ въ прежнія времена
стояла выше, находится теперь въ состояніи регресса. Въ настоящее время
они ведутъ жизнь бѣдныхъ охотниковъ и рыболововъ и не только подчинены
русскому правительству, но во многихъ мѣстахъ чукчамъ, которые проникли
съ своими оленьими стадами въ ихъ мѣстообитанія. Точно такъ же и са-
моѣды были оттѣснены отъ Саянскихъ горъ къ берегамъ Ледовитаго океана.
Юкагировъ можно указать,какъ примѣръ разсѣевшейся народности. Они
кочевали въ прежнія времена у истоковъ Колымы, передвинулись, вслѣд-
ствіе оспенной эпидеміи, къ устью этой рѣки и на острова, лежащія передъ
нимъ, и крѣпко осѣли на притокахъ Омолонона и Большомъ и Маломъ
Ануѣ. Другая часть ихъ переселилась на западъ въ большую тундру и сли-
лась съ тунгусами, за исключеніемъ группы человѣкъ около 1000, живущихъ
и теперь въ Верхоянскомъ округѣ. Небольшой остатокъ ихъ сохранилъ
свое мѣстообитаніе на верхней Колымѣ и Ясачной и названіе юкагировъ.
Когда Кастренъ однажды высказалъ, какъ законъ исторіи, что всѣ ве-
ликія народныя переселенія направлялись съ юга на сѣверъ, онъ опирался на
преимущественно пассивную исторію гиперборейскихъ и финскихъ народовъ.
Это возвратное движеніе въ настоящую минуту пріостановилось. Установ-
леніе упорядоченнаго управленія русскими послужило скорѣе къ тому.
Переселенія.
677
что болѣе слабые туземцы, вытѣсненные въ неблагопріятныя мѣстности,
стали опять медленно подвигаться къ югу. Если ссылка когда нибудь пре-
Гилякъ. (По фотографіи, принадлежащей профессору В. Іёсту, въ Берлинѣ.) Ср. текстъ, стр. 676.
кратится, то трудолюбіе якутовъ разовьется съ еще большею свободою.
Уже въ настоящее время русская поговорка говоритъ о нихъ: „посади
якута на голую скалу, и на слѣдующій годъ ты найдешь тамъ зажиточный
крестьянскій дворъПо нѣкоторымъ указаніямъ, племена сѣверной Азіи
678
II, 33. Арктическая Азія и Европа.
были оттѣснены до края моря и за предѣлы его, на острова. Тамъ, откуда
они не возвращались, они погибли, за отсутствіемъ помощи, въ борьбѣ съ
голодомъ, холодомъ и болѣзнями. Такъ же, какъ народы, и болѣе древніе
культурные признаки оттѣснялись къ сѣверу. Относительно Европы устано-
вилась гипотеза о первичномъ населеніи ѳя изъ лопарей или, по крайней
мѣрѣ, оленныхъ кочевниковъ. Тамъ, гдѣ въ сосѣдствѣ Байкальскаго озера
господствуетъ русская сталь и желѣзо, въ каменномъ вѣкѣ, какъ указываютъ
находки Витовскаго, было средоточіе многочисленнаго населенія и из-
готовленія орудій изъ кварца, ядеита и нефрита. Подобные же слѣды
проходятъ черезъ всю Сибирь; крайній сѣверовостокъ переживаетъ еще
каменный вѣкъ. Агапитовъ открылъ въ степи Усть-Унгѣ мѣсто, по-
крытое на большомъ пространствѣ кусками каменныхъ орудій. Тамошніе
топоры, впрочемъ, близко походятъ на тѣ, какіе въ настоящее время упо-
требляются чукчами. Норденшёльдъ приводитъ цѣлый рядъ доказа-
тельствъ существованія остатковъ древнѣйшихъ поселеній сѣверной окраины
Сибири, которыя были постепенно покинуты; такъ, напр., шатры и ма-
ленькія стоянки находились нѣкогда между Енисеемъ и Пезиной, у гавани
Диксона и во многихъ другихъ мѣстахъ. И на сѣверномъ чукотскомъ берегу
встрѣчаются остатки болѣе распространеннаго населенія. Процвѣтаніе зе-
мледѣлія въ Сибири до появленія европейцевъ утверждается многими, но
никогда не было доказано. Возможности его нельзя отрицать такъ какъ
слѣды обработки металловъ и торговли указываютъ здѣсь на царствовавшее
нѣкогда оживленіе, и сказанія древнихъ о высокостоящихъ, богатыхъ метал-
лами гиперборейцахъ не кажутся вполнѣ выдуманными. Большая часть си-
бирскихъ древностей, богатство которыхъ золотомъ и серебромъ привлекало
во времена Мессершмидта сотни кладоискателей и было даже особымъ
предметомъ торговли подъ именемъ могильнаго золота и серебра, отыски-
вается у сѣвернаго подножія Алтая и Саянскаго хребта до окрестностей
Красноярска. Распространенныя въ западной Сибири, въ особенности въ
Енисейской области и до самой Кяхты, рунообразныя надписи на скалахъ,
извѣстныя уже Палласу, вмѣстѣ съ высѣченными въ скалахъ человѣче-
скими лицами, охотничьими экспедиціями и т. и., указываютъ на древне-
тюркское населеніе, стоявшее на болѣе высокой степени развитія.
Процессъ вытѣсненія составляетъ основу мѣстныхъ историческихъ ска-
заній. Одно изъ нихъ разсказываетъ слѣдующее: чудь бѣлоглазая была
когда то большимъ народомъ до прихода русскихъ въ Сибирь. Березы они
не знали, но когда появилось это дерево съ бѣлою корой, прорицатели
предсказали своему народу, что придетъ бѣлый царь и истребитъ его. Тогда
чудь рѣшилась похоронить другъ друга, и когда послѣдній выкопалъ себѣ
могилу, онъ убилъ себя. Такъ погибл^і чудь.
Въ большинствѣ случаевъ сѣверно-азіатскіе гиперборейцы съумѣли
лишь слишкомъ мало или слишкомъ поздно овладѣть и воспользоваться
средствами европейской культуры. Русскіе съ XV ст. вошли въ
сношенія съ самоѣдами. Обращеніе послѣднихъ въ христіанство оставалось
внѣшнимъ; подъ его покровомъ шаманство съ прежней силой продолжало
свою дѣятельность. Одни лопари, обращеніе которыхъ произошло въ на-
чалѣ ХѴП в., составляютъ исключеніе въ этомъ случаѣ. Многіе отзы-
ваются съ похвалою объ ихъ глубокой религіозности и твердости въ вѣрѣ.
Но они изъ всѣхъ — самый настоящій пастушескій народъ. У другихъ бла-
гія стремленія христіанства разрушались водкой. Видимый прогрессъ, какъ,
напр., постройка деревянныхъ домовъ, введеніе металловъ, европейскихъ
тканей и т. п. являются регрессомъ въ экономіи туземцевъ, такъ же, какъ
и торговля вовсе не служитъ здѣсь цивилизующимъ началомъ. Тамъ, гдѣ
европейцы распространяли (для себя) промышленность, сношенія и вмѣстѣ
съ тѣмъ благосостояніе и образованность, туземцы бѣднѣли и подъ конецъ
покидали почву, которая стала для нихъ слишкомъ дорогою. Золотые
Вымираніе скверныхъ азіатцевъ. Одежда.
679
пріиски Ядринцевъ сравниваетъ съ чумой и съ опустошеніями бури.
Главнѣйшая промышленность Сибири есть винокуреніе: этого достаточно
сказать. Пока остяки неограниченно хозяйничали въ обширныхъ перво-
бытныхъ лѣсахъ Обской области, обиліе дичи, звѣрей и всевозможной
рыбы доставляло достаточное пропитаніе для рѣдкаго населенія. Остякъ
остался неизмѣннымъ съ того времени въ главныхъ чертахъ своего харак-
тера: дѣтскаго добродушія, неприхотливости и искренности, но всѣ первона-
чальныя жизненныя условія простого дикаго народа, вслѣдствіе опустошенія
лѣсовъ, подверглись печальному измѣненію. Алчная эксплуатація русскихъ
торговцевъ мѣхами и рыбой, съ одной стороны, и роковая страсть остяковъ къ
водкѣ, съ другой, сдѣлали гибель народа неизбѣжной. Самоѣды и якуты выра-
жаютъ понятія „бѣдный“ и „плохой" однимъ и тѣмъ же словомъ: они и
сами, по большей части, сдѣлались „плохими народами", такъ какъ куль-
тура привела ихъ къ оскудѣнію. Съ большимъ здравымъ смысломъ тунгусы
жаловались Миддендорфу на то, что торговцы приходили въ мѣста
ихъ стоянокъ, вмѣсто того, чтобы производить торговлю на рынкахъ. Почти
всегда лучшіе охотники, а также и многіе владѣльцы оленьихъ стадъ на-
ходятся въ долгахъ. При такихъ обстоятельствахъ нельзя считать безуслов-
ной похвалой, когда о какомъ нибудь племени говорятъ, что оно обру-
сѣло ; въ хорошемъ смыслѣ его понять можно только тогда, когда разска-
зывали, напр., объ омокахъ, что они приняли христіанскую религію, рус-
скую одежду и языкъ и все-таки сохранили хорошія свойства своего пле-
мени — свою прежнюю ловкость, умѣлость и честность.
Сѣверо-азіатскіе пастушескіе и охотничьи народы находятся въ со-
стояніи вымиранія. Почти всѣ они утратили принадлежавшія имъ вла-
дѣнія, и у многихъ эта утрата выражается уменьшеніемъ численности. На
Оленекѣ существуетъ легенда о привидѣніи, отъ котораго пошло вымираніе.
Туземцы въ своемъ высокомѣріи вымазали оленя пометомъ; онъ преслѣдовалъ
ихъ въ этомъ гнусномъ видѣ, вѣроятно, превратившись въ оспу. Тунгусы, чис-
ленность которыхъ была опредѣлена Штральгеймомъ въ 70,000—80,000,
уменьшились до 60—70,000; не только европейцы, но на сѣверо-востокѣ и чукчи
заняли ихъ мѣстообитанія. Объ омокахъ и аринцахъ разсказываютъ, будто
они совершенно истреблены. Число камчадаловъ въ 1744 году считалось рав-
нымъ 20,000; въ 1823 ихъ насчитывали 2760, а въ 1850 г.—1951. Сравненію
этихъ исчисленій ставятъ справедливый упрекъ въ томъ, что они сопостав-
ляютъ величины различнаго значенія; но и новѣйшія, болѣе точныя исчисле-
нія даютъ тѣ же результаты. Смертность дѣтей уноситъ у самоѣдовъ почти 3/б
ихъ потомства, а смѣшанные браки русскихъ съ туземными женщинами въ
сѣверной и средней Сибири, повидимому, рѣдко бываютъ плодовитыми.
Одежда сѣверныхъ азіатцевъ преобладаніемъ мѣха или кожи походитъ
на одежду эскимосовъ, но гораздо разнообразнѣе. На востокѣ можно про-
слѣдить китайскія вліянія на тунгусахъ, и орочонахъ, напр., въ отношеніи
обуви (см. фиг. 24 и 28 на табл. „Утварь и украшенія гиперборейцевъ").
Всего своеобразнѣе одежда тунгусовъ, заостряющаяся сзади въ видѣ фрака,
съ мѣховой верхней одеждой, вышитой бусами, и богато расшитымъ нагруд-
никомъ. Подъ нею носятъ нѣчто вродѣ полукафтана непосредственно на
тѣлѣ, а сверхъ всего верхнюю мѣховую одежду, которая у самоѣдовъ со-
стоитъ изъ болѣе свѣтлыхъ, а у долгановъ и тунгусовъ изъ болѣе корот-
кихъ и темныхъ оленьихъ шкуръ. Для покрытія головы употребляются
шапки по большей части изъ лисьяго мѣха; но самоѣдки носятъ капюшоны,
отороченные чёрнымъ собачьимъ мѣхомъ; оленій хвостъ на капюшонѣ по-
зволяетъ издали отличать самоѣдовъ отъ ихъ юракскихъ сосѣдей. Берего-
вые обитатели носятъ доходящіе до туловища мѣховые сапоги, примыкаю-
щіе къ шароварамъ, вродѣ купальныхъ панталонъ, между тѣмъ, какъ охот-
ники вмѣсто сапоговъ надѣваютъ нѣчто вродѣ гамашей, облекающихъ
бедра и соединяющихся съ обувью, которые къ одеждѣ, покрывающей туло-
680
II, 33. Арктическая Азія и Европа.
вище, прикрѣпляются кожаными ремешками. Самоѣдскія женщины носятъ
на бедрахъ до полудюжины мѣдныхъ поперечныхъ обручей, прикрѣпленныхъ
къ шароварамъ, а на грудной части ихъ нижней одежды бренчатъ всевоз-
можные металлическіе подвѣски. Шейныя повязки изъ бѣличьихъ хво-
стовъ, въ видѣ боа, употребительны у тунгусовъ. У этого народа женщины
носятъ юбки изъ голубой ткани съ красными выпушками, шапки въ видѣ
чепчика, вышитыя серебряными нитями и высеребренные мѣдные пояса.
Практическою особенностью неизбѣжныхъ мѣховыхъ рукавицъ служитъ
разрѣзъ у основанія большого пальца, чтобы его можно было легче выста-
влять и крѣпче захватывать имъ.
Далѣе къ западу форма одежды становится все болѣе и болѣе евро-
пейскою. Западные самоѣды носятъ уже куртку съ рукавами, которые
часто отвисаютъ, такъ какъ руки прижаты къ тѣлу, чтобы ихъ согрѣть,
и шаровары изъ оленьей шкуры, отороченные собачьимъ мѣхомъ. Само-
ѣдки, вмѣсто куртки, носятъ кафтанъ, плотно прилегающій въ верхней части
тѣла и расширяющійся книзу. Одежда лопарей и болѣе южныхъ чаще на-
ходящихся въ соприкосновеніи съ русскими сѣверно-азіатцевъ, всего болѣе
уклонилась отъ гиперборейскаго типа. Уже Штеллеръ почти повсюду
находилъ у камчадаловъ рубашки, вѣроятно, китайскаго или японскаго про-
исхожденія. Грубыя шерстяныя ткани все болѣе и болѣе вытѣсняютъ у
лопарей мѣха — у горныхъ менѣе, чѣмъ у приморскихъ. Зимою муж-
чины и женщины носятъ одежды изъ оленьихъ шкуръ шерстью внутрь;
прикрытіемъ головы у мужчинъ служитъ большая четыреугольная шапка,
а у женщинъ шапка на деревянномъ остовѣ, своей формой походитъ от-
части на шлемъ. Лѣтомъ ' мужчины и женщины прикрыты длинной сво-
бодно висящей рубашкой, рукава которой достигаютъ до сустава кистей.
Грубая матерія эта черноватаго или сѣраго цвѣта, и одежды часто имѣютъ
видъ лохмотьевъ. Лѣтомъ узкіе шаровары изъ оленьей кожи и соеди-
ненная съ ними обувь изъ болѣе толстой кожи съ загнутыми носками и
та же шерстяная рубашка составляютъ костюмъ горныхъ лопарей; во
время передвиженій, они прибавляютъ къ нему поясъ съ ножемъ, который
у счастливыхъ охотниковъ украшенъ медвѣжьими зубами, и надѣваютъ на
спину кожаный мѣшокъ для провіанта. Тамъ, гдѣ европейское вліяніе чув-
ствуется еще сильнѣе, какъ, напр., у зажиточныхъ лопарей Лулео, одежда
еще ближе подходитъ къ настоящему норвежскому крестьянскому костюму:
женщины носятъ здѣсь шерстяную нижнюю юбку и сверхъ нее шерстяное,
доходящее до лодыжекъ платье съ красными и желтыми поперечными по-
лосами на нижнемъ краѣ, съ поясомъ, украшеннымъ серебромъ съ но-
жемъ и ножницами, и голубые чулки.
Татуировка лица, производимая довольно своеобразно иголкой и
ниткой, встрѣчается у тунгусовъ (см. рис., стр. 681), якутовъ и остяковъ,
но быстро близится къ исчезновенію. Гораздо чаще татуируются руки.
Орудія и оружіе гиперборейцевъ Стараго свѣта (см. табл. „Утварь и
украшенія гиперборейцевъ“) въ общемъ не превосходитъ массою тѣхъ же пред-
метовъ Новаго свѣта, какъ это можно бы было предположить въ виду большаго
соприкосновенія сѣверныхъ-азіатцевъ съ культурой. Но мы должны указать
на нѣкоторыя исключенія, какъ, напр., лыжи (скидоръ) лопарей, перчатки для
лука у гиляковъ и т. п. Оружіе, украшенное серебряными или другими насѣч-
ками встрѣчаются особенно часто у тунгусовъ и якутовъ, имѣющихъ сношенія
съ восточными азіатцами ;Норденшёльдъ находилъ такое оружіе даже на
берегу Ледовитаго океана въ странѣ чукчей, а до него Бичи—у эскимосовъ
мыса Іоркъ. Изъ юго-востока исходитъ и пластинчатый панцырь, употреб-
ляемый береговыми чукчами и сходный съ тѣмъ, какой можно видѣть
у алеутовъ и близъ залива принца Уильяма (см. рис., стр. 559). Части его
соединены между собой на японскій манеръ, а форма напоминаетъ полине-
зійское вооруженіе этого рода. Лукъ высотою до 2 метровъ принадлежитъ
[Къ таблицѣ: Утварь и украшенія гиперборейцевъ.]
1.	Украшеніе для косы долганск. якутовъ.
2.	Мѣховая -шапка якутовъ.
3.	Мѣховая -шапка обскихъ самоѣдовъ.
4.	Шапка хетскихъ якутовъ.
5.	Прикрытіе для подбородка долган-
скихъ якутовъ.
6.	Нагрудникъ нигидальскихъ тунгусовъ.
7.	Нагрудникъ таймырскихъ тунгузовъ.
8.	Рукавицы нигидальскихъ тунгузовъ.
нигидальскихъ тунгузовъ.
11. Ножъ якутовъ.
9. Ножны 1
10. Мечъ I
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
Ножны якутовъ.
Табачный кисетъ южныхъ тунгузовъ.
Кожаная сумочка 1 нигидальныясъ
Рабочая сумка ) тунгузовъ.
Шуба асьянскихъ самоѣдовъ.
Обыденная одежда тунгузовъ.
Коробка изъ	бересты	обск.	самоѣдовъ.
Пестъ	1
тг	/	якутовъ.
Деревянная	ступка )
Дорожн. мѣшокъ изъ кожимантуса (?)
Короткіе шаровары тунгузовъ.
№ 1, 2, 4 12, 14—17, 19, 20, 22, 26—30, 32
по „Путешествію по Сибири" Миддендорфа,
Музея народовѣдѣнія въ Берлинѣ.
23.	Женскіе шаровары самоѣдовъ.
24.	Женскіе башмаки орочоновъ.
25.	Сапоги таймырскихъ самоѣдовъ.
26.	Идолъ въ видѣ оленя.
27.	Сосудъ для ворвани (лапа лебедя)
асьянскихъ самоѣдовъ.
28.	Мужскіе башмаки тунгузовъ.
29.	Стопа для кумыса якутовъ.
30.	Корзина для чайной посуды \ тунгу-
31.	Корзинка изъ бересты ( зовъ.
32.	Деревянные домашніе идолы.
— № 3. 13, 18, 21, 23-25, 31 изъ
Предметы, заимствованные изъ описанія Миддендорфа, раскрашены по образцамъ музея.
Народовѣдѣніе. I.	Т-ио „Просвѣщеніе'* вт. Сиб.
УТВАРЬ И УКРАШЕНІЯ ГИПЕРБОРЕЙЦЕВЪ.
Оружіе и утварь.
681
несомнѣнно къ азіатской формѣ и дѣлается обыкновенно изъ березоваго
дерева или изъ двухъ древесныхъ породъ, березы и сосны, скрѣпляемыхъ
рыбьимъ клеемъ. Лопари имѣютъ обыкновеніе обматывать его березовымъ
лыкомъ, а остяки — покрывать желтымъ лакомъ. Нѣкоторые луки неуклюжи
и толсты; мы нигдѣ не встрѣчаемъ такой изящной работы, какъ въ эскимос-
скомъ лукѣ, составленномъ изъ костей. Для стрѣльбы пушныхъ звѣрей,
шкура которыхъ не должна быть пробита, существуютъ тупыя стрѣлы.
Весьма важнымъ оружіемъ считается медвѣжье копье, распростра-
ненное отъ Лапландіи до Чукотской земли, съ крѣпкимъ клинкомъ и тол-
стымъ древкомъ; тунгусъ, никогда не покидаетъ его, пользуясь имъ вмѣсто
трости и т. и.
Желѣзо болѣе распространено у азіатскихъ и европейскихъ аркти-
ковъ, и сокровищница ихъ утвари и оружія въ большей мѣрѣ испыты-
Тунгусъ изъ Карейки и тунгуска изъ Чапогпра. (По Миддендорфу.)
ваетъ его вліяніе, чѣмъ мы видимъ это на американской сторонѣ. Уже
Штеллеръ находилъ у камчадаловъ желѣзныя иглы, по всѣмъ вѣроя-
тіямъ, китайскаго или японскаго происхожденія. Болѣе зажиточные на-
роды, каковы авамскіе самоѣды, выковываютъ изъ желѣза наконечники
копій и имѣютъ даже желѣзные капканы для волковъ и желѣзныя цѣпи
для привязыванія оленей; ихъ женщины обвѣшиваютъ себя желѣзомъ и
мѣдью, чтобы звяканье и бренчанье этихъ вещей давало понятіе объ ихъ
благосостояніи. Впрочемъ, у тунгусовъ, наряду съ желѣзными, мы встрѣ-
чаемъ еще и костяные наконечники стрѣлъ, хотя они и умѣютъ ковать
желѣзо. Когда русскіе покорили Сибирь, они нашли искусство обработки
желѣза только у якутовъ, отъ которыхъ оно перешло и къ тунгусамъ. Мы
имѣемъ, однако, свидѣтельства, что тунгусы на Охотѣ встрѣчались русскимъ
съ' желѣзнымъ оружіемъ. Умѣли ли они его ковать, или только понимали
его значеніе, носили его и въ случаѣ нужды ковали холоднымъ способомъ,
какъ это дѣлали вначалѣ чукчи, камчадалы и др., занесено ли оно было
къ нимъ терпѣвшими кораблекрушенія японцами, или его доставляла имъ
правильная торговля съ востокомъ и югомъ—все это еще открытые вопросы.
Находки металловъ въ могилахъ Чукотской земли указываютъ на восточно-
азіатское происхожденіе. Серебро получило право гражданства у лопа-
рей. Дю-ПІалыо у оленныхъ лопарей былъ поданъ кофе въ серебряной
682
II, 33. Арктическая Азія и Европа
чашкѣ, которая, вмѣстѣ съ ложечкой изящной формы, была наслѣдствен-
нымъ достояніемъ семьи въ теченіе 100 лѣтъ.
Распространенное примѣненіе мѣховъ и кожъ придаетъ особенную
важность обработкѣ шкуръ. Для этой цѣли служатъ весьма остро-
умныя орудія. Главную роль играетъ тщательная механическая обработка
шкуръ посредствомъ скобленія и тренія. Тамъ, гдѣ нѣтъ желѣзныхъ
скребковъ, къ дугообразной деревяшкѣ прикрѣпляется рыбьимъ клеемъ оско-
локъ камня съ о стрыми краями; такимъ образомъ, получается весьма дѣйстви-
тельное орудіе для размягченія кожи (см. рис., стр. 684, фиг. 3). Яичный
желтокъ, мозгъ, жеванная оленья печень,—все это, смѣшанное съ значитель-
нымъ количествомъ слюны, способствуетъ дальнѣйшему размягченію. Про-
цессъ броженія ускоряется тѣмъ, что натертыя жиромъ и пропитанныя
слюной шкуры свертываются и употребляются въ качествѣ головныхъ по-
душекъ, отчего онѣ сильно нагрѣваются. Рядомъ съ кожами большое при-
мѣненіе находитъ и древесная кора, обработка которой особенно замѣча-
тельна у тунгусовъ. Она употребляется всего болѣе для покрытія шалашей,
но изъ березовой коры дѣлаются также сумки и бураки съ вытисненными
на нихъ цвѣтными украшеніями. Кромѣ того, остяцкія женщины изгото-
вляютъ высокоцѣнимое въ Россіи крапивное полотно, ткань изъ волоконъ
крапивы, достигающей на Оби высоты человѣческаго роста. Вмѣсто ни-
токъ употребляются оленьи сухожилія. Сшиваніе и связываніе составляютъ
главные способы скрѣпленія, хотя для той же цѣли употребляется и рыбій
клей. Буравъ бываетъ принадлежностью каждыхъ мужскихъ саней.
Домашняя утварь можетъ быть у нихъ только скудною. У на-
стоящихъ номадовъ, каковы орочоны, ни въ большихъ, ни въ малыхъ ша-
лашахъ нельзя увидать никакой посуды: все уложено въ строгомъ порядкѣ
въ саняхъ, какъ будто для немедленнаго отъѣзда. Переносные сосуды
естественно составляютъ большую часть нужной домашней утвари. Въ каждой
юртѣ можно найти нѣсколько сумокъ и мѣшковъ цилиндрической формы, сши-
тыхъ изъ шкуръ, гдѣ хранятся различныя мелочи, относящіяся къ хозяй-
ству. Сосуды дѣлаются изъ дерева, древесной коры или кожи. У Мидден-
дорфа есть изображеніе лебединой ноги, которая употреблялась у самоѣдовъ
вмѣсто сосуда для ворвани (см. табл. „Утварь и украшенія гиперборейцевъ",
фиг. 27). Далѣе свѣжіе оленьи желудки наполняются кровью, и рубленое
мясо, вродѣ колбасы, сберегается въ кожѣ гуся или теленка оленя. Кожа
лосося-кунджи, почти лишенная чешуи, служитъ для той же цѣли.
Мы уже говорили выше (стр. 669) объ охотѣ и рыбной ловлѣ этихъ
народовъ и отмѣтили, что ихъ рыболовныя снасти значительно уступаютъ
эскимосскимъ. Ихъ сѣти, которыя въ большихъ сѣверно-азіатскихъ рѣ-
кахъ были бы особенно необходимы, не соотвѣтствуютъ своей цѣли.
Мы упоминаемъ только мимоходомъ о незначительномъ разведеніи ро-
гатаго скота и лошадей у якутовъ и нѣкоторыхъ мелкихъ тунгусскихъ
племенъ, которое можетъ поддерживаться съ значительнымъ трудомъ даже на
средней Ленѣ, куда, согласно преданію, эти народы доставили свои стада
съ истоковъ Лены на судахъ. Кромѣ собаки, только сѣверный олень мо-
жетъ быть названъ полезнымъ животнымъ гиперборейцевъ Стараго свѣта.
Но его едва ли можно назвать домашнимъ животнымъ при той бродячей
жизни, поддержанію которой онъ такъ способствуетъ, и при томъ условіи,
что стада этихъ оленей ведутъ существованіе, мало отличающееся отъ
дикой жизни. Будучи по природѣ однимъ изъ животныхъ семейства
жвачныхъ, какія всего легче поддаются прирученію, сѣверный олень
въ одно и то же время, по своему строенію, способностямъ и инстинкту,
является однимъ изъ самыхъ полезныхъ человѣку животныхъ, и то обстоя-
тельство, что онъ водится на крайнемъ сѣверѣ, представляетъ свѣтлую
точку въ естественныхъ условіяхъ этихъ странъ. Уходъ за нимъ стоитъ не-
много труда. Его оставляютъ пастись на свободѣ, и доятъ самокъ дважды
Скверный олень. Питаніе.
683
въ день. При этомъ лопари осторожно приближаются къ отдѣльно пасу-
щимся животнымъ, накидываютъ имъ путы на голову и затягиваютъ ихъ
вокругъ морды, чтобы они не могли убѣжать. Самка оленя даетъ небольше
чашки молока, но оно очень густо, и передъ питьемъ его разбавляютъ во-
дой.- Оно мало употребляется для изготовленія масла, но лопари умѣютъ
дѣлать изъ него сыръ. Сѣверные олени вполнѣ пригодны для запряжки
въ сани (см. табл. „Стоянка самоѣдовъ “), а также и для верховой ѣзды,
для чего ими пользуются тунгусы и якуты. Перевозка на вьючномъ сѣдлѣ
шалашей, уложенныхъ въ деревянные ящики, составляетъ главную задачу
сѣверныхъ оленей. Въ богатой лѣсами Сибири тунгусы берутъ съ собою
въ путь только покрышки шалашей (изъ березовой коры и изъ шкуръ).
Тамъ всегда можно найти жерди, оставленныя на мѣстѣ отдыха кѣмъ
либо, побывавшимъ здѣсь раньше, или вырубить ихъ въ лѣсу, находя-
щемся обыкновенно невдалекѣ.
Оленеводство во многихъ мѣстахъ пришло въ упадокъ. Остяки только
въ незначительной степени занимаются имъ теперь и поэтому стали гораздо
подвижнѣе, чѣмъ были прежде. У орочоновъ, которые могутъ служить ти-
помъ кочевниковъ, живущихъ по преимуществу оленеводствомъ, количество
этихъ животныхъ все-таки невелико; у нихъ самый богатый имѣетъ 700
или 500 оленей и при этомъ еще до 10 лошадей; зажиточные владѣютъ
40—100 оленями, а самые бѣдные не менѣе, какъ 7—10 оленями. ОДнако,
для орочоновъ сѣверные олени имѣютъ такое же важное значеніе, какъ и
для лопарей; они доставляютъ имъ пищу и одежду и служатъ для пере-
возки различной утвари при передвиженіяхъ съ мѣста на мѣсто. У ламу-
товъ уже нѣтъ достаточнаго количества оленей, чтобы запрягать ихъ въ
нарты (сани), какъ это дѣлаютъ другіе инородцы; поэтому здѣсь отдается
предпочтеніе верховой ѣздѣ на оленяхъ. Колымскій округъ снабжаютъ
оленями чукчи, которые иногда приходятъ на тундры, лежащія на Колымѣ,
со стадами въ 10,000 головъ, съ тѣхъ поръ, какъ ихъ старинныя пастбища
у Чаунской бухты не представляютъ прежняго обилія оленьяго мха. Во-
обще сѣверные олени сѣверо-восточной Сибири значительно мельче и
слабѣе, чѣмъ западной Сибири и Скандинавіи, и для верховой ѣзды по ту
сторону Оленека они почти непригодны. Зима есть время сообщеній,
когда сани, запряженныя оленями, на самой болотистой тундрѣ летятъ стрѣ-
лою по твердому снѣговому и ледяному покрову. Даже на Кольскомъ полу-
островѣ сообщеніе по сушѣ на большія разстоянія возможно только зимою.
Сѣверный климатъ требуетъ обильнаго питанія: европейцы въ сѣвер-
ной Сибири иногда ѣдятъ втрое болѣе обыкновеннаго. Охота, рыбная ловля
и оленеводство составляютъ основу питанія; богатые оленные чукчи ѣдятъ
преимущественно лишь мясо своихъ стадъ. Кромѣ свѣжаго мяса, они поль-
зуются запасами соленаго, вяленаго и копченаго мяса. Въ каждой юртѣ и
хижинѣ виситъ котелъ, въ которомъ варится мясо и откуда извлекается
общій обѣдъ. Мерзлую рыбу ѣдятъ сырою; въ томъ же видѣ надо ѣсть
и голову только что убитаго оленя; его печень, уши и спинной жиръ
считаются лакомствомъ только тогда, когда ихъ ѣдятъ сырыми. Любимымъ
напиткомъ признается жиръ и горячее масло, которые употребляются иногда
въ количествѣ нѣсколькихъ фунтовъ.
Табакъ курятъ изъ маленькой трубки изъ желѣза или моржовой
кости съ деревяннымъ остріемъ, сдѣланной по китайскому или японскому
образцу (см. рис. стр. 684, фиг. 1 и 2). Нѣсколько затяжекъ уничтожаютъ
содержимое его, но затягиваются такъ глубоко, что это производитъ голо-
вокруженіе. Чтобы усилить дѣйствіе табаку, онъ кладется на подстилку
изъ оленьей шерсти, и эта шерсть и деревянныя опилки, въ особенности,
если они соскоблены со старой трубки, образуютъ пріятную замѣну та-
баку. Гораздо позднѣе послѣдняго чай, въ видѣ кирпичнаго чая, проло-
жилъ себѣ путь къ сѣвернымъ азіатцамъ между Ураломъ и Тихимъ океа-
084
II, 33. Арктическая Азія и Европа.
6
Орудія самоѣдовъ, тунгусовъ и яку т ов ъ: 1, 2) трубки, 3, 4, 5, 6) скребки
для кожи, 7) сверло, 8) скребокъ для спины, 9) рыбная ложка, 10) календарь.
(По Миддендор ф у.)
номъ; этимъ чаемъ пользуются всѣ болѣе или менѣе, за исключеніемъ бере-
говыхъ чукчей. Въ качествѣ суррогата служатъ листья кислицы и вене-
рина башмачка (СургіреШнні), а также молочая и кровохлебки, и грибы,
растущіе на березахъ. Про водку, которую Кастренъ называетъ „си-
бирскимъ талисманомъ* и которую вѣрнѣе было бы назвать народнымъ
ядомъ Сибири, мы уже говорили выше. Изъ всѣхъ производствъ въ Си-
бири статистика первое мѣсто отводитъ винокуренію.
Чѣмъ далѣе отстоитъ отъ культурныхъ центровъ жизнь этихъ наро-
довъ, тѣмъ важнѣе для нихъ торговля, которая производится въ опре-
дѣленные сроки и на опредѣленныхъ мѣстахъ въ твердо установленныхъ
формахъ. Рынки вообще представляютъ наилучіпій случай уединеннымъ сѣ-
вернымъ народамъ соприкасаться съ культурой и, кромѣ того, правительство
по преимуществу
пользуется рынка-
ми для собиранія
ясака. Чукчамъ, от-
правляющимся въ
Нижнеколымскъ на
ярмарки, не позво-
ляютъ торговать
прежде, чѣмъ они
уплатятъ ясакъ или
причитающіяся съ
нихъ ' повинности.
Тунгусское племя
орочоновъ собирает-
ся со своими юрта-
ми и стадами од-
нажды въ годъ на
Нерчѣ нѣсколько
выше поселенія Ки-
керъ. Племенные
старшины собира-
ютъ здѣсь ясакъ, въ
количествѣ 3 р. съ
каждаго мужчины,
деньгами или шку-
рами, чтобы передать это ближайшему правительственному чиновнику.
Затѣмъ орочоны опять разсѣиваются и впослѣдствіи собираются то тамъ,
то здѣсь для мѣновой торговли съ русскими. Такія мѣста часто ста-
новятся зачатками постоянныхъ поселеній; купецъ, правильно возвращаю-
щійся сюда, строитъ себѣ хижины для складовъ и жилья и оставляетъ
тамъ какую-нибудь тунгуску, а покупатели съ своей стороны заботятся
о возможно удобной стоянкѣ. Пріемъ этого торга почти, всюду одинъ
и тотъ же. Русскій, отправляющійся на базаръ, беретъ съ собой нѣ-
сколько ведеръ водки, затѣмъ пороху, свинцу, муки или несмолотаго зерна,
кирпичнаго чаю, сахару, китайскихъ бумажныхъ тканей, табаку, мѣдныхъ
колецъ, металлическихъ чайниковъ, иголокъ, различныхъ пестрыхъ бусъ
и пр. Какъ только онъ прибудетъ на мѣсто, его посѣщаютъ купцы, прі-
ѣхавшіе раньше его, и, конечно, находятъ у него щедрое угощеніе водкой.
Кочевники—большіе почитатели ея, и русскіе пользуются этимъ обстоятель-
ствомъ, чтобы обсчитывать своихъ друзей. Покупатель, отвѣдавъ водки,
приглашаетъ русскихъ друзей въ свою юрту и также угощаетъ ихъ
водкой, предварительно купленной у нихъ. Это пріятное препровожденіе
времени продолжается 2 — 3 дня и оканчивается только тогда, когда вся
водка уже выпита. Лишь въ то время на пинается мѣновая торговля. Число
Торговля. Жилища.
685
купцовъ несоразмѣрно велико и можетъ поддерживаться только тѣмъ,
что у кочевниковъ отбирается почти все, и рынки служатъ вмѣстѣ съ тѣмъ
мѣстами большихъ народныхъ сборищъ. Для тунгусовъ послѣдняя треть
года является постояннымъ блужданіемъ съ рынка на рынокъ; кромѣ того,
у нихъ бываютъ базары каждые три мѣсяца, Обычай постепенно связалъ съ
каждымъ поселеніемъ опредѣленныя племена самоѣдовъ, тунгусовъ и проч.,
съ которыми, главнымъ образомъ, ведется торговля. Главные предметы ея со
стороны номадовъ — шкуры, мускусные мѣшки, молодые оленьи рога, мѣховые
сапоги, украшенные древесною корою и т. п. Остяки, кромѣ того, отправляютъ
въ Россію крапивную ткань, приготовляемую ихъ женами. Туземецъ по
преимуществу выбираетъ предметы роскоши и удовольствія, часто оставляя
въ сторонѣ предметы первой необходимости, каковы: желѣзо, мука, лѣкарства
и проч. Къ этой крупной внѣшней торговлѣ отчасти присоединяется довольно
значительная внутренняя торговля. Владѣльцы оленей продаютъ своихъ
животныхъ сосѣдямъ, и якутскіе торговцы пригоняютъ тунгусамъ на сѣвер-
номъ склонѣ Станового хребта оленей съ Альдана и Вилюя. Тунгусы пріобрѣ-
таютъ отъ якутовъ рыболовныя сѣти и охотничьи снаряды. Береговые юраки
Нижняго Енисея, занимающіеся рыбной ловлей, покупаютъ у самоѣдовъ чел-
ноки и даже луки и стрѣлы, а расточительные тунгусы пріобрѣтаютъ у
якутовъ и лошадей для убоя, считая ихъ самымъ лакомымъ блюдомъ.
У гиперборейцевъ Стараго Свѣта, благодаря европейскому вліянію, ря-
домъ съ шалашомъ вошла въ употребленіе и деревянная хижина. Жи-
лища (гаммы) морскихъ лопарей, правда, часто бываютъ простыми землянками,
построенными изъ кусковъ дерна съ помощью двухъ деревянныхъ подпо-
рокъ, или сложенными въ видѣ палатки кусками дерева, покрытыми дер-
номъ, безъ оконъ, и представляющими лить самое необходимое пространство.
Но у богатыхъ морскихъ лопарей можно видѣть болѣе прочныя поселенія съ
бревенчатыми домами по норвежскому образцу. Эти послѣдніе образуютъ
вообще, при помощи земледѣлія, скотоводства и овцеводства, переходъ къ
постройкамъ норвежскихъ крестьянъ. Скандинавскіе статистики обитаніе въ
этихъ „гаммахъ" или домахъ справедливо считаютъ мѣриломъ цивилизаціи.
Эти постройки сопровождаются маленькими хижинами на сваяхъ, ньяллами,
служащими для храненія запасовъ. Хижины, построенныя на сваяхъ для
той же цѣли, можно найти и у камчадаловъ (см. рис., стр. 686). Подобно
тому, и въ сѣверной Азіи введены русскими деревянныя постройки, напо-
минающія во многихъ отношеніяхъ славянскій архитектурный стиль. Дома
въ Камчаткѣ, построенные изъ бревенъ (избы) зажиточныхъ людей, описан-
ныя уже Кукомъ, состоятъ изъ горизонтально положенныхъ другъ на
друга бревенъ, концы которыхъ входятъ одинъ въ другой и щели которыхъ
законопачены мхомъ. Кровля — покатая, какъ обыкновенно у крестьянскихъ
домовъ въ Германіи, и покрыта грубой травой или ситникомъ. Внутри домъ
дѣлится на три комнаты. Первая на одномъ концѣ въ то-же время служитъ
сѣнями и идетъ по всей ширинѣ и высотѣ дома. Здѣсь хранятся сани и дру-
гая утварь. Затѣмъ идетъ средняя, лучшая комната, снабженная широкими
лавками и дверью, ведущею въ кухню, гдѣ печка занимаетъ половину про-
странства; выходя за перегородку, эта послѣдняя нагрѣваетъ и среднюю ком-
нату. Надъ кухней и средней комнатой часто находится чердачное помѣ-
щеніе, куда поднимаются по лѣстницѣ изъ сѣней. . Подобныя же, хотя и го-
раздо меньшей величины деревянныя хижины юкагиры занимаютъ зимою, а
долганы и тунгусы-охотники даже въ теченіе всего года. Первоначальныя жи-
лища состояли и здѣсь изъ землянокъ съ бревенчатымъ и плетеннымъ осто-
вомъ и изъ шалашей, одинаково называемыхъ чукчами, якутами и ламутаміг
словомъ „урусъ“.
Дома чукчей походятъ на дома западныхъ сѣверныхъ азіатцевъ, такъ
какъ ихъ основою является палатка изъ шкуръ, окруженная болѣе плотной де-
ревянной обшивкой. Если же шалашъ самъ по себѣ служитъ жилищемъ
686
II, 33. Арктическая Азія и Европа.
(см. рис., стр. 588), то землянка опять становится зимнимъ жильемъ
или амбаромъ. Въ хижинахъ на Колючинской бухтѣ, въ которой зимовалъ
экипажъ „Роджерса“, въ круглой наружной хижинѣ противъ двери ставится
четыреугольный помостъ, около 2-хъ метровъ высоты и 3 — 4 метровъ ши-
рины, длина котораго соотвѣтствуетъ величинѣ хижины. На полъ кладется
слой сухой травы, а сверху моржовая кожа, и весь помостъ покрывается
оленьими шкурами, такъ, что, кромѣ входа, нѣтъ никакого отверстія для
воздуха. Входъ также завѣшивается шкурами, точно занавѣсами. Это вну-
треннее пространство служитъ для жилья и для спанья. Внѣшняя обо-
лочка этой хижины состоитъ изъ камня, дерна, китовыхъ реберъ и нанос-
наго лѣса. До высоты 1 — I1/2 мет. отъ пола, стѣны выведены почти вер-
Лѣтнія и зимнія хижины камчадаловъ. (По Куку.) См. текстъ, стр. 685 и 687
тикальио, но отсюда начинается конусообразная крыша, верхушка которой
заканчивается на первой трети протяженія отъ входа. Внутреннее простран-
ство распадается на жилое мѣсто и на спальню, стѣны которой плотно
увѣшаны оленьими шкурами. Главною опорою постройки служитъ крѣпкая
жердь или китовое ребро, доходящее до верхушки крыши; 5 — 6 болѣе
тонкихъ жердей, приставленныхъ наискось къ крышѣ, служатъ для болѣе
прочной опоры. Китовыя кости меньшаго размѣра и деревянные брусья
скрѣпляютъ крышу, покрытую моржевыми шкурами, которыя, кромѣ того,
сдерживаются камнями, положенными въ видѣ груза, или кожаными рем-
нями. Входъ лежитъ съ юго-востока. Въ тундрѣ шалашъ изъ шкуръ часто
называется чумомъ, что значитъ очагъ. Это — единственное жилище у болѣе
бѣдныхъ народовъ, каковы, напр., орочоны. Зимою ихъ коническіе шалаши
покрываются сшитыми вмѣстѣ шкурами, а лѣтомъ березовою корою. Тоже
самое мы видимъ у сѣверныхъ якутовъ. Зажиточные люди пользуются шку-
рами благородныхъ оленей или молодыхъ сѣверныхъ оленей и украшаютъ
ихъ корою осины. Войлочные шатры также далеко заходятъ на сѣверъ.
