А. Ф. СТАРЦЕВ
МАТЕРИАЛЬНАЯ
КУЛЬТУРА
УДЭГЕЙЦЕВ

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
Институт истории, археологии и этнографии
народов Дальнего Востока
А. Ф. СТАРЦЕВ
МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА
УДЭГЕЙЦЕВ
(вторая половина XIX—XX в.)
Владивосток
1996

УДК: 902.7(57.34)
Старцев А. Ф. Материальная культура удэгейцев (вторая
половина XIX—XX в.). — Владивосток: ДВО РАН, 1996. — 160 с.
Работа посвящена материальной культуре удэгейцев - одного из малочисленных
народов юга Дальнего Востока России. В книге подробно описываются традиционные и
современные поселения и постройки, одежда и украшения, пища и утварь, сухопутные и
водные средства передвижения: также показывается идентичность культуры удэгейцев
и народов Приамурья, что свидетельствует об общем процессе их этногенеза.
Книга рассчитана на специалистов, изучающих историю и культуру народов Севе¬
ра, - этнографов, историков, студентов и широкий круг читателей, интересующихся
культурой малочисленных народов Дальнего Востока и Сибири.
Ил. 32, библиогр. 109 назв.
Научный редактор
д-р ист. наук Н.В.Кочешков
Издано по решению Редакционно-издательского совета ДВО РАН
Книга издается при финансовой поддержке японского научного общества
«The Society of North-Eurasian Studies»
ISBN 5-7442-0982-4
© А, Ф. Старцев, 1996 г.
© ДВО РАН, 1996 г.

ВВЕДЕНИЕ
На территории Дальнего Востока из 26 малочисленных народов
Севера проживает 15. Из них определенный интерес представляют удэ¬
гейцы - древние охотники и рыболовы, проживающие ныне в Приморс¬
ком и Хабаровском краях. По Всесоюзной переписи населения 1989 г.,
удэгейцев насчитывалось 2011 чел. (98).
Места расселения удэгейцев относятся к таежным районам, состо¬
ящим из системы горных цепей, вытянутых главным образом с юго-
запада на северо-восток и идущих параллельно берегу Японского моря.
В горно-таежных районах имеется множество больших и малых рек, по
берегам которых и жили удэгейцы.
Реки играют очень важную роль в жизни народа. Они являются не
только связующими звеньями одних районов с другими, но и имеют
большое значение для развития рыболовства и охоты.
Огромные таежные массивы, заросшие смешанным и частично тем¬
но-хвойным лесом, богаты зверем и таежной птицей. Здесь водятся козы,
кабаны, изюбри, медведи, барсуки, пушные звери и многие другие жи¬
вотные. Обилие копытного и пушного зверя существенным образом пов¬
лияло на развитие охотничьего промысла удэгейцев, которые вплоть до
30-х годов XX в. считались пешими охотниками.
Летом и осенью, когда в тайге в большом количестве появля¬
лись съедобные травы, коренья, ягоды и т.д., удэгейские женщины и
частично мужчины занимались собирательством. Одни травы и ко¬
ренья удэгейцы употребляли в пищу сами, а другие, например корень
женьшеня, продавали.
Хозяйство удэгейцев носило комплексный характер. Основным за¬
нятием была охота, которая обеспечивала людей пищей и материалом
для пошива одежды; рыболовство и собирательство имели второстепен¬
ное значение. Однако с середины XIX в. рыболовство стало играть та¬
кую же важную роль, как и охота. На развитие рыболовства немаловаж¬
ную роль оказали как благоприятные физико-географические условия
местности их расселения, так и культурное влияние со стороны осед¬
лых рыболовов - нанайцев, ульчей и др.
Главная задача исследования - это описание и анализ особеннос¬
тей традиционной культуры удэгейцев в прошлом и настоящем в срав¬
3

нении с материальной культурой родственных народов Приамурья и
Приморья - орочей, нанайцев, ульчей и др.
При написании работы фактическим материалом послужили по¬
левые данные, собранные автором в составе Дальневосточной этногра¬
фической экспедиции в районах Приморского и Хабаровского краев в
1969-1989 гг. В Приморском крае обследованы поселки Санчихеза
(Островной), Дерсу, Дальний Кут (Красноармейский район), Сяин, Олон,
Красный Яр, Тохоло (Пожарский район), Агзу (Тернейский район); в
Хабаровском крае - поселки Гвасюги (район им. Лазо), Рассвет (Нанайс¬
кий район) и поселок городского типа Снежный (Комсомольский рай¬
он). Информация по материальной и духовной культуре удэгейцев полу¬
чена от стариков, средний возраст которых за редким исключением не
менее 70-80 лет.
В книге использованы этнографические коллекции Хабаровского
краеведческого музея, собранные П.П.Шимкевичем, В.К.Арсеньевым,
К.Я.Луксом, Ч.А.Преженцевой и многими другими, а также этнографи¬
ческие материалы Приморского государственного музея им. В.К.Арсень¬
ева, собранные В.К.Арсеньевым, С.Н.Браиловским, Ю.М.Дегтяревым,
Д.И.Дюковым, А.С.Запариным, П.А.Зориным, А.А.Емельяновым, И.А.Ло¬
патиным и др.
В книге нашли отражение и материалы по культуре удэгейцев,
хранящиеся в архиве Общества изучения Амурского края (фонды
В.К. Арсеньева), архиве ДВО РАН (фонды В.Г.Ларькина и В.В.Подмас-
кина). Кроме этого, в данной работе использована почти вся опублико¬
ванная литература, в которой имеются сведения по материальной куль¬
туре удэгейцев.
* * *
В 1854 г. Российская Академия наук направила на Дальний Восток
экспедицию академика Л.И.Шренка, названного, по меткому выраже¬
нию Л.Я.Штернберга, «Колумбом этнографии Приамурского края» (96,
с. 198). Экспедиция Л.И.Шренка наряду с зоологическими и ботаничес¬
кими исследованиями занималась этнографическим изучением нивхов,
ульчей, нанайцев и в малой степени - орочей и удэгейцев. Свои матери¬
алы Л.И.Шренк обобщил в трехтомной монографии «Об инородцах Амурс¬
кого края». Однако основное внимание он уделил не изучению матери¬
альной культуры, а названиям и самоназваниям удэгейцев, именуя их
кьякальцами и орочами (94, с. 140). На страницах первого тома Л.И.Шренк
указывал, что «монголы» еще со времен монгольского нашествия на¬
зывали племена, обитавшие по рекам Сунгари и Уссури, именем Дада
4

(Та-та). Это название, обозначающее всех полудиких (местных жите¬
лей) народов Крайней Азии, китайцы переделали на свой язык и стали
называть коренных жителей Приамурья именем Да-цзы (Та-цзы), или
тазы. Затем к этому названию они прибавили особые наименования,
характеризующие определенные стороны того или иного народа. Напри¬
мер, Е-дацзы (тацзы) - дикие инородцы, Юй-пи дацзы (тацзы) - рыбоко¬
жие инородцы Амура, Чан м’ао дацзы (тацзы) - длинноволосые инород¬
цы, проживающие в окрестностях залива Ольги (94. с. 140).
Маньчжуры династии Цин уссурийских орочей (удэгейцев) назы¬
вали именем Киякла, или Го-ке-ла (94, с. 140). Именем Кэкар, Ламука
или Ламка удэгейцев называли уссурийские нанайцы, амурские нивхи и
эвенки (94, с. 140). Далее Л.И.Шренк поясняет, что за аборигенами Ус¬
сурийского края (удэгейцами) утвердилось название орочи, ставшее
известным миру впервые от французского мореплавателя Жан Франсуа
Лаперуза, узнавшего этот этноним от местных жителей во время откры¬
тия залива Де-Кастри. Л.И.Шренк предполагал, что Лаперуз неправиль¬
но записал название для удэгейцев, потому что оно было незнакомо ни
самому народу, ни их ближайшим соседям на юге и на севере. «Поэтому
лучше всего было бы вовсе бросить название «орочи*, - предлагал
Л.И.Шренк, - и заменить его каким-нибудь другим, хотя бы названием
«кэкар*, или тем, которое они дают себе сами, если только существует
такое название, общее у всех орочей и тазов от залива Де-Кастри до
Суйфуна* (94, с. 143). Несмотря на свое деловое предложение заменить
этноним орочи на название кэкар, Л.И.Шренк не только не осуществил
его, но и сам стал употреблять этот этноним, данный народам Импера¬
торской гавани и Уссурийского края. «Я сам, и притом один из первых в
печати, - пояснял Л.И.Шренк в сносках своего труда, - стал употреб¬
лять имя «орочи* для народа, живущего по берегу Северо-Японского
моря* (94, с. 142). Так с легкой руки Лаперуза и Л.И.Шренка поздней¬
шие исследователи края вплоть до XX в. упрочили это название как за
племенами орочей, так и за удэгейцами.
Незначительные по объему сведения о материальной культуре удэ¬
гейцев имеются в книге М.И.Венюкова «Путешествия по Приамурью,
Китаю и Японии». Венюков в 1857-1859 гг. по сложившейся уже тради¬
ции называет удэгейцев орочами. Он в краткой форме указывает на
расселение удэгейцев по рекам Бикин, Уссури и Даубихэ. Упоминает о
средствах передвижения, берестяных двускатных и конических шала¬
шах, накомарниках, головных уборах, прическах и женских украшени¬
ях, носимых женщинами в носовой перегородке (22, с. 108, 127-132).
5

В 1867 г. по рекомендации председателя Географического общест¬
ва П.П.Семенова-Тянь-Шанского в Уссурийский край прибыл русский
путешественник Н.М.Пржевальский, который изучал этот кран ровно
два года. Результатом его исследований стала книга «Путешествие в
Уссурийском крае». В ней исследователь касается материальной куль¬
туры аборигенного населения и в разделе «Орочи, или тазы» приводит
данные о расселении, жилищах, пище, женской одежде и украшениях
удэгейцев (74, с. 110-115).
В 1869 г. появились небольшие сведения о материальной культуре
удэгейцев в сочинении Ф.Ф.Буссе. В разделе «Орочи, или орочоны» он
дает материалы о расселении народности, хозяйственной деятельности,
упоминает о водных средствах передвижения, конических жилищах,
покрытых берестой, домашней утвари и одежде, изготовленной из выде¬
ланных шкур животных (16, с. 115-116).
В середине 80-х годов XIX в. изучению хорских, бикинских и иманс-
ких удэгейцев большое внимание уделяет полковник генерального шта¬
ба И.П.Надаров. В сочинении «Очерк современного состояния Северо-
Уссурийского края» И.П.Надаров относительно подробно описывает
жилище хорских удэгейцев с двумя входами и выходами. Кроме этого,
исследователь останавливается на расселении удэгейцев, летних и зим¬
них жилых шалашах, родильном шалаше, одежде и средствах передви¬
жения, похоронных и других обрядах (60, с.9-10, 15-20). В книге
«Северо-Уссурийский край» в разделе ''«Орочоны (орочи)» он показыва¬
ет хозяйство и домашний быт удэгейцев, описывает жилые и хозяйст¬
венные постройки, средства передвижения, одежду и касается некото¬
рых сторон духовной культуры (61, с.73-99).
Положительная сторона его сочинений в том, что он впервые ши¬
роко рассматривает отдельные элементы материальной культуры и вво¬
дит в тексты национальную этнографическую терминологию предметов
быта. Наряду с материальной культурой он уделяет большое внимание
проблемам хозяйственного развития и духовной культуры. В его трудах
просматриваются и негативные стороны, которые, главным образом,
сводятся к излишнему выпячиванию экзотических моментов повседнев¬
ной жизни народа. Однако, несмотря на этот недостаток, работы И.П.На-
дарова имеют большой научный интерес и часто используются в истори¬
ческих трудах современными исследователями.
Наиболее важные сведения о материальной культуре удэгейцев
были собраны офицерами 5-ти охотничьих команд Восточно-Сибирской
стрелковой бригады А.Л.Бельковичем, В.А.Альфтаном и Пель-Горским,
6

которые исследовали значительную часть территории Уссурийского края,
населенной удэгейцами и другими народами. Результаты этих исследо¬
ваний были опубликованы в трудах Приамурского отдела Императорс¬
кого Русского географического общества за 1895 г.
В отчете А.Л.Бельковича имеются данные о расселении удэгейцев
(орочон), подробно описаны берестяные шалаши с двумя входами, хо¬
зяйственные постройки, спальные принадлежности, мужская и женская
одежда, женские украшения, способы приготовления пищи и разная
национальная утварь хорских удэгейцев (13, с.5-6, 10-11, 20, 26-28).
В.А.Альфтан в статье «Общий очерк движения 5 охотничьих ко¬
манд...» рассматривает бикинских и иманских удэгейцев. Он показывает
численный состав и расселение удэгейцев, описывает мужскую и женс¬
кую одежду, украшения, зимние средства передвижения, пищу и утварь
(4, с.32-36).
В статье Пель-Горского в разделе «Орочоны» (70, с.32-40) подроб¬
но рассматривается количественный состав бикинских и иманских удэ¬
гейцев и их размещение в национальных стойбищах. Автор описывает
мужскую и женскую одежду, обувь амурского типа, головные уборы,
жилые и хозяйственные постройки, зимние и летние средства передви¬
жения, касается похоронных обрядов, характерных для удэгейцев.
Положительной стороной исследований А.Л.Бельковича, В.А.Альф-
тана и Пель-Горского является то, что они занимались этнографическим
изучением разных территориальных групп удэгейцев, в своих работах
не повторяют одни и те же данные, а показывают все новые и новые
сюжеты, характеризующие национальные особенности этого народа.
Если не считать отдельные статьи, мало имеющие отношение к
теме исследования, можно с уверенностью сказать, что последние три
исследователя своими трудами завершили этнографические сборы по
культуре удэгейцев и дали возможность своим последователям сделать
новый шаг вперед в деле всестороннего изучения небольшой народнос¬
ти, известной в научных кругах XIX в. под тройным названием - орочо¬
ны, орочи, тазы.
В 1901 г. коллежский асессор С.Н.Браиловский, опираясь на свои
собственные полевые материалы и данные предшественников, сделал
обобщающую этнографическую работу по культуре удэгейцев - «Тазы,
или удихэ». Основная заслуга ученого заключается в том, что он впер¬
вые ввел в этнографическую литературу этноним «удихэ», выделяя этим
самым удэгейцев из среды орочей в обособленную этнографическую груп¬
пу. Однако С.Н.Браиловский дело по разграничению народностей не
7

довел до конца. Отделив орочей от удэгейцев и тазов, он продолжает
считать, что удэгейцы и тазы один и тот же народ. В связи с этим он
отождествляет материальную и духовную культуру двух народов, что
приводит его к целому ряду этнографических ошибок. Так, например,
С.Н.Браиловский был уверен, что удэгейцы занимались промыслом тре¬
пангов и морской капусты (14, с.87), в то время как эта сфера деятель¬
ности была характерной только для тазов. В своей книге С.Н.Браиловс¬
кий показывает почти все стороны материальной и духовной жизни на¬
рода, но мы рассмотрим только те главы, в которых имеются материалы
по интересующей нас проблеме.
В главе «Постройки» при изучении жилых построек С.Н.Браиловс¬
кий нришел к выводу, что двускатный шалаш возник из конического
сооружения. «Путем постепенного усложнения, — писал он, — возник¬
ла форма наичаше встречающегося теперь в селениях удихэ жилища —
двускатной юрты» (14, с. 104). С этим утверждением трудно согласить¬
ся, потому что конический и двускатный шалаши имеют разные конст¬
руктивные особенности.
В главе «Пища» С.Н.Браиловский классифицирует продукты пита¬
ния на рыбные, мясные и растительные. Очень добросовестно рассмат¬
ривает разные способы приготовления пищи и детально описывает мно¬
гие национальные блюда. Здесь же исследователь делает большой упор
на экзотические моменты в жизни удэгейцев и часто называет их дика¬
рями. Причиной такого отношения послужил обычай удэгейцев упот¬
реблять в пишу сырую рыбу и мясо. Однако С.Н.Браиловский не обра¬
тил внимания на тот факт, что употребление сырых продуктов в пищу
диктовалось жизненной необходимостью, а не культурным развитием
народности. Он не заметил, что коренные жители Приамурья, а также
русские переселенцы, употреблявшие в пищу сырую рыбу и свежую
кровь животных, никогда не болели цингой, в то время как первые рус¬
ские люди, осваивавшие территорию Амурского края, при недостатке
свежего мяса, рыбы и овощей десятками гибли от цинги (3, с.92-96).
С.Н.Браиловский довольно основательно описывает растительную
пищу (коренья, ягоды, травы и разные овощи) и пытается определить ее
место в жизни удэгейцев, но при этом делает неправильные и противо¬
речивые высказывания и выводы. Так, например, он говорит, что расти¬
тельная пища в рационе питания приморских удэгейцев начинает зани¬
мать второе, «если не первое место» (14, с. 115). Но через несколько
страниц он перечеркивает свои слова противоречивым выводом: «Рыба
и мясо, как были искони, так и остаются и поныне главными пищевыми
продуктами» удэгейцев (14, с. 123).
8

В главе «Одежда» исследователь очень верно подметил, что «наи¬
более характерными особенностями одежды орочей-удихэ надо признать
обилие украшений и обшивок, низкие стоячие воротники и большие вы¬
каты» (14, с. 132). Заметить такие отличительные детали удэгейской одежды
мог только человек, хорошо знавший весь комплекс национального одея¬
ния не только удэгейцев, но и других народов Приамурского региона.
Несмотря на некоторые недостатки в описании материальной куль¬
туры удэгейцев, книга С.Н.Браиловского является лучшим дореволюци¬
онным трудом по истории и культуре удэгейцев, без которого невозмож¬
но дать полную историю небольшой народности.
Таким образом, история изучения удэгейцев от времен Л.И.Шрен-
ка до конца XIX столетия, характеризовавшаяся накоплением мате¬
риалов по этнографии народа, в начале XX в. завершилась трудом
С.Н.Браиловского и явилась концом первого этапа этнографического
изучения удэгейцев.
Большой и достоверный этнографический материал, отражающий
расселение удэгейцев, сосредоточен в работе С.К.Патканова (69, с.74-
118). Его обобщающий труд, базирующийся на материалах Первой Все¬
российской переписи населения 1897 г., является важнейшим источни¬
ком для восстановления картины расселения удэгейцев в конце XIX в.
Небезынтересны размышления С.К.Патканова и по поводу названия и
самоназвания удэгейцев. Он выступил против разделения удэгейцев и
орочей, предложенного С.Н.Браиловским. «Не существует резких раз¬
личий между северными и южными орочами и в их физическом типе, в
нравах и обычаях, - писал С.К.Патканов, - они не больше чем те, кото¬
рые наблюдаются и в других местах Сибири в пределах одного и того же
племени» (69, с.79). Он предложил орочей, удэгейцев и тазов объеди¬
нить под одним этнонимом - кэкары (69, с.79). Внедрение в практику
предложения С.К.Патканова привело бы этнографическую науку в отно¬
шении орочей и удэгейцев на те же исходные рубежи, от которых шаг
вперед сделал С.Н.Браиловский. Кроме огромного материала по рассе¬
лению, численности и родовому составу удэгейцев в работе С.К.Патка¬
нова имеются небольшие сведения и по материальной культуре, заим¬
ствованные у И.П.Надарова, Н.Пальчевского и других исследователей.
После выхода в свет монографии С.Н.Браиловского начинается
новый этап в этнографическом изучении удэгейцев, основоположником
которого стал В.К.Арсеньев.
В неопубликованных дневниках В.К.Арсеньева (106, оп.1, д.2, 3,
6-8, 10, 12, 37-39, 42, 48, 67, 77) имеются многие данные, отражающие
.9

материальную и духовную культуру удэгейцев, орочей и других народов
Приамурья. В первых полевых материалах В.К.Арсеньев так же, как и
его предшественники, кроме С.Н.Браиловского, удэгейцев называет оро¬
чонами и орочами.
После опубликования книги С.К.Патканова В.К.Арсеньев усилен¬
но собирает сведения о названии и самоназвании удэгейцев и в своей
работе «Этнологические проблемы на востоке Сибири» соглашается с
мнением С.Н.Браиловского. Опираясь на конкретные примеры, он дока¬
зывает, что орочи и удэгейцы относятся к разным этническим груп¬
пам^, с.66-67). Здесь же он поправляет написание термина «удихэ»,
записанного С.Н.Браиловским, и дает новое написание - удэ(хе), а так¬
же указывает, что нельзя ставить знак равенства между этнической
группой тазов и удэгейцами, ибо наименованием первых китайцы назы¬
вали всех инородцев, «которых нельзя причислить ни к ним, китайцам,
ни к русским, ни к японцам, ни к корейцам» (8, с.66). Мысль, что нельзя
отождествлять удэгейцев и тазов, В.К.Арсеньев проводит и в докладе
«Наши американоиды» (9, с.331-335). Но в очередной работе «Лесные
люди удэхейцы» он противоречит сам себе и приходит к выводу, что
всех тазов и так называемых «уссурийских орочей» следует объединить
под одним именем «удэ(хе)» (7, с.7-8). Ошибка С.Н.Браиловского и
В.К.Арсеньева в том, что оба отождествляли удэгейцев и тазов, а следо¬
вательно, объединяли и материальную культуру этих народов.
Наряду с решением проблемы названия и самоназвания удэгейцев
В.К.Арсеньев собрал много данных по материальной и духовной культуре
удэгейцев. В работе «Этнологические проблемы на востоке Сибири» он
дает сравнительный материал по одежде, средствам передвижения, пост¬
ройкам и духовной культуре удэгейцев и орочей. Аналогичные данные
есть и в сообщении «Наши американоиды», сделанном В.К.Арсеньевым 8
июня 1916 г. на публичном заседании Общества русских ориенталистов.
Кроме этого, здесь же имеются очень подробные указания на места рассе¬
ления удэгейцев и орочей. Небольшие, но очень важные материалы об
одежде, погребениях, шаманских атрибутах и т.д. имеются в работе, пос¬
вященной главным образом духовной культуре удэгейцев (10, с.335-339).
Важные сведения о материальной культуре удэгейцев имеются в
брошюре «Лесные люди удэхейцы», которая явилась кратким содержа¬
нием задуманного В.К.Арсеньевым, но так и не опубликованного труда
«Страна удэхе». В брошюре автор дает краткую характеристику жилых,
хозяйственных и ритуальных построек, мужской и женской одежды,
средств передвижения и пищи.
10

Наиболее интересные сведения о материальной и духовной культу¬
ре удэгейцев содержатся в полевых дневниках исследователя за 1906-
1909, 1914, 1917, 1925-1927 гг., в которых автор дает детальное описа¬
ние мужской и женской одежды, подробно рассказывает о последователь¬
ном процессе изготовления лодок-долбленок, их конструкции, грузоподъ¬
емности и т.д. Он уделяет большое внимание и сухопутным средствам
передвижения, постройкам и пище. Одновременно с этим В.К.Арсеньев
показывает неразрывную связь материальной и духовной культуры, ши¬
роко привлекает филологические материалы и дает множество этногра¬
фических терминов, касающихся быта и мировоззрения удэгейцев.
Этнографическую деятельность В.К.Арсеньева очень высоко оце¬
нивал Л.Я.Штернберг, который отмечал, что В.К.Арсеньев более обсто¬
ятельно, чем кто-либо другой из предыдущих исследователей, изучил
удэгейцев (96, с. 159).
Упоминания о материальной культуре удэгейцев встречаются и у
норвежского путешественника Фритьофа Нансена. Путешествуя по Даль¬
нему Востоку, в 1914 г. он посетил музеи городов Владивостока и Хаба¬
ровска. Там Нансен обратил внимание на средства передвижения удэ¬
гейцев, орочей, нанайцев и других народов южной части Дальнего Вос¬
тока и отметил, что лыжи и нарты коренного населения имеют сходные
формы. Он заметил, что охотничьи нарты с загнутыми полозьями спере¬
ди и сзади, имеющие распространение на востоке России, в частности у
удэгейцев и нанайцев, устойчивее и крепче, чем нарты народов Сибири
(62, с.231,235-236).
В 1929 г. среди хорских удэгейцев работал Е.Р.Шнейдер, кото¬
рый изучал язык и быт народа. Знание языка позволило исследовате¬
лю получить многие сведения по материальной и духовной культуре
удэгейцев, а также составить и опубликовать русско-удэгейский сло¬
варь (93, с.З-148).
В 1937 г. появляется статья «Развитие тунгусо-маньчжурской лод¬
ки поданным языка» К.М.Мыльниковой-Форштейн, в которой на осно¬
вании данных языков удэгейцев, нанайцев, ульчей, орочей, негидальцев
и др. рассмотрено развитие водных средств передвижения народов При¬
амурья. Материалы статьи на примере лодок-долбленок позволяют в
какой-то мере реконструировать древнюю историю аборигенов бассейна
Амура и других регионов.
После исследования К.М.Мыльниковой-Форштейн изучение куль¬
туры удэгейцев было прекращено. Оно возобновилось вновь только в
конце 40-х-начале 50-х годов XX в.
1 1

В 1948 г. появляется статья К.Майбогова «Возрожденные народ¬
ности Приморья». В ней автор отмечает изменения в хозяйстве и быте
удэгейцев, орочей и тазов за годы советской власти и указывает, что эти
народы стали полноправными в многонациональной семье народов СССР
(54, с.112-124).
Для изучения материальной и духовной культуры удэгейцев опре¬
деленное значение имеют повести «Зарево над лесами» и «Красное зна¬
мя» удэгейского писателя Джанси Кимонко (37). Эти работы впоследст¬
вии были объединены в книгу «Там, где бежит Сукпай» (36). В этой
книге Д.Б.Кимонко отражает хозяйственную деятельность удэгейцев,
описывает средства передвижения, упоминает о национальной одежде и
пище, знакомит читателя с жилыми постройками своего народа. Ю.А.Шес¬
такова, переводившая повесть Д.Б.Кимонко с удэгейского языка на рус¬
ский, писала в предисловии книги: «В повести «Там, где бежит Сукпай»
автор старался отразить не только историю своего народа, но и его
национальные особенности, охотничий быт и нравы» (36, с. 10).
Б.М.Дулин, изучая творчество Д.Б.Кимонко, писал: «В этом про¬
изведении через судьбу удэгейского мальчика, а затем юноши Джанси,
через судьбу его семьи и семей других удэгейцев автор показал жизнь
своего народа. Автор в повести не посторонний наблюдатель, а актив¬
ный участник всех событий. То, о чем он рассказывает, он пережил и
почувствовал сам. Поэтому его произведения отличаются правдивостью,
достоверностью и искренностью» (28, с. 124).
Большой вклад в изучение народов Сибири, в том числе и удэ¬
гейцев, внес известный искусствовед-этнограф С.В.Иванов. В моног¬
рафии «Материалы по изобразительному искусству народов Сибири
ХІХ-начала XX в.» ученый, анализируя изобразительное искусство на¬
родов Сибири (30, с.332-383), рассматривает и многие стороны матери¬
альной культуры удэгейцев. Он вводит в научный оборот неопублико¬
ванные материалы музейных фондов страны, касающиеся особенностей
национальной утвари, шаманских головных уборов, халатов, повседнев¬
ной и праздничной одежды удэгейцев. Особого внимания заслуживает
монография С.В.Иванова «Орнамент народов Сибири как исторический
источник», в которой автор ставит целью исследовать орнамент народов
Севера и Дальнего Востока под историко-этнографическим углом зре¬
ния. Изучая отдельные элементы орнамента, С.В.Иванов пришел к вы¬
воду, что «исследование его проливает свет на многие недостаточно
ясные пока моменты, связанные с формированием этих народов и их
историческими судьбами...» (31, с.5). В главе, посвященной народам
12

