ОЛЕГ
КОБЕЛЬКОВ

РАССКАЗЫ
и
СКАЗКИ
Горький
Волго-Вятское
книжное издательство
1983
ББК84Р7
К55
Рецензент член СП СССР А. И. Цветное
Художник Л. Коломейцева
Кобельков О. К.
К55 По лесным тропинкам: Рассказы и сказки. —
Волго-Вятское кн. изд-во, 1983. — 80 с., ил.
10 коп.
Кировский учитель О. К. Кобельков любит я знает приро-
ду родного края. Многие его рассказы написаны непосредсг-
венно по наблюдениям за жизнью животных в Нургушском
заказнике. Герои его сказок также связаны с окружающим
их миром растений и животных.
70802—012	_ _
К __	---------62—82
4803010102—012
ББК84Р7
(6) Волго-Вятскее книжное издательство, 1983 г.
ПОВЕСТЬ В РАССКАЗАХ

Утреннее солнце заглянуло через окно в старую
избушку. От яркого света Кирик жмурится, морщит
веснушчатый нос и наконец открывает глаза — про-
снулся. Но что за странная картина: стол стоит в
воде, печка тоже. Кирик протер глаза — не во сне
ли он видит все это? Нет, ничего не изменилось. Он
опустил с кровати руку, но тотчас отдернул ее: оказы-
вается, кровать тоже стоит в воде. Кирик разглядел
медленно поднимающийся из воды зеленоватый горб
с растопыренным плавником. Вот плавник прорезал
воду, мелькнул возле кровати и скрылся в дыре под
печкой, там, где лежали ухваты. Больше Кирик ничего
не видел. Юркнув в исцуге под одеяло, он почувство-
вал, как зубы его сами выстукивают дробь. Еще раз
подумав, не снится ли ему все это, он рывком откинул
одеяло — перед ним стоял весело улыбающийся де-
душка.
— Видишь, весенняя вода разгулялась, в наш дом
вошла...
Не успел дед договорить, как раздался плеск: боль-
шая щука, изогнувшись, метнулась кверху и шлепну-
лась рядом с кроватью, обдав Кирика холодными брыз-
гами.
5
— Плохо будет тебе весной-то, — сказал дед. —
Непривычный ты к нашему житью. Ну да ничего, не-
множко потерпишь, а там и вода уйдет.
— Дедушка, смотри, смотри! Опять она, рыбища,
плещется!
— А вон еще одна, — показал дедушка. — Тепло
в избе, поэтому она поверху ходит.
— Неужели рыба сама из озера в избу зашла?
— Может, и зашла бы, да с открытой дверью спать
холодно. Это я ее наудил — ныне жор был»
Всю, конечно, зараз не съедим, решил живьем сохра-
нить, — ответил дедушка, подавая внуку резиновые
сапоги. — Обувайся, на озера поедем.
Кирик приехал к дедушке на целый год. Ему уже
исполнилось семь лет, но мальчик он слабенький.
Родители решили: пусть поживет в лесу — окрепнет,
практической смекалки у деда наберется, а в школу
через год пойдет. Дедушка Кирика, Назар Корни-
лыч, живет и работает в заказнике, охраняет живот-
ных от хищников и браконьеров. Заказник этот —
чудесное место. Здесь много озер, больших и малых,
окруженных густым нетронутым лесом. Сюда вы-
пустили редких пушных зверей. И живут эти звери
не в клетках, а на свободе.
Кирик впервые приехал к дедушке, и все ему
здесь в диковинку. Вчера ехали от пристани до де-
душкиной избы на лодке как по морю — кругом вода,
столько воды, что вон и в избу она вошла...
Дедушка Назар прямо из сеней шагнул в лодку.
За ним с опаской, держась за борт, перебрался в лодку
Кирик, и они поплыли по двору. Здесь крутились
четыре серенькие утки. Они весело покрякивали и
совсем не боялись людей.
— Дедушка, это дикие утки?
— Что ты! Дикие не станут под носом представле-
ние устраивать, это мои — домашние.
Вдруг сверху послышался отрывистый лай. Кирик
поднял голову. Из окна чердака свесила лапы рыжая
собачка.
— Жучка, моя помощница, — сказал дедушка. —
Ни одна охота без нее не обходится. В разлив, конечно,
плохо ей, вон куда забираться приводится.
— Давай ее с собой возьмем!
— Возьмем, пожалуй, — согласился дедушка. Он
снял Жучку с чердака и посадил ее в лодку.
— Дедушка, а зачем мы на озера поедем?
— Надо бобровые плотики осмотреть — подкормка
там для них, — пояснил дедушка.
Лодка шла среди сосен, потом среди дубов. В ду-
браве стало светлее, небо прорезали переплеты тонких
веток, и Кирику почудилось, будто плывут они в боль-
7
шом стеклянном дворце. Весна уже раскрасила кусты
ивняка бледной зеленью, а прилетевшие дрозды, щеглы,
малиновки задавали веселые концерты. Кирику все
здесь казалось сказочным: большая коряга, застряв-
шая в кустах, представлялась крокодилом; дерево,
торчащее из воды, — великаном, протянувшим руки
к небу.
Посреди озера Кирик заметил черную точку. Де-
душка повернул туда лодку. Точка все увеличивалась,
и вот она уже похожа на плавающую шапку. Когда
лодка подошла поближе, Кирик увидел обыкновенную
травяную кочку. Почему же она вертится на одном
месте? Кирик заметил рыбу, плавающую у самой по-
верхности воды. Она терлась боком о кочку. Неожи-
данно всплыла вторая рыба, потом третья, четвер-
тая — сколько их тут, не сосчитать! Некоторые рыбы
переворачиваются, показывая белое брюшко. Другие
так плотно сбились в кучу, что совсем вытолкнули
одну рыбу на кочку.
Кирик вопросительно посмотрел на дедушку.
— Ну теперь уж полная весна настала. Раз сорога
икру мечет, дни еще теплее пойдут.
Дедушка осторожно поднял кочку, а на ней каж-
дый корешок икринками облеплен. А в траве на коч-
ке рыба трепещется: та самая, которую сороги вы-
толкнули.
— Рыба всегда ищет кусты, кочки или луг, водой
затопленные, на них и откладывает икру, — расска-
зывал дедушка. — Икра липкая, на траве и кустах
она держится.
— А почему не прямо в воду?
— Ее может волной на берег выбросить. Тогда и
мальки не выведутся. Ну, бывают, конечно, несчастные
случаи, как с этой кочкой приключилось: оторвало ее
водой от земли и на глубину унесло, а здесь и вода
холоднее и мальков хищница щука может съесть. А
во-он в том озере — Крестовиной называется, — де-
душка посмотрел в сторону, туда, где ровные полосы
дубов вдали как бы образовывали крест, — никогда
рыбы не водилось, а в прошлом году я там мальков
увидал. Как, думаешь, они туда попали? Да утки на
лапках и на брюшке принесли.
— А что, уткам на лапки рыба тоже икру откла-
дывает?
— Нет, просто утки плавают среди осоки, где рыба
8
выметала икру, и подцепляют ее, а потом перелетают
на другие озера. Так и переносят икру.
Чудесную кочку Кирик взял с собой. Дома он по-
ложил ее в сеточку и спустил с берега в воду. «Буду, —
решил, — наблюдать, как выводятся рыбки». Только
из этой затеи ничего не вышло: через несколько дней
икринки с кочки исчезли — верно, дедушкины утки
перенесли их на озера.

Еще недавно по дедушкину двору можно было пла-
вать на лодке, а сейчас озеро вошло в берега. Двор
просох. На земле остались сучья, древесный мусор,
занесенные водой.
Сегодня дедушка устроил субботник: он чинил
забор, а Кирик принялся подметать двор. Но скоро
работа наскучила ему. Кирика тянуло к лодке. Он по-
тихоньку вышел со двора и пошел к озеру. Как ни
осторожно Кирик пытался ступить на борт, лодка
все же завертелась на месте, закачалась, и Кирик,
испугавшись, выскочил на берег. Лодка не была при-
вязана и от толчка отошла от берега, ветер быстро
погнал ее на глубину. Кирику стало страшно: лодка
уплывет — что скажет дедушка?
Вдруг за спиной захрустели ветки.
— А, испугался! — услышал Кирик мальчишеский
голос. Оглянулся: перед ним стоял паренек чуть по-
старше его, задиристо улыбался: — Ну что, прозевал
лодку-то?
— Я хотел только посидеть в ней, а она уплыла.
— Эх ты... — мальчишка расправил болотные са-
поги и смело шагнул в воду. — Здесь не глубоко, —
только успел сказать, как очутился по грудь в холод-
10
ноц воде. Но он все же добрался до лодки, привел ее
к берегу и укрепил в кустах.
— Ну вот, теперь промок, пойдем к деду Назару
сушиться.
— Ты знаешь моего дедушку? — удивился Киря.
— Я и тебя знаю, ты Киря, мне дед Назар го-
ворил, что ты приедешь. А я Андрейка. Тут рядыш-
ком, в совхозе живу.
Когда ребята пришли во двор, дедушка обрадо-
вался :
— Вот и дружок объявился. — Но, увидев, что
Андрейка весь мокрый, испугался:
— Что это, уж не тонул ли?
— Нет, оступился малость, — Андрейка не хотел
рассказывать об оплошности нового товарища.
— Айда в избу — и на печку, — скомандовал
дед.
В избе он велел Андрейке переодеться во все сухое.
В длинных дедушкиных штанах, большущей рубахе
Андрейка стал смешным, как клоун из цирка. Посмеяв-
шись, ребятишки напились горячего чаю и забрались
на печку — отогреваться.
На другой день Андрейка пришел к дедушке рано.
Кирик обрадовался ему. Не успели мальчишки сбе-
жать с крылечка, как Кирик вздрогнул от неожидан-
ности: на двор с шумом опустились четыре утки.
— Это дедово хозяйство, — объявил Андрейка.—
Давай их кормить.
Андрейка и раньше кормил дедушкиных уток. Они
привыкли к мальчику и спокойно разгуливали прямо
у его ног.
Ребята принесли из избы размоченные хлебные
кусочки, и утки принялись с удовольствием клевать
это угощение. Одна из них — с изумрудной головкой,
с белой полоской вокруг шеи, с коричневой грудкой —
особенно понравилась Кирику.
— Смотри-ка, чудеса! — показал он на нее Андрей-
ке, — новая утка к дедушке прилетела, вчера ее
не было.
— Это дикий селезень, — сказал Андрейка. — Их
много здесь у дедушки кормится.
Вдруг дикая утка поднялась и полетела. За ней
одна за другой поднялись дедушкины и скрылись за
кустом. Кирик знал, что домашние утки не умеют
летать, и забеспокоился:
11
— Они же могут потеряться!
— Не бойся, дедушкины утки летают, как дикие,
и всегда домой возвращаются, — успокаивал его
Андрейка. — Пойдем на берег, они, наверное, там.
Оказывается, утки действительно далеко не улете-
ли. Ища на мели естественный корм, они забавно
опускали головы и одновременно подымали хвосты.
Подошел дедушка.
— Дедушка, вон селезень дикий — во-он с полос-
кой на шее. Какой красивый! Вот бы его ручным
сделать.
— Я слыхал, соли надо ему на хвост посыпать,
тогда он ручным станет, — пошутил дедушка.
Но Кирик все же решил заняться воспитанием
«дикаря».
Он принес миску с овсом, рассыпал зерна от берега
по тропинке во двор и сказал:
— Будем ждать гостя!
Вечером дедушкины утки, вернувшись домой —
«ужинать», вовсю расправлялись с рассыпанным зер-
ном. Мальчишки же ждали селезня. Вот и он!
Дикая птица, расталкивая уток, жадно таскала зер-
но. Селезень худой, быстрый, не то что дедушкины
откормленные утки. Двигался он проворно, но часто
настораживался и распускал крылья, готовый улететь.
Утки уже стали расходиться, а селезень все продол-
жал клевать зерно.
Андрейка потихоньку взял, длинную хворостину
и протянул ее под самые лапы птице. Селезень ни-
сколько не испугался, а просто перешагнул через тон-
кий конец хворостины и снова занялся едой.
— Почему он не боится? — тихо спросил Кирик.
— Прутика никакая птица не испугается, — от-
ветил Андрейка. — Думает, ветка какая-нибудь...
На другой день селезень опять прилетел. И был он
уже спокойнее.
Кирику стало казаться, что селезень привыкает.
Еще неделя, и он будет жить в сарае. Но селезень не
привык. Он улетел да еще заманил с собой дедушкину
утку. Дедушка страшно рассердился, говорил, что из-
за мальчишек добро пропадает, лучше бы птица в суп
пошла.
Два дня ждали утку, а потом про нее забыли.
Через пять дней вернулась беглянка. А селезень боль-
ше не прилетал.
12
День стоял жаркий. Вода в заливе Черного озера
была, как парное молоко. Андрейка шел к дедушке
Назару, да свернул к озеру—искупаться. Он уже стал
на ходу снимать рубашку, как вдруг услышал стран-
ные звуки, доносившиеся с дедушкиного двора. Какие-
то хлопки, похожие на выстрелы. Что такое? Заказ-
ник — самое тихое место. Андрейка повернул ко
двору и услышал еще один выстрел. Правда, звук был
какой-то короткий, не похож на настоящий выстрел.
Андрейка распахнул калитку и увидел Кирика, стре-
лявшего из игрушечного пугача. Вот он вытянул
руку, приготовился... и тут Андрейка выхватил его
игрушку.
— А, попался браконьерчик! Ты что, не знаешь,
что в заказнике нельзя стрелять?
— Но это же не настоящее ружье!—оправдывался
Кирик.
— И шуметь игрушечным оружием тоже нельзя.
Кирик рассердился. Он схватил Андрейку за ворот
и закричал:
— Отдавай револьвер, а то я с тобой не буду играть.
— Ну и не играй! — Андрейка выскочил за ворота,
унося игрушку.
13
Перед обедом вернулся с обхода дедушка. Застав
Кирика одного, подивился: уж больно растерянный
вид был у внука, вроде даже плакал?
— Ну что пригорюнился, заскучал?
— Дедушка, а правда, из игрушечного револьвера
нельзя стрелять в заказнике?
— Это смотря какой револьвер — сколько от него
шуму будет.
— А я из-за пугача... с Андрейкой поссорился, —
с трудом выговорил Кирик.
— А, вот оно что! Шуметь в заказнике нельзя,
Андрейка прав, но ты не тужи — придет после обеда,
не умеет он долго сердиться.
Оказывается, дедушка хорошо знал Андрейку. Не
успели пообедать, а он уже сидит на скамейке у до-
ма егеря и рисует прутиком на песке какие-то узоры.
Когда Кирик вышел на крыльцо, Андрейка положил
на скамейку игрушку и сказал:
— Забирай свою побрякушку да спрячь ее подаль-
ше.
Наступило неловкое молчание, которое Андрейка же
и нарушил:
— А хочешь, я тебе кукушонка покажу?
— Да ну, живого? — удивился Кирик.
— И даже у вас во дворе!
Забор двора заканчивался стеной дедушкиного
сарая. Под крышей сарая одна доска сгнила, образо-
валась щель. Здесь, в укромном месте, желтая тря-
согузка свила гнездо, но как кукушка нашла его и
подбросила маленькой птичке свое яйцо, никто не
знает. Андрейка только заметил: что-то часто залетает
в эту щель трясогузочка. Мальчик подставил лестни-
цу, залез посмотреть и увидел в гнезде большущего
птенца с темными полосками поперек груди. Андрей-
ка знал, что кукушки кладут свои яйца в чужие гнез-
да. Ему об этом рассказал дедушка Назар.
— Ну и птичка! Ей даже сейчас не выбраться
через щелку, — удивлялся Кирик.
Андрейка сказал:
— Посмотрел и уходи, птичке кукушонка кормить
нужно, она при тебе не прилетит.
В этот день ребята заигрались на дворе и забыли
про кукушонка. Вспомнили о нем через несколько
дней, когда шли мимо сарая купаться и услышали,
как под крышей около щели бьется и жалобно пищит
14
трясогузка, из щели уже высунулась голова хорошо
оперившейся кукушки.
— Беги за дедом, нужно доску выламывать, без
помощи она не выберется оттуда, — распорядился
Андрейка.
Дедушка пришел нехотя и сначала не поверил
мальчикам, а увидев большую голову, сказал:
— Она как бы в ящике оказалась. Я изнутри тоже
карниз забил, чтобы сено не вываливалось.
Дедушке ничего не стоило оторвать гнилую доску
руками. Кукушонок выпал в крапиву. Летать он еще
не мог: откормленный трясогузкой, в маленьком
гнездышке он даже повернуться не мог.
— Несите его во двор, — сказал дедушка. — По-
худеет — улетит. Эта птица тоже под охраной нахо-
дится. Мохнатые гусеницы — ее лакомство. Эти гусе-
ницы разные шелкопрядами зовутся, только с них ни
шелку, ни толку — вред один. Они поедают листья,
дуба, яблони. Где нет кукушек, их специально разво-
дят в лиственных лесах, чтобы сохранить деревья от
этих мохнатых гусениц.
Кукушонку никто не мешал разгуливать по двору.
Утиную пищу он не ел. Пил только одну воду. Од-
нажды Кирик взял кукушонка в руки и хотел запихать
ему в рот кусочек белого хлеба насильно, но кукушо-
нок зашипел и больно хватил Кирика за палец. Боль-
ше его никто не трогал. В сумерках кукушонок засы-
пал у подворотни, ребята каждый день теряли его —
так он цветом своим сливался с серыми досками. По-
том кукушонка нашли на курином насесте, а позднее
он пропал со двора, — по-видимому, улетел в лес.

