ДЕТ ГИЗ ЛЕНИНГРАД 1954

Л.ПАНТЕЛЕЕВ
В В © Е Л ЬО К)
7 М В А СО
сказки
стихи
рассказы
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РСФСР
ЛЕНИНГРАД 1S54
Рисунки и. Харневича
РАССКАЗЫ О БЕЛОЧКЕ И ТАМАРОЧКЕ
НА МОРЕ
У одной мамы было две девочки.
Одна девочка была маленькая, а другая
побольше. Маленькая была беленькая, а
побольше — чёрненькая. Беленькую звали
Белочка, а чёрненькую — Тамарочка.
Девочки эти были очень непослушные.
Летом они жили на даче.
з
Вот они раз приходят и говорят:
— Мама, а мама, можно нам сходить
на море—покупаться?
А мама им отвечает:
— С кем же вы пойдёте, доченьки?
Я идти не могу. Я занята. Мне надо обед
готовить.
— А мы, —говорят, — одни пойдём.
— Как это одни?
— Да так. Возьмёмся за руки и пойдём.
— А вы не заблудитесь?
— Нет, нет, не заблудимся, не бойся.
Мы все улицы знаем.
— Ну, хорошо, идите,—говорит мама,—
Но только смотрите: купаться я вам запре-
щаю. По воде босичком походить — это мо-
жете. В песочек поиг-
рать— это пожалуйста.
А купаться —НИ-НИ:
Девочки ей обе-
щали, что купаться не
будут.
Взяли они с собой
лопатку,, формочки и
маленький кружевной
зонтик и пошли на
море.
4
Ay них были очень
нарядные платьица. У
Белочки было платьи-
це розовенькое с го-
лубеньким бантом, а
у Тамарочки — наобо-
рот—платьице было
голубенькое, а бант
розовый. Но зато у них
у обеих были совсем
одинаковые синенькие
испанские шапочки
с красными кисточками.
Когда они шли по улице, все останав-
ливались и говорили:
— Вы посмотрите, какие красивые ба-
рышни идут!
А девочкам это приятно. Они еще и зон-
тик над головой раскрыли: чтобы ещё кра-
сивее было.
Вот они пришли на море. Стали сна-
чала играть в песочек. Стали колодцы
копать, песочные пирожки стряпать, песоч-
ные домики строить, песочных человечков
лепить...
Играли они, играли —и стало им очень
жарко.
Тамарочка говорит:
5
— Знаешь что, Белочка? Давай выку-
паемся!
А Белочка говорит:
— Ну, что ты! Ведь мама нам не по-
зволила.
— Ничего, — говорит Тамарочка.—Мы
потихоньку. Мама и не узнает даже.
Девочки они были очень непослушные.
Вот они быстренько разделись, сложили
свою одёжку под деревом и побежали —
в воду.
А пока они там купались, пришёл вор
и украл всю их одёжку. И платьица украл,
и штанишки украл, и рубашки, и сандалики,
и — даже испанские шапочки с красными
кисточками украл. Оставил он только малень-
кий кружевной зонтик и формочки. Зонтик
ему не нужен — он ведь вор, а не барышня,
а формочки он просто не заметил. Они в
стороне лежали—под
деревом.
А девочки и не
видели ничего.
Они там купа-
лись,— бегали, брыз-
гались, плавали, ны-
ряли...
А вор в это время тащил их бельё.
Вот девочки выскочили из воды и бегут
одеваться. Прибегают и видят, — ничего нет:
ни платьиц, ни штанишек, ни рубашек.
Даже испанские шапочки с красными кисточ-
ками пропали.
Девочки думают:
„Может быть, мы не на то место пришли?
Может быть, мы под другим деревом раз-
девались?"
Но — нет. Видят—и зонтик здесь и фор-
мочки здесь.
Значит, они здесь раздевались, под этим
деревом.
7
И тут они поняли, что у них одёжку
украли.
। Сели они под деревом на песочек и
стали громко рыдать.
Белочка говорит:
— Тамарочка! Милая! Зачем мы мамоч-
ку не послушались? Зачем мы купаться по-
шли? Как же мы с тобой теперь домой по-
падём?
А Тамарочка и сама не знает. Ведь у
них даже трусов не осталось. Неужели им
домой голыми придётся идти?
А дело уже к вечеру было. Уже холодно
стало. Ветер начинал дуть.
Видят девочки—делать нечего, надо
идти. Озябли девочки, посинели, дрожат.
Подумали они, посидели, поплакали и
110,шли домой.
А дом у них был далеко. Нужно было
идти через три улицы.
Вот видят люди: идут по улице две
девочки. Одна девочка маленькая, а другая—
побольше. Маленькая девочка — беленькая,
а побольше — чёрненькая. Беленькая зонтик
несёт, а у чёрненькой в руках сетка с фор-
мочками.
И обе девочки идут совершенно голые.

И все на них
смотрят, все удив-
ляются, пальцами
показывают.
— Смотрите,—
говорят, — какие
смешные девчонки
идут!
А девочкам это
неприятно. Разве
приятно, когда все
на тебя пальцами
показывают?!
Вдруг видят—
стоит на углу ми-
лиционер. Фуражка
у него белая, рубашка белая, и даже перчат-
ки на руках — тоже беленькие.
Он видит—идёт толпа.
Он вынимает свисток и свистит. Тогда
все останавливаются. И девочки останавли-
ваются. И милиционер спрашивает:
— Что случилось, товарищи?
А ему отвечают:
— Вы знаете, что случилось? Голые
девочки по улицам ходят.
Он говорит:
9
— Эт-то что такое? А?! Кто вам по-
зволил, гражданки, голышом по улицам
бегать?
А девочки так испугались, что и сказать
ничего не могут. Стоят и сопят, как будто
у них насморк.
Милиционер говорит: '
— Вы разве не знаете, что по улицам
бегать голышом нельзя? А?! Хотите я вас
за это сейчас в милицию отведу? А?
А девочки ещё больше испугались и
говорят:
— Нет, не хотим. Не надо, пожалуйста.
Мы не виноваты. Нас обокрали.
— Кто вас обокрал?
Девочки говорят:
— Мы не знаем. Мы в море купались,
а он пришёл и украл всю нашу одёжку.
— Ах вот оно как! — сказал милиционер.
Потом подумал, спрятал обратно свисток
и говорит:
— Вы где живёте, девочки?
Они говорят:
— Мы вот за тем углом в зелёненькой
дачке живём.
— Ну, вот что, — сказал милиционер.—
Бегите тогда скорей на свою зелёненькую
ю
дачку. Наденьте на себя что-нибудь тёплое.
И никогда больше голые по улицам не
бегайте...
Девочки так обрадовались, что ничего
не сказали и побежали домой.
А в это время их мама накрывала в
саду на стол.
И вдруг она видит — бегут её девочки:
Белочка и Тамарочка. И обе они — совсем
голые.
Мама так испугалась, что уронила даже
глубокую тарелку.
Мама говорит:
— Девочки! Что это с вами? Почему
вы голые?
А Белочка ей кричит:
— Мамочка! Знаешь, —нас обокрали!
— Как обокрали? Кто же вас раздел?
— Мы сами разделись.
— А зачем же вы разделись? — спра-
шивает мама.
А девочки и сказать ничего не могут.
Стоят и сопят.
— Вы что? — говорит мама. — Вы, зна-
чит, купались?
— Да, — говорят девочки. — Немножко
купались.
Мама тут рассердилась и говорит:
— Ах вы, негодницы этакие! Ах вы,
непослушные девочки! Во что же я вас
теперь одевать буду? Ведь у меня же все
платья в стирке...
Потом говорит:
— Ну, хорошо! В наказание вы у меня
теперь всю жизнь так ходить будете.
Девочки испугались и говорят:
— А если дождь?
— Ничего, — говорит мама, — у вас зон-
тик есть.
— А зимой?
— И зимой так ходите.
Белочка заплакала и говорит:
— Мамочка! А куда ж я платок носо-
вой класть буду? У меня ж ни одного кар-
машка не осталось.
Вдруг открывается калитка и входит
милиционер. И несёт какой-то беленький
узелок.
Он говорит:
— Это здесь девочки живут, которые
по улицам голые бегают?
Мама говорит:
— Да, да, товарищ милиционер. Вот
они — эти непослушные девчонки.
12
Милиционер говорит:
— Тогда вот что. Тогда получайте ско-
рей ваши вещи. Я вора поймал.