Шалаши ламутовъ отличаются опрятностью и лѣтомъ покрыты овчинами.
Юкагиры, живущіе въ лѣтнее время на рыбныхъ мѣстахъ въ такихъ же
шалашахъ, никогда не разводятъ въ нихъ огня, а варятъ кушанья на от-
Шалаши и земляныя хижины. Положеніе женщины.	687
крытомъ воздухѣ; долганы, наоборотъ, затыкаютъ дымовой ходъ оленьей шку-
рой, прикрѣпленной къ длинной жерди, въ то время, когда весь дымъ не
успѣлъ еще выйти. На ихъ празднествахъ и торжественныхъ угощеніяхъ
величайшій почетъ, который можетъ быть оказанъ гостю, состоитъ въ томъ,
что хижину стараются натопить какъ можно жарче. Якуты, занимающіеся
скотоводствомъ, живутъ въ одной хижинѣ вмѣстѣ съ животными, вслѣд-
ствіе чего она становится крайне неопрятною. Въ шалашѣ лопарей, шкуры,
какими онъ нѣкогда покрывался, давно уже замѣнены грубой шерстяной ма-
теріей, которая, благодаря своему рѣдкому тканью, до нѣкоторой степени
даетъ доступъ свѣжему воздуху. Она необычайно прочна, можетъ держаться
лѣтъ 20 и дольше и, только по истеченіи этого времени, все больше и больше
покрывается заплатами. Ткань, кусками связанными попарно тесемками, на-
тягивается на подставки изъ крѣпко сплоченныхъ жердей, а дверь дѣлается
изъ куска парусины. Площадь основанія шалаша часто занимаетъ не бо-
лѣе 7 кв. метр., и живущіе тамъ тѣснятся вмѣстѣ съ собаками, которыя
лежатъ на полу, покрытомъ оленьими шкурами. Посрединѣ горитъ подъ
желѣзнымъ котломъ, висящимъ на цѣпи, костеръ изъ можжевельника.
Земляныя хижины часто встрѣчаются въ Камчаткѣ, а въ остальной
сѣверной Азіи въ тундрѣ всегда служатъ зимними жилищами. Онѣ выко-
паны на 1 — 2 метра въ глубину и покрыты дерномъ. Въ серединѣ земля-
ного бугорка остается открытымъ отверстіе, которое является въ одно и то
же время дымовой трубой, окномъ и дверью (см. рис., стр. 686). Толстый
брусъ съ нарѣзками служитъ вмѣсто лѣстницы для входа и выхода.
Сбоку уже у самой земли продѣлана другая дверь для женщинъ. Входъ,
въ особенности въ хижинахъ тундръ, часто бываетъ извилистымъ для пре-
дохраненія отъ снѣжныхъ заносовъ. Въ этой хижинѣ живетъ камчадалъ
и кочевникъ тундры отъ начала октября до половины мая. Обыкновенно
въ ней помѣщается одна семья и ближайшіе ея родственники. Какъ го-
ворятъ, только у самоѣдовъ - язычниковъ живетъ по двѣ семьи въ одной
хижинѣ.
*
На долю женщины выпадаетъ работало дому, а мужчины—охота, рыб-
ная ловля и плаваніе на лодкахъ. Кочевники обременяютъ тяжелой, ча-
сто повторящейся работой постановки хижины или шатра своихъ женъ:
„Безъ женской клади ни одинъ самоѣдъ не трогается въ даль; онъ увѣ-
ренъ, что къ ночи онъ найдетъ уже пристанище44. Поиски раковинъ,
травъ и ягодъ, выдѣлка кожъ и изготовленіе одеждъ также лежитъ на
обязанности женщинъ. Полигамія въ этой стѣсненной и обремененной
жизни встрѣчается рѣдко; у многихъ племенъ число женщинъ уже само
по себѣ меньше, чѣмъ число мужчинъ. Слѣды экзогаміи можно прослѣ-
дить отъ самоѣдовъ до финновъ. Бракъ между братьями и сестрами и
даже между посторонними лицами, усыновленными и выросшими въ одной
и той же семьѣ, считается неприличнымъ. Многія указанія говорятъ
намъ, что браки происходили путемъ обмѣна. Миддендорфъ разсказы-
ваетъ о случаѣ, когда сынъ самоѣдскаго начальника женился на одной
„аристократкѣ44, причемъ отцу ея была предоставлена для услугъ и въ
качествѣ будущей жены дочь этого начальника, которая должна была до-
статься отцу невѣсты. У пастушескихъ народовъ вмѣстѣ съ приданымъ
возрастаетъ и цѣнность невѣсты. У оленныхъ чукчей женихъ въ теченіе
нѣсколькихъ лѣтъ долженъ пасти стада своего будущаго тестя, прежде, чѣмъ
ому достанется невѣста. Одинъ зажиточный самоѣдъ заплатилъ 40 оле-
ней, 2 волковъ, 16 полярныхъ лисицъ, нѣсколько шкуръ для чума, котелъ
и проч. за свою нареченную невѣсту, и получилъ отъ нея домашнюю
утварь, одежду, продовольствіе (20 полныхъ саней) вмѣстѣ съ санями и
оленемъ на каждыя сани. При увеличивающихся сообщеніяхъ происходитъ
все болѣе и болѣе браковъ между различными племенами. Миддендорфъ
688
II, 33. Арктическая Азія и Европа.
называетъ 1842 годъ историческимъ потому, что тогда произошло нѣчто
неслыханное: чукотскій начальникъ женился на дочери юкагира.
Старѣйшинѣ эскимосской семьи, который живетъ на сѣверномъ концѣ
большого дома, въ чукотской деревнѣ соотвѣтствуетъ начальникъ, ко-
тораго торговыя суда стараются расположить къ себѣ подарками; еще выше
стоитъ облеченный русскимъ правительствомъ полномочіями и судебной
властью начальникъ, „эрема“ оленныхъ чукчей, получающій подарки и
окруженный знаками достоинства (шкурою бѣлаго оленя и т. п.). Нынѣш-
нія условія разложенія, вызванныя торговлею и сношеніями, водкою и та-
бакомъ, не даютъ намъ яснаго понятія о состояніи этого народа: многое
заставляетъ предположить, что власть занимала здѣсь нѣкогда высшее по-
ложеніе и вмѣстѣ съ тѣмъ преобладалъ болѣе воинственный духъ.
Многимъ начальникамъ торговля доставила болѣе реальную поддержку
ихъ власти, чѣмъ та, какая была у нихъ во времена болѣе равномѣрнаго
распредѣленія имущества. Имущественное превосходство тѣмъ болѣе до-
ставляетъ власти, чѣмъ экономическая связь общей добычи сильнѣе спло-
чиваетъ племя. Они ловятъ рыбу и охотятся сообща, что, между прочимъ,
порождаетъ крайній паразитизмъ. Если кто-либо изъ ассьянскихъ само-
ѣдовъ окажется по близости къ охотнику въ то время, когда убитая имъ дичь
еще не разрѣзана на части, получаетъ часть мяса и шкуры; у тунгусовъ каж-
дый, кто найдетъ животное въ чужой западнѣ, можетъ взять себѣ половину
мяса и проч. Цѣлые народы занимаютъ положеніе, соотвѣтственное своему
богатству. Такъ, тунгусы, вообще весьма бѣдные, стараются поселиться
вблизи стоянокъ чукчей, такъ какъ находятъ у богатыхъ чукчей работу въ
качествѣ оленьихъ пастуховъ; ихъ услуги оплачиваются оленями. За по-
кореніемъ уральскихъ самоѣдовъ зырянами постепенно послѣдовало на-
сильственное пользованіе пастбищами первыхъ. Племена малочисленны
и все болѣе и болѣе сливаются другъ съ другомъ. Каждое изъ десяти
племенъ якутовъ можетъ насчитать, въ среднемъ, не болѣе 300 душъ. Гдѣ,
какъ, напр., въ Колымской области, приходится по одному человѣку на
105 кв. в., тамъ строгая племенная организація немыслима. Быть можетъ,
остатки ея можно предположить въ названіяхъ десяти якутскихъ племенъ,
которыя называются „эгинами“, между тѣмъ, какъ отъ перваго до четвертаго
они называются мятушъ, первое и второе — байдунгъ, третье и четвертое —
кангалагъ и барогонъ. То, что въ каждомъ племени есть свой старшина,
и изъ старшинъ образуется учрежденіе, которое служитъ представителемъ
передъ правительствомъ, можно приписать русскому вліянію.
Весьма многочисленны правовыя положенія, распространяющіяся
въ видѣ обычаевъ. Охота, рыбная ловля (вѣроятно, даже при запрудахъ
для лососей, когда они устроены другимъ) и все выбрасываемое на берегъ до-
ступно для всѣхъ. Положить камень на какой нибудь лежащій предметъ
значитъ завладѣть имъ. Тотъ, кто первый увидѣлъ животное на охотѣ,
завладѣваетъ имъ, если оно даже убито другимъ. Въ сомнительныхъ слу-
чаяхъ оно принадлежитъ тому, кто нанесъ ему первую рану; при одновре-
менно нанесенныхъ ранахъ, вопросъ рѣшается въ пользу того, кто нанесъ
рану ближе къ сердцу. Въ торговлѣ допускается кредитъ, но обязатель-
ство должника или близкихъ къ нему лицъ погасаютъ вмѣстѣ со смертью
или въ случаѣ потери или порчи взятаго заимообразно имущества. Убій-
ство вызываетъ кровавую месть. Убійца родственниками или свидѣтелями
преступленія часто предается смерти, по большей части, разстрѣливается.
Смертная казнь примѣняется, кромѣ того, къ вреднымъ колдуньямъ и
колдунамъ и рѣже къ нарушителямъ супружеской вѣрности. У олен-
ныхъ чукчей эрема судитъ по устно принесенной жалобѣ и наказываетъ
виновнаго въ присутствіи его близкихъ. Наказуемаго, стоящаго на колѣ-
няхъ, бьютъ палкою, на концѣ которой прикрѣпленъ кусочекъ оленьяго рога,
по головѣ, пока онъ не попроситъ пощады; тогда эрема позволяетъ ему
Религія.
689
удовлетворить обиженнаго какимъ-либо вознагражденіемъ, напр., нѣсколь-
кими оленями. Это мучительное наказаніе считается легкимъ. За преступ-
леніе противъ личности назначается смертная казнь, иногда въ очень же-
стокой формѣ. Человѣческая жизнь у обитателей границы человѣчества,
ведущихъ непрерывную борьбу съ лишеніями и опасностями, цѣнится не-
высоко. Нѣкогда распространенное умерщвленіе неспособныхъ къ труду
стариковъ и оставленіе безъ помощи слабыхъ (а по русскимъ источникамъ
вообще излишняго потомства) у якутовъ и тунгусовъ легко объясняется
трудностью поддержанія жизни.
Не подлежитъ сомнѣнію, что солнце пользуется широко распростра-
неннымъ и глубокимъ почитаніемъ, которое можно прослѣдить у всѣхъ ги-
перборейскихъ народовъ. Тамъ, гдѣ христіанство введено уже давно, у
самоѣдовъ, ламутовъ и др., поклоненіе солнцу и огню является самымъ
упорнымъ остаткомъ язычества. Шаманы монголовъ приносятъ имъ жертву,
плеская молоко въ воздухъ, чукчи и тунгусы молятся имъ. Самоѣды на-
зываютъ солнце хранителемъ и покровителемъ стадъ. Впрочемъ, Нумъ, счи-
тающійся у уральскихъ самоѣдовъ высшимъ существомъ и въ то же время
означающій небо, тогда какъ звѣзды называются Нумги, подобно Укко фин-
новъ и Айе лопарей, считаются выше въ качествѣ небеснаго бога; этому высо-
кому положенію соотвѣтствуетъ то, что его представляютъ какъ „безформен-
ное божество, отчасти похожее на Браму индусовъ" (Кастренъ). Укко на-
зываютъ также властителемъ облаковъ, небесныхъ тумановъ, и старцемъ
неба. Ему, повидимому, соотвѣтствуетъ Есъ, небесный богъ енисейскихъ остя-
ковъ. У. лопарей многое указываетъ на то, что они первоначально моли-
лись солнцу и лунѣ. На ихъ волшебныхъ барабанахъ солнце всегда зани-
маетъ срединную точку, часто въ формѣ кольца, а еще чаще въ формѣ
квадрата, поставленнаго на остріе, съ солнечными лучами, выходящими изъ
угловъ. Яйцеобразный ободъ бубна съ ремнями, расходящимися по ра-
діусу къ краю и обвѣшанными бубенчиками, какой мы находимъ у сѣ-
веро-азіатскихъ шамановъ, напоминаетъ то же изображеніе. Солнцу при-
носили въ жертву только бѣлыхъ животныхъ, подобно тому, какъ у яку-
товъ шаманъ произноситъ свои заклинанія на шкурѣ бѣлой кобылицы, и
только ему приносятъ жертвы, какъ символъ исходящихъ отъ него лучей.
Ежегодно въ честь солнца ѣли солнечную похлебку и утромъ въ новый годъ
бросали мѣдное кольцо въ источникъ или ручей, чтобы по блеску мѣди,
какъ только солнце освѣтитъ ее, судить о томъ, каковъ будетъ на ступающій
годъ. Самымъ свѣтлымъ звѣздамъ даются особыя имена.
Буря и громъ вызываютъ страхъ и поэтому пользуются почитаніемъ.
Чукчи во время бури и грозы бросаютъ оленье и моржевое мясо въ видѣ
жертвы грому, „такъ какъ иначе онъ убьетъ человѣка". Однажды, какъ
объясненіе грозы, они высказали: „когда человѣкъ умираетъ, бываетъ очень
вѣтрено". У лопарей богъ бури Бьеггагалесъ, „старецъ бури", лапландскій
Эолъ, выгоняетъ бурю изъ пещеры палицей, которая у него въ лѣвой рукѣ,
а лопатою, которую онъ держитъ въ правой, загоняетъ туда же бурю обратно.
Тому же вѣтру молятся оленьи пастухи, когда находятся на высокихъ
фьельдахъ вмѣстѣ со своими стадами, и въ особенности въ то время, когда
появляются на свѣтъ телята, легко замерзающіе на ледяномъ вѣтру прежде,
чѣмъ матка успѣетъ до суха вылизать ихъ. Этотъ же богъ позволяетъ
имъ мстить врагамъ, давая имъ за обильныя жертвы трижды связанный
узломъ вѣтеръ, который они выпускаютъ на непріятелей. При распусканіи
перваго узла поднимается легкій вѣтеръ, а третьяго—ураганъ. До самой
сѣверной Германіи распространено сказаніе о вѣтрѣ, который можно купить
въ Лапландіи.
Странное почитаніе медвѣдя, встрѣчающееся также у индѣй-
цевъ, айносовъ и др., свойственно гиперборейцамъ Стараго свѣта; отъ тун-
Народовѣдѣвіѳ, т. I.	44
690
И, 33. Арктическая Азія и Европа.
гусовъ до финновъ, наряду съ небомъ и богиней преисподней, онъ счи-
тается почти божественнымъ существомъ, въ особенности властителемъ
всѣхъ духовъ, божествомъ, надѣленнымъ мудростью, для котораго мед-
вѣжья шкура служитъ лишь оболочкою. Суевѣрія относительно живот-
ныхъ и охоты чрезвычайно распространены. Женщины не должны насту-
пать ни на какой слѣдъ и не прикасаться ни къ какимъ охотничьимъ
снарядамъ. Голова мускуснаго быка должна быть отдѣлена отъ шкуры
такъ же, какъ и мясо соболя. До окончанія охотничьяго времени многіе
вообще не продаютъ животныхъ. Нѣкоторые обычаи основываются на за-
темненныхъ преданіяхъ о тотемѣ, что мы видимъ у различныхъ племенъ са-
моѣдовъ, изъ которыхъ хантаи ѣдятъ чаекъ, а авамы пренебрегаютъ ими,
или когда, напр., ассьяны отказываются отъ большого нырка, который, по
ихъ мнѣнію, убиваетъ людей, а другіе все таки охотятся за нимъ. У Мид-
дендорфа мы находимъ изображеніе палки изъ лиственницы съ человѣче-
скимъ лицомъ и привѣшаннымъ къ ней жестянымъ оленемъ, пользованіе
которой должно избавлять отъ болей самоѣда, страдающаго камнями, а
также вырѣзаннаго изъ лиственницы сѣвернаго оленя, который былъ най-
денъ на жертвенномъ мѣстѣ у рѣки Таймыръ. Естественныя подобія людей
и животныхъ изъ камня и дерева пользуются почитаніемъ и вымазываются
кровью на томъ мѣстѣ, гдѣ у нихъ предполагается ротъ. Когда мы чи-
таемъ, что орочонъ поклоняется различнымъ божествамъ, которыхъ онъ
прикрѣпляетъ къ дереву вблизи своей юрты рядомъ съ заячьими капканами;
мы должны имѣть въ виду подобнаго фетиша; мѣдныя вогнутыя зеркала
служатъ у тунгусовъ, чтобы улавливать духовъ и видѣть будущее.
Шапка и одежда шамана увѣшана фетишами; кромѣ того, длинный
ремень виситъ позади отъ шапки до самаго низу. При заклинаніяхъ онъ
надѣваетъ одежду, сшитую изъ шкуръ, украшенную, въ видѣ подвѣсокъ,
лоскутками, ремешками и всевозможными фигурами животныхъ. Имъ предо-
ставляется безъ вреда для себя брать въ руки вещи, внушающія страхъ,
подобно тому, какъ творцы легендъ даютъ въ руки вѣдьмъ средства, по
большей части, возбуждающія отвращеніе, каковы части мертваго человѣка,
пауки и тому подобныя животныя, при чемъ все это примѣняется къ дѣлу
втайнѣ или въ ночное время. Намъ напоминаютъ Австралію извѣстія, со-
общаемыя Миддендорфомъ, что одинъ береговой юракъ возилъ съ собою
высушенное въ видѣ муміи тѣло отца, въ качествѣ домашняго идола.
Чуждыя вліянія, безъ сомнѣнія, давно уже затрогивали и преобра-
зовывали религіозныя воззрѣнія гиперборейцевъ. Эти вліянія исходили и
отъ буддизма, и отъ христіанства. Прежде, чѣмъ у насъ свѣдѣнія о лопа-
ряхъ Скандинавскаго полуострова получили болѣе опредѣленныя формы,
до нихъ могли дойти .христіанскія понятія изъ Дронтгейма, одного изъ
знаменитѣйшихъ центровъ распространенія христіанства на. сѣверѣ, а сно-
шенія русскихъ съ самоѣдами начались еще съ XV в. Быть можетъ, отъ
нихъ заимствовано понятіе о верхнемъ небѣ, т. е. о царствѣ по ту сторону
воздуха и звѣздъ, гдѣ царствуетъ Радзи-Ачче. Такъ язычники самоѣды
почитаютъ бога Миколу, подъ которымъ надо разумѣть святого Николая
русскихъ. Но когда мы узнаемъ, что у крещеныхъ самоѣдовъ богослуже-
ніе бываетъ по одному разу въ годъ, такъ какъ священникъ живетъ да-
леко и паства его разсѣяна на обширномъ пространствѣ, то мы поймемъ, что
и у нихъ христіанство не могло пустить глубокихъ корней. У крещеныхъ
тунгусовъ до сихъ поръ еще существуютъ женщины, играющія роль про-
рицательницъ или шамановъ и приглашаемыя даже издалека чукчами,
а у ламутовъ христіанское благословеніе брака бываетъ лишь черезъ нѣ-
сколько лѣтъ послѣ того, какъ свадьба отпразднована по древнему язы-
ческому обычаю переворачиваніемъ шалаша и обмѣномъ подарковъ.
Шаманизмъ основанъ на вѣрѣ въ колдовство. Колдунъ можетъ
вызвать хорошую и дурную погоду; онъ—на половину мужчина, на половину
Религія.
691
женщина; онъ можетъ вырвать свой глазъ и съѣсть его, воткнуть себѣ
ножъ въ грудь и позволить пробить себѣ голову пулей, не претерпѣвая
никакого вреда. Черезъ посредство гиперборейцевъ не менѣе сильная
вѣра въ волшебство у финновъ и лопарей сдѣлалась достояніемъ все-
мірной литературы. „Калевала" есть эпосъ этой мудрости, управляющей
природой и духами волшебными средствами, проникающей всю финскую
миѳологію и выясняющей начала волшебнаго искусства. Въ описаніи
финскихъ колдуновъ Лёнрота говорится: „какъ будто припадокъ бѣ-
шенства овладѣваетъ имъ, онъ говоритъ съ необычайной силой и энер-
гіей, на губахъ у него пѣна, волосы стоятъ дыбомъ и т. д.“, въ этомъ
описаніи Кастренъ усматривалъ основныя черты шаманства азіатскихъ на-
родовъ и даже
негровъ (см. вы-
ше, стр. 53). И
здѣ сь въ колдуна,
вслѣдствіе дол-
гаго пребыванія
въ пустынномъ
мѣстѣ, входитъ
духъ, придающій
ему силу; съ по-
мощью его, онъ
излѣчиваетъ бо-
лѣзни, истолко-
вываетъ сны, за-
клинаетъ дру-
гихъ духовъ, раз-
рушаетъ злыя
чары и проч.
При болѣе труд-
ной ворожбѣ
необходимо впа-
дать въ судо-
рожныя состоя-
нія. Существуютъ
колдуны различ-
ныхъ степеней,
Идолы и лѣчебные предметы амурскихъ гольдовъ. (По Явобсеиу.)
Ср. также текстъ, стр. 44.
выполняющіе задачи неодинаковаго значенія. Даже люди, враждебно отно-
сившіеся къ религіи гиперборейцевъ, признавались, что не простое фокус-
ничество, играющее, безъ сомнѣнія, видную роль въ публичныхъ предста-
вленіяхъ этихъ колдуновъ, но и увѣренность въ дѣйствительности волшеб-
ныхъ средствъ присущи дѣятельности шамановъ. Обыкновенныя сред-
ства, каковы: дутье, плеваніе, приподниманіе головы, обмотанной ремнемъ,
на палкѣ для опредѣленія — тяжела или легка она, высасываніе болѣз-
ни, накалываніе тѣла, чтобы дать выходъ злому духу, умерщвленіе душъ
людей, находящихся на большихъ разстояніяхъ, посредствомъ стрѣлъ и
другихъ чаръ, часто производятся лицами, стоящими ступенью ниже ша-
мановъ, по отношенію къ которымъ они занимаютъ мѣсто вродѣ заклина-
телей передъ католическими священниками. Но обыкновенно обѣ эти функ-
ціи сливаются въ одну. Волшебство низшей степени часто бываетъ дѣломъ
старухъ. Духъ, живущій въ колдунѣ, можетъ быть опасенъ и послѣ смерти
послѣдняго; поэтому трупъ его зарываютъ въ густомъ лѣсу или на горѣ.
Стремленіе къ религіозной мечтательности отличаетъ арктиковъ, обращен-
ныхъ въ христіанство. Лопари считаются самыми усердными христіанами,
и камчадалы славятся своею религіозностью.
Способы погребенія гиперборейцевъ вращаются въ предѣлахъ круга,
44*
692
11, 33. Арктическая Азія и Европа.
центромъ котораго служитъ твердая вѣра въ души. Обычаи эти, впрочемъ,
обусловливаются климатомъ, такъ какъ замерзшая или покрытая снѣгомъ
и льдомъ почва рѣдко допускаетъ возможность настоящаго погребенія, и
смерть, случившаяся во время передвиженія, иногда заставляетъ рано поки-
дать мѣсто печали. Уральскіе самоѣды хоронятъ въ могилахъ только лѣ-
томъ, а зимою — въ деревянныхъ ящикахъ, оставляемыхъ на поверхности
земли. Нѣкоторые обычаи общи съ распространенными по всему свѣту,
какъ, напр., скорое удаленіе трупа изъ круга оставшихся. Тѣло, совершенно
обнаженное, выносится изъ дому, причемъ съ боку дома или шалаша проби-
вается новое отверстіе. Затѣмъ тѣло выставляютъ на болѣе или менѣе
продолжительное время, такъ какъ душа можетъ вернуться по истеченіи
извѣстнаго срока. Трупъ крѣпко привязывается къ санямъ или кладется
на помостъ. И то, и другое находимъ мы у чукчей и шкутовъ. Тамъ, гдѣ
пребываніе самоѣдовъ бываетъ продолжительнымъ, по тундрѣ разсѣяны по-
всюду мужскія, женскія и дѣтскія сани, обозначающія могилы. Помосты
мертвыхъ у якутовъ можно найти случайно въ дремучемъ лѣсу или на
тундрѣ, съ костями, побѣлѣвшими на воздухѣ; теперь уже вошло въ обычай
погребеніе. У оленныхъ чукчей убиваютъ четырехъ оленей и кладутъ ихъ
по четыремъ сторонамъ могилы, а на трупъ, покрытый шкурой, кладутъ всѣ
охотничьи принадлежности и нарты. Биллингсъ разсказываетъ, что на
мѣстѣ сожженія трупа были сложены камни, которые должны были вос-
произвести его фигуру; самый верхній и большой называется головою; его
смазываютъ при ежегодныхъ посѣщеніяхъ костнымъ мозгомъ и жиромъ.
Черепа собакъ, сѣверныхъ оленей, медвѣдей или моржей способствуютъ
украшенію могилы; черезъ нѣкоторое время она уже такъ мало внушаетъ
страху, что черезъ эти камни и черепа прокладываются тропинки. Всего
долѣе избѣгаютъ прикасаться къ погребенному тамъ черепу. Сожиганіе
труповъ, по разсказамъ, практикуется у оленныхъ чукчей, но, повидимому,
не иначе, какъ по волѣ покойнаго. Если при сожженіи дымъ вертикально
поднимается вверхъ, то это значитъ, что душа умершаго направляется къ
солнцу; если-же дымъ стелется по землѣ, что часто бываетъ, то и душа
остается на землѣ и превращается въ какое нибудь домашнее животное,
лошадь, оленя или собаку, въ томъ случаѣ, когда умершій мучилъ и оскорб-
лялъ животныхъ при жизни. Быкъ, который везъ сани съ мертвымъ яку-
томъ, по возвращеніи домой, прогоняется черезъ два огня. Намъ напоми-
наютъ далекій югъ, Полинезію и Южную Америку, обычаи нѣкоторыхъ тун-
гусскихъ племенъ класть умершихъ въ маленькіе челноки (ветки). Тунгуса
еще при жизни сопровождаетъ такой челнокъ, сколоченный изъ трехъ досокъ
въ 2 метра длины и 35 сант. ширины. Умершій, лежащій въ челнокѣ, по-
крывается только оленьей кожей. И обычай изготовленія изображенія душъ,
которыя у обскихъ остяковъ изготовляются тотчасъ послѣ смерти и въ те-
ченіе нѣсколькихъ лѣтъ занимаютъ мѣсто умершаго въ шалашѣ и во время
ѣды, напоминаетъ обычай, распространенный по всему міру. На могилу
кладутся и такіе любимые предметы, какъ табакъ, охотничье оружіе и т. п.;
по той же причинѣ мы слышимъ о могильныхъ памятникахъ изъ оленьихъ
роговъ. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ на могилы кладутъ пищу черезъ болѣе
значительные промежутки. Женщины выказываютъ печаль пренебрежи-
тельнымъ отношеніемъ къ своей внѣшности; и мужчины у тунгусовъ во
время траура даютъ отростать волосамъ и не заплетаютъ косы.
III.
Свѣтлокожія племена южной и вну-
тренней Африки.
I Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
„Африка — полуостровъ восточнаго материка.“
О. Пошелъ.
Содержаніе: Положеніе и форма Африки. — Полуостровной характеръ Африки. — Не-
достаточное расчлененіе береговъ. — Незначительная судоходность рѣкъ. — Формы
поверхности и орошеніе. — Вліяніе природы Африки на ея обитателей. — Климатъ. —
Растительный міръ Африки. — Животный міръ Африки. — Индоафриканцы. — Отно-
шенія Африки къ сѣверу и востоку. — Распространеніе негрскаго элемента въ Африкѣ.—
Смѣшанныя расы. — Четыре расовыя области. — Группы языковъ. — Этнографиче-
скіе признаки. — Принадлежность къ Азіи и отношенія къ Меланезіи и Австраліи. —
Численность населенія. — Историческія данныя и перспективы.
Мы должны имѣть въ виду Африку, если хотимъ понять африкан-
цевъ. Судьба народовъ обусловливается почвой, по которой двигаются люди
откуда они извлекаютъ пищу, которая заставляетъ ихъ скучиваться и рас-
пространяться, и небомъ, опредѣляющимъ мѣру достающихся на ихъ долю
теплоты и сырости; къ этому надо присоединить еще растенія и живот-
ныхъ, дающихъ средства пропитанія, одежду и украшенія, бывающихъ
друзьями, помощниками и спутниками, но среди которыхъ иныя бываютъ
врагами человѣка. Африка — самая западная часть массы суши, которая
въ сплошномъ видѣ покрываетъ треть восточнаго полушарія и почти такъ же
далеко, какъ Австралія, выдвигается къ югу. Южный край Стараго свѣта
заключаетъ большой бассейнъ, западный край котораго окаймляетъ Африку,
а восточный — Австралію. На этомъ океанѣ, носящемъ названіе Индійскаго,
лежатъ самые большіе острова Африки и Азіи — Мадагаскаръ, Борнео, Су-
матра, Ява, и полуострова Сомальской земли, Аравіи, Индіи и Индокитая.
Далеко за предѣлы его тянутся къ востоку земли и острова, такъ далеко, что
можно поставить вопросъ—могло ли необитаемое пространство между остро-
вомъ Пасхи и Южной Америки въ теченіе долгаго времени служить пре-
пятствіемъ для распространенія народовъ, которые уже оставили за собою
втрое большее протяженіе. Говоря объ этнографіи народовъ Африки, мы
всегда должны помнить объ этой большой полузамкнутой бухтѣ, кото-
рую можно назвать индоафриканскимъ Средиземнымъ моремъ. Моря раздѣ-
ляютъ земли и соединяютъ народы. Въ Мадагаскарѣ поселились народы,
ближайшіе родичи которыхъ живутъ на противоположномъ краѣ въ Суматрѣ,
и все, что въ Африкѣ можно назвать культурою, напоминаетъ южную Азію.
Африка и Австралія обращены къ югу, въ пустое пространство Южнаго
Ледовитаго океана; къ западу отъ Африки простирается бѣдный островами
Атлантическій, а къ востоку отъ Австраліи — богатый островами Ти-
хій океанъ, но и тотъ, и другой лишь въ недавнее время сдѣлались міро-
выми морями съ распространенными сношеніями. Это неблагопріятное,
конечное и окраинное положеніе только съ одной стороны допускаетъ сно-
шенія; въ этомъ и заключается причина отсталости народовъ южныхъ ча-
стей Африки и Австраліи. Неблагопріятныя условія эти исчезли, когда
были открыты пути по Атлантическому и Тихому океанамъ: открытіе морского
пути въ Индіи вокругъ южной оконечности Африки означало для послѣдней
696
III, 1. Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
открытіе южной экваторіальной половины ея, въ особенности южной оконеч-
ности, для сношеній и культуры. Африка — не вполнѣ самостоятельная часть
Три главные вида проса африканцевъ: 1) Ранісшп, 2) Зогдііит и 3) Еіѳизіпѳ. Ср. текстъ, стр. 700.
свѣта, какъ окруженные ^со всѣхъ ^сторонъ моремъ міровые острова Америка и
Австралія, такъ какъ Африка связана съ Азіей Суэцскимъ перешейкомъ. 1 о
ГОРИЗОНТАЛЬНОЕ И ВЕРТИКАЛЬНОЕ РАЗЪЯСНЕНІЕ.
697
этому, по строгой географической терминологіи, ее слѣдовало бы называть
юго-западнымъ полуостровомъ послѣдней. Если это соединеніе имѣло
не больше 15 миль ширины и представляло собой пустыню, то все таки оно
было мостомъ для сношенія и движенія народовъ. И богатое островами Красное
море въ самомъ широкомъ мѣстѣ имѣетъ не болѣе 50 миль, а у Бабель-
мандеба 4 мили. Еще уже проливъ, отдѣляющій у Гибралтара Африку
отъ Европы. При этомъ надо имѣть въ виду и ряды острововъ Среди-
земнаго моря отъ Сициліи до Кипра, ведущихъ къ сѣверу и сѣверо-востоку,
къ европейскимъ и малоазіатскимъ берегамъ. Сѣверъ и востокъ поэтому
представляютъ собою стороны и направленія связей и сближеній Африки.
Этнографія Африки имѣетъ общую основу съ Старымъ свѣтомъ, преиму-
щественно съ Азіей. На западѣ и на югѣ Африка удалена отъ всѣхъ другихъ
частей свѣта — отъ Южной Америки на 300, отъ Австраліи на 900 миль.
Соображая возможность достигнуть по морю болѣе отдаленныхъ
береговъ Африки и оттуда такимъ же путемъ другихъ частей свѣта, наша
мысль невольно останавливается на формѣ названнаго материка. Ей не-
достаетъ расчлененія на заливы и морскія бухты, полуострова и острова, столь
выгоднаго для мореплаванія. Такъ какъ этотъ материкъ лишенъ морскихъ
рукавовъ, то племена внутренней части его всегда были отрѣзаны отъ сно-
шеній съ европейцами; обыкновенно береговыя племена служили торговыми
посредниками между ними и европейцами (Ливингстонъ). Если мы
длину береговъ Европы выразимъ цифрой 1, то эта длина въ Африкѣ
выразится лишь 0,22. Только сѣверо-восточные и сѣверные берега, на-
сколько они граничатъ съ Краснымъ и Средиземнымъ морями, выказы-
ваютъ большее разнообразіе; но именно здѣсь климатическія условія спо-
собствуютъ образованію пустынь, распространяющихся въ нѣкоторыхъ мѣ-
стахъ до берега моря. Мадагаскаръ, единственный большой островъ этого
материка, велъ обособленное существованіе.
И другіе моменты дѣйствовали задерживающимъ образомъ на куль-
турное развитіе Африки. То, что у большаго пространства земли отни-
мается относительно доступности недостаточнымъ расчлененіемъ, отчасти мо-
жетъ быть замѣнено рѣками. Но въ Африкѣ и эта замѣна не имѣетъ
большого значенія вслѣдствіе формы поверхности: внутренняя часть, пло-
скогорье, окруженное горами, заставляетъ рѣки спускаться порогами къ
узкой низинѣ. На ихъ далекомъ пути внутрь материка нѣкоторыя рѣки,
правда, сливаются съ большими внутренними озерами и являются важными
средствами сношенія для мѣстныхъ потребностей, но дороги къ морю отрѣ-
заны для нихъ.
Африка—часть Свѣта плоскогорій и низинъ. При общемъ
взглядѣ она представляетъ собою одно большое плоскогорье, которое въ сред-
немъ имѣетъ въ высоту 300 метровъ; Спикъ сравнивалъ его съ опрокину-
тымъ блюдомъ, дно котораго воспроизводитъ внутреннее плоскогорье, возвы-
шенный край горные хребты на берегахъ, а скатъ — покатыя полосы низинъ.
Низина, страна ниже 300 метр., до нѣкоторой степени лишь случайно
примыкаетъ у береговъ моря и у нижняго теченія рѣкъ къ краю сплош-
ной возвышенности или внѣдряется въ ея прорывы. Горы ни по ширинѣ,
ни по высотѣ не возвышаются значительно надъ плоскогорьями; это —
отдѣльныя цѣпи или группы, часто лишь приподнятые участки равнинъ
или небольшія группы вулканическихъ горъ, отдѣльныя вершины кото-
рыхъ поднимаются за линію фирна. Всѣ эти образованія связываются
между собою только плоскогорьемъ; здѣсь нѣтъ господствующаго горнаго
хребта, какъ въ Америкѣ, и нѣтъ общей связи съ краемъ централь-
наго плоскогорья, какъ въ Азіи. Строеніе горъ въ Африкѣ носитъ ха-
рактеръ раздробленности. Африка никогда не была въ состояніи создать
или поддержать контрасты культурнаго развитія, въ которыхъ природа
отказала ей. Въ ней не было преградъ для переселеній и не было непо-
698
ИІ, 1. Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
Плоды: 1) финиковой, 2) думъ, 3) масличной пальмы. Ср. текстъ, стр. 701
средственнаго сосѣдства самаго роскошнаго плодородія, и скудости почвы
или суровости климата,вынуждающихъ къ кочевому образу жизни, въ
Климатъ. Растительный міръ.
699
Африкѣ есть пустыни, но въ ней нѣтъ историческихъ поприщъ, и ея степи
образуютъ край пустынь и переходъ ихъ въ лѣсистыя мѣстности.
Африка большей массой, чѣмъ какая либо другая часть свѣта, лежитъ
между поворотными кругами и выдвигается изъ болѣе холодныхъ умѣрен-
ныхъ поясовъ. Поэтому климатъ ея теплый, сухой и материковый. Изъ
двухъ главныхъ элементовъ тропическаго климата, Африка болѣе обла-
даетъ теплотою, чѣмъ влажностью; осадки ея, по своему годовому рас-
предѣленію, имѣютъ тропическій характеръ. Когда солнце поднимается всего
выше на небѣ, выпадаетъ максимумъ дождей. Въ тропикахъ наступленіе ихъ
служитъ гранью года, противополагающею дождливое время года сухому.
Только отъ средняго Конго до Укереве дождь падаетъ во всѣ времена года и
создаетъ распространенную въ
другихъ тропическихъ странахъ
роскошь растительнаго покрова,
въ особенности въ обширной,столь
важной въ этнографическомъ от-
ношеніи лѣсной области. На бере-
гахъ Наталя и Гвинеи дождливое
время удлинняется муссонообраз-
ными морскими вѣтрами, дующи-
ми отъ болѣе прохладнаго моря къ
раскаленной сушѣ. Но это—толь-
ко климатическіе островавъ широ-
комъ морѣ сѣвернаго пассата, ко-
торый по всей Сахарѣ до области
Конго не встрѣчаетъ другихъ пре-
пятствій, кромѣ собственнаго ос-
лабленія, увеличивающагося съ
проходимымъ имъ разстояніемъ.
Если пустыня не выступаетъ такъ
рѣзко, какъ въ сѣверной Африкѣ,
если и Калагари скорѣе можно
назвать степью, то скудныя дож-
демъ области встрѣчаются здѣсь
и подъ экваторомъ. Южный пас-
сатъ также съуживаетъ область
дождей, лѣсовъ и земледѣлія, въ
Намакъ. (По фотографіи, принадлежащей миссіонерскому
дому въ Барменѣ.)
особенности съ юго-запада, почти, за исключеніемъ нѣсколькихъ градусовъ,
до экватора. При этомъ надо вспомнить, что ночь есть зима тропиковъ. Рас-
пространенныя и равномѣрныя возвышенности способствуютъ быстрой смѣнѣ
дневнаго тепла и ночной свѣжести, чему соотвѣтствуетъ почти общая склон-
ность къ сухости. И это составляетъ принадлежность континентальнаго кли-
мата. Плодородіе почвы при недостаточности количества осадковъ порождаетъ
въ Африкѣ опасныя столкновенія увеличивающихся человѣческихъ массъ съ
уменьшающимся количествомъ пищи. Въ Нубіи, Кордофанѣ, Сеннаарѣ, Дар-
фурѣ и во всемъ центральномъ Суданѣ мы видимъ ту же картину: засуху,
саранчу, голодъ.
Растительный міръ Африки представляетъ въ общемъ скорѣе
признаки тропической жары, чѣмъ тропической влажности; слѣды
засухи и недостатка воды, несмотря на значительныя внутреннія различія,
кладутъ на него общій отпечатокъ принадлежности одному материку. Среди-
земноморская флора въ сѣверной окраинѣ вскорѣ вырождается въ бѣдную
видами и формами флору Сахары. Въ тропической области преобладаютъ
саванны съ высокой травой, съ разсѣянными по нимъ деревьями, изъ ко-
торыхъ чаще образуются рощи, чѣмъ лѣса. Такъ въ настоящемъ Суданѣ
возникаютъ открытые ландшафты, похожіе на парки. Въ сырыхъ низинахъ
700	ПІ, 1. Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
первобытные лѣса, расширяющіеся изъ узкихъ „галлерей" долинныхъ
впадинъ, занимаютъ большое пространство, въ особенности въ средней и верх-
ней .странѣ Конго, но во всей области едва можно насчитать половину ви-
довъ, соотвѣтствующихъ ей, гораздо менѣе обширныхъ областей Азіи и
Америки. Пустынный характеръ имѣетъ флора Калагари и юго-западной бе-
реговой полосы, степной — флора Капской земли. Такъ отражаетъ въ себѣ ра-
стительный міръ распредѣленіе осадковъ. Правда, въ каждой естественной
провинціи Африки мы находимъ небольшое число полезныхъ растеній (кау-
чуковое дерево, камедевую акацію, черное дерево, красильныя деревья, орѣхъ
кола); но культурныхъ растеній, которыя не только удовлетворяютъ ми-
нутную нужду, но и могутъ служить опорою развитія основывающагося на
обработкѣ почвы или постепеннаго движенія впередъ къ высшимъ цѣ-
Бушмены. (По фотографіи проф. д-ра Г. Фритча.)