Лето входило в силу. Птичий гомон постих, даже
лягушки прекратили по вечерам свою трескотню.
Однажды утром дедушка сказал:
— Сегодня надо к бобрам ехать.
О бобрах старый егерь проявлял особую заботу: в
заказнике их выращивали и отлавливали для пересе-
ления в другие места.
Дедушка хорошо знал, где живут его бобры, чем
питаются, знал, и какую помощь надо им оказать в
случае необходимости.
Ребята притащили весла в лодку. По берегам
озер цвела черемуха, белые душистые кисти цветов
висели и над лодкой. Когда оттолкнулись от берега,
дедушка задел головой цветущую ветку, и всех осы-
пало, как снегом, мелкими лепестками.
Озера в заказнике соединяются многочисленными
протоками. Такими протоками, словно ручьями, они
соединяются и с большой рекой. В одной протоке
сели на мель. Пришлось вылезать из лодки. Втроем ее
без труда вытолкнули в Черное озеро. На крутых бе-
регах этого озера ближе к воде растут тонкие осинки,
повыше — старые березы, а на самом крутояре —
высокие темные пихты и ели. Вся эта буйная расти-
16
тельность громадой, уходящей к облакам, отражается
в озере и поэтому кажется еще выше.
Но вот берега озера стали положе, осинник на них
гуще. Дедушка направил лодку к берегу, она удари-
лась о ствол большой осины, лежащей верхушкой в
воде, и застряла среди ветвей. Нижний толстый конец
осины выходил на берег. Он заканчивался большим
огрызком. «Кто так аккуратно, как карандаш, под-
точил дерево?» — подивился Кирик. Андрейка про-
ворно вбежал по стволу на берег, остановился подле
отточенного конца ствола, ахнул:
— Осинищу какую бобры испортили.
— А правда, зачем им валить толстые деревья? —
заинтересовался Кирик.
— За зиму у бобров отрастают большие резцы, —
объяснил дедушка, — вот они и стачивают их вес-
ной о деревья. Если не будут грызть осину, такие зу-
бы вырастут, что и рот не закроешь.
— Что же они едят, дедушка?
— Тонкие веточки, кору. А на зиму запасают мяг-
кие коренья кувшинок да ивовые прутики. Об них зу-
бы не сточишь. И еще бобрам вода нужна. Там, где
воды мало, бобрам худо приходится: ведь она их спа-
сает от хищников. Нырнул в воду — и ищи его. В во-
ду бобры и деревья валят. На малых речках они целые
плотины строят, чтобы река глубже была.
— Даже плотины?
— Да. И такие крепкие, что человек по ним про-
ходит, как по мосту.
Кирик задумался.
— А я видел прошлым летом, бобер озеро переплы-
вал, — сказал Андрейка. — Он мне с мышку пока-
зался.
— Неужели они такие маленькие? — удивился
Кирик.
— Да уж не так малы, — возразил дедушка, — с
нашу Жучку, а то и поболе будут.
— Только с Жучку, а осину вон какую толстую
уронили. Посмотреть бы на бобров! — сказал Кирик.
— Сейчас их не увидишь: поздней ночью выходят
они из своих нор.
Снова сели в лодку. Пришлось объезжать много
осин, поваленных бобрами. Наконец причалили к бере-
гу, свободному от валежника. На суше лежало белое
гладкое бревно.
17
— Дедушка, значит, не всегда бобры валят деревья
в воду?
— Просто им ветер помешал, и дерево вместо воды
на берег угодило. А лось будто ждал — пришел и
ободрал осину: он большой охотник до осиновой
коры.
— Дедушка, а почему у тебя дрова так далеко от
дома лежат?
— Какие дрова?
— Да вон там, видишь, целая куча вокруг елки
навалена.
— А это хатка бобров — их весеннее жилище. Кро-
ме хаток, у нас на озерах они роют в берегах норы.
Ход из норы идет всегда под воду. А чтобы в норе
чистый воздух был, отдушины прокапывают.
— Тогда хатка им на что?
— Чтобы от большого паводка спасаться. Норы-то
под водой скрыты. Весной бобрам обязательно нужно
сухое место: у них тогда бобрята родятся. Вот и стро-
ят они такую хатку, которую ты за дрова принял. На
болотистых же берегах бобры строят хатки основатель-
но, глиной да илом их обмазывают и живут там круг-
лый год.
Все трое подошли к хатке. Это была куча древес-
ных огрызков, веток и валежника, набросанных во-
круг пихты. Дедушка обошел хатку кругом и остано-
вился возле глинистого холма: кто-то — может,
волк? — пытался подкопаться под кучу обрубков.
Отойдя шагов двадцать, егерь обнаружил совсем све-
жие бобровые следы, ведущие в сторону от озера.
— Ну, ребятишки, придется по протокам к реке
выбираться, — сказал дедушка. — К реке бобры-то
ушли, напугал их кто-то; уж живы ли?
Он ловко направил лодку из озера в длинную
протоку, где можно было идти на одном кормовом
весле. В конце протоки остановились. В нескольких
шагах виднелась песчаная отмель большой реки. На
песке ребята увидели двух бобров. Один, что поболь-
ше, не подавал никаких признаков жизни, малень-
кий же лежал на брюшке впереди большого, почти у
самой воды и медленно шевелил задними перепонча-
тыми лапами.
— Вот как раненая бобриха боролось за жизнь
детеныша: сама погибла, а его привела все же к во-
де, уберегла от врага, — сказал дедушка.
18
Андрейка хотел поднять бобренка, но дедушка не
позволил:
— Хотя он и слаб — ему всего годик, но палец
отхватить своими зубищами может запросто.
Дедушка приподнял зверька, осторожно высвобо-
дил передние лапы, подхватил его за задние лапы, и
зверька перенесли в лодку. Кирик с опаской потрогал
его плоский гладкий хвост, осмелев, погладил по спи-
не. На берегу Черного озера бобренка положили у са-
мой воды, подождали, пока он, набравшись сил, сполз
в воду и нырнул. А вот где он вынырнул, ребята не
видели — ведь бобры отличные ныряльщики.
19
Дедушка с Кириком возвращались из леса. Жучка
плелась сзади. Подошли к овражку с ольховником.
Вдруг Жучка насторожила уши, шерсть на спине у
нее поднялась дыбом. Как-то по-особенному уркнув,
она понеслась с бугра через овражек к большой ели,
что росла на противоположном склоне. Там из-под
корня выглядывала полосатая головка барсука. Жуч-
ка опоздала: барсук нырнул в свое жилище. Кирик
бросился к дереву, да где там! Жучка уже скрылась
в норе.
Кирик боялся, что Жучка заблудится: дедушка
рассказывал ему, что барсук хитрый и в его норе
много ходов.
— Жучка, Жучка! — звал он.
Прошло несколько долгих минут.
Кирик слушал, прилржив ухо к норе. Никаких
звуков!
— Дедушка! Что делать-то? Не выходит Жучка.
— Надо откапывать ее. — Дедушка тоже встре-
вожился. — Беги скорее за лопатой.
К счастью, дом был недалеко. Кирик принес лопа-
ту. Дедушка взял ее, посмотрел на нору.
— Придется нарушить барсучий дом, да ничего не
20
поделаешь — пропадет Жучка, — сказал он с сожа-
лением и поспешно стал раскапывать нору. В трех
метрах от дерева она кончилась, но ни Жучки, ни
барсука не было. Дедушка обошел ель, потоптался на
месте. Увидел в земле свежую трещину и, облегченно
вздохнув, принялся снова копать. Работа шла быстро.
Земля здесь оказалась мягкой, без корней.
— Чего стоишь? Выбрасывай скорей землю! — то-
ропил дедушка.
Кирик стал выбрасывать руками тяжелые комья.
Руки работали все быстрее и быстрее. Вот уже виден
собачий хвост: еще мгновение — и они вытащили
Жучку, положили ее на траву.
Собака лежала на боку, грудь ее часто поднима-
лась и опускалась: должно быть, ей очень тяжело
пришлось. Наконец она с трудом перевернулась на
живот, оперлась на лапы, подняла голову и поползла
к дедушке. Он наклонился к ней. Жучка вильнула
хвостом и облизала ему руку. Дедушка стряхнул с
Жучки землю, ласково погладил ее.
— Почему же она сама из норы не выбралась? —
спросил Кирик.
— Разве ты не заметил, что сзади Жучки земля в
норе обвалилась? А перед ней барсук ход закопал.
Он всегда так от собак спасается. Наверно, тоже стра-
ху натерпелся. Сейчас раскапывает где-нибудь новый
выход.
Вечером на берегу озера разожгли костер. Дул
ветер, на воду сыпались искры и тут же с шипением
гасли. Дедушка подбрасывал ветки в огонь. В свете
костра шерсть на спине у Жучки искрилась краснова-
тыми блестками. Собака скулила во сне и часто вздра-
гивала: вероятно, от всего пережитого ей снился
страшный сон.
21