Развязал милиционер узелок, а там —
что вы думаете? Там все их вещи: и голу-
бенькое платьице с розовым бантом, и розо-
венькое платьице с голубым бантом, и сан-
далики, и чулочки, и трусики. И даже платки
носовые в кармашках лежат.
— А где же испанские шапочки? — спра-
шивает Белочка.
— А испанские шапочки я вам не от-
дам,— говорит милиционер.
— А почему?
— А потому, — говорит милиционер,—
что такие шапочки
очень хорошие де-
ти... А вы, как я
вижу, не очень хо-
рошие. ..
— Да, да, —го-
ворит мама. — Не
отдавайте им, пожа-
луйста, этих шапо-
чек, пока они маму
слушаться не бу-
дут.
могут носить только
13
— Будете маму слушаться? —спраши-
вает милиционер.
— Будем, будем!— закричали Белочка
и Тамарочка.
— Ну, смотрите, —сказал милиционер.—
Я завтра приду... узнаю.
Так и ушёл. И шапочки унёс.
А что завтра было — еще неизвестно.
Ведь завтра-то — его еще не было. Завтра —
оно завтра будет.
в ЛЕСУ
Однажды вечером, когда мама уклады-
вала девочек спать, она им сказала:
— Если завтра с утра будет хорошая
погода, мы с вами пойдём — знаете куда?
— Куда?
Мама говорит:
— А ну, угадайте.
— На море?
— Нет.
— Цветы собирать?
— Нет.
14
Белочка говорит:
— А я знаю куда. Мы в лавку за керо-
сином пойдём.
— Нет, — говорит мама. — Если завтра
с утра будет хорошая погода, мы с вами
пойдём в лес за грибами.
Белочка и Тамарочка так обрадовались,
так запрыгали, что чуть не свалились со
своих кроваток на пол.
Ещё бы!.. Ведь они еще никогда в жизни
не были в лесу. Цветы они собирали. На
море купаться ходили. Даже в лавку за керо-
сином с мамой ходили. А вот в лес их еще
никогда, ни одного раза не брали. И грибы
они до сих пор только жареные видели —
на тарелках.
От радости они долго не могли заснуть.
Они долго ворочались в своих маленьких
кроватках и всё думали: какая завтра будет
погода?
„Ох, — думают,—только бы не плохая
была. Только бы солнышко было".
Утром они проснулись и сразу:
— Мамочка! Какая погода?
А мама им говорит:
— Ох, доченьки, погода неважная. Тучи
по небу ходят.
15
Выбежали девочки в сад и чуть не за-
плакали.
Видят, и правда: всё небо в тучах, а
тучи такие страшные, чёрные, — вот-вот дож-
дик закапает.
Мама видит, что девочки приуныли, и
говорит:
— Ну, ничего, доченьки. Не плачьте.
Может быть, их разгонит, тучи-то...
А девочки думают:
„Кто же их разгонит? Кому в лес не
идти — тому всё равно. Тому тучи не мешают.
Надо нам самим разгонять".
Вот стали они бегать по саду и разго-
нять тучи. Стали руками махать. Бегают,
машут и говорят:
— Эй, тучи! Уходите, пожалуйста! Уби-
райтесь! Вы нам мешаете в лес идти.
И, то ли они хорошо махали, то ли
тучам самим надоело на одном месте стоять,
только вдруг поползли они, поползли, и не
успели девочки оглянуться, — показалось на
небе солнце, заблестела трава, зачирикали
птички...
— Мамочка! — закричали девочки.— По-
смотри-ка: тучки-то испугались! Убежали!
Мама в окно посмотрела и говорит:
16

— Ах! Где же они?
Девочки говорят:
— Убежали...
— Вот вы молодцы какие! — говорит
мама.— Ну, что ж, теперь можно и в лес
идти. Давайте, ребята, одевайтесь скорей,
а то они еще раздумают, тучи-то, — обратно
придут.
Девочки испугались и побежали скорей
одеваться. А мама в это время сходила к
хозяйке и принесла от неё три корзины:
одну большую корзину — для себя и две
маленьких корзиночки — для Белочки и Та-
марочки. Потом они попили чаю, позавтра-
кали и пошли в лес.
Вот они пришли в лес. А в лесу ти-
хо, темно и — никого нет. Одни деревья
стоят.
Белочка говорит:
— Мамочка! А волки здесь есть?
— Здесь, на опушке — нет,— говорит
мама,— а подальше туда —в глубине леса—
там, говорят, их очень много.
— Ой, —говорит Белочка. — Я тогда
боюсь.
Мама говорит:
— Ничего, не бойся. Мы с вами очень
2 Л. Пантелеев	-•
далеко не пойдём. Мы здесь, на опушке
будем грибы собирать.
Белочка говорит:
— Мамочка! А какие они, грибы? Они
на деревьях растут? Да?
Тамарочка говорит:
— Глупая! Разве гри-
бы на деревьях растут?
Они на кусточках растут,
как ягодки.
— Нет, — говорит ма-
ма, — грибы растут на
земле, под деревьями. Вот
вы сейчас увидите. Давайте
искать.
А девочки и не знают,
как их искать — грибы. Ма-
ма идёт, под ноги себе
/з

смотрит, направо смотрит, налево смотрит,
каждое дерево обходит, каждый пенёчек
разглядывает. А девочки сзади идут и не
знают, что делать.
— Ну, вот, — говорит мама.—Идите сюда
скорей. Я нашла первый гриб.
Девочки прибежали и говорят:
— Покажи, покажи!
Видят — стоит под деревом маленький,
беленький грибочек. Такой маленький, что
его и не видно почти, — из земли одна
только шапочка тор-
чит.
Мама говорит:
— Это самый
вкусный гриб. Он
называется: белый
гриб. Видите, какая
у него головка свет-
ленькая? Совсем как
у Белочки.
Белочка гово-
рит:
— Нет, у меня
лучше.
Тамарочка го-
ворит:
2*
/9
— Зато тебя есть нельзя.
Белочка говорит:
— Нет, можно.
— Ану, давай съем,—говорит Тамарочка.
Мама говорит:
— Хватит вам, девочки, спорить. Да-
вайте лучше дальше грибы собирать. Вот
видите —ещё один гриб.
Присела мама на корточки и срезает
ножом ещё грибок. У этого грибка шапочка
маленькая, а ножка длинная, мохнатая, как
у собачки.
— Этот, — говорит мама, — называется
подберёзовик. Видите, он под берёзой растёт.
Потому он так и называется —подберёзовик.
А вот это — маслёныши. Посмотрите, какие
у них шапочки блестящие.
— Ага, — говорят девочки, —как будто
маслом намазаны.
— А это вот —сыроежки.
Девочки говорят:
— Ой, какие хорошенькие!
— А вы знаете, почему они называются
сыроежки?
— Нет, — говорит Белочка.
А Тамарочка говорит:
— А я знаю.
20
— Почему?
— Наверно, из них сыр де-
лают?
— Нет, — говорит мама, —
вовсе не потому.
— А почему?
— А потому они называются
сыроежками, что их в сыром
виде кушают.
— Как в сыром? Так просто —
не варёные, не жареные?
— Да, — говорит мама. —
Их моют, чистят и кушают с
солью.
— А без соли?
— А без соли нельзя, не-
вкусно.
— А если с солью?
— Ас солью — можно.
Белочка говорит:
— А если без соли — что?
Мама говорит:
— Я уже сказала, что без
соли их есть нельзя.
Белочка говорит:
— Ас солью можно, зна-
чит?
Мама говорит:
— Фу ты, какая бестолковая!
Рассердилась мама, взяла корзинку и
дальше пошла. Идёт и всё время нагибается,
всё время грибы находит. А девочки сза-
ди плетутся с пустыми корзинками, сами ни-
чего не находят и только спрашивают всё
время:
— А это какой гриб? А это какой гриб?
И мама им всё объясняет:
— Это вот красный гриб. Подосиновик.
Это груздик. Это — опёнки...
Потом она вдруг под одним деревом
остановилась и говорит:
— А это вот, девочки, — это очень не-
хорошие грибы. Вы видите? Их кушать
нельзя. От них заболеть можно и даже уме-
реть. Это поганые грибы.
Девочки испугались и спрашивают:
— А как они называются, эти поганые
грибы?
Мама говорит:
— Они так и называются — поганки.
Белочка села на корточки и спраши-
вает:
— Мамочка! А потрогать их можно?
Мама говорит:
22
— Потрогать можно.