Приамурья, Приморья и Сахалина, он указывает на удэгейские приемы
резьбы по кости, художественной обработки металлов и способы тисне¬
ния на бересте, а также подробно описывает разные швы, при помощи
которых женщины шьют и украшают головные уборы, наголенники, обувь,
халаты и многие другие предметы национальной одежды.
В конце 50-х-начале 60-х годов XX в. важный вклад в изучение
культуры удэгейцев внес В.Г.Ларькин. Он первый из советских этногра¬
фов большое внимание уделил проблемам изучения материальной куль¬
туры удэгейцев и опубликовал ряд научных работ по этой теме (42-49).
В своих работах В.Г.Ларькин рассматривает хозяйство и матери¬
альную культуру удэгейцев: поселения и постройки, одежду, пищу, сред¬
ства передвижения, орудия труда, домашнее производство, затрагивает
и некоторые вопросы духовной культуры. При описании традиционной
культуры он широко использует свои полевые наблюдения и материалы
дореволюционных и советских исследователей. Работы В.Г.Ларькина
позволяют проводить широкое сопоставление культуры удэгейцев с куль¬
турами других народов тунгусо-маньчжурской группы.
В 1961 г. вышел из печати «Историко-этнографический атлас Си¬
бири». Здесь коллектив сотрудников сектора Сибири Института этног¬
рафии АН СССР решил сложные и разнообразные задачи. Исследовате¬
ли выявили и систематизировали огромный этнографический материал
по всем народам Дальнего Востока. Историко-этнографический атлас
Сибири содержит сведения о жилищах, одежде, средствах передвиже¬
ния и шаманских атрибутах (34, с.61, 63, 72-74, 84-87, 96, 99, 112-
114, 124, 134, 137, 140, 191-192, 237-238, 289, 334-337, 360). Этот
труд представляет значительный интерес для специалистов, изучающих
историю и культуру малочисленных народов Дальнего Востока.
В 1971 г. Е.Д.Прокофьева, используя материалы музеев страны,
обобщает их в работе «Шаманские костюмы народов Сибири» (75, с.5-
100). Наряду с описанием одежды шаманов многих народов Сибири и
Дальнего Востока Е.Д.Прокофьева уделяет внимание и одежде удэгейс¬
ких шаманов (75, с.53-54). Автор в краткой форме описывает некото¬
рые элементы шаманского облачения и указывает, что удэгейские шама¬
ны имели два шаманских костюма, которые использовались при лече¬
нии больных, проводов души умершего в загробный мир и т.д. Анализи¬
руя и сопоставляя шаманские костюмы разных народов, Е.Д.Прокофь¬
ева пришла к выводу, что наплечная одежда шаманов воссоздает образ
птицы, а головные уборы почти у всех народов отражают образ зверя -
оленя, лося или изюбра (75, с.8). Она подчеркивает, что изучение ша-
13

майского костюма того или другого народа способствует пониманию
этногенеза, потому что по шаманской одежде можно судить о степени
культурного пли этнического влияния.
С середины 70-х по 90-е годы XX в. духовную культуру удэгейцев
исследует В.В.Подмаскин, одновременно уделяя внимание и материаль¬
ной культуре (100-102). В краткой форме он описывает свадебную мужс¬
кую и женскую одежду, средства передвижения, утварь, постройки и
т.д. Очень подробно он останавливается на описании весеннего празд¬
ника унди, организатором которого всегда был большой шаман (сагди
самани). Важность этого материала заключается в том, что именно во
время этого праздника оснащался и дополнялся шаманский костюм раз¬
ными атрибутами.
Таковы основные этнографические данные, касающиеся истории
изучения культуры удэгейцев дореволюционного и советского периодов.
Дореволюционный период характеризуется накоплением этногра¬
фического материала по культуре удэгейцев и разграничением родствен¬
ных народов. Советский период связан с накоплением новых данных о
культуре удэгейцев, что дало возможность приступить к комплексному
изучению материальной и духовной культуры народности, проследить
уровень развития удэгейцев в разные периоды их истории, определить
место их традиционной культуры среди культур других коренных наро¬
дов Приамурья и Приморья.	»

ГЛАВА I
ПОСЕЛЕНИЯ. ЖИЛЫЕ, ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ,
ПРОМЫСЛОВЫЕ И РИТУАЛЬНЫЕ ПОСТРОЙКИ
Во второй половине XIX в. удэгейцы расселялись по берегам рек,
впадающих в Японское море, начиная от р.Раздольной до устья р.Таду-
ши, а также занимали территорию бассейнов рек Бикина, Хора, Анюя,
Хунгари. Имана, Вака и др.
Поданным Всероссийской переписи населения 1897 г. численность
удэгейцев составляла примерно 1842-1942 чел., которые обитали в
Приморской области Российской империи на территориях Уссурийско¬
го, Южно-Уссурийского. Хабаровского и Удского округов (69, с.74-118).
Они жили обособленными территориальными группами, включающими
в себя несколько родов. «Таких территориальных групп, - отмечал
В.Г.Ларькин, - насчитывалось восемь, причем каждая из них имела свое
определенное название, связанное с топонимом той местности, в кото¬
рой они были расселены» (42, с.8).
В бассейнах рек Кур и Урми, не имея крупных постоянных поселе¬
ний, селились кур-урмийские удэгейцы из родов Кялундзига и Сигдэ.
В.Г.Ларькин установил, что первые удэгейцы на реках Кур и Урми поя¬
вились примерно во второй половине XIX в. (42, с 10).
В Удском округе удэгейцы занимали всю береговую полосу вдоль
Татарского пролива и северной части Японского моря, лежащую между
хребтом Венюкова и морем. По берегам рек, впадающих в море, Ботчи,
Нельми, Самарги, Иди, Амгу и др. живут так называемые самаргинские
удэгейцы (самаргинка). В.Г.Ларькин установил, что «по Самарге были
расселены представители трех родов - Камдзига (верховья реки), Каза
и Самандига - низовья реки. По побережью были разбросаны отдель¬
ные семьи из таких удэгейских родов, как Канчуга, Пеонка, Пуза, Ог-
донко, Суляйндзига» (42, с.8).
В Хабаровском округе от среднего течения Анюя до его истоков
обитают анюйские удэгейцы (унинка) из родов Кялундзига, Кимонко,
Амулинка и Канчуга. По реке Хунгари проживают хунгаринские удэгей¬
цы (хунгакэ) из родов Канчуга и Амулинка.
В Уссурийском округе удэгейцы заселяют долины рек Бикина,
Имана, Баку и Хора. По реке Бикин живет бикинская группа удэгей¬
цев (бикинка). «Это наиболее разнородная по своему составу террито¬
риальная группа, объединявшая сородичей Канчуга, Суанка, Кья, Пе¬
онка и Кукчинка» (42, с.8). По берегам рек Имана и Баку селились
удэгейцы {иманка) из родов Кья, Аянка, Кэмэнка, Сигдэ и Кялундзига.
15

М АЛУ
16

Весь бассейн р.Хора занимают хорские удэгейцы (хункэ) из родов Кя-
лундзига и Кимонко.
В Южно-Уссурийском округе в долинах рек Белембе (Таежной).
Сица (Серебрянка) и многих других располагаются приморские удэгей¬
цы інамунка), в состав которых входят представители из удэгейских
родов Аянка, Кья, Кэмэнка, Амулинка, Суляйндзига и др.
Специфика хозяйственной деятельности удэгейцев и физико-геог¬
рафические условия области расселения этого народа предопределили
все постройки, которые в зависимости от сезона и срока их использова¬
ния являлись временными и постоянными.
Временные поселения, как отмечал Н.М.Пржевальский, всегда ус¬
траивались на берегу реки или в лесной пади (74, с.113). При выборе
места для временного летнего поселения (джуасикси) удэгейцы исходи¬
ли из соображений, чтобы его обдувало ветром, а также были удобные
подходы к берегу реки. В стойбище чаше всего имелось от трех до пяти
жилых построек, в которых располагалось от трех до десяти семей.
Постоянные селения (йохо) существовали в основном зимой Они
стояли на одном месте в течение многих десятилетий, а некоторые посе¬
ления функционировали по 100 и более лет (106, д.6, л.107). К таким
поселениям относятся Джоонго и Чукен на р.Хор, Зава и Исим - на
р.	Самарге, Сяин и Олон - на р.Викин, Бира - на р.Анюй и др. (49, с.66).
Все постройки удэгейцев независимо от срока их использования
делятся на наземные, полуподземные и свайные. По своей конструкции
они разделяются на каркасные и срубные. Основу каркасных сооруже¬
ний составляет остов, который покрывается плахами, корой, берестяны¬
ми покрышками или ровдугой. У срубных построек стены делаются из
бревен, уложенных друг на друга. По внешней форме и типу крыш они
представляют собой конические, полуцилиндрические (в форме рассе¬
ченного цилиндра), односкатные, двускатные и прямоугольные домики с
двускатной крышей.
Удэгейцы любую жилую постройку, кроме промысловых, называ¬
ют джугди. Корень этого слова имеется как в северной, так и в южной
ветвях тунгусо-маньчжурской группы языков (85, с.266-267). Общая
терминология для жилища у большинства народов тунгусо-маньчжурс¬
кой группы свидетельствует о древних этнокультурных связях, рис.1.
Постоянные жилища. В холодное время года удэгейцы пересе¬
ляются из летних поселений в постоянные жилища, сооруженные в
распадках сопок, удобных для добычи копытных и пушных животных.
К наиболее распространенным постоянным жилым постройкам отно¬
сится полуземлянка (туэдзэ) с очаговым отоплением, имеющая вид
17
2 Зак.960

двускатной крыши. При сооружении полуземлянки снимается поверх¬
ностный слой грунта в пределах 3-5 м шириной, 5-10 м длиной, глу¬
биной 50—60 см и возводится над этим местом высокая (2—3 м) двус¬
катная крыша (49, с.67).
Вход в полуземлянку устраивается с восточной стороны и зак¬
рывается дверью, изготовленной из нескольких слоев бересты или из
деревянной рамы, обтянутой кожей (14, с. 105). «Дверь, обыкновен¬
но, - сообщал С.Н.Браиловский. - верхним своим краем привязывает¬
ся веревкою к отверстию, не покрытому корою и оставленному для
входа» (14, с. 105).
У бикинских и иманских удэгейцев зафиксировано и более усовер¬
шенствованное устройство двери. Это «деревянная рама, имеющая вид
растянутого прямоугольника, затянутая кожей или берестою, привязы¬
валась к дверному косяку веревкою вверху и внизу по длинной своей
стороне и открывалась наружу» (14, с. 105). Такая дверь удэгейцам Хора
и Самарги была неизвестна (49, с.67).
Внутри жилище разделяется по длине бревнами на три части. Бо¬
ковые стороны зимника засыпаются наравне с бревнами землей. На этом
месте получаются нары (капа) для отдыха, которые покрываются берес¬
той или шкурами. В центре жилища располагаются очаги (тоопгпи),
которые устраиваются разными способами. «Над такими очагами на двух
или трех парах жердей, воткнутых в землю и достигающих крыши, ус¬
траивается два-три помоста из тонких жердей, предназначенных для
копчения и сушения рыбы или мяса сохатого. К нижнему помосту при¬
крепляют один или два крючка (обо) для подвешивания над огнем котла
во время приготовления пищи» (14, с. 105-106).
Жилое помещение делится на две части - мужскую и женскую.
Женщины занимают хозяйственную часть (хутимала) зимника, распо¬
ложенную около стены направо и налево от входа. Здесь же устраива¬
ются полочки, на которых хранят одежду и швейные принадлежности.
На полу под полками стоят небольшие столики (дагю), сколоченные из
жердочек. На эти столики ставят чистую и грязную посуду.
Мужская сторона (малу) находится против входа за очагом. По обе¬
им сторонам от входа в жилище вдоль стен находится место (бя), на
котором отдыхают женщины, играют дети и устраивают постели для сна.
Хунгарийская полуземлянка (туэдзэ) в отличие от описанного
зимника бикинских, анюйских, самаргинских и иманских удэгейцев
имеет сруб, несколько возвышающийся над землей. «Крыша такого
жилища была четырехугольной. Со стороны одного из скатов делали
вход, - отмечает В.Г.Ларькин, - а вверху оставляли отверстие для
выхода дыма» (49, с.69).
18

Аналогичный зимник имелся и у оседлых рыболовов - ульчей,
который назывался туа зо (32, с.71). Однако ульчи уже в конце XIX в.
пользоваться такими жилищами не стали, потому что полуподземная
постройка была заменена более усовершенствованной бревенчатой из¬
бой русского типа.
Оседлые хунгарийские удэгейцы жили в полуземлянке с кановым
отоплением (ивема) (49, с.68), а иманские удэгейцы - в полуземлянке
(диинза) такого же типа. Оба жилища имеют одинаковую конструкцию.
При сооружении полуземлянок (ивема и диинза) расчищают пря¬
моугольной формы площадку и снимают грунт примерно 40-50 см. За¬
тем возводят сруб (джугди сактама), который состоит из нескольких
венцов, возвышающихся над поверхностью земли на 30-50 см. Над сру¬
бом устанавливают двускатную крышу (акбохти). Ее покрывают корой
и засыпают землей. Вход устраивают с восточной стороны, а с южной
вставляют большое окно. Внутри жилище разделяется перегородкой на
две половины - хозяйственную и жилую. На хозяйственной стороне в
сильные морозы удэгейцы держат собак, хранят предметы быта и орудия
промыслов. На хозяйственной части у левой стены находится сложенный
из камня и глины очаг, от которого на жилую сторону отходят каны «Г»
или «П»- образной формы. Труба, сделанная из четырех плах (высотой до
трех метров), выносится за пределы дома на расстояние 4-5 м, чтобы
избежать пожара. Подобное жилище с кановым отоплением было извест¬
но нанайцам, орочам, ульчам (79, с.36-38; 80, с.70-72; 49, с.69; 95,
с.59-60), а также существовало в эпоху средневековья и неолита.
При исследовании неолитического поселения на р.Кроуновке
Д.Л.Бродянский раскопал полуподземное жилище, в котором древние
люди уже пытались создать кановую систему отопления. «Поиски луч¬
шей конструкции очага для небольшого жилища с довольно широким
входом, - как предполагает Д.Л.Бродянский, - привели, в конце кон¬
цов, к созданию кана» (15, с.75-76).
Наиболее зажиточные бикинские и иманские удэгейцы, давно ве¬
дущие оседлый образ жизни, живут в фанзах - домах с вертикальными
стенками и двускатной крышей. Летом удэгейцы покидают эти дома и
переселяются на берега рек, богатых рыбой, но с наступлением холодов
снова возвращаются в постоянные жилища. Зимой в фанзах остаются
только женщины, старики и малые дети, а все взрослые (с 12 лет и
старше) уходят в тайгу на промысел, с которого возвращаются к началу
весны (74, с. 114), рис. 2.
Сооружается фанза следующим образом: «На избранном под пос¬
тройку месте, - как указывает С.Н.Браиловский, - представляющем
продолговатый четырехугольник, врывается в землю по три—четыре стол-
19
2*

to
о

ба (бруса) на каждой из длинных ст ірон. На крайние столбы кладутся
поперечные и продольные брусья, которые образуют вверху четырех¬
угольник Если фанза больших размеров, то клянется лля большей скре¬
пы посередине продольный и два поперечных бруса. На среднюю балку
верхнего прямоугольника опираются два вертикальных столба, поддер¬
живающих конек крыши. Основание крыши образуют жерди, укреплен¬
ные на каждой из продольных балок и на коньке, а равно и жерди,
положенные поперек первых жердей, параллельно продольным балкам.
Образованный таким образом переплет крыши покрывают мелким камы¬
шом, соломою или травою; поверх такой покрышки или кладут для обес¬
печения от разрушительных ветров жерди, или насыпают земли. В пос¬
леднем случае крыша не высока» (14, с. 107).
Стены фанзы удэгейцы делали способом в плетенку. Аналогичный
способ изготовления стен прослеживается у нанайцев (79, с.47). По
материалам дальневосточного археолога Э.В.Шавкунова, регулярно осу¬
ществляющего раскопки Шайгинского городища, известно, что почти
тысячу лет назад стены многих чжурчжэньских жилых сооружений тоже
изготовлялись техникой в плетенку (92, с.73-74).
Стены дома, сделанные техникой в плетенку, обмазывали глиной,
смешанной с травой, и покрывали соломой. Свет в фанзу проникал че¬
рез окна, обтянутые промасленной бумагой. В фанзе с таким «остекле¬
нием» даже в солнечную погоду довольно мрачно. «Окна, несмотря на
свою колоссальную величину. - подчеркивал исследователь Приамурс¬
кого края И.А.Лопатин, - пропускали мало света» (52, с. 15). Когда в
фанзе становилось душно, удэгейцы поднимали верхнюю половину окна,
которая крепится вверху створками. Единственная дверь всегда устраи¬
валась посредине южной или восточной стены.
В удэгейской фанзе иногда отсутствовал потолок, а пол земляной.
Внутреннее устройство жилиша было разным: одна фанза имела только
одно отделение, другая разделялась деревянной перегородкой на две-
три части.
Фанзы отапливались глиняными печами или имели кановую систе¬
му. С.Н.Браиловский указывал, что при входе в фанзу справа или слева
имеется очаг, «представляющий низкую, не более двух-трех четвертей
вышиною, широкую печку, сооруженную из глины и камня... от печи
идет труба наружу и оканчивается подставкою, сделанною из корья или
из цельного толстого древесного ствола» (14, с. 108), рис. 3.
Некоторые исследователи считают, что кановая система отопле¬
ния была заимствована удэгейцами и другими народами Дальнего Вос¬
тока от китайцев (95, с.42-43,45). Однако археологические данные по¬
казывают, что еше в неолите у племен Приморья существовали жили-
21

ща, которые обогревались при помощи каповой системы (66, с.256).
Таким образом, кановая система отопления жилища могла возникнуть
только в условиях очень холодной зимы, какой она является на террито¬
рии Приморья, Приамурья, части Маньчжурии и Кореи.
Хорские, некоторые бикинские и иманские удэгейцы зимой жили в
коническом чуме (тоза). Подобная постройка встречается у многих со¬
седних народов. Так, например, зимний конический чум, существовав¬
ший у удэгейцев вплоть до середины 30-х годов XX в., аналогичен жи¬
лым постройкам (голомо) у западных и (утэн) восточных эвенков (34,
с.184, табл.24, рис.З). Из этнографических материалов А.А.Попова, со¬
средоточенных в «Историко-этнографическом атласе Сибири», в кони¬
ческом жилище, покрытом древесной корой, жили и ороки Сахалина
(34, с. 134,193, табл.33, рис.2). Здесь же исследователь отмечает и боль¬
шую практичность чума, который благодаря своей обтекаемой форме не
подвергается снежным заносам. Во время сильной пурги он не заносит¬
ся снегом до самой крыши, в то время как русские прямоугольные дома
заметает снегом до самой крыши (34, с. 131). В зависимости от количества
членов семьи чум имеет 2,5-3,5 м высоты, а диаметр основания от 3,5
до 4,5 м. Остов чума сооружается из трех главных жердей (хала) с
развилками на конце и множества вспомогательных наклонных жердей
(сани). Каркас чума обставляют колотыми плахами или снизу до самого
верха обкладывают корой кедра. Неприкрытыми оставались только ды¬
мовое отверстие (сангнябуга) и вход (укэ). Для лучшего сохранения
тепла основание чума засыпали землей и заваливали снегом. Вместо
двери использовались шкуры или полотнище (угэпти), сшитое из не¬
скольких слоев бересты. В чуме живет одна-две семьи с общим коли¬
чеством до 10 чел. В центре находился очаг (тоопти), огороженный
крупными булыжниками или деревянными плахами. Около очага в са¬
мое холодное время собирались все обитатели чума, они грелись, вы¬
полняли мелкую работу и тут же на земляных нарах, покрытых берес¬
той, шкурами и одеялами, спали.
Некоторые хорские и анюйские удэгейцы зимой жили и в больших
корьевых шалашах (джугдала кава). Внешний вид и принцип построй¬
ки этого жилища описал И.П.Надаров. «Зимние балаганы имеют в пла¬
не форму четырехугольника с закругленными несколько углами, а вооб¬
ще походят на высокую и крутую крышу, поставленную на землю. В
высоту балаган бывает от 1 до 1,5 сажени и оканчивается наверху ост¬
рым гребнем... длину балаганы имеют от 2 до 4 сажень, а ...ширину от
1,5 до 2,5 сажень» (60, с. 15). Такое жилище делится на три отделения.
Два крайних являются сенями (утули), а среднее - жильем. В жилом
отделении имеется два очага и два выхода - по выходу из каждых се-
23

ней. «Выходы с обеих сторон завешиваются обыкновенно полотнищем
палатки, - отмечал В.К.Арсеньев в своих записях, - старой одеждой,
старым мешком, кожей или корой» (106 д.ІО. л. 166). В таком жилише
обычно жила большая семья, рис. 4.
Зимой в джугдала кава вход в одни сени плотно закрывался и
засыпался снегом. Таким образом получалась своеобразная кладовка с
входом со стороны жилой части шалаша. В этой кладовке-сенях удэгей¬
цы держали собак и хранили охотничьи и рыболовные снасти. Анало¬
гичные шалаши с двумя входами имелись и у ороков Сахалина, которые
назывались каура (82, с.56).
Некоторые хорские, анюйские, хунгарийские и самаргинские удэ¬
гейцы зимой жили и в небольшом шалаше малума кава. Он имел в
плане форму четырехугольника с закругленными слегка углами и пред¬
ставлял собой двускатную крышу, поставленную прямо на землю. Раз¬
меры шалаша зависели от количества членов семьи (6, с. 10). Он имел
один вход и рассчитан на семью в 3-5 чел. Внутри шалаш делился на
две части - мужскую (малу) и хозяйственную, или женскую (хутима-
ла) части. На женской половине устраивались полочки, на которых хра¬
нили утварь, пишу и разные предметы быта. На полу слева и справа от
двери сооружался из жердочек небольшой столик {дагю), предназна¬
ченный для посуды.
Мужская половина (милу) находилась против входа за очагом. На
этой стороне мужчины принимали гостей, отдыхали, хранили оружие и
свои вещи. Женщине на мужскую половину при посторонних заходить
запрещалось. По обеим сторонам от входа в жилище находилось место
(бн), на котором работали женщины, играли дети и устраивали постели
Подобная планировка жилища и национальная терминология, от¬
носящаяся к ней, характерны для многих тунгусоязычных народов. Так,
например, нанайцы, орочи, эвены, эвенки и негидальцы почетное место
стариков, гостей или мужскую половину, расположенную за очагом,
тоже называют малу; место, расположенное по правую и левую сторо¬
ны от очага - бя; нары - кана (43, с.47; 79, с.61; 85, с.525).
Шалаш малума кава сооружался при помощи двух пар жердей
{хала), поверх которых укреплялись поперечные жерди (йугэпти), об¬
разующие свод шалаша іванехе). Он строился и другим способом: при
помощи двух жердей {хала), соединенных между собой матицей {муд-
зэ). Для обрешетки остова {сани) двускатного шалаша использовались
тонкие жерди, приставленные попарно в наклонном положении и свя¬
занные наверху лыком. На них накладывались продольные жерди {ма-
ипти). Все жерди, составляющие каркас зимнего шалаша, связывались
лыком {илаке) и покрывались еловой или кедровой корой в два слоя.
25

Нижний слой коры накладывался поперечными рядами, а верхний -
продольными «так тщательно, что щедей не заметно» (14, с. 104). Чтобы
покрытие шалаша не коробилось от сухости и чтобы его не сорвало
ветром, снаружи кору прижимали жердями (6, с. 10). Гребень юрты пок¬
рывался согнутой корой. Оставалось незакрытым только одно отверстие
(сангнябуга) для выхода дыма. Дымовое отверстие оставлялось посере¬
дине крыши с обеих сторон центральной жерди (мудзэ). Это сделано
для того, чтобы часть двойного отверстия м&жно было закрыть корой
или досками то с той, то с другой стороны ветра, дабы можно было
регулировать вылет дыма из балагана (106, д.Ю, л. 167).
В центре жилища находился очаг. Он сооружался из плоских кам¬
ней, обмазанных глиной, или из сруба жердей, засыпанного глиной.
«Обыкновенно очаг представляет сделанный их жердей четырехуголь¬
ник, - поясняет С.Н.Браиловский, - длиною около 3-х и шириною око¬
ло одного аршина. Огороженное под очаг пространство также засыпает¬
ся землею, и на убитом грунте всегда тлеет огонь» (14, с. 105). «Как
только вы войдете в дверь, - писал В.К.Арсеньев о таком жилище, - вы
непременно должны согнуться и пролезть или вправо, или влево, иначе
вы прямо попадете в огонь» (7. с. 15).
Удэгейцы очаг в жилище называют тоопти. Это название произошло
от слова тоо (огонь, костер).
Как правило над очагом, под крышей, сооружается один, два или
даже три настила (лоонку) из тонких ж'ердей, предназначенных для коп¬
чения рыбы, мяса или для окуривания только что сшитой обуви. К нижне¬
му настилу прикреплялся один или два крючка (обо) для подвешивания
над огнем котла (лонко) во время приготовления пищи (14, с. 106).
На жилой половине сооружались нары (кана) для отдыха, а в се¬
нях устраивался склад охотничьих и рыболовных снастей. В холодное
время года в сени запускали и собак (13. с.20). Нары покрывались ко¬
рой. берестовыми или камышовыми подстилками, на которых устраива¬
лась постель (сохту) из шкур животных и ватных одеял (106, д.Ю,
л. 167). летом над нарами развешивают накомарник (зампа), который
защищает людей от гнуса. О подобном сооружении удэгейцев Н.М.Прже¬
вальский и В.К.Арсеньев писали, что это жилище со всем его скарбом
столь несложно, что удэгеец, когда убьет какого-нибудь крупного зверя,
вроде лося или кабана, предпочитает не зверя тащить к дому, а вместе
с семьей перекочевывает к тому месту, где лежит убитое животное (74,
с. 113; 7, с.16; 106, д.48, л.10).
Вр еменные жилища. Временные жилища сооружались в теплое
время года каждый раз заново, поэтому временными постройками мы
26