Кирик сидел на корточках у самой воды и что-то
с интересом рассматривал на глинистом берегу озера.
Подошел Андрейка.
— Я тебя ищу, ищу...
— Тише! — прервал его Кирик. — Смотри, какие
копыта отпечатались на глине. Это, наверное, лось...
Ты видел лося?
— Видел. Они весной у нашего дома совсем бли-
зехонько, под окошком ходили. И лосеночка малень-
кого видел, хорошенький такой. Ноги длинные, как
ходули.
— Я, видно, невезучий, ни одного зверя не могу
увидеть, — вздохнул Кирик.
— Погоди, еще увидишь. Пойдем ночью бобров
смотреть? — предложил Андрейка. — Они по ночам
плавают.
— Как же мы их увидим? Темно ведь, да и пугли-
вые они, дедушка говорит.
— Давай шалаш построим на самом берегу и будем
из него смотреть, кто придет на берег, — придумал
Андрейка.
И ребята принялись строить шалаш. Нашли обло-
манные дубовые сучья и поставили их наклонно во-
22
круг березы. Их прикрыли дубовыми и березовыми
ветками. Рядом лежала сосна, поваленная недавней
грозой. Мальчики наломали и сосновых веток, обло-
жили ими свой шатер, сверху покрыли все сухой травой
и в сторону озера проделали небольшое окошечко для
наблюдения.
Кирику шалаш понравился.
— Ой, как здорово получилось! Мы с тобой здесь
ночевать останемся.
— Зачем же ночевать? — раздался неожиданно
голос дедушки. Он шел с обхода. — Здесь сыро, ко-
марья — вон какие тучи! Давайте-ка лучше завтра
раненько садитесь в засаду и сидите тихонько, на-
верняка что-нибудь увидите. А сегодня никто сюда не
придет: зверь хорошо чует ваш запах. Смотрите, как
вы все вокруг истоптали босыми ногами. Для зверя
каждый след пахнет по-особому, да еще вы сучки
ломали — много шума наделали. Я уж подумал, не
чужой ли кто в заказнике балует.
Мальчишки не спорили. Утром, чуть забрезжило,
они отправились к шалашу. По рощице прошли тихо-
тихо, как ходят настоящие следопыты. Так же ти-
хонько заползли в шалаш и очень удивились: здесь
лежало свежее сухое сено.
— Кто-то ночевал, — шепнул Кирик.
— Эх ты, следопыт! Сено-то не смято. Наверное,
дед Назар подбросил, — догадался Андрейка.
Прошло минут пять. Андрейке в нос залетела
мошка. Мальчик не мог сдержаться и громко чихнул.
— Тише ты! — едва успел сказать Кирик, как
неожиданно сам закашлялся. Потом он предложил: —
Давай комаров выгоним.
Мальчики старательно махали ветками. Потом они
притихли и стали наблюдать.
Еще не успели проснуться певчие птицы в лесу, как
над ближним лугом высоко в небе звонкими трелями
залился жаворонок. Легкие облака окрасились первы-
ми солнечными лучами, а над озером еще висели
клочья утреннего тумана.
У берега совсем близко плыла маленькая утка с
двумя утятами. Утята были, как два пушка: каза-
лось, дунь — и сдунешь их с воды. Вдруг утка тре-
вожно закрякала, птенцы с матерью юркнули в заросли
осоки на берегу и скрылись там. На родничке послы-
шалось легкое шлепанье; оно, очевидно, и напугало
23
утиное семейство. Быстро-быстро перебирая лапами,
перед шалашом появился небольшой темно-серый
зверек.
— Смотри, крыса вышла, — шепнул Кирик.
— Какая крыса! Видишь, у нее хвост плоский. Это
ондатра.
Ондатра присела на задние лапы и стала чиститься.
Она разглаживала свой мех, как будто отжимала из
него воду. Окончив туалет, ондатра перегрызла травин-
ку и часто-часто зашлепала лапами по воде, пока не
добралась до глубины.
Прошел, наверное, час. Треснул сук, потом послы-
шались чавкающие шаги. Кто-то большой и тяжелый
шел по мокрой глине. Совсем рядом с шалашом по-
явился огромный лось с ветвистыми рогами. Над его
спиной вилась стайка слепней. Он пригибал голову к
боку, пытаясь почесать спину. Приблизившись к воде,
лось сделал два глотка, затем высоко поднял голову
и, не торопясь, вошел в воду, сначала по брюхо, затем
по самую шею. Он то и дело опускал морду и отфыр-
кивался. Его ветвистые рога торчали над водой, слов-
но сучки затонувшего дерева.
Прошло минут пятнадцать, лось все стоял на од-
ном месте.
— Вот это да! — не удержался Кирик. — Андрей-
ка, а он страшный!
— Не бойся. — Андрейка выскочил из шалаша,
свистнул. Лось резко повернул голову, увидел на бере-
гу ребят и бросился вплавь на противоположную сто-
рону озера. Добравшись до берега, он скрылся в
густом осиннике.
Больше на берегу никто не появлялся. Мальчикам
надоело сидеть неподвижно в своем убежище, и они
отправились домой, не заметив, как над лесом огром-
ной глыбой нависла свинцовая туча. Мгновенно насту-
пила такая тишина, что даже осины перестали шеле-
стеть. Туча закрыла солнце, и с первыми каплями
дождя подул шквалистый ветер, сорвал Андрейкину
старенькую фуражку, она покатилась колесом, едва
ее догнали.
Дождь так и хлестал по лицам, с рубашек текло
ручьем.
— Бежим обратно в шалаш! Скорее! — крикнул
Андрейка.
В укрытие заползли совсем мокрые. Да и какое это
24
было укрытие: шалаш протекал, в нем было так же
сыро, как на улице. Далеко слышались раскаты гро-
ма, три раза ослепительно сверкнуло, и наконец все
стихло.
— Быстро прошел, а вымочил насквозь, — прого-
ворил Андрейка, вылезая из шалаша.
«Вот тебе и шалаш, — подумал Кирик. — Хорошо,
что дедушка ночевать отговорил».

Солнце припекало так, что даже дедушкины утки
забрались в тень. Рыба на озере не клевала. Ребята
решили играть в партизан. Игра не удавалась, потому
что каждый хотел быть командиром.
— А ты можешь пойти ночью на Черное озеро? —
испытывая друга, спросил Кирик.
— Не могу, меня мама не пустит.
— Какой же ты командир? А я могу, я и буду
командиром.
— Нет я, я хочу командиром!
— Ну ладно... Сегодня поедем на Черное, надо же
нам бобров увидеть. Сейчас домой беги, а вечером при-
ходи да картошки с собой прихвати на ужин.
Вечером на заборе появился Андрейка с узелком
в руках. Кирик тоже приготовил ужин в дорогу.
— Пошли скорей, пока дедушка не вернулся, —
торопил он Андрейку.
Не сделали и десяти шагов, как Андрейка оста-
новился и стал снимать ботинки. Кирик удивленно
смотрел на него: зачем это ему понадобилось? Хотел
было спросить, но Андрейка заговорил сам:
— Индейцев знаешь? Так вот, они лучшими следо-
пытами считаются. Когда они опасаются погони, то
26
идут по воде, чтобы собак со следа сбить. Мы с тобой
тайком убежали. Давай, чтобы нас не вернули, тоже
пойдем по воде: сначала по протоке, а потом по
ручью. Понял?
Кирику очень понравилась затея товарища. Он
стал торопливо стягивать сапоги.
По воде долго идти не пришлось. Мальчики вы-
брались на лесную тропинку, а по тропинке — к
Черному озеру. По берегу пробирались среди частого
черемушника и маленьких липок. Тонкие ветки боль-
но хлестали по лицу.
Кирик чуть отставал. Озираясь по сторонам, он
вспоминал страшные сказки про лешего и водяного.
И сейчас в каждом пне ему чудился леший, а све-
тящиеся гнилушки казались чьими-то таинственными
глазами. В густом кустарнике, где было совсем тем-
но, мальчик остановился.
— Ну чего ты? — спросил Андрейка.
— А вдруг волки?
— Нет здесь волков. Пойдем, пойдем, — успокаи-
вал Андрейка, — видишь, мне нисколечко не страшно.
Уверенность товарища подействовала на Кирика.
Он осмотрелся и увидел знакомую осину, которую вес-
ной повалили бобры.
— Мы же здесь с дедушкой были! — обрадовался
Кирик. — Давай здесь и посидим, поужинаем, может,
что и увидим.
Следопыты на аппетит не жаловались, уплетали
картошку за обе щеки. Вечер был теплый. Полная
луна светила, как большущий фонарь. Было бы совсем
хорошо, если бы не комары. Они столбом висели над
мальчиками, издавая противный звенящий писк. Ни-
какого спасения от них нет! Разве закутаться* с голо-
вой в телогрейку? Но тогда ничего не увидишь...
— Смотри, куст плывет! — сказал Андрейка. —
Да вон, на средине.
К удивлению ребят куст подплыл к противополож-
ному берегу и пополз прямо на кручу. Из-под куста
неторопливо показался небольшой зверек с толстым
плоским хвостом. Это был бобренок. В том месте, где
сидели ребята, озеро было узкое, и они все хорошо
видели. Бобренок продолжал карабкаться на берег.
Вот он достиг небольшой площадки, лег на брюшко,
растопырил задние лапки и скатился в воду. Ребята
смотрели на него во все глаза.
27
И вдруг оба увидели, как два бобренка, не замечая
людей, влезали на их берег. «Тише, тише!»—шепотом
останавливали Кирик и Андрейка друг друга, опаса-
ясь спугнуть зверьков. Мальчики теперь так близко
видели бобрят, как будто все это происходило в зоопар-
ке. Один бобренок был совсем черный, другой — бу-
рый, с темно-коричневой полосой на спине. Черный за-
лез на поваленную осину и ухватился лапами за тон-
кую веточку. Щелк зубами — и ветка откушена.
Обгладывая кору, бобренок вращал ветку; лапы его
работали, как руки. Мигом ветка превратилась в
белую палочку. Зверек взял ее одной лапой, почесал
ею за ушком и далеко забросил в воду. Другой бобренок
тоже попытался влезть на осину, но тут же был сбро-
шен в воду черным. Бурый выскочил на берег, от-
ряхнулся, сел на задние лапы, срезал ветку ивы и так
же, как первый бобренок, скатился с берега. В воде
он бросил ветку, поднял плоский хвостик, и давай
гоняться за своей веткой.
Приближалась полночь, но было светло. Берег и
озеро ожили. В лесу совсем близко раздавалось по-
стукивание. «Так-так-так» — слышались удары по
дереву.
— Я знаю, это бобры осину подгрызают, мы с де-
душкой не раз слыхали, — шепнул Андрейка.
В глубине леса заухал филин, стало жутко. Маль-
чишки тесно прижались друг к другу. А на озере
продолжали свою игру бобрята. Их было уже пятеро.
Они гонялись друг за другом, перетаскивали с места
на место срубленные ветки, каждый раз возвращаясь
к осине. Ее ствол, еще недавно покрытый корой, бле-
стел светлой древесиной. Отвлекшись от ночных зву-
ков, ребята забыли про страх, про назойливых кома-
ров, не обращали внимания на мокрые от выпавшей
росы телогрейки.
— На середке-то, смотри, большой плывет.
Едва Андрейка успел шепнуть, как послышался
голос дедушки:
— Ки-ря-а! О-го-го-го, где вы?
Большой бобер, тот что плыл посреди озера, при-
слушался, поднял хвост и что есть мочи ударил им
по воде. Бобрята, как по команде, нырнули. Стук в
лесу прекратился, наступила полная тишина. Дедушка
продолжал звать уже совсем близко:
— Где вы, куда вас унесло?
28
На середину озера из-за поворота вышла лодка. В
ней стоял дедушка и звал мальчиков:
— Куда вы запропастились?
— Здесь мы, дедушка, рядом!
— Я вам покажу, полуночники! Уши вам надрать
мало!
Виноватые, влезли они в лодку и сидели притихшие
всю дорогу. В избушке у дедушки ждала Андрейку
мать. Может, дома ему и попало, но Андрейка об
этом никогда не рассказывал.
МБИШЮЭ
Дедушка надел болотные сапоги и брезентовый
фартук, затем попросил Кирика достать с чердака
сеть. Мальчик влез по лестнице в слуховое окно;
увидев сеть, подумал: «Зачем она дедушке? Не будет
же он в озерах рыбу сетью ловить, если сам всем за»
прещает».
— Где ты там? Давай побыстрей! — торопил де-
душка.
Кирик сбросил снасти к ногам дедушки и спросил:
— Дедушка, а сеть начто?
— Известное дело начто: уток будем кольцевать.
Кирик мигом спустился вниз и стал смотреть, как
дедушка увязывает сеть. А тот командовал:
— Носи-ка жерди, чем без дела стоять!
Они отнесли жерди на берег.
— Ну, лезь в лодку! — сказал дедушка. — Далеко
поедем, в конец заказника.
Переплыли озеро, вышли на берег. Перетащили
лодку волоком в небольшое озерцо, покрытое зеленым
ковром ряски. Потом снова пришлось тянуть лодку
по сухому, среди чахлых березок и ольховника. Де-
душка сильно устал, остановился, снял свою старень-
кую шляпу, похожую на колокол, и, вздохнув, сказал:
30
— Непогодью пахнет, кости старые дают знать. А
уток кольцевать нужно! Пропустим срок, и лови их,
как знаешь.
— Я думал, дедушка, у тебя одна работа — охра-
нять зверей в заказнике.
— Ну где там, работы хоть отбавляй. Я еще под-
счет всех бобровых поселений не закончил. Лосей и
бобровую дичь тоже примерно подсчитать надо.
— Для чего это?
— А как же? Всякое хозяйство учет любит. В
прошлом году подсчитали бобров и решили их отло-
вить, чтобы в новые заказные места выпустить. Прой-
дет годика два — бобров много разведется, и наш за-
казник доход государству принесет, ведь мех у них
на вес золота ценится. Бобры по всей Европе переве-
лись... Видишь, какое дело-то мы творим, государствен-
ное.
Посмотрев на тучи, дед снова взялся за цепь.
— Ну давай тянуть, задержались мы малость, —
сказал он.
Кирик, как мог, подталкивал лодку сзади. По
кочкам она едва ползла. Перед частым осинником
остановились. Дедушка взял из лодки топор и при-
нялся срубать тонкие деревца, устилая ими просеку.
К счастью, рубить много не пришлось, лодку вскоре
вытянули к чистой воде.
Кирик только сейчас заметил, что весь осиновый
лесок стоял на чем-то зыбком, словно плавал. Если
Кирик ступал на обнаженный корень осины, верхуш-
ка ее вздрагивала.
— Дедушка, под нами болото?
— Какое болото, вода под нами. Эти берега плаву-
чие. Они обросли плавающими кочками, а на кочках
осинки выросли и корнями своими скрепили их.
Кирику стало страшно — ведь под ногами глуби-
на! — дальше он уже ступал неуверенно.
— Тут, пожалуй, и провалиться недолго?
— Конечно, потому мы дорогу осиной и устилали.
А в ветреную погоду здесь совсем не пройдешь, вет-
ром целые острова отрывает и гонит их к другому бе-
регу. Как видишь, и деревья иногда путешествуют.
Озеро это Плавунье называют, лось сюда не ходит.
Он тяжелый, может провалиться...
— Как же, дедушка, мы поймаем уток, ведь они
высоко и быстро летают?
31
— В том-то и дело, что здесь, на озере, в это время
собираются утки, которые почти не могут летать. У
них старые перья выпадают. Поэтому утки и забира-
ются в такую глушь и ждут, пока у них новые перья
отрастут. Тут-то мы их выловим и окольцуем.
Озерцо, к которому так долго пробирались дедушка
с Кириком, было совсем небольшое. Его противополож-
ный берег зарос хвощами и осокой. Дедушка достал
из лодки конец сети, привязал ее к ближайшей осине.
Сел на корму. Кирику поручил распускать сеть. Они
быстро перекрыли озеро снастью, другой конец ее
дедушка привязал к жерди, вбитой в илистый берег.
Затем поехали вдоль сети обратно, закрепляя ее жер-
дями так, чтобы она поднялась над водой. Когда все
приготовления были закончены, поехали к заболочен-
ному берегу.
Дедушка вошел по колено в воду и принялся
шумно бродить среди осоки и хвощей.
Озеро, казавшееся необитаемым, вдруг ожило: осо-
ка зашевелилась, из нее вылетело сразу десятка два
уток.
Некоторые из них махали бесперыми крыльями
и шлепали лапами по воде, как будто бежали, другие
летели над самой водой. Напуганные утки стреми-
лись вперед, подальше от шума и, не замечая тонкой
сети, запутывались в ней.
Пять уток уже барахтались в сети. Некоторые пы-
тались нырнуть под нее, но напрасно: и под водой они
попадали в западню. Сеть была легкая, поэтому утки,
запутавшись в ней, сразу же всплывали.
Дедушка забрался в лодку, и началось самое ин-
тересное — кольцевание. Они ехали вдоль сети, вы-
нимая перепуганных птиц. Освободит дед утку и
передаст Кирику, а тот бережно держит птицу кверху
лапками.
Дедушка же достает алюминиевое колечко, раз-
гибает его и обертывает вокруг утиной лапки. За-
тем выпускает утку на воду. «Гуляй, — шутит дедуш-
ка, — пока в жаркое не попадешь». Утки с кряканьем
торопятся скрыться в осоке.
Они не отпустили ни одной птицы, каждой надели
на лапку по кольцу.
Стали собираться домой. Когда укладывали сеть,
дедушка выронил оставшееся кольцо. Кирик поднял
его и спросил:
32
— Дедушка, а почему слово «Москва» не по-русски
написано?
— Потому что утки улетают на зиму далеко, в
жаркие страны. Убьет охотник утку, прочитает на
колечке слово «Москва» и пошлет к нам в столицу
кольцо и свой адрес. Такой уговор между странами
существует. Так и становится известным, куда наши
утки зимовать отправляются.