Белочка говорит:
— А я не умру?
Мама говорит:
— Нет, не умрёшь.
Тогда Белочка потрогала одним паль-
цем поганку и говорит:
— Ой, как жаль: неужели их даже с
солью кушать нельзя?
Мама говорит:
— Нет, даже с сахаром нельзя.
У мамы уж полная корзинка, а у дево-
чек ни одного гриба.
Вот мама и говорит:
— Девочки! Что же вы грибы не соби-
раете?
А они говорят:
— Как же нам собирать, если ты всё
одна находишь? Мы только подойдём, а ты
уже и нашла.
Мама говорит:
— А вы сами и вино-
ваты. Зачем же вы за мной,
как хвостики, бегаете?
— А как же нам бе-
гать?
— Бегать и не нужно
23
— И я не
совсем. Надо в других ме-
стах искать. Я здесь ищу,
а вы куда-нибудь в сто-
рону идите.
— Да! А если мы по-
теряемся?
— А вы кричите всё
время „ау“, вот и не поте-
ряетесь.
Белочка говорит:
— А если ты поте-
ряешься?
потеряюсь. Я тоже буду кри-
чать „ау“.
Вот они так и сделали. Мама пошла по
тропинке вперёд, а девочки свернули в сто-
рону и зашагали в кусты. И оттуда, из-за
кустов, кричат:
— Мамочка! Ау!
А мама им отвечает:
— Ау, доченьки!
Потом опять:
— Мамочка! Ау!
И мама им:
— Я здесь, доченьки! Ау!
Аукали они так, аукали, и вдруг Тама-
рочка говорит:
м
— Знаешь что, Белочка? Давай нарочно
сядем за кустиком и будем молчать.
Белочка говорит:
— Это зачем?
— А так просто. Нарочно. Пускай она
думает, что нас волки съели.
Мама кричит:
— Ау! Ау!
А девочки сидят себе за кустом и мол-
чат. И не откликаются. Как будто их и в
самом деле волки съели.
— Доченьки! Доченьки! — кричит ма-
ма,—Да где же вы? Что с вами?.. Ау! Ау!
Белочка говорит:
— Давай побежим, Тамарочка! А то
она еще уйдет,— потеряемся.
А Тамарочка говорит:
— Ладно. Сиди,
пожалуйста. Успеем. Не потеряемся. А мама всё даль- ше и дальше уходит. Всё тише и тише её голос: — Ау! Ау! Ау!.. И вдруг совсем тихо стало.	
25
Тогда вскочили девочки. Выбежали из-
за куста. Думают — надо маму позвать.
Закричали они:
— Ау! Мамочка!
А мама и не отвечает. Мама уж далеко
ушла, — не слышит их мама.
Испугались девочки. Забегали. Стали
кричать:
— Мамочка! Ау! Мамочка! Мама! Где ты?
А вокруг — тихо, тихо. Только деревья
над головами скрипят.
Поглядели девочки друг на дружку.
Белочка вся побледнела, заплакала и го-
ворит:
— Вот что ты наделала, Тамарка!
Наверно, теперь мамочку нашу волки
съели.
Стали они ещё громче кричать. Кри-
чали, кричали, пока не охрипли совсем.
Тогда и Тамарочка заплакала. Не выдер-
жала Тамарочка.
Сидят обе девочки на земле, под кустом,
плачут и не знают, что делать, ку-
да идти.
А идти куда-нибудь надо. Ведь в лесу
жить нельзя. В лесу — страшно.
Вот поплакали они, подумали, повзды-
26
хали, да и пошли потихоньку. Идут со своими
пустыми корзинками, —Тамарочка впереди,
Белочка сзади, и вдруг видят: полянка,
а на полянке этой очень много грибов. И
все грибы разные. Одни маленькие, другие
побольше, у одних шапочки беленькие,
у других жёлтенькие, у третьих ещё какие-
нибудь...
Обрадовались девочки, даже плакать
перестали и кинулись собирать грибы.
Белочка кричит:
— Я подберёзовик нашла!
Тамарочка кричит:
— А я целых два нашла!
— А я, кажется, маслёныш нашла.
— А я —сыроежек целую кучу...
Увидят — под берёзой гриб растёт,—
значит, подберезовик. Увидят—шапочка
будто маслом намазана —значит, маслё-
ныш. Шапочка светленькая — значит, белый
гриб.
Не успели оглянуться,—у них уже пол-
ные корзинки.
Столько набрали, что даже не помести-
лось всё. Даже пришлось очень много гри-
бов оставить.
Вот взяли они свои полные корзинки
27
и пошли дальше. А идти им теперь тяжело.
Корзинки у них тяжёлые. Белочка еле-еле
плетётся. Она говорит:
— Тамарочка, я устала. Я не могу
больше. Я кушать хочу.
А Тамарочка говорит:
— Не хнычь, пожалуйста. Я тоже хочу.
Белочка говорит:
— Я супу хочу.
Тамарочка говорит:
— Где ж я тебе тут возьму суп! Тут
супов нет. Тут — лес.
Потом помолчала, подумала и говорит:
— Знаешь что? Давай грибы есть.
Белочка говорит:
— Как же их есть?
— А сыроежки?!
Вот высыпали они поскорей грибы на
землю и стали их разбирать. Стали искать,
которые среди них сыроежки. А грибы у
них все перемешались, ножки у них отва-
лились, не поймёшь, где что...
Тамарочка говорит:
— Это вот сыроежка.
А Белочка говорит:
•— Нет, эта!..
Спорили они, спорили и, наконец, ото-
28
брали штук пять или шесть самых луч-
ших.
„Вот эти уж,—думают, — обязательно
сыроежки".
Тамарочка говорит:
— Ну, начинай, Белочка, кушай.
Белочка говорит:
— Нет, лучше ты начинай. Ты —стар-
шая.
Тамарочка говорит:
— Не спорь, пожалуйста. Маленькие
всегда первые грибы кушают.
Тогда Белочка взяла самый малень-
кий грибок, понюхала его, вздохнула и го-
ворит:
— Фу, как пахнет противно!
— А ты не нюхай. Зачем ты нюхаешь?
— Как же его не нюхать, если он
пахнет?
Тамарочка говорит:
— А ты его суй прямо в рот, вот
и всё.
Зажмурилась Белочка, открыла рот и
хотела уже сунуть туда свой грибок. Вдруг
Тамарочка закричала:
— Белочка! Стой!
— Что? — говорит Белочка.
29
— А соли-то у нас нет, — говорит Тама-
рочка.— Я и забыла совсем. Ведь без соли
их кушать нельзя.
— Ой, правда, правда!—сказала Белочка.
Обрадовалась Белочка, что не нужно
гриб кушать. Уж очень ей страшно было.
Уж очень плохо он пахнет, этот гриб.
Так и не пришлось им сыроежек попро-
бовать.
Сложили они свои грибы в корзинки,
встали и поплелись дальше.
за
И вдруг, не успели они и трёх шагов
сделать, — где-то далеко-далеко гром загре-
мел. Вдруг ветер подул. Темно стало. И не
успели девочки оглянуться — пошёл дождь.
Да такой сильный, такой страшный, что
девочкам показалось, будто на них сразу
из десяти бочек вода полилась.
Испугались девочки. Побежали. И сами
не знают, куда бегут. В лицо им ветки сте-
гают. Ноги им ёлки царапают. А сверху так
и течёт, так и хлещет.
Промокли насквозь девчонки.
Наконец добежали они до какого-то
высокого дерева и под этим деревом спря-
тались. Сели на корточки и дрожат. И даже
плакать боятся.
А над головой у них гром гремит. Мол-
ния всё время сверкает. То вдруг светло-
светло станет, то вдруг опять темно. По-
том опять светло, потом опять темно. И
дождь всё идёт, идёт, идёт и переставать не
хочет.
И вдруг Белочка говорит:
Тамарочка, посмотри-ка: брусника!
Тамарочка посмотрела и видит: дейст-
вительно, совсем близко от дерева растёт
под кустом брусника.
31
А сорвать её девочки не могут. Им
дождик мешает. Они под деревом сидят, на
брусничку смотрят и думают:
„Ох, поскорей бы дождик кончался!"
Только дождь кончился—они сразу брус-
нику рвать. Рвут её, торопятся, прямо гор-
стями в рот пихают. Вкусная брусника. Слад-
кая. Сочная.
Вдруг Тамарочка побледнела и говорит:
— Ой, Белочка!
— Что? — говорит Белочка.