лямъ, здѣсь не слишкомъ много. При этомъ относительно многихъ полез-
ныхъ растеній можетъ еще быть сомнѣніе въ ихъ африканскомъ происхожде-
ніи. Въ историческія времена, благодаря египетскому, арабскому и европей-
скому вліяніямъ, пшеница, ячмень, маисъ, рисъ, табакъ (серьезные
спеціалисты по географіи растеній ставили вопросъ—не имѣетъ-ли табакъ
коренного африканскаго происхожденія, такъ какъ немыслимо, чтобы онъ съ
открытія Америки могъ пустить такіе глубокіе корни въ нравахъ народа),
бататы, а въ новѣйшее время и картофель. Американскій маньокъ на
западѣ и въ срединѣ экваторіальной Африки сдѣлался самымъ питательнымъ
растеніемъ. Африканское земледѣліе такими нововведеніями было несомнѣнно
приведено къ глубокому преобразованію. И въ культурномъ отношеніи Аф-
рика, когда у нея еще не было маньока, маиса и табаку, была совершенно дру-
гой страной. Главнымъ образомъ, благодаря видамъ проса (см. рис., стр. 696)
африканское земледѣліе получило мощное распространеніе, но происхожденіе
этихъ цѣнныхъ хлѣбныхъ растеній лежитъ во мракѣ. Къ сожалѣнію, се-
мейство полезныхъ растеній, приносящее, быть можетъ, большую пользу,
чѣмъ другія, семейство пальмъ имѣетъ въ Африкѣ меньше представителей.
Животный МІРЪ.
701
чѣмъ въ Азіи и Америкѣ. Во всякомъ случаѣ, финиковая пальма одна дѣ-
лаетъ возможнымъ обитаніе на пустынномъ сѣверѣ, а масличная пальма
(см. рис., стр. 698) представляетъ до сихъ поръ единственный предметъ вывоза
средней Африки, который можетъ соперничать съ рабами и слоновой костью.
Африка, по отношенію къ своей величинѣ, есть страна самая богатая
млекопитающими; такъ какъ важнѣйшія домашнія животныя принад-
лежатъ къ классу млекопитающихъ, то здѣсь должны были существовать
наиболѣе благопріятныя условія для того, чтобы обзаводиться ими. Тѣмъ
не менѣе, большинство ихъ — внѣафриканскаго происхожденія. Афри-
канцы разводятъ рогатый скотъ, овецъ, козъ, свиней, верблюдовъ,
лошадей и куръ и держатъ также собакъ и кошекъ; признакомъ
эѳіопской зоологической провинціи является, однако, полное отсутствіе
рогатаго скота, свиней, козъ и верблюдовъ въ дикомъ состояніи. Такимъ
образомъ, остаются только оселъ (ло-
шадь появляется на египетскихъ па-
мятникахъ лишь при XVIII династіи)
и собака, для которыхъ возможно до-
пустить мѣстное происхожденіе, до-
машняя кошка, для которой это про-
исхожденіе несомнѣнно, цесарка („ну-
мидійская курица“ древнихъ) и обще-
распространенная медоносная пчела.
Обиліе антилопъ различныхъ видовъ
могло бы доставить полезныхъ для
человѣка животныхъ, и прирученіе
страуса съ успѣхомъ производится
въ новѣйшее время. Африканскій
слонъ, повидимому, никогда не былъ
прирученъ, подобно индійскому; поз-
волительно усомниться въ справед-
ливости мнѣнія Швейнфурта, будто
въ „регрессѣ" африканскаго слона
можно видѣть дѣйствіе общей отста-
лости культуры въ Африкѣ. Значи-
тельную часть Африки можно на-
звать охотничьей областью, богатой
Феццанецъ. (По фотографіи.)
За исключеніемъ нижнихъ
египтянъ, ни одинъ народъ не живетъ настолько исключительно земледѣ-
ліемъ и скотоводствомъ, чтобы отъ времени до времени не поддерживать
себя охотой; кромѣ того, настоящіе охотничьи народы распространены по всей
Африкѣ. Точно также народы, странствующіе вдоль рѣкъ, пользуются
ихъ рыбнымъ богатствомъ. Бѣдны животными только пустыни, обширныя
области запада и лѣсистая часть внутри материка. Въ числѣ хищныхъ
животныхъ до саранч. включительно мы встрѣчаемъ много вредныхъ для
человѣка. Послѣ войнъ матабелей въ 70-хъ годахъ львы и леопарды
такъ привыкли къ человѣческому мясу, что на среднемъ Замбези они сдѣ-
лались настоящимъ бичемъ населенія. Слоны, носороги и бегемоты
опустошаютъ поля, и кафрскій буйволъ — быть можетъ, самый опасный
для человѣка изъ всѣхъ жвачныхъ. Крокодилы водятся во всѣхъ водахъ
отъ Нила до Оранжевой рѣки; но въ Африкѣ вообще меньше ядовитыхъ
змѣй, чѣмъ въ другихъ жаркихъ странахъ. Зато ей свойственно большое
обиліе вредныхъ насѣкомыхъ изъ семействъ двукрылыхъ и саранчи.
Ядовитыя мухи, въ особенности муха цеце, дѣлаютъ невозможнымъ разве-
деніе рогатаго скота и лошадей въ обширныхъ областяхъ южной и средней
Африки. Съ другой стороны, многія двукрылыя приносятъ пользу своими
личинками въ областяхъ, столь бѣдныхъ животными: ничто, могущее быть
съѣдобнымъ, не пропадаетъ для африканцевъ.
702	ПІ, 1. Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
Для большинства африканскихъ народовъ положеніе ихъ относи-
тельно другихъ группъ человѣчества опредѣляется несомнѣнной принад-
лежностью ихъ къ индо-африканцамъ. Африка, такъ же,какъ Индія,
получала притоки населенія съ сѣвера, но здѣсь темное населеніе не
могло исчезнуть въ массѣ свѣтлыхъ пришельцевъ. При смѣшеніи свѣт-
лыхъ элементовъ съ темными, послѣдніе до настоящаго времени имѣли
здѣсь перевѣсъ въ распространеніи, численности и жизненной энергіи.
Мы не будемъ разлагать Африку на расовыя области, но отмѣтимъ един-
ство значительнаго большинства народовъ этой части Свѣта
и укажемъ нѣкоторые различающіе ихъ оттѣнки.
Естественныхъ границъ, которыя служили бы безусловной преградой
для переселенія народовъ, въ Африкѣ не существуетъ. Правда, пустыни
Уньорская принцесса. (По фотографіи Рихарда Бухты.) Ср. рис., стр. 94 и текстъ, стр. 704.
затрудняютъ сообщенія, но не уничтожаютъ ихъ возможности, соединяютъ,
въ качествѣ убѣжища, остатки самыхъ отдаленныхъ народовъ и создаютъ
немногочисленныя, но широко распространяющіяся смѣшанныя расы: нѣ-
когда берберское населеніе оазисовъ Ливійской пустыни находится въ на-
стоящее время на пути полнаго превращенія въ негровъ. Строеніе горъ и
рѣчныя системы въ Африкѣ дѣйствовали скорѣе связующимъ, чѣмъ разъе-
диняющимъ образомъ. Поэтому обособляющимъ моментомъ можно признать
только собственное сознаніе народовъ. Но и оно привело къ нѣкоторой
цивилизаціи только въ единственномъ случаѣ, въ Египтѣ, что обусловлено
было долгимъ пребываніемъ въ мѣстахъ обитанія. Насколько мы знаемъ ихъ
исторію и настоящее положеніе, всѣ остальные народы подходятъ къ поня-
тію о дикихъ и полукультурныхъ; во всѣхъ отношеніяхъ они были неустой-
чивыми, безъ достаточной прочности и взаимной связи, и въ высшей степени
подвергались смѣшенію, уничтоженію или полному преобразованію.
Перемѣна мѣстъ обитанія составляетъ признакъ африканскихъ
народовъ. Будемъ-ли мы понимать это выраженіе въ обширномъ смыслѣ
кочевой жизни, или въ смыслѣ перемѣщенія съ одного пастбища на другое,
или, наконецъ, въ болѣе тѣсномъ смыслѣ, какъ перенесеніе деревень въ
другія мѣста, мы одинаково встрѣчаемъ всюду непостоянство и непрочность
Переселенія. Раса.
703
При этомъ культура остается въ сущности на старомъ мѣстѣ. Въ Европѣ
мы видимъ по преимуществу внутреннее, а здѣсь по преимуществу внѣшнее
историческое движеніе. Извѣстное этнографическое однообразіе не можетъ
скрыть отъ насъ перемѣнъ, происходящихъ подъ этой оболочкой. Непод-
вижность является здѣсь только кажущеюся. Какъ ни крѣпко держится
народъ извѣстныхъ формъ татуировки, подпиливанія зубовъ и проч., кровь
его продолжаетъ измѣняться. Африка болѣе всѣхъ другихъ странъ, уда-
ленныхъ отъ культуры, можетъ быть названа страною земледѣлія и въ извѣст-
ной степени осѣдлости, но эта послѣдняя ослаблена низкимъ положеніемъ
общей культуры и огра-
ничена въ своемъ вліяніи.
При такихъ усло-
віяхъ мы можемъ надѣ-
яться найти рѣзко обособ-
ленныя расы лишь въ
тѣхъ мѣстахъ, куда чуж-
дые народы переселились
лишь въ недавнее время,
такъ какъ все, имѣвшее
достаточно времени для
развитія, должно было
безусловно стремиться
къ сліянію. И, дѣйстви-
тельно, рѣзкія разли-
чія у настоящихъ афри-
канцевъ нигдѣ не сохра-
нились; это—лишь поте-
рявшія смыслъ коллек-
тивныя обозначенія.
Мы еще ничего не
сказали, говоря, что Афри-
ка отъ одного конца до
другого заселена однооб-
разной человѣческой мас-
сой: мы должны выска-
зать еще, что не слѣдуетъ
искать какихъ либо одно-
стороннихъ различій, но
необходимо сперва отмѣ-
тить безспорную общность
и затѣмъ указать ея от-
тѣнки. Поэтому мы раз-
дѣлимъ нашу задачу такъ, что укажемъ сперва крупныя черты сходства
человѣческаго населенія Африки и затѣмъ покажемъ въ отдѣльныхъ опи-
саніяхъ, какъ и почему ея народы мѣстами приняли особыя формы.
Ядромъ населенія Африки, въ смыслѣ географическаго положенія ея, а
также и массоваго значенія, является эѳіопскій типъ — темнобурая кожа,
шерстистые волосы, толстыя губы и склонность къ усиленному развитію лица
и челюстей. Этимъ народамъ, насколько свидѣтельствуетъ исторія, принад-
лежитъ Африка къ югу отъ Великой пустыни, и, вѣроятно, нѣкогда при-
надлежала и сама пустыня. Въ самой южной части Африки живетъ спло-
ченная свѣтло бурая или желтая, малорослая разновидность (ср. изображеніе
бушменовъ стр. 700), встрѣчающаяся небольшими группами и во внутрен-
ней части материка. Сѣверъ по другую сторону Великой пустыни населенъ,
однако, людьми вообще болѣе свѣтлаго цвѣта: красноватаго, какъ у египтянъ,
или желтоватаго, какъ у арабовъ, съ волосами скорѣе кудрявыми, чѣмъ
704	ПІ, 1. Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
шерстистыми и съ меньшимъ развитіемъ лица и челюстей; атласскіе бер-
беры походятъ даже на южныхъ европейцевъ. Однако, признаки этой
массы недостаточно рѣзко противополагаются эѳіопскимъ, удаляясь отъ
нихъ только путемъ смѣшенія и разжиженія.
Исторія народовъ Африки свидѣтельствуетъ намъ, что это предположе-
ніе никакъ нельзя считать лишь праздной догадкой; съ древнѣйшихъ извѣст-
ныхъ намъ временъ болѣе темные люди изнутри материка непрерывно про-
никали въ среду болѣе свѣтлыхъ обитателей сѣвера, преимущественно
путемъ работорговли. Поэтому мы должны сказать вмѣстѣ съ Г. Фрит-
чемъ, что, при общемъ взглядѣ на этнографію Африки, Суданъ являлся
исходнымъ пунктомъ; онъ образуетъ промежуточное звено между „темной"
и „свѣтлой" Африкой, изъ видимо раздѣленныхъ частей которой подвижные
народы ея стремятся образовать одно цѣлое. Негры переходили Альпы съ
Ганнибаломъ и сражались съ Макъ - Магономъ при Вёртѣ. Каковъ - бы
Старый готтентотъ. (По фотографіи проф. д-ра Г. Фритча.)
ни былъ его первоначальный характеръ, все это населеніе, повидимому,
проникнуто сильнымъ эѳіопскимъ элементомъ (ср. изображеніе феццанца
стр. 701). Все семитическое и хамитическое населеніе Африки, другими
словами, имѣетъ характеръ мулатовъ, распространяющійся и на семитовъ
внѣ Африки.
Среди темнокожаго населенія Африки нѣкоторыя племена обладаютъ
болѣе благородными формами лица, приближающими ихъ къ бѣлымъ, хотя
окрашиваніе у нихъ такъ же темно, какъ у типичныхъ негровъ (см. рис.,
стр. 702). Поэтому мы не замѣчаемъ какого либо необходимаго отношенія
между цвѣтомъ кожи и другими физическими признаками. При этомъ
интересно установить, что къ темнымъ африканцамъ болѣе благороднаго
типа прежде всего принадлежатъ племена, живущія на восточной сторонѣ,
обращенной къ Аравіи, и многія, живущія на сѣверо-западной и западной
сторонѣ до Бенуэ. Нубійцы (см. рис., стр. 703), абиссинцы, галласы и
сомалисы, фулахи, мандинги, гауссы и др. относятся сюда-же, но вагумы,
сандехи и мангбатты, „бронзовыя статуи", отъ верхняго Конго до Камеруна
образуютъ второй, болѣе негрообразный рядъ. У нѣкоторыхъ чуждое
вліяніе легко можетъ быть доказано, и у всѣхъ оно въ высшей степени
вѣроятно. Даже антропологи, какъ Катрфажъ, упоминаютъ о призна-
кахъ' семитической примѣси у кафровъ-зулусовъ (ср. изображеніе короля
гаиковъ сандили, стр. 13).
Лингвистическія области.
705
Такимъ образомъ, изъ массы африканскихъ негровъ преобладающіе
восточные и южные банту 1 отдѣляются отъ преобладающихъ сѣвер-
ныхъ и западныхъ племенъ. Банту живутъ въ областяхъ, лежащихъ
всего ближе къ индійскому и арабскому, а быть можетъ, и малайскому пе-
реселенію; западъ материка былъ менѣе подверженъ подобному вліянію:
Африка, подобно Америкѣ, выказываетъ на внутренней сторонѣ болѣе бога-
тое этническое развитіе, чѣмъ на внѣшней. Сюда примыкаетъ и свѣтлокожая.
шерстистоволосая и длинноголовая раса такъ называемыхъ пигмеевъ, о
которой такъ много
болѣе сплоченно па
югѣ материка, и толь-
ко отдѣльныя отра-
сли ихъ переходили
за экваторъ. На сѣ-
верѣ, наконецъ, про-
стирается широкій
поясъ полу-негроид-
ныхъ, полу - кавказ-
скихъ смѣшан-
ныхъ народовъ
отъ Атлантическаго
океана до Краснаго
моря, черезъ пусты-
ню до края Среди-
земнаго моря. Мы
имѣемъ, такимъ обра-
зомъ, двѣ настоящія
негроидныя и двѣ
смѣшанныя расовыя
области.
Какъ и повсюду,
въ Африкѣ языки
рѣзче раздѣляются,
чѣмъ расы. На югѣ
группа языковъ к о и-
коиновъ (бушме-
новъ и готтенто-
товъ) выказываетъ
говорилось въ послѣднее время; нѣкогда они жили
меньшее сходство сѣки ры начальниковъ бассонговъ, рѣзная работа съ мѣдной насѣчкой;
МРЖЛѴ НИМИ чѢм'Е рукоятки обтянуты мѣдной проволокой и крокодиловой кожей. */Е наст. велич.
іѵіс	ы т ,	г> (Коллекція Висмана, Берлинскій музей народовѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 709.
между ихъ предста-
вителями; затѣмъ простираются за экваторъ безъ перерыва языки банту.
Весьма многообразны среднеафриканскіе языки. Слѣдуетъ допустить, что
на самой границѣ первоначальные языки банту и сѣверные языки вытѣсняли
и проникали другъ друга, испытывая взаимное вліяніе. За ихъ происхожде-
ніе путемъ смѣшенія преимущественно говоритъ фактъ, что какъ скоро мы
удаляемся отъ области соприкосновенія народовъ банту и хамитовъ, каждый
изъ этихъ языковъ въ своей области выказываетъ величайшее сходство
даже на значительныхъ разстояніяхъ и при совершенно различныхъ усло-
віяхъ. Наконецъ, въ сѣверной Африкѣ языки дѣлятся на хамитическіе
древнеегипетскихъ, ливійскихъ и кушитскихъ племенъ, вѣроятно, пересе-
лившихся изъ Азіи, и на семитическіе абиссинцевъ и арабовъ.
1 Мы слѣдуемъ распространенному обычаю, когда пишемъ банту, но считаемъ
вѣрнѣе писать ба-нту, какъ это дѣлаетъ Бютнеръ, такъ какъ въ префиксѣ выступаетъ
одинъ изъ выдающихся признаковъ этого языка.
Народовѣдѣніе, т. I.	45
706
III, 1. Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
Изслѣдованіе прежнихъ связей этихъ все болѣе и болѣе
расходящихся языковъ должно быть главной задачей наро-
довѣдѣнія. До сихъ поръ для этого сдѣлано весьма мало. Плодотвор-
на была мысль Лепсіуса, что готтентотскій языкъ проникъ вмѣстѣ съ
хамитическими языками изъ Азіи и Африки, что языки банту исходятъ
отъ самыхъ коренныхъ обитателей Африки, а языки суданскихъ или
смѣшанныхъ негровъ выводятся изъ элементовъ хамитическихъ и банту;
прежняя связь сѣверно и южно-африканскихъ хамитическихъ языковъ
была разорвана возвращеніемъ на прежнія мѣста нѣкогда оттѣсненныхъ
племенъ банту, отчего произошелъ смѣшанный языкъ негровъ, живущихъ
къ сѣверу отъ экватора. Такія заключенія поддерживаются сравнитель-
нымъ языкознаніемъ только въ новѣйшихъ фазисахъ развитія языковъ,
такъ какъ быстрое распространеніе и измѣнчивость ихъ не позволяютъ
намъ далеко проникать въ глубину.
Африка въ своихъ главныхъ отдѣлахъ въ этнографическомъ отно-
шеніи принадлежитъ къ южнымъ странамъ (см. выше стр. 7 и слѣд.) и
относится вся къ области желѣза. Она пережила два періода разложенія.
Сравнивая вовсе незатронутыя европейскимъ вліяніемъ внутренне-африкан-
скія издѣлія съ меланезійскими, мы чувствуемъ, что сюда вмѣстѣ съ желѣ-
зомъ проникли зависимость и оскудѣніе. Достоянія и обычаи негровъ при-
надлежатъ къ болѣе поздней формѣ развитія. Мы не можемъ указать какого
либо различія между нѣкоторыми меланезійскими и африканскими неграми
(см. выше, стр. 145 и 212). Въ своихъ сѣверныхъ отдѣлахъ эта часть свѣта не
вполнѣ принадлежитъ самой себѣ. Сѣверные африканцы, причисляемые
къ кавказской или средиземной расѣ, встрѣчаются и въ Азіи и въ южной
Европѣ. Происхожденіе египтянъ изъ Азіи указывается серьезными изслѣ-
дователями; историческія свидѣтельства говорятъ то же относительно ара-
бовъ и абиссинцевъ, и нѣкоторые доисторическіе памятники въ странахъ
Атласа говорятъ, повидимому, о древнихъ сношеніяхъ народовъ между
сѣверной Африкой и Европой; сюда надо присоединить и блондиновъ,
разсѣянныхъ по различнымъ мѣстностямъ Атласа. Поэтому неосновательно
было бы стараться устанавливать происхожденіе населенія Африки, не при-
нимая во вниманіе сосѣднія части свѣта. Уже на второмъ планѣ долженъ
стоять столь часто разсматриваемый вопросъ о коренныхъ обитателяхъ
Африки.
Въ отношеніяхъ свѣтлыхъ „пигмеевъ“ въ 1г/2 метра ростомъ на югѣ
(простой вѣтви на стволѣ негрской расы) къ прочимъ африканцамъ, въ
особенности къ стоящимъ къ нимъ всего ближе неграмъ, физическое
сходство тѣхъ и другихъ несомнѣнно, а родство языковъ, на-
противъ, все еще не ясно. Подобныя же отношенія замѣчаются и между
малорослыми народами южной Азіи (негритосами, минконіями, веддасами
и др.) и тамошними неграми: эта раса, очевидно, имѣетъ склонность къ обра-
зованію мелкихъ разновидностей. Въ этнографическомъ отношеніи обѣ по-
ловины не стоятъ особнякомъ. Готтентоты (см. рис., стр. 704) — пастухи,
какихъ мы видимъ въ восточной Африкѣ, а бушмены — охотники съ лукомъ
и ядовитыми стрѣлами, подобно „пигмеямъ44 средне-африканскаго первобыт-
наго лѣса. Открытія бушменообразныхъ свѣтлыхъ, мелкихъ народовъ внутри
Африки все болѣе и болѣе перемѣщали къ сѣверу границы свѣтлокожихъ
южныхъ африканцевъ. Въ самой южной Африкѣ обѣ свѣтлыя группы,
пасущія стада и охотящіяся, проникали дальше на сѣверъ, чѣмъ въ наше
время; на восточной сторонѣ вторженіе кафровъ, происшедшее съ сѣвера,
всего болѣе оттѣснило назадъ это свѣтлое населеніе. Внутренне - африкан-
скія охотничьи малорослыя племена отсутствуютъ на плоскогорья восточной
Африки и образуютъ собственно внутренне и западно - африканскую группу.
Во всякомъ случаѣ эти народы и въ Африкѣ не представляютъ чего либо
вполнѣ своеобразнаго и встрѣчаются не только въ этой части свѣта.
Происхожденіе негровъ.
707
Но вернемся къ антропо-географическимъ соображеніямъ. Какимъ обра-
зомъ можемъ мы представить себѣ происхожденіе негровъ? Съ біогеографи-
ческой точки зрѣнія, Африка является полуостровомъ Азіи, причемъ, при
Женщины герѳроеовъ. (По фотографіи, принадлежащей миссіонерскому дому въ Барменѣ.)
-ея отсталости, въ ней сохранились нѣкоторые своеобразные виды и формы
творенія. Замкнутость съ сѣвера, благодаря пустынямъ, должна была про-
должаться до тѣхъ поръ, пока на берега Африки не натолкнулись море-
плаватели, стоявшіе выше нынѣшнихъ африканскихъ мореходовъ; пере-
45*
708
III, 1. Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
селенцы до тѣхъ поръ, главнымъ образомъ, совершали обходъ около за-
падной Азіи. Въ континентальной Азіи могучія волны народовъ оттѣсняли
и разсѣивали негровъ до крайняго юга и юго-востока; только Африка до-
ставляла имъ просторъ для безпрепятственнаго развитія. Самое цѣнное
въ африканскомъ негрскомъ населеніи, съ точки зрѣнія исторіи человѣчества,
заключается то, что они представляютъ единственный примѣръ болѣе сво-
бодной и широко развившейся вѣтви негрской расы, окруженной повсюду
обширнымъ поясомъ регресса. Такъ какъ народныя волны часто переливались
Ткацкій станокъ бакубовъ.
Ѵю наст. величины. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
изъ Азіи въ Африку, тогда какъ едва-ли могло быть обратное движеніе,
то, по аналогіи, мы можемъ говорить о переселеніи негровъ съ востока.
Если такія переселенцы встрѣчали мѣстныхъ жителей, то, при своей мало-
численности, они вынуждены были сливаться съ ними даже и въ томъ слу-
чаѣ, когда покоряли ихъ своей власти; но отсюда происходили смѣшанныя
расы, стоявшія нѣсколько выше туземныхъ. Такъ какъ этотъ процессъ
(воплощающійся въ настоящее время въ сомаліяхъ и суагеліяхъ) повто-
рялся часто, и одна народная волна за другой двигалась внутрь материка,
то почти все населеніе объединилось. Если кому либо эти повторныя пересе-
ленія покажутся невѣроятными, то ему надо припомнить, что объ однихъ
Происхожденіе негровъ.
709
лить семитическихъ вторженіяхъ, продолжавшихся, быть можетъ, въ теченіе
столѣтій, исторія намъ сообщаетъ четыре раза: въ Египтѣ (гиксы), въ Абис-
синіи, въ сѣверной и восточной Африкѣ (арабы). Между тѣмъ, какъ еще
раньше въ восточной Африкѣ древне-хамитическія и арабскія, а, быть мо-
жетъ, и индійскія вліянія уничтожили или, по крайней мѣрѣ, сгладили
настоящій негрскій элементъ и на западной окраинѣ разложеніе шло дальше
и дальше, внутри материка все старинное охранялось лучше.
Тамъ, гдѣ болѣе древнее африканское культурное достояніе позволяетъ
предполагать заимствованіе извнѣ, это предположеніе всегда относится къ
востоку. Большая часть Африки находится въ предѣлахъ распространенія
желѣза, индійскаго рогатаго скота, свиньи и курицы. Южно-азіатская же-
лѣзная промышленность и разведеніе индійскаго скота составляютъ выдаю-
щіеся пункты африканской этнографіи. Точно также воздѣлываніе раз-
личныхъ видовъ проса отчасти азіатскаго происхожденія проходитъ черезъ
среднюю и южную Африку, южную Аравію и Индію (здѣсь обыкновенно
упускается изъ виду преобладаніе проса надъ другими пищевыми плодами),
т. е. въ поясѣ, примыкающемъ къ поясу риса (въ восточной Азіи) и ле-
жащемъ южнѣе пояса пшеницы, ячменя и ржи. Замѣчательное исклю-
ченіе представляетъ только Магадаскаръ съ сильно преобладающимъ воз-
дѣлываніемъ риса и отчасти маиса. Украшенія предплечья и голени,
плотно слѣдующими другъ за другомъ, часто связанными между собою,
въ видѣ спирали, кольцами изъ красной или желтой мѣди (что можно
назвать скорѣе одеждой, чѣмъ украшеніемъ, см. рис., стр. 707), мы нахо-
димъ въ восточной и западной Африкѣ такъ же, какъ и у низшихъ пле-
менъ Индіи. Значеніе и высокая оцѣнка, придаваемыя въ той и другой
области слоновой кости, выказываютъ этнографическое родство на почвѣ
зоогеографической. Ткацкій станокъ (см. рис., стр. 708) по обѣимъ сторо-
намъ Индійскаго океана почти одинъ и тотъ-же. Между тѣмъ, какъ средне-
азіатскіе народы, гиперборейцы и индѣйцы по преимуществу обладаютъ
луками съ двумя ручками, съ вырѣзкой въ срединѣ, въ Индіи и Африкѣ
употребителенъ просто согнутый лукъ. Чрезъ южную Азію простираются и
другія отношенія до самаго Тихаго океана, а именно до Новой Гвинеи.
Достаточно отмѣтить лукъ съ утолщеніемъ, съ тетивою изъ ротанга на Ка-
ссаи (см. рис. 2, стр. 710), и въ сѣверной части Новой Гвинеи: это—-уже
не случайное сходство, а общность происхожденія. Приспособленія для за-
щиты руки также основаны на одномъ и томъ же принципѣ (см. рис.,
стр. 713). Если-бы великій фактъ обладанія желѣзомъ казался противо-
рѣчіемъ для африканцевъ, то новѣйшія изслѣдованія все болѣе и болѣе
выясняютъ распространявшійся нѣкогда по всей Африкѣ каменный вѣкъ,
т. е. то состояніе, въ которомъ находилось большинство азіатско-австралій-
скихъ негровъ во время перваго соприкосновенія съ европейцами.
Круги идей также часто тѣсно соприкасаются между собой. Б л е е к ъ
обратилъ вниманіе на множество совпаденій между легендами о звѣз-
дахъ у бушменовъ и у южныхъ австралійцевъ. Эти народы, на которыхъ
вообще смотрятъ какъ на самыхъ отсталыхъ въ культурномъ отношеніи, оди-
наково обладаютъ удивительнымъ богатствомъ сказаній и поэтическихъ про-
изведеній о цѣломъ рядѣ небесныхъ тѣлъ. Кромѣ того, существуютъ ясныя
черты сходства и въ самыхъ сказаніяхъ. Австралійцы выводятъ существо-
ваніе солнца изъ яйца казуара (эму), брошеннаго однимъ изъ первыхъ людей
въ небесное пространство, а бушмены — отъ человѣка, точно также брошен-
наго первыми людьми въ небо. Млечный путь, по словамъ туземцевъ Викто-
ріи, произошелъ изъ дыма отъ огня, разведеннаго этими первыми людьми,
а по мнѣнію бушменовъ, изъ пепла, брошеннаго ими въ небо. И тѣ, и другіе
приводятъ въ связь блестящую звѣзду, первые—Арктурусъ, а послѣдніе—
Канопусъ, съ дикимъ видомъ пищи, напримѣръ, съ муравьиными яйцами,
находимыми съ помощью ея. Въ Магеллановыхъ облакахъ первые видятъ
710
III, 1. Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
Главные типы африканскихъ луковъ: 1) Лукъ бангаловъ. (Коллекція Шютта, Берлинскій музей на-
родовѣдѣнія.) 2) Лукъ бакубовъ съ плетенными ротанговыми утолщеніями (Коллекція Висмана, Берлинскій
музей народовѣдѣнія.) 3) Лукъ изъ внутренней страны Того, вѣроятно, гауссовъ. (Коллекція Циммѳ-
рѳра, Мюнхенскій этнографическій музей.) 4) Лукъ изъ Уги. (Коллекція П. Рейхарда, Берлинскій музей наро-
довѣдѣнія.) 5) Лукъ гаріѳвъ, обвитый желѣзной полосой. (Коллекція Піаджіи, Берлинскій музей народовѣдѣнія)
Развитіе культуры.
711
пару птицъ, а послѣдніе пару каменныхъ козловъ. Сходство замѣчатель-
ныхъ сказаній о смертности человѣка у тожно - африканцевъ и фиджійцевъ
отмѣчено Пешелемъ. У фиджійцевъ два божества, луна и крыса, спо-
рятъ— должны-ли люди умирать и возрождаться, какъ луна, или просто
умирать, какъ крысы; крыса взяла верхъ, и поэтому люди умираютъ. У
готтентотовъ луна черезъ посредство зайца передаетъ людямъ, что они бу-
дутъ, подобно ей, исчезать и возвращаться вновь. Заяцъ передалъ это по-
рученіе въ противномъ смыслѣ; за это мѣсяцъ бросилъ въ него палкой,
которая разсѣкла ему верхнюю губу. У басутовъ ящерица вѣрно передаетъ
это сообщеніе, но хамелеонъ приходитъ раньте съ ложнымъ извѣстіемъ,
и люди вѣрятъ ему. Невозможно предположить, чтобы всѣ эти сходства
были только случайными.
Но возможно, конечно, всегда имѣть въ виду одинъ и тотъ же источ-
никъ, который первоначально имѣлъ одинаково мало общаго съ обоими сказа-
ніями. Здѣсь мы можемъ напомнить басни и сказки желтыхъ южио-афри-
канцевъ, часто сходныя съ европейскими. При томъ разрушенномъ состояніи,
въ какомъ мы находимъ здѣсь миѳъ о Гефестѣ и полинезійское сказаніе о
Мауи въ видѣ разсказа объ одноногомъ человѣкѣ подъ землею, общій источ-
никъ узнается нами на большомъ отдаленіи только по его журчанію; но мы
не можемъ сомнѣваться, что прежде было сильнѣе теченіе его. И въ вы-
соко развитой правовой жизни негровъ можно указать чуждые элементы.
Они въ высокой степени обладаютъ способностью и склонностью присваи-
вать сокровища чужой образованности и бѣдны собственными изобрѣте-
ніями; это касается не только матеріальной, но и идеальной культуры.
Поэтому культуры мірового значенія въ Африкѣ находили прочныя
мѣста для своего развитія лишь на окраинѣ; тамъ не возникло ни Мексики,
ни Перу. Почва, климатъ и человѣческій матеріалъ только накладывали
африканскую печать на зачатки, принесенные извнѣ. То-же можно ска-
зать и объ египетской культурѣ. Вопросъ о мѣстѣ происхожденія ея
можетъ не касаться насъ теперь; для насъ интересно только, по какимъ
направленіямъ распространялись ея лучи. Жезлъ въ видѣ ножа прави-
телей мангбатовъ, веретено для хлопка кафрской женщины или анголь-
ской негритянки, пятиструнная гитара на Нигерѣ (см. рис., стр. 712), цѣ-
лые ряды обычаевъ въ земледѣліи и скотоводствѣ, въ домашней жизни и
на войнѣ повторяютъ египетскія, а, быть можетъ, и древне-азіатскія черты
или, по крайней мѣрѣ, сильно отзываются ими. Затѣмъ изъ западной Азіи
арабская культура начала свое распространеніе съ сѣвера и востока къ
центру материка; она уже близко подошла къ нему, когда европейскіе путе-
шественники впервые направились по стопамъ этихъ „піонеровъ культуры4'.
Она привела къ основанію собственныхъ культурныхъ центровъ въ проч-
ныхъ государственныхъ образованіяхъ, большихъ городовъ, многочислен-
ныхъ дѣятельныхъ народовъ, но только въ Суданѣ, естественной переходной
области между сѣверной и средней Африкой. Европейцы, которые уже
въ VIII вѣкѣ до Р. X. заводили хозяйства на сѣверномъ берегу и затѣмъ
путемъ римскаго владычества утвердились отъ Нумидіи до Египта, за ис-
ключеніемъ южной Африки, ограничивались пребываніемъ на окраинѣ,
и до послѣдняго времени оказывали меньшее вліяніе, чѣмъ египтяне и
арабы.
Своеобразные элементы, въ связи съ внѣшними стимулами, широко раз-
вились во внутренней Африкѣ, хотя и въ измѣнчивыхъ формахъ, но повсюду,
гдѣ не встрѣчалось препятствій. Въ африканскомъ народовѣдѣніи всего
поразительнѣе, что уровень культуры, насколько онъ измѣряется оби-
ліемъ и разнообразіемъ культурнаго достоянія, устойчивостью отношеній,
благосостояніемъ и плотностью населенія, внутри материка выше,
чѣмъ въ периферическихъ областяхъ. Во всякомъ случаѣ,
нельзя еще говорить о неожиданныхъ культурныхъ различіяхъ въ предѣ-
712
III, 1. Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
лахъ внутренно-африканскаго круга пародовъ. Изъ формъ развитія во-
обще низкихъ, представляемыхъ внутренней Африкой, выступаютъ болѣе
благопріятныя формы, которыя, при всемъ блескѣ ихъ въ сравненіи съ
окружающими, относятся къ варварскому состоянію, если мы сопоставимъ
ихъ съ явленіями египетско-арабскаго культурнаго круга.
Въ связи съ вопросомъ о способности къ развитію африканцевъ и
возможныхъ точкахъ соприкосновенія съ высшей культурой, мы увидимъ
точнѣе тѣ пункты ея, которые замѣтно возвышаются надъ внутренно-афри-
канскимъ уровнемъ. О „туземныхъ культурахъ" мангбаттовъ, вагандовъ,
бангаловъ и др. отзываются довольно справедливо, когда превосходство
ихъ видятъ по преимуществу въ матеріальномъ культурномъ достояніи.
Опи были только внутренней сущностью африканской культуры, такъ какъ
именно противоположность высокаго развитія матеріальной стороны и отста-
лости духовной придаетъ Африкѣ въ цѣломъ особый культурный ха-
рактеръ. Есть нѣчто тяжелое, понижающее, задерживающее въ
въ этомъ старательномъ занятіи земледѣліемъ и скотоводствомъ при столь
незначительномъ развитіи государственныхъ и религіозныхъ установленій.
Гитара пзь западной Африки съ травяными струнами. Ѵіо наст- волич- (Коллекція Кристи въ
Лондонѣ.)
Отъ этого зависитъ и поразительная равномѣрность распространенія куль-
туры. Фактъ этотъ имѣетъ прежде всего характеръ, связанный, со страною,
отдаленной отъ моря, но въ то-же время онъ глубоко коренится въ свой-
ствахъ негровъ, которые главную силу свою видятъ не въ подъемѣ, а въ
устойчивости. Негръ трудолюбивѣе, чѣмъ обыкновенно думаютъ, и не такъ
низменно глупъ, какъ это въ теченіе долгаго времени старалась предста-
вить заинтересованная сторона, но онъ рѣдко поднимается до высшей ду-
ховной жизни.
*
Къ важнѣйшимъ фактамъ африканскаго народовѣдѣнія принадлежитъ
сравнительно высокая численность населенія. Не говоря даже объ
Египтѣ, кишащемъ людьми и о почти безлюдной пустынѣ, Африка гуще
населена, чѣмъ Америка до прибытія европейцевъ или Австралія. Мы не до-
пускаемъ прежней необитаемости прерій Сѣверной Америки, но онѣ никогда
не были такъ густо населены, какъ травянистая страна за Камеруномъ или
на сѣверномъ берегу Убанги. Очевидно, безъ скотоводства и желѣза добы-
ваніе средствъ къ жизни вообще трудно для населенія, находящагося на
этомъ культурномъ уровнѣ, если оно превосходитъ 40 человѣкъ на 1 кв.
милю. Если въ самыхъ благопріятныхъ странахъ внутренней Африки плот-
ность населенія больше этого отъ 5 до 8 разъ, то можно сказать, что эта часть
свѣта раздѣляетъ съ южной Азіей не только многія цѣпныя составныя части
культурнаго достоянія, но и вліянія его на густоту населенія. Въ настоя-
щее время населеніе Африки можно признать въ 200—206 милліоновъ чело-
вѣкъ, изъ которыхъ на точнѣе изученныя страны и колоніи въ сѣверной
и южной Африкѣ, пустыни и острова приходится около 30 милліоновъ.
Численность и жизненность населенія.
713
Защита для руки при
стрѣльбѣ изъ лука юго-
восточныхъ масаевъ.
(По Штульману.)
Ср. текстъ, стр. 709.
Если даже изъ остающихся 170 милліоновъ, въ основѣ которыхъ лежатъ
исчисленія, отчасти преувеличенныя, въ будущемъ придется вычесть еще
30 или 50 милліоновъ, то все таки наиболѣе обширныя области Африки
будутъ казаться намъ густо населенными. -Но нужно избѣгать и обоб-
щенія этихъ цифръ, такъ какъ источникъ ихъ ограниченъ и измѣнчивъ.
Исчисленіе, которое, вѣроятно, лежало въ основѣ опредѣленія густоты на-
селенія Маньемы и страны мангбаттовъ, не только упустило изъ виду раз-
личіе, заключающееся въ распредѣленіи населенія низшаго культурнаго
состоянія въ безгородныхъ и бездорожныхъ негрскихъ странахъ, лишенныхъ
крупной торговли и работающихъ для нея ремеслъ, но и другія этнографиче-
скія особенности, отпечатлѣвающіяся на географическомъ распространеніи
негровъ въ видѣ существеннаго признака неравномѣрности, завися-
щей отъ измѣнчивости. И свойства природы, заклю-
чающей области кочевниковъ рядомъ съ областями
осѣдлыхъ жителей, были недостаточно приняты во
вниманіе. Короче сказать, эти исчисленія страда-
ютъ основнымъ недостаткомъ: они допускаютъ геогра-
фическую и антропогеографическую непрерывность,
которой въ дѣйствительности не существуетъ ни въ
природѣ, ни въ населеніи Африки. Впечатлѣніе, ка-
кое производилъ неистощимый вывозъ невольниковъ,
будто Африка — страна особеннаго человѣческаго пло-
дородія, правда, остается въ своей силѣ; но слѣдуетъ
опровергнуть воззрѣніе, что изъ плотности населенія,
выступающей мѣстами, можно заключить о такомъ же
общемъ распространеніи этой населенности, какъ въ
нашихъ культурныхъ странахъ.
Провѣряя извѣстныя намъ данныя, мы видимъ
благопріятныя мѣста для поселенія на рѣкахъ и тор-
говыхъ путяхъ, съ которыми всего чаще соприкаса-
лись путешественники, небольшія, въ видѣ исклю-
ченія, никѣмъ не затрогиваемыя государства и евро-
пейскія колоши, гдѣ и цвѣтные обитатели пользуются
благами твердаго государственнаго строя. Между
ними лежатъ обширныя, слабо населенныя, даже без-
людныя области. Эти рѣзкія и частыя различія зави-
сятъ отъ природы материка и отъ культурнаго состоя-
нія его народовъ. Даже минимумъ населенія, даже безлюдье встрѣчаются
и въ культурныхъ областяхъ, и въ пограничныхъ полосахъ. До какого ма-
ксимума могутъ доходить негры при своемъ хозяйствѣ, своемъ семейномъ
и государственномъ бытѣ, намъ можетъ показать только опытъ; повиди-
мому, населеніе нигдѣ не было такъ густо, какъ въ странѣ шилуковъ. Въ
1871 году въ настоящей области шилуковъ по приблизительному исчисле-
нію было около 3000 деревень съ населеніемъ болѣе одного милліона. Въ
то же время на 120 кв. миляхъ, на которыхъ при Швейнфуртѣ шилуки
обитали по берегамъ и островамъ бѣлаго Нила, было, въ среднемъ, болѣе
8 тысячъ человѣкъ. Мы должны указать на то притяженіе, какое берега водъ
оказываютъ на населеніе, но и здѣсь оно скоро находитъ свои границы:
населеніе рѣдко на нижнемъ Конго и нижнемъ Огове. Прежде всего гу-
стое населеніе въ Африкѣ всегда указываетъ на сосѣдство рѣдко насе-
ленной области, если только не бываетъ окружено ею. Въ этомъ заключается
дальнѣйшая трудность для установленія среднихъ чиселъ. Если населе-
ніе воинственно, какъ въ Угандѣ, оно обезлюдиваетъ сосѣднія страны хищ-
ническими экспедиціями. Если оно хочетъ жить мирно, оно ограждаетъ
себя пограничной областью, которая въ лучшемъ случаѣ занята небольшими
охотничьими населеніями (батвовъ въ центральной Африкѣ) и въ болѣе
714	ІИ» 1- Африка и индоафриканскій кругъ народовъ.
мелкихъ государствахъ (еще болѣе у ніамъ-ніамовъ) объявляетъ притязанія
на такое же пространство, какъ и населенная область. Третій случай
представляетъ намъ обширную, слабо населенную охотничью область динковъ
на восточномъ берегу бѣлаго Нила и шилуковъ — на западномъ берегу.
Слабая связь съ почвой вызываетъ колебанія, извѣстныя даже въ ко-
Ніамъ-ніамъ. (По фотографіи Рихарда Бухты.)
лоніальныхъ владѣніяхъ европейцевъ; колоніи миттовъ, которые не поже-
лали подчиниться обязательной работѣ у арабовъ, переселились въ страну
ніамъ-ніамовъ. Цѣлые народы, которые прежде и послѣ того были осѣдлыми,
мѣняютъ мѣста жительства ради того, чтобы избѣгнуть политическаго за-
трудненія или опасности.