считаем все наземные сооружения, кроме срубных и жилищ типа фан¬
зы, которые рассчитаны на короткий срок обитания (от нескольких дней
до двух-трех месяцев).
Все удэгейцы, как только наступало теплое время, переходили из
зимних жилищ в летние - временные. Наиболее распространенными
летними жилищами являлись двускатные шалаши (кава), которые в
зависимости от величины, внутреннего устройства и покрытия крыши
имеют разное название: летний корьевой шалаш называется джугдала
кава, малый корьевой шалаш без очага - тукяма кава.
Летний шалаш джугдала кава отличается от зимнего с таким же
названием внутренней планировкой - в нем отсутствуют, сени (утули).
В летнем шалаше так же, как и в зимнем, имеется два очага, два
входа. Крыша шалаша покрывается берестовой покрышкой или корой
кедра в один слой. Внутреннее убранство летнего шалаша полностью
соответствует устройству зимнего. Место малу находилось между оча¬
гами, вдоль продольных стен - место бя, около входных дверей по обе
стороны - хозяйственная часть (хутимала). Один вход в шалаш на¬
правлен в сторону реки, а другой к тайге. Со стороны тайги в шалаш
заносили мясо, а от реки - рыбу. Заходить в одни двери и выходить в
другие запрещалось как женщинам, так и мужчинам (105, л.50).
При необходимости летний шалаш джугдала кава можно быстро
переоборудовать в зимний. Для этого крышу покрывают вторым слоем
коры и наглухо закрывают одну дверь.
Другой летний шалаш - малума кава в отличие от зимнего пок¬
рывается одним слоем берестовой коры. В остальном он полностью по¬
ходит на зимний шалаш, покрытый двумя слоями кедровой или еловой
коры.
Летний шалаш тукяма кава покрывают только берестой. Он не
имеет очага и сеней. Его сооружают на рыбалке или во время перекоче-
вок. Жерди, составляющие остов шалаша, при перекочевках оставляют
на месте, а берестовые покрышки снимают и перевозят (49, с.71).
Самаргинские, хорские, бикинские и иманские удэгейцы имеют
летнее жилище прямоугольного типа с вертикальными стенками и дву¬
скатной крышей. Удэгейцы такое сооружение называют зуа кава, что
значит в переводе, как отмечает В.Г.Ларькин, летнее жилище с двускат¬
ной крышей (49,с.70). По планировке этот шалаш сходен с шалашом
летнего типа малума кава.	/
Анюйские, хорские и иманские удэгейцы летом жили и в шалашах
полуцилиндрической формы. Анюйские и хорские удэгейцы такие шала¬
ши называют хумала, а иманские удэгейцы - еума. Для постройки
шалаша этого типа выбирается место недалеко от реки, богатой рыбой.
27

28

Сооружают его так: намечается площадка от 2.5 до 3,5 м ширины и от
3 до 5 м длины. На местах боковых стенок удэгейцы втыкают в землю
7—9 длинных тальниковых прутьев, выгибают их полѵкрѵгом. а коммы
связывают лыком тальника (сакпга илаке). Место этой связи удэгейцы
называют хэкэини. Затем через каждые 40-50 см от земли согнутые
в полукольца прутья соединяют продольными жердями (маипти). Зад¬
няя стенка (малукта) шалаша сооружается из нескольких вертикаль¬
ных жердочек (сани), верхние концы которых привязываются к пос¬
ледней дуге (увонэини). В передней стенке шалаша делают небольшое
входное отверстие (укэ). которое закрывается полотнищем (угэпти)
из брезента или бересты. Полученный каркас шалаша удэгейцы покры¬
вают берестовыми покрышками или брезентом. Земля внутри шалаша
тоже покрывается берестой, на которой люди устраивают постели. В
этом шалаше всегда очень чисто, потому что пиша готовится за преде¬
лами жилища (105, л.48), рис. 5.
Удэгейские шалаши типа хумала, еума по внешнему виду сходны
с орочским шалашом вэнтэха (43, с.50), нанайским летним шалашом
(79, с.89) и ульчским сооружением полуцилиндрического типа хоми-
ран (80, с.75).
К категории временных жилых сооружений следует отнести бре¬
зентовые и бязевые тенты (эгбэнэ) и палатки (маига), которые ис¬
пользовались только в теплое время года. Тент (эгбэнэ) представляет
собой длинный прямоугольник, скроенный из брезента. Общий вид
тента - двускатная крыша без боковых стенок, установленная на зем¬
лю. В отличие от тента палатка имеет две боковые стенки, в одной из
которых имелся вход. Для установки тента и палатки требуется кар¬
кас, состоящий из двух вертикальных жердей (хала) и одной горизон¬
тальной жерди (мудзэ), на которую набрасывается брезент и растяги¬
вается бечевками. М.И.Венюков указывал, что такие палатки спасали
людей только от дождя, а от комаров и ветра их защищал специальный
накомарник (22, с.128).
Накомарник изготавляется из плотной ткани. «Из ... дрели или
бязи шьется нечто вроде параллелепипеда такой длины и ширины. -
отмечал И.А.Лопатин, - чтобы под ним свободно мог расположиться
человек» (52, с.6). Такой накомарник рассчитан на одного человека. Его
боковые стороны заправляются под постель так, чтобы ни один комар
не мог попасть внутрь накомарника.
Палатки в удэгейском стойбище располагались в два ряда. Рассто¬
яние между рядом расположенными и противоположными палатками
было невелико. Перед каждой палаткой разводился огонь и раскладыва¬
лось необходимое имущество (52, с.6).
29

Хозяйственные постройки. Рядом с жилыми постройками, а также
на местах пушного промысла или у реки, где производилась заготовка
рыбы впрок, сооружалось большое количество хозяйственных построек
Наиболее распространенными сооружениями являлись свайные амба¬
ры, вешала, помосты, установленные на четырех столбах.
Амбары (дзали) у удэгейцев были двух типов - амбар с вертикаль¬
ными стенками и двускатной крышей и амбар с крышей в виде полуци¬
линдра (106, д. 10. л. 170). Обычно амбары устанавливаются недалеко от
жилиша на берегу реки, иногда в стороне на протоке, но всегда там, где
есть хороший причал для лодки (106, д.10, л.171), рис. 6.
Амбар с вертикальными стенками и двускатной крышей возводит¬
ся следующим образом: на выбранном месте расчищается четырехуголь¬
ная площадка, размером 2-3 м ширины и 4-6 м длины, по углам кото¬
рой вкапываются вертикальные сваи (бэгдигэ), высотой от 80 до 120 см.
На сваи надевают вверх дном старые котлы, ведра или верх столбиков
оббивают листовым железом, чтобы в амбар не проникали мыши. Свер¬
ху кладутся продольные бревна (эиптини), поверх которых над сваями
укрепляются поперечные бревна (маиптини) и настилают пол амбара
(соктоини) из толстых жердей или плах. Затем из бревен (коимпти
тагани) возводят сруб в угол (чото мони), над которым сооружается
каркас двускатной крыши из продольных брусьев (маиптини) и попе¬
речных жердей (коптэгани, сани). Крыша (окбохти) и ее конек (кан-
даптини) первоначально покрывались корой, травой или камышом (14.
с. 109), а впоследствии дранкой и досками (бэнза). Левая, правая и за¬
дняя стены (огдони) амбара делаются глухими. На передней стенке со¬
оружается небольшая одностворчатая дверь. Перед дверью иногда быва¬
ет помост (тукхапкуни), к которому прислоняется лестница (хандан-
ку) в виде бревна с зарубками. Вместо лестницы иногда используют
естественный пень.
В амбаре хранят одежду, различную утварь, охотничьи принадлеж¬
ности, выделанные шкуры, юколу, вяленое мясо и т.д. (106, д.10, л.171).
Свайные амбары для хранения пищи и одежды с вертикальными
стенками и двускатной крышей были известны не только удэгейцам, но
и орочам, нанайцам, эвенкам и другим народам Дальнего Востока. Оро¬
чи такой амбар называют дзали (43, с.52), нанайцы - такто или такту
(79, с.71), эвенки - дэлкэн (17, с. 116).
Другой тип свайного амбара (дзали) делают несколько иначе.
В.Г.Ларькин указывает, что «на помосте, установленном поперечными
жердями, сооружали полуцилиндрический каркас, являющийся однов¬
ременно и крышей и стенами. Для этого клали последовательно пару
продольных и поперечных жердей. Продольные жерди по мере возвыше-
30

Рис. 6. 1 - амбар дзали с верти льными стенами и двускатной крышей;
2 - амбар дзали с полуцилиндрической крышей и стенами.
31

ния клали все ближе друг к другу, образуя таким способом свод» (49,
с.71). Полученный остов амбара покрывался поперечными пластами коры.
Вхол в амбар делался в виде щелевого люка в помосте снизу. Лестницей
служило бревно с зарубками (49, с.73).
Хорские удэгейцы рассказывают, что когда-то в таком амбаре хра¬
нили не только вещи, но и жили. В фольклоре эвенков тоже упоминает¬
ся о подобном амбаре. «В древности они служили жильем, - сообщает
Г.М.Василевич, - которое пеший охотник устраивал для семьи на то
время, пока он ходил за зверем. Такое жилище защищало семью от
хищников и врагов. На него подымались по бревну с зарубками, которое
на ночь втягивали за собой наверх» (17, с.116).
Старики нанайцы подобное сооружение называют сэпи тактони,
или хусэ най тактони, что в переводе - мужской амбар. «В прошлом
этот вид амбара использовался мужчинами для сборов, мужских заседа¬
ний. По преданиям, в нем хранилось вооружение рода, но с распадом
родовой организации отпала необходимость сооружать такие амбары»
(79, с.75). Аналогичный амбар с полуцилиндрической крышей бытовал
и у ороков Сахалина (82. с.56).
На местах промыслов в тайге или около жилых построек удэгейцы
сооружают навес ([дэка) - помост, установленный на четырех столбах,
над которым ставилась двускатная крыша (45. с 125). «На таком помос¬
те, - отмечал С.Н.Браиловский, - хранились нарты, береста, остроги,
шкуры, нерпичьи кожи и другой громоздкий хлам» (14. с. 109). Эта по¬
стройка характерна не только для всех территориальных групп удэгей¬
цев, но и для большинства тунгусо-маньчжурских народов.
Кроме амбаров и помостов удэгейцы Хора и Анюя имели и полуци¬
линдрическую постройку (хукбу), которая строилась из тальниковых пруть¬
ев и покрывалась корой. «Остов «хукбу» высотой не более 50-60 см уста¬
навливали над специально вырытой ямой. В «хукбу» хранили траву «хай-
кта» для обуви, женскую одежду, которую удэгейка носила во время
месячных очищений или родов» (49, с.73), черемуховые стружки и дру¬
гие предметы. По сведениям удэгейцев, основой для этой постройки
послужила жилая полуземлянка нанайцев, называемая ими термином
хурбу или хулбу (32, с.71).
У приморских и самаргинских удэгейцев бытует хозяйственная по¬
стройка сактама, сходная по форме с нивхским срубом для выкармли¬
вания медведя. Делается это сооружение так: из толстых бревен (вогэ)
возводят сруб в угол (чото мони) высотой 1,5-3 м. Сверху закрывают
толстыми жердями или плахами и засыпают землей. Эта постройка воз¬
водилась в тени деревьев и в теплое время года использовалась для
хранения свежего мяса и рыбы.
32

Рядом с постоянным жилищем удэгейцы устанавливают двускат¬
ную коптильню (санминку). По внешнему виду и технике изготовле¬
ния она напоминает жилой шалаш (кова). но только маленького раз¬
мера. Сооружается коптильня следующим образом: расчищается пло¬
щадка 2x2 м, в центре которой выкапывается круглая яма (пингола)
диаметром 70-80 см и глубиной 15-20 см. Над ямой в виде двускатной
крыши устанавливают из жердей каркас высотой до 1,5 м. Затем его
покрывают со всех сторон корой кедра, за исключением входного отверс¬
тия, закрываемого брезентом или дощатой дверью. Внутри коптильни, в
яме, разжигается костер, дающий достаточное количество тепла и мно¬
го дыма. Под крышей коптильни, над костровой ямой, устраивают не¬
сколько горизонтальных жердей (лонкуни). На них во время термичес¬
кой и дымовой обработки вешают рыбу и мясо, запасаемые впрок, а
также сшитые из кожи обувь, рукавицы, ноговицы и другие вещи, кото¬
рые после обработки дымом при носке в сырую погоду не промокают.
Такие коптильни встречаются и в настоящее время у удэгейцев всех
территориальных групп (103, л.47). Кроме коптильни в виде двускатно¬
го шалаша удэгейцы строят коптильни в виде небольшого помещения с
вертикальными стенками и односкатной или двускатной крышей (103,
с. 108-110). Внутри такой коптильни удэгейцы устанавливают два-три
ряда съемных решеток (сэйдэни), на которых коптят кожаные вещи,
рыбу или мясо.
Около достоянных жилых построек находится много разных вешал
для развески юколы или сетей. Наиболее распространены вешала типа
дагума (106, д.10, л.171-172), состоящие из двух пар вертикальных
столбов, высотой до 2 м, и двух горизонтальных перекладин (голи),
длиной до 4-5 м, поверх которых накладывались поперечные тонкие
жердочки (дагума сулани), длиной до 1,5 м. На тонкие жерди (сулани)
вешают приготовленные части рыбы для юколы. Часто под вешалами
разводят костры из гнилушек, дым которых не только подкачивает рыбу,
но и разгоняет множество мух, летающих около юколы. Самаргинские
удэгейцы так же, как и орочи Императорской Гавани, вешала типа да¬
гума устанавливают над помостом (дака сугулээни), высоко поднятым
над землей. Чтобы подняться на помост, удэгейцы подставляли лестни¬
цу - бревно с зарубками (дака туктини). Сняв необходимое количес¬
тво мяса или рыбы, лестницу убирали, чтобы на помост не забрались
собаки. Такие вешала удэгейцы называют сугдзе дакани (106, д. 11,
л.23), что в переводе означает «помост для рыбы», рис.7.
При заготовке юколы для собак используются вешала (гуктухи),
которые по своей конструкции полностью напоминают вешала дагума (49,
с.74), но они несколько меньших размеров и сделаны на скорую руку.
3 Эшс. 960
33

)
V
i
34

Самыми простыми по своей конструкции и легкости изготовления
являются вешала соглихи. Они представляют собой три жерди с сучка¬
ми. соединенные между собой верхними концами (49. с.74) Рыбу веша¬
ют на сучки соединенных жердей. Иманские удэгейцы сооружают веша¬
ла (соглихи) и другой конструкции. Две пары 3-метровых жердей (хала)
устанавливают четырехугольной пирамидой. В каждой паре жердей на
высоте 1,5 м от земли привязывают лыком параллельно друг к другу
небольшие продольные палочки. На них накладывают несколько попе¬
речных палочек (сулани), к которым подвешивают рыбу для вяления.
Иногда удэгейцы увеличивают количество палочек (сулани), получая
таким образом на вешалах своеобразный настил, на котором сушат че¬
ремуховые лепешки, рис. 8.
К простому типу вешал относится и сооружение голи сугдзе. Оно
состоит из двух-трех пар треног, соединенных между собою горизон¬
тальной жердью (49, с.74).
В наши дни вешала дагума, гуктухи, соглихи и голи сугдзе не
встречаются ни в одном удэгейском поселке. Только иногда некоторые
бикинские удэгейцы устраивают упрощенные вешала, состоящие из двух
вертикальных с развилками жердей, вбитых в землю и перекрытых одной
горизонтальной перекладиной. На таких вешалах удэгейцы сушат сети и
вялят рыбу, но в очень малом количестве и не в каждом хозяйстве.
Промысловые постройки. На местах рыболовного и охотничьего
промыслов удэгейцы сооружают временные укрытия от дождя и ветра
(коктоу аунга) (49, с.71). Ветровой заслон возводят так: в землю вер¬
тикально вбивают две жерди с развилками на концах. На них кладут
перемычку, к которой приставляют в наклонном положении несколько
жердей. Полученный свод ветрового заслона покрывают берестой или
корой кедра.
Ветровой заслон строится и другим способом: при помощи двух
пар наклонных жердей (хала) и матицы (мудзэ). При этом матица од¬
ним концом опирается на одну пару соединенных вверху жердей, а дру¬
гим - на другую пару. К матице с одной стороны приставляют несколь¬
ко наклонных жердей. Полученный каркас обкладывается корой, травой
или покрывается брезентом. В плохую погоду, а также при необходи¬
мости долго находиться на одном месте такой ветровой заслон можно
быстро переоборудовать в двускатный шалаш. Для этого к горизонталь¬
ной перекладине (мудзэ) ветрового заслона приставляется второй скат
(95, с.66; 61, с.75).
На промыслах удэгейцы укрывались от дождя.и ветра под брезен¬
товым тентом (эгбэнэ) или в палатке (маига). Под тентами и в палатке
з*	35

Рис. 8. Вешала соглихи и упрощенные вешала дагума.

охотники или рыболовы землю покрывали сухой травой или расстилали
небольшие шкуры животных, которые были необходимой принадлеж¬
ностью каждого промысловика Напротив укрытия на расстоянии I м
разжигали костер-нодью (илахисатоо) - два-три тлеющих слабым ог¬
нем бревна, положенные друг на друга. Промысловые тенты и палатки
по покрою были аналогичны жилым, рис. 9.
Во время следования на охоту удэгейцы иногда на остановках де¬
лают небольшой конический шалаш (аунга). Его сооружают из трех
основных жердей {хала) с развилками на одном конце и нескольких
вспомогательных прямых жердей {сани), которые устанавливались ко¬
нусообразно. Затем все наклонные жерди укрепляют в верхней и ни¬
жней части конуса несколькими горизонтальными жердочками (маип-
тини). Полученный каркас покрывают травой, ветками или брезентом.
Чтобы покрытие шалаша не сдуло ветром, его прижимают тяжелыми
жердями {моомугу). С.Н,Браиловский указывал, что такой шалаш «име¬
ет в диаметре обыкновенно около двух аршин (при основании ...), а
высота его равняется полуторам аршинам» (14, с. 104).
Когда охотник прибывал на свои охотничьи угодья, он строил из
ясеневых плах коническое зимовье {туэ аунга), рассчитанное на весь
срок охоты. Это жилище по внешнему виду напоминает юрту (тоза).
Возводили это зимовье так: три жерди {хала) высотой 2,5-3 м устанав¬
ливали конусообразно, и их плотно обкладывали ясеневыми плахами,
пихтовыми ветками и засыпали снегом. Вверху оставляли неприкрытым
только отверстие для выхода дыма {сангнябуга). Вход {угэпти) закры¬
вался шкурой зверя или брезентом. В центре зимовья находился очаг,
огороженный камнями, за ним напротив входа устраивалась для отдыха
постель их травы, коры и шкур.
Каждая удэгейская семья, чаще всего из иманских удэгейцев, выез¬
жая на рыбалку, строила из толстых и гибких прутьев тальника шалаш
полуцилиндрической формы {еума). Остов шалаша покрывали сухой тра¬
вой, берестой или брезентом. Это жилище использовалось только в теп¬
лое время года, поэтому огонь раскладывался перед входом, а не внутри
помещения. Хорские удэгейцы такой шалаш называют хумала.
В наши дни удэгейцы всех территориальных групп иногда пользу¬
ются ветровыми заслонами {коктоу аунга) и очень часто палатками
імаига). При установке палатки удэгейцы всегда строят из жердей кар¬
кас в виде двускатной крыши, на который натягивают палатку. Когда
снимаются с ночлега, каркас для палатки не разрушают, а оставляют на
месте для использования в следующий раз.
В тайге на местах промыслов современные удэгейцы имеют стан¬
дартные избушки из бревен, в которых охотники зимой проводят не-
37

38

сколько месяцев. Жилая площадь зимовья равна 12-15 кв.м. Справа от
входа устанавливается металлическая печь {камин), слева и справа ус¬
траиваются нары (кана). в центре у стены ставится стол. Днем избушка
освещается посредством одного или двух маленьких окон, а ночью -
при помощи керосиновой лампы. Когда охотники уходят из зимовья на
длительный срок, дверь в помещение остается открытой, чтобы в избуш¬
ке не заводилась плесень.
В большинстве случаев охотничьи избушки строятся друг от друга
на расстоянии 10 км. На каждом участке имеются по две-три избушки.
Поэтому охотник ночует в том зимовье, около которого он заканчивает
свою дневную охоту. Кроме охотничьих изб на участках хорских, бикинс-
ких и других территориальных групп удэгейцев имеются и промысловые
базы, состоящие из складов, сараев, капитальных жилых домов и поса¬
дочных площадок для вертолетов. База устраивается как бы в центре
охотничьих угодий. Охотники свозят на базу продукцию охотничьего
промысла, главным образом туши крупных животных, и при удобном
случае отправляют их воздушным или санным транспортом в располо¬
жение главной усадьбы охотничьего хозяйства.
Ритуальные постройки. Кроме жилых, хозяйственных и промыс¬
ловых сооружений удэгейцы имели и ритуальные постройки. К ним преж¬
де всего следует отнести кумирни, погребальные домики и родильные
шалаши.
В прошлом каждый удэгеец считал, что мир населен добрыми и
злыми духами, которые оказывают положительное или отрицательное
воздействие на человека (7, с.32). Опасаясь козней злых духов, удэгей¬
цы имели не только специальные амулеты, но иногда напротив входа в
жилище ставили дощатые стенки (када далесэ), если перед домом
имелся утес или скала. «По представлению ороча-удихэ, - писал В.К.Ар¬
сеньев, - на этих утесах обитают злые духи-черти. Так вот чтобы отту¬
да они не могли видеть, что делается в доме удихэ, орочи перед своими
дверьми в 2-3 саженях от дома воздвигают такие стенки» (106, д. 11,
л.65). Эта стена украшалась изображением месяца (гоя) и птицами ігаха)
(106, ді 1, л.65).
На пути к охотничьим угодьям или на местах рыбалок устраива¬
лись большие кумирни, напоминающие скворечники с той лишь разни¬
цей, что у последних вместо отверстия для влета птиц были небольшие
двухстворчатые дверцы (14, с.110). Внутри таких кумирен находился
небольшой бурхан - покровитель охотников и рыболовов (104, л.115).
Около кумирен удэгейцы устраивают моления и просят добрых духов
оказать им помощь в промысле или в другом каком деле.
39

Если удэгеец располагался в тайге на более или менее продолжи¬
тельное время, то вблизи стоянки на каком-нибудь примечательном де¬
реве он устраивал временную индивидуальную кумирню. «Обыкновенно
выбирают самое толстое и прямоствольное дерево из вблизи растущих,
срезают на нем часть коры в виде треугольника, на высоте от 1 до 1,5
аршина от земли. На месте срезанной коры вырезают в стволе трехгран¬
ный угол, и бурхан готов. Потом на четырех небольших сошках устраи¬
вают помост из корья, привязывая его к сошкам небольшими палочками
и тальниковой корой, чтобы помост не сорвало ветром» (61, с.81). Подо¬
бная кумирня нами была встречена у бикинских и иманских удэгейцев в
1969 и 1995 гг.
Кроме индивидуальных кумирен удэгейцы устраивали обществен¬
ные и семейные кумирни. Общественную кумирню (мяу) строили рядом
с постоянным стойбищем. Молились в ней все, кто хотел излить душу
своему богу.
Общественные кумирни уже давно ушли в прошлое, поэтому мы
приведем описание С.Н.Браиловского, который видел такое строение у
удэгейцев в начале XX столетия. Это «небольшое, около 4-х аршин в
длину и ширину здание, с двускатной крышею из соломы... Вся она
выстроена из дерева, но задняя и боковые стены тщательно обмазаны
глиною. Лицевая сторона раскрашена красным, желтым, белым и чер¬
ным цветами. Имеет двустворчатую входную дверь, над которой - наве¬
сик, поддерживаемый двумя столбами. Против этой двери, в расстоянии
сажени, вкопаны два трехсаженных, окрашенных в красный цвет, шеста
с различными украшениями; верхи шестов - копьевидны и позолочены»
(14, с. 182). Внутри кумирни вешались рисованые иконы, изображавшие
богов верхнего (небесного), среднего (земного) и нижнего (подземного)
миров, а также устанавливался большой деревянный бурхан, покрытый
медвежьей шкурой, олицетворявший собой доброго духа.
При каждом доме имелась семейная кумирня (сэвэхи такпуни).
«Она представляла из себя, - писал И.П.Надаров,- вид маленького руб¬
леного деревянного дома в 1 аршин в квадрате с двускатной крышей, с
хорошо отделанными дверьми. Снаружи дверей сделано крылечко, на
котором стоят два деревянных идола, изображающие стоящих людей.
Внутри домика висели в деревянной, обтянутой китайской бумагой клетке
два свинцовых идола в 2,5 вершка каждый» (61, с.82). Такие кумирни
ставились на пашнях, огородах или в укромном уголке леса.
По представлениям удэгейцев, все живое на земле имеет душу. Со
смертью душа покидает тело, но не уходит далеко от жилья, а витает
рядом, ожидая, когда шаман отведет ее в загробный мир (бунигэ), где
она живет такой же жизнью, как и на земле. Исходя из этого, удэгейцы
40

снаряжают покойника всем необходимым для загробной жизни и кладут
в гроб (огдо) предметы быта и разную утварь (13, с.29).
Гроб делался из мягкого дерева, по своей форме напоминал удэгейс¬
кий бат (лодку) (60, с.20). Он обыкновенно закрывался крышкой, напо¬
минающей четко выраженную рыбу, прибивался деревянными гвоздями
и покрывался берестой (48, с.238). После этого гроб с покойником ста¬
вился на два пня высотой до 70 см (7, с.46-47).
Бикинские и иманские удэгейцы гроб с телом покойного зарывают
в землю, а хорские, анюйские, хунгарийские и др. устанавливают в лесу
на возвышенном месте. В первом случае и особенно во втором над гро¬
бом возводится двускатный шалаш (саудэлэ) высотой 120-130 см (60,
приложение - удэгейское захоронение). «Двери в гробницу делаются не
в головах и не в ногах, а сбоку, - писал В.К.Арсеньев. - Если сделать в
ногах или головах, то за покойником станут умирать и другие люди»
(106, д. 10, л.71). Внутри гробницы втыкаются в землю палки со струж¬
ками (котептеляни), которые якобы отпугивают злых духов от тела
покойного. Такие же палочки втыкаются и в жилище, где жил умерший.
«В жилище это знак, что умер здесь человек» (106, д.10, л.71).
Традиция ставить гроб с покойником на пни у удэгейцев исчезла
еще в первой четверти XX в., но возводить над могилой небольшие
сооружения в виде прямоугольных домиков с двускатной крышей сохра¬
няется и в наши дни, хотя и это уже наблюдается довольно редко.
В дореволюционный период удэгейцы смотрели на процесс рожде¬
ния «как на нечто нечистое» (14, с. 163), поэтому, чтобы избежать «не¬
предвиденной беды», женщину во время родов и в послеродовой период
изолировали от окружающих. «За несколько дней до родов, шагах в
полутораста от жилого помещения муж делает жене маленькую юрточ-
ку ...» (7, с.21), в которой она рожает в любое время года.
Удэгейские шалаши для рожениц были двух типов: конический
(йатау чоко) и двускатный (йатау кава).
Строился конический шалаш при помощи трех 2,5-метровых жер¬
дей (хала) с развилками на концах, которые устанавливались в наклон¬
ном положении треугольной пирамидой. В 50 см от верхнего сплетения
жердей с трех сторон накладывались небольшие палочки (еуфе). Места
связи концов палочек (еуфе) с жердями (хала) называются еуфе хокэ-
сэ. На две палочки (еуфе) клалась палочка бикти, к середине которой
цеплялся деревянный крючок (обо), служащий для подвески котла. В
100-110 см от основания каркаса шалаша к жердям хала в горизон¬
тальном положении привязывались лыком маньчжурского ореха (ку-
сикта илакяни) жерди маиптини. Места привязи концов жердей ма-
иптини с жердями хала удэгейцы называют маипти хокэсэ. Получен-
41