Дни летели быстро. Березы стали светло-желтыми,
осины красными: лишь кое-где среди них выглядыва-
ли черные пихты и елочки. Дунет ветер — и рассыплет
золотые листья по воде.
Загоревший, окрепший Кирик совсем не походил
теперь на бледнолицего городского мальчика. Андрей-
ка тоже подрос. Завтра он отправится в школу, поэто-
му на нем новенькая ученическая фуражка.
— Ты, Андрейка, счастливчик, в школу собрался!
Мне же опять по двору одному слоняться.
— Мне и сумку новую лаковую купили, — по-
хвастался Андрейка.
— А мне до весны жить в лесу...
Мальчики шли по берегу Черного озера. Тихо кру-
гом, птицы не поют. Бобров в эту пору тоже не уви-
дишь. Неожиданно в нескольких метрах от воды ре-
бята наткнулись на большую груду полусгнившего
валежника: очевидно, весной этот валежник нахо-
дился в воде. От этой груды тянулась вверх дорожка
из веток и огрызков осиновых стволов. Ребята стали
подниматься по ней на бугор. Здесь под пихтой они
увидели бобровую хатку. Наверное, бобры пользова-
лись ею только в разлив.
34
— Может, это и не хатка, — усомнился Кирик. —
В хатку, дедушка рассказывал, ход под водой бывает.
— Так это ведь в разлив, — возразил Андрейка. —
Давай разберем хатку сверху и узнаем, что там есть!
— Ну вот еще! Тогда дедушке на глаза не показы-
вайся. Давай вот эти ветки уберем.
Ребята принялись растаскивать ветки у основания
хатки. Под ветками трава не росла, а в земле оказа-
лась неглубокая кднавка. Когда были убраны два
больших липовых обрубка, обнаружилось большое
овальное отверстие.
— Ну что, полезем? — Андрейка присел перед
лазом.
Он сунул было голову в дыру, но ему за воротник
и на новенькую фуражку тотчас посыпались комья
сухой глины.
— Не полезу! Фуражка новая...
— Тогда уходи, я полезу...
Андрейка принялся чистить фуражку, а Кирик
стал протискиваться в отверстие. Оно было узким.
За ворот сыпались сухие комочки глины, из стенок
высовывались корни, больно коловшие руки и спину.
Кирик уже было собрался вернуться обратно, но тут
тесный лаз кончился, стало свободнее. Кирик встал на
колени, затем поднялся во весь рост и... больно ушиб
голову о корень. С вытянутыми вперед руками он стал
пробираться дальше, но сделал только два шага, как
его руки нащупали выступ, а на нем щепки и глад-
кие палочки. Кирик догадался, что это остатки боб-
ровой пищи. Он легко вскарабкался на выступ. Здесь
была довольно просторная площадка, но стоять мож-
но было только на коленях.
«Бобрам тут, наверное, неплохо, но мне лучше вы-
браться обратно», — подумал Кирик и спустился с
выступа. Он ощупал все стены, но выхода не на-
шел.
Стало страшно: хоть кричи, хоть плачь — не
услышат! Продолжая ощупывать стены, он снова на-
ткнулся на выступ со щепками и подумал: «Как это
я раньше не догадался? Если повернуться к выступу
спиной, то отверстие окажется против него».
Повернувшись, Кирик провел рукой по земляной
стенке, и выход нашелся. Опять пополз, подтягиваясь
на руках. Вскоре он увидел свет и услышал голос
Андрейки.
35
Тот, прижавшись к сучьям и сложив руки рупором,
что есть силы кричал:
— Ки-ря!
— Здесь я, чего раскричался?.. Уф-ф, еле вылез.
А в хатке все-таки побывал. Там четверо мальчишек
поместиться могут. Конечно, темно, но ход недлин-
ный. Вот только ползти трудно, на руках подтягивался.
Из стенок сучки торчат, я об них все руки исцарапал.
А потом испугался, думал, заблужусь.
Он вытер запачканный глиной лоб, вытряхнул из-
под рубашки землю и добавил:
— Вот бы свечку — тогда бы все разглядел.

Вот уж и зима пришла. На озерах у берегов голу-
бел тонкий ледок.
Ночью выпал первый снег, и, несмотря на хмурое
небо, стало светлее.
— Обувай валенки, — сказал дедушка Кирику,
собиравшемуся посмотреть на озеро. — Сегодня креп-
ко подстыло.
— Да не вздумай на лед выходить. Тонок он еще,
не дай бог провалишься.
— Что ты, дедушка, я и близко к воде не подойду.
Кирик вышел за ворота и еще издали увидел Ан-
дрейку, возвращавшегося из школы. К Черному озе-
ру ребята пошли вместе.
На берегу они остановились в удивлении: в прото-
ке, на мели, стояли три небольшие мохнатые собачки.
Такие мохнатые, что шерсть почти скрывала их не-
большие лапки. Опустив головы, они внимательно
смотрели в воду. Вот одна из них быстро сунула мор-
дочку в студеную воду, вытащила маленькую рыбку и
тут же проглотила ее. Другой собачке тоже повезло:
она поймала сорогу, да такую, что любой рыбак по-
завидует. С ней собачонка выбежала на берег и при-
нялась за еду.
37
— Вот чудеса! Откуда столько собак, и все одина-
ковые? — недоуменно спросил Кирик.
Оказывается, Андрейка знал про этих собак
раньше.
— Это еноты. А дед Назар их енотовидными соба-
ками называет.
Еноты между тем продолжали рыбачить. Рыба,
очевидно, переходила на зиму из мелководных озер
через незамерзшую протоку в глубокие ямы Черного
озера.
Зверькам очень везло: они часто выбегали на
берег, чтобы расправиться с очередной добычей. Мок-
рая шерсть на собаках обледенела, но это их не бес-
покоило.
Наконец еноты наелись — стали разбегаться.
Остался только один, вероятно, самый жадный, но вот
и он убежал в лес.
— Вот это рыбаки! — удивлялся Кирик.
Дома дедушка ему рассказал, как этих енотовид-
ных собак привезли с Дальнего Востока и как он
сам выпускал их в заказник.
— Сколько хлопот от этих собачонок прибави-
лось, — рассказывал дедушка, — от каждой собачон-
ки по шести щенков, да еще по два-три раза в год.
Из совхоза жалуются: эти еноты не только уткам
покоя не дают, они еще и у поросят уши кусают.
Охотники тоже очень недовольны енотами. Еноты
утиные яйца едят, поэтому выводки диких уток зна-
чительно уменьшились.
— Дедушка, а что они в совхозе натворили?
— Известное дело! Енотовидные собаки роют норы.
Вот и стали они подкопы под совхозные птицефермы
устраивать да утят таскать.
— Тогда их уничтожать нужно.
— Конечно, нужно. Только охота на енотов осенью
начинается. Шкурка у них теплая, красивая. И какой
же хитрый зверь этот енот, куда хитрее лисы, — про-
должал дедушка. — Был такой случай: нашла моя
Жучка енота, и давай его трепать, кусать, а он лежит
как мертвый. Жучка его и так и сяк, за глотку схва-
тит, хвост кусает, аж шерсть клочьями во все стороны
летит. Подошел я, смотрю — енот совсем дохлый;
взял за задние лапы, тряхнул — мертвый да и только.
Положил его на пенек, отошел немножко, думал еще
капкан проверить, капкан-то пустой оказался. Вер-
38
нулся к пеньку, а енота и след простыл! Вот как енот
умеет прикидываться мертвым, не отличишь от жи-
вого.
— А можно енотовидную собаку ручной сделать? —
спросил Кирик.
— Можно-то можно, да уж очень неспокойная она.
Много беспорядку в доме от нее будет.
Как ни старался Кирик еще раз увидеть енотовид-
ную собаку — это ему не удалось. Должно быть, енот
залег на зимовку.

