НИКОЛАЙ
ШЕРСТЕННИКОВ
Мистическая дилогия
ДРУГОЕ ЗЕРКАЛО
РЕАЛЬНОСТИ
Книга II
РОДНИК силы
Издательство «Пилигрим-Пресс»
ООО «Культурный Слой»
Москва
2006
УДК 82
ББК 83.3(2Рос)
Ш 36
Ш 36
Шерстенников Н.И.
Другое зеркало реальности. Книга II:
Родник Силы. — М.: ООО «Культурный
Слой», 2006. — 352 с.
ISBN 5-91193-005-6
Во второй книге действуют знакомые герои — Звента,
Приход, Лена, Сергей и их друзья. Им предстоит сраже-
ние с силами тьмы и спасение мира от космической беды.
Небольшой островок с источником мистической силы
оградил от мира гад болотный. Родник Силы не допускает
его к себе, а на островке взрастает сын Звенты-Лены Ми-
тяйка. Его высокое предназначение — стать Властелином
безвременья.
Но прежде чем начать служение, мальчик открывает в
себе необычные возможности, путешествует по временам
и землям. В одном из таких путешествий он встречается со
своим двойником, вышедшим из болота. Чем закончится
эта встреча’..
Митяйка приводит на остров солдат Второй мировой
войны, которые должны были погибнуть в неравном бою.
Его пестуница Нина влюбляется в молодого солдатика
Пути героев сходятся, когда они выполняют главную
задачу — спасают Зеркало богов от посягательств темных
сил... Через него люди уходят за грань проявленного мира,
чтобы начать великое служение
Охраняется Законом РФ об авторском праве.
Воспроизведение всей книги или любой ее
части воспрещается без письменного разреше-
ния издателя. Любые попытки нарушения закона
будут преследоваться в судебном порядке.
© Шерстенников Н.И., 2006
© ООО «Культурный Слой», 2006
© Художественное оформление
ООО «Культурный Слой», 2006
ISBN 5-91193-005-6
РОЛНИК силы

ПРОЛОГ
День катился к вечеру, и нестерпимо знойное, белое солнце
нырнуло за горизонт. Жара спала, и люди почувствовали облег-
чение. Рота сумела оторваться от наседавших немцев и теперь
занимала оборону посреди степи. Развилка проселочных дорог,
раскатанных до тонкой, словно мука пыли, стала рубежом, кото-
рый рота должна была удерживать, во что бы то ни стало. Приказ
известный — «Ни шагу назад1». Командир решил закрепиться
здесь, посреди степи, хотя и понимал, что выгоды от этой пози-
ции никакой. Никого он не прикрывал, не защищал стратегически
важных пунктов и отдавал себе отчет, что рота вся, вместе с
ним, навсегда останется здесь, среди знойной степи. Бунтовало
внутри естественное сопротивление неминуемой гибели, но его
заслоняло чувство долга и понимание, что если уйдет отсюда, то
наверняка погибнет, но бесславно, как самовольно оставивший
рубеж обороны. Выходило, что так, что эдак — погибать, потому
лучше было хоть на час задержать фашистов и умереть с осозна-
нием, что погибаешь как солдат. Никто не назовет потом трусом
или предателем.
Лейтенанту было двадцать, возглавил он роту после гибели
командира, политрука и присоединившегося к ним сбитого капи-
тана-летчика. Единственный офицер, он взвалил на себя самое
тяжкое — принимать решения, обрекавшие людей на смерть. И
хотя он тоже был обречен сгинуть в пожухлых от яростного солн-
ца травах, чувствовал себя очень неуютно. Но другого выхода он
не видел. Либо пропадать героем, либо же...
Бойцы в роте были разные. И его ровесники, и пацаны из
недавнего пополнения. Но были и солидные дядьки, лет по трид-
цать с лишком. Лейтенанту они казались уже стариками, и он
5
Николай Шерсгенников
почему-то больше всего жалел их. Считал, что погибать молодым
на войне положено, а вот таким, матерым мужикам... Он застав-
лял себя не думать о предстоящем, но не мог переключиться и с
каждым мгновением все острее осознавал, что выхода у них нет.
Крайний срок — завтра утром их хлипкая оборона прогнется под
напором немцев, лопнет, как чрезмерно натянутая нить, и... Что
будет тогда’ Ясно было и так1
Вечер накрыл степь сумраком, легкий ветерок шелестел в
сухой траве, стрекотали насекомые, и казалось, что тишина эта
вечна и бесконечна. Нет ни войны, ни поспешного отступления,
нет крови и смертей. Мирная тишина висит над степью, и сотня
измученных людей уснет, а утром спокойно пойдет дальше, к
своим, чтобы отдохнуть, подкормиться и просто служить. Служить
в армии...
Нет, у них не было будущего. Только прошлое и еще несколько
часов напряженной тишины до рассвета, который для большин-
ства из них будет последним...
Наспех вырытые траншеи и неглубокие окопчики стали на эту
короткую июльскую ночь жесткой пыльной постелью для солдат.
Измотанные переходами и боями люди валились с ног и сейчас
спали тяжелым, давящим сном. Пусть гибель, но это будет завтра,
а пока не было сил думать, страдать, переживать... Только спать,
и будь что будет...
В одном из окопчиков сидел молоденький боец. Едва ли он был
старше командира. Он прекрасно понимал, что ждет их завтра, и
потому даже усталость не могла побороть ворочавшегося внутри
отчаяния. Неминуемая гибель ужасала его, но он изо всех сил про-
тивился отчаянию. Уговаривал себя, смотрел на других, забывшихся
тяжким оглушающим сном. Он тоже хотел бы отключиться хоть на
час, но сон не шел, а тишина вокруг только усиливала внутреннюю
тоску... Боец сидел, привалившись к теплой земляной стенке окопа,
и не замечал, как по грязному, пыльному лицу текут слезинки. Он
не был уверен, что завтра сумеет умереть достойно. Молодость не
хотела погибать, а больше смерти он боялся струсить на глазах
остальных бойцов и командира. Он пытался занять себя оружием, но
винтовка была уже протерта и очищена от пыли. Патронов — тьфу,
гранат не было вовсе. Оставалось только молча бороться с волнами
тихого ужаса, периодически накатывавшего на него.
Рядом кто-то тяжело запыхтел, и по стенке потекла сухая
земля. Сначала он ощутил резкий, кислый запах пропотевшего
6
Родник Силы
обмундирования, а потом разглядел в темноте, как рядом уст-
раивается один из тех, кого они считали стариками. Было тому,
наверное, под сорок. «Старик» устроился рядом, повздыхал
и негромко спросил:
— Страшно’
Он хотел ответить что-то оптимистическое, но голос дрогнул,
и он только кивнул. «Старик» снова вздохнул, потом сказал:
— А мне-то как страшно1 Как про бабу свою подумаю, да про
детишек, так хоть бросай все и беги куда глаза глядят. А куда
сбегишь’ Не свои, так эти, не эти, так свои...
— Вы что, серьезно это’ Но ведь Родину защищать...
— Да брось ты, пацан1 Ты ведь не особист, чего трепешь-
ся... Нам с тобой завтра в последний бой, так хоть сейчас-то не
придуривайся... Ты что же думаешь, я эту жизнь меньше тебя
люблю’ Родина... Да что ты о ней знаешь-то’ Школа и армия...
Вот и все... А у меня, брат, трое пацанов, мал мала меньше. А
баба-то какая сладкая' Э, да тебе это не понять... Ты поди и не
целовался еще...
«Старик» хотел в разговоре растворить тоску и страх, но моло-
дой почувствовал, как в нем вскипает протест. Какие-то лозунги
лезли в голову, и хотя он понимал, что все это муть и бред, но заго-
ворил с пафосом, высокими словами. «Старик» внимательно посмот-
рел в лицо, отодвинулся от него и замолчал. Умолк и молодой. Он
понял, что ляпнул что-то совсем несуразное, неподходящее момен-
ту, и затих. Помолчали... Потом «Старик» вздохнул и тихо сказал:
— Ты не ершись, я не предатель и не трус... Жить только
хочется... А похоже, завтра все кончится. Сам видишь. Ты не бери
в голову, я тебя не подговаривал, думал, у тебя погано на сердце,
хотел тоже пожалиться...
— Да нет, вы не думайте, я все понимаю... только... только мне
ведь тоже страшно... Мама когда узнает, как переживет... Отец
где-то на фронте. Сначала его призвали, через неделю меня...
Она одна осталась, да еще сестра — Катька.
Голос дрогнул, и он заплакал, уже не стесняясь, только сдер-
живая всхлипывания. «Старик» приобнял его за плечи и замол-
чал. Что он мог сказать мальчишке, когда их судьба была ясна
и понятна обоим...
Ночь проходила. Часы отсчитывали свое, бледный рассвет уже
поднимался над горизонтом. И с каждой минутой приближалась
развязка...
Николай Шерстенников
Солнце приподнялось над горизонтом и даже сейчас, рано
утром, палило нещадно. День обещал быть знойным. Но бойцы в
редкой цепи стрелков не чувствовали этой жары. Холод близкой
смерти касался сотни сердец, отгораживал людей от всего, что
творилось вокруг. Их сейчас занимало только одно — когда начнет-
ся... Но немцы не торопились. Они были уверены в том, что жалкая
кучка измученных солдат не окажет серьезного сопротивления, и
потому не спешили. Видимо, рассчитывали сбить оборону походя
и продолжить стремительное продвижение по выжженной степи...
«Старик» и молодой напряженно всматривались в высвечен-
ную солнцем степь. Оттуда они ждали врага, и все их ночные
страхи и сомнения отошли куда-то, пропали. Осталось только
нетерпеливое ожидание — скорее бы. Они хотели одного — пусть
ценой собственной гибели, но оборвать его...
«Старик» ткнул молодого локтем.
— У меня с глазами что-то... Посмотри, кажется или на самом
деле’..
Молодой увидел, как недалеко от бруствера воздух завихрил-
ся, задрожал, будто марево над нагретой землей, и развернулся
невиданным цветком. В его чаше открывался блистающий вход
куда-то... Необычный цветок колыхался над самой травой. Бойцы
заметили его и разглядывали с удивлением. Непонятное, неви-
данное и необъяснимое раскрылось перед ними...
— Товарищ командир1 — заорал молодой.
— Да здесь я, здесь1 Вижу1
— Что это’
Но лейтенант не успел ответить. Из сверкающего зева цветка
вышел мальчик лет десяти. Он не спеша подошел к окопам и,
склонив голову, смотрел на изумленных солдат. Потом повер-
нулся и пошел обратно. Остановился у входа в сияющий тоннель
и поманил рукой, словно всех звал за собой...
И в этот момент ударили орудия. Черные султаны взрывов
поднялись над окопами, следом за стеной смертоносного вою-
щего металла шла цепь автоматчиков. Короткие очереди, почти
неслышимые в гуле артобстрела, вздыбили фонтанчики земли на
бруствере, срубили несколько человек, и лейтенант закричал,
срывая голос.
- К бою'..
Бой был недолгим. Что могла сделать сотня измотанных людей
с винтовками против втрое превосходящего противника’ Автоматы
8
Родник Силы
выкашивали людей, как отточенная коса — сочную траву на лугу.
Кто выжил после артобстрела, успели дать несколько жидень-
ких залпов по немцам, на том сопротивление и закончилось.
Лейтенант лежал лицом вниз, перевалившись через бруствер.
«Старик» на диво был целехоньким. Ни пуля, ни осколки его не
задели. Он бешеными глазами смотрел на приближавшиеся серые
фигурки врагов. Винтовку у него выбило из рук и расщепило
пулей. А в голове что-то заклинило. Он окаменел от ненависти
и готов был рвать фашистов голыми руками...
У молодого пробило плечо, руку, из ушей текли струйки крови,
но он еще пытался стоять, хотя глаза уже ничего не видели,
в голове звенело, и он не понимал, что с ними происходит...
В этот момент кто-то потянул «Старика» за руку. Он резко
обернулся, готовый бить ножом, но увидел перед собой мальчика,
который появился из удивительного цветка. Пацан тянул его за
собой...
«Старик» не сразу понял, чего же от него хотят. Но, сообра-
зив, подхватил молодого и потащил его к удивительному цветку,
который покачивался над травой. Когда они дотащились до входа
в сияющий тоннель, немцы вплотную подобрались к окопам.
Раздумывать было некогда, и они шагнули вслед за мальчиком...
В штабе дивизии роту никто не искал. Там знали, что она
выполнила роль заслона на пути наступающей пехотной дивизии
фашистов. Сколько продержались солдаты, никого не интересо-
вало. Рота была обречена, и потому никто не пытался выяснить
ее судьбу. И были правы. Выяснять, по сути, было нечего. Все
погибли, и строевики наспех заполняли похоронки на бойцов
роты вместе с командиром. Ни у кого даже мысли не возникало,
что могли остаться живые... Война — жестокое занятие, и надо
думать о глобальных вещах, в угоду которым приносились жизни
конкретных людей. Поэтому и тех двоих, что ушли вслед за
мальчиком, учли как погибших и написали похоронки в далекие
тыловые города.
Глава I
ОЖИДАНИЕ
В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ
Человек за столом вполне соответствовал. Именно таким и пред-
ставлял себе Сергей литератора. Астеничный, нервный, с маленьки-
ми очками на носу. Тонкие пальчики перебирают листы рукописи,
губы чуть шевелятся, будто человечек считает страницы.
Сергею стало неуютно в этом кабинете. Его громадная фигу-
ра на хлипком стульчике казалась здесь случайной. И молчание
человечка за столом, казалось, не сулило ничего хорошего.
Наконец очкарик заговорил. Слушать его было трудно, пос-
кольку он без конца повторялся, экал и бекал...
— Все, что вы тут написали, конечно, интересно. Э... э... Но
кому’ Кому, позвольте спросить’ Я полагаю, что только узкий
круг, может быть, прочитает этот ваш роман1
Я, знаете, привык говорить правду. Льстить вам не стану. Это
все ерунда, хотя литературно выполнено неплохо... Неплохо1 Да.
А вот это вообще излюбленный прием фантастов, обсосали уже
со всех сторон.
-	Что’
—	Ну как же, где рота погибает, а мальчик из ниоткуда появ-
ляется и спасает...
—	Но я же... — Сергей хотел сказать, что видел это так же
реально, как видит сейчас этого заморыша. Правда, во сне
(а может, наяву’). Но слова застряли в горле, и он только громко
кашлянул.
Астеник вздрогнул от неожиданности, а потом спросил.
—	Вы не больны’ А то знаете, сейчас инфекция гуляет. Мне бы
не хотелось от вас заразиться.
Он снова посмотрел на рукопись, поворошил страницы тонким
пальцем и поглядел поверх очков на Сергея.
—	Вот вы тут описываете приключения, якобы свои... Но кто же
поверит, что вы в таком участвовали’ Бред какой-то1 Вот если бы
10
Родник Силы
вы что-нибудь этакое принесли, например эротическое, с элемен-
тами древних мистерий. Вот это бы имело успех1 Представляете,
на костре лежит голая, эта, как у вас называется... Ну неважно...
А вокруг хоровод голых девушек...
Очкарик осклабился и масляно посмотрел на Сергея. Но тут
же заткнулся. Громадный молодой мужчина нависал над столом
как скала.
— Так вам не нравится’ — спросил Сергей.
— Нет, думаю, что это никого не заинтересует... Вот эротика,
кровь — это, знаете ли, пользуется спросом...
Сергей молча сгреб рукопись, небрежно засунул ее в пакет
и направился к выходу. Такой поворот дела, похоже, очкарика
смутил. Он рассчитывал на другое.
— Минуточку! Куда же вы’ Я еще не все вам сказал...
Сергей обернулся в дверях и бросил:
— Ты дальше голых девок чего видишь’ Очки протри...
В вестибюле его окликнули. Сергей обернулся и увидел невы-
сокого полного человека, который вперевалку шел по коридору.
— Подождите' Молодой человек, вы были у Канева’
— А кто это’
— Ну, тот, редактор, в кабинете...
— Да, я был... — неопределенно протянул Сергей.
— Отказал’
— Ну, как сказать...
— Значит, отказал. Про эротику и кровь говорил’
— Да, говорил.
— Значит, ему понравилось. Он со всеми так, не переживайте.
— Чего же держите его’ Он так всех распугает.
— Да никого не распугает' Вы прошли мимо нас, а мы ждали.
Сергей удивился, но виду не подал. Мало ли какие отношения
в издательствах, сразу не разберешь, а впросак попасть можно.
Толстячок меж тем взял Сергея под локоть и повел по коридо-
ру в глубину здания. Они миновали несколько коридоров, каких-
то переходов и оказались в небольшом кабинете, обставленном
добротной старой мебелью. Хозяин явно не жаловал современные
офисные интерьеры.
— Я бюрократ старой закваски, поэтому мне все эти тонконо-
гие фиговины не по душе. Привык к основательности...
Он указал Сергею на диван, а сам уселся за стол, откинулся
в кресле и затих. Глазки закрылись, и он, казалось, задремал.
И
— Николай Шерстенников______________________. --.г*тс
Сергей тоже сидел молча, глядя на хозяина кабинета. Потом хотел
уже встать, но толстячок за столом, не открывая глаз, сказал:
— Вашу рукопись мы прочитали, и у нас свое мнение. Мне
нужно поговорить с заинтересованными людьми, выяснить кое-
что, а потом уже решим, что делать дальше. Скажем, через неде-
лю... Вас устроит’
— Что через неделю’
— Встретимся, обсудим условия. Думаю, мы опубликуем вашу
книгу.
ОЖИДАНИЕ СЧАСТЬЯ
Лена ждала сегодняшнего вечера с особым чувством. Сегодня
должно было произойти особенное, такое, о чем не говорят нико-
му и носят ожидание в потаенных уголках души, как сокровенную
тайну.
После странной встречи с Сергеем она еще хорохорилась и
заставляла себя забыть неожиданного пациента. Мало ли какие
бывают люди на приеме. Но вот не забывалось. Сергей был
человеком необычным, странным, может быть, но очень добрым
и ласковым. Она еще тогда женским чутьем поняла это. И почув-
ствовала, что этот парень и есть ее судьба. Конечно, она немно-
го пообижалсь на него. Все-таки поступил он тогда по-хамски.
Сначала целовал так, что аж дух захватило, а потом вдруг упал
и уснул. Ну разве ж так ухаживают... Но врач брал в ней верх.
Она понимала, что Сергей пережил какую-то психическую травму.
Стресс был настолько сильным, что он перепутал реальность с
фантазиями. На следующий день, закончив прием больных, она
не задумываясь пошла к нему домой. Встретила ее бабка и начала
причитать и охать:
— Милушка ты наша1 Мы ведь уж думали, что и не придешь
теперь. Мой-то бугай тебя вон как напугал да обидел...
— Да что вы, бабушка1 Все в порядке. Он же больной... Ему
помочь надо. Как он’
— Да что — как, спит. Ты ушла, он поднялся и будто в беспамят-
стве был. Все бормотал что-то не по-нашему. А потом мы с соседкой
его уложили в кровать, он и уснул. Вот и спит до сих пор.
— Ну, я посмотрю на него и пойду, ладно’
Лена открыла дверь в комнату, где спал Сергей, на цыпочках
подошла к кровати и всмотрелась в его лицо. Длинные свет-
12
Родник Силы
лые волосы, мягкая курчавая борода, пухлые детские губы...
Но лицо... Лицо жило отдельно. Могучая работа происходила в
спящем. Волны эмоций пробегали по лицу, Лена видела, как оно
искажалось то болью, то гневом... Зачарованно смотрела она на
игру чувств и не заметила, как отключилась от окружающего...
СКВОЗЬ ВРЕМЯ
Звента стояла на пригорке и глядела на восходящее солн-
це. Красная четвертинка уже висела над горизонтом, и нежный
утренний свет пронизал кущи деревьев, облил кроны розовым.
Первые лучи падали в парной туман над гладью озера, и она
видела, как в слоистом белом мареве крутятся вихри. Один из
вихрей распахнулся, и перед ее взором возникло печальное лицо
Прихода. Он спал и во сне жалобно морщился. Она прислушалась
к его мыслям и услышала далекий, будто из-за стены доносящий-
ся зов. Он звал ее, но не ждал ответа. Он чувствовал, что любая
далеко, и оттого звал больше для себя. Но она услышала. И ото-
звалась. Умом послала ему весточку сквозь времена и простран-
ства. И тут же в вихрях тумана увидела, что рядом с Приходом
стоит молодая женщина. А приглядевшись, узнала. То была Лена.
Вместе с Водительницей рода, оставившей Лену, ушел и сынок ее,
Митяйка. Куда ушел — того не знала и сама Звента. Ведала толь-
ко, что он в особом месте, куда нет доступа ни ей, ни Приходу, и
уж тем более Лене. Да она и искать-то не будет. Память ей отмыло
так, что она и думать забыла о малыше. Да и как делить его’ То ли
Звента матерью Митяйки была, то ли Лена’ Обе они — суть одно.
Разве человечьими мерками тут можно мерить’ Воля по-своему
распорядилась. Каждому свое место обозначено, и каждый в нем
сейчас пребывает. Вот только ее милый Приход ушел вместе с
Сергеем в странное время, откуда сам Сергей к ним пожаловал.
Славно, что увидела она своего ладу. Спит милый, видать,
намаялся... И то сказать, мотало его сильно. А уж битва в безвре-
менье окончательно подорвала...
Звента напряглась и послала умом волну нежности и ласки,
да почувствовала, что ее посыл натыкается на что-то мягкое и
непреодолимое. Она хотела обойти преграду, но поняла, что это
Лена встала на пути ее нежности. Она ведь любит Сергея ничуть
не меньше, чем Звента своего Прихода. И не хочет, чтобы еще
кто-то окружал его своей нежностью...
13
Николай Шерстенников
Звента усмехнулась горько... Смела бы ее, сил-то достанет,
да какое право она имеет на то далекое время. Она здесь, а
Приход там. Звента ушла в свои времена, как Воля повеле-
ла. А вот у Прихода все наоборот сделалось. Он соединился с
Сергеем и вырвется ли, вернется ли обратно к родичам’ Кто
знает... Горько ей стало, но горечь была сладкой и затягива-
ющей, будто топь болотная. И она тонула в ней, не сопротив-
ляясь, ибо понимала, что, утонув, воскреснет для иной жизни,
той, какую ждут от нее родичи.
Звента снова подняла лицо навстречу восходящему солнцу,
воздела руки и, открыв ладони, впустила свет в себя. Могучий ток
потек по рукам, наполнил тело живительным соком Ярила, взбод-
рил плоть, пронизал тело до босых ступней и ушел в прохладную
землю. И оттуда, словно только ждал сигнала, потек синеватый
прохладный сок Земли. Он поднимался по ногам, заполнял живот
и в груди смешивался с горячим светом Ярила. И в смешении двух
сил родился вихрь. Он закружился внутри котла Силы, в животе,
потом выплеснулся в грудь, где покоился котел любви, а дальше
потек тихими спокойными ручейками в голову, в котел разума.
Звента растворилась в струении сил и стояла, покачиваясь, как
молодая березка под ветром...
Лена перестала воспринимать окружающее. Видела только
жемчужный туман вокруг и еще чувствовала, что за пеленой
тумана кто-то есть. Будто ветром пахнуло и туман разошелся, а
в просвете она увидела лицо женщины, что пригрезилась ей в
странном сне. Было оно прекрасным, удивительно родным и в то
же время далеким и чужим. А потом почувствовала, как из тумана
к Сергею течет ласковый ручеек. Нежный, светлый и грустный. И
Сергей потянулся к нему. Как’ Да поди ж тут опиши, когда и слов
таких еще не придумано. А вот почувствовала Лена своим жен-
ским нутром, что тянется ее милый к ручейку. И стало ей обидно
и горько. Но переборола себя и невесть каким усилием ручеек
остановила. Будто преграду положила поперек течения. И ручеек
иссяк. Лена почувствовала, как Сергей заметался в поисках этого
нежного ручейка, и направила к нему нежность и ласку, какую
испытывала сейчас к этому парню. Он принял ее ручей, вобрал
в себя и благостно затих...
14
Родник Силы
ЭТО ЛЮБОВЫ
Сколько с тех пор минуло дней... Она ухаживала за Сергеем,
как редкая мать ходит за своим дитем. Откуда что бралось в
ней’ Закончив прием, бросала все и бежала в лес, собирала
какие-то травы и корешки. Делала уверенно, будто всю жизнь
этим занималась. Потом варила на кухне зелья, натирала ими
Сергея, поила отварами, клала ему руки на голову и что-то
шептала про себя. Спроси ее потом, что делала, — ни за что бы
не сказала, потому как и сама не понимала глубинного смысла
своих действий. Но заговоры от непонимания силу не теряли.
Скоро Сергей начал подниматься и еще через недельку опра-
вился окончательно.
Какое счастье было, когда она помогла ему дойти до кухни
и посадила за стол. Огромный, как медведь, он сейчас был как
малое дитя и безропотно подчинялся ей. А она кормила бульоном
с ложечки и, верно, так бы и нянькалась с ним, да он отобрал
ложку и начал с аппетитом хлебать из глубокой тарелки. Лена же
смотрела на него с такой нежностью, что бабка подошла сзади,
погладила ее по спине и тихо прошептала:
— Все, девка, пропала ты1 Влюбилась по уши, за версту
видно...
А Лена и не спорила, только улыбнулась и спросила бабку:
— Почему — пропала’ Может, наоборот, нашлась’
— А и нашлась, дак слава богу1 Для него вот точно нашлась...
В тот же вечер они впервые выбрались из дома. Сергей шел
неуверенно, пошатываясь, будто пьяный. И она ухватила его за
локоть, старалась изо всех сил удержать ровно. Он смущался,
пытался выправиться, но от этого еще больше путался ногами.
Так они добрались до скверика и присели на скамейку. Сергей
расслабленно откинулся на спинку, а Лена сидела рядом и смот-
рела на него с каким-то щемящим чувством в сердце. Давно
ли они встретились’ И был он совершенно чужим. А теперь
вот кажется, что знает его давным-давно, и такой родной этот
громадный парень, такой близкий, будто у них за плечами боль-
шая и сложная жизнь... И здесь, на скамейке она окончательно
поняла, что Сергей — та самая половинка, которую она могла
бы безуспешно искать всю жизнь. Она уже не представляла себе
жизни без того, чтобы не увидеться с ним, не подержать его за
огромную руку...
15
Николай Шерстенников
К Сергей сидел с закрытыми глазами, и ей показалось, что
он наполняется чем-то изнутри. Как детский воздушный шарик,
лежит пустой и сморщенный, а потом его начинают надувать и
он обретает форму, упругость, увеличивается... Сергей, понятное
дело, в размерах не увеличивался, но Лена ощущала, как в нем
все расправляется, становится тугим, сильным, упругим.
Сколько они просидели под деревьями, она не знала, но когда
поднялись, Сергей выглядел совершенно по-другому. Он легко
встал, уверенно и пошел рядом с ней плавно, будто двигалась
огромная кошка, а не человек. Даже дыхание изменилось — стало
легким и спокойным.
Лена удивленно посмотрела на Сергея. Совсем недавно был
как пьяный, а теперь откуда-то появились силы, гибкость, плас-
тика...
— Ты что, притворялся’
— Ну что ты1 Мы посидели под деревьями, и я наполнился их
силой.
— Сказки какие-то... Откуда ты этого нахватался’
— Да ниоткуда, знаю — и все. У меня иногда такое бывает.
Возникает знание ниоткуда. Просто знаю... Не читал, не учил,
а вот знаю... У тебя разве такого нет’
Лена хотела ответить, что все это мистика, а она человек
практический, но осеклась. Вспомнила тот вечер, когда она при-
тащилась домой из леса и нашла в квартире этого самого парня,
стоявшего неподвижно и безжизненно, словно статуя. Она стара-
лась не вспоминать те события, потому как до сих пор не разо-
бралась, что там было наяву, а что ей пригрезилось. Но сейчас
помимо воли выплыла картинка, она стояла перед окаменевшим
Сергеем и теребила его за рукав, пыталась растормошить, а он
никак не реагировал на нее. Воспоминание было настолько ярким
и реальным, что на миг ей показалось, будто и не сегодняшний
Сергей рядом, а тот, из воспоминания. И она протянула руку,
чтобы дотронуться до него, почувствовать живое тепло.
А Сергей истолковал ее жест по-своему. Он подхватил ее под
локоть, притянул к себе и снова поцеловал в глаза. Голова у нее
сладко зазвенела, поплыла, и она молча прижалась к нему...
С каждым днем в их отношениях появлялось что-то новое.
Лена понимала, что ее чувство к Сергею становится глубоким,
и преодолеть его она не в силах. Да и не хочет этого. Наоборот,
воспринимает как счастье, которое нашло ее... Правда, иногда
16
Родник Силы
в воображении возникала картинка, как он стоял рядом с жен-
щиной, очень похожей на нее, но другой, совсем другой. И как та
трепетно и доверчиво прижималась к нему, клала свою голову ему
на грудь. В такие минуты темное поднималось в ней, и она могла
натворить глупостей, но сама же и одергивала себя: к кому ты
ревнуешь’ К своему воображению’ Идиотка1 Пора к психиатру.
Сергей окончательно поправился. И следов от болезни не
осталось. Только временами накатывала на него молчаливость и
отстраненность. Будто проваливался куда-то. И внешне, остава-
ясь рядом с Леной, был очень далеко от нее. Она своим женским
чутьем остро чувствовала это, и в ней все обмирало. Казалось,
что любимый исчезнет, уйдет навсегда в таинственную страну
своей памяти...
Она много раз пыталась поговорить с ним откровенно, но
Сергей от разговора уклонялся. И даже когда она решительно
потребовала рассказать ей все, что с ним произошло, почему
он в беспамятстве валялся на площадке между этажами и где
пропадал столько времени, он удивился и, честно глядя ей
в глаза, ответил:
— Я ничего не помню. Иногда выплывает в памяти что-то
непонятное. Какая-то река, люди — не люди, не поймешь, потом
слышу голоса... А потом все исчезает. И сейчас это все реже быва-
ет. Раньше, пока болел и лежал, чаще вспоминалось. А когда мы
с тобой первый раз поцеловались — будто отрезало. Так, изредка
и очень смутно...
— А куда ж ты пропадаешь, когда задумываешься’
— Да никуда, — пожал плечами Сергей. — Я здесь, рядом.
Молчу просто, и все...
— Сереженька, милый, я же чувствую, что тебя рядом нет1
— Да не знаю я1 Ну что я тебе скажу’
Так и прекратились разговоры. Лена поняла, что дальше допы-
тываться не стоит. Может, действительно память у него пропала, а
может, такую тайну в себе носит, что ей лучше и не знать о том...
Жизнь сейчас сложная...
Они виделись почти каждый вечер. Бабка принимала ее как
родную и все уговаривала остаться на ночь. Думала старая, что
коли чего у внука с ней получится, так дальше все само собой
покатится. Но Лена уходила домой, и Сергей шел ее провожать...
И стоя в ее подъезде, они подолгу целовались. Она чувст-
вовала его могучее желание, но он ничего себе не позволял.
17
Николай Шерстенников
Только обхватывал ее своими ручищами так, что даже пикнуть не
могла. И больно было, и приятно. А чего больше, приятного или
болезненного — она не знала, но хотела, чтобы он снова и снова
обнимал ее так.
И еще она испытывала странное. Нравы нынче были простые,
и, коли двое нравились друг другу, да еще и место для встреч
было, то до постели отношения доходили очень быстро. А тут она,
когда думала об этом, словно на барьер натыкалась. Не могла его
к себе пригласить. Тоже запрет внутри был. А он, кстати, и не
настаивал. Мало того, ни разу не напрашивался. И вел себя с нею
настолько по-рыцарски, что ей казалось временами — она, как
женщина, и не интересует его...
Но вчера что-то внутри у них обоих произошло. Она почувс-
твовала, как рухнул запрет, и она готова принять своего любимо-
го. Принять по-женски, с ожиданием счастья и нежности. И еще
почувствовала, что он проснулся. Так страстно он еще никогда ее
не обнимал. И такого напора она не видывала. Она расценила это
как готовность к физическому продолжению отношений и потому
решилась. Именно сегодня вечером она не отпустит его, домой.
Они поднимутся к ней в квартиру... А дальше все рисовалось в
радужных, переливчатых тонах. Да, в общем-то, она и не думала
о том, как и что произойдет. Она решила — и это было главное.
Она приняла его сердцем, и сердце говорило «Да1».
ОПЯТЬ спишь?
Сергей вышел из издательства в странном состоянии. Вроде бы
его обнадежили, пообещали помощь... Но что-то не давало покоя,
томило душу, и возникало внутри сложное чувство. Казалось,
что написанное им снова застрянет на каком-то этапе и повиснет
грузом на плечах. А хотелось, чтобы книга вышла, была прочита-
на многими и принесла ему пусть не славу, но некое внутреннее
удовлетворение, что, мол, вот читают люди и им нравится... Нет,
он честно не хотел славы, какой гордятся артисты или маститые
писатели. Ему нужно было нечто другое — видеть и понимать,
что создал важное, может быть, очень важное... И это понимание
заменило бы и славу, и почести... А что оно было по сути’ То
же самое желание славы, только изощренное. Сергей отчетливо
понимал это и не мог совладать с мыслями. А они текли ручейком,
и никакие волевые запреты не могли этот ручеек удержать. Он
18
Родник Силы
журчал себе дальше, снова и снова провоцируя Сергея на думы
о вершинах...
С чего все началось’ Откуда в нем это стремление’ После
возвращения из ниоткуда он валялся беспомощный. Лена выхо-
дила его, помогла подняться. А уж когда они впервые вышли на
прогулку и оказались в скверике, ноги сами подвели его к скамье
под раскидистым дубом. Он сел и расслабился. И чувствовал, как
тело наполняется текущей от дерева силой и жизнью. И еще он
почувствовал в себе нечто, скрытое непроницаемым покровом.
Что было там, он не знал, но чувствовал, что сейчас еще не время
сбрасывать покров. Придет момент и все откроется само собой,
и тогда он вспомнит, увидит, поймет...
В тот вечер, когда он впервые проводил Лену, он начал писать.
Сел, взял амбарную книгу, ручку и начал записывать слова, кото-
рые лились на бумагу. Он ловил себя на мысли, что пишет, не
понимая сути. Но писать продолжал. И когда поздно ночью рука
вдруг остановилась, только тогда он заметил, что исписал добрую
треть амбарной книги. Он попытался прочитать написанное, но
глаза начали слипаться, голова опускалась все ниже, и Сергей с
трудом добрался до постели.
На следующий день он проснулся с уверенностью, что надо
писать. Внутри все аж зудело от нетерпеливого желания продол-
жить... Наскоро перекусив, он снова раскрыл амбарную книгу и
задумался. При виде чистого листа внутреннее нетерпение поколе-
балось, возник легкий страх. Но в голове выстроилась первая фраза.
Он записал ее, и она потянула за собой цепочку других предложе-
ний. И так, незаметно, Сергей втянулся и престал замечать окру-
жающее. Бабка поначалу суетилась вокруг него, но потом отстала.
Он не реагировал на ее слова и только мычал что-то в ответ на
вопросы. А рука, словно чужая, легко порхала по листам. В обычном
своем состоянии он не любил писать вообще, а тут делал это легко,
изящно, совершенно не задумываясь над тем, как выстроить фразу.
Слова сами стекали с ручки и ложились на бумагу.
Так продолжалось до вечера. В сумерках рука остановилась, и
он испытал чувство, что сегодня сделал очень важное. За два дня
он исписал половину амбарной книги. Но когда попытался про-
читать написанное, навалилась сонливость. Он тер глаза, сходил
на кухню и заварил себе крепкий кофе, но, после того как выпил
целую кружку бодрящего напитка, сонливость только усилилась.
Тогда он закрыл книгу и сунул ее в ящик письменного стола.
19
Николай Шерстенников
И сразу прошла вялость, в голове прояснилось, и возникло удов-
летворение, будто выполнил громадную работу.
Вечером он встречался с Леной. Он ждал свидания с особым
чувством. В прошлый раз искра пробежала и соединила их тела
в единую цепь высокого напряжения. Он понимал, что сегодня
произойдет важное для них обоих.
Когда бабкины часы пробили шесть вечера, он собрался и
вышел из дома. Внешне он оставался спокойным, но в душе бро-
дило хмельное чувство ожидания. Шел уверенно и сосредоточен-
но. А оглянуться по сторонам стоило бы. За ним увязался какой-то
замурзанный бродяга. Он брел, шаркая разбитыми башмаками
по асфальту, и ни на кого не обращал внимания. Но изредка
вскидывал косматые брови и пронзительными голубыми глазами
смотрел в спину Сергею. А тот шагал упруго, споро, уверенно. Но
зачуханный бомж не отставал от него. И когда Сергей завернул за
угол, быстро догнал его, пошел рядом и, не поворачивая головы,
произнес глубоким баритоном:
— Здравствуй, друг мой1 Давно мы с тобой не виделись,
верно’
Сергей сначала не понял, кто с ним разговаривает, а когда
повернул голову — удивился. Бродяга выглядел жалким и ничтож-
ным оборванцем. А с такими он никогда не общался.
— Вы кто’ Я вас не знаю'
— Не беда' Скоро все вспомнишь и узнаешь. Я снова вернулся к
вам. Не мой удел сидеть в разрезе времени. Вы разрушили мир муд-
рых, но и там, куда они ушли, мне не по нутру. Моя судьба — творить
новую реальность с вами. Так что вспоминай...
— Чего-о” Я что-то вас не понимаю... вы что, пьяный’
Бродяга остановился и от души расхохотался.
— Вот ведь диво, опять мне тебя будить приходится' Мало,
видать, того раза было. Снова спишь, милый’ А пора просыпаться'
Сергей хотел сказать что-то резкое, но бродяга повернулся и,
шаркая башмаками, повернул за угол...
И СНОВА ОСТРОВ
Комариный стон облаком висел над болотом. Нина стояла у
самой кромки воды и смотрела на темные болотные хляби, что
мертвым кочковатым полем раскинулись за полосой чистой све-
20
Родник Силы
тящейся воды. Родник на острове не иссякал, и его хрустальные
струи, пронизанные светом и силой чистоты, постепенно оттеснили
черную болотную воду от острова. Теперь на острове было чисто,
сухо, даже близость трясины никак не сказывалась. Вода родника
не просто оттеснила болотную черноту, но создала вокруг острова
непроходимую для всякой пакости преграду. Но звуки островка
достигали. То нудящий, как зубная боль, комариный звон опус-
кался плотным покрывалом, и тогда его обитателям казалось, что
тучи комаров сейчас прорвутся сквозь преграду родника и набро-
сятся на людей. То вдруг по ночам начинало ухать в трясине, да
так, что с непривычки кровь стыла. Но поначалу страшней всего
было, когда начинал ворочаться гад болотный.
Они ни разу не видели его, но коварство испытывали постоян-
но. И когда б не родник, очистивший остров от нежити, не смогли
бы люди прожить здесь и часу. А так, пребывая под защитой
святого источника, они знали, что вокруг нет силы, способной
одолеть барьеры родника. Но пока Нина пообвыкла, натерпелась
страхов. И ее пестунец Митяйка первое время пугался. Но когда
вокруг ты окружен заботой Воли, все страхи рассеиваются и оста-
ется глубокий и полный покой.
Когда она вернулась в столицу из далекой Ойи, все происшедшее
там — на болоте, церковном дворе и, наконец, в поезде — казалось
тяжким сном. Будто спала неудобно, отлежала руку и шею, вот и
привиделась всякая чушь... Нина понимала, что пережитое напом-
нит о себе. Когда и как — не знала, да и думать не хотела.
Она ходила на работу, общалась с друзьями, встречалась со
своим мужчиной, которого, как ей казалось, любила. Жизнь текла
по заведенному распорядку, и ничего не предвещало перемен.
Даже в командировки ее больше не посылали. Она окончательно
успокоилась и более не вспоминала о своих приключениях.
Но жизнь круто поменялась. Утром Нина спешила к станции
метро. Знакомый до последней мелочи маршрут. Она пробежала
его в несколько минут и вместе с толпой людей вошла в вестибюль
станции. На миг ей показалось, что люди вокруг словно отодвину-
лись от нее, но это ощущение тут же прошло.
Она ступила на эскалатор, и снова возникло мгновенное чувс-
тво, что она отделена от людей невидимым барьером. На этот раз
чувство не пропадало, и она сошла с эскалатора в смущении. Ей
показалось, что мужчина в очках, который стоял позади, стреми-
21
Николай Шерстенников
тельно шагнул вперед и прошел сквозь нее. Она увидела спину
уходящего вперед человека, но сама ничего не почувствовала.
Замерла удивленно и опомнилась, когда увидела, что сквозь
нее свободно проходят люди, сошедшие с эскалатора. Утренний
людской поток проходил сквозь нее, как сквозь пустоту. Но
она-то все это видела1 Нина растерялась. Что происходит7 То
ли спит еще и видит какой-то кошмар, то ли галлюцинации
начались...
Она сделала несколько шагов вперед, к платформе, и вдруг
стена отчуждения исчезла. Многоголосый гул метро обрушился
со всех сторон. Кто-то сзади ощутимо толкнул в спину, и вместо
извинений Нина услышала сдавленное.
— Корова, растопырилась на дороге...
Нина хотела огрызнуться, но поняла, что не хочет ругаться.
Резкие слова были как музыка, потому что она вновь почувство-
вала себя нормальной, как все...
Подошел поезд, и ее вместе с десятками других пассажиров
внесло в потное, душное нутро вагона. Ее сдавили со всех сто-
рон, стиснули так, что дышать было трудно. Вокруг все стояли
неподвижно, а сумку все время уносило от хозяйки... Поезд вошел
в тоннель и в вагоне погас свет. В соседних вагонах он был, а у
них — пропал. Поезд хода не замедлил, и никто не придал этому
значения. А потом стало темно. Совсем темно...
Ее по-прежнему стискивали, и сумку уносило в сторону. Нина
рванула ее на себя, дернулась и почувствовала, что стало сво-
боднее. Видимо, выбрала удачное положение. А потом стало еще
легче, и она поняла, что поблизости никого нет. Нина в нехоро-
шем предчувствии протянула руки вперед, ожидая, что наткнется
на стоявшего рядом парня, но руки провалились в пустоту.
Нина шагнула вперед и уперлась во что-то. Она попыталась
определить, что это, но не поняла, а потом догадалась, и мороз
пробежал по спине. Пальцами она касалась шершавой коры
дерева и чувствовала, как ветки упираются ей в грудь. Тут толь-
ко сообразила, что не слышит стука колес и не чувствует движе-
ния поезда. А темнота вокруг была полна давно забытыми звука-
ми. Все вспомнилось, и она поняла, что похожие шорохи, вздохи
и шелест слышала в ту страшную ночь на болоте в Ойе, когда
заблудилась и попала на удивительный островок. И вспомнилось
заповеданное ей родником и сказанное попутчиком в поезде.
22
Родник Силы
В темноте кто-то двигался, чавкал, хлопал крыльями, сопел.
Резкий переход от столичной суматохи в темень глухого леса пока-
зался ей настолько страшным, что она, потеряв самообладание,
опустилась на колени, сжалась в комочек и тихо заплакала...
Серенькое утро вынырнуло из низких туч. Нина встрепенулась
и вскочила, чтобы бежать куда-то, но увидела, что стоит на берегу
знакомого болота. Дорогу назад перекрывали кусты, а впереди
была трясина. Она попыталась продраться сквозь заросли, но те
непроходимой стеной встали на пути. Она застряла в переплете-
нии кустов, а когда попыталась вырваться обратно, на берег, ока-
залось, что ее волосы зацепились за ветки куста позади и держат,
как безжалостная рука насильника.
На нее накатил такой ужас, что она вообще перестала сооб-
ражать. Страх обнимал ее холодными лапами, проникал внутрь,
давил очаги воли и заполнял собой все внутренние пустоты. Он
вкрадчиво шептал ей:
— Попалась, голубушка' Здесь тебе не столица1 Здесь я твой
хозяин, смирись, упади на колени' Ты уже была моей, да вырва-
лась... На этот раз не уйдешь...
То ли из шелеста ветвей сплелись эти слова, то ли прозвучали
в голове, она не разобрала, да и не до того ей было. Страх одо-
лел... И сквозь туман ужаса она увидела, как трясина раздается
в стороны и из смердящей ледяной ямы к ней тянется похожая на
гнилой корень узловатая лапа.
Она еще успела почувствовать змеиное прикосновение к своей
шее и провалилась в забытье...
Что было дальше, она не знала. Очнулась она на сухом пес-
чаном берегу. Солнечный лучик пробился сквозь тучи, согрел ее,
попал в нос, разбудил и заставил чихнуть.
Нина села, огляделась и снова упала навзничь. Место было
знакомое — островок, куда она попала в ночь своего приключения
на болоте. Она заплакала. Сначала от неожиданности, потом от
страха, а уж после от жалости к себе. Шутка ли, ее, столичную
жительницу, неведомо как выдернули из привычной суматошной
жизни на затерянный в болоте островок. Для чего7 Непонятно'
Поревев от души, она забылась коротким сном и проснулась
оттого, что кто-то трогал ее за плечо. Нина, еще не проснувшись,
решила, что ее снова хватает болотная тварь, и шарахнулась
в сторону. Но услышала детский голос:
23
Николай Шерсгенников
— Тетя, а у вас покушать нет ничего7
Она удивленно открыла глаза. Перед ней стоял мальчонка
лет шести, одетый чистенько, по-городскому, и вопросительно
смотрел на нее.
— Ты кто7 — вместо ответа спросила она.
— Я Митяйка. Меня все так зовут. Я кушать хочу, у вас нет
ничего7
Нина растерялась. Увидеть в глухой трясине мальчонку она не
ожидала... И все же справилась с собой. Оглянулась и увидела
рядом свою сумку. Достала оттуда бутерброд, приготовленный
для перекусона на работе, и протянула его Митяйке. Он содрал
фольгу, в которую был завернут хлеб с сыром и с аппетитом начал
жевать. А Нина глядела на него в растерянности. Она не понимала
происходящего.
Глава II
КОЛДУН
УЧЕНИК
Колдун был до того старым, что, когда садился на землю в
ковыль, вполне мог сойти за каменную бабу. Они во множестве
стояли в степях с незапамятных времен.
В племени к нему относились с опаской и даже боялись. А он
не был ни злым, ни добрым. Он отстраненно взирал на людей,
будто сам уже ушел из этой жизни.
Сколько лет он живет на свете, никто не знал. Даже старики пле-
мени помнили, что в их детстве он был таким же, как сейчас. Его по
традиции кормили, но никто из молодых воинов не видел его колдов-
ской силы, а потому у них возникало сомнение: в самом ли деле этот
старик может творить чудеса7 Но колдуна это не волновало. Утром
все видели его сидящим возле юрты. Пустой взгляд, устремленный
куда-то за грань жизни. Сухое неподвижное тело. Только магические
кости на толстой нитке чуть подрагивали в коричневых руках.
Он ни с кем не разговаривал, не давал советов. Казалось, что
он просто обломок иного, давно ушедшего времени.
Молодые воины смотрели на колдуна с раздражением. Они
считали его бесполезным человеком. И как-то раз в деревянной
чашке возле его шатра не оказалось еды. Не положили колдуну
мяса и на другой день. Однако это никак на нем не отразилось...
Он сидел неподвижно, не обращая внимания на людей, а может,
просто не замечая их.
Странное случилось на третий день. И молодые воины, и ста-
рики стояли перед колдуном на коленях и протягивали ему луч-
шие куски мяса и чаши кумыса. Почему они это делали7 Утром они
все сразу решили накормить колдуна. И еще, им стало стыдно, что
они не верили в его силу и хотели уморить его голодом.
И только один воин не поддался общему порыву. Он стоял в
стороне, скрестив руки на груди, и с презрением смотрел, как
сородичи пытались ублажить старика.
25
Николай Шерстенников
А колдун на миг поднял тусклые глаза от земли, посмотрел на
юношу и снова опустил взгляд. Но и этого хватило, чтобы воин
почувствовал в себе чужое присутствие. Будто двери внутри рас-
пахнулись, и повеяло обжигающим холодом, парализовало волю.
Его потянуло к остальным. Он тоже хотел встать на колени перед
стариком и отдать ему лучшее, что имел. Однако он напрягся,
сбросил оцепенение и подавил в себе чужой приказ.
Колдун снова поднял глаза и встретился взглядом с молодым
воином. И тот услышал в голове негромкий голос:
— Вот ты и пришел' Я так долго ждал тебя и наконец смогу
передать тебе свое заветное... Подойди ближе...
Воин, уже не в силах сопротивляться, подошел к старику. А тот
легко поднялся и сказал негромко:
— Он будет моим учеником, ему передам свою силу, и он
станет вашей опорой. А вы идите1 Не нужно мне вашего мяса.
Оставьте маленький кусочек и убирайтесь...
Впервые за долгие годы племя слышало голос колдуна. Люди
казались ошарашенными, но послушно встали и разбрелись кто
куда. А колдун взял юношу за руку и повел за собой в шатер.
Там усадил на старые истертые ковры, сам сел напротив и заго-
ворил:
— Сколько я живу на свете — не знаю даже я сам. Сотни раз
зима меняла осень, а сочную весну сдували летние суховеи.
Я делал все, чтобы народ наш жил спокойно. Я отводил жад-
ные глаза соседей, направлял мысли пастухов, помогал им искать
пастбища. Я незримо помогал нашим вождям, и они слушали мои
советы... Мне было сказано, что мое время уйдет, когда меня
перестанут кормить, и моя чашка будет пуста два дня. Я увижу
преемника, того, кому передам свою силу и знания.
Все случилось так. Ты — мой преемник. Готов ли ты к своей
судьбе’
Юноша замер на потертых коврах. Он оцепенел и не мог даже
слова вымолвить в ответ.
Старик внимательно пригляделся, потом хмыкнул и произнес:
— Зачем же ты сел сюда’ Это место ученика, а ты еще не дал
согласия...
Он снова взял юношу за руку и потянул за собой. Молодой воин
на миг замер, потом поднялся и вышел за стариком из шатра.
Степной ветер обдувал тяжелую голову, и постепенно юноша
пришел в себя. Но не знал, что ответить старику. Из всего разго-
26
Родник Силы
вора в шатре ему помнилось только то, что старик спрашивал его
о чем-то... Но о чем’
А старый колдун вновь приступил к юноше.
— Согласен ли ты принять силу’ Ты можешь занять мое место,
но для этого нужно согласие. Готов ли ты’
Молодой потряс головой, прогоняя туманную одурь, потом
внимательно посмотрел на старика.
— А почему ты предлагаешь силу мне’ Разве мало в нашем
племени достойных?
— Ты — достойный из достойных. О тебе было сказано
давно, когда я еще не был таким немощным. Плоть моя иссо-
хла, руки утратили твердость, а глаза плохо видят даже то, что
рядом. Мне давно пора уйти в страну наших предков, да Дух,
что ведет меня по жизни, держит и не дает покоя. Он вошел в
меня давно. Вы о тех временах даже не слышали. И я тогда был
молод, силен, ловок. Стрелой сбивал стрелу врага в полете. И
так же, как сейчас я призываю тебя, меня позвал наш колдун
и передал мне свою силу. Сотни зим и весен я ждал тебя, и ты
пришел.
— Тогда к чему твои уговоры’ Делай то, что должен...
— Не могу. Сила и знание перейдут, только когда ты сам
согласишься принять их... Без этого нельзя. Если ты откажешься,
то мне придется еще долго охранять покой племени. А я уже стар,
очень стар...
Молодой стоял, потупившись. Странно, но ему не хотелось
соглашаться с колдуном. Раньше он даже мечтать не мог о таком,
а теперь почет, уважение сородичей их особое отношение сами
идут в руки, а он хочет увильнуть... Почему’ Внутри что-то про-
тестовало...
А колдун смотрел на юношу не отрываясь, и его пронзитель-
ный взгляд словно обволакивал воина, опутывал его паутиной
безволия.
МЕНА СИЛЫ
Обряд передачи силы они проводили на рассвете. Выехали
в степь еще ночью. Юноша с удивлением смотрел, как древний
колдун уверенно держится в седле. А тот скакал ровно, будто и не
было за плечами громадного груза прожитых лет. Молодой воин
едва поспевал за ним.
27
Николай Шерстенников
Ближе к рассвету они прискакали в неприметную балку, зажа-
тую с двух сторон бархатными от зелени курганами. Ночь пути
истомила юношу, но он пытался бодриться и даже соскочил с
лошади — подержать стремя колдуна, но не успел. Колдун ловко
спрыгнул с коня, потянулся и повернулся к восходящему солнцу.
Юноша впервые видел старика таким. Он, казалось, помолодел и
стал крепче, увереннее в движениях, будто и не висела на плечах
старость и немощь.
Колдун взбежал по пологому откосу кургана, и юноша после-
довал за ним. А тот замер на вершине и поднял руки навстречу
восходящему солнцу. Юноша внимательно смотрел за ним, но
пока ничего не понимал. Колдун раскрыл ладони навстречу лучам
солнца и запел странным, гортанным голосом. Молодой воин
никогда не слышал такого пения. Казалось, что звуки голоса
перетряхивают воздух. Голос мощными потоками вплетался в
лучи восходящего светила и пронизывал все вокруг. И юноша
растворялся в этом необычном пении. Он терял ощущение себя
и сливался со звуками древнего гимна. Оставалась еще частичка
самоощущения, но и она была где-то очень далеко, и воин не
мог опереться на нее. Он растворился в голосе колдуна и не мог
вырваться из-под его власти. И в тот момент, когда юноша почти
исчез в переливах горлового пения, колдун замолчал. Он стоял,
протянув руки к солнцу, принимая его силу...
Молодой воин постепенно приходил в себя. Колдовские чары
голоса пропали, и юноша слышал посвист ветра в травах, тонкий
крик утренних птиц, другие звуки, которые всегда можно услы-
шать в степи. Но сейчас он слышал их по-особому. Будто тайное
приоткрылось ему в звуках степи, то ли начал понимать язык
птиц, то ли мысли колдуна звучали в нем сейчас... Но юноша не
успел осознать произошедшего. Колдун тронул его за плечо и
сказал негромко:
— Пора, коли ты решил, пойдем. Наш путь недалек, но надо
успеть до полного восхода солнца.
Они спустились с гребня кургана, и колдун начал раздеваться.
Юноша с изумлением смотрел на старика. А тот быстро снял халат,
рубаху, стянул сапоги и штаны и остался нагим посреди степи.
Он повелительно махнул рукой юноше, чтобы и тот раздевался.
Молодой воин скинул с себя всю одежду и теперь с изумлением
слушал новые ощущения: прикосновения ветра к коже, проник-
новение света солнца внутрь...
28
Родник Силы
А колдун встал на колени и показал юноше рукой сделать
то же самое. Они стояли на коленях друг перед другом в степ-
ных травах, и утренняя роса сверкала вокруг бриллиантовыми
россыпями.
Колдун упал на спину и начал кататься по росной траве. А
потом встал, мокрый, с прилипшими к телу травинками и мусором.
— Делай как я, — строго приказал он юноше, и тот тоже начал
кататься по траве. Прохладная роса обильно смочила тело, и
вместе с ее холодком внутрь влилась неведомая сила. Юноша под-
нялся и замер пораженный. Перед ним стоял не давешний немощ-
ный старик, а могучий воин, тело которого блистало налитыми
мышцами. Он вновь раскинул руки навстречу солнцу и заговорил
быстро, но внятно и отчетливо.
Солнца соль, воды душа,
Воздуха глубинный ветер,
Силу, мощь свою сомкните
И во мне соедините'
Дайте вволю мне напиться
Солнца силы,
Ветра мощи
И росы с травы дурманной.
Ночи силы, пред рассветом
Вы уходите тенями
В царство призрачных туманов.
Нам откройте эти тропы,
Чтобы мы за вами следом
В мир туманов окунулись
И свершили мену силы:
Мое немощное тело
Отдает свое богатство
Юным, в силе неискусным,
Чтобы шли они путями,
Нам завещанными...
И тут колдун громко выкрикнул слово, которого юноша не
понял. Видимо, он назвал какое-то имя, но молодой воин никогда
не слыхал его.
Едва прозвучал вскрик колдуна, как вокруг них потемнело,
воздух потек струями лилового тумана. Он кисейными полотни-
щами разливался по степи, и юноша понял, что этот туман и есть
29
Николай Шерстенников
посланец Силы, которую призывал колдун. А потом туман рассту-
пился, и он увидел тропинку. Колдун взял его за руку и подвел к
началу тропы. Он сказал.
— Ты дал согласие принять мое знание и Силу. Вот тропа моего
служения. Шагни на нее, и ты примешь все, что я носил в себе всю
жизнь. Твое последнее решение...
Юноша уже плохо понимал, что с ним происходит. Внутри
билась и пульсировала одна мысль, это новая стезя и он должен
шагнуть... И он шагнул...
Туман мгновенно исчез, и он снова оказался стоящим на траве.
Солнце уже показалось из-за кургана и облило его потоками
нежных, еще нежарких лучей. Но что-то случилось с юношей.
Кожа больше не принимала солнечного света, она словно оттал-
кивала его. Внутри бурлило и клокотало, он хотел прислушаться к
своим переживаниям, но был остановлен повелительным окриком.
Старый колдун стоял уже одетым и готовым в дорогу. Он торопил
юношу. Тот быстро оделся, вскочил на коня.
Когда они вернулись в селение, день клонился к вечеру. И за
время пути юноша не произнес ни слова. Колдун тоже ехал молча.
Он уже ушел в свои таинственные дали, а юноша постепенно
осознал, что с ним произошло. Из глубины выплывало знание,
которого он не ведал. Он не знал, кто и как его научил этому, но
отчетливо понимал, что колдун готовится к уходу. И он теперь
займет его место. Часы колдуна сочтены, и тот с нетерпением
ждет, когда объявит племени о своем уходе и оставит вместо себя
нового колдуна...
Юноша на миг испугался, а потом приосанился, ведь это имен-
но его в племени станут почитать колдуном. И он сможет доказать
всем1 Как7 Он и это знал. Стоило только подумать, и знание само
выплывало из потаенных глубин. Что-то тревожное еще остава-
лось в нем, но оно становилось все меньше и меньше, и тревогу
из сердца вытесняла гордость за то, что он оказался достойным
великого удела — стать колдуном племени...
На вытоптанной площадке в центре круга шатров колдун
спешился и подошел к шатру вождя. Он откинул полог и вошел
в шатер, даже не заботясь о том, чтобы как-то предупредить
его о своем появлении. В прежние времена колдуна бы просто
выкинули из шатра. Даже ему не позволялось вот так, запросто
врываться к вождю. Однако сейчас он вышел из шатра вместе с
кряжистым мужиком в большой меховой шапке и халате. Юноша
30
Родник Силы
хотел спрыгнуть с коня и преклонить колено перед вождем, но
что-то внутри него подсказывало: не торопись...
Вождь подошел к нему, посмотрел снизу вверх, но насмешливо
и выразительно: мол, не хочешь поклониться, дело твое, потом-то
я тебя нагну, а пока покуражься... А далее произошло неожидан-
ное. Юноша приосанился, посмотрел на вождя, открыл рот и вдруг
заговорил раскатистым чужим голосом.
— Старик уходит, и я сменю его в твоих владениях. Но я — сов-
сем другой. Старик был ваш, я чужой, и потому склоните предо
мной головы, нагните ваши шеи и смиритесь с тем, что я буду
негласным повелителем. И ты, вождь, первый сделаешь это, пока
мы одни и никто из твоих подданных не видит этого.
Голос становился жестче, громче и к концу речи уже гремел,
казалось, со всех сторон.
— На колени пред посланцем Силы. А ты старик, уходи. Твое
время кончилось. Тебя давно ждут в стране туманов, и туда путь
короток. Да только сам ты не дойдешь...
Юноша спрыгнул со своего скакуна, неуловимо быстрым шагом
подскочил к старому колдуну и одним движением вонзил тому в
грудь кинжал. Старик дернулся, захрипел, глаза его заледенели,
и он мягко упал на утоптанную землю.
— Вот он и в стране туманов. Сам бы добирался туда долго, а
сейчас перенесся мгновенно.
Ты, вождь, видел это’ Забудь1 Помни, я был всегда, и вы всег-
да почитали меня и поклонялись мне. Пусть племя преклонит свои
колена предо мной, а ты встанешь во главе. И тогда я приму вас
и вашу покорность под свою опеку.
Вождь набычился и, как медведь, пошел на дерзкого юношу.
Незаметным движением он вынул из рукава хищно блеснувший
нож. Но молодой воин даже не шевельнулся. Он спокойно дож-
дался, когда вождь подойдет к нему вплотную и ударит клинком
в грудь. Нож со звоном ткнулся в халат и сломался. А юноша
засмеялся чужим голосом и распахнул свой халат. На голой груди
не осталось даже царапины.
— Видишь’ Я недосягаем для вас и вашего оружия. Мощь
обратного мира поручила мне водить племя, и я исполню ее
приказ... А ты, коли жаждешь власти, оставайся моим управи-
телем. Но если не хочешь, отправляйся вслед за стариком...
В стране туманов много заблудших душ. Пусть одной станет
больше...
31
Николай Шерстенников
И вождь сломался. Он опустил голову, но все еще не мог заста-
вить себя склониться перед молодым колдуном. В том, что новый
колдун намного сильнее и страшнее старика, вождь уже не сом-
невался. Да только хитрости и у него хватало. И в голове чередой
неслись мысли. Однако колдун услышал их. Он снова заговорил
гремящим голосом:
— Не думай, что если железо меня не взяло, то возьмет яд. Ты
не сможешь сделать со мной ничего. Я пришел повелевать и буду
повелевать твоим народом, а ты либо подчинись, либо отправляй-
ся вслед за стариком...
Багровая тарелка солнца висела над горизонтом. Степь в
сумерках казалась серой, а переливающиеся под ветром травы
создавали ощущение, что в темноте сумерек возится кто-то огром-
ный и опасный.
Воины сторожевой заставы повечеряли и смотрели на колы-
хание трав с сытым добродушием. Уже много дней в степи было
тихо. Никто не приближался к рубежам, степняки где-то далеко
пасли свои стада, а лето было таким изобильным, что вряд ли они
собрались бы в набег. И потому внимание притупилось, воины
перестали ждать нападения и больше думали о том, как отстоят
стражу и вернутся к своим любушкам. В полуденную пору жарило
неимоверно. Они поснимали кольчуги и шеломы, подставляя голо-
вы и плечи степному ветру. А к вечеру, когда солнце раскалило
землю, и вовсе не хотелось думать о тяжелых доспехах. Все вок-
руг дышало миром и покоем.
А меж тем за высохшими травами таился враг. Дозорные не
видели его и не могли бы заметить, ибо он напустил морок, навел
размягчение, отвел глаза и ждал мгновения, чтобы ударить сразу
и наверняка.
ВЕЛИКАЯ ТАЙНА УРУСОВ
Когда вождь показал нового колдуна, степняки ответили
дружным гулом. Еще вчера молодой Сапхэ вместе со всеми гонял
по степи стада, а сейчас вдруг стал колдуном, которого нужно
уважать и оказывать ему знаки почтения. Старики племени
неодобрительно качали головами. Раньше было совсем по-дру-
32
Родник Силы
тому. Они помнили про обычай, будущего колдуна отправляют в
дальние большие города учиться искусству, потом испытывают
его всем племенем. И коли он выдерживает испытания — тогда
принимают и оказывают ему высокое почтение. А этот — само-
званец. Прежний колдун, наверное, умер от старости, а молодой
Сапхэ решил захватить его место и объявил себя колдуном... И
люди, собравшиеся на площади между шатрами, начали расхо-
диться. Такого позора давно никто не переживал. Вождь назвал
колдуна, а племя его не приняло. Значит, не верят ему и не будут
с ним считаться, и кормить не будут... А то еще, чего доброго,
выгонят из племени, будет тогда один по степи мыкаться...
Но рано начали разбредаться люди. Рано1 Им невдомек было,
что перед ними такой колдун, какого в племени еще никогда не
видели.
Сапхэ отодвинул рукой вождя, на лице которого мелькнула
змеиная усмешка, тяжело посмотрел в спины уходящим и громко
крикнул, подняв голову к небу. Крик его был больше похож на
волчий вой. Люди невольно оборачивались и тут же цепенели под
взглядом молодого колдуна. Тяжелая, будто свинец, сила вхо-
дила в них, сжимала сердца, давила волю и, казалось, вминала
в землю. Кто где стоял, там и сели. Глаза уже не могли отвести
от нового колдуна и слушали его внимательно. А молодой Сапхэ
заговорил резко, словно рубил саблей.
— В двух днях пути туда (колдун махнул рукой в сторону
границы) среди лесов есть бугор. На нем бьет родник. В том
роднике — великая сила урусов. Когда мы захватим его, я скажу
волшебное слово власти, и сила перейдет ко мне. Я принесу
ее в племя, и тогда равных нам не будет по всей степи. Даже
великая орда падет перед нами и станет нашим данником. Я не
спрашиваю, кто пойдет со мной. Я укажу воинов, которые смогут
принести силу.
Сапхэ пронзительно смотрел на земляков, и казалось, что
взор его ледяным копьем протыкает насквозь каждого, как змея
шевелится внутри, трогает за сердце, а потом отпускает. Он долго
смотрел так на племя, и никто не мог даже шелохнуться, ибо все
пребывали в тяжелом дурмане полусна, полуяви.
Наконец, он назвал имена, и воины выходили из толпы,
вставали рядом с колдуном и замирали неподвижными исту-
канами.
Потом колдун махнул рукой, и люди побрели по своим шатрам.
33
 Николай Шерстенников
Несколько дней он уводил отобранных воинов в степь и что-то
делал там. Никто не знал — что1 Только однажды неугомонные
мальчишки пошли следом за маленьким отрядом, но скоро вер-
нулись назад, сильно напуганные. И сколько их ни спрашивали
взрослые, мальцы не говорили, что увидели. Может, не хотели,
а может, и не могли.
Они уходили ночью. Тихо собрались, обмотали копыта лоша-
дей кошмой, чтобы те мягко ступали по земле, и тронулись в путь.
Сами шли пешие, а лошадей вели под уздцы. Так велел Сапхэ. Он
говорил, что среди воинов сторожевой заставы урусов есть такие
слухачи, что различат даже легкий бабий вскрик, когда мужчина
любит ее. А уж лошадиный топот они услышат задолго до прибли-
жения отряда к границе.
Шли сторожко, но быстро и уверенно. Колдун вел воинов за
собой только ему ведомыми тропами. К утру они были уже возле
сторожевой заставы и залегли в балочке на дневку. Спали кто где
упал. Один колдун бодрствовал, будто и не было ночного пере-
хода. Он сидел в траве, смотрел невидящими глазами в пустоту и
время от времени шептал про себя. Вокруг него разливался такой
холод, что даже высохшая на солнце трава пожухла и покрылась
налетом инея. Но воины спали и не видели этого чуда, среди жар-
кого солнечного дня — иней на траве.
Когда солнце ушло за горизонт и над степью повис короткий
летний вечер, колдун поднял своих людей и повел за собой.
Они неслышно подобрались к стоянке дозора, и воины уже при-
готовили короткие кривые кинжалы, чтобы внезапно напасть
на урусов, но колдун дал знак затихнуть и неожиданно уселся
на землю так, что его голова торчала из травы и была отлично
видна урусам. Он достал из-за пазухи дудочку, вырезанную
из степной тростинки, и поднес ее к губам. Зазвучал унылый
посвист... Воины колдуна с удивлением наблюдали за дозором
урусов. Те сидели притихшие и смотрели в другую сторону от
степняков. Сначала один, потом другой начали клевать носами.
Потом еще один, еще... Скоро вся дозорная стража спала, без-
мятежно развалившись в шелестящих степных травах. А Сапхэ
вскочил на коня и махнул рукой своим воинам. Они тоже вско-
чили в седла и понеслись следом за колдуном. А он уже успел
ускакать далеко от своих спутников. И как они ни старались
догнать его, не могли. Сапхэ скакал впереди, и расстояние
между ним и отрядом не сокращалось.
34
Родник Силы
РОЖДЕНИЕ ГАДА
Постепенно воины перестали замечать бег времени. Они раз-
меренно качались в седлах и не замечали того, что происходит
вокруг. Для них была важна только одна цель — спина скачущего
впереди колдуна. А они никак не могли угнаться за ним.
Колдун приближался к лесу. Давно осталась позади степь,
мелькнули по сторонам небольшие рощицы, и маленький отряд
степняков въезжал в большой лес. Они слышали о таком скоп-
лении деревьев только из рассказов старых воинов. Когда-то
давно те ходили в набеги на землю урусов и в лесу попали в
засаду. Стрелы вылетали из-за кустов, жужжа точно шмели, и
валили степняков на сырую землю. А те не могли развернуться
в тесноте чащи и не видели своих противников. Добрая полови-
на воинов полегла в том набеге, и после этого степняки решили
больше на урусов не ходить, а жить с ними в мире... И вот после
стольких лет мирной жизни — снова набег. Но не простой, потому
как ведет воинов не вождь или его воинский начальник. Ведет их
сам колдун. А значит, у этого похода особая судьба...
Неспешные думы текли в головах воинов. А Сапхэ скакал
быстро и не оглядывался. Он-то знал, что сейчас мчится в лес не
для того, чтобы ограбить бедную деревню, а чтобы стать испо-
лином Силы. Он захватит бугор с родником, он выпьет его весь,
до капли, и тайны силы урусов, которые они прячут от незваных
гостей, станут понятны и доступны ему. Тогда он сможет стать во
главе всей степи и повести войско, куда укажет ему Сила.
Деревья на опушке расступились, и лес поглотил отряд. Под
сумрачным кровом леса воины забеспокоились. Им казалось, что
из-за каждого куста в спину им целятся лучники и вот-вот с тугим
щелчком тетива толкнет стрелу в беззащитную спину воина. Однако
все было тихо, и помаленьку воины осмелели и даже перестали
оглядываться. Они уверовали, что колдун проведет их тайными
тропами к бугру Силы, чтобы разгадать великие тайны урусов.
Деревья расступились. В центре огромной поляны возвышался
холм. Склоны его были сплошь покрыты белым мхом, а на верши-
не росли сосна, береза и еще какие-то деревья. С холма вниз, на
поляну стекал прозрачный ручей и медленно струился по открыто-
му пространству, а потом исчезал под сводами деревьев в лесу.
Когда воины достигли поляны, Сапхэ спешился и бродил по
траве, словно выискивал что-то. Он приблизился к руслу, встал
35
— Николай Шерстенников_________________________.
на колени, нагнулся и макнул лицо в хрустальные струи. Он замер
так, погрузив лицо в воду, словно пил из ручья. А потом резко
выпрямился, дышал запаленно, с надрывом. Но в глазах у него
полыхала радость. Он вскочил на ноги и закричал, подняв лицо
к вершинам деревьев:
— Теперь я знаю его силу. И у меня есть власть над ним1
Я буду владыкой...
Но договорить он не успел. Что-то едва заметное сдвинулось в
окружающем мире, и лес стал наклоняться над отрядом степняков.
Деревья медленно, со стоном валились на поляну. Сначала их
падение было незаметно, они медленно клонились к земле верши-
нами, а потом начали валиться, разбрасывая землю с вывернутых
корней. И среди этой сумятицы стоял торжествующий колдун. Он
что-то кричал своим товарищам, но в шуме падающих деревьев те
ничего не разобрали. Поняли только, что это великий колдун Сапхэ
своей силой валит деревья, чтобы сделать поляну непроходимой.
Колдун начал подниматься на бугор, но, сколько он ни шел
вверх, все топтался на месте. И бугор-то был невысоким. Любой
мальчишка легко поднялся бы на него в несколько прыжков. А
вот колдуну приходилось чуть ли не бежать, но дальше середины
склона так и не поднялся. Воины смотрели, как Сапхэ изо всех сил
бежит на одном месте, и не понимали, что происходит.
Наконец и сам колдун понял, что родник Силы не подпускает
его к себе, и решил вернуться к отряду. Он быстро пошел вниз...
Но и здесь ноги перебирали на месте. Куда бы он ни направлялся,
он перебирал ногами впустую. Колдун попал в какое-то место на
склоне бугра, сквозь которое пройти не удалось. Он прилип к про-
странству, как муха прилипает спиной к меду. Лапками шевелит,
но все напрасно.
Воины видели, что Сапхэ устал, глаза ввалились, дыхание стало
тяжелым, он с трудом двигался, но не сдвинулся с места совсем.
Потом он упал на землю и зарычал громко, как лесной медведь.
Степняки знали, что в лесах урусов водится страшный мохнатый
зверь, но никогда не видели его живьем. А сейчас почему-то всем
подумалось, что так может реветь только израненный медведь. А
колдун снова взревел, и воины с ужасом увидели, как меняется его
лицо. Оно оплывало, будто воск свечи под зажженным фитилем.
Вместо привычного скуластого загорелого лица их взорам предстал
совсем иной облик: вытянутая, как у лошади, морда, разинутая
пасть, из которой торчали кривые длинные зубы, громадная копна
36
Родник Силы
нечесаных волос. Изменения продолжались стремительно. Волосы
с головы распространялись по телу, и скоро колдун оброс густой
шерстью и перестал быть похожим на человека. Какая-то сила
сгибала его, прижимала к земле, он упал на белый мох и начал
извиваться на нем. В конвульсивных судорогах завершилось уди-
вительное превращение. Воины увидели на белом, хрустящем мху
длинное волосатое тело червя с человечьей головой и страшной
пастью, которой он вгрызался в землю. Червь извивался и норовил
зарыться в землю, но и земля не пускала его.
БЕЛЫЙ СТАРИК
Степняки обомлели от увиденного и не заметили, как из-за
деревьев вышел невысокий человек. Был он одет в белые холщо-
вые штаны и такую же рубаху. Держал в руке небольшой мешок.
Он тоже стоял у кромки леса и смотрел, как корчится колдун. А
когда превращение свершилось, заговорил низким, гулким голо-
сом. Казалось, что говорит не человек, а со всех сторон грозными
словами гудит лес:
— Пришел к нам за Силой и получил ее. Теперь ты могуч, ты
велик, да только Силу-то носить уметь надобно. А тебя вишь как
придавило1 Знать, не по тебе наша Сила1 Да только обратного
ходу для тебя уж нет. Сколько смог в себя вобрать, теперь носи
веки вечные. Хотел быть владыкой — будь по-твоему. Стань вла-
дыкой здешних мест1 Обретайся здесь хозяином'
И человек раскрыл мешок, перевернул его и начал трясти
над землей. Из мешка сначала высыпалась труха, а потом потек-
ла вода. Из обыкновенного лыкового мешка вода текла, как из
бездонной бочки. И скоро огромная поляна покрылась ледяной и
вонючей болотной водой.
Человек снова тряхнул мешком, и на темной, маслянистой
поверхности воды появились болотные кочки. Редкие деревца,
что росли на поляне, торчали из воды верхними ветками.
Волосатого червя, в какого оборотился колдун, больше не
было видно, болотная вода скрыла его. Она поднималась все
выше и подбиралась к всадникам отряда. Кони испуганно храпели
и пятились под деревья, да и сами воины перепугались. Такого
они никогда не видели и даже в сказках не слыхали. Из рассказов
стариков они знали, что земля урусов полна тайн и загадок, но,
подчинившись воле колдуна Сапхэ, шли, ни о чем не думая.
37
 Николай Шерстенников
Человек в белой одежде подошел к ним поближе и хотел что-
то сказать, да не успел. Один из степняков спрыгнул с коня и,
на ходу выдергивая саблю из ножен, кинулся к нему. Человек
в белом даже не шелохнулся. И когда воин ударил его саблей
наискось сплеча, остальные вздрогнули. Ждали, что хищная сталь
клинка разрубит беззащитное тело пополам. Но сабля со свистом
прошла сквозь тело и по инерции воткнулась в землю. Степняк
выдернул ее и снова махнул клинком, срубая голову. Но и тут
повторилось чудо. Сабля прошла сквозь тело, как сквозь воздух,
не оставив на нем и следа. Но когда в третий раз воин замахнулся
рубить, клинок вдруг потек, стал дымчато-туманным, струящимся
и вовсе исчез. В руках у воина осталась только рукоятка. Он в
азарте схватился за кинжал, но человек в белом снова заговорил.
И опять воинам почудилось, что голос идет отовсюду, будто лес
говорит с ними.
— Все, молодец, навоевался. Хочешь сабелькой махать, так иди
к нему в болото. Там свою злобу остуди маленько... — И махнул
рукой, будто комара отгонял. Воина приподняло и в болото закину-
ло. Степняки увидели только, как булькнула вода да круги побежа-
ли по ней. И еще там под водой что-то забурлило, будто сцепились
в смертельной схватке два чудища, и все успокоилось...
— А вам, молодцы, наказываю домой скакать что есть сил и
рассказать там, что ваш колдун стал тем, кем и хотел — пове-
лителем болотным. А родник Силы теперь на острове, и всякий,
кто сунется к нему, будет гадом болотным ухвачен и на дно ута-
щен. Хотел он Силу испить, да от других упрятать... Вот и пьет
ее сколько влезет, да и других не допустит до нее. Сбылось его
заветное...
ОТДАЙТЕ ВАШИ ЖИЗНИ...
Конники уходили от страшного леса бешеным галопом. Лошади
хрипели, но плети обжигали бока животных и не давали останав-
ливаться ни на минуту. Уже давно скрылась за зелеными холмами
земля урусов, в лицо всадникам бил родной ветер степей, а они
боялись остановиться.
Конь под одним сбился на иноходь, пробежал еще несколько
шагов и тяжело рухнул. Степняки остановились, окружили това-
рища, но на землю сойти боялись. Им казалось, что, как только
нога коснется земли, страшный белый старик, которого даже
38
Родник Силы
сабля не берет, возникнет рядом из воздуха и продолжит свой
суд... Когда он бросил в болото отчаянного воина, поднявшего на
него свою саблю, они оцепенели. Смотрели, как старик топит в
воде мужчину, и не могли пошевелиться. А белый старик поднял
с земли обломки сабли степняка, подержал в руках задумчиво и
бросил в воду, вслед утонувшему. Куски клинка с тихим всплес-
ком упали в воду недалеко от берега и старик произнес:
Вместо крови пей водицу
И расти осокой острой,
Береги подходы с суши
Не пускай людей в болото...
На глазах изумленных степняков там, где только что булькнули
обломки сабли, из воды показались верхушки травы, а потом полез-
ла широколистая осока. В считанные мгновения она поднялась над
водой и с жестяным шелестом зашумела под ветерком. Старик
повернулся к воинам и посмотрел на них тяжелым взглядом:
— А вас, молодцы, отпускаю домой, да помните: только шаг на
нашу землю сделаете — она под ногами у вас гореть будет...
Спокойно вроде сказал, но воины поверили — так и будет.
Видать, сам Бог урусов явился к ним, чтобы наказать непрошеных
гостей. В племени много рассказов было про тайны этой зага-
дочной земли, да молодость всегда сомневается. Не верили они
рассказам, а сейчас поняли — аксакалы говорили правду...
Тот, что загнал коня, лежал придавленный, а его спутники
боялись сойти с коней: вдруг под ногами и в самом деле начнет
гореть земля1 Но один все же решился и соскочил на землю.
Из-под сапог вверх взметнулись облачка дыма, и воины громко
ахнули — сбывается проклятье белого уруса... Но нет, то пыльца
облетела с трав и облачком, похожим на дым, осела на землю...
Воины спешились, помогли выбраться из-под коня своему
товарищу. Первый страх прошел, вернулась способность думать.
Они поняли, что давно уже едут по ничейной степи, где проклятье
белого уруса не действовало.
Когда вернулись в селенье, никто не вышел их встречать.
Шатры и юрты стояли тихие и молчаливые, не бегали дети, не
было привычного шума, которым встречали воинов из похода.
Только возле шатра прежнего колдуна лежала старая собака. Она
подняла голову, проводила отряд тусклыми глазами, но не подала
голоса, будто не воины вернулись, а степным ветром потянуло.
39
Николай Шерстенников
Они спешились возле юрты вождя. И самый решительный,
откинув полог, шагнул в душный сумрак. Но скоро выскочил
обратно. На искаженном лице был ужас. Он с трудом выговорил:
— Они все мертвые... Все мертвые...
Воины кинулись к своим шатрам, но скоро снова собрались
перед юртой вождя. Дети, старики, женщины, зрелые воины —
словом, все племя было мертво. Ни крови, ни следов боя — просто
мертвые люди в шатрах.
Молодые степняки вернулись домой, а дома больше не было.
Один из них хмуро сказал.
— Сапхэ, когда уезжали к урусам, говорил, что если не возьмет
их силу, то заберет жизнь племени. Вот и забрал.
Столько всякого свалилось на молодых воинов, что они не
могли ни удивляться, ни возмущаться. Племя погибло, что можно
сделать’ Они не могут оживить людей. Да и никто не может.
Ходили слухи, что у франков был бог Иса, который оживлял мерт-
вых. Но то ли слухи, то ли сказки, кто это знает. Франки далеко,
даже не сказать, в какой стороне. А они рядом с мертвыми в
степи. Они понимали, что надо уходить из мертвого селения, но
здесь был их дом. Куда им идти’
Ночь спустилась на степь, будто кто задернул солнце темной
занавеской. Они так и оставались на площадке у юрты вождя.
Ночной холод пробирался за ворот и ознобом пробегал по спине.
Они взяли хворост, припасенный возле юрты, и разложили кос-
тер. Огонь долго не хотел разгораться, но наконец лизнул сучья,
вначале робко, потом все сильнее и разошелся. Скоро пламя
костра высветило круг, и воины собрались поближе к огню. Они
молчали, да и о чем говорить’ Трудно назвать горем то, что пере-
живали они. К смерти воины привыкли и относились спокойно. Но
смерть в бою, от болезней, на охоте — понятна и естественна. То,
что произошло в селении, объяснить они не могли. Но страха не
было, он перегорел еще там, в лесу урусов. Вместо него пришло
тупое безразличие. Вот и сидели они молча, глядя в огонь раско-
сыми немигающими глазами.
Из степи налетел порыв прохладного ветра, прижал пламя
к земле, потом подхватил и столбом поднял в небо1 Огненная
спираль взметнулась к звездам, закрутилась, роняя по сторонам
искры... И вдруг из пляшущего пламени на степняков посмотрел
колдун Сапхэ, которого белый старик утопил в болоте.
40
Огненный колдун трепыхался вместе с языками пламени и
смотрел на своих недавних соратников. Потом он заговорил. То
ли голос звучал, то ли хворост трещал в костре:
—	Вы бросили меня1 Вы не убили белого уруса. Отдайте мне
ваши никчемные жизни. Я смогу вашей силой разорвать чары
белого запрета... Отдайте...
Язык огня закрутился в безмолвном танце и коснулся одно-
го из воинов. Тот не успел отшатнуться и упал замертво. Зато
остальные отпрянули от костра. Они пятились в темноту степной
ночи, а огонь с горящих сучьев перескочил на мертвого воина,
и жадно обгладывал его тело.
—	Отдайте ваши жизни... — шипело пламя, и воины, не разби-
рая дороги, кинулись в темную ночную степь.
А сзади разгорался костер. Огонь подобрался к запасам хво-
роста, проглотил их, потом перекинулся на шатры. Скоро все
селение полыхало, а воины смотрели на пожар из степи и боялись
приблизиться к огню. В волнах пламени метался страшный колдун
Сапхэ.
Глава III
СОЛДАТЫ МИНУВШЕЙ
ВОЙНЫ
ОТ СМЕРТИ К ПОКОЮ
Когда солдаты следом за мальчиком прошли сквозь раскрытый
бутон дрожащего призрачного цветка, им показалось, что они
провалились в тишину. Не было войны, взрывов и боли. Убитые
товарищи, выжженная солнцем степь и тонкая, как мука, пыль,
стрельба, наступающие немцы — все это осталось по ту сторону
цветка. А малец уверенно шел по переливающемуся коридору, и
солдаты послушно шагали за ним. Они не задумывались, кто этот
мальчик и куда их ведет. Наступило ощущение чуда, какого каж-
дый человек ждет всю жизнь. И оно пришло к ним. Минуту назад
они были обречены на смерть, а сейчас идут в полной тишине.
Да идут ли’ Ногами перебирают, а ходьбы нет. Словно плывут
в переливчатом радужном тумане. Они еще не осознали ничего,
еще не понимали, что с ними случилось чудо. Они жили только
одним переживанием — избавлением от смерти.
А мальчонка уверенно шел впереди и скоро привел их к
розовому облаку, которое медленно колыхалось у ног. Солдаты
подошли ближе, и мальчик молча указал им на облако. Они, не
думая, шагнули в него. На мгновение мир вокруг пропал, зрение
погасло, а когда глаза снова прозрели, они увидели уходящее к
близкому горизонту болото. Они стояли на кромке берега. Прямо
от их ног начиналась полоса прозрачной воды, за которой чер-
нела болотная хлябь. А позади был пологий песчаный пригорок.
Они повернулись спиной к болоту и увидели на пригорке высокие
стройные сосны и небольшую избенку под ними.
Молодой нерешительно шагнул к домику, но остановился и
замер. А тот, что постарше, сказал вроде бы про себя, но в плот-
ной тишине его слова прозвучали отчетливо.
— Как у Бабы-Яги избенка-то...
Молодой обернулся к товарищу. А тот, не отрываясь, глядел
вверх на пригорок. Дверь избенки отворилась. На пороге появи-
42
Родник Силы
лась молодая женщина в непривычном для них одеянии. Какие-
то синие узкие штаны, куртка с металлическими полосками.
Пушистые волосы небрежно прибраны. Женщина внимательно
посмотрела на солдат и спросила звонким голосом.
— А вы кто’ Вас Митяйка привел’
Солдаты не знали, что ответить. Да и как объяснишь все, что
произошло’ Несколько минут назад они готовились умереть, вок-
руг гремела война, а сейчас тишина висела, как туман, и гасила
в себе все звуки. И только голос лесной обитательницы звенел,
как ручеек. А пацан, который привел их сюда, исчез. Словно и не
было его никогда.
Женщина боком спустилась по пригорку, подошла к солдатам
и ахнула.
— Да вы ранены1 Вас же перевязать надо...
Молодой только сейчас заметил, что рукав гимнастерки набух
от крови. В голове у него зазвенело, ноги сделались легкими, а в
глазах все поплыло, и он мягко завалился на чистый песок. Кровь
рубиновыми капельками брызнула на белый мох. Женщина нелов-
ко перевернула раненого, и он застонал. А второй словно оцепе-
нел. Обилие событий, готовность к смерти и неожиданное спасе-
ние, путешествие по сверкающему коридору — это было выше
его понимания и возможностей восприятия. Он впал в ступор и
не мог даже пошевелиться, чтобы помочь новой знакомой. А та и
не просила ни о чем. Она расстегивала на раненом гимнастерку.
Дернула за ворот, и пропотевшая материя треснула и поползла.
Женщина разорвала гимнастерку до подола и начала аккуратно
стягивать ее с плеча. Молодой снова застонал. Из-под ткани пока-
залось окровавленное, развороченное осколком плечо...
«Старик» все еще стоял столбом и не понимал, что происходит
вокруг. Но сознание возвращало его в реальность. Женщина что-то
говорила, но слова не доходили до него. А потом будто стена внутри
рухнула и лесные звуки водопадом обрушились на него. Он услышал
щебет птиц, звон комаров и голос женщины. Она говорила.
— Помогите мне, я одна не смогу его дотащить. Ему нужна
помощь...
Солдат наклонился над молодым, подхватил его под плечи,
женщина взялась за ноги, и они потащили раненого наверх,
к избушке.
С превеликими трудами они дотащили раненого до крыльца
избенки и аккуратно положили на мох.
43
Николай Шерстенников
— Пусть пока здесь полежит. Я сейчас принесу чего-нибудь... —
сказала хозяйка острова и ушла в избушку. Возилась внутри она
недолго и скоро вышла с куском свернутой в трубочку золотистой
материи. Она снова склонилась над раненым и чистой тряпкой
стирла кровь с тела. Потом макнула тряпицу в родник и провела
по изуродованному плечу. «Старик» увидел, как страшная рана,
едва на нее попали капли воды, начала затягиваться. Кровь
поблекла, потемнела и легко отшелушивалась от тела. Хозяйка
островка спокойно поясняла.
— В роднике живая вода течет, так что раны нам не страш-
ны. Быстро зарастут. А вот с головой у него что-то неладно...
Смотрите — кровь из ушей так и течет. Придется помощи искать...
«Старик» невпопад улыбнулся и обессиленно присел на мох
рядом с раненым. Он никогда не спорил с верующими и сам
втайне полагал, что существует какая-то сила, которая стоит по
ту сторону жизни. Но никаких конкретных очертаний это пони-
мание не обрело. А тут сразу: и чудесное спасение, и живая
вода в роднике, да и само существование в непроходимом
болоте островка жизни — тоже выглядело не реально. Столько
всего сразу навалилось на «старика», что осознать и принять
это не было сил...
Нина поняла состояние солдата и переменила тему:
— Вы там, на войне кем были’
— Солдат я, простой солдат. А до войны столяром был.
— Вот это здорово, — искренне обрадовалась женщина. — Нам
поможете, а то в избенке неуютно как-то... Да вы расслабьтесь...
Здесь ни войны, ни врагов нет... Здесь вы в безопасности...
— А вы кто’ Партизаны, что ли’ И чего в лесу делаете, когда
вокруг бои идут’
— Вы думаете, что война там, за болотом’ Нет, она давно
кончилась... — На мгновение Нина замолчала, а потом добавила
неуверенно: — А может, и не начиналась еще...
«Старик» то ли не понял ее, то ли не расслышал. Он молча
смотрел, как затягивается рана на плече товарища. С каждым
мгновением она становилась меньше, и скоро от страшной кро-
вавой метины осталась только розовая кожица. Будто своей
тряпкой женщина стерла нарисованную рану. «Старик» ничего не
говорил, но видно было, что всем происходящим он обескуражен
и не может определить, как относиться к увиденному... В голове
у него еще гудело эхо разрывов, во рту оставался мерзкий вкус
44
Родник Силы
земли, крови и сгоревшего пороха... Мысленно он еще был там,
где погибла стрелковая рота, но окружавшее было также реаль-
но... Не скажешь, что фантазия разыгралась.
Из глубины болота донесся тяжкий вздох, а потом жуткий,
леденящий вой прокатился над трясиной. «Старик» вздрогнул,
а Нина, словно и не слышала ничего, продолжала хлопотать над
раненным.
— Что это’ — спросил солдат.
— Да так, привыкнете, — уклончиво ответила женщина. — Не
обращайте внимания, это к нам не относится.
И что-то надломилось в «старике». Он медленно опустился на
колени и заплакал. Молча, глотая слезинки, вздрагивая плечами,
«старик» сгибался все ниже и, наконец, уткнулся лицом в колени
и так замер. Нина посмотрела на него и отошла в сторону. Любые
ее утешения сейчас были неуместны. Человек не мог принять
удивительные перемены, и выстроенные в сознании стереотипы
рушились, рассыпались в прах под воздействием реальности.
Мешать этому — значит растягивать невыносимую пытку внутрен-
него надлома.
Нина, глядя на солдата, вспомнила, как вела себя, оказавшись
на острове. Все было: и истерики, и слезы по ночам... Но ей все
же легче удалось приспособиться к новой жизни. Митяйка был
рядом, жило и воспоминание о службе, которую ей предстояло
сослужить...
Невидимое из-за леса солнце клонилось к закату. Сумерки
на болоте быстро сгустились и залегли чернильными пятнами
под деревьями. С каждой минутой они расширялись и скоро
затопили все. Темнота подступала со всех сторон, и островок
оставался единственным светлым пятном в непроглядной чер-
ноте болотной ночи. Раненый крепко спал, рана затянулась, и
его беспамятство естественно перешло в сон. «Старик» тоже
свалился возле избенки. Пережитое съело силы, и он упал
рядом с товарищем.
Нина посмотрела на спящих и усмехнулась. Давно ли она,
столичная жительница, жила бурной и бестолковой жизнью
мегаполиса и даже помыслить не могла о том, что судьба сдела-
ет такой крутой вираж. Все, что произошло несколько месяцев
назад в Ойе, казалось ей дурным сном. Она и себя убеждала в
том, что ей снился сон, и она слишком близко к сердцу воспри-
няла эти переживания. А вот оно как повернулось... Оказалось,
45
Николай Шерстенников
что и на этом островке можно жить, когда есть цель и стремле-
ние к ней...
Не раз она спрашивала себя, а какова ее личная цель’ Что она
должна совершить на этом затерянном в трясине клочке тверди’
Но ответа не было. Вспоминался каменный ангел и его ласковое
прикосновение к голове, лезли в голову ненужные сейчас воспо-
минания из прошлой жизни, но внятно и четко ответить себе Нина
не могла. Сначала это ее тяготило, но довольно скоро пришла
спасительная мысль, жить, не зная конечной цели, — значит
полагаться на Волю, забросившую ее сюда, верить Высшей Силе
безоговорочно... Может, это и есть ее служение’ В голову не при-
ходило, что ее служение — Митяйка, чудом оказавшийся вместе с
нею на островке... Она воспринимала его как соратника по выжи-
ванию и не делала скидок на возраст. Дите, конечно, но жить-то
нужно не понарошку, а по-взрослому...
В первую неделю они присмотрелись к островку, к болоту,
друг к другу. Привыкла Нина к мальчонке, да и он привязался
к ней. Спали в ямке на склоне. Там густо рос мягкий мох, и они
укладывались на него, как на перину. Нина обнимала мальчика,
прижимала его к себе и так, согревшись, они засыпали. Страшно
было поначалу. На вторую ночь они проснулись от жуткого воя,
исходившего из сердцевины хляби. И увидели, как на кромке
болота стоит кто-то. Нина обняла Митяйку покрепче и притаилась,
чтобы не выдать себя, но потом присмотрелась и поняла, что этот
«кто-то» появился здесь для ее безопасности. Он был такой же,
как и в прошлый раз, — светящийся огромный великан, который
вытащил ее из ледяных объятий топи. Сейчас он тоже был велик
ростом, светился и переливался внутри, как радужный туман. От
него исходило мягкое спокойствие. Оно проникало внутрь, снима-
ло напряжение. Нина поняла, что ей помогают... Кто’ Наверное, в
другой, городской жизни она обязательно задала бы этот вопрос,
а сейчас ответ казался настолько очевидным и естественным, что
и вопроса не возникало. Она, как и всякая женщина, чувствова-
ла, быть может, излишне эмоционально, что сейчас совершается
главное в ее жизни. То, ради чего были прожиты все предыдущие
годы. Сложно было бы понять это ее городским друзьям и подру-
гам. Там, в далекой столице они привыкли слушать и анализиро-
вать чужие слова, строить логические версии. А здесь, в непро-
ходимых болотах, она научилась чувствовать жизнь. Ощущение
жизни разительно отличалось от логического восприятия. Там,
46
Родник Силы
где логика подсказывала один путь развития событий, ощущение
жизни развертывало иную картину. И здесь, в лесах, на болоте,
она научилась чувствовать жизнь широко и полно. Неважно, что
обитала в глухом уголке, вдали от мира. Она научилась чувство-
вать жизнь везде, куда могла проникнуть мыслями...
И сейчас, глядя на спящих солдат, она почувствовала, как
сливается с ними и переносится умом туда, где они недавно были.
Она слышала грохот взрывов и видела, как страшная мясорубка
войны рвет людей на части. А потом возле окопов возник удиви-
тельный цветок, созданный Митяйкой, и сам он вышел из него
в обожженную солнцем степь. Мальчик потянул за собой остав-
шихся в живых солдат, и те послушно двинулись следом. Да и то
сказать, другого выбора у них не было. Разве что погибнуть под
вражескими пулями. Но кому от этого стало бы лучше’ Вся рота
полегла, и смерть еще двоих ничего бы не изменила в том бою...
А следом в голове возникла мысль, почему именно этих двоих
Воля спасла и привела сюда’ То, что Митяйка действовал, испол-
няя Волю, она поняла сразу. Вот и хотела узнать, что за люди
появились на острове, для чего... И снова в воображении возникло
что-то вроде сияющего глаза. Она всякий раз, когда хотела слу-
шать Волю, сначала видела своим внутренним зрением этот сим-
вол, а потом входила в него и в голове начинал звучать бесплот-
ный голос... Однако на этот раз голос молчал, а вместо него Нина
увидела... Да нет, что-то странное было в этом видении. Остался
один — молоденький. А второго словно и не было никогда...
ЗОВ плоти
Нина открыла глаза и посмотрела на спящих. Оба лежали
свободно, и видно было, что атмосфера островка, покой и тишина
лесной чащи смывают с них недавний ужас боя и готовность уме-
реть. Смерть отпустила их, и сейчас они спали, восстанавливая
душевное равновесие. Покой и умиротворение накрыли остров,
словно куполом, и Нина тоже расслабилась в атмосфере глубокой
тишины. Она прилегла на теплый песок и задремала.
Проснулась она от пристального взгляда. «Старик» внима-
тельно смотрел на женщину. Так внимательно, словно силился
прочитать что-то у нее в душе. Нина ощутила, как его взгляд
наполняется осязаемой плотностью и сквозь одежду касается ее
тела. Ощущение было реальным. Она отчетливо почувствовала
47
Николай Шерстенников
прикосновение его взгляда, будто рукой, а не глазом провел он
по телу, задерживаясь в сокровенных местах.
Нина вздрогнула. Давно забытое чувство мужского прикосно-
вения к телу всколыхнуло что-то внутри. Она вспомнила, как это
происходило в ее прошлой жизни. Горячая волна ударила в голо-
ву. Сердце сладко защемило и отозвалось волнением в груди. Она
глубоко вздохнула, чтобы восстановить дыхание... А «старик»
уже сидел рядом. Казалось, что не было несколько часов назад
смертельной опасности и не готовился он умереть. Нетерпеливый,
жадный до бабьей ласки мужик уселся рядом с ней на песок
и смотрел выжидательно...
— Что’ — срывающимся шепотом спросила Нина.
— Ты знаешь... Маленькая, что ли... Ты баба, я мужик, неужто
непонятно...
— Ты так за мной ухаживаешь’
— Да чего там... Я на войне-то отвык от ухаживаний. Давай уж
прямо, давно я бабу не знал, ой давно1 А ты вон какая ладная...
Поглядел сейчас на тебя спросонья, даже почудилось, что дома я,
и не ты это, а моя жена...
Может, если бы он не сказал про жену, как-то все по-иному
бы повернулось, но Нину словно обожгло. Не ее он видел, а жену
свою и к ней потянулся не как к женщине, а просто как к бабе,
чтобы желание свое справить...
— Вот и вспоминай жену, а ко мне не лезь1
— Да ты чо, обиделась’ Здесь на островке-то мужиков не
видать... Монашка, что ли’ Тоже ведь хочешь, по глазам вижу...
Силен был солдат, ох силен. Притягательная мужская мощь от
него так и пыхала. Нина хотела сказать что-то резкое, но волна
мужицкого притяжения накрыла ее с головой, и она поняла, что
нет ни сил, ни желания сопротивляться его напору. Наоборот, внут-
ри просыпается что-то жадное, первобытное, сминающее разум
и волю... Она еще пыталась противостоять забытому чувству, но
мужик перед ней был реальный и ждущий, и женское естество не
могло противиться его ожиданию... Она протянула руки к нему,
он обнял ее и прижал к себе. Голова у Нины совсем закружилась
и поплыла, ноги ослабли, и она начала медленно опускаться на
песок. Сверху на нее наваливался тяжело дышащий мужик...
Все произошло мгновенно, словно пелену страсти сорвали с
нее. Коснувшись песка, внутренним взором она увидела, что вокруг
мужичка сгущается темное ледяное облако. А от облака тянутся нити
48
Родник Силы
черноты в болото... Нина поняла, что это не мужская страсть сейчас
клокочет в солдате, а гад болотный через него норовит прорваться
на островок, захватить этот клочок Силы, затопить его собой и умо-
рить обитателей. А в голове прозвучал бесплотный и ровный голос,
что слышала она в минуты душевной концентрации.
— Разве для этого ты пришла сюда’ Любовь — это святое, а ты
сейчас поддаешься звериной похоти...
И сразу отпустило. Мгновение назад она была простой самкой,
жаждавшей соития, а сейчас прозрела. Ведь она — человек1 И
холодно стало внутри от мысли о том, что сейчас могло случиться...
Она представила себя на песке, распятую, как лягушка в биоло-
гическом опыте. И все успокоилось. Мгновенно прошла страсть,
отпустила и растаяла. Она трезвыми глазами посмотрела на сол-
дата, ощутила резкий кислый запах давно не стираного обмун-
дирования. Ясный ум, внутреннее спокойствие и уверенность не
оставили страсти даже малого уголка внутри.
— Успокойся, солдат, остынь... Не получится у тебя ничего...
Я не твоя героиня...
Она говорила ровным голосом, в котором было такое, отчего
«старик» замер и отодвинулся от нее.
— Дак, а как же... Ты ведь и сама хотела, а’
— Тебе показалось, солдат... Иди лучше вымойся, а то запах
от тебя... — Нина сморщилась и показала рукой на полосу чистой
воды возле островка.
«Старик» опешил. Похоже, что в жизни с ним такого еще не
случалось, и он растерялся... Но все-таки послушался хозяйку и
побрел к берегу. У воды он стянул через голову гимнастерку и
присел на корточки. Зачерпнул пригоршни хрустально чистой,
прозрачной воды и хотел плеснуть себе на грудь, как вдруг что-
то привлекло его внимание в глубине. Он увидел там движение.
Показалось, что это рыба, и он шагнул в воду, чтобы получше
рассмотреть неясную тень в глубине. Сделал шаг, потом еще один
и увидел русалку. Не такую, как рисуют с рыбьим хвостом, а кра-
сивую женщину в тонкой рубашке, которая из-под воды внима-
тельно смотрела на него. У солдата не было ни страха, ни опаски,
он снова почувствовал неутоленное желание плоти и жадно смот-
рел на точеное тело, все прелести которого подчеркивала тонкая
рубашка. От русалки исходила притягательная сила. «Старику»
показалось, будто она зовет его голосом... И он спросил.
— Ты кто’
— Я здесь живу... А ты как сюда попал’
49
__________ Николай Шерстенников_________________-„.j-jffg
— Да я и сам не знаю... Вот привели... Мальчонка какой-то...
Ему показалось, что нежное лицо русалки исказила гримаса
гнева, сквозь которую проявился лик зверя... Но это только на
мгновение. И вновь он услышал в голове звенящий, как серебря-
ный колокольчик, голос.
— Там, на острове, скучно1 Там у них сухо все и праведно... А
ты же мужик, разве тебе это нужно’ Смотри...
Русалка томно провела рукой по налитой груди и слегка при-
подняла подол рубашки. Его жадному взору открылись крепкие
бедра и темно-запретное там, выше...
Русалка рассмеялась и поплыла от него... А он, уже ничего не
соображая, миновал полосу чистой воды и пошел следом. Ноги вязли
в придонной тине, вода поднималась все выше. Кажется, с берега
ему что-то кричали, но он не слышал и не хотел слушать. Тонкая
ткань рубашки и завораживающие изгибы тела под ней — больше он
ничего не видел. Шаг, еще один, тина на дне становилась все более
вязкой, и когда вода дошла до подбородка, он не смог вытянуть
ногу из вязкой глубины дна. Он попытался вырваться, но возле него
появилась русалка и взяла за руку. А потом прижала его ладонь к
своему животу и провела ею вниз. А сама шептала ему.
— Шагни еще и уйдешь под воду, ко мне в объятия... Я тебя
буду любить...
«Старик» ощутил пальцами впадину внизу живота, едва при-
крытую тонким полотном рубашки, и больше ни о чем не думал.
Ноги легко вырвались из тины, и он обхватил русалку, прижал ее
к себе и погрузился вместе с ней под воду...
Нина с берега кричала солдату.
— Стой, не ходи на глубину, пропадешь...
Но солдат не слышал, а может, не слушал... Он уверенно шагал в
глубину, вода уже закрыла ему грудь, но он упорно двигался вперед
и перешел полосу чистой воды, которой родник оградил остров от
черной жижи болота. Там, на границе болотной черноты над водой
торчала только его голова. А потом вспучился грязный пузырь, про-
рвался зловонным фонтаном и опал. Вместе с ним исчез и солдат...
Нина села на песок. Внутри стало пусто... Она бездумно гля-
дела на прозрачную воду вокруг островка и не могла собраться с
мыслями... И снова, как это случалось в минуты апатии или высо-
кого душевного напряжения, в ней прозвучал голос.
— Гад нашел в нем лазейку и утащил к себе... Он мог стать
одним из вас, но хотел совсем другого... Он выбрал... И в том нет
твоей вины... Прими...
Глава IV
КАРУСЕЛЬ СОБЫТИЙ
МЕЖДУ ЯВЬЮ И ФАНТАЗИЯМИ
После разговора в издательстве Сергей почувствовал при-
стальное внимание к себе. Видимых признаков не было, но он
ощущал, что кто-то незримо наблюдает за каждым его шагом. Не
очень-то приятно постоянно быть на виду. А чувство присталь-
ного взгляда со всех сторон у него ассоциировалось с микроско-
пом. Вот он — микроб, которого рассматривают со всех сторон,
чтобы решить: вредный он или полезный. Дать ему пожить или
уничтожить...
Он попытался рассказать о своих переживаниях Лене, но та,
не дослушав, сразу поставила диагноз:
— Милый, у тебя послешоковое состояние. Надо успокоить-
ся. Я теперь тебя не отпущу' Будем гулять, дышать, болтать о
глупостях...
И до того просто и естественно все получилось, что Сергей
даже не удивился ее словам. А Лена только потом поняла, что
сделала Сергею предложение жить вместе. Но сомнений у нее не
было. Чего уж там разыгрывать комедию и соблюдать политес.
Она любит этого чудаковатого парня, любит так, как еще в жизни
не бывало. А он... Он как хочет, но она его не отпустит...
Лукавила Лена, видела прекрасно, что Сергей тянется к ней,
старается подольше рядом быть, делится своими мыслями. Да
разве ж тянулся бы к ней, если бы не было ничего в душе’ Сердце
подсказывало, что это ее мужчина, и он видит в ней ту единствен-
ную, с которой хотел бы быть рядом.
Она подошла к нему, положила руки на плечи и прижала его
голову к себе. И он, словно котенок, прильнул к ней, обхватил
ручищами за бедра, притянул к себе... Что было дальше’ Если сло-
вами, то дальше было счастье. Они летели во Вселенной наслажде-
ния, они купались в потоках страстей, пили терпкое вино желаний
и выплескивали его во взаимных порывах.
51
Николай Шерстенников
А когда пыл любовных порывов поутих, они лежали на диване.
Одеяла не было, и она замерзла. Он повернул ее спиной к себе,
обнял и прижал к горячему телу. На миг ей показалось, что она
забралась в уютную норку, которую он сделал для нее. А потом
она потеряла чувство реальности и провалилась в бесконечный
сияющий колодец.
Потом видение исчезло и появилось другое: она идет по полю,
раздвигая руками высокие травы. А впереди идет Сергей. Только одет
он чудно — длинная белая рубаха с опояской, две косицы лежат на
плечах, а на лбу волосы перехвачены кожаным ремешком.
Видение было ярким, и она не могла разобрать, где явь, а где
фантазии. Потом поле стало зыбким, как марево над свежей паш-
ней. И она увидела пустоту, в которую, не оборачиваясь, уходит
Сергей.
Лена потянулась за ним, хотела побежать... Вздрогнула и
очнулась. Он бережно прижимал ее к себе и дремал. Ровное
дыхание, расслабленное тело. Но она чувствовала, что он с ней
и где-то далеко.
Он пошевелился и вдруг заговорил. Мягкий певучий язык
был ей знаком. Она никогда его не слышала, но понимала речь
Сергея. А он в дреме пробормотал имя. Она поняла, что он звал
женщину. Не ее1 В сердце кольнуло темное, закружилось в голо-
ве. Она хотела скинуть его руку, но он только крепче прижал ее,
и прошептал ей в ухо:
— Любая моя, ладушка! Пошто гонишь’ Не гони, возьми с
собой, засохну ведь без тебя...
Говорил он на том же странном языке, но она поняла каждое
слово. И снова кольнуло в сердце, не ее он звал, не ей говорил
нежные слова... Она хотела подняться, уйти от него, но снова
видение раскрылось перед ее внутренним взором: статная вели-
чественная женщина в простом платье стоит среди сочных луго-
вых трав и внимательно смотрит на нее. Лик ее был удивительно
знаком. Лена поняла, что это — она сама. Нет, она не могла быть
такой. В ее видении женщина лучилась громадной внутренней
силой... А Лена всегда считала себя обыкновенной. И все же это
была она. Лицо, фигура — ее. А вот одежда, ощущение внутрен-
ней мощи, да и травы, среди которых стояла женщина-двойник,
были чужие, далекие от нее...
Видение пропало, но в сердце осталась заноза. Ныло оно в
предчувствии. Что-то должно было случиться, она ощущала это
52
Родник Силы
разумом, сердцем, кожей. Лена почувствовала жаркое тело рядом,
приподнялась на локте и заглянула Сергею в лицо. Он спал без-
мятежно, как младенец, чуть приоткрыв рот. В ней боролись два
чувства, темная, злая обида и что-то чистое, огромное, что при-
шло из глубины сердца. Обида шла от обычной женщины — Лены.
А чистое и светлое — из ее видения. Лена хотела ухватиться
за обиду как знакомое и понятное состояние, но темноту смело
порывом внутреннего ветра, и вновь она увидела женщину-двой-
ника. Она строго смотрела ей в глаза.
— Мужа почто гонишь’ Он, чай, не гуляка беспутый, а суже-
ный твой, судьбой данный... Не гони, а целуй, сердцем согревай
его. Вот тогда он и оттает... И не гневайся, он сейчас меня ищет,
да только не время еще1 Час придет — соединимся...
— А я как’
— И ты с нами...
Лена хотела что-то спросить, но видение пропало. Она лежала
с открытыми глазами и бездумно смотрела в потолок. То ли при-
грезилось ей, то ли на самом деле было, она не могла разобрать
где сон, где явь. Сергей заворочался, открыл сонные глаза и
ласково улыбнулся. Потом зарылся лицом в волосы и поцеловал
макушку. Лена выдохнула внутреннее напряжение и сама себе
сказала.
— Да нет, показалось... Воображение разыгралось1
А Сергей повернул ее лицом к себе и поцеловал в закры-
тые глаза, сначала ласково, нежно, а потом нашел губами ее губы и
вновь поцеловал, но уже требовательно и страстно...
«ПРИВЕТ» ИЗ НАВИ
Сердце стучало в ушах, голову распирало изнутри, словно в
черепе взорвался снаряд. Черное холодное одеяло накрыло ноги
и сейчас ползло к сердцу.
Сергей открыл глаза и увидел, как из трещинок и неровнос-
тей побелки на потолке складывается лик зверя. Получеловечья,
полузвериная клыкастая морда смотрела прямо в глаза и жадно
скалилась. Ему показалось даже, что видит блики слюны на клы-
ках. Он хотел дернуться, вскочить с постели, но мышцы налились
немощью и веки не открывались. Он застонал от беспомощности,
тихонько, жалобно, как голодный щенок. Он видел опасность и не
мог ей противиться. Исчезли сила, воля, да и желание противосто-
53
_________ Николай Шерстенников_________________-„.j-jffg
ять пропало. Сил едва хватило на тихий стон. Но Лена услышала.
Она вздрогнула и, будто не спала, резко вскочила на ноги.
— Что с тобой, Сережа’ Что случилось’
Но он уже не мог и слова произнести. Тело стянула внутрен-
няя судорога, мышцы сковало холодной тяжестью, и он не мог
пошевелить языком. Только грудь тяжело поднималась, с хрипом
втягивая воздух.
Лена метнулась к аптечке, лихорадочно сорвала со шприца
упаковку, нашла ампулу с нужным лекарством, хотела отломить
носик, но ампула выпала из рук и закатилась под диван. Она чер-
тыхнулась и потянулась за другой, но что-то остановило ее. Лена
подняла глаза и в зеркале напротив увидела ту женщину из ее
видения. Гостья смотрела мимо Лены на диван, где тяжело дышал
Сергей. Потом перевела взгляд на Лену и заговорила.
— Не поможет ему твое снадобье. То Навь его утягивает.
Подойди к стеклу и встань ко мне спиной. Приходу помогать надо-
бно, а ты не знаешь как...
Лена хотела что-то ответить, но неожиданно для себя шагнула
к зеркалу и повернулась к нему спиной. На мгновение в глазах у
нее потемнело, но зрение тут же восстановилось, и она посмотре-
ла на диван, где без движения лежал Сергей. Только вместо свое-
го любимого она увидела очень похожего на него мужчину. Все
было как у Сергея, и все же это был другой человек. А потом она
поняла, что смотрит глазами той женщины из зеркала. И видит то,
что видит она. И еще Лена поняла, что сейчас не она хозяйка тела,
а та, вышедшая из Зазеркалья. Но думать об этом ей было неког-
да. Надо срочно помогать Сергею или, как его назвала гостья,
Приходу. Она попыталась что-то подумать, но новая хозяйка тела
бесцеремонно отодвинула ее в сторону и сама взялась за дело. Она
протянула руки вперед, и Лена увидела, как с пальцев стекает
оранжевое пламя. Оно сверкающими каплями падало на Сергея
и обволакивало его. В ногах оранжевое сиянье померкло и стало
тусклым, словно к чистому цвету добавили грязи. Лена услышала
мысли женщины из Зазеркалья. Да и как не слышать, когда они
соседствовали в одном теле. Гостья обращалась к Лене.
— Помогай, сестрица1 Опять наш суженый в беду попал. Ты-то
не ведаешь, а такое уже было. Его Навь хотела утащить...
Лена поняла, что это ее зовет сестрицей странная гостья. А
Сергея называет «наш суженый». Но не было в ней более будо-
ражащего женские души чувства инстинктивного сопротивления
54
Родник Силы
словам и поступкам другой. Быть может, потому, что необычное
сосуществование в одном теле лишило ее внутренней основы’ Да
разве в этом дело7 Когда любимый пропадает, до разборок ли7
Ему помочь, а там видно будет...
Не спрашивая, не думая потянулась к своей «сестрице» серд-
цем, которое было сейчас одно на двоих. Она почувствовала,
соприкоснувшись с гостьей, сполохи света, мощь и слабость,
нежность и решительность... Водоворот чувств и переживаний
окатил Лену, окружил радужными переливами, растворил в себе
без остатка...
А когда она вернулась — это была уже другая женщина — вели-
кая сестра Звенты. И не сестра даже, а двуединый дух в единой
плоти.
С пальцев заструились световые сгустки. Они, как снег, ложи-
лись хлопьями на голову и тело Сергея и скоро укрыли его мерца-
ющим одеялом. Капли света все прибывали и затопили мужчину с
головой. Там, где только что лежал оцепеневший, страдальчески
вытянувшийся Сергей, теперь чуть колыхалось переливчатое
облако. Оно то темнело, то начинало светлеть и пульсировать...
А потом быстро опало и грязными ручейками стекло на пол. На
диване остался Сергей. Нет, скорее это был Приход. Длинные
русые волосы разметались на полушке. На могучей груди в такт
дыханию подрагивал оберег. Сергей ли, Приход — какая разница.
Лена перестала выискивать привычные черты в спящем. Утонув в
водопаде новых переживаний, вернулась обновленная. А главное,
с ожившей памятью. Она вспомнила все, что ушло в туман забытья.
Кто они со Звентой7 Одно тело на двоих. Один любимый на двоих.
Жизни разные, отдаленные друг от друга десятками веков, но вот
поди ж ты, Воля снова свела их. И кто ведает, сколько им пред-
стоит сосуществовать вместе и делить любовь7
Когда Сергей-Приход расслабился, задышал ровно, легко,
Лена, наоборот, напряглась. Опасность отступила, и она остро
почувствовала рядом присутствие соперницы и приготовилась к
борьбе. Но Звента почуяла настроение и ответила мыслью, спо-
койной, тихой, как предутренний туман:
— Сядем, сестрица1 Все, что укрыто в тебе, теперь ведаешь. А
главного не поняла. Я тебе не соперница. Я — это ты. И отдельные
мы потому, что так Воля решила. Мне в своих временах надобно
быть. Тебе — в этих. Прихода моего любого Воля вернула обратно,
откуда он к нам приходил. А ты рядом оказалась, чтобы соблюдать
55
Николай Шерстенников
его да поддерживать. Не мути гневом разум. Мне горше твоего.
Это я, а не ты чадунюшку нашего в лесу оставила. Я сейчас одна,
а спрос с меня как с двоих. А ты с ладой рядышком, как лебедушка
возле лебедя. Не гневись, дай срок, и мы одно станем. Когда — не
ведаю, но знаю, что будет'
А за Приходом следи1 Навь его не оставит. Он ей поперек
дороги стал, и она мстить будет. В любой час может снова
ударить, нежданной бедой на него рухнуть. А тебе надобно на
страже бьггь, ибо он — дверца между нами. Коли закроешь ее — твой
мир сгинет. А когда я так сделаю, то и вовсе истоки могу засы-
пать... На нас с тобой груз непомерный лежит. Да видать, наш
он. Другая не сдюжит. Я уйду сейчас, оставлю тебя, но твою
память с собой заберу. Так заповедано. Но частица останется.
Когда прижмет — вспомнишь, что нужно делать... Подойди к
стеклу и встань к нему спиною...
Лена послушно подошла к зеркалу и повернулась к нему
спиной. Что-то полыхнуло внутри, и она поняла. Звента ушла.
Обернувшись, увидела в зеркале уходящую в никуда двойняшку.
Та становилась все меньше и меньше. И когда стала маленькой и
далекой, обернулась, помахала рукой и исчезла. Лена не отры-
ваясь смотрела в пустое зеркало. В нем отражалась комната, она
сама и больше никого... Веки у нее отяжелели, сомкнулись, мгно-
венная дрема навалилась, будто кто плотное одеяло набросил на
голову...
Лена открыла глаза и посмотрела на свое отражение.
Заспанное, помятое лицо, волосы всклокочены, бретелька сороч-
ки свалилась с плеча, и тугая грудь почти высвободилась из-под
тонкого полотна.
— Ужас какой1 Сережка увидит, перепугается...
Она посмотрела на спящего Сергея. Тот по-детски подложил
ладошку под щеку и дышал легко и ровно. Лицо у него было бес-
помощное, и Лену вдруг пронзила острая жалость к нему. А потом
пришла нежность. Громадная, объемная, тающая нежность к свое-
му мужчине. Она тихонько улеглась рядом, прижалась к Сергею,
закрыла глаза и полетела вместе с ним в сверкающую пустоту.
Последние слова, которые эхом мыслей прозвучали в ней.
— Любый мой, ладо1 Спи-почивай, а я тебя укрою собой.
Она сонно удивилась странным оборотам, но тут же забыла
и заснула глубоко, без сновидений...
56
Родник Силы
союз...
Карусель событий вокруг Сергея и Лены завертелась неожи-
данно. Все у них складывалось ровно, хорошо. Сергей все чаще
оставался на ночь у Лены, и однажды они пришли к нему домой
днем. Бабушка засуетилась, стала накрывать на стол, но Сергей
остановил ее и без всякой подготовки брякнул.
— Я, бабуль, жениться надумал... Вот...
— Это на ком же’ — явно для проформы спросила бабка. Лена
сидела рядом, розовая от смущения, и сомнений не могло быть
никаких, но бабка все-таки спросила.
— А вот на ней... — Сергей кивнул в сторону Лены, а потом
спохватился и сказал. — Любим мы друг друга, я и Лена. Вот и
решили пожениться, а чего бегать-то от нее ко мне, от меня к
ней... — Говорил он просто, не задумываясь о глубинном смысле
своих слов. Однако Лена вдруг нахмурилась.
— Ты что же, женишься на мне, потому что бегать надоело’
Сергей удивился. К такому повороту он не был готов. Да и
не думал вовсе об этом. Лена сказала и поняла, что сморозила
глупость... А Сергей растерялся... Он не ожидал такой реакции от
любимой... Они смотрели друг на друга, один растерянно и беспо-
мощно, а другая с чувством внутренней вины и пониманием, что
сейчас может рухнуть хрупкое чувство, что создали они вдвоем.
Сергей окончательно запутался и не знал, как продолжить раз-
говор, но тут из глубин психики появился некто могучий, сильный,
спокойный и уверенный и взял ситуацию в свои руки. Он поднял
Сергея на ноги, заставил сделать шаг к Лене. Руками Сергея обнял
женщину, прижал к себе и нежно, едва касаясь губами, поцеловал
так, что у Лены дух захватило от нежного прикосновения. Слова
ничего не значили, а то, что сделал Сергей, было важнее любых
проникновенных речей.
Бабушка истово перекрестилась и сказала только.
— Внучек, милый1 Лучшей жены тебе я и не желала бы. А ты,
Ленушка, не ершись, он ведь не со зла так говорит, мужиком себя
показать хочет... Не обижайся ты...
— Да что вы, бабушка, я и не думала, — взвилась было Лена,
но тут же осеклась. Стыдно стало. Ведь бабка разглядела ее жен-
ский бунт и раскусила наивную хитрость. Однако вот так легко
и просто отказаться от вспыхнувшей обиды она не могла. Что-то
цепляло за сердце и сладкой болью кололо внутри. Так и подмы-
57
Николай Шерстенников
вало снова сказать резкость, увидеть, как темнеет лицо Сергея
и поджимаются дрожащие губы бабушки... Из каких внутренних
схронов поднималось такое, чего она в себе и не подозревала’ И
силу это темное имело громадную. Лена хоть и понимала, что тво-
рит неладное, но не могла противостоять напору гадости... И рот
уже открыла, чтобы сказать язвительное, но... Словно порывом
весеннего ветра тьму в глубине сдуло, полыхнуло светом и расто-
пило ледяной шип в сердце. В голове прозвучал голос неведомый,
но до боли знакомый.
— Пошто над суженым измываешься’ Он что тебе, игрушка’
Муж это твой верный и любящий, к нему тянись и не слушай, что
тебе Навь нашептывает...
И после этих слов внутри посветлело. Сердце отмякло, стало
тепло и приятно, а в груди цветок раскрылся. Она обняла Сергея
за шею и сказала бабушке.
— Люблю я вашего внука, бабуля... Так люблю, что словами не
скажешь... Благословите нас...
И все кончилось. Исчезла напряженность, незримо витавшая
в комнате, тень с лица Сергея пропала, а бабушка открыто улыб-
нулась и сказала.
— Давайте-ка чай пить... Разносолов у меня нет, но к чаю меду
привезли из деревни. Такого вы еще не пробовали.
Когда Лена с Сергеем вышли на улицу, на душе у нее было
солнечно и весело. Менялась жизнь. Она это понимала. А вот
Сергей что-то помрачнел. Она спросила.
— Ты не рад, что все так получилось’
— Да нет, все в порядке, вот только про бабку думаю. Одна
ведь остается. Раньше-то я с ней жил, а теперь к тебе перееду,
и что старой делать’
— И это все’
- Все...
Лена от души и радостно рассмеялась. Все житейские пробле-
мы показались ей настолько нелепыми и смешными, что не могла
удержаться, и прыснула... Сергей вначале недоуменно смотрел на
нее, а потом и сам заулыбался...
На первом своем семейном совете они решили обойтись без
свадьбы. Сначала хотели сделать все, как положено, но когда
начали составлять список возможных гостей, оказалось, что кроме
родных и приглашать-то некого. Как-то так получилось, что ни у
58
Родник Силы
Сергея, ни у Лены близких друзей не было, а просто знакомых на
свадьбу не позовешь.
— Ну, посидим с родными, да и закончим на этом. Нам что,
обязательно пир на весь мир закатывать’ Жить-то не с гостями
потом будем, а друг с другом1 — убеждал Сергей Лену, а она и не
спорила, понимала, что в их положении не размахнешься...
Словом, обычная суета родственников и знакомых заверши-
лась быстро, и в назначенный день немногочисленные гости соб-
рались у Лениной матери. Уселись за стол, поговорили, пошутили,
потом, как положено, покричали «Горько1»...
Свадьба развивалась по обычному сценарию... Неожиданно в
разгар гулянья раздался звонок... Сергей стоял рядом с дверью,
он и открыл... Через порог шагнул паренек, громко поздоровался
и протянул руку Сергею, представляясь.
— Дима, мы вместе с Леной учились...
Сергей радушно улыбнулся и пропустил его в комнату. Лена
тоже обрадовалась новому гостю, чмокнула его в щеку, устроила
за столом и произнесла, словно оправдываясь.
— Мы только родных собирали, друзьям я ничего не говори-
ла... А ты где-то пропал, ведь месяца три уже не виделись...
— Да это тебя не было... Я и звонил, и заходил... Мне соседи
сказали, что уехала куда-то...
— Я?! — изумилась Лена. — Я вообще дома торчала все это время...
— Вот и я думаю, куда она могла укатить с пацаном-то...
Лена ошарашенно смотрела на него. Она не понимала, о чем
говорит Димка.
— Ты о ком, Дима’
— Как это — о ком’ Сына-то куда дела’ — Димка спрашивал
почти шепотом, поэтому пьяные гости не расслышали ничего. — А он
что, не знает о сыне’ — Димка мотнул головой в сторону Сергея.
Лена окончательно растерялась. Вроде бы трезвый, а такую
ерунду говорит, что и понять невозможно...
— Да ты что, Дима’1 Какой сын, ты меня ни с кем не путаешь’
Димка посмотрел на нее внимательно, а потом опустил глаза
и пробормотал себе под нос.
— Конечно, путаю, наверное, у меня что-то с памятью
такое...
Лена ждала продолжения разговора, но Димка уткнулся в тарел-
ку и больше не поднимал головы. Она села во главе стола вместе
с Сергеем, и вечеринка покатилась по накатанному сценарию.
59
Николай Шерстенников
ПОСЛЕ СВАДЬБЫ
Брачная ночь1 Как много ждут от нее1 Конечно, сейчас пос-
тельными отношениями никого не удивишь. Но первая брачная
ночь — это нечто особенное... Качественно иное... Люди, объ-
единенные не только физиологической близостью, но и высшими,
мистическими узами взаимного притяжения. Браки заключаются
на небесах. Те, которые соединяют людей для совместного дви-
жения по жизни, взаимной поддержки и создания из союза двоих
нового качества — единения и духовного слияния.
И Сергей, и Лена к женитьбе отнеслись как к необходимой
формальности. Ну узаконят отношения, и что изменится’ Они и до
свадьбы жили, как муж с женой. Теперь все то же самое, только
на законных основаниях. Но раз надо, значит, надо. И они выпол-
няли все, что требовали от них традиции, законы и правила. Даже
свадебную вечеринку устроили. Средств и возможностей у них
было немного, поэтому созвали только близкую родню, да еще
Ленин однокашник Димка пришел. Он хоть и явился без приглаше-
ния, но гостем был желанным. Лена ему искренне обрадовалась...
Правда, его вопрос про сына смутил женщину, но Димка, похоже
и сам смутился не меньше ее, а потому все перевел в шутку, мол
сострил неудачно... И оба сделали вид, что успокоились...
Лена только на вечеринке почувствовала себя по-настоящему
счастливой. До заключения брака она расценивала его как фор-
мальность, но после в загсе словно камень с души упал. Она ощу-
тила необыкновенную легкость и подъем... А потом, когда поехали
в церковь на венчание, она почувствовала, что в ней начинается
какое-то брожение. Защемило внутри, зашлось сердце, словно в
предчувствии. Она сумела подавить в себе внутреннее напряже-
ние и ехала молча, как и подобает невесте, погруженной в свои
думы.
Перед входом в старинную церковь ей показалось, что и
Сергей внутренне напрягся... Но, может, только показалось’
Внутри церкви было сумрачно, только трепетные блики свечей
метались по стенам, да слабый свет пасмурного дня лился через
высокие стрельчатые окна. Они стояли перед алтарем, а священ-
ник отправлял службу... Все шло по заведенному канону, как
вдруг за окнами посветлело и внутрь церкви пробился луч солнца.
Сначала световое пятно луча лежало на полу без движения, а
потом, когда над молодыми держали брачные венцы, луч двинул-
60
ся в их сторону и лег так, что они оказались в самом центре ярко-
го светового пятна. Бабки возле дальней стены зашептались:
— Знак-то сколь хороший. Осветило их, смотри... Видать, знат-
ная пара будет... Господь благословляет, гляньте...
Молодые, понятно, этого шушуканья не слышали, но и с ними
в этот момент произошло что-то странное. Сергей словно выпал из
реальности и вдруг увидел себя идущим по какому-то узкому кори-
дору. В конце его был яркий свет, и он стремился скорее вырваться
из душного тоннеля. Но впереди него шел кто-то еще. Он видел
этого человека только со спины. Длинная черная одежда, длинные,
зачесанные назад волосы и, кажется, борода. А потом, когда они
вышли на свет, человек обернулся и оказался удивительно похо-
жим на священника, который проводил венчание. Человек ласково
улыбнулся и что-то сказал, но Сергей не понял. Вроде слова звуча-
ли громко, да только у Сергея в ушах будто вата была, не доходило
до него сказанное. Потом он почувствовал, что сзади него кто-то
стоит. Обернулся и увидел еще двоих. Смутно знакомыми показа-
лись ему эти новые люди, но мимолетное ощущение отступило, и он
смотрел на них так, будто впервые видел. И эти двое тоже что-то
говорили ему, но он ничего не разобрал. Видение исчезло так же
неожиданно, как и накатило. Священник читал молитву и широко
крестился. Кто-то пихнул его под локоть. Сергей скосил глаза и
увидел, как бабушка подает ему знак, мол, перекрестись тоже...
И он осенил себя крестным знамением. И когда проделал это, ему
показалось, что внутри возникло что-то наподобие креста, обра-
зовалась внутренняя опора... Сергей посмотрел вбок, где стояла
Лена. Она неотрывно смотрела вдаль и как будто растворилась в
своем пристальном взгляде... Телесно стояла в церкви, под венцом,
но Сергей чувствовал, что и она далеко отсюда...
Лена действительно была далеко-далеко. Ее, как и Сергея,
подхватил мысленный вихрь и выбросил в видение. Она уви-
дела крохотную деревянную церквушку, внутри пустую, только
небольшой столик в переднем углу и на нем крест. Она стояла
перед столиком и слушала тишину. И казалось, что все пространс-
тво маленькой церкви заполняет могучая, живая упругая сила.
Сила обнимает ее, вводит в космические просторы и она видит
перетекающие вокруг океаны света, и только в неимоверной дали
злобно пульсирует черная точка. Она мысленно перенеслась к ней
и увидела, что в черных щупальцах бьется и пытается вырваться
ее любимый. И она крикнула:
61
Николай Шерсгенников
— Приход, любый, я рядом...
...И очнулась... Кого она назвала этим странным именем’ Она
чувствовала, что побывала так далеко от этого места, что слова-
ми и передать невозможно. Чувствовала, что сейчас произошло
что-то очень важное... И решила, что эти переживания навеяны
женским счастьем. Она соединяется со своим любимым, теперь
уже навсегда1
Потом была свадьба, пьяные разговоры родственников, слез-
ные поцелуи ее матери и бабушки Сергея, обнимания, снова раз-
говоры, пожелания, обещания — словом, как и на любой свадьбе,
суета, неразбериха и, наконец, торжественные проводы молодых
на брачное ложе...
Гости остались догуливать в квартире, а новобрачных дядька
невесты на своем «жигуленке» отвез к Сергею домой. Они подня-
лись по лестнице, Сергей открыл дверь и пропустил Лену вперед.
Когда дверь закрылась и они остались в темноте, он ласково обнял
ее, притянул к себе и начал целовать. Лена прижалась к могучему
телу и почувствовала, что улетает куда-то. Нежный, чувственный
вихрь подхватил и понес ее. Она не хотела противиться ему. Он
рождал физическое счастье, и она крепко прижалась к своему
мужу... Мысленно проговорила это слово и поняла, что теперь
Сергей уже не просто любимый человек, он ее муж. Лена чуть
пошевелилась, слегка ослабила объятия и произнесла шепотом.
— Ты — мой муж... Муж1 — Она смаковала новое слово. И
чувствовала, что оно, привычное в обыденном разговоре, сейчас
обретает иной, глубокий и завораживающий смысл. Сергей молча
прижал ее к себе, потом подхватил на руки и понес в спальню...
Утром они проснулись рано. Точнее было бы сказать, что и не
спали вовсе, так только, вздремнули чуток. Да, они до свадьбы поз-
нали друг друга, и она в первый раз отдалась ему спокойно, без внут-
реннего смятения и трепета. Просто почувствовала, что ее счастье
будет неполным, если сейчас этого не произойдет. И все случилось.
Она ожидала боли, каких-то особенных переживаний, сопровожда-
ющих первую близость. Но ничего не было. Наоборот, с первого же
поцелуя и прикосновения его руки к обнаженному телу, внутри воз-
никло такое ликование, будто они встретились после долгой разлуки.
А когда соединились, то первое проникновение Сергея показалось ей
знакомым, долгожданным и оттого особенно сладостным.
Первая брачная ночь не принесла ничего неожиданного. Все
было уже знакомо и в то же время все было другим. Она стала
62
Родник Силы
Женой1 А он — Мужем1 И они любили друг друга, и венчали свою
любовь на брачном ложе1 Какое это было счастье1
И сейчас, лежа рядом с ним в постели, она вспоминала свои
переживания и чувствовала, как в ней волной поднимается
нежность к ее Мужу1 Она обняла его за шею, притянула к себе,
поцеловала макушку и замерла, прижавшись к нему всем телом...
Так они полежали немного, потом Сергей завозился, осторожно
высвободился, приподнялся на локте и посмотрел на нее.
— Ты теперь моя жена7
— Да, я теперь твоя жена1
— Ты меня любишь7
— Очень1 Так люблю, что ты и представить не можешь...
— Почему7 Я ведь тоже тебя очень люблю...
— Нет, мужчины так не могут...
— Зря ты так говоришь... Могут, еще как могут...
Сергей помялся и потом сказал.
— Ленок, давай выясним все и больше к этому возвращаться
не будем... Я тебя люблю и это неважно, но не хочу, чтобы оста-
валась неясность...
— Ты о чем, Сережка7
— Помнишь наш первый раз7
— Ну конечно помню...
— Извини, но тогда для тебя он был уже не первый, так7
— Как это7 Что ты хочешь сказать7
— Ну, у тебя кто-то был до меня7 Ведь тогда я не заметил,
чтобы ты... — Сергей старательно подыскивал слова, — из девуш-
ки превратилась в женщину... Для меня это неважно, не хочу...
Лена смотрела на него, ничего не понимая. Она-то знала навер-
няка, что кроме Сергея у нее никого не было... Оправдываться ей
не в чем...
— Сереженька, милый... — Она что-то хотела сказать, но не
успела. Вихрь света подхватил их и понес. Они лежали на кровати
и одновременно неслись куда-то. Не было сил сопротивляться этому
движению, да и не хотелось ничего делать... Оба они спокойно, слов-
но старому знакомому, доверились вихрю и понеслись вместе с ним.
«...В горенке пахло чистотой, солнцем, на полу играли солнеч-
ные зайчики. У стены стояла широкая деревянная кровать, покры-
тая цветастым одеялом. Сергей прошел к ней и сел на краешек.
Лена остановилась у порога. Сердце у нее вдруг оглушительно
застучало, а по телу разлилась сладкая истома. Она поняла,
63
Николай Шерстенников
что сейчас может совершить шаг, который сделает ее обычной
женщиной, и она перестанет быть Дочерью богов. Хотела ли она
этого7 Да, хотела. Этот богатырь, которого она приблизила к себе,
стал для нее гораздо больше, чем последователь, воин, соратник.
Она хотела стать для него просто женщиной, чтобы быть с ним и
видеть его сияющие глаза. Она хотела этого и боялась...
Лена словно во сне, не отдавая себе отчета, подошла к крова-
ти и протянула руку к Приходу. Пальцы погрузились в его светлые
волосы, локти легли на плечи. Он легко встал, поднял ее на руки
и коснулся губами ее глаз. Это был древний родовой обряд. Когда
парень целовал девушку в закрытые очи, он словно заклинал ее
не видеть никого вокруг, а всю себя отдать ему и сам обещал быть
всегда ласковым и нежным с нею...»
И все кончилось... Оба они снова оказались на кровати дома
у Сергея. Лена видела Сергея, но он был необычным. Странная
одежда, волосы, заплетенные в косицы, кожаный ремешок стяги-
вал лоб, а на шее висел деревянный оберег. Просто вспомнила
предмет, и всплыло в памяти его название. И потом имя. То имя,
которое она прокричала в своем видении во время венчания.
Откуда оно, кто этот Приход7
Но и Сергей тоже видел все и так же, как Лена, не мог собрать-
ся с мыслями и понять, что сейчас произошло. Он видел Прихода
и ощущал его, как себя самого, видел и Лену в странном наряде.
Она была в длинном белом, похожем на рубашку платье, волосы у
нее тоже были длинными и распущенными, свободно спадавшими
на спину. И Лена в его видении была не совсем Леной. Он это остро
почувствовал, когда прижался головой к ее животу. Не было того,
родного, манящего и притягательного для него ощущения, кото-
рое исходило от его Лены. Наоборот, он чувствовал силу и мощь,
сквозь которые пробивался робкий импульс женской силы. Не было
нежности, которая, словно солнечный свет, озаряла их отношения.
От женщины из видения исходила невиданная мощь и он, Сергей,
чувствовал эту силу, но она не соответствовала его ощущению
жены. Та была мягкой, ласковой, нежной, источавшей женское
притяжение. А эта строгая, властная, холодная и могучая. Сквозь
ее силу и холодность женское притяжение едва пробивалось...
— Что это было7 — спросил Сергей.
— Не знаю... Я вообще ничего не понимаю...
— Подожди, я спросил тебя про... — но закончить Сергей не
успел. Снова вихрь света подхватил их обоих и понес куда-то. И
64
Родник Силы
снова они увидели избенку. Только уже другую. Этот домишко
стоял под соснами на острове посередине огромного болота. Они
смотрели на домик сверху, словно кто-то удерживал их на весу
чуть в стороне от острова. Дверь избенки отворилась и оттуда
вышла молодая женщина. Она посмотрела в их сторону и скры-
лась за бугром на другой стороне островка. Потом из домика
вышел мальчик лет десяти. Он постоял возле родника, нагнулся к
воде, зачерпнул пригоршни и подбросил воду вверх. Сверкающие
брызги на мгновение повисли в воздухе и начали растекаться по
невидимой поверхности. Вода радужным пузырем окружила маль-
чика, и еще через мгновение он пропал. Не растаял, но пропал.
Как будто и не было его на островке.
Потом из-за бугра появилась женщина и прошла в избенку.
Она не выказала ни удивления, ни тревоги оттого, что мальчик
исчез куда-то... Дверь избушки закрылась, и все на островке
затихло. Лена и Сергей смотрели на удивительную картину, но не
понимали, где это место. И главное, что с ними происходит’
Потом видение задрожало и погасло, а они вновь очутились на
кровати дома.
— Ты что-нибудь понимаешь’ — спросила Лена.
— Нет. Но внутри что-то отзывается. Я не могу тебе объяснить,
но чувствую, что все наши видения напрямую связаны с нами...
Лена вздохнула и сказала.
— Я тоже чувствую, что отзывается. Смотрела сейчас на маль-
чика, и таким он мне родным показался. Хотелось его обнять,
прижать, как сына...
— Откуда ты знаешь, как к сыну тянет’
— Да не знаю я, чувствую — и все...
Молодожены какое-то время лежали молча. Да и что они
могли сказать друг другу’ Какие-то видения, смутное внутрен-
нее томление, ожидание важных перемен... Откуда это взялось’
Да, перемены в их жизни произошли, они стали мужем и женой.
Отношения изменились, но откуда это томление и тяжесть’
ИСПЫТАНИЕ САМОСТЬЮ
После памятной первой ночи молодожены к скользкой теме
больше не возвращались. Сергей с азартом взялся обустраивать
семейное гнездышко, а Лена после работы ему помогала. Молодой
муж проявил таланты столяра и все время что-то делал, переде-
65
Николай Шерстенников
лывал, улучшал. Сережина бабка и мать Лены не могли нарадо-
ваться на него. По нынешним временам непьющий и некурящий
мужик — уже клад. А когда еще и мастеровой, любое дело в руках
горит — это улыбка фортуны. Молодые помогали друг другу во
всем и делали это естественно, просто, словно по-другому и быть
не могло.
Однажды ночью Лена проснулась от ощущения пристального
взгляда. Она не открывала глаз, но чувствовала, что Сергей рядом
тоже не спит. Она чуть разлепила веки и увидела, что муж, опер-
шись на локоть, внимательно смотрит на нее.
— Ты чего, Сережа7
— Смотрю... В темноте кажется, что ты будто меняешься. То
одно лицо, то другое, все ты, но какая-то иная...
Лена замерла. Женское естество взбунтовалось, как это, ее
любимый муж видит в ней другую... Да еще и говорит ей об этом.
И так ей стало горько и обидно, что повернулась спиной к мужу и
тихо, без звука заплакала. А Сергей лежал рядом теплый, родной,
но отстраненный. Где он был в этот момент7 И оттого, что он ушел в
свои тайные внутренние дали, Лене стало совсем плохо. Она плака-
ла, а фантазия разыгралась не на шутку. То возникала картинка, что
он встал с постели и молча уходит в ночь, чужой, отгородившийся от
ее любви. То вспоминался их разговор в первую супружескую ночь.
Ведь она-то знала, была абсолютно уверена, что никогда, ничего и
ни с кем у нее не было. А вот он спросил, значит, не верит, сомнева-
ется, значит, не любит... Эти страшные слова «не любит». Для Лены
это было катастрофой, крушением всей жизни.
В своих фантазиях Лена зашла уже так далеко, что и жизнь
разрушила. А ведь от фантазий и до дела близко. Она хотела
остановить себя, но разыгравшиеся кони воображения уже понес-
ли. Не было на них угомону...
А когда стало совсем худо, Сергей подсунул свою руку ей под
шею, другой обнял ее сверху, прижал к себе, и она очутилась в
уютной, теплой и надежной норке. Спину и шею щекотала мяг-
кая борода, тело укрывало заботливое и нежное тепло любимого
человека. Минута — и от былых сумасбродных мыслей не осталось
и следа. Она прижалась к мужу и прошептала.
— Сереженька, милый, не обижай меня больше, ладно7
Сергей вновь приподнялся на локте и с удивлением посмотрел
на жену.
— А я разве тебя обидел7
66
Родник Силы
Лена замерла. Вот так-так, он даже не заметил... Кони буйных
фантазий уже бьют копытами, чтобы броситься галопом по ухабам
обид... Но Лене достало здравого смысла не поддаваться жалости
к себе. Она остановила закипавшую было обиду и сказала просто:
— Бирюк ты бесчувственный, ничего не замечаешь...
А Сергей закаменел, отодвинулся от нее, а потом спросил:
— Как ты назвала меня7
— Сереженька, милый, ты что, обиделся7 Ну прости, я же шутя...
— Нет, я не обижаюсь. Имя это мне что-то напомнило. Не знаю
что, но, когда ты его произнесла, словно ветром в лицо пахнуло.
Повтори еще раз, пожалуйста.
— Бирюк, — сказала Лена, но сказала без всякого внутреннего
чувства, по обязанности.
Сергей слушал ее голос, но ничего не почувствовал.
— Нет, ты как-то не так сказала. У тебя и голос другой был.
Вроде и не твой, но такой знакомый.
Лена растерялась. Только успокоила свою обиду, как опять
любимый в ее голосе слышит другую. Да сколько же можно1 Ее
упрекает, что не сохранила невинность до свадьбы, а сам... Лену
несло... Шквал жалости к себе затопил душу, и она больше не
пыталась сдерживаться. Говорила что-то злое, обидное, но разум
в ее речах отсутствовал. Кипящая обида выплескивалась на само-
го близкого человека.
А он застыл, словно каменный, и, казалось, даже не слышал ее.
Он был где-то очень далеко, в своем потаенном мире, где для Лены
места не нашлось. И это распаляло женщину еще больше. Она бол-
тала уже совершенный вздор, но остановить себя не могла. И вдруг
Сергей встал. Он не спеша оделся и подошел к двери. Гнев Лены
словно выключили. Она кинулась к мужу, остановила на пороге:
— Куда ты собрался7
— Домой...
— Твой дом здесь1
— Мой дом там, откуда меня не прогонят...
— Кто тебя гонит7 Кто71
— Ты. Столько наговорила сейчас, что удивляюсь, зачем замуж
за меня выходила.
Лене стало холодно и пусто. Она отчетливо поняла, что сейчас
Сергей закроет за собой дверь и исчезнет из ее жизни. Но после
него жизни уже не будет, останется существование. Она хотела
что-то сказать, но Сергей остановил ее:
67
Николай Шерсгенников
— Не нужно ничего говорить. Я понял, что мешал тебе. Прости,
я не хотел...
Он потянул на себя дверь, но Лена повисла на нем, пытаясь
удержать от последнего шага. Но Сергей стряхнул ее легко, как
соринку с одежды, и вышел за дверь...
Из Лены словно воздух выпустили. Она бессильно опустила
руки и прислонилась к стене. Ругать себя, оправдывать, успока-
ивать у нее не было сил. Навалилось пустодумие и равнодушие.
Она кое-как дотащилась до кровати и рухнула. Ей бы заплакать,
но сил не было. Она смотрела в потолок и не видела ничего.
Только пустота в голове, пустота вокруг. Она хорошо знала
своего мужа и не ждала возвращения. Сергей ушел, и жизнь
остановилась.
Лена провалилась в тяжелое забытье. Перенапряженная пси-
хика дала сигнал на расслабление, и тело подчинилось. Очнулась
она от тихого голоса. Вроде бы он звал ее по имени. Она села,
огляделась и потом с безумной надеждой бросилась к окну.
Может, Сережа на улице и зовет ее, потому так тихо... Но за ок-
ном по пустынной улице брел, шаркая ногами, унылый бродяга.
Когда Лена выглянула в окно, бродяга остановился, поднял голо-
ву и посмотрел на женщину пронзительными голубыми глазами.
На мгновение Лене почудилось что-то знакомое в замурзанном
бомже, но ощущение пропало. Она отвернулась от окна и упала
в кресло. Ноги не держали, руки дрожали, и такая же противная
дрожь трясла тело изнутри. Лена попыталась встать, но ноги не
слушались.
«Если сейчас не выпить успокоительного, будет худо», —
думала она, но не могла даже приподняться. Она откинула голо-
ву на спинку кресла и посмотрела на потолок. Сеточка трещин
покрывала побелку, и ей невольно подумалось. «Сережа белить
собирался, надо где-то...»
Нет, ничего не надо1 Нет Сережи, ушел, и белить потолок
некому... Она безучастно смотрела на сеточку трещин и не заме-
тила, что они вдруг пришли в движение и обозначили контур
лица. Лена была уверена, что уже видела его.
А трещинки на побелке становились все гуще, и скоро кон-
туры лица прояснились, оно обрело полутени и объем. Теперь
Лена понимала, что лицо ей знакомо, но кто это, где она видела
человека, вспомнить не могла. Лицо на потолке становилось все
более реальным и, наконец, превратилось в живое. Оно подмиг-
68
Родник Силы
нуло Лене, осклабилось в улыбке, и она услышала голос у себя
в голове.
— Не печалься, сударушка1 Куда он от тебя денется71 Обратно
ему дороги нет, без тебя не пустят, а здесь, кроме тебя, ему и при-
слониться не к кому. Только ты больше не дури. Он не виноват,
сама накрутила.
— Да знаю я, знаю1 Как вернуть его7
— К зеркалу подойди, да присмотрись внимательнее...
Откуда-то взялись силы, и Лена вскочила с кресла, встала
перед зеркалом. Ничего необычного она не увидела, свое опух-
шее заплаканное лицо, на заднем плане обстановка квартиры.
Она внимательно всматривалась в отражение и пропустила
момент, когда задний план изменился, вместо привычной мебели
зеркало отражало опушку леса. Это было настолько дико и стран-
но, что она чуть не закричала с перепугу. Но удержалась, ибо
увидела, что и сама становится зыбкой, переменчивой. А потом в
стекле появились глаза. Спокойные, глубокие, в которых сосре-
доточилась великая мудрость. Зазвучал голос. Был он реален или
Лене только чудилось, она не знала. Да в тот момент для нее это
было неважно. Она услышала.
— Время приспело1 Пора открывать заповедное. Поезжайте в
деревню, там вас ждут...
— Кто ждет7 И как мы туда попадем7
— Не тужи1 Мимо деревни вы не проедете. Забирай мужа, он
сейчас у реки. Торопись, тяжко ему, и в том твоя вина...
Лена увидела, как задний план зеркала снова изменился и
потемнел. Редкие фонари, мост над рекой, и мужчина, облокотив-
шись на перила моста, смотрит вниз. Она узнала Сергея и больше
не раздумывала ни минуты. Даже не переоделась, как была в
тапочках и халате, выскочила на улицу. Почти сразу ей удалось
поймать такси, и стремительная машина в считанные минуты
домчала ее до моста. Но Сергея там не было. Она спустилась под
мост, распугала каких-то алкашей, но нигде его не нашла.
Вот и все. Бред закончился, ее видение иначе, как пара-
нойей, и не назовешь. Вновь навалилась тоска и бессилие. Она
с трудом выбралась из-под моста и села прямо на бордюр троту-
ара. Мимо ходили люди, но она не обращала на них внимания.
Внутреннее опустошение, депрессия, меланхолия — назови как
угодно — придавила ее к асфальту и не оставила сил, чтобы
добраться домой.
69
Николай Шерстенников
И вдруг рядом с ней прозвучал голос. Его голос1 Лена не пове-
рила себе, она боялась, что это звуковая галлюцинация и стоит
повернуть голову, как наваждение исчезнет. Но голос звучал. Она
открыла глаза, повернула голову и увидела Сергея. Тот присел
рядом на корточки, смотрел встревоженно и спрашивал. Что7 Да
какая разница, главное, что ее спрашивал, к ней обращался...
— Ты как здесь оказалась7 Что с тобой, Лена, не молчи1
Но Лена отвечать и не собиралась... Она просто взяла его за
руку, прижалась щекой к любимой ладони и тихо проговорила.
— Сереженька, любимый1 Пойдем домой... Я без тебя умру...
Только не уходи от меня... Милый мой... Прости... Пойдем
домой..
Глава V
ВЕЛИКОЕ ОКНО
ВЕСТЬ
С утра начались события. Позвонили из издательства. Вежливый
голос сообщил, что рукопись уважаемого Сергея, э-э-э (видимо,
искал отчество по бумажке), и Лена подсказала. Издатель нимало
не смутившись, продолжил:
— Рукопись одобрена советом и сейчас направлена редактору.
Если будут вопросы и замечания, мы вам немедленно сообщим...
Нет ли у Сергея, э-э, уважаемого автора каких-то просьб, поже-
ланий’ Договор на издание книги можно заключить в любой день,
но лучше пораньше. Тогда можно говорить и об авансе.
— Каком авансе’
— За книгу полагается гонорар. Он выплачивается обычно
после издания. Но в некоторых случаях аванс мы даем раньше.
После бурного примирения Лена пребывала в эйфории и отнес-
лась к словам издателя легкомысленно. Она обняла спящего Сергея,
поцеловала его в нос и начала тормошить. Он открыл глаза, пос-
мотрел на жену и молча сгреб ее в охапку. Лена для вида пыталась
сопротивляться. На самом деле ей было очень приятно чувствовать
могучие руки мужа, его силу. Сергей перевалил Лену через себя и
прижался к ней. И она прильнула к нему... Все, что вчера привело к
драматическим событиям, сейчас казалось ей таким незначительным,
что она только удивлялась, из-за чего они так крепко повздорили.
Она почувствовала на своем теле руки мужа и затихла в ожи-
дании. А он развязал пояс ее халата, распахнул полы и приник к
ней. Две волны встретились в их телесном слиянии. Одна могучая
мужская, другая нежная и трепетная женская. Волны соприкосну-
лись, и между ними вспыхнул мощный разряд страсти. Их будто
светом наполнила любовь, и сила ее раздвигала все преграды,
ломала барьеры непонимания и невнимания. Их по отдельности
больше не было... И Сергей и Лена слились в единое, сверкающее
светом счастья солнышко любви...
71
Николай Шерстенников
Потом они лежали расслабленные и тихие. Она ласково водила
ладошкой по поросшей светлыми пушистыми волосами могучей
груди. А он обнимал ее одной рукой, а другую запустил ей в воло-
сы и перебирал длинные льняные пряди. Тихое нежное счастье
заполнило комнату, и они плыли в нем, пили его каждой клеточ-
кой своих разгоряченных и трепетных тел.
Сколько это продолжалось, они не знали. Им было хорошо,
и какая разница, что показывают стрелки на часах’ Они снова
вместе, а это было сейчас самым главным.
И вдруг все переменилось. Они по-прежнему лежали в объ-
ятиях друг друга. Но что-то случилось вокруг. Исчезла ласковая
истома, а по комнате пронесся порыв ветерка. Он колыхнул
занавески, задел музыкальные трубочки, что висели в проеме
двери. И они мелодично зазвенели, и вместе со звоном родилось
имя-выдох «Приход1». Лена замерла, прислушиваясь, а Сергей
вроде и не слышал ничего. Но потом звук повторился, и в комнате
уже отчетливо прозвучало. «Приход, отзовись...»
Лена держала Сергея под руку и едва поспевала за ним. Он
шел уверенно, пружинисто. Им нужно было выехать с автовокза-
ла в дальнюю деревню. Сергей узнавал, автобус туда ходил раз
в неделю и сегодня как раз был тот день. Накануне они с Леной
побывали в издательстве. Сергей подписал какие-то бумаги и
даже получил аванс. На эти деньги и поехали.
На автовокзале привычная суета и мельтешение людей.
Все куда-то торопились. Но у касс народу оказалось немного.
Сергей добрался до окошечка и скоро вернулся к Лене с двумя
билетами.
Автобус оказался древним «пазиком», который при каждом
наклоне натужно завывал и скрипел. Ехали старики и две моло-
дые женщины с детьми. Старики, видимо, жили в той деревне.
Женщины, вероятно, везли детей к дедушкам и бабушкам... Ехали
часа три. Сначала по асфальтовой дороге, потом автобус свернул
на проселок и, кряхтя на ухабах, попылил к дальнему лесу.
В деревне улицы заросли травой и не было следов машин.
Единственная колея вела к площадке возле деревенского мага-
зина. Там автобус и остановился. Сергей с Леной вышли послед-
ними. Они не знали, куда идти и что делать. Просто вышли на
площадку перед закрытым магазином. Удивительно, но в дороге
их ни о чем не расспрашивали, и, когда вышли из автобуса, люди
прошли мимо, будто их и не было вовсе.
72