ный каркас обкладывался наклонными жердями (сани), которые в осно¬
вании шалаша образуют круг. Между жердями хала и сани для дверей
(впппти) вбивались в землю лвѵхметровые жерлочки с развилками на
концах. На развилки клалась перекладина, концы которой вместе с раз¬
вилками вертикальных жердей (хала) соприкасались с наклонными
жердями и привязывались лыком. Это место привязи удэгейцы называ¬
ют воопти хокэсэ. Таким образом из жердей получалась дверная ко¬
робка (укэ), рис. 10.
На противоположной стороне от входа в шалаше сооружался туа¬
лет (сагду) при помощи вертикальных, полутораметровых жердочек,
которые вбивались в землю на 80-100 см за чертой круглого основания
шалаша. В развилки этих жердочек (сагду хала) клалась небольшая
матица (мудзэ). Середина вертикальных жердей (хала), а также концы
матицы (мудзэ) соединялись горизонтальными жердочками (маипти-
ни) с наклонными жердями (сани). Каркас пристройки (сагду) обклады¬
вался вертикальными жердями и покрывался травой, ветками или кус¬
ками берестовой коры. Неприкрытым оставалось только отверстие для
выхода дыма. Зимой каркас родильного шалаша обкладывался пихтовы¬
ми ветками, травой и засыпался снегом. Вместо дверей использовалась
шкура животного, кусок бересты или старый брезент.
Посередине шалаша устраивался очаг, огороженный камнями
(дзоло). По одним данным, женщина рожала ребенка на правой сто¬
роне от входа. На этой половине женщина проводила вместе с ребен¬
ком 10 суток. Затем роженица переходила на левую сторону шалаша
(хуннау) и проводила там еще 10 суток. После этого мать вместе с
ребенком шла в общее жилище и устраивалась там на месте (бя),
расположенном ближе к дверям и не заходила на мужскую половину
(малу) ровно месяц.
По другим данным, известно, что для роженицы строился не один,
а два шалаша. В первом шалаше женщина рожала и жила первые 10
или 14 дней (14, с.164; 7, с.21; 61, с.84) после родов, независимо от
времени года.
Через 10-14 дней после родов женщина сжигала шалаш (йатау
чоко) и переходила в другое такое же маленькое сооружение, которое
называлось хуннау. В этом шалаше мать с ребенком проводила еще 10
или 14 суток, и только после такого «карантина» она являлась в общее
жилище (60, с. 18). Перед возвращением в общее жилище женщина,
«все, что она носила во время родов и послеродовой период, а также и
кухонная утварь, которой она пользовалась, сжигаются» (60, с. 18).
Конический шалаш для рожениц строили не только удэгейцы, но и
орочи, нанайцы, ульчи и эвенки, которые еще до наступления родов
42

о
I
/
Рис. 10. Внешний вид шалаша йатау чоко для роженицы и его каркас.
43

своей жены недалеко от жилища строили свои шалаши (43, с.84; 53,
с.171; 80, с.118).
Ю.А.Сем. описывая постройки няняйпев. указывает, что «в недале¬
ком прошлом обязательной принадлежностью каждой семьи являлся
родильный шалашик кава. По своей форме он различался в зависимос¬
ти от территориального расселения нанайцев. Так, на Амуре чаще всего
кава строился в виде конического чума, а на реках Бикин и Баку - в
виде двускатного шалаша, как у удэгейцев» (79, с.84).
Кроме конического родильного шалаша удэгейцы имели и двускат¬
ный шалаш. Принцип постройки двускатного шалаша для роженицы
аналогичен жилому шалашу (кава). Отличие родильного шалаша от
жилого заключалось в том, что в первом имелось специально отгоро¬
женное место (сагду), куда женщина ходила по нужде и сбрасывала
использованные тряпки и стружки после родов. Сеней (утули) в ро¬
дильном шалаше не было. Напротив, в жилом шалаше (кава) были не¬
большие сени, но не было места для туалета (105, л.51).
Все удэгейские жилые, хозяйственные и другие постройки отлича¬
лись простотой сооружения и соответствовали полукочевому быту на¬
рода. Тип сооружений и формы построек обусловливались характером
хозяйственной деятельности и уровнем развития самого народа, а так¬
же слабыми его культурными и экономическими связями с 'народами
других регионов.
Современные поселения. После установления советской власти
на Дальнем Востоке у удэгейцев наступила эпоха социалистических
преобразований во всех сферах национальной культуры.
В конце 20-х-начале 30-х годов многие удэгейцы были объединены
в промысловые артели под руководством интегралсоюзов. Через интег-
ралсоюзы удэгейцы получили всестороннюю помощь как в экономичес¬
ком, так и в культурном отношениях. С кооперацией хозяйства и пере¬
водом людей на оседлый образ жизни количество национальных стой¬
бищ резко сократилось, а при создании колхозов вместо нескольких
десятков малых поселений, разбросанных по всему Приморью и При¬
амурью, появилось только девять национальных сел - Санчихеза (Ост¬
ровной), Кун, Тамоло, Олон, Сяин, Агзу, Гвасюги и Бира.
С объединением удэгейцев в колхозы и переводом к оседлому об¬
разу жизни приморская группа (намунка), обитавшая по берегам рек,
впадающих в Японское море (42, с.8), к концу 30-х годов слилась с
самаргинской и другими группами, таким образом, к концу 30-х годов на
территории Приморья и Приамурья осталось семь территориальных групп
удэгейцев, которые в то время еше сохраняли свою индивидуальность.
44

Анюйские удэгейцы, населявшие стойбиша Дольдо, Кавасэ, Била,
Дэка, Аджу, Улема, Хонко, Куче, Тормасу, Котофу-Датани (44, с.441),
Брадани Ваксаса Хора пики. Ай Пукчи Муре и др сконцентрирова¬
лись в новом поселке Бира. Этот поселок находится в труднодоступном
горном районе, поэтому анюйских удэгейцев в конце 60-х годов пересе¬
лили в пос.Рассвет, который находился в более выгодных условиях.
Перевод анюйских удэгейцев в это село отрицательно сказался на охо¬
топромысловой деятельности народа. Удэгейцы, постепенно утратив охо¬
топромысловые навыки, стали работать на промышленных предприяти¬
ях. В наши дни анюйские удэгейцы ставят вопрос о возрождении старо¬
го села Бира.
Хорские удэгейцы, расселявшиеся в стойбищах Дакэ, Джоонго,
Дукти, Дуси, Кафэн-Дата, Келами, Консультативная, Катэ-Дата, Селон-
ко, Сукпай, Хады, Хонко, Танду, Цингали, Юммо, Наньянку (44, с.441),
основали поселок Гвасюги, где проживают и в настоящее время.
Хунгарийские удэгейцы из стойбищ Ситами, Хосода, Хонджанджа-
ни, Сюсюку, Белачи и Нвуридани переселились в поселки Кун и Тамо-
ло. В 1959 г. Кунский сельский Совет был упразднен и все жители из
сел Кун и Тамоло (166 удэгейцев и орочей) были переведены в с. Новое
Омми Комсомольского района Хабаровского края. Удэгейцы из этого
села постепенно разъехались, а часть орочей и удэгейцев вернулась на
старое местожительство и обосновалась в пос. Снежном, возникшем в
1970 г. в 1,5 км от станции Кун на берегу р.Хунгари (Гур). В начале
90-х годов в поселке городского типа Снежном проживало менее сотни
аборигенов Приамурья, и среди них в 1991 г. было зафиксировано всего
5 удэгейцев (3 женщины). Таким образом, можно констатировать факт,
что за последние 30 лет советской власти хунгарийская группа удэгей¬
цев прекратила свое существование.
Кур-урмийские удэгейцы, не имевшие больших стойбищ, основали
пос. Кукан. Малая численность удэгейцев этого селения в наши дни
тоже не позволяет называть их специальной этнической группой.
Иманские удэгейцы, населявшие в прошлом стойбища Вахумбе,
Има-Доони, Картун, Мяолин, Правози, Сидатун, Сачихеза, Хозенгоу,
Лаулю (44, с.441), Дальний Кут, Туда-Ваку, Паути, Сита и др., обосно¬
вались в селе Санчихеза, впоследствии названном Островным. В конце
70-х годов пос. Санчихеза (Островной) перестал существовать, а иманс¬
кие удэгейцы рассредоточились по всему Красноармейскому району. В
наши дни иманские удэгейцы в количестве 122 чел. проживают в Крас¬
ноармейском районе Приморского края в поселках Дальний Кут, Рощи-
но. Тимохово, Красный Яр, Мельничное, Богуславец, Таборово, Востре-
45

цово и Новопокровка. В бывшем с. Санчихеза обитает всего три челове¬
ка. Начиная с 1990 г. иманские удэгейцы добиваются от местных орга¬
нов впясти права на возрождение г Санчихеза но пока эти усипия не
увенчались успехом.
Бикинские удэгейцы из стойбищ Бынга, Давасци, Лаухэ, Метахе-
за. Картун, Нотовасигчи, Байлаза, Кандагоу, Хабагоу, Танцанза, Сидун-
гоу, Кате-Датани, Тугулу, Цамо-Дынза. Сигоу, Олон, Сяин, Тохоло (44.
с.441). Валикан и Улунга съехались в поселки Сяин и Олон. В связи с
тем, что селение Сяин часто заливало во время разлива Бикина, в 1960—
1961 гг. удэгейцы из с. Сяин переехали в новоотстроенный пос. Крас¬
ный Яр, находящийся на левом берегу р.Бикина.
Самаргинские удэгейцы, жившие в стойбищах Ала, Бугду, Гампа-
га, Делима, Дугза, Заами. Зава, Исими, Самалга-Дата, Кукчи, Муй, Кур-
нао, Пухчи, Пугдо, Лея, Сабу, Холе-Датани, Хулюми, Чиге, Эгэ (44,
с.441), Ботчи (на р.Ботчи), Нельми, Кугдига, Ги (на р. Нельми), Нахту,
Окань (на р. Нахту), Кэма (на р.Такхома) и в др., поселились в поселке
Агзу.
Анализ расселения и существования территориальных групп удэ¬
гейцев показал, что в наши дни можно говорить о существовании толь¬
ко самаргинской, бикинской, хорской и анюйской территориальных
групп удэгейцев. За годы советской власти исчезли приморская, хунга-
рийская и кур-урмийская группы, на грани исчезновения находится
иманская группа.
Первоначально закладка удэгейских селений производилась толь¬
ко силами русских плотников и мастеров, но впоследствии в строи¬
тельство включились и сами удэгейцы, которые быстро переняли опыт
постройки жилых и общественных зданий.
Дома, построенные для удэгейцев, полностью отвечали потребнос¬
тям национального быта. Это были однокамерные дома, с невысоким
потолком и двускатной крышей, покрытой самодельной кровельной дран¬
кой. В центре дома ставилась чугунная печь, дым из которой выходил в
трубу, выведенную через потолок и крышу. Стены обшивались и штука¬
турились глиной. Вход устраивался со стороны реки, а окна выходили
на три стороны света - восток, юг и север. Для лучшего сохранения
тепла пристраивались небольшие сени с кладовкой.
Внутреннее устройство удэгейских домов в 30-е годы было прос¬
тым и характерным почти для всех удэгейцев. Первоначально в новый
дом переносились привычные элементы интерьера: посудные полки, бе¬
рестяные чашки и металлические котлы, низенький столик для еды.
Причем размещение их оставалось прежним, регламентированным веко¬
46

вым навыком житья в юрте. Вдоль стен простирались деревянные топча¬
ны, на которых отдыхали и работали. У стен, где находилась дверь,
прямо ня полу устанавливалась низенькая потка-скамья с кухонной ѵт-
варью. Рядом вешался небольшой шкафчик с чистой посудой, внизу
находился столик (дзинку) для разделки мяса и рыбы. Комната освеща¬
лась керосиновой лампой или самодельным жирником.
К концу 50-х годов произошли коренные изменения в планировке и
обстановке жилища удэгейца. В домах появилась самая разнообразная
мебель фабричного производства (42, с.30). Чугунные печи повсемест¬
но, за исключением отдельных удэгейских домов, заменили на кирпич¬
ные, сложенные со специальным обогревательным устройством. Стены
стали белить известью, окна, двери и полы - красить краской. В комна¬
тах появились цветы - герань, фикусы и др. Исходя из количественного
состава семьи, помещение дома стали разделять тонкими перегородками,
так что получалось как бы две изолированные комнаты и кухня. В одной
комнате жили родители, а в другой дети. Каждый имел свое место для
работы и подготовки уроков. Топчаны из обихода почти исчезли. Вместо
них появились кровати с деревянными настилами, металлическими жес¬
ткими или панцирными сетками. Над кроватью обязательно вешались
коврики личного изготовления. Шкуры животных, некогда использовав¬
шиеся для постели, стали употреблять вместо половиков. На стены веша¬
лись плакаты, фотографии, почетные грамоты, зеркала и т.д. Обязатель¬
ной принадлежностью почти каждой семьи были радио, патефон и другие
бытовые веши (99, л.271-272), которых в прошлом у удэгейцев не име¬
лось. Из традиционного убранства в новых домах сохранялись только
низенькие столики (жзинку) и маленькие скамеечки (тээнку).
В конце 50-х годов было электрифицировано 4 селения: Сяин, Олон,
Агзу и Гвасюги (99, л.270-273). Электричество вырабатывалось на мес¬
тных электростанциях. В 60-х годах электрификация национальных по¬
селков завершилась. С этого времени в семьях удэгейцев стали появ¬
ляться стиральные машины, радиоприемники, магнитофоны, телевизо¬
ры и другие бытовые электроприборы.
В квартирах удэгейцев в 70-80-е годы устаревшая мебель заменя¬
ется современной. В комнатах пожилых людей обстановка, как правило,
скромнее и старомоднее, чем у молодых: металлические кровати с нике¬
лированными спинками и панцирной сеткой, небольшие самодельные
или фабричные ковры, сундуки и маленькие скамеечки, заменяющие
старикам табуретки или стулья. В квартирах молодого поколения кро¬
ме бытовых электроприборов и машин имеются гарнитуры отечествен¬
ной и иногда импортной мебели, дорогие ковры, фабричные дорожки и
47

паласы, магнитофоны и телевизоры. Следует сказать, что внутреннее
убранство удэгейских домов находится в прямой зависимости от мате¬
риального обеспечения стариков и культурного уровня молодого поко¬
ления. Чем более человек образован, тем лучше и с большим вкусом он
устраивает свое жилье, даже при малой заработной плате.
По планировке и типу построек удэгейские поселки мало чем от¬
личаются от русских селений. Вот, к примеру, селение хорских удэгей¬
цев Гвасюги. Оно располагается в среднем течении р. Хор и состоит из
островной и материковой частей. В 30-е годы островная часть заселя¬
лась в основном представителями рода Кимонко, а материковая - пред¬
ставителями рода Кялундзига. В наши дни те и другие живут как на
материковой, так и на островной сторонах.
Село Гвасюги основано на месте небольшого стойбища в 1932 г.,
на базе объединенного колхоза «Ударный охотник». Поселок застраи¬
вался по определенному плану. Жилые дома и общественные здания
составляют пять улиц. Они носят имена: Джанси Кимонко (улица на¬
звана в честь первого удэгейского писателя), Кяюндзи Кимонко (в честь
первого удэгейского учителя), Тимофея Кялундзига, Григория Кялун¬
дзига и Федора Кялундзига (героев, погибших на фронтах Великой Оте¬
чественной войны). В поселке более 80 жилых одноквартирных и двух¬
квартирных домов. В центре - клуб с библиотекой, детский сад-ясли,
магазин, пекарня, метеостанция, здание сельской администрации и пр.
В скверике - скульптурный памятник писателю Джанси Кимонко. На
окраине села - контора и приемный пункт госпромхоза, некоторые про¬
мышленные объекты. Школа с пристройками вынесена ближе к тайге.
Продуманной планировкой отличается и поселок бикинских удэ¬
гейцев Красный Яр, построенный в конце 50-х-начале 60-х годов по
специальному проекту. Улицы его идут вдоль левого берега Бикина. В
центре поселка имеются школа, почта, медпункт, больниша, помещение
сельской администрации, промтоварный и продовольственный магази¬
ны, пекарня. На окраине села имеются промышленные и складские по¬
мещения национального акционерного общества «Бикин».
С начала 90-х годов характерной чертой каждого национального
селения не только удэгейцев, но и всех малочисленных народов Дальне¬
го Востока являются клубы и библиотеки, магазины и пекарни, медпун¬
кты и больницы, школы и промышленные предприятия. Каждое селение,
кроме с.Агзу, связано с соседними поселениями и районными центрами
сетью грунтовых дорог, по которым в села доставляются материалы пер¬
вой необходимости, продукты питания, осуществляются пассажирские
перевозки и т.д.
48

ГЛАВА 2
ОДЕЖДА И УКРАШЕНИЯ
Одежда является одной из составных частей материальной культу¬
ры, описание которой имеет важное значение в деле изучения и пони¬
мания вопросов этногенеза и этнических связей одних народов с други¬
ми на разных этапах развития. Она тесно связана с историей формиро¬
вания народа. В ней находят свое отражение родовые, племенные и
национальные особенности, выражается художественное мастерство, эс¬
тетический вкус и традиции народа.
Одежда удэгейцев полностью соответствует требованиям сурового
климата, географической среды, хозяйственной деятельности и т.д. Она
защищает зимой от лютых морозов, а летом предохраняет от дождя,
комаров и мошки.
Основным материалом для изготовления одежды служат шкуры
животных и рыбья кожа. Народы Приамурья и Приморья еще в древ¬
них летописях китайцев были известны под названием Ю-пи да-цзы,
т.е. туземцы, одетые в рыбью кожу (7, с.5). «И действительно, до сих
пор люди эти, - писал один из исследователей в первой четверти XX
века, - делают свои очень изящные летние халаты из мягкой замши,
получаемой из кожи рыбы кеты, горбуши и сазана» (2, с.31).
Рыбья кожа по своей структуре значительно отличается от шкур
млекопитающих. Если посмотреть в микроскоп на разрез рыбьей кожи,
то можно увидеть ряд правильно параллельно расположенных тонких
извилистых волокон, представляющих собой ткань кожи, При этом па¬
раллельно идущие волокна скреплены толстыми, перпендикулярно рас¬
положенными волокнами (25, с.5). Рыбья кожа после выделки не про¬
пускает воду и отличается большой прочностью, поэтому народы При¬
морья и Приамурья использовали ее для пошива одежды и обуви.
При родовом, а также и на стадии разложения первобытно-общин¬
ного строя, на котором находились удэгейцы еще в середине XIX в,,
существовало разделение труда между мужчиной и женщиной. Ф.Эн¬
гельс, характеризуя деятельность семьи родового строя, отмечал, что
«мужчина воюет, ходит на охоту и рыбную ловлю, добывает продукты
питания в сыром виде и изготовляет необходимые для этого орудия.
Женщина работает по дому и занята приготовлением пищи и одежды -
варит, ткет, шьет» (97, с. 177). Это разделение труда в эпоху натурально¬
го хозяйства обязывало мужчину быть хозяином в тайге, а женщину - в
доме. Поэтому все удэгейские женщины, пока мужчины занимались
промыслом зверя и рыбы, воспитывали детей, готовили пищу, выделы-
4 Зак. №
49

вали различную кухонную утварь, мяли на кожемялках кожи, шили и
украшали одежду для всех членов семьи.
Мужская одежда. Повседневная одежда мужчин состоит из верх¬
него халата (тэгэ), коротких штанов (гоколи хэиги), длинных штанов
(хэиги), нательного белья (сегима, доли тэгэ), ноговиц (амухи), нару¬
кавников (адапти), накидки на голову и плечи (пумпу), шапочки {бог-
до), шапки (ау), наушников (дзауха), обуви {унгта, унгти), меховых
чулок (докти) и др.
Верхней одеждой служат халаты (тэгэ). Наиболее древними были
халаты из рыбьей кожи (аму тэгэ). Они по своему покрою сходны с
монгольской и маньчжурской одеждой и относятся к запашному типу
покроя кимоно: перед халата (дзулиэдзи), спинку (акани) и верхнюю
часть рукавов (укихэ) выкраивают из одного стачанного полотнища
рыбьей кожи, шкуры зверя или ткани, перегнутых на плечах. Перед
выкройки халата разрезают на две равные части, левая пола удваивает¬
ся, т.е. к ней пришивается продольным швом полотнище, по размерам
равное правой поле халата. Иногда левая пола оставляется цельной,
разрез делается по боковому скосу (обо), идущему от шейного выреза
(мени) к правой подмышке. В этом случае подшивается правая пола (до
голени), по величине которая равна половине левой полы. Левая пола
полностью закрывает правую и застегивается на правом боку на три-
пять пуговиц (тохони). Воротник (линдзэ) выкраивается отдельно и
пришивается стойкой, рис. 11.
Чтобы придать одежде более привлекательный вид, основу хала¬
та, сшитого из рыбьей кожи, красят в желтый или фиолетовый цвет и
обрамляют цветными полосками, нанесенными от руки минеральными
красками на воротнике, плечах, краях рукавов, по краям пол, подолу и
спинке (14, с. 127). Халаты из рыбьей кожи в конце XIX в. имели все
народности южной части Дальнего Востока, у которых было развито
рыболовство (43, с.58; 79, с. 183; 80, с.82; 34, с.277-282).
Использование рыбьей кожи и шкур диких зверей для одежды
широко практиковалось до разложения натурального хозяйства и уста¬
новления обменных связей с другими народами. К концу XIX в. рыбья
кожа была почти полностью вытеснена тканью фабричного производст¬
ва, а меха и шкуры зверей только частично использовались для некото¬
рых видов одежды и обуви.
Во второй половине XIX в. в быту удэгейцев появились различные
ткани, что повлекло за собой некоторые изменения в пошиве одежды,
хотя покрой оставался прежним. Если раньше мастерице приходилось
много времени уделять стачиванию отдельных рыбьих кож или зверо-
50

Ии^ійдійяімяивмМіииині^ии
Рис. 11. Внешний вид мужского халата тэгэ и его выкройка.
4*
51

вых шкур в одно полотнище, из которого делался халат, то при наличии
ткани процесс покроя повседневной одежды намного ускорился. В то
же самое время отлелка халатов аппликациями и вышивками несколько
усложнилась, потому что раньше одежду украшали краской, а теперь ее
приходилось оформлять цветными полосками из ткани и вышивкой, так
что практически выход готового изделия из рук швеи несколько затяги¬
вался. Например, отделка мужского халата, выполненного из ткани,
длится почти два-три месяца, в то время как халаты из рыбьей кожи
украшались за 1-2 недели.
Наиболее красивой считается одежда, созданная из ярких и конт¬
растных по цвету тканей. Любимыми цветами являются белый, оранже¬
вый, голубой, синий, коричневый и черный.
Повседневная одежда удэгейцев подразделяется на летнюю, осен¬
не-весеннюю и зимнюю. Летом удэгейцы носят белые, голубые, корич¬
невые и других цветов халаты, называемые термином мокчэ, которые
по внешнему виду и покрою не отличаются от зимних. Летние халаты
шьют без подклада и носят в теплое время года. Когда наступают замо¬
розки или становится холодно, на летние дополнительно надевают хала¬
ты из ткани с подкладом (кяфудабума тэгэ). Зимой удэгейцы носят
ватные халаты (даама тэгэ) или шубы из шкур диких зверей. Наиболее
зажиточные удэгейцы носят шубы (багда), сшитые из бараньего меха,
покупаемые у купцов.
Все мужчины подпоясывают халаты узеньким пояском (тэлихэ).
При этом полы халата подбирают вверх на талию, а поясок подвязыва¬
ют слабо и ниже живота. Подобрав халат и передвинув пояс на талию,
они стягивают его, вследствие чего вокруг всего пояса образуется на¬
пуск (106, д. 10, л.217). Спереди на пояс всегда подвешивают маленькую
сумочку {паду), кривой нож іафели) и нож с прямым лезвием (кусигэ).
В сумочке охотник постоянно носит спички или огниво, трут, кремень,
иголку и нитки из сухожилий (106, д. 10, л. 193). Без этих атрибутов ни
один удэгеец не отправится в дорогу даже на очень близкое расстояние.
Большинство удэгейских халатов снабжены стоячим воротником,
но иногда хорские, анюйские и самаргинские удэгейцы шьют мужскую и
женскую одежду и без воротников (108, №№ 6170/Э-24; 7116/Э-17),
что свидетельствует о культурных контактах удэгейцев с орочами, нанай¬
цами, ульчами и другими малочисленными народами Приамурья, у кото¬
рых такой элемент одежды, как воротник, отсутствует.
С расширением торговых и культурных связей с европейцами не¬
которые зажиточные удэгейцы стали носить нательное белье (доли тэгэ)
запашного типа. С.Н.Браиловский по этому поводу писал, что в конце
XIX в. нательное белье являлось нехарактерной частью удэгейского кос¬
52

тюма. «Удихэ не знают того, что мы называем бельем. У них одна и та
же одежда исполняет роль верхнего и нижнего платья, а равно и белья.
Лишь у очень немногих можно встретить короткие рубахи из кумача
или китайской дабы, носимые под верхним платьем и представляющие
подобие белья» (14, с. 126-127).
Нательное белье, если такое имеется, носят в холодное время. На
него надевают один или два халата из ткани, ватный халат, шубу из
бараньего меха или из шкуры дикого оленя, изюбра.
Летом для защиты от комаров и мошки, а зимой - от снега удэ¬
гейцы применяют нарукавники (адапти), которые обматывают вокруг
кистей рук вместе с краями рукавов халата (4. с.33; 52, с.9). Нарукав¬
ники представляют вид обмотки, украшенной узорами и цветными полос¬
ками, длиной 40-50 см и шириной - 11-12 см. На одном из заужен¬
ных и закругленных концов прикрепляются тесемками (сукиэ) (107,
№ 4001-24 а, б; 4018-28; 354-4; 901-29 а,б; 1075-9). Первоначально на¬
рукавники шились из рыбьей кожи и шкур диких зверей - из мягкой
замши, но с конца XIX в. и по сей день их шьют из разных тканей.
Зимой во время работы на улице хорские удэгейцы пользуются
ватными рукавицами (вамбахи), верх которых состоит из грубого сукна,
а подклад - из хлопчатобумажной ткани темной окраски. Шьются рука¬
вицы так: делается специальная выкройка, между двумя слоями которой
прокладывается вата, затем простегивается стежкой в виде скобкооб¬
разного орнамента или в виде облаковидного крупного узора (индзо). У
основания большого пальца на рукавице имеется прорезь (аматани),
через которую человек просовывает руку, когда хочет освободиться от
рукавицы (105, л.85), рис. 12.
В весенне-осенний период удэгейцы носят рукавицы (лолюма),
сшитые из грубого материала. Покрой этих рукавиц отличается от рука¬
виц (вамбахи) тем, что в первых нет специальной прорези для удобного
сбрасывания с рук рукавиц (105, л.87).
Следующей принадлежностью мужского костюма являются натаз-
ники (гоколи хэиги). Выкраивают натазники из одного куска мягкой
шкуры (замши) или ткани (сэхи), сложенной на четыре части. Из мате¬
риала вырезают одну нераздельную выкройку с узкими отверстиями для
ног и скошенными к поясу сторонами. По бокам натазников имеются
небольшие прорези с тесемками по углам. Натазники крепятся специ¬
альным пояском, продетым в хомутики-хлястики. Аналогичные натазни¬
ки имеются у эвенков, которые из последних сконструировали короткие
и длинные штаны (хэиги) (17, с. 136).
Выкройка коротких штанов разная: у бикинских и иманских удэ¬
гейцев она состоит из отдельно выкроенных натазников и штанин (бони),
53

Рис. 12. 1 - выкройка рукавицы (вамбахи)', 2 - рукавицы (вамбахи);
3 -выкройка перчаток; 4 - нарукавники (адапти).
54