— Ой, посмотри: волк шевелится.
Посмотрела Белочка, видит: и верно,
что-то шевелится в кустах. Какой-то зверь
мохнатый.
Закричали девочки и кинулись со всех
ног бежать. А зверь за ними несётся, хра-
пит, фыркает...
Вдруг Белочка споткнулась и упала.
А Тамарочка на неё налетела и тоже упа-
ла. И грибы у них все по земле раска-
тились.
Лежат девочки, съёжились и думают:
„Ну, наверно, сейчас нас волк есть
будет".
Слышат — уже подходит. Уже ногами
стучит.
si

Тогда Белочка голову подняла и говорит:
— Тамарочка! Да это не волк.
— А кто это? — говорит Тамарочка.
— Это телёночек.
А телёночек вышел из-за куста, посмо-
трел на них и говорит:
— М-у-у-у...
Потом подошёл, понюхал грибы, — не
понравились ему, поморщился и пошёл
дальше.
Тамарочка встала и говорит:
— Ох, какие мы глупые!
Потом говорит:
— Знаешь что, Белочка? Телёночек —
он, наверное, умный зверь. Давай — куда он
пойдет, туда и мы пойдём.
Вот они быстренько собрали свои грибы
и побежали догонять телёночка.
А телёночек увидел их, испугался, да
как пустится бежать.
А девочки за ним.
Они кричат:
— Телёночек! Погоди, пожалуйста! Не
убегай!
А телёночек всё шибче и шибче бежит.
Девочки еле-еле за ним поспевают.
И вдруг видят девочки — лес кончается.
3 Л. Пантелеев
33
И стоит Дом. А около дома
забор. И около забора — же-
лезная дорога, рельсы бле-
Д Ли стят.
Телёночек подошёл к за-
бору, голову поднял и говорит:
— М-у-у-у...
Тогда выходит из дома какой-то ста-
рик. Он говорит:
— А, это ты, Васька? А я думал, что
это поезд гудит. А ну, иди спать, Васька.
Потом увидел девочек и спрашивает:
— А вы кто такие?
Они говорят:
— А мы заблудились. Мы — девочки.
— А как же вы заблудились, девочки?
— А мы, — говорят, — от мамочки спря-
тались, думали, что нарочно, а мамочка в
это время ушла.
— Ах вы, какие нехорошие! А где вы
живёте? Вы адрес знаете?
Они говорят:
— Мы на зелёненькой дачке живём.
— Ну, это не адрес. Зелёненьких да-
чек много. Может быть, их сто дач, зелё-
ных-то...
Они говорят:
34
— У нас сад.
— Садов тоже много.
— У нас, окна, двери...
— Окна и двери тоже во всех домах
бывают.
Подумал старик и говорит:
— Вы —вот что... Вы, наверное, на
станции Разлив живёте?
— Да, да, —говорят девочки. —Мы на
станции Разлив живём.
— Тогда вот что, — говорит старик.—
идите по этой тропиночке, около рельсов.
Идите всё прямо и придёте к вокзалу. Атам
спросите.
„Ну,—думают девочки, —нам бы толь-
ко до вокзала дойти, а там-то уж мы най-
дём".
Поблагодарили старика и пошли по тро-
пиночке.
Отошли немного, Тама-
рочка и говорит:
— Ах, Белочка, какие
мы с тобой невежливые!
Белочка говорит:
— А что? Почему?
Тамарочка говорит:
— Телёночку-то мы
35
спасибо не сказали. Ведь это он нам дорогу
показал.
Хотели вернуться, да думают: „Нет, лучше
домой поскорей пойдём. А то еще опять
потеряемся".
Идут и думают:
„Только бы мамочка дома была. А
что, если мамы нету? Что мы тогда делать
будем?"
А мама ходила, ходила по лесу, кри-
чала, кричала девочек, не докричалась и
пошла домой.
Пришла, сидит на крылечке и плачет.
Приходит хозяйка и спрашивает:
— Что с вами, Марья Петровна?
А она говорит:
— У меня девочки потерялись.
Только сказала это —вдруг видит: идут
ее девочки.
Белочка впереди идёт, Тамарочка сзади.
И обе девочки грязные, грязные, мокрые-
премокрые.
Мама говорит:
— Девочки! Что вы со мной делаете?
Где вы пропадали? Разве можно так?
А Белочка кричит:
— Мамочка! Ау! Обед готрв?
2^6
Побранила мама как следует дево-
чек, потом покормила их, переодела и спра-
шивает:
— Ну, как —страшно было в лесу-то?
Тамарочка говорит:
— Мне так нисколечко.
А Белочка говорит:
— А мне так сколечко.
Потом говорит:
— Ну, ничего. Зато посмотри, мамочка,
сколько мы с Тамарой грибов набрали.
Притащили девочки свои полные кор-
зинки, поставили их на стол...
— Во! — говорят.
Стала мама грибы разбирать и ахнула.
— Девочки!—говорит.—Миленькие! Так
ведь вы ж одних поганок набрали!
— Как поганок?
— Ну, конечно, поганок. И это поганка,
и это поганка, и эта, и эта, и эта...
Девочки говорят:
— А мы их кушать хотели.
Мама говорит:
— Что вы?! Девочки! Разве можно?
Это ж поганые грибы. От них животы за-
болят, от . них умереть можно. Их все, все
на помойную яму выбросить надо.
37
Девочкам стало жалко грибов. Они оби-
делись и говорят:
— Зачем выбрасывать? Не надо выбра-
сывать. Мы лучше их куклам нашим отда-
дим. У нас куколки хорошие, не капризные,
они всё кушают...
Белочка говорит:
— Они даже песочек кушают.
Тамарочка говорит:
— Даже траву кушают.
Белочка говорит:
— Даже пуговицы кушают.
Мама говорит:
— Ну, вот и хорошо. Устройте вашим
куклам праздник и угостите их поган-
ками.
Девочки так и сделали.
Сварили они из поганок обед. На
первое суп из поганок, на второе котлеты
из поганок, и даже на сладкое — компот
из поганок сварили.
И куклы у них всё это съели — и суп,
и котлеты, и компот, — и ничего, не жало-
вались, не . капризничали. А может быть,
у них и- болели животики — кто их знает.
Они ведь народ неразговорчивый.
38
БОЛЬШАЯ СТИРКА
Один раз мама пошла на рынок за мя-
сом. И девочки остались одни дома. Уходя,
мама велела им хорошо себя вести, ничего
не трогать, со спичками не играть, на подо-
конники не лазать, на лестницу не выходить,
котёнка не мучить. И обещала им принести
каждой по апельсину.
39
Девочки закрыли за мамой на цепочку
дверь и думают: „Что же нам делать?" Ду-
мают: „Самое лучшее—сядем и будем рисо-
вать" . Достали свои тетрадки и цветные ка-
рандаши, сели за стол и рисуют. И всё боль-
ше апельсины рисуют. Их ведь, вы знаете,
очень нетрудно рисовать: какую-нибудь кар-
тошину намазюкал, красным карандашом
размалевал и — готово дело — апельсин.
Потом Тамарочке рисовать надоело, она
говорит:
— Знаешь, давай лучше писать. Хочешь,
я слово „апельсин" напишу?
— Напиши, — говорит Белочка.
Подумала Тамарочка, голову чуть-чуть
наклонила, карандаш послюнила и — готово
дело — написала:
ОПЕЛСИН
И Белочка тоже две или три буковки
нацарапала, которые умела.
Потом Тамарочка говорит:
— А я не только карандашом, а я и
чернилами писать умею. Не веришь? Хочешь,
напишу?
Белочка говорит:
40
— А где ж ты чернила возьмёшь?
— А у папы на столе—сколько хочешь.
Целая банка.
— Да,—говорит Белочка, —а ведь мама
нам не позволила трогать на столе.
Тамарочка говорит:
— Подумаешь! Она про чернила ничего
не говорила. Это ведь не спички — черни-
ла-то.
И Тамарочка сбегала в папину комнату
и принесла чернила и перо. И стала писать.
А писать она хоть и умела, да не очень.
Стала перо в бутылку окунать и опрокинула
бутылку. И все чернила на скатерть выли-
лись. А скатерть была чистая, белая, только
что постланная.
Ахнули девочки.
Белочка даже чуть на пол со стула не
упала.
— Ой,—говорит,—ой... ой... какое пят-
нище!..
А пятнище всё больше и больше де-
лается, растёт и растёт. Чуть не на полска-
терти кляксу поставили.