Родник Силы
Скоро площадка опустела, автобус развернулся и уехал, они
остались одни. Лена посмотрела на Сергея, и у нее нехорошо
екнуло сердце. Глаза у него ввалились, стали страдальческими,
вокруг залегла чернота, а губы непроизвольно кривились.
— Что с тобой, Сереженька’
— Голова болит. Ни с того ни с сего. Вдруг как заломило, не
пойму, что это.
— Пойдем, вон там скамеечка у ворот, посидим, может, легче
станет.
Одни дошли до скамейки у деревянных, потемневших от време-
ни ворот. Сергей сел, а Лена стала искать в сумке лекарство. В этот
момент калитка со скрипом отворилась, и из ворот вышел дедок в
телогрейке и валенках. На голове у него была курортная панамка.
Лето, теплынь, а дед в валенках и фуфайке. Лена невольно фыр-
кнула, но старик не обратил внимания и, покряхтывая, уселся на
скамейку рядом с Сергеем. Он оперся подбородком на самодельную
палочку и уставился куда-то. Похоже, молодые люди его вовсе не
интересовали. Лена достала из сумки таблетки и протянула одну
Сергею. Неожиданно дед ясным, чистым голосом спросил:
— Башка-то трешшит’
Они опешили, переглянулись, а дед продолжал:
— Ждем вас уж давненько. Пошли, а то скоро окно закроется,
потом когда ишо дырка появится.
Дед легко поднялся и пошел во двор. Открыв калитку, он
поманил их за собой...
В ГЛУШЬ, В ДЕРЕВНЮ
Ворота были, какитысячидругихдеревенскихворот. Старинная
и темная от времени калитка открывала проход во внутрь двора.
Сергей хотел шагнуть туда, но едва поднялся со скамейки. Голова
разрывалась, и каждый шаг отдавался тяжким набатом в затылке
и висках. Потом боль от головы распространилась в живот и на
ноги. Появилась противная пустота и слабость, немощь разлилась
по конечностям. Встать-то он встал, но даже шагу ступить не мог.
Лена обняла его, подлезла под руку и помогла пройти несколько
шагов до ворот. Дед, стоявший в проеме калитки, вместо сочувст-
вия и помощи хихикнул:
— Вишь как ему мешают-то1 Видать, прошлые подвиги про-
стить не могут...
73
Николай Шерсгенников
— Вы бы лучше помогли, дедушка1 — разозлилась Лена.
— Э, нет, дева1 Тут я вам не помогалыцик. Этот путь всяк сам
проходит... — Дед снова улыбнулся и отступил вглубь двора.
Лена почти дотащила Сергея до калитки. Она думала только об
одном, укрыться где-нибудь на ночь. Все равно из этой глухомани
им раньше следующего дня не выбраться. Она забыла обо всех
вчерашних странностях, не думала и об этом старике в валенках
и панамке. Единственное, ясное и определенное желание — дота-
щить Сергея до дома и уложить на кровать. Уж она — практикую-
щий врач — знала, что предвещают эти симптомы...
Когда оставалось перешагнуть невысокий порожек калитки,
Сергею стало совсем плохо. Глаза закатились, рука у Лены на
плече безвольно обвисла, и он начал падать, теряя сознание.
Лена вцепилась в него изо всех сил и, чтобы не рухнул плашмя
на землю, привалила к столбу ворот. Толстенный столб, диамет-
ром, наверное, не меньше метра, был таким же серо-зеленым от
времени, как ворота и забор. Лена прислонила Сергея спиной к
нему и удерживала, чтобы он не сполз на землю. Сама она решила
кричать до тех пор, пока кто-нибудь не придет на помощь.
Сергей тяжко оперся спиной на столб. Дышал запаленно, с
хрипом, лицо наливалось синевой, будто горло передавили, глаза
ввалились, нос заострился. Лена, глядя на него, с ужасом поду-
мала. «Умирает1»
Из открытой калитки выглядывал дед.
— Ты ему дай на землю присесть, не держи напрасно.
А Лена и не смогла бы его долго удерживать. Сергей был сло-
жения богатырского, и удержать его вертикально женских силе-
нок попросту не хватало. Она помогла мужу сползти по столбу
вниз и постаралась усадить его поудобнее. Едва Сергей сел на
густую мягкую траву, как дыхание стало выравниваться. Грудь
все еще высоко вздымалась, но дышал он уже без хрипов, легче,
ровнее.
Посидев так, он открыл глаза и посмотрел на Лену туманным
страдальческим взором.
— Сереженька, тебе легче’ Милый, ты встать сможешь’ Нам во
двор надо, тебе нужно лежать, покой нужен...
Лена что-то говорила вполголоса, но в смысл слов не вдумыва-
лась. Ей важно было дотащить Сергея до избы и уложить его. Она
сделает все, чтобы спасти любимого. Сергей встал на четвереньки
и перевалился через порожек калитки внутрь двора на зеленую
74
Родник Силы
нетоптаную траву. Лена шагнула следом. Двор как двор, только
трава сплошным ковром, нигде не вытоптана, будто хозяева по
воздуху летают. Да и живности никакой не видно...
Дед стоял рядом и наблюдал, как молодые мучаются у входа.
Лена обиделась на него, ну неужели трудно помочь человеку’ А
еще говорят, что в таких вот деревнях сохраняются основы народ-
ного духа, доброты, милосердия... Нет тут ничего, только дед этот
в дурацкой панамке.
Сергей стоял на карачках, а дыхание становилось все спокой-
нее. Через несколько мгновений он уже сел на траву и посмотрел
на деда. А тот радовался, будто это он затащил Сергея во двор.
Лена с раздражением наблюдала за ним. Но дед на нее и внима-
ния не обращал. Он обошел Сергея кругом, потом коснулся его
макушки и сказал.
— Еще маненько подожди, совсем легко станет.
Потом старик перевел взгляд на Лену и посмотрел так, словно
насквозь пронизал.
— Велика ты, дева, а все баба и есть1 Ну чего всполошилась’
Не на что обижаться. Я вам говорил, что путь в этот двор самим
пройти надо1 Никто не поможет, никто не поддержит, а только
мешать станут. Вон как твово мужика скрутило. Видать, крепко он
Нави насолил, коли даже перед воротами хватает, не хочет пус-
кать. Ведаешь ли, что коли бы не ваш приезд сюда, то уж в живых
бы вас не было. Прибила бы вас Навь, обязательно прибила...
Лена смутилась. Не то чтобы поверила старику, но не по себе
стало.
Пока дед говорил, Сергей поднялся на ноги, лицо посвежело,
глаза наполнились ясностью и чистотой. Он дышал, как всегда,
тихо и незаметно. И не подумаешь, что всего минуту назад с тру-
дом удерживал жизнь в могучем теле. Старик посмотрел на него,
потом перевел взгляд на Лену и сказал.
— Готовы вы, пора нам в путь1 Пойдем...
— Дедушка, постойте1 Сереже прилечь надо, чтобы в себя
окончательно прийти. Пустите нас в избу, а’1
— В избу-у-у’ — удивленно протянул старик. — А зачем вам
туда-то’ Изба ведь так, для виду стоит. Но коли охота посмот-
реть — идите.
Лена приоткрыла дощатые двери на веранду и почти силком
втащила за собой Сергея.
— Тебе нужно полежать, отдохнуть, в себя прийти.
75
Николай Шерстенников
— Да я нормально себя чувствую.
— Нет, я знаю, что надо делать1 Кто из нас врач’
Сергей не спорил. Он послушно вошел на веранду и стоял на
некрашеном полу, оглядываясь по сторонам. Лена нашла на двери
в дом какую-то скобку, потянула ее, и дверь с трудом подалась.
Казалось, что ее давно уже не отворяли. Да так оно и было. Когда
молодые люди вошли в горницу, сразу почувствовали затхлый
нежилой дух, висевший в избе плотным облаком. Какая-то убогая
мебель, лавка у стены, ветхая кровать с лоскутным одеялом и
всюду запустение. В холостяцких берлогах тоже бывает грязно,
запущенно и убого, но там хоть человеком пахнет. Здесь же была
нежилая тоска. Лена осмотрелась и повернула обратно, Сергей
вышел следом. Дед стоял на лужайке посреди двора и смотрел на
них с ехидной ухмылкой.
— Думали, там чего’ — И сам же ответил. — А нету там ничего.
Не живу я тут уж, почитай, годков пять... Как старуху отправил в
окно насовсем, чего мне тут делать было’ Я возле окна обитаю, а
здесь, в деревне, — видимость одна моя.
— Дедушка, подождите, мы ведь приезжие и ничего не
знаем...
— Знаете вы все, только еще себя понять не можете. Вспомнить
все надобно. Пока не спрашивайте, вот придем к окну, там и
откроется вам...
Старик повернулся и легко, словно не давили годы на плечи,
пошел по двору к укромному заднему углу. Обычно в таких местах
хозяева туалет ставят. Лена и Сергей переглянулись, но пошли
следом за стариком. А он, не оборачиваясь, шагал к какой-то
выгородке в дальнем углу. На первый взгляд она и походила на
обычный деревенский сортир. Дедок открыл хлипкую дощатую
дверь и остановился на пороге, поджидая гостей. И когда те при-
близились, он распахнул дверь пошире. В закутке было пусто. В
углу стояли какие-то палки и больше ничего. Чистый земляной
пол, сквозь щели в стенах пробивались косые лучи солнца и раз-
рывали сумрак.
Потом Сергей сообразил, что и солнца-то никакого нет. Когда
они приехали в деревню, уже вечерело, а пока добрались до этого
сарайчика, и вовсе начало смеркаться. Но свет, похожий на сол-
нечный, лился сквозь неплотно пригнанные доски. Дед прикрыл
дверь и раздвинул доски задней стенки. За ними была ровная,
гладкая, светящаяся поверхность. Она, как зеркало, отражала
76

Родник Силы
внутренность сараюшки, удивленных Сергея и Лену. Дед коснулся
поверхности прутиком, и раздался ровный, вибрирующий звук,
словно где-то рядом зазвучал небольшой колокол.
— Подойдите, окно открывается, — сказал дед. Он снял свою
панаму и телогрейку, и в серебристом свете окна не выглядел таким
уж сморщенным стручком, как поначалу показалось молодым.
Поверхность окна замутилась, подернулась рябью, а когда
посветлела, старик произнес:
— А теперь встаньте ко мне передом, а к окну спинами.
Когда они повернулись, Лена и Сергей отчетливо ощутили мощ-
ное ласковое тепло, струившееся от окна. А старик продолжал:
Очи сомкните, губы сожмите,
Сердце свое в кулачок соберите.
Шагом заветным, шагом венчальным
В царствие прежнее...
Дум не держите,
Чтобы опаску свою обнаружить,
В Свет опуститесь и там пребывайте
Сколь пожелаете, сколь поглядится,
Там оставайтесь, но сроку не путайте...
Чтобы, заветное взяв, к нам возвернуться...
Тепло усилилось, старик прокричал еще что-то, молодые
не разобрали... Потом был Свет, живой, нежный, любящий. Он
подхватил молодых и понес спинами вперед в окно. Сначала им
казалось, что они летят в потоках Света, потом возникло ощуще-
ние, что за их спинами открывается в бесконечность огромная
световая воронка, а они летят у самого узкого места — в ее
начале. Затем Свет растворил тела, и они лишились физической
оболочки. Полет продолжался, но между миром людей, откуда
они вошли в окно, и этим миром Света не было связующего мос-
тика. И двигалось в потоках Света не тело, а что-то такое, о чем
они даже не подозревали... А скорость движения нарастала. Как
они это чувствовали’ Да никак. Просто знали, что скорость рас-
тет. Оставалось что-то, что позволяло им еще чувствовать себя
отдельными частичками творения, но отделяло от окончательного
слияния со Светом. Они глубоко нырнули в тонкий мир, и вокруг
перетекали океаны живого, любящего, трепетного Света. И они
знали: это первооснова всего. Счастье, какое они переживали в
этот момент, неописуемо. Где-то в далях памяти остались земные
77
&------------- Николай Шерстенников_____________.
заботы и тревоги, дела и суета... Здесь все это было неважным...
Они купались в любви и всеохватывающем покое, они были час-
тью его и хотели избавиться от последнего барьера, отделявшего
их от полного слияния со Светом. Но рубеж оставался. Ибо где-то
на задворках внимания появилась мысль, что их время еще не
пришло, слияние невозможно и им предстоит высокое служение.
А потом исчезли остатки ощущений, мыслей и дум. Более не
было ни Лены, ни Сергея. Свет растворил их, и осталась только
тихая благодарность за то, что первооснова приняла их...
Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Они
вновь стояли перед сияющим зеркалом-окном, а перед ними был
давешний дед. Он взял их за руки, подержал недолго и сказал:
— Знатно вас приняли. На моей памяти такое впервые. Но раз
вернули — значит, быть вам земными вершителями. Быть1
Сергей посмотрел на Лену, а она на него. Сначала у обоих в
глазах было непонимание, о чем говорил старик, но вдруг, словно
рубильник кто-то повернул в потемках психики, и она наполни-
лась ярким светом. Они все знали, понимали, могли ответить на
любой вопрос и решить любую задачу. Перед ними больше не
было преград, но были запреты... Границы запретов они чувс-
твовали в себе, как неприступные стены, за которыми скрыто то,
о чем нельзя даже думать. И еще они отчетливо осознали свою
службу. Поняли, что им нужно делать, как и с чего начать.
У ВЕЛИКОГО ОКНА
Теперь Лена вспомнила и все странности, которые происходи-
ли с ней. Удивительные приключения в лесу, в квартире, а потом
и неожиданные, забытые для нее беседы со своим отражением
в зеркале. Она знала, что в зеркале ей являлась она сама, та,
что в седой древности была Водительницей рода. И Сергей тоже
понял все происходившее вокруг. И странное имя — Приход, как
его звала таинственная женщина из Зазеркалья. Все сейчас ярко
всплыло в памяти, освобожденной от забытья. Но картинки про-
явились, как отпечаток на фотобумаге, а вот что дальше’ Лена
повернулась к Сергею, улыбнулась ему и взяла за руки. Они сто-
яли перед окном в другой мир. Из окна на них исторгалось поло-
водье Силы, а они стояли в потоках, словно две скалы. Взявшись
за руки, они ощутили, как пальцы переплетаются, словно полевые
травы, прорастают друг в друга и руки становятся светящимся
78
Родник Силы
кольцом, внутри которого кипят сполохи энергии. Сила внутри
кольца их рук забурлила, а кольцо засветилось ярким сиреневым
светом. Внутри вспыхнуло солнышко... Маленькое, яркое, оно
лучами давило на кольцо изнутри и раздвигало его в стороны.
Слияние переплетеных рук еще удерживало напор Силы, но скоро
замок пальцев разорвался, и взрыв отбросил людей друг от друга.
Оба они — и Лена, и Сергей — летели спинами вперед в нежно-
сиреневом свете, и казалось, что полет никогда не кончится.
Щемящее и упоительное чувство родилось внутри. Они были сво-
бодны... Свободны от земных проблем и привязок, даже тел своих
больше не чувствовали. В пространстве Света летело то, что они
считали собой. Мимо них проплывали тенями какие-то смутно зна-
комые силуэты и видения. Но они не успевали понять их, слишком
быстро все мелькало вокруг. Постепенно полет замедлился. Их раз-
деляли бездны пространства, но они чувствовали друг друга так,
словно были рядом. А потом между ними появилось свечение. Оно
пульсировало, перетекало и постепенно уплотнялось. Не было вре-
мени да и пространства тоже не было. Они зависли в Свете, кото-
рый был бесконечным и одновременно спрессованным в крохотную
точку. И эта точка была в них, а они сами пребывали внутри нее.
Объяснить эти ощущения невозможно, да они и не пытались... Оба
приняли это состояние и просто ждали. Была ли в том их воля’ Нет.
Освободившись от всего, они избавились и от нее. Покой вокруг и
глубочайшее смирение — и более ничего1 Не осталось от былого
человечьего, что клокотало внутри еще недавно1
Свет между ними мигнул, потемнел и пропал. Исчезли восторг,
счастье и покой. Вновь появились ощущения тела. Они все еще
были слепы, не видели ничего вокруг, но и прежнего света уже не
было. Вместо него сознание заполнял сумрак телесного бытия. От
пережитой свободы осталось щемящее воспоминание. Тело снова
заявило о себе, они почувствовали, что стоят босыми ногами на
прохладной земле. Сергей открыл глаза и огляделся. Они стояли
на пологом склоне у самой кромки воды. На вершине небольшого
холма под соснами уютно устроилась избенка, больше похожая
на сказочную декорацию. Сосны отливали красной медью в лучах
восходящего солнца, где-то куковала кукушка, и эхо, словно лег-
кий мячик, скакало между соснами. А позади было болото. Сергей
обернулся и посмотрел на трясину. Она уходила вдаль, и только у
горизонта синела зубчатая полоска леса. Он хотел что-то сказать,
но не успел. Раздался удивленный голос Лены.
79
Николай Шерсгенников
— Где мы’
— Не знаю1 Нас здесь Свет высадил...
— Как это — высадил’
— Ну не скажешь ведь, что выбросил... Ехали в нем куда-то
и вот приехали...
Лена огляделась, посмотрела на избенку и сказала.
— Прямо как в сказке1
Сергей усмехнулся. Она сейчас озвучила его мысли.
— Ничему уже не удивляемся1 Стали толстокожими.
— А может, наоборот, ждем чуда’
— Может, и ждем... Ты кто сейчас’ Моя жена или Звента’
— Не знаю... Я ее чувствую, но где она — не пойму... То ли во
мне, а может, где-то вдалеке... Одно знаю — мы здесь не случайно.
— Это и я понимаю, но для чего’
Лена хотела ответить, но осеклась. Возле избенки стояли двое,
высокий, худой парень и девочка-подросток, почти девушка. Они
смотрели сверху на нежданных гостей и молчали. Сергей с Леной
тоже молча глядели на них от подножья холма.
Девушка на вершине призывно махнула рукой. Сергей и Лена
поняли, что их приглашают, и пошли по осыпающемуся склону
наверх...
Глава VI
ДВОЙНИК
ЖИЗНЬ НА ОСТРОВЕ
А Митяйка тем временем путешествовал. Когда он оказался на
острове вместе с Ниной, то был маленьким мальчиком. Но возле
родника Силы он рос не по дням, а по часам. Они прожили на
острове всего несколько месяцев, а мальчик походил на деся-
тилетнего пацана. Нина вроде и не обращала внимания на эти
удивительные трансформации, но однажды Митяйка увидел, как
она стояла на коленках на берегу, у стоячей прозрачной воды
и рассматривала свое отражение. В голове зашуршало, словно
песок пересыпали, а потом появились ее мысли. Он воспринимал
их похожими на пушистые облачка. Мальчик давно научился слу-
шать звук чужих мыслей и знал, что мысли, похожие на белые
облачка, — добрые и хорошие. А вот похожие на грозовые тучи
несут угрозу и опасность.
Митяйка с каждым днем открывал в себе новые способности.
Научился видеть и слышать чужие мысли. Но скоро понял, что
здесь, на островке, кроме мыслей Нины других нет и неоткуда
взяться. Вот и ловил ее мысли, слушал их.
А Нина смотрела на свое отражение и грустно думала, что если
Митяйка так стремительно взрослеет, то она, наверное, так же
быстро стареет. Однако отражение показывало, что она по-пре-
жнему остается молодой, и даже посвежела... В конце концов, в
самом ее появлении на островке было столько фантастического,
что стремительному взрослению мальчика она не удивлялась.
Митяйка заметил, что когда встанет в определенной точке
возле родника, то в ручье начинаются водовороты, каких рань-
ше не было. А если перейдет на другую сторону островка и там
встанет под соснами, то чувствует, как сквозь сосновую крону на
него изливается поток чего-то невыразимо приятного, теплого и
доброго. Постояв под этим потоком, он чувствовал, что прибавил
и в силах, и в росте.
81
Николай Шерстенников
Странно, но за время жизни на острове они с Ниной даже не
обмолвились о том, кто и как попал сюда. Встретились — как
будто так и надо было. Не возникало у них вопросов, да и воспо-
минания словно за туманом спрятались: были неясными, размы-
тыми и тающими. Митяйке было интересно наблюдать за болотом,
за родником Силы, за деревьями и небом и разглядывать мысли
Нины. Однако наступил момент, когда это занятие ему прискучи-
ло. Все было привычно и понятно. Если он вставал возле родника,
то в воде начинались водовороты, если шел на другую сторону
островка и вставал под соснами, то чувствовал поток сверху. Он
об этом рассказал и Нине, но она испытала только поток Силы
возле сосен. Когда она встала рядом с родником, тот струился,
никак не отзываясь на ее присутствие.
Однажды Митяйка зачерпнул воды из закипевшего бурунчика
и плеснул ее из ладошки вверх. Сотнями сверкающих брызг вода
разлетелась над ним, но не упала на землю, а окружила радуж-
ным куполом. Он оказался внутри огромного пузыря. Тонкая пере-
ливающаяся оболочка дрожала и отблескивала цветами радуги.
Он закричал:
— Нина, Нина, смотри скорее, что я сделал1
И когда Нина оглянулась на его крик, Митяйка шагнул ей
навстречу и... пропал. Нина только увидела радужные переливы
вокруг мальчика. Через мгновение он появился снова. Пузырь
вокруг него все так же переливался и дрожал. Митяйка ткнул
оболочку пальцем, и она с тихим звоном лопнула. Он подошел к
Нине и сказал, глядя на нее снизу:
— Я был на той стороне болота.
— Как это’ Ты же здесь все время стоял...
— Нет, когда я шагнул к тебе, будто что-то мигнуло, и я ока-
зался на большой твердой земле. Вода была только сзади.
— А потом’
— Потом я снова шагнул к воде и оказался здесь.
Нина подошла к Митяйке и спросила:
— А как ты это сделал’
— Я не знаю, просто шагнул и оказался там, на берегу.
— Миленький, вспомни все, — попросила Нина. Ей показалось,
что в его воспоминаниях кроется что-то очень важное и для нее.
Но Митяйка только пожал плечами и повторил:
— Не знаю, я шагнул и попал туда, а потом шагнул и вернулся
сюда...
82
Родник Силы
Нина больше не допытывалась, а Митяйка начал пробовать.
Он каждое утро брызгал водой родника вверх, создавал радуж-
ный пузырь и мгновенно исчезал, а потом так же появлялся. Но
сколько ни старался, всегда попадал в одно и то же место на
берегу болота. Через пару дней эти однообразные путешествия
ему надоели, и он пожаловался Нине.
— Шагну — и снова на большой земле за болотом, а потом
шагну — и опять здесь, на острове. Это мостик для нас, наверное,
чтобы через топь не тащиться... По-другому не получается.
А она внимательно наблюдала в эти дни за мальчиком и все
хотела понять, как ему удается создавать радужный пузырь и
путешествовать в нем. И сама пробовала, да ничего не полу-
чилось. Сколько ни кропила себя водой, никакого пузыря не
появилось. Видно, такое было под силу только Митяйке и только
он мог переноситься в пузыре... Ну а когда он пожаловался ей,
что дальше другого берега болота попасть не может, она хотела
его утешить. Погладила по голове, притянула к себе и раскрыла
уже рот, чтобы сказать что-нибудь ласковое, а слова получились
совсем другие.
— Ты не шагай в пузыре, но подумай о том, куда хо-
чешь перенестись, и туда попадешь. А потом вспомни про остро-
вок — и вернешься сюда.
Митяйка изумленно посмотрел на женщину и спросил.
— Ты что, все знала’
Но Нина удивилась не меньше его.
— Я хотела сказать... — начала она, но слова, которые заго-
товила, пропали и вместо них прозвучало.
— В этом пузыре ты сможешь бывать везде, где хочешь. В
любое место и в любое время перенесет сверкающая оболочка...
Хочешь в прошлое — просто подумай об этом, хочешь попасть
далеко отсюда — думай об этом...
— А если я в будущее хочу’
— Тебе это не дано1 Будущего в твоей жизни нет. Есть только
прошлое и настоящее. Твое будущее тебе не принадлежит, и рас-
порядиться им ты не сможешь...
Нина говорила и не могла понять, что с ней происходит. Голос
звучал сам по себе. Он просто исходил из нее. А потом чужой
голос исчез и она снова заговорила своим. Она растерялась и
спросила.
— Митяйка, а что это было’
83
Николай Шерстенников
Мальчик хитро улыбнулся и вдруг заговорил громовым басом,
раскатившимся над болотом.
— Ты поведала ему то, что должна была поведать. Запомни,
появилась ты здесь для служения, и служение началось1
Ты — пестуница мальчика1 Поднять его, наставить на путь
и помочь шагнуть — это твоя служба1
— Но я... — начала Нина и замолкла. Горло перехватило.
Несильно, но так, что говорить она уже не могла. На глазах поя-
вились слезы, и все вокруг стало размытым, туманным и нерез-
ким. Голова закружилась, и она медленно опустилась на песок.
Митяйка снова создал радужный пузырь... Она почувствовала
только падение, как на качелях. Дух перехватило, она закрыла
глаза, а когда открыла их, то поняла, что вместе с мальчиком они
перенеслись куда-то.
ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Радужная оболочка дрожала вокруг них, но сквозь нее они
отчетливо видели огромное поле и синеющий на горизонте лес.
Там двигалась вереница всадников. Отсюда трудно было понять,
кто эти люди. И Нина и Митяйка стояли на пригорке и видели
всю луговину. Всадники у леса ехали не спеша. Но вот один из
них замахал руками, показывая в сторону пригорка, где стоя-
ли мальчик с женщиной. Всадники остановились, а потом от их
отряда отделились трое и поскакали к пригорку. Нина с Митяйкой
смогли разглядеть их. Ей показалось, что она сейчас смотрит
исторический фильм. Прямо на них скакали воины в кольчугах
и островерхих шлемах, с червлеными вытянутыми щитами. Они
могли различить лица наездников. Русые бороды, насупленные
брови. Напряженные взгляды из-под шеломов сверлили мальчи-
ка и женщину. Воины остановились неподалеку, и один, видимо
старший, что-то крикнул им. Язык был смутно знакомым, их явно
спрашивали о чем-то, но ни женщина, ни мальчик понять вопроса
не смогли. Старший подъехал еще ближе и снова спросил их. По
смыслу и по интонации Нина поняла, что их спрашивают, чьи они.
А как объяснишь, чьи они... Она попыталась сказать, но голос не
послушался, и она только закашлялась. И вдруг Митяйка легко,
будто всю жизнь знал язык, свободно заговорил с воином, ответил
ему. Тот снова спросил, и Митяйка так же легко, без запинки отве-
тил. Воин в раздумье посидел на коне, потом неторопливо слез
84

Родник Силы
и подошел к радужной оболочке вплотную. Когда он приблизился,
пузырь затрепетал, как от порыва ветра. Воин рукой осторожно
тронул оболочку, но она не лопнула, а только чуть прогнулась под
его прикосновением. Тогда он надавил посильнее, но оболочка
только прогнулась... Митяйка снова что-то сказал ему, и воин ото-
шел в сторонку. Постоял, покачал головой и вдруг выхватил меч
и ловким боковым замахом резанул клинком по радужной оболоч-
ке. Меч продавил пузырь, вмял оболочку внутрь, но не порвал
ее. Наоборот, она приняла в себя сверкающую сталь, а потом
распрямилась, как резиновая, и отбросила руку с мечом. Воина
дернуло следом за рукой, и он удивленно посмотрел на мальчика
и женщину. Митяйка снова что-то сказал ему, и воин сокрушенно
развел руками: мол, видишь, не могу... Потом он отошел к своим
и поговорил с ними.
Нина спросила Митяйку:
— Ты что, знаешь их язык’
— Так это наш, только древний... А я знаю... Просто когда они
заговорили, я вдруг все понял и знал, как мне ответить.
— И что ты сказал ему’
— Сказал, что нас чародей заточил в эту оболочку и нам самим
не вырваться. Еще сказал, что мы чужеземцы, потому что он смот-
рел на твою одежду... Джинсы здесь не носят...
— А где мы’ Куда нас занесло’
— Я не знаю... Видимо, попали в древность. Это воины из дру-
жины князя Белобуса. Он мне так сказал. Хотя, может, я непра-
вильно имя понял...
Трое всадников поговорили, а потом двое поскакали обратно,
а третий остался в седле и настороженно глядел на радужный
пузырь и людей в нем.
Нина снова пристала к Митяйке.
— А что они хотят с нами сделать’ Зачем он мечом махал’
— Он хотел пробить оболочку и нас с тобой выручить. Добрый
человек... А сейчас всем отрядом приедут и навалятся на нас.
— А если освободят, что тогда’ Нам ведь в старине оставаться
нет нужды. Потом как домой вернемся’
Митяйка ответить не успел. С тяжелым топотом отряд подска-
кал к пригорку, и воины, не сходя с коней, смотрели на диво.
Потом вперед выехал кряжистый детина, возрастом постарше
остальных, и громко крикнул что-то. Митяйка звонко отозвался, и
с минуту они говорили меж собой. Нине почудилось, что в голосе
85
Николай Шерстенников
воина появилась тревога. Он вопросительно крикнул, и когда
Митяйка согласно кивнул головой, воин повернул к своему отря-
ду. Дружинники встали полукругом и достали луки со стрелами.
Разом натянули и пустили в пузырь свистящие стрелы. Те втыка-
лись в оболочку, замирали на мгновение и падали на землю рядом
с оболочкой. Воины повторили попытку, а потом переглянулись,
и их старшой прокричал Митяйке несколько слов. Отряд повернул
и быстрым наметом понесся к лесу.
— Чего они, а’
— Видишь ведь, пробовали стрелами, но не смогли... Потом
этот, командир ихний, спросил меня, уж не пленники ли мы гада
болотного, да чуда лесного... А чего я ему отвечу, согласился... А
они, видишь, и ускакали. Он мне крикнул, что сами не справятся
и сейчас расскажут князю, и он пошлет помощь...
— Знаешь, мальчик мой, давай-ка отсюда двигать. Нам пора
домой возвращаться... — Нина не на шутку испугалась. Мало ли
что тут с ними может приключиться. Как потом выбираться’
Но Митяйка вел себя уверенно. Он повернулся спиной к
отряду, что-то прошептал и шагнул вперед. Нина почувствовала
мгновенную дурноту и, когда открыла глаза, увидела, что они
вернулись на островок, к роднику. И еще увидела совсем уж неве-
роятное. Под соснами стояла избушка. Раньше ничего на островке
не было, и они с Митяйкой спали прямо в ложбинке, на толстой
подушке белого мха. «Пока лето и тепло, беспокоиться не о чем.
А когда холода настанут, тогда как быть’» — Мысли эти все чаще
появлялись у Нины. Она беспокоилась о предстоящей зимовке.
Зато думы о возвращении в цивилизацию, в шумный, суетливый
город исчезли, словно стерлись из головы.
Митяйка проткнул пальцем радужную оболочку. У него это
получилось легко и просто. Но Нина уже ничему не удивлялась.
Все здесь было настолько нереальным и невероятным, что порог,
за которым удивление пропадает, она перешагнула в самом нача-
ле своего пребывания на острове. Она принимала все как долж-
ное. Но то, что за время их отсутствия на островке появилась
избушка, ее все-таки озадачило. Кто, как, откуда’ Они вместе
с мальчиком поднялись на макушку острова, постояли возле
избушки и взошли по деревянным плахам, заменявшим лестни-
цу. Нина толкнула крепкую дверь, и та легко отворилась. Они
вошли внутрь и увидели, что маленькое оконце едва пропускает
дневной свет. Но в избе было светло. Объяснить эту странность
86