Тихо зимой в лесу. Только изредка хрустнет сучок
под ногой лося да белка осыпет снег, прыгая с ветки
на ветку.
Кирик на больших охотничьих лыжах идет среди
елей-великанов, внимательно рассматривая каждый
кустик.
Вот он останавливается, смотрит в сторону: «Не-
ужто заяц?» Мигом туда. Оказывается, просто коч-
ка, снегом занесенная.
Кирик вышел на лесную опушку, легко скатился
с бугра и остановился у большой старой сосны. Ниж-
ние ветви ее засохли, кора под ними опала. Повыше
сухих ветвей Кирик увидел дупло. «Наверное, белкин
дом», — подумал Кирик. Дедушка уже показывал
ему такие деревья: подойдет, стукнет палочкой по
стволу, а из дупла белочка выглянет.
Кирик, подражая дедушке, тоже стукнул по стволу
испросил: «Ктов тереме живет?» Из дупла никто не
выглянул. Он огляделся и увидел под сосной на снегу
много неподвижных пчелок. «Вот удивительно:
пчелы — зимой», — подумал Кирик и снова стал
осматривать сосну. На стволе — свежие царапины.
Что за зверь здесь был? Отошел Кирик подальше от
40
сосны и стал ждать: не шевелится, с дерева глаз не
спускает.
Вдруг из дупла высунулась маленькая пушистая
головка с большими круглыми ушами; мордочка
узкая, глаза блестят. Не белка!
Зверек выпрыгнул из дупла, скользнул по стволу,
спустился на землю и давай валяться, только снег
разлетается. Навалявшись вдоволь, он поднялся по
стволу и юркнул в дупло. Вскоре опять выскочил,
снова в снегу стал купаться. И так несколько раз.
Смотрел-смотрел Кирик да бегом к дедушке, рас-
сказал про неизвестного зверька, и про пчел на снегу.
— Куница это, — сказал дедушка. — Она любит
медок-то. Правда, редко ей удается зимой мед найти.
А как найдет — соберет пчелок на свою шкурку, по-
валяется на снегу, задавит их, — тут и медком пола-
комиться можно... Пойдем-ка и мы за этим медом
сходим, — предложил он Кирику.
Пчел в дупле уже не было, всех куница-злодейка
передавила. Полведра меду принесли они домой.
На другой день дедушка поставил на той старой
сосне капкан, и куница в него угодила. Вот уж тут
Кирик рассмотрел зверька хорошенько, красивый мех
у куницы, просто загляденье: сверху темно-бурый, а
на грудке беленький. Дедушка объяснил Кирику, что
ловить куницу им разрешается: они план по пушни-
не выполняют, богатство государству накапливают.
™—ЧИР——	”
(НЕОБЫЧНЫЙ
РЫБОЛОВ
Рано утром дедушка ушел на охоту. Кирик при-
брался в доме и принялся обед готовить, но воды
не оказалось. Пришлось бежать на озеро к проруби.
Мальчик быстро оделся, взял ведерко и вышел во двор.
Несмотря на крепкий мороз, хорошо на улице.
Зимнее солнышко ярко светит, березы в куржевину
оделись, снежные глыбы на елях ветки к земле
клонят.
Спускаясь к проруби, Кирик увидел на озере како-
го-то зверька. На белом снегу он казался совсем чер-
ным. Издали Кирик видел толстый хвост. Неслышно
подойдя чуть ближе, он остановился. Зверек вытянул
шею и что-то ел. Кирик разглядел сплющенную морду.
«Неужели снег ест?!» Вдруг звякнуло ведро. Таин-
ственный зверек стрелой метнулся к отверстию во
льду и нырнул в него.
Кирик кубарем скатился к проруби. Около обле-
деневшего отверстия он увидел много следов. Судя по
следам, лапы зверя были непомерно велики, хотя сам
он, как показалось издали Кирику, был чуть побольше
кошки. Следы шли к проруби от прибрежных кустов
ивняка, окружали лунку и отходили немного в сто-
рону. Там, где они кончались, Кирик увидел на снегу
42
большущую щуку. Живот у нее был выгрызен и хре-
бет перекушен. Щука была совсем свежая, даже еще
не замерзла.
— Вот это улов! — воскликнул Кирик. — Поедим
ухи из свежей рыбы! — Положил щуку в ведро — и
скорее домой. Потом и за водой сбегал.
Уху приготовить — дело нехитрое, если почти
год живешь среди озер. Кирик вычистил рыбину, но
в котелок вошла только половина.
Когда дедушка, весь в куржевине, ввалился в избу,
уха уже сварилась.
— Дедушка, а обед у нас какой? — хитро улы-
баясь, спросил Кирик.
— Известно, суп из солонины да каша.
— А вот и нет! Уха у нас свежая!
— Верно, ухой пахнет. Где же ты рыбу поймал?
— Это не я, это зверек какой-то мне у твоей про-
руби щуку оставил. Сам невелик, а щуку бо-ольшую
поймал.
— Так ведь это выдра нам подарок принесла!
Смотри-ка, она сразу на две ухи выхватила! Должно
быть, все полыньи затянуло, негде выдре, кроме моей
проруби, рыбачить.
Дедушка сел за стол, отведал ушицы и сказал:
— А уха у тебя на славу удалась!

Долго тянулась зима — то метели, то морозы. Но
и ей подходил конец. Теплое солнце растопило снег.
На холмах появились черные проталинки. Лес про-
сыпался. Только на озере лед еще крепкий.
Ребята сидели на крыльце дедушкиного дома.
Крыльцо высокое. С него далеко виден берег озера.
Там на бугорке у осинника залегла лосиха с лосенком.
Лосенок был рыженький, маленький, наверное, всего
несколько дней от роду. Он тыкался матери в живот,
а она дремала, закрыв глаза; только чуткие уши ее
временами вздрагивали.
Вдруг мать насторожилась, повернула голову к
осиннику, потом посмотрела туда, где на противопо-
ложном берегу виднелась избушка охотника, и бро-
силась с обрывистого берега. Лосенок, не торопясь,
бежал за матерью. Он не имел еще никакого представ-
ления о страхе, и в своей короткой жизни, кроме ма-
тери-лосихи, никого еще не видел.
Лосиха пробежала по озеру — лед выдержал ее —
и остановилась совсем близко от дедушкиного дома.
Где-то вдали грянул выстрел. Услышав его, Жучка с
лаем выскочила из конуры и бросилась к озеру. Ма-
ленький лосенок остановился, скорее от удивления, а
44
не от страха, когда увидел неизвестного зверя. Мать
выступила вперед, ее бока раздувались, она грозно
подняла красивую голову и без колебаний двинулась
на собаку. Жучка тоже наступала. Она громко лая-
ла, прижимаясь к земле, старалась подобраться к ло-
сенку.
— Жучка, Жучка! Назад! — закричали ребята.
Кирик бросился было отгонять собаку, но не ус-
пел. Лосиха сильным ударом отшвырнула Жучку, та
несколько раз перевернулась в воздухе. Лосиха-мать
поднялась на задние ноги, собираясь нанести врагу
смертельный удар острыми копытами. Жучка, опом-
нившись, пулей влетела во двор и с визгом скрылась
в конуре, а лосиха так стукнула копытами, что мел-
кие осколки льда разлетелись по сторонам. От визга
ли собаки, или от того, что мать тревожно посмотре-
ла на лосенка, маленький понял, что пора убираться,
и поскакал мимо избушки к ельнику.
Лосиха стояла, дрожа всем телом, пока лосенок не
скрылся в ближних кустах, потом большими скачка-
ми пустилась за ним и исчезла из виду.
Ребята долго не могли опомниться. Наконец Ан-
дрейка сказал:
— Так и надо Жучке, пускай маленьких не оби-
жает!
Но Кирику было жалко Жучку, и он возразил:
— Какой он маленький — в три раза больше на-
шей Жучки, — хотя и понимал, что не могла лосиха
не защитить своего детеныша.
Ш0Ж
Дедушка давно обещал Кирику взять его с собой
на охоту. И вот как-то утром он принялся чистить
ружье, потом пересмотрел патроны. Заметив вопроси*
тельный взгляд Кирика, он сказал:
— Вечером пойдем на тетеревов.
Стемнело, когда путники отправились на охоту
далеко за пределы заказника. В лесу еще лежал снег,
но полянки уже очистились. На той, которую выбрал
дедушка, по краям росли молодые березки вперемеж-
ку с сосенками. Дедушка ходил сюда каждую весну.
Иной раз он даже про охоту забывал, а просто садил-
ся в кустах и смотрел, как дерутся забияки тетерева.
Построили шалаш, заночевали в нем. Раненько,
чуть свет, дедушка разбудил Кирика. На земле лежал
иней. От него каждая кочка, каждый сучок казались
голубоватыми. Кирик зябко передергивал плечами и
уже жалел, что пошел с дедушкой: «Ничего-то здесь
хорошего нет. Хоть бы дедушка разговаривал, а то
молчит и еще пальцем грозится...»
И вдруг... на поляну опустился тетерев с ярко-
красными бровями и белыми полосками на крыльях.
Он поднял широкий хвост с двумя завитушками. Гор-
ло его надулось, будто туда кто камень положил, и
46
тетерев издал первый трубящий звук, бросая вызов
соперникам. Потом он растопырил крепкие крылья
и стал как-то странно подпрыгивать. Кирик наблюдал
за ним во все глаза. Вот это петушище!
На поляну опустились еще три тетерева и две те-
терки. Скромные тетерки держались в стороне, а те-
терева надулись, вытянули шеи и запрыгали точь-в-
точь, как первый. Вот один уже у шалаша, совсем
близко. Дедушка уже приготовился стрелять, как
вдруг в шалаше на миг стало совсем темно: кто-то
загородил отверстие, через которое охотники наблю-
дали за птицами.
Вот этот «кто-то» отодвинулся от шалаша, и Ки-
рик увидел большую птицу с огромными желтыми гла-
зищами; казалось, они светились. Прямо от головы
птицы поднимались толстые растопыренные крылья.
Все это произошло так неожиданно, что даже дедушка,
опытный охотник, опустил ружье. Птица глухо ухну-
ла, все равно что вздохнула, и улетела. Исчезли с по-
лянки и драчуны тетерева.
— Филин-то промахнулся, попусту тут крыльями
хлопал. Испортил нам, злодей, хорошую охоту, —
проворчал дедушка.
— А я думал, чудовище какое появилось, — об-
легченно вздохнул Кирик.
— Вот тебе и чудовище! А тетерева улетели...

Из города пришло письмо. Дедушка надел очки и
молча стал читать. Он то улыбался, то хмурился.
— Это от папы, дедушка?
— Да, от Ванюши. Зовет тебя домой.
Дочитав письмо, дед бережно свернул бумагу и
положил на стол.
Кирик не знал, радоваться ему или огорчаться:
ему и домой хотелось, и деда одного было жаль ос-
тавлять. К тому же, если бы еще была зима или осень,
а то весна, да какая! Дедушкин дом нынче не зато-
пило, за окном весело крякают утки. На небе ни об-
лачка, а в воде, как в зеркале, отражается лес, еще
не одетый, весенний.
— Ну, Кирилл Иванович, — дедушка посмотрел
на Кирика серьезно и даже строго, — пора собирать-
ся...
— Еще бы здесь пожить, — нерешительно сказал
Кирик.
— Мне тоже с тобой веселее. Но раз родители до-
мой зовут — значит надо. — И, вздохнув, до-
бавил :
— Если отец надумает, приезжайте вместе. Пись-
ма-то, смотри, пиши, не забывай.
48
Старик стал собирать внука в дорогу, а Кирик вы-
бежал из дома.
Он вышел на берег озера, сел в лодку и задумался.
Опять те же голые кусты, так же поют птицы, а все
кажется по-новому. Вот там небольшой островок, ко-
торого в прошлом году не было. Около островка —
лодка, и какой-то мальчишка под кустом возится. Да
ведь это Андрейка!
— Ан-дрей-ка! — громко кричит Кирик и слышит
в ответ:
— Я сей-час!
Андрейка бежит к своей лодке. В руках он что-то
держит. Вот он уже гребет... Подъехал к Кирику, бро-
сил на берег кормовое весло и вытащил из лодки зай-
чонка.
— А я зайчика спасал. Смотри, какой худой, од-
ни кости. Там ивы сколько хочешь, а он не ест, пере-
пугался, должно быть, — торопливо рассказывал Ан-
дрейка.
Кирик Цогладил зайчонка: «Какой он мягкий, а
глазенки-то, как черные пуговки», — и печально ска-
зал:
— Уезжаю я, Андрейка...
Андрейка помолчал. Потом протянул зайца:
— На, бери! Все равно пропадет, а тебе на память.
Видишь, ястребище летает, он за такими охотится,
сверху-то хорошо видно.
Кирик с радостью принял подарок, и друзья вмес-
те отправились домой.
Дедушка старательно собирал внука. До краев на-
бивал его рюкзак, говорил:
— Тяжеловат, наверное. Ну, ничего, ты теперь
сильный, выдержишь!
— Смотри-ка, дедушка, Андрейка мне какой пода-
рок сделал!
— Этого можно с собой взять. Зайцы быстро к лю-
дям привыкают.
Кирик посадил зайчишку на пол. Тот повел уша-
ми, приподнялся на задних лапках и неловко заковы-
лял под стол. Зайцу бросили морковину и, пока шли
сборы, забыли про него.
— Я тебе тоже подарок припас, — сказал дедуш-
ка, снимая со стены лосиный рог.
У Кирика глаза так и засветились от радости —
настоящий рог, как у живого лося!
49
Для зайца приготовили корзинку с крышкой, а на
дно опустили металлическую сетку, чтобы зайчишка
не прогрыз дорогой дыру. В корзинку положили мор-
ковку — пусть, грызет дорогой.
Потом дедушка, вздохнув, сказал:
— Посидим малость, по русскому обычаю.
Посидели молча...
— Ну, пора к пароходу. Пошли, Андрейка, прово-
дим твоего дружка, — сказал дедушка и подал ему
корзинку.
Кирик взвалил на плечи рюкзак, и все отправи-
лись к лодке. На дворе заскулила Жучка. Кирик по-
трепал ее за ухом.
— Пусть и Жучка меня проводит.
— Конечно, внучек, проводит, — ласково ответил
дедушка.
Жучка, точно поняв разговор, побежала с ними и
первой прыгнула в лодку.
Проехали два озера. Лодка вышла на реку. До
пристани оставалось совсем немного, когда дедушка за-
говорил, обращаясь к Кирику:
— От весны до весны ты у меня прожил. Не жа-
лей этого года! Мне, старику, так кажется: учиться
нужно не только в школе. На наших озерах — тоже
школа для тебя была... — Дедушка оглядел лес и за-
молчал.
А в лазурном небе летели стайки уток. Может
быть, они торопились занять места на дедушкиных
озерах?..
1960—1962 гг.