а у хорских, анюйских и самаргинских удэгейцев выкройка штанов ана¬
логична покрою ульчских штанов (гилями пэру) или нанайских - (пэру),
или орочских (хэрки) (80. с.79-80: 79. с. 180: 43. с.61). Выкраивают
такие штаны из двух полотнищ материала, сложенных вместе в два раза
в виде прямоугольника. С одной стороны этого прямоугольника делают
боковой скос к поясу и вырезают зауженные книзу штанины. Таким
образом, получается две одинаковые части одной выкройки (хэиги ду-
уни), каждая из которых представляет собой правую или левую полови¬
ны штанов (104, л.61). Надетые штаны крепятся поясом (тэлэпти), к
которому привязываются ноговицы (амухи) или наколенники, рис. 13.
Ноговицы представляют собой отдельные длинные штанины в фор¬
ме вытянутого пятиугольника. Они снабжены тремя парами завязок (107,
№ 4001-35, 35 а). В нижней части завязка обертывается вокруг ноги
чуть пониже щиколотки, в средней части ноговица перехватывается под
коленом, а вверху пришита третья завязка, с помощью которой ногови¬
ца прикрепляется к поясу (тэлэпти) (106, д.6, л.86).
До первой половины XIX в. ноговицы шились из рыбьей кожи (108,
№ 663/Э-287), ровдуги и раскрашивались минеральными красками, а
со второй половины XIX в. их стали шить из ткани и украшать вышив¬
ками и цветными полосками из ткани.
Ноговицы, типа удэгейских (амухи), имеются в национальных кос¬
тюмах многих тунгусо-маньчжурских народов Приамурья. Нанайцы та¬
кие ноговицы называют гарон (79. с. 180-181), орочи их именуют ам-
муи (43, с.61), эвенки - арамус, гуруми, хоторо (17, с.136), ульчи -
тару (80, с.78).
Во второй половине XIX в. вследствие культурного влияния,
оказанного со стороны русского населения, частично со стороны ки¬
тайских отходников, которые приходили из Маньчжурии в Россию на
заработки, удэгейские короткие штаны стали вытесняться более удоб¬
ными длинными мужскими брюками (пинта хэиги). С появлением
длинных штанов из состава повседневного костюма мужчин исчезли
ноговицы. Эти же ноговицы, но уже в укороченном виде, остались
только в комплекте женской одежды и в одежде охотников и рыболо¬
вов. Таким образом, «удлинение натазников и превращение их в шта¬
ны привело к укорачиванию ноговиц и превращению их в наколенни¬
ки» (17, с.136).
Выкраивают длинные штаны так же, как и короткие. Их шьют из
рыбьей кожи, шкуры зверя (замши), сукна, полотна, синей дабы и дру¬
гих тканей. В зависимости от материала удэгейские штаны имеют раз¬
ное название: штаны из рыбьей кожи называются сугбума хэиги, из
хлопчатобумажной ткани - сэхима хэиги.
55

Рис. 13 Ноговицы амухи и пояс тэлэпти.
56

На ноги удэгейцы надевают обувь, которая по своему покрою под¬
разделяется на поршневидную и башмаковидную. По клиссификации
Г.М Василевич, поршневилная обувь, характерная лля народов южной
части Дальнего Востока, относится к нижнеамурскому типу (18, с.45), а
башмаковидная - к восточносибирскому (18, с.49-50).
Обувь нижнеамурского типа (унгта) первоначально шилась толь¬
ко из рыбьей кожи, обработанной шкуры лося или кабана, а впоследст¬
вии она стала комбинированной, т.е. поршень (лэхэмэ) от обуви (унг¬
та) был из кожи, а голенище (тээни) - из ткани.
Выкройка (унгта дууни) обуви нижнеамурского типа состоит из
двух частей: поршня (лэхэмэ дууни; хээни унгта дууни) и верха обуви
(энгму дууни). Части выкройки сшивают сухожилиями (суму сиэктэ)
при помощи специальной иголки с расплющенным концом (нэптэли) и
костяного жима (дза). Начинают сшивать части выкроек от носка (ню-
хени) и кончают ровно на середине основной выкройки (хээни унгта
дууни). На месте соединения частей выкроек образуется множество
сборок (унгта тэмидзани), отчего носок обуви загибается кверху. По
бокам и на заднике (унгта нинтэни) пришивают бронзовые петельки
(абду) или хомутики из кожи (унгта сэндигани), в которые продевают
длинную бечевку или кожаный ремешок (нехама сукиэ).
Чтобы придать обуви из ровдуги большую прочность и влагонепро¬
ницаемость, удэгейцы несколько дней ее окуривают дымом в коптильне.
После обработки обуви дымом к ней пришивают отдельно выкроенные и
сшитые из грубой ткани голенища (тээни), имеющие разрез несколько
сдвинутый вправо на левом «сапоге» и влево - на правом. Это дает
возможность обернуть голенище вокруг ноги и закрепить его бечевкой.
Обувь из рыбьей кожи преимущественно носят в дождь и слякоть,
а из ровдуги - в сухое время года и зимой. Чтобы предохранить ноги от
сырости, холода и ушибов, в обувь вставляется подстилка из сухой тра¬
вы (хаикта). Употребление этой травы в обуви было известно не толь¬
ко удэгейцам, но и нанайцам, ульчам, орочам, эвенкам и другим народам
Дальнего Востока и Сибири.
Обувь, сшитая из рыбьей кожи (сугбу) кеты, ленка или тайменя,
хотя и отличается легкостью, непромокаемостью и хорошей теплоизоля¬
цией, но тем не менее имеет один недостаток: она не выдерживает долгой
носки. «... Обыкновенно пара таких сапог, - замечал А.Л.Белькович, -
при не особенно сильной носке служит не более месяца» (13, с.27).
Обувь, сшитая из ровдуги, намного прочнее, но быстро промокает.
«От воды улы не спасут, они сейчас же промокнут, - отмечал И.А.Лопа¬
тин, - но зато сейчас же могут освободиться от воды и высохнуть, если
пройти небольшое расстояние по сухому месту» (52, с.9).
57

58
Рис. 14. Обувь нижнеамурского типа унгта и меховые чулки докти
для обуви восточносибирского типа унгти

Обувь восточносибирского типа {унгти) - сапоги с высокими го¬
ленищами мехом наружу, кроме подошв. Этот тип обуви все удэгейцы
стати шить и носить тотько в конце сороковых годов XX в Нижнеамурс-
¥ кий и восточносибирский типы обуви отличаются тем, что в унгта го¬
ловка выкраивается вместе с подошвой и пришивается прямо к распаш¬
ному голенищу, а в обуви унгти всегда имеется подошва, выкроенная
по размеру ступни (49, с.78), рис. 14.
Для утепления ног в сапоги (унгти) вставляют специально приго¬
товленные меховые чулки (докти). Выкройка мехового чулка (докти
дууни) состоит из трех частей: передка (омуни), голенища (огдони) и
подошвы (хээни). Шьют меховые чулки мехом внутрь из подстрижен¬
ной шкуры сохатого, кабарги или собаки. Сшивают части выкройки су¬
хожильными нитками при помощи иголки (нэптэли) (103, л.59-60).
Меховые чулки выкраивают и другим способом. Делают это так: шкуру
перегибают пополам и вырезают из нее цельную выкройку, состоящую
из голениш и передка, затем отдельно выкраиваются подошвы, и все это
сшивается. Меховые чулки удэгейцы надевают не только в меховые сапо¬
ги, но и носят в жилом помещении.
Дома, а иногда и на улице, мужчины носят тап'очки, сшитые из
шкур животных мехом внутрь. По внешнему виду и покрою тапочки
(лэхэмэ) не отличаются от поршневидной обуви (унгта тээни). Разли¬
чие лишь в том. что обувь (унгта тээни) имеет короткие голенища
(тээни), украшенные цветными полосками и скромным растительным
орнаментом, а тапочки (лэхэмэ) не имеют голениш и не украшаются
никакими узорами (14, с.128).
В повседневной жизни удэгейцев важную роль играют и головные
уборы, одним из видов которых является накидка на голову и плечи
(пумпу) (107, № 9833-4; 4002-16; 354-6,е). Накидка носится в любое
время года, потому что она защищает летом голову от гнуса, а зимой -
от ветра и снега. По поводу этого головного убора М.И.Венюков писал,
* что удэгейцы все лето носят накомарник, несколько похожий на доро¬
жный капор (22, с.128). И хотя В.Г.Ларькин пишет о противоположном:
удэгейцы «летом ходили с непокрытой головой» (49, с.76), тем не менее
» оба исследователя по-своему правы, потому что удэгейцы носят нако¬
марник в зависимости от того, есть мошка и комары или нет.
Накомарник, или накидка, на голову и плечи представляет собой
«особое приспособление ... для защиты от комаров и мошек. Шьется
такой комарник из легкой материи и покроем напоминает дамский ка¬
пор. Надевается он на голову под шапку и закрывает шею, уши и даже
шеки; спереди под подбородком накомарник может завязываться вязоч-
59

ками, и в таком случае у человека остаются открытыми только глаза,
нос и рот» (60, с. 16).
Накомарники ѵ ѵлягейпев богато украшались вышивками и поэто¬
му очень красивы (106, д. 10, л. 179). На накомарник (пумпу). покрываю¬
щий голову, надевается кожаная шапочка (богдо), сшитая из ткани и
шкуры сохатого, изюбра или козы (107, № 4001-23; 4002-6,7).
Кроится шапочка точно так же, как и нанайская шапочка (корбо-
ни, порогдан). «Из шкуры козули вырезали круг, а затем в двух местах
делались треугольные складки, отступив на треть радиуса от центра
круга» (79, с.201). Другая разновидность покроя заключается в том, что
«в круге вырезали сегмент, и концы разорванного круга сшивались. К
бокам шапочки пришивали кожаные тесемки длиной 48-50 см. Причем
верхние концы были специально для более устойчивого закрепления
головного убора разрезаны вдоль пополам на 5-6 см и пришиты в двух
местах» (79, с.201-202).
Макушка шапочки венчалась беличьим, колонковым, соболиным
или красным шнурком (106, д.6, л.86; д.48, л.4). «Весьма возможно,
- писал Ю.А.Сем, - что этот обычай украшать головной убор... хвос¬
том дикого зверя идет от ... отдаленных времен. Возможно также,
что эти украшения имели отличия этнического или племенного ха¬
рактера» (79, с.203).
Для защиты от солнечных лучей или дождя удэгейцы надевали
берестяную шляпу (талуга ау), имевшую форму низкого конуса (107,
№ 2294-1, 2119-1). Чтобы шляпа не скользила на голове, внутри ее
укрепляют ободок из черемуховой тонкой дранки (ихомподзи модоги)
или березовой коры. Края шляпы обшивают нитками из конопли (сиэк-
тэ сиктэмэ) или сухожилиями. Кроме этих головных уборов удэгейцы
носили войлочные и соломенные шляпы, которые покупались у
маньчжурских и русских купцов (13, с.27).
Зимой мужчины носят шапку (дондо мау), похожую на капор (49,
с.77). Выкраивается она точно так же, как и нанайская шапка (кайма
any), форма которой тоже напоминает капор (79, с. 188). Концы шапки
застегиваются под подбородком. Они имеют овальное закругление и
соединяются завязками, которые пришиты с внутренней стороны науш¬
ников. Верх шапки обшивают мехом пушных зверьков - колонка, белки,
соболя. Внутри шапка подбивается ватой.
Многие удэгейцы зимой под накидку на голову и плечи {пумпу)
поддевают наушники (дзауга), которые представляют собой два клапа¬
на, соединенные широкой лентой в виде кольца. Внутренняя часть на¬
ушников подбивается ватой, сукном или обшивается шкурой рыси, а
внешняя, украшенная красивой вышивкой, состоит из сукна или хлоп-
60

чатобумажной ткани (107, № 4002-13, 17; 354-2, 5а, 56). Клапаны науш¬
ников закрывают уши, сходятся под подбородком и завязываются двумя
тесемками «Весь костюм, начиная от головного убора и кончая обѵвью
на ногах, - замечал В.К.Арсеньев, - расшит широкими цветными полос¬
ками и густо (иногда даже сплошь) покрыт орнаментами, очень искусно
вышитыми гладью. Особенно украшаются головное покрывало, круглый
широкий воротник и борт рубашки» (106, д.48, л.4).
Состав мужской повседневной одежды полностью зависит от сезо¬
на и соответствует той хозяйственной деятельности человека, которая
тесно связана с работой по дому и частично с охотой и рыболовством.
Промысловая одежда. Наряду с повседневной одеждой удэгей¬
цы имеют специальную промысловую одежду, которую обычно хранят в
амбаре (дзали) все свободное время от промыслов, а когда собираются
на зимнюю охоту, они надевают свои лучшие наряды и идут в тайгу на
охоту как на большой праздник. Прибыв «к месту охоты, они молятся
богу, приносят жертву, бросая кусочки сухой рыбы, спички и несколько
капель водки. После этого охотник переодевается в старую одежду и
отправляется в тайгу ставить ловушки» (106, д. 11, л.58).
Промысловый комплект одежды удэгейцев состоит из плечевой и
поясной одежды, головных уборов, рукавиц и обуви. Плечевая одежда
охотников в конце XIX в. состояла из халата (тэгэ), безрукавки (мята),
охотничьей куртки (сигэ) и суконной куртки (танзама тэгэ).
На халат (тэгэ) охотник надевает короткую меховую куртку (сигэ),
сшитую из козьей шкуры или сохатого, мехом наверх (107, № 4001-26;
104, л.66). Она распашного типа, без рукавов и воротника; выкраивает¬
ся из одной шкуры, перегнутой пополам. Перед безрукавки разрезают
на две равные части, которые соединяются на груди при помощи трех
завязок. Надевают ее во время больших переходов или длительного пре¬
следования зверя, потому что она очень легкая, теплая и удобная при
быстром движении.
Другая куртка (мята) по покрою напоминает куртку сигэ, но она
заужена в талии, шьют ее из двух шкур, снятых с головы лося, мехом к
телу. На плечах безрукавки имеются завязки, к которым подвязывают
съемные рукава (нехама укихэ), по внешнему виду и покрою полностью
напоминающие ноговицы. Съемные рукава предохраняют рукава халата
от сырости, скорого износа и случайных разрывов об сучки деревьев.
Аналогичные рукава нанайцы называют хуэксэптун. Они выполняют
те же функции, что и удэгейские рукава нехама укихэ (79, с.197).
В конце XIX в. удэгейцы стали заменять съемные рукава и безру¬
кавки куртками распашного типа (какта тэгэ) или так называемыми
61

танзама тэгэ, изготовляемыми из сукна (танзама) черного или защит¬
ного цвета. По бокам куртки небольшие разрезы (сагани), рукава за-
ѵжены. отсутствует воротник. Покрой суконной куртки аналогичен вы¬
кройке праздничного халата (какталима тэгэ), но застегивалась курт¬
ка не на пять, а на три пуговицы. Суконная куртка очень удобна в том
отношении, что не создает никакого шуршания и хорошо сохраняет теп¬
ло даже в сильные морозы (104, л.63-65).
Плечевую одежду охотники и рыболовы подпоясывают поясом, к
которому подвешивают сумочку (паду) (107, № 4001-18), охотничий
нож (кусигэ) (107, № 4001-2, 16) в ножнах и нож для резьбы по дереву
(афемі) с кривым лезвием (107, № 4002-19; 108, № 2265).
На ноги охотник надевает короткие или длинные штаны, сшитые
из шкур зверей, хлопчатобумажной ткани или сукна. Штаны из ткани в
условиях суровой зимы не могли сохранять тепло, как кожаные, поэто¬
му внутрь тканевых штанов вшивалась небольшая козья шкурка (лончо)
мехом к телу, предохранявшая ягодицы и половой орган от холода. Для
зашиты полового органа мужчин существовал чехол (оссо эптини) (49,
с.76). Подобный чехол был и у нанайцев, который у них зашишал поло¬
вой орган не только от холода, но и от воды. Нанайцы этот чехол назы¬
вают далде (79, с.205).
Поверх штанов охотник надевает кожаные наголенники (неха-
ма ваипти), которые по форме аналогичны ноговицам (амухи), с той
лишь разницей, что кожаные наголенники носят только промыслови¬
ки, а короткие ноговицы - все удэгейцы, в том числе и женщины.
Наголенники предохраняют одежду от разрывов и сохраняют ноги
охотника от холода.
При передвижении по зарослям или при свежевании зверя удэгей¬
цы надевают кожаные фартуки (бэфиги) или юбки (бабихи). При отды¬
хе удэгейцы фартук (передник) передергивают на поясницу и сидят на
нем на земле. Такие же передники носят ороки Сахалина, нанайцы и
ульчи, которые шьют их из рыбьей кожи, ровдуги или шкуры и называ¬
ют их бэпи (79, с.201; 80, с.83; 82, с.57).
Юбку (бабихи) шьют из рыбьих кож, ровдуги или из шкурок не¬
рпы. Она несколько расклешена и надевается на халат, предохраняя его
от изнашивания. «Подол юбки оторачивали неширокой полоской меха
или хлопчатобумажной материи, украшенной вышивкой или апплика¬
цией из рыбьей кожи. К верхней части юбки пришивали двойную полос¬
ку из материи или ровдуги, через которую продевали ровдужный ре¬
мень» (49, с.77). Юбка является характерной чертой материальной куль¬
туры всех южных тунгусо-маньчжурских народов Приамурья и палеоа¬
зиатов - нивхов Нижнего Амура и Сахалина. А.В.Смоляк, подробно
62

рассмотрев этот вид одежды у разных народов, доказала, что юбка сво¬
им происхождением обязана южным народам, а не северным, как это
считалось раньше (82. с.57-58)
Отправляясь на промысел, охотник надевает обувь из рыбьей кожи
или из шкуры лося, кабана. В.К.Арсеньев, указывая на этот тип обуви,
отмечал, что удэгейцы промысловую обувь делают чаше всего из кожи
лося и кабана. «Носить на охоту унта из бычьей кожи нельзя, потому
что сохатый издали услышит запах бычьей кожи и не подпустит к себе
охотника» (106, д.11, л.21). Когда охотник продвигается к своим охот¬
ничьим угодьям и тащит за собой нарту с ловушками и продовольстви¬
ем, он при выходе на голый лед реки надевает обувь с шипами или
гвоздями (унгта чобони), чтобы было легко идти по скользкому льду.
Подошва этой обуви состоит из железных пластинок с острыми гвоздя¬
ми. «Пластинки эти пришиваются к подошве ул и закрываются снизу
кожей, сквозь отверстия которой наружу торчат одни только гвозди»
(106. д.5, л.66). Удэгейцы, которые не имеют такой обуви, используют
для передвижения по скользкому льду другое приспособление, имею¬
щее вид плоской скобы с шипами. Она подвязывается на подошву обуви
при помощи ремешков (106, д.5, л.65).
Наиболее распространенной промысловой обувью является обувь
из рыбьей кожи (сугбума унгта) (106, № 4001-25, 25а). «Делаемая из
рыбьей кожи обувь преимущественно носится зимою, - отмечал С.Н.Бра¬
иловский. - потому что тогда при ходьбе на лыжах она не так быстро
изнашивается» (14, с.128).
На охоту удэгейцы берут на весь охотничий сезон около 10 пар
унтов, потому что эта обувь быстро протирается на подошве. Кроме
обуви из рыбьей кожи охотники берут с собой 1 -2 пары меховых чулок
(докти). Их надевают вечером после возвращения в зимовье с охоты.
Головной убор охотника состоит из накидки на голову и плечи
(пумпу), небольшой меховой или матерчатой круглой шапочки (богдо)
с беличьим хвостиком и из наушников (дзауга) (49, с.77). Все элемен¬
ты промыслового головного убора охотника аналогичны как по материа¬
лу, так и по покрою, рис. 15.
Необходимой принадлежностью охотничьего костюма являются
нарукавники (адапти, адакти), шарф (моопти) и меховые рукавицы
(кооло). Шарф шьется из беличьих хвостиков или камусов рыси. Он
очень теплый и предохраняет шею от холода. Рукавицы обычно шьют из
подстриженного меха изюбра или ровдуги, подбитой мехом выдры или
рыси (107, № 4001 -21, 21а; 108, № 58/398, 29/Э-401). Снаружи рука¬
вицы украшают вышивкой в виде растительного орнамента и завитков,
края обшивают мехом. У основания большого пальца мужских рукавиц
63

т
* >
I
ь
Рис. 15. Наушники {дзауга).
I
64

делают большой прямой разрез, который прикрывается полукруглым
клапаном, украшенным узором. В этот разрез свободно проходит рука,
ппчтпмѵ м^жнг» сделать выстрел ич рѵжья или лѵка не снимая рукавии
(49, с.77-78).
Чтобы снег не попадал в рукава, охотник вокруг кистей рук обма¬
тывает края съемных рукавов (укихэ) или края рукавов халата нару¬
кавниками (адапти), которые украшены когтями зверей (106, д.6,
л.289). Считалось, что когти рыси предохраняют человека от беды и
приносят удачу.
Весь комплект рыбака состоит из повседневного халата (тэгэ),
коротких или длинных штанов (хэиги), наголенников (сугбу ваип-
ти), съемных рукавов (сугбу укихэ), безрукавки (аму какта тэгэ),
юбки (сугбу бабихи), фартука (сугбу бэфиги), сшитых из рыбьей
кожи {сугбу), и кожаной обуви (нехама унгта), выполненной из
шкуры дикого кабана.
Одежда рыбака изготовляется из рыбьих кож, потому что «костюм
из рыбьей кожи непромокаем и является плохим проводником холода,
почему, одетый поверх другой одежды, является незаменимым для охот¬
ника и рыболова» (7, с. 12).
В летнее время, с июля по сентябрь, бикинские, иманские и самар-
гинские удэгейцы занимаются женьшеневым промыслом. Одежда кор-
невщика состоит из повседневного халата {тэгэ), нарукавников {адап¬
ти), штанов {хэиги), наголенников {танзама ваипти), обуви {унгта
тээни) и обмоток - длинных лент из хлопчатобумажной ткани или
ровдуги. Обмотки, обернутые вокруг голеней, предохраняют ноги от
сырости и сохраняют штанины от случайных порывов. Каждый корнев-
шик также имеет холщовый промасленный передник или фартук из козьей
шкурки или барсука. Этот передник удэгейцы стелют на землю и отды¬
хают на нем во время привала.
После удачного промысла при выходе из тайги охотники прячут
свою промысловую одежду в рюкзак и переодеваются в праздничную.
В стойбище охотник возвращается в праздничной одежде, как будто
из гостей.
Праздничная и свадебная одежда. Мужской свадебный или праз¬
дничный наряд состоит из запашного халата {тэгэ), распашной рубаш¬
ки {какта тэгэ), нарукавников {адапти), перчаток {самбала къоло),
штанов {хэиги), ноговиц {амухи), обуви {унгта), накидки на голову и
плечи {пумпу), шапочки {богдо), наушников {дзауга) и других мелких
предметов быта и украшений.
5 Зак.%0
65

Праздничные халаты запашного типа по покрою одинаковы с пов¬
седневной плечевой одеждой, описанной выше. Разница между наряд¬
ным и будничным халатами состоит в том. что первый обильно украша¬
ют рисунками растительного характера на вороте, полах, подоле, кон¬
цах рукавов и боковых разрезах (104, л.69-71).
Халаты распашного покроя встречаются только праздничные и сва¬
дебные. Эти халаты шьют из шелка (сэулэ), шерстяной ткани (танзама
сэхи) и изредка из хлопчатобумажной ткани. Выкройку (дууни) делают
из одного куска ткани (сэхи), перегнутой в плечах на две равные части,
из которой выкраивают перед, спинку, часть рукавов и вырезают шей¬
ное отверстие (моно). Перед халата разрезают на две равные части. По
бокам оставляют небольшие разрезы (сагани). Стоячий воротник (лин-
дзэ) и часть рукавов (укихэ) выкраивают отдельно и подшивают к ос¬
новной выкройке халата (тэгэ дууни). Застегивается праздничный ха¬
лат на 5-6 пуговиц (тохони) петельками (лугба сэнтэни), сделанными
из тряпочек того же цвета, что и халат, или петлями, проделанными на
поле куртки. Первая пуговица располагается под воротником, а все ос¬
тальные через каждые 10 см. Перед куртки, шейный вырез, боковые
разрезы, центр спинки, подол и концы рукавов обшивают аппликатив-
ным облаковидным узором (индзо) (104, л.71) или орнаментом криволи¬
нейного характера, состоящим из спиралей, скобок, растительных и дру¬
гих элементов (108, № 6923/Э-22).
В конце 20-х-первой половине 30-х годов XX в. среди удэгейцев
Хора, Анюя, Самарги и Бикина традиционные праздничные халаты (какта
тэгэ) несколько изменили свой внешний вид. К традиционному стояче¬
му воротнику (линдзэ) стали подшивать отложной воротник европей¬
ского покроя. Таким образом, халат стал иметь один скомбинированный
воротник (108, № 7029/Э-27). Кроме этого, на грудь нашивается пря¬
моугольная орнаментированная манишка, наподобие той, какую выши¬
вают русские и украинцы на своих национальных рубашках. Дополни¬
тельный воротник и манишка свидетельствуют о заимствовании удэгей¬
цами элементов одежды у русских и украинцев. Виденный нами унифи¬
цированный удэгейский халат, сшит из белой ткани и красиво расшит
цветными узорами, орнаментами и полосками на подоле, полах, концах
рукавов, боковых разрезах, манишке, воротнике и вокруг шейного от¬
верстия. Слева и справа от манишки, на груди, нашиты небольшие оваль¬
ные карманы, украшенные вышивкой (108, № 7029/Э-27). Халат этого
типа или рубашку мокчэ, как называют удэгейцы, носят летом молодые
охотники не только в торжественные, но и в будничные дни.
Все халаты, независимо от покроя, материала и национального
названия, удэгейцы подпоясывают самотканым поясом (уму), на котором
66

в обязательном порядке висит красивая сумочка {паду) для спичек и
два ножа в ножнах: один нож с прямым лезвием (кусигэ), другой - с
кривым (афели).
В праздничные дни пожилые удэгейцы, а молодые (неженатые)
мужчины и в будни носят красивые нарукавники, предохраняющие руки
от гнуса. Нарукавники обматывают вокруг кистей рук вместе с концами
рукавов халата так, чтобы получилась как бы широкая орнаментирован¬
ная полоса, состоящая из украшения на рукаве и вышивки нарукавника.
В холодное время года удэгейцы носят перчатки (самбала кооло),
сшитые из шкуры изюбра мехом к телу. Верх перчаток полностью
украшается растительным орнаментом и цветными полосками (107,
№ 4002-10, 10а, 19).
К поясной одежде относятся штаны (хэиги), вышеописанного пок¬
роя, с орнаментом чуть выше коленей, и обувь (тэгда).
Отличие праздничной обуви (тэгда) от будничной или промысло¬
вой (унгта) заключается в том, что на передках праздничной обуви
прямо по коже делается рельефный узор, а их голенища украшаются
вышивками и цветными полосками.
Летом удэгейцы головные уборы носят не всегда, но в торжествен¬
ных случаях надевают сивую из козьих камусов шапочку с нашитым на
макушке беличьим хвостиком (4, с.33), которая в отличие от повседнев¬
ной шапочки ібогдо) украшается вышивками и цветными полосками.
Наличие красочно вышитого или аппликативного орнамента на пле¬
чевой одежде, головных уборах и обуви определяет их праздничный или
свадебный характер. В цветовую гамму орнамента и декоративных поло¬
сок входят все основные цвета (красный, синий, желтый) и взаимное их
сочетание (оранжевый, голубой, зеленый и т.д.). «Вообще трудно пере¬
числить все вариации, - писал С.Н.Браиловский, - которые встреча¬
ешь, как в количестве узоров, так и в их расположении и чередовании
цветов» (14, с. 127).
Все декоратибные полоски в зависимости от ширины и очередного
расположения на одежде имеют разное национальное название: полоска,
которая нашита по краю одежды, называется дзаваптини. Она обычно
имеет ширину около 1 см. Вторая полоска (1,5 см) - кегаптини, третья -
кяваптини (полоски кяваптини всегда пришиваются группой, состоя¬
щей из двух или трех штук, каждая из которых 0,3 см шириной). Четвер¬
тая декоративная полоска, шириной до 2,5 см, называется датапти. На
ней вышивается орнамент (датапти оне). Полоска менее 1 см - хапти-
ни и последняя - волнистая полоса называется таниптини (104, л.51).
Надо сказать, что для украшения халатов применяются одни узо¬
ры, для головных уборов - другие, обуви - третьи, и за редким ис¬
5*	67

ключением орнамент, предназначенный для головных уборов, не исполь¬
зуется на обуви и других предметах одежды. Цветные полоски, украша¬
ющие лдрждѵ нашиваются в ппррлвтвннпм порядке чт" характеризует
традиции того или иного рода. В прошлом по узорам на одежде и распо¬
ложению (сочетанию) цветных полосок хорские и бикинские удэгейцы
могли узнать, к какому роду принадлежал человек.
Свадебный костюм удэгейцев по своему составу не отличается от
праздничной одежды, обуви и головных уборов. Разница только в том,
что свадебный костюм всегда новый, а праздничный мог быть и старым,
но чистым и нерваным.
Женская одежда. Некоторые дореволюционные исследователи и
путешественники отмечали, что женская одежда по покрою и внешнему
виду не отличалась от мужской. Различие лишь в том, что женские
халаты несколько длиннее мужских и более раскрашены орнаментами и
цветными полосками (13, с. 11, 27; 52, с.6). На самом же деле это не
совсем так. Многие элементы женской одежды отличаются от мужской
как по составу, так и по покрою.
Женская одежда так же, как и мужская, подразделялась на повсед¬
невную, праздничную, свадебную и погребальную.
В отличие от состава мужской одежды в женской специального
промыслового костюма нет, потому что женщины занимались в основ¬
ном шитьем и домашними делами. Изредка занимаясь промыслами, жен¬
щины использовали обычную повседневную одежду.
Женский повседневный костюм аналогичен мужскому. Он состоит
из длинного халата (тэгэ), шубы (касиги), наколенников (амухи), го¬
ловных уборов (мэутулу), наушников (дзауга), берестяной шапки (та-
луга ау) и обуви (унгта тээни и унгти).
Нательная бельевая рубашка (доли тэгэ) у удэгейцев появилась
только в начале XX в. Поэтому основная масса женщин обходилась без
нижнего белья. Его обычно заменял запашной халат, сшитый из хлопча¬
тобумажной ткани без подклада (омекта).
Женские повседневные халаты запашного типа по своему покрою
не отличаются от мужских, но по размерам они на 25-30 см длиннее,
немного шире в подоле и не имеют боковых разрезов. Повседневные
халаты оформляются довольно скромными украшениями, состоящими
из цветных полосок и металлических украшений (абду), нашитых по
подолу халата вплотную друг к другу или через 1 см. Иногда на повсед¬
невном халате имеются и вышивки, но последними чаше всего украша¬
лись праздничные или свадебные халаты.