Родник Силы
Нина даже не пыталась. Вся жизнь на острове была пронизана
такими чудесами. Она присела на краешек кровати и почувство-
вала усталость. Тело размякло, глаза начали слипаться, и она,
не в силах сопротивляться навалившейся дреме, прилегла на
кровать и уже через мгновение сладко спала. А Митяйка вышел
из избы и снова встал возле родника. Он хотел зачерпнуть воды,
но рука ткнулась в невидимую преграду. Он присел на корточки
и посмотрел на родник сблизи. Воздух над ручьем дрожал, как
над свежей пашней. Митяйка еще раз попробовал прикоснуться
к воде, и снова наткнулся на упругую преграду. Сила не пускала
его к роднику, не давала возможности воспользоваться вол-
шебными свойствами ручья... Митяйка чувствовал, что его под-
талкивают к какому-то действию. Но понять, что от него хотят,
не мог. Отошел в сторонку и уселся на песок. Он скрестил ноги
калачиком, поставил локоть на колено и подпер голову рукой.
Внимательно смотрел на пелену Силы и не пытался прорваться
сквозь нее. Взгляд его, поначалу рассеянный, пустой, вроде бы
что-то заметил в водоворотах родника. Ему показалось, что в
глубинах хрустальных струй пробегают огоньки. Он сосредото-
чился и уже внимательно наблюдал за игрой глубинных свет-
лячков. Потом поднял взгляд от воды и уперся им в прозрачную
преграду. Он почувствовал, как линия взгляда отталкивается
от барьера Силы. Он вернул взгляд к барьеру, отгородившему
родник, и заставил себя не отводить глаза. Было трудно, Сила
ломала линию взгляда, отшвыривала в сторону. Несколько раз
Митяйка отводил глаза в сторону. Но снова и снова возвращался
взглядом к роднику и старался удержать сконцентрированный
взгляд на пляшущей силовой завесе.
Взгляд часто сбивался, глаза сами смотрели в сторону, и в
голове без конца возникали сторонние мысли. И лишь внут-
реннее упорство заставляло мальчика вновь концентрировать
взгляд на силовой завесе. Он ждал перемен. Что-то лопнуло в
голове у Митяйки, и он почувствовал, как изнутри, из глубин
поднимается мощь, проходит сквозь глаза и невидимыми луча-
ми упирается в силовую завесу. Та прогнулась под напором
мысленной силы мальчика, завибрировала и лопнула. Родник
струился, как и раньше, но над ним уже не было защитного
облака, которое закрывало ручей живой воды. Митяйка радост-
но окунул руки в поток и хотел зачерпнуть пригоршни, чтобы
вновь создать радужный пузырь, но вода загустела, движение
87
Николай Шерстенников
ее замедлилось, и она прочно ухватила мальчика за кисти.
Митяйка хотел вырваться из тугих объятий, но вода стала еще
плотнее и держала его крепко, как будто кто схватил запястья
мальчика и сжимал их изо всех сил. Напрасно Митяйка пытался
вырваться. С каждой его попыткой вода становилась гуще и туже
обхватывала руки. Он понял, что сил для избавления от неожи-
данного плена не хватает. Вода держала прочно. Не затягивала
в медленный поток, но и не отпускала. И когда силы иссякли,
появилось понимание, что нужно сделать. Как и давеча, мальчик
сконцентрировал волю и ощутил внутри волну Силы. Пропустил
ее через глаза в загустевшую воду. Лучи взгляда вонзились в
густую субстанцию. И неожиданно вода под воздействием взгля-
да отпустила руки мальчика, а потом резво зажурчала и потекла
как и раньше. Митяйка зачарованно смотрел на ручей, но в нем
ничего не происходило. Вода журчала, вихрилась маленькими
водоворотами и прозрачным потоком убегала за бугор. А маль-
чик не мог оторвать глаз от хрустальных струй. Ему казалось,
что в глубине возникает что-то новое, особенное, волнующее, но
пока непонятное ему...
Он встряхнулся и хотел вынуть руки из ручья, но неожиданная
мысль остановила его.
Раз он смог взглядом убрать преграду и снова сделать воду
живой и текучей, сможет ли остановить движение ручья’
Митяйка вызвал волну Силы и уперся лучами взгляда в ручей.
Он представил, как вода замедляется, становится густой и мед-
ленно движется в своем русле. А потом направил силу воображе-
ния через взгляд в воду.
Там, где лучи взгляда вошли в ручей, тот начал вихриться.
Потом круговое движение стало расширяться и захватывать все
больше воды вокруг. Скоро уже весь ручей покрылся оспинами
маленьких водоворотов, а потом все исчезло, и вода загустела
на глазах. Она постепенно превращалась в густой, медленный
и вялый поток, который едва двигался в русле ручья. Часть
воды, что еще оставалась текучей, убежала в болото, и теперь
по высохшему руслу едва заметно двигался медленный водяной
червяк...
Митяйка снова поднял из глубины Силу и впился глазами в
тягучее движение ручья. Вода ожила, зажурчала, побежала быс-
трее. Ручей из медленного, густого и почти неподвижного снова
стал быстрым, текучим и звонким...
88
Родник Силы
БОЛОТНЫЙ ПРИЯТЕЛЬ
Митяйка вновь отправился в путешествие. Он не стал беспоко-
ить Нину. Просто сказал ей, что сходит на берег болота, посмотрит
на лес и скоро вернется. Он подкинул вверх воду родника и, когда
она образовала радужную оболочку, шагнул в сторону болота и
мгновенно перенесся на дальний берег. Он смотрел на дальний
лес, на коряги, во множестве раскиданные по берегу... Картина
была знакомая, но он чувствовал, что сейчас что-то должно про-
изойти, и отыскивал среди привычного новое, необычное. Но все
оставалось таким же, как и в прошлые путешествия. Ничего на
этом берегу не поменялось. Митяйка разочарованно повернулся
лицом к болоту. Он хотел шагнуть обратно, на свой островок, но
посмотрел себе под ноги...
На острове он никогда не видел себя со стороны. Не было в
избенке ни зеркала, ни другой отражающей поверхности. Вода
в роднике бежала, и никаких отражений в струящемся ручье не
было, да и быть не могло. К полосе чистой прозрачной воды вокруг
островка он не подходил, Нина не разрешала. И вот сейчас, стоя на
берегу болота, он увидел в черной неподвижной воде, как в зер-
кале, свое отражение. Из воды на него глядел мальчик — подрос-
ток, одетый в балахонистую рубашонку, неопределенного цвета
штаны. Он впился взглядом в свое отражение и почувствовал, что
стоячая болотная вода отличается от струящейся родниковой. И
еще почувствовал, что его отражение в болотной воде становится
плотным. Он успел подумать, что было бы здорово оживить этого
паренька в воде. Тогда у него будет друг, партнер по играм.
И стоило ему подумать об этом, как внутри поднялась волна
Силы, холодным огнем пробежала сквозь глаза, вошла в воду и
наполнила отражение. Оно ожило. Мальчик в болоте с интересом
посмотрел на Митяйку и пошевелился. А потом поднялся из воды
и встал на ноги. Так они и стояли друг перед другом: двойники,
почти абсолютно похожие, но в то же время разные.
— Привет, — сказал мальчик из болота.
— Привет1 — отозвался Митяйка.
— Ты хочешь со мной дружить’ Будем вместе играть, путе-
шествовать... Я могу гулять там, где захочу: и по времени, и по
землям... Если захочешь, тебя возьму с собой...
— А я тоже умею гулять... Только не знаю, куда мне можно,
а куда нельзя.
89
Николай Шерстенников
— Можно везде, а нельзя туда, куда не пускают...
— Как это — можно везде и нельзя’ Меня везде пускают. А кто
может не пустить’ — Митяйка искренне удивлялся. — Я иду куда
захочу и путешествую там, где мне нравится...
— Ты ведь с острова’ Тебе проще... Тебя считают белым и
чистым. А я родился в болоте, и ты помог мне выбраться на свет.
Но меня считают темным и грязным.
— Да кто считает-то’ — снова удивился Митяйка, но его двой-
ник ответил на вопрос предложением.
— Давай вместе путешествовать’ Я знаю, что скоро будет
драка, вот бы туда смотаться и посмотреть...
— Чего там смотреть’ Ну дерутся, и что’ Покалечат друг дружку...
— Да нет, ты не понял, там драка не между людьми. Там
схлестнутся... — Мальчик вдруг замолчал и начал странно хри-
петь. Потом прокашлялся и проговорил осипшим голосом.
— Вот видишь, опять запрещают...
Митяйка удивился. С ним ничего подобного не происходило
и он свободно мог говорить... Хотя с кем’ Только с Ниной. Но с
ней разговора у них не получалось. Он все время куда-то пере-
носился, а Нина больше не хотела путешествовать с ним. Она с
удовольствием сидела на острове и занималась нехитрым хозяйст-
вом. После того как под соснами возникла избушка, она стала
хранительницей очага. В домике невесть откуда появились плош-
ки, горшки, какие-то миски, и Нина ловко управлялась с ними.
Митяйка не интересовался хозяйством, а появлялся на острове
только чтобы перекусить и отдохнуть. Все остальное время он
путешествовал в радужном пузыре. И оболочка легко переносила
его в любое место и в любое время.
Сейчас перед ним стоял ровесник и предлагал путешествовать
вместе. Очень заманчиво это было, но как’ Брать его с собой в
радужный пузырь’ Но для этого надо будет разорвать оболочку
здесь и сейчас... А сможет ли он создать ее заново?
Мальчик из болота словно угадал Митяйкины мысли и сказал.
— Ты не думай, мне в твой пузырь лезть не надо. У меня свой
есть. Смотри...
Он взмахнул руками, и вокруг него заиграло радужными пере-
ливами точно такое же облако, как и вокруг Митяйки. Только
Митяйка создавал свое облако из капель ручья, а этот мальчик
ничего не подбрасывал вверх, а легко создал облако из ничего.
— Как ты это сделал’
90
Родник Силы
— Чего’ Облако7 Да очень просто, смотри: делай руками вот
так, потом взмахни, как крыльями, и хлопни перед собой в ладо-
ши.
Митяйка старательно повторил движения своего двойника,
взмахнул руками, хлопнул в ладоши и почувствовал, что внутри
прежней оболочки, которую он создал на острове, возникла еще
одна. Но эта, новая, давила его. Внутри было трудно дышать,
и казалось, что со всех сторон окружило плотное, холодное
пространство. Он попытался проткнуть новую оболочку паль-
цем, однако ничего не получилось. Она начала сжиматься, и
пространство внутри нее с каждым мгновением становилось все
плотнее, со всех сторон давило на мальчика, так что скоро он
уже и пошевелиться не мог. Руки, ноги, тело сковала холодная
сила, будто его обмотали ледяными полотнищами, которые не
давали пошевелиться. И тут он вспомнил о том, как раство-
рил плотность ручья на острове. Он поднял из глубины волну
встречной Силы, ею окружил себя и начал медленно раздвигать
границы в разные стороны. Сила холодного облака и внутренняя
мощь мальчика столкнулись и некоторое время балансировали
в напряжении. Казалось, что они не могут одолеть друг друга и
борются, пока не иссякнет мощь одной...
И в тот момент, когда могучий холод извне начал ломать
сопротивление Митяйки, в нем что-то произошло. Перед его
внутренним взором открылось странное видение. Он увидел
туманный берег необычной реки. А на нем троих то ли людей,
то ли каких-то сущностей, которые погружали в воду длинные
световые лучи и что-то делали ими в реке. И когда эта картинка
вспыхнула в воображении, люди на берегу реки словно почувст-
вовали его внимание и оторвались от своего занятия. Они соб-
рались вместе, соединили световые лучи, и из их перекрестья
ударил сильный яркий свет. И сразу стало легко. Холодные путы
лопнули. Митяйка отчетливо снова видел окружающий мир, а
остатки холодной оболочки, будто куски лопнувшей шкуры ска-
зочного зверя, сжимались и таяли на земле. Напротив Митяйки
стоял его двойник и с интересом наблюдал за тем, как мальчик
справился с неожиданной напастью. Потом он сказал:
— Здорово ты его1 Я так не умею... Научишь7
- Чему7
— Ну, ты так ловко разорвал эти путы, что я ничего понять не
успел. Это какие-то тайные способы, да7
91
Николай Шерстенников
— Не знаю, просто я не хотел, чтобы меня так сильно сдавли-
вало и душило холодом.
— А тебе разве было неприятно’
— Конечно1 Чего же хорошего, когда давят, душат и не можешь
вздохнуть...
Митяйкин двойник с сомнением покачал головой, но промол-
чал. Он, видимо, чувствовал себя хорошо, и ему действительно
нравилось пребывание в холодном облаке.
СОБИРАЯ СИЛУ
С тех пор повелось так, что Митяйка, перекусив утром, сразу
выскакивал к роднику, черпал воду, создавал радужный пузырь
и уматывал на весь день. Общаться с новым приятелем ему
было интересно. Тот хоть и был с виду Митяйкиным ровесником,
но знал и умел много. Он научил мальчика создавать радужный
пузырь без воды из родника. Правда, мальчик сначала неуютно
чувствовал себя внутри такой оболочки: она душила тугими
объятиями, но скоро он привык к неудобствам и не обращал
на них внимания. Другая оболочка позволяла путешествовать
вместе с товарищем невидимым и неощутимым в любых време-
нах и землях.
Поначалу они просто перескакивали из одной эпохи в дру-
гую и наблюдали жизнь. Но скоро Митяйка стал замечать, что
его нового друга все время тянуло туда, где совершалось что-то
гнусное, темное или страшное. Если они попадали в средние века,
то непременно становились свидетелями казней, пыток, костров
инквизиции и каких-то жестоких и бессмысленных драк. После
первых экскурсий он спросил.
— Зачем нам это’ Что, в тех временах смотреть больше нечего’
— А что ты предлагаешь’ Смерть одного, видишь, сколько
народу собрала’ Им тоже интересно. Больше там и глядеть нече-
го. Жили люди, как черви в дерьме, на это, что ли, глядеть’
— Я там давеча видел, как собор строили. Вот это интересно.
Как они на такую высоту колокол поднимали.
— А, ерунда1 Через блоки, веревками... Ты пойми — это все
дела людские. Построили, колокола повесили, что дальше’ А
когда смерть приходит — люди уже не властны. Они смотрят и
получают силу, какую и оценить не могут. Там тайна: вот был
человек — и нет его. Тело лежит и не шевелится, а почему’ Вот
92
Родник Силы-------------------
это интересно. А если сам можешь вот так — из живого в мертвое
превращать, тогда всю силу себе берешь. Вот где радость-то...
— В чем радость’ В силе мертвого’
— Да нет, в самом переходе живого в мертвое. Ты думаешь,
что я неправильно радуюсь’ Ты сам попробуй и поймешь... А тех,
кто умирает, ты не жалей. Они ведь все равно умрут, пожалеешь
ты их или нет. Они уже давно умерли... И убили их другие: не ты
и не я. У нас есть возможность взять их силу, вот и бери ее. Все
равно уходит впустую.
Митяйка с сомнением пожал плечами, но спорить не стал. Не
раз уже его друг доказывал, что знает много больше. Может, и тут
он прав’ И в очередной раз, оказавшись на площади маленького
городка, возле эшафота с плахой, Митяйка решил попробовать ту
радость, о которой говорил его приятель.
Они стояли возле самого помоста, но люди, толпившиеся
вокруг, их не замечали. Толпа гудела негромкими разговорами.
Потом над площадью прокатился громкий вздох, и все стихло.
Вели осужденного. Солдаты, расталкивая толпу, создавали кори-
дор. И по нему двое здоровенных мужиков тащили слабо упирав-
шегося паренька.
Митяйка смотрел на осужденного, когда почувствовал тычок
в бок:
— Смотри, смотри... Видишь, у него над головой серое облако
висит’ От глаз протяни туда ниточки и почувствуешь... Давай...
Митяйка представил, как от его глаз к голове несчастного
протягиваются ниточки, и вдруг увидел их реально. Эти ниточки
были пульсирующие, коричнево-красные, как кровеносные сосу-
ды. И едва они коснулись головы осужденного, как на мальчика
обрушился тупой и безысходный ужас. Тот паренек, которого
тащили на плаху, ничего не думал. Он даже не молился. В нем не
оставалось ничего, кроме тупого, покорного ужаса перед близ-
кой и неминуемой смертью. Митяйка все хотел почувствовать
радость, о которой говорил его приятель, но вместо нее волны
леденящего ужаса накатывали на него, сжимали сердце, сбивали
дыхание. Он повернулся к своему дружку и замер от удивле-
ния. Тот стоял окаменев, из глаз его к голове жертвы тянулись
пульсирующие нити, и по ним он втягивал ужас приговоренного.
Митяйка хотел спросить, где ж тут радость, но понял, что при-
ятель сейчас не ответит. Тот был поглощен действием настолько,
что не замечал ничего вокруг...
93
Николай Шерстенников
Мальчик огляделся и увидел, что люди на площади тоже про-
тянули ниточки от своих глаз к обреченному. Только были эти
ниточки тонкие, слабые, едва заметные...
Процессия двигалась медленно. Обреченного тащили к плахе
не спеша, давали помучиться ожиданием конца. И толпа не про-
тестовала. Наоборот, люди на площади с жадностью смотрели
на осужденного, словно сквозь маску покорности судьбе хотели
разглядеть то, что творилось у него внутри... На эшафот под-
нялся священник. Он был в траурном одеянии, и лицо выражало
скорбь. Но когда Митяйка перекинул лучи взгляда в его голову, то
услышал, как священник про себя повторяет обязательные слова,
которые должен сказать осужденному. А параллельно с этими
мыслями звучали другие: простые бытовые размышления о делах
насущных. И еще отчетливо ощущалось нетерпение. Священник
хотел, чтобы все кончилось побыстрее. Он жалел несчастного,
но не мог прекратить его муки. Наконец осужденного втащили
на эшафот, толкнули на колени перед плахой, один из палачей
ухватил несчастного за волосы и сильно потянул. Голова подалась
вслед за волосами, шея вытянулась, и второй палач одним точным
ударом отсек голову...
Вокруг обезглавленного тела завихрилось разноцветное обла-
ко, и Митяйка увидел, как его спутник всасывает радужное сияние
лучами своего взгляда.
Мальчику стало плохо. Он оглянулся на толпу и увидел, что
люди на площади тоже стараются ухватить хоть малую толику
того радужного вихря, что исторгся из тела казненного...
Когда они вернулись к знакомому болоту, Митяйка чувствовал
себя скверно. Он не понимал, чего радостного и прекрасного
в казнях и убийствах. Но прямо спросить об этом не решался.
Отмечал для себя, что после сегодняшнего приключения его при-
ятель будто повзрослел, подрос, стал крепче, и в глазах у него
появился странный блеск.
— Не бойся, первый раз всегда так, — совсем по-взрослому
сказал он Митяйке. И, не говоря более ничего, пошел среди сухих
коряг к берегу болота. Никогда раньше Митяйка не видел, как его
дружок уходит. Всегда уходил первым он. А сейчас приятель уве-
ренно шел к трясине. Митяйка неожиданно крикнул ему в спину:
— А как мне тебя звать’
— Как хочешь, — обернулся паренек.
— А можно Братом’
94
— Зови... — разрешил тот и запрыгал по кочкам, уходя все
дальше в болото. Постепенно его силуэт растаял в болотном
мареве и Митяйка остался один. Худо ему было, ой как худо' Все
внутри переворачивалось. Он не мог выразить своего отношения
к тому, что видел. Было противно. И еще он чувствовал, что после
сегодняшнего похода между ним и Братом возникли непонятные
связи. Брат притягивал его, манил чем-то. Сейчас он ушел, и
Митяйка вполне мог бы вернуться к себе на остров и больше с ним
не встречаться. Однако он хоть и спорил с собой, знал, что завтра
опять придет сюда, на берег болота.
На острове мальчик возник в той оболочке, какую научил его
делать Брат. Удалось это с трудом. Несколько раз он создавал
новую оболочку и шагал в ней на остров, но оказывался на бере-
гу. Остров не узнавал его и отбрасывал обратно. Наконец, когда
Митяйка закричал в голос, что он хочет домой, ему удалось пере-
нестись на остров. Оболочка вокруг него лопнула с неприятным
дребезжащим звуком и не исчезла, как водяная, а упала на песок
и стала съеживаться, темнеть и превратилась в скукоженный
сухой ком. Митяйка бросил остатки в родник, и тот унес комок за
бугор, в болото...
Нина выскочила из избушки и бросилась к мальчику:
— С тобой все хорошо’ Где ты был так долго’ Я ждала, а на
душе было плохо1 Думаю, уж не случилось ли чего...
Митяйка, неожиданно для себя, уткнулся лицом ей в грудь
и заревел в голос. Нина гладила его по спине, голове и ничего
не говорила. Она понимала: произошло действительно что-то
важное, но мальчик не может или не хочет говорить об этом...
Но Митяйка рассказал все: и о своих переживаниях, и о поведе-
нии приятеля. Рассказал, не щадя себя, так, как он чувствовал.
Нина внимательно выслушала мальчика, помолчала, а потом
спросила:
— Сам-то ты как думаешь, для чего этот Брат к тебе прикле-
ился’
— Не знаю. Иногда мне с ним плохо, иногда хорошо, но всегда
интересно. Мне с ним интересно...
— А ты за своим интересом, может, чего-то важное не заме-
тил, а’
— Может, и не заметил, — неожиданно огрызнулся мальчик.
Его словно подменили. Только что плакал, жаловался и вдруг
замкнулся в себе и сразу стал холодным и далеким. Нина еще
95
Николой Шерстенников
несколько раз пыталась разговорить его, но Митяйка только огры-
зался в ответ или молчал.
Стемнело. С болота потянуло холодком. Нина сначала не
поняла, что происходит, но скоро до нее дошло. За все время
пребывания на острове она ни разу не чувствовала ни ветерка,
ни, тем более, холода. Всегда было сухо, свежо и тепло... А сейчас
явственно веяло промозглой ледяной сыростью. И ветерок этот
тянулся к Митяйке. Нина сказала ему.
— Вот видишь! Болотный холод к нам проник. Может, ты перед
ним калитку открыл’
Митяйка ничего не ответил, отвернулся и молча смотрел в мер-
цающую воду родника. Потом встал и так же молча ушел в избуш-
ку. Когда Нина следом за ним вошла в домик, Митяйка лежал на
своем топчанчике и мерно посапывал, то ли спал, то ли притво-
рялся. Она не стала его трогать. Тихо улеглась на свое место и
незаметно задремала.
Проснулась она оттого, что горенка была залита ярким светом.
Открыла глаза и сначала подумала, что случился пожар. Однако
ни огня, ни жара не было. Свет истекал от стен, пола, потолка.
Он обливал спящего Митяйку, проникал внутрь и высвечивал там
темное ядро. Совсем недавно его не было, а теперь Нина отчетли-
во видела внутри у мальчика темный сгусток, который отталкивал
свет. Сияющие потоки не могли проникнуть внутрь темного ядра.
И, как бывало в минуты душевного напряжения, Нина услышала в
голове бесплотный голос.
— Это не тьма. Это его интерес, и он не хочет от него избав-
ляться...
Голос не назидал, не упрекал, просто констатировал факт,
а Нине стало стыдно и неуютно. Она призвана была оберегать
мальчонку, но вот, проморгала. Постепенно свет стал слабеть и
скоро погас совсем. Горница исчезла во мраке, но Нине казалось,
что даже в кромешной темноте она видит темное ядро внутри
своего подопечного. И от беспомощности, от незнания, от неуме-
ния изменить ситуацию она расплакалась. В темноте слез не было
видно, да и кто их мог бы здесь разглядеть’ Она чувствовала, как
крупные горькие слезы катятся по лицу, стекают по шее за ворот,
и от этого еще больше жалела себя. Без конца прокручивала думы
о том, что не сумела справиться со своей задачей, упустила маль-
чонку. И казалась она себе такой неуклюжей и бесполезной, что
слезы начинали течь еще обильнее. Так, в слезах, думах и укорах,
96
Родник Силы
она и уснула. А когда проснулась — Митяйки уже не было. Нина
выскочила из избы. В теплых лучах утреннего солнышка нежи-
лись деревья, травы, звенел родник. Митяйки нигде не было...
Он уже топтался на берегу болота, поджидая своего прияте-
ля. Утром, когда Нина еще спала, Митяйка тихонько выбрался из
дома, создал радужную оболочку и махнул к привычному месту
встречи с приятелем. Он решил сказать, что больше никуда с
ним не пойдет, и может быть, сгоряча бы и выпалил. Но Брата не
было. И пока Митяйка ждал его, решимость куда-то улетучилась.
Дружок появился неожиданно. Шагнул из-за какой-то коряги и
спросил:
— Давно ждешь’
— Не очень... Знаешь, я больше никуда не пойду' Не хочу на
казни...
— Правильно, — неожиданно согласился Брат. — Пакостно все
это, один страх и больше ничего. Пойдем поближе. Тут недалеко...
Я тебя такому научу — ахнешь...
Он больше не спрашивал Митяйку. Взял за руку, втянул в
свой пузырь, и они мгновенно перенеслись куда-то. Они стояли
на холме, а внизу, во все стороны, насколько хватало глаз, рас-
кинулся лес.
Митяйка облегченно перевел дух. Он боялся, что они вновь
окажутся на месте казни или погрома. Нет, лес стоял тихий и спо-
койный. Брат тронул Митяйку за руку и сказал:
— Смотри, что я умею...
Он взмахнул рукой перед собой, и все пространство сделалось
серым. Лес проглядывал сквозь серую пелену, как однородное
темное поле. И на нем мерцала светлая точка. А на большом уда-
лении от нее мерцала другая, размером побольше.
— Видишь точки’ Давай играть ими. Ты вон той, поменьше, а
я — той, что побольше. Пальцем в сером проведи — получается
светлая дорожка. И туда свою точку направляй. Она по серому
не пойдет, а если ты ей дорожку очистишь, то ей легче будет
двигаться.
— А для чего’ — насторожился Митяйка.
— Кто вперед вон к той опушке приведет свою точку, тот и
выиграет.
Митяйке стало интересно. Он провел пальцем по серому перед
своей точкой, и для нее открылся коридор. Светлячок сам нырнул в
этот коридор и двинулся по нему. Митяйка снова провел пальцем и
97
Николай Шерстенников
удлинил коридор. Точка двинулась в новое пространство. Митяйка
посмотрел на Брата. Тот тоже рисовал пальцем на сером — прокла-
дывал путь своей точке. Пока он немного отставал от Митяйки, и
тот решил ускорить движение своей точки. Он решительно повел
пальцем по серому, но ничего не вышло. Пелена счищалась толь-
ко на маленьком участке перед точкой. Проложить для нее длин-
ный коридор не удавалось.
— Так вот в чем хитрость1 — понял Митяйка. — Брат, наверное,
знает какой-то секрет'
Однако тот вел свою точку не очень уверенно, и она уже
заметно отставала от Митяйкиной. Опушка все ближе, ближе...
Митяйка наконец-то нашел путь для своей точки, и она выскочила
на опушку первой. Но Брат тоже расчистил для своей точки доро-
гу, и она вышла к цели почти одновременно с Митяйкиной. Они
остановились рядышком, и только путь, прочерченный детскими
пальцами на сером, показывал, сколько им пришлось пройти до
встречи.
— Пойдем посмотрим, что там, на опушке происходит, — пред-
ложил Брат.
Митяйка охотно согласился, и они мгновенно перенеслись
туда, где встретились светящиеся точки.
Увидев реальную картину, Митяйка даже задохнулся от ярос-
ти. Точкой, которую он проводил, оказался небольшой обоз с
бабами да ребятишками. Сопровождал его десяток воинов. А вот
Брат вывел на опушку боевой отряд степняков. Они окружили
обоз, стрелами положили воинов охраны и сейчас куражились
над женщинами и детьми. Страх, ужас, отчаяние плотным пок-
рывалом висели над полянкой. Женщинам не на кого было рас-
считывать, а степняки не торопились. Он разглядывали добычу.
Старух и малых детей уже согнали в одну сторону, и теперь
налетчики, гортанно переговариваясь, разглядывали молодых
женщин. Один из них подошел к статной голубоглазой молодайке
и черенком плети поднял ее склоненную голову. Степняки загал-
дели, одобряя его выбор. А кочевник сунул плеть за голенище,
приблизился к женщине вплотную и, схватив обеими руками
ворот рубахи, резко рванул его в разные стороны. Ткань громко
треснула, разошлась чуть не до пояса, и в прорехе обнажились
тугие груди с розовыми сосками. Женщина сжалась от страха, и
Митяйка увидел в ее глазах смертную тоску. И он не выдержал.
Взмахом руки поставил между женщиной и степняком прозрач-
98
Родник Силы
ную преграду. Потом поставил руки одну над другой, и между
ладонями заструилось голубое свечение. Он подул на голубой
свет, и из него родился вихрь. Ураганный удар смял степняков,
опрокинул лошадей, спешенных всадников покатил между дере-
вьями, как пустые бочки. Те, кто сумел усидеть на лошадях,
понеслись подальше от этого леса.
Митяйка резко обернулся к Брату, но тот стоял невозмутимо и
только когда увидел яростный взгляд своего дружка, заговорил:
— И чем ты сейчас от меня отличаешься’ Прогнал кочевников,
искалечил многих, а кого-то наверняка убил.
— Я женщин спасал1
— Одних спасал, других калечил... Вчера, на казни тоже ведь
обезглавили не случайного человека, а вора и убийцу. Видишь,
как все просто, захотел — разогнал. А сам привел обоз сюда. И
воины погибли потому, что ты торопился обоз сюда привести.
Куда сейчас этим женщинам деваться’ В селении их строго спро-
сят за жизнь мужиков убитых. Может, даже прибьют... Кто им
поверит, что степняки перебили охрану, а потом побросали баб,
добычу и ускакали прочь...
— Я за слабых заступился... — чуть не плакал Митяйка.
— Кто им поверит’ Тебе власть над Силой дана, вот ты ею и
воспользовался. Наказал всех. Степняков разогнал, а этих, — Брат
кивнул в сторону обоза, — в своем селении накажут, да так, что
себя проклянешь, если узнаешь.
Митяйка не нашелся что сказать. Странный этот Брат: вроде
такой же пацан, а говорит как взрослый... И жесткий очень. Брат
же продолжал:
— Ты сейчас не о них думай. У них судьба своя. Всем не помо-
жешь. Ты вспомни, когда на степняков вихрь напустил — приятно
было’
Митяйка вспомнил: а ведь действительно, когда напустил вихрь
на кочевников, что-то такое шевельнулось в груди. Странное,
необычное, но сладкое чувство собственного могущества.
— Вот об этом и думай. Оно в тебе пока спит, но если напол-
нишься Силой другой стороны жизни — равных тебе не будет1
— А ты’
— Что — я’ Твое отражение, и только1 Куда мне до тебя'
Митяйка вконец расстроился. Брат легко показал ему, что он
на самом деле представляет. И противно было на душе, и прият-
но: все-таки разогнал целый отряд кочевников.
99
Николай Шерстенников
— Пойдем, я знаю, где ты сможешь настоящей Силой напол-
ниться. Там ее столько, что один ты в ней захлебнешься.
Еще миг, и они оказались в выжженной солнцем степи у раз-
вилки пыльных дорог. Солдаты в белых от пота гимнастерках
спешно окапывались. Солнце пекло невыносимо, но бойцы рабо-
тали без остановки. От глубины окопа зависела жизнь каждого.
— Вон видишь, как стараются. А завтра утром их всех здесь
перебьют. Мы рано пришли. Надо вечером, чтобы всю силу их
последнего страха почувствовать.
Они перескочили день и вновь оказались возле окопов. Солнце
уже село, но летняя ночь светлая, и им хорошо было видно, как
измученные бойцы падают на дно окопов и забываются тяжелым
оглушающим сном. Но и сон не мог скрыть глухую тоску и отчая-
ние, дрожавшее, как марево, над окопами.
Митяйка увидел, как его приятель вытащил из-за пазухи
мешок и начал руками сгребать в него страх и тоску, дрожавшие
над окопами.
— Ты что делаешь’
— Видишь ведь, собираю. Лишнее возьму, им завтра легче
будет...
Но Брат не собирался облегчать состояние солдат. Когда
мешок наполнился, он припал к горловине и жадно вдохнул страх,
отчаяние, боль, безысходность. И когда он отнял мешок от лица,
Митяйка увидел его глаза: ярко-желтые с вертикальными щелка-
ми вместо зрачков. Он потряс головой, и когда вновь посмотрел
на приятеля, у того все было нормально — глаза как глаза. А Брат
протягивал ему мешок:
— Вдохни, попробуй1 Сразу почувствуешь Силу в себе.
И власть над ней поймешь, только вдохни1
Митяйка приложился к мешку, но тут же и отстранился. Воняло
кислой овчиной, протухшим мясом и еще чем-то непередаваемо
гадким.
— Нет, не могу1 Противно...
— Ну, это ты не привык пока1 Сила никогда свежестью не пах-
нет' Она покойниками смердит, смертью воняет'
Митяйка хотел возразить, что знает и другую Силу — свежую и
чистую, что наполняет родник на острове. Но промолчал. Понял,
что сейчас с Братом лучше не спорить.
Они вернулись на берег болота в сумерках. Брат, как и в
прошлый раз, уже не таясь, пошел по кочкам вглубь трясины.
100
Родник Силы
Митяйка подождал, когда чавкающие шаги затихнут, создал обо-
лочку для путешествий и перенесся к окопам. И вовремя...
Черные султаны разрывов перемешивали человеческую плоть
с землей. Следом за артиллерийским шквалом шла серая цепочка
солдат с автоматами. Они били длинными очередями по окопам,
выкашивая остатки жизни.
Митяйка развернул оболочку, как бутон цветка, и вышел из
него. Вокруг грохотал бой, свистели пули, а из окопа торчала
голова бойца. Он безумными глазами смотрел на атакующих и
что-то кричал им. Митяйка перелез через бруствер и подобрался
сзади к солдату, потянул его за подол гимнастерки. Боец резко
обернулся, но, увидев мальца, опешил. Митяйка поманил его за
собой, и солдат, подхватив молоденького раненного красноар-
мейца, потащил его к раскрытому бутону оболочки. А Митяйка
задержался перед окопом. Там живых уже не было, но следы их
предсмертных состояний оставались. Опять на него пахнуло кис-
лым, гнилым запахом страха и отчаяния и он вдохнул его...
Впервые за все время жизни на болоте Митяйка провел ночь не
на острове. Запах страха, отчаяния, боли и желания жить вошел
в него в окопах и осел в глубине. Наверное, он скоро позабыл бы
о нем, но тот сам напомнил о себе. Как только Митяйка отправил
солдат внутрь развернутого бутона, атакующие усилили огонь. И
неожиданно из темного клубка, в который свернулся запах внут-
ри, родилось Нечто. Волна огромной Силы поднялась в мальчике,
затопила его и вместе с Силой пришло ощущение власти над
людишками, что так рвутся в эти мертвые окопы.
Вокруг чиркали пули, то и дело на бруствере вздымались фон-
танчики земли. Несколько пуль летели прямо в мальчика. Митяйка
почуял их загодя и небрежным движением руки остановил смер-
тоносные кусочки металла в полете. Пули на мгновение замерли
и шлепнулись в пыльную траву. Но разозлило Митяйку не это, а
упорство, с которым серые солдаты стреляли по мертвым окопам.
Жизни в них уже не было. Все погибли, и мальчик сейчас стоял
возле трупов и вдыхал силу смерти, наполнялся яростью боя и отча-
янием погибших. Водоворот Силы тряс мальчика и он увидел внутри
себя бездонный колодец, откуда мог черпать неиссякаемую мощь. И
он взял ее оттуда. Едва Сила проникла в сознание, как случилось
странное. Митяйка словно раздвоился: один — мальчик — оставал-
ся в окопах и видел, как цепочка атакующих уверенно прибли-
жается к рубежу обороны, а другой — непонятно кто — взлетел
101
Николай Шерстенников
высоко над землей и смотрел сверху, как серо-зеленые фигурки
солдат ползут вперед. Он мог бы их передавить, как вшей, по-
одиночке. Но не хотелось мелочиться. Он жаждал испытать свое
могущество...
Митяйка создал поток Силы между ладонями. Раньше всегда
рождалось чистое голубое свечение, а сейчас между ладонями
потекла тяжелая красно-коричневая струя. Она соединила обе
ладони, и мальчик, вдохнув поглубже, дунул со всей силы на поток
и направил дуновение на атакующих. В звенящей от зноя степи, в
душной неподвижности воздуха родился вихрь. Сначала от земли
до неба поднялась стена пыли. Потом она с громадной скоростью
понеслась на солдат, подхватила их, подняла высоко над землей
и бросила в пожухлые травы. Ни один не уцелел. Вместо людей
оставались кровавые лепешки... Волна пыли покончила с атакую-
щей цепью и понеслась дальше, к позициям артиллерии.
Тот, который поднялся над землей, видел, как тяжелые пушки
катились по земле, будто клубки перекати-поля. Танки раскидыва-
ло в стороны, как пустые спичечные коробки. В несколько минут от
наступающей колонны остались жалкие обломки. И тот, сверху, дал
сигнал мальчику — пора остановиться. Митяйка собрал Силу обрат-
но в ладони. Скатал ее в тугой красно-коричневый комок и крепко
сжал в кулаке. Когда он снова раскрыл ладонь, на ней ничего не
было. Сила вошла внутрь, не оставив после себя и следа.
В голове у мальчика зашелестел голос.
— Молодец, ты все сделал правильно1 Сила твоя велика1
Повелевай людьми, подчиняй их себе, ты уже можешь это1
Митяйка не понял, откуда взялся голос. Рядом с ним возник
Брат. Он вышел из своей оболочки, осмотрелся и произнес.
— Ты — Властелин Силы1 Мне так не суметь никогда1 Я прекло-
няюсь пред тобой, Великий'
Брат встал перед Митяйкой на колени. Сначала мальчик
думал, что тот шутит, но понял, что здесь нет места шуткам. И он
действительно признан Великим, а его дружок по детским играм
преклоняется перед ним и его мощью. Митяйка выпрямился, по-
смотрел на Брата сверху вниз и приказал.
— Идем туда, соберем остатки Силы.
Они ходили среди раздавленных солдат, исковерканных пушек
и перевернутых танков и отовсюду собирали остатки страха, ярос-
ти, отчаяния и боли. Впитывали их, наполняясь чувством беспре-
дельного могущества и абсолютной власти.
102
Родник Силы
ВСТРЕЧА С МАТЕРЬЮ
Лес поредел, отчетливо запахло близкой водой и болотом.
Люди рода остановились. Им не хотелось выходить из-под надеж-
ной сени деревьев. Они привыкли укрываться от лишних глаз
в родном лесу. Но их Водительница Звента подняла воинов и
отправилась в поход к дальнему болоту. Она никому, даже ста-
рикам не объяснила цели этого похода, только сказала, что ей
так было заповедано. И старики согласились. Они понимали, что
не все Водительница рода может доверить людским ушам и есть
сокровенные тайны, которые доступны только ее пониманию. И
вот отряд вышел на берег огромного болота. Земля полого пони-
жалась в котловину и переходила в непролазную топь. По сухому
берегу были раскиданы коряги, а обманчивые прибрежные кочки
покрывала мелкая болотная трава. Кто-то из воинов оступился и с
шумом плюхнулся в воду. Его тут же вытащили на берег, но даже
короткое купание отразилось на молодом витязе. Он осунулся,
потемнел ликом и сосредоточенно слушал что-то внутри себя.
Звента подошла к нему и сказала:
— Подставь ладони, а когда примешь в них воду, омой руки, а
потом и себя с головы до ног обмахни. Вот тебе ветка, ей и будешь
обмахиваться...
Она полила воину на руки чистую водицу из своей баклажки, и
когда он омыл ладони, заставила его обмахнуться веткой со всех
сторон. После этого Звента прыснула на него водой из той же бак-
лажки, и он встрепенулся. По лицу медленно разлился румянец,
казалось, что тяжкая ноша падает с него кусками на землю. Скоро
воин выпрямился и смотрел уже уверенно и твердо.
— Видите, что гад болотный с людьми делает’ Только коснись
его — сразу высосет силу, а ежели глубже попадешь, то и кровь
выпьет...
Воины смотрели на Звенту, и казалось, спрашивали ее:
— Зачем же мы сюда залезли’ Оставались бы у себя в лесу...
Там все знакомо и надежно...
После ночного бдения, на рассвете Звента вдруг ясно поняла,
что нужно идти к этому болоту и, добравшись до него, чего-то там
ждать. В другой раз она бы укротила навязчивые мысли. Просто
отогнала их прочь. Она это умела. Но сейчас, после стольких
приключений и переживаний, она отчетливо понимала, что мысли
появились не сами по себе, но были продиктованы Волей. И Воля
посылает ее к болоту. Для чего’ Она не ведала, но шла в уверен-
ности, что ждут их великие дела.
103
Николай Шерстенников
Когда отряд достиг болота, Звента все еще не знала, что ей
предстоит. Она вышла на берег топи и всмотрелась в болотную
хмарь, будто оттуда ждала разгадку. Воины расположились на при-
горке, подальше от болота, а она стояла на кромке воды и ждала
чего-то... И наконец случилось... Неподалеку от нее вдруг хлопну-
ло и из ниоткуда появился радужный, переливающийся пузырь. А
внутри... Она не верила себе. Внутри стоял ее Митяйка. Выросший,
окрепший ее сын. Звента кинулась к пузырю, но наткнулась на
плотную стенку, что отделяла мальчика от окружающего мира.
Она хотела разорвать радужную пелену, но руки только скользили
по оболочке, и не зацепляли ее. После нескольких попыток она
отстранилась от пузыря и мощным импульсом внутренней силы
ударила в дрожащую тонкую пленку. Сила пробежала по оболочке
разрядами молний и погасла. А Митяйка смотрел на нее во все
глаза и молчал. Он, похоже, не понимал, что нужно этой женщине.
Звента упала на колени пред пузырем и заплакала от бессилия и
горя. Вот так, после долгой разлуки увидеть своего ребенка... Но
только увидеть1 Воля не подпускала мать к своему дитя.
Митяйка ткнул пальцем, и оболочка, разделявшая их, исчез-
ла. Звента почувствовала детскую руку на своей голове. Она
подняла глаза и сквозь слезы увидела сыночка. Он стоял рядом
и гладил ее по волосам.
Звента прижала мальчика к себе, целовала его лицо, голову.
Такого водоворота чувств и эмоций ей переживать не доводилось.
Даже когда оставила маленького Митяйку в лесу, раздавленная
горем, все же подчинила себя Воле. Но сейчас ей не было дела
ни до чего. Она вновь обнимала своего сына, и пусть вокруг все
рушится, но больше она его не отдаст...
Однако скоро первый пыл прошел, и женщина немного успо-
коилась. Она гладила мальчика по голове, плечам и все старалась
вобрать в себя ощущение прикосновения к сыну. А он напрягся,
будто чужой, и даже пытался вырваться из объятий. И когда уда-
лось выскользнуть, спросил:
— Ты кто’ Почему плачешь’
— Сыночек, да разве ж ты не помнишь меня’ Я ж твоя мама...
Али позабыл обо всем’
— Я не забыл, помню, только тебя уже давно не видел. А живу
я теперь с Ниной и она моя мама...
— Как это’1 — возмутилась Звента, но тут же осадила себя: раз
Воля забрала мальчика, то должен же быть кто-то рядом с ним.
И спросила, сбавив тон:
104
Родник Силы
— А какая Нина’ Не эта’ — Звента сотворила в воздухе знак,
и перед мальчиком возникло изображение женщины.
Митяйка посмотрел на него и согласно кивнул головой.
— Похожа1
Он не удивлялся, не спрашивал ни о чем. Он встретился с
матерью так, словно виделся с ней несколько минут назад. Да и
не признал он в Звенте свою маму. Хоть и подрос да окреп, а все
едино оставался ребенком и ту, которая была рядом, считал своей
матерью. Иначе и быть не могло. То для Звенты минуло несколько
месяцев, а на острове время текло по-другому. Там родник Силы
растил Митяйку не по дням, а по часам, и мальчику казалось, что
все, что было до его чудесного появления на острове отделено
чередой лет... Он помнил эту женщину, чувствовал, что она близ-
ка ему, но снова назвать ее матерью, мамой не мог... Для него
оставалась только одна мама — та, что сейчас на острове, Нина.
У Звенты словно стержень изнутри вынули. Плечи опустились,
глаза потухли, и увяла она, словно стоялый цветок. Если уж род-
ной сыночек, выстраданный, выношенный, рожденный вопреки
всем запретам, ее не признает, значит, правы были старухи,
когда говорили ей. Дочь богов не может стать простой женкой1
Прильнешь к мужику — себя потеряешь1
Митяйка посмотрел на Звенту, увидел перемены в ней, и
жалость шевельнулась в детском сердце. Подошел к женщине,
дернул за рукав платья и спросил.
— А чего ты плачешь’ Хочешь, диво покажу’
— Ну покажи... — улыбнулась сквозь слезы Звента.
Митяйка протянул руку вперед, раскрыл ладонь к небу и начал
водить над нею другой ладонью. Между руками потек голубова-
тый сполох Силы, а потом он стал темнеть, превратился в красно-
коричневый жгут, соединивший ладони. Внутри потока гудело,
и проскакивали голубые огоньки. Митяйка вытянул руки перед
собой и подул на темный сгусток между ладонями. Тот задрожал,
как парус под ветром, надулся и лопнул с легким треском. И тот-
час в отдалении от них, заскрипев, рухнула старая сосна.
— Видала, как я могу’ — горделиво спросил Митяйка.
— Это кто ж тебя такому научил’
— Друг мой1 Мы с ним недавно познакомились. Он много чего
умеет. Вот и показывает, учит меня...
— Миленький1.. — Звента снова обняла мальчика. — Да разве
ж такому учат’' Ты посмотри, что сделал-то’ Дерево погубил,
а ведь оно живое было. Что теперь с ним станется’
105
Николай Шерсгенников
— Сгниет, поди1 — солидно ответил Митяйка.
— То-то и оно, что сгниет и гаду болотному подмога будет. Для
него всякая загубленная жизнь в радость. Он мертвой силой пита-
ется, а ты ему помогаешь... То не чудо — дерево свалить издаля.
А вот поднять его, оживить сможешь ли’
Митяйка смотрел на нее и ничего не говорил. А потом снова
создал поток Силы между ладонями и подул на него. Но поток
лопнул, и поперек недавно сваленной сосны упала еще одна...
Звента опустилась на колени перед мальчиком, прижала его к
себе и зашептала ему в ухо.
— Сыночек, миленький, не делай так больше, не губи жизнь,
от нее все мы кормимся, а ты ради забавы ее бьешь... Ты Силу-то
свою направь, чтобы сосну поднять, да оживить, соком напол-
нить... А убить — чего хитрого... Это многие умеют. Не убивать, а
оживлять надобно... Вот Сила истинная в чем... Чему же тебя твой
друг учит’ Откуда он взялся’
— Дак из болота1 Я его сам и оживил... Поглядел в воду, отра-
жение свое увидел, сделал его живым и поднял из воды...
Звента слушала мальчика, и внутри у нее все холодело... Вот
для чего Воля направила ее сюда. Гад болотный к Митяйке под-
бирается, хочет его к себе привязать.
— А где сейчас твой друг’
— Не знаю, верно, дома у себя... В болоте... Он ведь оттуда
вышел, значит, там и живет...
— Сынок1 Да ты подумай только1 К добру ли себе друга болот-
ного завел’
— А мне с ним интересно. Он много чего знает да умеет.
И добрый он, мне все показывает...
— Показывать можно по-разному. Кто от доброты учит, тот
жизнь дает, а ты пока что два дерева убил...
Митяйка, похоже, обиделся. Замолчал, губы поджал... Потом
выдавил резко.
— Мне с ним интересно. А ты где была-то, когда я с ним зна-
комился’
Что было ответить Звенте’ Действительно, не было ее рядом с
сыном, не уберегла его от опрометчивых шагов... Но не по своей
же воле оставила его в лесу. И не по своей воле была вдали от
сына. Так судьба распорядилась, и она, даром, что Дочь богов,
не вольна изменить свой рок. Не ей он подвластен' Горькой отра-
вой проникли в сердце слова Митяйки. И возроптала она в душе,
упрекнула Волю и себя в том, что послушалась тогда...
106
РОДНИК Силы-------------------
Но длилось это только мгновение. Будто ветерком свежим
внутри потянуло и сдуло туман горьких мыслей, осветило внутри,
и прозвучали бесплотные слова:
— Не ропщи, ибо то, что сделано, — все во благо' Ты при-
шла вовремя, когда сыну твоему нужна материнская помощь1
Наставляй не поучая, учи не принуждая...
— Сынок, родненький1 Не было меня рядом, да и дальше как
будет — не знаю. Но это не по моему желанию... — Она хотела
сказать про Волю, но слова застряли в горле, будто густая каша.
Не объяснить всего мальчику. Он сейчас очарован и не захочет
ничего понимать... А упрек... Звента приняла его и пропустила
мимо себя. Отчего не она при сыне пестуницей стала, кто ведает1
Раз Воля так распорядилась, хоть наизнанку вывернись, ничего не
изменишь... Каждый на своем месте должен быть, и людям сво-
бода только в том дадена, чтобы каждый был там, куда его Воля
определила, свое дело делал. А добро ли, злоба ли, а может, и
так, пустодумие и равнодушие в сердце...
— Пойми, миленький, ты сам по себе, и я тебе не указ. Я толь-
ко посоветовать могу, а уж ты слушай себя... Не друг тебе этот,
из болота. Он тебя учит, да не тому, что нужно1 И сам не заме-
тишь, как попадешь в сети, откуда уж не выпутаться1 Ты дума-
ешь, коли с тобой играет и время проводит — так уж и лучший
друг’ Остерегись его, сыночек1 Не к добру это, ой не к добру...
Вот смотри...
Звента снова сотворила в воздухе жест, и под ее рукой поя-
вился сияющий шар. Она толкнула шар к болоту, и он медленно
поплыл над топью. Потом остановился и начал вращаться. А внут-
ри шара появился сам Митяйка. Мальчик смотрел с берега широко
распахнутыми глазами на себя в шаре и не мог слова произнести.
А Звента рассказывала:
— Я твой образ внутри шара слепила и пустила над трясиной.
Гляди, что болото с ним сделает.
Шар повисел над топью и медленно поплыл дальше. Когда он
отдалился от берега, черная поверхность трясины вдруг вспучилась,
возник огромный грязный пузырь. На миг из него вырвалась какая-
то тень, закрыла шар, а потом, когда пропала, шара уже не было.
— Я им обман послала, да такой, чтобы мутило их, в болоте.
И в том обмане тебя придумала, чтобы завлекало... Сейчас его
болото проглотило, да сразу и поняло, что обманка это.
— А дальше-то что будет’
107
Николай Шерстенников
— Гляди, сейчас болото тебя назад выплюнет.
И действительно, над трясиной снова появился сверкающий
шар и полетел к берегу, будто пущенный сильной рукой мяч.
Достигнув суши, он упал на землю, распался на множество сия-
ющих звездочек и пропал. А на том месте стоял мальчик, уди-
вительно похожий на Митяйку. Он поднял голову, посмотрел на
Звенту и жалобно произнес.
— Мама, мне без тебя плохо, забери меня отсюда...
Звента окаменела... Она слышала родной голос, чувствовала,
как сердце в груди застонало от горя, и пелена обволокла разум.
Она непроизвольно сделала шаг к мальчику, и тот потянулся к
ней. И еще жалобнее проговорил, почти проплакал.
— Мамочка, как мне без тебя плохо было, возьми меня...
Женщина уже не могла противиться этому голосу. Она, как в
тумане, подошла к мальчику, обняла его, прижала к себе и заго-
ворила тихо и ласково.
— Чадунюшка мой, нешто я тебя оставлю тут, на утеху гаду’
Пойдем со мной, дома тебе хорошо будет, отогрею тебя, облас-
каю...
И мальчик доверчиво прильнул к ней, обнял ее рукой за шею,
а Звента подняла его, прижала к себе. А он задышал ей в ухо и
зашептал.
— Мамочка, как мне плохо было без тебя, я все плакал и
ждал, когда ты меня отсюда возьмешь. Не бросай меня, мамочка,
милая...
Звента больше не думала. Дочь богов исчезла, а вместо нее на
берегу болота появилась любящая и нежная мать... Сыночек ее
нашелся, и ему плохо... Как себя поведет любая мать’ Вот и Звента
более не властна была над собой. Она обнимала мальчика, целова-
ла его, и он тоже обнимал ее за шею и клонил к земле все ниже и
ниже. Наконец она согнулась, потом присела перед ним на корточ-
ки. Мальчик опустился перед ней на колени и прижался головой к
ее груди. Он закрыл глаза и, казалось, наслаждался встречей...
Митяйка смотрел на эту картину и не мог совладать со стран-
ным чувством, появившимся в груди. Только что эта женщина
говорила ему ласковые слова, называла его сыночком, а теперь
вот ушла к другому мальцу, отделилась невниманием, будто стен-
кой, стала чужой и холодной. Может, вспомнилось ему, как ухо-
дила Звента от него в лесу, а может, и другое что всколыхнулось
в душе, но только он закричал с обидой.
108
Родник Силы
— Мама, что же ты меня бросила’ Это же я — твой сын...
Но Звента как будто и не слыхала его. Она гладила голову
мальчика из болота и даже не шелохнулась на Митяйкин крик. А он
краем глаза заметил движение в стороне, повернул голову и увидел,
как с пригорка к берегу бегут люди. Это были воины отряда, с кото-
рым пришла Звента. Митяйка не стал их дожидаться и тоже побежал.
Но странное дело: чем быстрее он бежал к матери, тем тяжелее ста-
новились ноги, и, перебирая ими, он топтался на месте. И молодые
воины, что бежали с пригорка, тоже топтались на месте. Невидимая
стена разделяла Звенту с сыном и людьми рода. И тогда Митяйка
понял, что ему нужно сделать. Знание вырвалось из внутренних
глубин и проявилось в нем. Он знал, как ему следует поступить...
Протянув обе руки вперед, он создал поток Силы между ладоня-
ми. Но поток, которым он валил деревья, был красно-коричневым,
а новый сиял нежно-голубым светом. Митяйка усилил его, и поток
заискрился голубыми звездочками. А потом он скатал Силу в тугой
комок и бросил его в невидимую стенку. Сгусток Силы ударил-
ся о незримую преграду, растекся по ней сверкающим пятном и
задымился. Темные клубы поднимались вверх, и в том месте, где
сгорал голубой комок Силы, появилось отверстие. Дым оттенил
его, и Митяйка, не раздумывая, кинулся в эту брешь. Он проскочил
внутрь пространства, отгороженного мороком, и завяз в густом и
холодном воздухе, который, как кисель, окружил его со всех сто-
рон. Густая холодная вязкость облепила его и сжала так, что он и
пошевелиться не мог. Он видел, как двойник встал на ноги, помог
подняться Звенте и, заботливо обхватив ее за талию, повел к боло-
ту. Они шли медленно, и Митяйка чувствовал, как с каждым шагом
силы уходят из матери. Фигура ее делалась безвольной, податли-
вой и мальчик вел ее к болоту уже уверенно, как хозяин, который
твердо знает, что никто не помешает ему на его подворье.
Митяйка усилием воли вызвал волну Силы. Жаркая, пуль-
сирующая, она почти мгновенно пришла из внутренних глубин,
наполнила тело, прокатилась по рукам и острыми сверкающими
лезвиями завершилась на пальцах. Обе руки стали подобны сия-
ющим мечам, и он взмахнул ими...
Липкая холодная вязкость отступала под ударами сверкаю-
щих клинков, а Митяйка, как ветряная мельница, крутил руками
и, перемалывая холодную силу, рубил и рвал ее в клочья. Над
местом боя висела глухая, ватная тишина. Даже птиц не было
слышно.
109
Николай Шерстенников
Он прорубился сквозь липкий ледяной воздух и почти настиг
мать, которую двойник уверенно тащил к трясине. Еще один взмах
рук-мечей — и он рассек последний пласт холода, отделявший
его от Звенты. Он прикоснулся к ней сверкающим лезвием, и оно
стало тускнеть, темнеть и почти сразу погасло. И Сила из руки
пропала. Митяйкин двойник обернулся и ухмыльнулся. Он ничего
не сказал, а только сильнее потянул Звенту в болото. Митяйка уда-
рил вторым мечом, но и это лезвие потускнело, погасло, и Сила
покинула руку. Он стоял, раздавленный своей беспомощностью.
Маму уводили от него, уводили навсегда. Теперь он вспомнил все, и
понял, что по-иному она не могла поступить... И понял еще что-то,
что было главным тогда, в лесу, и на острове, и сейчас, здесь, на
берегу болота1 И заплакал... Не слезами, нет, сердцем... Хоть и
вырос мальчонка, возмужал и окреп, а все едино оставался ребен-
ком. И сейчас маленький обиженный мальчик прорвался сквозь
все наносное и горько плакал оттого, что теряет самого близкого
и дорогого человека...
А его двойник снова обернулся и ухмыльнулся, да так, что из-
под детской личины вынырнули полные ненависти желтые глаза...
И взгляды их встретились. Митяйки и болотного оборотня. Что
произошло в следующее мгновение, мальчик не понял. Словно
огонь вспыхнул в его взгляде и ударил гудящим пламенем прямо
в желтые злобные очи супротивника. Два огненных луча вошли в
него и там, где только что была голова оборотня, закрутился свер-
кающий шар, а тело задергалось, затрепетало, и с него сползли
детские покровы. Возле Звенты вместо ласкового мальчика стоял
лохматый, оскаленный зверь. А она все так же безучастно смот-
рела вдаль и, казалось, не замечала удивительных превращений
подле себя.
Митяйка почувствовал, как сзади приближаются люди. Он не
мог обернуться, не мог оторвать испепеляющего взгляда от обо-
ротня, но ощутил их приближение и понял, что это помощь...
Воины Звенты встали полукругом позади мальчика и напра-
вили свою силу на подмогу ему. Огненный поток усилился, и
зверь яростно задергался, а потом бросил руку Звенты и с воем
кинулся в болото. Несколько раз чавкнула под ним топь, а потом
все стихло, только медленные круги разбегались по черной мас-
лянистой поверхности...
Митяйка подбежал к Звенте, схватил ее за руку и потянул
подальше от воды. Она послушно пошла за мальчиком, взошла
110
Родник Силы
на пригорок и так же послушно села на песок. Митяйка хлопотал
вокруг матери, а она никак не проявляла своего участия. Сидела
большая, красивая и пустая. Воины встали вокруг и запели
странную вибрирующую песнь всего из одного слова. Но повто-
ряли его на разные лады, и пространство внутри круга дрожало
и трепетало. Поначалу оно казалось плотным, густым, но пос-
тепенно вибрации хора голосов разрушали плотность, и воздух
вокруг Звенты начал струиться и дрожать. Митяйка все это время
сидел рядом и слушал песню. А потом и сам включился. Сначала
тонким детским голоском, а потом неожиданно для воинов и
для себя запел мощным горловым звуком, который вплетался в
общую вибрацию. И когда зазвучал этот голос, Звента встрепе-
нулась, откинула голову и посмотрела на голубое небо, на кроны
деревьев и глубоко вздохнула.
Митяйка замолк и тронул мать за рукав. Она смотрела на него
мутными пустыми глазами. Но с каждым мгновением взгляд стано-
вился все осмысленнее, яснее и, наконец, она узнала мальчика.
Узнала и испугалась... Но Митяйка взял ее руку в ладошки, при-
жал к своему лбу, Звента почувствовала трепетное живое тепло,
идущее от мальчика, и успокоилась.
— Сынок, что со мной было7 — слабым голосом спросила она.
— Мама, теперь я все понял. Ты бы мне могла долго объ-
яснять, а тут сразу все стало ясно... Не тужи, больше он не
вернется.
Звента встала, потом огляделась вокруг. Вставала она с тру-
дом — болотный оборотень высосал Силу. Но она все же была
Дочерью богов, и внутренний стержень ее не был сломлен. Она
выпрямилась, подняла голову и запела. Вначале слабо, едва
слышно, но с каждым мгновением голос креп и становился
мощнее. Сила вливалась в нее, а вместе с пением изнутри ухо-
дили остатки слабости и черноты. Она пела то же самое слово,
что и воины, только тянула его глубоким грудным голосом, и
казалось, что не женщина пела сейчас, а все вокруг дрожало и
пульсировало.
Потом она подняла руки к небу и вдохнула. И со вдохом на
раскрытые ладони протянулись ниточки золотистого огня. Пламя
вливалось в руки, и Звента обретала свой прежний облик, стано-
вилась величественной и могучей. Митяйка смотрел на превраще-
ния уже без удивления и восхищения. После того как он пропус-
111
Николай Шерсгенников
тил сквозь глаза небесный огонь, стал понимать все, что делала
мать, и знал, что сейчас она наполняется Силой.
Звента повернулась лицом к болоту, раскинула руки в сторо-
ны, словно собиралась взлететь, и Митяйка увидел, как в спину
ей ударили тугие струи голубоватого огня. И когда тело налилось
Силой, огонь протек по рукам и двумя лучами ударил в болотную
черноту. Там, где голубой огонь коснулся трясины, болото вспу-
чилось, зашипело, смрадным дымом изошло вверх, и из недр топи
раздался протяжный стон...
— То гад болотный стонет... Не удалось ему уволочь меня в
свои топи... И не удастся...
Навь, прими свое богатство,
Отпусти мое,
Сосватай
Черна лебедя вдогонку,
С черным вороном
В упряжку,
Пусть тебя свезут под землю,
Вию Змиевичув ноги
Бросят и топтать заставят
Семерых коней вороных...
Звента перевела дух и замолкла. Болото снова вскипело и
затихло под маслянистой пленкой черной воды.
— Это я гаду болотному свое проклятье посылала. У нас всегда
так делают, когда от морока избавляются, — сказала она Митяйке.
Она присела рядом с мальчиком и взяла его за руку. Потом
тихо сказала:
— Вот и ты меня спас, сыночек1 А когда же я вас с отцом твоим
увижу, да помогу снова соединиться7 Ведаешь ли ты, где отец-то
твой, чадунюшка7
— Ведаю, — ответил мальчик, хотя еще секунду назад и не
думал об этом. — Он сейчас далече, в том мире, куда тебе ход
только через беду. Когда с ним там беда, тогда тебе туда дорога
открывается. А я могу ходить по временам, как по этому лесу. Да
вот тебя с собой взять не смогу...
— А и не надо' Мне хватит и того, чтобы знать — ты с ним
видишься. А сейчас-то куда ты, чадунюшка7 Нешто опять нам
расставание выходит7
112
Родник Силы
— Выходит' Мне снова на остров, прости мама, но так надо1
Митяйка обнял мать, прижался головой и вдруг понял, что уже
не тянется к ней, а стоит почти вровень. И Звента тоже заметила
это и тихо сказала.
— Подрос-то ты как, сынок. В другой раз тебя встречу — лад-
ным мужиком будешь, не узнаю...
— Зато я тебя признаю, какая бы ты ни была1
Глава VII
СКАЗОЧНОЕ МЕСТО
ЖИВАЯ ВОЛА
Нина не могла понять, что с ней происходит. То накатывала
тревожность, ожидание и томление. Со времен городской жизни
ничего подобного она не переживала. А началось все в тот
день, когда двое солдат Второй мировой появились на острове.
Отправил их сюда Митяйка. Молодой был ранен, и Нина возилась
с ним, обмывая раны водой из родника. Впервые она видела, как
действует живая вода. Когда на раны попадали капли, солдатик
дергался, словно через него пропускали разряд высокого напря-
жения. А промытая водой рана начинала источать зловоние и
черноту. Сначала Нина испугалась и подумала, что стало хуже.
Однако через минуту-другую зловоние улетучилось, рана стала
сжиматься, зарастать, и скоро на теле оставалась только грязная
корочка. Нина еще раз намочила ее родниковой водой, и корочка
отвалилась от тела, как кусочек высохшей грязи. На месте рва-
ной, кровавой дыры была чистая розовая кожа.
Когда она омыла раны молодого, он протяжно выдохнул
и замер. Нина прислушалась, раненый боец просто заснул.
Напряжение последнего дня жизни, ярость боя, страшные
раны — все это сейчас свалилось с него, словно тяжкий груз. И
перед ней на земле лежал не воин, а молоденький паренек, почти
мальчик, не испивший еще терпкого напитка бытия.
А вот второй напился жизнью допьяна. Чудесное избавление
от неминуемой гибели лишь поначалу смутило его. А потом, когда
немного отдохнул, естество взяло верх. Не удержался от телесной
жажды, хотел утолить ее, да так и сгинул, влекомый могучим
зовом плоти.
Митяйка надолго пропадал с острова. Бывало, что и на ночь
не возвращался. Первый раз Нина места себе не находила, но,
когда мальчик вернулся, успокоилась. Поняла, что он под особым
приглядом и ничего дурного с ним не случится. Но ей-то что было
114
Родник Силы
делать на острове7 Мальчик быстро мужал и хотел самостоятель-
ности. Попытки Нины помочь ему натыкались на глухое сопротив-
ление. Митяйка ощутил свои возможности и хотел реализовать их
в полной мере. А когда появился дружок из болота, он и вовсе
стал нетерпимым. Если сначала он все рассказывал Нине, внима-
тельно выслушивал ее советы, то каждый новый день дружбы с
мальчиком из болота отношения с Ниной ухудшал. Митяйка ниче-
го не говорил, но своими ответами давал понять, что в ее советах
не нуждается. А после того как на острове появились солдаты,
Митяйка переночевал, а утром исчез. Нина мучилась, винила себя
в невнимательности к мальчику, но все это было уже последстви-
ями свершившегося. Митяйка на острове не появлялся.
Уныние, понимание, что возложенные на нее задачи она не
выполнила, превратили ровную размеренную жизнь в раздерган-
ный кошмар. Молодой солдатик, что остался с Ниной, чувствовал ее
состояние, старался уйти с глаз долой, лишний раз не пересекаться
с ней. Да разве на крохотном пятачке разминешься7 Поневоле им
приходилось сталкиваться друг с другом. Нину это раздражало.
Солдатик молчал, и ей чудился в этом укор, что Митяйка исчез, и
она недоглядела, подтолкнула его к уходу с острова.
Днем, когда Нина сидела у родника и безучастно смотрела в
водовороты, солдатик подошел к ней сзади, осторожно кашлянул
и сказал.
— Извините, я вижу, что мешаю вам. Я хочу уйти, только доро-
гу отсюда не знаю. Вы мне покажите, и я уйду. Мне бы только до
земли добраться, а там я как-нибудь устроюсь...
Нина слушала его, а думала о своем. Смысл сказанного до нее
не доходил. Она машинально кивала солдатику в ответ, а потом
сказала невпопад.
— Да, да, хорошо, скоро пойдем...
— Куда пойдем7 Я говорю, что ухожу, хочу оставить вас, чтобы
больше не мешать. Вы меня слышите7
До Нины наконец дошло, что этот юный воин спрашивает
дорогу с острова. Куда7 Он не представлял, где находится. Нина
не знала, как можно отсюда выбраться. Та тропа, по которой
она ушла на землю в первый раз, родником и была создана, а
потом бесследно исчезла. Потом она путешествовала с Митяйкой
в радужном пузыре, и они переносились в разные места и разные
времена. По сути дела, Нина не знала, где находится остров. В
каком времени, а может, между времен. С тех пор как в ее жизни
115
Николай Шерсгенников
начались мистические перемены, она ничему не удивлялась, но
этот наивный юноша считал, что находится где-то в лесах, на
партизанской базе, а может, просто у беженцев. Он посчитал, что
стал обузой для хозяйки, и решил уйти. Чудак. Да тут с острова
только шаг в болото сделаешь — и все, конец. Гад болотный
заглотит, как бы ни трепыхался.
Нина внимательнее посмотрела на юношу. Что-то произошло
в ней. Она поглядела на него глазами столичной жительницы,
и невольно в голове возникло.
— У нас таких ботаниками называют...
Где «у нас»7 И когда это было7 Но уж очень солдатик походил
на субтильных юношей из ее времени. Длинный, нескладный,
тощая шея с цыплячьим пушком торчит из ворота гимнастерки,
стриженная «под «ноль» голова, как детский шарик на ниточке. А
глаза... Нет, таких глаз у современников Нины, пожалуй, не было.
Мягкие, ласковые, добрые и беспомощные. Но в них угадывалась
сила, которая сотни тысяч таких вот мальчишек бросила в огнен-
ную мясорубку войны. И никто их не понуждал, сами добровольно
уходили на фронт, потому что верили в себя, в идею и еще во что-
то светлое. И не было в них современного цинизма.
Нина поднялась с земли и подошла к солдатику вплотную:
— Никуда ты не уйдешь1 Некуда отсюда идти, нет никаких
дорог.
— А как же вы7
— Ты третий день на острове и ничего еще не понял. Дай срок,
разберешься. А пока меня послушай: нет отсюда хода никому.
Коли привели тебя сюда, то для чего-то важного. Сиди и жди1
— Здесь какая-то секретная база7 — хлопая глазами, спросил
солдатик.
Нине стало смешно. Миленький, да он все еще думает, что
обитает в своем времени. Хотя, что ему еще думать7 Их вырастили
такими вот атеистами-философами с социалистическим уклоном.
Она обняла солдатика за шею, пригнула его к себе и поцеловала
в стриженую макушку. Сделала это просто и естественно, а потом
поняла: по возрасту она ему в старшие сестры годится, а не в
матери, и вести себя так, пожалуй, не стоит. Кто знает, какие
чувства взыграют в молодом мужичке...
Но чувства взыграли в ней. До вечера она занималась какими-
то привычными делами, а когда начало смеркаться, в небольшой
116
Родник Силы
ямке возле избушки развела костерок. Она нашла на острове
горячие камни. Рукой трогаешь — ничего, а если сухую ветку при-
ложить — загорается. И время от времени раскладывала костер.
Бывало, что они вдвоем с Митяйкой так сиживали возле огня до
глухой полуночи. Тогда еще избенки не было. А когда домишко
появился, костровая традиция отпала сама собой. Сейчас она
хотела смотреть в огонь, чувствовать его дрожащее тепло и ви-
деть, как в костре рассыпаются в угли большие куски дерева.
Она разложила костерок, согрелась у огня и, глядя на угли,
почувствовала отрешенность. Тусклые мысли медленно ползли в
голове. И движение их все замедлялось. Еще немного — и Нина
заснула бы с открытыми глазами. Солдатик тихо подошел сзади
и вежливо кашлянул:
— Вы извините, нас здесь только двое на острове. Было бы глупо
друг от друга шарахаться. Я уйду, вы не сомневайтесь, — забеспоко-
ился юноша, решив, что Нина недовольна его навязчивостью.
— Садись рядом, Аника-воин, — прервала его Нина.
Юноша уселся чуть ниже по склону, и его плечо было очень
близко от ее коленей, а стриженый затылок маячил перед лицом.
— Вы мне все-таки объясните, что это за остров, где партизаны
и что мы тут делаем7 А этот тоннель, по которому мы сюда попали,
это какое-то секретное оружие7
— Дурачок ты, дурачок' Какое оружие71 Одни мы с тобой посе-
редине болота. И никто не знает, когда сможем отсюда выбрать-
ся... И выберемся ли...
— Ну почему так уныло7 Верить надо в Победу.
— Вот ты верил, когда в окопах сидел7
Боец встрепенулся, хотел что-то сказать, но только вздохнул,
а потом все же выдавил:
— Да не думал я тогда о ней. Понимал, что нам всем крышка,
не устоим...
— О чем же ты думал-то7
— Да так, глупости, наверное. Про маму думал, про сестру.
Отец тоже на фронте, если его убьют — как им жить дальше7
— А тебе как7
— Чего же мне-то7 Жив, здоров, ни царапинки не осталось.
— А ведь для них ты все равно умер. Погиб в боях за Родину1
— Но я же живой'
— И кто об этом знает7
117
Николай Шерстенников
— Вы1 Сообщите куда надо, и там знать будут...
— Никуда я не сообщу. Некуда нам сообщать. Нет у нас с тобой
ничего кроме этого острова, родника, да судьбы, которую мы не
ведаем.
— Судьбу человек сам творит, — вскинулся солдатик, а Нина
парировала.
— Вот ты и сотворил. Много старался7 Нет, милый мой1 Судьба
нам не подвластна. Не человек ее создает, но Высшая Воля.
— Это все поповские сказки и антинаучный бред1
— А ты пойди на берег, покричи болоту, что его нет, оно сказ-
ка, может, исчезнет7
— Но болото — это природа...
— А мы с тобой кто7 Только ни шагу мы сделать не можем по
этой природе. Нам она не подвластна1
— А кому7
— Вот ты в последнюю ночь перед боем кому молился7 Своему
комсомольскому билету7
— Да не молился я вовсе. Просто сидел и думал, что жить
очень хочется... Ну как-то само собой получилось, что говорил
мысленно, мол, хочу выжить, спаси, помоги...
— Кого просил-то7
— Да не знаю я, так, про себя говорил — и все.
— Если бы «...и все...» — лежал бы сейчас там, в окопах.
— Вы хотите сказать...
— Ничего я не хочу, ты и сам все понимаешь...
— Но нас учили... — Молодой парень в запальчивости повер-
нулся к Нине и ткнулся плечом в ее колени.
Словно искра пробежала между ними. Нину так потянуло
к этому парню, что устоять не было сил. Она взяла его за руку,
нагнулась и, когда удивленные глаза юноши оказались вровень с ее
глазами, поцеловала его. Чего больше было в том поцелуе — неуто-
ленной женской страсти или материнской нежности — не понять.
Оба чувства в Нине вспыхнули, как молния, но угасать не спе-
шили. Паренек, похоже, испугался. Он замер, как воробей под
сеткой, и широко распахнутыми глазами смотрел на женщину. А
Нина более не раздумывала. Она прижала его к себе и поцело-
вала уже откровенно, по-женски, нырнув в поцелуй, как в омут.
Парнишка неумело ответил на ее порыв, и она балансировала на
грани бездумной страсти и осознанной нежности. Казалось, одно
118
Родник Силы
неосторожное слово может либо бросить их друг к другу, либо
оттолкнуть. Нина усилием воли пригасила в себе разгоравшийся
пожар чувств и отдвинулась от солдатика.
— У тебя что, никого не было7
— Нет, — тихо сказал он. — Мы сразу из школы на фронт...
— А в школе7
— Да что вы, у нас же мужская школа была. В клуб на танцы
я не ходил, уроки делал... В общем, из девчонок только сестру
Катьку и видел...
Нина притянула его голову, прижала нежно. Все женское, что
встрепенулось в ней, тихо угасло, и осталась только материнская
жалость к этому цыпленку, у которого на роду было написано,
закончить школу и умереть1 Да вот судьба так распорядилась, для
своих он действительно умер, но оказался в таком месте, о каком
и подумать не мог.
Нина обняла солдатика за плечи и сказала ему на ухо.
— Пойдем в избу, здесь уже прохладно.
В домике она хотела положить его на Митяйкин топчан, но
потом передумала, показала на свой лежак.
— Устраивайся... — Сама прилегла сбоку. Так они и лежали
в темноте. Сегодня даже стены избы не светились, как бывало
раньше. И в кромешной темноте она чувствовала его напряжение.
Солдатик лежал, боясь пошевелиться. И Нина тоже сжалась так,
чтобы невзначай не задеть его. Она спросила.
— Тебя как звать-то7 Я даже имени твоего не знаю...
— Игорь, а вас7
— А меня — Нина. Вот что, Игорек, ты еще от войны своей не
отошел, спи, отдыхай, а я рядышком полежу, тебе не помешаю...
— Ну что вы1 Я лучше пойду в ямку, там мох, мягко. А то занял
ваше место... Или вон на соседний топчан перейду...
— Нельзя, там в любой момент может Митяйка появиться.
— А Митяйка — это тот мальчик7 Я думал, это сын ваш.
— Может, и сын, только не родной. Я его не рожала, я вообще
еще не рожала, у меня нет детей...
— Тогда я ничего не понимаю. Как вы на острове с ним очути-
лись7 Если он не ваш сын, то чей7
— Ты, Игорек, спи. Я тебе так быстро все объяснить не смогу.
— А вы попытайтесь, я пока спать не хочу.
— Сказки старинные знаешь7
119
 Николай Шерстенников
— Что-то бабушка рассказывала, что-то читал.
— Этот островок — сказочное место, где живая вода и моло-
дильные яблоки. А вокруг Кощеево болото. Он в трясине живет и
никого сюда не пропускает. И сам на остров ходу не имеет, ибо
островок наш заветным словом запечатан, крепкою стеной от всех
скрыт.
— Какая стена, я ничего не видел...
— И не увидишь, стена та волшебная, невидимая, неощутимая,
но никого не пускает...
— А как же Митяйка ходит’ Он ведь свободно путешествует.
Игорь не мог угомониться. В нем проснулся ребенок, и он,
словно маленький почемучка, хотел узнать все и сразу... Нина,
как могла, отвечала, но скоро и ее знаний уже не хватало. Она
мысленно просила помощи, но ничего не почувствовала. Хотя
помощь оказали, но не ту, какой она ждала. Игорь вдруг на
полуслове затих и задышал ровно, спокойно, и сразу же слабо
засветились стены избы. Нина посмотрела на солдатика. Рядом
с ней лежал мальчишка, припухлые губы приоткрыты, руки
прижаты к бокам: он Нину задеть боялся, а на лице выражение
глубокого покоя. Он не терзался воспоминаниями. Да и нечем
ему было терзаться: школа — и сразу фронт. А последний день
той жизни был таков, что и вспоминать его не стоило. Нина
смотрела на юного солдатика, и сердце сладко щемило. Вот
такого же пухлогубого и нескладного любила она в школе. Но
тот вообще ничего не замечал — был увлечен электроникой.
Так и прошла мимо него первая любовь в образе глазастой
одноклассницы. Не задела его, а вот у нее в сердце след остал-
ся. И сейчас спящий воин — вчерашний школьник напоминал
ей первую зазнобу...
МОЛОДИЛЬНОЕ ЯБЛОКО
Нина вздохнула и поднялась. Сна не было, а за окном уже
занимался рассвет. Она вышла на крыльцо и посмотрела на пер-
вые лучи солнца, поднимавшегося над лесом. Сколько она здесь’
Месяц, два — все еще лето. А кажется, что многие годы обитает
она на этом клочке суши. Для чего’ Пока Митяйка был рядом,
ей казалось, что он — объект ее постоянной заботы. Но вот уже
несколько дней мальчишки нет, а она спокойна, уверена, что с
120
Родник Силы
ним все в порядке. И в душе ничего не происходит... Значит, не
ему должна она посвятить жизнь в болотной глуши. Тогда кому7
Этому пареньку7 Но она много старше его. Конечно, у них и
выхода иного нет — с острова куда денешься7 И все же, не сооб-
разуясь с логикой, ее женское начало сопротивлялось разнице в
годах. Значит, и не ему должна она посвятить себя. Тогда во имя
чего оказалась она здесь7 И Нина мысленно взмолилась, как жить
дальше, что делать, как действовать7
Солнышко поднялось выше, и лучи облили избенку сияющим
светом. Возле избы росла сосна, и одна из ветвей склонялась
прямо к крыльцу. Солнечные лучи дробились в густой хвое и
падали на стену избы редкими световыми пятнами. Нине пока-
залось, что на стене проявляется то ли надпись, то ли рисунок.
Но свету разглядеть его не хватало. Она подняла сосновую ветку
рукой и обомлела. Посреди хвои, рядом с шишками золотилось
спелое яблоко.
Нина потрясла головой, но видение не пропало. Яблоко вырос-
ло рядом с шишками на сосне. На этом острове она привыкла к
чудесам, но вот яблоко на сосне — это было чем-то из ряда вон...
Она смотрела на золотистый плод, и не могла сообразить, для
чего он тут. И вдруг в голове появилась мысль. «Ты спрашивала,
вот ответ. Возьми его...»
Нина протянула руку и едва коснулась яблока, как оно само
упало ей в ладонь. Она поднесла яблоко к лицу и почувство-
вала удивительную смесь запахов, хвои, смолы и яблоневого
цвета.
— Ну, прямо развесистая клюква, — хмыкнула она. Однако
это было лишь данью прошлому скептицизму. На острове могло
случиться всякое. Она в этом не раз убеждалась. Яблоко было
спелым, нежным и, наверное, очень вкусным. Нина не разду-
мывала больше. Она надкусила румяный бочок, рот заполнил
ароматный сок. Яблоко действительно было вкусным. Она жева-
ла еще первый кусок, когда почувствовала странную легкость в
теле, а потом телесные ощущения и вовсе исчезли. Нина посмот-
рела на свои руки — их не было. Не то чтобы от них остались
какие-нибудь культяпки, нет. Не было рук, впрочем, как и ног, и
всего тела. Она сделалась невидимой и легкой, словно пушинка.
Нина испугалась. А все из-за яблока. Невольно она опустила
взгляд и увидела надкушенный золотистый плод. Лишь кусочек
121
Николай Шерсгенников
от него она отгрызла, а сейчас оно лежало на песке, и в яблоч-
ной мякоти ворочался жирный червяк. Яблоко стало усыхать на
глазах и скоро превратилось в обычную сосновую шишку, какие
во множестве были рассыпаны возле избы. А червяк пополз по
земле к роднику, но едва коснулся влажного песка, задергался,
свернулся в клубок, зашипел и изошел вонючим дымом.
Дым рассеялся, но в безмятежной тишине над островом поя-
вился странный звук. Он был похож на зубную боль, рвал голову
и сверлил в ушах. Нина только успела подумать про свои уши — и
все исчезло, легкость, невидимость, странный вкус соснового
яблока. Она снова стояла на крыльце. Все было как обычно,
только в ощущениях произошли перемены, взгляд стал острее,
резкости прибавилось, да и запахи воспринимались ярче. Но
такое и раньше случалось, поэтому Нина не обратила на пере-
мены особого внимания. Она думала про яблоко на сосне. И по
всему выходило, что гад болотный нашел лазейку и прорвался на
остров. Но фантазии хватило только на повторение библейского
сюжета, соблазнить женщину яблоком. Удалось7 Да вроде нет'
Она не чувствует в себе плохих перемен. Одежда стала свобод-
нее, но это от скудости питания может быть. Ест она крошки, но
аппетита нет...
Дверь скрипнула, и на крыльцо вышел Игорь. Розовый спросо-
нья, он щурился на солнце и с удовольствием потягивался. Потом
повернулся к Нине, хотел спросить о чем-то, да так и замер с
открытым ртом. Потом выдавил.
— А где Нина7
Тут уж настал ее черед удивляться.
— Да ты что, Игорек' Это же я'
— Не может быть'
— Что7 Что ты видишь7' — Нине стало дурно, сердце бойко
застучало в предчувствии плохих новостей.
— Вы... Вы на себя не похожи...
— Как это7 Что со мной7 Говори'
— Вы как девочка сейчас. В школе такие учатся... Я же помню
вас вчера... А сейчас просто девчонка.
Сердце запрыгало, словно хотело вырваться наружу. Нина
слушала солдатика и не верила ему. Такого не могло быть, чтобы
вдруг, неожиданно так измениться...
— У вас зеркало где-нибудь есть7 Посмотритесь...
122
Родник Силы
— Нет у нас здесь зеркал. Только вода стоячая в болоте.
Неужели я так изменилась7
— Да, очень1 Я бы не поверил...
Нина спрыгнула с крыльца и побежала к воде. Она хотела
увидеть свое отражение. Но джинсы, в которые она с трудом втис-
кивала себя, болтались на ней, как на ходулях. И через несколько
шагов легко соскользнули с бедер вниз, к коленям. Нина запута-
лась в них и шлепнулась на землю. Игорь подбежал к ней, хотел
помочь подняться, но Нина подумала, что сейчас она в дурацком
положении, штаны свалились, сама в пыли... Нет, такую ее он
видеть не должен.
— Игорь, не надо, уйди, я прошу тебя1
— Но я ведь помочь хотел...
— Не надо, уйди1 Я прошу1 — крикнула она отчаянно.
Игорь послушно повернулся и побрел к избе, а она встала,
подтянула штаны и, поддерживая их рукой, пошла к воде. Полоса
прозрачной воды вокруг острова служила естественным зеркалом
для нее. Она встала на колени и со страхом посмотрела на свое
отражение, из воды на нее смотрела девчонка лет четырнадцати.
Такой она была в школе, когда переживала первую любовь. Нина
не знала, смеяться ей или плакать. И как надолго эти перемены7
Может, сегодня она — школьница, а завтра — древняя старуха7
Здесь все могло случиться. Но пока приходилось принимать новое
состояние. Ничего иного ей не оставалось. Она шла к избушке
и мысленно прикидывала, ей тогда, в школе, в пору первой
влюбленности было четырнадцать. Значит, лет шестнадцать она
скинула. Это было диво, но как к нему относиться, она не знала.
Возле избы ее встретил Игорь. Он внимательно посмотрел на жен-
щину-девочку и сказал.
— Я даже не знаю, как вас теперь называть. Да и на «вы» как-
то странно получается. Вы же теперь моложе меня.
— Давай перейдем на «ты». Нам здесь жить и надо проще друг
к другу относиться.
— Давай...те, давай на «ты»1
Весь день Нина слушала себя. Все ждала, что необычная
легкость и подвижность исчезнут, и вернется былой возраст. Но
больше никаких перемен не происходило. Она стала девочкой...
Отношение Игоря к ней тоже изменилось. Он с вел себя ней, как
с младшей сестрой.
123
Николай Шерсгенников
КОНЕЦ МОРОКА
После встречи с матерью и битвы со своим болотным двой-
ником Митяйка словно прозрел. Все вокруг было ярким, сочным,
умытым. Раньше ему казалось, что видит мир так, как и должен его
видеть. А сейчас понял, что смотрел на окружающее сквозь серую
пелену. Но вместе с ясностью взгляда пришло и новое. Раньше
Митяйка глядел на дерево и видел дерево. А сейчас он смотрел
словно двойным взглядом. Видел и само дерево, и движение соков
внутри ствола, и зыбкое, как утренний туман, радужное облако
вокруг. Он понял, что Брат, когда таскал его по местам казней
или боев, показывал, как можно брать уходящую энергию жизни
и накапливать ее в себе. Но оказалось, что прикасаться к облаку
жизни вокруг живого и здорового существа гораздо приятнее.
Брат учил забирать себе то, что уходило в пространство. Он
не раз говорил, что нужно брать, накапливать в себе, всегда
быть полным Силой, и тогда станешь неуязвим. А Митяйка начал
отдавать, и это оказалось гораздо приятнее и сильнее. Он прика-
сался своим вниманием к облаку жизни вокруг дерева и мысленно
предлагал:
— Возьми мою Силу...
И дерево открывалось перед ним. Оно впускало мальчика в
свое облако, обволакивало со всех сторон, забирало лишнее,
ненужное и заполняло внутреннюю пустоту нежной силой жизни.
И это было так замечательно, что весь предыдущий опыт казался
ему тяжким видением.
Когда болотный двойник проявился и был изгнан обратно в
трясину, Звента встрепенулась. А Митяйка впервые увидел, как
морок, опутавший ее паутиной, темнеет, оплывает и тягучими
грязными нитями уходит в землю. И в том месте, где он касался
травы, зелень темнела, скручивалась, как от сильного мороза.
Когда морок сполз со Звенты, Митяйка отступил назад, поста-
вил ладони одну над другой, и почти сразу между ними появился
светящийся голубой поток. Сначала он тонкими ниточками соеди-
нил ладони, потом стал интенсивнее и превратился в сияющий
шарик. Мальчик поднял руки к лицу и легонько дунул... И шарик,
как мыльный пузырь, задрожал, сверкнул радугой и лопнул. Но
не исчез бесследно, а распался мириадами ярких светлячков и
повис надЗвентой. Медленно опустился на нее, на миг закрыл ото
всех яркой вспышкой и исчез. А Звента посмотрела на сына, на
124
Родник Силы
воинов ясными глазами, тряхнула головой и шагнула к ним. Она
протянула руки и касалась пальцами воинов, и от ее прикоснове-
ний веяло свежестью и теплом. Потом она опустилась на колени,
склонилась над полузасохшим цветком и накрыла его ковшиком
ладоней. А когда отняла руки, цветок поднял чашечку к солнцу,
стебель его окреп, а вокруг разливалось слабое свечение. На
глазах людей цветок раскрывался шире, становился ярче, тянулся
к солнцу. Но скоро лепестки пожухли, сердцевина стала темной,
и увядший цветок просыпался семенами на землю. Звента своей
силой дала мощный толчок жизни, и цветок завершил цикл в счи-
танные минуты.
—	Мама, как ты это делаешь7 — спросил Митяйка.
—	Ты тоже так умеешь, только не торопись испытывать свою
силу. Это не хитрость — заставить цветок распуститься и дать
семена. Я себя проверяла, хотела понять, вернулась ко мне сила
или нет...
Глава VIII
ЧУДЕСА НА ОСТРОВЕ
БЕЛА С ЛЕНОЙ
Вошли в избенку на пригорке все вместе. Сергей еще пытался
понять, куда их занесло, а Лена просто принимала все как есть.
Она чувствовала, что события еще грядут, а сейчас только репе-
тиция чего-то большого и очень важного. Такого, что изменит их
жизнь полностью. Хотела ли она этих перемен’ Сложно сказать
однозначно. Та часть ее, что была Леной, даже противилась им.
Грезилось ей, как было бы славно сидеть с любимым дома, смот-
реть на мир сквозь призму нежных отношений и видеть только
радужные переливы жизни1 Однако внутри восставала иная Лена,
мудрая, могучая и деятельная. Она стремилась к изменениям,
хотела их ждала от них многого. Маленькая мечтательница была
ею отодвинута на задворки сознания.
Они сели за простой деревянный стол. Хозяйка избенки вышла
куда-то и скоро вернулась с деревянным корытцем в руках. Она
поставила посудину на стол и сказала.
— Отведайте нашего угощения.
Сергей смотрел на нее с удивлением. Вроде бы совсем девчон-
ка, однако что-то неуловимое в ее поведении, манере говорить,
смотреть присуще было зрелой женщине. Да и второй обитатель
островка, нескладный угловатый парень, только казался моло-
дым. А в глазах залегла глубинная печаль, будто он такое видел,
что никому еще не доводилось.
Еще настораживало Сергея, ни хозяин, ни эта девчонка не
удивились их появлению на островке, будто тут каждый день
чудеса происходят... Он и не подозревал, насколько был прав.
В деревянном корытце было что-то красное, студенистое, на
вид не очень съедобное. Но, глядя на хозяев, Лена тоже взяла
кусочек и проглотила. Странный вкус, ягоды, травы, лесной запах
и свежесть весеннего ветра прокатились в желудок, и она почув-
ствовала, что эта еда насыщает, дает силу. Она проглотила еще
126
Родник Силы
кусочек и ощутила приятную сытость. Тепло разливалось по телу,
и хозяева казались милыми и добрыми ребятами. Сергей тоже
размяк и благодушно смотрел на хозяев. А те глядели на гостей,
будто ждали, когда их начнут расспрашивать...
Дверь избушки отворилась, и на порог шагнул статный маль-
чик. Он прищурился, оглядывая гостей, и удивленно протянул:
— Мама, а ты как здесь7..
И эти простые слова взорвали тишину в избушке. Что-то ухну-
ло, огоньками побежало по стенам, зазмеилось холодными мол-
ниями по полу. Потом над островком грянул раскат грома, и эхом
жутко отозвалась топь.
Сергей встрепенулся, смотрел недоуменно то на мальчика в
дверях, то на Лену. А она как закаменела. Аккурат под ногами у
нее быстрой змейкой полыхнул голубой огонь, и ледяным потя-
нуло на ноги, поднялось выше и сковало тело. Лена и рада была
бы пошевелиться, да холод стягивал ее неодолимыми цепями,
удушливым обручем охватил грудь. И только сердце еще сохра-
няло тепло. Но она чувствовала, что холод подбирается к живому
огоньку и скоро погасит его... Она тоскливо смотрела на Сергея,
мальчика, юных хозяев и не могла шевельнуться.
Люди растерялись. Сергей тронул ледяную руку и отпрянул.
Он не знал, что нужно сделать, хотя и понимал, что творится что-
то неладное.
Митяйка выскочил из избушки, подбежал к ручью, зачерпнул
пригоршнями хрустальной воды и снова взбежал по ступенькам
к двери, зацепил ее ногой, шагнул в горенку и прямо от порога
плеснул родниковой водой на Лену...
Капли на мгновение повисли над Леной, а потом поползли
вниз, как по невидимому стеклу. Лену окружала незримая плотная
оболочка и не давала родниковой воде пробиться к телу. Митяйка
снова принес воды и плеснул на Лену, но эффект тот же — вода
стекла по оболочке на пол.
Когда Митяйка в третий раз кинулся за водой, следом за ним
вышел и Сергей. Он остановил мальчика возле ручья и спросил,
пристально глядя в глаза:
— Почему ты ее мамой назвал7 У нас нет детей...
— Мальчик смотрел на него открытыми, как окна, глазами
и отвечал легко и бесхитростно:
— Это мама моя, Звента. Только она на берегу болота осталась
и как к нам попала раньше меня, не знаю. А ты — мой отец7
127
Николай Шерсгенников
Мальчик спросил с надеждой, а Сергей только пожал плечами.
Сколько он знал себя, детей у него не было.
— С чего это ты решил7
— Ну раз вы с мамой вместе, то ты и есть мой отец — Приход.
Имя это всколыхнуло в душе Сергея туманные воспоминания,
как утренний ветер колышет пелену тумана над водой.
— Ты и верно мой отец, — сказал мальчик. — Ничего не пом-
нишь7 На-ка вот, испей.
И он почерпнул берестяным ковшиком, что лежал возле ручья,
прозрачной голубой воды. Сергей не хотел пить, но ковшик из
детской руки принял и приложил к губам. Глоток обжег горло
тонким холодом, прокатился в желудок и разлился там приятным
теплом. Сергей даже удивился, во рту холод, а в животе тепло...
Потом глотнул воды и ощутил ее вкус, свежий, пресный, как у
талого снега, и еще какой-то запах... Его Сергей описать бы не
смог, да и не до того было. Тепло в животе стремительно расши-
рялось. Оно захватило грудь, новый глоток усилил его, и тепло
превратилось во внутренний жар. Казалось, что в животе, груди, в
голове бушует огонь и выжигает лишнее. Привычная логика под-
сказывала. надо испугаться, но страха не было. Внутренний огонь
не обжигал, не причинял боли. Сергей чувствовал, как в волнах
жара сгорает темная пелена, что заволокла разум и запутала
мысли. И еще было состояние легкости, казалось, что подпрыгни
он сейчас — и полетит.
А внутренний жар заполнил тело и просочился наружу. Сергей
был объят облаком жара. Он видел перед глазами дрожание возду-
ха, как над свежей пашней. И словно обгоревшие лохмотья, от тела
отваливались грязно-темные клочья. Они корчились на песке возле
ручья, исходили смрадным дымом, сжимались и пропадали...
Митяйка смотрел без удивления, словно видел такое каждый
день. И когда отвалился последний лоскут грязи, сказал.
— Это вас болото опутало. Вишь, уже и к нам на остров про-
бралось...
А Сергей внезапно вспомнил, они перенеслись на остров от
таинственного окна в два гигантских прыжка. Когда иссякла сила
первого толчка, они упали где-то в трясине. Упали на мгновение,
чтобы оттолкнуться, но и этой секундочки хватило нечисти, чтобы
зацепить липкими тенетами обоих.
Темная пелена забытья сгорела, и Сергей вспомнил и понял
все. Как тогда в деревне, у загадочного окна, он знал о себе все,
128