Европейская колоніальная политика должна поэтому считаться съ
силою жизни и населенности расы, которая давно привыкла къ своей обшир-
ной странѣ и, находясь подъ влія-
ніемъ цивилизаціи, несмотря на
привитыя ей болѣзни, можетъ бы-
стро размножаться и не утрачивать
своей энергіи. Поэтому для нихъ
грустно звучатъ слова Браццы,
когда онъ въ 1885 году писалъ о
Конго: „Въ этихъ деревняхъ (у устья
Алимы) безотрадно широкое распро-
страненіе сифилиса; мужчины, жен-
щины, дѣти—всѣ буквально покры-
ты язвами"; но со времени Лихтен-
штейна многіе врачи высказывали
мнѣніе, что эти болѣзни на афри-
канцевъ дѣйствуютъ гораздо менѣе
разрушительнымъ образомъ, чѣмъ
на европейцевъ. Оспа, корь, чахот-
ка, инфлуэнца и всѣ другіе бичи
индѣйцевъ, австралійцевъ, полине-
зійцевъ и сѣверныхъ азіатцевъ въ
Африкѣ никогда не обезлюдѣвали
обширныхъ странъ, кромѣ скуднаго
рессурсами, всегда слабо населен-
наго юга. Регрессъ всегда имѣлъ
скорѣе характеръ соціальнаго явле-
нія; похищеніе людей, рабство и
полигамія, конечно, должны были нарушать естественную связь населенія
и препятствовать увеличенію его. Такъ, по Фелькину, у воинственныхъ
и хищническихъ вагандовъ на 2 мужчинъ приходится 7 женщинъ.
Относительно многихъ африканскихъ народовъ предполагается, что они—
смѣшаннаго происхожденія; едва ли даже одинъ изъ нихъ всѣми на-
блюдателями считается совершенно чистымъ. Если даже мы будемъ имѣть
въ виду только тѣхъ, которые произошли въ историческое время изъ смѣ-
шенія извѣстныхъ элементовъ, то ни одна часть свѣта не представляетъ столь
многихъ, столь крупныхъ и столь вліятельныхъ смѣшанныхъ народовъ;
достаточно назвать мавровъ на сѣверѣ и суданцевъ къ югу отъ пустыни,
суагеліевъ на востокѣ и бастардовъ на югѣ. И здѣсь мы видимъ не только
незначительную примѣсь негрско-африканской крови: напротивъ она про-
ступаетъ всюду; мы замѣчаемъ превращеніе не въ европейскій или арабскій,
а въ негрскій типъ. На восточномъ берегу этотъ процессъ можно наблю-
дать на потомкахъ арабовъ, на западномъ — на потомкахъ португальцевъ и
негритянокъ. На пути превращенія въ негрскій типъ находится и насе-
леніе Ливійской пустыни, Феццана и значительной части Марокко.
До настоящаго времени историческая сила африканцевъ заклю-
Историческое значеніе негровъ.
715
чалась въ ихъ численности. Множество африканцевъ попадало на берега
Азіи, Америки и даже Европы. Въ Америкѣ цѣлые острова, какъ, напр.,
Санъ-Доминго и Ямайка населены неграми, нѣкоторые штаты Союза и Ни-
карагвы обнаруживаютъ негрское большинство, а въ Бразиліи африканскій
элементъ проникаетъ всѣ сословія. Правда, негры оставались обыкновенно
на низкихъ жизненныхъ ступеняхъ и не отступали отъ пассивной черты ихъ
историческаго характера. Но ихъ способность къ образованію постепенно
подтверждается обстоятельствами, и результаты ея въ недалекомъ будущемъ
должны будутъ значительно измѣнить наше сужденіе о даровитости и исто-
рической роли этой расы.
Болѣе глубокій мыслитель и въ прежнее время не согласился бы съ на-
шими, выдающимися въ другихъ отношеніяхъ, но въ данномъ случаѣ близо-
рукими историками-философами, которые думали относительно Африки, что
она находится только въ преддверіи міровой исторіи. Часть свѣта, въ которой
возникли Египетъ и Карѳагенъ, всегда будетъ имѣть важное міровое значеніе,
и даже пассивное перемѣщеніе милліоновъ африканскихъ уроженцевъ въ
Америку остается событіемъ съ самыми значительными послѣдствіями. Но
съ тѣхъ поръ, какъ Африка стала намъ ближе въ политическомъ и экономи-
ческомъ отношеніяхъ, упомянутое выше мнѣніе должно быть совершенно
оставлено. Почти внезапно части свѣта, бблыпая часть которой всего доль-
ше оставалась іегга інсо^пііа, досталась важная роль въ исторіи распро-
страненія европейскихъ народовъ. Африка въ наши дни сдѣлалась попри-
щемъ большого движенія, которое въ теченіе тысячелѣтій должно будетъ
отпечатлѣваться въ исторіи. Всѣ культурные народы, какъ будто разомъ
проникшись убѣжденіемъ, что они владѣютъ еще недостаточнымъ количе-
ствомъ земли, захватываютъ, если имъ позволяютъ силы, мало развитыя въ
политическомъ отношеніи области Африки. Между тѣмъ, какъ еще 100 лѣтъ
тому назадъ, великія политическія и торговыя державы держались только
на окраинахъ, играя роль піявокъ, въ настоящее время „сферы интересовъ“
сталкиваются въ областяхъ внутри материка, еще совершенно неизвѣстныхъ
самимъ собственникамъ. Европейцы при этомъ впервые приходятъ въ тѣс-
ную связь съ энергичнымъ отпрыскомъ темной вѣтви народовъ на родной
почвѣ ихъ неблагопріятной для пришельцевъ. Будущее должно рѣшить,
насколько человѣчество получитъ пользы отъ этихъ древнѣйшихъ, но все
еще живучихъ расъ. И это — одна изъ величайшихъ задачъ всемірной
исторіи, которая должна быть исторіей всего человѣчества.
2.	Общій взглядъ на свѣтлокожихъ южныхъ африканцевъ.
„Мнѣ кажется, что это —древнѣйшіе африканскіе народы."
Петеръ Кольбъ.
Содержаніе: Положеніе свѣтлокожихъ южныхъ африканцевъ среди африканскихъ наро-
довъ. — Отношенія между бушменами и готтентотами. — Языки готтентотовъ. — Этногра-
фическія сходства и преданія.
Своеобразная по строенію, языку и отчасти по нравамъ составная часть
африканскаго человѣчества живетъ въ полуостровномъ южномъ углу мате-
рика, и въ особенности на западѣ и на югѣ. Она живетъ въ неблагопріятныхъ
условіяхъ: для земледѣлія нигдѣ не оказывается достаточныхъ пространствъ,
и тысячи квадратныхъ миль каменисты даже для скотоводства. Къ этому
надо присоединить отсутствіе сношеній, обусловливавшихся положеніемъ въ
углу и на краю материка, пока европейскіе народы не утвердились на бере-
гахъ, и легко понять поэтому, отчего именно эти народы страдаютъ большой
скудостью культурнаго достоянія. Во всѣхъ отдаленныхъ углахъ земли,
716 ПІ, 2. Общій взглядъ на св-ьтлокожихъ южныхъ африканцевъ.
на Огненной землѣ или въ Тасманіи, въ Лабрадорѣ или въ Лапландіи мы нахо-
димъ ту же картину, но здѣсь она дополняется еще болѣе глубокимъ антропо-
логическимъ различіемъ: малымъ ростомъ и свѣтлымъ цвѣтомъ кожи.
Языки ихъ повсюду совершенно своеобразны (см. объ этомъ стр. 719). Легко
являющееся предположеніе, что мы можемъ видѣть здѣсь вліяніе обособленія
при менѣе благопріятныхъ естественныхъ условіяхъ, опровергается разсѣян-
нымъ разселеніемъ подобныхъ народовъ въ самыхъ различныхъ частяхъ
центральной Африки. Если даже первые могутъ казаться единственнымъ
сплоченнымъ остаткомъ нѣкогда шире распространеннаго
населенія, которое было вытѣснено господствующими въ настоящее время
темными негрскими племенами, то мы все таки не можемъ освободиться отъ
мысли, что эти маленькія свѣтлыя расы представляютъ не обыкновенную раз-
Два памака. (По фотографіямъ, принадлежащимъ миссіонерскому дому въ Барменѣ.)
новидность, а значительно „регрессировавшаго члена негрской расы (Вир-
ховъ) (ср. рис., стр. 718 и 721 и таблицу „Семья бушменовъ").
На берегу Софалы, на устьѣ Квамы и проч., португальцы и голландцы
въ прежнее время всегда находили настоящихъ негровъ. Благопріятно на-
дѣленный природою востокъ былъ захваченъ вторгшимися кафрами; ихъ
нынѣшнюю границу съ готтентотами и бушменами составляетъ линія, пе-
ресѣкающая почти всю южную Африку отъ озера Нгами. Сидѣвшія здѣсь
прежде осѣдлыя племена должны были предпочтительно занять западную
сторону. Быть можетъ, низкій уровень этихъ свѣтлыхъ южныхъ афри-
канцевъ можетъ быть приписанъ перемѣщенію въ эти неблагопріятныя
жизненныя условія? Вмѣстѣ съ тѣмъ бушменамъ приходилось бороться съ
кафрами за свою охотничью область, а готтентотамъ за пастбища для скота;
тѣ и другіе должны были, чѣмъ ближе они придвигались другъ къ другу,
вступать между собою въ вѣковой, неизбѣжный споръ между охотниками и
пастухами. Унаслѣдованная вражда между готтентотами и бушменами со-
дѣйствовала сохраненію рѣзкихъ этническихъ признаковъ.
При безпристрастномъ взглядѣ на дѣло, антропологическія отношенія
обоихъ свѣтлокожихъ народовъ южной Африки могутъ быть сведены къ
тому выводу, что бушменъ представляетъ болѣе чистые и болѣе
рѣзкіе признаки, чѣмъ готтентотъ, причемъ нельзя упускать изъ
Отношенія между готтентотами, бушменами и кафрами.
717
виду, что на сѣверѣ ихъ мѣста обитанія первые также темнѣе и крѣпче. Если
мы примемъ за общіе признаки небольшой ростъ, свѣтлую, складчатую кожу,
маленькія кисти рукъ и ступни, волосы, закручивающіеся въ видѣ перечныхъ
зеренъ, а у женщинъ ягодичный жиръ и такъ называемый готтентотскій перед-
никъ, то все это встрѣчается въ болѣе постоянномъ видѣ у бушменовъ;
и характеръ ихъ — несомнѣнно болѣе дикій. Хотя нѣкоторыя физическія
различія могутъ быть, повидимому, объяснены различными степенями смѣ-
шенія, но рѣзкая противоположность въ образѣ жизни все-таки остается
въ своей силѣ. У готтентотовъ существуетъ слѣдующее сказаніе о проис-
хожденіи образа жизни бушменовъ: „въ началѣ было два человѣка: одинъ
былъ слѣпой, а другой былъ охотникъ. Охотникъ нашелъ пещеру, откуда
выходила дичь и убилъ дѣтенышей. Слѣпой ощупалъ кругомъ, понюхалъ
и сказалъ: „это не дичь, а скотъ.“ Затѣмъ онъ сталъ зрячимъ и уви-
далъ, что это были коровы съ телятами. Онъ выстроилъ краль и обмазалъ
себя саломъ, какъ готтентотъ. Охотнику трудно было теперь выслѣживать
дичь, и когда онъ увидалъ, что сдѣлалъ другой, онъ захотѣлъ вымазаться
и самъ. „Смотри сюда, — сказалъ тотъ, — прежде чѣмъ мазаться, ты дол-
женъ бросить мазь въ огонь. “ Но тогда пламя вспыхнуло и обожгло ему
лицо, и онъ былъ радъ, что могъ убѣжать. Другой посмѣялся ему въ
слѣдъ и сказалъ: „возьми свою палицу и бѣги въ горы; тамъ ты будешь
искать медъ.“ Таково происхожденіе бушменовъ. “
Готтентоты по способу пастьбы скота близко подходятъ къ кафрамъ,
имѣютъ много общихъ съ ними нравовъ и обычаевъ и, при всѣхъ физиче-
скихъ и лингвистическихъ отличіяхъ отъ нихъ, могутъ быть связаны съ
ними въ этнографическомъ отношеніи. Можно усмотрѣть рѣзкое разграни-
ченіе между тѣми и другими въ томъ, что у готтентотовъ коровъ доятъ
женщины, что строго воспрещается у кафровъ, хотя замѣчается и у сѣверо-
восточныхъ африканцевъ, но значеніе такихъ отдѣльныхъ уклоненій обык-
новенно преувеличивается; трудно установить также, что готтентоты мо-
гутъ считаться въ большей мѣрѣ поклонниками луны, чѣмъ негры, болѣе
склоняющіеся, повидимому, къ почитанію предковъ. Эти пастушескіе
народы являются вообще представителями одной и той же культуры.
Бушмены, напротивъ, въ этнографическомъ отношеніи стоятъ отъ тѣхъ и
другихъ одинаково далеко. Существуетъ мнѣніе, имѣющее многочислен-
ныхъ приверженцевъ, что менѣе рѣзкіе признаки готтентотовъ мо-
гутъ быть слѣдствіемъ смѣшенія съ племенами банту, съ кото-
рыми они вели одинаковую пастушескую жизнь. Нельзя сомнѣваться
и въ томъ, что исчезнувшіе въ настоящее время со сцены гонаки, причисляв-
шіеся къ готтентотамъ, представляли переходъ къ кафрамъ и не только
по внѣшнему виду, но и по многимъ словамъ и по смѣшенію стояли ближе
къ темнымъ сосѣдямъ. Что касается нынѣшнихъ готтентотовъ, то и Гу-
ставъ Фритчъ призналъ для нихъ возможность смѣшенія. Воззрѣніе,
будто вообще не существуетъ уже чистыхъ бушменовъ, за исключеніемъ,
быть можетъ, самыхъ недоступныхъ частей Африки, высказывалось неодно-
кратно. Сходства, о которыхъ идетъ рѣчь, могли, однако, касаться не однихъ
только ближайшихъ сосѣдей, и въ предполагаемыхъ заимствованіяхъ у каф-
ровъ могло заключаться нѣчто общеафриканское. Готтентотскія сказа-
нія чаще всего обращаются къ кафрамъ. Готтентотская русалка, получело-
вѣкъ, полукайманъ, повторяется у кафровъ подъ именемъ гилигили. Музы-
кальный инструментъ гора одинаково принадлежитъ обоимъ. Названіе
лошади и овцы кафры заимствовали у готтентотовъ. Щелкающіе звуки ко-
зовъ, зулусовъ и байеевъ имѣютъ, быть можетъ, одно и то же происхож-
деніе. Въ этой связи можно припомнить и случайное появленіе лука и
ядовитыхъ стрѣлъ у кафровъ. Признаніе права бушменовъ на землю каф-
ровъ заключается уже въ томъ, что амапонды уступаютъ ненавистнымъ буш-
менамъ лучшій кусокъ убитой дичи. Безъ сомнѣнія, прежнія переселенія
718
III, 2. Общій взглядъ на свѣтлокожихъ южныхъ африканцевъ.
кафровъ къ югу, которые, не встрѣтивъ на восточной сторонѣ сопротивленія
европейцевъ, дошли бы до южной оконечности материка, должны были при-
вести къ обмѣну многихъ воззрѣній, свѣдѣній, обычаевъ и къ смѣшенію
крови. Поэтому мы, послѣ всѣхъ двухвѣковыхъ трудовъ, опять приходимъ
къ мнѣнію, которымъ П. Кольбъ заключаетъ свое объясненіе сходства гот-
тентотовъ, евреевъ и троглодитовъ: „мнѣ думается, что это — древнѣй-
шіе африканскіе народы, которые, будучи тѣснимы и, чѣмъ далѣе,тѣмъ
болѣе, изгоняемы изъ прежнихъ мѣстъ обитанія, такъ же, какъ и достигшіе
до нихъ евреи и другіе африканскіе и, въ особенности, карѳагенскіе народы,
сошлись вмѣстѣ и, наконецъ, достигли крайней оконечности земли, тамъ
осѣли и составили между собой союзъ; хотя это были различныя націи,
но одна постоянно заимствовала отъ другихъ, и каждая утрачивала свои
особые обычаи; такимъ образомъ, въ настоящее время мы тѣмъ болѣе встрѣ-
чаемъ у нихъ смѣшанное состояніе." Тогда какъ этотъ писатель наблюдалъ
Бушменъ. (По фотографіи проф. д-ра Г. Фритча.)
только фактическія сходства, Робертъ Гартманъ находилъ у бушменовъ
и готтентотовъ, несмотря на многія національныя превращенія, различныя
свойства негрской расы; ихъ физическій и психическій характеръ не со-
всѣмъ отдаленъ отъ негрскаго. Даже въ нравахъ и обычаяхъ, несмотря на
многія особенности ихъ, не мало общаго первобытно-африканскаго.
Оставляя въ сторонѣ построенныя на лингвистической и слабой этно-
графической основѣ гипотезы Блеека и Лепсіуса о сѣверно-африкан-
скихъ и западно-азіатскихъ родственныхъ сходствахъ, мы должны отмѣтить
здѣсь далеко заходящія совпаденія между бушменами и такъ называемыми
карликовыми народами внутренней Африки и въ образѣ жизни, и въ фи-
зическомъ строеніи. Но въ какихъ отношеніяхъ находились бушмены къ
своимъ сосѣдямъ готтентотскаго и кафрскаго происхожденія, пока они еще не
были разсѣяны вторженіями европейцевъ? Мы знаемъ, что вмѣстѣ съ исчез-
новеніемъ дичи и появленіемъ скотоводовъ бушмены все болѣе и болѣе при-
ходили въ зависимость отъ готтентотовъ и бастардовъ. Но было бы интерес-
нѣе знать — не стояли ли раньше эти охотничьи племена въ такомъ же отно-
шеніи къ ихъ пастушескимъ и земледѣльческимъ сосѣдямъ въ первобыт-
номъ раздѣленіи труда, въ качествѣ охотниковъ, какъ карликовыя племена.
Джонъ Мэкензи говоритъ „о бушменахъ, принадлежащихъ къ племени
сечели или племенамъ, находящимся въ ихъ сосѣдствѣ" и о „другихъ бушме-
нахъ, принадлежащихъ къ бамангватамъ и разсѣянныхъ по странѣ къ сѣ-
веру до Замбези" и сравниваетъ ихъ съ положеніемъ бакалагаріевъ и бага-
Языкъ ГОТТЕНТОТОВЪ И БУШМЕНОВЪ.
719
рутсовъ, „также находящихся въ рабствѣ въ странѣ бечуановъ“. Для буш-
меновъ страны Овамбо такое положеніе можно признать несомнѣннымъ, и
нѣкогда болѣе многочисленные бушмены спасли своею охотою басутовъ, по-
терявшихъ стада, отбитыя Чакой. Подобное полурабское, полусоюзное со-
жительство неизбѣжно ведетъ къ смѣшеніямъ.
Въ лингвистическомъ отношеніи бушмены и готтентоты несомнѣнно
родственны между собою; хотя первые бѣднѣе словами и формами, но въ
основныхъ чертахъ образованія и превращенія словъ и въ образованіи пред-
ложеній они имѣютъ много сходнаго съ послѣдними. Языки тѣхъ и дру-
гихъ относятся другъ къ другу, какъ англійскій къ латинскому (Блеекъ)
и рѣзко отличаются отъ языковъ ихъ болѣе темныхъ сосѣдей на востокѣ
и па сѣверѣ. Языкъ готтентотовъ (языкъ бушменовъ менѣе извѣстенъ)
приставляетъ сильно сглаженныя звуковыя формы къ концу коренного
слова; такъ, изъ кой — человѣкъ получается к о й б ъ — мужчина, к о й с ъ —
женщина, койгу — мужчины, койту—женщины, ко инъ — люди. Второю
особенностью его является различеніе рода, которому многіе лингвисты
придавали преувеличенно важное значеніе; оно не существуетъ въ бушмен-
скихъ діалектахъ. Затѣмъ въ этомъ языкѣ отсутствуютъ звуковая гармонія,,
предлоги и именные префиксы языковъ банту. Но готтентотскому языку при-
даютъ особенно чуждый характеръ щелкающіе звуки, встрѣчающіеся въ
подобномъ, быть можетъ, даже въ большомъ распространеніи только въ язы-
кахъ бушменовъ. Эти звуки, производимые нёбомъ и языкомъ, подобные на-
шимъ призывнымъ звукамъ, выраженіямъ удивленія и т. д., здѣсь глубоко
вошли въ строй языка. Отсюда преимущественно исходитъ большая труд-
ность изученія этихъ языковъ, но и въ этомъ случаѣ столь распространен-
ныя преувеличенія относительно этой особенности не имѣютъ основанія.
Въ заключеніе приведемъ нѣсколько соображеній о древности, народа
въ этихъ областяхъ. Благодаря энергичному европейскому земледѣлію, на
поляхъ карру постоянно выкапываются каменныя орудія. Большая часть
ихъ состоитъ изъ кварцитовъ и до нельзя сходна съ палеолитическими
топорами и наконечниками стрѣлъ Европы съ той разницей, что послѣдніе
находятся въ дилювіи и слѣдовательно почти несомнѣнно гораздо древнѣе.
Въ Капской колоніи и другихъ мѣстахъ находили старинныя каменныя
орудія, въ томъ числѣ такихъ формъ, которыя бушменами, обходившимися
каменнымъ оружіемъ, не употреблялись уже въ XVII вѣкѣ; это были на-
конечники копій и стрѣлъ, ножи, топоры и многочисленныя каменныя
ядрища, а также употребляемыя бушменами и въ настоящее время каменныя
грузила для заостренныхъ палокъ, которыми выкапываются коренья. Обык-
новенно они грубо обтесаны; только правильно зазубренные края выказы-
ваютъ болѣе тщательную работу. Вмѣстѣ съ такими каменными орудіями
на мысѣ Флэтсъ была найдена грубая глиняная посуда (встрѣчающаяся и
въ раковинныхъ кучахъ южно-африканскаго берега), но не снаружи, а по-
крытая пескомъ и укоренившеюся надъ нимъ травой. Только по удаленіи
послѣдней и разбрасываніи второго, она могла выступить на дневную по-
верхность. У готтентотовъ можно еще найти воспоминанія объ употребленіи
каменнаго оружія.
720
III, 3. Бушмены.
3.	Бушмены.1
„Бушменъ — несчастное дитя минуты.11
Г. Фритчъ.
Содержаніе: Мѣстообитанія и численность. — Физическое строеніе. Способность къ ра-
ботѣ. Жестокость и мужество. — Одежда и украшенія.— Оружіе.—-Жилища. Утварь.
Искусства и техника. — Семейная жизнь. — Политическія отношенія. — Религіозныя воз-
зрѣнія. Способы погребенія. Легенды и басни.
Нѣкогда бушмены дѣлили съ готтентотами юго-западъ Африки и вы-
двигались оттуда къ востоку и сѣверу. Распространеніе ихъ еще до при-
бытія европейцевъ, соотвѣтственно ихъ образу жизни, было столь же раз-
сѣяннымъ, какъ и разселеніе ихъ родичей въ центральной Африкѣ. Евро-
пейцы, которые встрѣтили ихъ на мысѣ Доброй Надежды (мулатообраз-
ный цвѣтъ кожи, безобразныя лица, худощавость и подвижность были опи-
саны еще Георгомъ ІНпильбергомъ, который въ 1601 изслѣдовалъ
Столовую бухту и далъ ей это названіе), еще больше содѣйствовали ихъ
разсѣянію. Вытѣсненные въ горы и пустыни, они вели въ сравненіи съ
готтентотами бѣдственное существованіе. Лишь въ немногихъ странахъ
они скученнѣе и многочисленнѣе, въ особенности въ странѣ бушменовъ
ближе къ Оранжевой рѣкѣ. Въ началѣ этого столѣтія они жили еще не-
посредственно къ сѣверу отъ Нижняго Боккефельда, но во времена Лих-
тенштейна уже тревожили Роггефельдъ. Ихъ нельзя было понудить къ
осѣдлому поселенію, отчасти по ихъ собственной неохотѣ, отчасти по сопро-
тивленію буровъ; бушмены живутъ вмѣстѣ съ фингусами и готтентотами
лишь у подножія Сторбмерга. Въ мѣстообитаніяхъ намаковъ по обѣимъ
сторонамъ Ауба они избѣгаютъ подчиненія, лишь благодаря разсѣянію и
блужданію по самымъ пустыннымъ мѣстностямъ. Далѣе они обитаютъ
въ болѣе обильной краевой полосѣ Калагари, внутреннюю часть которой за-
нимаютъ разсѣянные бакалагаріи и другіе бечуаны. Здѣсь они образуютъ
самыя крупныя племена съ достаточно упорядоченнымъ управленіемъ. У
овамбовъ (до Кунене) положеніе ихъ колеблется между подчиненіемъ и
свободой; они живутъ независимо къ западу и сѣверо-западу отъ озера Игами,
гдѣ племя Маденассана между Шошонгомъ и Замбези обозначается какъ осо-
бенно крѣпкое и темнокожее. Въ подчиненномъ состояніи они были найдены
Андерссономъ, шведскимъ охотникомъ, у байеевъ и бечуановъ на пять
дней пути къ сѣверу отъ озера, а Ливингстономъ еще восточнѣе. Это
раздвигаетъ ихъ границы и расширяетъ распространеніе желтыхъ народовъ
южной Африки вообще до 17° сѣв. ш., т. е. до той страны, въ которой Дам-
пиръ указываетъ „готтентотовъ Мономотапы“, которые также были бушмены.
Землемѣръ Андерсонъ переноситъ самыя сѣверныя деревни бушменовъ къ
1 Названіе „бушменъ", которое англичане и французы пишутъ также Воціезтап, Возсѣі-
тап и проч., дано этому народу колонистами. Оно не требуетъ никакого объясненія; но, быть
можетъ, не лишнимъ будетъ указать, что оно служитъ общимъ наименованіемъ и для нѣкото-
рыхъ негрскихъ племенъ западнаго берега, не имѣющихъ ничего общаго съ бушменами. Сами
они называютъ себя Санъ (множественное число отъ „Сабъ") иСагуа. Смыслъ этого на-
званія не вполнѣ ясенъ. Ближайшее толкованіе его означаетъ паріи, отверженные,
основаніемъ чего служатъ факты ихъ жизни; по другому объясненію, это значитъ слуги,
подчиненные. Вальмапъ, бывшій инспекторъ Рейнской миссіи, производитъ слово
„Сабъ" отъ корпя за, покоиться, отдыхать, и объясняетъ его: „первоначально осѣдлые"
Такія производныя названія встрѣчаются въ старинныхъ актахъ Капской земли. Въ оффи-
ціальномъ отчетѣ 1685 года говорится, напримѣръ, что капитанъ Клаасъ, готтентотскій
начальникъ находится въ войнѣ съ „сонками, обыкновенно называемыми бушменами".
Кафры называютъ бушменовъ, тамъ, гдѣ они соприкасаются съ ними, именемъ батоа, ко-
торое, по всѣмъ вѣроятіямъ — не что иное какъ батуа, общее обозначеніе для всѣхъ посто-
роннихъ родовой общинѣ. Къ этому же слову сводится и обозначеніе словомъ батва наро-
довъ пигмеевъ внутренней Африки.
Наружный видъ.
721
15° южн. ш., па верхнюю Кубанго и называетъ бушменовъ семействъ Ма-
зарва, Казака и Кайкайбріо единственными постоянными обитателями страны
между Кубанго, Чуби и землями Овамбо и Дамара. На востокѣ, по словамъ
Меренскаго, немногочисленные бушмены живутъ на плоскихъ возвышен-
ностяхъ, изъ которыхъ вытекаютъ Вааль и Слоновая рѣка, а Вангеманъ
слышалъ еще въ 1867 году, что они обложили данью стада Лонгалибалеле,
начиная отъ Драконовыхъ горъ. Отдѣльныя развалины бушменскихъ кралей
встрѣчаются и на холмахъ въ Оранжевой республикѣ. Поэтому они на во-
стокъ простираются не далѣе 25° юж. ш. Но лѣтъ 100 тому назадъ Шкар-
манъ находилъ ихъ у Воскресной рѣки и въ области истоковъ Большой
Рыбной рѣки, но въ такомъ рѣдкомъ разселеніи, что тамъ по цѣлымъ днямъ
Женщины бушменовъ съ кароссомъ, амулетомъ и украшеніями.
(По фотографіи проф. д-ра .Г. Фритча.)
нельзя было увидать ни одного краля. Самые южные рисунки ихъ на ска-
лахъ, несомнѣнно принадлежащіе имъ, но не очень давніе, встрѣчаются въ
горахъ Энгоро въ Дамараландѣ, гдѣ въ настоящее время ни вблизи, ни
вдали нельзя найти ни одного бушмена. Краснымъ желѣзнякомъ они по
преимуществу изображаютъ охотничьи сцены и съ такой вѣрностью при-
родѣ, что сразу можно узнать каждый видъ животнаго. При разсѣянной и
зависимой жизни нерѣдко могли происходить смѣшенія. Оставивъ въ сто-
ронѣ намаковъ-бушменовъ западной части южной Африки, выродившихся
смѣшанныхъ потомковъ готтентотовъ, горныхъ дамаровъ, гереросовъ и
даже бѣлыхъ, настоящіе бушмены тамъ, гдѣ они не вымираютъ, подвергаются
поглощенію сосѣдями. Уже половину ихъ можно считать смѣшанными.
Согласно сообщенію д-ра Шинца, изъ 5000 бушменовъ Калагари не смѣ-
шанными можно назвать только 3000 — 3500.
Въ наружномъ видѣ бушмена всего болѣе бросается въ глаза его
малый ростъ. Г. Фритчъ нашелъ средній ростъ шести взрослыхъ мужчинъ
Народовѣдѣніе, т. I.	45
722
Ш, 3. Бушмены.
равнымъ 144,4 сант. Прежнія, менѣе вѣрныя измѣренія дали еще болѣе
мелкіе результаты. Напротивъ, Шинцъ въ Калагари опредѣлилъ ростъ
самаго мелкаго бушмена въ 1,49, а самаго крупнаго въ 1,67. Разницы роста
мужчинъ и женщинъ почти не замѣчается: Фритчъ, ввидѣ средней изъ
измѣреній пяти бушменовъ, вывелъ 144,8 сант. Сюда надо прибавить еще
стройное строеніе при худощавости, даже сухости членовъ. Даже у дѣтей не
замѣчается полноты дѣтскихъ формъ. Содержаніе подкожнаго жира у обоихъ
половъ крайне незначительно; кожа своей сухостью отчасти походитъ на
дубленый сафьянъ и на животѣ и сочлененіяхъ образуетъ крупныя складки.
Характерное кожное испареніе настоящихъ негровъ у бушменовъ не встрѣ-
чается. Основной тонъ ихъ окраски — красноватый, приближающійся къ
мѣдно-красному. Слабая волосистость соотвѣтствуетъ незначительной тол-
щинѣ кожи. Отдѣльные волосы круто закручены и легко образуютъ,
такъ же, какъ у готтентотовъ, свалявшіеся узелки, похожіе на перечныя
зерна (см. табл. „Бушмены Капской колоніи44). Волосы въ старости сѣдѣютъ,
Бушменка.
(По фотографіи проф. д-ра Г. Фритча.)
по лысины встрѣчаются рѣдко. На тѣлѣ не замѣчается даже тонкаго
пушка; мѣста, обыкновенно покрытыя волосами, обнаруживаютъ рѣдкую,
слабую волосатость; па лицѣ чаще обозначены только усы. Отвислый
животъ свойственъ лишь молодымъ индивидуумамъ. Повсюду угловатыя,
' западающія очертанія, обусловливаемыя худобой, составляютъ рѣзкій
контрастъ съ этимъ отвислымъ вздутіемъ, вслѣдствіе котораго нижняя
крестцовая область некрасиво втягивается. Поэтому большая подвижность
поясничныхъ позвонковъ вызываетъ способность свертываться на возможно
тѣсномъ пространствѣ. На худощавыхъ членахъ мускульные тяжи часто
выступаютъ подъ вялой кожей, какъ на муміяхъ. Кисти рукъ и ступни отно-
сительно еще меньше, чѣмъ у готтентотовъ. У женщинъ жиръ на ягоди-
цахъ не развивается до такой степени, какъ у готтентотовъ. Зато всѣмъ
имъ свойственно образованіе, называемое „готтентотскимъ передникомъ44.
Лицо съ широкимъ лбомъ, незначительнымъ выступаніемъ скуло-
выхъ дугъ и боковымъ расширеніемъ нижнихъ челюстей походитъ на че-
тыреугольникъ. 6 Глаза поставлены горизонтально, а иногда и нѣсколько косо.
Взглядъ ихъ робкій и дикій. Носъ вдавленъ у корня и кончикъ его вздутъ.
Ротъ широкъ, губы умѣренно выворочены, вся челюстная часть выдвинута
' впередъ и подбородокъ закругленъ, вслѣдствіе чего нижняя часть лица
выступаетъ часто, какъ у животнаго. Бушменскій черепъ, подобно
Бушмены Капской колоніи.
(По фотографіи.)
Умственныя способности.
723
готтентотскому, длинный и низкій. Замѣчательно небольшое различіе
между тазомъ мужчины и женщины; сжатымъ строеніемъ отличаются и
всѣ части скелета. Быть можетъ, въ нѣжномъ строеніи костей заклю-
чается причина, почему бушмены такъ часто поражаются солнечнымъ уда-
ромъ ; они весьма подвержены и маляріи. Физическую энергію можно найти
скорѣе въ выносливости, чѣмъ въ момен-
тальномъ проявленіи силы. При ихъ лег-
комъ и жилистомъ строеніи, они превосход-
ные ходоки и скороходы. Нѣкоторые виды
дичи они съ успѣхомъ догоняютъ пѣшкомъ.
Острота чувствъ есть слѣдствіе упражненія:
въ способности зрѣнія и выслѣживанія они
не имѣютъ соперниковъ. У нихъ также раз-
вита способность выносить голодъ и жажду
и быстро оправляться; безъ этого такая
„случайная44 жизнь, какъ у бушменовъ,
была бы немыслима.
Довольно трудно опредѣлить умствен-
ные и душевные задатки такого дикаго
народа. Умственныя способности почти вполнѣ
посвящены поддержанію жизни и пользова-
нію ею. Поэтому мы должны судить о даро-
витости этихъ людей, главнымъ образомъ, по
той ловкости, какую они проявляютъ въ за-
нятіяхъ, необходимыхъ для жизни, т. е. по
Мальчикъ бушменъ.
(По фотографіи проф. д-ра Г. Фритча.)
преимуществу на охотѣ. Кромѣ того, у нихъ
можно отмѣтить нѣкоторыя неразвитыя мысли о сверхестественныхъ пред-
метахъ и нѣкоторыя смутныя и спутанныя преданія. Этимъ исчерпываются
всѣ выраженія ихъ духовной жизни. Изъ такого скуднаго инвентаря
мыслей нельзя заключать, однако, объ умственной скудости и животности.
Во всякомъ случаѣ, образъ жизни долженъ служить смягчающимъ обстоя-
тельствомъ въ сужденіи о душевной жизни. Еще въ большей степени это
можно сказать о характерѣ. Трудно сказать: что является здѣсь прирожден-
нымъ и что оказывается результатомъ
внѣшнихъ „смягчающихъ44 обстоя-
тельствъ. Бушменъ—несчастное
дитя минуты, какъ выражается
о немъ Г. Фритчъ. Легкомысліе его
готтентотскихъ соплеменниковъ у са-
мого бушмена доходитъ до пагубной
безпечности: все дѣло для него рѣ-
шается минутнымъ расположеніемъ.
Этимъ объясняются всѣ противорѣ-
браслетъ бушменовъ, усаженный ракови-
ми (Сургаеа.) (Берлинскій музей народовѣдѣнія.’).
Ср. текстъ, стр. 726.
чія и пороки, приписываемые этому
ненавистному южному африканцу
цвѣтными и бѣлыми сосѣдями.
Понятіе охотничій народъ охватываетъ все содержаніе жизни буш-
мена во всѣхъ возрастахъ и положеніяхъ. Бушмены — самые односторон-
ніе и въ то же время самые искусные охотники. Въ зависимости отъ дичи
охотникъ мѣняетъ свое мѣстопребываніе. Онъ можетъ жить лишь малень-
кими группами, такъ какъ большія сборища только пугаютъ дичь. Подоб-
ная жизнь дѣйствуетъ неблагопріятно на увеличеніе численности населенія:
беременныя женщины и маленькія дѣти должны подвергаться всѣмъ невзго-
дамъ жизни мужчинъ, будучи почти совершенно лишены необходимаго по-
коя и ухода. Такія условія содѣйствуютъ развитію индивидуума, а не
общества. Способности отдѣльнаго лица тамъ значительнѣе, но такъ на^
46*
724
Ш, 3. Бушмены.
зываемые соціальные инстинкты весьма скудны. Острота чувствъ, физиче-
ская выносливость, дикое самосознаніе, упрямая, безумная смѣлость, дохо-
Оружіе бушменовъ: 1) стрѣлы, 2) колчанъ изъ коры
алоэ и кожи. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
дящая до презрѣнія къ жизни, вмѣ-
стѣ съ лукавствомъ и знаніемъ при-
роды — таковы характерныя черты
этого настоящаго охотничьяго на-
рода.
Бушмена облагораживаетъ толь-
ко то, что, впрочемъ, свойственно и
животному,—любовь къ свободѣ.
Въ этомъ отношеніи онъ стоитъ
выше всѣхъ африканцевъ. Проти-
воположно готтентоту, бушменъ ни-
когда не склонялся подъ иго раб-
ства. Въ плѣну его не покидаетъ
дикое стремленіе къ свободѣ настоя-
щаго сына природы. Поэтому изъ
дикой ненависти исходитъ его раз-
рушительная борьба противъ всего,
что со стороны бѣлыхъ и черныхъ
противодѣйствуетъ этому стремле-
нію, въ особенности по отношенію
къ стадамъ, стѣсняющимъ область
его охоты. Интересы готтентотовъ
и бѣлыхъ именно въ Капской коло-
ніи такъ тѣсно связаны съ ихъ ста-
дами, что нарушеніе ихъ дѣлаетъ по-
хитителя скота общимъ врагомъ.
Но въ особенности его лишаетъ вся-
кихъ правъ и ставитъ за предѣлы
человѣчества безполезная жесто-
кость, съ какою онъ совершаетъ свои
разбойничьи нападенія. Бушменъ—
анархистъ среди южныхъ африкан-
цевъ. Однако, тамъ, гдѣ онъ вступалъ
въ прочныя служебныя отношенія съ
бѣлыми, онъ всегда пользовался
довѣріемѣ. Бушменъ, несомнѣнно,
имѣетъ болѣе жесткую душу, чѣмъ готтентотъ или негръ, какъ будто въ нее
отчасти перешла сухость его тѣла. Объ его жестокости и мужествѣ раз-
сказываются удивительныя исторіи. Г. Фритчъ довольно часто слыхалъ отъ
свѣдущихъ людей, что они
Стрѣльт бушменовъ: 1) стрѣла съ желѣзной пластинкой въ наст.
велич., 2 и 3) ядовитыя стрѣлы, уменьшено. (По Вуду.)
съ дюжиной дисциплиниро-
ванныхъ бушменовъ не по-
боятся 100 кафровъ. Страхъ
передъ бушменами содѣй-
ствовалъ даже обезлѣсенію
южной Африки, такъ какъ
колонисты, чтобы отнять у
враговъ возможность под-
крадываться, уничтожали
всю лѣсную поросль по бли-
зости своихъ жилищъ.
Богатый источникъ проникновенія въ сущность дикаго человѣка, откры-
вающійся при переходѣ его въ болѣе цивилизованныя условія, для бушмена
оказывается весьма скуднымъ: рѣдко случается, чтобы онъ перешелъ въ „при-
Образъ жизни. Бушменскія миссіи.
725
Лукъ бушмена. (Изъ коллекціи
Шинца въ Цюрихѣ.)
ручейное" состояніе и еще рѣже, чтобы онъ остался въ немъ. Тѣмъ менѣе
можемъ мы пройти молчаніемъ нарисованный рукою кафра оригинальный
очеркъ бушмена, съ которымъ насъ познакомилъ миссіонеръ Коллэуей.
„Абатоа гораздо меньше остальныхъ людей: они прячутся въ травѣ и
спятъ въ муравьиныхъ кучахъ; они выходятъ въ туманъ; они живутъ въ
высокихъ скалахъ; у нихъ нѣтъ никакихъ прочныхъ мѣстообитаній; родина
ихъ тамъ, гдѣ они убиваютъ дичь; они совер-
шенно съѣдаютъ ее и отправляются дальше. Та-
ковъ ихъ образъ жизни. Ихъ очень боятся, но
не по причинѣ ихъ роста или наружнаго вида.
Они исчезаютъ въ травѣ. Охотникъ неожиданно
узнаетъ о близости абатоа. когда его уже про-
низала стрѣла; но того, кто спустилъ стрѣлу,
онъ не видитъ. Абатоа подобны мухамъ, кото-
рыя неизвѣстно откуда прилетаютъ". Это впол-
нѣ кафрское, но наглядное описаніе.
Ни въ одной области исторія миссіонерства
въ южной Африкѣ, столь богатая превратно-
стями, не можетъ указать столь значительнаго не-
успѣха, какъ въ бушменскихъ миссіяхъ. По-
селянинъ Флорусъ Фишеръ предположилъ
въ бушменахъ на рѣкѣ Цакъ стремленіе къ
религіозному руководству и былъ одинъ изъ
первыхъ, который добросовѣстнымъ договоромъ
пытался положить конецъ безконечнымъ спо-
рамъ. Но миссіонерская станція могла собирать
бушменовъ только обильными подарками табаку;
жизнь перваго миссіонера, нѣмца Кихерера,
находилась въ постоянной опасности. Миссія
въ 1806 году должна была закрыться. То же
было и съ миссіями, основанными въ Тоорнбер-
гѣ (въ настоящее время Коленбергъ) и въ Геф-
зибѣ. Процвѣтаніе миссіи на Каледонской рѣ-
кѣ началось только тогда, когда она сдѣлалась
миссіей для бечуановъ' (Ветулія).