Первоначально женские халаты шились из рыбьей кожи (сугбу).
Они запашного типа, покроя кимоно. Халат аму тэгэ из рыбьей кожи
украшается рисованными минеральными красками декоративными ор¬
наментами и цветными полосками, расположенными на воротнике, пле¬
чах, по краю пол, подолу, спинке и на краях рукавов. Он застегивается
на правом боку на три пуговицы (тохони). Первая пуговица находится
у основания воротника (линдзэ), вторая - на углу бокового украшения
(обо) и третья - под мышкой правой руки.
В конце XIX в. рыбья кожа как материал для плечевой и поясной
одежды полностью заменяется тканью фабричного производства, из ко¬
торой стала шиться почти вся женская одежда. В зависимости от назва¬
ния ткани назывались и халаты. Халат из рыбьей кожи называется аму
тэгэ, из сатина - ича тэгэ, из шелка - сэулэ тэгэ и т.д.
Появление нового материала в быту удэгейцев позволило женщи¬
нам шить осенние халаты по образцам зимней плечевой одежды, сши¬
той из шкур зверей. К таким халатам следует отнести одежду, которая
имеет вид не целого халата, а кофты с юбкой (34, с.234, 283, табл.44,
рис.2). На этот халат, как и на одежду предыдущей выкройки, нашива¬
ют цветные полоски, украшают его орнаментами, металлическими бляш¬
ками и колокольчиками, которые при движении издают разные звуки
(74, с. 114). Зимой на халат без подкладки (омекта тэгэ) женщина
надевает утепленный халат с подкладкой (кяфудабума тэгэ) или наци¬
ональную шубу (касиги), изготовленную из шкуры сохатого, изюбра
или козы мехом к телу. Длина шубы ниже колен. Она запашного типа,
покроя кимоно. Выкраивают ее из двух шкур. Сначала вырезают курточ¬
ку до пояса с нераздельными рукавами, а затем отдельно выкраивают
подол шубы, и все это вместе сшивают. Шуба слегка приталена в пояс¬
нице, чего не наблюдается в халатах аналогичного покроя (104, л.60).
Застегивается она на 3-5 пуговиц. Первая пуговица находится под во¬
ротником около горла, вторая - на боковом срезе - на лацкане (обо),
третья - под мышкой правой руки, 4 и 5-я пуговицы пришиваются на
поясе в нескольких сантиметрах друг от друга.
Каждая удэгейская женщина имеет штаны (сугбума хэиги) из
рыбьей кожи. Штаны бывают с подкладом из хлопчатобумажной ткани
и без подклада. Те и другие штаны выкраиваются одинаково - из одного
стачанного полотнища рыбьей кожи, сложенного вчетверо так, чтобы
выкройка штанов получилась нераздельной с набрюшником или нагруд¬
ником. Затем отдельно вырезаются штанины (бони), и все это сшивает¬
ся нитками (сиэктэ).
Штаны с набрюшником (кэкпэлэ хэиги) носят замужние женщи¬
ны, которые имеют грудных детей, а поясную одежду с нагрудником
69

(лэлэни) - только девушки или женщины, не имеющие детей. Штаны
имеют две пары завязок. Завязки от набрюшника перехватываются за
спиной и завязываются на животе, а тесемки от пояса завязывают на
животе сверху набрюшника. Штаны с нагрудником (лэлэни хэиги) име¬
ют три пары завязок (сукиэ). Первая пара завязок, или лямочка (ала),
отходит от верха нагрудника и укрепляется на затылке быстро развязы¬
вающимся узлом. Вторая пара завязок пропускается под мышками и
крепится узлом на спине, третья пара тесемок связывается на талии
поверх нагрудника.
Аналогичные штаны имелись у орочских и нанайских женщин. У
последних были штаны с набрюшником для замужних женщин и с на¬
грудником - для девушек (43, с.61; 79, с.212).
Второй тип женских штанов (акта хэигини) с набрюшником (кэк-
пала) и нагрудником (лэлэни) выкраивается несколько иначе, чем шта¬
ны первого типа. Выкройка женских штанов (анта хэигини дууни) де¬
лается из одного полотнища рыбьей кожи или ткани, сложенного вдвое
по длинной стороне, из которого вырезают набрюшник или нагрудник и
2/3 части штанин (бони). Из другого куска кожи или ткани выкраива¬
ют две прямоугольные вставки, заменяющие третью, недостающую часть
штанин. Выкройку сшивают, получают штаны такие, какие были только
у эвенкийских женщин.
Эвенкийские штаны (хэрки) отличаются от удэгейских (хэиги) тем,
что у первых не было нагрудника или набрюшника и верх штанов закан¬
чивался вздержкой (20, с. 172).
Третьи штаны удэгейские женщины называют ятанау хэиги. Они
использовались женщинами и девушками только во время менструаль¬
ного периода, поэтому эти штаны считались «грязными». Выкройка этих
штанов аналогична первому типу поясной одежды, но последние не имеют
ни нагрудников, ни набрюшников. На поясе штанов, спереди и сзади,
пришивается по два хомутика (сулактини), через которые продевается
ремешок, завязывающийся узлом на животе. Иногда этот ремешок снаб¬
жают застежкой, состоящей из петельки и деревянного крючка (обо),
или костяной орнаментированной пряжки. Зимой матерчатые штаны
(ятанау хэиги) заменяют штанами из рыбьей кожи (сугбума ятанау
хэиги).
Во второй половине XIX в. все женские штаны еще шились из
рыбьей кожи, но в конце века традиционный материал был полностью
заменен покупными хлопчатобумажными тканями фабричного произ¬
водства.
Удэгейские женщины имеют штаны только до колен, поэтому они
всегда носят наколенники с подкладом, которые по покрою совпадают с
70

мужскими ноговицами. Отличаются женские наколенники (амухи) от
мужских наличием красочного орнамента и цветных полосок, располо¬
женных в нижней части (104. л.67: 107. № 4019-16я. 166)
Женщина надевает наколенники на голые ноги. Летом они спаса¬
ют ноги от комаров и мошки, а зимой предохраняют от холода (104.
л.68). Низ наколенников заправляется в обувь с короткими голенищами
(унгта тээни) или в высокие меховые сапоги (унгти).
Удэгейки носят обувь (унгта тээни), сшитую только из шкур зве¬
рей, и называют ее нехама унгта.
Обувь тунгусского типа {унгти) шьют из шкур изюбра или сохато¬
го. Голенища украшают цветными полосками, состоящими из черных,
желтых, голубых, красных, зеленых и других цветов, и широкой орна¬
ментированной полосы, рис. 16.
Выкройка обуви (унгти дууни) состоит из трех частей - подошвы
(хээни), передка (хэмуни) и голенища (огдони) (104, л.73). Части вы¬
кроек сшивают сухожилиями (сумуни). вытянутыми из хребта изюбра
или сохатого. Обувь {унгти) женщины носят только зимой. Для утепле¬
ния ног в сапоги вставляют меховые чулки {докти), которые по своему
покрою аналогичны с мужскими меховыми чулками.
Обувь унгта тээни у женщин и мужчин одинаковая. Однако женс¬
кая обувь украшается вышивками и цветными полосками на голенищах
более обильно, чем мужская.
К следующей детали женского костюма относятся головные убо¬
ры, изготовленные из бересты, меха и ткани. Летом, спасаясь от солнеч¬
ных лучей, женщина надевает на голову такую же берестяную шляпу,
какую носят и мужчины. В ветреную погоду женщина покрывает голову
платком {сэудзинэ) или куском синей ткани (13, с.27). В тихую и теп¬
лую погоду, когда в природе много комаров и мошки, она набрасывает
на голову накомарник {мэутулу), напоминающий «старинный дамский
капор, с той только разницей, что он совершенно плотно облегает во¬
круг лица и прикрывает затылок, шею и плечи» (13, с.27). Шьют нако¬
марник {мэутулу) из белой ткани. «Личное отверстие имеет обшивку,
состоящую из нескольких полос синей и черной дабы или коленкора и
желтой, красной и черной тесьмы (обыкновенно бывает три полосы: ши¬
рокие из материи и две тесьмы поуже). Такую же обшивку, но до 1/2
четверти шириною имеют затылочная часть и низ капора. Обшивка на¬
кладывается поверх дрели и состоит из различной ширины полос цвет¬
ной дабы, цветного русского ситца и разноцветной тесьмы. Образуемые
полосами обшивки углы и самые полосы вышиваются шелками или цвет¬
ными нитками в узор, причем преобладающими цветами являются си¬
ний, красный, желтый, белый, черный, зеленый и розовый» (14, с.126).
71

Рис. 16. 1 — детские меховые сапожки; 2 - женские меховые сапоги унгти.
72

Различие между мужским и женским накомарником состоит в том,
что женский накомарник спереди, ниже подбородка, наглухо зашивает¬
ся (34 с.334).
Зимой женщины носят шапки (дондо мау), похожие на капор (49,
с.77), или же меховые наушники (дзауга) из рысьего меха, прикрываю¬
щие большую часть головы. Поверх наушников повязывают платок или
надевают накидку от комаров (мэутулу), которая в зимних условиях
предохраняет голову от ветра и снега, рис. 17.
Весь комплект женского костюма дополняется нагрудниками тун¬
гусского или амурского типов (81, с.97). Нагрудник тунгусского типа
(лэли) длиной 70-100 см, шириной внизу 25-30 см, вверху - 10-15 см
закрывает грудь, нижнюю часть тела и опускается до колен. В верхней
части имеется выемка для шеи. Края выемки снабжаются парой завя¬
зок. Низ нагрудника обшивается металлическими подвесками (абду),
монетами, бисером, раковинками каори (кяхта) и нефритовыми кольца¬
ми (саса). Когда удэгейка садится или работает на корточках, то низ
нагрудника опускается из-под халата до самого пола и в такт движени¬
ям работающей женщины издает мелодические звуки.
Нагрудник амурского типа (хэипту) имеет шестиугольную форму,
значительно шире, но в то же время короче тунгусского. «Внизу он
усеян круглыми из красной меди бляхами, затем бляхами из белой жес¬
ти; в следующем ряду, выше, пришиты пуговки и несколько медных
блесток, посредине - пять кисточек, состоящих из трех голубых ниток
и четырех медных цепочек. В самом верху - застежка: на ремешке
пришита бронзовая пуговка, продеваемая в кожаное ушко-петлю. Кроме
того, на четверть от верхних краев нагрудника пришиты с двух сторон
красные шнурки для завязывания нагрудника (под мышками) на спине»
(14, с.129).
Нагрудники женщины утепляют ватой и носят их обычно зимой.
Кроме нагрудников в повседневной одежде женщин имеется и фартук
(бэфиги). «Фартуки имели такой же фасон как нагрудники, но отлича¬
ются большею длиною. Они также украшаются медными пуговицами,
бляшками, раковинками. Если фартук сделан из рыбьей кожи, то укра¬
шается рисунком из минеральных красок, покупаемых у ... купцов ...»
(14, с.129).
Нагрудники в одинаковой мере относятся не только к повседнев¬
ной одежде, но и к праздничной.
Праздничная одежда. У женщин было два вида праздничной пле¬
чевой одежды (алима). Первый вид - это халат покроя кимоно запаш¬
ного типа. Женщины изготовляют его из шелка (сэулэ) и обшивают
73

V
Рис. 17. Женский накомарник маутулу.
74

всевозможными орнаментами, узорами и цветными полосками, которые
располагаются вокруг шейного выреза (монгосо), по боковому скосу
(пбп). ня полах (далима). по подолу (тэгэдани). на воротнике (линдзэ)
и рукавах (укихэ). По подолу кроме цветных полосок и орнаментиро¬
ванной полосы еще нашивалось множество медных, бронзовых и желез¬
ных украшений (74, с. 114). Иногда металлические украшения заменя¬
лись монетами. «На реке Самарге... я видел рубаху, - писал С.Н.Браи¬
ловский, - унизанную в два ряда русскими двугривенными» (14, с. 127).
Для женского свадебного халата характерно спинное украшение
(сапта) в виде аппликации ромбовидной формы, по углам которой на¬
шивались нефритовые подвески (саса). К трем нижним углам приши¬
валось по две цепочки (куигуни), сделанные из бусинок (49, с.77; 108,
№ 6946/Э-29). Другой тип праздничного халата имеет вид кофты с
юбкой (34, с.234). Он, как и предыдущий, оформляется цветными полос¬
ками, орнаментами и металлическими украшениями.
Праздничные халаты (алима) дополняются и праздничной обувью
(тэгда), которая по покрою идентична обуви повседневной носки. Празд¬
ничная обувь отличается от повседневной более изящным орнаментом
на голенищах (тээни) и наличием тисненого узора на передках (103,
л. 116). К наиболее старым украшениям женской праздничной обуви
относится орнамент кяпти, аналогичный монгольскому украшению за-
нгилаа хээ (39, с.95-108, табл.2, рис.7), которым обшивают удэгейцы
углы подолов шаманских халатов и юбок (104, л. 15-16, 26).
Из-под голенищ праздничной обуви всегда выступают орнаменти¬
рованные наколенники (амухи), сшитые для торжественного случая из
дорогой ткани красивой расцветки.
Голову женщины покрывают накидкой (мэутулу), а сверху накла¬
дывается налобная повязка (хатуга), у которой вся ее длина расшита
бисером (нелиги) или цветной вышивкой (оне кябакти).
Зимой под накидку (мэутулу) поддевали наушники (дзауга). Сва¬
дебная одежда после брачного ритуала становилась праздничной, поэ¬
тому различий между первым и вторым видами одежды почти не на¬
блюдалось.
Детская одежда. У грудных детей имелся только небольшой на¬
тельный халатик - распашонка и платок, которым повязывалась голова.
Большую часть времени грудные дети находились в берестяных люль¬
ках, заполненных стружками (сиги) и гнилушками (ута). Последние
являются довольно гигиеничными и с успехом заменяют свежие пелен¬
ки (106, д. 10, л. 193). Укрывают детей козлиными, барсучьими шкурами
или старыми халатами. До 4-5-летнего возраста дети практически не
75

отходят от жилища. Летом они бродят по стойбищу нагишом (106, д.6,
л. 106), а зимой большую часть времени находятся дома и обогреваются
около очага
Детям 4-5 лет впервые шьют одежду без всякой примерки из рыбьей
кожи, шкур зверей и тканей (14, с. 168). Детская одежда отличается от
взрослой только своими малыми размерами, что нашло отражение в
языке. Например, маленький детский халат называется нича тэгэ, а
детские штанишки - нича хэиги.
На подол халатов для девочек нашивались медные бляшки, а на
халатах для мальчиков на плечах и спинке крепились медные бляхи
(36. с. 17), маленькие зеркала (кагбунку) и колокольчики (комокто),
которые позванивали, когда ребенок уходил от жилища, его можно
было легко найти по звону колокольчиков и медных блях. Края халати¬
ков украшались цветными полосками и коготками рыси, «чтобы дети,
когда вырастут, были бы способными и ловкими на всякие ремесла.
Мальчики хорошие резчики .... а девочки - хорошие рукодельницы»
(106. д.27, л.253).
Другой частью детского костюма являются штаны (нича хэиги) с
лямочкой (ала), которая перекидывалась через голову и держала шта¬
ны. Кроме этого, штаны укрепляются на ребенке еще ремешком, снаб¬
женным деревянным крючком (обо) и петелькой. В мальчиковых шта¬
нах делалась прорезь (коктоу, санадигани), позволяющая, не снимая
штанов, ходить в туалет. Зимой дети носят штаны из козьей шкуры
мехом к телу.
Головные уборы дети летом почти не носят, а зимой пользуются
детскими шапочками, напоминающими капорообразную шапку (дондомау).
Детская обувь была такой же, как и у взрослых. Дети носят обувь
(унгта), для утепления в которую настилается трава (хаикта) (36, с.20).
В 50-е годы XX в. для детей стали шить меховые сапожки (унгти). В
отличие от обуви для взрослых детские сапожки шились со специальным
утеплением, поэтому в детской обуви не было меховых носков (докти).
В прошлом детская одежда и обувь не разделялись на повседнев¬
ную и праздничную. Начиная со второй половины XX в., национальная
одежда детей почти полностью вытеснена покупной одеждой европей¬
ского покроя. Дети, кроме одежды для повседневной носки, имеют спе¬
циальные школьные костюмы и одежду, предназначенную для торжес¬
твенных случаев.
Пр ическа и украшения. Женщины и мужчины имели одинако¬
вую прическу. Л.И.Шренк писал, что удэгейцы, которые не находились
под влиянием китайцев, заплетали волосы в две косы (95, с. 104). При¬
76

ческу, состоящую из кос, удэгейцы называют нкжта огима. «Обыкно¬
венно косы две, - говорил об этом же и И.А.Лопатин, - косы перегиба¬
ют внизу ло такой степени, чтобы висели немногим ниже плеч, их пере¬
вязывают красным шнурком множеством оборотов» (52, с.6). Над за¬
тылком обе косы соединяют ремешком (хокэла), состоящим из бус и
других украшений, рис. 18.
В конце XIX в. некоторые хорские и анюйские удэгейцы на руках
имели татуировку. Ее выкалывали иголкой с сажей в виде трех точек,
которые располагались треугольником или в одну линию. Знаки делали
молодые люди друг другу на кисти руки с внутренней стороны или на
кисти руки с внешней стороны на запястье. Обычай этот не имел боль¬
шого распространения (106, д.27, л.247). Вполне возможно, что точки
татуировки означали небесный, земной и подземный миры, через кото¬
рые. как думают удэгейцы, душа человека проделывает свой путь.
Удэгейцы любят носить различные украшения из серебра, меди и
бронзы: серьги для ушей (ваига), носовую серьгу (сандеха), ожерелье
{монгола), браслеты (билэпти), маленькие бронзовые зеркала (кагбун-
ку), колокольчики {комокто) и др.
В конце ХІХ-начале XX в. удэгейцы- мужчины носили серьги в
ушах. Даже в наши дни встречаются старики, у которых в мочках ушей
остались от прежних времен дырочки для сережек (72, с. 104).
Серьги {ваига) как украшение удэгейцев в наши дни сохранились
только у старых женщин. Они до сих пор носят серьги из серебряной
или медной проволоки, сделанные в прошлом веке. Снизу на загнутый
конец проволоки нанизывались по две-три разноцветные бусины (107,
№ 4001-36, 36а; 4002-25). Диаметр серебряного кольца серьги от 3 до 8
см. «На это кольцо подвешивали небольшие плоские круглые кольца из
нефрита различных цветов» (49, с.78). Серьги свешиваются почти до
самых плеч. «Серьги всегда так тяжелы, - писал И.А.Лопатин, - что
безобразно оттягивают ухо и даже прорывают его. Поэтому почти у
каждой даже не старой орочки, мягкая часть уха (мочка) изуродована и
прорвана в нескольких местах» (52, с.6).
В наши дни женщины и девушки носят маленькие серебряные и
золотые серьги, изготовленные промышленным способом. В конце XIX в.
М.И.Венюков, А.Л.Белькович и В.А.Альфтан писали, что многие удэ¬
гейские женщины, мужчины и даже дети носят серьги не только в ушах,
но и в носовой перегородке или боковой стенке носа (22, с. 132; 13, с.27;
4, с.33). В.К.Арсеньев отмечал, что некоторые женщины носят «даже по
две серьги в каждой ноздре» (106, д. 10, л.231).
Носовые сережки удэгейцы называют словом сандеха. Они еще
изредка встречаются у населения или одиночные экземпляры хранятся
77

Рис. 18. Мужская прическа.
78

в музеях (107, .Nb 4001-7). Такие сережки изготовляли сами удэгейцы из
серебряных монет царской, а впоследствии и из монет советской чекан¬
ки По своей форме носовая серьга напоминает крючок из тонкой сереб¬
ряной проволоки, нижний конец которого имеет несколько спиральных
завитков (49, с.78). Точно такие же сережки делали нанайцы (53, с.67)
и орочи (43, с.62) для своих женщин.
На руках мужчины и женщины носят браслеты (билэпти) (107,
№ 4002-2, 2а, 3) и кольца (уняпти), изготовленные из серебра, бронзы
и стекла (74, с.114). Женские кольца удэгейцы обычно делают вручную
с выпуклой, гладкой стороной. Бывают они и массивными, и ребристы¬
ми (106, д.6, л.74).
Браслеты для мужчин всегда покупались у торговцев. В отличие
от женских они более тяжелые и крупные (106, д.6, л.74; 107, № 4002-1,
Іа). Считалось, что «... охотник, который не носит колеи и браслетов,
ни в чем не будет иметь удачи» (106, д. 10. л.216, 227).
Наиболее зажиточные удэгейцы имели золотые перстни с гербами
и именными надписями, за которые платили от одного до трех соболей
(106, д. 11, л.38-39). Некоторые удэгейцы в конце XIX в. не только
покупали различные украшения у купцов, но и делали их сами из толс¬
той серебряной проволоки или отливали из меди в глиняных формочках
(103, л.18-22).
Многие женщины на шее носили ожерелье (монголи). Это было
кольцо диаметром 20-25 см. Концы его не были спаяны, что давало
возможность женщине без особого труда надевать и снимать украшение
(49, с.78). Ранее ожерелье было цельным, но однажды, как повествует
быль, «такое ожерелье в знак превосходства и богатства богатый удэге¬
ец надел на шею своему маленькому сыну. Когда мальчик подрос, золо¬
тое кольцо невозможно было снять с головы, и оно стало душить маль¬
чика. Отцу советовали разрезать кольцо, но вещь была дорогая, и он не
пожелал портить его, надеясь, что все обойдется благополучно. Но маль¬
чик вскоре умер от удушья. Чтобы кольцо не пропало, удэгеец разрезал
его и снял с трупа. С тех пор удэгейцы стали надевать ожерелье на
детей только разрезанным».
Важное место среди женских украшений занимают медные и брон¬
зовые украшения, ракушки, зеркальца, колокольчики, бисер, пуговицы,
которыми украшались халаты, праздничные головные уборы, нагрудни¬
ки, обувь и т.д.
Одежда шамана. Комплекс верхнего облачения удэгейских ша¬
манов был не у всех одинаковым. У начинающих шаманов он состоит из
пояса, бубна, халата или передника. Более опытные обзаводились юбка¬
79

ми, обувью, шапками и т.д., а профессиональные шаманы, как правило,
имели два шаманских костюма. Один из них состоял из запашного хала¬
та (сэв.э тэгэ). юбки (сэвэ бабнхини). пояса (ямпа мудени). кожаного
ремня, зеркал толи, шапки (сэвэ ауни). нагрудника (сэвэ аяни) и рука¬
виц (сэвэ кооло).
По покрою шаманский халат запашного типа ничем не отличается
от халата, предназначенного для повседневной носки. Почти всю ша¬
манскую одежду шьют из белого материала и разрисовывают ее рисун¬
ками разных пресмыкающихся, животными и людьми. Каждый «шаман
имеет свою особую цветистую различную одежду белого цвета, - писал
В.К.Арсеньев. - на которой нашиты и вышиты уродливые изображения
большеголовых людей, стоящих на ... раскоряженных ногах и с растопы¬
ренными руками» (106, д.2, л.245-246).
Подол (тэгэ дани) запашного шаманского халата по углам бо¬
ковых разрезов (сагани) оформляется аппликативным плетеным узо¬
ром (кяпти), который аналогичен монгольскому орнаменту занги-
лаа хээ (39, с.95-108, табл.2, рис.7). На грудь и спинку халата ве¬
шают латунные зеркала толи (107, № 4001-31). «Толи представляют
хорошо отполированный медный круг, - сообщал С.Н.Браиловский, -
надеваемый шаманом на ремешках на грудь. Их иногда бывает у ша¬
мана несколько пар. Надеваются толи как для защиты от врагов, так
и потому, что в толи, точно в зеркале, отражаются добрые и злые
дела людей, и оно сообщает истину» (14, с. 185). У удэгейцев зеркала
толи пришивают к халату только те шаманы, которые пользовались
признанием у населения. Иногда зеркала на шаманских костюмах
были с отбитыми краями, царапинами и вмятинами. Считается, что
эти дефекты являются следами от стрел и копий злых духов. В пос¬
леднее время за неимением металлических зеркал некоторые шама¬
ны вместо толи стали подвешивать латунные монеты. Так, например,
у бикинских удэгейцев нами был зафиксирован шаманский халат с
тремя пятикопеечными монетами 1961 г. выпуска, которые заменили
собой металлические зеркала толи (104, л. 16), рис. 19.
Шаманский халат, как правило, увешан множеством цветных
тряпочек (106, д.2, л.246), свисающих с локтей, подола, плеч, спин¬
ки, груди и боковых разрезов, символизирующих крылья и перья пти¬
цы. Из сообщения Б.А.Куфтина мы узнаем, что удэгейцы в раннее
время к шаманскому костюму пришивали не цветные тряпочки, а
птичьи перья (99, л.218).
Подобный тип шаманского халата еще в 60-х годах XX в. имелся у
орочей. Только к спинке халата прикреплялись не цветные ленты, а
настоящие крылья орла или ястреба (43, с. 102).
80

Рис. 19. Выкройка и внешний вид шаманского запашного халата
6 Зак.960

Е.Д.Прокофьева, рассматривая шаманские костюмы народов Сиби¬
ри более позднего происхождения, приходит к выводу, что «наплечная
одежда создает	птииы» (75 о Я)
Необходимой принадлежностью шаманского костюма является
юбка (сэвэ бабихини), выкроенная из одного полотна белого материа¬
ла (120x80 см). Завязывают ее шнурком на правом боку. По сторонам
юбки вставлены клинья (55 х 16 см) с разрезами (сагана), длина кото¬
рых равна 40 см. Края подола юбки и боковых разрезов обшиты двумя
черными полосками, которые создают на углах боковых разрезов плете¬
ный орнамент в форме квадрата.
На переднем полотнище юбки имеются рисунки змей (кулига),
привязанной к дереву собаки (инаи), стоящего у дерева человека и боль¬
шого черного круга с красным пятном в центре. На заднем полотнище
юбки расположены симметрично рисунки черно-красных кругов и веток
с цветами. Цветовую гамму рисунков дополняют 33 ритуальные тряпоч¬
ки разных цветов, свисающие с подола из 11 мест, рис. 20.
Е.Д.Прокофьева отмечает, что юбку «раньше шили из шкуры лося,
позднее - из белой материи. Юбку украшали бахромой и рисоваными
изображениями шаманских духов» (75, с.53). Удэгейцам была известна
и «короткая юбка из нерпичьей кожи, отороченная по подолу цветной
полосой, на которой опять-таки нашиты изображения людей, зверей и
птиц» (7, с.42).
Разнообразно украшенные шаманские юбки имеют не только удэ-
гейцы, но и нанайцы (53, с.259-260; 79, с.238), орочи (43, с. 102), ульчи
(80, с.90) и другие народы Приамурья.
По мнению С.В.Иванова, наличие шаманской одежды с изображе¬
ниями, нарисованными красками, объединяет удэгейцев с народами
Приамурья в одну группу и, кроме того, служит доказательством бли¬
зости художественной культуры этих народов, а вместе с тем и древнос¬
ти самого способа украшения красками (30, с.128). С.В.Иванов, изучая
культовые изображения на шаманской одежде удэгейцев, отмечал, что в
них нашли отражение материальная культура и производственная дея¬
тельность этого народа (30, с.383).
Юбка подпоясывается поясом (ямпа мудени), концы которого сим¬
волизируют головы толстой и короткой змеи. К туловищу пояса-змеи
приторочено 19 конусообразных подвесок (ямпа) и кожаная подкладка.
Часто вместе с металлическими подвесками на поясе находятся и брон¬
зовые зеркала толи (14, с. 185; 75, с.53). Во время шаманской пляски
подвески издают лязг и грохот, при помощи которых шаман отпугивает
чертей (33, с.159).
82

Рис. 20. Юбка (сэвэ бабихини) и фартук (сэвэ лэли) шамана.