Родник Силы
так и теперь знание вновь открылось ему. Все вокруг оставалось
таким же, как было, но что-то неуловимо поменялось: краски
стали ярче, свежее и острота ощущений усилилась...
Он смотрел на Митяйку и знал, что перед ним его сын. А глуб-
же появилось знание, что сын его давно живет своею жизнью и
уготована ему великая миссия. Откуда Сергей это знал’ Просто
знал — и все, словно знание это кто-то вложил ему в разум.
А Митяйка дернул отца за рукав.
— Там маме худо, спасать ее надо...
Сергей встрепенулся и зачерпнул берестяным ковшиком воды
из родника. Они вернулись в избушку. Лена, неподвижная, как
изваяние, замерла за столом. Лицо ее стало подобно маске, и
только глаза еще жили и молили о помощи'
Сергей набрал воды в рот и сквозь сжатые губы прыснул на
жену мелкими брызгами. Они рассыпались по плотной оболочке,
скорлупой окружавшей женщину.
— Видишь, не пускает нечисть к себе, — сказал Сергей
Митяйке. — Глянь, только глаза еще живут и не дают скорлупе
замкнуться.
Он набрал в рот воды из ковшика и тонкой струйкой стрельнул
в глаза. Вода проникла внутрь оболочки и вспыхнула там радуж-
ным сиянием. В его переливах стала видна вся оболочка. Она
походила на яйцо и окружала Лену со всех сторон. И только возле
сердца еще оставалось отверстие. Сергей выплеснул остатки воды
в эту дырочку, и радужное сияние внутри скорлупы усилилось.
Оно раздувало темную оболочку изнутри. На ней уже появились
трещины. Они становились гуще, и скоро уже вся скорлупа была
покрыта паутиной трещинок. Казалось, еще одно усилие — и тем-
ная оболочка лопнет, рассыплется на тысячи мелких осколков...
Порыв ветра распахнул дверь в избу, пробежался внутри гор-
ницы, и скорлупа начала быстро очищаться. Болото не смирилось
и не хотело отпускать свою жертву. То не ветер, а дыхание тряси-
ны ворвалось в избушку...
Сергей с сыном переглянулись: они не знали, что сейчас
сделать. Но тут вмешалась девочка-хозяйка. Она вытащила из-
под топчана ковшик в форме утицы, выскочила на крыльцо и
скоро вернулась. В ковшике что-то мерцало и переливалось. Она
отодвинула мужчин в сторону и подошла к окаменевшей Лене.
Темная скорлупа задвигалась, потянулась к девочке, но та выста-
вила перед собой ковшик-утицу со сверкающим внутри яблоком.
129
Николай Шерстенников
Оболочка остановилась и начала ужиматься. А девочка стала кру-
гами водить ковшом над головой Лены. И с каждым новым кругом
оболочка уменьшалась, усыхала, сжималась. Скоро освободились
ноги и руки, скорлупа окружала только голову и грудь Лены.
Сергей, Митяйка и молодой хозяин смотрели на девочку с
удивлением. А она крутила ковшиком, катала внутри его золо-
тистое яблоко и, казалось, взрослела. Скорлупа вокруг Лены
уменьшалась, и скоро освободилась грудь. Только голова еще
оставалась в облаке грязного тумана. Яблоко в ковше потемнело,
сморщилось, стало усыхать и скоро превратилось в темный огры-
зок. Зато скорлупа вокруг головы растрескалась и осыпалась вниз
невесомыми хлопьями. Хозяйка повернулась к мужчинам... Куда
делась девочка-подросток7 Посреди горницы стояла женщина
лет двадцати восьми. Все смотрели на нее, а она на них. Потом
спросила.
— Чего это вы на меня уставились?
Мужики молчали, не зная что ответить. Наконец юноша-хозяин
сказал.
— Вы девочкой были, помните7 А теперь снова как раньше
стали.
— Как это7 Постарела, что ли7
— Повзрослела, — поправил Игорь.
Митяйка встрял в разговор.
— А это Нина, мы с ней здесь жили1
Нина ойкнула и кинулась из избы. Сергей проводил ее взгля-
дом, повернулся к Лене. Чахлый румянец стал появляться на
щеках, глаза, все еще туманные, помаленьку прояснялись...
Сергей шагнул к жене, но та неожиданно подняла руку и сказала
чужим голосом.
— Остановись, идите из избы, там вы нужнее...
Мужчины переглянулись и неожиданно почувствовали, что их
толкают, гонят из горницы наружу. Позыв был такой силы, что
они бросились к дверям одновременно. И вовремя... Нина стояла
на коленях у самой кромки воды, смотрела на свое отражение
и не видела, как сбоку, из топи, сквозь кольцо чистой воды
протянулся похожий на жадную руку грязный ручей жижи. Он
приближался к женщине, и видно было, как он ветвится, чтобы
захватить жертву. Сергей и Игорь бросились к Нине, но Митяйка
опередил их. Он создал между ладонями сверкающий голубой
поток и подул на него. Клубок радужного пламени сорвался с его
130
Родник Силы
рук, подлетел к грязному ручью и плюхнулся в него. Грязь вски-
пела и облепила клубок огня со всех сторон. На миг показалось,
что огонь погас, но в грязи завертелся невидимый волчок. Потом
он вынырнул из-под воды, завис над поверхностью и медленно
поплыл вверх. Грязь потащилась за ним, и вода вокруг острова
снова очистилась...
Нина оглянулась и увидела мужчин неподалеку. Она медленно
поднялась с колен и подошла к ним. Это была молодая женщина,
лишь слегка похожая на девочку, которая встретила их на острове.
— Вот видите, снова бабой стала, — грустно усмехнулась она, — моло-
дой побыла всего день1 Все вернулось. Я когда с нее морок снимала,
знала, что своей юностью заплачу... А, и не жалко... — Она махнула
рукой и рассмеялась.
— Не старухой же древней была, и так не старая... Правда,
Игорь7
Она вроде бы говорила безадресно, а тревога в глазах плес-
калась и смотрела она на вчерашнего солдатика. А он улыбнулся,
подошел к ней, взял за руку и тихо произнес.
— Вам так лучше. Я той девчонки боялся, а к вам меня
тянет...
ВСТРЕЧА С СЕСТРИЦЕЙ
Когда они вернулись в избушку, Лена уже пришла в себя.
Порозовела, ожила, улыбнулась им, вот только встать не смогла.
Сергей легко поднял ее со скамьи и на руках, как ребенка, вынес
наружу. Посадил на песок возле ручья, зачерпнул берестяным
ковшиком воды и хотел напоить жену. Но Лена отвела ковшик от
своих губ и попросила.
— Ты мне на ноги полей, так лучше будет...
Она поддернула подол платья, и Сергей увидел белые, будто
фарфоровые ноги.
— Ног не чувствую, будто и нет их совсем, — тихо произнесла она.
Сергей смотрел на белые неживые ноги, и тоска клубилась в
сердце. Что-то черное поднималось в голове и с болью ворочалось
в груди. И пришло знание. Оно возникло из ниоткуда и заставило
действовать.
Сергей зачерпнул ковшиком воды, сыпанул в нее опавшей
сосновой хвои, щепоть песка, уголек из старого кострища и, повер-
нувшись лицом к солнцу, поднял ковш на уровень груди и запел.
131
Николай Шерстенников
Солнце ярко
Сила жизни1
Ты лучом наполни ковшик,
Дай напиться от истока,
Разгони покровы Нави,
Жаром ярким растопи
Гоязь болотную и слякоть,
Отвори духовны очи,
Свет излей в них,
Злобный морок изгони,
Обогрей любимой ноги.
Жизнь зажги в сердцах заблудших,
Дай испить твоей свободы,
Окунуться в счастье света
И избавиться от Нави1
Где рождались слова, откуда они приходили к Сергею — кто
знает... Все происходило словно само собой. Он чувствовал
только, что вода в ковшике насыщается светом, преломляет в
себе солнечные лучи и радугой расплескивает их вокруг. Он пел
этот странный распев и с каждым словом все ярче ощущал, как
пространство вокруг разогревается, наполняется искрящимися
потоками...
Когда пение завершилось, он чувствовал вокруг себя сполохи
бесцветного огня, который выжигал остатки грязи, суеты, страхов
и ненужных мыслей.
Сергей присел перед Леной и тонкой струйкой полил воду
из ковшика ей на ноги. Едва коснувшись кожи, вода зашипела,
вспенилась, стала грязно-белой... Сергей зачерпнул пригоршни
воды, и растер ее по ногам. Мгновенное шипение, грязная пена,
и лицо Лены с закушенной от боли губой. Сергей еще полил из
ковшика ей на ноги. Вода смыла остатки пены. Лена дернулась
и тихо застонала.
— Потерпи, милая, сейчас все уйдет... — приговаривал он.
Лена подняла к нему полные слез глаза и хотела что-то отве-
тить, но перевела взгляд ему за спину и онемела. По откосу к
избушке поднималась женщина в старинном, до пят, платье,
длинноволосая, статная, ладная. На острове ее не было. Но Лену
поразило другое — она узнала женщину из своих видений. Когда
возле окна в старом сарае она вспомнила ее, то подумала, что это
ее фантазии. И вот сейчас реальная женщина шла к избушке.
132
Родник Силы
Сергей перехватил взгляд жены, обернулся и замер. Он-то
видел эту женщину не первый раз и знал, кто она. Но для Сергея
она была чужой, а вот внутренний его двойник, Приход всколых-
нулся и заметался в глубинах личности Сергея. А женщина оста-
новилась на полпути и поманила их за собой. Лена легко вскочила
и, будто не было порчи на ногах, побежала к женщине. Следом
двинулся и Сергей.
Но женщина не дождалась их, а быстро пошла к избушке. И
когда Сергей с Леной добрались до порога, она уже скрылась внут-
ри. Сергей разглядел, как Митяйка ластился к женщине. На столе
стоял ковшик в виде уточки, рядом лежал пучок каких-то трав и
небольшой мешочек. Женщина посмотрела на вошедших и сказала:
— Ну здравствуйте, любые мои' Ты, сестренка, и ты, Приход'
Вот и свиделись1 Судьба опять поворот делает.
Лена спросила настороженно:
— А вы кто’
— Я — это ты' Только прежде меня в зеркале видела, а сейчас
живьем зришь1
— Значит, те видения — это не мои фантазии7
— Нет, их на время в памяти твоей запирали, чтобы ты не
могла явь от мыслей отличить. А сейчас срок настал каждому свою
службу править...
— И что же нам делать7
— Сила скажет1 Нам только слушать надо1
Звента встала и раскинула руки в стороны.
— А садитесь-ко вы за дубовый стол, а примите-ко в белы руки
по пучку забывай-травы, — нараспев произнесла она.
По бревенчатым стенам пробежали сполохи света, и горница
осветилась нежно-сиреневым сиянием. Сергей уже не удивлялся
ничему. Он вспомнил все, почувствовал внутри себя Прихода, и
тот подсказал ему:
— В такой свет мы ушли из мира мудрых...
Звента рассадила всех вокруг стола, каждому дала по пучочку
травы, а в ковшик посередине стола бросила щепоть какого-то
снадобья. Потом тряхнула рукой, и с пальцев ее сорвался огнен-
ный шарик, упал в ковш, и оттуда потек сладковатый дым.
Звента подошла к Лене, встала позади и положила руки на
плечи.
— Нам с тобой, сестренка, в этот путь идти вместе надобно.
Притулись ко мне, да смотри в ковш и дыши дымом.
133
Николай Шерсгенников
Все, кто был в горнице, не могли оторвать глаз от сиреневого
дымка, который светящимися клубами поднимался над ковшиком.
Приторный, сладковатый запах дурманил головы, и вскоре люди
погрузились в забытье. И когда глаза сомкнулись, горница освети-
лась ровным матовым светом. Мелькнула тень на стенах, и они зако-
лебались, будто были сотканы из тумана. Туман протек под дверью,
окрасился нежно-розовым, потом сиреневым и заполнил горницу.
Если бы со стороны кто мог видеть чудо на болоте. Сначала сирене-
вый туман тек из щелей между бревнами, а потом бревна раствори-
лись, растаяли, и колышущееся сиреневое облако накрыло остров. В
нем что-то происходило, метались неясные тени, но туман висел на
одном месте неподвижно, как снежный сугроб, окрашенный лучами
заходящего солнца. Из болота поднимались языки грязи, черные
пузыри лопались рядом с облаком, но грязь падала обратно в тряси-
ну и ни одного пятна не оставила на облаке.
Время шло, болото кипело, но шапка тумана висела неподвиж-
но и болотная сила не могла сдвинуть ее, прорваться внутрь... А
потом туман легко поднялся вверх, завис над верхушками дере-
вьев и растаял в прозрачной голубизне утра. А посреди болота
остался остров, и избушка на нем, и все так же журчал родник.
Болото затихло, замерло, затаились в его недрах твари, почуяли,
что с островка исходит Сила, которой они не могут противостоять.
Люди в избушке приходили в себя. Что с ними было7 Да кто
бы смог объяснить такое, сон наяву или явь во сне7 Они утонули
в тумане, растворились в нем, исчезли... Не было ни тел, ни ощу-
щений. Только в разуме у каждого звучал глубокий мощный голос.
Чей7 Не ведали и не пытались понять, поскольку таинство голоса
и всего происходящего было выше их разумения. Голос опреде-
лял их судьбу, и они понимали, что с ним не спорят. Он вещает
о предопределенном... Каждый услышал то, что должно было
ему услышать и узнать. И каждый понял главное, то, о чем и на
смертном одре не рассказывают, ибо оно выше смерти и отворяет
двери иных миров.
Звента обвела всех взглядом васильковых глаз. Сидели при-
тихшие, словно внутри себя разглядывали нечто.
— Все ли поняла, сестренка7 — спросила Звента у Лены.
— Да, только как мы теперь будем порознь7
— Да так и будем, как прежде... Ты обо мне знаешь и позвать
сможешь, когда надобность будет. На сына посмотри. Расстанемся
теперь, верно, надолго, если не навсегда.
134
Родник Силы
Лена и Звента одновременно протянули руки к Митяйке, да так
и застыли... Мальчика не было, он исчез вместе с туманом.
— Ушел наш сыночек1 В горние выси поднялся. Там его место,
к тому и готовился. И мне пора, чую, что зовут мои времена... И
вам тоже не след здесь задерживаться. Вспомни, сестренка, как
тебя болото мороком да порчей окрутило. Не хотело оно нашей
встречи, ой как не хотело1 Да разве может оно Воле противиться7
Из нее создано, ей служит, только мнит о себе1
Сергей встал, взял Звенту за руку и спросил глубоким и груст-
ным голосом.
— А нам-то как, любая моя7 Нешто Приход так и останется
пленником в чужом теле7
— Дай срок, все устроится1 Не торопи Волю, она все делает
вовремя...
Глава IX
ИСТОЧНИК ВЕЛИКОЙ
силы
У КАМЕННОГО ШАРА
Нина стояла на крыльце избушки и смотрела на горизонт, где
неровными зубчиками синели верхушки далекого леса. Ручей
весело журчал внизу, и утреннее солнце, пробиваясь сквозь
болотные испарения, купало лучи в прозрачных струях. Знобкий
ветерок потянул со стороны дальнего леса, и она удивилась. До
последнего времени у них на островке всегда было сухо и тепло.
Если и налетал ветерок, то был теплым и ласковым. Поэтому холо-
док показался ей чужим и полным скрытой опасности. Хотя в это
раннее и чистое утро ничто не предвещало неприятностей. Нина
медленно спустилась на песок и подошла к ручью... Вода при ее
приближении побежала быстрее и зажурчала громче. Ручей будто
приветствовал ее... Она поклонилась роднику в пояс и прошепта-
ла едва слышно.
— Ручей, батюшка, здравствуй и теки шибко, без заторов и
плотин...
Почти с первого дня жизни на острове Нина каждое утро выхо-
дила к ручью и здоровалась с ним. Поначалу он никак не реагиро-
вал на ее приветствия, но однажды Нина увидела, что вода в ручье
отозвалась. Когда она поклонилась и прошептала приветствие,
ручей зажурчал громко, словно от удовольствия, и течение стало
более стремительным. Нина отошла на несколько шагов назад, и
ручей потек с прежней скоростью, а журчание стало размерен-
ным... Она снова приблизилась к воде, и та отозвалась ускоренным
движением и громким журчанием. Ручей узнавал ее1 Мало того, он
принял ее приветствие и показал, что оно приятно ему... Это было
первое чудо, какое Нина увидела на острове. После этого много
чего произошло с нею и с Митяйкой, но чудо умного ручья запало
в сердце, и она каждое утро вставала с восходом солнца и шла
здороваться с ручьем. Она понимала, что их спокойствие и безмя-
тежное существование на островке охраняет ручей.
136
Родник Силы
Сегодня утром она встала с восходом солнца и отправилась к
ручью. В горнице остались спящие Игорь, Сергей и Лена, а Нина,
прошептав приветствие, повернулась к солнцу и широко откры-
тыми глазами смотрела на сверкающий диск. Она приучила себя
смотреть на солнце не мигая, и сейчас взгляд ее был сконцент-
рирован на восходящем светиле. Оно медленно поднималось над
деревьями, и Нина чувствовала, как сила солнышка вливается в
нее через глаза. Мягкое тепло разливалось внутри, и казалось,
что тело тает, а она поднимается вверх, будто пар над водой. Она
посмотрела вниз и не увидела своих ног. Они растаяли. Она хоте-
ла поднять руки, но и руки исчезли. Тогда Нина хотела потрясти
головой, чтобы отогнать наваждение, но вместо этого она каким-
то образом вышла из своего тела и сейчас смотрела на то, что от
него оставалось. Возле ручья колыхалось какое-то бесформенное
облако, которое недавно было ее телом. Облако таяло, станови-
лось прозрачным, легким и скоро вовсе исчезло. Нина поняла, что
смотрит на исчезающее тело без сожаления и тревоги. Она пони-
мала, что тело исчезло и возвращаться ей некуда, но это казалось
мелким и неважным. Зато в новом состоянии она переживала уди-
вительное счастье и легкость. Она видела окружающее в каком-то
призрачном свете. Солнышко светило, но освещало только то, что
имело конкретные материальные формы. А тонкий и призрачный
мир, в котором она оказалась, светился сам по себе. Она видела,
что там, где стояли деревья, теперь вверх поднимались пульси-
рующие фонтаны ярко-красного огня, а земля островка светилась
нежно-сиреневым. Нина посмотрела в небо и ощутила, как оттуда
на землю, лес, болото изливаются потоки теплого, нежного, бла-
годатного... Она не удивилась, что и на обитель гада болотного
нисходит такая же благодать, как и на весь мир. И неожиданно
поняла, что вражда людей и обитателей болота закономерна, ибо
это два разных мира, противостоящих друг другу. А тот, что ввер-
ху и откуда исходит благостная сила, — мир горний, управляющий
обоими противостоящими мирами. Дальше шло непонятное. Нина
чувствовала состояние горнего мира, но выразить ощущения при-
вычными понятиями не получалось. Это было ощущение взлета,
парения и высокой духовной радости...
Ток Силы от ручья подхватил женщину и понес. Она еще по
привычке ассоциировала себя с женщиной, но то, что осталось от
тела, не имело никаких половых признаков. Она поднималась все
выше, но казалось, что конца этому подъему не будет. Те грани-
137
_________ Николай Шерсгенников________________-„.j-jffg
цы, которые люди устанавливали для себя на земле, здесь, в тон-
ком мире, были лишь данью традиции. Нина пыталась понять, что
с ней происходит, но, никакие привычные ассоциации не могли
описать и сотой доли ее переживаний.
Чем выше поднималась Нина, тем отчетливее и яснее видела
свой островок посередине болота, дальний лес за ним. Дальше
раскинулись поля и дубравы, и снова, насколько хватало глаз,
тянулись леса. А потом что-то случилось с ее взглядом, и она
увидела весь мир сразу. Объяснить это невероятное чувство
сложно. Она видела все одновременно и со всех сторон. Как7 Она
об этом не задумывалась... Она видела и наслаждалась дивным
состоянием.
На какое-то время она ослепла, или ей только показалось это7
Пространство вокруг заполнила тьма. Но то была тьма не угрожаю-
щая и опасная, а полная скрытого покоя. А потом тьма рассеялась,
и Нина увидела ровную, как стол, землю с небольшими блюдцами
голубых озер. И у горизонта ярко светящуюся точку. Ей захотелось
посмотреть, что там светится, и она мгновенно очутилась возле
источника света. Это был громадный каменный шар, высотой с
пятиэтажный дом. Гладкая, словно отполированная поверхность
сверкала в потоках льющегося сверху света. Вокруг шара земля
казалась иссушенной нестерпимым жаром, но Нина ничего не чув-
ствовала. Потом она поняла, что и не почувствует ничего — тела-то
не было, оно растаяло, на островке и по вышнему миру путешест-
вовало ее внутреннее, сокровенное, которое в привычном земном
бытии называлось душой. Только душа ли это была7 А может, нечто
иное7 Впрочем, неважно все это... Главным было то, что она осво-
бодилась от оболочки и теперь была свободна.
Она захотела опуститься возле шара и опустилась, но столк-
нулась с невидимой и неощутимой преградой. Шар не подпускал
ее к себе. Она несколько раз попыталась коснуться гладкой свер-
кающей поверхности, но шар мягко отталкивал ее. Нина удиви-
лась. Она была уверена, что пройдет сквозь любые преграды... А
оказалось, что и в этом мире свободы существуют места, куда ее
не пускают. Она поднялась над шаром, посмотрела на него свер-
ху, но ничего не увидела. Полированная поверхность блестела, и
даже намека не было на то, что шар окружен какой-то защитной
оболочкой. Нина хотела опуститься на шар сверху, но, когда
приблизилась к нему, почувствовала, что упругая стенка сначала
продавливается под нею, а потом отталкивает от себя.
138
Родник Силы
Пока она пыталась пробиться к шару, вокруг потемнело.
Сначала она привычно подумала, что вечер настает, но в горнем
мире не было смены дня и ночи. Ровный свет заливал все вокруг,
и все же она заметила, что тьма сгущается. А потом темнота вытя-
нулась тонким лучом вверх, пропала в неоглядной дали, и гро-
мыхнул гром. Не физический звук прокатился в пространстве, а
ощущение раскатистого грома встряхнуло Нину. И пока она пыта-
лась понять, что с ней происходит, из глубин неба прямо на шар
опустился луч света. Нина даже в своем бесплотном состоянии
почувствовала, что пространство вокруг напряглось. Вокруг шара
заметались сполохи света, несколько раз беззвучно громыхнуло, а
потом луч начал погружаться в шар. Он тонул в нем, как медленно
тонет шест, воткнутый в трясину... Нина смотрела на это диво, но
удивления не было. Она понимала, что сейчас происходит. Когда
луч полностью погрузился внутрь шара, пространство вокруг
расслабилось. Нина почувствовала, что напряжение отпустило и
вокруг шара разливается спокойствие и тишина. Она вновь попы-
талась прикоснуться к нему, но защитная волна легко отбросила
ее в сторону. Она протянула к шару свои несуществующие руки и
поняла, что какими-то чувствительными струнами касается защит-
ной оболочки. Ее легкое прикосновение не вызывало сопротивле-
ния, и тогда она попробовала пройти сквозь защиту. Неожиданно
ей это удалось. Она касалась поверхности шара, погладила ее
и почувствовала, как шар втягивает ее внутрь. Она окунулась в
водоворот Силы и потеряла остатки ощущений, растворилась
в Силе, слилась с нею и стала ею. И начались видения.
Нина летела в пространстве мимо звезд. Чужие солнца колю-
чими лучиками провожали ее. Она летела внутри коридора, кото-
рый пронизывал пространство. И в разуме ее звучали непривыч-
ные и непонятные слова. Она слышала их, но понять не могла, да
и не пыталась, осознавая, что ей показывают нечто. Потом одно
солнышко стало близким и ярким, оно притягивало коридор к
себе, и Нина почувствовала, как путь искривляется и проходит в
опасной близи от этого солнца. Почему в опасной7 Она понимала,
что может застрять здесь. В следующий миг что-то произошло, и
все вокруг залила вспышка фиолетового пламени. Она увидела,
как коридор оборвался и одним концом уперся в океан. И все,
летевшие вместе с нею по коридору, падают в воду...
...Нина стремительной живой торпедой несется в толще воды и
наслаждается совершенством ловкого тела...
139
_________ Николай Шерстенников_______________.
...Она выпрыгивает из воды и на миг зависает в ореоле радуж-
ных брызг...
...Изглубин неба к ней протягиваются лучи Силы. Прикосновение
к Силе снимает с нее телесные путы, и она превращается в легкое
облачко...
...И вновь она в толще вод стремительно несется куда-то, а
перед ней плывет неповоротливая черная клякса. Но как бы она
ни старалась, не может догнать кляксу...
...Она смотрит из глубины за тройкой стремительных черных
тел, которые несутся близко к поверхности... Она понимает, что
плывут... Кто7 В ее сознании появилось: повелители... Может, так
оно и было, вот только повелители чего, Нина не знала... А пове-
лители гонялись за неповоротливой черной кляксой, а та отбрасы-
вала их легко, как давеча Нину отбрасывал загадочный шар... Но
когда вперед вырвался самый маленький из этой тройки, он легко
преодолел сопротивление. А может, клякса и не защищалась от
него... Маленький повелитель покрутился вокруг кляксы и вер-
нулся к большим... Нина услышала, как он что-то свиристит им...
И снова Нина ощутила себя возле огромного шара. Теперь он
сверкал и пространство вокруг него напряженно гудело. Она отме-
тила, что этот звук похож на гудение электротрансформаторов в
том мире, откуда ее забросило на остров, а потом и сюда. И еще
она увидела бледные лучи, исходившие от огромного камня во все
стороны. Нина коснулась луча бесплотными руками и почувство-
вала толчок, а потом увидела, как луч пронизывает пространство
и упирается в каменный шар, лежащий на скошенном поле. Нина
коснулась другого луча и тоже увидела, как он соединяет боль-
шой шар с маленьким, наполовину вросшим в землю...
Нина не стала больше трогать лучи Силы, но вновь попы-
талась проникнуть внутрь большого шара. Для чего7 Просто
почувствовала внутренний толчок и придвинулась к шару вплот-
ную. Защита пропустила ее легко, как будто ничего и не было
вокруг каменной глыбы. А поверхность шара втянула ее, и внут-
ри она закружилась в водоворотах Силы. Она летела куда-то,
таяла в пространстве и наслаждалась пронизывающим ее светом.
А потом все исчезло...
Нина услышала журчание ручья, открыла глаза и увидела,
что стоит возле родника. Вода приветливо сверкала под солнцем,
искрилась водоворотами. Солнышко уже взошло высоко и ощути-
мо припекало. Сколько времени Нина путешествовала7 По-види-
140
Родник Силы
мому, часа три, не меньше. Все началось неожиданно и так же
неожиданно закончилось. Она снова была на островке, смотрела
на бегущую воду и пыталась понять, пригрезилось ей необычное
путешествие или же было на самом деле...
ТЬМА В ПОЛДЕНЬ
Сергей и Лена стояли возле родника на острове и ждали.
Бывает так. чувствуешь, что должно произойти что-то важное,
но что конкретно — не знаешь. Вот и ждешь каждую минуту, что
случится переломное событие в жизни. Они пробыли на островке
всего два дня, но за это время с ними произошло много всяко-
го. Они понимали, грядут еще испытания, которые помогут им
осознать возложенную на них миссию. В том, что после острова
им придется выполнять ее всю оставшуюся жизнь, ни Сергей, ни
Лена уже не сомневались... Конечно, все эти мысли могли быть
лишь самонадеянным бредом, но чудеса, начавшиеся в деревне,
подсказывали, все еще впереди...
Стоя возле ручья, они смотрели в журчащую воду, но не виде-
ли ни водоворотов, ни завихрения прозрачных струй. На берегу
ручья засверкало радужными переливами яйцеобразное облако,
потом сияние опало, и перед Сергеем и Леной возник Митяйка.
Им показалось, что за пару дней он еще подрос и повзрослел.
Мальчик улыбнулся и произнес ломким баском.
— Вам заповедано пройти испытание. А в чем оно — узнаете,
когда срок придет. Пока скажу только, что вы на пороге служе-
ния, а вот перешагнете его или останетесь возле — в том Воля и
проявится.
Лена потянулась к мальчику, хотела что-то спросить, но
Митяйка снова улыбнулся и коснулся ее губ рукой. И женщина
онемела. А Митяйка продолжал.
—	Вам заповедано быть молчащими и постигающими тайну
обратной стороны мира... В молчании залог знания и вашей мощи1
Вы получите слово власти над миром, но не раньше, чем выпол-
ните заповеданное...
—	А что мы должны сделать7
—	Весть принесут близкие, а знак — птица... Ждите...
Мальчик наклонился к ручью, зачерпнул пригоршни воды и
подбросил ее верх. Тотчас закружилось радужное облако, потом
что-то негромко треснуло, и Митяйка исчез...
141
__________ Николай Шерсгенников________________-„.j-jffg
Сергей смотрел на Лену, а она на него. Оба понимали, что
сейчас случилось важное, быть может, даже самое главное в их
жизни... Но как-то уж очень буднично все произошло. В болоте
началось движение. Вдалеке заухало, противно заныло, а потом
на островок накатился нарастающий гул. Сергей обернулся в ту
сторону, откуда шел звук, и увидел, как на них движется огром-
ный вал черной грязи и болотной жижи. Он инстинктивно шагнул
вперед, закрывая собой Лену, но огромная волна грязи дока-
тилась до полосы чистой воды, вокруг острова и опала. Родник
защитил островок от гнева гада болотного.
— Это на нас он злится... — сказала Лена. — Чует, что мы
против него будем действовать...
— Откуда ты знаешь7 Может, мы вообще его не заденем...
— Его-то, может, и не тронем, а вот семя поганое порушим1
Чую я, что служба у нас будет тяжкая...
— А у нас с тобой легко никогда и не было...
Разговор прервался. На островке стало стремительно темнеть,
будто туча нависала над ним. Небо оставалось чистым и солнышко
светило, а воздух вокруг становился серым, словно наполнялся
дымом лесных пожаров. Но дышалось легко. Сергей насторожил-
ся. Что-то недоброе почудилось ему в этой темноте, но Лена оста-
валась спокойной. Она просто ждала, чем кончится полдневная
темнота. Возле родника возник вихрь, и когда он опал, на берегу
ручья стояла Нина. Она смотрела себе под ноги. Лена подошла к
ней, тронула за руку и тут только поняла, что Нина все еще не
здесь... Женщина была словно высеченная из камня. Рука теплая,
а неживая. Да и глаза смотрели вниз, но вряд ли что видели. Нина
не замечала ничего вокруг себя. Но скоро она начала оживать,
прояснились глаза, задвигались руки, и она подняла голову. А
потом заговорила. Голос был чужой, не тот, к которому они при-
выкли. Глубокий, полный скрытой мощи, не определишь, мужской
или женский... Он звучал со всех сторон, и не понять было, гово-
рила сама Нина или же гремел воздух вокруг.
— Возьмитесь за руки и примите в кольцо тьму Силы, что рас-
сеяна вокруг...
Сергей с Леной послушно взялись за руки. И сами не замети-
ли, как сквозь кольцо рук потекла Сила. Сначала они ощущали
только движение, а потом и наполнение. Словно внутри надували
воздушные шары размером с тело. С каждым мгновением тела
становились все легче... А потом вес пропал и они взмыли над
142
Родник Силы
землей и смотрели на болото и островок сверху. Они видели, как
волна болотной грязи бесформенным бугром окружила остров. Он
теперь лежал в кольце хрустальной воды, за которой начинался
вал черной болотной земли. А потом...
Они стояли на спекшейся, как от нестерпимого жара, земле,
возле огромного каменного шара. Его поверхность блестела, как
полированная, а по ней время от времени пробегали сполохи
света. Тишина стояла такая, что словами передать невозможно.
Когда мы говорим о тишине, то все едино подразумеваем, что в
ней есть какие-то звуки, хотя бы ток собственной крови в сосу-
дах. Здесь же они не слышали ничего. На боку камня бесшумно
возник разрез. Он раздвинулся, как губы вертикально переверну-
того рта, и Лена с Сергеем почувствовали, что их толкает в спины
волна горячего воздуха. И вошли внутрь шара...
Что было дальше7 Словами это не объяснить. Они почувст-
вовали, что громадная сила сдирает с них тела, как ребенок
играючи сдирает обертку с конфетки. Плоть корчилась и вопила
от ужаса. Тела искали помощи у психики и души, но те словно
отделились и наблюдали за плотью со стороны. А люди чувствова-
ли себя одновременно и корчащейся плотью, и душой, спокойной,
наполненной радостью возвращения к истокам. И неясно, где
были больше, то ли в теле, то ли в душе, но видели и чувствовали
все... А потом, когда обертка плоти была содрана, душа оказалась
голой перед Великой Волей, они увидели рубеж. И поняли, что эта
граница все еще отделяет их от горнего мира и вход в него нужно
заслужить... Как7 Сила плеснулась из-за рубежа и горячей волной
вошла в души, подхватила их и повлекла по неведомым путям...
И они увидели тела, содранные с душ и оставленные в сторонке.
Это была их плоть, но в ней все изменилось. Не осталось и следа
от былого ужаса умирания, а в каждой клеточке новых тел жила
радость и знание. Страх смерти, боль расставания с душой — все
это ушло, и теперь они видели перед собой совершенные инстру-
менты познания, умеющие все, что должно уметь им — вершите-
лям Высшей Воли...
Они вошли в свои тела и устроились в них удобно, как если
бы вернулись после долгого путешествия домой и сейчас, удобно
развалившись в любимом кресле, отдыхали. Только сравнивая
прежнее состояние с тем, какое испытывали они сейчас, и Сергей
и Лена могли оценить разительные перемены, произошедшие с
плотью. Не осталось и следов болезней или недомоганий, исчезли
143
_________ Николай Шерстенников________________.
напряжения и страхи, обосновавшиеся в клетках и потаенных
внутренних уголках. Тела были полны силой и совершенством,
они лучились любовью. Она была силой, которая создавала вок-
руг них непроницаемое облако мощи...
Потом вокруг полыхнул ослепительный свет, и они оказались
перед сверкающим шаром, на иссушенной, растрескавшейся
земле. Сергей стоял лицом к блестящей стенке шара и кожей
чувствовал исходившие от него волны жара. Жар проникал внутрь
тела, там отражался, как от зеркала, и наполнял кожу. Сергей
чувствовал, как лицо краснеет, будто сидел близко к огню кост-
ра. Он отвернулся от шара и увидел рядом с собой Лену. Сергей
был уверен, что знает ее очень хорошо... Но сейчас рядом с ним
стояла... Нет эту женщину нельзя было назвать прежней Леной.
Внешне она мало изменилась, но все громадные перемены слу-
чились внутри. Она смотрела на Сергея сияющими голубыми
глазами. И во взгляде была такая любовь, нежность и сила, что
у него дух перехватило. Это его Лена, он не сомневался, но она
перестала быть прежней... Она стала похожей... На кого’ Что-то
знакомое вертелось в голове, но он никак не мог ухватить эту
мысль... А потом внутри словно пелена лопнула. Он почувство-
вал в себе другого человека и даже понял, что это его духовный
брат, Приход, пробудился от долгой спячки и сейчас с удивлением
смотрит его глазами на этот необычный мир. И сразу же всплыло
имя, которое он старался вспомнить. Он понял, что Лена сейчас
стала удивительно похожа на Звенту. А Приход заговорил голосом
Сергея:
— Любая, а ты как здесь’
В ответ Лена произнесла.
— Как ты изменился, милый1
— А ты... Ты тоже стала другой...
Приход внутри Сергея пытался снова завладеть его голосом,
но Сергей осадил внутреннего брата.
— Остынь, Приход... Это не Звента, это моя любимая женщи-
на...
Но двойственность уже сделала свое дело. Сергей почувство-
вал, что внутренний стержень, который появился после выхода из
шара, расшатался, ослаб и сейчас он не может на него опереться.
Он удивился своим переживаниям, и появилось раздражение.
Как мало, оказывается, ему надо, чтобы потерять былую мощь...
Стоило только почувствовать внутри что-то необычное, как глу-
144
Родник Силы
бинная опора расшаталась... Стержень рассыпался, становился
все более тонким и хилым. Сергей остро ощущал свою беспо-
мощность... И тут внутри снова ожил Приход. Сергей слышал его
своим разумом:
— Ты не паникуй, брат' Соберись, слушай себя... Подумай про
стержень и начни его крутить... Знаешь, как ось, которую втыка-
ешь в ступу. Она, коли ровно стоит, то, как ни крути, верхушка у
нее будет вертеться прямо. А твой стержень сейчас вверху болта-
ется оттого, что ты испугался меня... Ты не бойся, я помогу тебе,
мы же одно целое...
Сергей почувствовал, как в животе крутится тяжелое темное
облако. Оно постепенно превратилось в плоский блин, заполнив-
ший пространство внутри таза. Из центра этого блина поднимался
тонкий стержень вверх до макушки. Стержень вращался вместе с
тяжелым нижним блином, и казалось, что его верхушка свободно
болтается в голове. Тут и проявился Приход. Сергей почувство-
вал, как он оглаживает верхушку стержня и постепенно коле-
бание прекращается, стержень начинает вращаться ровно, без
отклонений, наполняется силой, крепнет и снова превращается
в мощную внутреннюю опору.
Сергей услышал голос Прихода:
— Вот видишь, брат, мы с тобой много сможем сделать... А дева
твоя пусть твоей и остается... Звента ей родная, а мне — любая...
Ты сейчас ее ограждаешь, а ведь скоро она со своей сестрой
соединится, как будем делить тогда7
— Пока она моя, и делить нам нечего'
— А я и не прошу. Ты увидел ее, и всколыхнулось в тебе пота-
енное. А там я хоронился до времени, потом и пробудился. Увидел
ее и сперва подумал, что Звента вернулась, да ошибся...
— Сейчас-то что ты хочешь7
— Ничего' Ты меня пробудил, так не обратно же мне в спячку.
Вместе и будем исполнять заповеданное...
— Откуда ты знаешь про это7
— Я ж в тебе и все, что ты знаешь, знаю и я.
Сергей обернулся и снова увидел Лену. Она протянула руку к
его голове и легонько коснулась виска. В глазах у него потемнело.
Он ощутил, как сильный ветер дунул в лицо, и все пропало...
Глава X
ПОРУЧЕНИЕ ВОЛИ
ГНЕЗДО НЕЧИСТИ
Старый замок нависал над дорогой. Он больше походил на
древнего стража, охраняющего асфальтовое полотно. Но проез-
жавшие по дороге машины проскакивали это место без остановок,
поскольку древних развалин в округе было хоть отбавляй, а этот
замок стоял бесхозным уже много лет, обветшал и, казалось,
медленно разваливался. Да и сырой туман, который почти всегда
клубился вокруг древнего строения, производил на путешествен-
ников угнетающее впечатление. Для дороги это место оказалось
наиболее удобным, поэтому ее и проложили сквозь горы. Но люди
избегали появляться возле замка. Правда, был энтузиаст, кото-
рый хотел открыть придорожный ресторанчик. Будущий владелец
ресторана осмотрел замок, остался доволен и нанял рабочих для
ремонта нескольких помещений. Однако не задалось... Рабочие
привезли материалы, подтянули электрические кабели, устроили
в одной из комнат нижнего этажа себе ночлег и даже переноче-
вали... Наутро они хмуро встретили хозяина и наотрез отказа-
лись продолжать работу. Как тот ни уговаривал, рабочие твердо
стояли на своем... Объяснить причину отказа не могли. Хозяин
еще несколько раз пытался начать ремонт, но стоило рабочим
переночевать на объекте, как утром они сворачивались и уходи-
ли. В конце концов и сам хозяин куда-то канул. Юридически он
оставался владельцем древнего строения, но фактически замок
стоял брошенным, и никто из людей не появлялся в его окрест-
ностях месяцами.
Странные истории рассказывали в округе об этом замке.
Местные жители говорили, что по ночам в окнах мелькает свет,
а в полнолуние из замка слышатся жуткие вопли. Но слухи так и
оставались слухами, проверять их никто не собирался. Причина
была прозаическая — никому этот замок не был нужен. После
неудачного опыта с открытием придорожного ресторана больше
146
Родник Силы
желающих не нашлось, и замок ветшал с каждым годом. Стены
и башни покрывались зеленым мхом, в черных провалах окон
уныло посвистывал ветер, и от древнего строения веяло пустотой
и холодом. Ни туристы, ни путешественники не жаловали его
вниманием. Машины пролетали по дороге не останавливаясь.
Лишь изредка какие-нибудь любопытные автомобилисты парко-
вали машины на обочине и ползли вверх по заросшей тропинке.
Фотографировались на фоне замшелых камней, но быстро спус-
кались обратно. Неуютно было возле замка, ледяным веяло от его
стен, и люди чувствовали неясную тоску в сердце, а какая-то сила
словно толкает их от стен замка обратно — на дорогу.
Ощущения вернулись к Сергею, когда он почувствовал про-
низывающий холод. Он открыл глаза и увидел вокруг серые, с
потеками и разводами стены. Узкие стрельчатые окна пропускали
слабый свет, и оттого казалось, что помещение, в котором стоял
Сергей, наполнено серым сумраком. Он подошел к одному из
окон и выглянул наружу. У основания стены зеленели кусты, двор
густо порос травой, а внизу, у склона холма пролегла серая лента
дороги. В тот момент, когда Сергей смотрел из окна, по ней как
раз проезжала машина.
«Иномарка... — отметил он, но дальше мысль развивать не стал.
Мало ли сейчас на наших дорогах ездит иностранных авто. — А где
же Лена’» — снова мелькнула мысль, но оборвалась от натужно-
го гуда большого грузовика, который, пыхтя и отдуваясь дымом
из вертикальной трубы, проехал мимо... Сергей с удивлением
посмотрел ему вслед. Таких тяжеловозов на наших дорогах он
не видел... И тут как прорвало, машины неслись одна за другой,
и все, без исключения, были иностранными. Сергей удивился
такому обилию импортных машин, но тут что-то словно толкнуло
изнутри. Он перешел к другому окну и увидел возле дороги указа-
тель. По синему полю шла надпись латинскими буквами...
— Мы что, за границей’ — удивленно произнес он вслух и услы-
шал ответ. Нет, не в голове, как это бывало раньше, а из глубины
комнаты. Сергей резко обернулся и увидел человека. Они раньше
встречались, но когда и где, Сергей не мог сразу вспомнить. Был
этот человек похож на затюканного бродягу и одеянием, и копной
нестриженых и, похоже, немытых волос. Бродяга глядел на него
сверкающими голубыми глазами и проговорил:
— Да, в Карпатах.
— А как мы здесь оказались’
147
Николай Шерстенников
— И это спрашивает вершитель7 Да ты хоть знаешь, что тебе
доступно7
— Нет. Я даже не знаю, что со мной происходит... А вот вас я
где-то видел...
— Ну еще бы1 Мы с тобой через многое прошли, только я тогда
по-другому выглядел...
Голос бродяги показался Сергею знакомым, но память пока
отказывалась узнавать... И вдруг, как зарница в ночи полыхнула, из
темноты высветилось лицо бродяги. И всплыло имя — Странник.
— Ты — Странник7
— Ну вот и узнал1 Вспомнил, это радует1
— Как ты здесь очутился7 Ведь ты ушел тогда вместе с бра-
тьями7
— Ты задаешь глупые вопросы. Как я вообще могу путешест-
вовать по временам и пространствам7 Я и сам не знаю... Хочу
перенестись куда-то и переношусь...
— Да я не о том... Почему ты снова здесь7
— Скучно мне стало с братьями... Скучно1 Они там окуклили
пространство, чванятся друг перед другом своей исключитель-
ностью, но никому они не нужны. Да и не помнит о них никто. Я
побыл с ними, подышал травой забвения, да понял, что снова к
вам хочу, к людям и приключениям. Я ведь бессмертный, а тут
все время рисковать приходится, глядишь, и я смогу уйти... Как
ты думаешь, смогу7
Странник спрашивал с надеждой в голосе, но Сергей пока не
понимал, о чем идет речь. И отвечал, похоже, невпопад.
— Да, наверное... только...
— Ладно, не тушуйся. Ты еще не до конца вспомнил и понял.
Такое бывает, когда становишься Вершителем. Я лучше тебе сам
все расскажу, хочешь7
Сергей промолчал, но Странник и не ждал ответа. Он начал
рассказывать.
— Когда я ушел с братьями, то вас всех раскидало кого куда.
Эти трое, твои друзья верные, теперь бестелесные, в хранителях
безвременья... Ты поначалу в беспамятство впал, да вот Лена тебя
и вытащила. Ты ее за свою суженую принимаешь, а ведь вы уж
давно женаты... Не помнишь разве свою Звенту7
Сергей услышал имя, и снова внутри все колыхнулось... Как
мог он забыть эту потрясающую женщину71 Еще тогда, на острове
он почувствовал, что его тянет к ней, а потом, когда внутри под-
148
Родник Силы
нял голову Приход, то и противиться не хотел. Но все растворил
в себе волшебный сиреневый туман, в который они канули все
вместе. И на какое-то время Приход затих, а теперь вот все возоб-
новляется...
А Странник продолжал.
— То, что вы с Леной встретились в другом времени, — так
задумано было. Воля вас соединила, так неужели даст вам разбе-
жаться в разные стороны’ И миссия у вас такая, что не расстаться
вам никогда. Вы будете Вершителями1 Понял’
— Нет. Ничего я не понял. Где Лена’
— Я здесь, — раздался женский голос, и сквозь сводчатый
проем в зал вошла она.
Сергей радостно вскинулся ей навстречу, но остановился. Что-
то неестественное было в этой женщине. Веяло от нее недобрым,
холодом тянуло... Не могло такое от Лены исходить, он знал это.
А Странник вдруг отшатнулся и забормотал тихо.
— Уйди, проклятый, опять ты свои заморочки подсовыва-
ешь...
Он делал руками какие-то пассы, а Сергей действовал не
думая. Он вытащил из кармана камешек, который до этого сжимал
в руке. Протянул руку с зажатым в кулаке камешком в сторону
Лены и представил, что по ней, как по громоотводу, катится шар
голубого огня и срывается с кулака. Ему казалось, что он создает
в воображении это видение, но огненный шар действительно про-
катился по руке и, сорвавшись с кулака, ударил женщину в грудь.
Лена задрожала, заколебалась, и женский образ начал оплывать,
как свеча. Страшный вой прокатился под древними сводами. Лена
задергалась и внезапно упала на четвереньки. Лицо ее оскали-
лось, из-под знакомых покровов показалось что-то лохматое,
мерзко воняющее, истекающее холодом...
Странник завершил свои пассы, и Сергей увидел, как между
руками у него завихрилось голубое пламя. Он росло в размерах
и когда заполнило пространство кольца сомкнутых рук, Странник
расцепил пальцы, и огонь потек в сторону корчившейся твари...
Облако голубого огня накрыло ее, и снова раздался вой. Только на
этот раз он затихал. А тварь исчезала вместе с голубым облаком.
Через мгновение в комнате никого не было. Там, где только что
корчилось чудо-юдо, оставалась небольшая кучка серой золы...
Странник молча подошел к остаткам, разгреб их ногой и рас-
швырял в разные стороны...
149
Николай Шерсгенников
— Вот так-то лучше будет, — сказал он и добавил. — Видишь,
какого зверя вместо Лены тебе подсунули’ Знать, неспроста ты
здесь...
— Неспроста, — прогремел в ответ голос из ниоткуда.
Казалось, что сам воздух дрожит от звуков. — Ты знаешь, чем
можешь помочь ему1 Объясни...
Голос обращался к Страннику и говорил о чем-то хорошо
ему известном. Сергей же слушал с удивлением. А Странник
ненадолго затуманился лицом, глаза его отрешенно уставились
в пространство, и он заговорил. И хотя голос звучал утробно,
а говорил он почти шепотом, Сергей отчетливо слышал каждое
слово. Мало того, речь Странника срывала остатки беспамятства,
и каждое слово отзывалось ощущениями. Когда Странник замолк,
Сергей будто проснулся. Понял, что он должен сделать в этом
замке, и самое главное, понял, как он это сделает... Он оглядел
помещение боковым зрением, стараясь увидеть и понять то, что
всплыло сейчас в сознании. И увидел. Грубые камни стен были
серо-плесневелого цвета. Кое-где на них распластались бурые
пятна лишайника. Под одним из таких пятен Сергей и увидел едва
заметное пульсирующее свечение. Он уверенно подошел к буро-
му наросту на стене и сорвал его. На вид под лишайником был
обычный камень. Но Сергей уже ясно понимал, что этот камень
замыкает в себе энергетический каркас комнаты и, если сейчас
особым образом ударить по нему, стены комнаты рассыплются
в пыль. Его глаза стали видеть такие вот критические точки... И
задачу свою Сергей понял отчетливо, он должен найти критичес-
кую точку всего замка и развалить его. Для чего’ В замке собира-
лись адепты черных культов и поклонялись богам Нави. Когда-то
здесь приносили и человеческие жертвы, но сейчас кровавый
ритуал исчез за ненадобностью. Для Нави гораздо важнее оказа-
лось, чтобы живые люди, поклоняющиеся ее богам, раскрывали
ворота для ее силы и помогали темной стороне мира захватывать
все новые и новые души, заманивать в свои болотные просторы
неискушенных, наивных, ищущих...
Странник выжидательно смотрел на Сергея. А тот сосредото-
ченно разглядывал пульсирующий камень в стене. Потом повер-
нулся к Страннику и сказал глухо.
— Выйди отсюда1
— Куда я пойду’ — запротестовал он, но Сергей только махнул
рукой, и Странника словно выдуло из комнаты. А он погладил
150
Родник Силы
камень, подержал на нем руку и послушал пульсацию. Потом ото-
шел на шаг от стены и коротко, с замысловатым вывертом, ударил
ладонью по камню... Стена загудела, будто он стукнул по бараба-
ну. Но гул не затихал, а, напротив, усиливался. Сергей поспешно
выскочил из комнаты и едва успел перешагнуть порог, как следом
за ним в проем ударило облако пыли.
Когда пыль немного осела, они со Странником заглянули
внутрь и увидели, что стены комнаты обрушились. Стены других
комнат оставались целыми, а вот этой уже не было. И не просто
рухнули стены, но и само пространство помещения свернулось,
исчезла перспектива, словно комната была нарисована на боль-
шом холсте, а теперь его сорвали.
Странник удивленно хмыкнул.
— Да ты не только камень рушить научился, но и пространство
убираешь. Этого даже я не умею...
Но Сергей не слушал его. Он прикрыл глаза и раскинул ум на
весь замок. Волны его внимания пронизывали стены и потолки,
проникали в потаенные уголки строения и в разных местах наты-
кались на черные холодные кубики, на первый взгляд разбро-
санные без всякой системы. Однако Сергей уже понимал, что эти
кубики и есть основа темной силы замка. Когда здесь собираются
адепты черных сил, они наполняют силой своих желаний кубики,
а потом невидимыми линиями соединяют их между собой и откры-
вают ворота перед силой Нави. Он представил, в каком порядке
разбросаны кубики по залам и комнатам замка, и понял, что все
вместе они составляют законченный рисунок, напоминающий
большой многоугольник. И когда все кубики наполнятся силой
желаний черных адептов, в центре многоугольника откроются
врата в обратный мир, и оттуда выйдут его посланцы. Для чего7
Сергей не стал додумывать эту мысль. Он понял главное, нужно
найти критический камень всего замка и ударить по нему... Замок
должен рухнуть, иначе черные адепты приумножат число волшеб-
ных кубиков и тогда посланцы обратных миров смогут бродить по
всему свету. Воля не хотела этого. И Сергей понял, что сейчас он
проходит важное испытание.
Снаружи замок казался брошенным и забытым. Но внутри
все было прибрано, никаких обрушений или провалов в стенах.
Пустые коридоры и комнаты, только кое-где на полу валялись
небольшие темные кубики. Они-то и были мистической основой
древнего строения.
151
_________ Николай Шерстенников________________-„.j-jffg
Сергей и Странник долго плутали по переходам и лабиринтам
коридоров, пока не добрались до нужной лестницы.
По лестнице поднимались трудно. Ноги вдруг отяжелели, а тело
налилось свинцом и стало неповоротливым. Одежда цеплялась за
выступы стен, на ступеньках они наталкивались на кучки какой-то
гадости, но обойти их не всегда получалось. Ноги не слушались,
и, вместо того чтобы сделать один большой шаг, им приходилось
перебирать ногами... И чем больше они боролись со сковавшей их
непонятной силой, тем труднее было идти вверх. Странник не сумел
увернуться и со всего маху вляпался ногой в кучку гадости. Вокруг
разлилось зловоние, а кучка схватила его ногу, как цемент схваты-
вает кирпич в каменной кладке. Сергей с силой потянул Странника
за плечи, но тот будто приклеился. Сергей застонал от напряжения,
но Странник даже не колыхнулся. Сергей увидел, что тот каменеет.
Ноги уже покрылись серо-зеленой каменной коркой, и она ползла
выше и почти достигла пояса. Странник боролся с окаменением,
но сил у него не хватало. Он смотрел на Сергея с удивлением и
сомнением. Его, бессмертного, так легко превращали в камень, а он
ничего не мог с этим поделать...
Сергей протянул к Страннику руки, но тот уклонился и произ-
нес тягучим голосом.
— Когда ты борешься с неизвестным, ты придаешь ему силы...
Не борись... Ступай... Сделай то, что заповедано... Мне не вырвать-
ся...
— Но я... — начал Сергей, но Странник все тем же тягучим
голосом перебил его.
— Не теряй времени1 Меня связали, чтобы ты не добрался до
заветного камня1 Иди1
Сергей повернулся к Страннику спиной и, преодолевая тяжесть,
пошел наверх. Он понимал, что не в состоянии помочь своему това-
рищу, но в нем твердо сидело вбитое, главное — помочь, а если
дело не сделаешь, то себя убедишь, что помогал...
И все же он сумел преодолеть этот внутренний запрет.
Когда Сергей вышел на площадку башни, сразу увидел особый
камень в кладке ограждения. На нем замыкался энергетический
каркас замка, и он уже несколько веков удерживал замок с виду
ветхим, но внутри крепким и готовым для приема черных адептов
и посланцев обратных миров. Сергей больше не колебался. Он
погладил рукой узловой камень, почувствовал его пульсацию и
понял, как нужно ударить, чтобы замок рассыпался. Рука дейст-
152
Родник Силы
вовала сама. Он даже не задумывался о том, что делает. Ладонь,
описав в воздухе замысловатую траекторию, звонко шлепнула по
критической точке. В глубинах толстых каменных стен раздался
низкий гул. Сергей посмотрел вниз и обомлел. В ворота замка
въехал туристический автобус. Дверцы открылись, и люди вышли
на двор. Одни смотрели на замок, а вышедшие первыми уже
открыли входные двери и скрылись под сводами.
Сергей замер. Внутри его словно обожгло. Он, выполняя Волю,
сейчас погубит десяток людей, которые решили посмотреть на
древность... Сердце противно защемило, в ногах появился холо-
док, слабость разлилась по телу. Он хотел крикнуть туристам
внизу, чтобы они уходили подальше от замка, но голос не слушал-
ся... Он перегнулся через парапет, замахал руками, и в это время
глубинный гул усилился, прорвался наружу, многовековые стены
задрожали, и замок начал рассыпаться, как карточный домик,
погребая под собой туристов...
В сказочных фильмах часто показывают, как рушатся замки
колдунов и злодеев. Красиво падают башни, осыпаются стены, из
подвалов вырываются языки очищающего пламени и все исчезает...
Но то сказочное кино. А здесь не было ни кинематографической
красоты, ни, тем более, очищающего огня. Замок проваливался
внутрь себя. Столбы пыли поднимались над крушением, но и они
не выходили за пределы той площадки, которую занимал замок. И
самое странное, что стояла полная тишина. Древнее строение руши-
лось без шума. Прошло несколько минут, и на месте замка лежала
громадная гора щебня, но и она таяла, как сугроб под солнцем.
Когда замок начал рушиться, Сергей еще пытался что-то сде-
лать, чтобы спасти туристов, но не успел даже развернуться на
площадке башни, чтобы бежать вниз. Он провалился внутрь само-
го себя, обрушился на Прихода, на мгновение задержался в нем,
и оба канули в темноту. А когда Сергей открыл глаза, то оказа-
лось, что он стоит на спекшейся земле возле огромного каменного
шара, и Лена смотрит на него с тревогой...
— Сережа, с тобой все хорошо7
— Да. А чего ты спрашиваешь7
— Да ты пропал на мгновение, а потом вот снова появился.
Только странный какой-то. В пыли, в грязи... Где ты был7
Сергей вместо ответа оглядел себя, хлопнул руками по рубахе,
и вокруг заклубилась тонкая каменная пыль. Потом посмотрел на
Лену и спросил:
153
Николай Шерстенников
— Меня действительно не было всего мгновение’
— Да1 Я даже удивиться не успела, а ты уже снова здесь...
Сергей хмыкнул и обернулся к шару. Полированная поверх-
ность отразила и исказила лицо: чрезмерно пухлые губы и кривой
нос, выпученные глаза... Он хотел отвернуться, но отражение
задрожало и в глубине камня появилось видение: рушился ста-
ринный замок.
— Вот где я был, видишь...
— Да ты же пропал всего на чуть-чуть, — возразила Лена, но
тут же и осеклась. Она увидела в глубине камня живую картинку
и замерла. Сергей начал рассказывать о своем приключении, а
потом замолк. Мысли вернулись к Страннику, приклеившемуся
к лестнице, к туристам, погребенным под руинами... И словно в
ответ на его думы, картинка внутри камня изменилась. Он увидел,
как под своды входят туристы. Они, оказавшись в зале, снимают
с себя обычную одежду. Из-под нее высвобождаются длинные
черные рясы с капюшонами. Они надевают капюшоны на головы и
уверенно идут к двери в дальней стене зала. От картинки повеяло
холодом и мощью. Холодную силу источали люди в рясах... Они
уверенно шли по залу, и Сергей понял, что не туристы это, а те, кто
регулярно бывал в замке... Действовали очень усгремленно...
Потом картинка задрожала. Сергей решил, что она сейчас
исчезнет, но картинка дрогнула еще и замерла. Из ее глубины
потек гул — это рушились стены замка. Своды разваливались и
сыпались на головы людей в рясах. И Сергей увидел странное:
там, где только что стояли люди, стало пусто. И только стайка
крыс кинулась врассыпную к углам зала.
— Так это же не туристы, это крысы' — удивился Сергей и уви-
дел, как крысы по узким ходам под стенами торопятся в подвал.
Сергей знал, что там, в самом глубоком каземате лежит главный
темный кубик, который связывает воедино все остальные. Туда
и рвались крысы, да не успели. Своды подвала тоже осыпались,
крысы оказались погребенными под мелким щебнем, в который
превратились камни стен и потолков... Глубоко под руинами
остался лежать и колдовской кубик.
Картинка мигнула, пропала и снова вспыхнула. Сергей увидел
Странника. Полуокаменевший, тот стоял на ступеньке лестницы,
ведущей в башню. Но когда рушились стены замка, колдовские
чары отпустили Странника. Серо-зеленая каменная оболочка
исчезла, и он легко прыгнул вверх по ступеням. Странник выско-
154
Родник Силы
чил на площадку башни, и Сергей увидел то, что видеть никак
не мог. Странник застал его перегнувшимся через парапет. Он
протянул руку к Сергею, но не успел ничего сделать — Сергей
уже проваливался в себя, как будто кто-то втягивал внутрь его
голову, плечи и все тело. Еще мгновение — и Сергей исчез, пре-
вратившись в легкий парок.
Странник остался на площадке рассыпающейся башни. Он
легко спрыгнул с огромной высоты и мягко, словно шагнул с
порога, опустился на землю в двух шагах от погибающего замка.
Глыба камня упала прямо на туристический автобус и продавила
его посередине. Из распоротого бака потек бензин. Маслянистые
струйки исчезали в груде щебня. Бензин просачивался внутрь, в
пустоты, оставшиеся под грудой щебенки.
Когда бензин просочился в руины, Странник щелкнул пальца-
ми, и на ногте появился огонек. Он дунул на свой палец, огонек
сорвался с него, медленно, как светлячок, пролетел по воздуху и
упал на мокрую от бензина землю. Полыхнуло мгновенно и ярко.
По ходу ручейков огонь пробежал к груде щебня и скрылся внут-
ри. Скоро бесцветные, почти невидимые при ярком дневном свете
языки пламени охватили всю кучу.
А под кучей что-то ухнуло, груда битого камня дрогнула и
стала оползать в образовавшуюся воронку. Скоро от нее не оста-
лось и следа, а над землей дрожал воздух и скрученное, сжатое со
всех сторон пространство с легким треском расправлялось...
Странник задумчиво смотрел на это, не выказывая ни удивле-
ния, ни других эмоций... А когда все исчезло и осталось только
дрожание воздуха, он шагнул с обрыва вниз и пропал. Сергей
видел, как он шагнул вниз, но до земли не долетел. Он просто
исчез, растаял в воздухе...
ВСТРЕЧА В БЕЗВРЕМЕНЬЕ
Сергей прислонился спиной к каменному шару. Тепло камен-
ного исполина пронизывало тело, пробегало волнами от головы
к ногам. Ему казалось, что в глазах у него плывет, а Лена колы-
шется, как утренний туман. Он пытался сфокусировать взгляд,
остановить кружение, но Лена все так же колыхалась в дрожащих
струях тепла. Сергей попытался оторваться от теплого каменного
бока, но силы оставили его. Он оттолкнулся от камня, ноги подог-
нулись, и он упал на иссушенную жаром землю. На мгновение в
155
Николай Шерсгенников
голове помутилось и, наверное, он потерял сознание. Когда он
приоткрыл глаза, то увидел склонившееся к нему лицо Лены. Она
с беспокойством смотрела на него. Сергей попытался сказать, что
все в порядке, но губы спеклись, и ему показалось, что язык не
слушается... Лена встревоженно спросила.
— Сережа, милый, что с тобой7 Ты можешь встать7
Сергей сначала оперся руками о землю, с трудом, словно под-
нимал на спине тяжеленную бетонную плиту, отжался и подтянул
ноги. Неожиданно пришла легкость. Он почувствовал, что в пле-
чах и в ногах появилась легкость, как будто там надули воздуш-
ные шарики. Он легко встал на ноги и помог подняться Лене. Она
все так же смотрела на него, но в глазах уже было удивление.
— Как ты меняешься, Сережа1 Что происходит7
Но договорить она не успела. От шара прокатился тяжелый,
мощный гул и волной вибраций накрыл их. Они оказались в
эпицентре звука, словно внутри гудящего колокола. Гул нарас-
тал, проникал в каждую клеточку тела, разрывал мозг, туманил
разум. Сергей только и успел прижать Лену к себе... Они зажму-
рили глаза, чтобы остановить дрожь в глазных яблоках. А гул
усилился. Теперь он перетряхивал каждую клеточку, и казалось,
что тела, словно тягучий кисель, оплывают и стекают на землю с
внутреннего стержня. И вдруг наступила такая тишина, что они
не слышали даже биения собственных сердец. Они еще стояли
обнявшись, когда Сергей видел неяркий рассеянный свет. Он
проникал сквозь зажмуренные веки, рождал покой и тишину.
Лена зашевелилась. Он поспешил разомкнуть объятия, но
сделал это как-то неуклюже. Открыл глаза, чтобы посмотреть
на нее, и обомлел. Не было ни спекшейся земли, ни каменного
шара... Ничего не было. Только ровный рассеянный свет, близ-
кий горизонт и широкая, ни на что не похожая река, на берегу
которой они с Леной и стояли. Сергей хотел зацепиться взглядом
за что-нибудь привычное и не нашел ничего подходящего. В реке
не было воды, но текла какая-то субстанция, аналогов которой
он подобрать бы не смог. Да и сам мир, в котором они оказались,
выглядел, по человеческим понятиям, странно, неожиданно, ни на
что не похоже... Тогда он посмотрел на Лену. Уж она-то, теплая,
родная помогла бы восстановить ощущение реальности. Но Лены
не было. Рядом с ним, как давеча у шара, колыхался знакомый
силуэт, был он полупрозрачным, текучим и изменчивым... Да, это
была Лена, но не та, которую он привык видеть рядом с собой
156
Родник Силы
каждый день. Больше всего она походила на сгусток радужного
тумана, сохранявший какие-то отдаленные особенности женского
тела. Сергей посмотрел вниз, на свои ноги и не увидел их. Он
тоже превратился в радужный туман, как и его жена. Они смотре-
ли друг на друга и не могли ничего сказать. И неожиданно поняли,
что говорить ничего не надо. Они свободно читали ощущения друг
друга. Не мысли, нет... Их тоже не было. Ощущения, глубокие и
яркие, которыми они жили...
Сергей осмотрелся и увидел, что к ним приближаются такие
же, как и они сами, радужные сгустки. И по мере их приближения
все знакомее становились очертания силуэтов. Сергей пытал-
ся понять, кто эти существа, но пока не мог сообразить. И тут
проснулся Приход. Он словно вынырнул из какой-то внутренней
полости и проявился в Сергее уверенно, как полновластный хозя-
ин. Он узнавал тех, кто приближался, и вместе с ним узнавал их и
Сергей. Граница внутри их общей памяти стиралась, и всплывали
события, о которых Сергей даже не подозревал. Когда Приход
проснулся, окончательно восстановилась память, и Сергей вспом-
нил этот мир, и тех, кто сейчас обитал здесь.
Он вспомнил противостояние, после которого его выбросило
в мир людей. Вернулось ощущение мощи, которая поддержива-
ла его, когда он боролся с силой, сворачивающей этот мир, как
рулон бумаги. Вспомнилась и ярость, с какой темная сила пыта-
лась раздавить его. Но всплыло и новое воспоминание-ощущение:
его выбросило в мир людей в отместку за сопротивление...
Радужные сгустки приблизились к ним, и Сергей-Приход
вспомнил всех. Это были его старые и верные друзья, с которы-
ми пройдены колдовские дебри разрыва миров. Никодим, Юрий,
Донат... Только можно ли было назвать их привычными именами7
Ведь людей-то, по сути, не было. И он сам, и Лена, и его друзья
сейчас бестелесно стояли на берегу реки жизней. Физические
оболочки исчезли. Они остались где-то там, в далеком теперь
мире яви... Как туда вернуться, он не знал, да и отсутствие тела
мало заботило его. Новое состояние было наполнено счастьем.
Тихим, спокойным и ровным счастьем бытия в новом качестве.
Он еще пытался найти привычные определения, но Приход
усмехнулся и произнес:
— Не старайся, братка1 Здесь мир причинный, а ты в него
хочешь войти с людскими мерками. Я-то здесь был и знаю, что к
чему. А ты смотри, запоминай...
157
Николай Шерстенников
Потом Лена открылась, будто цветок, и из сияющей чашки вышел
еще один радужный сгусток. Но Сергей знал, что сейчас из глубин
психических просторов Лены освободилась ее сестра — Звента. А
потом и сам он развернулся, словно лепестки цветка, и от него отде-
лился Приход. Звента и Приход оказались рядышком. Сергей чувст-
вовал их радость. Они радовались тому, что наконец встретились,
что снова будут вместе, что оказались в этом мире.
Новое состояние было приятным и радостным. Нигде и ниче-
го не болело и не беспокоило. Внутри — тихая умиротворенная
радость. Они лучились ею и ощущали, как радость вливается в
них отовсюду. Весь этот мир был пронизан тишиной, покоем и
радостью. А их добрые друзья, приблизившись, не обнимались
или как-то по-иному выражали свои чувства после долгой раз-
луки. Они стояли рядом, и радость от встречи переливалась от
них к Лене и Сергею. Они знали, что никогда и не расставались
со своими соратниками. Те видели их, помогали из своего мира,
поддерживали незримо и неявно... Сергей понял, что все время
чувствовал их помощь, только считал самонадеянно, что это он
сам справляется с ситуациями. И вообще, для него все в этом
мире было прозрачно и ясно. Не надо было задавать вопросов:
они знали все, что здесь происходило.
Лена и Сергей чувствовали в себе доброту и радость своих
друзей. И еще ощущали, как после отделения Звенты с Приходом
в душах воцарился покой, появилась такая легкость, о какой они
раньше и не мечтали. Хотелось оттолкнуться от земли и взлететь,
и оба знали, что у них получится взлететь... Вот только где земля,
а где пространство7 Они пребывали в мире безвременья, и не
было там привычных человеку понятий «верх» и «низ». Летать-то
они могли, только куда и как7
А потом возле них появился еще один радужный сгусток. Они
сначала не поняли, кто он, но вдруг Звента потянулась к нему, а
следом и Лена узнала Митяйку. Он предстал сгустком пульсирую-
щего плотного света. Его сверкание было гораздо сильнее света,
истекающего от остальных. Внутри у Лены, Сергея, Звенты и
Прихода прозвучал глуховатый голос Никодима:
— Это сын ваш земной, а здесь он — повелитель нашего мира.
Владыка безвременья1
От мальчика веяло громадной силой. Они почувствовали, как с
его приближением напряглась ткань пространства и оно тихонько
зазвенело. В этом беззвучном мире даже мелодичный звон Силы
158
Родник Силы
воспринимался как мелодия колоколов. А мальчик обнял собой всех
стоявших на берегу реки жизней, и Лене показалось, что ее щеки
коснулись сухие, горячие губы. Такой же поцелуй почувствовала
и Звента. И они испытали прилив любви и нежности. Это Митяйка
поделился с ними тем, что его переполняло. Став Владыкой безвре-
менья, он все еще сохранял сыновнее тепло к мамам.
После встречи Митяйка подвел всех к берегу реки жизней и
указал на ее течение. В потоке то там, то тут возникали завих-
рения и водовороты. Но они чаще всего, рассасывались сами. Ну
а когда возникал большой затор, в котором смешивались судьбы
миллионов людей, разгребать его помогали Никодим, Юрий и
Донат. Они вонзали в затор свои палки, похожие на отвердевшие
лучи света, и растаскивали затор так, чтобы восстановить течение
реки. Сначала затор распадался на локальные завихрения, потом
на мелкие водовороты, а потом и вовсе исчезал.
— Что значит такой затор в земной жизни’ — спросил Сергей.
— Война, — лаконично ответил Никодим. Потом продол-
жил: — Если не успеем растащить, то может быть большой, даже
очень большой. А если справимся вовремя, то кончится неболь-
шими стычками...
— Неужели вы можете не успеть’
— Мы всегда успеваем, нас только Воля может остановить. Мы
не знаем Высшего Плана и Замысла. Мы блюдем реку жизней, но
когда Воля создает и усиливает затор, мы не можем растащить
его. Нас просто не подпускают к нему. Мы смотрим с берега на
людские судьбы и видим то, что Воля определила каждому...
— И вам не хочется никому помочь’
— Желание и хотение — это все осталось там, в явленном мире.
А мы здесь живем без желаний. Нам нечего желать, мы видим все
и знаем, что книга судеб пишется не людьми. Люди лишь дают
начальный толчок в том или ином направлении. А дальше судьбы
их развиваются по Высшему Замыслу...
Разговор прервал Митяйка. Он обнял собой Лену и Сергея, и
они словно исчезли из призрачного мира реки жизней. Внутри
кокона, которым оградил их сыночек, раздался мягкий, проник-
новенный голос. Они услышали:
— Примите заповеданное вам. Не будет ни повторений, ни
разъяснений. Сказанное однажды станет вашей жизнью на годы.
Вам быть вершителями. Вы избраны1 Но нет еще готовности
внутри, страсти и эмоции бушуют в вас, а потому вам надобно
159
Николай Шерстенников
взрастить понимание и терпение, принять смирение и усмирить
гордыню, принять данное. С этого и начнете вы свое служение.
Ступайте со знанием в душах и добротой в сердцах... Приход и
Звента отныне будут неразлучны так же, как и вы, но они уйдут в
свои времена1 И вам пора...
Сергей хотел что-то спросить, но не успел. Незримая сила под-
хватила их. Они не видели ничего, только ощущали стремитель-
ный полет в никуда. А скоро и это чувство пропало. Они оглохли,
ослепли, перестали чувствовать...
Когда Сергей открыл глаза, то увидел спину Лены. Она сидела
перед зеркалом и внимательно смотрела себе в лицо. Они были в
своей квартире, на столе еще парил чай в чашках, за окном свер-
кало летнее утро... Сергей сел на диване и сказал:
— Что-то меня сморило... Такой сон странный видел...
Лена обернулась от зеркала и ответила:
— То был не сон, милый1 То явь... Посмотри... — Она указала
рукой на зеркало, а сама отошла в сторону. Он увидел в стекле
Звенту, которая внимательно смотрела на них из Зазеркалья и
улыбалась... Потом приветливо помахала им рукой, повернулась
и пошла в глубины своего мира. Сергей вскочил с дивана и кинул-
ся к зеркалу. Он видел, как фигурка Звенты удаляется, мелькает
меж кустов. А потом в зеркале что-то мигнуло, и все исчезло.
Сергей смотрел на свою удивленную физиономию и обстановку
квартиры на заднем плане.
Глава XI
МЕСТЬ НАВИ
НАВАЖДЕНИЕ
Телефонный звонок из издательства был для Сергея неожи-
данным. Он и думать забыл о рукописи, которую отнес (кажется,
в прошлой жизни) на рецензию. Времени с той поры минуло
всего-то пара недель, а казалось, что прошла целая эпоха1 Но
вежливый женский голос настойчиво выпытывал у автора, когда
он сможет прийти в издательство для продолжения переговоров
о судьбе книги.
— Ну я не знаю, а когда лучше7
— Если сможете — сегодня после обеда. Редактор будет на
месте, и директор издательства тоже хотел с вами поговорить...
— Хорошо, я приду...
Сергей вышел из дома за час до назначенного срока и не спе-
ша побрел по улицам. Солнышко стояло высоко, но жары не было.
Приятный ветерок обдувал лицо, люди вокруг спешили по сво-
им делам, но Сергей видел множество улыбающихся лиц. Ему стало
хорошо. На душе посветлело, словно солнышко проникло внутрь и
осветило там все закоулки. Он шел и радовался тому, что вот так
просто можно идти и смотреть на голубое небо, на зелень дере-
вьев, на беспечных воробьев... Словом, настроение было почти
безмятежным. Вдруг визг тормозов разорвал благостную тишину
внутри. И почти одновременно с пронзительным звуком раздался
короткий и страшный вскрик. Люди, словно в замедленном кино,
останавливались, оглядывались на звук и оборачивались к про-
езжей части. Сергей видел, что окружающие двигаются словно
в вязком киселе. Он тоже повернулся на крик и увидел, что на
дороге останавливается машина, а под ее колесами мелькает что-
то разноцветное.
Сергей бросился к машине, нагнулся, заглянул под колеса и
замер. Под машиной лежала маленькая девочка. Вернее то, что
от нее осталось после удара бампером. Цветные бантики были
161
Николай Шерсгенников
невредимы, а вот тельце и голова сплошь залиты кровью. Девочка
не шевелилась и даже не стонала. Сергей протянул руку к детской
головке и тут же отдернул ее. Ветром сдвинуло в сторону бант, и
на него смотрел остановившийся, холодеющий глаз ребенка.
Он пересилил первый страх, осторожно подсунул под маленькое
тельце ладони и вытащил девочку из-под машины. Когда Сергей
выпрямился, то увидел рядом с собой молодую женщину. Она безум-
ными глазами посмотрела на ребенка, на Сергея и тихо спросила.
— Что с ней7 Нет, этого не может быть1
Сергей пожал плечами и осторожно опустил трупик на траву
газона. А женщина уже кричала.
— Нет1 Не может быть1
Люди вокруг сочувственно молчали, да и что можно было сказать
матери7.. А Сергей ощутил вокруг себя тяжелое холодное облако
материнского горя. Он хотел как-то закрыться от этого холода, но
тот проникал внутрь, заполнял тело, сжимал сердце... Сергей про-
толкался через толпу и медленно побрел по улице. Он забыл думать
про издательство и шел, слушая себя. Внутри стало пусто и холодно.
Пропало очарование летнего дня, а разум будоражило не проходя-
щее видение холодеющего детского глаза. Мертвого глаза...
Несколько кварталов Сергей прошел почти в беспамятстве.
Смерть маленькой девочки потрясла его своей кажущейся бес-
смысленностью и бесполезностью. Ведь ребенок же, еще и жить
не начинала... Он шел автоматически, не обращая внимания на
людей вокруг. Внимание невольно концентрировалось на пережи-
том. Холод, заполнивший его изнутри, постепенно превращался в
тяжесть, которая опускалась в глубины внутренних пространств.
Когда он немного пришел в себя, оказалось, что хоть и бессозна-
тельно, но шел правильно. Издательство было в паре кварталов
от того места, где он сейчас стоял. Сергей встряхнулся, заста-
вил себя улыбнуться и пошел спорым шагом. Он представил,
как в груди разгорается улыбка, и ее тепло согревает сердце.
Несколько минут он еще чувствовал холод, но постепенно лед
растаял, и сердце разогнало по телу волну тепла. Конечно, гибель
ребенка — это всегда горе. А он стал свидетелем этого несчастья
для чего-то. Это он понимал и потому пытался отогнать от себя
навязчивые видения.
Он открыл массивную дверь в издательство и вошел в про-
хладный вестибюль, где возле столика скучал охранник в пятнис-
той униформе.
162
Родник Силы
— Меня пригласили к директору, насчет книги...
— А кто пригласил7 — спросил охранник, но как-то вяло, без
интереса.
— Я не знаю, звонила женщина, сказала прийти сегодня после
обеда...
— Идите... — вяло махнул рукой страж вестибюля. — На вто-
рой этаж, а там спросите...
Сергей шагнул на ступеньки лестницы и вдруг почувствовал
странное в себе. Будто холодок недавнего переживания толкнул
его изнутри, и сердце кольнуло льдистым шипом. Он усилием воли
отогнал неожиданное ощущение.
По лестнице поднялся на второй этаж, нашел приемную и
вошел. Пожилая дама в приемной сурово спросила его.
— Вы к кому7
— Да, собственно, я не знаю... Мне позвонили, сказали зайти
сегодня после обеда по поводу моей книги...
— Так вы автор7
- Да...
— Подождите, — смягчилась дама и нажала клавишу селекто-
ра. Она произнесла в микрофон несколько слов, и Сергей услы-
шал из динамика невнятный ответ. Секретарша указала ему на
дверь кабинета и сказала.
— Иван Павлович ждет вас, проходите...
Сергей открыл дверь и вошел в просторный кабинет. У стены
напротив двери стоял массивный стол, а за столом восседал
солидный седовласый господин в строгом костюме.
Он посмотрел на посетителя и спросил рокочущим голосом.
— Вы по поводу книги7 Мне принесли рукопись на ознаком-
ление. Я читал, и еще читали люди. Вы знаете, это заслуживает
внимания, и нам бы хоте...
Хозяин кабинета не успел договорить. Глаза его округлились,
губы задергались, рука непроизвольно метнулась к горлу, он
захрипел и начал криво заваливаться на стол, а потом сполз на
пол...
Сергей вскочил. Кинулся на помощь, но, когда склонился
над директором, было уже поздно. Тот лежал на ковре, словно
большая кукла, и смотрел остывающими глазами в потолок. И
снова Сергей почувствовал, как волна холода вливается внутрь.
Он отпрянул от покойника и обернулся к двери. Та медленно, с
протяжным скрипом отворялась, будто душа усопшего уходила из
163
Николай Шерстенников
его кабинета. Сергей вышел в приемную. За столом по-прежнему
монументально возвышалась секретарша. Она и не предполагала,
что охраняет кабинет мертвого уже директора... Сергей медленно
начал цедить слова.
— Там... это... В общем, директору стало плохо, и он... умер...
— Да7 Ну тогда вам придется зайти позже... — сурово сказала
секретарша.
— Как это — позже7 — удивился Сергей.
И тут до нее дошел смысл сказанного. Она вскочила, пос-
мотрела на Сергея дикими глазами и кинулась в кабинет. Через
мгновение из-за двери раздался ее вопль...
Сергей чувствовал себя раздавленным. Казалось, что вся
тяжесть мира рухнула на его плечи и придавила к земле так, что
он не мог ни пошевелиться, ни охнуть. Он понимал, что смерти,
свидетелем которых он стал, не были случайными и вообще, в мире
ничего случайного не происходит и всякая случайность — это зако-
номерность иного уровня. Но эти рассуждения не снимали груза
с души. Поначалу он был просто расстроен, а потом услужливый
шепоток внутри произнес.
— Подумай, может быть, ты причина этих смертей7
Сергей решительно отверг нашептывания, но мысль уже внед-
рилась в мозг и вертелась там змейкой. Пока он давал показания
милиции, прибывшей в издательство, пока шел домой, она неот-
ступно крутилась в голове, и когда он открыл дверь квартиры,
ему уже казалось, что отныне его планида — нести смерть людям.
Сознавать это было невыносимо. Сергей упал в кресло и пустыми
глазами уставился в стену перед собой. На обоях ничего не было
видно, и он смотрел в пространство рассеянно и отрешенно. А
мысль, прорвавшись сквозь волевые запреты, крутилась и уже под-
совывала ему видения. Казалось, что все, к чему он прикоснется,
погибнет, а самый близкий для него человек — Лена — неминуемо
умрет, поскольку находится с ним в постоянном взаимодействии.
«Это тупик, — думал он. — Я не могу делать ничего, потому
что все будет приносить людям смерть и страдание. Лучше уж
мне самому прервать эту цепочку гибели и уйти. Пусть моя душа
мечется и страдает в огне, другие-то не должны отдуваться за
мои грехи1»
И тут же внутри, он даже не понял где, прозвучало, как эхо.
— Тебе лучше уйти, покинуть этот мир, иначе ты обрекаешь на
смерть многих вокруг себя...
164
Родник Силы
Это эхо было настолько созвучно мыслям самого Сергея, что
он и не удивился. Просто принял совет, прозвучавший внутри,
как подтверждение собственных намерений. И сразу же мысли
свернули в практический коридор: как уйти — это вопросов не
вызывало. Он отчетливо знал, что нужно сделать, чтобы сердце
перестало биться, и тогда наступит мгновенная безболезненная
смерть. А вот где7 Не мог он умирать дома, потому что думал о
Лене, о том, что она придет, обнаружит труп, и для нее это будет
удар, от которого она не сможет выправиться... Не хотел он при-
чинять ей боль... Поэтому решил для себя: уйду за город, в леса,
куда-нибудь подальше и там, чтобы долго не нашли... Пусть счи-
тают пропавшим без вести...
Сергей ощутил внутри решимость. Он наполнялся ею, как кув-
шин наполняется водой. Причем решимость была такой, словно
ее кто-то направлял в тело и разум. Он еще понимал, что наме-
рение уйти из жизни навязано извне, но уже не сопротивлялся
ему. Возникло ощущение, что уход решит все проблемы и ему
сразу станет легко и просто... И только где-то в дальних уголках
еще теплилась искорка сознания. Она сопротивлялась гибельной
решимости, но ее заглушал роковой восторг, охвативший вдруг
Сергея. Он испытывал счастье при одной только мысли, что сей-
час принял решение и готов покинуть этот проклятый мир. Юдоль
печали и грехов. И он уйдет, он так решил... Вот только не здесь,
не сейчас, а чуть позже, когда сможет укрыться от людей, чтобы
никто не помешал и никто не отговорил...
Сергей поднялся и пошел к двери. Внутри было спокойно и
радостно оттого, что решение принято, он готов совершить этот
поступок. В нем еще звучал вкрадчивый голос:
— Ты правильно решил... Ты несешь смерть и боль, так зачем
тебе чувствовать себя виноватым в страданиях людей. Оставь этот
мир, и он станет чуточку счастливее. Твоя жертва не напрасна, ты
приносишь ее во имя счастья людей...
Сергей, памятуя о давних опытах медитативных погружений,
спросил мысленно:
— Ты кто7 Чей голос слышу я7
— Это твоя совесть говорит с тобой, неужели ты не понимаешь,
что наступило озарение и ты готов к решительному шагу, готов к
освобождению7..
— Я готов1 Готов1 — Сергей повторял это слово с каждым разом
все громче и громче, он уже кричал1 Его переполняло чувство
165
Николай Шерстенников
такого восторга от предстоящего, что он не мог уже совладать
с собой. Ему казалось, что самое правильное и единственно
разумное решение — это то, что он принял сейчас. Уйти навсег-
да, уйти, чтобы не мучить собой никого из окружающих... Это
счастье — самому определять свою жизни и смерть1
Он пошел к двери, но тут боковым зрением увидел, как в зер-
кале что-то происходит. Сергей остановился и повернул голову.
Из зеркала на него смотрел он сам, только одетый по-иному.
Длинные волосы были заплетены в косицы и лежали на плечах,
лоб перетягивал кожаный ремешок. Могучие плечи обтягива-
ла холщовая рубаха. Конечно, это был Приход. Сергей узнал и
понял, что сейчас его будут уговаривать не делать единственно
правильного шага, который он должен совершить. Сомнений у
него не было. Он отчетливо понимал, что должен выполнить эту
задачу. Должен1
— Братка, ты что затеял7 — спросил Приход. — Нешто не
видишь, как Навь тебя охомутала7 Это ведь не твои мысли. Глянь
внимательно, то нижние миры тебе нашептывают...
— Оставь, вы все не знаете правды1 Правда в том, чтобы уйти
и не мучиться, да и других не мучить1
— Братка, опомнись1 То не твои слова, то Навь тебе мстит за
разрушенный замок, за все, что ты сделал1 Она душу твою хочет
захватить1 А как захватишь, когда ты Волей избран1 Опомнись,
братка1 Ведь убьешь себя, и душа твоя в вечном плену у Нави
будет' Нешто к этому ты стремился7
Сергей хотел ответить что-то резкое, но не успел. Прямо перед
ним задрожал, заструился и потек воздух, а потом из клубящегося
голубого облака вышел Странник. Он посмотрел на Сергея внима-
тельно, потом саркастически ухмыльнулся и сказал.
— Тоже мне, ангел смерти нашелся1 Ты чего испугался7 Того,
что при тебе люди умирают7 Так они независимо от тебя умер-
ли бы... Судьба у них такая, а ты уж скорее на себя их смерть
вешать... Ты сейчас чего удумал-то7 Повеситься решил7
— Нет, я могу и по-другому сделать.
— Сердце остановить7 Давай1 Тебе на большее ума не хватает,
так хоть это сделай. Только смотри, в последний момент не пере-
думай1 Надеешься, что после смерти все сожалеть о тебе будут7
Ты ведь на это рассчитываешь71 Только напрасно. Никто про тебя
и не вспомнит1 Помер Максим, да и хрен с ним1
— Какой Максим7 — недоуменно спросил Сергей.
166
Родник Силы
— Да это поговорка такая1 Так вот ты и есть тот самый Максим.
Лене больно сделаешь, а остальным ведь плевать на тебя.
Думаешь, коли замок разрушил да с нечистью повоевал, так уже
герой7 Да таких героев двенадцать на дюжину'
Сергей слушал Странника и медленно закипал. Вот она — бла-
годарность. Он помог им в колдовском лесу, он спас мир безвре-
менья, он развалил замок нечисти, а оказывается, что все его
дела и гроша ломаного не стоят1 Горько стало на душе и обидно.
И за новыми эмоциями он уже не слышал вкрадчивого шепотка,
который увлекал его на ту сторону жизни.
А Странник, меж тем продолжал.
— А кроме всего, ты еще и трусом оказался. Чуть прижало — и
все1 Трус ты, Серега1
Странник бил точно1 Сергей в трусости себя обвинить не мог.
Наоборот, его решительность в острых ситуациях иногда пере-
хлестывала через край. И он взорвался.
— Ты что себе позволяешь71 Я никогда трусом не был, и не
тебе судить об этом' Кто в колдовском лесу от нас удрал7 Не ты
ли7 А кто нас бросил, когда мы мудрых одолели7 Ты вместе с ними
ушел, а про нас не подумал... Кто из нас трус7
— Это хорошо, что ты вспомнил, да все же трус — это ты1 Разве
храброго достойно решение, какое ты сейчас принял7 Ты убега-
ешь от служения, а не от того, что тебе показалось.
И тут у Сергея в голове загудело, будто кто в набат ударил.
Свет начал меркнуть, и он почувствовал, что проваливается в вяз-
кую темноту. И из ее глубин потек вкрадчивый шепоток.
— Не спорь с ним, он чужой, он бессмертный, и тебе его не
понять. Ты смертен, и для тебя уже готово место в том мире, за гра-
ницей жизни... Не ходи никуда, не ищи ничего, заставь себя умереть
здесь и сейчас и тогда все о тебе будут помнить и сожалеть...
Голос обладал удивительной силой. Он проникал внутрь,
заполнял разум и не оставлял даже толики здравого смысла... Он
манил за собой и тянул куда-то, в глубины вязкой, но такой при-
влекательной и обещающей темноты.
Странник еще что-то говорил, но Сергей уже не слушал его.
Он колебался на границе темноты, и она все больше и больше
затягивала его. Он уже не хотел сопротивляться ей, готов был
сделать шаг...
И тут он увидел Лену. Та стояла на границе тьмы и света и
грустно смотрела на него. Он потянулся к ней, но понял, что это
167
Николай Шерсгенников
и не Лена вовсе, а Звента. Звента глядела на него печальными
глазами и ничего не говорила. Он хотел спросить, что она здесь
делает, но губы слиплись, а голос не слушался. Звента же повер-
нулась к нему спиной и шагнула во тьму. И пропала в ней. Потом
из облака тьмы высунулась ее рука и поманила Сергея. Больше
он не раздумывал... Он шагнул к границе тьмы и сразу почувство-
вал, как сердце зашлось, защемило и забилось редко, судорожно,
словно зверек, пойманный в силки.
Он уже вошел во тьму, когда чья-то рука дернула его назад.
Он с досадой обернулся и увидел Лену. Не воображаемую, а
реальную, со спутанными волосами, горящими глазами, гневную
и взъерошенную... Он держала Сергея за рукав и смотрела ему
прямо в глаза.
— А ты меня спросил, что мне после тебя делать’
— Ленок, милая, ты не поверишь...
НоЛена не слушала его. Она плакала и сквозь слезы, не отры-
ваясь, смотрела на Сергея и тянула его за собой. А потом вдруг,
не размахиваясь, шлепнула его ладошкой по уху. Удар получился
звонкий, но не болезненный. Для Сергея он был неожиданным.
Ровная, спокойная Лена, надежная и крепкая, и вдруг слезы и
оплеуха... Сергей опешил. Он хотел что-то сказать, но не успел.
Лена второй ладошкой влепила ему звонкую пощечину. В глазах у
него потемнело. Не от боли, а от обиды. Он схватил своими ручи-
щами Лену в охапку, стиснул, и она смогла только пискнуть:
— Сережа, милый...
И вот этот жалобный писк окончательно привел его в чувство.
Он отпустил Лену и посмотрел на Странника, который стоял рядом
с ними:
— Ну, чего ты смотришь’ Пощечин не получал’
— Никогда1 Мне женщины пятки готовы были лизать, а ты про
оплеухи говоришь... Да я и не собирался с собой кончать. Я же
бессмертный: хоть как пытайся, кроме боли ничего не выйдет.
Лена вновь схватила Сергея за рукав и прижалась к нему.
Ее трясло, и Сергей почувствовал, как дрожь от нее переходит
к нему. И эта дрожь смыла с разума остатки туманной одури.
Странно, но прикосновение к теплому плечу любимой женщины,
запах ее волос, ощущение шлепка ее ладони на щеке... Все это
смыло с него дурман... На мгновение в нем еще всколыхнулся
шепоток, но тут же и пропал. Сергей возвратился в свой мир
и теперь с удивлением смотрел на Лену, Странника. Он не мог
168