Белочка побледнела и говорит:
— Ой, Тамарочка, нам попадёт как!
А Тамарочка и сама знает, что попадёт.
41
Она тоже стоит—чуть не плачет. Потом по-
думала, нос почесала и говорит:
— Знаешь, давай скажем, что это кошка
чернила опрокинула!
Белочка говорит:
— Да, а ведь врать нехорошо, Тама-
рочка.
— Я и сама знаю, что нехорошо. А
что же нам делать тогда?
Белочка говорит:
— Знаешь что? Давай лучше—высти-
раем скатерть!
Тамарочке это даже понравилось. Она
говорит:
— Давай. А только в чём же её стирать?
Белочка говорит:
— Давай, знаешь, в кукольной ван-
ночке.
— Глупая. Разве скатерть в куколь-
ную ванночку залезет? А ну, тащи сюда
корыто!
— Настоящее?..
— Ну, конечно, настоящее.
Белочка испугалась. Говорит:
— Тамарочка, ведь мама же нам не по-
зволила...
Тамарочка говорит:
<2
— Она про корыто ничего не говорила.
Корыто — это не спички. Давай, давай ско-
рее. ..
Побежали девочки на кухню, сняли
с гвоздя корыто, налили в него из-под
крана воды и потащили в комнату. Табу-
ретку принесли. Поставили корыто на табу-
ретку.
Белочка устала —еле дышит.
А Тамарочка ей и отдохнуть не даёт.
— А ну,—говорит,—тащи скорей мыло!
Побежала Белочка. Приносит мыло.
Синьку еще надо. А ну — тащи синьку!
Побежала Белочка синьку искать. Ни-
где найти не можег.
Прибегает:
— Нет синьки.
А Тамарочка уже со стола скатерть
сняла и опускает её в воду. Страшно опу-
скать — сухую-то скатерть в мокрую воду.
Опустила всё-таки. Потом говорит:
— Не надо синьки.
Посмотрела Белочка, а вода в корыте —
синяя-пресиняя.
Тамарочка говорит:
— Видишь, даже хорошо, что пятно по-
ставили. Можно без синьки стирать.
43
Потом говорит;
— Ой, Белочка!
— Что? —говорит Белочка.
— Вода-то холодная.
— Ну и что?
— В холодной же воде бельё не сти-
рают. В холодной только полощут.
Белочка говорит;
— Ну, ничего, давай тогда полоскать.
Испугалась Белочка: вдруг её Тамарочка
ещё и воду заставит кипятить.
Стала Тамарочка скатерть мылом на-
мыливать. Потом стала тискать её, как
полагается. А вода всё темней и темней де-
лается.
Белочка говорит:
— Ну, наверно, уже можно выжимать.
— А ну, давай посмотрим, — говорит
Тамарочка.
Вытащили девочки из корыта скатерть.
А на скатерти только два маленьких белых
пятнышка. А вся скатерть —синяя.
— Ой,—говорит Тамарочка,—Надо воду
менять. Тащи скорей чистой воды.
Белочка говорит:
— Нет, теперь ты тащи. Я тоже хочу
постирать.
44
Тамарочка говорит:
— Ещё что! Я пятно поставила, я и сти-
рать буду.
Белочка говорит:
— Нет, теперь я буду.
— Нет, не будешь!
— Нет, буду!..
Заплакала Белочка и двумя руками вце-
пилась в корыто. А Тамарочка за другой
конец ухватилась. И корыто у них закача-
лось, как люлька или качели.
45
— Уйди лучше,— закричала Тамароч-
ка.—Уйди, честное слово, а не то я в тебя
сейчас водой брызну.
Белочка, наверно, испугалась, что она
и в самом деле брызнет,—отскочила, корыто
выпустила, а Тамарочка его в это время
как дёрнет — оно кувырком, с табуретки —
и на пол. И, конечно, вода из него тоже
на пол. И потекла во все стороны.
Вот тут-то уж девочки испугались по-
настоящему.
Белочка от стра-
ха даже плакать пере-
стала.
А вода уж по всей
комнате —и под стол,
и под шкаф, и под
рояль, и под стулья,
и под диван, и под эта-
жерку, и куда только
можно течёт. Даже в
46
соседнюю комнату маленькие ручейки по-
бежали.
Очухались девочки, забегали, засуети-
лись:
— Ой! Ой! Ой!..
А в соседней комнате в это время спал
на полу котёнок Пушок. Он как увидел, что
под него вода течёт,— как вскочит, как за-
мяучит и давай, как сумасшедший, по всей
квартире носиться:
— Мяу! Мяу! Мяу!
Девочки бегают, и котёнок бегает. Де-
вочки кричат, и котёнок кричит. Девочки
не знают, что делать, и котёнок тоже не
знает, что делать.
Тамарочка на табуретку влезла и кри-
чит:
— Белочка! Лезь на стул! Скорее! Ты
же промочишься.
А Белочка так испугалась, что и на стул
забраться не может. Стоит, как цыплёнок,
съёжилась и только знай себе головой ка-
чает:
47
— Ой! Ой! Ой!
И вдруг слышат девочки— звонок.
Тамарочка побледнела и говорит:
— Мама идёт.
А Белочка и сама слышит. Она ещё
больше съёжилась, на Тамарочку посмотрела
и говорит:
— Ну вот, сейчас будет нам...
А в прихожей ещё раз:
„Дзинь!"
И ещё раз:
„Дзинь! Дзинь!"
Тамарочка говорит:
— Белочка, милая, открой, пожалуйста.
— Да, спасибо, — говорит Белочка.—
Почему это я должна?
— Ну, Белочка, ну, милая, ну ты же
всё-таки ближе стоишь. Я же на табуретке,
а ты на полу всё-таки.
Белочка говорит:
— Я тоже могу на стул залезть.
Тогда Тамарочка видит, что всё равно
надо идти открывать, с табуретки спрыгнула
и говорит:
— Знаешь что? Давай скажем, что это
кошка корыто опрокинула!
Белочка говорит:
43

— Нет, лучше, знаешь, давай пол по-
скорее вытрем!
Тамарочка подумала и говорит:
— А что ж... Давай попробуем. Может
быть, мама и не заметит...
И вот опять забегали девочки. Тама-
рочка мокрую скатерть схватила и давай
ею по полу елозить. А Белочка за ней,
как хвостик, носится, суетится и только
знай себе:
— Ой! Ой! Ой!
Тамарочка ей говорит:
— Ты лучше не ойкай, а лучше тащи
скорей корыто на кухню.
Белочка, бедная, корыто поволокла. А
Тамарочка ей:
— И мыло возьми заодно.
— А где оно — мыло?
— Что ты — не видишь? Вон оно под
роялем плавает.
А звонок опять:
„Дз-з-зинь!..“
— Ну что ж, — говорит Тамарочка.—
Надо, пожалуй, идти. Я пойду открою, а ты,
Белочка, поскорей дотирай пол. Как следует,
смотри, чтобы ни одного пятнышка не оста-
лось.
4 Л. Пантелеев
49
Белочка говорит:
— Тамарочка, а куда же скатерть потом?
На стол?
— Глупая. Зачем её на стол? Пихай
её — знаешь куда? Пихай её подальше под
диван. Когда она высохнет, мы её выгладим
и постелим.
И вот пошла Тамарочка открывать. Идти
ей не хочется. Ноги у неё дрожат, руки дро-
жат. Остановилась она у двери, постояла,
послушала, вздохнула и тоненьким голоском
спрашивает:
— Мамочка, это ты?
Мама входит и говорит:
so
— Господи, что случилось?
Тамарочка говорит:
— Ничего не случилось.
— Так что же ты так долго?.. Я. на-
верно, двадцать минут звоню и стучу.
— А я не слышала,—говорит Тамарочка.
Мама говорит:
— Я уж бог знает, что думала...
Думала — воры забрались или вас волки
съели.
— Нет,—говорит Тамарочка,—нас никто-
не съел.
Мама сетку с мясом на кухню снесла,
потом возвращается и спрашивает:
— А где же Белочка?
Тамарочка говорит:
— Белочка? А Белочка... я не знаю,
где-то там, кажется... в большой комнате...
чего-то там делает, я не знаю...
Мама на Тамарочку с удивлением по-
смотрела и говорит:
— Послушай, Тамарочка, а почему у
тебя такие руки грязные? И на лице какие-
то пятна!
Тамарочка за нос себя потрогала и го-
ворит:
— А это мы рисовали.