Пояс является характерной чертой шаманской одежды не только
удэгейцев, но и нанайцев (79, с.240), орочей (43, с. 101), ульчей (80,
с 90^ и других мя апчис тенных народов Дапьнего Востока и Сибири
Во время камлания с целью поиска души больного или проводов
души умершего в загробный мир (бунихэ) к поясу шамана прикрепляют
длинный (4-8 м) кожаный ремень (уйга), изображающий одноголового,
двух- или трехголового змея (107, № 4018-12), или ремень в форме
рыбьего хвоста на одном из концов (36, с.49).
Верх ремня украшают по-разному: один ремень разрисовывался
пестрыми полосами, изображающими шкуру тигра, и оснащался орли¬
ными перьями, помогающими шаману нестись в небо, как птица (106,
д. 11, л.66). Другой ремень украшался чешуйками и цветными тряпочка¬
ми вместо орлиных перьев (107, № 4018-12).
За конец шаманского ремня держатся семь помощников шамана.
Такими помощниками.(сенгу) являются люди, звери и птицы. Они помо¬
гают шаману в его путешествии во время камлания (106, д. 11, л.66).
Чем больше людей, тем лучше для шамана и хода камлания. Помощни¬
ки, держась за конец этого ремня, не дают упасть шаману, потому что
падение последнего, по представлениям удэгейцев и некоторых других
народов Сибири, может вызвать его болезнь и даже смерть (106, д.27,
л.248; 75, с.53).
Важной деталью шаманского костюма является ватная шапка -
восьмиклинка (сэвэ ауни). Такую шапку надевают при лечении тяжело¬
больного человека и на поминках. Она вся обшита многочисленными
красными лоскутами разной длины, которые при малейшем движении
трепещутся на голове, как язычки пламени. К верху шапки прикрепле¬
ны железные рога, символизирующие рога изюбра (104, л. 14). Наряду с
ватной шапкой среди удэгейцев бытует и кожаная шапка с железными
рогами, от которой до плеч свисают тальниковые стружки или цветные
полосы ткани (107, № 4018-3), рис. 21.
Перед камланием шаман расстилает коврик (хое) из оленьей шку¬
ры или нерпичьей кожи. Коврик сверху украшен изображением дракона
(мудули), внизу от дракона, на равном расстоянии друг от друга, распо¬
ложены парные изображения из выделанной кожи: черные круги с крас¬
ными ободками (тэму суикта) - черный круг - шаманское море, крас¬
ная окантовка - берег шаманского моря, горбатые человечки с одной
рукой и одной ногой (бохо), стрекозы (гидаули), лягушки (эхи) и яще¬
рицы (йэлэ). На этот коврик запрещается садиться женщине и посто¬
ронним людям (106, д.27, л.248), в противном случае виновного могут
наказать духи - покровители шамана.
84

85

Для устрашения чертей служит маска, сделанная из березовой коры
и разрисованная красными ритуальными узорами (106, д.27, л.247), или
деревянная маска (хамбаба). отороченная мехом мелвеля (7. с.42). Иногда
вместо медвежьего меха к подбородку маски прикрепляются белые во¬
лосы или белый мех росомахи (106, д.27, л.247).
Каждый опытный шаман в своем снаряжении имеет и рукавицы
(сэвэ кооло), которые отличаются от обычных промысловых изображе¬
нием лягушек и ящериц. Другой шаманский комплект удэгейцев вклю¬
чает распашной халат (сэвэ какталима тэгэ), фартук (сэвэ лэли), на¬
грудники (сэвэ аяни), повязки из стружек (тъядза), козырек (ягдугу)
и железный рогатый венец.
Удэгейский шаманский халат распашного типа похож на тунгус¬
ский кафтанчик (19, с.122-178). Это короткая плечевая одежда со
стоячим воротником. Длина халата - 72 см, ширина полы - 66 см, а
ширина линии груди - 55 см. Выкраивают и шьют его из белого
материала. Такая же выкройка шаманского халата встречается и у
нанайцев (79, с.238), рис. 22.
Застегивается удэгейский халат спереди на пять тряпичных пуго¬
виц (лугба тохони) петлями (сэнтэни). Края окружностей рукавов,
пол, подола и боковых вырезов обшиты широкой черной полосой. С
распашного халата так же, как и с запашного, свисают многочисленные
цветные тряпочки разных размеров, выполняющие роль перьев и крыль¬
ев птицы (104, л.21-23).
Важной деталью шаманского костюма является фартук (сэвэ лэли).
Он выкроен из одного полотна белой ткани, длиной 75 см и шириной
80 см. К верхним углам пришиты длинные матерчатые тесемки (суке-
ни), которые завязываются на пояснице шамана. По всему фартуку в
25 см от верха нашито 11 групп ритуальных тряпочек, свисающих до
подола фартука. Низ его украшен темно-красными короткими тряпица¬
ми, нашитыми в 7 местах. По тряпицам, свисающим с шаманской одеж¬
ды, как считают удэгейцы, стекают болезни человека, а также они удер¬
живают шамана в воздухе, когда тот совершает полеты в небе.
Обязательной частью одежды шамана являются шаманские нагруд¬
ники, которые выполняются из кусочков разноцветного материала. Дли¬
на нагрудников колеблется от 50 до 70 см, а ширина от 12 до 15 см. По
форме нагрудники бывают треугольные, пятиугольные и прямоугольные.
Верхняя часть прямоугольных нагрудников в одном случае имеет общий
вид змеиной головы или продолговатого листа с дерева, в другом - двух
длинных язычков в виде двух спаренных змей (107, № 9833-1). Нагруд¬
ники имеют шейное отверстие, длина окружностей которых колеблется
от 29 до 36 см. На всех нагрудниках имеются нашитые изображения
86

Рис. 22. Выкройка и шаманский халат распашного типа
(савэ какталима тэгэ).
87

.лягушек, ящериц, горбатых человечков, змей, драконов, птиц (104,
л.28-33). Иногда на них присутствуют «подвески-толи, орлиные перья,
буЛрнцы и прочее» (75 с.54) В К Арорньев подчеркивал что такие на¬
грудники дарятся «только близкому человеку, и при том шаману, чтобы
он имел светлый ум и чистый голос» (106, д.27, л.224), рис. 23.
В настоящее время на удэгейских шаманских нагрудниках орли¬
ные перья заменены цветными тряпочками, которые свисают в большом
количестве со всех сторон. Подобные нагрудники, бытующие у орочей,
служат для предохранения горла шамана от заболеваний (43, с.101).
При лечении легких болезней шаман надевает на голову повязку
из длинных стружек (тъядза), которые опускаются длинными гирлян¬
дами на спину (7, с.43; 107, № 4001 -28). Стружки имеют двоякое значе¬
ние. «Если они одеты на шамана, то для устрашения черта. Если же
стружки одеваются на больного, то для того, чтобы по ним истекала
болезнь наружу» (106, д. 11, л.59).
Для защиты глаз от солнца шаман пользуется специальным полу¬
круглым козырьком (ягдугу). Длина козырька равна 30, а ширина -
10 см. Он сшит из кожи ленка (дзауна), края которого подрублены
красной тканью. Характерная особенность этой повязки - глаза (йени),
сделанные из больших белых тканевых кругов-бельм, малых черных -
Рис. 23. Шаманские нагрудники (сэвэ аяни).
88

радужных оболочек глаз и маленьких голубых бусинок - зрачков. Верх
повязки обшит стружками и ленточками разных цветов (104, л.34-35).
Ня других увиденных нами шаманских к^зырькяѵ-ппвязкях имеются
аппликации змей и лягушек, вырезанные из выделанной кожи живот¬
ных (107, N° 4001-34), или нашиты птицы, люди или змеи, сделанные из
медной проволоки (107, № 4002-12). Все эти изображения играют роль
помощников шамана (сенгу), рис. 24.
Когда шаман отправляется за душой больного к небесной старухе
Тагу Мама, «он под шапочку в виде козырька одевает камдэпти - хвост
белого орла, обделанный на конце в бересту с орнаментом. Камдэпти
одеваются для того, чтобы на небе, вблизи солнца ... не потерять зре¬
ние, не сбиться с дороги ... Берестяной или кожаный козырек будет
тянуть шамана к низу, тогда как хвост орлана, воздушной птицы, спо¬
собствует полету шамана ввысь» (106, д.27, л.254).
Кроме шаманских повязок удэгейский шаман имеет и рогатый ве¬
нец (30, с.338). Анализируя шаманские головные уборы народов Сиби¬
ри, Е.Д.Прокофьева пишет: «Так, у амурских народов в наплечной одеж¬
де ... были лишь намеки на птицу, шаманский же головной убор тех же
народов - главная часть комплекта одежды - представлялся головой
зверя ...» (75, с.8).
Необходимыми атрибутами шамана являются бубен (унгту) (14, с. 185)
и колотушка (унгту геони) (107, № 4001-33; 108, № 1199, 2881; 7, с.43).
Колотушка и бубен хранятся в специальном чехле (унгту тэк-
пуни) (7, с.43). Шаманский бубен представляет собой яйцеобразный
обод (унгту монгини), обтянутый выделанной шкурой козы. «Она тонка
настолько, что просвечивает как тонкий пузырь», - отмечал В.К.Ар¬
сеньев (106, д.2, л.247).
Ручка на бубне (унгту дзаонхени) представляет собой крест, со¬
стоящий из четырех кожаных змей, головы которых направлены в раз¬
ные стороны. Иногда вместо голов змей делаются головы ящериц или
бакланов (106, д.6, л.93). От концов ручки (от голов змей) бубна отхо¬
дят тонкие бечевки из сухожилия в виде раздвоенных язычков (унгту
сеэни), при помощи которых ручка (дзаонхени) в четырех местах кре¬
пится к ободу бубна (монгини). Размеры бубна большие. Ширина 55 см,
высота (длина) - 61 см, а толщина обода - 2x3 см (106, д.6, л.94).
Колотушка от бубна (унгту геони) с одной стороны обтянута шку¬
рой козы, выдры или мехом других животных. С другой стороны коло¬
тушки нарисованы краской ящерицы, потому что «колотушка должна
так же проворно и быстро бить в бубен, - отмечал В.К.Арсеньев, - как
проворно и быстро бегает ящерица» (106, д.6, л.93).
89

Рис. 24. Шаманский козырек (ягдугу).
90

Хранят бубен в чехле (унгту тэкпуни), сшитом из шкуры козы
шерстью наверх. Закрывается чехол по принципу полевой сумки, у ко¬
торой есть откидная крышка Чтобы бубен не вывадиватся чеѵоп завя¬
зывают двумя кожаными завязками, прикрепленными к крышке и перед¬
ней стороне чехла (104, л.37).
Хорские и иманские удэгейцы имеют чехлы из бересты, перед¬
няя часть которых оформлена узорами черного и красного цветов.
Узоры и разные рисунки на футляре, как считают удэгейцы, имеют
магическое свойство: не допускать злых духов к бубну. Исходя из
этого, В.К.Арсеньев говорил, что бубен непременно должен хранить¬
ся в футляре, потому что в коже бубна сидят севоны - помощники
шамана: «... Без футляра они оставят кожу бубна, после чего он
быстро сломается» (106. д.10, л.195).
В пути, если возникала необходимость в камлании, шаман часто
вместо бубна использовал две заостренные палочки, напоминающие
по форме птичье перо. Одна из таких палочек имитировала бубен и
держалась неподвижно, а другая - колотушку, которой шаман слегка
постукивал по первой, как по бубну. В этом случае голову шаман на¬
крывал каким-нибудь покрывалом, чтобы не отвлекать своего внима¬
ния окружающей обстановкой (106, д.28, л. 130). После камлания эти
палочки выбрасываются.
Для отражения чертей и других сверхъестественных сил, исходя¬
щих от других шаманов, служит специальный деревянный посох(сэвэ
тудзу). Внизу посоха имеется копье (гида). Оно пугает и отгоняет зло¬
го духа от шамана. На древке посоха изображена ящерица (йэлэ), кото¬
рая доносит шаману о злых духах. На верху посоха изображен помощ¬
ник шамана в виде грубого изображения человеческого лица. Несколько
ниже этого изображения привязаны тряпочки (гилячку), которыми ша¬
ман смахивает с больного злых духов (106, д.27, л.257; 107, № 4001-29;
108, № 2211, 2818).
Шаманская одежда надевается на повседневную. Она никогда не
стирается, поэтому некогда белый цвет одежды от длительного пользо¬
вания и постоянного окуривания дымом богульника (сечке) превраща¬
ется в темно-серый цвет.
Шаманский костюм изготовляют сородичи шамана. «Шаманы ни¬
чего себе сами не делают, - подчеркивал В.К.Арсеньев, - все делают
ему другие люди» (106, д.27, л.248). Костюм создавался строго по тра¬
диции и оставался неизменным в основных чертах. «Таким образом кон¬
сервировался шаманский костюм, сохраняя древние «священные» черты
как в покрое, так и в символике изображений» (75, с.9).
91

Исходя из того, что в удэгейской шаманской одежде преобладает
белый цвет, можно сделать вывод, что этот цвет был когда-то наиболее
характерным для прапредков удэгейцев. Интересно, что белый цвет риту¬
альной одежды является характерным для многих малочисленных наро¬
дов Дальнего Востока и Сибири. Одежда белого цвета была любимой и у
чжурчжэней (23, с.50), заселявших приморскую землю в средние века.
Рассмотрев шаманскую одежду удэгейцев, мы приходим к выводу,
что удэгейцы в большой степени сохранили свои национальные особен¬
ности, выраженные в покрое шаманских нагрудников, одежды, змееоб¬
разного пояса и головных уборов. Наличие двух покроев наплечной одеж¬
ды - тунгусского и маньчжуро-монгольского - связано с наиболее слож¬
ным процессом этногенеза удэгейцев, по сравнению с другими народами
Сибири, имевшими один покрой шаманского халата или кафтана.
Поминальная или погребальная одежда. Умершего человека
снаряжают в загробный мир (бунигэ) так же, как и живого собирают в
дальний путь. Люди считают, что в потустороннем мире есть небо, зем¬
ля, леса, горы, реки и т.д., но только там все наоборот: если на земле
лето, то в загробном мире - зима. Человек, уходя из жизни, живет еще
одну жизнь в загробном мире, поэтому умершего надо снабдить всем
необходимым: одеждой, обувью, головными уборами, предметами быта,
утварью и т.д.
«Когда человек умер, с покойника тотчас же снимают старую одежду
и надевают новую» (106, д.28, л.22), заранее приготовленную для смер¬
ти. При похоронах на покойника надевают только национальные одеж¬
ды. «Одежду русскую и китайскую класть нельзя» (106, д. 10, л.65). На
покойника мужчину надевается нечетное число рубашек - до пяти штук,
а на женщину - четное число, но на одну меньше (106, д. 11, л.49).
«Больше этого одевать нельзя, - замечал В.К.Арсеньев в своих записях, -
покойник не снесет с собою» (106, д.8, л.64) в потусторонний мир, и
душа последнего вернется на землю и будет мстить родичам за наруше¬
ние родовых законов. Кроме этого, воротники халатов, нарукавники,
головные уборы и пояса штанов надрезают, у обуви носки пачкают са¬
жей с котла для того, чтобы умерший на том свете мог иметь целую
одежду (106, д.8, л.64), так как в бунигэ все наоборот, поэтому и по¬
койника, умершего летом, снаряжают по-зимнему, а умершего зимой -
по-летнему. Женская похоронная одежда отличается от мужской обили¬
ем различных украшений и наличием нагрудника, а также меньшим
числом халатов.
Полностью одетый труп (бунихэ) кладут в гроб и закрывают лицо
белой тряпочкой. После этого для мужчины собирают маленькую ко¬
томку для загробного путешествия. «В нее кладут спички, рыбу, топор,
92

обломок ножки вместо котла, острогу, нож, лепешку ... котомка эта
кладется покойнику в ноги...» (106, д.28, л.22).
В гроб к покойнице кладут цилиндрическую коробку (могэ). в
которой при жизни хранились швейные принадлежности. В коробке
лежат поломанные ножницы, иголки, нитки, наперсток и т.д. «Все пред¬
меты. которые отсылаются покойному на тот свет, должны быть сло¬
маны» (106, д. 11. л.30), - указывал В.К.Арсеньев в своих дневниках.
Тогда они попадут в загробный мир вместе с покойником. Когда гроб
приносят к месту захоронения, берут красный шнур и привязывают
одним концом к шапочке, надетой на голову покойника, а другим - к
деревянной птице, к ее хвосту. «Эта птица понесет душу (ханя) в
загробный мир. Птица укрепляется в изголовье покойника головой в
противоположную сторону от гроба. От покойника отрезается прядь
волос и привязывается к этому шнуру между птицей и головой усоп¬
шего» (106, д.28, л.23). По этим волосам в загробном мире родичи
узнают ту душу, которую принесет птица.
После смерти старого человека - отца, матери - родственники
(мужчины и женщины) надевают на голову белые колпаки (4, с.36) или
повязывают белой повязкой голову (106, д.28, л.22). На плечи надевают
белый халат и в знак траура заплетают волосы в одну косу, вплетая в
нее белую тесемку (106, д.6, л.70; д. 11, л.21).
Траур и траурная одежда по матери или отцу носится три года, а
по другим покойникам траур соблюдается только первые дни, пока гроб
с усопшим не установят на земле и не возведут над ним домик из берес¬
ты или коры. После этого охотники занимаются своими делами и быст¬
ро забывают об умершем.
Современная одежда. Победа в гражданской войне и установле¬
ние советской власти на Дальнем Востоке оказали огромное влияние на
изменение быта удэгейцев. В результате тесных культурных контактов
с русскими у удэгейцев изменились требования, предъявлявшиеся к
одежде. Удэгейцы, особенно мужчины, охотно заимствовали русскую
одежду. Они покупали ее в магазинах или шили сами.
В связи с культурным ростом и распространением русской одежды
происходит дифференциация удэгейского мужского и женского костю¬
мов по их назначению; на повседневный, производственный, празднич¬
ный и похоронный.
Повседневный мужской костюм находился в зависимости от русской
моды и сезона. В 30-е годы летний повседневный костюм удэгейцев состоял
из легких национальных халатов, ситцевых рубашек-косовороток, штанов,
фетровых шляп, кепок и национальной обуви іунгта). Зимой надевали
ватные халаты или телогрейки русского покроя.
93

В послевоенный период, вплоть до 60-х годов, в повседневной одежде
юношей преобладали куртки-бобочки, а у мужчин - военные гимнастер¬
ки и брюки-галифе, к которым, нало сказать, старые удэгейцы имеют
особое пристрастие даже в наши дни. Национальная обувь стала заме¬
няться кирзовыми сапогами или резиновыми с высокими голенищами.
Вместо национальных халатов стали носить телогрейки, пальто или по¬
лупальто с отложным воротником или с воротником шалькой.
В 60-80-е годы качество повседневной одежды улучшилось. Удэ¬
гейцы носят как простые рубашки, так и рубашки из нейлона, шелка,
хлопчатобумажных и других доброкачественных материалов. Большое
распространение получили шерстяные свитеры, нейлоновые брюки,
шляпы, кожаные туфли и т.д. Повседневную одежду многие удэгейцы
носят не только в домашних условиях, но и на работе. Поэтому отли¬
чить ее от производственной иногда очень трудно, хотя последняя кате¬
гория одежды имеет существенные отличия от повседневной.
В наши дни многие молодые удэгейцы имеют нейлоновые и кожа¬
ные куртки, костюмы из джинсовой ткани и т.д.
Традиционная мужская одежда удэгейцев очень прочно и долго
удерживалась в промысловом костюме охотника как наиболее приспо¬
собленном к местным природным условиям. Так, в 50-х годах еще широ¬
ко использовались национальные замшевые ноговицы из лосиной кожи,
короткие охотничьи куртки, головные покрывала, нарукавники, рукави¬
цы, шарфы из беличьих хвостов и обувь, которые изготовлялись удэгей¬
скими женщинами для своих родных и знакомых (99, л.276). Но в наши
дни промысловый костюм охотника уже существенно изменился. Из
традиционной одежды сохраняются только суконные куртки и обувь
амурского типа. Вместо головного покрывала (пумпу) и шапочки (бог-
до) удэгейцы носят русскую шапку-ушанку, которая более всего приспо¬
соблена к условиям холодной зимы. Современный костюм удэгейца,
предназначенный для рыбной ловли, нельзя уже сравнить с традицион¬
ным, потому что он полностью заимствован у русских. Наиболее важ¬
ной деталью промыслового костюма рыбака являются резиновые сапоги
с голенищами выше колен («болотные» сапоги) и непромокаемый проре¬
зиненный или брезентовый плащ с капюшоном и телогрейка.
В праздничные дни удэгейцы надевают самые лучшие свои одеж¬
ды. Молодые люди, как правило, одеваются в модные рубашки, цветные
свитеры, джинсовые или нейлоновые брюки, носят лакированные туф¬
ли, полуботинки и т.д., а люди старшего возраста одеваются несколько
старомодно. Многие из них имеют белые рубашки и черные костюмы,
сшитые по моде 60-70-х годов. В праздничном комплекте полностью
отсутствуют традиционные вещи, даже обувь (унгта) как самый стой-
94

кий элемент в национальной культуре удэгейцев заменена полуботинка¬
ми, плетеными туфлями или кроссовками зарубежного образца.
За последние годы существенно изменилась и похоронная одежда.
Если 30-40 лет назад хоронили только в традиционной одежде, то в
современных условиях вошло в обычай хоронить умерших в русской
одежде, и только иногда на стариков - покойников надевают традицион¬
ные халаты.
По сравнению с мужчинами женщины оказались более консерва¬
тивными. Они вплоть до 70-х годов продолжали носить национальные
халаты, ноговицы и обувь (унгта). Но голову повязывали русскими плат¬
ками или косынками. При этом у удэгеек старшего возраста существует
три способа крепления платка на голове: узел под подбородком (русский
способ), спереди чуть выше лба (украинский способ) и на затылке (спо¬
соб крепления платка, характерный для комсомолок 20-30-х годов). Пос¬
ледний способ повязки платка является наиболее распространенным сре¬
ди всех территориальных групп удэгейцев. Начиная с 50-х годов, некото¬
рые удэгейские женшины стали носить русские платья, но традиционная
обувь и ноговицы все еще оставались в комплекте повседневной одежды.
В отличие от старых молодые женщины быстрее отказались от тра¬
диционной одежды и уже в 60-е годы полностью стали носить одежду
европейского покроя. Молодые женщины теперь носят легкие платья,
сарафаны, кофточки с юбкой, светлые свитеры с брюками, туфли на высо¬
ком каблуке, на платформе, босоножки, танкетки, кроссовки, сапоги и
т.д. В теплое время обходятся без чулок, а женщины старшего поколения
даже летом обязательно надевают чулки или закрывают ноги штанами.
Из традиционной одежды у некоторых женщин старшего возраста еще
сохраняются халаты, ноговицы и обувь амурского или тунгусского типов.
Между повседневной и промысловой одеждой женщин больших
различий не наблюдается. В одном и том же платье удэгейка может
ходить по селу и тайге при сборе дикоросов, кореньев и ягод. Старые
женщины на ноги надевают обувь (унгта), а молодые - резиновые са¬
пожки или старые туфли на низком каблуке.
Праздничная одежда от повседневной отличается только у жен¬
щин пожилого возраста. Она обычно сшита из лучшего материала. У
девушек и молодых женщин праздничная одежда обычно соответствует
последней моде и сделана из дорогих, красивых и модных тканей.
Одежду европейского покроя пожилые удэгейцы покупают гото¬
вой, а молодые, особенно девушки, шьют по заказу в пошивочных мас¬
терских, специально выезжая для этого в районные центры. Однако в
70-80-е годы стала активно внедряться практика выездной службы быта
в национальные села. Выездная служба быта занимается индивидуаль¬
ным пошивом верхней одежды как мужской, так и женской.
95

Женская похоронная одежда у людей старшего поколения вплоть
до середины 80-х годов сохраняла национальные черты. Каждая старая
улэгейка имела традиционный старый халат или шила себе новый. В
комплект погребальной одежды у стариков входят ноговицы, обувь и
другие вещи, необходимые для снаряжения покойного. Если нет хоро¬
ших традиционных вещей, то хоронят в русской одежде, но рядом с
могилой обязательно сжигают старые национальные вещи или вешают
их в порванном виде на дерево.
Детская традиционная одежда очень быстро вышла из обихода.
Это объясняется тем, что дети вплоть до начала 90-х годов находились
на государственном обеспечении в интернатах, где их не только учили,
кормили, но и одевали по европейскому образцу.
Вместе с отмиранием традиционных форм национальной одежды
исчезают и старые украшения, и древняя прическа волос. Уже в наши
дни нет ни одной удэгейки, которая бы носила носовую серьгу, серебря¬
ные браслеты и другие украшения. Значительно упрощены современные
мужские и женские прически. Мужчины не заплетают себе косы, а
перешли на короткую стрижку волос, а женщины, заплетая волосы в
две косы, не обматывают их шнурком, как прежде.
Из вышеописанного видно, что вся одежда удэгейцев делится на
мужскую и женскую, детскую, зимнюю и летнюю, повседневную и праз¬
дничную, промысловую и ритуальную. Причем мужская одежда более
разнообразна по назначению, а женская ограничивается повседневной
и погребальной, праздничной и частично шаманской.
Одежда удэгейцев свидетельствует, что народ во многом сохранил
свои особенности, которые выразились в покрое женских халатов в виде
кофты с юбкой, национальной шубы (касиги), присутствием в ритуаль¬
ной одежде козырька (ягдугу), змееобразного пояса (ямпа мудени) и
характерной для удэгейцев прически, которая существовала только у оро¬
чей и средневековых чжурчжэней. Наличие монгольского узора в одежде
и обуви и двух покроев наплечной одежды - тунгусского и маньчжуро¬
монгольского происхождения - указывает на взаимные культурные связи
удэгейцев, тунгусоманьчжуров и монголов в прошлые времена.
Традиционная одежда удэгейцев полностью соответствует требо¬
ваниям сурового климата, хозяйственной деятельности, быту и миро¬
воззрению народа.