Родник Силы
понять, что же сейчас произошло, отчего Лена вся в слезах, а
Странник обессиленно привалился к стене.
СОБЛАЗН ПОГИБЕЛИ
Когда Лена немного успокоилась, Сергей осторожно взял ее
за руку и отвел к креслу. Недавно он сам сидел на этом месте
и собирался расстаться с жизнью, а теперь все изменилось. Он
смотрел на Лену и очень переживал, что доставил ей боль... Хотя
и не понимал, почему она так расстроилась и отчего Странник
трясет головой и все повторяет.
— Ох сильна, ох сильна, зараза1
— Да что с вами случилось7 — спросил Сергей. — Чего вы
причитаете7
Странник посмотрел на Лену и сказал ей:
— Его мороком обвели, он ничего и не помнит... Ты его выдер-
нула оттуда, он сейчас шальной пока...
Лена перестала всхлипывать. Остатки слез еще встряхивали
плечи, но она уже могла говорить:
— Ты, Сереженька, сам не свой был. Ты же собирался умереть
добровольно. Отчего7 Мы не могли понять, что с тобой случилось.
И словно пелену сдернули с памяти. Сергей вспомнил траги-
ческие события дня, и сразу на сердце стало холодно и тоскливо.
Он с трудом, без конца путаясь и повторяясь, рассказал о своих
приключениях и о том, что, когда вернулся домой, пришла мысль,
что смерть людям несет именно он.
— А потом голос появился7 — спросил Странник.
— Да, откуда ты знаешь7
— Да уж знаю... Это ее примета...
- Чья7
— Навь тебя опутала, неужто не понял еще7 Что с того, что при
тебе люди погибли. Ты не убивал их, они по судьбе должны были
умереть... А тебе это показывали, чтобы ты понял что-то важное.
Ну а ты вместо понимания решил руки на себя наложить...
— Но я же чувствовал, что они при моем участии погибли...
— Не ты это чувствовал... Это уже здесь, дома, Навь тебе вос-
поминание подсунула...
— А почему именно мне7
— Ты же вспомнил все... Мало, что ли, ты ей поперек дороги
стоял7 Теперь вы смертельные враги и она тебе будет мстить пос-
169
Николай Шерстенников
тоянно. Чуть слабинку дашь, и она уже тут. Да так ловко вотрет-
ся — поверишь, что сам принимаешь решение.
— А я так и думал.
— Думал ты1 Когда бы думал, то не стал слушать нашептыва-
ний. Тебе ведь подстроили все, а ты и рад стараться... Готов был
с собой покончить1 Мыслимое ли дело, вершитель — и сам с собой
кончает... Самоубийство вообще никогда не прощается, а уж вер-
шителю и подавно... Вам ведь поручено главное, что есть в этом
мире, творить жизнь, а вы как этим даром распоряжаетесь7
Странник расшумелся не на шутку. Он пылал гневом, истинной
причины которого не могли понять ни Сергей, ни Лена. И когда
бурный поток эмоций немного улегся, Сергей спросил.
— Ты так много говорил, а мы еще и не знаем о чем. Кто такие
вершители, почему ты называешь нас этим именем7
Странник долго смотрел на Сергея, а потом медленно, словно
цедил слова сквозь зубы, спросил.
— Вы что, действительно не понимаете ничего7
— Нет. Мне даже само слово это непонятно. Чего вершим-то7
В деревнях вон есть вершители, так они сено на стоге укладыва-
ют — вершат его. Мы тоже из них7
— О, братцы, вы или совсем дремучие, или вас сознательно
в неведении держали, чтобы понапрасну свои возможности не
тратили. А ведь вам суждено быть вершителями, и похоже, кроме
вас, об этом знают все. Навь, по крайней мере, хорошо понимает,
что вы за люди такие... Теперь мне понятно, почему меня к вам
вынесло снова. Надо вам рассказать о вершителях.
Глава XII
КТО мы?
ПРАВИЛО ВЕРШИТЕЛЕЙ
— Когда это началось, даже я не знаю. Я из перволюдей, да
только были и те, кто раньше нас жил здесь. Они и подготовили
все для нашего появления. А потом ушли куда-то и пропали.
Даже мы, наделенные всей полнотой знания, не ведали, куда
ушли предшественники. Да мы и не задумывались об этом. Было
хорошо, мы владели миром и пользовались его плодами... А потом
началась свара. Нас было уже много, и мы владели Силой, которую
получили от предшественников. И когда мы эту Силу использова-
ли разумно, то было нам благо1 Но каждый кичился перед другими
своими возможностями. Ну и доигрались, превратили планету в
полигон1 Начались катастрофы, землетрясения, на землю падали
огромные камни из космоса и под воду уходили целые континен-
ты. Мы кичились Силой, а когда понадобилось ее использовать,
оказалось, что ничего-то мы не можем. Даже договориться друг с
другом не смогли. Одни ушли подальше от разрушений и осели в
спокойных местах, другие, вроде моих братьев, создали свой мир
и спрятались в нем. А чтобы чувствовать себя нужными кому-то,
создали в этом мире людей и подчинили их своей воле. На это
наших знаний хватило. И вот, когда жизнь вроде бы устроилась,
мы начали замечать странное, стоило нам запланировать какие-то
события и действия, основанные на нашем видении и понимании
мира, как удивительным образом цепь событий изменялась. Наши
планы наталкивались на какие-то, казалось бы, объективные
трудности. Если бы это случилось однажды, мы посчитали бы это
стечением обстоятельств, недоработками, но коррекция событий
и ситуаций происходила постоянно, помимо нашей воли. Нас не
зря называли мудрыми. Мои братья поняли, что нам позволяют
делать то, что не противоречит каким-то правилам. А то, что не
вписывается в них, попросту не случается. Мы пытались понять,
что за правила существуют в мире, где мы считали себя законода-
171
Николай Шерстенников
телями. Однако сколько ни старались, не смогли понять главного,
откуда идут волны коррекции ситуаций7 Мы много думали, анали-
зировали и поняли, что все происходящее вокруг нас подчинено
определенным для людей непонятным законам. И есть те, кто соб-
людают исполнение этих законов. Если в мире начинается что-то
противоречащее правилам, меняется сама ткань событий.
А потом, когда мы поняли это, был найден свиток пред-
шественников. В нем говорилось о неизбежности и данности всего
происходящего. Но упоминалось и о том, что в тишине и неизвест-
ности живут незаметные люди, готовые в нужный момент изменить
ход событий. О них знает, наверное, только тот, кто их послал. Я
так понимаю, что это вершители Воли. Но все, что я знаю, — это
наши предположения. Никто и никогда не видел живых вершителей.
Я первый, кому доверено видеть их.
— Но с чего ты решил, что именно мы и есть вершители7
С того... Ты разрушил замок, где нечисть справляла свои
шабаши, как мог разрушить его только посвященный. И я знаю
все, что с тобой происходило. Я знаю, что в тебе раскрывался
посланец Воли, там, в разрыве миров... Ты, может, и не помнишь
этого, но так было. А для меня это очень важный признак. Воля
своего посланца в ком попало не проявляет. Человек должен
обладать особыми качествами. И они в тебе есть. Но главное, что
вы соответствуете правилу, которое мы с братьями поняли. Мы
считаем, что это закон отбора будущих вершителей. Наш опыт
доказывал это не раз. Мы видели, как люди, соответствующие
ему, исчезали неизвестно как и неведомо куда. А потом в мире
происходили радикальные перемены.
— И что это за правило7
— Оно звучит просто, но в простоте упрятан такой глубокий
смысл, что всякий раз, когда я вспоминаю его, открываются новые
и новые обстоятельства. Но рассказать о нем я не могу. Однажды
я попробовал произнести вслух это правило, со мной тут же слу-
чилось невероятное, я, бессмертный, вдруг испугался, что могу
умереть... А это грозное предупреждение для меня. Я не цепляюсь
за свое бессмертие, но теперь терять его не хочу. Я нашел то, что
искал, вас, вершители1 Знаю, что вся моя жизнь была подчинена
этому поиску. Я не понимал этого, а теперь вот отчетливо осоз-
нал. служить Воле и войти в сонм вершителей.
— Я так ничего и не понял, — покачал головой Сергей. Почему
мы вершители, как ты определил это7 Нет, непонятно1
172
Родник Силы
— Ты говорил о правиле, напиши, если не можешь сказать, — по-
просила Лена.
— Но я не знаю, что будет, если я напишу1 Может быть, воз-
никнет то же состояние...
Странник задумался ненадолго, а потом сказал.
— Давай бумагу, напишу1 Будь что будет' Я-то не сомневаюсь,
что вы вершители, и если вам глаза приоткрою, то и сам продви-
нусь...
Странник взял лист бумаги и начал на нем что-то писать, а
потом еще и вычерчивать. Сергей внимательно следил за его
руками. Когда Странник закончил, он спросил.
— Ну и где здесь правило7 Галиматья какая-то1
— А ты не спеши1 Сейчас ничего не понимаешь, а пройдет
время, и все станет ясным.
Лена взяла лист в свои руки и пробежала глазами написанное,
а потом внимательно посмотрела на чертежик, который Странник
пририсовал после текста.
— А это что такое7
— Когда б я знал, то и правило бы понял полностью...
— Значит, чертеж без правила мертвый7
— Нет, но работать оно может только вместе с чертежом. Что
это такое, я не знаю, хотя братья говорили, что так формула
Победы изображается...
Едва Странник произнес название формулы, как со стороны
зеркала донесся мелодичный звон. Лена и Сергей обернулись
одновременно. Зеркало замутнело, и они увидели, как сквозь
туман проявляются лица Прихода и Звенты. Они стояли на боль-
шом лугу и внимательно смотрели на Лену, Сергея и Странника.
— Здравы будьте, братья1 — сказал Приход, а Звента тут же
подхватила.
— И тебе, сестрица, желаю здравствовать. Вы тут неведомым
маетесь, а нас что же не спросили7
— Да как вас найти7 — удивилась Лена.
— Ай не знаешь7 Сколь раз тебе уже говорила, — ответила
Звента и показала на тоненький прутик, на полочке возле зерка-
ла. — Забыла, видать, мои слова, али не припекло еще1 Возьми
прутик, сразу все и вспомнишь1
Лена подошла к зеркалу осторожно взяла прутик и закрыла
глаза. Несколько мгновений она стояла так, а потом улыбнулась и
посмотрела на Сергея и Странника.
173
Николай Шерсгенников
— Действительно, только в руку взяла, а по ней ток теплый
побежал, и я поняла, что нужно делать, чтобы их из Зазеркалья
вызвать...
С этими словами она коснулась прутиком рамы зеркала, и по
ней пробежал сполох голубого света. Приход и Звента внутри
зеркала смотрели за ее действиями. А когда по периметру зеркала
пробежал голубой свет, они переглянулись, и Звента произнесла.
— Ты сейчас, сестренка, дверь открыла. Можешь к нам войти,
али мы к вам. Только лучше эту дверь без нужды не отворяй...
Как бы беды какой не вышло. Ты ведь не просто нас соединяешь,
а сквозь времена пробиваешь дырку. Осторожней с этим1
— Почему7
— Время — оно в Нави рождено.
— Как это — в Нави7 Мы же без него не сможем'
— Вот так люди и живут. Все думают, что без времени жить
нельзя, а Навь от этого свою прибыль получает. Каждый ей платит
и сам того не замечает'
— Подождите, мы все не так понимали, выходит7
— Не стоит сейчас о том говорить. Важно то, что Странник вам
поведал.
— Да мы хотим сразу все понять...
— Сразу и все никому еще не давалось. Вы о том знаете'
Начните с того, что сегодня само в руки идет. Вот вам чертеж,
только смотреть на него надо не так, как обычно глядите. Встаньте
в стороне от бумаги и смотрите на нее искоса, будто уголком глаза
подсматриваете. А что там будет, сами поймете. Пробуйте...
Сначала Лена, а потом и Сергей встали в стороне от стола,
повернулись к нему так, чтобы смотреть на бумагу с чертежом
краем глаза, и замерли сосредоточенно. И вдруг увидели, как
рисунок подернулся паром, и сквозь туман начали прорастать
какие-то конструкции.
Когда движение завершилось, они увидели, что над листком
бумаги высится странная симметричная горка. Верхняя ее часть
поднималась над рисунком, а нижняя отражалась в листе бумаги,
как в зеркале. Сергей повернулся к столу и смотрел на конструк-
цию во все глаза, но тот не пропадал, оставался объемным. Над
бумагой возвышалась верхняя часть чертежа, а нижняя отража-
лась в ней. Лена подошла к столу и осторожно коснулась рукой
странной конструкции. Рука прошла через переплетение символов,
как сквозь туман. Она еще раз потрогала конструкцию, и опять
174
Родник Силы
рука прошла сквозь нее. Рисунок был соткан из плотных тонов и
полутонов, но не был материальным. Лена попыталась просунуть
руку вглубь конструкции, но пальцы тут же показались с другой
стороны. Казалось, что ладонь пересекает полоса серого тумана.
На первый взгляд возникший чертеж выглядел плотным и вполне
материальным, но если присмотреться, то становилось видно, как
внутри плотного темного цвета перемещаются завихрения и сам
рисунок едва заметно подрагивает, словно под порывами ветра.
— Ну и что с ним делать7 — спросила Лена. Сергей только
пожал плечами, зато Странник уверенно подошел к столу, по-
ставил свои ладони с двух сторон от рисунка и начал совершать
пассы. В такт движениям его рук рисунок трепетал и наливался то
ярким красным цветом, то становился сиреневым. Когда Странник
закончил манипуляции, рисунок окрасился в темно-вишневый
цвет и стал похож на замысловато свитый из раскаленной прово-
локи орнамент.
— Встаньте по обе стороны от него.
Лена и Сергей послушно заняли места, которые указал
Странник.
— А теперь протяните руки к рисунку так, чтобы они были
прямыми. Представьте, что в спину вам дует ветер, он струится
по рукам, как по трубам...
Сергей протянул руки к рисунку, следом это же сделала Лена,
и оба почувствовали, как внутри рук струится горячая сила. Еще
мгновение — и сила загудела, как ветер в трубах. И они увидели,
что с ладоней стекают полосы голубого света. Свет наполняет
объем рисунка и разрывает его на отдельные кусочки. А чуть
позже там, где только что был объемный чертеж, начал раздувать-
ся пузырь голубоватого сияния. Он разрастался во все стороны,
и скоро над столом колыхался громадный, почти в человеческий
рост, радужный дрожащий объем. Странник подошел к нему и
осторожно потрогал оболочку пальцем. Потом коснулся ладонью
и после этого просунул внутрь пузыря руку. Ничего не произош-
ло. Оболочка не лопнула, а рука внутри на мгновение покрылась
разноцветными пузырьками, будто была опущена в газированную
воду. Но скоро они исчезли, и рука Странника была хорошо видна
сквозь оболочку пузыря.
— Что это7 — спросила Лена.
Странник посмотрел на нее, но ничего не сказал. Он лишь
глубже просунул руку внутрь пузыря и пошевелил пальцами, как
175
Николай Шерстенников
будто что-то искал там. Да так оно и было, потому что он зацепил
что-то невидимое и начал двигать кистью руки так, словно с уси-
лием поворачивал рычаг. От этого движения картинка в пузыре
сначала поменяла цвет, а потом изменились символы, из которых
состоял объемный чертеж. Странник завершил свои манипуляции
и медленно вытащил руку из пузыря. Оболочка отпустила ее с
тихим чмоканьем. А внутри пузыря все перемешалось: цвета,
новые символы, какие-то завихрения вертелись в странном хоро-
воде. В комнате раздавалось легкое потрескивание.
Каша внутри объема варилась долго. И Сергею и Лене
прискучило смотреть на круговерть, и они завели разговор со
Странником.
— Что это за пузырь и что ты там внутри делал рукой7
— Это не пузырь. На рисунке была формула Победы. Я и сам не
знаю, как с ней управляться. Знаю только, что, использованная без
предосторожностей, эта формула может погубить того, кто ею поль-
зуется. А когда вы накачали ее своей силой, она увеличилась в раз-
мерах и заполнила то пространство, которое можно назвать сферой
ее влияния. Вы ведь не знали, что с ней делать, и просто накачивали
силой. И она показала, что в пространстве этого пузыря изменяет
метрику и причинно-следственные связи подчиняет себе.
Мы с братьями давно нашли точку внутри измененного про-
странства, повернув которую можно пространству придать новые
свойства. Вот я и сделал это.
— Ты засунул руку в пузырь, нашел там эту точку и поменял
внутри все’
— Ну, все, наверное, поменять не удалось, а вот сделать так,
чтобы этот пузырь стал дружелюбным и открытым, — смог. Когда
я руку внутрь засунул, такой холод по пальцам потек — чуть не
отвалились. А для меня это — знак, холод, да еще такой сильный,
это враг, Навь прорывается. Но точку все-таки удалось нащупать.
Она там, как бугорок маленький. Я за него зацепился и начал
поворачивать так, чтобы холод ушел, а появились тепло и покой.
Вот это мне и удалось.
— Что же получается: с Навью так просто можно бороться’
Повернул головку — и вместо обратной стороны мира уже райские
кущи’
— Если бы так просто, то ее давно извели бы. Мы к этому
знанию не одну сотню лет пробирались. А уж как Навь сопротив-
лялась — это только нам известно. А вам оно кажется доступным
176
Родник Силы
и простым потому, что вам дано главное в этом мире — создавать
причины будущих событий.
— Ты опять про вершителей... Я так и не понял, что нам дано
и как мы можем это делать, — произнес Сергей.
А Лена не слушала разговор. Она увидела, что кипение внут-
ри пузыря успокоилось и пространство становится прозрачным.
Сквозь туман просвечивают контуры новой конструкции. Пока
мужчины разговаривали, она внимательно наблюдала за транс-
формациями внутри пузыря и, когда там все улеглось, решитель-
но сунула туда руку. Она ждала холода, покалывания, каких-то
болезненных реакций, но внутренность пузыря оказалась теплой
и приятной. Казалось, что кожи руки касаются нежные цветочные
лепестки. Она просунула руку глубже, погладила необычные
обводы новой конструкции. Она ждала, что, как и в первый раз,
рука пройдет сквозь виртуальные линии, но неожиданно рука
наткнулась на твердое. На ощупь оно было похоже на теплый
гладкий карандаш. Лена погладила поверхность и почувствовала,
что какая-то сила подхватила ее руку и тянет в глубину конс-
трукции. Она хотела сказать об этом Сергею, но не успела: сила
втянула ее внутрь пузыря и потащила по замысловатым изгибам
конструкции.
Что происходило дальше, она не заметила. Было ощущение
стремительного полета вниз, и она закрыла глаза, чтобы не
видеть, как будет падать на землю. Однако падение замедлилось
и движение прекратилось. Лена открыла глаза и поняла, что стоит
на берегу знакомой уже реки жизней, а возле близкого горизонта
двигаются сгустки, издали напоминающие людей. Они с Сергеем
уже бывали в этом мире. Сила каменного шара забросила их туда,
и там они получили от Митяйки знание о своем предназначении.
Получить-то получили, да никак не могли принять это знание,
поверить, что им, обычным людям, доверена такая миссия. Ведь
истинной ее сути они и представить не могли.
Лена увидела, как одна из фигур-сгустков перемещается в ее
сторону. Через мгновение рядом с ней оказался Никодим. Она
услышала его глуховатый голос, звучавший прямо в уме:
— Что-то случилось7 Почему ты здесь7
— Нет, я попробовала ту штуку, что сотворил Странник, и не
знаю как, но очутилась здесь...
— Эта штука — ваш помощник1 Это формула помощи, успеха.
Если возникнет нужда, коснись ее рукой и войдешь в наш мир
177
Николай Шерстенников
бестелесно. В теле здесь только один был, да и то чтобы сгореть,
оплавиться свечой и исчезнуть... Сергей про то должен помнить...
Он тогда Приходом был и противостоял Нави...
— А он мне ничего не рассказывал...
— Когда ты его к жизни возвращала, он ничего и не помнил,
А теперь, после посвящения, должен помнить. Спроси, коли
интересно...
— Не знаю... Раньше бы все у него вызнала, а теперь кажется,
что и вопросов никаких нет...
— Это правильно1 Все ответы у вас внутри, потому и вопросов
нет. Ваш вопрос еще только зреет, а вы уже ответ на него знаете...
— Действительно... Последнее время вообще ничего спраши-
вать не хочу: все знаю... Откуда’
Никодим не ответил. Он неожиданно для Лены начал удалять-
ся. Две другие фигуры вдалеке приветственно помахали ей своими
палками-лучами. Но больше никто к ней не приближался. Все в этом
мире занимались своими делами и на Лену внимания более не обра-
щали. Она хотела обидеться, но вместо обиды пришло понимание, что
здесь у каждого свое дело и если она вошла в этот мир, то должна
либо помогать тем, кто блюдет реку жизней, либо просить помощи.
А болтать попусту с ней никто не будет. Задала вопрос — получила
ответ. Тебе рады, тебя любят, но ублажать никто не станет...
Лена поняла это, и сразу на сердце стало легко, исчез груз
привычных представлений, стереотипов отношений и поведения.
Она хотела помахать рукой в ответ, но мир померк, в глазах у нее
мигнуло, и она снова оказалась в комнате возле стола.
Сергей смотрел на нее и молчал, а Странник ухмыльнулся и
спросил:
— Где быть изволили, матушка’
— Какая я тебе матушка’1 — возмутилась Лена и сразу
же почувствовала, что на сердце появился махонький грузик.
Легкость, какую она получила в безвременье, чуть уменьшилась.
Лена поняла, что неосторожными речами, а то и гневным словом
может быстро превратить сладкую легкость в привычный груз,
какой висит на сердце почти у каждого. И не чувствуют его люди
потому, что привыкли... Она улыбнулась и сказала просто:
— Меня вынесло к нашим братьям. Я там была...
И сразу на душе стало легче, будто маленький груз, возникший
после ее возмущения, растаял. А Странник тоже стал серьезным
и спросил:
178
Родник Силы
— Как тебе это удалось7
И Лена рассказала все, что с ней произошло...
— Ты знаешь, мы с Сергеем говорили, а потом обернулись и
увидели, что вместо тебя кукла неживая стоит. Тело твое, а жизни
нет. Испугались сначала. А пока соображали, как тебя выручить,
ты и вернулась...
— А мне показалось, что долго путешествовала1
— Ну, там, в безвременье, все по-иному выглядит1
— Расскажи, что там, — вмешался в разговор Сергей. — Как
там братья наши7
— Ты, Сережа, странный... Как там может быть, когда они мис-
сию свою выполняют... Это у людей что-то случается, а там у них
никаких неожиданностей нет и быть не может...
От зеркала донесся мелодичный звон. Они обернулись на звук
и увидели, что в стекле постепенно рассеивается молочный туман.
Когда Лена уходила, в зеркале оставались Приход со Звентой и,
пока ее не было, ушли в свои дали. А тут снова вернулись.
В зеркале возник Приход. Он сказал.
— Ты, сестренка, не знаешь всего1 И там может всякое слу-
чаться... И там Навь свою силу пробует... Только в безвременье с
ней бороться проще, там она видна сразу. Здесь, в людском мире
Навь не разглядишь сразу-то. Она то в злости выплеснется, то в
жадности или еще каких-то человеческих слабостях. Сразу и не
поймешь — Навь это или просто природа человека такова...
— Да, мне там говорили, что ты сражался с Навью в том
мире...
— То не сражение было, а противостояние. Я не воевал, мне
важно было душу заблудшую спасти. Без нее, без той искорки,
которую Навь проглотить хотела, и в нашем мире могло все рух-
нуть... Теперь вот в ваших временах на вас этот груз лег, а в
наших — мы со Звентой сторожами будем. Вишь, как судьба пово-
рачивает1 Вы там, мы здесь, а делаем одно. Люди-то не меняются
и пороки у них те же самые, что в наших временах, что в ваших.
Хотят, может, разного, но суть одна1
— Значит, вы тоже вершителями стали7
— А мы ими и были. Да и вы тоже1 Вершитель не столько
вокруг себя создает события, сколько внутри. Ты думаешь, что
вершитель — это как машина, которая ткет жизнь людей7 Да
нет, вершитель внутри себя создает жизнь, а уж потом ее в мир
людей несет...
179
Николай Шерсгенников
— Нам это непонятно...
Ничего, дай срок, все по местам встанет, и каждый свой шаг
поймете. А пока просто доверьтесь Воле' Она ведет и каждому
даст то, что ему по плечу1
— О своей воле тоже не забывайте, — вмешался в разговор
Странник. — Когда бы все происходило так, как Волей заповеда-
но, то человеку для чего свобода нужна7 Жил бы себе спокойно и
ждал, когда намеченное случится. Это же просто. Но видишь ведь,
как люди лезут в горы, летят куда-то, по морям плывут...
— Напрасно ты все к свободе сводишь. Она есть, да только
проявляется в том, чтобы человек мог свободно свое отношение
к жизни строить. Дается все свыше, а вот как к этой данности
ты отнесешься — это и будет твоя свобода. Можешь злиться, а
можешь и смириться...
В комнате что-то неуловимо изменилось. Никто и не заметил
этой перемены, но воздух сгустился, потек вокруг людей, а потом
и вовсе застыл. И люди завязли в этой массе. Они не чувствовали
трудности дыхания. Они просто не могли пошевелиться. И в каж-
дом зазвучал голос. Казалось, что он исходит из ниоткуда, но сила
и мощь его были такие, что густой воздух дрожал, вибрировал и
рвался клочьями:
— Вы спорите о пустом' Никто из людей не ведает того, что
лежит в основе их дел и поступков. Вам дано быть вершителями
причин, но страх, который живет в вас, мешает без оглядки и
радостно отдаться новому в себе. Вы ищете убежища в страхе
и хотите оставаться в привычном болоте' На то не требуется
Высшей Воли, то Навь манит вас к себе покоем привычного'
И вы хотите поддаться этому болотному зову... Но зов Отца,
который растит вас и пестует, вы пропускаете мимо своего сер-
дца и отторгаете, как сулящий неведомое' А в нем для вас все:
движение, и радость творчества, да и сама жизнь' Внемлите
зову, откройте сердца ему навстречу и помогите ему затронуть
чувствительные струны души... И тогда поймете свою стезю
вершителей до конца'
Еще колыхалось в людях гулкое эхо голоса, а воздух снова
стал прозрачным и неощутимым. Звента и Приход в зеркале по-
смотрели друг на друга, потом на людей в комнате.
— Вы поняли, что произошло7 — спросил Приход, и сам же
продолжил: — Это посланец Силы сейчас говорил с нами. Я это
почувствовал...
180
Родник Силы
Странник согласно кивнул и добавил:
— Посланец Силы и через Прихода с нами разговаривал, он
знает, что такое стать его проводником... Знак нам всем1 Воля
донесла свое решение...
— А ты тоже с нами’ — спросил вдруг Сергей. — Ты же бес-
смертный, у тебя свое предназначение...
— Мое предназначение в том, чтобы стать вершителем вместе
с вами и помогать там, где вы пока не можете видеть или дей-
ствовать...
— Ты знал это заранее’
— Нет, я ничего не знал, но сейчас понял, что меня вновь
вывело к вам. Моя судьба становится вашей, а ваши — моей1
Глава XIII
ПУТЕШЕСТВИЕ
К НАЧАЛУ
ПОСЫЛКА СИЛЫ
Утро прорвалось сквозь переплетения ветвей и залило поляну
древнего капища теплым светом восходящего солнца. Старики
стояли в тени деревьев и молча наблюдали, как солнце сначала
осветило дальний край поляны, а потом заполнило все пространст-
во, вытесняя тень в гущу деревьев. Седоголовый наклонился к
земле, потрогал ее рукой, поковырял пальцем и сказал.
— Землю богов солнце обогрело, а здесь, поди, еще холодно...
Пока не время начинать обряд... Ждите... А ты, Звента, не спеши'
С торопливостью к богам подходить нельзя, знаешь, чай1 И что
вы с Приходом удумали’ Видано ли, чтобы нашу Силу через такие
тьмы времен перебрасывать’ Сами-то с чем останемся’
— Наше — с нами, и посылать будем то, что нам пока без
надобности... Да и не навсегда отправляем, а с возвратом... Вроде
как в долг даем.
— Кто ж Силу взаймы дает’ Она на то нам и дадена, чтобы мы
сами с ней управлялись да другим помогали...
— Вот мы другим и поможем... Не беда, что они далеко от нас и
временем разделены. Навь время дала, а мы его используем...
— Хорошо говоришь, дева, да такое нам по силам ли будет’
Ведаем, что когда-то еще при дедушке твоем посылали Силу в
небо, в дальние миры, да то и было-то однажды, в нужный день,
в заповедный час... А ты хочешь отправить Силу сквозь время, да
еще по своему разумению... Боюсь, добром это не кончится...
Приход вмешался в разговор.
— Не по нашему разумению мы Силу отправляем, а по веле-
нию... Вы же знаете, что на Чистом озере со Звентой было1 Ей
веление пришло, и она готова выполнить заповеданное. Только
без вашей помощи Силу освободить мы не сможем. Звента водит
род и Силу знает, да вы ее храните. Как без хранителей’ Пока вы
не позволите, нам не совладать с потаенной Силой.
182
Родник Силы
— И то правда, да только как мы вам поможем’ Коли вы при-
няли веление, так сами и вершите заповеданное...
— Не сможем мы без вас... Вы хранители родовой Силы, и вам
она подвластна, а мы можем ее лишь пользовать...
— Не ведаю, чем мы вам поможем, но все же чую, что надобно
это сделать. Да только и мы, хранители, не вольны в своих делах.
На все потребно и соизволение самой Силы. Мы ее откроем, а
она не захочет вам подчиняться... Вот тогда и придет беда. Коли
обидишь Силу, то она станет сама по себе жить, и более уже не
призовешь ее в схрон...
— Так спросите ее1 Нам было заповедано, а уж все остальное
не нам делать...
Старики переглянулись, а потом Седоголовый что-то сказал
на странном, непонятном ни Приходу, ни Звенте языке. Приход
уже не удивлялся. Он знал, что хранители ведают нечто такое,
чего даже Звенте недоступно... Древнее знание, которое они
сохраняют, доверяется только избранным. А Звента хоть и была
Водительницей рода, еще только поднималась к рубежам древ-
них таинств. Она ведала многое, умела столько, что ни один из
стариков не осилил бы и малой толики. Однако тайное в древних
знаниях было доступно только старикам. Они — хранители запо-
ведных ключей, без которых седая мудрость оставалась неопло-
дотворенной.
Приход знал, что Звента обладает мощью, о какой не могли
мечтать старики, но те ведали истоки Силы. И ее основы были
доступны им. Почему старики не могли воспользоваться всей Си-
лой — этого Приход так и не понял, как ни старался. Он просто
принял это, как принимали все члены рода, и жил, не мучаясь
вопросом, почему’ Звента водила род и управляла Силой. Ста-
рики охраняли ее истоки и не могли овладеть всей мощью... Так
было и так будет...
Звента слушала стариков, а сама витала мыслями где-то
далеко. Она понимала, что затеяли они с Приходом опасное. Для
того чтобы наладить постоянное общение со своими двойниками
в далеком времени, они решили перебросить туда мостик. А для
этого нужна была Сила. В их мире Сила плескалась океанами вок-
руг людей, и нужно было только взять ее, сосредоточить, сжать
в пучок и пробить стенку времени, отделившую мир родичей от
мира Лены и Сергея. И все было бы просто, когда бы нужно было
пользоваться Силой в своем мире. Здесь Звента могла управлять
183
Николай Шерсгенников
ею свободно. Но чтобы проникнуть в чужой и далекий мир, одной
концентрации Силы не хватало. Важно было разбудить внутрен-
ние вихри, раскрутить их и пробить дырку во времени, разделяв-
шем двойников. А в этом нужны знания стариков. Без них они
не смогли бы не то что прикоснуться к вихрям, но даже понять,
как открыть дорогу в тайные глубины Силы. Старики ведали эту
тайну, но стерегли ее пуще самого дорогого и со временем долж-
ны были передать ее тем, кого изберет Сила. Как’ Этого никто из
них не знал.
Старикам были ведомы признаки избранника, но как они
проявляются в человеке, они не знали. Почему так устроено, что
Звента, Дочь богов, была наделена Силой, но не могла проникать
к ее истокам’ Таким вопросом никто не задавался. Но Приходу
как-то пришла мысль, что таким образом сила создавала барьер
на пути бездумного применения огромных возможностей. Мысль
пришла и ушла, не оставив глубокого следа. Он, так же как и
родичи, принимал то устройство мира и отношений между людь-
ми, какое существовало испокон веков.
Старики недолго рассуждали. Они верили в то, что Звента
не могла принять глупых решений. Потому и согласились с тем,
что надо раскрыть кладовые Силы и выпустить ее внутренние
вихри...
— Звента, голубка1 Поутру пойдем к озеру, туда, где тебе
веление было... Нам надобно то место видеть, и там будем гово-
рить с Силой...
Рано утром, когда рассвет еще прятался за дальними дере-
вьями, старики, Звента и Приход собрались на площадке перед
капищем древних богов. Старики были торжественно сосредото-
ченны и молчаливы. Звента уверенно двинулась в лес и скрылась
между деревьями. Старики пошли следом, замыкал процессию
Приход. Шли они недолго. Путь к Чистому озеру был близким.
Чуть больше часа потратили они на дорогу и вышли на берег.
Ровный, поросший травой и чахлыми соснами, он полого опускал-
ся к воде и почти незаметно для глаз переходил в полоску белого
песка. Прозрачная вода ласково накатывала на берег, словно
вылизывала его.
Старики вышли на берег и остановились. Серый свет утра
растекался над поверхностью озера. Солнца еще не было, и
предрассветные сумерки заполняли пространство, прятали стволы
деревьев, растворяли в себе прибрежные кусты... Седоголовый
184
Родник Силы-------------------
вышел к кромке воды и воздел руки к серому небу. Он запел
древний гимн, и воздух сгустился, стал дрожащим, плотным, и,
после того как старик взмахнул руками, Приход увидел, как из
прозрачных струй сплетается коса наподобие девичьей. Струи
переплетались, свивались в тугие пряди и соединялись в едином
потоке. Постепенно весь воздух, сгустившийся от пения старика,
слился с потоком, и Приходу казалось, что пространство вокруг
него потекло. Странное это было ощущение: все движется, течет,
меняется, и он вместе с потоком летит куда-то и одновременно
стоит неподвижно на берегу.
Другие старики-хранители встали полукругом позади Седого-
лового и тоже воздели руки к небу. Они начали подпевать ему
вначале слабыми, немощными голосами, но с каждым мгновением
хор звучал все мощнее и поток Силы охватывал собой все большие
пространства над поверхностью воды. Звента прислонилась к ство-
лу мощной сосны, вросшей корнями глубоко в землю. Казалось,
что никакая мощь не сокрушит этого лесного великана. Но когда
зазвучал магический распев, она почувствовала, что огромный
ствол сосны вибрирует в такт пению и дрожит, будто тоненькая
рябинка под ветром. Она с усилием оторвалась от ствола и вошла
в струи призрачного потока.
Приходу показалось, что Звента превратилась в легкое перышко
на ветру. Он испуганно вскинулся и метнулся к ней, но едва вошел
в поток Силы, как почувствовал, что струи толкают его, двигают и
направляют. Скоро он ощутил невидимую нишу, куда поток и втолк-
нул его. И сразу стало спокойно. Тело растворилось в потоке Силы,
и ощущения исчезли. Осталось только чувство единения с потоком.
Приход слился с Силой и тек вместе с нею. Куда’ Кабы он знал...
Но верил и понимал, что сопротивляться этому движению не нужно.
Сила подхватила его и понесла ей одной ведомыми путями.
Зрение померкло, свет стал тускнеть, но ощущение единения и
гармонии оставалось и даже усиливалось. Он отдался воле потока
и почувствовал легкость и покой. Всякая попытка действовать по-
своему вызывала дискомфорт, а вот движение вместе с потоком
порождало восторг и радость единения с мировым началом. Он
не чувствовал себя отдельным от жизни вокруг. Он слился с нею
и ощутил глубинный смысл всего сущего...
А потом движение замедлилось и остановилось. Свет пома-
леньку прояснился, зрение вернулось. Они со Звентой стояли на
опушке незнакомого леса. За деревьями расстилалась большущая
185
Николай Шерстенников
луговина, посередине которой возвышался холм. На верхушке
холма что-то блестело. Приход сосредоточился и раскинул ум над
луговиной. С высоты птичьего полета, куда он поднял внимание,
разглядел на холме родник, который стекал со склона вниз и мед-
ленным равнинным ручьем тек по луговине.
Куда они попали, он не знал. Посмотрел на Звенту, но и та
лишь плечами пожала. Но они понимали, что все в их жизни про-
низано глубоким смыслом, и потому ждали...
За деревьями раздался топот копыт и на опушку выскочил
одинокий всадник. Судя по одежде и оружию, это был степняк из
многочисленных племен, что кочевали вдоль русских границ. Что
ему понадобилось в лесной глуши’
Обычно степняки избегали лесов и старались туда не совать-
ся, а этот быстро спешился и, не оглядываясь, побежал к холму.
Бежал он быстро и расстояние до холма покрыл в несколько
огромных прыжков. Он встал на колени возле ручья, окунул в
него ладони, а потом вскочил и побежал на холм. И тут начались
странности. Степняк быстро перебирал ногами, но все оставался
на одном месте, будто холм не пускал его на вершину.
За деревьями снова раздался топот. На этот раз скакали
несколько человек. Когда они выскочили на опушку, Приход со
Звентой увидели целый отряд степняков. Видимо, первый из них
оторвался от отряда и скакал впереди, чтобы оказаться на луго-
вине раньше других. И оказался, но что с ним произошло’ Он, как
муха, прилипшая спиной к медовой лепешке, впустую перебирал
ногами, но так и не сдвинулся с места.
Было видно, что степняк устал, тяжелое дыхание со свистом
вырывалось из легких. В лесной тишине оно звучало особенно
громко. Да и не бежал он уже, а с трудом шел, перебирая ногами
на месте. Потом он упал на землю и зарычал громко, словно лесной
медведь. Звента с Приходом видели, как меняется его лицо. Оно
оплывало, будто свеча под зажженным фитилем. Вместо скуласто-
го загорелого лица они увидели вытянутую лошадиную морду. Из
разинутой пасти торчали кривые длинные зубы, громадная копна
грязных волос с головы распространялась по телу, и скоро он уже
не походил на человека. Какая-то сила сгибала его, прижимала к
земле. Он упал на хрусткий белый мох и начал извиваться на нем.
В конвульсивных судорогах завершилось превращение степ-
няка в длинное волосатое тело червя с человечьей головой и
страшной клыкастой пастью.
186
Родник Силы
Червь норовил зарыться в землю, но и она не пускала его.
Страшный невиданный зверь грыз почву, но зубы проскальзывали
во мху и не оставляли следов...
Отряд степняков замер на опушке. Они смотрели на превра-
щения своего товарища и не заметили, как из-за деревьев вышел
невысокий человек. Был он одет в белые холщовые штаны и
такую же рубаху. Держал в руке небольшой мешок. Он постоял у
кромки леса, посмотрел, как корчится червь, а потом заговорил
низким, гулким голосом. И казалось, что не человек говорит, а сам
лес гудит со всех сторон грозными словами.
— Пришел к нам за Силой и получил ее. Теперь он могуч, велик,
да только Силу-то носить уметь надобно. А его вишь как придави-
ло1 Знать, не по нем наша Сила1 Да только обратного ходу для него
уж нет. Сколько смог в себя собрать, теперь будет носить веки веч-
ные. Хотел быть владыкой, становись1 Обретайся здесь хозяином1
Человек раскрыл мешок, перевернул его и начал трясти над
землей. Сначала оттуда посыпалась какая-то труха, а потом
потекла вода. Из обыкновенного лыкового мешка вода текла, как
из бездонной бочки. Луговина быстро покрылась ледяной и воню-
чей болотной водой.
Человек снова тряхнул мешком, и на темной маслянистой
поверхности свежего болота появились кочки. Вместо редких
деревьев, что росли на поляне, над водой теперь торчали только
верхние ветки.
Волосатого червя, в какого оборотился степняк, больше не
было видно, болотная вода скрыла его. Она поднималась все
выше и подбиралась к всадникам отряда. Кони испуганно храпели
и пятились под деревья, да и сами воины перепугались.
Человек в белой одежде подошел к ним поближе и хотел что-
то сказать, да не успел. Один из степняков спрыгнул с коня и,
на ходу выдергивая саблю из ножен, кинулся к нему. Человек в
белом даже не шелохнулся. И когда воин ударил его саблей наис-
кось сплеча, остальные вздрогнули. Показалось, что сейчас хищ-
ная сталь клинка разрубит беззащитное тело пополам. Но сабля
со свистом прошла насквозь и по инерции воткнулась в землю.
Степняк выдернул ее и снова махнул клинком, срубая голову. Но
и тут повторилось чудо. Сабля прошла сквозь тело, как сквозь
воздух, не оставив и следа.
А когда воин в третий раз замахнулся клинком, тот вдруг потек,
стал дымчато-туманным, струящимся и вовсе исчез. В руках у
187
Николай Шерстенников
степняка осталась только рукоятка. А он в азарте боя схватился за
кинжал, но человек в белом снова заговорил. И опять почудилось,
что рот открывает белый мужичок, а голос идет отовсюду, будто
лес говорит с ними.
— Все, молодец, навоевался. Хочешь сабелькой махать, так
иди в болото. Там свою злобу остуди маленько...
Белый человек махнул рукой, будто комара отгонял. А воина
приподняло и закинуло в болото. Булькнула вода, да круги побе-
жали по ней. И сразу под водой что-то забурлило, словно сцепились
в смертельной схватке два чудища, а потом все успокоилось...
СТЕНКА РУХНУЛА
Белый старик еще говорил о чем-то со степняками. Те сидели
на своих лошадях, как закаменевшие, и едва он махнул рукой,
сорвались с места и галопом умчались в лес.
А старик повернулся к Звенте и Приходу и поманил их рукой.
Они вышли из-за деревьев и нерешительно остановились невда-
леке. Звента внимательно посмотрела на белого старика и тихонь-
ко сказала Приходу.
— Сторож это, не человек1 Дух леса нашего... Я его чую, да
только не видала никогда.
А белый старик заговорил с ними, и снова Приходу показалось,
что он только рот раскрывает, а голос звучит со всех сторон,
будто деревья шумят.
— Вы все видели, да мало что поняли... Ты, Звента, Дочь
богов, да ты, Приход, чужестранник, ставший для нас своим... Вы
просили Силу, и она дается вам. Только удержите ли ее груз на
своих плечах’ Видели, как татя степного согнуло’ Не дрогнете’
И помните, что Силу можно пускать во благо, но для всякого, кто
Силой возгордится и через нее захочет себя возвысить, она моги-
лу сама выроет. Вы оказались здесь по велению Силы, и потому
она вам дается. Только заповедь вам будет. Исполните ее и тогда
главное свершите. Принесете в мир то, что давно там утеряно. И
супротив Нави силу употребите...
Вон видите бугор’ На нем родник струится. В том роднике
наша мощь. Он кого попало к себе не подпустит, но служба ему
тяжкая предстоит, и вы призваны ему помочь. Ступайте на бугор,
не бойтесь болота. Покуда я на берегу — гад болотный вас не
тронет. А там все и узнаете...
188
Родник Силы
Белый махнул рукой в сторону холма, и над поверхностью
воды пролегла светлая дорожка. Вначале Звента, а за ней и
Приход ступили на тропинку. Она, подобно тонкому полотну, про-
гнулась под их тяжестью, но тут же выпрямилась и натянулась.
Они быстро пошли к вершине холма.
Когда под ногами захрустел песок, Приход оглянулся и не
увидел на берегу белого старика. Вместо него стояло большое
ветвистое дерево. Один конец светлой дорожки был привязан
к стволу. Приход помахал рукой, и дорожка, будто холстина,
скаталась в рулон, на миг легла возле корней дерева, а потом
исчезла. Теперь с острова они уйти не смогли бы. Вокруг было
болото. Да и гад болотный ожил. Черная вода забурлила и
волной понеслась к островку, но в нескольких саженях от него
остановилась и медленно опала. Родник Силы не подпускал
Навь к себе.
Звента присела перед родником и погрузила в него кисти
рук. Воды коснулись сначала тыльные стороны. Она подержала
руки так, а потом окунула ладони в хрустальную воду и замерла
с закрытыми глазами.
Не открывая глаз, она произнесла.
— Приход, любый, прими то, что мне не по силам. Окуни руки
в воду и держи их там.
Приход опустился на колени и тоже погрузил ладони в сту-
деный ручей. Сначала ничего не было, а потом он почувствовал,
как по рукам, будто по трубам, потекла внутрь жаркая Сила. Она
заполняла какие-то пустоты внутри, и с каждым мгновением он
все яснее понимал, что им предстоит. Сила наполнила его изнутри
и оттолкнула от ручья. Приход встал и посмотрел на Звенту. Та
улыбнулась ему и грустно произнесла.
— Понял ли, любый мой, что нам сделать нужно’
— Да, милая1 Все исполним и забудем... Раз заповедано так, то
и спорить не стоит... Мы просили Силу, и она избрала нас. Только
ей ведомо, что нас ждет впереди, а значит, и жизнь свою мы ей
вверяем... Так ли’
Звента только кивнула...
Они снова опустились на колени и погрузили руки в студеные
воды ручья. Поначалу казалось, что сквозь пальцы протекает
упругая вода, но скоро они поняли, что не вода это, а Сила,
которую им надобно принять в свои руки. И тогда Приход собрал
густую, упругую воду в пригоршни и встал. Следом поднялась и
189
Николай Шерсгенников
Звента. Они пошли к кромке болота и там увидели черную жир-
ную землю.
Родниковую воду из пригоршней Приход вылил в жирную чер-
ноту, перемешал землю с водой и из густой грязи слепил большой
круглый ком. Следом за ним такой же ком слепила и Звента. Они
подняли комки жирной грязи на верхушку островка и положили
их возле ручья на солнцепеке. Пока глина сохла, они омыли руки
в роднике. И диво1 Грязь с рук, смешиваясь с водой, исчезала,
словно и не было ее никогда. Вода как была, так и оставалась
прозрачной.
Когда комки подсохли, они взяли каждый свой и разошлись
на разные оконечности островка. Приход взял ком обеими рука-
ми и запел, не задумываясь над смыслом того, что произносит.
Слова были странные, неведомые, но важные. Он понимал это.
Он допел гимн до конца. Солнце уже клонилось к закату, но
стояло еще высоко над деревьями. Приход размахнулся и что
есть силы швырнул ком жирной черной глины вдаль. Он нику-
да не целился специально, но старался кинуть ком как можно
дальше.
Кусок высохшей грязи пролетел над болотом, потом уда-
рился обо что-то невидимое, растекся по нему, как брошенная
детской рукой грязь растекается по стенке. Приход смотрел,
как комок медленно сползает по невидимой преграде, и понял,
что не смог выполнить то, что ему было заповедано... И вдруг
с другой стороны острова, от Звенты донесся звонкий голос.
Она пела древний гимн, и эхо донесло отголоски пения. И слу-
чилось... Голос пролетел над Приходом, ударился в невидимую
преграду рядом с комком земли, и барьер рассыпался. Звон раз-
дался над болотом, словно большое стекло разбилось. А следом
протяжный вой, исполненный ярости и лютой злобы, вырвался
из смрадной болотной глубины. То гад болотный подтвердил,
что они сумели разрушить барьер, которым он оградил священ-
ный остров.
ЗНАК МОЛЧАНИЯ
Еще гремел в ушах отзвук страшного вопля, а Звента с
Приходом оказались далеко от острова, на берегу Чистого озера,
куда и пришли сегодня утром. Старики встретили их молча. Никто
ни о чем не спрашивал. Им даже показалось, что все происшед-
190
РОДНИК Силы-----------------
шее с ними — это лишь фантазия. Однако Седоголовый все же
спросил:
— Далеко ли были7 Куда вас Сила унесла7
Звента хотела рассказать о своих приключениях, да не успела.
Налетел порыв ветра и в лицо ей бросил пригоршню листьев. Они
обсыпались на землю, а один прилип к губам так, словно закрыл
ей рот. Седоголовый увидел это и опередил Звенту:
— Молчи, голубка, молчи. Вишь, как Сила тебе уста запечата-
ла. Не можно говорить о том, что видела...
Звента тоже почувствовала, что внутри происходит стран-
ное. Такого она никогда не испытывала. Казалось, что слова
стали тяжелыми и не подчиняются языку. А мысли словно оста-
новились... И еще возникло необъяснимое желание молчать и
ничего не говорить вообще. Она сняла с губ лист и отвернулась
от стариков. Взглядом нашла примету на дальнем берегу озера
и стала смотреть туда. Седоголовый понял ее и повернулся к
своим соплеменникам:
— Не велено Звенте рассказывать о том, что с ней было, а
потому и пытать ее не будем... Если что надо — сама расскажет.
Старики согласно кивали головами, но все же обернулись к
Приходу. Авось, он откроется. Но Приход тоже молчал. Состояние
Звенты передалось и ему, и он смотрел вдаль, словно и не видел
вопрошающих взглядов стариков.
Что он видел на дальнем берегу озера7 Да, наверное, это
был просто бездумный взгляд в пространство. Хотя он осоз-
навал, что произошло нечто странное, непонятное и для них
необъяснимое. Как можно было оказаться на островке задолго
до того, как там появились Нина, Митяйка, да и они сами, нако-
нец7’ Как же так произошло, что они оказались на священном
острове задолго до своего же появления там7 Не укладывалось
это в привычные рамки их представлений о времени и о после-
довательности событий.
Однако не раз уже им приходилось убеждаться во всемогу-
ществе Воли. Она могла перебросить их куда угодно и дать им
задачу, которую они разрешали, даже не думая о том, как и что
делают. Почему сама Воля не делала этого без помощи людей7
Легко было задавать себе такие вопросы, но как на них отве-
тишь7 Только подумал об этом Приход, и тут же в голове у него
появился ответ. Не картинка или видимый текст. Нет, зазвучал
бесплотный голос в ответ на его невысказанные сомнения:
191
Николай Шерстенников
— Что проку, когда Воля выполнит все сама. Она знает свои
возможности, и нет в мире ничего такого, что было бы ей непод-
властно. Важнее дать людям возможность почувствовать свою
сопричастность к Высшему. Человек открывает в себе дар высокий
и не считает более себя пасынком Воли. Каждый из вас — люби-
мое дитя, и она дает по его потребностям и возможностям. Вам
дано было то, что не по силам другим. Вы нырнули в пучину
времени и невредимыми проникли к истоку... Это ли не доверие’
Примите его...
Сознание Прихода сосредоточилось, и он почувствовал, что
бесплотные слова в голове вызывают ощущения, которые помо-
гают прочувствовать сказанное ярко и остро. Он посмотрел на
Звенту и понял, что она сейчас переживает что-то очень для нее
важное. Он хотел сказать ей о своих ощущениях, но слова застря-
ли в горле, язык стал неповоротливым и тяжелым...
Глава XIV
ПОЗНАНИЕ СЕБЯ
В АРСЕНАЛЕ
Экран телевизора мягко мерцал в полумраке. Диктор строгим
голосом читал сводку новостей. Сергей слушал его рассеянно.
Мысли бродили где-то далеко, и голос из телевизора не имел к
ним никакого отношения. Что-то происходило в стране и мире, но
Сергею казалось, что новости ручейками текут мимо и никак его
не задевают. В комнату вошла Лена. Она встревожено смотрела
на экран, спросила Сергея:
— Что это, а’ Что он говорит’
Сергей встрепенулся и сосредоточился. Диктор оторвался от
бумаг перед собой и посмотрел с экрана в глаза телезрителям:
— Нашей страны это пока не касается, но принимаются все
меры, чтобы обезопасить государство и людей...
Сергей посмотрел на Лену и спросил:
— Что случилось-то’ Я прослушал...
Но Лена не успела ответить. Диктор на экране снова строго
посмотрел на телезрителей и мрачно произнес:
— Повторяем срочное сообщение. Сегодня на одной из ядер-
ных баз США произошло чрезвычайное происшествие. Группа
террористов проникла в арсенал, где складированы боеголовки
баллистических ракет. Террористы захватили в заложники работ-
ников арсенала и некоторых специалистов базы. Они угрожают
взорвать хранящиеся боеголовки, если правительство США не
выполнит их требования.
У нас в студии ведущий специалист федерального ядерного
центра имени Курчатова, профессор... — Фамилию Сергей не рас-
слышал. Он повернул голову к Лене и спросил:
— Это что, фильм ужасов’
—	Нет, милый, похоже, это конец...
—	Ты о чем, какой конец, когда птички вон за окном поют1
—	Прошлая война тоже мирно начиналась... Ты послушай...
193
Николой Шерстенников
На экране диктор со скорбным лицом слушал специалиста. А
тот говорил каким-то тусклым, потухшим голосом.
— Если они сумеют привести в действие систему подрыва
боеголовок, точечный взрыв такой силы может иметь непредска-
зуемые последствия. Может и планету выбить с орбиты, а может
вовлечь ее в процесс ядерного распада. Мы лишь теоретичес-
ки можем представить масштабы последствий такого взрыва.
Практического опыта у нас нет.
— А можно ли уберечься от взрыва’
— Уберечься — значит избежать самого взрыва. В противном
случае — глобальный катаклизм, как от него спрячешься’
— Иными словами, вы спасения не видите’
— Если не решить дело миром, то последствия будут ужасаю-
щими1
Сергей уже не отрываясь смотрел на экран, а в голове лентой
бежали мысли. «Тогда для чего все’ К чему эти посвящения и
испытания’ Все равно — конец1»
Лена стояла позади кресла и молчала. Да и что тут можно
сказать’ Мир катился к пропасти, и остановить его было очень
трудно.
Из телевизора снова раздался строгий голос диктора.
— Последние сообщения из США. В полную боевую готовность
приведены специальные силы и подразделения. Их задача почти
невыполнима, поскольку хранилища ядерных боеголовок — это
настоящие крепости. Они могут противостоять ядерной атаке.
Взять штурмом такое хранилище чрезвычайно сложно. И все же
военные рассматривают и такой вариант.
Из Москвы в Вашингтон уже вылетели самолеты с особыми
штурмовыми подразделениями российских спецслужб. Но успеют
ли они долететь до Америки’
Сергей ощутил, как внутри все заледенело, а краски вокруг
поблекли.
Как все просто1 Кто-то решил, что Земля больше не должна
жить, и подчинил своей воле жителей планеты. Страшно то, что
злым гением стал человек, рожденный женщиной и проживший на
Земле всю жизнь1 Кто он’
А потом в голове начался сумбур. Связных размышлений уже
не было, мелькали какие-то образы, суетливые картинки. Сергей
не чувствовал себя, своего тела. Он растворился в потоке отры-
вочных видений и никак не мог собраться, сконцентрироваться.
194
Родник Силы
Потом поток стал обретать подобие порядка. Хаотические
образы выстроились в последовательность. Он ощутил себя в
водовороте каких-то видений. Кипение образов и мыслей имело
все же порядок, но он пока не мог уловить его логики. Вот перед
глазами возникло смуглое лицо с недельной щетиной. В глазах
полыхал мрачный огонь фанатизма. От видения воняло потом и
черной решимостью. Сергей хотел отогнать этот запах, но неожи-
данно понял, что перед ним реальный человек. И этот человек не
видит Сергея. Он одержим1 Это Сергей понял, когда заметил, что
на плечах смуглого лежит большой черный сугроб.
— Навь его в полон взяла, — неожиданно услышал он знако-
мый голос, обернулся и увидел рядом Звенту. Она коснулась его
плеча рукой и снова заговорила. Только губы у нее не шевели-
лись, а Сергей слышал ее мысли.
—	А ты как здесь оказалась’ — удивился он.
—	Так же, как и ты. Осмотрись вокруг, нешто не видишь, где мы.
Сергей хотел оглядеться, но понял, что этого не нужно
делать. Он уже знал, куда его вынесло. Они со Звентой были
в потоках реки жизней, которая текла в мире безвременья. Но
раньше они смотрели на реку с берега, а сейчас пребывали в
ее стремнине.
Звента указала на смуглого и повторила.
—	Навь его мороком обволокла. Чужую волю выполняет...
—	А чья воля-то’
—	Приглядись, поймешь1 Вон позади него тень колышется...
Это и есть его хозяин.
Сергей рассеянным взглядом посмотрел сквозь черноту на
плечах смуглого и увидел, как позади него возвышается что-то
большое, темное, призрачное... Сам смуглый был, как мошка,
прилеплен к этой сущности, и она позволяла ему шевелить рука-
ми, ногами, но от себя не отпускала.
—	Кто это’ — спросил Сергей.
—	Не знаю, мало ли там всякой пакости водится1
—	Ну а мы-то здесь зачем’
—	Смотри... Как придет срок — вмешаемся...
Смуглый метался внутри просторного помещения. В центре стоял
пульт с разноцветными огоньками на крышке. Рядом лежал труп. А
смуглый схватил за волосы парня в синем комбинезоне, приставил
к его голове пистолет и орал на сидевших в углу людей.
— Я убью и этого, если не запустите взрыватель1
195
Николой Шерсгенников
— Какая разница, сейчас или через час’ Если мы запустим
взрыватель, ты же всех нас взорвешь. Все равно погибать, что
так, что эдак...
— Заткнись1 — заорал смуглый. — Я не просто пристрелю его,
я буду его резать на куски1
Он взмахнул ножом и отсек ухо своей жертве. Парень засто-
нал, зажал рану ладонью, но кровь сочилась сквозь пальцы. Люди
в углу испуганно сжались. А Сергей увидел, как темная сущность,
к которой был прилеплен смуглый, протянула щупальце к ранено-
му и обволокло темным туманом его голову.
— Страх пьет' Для них человеческий страх любимое лаком-
ство... Смотри...
Щупальце пульсировало, словно по нему и впрямь текло что-
то. А еще одно тянулось к сидевшим в углу. Сергей еще удивился,
что эти люди не могут ничего сделать с одиночкой. Но тут же
увидел смуглых решительных и мрачных мужчин с автоматами,
стоявших вдоль стен. И над каждым колыхался сгусток темноты.
Смуглый снова взмахнул ножом, и его жертва застонала от
боли. Мучитель отрезал другое ухо. Сергей увидел, как темная
сущность позади смуглого двинулась вперед и поглотила чело-
века. На мгновение смуглый пропал, но его снова стало видно.
Повел он себя совсем странно. Подскочил к заложникам в углу и,
не целясь, ударил ножом наотмашь, потом еще раз, еще... Кровь
брызнула во все стороны, люди закричали, а чернота всасывала
в себя их страх. Сергею показалось, что она урчала от удоволь-
ствия, как кот на солнышке.
Сергей обернулся к Звенте.
— Надо что-то делать, иначе он всех здесь порежет...
— Пока он их кромсает, они ничего не скажут... Иначе могут
открыть секрет боеголовок. И тогда все погибнут... Вообще все...
— Но и чернота вместе с людьми сгинет'
— Она об этом не думает. Для нее главное свое ухватить. А что
будет потом, ей плевать1
— Значит, этих нам уже не спасти’
— Нам нужно главное сделать — Навь укротить1
Потом позади Звенты появились Приход, Лена, а еще через
мгновение рядом с ними стоял Странник. И сквозь бетонный пото-
лок, как сквозь тонкое стекло, прошел луч света и упал между
ними. Луч втянул их внутрь. Сразу же все преобразилось. Они
ясно различили потоки людских судеб вокруг себя. Судьбы плен-
196
Родник Силы
ников и террористов переплетались, как пряди волос в девичьей
косе, и расплести их, похоже, не удавалось. И в течении реки
жизней эти переплетения вызвали затор. Движение замедлялось,
а затор все расширялся... Навь подняла голову, и везде ее про-
возвестники кликушествовали о скором конце света. Страх напол-
нил русло реки жизней, и тьма пила его взахлеб...
Когда они вошли внутрь светового луча, Сергей поднял голову
вверх и увидел на другом конце луча Никодима. Он своей световой
палкой раздвинул потоки судеб в реке жизней и пронзил ею толщу
житейских переплетений. И луч света, который вобрал в себя вер-
шителей, был световым орудием, которым Никодим, Донат и Бирюк
растаскивали заторы в реке жизней. После душного марева арсена-
ла, оказавшись внутри пятна Света, они ощутили свежесть. А потом
разглядели клубы темноты над каждым террористом.
Они встали в круг, спинами к центру луча, и сцепили руки.
Затем начали медленно расширять облако Света, и оно постепен-
но заполняло помещение арсенала. Сгустки тьмы заволновались.
Они потянулись друг к другу, чтобы соединить усилия, но было
поздно. Звента метнула с ладони луч, тот вонзился в темный сгус-
ток над юношей, стоявшим в проеме закрытых дверей. Тьма заши-
пела, завихрилась зловонным дымом. Она охватила облаком тело
юноши, и тот неожиданно поднял автомат и дал длинную очередь
по своим товарищам. Кто-то из них упал, обливаясь кровью, а кто-
то успел выстрелить в ответ. Сергей дернулся помочь, но Звента
остановила его властным жестом, а Приход зашептал.
— Им уже не поможешь1 Пусть лучше умрут. Для них это самый
хороший выход. Души освободятся, а тела пусть догрызает тьма.
Это их судьба, не тебе менять ее...
Смуглый все еще махал ножом в углу с заложниками. На
выстрелы он повернулся и тут же в поглотившую его темную
сущность вонзились лучи вершителей. Тонкий визг наполнил
пространство помещения. Люди не слышали его, им просто стало
тоскливо и холодно... Зато вершителям, глядевшим на все из
Света, этот визг был слышен и понятен. Нежить визжала, утрачи-
вая власть над человеком.
Смуглый повернулся спиной к заложникам, рука с окровав-
ленным ножом опустилась. И тут же один из заложников пнул
по ней тяжелым ботинком, выбил нож и подхватил его на лету.
Потом несколько раз воткнул нож в спину смуглому. Тот дернул-
ся, обмяк и плашмя упал на бетонный пол. Сгусток тьмы остался
197
Николой Шерстенников
висеть над трупом. И снова в него вонзились лучи Света. Дым,
визг и зловоние сопровождали гибель этой сущности. А покойник
менялся на глазах, лицо его отмякало, исчез звериный оскал. На
полу лежал молодой и внешне приятный человек. И когда бы не
потеки крови и смертельная бледность на лице — просто отдыхает
усталый человек.
Странник скатал из Света комок, как мальчишки скатывают
снежки. Свет в его ладонях выстрелил лучом и полоснул по тем-
ному сгустку, что прятался в дальнем углу. Тот съежился, задымил
и пропал.
Скоро все было кончено. Террористы частью перестреляли
друг друга, остальных добили уцелевшие заложники. Трупы лежа-
ли на полу, лица их были спокойны и чисты. Странник указал на
покойников.
— Смерть вражду убирает. Смотрите, только что были врагами,
а теперь тихо лежат рядышком.
Странник сказал это с грустью. Он-то знал, что смерть всех
примиряла. А когда души покидают тела, над ними уже не власт-
ны земные силы и Навь отступает...
А отступает ли’
Сергей спросил у Странника.
— Они умерли, а тьму мы сожгли, что теперь’
— Те, кто выжил, останутся с ненавистью к покойникам.
А мертвым уже все равно, что с их телами сделают.
— Выходит, что умереть было лучше, чем остаться жить’
— Если выживешь с ненавистью в сердце, то лучше погиб-
нуть... Злоба — она как магнит Навь к себе притягивает.
— А что же после смерти тьма к ним не липнет’
— Души злобы не ведают. Ненависть, ярость, лихость — это все
от ума. Если душа спит, то ум и рождает этих чудищ' А когда душа
бодрствует — никакой грязи к ней не прилипнет. Ум бесится, а душа
спокойна... Посмотри на них, — Странник указал на убитых. — Тьма
от них отступила, потому что нет больше ума, нет и злобы.
— Ты не все говоришь, Странник' — вмешалась в разговор
Звента. — Есть и такие, кто даже после смерти лютостью исходит...
— Ну да, есть, да много ли их’ Они еще при жизни свою судьбу
связали с Навью, им просто некуда деваться.
За разговорами они забыли о луче Света, в котором пребыва-
ли. И этой маленькой слабости хватило, чтобы тьма вновь ожила
и потянулась из дальних углов к центру арсенала. Как раз в это
198
РОДНИК Силы------------------
время один из заложников нажал кнопку на пульте возле входа,
и толстые стальные двери с тяжелым гулом начали отворяться.
Как только щель между створками стала пошире, в нее снаружи
забросили несколько гранат с усыпляющим газом. Они закрути-
лись на бетонном полу. Газ расползался по помещению, и уцелев-
шие заложники падали кто где.
Створки разошлись, и помещение осветило несколько прожек-
торов. Слепящий свет не оставил ни единого уголочка. Звента
указала на границы луча, которые отступали под натиском тьмы.
Странно это выглядело: все пространство было залито слепящим
светом прожекторов, а световой луч вершителей хоть и казался
менее интенсивным, выделялся, как луч фонаря в сумерках. Он
был живой, а свет прожекторов — пустой и слепящий.
Вершители снова раздвинули границы своего луча, так чтобы
он не оставил места сгусткам тьмы. Едва темные сущности
касались Света вершителей, они начинали корчиться, визжать,
исходить зловонным дымом. Вершители заполнили своим Светом
помещение арсенала, выдавили оттуда даже крохотные остатки
тьмы. Люди в противогазах осторожно поднимали заложников и
выносили наружу. Потом включили вентиляцию, и сонный газ
быстро вытянуло. Вновь появились люди, на этот раз без масок
и противогазов. Они склонялись к каждому убитому, осматривали
труп, о чем-то переговаривались
Странник осмотрелся и сказал:
— Мы свое сделали, пора уходить...
Он посмотрел вверх по лучу, и, словно отзываясь на его взгляд,
Свет стал сжиматься, охватывая вершителей струящимся теплом,
а потом исчез...
НАЧАЛО СЛУЖЕНИЯ
Дурнота, путаница образов и видений — и Сергей вновь очу-
тился в кресле перед телевизором. Мгновение спустя на диване
возникли Лена и Странник.
— Вот вы и стали вершителями1 — произнес Странник. —
Получили боевое крещение.
— Что-то уж очень легко и просто, — хмыкнул Сергей.
— Тебе только показалось, что легко. Посмотри в зеркало...
Сергей поднялся с кресла и подошел к трельяжу. На него смот-
рел ясноглазый, крепкий мужчина с усталым лицом. Под глазами
199
Николай Шерстенников
залегли тени, а на висках серебрилась седина. Сергей зажмурил-
ся, потряс головой, но когда открыл глаза, отражение в зеркале
оставалось прежним...
— Я сейчас лет на сорок выгляжу...
— Так и есть. Вы когда меняете ход земных событий, платите
годами своей жизни.
— Но мы же не просили сделать нас вершителями’ Нам это
дано было1
— Верно, поэтому и жизни вам отпущено раз в пять больше,
чем у обычных людей...
— Ты хочешь сказать, что мы проживем несколько столетий7
— Не меньше. Молодость пройдет быстро, а в зрелых годах вы
словно остановитесь...
— Мы вот сейчас мир спасли, а на душе так, словно злую соба-
ку отогнали, — вступила в разговор Лена.
— Не обольщайся. Это были цепные псы Нави, и мы столкну-
лись с ними в прямом противоборстве. А что ждет впереди, о том
только Воля знает’ Хозяина Нави еще никому не удавалось уви-
деть. Он везде и нигде. Вы боролись с его никчемными помощни-
ками. А вот когда придется вступить в борьбу с ним — держитесь’
Ни столетий жизни, ни поддержки хранителей не хватит, ибо
бороться будете с собой и в себе. Он, как и Воля, — в каждом и
пользуется малейшей слабостью, чтобы взять верх над вами’ А
все ли свои слабости вы знаете7 Может, почитаете их за доблесть,
а на поверку доблесть окажется немощью... Он-то знает, за что
цеплять... Мы с братьями тоже думали, что мудры и все поняли...
А он этим и воспользовался. Открыл ловушку, а мы сами туда и
залезли. Потом вам пришлось с избой воевать, помните7
Лена пожала плечами и ответила:
— Тебя послушать, так Воля и Хозяин Нави суть одно’
Странник искоса посмотрел на женщину и ответил:
— Я не говорил этого’ Это ты сказала’ Хозяин Нави под Волей
ходит. И все мы под ней, и она сама одновременно. Все мы ей
служим, да только мним, что самостоятельны. И этим Хозяину
дверцу открываем...
— Значит, то, что сегодня было, и не битва, а так — легкая
стычка7 — вмешался в разговор Сергей.
— Не будет битв’ Не будет’ Легко было бы сразиться и знать,
кто победитель, а кто побежденный’ Труд вершителей — стоять
на страже жизни’ И сто, и тысячу лет стоять в ожидании козней.
200
Родник Силы
И видеть сами козни и менять течение реки жизней так, чтобы
козни не запрудили ее. А ты думал, разогнали тьму и уже герои7
Нет, служение только начинается... Без отдыха и признания
заслуг, каждый миг быть начеку — это только сильный выдюжит'
Но коли вас избрали, значит, вам этот груз и нести1
— А тебе разве нет7
— И мне, конечно1
Сергей посмотрел на экран телевизора. Звук был приглушен, и
диктор немо шевелил губами. Он прибавил громкость, и с экрана
прозвучало.
— ...ные действия штурмовых спецподразделений привели
к уничтожению террористов и освобождению заложников. Мир
балансировал на грани ядерного апокалипсиса, но был спасен, и
это заставляет политиков, всех людей задуматься об уязвимости
нашей цивилизации1 Равнодушных не может быть, поскольку речь
идет о жизни человеческой культуры в целом...
ТРОПИНКА В СВЕТ
После удивительного приключения в арсенале ядерного ору-
жия и легкого, как в американских боевиках, спасения мира
жизнь словно замерла. Лена и Сергей по утрам ходили в парк
неподалеку. Он нашел в зарослях кустов полянку. Пространство
было укрыто от любопытных глаз плотной стеной зелени, и он
мог свободно делать свои упражнения. Лена садилась на землю в
одном и том же месте. Там даже трава росла как-то по-особому.
Она устраивалась поудобнее, и скоро возникало ощущение, что
из глубин земли по позвоночнику струится теплая мягкая Сила.
А навстречу ей из бездонного неба льется такой же теплый и
мягкий поток. Потоки встречались в середине позвоночника,
и Лена впадала в оцепенение. Она сидела с открытыми глазами,
но не замечала ничего вокруг. Внутри перетекали океаны энер-
гии, открывались зияющие пустоты, и потоки Силы устремлялись
в них, а когда пустоты заполнялись, наступало блаженство. Лена
чувствовала, что пока должна каждое утро сидеть на этом месте
и принимать потоки Силы. Сергей тоже выполнял на полянке
необычные упражнения, немного походившие на те, что он отра-
батывал в пору занятий боевыми искусствами.
Когда же это было7 Если по календарю посмотреть — совсем
недавно, и года не прошло. Но во внутреннем восприятии пре-
201
Николай Шерсгенников
жняя жизнь отделялась невидимой границей, будто он только
наблюдал за собой, каким был раньше. Может, так оно и было,
ведь нынешний Сергей мудрее, опытнее и старше прежнего не по
количеству календарных лет, а по особым переживаниям и накоп-
ленному мистическому опыту.
В то утро все происходило как обычно. Они вышли из подъ-
езда. Сергей с удовольствием потянул носом свежий утренний
воздух, а Лена улыбнулась солнышку, безоблачному небу, зеле-
ным листочкам на деревьях. Они направились в знакомый парк.
Ничего неожиданного, только один раз Лене вдруг показалось,
что невидимая птица в ветвях дерева просвистела знакомое имя
«Звента»... Но птичий щебет по утрам был таким, что услышать в
нем можно было все, что угодно...
Когда на полянке она уселась на своем месте, а Сергей начал
упражнения, внутри появилась щемящая пустота, и что-то словно
толкнуло ее. будь внимательна1 Она хотела рассказать о своих
переживаниях Сергею, но он опередил ее.
— Ленушка1 Подойди ко мне. Смотри, что получается...
Лена поднялась, сделала несколько шагов к мужу и увидела,
что между ними вихрится и уплотняется стена. Она рванулась
вперед, чтобы успеть проскочить возникающую преграду, но
попала в упругие объятия, которые не пускали ее, и она увидела,
как Сергей растерянно озирается внутри кольца плотной, вихря-
щейся силы, стеной отгородившей его от окружающего мира.
— Сережа, что с тобой7 — крикнула она, но голос увяз в вих-
рях Силы и упал на землю бесплотным листком.
Она еще раз рванулась к мужу сквозь водовороты Силы, но
плотные объятия сжали ее со всех сторон и выдавили обратно.
Сергей стоял рядом, но был недосягаем... Он удивленно и рас-
терянно смотрел на нее, а сам ничего сделать не мог. Сила спе-
ленала его, как младенца, и он только растерянно смотрел из-за
разделившего их барьера.
Когда бы такое случилось впервые, Лена, верно, опустила
бы руки. Но в последнее время в их жизни происходило столько
неожиданного, невероятного и загадочного, что Лена перестала
удивляться, теряться и принимала ситуацию такой, какая она
была, не тратя времени на бесплодную рефлексию. И сейчас Лена
поняла, что ее попытки прорвать барьер Силы бесполезны. Надо
было что-то делать, но что7 И тут в голове зашелестел знакомый
голос. Она стала следовать советам, которые нашептывал ей бес-
202
Родник Силы
плотный советчик. Обломила ветки с березы, под которой сидела,
взяла в обе руки по пучочку, направила их остриями на стенку,
сотканную из вихрей Силы, и медленно, словно с трудом припо-
миная слова, заговорила.
Береза- берегиня,
Ветвями острыми прорви завесу Силы,
Хлестни по темному и прочь его гони
От солнца светлого, от неба голубого.
Сияньем радужным калитку распахни,
Мне к суженному стежку наведи
И дай пройти по ней
К любимому в объятья...
Когда прозвучали последние слова заговора, она увидела, что
в вихрящемся поле энергии появляется прореха. Лена шагнула
вперед, вихрь подхватил ее, втянул внутрь энергетического сгуст-
ка, и она оказалась рядом с Сергеем. Он прижал Лену к себе,
обхватил руками и прошептал ей на ухо.
— Принимай все, это нам Воля дает'
А энергия вокруг стала плотной, как кисель. В ее гуще крути-
лись водовороты и перемещались потоки. Густая пелена окутала
и плотно обхватила их. Лена прижалась к мужу так, будто хотела
стать с ним единой. А плотность сдавливала их тела со всех сто-
рон, и когда их прижало друг к другу так, что даже дышать стало
трудно, исчезло и само желание дышать. Но они и удивиться не
успели, как плотная пелена рассеялась и появилась легкость. Они
не чувствовали земного притяжения, тяжести рук или ног. Вокруг,
насколько они могли видеть, был нежный сиреневый свет. Сергей
посмотрел под ноги, но вместо травы был все тот же свет. Они
купались в нем и чувствовали себя так, словно наконец-то верну-
лись домой. Но привычка видеть вокруг дома, деревья, траву или
асфальт под ногами бунтовала. Житейская логика встала на дыбы,
и взор, подчиняясь ей, пытался зацепиться в ровном, призрачном
свете хоть за что-то, похожее на привычный мир. И зацепился...
Они увидели, как Свет заструился ручейками, сгустился и
обернулся тропинкой, каких в любом пригородном лесу сотни.
Утоптанная, с выступающими из-под земли узловатыми корне-
вищами, опушенная зеленой травой, тропинка уходила вдаль и
терялась в сиянии. Она казалась нарисованной на полотне нежно-
сиреневого цвета.
203
__________ Николай Шерстенников_______________-
Они одновременно вспомнили свое давнее переживание в глу-
бинах Света, когда взгляду не за что было зацепиться. Но тогда
они были на краю гибели, а сейчас ровный Свет уже не вызывал
таких острых переживаний.
Лена первой ступила на утоптанную дорожку и потянула за
собой Сергея. Они сделали первый шаг, второй... Но все же было
мучительно трудно без привычных ориентиров. Они неосознанно
искали их... И тогда стало ясно, для чего на тропинке узловатые
корневища. Вокруг, куда ни глянь, был Свет. Тропинка пролегала
сквозь него. Но если смотреть под ноги, то было заметно их дви-
жение. Глаз отдыхал на привычной картинке. Видимо, и тропинку
Свет создал для того, чтобы успокоить их разум... А может, их
приглашали куда-то7
Они пошли по тропинке, и скоро Свет вокруг стал меняться.
Он уплотнялся, делился на оттенки и превращался в подобие
пейзажа. В обе стороны от тропы до горизонта простиралась
унылая равнина без кустов и камней. Ровная, как стол, поверх-
ность, куда ни посмотри. А над головой пламенело небо. Красные
сполохи поднимались из-за горизонта и окрашивали небосвод. И
было тихо. Они не слышали сердцебиения и своего дыхания. Да
и дышали ли они7 Вряд ли. Все в этом мире замерло, затихло, и
только тропинка звала вперед1
Они быстро шли по ней, но Сергей отметил, что дыхания,
пульса нет. Словно шли не они, а автоматы, у которых нет ниче-
го, кроме железных внутренностей. Но и тогда были бы скрипы,
шорох трения, а они не слышали вообще ничего. И странное
состояние... Шли быстро, а в голове сонная расслабленность,
будто лежат на мягком ложе. Двигали руками и ногами, а мышцы
оставались расслабленными... Это состояние не поддавалось
логическому анализу. Оно просто было1
Долго ли шли они7 Может, несколько часов, а может, мгнове-
ние. Времени они не чувствовали. Внутренние часы остановились,
а снаружи сравнивать не с чем. один и тот же пейзаж вокруг.
Но вот что-то стало меняться. Лена всмотрелась в далекий
горизонт и показала рукой Сергею.
— Посмотри, что там7
Сергей напряг зрение и увидел, что ровная линия горизонта
меняется. Какие-то неясные пока очертания зубчиками ломали
его. Они оба всматривались в даль и не могли понять, что там. Но
204
Родник Силы
вдруг горизонт стремительно рванул им навстречу. Они и охнуть
не успели, как оказались под стенами древнего города. То, что
город был древний, они знали наверняка. Хотя стены крепкие,
следов ветхости и запустения тоже нет. Видимо, в очередной раз
Воля перебросила их через мглу времени под эти стены.
Они подошли к городским воротам, и только сейчас Сергей
понял, что тропинка превратилась в широкую дорогу.
Перед сводчатыми воротами, меж двух высоких башен, сидел
человек. Одет он был скромно, лицо затеняли широкие поля
шляпы, потертая, но аккуратная одежда могла принадлежать
горожанину среднего достатка. А вот глиняная плошка для подая-
ний возле его ног не вязалась с тем впечатлением, что сложилось
у Лены и Сергея. Они осторожно обошли человека и хотели войти
в городские ворота, но буквально наткнулись на сборщика пода-
яний. Сергей взял его под мышки, легко приподнял и переставил
на другое место. Но когда он повернулся к воротам, человек снова
сидел перед ними.
Они с Леной переглянулись. Похоже, от них ждали подаяния,
а что они могли дать7 Оба утром надели спортивные костюмы, и
кроме ключей от квартиры у них ничего не было.
Сергей машинально сунул руку в карман и неожиданно нащу-
пал там что-то гладкое. Он вытащил новый предмет и с удивле-
нием посмотрел на него. На ладони лежал черный с золотыми
прожилками камень. На нем был вырезан узор: две змеи, стоя
на хвостах, переплелись друг с другом, а над их головами лучи-
лась золотая корона. Откуда взялся камешек, Сергей не знал. Он
помнил, как перед выходом из дома проверил карманы и убрал
из них все лишнее, что могло помешать свободному движению...
Но знал он и то, что с ними могут случаться неожиданные и
необъяснимые события, а потому не удивился камешку. Он еще
раз посмотрел на него и, наклонившись, положил в чашку для
подаяний. Человек у ворот взял камешек в руки, внимательно
рассмотрел его и поднял голову. Свет проник под поля шляпы
и Сергей, а следом и Лена увидели, что лица под шляпой нет.
И оба вспомнили, как в колдовском лесу на холодной веранде
таинственного дома к ним вышел сторож. У него тоже не было
лица. Сергей спросил:
— Это ты, сторож7
Тот молча покачал головой и ответил еле слышно:
205
Николай Шерстенников

— Нет, тогда с вами был другой. Я привратник1 Вы дали знак —
проходите1 — Он отодвинулся в сторону, освобождая проход.
Тяжелая темная воротина натужно скрипнула, открывая
темный проход. Они ступили под гулкие своды и почувствова-
ли сырость и ледяной холод стен. В проходе за воротами было
неуютно. Они поспешили к свету и выбежали на городскую
улицу. Она была пуста. Свет заливал ее так, что на земле не
было даже теней от домов.
Они шли по улице без теней. Но шли уверенно. Скоро улица
привела их к городской площади. От нее, как лучи от звезды,
расходились другие улочки. А посередине площади располагалась
круглая каменная арена. Из ее центра в небо поднимался сверка-
ющий столб. Именно в небо. Вершину столба скрывал мерцающий
сиреневый свет, который непроницаемым облаком висел низко
над городом. Возле каменной арены тоже сидел человек, похожий
на привратника. А может, это он и был’ Когда Сергей и Лена при-
близились, он заговорил, не поднимая головы:
— Жду вас и от вас. Отдайте все, что мешает, и входите.
— А что нам мешает’
— Взойдите на камни и поймете.
Они поднялись на каменную площадку и отчетливо поняли,
что мешает им все: неуклюжие и неловкие тела, суетные мысли,
тревоги и повседневные заботы...
Что с ними делать’ Сергей шагнул к сверкающему столбу и
понял, что не приблизится к нему до тех пор, пока шагает тело,
а мысли сопровождают каждый шаг. И он, словно старую одеж-
ду, снял с себя мысли и тревоги и бросил их к подножию арены.
Потом, как комбинезон, сползло вниз тело. Сергей не успел даже
удивиться этому. Он видел, как тело Лены опало вниз старой
тряпкой, и из-под него появилось новое, сверкающее тело. Оно
лишь напоминало человеческое. Не было половых признаков, не
было и потока бытовых мыслей.
Она протянула к нему светящиеся руки, и он почувствовал
ее прикосновение, похожее на касание весеннего ветерка. Они
подошли к сверкающему столбу в центре каменной арены. Лена
прислонилась к нему спиной. Мгновенно ее окутал холодный
голубой огонь, и она исчезла. Следом за ней спиной к столбу при-
жался Сергей. Он почувствовал поток энергии, пронизывающий
новое тело. А потом ощущение пропало, и он будто со стороны
206
Родник Силы
увидел, как из потаенных глубин его естества поднимается что-то
бесформенное. А в голове зазвучал бесплотный голос.
— Это твое главное, твоя основа, то, вокруг чего строишь свою
жизнь, твое предназначение и твое неосознанное желание.
Сергей попытался войти мыслями в бесформенный сгусток, но
наткнулся на невидимую преграду. Пока они искал проход, столб
разогрелся, запульсировал, Сила подхватила Сергея и швырнула
вверх. Мгновение, и он плыл в тишине и безмолвии космоса. Под
ним проплывала голубая дымка атмосферы. Картинка была чуть
размытая и странно двоилась...
Невдалеке Сергей увидел Лену. Ее тело было почти прозрач-
ным, но он узнал ее. И потянулся к ней. Стоило ему захотеть, как
мгновенно оказался рядом.
— Во1 Желания исполняются1 — воскликнул он мысленно. Но
этот возглас грубой красной волной прокатился от него к Лене.
Она послала ему в ответ нежный ручеек света, и Сергей услышал
голос ее мыслей.
— Сереженька, милый1 Здесь нельзя громко думать1 Только
тихо и осторожно.
— Где это мы7 — спросил он как можно мягче, но опять
появился сполох голубого пламени, и Сергея мотнуло, как при
ружейной отдаче. Тогда он представил, что его вопрос звенит,
как хрустальный родник. И увидел, как к Лене тянется ниточка
голубого света.
— Да, милый, так1 Здесь нельзя иначе. Это духовное поле
нашей Земли. Мы здесь, чтобы понять очень важное... Я пока не
знаю что, но важное...
Им не было холодно или жарко. Они не чувствовали при-
тяжения планеты или невесомости пространства. Они были
сгустками света и влились в духовное поле планеты, как его
естественная часть.
Они видели огромные плотности, и появлялось знание, что это
эгрегоры мировых религий. Потом увидели, что сгустки соединя-
ются едва заметными, слабыми линиями. Эгрегоры религий взаи-
модействовали друг с другом. Как7 Для них это показалось незна-
чительным... Чуть позже они разглядели нечто вовсе необычное.
Все эгрегоры, малые и большие информационные сгустки были
как тканый узор на канве, которая окружала планету. Они ныр-
нули внутрь тонкой, словно прозрачный туман, информационной
207
Николай Шерсгенников
основы мира. И она приняла их в себя, впустила, а потом выдави-
ла обратно... Несколько раз пытались они прорваться в сокровен-
ные глубины, и всякий раз поле выталкивало их...
От Лены к Сергею протянулся пульсирующий ручеек мыслей.
Она думала:
— Нас не принимают' Почему’
Если б он знал. Ему тоже показалось странным, что инфор-
мационное поле планеты, в котором плавали эгрегоры религий и
мыслеформы всех жителей Земли, не впускает их в свою структу-
ру. А чуть позже пришло знание, что поле — это основа, которая
лишь поддерживает существование всех этих эгрегоров и мысле-
форм. Поддерживает, но не состоит из них. Тогда из чего сама
основа’ Он послал Лене огненный импульс догадки, и его снова
дернуло, как от ружейной отдачи. И Лену тряхнуло, будто рядом
что-то взорвалось. Да, в этом мире нельзя было громко думать'
Всякая мысль усиливалась многократно и гремела в духовном
пространстве, как тревожный набат'
Они остановились, зависли и наблюдали за происходящим.
Ощущения полета или свободного парения не было. Если они
хотели куда-то переместиться, достаточно было подумать об
этом, и они оказывались в нужном месте. Если они хотели плыть
туда — они плыли. Если хотели парить в пространстве — зави-
сали и неподвижно парили на месте. Сгустки вокруг плыли сами
по себе, и не было потоков, влекущих их. Иногда эгрегоры оста-
навливались, иногда стремительно улетали куда-то.
Сергей присматривался к их движению и пытался понять, как
оно соотносится с событиями на земле. А Лена поступила просто:
спросила, послав к одному из эгрегоров сполох голубого пламени.
И скоро пришел ответ. Сергей тоже услышал его.
— Мы останавливаемся, когда надо собрать силу тех, кто
молится' Уходим, когда нас забывают'
— Кого — вас’
— Мы — это общность многих, связанных идеей. В нас живет
великая идея служения' Она окружена нашей заботой, но когда
появляется необходимость, мы отправляем ее тем, кто просит о
помощи и взывает к нам...
— А как они используют идею’ Могут ведь и извратить'
— Мы сохраняем чистую идею. Как воспользуются ею люди, мы не
смотрим. Для нас важна идея как стержень, основа нашего бытия'
208
Родник Силы
— А как же Бог, которого вы олицетворете7
— Мы служим имени его и сохраняем идею служения для
людей. Люди сами поступают так, как хотят1
Сергей снова чуть не закричал, да вовремя спохватился.
Вспомнил, что громко думать нельзя. Что же получается, эгре-
горы великих религий несут в себе только идею служения и не
более... А все остальное творят люди7 Это не вмещалось в при-
вычные понятия. Но он тут же одернул себя, а то, что плывешь
среди них, — это нормально7 Это же фантастика, однако к ней
относишься спокойно1 Люди — великие лицедеи и в своем стрем-
лении к утверждению идеи могут убедить себя в чем угодно1 А
эти, раздувшиеся от людских поклонений сгустки хранят идею и
наблюдают... Да нет, даже не наблюдают, просто хранят... Крутая
каша заваривалась сейчас в душе у него, и он не мог ответить на
множество вопросов, которые возникали.
Неожиданно Сергей почувствовал, что за ним наблюдают.
Кто, зачем7 Он ощутил присутствие чужого внимания и напра-
вил лучик-вопрос к Лене. Она ответила, что и сама испытывает
это же чувство. Чье внимание они чувствовали на себе7 И что
можно было предпринять в их положении7 Они висели в про-
странстве, вокруг двигались облака, и целые материки инфор-
мационных сгустков, духовное пространство было наполнено
разнообразной рассеянной или концентрированной информа-
цией. И она постоянно перемещалась. Вот один из громадных,
почти непрозрачных эгрегоров сдвинулся в сторону, и на миг
Сергею показалось, что основа, ткань, из которой было соткано
духовное пространство, смотрит на него огромным немигающим
глазом. Показалось на миг и... снова безмолвие окружило их со
всех сторон.
Сергей увидел, как от Лены к нему тянется ниточка огня,
и услышал вопрос.
— Кто на нас смотрел7 Ты почувствовал7
Он не успел ответить. Снова появилось ощущение вниматель-
ного взгляда, а потом они увидели, как прямо в пустоте рождается
бутон цветка. Его лепестки медленно разошлись, и открылась луча-
щаяся светом чашка цветка. А потом вихрь подхватил их и забросил
внутрь бутона. На короткий миг они увидели Свет, и все померкло,
исчез Свет, ощущения и чувства, угасло даже то, что они считали
своим самосознанием. Исчезло все, и они перестали быть...
209
 Николай Шерстенников --------------
ЖЕЛАНИЕ ПЛАНЕТЫ
Лена открыла глаза и снова увидела вокруг себя зелень парка.
Она сидела на своем месте между корнями дерева. Еще бурлили
внутри отголоски пережитого, но она не смогла бы твердо ска-
зать: то ли все было на самом деле, то ли ей пригрезилось... Она
посмотрела перед собой... Сергея не было. Обычно он выполнял
свои упражнения в центре, а сейчас там торчал куст каких-то
цветов...
Липкая тоска вдруг охватила сердце, сжала его, и Лене пока-
залось, что мир вокруг темнеет, деревья становятся черными, а
воздух густеет. Она закрыла глаза, чтобы не видеть этих перемен.
И сразу стало легко, защебетали птицы и утренний прохладный
воздух приятно студил лицо. Она открыла глаза и увидела в цент-
ре поляны клубы тумана. Он стекал к земле, и сквозь прозрачные
струи проявлялись очертания знакомой фигуры.
Когда туман рассеялся, на поляне остался Сергей. Большой,
теплый и родной1 Он стоял неподвижно, с закрытыми глазами и
ни на что не реагировал. Лена подошла к нему, взяла за руку, но
Сергей не отзывался.
Глаза у нее наполнились слезами, стало жалко себя. Что
за доля у нее такая — без конца мужа спасать1 И только вско-
лыхнулось внутри щемящее чувство жалости к себе, как словно
покрывало откинули с памяти, и она вспомнила: внутри цветка
они растворились, исчезли и почувствовали себя всем сразу.
Они были и Землей, и духовными полем, и каждым человеком, и
всем человечеством сразу. И еще появилось понимание истинного
желания планеты. Да, она была живой. Она, как и люди, жила,
страдала, любила, мучилась и радовалась... И у нее было главное
желание... Какое7 Лена чувствовала его, видела мысленным взо-
ром контуры, но выразить словами, наверное, не смогла бы.
Сергей ожил внезапно. Открыл глаза, обхватил ее своими
ручищами, прижал к себе и спросил в ухо:
— Это нам привиделось7
— Нет, милый1 Я сейчас поняла, что все было на самом деле...
— Да я так спросил, чтобы себя проверить... Знаешь, что я
понял7 Земля наша живая и что у нее есть сокровенное желание.
И если мы делаем что-то в согласии с ним — она нам помогает, а
если противоречим — сопротивляется...
210
Родник Силы
— Я тоже это поняла...Только ее желание выразить не могу.
Чувствую, вижу в воображении, а сказать не получается, слов
таких нет.
— А и не говори1 Слов не надо1 Чувствуем, понимаем — и это
главное'
Сергей развеселился, схватил Лену в охапку, легко поднял ее
на руки и понес к выходу из парка. Она зашептала:
— Да ты что, Сереженька, что подумают1
Но тут же обхватила его руками за шею, уткнулась носом ему
в плечо и затихла.
Глава XV
ИЗ жизни в жизнь
ДОМОЙ... И ОБРАТНО
Жизнь на островке, казалось, замерла. После всех событий,
ухода Митяйки и путешествия Нины к каменному шару на острове
решительно ничего не происходило. Внезапно помолодевшая, а
потом вернувшая свои года Нина после возвращения от каменно-
го шара очень переменилась. Внешне она оставалась такой же,
а вот внутри... Временами ей казалось, что в сердце разгорается
огонек, и тогда жизнь обретала особый смысл, даже деревья под
ветром шумели радостно. Но случались дни, когда огонек угасал,
и время ползло, как ленивая гусеница. Болотные пейзажи навева-
ли тоску, и хотелось забыться, уснуть так, чтобы никогда больше
не видеть этого островка.
В один из таких тоскливых дней она сидела на песке возле
родника и бездумно глядела в прозрачные водовороты. Делать
ничего не хотелось, да и нечего было делать. На этом островке
после ухода Митяйки для нее не осталось даже самой пустяковой
работы. Все происходило словно само собой. Простая, но сытная
еда появлялась на столе, когда они испытывали голод. Но если
она хотела просто пожевать, чтобы отвлечься, могла просить
сколько угодно, стол оставался пустым.
Игорь тоже маялся. Раны зажили, ветхая гимнастерка
после воды родника стала почти новой. Молодость не терпит
уныния и жизни воспоминаниями. Он быстро позабыл ужасы
последнего боя и сейчас, пусть робко, осторожно, но начал
оказывать Нине знаки мужского внимания. Его не смущала
разница в годах. Скорее всего, он ее просто не видел. На его
глазах с Ниной случились удивительные превращения сначала
в девочку-школьницу, а потом снова в женщину... Они стерли
ощущение возраста. Да и сравнивать не с кем было. Одни они
были на острове... Раньше вокруг что-то происходило и жизнь
212
Родник Силы
на острове была наполнена смыслом. Сейчас все затихло,
будто время остановилось.
Вода в роднике журчала размеренно, как, наверное, журчала
тысячи лет назад.
— Вот кто никогда не тоскует, — вполголоса произнесла Нина,
обращаясь к роднику. И он, откликаясь, вдруг замедлился и стал
тягучим. Из прозрачных струй образовался шар. Он поднялся
над водой. Нина смотрела на это диво, но в ней не было и тени
удивления. Она перешагнула незримый рубеж, до которого еще
удивляются необычному, а потом воспринимают чудеса как нечто
привычное.
А шар меж тем менялся и скоро превратился в голову старика.
Хотя как тут разберешь, старик это или юноша с бородой7 Голова
была прозрачной, как вода, и соединялась с ручьем бородой
и волосами.
Водяная голова смотрела на Нину вопрошающе, и женщина
поняла, что от нее ждут вопросов. Но начала вдруг жаловаться.
— Я больше не могу здесь... Что я делаю, кому нужна на этом
острове7 Даже мальчика этого опекать не могу, ничего делать не
надо1
Водяная голова открыла рот, но вместо привычной речи Нина
услышала журчание. В нем она уловила слова и стала слушать
внимательно.
— Самое трудное — жить без дела и без цели1 Тебе дается это
испытание, чтобы ты могла понять себя. Ты помогла взрастить
мальчика и выполнила свою службу. А сейчас побудь в тишине и
покое. Ты же этого хотела1
— Нет, я не такой покой хотела1 Здесь как в гробу — ничего не
случается, я никого не вижу...
— А солдат рядом7 Влюбись, ты мечтала о любви1
— Все хорошо, когда можно сравнивать1 А что я буду сравни-
вать тут7 Влюбиться можно, когда знаешь, что он не один вок-
руг... А тут и выбора никакого... Да и мальчик он совсем...
— Ты не права1 Любовь беспричинна. Она рождается не для
сравнивания, а для того, чтобы в сердце был свет... А мальчик...
Нужен ли он тебе7 Коли да — то одно1 А если нет — попрощайся.
Он вернется туда, откуда его забрали...
— Опять в бой, на смерть7 А он там нужен7
— Ты готова отправить его на войну7
— Не знаю... Иногда мне кажется, что я его не выношу, а иног-
да — наоборот1
213

Николай Шерстенников

— Ваша служба здесь заканчивается. Вы сделали, что смогли,
но от тебя зависит, куда вы вернетесь. Он с тобой или ты с ним.
Или каждый в свое время...
— Опять мне решать7
— Тебе1 Определись, что ты хочешь, кто он для тебя1
Нина замолчала. Она представила, как нескладный и робкий
Игорь вновь окажется в кровавой мясорубке боя, и ей сделалось
дурно. Сейчас она жалела его, как может жалеть любящая жен-
щина1 Она подняла голову и уверенно сказала:
— Хочу, чтобы он со мной...
— Будь по-твоему, — прожурчало в ответ, и водяная голова
опала в родник. Нина поднялась с песка и пошла в избушку.
Она поднялась на крыльцо и отворила дверь в горенку. Игорь
спал на топчане. Нина посмотрела на него и подивилась: совсем
еще мальчик, а за плечами война. Она присела рядом, положила
руку ему на плечо и почувствовала, что хочет спать... Сильно, до
хруста в мышцах потянулась, зевнула и прилегла рядом. И словно
провалилась в мягкую, теплую хмарь сна...
Просыпалась она медленно. Сначала где-то на периферии
сознания отметила, что пахнет кофе. На острове такого запаха
не знали, и она подумала, что это воспоминание из недавнего
прошлого1
Потом услышала странный звук, словно что-то зажужжало
неподалеку, а память услужливо подсказала: холодильник зара-
ботал... И осознание этого бытового явления толкнуло ее изнутри,
словно ударило током' Она открыла глаза и увидела над собой
белый в трещинах потолок. Такой она видела по утрам. И всегда
думала лениво, что надо бы сделать ремонт. Но до ремонта руки
все не доходили.
Нина испугалась, что видение сейчас исчезнет и она снова
увидит тусклый свет в окошечке и услышит уханье болота. Она
резко села...
Обычная квартира в одном из спальных районов Москвы, в
которой она прожила несколько лет, сейчас поразила ее, как диво
дивное. Она смотрела по сторонам и не верила себе. Казалось,
что сейчас видение исчезнет и она снова окажется на островке,
окруженном со всех сторон топью.
Нина выбралась из постели и увидела, что ее замшевая кур-
точка висит в прихожей, а джинсы аккуратно перекинуты через
214
Родник Силы