Бушменъ недостаточно одѣтъ въ виду суро-
вости климата. У дикихъ народовъ одежда зави-
ситъ прежде всего не отъ него, а отъ степени куль-
туры. Для бушмена часто бываетъ достаточно
треугольнаію куска шкуры, который протягивает-
ся между ногами и прикрѣпляется къ поясницѣ
шнуркомъ. Въ сосѣдствѣ съ готтентотами, въ
особенности женщины заимствуютъ ихъ лучше
прикрывающій плащъ, а въ западномъ Калагари,
вблизи европейскихъ торговцевъ, можно встрѣ-
тить бушменовъ въ панталонахъ и курткахъ. Мно-
гіе изъ нихъ днемъ носятъ на пленахъ к ар о с с ъ, сшитый изъ шкуръ, а ночью
покрываются имъ. Недостаточность одежды часто замѣняется корой изъ
грязи на всѣхъ частяхъ тѣла. Толстый слой золы и жира покрываетъ,
точно коркой, лицо и худощавые члены. Причиною того является у затро-
нутыхъ „готтентотскою культурою" бушменовъ вымазываніе тѣла любимой
мазью буху, при свойственной имъ неопрятности. Бушменъ легко распола-
гается на ночь въ горячей золѣ или въ пескѣ, или же въ муравьиной кучѣ.
Передникъ у женщины больше, чѣмъ у мужчины, и обшитъ кожаной бахро-
мой. Кароссъ превращается у нея въ плащъ, который служитъ защитою для
грудныхъ дѣтей. Мужчины носятъ иногда сандаліи изъ кожи или лыка. У кра-
726
III, 3. Бушмены.
шенія ихъ скудны и малоцѣнны. Нѣсколько мѣдныхъ или желѣзныхъ
колецъ, цѣпь темныхъ бусъ, нѣсколько нанизанныхъ въ родѣ бусъ дере-
вянныхъ палочекъ и кусочки желѣза или мѣди служатъ для украшенія
шеи или волосъ. Болѣе естественными украшеніями являются охотничьи тро-
феи—перья или заячьи хвосты въ волосахъ, зубы, когти, рога и раковины на
шеѣ и на рукахъ. Въ короткихъ козьихъ рогахъ или въ изящныхъ щитахъ
наземныхъ черепахъ, на поясницѣ и на шеѣ, они носятъ табакъ, мази и
таинственные амулеты. Придѣланный къ палкѣ хвостъ шакала исполняетъ
обязанности вѣера и носового платка.
Болѣе необходимую принадлежность бушмена, чѣмъ одежда и укра-
шенія, составляетъ оружіе. Оно даетъ ему возможность существовать и
является въ то же время самымъ замѣчательнымъ произведеніемъ его
техническаго умѣнья. Бушменъ умѣетъ пользоваться лукомъ и стрѣ-
лами съ большимъ искусствомъ. Лукъ Имѣетъ обыкновенно до 5 фут.
длины, т. е. выше самого стрѣлка, и состоитъ изъ круто согнутаго, мало или
вовсе невыглаженнаго куска твердаго дерева (по Шинцу, изъ Ѳгеѵіа) и те-
тивы, скрученной изъ сухожилій, толщиною въ соломину. Стержень стрѣлы,
по большей части камышевый, толщиною въ палецъ, обмотанъ нитками,
чтобы онъ не расщеплялся, и снабженъ на нижнемъ концѣ вырѣзкой для
Отравленный ножъ бушменовъ съ засохшимъ ядовитымъ сокомъ.
(Музей Берлинскаго миссіонерскаго дома.)
накладыванія на тетиву. На верхнемъ концѣ на него насажена въ видѣ
острія кость, преимущественно голени антилопы или крѣпкой ноги страуса,
или къ этому концу придѣланъ маленькій треугольный кусочекъ желѣза
и связанъ съ нимъ промежуточной частью въ видѣ трубки. Стрѣлы бы-
ваютъ и просто изъ заостреннаго тростника для охоты на мелкихъ жи-
вотныхъ. Зарубка промежуточной части заставляетъ стержень обламы-
ваться какъ только стрѣла вопьется, или къ насадкѣ наконечника стрѣлы
придѣлывается маленькая отравленная пластинка въ видѣ зазубрины, легко
остающаяся въ ранѣ. Передній конецъ всегда тяжелый; его отдѣльныя части
связаны сухожиліями; прямое перо въ поломъ заднемъ концѣ способствуетъ
вѣрности полета. Длина стрѣлы колеблется между 2 и 3 фут. Разстояніе,
на которое попадаетъ стрѣла бушмена, часто преувеливалось. Съ точностью
онъ попадаетъ не болѣе, какъ на 20 шаговъ, что достаточно для такого
охотника съ его тонкимъ слухомъ и умѣньемъ безшумно подкрадываться.
Колчанъ дѣлается изъ коры Аіоё регГогаіа или изъ древесной коры, снаб-
жается дномъ и крышкою изъ кожи, или даже весь обтягивается кожей;
онъ заключаетъ около 30 стрѣлъ и, кромѣ того, кусочекъ дерева съ размо-
чаленнымъ концомъ для впитыванія яда, деревяшку для добыванія огня и
часто также камень для оттачиванія стрѣлъ. Во время военнаго похода стрѣлы,
совершенно готовыя для выстрѣла, прикрѣпляются на лбу въ видѣ лучей.
Рядомъ съ этимъ оружіемъ употребляются, въ качествѣ метательнаго и удар-
наго оружія, палицы „кирри“, дубинки длиною до Уа мет. съ утолще-
ніемъ. похожимъ на кулакъ, обыкновенно изъ твердой жирафовой акаціи.
Ассагаи и ножи попадаютъ къ нимъ изъ другихъ мѣстъ и встрѣчаются
рѣдко. Только къ сѣверу отъ Игами, какъ разсказываютъ, живетъ племя
бушменовъ, вооруженное копьями. Дальнѣйшее снаряженіе бушменовъ со-
ставляетъ несшитый поперечный мѣшокъ изъ-шкуры антилопы, сѣть изъ
волоконъ мимозы, въ которой носятъ запасъ воды, заключающейся въ скор-
лупѣ страусоваго яйца, заткнутой травою, или въ мѣхѣ, и палка, снабженная
Жилища. Домашняя утварь.
727
просверленнымъ камнемъ для выкапыванія кореньевъ и скрывающихся въ
землѣ животныхъ, или для устройства западней въ видѣ ямъ (см. рис., стр. 87).
Бушменъ отыскиваетъ себѣ жилища въ расщелинахъ скалъ, въ пеще-
рахъ (см. рис., стр. 106), въ защищенныхъ мѣстахъ подъ нависшими
камнями, или ложится въ сухія борозды или въ покинутую нору муравьеѣда.
Можно уже считать прогрессомъ, когда онъ пригибаетъ къ землѣ вѣтви
кустарниковъ и, съ помощью другихъ вѣтвей и мха, сплетаетъ ихъ въ
видѣ заслона отъ вѣтра, подъ которымъ устраиваетъ себѣ ложе изъ су-
хихъ листьевъ и мха. До постройки хижинъ онъ доходитъ лишь въ са-
мыхъ рѣдкихъ случаяхъ; тамъ, гдѣ онъ, вслѣдствіе прибыльности охоты,
остается продолжительное время на открытомъ мѣстѣ, онъ ограничивается
лишь тѣмъ удобствомъ, что прикрываетъ жерди вѣтвями, хворостомъ и
шкурами. Женщины, впрочемъ, дошли до искусства плетенія грубыхъ ци-
новокъ. Но образъ жизни бушмена не допускаетъ прочности даже и та-
кихъ жилищъ. Напротивъ, въ скалистыхъ мѣстностяхъ республикъ бу-
ровъ онъ строитъ на горахъ круговыя стѣны изъ набросанныхъ камней,
въ которыхъ укрывается, окруживъ ихъ кольцами западней. Барроу
описываетъ даже краль изъ 25 бѣдныхъ, но не лишенныхъ извѣстной тща-
тельности въ постройкѣ травяныхъ хижинъ.
О домашней утвари не можетъ быть и рѣчи: бушменъ не нуж-
дается въ томъ, чего онъ не можетъ унести съ собой. Даже домашнія
животныя, если ему удается похитить ихъ цѣлымъ стадомъ, кажутся ему
бременемъ, отъ котораго онъ старается отдѣлаться какъ можно скорѣе.
Охотничьихъ собакъ можно найти у него только случайно; по Барроу,
это — порода небольшихъ овчарокъ съ острыми мордами. Гончарное
искусство здѣсь почти отсутствуетъ, быть можетъ, потому, что страусовыя
яйца представляютъ удобную посуду: въ нихъ воду можно переносить и
зарывать въ песокъ для охлажденія. Для ѣды бушмену ничего не нужно,
кромѣ огня, который онъ добываетъ треніемъ кусковъ твердаго и мягкаго
дерева. Куски мяса обыкновенно бросаются въ огонь только на короткое
время. Внутренности изъ дичи часто извлекаются не вполнѣ. Совершенно
сырыми бушменъ употребляетъ въ пищу только насѣкомыхъ и яйца бѣ-
лыхъ муравьевъ. Когда у него нѣтъ дичи, ему служатъ пищею: ящерицы,
змѣи, даже такія, о которыхъ говорятъ, что онъ заимствуетъ у нихъ ядъ
для отравы стрѣлъ, лягушки, черви, гусеницы и личинки; все это онъ
поѣдаетъ съ удовольствіемъ. Медъ составляетъ его любимое лакомство; ульи,
открытые имъ, бушменъ считаетъ собственностью своей семьи или орды.
И при полномъ засыханіи наружнаго растительнаго покрова онъ распознаетъ
луковицы и коренья по остаткамъ травы или по глухому звуку почвы отъ
удара кирри. Точно также, несмотря на ихъ горькій вкусъ, онъ ѣстъ
дикіе арбузы, сокъ которыхъ часто служитъ единственнымъ средствомъ для
утоленія жажды. Подобно готтентоту, бушменъ — страстный курильщикъ.
При этой безпримѣрной неприхотливости, онъ, однако, много знаетъ
и можетъ сдѣлать. Онъ могъ-бы жить гораздо удобнѣе, если-бы заботли-
вѣе примѣнялъ свое знаніе природы, дары которой онъ испробовалъ, не
исключая и наиболѣе отвратительныхъ. Безъ сомнѣнія, ему пришлось
бы тогда отчасти отказаться отъ своей распущенности, въ которой, оче-
видно, заключается нить, связывающая его съ жизнью, колеблющейся
между нуждой и удовольствіемъ. Онъ представляетъ собою оригинальное
сочетаніе различныхъ родовъ искусства и умѣнья. Въ немъ мало силы
и внушительности, за исключеніемъ внезапныхъ вспышекъ отчаянной смѣ-
лости; онъ обладаетъ находчивостью, хитростью, искусствомъ притворяться
и подражать, т. е. свойствами слабыхъ' индивидуумовъ. Впрочемъ, при
массовомъ взглядѣ на него нельзя отрицать, что природа едва-ли надѣ-
лила скуднѣе какой либо другой народъ земли и поставила его въ менѣе
благопріятныя условія для безконечной борьбы за существованіе. Вслѣд-
728
III, 3. Бушмены.
Рисунки бушменовъ, мелко врѣзанные на твердомъ камнѣ. (Вѣнскій этнографическій музеи.)
Ср. текстъ, стр. 729.
Яды и западни. Даръ подражанія.
729
ствіе того, вдвойнѣ интересно изученіе средствъ и путей, которыми онъ
пользовался, чтобы помогать себѣ въ своей величайшей скудости.
Ядъ бушменскихъ стрѣлъ умерщвляетъ даже крупныхъ жи-
вотныхъ въ нѣсколько часовъ. Приготовленіе его держится втайнѣ, но
большинство авторовъ сходится въ томъ, что главною составною частью
его является змѣиный ядъ; онъ смѣшивается съ сокомъ молочайныхъ
(главнымъ, образомъ, ЕнрѣогЬіа сапйеІаЬтнт, которымъ горные дамары
отравляютъ водопои дикихъ животныхъ) и болѣе клейкимъ веществомъ
луковицы ядовитаго амариллиса (Наетапѣѣнв іохісагінв.) По словамъ Ши нц а,
Струна горы: бушменовъ. (По Вуду.)
бушмены -западнаго Калагари пользуются также сокомъ куколки, которую
они выкапываютъ изъ земли. Они сами боятся этихъ ядовъ и носятъ
отравленные наконечники стрѣлъ, обмотавъ сухожиліями животныхъ, въ
колчанѣ. Но по изслѣдованіямъ нашихъ токсикологовъ дѣйствіе ихъ ядовъ
менѣе продолжительно, чѣмъ ядовъ средне-африканцевъ.
Они умѣютъ такъ искусно ставить западни и силки, что, вѣроятно,
захватываютъ въ нихъ больше быстроногихъ страусовъ, чѣмъ бѣлые съ
лучшими ружьями и на самыхъ быстрыхъ лошадяхъ.
Ихъ даръ подражанія, способность передавать своимъ гибкимъ язы-
комъ звуки птицъ и болѣе рѣзкіе звуки четвероногихъ помогаетъ имъ
при заманиваньи дичи. На охотѣ за страусами они кладутъ себѣ на
_ хУи      л ......    • ~   .   । । іи । і-пп -   і	~~ ~	। . . щ.  И1111И11ІІ
Стрѣлы бушменовъ. (Изъ коллекціи проф. Ганса ПІинца въ Цюрихѣ.)
плечи въ видѣ сѣдла подушку, утыканную страусовыми перьями съ при-
крѣпленной къ ней головой и шеей страуса, и вымазываютъ себѣ ноги бѣ-
лой краской, чтобы какъ можно болѣе походить на эту птицу. Держа въ
лѣвой рукѣ лукъ и стрѣлы, они приближаются къ стаѣ противъ вѣтра,
съ такими натуральными движеніями, что даже на разстояніи 200 шаговъ
нельзя открыть обмана. Они подражаютъ и движеніямъ людей и живот-
ныхъ, но уже болѣе съ цѣлью увеселенія. Въ этомъ же направленіи нельзя
не признать за ними способности рисовать какимъ либо остріемъ и красками
фигуры людей и животныхъ; немногіе остатки ихъ рисунковъ, сохра-
нившіеся въ прежнихъ жилищахъ на защищенныхъ стѣнахъ пещеръ, даютъ
болѣе выгодныя понятія объ ихъ художественномъ умѣньи, чѣмъ безчислен-
ные рисунки индѣйцевъ, нацарапанные на скалахъ (ср. рис., стр. 728).
Эти изображенія частью намалеваны четырьмя красками, бѣлой, черной,
желтой и красной (охрой), на скалахъ, частью нацарапаны въ мягкомъ
730
III, 3. Бушмены.
песчаникѣ, и частью вырѣзаны въ твердомъ камнѣ. Кромѣ человѣческихъ
фигуръ, они точно воспроизводятъ многихъ характерныхъ животныхъ —
страуса, антилопу, кваггу, павіана, а также и рогатый скотъ. Лошади, по-
падающіяся на этихъ рисункахъ бушменовъ, показываютъ, какое глубокое
впечатлѣніе произвело здѣсь животное, ввезенное европейцами.
и Бушменъпомузыкальнымъ склонностямъ и способностямъ близко
подходитъ къ готтентоту. Вездѣ, гдѣ онъ можетъ добыть старую скрипку отъ
европейца, или устроить себѣ изъ тыквы подобіе скрипки съ двумя струнами,
онъ извлекаетъ изъ этого инструмента довольно пріятные звуки и прево-
сходно разыгрываетъ на немъ мелодіи, которыя слыхалъ въ миссіи или па
танцовальныхъ собраніяхъ. Голосъ его отличается металлическимъ зву-
комъ. Къ скрипкѣ изъ тыквы нужно прибавить еще гору (см. рис., стр. 729)
и барабанъ, сосудъ, обтянутый кожей и содержащій нѣкоторое количество
воды. Эта музыка предназначается въ жизни бушменовъ для сопровожденія
танцевъ. Движенія голоса самымъ тѣснымъ образомъ сплетаются съ дви-
Танцовальная трещетка бушменовъ.
(По Вуду.)
женіями тѣла. Танецъ бушменовъ
можетъ превращаться изъ медлен-
наго и методическаго въ самый не-
обузданный, соединенный съ судо-
рогами (см. рядомъ рис. надѣвае-
мыхъ при этомъ ножныхъ треще-
токъ).
Мы немногое знаемъ о семей-
ной жизни бушменовъ (см. табл.
„Семья бушменовъ“). Поэтому мы
тѣмъ болѣе должны остерегать-
ся ставить ее слишкомъ низко.
Бушменъ, достигшій возмужалости,
старается пріобрѣсти себѣ жену не
столько покупкой, сколько подар-
ками, которые достаются ея род-
нымъ. Принятіе ихъ есть знакъ со-
гласія. Угощеніе и подарки род-
ныхъ и друзей жениха скрѣпляютъ союзъ. Преимущественно сила и лов-
кость рѣшаютъ вопросъ — можетъ-ли быть у бушмена одна жена или нѣ-
сколько, По крайней мѣрѣ, въ племени каевъ юноша, повидимому, долженъ
доказать свое искусство въ стрѣльбѣ или ловкость на охотѣ прежде, чѣмъ
быть допущеннымъ къ сватовству. Браки не могутъ заключаться между
такими близкими родственниками, какъ родители и дѣти, братья и сестры.
О способѣ наслѣдованія мы ничего не знаемъ. Видимое желаніе избѣгать
встрѣчи съ тестемъ и тещей, свойственное кафрамъ, находимъ мы и у
бушменовъ. Внимательные наблюдатели считаютъ нравы бушменовъ не
столь распущенными, какими изображали ихъ Лихтенштейнъ и др.,
которые, повидимому, видѣли передъ собою группы, впавшія въ полную
деморализацію. Впрочемъ, за нарушеніе супружеской вѣрности, повиди-
мому, не налагается тяжелаго взысканія.
Соотвѣтственно такому образу жизни народа, положеніе жен-
щины является у него весьма низкимъ. Во время переходовъ онѣ не-
сутъ не только дѣтей, по и большую часть запасовъ; на мѣстахъ остано-
вокъ онѣ должны заботиться объ огнѣ, о пищѣ, о водѣ, достать которую
бываетъ иногда очень трудно, объ утвари, однимъ словомъ, обо всемъ, что
не имѣетъ непосредственной связи съ охотой. Въ случаѣ недостатка пищи,
онѣ первыя подвергаются лишеніямъ. Слабая, старая или больная жен-
щина часто прямо оставляется безъ всякой помощи. Около нея ставятъ чашку
съ водой, нѣсколько кореньевъ и кусокъ мяса; дикіе звѣри вскорѣ кла-
дутъ копецъ ея жизненной драмѣ. Среди бушменовъ можно видѣть слу-
Т-во „Просвѣщеніе**въ Спб.
Народовѣдѣніе. I.
СЕМЬЯ БУШМЕНОВЪ.
Общество. Религія.
731
Деревянный снарядъ
для вызыванья дождя
бушменовъ (вращат. до-
щечка, ср. рис., стр. 377), вѣ-
роятно употребляемый, какъ
хлопушка, па охотѣ съ за-
гонщиками. (Берлинскій му-
зей народовѣдѣнія.)
чай трогательнаго великодушія, но отсутствіе чувства гораздо обычнѣе у
нихъ. Въ обращеніи матери съ дѣтьми всегда проглядываетъ нѣчто жи-
вотное. Ребенка долго кормятъ грудью, но уже въ первые дни ему даютъ
разжеванные коренья, мясо и другія твердыя вещества. Онъ рано нау-
чается и жевать табакъ. Не зная ни чистоты, ни присмотра, ни ухода,
онъ растетъ съ непокрытой головой, часто совершенно обнаженный во всякую
погоду. Мальчика отецъ посвящаетъ съ раннихъ лѣтъ
въ тайны стрѣльбы, выслѣживанія дичи и отыскиванія
меда. Впрочемъ, мы видимъ у нихъ одинъ предметъ, про-
изводящій впечатлѣніе дорогой и изящной вещи: это—
зонтикъ изъ страусовыхъ перьевъ, который нѣжныя ма-
тери плетутъ для своихъ дѣтей.
Объ общественныхъ и политическихъ от-
ношеніяхъ бушменовъ можно сказать лишь немного,
такъ какъ они опустились на ступень самаго грубаго
индивидуализма. Внѣшнимъ знакомъ принадлежности
къ племени иногда служатъ только имя и діалектъ.
Отдѣльныя семьи составляютъ деревни и самаго выдаю-
щагося изъ своей среды назначаютъ „каптейномъ“. Но
отсюда не возникло болѣе прочныхъ и крупныхъ орга-
низацій. Кромѣ того, и ихъ быстро уменьшавшаяся чи-
сленность не давала возможности образованію болѣе
крупныхъ сообществъ. Во времена Шпармана су-
ществовали еще группы бушменовъ числомъ до • 100
семействъ.
Мы не должны ожидать отъ бушменовъ ясныхъ и
послѣдовательныхъ идей о высшихъ существахъ и о
продолженіи существованія души послѣ смерти. У нихъ
есть религіозныя представленія, но нѣтъ религіи.
Черезъ всѣ поколѣнія до нынѣшняго у нихъ тянется
нить преданій, связывающая слѣды религіозныхъ
идей. Эти слѣды такъ многочисленны, что отношеніе
названныхъ идей къ прочему культурному достоянію
можно назвать благопріятнымъ. Но идеи эти сами по
себѣ скорѣе отличаются выработанностью, чѣмъ богат-
ствомъ. Всѣ бушмены безъ исключенія носятъ амулеты,
которыедолжны отгонять злыхъ духовъ и приносить сча-
стіе въ ихъ предпріятіяхъ. Такое-то племя не ѣстъ
козьяго мяса, хотя въ его охотничьемъ районѣ козы — са-
мое обыкновенное домашнее животное; другое почитаетъ
антилопу, третье—гусеницу „нго“. Деревяшками, изобра-
женными на рис. сбоку, они пытаются. заворожить
свое охотничье счастье. Нѣчто, напоминающее жертву,
мы видимъ въ отрѣзываніи суставовъ пальцевъ,
къ чему прибѣгаютъ и въ цѣляхъ лѣченія, и для выраже-
нія печали, и въ видѣ искупительной жертвы. Рѣдко
можно встрѣтить бушмена, на лѣвой рукѣ котораго пальцы имѣли-бы всѣ
суставы. Слѣды вѣры въ продолженіе жизни послѣ смерти прежде
всего усматриваются въ памятникахъ по выдающимся усопшимъ. На могилы
начальниковъ бросаютъ.камни, пока ихъ помнятъ; въ этихъ могильныхъ хол-
махъ позднѣйшія поколѣнія видятъ мѣстонахожденія злыхъ духовъ, кото-
рые свертываютъ имъ шеи, если они, съ своей стороны, не бросятъ камня.
Но вѣра въ существованіе души выражается у бушменовъ еще убѣдитель-
нѣе способомъ погребенія. Вся семья оставляетъ мѣсто, гдѣ кто нибудь
умеръ, послѣ того какъ его хижина превратится въ кучу камней. Голова
мертвеца обмазывается мазью, затѣмъ его обкуриваютъ и кладутъ въ мо-
732
III, 3. Бушмены.
гилу въ вытянутомъ положеніи. Ни въ обращеніи головы трупа къ какой-
либо странѣ свѣта, ни въ способѣ складыванія рукъ и ногъ не соблюдается,
повидимому, никакого правила. Только Кэмпбелю говорилъ одинъ ста-
рый бушменъ, что солнце восходитъ позднѣе, если хоронить мертвыхъ не
съ обращеннымъ къ нему лицомъ. Надъ трупомъ насыпаются камни въ
видѣ кровли, чтобы воспрепятствовать осыпанію земли, и надъ ними на-
кладываются другіе въ продольномъ направленіи. Вмѣстѣ съ трупомъ буш-
мены кладутъ иногда предметы, весьма цѣнные по ихъ понятіямъ: такъ
Г. Фритчъ при Колесбергѣ нашелъ оловянное блюдо, кубокъ и ножницы
для стрижки овецъ, положенные на груди умершаго. Дикіе бушмены кла-
дутъ съ покойникомъ его оружіе.
Миѳическія представленія являются различными обломками. Въ сѣ-
веро-западномъ Калагари вѣрятъ въ большую змѣю съ огненно-краснымъ греб-
немъ и шейными лопастями, блестящей пестрой кожей и глухимъ зву-
комъ голоса, похожимъ на гоготаніе, обманывающимъ людей. Крокодиловая
Бушменъ. (По фотографіи проф. д-ра Г. Фритча.)
русалка готтентотовъ въ землѣ гереросовъ, повидимому, превратилась въ
водяное божество. Неизвѣстныя орудія европейцевъ считаются жили-
щамъ духовъ; вообще бѣлому человѣку приписывается множество волшеб-
ныхъ средствъ. Профессіональные колдуны кафровъ не попадали къ буш-
менамъ, которые сами достаточно надѣлены воображеніемъ и не менѣе
ихъ знакомы съ окружающей природой. Едва-ли у какого-либо другого
народа Африки можно найти болѣе богатое собраніе животныхъ миѳовъ.
Самую выдающуюся фигуру въ разсказахъ бушменовъ Капской земли пред-
ставляетъ саранча. Самецъ и самка саранчи надѣляются различными
именами. Отъ нихъ произошелъ дикобразъ, который не рѣшается жить
съ своимъ отцомъ, „всепожирающимъ", изъ страха быть съѣденнымъ имъ.
Отъ него и отъ квамманы происходитъ умный ихневмонъ, который помо-
гаетъ своему дѣду саранчѣ и открываетъ его злодѣянія, играя вслѣд-
ствіе того видную роль. Когда морскія кошки дурно обошлись съ саран-
чей, она разорвала пузырь антилопы и этимъ вызвала темноту; но когда
стало слишкомъ темно, она бросила свой башмакъ въ небо съ приказа-
ніемъ, чтобы онъ превратился въ луну. Такъ какъ на башмакѣ осталась
пыль земли бушменовъ, то мѣсяцъ красенъ, и онъ холоденъ, потому что
башмакъ былъ просто изъ кожи. Миѳическая героиня борется съ суще-
ствомъ, у котораго глаза находятся въ ногахъ, или съ кошкой, поющей,
сидя на рыси, утверждавшей, будто кошка не можетъ бѣгать такъ же
скоро, какъ она. Тогда ее обжигаетъ мать собаки - гіены, которую она
Миѳы И СКАЗКИ.
733
хотѣла изжарить, но у нея опять отростаютъ крылья, когда она погру-
жается въ воду; затѣмъ она борется съ клещами, которые скрываются въ
рунѣ ея овецъ. Интересно похищеніе каменнаго козла, .который служитъ
саранчѣ вмѣсто игрушки, слонихой, оставляющей вмѣсто него своего дѣ-
теныша; послѣдній выдаетъ себя своими нечленораздѣльными отвѣтами
на вопросы саранчи, и умерщвляется ею. Затѣмъ ее преслѣдуетъ слониха,
проглотившая козла, и саранча находитъ убѣжище въ ея желудкѣ; подъ
конецъ она проходитъ черезъ него и благополучно достигаетъ своего
дома.
Блеекъ не сомнѣвается въ томъ, что бушмены развились до почи-
танія небесныхъ свѣтилъ. Тщательныя наблюденія открываютъ у
нихъ не только сказки и миѳы, но и знакомство со звѣздами и съ ихъ
названіями. Солнце жило въ видѣ человѣка на землѣ и испускало свѣтъ
изъ подмышечной впадины, который,
впрочемъ, освѣщалъ лишь небольшое
пространство вокругъ хижины; поэтому
первые бушмены послали нѣсколько дѣ-
тей, чтобы бросить солнце на небо. Тамъ,
гдѣ мѣсяцъ выступаетъ самостоятельно,
онъ—мужчина, отъ котораго разгнѣван-
ное солнце отрѣзываетъ своими острыми
лучами кусокъ за кускомъ, пока онъ на-
чинаетъ просить, чтобы оно оставило что-
нибудь его дѣтямъ; оставшаяся часть
начинаетъ расти, пока не наступитъ
полнолуніе. Мѣсяцъ былъ созданъ са-
ранчей. Съ нимъ приводится въ связь и
происхожденіе смерти. Дѣти бушменовъ,
когда мѣсяцъ идетъ на увеличеніе,
обращаются къ нему съ бранными сло-
вами, хотя родители и запрещаютъ имъ
это; мѣсяцъ съ досадой двигается по
небу и темнѣетъ, пока „сердце его опять
не смягчится “.
Бушменка. (По фотографіи проф. д-ра Г. Фритча.)
Изъ всѣхъ звѣздъ бушмены всего лучше знаютъ Канопусъ; у нихъ
есть пять различныхъ названій для него. Звѣздныя группы также назы-
ваются образными именами, хотя и не ради ихъ формы. Такъ поясъ
Оріона они называютъ тремя самками черепахи, висящими на палкѣ,
Кастора и Полукса — самкой антилопы, Прокіона — самцомъ антилопы,
а, р и у Южнаго Креста — львицами, другія звѣзды того-же созвѣздія —
львами, Магелланово облако — каменнымъ козломъ, Ахернаръ — камнемъ
звѣздной палки для выкапыванія корней. У нихъ есть названія и для
планетъ, и съ ними связаны различные миѳы. Дѣвушка прежде жившаго
здѣсь народа пожелала произвести свѣтъ, чтобы люди находили дорогу до-
мой; поэтому она бросила на небо раскаленную золу, которая превратилась
въ звѣзды. Отъ одного взгляда львы Южнаго Креста сдѣлались звѣздами.
Были двѣ четы птицъ, и въ числѣ ихъ голубой журавль, оба самца кото-
рыхъ были изжарены львами. Самка Ки отказалась отъ предложеннаго ей
мяса ея мужа; но самка голубого журавля взяла его и, въ свою очередь,
была съѣдена. Ки отправилась вмѣстѣ со своимъ дѣтенышемъ къ воронѣ,
жившей въ терновникѣ, и была поднята ею наверхъ съ помощью
веревки изъ козьей шкуры. Ворона развела огонь и раскалила камни.
Левъ Гу, преслѣдовавшій Ки, пришелъ и хотѣлъ, чтобы его также
подняли; Ки. по совѣту вороны, спустила ему веревку изъ мышиныхъ ки-
шекъ; она оборвалась, и левъ упалъ въ огонь. Другой левъ Тане-та-гу
пришелъ туда, привлеченный запахомъ мяса, между тѣмъ, какъ птицы уже
734
111, 3. Бушмены.
улетѣли, и взялъ кусокъ мяса изъ бедра своего товарища, который неожи-
данно проснулся и пожелалъ съѣсть кусокъ своего мяса. Они съѣли его
вмѣстѣ. Затѣмъ они тщетно охотились, пока не нашли самца черепахи; Гу про-
глотилъ его, не подѣлившись со своимъ товарищемъ. Когда онъ пришелъ
къ водѣ, черепаха закричала, чтобъ вода эта высохла; когда приближалась
дичь, черепаха совѣтовала ей бѣжать, а когда приходили люди, она
просила ихъ бросать въ льва горящими головешками. Такъ обоимъ львамъ
не досталось ничего. Даже старая, хромая женщина, жившая съ моло-
дымъ зайцемъ, спаслась отъ нихъ. Лишь послѣ того, какъ Гу умеръ
съ голоду, другой левъ опять досталъ себѣ пищу. У планеты Юпитера,
называемаго „сердцемъ сумерекъ", есть дочь — одна изъ звѣздъ, восходящая
незадолго передъ нимъ. Онъ называетъ ее „мое сердце", проглатываетъ
ее и опять выплевываетъ; затѣмъ она становится „сердцемъ сумерекъ" и
выплевываетъ „дитя сердца сумерекъ", которое слѣдуетъ за ними обоими.
Она была рысью и потомъ жила въ образѣ красивой женщины, за которой
младшая сестра носила палку для выкапыванья кореньевъ. Мужъ скрылъ
ея ребенка подъ сухими листьями съѣдобнаго корня въ надеждѣ, что она
найдетъ его. Раньше приходили другія животныя, изъ которыхъ каждое
выдавало себя за мать ребенка,—но ребенокъ смѣялся надъ всѣми, и подъ
конецъ призналъ только свою мать. Среди осмѣянныхъ находились шакалъ
и гіена, которые, съ помощью волшебнаго бушменскаго рису, превратили
рысь въ львицу, послѣ чего гіена заняла ея мѣсто; однако, она была
открыта ребенкомъ „сердца сумерекъ", который ранилъ ее копьемъ и, когда
она убѣгала, обжегъ ей ногу; отъ этого она прихрамываетъ на«ходу. Окол-
дованную мать ея младшія сестры выманили изъ камышей, а братья
поймали ее; они сняли съ нея львиную кожу, и она опять сдѣлалась жен-
щиной. Но такъ какъ она была околдована бушменскимъ рисомъ, то ужъ
не могла его ѣсть; поэтому она вновь превратилась въ плотоядную рысь.
Къ этимъ разсказамъ примѣшиваются длинные монологи и діалоги
гіенъ, львовъ и шакаловъ и многія мелкія басни. Такъ, между прочимъ,
разсказывается, что шакалъ, собака - гіена и др. нѣкогда были людьми,
что отпадающія страусовыя перья превращаются въ страусовъ - самцовъ,
что мѣсяцъ и страусы-самцы опять оживаютъ и т. д. Поразительно часто
выступаетъ какой то „прежній народъ", предшествовавшій бушменамъ. Муж-
чины отъ взгляда дѣвушекъ превращаются въ деревья, дѣвушки въ
лягушекъ, кароссы въ каменныхъ козловъ и т. д. Въ этихъ разсказахъ
разсѣяны также многочисленныя краткія стихотворенія, молитвы къ солнцу,
лунѣ, звѣздамъ и т. д. Взятые изъ жизни или, по крайней мѣрѣ, вѣроят-
ные разсказы о животныхъ занимаютъ довольно видное мѣсто среди этихъ
сказокъ, и бушмены черпаютъ изъ нихъ значительную часть своихъ безко-
нечныхъ бесѣдъ. И здѣсь фантазія иногда проявляется съ большой силой.
Левъ играетъ первыя роли, а гіена и шакалъ — вторыя.
Драматическая живость усиливается тѣмъ, что животныя говорятъ па
отличительномъ для каждаго языкѣ, при чемъ разсказчикъ старается при-
дать своему рту соотвѣтствующую характерную форму. При этомъ по-
является болѣе щелкающихъ звуковъ, чѣмъ обыкновенно, и Блеекъ счи-
таетъ вѣроятнымъ, что этимъ указывается, будто въ прежнее время въ языкѣ
бушменовъ существовало болѣе пяти щелкающихъ звуковъ
Историческія свѣдѣнія о готтентотахъ.
735
4.	Готтентоты.
„Нельзя уже болѣе допускать, чтобы кои-коины
причислялись къ низшимъ человѣческимъ расамъ."
О. Нѳшель.
Содержаніе: Физическіе признаки: Кожа. Волосы. Строеніе скелета. Форма, черепа.—
Одежда и украшенія. Раскрашиваніе и обмазываніе тѣла. — Орудія и оружіе.
Война. Охота. Охотничьи суевѣрія. — Хижины и деревни. Переходъ отъ кочевого
состоянія къ осѣдлому. — Скотоводство и земледѣліе. — Питаніе. — Вкусовыя
вещества.—Техническая умѣлость.—Искусство.—Ходъ жизни: Рожденіе. Наре-
ченіе имени. Воспитаніе. Обрѣзаніе. Свадьба. Погребеніе. — Религіозныя представ-
ленія. Сказанія. Гейти-Эйбибъ и Тсуи-Гоабъ.—Политическая организація. Госте-
пріимство. Месть за убійство. Семья. — Прибавленіе: грики, племя бастардовъ.
Готтентоты представляютъ лишь остатки семейства народовъ, ко-
торое два столѣтія тому назадъ было самымъ могущественнымъ въ боль-
шей части южной Африки. Названія мѣстностей, въ которыхъ нельзя не
признать щелкающихъ звуковъ готтентотскаго языка, въ особенности въ
странѣ овагереросовъ, преданія и смѣшанныя племена, всѣ служатъ свидѣ-
тельствами того, что готтентоты въ то время еще распространялись за пре-
дѣлы, какіе отмѣтилъ для нихъ Барроу за 100 лѣтъ передъ тѣмъ,—
32° ю. ш. на востокѣ и 25° на западѣ. Такъ какъ образъ жизни ихъ свя-
занъ съ пастбищами, то выборъ новыхъ мѣстообитаній ограничивался самъ
собою. въ южной Африкѣ, съ ея по преимуществу степными и отчасти
пустынными пространствами. Въ Капской колоніи, гдѣ въ началѣ предше-
ствующаго вѣка еще обитало семь болѣе крупныхъ готтентотскихъ племенъ,
они подверглись стѣсненію, уменьшенію численности и, наконецъ, полному
уничтоженію. Даже названія племенъ исчезли. Осталось только
названіе гри (ковъ), которое въ настоящее время обозначаетъ смѣшан-
ный народъ, очевидно, весьма пестраго происхожденія, а въ западной части
южной Африки—вообще мулата. Уже въ 1810 году былъ положенъ конецъ
послѣднему свободному „капитанству" южныхъ готтентотовъ, которые еще
держались вмѣстѣ подъ властью послѣдняго начальника гона (ковъ); из-
даніе „Огсіінансе" 1828 года, объявлявшее свободными всѣхъ готтентотовъ
колоніи, произошло слишкомъ поздно. Недостатокъ въ землѣ могъ только
ускорить разложеніе. Отъ него не были изъяты и „локаціи", учрежденія,
подобныя „резерваціямъ" сѣверо-американскихъ индѣйцевъ, основанныя
въ 1809 году на Капской границѣ. Въ то время 6000 готтентотовъ жили
въ 12 локаціяхъ на южныхъ склонахъ Зимнихъ горъ около Кетъ-Райвера
и его притоковъ; пять другихъ локацій охватываютъ округъ, который въ
настоящее время называется по имени форта Бофоръ и заключаетъ
большую часть прежней области гопаковъ. Наряду съ этими 17 лока-
ціями на юго-востокѣ, ихъ имѣется еще 7 на юго-западѣ; къ нимъ надо
прибавить еще 6000 человѣкъ конныхъ капскихъ стрѣлковъ, по преиму-
ществу готтентотовъ, пограничный полкъ, гарнизоны котораго находятся,
главнымъ образомъ, на юго-западѣ. Въ этихъ трехъ группахъ совмѣщаются
остатки готтентотовъ прежней Капской колоніи. Можно сказать, что они
здѣсь сжаты между кафрами внутренней части страны и европейцами,
надвигающимися съ береговъ.
Другое мы видимъ на сѣверѣ и на сѣверо-западѣ. Между мысомъ
Доброй Надежды и Оранжевой рѣкой въ началѣ XVIII вѣка рядомъ съ
другими племенами жили грики и нама (ки)по обоимъ берегамъ нижняго
теченія названной рѣки. Когда Барроу подвигался къ западу отъ колоши
на сѣверъ, онъ встрѣтилъ перваго представителя намаковъ на рѣкѣ Анти-
лопъ. Тѣ и другіе выселились изъ своихъ прежнихъ обитаній подъ вліяніемъ
предпріимчивыхъ бастардовъ и, не найдя здѣсь кафрскаго населенія, раз-
736
III, 4. Готтентоты.
двинулись къ сѣверу на болѣе обширное пространство. Одинъ отдѣлъ ба-
стардовъ-грика направился къ горамъ Карру по близости рѣкъ Цокъ и
Олифантъ, между тѣмъ, какъ болѣе значительная часть настоящихъ гри-
ковъ и бастардовъ-гриковъ основала на Оранжевой рѣкѣ государство гри-
ковъ, находящееся въ настоящее время въ числѣ британскихъ владѣній.
Отсюда въ особенности исходили переселенія отдѣльныхъ лицъ и группъ до
Игами и далѣе до страны, гдѣ слоны водились въ изобиліи. Близость Кап-
ской колоніи и Оранжевой республики такъ же, какъ и сильная примѣсь
бастардовъ, заставили этихъ гриковъ не только вполнѣ принять языкъ, но
и многіе нравы и обычаи капскихъ голландцевъ.
Мужчины намаковъ. (По фотографіи, принадлежащей Миссіонерскому дому въ Барменѣ.)
Намаки распространились въ Большомъ Намаландѣ, т. е. вообще между
Оранжевой рѣкой и Куйсибомъ, и въ этомъ скудномъ уголкѣ создали настоя-
щую готтентотскую страну, которую можно назвать послѣдней; съ Боль-
шимъ Намаландомъ, страной намаковъ, въ наше время совпа-
даетъ область распространенія готтентотской расы. Только
здѣсь она пережила нѣчто вродѣ самостоятельной исторіи въ новѣйшее
время и отсюда она передвинулась къ сѣверу, хотя и ненадолго. Эта
энергія проявляется у готтентотовъ, только благодаря смѣшенію съ бѣ-
лыми; большинство изъ нихъ уже говоритъ по голландски. Въ настоящее
время европейцы слѣдуютъ за ними въ эту пустыню, и, несмотря на охрану
миссіи, исторія ихъ кажется намъ лишь вспышкой пламени предъ угаса-
ніемъ. Народъ долженъ будетъ продолжать свое существованіе только въ
смѣшанныхъ формахъ.
Выселившіеся на сѣверъ приняли по имени одного изъ своихъ первыхъ
колонистовъ наименованіе Орламъ. Короче сказать, они заняли полосу въ
Географическое распространеніе.
737
семь градусовъ широты и, такимъ образомъ, достаточно отдалились отъ
вліянія колонистовъ; но они раздробились въ этой обширной области, и
большинство ихъ впало въ бродячія привычки своихъ предковъ. Они об-
разовали три большія капитанства, но это все таки не дало имъ спокойствія.
Скудость и степной характеръ страны, ихъ естественный перевѣсъ надъ
коренными жителями, стремленіе къ хищничеству и бродяжничеству все
далѣе и далѣе заводили ихъ на сѣверъ, гдѣ они оттѣснили овагереросовъ
и столкнулись съ гриками, подвинувшимися къ Нгами. Между тѣмъ, какъ
по эту сторону Оранжевой рѣки, въ Маломъ Намаландѣ, оставшіеся сопле-
менники ихъ все болѣе и болѣе европеизировались, за исключеніемъ не-
Дѣвушки памаковъ. (По фотографіи, принадлежащей Миссіонерскому дому въ Барменѣ.)
многихъ чистыхъ „рѣчныхъ готтентотовъ", живущихъ на нижнемъ теченіи
Оранжевой рѣки въ ихъ законныхъ владѣніяхъ, эти подвинувшіеся далѣе
переселенцы не могли въ средѣ готтентотскаго населенія сохранить отчасти
воспринятую ими европейскую .культуру и въ настоящее время предста-
вляютъ интересный примѣръ регресса. Намаки, въ область которыхъ
вторглись орламы, частью примкнули къ нимъ, частью подчинили болѣе
мелкія группы ихъ. Старинный племенной союзъ этихъ сѣверныхъ нама-
ковъ, во главѣ которыхъ стоялъ „красный народъ", каубибъ-коинъ,
исчезъ за исключеніемъ немногихъ слѣдовъ. Но сѣвернѣе, повидимому,
уцѣлѣла еще другая группа, аунинъ, къ которой принадлежатъ еще
маринки у Китовой бухты.