4*
St
— Что ж это вы “углём Или грязью
рисовали?
— Нет, — говорит Тамарочка,— мы ка-
рандашами рисовали.
А мама уже разделась и идёт в большую
комнату. Входит и видит: вся мебель в ком-
нате сдвинута, перевёрнута, не поймёшь,
где стол, где стул, где диван, где этажер-
ка... А под роялем на корточках ползает
Белочка и что-то там делает и плачет во
весь голос.
Мама в дверях остановилась и говорит:
— Белочка! Доченька! Что это ты там
делаешь?
Белочка из-под рояля высунулась и го-
ворит:
- Я?
А сама она грязная-прегрязная, и лицо
у неё грязное, и даже на носу тоже
пятна.
Тамарочка ей ответить не дала. Говорит:
— А это мы хотели, мамочка, тебе по-
мочь,— пол вымыть.
Мама обрадовалась и говорит:
— Вот спасибо!..
Потом к Белочке подошла, наклонилась
и спрашивает:
52
— А чем же это, интересно, моя дочка
моет пол?
Посмотрела и за голову схватилась:
— О, господи! — говорит. — Вы только
взгляните! Ведь она же носовым платком
пол моет!
Тамарочка говорит:
— Фу, глупая какая!
А мама говорит:
53
— Да уж, это действительно назы-
вается — помогают мне.
А Белочка ещё громче заплакала под
своим роялем и говорит:
—• Неправда, мамочка. Мы вовсе и не
помогаем тебе. Мы корыто опрокинули.
Мама на табуретку села и говорит:
— Этого еще недоставало. Какое ко-
рыто?
Белочка говорит:
— Настоящее которое... Железное.
— А как же, интересно, оно попало
сюда — корыто?
Белочка говорит:
— Мы скатерть стирали.
— Какую скатерть? Где она? Зачем же
вы её стирали? Ведь она же чистая была,
только вчера постлана.
— А мы на неё чернила нечаянно про-
лили.
— Ещё того не легче. Какие чернила?
Где вы их взяли?
Белочка на Тамарочку посмотрела и го-
ворит:
— Мы из папиной комна1ы при-
несли.
— А кто вам позволил?
Девочки друг на дружку посмотрели и
молчат.
Мама посидела, подумала, нахмурилась
и говорит:
— Ну, что же мне теперь с вами делать?
Девочки обе заплакали и говорят:
— Накажи нас.
Мама говорит:
— А вы очень хотите, чтобы я вас на-
казала?
Девочки говорят:
— Нет, не очень.
— А за что же, по-вашему, я должна
вас наказать?
— А за то, что, наверно, мы пол мыли.
— Нет,— говорит мама,—за это я вас
наказывать не буду.
— Ну, тогда за то, что бельё стирали.
— Нет,—говорит мама.—И за это я тоже
наказывать вас не буду. И за то, что чер-
нила пролили,— тоже не буду. И за то, что
писали чернилами,—тоже не буду. А вот за
то, что без спросу взяли из папиной ком-
наты чернильницу,—за это вас действительно
наказать следует. Ведь если бы вы были
послушные девочки и в папину комнату не
полезли, — вам бы не пришлось ни пол мыть,
55
ни бельё стирать, ни корыто опрокидывать.
А заодно и врать бы вам не пришлось. Ведь
в самом деле, Тамарочка, разве ты не зна-
ешь, почему у тебя нос грязный?
Тамарочка говорит:
— Знаю, конечно.
— Так почему же ты сразу не сказала?
Тамарочка говорит:
— Я побоялась.
— А вот это и плохо,—говорит мама.—
Сумел набедокурить — сумей и ответить за
свои грехи. Сделал ошибку—не убегай, под-
жав хвост, а исправь её.
— Мы и хотели исправить,— говорит
Тамарочка.
— Хотели, да не сумели,—говорит мама.
Потом посмотрела и говорит:
— А где же, я не вижу, скатерть нахо-
дится?
Белочка говорит:
— Она под диваном находится.
— А что она там делает—под диваном?
— Она там сохнет у нас.
Вытащила мама из-под дивана скатерть
и опять на табуретку села.
— Господи! —говорит. — Боже ты мой!
Такая миленькая скатерть была! И вы по-
да
смотрите, во что она превратилась. Ведь это
же не скатерть, а половая тряпка какая-то.
Девочки ещё громче заплакали, а мама
говорит:
— Да, милые мои доченьки, наделали
вы мне хлопот. Я устала, думала отдохнуть, —
я только в будущую субботу собиралась
большую стирку делать, а придётся, как
видно, сейчас этим делом заняться. А ну,
прачки-неудачки, — снимайте платья!
Девочки испугались. Говорят:
— Зачем?
— Зачем? А затем, что в чистых платьях
бельё не стирают, полов не моют и вообще
не работают. На-
девайте свои ха-
латики и —живо
за мной на кух-
ню. ..
Пока девоч-
ки переодева-
лись, мама успе-
ла на кухне за-
жечь газ и по-
ставила на плиту
три больших ка-
стрюли: в од-
ной — вода, чтобы пол мыть, во второй —
бельё кипятить, а в третьей, отдельно —
скатерть.
Девочки говорят:
— А почему ты её отдельно постави-
ла? Она же ведь не виновата, что запачка-
лась.
Мама говорит:
— Да, она, конечно, не виновата, но
всё-таки придётся её в одиночку стирать.
А то у нас всё бельё синее станет. И во-
обще я думаю, что эту скатерть уже не от-
стираешь. Придётся, наверно, выкрасить её
в синий цвет.
Девочки говорят:
— Ой, как красиво будет!
— Нет, — говорит мама, —я думаю, что
это не очень красиво будет. Если бы это
было действительно красиво, то, наверно,
люди каждый бы день кляксы на скатерти
ставили.
Потом говорит:
— Ну, хватит болтать, берите каждая
по тряпке и идёмте пол мыть.
Девочки говорят:
— По-настоящему?
Мама говорит:
58
— А вы что думали?
По-игрушечному вы уже
вымыли, теперь давайте
по-настоящему.
И вот девочки стали
по-настоящему пол мыть.
Мама дала им каж-
дой по уголку и говорит:
— Смотрите, как я мою, и вы тоже так
мойте. Где вымыли, там по чистому не хо-
дите. .. Луж на полу не оставляйте, а выти-
райте досуха. А ну, раз-два — начали!..
Засучила мама рукава, подоткнула подол
и пошла пахать мокрой тряпкой. Да так
ловко, так быстро, что девочки за ней еле
успевают. И конечно, у них так хорошо не
выходит, как у мамы. Но всё-таки они ста-
раются. Белочка даже на коленки встала,
чтобы удобнее было.
Мама ей говорит:
— Белочка, ты бы еще на живот легла.
Если ты будешь так пачкаться, то нам при-
дётся потом и тебя в корыте стирать.
Потом говорит:
— А ну, сбегай, пожалуйста, на кух-
ню, посмотри, не кипит ли вода в бельевом
баке.
59
Белочка говорит:
— А как же узнать, кипит она или не
кипит?
Мама говорит:
— Если булькает — значит, кипит; если
не булькает — значит, не вскипела еще.
Белочка на кухню сбегала, прибегает:
— Мамочка булькает, булькает!
Мама говорит:
— Не мамочка булькает, а вода, на-
верно, булькает?
Тут мама из комнаты за чем-то вышла,
Белочка Тамарочке и говорит:
— Знаешь? А я апельсины видела!
Тамарочка говорит:
- Где?
— В сетке, в которой мясо висит. Зна-
ешь, сколько? Целых три.
Тамарочка говорит:
— Да. Будут нам теперь апельсины.
Дожидайся.
Тут мама приходит и говорит:
— А ну, поломойки, за-
бирайте вёдра и тряпки — идём
^5^ на кухню бельё стирать.
Д	Девочки говорят:
— По-настоящему?
60
Мама говорит1:
~ Теперь вы
всё будете делать
по-настоящему.
И девочки, вме-
сте с мамой, по-на-
стоящему стирали
бельё. Потом они
его по-настоящему
полоскали. По-на-
стоящему выжима-
ли. И по-настояще-
му вешали его на
чердаке на верёвках
сушиться.
А когда они кончили работать и вер-
нулись домой, мама накормила их обедом.
И никогда еще в жизни они с таким удо-
вольствием не ели, как в этот день. И суп
ели, и кашу, и чёрный хлеб, посыпанный
солью.