спинку стула. На ней была любимая ночнушка и более ничего...
В соседней комнате раздались какие-то звуки. Нина осторожно
приоткрыла дверь и просунула голову в щель. За дверью до гори-
зонта простиралось знакомое болото.
Она дернулась обратно и захлопнула дверь комнаты. Сердце
бухало в груди, как молот по наковальне, в горле сразу пересо-
хло, и она обессиленно привалилась к стене. И пока она приходи-
ла в себя, дверь комнаты отворилась. Нина напряглась, готовая
увидеть кого угодно, но из щели высунулась голова Игоря. Он
обвел коридор глазами и спросил шепотом:
— Где это мы7
Нина ничего не ответила. Она подошла к двери и потянула
ее на себя. Открылась комната ее квартиры. Задернутые шторы,
полумрак, возле стены диван с измятой постелью...
— Ты когда здесь появился7 — спросила она.
— Не знаю... Уснул на острове, а проснулся здесь...
— А что тут было7
— Да ничего1 Я спал, а вы дверью хлопнули, вот я и проснулся...
— И никакого болота не видел7
— Да какое же болото в комнате7 А где мы7 Я такого и не видел
никогда1 У нас одна комната была, так там еще сестре Катьке угол
ширмой отделили. Фикус стоял, и кровать перед войной купили, с
никелированными шариками...
— Подожди' Вот ты проснулся и что увидел7
— Комнату эту и мебель странную. Шкафы интересные, как в
старину — до потолка1
— А еще что7
— Вас в коридоре. Вы у стенки стояли.
— А ты чего вылез7
— Дак дверь хлопнула... И это... В общем... в уборную бы мне.
Я не знаю, куда тут... У нас-то все во дворе было...
Нина снова заглянула в комнату, но там все оставалось при-
вычным и понятным: диван, стенка, кресла... Игорь осторожно
тронул ее за плечо:
— Мне бы в уборную, не могу больше...
Она хмыкнула и провела парня по коридору до заветной
двери. Он благодарно посмотрел на нее, нырнул в кабинку и тут
же выскочил обратно:
— Там табуретка какая-то белая...
215
Николай Шерсгенников
— Это и есть туалет. Ты что, унитаза никогда не видел7
— Нет. У нас будка во дворе была... И в школе тоже все во
дворе было...
Нина хмыкнула. Объяснять мужчине, как пользоваться туале-
том, ей еще не приходилось.
Когда Игорь обосновался в кабинке, она ушла в комнату, села
в кресло и...
Возле ног журчал знакомый родник. Песок был влажным, а
из-за песчаного бугра виднелось болото. Она оглянулась и уви-
дела позади дверь комнаты. Несколько раз Нина поворачивалась
вперед и назад, но ничего не менялось. Перед ней журчал родник,
а позади была дверь в коридор ее московской квартиры. Как это
совмещалось7 Нина чувствовала, что сходит с ума. Это не уклады-
валось ни в какие рамки.
Она услышала шум воды в унитазе, потом скрипнула дверь
комнаты, и на пороге появился Игорь. Он спокойно шагнул в ком-
нату и пошел по песку прямо к роднику. Босыми ногами ступил в
прозрачную воду и, наклонившись к Нине, спросил.
— Вам плохо7 Что с вами7
Нина попыталась что-то сказать, но смогла только открыть
рот. А Игорь шагнул назад и аккуратно сел на песчаный бугор.
Нина закрыла глаза, а когда открыла их, то ни родника, ни болота
не было. Они сидели в комнате, она в кресле, Игорь на диване.
Зашторенные окна создавали полумрак, было тепло, но Нину
трясло так, словно она нагишом стояла на морозе.
Игорь тревожно смотрел на нее. Вид у женщины был нездоровый.
— Может, вас накрыть чем, чтобы не трясло так7 — спросил
он участливо. Но Нина только помотала головой. Потом кое-как
уняла дрожь и выдавила.
— Лучше обними1
Игорь окаменел. Все, что грезилось ему в смелых фантазиях,
вдруг само сбывалось. Он хотел встать, но Нина сама поднялась
на слабых еще ногах. Она рухнула рядом с юношей на диван. И
прижалась к нему. Нет, то не был сексуальный порыв. Ей хотелось
ощутить рядом человека, согреться его теплом и расслабиться...
Игорь неумело обнял ее за плечи и замер, боясь пошевелить-
ся. А Нина чувствовала, как барабанит его сердце. Мальчик вол-
новался так, что был на грани обморока. И пришло успокоение.
Дрожь отступила, из груди к ногам и рукам потекло тепло. Она
216
Родник Силы------------------
прижалась к Игорю доверчиво, как ребенок, и ощутила в себе
нарастающее желание. Молодая, здоровая женщина постилась
уже много месяцев. И если на острове об этом даже не думалось,
то здесь, в тишине квартиры, она отмякла и потянулась к этому
чистому, наивному пареньку. Он был старше ее на десятки лет,
смотрел смерти в лицо, но судьба распорядилась так, что сейчас
он оказался младше ее и неловко каменел рядом с нею, боялся
даже пошевелиться.
Нина обняла его сама, тугой грудью прижалась к плечу, повер-
нула своими руками его голову и жарко поцеловала в губы. Он не
ответил, он просто не умел целоваться... Из школы — на фронт1
Какой уж тут жизненный опыт.
Нина отстранилась, сняла через голову тонкую рубашку и
вновь прижалась к Игорю. Теперь между ними не оставалось
даже этой тончайшей преграды. Она почувствовала, как озноб
пупырышками высыпал на его коже. Теперь она его согревала
собой. Согревала так, как может это делать только любящая
женщина. А она любила этого мальчика. Любила1 Она поняла
это ясно-ясно1
Она уронила его на кровать, рукой провела по поясу, где была
единственная пуговица казенных холщовых кальсон. Нашла, рва-
нула ее и почувствовала тугую, пульсирующую плоть...
В мальчике оказалось столько силы, что Нина уже изнемогала
в сладкой истоме, а бурный натиск не слабел. Что-то необычное,
доселе неведомое волнами накатывало на нее, уносило в беско-
нечность и возвращало обратно, чтобы через мгновение снова
унести в глубины наслаждения. Это было счастье, какого ей рань-
ше переживать не доводилось. Раньше ей казалось, что рассказы
о невероятных переживаниях — фантазии подруг. Но сейчас она
поняла, что это реальность и только так и должно быть'
Уже под вечер она высвободилась из его объятий и ушла в
ванну. Там было большое, в рост, зеркало. Прежде чем залезть
под душ, Нина посмотрела на себя и тихо ахнула. В зеркале
отражалась другая женщина. Не было жирка на животе, исчезла
целлюлитная рыхлость на бедрах... А фигура стала точеная, будто
создана резцом великого мастера. Да так и было1 Ведь там, на
острове, они и были под опекой Великой Силы'
Игорь спал на боку. Его лицо было совсем юным и припухшие
губы смешно приоткрылись. Она посмотрела на него и почувст-
217
Николай Шерстенников
вовала, как из глубин женского естества поднимается волна
нежности к этому нескладному парню. Он будто с неба свалился в
ее жизнь, да так и остался в ней.
Она тихо прилегла рядом, обняла его рукой и прижалась так,
словно хотела вобрать его в себя, защитить, сохранить...
Вечером их разбудил телефонный звонок. Она вскочила, как
была, нагишом, подошла к телефону.
— Привет1 Как настроение7 — услышала она в трубке мужской
голос, и не поняла, кто это. Потому и спросила:
— А кто это7
— Ты что, не узнаешь7 Вчера ведь только расстались' Давай,
я к тебе приеду7
Голос был уверенный. Мужчина на том конце не сомневался,
что получит согласие. А для Нины этот голос был действительно
чужим, из прошлой жизни, когда она была обычной бабенкой, без
лишних комплексов... Звук голоса вызвал воспоминания. Нина
представила, как придет этот давний ее знакомый, обнимет ее,
словно одолжение сделает. И запах: дорогих сигарет, кофе и
французской туалетной воды. После Игоря этот запах показался
ей невыносимым. Она твердо сказала в трубку:
— Больше мне не звони. Я не хочу тебя слышать. И видеть
тоже. Ты меня понял7
— Ну это ты мне заявляешь каждый месяц. Могла бы репертуар
и поменять... — хмыкнул мужчина. И продолжал: — А не боишься,
что к другой уйду7
— Сделай одолжение1 Ты не понимаешь, я — изменилась,
стала совсем другой1
— Да когда успела измениться-то7 Вчера же только расста-
лись'
Нина сначала не придала значения этим словам, но тут до нее
дошло:
— Как — вчера7 Меня... — начала она, но тут же осеклась.
— Да ты что, мать1 Вчера только виделись, в кафешке сидели.
Ты еще ко мне ехать не захотела, устала, не помнишь, что ли7
— Я все помню' Только прошу тебя — больше мне звони' Со
мной много чего произошло...
— Э, погоди... Что могло за ночь случиться7
— Могло, просто я поняла, насколько ты мне безразличен...
— Во, новости' Ну ладно, развод, так развод' Три дня тебе на
раздумья, а потом ищу другую, поняла7
218
Родник Силы-------------------
— Не откладывай, поворота не будет' — Нина аккуратно поло-
жила трубку и обернулась. Из комнаты на нее смотрел Игорь.
Взгляд его был затравленным, как у загнанного в угол зверька.
Нина подошла к нему, обхватила его голову руками, прижала
к груди и сказала:
— Чего ты, милый7 Я тебя встретила, зачем мне еще кто-то...
— Я же слышал, как ты говорила... У тебя голос другой был...
— Конечно1 Для меня теперь тот человек чужой, а ты...
Она не договорила. Взяла его лицо ладонями и поцеловала
нежно и ласково. И Игорь ответил неумело, но так, что у нее дух
захватило...
Игорь удивлялся всему. Привычные современному горожа-
нину бытовые приборы вызывали у него детское восхищение.
Нина поначалу удивлялась его дремучести. Но одергивала себя:
человек жил в предвоенной провинции, откуда ему знать о сов-
ременных благах. Ее занимал практический вопрос об устройстве
их будущей жизни. Они встретили друг друга, и это прекрасно.
Но реальность от этой встречи не менялась1 Нужны были деньги,
документы, предстояло налаживать новые связи и заводить зна-
комства. Словом, счастье осветило обоих, но и принесло немало
проблем. Практическая жилка в женщине проснулась, и она, лежа
рядом с Игорем в постели, думала о том, как разрешить пустяко-
вые, но реальные проблемы. Игорь спал безмятежно, по-детски. А
когда Нина поворачивалась, он в полудреме обнимал ее и прижи-
мался теплыми губами к ее плечу. И это прикосновение вызывало
в ней всплеск нежности и счастья.
Утром ее разбудил телефон. Звонок надрывался частыми
трелями междугородного вызова. Нина сняла трубку и услышала
шорох тишины, а потом далекий голос произнес:
— Получите все, что вам надо... Не переживай понапрасну...
Голос показался ей знакомым, но она все же спросила:
— А кто говорит7
— Не узнала7 Сергей это' Забыла7 Мы на острове виделись...
В трубке запищали гудки отбоя.
Нина медленно опустила ее на место и присела на стул.
Выходит, остров, болото, чудеса — все это существовало где-то
рядом с ними, а не только в ее памяти... Знакомая столичная
жизнь не более чем иллюзия, которой управляют неведомые
силы...
219
Николай Шерстенников
Она решила больше не ложиться, и пошла в ванную.
Открыла дверь и обомлела: вместо кафельного пола перед ней
было знакомое болото. Она смотрела на трясину с берега ост-
ровка. Плотная тишина, болотные запахи — все было знакомо
до мелочей.
Она повернулась, чтобы шагнуть обратно, в коридор квар-
тиры и увидела пологий откос берега, спрятавшуюся у сосен
наверху избушку. Она сначала даже хмыкнула про себя: какие
фокусы выдает ее память. А потом сердце облило холодом.
Неужели начинается новый виток в ее жизни’ И как начинается1
Она голая стоит на берегу колдовского болота... Ладно, хоть
знает эти места...
Нина пошла наверх по осыпающемуся песку. Босыми ногами
она чувствовала каждую хвоинку и комочки в песке...
Она поднялась на крыльцо, толкнула дверь в избушку. Внутри
все оставалось так, как и было раньше. Маленькое оконце про-
пускало тусклый свет и горница казалась сумрачной. Нина пос-
мотрела на скудное убранство комнатки и опустилась на топчан.
Ей не было холодно. На островке всегда ровная, комфортная
температура. Но она накинула на плечи цветастое лоскутное
одеяло, которым укрывалась, когда жила здесь. Тепло разлилось
по телу. И глаза закрылись. Она почувствовала, как расслабле-
ние заполняет каждую клеточку тела. Нервное, напряжение сме-
нилось апатией, и она легла на знакомый топчан и скоро уснула.
Снилось странное: над ней висит нежно-фиолетовый шар. Она
знает, что этот шар заключает в себе что-то очень важное для
нее, но никак не может понять что. И она берет шар руками и
чувствует в ладонях нежное живое тепло. Она хочет прижать
шар к груди, но он выскальзывает из рук, медленно плывет
вдоль тела и всасывается сквозь кожу в живот. Нина чувствует,
что живот наполнился тонким и нежным светом. Это необычайно
приятное ощущение...
Когда она проснулась, день, должно быть, катился к закату,
потому что в горенке стемнело. Она полежала еще немного, а
потом встала. Раз она вновь очутилась на острове, надо было
начинать жизнь здесь заново. Она распахнула дверь избушки,
шагнула через порог... И увидела себя в своей ванной...
То ли день прошел, то ли мгновение, она не знала. Но стояла
она на пороге ванной так, словно только что открыла дверь...
220
------------Родник Силы-----------
ЧЕРЕЗ СЧАСТЬЕ В ОБЫДЕННОСТЬ
Утро началось со звонка будильника. Нина вяло отметила, что
ночь прошла ужасно и она совершенно не выспалась. В теле была
усталость, и ломило все кости. На работу идти ей категорически
не хотелось, и она, обманывая себя, повернулась на бок, чтобы
еще минуточку понежиться под одеялом. А повернувшись, ткну-
лась щекой в чье-то плечо. Сердце тяжело ухнуло в груди, сна как
не бывало. Она осторожно открыла глаза, все еще надеясь, что
сон продолжается... Нет, сна не было, а вот Игорь был. Он лежал
рядом и безмятежно спал. Ровное дыхание с легким посвистом
вырывалось сквозь полуоткрытые припухлые губы. Нина осторож-
но поднялась и встала над мальчиком. Волосы упали на его лицо,
и он сморщился, отвернулся от щекочущих прядей. Она откинула
одеяло. Игорь спал голым, да и она тоже была совершенно нагой.
Она знала, что его зовут Игорь, но как он попал сюда и что проис-
ходило вчера, решительно не помнила. Понятно, что если мужчина
и женщина спали голыми в одной постели, то предшествовала сну
бурная любовь. Иначе и быть не могло. Это только в святочных
рассказах любовники, уединившись, разговаривают о высоком и
боятся коснуться друг друга. В жизни не так. Удивляло другое: кто
этот паренек по имени Игорь и как он попал к ней в постель’ Нина
опустила ноги на прохладный пол и сосредоточенно замерла. Она
хотела вспомнить вчерашний день. Но вместо воспоминаний в
голове всплывали какие-то отвлеченные картинки, и она решила,
что нужно окончательно проснуться, а потом уже и разобраться во
всем. Как была нагишом, прошлепала босыми ногами в ванну. Она
ожидала увидеть в зеркале встрепанную после сна, чуть оплыв-
шую женщину, но вместо этого в зеркале отразилась стройная,
точеная фигурка, без всяких следов целлюлита на бедрах. А лицо
хотя и было слегка заспанным, выглядело свежим и ясным. Пока
она удивлялась своему отражению, руки сами делали привычное:
открыли кран, взяли с полочки мыло, зубную щетку... И вдруг в
голове у нее взорвалось. Шум льющейся из крана воды пробил
барьер забытья, и она услышала журчанье родника на островке
и вспомнила свои приключения и вчерашний день. А вспомнив,
испугалась. Испугалась, что исчезнет и эта квартира и ванна, а
она вновь окажется на острове... Но ничего не произошло. Вода из
крана лилась и журчала в сливном отверстии, из зеркала на нее
смотрела стройная, красивая женщина с испуганными глазами.
221
Николай Шерсгенников
Нина кое-как выполнила утренний ритуал и вернулась в ком-
нату. Игорь еще спал. Она села на краешек кровати и внимательно
посмотрела на него. Он почувствовал ее взгляд и открыл глаза. В
них плеснулся страх, но потом он узнал Нину и сразу отмяк, глаза
заволокло теплом улыбки. Он приподнялся на локте и протянул
руку к ее плечу. Ухватился за него и потянул ее к себе мягко,
но настойчиво. Она поддалась и опустила голову ему на грудь.
Почувствовала, как мягкие волоски щекочат в носу, сморщилась,
чтобы чихнуть, но тут услышала его шепот, и чих пропал. Игорь
ласково говорил ей в ухо.
— Не бросай меня1 Я теперь без тебя не смогу... пропаду совсем...
Нина отстранилась и посмотрела на него. Хотела изобразить
возмущенное удивление, но получилось фальшиво. Мальчик сей-
час озвучил ее мысли. Она хотела именно бросить его, выставить
за дверь, а там что будет...
А Игорь в полумраке комнаты не заметил ничего и снова при-
тянул ее к себе. Нина не сопротивлялась. И неожиданно для себя
сама подалась к пареньку, прижалась к нему всем телом и запла-
кала. Вместе со слезами уходил столичный прагматизм, скользкие
мысли, стоялый городской дух, которым она успела пропитаться
за ночь. И возвращалась память...
Что было после7 Она окунулась в океан такого блаженства,
какого ей раньше переживать не доводилось. Ее прежние партне-
ры думали о себе и делали престижное мужское дело. Она тоже
думала о себе и хотела только получить хоть какое-то удоволь-
ствие. И когда все заканчивалось, обоим хотелось как можно
быстрее избавиться друг от друга. Когда мужчина произносил
какие-то дежурные слова и начинал собираться, Нина не возра-
жала. Она ждала этого момента и хотела, чтобы партнер поскорее
ушел, а она могла спокойно уснуть. С Игорем все было по-друго-
му. Она растаяла в нежности и любви. Она исчезла в ней и была
ею самой. Счастье вокруг и внутри, счастье, которым она хотела
поделиться с Игорем и старалась отдать ему все, что могла. И он
(она это чувствовала) отдавал ей себя, и оба они плыли в волнах
невыразимого блаженства.
Сколько продолжалось это, они не знали, но когда пыл угас,
она почувствовала себя обессиленной. Не хотелось шевелиться,
думать, даже дышать и то не хотелось. Она притулилась к его
плечу и затихла. А Игорь обнял ее рукой, прижал к себе и пог-
222
---------------Родник Силы-----------------
лаживал завиток волос возле уха. Она боялась шевельнуться,
чтобы не разрушить хрупкое счастье, которое родилось сейчас и
казалось ей легким туманом. Она боялась, что любое движение
может разогнать туман и тогда исчезнет очарование, пропадет,
растает, как сахар в воде. Так они и задремали. Во сне Нина
чувствовала, что со всех сторон к ней струится затхлый поток
столичного прагматизма, но Игорь обнимал ее и прижимал к себе.
От него исходило свечение, окружавшее Нину облаком. И темный,
скользкий прагматизм не мог пробиться сквозь облако. А она сама
стремилась уйти от темного и прижималась к Игорю все крепче,
пряталась в его облаке от наносного и ненужного ей.
А потом наступило облегчение. Все темное и грязное, что тяну-
лось к ней, отступило и пропали ощущения. Она ничего не чувст-
вовала, кроме необыкновенной легкости. Ей казалось, что исчезло
все, что привязывало ее к миру. Тело, мысли, реакции — все это
растворилось в свечении Игоря, и теперь она (или то, что она
считала собой) летело в бесконечности. Это было необычное ощу-
щение. Она понимала, что пребывает в бесконечности, но знала
наверняка, что где-то есть границы. Нина еще подумала, что, мол,
если есть границы, то и бесконечности уже быть не может... Но
словно мягкая лапка приложилась к ее мыслям, и она больше не
думала, а только наблюдала. Сначала увидела планету и поняла,
что это Земля. А планета превратилась в клубок перепутанных
нитей. Нити переплетались самым невероятным образом, и понять
логику этого сплетения было невозможно. Но клубок жил. В нем
разгорались и угасали какие-то огоньки, пульсировала жизнь, и
концы всех нитей уходили от планеты в темноту бесконечности
и словно растворялись там. Она поняла, что нити — это судьбы
людей, населявших Землю. И когда пришло это знание, картинка
сменилась, и она увидела, что нити от клубка Земли не растворя-
ются в бесконечности, как показалось ей сначала, а соединяются
в единую пряжу, похожую на поток, который, течет в неведомом
русле. А на его берегу стоят люди с длинными светящимися
шестами в руках и время от времени окунают шесты в струи и
что-то там делают. И еще она увидела, что реку человеческих
судеб перегораживает плотина и сортирует потоки. Малую часть
направляет в одно русло, а большую — в другое.
Нина хотела найти среди переплетения нитей свою. Стоило ей
подумать об этом, как слабо запульсировала ниточка на поверх-
223
Николай Шерстенников
ности клубка, а рядом с ней заиграла огоньками другая. Обе
ниточки переплелись. Нина и не спрашивая ясно поняла, что
вторая нить — это судьба Игоря. И еще увидела, что ее и Игоря
судьбы тоже вливаются в общую реку, достигают плотины и там
сливаются с малым потоком. Куда он струился7 Нина очень хоте-
ла увидеть и это, но ее вытолкнули из сна. Она увидела себя на
кровати, в объятиях Игоря. Осторожно, чтобы не потревожить
его, высвободилась из кольца рук, тихонько встала и пошла в
ванну. Открыла дверь и шагнула на... островок. Но она даже не
вздрогнула. Знала, что так и будет. Поднялась по осыпающемуся
склону к крыльцу избушки, отворила дверь в горницу и перешаг-
нула порог.
В горенке было светло. Слабо мерцали стены, а возле стола
сидел человек. Хотя он только очертаниями напоминал человека.
А тело было текучим, изменчивым, светилось изнутри и освещало
горницу. Он сидел спиной и не шевельнулся, когда Нина отворила
дверь. Она вошла и поклонилась на четыре стороны. Для чего7
Чувствовала, что так надо.
Пока кланялась, человек за столом вывернулся и оказался
лицом к ней. Именно вывернулся. Только что сидел к ней спиной,
а она мигнула и увидела его сидящим лицом к двери.
Они смотрели друга на друга и молчали. Кто этот странный
гость избушки, Нина не знала, но чувствовала, что от него исхо-
дит что-то очень знакомое и родное. И неожиданно вспомнила.
Когда она тонула в болоте, ей на помощь пришел вот такой же
светящийся, изменчивый, переливающийся человек. Помнится,
он вытащил ее из ледяных объятий трясины и довел до полосы
чистой воды, которая отделяла остров от хляби.
Человек за столом пошевелился, и в голове у Нины зазвучал
его голос. Тихий, спокойный, полный глубинной силой, он, каза-
лось, звучал прямо в мозгу.
— Я не тот, про кого ты подумала, дева1 Тот был поводырь,
который вытаскивает таких заблудших, как ты. А я послан, чтобы
передать тебе... Твой пестунец Митяйка шлет тебе поклон и бла-
годарность за все, что ты для него сделала...
— Да что же такого я сделала7 Наоборот, мало что успела1
— Ему виднее. Он теперь Владыка безвременья, и я пришел по
его просьбе, дабы передать тебе...
— Привет7
224
----------------Родник Силы-------------------
— Нет, дева' Не спеши, ибо дар владыки не в словах, но в
заветном звуке... Внимай...
Человек запел. То есть Нине показалось, что запел, а на самом
деле он даже не шевельнулся. А вот из светящейся глубины потек
звук, сначала тихий. Но постепенно он становился громче, объем-
нее и скоро заполнил пространство горенки. Нина почувствовала,
что звук проникает сквозь покровы тела внутрь и заставляет трепе-
тать каждую клеточку естества. И еще она ощутила, как вибрация
вытряхивает из потаенных закоулков тела накопленную грязь.
Странное это было состояние. Она чувствовала, что внутри все
трясется, а звук нарастал, ширился, и внутренняя грязь фильтрова-
лась сквозь кожу. Нина видела своими глазами, без всяких ухищре-
ний, что из нее выходит что-то темное, гадкое и дурно пахнущее.
— Что со мной7
— Ты избрана, и сейчас тебя готовят к принятию таинства...
— Кем избрана, куда7
— Не перечь, дева' Ты все понимаешь, только боишься себе
признаться...
Нина действительно задавала вопросы по инерции. Она знала,
что сейчас происходит с ней и что последует дальше, но привычка
спрашивать оказалась сильнее знания.
Переливы звука достигли вершины и перешли за грань чело-
веческого восприятия. Но тело продолжало трепетать в волнах, и
чем выше становился звук, тем глубже он проникал. Нина слушала
свои ощущения и внутренним взором видела, как вибрации прони-
кают в такие потаенные глубины, о которых она и не подозревала.
Сначала почувствовала внутри себя туго натянутую струну. Она
отзывалась на внешние вибрации и звучала внутри тела. А потом
Нина вошла внутрь этой струны. Она-то думала, что внутреннее
пространство нити будет ничтожно малым, а оказалось — бесконеч-
ность. И пришло понимание, что это ее психическая Вселенная.
Звук проникал и сюда, но стал он другим — выше, чище. На
волнах его вибрации она понеслась по просторам внутренней
Вселенной. Увидела облако и стремительно влетела в него. Она
стояла перед оранжевым овалом входа куда-то. Ей хотелось войти
туда, но что-то удерживало...
А потом в облако ворвалась волна нежного звука, и вместе
с нею Нина вошла в оранжевый овал. То, что она увидела там,
показалось ей невероятным и неожиданным. Перед ней снова
стоял гость избушки. И был он по-прежнему текучим и светящим-
225
Николай Шерстенников
ся. Но что-то в его облике изменилось, и Нина поняла, что это
уже новый персонаж. Он протянул к ней руку и накрыл теплой
ладонью голову. Она еще успела удивиться, она внутри себя,
как он может накрыть ее голову, которой нет... И все пропало.
Не было ни видений, ни ощущений, а только всеобъемлющий
покой, накрывший ее, словно океанская волна. И она стала его
частью и в покое ощутила такую силу, какую и сравнить-то ни с
чем нельзя. Покой — это состояние другой стороны мира, и она
слилась с ним.
Она растворилась в бесконечном и прекрасном покое, рож-
давшем счастье. Она была всем покоем сразу и отдельной его
частичкой и понимала, что ее заботы и тревоги так ничтожны в
сравнении с раскрывшимся счастьем, что вспоминать о них сейчас
бессмысленно. В этом покое было все и ничего не было. Она могла
все, но ей ничего не хотелось. Счастье пребывания в Свете было
сильнее всех чувств и переживаний, а заботы и суетные дела
отодвинулись в такую даль, что и не увидеть их отсюда...
А потом покой начал выдавливать ее из себя. Это было так
неожиданно, что Нина растерялась. Появилась обида, что ее вот
так легко и непринужденно выставили из прекрасного мира мечты
в суровую реальность материальной жизни. И она заплакала. И
ощутила свое тело, руки и ноги, кожей почувствовала прикос-
новение холодного и открыла глаза. Она сидела на корточках в
своей ванной и прижималась голой спиной к холодному кафелю.
И стало ей горько оттого, что хлебнула чистоты и свежести, но
пришлось снова возвращаться в обыденность.
Глава XVI
ПОСЛАНИЕ ТЕМНЫХ
ДАЛЕКАЯ БЕЛА
Закат вызолотил верхушки деревьев, а потом упрятал их в
сумеречном томлении. Селение затихало. Кое-где в избенках еще
метались огоньки светильников, но почти все уже спали. Родичи
ложились с наступлением темноты и просыпались с рассветом.
Летний день длинный, а ночи коротки, но родичи успевали и
выспаться, и полюбиться... Лес поил их летней силой, давал все
необходимое, чтобы зимой пореже морозили носы и без нужды
из жилища не вылазили. Поляна, где стояли избушки родичей,
замерла, погрузилась в ночной мрак. Только в капище плясали
огни факелов и дымный костер отгонял назойливых комаров.
Старики, Звента, Приход, Святобор и другие собрались на ночь
глядя не по прихоти.
Сегодня была особая ночь, когда на черных болотах нечисть
празднует рождение луны. И залетные ведьмы могли сбросить
на селение мороки и порчу. Единственная ночь в году, когда они
могли летать, любиться и плодить нечисть. И одурев от радости,
вытворяли разные непотребства... Любились, конечно, и в дру-
гие дни и ночи, да только в иные времена или были неплодны,
или рожали обычных людей. А когда ведьма родит ребенка, то,
выкормив его, становится обычной женкой и порывает со всякой
пакостью. Это уж закон, не людьми придуманный.
Об этой ночи родичи хорошо знали и готовились к ней загодя.
И все же каждый год какая-нибудь гадость попадала в селение.
И добро, когда колдовской изрок находили ведающие. Они
знали, что делать. А ну как малец на себя примет' Всему роду
горевать придется... Вот и собирались ведающие да знающие в
эту ночь возле капища и ждали до утренних петухов «гостинцев»
от недругов.
Однако нынче что-то тихо было. Не слышно шума крыл, шоро-
хов ведьмовского полета. Ночь как ночь, теплая, комариная...
227
 Николай Шерстенников --------------
И луны не видно, только нарождается, а уж облаков на небе...
Самая колдовская пора, а ничего не происходит. Это и настора-
живало больше всего. Когда от дурной лихости своей колдуны
лезут к селению, то с ними совладать просто1 А вот когда в тишине
таятся, жди беды. Видать, умыслили что-то опасное и для рода
непонятное.
Седой старик встал между идолами, водрузил на голову венец
волхвовской из сорока трав и веток, на сорока утренних зорях
собранных. Он выпустил чувства в темное небо и замер, слушая
его. Но тихо было в небе, тихо было и в вершинах дерев. И тогда
старик бросил внимание вниз, к земле и охватил им каждую тра-
винку. Но и у земли было тихо. И старик не на шутку встревожил-
ся. Почти век прожил он, помнил и знал много всякого, но чтобы
в колдовскую ночь на черных болотах было тихо... Не бывало
такого' Он подозвал Звенту и проговорил вполголоса:
— Не к добру это, не к добру1 Что-то затевается, а что — понять
не могу' Может, ты, горлица наша, чего углядишь’ Видать, стар я
стал, не могу умом зрить...
Звента приняла волхвовской венец бестрепетно. Знала, что
он только по мужской линии передается, но приняла. Она — Дочь
богов и кому, как не ей, принимать венец великого знания. Она
надела его на голову, подняла лицо к темному небу и вдруг ощу-
тила нестерпимую боль между бровей. Чело ломило так, будто
голову окунули в прорубь и держали в ледяной воде. Холод
вливался в кости и до ломоты сковал их. Она хотела скинуть
венец — видно, не по чину женке носить его, — но не смогла.
Венец будто прирос к голове. А боль поднялась до неба, пока-
чалась зыбким столбом и начала опадать. Звента чувствовала,
как она темными струйками утекает из головы, а сквозь чело
проникает трепетный блеклый свет. Когда боль успокоилась,
свет во лбу стал ярче и не дрожал более, как лист под ветром.
И она смогла приподнять налитые огненной тяжестью веки. Но
глаза увидели только пляшущий свет факелов да клубы дыма,
отгонявшие комаров. И снова веки запекло болью. Она поспешно
закрыла очи, но темноты в голове не было. Она видела сквозь
кости лба. И видела как-то странно. Люди вокруг переливались
радужным сияньем, в стволах деревьев текли огненно-красные
струи земных соков. Облака на небе, и те были разноцветные. И
она поняла, что венец ждал того, кому может открыть третье око.
Таким человеком стала она. Все знала: и про боль, и про свет
228
Родник Силы
из костей, и про цветные переливы, но когда саму прихватило,
обо всем забыла1
А когда боль стихла, она вспомнила все, что знала об этом
дивном даре, который переходит вместе с венцом от одного
избранного к другому. А те, кто не имеют Вышнего благословения,
пользуются венцом как источником Силы.
Она посмотрела новым оком вверх, на звезды. Увидела, что
там, далеко-далеко закручивается тугая спираль зла. Оно было
еще очень далеко и достигло бы родичей только годы спустя.
Но она увидела и не могла оторваться от созерцания страшного
и величественного круговорота. В безмерных далях мироздания
крутилось непостижимое колесо мировых событий, а рядом с ним
вихрилось могильно-черное, бесформенное зло, стягивалась пру-
жина беды... Какой7 Она не видела на таком удалении ничего,
кроме самой беды.
Седой старик тронул ее за руку, и Звента оторвалась от созер-
цания таинственного и страшного. Но старику она не сказала
ничего, да он и не спрашивал... Он, взяв ее за руку, подвел к
костру. Дымная трава уже прогорела, и небольшой огонек осве-
щал стоявших вокруг родичей. Звента вошла в круг и оглядела
мужчин. Знакомые лица, повадки, привычная одежда. Но что-
то ее настораживало. Она чувствовала невысказанное. И тогда
закрыла глаза и взглядом нового ока посмотрела на людей у
костра. И увидела. Все в круге были похожи на сгустки струяще-
гося голубого света, и только один наливался багрово-черным и
тяжело пульсировал. Она открыла глаза и посмотрела туда, где
стоял этот человек. Там был Приход1 Недавно появился он в роду,
но она успела пережить с ним столько всякого, что иному на три
жизни хватило бы. Однако...
В роду кривды не знали. Коли спрашивали, то отвечали прямо,
как есть.
— Приход, любый1 Али опять тебя Навь прибирает7 Что темное
в сердце таишь7
— Нет, лада, чист я1 Не чую, чтобы ко мне подбирались. А тем-
ное — это вот1 — Приход протянул ей головешку. Словно из кост-
ра вынули обгорелый сук, наспех затушили, да так и оставили.
— Пока ты в небо зрила, у нас тут диво случилось. Нетопырь
с черных болот прилетел и сук вот этот скинул. Хотел, видно,
поближе к людям, да сослепу промахнулся, в костер угодил... Мы
уж решили не трогать, пусть горит, туда ему и дорога. А сук этот
229
Николай Шерстенников

пищать начал. Вот мы его из огня и вынули. Никому в руки не
давался, только у меня затих. Но ведаю, что тебе он назначен... Я
уж зрил, ничего худого против тебя там нет. А вот в глубину меня
не пустило. Что там — не пойму'
Звента взяла обгоревший сук за концы, прикрыла глаза и
сразу открылось чело, по рукам пробежали волны огня, и она
увидела в глубине черных болот терем князя ихнего.
Князь этот появился так давно, что даже старики не помнили
когда. И скоро стал хозяином тех гиблых мест, собрал вокруг себя
окрестную нечисть и княжил над ними. Все знали, что коли ему
поклониться, то поможет, но потом плату возьмет непомерную.
Не златом или серебром. Таким, чего и сам человек в себе не
ведал...
Врагами они были всегда. Не раз сходились в битвах родичи и
обитатели черных болот. А уж колдовские наскоки родичам прихо-
дилось отражать постоянно. И вот письмо' Такого еще не было.
Звента мыслью проникла внутрь сучка и нашла там несколько
твердых орешков, какими обычно порчу запечатывают, чтобы
не сразу обнаружили. Однако в этот раз орешки были пустыми.
Вместо кисельно-густого яда в них скрывалось что-то мягкое и
жалобное. И Звента мыслью вошла в первый...
«Сестре нашей, стоящей от нас по иную сторону' Ты ведаешь,
что в жизни у нас есть только одно общее: вражда' Но вражда
связывает людей крепче дружбы, а потому в трудные времена
обращаемся к тебе.
Мы не раз сходились в битвах и обменивались мороками, кол-
довскими ударами и порчами в мирной жизни. И ничто не могло
примирить нас, ибо мы служили разным сторонам жизни. И всегда
стояли лицом к лицу, как бы ни поворачивались...
Но в том и была наша сила' Мы бились и крепли, развивались,
постигали новые стороны бытия'
А сейчас грядет иная опасность' Она не будет делить нас с
тобой, но прихлопнет разом, чтобы освободить место для себя.
Нам было видение, что из небесной бездны к нам идет беда. И
от наших общих предков дошло пророчество, предупреждавшее о
том же. И эта беда иная, чем наш мир. Для нее мы все едины, мы
все ее враги. Ты отстаивала свет, мы приняли сторону тьмы, но
для той беды нет ни света, ни тьмы... Она грядет не завтра, быть
может, через годы, но коли застанет нас врасплох, то погубит
всех, без разбору...
230
Родник Силы
Можем и дальше враждовать, да только погибнем все, не спас-
тись никому: ни светлым, ни темным.
У той беды нет человечьего названия, но есть порука — извес-
ти нас всех под корень и самой занять освободившееся пространс-
тво. А нужен ей весь мир и для людей места не остается.
Хоть свет, хоть тьма, что мы без людей’ И наш князюшко
челом тебе бьет, зовет повидаться с ним да поговорить о гряду-
щем’ В знак чистоты своих намерений с собой привезет источник
силы своей — двузмеиный камень.
Коли принимаешь наше предложение, зажги зарю над дальней
луговиной’»
Она раскрыла второй орешек, в нем была пустота, полная
жалобного бессилия. А в других орешках ничего не было, даже
пустоты... Для чего послал их князь темный’ Да чтобы поняла,
что больше предлагать не будет, а сам станет готовиться к неиз-
бежному. Уж как у него получится. Да и орешки без пустоты тоже
знак. Мол, погибнем все и ничего уже не будет, как в этих орехах.
Даже пустоты нет...
Звента открыла глаза и улыбнулась кругу:
— Вот враг наш заклятый встречи просит. Говорит, что ждет
нас всех большая беда, предлагает поговорить...
— А подвоха в том послании нет’ От темных всякой пакости
ждать можно.
— Вроде нет1 Смотрела глубоко, все потрогала — нет’ В этот
раз чисты в намерениях.
— Звента, горлица наша' Такого даже я не помню' Чтобы
темные к родичам письма слали да на встречу звали' Видано ли
дело’ Тут все осмыслить надо да с богами поговорить. И не знаю,
что сказать...
— А ты сама как чуешь’ К добру или к худу это’ Действительно
ведь, никогда такого не было, — промолвил Приход. А Звента
ответила:
— Нет у нас много времени на раздумья. Если согласны, то
нужно над дальней луговиной зарю зажечь. И времени до утра
осталось — воробьиный скок1
— Нешто пойдешь’ А ну как с подвохом встреча’
— Пойду' Чую, что нам эта встреча очень нужна. А ты, Приход,
со мной’
— А куда же я без тебя’ Не отпущу одну. Ежели чего — вместе
ляжем'
231
Николай Шерстенников
— Не думай так, ложится не будем1 Сердце мне подсказывает,
что нужно нам свидеться, всем нужно1
Звента решила, и спорить с ней не стали. Раз она так чувству-
ет, значит, так тому и быть...
Быстро собрались и малым числом отправились к дальней
луговине. Охотники знали тайные тропы, а потому двигались
быстро. Впереди Звента все щупала воздух тоненьким прутиком.
Находила что-то и шла, остальные за ней. И не успели даже вспо-
теть, как вышли на опушку леса. Луговина была огромной. Лес
на другом ее конце виднелся неровной синей полоской. Темные
дельно предложили. На середине даже кустов не было, не то что
засаду, зайца не спрячешь1
Маленький отряд родичей вышел на луговину и, ведомый
Звентой, протоптал в сочных травах дорожку. Солнце еще не
встало, но вокруг уже развиднелось. Ночная серость ушла. Был
тот час перед рассветом, когда даже птицы замирают и только
шелест деревьев наполняет тишину.
Звента встала лицом к восходу, достала из своей сумы какие-то
камешки, и когда первый луч солнца прорвался из-за горизонта,
она подставила ему отполированные камни. Родичам показалось,
что воздух вокруг загудел, а света стало меньше. Камни вбирали
в себя силу солнца.
Сначала один, а следом и другой засверкали изнутри, засияли
нестерпимым блеском. И тогда Звента подняла их высоко вверх,
на мгновение соединила, а потом развела руки. Но искра, возник-
шая меж камнями, не исчезла, а стала разрастаться, усиливаться.
Камни отдавали солнечную силу в пространство, и казалось, сам
воздух над луговиной засветился. Переливы пробегали от одной
ее стороны до другой. Свет пульсировал, жил, играл искрами, на
мгновение затухал, но тут же вспыхивал с новой силой...
Приход зачарованно смотрел на игру света. Сколько знал
Звенту, не переставал удивляться ее возможностям. Про эти
камни он и не слыхал даже...
Когда заря отсверкала, он спросил у Звенты.
— Камни эти только зарю родить могут’
— Нет, любый' Эти камни сорок лет в земле лежали, под кор-
нями трех деревьев, что с благословения Силы посажены были.
Сила их взрастила, и в каждый ствол частичку себя вложила1
И камни эти Силой питались, копили ее. А солнышко нужно
232
Родник Силы
было, чтобы свет собрать да зря Силу не расходовать1 Камни
эти мне от бабки достались. А она великой ведуньей была1 От
самых истоков черпала... Камни эти и в битве помогут, и из
тьмы выведут...
Заря над луговиной отыграла, и родичам оставалось ждать
вестей с черных болот. Думали они, что долгое стояние у них
тут будет, да, видать, позабыли, что и на черных болотах слуги
Князевы не даром хлеб ели. Солнце еще и до зенита подняться
не успело, как на опушке появились всадники в легких доспехах.
Они посмотрели на становище родичей издалека и повернули
обратно. Старики встревожились. Что же получается, Звента сиг-
нал дала, а вместо князя воины прискакали. Вот он, подвох-то
где1 Однако подвохов чародеи не чинили. Скоро после всадников
из леса появился малый отряд. Ехали в нем люди именитые, по
сбруе да одежде видно было. Слезали с коней за полет стрелы от
родичей и пошли пешими.
Встретились в чистом поле, но не на битву, а для долгого раз-
говора. Звента впервые видела ихнего князя так близко, глаза в
глаза. Красив был, ох красив. Как глянет, так у любой бабенки,
верно, мороз по коже бежал... А вот поди ж ты, и его припекло... Да
и князь, видно, впервые Звенту живьем зрил. И потому остановился
невдалеке, поклонился, да тут же и брякнул, не подумавши.
— Эх, кабы мне жену такую...
Да Звента оборвала.
— Ты, князь, женихаться приехал али по делу’ Говори, коли
звал...
— По делу, по делу, не торопи только. Успеем еще друг другу
пакостей наговорить... Я не за тем к тебе письмо слал, чтобы ста-
рые счеты сводить да друг друга попрекать. Ты на своем стоишь,
мы на своем... Ни ты нас не своротишь, ни мы тебя. Писал я тебе,
что от нашей вражды мы только крепнем. А вот сейчас придется
нам думу думать, как общую беду отвести...
Есть у нас пророчество древнее, где наши общие предки осте-
регают нас от лихой беды, что с неба придет. Я бы и не ведал про
нее, да один наш мудрец — книжник, что древние инкунабулы
собирает, нашел подсказку. В книге той было сказано, что «при-
иде зверь крохотный, ликом невидный и роду человеков конец
настанет, коли две его половины меж собой не сговорятся. Буде
огнь, аще камения и трясения и конец всей Земли...» Я поначалу
233
Николай Шерсгенников

на такие его страсти посмеялся. Да потом полез в свои тайные
хранилища и оттуда достал вот это. Смотри, не бойся1
Князь протянул Звенте небольшой ларчик, украшенный жел-
тыми камнями. Она приняла шкатулку, осмотрела ее, а потом
откинула крышку. На темном бархате лежал черный с золотыми
прожилками камень. На нем был вырезан странный узор: две змеи
переплелись, стоя на хвостах, и смотрят друг на друга. А над голо-
вами у них золотая корона сияет.
— Ну и что сей камень значит’
— Сам по себе — ничего. Но этот камень открывает скрытое.
Мое третье око вскрыл. Видишь, на короне ушко есть’ В него про-
дел я цепь златую и потом себе на голову надел. Боль была — не
поверишь1 А потом словно открылось что, только стал я видеть
челом. Очи закрою и вижу, что в мире подлунном происходит...
Звента хмыкнула. Получилось, что они с князем почти одно-
временно третье око открыли. Но промолчала. Ей тоже беда виде-
лась, да только она так сильно не пугалась.
— Ну а дальше-то что’ Чего ты переполошился’ Увидел и уви-
дел. Я тоже зрила ту спираль черную, какая гроза в ней’
— Вот и видно, что ты живешь мудростью древней, да исто-
ков не ведаешь... Ты хоть знаешь, что мы с вами все от одного
корня’
— Ты говори, да не заговаривайся. Наши с тобой изначала раз-
ные, иначе не стояли бы мы против друг дружки столько лет.
— А вот стоим и стоять еще будем, пока про корни не узнаешь.
Такое послание от древних у нас есть, что только я да самые близ-
кие и читаем. Иначе великой смуте быть.
— А в чем же смута’
— Да в том, что мы с вами разделились, когда нужда пришла
одним идти в дальние страны, а другим здесь оставаться и сбе-
регать наследие. Мы ушли, а вы остались. Ну а когда мы вер-
нулись, то вы нас не признали за своих и встретили яко врагов
кровных...
— Что-то я не помню таких заветов. Мы всегда всех добром
встречаем, а уж потом о людях по делам судим...
— Вот и нас встретили добром, а потом начали изгонять...
— Поди, не зря изгоняли’ Знаю я ваши уловки да хитрости. По
мелочам и то пакостите: где корову изведете, детишек без молока
оставите, а где и чего похлеще учудите' Нет, князюшко1 Ты коли
234
Родник Силы
звал, давай о деле, а про древность да старину — это вон со ста-
риками баять надо... Они больно охочи до тех сказов...
— Погоди, Звента. Ведаю я, что было у тебя дивное путешес-
твие в миры и времена иные. И что была ты там долго и много
мудрости почерпнула.
— Это кто же тебе такое сказал’
— Ты сама ведунья, али не знаешь, как такие знания добы-
вают’ Ты-то никому не скажешь, да ведь в душе-то трепыхается,
просится наружу, а’
— Ты давай о деле... Про мои путешествия мы другим разом
поговорить можем.
— Да нет, не будет у нас другого разу. Ведаю, что Приход твой — он
с того мира пришед. А беда будущая, коли случится, то не будет
ни этого, ни того мира. Все прахом пойдет. Но коли ты видела да
была там, значит, удастся нам беду отвести1
— Была и жила, и видела многое, да вот тебе-то какая кручи-
на’ Все к беде привязываешь, а я что-то не пойму, мои путешес-
твия как к этому относятся’
— Добро, не стану лукавить... Было мне видение. Узнал, как
вы с Хозяином Нави бились в безвременье. И победили1 Ему не
хватало-то всего одной искорки малой, чтобы подняться над
всеми, и вот твой Приход эту искорку вырвал у него. И видение
было не просто, а с порукой, через Прихода выйти на иных твоих
то ли сродственников, то ли просто друзей близких. Они Силу
знают, ей служат и той Силой могут все изменить. Им легко беду
отвести, а нам не сдюжить, что по одиночке, что вместе... Беда
идет такая, что ее не сразу и увидишь. В том облаке, которое к
нам из Вселенной плывет, крохотульки живут. И у нас таких мири-
ады кругом. Одни молоко квасят, другие людей хворобой одоле-
вают... Понимаешь о чем я’ Так вот те крохотульки совсем малые,
меньше наших, но когда к нам попадут, воздуха нашего хлебнут,
станут большими, как черви дождевые. И тогда конец наступит
всей жизни земной, ибо мы все им только помеха и справятся они
с нами легко, будто походя. Нет у нас силы против них, нет' И
когда мы сгинем, они за землю примутся и ее будут поганить до
тех пор, пока она огнем их не пожжет. Но когда огнем пожжет, то
и сама на века мертвой станет.
— Так ведь они и погибнут'
— А им это невдомек. Они же безголовые, им только одно
надо — сожрать, родить и снова сожрать. Одну такую землю уже
235
Николай Шерстенников

сгубили и вот теперь к нам плывут. Та земля, когда их огнем
начала жечь, что уж там случилось, не ведаю, только лишку огня
выплеснула из себя и с места сорвалась. Так вот и катится по
небесным просторам... А малютки эти в камнях да тайных ямах
внутри сохраняются. И вот мы на пути оказались. Не скоро придут
эти крохотульки к нам, не скоро. Да время-то идет. Ты успеешь
своим все передать, а мы что скажешь, то и делать будем, пока
беда не минует.
— Что-то ты уж больно покладистый. К чему бы это’ Затеваешь
чего’
— Я все сказал, а ты думай сама. Придет беда — разбираться
не будет, кто перед ней: темный, светлый — сожрет и не помор-
щится. Я ведь тебе не дружбу и замирение предлагаю, а прошу
помощи, чтобы нам всем выжить1
— Добро1 Подумаю я, коли чего решу — извещу.
— А у тебя выхода другого нет. Придется решать, иначе всем
конец.
РОСТКИ ОДНОГО КОРНЯ
— Что он там про единый корень говорил’ — Звента спраши-
вала седого старика, а сама не могла отделаться от видения: на
фоне тугой черной спирали беды все время появлялось лицо тем-
ного князя. А и красив же... И Приход рядом, и старики ее чистили
после разговора с темными, а все одно не проходит...
Звента пыталась и сама убрать видение из головы, да не могла
корней найти. Коли наведенное было, то сразу бы увидела, где
хвостик торчит, а тут никаких следов, а из головы не уходит...
— Три народа было тогда на земле. Это которые после пер-
волюдей остались. Одни ушли к варягам и поныне там живут,
другие подались куда-то к теплу, а мы вот здесь остались... Те
три народа все равно что братья были. Все три от перволюдей
произошли, — рассказывал ей Седой, а она все никак не могла
совладать с мыслями о темном князе. Вот ведь напасть какая...
Пыталась слушать старика, да мысли крутились, внимания не
было... И что он ей такого поведал, что зацепило столь сильно’ Она
прикрыла глаза и посмотрела сквозь чело на это видение, однако
и в нем ничего не обнаружила. Неужто князь так в сердце влез,
что и Приход не мил стал’ С чего бы это’ С красоты Князевой’ Так
236
Родник Силы
ведь враг он, хоть какой красивый будь, все равно врагом остается.
Звента тряхнула головой, отгоняя видение, но не смогла избавить-
ся от него. Хотела отвлечься на птичий гомон у дороги, но и в нем
услышала бархатный голос князя... Вот морока-то1
Седой что-то говорил ей, а она вовсе не слышала. Все боролась
с образом князя в себе. И так ей было муторно да погано, что хоте-
лось упасть на траву возле звериной тропы и остаться, чтобы никто
не тревожил... Верно говорили ей старые ведуньи: только коснись
темного, оно, как сажа, прилипнет — не враз отмоешь...
И вдруг накатило спокойствие. Вспомнила она Князевы слова:
«От вражды мы только крепнем... Пока с нами борешься, и мы
сильнее делаемся...»
Вот и разгадка навязчивого Князева лика. Он хоть и с про-
сьбой пришел, а отказаться от своей хитрости не мог — запустил
ей в сердце образ свой. Может, и без злого умысла, да сделал
черное дело. И пока она с его ликом в себе боролась, сила проти-
востояния к князю перетекала... Ох и хитер оказался князюшко,
ох и хитер...
Да так ли это’ — тут же и засомневалась она. Может ли так
быть, чтобы просить о помощи и тут же пакость делать’
— А какая пакость’ — сама себе возразила Звента. — Он свою
мужицкую силу знает. Коли бабенка ему в глаза посмотрит, то не
будет ей покоя. А ты смотрела и впускала его в себя. Он, может,
и не думал тебе пакостить, однако же запала и ты ему в сердце...
Теперь вот хочешь не хочешь, пока образами не разменяетесь,
покоя не будет ни тебе, ни ему.
Вспомнила она древний обряд, коли вдруг женке кто пригля-
нется али мужику, а возможностей для взаимности нет, то люди
сохнут да маются, и проку от этой маяты никому. А встретятся,
да каждый другому наговоренный камешек даст, а сам в него
образ, который тревожил, вложит, тогда и успокаиваются. Оба
будто добрые соседи становятся, куда душевный жар да пламень
деваются’' Не зря бабки говорили: «Что любовь, что морока,
пока обратно не вернешь — не проходит». И только она поняла
это да приняла решение, как спокойно стало на сердце. И птиц
услышала, и людей увидела. А седой старик, что рядом шел, все
рассказывал. Она послушала его и прервала:
— Ты прости, батюшка1 Лихие мысли одолевали, не слышала я
ничего, что баял. Повтори, коли не в тягость...
237
Николай Шерсгенников

— Да нет, какая тягость. Я тоже смотрел на тебя и думал: ладно
ли говорю, может, и не время сейчас’ Где-то ты не здесь была...
— Вернулась я, батюшка, вернулась. Повтори, мне интересно это.
Старик охотно взялся рассказывать все снова:
— Когда-то давно-давно, когда еще перволюди на земле были,
от суровых полнощных краев пришел большой народ. Они осели
в лесах и стали заводить хозяйство. Да не каждому по вкусу при-
шлась такая жизнь. Одни рвались к тому, что оставили в прежних
землях, на берегу Великого моря. Воды им не хватало и ветра,
и волны в борта. Другие всю жизнь мотались по свету, собирали
крохами то, что перволюди растеряли. Им тоже оседлая жизнь в
лесах не по вкусу была. Пришли тогда они к вождю и сказали ему:
«Мы жили морем и хотим вернуться к нему'», «Мы жили дорогой
и хотим снова идти1»
Каждый в народе жил по доброй воле и никого к своей правде
не принуждал. И сказал вождь: «Идите к морю, да помните, что
здесь в лесах ваши братья остались», «Ступайте в путь, ищите
наследство перволюдей, да не забывайте, что здесь в лесах ваши
братья живут».
На том народы и разошлись. Много ушло к морю, много в
дальнюю дорогу, а большая часть осталась. Это мы и есть. Те, кто
тогда в путь пошел, искали и нашли, да, видать, не то. Вернулись
в леса малым числом. Их приняли, возле себя поселили, однако ж
скоро заметили: как поселится такой путник в деревне, так начи-
наются там мор и несчастья разные.
Да и те, что к морю ушли, помнили еще сколько-то о лесных
братьях, да и веку не прошло, как забыли. Стали на море шалить
да к своему берегу тягать все, что приглянулось. А когда наши
им стали говорить, что негоже так поступать, то стариков до
смерти побили, девок да баб молодых в полон угнали. А воинов,
что с охоты возвращались, подстерегли на лесной дороге и тоже
всех побили.
Путники не прижились среди нас. Отовсюду их гнать стали,
потому что поняли: где такой странник поселится, там обязатель-
но беда случится. Вот они и сошлись на черных болотах и там
злобой исходят от того, что люди их к себе не подпушают». Так
что верно тебе князь баял — корень у нас один...
Звента не перебивала. Легенду эту она слыхала и ранее, толь-
ко не думала, что про них там сказано. Другое ее сейчас смутило.
Когда старик сказал «странник», всколыхнулось внутри воспоми-
238
Родник Силы
нание о пережитом. Он сказывал, что из перволюдей. Как же он
уцелел-то во всех этих передрягах’ И где он сейчас’ С кем’ К бра-
тьям своим вернулся или же с сестрицей и ее мужем обретается’
Вот к кому надо обращаться. Они вошли в сонм вершителей и им
должно быть ведомо все, что грядет... И коли Странник с ними, то
и его спросить надобно о многом... Что, к примеру, значит то, что
они себя дельфинами видели в сияющем океане’ И она, и Приход,
и Митяйка, сынок. Он тогда еще малым был... Что то есть’ Завтра
пойду к ним дорожку торить. Давно уж не виделись, пора навес-
тить. И узнать хочется, что там у перволюдей случилось, отчего
сгинули и другие народы после себя оставили...
Незаметно прошла дорога. За очередным поворотом тропинки
они увидели просвет между деревьями и скоро вышли к поляне,
на которой стояли избы селения. Народу в эту пору в деревне
почти не было. Все по делам разошлись, кто на пашню, кто на
охоту, а кто в заветные урочища, род продлевать, Силу копить.
Звента вместе со стариками сразу пошла к капищу. Приход тоже
пошел следом, а остальные разбрелись кто куда.
ОКНО ВО ВРЕМЕНИ
Утром собрались с Приходом идти к Серебряному озеру.
Почему его так прозвали, никто уж и не помнил, должно быть, за
особенный цвет воды, что сверкала в лучах солнца, как серебря-
ная тарелка. Вышли на берег, и Звента, потянувшись, как кошка,
промурлыкала.
— Вотдиво-то1 Глянь, где еще такие чудеса найдешь’
Приход осмотрелся и залюбовался красотами. С одной сто-
роны крутой обрыв над озером, а с другой пологий скат. И на
том, и на этом берегу растут березы и отражаются в зеркале
озера, а трава как бархатный ковер, раскатанный по берегам.
И воздух... Он-то привык, что в лесу всегда дышится так, будто
и легких нет, — воздух сам вливается в грудь. Но помнил и то
время, когда был с Сергеем одно и дышал воздухом большого
города. Вспомнил и загрустил. Вроде и недавно виделись с
братом, а все же тянуло их друг к другу. Он это чувствовал, да,
верно, и Сергей то же ощущал. И через тьмы веков и расстояний
они отчетливо понимали друг друга. Стоило одному занедужить,
как уже звенел внутри вопрос.
— Что с тобой, братка’
239
Николай Шерстенников

Как это происходило’ Да кто же мог на такое ответить’1
Спрашивал он как-то Звенту, но и она ничего не сказала. Только
поведала, что и у нее с Леной такая же связь появилась после
битвы с нечистью в арсенале.
А вчера Приход хоть и был занят на разговоре, но учуял
что-то. Не плохое, но и не хорошее. И никаким тоже не назо-
вешь... Что-то происходило с Сергеем. Такое, чего человечьими
словами объяснить нельзя. Но Приход почувствовал это и, когда
Звента в капище рассказывала о разговоре с князем, вдруг
понял, что брат поможет. Как, чем’ Не думал он о том. Просто
знал: поможет.
Звента скинула сарафан и рубашку и осталась нагой под
солнышком. Приход невольно залюбовался ею. Уж и знал ее,
миловал всяко, а вот поди ж ты, скинула одежку — и снова, как
в первый раз, защемило сердце, забилось ретивое' Он подошел
к ней сзади, обнял за талию, и она прогнулась доверчиво и при-
жалась, обвила руками шею. Приход почувствовал жар, волной
ударивший в голову, и понял, что сейчас они, как молодые в
любовном урочище, упадут на траву, и день померкнет вокруг,
ночь отступит, и начнется то, что бывает всякий раз — Великое
плавание по реке Любви...
Однако Звента резко отстранилась и прошептала:
— Некогда, любый мой, некогда1 Не за тем сюда пришли1 Нам
на любовь другое время дадено...
Приход опустил руки и стоял, все еще одурманенный терпким
духом ее тела. Но потом и он встряхнулся... Да что за наваждение
такое’ Нешто не жена она ему’ Пора бы уж привыкнуть' А он
шалеет, будто вчера сошлись...
Звента вошла в воду и поплыла к островку посередине
озера. Следом и Приход скинул одежку и нырнул в прозрачную
воду. Он разогнался мощными гребками и почти догнал Звенту,
но та ловко увернулась от него, нырнула в глубину и долго не
появлялась. Могла она вот так по-русалочьи плыть под водой и
зрить оттуда на солнечный мир. Сколь ни пробовал Приход, так
у него не получалось. Она вынырнула возле островка и пома-
хала ему рукой. Приход быстро добрался до отмели и встал.
Твердый песок под ногами крепко держал его, и он, куная
ступни, дошел до берега. Звента уже выбралась из воды и,
цепляясь за обмытые половодьем корни деревьев, поднялась на
240
Родник Силы
островок. Там в укромном дупле спрятана была особая одежда
для встреч с близкими.
Они надели другое платье и пошли к середине островка.
Окруженная кустами, там стояла неподвижная вода. Еще с
весны она осталась тут и, укрытая тенью деревьев и кустов,
почти не испарялась. Чистая и неподвижная, она была как
зеркало.
Звента наклонилась над водой и коснулась ее кончиками паль-
цев, поклонилась до земли. А потом заговорила:
Была текучей, стань колючей,
Остынь, замерзни,
Превратись в прозрачный лед,
В кристалл волшебный,
Нам путь открой
К сестре и брату,
Скрути в комок
Тугое время,
Открой проход1..
Вода в бочажке подернулась рябью, потом заледенела и стала
твердой, будто стекло. В нем отражались деревья, кусты, Звента
с Приходом. Она еще раз коснулась поверхности рукой, и снова
в бочажке зарябило, потом появился туман, и они увидели Лену.
Та стояла спиной к ним и что-то говорила Сергею. А он сидел в
кресле перед нею и внимательно слушал.
Звента кинула в твердую воду бочажка маленький камешек, и
он со звоном отскочил от поверхности. Звон раздался и на другом
конце. Лена повернулась, узнала и приветливо помахала рукой.
Она подошла поближе к зеркалу, из которого смотрели Звента
с Приходом, и протянула им руку сквозь стекло.
Все смешалось на островке. Исчезли деревья, потом снова
появились, вместо бочажка с застывшей водой возник стол, но и
он пропал... А потом рядом с ними оказалась Лена. Чуть погодя из
бочажка вылез и Сергей.
— Что случилось, сестрица7 Чувствую, что не из любопытства
ты к нам пожаловала...
— Да уж, загадали мне загадку, а как исполнить ее — не
ведаю. Вот и пришли мы посоветоваться.
241
Николай Шерстенников
Звента рассказала о свидании с князем темных и о страшной
беде, которую он увидел... И еще рассказала о волхвовском венце
и о талисмане со змеями, которые им с князем почти одновремен-
но третье око раскрыли... Сергей выслушал и спросил:
— Камешек, говоришь, черный с золотыми прожилками7 И
рисунок на нем вырезан — две змеи на хвостах переплелись,
а над головами корона7
— Да, все так. Ты-то откуда ведаешь7
Да уж ведаю... Может, мне его надо было на лоб прилепить7
А мы сторожу отдали...
— Какому сторожу7
— Помнишь, в колдовской лес через избу ходили7 Там на
веранде сторож был без лица... Вот такого же мы встретили
недавно...
Сергей рассказал об их с Леной приключениях и добавил:
— Этот камешек что-то значит... У нас он появился, чтобы мы
его сторожу отдали. А ты его у князя темных видала... Не пойму я
суть этого. Что-то нам говорит сей камешек, а вот что71
Приход тронул Сергея за рукав и сказал:
— А может, то и значит, что в узоре две змеи одинаковых и нас
тоже по двое по разные стороны времени... Ты, лада, не видала
ли, там между змеями преграды не было7
— Нет, не видала. А может, и не заметила... Не до того...
— Кажется, я поняла: две змеи переплелись, а над головами
корона. Пока мы только переплетенные, а вот короны над нами
нет. Нам ее найти надо, и тогда станет все по-другому...
Едва Лена произнесла это, как стеклянная вода в бочажке
зазвенела.
— Вот вам и подтверждение1 Однако пора нам... Обратно
зовут...
Лена с Сергеем шагнули на поверхность воды и, едва кос-
нулись ее, тут же и пропали. А вода затуманилась и из твердой
и стеклянной превратилась в обычную, стоялую, с мусором на
поверхности...
Глава XVII
НАДЕЖДА НА...
В СОЛНЫШКЕ
В селении было пусто. Кто в лесу, кто на пашне... Бабы с
ребятишками подались за грибами. Остались только немощные
старики да молодки с грудничками. Да еще старики-хранители в
капище. Звента тоже с ними. Ну а Приход7 Куда ж он без лады
своей7 Сидели, молчали... Не от того, что сказать нечего было.
Дума тяжкая давила на людей. Князь темных задал задачу, а вот
как ее разрешить, не могли придумать. Словно оцепенение напа-
ло. Мыслей нет, в теле вялость...
Всякое в жизни бывало, да только любые сложности — они на
земле рождались и понятны были. А тут беда идет, а откуда, да
что — никто и сказать толком не может.
Звента снова надевала волхвовской венец и проникала в тем-
ное облако беды. Да что проку. Едва мыслью появилась поблизос-
ти, как от облака, словно цепные псы, накинулись на нее какие-то
неведомые страшилища. Такого она раньше не ведала. Мыслью
могла где угодно ходить, и никто ее не видел, не чувствовал. А
тут и увидели, и почувствовали, да еще чуть не порвали в клочья.
Когда чудища на мысль кинулись, Звента поняла, что уцепятся
сейчас за нее, как за ниточку, и, словно по широкой тропинке,
войдут в ее разум, а оттуда и на землю. Сама откроет беде дорогу.
И метнулась она обратно, да чудища за ней. Наседали, не давали
оторваться. Словно заяц по полю, петляла она в звездной тиши-
не, но страшилища летели следом, как привязанные. И тогда она
вспомнила бабкин рассказ, что ее безумный дед не всегда таким
был. Но умом тронулся, когда мысль свою к солнцу бросил да
внутрь вошел. И что-то такое там увидел, что телом занедужил,
три дня в беспамятстве метался, а когда в себя пришел, перестал
людей узнавать, в себе замкнулся и все о чем-то тужил. Лишь
однажды просветлел ликом, глаза стали ясными. И поведал, что
вокруг солнца огонь, а внутри покой. И огонь тот к покою никого
243
Николой Шерстенников
не допускает. Но коли прорвешься сквозь него, увидишь... Тут
снова померкли глаза, и дед замолчал. Сколь ни просили его рас-
сказать, что же такого он увидел в солнышке, но дед больше и рта
не открыл. А наутро нашли его за селением, лежал в густой траве,
свободно руки раскинув, а на устах улыбка счастливая. Так и унес
свою тайну. И никто в роду не узнал, что дед видел за огненной
оболочкой солнца.
Когда Звента металась мыслью, стараясь отвязаться от неве-
домых чудовищ, вспомнила бабкин рассказ. И, уже не думая
более, направила себя прямо в топку солнышка. Ласковое да
нежное оно было на земле, а здесь ударило по ней тяжелым вни-
манием, распластало по ткани Вселенной, придавило непосиль-
ным грузом. Но Звента взмолилась о помощи. Сама не ведала,
откуда мольба идет. Но тяжесть отпустила, раскрылась перед ней
палящая огненная стена, и она юркнула в щель. А чудища увяз-
ли. Их придавило к звездной пустоте, скатало в комок, а потом
отшвырнуло, будто надоедливую мошку. Звента увидела, как
клубок грозных страшилищ улетает в неведомую даль и ничего
не может противопоставить силе, которая его отшвырнула.
А потом она поняла, что сейчас увидит такое, отчего ее дед
лишился разума, а потом умер. Но ничего она не увидела и не
почуяла. Снова раздвинулась огненная завеса, и ее выдуло
наружу, придавило к пустоте тяжелым вниманием солнца. Было
такое чувство, что ее мысль сейчас осматривают со всех сторон,
словно оценивают... Да видать, не понравилась она. И что даль-
ше было — Звента не поняла. Будто зарница полыхнула, да тут
же и угасла. А Звента в тело вернулась...
Рассказала обо всем старикам-хранителям, а те и ответить не
смогли, что да как... Сами не ведали, где она была и что за чуди-
ща напали на ее мысль. Сидели подле священных камней, каждый
свою думу думал. Поначалу хотели собраться в один большой
разум, как делали в пору грозной опасности или при надобности
какого-то важного решения. А сейчас и это не получалось. От свя-
щенных камней шло ласковое тепло, растворяло в себе людское
внимание и мысли разделяло, не давало собраться вместе.
Приход сидел поодаль от стариков. Ему не позволяли участво-
вать в общей думе. Хоть и свой был, десятки раз проверенный, но
родовой завет старики хранили. Помощью Прихода пользовались
охотно, совета спрашивали, а тут уперлись — не дозволяли. А он и
244
Родник Силы
не настаивал. Нет, так нет1 Старикам виднее, может, в ихней думе
он чего испортит, кто знает...
Приход не раз уже замечал, что стал по-другому восприни-
мать все, что с ним происходит. Когда с Сергеем делили тело,
то и обиды бывали, непонимание возникало. А теперь — нет.
Принимал все так, словно со стороны наблюдал. А в душе было
тихо и спокойно. А уж как про ладу свою подумает, так внутри
солнышко всходит, счастьем обливает...
Вот вспомнил он про Сергея и загрустил отчего-то. Сколько
раз хотел разобраться, как получилось, что тело у них было
одно, а когда разделились, каждый в своем теле остался. Звенту
спрашивал, но и она толком объяснить не могла. Говорила, да он
не ухватил соль. И старики тоже толковали о том, чего он либо
не знал, либо не понимал. Говорили, например. «Когда от дерева
семечко в землю падает, всход дает. И в том всходе новое дере-
во сокрыто. А каким оно вырастет — тут жизнь распорядится.
Может, краше и сильнее будет, а может зачахнуть росток. Так и
ты. брат твой — дерево взрослое да сильное. Однако в Силе его
изъян — Духа мало. А ты семечком Духа упал к нам, и теперь
ростком проклюнулся. Когда из тебя дерево вырастет, тогда и
закроешь изъян в силе брата».
Приход не мог взять в толк, какое же он семечко, росток,
когда вполне взрослый мужик. Да и Сергей тоже не старше его.
Про Силу и про Дух он понял, другого не мог уяснить, как он в
себе Дух воспитает, да потом изъян брата закроет7 Но тут ему
никто ответить не мог. Говорили только.
— Раз живешь среди нас, так тому и быть. Значит, тут и будешь
свой Дух собирать.
Звента смотрела на него пристально. Потом спросила.
— Где витаешь, ладо7 Может, скажешь чего7 Ты ведь не столь
сам муж, сколь посланец...
Приход хотел ответить, но зазвучал другой, глубокий, ровный
и объемный голос.
— Думу думаете, а не спросили, отчего эта беда к вам направ-
ляется7 Приняли как данность, а причина есть. И черные ведуны
про то знают, да вам не сказывают, боятся. Ибо сила, которая
беду сюда влечет, сильнее их. Помнишь ли, Звента, как заброси-
ло вас в стародавние времена, когда Дух лесов ваших оборотил
степняка червем и в болото поселил7 Он — та сила, что тянет
беду. Он одной породы с теми малютками из беды. Он большой
245
Николай Шерсгенников
потому, что от начала своего был черным ядом налит. И яд рож-
дал в нем силу. А теперь, как мед манит мух, так его сила тянет
беду к земле. Он и сам сгинет, когда беда придет, но о том не
ведает. Он лишь чует зов беды и откликается на него. Он хотел
тайну вашей силы познать, вот и познал. А теперь сторожит1
Отгородил от всего мира болотом и никого близко не подпус-
кает. Думает, что от всех закрылся, да беда-то не с земли, она
другого поля, и коли слышит сходный зов, отзывается, а потом
самого призвавшего и убивает. И совесть ее не мучает, ибо нет
у нее совести. А вот когда малютки вместе, тогда у них разум
есть. Не ваш, человеческий, а иной совсем, и потому вам непо-
нятный и неподвластный. Когда б узнали его, то справились бы
легко, однако как узнать вам то, что в них скрыто7 Ты, Звента,
пыталась их мыслью потрогать, да вон как повернулось. Едва
спаслась... Их сторожевые псы мысль как самую сладкую поживу
чувствуют и гонятся за ней.
— Так что нам делать7 Коли понять их не можем, справиться с
ними без понимания тоже не можем. Погибать7
— А ты вспомни, как от погони избавилась. Вот тебе подсказка.
— Но то солнышко было...
— К нему и тянись, оно поможет...
Слова прозвучали, Приход посмотрел на родичей сияющими
глазами, а потом взор погас, и он обмяк весь, замер, затих и смот-
рел в одну точку не мигая.
Старики переглядывались меж собой, а потом старший спросил
Звенту:
— А что, дева, может, и впрямь в твоем приключении подсказ-
ка нам всем7 Ведь сами отвести беду не сможем, а солнышко легко
с нею справится.
— Справится, да как беду к нему приблизить7 Не оно же к ней
пойдет...
— Вспомни, что там было-то, когда ты внутрь огня ныряла.
— Я же говорила: там огня только оболочка, а за ней... Я не
ведаю, что и сказать. Живое что-то и мудрое... все мы со своими
знаниями и малой толики его не стоим. Мне и поглядеть не дали.
Выпихнули так, что враз дома очутилась.
— Одно ведомо — солнышко нашей стороны держится. И то
ладно. Хоть тут мы знаем, на чью помощь уповать.
— Ты, горлица, спытай еще, венец надень да попробуй прямо
к солнышку и отправиться.
246
Родник Силы
— А коли не примет7
— Что же делать. Главное, чтобы ты сказать успела, а там как
будет...
Звента кивнула, соглашаясь. В их нынешнем положении выби-
рать не приходилось. Пришла беда одна на всех. И бороться с ней
надо бы сообща, да ни у кого сил недоставало так далеко заби-
раться, кроме как у Звенты. Значит, ей и нести эту службу...
НАВЬ ОБНИМАЕТ
В ту ночь в селении не спали. Старики всем сообщили, что будет
вещий сбор и нужно каждому, кто чем может, помочь Звенте.
Собрались все на площади перед капищем. Мужики стояли
отдельной группой, женки заняли другую сторону. Вроде все
жили семьями, но когда нужно было разделять Силу, не сговари-
ваясь, вставали каждый на своей стороне площади. Так и теперь.
От женщин и от мужчин к середине площади потекли ручьи Силы.
Даже слепой бы увидел эти радужные, переливающиеся струи.
А в том месте, где они соединялись в мощный водоворот, стояла
Звента. Приход сунулся было за ней, но старики удержали.
— Охолони, муж1 Не мешай ей службу править1 На сей час ты
ей не помощник1
Приход помыкался между группами людей, да так и не смог
примкнуть ни к одной. Словно что держало его в стороне от муж-
чин, а уж к женкам он и сам бы не пошел. Однако же чувствовал,
что сейчас произойдет нечто важное, и готов был в любой миг
прийти на помощь людям или ладе своей.
А Звента вышла на середину площади, надела волхвовской
венец и подняла руки к темному звездному небу. Потоки Силы
вокруг нее закружились сильнее. Приходу даже показалось, что
он слышит потрескивание. Но то, верно, показалось. А Сила от
мужей и женок слилась в единый клубок, закрыла на мгновение
Звенту, и когда пелена опала, все увидели, что ведунья стала
прозрачной. Сквозь нее свободно проходил пляшущий свет факе-
лов. Она колыхалась в потоках Силы и медленно поднималась над
землей. Старики смотрели на это спокойно, верно, знали, что так
и должно быть. Она поднялась в ночное небо, и Приход увидел,
как сквозь прозрачное тело мерцают светлячки звезд.
А Звента поднималась все выше, и скоро ее прозрачные очер-
тания исчезли в ночном небе. Старики запели какую-то песнь, и
247
Николой Шерстенников
воздух над капищем задрожал. Приход видел, что Сила потекла
к центру поляны не только от людей и деревьев, но и от древних
идолов, что сумрачно взирали на собравшихся.
А потом пришел гром. Тяжкими раскатами он рухнул на
людей. Каждый на поляне ощутил тяжесть грома, словно взва-
лил на плечи мешок зерна. Что происходило в темных небесах,
люди не знали, но приняли гром как знак, что Звента достигла
горнего мира. А Приход впустил гром в себя. Ему показалось, что
гром перетряхнул его от волос до пяток и что-то сместил внутри.
Между ним и людьми рода появилась невидимая преграда. Звуки
остались по ту сторону, и сейчас Приход застыл в вязкой тиши-
не. Состояние было новое и неприятное, но он понимал, что ему
открывается что-то важное. А потому принял глухую тишину и
спокойно ждал развития событий. Он ждал, что сейчас загово-
рит голосом посланца Силы или почувствует Звенту и примет ее
переживания...
Однако ничего не происходило. Тишина отделила его от пля-
шущего света костров, от людей рода и от кипения Силы в центре
поляны. Он увидел огонек. Маленький ночной светлячок беспо-
рядочно метался вокруг головы, а потом сел на плечо, и Приход
почувствовал, как громадная тяжесть придавила его к земле. Он
хотел стряхнуть светлячка, но руки повисли без сил и только
пальцы шевелились, словно жили сами по себе. Тогда Приход
скосил глаза на свое плечо и попытался рассмотреть светлячка.
Крохотный жучок сновал по плечу, словно челнок... И вдруг он
начал расти и быстро заполнил все поле зрения. Приход даже
вздрогнул от неожиданности. Слишком быстро все произошло. А
потом понял, что это не жучок вырос, а его глаза обрели способ-
ность видеть мелкое.
Светлячок замер, потом распахнул крылышки и полетел. Но
Приход видел его все так же отчетливо, словно насекомое и не
улетало. Его взор следовал за жучком, как привязанный. А потом
Приход почувствовал, что сливается со светлячком и смотрит
вокруг его глазами. Все линии исказились, стали размытыми, и
только в середине оставалось пятно ясного света. Он всмотрелся
в пятнышко и увидел густое переплетение то ли толстых веток,
то ли канатов. В них запутался Свет. Приход видел, что беспоря-
дочное переплетение удерживает Свет, как в клетке. И понял, от
него ждут помощи...
248
Родник Силы
Он стал обрывать канаты, растягивать в стороны, освобождая
запутавшийся Свет. Откуда силы взялись... Но вместо оборванных
появлялись новые, прочные, тугие, а Свет все оставался в пере-
плетении, как в клетке. И тогда Приход сжал себя в крохотный
тугой комок и нырнул между канатами в глубину Света. На миг
он увидел сверкающие белые города, потом медленные хлопья
снега, и видения исчезли. Он был внутри плененного Света. Он
ждал, что будут какие-то необычные переживания, ощущения...
Но ничего не происходило, он нырнул в глубины Света и сейчас
пребывал в них, словно в ярко освещенной комнате. А внутри
появилось разочарование. Мол, старался, а для чего7 Но едва
появилось внутри темное облачко эмоций, как Прихода окружили
сумерки. Чистый и ясный Свет исчез, осталась серая хмарь, слов-
но низкие облака закрыли солнце.
Приход раздвоился. Тот, который сжал себя в точку и нырнул в
глубины Света, так и оставался в гуще переплетения темных вет-
вей. А другой... Нет, другого не было, лишь взгляд его отделился
и смотрел на все со стороны. Ощущения жили, и он чувствовал
переплетение толстых канатов вокруг, а его взгляд отстранился,
и он видел себя так, будто кто-то показывал происходящее на
экране. Он ощутил внутри точки своего внимания темное пятно и
увидел, как оно соединяется с переплетением ветвей множеством
нитей. И связь становится прочной, а паутина канатов окружает
его коконом и не пропускает Свет извне. Он попытался чувствами
пробиться к Свету, но везде натыкался на переплетение чего-то
скользко-холодного. И все меньше оставалось свободного места
вокруг. Паутина сжималась и плотно обволакивала со всех сторон,
выдавливая остатки Света. Приход заметался... Ледяное дыхание
паники остудило сердце, и он почувствовал, что с каждым мгнове-
нием оно бьется все реже. Из дальних уголков сознания полезла
холодная тьма. Появилась знакомая уже обреченность... Только
взгляд со стороны помогал ему увидеть, что стал похож на мат-
решку. Внешний сгусток сознания слабо светился, а внутри была
поволока тьмы. А еще глубже, под внутренней тьмой угадывался
пульсирующий светлячок сердца. Оно еще билось, но облако
внутренней тьмы сжимало его, старясь погасить Свет...
Взгляд пропал. Теперь он только чувствовал вокруг плотную
тьму. И еще затихающее биение сердца. Он попытался растол-
кать тьму, освободиться из липкого плена. Поначалу это удалось.
249
Николай Шерсгенников
Темная поволока отступила, стало легче, однако ненадолго1 Едва
он ослабил сопротивление, как темное облако вновь сжало со всех
сторон и ледяным шипом вонзилось в сердце. И сразу пришла
слабость. Он понял, что больше не сможет раздвинуть тьму — сил
нет' Что делать7 Попробовал воззвать к Сергею, но мысленный
вскрик увяз в путине тьмы, и она чуть продвинулась вперед,
захватила еще немного Света. Приход чувствовал, что сердце
бьется через раз и слабость заливает внутреннее пространство...
А на ней, как бриллиант на черном бархате, сверкала мысль:
«Все1 Не трепыхайся, покорись, прими...» Ее сверкание манило,
приковывало внимание, ломало волю. И мнился покой. Колючие
лучики сверкающих граней раскалывали сопротивление, как
орех, и выковыривали изнутри жизнь. Холодная тишина запол-
нила все внутри, и последняя искорка воли еще мерцала в ней1
Он взмолился с отчаянной надеждой: «Помоги1 Укажи спасение1»
И тут же искорка засияла, раскрылась удивительным цветком, и
Приход увидел в ней вход. Но сил не оставалось. Сердце зашлось
в немощи и едва шевелилось. Смертельная слабость заполнила
его и шептала, требовала: не противься, отдайся тьме, и она
успокоит мятежную душу, прервет метания и даст долгожданный
покой и отдохновение... Навсегда1
Уйти, исчезнуть' Это ли не благо — разом оборвать все'..
Он соглашался... Он покорялся... С вожделением принимал
грядущее забытье. И уже на пороге манящей тишины как послед-
ний всплеск уходящей жизни увидел лик Звенты. Она смотрела на
него с укором, и слезы легли на щеках блестящими дорожками.
Последний всплеск жизни, последнее видение прорвалось сквозь
пелену тьмы. Он вспомнил свою ладу, и в холодном сердце полых-
нула любовь1 Будто сухую ветку бросили на угли...
Он встрепенулся, но тьма плотно сжала его, чтобы понял: ему
не вырваться из ледяных объятий. А взгляд Звенты будто заметил
эту попытку, и она улыбнулась ласково, нежно и снова загляну-
ла ему в сердце... И тепло потекло туда. Растаял ледяной шип.
Приход почувствовал, что огонек любви растопил лед и освободил
сердце от холода, подтолкнул уснувшую жизнь... Силы прибыва-
ли. Он снова напрягся, ослабил путы и, больше не раздумывая,
нырнул в проход, который открылся в последней искорке.
Тоннель или коридор... Что это было, он не успел понять.
Сердце оживало, и с каждым мгновением яснее становилось на
250
РОДНИК Силы----------------
душе. Он то ли падал, то ли просто плыл в тоннеле, наполненном
неопределенным светом. Тьмы не было, но и ясного Света тоже
не было. Приход чувствовал, что свобода его — временная. Навь
не хотела упускать такую лакомую добычу... Она следом за ним
протиснулась в пространство искорки и теперь наседала, того
и гляди снова ухватит, опутает — и тогда уже не вырваться...
Приход чувствовал ее ледяное дыхание и старался увернуться,
убежать подальше... А свет со всех сторон меркнет и только впе-
реди остается нежное голубое свечение. Туда и рвался... И сам
не заметил, как влетел в мягкий голубой туман. Тот принял его в
себя, а потом выдавил обратно. Осторожно, бережно, но неотвра-
тимо... Приход снова нырнул в голубой туман. Вошел в него, даже
вперед продвинулся, но наткнулся на плотность, и упругая сила
тумана снова выдавила его из себя.
А тьма уже подступила вплотную. Холодный язык коснулся
голубого тумана, и Приход понял, что сейчас, когда туман вновь
вытолкнет его, тьма слизнет молодца, как мошку, и поглотит...
Теперь уже навсегда1 Страх забился в сердце, и вместе с ним при-
шло понимание, что нужно сделать. То ли подсказка была, то ли
интуиция встрепенулась... Он сжал себя в тонкий, как игла, луч
и проколол им голубой туман. И не думая более ни о чем, как по
узкому лазу, уполз по нему в туман.
И стоило соединиться с лучом, как тут же глаза резанул слепя-
щий свет, и палящим ветром дунуло навстречу. Приход зажмурил-
ся, а когда открыл глаза, аж дух захватило от неожиданности. Он
был в космосе. А неподалеку сияло грозное, косматое солнце. И
еще увидел он, что от светила к нему тянется огненный рукав. Он
вбирает Силу из пространства, и ее потоки подхватывают Прихода
и тащат к солнечному рукаву...
ЗАВЕТ ИЗ СОЛНЦА
Огненный рукав протянулся к Приходу, распахнул зев, и его,
будто пушинку, втянуло в жаркое нутро. Мгновение, и он оказался
в сверкающем жемчужном тумане. Как перенесся по огненному
рукаву и куда попал, Приход не ведал. Сопротивляться не мог, да
и не хотел. Понимал, что происходящее неспроста. Да и проку от
его переживаний1 Звента как ушла в ночное небо, так и сгинула.
Он сколько ни раскидывал свои чувства по миру, не ощущал ее.
А сам опередил ее и попал в солнышко. Она стремилась, а попал
251
Николай Шерстенников
он... Но не по своей же воле. Он-то старался соблюдать неписаные
правила, первой во всем должна быть Звента. А вон как вышло. Его
желания не спросили — втянули в солнечный шар. И что дальше7
Пока Приход пребывал в сияющем тумане и не чувствовал ни
тяжести, ни жары. Это было похоже на то состояние, когда его и
братьев принял Свет. Они находились внутри, что-то делали, но
казалось, что растворились в бездействии.
А этот туман, в котором сейчас плавал Приход, не пропускал
ни звуков, ни чувств, ни мыслей. Ему казалось, что обложили
белым мхом, как девочки в селении рода обкладывали соломен-
ных кукол. Но то дети играли во взрослую жизнь. А его какая Сила
сейчас баюкает7
Он хотел пошевелиться, но желание мелькнуло серой мышкой и
спряталось в неведомую щель сознания, а туман сгустился и плотно
обнял его. Так плотно, что он уже и пошевелиться не мог.
Туман сжимал сильнее, проникал сквозь кожу, и Приход
почувствовал, что нутро наполняется теплой силой, которая рас-
творяет в себе кишки, печенку — словом, всю наполняющую чело-
века требуху. И когда туман заполнил внутреннее пространство
тела, он начал видеть одновременно переливы жемчужного света
вокруг и такой же мягкий свет внутри.
Внутренность напоминала пещеру, заполненную неярким све-
том. Приход удивлялся, он не предполагал, что в нем столько
неожиданных коридоров и лабиринтов. В конце одного из пере-
ходов он увидел человека. Вроде бы удивиться надо, внутри него
пещера и человек в ней... Но удивления не было, лишь легкое
недоумение, да и то не от присутствия человека, а оттого, что
раньше не знал об этом.
Он хотел внимательно рассмотреть свое видение, и будто кто
услышал его желание. Миг — и он оказался за спиной человека.
Тот повернулся и сказал радостно.
— Здравствуй, братка1
Перед Приходом стоял Сергей. И этот виртуальный двойник
был не менее реален, чем его живой оригинал. Приход растерялся
от неожиданности. Слов не было, он только сумел выдавить.
— А ты как здесь...
— Забываешь, братка1 Мы ведь с тобой одно. Я в тебе, а ты во
мне... Вот и свиделись1 Я тебя здесь дожидаюсь...
— Погоди, нас же время разделяет...
252
Родник Силы
— Ну, так то на земле... А солнышко времени не ведает. Оно
в твои века было, сейчас есть и всегда останется. В нем время
пропадает и все, кто хочет, рядом оказываются. Тебя солнышко
призвало, и вот мы рядом.
— Но где7 Я не пойму, что это за пещера7
— Видишь, как все меняется... Раньше я у тебя выпытывал, а
теперь ты мое знание принимаешь... Мы в тебе, и не пещера это,
а лабиринты твоих мыслей. Солнышко освободило их от образов
и видений и нас свело...
А Прихода словно заклинило. Он никак не мог взять в толк,
почему он внутри себя чувствует так, словно гуляет по реаль-
ной пещере. Ни привычной логики, ни здравого смысла в этом
не было. А Сергей, словно отвечая на невысказанные вопросы,
продолжал.
— Ты не тело, а то, что его наполняет... Потому свободно про-
ник вниманием ко мне. Изначальный Дух через солнышко в тебя
вошел и освободил от физических привязок.
— Подожди, братка1 Я же внутрь солнышка попал. Что тут7
У Звенты дед здесь побывал, а после этого вскорости и помер с
улыбкой на устах. Нас это же ждет7
— Может, и это1 Кто поручится... Тело ведь смертно, а ты прос-
то перейдешь в иное состояние. Чего испугался7 В безвременье,
небось, когда с Хозяином Нави сражался, про страх не думал...
— Да я не боюсь, но непривычно как-то...
— Давай-ка лучше выглянем из нашего убежища... Мы же в
твоих внутренних лабиринтах... Солнышко нас в себя вобрало для
встречи, что ли7 Наверное, поручение будет...
Едва Сергей сказал это, как снова все заволокло жемчужным
туманом, и Приход перестал чувствовать, видеть и слышать...
Туман вокруг слоился, двигался, и в просветах угадывались
какие-то очертания, но он не узнавал их...
Туман рассеялся так же неожиданно, как и появился. Приход
ощутил вокруг пространство, границы которого терялись в беско-
нечности. Рубежи были, но так далеко, что он воспринимал про-
странство вокруг как бесконечность... Рядом он увидел Сергея.
Еще мгновение назад они разговаривали, в лабиринтах его созна-
ния, а теперь оказались в этой бесконечности. Сергей был рядом
или только его образ, Приход не смог бы ответить... Да в общем
это казалось неважным.
253
Николай Шерстенников
В невероятной дали от них и в то же время рядом, почти
вплотную, сквозь переливы жемчужного тумана они увидели
глаз. Огромный, в полнеба, полный великой мудрости и покоя.
Он смотрел на крохотных человечков, и Приход почувствовал,
что взгляд придавливает его к пространству, проникает в мысли и
чувства и видит каждую мелочь в нем. Верно, и Сергей переживал
подобное. Приход, распластанный силой солнечного взгляда, все
же заметил, что брат словно выворачивается изнанкой наружу и
раскрывается перед взором небесного ока.
Ох и тяжел был взгляд светила. Непомерным грузом при-
давило солнышко, вывернуло все сокровенное наружу, рас-
смотрело, оценило и оставило без внимания... Так показалось
Приходу, ибо тяжесть не прошла, но чувство пристального
внимания исчезло. И он возопил. Думал, что в голос кричит, а
на деле легкий писк выдавил, навроде комариного... Но и его
оказалось достаточно, чтобы вернулось ощущение пристально-
го взгляда.
А потом в голове загрохотали мысли. Не человеческие, а при-
шедшие от солнышка. Были они огромными, могучими... Да что
там, любой эпитет казался ничтожным перед ними. И охватить их
сознанием люди не смогли. Лишь малую толику почувствовали и
поняли. Но и того хватило... Грохочущие мысли светила склады-
вались в привычные слова:
— Ваша просьба понятна. Но беда пришла не одна... Перед
собой она гонит страх, который и убил волю. Страх толкнул
темных и светлых навстречу друг другу, и в том его благо. Они
поняли, что вражда ослабляет, а сила в единении. Поняли еще,
что есть у людей общий недруг. Ему надобно противостоять. Не
убивать его, ибо он бессмертен, но сдерживать, не давать ему
высунуться из болотной вотчины. Пока он в трясине, а люди
вместе — мир в равновесии. Но коли высунется гад наружу, люди
снова начнут враждовать. И тогда призовет он беду, и снова страх
рухнет на людей. И будет он тяжелее самой тяжкой ноши, ибо
брат пойдет на брата из-за пустячных разногласий.
Сейчас беда исчезнет1 Но вам в том знак, что солнца глаз
недреманный зрит за вами и каждый шаг и умысел ему ведом1
Ступайте восвояси, да помните, что вам заповедано...
Приход хотел спросить, чьи мысли грохочут в нем, да не
успел... Жемчужный туман закрыл глаз, будто веко опустилось.
254
Родник Силы

А потом померк свет, сдавило тяжко со всех сторон, смяло, как
сухой лист, и он рухнул в черноту небытия.
Он очнулся от горьковатого запаха дыма. Не открывая глаз,
услышал шелест деревьев, и пришло ощущение странной пустоты
внутри.
Он открыл очи, но вместо жемчужного тумана увидел огоньки
светлячков на листьях, а с поляны позади него тянуло дымом кос-
тров. Он оперся на землю, встал и прислонился спиной к дереву.
За кустами, на поляне у капища горели священные костры и роди-
чи стояли вкруг — ждали появления Звенты.
Приход снова почувствовал щемящую пустоту внутри и погру-
зил свой мысленный взор во внутренние лабиринты, где совсем
недавно встретился с Сергеем. Но там было пусто. Брат исчез, оста-
вив недоумение: а как жить без привычного двойника внутри’
Глава XVIII
НЕЖДАННЫЙ YAAP
ГЛАС ХОЗЯИНА
Каждый день приносил новые открытия. Нина словно поз-
навала мир. Утром она вставала и напряженно слушала себя.
Первое время ей казалось, что ничего необычного не происходит,
но однажды она ощутила... Что7 Словами это не передать. Она
чувствовала в себе пульс новой жизни. Какое-то неизведанное
состояние вошло в нее и не оставляло. Оно было как предвкуше-
ние чего-то очень важного, великого.
Игорь тоже заметил перемены и теперь обнимал ее осторожно,
словно боялся повредить хрустальный сосуд. А она смеялась.
— Ну чего ты, чудак1 Я же не рассыплюсь. Ты не бойся, наобо-
рот, я крепче стала...
Но Игорь осторожничал, и Нина иной раз сама обнимала его,
жарко целовала и ласкала так, что у парня дух захватывало.
Вроде в ее состоянии не до ласк, а в ней словно родник открыл-
ся. Хотелось чувствовать Игоря рядом, ощущать его заботу и
внимание. Она не могла, да и не хотела сдерживать себя. Весь
мир изменился, и Игорь тоже стал его частичкой. Очень важной
частичкой, ибо он был отцом их будущего ребенка. Но иногда
переживания накатывали на нее, и она неожиданно для себя
могла смеяться и плакать одновременно. Игорь терялся, не пони-
мал, как себя вести, пытался что-то выяснить, но она молча кача-
ла головой. Что можно было сказать7 Вот накатило — и все... И
ничего с собой поделать она не могла. Так продолжалось неделю,
другую, а потом она свыклась с мыслью о своей беременности и
начала задумываться о реальности. На работу она так и не вышла,
хотя по всем раскладам получалось, что они с Игорем вернулись
в вечер дня накануне ее исчезновения. Никто на службе и не
заметил бы пропажи, разве что подружки отметили необычную
свежесть и подтянутость. Но когда она утром поднялась и, еще не
256
РодтжСилы--------------------
открывая глаз, по привычке потянулась за ковшиком, что стоял в
изголовье лежанки на островке, рукой наткнулась на полирован-
ную спинку дивана, то поняла, что вернулась в свой мир. Но не
для того, чтобы ходить на работу и слушать сплетни подружек.
Ей предстояло что-то очень важное, и официальная работа могла
помешать. Мелькнула эта мысль, и она почувствовала, как внутри
поднимается волна блаженства. И сама же истолковала: значит,
правильное решение приняла.
Но по прошествии нескольких недель стало ясно, что работать
придется. Иначе жить было не на что. Игоря в свет пока не выве-
дешь. Он кроме своего довоенного райцентра и островка ничего
не видел и, оказавшись на улицах столицы, мог запросто перепу-
гаться и натворить глупостей. Что было делать’ Прежнюю службу
она потеряла, а новую еще предстояло найти. И в ее интересном
положении вряд ли кто возьмет ее на работу. Предпочитали с
беременными не связываться — плати потом пособие по родам
и прочее... Хватало работниц и так. Однако для чего-то Сила
забросила ее на островок, для чего-то свела с этим парнем и, как
результат, наступила беременность... Нельзя же было все девять
месяцев жить на волне эмоций и восторга. Надо было как-то обес-
печивать жизнь.
Нина понимала, что в этой ситуации самое разумное поло-
житься на Волю и просто ждать перемен. На островке она так
бы и поступила, но сейчас, в недрах шумного города, она словно
утратила ту свою часть, что ощущала Волю и действовала по ее
плану. Появилась самость, которую она оценивала как самостоя-
тельность и умение выкручиваться в житейских ситуациях.
Это произошло утром. Нина сидела на диване и бездумно смот-
рела в угол, где полоса обоев отошла от стены и завернувшийся
кусок открывал серую штукатурку. Все накопления растаяли, как
лед на солнце. Они подошли к тому рубежу, когда даже самого
нужного купить было не на что. И никаких перспектив. Она уже
не расстраивалась. Просто пребывала в ступоре и не могла внятно
ответить себе, что делать дальше.
Дверь в комнату отворилась — и вошел Игорь. Он держал
в руках какой-то глянцевый цветастый плакат.
— Что это’ — безучастно спросила Нина.
— Возле двери нашел. Кто-то позвонил, я открыл и увидел вот
это...
257
Николай Шерстенников
Нина посмотрела на плакатик. Так и есть, очередная акция.
Кто-то завлекает всех желающих (читай, идиотов) отдать свои
деньги в обмен на... Что в этот раз предлагают7
Но на плакатике были только цветные разводы и телефонный
номер. Ни текстов, ни зазывающих обещаний про роскошный
импортный автомобиль. Только номер. И вдруг словно электри-
ческий разряд проскочил от головы к ногам. Это подсказка'
Нина взяла телефон и неловкими движениями набрала номер
с плакатика. В трубке долго пищало, а потом приятный женский
голос произнес:
— Здравствуйте, свои пожелания и предложения вы можете
сообщить по этому телефону после звукового сигнала.
И почти сразу в трубке зашуршало и раздался долгий тон-
кий гудок. Нина положила трубку. Она ничего не понимала. Что
за номер, какие предложения и пожелания7 Хоть бы какой-то
намек... Ничего.
Телефонный звонок был неожиданным. После нескольких дней
молчания телефон вновь ожил и сейчас звонил настойчиво. Во
всяком случае, ей так показалось... Она сняла трубку, и мужской
голос произнес:
— Вы нам звонили, но, к сожалению, никого не было и ваш
звонок принял автоответчик. Что вы хотели нам предложить7
— Да я не знаю... А вы кто, какие предложения7
— Мы реабилитационный центр. Наша программа помощи в
адаптации к современным условиям признана лучшей и мы сейчас
обзваниваем бывших военных, чтобы привлечь их. Будем пере-
учивать...
— Тогда это ошибка. Я не бывший военный...
— Ну это-то я понял... Может быть, ваш муж7 Откуда у вас
наш номер7
— Кто-то позвонил в дверь и оставил у порога листовку с
номером.
— Мы эти листовки раздавали на встречах с бывшими офице-
рами... Кто-то вам ее подкинул... Ну если вы не наш контингент,
извините... Хотя, подождите... Вы работаете7 Нет7 Вот и славно...
— Чего ж тут славного7
— Да нет, конечно, что без работы — это плохо. Хорошо дру-
гое. Нам нужен агент на телефоне. Работа несложная, на дому.
Принимать звонки и сортировать их по разным группам. Никаких
258
РодтжСилы--------------------
вступительных взносов. Если вы свободны, то можем предложить
эту должность вам...
— Вот так, вдруг, не видя меня...
— А я ничего не теряю. Ваш голос мне нравится. С клиентами
вы будете общаться по телефону, а зарплату получите только
после того, как мы проведем анализ вашей деятельности...
— Да мне вроде выбирать не приходится...
— Ну вот видите, значит, согласны7 — обрадовался собе-
седник. — Значит, завтра к вам придет наш сотрудник, устано-
вит автоответчик и определитель номера, вы с ним подпишете
договор и можете начинать. Ваш номер мы будем сообщать всем
желающим...
— А что говорить-то7 Мне же вопросы будут задавать.
— Конечно' Инструктаж завтра. Адрес ваш назовите и время,
когда удобно будет...
В принципе, на такие уловки столичные жители не реагируют.
Мало ли кто по телефону выспрашивает адрес. Может, действи-
тельно фирма, а может и квартирные воры... Но Нина не сомнева-
лась. Она назвала адрес, обговорила время визита...
На следующий день пришел вежливый мужчина, принес
две коробки, папку с бумагами. Они расположились в комнате,
а Игоря отправили на кухню заваривать чай.
Когда он впервые увидел газовую плиту, то даже обомлел,
но скоро привык к ней и разжигал с таким удовольствием, будто
совершал какой-то важный обряд.
— У нас ведь только керосинки были. А на ней пока разогре-
ешь... Перед войной соседи керогаз купили, так мы все ходили
смотреть...
И теперь он при любом удобном случае сам разжигал плиту,
включал электрический чайник... Словом, бытовая суета приноси-
ла ему радость, как ребенку — новая игрушка.
Пока Нина читала документы, договор, пока гость устанав-
ливал автоответчик и определитель номера, чай вскипел уже
несколько раз. Игорь высовывался из кухни и звал к столу, но
Нина только отмахивалась. Работа, которую ей предложили, не
сулила золотых гор. Но если нормально делать дело, то на жизнь
заработать можно.
Когда все формальности были улажены и гость хотел откла-
няться, Нина почти силком затащила его на кухню и усадила за
259
Николай Шерсгенников
стол. Игорь потчевал чаем. Заваривал он как-то по-особенному, и
напиток получался густым и ароматным. Гость сначала отнекивал-
ся, но чашку выпил, а потом попросил еще... Разговор все также
вертелся вокруг будущей работы и Нина все выспрашивала про
условия да про то, что нужно отвечать и как говорить с возмож-
ными клиентами...
— Да вы не тушуйтесь1 — Гость улыбнулся. — Мы только начи-
наем, и поначалу звонков будет немного. А потом уж не обессудь-
те. Трезвон будет на целый день. Бывает, что и ночью звонят...
— А мне-то что говорить7 Рабочий день закончен7
— Нет, ни в коем случае. Люди надежду ищут, а им: «...Ра-
бочий день закончен...» Поговорите. Это все в итоге учтется.
Зарплата повыше будет. У нас за ночные звонки другой тариф...
Когда визитер ушел, Нина посмотрела на телефон, и обрывки
мыслей в голове связались в единую ниточку: вот тебе и знак, и
проявление Воли. С дивана не вставая получила работу, и ходить
никуда не надо...
Однако скоро она поняла, что в новой работе не все так прос-
то. Телефон звонил не переставая... Она сначала подолгу разго-
варивала с каждым звонившим, потом стала отвечать коротко и
сухо, а потом поймала себя на том, что начинает огрызаться. И
испугалась... Вспомнила слова недавнего гостя: «Люди надежду
ищут...»
И только мелькнула эта мысль, как раздался следующий зво-
нок. Нина взяла трубку, но, еще не услышав приветствие, знала,
кто звонит и что скажет. И ответы появились, словно лежали
наготове, и слова добрые и утешительные...
Разговор был недолгим, но клиент остался доволен. Нина
сказала все, что пришло в голову. Но едва положила трубку, как
поняла, что знала все наперед. И снова зазвонил телефон. А Нина
заранее знала, что скажет звонивший...
Так и пошло: она отвечала не думая. Слова сами появлялись в
голове, и это были именно те слова, которых так ждали люди на
другом конце провода.
Через несколько дней Нина стала подмечать еще одну осо-
бенность. Когда звонил человек, искренне нуждающийся в ее
помощи, и она говорила ему то, что он ждал, внутри появлялось
ощущение теплой радости. Но если звонил кто-то недобрый и
озлобленный, радость сменялась холодом, внутри все замирало,
слова путались, голос прерывался — словом, она себя не узна-
260
Родник Силы
вала. Только что говорила и радовалась вместе со звонившим,
а сейчас словно энергия внутри кончилась...
Скоро она начала чувствовать звонивших еще до того, как
брала трубку. Она понимала, что эти способности открылись у нее
не случайно. Работа пришла сама на дом, значит, и способности
даны Волей. И Нина старалась выполнить все наилучшим образом.
Но однажды раздался звонок, и... Она ничего не почувствовала,
просто взяла трубку и услышала голос. Ровный, глубокий, полный
неимоверной силы. Слова звучали не как вопрос, а утверждение.
Она погружалась в голос как в омут и не могла противиться его
обволакивающей силе.
— Ты носишь ребенка, ты давно хотела его, так зачем же ты
готовишь ему печальную судьбу7
— Кто, кто это говорит7
— Ты все знаешь, не спрашивай, лучше послушай. Второго
разговора не будет. Ты приняла Волю и начала делать то, что
делаешь сейчас. Не останавливайся. Делай все именно так...
Только...
Неожиданно в трубке загудело, раздался вскрик, будто кто-то
ударился, а глубокий голос пропал. Нина услышала вместо него
торопливый говор:
— Не слушай его, не слушай. Ты под охраной, не бойся...
Делай то, что делаешь...
И снова загудело и прервалось, а в ухо заплескалась
тишина. Нина не могла это назвать по-другому. Тишина была
огромной, необъятной и живой. Она дышала и накатывала на
нее, и тогда женщина чувствовала себя крохотной мошкой, а
потом откатывалась назад и уносила с собой ее чувства, волю
и силу... Нина, как зачарованная, стояла с трубкой возле уха и
не могла ни пошевелиться, ни молвить слово. Игорь увидел, что
с ней творится неладное, выхватил трубку из онемевших паль-
цев, послушал и положил на место. Потом обнял Нину, прижал
к себе и зашептал на ухо. Что он шептал, она не поняла, но
почувствовала, как из его груди в нее вливается тепло и ото-
гревает заледеневшее сердце.
ПОТЕРЯ
Чувства пропали, словно изнутри вынули стержень, и тело
потеряло опору. Нина высвободилась из объятий Игоря и мягко
261
Николай Шерстенников
осела в кресло. Она могла и стоять, и двигаться, но делать ничего
не хотелось. Голос из телефонной трубки проник в нее, и каза-
лось, до сих пор гудел внутри отголосками грозовых раскатов.
Она понимала, что провалилась в равнодушную пустоту, попала
под власть чуждой силы, капитулировала перед ней, но спра-
виться с собой не могла. И даже любовь Игоря сейчас ей была не
мила. Он согрел ее, растопил лед вокруг сердца, но сил не дал. А
без них пусто было внутри, и только искорка сознания крохотным
светлячком переливалась во тьме пустодумия.
Нина ничего не хотела, ни жить, ни вынашивать ребенка, ни
любить... Может, хотела исчезнуть7 Но это тоже не привлекало.
Ее тело присутствовало в мире, а ее не было. Душа укрылась во
внутренних тайниках, а из укромных болот психики поползла
плесень депрессии.
Игорь смотрел на нее и не знал, что делать. Нина никак не
реагировала на него. Только что он чувствовал в своих объятиях
живое тепло ее тела, и вдруг случилась разительная перемена.
Как будто воздух выпустили из детского надувного шарика. Так и
она стала пустой, сморщенной и отстраненной от жизни.
Игорь несколько раз пытался взять ее за руку, расшевелить,
но все попытки вязли в равнодушии. Рука лежала в его ладонях,
но была пустой, лишенной чувств и ощущений. Он целовал ее,
но чувствовал мягкие губы, которых он касался своими. И они
тоже были пустыми. Нина ушла. Осталось тело, видимость, а ее
самой не было. Игорь смотрел на нее и осознавал, что его люби-
мая женщина исчезла. Вместо нее осталась копия в натуральную
величину. Очень похожая на оригинал, но лишенная внутренней
жизни, любви, эмоций... Что случилось, он не понимал, но чувст-
вовал, что это неожиданное состояние — отголосок той странной
их жизни на острове...
За окнами сгущались сумерки. В углах комнаты залегла глубо-
кая тень. Середина еще была освещена мягким вечерним светом,
но с каждым мгновением становилось все темнее. Они любили в
эту пору ложиться на диван. Она прижималась к нему и, уткнув-
шись носом в плечо, тихо шептала что-то. Он не слушал, просто
млел от счастья, и казалось, что вечерняя тишина наполняется
его радостью, обнимает их со всех сторон, заботливо укутывает,
как одеялом...
Он надеялся, что ласковый полумрак вечера всколыхнет в ней
былые чувства и она вырвется из апатии. Но напрасно. Нина все
262
Родник Силы
так же безучастно смотрела в пространство, и в неподвижных
глазах отражалось освещенное окно.
Что делать — он не знал. Просить совета было не у кого. Игорь
остро почувствовал себя чужим в этом мире. В его довоенной
действительности все было понятно. Простые отношения, простой
быт, простые идеи... Про депрессию в крохотном городке и не
слыхивали. Каждый знал, что нужно вкалывать, чтобы обеспечить
жизнь: летом заготавливать дрова и растить урожай на грядках,
собирать грибы и ягоды, зимой топить печь и таскать по обледе-
нелой тропинке воду — и так без конца. Понятный и привычный
круг постоянных забот и обязанностей. Там все было ясно, а
здесь... Вода в кране, туалет в коридоре, тепло идет от батарей и
не нужно таскать охапки дров в печку, чтобы согреть комнату...
По его понятиям, и делать нечего. Даже чайник вскипятить — и
то минимум усилий. Налил воды, нажал кнопку и жди, когда он
сам выключится...
Мысль о чайнике мелькнула и вернулась. И он подумал: «Хоть
чаю попить... У нас такого в магазинчике никогда не было...»
Игорь поднялся, пошел на кухню. Чайник, как на грех, оказал-
ся пустым. Он открутил вентиль, но кран пшикнул, и в нем засвис-
тел воздух... Он ругнулся про себя и пошел в ванну — может, хоть
там есть вода...
Игорь открыл дверь, перешагнул порог и... оказался на остро-
ве. Он обернулся и увидел, что стоит возле родника, а невдалеке
под соснами приткнулась избушка. Солнце уже опустилось за
горизонт, но его отсвет еще отражался в маленьком оконце.
Он невольно дернулся назад и вернулся в коридор городской
квартиры. Однако дверь ванной оставалась открытой. Он потряс
головой, отгоняя видение, и снова заглянул в открытую дверь.
Вместо знакомой уже комнаты он увидел песчаный берег родника,
а вдали до горизонта простиралось болото. И показалось ему, что
оттуда, с гнилых болотных равнин веет чем-то мерзко-холодным.
Игорь снова шагнул в ванную и отчетливо почувствовал, как
ледяной смрадный ветер тянет с болота. Но кроме запаха еще
почувствовал он злобную радость. Раньше такому ветру на остров
ходу не было, а тут прорвался...
И вдруг Игоря осенило: а ветер ворвался на островок сквозь
Нину... Она впала в оцепенение и открыла брешь гаду болотному.
За время жизни на острове Игорь многое принял, наверное,
даже понял, но комсомольская твердолобость еще проявлялась,
263
Николай Шерстенников