Третью большую географическую группу уцѣлѣвшихъ готтентотовъ со-
ставляютъ кораны, живущіе на верхнемъ и среднемъ теченіи Оранжевой
рѣки. Подобно тому, какъ сосѣдніе гонаки по отношенію къ кафрамъ, ко-
раны играли роль передоваго поста относительно бечуановъ и басутовъ; но,
вслѣдствіе того, ихъ положеніе было столь же тяжелымъ: подобно первымъ,
они очутились между молотомъ и наковальней. Изъ ихъ страны буры от-
Народовѣдѣніе, т. I.	47
738
ІП, 4. Готтентоты.
части выкроили свою Оранжевую республику и позднѣе землю Стелла; неса-
мостоятельнымъ и разрозненнымъ туземцамъ, такимъ образомъ, были закрыты
пути къ выселенію. Прежнія капитанства слились между собой; числен-
ность всего народа упала до 20,000. Будучи менѣе смѣшанными, чѣмъ грики,
кораны не могли, однако, остаться столь же независимыми отъ культурныхъ
вліяній, какъ намаки; языкъ ихъ смѣшанъ съ голландскими, бушменскими и
сичуанскими словами. Кораны прежде были болѣе распространены къ
западу; въ этомъ убѣждаетъ насъ сходство нѣкоторыхъ племенныхъ на-
званій ихъ съ намакскими. По своимъ физическимъ признакамъ, они, по-
видимому, изъ всѣхъ готтентотовъ стояли ближе всего къ бушменамъ.
Тѣсное соприкосновеніе обоихъ народовъ повело къ смѣшенію. На восточ-
номъ берегу рѣки Вааля въ нихъ проникла и кафрская кровь.
Старые готтентоты чистой расы.
(По фотографіи, принадлежащей директору миссіи Вангеману въ Берлинѣ.)
Таковъ послѣдній результатъ этой пассивной исторіи—образованіе смѣ-
шанной расы, которая осталась наиболѣе готтентотскою въ намакахъ. По-
этому тамъ, гдѣ мы располагаемъ новѣйшими свѣдѣніями, мы будемъ оста-
навливаться преимущественно на этихъ послѣднихъ, а въ дополненіе будемъ
пользоваться прежними описаніями капскихъ готтентотовъ ХѴП и XVIII вв.
Антропологическіе признаки готтентотовъ заключаются преиму-
щественно въ грязно-желтой кожѣ, курчавыхъ свалявшихся волосахъ, въ
приплюснутомъ, длинномъ черепѣ съ узкимъ лбомъ, сильно выступающихъ
скуловыхъ костяхъ, слабо развитой носовой кости и въ склонности къ стеа-
топигіи. За исключеніемъ волосъ и черепа, эти признаки не являются об-
щими съ „африканской расой"; съ перваго взгляда, желто-бурый цвѣтъ тѣла
и широкое лицо съ выдающимися скулами скорѣе оправдываютъ часто при-
водившееся сравненіе между готтентотами и монголами. При ближайшемъ
разсмотрѣніи однако, это сходство съ азіатцами пе обнаруживается ни въ
Физическіе признаки.
739
формѣ, ни въ отдѣльныхъ частяхъ лица и прежде всего не въ предпола-
гаемомъ косомъ положеніи глазъ.
Средній типъ готтентота представляетъ ростъ нѣсколько меньшій
средняго, между 145 и 160 сант. Грязно-желтый цвѣтъ Барроу
удачно сравнилъ съ цвѣтомъ засохшаго листа; по свидѣтельству лицъ,
знакомыхъ съ яванцами, этотъ цвѣтъ напоминаетъ цвѣтъ малайцевъ. Къ
бурожелтому часто примѣшивается сѣрый оттѣнокъ; кромѣ того, встрѣча-
ются и красноватые оттѣнки. Такъ какъ въ кожѣ готтентота меньше кра-
сящаго вещества, чѣмъ въ кожѣ негра, то она свѣтлѣетъ скорѣе отъ при-
мѣси. Г. Фритчъ называетъ эту кожу менѣе толстой, чѣмъ у негра, и
менѣе пропитанной свойственнымъ ей запахомъ. Сухая и вялая, она обнару-
живаетъ большую склонность къ образованію складокъ. Волосы готтен-
тотовъ плотно скручены, часто такъ, что они образуютъ мелкія сочетанія
въ видѣ узелковъ или косичекъ съ пустыми промежутками между ними
(см. рис., стр. 699 и 704); слѣдовательно, это не основывается прежде
Сандаліи готтентотовъ. (Берлинскій музей народовѣдѣнія.) Ср. текстъ, стр. 741.
всего на пучкообразномъ расположеніи волосныхъ корней; отдѣльные во-
лосы у нихъ толсты. Обильная борода рѣдко встрѣчается даже у бастар-
довъ. Въ старости волосы сѣдѣютъ, но рѣдко выпадаютъ.
Въ общей формѣ тѣла готтентотовъ выдается тонкость сочлене-
ній и слабость развитія мышцъ. Но это не создаетъ еще особенно
изящнаго строенія тѣла, такъ какъ при этомъ отсутствуетъ гармонія формъ.
Г. Фритчъ приписываетъ тѣлу готтентота склонность къ неправильному,
даже несимметричному развитію, вслѣдствіе чего ростъ его часто бываетъ
искаженнымъ и уродливымъ. Въ общей формѣ тѣла замѣчательны еще,
кромѣ того, сухощавость предплечья и ногъ и малое выступаніе бедръ.
Плоская нога встрѣчается часто. У мужчинъ рѣдко можно видѣть пол-
ноту тѣла, хотя перемѣна питанія быстро измѣняетъ очертанія формъ.
Скопленіе жира въ сѣдалищной части, на внѣшнихъ частяхъ бедръ и го-
лени, превращающее многихъ готтентотокъ въ настоящихъ чудовищъ, еще
чаще встрѣчаются у мужчинъ-бастардовъ. Такъ же, какъ и образованіе,
которое называется готтентотскимъ передникомъ, его можно наблюдать и
у другихъ африканскихъ народовъ.
Основную черту образованія лица готтентотовъ представляетъ
треугольная форма, представляемая сильно выдающимися скуловыми
костями съ заостреннымъ подбородкомъ (см. рис., стр. 737). Такъ какъ
узкій лобъ, въ свою очередь, суживается кверху въ видѣ треугольника, то
все лицо получаетъ ромбовидную форму. Носъ короткій и плоскій у корня;
кончикъ его приплюснутъ и вывороченъ; ноздри направлены впередъ.
47*
740
III, 4. Готтентоты.
Ротъ широкій съ вывороченными губами. Зубы не обладаютъ величиною и
фарфоровою бѣлизною зубовъ негровъ: они малы и ровны и похожи на
жемчугъ. Глаза широко разставлены между собою. Чаще они имѣютъ
косвенное направленіе, т. е. складка вѣка опускается внутрь.
Самыя замѣчательныя свойства скелета заключаются въ длинномъ
и низкомъ черепѣ, въ сильномъ прогнатизмѣ, въ узкой формѣ таза и въ
тонкомъ, менѣе массивномъ строеніи всѣхъ костей. Способность проявленія
физической энергіи вообще невелика. Во всемъ, что они дѣлаютъ, они от-
личаются поразительною медленностью. Ихъ сила сопротивленія тропиче-
скому климату меньше, чѣмъ у какого либо другого африканскаго народа.
Въ виду частаго соприкосновенія готтентотовъ съ европейцами въ
любой изъ старѣйшихъ колоній можно бы было предположить, что суж-
деніе объ ихъ умѣ и характерѣ
давно уже установлено. Но на дѣлѣ
мы видимъ противное тому. Такъ какъ
европейцамъ приходилось отнимать
землю именно у готтентотовъ, то эти
послѣдніе уже черезъ нѣсколько де-
сятилѣтій оказались вытѣсненными и
раззоренными, почти обращенными въ
рабство. Средній готтентотъ съ са-
маго начала поставленъ былъ не-
благопріятно, вслѣдствіе меньшей фи-
зической энергіи и болѣе тупого и
вялаго характера. Въ немъ нѣтъ
ничего похожаго на гордость и безсо-
знательную страстность кафра и на ди-
кую отвагу бушмена. Онъ былъ пора-
женъ слабостью, которая вызывала бо-
лѣе презрѣнія, чѣмъ ненависти, даже
у дамаровъ. Слѣдуетъ, впрочемъ, при-
нять во вниманіе, что быстрыя пере-
мѣны въ судьбѣ народовъ, именно въ
областяхъ намаковъ и дамаровъ, за-
Желѣзпая ложка для нюхательнаго табаку
у готтентотовъ, вѣроятно, заимствованная у бе-
чуановъ. (Городской музей во Франкфуртѣ на Майнѣ.)
ставляютъ казаться особенно несчастнымъ то тотъ, то другой народъ.
Ихъ лѣность, вошедшая въ пословицу, легко объясняется тѣмъ, что жизнь
ихъ первоначально была жизнью беззаботнаго, мечтательнаго пастуха.
Если колонисты хотѣли непосредственно вызвать у нихъ болѣе быстрое
и стойкое проявленіе энергіи, то вина разочарованія лежитъ болѣе въ
нихъ самихъ, не говоря уже о томъ, что склонность къ водкѣ и другимъ
порокамъ вмѣстѣ съ подчиненіемъ европейцамъ содѣйствовала пониженію
нравственности готтентотовъ. Старинные наблюдатели хвалятъ ихъ чест-
ность, добродушіе и щедрость; ПІинцъ— ихъ услужливость, готовность
помочь въ бѣдѣ и гостепріимство. Въ качествѣ слугъ, они выказывали:
чисто собачью преданность. Солдаты изъ готтентотовъ, состоящіе на службѣ
капскаго правительства, отличаются быстрымъ усвоеніемъ военнаго дѣла
и послушаніемъ. Относительно ихъ умственныхъ способностей, мы должны
высказать болѣе благопріятныя сужденія съ тѣхъ поръ, какъ у насъ имѣ-
ются болѣе подробныя данныя миссіонеровъ. Прежде всего, ихъ можно по-
ставить на одинъ уровень съ подобными имъ. Гуго Ганъ изъ трехъ на-
родовъ, гереросовъ, намаковъ и горныхъ дамаровъ, вторыхъ считаетъ са-
мыми способными. Печальная исторія готтентотовъ, безъ сомнѣнія, спо-
собствовала низкой оцѣнкѣ ихъ.
Одежда у обоихъ половъ нѣкогда состояла изъ передника и ка-
ре са. Мужчина носилъ кожаный ремень вокругъ бедръ; спереди привѣ-
шивался кусокъ шкуры шакала, дикой кошки или другого некрупнаго мле-
Одежда и украшенія.
741
копитающаго. Женщины носили кругомъ бедръ треугольный кусокъ ткани,
два конца котораго связывались спереди; отъ этого узла свѣшивался перед-
никъ, который у женщинъ, достигшихъ возмужалости, украшался ба-
хромой; волосами и бусами. Еще раньше это прикрытіе состояло изъ куска
I
&
шкуры, обвѣшаннаго по краю звонкими мѣдными кольцами
(Шрейеръ).' Кромѣ того, женщины носили на шнуркѣ, обви-
томъ нѣсколько разъ вокругъ бедръ, просверленные кусочки
страусовыхъ яицъ, а на поясѣ — щиты мелкихъ и крупныхъ
черепахъ съ мазью буху. Дѣвушкамъ вручалось все это торже-
ственнымъ образомъ лишь при наступленіи возмужалости. Ка-
росъ, который носили оба пола, изготовлялся всего чаще изъ
шкуръ барана, шакала или дикой кошки, а у болѣе знатныхъ
лицъ изъ шкуръ антилопы. Женщины такого-же положенія
привѣшиваютъ къ ожерелью сшитые вмѣстѣ пестрые треуголь-
ные и четыреугольные кусочки шкуръ. Плетенныя или кожаныя
сандаліи надѣвались на болѣе продолжительныхъ переходахъ
(см. рис., стр. 739); приспособленныя къ хожденію по песку
широкія, круглыя, кожаныя сандаліи Бальтазаръ Шпрен-
геръ описалъ еще въ 1508 году. Противоположно описанію
Кольба, готтентота настоящаго времени нельзя вообразить
себѣ безъ шароваръ. Только женщины, придерживающіяся
старины, продолжаютъ носить подъ ситцевой юбкой прежній
передникъ. Прежде мужчины надѣвали въ дождь или въ хо-
лодъ на голову овечью шкуру съ обращенной внутрь шер-
стью; теперь это замѣняется у нихъ поярковой шляпой. Жен-
щины всегда носили острыя шапочки; и въ настоящее время
готтентотки Капской колоніи никогда не выходятъ иначе, какъ
съ покрытой головой. Для прикрытія головы онѣ пользуются
предпочтительно пестрыми платками, которые сдѣлались од-
нимъ изъ самыхъ ходкихъ товаровъ.
Такимъ же перемѣнамъ подвергались и украшенія.
Оба пола продолжаютъ еще носить на шеѣ кожаныя сумки,
въ которыхъ спрятаны ножъ, трубка, табакъ и деньги, и вмѣ-
стѣ съ тѣмъ небольшіе рога, щиты черепахъ и проч., въ ка-
чествѣ украшенія или талисмана; дѣти привязываютъ къ поя-
су бабки. Но металлическія кольца на нижней части
и кольца изъ слоновой кости на верхней части руки, которыя
своей полировкой возбуждали удивленіе европейцевъ, сдѣ-
лались весьма рѣдки. Точно также устарѣлъ обычай при-
крѣплять къ нимъ кожаный мѣшочекъ съ табакомъ, съѣст-
ными припасами и т. п. Кольца на ногахъ носили только
женщины и прежде исключительно изъ сшитыхъ полосокъ
овечьей шкуры, при чемъ между лодыжкой и колѣномъ они
въ 3 или 4 раза накладывались другъ на друга, нерѣдко не
менѣе 100. Это затрудняло хожденіе, но къ этому привы-
кали еще въ малолѣтствѣ. Такое украшеніе могло приносить
пользу, какъ защита отъ колючихъ растеній и укушенія змѣй,
ности, если эти полоски скрѣплялись жесткой травой. Мужчины и жен-
щины носили большія мѣдныя кольца въ ушахъ, оттягивавшихся до плечъ,
и при этомъ еще блестящія перламутровыя раковины или куски ихъ. Кромѣ
того, они привѣшивали мѣдныя и стеклянныя бусы къ волосамъ, къ шеѣ
и къ поясницѣ вмѣстѣ съ шнурками, на которые нанизывались просвер-
ленные кусочки скорлупы страусовыхъ яицъ.
Уже новорожденныхъ дѣтей намазываютъ бараньимъ саломъ. Взрос-
лые натираютъ себѣ тѣло мазью изъ жира, толченой травы буху и сажи или
охры, и по этому фону пальцами проводятся линіи. Эта смазка составляетъ
I®
(Берлинскій му-
зей народовѣдѣ-
нія.)
, въ особен-
742
III, 4. Готтентоты.
неизбѣжную часть туалета каждаго готтентота (см. рис., стр. 744). Осо-
бенно обильно смазываются волосы, вѣроятно, для защиты головы отъ сол-
нечнаго зпоя. Раскрашиваніе лица красной краской до настоящаго
времени употребляется женщинами даже крещеныхъ племенъ намаковъ.
Во времена Кольба готтентотки въ торжественныхъ случаяхъ дѣлали себѣ
красныя мушки па лбу, щекахъ и подбородкѣ, и еще въ наше время онѣ
проводятъ линіи вокругъ глазъ па подобіе очковъ, сѣдлообразныя фигуры
надъ носомъ, дугообразныя линіи на щекахъ и т. п.; изъ сочетанія такихъ
линій образуются настоящія маски. Татуировка, повидимому, ограничи-
вается тѣмъ, что ниже скулъ дѣлается нѣсколько рубцовъ, окрашенныхъ
1, 2, и 4) Деревянные сосуды и ножъ готтентотовъ, 3) рѣзной сосудъ бушменской работы. (По Вуду.)
въ голубой цвѣтъ. Нарядъ готтентотокъ завершается неизбѣжнымъ лисьимъ
хвостомъ, насаженнымъ на палкѣ, для отиранія пота.
Домашней утвари у готтентотовъ немного. Горшки они изготов-
ляютъ изъ глины; самая обыкновенная форма ихъ—широкая приземистая урна
съ узкимъ дномъ, отверстіемъ не больше кулака и двумя ушками для под-
вѣшиванія на шнуркѣ. Такихъ сосудовъ у каждой семьи обыкновенно
бываетъ нѣсколько — для воды и молока, для варки кушанья и для хра-
ненія кореньевъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ у нихъ находятся въ употребленіи и
блюда. Ложки они вырѣзываютъ изъ черепашьихъ щитовъ, быча-
чьихъ роговъ или раковинъ. Ножи они выдѣлываютъ изъ мягкаго же-
лѣза.
Вооруженіе готтентотовъ въ первыя времена ихъ сношеній съ евро-
пейцами было похоже на вооруженіе кафровъ. Лукъ имѣлъ второсте-
пенное значеніе; подобно бушменскому луку, онъ былъ просто согнутъ изъ
легкаго куска твердаго дерева. Стрѣлы состояли изъ тонкихъ желѣзныхъ
наконечниковъ, съ зазубринами, и тростниковаго стержня около половины
метра длины. Готтентоты смѣшивали змѣиный ядъ такъ же, какъ бушмены.
Колчанъ, по Коль бу, былъ сдѣланъ изъ „выдолбленнаго или выжженнаго
куска дерева" или же изъ бычачьей, антилоповой, носороговой или сло-
новой кожи. Главное оружіе, метательныя копья или ассагаи (какъ
ихъ называютъ путешественники XVII в., ничего не сообщающіе о нихъ у
Вооруженіе. Охота и рыбная ловля.
743
кафровъ) имѣли простые клипки въ полфута длиною, насаженные на за-
остренномъ сзади стержнѣ, высотою болѣе человѣческаго роста; согласно
нѣкоторымъ указаніямъ, эти клинки намазывались ядомъ. Къ полному во-
оруженію принадлежитъ еще ударная или метательная палка (см.
рис., стр. 741), образецъ которой описывается Кольбомъ, — въ три фута
длиною, равномѣрной толщины въ большой палецъ, и другой—длиною въ
футъ и заостренной. Первую онъ называетъ кирри, которую еще
и теперь употребляютъ въ видѣ пастушескаго посоха, а вторую — р а кумъ;
первая предназначена также для фехтованья и парированья, а послѣдняя
только для метанья. Та и другая изготовляются изъ твердаго дерева и
насквозь пропитываются масломъ для большей твердости.
Относительно искусства готтентотовъ въ метаніи ракума и въ стрѣльбѣ
изъ лука старинные путешественники согласны другъ съ другомъ, но
нельзя было сказать того же о ихъ военной доблести и способности къ стойкому
сопротивленію даже тогда, когда сила ихъ еще не была ослаблена. Въ
сравненіи съ бушменами, готтентоты, какъ охотники, стоятъ ниже и
въ настоящее время избѣгаютъ мѣстностей, по которымъ бродятъ буш-
мены; но они въ недостаточной сте-
пени скотоводы, чтобы, въ качествѣ
настоящихъ дѣтей природы, не любить
охоту болѣе всего. Поэтому они ча-
сто охотятся цѣлыми кралями, ставятъ
западни, роютъ ямы и проч.; по умѣнью
находить дорогу и опредѣлять напра-
вленіе пути, ихъ сравниваютъ съ крас-
нокожими. Это искусство, конечно,
нужно и пастуху, отыскивающему свой
скотъ, разсѣявшійся по степи. Въ дан-
ный моментъ у нихъ даже не бываетъ
Деревянное блюдо намаковъ. (Берлинскій му-
зей народовѣдѣнія.)
недостатка рѣшимости по отношенію
къ дикимъ звѣрямъ; у нихъ существуютъ самые удивительные разсказы
о смѣлости охотниковъ. На львиной охотѣ они выступаютъ противъ царя
пустыни съ метательнымъ копьемъ въ одной рукѣ и каросомъ въ другой
(ПІрейеръ). Послѣ охоты они часть мяса тотчасъ же разрѣзываютъ на
ломти и сушатъ его на солнцѣ; остальное относится въ деревню, все на-
селеніе которой, пока есть запасы, не выходитъ изъ состоянія перевари-
вающаго удава. По словамъ Кольба, счастливаго охотника окружаютъ
другіе мужчины, обкуриваютъ дахой или табакомъ и натираютъ его ихъ
золою. Затѣмъ онъ привязываетъ себѣ на голову пузырь убитаго живот-
наго и чествуется своими соплеменниками въ качествѣ героя. Но жена его
должна поститься трое сутокъ и оставаться около скота внѣ краля, и мужъ
въ это время не долженъ приближаться къ ней.
Рыбная ловля происходитъ рѣдко. Иногда и готтентоты, не имѣющіе
челноковъ, такъ же, какъ и кафры, пользуются древесными стволами для
переправы черезъ рѣки. Береговые жители также мало пользуются лодками
или плотами; они ходятъ въ мелкой водѣ и колютъ скатовъ или ловятъ рыбу,
быть можетъ, подъ руководствомъ европейцевъ, удочками изъ желѣзныхъ
гвоздей. Береговые готтентоты у Китовой бухты малорослы и жи-
вутъ отчасти случайными услугами, оказываемыми ими бѣлымъ, отчасти
рыбой изъ бухты и дикими тыквами, растущими на дюнахъ; они держатъ и
нѣкоторое количество скота. Подобныя племена раньше еще жили гораздо
южнѣе. О береговыхъ гонцахъ, рыболовахъ и людяхъ, живущихъ на
водѣ, часто упоминается въ прежнихъ извѣстіяхъ; повидимому, въ извѣст-
ное время нѣкоторыя племена спускались ежегодно изъ внутренней части
страны къ морскому берегу и нѣкоторое время питались слизняками и ры-
бою. Во многихъ мѣстахъ берега Капской земли и теперь еще находятъ
744
III, 4. Готтентоты.
Ведерко для жира у
н амаковъ. (Берлинскій
музей народовѣдѣнія). См.
текстъ стр. 742
отбросы такихъ трапезъ, смѣшанные съ разбитыми костями, не исключая
и человѣческихъ, т. е. настоящіе кьёккенмёдинги.
Хижины готтентотовъ можно назвать и татрами; онѣ разбираются и
ставятся въ нѣсколько часовъ. Остовъ состоитъ изъ гибкихъ жердей, ко-
торыя втыкаются въ землю по овалу, затѣмъ наклоняются другъ къ другу
и связываются вверху; длина огороженнаго пространства равна двойному
человѣческому росту, а ширина его приблизительно на одну треть меньше.
Входъ не болѣе половины человѣческаго роста, и внутри взрослый чело-
вѣкъ уставиться не можетъ. На остовъ кладутся тол-
стыя циновки, а сверху — шкуры; съ помощью камней
эта постройка предохраняется отъ порывовъ вѣтра. Из-
готовленіе циновокъ наиболѣе художественнаго, что
есть въ домѣ у намаковъ, производится слѣдующимъ об-
разомъ: внутренняя кора мимозы размягчается въ горя-
чей водѣ, а также и соединенными усиліями челюстей
всей семьи, и раскатываньемъ на обнаженныхъ ногахъ
быстро ссучивается въ шнурокъ. Ситниковые или травя-
ные стебли просверливаются черезъ каждые два дюйма и
шнурки продергиваются иглой изъ кости, терновника или
желѣза въ 2 фута длиною. Эти циновки пропускаютъ воз-
духъ въ теплую, сухую погоду, но отъ сырости разбухаютъ
и становятся столь плотными, что не пропускаютъ самыхъ
сильныхъ ливней. Одинъ вьючный быкъ легко несетъ
полукруглыя жерди остова хижины, циновки и нѣкото-
рую утварь — калебасы, подойники и горшки, и, кромѣ
того, еще хозяйку дома со всѣмъ ея потомствомъ. Внутри
хижины, противъ двери, можно видѣть ямы для огня
(болѣе старательныя хозяйки всегда устраиваютъ глиня-
ный очагъ) и кругомъ—ямы для спанья по числу обита-
телей. Домашняя утварь хранится на подставкахъ про-
тивъ двери. Дверь можетъ закрываться шкурой. Смотря
по направленію вѣтра, посредствомъ передвиженія цино-
вокъ, ее легко переносить на другую сторону; но перво-
начальное направленіе ея бываетъ на востокъ. Постройка
этихъ жилищъ почти исключительно лежитъ на обязан-
ности женщинъ. Тамъ, гдѣ современный готтентотъ пе-
реходитъ къ четырехугольной глиняной хижинѣ, онъ все
еще сохраняетъ форму улья въ мѣстѣ для спанья. Д е-
ревпи тамъ ставятся кругомъ, домъ къ дому, такъ, чтобы
одинъ плотно прилегалъ къ другому, а въ серединѣ
оставляется большое широкое пространство. Туда ночью
загоняются овцы. Виѳанія, „главный городъ" „Большой
земли намаковъ", имѣетъ 150 — 200 жителей въ 20 — 25
хижинахъ.
Скотоводство служитъ сдерживающимъ началомъ въ жизни готтенто-
товъ. Во времена перваго соприкосновенія съ европейцами, у многихъ
племенъ существовало сильное стремленіе къ пастушеской жизни, вслѣдствіе
разростанія стадъ и конкурренціи съ бушменами, живущими охотой; но это
стремленіе быстро ослабѣло, благодаря раздорамъ, похищенію скота и обѣдне-
нію. Первые поселенцы могли поддерживаться лишь съ помощью стадъ ту-
земцевъ; для послѣднихъ стада были единственнымъ богатствомъ, доставляв-
шимъ имъ пищу и украшенія. Тотъ, у кого ничего не было, старался
заслужить что нибудь у болѣе богатыхъ людей своего народа; единственной
его цѣлью было пріобрѣсти скотъ въ свою собственность: до прибытія евро-
пейцевъ скотъ замѣнялъ деньги у этого народа. Охрана скота произво-
дится у обитателей деревни по очереди. Особая стража существуетъ для
Скотоводство. Пища. Ремесла.
745
молодыхъ ягнятъ и телятъ. Доеніе и переработка молока происходятъ
точно такъ же, какъ у негровъ, лишь съ тою разницей, что этимъ занимаются
женщины. Пользованіе коровьимъ молокомъ разрѣшается мужчинамъ и
женщинамъ, а овечьимъ—только женщинамъ. Самые сильные изъ быковъ,
въ качествѣ вьючныхъ животныхъ, приносятъ на бездорожномъ юго-западѣ
большую пользу своей силой и покорностью. Скотъ убиваютъ лишь въ
случаѣ нужды или по случаю свадьбы и погребенія. Но тамъ съѣдаютъ
* весь палый скотъ. Мы нигдѣ не находимъ свидѣтельствъ о первоначаль-
номъ земледѣліи у готтентотовъ. Нѣсколько земледѣльческихъ орудій
нынѣшнихъ намаковъ исходятъ отъ ихъ сѣверныхъ сосѣдей; они имѣютъ
нѣсколько иную форму, чѣмъ у восточныхъ кафровъ. Искусство обхож-
денія со скотомъ сдѣлало изъ готтентотовъ по преимуществу кучеровъ боль-
шихъ повозокъ, запряженныхъ быками. Громадный бичъ съ рукояткой
въ 2 метра длиною, кожаный шнуръ котораго хватаетъ дальше 8 паръ
быковъ, служитъ въ настоящее время однимъ изъ главнѣйшихъ орудій
готтентотовъ и бастардовъ — настоящимъ культурнымъ орудіемъ.
Пища состояла изъ добычи ихъ охоты, продуктовъ скотоводства, а также
и растеній. Женщины доставали тѣ корни и клубни, которые всего усерднѣе
вырываютъ обезьяны и свиньи. Но мяса, какъ всѣ африканцы, они до-
биваются съ настоящей страстью; полнаго отсутствія мяса не выно-
ситъ ни одинъ южно-африканскій дикарь (Лихтенштейнъ). Въ случаѣ
нужды они опаляютъ на огнѣ кожу и затѣмъ жуютъ ее. Мясо они варятъ
или жарятъ, а корни пекутъ въ золѣ; все это они ѣдятъ полусырымъ,
Мясо, сваренное въ крови, составляетъ ихъ національное кушанье. Изъ
напитковъ до прибытія европейцевъ они не знали ничего, кромѣ воды и
молока. Но вскорѣ они чрезмѣрно полюбили водку, и Остъ-индская ком-
панія заботилась о томъ, чтобы аракъ не изсякалъ на мысѣ Доброй На-
дежды; въ то же время винодѣліе сдѣлало доступнымъ вино и виноградную
водку. Къ своему величайшему вреду, готтентоты давно уже привыкли
ко всѣмъ возбуждающимъ напиткамъ. Вкусовыми веществами гот-
тентотовъ служила трава даха, подъ которою въ настоящее время под-
разумѣвается конопля, а въ прежнее время подразумѣвалось другое мѣстное
наркотическое растеніе, и, вскорѣ по прибытіи европейцевъ, — табакъ; за
табакъ они все готовы были отдать; они быстро выучились и нюханію, и
жеванію. Пріемы и орудія куренья у нихъ сходны съ бушменскими.
Изъ всѣхъ ремеслъ и искусствъ готтентоты всего болѣе
овладѣли выдѣлкой шкуръ для мѣховъ и кожъ. Шкуры выходятъ у
нихъ мягкими и крѣпко держатъ волосъ; для этого они многократно на-
тираютъ ихъ въ свѣжемъ состояніи жиромъ и коровьимъ навозомъ и вы-
колачиваютъ своими кирри. Они сшиваютъ ихъ сухожиліями (по большей
части позвоночными сухожиліями рогатаго скота), прокалывая въ нихъ от-
верстія иглой изъ птичьей кости безъ ушковъ. Чтобы очистить шкуру отъ
волоса, они обсыпаютъ свѣжія шкуры золою и оставляютъ ихъ „потѣть“ на
солнцѣ; затѣмъ они натираютъ ихъ съ обѣихъ сторонъ поперемѣнно жиромъ
и пескомъ, пока ихъ можно рѣзать на ремни. Примѣненіе древесной коры для
дубленія намаки, вѣроятно, узнали отъ европейцевъ. Изъ ситника и камыша
они плетутъ веревки и даже циновки. Женщины ихъ умѣютъ отъ руки дѣ-
лать горшки, заимствуя глину для нихъ изъ муравейниковъ вмѣстѣ съ
муравьиными яйцами. Послѣ того, какъ горшокъ высохнетъ на солнцѣ, онѣ
вставляютъ его въ ямку и разводятъ огонь вокругъ и внутри ея, пока
горшокъ не будетъ обожженъ и не почернѣетъ отъ обуглившагося жира
муравьиныхъ яицъ. Болѣе изящны по работѣ горшки и блюда, вырѣзан-
ные изъ дерева по кафрскому образцу (см. рис., стр 742).
Къ золотуи серебру готтентоты не выказывали ни малѣйшаго влече-
нія и, повидимому, до прибытія европейцевъ не обладали этими металлами.
Мѣдь они умѣли употреблять только для украшеній; вѣроятно, они сами
746
III, 4. Готтентоты.
выплавляли ее въ небольшихъ количествахъ. Ихъ способъ выплавки же-
лѣза— тотъ же, какой мы видимъ во всей Африкѣ; кузнечные мѣха ихъ
состоятъ изъ козьяго мѣха съ клапаномъ и глиняной трубкой. Кузнечная
работа производилась у нихъ самымъ простымъ способомъ каменными мо-
лотками на каменной глыбѣ. Добыча желѣза у нихъ уже въ XVII вѣкѣ
была столь незначительна, „что голландцы съ самаго начала ввозили туда
желѣзо даже для ручныхъ и ножныхъ колецъ.
Первые европейцы нашли лишь незначительные слѣды торговли и
сношеній. Кромѣ рогатаго скота и овецъ, нѣкоторое значеніе имѣла лишь
слоновая кость, которая служила единственнымъ основаніемъ предположе-
нія о прежней внѣшней торговли готтентотовъ. За непосредственную
торговлю съ Наталемъ говоритъ, повидимому, замѣчаніе въ реестрѣ голланд-
скаго корабельнаго капитана Фанъ деръ-Скеллинга, что въ землѣ Наталь
слоновая кость встрѣчается въ большихъ количествахъ, и что онъ покупалъ ее
усосѣднихъ обитателей Мономотапы и готтентотовъ. Другъ у друга или у гол-
ландцевъ они обмѣнивали штуки скота на табакъ. Оружіе рѣдко доставалось
имъ дешево.
Въ заключеніе скажемъ о художественныхъ проявленіяхъ
готтентотовъ. Ихъ музыкальный талантъ въ особенности признается
миссіонерами, которые хвалятъ ихъ способность заучивать церковныя
пѣснопѣнія. Въ своей средѣ они пользуются, подобно бушменамъ, гомъ-
г омомъ или го рой; Кольбъ утверждаетъ, что 3 или 4 инструмента этого
рода, при согласномъ исполненіи, представляютъ тихую и пріятную музыку.
Кромѣ того, они употребляютъ тростниковыя дудки и барабаны, состоящіе
изъ горшка, обтянутаго овечьей шкурой.
Во врачебномъ искусствѣ они придаютъ большое значеніе кро-
вопусканію посредствомъ вытягиванія крови рогомъ изъ надрѣзанной
кожи или выпусканія ея изъ жилъ съ помощью перетягиванья. Они умѣютъ
также искусно производить отсѣченіе сустава пальца, обязательное для
женщинъ въ извѣстныхъ обстоятельствахъ, при посредствѣ перетягиванія
ниже этого мѣста. Натираніе жиромъ, которое они любятъ уже изъ косме-
тическихъ видовъ, они примѣняютъ также при вытягиваніи и вывихѣ чле-
новъ и т. и. Внутрь они употребляютъ множество мѣстныхъ растительныхъ
веществъ и между прочимъ сокъ алоэ. Кольбъ разсказываетъ, что они, въ
видѣ противоядія отравленнымъ стрѣламъ, принимаютъ змѣиный ядъ. Но го-
раздо чаще въ случаѣ тяжелой болѣзни они призываютъ знахаря, который
лучше всѣхъ знаетъ и умѣетъ приготовлять всевозможныя лѣкарственныя
снадобья. Предпочтительно передъ всѣми средствами, онъ убиваетъ овцу, и
ея сальникъ, осыпанный буху и скрученный въ видѣ веревки, надѣваетъ
больному на шею и плечи, и тотъ долженъ носить его, пока онъ не отпадетъ.
Мясо овцы съѣдается мужчинами, если боленъ мужчина, и женщинами, если
больная принадлежитъ къ ихъ полу. Когда болѣзнь затягивается или
угрожаетъ опасностью, знахарь пытается узнать—есть-ли надежда на выздо-
ровленіе, срѣзывая кожу у живой овцы; если животное послѣ того побѣ-
житъ, то можно ожидать выздоровленія, а въ противномъ случаѣ — смерти.
Положеніе знахаря вообще сходно съ тѣмъ, что мы видимъ у кафровъ.
Женщинѣво времяродовъу готтентотовъ обыкновенно оказываетъ
помощь пожилая женщина. Передъ началомъ страданій, мужчина долженъ
оставить хижину; если онъ вернется раньше времени, онъ долженъ дать
овцу въ видѣ выкупа; та же обязанность возлагается на него и при рож-
ценіи мертваго ребенка. Здоровый новорожденный вымазывается коровьимъ
навозомъ, натирается жиромъ и обсыпается буху, чтобы онъ былъ гибкимъ и
сильнымъ. Если это — мальчикъ, у зажиточныхъ готтентотовъ убивается нѣ-
сколько штукъ скота, а если—дѣвочка, только овца и даже ничего. Остав-
леніе безъ помощи больныхъ дѣтей и близнецовъ-дѣвочекъ, по разсказамъ, су-
ществовало въ прежнее время. Погребеніе послѣда, очищеніе родильницы
Роды. Свадьба. Погребеніе.
747
и проч. совершается такъ же, какъ у кафровъ. Первое свиданіе супруговъ со-
провождается, по Кольбу, куреніемъ дахи до одуренія. Мать носитъ новорож-
деннаго на спинѣ въ шкурѣ ягненка, заднія ноги котораго обхватываютъ туло-
вище, а переднія шею ребенка. Ребенка вообще не приходится снимать оттуда
для кормленія, такъ какъ мать можетъ протягивать ему грудь подъ мышкою.
Когда дѣти выпускаются на свободу, ихъ кожу натираютъ коровьимъ
масломъ или мазью буху для предохраненія отъ солнечныхъ лучей; если
это возможно, то вечеромъ ихъ опять обмываютъ. Именно намаки меньше
боятся воды, чѣмъ другіе дикіе народы. Молодежь пріучается обращаться
со стадомъ, бѣгая и прыгая среди него; въ особенности хорошимъ испы-
таніемъ силъ служитъ выѣздка молодыхъ быковъ. Мальчики съ ранняго
дѣтства упражняются въ отыскиваніи слѣдовъ на охотѣ. Между 8-мъ
или 2-мъ годомъ и возмужалостью производится обрѣзаніе и вырѣзываніе
лѣваго ядра, что прежде сопровождалось большими празднествами. Маль-
чиковъ называютъ по имени матери, а дѣвочекъ — по имени отца.
Свадьбы совершаются въ такомъ раннемъ возрастѣ, что подготовленіе
къ нимъ бываетъ исключительно дѣломъ родителей. Въ ихъ основѣ,
какъ у всѣхъ іожно-африкаі-іцевъ, лежитъ неприкрытая покупка. Ей
предшествуетъ запросъ родственника жениха у отца невѣсты или у нея
самой. При положительномъ отвѣтѣ, приходятъ на слѣдующій день
вмѣстѣ со скотомъ, предназначеннымъ для брачнаго пира, убиваютъ его и
устраиваютъ угощенье. Число женъ опредѣляется возможностью ихъ про-
кормленія. У намаковъ только остатки словъ вродѣ „гр ирисъ", главная
жена, указываютъ на исчезнувшую полигамію. Бракосочетаніе между близ-
кими родственниками и даже меледу двоюродными братьями и сестрами не
допускается. Единственнымъ наслѣдникомъ родителей считается первенецъ
мужского пола; остальнымъ дѣтямъ дается при вступленіи въ бракъ
нѣсколько штукъ рогатаго скота или овецъ.
При и о г р е б е н і й, по окончаніи причитаній, сынъ умершаго сперва уби-
валъ козла, чтобы кровью его окропить трупъ; затѣмъ этотъ послѣдній въ
скорченномъ положеніи связывался ремнями и зашивалсявъ циновки и шкуры.
Теперь, повидимому, встрѣчается вытянутое положеніе съ ногами, обращен-
ными къ востоку. На одной изъ продольныхъ сторонъ могилы устраивается
ниша, куда собственно и кладется тѣло и закрывается тамъ каменными
плитами, прутьями и вѣтвями. Затѣмъ выкопанную могилу опять засы-
паютъ землею и накладываютъ сверху груду камней для огражденія отъ гіенъ.
Часто трупъ кладутъ въ расщелины скалъ или пещеры. Умершаго
выносятъ изъ хижины черезъ особо сдѣланный выходъ. По словамъ
Кольба, при погребеніи, кромѣ причитаній, происходили также очищенія
посредствомъ человѣческой мочи, золы съ очага умершаго и коровьяго
навоза. Далѣе послѣ всѣхъ этихъ церемоній со стороны близкихъ, умерщ-
влялись животныя, и ихъ сальники носили на шеѣ въ видѣ знаковъ траура.
Затѣмъ весь краль разрушалъ свои хижины, за исключеніемъ хижины умер-
шаго, остававшейся нетронутой изъ опасенія, чтобы онъ не вернулся опять.
Если мы не видимъ въ тщательномъ способѣ погребенія и въ вѣрѣ въ
возвращеніе духовъ перехода мысли въ духовную область, то насъ не
можетъ не поражать увѣренность, съ какой уже старинные наблюдатели едино-
ногласно приписывали готтентотамъ извѣстную религію, и въ особенности
„почитаніе луны", появленіе которой праздновалось плясками. Иногда,
говорятъ, можно слышать, какъ они что то бормочатъ въ темныхъ
пещерахъ, сопровождая это хлопаньемъ въ ладоши. Кольбъ пошелъ еще
дальше, утверждая, что готтентотовъ уже потому нельзя смѣшать съ кафрами,
что „они знаютъ Бога и убѣждены, что Онъ существуетъ". Мѣсяцъ они
называли своимъ „большимъ капитаномъ" и восклицали: „добро пожало-
вать; сдѣлай, чтобы у насъ было много меду, чтобы у скота было много корма, и
чтобы онъ давалъ намъ много молока". На вопросъ о природѣ и характерѣ
748
III, 4. Готтентоты.
этого властелина, они обыкновенно отвѣчали, что онъ дѣлаетъ имъ только
добро, и поэтому они не боятся его; напротивъ, есть другой капитанъ, съ
нѣсколько меньшею властью, который имъ постоянно дѣлаетъ зло. Про-
тивоположеніе добраго и злого принципа тотчасъ же внушаетъ подозрѣніе,
что мы имѣемъ здѣсь дѣло съ „внушеннымъ" христіанскимъ понятіемъ, осо-
бенно, когда рѣчь идетъ о томъ, что злой Туко имѣетъ безобразное волосатое
тѣло, а ноги и голову, какъ у лошади. Но они не могли сказать, почему
они больше благодарили и больше почитали „злого капитана", чѣмъ
добраго; они слышали, впрочемъ, отъ своихъ предковъ, что тѣ жестоко погрѣ-
шили передъ большимъ капитаномъ, и за это онъ ожесточилъ ихъ сердца. Это
уже напоминаетъ намъ преданіе о грѣхопаденіи. Къ этому же времени
Готтентотскій начальни къ Янъ-Африкаперъ и ено жена. (По фотографіи, принадлежащей Миссіонер-
скому дому въ Барменѣ.)
относятся и первыя сообщенія о почитаніи узкаго, зеленаго жука, длиною въ
полпальца, въ честь котораго убивали овецъ, и сообщенія о „священныхъ мѣ-
стахъ", гдѣ плясали и пѣли въ память какого либо счастливаго событія.