А когда они отобедали, мама принесла
из кухни сетку и сказала:
— Ну, а теперь вы, пожалуй, можете
получить каждая по апельсину.
Девочки говорят:
— А кому третий?
st
Мама говорит:
— Ах вот как? Вы уже знаете, что и
третий есть?
Девочки говорят:
— А третий, мамочка, знаешь кому?
Третий — самый большой—тебе.
— Нет, доченьки,—сказала мама.—Спа-
сибо. Мне хватит, пожалуй, и самого ма-
ленького. Ведь всё-таки вы сегодня в два
раза больше, чем я, работали. Не правда ли?
И пол два раза мыли. И скатерть два раза
стирали...
Белочка говорит:
— Зато чернила только один раз про-
лили.
Мама говорит:
— Ну, знаешь, если бы вы два ра-
за чернила пролили, — я бы вас так нака-
зала...
Белочка говорит:
— Да, а ведь ты же не наказала всё-
таки?
Мама говорит:
— Погодите, может быть, еще и накажу
всё-таки.
Но девочки видят, нет, уж теперь не
накажет, если раньше не наказала.
62
Обняли они свою маму, крепко расце-
ловали её, а потом подумали и выбрали
ей —хоть не самый большой, а всё-таки са-
мый лучший апельсин.
И правильно сделали.
весёлый трамвай
Тащи сюда стулья,
Неси табуретку,
Найди колокольчик,
Тесёмку давай!..
Сегодня нас трое,
Давайте устроим
Совсем настоящий,
Звенящий,
Гремящий,


Совсем настоящий
Московский
Трамвай.
Я буду — кондуктор,
Он будет — вожатый,
А ты — безбилетный пока
Пассажир.
Поставь свою ножку
На эту подножку,
Взойди на площадку
И так мне скажи:
- Товарищ кондуктор,
Я еду по делу,
По срочному делу
В Верховный Совет.
Возьмите монету
И дайте за это
Мне самый хороший
Трамвайный
Билет.
Я дам вам бумажку
И вы мне — бумажку,
Я дёрну тесёмку,
Л. Пантелеев
Скажу:
— Поезжай!..
Вожатый педали
Нажмёт у рояля,
И медленно
Тронется
Наш настоящий,
Как солнце блестящий
Как буря гремящий,
Совсем настоящий
Московский
Трамвай.
ЗАГАДКА
Меня искали
Днём с огнём
И не нашли
В траве густой...
Вот я какой!
А ночью
Даже без огня
Нашли меня
В траве густой...
Кто я такой?
ДВЕ ЛЯГУШКИ
(Сказка)
Жили-были две лягушки. Были они под-
руги и жили в одной канаве. Но только
одна из них была настоящая лесная лягуш-
ка— храбрая, сильная, весёлая, а другая
была ни то, ни сё: трусиха была, лентяйка,
соня. Про неё даже говорили, будто она не
в лесу, а где-то в городском парке родилась.
Но всё-таки они жили вместе, эти ля-
гушки.
68
И вот, однажды ночью вышли; они
погулять.
Идут себе по лесной дороге и вдруг
видят —стоит дом. А около дома погреб.
И из этого погреба очень вкусно пахнет':
плесенью пахнет, сыростью, мохом, грибами.
А это как раз то самое, что лягушки любят.
Вот забрались они поскорей в погреб,
стали там бегать и прыгать. Прыгали, пры-
гали, и нечаянно свалились в горшок со
сметаной.
И стали тонуть.
А тонуть им, конечно, не хочется.
Тогда они стали барахтаться, стали пла-
вать. Но у этого глиняного горшка были
очень высокие скользкие стенки. И лягушкам
оттуда никак не выбраться.
Та лягушка, что была лентяйкой, попла-
вала немножко, побултыхалась й думает:
„Всё равно мне отсюда не вылезтй. Что
ж я буду напрасно барахтаться. Уж лучше
я сразу утону".
Подумала она так, перестала барах-
таться — и утонула.
А вторая лягушка —та была не такая.
Та думает:
„Нет, братцы, утонуть я всегда успею.
й
Это- от: меня не уйдёт. А лучше я ещё по-
барахтаюсь, ещё поплаваю. Кто его знает,:
может быть, у меня что-нибудь и выйдет".
Но только — нет, ничего не выходит.
Как ни плавай—далеко не уплывёшь. Гор-
шок узенький, стенки скользкие, — не вы-
лезти лягушке из сметаны.
Но всё-таки она не сдаётся, не унывает.
„Ничего, — думает, — пока силы есть,
буду бороться. Я ведь еще живая — значит,
надо жить. А там — что будет".
И вот — из последних сил борется наша
храбрая лягушка со своей лягушечьей
смертью. Уж вот она и сознание стала те-
рять. Уж вот захлебнулась. Уж вот её ко
дну тянет. А она и тут не сдаётся. Знай
себе лапками работает. Дрыгает лапками и
думает:
„Нет! Не сдамся! Шалишь, лягушечья
смерть..."
И вдруг — что такое? Вдруг чувствует
наша лягушка, что под ногами у неё уже
не сметана; а что-то твёрдое, что-то такое
крепкое, надёжное, вроде земли. Удивилась
лягушка, посмотрела и видит: никакой сме-
таны в горшке уже нет, а стоит она на
комке масла.
70
„Что такое? — думает лягушка. — Откуда
здесь взялось масло?"
Удивилась она, а потом догадалась: ведь
это она сама лапками своими из жидкой
сметаны твёрдое масло сбила.
„Ну вот, — думает лягушка, — значит, я
хорошо сделала, что сразу не утонула".
Подумала она так, выпрыгнула из горшка,
отдохнула и поскакала к себе домой — в лес.
А вторая лягушка осталась лежать в
горшке.
И никогда уж она, голубушка, больше
не видела белого света, и никогда не пры-
гала, и никогда не квакала.
Ну что ж. Если говорить правду, так
сама ты, лягушка, и виновата. Не падай ду-
хом! Не умирай раньше смерти...
ТРУС
Дело было в Крыму. Один приезжий
мальчик пошёл на море ловить удочкой
рыбу. А там был очень высокий, крутой
скользкий берег. Мальчик начал спускаться,
потом посмотрел вниз, увидел под собой
огромные острые камни и испугался. Оста-
новился и с места не может сдвинуться. Ни
назад, ни вниз. Вцепился в какой-то колю-
72
чий кустик, сидит на корточках и дышать
боится.
А внизу, в море, в это время колхоз-
ник-рыбак ловил рыбу. И с ним в лодке
была девочка, его дочка. Она всё видела
и поняла, что мальчик трусит. Она стала
смеяться и показывать на него пальцем.
Мальчику было стыдно, но он ничего
не мог с собой сделать. Он только стал
притворяться, будто сидит просто так и
будто ему очень жарко. Он даже снял шапку
и стал ею махать около своего носа.
Вдруг подул ветер, вырвал у мальчика
из рук удочку и бросил её вниз.
Мальчику было жаль удочки, он попро-
73
бовал ползти вниз, но опять у него ничего
не вышло.
А девочка всё это видела. Она сказала
отцу, тот посмотрел наверх и что-то ска-
зал ей.
Вдруг девочка спрыгнула в воду и заша-
гала к берегу. Взяла удочку и пошла об-
ратно к лодке.
Мальчик так рассердился, что забыл
всё на свете и кубарем покатился вниз.
— Эй! Отдавай! Это моя удочка! — за-
кричал он и схватил девочку за руку.
— На, возьми, пожалуйста, — сказала
девочка. — Мне твоя удочка не нужна. Я
нарочно её взяла, чтобы ты слез вниз.
Мальчик удивился и говорит:
— А ты почём знала, что я слезу?
— А это мне папа сказал. Он говорит:
если трус, то наверно, и жадина.
ЗАДАЧА С ЯБЛОКАМИ
Нам из Гомеля тётя
Ящик яблок прислала.
В этом ящике яблок
Было в общем немало.
Начал яблоки эти
Спозаранок считать я,
Помогали мне сёстры,
Помогали мне братья..
75
И пока мы считали,
Мы ужасно устали,
Мы устали, присели
И по яблочку съели.
И осталось их — сколько?
А осталось их столько,
Что пока мы считали —
Восемь раз отдыхали,
Восемь раз мы сидели
Й по яблочку ели.
И осталось их — сколько?
Ох, осталось их столько,
Что когда в этот ящик
Мы опять поглядели,
Там на дне его чистом
Только стружки белели...