и временами он упорно отрицал очевидное. Но не сейчас. В ком-
нате на диване сидела любимая женщина. Она угасала на глазах,
а здесь, на острове, рушились барьеры, которыми родник Силы
защищался от болотной тьмы... То ли подсказка пришла ему, то ли
сам догадался связать эти концы воедино... Игорь рванул в откры-
тую дверь, пробежал по коридору и ворвался в комнату. Нина все
так же безучастно сидела в кресле. Но едва Игорь к ней прибли-
зился, как она задрожала. Он взял ее за руки, и дрожь усилилась.
Потянул, чтобы она встала, но тело женщины не слушалось. Она
упала из кресла на пол. Игорь видел, как ее трясет крупная дрожь,
будто волны озноба пробегают по телу. Он нагнулся над Ниной,
но едва коснулся ее тела, как дрожь усилилась и начались корчи.
Неведомая сила гнула ее и скручивала в узлы. Нина сначала мол-
чала, а потом захрипела, да так, что Игорю стало не по себе. Но
он пересилил страх, сгреб ее в охапку и потащил извивающуюся
женщину в коридор. А она упиралась так, словно ее волокли на
эшафот. И чем ближе была открытая дверь ванной, тем яростнее
упиралась Нина. Она уже не хрипела, а выла жутким утробным
голосом, и с губ на пол срывались клочья пены...
Игорь оторвал ее руки от косяков и втолкнул женщину в
ванную. Она заорала истошно, и он следом перескочил порог.
На песке возле родника корчилось и извивалось нечто, на Нину
не похожее. Он не имело формы, да и не разглядеть было, что
там... Игорь хотел наклониться, посмотреть, но что-то внутри
удержало его. Он побежал к избушке, схватил со стола ковшик
в виде уточки и бегом вернулся к роднику. На песке возле род-
ника билось в конвульсиях темное нечто. Игорь, не раздумывая,
зачерпнул хрустальной воды и плеснул на корчившуюся тварь. Та
взвыла так, словно на нее плеснули не холодной ключевой водой,
а кипятком. Игорь снова зачерпнул воды из родника и полил им
бесформенный ком, минуту назад бывший Ниной... Существо
зашипело, поднялось облако смрадного дыма и растаяло в возду-
хе. На песке осталась Нина. Игорь склонился над ней, откинул с
потного лба прядь волос и увидел, что лицо пересекает розовый
шрам, больше похожий на полоску, проведенную фломастером.
Игорь подхватил женщину на руки, приподнял ее и хотел вер-
нуться обратно, но двери, через которую он вышел из городской
квартиры на остров, не было. Она закрылась, будто никогда не
264
Родник Силы
существовала. Юноша растерялся. Все-таки его атеистическое
прошлое мешало принять существование мира, населенного мис-
тическими сущностями. Он сел на песок и растерянно огляделся.
Избушка была, родник журчал, Нина лежала на песке без созна-
ния. И все... Даже намеков на то, что он несколько минут назад
шагнул сюда из огромного города, не было.
Нина зашевелилась, приподняла голову и посмотрела на Игоря
мутными глазами:
— Где это мы7
— На острове... Ты не помнишь ничего7
— Нет. Мне стало плохо, а потом ты меня обнял...
— Если бы... Знаешь, что ты вытворяла7 Корчилась, рвалась...
— Я ничего не помню. Мне показалось, что просто провалилась
куда-то...
— А здесь-то мы как7
— Я и сам ничего понять не могу. Тебя начало трясти, потом
корчи, припадок какой-то. Я хотел воды принести, а из ванной
прямо сюда и попал. Тебя перенес... и вот мы здесь...
Нина села на песке и осмотрелась. Все было знакомо и при-
вычно. Но уже не грело. Если раньше она чувствовала исходящие
отовсюду заботу и внимание, то сейчас островок был тихим и
чужим. Он не принимал гостей, не был рад им. И Нина вспомнила.
Она встала на колени, поклонилась роднику и прошептала слова,
сами возникшие в голове:
Ручей-батюшка,
Не гневись, приюти,
Дай нам с силами собраться
С черной Навью поквитаться...
Но ручей словно и не слышал ничего. Журчал себе, как сотни
лет, наверное, журчал.
Нина смутилась. На острове всегда было так, что на ее прось-
бы следовала ответная реакция. Хоть какой-то знак, но давали.
А теперь — ничего. Она подождала еще немного и поняла, что
ничего не произойдет. Тяжело поднялась и пошла к избушке.
Игорь следом.
Уже стемнело, и они сразу легли. Раньше вечерами в избуш-
ке появлялся свет. Словно стены светились. Читать при таком
265
Николай Шерсгенников

освещении невозможно, но все было видно и Нине хватало для
хозяйственных хлопот. А потом, когда Митяйка стал путешест-
вовать, то и хозяйственные заботы почти все исчезли. И вот они
снова в избушке, но неприветливо в ней, нет света, нет уюта,
словно что-то холодное, чужое поселилось в домике и не прини-
мает новых обитателей.
Нина чувствовала себя неуверенно. Она привыкла к беремен-
ности и воспринимала ее как нормальное состояние, а сейчас
что-то изменилось в ней. Она не ощущала пульса новой жизни
в себе.
Ночь постепенно поглотила последние отблески солнца и
плотной, осязаемой темнотой вползла в избушку. Нина прижалась
к Игорю и затихла на его плече. Ей не спалось. Что-то тревож-
ное ворохалось внутри. Она никак не могла разобраться в своем
состоянии. Что происходит, откуда тревожность и почему так
неласково принял их островок’..
А утром она встала раньше Игоря и пошла на родник умыть-
ся. И вдруг поняла, что ребенка больше нет. Не объяснить как,
но поняла. Она замерла рядом с журчащим потоком и вслуша-
лась в себя. Нет, ребенка не было1 Еще вчера она чувствовала
в себе жизнь, мысленно разговаривала с ней, а сейчас внутри
была пустота. Нина ощутила ее как пространство, наполненное
горем и болью. И упала на колени перед родником.
Брызги ручья летели на лицо, одежду и смешивались с ее
слезами. Она не кричала, не каталась в истерике. Она плакала
молча и глотала горькие слезы. Мечты о материнстве, осязае-
мые, реальные, оборвались мгновенно, будто кто ножницами
перестригнул тонкую ниточку.
Игорь вышел на крыльцо и увидел Нину. Легкой походкой
хорошо отдохнувшего человека он подошел к ней, посмотрел
в лицо и упал рядом на колени.
— Что с тобой’ Что случилось’
Нина молча мотала головой и не могла ответить. Рот словно
запечатали, и слов не было. Но когда Игорь обнял ее за плечи,
женщину прорвало. Она завыла, тихо и с такой безысходностью,
что Игорь вздрогнул.
— Да скажи же, что произошло’
Но в ответ он услышал рвущийся из нутра стон...
266
Родник Силы
ЖИЗНЬ ЗАМИРАЕТ
На берегах безвременья братья глядели в реку жизней и диви-
лись. Что же там, у людей такое сотворяется, что и заторов нет,
и преград никаких, а поток все медленнее7 Шарили по дну и в
стремнине — нет преград, а течет медленно.
— Может, ниже где, куда нам ходу нет, затор7 — спросил Юрий.
А Никодим ответил:
— Нам ходу нет, да Воле-то все подвластно1 Она, видно, попу-
щает тому, чтобы тормозили. Вон как замедлилось все...
А люди в потоках реки жизней и не замечали ничего: весели-
лись, скорбели, к чему-то стремились, за что-то боролись...
На берегу появился Митяйка. Он посмотрел на тяжелый, мед-
ленный поток, а потом сказал:
— Что мешает — не пойму7 Неладно это. Не может такого быть,
чтобы жизнь останавливалась. Коли встанет — враз остынет... И
тогда конец.
А Донат что-то углядел и позвал всех. Он своим световым
шестом раздвинул потоки и указывал в глубину течения. Там в
переливчатом пузыре что-то происходило.
Они пригляделись и увидели знакомый островок посреди боло-
та, пустую избенку под соснами да журчащий родник. Митяйка
сказал:
— Моя зыбка' Там меня пестовали... А Нины я не вижу...
И словно в ответ на его удивление в стенке пузыря появилась
щель и сначала оттуда вышел Игорь, смурной, озабоченный...
Скоро он снова нырнул в щель и возвратился с Ниной. Нес ее как
малого ребенка. Они шагнули из щели на песок, и оболочка за
ними затянулась.
Братья видели, что у Нины в животе что-то живое, но тем-
ное, аж смоляное. И корчит ее. Она извивалась в конвульсиях
на песке. Игорь метнулся в избу выскочил оттуда с ковшиком,
зачерпнул воды из родника и плеснул на женщину.
Серым паром вскипела вода и прошла сквозь оболочку пузы-
ря, оградившего остров и болото от мира. А когда пар рассеялся,
они увидели, что Нина успокоилась. Игорь помог ей подняться и
осторожно повел к избушке...
— Видение — ответ нам. Что делать только, не знаю. Но чер-
нота у Нины во чреве и есть причина. Чувствую я... — сказал
267
Николай Шерстенников

доктор. Обычно молчаливый, сейчас он разговорился и продол-
жал: — В мире моем есть такая легенда, что когда избранная жен-
щина зачнет в любви будущего ребенка, то его внутри подменят,
и выносит она будущего владыку мира1 Родится обычный ребенок,
да судьба у него уже готовая: ни изменить, ни изломать... Встанет
он во главе народов, и тогда везде наступит изобилие. Всего будет
вдоволь. А что человеку надо7 Сытость принесет спокойствие, а
там и шевелиться не захочется' Для чего, когда всего в достатке7
Вот жизнь и остановится' И славить будут своего властителя, ибо
он сытость принес...
— Что же, лучше голод и холод7
— Нет, конечно1 Но в трудах и движении сытость добывается,
и каждый сам ее достигает. А не так, чтобы все с неба падало...
Я в таком мире уже был. Там все от матери исходило, но люди от
сытости отупели, как коровы на выпасе. Животным такое нравит-
ся а люди хотели встряхнуться, да Мать все их чувства себе заби-
рала. Ну и жили, как цветы. Расцветали, увядали, и никто этого
не замечал, потому как никому до другого дела не было. Каждый
только себя знал и помнил... Но они не злые были... Всего много,
чего злиться... Каждому хватало... Я в том мире себя сжег, чтобы
их встряхнуть...
— Мы знаем, брат' Видели. Только в нашей реке что-то другое
затевается...
— Похоже очень, только декорации другие... Вы думаете,
Хозяин Нави что-то новое изобрел7 Он-то мог бы, да люди пре-
жними остаются. Как раньше свои эмоции во главу ставили, так
и сейчас...
— И что делать7 Не зря Митяйка свою пестуницу увидел. Что-
то нам открывают, понять это надо'
— Чего неясного7 Видал, тьма у нее во чреве7 Стало быть,
ребенок от роду темным будет. Она женщина избранная, на нее
Воля указала, пестуницей Митяйки сделала... А он теперь над
безвременьем стоит... Кого еще искать7 Да и зачат ребенок был в
любви. Сами видите, как они с солдатиком друг к другу прикипе-
ли. Так не притворишься.
— Стало быть, ей ребенка и подменили7 — спросил Юрий. А
Митяйка вместо ответа сотворил в пространстве перед собой знак.
Задрожал переливчатый, как мыльный пузырь, шарик, раздулся,
истек светом, и они увидели...
268
Родник Силы
...Нина сняла трубку телефона, ответила, и вдруг лицо ее
закаменело. А они услышали глубокий, мощный голос. Казалось,
что звучал он отовсюду и перетряхивал пространство, как муку
в сите. В Нине этот голос превратился в ручеек Силы, осторожно
обогнул сердце, просочился между органами в животе и мерца-
ющим облаком окружил плод. На мгновение все замерло, потом
ручеек исчез, а облачко всосалось в будущего ребенка, как вода
в сухую губку...
В телефоне зачастил голос Сергея. Он вклинился в разговор и
кричал, чтобы не боялась, что она под защитой...
Поздно1 Хозяин и не пытался сопротивляться. Он сделал дело
и мог уйти в свои бесконечности. Ребенка у Нины и Игоря больше
не было. Тот, кого она носила в себе, стал сыном Хозяина Нави. И
будущие родители даже не догадывались об этом...
А грядущий властелин мира уже начал тормозить жизнь. Чем
медленнее движение, тем проще ему войти в мир и овладеть им.
Взрастет, наполнит изобилием, сытостью и остановит жизнь,
окуклит мир вокруг себя и постепенно канет в неподвижность.
И в бесконечностях Воли появится еще один островок Хозяина
Нави... Снаружи — как сверхплотное образование, в котором
даже электроны остановлены. А внутри бесконечность, где царят
иные законы и правила...
— Вот и ответ' Понятно, отчего поток замедляется... Он мал
еще, силенок не хватает. Да и не можно сразу остановить. Инерция
такая, что всех сомнет, и его в том числе. А вот медленно, испод-
воль менять — никто и не заметит. Даже здесь мы не сразу угля-
дели, а уж люди внутри потока... Им-то кажется, что все как было,
только возможностей прибавляется, вещами обрастать можно'
— Суров ты к людям, Никодим' Ну что плохого, что вещами
обзаводятся7
— Ничего' Только в окружении барахла шевелиться переста-
нут. Радости движения лишатся...
Юрий промолчал. Он чувствовал в словах Никодима правду
и не стал перечить... На том бы спор и утих, да Митяйка сказал:
— Нам порука — остановить малого' А то большим станет,
тогда хлопот много больше будет'
Они смотрели, как на острове укладываются спать. Нина при-
корнула возле Игоря, сжалась в комочек, будто хотела спрятать,
защитить ребенка. Материнское в ней повелевало поступать так,
269
Николай Шерстенников
и не ведала она, что дитя давно нет, а вместо него вызревает тот,
кто хочет остановить жизнь...
Мрак заполнил избушку, но для братьев что в потемках,
что ясным днем — все едино. Митяйка принес посох вычурный.
Тончайшее кружево узоров покрывало его а на вершине поблес-
кивал прозрачный шар.
Юрий раздвинул темноту свои лучом, а Митяйка коснулся
удлинившимся посохом живота Нины. Посох запульсировал сире-
невым и по нему пробежал сгусток пламени. Огонь нырнул в
прозрачный шар на конце посоха, вспыхнул напоследок и пропал.
А внутри шара густо зачернело, будто дегтем залили изнутри...
Гул прокатился над безвременьем. Встряхнуло его так, словно
ударили по изнанке мира, а сквозь отверстия, куда людская грязь
улетала, на братьев обрушился тяжелый, пронизывающий взгляд.
Вишь, как Хозяин недоволен1 Но сюда остерегается влезать1
Поживы-то нет, опереться не на что1
Митяйка взял посох с чернотой внутри и воткнул его в том
месте, где недавно еще были развалины человеческого дома.
Когда Приход сражался с Хозяином Нави, дом развалился, а потом
и вовсе обратился в пыль. И вот сейчас посередине ровной пло-
щадки стоял узорчатый посох. А на его верхушке черно-смоляной
шар неродившейся мощи Противоречащего...
Их служба, усилить Свет.
Когда Митяйка воткнул посох с черным шаром в то место, где
недавно рассыпался человеческий дом, их мир вздохнул с облег-
чением. Дом рассыпался в пыль. Хозяина Нави одолели, и этот
росток черноты увянет.
Братья смотрели, как вокруг посоха сгущается пространство.
Оно вихрилось, уплотнялось и скоро окружило посох оболочкой.
Прозрачной, но непреодолимой.
— В заточении росток1 Времени нет, пространства нет, свет
и тот не проходит. Он там сам себя своей же силой будет тра-
вить...
— А с людьми на острове как7
— Ну это как Воля решит...
И решение пришло. Они не получали приказов или громопо-
добных распоряжений. Чувствовали, как надо сделать, и делали.
Никодим вошел в пузырь, слился с родником, и братья увидели,
как он скатал воду в тугой шар, сунул в него голову, и шар обрел
270
Родник Силы
очертания его лица. Он что-то сказал мужчине, и тот послушно
взял женщину на руки и унес в избушку. А Никодим высвободился
из шара, отпустил воду, и она снова зажурчала в русле.
— Они уснут сейчас. Надо их возвращать. Здесь им боль-
ше делать нечего. Это болото они знают, пора в другое перехо-
дить... — сказал Митяйка.
— Ты город так называешь7
— Город — это когда Свет1 А там черноты, как в том шаре. — Он
указал на сгусток пространства.
— Но ведь и Света много1
— А они еще добавят' В том их служба и будет...
Невидимые волны подхватили спящих на островке. Тела
подернулись туманом, растаяли в нем и через мгновение возникли
в квартире Нины, в одном из районов огромного города.
Глава XIX
ОТВЕЛИ БЕЛУ
ЯРИЛО НАС НЕ СЛЫШИТ
Приход вернулся на поляну. Родичи ждали Звенту и потому на
него внимания не обратили. Мало ли по какой надобности человек
в кусты ходил...
А в ночном небе моргали звезды, тихий ветерок шелестел в вер-
хушках деревьев, и потрескивали угли в кострах. Горьковатый дым
сизым платом стелился над травой, и фигуры родичей видны были
только от пояса вверх. Зрелище необычное... Все казалось Приходу
исполненным особого смысла. Там, внутри солнечной оболочки, он
был словно голый под внимательным взглядом. Но нагота обнажи-
ла не тело, а сокровенное внутри. И эту тайну рассматривали...
А потом что-то добавили к ней. Приход чувствовал, как внутри
ворохается неведомое и все настойчивее рвется наружу. А как
выпустить, не знал. Не белка, чать, изо рта не выскочит... Хотя,
пожалуй, изо рта и надо выпускать, только не дыхом, а словами...
Он уж и сказать приготовился, да замер. А чего говорить, когда и
сам не понимает, что внутри мечется... Ну, расскажет родичам о
своем путешествии, но как7 И Звента там где-то скитается. Ей, что
ли, дорогу перебегать7 В роду так не принято... И промолчал он. А
как замкнул уста, так и внутри все затихать стало. Мгновение назад
ворохалось, а уже тишь... Приход вздохнул с облегчением. И сам
не знал, что с ним происходит. А выпускать на волю неведомое,
хоть и от солнышка полученное, он остерегался. А ну как родичи
не примут, и куда он со своей ношей7
И когда запер в себе дар солнца, почуял, что Сила забурлила,
как медовуха, растеклась внутри, проникла в потаенные глубины.
И открылось ему, словно занавеску отдернули. Увидел1.. Только
что7 Попробуй опиши1 Слов таких нет, чтобы передать покой и
величие, снизошедшие на него. Он растворился в них, исчез, стал
всем сразу, а потом вернулся в тело, но уже другим. Прежний
Приход только с виду остался, а внутри поменялось все. жидкое
272
Родник Силы
солнышко наполнило его и переливалось. И пришло понимание,
отчего дед Звенты в себе замкнулся, замолчал. Что он мог ска-
зать7 Заглянул в глубины, будто воздуха свежего глотнул, и опять
в болото жизни нырнул. Охота ли после чистоты в грязь падать1
Приход вздрогнул. И не заметил, что люди вокруг задвигались,
потянулись к центру поляны, а там возле костра появился силуэт
Звенты. С каждым мгновением он становился яснее и наливался
плотностью, а венец волхвовской на голове переливался, ровно
каленые уголья на шестке печи.
Минута, может, минула, и вот Звента снова во плоти перед
родом. Да лик суровый, глаза скорбные.
— Родичи1 Не приняло меня Ярило1 Не допустило до себя1 Я
пыталась, да все без толку1 Только почуяла, что вертаться мне
надобно, бо здесь нужда во мне...
Старики встали вкруг нее и зачали обмахивать вениками из
трав, на росе собранных. И с каждым взмахом словно налет пыли
сдували с женщины. Она становилась все светлее и ярче.
Люди придвинулись к старикам и смотрели, как очищается
Водительница рода. Один Приход остался вдалеке. Он видел,
что за плечами у лады его словно груз тяжкий. Бесформенный,
смутный какой-то, но не чужой, а ее, собственный. А еще через
мгновение понял — это заботы ее не оставляют. Приняла на себя
и тащит, а ей все надбавляют. Привыкли уж так по издавна заве-
денному. чуть что — сразу к Звенте...
Приход протолкался к милушке, тронул ее за локоть.
— Погоди с людьми баять1 Дай мне докуку твою убрать1
— Чего убрать7 — переспросила она.
— А вот у тебя за плечами будто ноша серая висит. Мешает
ведь...
— Да где ж ты ее увидел7 Я не чую, а ты зришь. Диво1
— Ты, лада, привыкла, давно с ней ходишь... А я вот сквозь
огонь костра поглядел и увидел...
Звента посмотрела Приходу в глаза и что-то, видать, углядела
там. Опустила очи и сказала.
— Убирай, коли чуешь...
Приход протянул руку, погладил ее по спине и неожиданно
ударил наотмашь меж лопаток. Звента покачнулась, удивилась.
— Пошто так-то7 По-другому нельзя7
— Нельзя, лада1 Нешто б я тебя бить стал7 А сейчас легче
стало, а7
273
-------- Николай Шерстенников
Она прислушалась к себе, пошевелила плечами, а потом с
сомнением сказала.
— Вроде полегче чуток, только не пойму, от твоего удара или
еще от чего...
Родичи расходились по домам, а Звента и старики провожали
их взглядами. Горько было в душе у всех. Не приняло солныш-
ко, не вняло мольбе посланницы родичей. Что теперь делать7
Последней надежды, похоже, лишились...
Седоголовый сказал.
— А может, сегодня только и не вняло. Завтра опять станем
молить1 Что остается-то7
Звента покачала головой.
— Нет, отцы1 Не было мне знака, что откроется передо мной,
ни сегодня, ни завтра... Чем прогневили Ярило, не ведаю, да толь-
ко не хочет меня принять.
Прихода подмывало рассказать о своем путешествии в солнце,
да в горле ком тугой встал, не дал и слова вымолвить. Знать, не
время сейчас рассказывать...
Они вернулись в свою избенку за полночь. Звента отлучилась
по своим бабьим делам, да и юркнула под одеяло. Странно это
показалось Приходу. Никогда она так в постель не спешила. То
думала, то с предками общалась в своем закуте. А тут сразу в
перины и ждет призывно Прихода, аж глаза в потемках мерцают.
Он разделся, лег рядом. А она прижалась горячим телом и
зашептала в ухо.
— Любый мой, ведаю, что мало нам осталось вместе быть.
Натешиться хочу, счастья бабьего испить досыта...
— Да с чего ты взяла-то7 Не было вроде никаких знаков...
— Здесь не было... Атам, возле солнышка, видала я, как в нем
щель открылась и клубок огня внутрь вошел...
— Дак что с того7
— А то, любый, что в клубке ты был... Уж мое сердце не обма-
нешь. Оно тебя через все небо чует...
БЕДА УХОДИТ
Сергей включил телевизор, повинуясь неожиданно возникше-
му желанию. Словно кто подтолкнул его нажать кнопку включе-
ния. Они с Леной очень редко смотрели его, но сейчас появилось
ощущение, что увидят что-то важное...
274
РОДНИК Силы------------------
Экран медленно оживал. Но вот он замерцал, разогрелся, и
в светящемся прямоугольнике появилась миленькая мордашка
ведущей. Она сказала:
— А теперь от политики перейдем к небесным новостям. Еще в
прошлом году астрономы сразу нескольких стран обнаружили новое
небесное тело, вторгшееся в Солнечную систему. Оно медленно дви-
галось в сторону Солнца. Но траектория движения была такова, что
оно могло пройти невдалеке от нашей планеты. По расчетам ученых,
это случилось бы примерно через пять лет. Что за небесное тело
появилось на окраинах нашей планетной системы’ Мы задали этот
вопрос одному из ведущих астрономов нашей страны.
Дикторша назвала фамилию, но Сергей не обратил внимания.
Он-то знал, что сейчас услышит чрезвычайно важное. А на экране
появился тот самый ведущий астроном. Он говорил:
— Впервые мы заметили это тело больше года назад. Нужно
было проверить расчеты, поэтому мы не информировали никого.
Теперь мы знаем, что это огромное облако, состоящее из мель-
чайших частиц...
— Облако пыли’ — уточнила ведущая.
— Да, что-то вроде этого. Но мы не исключаем наличие
плотного ядра. Данные наших наблюдений позволяют предпо-
лагать это.
— И как близко это облако могло подойти к Земле’
— По межпланетным меркам, почти вплотную: несколько
десятков тысяч километров. Земля могла соприкоснуться с верх-
ними слоями облака.
— И какие были бы последствия для нас, жителей Земли’
— Полагаю, что притяжение нашей планеты могло захватить
облако и удержать его возле себя. Просчитать все последствия мы
не могли, не хватало данных, но главное было понятно: огромные
приливные волны, усиление сейсмической активности, метеорит-
ный даже не дождь, а ливень...
— Похоже на конец света...
— В общем, картина безрадостная.
— И что нам делать’
— Уже ничего1 По-видимому, есть какие-то неизвестные нам
закономерности, которые влияют на движение небесных тел. Это
облако неожиданно стало отклоняться от первоначальной траек-
тории и теперь по раскручивающейся спирали уходит за пределы
Солнечной системы.
275
Николай Шерстенников
Впечатление такое, что ему придают ускорение, чтобы выбро-
сить подальше от нас. Среди астрономов высказывается даже
гипотеза, что каждая планетная система имеет некий механизм
самозащиты, который срабатывает в критических ситуациях...
Идея, конечно, бредовая, но... Из истории науки мы знаем, что
бредовые идеи часто переворачивали представления о мире.
На экране телевизора еще о чем-то говорили, но Сергей уже не
слушал. Значит, все, что казалось ему сном, было на самом деле.
Пару дней назад он проснулся оттого, что внутри что-то про-
исходит. Будто кто ворочался, устраиваясь поудобнее. Ощущения
быстро прошли, и он снова заснул. И снилось ему, что вместе с
Приходом они стоят под пристальным взглядом огромного, впол-
неба, глаза. А отовсюду грохочет голос...
А потом померкло все и Сергей увидел вокруг себя своды.
Он шагал по длинному коридору и пришел в большой зал. В его
центре между полом и потолком висел сверкающий шар. Он горел
изнутри, но Сергей не чувствовал жара. Сияние было прохлад-
ным. А когда Сергей подошел к шару вплотную, тот запульсировал
и раскрылся ему навстречу, как бутон цветка.
Сергей шагнул в шар... И словно вернулся домой после дол-
гих скитаний. Он чувствовал, что его встретило родное... Словно
детство вернулось и он погрузился в него. Такие покой и тишина
вошли в сердце, что и описать трудно1
А потом он увидел Прихода. Тот входил в открытые ворота. Из
распахнутых створок лучился яркий свет, и силуэт Прихода рас-
творялся, дрожал, а потом и вовсе исчез. Вместо него из открытых
ворот выплеснулась новая волна света, а потом створки стали
закрываться. Сергей хотел попасть туда вместе с Приходом. Но
не успел: ноги не слушались. Двигался он медленно и тяжело, и
ворота закрылись. Сквозь щель между створок еще лучился свет,
но и он скоро погас.
Сергей оставался внутри шара. Ему было уютно, спокойно. Но
грызло внутри, что не успел вместе с Приходом войти в ворота...
Он проснулся с чувством детской обиды: как же так, они всегда
были с браткой одно, а тут их разделили' Лена тихо дышала ему в
плечо. Комнату заполнил предутренний сумрак, а за окнами стояла
тишина. Ни птиц, ни машин не было слышно. Сергей лежал, глядя
в потолок, и прислушивался к себе. Что-то внутри не так. Но что7
Сразу и не определить. Сердце? Нет, работает ровно, неслышно.
Другие органы тоже не чувствовал... И вдруг понял: нет больше
276
Родник Силы
ощущения звенящей ниточки, связывавшей его с братом. Ни време-
на, ни расстояния для нее не преграды. Чуть что — подавала сигнал.
А сейчас не было ее. Но и пустоты не было1 Ее заполнило плотное,
живое. Что7 Этого он понять не мог. Закрыл глаза, мысленно нырнул
во внутренние пространства и столкнулся... с собой.
— Нет больше Прихода, — грустно сказал внутренний двой-
ник. — Ушел от нас в солнышко...
— Как это — в солнышко7
— Да так вот' Я в нем жил, а он в тебе1 А сейчас где7 Нету1
— Я во сне видел, будто он в какие-то ворота уходит,
в свет...
— Вот, вот... В Свет и ушел. Его солнышко в себя взяло, а меня
обратно отправило...
Сергей хотел переспросить, но услышал мелодичный звон. Так
всегда Звента с Приходом давали о себе знать. Рядом завозилась
Лена. Она встала с кровати и подошла к зеркалу. Сергей услышал
приветственный возглас, а потом повисло тягостное молчание. Он
открыл глаза и сел. Лена стояла перед зеркалом. А в нем была
Звента. Она показывала что-то. Сергей подошел и увидел меж
ладоней у нее светящееся облачко. А в нем, как в телевизоре,
плывут изображения...
Глава XX
ОГОНЬ
ЖИВОТВОРЯЩИЙ
УШЕЛ В СОЛНЫШКО
Звента забыла обо всем. Дочь богов стала сейчас простой жен-
кой, которая жадно пила хмельной напиток любви. Приход дивил-
ся страсти, вдруг проснувшейся в ней. Но и его захватил порыв
милой. Он, позабыв обо всем, погрузился в любовный водоворот
и в мгновения прояснения лишь успевал отметить, что в оконце
посерело и скоро будет светать.
Потом она уснула. А он лежал расслабленно, закинув руку за
голову. Спать не хотелось. Он смотрел в оконце и вспоминал свое
приключение.
Предрассветный сумрак за окном рассеялся. Вот-вот из-за
горизонта брызнут первые лучи восходящего солнца. Приход ощу-
тил настойчивое желание встать. Он поднялся, вышел из избенки
и поднялся на вершину небольшого холмика. Солнца еще не
было, но сквозь верхушки берез уже просвечивали его лучи.
Он поднял глаза к небу, воздел руки и принял в себя первые
лучи вынырнувшего из-за деревьев солнца. Оно ласково кос-
нулось его кожи, пронизало насквозь, вошло внутрь, и Приход
почувствовал, что его зовут. Вместе с лучами в него вошел зов1
Его приглашали, и это казалось важнее всего1 Он принял зов
светила, наполнился им и увидел, как солнечные лучи сливаются
в дорожку, опускающуюся к его ногам...
Он шагнул, и лучи упруго прогнулись под ним. А потом подхва-
тили и стремительно понесли вверх, к сверкающему диску солнца.
Звента спала чутко и услышала, как Приход встал и вышел
из дома. Она поднялась следом, но на крыльце его не застала.
Приход поднимался на вершину зеленого пригорка у березовой
опушки. Солнце уже просвечивало сквозь белые стволы, но еще
не поднялось над лесом.
Приход взошел на холмик, поднял голову к вершинам деревь-
ев и протянул руки к небу. В этот момент солнце выглянуло из-за
278
Родник Силы
деревьев, и Звента увидела, как к Приходу протягиваются лучи.
Они упали к его ногам и слились в световую дорожку. Звента
кинулась, чтобы остановить Прихода, удержать его, но поздно1
Она увидела, как от тела отделился яркий сгусток и вместе с
солнечными лучами поднялся в небо. А тело, постояв мгновение,
рухнуло в высокие травы. Звента поднялась на пригорок и увиде-
ла, что Приход лежит в траве, разметав руки, будто хочет обнять
небо, и смотрит на солнце открытыми глазами. А на губах у него
была радостная улыбка. Звента вспомнила, что рассказывала
бабка о смерти ее деда.
— Там и встретитесь1 — сказала она. И вдруг услышала в
голове то ли мысль, то ли голос. «Он на мое место придет, а я
уже здесь1»
Она оглянулась, но никого рядом не было, только лес шумел
под утренним ветерком.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ДЕДА
Звента села на траву, подтянула ноги и оперлась подбородком
на колени. Рядом лежал Приход. Назвать его мертвым она не могла.
Видела ведь, что он ушел по солнечной тропинке в небо. А то, что
тело здесь лежит... Ну да, то же тело. Родичи привыкли к смертям
и знают, что погибший обрел новую жизнь, гораздо лучшую и безо-
пасную, чем в этом мире. Однако добровольно никто с жизнью не
расставался. Коли дано, то каждый принимал данность с большой
благодарностью. Древняя вера говорила, что в жизнь ты прихо-
дишь не просто так, а чтобы выполнить какую-то миссию. Какую7
То душа ведает. Перед тем как родиться в теле, она все видит и
выбирает, какой жизненный груз на себя принять. Стоит ли горе-
вать оттого, что поступаешь так, как определено заранее7
Вот и Приход сослужил свою службу. Да такую, что ему не
только родичи, все люди должны поклониться... И кто об этом
знает7 Никто, она только. Но и она никому не поведает, бо то
была служба, и он ее выполнил. Вспомнила, что давно, еще в те
дни, когда он только появился у родичей, было ей сказано, что
пришел он для большой службы. Вот и свершилось предреченное.
Быстро1 Только начала было понимать себя женкой, да тут все
и завершилось. Знать, не про нее эта судьба. Ей определено
быть Водительницей рода, стало быть, эту службу и надо править,
а о другом не думать...
279
Николай Шерстенников
Мысли текли ровные, уверенные, а сердце их не слушало. Оно
билось странно, как-то через раз, и чуяла, что из глубины рвет-
ся тоска. Такая, что совладать с ней она не могла. Вот он, ладо
ее, лежит и не моргая смотрит на солнце. И глаза у него живые,
притворяется, должно быть. Звента попыталась осадить себя, но
вдруг поняла, что в ней сейчас живут две. одна великая и могу-
чая Водительница рода, а другая — обычная женка, потерявшая
любимого. Первая все понимала и про высшую службу, и про
душевную задачу и на мертвое тело смотрела с пониманием. Не
умер Приход, а освободился...
А другая готова была выть и кататься по траве подле своего
ладо1 Потеряла его, и словно мир померк вокруг... И чуяла та,
первая, что вторая сильнее, и ее горе через край перехлестыва-
ет, в разум проникает и топит его в черноте безысходности... С
каждым мгновением все выше поднималась волна страдания, и
Звента уже вздрагивала над трупом Прихода. Тряслись от рыда-
ний плечи и долгий, протяжный стон рвался из груди... Не зря
говорили ей старухи, допустишь до себя мужика, и пропала Дочь
богов. Вместо нее будет обычная женка. Оказалось, что в женке
силы больше и ее горе не осушить разумом Водительницы рода.
Могучая, великая Звента становилась обычной дочерью челове-
ческой и выла сейчас над покойником. Такое женщины рода себе
не позволяли. К смерти мужчин относились с горечью. Скорбели,
тризну правили, да вот разум не теряли. А тут — словно плотину
прорвало. Не могла удержать себя Водительница рода и стреми-
тельно катилась в болото бабьих страданий и слез...
И в последний миг, когда до пропасти безумия оставалось уже
с воробьиный скок, в ней прозвучал голос.
— По ком убиваешься так, внучка7 По кукле этой бессмыслен-
ной7 Да это не Приход, а одежа его1 А сам он сейчас на тебя диву-
ется. что ж ты его к себе-то привязываешь. Пока по покойнику так
страдаешь, душе не обрести полной воли. Твои страдания на ней,
как вериги тяжкие. Али ты хочешь ему так же сделать, как себе7
— Что ты такое говоришь-то71 — огрызнулась Звента. — Любый
это мой, вот и горюю.
— Тебе бы радоваться надо. Ты же, как безмозглая баба,
сырость разводишь... Нешто не знаешь, что с покойниками быва-
ет после того, как от тела избавляются... Потому покойниками
и зовут, что в покой уходят... А ты его причитаниями своими из
покоя обратно тягаешь...
280
РОДНИК Силы-------------------
Звента хотела ответить, но замерла на полуслове. С кем это
она сейчас разговаривает7 Никого ведь рядом нет, только Приход
мертвый...
— Все ты знаешь, да горе мысли застило, ничего понять не
хочешь... Разве ж он мертвый7 Неживой — да1 А мертвое — оно
только в том болоте, где вы гада видели. Там Навь царствует, и
там жизни нет, кроме как на острове.
— Да кто же ты7
— Дед твой. Помнишь бабкины рассказы, как на солнышко
ходил, а вскоре и преставился... Так это я и есть. Пришел сюда
незримый и бесплотный, чтобы родичам по жизни сопутствовать.
Меня сыночек твой направил.
— Митяйка71 — выдохнула Звента.
— Он, кто же еще' Другого у тебя ведь нет.
— Где же дитятко мое7
— Он уж давно не дитятко. Взрослый муж и разумом и духом.
А то, что телом не дорос, так то не в счет. Важно ведь другое. Он
теперь далече и рядом. Ты до него не доберешься, как ни ста-
райся. Раз только и была возможность тебе в телесном обличье
появиться в том мире. Посмотрела, помнишь ли7
— Смутно как-то. Вроде было, а вроде и нет...
— Дите свое помнишь, а это главное. Коли уж не смогла жен-
ское в себе унять, то дали тебе службу справить. Выносила и
родила Великого, который набольший теперь над всеми нами...
Он пред Волей за нас ответ держит...
— Да ведь мальчонка еще...
— Эк в тебе материнское-то взыграло1 Духом он взрослый, а
про телесное там никто и не вспоминает... Что проку мирские года
считать, когда там за мгновение века пролетают, а иной миг может
на годы растянуться... Нету там времени... Навь его придумала,
вам подсунула, а вы и рады стараться: за полвека старитесь, уми-
раете... Хотя каждому жизнь на столетия дарована...
— Пошто я про то не ведаю7
— Все ты ведаешь, да в себе еще не разобралась... Близко
ты была к этой тайне, а тут Приход появился. Его Воля к вам для
великой службы направила, а Навь тут как тут. Вот и разбудила
в тебе женку... Влюбилась в богатыря. Ну да то всем на пользу
пошло. И Митяйку родила, и в любовь поверила. А то ведь все
думала, что бабья блажь это...
281
Николай Шерстенников
Звента втянулась в разговор и не заметила, как тоска уползла
в какие-то внутренние норы, а плескавшийся в ней безбреж-
ный океан горя оказался мелкой лужицей и скоро высох... Она
глядела на лежавшего Прихода и понимала, что сейчас видит
только тело, в котором жизни осталась только для того, чтобы
повергнуть его в тлен.
— Что же ты тут делаешь, коли в солнышко ушел’
— Дак ведь наставлять вас надо. Когда в ком Навь взыграет,
кто поможет’ Другим ты, а тебе кто’ Мне порука дадена незримо
и бестелесно среди родичей жить и приходить по зову к тому, кто
обо мне ведает.
— Как же ты придешь’
— Это не кручина. Кто обо мне знает да позовет, к тому и
приду. Я же бестелесный, потому везде и пребываю...
— Дед, а Приход, помню, голосом Воли с нами говорил. Это не
ты его устами молвил’
— Нет, внучка1 То и был голос Воли1 Он в себя ее посланца
принимал. Велик богатырь, не каждый такое выдержит. Ты почему
Волю саму не видишь’ А сгоришь в ее взгляде. Сила ее такая, что
человек и мгновения не сдюжит... Приход же принимал и гово-
рил... Не всю Волю, а только посланца, но и то великий подвиг
для человека1
— Где же он сейчас’
— Не о том спрашиваешь. Опять в тебе бабье разгулялось... Поди,
внучка, отдохни. Да скажи старикам, чтобы тризну по нему справили,
но сама на ней не сиди. Не будет тебя, и родичи поймут, что от пре-
жнего отошла и снова Водительницей рода будешь' Иди, милая...
ОГОНЬ И ВОЛА
Звента сказала старикам о гибели Прихода. Велела править
тризну, как по великому воину. А сама отправилась на Серебря-
ное озеро, где они встречались с Леной и Сергеем.
Когда переплыла на остров и переоделась, чтобы пройти
сквозь время, проснулся голос:
— Ты, внучка, все им обскажи. Из людей, верно, только ты и
знаешь, что Приход беду отвел. Он ведь в солнышке был и все
поведал там...
— Да кто же в солнышке такой всемогущий сидит, что все ему
подвластно’
282
Родник Силы
— Не поверишь, но нету солнышка1
— Ага, а на небе что, светляк висит, он же и греет7
— Мне объяснить тебе сложно, но того солнышка, которое вы
привыкли себе представлять, там нет.
— Да никак мы его не представляем. Любим его, поклоняемся
ему, а какое оно — не думаем1
— Ты за всех не говори. Сама и то, небось, иногда пыталась
представить... Ну да ладно, это к слову пришлось... привыкли вы,
вот и не задумываетесь. Есть солнышко — и хорошо. Всегда так
было и всегда так будет... А про то, что солнышко собой являет,
и не ведаете...
— Дед, не томи, скажи, раз уж завел разговор...
— Я скажу, сколь сам розумею... А вот сестрице своей все не
говори. Они наших порядков не ведают, могут неверно истолко-
вать, что ты им расскажешь...
— Ты будто не знаешь, кто они есть1 Я и есть, только образ
другой, а Сергей — он же Приход1
— Все так, да не так1 Они в другом мире живут, в других вре-
менах. Хошь не хошь, а их порядки от наших отличаются, да и
жизнь совсем не такая. Нутро у них древней силой наполнено, а
вот сверху что. привычки, нравы — все от той жизни... И когда
ты им намекнешь, то до остального сами додумаются. А когда
сообразят, то уж накрепко в них засядет, никогда не забудут...
И откроют в себе такое же солнышко... А коли ты расскажешь,
удивятся, согласятся, да и забудут за своими делами...
— Какое солнышко они в себе откроют7 Поведай, что за тайна
там7 И ты, и Приход только взглянули внутрь и скорехонько тело
покинули и туда ушли... Что манит-то так, какая сила7
— Сила — она одна на все вокруг. Да и тайны в нашем уходе к
солнцу нет. Только чтобы понять причину, надо к себе оборотить-
ся. Ты древние веды хорошо знаешь7
— Читала у стариков-хранителей, что надо было, взяла, поль-
зуюсь. А байки разные редко вспоминаю... Но там про солнышко
ничего не сказано...
— Верно, потому как нет его... Помнишь ли, что сказано про
тела7 Плоть — суть накопитель Силы1
— Конечно, в теле накапливаем Силу, чтобы жизнь чувство-
вать, деревья, воздух, чтобы зверей и птиц понимать... На все
тонкая Сила нужна, как без нее...
283
Николай Шерсгенников
— Ну а дальше Силы-то что7 Когда душа уходит, что с телом
деется7
— Известно что, сгниет...
— И вся накопленная Сила в гниль уйдет7 Не обидно7 Целую
жизнь собирали, а потом все в тлен1
— Не мы так придумали1 От веку идет...
— От твоего веку, от предков твоих. Я ведь тоже так жил, пока
не подумал, а где начало всего7 Вот с того времени и пошло. Не
давал мне покоя этот вопрос, ну где же у человека основа7
— Дак ведь известно... Из Силы вышли, в нее и уйдем.
— Ну тогда сама рассуди, для чего копить в себе, когда вокруг
Сила, и внутри тоже... Все равно что два ковша в воде утопить и
переливать там из одного в другой. Бестолковое занятие...
— Не знаю, дед1 Мы об этом и не думаем, живем, пользуемся
своими умениями, а уж как Сила в Силу перетекает — не ведаю.
Хранители наши это знают, им это в охотку...
— Да нет, и они не все знают... Вы почитаете Силу Великую, из
которой все вокруг соткано. А помимо нее есть еще и Воля' Она не
в Силе и не в бессилии. Она вообще нигде и везде сразу.
— Как род-батюшка7
— Еще глубже... Род тоже Волей рожден, но и он ее до конца
не ведает...
— А ты ведаешь7 Я и малой части не знаю того, что роду под-
властно, да только мне суждено тебе заветное передать. Я сейчас
тебе мысли передаю, а они не мои. Идут откуда-то. Но я понять не
смогу, это выше нашего разумения... А тебе все это велено пере-
дать, чтобы ты в себе складень древних знаний открыла...
— Да где же его искать7
— Не искать надобно, а делать. Когда все поймешь, да почув-
ствуешь, тогда и складень откроется. Как знать, может, подни-
мешься вровень с родом и матушкой нашей станешь... Зря, что ли,
тебя Дочерью богов бабка назвала. Рожала-то тебя женка обыч-
ная, да когда ты первый раз крикнула, словно молния полыхнула,
аж полнеба осветило. Ты тогда запищала... И криком не назовешь,
а деревья в лесу ветви опустили, будто буря по ним прошла.
Бабка отлучилась зачем-то, а мать твоя обессилела и не видала
ничего. А когда бабка вернулась, вокруг тебя мотыльки облаком
вьются. Она их тряпкой шуганула. А ты лежишь, улыбаешься,
и зыбку светом окружило со всех сторон... Мотыльки на свет-то
и слетелись...
284
РодтжСилы---------------------
— Мне это не рассказывали.
— А кто расскажет7 Мать, почитай, так в себя и не пришла. И
неделю не протянула... А бабка только мне о том и сказала. Внучка
у нас, говорит, не простая девчушка. Дочь богов родилась...
— Да, меня с детства так звали. Я и не думала почему...
— Ты много чего постигла, а сейчас заповедано мне про чело-
веческую основу рассказать. Я уж говорил, что наши родовые
предки ведали только один закон — когда душа тело покидает,
оно в тлен обращается... Но раньше по-другому было. Люди Силу
в себе копили не для того, чтобы в прах превращать...
Пока человек молод был, он Силой исходил, тратил ее на поз-
навание жизни, древних вед и законов. Учился Силой управлять...
И молодому ничего добавлять не надо было. В нем и так родник
бурливый клокотал.
А когда люди в пору входили, то начинали древние заветы
исполнять. Ты вот, внучка, знаешь, чего в тебе больше всего7
— Да всего хватает... Вроде в меру...
— Велика ты, Дочь богов, а про древние веды плохо пом-
нишь... Первопредки наши как говорили7 Ключи к жизни — в
воде1 Ты, почитай, на три четверти из воды, милая1 Когда душа
тело покидает, сколь из него выльется7 Да и гниль тоже вся
насквозь мокрая... А пока душа в теле, она нутряной водой и
управляет... У мужиков и женок, что в пору вошли, нутряная
вода, как великая река: сила в ней огромная, ни удержать, ни
остановить... А коли заболел человек — значит, вода потеряла
силу, стала как заводь тихая. Там вода, пока свежая, но долго
ли без движения простоит, не протухнет7 Ну а немощные ста-
рики — и вовсе внутри как гнилое болото1 Вода силы лишилась,
стоит, цветет и воняет...
— Погоди, дед1 А солнышко тут при чем7 Вода в нас, оно на
небе...
— Погоди, все сойдется... Имей терпение. Вспомни, как учили
тебя старухи: руки раскинь, да открой в них ниточки от ладоней
до пупа. А потом такие же в ногах... Помнишь ли7
— Ты про руры огневые7 Так этому всех гридней учат. А когда
опыта и разума наберутся, смогут из рур внутренний огонь добы-
вать. Эта наука для нас ведомая...
— Ведомая, да не вся... Ты рассуди: водой огонь тушат, а в
человеке и вода и огонь уживаются, да еще и Силу дают... Как
так7
285
Николой Шерстенников
— Ну как... Не от дров же огонь. Он от ветра, от леса, от неба,
земли, от всего, что вокруг нас...
— А место, где огневые руры сходятся, знаешь7
— Ты что меня пытаешь7 Мне ответ держать перед кем, али
как7 У нас про это место каждый знает1
— Не кипи, внучка1 Я к тебе не зря пристаю с вопросами. В
них урок тебе. Я хочу, чтобы ты сама догадалась. Тогда твоя веда
тверда будет...
— О чем догадаться7
— Да о том, как огонь и вода в человеке сочетаются...
— Огонь мы издавна знаем. Силой его пользуемся и в жизни и
в бою. Воины знают — страшнее огненного меча нет оружия. Его
не увидишь, не отнимешь, не увернешься от удара... А кого таким
мечом ударят — с виду вроде все цело, а внутри как в гнилом
дереве — одна труха осталась.
— А Силу огневую откуда берете7
— Из родника1 В нем огневые руры и соединяются... А в род-
нике Сила из глубин поднимается...
— Вот мы до главного и добрались. Изнутри огонь идет1
Человек только с виду тело. Внутри он бесконечный, как небо
ночное... Только Силу из той бесконечности просто так не возь-
мешь, ее собирать надо... А когда соберешь, эту Силу надо пре-
вратить в такую, чтобы человек пользоваться мог. И тут единст-
венный путь — пропустить ее через нутряную воду. В ней Сила,
как соль, растворяется, не видно, а взять всегда можно1
Сухую гнилушку в воду кинуть, она же не сразу мокрой ста-
нет. Покуда каждая щелочка заполнится, время пройдет. Так и
в теле, и кожа, и кости, и мясо можно Силой наполнить, но для
этого время потребно. Разогрей огневые руры, пусти по ним жар и
направь его в мясо, кости, требуху... Все наполнится, но не сразу.
Нужно ждать...
— Да знаем мы это1 Всяк умеет!
— Умеет в один конец Силу проводить — в тело1
— Правильно, копим, потом расходуем и снова копим...
— Расходуете и копите, но глубину не затрагиваете. Вы толь-
ко малую часть Силы на свои дела тратите, а ее основа скрытой
остается.
— Может, и правильно7 Коли все растратить, так от человека
ничего и не останется. Старики мне говорили, что вокруг все из
Силы соткано. А ну как мы ее тратить начнем, чем это обернется7
286
РодтжСилы--------------------
— Когда все возьмутся за такую трату, то прежде всего себя
и растратят. От человека ничего не останется. Не успеет он Силу
деревьев и земли высвободить.
— Вот и ладно1 Мы от дерева силу сока берем, от земли — мощь
и опору получаем. Зачем нам лишаться того, что нашу жизнь
оберегает’
— Да разве ж я о разрушении говорю’ Сила, в нутряной воде
растворенная, она и есть основа... Про нее разговор.
— А что проку мне с этой Силы’ Она как огонь, водой политый.
Вода его в себя вобрала, и нет его...
— Нет, внучка1 Огонь, в воде растворенный, тебе такие воз-
можности откроет, что ты сейчас и представить не можешь' Ты в
древних ведах про эту тайну тоже читала, да, видать, за сказку
приняла. Там много сказочного, но ни одного слова напрасного.
Уметь читать надобно... Ты когда сквозь время прорываешься,
сколько сил тратишь’ А сейчас сделай, как я скажу, и почуешь,
что между времен прогулялась, как по тропинке вокруг деревни.
Нырни в глубину себя. Ты это умеешь1 Там ниточку найдешь, от
макушки вниз натянута. Ее обними собой и нырни внутрь...
Звента следовала за голосом, и все легко получалось. Он
открывал внутренние затворы так, словно те были легкими калит-
ками. Она проходила рубежи и открывала новые, неведомые
ранее просторы.
Еще один нырок внутрь — она оказалась в волнах огромной
реки. Вода держала ее и несла куда-то. А голос деда в этом новом
мире обрел очертания и стал похож на туманное облачко. Но
сколько Звента ни приглядывалась, человеческих черт в нем не
видела. Голос говорил ей:
— Эта река и есть твоя нутряная вода. Вроде плывешь куда-то,
а все на месте остаешься. Потому как в реке движение и покой
слились воедино. Хочешь к источнику Силы попасть — плыви
сама.
Звента поплыла. Она двигалась, но казалось, что плывет не
в воде, а в тонком тумане. И скоро добралась до устья... Река
впадала в океан. Ни берегов, ни других видимых ориентиров
не было. Только бесконечная вода мерно колыхалась вокруг. И
вдруг посветлело все — то над далеким горизонтом поднялось
солнышко. Она поднялась из воды и потянулась вверх. Потом
встала на зыбкой поверхности и протянула руки навстречу
лучам. Они вошли в огневые руры, прокатились по ним волной
287
Николай Шерстенников
кипятка, заполнили родник в чреве. А по ногам, навстречу горя-
чему свету солнца, поднималась прохлада океанских глубин. Обе
Силы — горячая и прохладная — встретились во чреве, заполнили
пустоту в животе, перемешались. В их соединении родился вихрь.
Он подхватил Звенту и понес к солнцу. Она влетела внутрь сия-
ющего диска, миновала клубы светящегося тумана и оказалась
в пустоте. Ни конца, ни края, но она ощущала себя в центре
этой бескрайности. И еще она чувствовала на себе пристальный
взгляд. Ее рассматривали. А потом рядом появился Приход. Хоть
и был он бестелесный, но Звента узнала его. Потянулась было,
да он затрепетал, как туман от ветра, и исчез. Осталась только
мысль. «Не грусти, я все вижу и знаю и чувствую тебя...»
А потом пустота развернулась, как бутон цветка, и она уви-
дела...
Но слов, для того чтобы объяснить увиденное, не было.
Переливы света и тьма одновременно, Свет становился слепящей
тьмой, и тьма превращалась в тусклый свет, но появлялось нечто
третье, чего она ни описать, ни назвать не смогла бы. Не было
в ее памяти ничего похожего. И это третье было живое, и оно
было везде.
ДЫРКА В НЕБЕ
Когда Звента вынырнула из солнышка, то долго не могла
понять, где она сейчас находится... То, что увидела и поняла
там, казалось невероятным, невозможным и в то же время... Дед
говорил правду. Солнышка не было. Вместо него сияла дырка,
через которую на планеты истекал поток Силы. Какой мощи была
энергия — об этом даже думать боялась. Ничего подобного она
и вообразить не могла. Но оно было независимо от того, думала
она об этом или нет. Когда раскрылся удивительный бутон, она
увидела такое, чему и аналогий в памяти подобрать не смогла бы.
Услышала голос Прихода.
— Видишь, лада1 Это и есть суть Вселенной'
— Как7 Мы не так ее мыслили1
— Люди как могут, так и воображают. А все получается на
человека похоже. Другого представить не могут. Особенно те,
новые, которые веру вам несут... Видишь ведь сама...
— Так что же получается, солнышко — это дырка, через кото-
рую он к нам входит7
288
РодтжСилы--------------------
— Да нет. Ты пойми, ему некуда входить, он везде...
— Для чего солнышко тогда7
— Я вместо деда попробую объяснить... Предки наши, самые
первые, от которых все и пошло, они знали, что с телом делать.
Это потом уже стали считать, что тело — источник соблазнов да
грехов разных. Так и было, когда ему ничего другого не оставля-
ли. Мол, тело — только кусок мяса, чего от него ждать, в душе вся
суть' И новые эти тоже так считают. А коли на тело так смотреть,
так оно и станет куском мяса и будет требовать свое. А предки
тела свои холили и лелеяли, как хороший мастер проверенный
инструмент бережет. Не губили их в обжорстве или в голоде. Все
делали в меру.
— Так и мы тоже лишнего себе не позволяем. Завет этот и до
нас дошел. Только когда он появился — не знаю. И старики-хра-
нители тоже. Они тот завет из тайных вед взяли. Но его все наши
роды свято чтут.
— Все так, лада' Да проку в этом мало. Завет выполняют, а
смысл его тайный забыли давно... Верно, не болеют, в здравии до
старости доживают, а потом путь у всех один — в тлен...
— Так и ты туда же ушел, али забыл7
— И я... Только мне солнышко помогло от тела освободиться,
потому как и я древней тайны не знал и сгинул бы без толку
когда-нибудь... А теперь вы мое тело сожгли, но коли бы ты
видела — чего жгли, подивилась бы... От тела только прах и
остался...
— А куда остальное подевалось7
— Вот тут древняя тайна и начинается... Но то для нас тайна.
А первые предки знали, что и как, и потому до сих пор живут
в нем... — Приход указал бесплотной рукой на раскрывшийся
бутон, за которым сияло неведомое.
— В теле Сила копится всю жизнь, а когда человек знак полу-
чит, что пора скоро освобождаться от него, тогда и начинает эту
Силу из тела в дух переливать. Ты вот внутри себя Силу чувст-
вуешь7 И можешь так сделать, чтобы она вокруг тела в облако
собралась и засияла7
— Могу, только зачем7 Этак ведь всю силу на сияние изве-
дешь, а проку7
— Вот, любая, и ответ... Все думают, как Силу накопить да
использовать для жизни. Ну, старики-хранители еще в своих
мольбах к богам ею пользуются... А остальные больше для дела,
чем для духа. А предки завещали, как с Силой управляться. Ты
289
Николай Шерсгенников
сияние вокруг себя можешь создать, а теперь такое же, только
внутри... Вся Сила, что в мясе, костях, коже накоплена, вся в дух
и перельется. И станет он необоримым и сохранит себя, когда от
тела избавится и с единым сольется. Ты сомневаешься, я чую.
Так войди в тот бутон да прикоснись к Великому, сразу все и пой-
мешь... Ты сможешь, только потянись...
Звента потянулась к сияющему бутону, почувствовала, что
взлетает и стремительно мчится к отверстию, за которым и увиде-
ла невообразимое...
А потом наступило такое, чего никакими словами не опишешь.
Ее приняло, растворило в себе неведомое, и она почувствовала
себя всей Вселенной. Но это ощущение было запредельным для
ее воображения, и оно сорвалось на привычные образы, оградило
психику от чувства безграничности. Появились какие-то знакомые
образы, границы... Но тут же и пропали. А она ощутила, что возле
нее собираются какие-то сущности. Кто, что — она не понимала,
только чувствовала, что зла ей не желают, хотя и смотрят на нее
с жалостью и осуждением. А потом словно пелену содрали с вооб-
ражения, и она ощутила, что ей в ум заглядывают. Что-то там рас-
смотрели неведомые существа, и она услышала в себе голоса:
— Здравствуй, правнучка' Мы не ждали, что наши отдаленные
потомки смогут попасть сюда. Нам приятно, что наши веды стали
для вас заветами. Следуйте им и тогда обретете вечность...
— Кто вы7 — мысленно возопила Звента, а голоса внутри
отвечали:
— Мы ваши первопредки. Мы ушли в этот мир вечного счастья,
а вы остались на земле, продолжаете жить во плоти. Но настанет
час, когда и вы откроете тайну внутренней реки и начнете Силу
растворять в ней и переливать в дух. И последуете за нами...
Дальше они говорили такое, что разум Звенты отказывал-
ся понимать их. Не была готова великая Дочь богов к такому
знанию.
И они оставили ее, а Приход помог вернуться...
И вот она стояла на островке посередине Серебряного озера и
не могла справиться с собой. Виденное и пережитое ввергло ее в
состояние тихой тоски. Мгновение назад она была в мире счастья
и полной свободы и неожиданно вернулась в свой привычный, но
такой унылый и серый мир. Она стояла на берегу, смотрела на
сверкающую гладь озера и нестерпимо хотела вернуться обратно,
где только что была, но...
290
Родник Силы
Внутри снова зазвучал голос деда.
— Вот, внучка, и коснулась дивного1 Поняла теперь, что
солнышка нету. Вместо него дырка. А сквозь нее истекает Сила
Всеобщего.
Звента слушала внутренний голос и только мотала головой.
Сказать, что она была потрясена, — значит ничего не сказать.
Умерла и воскресла. Только воскрешение было печальным. Она
умерла вместе со старым знанием, и воскресла, наполненная
новым, которое не смогла бы выразить словами. Она его просто
чувствовала...
Она забыла, зачем приплыла на остров, что хотела делать тут.
Села на берегу и бездумно уставилась на цветную рябь воды.
Солнышко играло в мелких озерных волнах, и она не могла унять
внутреннюю бурю. Она знала, что солнца нет, но своими глазами
видела его блики на озерной воде. В сознании не укладывалось
это неожиданное, сверкает и греет то, чего нет...
ЗЕРКАЛО БОГОВ
Сколько просидела на берегу, она не знала. Постепенно взбу-
дораженный ум успокоился, наполнившее ее состояние необыкно-
венного счастья и покоя улеглось. Солнышко, которого нет, уже
клонилось к закату, и она поняла, что пора собираться.
Обычно с Сергеем и Леной они встречались на рассвете. В эту
пору легче всего было прорваться сквозь время. Но сейчас она
чувствовала, что преодолеет этот барьер и сможет навестить сест-
рицу. Она подошла к знакомому бочажку, бросила в стоялую воду
горсть земли и пропела заговор. Как всегда, бочажок завихрился,
заледенел, и она бросила на твердую воду камешек. Тот отскочил
от поверхности, а вода в бочажке мелодично зазвенела.
Потом засверкало в воздухе, и она увидела комнату, полу-
мрак, кровать в дальнем углу. На звон проснулась Лена, встала и
подошла к зеркалу.
— Ты чего ночью-то7 — удивилась она. — Случилось что7
— То у вас ночь, а у нас здесь только вечереет. Случилось,
милая. Приход от нас ушел в солнышко.
— Куда7 — удивилась Лена. Сзади подошел Сергей, и у Звенты
нехорошо екнуло сердце. Вот он — Приход, ан нет, не он... Как не
могла она принять мысль, что солнца нет, так и смириться с тем,
291
Николай Шерстенников
что Приход оставил ее навсегда, тоже не могла. Хотя и понимала,
что сейчас в ней клокочут отголоски женских чувств, что бурлили
в Звенте-женке. А ей, Водительнице рода, Дочери богов, не при-
стало поддаваться им. Однако не враз избавится она от былого.
Понимала это и потому лишь удерживала себя в узде и не давала
воли чувствам, ибо они способны были ее погубить и низвергнуть
в самую трясину мира...
Она рассказала Сергею и Лене о случившемся. Сергей опустил
голову и молча водил пальцем по столешнице. Потом глухо сказал:
— Чуял я, что братка уходит, понять только не мог куда. То ли
во сне было, то ли наяву... Там, в мире грез, не разберешь, где
явь, а где фантазии плавают... А нам-то как быть’
Сергей вдруг почувствовал себя на весах. Он на одной чаше, а
на второй был Приход, но его сейчас нет, и чаша Сергея провали-
лась, а сам он смотрел снизу на женщин и понимал, что лишился
чего-то важного...
Лена спросила у Звенты:
— Мы тебе помочь сможем’ Беду отвели, а теперь ты одна.
Может, и мы в чем-то сгодимся7
— Вы на своем месте, и не след вам в наши времена нырять.
Я тут и одна управлюсь. А вот мне там нашептали такое, чего я
пока понять не могу. Сказали, что есть великое зеркало, где-то в
глуши укрытое. И что оно как окно между нашими мирами. Но до
него не добраться...
Лена посмотрела на Сергея, а потом сказала:
— Помнишь ли, сестрица, мы тебе рассказывали, как в дерев-
ню ездили. Там Сергей чуть не помер, а когда во двор вошел,
сразу отпустило все... Вот там мы зеркало и видели. Оно в старой
сараюшке спрятано. И возле него дед живет. Говорит, что у него
старуха в зеркало ушла, и он ждет, когда обратно явится или его
с собой заберет. Может, о том речь7
— Может, и о том, я не ведаю... Наши хранители тоже расска-
зывали, что от давних времен где-то прячут чудесное зеркало.
Всяк, кто в него смотрится, в Силу погружается и внутри меняется.
Как да что — не знают они, а уж я тем более. Для чего зеркало, от
каких времен и чье наследие... Это только гадать можно. Легенд
много, а сколь в них правды...
— Мы, сестрица, то зеркало видели и смотрелись в него, и
в Силе растворялись... Тогда было понятно для чего, а сейчас
292
Родник Силы
сомнения берут... Мы-то думали, что от тебя посланник нас встре-
тил... А ты и сама не ведаешь...
— И что же после того с вами стало’
— А то и стало, что мы теперь все вместе собираемся, да с
нечистью воюем. Вспомни, как в оружейном хранилище бились...
Мы тогда у зеркала дар особенный получили и тебе рассказывали
о нем. Это ты помнить должна. Только мы-то думали, что этот дар
и к вам с Приходом пришел.
— К нам пришел через вас, а вот зеркала этого я не видала.
Ладно, хоть услышала про него. Когда в солнышке была, мне там
нашептали, что зеркало это — главное наше сокровище, что без
него и мир-то давно уж сгинул бы... Мне так говорили, а как на
самом деле — кто знает' Я там такого навидалась, что мнится,
умом тронулась слегка. Все вижу будто по-другому. Не как рань-
ше, а ровно через туман...
— Ну коли говоришь, что умом тронулась, значит, все нормаль-
но. Сама-то за собой не заметишь ведь... Но вот про зеркало — это
задача. Откуда оно и, главное, как снова к нему вернуться...
— Чего проще, — вмешался Сергей. — На автобусе до той
деревни, а там к знакомому дворику...
— И ты опять помирать начнешь’
— Да нет, наверное, уж отпомирал свое. Мне тогда худо бы-
ло — не поверишь, а когда через калитку во двор вошел, как отре-
зало. В мгновения нормальным стал, будто ничего и не было.
— Что за дар такой чудный укрыт в том доме, что такие страсти
вокруг него происходят’ Не иначе, как заветное наследие пред-
шественников.
— А это кто такие’
— Да немногим больше вашего знаю. То нашим хранителям
ведомо. Я род сохраняю, а в дела давно минувших лет не лезу.
Хранители все помнят и знают. Мне же баяли так, что были это
боги' От них мы пошли — люди. А среди людей постепенно деле-
ние началось: которые могут и которым не дано...
— Чего могут-то’
— Силой управлять да с Волей общаться. И те, кому не дано,
стали множиться быстро, да так, что скоро их уж большинство
было. Говорят, что тут Навь нам время и подсунула. Раньше-то мы
вне времени жили. А Навь его придумала и подсунула тем, кому
не дано. А те и рады-радехоньки: сила-то какая в руках оказа-
лась. С Волей не дано общаться, зато временем управлять можем.
293
Николай Шерстенников
И главное, всех в него затянуть способны... Вот и затянули. С тех
пор уж тыщи лет прошли, а мы от времени и не думали избав-
ляться. Теперь каждый твердо знает, что, однажды родившись,
должен умереть... Почему должен’ А никто не спрашивает: раз
родился, обязан умереть. Привыкли, что так происходит и по-
другому быть не может...
— А зеркало что же’
— Хранители баяли, что оно от предшественников, от богов
наших нам досталось. И Навь его ищет уж много лет, чтобы унич-
тожить, потому как оно открывает людям путь к безвременью. Ну
а дальше вы лучше меня знать должны, вы в него смотрелись и в
силе растворялись...
Глава XXI
ГРЯДУТ ПЕРЕМЕНЫ
СНОВА ДОМА, НО...
Нина встала на четвереньки. Прохладный песок студил руки и
колени, но она не замечала этого. Внутри полыхала ярость. Она
подползла к роднику и что было сил ударила по воде. Брызги
взметнулись над ней, а она все лупила кулаками журчащую воду.
Игорь хотел оттащить ее от ручья, но когда коснулся плеч, она
резко дернулась и закричала на него.
—	Не подходи ко мне1 Ненавижу, ненавижу всех1..
Она кричала еще что-то, но Игорь не слушал. Он отошел в сто-
рону и с удивлением смотрел на беснующуюся женщину. Только
что была слабая беспомощная Нина, и вдруг, словно взрыв дья-
вольской энергии внутри и дикая, необузданная сила выплескива-
ется в криках и этих бессмысленных ударах по воде.
Она снова что-то крикнула и с размаху шлепнула по воде.
Брызги разлетелись в стороны, но не упали на песок, как раньше,
а на мгновение повисли радужным облаком и осыпались сверкаю-
щим дождем на женщину.
Нина сразу же затихла, легла на песок, прижалась к нему
щекой и закрыла глаза. А вода в роднике сгустилась, стала похо-
жей на прозрачное желе. Из него скрутился тугой шар и повис над
руслом. Потом шар превратился в голову бородатого человека. Он
посмотрел на Нину, на Игоря и сказал.
—	Унеси ее в избушку. Не след ей на песке валяться. Положишь
ее, и сам рядом ложись...
Голова снова превратилась в водяной шар, тот опал в ручей,
и вода весело зажурчала.
Игорь уже ничему не удивлялся. После всего, что с ним случи-
лось, на удивление не осталось сил. На этом острове он принимал
чудеса как должное...
Он поднял Нину на руки и унес в избушку. Уложил на топчан,
прикрыл сверху цветастым одеялом и сам прилег рядом. И только
295
Николай Шерстенников
голова коснулась подушки, сон навалился, да такой, что не было
сил сопротивляться. Он провалился в сон как в бездонную яму.
Просыпался он трудно. Сознание возвращалось и снова прова-
ливалось в темноту сна. Он будто на качелях выныривал к днев-
ному свету и опять терял связность мыслей.
В носу защекотал солнечный луч, Игорь сморщился, чихнул и
от этого проснулся окончательно. Потянулся, сел и... Нет, на удив-
ление сил не осталось. Он просто констатировал, что их вернули
обратно в город... Он сидел на кровати в квартире. Рядом спала
Нина. Во сне их вернули с острова, но воспоминания о недавних
приключениях не исчезли. Память оставалась ясной.
Игорь поднялся и пошел в ванную. Дверь открывал осторожно:
а ну как опять за порогом песок острова вместо кафельной плитки
пола7 Но в ванной все было обычным: шипастый резиновый коврик,
желтоватая ванна, потускневшие от известкового налета краны.
Он вошел, постоял на резиновых шипах, пустил из крана струю
воды и умылся. Делал привычные, обыденные дела и все ждал:
вот сейчас что-то произойдет... Опять начнутся приключения... Но
ничего не происходило.
На кухне Игорь налил воды в электрический чайник, щелкнул
кнопкой выключателя и осмотрелся. Все было знакомо, но какая-
то странность была. Он не мог сообразить — какая... И вдруг
понял: на земле лежал снег'
По белому пролегли темные стежки следов. Люди протаптывали
короткие дорожки, и с десятого этажа было видно, что весь двор
изрезан темными линиями тропок. Он прижался лбом к оконному
стеклу и не мог оторваться: вчера, когда он тащил Нину в ванную,
стояла сырая темная осень... А сейчас лежал посеревший от город-
ского смога снег. Не мог первый снежок так быстро потемнеть.
А число, число какое7 Он посмотрел на календарь, но настен-
ный плакат показывал числа всех месяцев сразу. Поди угадай,
какое сегодня...
Он растерялся, не знал, что делать. Удивления не было, только
пусто стало внутри и неуютно... Его двигали, словно фигурку на
шахматной доске. И он послушно исполнял замысел Игрока. А что
тот удумал и в какую сторону двинет фигурку, о том пешке знать
не положено...
Унылые мысли лезли в голову, и казалось ему, что мир, холод-
ный и колючий, с издевкой смотрит на него из окна: трепыхаешь-
ся7 Ну-ну1
296
Родник Силы
Телефонный звонок вспорол тишину квартиры, заставил Игоря
встрепенуться. Он подошел к аппарату и осторожно взял трубку.
Вежливый мужской голос произнес:
— Добрый день1 Могу я поговорить с Ниной Владимировной7
— А вы кто7
— Я с работы. Она сегодня не пришла, мы хотели узнать, что
случилось...
Игорь опешил. Сколько он помнил, никакой работы вне дома у
нее не было. Но все же понес трубку радиотелефона в спальню.
Нина спала, и лицо у нее было расслабленное, мягкое...
Игорь осторожно тронул ее за плечо и прошептал в ухо:
— Тебя спрашивают...
Нина, не открывая глаз, взяла трубку, прижала к уху и хрипло
сказала:
— Да, я слушаю...
Через мгновение она резко села, сна как не бывало. Она
отвечала односложно, трудно было понять, о чем разговор, но
Игорь видел, что она очень удивлена. Когда разговор закончил-
ся, Нина спустила босые ноги на пол, посмотрела вниз и глухо
вымолвила:
— Я ничего не понимаю. Нам все привиделось или было на
самом деле7
— Все было. Я тоже сомневался, но... Ты на улицу посмотри...
Нина подошла к окну и закусила губу. Постояла так, а потом
повернулась к Игорю:
— Ты знаешь, какое сегодня число7
— Нет. Календарь на кухне висит, но он на весь год и ничего
не понятно...
— А год какой7
— Не посмотрел...
— Сходи, проверь, а...
Когда Игорь назвал год, Нина только вздохнула:
— Я так и думала...
- Что7
— Нас вернули домой на год раньше... Видишь, вон там дом
строится7 Когда мы в прошлый раз с острова вернулись — он уже
под крышей был. А сейчас — сам смотри...
Игорь поглядел в окно и увидел на другой стороне улицы
стройку. Стены закрывали только нижние этажи будущей высот-
ки, а вверху торчали голые ребра каркаса.
297
Николай Шерстенников
— Так прошлой зимой было. Сосед еще суетился, хотел во
дворе стоянку организовать, подписи собирал для чего-то...
— Значит, мы с тобой не знакомы еще7
— Значит, нет.
— И что делать7
— Знакомиться1 О средствах на жизнь думать не надо. Видишь,
сами с работы позвонили. Без меня, оказывается, проблем
много... Так что буду работать и деньги получать... Неплохие,
надо сказать... Обещала завтра быть. Сказала, что простудилась.
Отлежусь сегодня и приду завтра. Начальник у нас не злой, боль-
ничный требовать не будет...
— Чего требовать7
— Ты ребенок, солдатик1 В этой жизни много такого, что тебе
странным покажется... Привыкай...
— А может, опять куда закинут7
— И что делать7 Злиться и трепыхаться7 Не поможет. Принимай
все как есть. Легче будет, поверь...
ААР. АЛЯ ЧЕГО?
Нина вернулась с работы в приподнятом настроении. Она раз-
девалась в прихожей и рассказывала Игорю.
— Ты представляешь, мне предложили повышение. В про-
шлый раз, когда я эту зиму без тебя переживала, ничего подоб-
ного не было. Вообще ничего не было, даже вспомнить нечего.
А тут — повышение. Зарплата сразу в полтора раза поднимется.
— Это хорошо7 — осторожно спросил Игорь. Он уже боялся
сказать что-то невпопад и потому осторожничал сверх меры.
— Конечно, хорошо. Ты-то сегодня куда-нибудь выходил7
— Нет, куда я пойду7 Страшно, все же кругом незнакомое...
— Зря я разделась. Давай, собирайся, вместе сходим...
— А у меня и шинели нет. Тогда же прямо из боя привели. Как
был в гимнастерке...
Нина опешила.
— Мы же тебе купили джинсы и свитер. Тогда, в прошлом-
будущем.
— Так они там и остались. Я же когда тебя тащил в ванную,
в одних трусах был.
Такой поворот менял все. Действительно, выйти в зимнюю
стужу Игорю было не в чем. Нина села на пуфик в прихожей
298
Родник Силы
и задумалась. Настроение пропало. Что она могла предложить ему
сейчас? Где-то валялись старенькие вещи отца. Но он был мужик
крупный, и Игорь в его штанах, скорее всего, болтался бы, как...
Впрочем, это тоже не выход. Игоря нужно приспосабливать к сов-
ременной жизни. Но с чего начать7 Очень вовремя ей предложили
новую должность и повысили зарплату. С ее прежним окладом
пришлось бы туго.
Она переоделась в домашнее и вышла на кухню. Игорь сидел
за столом и грустно водил вилкой по столешнице.
— Что с тобой7 — спросила Нина.
— Да так, муторно что-то1 Ты работаешь, а я сижу на твоей
шее. Могу ведь тоже что-то делать...
— Ничего ты не можешь, миленький. Ты перед войной школу
кончил. И сразу на фронт. Чему научился7
— Ну я могу дрова пилить, колоть, воды там натаскать или
еще что...
— Вот именно, «еще что...». Ты в столице, пойми. Никому не
нужно здесь дрова пилить и колоть.
— Да я уж догадался, так сказал... — совсем повесил голову
Игорь.
— А вообще, что ты умеешь7
— Да, наверное, ничего. Я эту жизнь не знаю вовсе. Пока
тебя не было — телевизор включил, посмотрел. Ничего не понял.
Про товарища Сталина — ни слова, про партию — тоже. Какие-то
офшоры, акционерные общества... Не пойму ничего. Мы в СССР
живем или где7
— Э-э, милый1 Такой страны больше нет1 Рухнул великий
и могучий, рассыпался.
— Как это — рассыпался7 Мы же за него воевали... Немцы, что
ли, победили7
— Да нет, победили как раз мы. А вот страна рассыпалась.
Я тебе сразу не объясню...
Они сидели допоздна. Нина втолковывала ему азы современ-
ной политграмоты. Она рассказывала Игорю о том, как сложилась
история и почему исчезла страна — СССР.
— В общем, о чем буржуи говорили, то и получилось.
— Я не знаю, что там они говорили, но мы живем в России.
Принимай и помни, что нет ни КПСС, ни Сталина, да и Ленина
сейчас поносят кто как может. Я в эти дела не лезу. Ну их всех, с
идеями разными. Моя идея простая, я знаю и видела такое, что
299
Николай Шерсгенников
ни религия, ни атеизм объяснить не могут. Ты тоже навидался
всякого. Хочешь — верь себе, не хочешь — не верь, но оно
было1
Они улеглись в постель, и, наверное, впервые за последние
месяцы Игорь не проявлял активности. Нина прижалась к нему,
но он только обнял ее за плечи и затих. Нина поняла, что сейчас
у него внутри творится невообразимое. Рушится все, чем он жил,
меняется вбитый стереотип восприятия мира.
Утро началось с телефонного звонка.
— Нина Владимировна, здравствуйте. Мне посоветовали обра-
титься к вам. Сказали, что вы поможете.
— В чем’
— Дело в том, что в моей фирме появились кое-какие пробле-
мы и я бы хотел их разрешить максимально быстро.
— Ну а я-то здесь при чем7 — удивилась она.
— Мне сказали, что вы помогаете в таких ситуациях...
— Кто сказал7 Вы что-то путаете. Я вообще ни о чем подобном
не слышала.
— Странно, мне очень вас рекомендовали. Правда, просили не
ссылаться...
— Вот и обращайтесь к тому, кто рекомендовал... Пусть пра-
вильно телефон называет...
— Действительно, я, наверное, номером ошибся.
Нина нажала кнопку отбоя, но не успела положить трубку на
базу, как вновь раздался звонок. Это был тот же мужичок.
— Какой номер вы набрали7 — раздраженно спросила она.
Собеседник на другом конце продиктовал цифры ее телефона.
Нина слегка опешила, но потом твердо сказала.
— Вам дали неправильную информацию. Я ничем подобным не
занимаюсь... — И положила трубку.
Игорь внимательно слушал этот разговор, а потом робко сказал.
— Я, наверное, не в свое дело лезу, но мне показалось, что ему
надо девчонку из приемной убрать...
— Ты что, разговор подслушал7
— Нет, ты отвечала, а у меня в голове картинка появилась.
И мужчину, который звонил, видел, и чего он хочет, понял... И
как его желание выполнить — тоже... понял... — Игорь говорил
неуверенно, робко, словно ожидал, что его сейчас оборвут и посо-
ветуют не заниматься ерундой.
Но Нина выслушала и снова спросила.
300
Родник Силы
— А как ты это почувствовал7
— Не понимаю. Он позвонил, а я уже знал, что спросит...
— И давно ты так... можешь7
— Первый раз... Я и сам не знаю, как получилось... — Игорь
покраснел, будто его уличили в чем-то неприличном, и Нине пока-
залось, что еще мгновение, и он скажет. «Я больше не буду1» Она
хотела еще спросить его, но снова зазвонил телефон. Она взяла
трубку, и тот же мужской голос настойчиво спросил.
— Вы извините, но никакой ошибки нет. Мне дали именно
ваш телефон и сказали, что вы будете отказываться. Поверьте,
Нина Владимировна, мне рекомендовали вас надежные люди, и я
сохраню в тайне наш разговор...
Нина не спешила бросать трубку. После того, что сказал
Игорь, она вдруг подумала, что с острова их забросили не просто
в ее прошлое, но и дали какие-то неожиданные возможности...
Правда, не ей. Но это дела не меняло. Игоря она чувствовала, как
свою половинку...
— Подождите немного, — сказала она в трубку и обратилась к
Игорю. — Ну что делать будем7 Снова этот звонит...
— Скажи ему, чтобы девчонку из приемной убрал...
— А как, он же ничего еще не рассказывал...
— Попроси, чтобы позвонил попозже. Я тебе все расскажу...
— Вы вкратце изложите свое дело, а потом уж будем
думать...
— Конечно, конечно, — согласился невидимый собеседник.
Игорь услышал, как тот забубнил что-то. Но ему не нужен был
рассказ невидимого абонента. В воображении появилась отчет-
ливая картинка, молоденькая смазливая девчонка переезжает из
приемной в другой кабинет, и почти сразу мысленное простран-
ство наполнилось приятным светом.
Нина опустила трубку на базу и посмотрела на Игоря.
— Ты знаешь, во что мы можем вляпаться7
— Нет, но мне кажется, все будет хорошо. У меня в голове
будто кино показывают. Только немое, как раньше было. И кино
это такое, что сразу понятно, что делать, а чего — нет...
— Ох, Игореха1 Если ты неправильно чего увидел...
— А что будет-то7 Не станут звонить и все... Только я уверен...
Столько времени мы на острове провели... Не зря же. Сама гово-
рила, что ни наука, ни религия такого объяснить не могут. Может,
это нам в дар за терпение7
301
Николай Шерстенников
— Не знаю, то ли мы делаем’ Может, гад болотный путает’..
А Игорь вдруг окаменел лицом и сказал чужим, рокочущим
голосом.
— Боязнь попасть в сети лукавого и есть сами сети. Не томись,
вам дано, чтобы вы дар свой употребили во благо1
Потом словно туман прошел по лицу, и снова Игорь посмот-
рел детскими глазами на Нину. А она ничего не сказала. Чудеса
продолжались, хоть и оказались они в кипении столичной
жизни...
Когда снова позвонил проситель, Нина подробно рассказала
ему о том, что нужно сделать. Он не поверил.
— Неужели все так просто’ Может быть, какие-то более слож-
ные воздействия нужны’
— А вы ничего не теряете. Пересадите девочку и посмотрите.
Будет результат — хорошо. А нет, так больше и звонить не ста-
нете...
Абонент поблагодарил и отключился...
Следующий день тянулся долго. Нина ушла на работу и вер-
нулась уже, а Игорь вовсе никуда не отлучался... И оба они
нервничали. Подспудно тревожило то, что вчерашний разговор
не имеет продолжения. Не было звонка... Значит, все, что они
видели и говорили, — потеха для кого-то. Глубокой ночью, так и
не дождавшись звонка, они улеглись спать. А утром их разбудил
трезвон телефона.
Нина сняла трубку и услышала знакомый мужской голос.
— Нина Владимировна1 Вы — чудо1 Я день выжидал, хотел
проверить... Вы знаете, только девочку пересадили, и почти все
проблемы как рукой сняло. Я уж не знаю, как вы это делаете, но
я вам верю... Сколько я должен и как передать’
Нина растерялась. Об этом она даже не думала. Она замялась,
не зная что и сказать. Но тот, в трубке, сам проявил инициативу.
— Я понимаю, что вы оказали нам неоценимую услугу. Но пока
мы в стесненном положении, поэтому предлагаю... — И он назвал
сумму, от которой Нина опешила. Она и не предполагала, каких
денег стоят такие консультации. А телефонный собеседник про-
должал. — И еще, Нина Владимировна1 Вы не будете возражать,
если я ваш телефон дам своему другу’ У него тоже фирма и тоже
проблемы... Знаете ведь, как в бизнесе. То одно, то другое...
Спасибо, заранее спасибо...
302
РОДНИК Силы-------------------
Собеседник повесил трубку, и Нина только сейчас поняла, что
он назвал сумму, но не сказал, как передаст. Да и о приятеле
говорил он, а она и слова не успела вставить.
— Вот видишь, Игорешка1 Помогли человеку, а он нам денег
много обещал. Только не сказал, как передаст. Да и передаст ли
вообще...
— Передаст. Не в руки, а на счет переведет, — уверенно ска-
зал Игорь.
— А ты откуда знаешь7 И про счет, и про перевод... Откуда
это7
Игорь молча развел руками...
Действительно, вечером следующего дня позвонил вчерашний
проситель и сообщил, что Нине нужно приехать в такой-то банк,
где на ее имя будет открыт счет. Туда и переведут обговоренную
сумму.
А на следующий день уже звонил друг первого просителя... А
потом еще и еще. И пошло. Каждый вечер телефон надрывался
не переставая. Нина не успевала класть трубку, как снова разда-
вался звонок. Она выслушивала очередного просителя, договари-
валась о времени связи и снова принимала звонки. А Игорь сидел
на кухне и быстро писал своим, еще не оформившимся школьным
почерком.
После полуночи, когда звонки прекратились, она взяла его
записи, прочитала и сказала:
— Ничего я не поняла. Чего ты написал тут7 Обрывки какие-
то...
— Торопился очень. Надо самому посмотреть, ты не разберешь
мои каракули.
Он легко разобрался в записях, объяснил все Нине и сам же
спросил:
— Как думаешь, для чего нам это7
— Ну, кабы знать1 Ясно, что не для обогащения. Видно будет...
Раз появилась способность, надо использовать. Даром ничего не
дают.
А процесс набирал обороты. Звонили уже днем, Игорь под
видом секретаря принимал заказы для Нины Владимировны. Сам
же и отвечал, расписывал ситуации.
После первой недели работы Нина съездила в банк и верну-
лась словно не в себе.
— Ты знаешь, сколько на счет легло7
303
Николай Шерстенников
— Да откуда же' Мало, что ли’
— Я за год столько не зарабатываю, сколько сейчас за неделю
получили... Как-то неуютно мне. Боюсь я таких денег. Понять бы,
для чего они приходят. Не джинсы же тебе покупать...
— Не знаю... Мне тут две ночи кряду сон один и тот же снится.
Вот я и думаю, может, в нем суть’
— А что за сон’
— Я пока ничего не скажу. Если и сегодня его увижу — значит,
разгадку в нем искать надо.
— Ну как знаешь1 Лучше бы рассказал все...
— А может, бредни мои, чего зря болтать...
Ночью он проснулся и растолкал Нину.
— Понял я1 Все понял. Снова этот же сон, только подробный и
ясный, будто кино показали...
— Да что за сон, чего ты так переполошился, среди ночи
будишь1
— Снится мне, будто иду по полю, а на горизонте лес синеет.
А возле леса избенка какая-то. И туда дорожка такая светлая
вьется, а по обочинам цветы огромные... А впереди по той дорож-
ке идет женщина. Но не ты... Знаешь, похожа на гостью нашу.
Помнишь на острове были две сестры-близняшки. Одну еще ско-
вало, ты ее своей молодостью спасала.
Так вот, впереди идет она. Не оглядываясь, уверенно так. И
приходим мы к деревне. А там улица травой заросла, дороги про-
езжей нет, только та же тропинка вьется. Подходит она к избушке
старой и говорит мне: «Здесь будешь строить, только смотри,
чтобы зеркало не повредить...»
И сказавши так, исчезла, а вместо нее дед какой-то в дурацкой
панамке. Он мне в глаза заглянул и молвил: «Зеркало, парень,
вон в том сарайчике стоит, так вы его уж и не трогайте. Пусть
там и остается. Когда старуха моя решит обратно выйти, меня и
позовете. А я умру пока, чтобы вам не мешать...»
И снова женщина эта, только одета по-современному, и муж с
ней. Они перед избенкой встали и не могут во двор войти. Будто
кто их сзади держит, не пускает... И она мне говорит: «Ты строй
быстрее, видишь ведь, никак войти не можем, некуда еще, ничего
не построено...»
Третью ночь один и тот же сон. Сегодня, правда, все ярче было,
и голоса слышал. А вчера они рты разевали, а звука не было.
304
РОДНИК Силы------------------
Нина села на постели, прислонилась спиной к холодной стене
и вымолвила задумчиво:
— Не пойму я, что они все про стройку говорили. Ты точно
запомнил7 А дед этот так и сказал: «Я умру пока»7
— Да. Так и сказал. Во сне я не удивился. Будто нормально
это — умирать на время. А сейчас и не знаю, к чему все...
Утром все покатилось по накатанной колее. Нина убежала
на работу, а Игорь снимал трубку и разговаривал с клиентами.
Чьи-то заказы принимал, кому-то отвечал так, словно Нина вчера
написала, а он сейчас читает. Самой ее нет, срочно вызвали...
На том конце провода понимающе хмыкали и соглашались. Да,
да, конечно, такое время, всем ее консультации нужны.
А к обеду шквал звонков иссяк. Телефон замолчал на несколь-
ко часов. Это было странно. Игорь уже привык, что звонят без
перерыва, и тишина в квартире показалась ему тревожной.
Звонок раздался после обеда. Мужской голос сказал:
— Вы все поняли7 Или снова подсказку нужно7
— А кто говорит7
— Ты меня на острове видел и вчера, во сне. К вам завтра
Странник придет. Он все и расскажет, а пока делайте то, что
поручено... Сегодня еще один позвонит, но он всех остальных
стоит... Страннику расскажешь, как получилось...
ГОСТЬ ИЗ ВАННОЙ
Звонок раздался под вечер. Мужской голос спросил Нину
Владимировну, а потом сказал.
— Ты вот что, секретарь. Запиши мой телефон, как появится,
пусть сразу звонит. Это мобильный, и он всегда со мной. Пусть
звонит в любое время... Но обязательно сегодня.
Когда вернулась Нина, Игорь рассказал ей обо всех звонках.
Она выслушала и переспросила:
— Так и сказал — Странник7 Я такого не помню... Может,
и видала когда, но имя первый раз слышу.
— Да Бог с ним, с этим Странником. Ты по телефону позвони.
Он сказал — обязательно сегодня...
Нина набрала номер и слушала гудки, потом раздался равно-
душный голос автоответчика: «Телефон абонента выключен или
находится вне зоны действия сети».
305
— Николай Шерсгенников_________________________
Странно, требовал позвонить, а сам куда-то смылся... И сколь-
ко Нина ни повторяла попытки, всегда слышала равнодушно-веж-
ливый голос автоответчика...
Утром она ушла на работу, но привычных звонков не было.
Игорь слонялся без дела и никак не мог сосредоточиться на чем-
то. Когда он в очередной раз прошел на кухню, вдруг почувство-
вал за спиной неладное. Он резко обернулся и обомлел: дверь
ванной была открыта, а на пороге стоял замурзанный бродяга.
Нечесаная грива волос, неопрятная борода, какой-то затасканный
свитерок... Бродяга поднял косматые брови и посмотрел на Игоря
сияющими голубыми глазами.
— Что7 Гостю не рад, солдатик7 Тебя же вчера предупредили
о моем появлении. Встречай. Чаем-то напоишь7
Бродяга не спрашивая прошаркал в кухню. Когда проходил
мимо Игоря, тот почувствовал, как за неожиданным пришельцем
тянется шлейф знакомых запахов. Пахло островной свежестью,
болотом, листвой и водой родника. Она имела свой запах, и
Игорь запомнил его. Он заглянул в ванную, но там все было, как
обычно, и он недоуменно повернулся к бродяге. А тот хозяйничал
на кухне. Включил чайник, достал бокалы и расставлял на столе
снедь из холодильника.
— Ты извини, солдатик1 Проголодался я. Жизнь моя кочевая,
видишь ведь, кем быть приходится. Когда поем, а когда и посмот-
рю только. Терпеть можно, хотя утроба своего просит. Не обес-
судь, я тут без тебя начал...
Игорь замер в коридоре и не знал, как реагировать на гостя.
Вчера предупредили, что придет Странник. Но они ждали кого-то
более представительного. И уж никак не предполагали, что поя-
вится бомж. Да еще таким экзотическим способом — из ванной.
— А вы как, через остров к нам попали7
— Нет, по трубам просочился. Ну чего глупости спрашивать.
Другого пути нет. Что же мне, в дверь звонить надо было7
— Ну, непривычно как-то...
— Это потому, что мы еще не знакомы. Кто меня знает, те не
удивляются.
— Так вы и есть Странник7
— Поразительно' — ухмыльнулся бродяга. — Появился в
запертой квартире, чаи буду распивать, а ты только догадался
спросить. Кто я по-твоему7 Странник, Странник1 Или ты кого дру-
гого ждал7
306
Родник Силы
Игорь смешался. Действительно, он думал, что встреча про-
изойдет по-другому. Привычно...
— Ты не мучайся, не знаешь меня, а это к лучшему, проще
знакомиться будет. Я ведь к вам не просто погостить нагрянул,
а по делу. Чаю вот напьюсь, Нину дождусь, да и обратно...
— Опять через ванную7
— Да, дружочек, опять через ванную. А ты против7
— Нет, только...
— Непривычно, нестандартно, дико... Как еще7 Как при-
шел, так и уйду. Мне некогда в поездах раскатывать, времени
жалко...
НОЧНАЯ ВСТРЕЧА
Шквал звонков, сотрясавший квартиру Нины, прекратился так
же внезапно, как и начался. Раньше трезвонили с утра до поздней
ночи, а теперь вообще тишина. Даже из городских служб и то не
звонят. Настолько непривычно было это состояние тишины, что
Игорь терялся в нем, как в дремучем лесу. Мыкался по углам, и
все казалось, что выход рядом, а увидеть его не может. После
ухода Странника они ответили еще на пару звонков и все — как
отрезало.
Нина возвращалась с работы и спрашивала с затаенной надеж-
дой.
— Ну как7
А Игорь разводил руками. Что он мог ответить7 Как все нача-
лось, так и оборвалось... Хотел бы он понять глубинный смысл
этих событий, но пока ничего не прояснялось. Странник прихо-
дил, еще больше замутил и без того мутное сознание. Он расска-
зал про Лену с Сергеем. Напомнил, что они были в гостях на ост-
рове, внимательно выслушал путаный и сбивчивый рассказ Нины
о путешествии к каменному шару и, крякнув, сказал непонятное.
— За стенку, к Источнику попала. Редко такое случается. На
моей памяти ты вторая.
Какая стенка, какой Источник, они так и не поняли. Хотели
расспросить Странника, а он буркнул что-то невразумительное
и ушел молча в коридор. Они-то думали, что человек в туалет
вышел, и ждали его в гостиной. Но Странника все не было, Игорь
вспомнил, как тот появился в квартире. Бросились в ванную, а
там только запах сырой свежести, что на острове был... Пришел
307
Николай Шерстенников
неведомо откуда и ушел не попрощавшись. После этого и воцари-
лась тишина. Игорь томился от безделья. Дар его не пропал, он
чувствовал это, но оказался никому не нужным.
Ночью они не спали. Нина ворочалась, вздыхала. Игорь делал
вид, что спит, но тоже маялся бессонницей. Коротали темное
время, как могли, но скоро почувствовали оба, что если сейчас не
встанут, то худо будет... Бока ныли от пустого лежания, вдобавок
еще и подташнивать начало обоих. Нина первая решительно села.
— Вставай, все равно ведь не спишь, я же вижу.
— И что делать будем’
— Посидим, может, чаю попьем или просто, как раньше,
я к тебе под крылышко заберусь, и станет нам хорошо...
— Так забирайся сюда. — Игорь откинул одеяло.
— Нет уж, не могу больше лежать, ноет все. Вставай. Тоже
ведь маешься...
Игорь поднялся с постели. Натянул трико и пошлепал босиком
на кухню. Нина тоже накинула халатик и пошла следом.
За окнами уныло посвистывал ледяной зимний ветер, а в квар-
тире было тепло и тихо. Настенный светильник давал небольшое
пятно света, и они сели друг перед другом рядом со световым кру-
гом. Говорить не хотелось. Просто сидели и смотрели друг другу в
лицо. Руки соединились, глаза сблизились, и Нина почувствовала,
как губы Игоря осторожно касаются ее губ. Сердце застучало
торопливо, будто первый раз целовалась с ним. Она потянулась
навстречу, и в это время из темной тишины раздался глуховатый
голос:
— Повремените с любовью-то. От вас не уйдет. Не спите пото-
му, что посыл вам дан, да вы с ним совладать не смогли.
Нина резко обернулась на звук, но в потемках они увидели
только силуэт человека, сидевшего в кресле.
— Ты кто’ — вскинулся Игорь, но человек в темноте поднял
руку в успокаивающем жесте.
— Сидите спокойно. Коли я сквозь ваши запоры сюда вошел,
то уж справиться со мной вы не сможете. Да и ни к чему это.
Уймись, Аника-воин' Я вам весть принес'
— Опять через остров’
— Нет, нам, для того чтобы к человеку в дом войти, остров
не нужен. Это Странник путешествует так, а мы не связаны ни
временем, ни расстояниями. А тебе, женщина, кроме всего велено
передать низкий поклон от пестунца твоего.
308
РОДНИК Силы-------------------
— От Митяйки7
— От него. Он теперь у нас набольшим над всеми стоит...
— Где — у вас7
— Не торопись. Все в свой срок узнаете. Только сейчас я не
для пустых разговоров пришел. Мне передать надо. Сны свои
помнишь, Игорь7
— Да, конечно... Странные такие.
— Мы подсказывали, да вы все никак не понимали, что во сне
говорят. Теперь придется прямо сказать.
— А сразу нельзя было7 Что ж вы так-то усложняете1 — вкли-
нилась в разговор Нина.
— Нельзя1 Вы свободны в своих решениях. И сейчас я вас
заставлять не буду. Только скажу, чего от вас хотят. Коли при-
мете, то сохраните в памяти и эту ночь, и заповеданное вам. А
откажетесь — забудете. Полюбитесь, да и уснете сладко... Только
после этого жизнь уже другая пойдет.
— Угрожаешь, что ли7
— Да чем же я вам грозить-то могу7 Всяк выбирает и делает
шаг в том направлении, какое выбрал. Вот и вы сейчас должны
выбор сделать. Ну а как шагнете, свое направление определите,
жизнь начнет по-своему поворачивать....
— И что будет7
— Что будет, то и будет. Еще никогда так не было, чтобы никак
не было...
— Шуточки у вас...
— Это не шутки, это жизнь... Вы, чем огрызаться, выслушайте
меня, а уж потом будете что-то решать...
Настало время поворота. Каждый по-своему это понимает, но
мы на то и стоим в безвременье, чтобы видеть истинную суть про-
исходящего. Поворот в сознании людей идет. Раньше проще было:
хочешь верь, не хочешь не верь, никто понуждать не будет. Но
час означенный пробил и пора каждому свой выбор сделать. Да
только из чего выбирать7 Кабы знали люди, что справа от них, а
что слева1 Посвященных мало, и даже среди них есть такие, кто
своим посвящением стал гордиться, как личным достижением.
Вы прошли испытания жизни на острове, метались во времени,
но присутствия духа не теряли. Может, когда и роптали, но не со
зла, а от испуга. Уж больно неожиданными были повороты. Ты
помнишь, Нина, тебе заповедано было великую службу служить7
— А разве на острове — это не служба была7
309
Николай Шерстенников
— То подготовка к ней. А вот сейчас самая служба и начнется,
коли выбор свой сделаете. Вам дали возможность много денег
заработать. Но вкуса их вы еще не почувствовали. Некогда было.
Однако дар Игорь ощутил и силу в себе понял. Ты же со своей
силой давно знакома. Вот и задача вам будет, есть в глухомани
деревенька забытая. Там молодых не осталось, одни старики
живут. И среди них дед Виталя. Его все так зовут. К нему вам
надобно ехать. Дед Виталя сохраняет великую тайну, он пос-
ледний из людей, кому она досталась. Но стар стал и немощен.
Скоро уйдет, и тайна его либо канет в забытье, либо Навь ее
ухватит. Тьма давно уже за ней охотится, да хранители обере-
гали ее тысячи лет. Вам и предстоит стать новыми хранителями.
Купите у него избенку, отстроитесь заново и заживете. Роскоши
не будет, но и нужды тоже. Всего в достатке, но без излишеств.
А у Сергея и Лены своя судьба, но к той тайне им приникать
необходимо. Вам же сохранять ее придется не месяц, не два,
а всю оставшуюся жизнь. Для того из столицы уедете, к земле
прирастете... Сможешь ли, Нина, когда заново вкус столичной
жизни распробовала7
— Нам прямо сейчас надо решение принимать7
— Да нет, до утра время есть. Спать сейчас надо. Утро вечера
мудренее. За ночь-то все уложится, а утром уж готовы будете
сказать твердое «да» или «нет».
— Да разве же уснешь после такого71
— Сразу же уснете и спать будете крепко и сладко, как в
детстве бывало...
Нина хотела что-то сказать, но неожиданно почувствовала, что
глаза слипаются и голова сама клонится вниз. Игорь тоже разди-
рал рот зевотой. А их невидимый собеседник сказал из темноты.
— Вот видите, сон морит, а вы противитесь. Ложитесь почи-
вать, а утром все ясно будет. Коли согласны — одно, откаже-
тесь — забудете... Спите...
ВЫБОР
Утро было сереньким. Обычное зимнее утро, каких в столице
бывает семь в неделю. Игорь проснулся первым и посмотрел на
Нину. Она спала в халате. Сон сморил их так, что едва до кро-
вати добрались, раздеваться некогда было. И что-то ворохалось
в памяти. Он помнил, что вечером произошло важное, но что7
310
Родник Силы
Постарался восстановить вчерашние события и растерялся. В
голове складывались какие-то обрывки, но цельной картины не
получалось... Это было неприятно — понимать, что память сохра-
няет фрагменты, из которых ничего не соберешь.
Нина проснулась следом за Игорем. Она еще лежала с закры-
тыми глазами, но уже чувствовала, что Игорь не спит, волнуется.
Его волнение передалось и ей. Она открыла глаза и посмотрела
на него.
— Что случилось7
— Не знаю1 Внутри неспокойно, хотел вчерашний вечер
вспомнить и не могу. Какие-то отрывки и ничего конкретного...
Тревожно мне...
Нина села на кровати и посмотрела в окно. Серые морозные
сумерки подчеркивали клубы призрачно-белого дыма из труб
электростанции, что видна была из окон.
— Холодно сегодня. Чего ты поднялся7 Не спится7 Рано еще,
сегодня же воскресенье, можно подольше поспать...
— Ты вспомни, вспомни, что вчера было1 Я больше не усну,
чувствую... Мне надо вчерашнее вспомнить, это как-то с нашей
жизнью связано...
— Да чего вспоминать-то7 Каждый вечер такое бывает...
Только уж очень спать хотелось...
— Да ты что, Нина1 Ты ничего не помнишь7 Вчера же...
Договорить он не успел. Нину словно кто толкнул изнутри,
и сразу вспомнилось все, что произошло накануне. Сегодня они
должны принять решение... Но какое7 Этого она не помнила...
А в памяти, словно изображение на фотобумаге, проявлялось
вечернее событие. Возникло видение, пятно света и они с Игорем
сидят, упершись коленями. А потом всплыл глуховатый голос из
темноты. Что он говорил, Нина не понимала, но слышала его...
Игорь рядом тоже морщил лоб. Видно было, что в разуме свер-
шается громадная работа. Нина, повинуясь мгновенному порыву,
прижалась к нему грудью, положила голову на плечо и затихла.
Полыхнувшая страсть так же мгновенно ушла, и они затихли в
объятиях друг друга. Этого-то, видно, и не хватало. Когда тела
соприкоснулись, в памяти словно молния полыхнула и осветила
события вечера. Нина снова услышала глуховатый голос, и уже
понимала смысл слов. Но радости это не прибавило. Она снова
должна решать... Раньше все просто было, перекинули в тьму-
таракань, но это помимо ее воли получилось. И она приняла дан-
311
Николай Шерсгенников
ность случившегося. А теперь самой надо решать, и коли примешь
предложение, то придется покинуть свою квартиру и переселиться
в глухомань... А ведь только начала привыкать к суетной город-
ской жизни, и на тебе... Она посмотрела на Игоря. Тот сидел
нахохлившись, как мокрый воробей.
— Ты чего надулся7
— Я вижу, что тебе не хочется отсюда уезжать... А мне здесь
душно и в голове постоянно какой-то звон, будто чужие мысли
сталкиваются и рассыпаются.
А ведь верно сказал солдатик. Нина вспомнила: когда жила
на острове, в голове было тихо и спокойно. Ментальная тишина
окружала со всех сторон. А в столице миллионы людей и мил-
лиарды их мыслей насыщают пространство, дребезжат в голове,
и никуда от них не укрыться...
Они встали, ушли на кухню. Игорь заварил чай, они молча
сидели за столом и прихлебывали мелкими глотками обжигающий
напиток. Говорить не хотелось. Нина понимала, что словами не
сможет объяснить Игорю свое нежелание покидать удобную квар-
тиру, привычный уклад столичной жизни менять на деревенское
бытие. Не хотела... Это она поняла отчетливо и ясно. Когда жила
на острове, то все воспринималось по-иному. Она выполняла
службу. А сейчас ей надо было добровольно решиться на пере-
мену судьбы, причем такую, что никаких надежд не оставалось:
жить только во имя той цели, которую им вчера объяснили. Игорь,
может, и примет такое решение, а вот она нажилась на острове и
хочет снова почувствовать себя столичной жительницей... В чем
прелесть этой жизни7 Это не объяснить. Она родилась и выросла в
Москве. Столица проросла в ней тысячами всходов, и стоило Нине
оказаться в атмосфере привычной столичной суеты, как все былые
состояния отошли на задний план, и ей стало казаться, что жизнь
на острове и все, что последовало за ней, — это только тяжкий сон.
Даже недавние события и потрясение от потери будущего ребенка
сейчас казались ей нереальными. А вот ощущение огромного города
за стенами квартиры, общность с миллионами людей, живущих в
нем, были яркими и отчетливыми, и Нина не хотела терять это состо-
яние. После острова оно казалось ей упоительно-сладостным...
Игорь внимательно смотрел на женщину и чувствовал, что с
каждым мгновением она все больше отдаляется от него. Физически
она сидела рядом, но между ними уже пролегла пропасть, и пере-
312
Родник Силы
прыгивать ее она не хотела. А он так и оставался мальчиком из
предвоенного райцентра... Да, фея из столицы снизошла до него,
но к тому вынудили обстоятельства. А сейчас она более не хочет
этой утомительной связи...
— Что ты решила’ — осторожно спросил Игорь. Он почувст-
вовал ее настроение, но все же надеялся, что ему только пока-
залось... Однако Нина посмотрела на него так, словно впервые
увидела, а потом медленно произнесла.
— С меня хватит... Я на острове свою службу выполнила.
Больше не могу... Хочу просто жить1 Вы меня слышите’ Я хочу
просто жить1 — крикнула она в пространство.
Игорь хотел успокоить ее, но Нина резко выдернула руку из его
ладоней и сузившимися, холодными глазами посмотрела на него.
— Я все сказала и ничего менять не буду. Ты поступай, как
знаешь, а мне до всего этого больше дела нет1
— Но ведь на нас возлагают надежды...
— Какие надежды’ Раз они такие всемогущие, пусть другую
найдут, а с меня чудес хватит1
— Нина, ты же вчера совсем другое говорила1 Что произош-
ло’ — Интонация у Игоря была просительная, он не понимал,
почему так резко изменилась любимая. — Я же тебя люблю, да
и ты... тоже...
— Что — тоже’ Тебе показалось, что моя слабость перерос-
ла в любовь’ Мальчик, ты начитался восторженных книжек1
Хочешь — оставайся, и может быть, наши отношения наладятся.
А нет — вон там выход... И не забудь захлопнуть дверь...
Игорь вскочил. Его трясло. Такого поворота событий он не
ожидал. Думал, сомнения, смятение, но оказалось все проще —
его приняли и держали от безысходности. А теперь появился шанс
избавиться, вот Нина и освобождается от груза... Не было в его
жизни таких переживаний и опыта он не имел. А потому сначала
растерялся... Но быстро взял себя в руки. И даже неожиданно для
себя произнес.
— Ты приняла решение. Надеюсь, оно осознанное. А я ухожу.
Мне в деревне и проще и понятней будет...
Игорь собирался медленно, хотя ни вещей, ни багажа у него не
было. Он тянул время и все наделся, что вот сейчас Нина зайдет
в комнату, опять улыбнется и скажет. «Ну хватит, подурачились и
будет. Давай собираться на вокзал...»
313
Николай Шерстенников
Нины не было. Он нашел в шкафу какие-то старые вещи,
надел их. Размера на два больше, но лучше, чем в домашнем
трико. Потом зашел на кухню. Нина сидела в той же позе, глаза
еще больше сузились, и от нее веяло такой ледяной решимостью,
что Игорю стало не по себе...
— Я там нашел какое-то старье. Возьму’
— Забирай и уходи... Чем быстрее, тем лучше... Я не хочу тебя
видеть...
— Нина, что ты говоришь’ Утром же все было нормально1
— Я внятно сказала, не хочу тебя видеть, уходи...
Игоря качнуло, словно от удара. Выстроенный его любовью
хрупкий мир рухнул. Женщина, которую он считал своей судьбой,
стала чужой и холодной. Она гнала его, хотя он не видел никаких
поводов для такой резкой смены отношения...
Он осторожно закрыл за собой дверь. Обида внутри давила
на сердце, но пуще обиды было новое чувство, он вышел из-под
надежного и уютного крова и сейчас стоял на пороге непонят-
ной, неожиданной и пугающей самостоятельности. Что делать’
Он знал только одно — надо ехать на вокзал. На какой’ И это он
знал. Да на том знание и обрывалось. Как туда добраться, что
там нужно делать...
В НЕДОБРОМ МЕСТЕ ОКАЗАЛИСЬ...
На улице было очень холодно. Костюм и пальто оказались
намного больше, чем нужно, и ему казалось, что поддувает снизу,
сверху... Холод проникал не только сквозь одежду. У Игоря было
ощущение, что изнутри поднимается ледяная волна и, соединив-
шись с морозным воздухом, рождает холод, который проникает во
все дырки в одежде и студит тело...
Игорь вышел на остановку и обратился к какой-то дородной
тетке. Он хотел только спросить, как добраться до вокзала, но
та брезгливо сморщилась и отошла в сторону. Люди на остановке
сторонились и не вступали с ним в разговор. Потом кто-то похло-
пал его по плечу. Игорь обернулся и увидел перед собой двоих
парней. Они ухмылялись, и один развязно спросил.
— Слышь, бомжара1 Подхалтурить хочешь’ Делов-то на пят-
надцать минут, а мы те поллитру подгоним... Годится’
Игорь не понял и половины сказанного. Его приглашали что-то
сделать. Он готов, только где и как’
314
Родник Силы
Парни пошли впереди, а он потащился следом. Завернули
за угол, вошли в подъезд и начали спускаться в подвал. Что-то
тревожное показалось Игорю в поведении парней, но он пода-
вил в себе страх и следовал за ними. Из-под двери пробивался
свет, и один из парней постучал в косяк. Дверь открылась, и они
вошли. В просторной комнате сидели крепкие мужики и смотрели
на Игоря.
— Ты чего, Вован, какого замухрыжку привел7 На него глянь
косо — и помрет. Лучше, что ли, не нашли7
— Да где их, лучше-то, искать7 А этот молодой, дольше про-
держится... Видишь ведь, не спился еще, не истощал...
— Ага, совсем домашний, только дохлый...
Один из мужиков подошел к Игорю и ухватил его за подборо-
док. Резко поднял вверх голову и спросил:
— Откуда ты такой вылупился7 Ты хоть знаешь, что сейчас с
тобой делать будут7
Игорь помотал головой. Он шел за парнями, словно привязан-
ный, и не мог противиться силе, которая вела его. А теперь вдруг
пелена непонимания ушла, и он почувствовал угрозу, которая
волнами накатывала на него. А мужик отпустил его подбородок,
повернулся к остальным и сказал:
— Хоть и дохлый, но грушей поработает... Вот смотрите...
Мужичок развернулся и коротко саданул Игоря кулаком в
живот. В глазах у того потемнело, дыхание перехватило, и он
рухнул на колени...
— Да, слабак1 Еще пара таких ударов — и помрет. Как
же тренироваться7 Вован, ищи другого, чтобы покрепче был.
А с этим... — Мужчина подумал, а потом махнул рукой: —
Тренируйтесь, ребята1 Все равно выпускать его нельзя...
Вован вышел, а остальные медленно подходили к Игорю, охва-
тив его полукольцом. Он уже пришел в себя и сейчас медленно
пятился в угол.
Один из нападавших сделал выпад, Игорь дернулся в другую
сторону и тут же нарвался на сокрушительный удар в голову. В
глазах у него потемнело, тело ослабло, и он рухнул на пол. Он
балансировал между явью и обмороком и не мог ясно понять, что
происходит в подвале. Слышал, что открылась дверь, и радостный
голос Вована сообщил:
— Во, этот покрепче будет1 Смотрите.
315
Николай Шерстенников
А потом несколько странных сдавленных вскриков и тишина.
И еще появилось чувство, что угроза миновала. Он ощутил, как
темная холодная волна опасности откатывается. Кто-то трогал его
голову, приподнимал его, но не грубо, а осторожно, как делают
добрые близкие... Игорь хотел поблагодарить, но разбитые губы
едва шевельнулись, и из горла вырвался стон. Он почувствовал
резкую боль в голове и ребрах... Потом его век коснулись паль-
цы, и от них потекло приятное тепло. Муть в голове отступила,
и сознание прояснялось. Игорь с трудом разлепил веки и увидел
над собой сияющие голубые глаза. И сразу понял, кто это. Он
спросил:
— Вы Странник7
— Да, солдатик, только ты пока не говори ничего. Сейчас
полегче станет, и мы пойдем отсюда... Недоброе это место, очень
недоброе...
Глава XXII
ПРИМИРЕНИЕ НА
ОСТРОВЕ
ЗВЕНТА, ВЫРУЧАЙ!
Они ждали Странника. И Сергей, и Лена привыкли к его
неожиданным появлениям и таким же неожиданным уходам. За
здоровье и жизнь Странника опасаться было нечего — он же
бессмертный. Но хорошо ли это7 Осторожность он потерял, лез в
самое пекло, не опасаясь ничего. Конечно, иметь такого союзника
было здорово, но часто бессмертный действовал прямолинейно.
Его, казалось, не интересовало, какие последствия обрушатся
на людей. Однажды Сергей сказал ему об этом, но Странник не
огрызнулся, как обычно, а выслушал и спокойно ответил:
— Ты вот думаешь, что мои поступки могут привести к тяжким
последствиям. Но сделай я иначе, все могло повернуться ужасно.
Так что неприятности после меня — это только неизбежная рас-
плата участников событий за их собственную глупость и непре-
дусмотрительность.
Сергей выслушал Странника и понял: доказывать что-то
бесполезно' Их союзник твердо убежден в своей правоте и поко-
лебать его невозможно. Конечно, со времен их совместного путе-
шествия в колдовской мир Странник переменился. Он вобрал в
себя человеческое и стал человеком, не утратив при этом своих
возможностей и способностей. Это-то и было опасно. Он знал, что
с ним ничего не случится, действовал решительно и не признавал
компромиссов. А те, кто были рядом, принимали на себя тяжесть
ответных ударов. И сейчас Сергей с Леной ждали очередной пор-
ции неприятностей. Странник исчез неожиданно, и они не знали,
куда он отправился. Они поговорили о таинственном зеркале без-
временья и о том, что его нужно охранять от посягательств Нави.
Странник внимательно выслушал все, а потом вышел в коридор
и более в комнату не возвращался. Через несколько минут Лена
пошла проверить Странника и быстро вернулась в комнату:
— А его нет нигде...
317
Николай Шерстенников
— Как — нет’ А куда он исчез’
— Ты меня спрашиваешь’ Вышел в коридор и пропал. Он же
сам решает, когда нужно уходить.
— Он через дверь ушел’
— Нет, конечно. Странник дверей не признает. Скорее всего
через воду... В ванной...
На следующий день утром они проснулись от шума в прихо-
жей. Сергей встал и выглянул в коридор. Там Странник возился с
каким-то мешком.
— Откуда ты’
— Из ванной, вестимо1 Я же через воду хожу, дверей не при-
знаю. Правильно Лена сказала...
— Ты вчерашний разговор слышал’
— Да откуда’ Ты забываешь, что слова не исчезают бесследно.
Они могут годами болтаться возле вас. А уж прочитать сказанное
при моем-то опыте задача пустяковая.
— От скромности ты не заболеешь...
— Это не похвальба, а констатация факта... Не цепляйся. У нас
проблема появилась, нужно что-то придумывать...
Странник рассказал Сергею о решении Нины:
— Она озлобилась на всех, Игоря прогнала, воспоминание об
острове ее только раздражает... Понятно, что Навь нашла лазейку
и ее под себя подгребает, но нам-то как быть’ Если бы оба они
отказались — тогда забыли бы обо всем и жили своей жизнью. А
тут Игорь готов, а Нина категорически против.
— Пусть она забудет'
— Легко сказать1 Они же единое целое. Посмотри: только
тела разные, а связаны так, что не разорвать... Он — это она, а
она — это он. Тут связи такие, что ни нам, ни братьям не по силам.
Воля их соединила, и как нам теперь поступать — ума не прило-
жу. Игоря там сильно избили, так я его пока на острове оставил,
возле родника. Пусть раны залечит, окрепнет. Сам вот пришел за
советом. Что делать будем’
— А может, блажь женская’
— Да нет, Сережа' Это не блажь, она ждала от Игоря какого-то
поступка, а он не понял... — Из комнаты вышла Лена и включилась
в разговор: — Вы — мужчины и смотрите на жизнь по-иному,
нежели мы, женщины. Нина ждала слова, ласки, может, даже
взгляда... А этот мальчик замкнулся на проблеме и не увидел,
что у нее в душе творится. Вот и полыхнуло внутри... Эмоции,
318
Родник Силы
обида... Для Нави это как удобрение для цветка. Сразу воспря-
нула и начала под себя подгребать... А Нина — женщина, да
еще пережившая такое горе...
— Какое горе7 — удивился Сергей.
— Мне Странник рассказывал, что она ребенка вынашива-
ла, но его подменили. Так что вместо долгожданного дитя она
носила сына Хозяина Нави. Вот братья из безвременья и убрали
его.
— А ты-то откуда знаешь7 — спросил Сергей у Странника.
— Я хожу между мирами, иногда встречаюсь с братьями. Они
обитают в безвременье и могут появиться в любом из миров. Но
я с ними встречался в пустоте между временем и безвременьем.
Есть там такое местечко... Вот мне и рассказали, что с Ниной
случилось...
— А как ребенка могли подменить, когда он не родился еще7
— Прямо в утробе. Хозяину Нави и нужно было, чтобы ребенок
в матери пребывал. Он в нем часть себя оставил и потом, после
рождения, еще долго никто ничего понять не смог бы. А когда
поняли — то было бы уже поздно... Но братья все это знали и
ребенка убрали, силу Нави укротили... А Нина этих тонкостей не
ведает и потому потерю ребенка переживает как огромное горе.
Мы — мужики и не сможем понять чувства матери...
— Она от Игоря поддержки ждала, да, видно, не получила
того, чего хотела. Вот эмоции и вскипели. А уж Навь тут как тут,
воспользовалась слабостью... Сейчас-то Нина, поди, жалеет, что
парня выгнала на улицу. Он ведь как малое дитя: в этом мире
ничего не знает, всего боится... — добавила Лена.
— Не знаю, что она там думает, а вот парню досталось. Едва
на улицу вышел, как сразу же избили... Можно, конечно, на хули-
ганов валить, да вы-то знаете, по чьей указке люди действуют...
Я его сейчас на острове подержу маленько. Пусть в себя придет,
отряхнется от былого, а потом и сюда доставлю. В деревню ехать
надо, только когда7 Вы о том не думали7 — спросил Странник.
— Чем раньше, тем лучше. Дед старый был и очень сокру-
шался, когда мы от него уходили. Все переживал, что снова один
остается.
— Как Игорь оклемается, так и поедем. Туда через воду ходить
нельзя. Туда только по земле, как обычные люди ездят, иначе
сразу нас определят, и проблем не оберешься...
319
Николай Шерстенников
— Кто определит-то7
— А кто за зеркалом охотится7 Если мы через воду пойдем,
то Нави место укажем. А как она противостоять нам будет — кто
ж о том знает. Оградит деревню мороком, да так, что мы и при-
близиться не сможем' Нет уж, лучше время потерять, чем потом
в мороке барахтаться. Только одно нам сейчас мешает: Игорь с
Ниной там должны быть, а иначе никак. Их Воля соединила, а
женское, вишь, на дыбы встало... Что делать-то7 Ему без жен-
щины туда нельзя, оба они там должны быть, иначе не удержат
зеркало... Мне о том братья сказали.
— А ты сходи к Нине да снова с ней поговори. Может, она
другое решение примет'
— Сходить — не задача' Убедить ее, да так, чтобы она искрен-
не хотела снова с Игорем судьбу связать, вот проблема...
— Да нет там никаких проблем' Вы мне поверьте, я ее чув-
ствую. Убивается сейчас, жалеет, а обратно-то не вернешь... Вы
по мужски рассуждаете, а я вижу, что наделала она глупостей не
со зла и кается сейчас, да ничего изменить не может... Если ты к
ней пойдешь, то и убеждать ни в чем не придется. Покажи ей, что
с Игорем стало, — и все' Она вперед тебя помчится на выручку.
Любит она его... А то, что выгнала, так это в любящем сердце злой
огонь разгорелся, а силу его куда девать7 Кто рядом, кто ближе
всех, на того и выплеснула... Жалко мне ее. Вам трудно понять,
что значит ребенка нерожденного лишиться... Это будто сердце
вырвали, а чужое всунули... С ним все неправильным кажется...
Только все пройдет, так и у нее улеглось уже давно. Сейчас сидит
и плачет. А вы тут рассуждаете, согласится или нет... Действовать
надо, к чему пустые разговоры...
— Вот, милая, ты и отправляйся к ней. Баба бабу лучше пой-
мет' Мы-то что ей скажем7 Ласковые слова я уж и говорить разу-
чился, а ты сможешь, найдешь подходы...
— Ловок же ты' Все на меня перевалил. Только напрасно ста-
рался. Я, как ты, сквозь воду ходить не могу. И в прошлую зиму
попасть мне не по силам. Так что придется тебе снова в путь-
дорогу собираться...
— Нет, Ленушка' Я думаю, что не сумею там все правильно
сделать. А попросим мы сестру твою — Звенту.
— Да ты что, она же за сотни лет отсюда. Как ты ее найдешь7 С
нами она общается, когда сама захочет. Нам ее вызывать сложно...
320
Родник Силы
— Ну, это не беда1 Через воду я куда хочешь попаду, только
согласится ли со мной говорить’ После избы колдовской мне пока-
залось, что она недовольна мной осталась...
— То когда было’ Да и не в тебе дело, а в том, чтобы Нине
помочь. Ты только вестник. Уж извини, но кокетничать с тобой я
не буду.
Странник посмотрел на Лену, но ничего не ответил. Помолчал
и потом задумчиво произнес:
— Сходить к ней я смогу, но как ее сюда провести’
— А это уж не твоя забота. Звента сама все устроит. Ей такие
путешествия по силам...
— Ну тогда я сразу и отправлюсь...
Странник повернулся, шагнул в ванную, и дверь за ним тихо
закрылась...
ЖЕНСКИЙ РАЗГОВОР
Свет в комнате посерел, и сумерки заполнили углы. Нина
сидела в кресле и безучастно смотрела на телефон. После ухода
Игоря она перебралась из кухни к телефону и не отходила от
него. Все ждала, что вот сейчас раздастся звонок, он скажет, что
замерз и торопится домой. Но звонка не было ни утром, ни днем,
ни сейчас, когда вечер заливал комнату темнотой. Она не зажига-
ла свет, не хотела даже шевелиться. Она уже поняла, что звонка
не будет, но безумная надежда теплилась в сердце, и она сидела
возле телефона, боясь отойти от него даже на минуту. Была пара
звонков с работы, и каждый раз, когда телефон звенел, сердце у
нее обрывалось и медленно стучало где-то далеко-далеко внутри.
И оба раза она слышала чужие голоса, от которых внутри стано-
вилось тоскливо и холодно. Пока она еще просто ждала, но уже
пробивались сквозь напряженную пустоту ожидания самоедские
мысли: зачем она выгнала мальчика’ Ведь не хотела, само сорва-
лось с губ... Она же любит его, любит. Теперь понимает так ясно,
что ни о чем другом и думать не может. А он тоже хорош1 Мог бы
просто влепить ей затрещину и всю дурь из головы выбить... Хотя,
про затрещину, это она погорячилась. Но мог бы осадить зарвав-
шуюся бабенку. Мало ли чего ей в голову придет, что же теперь,
всем прихотям потакать’ Он ушел, а о ней подумал’ Как ей без
него’ Раньше все просто было: есть мужчина рядом, нет — это
вторично. Главное, что она остается самодостаточной. А теперь
321
Николай Шерсгенников
вон как все переменилось. Этот мальчик перевернул ее, принес
такую радость и счастье, каких она и представить не могла. А сам
ушел... Куда’ В пустоту, в неведомое... Он же как ребенок в этом
мире, ничего не знает, ничего не понимает... Живет какими-то
довоенными представлениями. Да и одежды у него нет... Оделся в
отцовское старье, теперь, наверное, как бомж выглядит... Как же
найти его’ В огромном городе это не так просто. К кому обратить-
ся’ И что она скажет’ Паренек из провинции’ Ни документов, ни
прописки московской... Да первый же патруль задержит, и тогда
уже не выручить. Повесят какое-нибудь дело и укатают в места не
столь отдаленные... И все от ее дурости... Что же она наделала’1
Нина и не заметила, как по щекам потекли горькие и тихие
слезы. Не те, что омывают сердце, уносят печаль. Такие слезы
только усиливают боль... Если сразу после ухода Игоря она еще
хорохорилась и восклицала мысленно.
— Катись, сопляк' Куда ты от меня денешься... — И представ-
ляла, как он униженно просит принять его обратно. Сейчас она
хотела, только чтобы он появился... Никаких вопросов, только
бы вернулся... Она его обнимет и сольется с ним и лаской своей
наполнит каждую клеточку его тела... Только бы вернулся...
Молчал телефон, тихо было за дверью. Казалось, что жизнь
кончилась и Нина проваливается в яму депрессии. Она чувствова-
ла это падение и понимала, что уже никогда не сможет выбраться
из нее...
Дверь ванной открылась, и в проеме появился давешний бро-
дяга. Он посмотрел на Нину пронзительными голубыми глазами и
сказал.
— Натворила ты делов, девка1 Ох, натворила... Как теперь
выпутываться будем’
И слова Странника доконали Нину. Она не могла больше
сдерживаться и заревела в голос. А Странник растерянно смот-
рел на нее и не говорил ни слова. А потом его отодвинули, и из
ванной вышла статная женщина в длинном полотняном сарафане.
Она подошла к Нине, погладила ее по голове и обернулась к
Страннику.
— Уйди, ты только навредил сейчас. Иди на остров и, пока не
позову, не возвращайся...
Странник охотно закивал головой и юркнул обратно в ванную.
Дверь закрылась, и снова в квартире все затихло. Только рыдания
Нины перетряхивали тишину сумерек.
322
Родник Силы
Звента присела рядом с ней и осторожно коснулась руки:
— Ты, милая, не убивайся так... С каждой бывает, важно потом
не утонуть в горе, а вырваться из него. Я и ребенка потеряла,
и любимого своего... Однако же ничего, живу. Важно в сердце
жизнь согреть, а не топить ее в болоте тоски. Ты на меня посмот-
ри, ай не помнишь7
Нина подняла голову и посмотрела на женщину. В сумерках
разглядеть ее не могла и ответила.
— Подожди, свет зажгу, темно...
Щелкнула выключателем, и тусклая коридорная лампочка
осветила прихожую нездоровым желтым светом. Нина присмотре-
лась к своей гостье. Да, они встречались, но сейчас она не могла
вспомнить, где и когда. А та сама подсказала:
— На острове мы были. Я с Приходом и Сергей с Леной.
Помнишь7
— Так это ты мать Митяйки7
— Я1 А что с ним7
— Да, наверное, ничего1 Я же его песгуницей была на острове.
— То мне ведомо1 Ты его пестовала да сохраняла, а теперь мне
нужно тебя от тоски черной избавить... Сама-то хочешь7
— Коли Игорь вернется, то сразу все и пройдет' Я ж его выгна-
ла, как щенка шелудивого, за порог выставила. Сейчас удавила
бы себя за это, да проку-то7
— Прок будет, коли меня послушаешь. И давить себя не за что.
Главное — вовремя одуматься да понять, а потом действовать...
Конечно, с Игорем некрасиво вышло... Вот посмотри1 — Звента
сотворила в воздухе жест, и в полутемном коридоре задрожал
большой мыльный пузырь. А внутри него Нина увидела, как Игоря
зажали в каком-то углу несколько человек. Один сделал обманное
движение, Игорь дернулся и тут же получил мощный удар в голо-
ву. И упал на грязный пол...
У Нины остановилось дыхание. Сердце в очередной раз
ухнуло глубоко внутри и тоже остановилось... Она еле слышно
выдавила:
— Он жив7
— Жив1 Он сейчас на острове, в себя приходит. Ему Странник
помог. Но дальше-то как быть7 Вы с ним одно целое — не разъ-
единить вас. И дело, какое вам поручено, велит, чтобы вы вместе
были. Он готов принять бремя. А ты отказалась... Вот и получается,
что целое разрывается надвое и не ведаем, как его соединить...
323
__________ Николай Шерстенников_________________-
— Не надо, не рви ты мне душу... Веди к нему...
— На остров’
— Да хоть куда, только не томи, веди скорее...
Звента больше не спрашивала ни о чем. Понимала, что сейчас
Нине только Игорь и поможет, а все разговоры будут потом... Ей
ли не знать было, как лишаться ребенка и терять любимого’1 Она
пережила, но она Дочь богов и ей Воля предрекла это испытание.
А Нина — женщина, хотя обычной и не назовешь... Тоже особен-
ная, но женщина. И слабостями ее Навь воспользовалась.
Они зашли в ванную, и Звента пустила из крана струю воды.
Сказала Нине.
— Смотри на нее и слушай, как она в тебе отзовется. А когда
почуешь, впусти в себя струю...
— Зачем усложнять, ведь проще можно. Твой сыночек не так
делал. А я чувствую, что сейчас тоже смогу... Смотри...
Нина наполнила пригоршни водой и подержала над ванной,
а потом подбросила воду вверх. Она рассыпалась мириадами
мелких капель и заиграла радужными переливами. Вода не упала
на пол, а медленно потекла вниз, словно по невидимому стеклу.
Несколько мгновений, и обе женщины оказались внутри туман-
ного облака из водяных капель. Теперь уже Нина командовала
Звентой.
— Вообрази то место, куда надо попасть. Представь его как
можно ярче... А теперь вместе шагнем туда...
Они одновременно шагнули и сразу почувствовали под ногами
упругий песок, услышали журчание родника, почуяли запах све-
жести, растекающийся от ручья. Нина ткнула пальцем в туманную
оболочку, и та осыпалась на песок мелкой росой. Они стояли на
острове, у родника. Под соснами притулилась избушка. Дверь
ее приотворилась, и на порог вышел Странник. Он посмотрел на
женщин и удивленно помотал головой.
— Быстро вы... Я вас не раньше вечера ждал...
— Это Нина... Ее Митяйка научил, как ходить меж временами
без помех. Мы с тобой придумываем сложности, а у нее все просто
получилось. Шагнули — и мы здесь1
Из двери выглянул Игорь. Нина взбежала на крыльцо, оттол-
кнула Странника и прижалась к парню. Замерла, словно вбирала
его в себя, только плечи тряслись то ли от слез, то ли еще по
какой причине...
324
Родник Силы
Звента смотрела на их объятия и чувствовала, что в ней
закипает зависть. Да, самая обычная бабья зависть к Нине. Когда
одна женщина, потерявшая любимого, видит, как другая купается
в любви, то невольно завидует ей. Не со злобой, а по-человечес-
ки... Хотя и понимала Дочь богов, что ей уготована иная судьба,
но женское в ней из-под спуда запретов прорывалось наружу.
Да и Приход не погиб, а ушел в горние выси... Но что с того’
Любить хотелось реального молодца, а не его образ... Минутная
слабость.
Звента справилась с ней и смотрела на молодых с понима-
нием. А на душе муторно. Говорили старухи, что, допустив до
себя мужчину, она потеряет мощь и силу Водительницы рода. Не
потеряла ни сил, ни возможностей. Наоборот, открыла любовь и
теперь понимала, что, случись снова выбирать, она бы не сомне-
валась, куда шагнуть... Сила любви была превыше всего. Она это
испытала на себе и понимала, что ее любовь может вознести к
горним высям, где сейчас обитал Приход, но может и низвергнуть
в пучину пустых страданий об ушедшем ладо.
Странник спустился с крыльца и остановился возле ручья,
глядя на замерших в объятиях Нину и Игоря. Звента взяла его за
рукав и потянула в сторону от избушки.
—	Дай им друг другом натешиться, не мешай. Им сейчас каж-
дый наш взгляд — помеха...
—	Нам-то что делать’
—	Идти надо1 Вот тебе вода в ручье, ступай обратно, и мне
пора в свой мир возвращаться.
—	Куда ты пойдешь’ Нам всем теперь в одну сторону...
—	Приду, когда нужда приспеет, а пока мне к родичам надоб-
но. Там сейчас мое место...
Глава XXIII
К ВЕЛИКОМУ ОКНУ
ПОРА В ПУТЬ-ДОРОГУ
Они ждали Нину с Игорем. Странник сказал, что сейчас приве-
дет их с острова, и ушел. Сергей и Лена привыкли к его неожи-
данным появлениям и уходам, поэтому не тревожились о нем.
Но в этот раз что-то нехорошо томило сердце. Сергей посмотрел
на Лену и понял, что она тоже чувствует внутреннюю тревогу.
Причин для нее вроде и не было, но тревога поднималась из глу-
бин психики и размывала внимание, туманила мысли.
Они занимались повседневными делами, но все время при-
слушивались к происходящему вокруг. Лена чувствовала, что
в пространстве идет столкновение каких-то громадных сил и
этот невидимый конфликт отражается на всем, что их окружает.
Раньше она постаралась бы проникнуть в эпицентр столкно-
вения и понять, что породило бурю, но сейчас сама мысль об
этом вызывала сопротивление. Она пыталась отвлечь себя, но
мысли невольно возвращались к тому, что сейчас происходит
вокруг. А творилось непонятное. Оба они ощущали нарастающее
напряжение и психологический надлом. Они теряли духовные и
физические силы быстро, словно кто открыл дырку в горловине
надувного шарика и воздух со свистом выходит из него, а оста-
ется сморщенная оболочка. Конечно, никакого свиста они не
слышали, но ощущение внутренней пустоты нарастало с каждым
мгновением. Лена еще пыталась занять себя, а Сергей просто
сидел в кресле и отрешенно смотрел в окно. Потом он встрепе-
нулся и спросил.
— Ты чувствуешь, как из нас Сила уходит’
— Да. Не по себе мне, тревога внутри гложет...
— А я думал, что это только со мной происходит. Отчего бы’
— Может, со Странником чего случилось’
— Не знаю, но думаю, что не в нем причина. Связано это как-
то и с островом, и с тем, что задумали. Только как — не пойму1
326
Родник Силы
Лена хотела ответить, но в ванной загрохотало, дверь распах-
нулась, и оттуда вывалился огромный ком черной грязи. Хозяева
обмерли от неожиданности. А ком пошевелился, поднялся на
ноги, и они увидели, что это Странник, перепачканный жирной
черной тиной. Он протер глаза, стряхнул с рук черные капли и
заговорил.
— Не знаю, что там случилось, но острова больше нет1 Гад
болотный прорвался и затопил его жижей... Ни родника, ни
избушки — ничего не осталось...
— Да как же такое возможно’ Столько времени болото к ост-
ровку даже приблизиться не могло, а сейчас вдруг прорвалось’
Ты не путаешь’
— А ты на меня посмотри... Я специально, по-твоему, в жиже
болотной извалялся’ Пошел на остров, как обычно, через воду.
Выхожу, а там над берегом огромный вал черной земли навис. И
вижу, что сдерживающей силы нет. Родник журчит вяло, будто
иссякает, песок насквозь мокрый, грязный... Я шаг только и
успел сделать, а волна грязи на островок обрушилась и меня
накрыла.
— А Нина с Игорем как’
— Не знаю... Я их не видел. Да и где там разберешь, когда все
в болоте тонет. Насилу сам вырвался... Как теперь от этой гадости
избавиться’ Она водой не отмывается, прилипает, будто горелый
жир к сковородке...
Они кое-как обтерли Странника старыми газетами, тряпками.
Действительно, болотная грязь прилипла к телу, вцепилась в
кожу, как родимые пятна. Содрать ее можно было только со шку-
рой. Пока обихаживали Странника, тревога внутри улеглась, но
появилось новое чувство. Причем все трое испытывали одно и то
же. Лена сказала.
— Внутри аж зудит, хочется собраться и бежать... А куда’
— У меня тоже...
— Да, и я чувствую... Но куда бежать-то’ Мы даже про Нину с
Игорем ничего не знаем. Ну а то, что островок болото проглоти-
ло, это вообще что-то немыслимое. Значит, мы Силы лишились’
Раньше черпали ее оттуда, к роднику приникали... А теперь как’
— Не знаю, сам пока ничего не понимаю... Но зовет внутри,
куда-то надо двигаться... Только куда’
— Я знаю, — сказала неожиданно Лена. — Поняла я. Что с ост-
ровком получилось, не нам судить, а вот ехать надо немедля в ту
327
Николай Шерстенников
деревню. Раз Навь на островок обрушилась, значит, и до зеркала
может добраться. А нас туда толкают, чтобы спасли его...
— Да как же поедем-то’ Вечер скоро.
— Не знаю как. Если правильно поступим, то все сложится...
Но толкают нас туда. Я теперь это хорошо понимаю...
Они почти не собирались. Страннику вообще ничего не было
нужно. А хозяева быстро похватали какие-то самые необходимые
вещи, и все вместе выскочили на улицу. Несколько кварталов
почти пробежали. Прохожие испуганно шарахались от этой стран-
ной троицы.
Сергей остановился и сказал.
— Ну, чего суетимся’1 Беги не беги, раньше не поспеешь. Куда
нам сейчас’ А то несемся, а куда — не знаем'
Лена посмотрела на него и ответила:
— Сейчас туда только на попутке можно... Автобуса сегодня
нет... А дорога в том направлении — вот она. Мы на нее и при-
бежали...
Сергей и Странник огляделись. Незаметно они пришли на
городскую окраину и стояли на обочине дороги, уходившей из
города в сторону дальних лесов.
Они услышали шум за поворотом, и Лена подошла к краю
асфальтового полотна. Большой грузовик вывернул из-за кустов
и замигал поворотником, показывая остановку.
Лена подбежала к нему, отворила дверцу и спросила что-то.
Шофер ответил. Потом Лена повернулась к мужчинам и помахала
рукой. Они подошли и услышали, как водитель говорит:
— В кабину только двоих возьму, а одному в кузове придет-
ся ехать. Там соломы немного есть, так что можно лежа... Как в
люльке будет...
— Только у нас денег нет, мы дома все оставили... — предуп-
редила Лена.
Шофер не успел ответить, как вмешался Странник:
— Это у нее нет, а я найду1 Сколько возьмешь’..
Ехали быстро и до поворота к деревне добрались за пару
часов. Грузовик остановился, шофер высунулся из кабины и крик-
нул Страннику:
— Мне дальше надо, а вы тут пешком, через лес, минут за
двадцать доберетесь... Вылезай...
Автомобиль фыркнул, обдал их синим дымом выхлопа и ука-
тил, а они остались на обочине дороги...
328
Родник Силы----------------
ДОБРАЛИСЬ
Привычный интерьер избушки сегодня, казалось, помогал им.
Они забыли обо всем вокруг, и вся жизнь сосредоточилась друг в
друге. Игорь прижал Нину к себе, и она размякла, тихо дышала,
уткнувшись носом ему в плечо.
— Ты спишь’
— Что ты, милый1 Разве я могу спать сейчас’ Мне спать хоте-
лось там, в городе, а здесь, смотри, стены сияют и нам Силу
дают...
Игорь огляделся. И действительно, стены избушки мягко мер-
цали и от них на топчан, где устроились влюбленные, истекало
теплое свечение.
Она не говорила ничего, только прижималась к своему маль-
чику, вбирала его в себя, а Игорь чувствовал себя защитником,
надеждой и опорой, смыслом ее бытия...
Они купались в любви, погружались в ее сверкающие глубины,
ненадолго выныривали и снова тонули в водоворотах страсти.
А потом пришел сон. Легкий и чистый, как в детстве. Игорь
обнимал Нину обеими руками, и она прижималась к нему, словно
пряталась в его объятиях от неприятностей мира. Она провали-
лась в забытье, которое и сном-то не назовешь. Чувствовала,
слышала, но сладкая истома разлилась по телу, и ей не хотелось
даже шевелиться. Может, и не спала она, а на волне любви ныр-
нула в сверкающий радужный мир и сейчас наслаждалась внут-
ренним раскрепощением, чувством единения со своим любимым.
Тяжкий груз пережитого свалился с плеч, и она летала на крыльях
счастья.
А Игорь спал сторожко. Стоило ей пошевелиться, как он во
сне крепче сжимал объятия, словно боялся выпустить и снова
потерять Нину. Она чувствовала его сонную настороженность,
и это усиливало сверкающую радость...
Среди ночи, когда вокруг была непроглядная темень, а стены
избушки перестали мерцать, Нина проснулась от странного
ощущения. Ей показалось, что на нее внимательно смотрят из
темноты. Она открыла глаза, попыталась высвободиться из объ-
ятий Игоря, но тот крепко стиснул ее и бормотнул что-то во сне.
Темнота в избушке была такая, что она не различала даже собст-
венных рук. И все же ощущение взгляда не пропадало. Казалось,
что сама ночная темнота глядит на них.
329