Кое что изъ этихъ данныхъ подтверждается и новѣйшими наблюда-
телями, но совершенно въ иномъ смыслѣ. То, что считалось божествомъ
или, противоположно ему, злымъ началомъ, въ дѣйствительности, было
готтентотскимъ національнымъ героемъ, вокругъ котораго группировались
самыя разнообразныя сказанія и представленія. Это — единственное слово
готтентотскаго языка, приближающееся къ нашему понятію Богъ; такъ
миссіонеры переводили Туикве и Тикоа (на мысѣ Доброй Надежды)
Тсуиквапъ (у намаковъ) Тшукоапъ (у корановъ). И кафрское слово,
означающее Богъ, Тіо и Тило, и соотвѣтственное бушменское слово Туико,
повидимому, имѣетъ съ нимъ связь. Трудно сказать, имѣетъ ли толкова-
ніе выраженія „распухшее колѣно" значеніе не простой народной этимологіи
напоминаетъ намъ хромого Вулкана — Мауи. Другимъ духовнымъ сре-
доточіемъ является Гейтси-Эйбибъ или Кабибъ, большой и знаменитый
колдунъ. Онъ являлся въ различныхъ видахъ, нерѣдко очень красивымъ,
Сказанія и басни. Политическія учрежденія.
749
умиралъ нѣсколько разъ и всегда возставалъ изъ мертвыхъ. Поэтому
существуетъ нѣсколько могилъ его, на которыя готтентоты бросаютъ камни,
чтобы избѣжать несчастія. Они разсказываютъ: вначалѣ было двое.
Одинъ вырылъ большую въ землѣ, сѣлъ около нея и заставлялъ проходя-
щихъ мимо бросать камень ему въ лобъ. Камень, однако, отскакивалъ и
убивалъ бросавшаго, который падалъ въ яму. Другой, когда ему разска-
зали, что такимъ способомъ погибаетъ много людей, пришелъ къ своему
двойнику, но не бросилъ въ него камня, а привлекъ его вниманіе къ чему
то другому, находившемуся въ сторонѣ, и тогда ударилъ его такъ, что
тотъ упалъ въ собственную яму. Послѣ того наступилъ миръ, и люди были
счастливы. Едва-ли можно не замѣтить здѣсь сходства съ Эдипомъ и
Намаки-бастарды. (По фотографіи, принадлежащей Миссіонерскому дому въ Барменѣ.)
Зигфридомъ, истребителемъ дракона, и съ подобными же фигурами на
Фиджи и въ Индіи.
Литература готтентотскихъ разсказовъ богата баснями о живот-
ныхъ, напоминающими то германскій эпосъ Рейнеке, то, еще болѣе, негр-
скія басни, изображающія и осмѣивающія съ большимъ или меньшимъ
остроуміемъ одураченіе льва и другихъ звѣрей шакаломъ, неуклюжесть
слона, хитрость павіана и проч. Проза часто переходитъ въ стихотворную
форму; нерѣдко, какъ у Эзопа, мораль ставится на концѣ, въ видѣ под-
черкнутаго изреченія. Во всемъ этомъ замѣчается острая наблюдательность
и практическая мудрость. Въ этихъ миѳахъ выражается вообще чувство
природы, которое и въ другихъ случаяхъ отражается въ умственной области.
Прежнія свѣдѣнія о политическихъ учрежденіяхъ готтенто-
товъ приводятъ къ заключенію что они были сходны съ учрежденіями дру-
гихъ африканскихъ пастушескихъ народовъ. Историческія судьбы ихъ
показываютъ въ достаточной мѣрѣ, насколько слаба была ихъ взаимная
связь. Уже 100 лѣтъ тому назадъ они не представляли распространен-
ныхъ націй, наполнявшихъ цѣлыя области. Въ одномъ мѣстѣ можно
750
III, 4. Готтентоты.
было видѣть краль, и лишь въ двухъ или трехъ дняхъ пути отъ него
другой краль въ 100 — 150 и, самое большое, 200 человѣкъ. Мы нигдѣ не
слышимъ о правителѣ, который бы властвовалъ надъ нѣсколькими кра-
лями. Политическая организація нынѣшнихъ намаковъ прежде всего не-
плотная и измѣнчивая. Большую часть племенъ образуютъ орламы, пе-
реселившіеся капскіе готтентоты, а меньшую, тѣснѣе связанную между со-
бой — чистые намаки, считавшіеся прежде „царскимъ” народомъ. Недо-
статокъ высшей политической организаціи у готтентотовъ только и можетъ
объяснить, какъ могло произойти съ такой быстротой распаденіе этого на-
рода. Отдѣльныя попытки возстанія едва ли были вообще настоящимъ
сопротивленіемъ: это были лишь взрывы озлобленія стѣсненныхъ до крайности
людей. Выраженія прежнихъ хроникеровъ исторіи Капской земли не должны
насъ вводить въ заблужденіе. Многочисленныя названія „народовъ" отно-
сятся лишь къ маленькимъ группамъ, а иногда даже къ отдѣльнымъ кралямъ.
Нынѣшнее политическое управленіе Большого Намаланда является,
повидимому, переходомъ отъ племенного раздробленія первоначально осѣв-
шихъ намаковъ къ господству вліятельной династіи переселившихся ба-
стардовъ. До сихъ поръ еще существуютъ независимыя племена нама-
ковъ, мѣстами отваживающіяся на хищническія нападенія. Германская
имперія заключила, напримѣръ, отдѣльный договоръ съ бастардами —
Рехобота и съ капитаномъ Іозефомъ-Фредериксомъ изъ Виѳаніи, который
лишь весьма неохотно обошелся безъ помощи начальника изъ Берсебы.
Воздѣйствіе потомковъ бѣлой и готтентотской крови на новѣй-
шую исторію готтентотовъ не только интересно въ этнографическомъ отно-
шеніи, но и представляетъ со времени соприкосновенія готтентота съ евро-
пейцемъ весьма важную для будущаго историческую черту. Появленіе во
главѣ народа полуцивилизованныхъ элементовъ внесло нѣчто самодѣя-
тельное въ исторію готтентотовъ, бывшую до тѣхъ поръ совершенно пас-
сивною. Въ обоихъ болѣе крупныхъ остаткахъ ихъ въгрикахъ и на-
макахъ, это смѣшеніе произвело нѣчто цѣнное, хотя большая часть ба-
стардовъ вызываетъ невыгодныя сужденія недовольныхъ и ревнивыхъ бѣ-
лыхъ. Страна рано заселилась многочисленными потомками смѣшанной
крови, которые уже черезъ 100 лѣтъ послѣ основанія колоніи начали играть
извѣстную роль. Они выступаютъ влервые въ видѣ вліятельнаго эле-
мента среди гриковъ жившихъ на юго-западѣ. Оттѣсненные внутрь
страны наступавшими переселенцами, они приняли въ свою среду бушме-
новъ, а съ теченіемъ времени и немалое число „бастардовъ" (см. рис.,
стр. 749), дѣтей европейцевъ и готтентотовъ или бушменовъ, которые, от-
талкиваемые съ отцовской и не слишкомъ привлекаемые съ материнской
стороны, встрѣчались въ особенно большомъ количествѣ на границахъ
колоніи. Стоя выше въ физическомъ и умственномъ отношеніяхъ, этотъ
третій элементъ оказывалъ столь большое вліяніе, что первоначальное имя
гриковъ нѣкоторое время и на оффиціальномъ языкѣ смѣшивалось съ на-
званіемъ „бастардовъ". При этомъ надо имѣть ввиду и гордость, какую
испытывали южно-африканскіе потомки европейцевъ, признавая въ себѣ
малѣйшую каплю крови бѣлыхъ. Только миссіонеры возвратили имени
гриковъ его настоящее значеніе. Подъему гриковъ не мало содѣйство-
валъ значительными качествами ума и характера отпущенный на свободу
негръ-невольникъ съ Мозамбикскаго берега Адамъ Кокъ.
Итакъ, подъ именемъ исчезнувшаго готтентотскаго племени мы нахо-
димъ смѣшанную расу изъ трехъ главныхъ элементовъ: готтентотовъ, буш-
меновъ и европейцевъ. Не можетъ быть сомнѣнія, что къ числу ба-
стардовъ причислялись и настоящіе негрскіе мулаты и метисы малай-
ской крови. Главнымъ образомъ, мы распознаемъ среди гриковъ двѣ со-
ставныя части: 1) настоящихъ гриковъ, въ большинствѣ смѣсь готтенто-
товъ и бушменовъ, малорослыхъ, желтовато-бурыхъ, съ короткими, шерсти-
Смѣшанные народы.
751
отыми волосами и широкими, выступающими скулами, и 2) настоящихъ ба-
стардовъ, большею частью, высокихъ, сильныхъ, съ болѣе или менѣе евро-
пейскимъ складомъ лица и часто темнымъ, приближающимся къ цвѣту золы
цвѣтомъ кожи. На западѣ подъ именемъ гриковъ подразумѣваютъ настоя-
щихъ мулатовъ. Другое понятіе „грикаландеры"— болѣе политическое, чѣмъ
этнографическое, вошедшее въ употребленіе съ тѣхъ поръ, какъ грики,
вмѣстѣ съ бастардами, коранами и бечуанами, получили собственную об-
ласть къ сѣверу отъ средняго теченія Оранжевой рѣки. Было бы напрас-
нымъ трудомъ изображеніе общаго характернаго типа этихъ гриковъ: смѣ-
шавшіеся въ нихъ элементы еще слишкомъ мало слились между собою.
У каждаго индивидуума тамъ свой собственный типъ. Но обѣимъ глав-
нымъ составнымъ частямъ, настоящимъ грикамъ и бастардамъ принадле-
житъ несомнѣнно умственный перевѣсъ надъ другими.
Стоя посрединѣ между культурой и варварствомъ, не пользуясь вы-
годами ни того, ни другого, не подходя ни къ одной изъ существующихъ
этническихъ группъ и ни къ одной изъ нынѣшнихъ соціальныхъ рамокъ,
грики, тѣмъ не менѣе, вполнѣ приспособлены къ южной .Африкѣ, распола-
гающей къ кочевой жизни. Поэтому то ихъ и противопоставляютъ земле-
дѣльцамъ-бечуанамъ, въ качествѣ „арабовъ южной Африки". Эти бастарды —
самые дѣятельные и выносливые кочевники пустыни, лучшіе сторожа,
искуснѣйшіе охотники, самые ловкіе торговцы, но въ то-же время и вели-
чайшіе мошенники, пьяницы и самые опасные преступники. Даже и тамъ,
гдѣ они обращаются къ осѣдлой жизни и постоянной работѣ, въ нихъ
остается нѣчто необузданное. Поэтому вся ихъ исторія есть исторія стран-
ствованій. Въ 1820 году они обитали, раздѣленные на три племени, отъ
Даніель-Куила до рѣки Ритъ; когда въ 1822 году Ник. Ватербуръ въ Гри-
катоунѣ былъ выбранъ предводителемъ; многіе грики ушли оттуда и при-
соединились къ другимъ племенамъ. Другой исходъ подъ начальствомъ Бёя
направленъ былъ къ горамъ на границѣ Капской колоніи и положилъ начало
такъ называемымъ бергенаерамъ. Въ 1826 году Адамъ Кокъ со своими
гриками переселился въ бушменскую колонію Филипполисъ, опустошенную
кафрами; туда направился многолюдный притокъ изъ Намаланда и дру-
гихъ областей. Послѣ учрежденія Оранжевой республики въ 1854 году,
грики испытывали все большія и большія стѣсненія; въ 1859 году они по-
слали экспедицію, которая должна была найти для нихъ свободную землю,
и въ 1862 году переселились въ Номансландъ въ Драконовыхъ горахъ.
Для возбужденія сомнительныхъ притязаній на землю такая жизнь была
приспособлена какъ нельзя лучше, хотя самъ народъ гриковъ обѣднѣлъ и
уменьшился въ числѣ, благодаря употребленію водки, упадку охоты и втор-
женію бѣлыхъ. Въ 1867 году число лицъ, находившихся подъ управленіемъ
Ник. Ватербура, упало до нѣсколькихъ сотенъ. На основаніи ихъ притяза-
ній, Англія (которая уже въ теченіе 40 лѣтъ снабжала деньгами гриковъ)
въ 1877 году присвоила себѣ Алмазную область южной Африки, въ качествѣ
„западной части Грикаланда", несмотря на возраженія Оранжевой респуб-
лики. Для гриковъ это было скорѣе потерей, чѣмъ выигрышемъ, такъ
какъ ихъ заливалъ возраставшій приливъ искателей золота. Ихъ надежды
на политическую самостоятельность были этимъ уничтожены.
Въ сущности, то же самое, но въ болѣе недавнее время и на другой
сценѣ, разыгрывалось на дальнемъ западѣ южной Африки. Племя и на-
званіе прежнихъ намаковъ передвигались къ сѣверу, воспринимая но-
вые элементы, и съ теченіемъ времени вливая новое содержаніе въ ста-
рую форму. Широкое пространство между Малымъ и Большимъ Намалан-
домъ, требующее 8 дней пути, несмотря на свой пустынный характеръ, по-
видимому, часто служило мѣстомъ передвиженія: еще въ 1860 году группа
въ 500 человѣкъ перемѣстилась изъ послѣдняго въ первый. Руково-
дителями этихъ передвиженій почти всегда были бастарды, способные къ
752
III, 4. Готтентоты.
Начальникъ корановъ. (По фотографіи, принад-
лежащей директору миссіи Вангеману въ Берлинѣ.)
власти, надѣленные большой энергіей и полнымъ отсутствіемъ нравствен-
ныхъ принциповъ, какъ будто созданные для этой страны, особенно при-
годной для кочевой жизни, подвижности, грабежей и завоеваній. Но въ
скудно населенныхъ пустыняхъ и степяхъ смѣшеніе не проникало еще такъ
глубоко; настоящій готтентотскій народъ еще и теперь можно найти здѣсь,
хотя во главѣ его стоятъ бастарды. Капитанства управляются бастардами
изъ Реобота, Ритфонтена (въ послѣднее время перенесенное обратно на югъ
Оранжевой республики въ Вармбадъ) и Калькфонтена. Ихъ положеніе на
сѣверѣ Намалаііда сдѣлало ихъ пограничными стражами между готтентотами
и гереросами и приносило имъ большой вредъ во время войнъ; они могутъ
достигнуть крупнаго вліянія лишь тогда, когда болѣе размножатся.
Династія хищническихъ правителей, ягеровъ, а впослѣдствіи африка-
неровъ играла такую же роль, какъ у гриковъ играли Кокъ и Ватербуръ,
но, сообразно нравамъ страны, болѣе
кровавую. Родоначальникъ Христі-
анъ, какъ разсказываютъ, послѣ
умерщвленія угнетавшаго его бура, бѣ-
жалъ со своими приверженцами въ
южную часть большого Намаланда и
тамъ вскорѣ создалъ себѣ страшную
репутацію. Разрозненность и спутан-
ность душевной жизни и исторіи этихъ
народовъ, вслѣдствіе постоянныхъ вы-
селеній, лучше всего выражается фак-
томъ, что этому правителю наслѣдо-
валъ его сынъ, который, хотя и воспи-
танный въ христіанствѣ, войною и гра-
бежомъ сумѣлъ сдѣлаться столь же
страшнымъ, какъ его отецъ, съ тѣмъ
различіемъ, что онъ не оставлялъ этой
карьеры до самой смерти: это былъ
Іонкеръ-Африканеръ. Долгое вре-
мя послѣ того поддерживался миръ,
благодаря стараніямъ миссіонеровъ,
но затѣмъ опять, и на этотъ разъ, вѣ-
роятно, по наущенію Яна Африка-
нера (см. рис. стр. 748), третьяго во-
инственнаго вождя этой семьи, опять вспыхнула старая вражда между нама-
ками и дамарами. Въ 1870 году, благодаря миссіонерамъ, былъ вновь заклю-
ченъ миръ; но уже 10 лѣтъ спустя страшный взрывъ старой ненависти по-
велъ къ истребленію всѣхъ готтентотовъ, до которыхъ могли достигнуть гере-
росы. Враждебныя отношенія не улеглись еще и до сихъ поръ. Намаки въ
этихъ столкновеніяхъ, насколько они велись открыто, по большей части, тер-
пѣли пораженія, и поэтому перешли къ системѣ неожиданныхъ нападеній и
мародерства. Въ послѣдніе годы ихъ самоуничтоженіе подъ властью грубаго
фанатика Гендрика Витбоя сдѣлало дальнѣйшіе успѣхи; готтентоты, какъ
и бастарды, могутъ подняться лишь тогда, когда будутъ вынуждены къ миру.
Въ прежнее время выступали съ большей самостоятельностью и дру-
гіе смѣшанные народы изъ готтентотовъ и кафровъ. Это можно сказать о
коранахъ (см. рис. выше), живущихъ, по указанію Барроу, къ востоку
отъ Роггефельда. Сзади, нихъ онъ указываетъ мѣстопребываніе кафровъ —
брика, въ имени которыхъ „ква“ также имѣетъ готтентотское происхожденіе.
У корановъ были щиты въ 4 и 6 фотовъ; они занимались скотоводствомъ
и отличались задорнымъ и хищническимъ характеромъ; все — это слѣды
вліянія кафровъ, которые, помимо того, выражаются въ ростѣ, цвѣтѣ кожи и
чертахъ лица, въ особенности у обитающихъ къ востоку отъ рѣки Вааль.1
Распространеніе карликовыхъ народовъ.
753
У живущихъ къ западу отъ нея, напротивъ, можно видѣть ясно слѣды
бушменской крови. Тѣ' и другіе говорятъ на голландскомъ языкѣ съ при-
мѣсью бушменскихъ и сичуанскихъ элементовъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ измѣни-
лась и политическая организація корановъ. Ихъ старинныя капитанства
держались еще до недавняго времени, но численность ихъ уменьшилась
до 2р,000; переселеніе намаковъ къ западу уничтожило ихъ прежнее сопри-
косновеніе съ западными готтентотами. Въ такомъ же видѣ Шпарманъ
описываетъ гопаковъ. Первые крали ихъ стояли по ту сторону рѣки
Тонстадъ, т. е. почти у самой кафрской границы. Ростъ, языкъ и фактъ
пребыванія между ними нѣкотораго числа кафровъ указываютъ на примѣсь
кафрской крови. У нихъ совершались и нѣкоторые обряды, чуждые
готтентотамъ; Шпарманъ описываетъ ихъ ассагаи, напоминающіе кафр-
скіе, не упоминая о лукѣ и стрѣлахъ. Гораздо восточнѣе нашелъ онъ
„китайскихъ готтентотовъ“ съ болѣе свѣтлымъ цвѣтомъ кожи, которые
кочевали между обѣими Рыбными рѣками на сѣверъ до рѣки Дано, „пле-
менами и отдѣлами, составлявшими нѣчто вродѣ гражданскаго общества".
По ту сторону начинались поселенія кафровъ вмѣстѣ съ племенемъ Тамбуки.
Если готтентоты владѣли когда либо большей частью южной частью
Африки отъ моря до моря, то на восточной сторонѣ ея они, очевидно, давно
уже оттѣснены или ассимилированы кафрами. Такъ какъ на южномъ берегу
колонизація бѣлыхъ подвигалась съ запада на востокъ, то свободное простран-
ство оставалось только на западѣ. Такимъ образомъ, и въ готтентотской
исторіи печальной сущностью является, въ концѣ концовъ, вытѣсненіе
слабаго въ пустыню.
5.	Карликовые народы Африки.
„Мы обладаемъ цѣлымъ рядомъ сообщеній путешествен-
никовъ, проникавшихъ дальше внутрь материка, о малорос-
лыхъ народахъ. Большинство этихъ извѣстій сходится въ
томъ отношеніи, что эти такъ называемые карликовые народы
отличаются отъ окружающихъ ихъ народовъ лишь въ среднемъ
болѣе мелкимъ ростомъ, и поэтому ихъ нельзя считать пиг-
меями, о которыхъ говорится въ миѳологіи."
Георгъ Швейнфуртъ.
Содержаніе: Связь свѣтлокожихъ южно-африканцевъ съ карликовыми народами внутрен-
ней Африки. — Мука-секеры Серна-Пинто. Пигмеи Поггѳ и Висмана. Ватвы
Стэнли. Акки ПІвейнфурта. Сообщенія о нихъ Лонга, Фелькина и Эмина-
паши, Штульмана и др. Обонги Дю-Шалыо. Сообщенія О. Ленца. — Заклю-
ченіе. — Описаніе пигмеевъ.
Если географическое распространеніе свѣтлокожей, пучковолосой, ма-
лорослой человѣческой расы въ южной Африкѣ ставило передъ нами
вопросъ: откуда она исходитъ и откуда она попала въ эти столь южныя
мѣстообитанія? — то антропогеографія Африки представляетъ намъ факты,
свидѣтельствующіе о существованіи малорослаго, свѣтлокожаго, похожаго
на бушменовъ, и, по всѣмъ вѣроятіямъ, болѣе древняго населенія. На
самомъ дѣлѣ, желтые южно-африканцы распространены гораздо далѣе на
сѣверъ, чѣмъ предполагали прежде, и это было въ еще большей степени
въ прежніе вѣка. Въ настоящее время кафры распространились почти
повсюду, гдѣ выпадаетъ необходимое для земледѣлія количество дождя.
Подвигаясь отъ сѣверной окраины Нгами и страны овамбовъ къ
18о ю. ш., — гдѣ живутъ теперь послѣдніе бушмены—мазарвы, стоящіе, со-
гласно Голубу, въ качествѣ охотниковъ, въ нѣкоторомъ рабскомъ
подчиненіи у сѣверныхъ бечуановъ, и обитающихъ въ разсѣянныхъ тра-
вяныхъ хижинахъ, — глубже внутрь материка мы найдемъ на 15° ю. ш.,
т. е. въ настоящей центральной Африкѣ, первый изолированный бушмено-
образный народъ. С е р п а-П и н т о встрѣтилъ среди амбуэловъ на верхнемъ
Куандо мелкую, желтую расу, говорившую на языкѣ, неизвѣстномъ всѣмъ
окружающимъ народамъ, съ такой модуляціей, которая отличалась отъ
Народовѣдѣніе, т. I.	48
754
III, 5. Карликовые народы Африки.
Молодой бабонго. (По фотографіи д-ра Фаль-
кенштейна.)
всѣхъ діалектовъ, слышанныхъ до тѣхъ поръ въ Африкѣ путешественни-
комъ. Амбуэлы называли этотъ народъ му к а-с ек ер ами. И тѣ, и другіе
жили вмѣстѣ между Куандо и Кубанго— амбуэлы на рѣкахъ, амука-секеры
въ лѣсахъ, имѣя мало сношеній между собою, но и рѣдко враждуя другъ съ
другомъ. Мука-секеры были самымъ типичнымъ охотничьимъ и бродячимъ
народомъ, такъ какъ никогда не строили себѣ хижинъ. Они весьма искусно
владѣли лукомъ; стрѣла была ихъ единственнымъ оружіемъ, но они уби-
вали ею самыхъ крупныхъ животныхъ. Кромѣ того, они ѣли коренья и
плоды; кухонная утварь была имъ неизвѣстна. Одежда ихъ состояла изъ
нѣсколькихъ шкуръ; полоски мѣха они носили также въ качествѣ нож-
ныхъ и ручныхъ колецъ. Цвѣтъ кожи ихъ былъ свѣтлый, грязно-желтый;
глаза ихъ были малы, скулы сильно расходились между собой и были ши-
роки; носъ былъ плоскій, ноздри несоразмѣрно велики, волосы курчавые и
растущіе пучками. По мнѣнію Пинто, ихъ можно причислить къ гот-
тентотамъ.
Далѣе къ сѣверу, отъ Луби до Тан-
ганьики, Погге и Висманъ открыли
карликовый народъ, названіе котораго
Батуа напоминаетъ найденный Стэнли
на Конго народъ В атв а. Названные путе-
шественники описываютъ ихъ, какъ мало-
рослыхъ, некрасиво сложенныхъ, худо-
щавыхъ и грязныхъ дикарей; они живутъ
отъ Луби до Танганьики и отъ Луалабы
до Калунды въ отдѣльныхъ дворахъ
или небольшихъ деревняхъ, состоящихъ
изъ маленькихъ, жалкихъ соломенныхъ
хижинъ. Составляя скорѣе предметъ
страха, чѣмъ презрѣнія со стороны балу-
бовъ, среди которыхъ они живутъ, эти
пигмеи ничего не воздѣлываютъ и, какъ
всѣ африканскіе народы, не держатъ пи
свиней, ни козъ, а только нѣсколько
курицъ и вмѣстѣ съ тѣмъ хорошую по-
роду охотничьихъ собакъ, похожихъ на борзыхъ. Они живутъ, главнымъ
образомъ, добычею охоты и дикими плодами. Ихъ оружіе составляютъ лукъ
и стрѣлы грубой работы, какъ и всѣ ихъ орудія. Желѣза у нихъ мало;
только мѣстами можно видѣть желѣзные наконечники стрѣлъ. Изъ позднѣй-
шихъ сообщеній Висмана и Лудвига Вольфа можно яснѣе распознать во
всѣхъ частностяхъ первоначальное ограниченіе этихъ народцевъ въ лѣсной
странѣ, покрывающей большую часть бассейна Конго; но объ этомъ мы ска-
жемъ ниже. Стэнли слышалъ во многихъ мѣстахъ о дикихъ карлико-
выхъ народахъ въ области Средняго Конго, но во время своего перваго
путешествія видѣлъ только одного индивидуума, захваченнаго въ кустахъ
вблизи большого торговаго мѣстечка Уконгэ. Въ рукахъ у него былъ
маленькій лукъ и колчанъ съ крошечными стрѣлами. Ростъ его равнялся
1,38 м., объемъ груди — 3/4_ м-> а тѣла — 3/б м. Голова у него была большая,
лицо окружено снизу жидкими, косматыми бакенбардами, и кожа имѣла
свѣтло-шоколадный цвѣтъ.
Къ несчастью, Стэнли свои позднѣйшія встрѣчи описалъ съ свойствен-
ной ему склонностью къ преувеличенью. Дѣтей или уродовъ, которыхъ
негрскіе правители держатъ въ видѣ забавы при своихъ дворахъ, онъ смѣши-
валъ съ пигмеями. Настоящій народъ малорослыхъ людей Стэнли встрѣ-
тилъ только гораздо восточнѣе по ту сторону 29° в. д., и далѣе они были
разсѣяны по всему лѣсу. Область ихъ ограничивалась станціей Угарровасъ на
Итури на западѣ, краемъ плоскогорья надъ озеромъ Альберта на востокѣ
Распространеніе пигмеевъ.
755
и сѣверными скатами Рувензори на югѣ. По собраннымъ свѣдѣніямъ, кар-
ликовыя племена жили по обоимъ берегамъ Семлики.
Почти несомнѣнное существованіе народовъ въ центральной Африкѣ,
которыхъ, справедливо въ сравненіи съ рослыми неграми можно было назвать
пигмеями, получило подтвержденіе и болѣе глубокую основу, только бла-
годаря изслѣдованію акковъ (см. рис., нижеинастр. 756) Швейнфуртомъ
въ странѣ мангбаттовъ. Отъ Нубіи до мангбаттовъ его повсюду сопровождали
разсказы о народахъ пигмеяхъ внутренней Африки. Но онъ жилъ уже нѣ-
ск олько дней при дворѣ Мунзы и
не видалъ въ лицо ни одного пиг-
мея. Люди его видали ихъ, по не
могли ни одного привести съ со-
бою, такъ какъ пигмеи были слиш-
комъ робки. Наконецъ, одного
изъ нихъ застали въ лагерѣ.
Швейнфуртъ узналъ вслѣдъ
затѣмъ, что имя этого народа
акка; мѣстообитанія его долж-
ны были находиться между 1 и
2° сѣв. ш. Часть ихъ подвласт-
на королю мангбаттовъ, который
старался возвысить пышность
евоего двора тѣмъ, что по-
селилъ нѣсколько семействъ на-
родовъ пигмеевъ вблизи отъ се-
бя. Швейнфуртъ встрѣтилъ
позднѣе цѣлое общество акковъ,
принадлежащее къ войскамъ на-
мѣстника мангбаттовъ; въ пер-
вую минуту онъ принялъ ихъ
за толпу не цивилизованныхъ
мальчиковъ. Ростъ перваго ви-
дѣннаго имъ взрослаго мужчи-
ны равнялся 1,46 м.; изъ шести
другихъ взрослыхъ индивидуу-
мовъ ни одинъ не превышалъ
многимъ этого роста. Къ сожа-
лѣнію, болѣе точныя измѣренія
акковъ Швейпфурта погибли
во время пожара сериба, уничто-
жившаго столь много цѣннаго
Дѣвушка акка Гессисъ. (По фотографіи, принадлежавшей
покойному д-ру ф. Гохштеттеру въ Вѣнѣ.)
научнаго матеріала.
Послѣ ПІвейнфурта карликовыхъ людей этихъ областей описывалъ
Лонгъ, Фелькинъ, Юнкеръ, Эмипъ-паша и Штульманъ (ср. рис.,
стр. 757). Лонгъ встрѣтилъ женщину акка въ серибѣ страны макараковъ; ей
было 25 лѣтъ и въ ней было не болѣе 4 англійскихъ футовъ. Глаза у нея были
-большіе, носъ плоскій и кожа—свѣтлаго, мѣднаго цвѣта; Она говорила немного
по арабски и происходила изъ парода тикитики, который платилъ дань ко-
ролю Мунзѣ слоновой костью и невольниками. По ея словамъ, люди ея на-
рода были еще меньше, чѣмъ она, и женщины у нихъ всегда сопро-
вождаютъ мужчинъ при нападеніяхъ и на охотѣ за слонами. Фелькинъ
сомнѣвается, чтобы пигмей, котораго онъ видѣлъ на станціи Роль, былъ
акка. Ему было около 30 лѣтъ, и у него были блестящіе черные, курча-
вые волосы, каріе глаза, узкіе губы и благопріятный лицевой уголъ. Ростъ
•его достигалъ 1,364 м. Тѣло его было соразмѣрнымъ, и мышцы хорошо раз-
виты; кожа имѣла шоколадно-бурый цвѣтъ съ болѣе свѣтлымъ оттѣнкомъ
48*
756
III, 5. Карликовые народы Африки.
на кистяхъ рукъ и ступняхъ. Онъ имѣлъ здоровый видъ и казался умнымъ
и понятливымъ. По его словамъ, все многочисленное племя его обладаетъ
такимъ же ростомъ и живетъ въ горахъ, вершины которыхъ всегда кажутся
бѣлыми. Въ битвахъ мужчины умѣли далеко попадать своими легкими копь-
ями. Опредѣленнѣе сообщенія Эмина-паши, который впервые встрѣтился
съ акками въ 1882 году. Цвѣтъ кожи ихъ былъ свѣтло-желтый, просвѣчиваю-
щій, краснымъ, и кожа ихъ была богата складками, въ особенности около угловъ
глазъ, отчего происходилъ видъ ^преждевременной старости и плаксивое
выраженіе лица. Все тѣло ихъ покрыто было волосами, прямыми, хотя и сва-
лявшимися. Измѣренія обнаружили у молодыхъ людей 24 — 25 лѣтъ ростъ
въ 1,24—1,40 мет. Запахъ кожи ихъ былъ чрезвычайно сильный. Съ этими
указаніями сходятся и сообщенія Юнкера о малорослыхъ племенахъ въ
областяхъ Мабодэ и Момфу и подробное описаніе Штульмана карлико-
выхъ народовъ на Исанго и Итури.
Первыя подробныя сообщенія о западно-афри-
Дѣвушка акка Гессисъ. (По фото-
графіи, принадлежавшей покойному д-ру
ф. Гохштеттеру въ Вѣпѣ.)
канскихъ карликовыхъ народахъ исходили отъ
Дю-Шалью, который въ первый разъ встрѣтилъ
ихъ маленькія, принятыя сперва за домики фети-
шей, хижины по дорогѣ въ Енге. Ему сказали, что
они называются ашунга, но здѣсь они называ-
лись обонго, а у сосѣдей они были извѣстны
также подъ именемъ аккоа. Хижины ихъ были
нѣсколько выше 1 м., были построены изъ вѣт-
вей въ полукруглой формѣ и покрыты листьями.
Самихъ робкихъ обитателей ихъ онъ встрѣтилъ
вблизи Ніембуаи, почти на 2°сѣв. ш. Ростъ ше-
сти женщинъ колебался между 135 и 152х/2 см.,
а у молодого человѣка равнялся 137 см. Цвѣтъ
ихъ грязножелтый, губы толстыя, носы плоскіе,
лобъ низкій, скулы выдаются; короткіе волосы
напоминаютъ войлокъ, какъ у бушменовъ, и ихъ
Взглядъ ихъ походитъ на
необыкновенно много на ногахъ и на груди,
столь часто описывавшійся дикій взглядъ буш-
меновъ. Позднѣйшіе наблюдатели могли только подтвердить существен-
ныя черты этого описанія.
При самомъ своемъ прибытіи, Оскаръ Ленцъ встрѣтилъ представи-
телей карликовой расы на западномъ берегу, гдѣ европейцы, ничего не знав-
шіе о ихъ происхожденіи, считали ихъ просто курьезнымъ явленіемъ,
но вскорѣ выяснилось, что всѣ они исходили изъ одного народа внутри
материка, и что они были хорошо извѣстны туземнымъ торговцамъ. Измѣ-
ренія взрослыхъ мужчинъ дали среднюю высоту роста 1,32 — 1,42 м. Обык-
новенно ихъ называли бабонгами (см. рис., стр. 754) (обонго Дю-Шалыо)
или вамбутами, но настоящимъ именемъ ихъ было, повидимому, бари илибали.
Встрѣчается и названіе теке (тики?). Баяги Кремпеля также были лѣс-
ными обитателями, маленькаго роста и платили дань фанамъ, снабжав-
шимъ ихъ желѣзомъ. Кундъ видѣлъ въ первобытномъ лѣсу позади
берега Батанги „людей желтовато-коричневаго цвѣта, малаго роста и съ
дикимъ выраженіемъ лица“, живущихъ охотой, бродя по лѣсу, и обитаю-
щихъ въ весьма несовершенныхъ жилищахъ. Повидимому, ими проло-
жены были тропинки въ дѣвственномъ лѣсу. Онъ называетъ ихъ банеками.
Здѣсь можно напомнить и о небольшомъ земледѣльческомъ народѣ, въ кото-
ромъ, согласно Мензе, никто не превышаетъ 1,еом. бакояхъ Стенли-Пуля.
Такъ же, какъ на западѣ, и на востокѣ ясно выступаютъ карликовые
пароды съ ихъ многочисленными развѣтвленіями. Висманъ признаетъ
самыя восточныя отрасли своихъ батуевъ между Викторіей Ніанца и Тан-
ганьикой; еще въ прежнее время Г. А. Фишеръ описывалъ ватуевъ, живущихъ
Распространеніе пигмеевъ
757
среди галласовъ, подчиненный имъ охотничій народъ, какъ малорослый,
худощавый, непривлекательный и жалкій на видъ. Еще раньше Крапфъ
и д’Аббади описывали маленькихъ доковъ, говоря, что ростъ ихъ не бо-
лѣе пяти футовъ, что у нихъ черный цвѣтъ кожи, какъ у негровъ, и что,
по отношенію къ тѣлу и лицу, они представляютъ „нѣчто среднее между
неграми и эфіопами". Въ новѣйшее время Антинори указалъ мѣстопре-
Дѣвушка ппгмейка изъ области Писгахскихъ горъ въ Упдуссумѣ. (По фотографіи доктора
Ф. Штульмана.)
бываніе этихъ доковъ къ юго-западу отъ Каффы. Нѣсколько представи-
телей этого многочисленнаго народа пигмеевъ жили въ его время при дворѣ
короля Шоа. И съ полуострова Сомали исходили неопредѣленныя извѣстія
о пигмеяхъ. Въ восточной Африкѣ ходятъ также слухи о карликовомъ на-
родѣ вамбиликомо, живущемъ къ западу отъ Баринго въ пещерахъ. Одну
изъ самыхъ своеобразныхъ формъ этой этнической группы представляютъ
ватвы въ Урунди, которыхъ Бауманъ посѣтилъ въ 1892 году. Въ фи-
зическомъ отношеніи ихъ вообще нельзя отличить отъ ихъ сосѣдей ва-
758
III, 5. Карликовые народы Африки.
Колчанъ и стрѣлы акковъ. (Коллекціи Роберта Фелькина въ Эдинбургѣ.)
рундіевъ, такъ какъ малорослые, свѣтлокожіе люди съ красными губами не-
рѣдко попадаются въ странѣ. Будучи настоящимъ охотничьимъ народомъ,
живущимъ разсѣянно въ маленькихъ, жалкихъ хижинахъ и пользующимся
только лукомъ и стрѣлами, презираемымъ и все-таки необходимымъ, они
представляютъ интересный переходъ отъ малорослыхъ охотниковъ, блуж-
дающихъ въ горахъ на западномъ краѣ Танганьики, къ охотничьимъ ка-
стамъ галласовъ и масаевъ. Съ тѣхъ поръ, какъ охота, вслѣдствіе увели-
ченія народонаселенія, стала менѣе прибыльной, эти ватвы находятся на
пути къ превращенію въ настоящую касту горшечниковъ, такъ какъ они
снабжаютъ своихъ сосѣдей горшками и кружками.
Сопоставляя всѣ эти наблюденія надъ физическимъ строеніемъ, выра-
женіе „карлики" или „пигмеи" мы не можемъ не признать преувеличен-
нымъ. Старикъ Ге-
родотъ правильнѣе
называлъ ихъ
„людьми ниже сред-
няго роста". Измѣ-
ренія Висмана 40
батуевъ въ лѣсахъ
къ востоку отъ Сан-
куру дали въ цифрѣ
1,40 м., которую мож-
но считать среднею,
правильный мас-
штабъ ихъ роста.
Свойственными имъ
можно назвать свѣт-
лый цвѣтъ кожи,отъ
свѣтло - шоколадна-
го до черепично-бу-
раго, или свѣтло-
желтый съ бурова-
тыми оттѣнками
(Висманъ), ко-
роткіе, густые, сва-
лявшіеся волосы,
тонкія конечности,
благодаря кото-
рымъ голова кажется несоразмѣрно большой, отвислый животъ, тонкіе во-
лосы почти по всему тѣлу, склонность кожи къ образованію складокъ, сѣ-
далищный жиръ, появляющійся у женщинъ, особенно у пожилыхъ, смяг-
ченное негроидное строеніе и выраженіе лица, наконецъ, длина и узкость
черепа. Эти наблюденія не подкрѣпляютъ попытки Стэнли установить
двѣ карликовыя расы. Одной изъ нихъ (очевидно, „аккамъ") приписы-
ваются маленькіе, лукавые, глубоко лежащіе и близко поставленные другъ
къ другу обезьяньи глаза, отвисающія къ подбородку губы, выступающій
животъ, узкая, плоская грудь, длинныя руки, сильно вогнутыя внутрь
ступни и короткія голени; другой — большіе, круглые, полные, выпуклые
глаза, широкій, круглый лобъ и круглое лицо, маленькія кисти рукъ и
ступни, нѣсколько выступающія челюсти, хорошо сформированную, хотя и
небольшую фигуру и красноватый цвѣтъ кожи. Если бы изъ различія опи-
саній акковъ у Эмина-паши и батуевъ въ Убуджве у Висмана можно
было заключить о болѣе глубокихъ различіяхъ ихъ характера, то, на самомъ
дѣлѣ, слѣдовало бы отдѣлить болѣе некрасивый сѣверный типъ отъ другого
и въ географическомъ отношеніи, чтб было бы невѣроятно; поэтому здѣсь
едва ли можетъ быть какое-либо расовое различіе.
Смѣшенія.
759
і
1) Колчанъ и стрѣлы акковъ.
(Вѣнскій этнографическій музей.)
2) Копье лѣсного обитателя
области Итури верхняго Кон-
го, которое втыкается въ землю план-
тацій противъ разбойническихъ пиг-
меевъ. (По доктору Ф. Штульману.)
7з наст. величины.
Мы должны указать и переходы, вызываемые смѣшеніемъ, которымъ эти
народы связываются съ ихъ болѣе рослыми сосѣдями. По Висману,
ватуи страны бассонговъ были сильно смѣшаны съ другими племенами, а
далѣе къ востоку вабуи были просто метисами батуевъ, точно также, по
Вольфу, ватуи въ Лукенго были знакомы съ нравами бакубовъ и факти-
чески смѣшаны съ этими послѣдними. Франсуа нашелъ сперва на Вузер-
рѣ подъ 20° южной широты только половину
населенія малаго, а другую — средняго ро-
ста; этнографически багу и и инкунды были почти
одного и того же типа. Когда онъ потомъ опять
встрѣтился съ ними на верхней Чуапѣ, онъ на-
шелъ мужчинъ въ Ідо м. роста; ихъ густо сма-
занные ядомъ деревянные наконечники стрѣлъ
напоминали болѣе сѣверныя племена пигмеевъ,
такъ же, какъ и ихъ маленькіе, изогнутые, свое-
образные луки; но копья и деревянные щиты ихъ
походили на обыкновенные негрскіе. По близо-
сти высшаго мѣста, достигнутаго имъ на Чуапѣ,
эти народы жили въ большемъ количествѣ среди
негровъ, которыхъ легко было отличить отъ нихъ;
ростъ женщинъ, по его опредѣленію, равнялся
1,20, а мужчинъ 1,40 м. Маленькимъ ростомъ и
постройкой хижинъ среди лѣсныхъ негровъ
Штульману вамбубы, валессы и момфусы напо-
минали пигмеевъ, къ которымъ примѣшались пе-
реселенцы съ сѣвера и юга, принесшіе имъ,
быть можетъ, воздѣлываніе банана. Урунди-ватвы
Баумана часто только этнографически отлича-
ются отъ сосѣднихъ варундіевъ, такъ какъ, въ ка-
чествѣ охотничьяго народа и презираемыхъ па-
ріевъ, они ведутъ иной образъ жизни.
Изъ всего этого вытекаетъ, что мы видимъ
здѣсь мелкую разновидность негрской расы, ко-
торая далека отъ того, чтобы стоять ниже ихъ
и, тѣмъ болѣе, выказывать обезьяньи признаки.
Общая склонность къ преобразованію измѣнчи-
выхъ формъ въ томъ же направленіи, которое
выказываютъ негры Африки въ бушменахъ, а
негры Азіи въ минкопіяхъ и негритосахъ, отно-
сится къ признакамъ болѣе глубокаго родства нег-
роидовъ. И другія, живущія въ лѣсахъ охот-
ничьи племена представляютъ нѣкоторое недо-
раввитіе: малорослые и худощавые башиланги,
живущіе въ лѣсахъ на Лулуѣ, тотчасъ же напом-
нили Висману карликообразныхъ батуевъ. Бѣд-
ный пищею лѣсъ Африки такъ же можетъ уменьшать ростъ, какъ и тяжелая
работа и дурное питаніе въ нашихъ промышленныхъ странахъ. Тамъ, гдѣ
общины въ 15—20 человѣкъ живутъ въ тѣсномъ поселеніи, какъ, напр.,
у абонговъ, кровосмѣшеніе является, неизбѣжнымъ и полезное скрещиваніе
затрудняется.. И на близко родственныхъ имъ бушменовъ многіе выдаю-
щіеся антропологи смотрятъ, какъ на расу съ признаками регресса и вы-
рожденія.