ЗЖРДК
Стоял лютый мороз. Ветер срывал с крыш снег,
вихрем закручивал его, наметал сугробы.
Я колол дрова.
В стареньких рукавицах совсем коченели руки. А
тут еще, как назло, тюлька попалась толстая, коряжи-
стая.
Остановился передохнуть и увидел на поленнице
маленькую синичку. Она нахохлилась и казалась
желтым шариком.
Забавно свернув набок голову, синица с любопыт-
ством разглядывала меня.
«Холодно ей, бедняге», — подумал я и снова взял-
ся за неподатливый чурбан. Наконец он разлетелся
пополам.
Синица смело опустилась на плаху, раза два
что-то клюнула — и мигом опять села на поленницу.
В дровах оказались личинки короеда. Синица за-
мечала их раньше меня. Быстро расправившись с од-
ним короедом, она садилась на плаху и ловко хвата-
ла из-под коры второго.
Оставив дрова, я стал помогать синичке. Наберу
белых червяков, положу на щепочку, отойду, смотрю,
53
как кормится голодная птица. А та прыгает с полена
на полено и весело щебечет.
На следующее утро я снова колол дрова, и моя
знакомая опять подбирала короедов.
Всю зиму встречались мы с синицей. А когда при-
грело солнце и с крыш свесились сосульки, она уле-
тела в лес.
Там теперь было для нее больше пищи.
Веселое летнее солнышко разбудило старый лес.
Рождался светлый, безоблачный день, а маленькая
зарянка горевала: какая-то злая птица разрушила ее
гнездо. На земле, под рябиной, валялась горстка пуха
и перьев.
Много раз поднималась зарянка над лесом, много
раз опускалась на землю: она искала своих птенцов.
Но поиски были напрасными. Опустившись на ветку
рябины, птица нахохлилась, распустила серо-желтые
крылья и сидела, не видя и не слыша ничего. Она не
заметила даже гусеницу, ползущую рядом с ней.
Из оцепенения ее вывела знакомая трель: где-то
вдали пела такая же птичка, пела заливисто, беззабот-
но. Нашей зарянке было тяжело слушать эту песню,
и она улетела в глубь леса.
На молодом дубке, стоявшем с краю поляны, оси-
ротевшая мать вдруг заметила гнездо. Издали оно по-
казалось ей небольшим, но, подлетев к нему, зарянка
разглядела, что оно куда больше ее собственного. Все
же птичка осмелилась сесть на ветку возле этого
гнезда. В нем копошились три бурых комочка. У за-
рянки вырвался радостный щебет, с каким она под-
летала к своему дому. Она вспорхнула с ветки и поле-
55
тела, то взмывая высоко над поляной, то опускаясь
вниз. Ловко подхватив с листа кипрея кузнечика, она
принесла его одному из птенцов.
Кормить приемышей оказалось нелегко — ведь те
были больше ее самой. Но она изо дня в день летала
к гнезду и скоро забыла о своей потере.
Однажды маленькая птичка так увлеклась кормле-
нием приемышей, что совсем не заметила, как рядом
опустилась дроздиха—хозяйка гнезда. Настоящая мать
не прогнала зарянку. Они быстро привыкли друг к
другу и ночью спали на одной ветке.
Когда птенцы подросли, зарянка уже не могла их
кормить, но улетать от новой семьи не торопилась.
Она внимательно наблюдала, как дроздиха учила дроз-
дят летать. Часто птенцов можно было видеть на зем-
ле под дубком: они уже сами искали себе пищу, раз-
рывая старые листья. И рядом с ними разгуливала
стройная, красногрудая зарянка. Ее черные бусинки-
глаза светились радостным блеском. Наверное, она
гордилась своими питомцами.

Деревня Пеньки стоит на низком берегу. Каждую
весну, в половодье, дома здесь водой заливает. Помню,
в детстве нам, мальчишкам, в эту пору раздолье было:
можно на лодке прямо в огороде кататься. Даже в
магазин не ходили, а плавали.
Но вот вода шла на убыль. Хозяева смотрели, ка-
кой урон принес людям разлив: у одного забор пова-
лен, у другого даже сарай унесло. Кипит в деревне
работа: одни строят что-то, другие дворы прибирают.
Вышли однажды на двор и мы с дядей Харитоном.
— Посушим дровишки, — говорит он, а сам поче-
му-то улыбается и подмигивает мне.
Принялись мы разбирать поленницу. Дрова сыру-
щие — еще вчера в дровянике воды было по колено.
Я перебросил с десяток поленьев, протянул руку
за следующим, а оно как изогнется, и прыг мне под
ноги! У меня даже сердце екнуло. Но тут я разглядел,
что это не полено, а порядочный щуренок. В поленнице
он и казался дубовым поленом. Врешь, думаю, никуда
тебе от меня не убежать. Схватил щуренка, а дядя
Харитон смеется и тоже щуренка показывает.
Принесли мы корзину, и пошла у нас работа:
дрова — на двор, а рыбу — в корзину. Между дров
57
то окунишко лежит, то щуренок с полкилограмма.
Попадались и сороги с подустами, только те уже не
шевелились.
— А теперь ухой займемся, — предложил дядя
Харитон.
— Как же так получается? — спросил я у дяди. —
Рыбаки на всякие хитрости пускаются, чтобы рыбу
поймать, а здесь она, глупая, сама в руки идет?
— И вовсе не глупая, — возразил дядя.—В дровяни-
ке навоз есть, а в дровах, в коре — личинки. На этот
корм в половодье и идет она. Залезет между поленья-
ми — и пиши пропало: назад-то двигаться ей приро-
дой не дано. Вот и норовит она все вперед лезть, да
так и заклинивается в узкой щели.
Тогда я понял, почему улыбался дядя Харитон,
когда мы пошли перебирать дрова. Ведь он каждую
весну ел такую уху, хоть сам никогда рыбаком не был.
58
Эта история началась в конце весны. В ясный,
солнечный день мы с Володькой катались на лодке в
большом заливе. Вдруг прямо на нас из-за кустов с
тревожным криком вылетела утка. Немного не до-
летев до лодки, она кувыркнулась, как подстреленная,
и метнулась в сторону.
— Тут, наверное, гнездо близко, — сказал Володь-
ка.
Но где же оно могло быть? Ни осоки, ни сухого
болота, где обычно утки вьют гнезда, мы здесь не
видели.
На залитой водой ложбинке рос толстый тополь.
Нижняя часть ствола еще находилась в воде.
— И чего это утка вокруг тополя кружится? Мо-
жет, гнездо там? — гадал Володька.
— Ну что ты выдумал, — отмахнулся я.
— Давай посмотрим! — не отставал Володька.
Я повернул лодку к тополю, греб рывками. Лодка
большая, так что при каждом ударе весел мне прихо-
дилось вставать.
Володькина догадка оказалась верной. В том ме-
стечке, где от ствола расходились три толстые ветки,
было гнездо. Должно быть, уточка устроила его тут,
когда озеро сильно разлилось.
59
Пока Володька взбирался на тополь, птица с
тревожным кряканьем летала вокруг дерева.
— Да здесь утята! Шесть штук! Малы еще, летать
не могут, — говорил он, складывая птенцов за пазуху.
Мы посадили утят на дно лодки. Они тяжело ды-
шали и часто открывали рты.
— Что же с ними делать? — размышлял я. — Мо-
жет, домой возьмем? Они, наверное, и плавать-то не
умеют.
— Ну вот еще! — возразил Володька. — А для
чего у них перепонки на лапках?
Мы высадили птенцов в воду. Оставили только
одного: у него распухла и не сгибалась лапка.
Когда лодка отплыла от тополя, утка опустилась
к своим детенышам и повела их в глубь залива. Мы
долго смотрели, как удаляется утиная семья.
Больного утенка мы привезли домой и поместили
в старом курятнике. Рано утром прибежали прове-
дать питомца. Тот сидел на земле с раскрытым ртом,
как будто хотел пить. Володька принес в блюдечке
воды. Но утенок и не притронулся к ней.
— Знаешь, что ему надо? Червяков, — догадался
я.
Накопали червей. Утенок даже не поглядел на них.
Накрошили помельче хлеба — тоже не берет. Мы со-
всем растерялись. Так ведь он и с голоду помереть
может!
Пошли к Володькиному деду, рассказали ему обо
всем.
— Рот, говорите, разевает? — переспросил дед. —
А вы и кладите туда крошки. Да помочите их в воде.
Вот он и начнет есть, только подавай.
Так мы и сделали. Утенок быстро задвигал клювом,
как будто стал жевать, и проглотил крошку. Дали
еще — опять проглотил.
— Ура! Ест!
Через неделю утенок начал приступать на больную
лапку. Володька кормил его три раза в день, приго-
варивая: «Утя, Утя», — и тот привык к своей кличке.
А потом, когда у него появились перья, дед сказал,
что эта птица из породы чирков.
Утя лучше всех знала Володьку. Едва тот входил
в курятник, как она бежала к нему, растопырив
крылья, и кричала: «Кря! Кря!»
Однажды утром прошел сильный ливень. Когда
60
он кончился, Утя вышла из курятника, напилась из
лужи, а потом попробовала летать. Это ей удалось.
Она перелетела через низкий штакетник огорода и
плюхнулась в бочку с водой, врытую в землю. Отрях-
нулась — и стала нырять. Только ныряла она как-то
странно: опустит в воду голову, а хвост наверху тор-
чит. Мы долго хохотали, глядя на нее.
Накупавшись, Утя вылезла из бочки и пошла по
борозде между грядками. Ярко сияло солнце, на
огуречных листьях блестели прозрачные капельки.
Уточке было так хорошо, что она весело закрякала.
Неожиданно из конуры выскочил с лаем лохматый
Барбос. Утя быстро взлетела из-под самого носа соба-
ки, опустилась у забора и юркнула в щель. Мы нашли
свою любимицу уже на улице.
К середине лета утка так привыкла к Володьке,
что ходила за ним по пятам, а стоило ему побежать—
летела следом над самой землей. Дедушка помог
Володьке починить старое корыто, и Утя охотно пла-
вала в нем.
Как-то я предложил:
— Давай возьмем Утю на озеро!
— Что ты, она улетит!
— Да она от тебя ни на шаг не отходит.
— Разве попробовать? — задумался Володька. —
Ей ведь тоже хочется на озере поплавать.
Чтобы не потерять Утю, мы привязали ей на лап-
ку кумачовую ленточку и отправились в путь. Пришли
к тому заливу, где впервые увидели Утю. Мы купались,
а уточка сидела на берегу. Володька стал звать
ее:
— Утя! Утя!
Она взмахнула крыльями, поднялась высоко-вы-
соко, как еще никогда не поднималась, и села на се-
редину залива.
Накупавшись вдоволь, мы вышли из воды и стали
одеваться. А когда оделись, то увидели, что в заливе,
далеко от берега, плавали две совершенно одинаковые
утки.
— У-у-тя! У-у-тя! — закричали мы в один голос.
Одна из уток взвилась и полетела в сторону боль-
шого озера. Вторая ринулась за ней.
Мы закричали еще отчаяннее. Тогда вторая круто
повернула и пролетела низко над нами. Это была Утя.
Но на землю она не опустилась. Сделав круг, она
61
устремилась туда, где еле различимой точкой еще
виднелась ее новая знакомая.
Долго стояли мы на берегу. Долго кричали Утю.
Потом поехали на лодке к большому озеру. Но без-
результатно, Утю так и не увидели...
Наступил сентябрь. Красные осинки запестрели в
золотой березовой роще.
Однажды утром, когда мы шли в школу, нам
встретился дядя Степан, весь увешанный утками.
Впереди него, роняя слюну, бежала вислоухая Жучка.
— Здравствуйте, дядя Степан! Много настреляли?
— Как видите! Шесть штук, — похвалился охот-
ник. — Одна почему-то с ленточкой.
— Покажите, пожалуйста, — попросил Володька.
Дядя Степан отстегнул от пояса утку и протянул
мальчику. Тот взял ее дрожащими руками. На левой
лапке птицы болтался выцветший красный лоскуток.
Володька не сказал ни слова. Когда он возвращал
утку, по его щекам скатились две крупные слезинки.
У меня тоже как-то странно защипало глаза.