Николай Шерсгенников
Нина привыкла к тому, что на островке случаются неверо-
ятные события, и приняла взгляд из темноты как реальность. И
спросила:
— Кто на нас смотрит’
Ответа она не ждала, но неожиданно услышала:
— Это я, Митяйка1 Жалко было будить вас, да иначе нельзя.
Собирайтесь. Ваш путь не близок, но пройдете его вместе со мной
за одно мгновение.
— Куда нам идти’ Я думала, что мы на остров окончательно
вернулись1
— Нет, острова скоро не будет, а вам приспела пора новую
службу начинать. Никодим с вами уже говорил. Туда и пойдем.
Пора1
Нина осторожно расцепила объятия Игоря и потрясла его за
плечо:
— Игорешка, вставай. Идти надо...
Но Игорь не спешил возвращаться в реальность. В теплом и
ласковом сне он был в детстве, прижимался к маме, и так ему
было хорошо, что возвращение оттуда казалось крушением всей
жизни. Но грезы отступили, и он почувствовал рядом женщину, а
через мгновение понял, где находится сейчас, и вспомнил все. Он
притянул Нину к себе, нашел губами ее губы и нежно поцеловал...
Однако она мягко высвободилась и прошептала:
— Пора, милый, вставать надо. Нас ждут...
— Кто ждет’ Ты что’ Мы одни здесь. Странник ушел...
— Митяйка здесь. Он и разбудил. Мы с тобой здесь друг другом
тешились, а про службу забыли.
— Какую еще службу, я тебя хочу...
— Вспомни, о чем вы с Никодимом беседовали вчера вече-
ром, — раздался из темноты голос. Игорь непроизвольно вздрог-
нул и сон с него как смыло.
— Что нам делать-то’
— Оденьтесь хотя бы1 Пора в путь. Или нагишом пойдете’
Игорь быстро поднялся. Жизнь на острове и его приучила не
удивляться.
Собираться им было нечего — только одеться. И когда оба
вышли на крыльцо избушки, увидели льющийся со всех сторон
серый сумеречный свет. Сзади снова зазвучал Митяйкин голос:
— Родник пока течет, идите к нему.
330
Родник Силы
Они спустились к журчащему ручью.
— Нина, зачерпни пригоршни воды и подбрось ее вверх.
Помнишь, как это делать7
Женщина наклонилась к ручью, погрузила в него ладони и
резко выпрямилась, подбросив вверх воду. Капли на мгновение
зависли в воздухе, а потом начали медленно сползать вниз, будто
по поверхности пузыря. А они с Игорем оказались внутри туман-
ного облачка. Еще через мгновение в нем появился Митяйка.
Был он совсем не таким, как ушел от Нины. Не мальчик, но юный
муж... И от него лучилось нежное сиреневое свечение.
—	Готовы7 — спросил он и, не ожидая ответа, шагнул...
Их дернуло, тряхнуло... А Митяйка сказал.
—	Вот мы и на месте. Ночь сейчас, но вы идите. Хоть и темно,
а дорожку увидите. Куда она ведет, туда и ступайте. Прямо к
месту придете. А там не ждите утра. Сразу стучите. — Сказал так
и исчез.
Они огляделись. Вокруг был тихий ночной лес. Только листья
шелестели под легким теплым ветерком.
—	Ну надо же, из зимы ушли на остров, а теперь снова лето
и тепло. Гуляем по временам года, как по парку...
—	Ты смотри, на тропинку смотри1 — воскликнул Игорь.
И действительно, тропка светилась у них под ногами.
Скоро вышли на околицу деревни. Несколько домов, поросшие
травой улицы, тишина. Они брели по улице и смотрели под ноги.
В траве светлячками вспыхивала тропинка и показывала направ-
ление.
Они больше не смотрели по сторонам. Шли по светящимся
подсказкам и оказались возле серых ворот. Игорь хотел постучать
в калитку, да не успел. Она отворилась. Перед ними стоял че-
ловек. В предрассветных сумерках они плохо различали, кто он.
А хозяин произнес.
—	Ну, слава богу, добрались. А я уж вас заждался...
КОНЕЦ БОЛОТА...
После того как Митяйка заточил черноту в сверкающем шаре
на конце посоха, мир безвременья регулярно встряхивало. Хозяин
Нави тряс его. Казалось бы, велико дело — снова подменить плод,
а выходило, что уникальный случай он упустил и повторится ли
когда такое — неизвестно. Избранная женщина, да еще и плод
331
Николай Шерстенников
был в любви зачат... Сочетание идеальное, и он сумел им вос-
пользоваться, но... Братья не допустили нарушения мирового
равновесия.
Ведь если бы земля стала колыбелью для сына Хозяина Нави,
то тьма над светом верх бы взяла, а такое допустить — значит
все обречь на угасание. Упредили события. Вот и гневался Хозя-
ин... Его удары перетряхивали все и грозили перебаламутить
реку жизней. И тогда в ней появятся новые заторы, и жизнь
повернется неведомо как. Но важнее было то, что посох, на
конце которого в сверкающем шаре заключена сила Хозяина,
от ударов с изнанки мира безвременья сам по себе раскачался.
Митяйка воткнул его так, чтобы ни при каких обстоятельствах
посох не упал. А когда Хозяин начал трясти их мир, посох уже
свободно болтался в своем гнезде. Поняли братья, чего он хотел,
ударами расшатать основу безвременья и вытолкнуть посох в
реку жизней. А уж там он сумеет освободить свою силу... Мало
ли людей, падких на его посулы... Но братья для того и постав-
лены на берегах реки жизней, чтобы блюсти Волю, помогать в
исполнении высшего замысла.
Ясно стало, что посох в безвременье не удержать. Так или
иначе, но Хозяин его добудет и силу, что в будущего ребенка
вложил, себе вернет... Возможности у братьев были немалые,
но тратить силы на борьбу — это лишь усиливать того, с кем
борешься...
Воля для того и ставила их, чтобы реализовали ее замысел и
противостояли Хозяину. Потому они одновременно поняли, что
нужно делать.
Никодим раздвинул своим шестом струи реки жизней, и они
увидели огромный радужный пузырь, внутри которого был остров
и журчал родник Силы. На острове сейчас были Нина с Игорем.
Но они не помеха. Гораздо важнее было сделать так, чтобы гад
болотный, во владениях которого и был остров, снова попытался
захватить его.
Время придумала Навь и заставила людей соблюдать правила.
Но братья пребывали в безвременье и видели поток со стороны.
Они могли входить в него, изменять направление движения. Этим
и воспользовались.
Юрий раскрыл оболочку пузыря, и Митяйка ушел на остров.
Братья видели, как он вошел внутрь, пробыл в избенке недолго и
332
РОДНИК Силы------------------
вывел Нину и Игоря. Те через воду родника перенеслись с острова
к деревне...
Родник все так же журчал, стекая в болото, и создавал вокруг
острова полосу чистой воды. Она была непреодолимой границей
для гада болотного. Сколько ни пытался он ворваться на островок
и уничтожить источник Силы, полоса воды отражала его натиск
легко, будто не мощь колдовская обрушивалась на островок, а
дети кидали сухую листву... И гад остыл. Понял, что зря тратит
силы, и отстал, лишь огородил остров завесой хмари, чтобы никто
снаружи туда не пробрался. Но для путешественников через воду
это не было помехой. Властелин болота их не видел и не чуял...
Донат взял посох и вслед за Митяйкой вошел внутрь пузыря.
Он воткнул в родник острие посоха. Вода вскипела, забурлила,
изошла паром, и течение стало замедляться. Доктор вернулся
обратно в безвременье и встал рядом с братьями. Они ждали,
когда черная сила, заточенная в посохе, вырвется наружу и уда-
рит по островку. Он исчезнет, но вместе с ним Сила уничтожит и
колдовское болото. Два одинаковых начала, столкнувшись, поро-
дят волну взаимного уничтожения и оба сгинут в кипении Сил.
Скоро к братьям присоединился Митяйка. Световыми шестами
они растащили в стороны струи реки жизней, и теперь пузырь с
болотом и островом колыхался между потоками.
Митяйка взял свой шест и, выбрав момент, пронзил им обо-
лочку пузыря, а Никодим метнул в щель огненный сгусток. Посох
в корне родника засверкал, вспыхнул и разлетелся сотнями
крохотных звездочек. А болото забурлило, над его поверхно-
стью пронесся опаляющий вихрь, поднял огромный вал черной
болотной жижи, понесся на остров. Волна жирной грязи накрыла
островок, смыла следы людей и утащила в глубины топи избушку.
Когда остров исчез в водоворотах грязи, мир безвременья снова
потряс удар ужасающей силы. Хозяин разгадал замысел Воли, но
ничего противопоставить не смог. Часть его силы была исторгнута
из мира людей и погребена в болоте, которое болталось между
времен и миров.
Братья смотрели, как внутри пузыря бушуют водовороты
грязи и черная, жирная тина наползает на остров. А потом грязь
откатилась назад, чтобы с новой силой обрушиться на остров.
Песок покрылся грязью, а медные стволы сосен потемнели от
болотной жижи.
333
Николай Шерстенников
И в этот момент на острове появился Странник. Он возник из
ниоткуда и удивленно озирался вокруг. Огромная волна черной
грязи поднялась над островом и с грохотом обрушилась на него.
Никодим ахнул, Донат рванулся к пузырю, только Юрий и Митяйка
оставались спокойны.
— Он бессмертный, ничего с ним не случится... Вырвется из
грязи, — сказал Юрий.
А Митяйка отвернулся, и братья увидели, как над головой у
него заплясало нежно-сиреневое облако света. Потом он снова
повернулся и вымолвил.
— Он уже ушел, не беспокойтесь... Для него это последнее
испытание. Завтра наступит день его триумфа. Он сможет полу-
чить то, чего жаждал тысячи лет своей жизни... Воля решила1
В пузыре еще клокотало разбуженное болото, но в нем уже
не было злой силы. Гад болотный и пленник посоха уничто-
жили друг друга. И братья видели, как прячутся в потаенных
глубинах остатки болотной нечисти, а на кочках и небольших
клочках суши зазеленели кустики ягод. Когда здесь властвова-
ла нежить, росли ядовитые ягоды, да грибы по краям болота,
чтобы заманивать внутрь людей. А теперь в болоте появилась
жизнь. Зеленая поросль стремительно распространялась по
поверхности, и казалось, что вода густеет и постепенно пре-
вращается в твердь.
ПУТЬ К ЗЕРКАЛУ БОГОВ
Уже стемнело, а они топтались на обочине дороги, неподалеку
от леса и не могли стронуться с места, будто кто не пускал их.
Странник первым шагнул на дорогу и словно пробил невидимую
стенку. Сразу отпустило, и они пошли к синеющему неподалеку
лесу. Лена немного отстала и первой почуяла неладное, но сна-
чала не придала значения ощущению. Однако когда посмотрела
на спины мужчин, то невольно вскрикнула. Из лесного сумрака на
них опускалось облако еще более темное, чем лесная тьма. Они
шли впереди и не чувствовали, как их обволакивает кисельная
мгла. Лена кинулась к ним, чтобы помочь, предостеречь, но когда
приблизилась, то сама окунулась в облако тьмы и канула в него
даже раньше мужчин.
Она увидела, как в голове у Сергея ползут думы. Лена сдела-
ла мысленное усилие, приблизила его мысли и увидела, что он
334
Родник Силы

сейчас далеко отсюда. Вспоминает какую-то женщину, и она тоже
ласково ему улыбается и тянет руки, а он бежит к ней, обнимает
ее... Лену словно обухом по голове ударили. Ей казалось, что
она знает Сергея, и не могла даже предположить о таких мыслях.
Выходит, что где-то есть женщина, к которой его так тянет, а
она-то думала, что единственная у него. Доверилась, стала с ним
одно, а он... На глазах у нее закипели злые слезы... Из глубины
поднялась мутная волна неожиданной ярости. Она почувствова-
ла, что оскорбленное чувство туманит разум и подталкивает ее к
каким-то действиям... Еще немного — и она кинулась бы на Сергея
с кулаками. Вот это и остановило ее. На любимого бросаться со
злостью... Не могла она такое придумать... Навеяно чувство... И
хотя внутри все кипело от ярости и неожиданно проснувшейся
жалости к себе, она задавила полыхавшие чувства и начала уго-
варивать себя: «Все это смешно... Он свободный человек и может
поступать так, как считает нужным... На моей любви его мысли не
отражаются...» Но то был разум, а чувства кипели, не подчиняясь
воле. Она посмотрела на Странника и ощутила, как внутри все
сначала обмерло, а потом ярость с новой силой полыхнула в ней.
Тот шел и сам, наверное, не замечал, что с ним происходит. На
спине, между лопаток стремительно разрастался огромный урод-
ливый горб. Он уже прорвал одежду, и Лена видела, как сквозь
лохмотья проступают роговые пластины гребня, какие она видела
на картинках у доисторических ящеров. И еще накатила волна
тошнотворного запаха. От Странника вдруг понесло такой вонью,
что она невольно замедлила шаг. И злоба внутри полыхнула с
новой силой. Один подлец неверный, а другой вонючий хамеле-
он... Вот в компанию она попала1 Она замедлила шаг и готова
была повернуть назад, убежать от мерзких спутников, чтобы
больше никогда их не видеть... Готова1
И в этот миг она услышала голос. Хриплый, пропитой, он удив-
ленно произнес:
— Во, блин' Куда на ночь-то поперлись’
Сергей обернулся, и облачко мыслей, которые Лена присталь-
но рассматривала, исчезло. Вместе с ним повернулся и Странник.
Не было у него костяного гребня на загривке, да и отвратитель-
ный запах исчез... Лена тряхнула головой и вдруг поняла, что все
ее видения — только наваждение. И если бы не этот пропитой
голос, она, наверное, могла бы натворить глупостей.
335
— Николай Шерсгенников_________________________
А голос принадлежал изрядно выпившему мужичку. Он, пока-
чиваясь, топал по боковой тропинке и, выйдя на лесную дорогу,
столкнулся с ними.
— Куда это вы наладились’ — спросил он так, словно был
давно знаком с ними. Странник что-то ответил, и мужичок соглас-
но закивал головой: — Ага, есть там такой... Дед Виталя... Я-то
думал, что вы к тетке Тамаре идете. У нее самогонка классная,
добавить хочу, а то недобор, он ведь хуже, чем недосып... Мы
седни с мужиками тяпнули, да, вишь, не пробрало... Бабу свою в
избе запер, а сам сюда вот... Тетка Тамара и в долг дает... Мы все
у ней столуемся, если кого не прохватит...
— Да ты уже хороший, домой не доберешься...
— А ничо... Я у нее и заночую... Мне все одно домой лучше
не соваться, баба прибьет. А к утру остынет, поладим... А чо это
ваша-то отстала’ Али тоже не пускает’ Хотя да, вы ведь к деду
Витале. Он не по этой части...
— А ты что же, добавишь и спать’
— Не-а1 Я, как подопью, на сеновал лезу и на звезды оттуда
смотрю. Очень мне это нравится. Днем-то звезд не видно, да и
мне некогда. А ночью, когда трезвый, все что-то делать надо... А
тут напьюсь и свободен. Буду лежать и на звезды глядеть. Вы-то
откуда’ Вот вишь, городские... Там у вас звезд не видно, а у нас
все небо усыпано...
— Не уснешь’
— Усну, конечно, но маленько погляжу... А мне и хватит...
Такие сны снятся...
Мужичок был разговорчивый и все рассказывал о какой-то
тетке Тамаре, про то, как их надули с нарядами, и про бабу свою,
которая по горячке «чистая гадюка», а как отойдет — шелковая
да ласковая... Нигде такой не сыщешь...
Лена огляделась и поняла, что морок на нее навеяли. Не было
сейчас ни темных облаков, не видела Сережиных мыслей, да и
Странник казался нормальным... Вспомнила, как она держала
полумертвого Сергея возле ворот где-то в этой деревне и он,
теряя сознание, валился на нее. И как он встрепенулся, когда
перешагнул границу двора. Навь туда не пускала... А сейчас на
нее решила обрушиться... Самое больное нащупала...
Но мысли не оставляли. Невольно вспоминала ту женщину,
которую увидела в думах у Сергея. Догнала его и, словно невзна-
чай, спросила:
336
Родник Силы
— Ты о чем думаешь’
Вопрос естественный, ведь приближаются они к неизвестнос-
ти. Что-то предстоит... А Сергей спокойно ответил.
— Ты знаешь, когда в лес вошли, не знаю почему, но маму
вспомнил, молодую еще. Она ведь умерла, когда я мальчишкой
был. А тут картинка выплыла, что я взрослый уже и она такая,
какой я ее помню. Улыбается, руки ко мне тянет и я к ней бегу...
Как в кино увидел, ярко так, отчетливо...
Лена хмыкнула и замолчала. Вот, оказывается, как просто их
подловить на крючок. Только покажи его, а все остальное сами
додумают и представят... Она не стала спрашивать Странника,
что ему виделось... Тоже, наверное, вспомнил что-то из своей
тысячелетней жизни...
Они с Сергеем немного приотстали. Он обнял Лену за плечи,
она прижалась к нему и пошла рядом. А впереди Странник разго-
варивал с мужичком. До них долетали только отдельные слова. Но
Лена их и не слушала. Ей было стыдно и радостно одновременно.
Она понимала, что морок Нави чуть было не толкнул ее на опро-
метчивые действия. А местный мужичок стряхнул поволоку дурма-
на, и она снова рядом со своим любимым. Не случайно оказался
он в этот миг на их дорожке... Навь сильна, но Воля, которой они
служат, во сто крат сильнее будет... Это Лена уразумела и почув-
ствовала, как в сердце рождается радость...
ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ
Когда вышли на опушку леса и увидели огоньки деревни,
сердце у Лены нехорошо екнуло. Сразу вспомнилось, как она
удерживала Сергея, а тот валился навзничь, терял сознание и
она ничем не могла ему помочь... Понимала, что воспоминание
мешает ей сохранять спокойствие, но ничего не могла с собой
поделать. А Сергей и Странник были спокойны. Лена чувство-
вала, что у них нет тревоги, наоборот, внутренний подъем и
готовность к действию.
Они распрощались с попутчиком. Тот преувеличенно ровно
повернулся и, покачиваясь, побрел к дому невдалеке. Позвал с
собой к тетке Тамаре, но вспомнил, что они идут к деду Витале, и
отправился «добавлять» самостоятельно.
Они постояли, глядя ему вслед, и когда мужичок пропал в
темноте, Странник сказал.
337
Николай Шерстенников
— Воля его к нам послала, чувствую я... Мы, когда в лес
вошли, я такое увидел, что чуть обратно не побег. Оглянулся, а
вместо тебя, Лена, какая-то ведьма идет. На тебя похожа, толь-
ко глаза горят, волосы, будто живые, шевелятся, и ярость из
тебя такая прет, что нарочно не придумаешь... Потом на Серегу
посмотрел, а у него вокруг головы какие-то бабы скачут, как
мотыльки крошечные... И еще вонь откуда-то сильная, может, в
кустах падаль гниет’ Не чуяли’ Мне-то все это не в диковинку, но
неуютно стало, и подумал, с кем я иду, и куда’ Может, меня Навь
заманивает, чтобы мороком опутать’ А тут этот, дружочек наш
недопивший... Лесок-то между деревнями проходной, как аллея в
парке. Жители все время туда-сюда ходят.
Лена промолчала, только отрицательно покачала головой, а
Сергей усмехнулся и сказал.
— Я думал, что мне одному такое видится... Не хотел говорить,
но мне тоже стало не по себе. Назад не оглядывался, и так могу
затылком видеть. Вот и увидел...
- Что’
— Да так, пустяки... Главное, что мы разобрались и не поуби-
вали друг друга... А очень хотелось...
— Ну, тут ты перегибаешь... Поубивали...
— Именно1 Такая злоба внутри была, что готов был и тебя, и
Лену разорвать... Еле сдержал себя...
— А меня-то за что, Сережа’ — удивилась Лена.
— Не знаю, но только посмотрел на тебя и такое раздражение
внутри поднялось, казалось, чуть-чуть — и ударю... А причины не
было. Полыхнуло внезапно...
— Ну, знаешь1 Если тебе противно становится от меня... — Лена
снова ощутила приступ жалости к себе и готова была расплакать-
ся, но Сергей остановил ее.
— Подожди, милая1 Больше нас никто не остановит. Как ты
легко поддаешься на уловки... Сама подумай, не хотел бы я
говорить, не сказал бы, и вся недолга... Я же рассказал, чтобы
никаких недомолвок между нами не было. А чувства твои от Нави
сейчас клокочут. Она их на черном огне греет, а ты ей навстречу
идешь... Ладно ли поступаешь’
Лена понимала, что внутри творится непонятное, но жалость
к себе распустилась махровым цветом, и ей не хотелось слушать
Сергея. В нем она видела крушение всей жизни... И последние его
слова только усилили раздражение...
338
РОДНИК Силы-------------------
Странник внимательно посмотрел на обоих и сказал:
— Вот что, милые. Как хотите, но я с вами никуда не пойду.
Мне-то до вас какое дело’ Я бессмертный, а вы человеки обыч-
ные. Ссоритесь из-за пустяков... Дерьмо свое тешите... Вернусь я
к дороге да и поеду путешествовать, а вы тут друг с другом раз-
бирайтесь... Я не обязан ваши бредни выслушивать...
Он повернулся и не спеша пошел обратно к лесу. Лена смотре-
ла ему в спину, и ей опять показалось, что между лопаток у него
растет горб... И это видение отрезвило ее. Трудно было подавить в
себе закипавшую обиду, но она загнала поганое чувство в какой-
то угол внутри, и словно пелена с глаз упала. Опять их подловили
на пустой крючок. Она с удовольствием его проглотила, и теперь
он рвет внутренности и тянет ее в руки темной силы... Главное,
что не хочет от него избавляться... Такая сладкая боль внутри...
Она тряхнула головой и крикнула в спину Страннику:
— Стой, куда ты пойдешь’
Тот медленно повернулся, и Лена увидела, как в глазах у него
пляшут огоньки.
— Я, милая барышня, к дороге пойду. Не хочу с вами никаких
дел иметь. Вы мне неприятны, и меня никто не обязывал сопро-
вождать вас по жизни. Живите, как вам нравится...
— Но ведь нам нужно в деревню...
— Это вам нужно в деревню, а меня там никто не ждет...
Перепалка разгоралась, и Лена чувствовала, что снова закипа-
ют слезы и она готова гордо вздернуть голову и уйти... Куда’ Да
не все ли равно, главное, чтобы сохранить лицо1
В этот момент из придорожных кустов выскочила неказистая
собачонка. Она посмотрела на Странника, на Лену и приветливо
помахала хвостом. Потом радостно гавкнула. Звук разорвал ноч-
ную тишину, и Странник словно проснулся:
— Ишь ты, дворняжка1 Это хорошо, что нам подсказываешь...
Ты, Лена, прости, если я чего не так брякнул... Видишь ведь, как
нас не пускают... Я действительно мог уйти. Может, и не случи-
лось бы ничего, да мне кажется, нас специально разводят друг с
другом. Не хочет Навь, чтобы мы в эту деревню входили...
Лена тоже подавила в себе вспышку и посмотрела на Странника
с укором: мол, ты все знаешь, а не мог остановить... Потом пере-
вела взгляд на Сергея и обомлела. Тот безучастно стоял возле
дерева, и даже в темноте было видно, как побледнело лицо.
339
Николай Шерсгенников
— Что с тобой, Сережа’
— Худо мне, Ленка, ой худо... Боюсь, не дотяну до старика...
Опять придавливает...
И сразу все изменилось. Отошли куда-то обиды и ссора со
Странником. Любимый умирал и его надо было спасть... Она крик-
нула Страннику.
— Бери его на плечи... Тащи за мной...
Странник молча подхватил Сергея, взвалил себе на спину и
потащил по улице. Проезжая часть поросла густой травой. Видно
было, что никто по этой улице не ездит. Страннику казалось, что
ноги, будто корни дерева, врастают в землю и каждый шаг дается
с огромным трудом.
Лена помогала ему тащить Сергея, а собачка весело бежала
впереди и беззаботно помахивала хвостиком. Когда до ворот оста-
валось пройти с десяток метров, калитка распахнулась и оттуда
вышли Игорь с Ниной. Они помогли донести Сергея до ворот и
усадили его на землю. Лена вспомнила, все, как в прошлый раз...
И стоило Сергею коснуться земли, как бледность начала отсту-
пать, он задышал ровно, расслабленно. Потом встал на четверень-
ки и переполз внутрь двора. Странник и Лена вошли за ним. Они
и не заметили, как впереди них во двор забежала собачонка. Она,
видимо, считала себя полноправным членом их компании. Не суе-
тилась, смотрела на всех умильными глазами и махала хвостом.
Но под ногами все же путалась, чтобы напомнить о себе.
Сергей окончательно пришел в себя. Он прислушивался к
своим ощущениям и хмыкал удивленно. Потом сказал.
— В прошлый раз скрутило так, что думал — помираю. А в
этот раз очень плохо было, но дыхания смерти не чувствовал.
Раньше я понимал, что еще немного — и кончится моя жизнь...
А сейчас уверен был, что все будет хорошо... Странно как-то...
Впечатление такое, что мне показали что-то, а я не понял... Вот
и плохо стало...
— Да разве ж тут логикой чего объяснишь’ Тут метафизика,
брат' — ответил Странник.
Нина с Игорем стояли во дворе. Густая трава закрывала землю,
а в ней едва наметилась стежка к дальнему сарайчику. Нина
спросила.
— С дороги отдохнете или сразу к зеркалу пойдем’
— Не до отдыха нам, видишь ведь, какие страсти творятся...
Пойдем... А где хозяин’
340
Родник Силы
— Нет его, ушел, еще вчера. Теперь мы здесь хозяева. Он нас
к зеркалу провел, постояли, почувствовали Силу, хотели уйти, а
он говорит.
— Я свое дело сделал, теперь ваш черед настал... А мне пора
к старухе уходить...
Встал у зеркала, руки кольцом соединил. Сначала все тихо
было, а потом как полыхнет из зеркала прямо в кольцо рук. Дед
наш как порох пыхнул — и нет его. Мы одни остались... Чего
делать, как зеркало сохранять — не знаем... Вас вот ждали, дума-
ли вы все объясните...
— Да мы и сами не представляем, что делать. Сюда приехали, до
места добрались... И что’ Мы надеялись, что хоть здесь-то все про-
яснится... Пойдемте к зеркалу, может, на месте чего придумаем...
ЛЮБОВЬ И ЗЕРКАЛО
Дверь сараюшки отворили и привязали веревочкой, чтобы
сама собой не закрывалась. Вошли внутрь и увидели, что сквозь
доски, составленные у дальней стены, пробивается свет, похожий
на отблески заката. Нина с Игорем разобрали доски и сложили
их возле стенки. Люди увидели большое, во всю стену зеркало, в
котором отражалась их компания. И ничего... Они-то ждали чуда.
Сергей и Лена уже переживали здесь волшебные состояния, гото-
вились к повторению, а ничего не происходило. Они смотрели в
зеркало и видели себя, а позади пустой прямоугольник дверного
проема.
— Ну и где чудо’ — спросил Странник. Ему никто не ответил.
Чуда не было. Обычное, не очень чистое зеркало, каких в дерев-
нях немало. Размеры, правда, у этого были большие, но не в них
же причина считать его чудесным.
Сергей заметил, что если стоять неподвижно, то все отража-
ется, как в обычном зеркале. А когда двигаешься, то отражение
размывается и становится смазанным. Он несколько раз проверял
себя, махал руками, двигал ногами... Лена спросила.
— Ты чего дергаешься’
— Смотри, вот я стою — и отражение спокойное. А когда дви-
гаюсь, оно смазанное получается. В обычном зеркале такого не
бывает.
Они размахивали руками, приседали, старались как-то по осо-
бенному изогнуться и смотрели в зеркало. Их отражения повторя-
341
Николай Шерсгенников
ли все ужимки, но с небольшим опозданием. Казалось, что между
оригиналом и отражением стоит прозрачная стенка, замедляющая
движения...
Но сколько ни дергались перед зеркалом, ничего не менялось.
Было понятно, что зеркало необычное, да проку-то7 Как узнать его
тайну, что сделать, чтобы приоткрылось окно в запредельный мир7
Помощь пришла откуда не ждали. Собачонка путалась под
ногами и показывала всем, что она тоже участвует в людских
делах. Но на нее и внимания не обращали. Воспринимали как
небольшую помеху и только... Она вместе со всеми вошла в сара-
юшку и сейчас тоже смотрела в зеркало. Только не кривлялась
перед ним, а разглядывала себя, склонив голову набок.
Сначала Лена и Нина, а потом и мужчины заметили, что соба-
чонка словно закаменела перед зеркалом, а от ее отражения
лучится странный нежный свет. Его источало отражение дворняж-
ки, а волны света вытекали из зеркала и заполняли пространство
сараюшки. Казалось, что сам воздух начинает светиться и мягко
пульсировать. Они замерли, прислушиваясь к своим ощущениям,
и почувствовали любовь. Не ту, что живет в людях и пресле-
дует какие-то интересы. Это была любовь ко всем, наполнен-
ная готовностью броситься на помощь, защитить, встать между
человеком и опасностью. Любовь искренняя и бескорыстная, но
какая-то неосознанная, пустая... Они чувствовали и понимали,
что эта любовь намного чище человеческой, но ниже ее по уров-
ню осознавания. Но прелесть ее в том и заключалась, что любовь
не ожидала ничего. Она просто была и окружала людей мягким
ласковым облаком.
Первой опомнилась Нина. Она посмотрела на товарищей и
сказала.
— Купаетесь в ласке7 А ведь любовь-то от собачонки нашей
идет, смотрите... — Она указала рукой на животное. Песик замер
перед зеркалом, и казалось, одеревенел. А вот его отражение
жило и пульсировало, излучая из зеркала облака ласковой доб-
роты.
— Она нас всех любит и не требует ничего, принимайте ее
отношение к себе. У нас так не получается. Все время что-то
выгадываем, даже когда считаем, что искренни. Вот вам и живот-
ное, меньшой брат наш. А в ней любви столько, что нам впору
поучиться...
342
Родник Силы
Пока она говорила, отражение собаки дрожало, как маре-
во над горячей землей, а потом контуры его поплыли, и люди
увидели, что вместо отражения животного в зеркале пульсирует
клубок любви и преданности... Почему любви7 Так чувствовали
все. Странник придвинулся поближе к зеркалу и смотрел, как
пульсирующий шар собачьей любви разгорается, становится все
больше и изливается из зеркала на всех, кто стоял перед ним. А
после того как волна животной любви окружила людей, зеркало
ожило. По поверхности пробежала рябь, потом ветерок повеял,
словно кто вздохнул, и поверхность зеркала потекла и исчезла.
Больше в нем ничего не отражалось. Они видели только пустоту
звездного неба и чувствовали, что перед ними открывается какая-
то древняя Сила, равной которой они не знали.
ОКНО ЗАКРЫЛОСЬ. НАДОЛГО ЛИ?
Потом на мгновение все померкло, и они снова увидели перед
собой огромное зеркало. Сначала даже удивились, что оно воз-
никло. А потом поняли, что это зеркало совсем не такое, как было
раньше. Странник ближе всех стоял к нему, и они видели, что его
отражение жило своей жизнью. Сам Странник стоял перед плоско-
стью зеркала, а тот, который в нем отражался, стал зыбким, потек,
покровы тела стали таять, как свеча под горящим фитилем, и из-
под них проявилось новое, странное тело. Оно было непривычных
пропорций: огромные, на пол-лица глаза, тонкие гибкие руки,
зеленоватая кожа... Сергей вспомнил, что такое со Странником
уже происходило, когда Звента распевом-заговором сумела приот-
крыть его глубинную сущность. Это было так давно, что казалось
воспоминанием из другой жизни. Но было, и Сергей не удивлялся
трансформациям. Зато остальные смотрели на происходящее с
изумлением. Знали Странника как человека и его необычные
возможности воспринимали спокойно. Чему удивляться, сами
многое умеют... Но то, что внутри него жил совсем другой... чело-
век ли7 Или, может, по-другому надо называть то существо, что
сейчас освобождалось из-под знакомых человеческих покровов7
А Странник и сам с изумлением смотрел на то, что происходило
с его отражением. Однако его удивление продолжалось недолго.
Когда из телесных пут освободилась новая сущность, он замер,
глаза закатились под лоб, и он закачался. А его отражение вдруг
343
Николай Шерстенников
заговорило на непонятном, щебечущем языке. Словно утренняя
птичья трель звучала в сараюшке, и она, как струи воды, смывала
с их товарища оболочку. И Странник перед зеркалом освобождал-
ся от своих покровов и становился таким же, как его отражение.
Потом раздался мощный низкий гул, и из глубины зеркала
на людей пахнуло жаркой волной. И прозвучал голос. Но не в
пространстве, а в умах, и все понимали сказанное, хотя голос
обращался только к Страннику.
— Ты мечтал о покое и тишине1 Твое желание исполнится. Ты
можешь уйти, и тяжесть бессмертия кончится. Готов ли ты к отка-
зу от накопленного7
— Как странно1 Тысячи лет я жаждал перейти границу жизни,
а теперь не хочу этого... Я не знаю, смогу ли искренне и честно
отказаться от вас, друзья' Твое решение обязательно для меня7
— Нет ничего обязательного... Ты лишь принимаешь решение...
Хочешь уйти, как жаждал этого раньше7 Тебе дается возможность
вернуться к братьям. Они ждут тебя в тишине забвения...
— А если я останусь с людьми7
— То никогда не сможешь вернуться к прежнему, ибо примешь
на себя бремя жизни и понесешь его вместе с остальными. Путь в
забвение закроется...
— Я могу подумать7
— Нет, ты принимаешь решение здесь и сейчас. Слушай себя,
свое сердце, что оно подскажет...
Потом голос обратился к остальным:
— Вы приобщились к сокровенному: перед вами вход в мир
Духовной Вселенной. Но это знание тяжким грузом падет на вас,
и жить с ним вы сможете, только опираясь на крепость Духа и
Воли... И нет у вас выбора, ибо свой выбор вы свершили давно и
каждый принял решение... Вы отвечаете за него, и отступление
лишит вас всего и вернет в омут страстей. Вы и только вы сможете
оставить себя в высоком состоянии либо же низвергнуть в пучину
страданий.
Лена шагнула вперед и звонким вибрирующим голосом про-
изнесла:
— А то, что происходило с нами, — это испытания на пути к
сокровенному7
— Вы прошли все испытания много раньше, а сейчас пережи-
вали последние всплески тьмы в себе. Она сожгла сама себя, но
344
Родник Силы
если вы не отстранитесь от былого, она снова может войти в вас и
тогда путь ваш — в болото страстей... Выбора у вас более нет. Вы
пришли сюда, вы приобщились к сокровенному и теперь никто не
помешает помнить об этом всю жизнь1 Раньше ваша память засы-
пала, но теперь она будет бодрствовать всегда1 Ибо в ней ваша
сила и опора, в ней вы сможете черпать мощь противодействия
Нави... Вход в духовную вселенную запечатлен вашими душами, и
ее сила живет в них. Уйдя в мир страстей и страданий, вы сохра-
ните воспоминание о пережитом. Это будет память о возможном
счастье, и она станет терзать вас...
— Хорошо, мы останемся, и тогда что7
— Вы знаете свои цели. Но с каждым новым прожитым днем
они будут все яснее, понятнее. Вы перешагнули рубеж, за которым
только служение. Вы долго карабкались по отвесным стенкам жиз-
ненной пропасти, чтобы вырваться из липкой тьмы и взглянуть на
солнце, наполниться его светом. Вы достигли вершины, оставили
позади грязь, но чтобы удержаться на высоте, нужно отказаться
от былого, и нет у вас выбора, ибо силы, потраченные на восхож-
дение, толкают вас вперед и не дают оглянуться и пасть в сладкое
болото былого... Примите или прощайте...
Лена увидела в зеркале свое отражение. Оно смотрело ей в
глаза, а потом словно подернулось дымкой, и когда туман раста-
ял, на нее смотрела Звента. За ее спиной расстилался огромный
мир древней Силы. Она негромко сказала.
— Это зеркало — нам всем урок, и каждый возле него свое
обретет. Мне старики баяли, что каждый в нем такое увидит, что
душу перевернет.
— А ты откуда, сестрица7 Времена твои далекие...
— Когда Воля зовет, нет преград для нее... Мои времена дале-
кие, да в них корни, а у вас — вершина. Крона солнышку внемлет,
а корни материнскими соками поят. И все мы одному служим... Вы
без корней не сможете, а я без кроны... Потому нас здесь и соб-
рали... Прими, сестра, мое, а мне дай твою частичку.
Звента протянула руки, те остановились на плоскости зеркала.
Лена сначала замерла, но быстро опомнилась, и соединила свои
руки с сестрой. По ним пробежал сполох голубого огня. Он окатил
плечи Лены, окружил облачком голову и потек по спине вниз, к
ногам, завихрился возле ступней и ушел в землю. Такой же огнис-
тый голубой туман окутал и Звенту.
345
 Николай Шерстенников --------------
Зеркало снова затуманилось, но почти сразу прояснилось, и
люди увидели... Каждый смотрел в глубину звездно-призрачно-
го неба и видел там свое сокровенное. Оно манило и звало за
собой... Люди чувствовали, что их тянет внутрь сверкающей тем-
ноты, и шагнули в зеркало. В нем не было преград и, как давеча
Лену и Сергея, всех подхватил вихрь Света, понес осторожно и
бережно, но скоро оставил в безмолвной тишине среди мерцаю-
щих светлячков звезд. Ненадолго. Скоро пропало все: свет, тьма,
колючие лучики звезд и даже тишина исчезла. Они оказались в
пустоте. Живая, любящая пустота окружала их со всех сторон. И
каждый раскрылся перед нею.
Сергей ощутил, как пустота растворяет его тело, словно вода
кусок сахара. А из-за границы восприятия в него входит нечто
невероятное и великое. И еще он услышал шепот Силы:
— Не бойся, братка' Это я, Приход' Снова соединимся, только
теперь уж по-новому все будет...
А Игорь и Нина оказались рядом. Они чувствовали, что пус-
тота вокруг них, а между ними ничего не было, даже пустоты.
Мучительно и невозможно понимать это, но так и было. Между
ними исчезли все преграды, даже пустота. Они оставались рядом
и были друг в друге. Игорь чувствовал себя собой и Ниной одно-
временно. И она тоже стала им, оставаясь собой. А глубокий голос
в умах негромко произнес:
— И когда двое станут одним, а мужчина станет женщиной и
женщина мужчиной...
А потом все исчезло. Не было пустоты и людей в ней, не было
любви или других чувств. Пришел великий и всеобъемлющий
покой. Они исчезли в нем и последними проблесками сознания
понимали, что начинается новое служение и им предстоит... Что7
Они знали, но каждый чувствовал, словно теплый палец прижат к
губам и велит молчать... И они молча принимали то, что уготовила
им Воля...
* * *
Яркая луна заливала поросший травой двор. Чернели неосве-
щенные окна избы, в сараюшке темнел проем распахнутой двери.
Собачонка, пришедшая вместе с людьми, так и сидела, замерев
перед зеркалом. После того как люди вошли в него, зеркало
обрело свой прежний вид и стало не очень чистым стеклом, в
котором отражались собачка и дощатые стены сарая. Сквозь щели
346
Родник Силы
в стенах проникали лучи лунного света. Они медленно ползли
по земляному полу к дальней стене и скоро коснулись зеркала.
Еще немного времени прошло — и лунный свет, пятнами осве-
щавший внутренность сарая, отразился от поверхности зеркала,
и оно засияло. Сверкание усиливалось, и лунный свет померк во
внутреннем свечении, исходившем из глубин зеркала. А потом и
свечение стало меркнуть и постепенно угасло совсем. А вместе с
ним сжималось и угасало зеркало. Вот оно стало как небольшое
трюмо, а потом словно маленькое зеркальце на дамском столике.
Сжалось до крохотного блистающего кусочка...
Собачка встряхнулась, потянулась, как после долгого сна,
удивленно гавкнула и выбежала из сарая. Двор был залит лунным
светом, и она хорошо видела щель, сквозь которую можно было
выбраться на волю. Собачонка проскребла брюхом по траве и
выскочила из тени забора на улицу... Для нее ночь только начи-
налась...
А у дальней стены сарая еще тлел робкий уголек света. Но и
он хирел на глазах. Крохотный остаток зеркала догорал в сумра-
ке. Великое окно закрылось. Быть может, оно появится завтра, а
может, и через годы... Оно останется тайным и незамеченным, но
ищущий, прикрыв веки, увидит Пятно Света, а в нем — древнюю
мудрость Вселенной.
Вспомни, как прищуривал глаза в детстве. Сквозь яркий свет
увидишь переплетение своих ресниц, и в их кружеве оживут и
затанцуют снежинки знания. Прими их в сердце, и оно отзовется
неясным томлением... И откроется...
СОДЕРЖАНИЕ
ПРОЛОГ......................................5
Глава I. ОЖИДАНИЕ ........................ 10
Глава II. КОЛДУН ..........................25
Глава III. СОЛДАТЫ МИНУВШЕЙ ВОЙНЫ..........42
Глава IV. КАРУСЕЛЬ СОБЫТИЙ ................51
Глава V. ВЕЛИКОЕ ОКНО .....................71
Глава VI. ДВОЙНИК .........................81
Глава VII. СКАЗОЧНОЕ МЕСТО ...............114
Глава VIII. ЧУДЕСА НА ОСТРОВЕ ............126
Глава IX. ИСТОЧНИК ВЕЛИКОЙ СИЛЫ ..........136
Глава X. ПОРУЧЕНИЕ ВОЛИ ..................146
Глава XI. МЕСТЬ НАВИ .....................161
Глава XII. КТО МЫ? .......................171
Глава XIII. ПУТЕШЕСТВИЕ К НАЧАЛУ .........182
Глава XIV. ПОЗНАНИЕ СЕБЯ .................193
Глава XV. ИЗ ЖИЗНИ В ЖИЗНЬ ...............212
Глава XVI. ПОСЛАНИЕ ТЕМНЫХ ...............227
Глава XVII. НАДЕЖДА НА.................243
Глава XVIII. НЕЖДАННЫЙ УДАР ...........256
Глава XIX. ОТВЕЛИ БЕДУ ................272
Глава XX. ОГОНЬ ЖИВОТВОРЯЩИЙ ..........278
Глава XXI. ГРЯДУТ ПЕРЕМЕНЫ ............295
Глава XXII. ПРИМИРЕНИЕ НА ОСТРОВЕ......317
Глава XXIII. К ВЕЛИКОМУ ОКНУ ..........326
Научно-популярное издание
Николай Иванович ШЕРСТЕННИКОВ
мистическая дилогия
ДРУГОЕ ЗЕРКАЛО РЕАЛЬНОСТИ
Книга II
Редактор
Верстка и дизайн
Дизайн обложки
Надежда Антонова
Екатерина Сотникова
Сергей Стальненко
Формат 84x108/32
Гарнитура «Verdana»
Печать высокая Усл. псч. л 18,48
Тираж 3000 экз
Заказ №
ООО «Культурный Слой»
127349, Москва, ул Лескова, д 10Б
В НАШЕМ ИЗДАТЕЛЬСТВЕ ТАКЖЕ
ВЫШЛИ КНИГИ
Н.И. Шерстенникова,
посвященные практикам
древней Северной Традиции:
«Приподнимая занавес былого» (вводный курс)
«Открытие себя» (первый уровень)
«Анатомия СИЛЫ» (второй уровень)
«КОЛЬЦО ЖИЗНИ» (третий уровень)
и практикам
психосексуальной саморегуляции:
«Семена счастья»
«Аромат любви»
«Феномен лишнего веса»
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПИЛИГРИМ-ПРЕСС»
ПРИГЛАШАЕТ К СОТРУДНИЧЕСТВУ АВТОРОВ.
СВОИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПРИСЫЛАЙТЕ ПО АДРЕСУ:
piiigrim-press@yandex. ги
ДЛЯ ОПТОВИКОВ:
pHigrim-dm@yandex.ru