Только стружки-пеструшки,
Только стружки белели.
Вот прошу угадать я
Всех ребят и девчонок:
Сколько было нас братьев?
Сколько было сестрёнок?
76
Поделили мы яблоки
Все без остатка.
А всего-то их было —
Пятьдесят без. десятка.
БУКВА „ТЫ“
Учил я когда-то одну маленькую девочку
читать и писать. Девочку звали Иринушка,
было ей четыре года пять месяцев, и была
она большая умница. За каких-нибудь де-
сять дней мы одолели с ней всю русскую
азбуку, могли уже свободно читать и „папа",
и „мама", и „Саша", и „Маша", и остава-
7S
лась у нас невыученной одна только самая'
последняя буква — „я“.
И тут вот, на этой последней буковке,
мы вдруг с Иринушкой и споткнулись.
Я, как всегда, показал букву, дал ей
как следует её рассмотреть и сказал:
— А это вот, Иринушка, буква „я“.
Иринушка с удивлением на меня посмо-
трела и говорит:
- Ты?
— Почему „ты“? Что за „ты"? Я же
сказал тебе: это буква „я“.
— Буква ты?
— Да не ты, а „я“.
Она ещё больше удивилась и гово-
рит:
— Я и говорю: ты.
— Да не я, а буква „я“.
— Не ты, а буква „ты"?
— Ох, Иринушка, Иринушка. Наверно,
мы, голубушка, с тобой немного переучи-
лись. Неужели ты в самом деле не пони-
маешь, что это не я, а что это буква так
называется: „я"?
— Нет, — говорит, — почему не пони-
маю? Я понимаю.
— Что ты понимаешь?
7.9
— Это не ты, а это буква так назы-
вается: „ты“.
Фу! Ну в самом деле, ну что ты с ней
поделаешь? Как же, скажите на милость, ей
объяснить, что я — это не я, ты — не ты,
она —не она и что вообще „я"—это только
буква?
— Ну, вот что,— сказал я, наконец,—
ну, давай скажи как будто про себя: я.
Понимаешь? Про себя. Как ты про себя
говоришь.
Она поняла как будто. Кивнула. Потом
спрашивает:
— Говорить?
— Ну-ну... конечно.
Вижу —молчит. Опустила голову. Гу-
бами шевелит.
Я говорю:
— Ну, что же ты?
— Я сказала.
— А я не слышал, что ты сказала.
— Ты же мне велел про себя говорить.
Вот я потихоньку и говорю.
— Что же ты говоришь?
Она оглянулась и шопотом — на ухо
мне:
— Ты!..
80

Я не выдержал, вскочил, схватился за
голову и забегал по комнате.
Внутри у меня уже всё кипело, как
вода в чайнике. А бедная Иринушка сиде-
ла, склонившись над букварём, искоса посма-
тривала на меня и жалобно сопела. Ей, на-
верно, было стыдно, что она такая бестол-
ковая.
Но и мне тоже было стыдно, что я —
большой человек — не могу научить малень-
кого человека правильно читать такую про-
стую букву, как буква „я“.
Наконец, я придумал всё-таки. Я быстро
подошёл к девочке, ткнул её пальцем в нос
и спрашиваю:
— Это кто?
Она говорит:
— Это я.
— Ну вот... Понимаешь? А это бук-
ва „я“.
Она говорит:
— Понимаю...
А у самой уж, вижу, и губы дрожат,
и носик сморщился — вот-вот заплачет.
— Что же ты, — я спрашиваю, — пони-
маешь?
— Понимаю, — говорит, — что это я.
6 Л. Пантелеев	gj
— Правильно. Молодец. А это вот буква
„я". Ясно?
— Ясно, — говорит. — Это буква „ты".
— Да не ты, а я!
— Не я, а ты.
— Не я, а буква „я"!
— Не ты, а буква „ты“.
— Не буква „ты", господи боже мой,
а буква „я"!
— Не буква „я“, господи боже мой,
а буква „ты".
Я опять вскочил и опять забегал по
комнате.
— .Нет такой буквы!—закричал я.—
Пойми ты, бестолковая девчонка! Нет и не
может быть такой буквы! Есть буква „я".
Понимаешь? Я! Буква „я"! Изволь повто-
рять за мной: я! я! я!..
— Ты, ты, ты, — пролепетала она, едва
разжимая губы. Потом уронила голову на
стол и заплакала. Да так громко и так жа-
лобно, что весь мой гнев сразу остыл. Мне
стало жалко её.
— Хорошо, — сказал я. — Как видно, мы
с тобой и в самом деле немного заработа-
лись. Возьми свои книги и тетрадки и мо-
жешь идти гулять. На сегодня—’Хватит.
82
Она кое-как запихала в сумочку своё
барахлишко и, ни слова мне не сказав,
спотыкаясь и всхлипывая, вышла из ком-
наты.
А я, оставшись один, задумался: что
же делать? Как же мы в конце кон-
цов перешагнём через эту проклятую бук-
ву „я“?
„Ладно, — решил я. — Забудем о ней.
Ну её. Начнём следующий урок прямо с чте-
ния. Может быть, так лучше будет".
И на другой день, когда Иринушка,
весёлая и раскрасневшаяся после игры,
пришла на урок, я не стал ей напоминать
о вчерашнем, а просто посадил её за бук-
варь, открыл первую попавшуюся страницу
и сказал:
— А ну, сударыня, давайте-ка почитайте
мне что-нибудь.
Она, как всегда перед чтением, поёрза-
ла на стуле, — вздохнула, уткнулась и паль-
цем и носиком в страницу и, пошевелив
губами, бегло, не переводя дыхания,
прочла:
— Тыкову дали тыблоко.
От удивления я даже на стуле под-
скочил:
6*
83
— Что такое?! Какому тыкову? Какое
тыблоко? Что еще за тыблоко?
Посмотрел в букварь, а там чёрным по
белому написано:
„Якову дали яблоко".
Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся.
А потом говорю:
— Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не
тыблоко!
Она удивилась и говорит:
— Яблоко? Так, значит, это буква „я"?
Я уже хотел сказать: „Ну, конечно, „я"!
А потом спохватился и думаю: „Нет голу-
бушка. Знаем мы вас. Если скажу „я"— зна-
чит, опять пошло-поехало! Нет, уж сейчас
мы на эту удочку не попадёмся".
И я сказал:
— Да, правильно. Это буква „ты".
Конечно, не очень-то хорошо говорить
неправду. Даже очень нехорошо говорить
неправду. Но что же поделаешь? Если бы
я сказал „я", а не „ты", кто знает, чем бы
всё это кончилось. И, может быть, бед-
ная Иринушка так всю жизнь и говорила
бы: вместо „яблоко" — „тыблоко", вместо
„ярмарка" — „тырмарка", вместо „якорь" —
„тыкорь" и вместо „язык" — „тызык". А Ири-
S4
нушка, слава богу, выросла уже большая,
выговаривает все буквы правильно, как по-
лагается, и пишет мне письма без одной
ошибки.
СОДЕРЖАНИЕ
Рассказы о Белочке и Тамарочке
На море............................   3
В лесу............................. 14
Большая стирка..................... 39
Весёлый трамвай .......................  64
Загадка................................. 67
Две лягушки . .......................... 68
Трус.................................... 72
Задача с яблоками....................... 75
Буква „ты“...............................78
Мл
П16
ДЛЯ ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА
.Веселый трамвай"
Ответственный редактор Г. В. Антонова.
Художник-редактор Ю. Н. Киселев.
Технический редактор Н. М. Сусленникова.
Корректоры А. К. Петрова н А. II. Нарвойш.
Подписано к набору 26]VIII 1954 г. Подписано
к печати 21|Х 1954 г. K'XWir Физ. п. л.
5'1, + 6 вклеек. Усл. п. л. 1,29. Уч.-изд. л. 5.1S.
Тираж 115 000. М-55247. Ленинградское отде-
ление Летгнза. Ленинград, наб. Кутузова. 6.
Заказ № 113. Цена 4 р. 35 к. 2-я фабрика
детской книги Детгиза Министерства Просве-
шения РСФСР, Ленинград. 2-я Советская. 7.
К ПЕДАГОГАМ. ВИИЛИОТЕЧПЫИ РАБОТНИ-
ЦАМ И РОДИТЕЛЯМ
4 р 35 к.
Книжная
иллюстрация
СОВЕТСКОГО ВРЕМЕНИ
Музей детских книг DjVu/PDF
sh eba.spb.pu/bi в