Петр Данилович жил в маленьком домике на краю
нашей улицы. Когда-то здесь была деревня, но город
по соседству рос, строился, и деревня стала одной из
его улиц. Все ребята знали Петра Даниловича и звали
его дядей Петей.
Мы, соседи, всегда удивлялись разным его причу-
дам. Как-то он поставил на высокой мачте ветряной
двигатель с винтом, как у самолета. Хотел дядя
Петя, чтобы этот двигатель качал воду из колодца. Но
что-то не ладилось у него, и он к своей затее охладел.
Скучно ему было без работы. Он ведь пенсионер, с
войны инвалидом вернулся. Говорили, что он весь про-
шит пулями из пулемета.
Была у бывшего солдата страсть к птицам. Но
любил он их не так, как те, кто держит птиц в
клетках.
Зимой мы видели дядю Петю в соседнем сквере.
Он рассыпал по тропкам хлебные крошки, потом
садился на скамейку и любовался неугомонными
воробьями, которые слетались на щедрый корм. В
конце зимы воробьишки так привыкали к нему, что
самые храбрые отваживались клевать крошки прямо
из его рук.
63
— Ишь, охальники! — журил их дядя Петя. —
Скоро на голову сядете...
Однажды в оттепель мы принялись лепить снеж-
ную бабу. Вдруг Гришутка-малек — ему было всего
пять годиков — закричал:
— Воробьиный дядя, воробьиный дядя!
Мы оглянулись. Во двор входил дядя Петя. Гри-
шутка его точно назвал, — видно, тоже не раз видал,
как тот кормит воробьев. С тех пор мы и стали между
собой называть соседа воробьиным дядюшкой.
Весна пришла хлопотливая. На нашей улице все
возились в своих садиках: окапывали яблони, подре-
зали кусты смородины и малины. Как-то дядя Петя
подкатил к дому в кабине грузовика. Шофер откинул
борт машины, и они вместе стали выносить саженцы.
Сбежались заинтересованные ребятишки.
— Какие-то вицы... — огорчилась Аринка.
Но дядя Петя сказал, что посадит волшебный сад,
который будет цвести осенью и зимой.
А соседка засмеялась:
— Да это самая обыкновенная рябина, никудышная
бузина и кусты шиповника!
Вначале взрослые подшучивали над необыкновен-
ным садом, потом забыли о нем. Летом кусты зелене-
ли^ осенью покрывались желтыми и красными листья-
ми. Зимой в саду было пусто и уныло...
Нынче урожай яблок и ягод был необыкновен-
ный — ветки ломились, а в саду у дяди Пети одна
рябина.
По утрам стало подмерзать. Иногда пороша бели-
ла землю. Тогда-то и раскрылся секрет дяди Пети.
Я проснулся утром, взглянул на фруктовый сад, где
еще недавно висели яблоки. Все голо. Когда же я
подошел к другому окну, то не мог оторвать глаз.
На шиповнике лакомились ягодами щеглы. Они сно-
вали по кустам, переливаясь черными, красными, жел-
тыми пятнами. По земле скакали веселые коноплянки.
А рябину облепили красногрудые снегири.
«Для них, видно, и посадил дядя Петя свой сад, —
подумал я, — чтобы легче им было зиму коротать».
А вот и он сам. В дубленом солдатском полушубке
он сидит на скамейке и смотрит на птиц. Он показал-
ся мне самым красивым человеком. И я подумал, что
делать хорошее доброе дело, хотя бы и маленькое, на-
верное, самое большое счастье в жизни.
64
РЖЭЖ)
(WEUdEOBVET
Я спустился на дно парома, чтобы починить об-
шивку трюма. И вдруг увидел на перекладине против
щели гнездо, а в нем четырех птенцов. Наверху, на
палубе, ходили люди, громыхали колеса телег, гру-
зовая машина въехала на паром, сильно тряхнув его,
а птенцам все было нипочем: сидели себе спокойнень-
ко с закрытыми глазами.
«Почему они тут одни? Уж не бросила ли их
мать?» — подумал я. Но вдруг появилась птичка на
тонких ножках. Белую грудку ее украшала черная
манишка. Птичка помахивала длинным хвостиком и
непрерывно кланялась. Мне не хотелось тревожить
храбрую пичугу, и, отложив починку, я вернулся на
палубу.
У рулевого колеса стоял перевозчик Кузьма. Раньше
он служил боцманом на корабле. За интересные рас-
сказы о море колхозные мальчишки очень любили
его.
Увидев, что я уже возвратился, Кузьма нахмурил
лохматые брови.
— Что, не по плечу работка? — спросил он.
— Птица там у тебя поселилась, гнездо свила, и
птенцы уже...
65
— Скажи, неохота щель залатать... А гнездо я
давно заметил.
— Давай оставим, дядя Кузьма, эту щель: через
нее трясогузка к птенцам прилетает, — попросил я.
— Ну ладно, — согласился перевозчик.
Вскоре о пернатых пассажирах узнали ребята.
Переезжая через реку на пароме, они всегда справля-
лись, как живет трясогузкина семья.
Шли дни. Паром плавал от берега к берегу, а тря-
согузка улетала и прилетала, не обращая внимания
на то, что ее гнездо движется.
Недели через две ее детеныши стали вылетать из
гнезда. Однажды я увидел двух трясогузок, сидевших
на борту грузовой машины. Одна махала крыльями и
широко раскрывала клюв, а другая, побольше, корми-
ла ее. Остальные птицы, вероятно, уже сами добывали
себе пищу.
— Трудно ей было, а все-таки вырастила, — ска-
зал улыбаясь Кузьма.
До поздней осени навещала трясогузка с вырос-
шими птенцами свой неспокойный плавучий дом.
66
СКАЗКИ

АЛ0Х0
БЫ8АЕЭ
На крутом берегу у самой реки росла пушистая
Ель. Меж ее корней на землю упало семечко березы,
и Береза выросла так близко от Ели, что та своими
мохнатыми ветками заслоняла лучи солнца. Береза
росла тонкой, хилой, но листочки ее были зеленые-
зеленые. Дружить бы деревьям да радоваться, только
миру у них не было. Подует ветерок, зашелестит Бе-
реза недовольно листьями:
— Все ты мне мешаешь: своими лапами свет за-
городила.
Елка тихо отвечает:
— В дружбе всегда сила большая есть — она тебе
расти помогает.
— Верно, верно, — шелестит* Дубок, растущий не-
подалеку на поляне.
— Подумаешь, дружба! Стоял бы да молчал. Ра-
стешь на поляне, никто тебе не мешает, — сердится
Береза.
— Мои корни почти по земле стелются, — говорит
Елка, — а твои глубоко в землю вошли. Ты мне по-
могаешь на земле стоять. Я тебе тоже нужна — влагу
сохраняю и от солнца берегу.
— Правильно Елка говорит, — пищит Брусничка.—
Я тоже без вас вырасти не могу.
— Ты-то уж помолчала бы! Жалкий кустик! Кому
ты нужна?
— Все мы нужны, — отвечает Брусничка. — Без
меня людям порой худо приходится, я лечу их от не-
дугов.
Елка тоже стала о себе говорить:
— Я очень нужна людям. Как им без музыки
жить? А я музыкальная, моя древесина на балалайки
да на скрипки нужна!
И Дуб слово вставил:
69
— Чего ты злишься, Береза? Человек всякое де-
рево на пользу себе приспособил: из тебя, например,
мебель, топорища да кадушки мастерят.
— Все равно хочу одна расти. Надоела мне Елка!
Ветер стих, и деревья погрузились в молчание.
Лето пролетело быстро. С Березы облетели листья,
холодно, а ее Ель согревает. Стоит Береза с опущен-
ными ветками и вымолвить слова без листьев не мо-
жет. Елка тихо шумит мохнатыми ветками и чуть
слышно шепчет:
— У меня густые иголки, от них и мне и тебе теп-
ло будет.
А Береза только ближе к Елкиным теплым ветвям
прижимается. Так и скоротали зиму Елка с неблаго-
дарной Березой.
Солнце растопило снега, по склонам забурлили
ручьи, наполнили водой реку, и понеслась она бурным
потоком, ударяя в крутой берег. У Елки корни слабые,
при каждом ударе волны она вздрагивала и все шепта-
ла в страхе: «Вот упаду, вот упаду!» А Береза, по-
зеленевшая, кудрявая, радовалась:
— Скоро я от тебя избавлюсь, вот заживу тогда!
Река разлилась широко, вода подошла к самой
Елке. Волны размыли берег, и Елка с шумом рухнула
в воду. Довольная Береза зашелестела молоденькими
листочками:
— Теперь все солнце — мое! То-то заживу!
Лето выдалось жаркое. Солнце нагревало Березу с
каждым днем все сильнее и сильнее. Ее ствол не при-
вык к жаре. Кора лопнула, и листья пожелтели.
Погрустнела Береза, пожалела:
— Уж лучше бы Ель была рядом. Она меня от
солнца берегла и от стужи согревала.
— Дружбу потеряешь — все потеряешь, — прошу-
мел мудрец Дубок.
К осени Береза засохла.
70