Въ жизни этихъ пигмеевъ мы видимъ самый выдающійся примѣръ
соціальной или культурной расы. Ихъ соціальные признаки колеблятся
гораздо меньше, чѣмъ ихъ физическіе свойства. И все-таки до сихъ поръ
никто еще не разсматривалъ ихъ съ общей точки зрѣнія. Зти люди—но-
760
III, 5. Карликовые народы Африки.
мады дѣвственнаго лѣса, которые, главнымъ образомъ, кормятся дичыо.
Они разбиваютъ свои деревенскія стоянки по близости деревень земледѣль-
цевъ, почти на половину нѣмецкой мили въ окружности. Къ ихъ сосѣ-
дямъ земледѣльцамъ они находятся въ отношеніяхъ „человѣческаго пара-
зитизма" (Стэнли). Лѣсные люди охотятся отравленными стрѣлами, съ по-
мощью разставленныхъ всюду западней и силковъ, а также и похожихъ на
хижину капкановъ, крыши которыхъ, свисающія по краямъ, обрушиваются
на жертву. Они собираютъ слоновую кость и медъ, изготовляютъ ядъ и
Стрѣлы и копья пигмеевъ и другихъ лѣсныхъ негровъ въ области верхняго Итури. (По д-ру
Ф. Штульману.)
приносятъ другія произведенія лѣса на рынокъ, получая за это отъ земле-
дѣльцевъ полевые плоды, табакъ и желѣзное оружіе. Табакъ они курятъ
изъ трубокъ, которыя устраиваютъ изъ свернутаго банановаго листа и ребра.
Вѣроятно, они имѣютъ, по преимуществу, доступъ въ банановыя рощи
съ уплатою нѣкоторой повинности. Юнкеръ разсказываетъ, какъ они,
втыкая стрѣлу въ банановую кисть, такимъ образомъ, молча присваиваютъ
ее себѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, они — передовые стражи и соглядатаи, хорошо
знающіе лѣсъ и дороги; каждая лѣсная тропинка ведетъ къ одной изъ
ихъ стоянокъ или къ маленькимъ отдѣльнымъ хижинамъ, („сторожевымъ
домикамъ" Стэнли); они извѣщаютъ своихъ сосѣдей земледѣльцевъ о
приближеніи враговъ и присоединяются къ нимъ для отраженія этихъ по-
слѣднихъ. Эти маленькіе народцы, согласно Висману и Вольфу, въ
своихъ пустыняхъ на южномъ Конго составляютъ пограничную стражу
Образъ жизни. Характеръ.
761
при-
пигмеямъ
Копье, вѣроятно,
надлежащее
изъ Маньѳмы. (По д-ру
Ф. Штульману.)
между негрскими государствами; какъ справедливо замѣчаетъ Стэнли,
они играютъ такую роль тамъ, гдѣ географическій горизонтъ отдѣльныхъ
племенъ ограничивается поперечникомъ въ 8 миль. Какъ
нѣкогда у мангбаттовъ, Вольфъ нашелъ у бакубовъ пле-
мена пигмеевъ, подчиненныя начальнику, которому они
служили въ качествѣ охотниковъ и поставщиковъ паль-
моваго вина, а иногда какъ шуты и плясуны; смотря по
надобности, онъ распредѣляетъ ихъ по группамъ между
своими помощниками. Это напоминаетъ положеніе буш-
меновъ при дворахъ правителей бечуановъ и овамбовъ,
которое, къ сожалѣнію, никогда не подвергалось тща-
тельному наблюденію и описанію. Припомнимъ по этому
случаю, что самымъ преданнымъ и довѣрчивымъ слугою
Секукуни, правителя бапедовъ, былъ бушменъ. Повиди-
мому, это положеніе ихъ обезпечивается крѣпкими рам-
ками упорядоченнаго государственнаго строя. Тамъ, гдѣ
этотъ послѣдній разрушается, естественно распадается
и связь; тогда начинается „цыганская жизнь лѣсныхъ
кобольдовъ“. Подобныя же отношенія преобладаютъ и
на западѣ. То, что говоритъ Б аллей о положеніи окоевъ
по отношенію къ ихъ болѣе рослымъ сосѣдямъ, разъяс-
няетъ только прежнія описанія: всегда разбитыя на ма-
ленькія группы, они вполнѣ находятся въ рукахъ силь-
ныхъ обладателей земли; послѣдніе эксплоатируютъ ихъ,
но лишь въ извѣстной мѣрѣ: окоевъ нельзя назвать ра-
бами. Они — исключительно охотники и получаютъ отъ
своихъ сосѣдей земледѣльцевъ растительную пищу въ
обмѣнъ за обильное количество лѣсной дичи. Они лю-
бятъ исчезать внезапно, отправляясь въ другія мѣста
на поиски новой дичи и новыхъ властителей.
Объ умственныхъ способностяхъ этойнародно-
сти мы почти ничего не знаемъ, но достаточно, впрочемъ,
чтобы заключить, что они не стоятъ на низкой ступени,
какая прежде предполагалась для нихъ. Только изъ
разсказовъ ашанговъ Дю-Шалью узналъ, что они хо-
ронятъ трупы въ дуплистомъ стволѣ, наполняя его за-
тѣмъ вѣтвями, листьями и землей; они отводятъ также
текущую воду, роютъ могилу въ ея ложѣ и затѣмъ опять
пускаютъ воду по прежнему руслу. У нихъ есть идолы,
а также изображенія предковъ и музыкальные инстру-
менты въ видѣ свирѣли.
То, что извѣстно до сихъ поръ объ ихъ языкахъ,
позволяетъ намъ распознать только языки ихъ осѣдлыхъ
сосѣдей, чаще всего, конечно, діалекты банту; какіе-либо
своеобразные элементы предстоитъ еще выдѣлить изъ
нихъ.
При сужденіи объ ихъ характерѣ, образъ жизни
этихъ народовъ слѣдуетъ принимать во вниманіе болѣе,
чѣмъ у другихъ; всегда и повсюду они — настоящій
охотничій народъ. Остротою чувствъ, хитрою и раз-
считанною умѣлостью и изобрѣтательностью въ поста-
новкѣ западней и силковъ акки значительно превосхо-
дятъ мангбаттовъ. Эминъ-паша не могъ достаточно на-
хвалиться искусствомъ одного изъ своихъ пигмеевъ, которому онъ пору-
чилъ собираніе птицъ для коллекціи. Вмѣстѣ съ смышленностью соеди-
няется, повидимому, и извѣстная любовь къ животнымъ. По свидѣтель-
762
III, 5. Карликовые народы Африки.
ству Эмина-паши, мстительность ихъ возбуждается всего болѣе тогда,
когда они не получаютъ отъ правителей мангбаттовъ, которымъ они подчи-
нены, того, что имъ слѣдуетъ; этотъ путешественникъ не считаетъ ихъ
свободными и отъ людоѣдства, что, впрочемъ, неудивительно, такъ какъ
они живутъ среди антропофаговъ. Стэнли, въ свою очередь, набрасы-
ваетъ видимо преувеличенную картину ихъ дикости и злобности; Вис-
манъ и Штульманъ, сужденія которыхъ заслуживаютъ большаго до-
вѣрія, хвалятъ боязливое и скромное, почти дѣвически робкое обращеніе
батуевъ въ странѣ басонговъ и на Итури.
Имущество этихъ маленькихъ людей, заключающееся въ одеждѣ,
оружіи и утвари, не представляетъ ничего своеобразнаго. У нихъ нѣтъ
собственной промышленности, что можно сказать и объ изготовленіи яда
для стрѣлъ. Они выдѣлываютъ матерію изъ коры по способу своихъ со-
сѣдей и иногда получаютъ отъ нихъ циновки, сплетенныя изъ волоконъ
растеній. Костюмъ ихъ простъ до послѣдней возможности — поясъ изъ
луба съ лоскуткомъ матеріи изъ коры. У пигмеевъ бапотовъ на Чуапѣ
Франсуа видѣлъ однажды татуировку живота. Протыканіе ушей и губъ
для введенія въ нихъ нѣсколькихъ стебельковъ травы можно найти тамъ,
гдѣ эти обычаи существуютъ у осѣдлыхъ сосѣдей. Вещей для украшенія
Ножъ батуевъ: рукоятка—человѣческая берцовая кость; клинокъ — наконечникъ копья. (Коллекція Висмана,
Берлинскій музей народовѣдѣнія.)
у нихъ замѣчательно мало; въ качествѣ амулетовъ, они, повидимому, но-
сятъ безразлично тѣ или другіе предметы. Они не обрабатываютъ желѣза
и, по сравненію со своими сосѣдями, меньше пользуются имъ. Почти по-
всюду они являются опытными стрѣлками изъ лука. Лукъ и стрѣлы
(см. рис., стр. 758 и 760) составляютъ ихъ оружіе, въ числѣ котораго копья по-
падаются рѣдко. Стрѣлы ихъ небольшія, съ деревяннымъ стержнемъ, расщеп-
леннымъ внизу и нерѣдко обмотаннымъ желѣзомъ. Наконечники стрѣлъ
широки, всегда снабжены желобкомъ и часто зазубринами. Колчаны у
нихъ — простые мѣшки, сплетенные изъ камыша, подвѣшиваемые на ко-
роткой кожаной петлѣ. У нихъ больше, чѣмъ у многихъ негровъ этой обла-
сти, и у акковъ обнаруживается вліяніе искусныхъ въ плетеніи мангбаттовъ.
Быть можетъ, ихъ властители давали имъ свои лучшія стрѣлы, или зака-
зывали для нихъ такія стрѣлы, чтобы имъ легче было доставать обиль-
ную добычу. Форма лука ихъ близко подходитъ къ формѣ, употребитель-
ной у ихъ сосѣдей; поэтому короткій, сильно изогнутый, съ тетивой изъ
пальмовыхъ волоконъ или ротанга, лукъ лѣсныхъ негровъ принадлежитъ
къ числу этнографическихъ признаковъ большей части этихъ племенъ.
Чтобы тетива не соскальзывала назадъ, вочуи носятъ подушечку на сгибѣ
кисти.
Намазываніе стрѣлъ ядомъ, повидимому, у этихъ маленькихъ
народовъ распространено болѣе, чѣмъ у другихъ негровъ. Висманъ, а также
и Стэнли упоминаютъ о темной, смолообразной массѣ, съ запахомъ шпан-
скихъ мушекъ; по мнѣнію послѣдняго, это растеніе представляетъ видъ
Агшп’а; изъ него таинственно, во тьмѣ лѣсовъ, приготовляется ядъ. На-
конечники стрѣлъ густо обмазываются имъ и обертываются листьями.
Франсуа слышалъ объ отравленіи стрѣлъ трупнымъ ядомъ на Чуапѣ, а
Стэнли упоминаетъ еще о свѣтло-желтомъ ядѣ для стрѣлъ, добываемомъ,
вѣроятно, изъ красныхъ муравьевъ: именно, запасы такихъ муравьевъ
были найдены между жердями крыши хижинъ авизипповъ, употребляв-
Оружіе. Хижины.
763
тихъ этотъ свѣтлый ядъ. Отъ укола остріемъ въ видѣ иглы въ правую
грудь, смерть отъ этого яда, какъ говорятъ, наступаетъ черезъ минуту; нѣ-
которые раненые умирали черезъ нѣсколько минутъ, а другіе черезъ нѣ-
сколько дней. Симптомами отравленія были слабость, сердцебіеніе, судороги
со стискиваніемъ зубовъ и потъ по всему тѣлу. Южные батуи сохраняютъ
ядъ въ склянкѣ, привѣшанной къ поясу. Къ охотничьимъ снарядамъ
принадлежитъ и кожаный поясъ (изъ буйволовой кожи?) съ ножомъ для
сниманія кожъ; женщины носятъ корзинки на перевязяхъ изъ кожи буйвола.
Оружіе другого рода у пигмеевъ можно видѣть только случайно.
Большіе „наконечники стрѣлъ“, которыми они бьютъ слоновъ, принадле-
жатъ къ распространеннымъ во внутренней Африкѣ массивнымъ слоно-
вымъ копьямъ. Ихъ охотничьи ножи, по своей формѣ, подходятъ къ такому
же оружію ихъ сосѣдей, но никогда не бываютъ такъ богато украшены.
Изображенный выше (стр. 762) ножъ, рукоятка котораго сдѣлана изъ кости
человѣческой ноги, представляетъ нѣчто единственное въ своемъ родѣ.
Копья (см. рис., стр. 761) они мѣстами получаютъ отъ своихъ сосѣдей, въ
особенности, если послѣдніе, какъ, напр., фаны, являются настоящими
копьеносцами. То же самое можно сказать и о щитахъ, которые были най-
дены у нихъ на Чуапѣ и въ странѣ басонговъ; это не мѣшаетъ имъ, впро-
чемъ, какъ разсказываетъ Стэнли, изготовлять щиты для своихъ сосѣдей.
Хижины ихъ имѣютъ полукруглую форму и строятся изъ вѣтвей и
листьевъ; на Огове онѣ имѣютъ такую же форму и такъ же малы, какъ
на Бомоканди и Лаби. Ихъ ставятъ кругообразно на лѣсныхъ прогали-
нахъ. Крыша покрывается листьями РЬгупінт. Мы не знаемъ съ точ-
ностью — ставятся ли эти хижины на неопредѣленно долгое время или
только на нѣсколько мѣсяцевъ. Возможно, что на Арувими и Уэллѣ
осѣдлость болѣе развита, чѣмъ далѣе къ югу и западу. Здѣсь отношеніе
къ народамъ и властителямъ, въ областяхъ которыхъ живутъ пигмеи, должно
оказывать на нихъ вліяніе. Кочевая жизнь ихъ умѣряется, ограничи-
вается: по словамъ Юнкера, вочуи боязливо избѣгаютъ области мангбат-
товъ и не чувствуютъ страха передъ областью момфусовъ. Сообщеніе Крем-
пеля, будто байяги страны фановъ мѣняютъ свои мѣстообитанія черезъ
каждые 4—5 дней, кажется намъ нѣсколько схематическимъ. Количество
хижинъ въ одной группѣ обыкновенно не велико; Штульманъ, впрочемъ,
видалъ группы около 200 хижинъ.
Сходство между ними выражается, наконецъ, и въ способѣ распро-
страненія. Малорослыя племена, по своей расѣ и образу жизни, близко
родственны съ бушменами южной Африки — называются ли они у манг-
баттовъ акками, у мабодовъ — вочуями, на Чуапѣ — ватуями, въ долинѣ
Игуру — вамбуттами, къ сѣверу отъ Рувензори до Лулуа—батуями, и на даль-
немъ западѣ бабонгами или окоями; подобно тому, и географическое рас-
пространеніе ихъ представляетъ извѣстную связь, насколько эти малорослые
обитатели  лѣсовъ появляются вновь на обширномъ пространствѣ послѣ
большихъ или малыхъ перерывовъ. Оставляя въ сторонѣ менѣе точныя
свѣдѣнія, мы знаемъ, что самыми восточными представителями ихъ были
племена, которыя Стэнли наблюдалъ на Семлики, Висманъ въ Убуджве
и Бауманъ въ Урунди, а самыми западными — бабонги, на нижнемъ
теченіи Огове, которые были подробно описаны Оскаромъ Ленцомъ.
На юго - востокѣ, многократно пересѣкавшемся народными передвиженіями
и военными походами, повидимому, уже не было никакой связи съ южной
Африкой, хотя этнографическое сближеніе со столь сходными въ соціаль-
номъ отношеніи охотничьими племенами, подчиненными пастушескимъ
народамъ восточной Африки, не можетъ не поражать насъ; но это можно
сказать о юго - западѣ, гдѣ Серпа - Пинто нашелъ мукасекеровъ. На-
сколько мы можемъ судить теперь, должно различать южно-, центрально -
и восточно - африканскую область распространенія этихъ народовъ. Такъ
764	ПІ, 5. Карликовые народы Африки.
какъ ни одно изъ ихъ маленькихъ племенъ не наблюдалось сѣвернѣе 5° с. ш.
и восточнѣе 32° в. д., то они кажутся намъ вполнѣ южно-, центрально- и
западно - африканской этнической группой. Въ этихъ предѣлахъ, дднако,
они не разсѣяны случайно, а представляютъ группы, которыя всегда по-
являются въ извѣстныхъ естественныхъ условіяхъ и живутъ повсюду въ
одинаковыхъ политическихъ и соціальныхъ условіяхъ. Короче сказать,
эти пигмеи — вовсе не какой то первобытный народъ, не имѣющій подоб-
ныхъ себѣ, уцѣлѣвшій отъ періода людей-обезьянъ, но необходимый, древ-
ній, естественный и полноправный въ соціальномъ отношеніи этническій
элементъ Африки.
Каталогъ изданій
Книгоиздательскаго Ъва „Просвѣщеніе11,
С.-Петербургъ, 7 рота, 20;
городское отдѣленіе: Невскій пр., 50.
Главное представительство для Россіи Библіографическаго Института (Мейеръ)
въ Лейпцигѣ и Вѣнѣ.
Октябрь 1905 г.
Сочиненія справочнаго характера.
ТіОЛЪШаЯ Энциклопедія» Словарь общѳдост. свѣдѣній по всѣмъ отрасл.
знанія, подъ общ. рѳдакц. С. И. Южакова. 10,000 рис., картъ и план. въ
текстѣ и на 1000 отд. прил. — 200 в. по 50 к. или 20 т. въ роск. полукож. пѳрѳпл. по
Изданіе рекомендовано Гл. Упр-мъ военно-учебн. зав-ній въ фунд. библ.
над. корпусовъ и воен. уч-щъ.
Географическій атласъ. 84 л. картъ и 26 л. плановъ городовъ въ 4°. —
15 в. по 40 к., въ роск. полукож. перѳпл..................
Карта театра русско-японской войны, разм. 2іхіб в. въ об-
ложкѣ съ алфав. указ. названій 65 к., съ перѳс. 80 к., накл. на кол., съ кольц.
1 р. 50 к., съ перес... ..................................
Календарь на 1906 1. отрывной — на худож. иллюстр. картонѣ . . . .
„	„	„ на мѳталл. подст., съ дугами для перѳлистыв., . .
Всемірная библіотека.
Собранія сочиненій лучшихъ иностранныхъ и русскихъ писателей.
Крыловъ, II. .4. Редакція Б. І>. Каллагиа. Худож. прил. — 4 т. по 75 к., въ
изящн. кол. перѳпл............. .................................
Пушкинъ, ѵі. С.1 Редакція И. О. Морозова. 30 худож. прил. — 8 т. въ
изящн. кол. перепл...............................................
Кольцовъ, А. К. Редакція Л. И. Бведенскаго. 1 т. Цѣна 1 р., въ изящн.
колѳнкоров. переплетѣ............................................
Лермонтовъ, АІ. Ю. Редакція Л. И. Бведенскаго. 15 худож. ,прил. --4 т.
по 75 к., въ изящ. кол. перепл...................................
ПомЯЛОвСКІй, И. Г. Портр. и біограф. автора, составл. И. Л. Благо-
вѣщенскимъ. 10-е изданіе. — 2 т. 3 р., въ изящн. кол. перепл.....
Изданіе допущено Уч. Ком-томъ М-ства Нар. Просв. въ учен., стары,,
вазр., библ. средн. учебн. зав-ній М-ства и въ бемл. нар. чит. и библ.
Островскій, А. Н. 1 Редакція М.И. Писарева. Факсимиле, портреты автора
и др. худож. прил. — 10 т. 16 р., въ изящн. кол. перепл..........
ПотЧВОСиНЪ, А. А. 1 Редакція автора. Портр. и факсимиле его.—12 т. 12 р.,
въ изящн. кол. перепл............................................
ЧмрЛЪЗЪ ДиККеНСЪ. Перев. съ англ. Ир. Ив. Бведенскаго, М. Л. Шиш-
маревой и др., со вступит. статьей Д. И. Сильчевскаго. 30 том. по 75 коп., въ
йзящн. коленкор. перепл........................................
Георгъ КрандеСЪ. Перев. съ датск. и вступ. статья М. Б. Лучицкой. 20 том.
по 75 коп., въ изящн. коленк. пѳрѳпл.............................
Элиза ОржеШНО. Перѳв. съ польск., подъ редакціей и со вступит. статьей
С. С. Зелинскаго. 12 том. по 75 коп.; въ изящн. колѳнкор. перѳпл.
Р. К.
6	—
7 80
1 75
— 40
—	90
Р.
5
9
1
5
4
21
18
37
25
15
К.
50
Сочиненія по исторіи, исторіи культуры, литературы и искусства.
Исторія неЛОвЧЪ'Чества (Всемірная исторія). Общ. редакція 21. Гелъ-
молъта. Пер. съ доп. изв. русск. ученыхъ. 260 прил. — 90 в. по 50 к., 9 т. .
Изданіе рекомендовано Гл. Упр. военно-учебн. зав-ній подвѣд. учебн.
зав-ямъ; 1 т. одобренъ Учебн. Ком-томъ Собств. Ёго Императорскаго Бе-
личества К-ріи по учр. Импер. Маріи для фунд. библ. средн. учебн. зав-ній
в-ства учр. Импер. Маріи.
І'. к.
54 —
1—8-ой т. допущены Уч. Ком-томъ И-ства Нар. Просв. въ учен. библ.
сред. и низы. учебн. зав-ній И-ства, мужск. и женск., въ библ. учит. инст. и се-
минарій и въ безпл. нар. чит. и библ.
Т
Подробные иллюстрированные проспекты высылаются по требованію безплатно; первый выпускъ каждаго
сочиненія, для ознакомленія съ нимъ, — за 6 семикон. марокъ. Допускается разсрочка платежа

ИсіПОрія первобытной культуры. Соч. д-ра Г. Шурца. Пер. и доп.'
проф. И. И. Смирнова. 434 рис. и 24 худож. прил. — 15 в. по 50 к., въ роск. полук. пер.
Исторія ніъмецкоіі литературы съ древнѣйш. врем. до настоящ.
времени. Соч. профф. Фр. Фогта и А1. Коха. Переводъ проф. А. Л. Погодина.
98 худож. прил. — 15 в. по 50 к., въ роск. полушагр. пѳрепл....
Изданіе рекомендовано Уч. Ком-томъ М-ства Нар. Просв. для фунд.
и учен., старш. возр., библ. средн. учебн. заведеній М-ства, рекомендовано Уч.
Ком. Собств. Его Императорскаго Величества К-ріи по учр. Импер.
Маріи для фунд. библ. средн. учебн. зав. В-ства учр. Импер. Маріи, допу-
щено Уч. Ком. М-ства Земл. и Гос. Им. въ библ. подвпд. М-етву средн. учебн. зав-ній.
Исторія искусства всѣхъ временъ и народовъ. Соч. проф. к. Бер-
мана. Пер. подъ ред. А. И. Сомова. 1500 иллюетр. и 130 худож. прил. — 60 в.
по 40 к. или 3 т. въ роск. полукож. перепл.....................
I томъ допущенъ Ученымъ Комитетомъ Минист. Народн. Просвпщ. въ
ученическія, старшаго возраста, библіотеки среднихъ учебныхъ заведеній.
Сокровища искусства. ІОО геліогравюръ, разм. 51x38,6 сант.— 25 в. поЗр.
р.
8
8
27
75
К.
60
60
Сочиненія по естествознанію и медицинѣ.
Мірозданіе, общедост. астрономія. Соч. д-ра В. Мейера, бывш. директ. берлинск.
„Ураніи11. Пер. съ дополн. и указат. по руссн. астрон. л-рѣ проф. С. И.
Глазенапа. 287 рис., 41 худож. прил. - - 15 в. 7 р. 50 к., въ роск. полукож. перепл.
Изданіе рекомендовано Уч. Ком-томъ М-ства Земл. и Гос. Им. для библ.
подвпд. М-ству учебн. зав-ній, рекомендовано Гл-мъ Упр-мъ военно-учебн.
зав-ній въ ротн. библ. двухъ старш. кл. кад. корпусовъ, одобрено Уч. Ком-томъ
М-ства Нар. Просв. для фунд. и учен., старш. возр., библ. средн. учебн. зав., для
библ. учит. инст. и сем., для учит. библ. низш. учил. и для безпл. нар. читая, и библ.
Исторія Земли. Соч. проф. М. Иеймайра. Пер. съ дополн. проф. Улигомъ
изд., съ дополненіями по геол. Россіи и указателемъ по русск. л-рѣ, подъ ред.
проф. А. А. Иностранцева. 1129 рис., 38 худож. прил. — 30 в. 12 р. 80 к. — въ 2
роск. полукож. перепл..................................................
Изданіе рекомендовано Уч. Ком-томъ М-ства Нар. Просв. для вспхъ
средн. учебн. зав-ній, рекомендовано Уч. Ком-томъ при Собств. Его Импе-
раторскаго Величества К-ріи по учр. Импер, Маріи для фунд. библ.
средн. учебн. зав-ній В-ства Импер, Маріи, рекомендовано Гл. Упр-емъ военно-
учебн. зав-ній подвпд. учебн. зав-ямъ, одобрено Уч. Ком-томъ М-ства Земл. и
Гос. Им. для библ. подвпд. М-ству учебн. зав-ній.
БсеЛвиниЯ и 'челов’іъ'честсо. Соч. проф. Г. Крэмера. Пер. подъ ред.
проф. А. С. Догеля. 2000 рис. и мн. прил. — 100 в. по 40 к. или 5 тт. въ пер. по
I томъ допущенъ Учен. Ком. М-ства Народн. Просвпщенія въ ученическія,
старшаго возраста, библіотеки средн. учебн. заведеній, а равно и къ пріобрѣтенію
для выдачи ученикамъ сихъ заведеній въ видѣ награды.
Жизнь природы. Соч. д-ра Вилъгелъма Мейера. Пер. подъ ред. проф.
Н. А. Гезехуеа. 29 худож. прил. — 15 в. по 50 к., въ роск. полукож. перепл. .
ЗеМЛЯ и ЖИЗНЬ. Соч. проф. Ф. Ратцеля. Пер. подъ ред. проф. И. И
Кротова. 400 рис. и 67 худож. прил. — 30 в. по 50 к., въ роск. полукож. перепл-
ЖиЗНЬ растеніи, соч. проф. А. Кернера фонъ-Марилауна. Пер. съ до-
полв. и библіогр. указат., подъ ред. проф. И. П. Бородина. 2100 рис. и 65
худож. прил. — 30 вып. 12 р. 80 к., въ 2 роск. полукож. перепл........
Изданіе рекомендовано Уч. Ком-томъ М-ства Нар. Просв. для учит.
библ. учебн. зав-ній, гдп препод. естествознаніе, одобрено для учен., старш.
возр., библ. муж. гимн. и реальн. уч-щъ, рекомендовано Гл. Упр-емъ военно-
учебн. зав-ній въ фунд. библ. и въ ротн. библ. IV—VIIкл. кад. корпусовъ, одобрено
Уч. Ком-томъ М-ства Земл. и Гос. Им. для библ. подвпд. М-ству учебн. зав-ній.
Происхожденіе животнаго міра, соч проф. в. Гааке. Пер. подъ
ред. проф. ІО. Н. Вагнера. 469 рис. и 21 худож. прил. — 15 в. 6 р., въ роск. по-
лукож. пѳрепл..........................................................
Изданіе рекомендовано Гл. Упр. военно-учебн. зав-ній подвпд. учебн. зав-
ямъ, одобрено Уч. Ком-томъ М-ства Нар. Просв. для фунд. библ. вспхъ ср.-учебн.
зав-ній М-ства, и въ особ. тпхъ изъ нихъ, гдп препод. естествовѣдѣніе, одобрено
Уч. Ком-томъ М-ства Земл. и Гос. Им. для библ. подвпд. М-ству учебн. зав-ній.
іЖизНЬ ЖШШІНЪіГо Брэма. Пер. подъ ред. профф. А. с. Догеля и
И. Ф. Лесгафта. 1179 рис. и 81 худож. прил. — 60 выпуск. по 35 коп., въ 3
роск. полушагр. перепл................................................
Изданіе рекомендовано Гл. Упр. военно-учебн. зав-ній подвпд. учебн. зав-
ямъ, одобрено Уч. Ком-томъ М-ства Нар. Просв. для учен., старш. возр., библ.
вспхъ ср.-учебн. зав., для библ. учит. инст. и сем., для библ. гор. уч-щъ, для выдачи
въ награду учен. старш. кл., а также для безпл. нар. чит. и библ., одобрено
Уч-мъ Ком-томъ М-ства Земл. и Гос. Им. для библ. подвпд. М-ству учебн. зав-ній.
ЧЕЛОвПУПЪ. Соч. проф. К Ранке. Пер. подъ ред. проф. Д. А. Коропчевскаго.
1398 рис. и 41 худож. прил. — 30 в. 12 р., въ 2 роск. полукож. пѳрепл. . . .
Изданіе рекомендовано Уч. Ком-томъ М-ства Земл. и Гос. Им. для библ.
подвпд. М-ству учебн. зав-ній, рекомендовано Гл. Упр. военно-учебн. заведеній
въ фунд. библ-ки кад. корпусовъ.
Подробные иллюстрированные проспекты высылаются по требованію безплатно; первый выпускъ каждаго
сочиненія, для ознакомленія съ нимъ, — за 6 семвкоп. марокъ. Допускается разсрочка платежа.

НмродовПгдіЪНІС. Соч. проф. Фр. Ратцеля. Пер. съ дополнен. проф. А. Короп-
чевскаго. 1103 рис. и 62 худож. прил .— 36 в. по 35 к., въ 2 роск. полушагр. перепл.
Изданіе допущено уч. Ком-томъ И-ства Нар. Просв. въ учен., стары,,
возр., библ. среди, учебн. зав-ній М-ства и въ библ. учит. инст. и семин., а также
въ учит. библ. гор. уч-щъ, допущено Уч. Ком-томъ И-ства Земл. и Гос. Им.
для библ. подвѣд. И-ству ср. учебн. зав-ній.
К'рсіСОПМР формъ въ ііриродрЬ. Соч. проф. Э. Геккеля. Пер. подъ рѳд.
проф. А. О. Догеля. 100 болып. табл. съ опис. текстомъ. — 20 в. по 1 р., и дополн.
вып. — 50 коп.; въ изящн. перепл...................................
Африки. Соч. профф. В. Сиверса и Ф. Гана. Пер. Д. А. Коропчевскаго. 200
рис. и 32 худож. прил. — 15 в. по 50 к., въ роск. полукож. перепл..
Изданіе допущено Уч. Ком-томъ И-ства Иар. Просв. въ уч. библ. всѣхъ
ср. уч. зав-ній И-ства, а также въ безпл. нар. чит. и б-ки.
АзІН. Соч. проф. В. Сивереа. Перѳв. подъ ред. проф. харьк. унив. А. Н. Краснова.
180 рис., 16 картъ и 20 худож. прил. — 15 вып. по 50 коп., въ роск. полук. пер.
Сѵьверная, Америка. Соч. д-ра Э- Декерта. Перев. проф. Варшавск. унив.
Л. Л. Погодина. 130 рис. въ текстѣ, 12 картъ и 21 худож. прилож. — 14 вып.
по 50 коп., въ роскоши, полукож. перепл...........................
Популярно-научные альбомы картинъ по естествознанію и географіи.
Альбомъ картинъ по зоологіи млекопитающихъ, текстъ
проф. В. ІЯаршалля. Пер. Г. Г. Якобсона и И. И. Зубовскаго, еъ пред.
проф. Ю. И. Вагнера. 258 рис. Въ изящн. кол. перепл............
Альбомъ рекомендованъ Уч. Ком-томъ И-ства Нар. Просв. для фунд.
библ. всѣхъ ср. учебн. зав-ній, для учен., старги. возр., библ. муж. гимн. и реальн.
уч., для библ. учит. инст. и сем. и для учит. библ. низы, уч-щъ., допущенъ въ
безпл. нар. чит. и биб-ки, одобренъ Уч. Ком-томъ И-ства Земл. и Гос. Им.
для библ. ср. сельско-хоз. учебн. зав-ній.
Альбомъ картинъ по зоологіи птицъ. 1 Текстъ проф. В. Мар-
шалла. Пер. Г. Г. Якобсона и И. И. Зубовскаго, съ пред. проф. Ю. И. Вагнера.
238 рис. Въ изящн. кол. перепл.................................
Альбомъ картинъ по зоологіи рыбъ. 1 Текстъ проф. 71. Маршалла.
Пер. Г. Г. Якобсона и И. Н. Зубовскаго. 208 рис. Въ изящн кол. перепл. . . .
Альбомъ картинъ по зоологіи низшихъ животныхъ, текстъ
проф. В. Маршалла. Пер. Г. Г. Якобсона. 292 рис. Въ изящн. кол.
перепл........................................................
Альбомъ рекомендованъ Гл. Упр. военно-учебн. зав-ній подвѣд. учебн.
зав-ямъ, допущенъ Уч. Ком-томъ И-ства Нар. Просв. въ учен. библ. какъ среди.,
такъ и низы, учебн. зав-ій, а также и въ безпл. нар. чит. и б-ки.
Школьный атласъ картинъ изъ ..Жизни животныхъ^
ЛрЭМа. Отдѣлъ зоологіи. 55 табл. Болып. альбомъ іп Іоііо въ папкѣ .
Атласъ допуги,енъ Уч. Ком-томъ И-ства Нар. Просв. въ учен. библ. ср.
м въ учит. низы. уч. зав-ній, въ библ. учит. инст. и сем-ій и въ безпл. библ.
и чит-ни.................. ...................................
Альбомъ картинъ по географіи растеній. Текстъ д-ра м.
Кронфелъда. Пер. прив.-доц. А Г. Генкеля. 216 рис. Въ изящн. кол. перепл.
Альбомъ допущенъ Уч. Ком-томъ И-ства Нар. Просв. въ учен. библ. ср.
уч. зав-ній, а также гор. двухкл. сельск. уч-щъ, въ библ. учит. сем-ій, въ
учит. библ. низы,. уч-щъ и въ безпл. нар. библ. и чит-ни.
Альбомъ картинъ по географіи ФЕвроПЫ. 2 Текстъ ^а. Л. Гейст-
бека. Пер. съ доп. А. И. Нечаева, съ пред. Д- А. Коропчевскаго. 233 рпс.
Въ изящн. кол. перепл..........................................
Альбомъ картинъ по географіи внѣевропейскихъ странъ.
Текстъ д-ра А. Гейстбека. Пер. А. И. Нечаева, съ пред. проф. Д- А. Короп-
чевскаго. 325 рис. Въ изящн. кол. перепл...................
1 Альбомъ рекомендованъ Уч. Ком-томъ И-етва Нар. Просв. для
фунд. библ. всѣхъ ср. уч. зав-ній И-ства, для уч., стары,. возр., библ. муж. гимн.
и реальн. уч., для библ. учит. инст. и сем. и для учит. библ. низы, уч-щъ, до-
пущенъ въ безпл. нар. чит. и б-ки., рекомендованъ Гл. Упр. военно-учебн.
зав-ній подвѣд. учебн. зав-ямъ, одобренъ Уч. Коль-томъ И-ства Земл. и Гос.
Им. для библ. подвѣд. И-ству. учебн. зав-нгй.
2 Альбомъ одобренъ Уч. Ком-томъ И-ства Нар. Просв. для учен.
библ. гимн. и реальн. уч-щъ, для библ. учит. инст. и сем-ій, а также гор-хъ уч-щъ,
доггущенъ въ безпл. нар. чит-и и библ-ки, одобренъ Уч. Ком-томъ И-ства
Земл. и Гос. Им. для библ. подвѣд. И-ству учебн. зав-ній, одобренъ Учебн. К-томъ
И-ства Фин. для подвѣд. И-ству комм. учебн. зав-ній, одобренъ Учебн. Ком-томъ
Собств. Иго Императорскаго Величества К-ріи по учр. Импер. ЛІаріи
для учен. библ., ср. и стары,, возрастовъ, ср. уч. зав-ній и для библ. стар. возр.
Иаріинекихъ уч-щъ.
р.	К.
15	—
23	50
8	50
8	50
8	—
1	75
1	75
1	75
1	75
1	75
1	75
1	75
1	50
1	75
Подробные иллюстрированные проспекты высылаются по требованію безплатно; первый выпускъ каждаго
сочиненія, для ознакомленія съ нимъ, — за 6 семикоп. марокъ. Допускается разсрочка платежа.
Книга о здоровомъ и больномъ человѣкѣ. соч. .проф. к. э.
Бока. Пер. съ нѣм. Рисунки и худож. прил. — 2 і. по 2 р., въ изящн. кол. перепл.
Изданіе допущено Уч. К-томъ М-ства Нар. Просв. въ учит. библ. низы,
уч-щъ и въ безпл. нар. чит. и библ-ки для выдачи взрослымъ.
Новый способъ ЛѢЧвНІЯ. Соч. М. Платена. Перев. подъ ред. д-ра мѳд
А. П. Зелѳнкова. Прибл. 600 рис., 43 прил. — 3 т. въ роск. перепл. по 5 руб.
Р.
6
15
К.
Серія сочиненій „Промышленность и техника".
Исторія и современная техника строительнаго искус-
Ства. Пер. подъ ред. и съ дополн. проф. Б. Б. Эвальда. 900 рис. и 14
прил. — 10 в. по 50 к., въ роск полукож. перепл..........: .	6
Изданіе допугцено Уч. Ком-томъ М-ства Нар. Просв. въ учен., стары.
возр., библ. средн. учебн. зав-ній М-ства, въ библ. учит. инст. и сем., въ учит.
библ. низы.уч-щъ и въ безпл. нар. чит. и библ-ки.
Силы природы и ихъ примѣненія. цѲр. подъ ред. проф. и. л.гезе-
хуеа. 1000 рис. и 3 прил. — 10 в. по 50 к., въ роск. полукож. перепл. 6
Изданіе одобрено Уч. Ком-томъ М-ства Земл. и Гос. Им. для библ.
подвѣд. М-етву ср. учебн. зав-ній, допущено Уч. Ком-томъ М-ства Нар. Просв. въ
уч. библ. ср. уч. зав-ній, а равно въ безпл. нар. чит. и библ-ки.
Электри/чество, его добываніе и примѣненія въ промыш-
ленности и техникѣ. Пер. подъ ред. и съ дополи, проф. б. б.
Скобельцына. 900 рис. и 13 прил. — 10 в. по 50 к, въ роск. полукож. перепл. 6
Изданіе одобрено Отд. Уч. Ком-та М-ства Нар. Просв. по техн. и
професс. образ. для библ. техн. и ремвсл. уч-щъ.
Сельское хозяйство и обработка важнѣйшихъ его про-
дуктовъ. Перев. подъ ред. и съ дополн. профф. Б. Я. Добровлянскаго,
Л. Б. Ключарева и др.629 рис. и 9 прил. —10 в. по 50 к., въ роск полукож. перѳпл. 6
Корное дѣло и металлургія, пер. съ дополн. подъ ред. профф. н. б.
Мушкетова и Б. И. Баумана. 600 рис. и 12 прил. — 10 в. по 50 к., въ
роск. полукож. перѳпл................................................. 6
Технологія металловъ. Пер. съ дополн. подъ ред. проф. Л. Н. Митин-
скаго. 1600 рис. и 6 прил. — 10 в. по 50 к., въ роск. полукож. пѳрѳпл. 6
Изданіе допущено Уч. Ком-томъ М-ства Земл. и Гос. Им. въ библ. подвѣд.
М-ству учебн зав-ній.
Обработка камней и земель и технологія химическихъ
производствъ. Переводъ подъ ред. проф. Б. Б. Эвальда. 600 рис. и 3
прил. — 10 в. по 50 к., въ роск. полукож. перепл...................... 6
Обработка волокнистыхъ веществъ. Пер. съ доп. подъ ред. проф.
С. Л. Ганешина. 680 рис., 5 прил. — 10 в. по 50 к., въ роск. полуж. перѳпл. 6
Пути Сообщенія. Пер. подъ ред. проф. П. Н. Митинскаго. 764 рис. и
14 прил. — 10 в. по 50 к., въ роск. полукож. перѳпл................... 6
Міровыя сношенія и ихъ средства. цер. подъ ред. проф. //. л.
Гезехуса. 285 рис. и 3 прил. — 10 в. по 50 к., въ роск. полукож. перепл. . .	6
К.
Прошлое и настояи^ее Японіи. Соч. Т. Л. Богдановичъ. Составл. по новѣй-
шимъ источникамъ, съ приложеніемъ текста японской конституціи. 440 стр., 25 худож.
прилож. Цѣна 1 р. 25 к., въ изящн. колѳнкоров. перѳпл. — 1 р. 75 к.
Находится въ печати и въ непродолж. времени выйдетъ въ свѣтъ:
ЯПОНІЯ. Статьи о Японіи, сост. выдающ. японскими дѣятелями подъ ред. Стэда. Пер. съ
англ, подъ ред., съ прѳдисл. и дополн. Д. И. Шрейдера. Цѣна 5 р., въ роскоши, перепл. 6 р.
На складѣ Товарищества находятся:
МаНЧЖурІЯ. Соч. Л. Домбровскаго и Б. Борогиилова, по новѣйш. даннымъ. Прило-
женія (геогр. карта, русско-китайскій словарь и пр.). Въ кол. пѳрѳпл. 1 р. 60 к.
Сибирь и ея экономическая будущность, соч. Кл. Оланьона, съ прѳ-
дислов. Фр. Пасси. 15 иллюстр. прилож. Цѣна 2 р., въ изящн. коленкор. пер. 2 р. 50 к.
Новое Искусство (А.Г8 ХЪѵа). Быдающ. худож. произведенія. Текстъ Л. Л.
Карелина. Прѳдисл. П. Е. Гитина. 45 геліограв. іп Гоііе на слои. бум. — 60 руб.
ЛКизНЬ бабочекъ. Соч. проф. Штандфусса. Пер. и доп. подъ ред. И. Я. Шевырева. 200
рис. — 2 р. 50 к., въ кол. перѳпл. 3 р. 25 к.
Изданіе рекомендовано Уч. Ком-томъ М-ства Нар. Просв. для фунд. библ. ср.
уч. зав-ній, въ котор. препод. естевтвовѣдѣніе, а равно и учит. инст. и сем-ій.
Хрестоматія для устн. и письм. сочин., съ прил. 15 картинъ. Составили преподават.
Б. П. Куницкій и Л. Л. Погодинъ. — 60 коп.
Допускается самая широкая разсрочка платежа; условія разсрочки высылаются по требованію безплатна

Типо-литографіа Т-ва „Просвѣщеніе". Снб., 7 рота, 20.