Давным-давно жили две сестры — Марфуша и
Варюша. Характером они были не схожие и трудились
по-разному. За что ни возьмется Марфуша, все у нее
легко получается: сарафан сошьет — всем на удив-
ление, пирог испечет — вкуснее никто не едал! В
доме у нее порядок и чистота.
У Варюши все наоборот: в горнице мусору полно,
постель две недели не прибрана, белье не мыто-не гла-
жено. Сидит Варюша, сложа свои белые ручки, и
думает: «Нужно бы стиркой заняться, да подожду до
понедельника». Подумает она пол помыть — куда
там! — мусор мешает. Завалится Варюша спать — до
самого обеда и проспит.
Собралась как-то Марфуша в лес по ягоды, позва-
ла Варюшу. Та позевнула, почесала затылок и гово-
рит:
— Пожалуй, ягоды зелены еще, я лучше посплю
маленько.
Идет Марфуша одна по лесной тропинке и все
останавливается, узорными листочками любуется,
нежными колокольчиками, из травы выглядывающи-
ми.
Набрала она ягод полную корзину, собралась домой
и вдруг слышит: за спиной скрипит что-то. Оглянулась
и видит: старый, трухлявый пень — ну точь-в-точь
голова старика из земли высунулась. Вместо носа —
сучок торчит, под сучком дятел дырку продолбил, на
рот похожую, два светляка под мохнатыми бровями из
мха выглядывают, словно глаза светятся. Пень за-
говорил человеческим голосом:
— Смотри, Марфуша, какие кружева паук сплел.
Захочешь, ты еще лучше из ниток свяжешь.
Рассматривает Марфуша паутину: красивый узор,
росинками покрытый.
71
— Поглядел я, как ты всякие листочки разгляды-
ваешь, подумал: не всякому дано красоту в обыкновен-
ных листьях увидеть, вот и захотелось мне пока-
зать тебе красу лесную так, как еще никто ее не ви-
дывал.
Тут приключилось чудо — Марфуша стала совсем
маленькой, меньше мухи. Все листья показались ей
крышами больших домов, и от них зеленоватый свет ис-
ходит. Вдруг пошел дождь. Спряталась Марфуша под
лопухом. Там услышала красивый звон с переливами,
словно песню кто поет. Оказывается, рядом с ней коло-
кольчик растет, и от падающих капель цветки его зве-
нят. Вскоре дождь перестал, Марфуша вышла из-под
лопуха и видит: капли воды на листьях под солнечны-
ми лучами превратились в драгоценные камни: горят
и изумрудом отливают.
Рядом с девочкой-малюткой села огромная бабоч-
ка с бархатными крыльями.
«Вот бы полетать!» — подумала Марфуша и села
между крыльев. Бабочка не заметила маленькую
пассажирку и понесла ее высоко над поляной. Свер-
ху поляна Марфуше показалась большим ковром,
вышитым яркими цветами. Долго летала бабочка с
поляны на поляну и наконец опустилась перед тем
волшебным пнем. Опять Марфуша услышала скрипу-
чий голос:
— Сойди на землю!
Очутившись на земле, Марфуша почувствовала, что
снова большая стала.
— Ой, дедушка, спасибо тебе! Я много чудес по-
видала, — благодарила Марфуша.
— Спасибо погоди говорить, — ответил старый
пень. — Все это ты сумела рассмотреть, когда мала
стала. Сумей-ка, Марфуша, малое в большом увидеть—
тогда мастерство само в твои руки придет.
— А кто ты, дедушка?
— Я лесовик, Сучконосом прозываюсь. Не все мой
голос услышать могут. Коль тебе это удалось, одарю
я тебя большим даром рукоделия. Возьми на мне од-
ну сосновую иголку, храни ее. Она тебе поможет ма-
стерицей стать. — В старом пне что-то скрипнуло, и
он замолчал.
Пришла Марфуша домой и захотела на деле Сучко-
носовы советы испытать. Села сарафан шить, такими
цветами вышила, как те, которые на лесной поляне
72
видела. С утра до ночи трудилась, и все диву дава-
лись, откуда такая красота у нее выходит!
Однажды подивилась и Варюша, как у сестры вся-
кая работа ладно да просто делается.
Захотелось Варюше подсмотреть, откуда у Марфу-
ши мастерство берется. Утром спряталась Варюша в
сестриной горнице и наблюдает: Марфуша открыла
шкатулку, где заветная иголка лежала, поглядела в
нее и стала узор вышивать: по всему полотну звезды
рассыпались, среди замысловатых узоров месяц зо-
лотой так и светится.
Что разглядывала сестра в шкатулке, Варюша не
видела. Она выскочила из засады и стала у Марфуши
допытываться, кто ее волшебному рукоделию научил?
Марфуша по доброте своей рассказала, как она в лесу
с Сучконосом разговаривала. Не сказала лишь, как
на бабочке летала — подумала: «Все равно Варюша
не поверит, да еще на смех поднимет». А Варюша опять
пристает: покажи да покажи, где этот старик Сучко-
нос живет.
Марфуша не могла отказать сестре и повела ее в
лес на то место. Она издали показала тот пень, с
которым разговаривала. Варюша, не разглядев ника-
кого старика, прибежала к пню и давай хохотать, а
потом и говорит:
— Если ты лесовик, то научи меня рукоделию!
Пень стоит, как стоял, и слова не вымолвит. Его
глаза-светляки уже не светятся, и дырка, на рот похо-
жая, пропала. Озлилась Варюша, закричала на сестру,
подбежала к пню, как пнет его каблуком. Раскололся
пень на две половины, а из него черная змея выползла
и зашипела:
— Нет в тебе добра и ума не хватает. Уходи, коль
сможешь, да поторапливайся!
Вдруг деревья зашумели, перед Варюшей елки рух-
нула. Небо потемнело, кусты стеной сомкнулись —
тропки не видать. Испугалась Варюша, сестру кличет.
Взялись сестры за руки, и чащоба расступилась.
Пришли они домой, Варюша на сестру обижается,
говорит:
— С нечистой силой подружилась, и я с тобой
знаться не хочу.
Заплакала Марфуша, жалко ей с сестрой дружбу
терять. Не испугалась она темной ночи, бросилась в
лес. Идет Марфуша, путь ей светлячки освещают, ноч-
73
ные птицы дорогу показывают. Пришла она к тому
пню, а он целый стоит, глаза-светляки добрым блес-
ком светятся, лишь большая трещина сбоку видна.
Говорит ей Сучконос:
— Ой Марфуша, Марфуша! Зачем ты сестру при-
вела? Поломала она мне старые ребра. Ну, да я сам
виноват, не предупредил тебя, чтобы не говорила
сестре о нашей встрече.
— Я, дедушка, еще больше перед сестрой виновата.
Она теперь крепко на меня сердита.
— Какая ты, девица, доверчивая: поверила, что
я — старый трухлявый пень — тебе наговорил. Видеть
красоту и уметь в своем ремесле ее применять ты
сама научилась, а я только немножко помог тебе в
свои силы поверить. Иголка та простая сосновая дана
тебе для того, чтобы ты в себя пуще верила. Вот и
делай, как говорят старые мудрецы: глаза боятся, а
руки делают. Кто трудиться любит, тем волшебница
природа помогает. Варюша твоя ленилась и не на-
училась ничему, поэтому помочь твоей сестре я не в
силах.
Тут глаза-светляки у Сучконоса спрятались под
бровями, он будто всхлипнул и... рассыпался.

В одной деревеньке жил невысокого роста мужичок,
Еремушкой непутевым его звали. За многое он брался,
да никакого дела до конца не доводил: начнет кадуш-
ку мастерить — такую сделает, что воды в нее не
нальешь — вся в щелях; лошаденку подковать собе-
рется, так на одну ногу подковы не найдет. В избе у
него скамейка о трех ногах, из печки кирпичи выва-
ливаются, на лестнице трех ступенек не хватает.
А Ерема заляжет с полудня и проспит до вечера.
Как-то попросила жена Ерему:
— Сплети-ка, Еремушка, корзинку, старая давно
прохудилась.
Собрался хозяин корзину плести, а сесть некуда —
перед домом скамейки нет. Принялся доску строгать,
опять вспомнил: весло для лодки собирался сделать.
Принялся мастерить весло. Про корзину так и забыл.
Вроде и от дела не бегал Ерема, но и дело не де-
лал.
Однажды поутру проснулся Ерема и видит: все его
недоделанные вещи пропали, даже печки нет, в
потолке, где трубе быть положено, дыра. Вышел Ере-
мушка во двор, жену кличет, а ее и след простыл. Сел
он на землю и задумался. Как дальше жить?
«Пойду куда глаза глядят, авось жену найду».
Долго шел Ерема по лугам, по лесам, вышел на
опушку леса, утомился, лег на травку и уснул. Про-
снулся — солнце уже полдень показывает.
Вдруг слышит, над самым ухом жужжит кто-то и
тоненьким голоском попискивает:
— Ты, Еремушка, нас не трогай, мы тебя тоже не
ужалим.
Оглянулся Ерема: видит, осы над ним кружат.
— Вот диковина! Сколько живу, не слыхивал, чтобы
осы по-человечески разговаривали.
75
— С тобой, Ерема, все звери и козявки по-челове-
чески говорить будут и уму-разуму научат.
— Ишь ты, выискалась! Чему тебе, осе, меня
учить?
— А мы, осы, научили вас, людей, бумагу делать.
Погляди на мое гнездо, оно из бумаги. Я летаю все
лето, отколупываю от сухих деревьев щепочки, из них
пряду бумажные ниточки, а из нитей склеиваю гнездо.
Посмотрел Ерема, висит над ним большой серый
шар, потрогал: «Верно, на бумагу похож!»
— Пойдешь дальше, — продолжала оса, — там
тебе другие свое уменье покажут.
Пошел Ерема к речке,, смотрит: никого там нет, а
реку большая плотина перегородила, и пруд перед ней
образовался. У плотины большой бобрище возится.
Посмотрел он на Ерему и спрашивает:
— Зачем пожаловал, Еремей Иванович?
— Гляжу, плотина хороша, только не пойму, на
что она тебе?
— Как на что? — возмутился бобрище. — Речка-
то совсем мелка стала, вот мы, бобры, и запрудили
ее. Теперь можно от врагов под водой скрыться.
В конце плбтины возвышался большой холм.
— А там что у тебя за шалаш? — полюбопытст-
вовал Ерема.
— Это хатка моя из твоих дровишек построена. Ты
в прошлом году их в лесу оставил. Думали, не нужны
они тебе. К чему добру пропадать? Канаву прокопали,
по ней дровишки твои сплавили.
— Неужто и сплавлять умеете?
— Нужда заставит, все сумеешь.
— Чудеса да и только, — удивился Ерема. — А
про дровишки-то я совсем забыл, что в лесу оставил,
они, значит, в дело пошли? Ну прощай, бобер.
Долго Ерема шел по лесу и думал о том, как склад-
но мир устроен: есть звери, которые живут сообща,
вместе жилье строят, вместе пропитание добывают.
Устал Ерема. Сел на пенек. Вдруг кто-то укусил его
в шею и в сапоге ногу кусает. Цоп — поймал на шее
каких-то козявок. Муравьи оказались.
— Ты что, ослеп что ли? Видишь, на главной на-
шей дороге расселся, — запищали они.
Наклонился Ерема и видит: настоящая тропинка
к муравейнику протоптана, даже трава на ней не
растет. По этой тропе бегут муравьишки: один тащит
76
хвоинку, для него она все равно что бревно, четыре
муравья соломинку несут.
— Посторонись, Ерема, — пищат муравьи.
— Ишь, расхозяйничались.
— А мы и есть хозяева, — подтвердил муравей с
хвойной иголкой, — мы в лесу чистоту и порядок
наводим. Видишь муравейник?
— Ну, вижу кучу.
— Это дом наш, а не куча, попробовал бы ты из
хвоинок дом построить — развалится, а мы можем.
Мы, как одна семья, от восхода до заката солнца все
в работе.
— Ай да молодцы! — воскликнул Ерема, бережно
обошел муравейник и зашагал дальше.
Шел он, смотрел вокруг и думал: «Дятел дерево
лечит, муравьи чистоту наводят, бобры водоемы углуб-
ляют и все к делу у них выходит, а я-то дуралей: ни-
чего до конца не довел. Без толку, что ль, на свете
живу?»
Размышлял так Ерема про свое житье и не заметил,
как ноги его прямехонько к собственной избе привели.
Осмотрел он свой дом снизу доверху. Видит, ласточ-
кино гнездо под крышей. Вылетела из гнезда ла-
сточка,
— Видишь, Еремушка, у меня тоже свой дом есть.
Не смотри, что из глины — он крепок и удобен. Моим
птенцам в нем тепло и сухо.
— Как же ты его смастерила?
— Клювом, конечно, иной раз крылом подправляю,
а солнышко высушило глину так, что дождь не стра-
шен.
— Глина на солнце трескается, — заметил Ерема.
— Я глину с травкой замешивала. Сухая трава не
дает глине трескаться. Дома из глины люди у нас
учились строить.
Сел Ерема на завалинку, и все ему ясно стало.
Теперь он знал, что ему делать надобно. Подошел к
крыльцу и ступеньки новые сделал: одну, другую,
третью. Крепкие, хорошие они вышли. Теперь можно
за скамейку приниматься: поставил скамейку, сел на
нее и корзинку сплел; потом принялся забор чинить.
Вдруг открылось окошко и жена выглянула, такая
радостная, кличет Ерему, ужинать зовет.
— Еремушка, никак корзинку мне сплел?
— Знамо сплел, еще и забор поставлю.
77
Солнце уже на закат пошло, а Ереме все кажется,
что оно на месте стоит. Спрашивает он жену:
— Скажи мне, женушка, почему солнце остано-
вилось? Али день длиннее стал?
— День такой же, как был, да сегодня ты столь
дела сделал, сколько прежде за три дня не делывал.
Про то, что с Еремой звери и букашки разговари-
вали, он жене не сказал. Но с тех пор в деревне Ерему
непутевым звать перестали.
СОДЕРЖАНИЕ
ОТ ВЕСНЫ ДО ВЕСНЫ
(Повесть в рассказах)
Рыба под печкой — 5
Удивительная кочка — 7
Дедушкины утки — 10
Кукушонок — 13
Бобровые отметины — 16
Западня — 20
В шалаше — 22
Бобры забавляются — 26
Когда утки меняют перья — 30
Бобровая хатка — 34
Странные звери — 37
Куница и мед — 40
Необычный рыболов — 42
Мать — 44
Неудачная охота — 46
Расставание — 48
РАССКАЗЫ
Синицын завтрак — 53
Зарянка — 55
Щука в поленнице — 57
Утя — 59
Воробьиный дядюшка — 63
Гнездо путешествует — 65
СКАЗКИ
Без дружбы плохо бывает — 69
Марфуша и Варюша — 71
Как Ерему звери учили — 75
Для детей
младшего школьного возраста
Олег Константинович Кобельков
ПО ЛЕСНЫМ ТРОПИНКАМ
Редактор Н. Н. Ступишина
Худож. редактор В. В. Кременецкий
Техн, редактор В. А. Юрьева
Корректор В. В. Карякин
ИБ № 1208.
Сдано в набор 29.09.82. Подписано к печати 30.12.82.
ФЕ27221. Формат 84x108 1/32. Бумага типографская № 3
гарнитура «Школьная». Печать высокая. Усл. печ. л. 4.2
Уч.-изд. л. 3,37. Тираж 50000 экз. Заказ № 4421. Цена 10 коп.
Волго-Вятское книжное издательство, 603019 г. Горький
Кремль, 4-й корпус.
Кировская областная типография управления издательств
полиграфии и книжной торговли 610000, г. Киров. Динамон
ский проезд, 4.