ГЛАВА 3
ПИЩА И УТВАРЬ
Питание удэгейцев находилось в прямой зависимости от хозяй¬
ственной деятельности - охоты, рыболовства, собирательства и частич¬
но огородничества. Разнообразие пищи определялось сезоном. В пос¬
ледний месяц весны и в начале лета в рационе питания преобладала
рыбная пища, съедобные коренья, травы. С середины лета видное место
в питании бикинских и иманских удэгейцев занимают овощи. С начала
сентября главной пищей всех удэгейцев было мясо диких зверей, птиц и
рыба. В октябре мясная пища полностью вытеснялась красной рыбой,
которую ловили не только для разовой еды, но и для заготовки впрок. С
декабря до самой весны и весной основной пищей вновь становилось
мясо зверей.
Зимой удэгейцы пищу готовили в жилище, а летом - на улице. За
едой удэгейские мужчины сидели отдельно от женщин и детей. Послед¬
ние занимали место «где-нибудь в углу на полу. Они не имеют места за
общим столом с мужчинами» (106, д.6, л.82).
Повседневная пища удэгейцев в прошлом состояла из строганины
(тала), разных рыбных и мясных блюд, жидкой каши, напитков из ди¬
корастущих ягод и трав. Обычно удэгейцы едят три раза в день. На
завтрак - блюдо из свежей рыбы (тала) и чай. Обед состоит из рыбно¬
го или мясного супа, жидкой каши и непременно тала. Ужинали за¬
светло. За ужином едят то же самое, что и за обедом (49, с.81). Регу¬
лярность в питании нарушалась только во время перекочевок и на охо¬
те. Как правило, в такое время ели только утром и вечером.
Мясная пища. Удэгейцы для еды добывали изюбра (кяна), соха¬
того (огбуе), кабаргу (анда), дикого кабана (нахта), косулю (гуаса),
зайца (тукса), барсука (яндаси) и других животных. При случае они
ели мясо рябчика (сумуги), дикуши, тетерева (ахиме), кряквы (товме),
чирка (чугусэ), дикого гуся (нюнгаи) и других птиц.
Свежее мясо удэгейцы в большом количестве впрок не запасали,
потому что по неписаным законам тайги нельзя было убивать больше
того, что могла потребить семья в ближайшие дни (106, д.27, л.270).
Когда малые запасы мяса кончались, только тогда удэгеец вновь шел в
тайгу на охоту (106, д.7, л.67).
Добыв крупного зверя, удэгейцы отделяют кости (гямаха) от мяса
(улэхэ). Из костей варят бульон (силэни), а мясо делят на две части.
Одну часть разрезают на тонкие полоски и вялят на солнце, заготовляя
7 Зак.960	97

таким образом мясо впрок, другую часть каждый день отваривают в
котлах или обжаривают на палочках у огня или на углях костра (49,
с.80: 55. с. 152).
Наиболее простым и не требующим больших затрат времени на
приготовление является употребление сырого мяса и внутренностей жи¬
вотного. Когда убивают дикого зверя, охотник с удовольствием пьет
свежую кровь {саке), которая содержит хорошо усвояемые организмом
белки, соли и гормональные вещества, а также оказывает активизирую¬
щее действие на все жизненно важные процессы, протекающие в орга¬
низме (24, с.34). Силы удэгейцы восполняют не только кровью, но сы¬
рым мясом. Они едят отдельные части тела и внутренностей изюбра.
Как только убивают зверя, охотник отрезает ноздри (пудзэни) и уши
{кои), освобождает их от шкуры и, получив хрящи {коптигани), разре¬
зает их на мелкие кусочки {нича пэи) и без соли съедает сырыми (7,
с.20). Во время разделки убитого животного охотник часто ест сердце
{мявони), сырую печенку {хай) и почки {боокто) (60, с. 17; 13, с.6). «Я
часто видел, - подчеркивал В.К.Арсеньев, - как они летом у только что
убитого оленя с жадностью без соли, еще совершенно теплые ели пе¬
чень, почки и высасывали мозг из разбитых костей животного» (106,
д.6, л.89). В домашних условиях печенку едят с приправами из лука,
черемши и соли. Желудок {гудэни) едят только вареным вместе с его
содержимым (13, с.28) подобно тому, как это делают чукчи, коряки,
эскимосы, эвены и другие народы Дальнего Востока (57, с. 106; 71, с.28;
5, с.64; 58, с.72; 26, с.78; 65, с.62).
Очень вкусным считается слегка подсоленный свежий мозг (иги-
ни) из головы зверя. Но самым лакомым блюдом у удэгейцев является
пресный костный мозг (сэтэ), который добывается из ног только что
убитого животного. Костный мозг с удовольствием едят не только взрос¬
лые, но и грудные дети (13, с.28).
Когда охотник в тайге не мог убить зверя, в пищу употребля¬
лось вяленое мясо {касу), медвежий и барсучий жир, который ели
топленым или сырым без соли и даже без других продуктов, а также
использовали остатки жира и мездры {алукта) с высушенной кожи
(4, с.35; 106, д.2, л.225).
Способ заготовки мяса впрок путем вяления был широко распрост¬
ранен среди многих тунгусо-маньчжурских народов. Вялили мясо лося,
изюбра и других животных двумя способами. Первый заключается в
том, что мясо разрезают на длинные ленты и вялят на жердях, затем
сушат и коптят над очагом. Другой способ таков: мясо долго варят в
котле, потом разрезают на тонкие пластики, сушат и вялят на солнце
(14, с.114; 53, с.101). Первым способом мясо заготовляют удэгейцы,
98

нанайцы, орочи, ульчи, эвены и эвенки (79, с. 110; 14, с. 114; 65, с.66; 80,
с.95; 17, с.124), вторым - удэгейцы, данайцы и эвенки (79, с.110; 14,
с.1 14: 17. с. 124). И А.Лопатин отмечал, что заготовленное таким спосо¬
бом мясо долго сохраняется и весьма удобно для транспортировки на
далекое расстояние. «Оно весьма портативно, и на нарты в небольшой
мешок его укладывается так много, что хватает двум человекам на не¬
сколько недель и даже на месяцы» (53, с. 101).
Вяленое мясо едят в сыром виде вместе со шкварками іемпэ) от
свиного сала. Его также варят с приправами или поджаривают на уг¬
лях костра (14, с.115). По словам И.П.Надарова и С.Н.Браиловского,
для удэгейцев любимым блюдом считалось строганое вяленое мясо,
облитое рыбьим жиром (60, с. 17; 14, с.115). «По внешнему виду это
блюдо, налитое в чашку, похоже на сотовый мед, а по вкусу при све¬
жем рыбьем жире сносно...» (14, с.115). Мясо (касу) едят и в вареном
виде, но предварительно его отмачивают в холодной воде несколько
часов. Горячее мясо мелко крошат, перемешивают с жареным салом,
свежим луком или черемшой, слегка подсаливают и подают на стол.
Это блюдо удэгейцы называют солими, готовят его только для самых
дорогих гостей. Иногда сушеное мясо растирают в порошок, добавля¬
ют к нему коренья, травы и варят такие же супы и каши, какие готови¬
ли ульчи, эвены, эвенки и другие народы Дальнего Востока (80, с.95;
65, с.67; 17, с. 124; 14, с.115; 5, с.64).
Удэгейцы иногда заготовляют мясо впрок и в копченом виде. Коп¬
тят его так: в землю вбивают четыре котла, высотой 80-100 см, на них
кладут две перекладины и на эти последние настилают ряд тонких пру¬
тиков, на которые и вешают небольшие полоски мяса. Под настилом
раскладывают небольшой огонь, поддерживающийся продолжительное
время. Под действием нагретого воздуха мясо через сутки-двое высыха¬
ет и делается твердым (13, с.5). Копченое мясо очень долго не портится
и используется в пищу в вареном виде.
Мясо дикого зверя могло быть как повседневной, так и ритуальной
пищей. Ритуальной пищей у удэгейцев было вареное мясо выдры и мед¬
ведя. Есть мясо этих зверей могли только мужчины и самые старые
женщины рода. Ритуал поедания мяса выдры охотниками уходит в глу¬
бину веков. Известно, что женщина не могла варить мясо выдры и под¬
ходить к котлу в обуви и грязной повседневной одежде. Употребление
медвежьего мяса в ритуальных целях у удэгейцев повелось с древних
времен. В памяти людей сохранились некоторые поверья, которые ука¬
зывают на медведя как на родоначальника всего удэгейского народа.
Самым ответственным моментом в ритуале поедания медвежьего мяса
являлось съедание медвежьей головы, которую обычно ели самые ста-
7*	.	99

рые и почетные сородичи. Все участники ритуала ели мясо очень акку¬
ратно, так, чтобы ни одна капля жира, ни одна крошка не упала на пол
жилиша. а если это случалось, то место, куда капнул жир. срезали и
тщательно выскабливали ножом (7, с.36).
Женщинам разрешалось есть только мясо (сото усоони) с задних
ног медведя. «Мускул этот круглый, спускается немного ниже колена.
Этот мускул считается женским мясом, - писал В.К.Арсеньев в поле¬
вых заметках. - Женщины должны варить его вне дома, непременно в
своей посуде. Обычно ... женщины всего поселка собираются вместе и
уходят так, чтобы их не видно было из деревни. У них своя посуда, свой
нож. Они возвращаются домой, когда съедят все мясо. Если не съели,
то оставляют до следующего дня, для чего каждый раз ходят туда из
селения...» (106, д.27, л.220).
Во второй четверти XX в. ритуал поедания медвежьего мяса не¬
сколько изменился. Женщинам стали разрешать употреблять мясо не
только с задних ног, но и других частей при условии, что женщину
должен кормить мужчина из своих рук. Мужчина брал мясо острыми
палочками и подавал женщине в рот. В 30-х годах запрет на медвежье
мясо с женщин практически был снят полностью. Женщины могли его
кушать уже сами, но при помощи палочек и непременно только после
месячных и в чистой одежде.
Мясо выдры, медведя, кабана и соболя (106, д.28, л. 129) можно
было только варить, но строго запрещалось жарить, коптить или вялить.
В противном случае охотника могла постигнуть неудача или несчастье
на промысле. Если же охотника в тайге настигал голод и не было с
собой котла, то мясо соболя разрешалось жарить на палочке, но никому
об этом говорить было нельзя, иначе в течение целого года этому охот¬
нику, как считали удэгейцы, не удастся добыть соболя (106, д.10, л.210).
В наши дни мясо выдры и соболя в пищу не используется, а мясо
всех остальных зверей удэгейцы едят как в вареном, так и в жареном
виде, не соблюдая старых законов и поверий.
Многие удэгейцы из-за полубродячей жизни, бессистемного пита¬
ния и отсутствия гигиенических условий часто страдали различными
заболеваниями, которые излечивали при помощи народных средств. В
медицинских целях ими использовались внутренности животных. Так,
при сильных ожогах тела удэгейцы к больному месту прикладывали теп¬
лую свежую печень собаки, которая быстро снимает боль. Очевидно,
«внутренние свежие органы животных, - пишет В.В.Подмаскин, - бога¬
тые гормонами и ферментами, оказывают некоторое целебное воздейст¬
вие на органы человека» (73, с.58). При заболевании желудка или горла
употреблялась желчь кабана (пакта дзоони), медведя (мафа дзоони),
100

барсука (яндаси дзоони) и других зверей. Сухую желчь медведя разво¬
дят горячей водой и пьют при болях в печени и желудке (103, л.66-67).
Наиболее пробными средствами являются панты и так называемая струя
кабарги (анда пунгуни) - содержимое мускусной железы самцов. Эти
средства оказывают положительное воздействие на самочувствие чело¬
века и придает ему новые силы (24, с.33, 35). Надо сказать, что удэгей¬
цы в целях излечения недугов используют не только внутренние органы
животных, но и разные травы, ягоды, коренья и листья (73, с.54-60).
В конце XIX в. каждая оседлая семья иманских удэгейцев стала
разводить домашнюю птицу, а бикинские удэгейцы кроме кур держали
домашних свиней и даже крупный рогатый скот (78, с.29-46). Но коли¬
чество домашних птиц и животных было очень незначительным, поэто¬
му большой роли в хозяйстве они не играли, хотя и вносили в рацион
питания определенное разнообразие. Довольно часто домашнюю птицу,
в особенности петухов, удэгейцы использовали в качестве ритуальной
пищи во время камлания или поминок.
Хорские, анюйские, самаргинские и другие удэгейцы домашних
животных и птиц стали употреблять в пищу только в 30-е годы, когда в
удэгейских колхозах, хотя и в малой мере, стало развиваться животно¬
водство и птицеводство.
Рыбная пища. Во время рыбной ловли рацион питания удэгейцев
пополняется множеством рыбных блюд. Все удэгейцы ловят и использу¬
ют в пищу следующие виды рыб: кету (дава), тайменя (дзэли), щуку
(гуэсэ), чебака (ялехе), сазана (кактехе), хариуса (нюгуса), налима {сее),
ленка (дзауна) и др. Самаргинские и приморские удэгейцы ловят и морс¬
кую рыбу: корюшку (аку), морского бычка (дзодзуго), морского ленка
{леке), камбалу (мэлу), красноперку {тамича), скумбрию (тэулэ) и др.
Пойманную рыбу удэгейцы едят в сыром, вареном, тушеном, жаре¬
ном, копченом и вяленом виде. На рыбалке самой простой пищей явля¬
ется свежая, только что выловленная рыба (106, д.2, л.243). И.П.Нада¬
ров кратко упоминал, что свежая рыба и особенно рыбьи головы явля¬
ются лакомством как для гольда - нанайца, так и для орочона - удэгей¬
ца (61, с.80). Подтверждая этот факт, В.К.Арсеньев отмечал, что удэ¬
гейцы едят сырую рыбу не только зимой, но и летом, а самая вкусная
часть рыбы - это головные хрящи кеты или горбуши (7, с.20).
Удэгейцы до сих пор употребляют в пищу некоторые части рыбьей
головы {суну сими) в сыром виде. Суну сими объединяет в себе пять
лакомств: йэхе — глаза, саса - рыбьи щеки, контига — рыбий мозг,
контуме — лобный хрящ, дзейвони-луктони - нижнюю челюсть
101

рыбьей головы. Старики считают, что самой вкусной частью рыбьей
головы является глаза.
По этому поводу у удэгейцев еоть эегендя связанная с обычаем
есть голову и глаза рыб. Это было давно. У одного старого удэгейца
ослепла жена. Муж пошел в пещеру поклониться духам и попросить у
них совета, как излечить жену. Духи посоветовали старику убить боль¬
шую рыбину во время восхода солнца и накормить жену головой и рыбь¬
ими глазами. Старик сделал все, как велели духи, и его жена стала
видеть лучше прежнего.
Характерным и любимым блюдом удэгейцев из сырой рыбы являет¬
ся тала. Она приготовляется только из ленка, хариуса, тайменя и иног¬
да из отнерестившейся кеты, потому что в этих рыбах нет гельминтов -
червей. В домашних условиях талу готовят на столике дзингку, а в
тайге - на специальной дощечке - разделочной доске (удаки), которая
обычно входит в состав охотничьего снаряжения удэгейца (106, д.2,
л.225). Очищенную и выпотрошенную рыбу нарезают небольшими плас¬
тиками, перемешивают с солью и добавляют лук или черемшу.
Зимой тала готовится из мороженой рыбы (букта). Острым но¬
жом (кусигэ) с боков тушки снимаются тонкие и мелкие стружки мяко¬
ти рыбы, которые иногда едят даже без соли. В последние годы припра¬
вой к тала обычно служат по вкусу соль, перец, лук или соленая черем¬
ша. Это блюдо довольно вкусное и среди русского населения известно
под названием строганина (104, л.86).
Летний и зимний способы приготовления тала известны многим
малочисленным народам Дальнего Востока (14, с.111; 43, с.53-54; 1,
с.	18; 79, с.112; 17, с.126).
Использование в пищу сырой рыбы (нялиги) является необходи¬
мым условием пополнения в организме человека противоцинговых
средств. Так, Ю.А.Сем, изучая пищу нанайцев, подчеркивал: «...Жиз¬
ненный опыт ... показывает, что использование сырой рыбы в пищу да¬
вало большое количество необходимого для человеческого организма
веществ (витаминов А, В1, В2, С, белков, углеводов, жиров, солей и
т.	д.)» (79, с. 112).
Важное значение в пище удэгейцев имеет вареная рыба (олохо).
Перед тем как сварить или поджарить костистую рыбу, народы Дальне¬
го Востока, в том числе и удэгейцы, уничтожают мелкие косточки. Де¬
лается это так: «посредством острого ножа... изрезывают поперек туло¬
вища с обеих сторон рыбу..! причем надрезы делаются не в вертикаль¬
ной, а несколько наклонной к хребту плоскости. Изрезав таким образом
всю рыбу на мелкие пластинки, - указывал С.Н.Браиловский, - вместе
102

с тем разрезают все кости и уничтожают опасность проглотить длинную
и колючую кость» (14, с.112).
Варят рыбу следующим образом- ее разрезают на несколько боль¬
ших кусков (коптила), опускают в кипяток и слегка солят. Через не¬
сколько минут вынимают из котла заостренной палочкой (сукпу) и едят
с густой или жидкой кашей, супом или лепешками.
Во время рыбалки варят уху (сугдзе силэни). Сперва в котелке
варят мелкую рыбешку, затем сливают бульон (силэни), а рыбу отдают
собакам. Затем в подсоленный бульон опускают куски крупной рыбы.
Перед едой уху заправляют диким свежим луком (дзидзокто) или че¬
ремшой (содои). Едят уху в горячем виде с лепешками. Аналогичное
блюдо и способ его приготовления существует у нанайцев и орочей (79,
с.113; 43, с.53).
С развитием огородничества иманские, хунгарийские и бикинские
удэгейцы стали вместе с рыбой варить и некоторые овощи. Так, напри¬
мер. И.П.Надаров в конце XIX в. отмечал, что удэгейцы варят тыкву
вместе с рыбой и мясом (61, с.80). В настоящее время удэгейцы со
свежей рыбой варят только картофель и называют это блюдо ухой -
сугдзе силэни, процесс приготовления которой заключается в следую¬
щем: в небольшой котел с холодной, слегка подсоленной водой опуска¬
ют несколько мелко нарезанных картофелин. Когда вода закипит, кла¬
дут куски рыбы. Часто делают и наоборот: в воду сперва кладут рыбу, а
потом картофель. Готовую уху заправляют луком или черемшой, перцем
и лавровым листом (87, с.83).
Жареная рыба (сугдзэ какти) раньше готовилась на металличес¬
кой решетке с длинной ручкой (кактинку). Жарят рыбу так: тушку
разрезают на куски, укладывают на решетку и ставят на горячие угли,
на которых рыба постепенно поджаривается. Рыба, поджаренная на ре¬
шетке, приобретает желтовато-коричневый цвет. Едят ее без приправы
и хлеба (лепешек). В наши дни рыба обычно жарится на сковороде
(кактинку) на масле, с солью и приправами.
К разновидности жареной рыбы следует отнести и шашлыки (си-
лоуни). Предварительно выпотрошенная и очищенная от чешуи рыба
насаживается на палочку (сукпу) и стаьится в наклонном положении к
костру в 50 см от огня. Время от времени шампур с шашлыком повора¬
чивают. При большом огне шашлыки относят от огня подальше, чтобы
рыба не сгорела. Готовые шашлыки приобретают золотистый оттенок и
покрываются сочной полусухой корочкой. Едят шашлыки в горячем или
холодном виде. Шашлык хорошо сохраняется в течение нескольких дней,
поэтому его часто едят при перекочевках или следовании к месту охо-
103

ты. Подобный способ приготовления шашлыков из рыбы известен нанай¬
цам, ульчам и другим народам Дальнего Востока (79, с. 109; 80, с.94).
Удзгейиы используют в пишу тушеную рыбу (сигдзе манаса) и
хорошо знают способ ее приготовления. Для этого предпочитают брать
ленка. Его разрезают на большие куски и укладывают на дно котла
(лонко), в котором имеется немного воды. Котел закрывают крышкой
(воптэни) и ставят на небольшой огонь, чтобы рыба не сгорела. Во
время тушения рыбу не переворачивают, чтобы она не превратилась в
кашицу. Тушеную рыбу едят с лепешками и запивают жидкой кашей
(дзакта), приготовленной из пшена или дробленой кукурузы (104, л.87).
На основе способа приготовления тушеной рыбы удэгейцы делают
и блюдо хумтэ. Это блюдо так же, как и нанайское блюдо таксан и
ульчское септула (79, с.115; 80, с.93-94), представляет собой своеоб¬
разный рыбный паштет, напоминающий жирную, вязкую мучнистую
массу. Приготовляется это блюдо так: мякоть крупной рыбы, чаше всего
тайменя, закладывается в котел без воды, слегка подсаливается и ту¬
шится на медленном огне в собственном соку до тех пор, пока мякоть не
отстанет от костей. Кости выбрасывают, а мякоть рыбы перемешивают
скребком ічусу) и продолжают тушить. Постепенно сок рыбы испаряет¬
ся, мякоть превращается в мучнистую массу светло-коричневого оттен¬
ка. Перед употреблением в пищу ее размешивают с топленым жиром и
едят с ягодами или черемуховыми лепешками (87, с.84).
Если блюдо хумтэ заготовляют в большом количестве впрок, то
рыбную массу перемешивают с жиром, обжаривают на сковороде или в
котле и помещают в глиняный сосуд (ангала), Сверху блюдо заливают
топленым изюбриным жиром (кяна имохо), который предотвращает пищу
от быстрой порчи. Едят его в горячем виде специальной берестяной
ложкой (талуга маунингэ), напоминающей совочек. Эта ложка однора¬
зового использования.
В голодное время года некоторые удэгейцы использовали в пищу
рыбьи кости {ежу) - собачью юколу. Так, например, иманские удэгей¬
цы из рыбьих костей готовили блюдо идя на. В котел с кипящей водой
опускали сильно посоленные свежие или сушеные кости рыбы и долго
их варили, постепенно перемешивая деревянной лопаточкой (йохова
сигилинку). Когда кости разваривались и приобретали кашеобразный
вид, их охлаждали (87, с.84). Эту еду употребляли в холодном виде,
намазывая на лепешку, с пресной жидкой кашей.
Идяна иманские удэгейцы заготовляли впрок, потому что это блюдо
могло сохраняться в течение нескольких месяцев. Следует отметить,
что подобное блюдо не встречается у соседних народов. В 70-е годы эта
пища полностью вышла из употребления.
104

Одним из старых способов сохранения рыбы на долгий срок явля¬
ется копчение. Во время массового лова рыбы на местах рыбалки ее
вешают поп навесы, под которыми разводят небольшие костры, даю¬
щие много дыма. В 70-е годы бикинские и другие удэгейцы коптят
рыбу в коптильнях (сангминку). Ее подвешивают под потолком на
жердочки или кладут на специальную решетку. В коптильне разводят
дымовой костер и закрывают наглухо дверь. Через несколько дней коп¬
ченая рыба (сугдзе сутасефи) готова к хранению и употреблению в
пищу (104, л.87). Едят копченую рыбу без приправ с жидкой кашей.
После еды пьют чай.
Во время осеннего лова кеты удэгейские женшины, а иногда и
мужчины занимаются подготовкой рыбы для вяления. Ножом (кусигэ)
они чистят, потрошат и разделывают рыбу разными способами. Удэгей¬
цам было известно пять способов разделки кеты для юколы (тели): 1)
рыбу потрошат и вялят целиком. Такая юкола считалась некачествен¬
ной и ее называли куфиктэ (49, с.80); 2) рыбу потрошат и с боков
тушки вместе с брюшками снимают слой мякоти толщиной в 1 см. Этот
слой называют намикта. Затем снимается слой сигданта до позвоноч¬
ника. Со спины кеты от головы до хвоста срезается узкая полоска кожи
с жиром (цоскени), которая тоже вялится на солнце. Таким образом, из
одной кеты получают два слоя намикта, два сигданта и один цоске¬
ни. Голова рыбы остается вместе с позвоночником (сэку), которые ис¬
пользовались для корма собак; 3) разрезают кету вдоль через голову,
брюшину и спинку до хвоста и получают юколу махала. Иногда у юко¬
лы этого вида удаляют голову и позвоночник; 4) отрезают голову и
разрезают рыбину вдоль спины до брюшков (укихэ). Заготовка для юко¬
лы надрезается «... ножом на части до кожи, распластывается, солится
немного и просушивается. Такая рыба очень вкусная, если ее подержать
над горячими угольями» (106, д.2, л.243). Юколу этого рода удэгейцы
называют мала и преподносят гостям как лучший сорт; 5) срезают брюш¬
ки (укихэ), два слоя намикта и два слоя сигданта. После снятия мяко¬
ти от рыбы остается только голова и позвоночник с хвостом, которые в
вяленом виде служат кормом для собак.
Заготовив юколу впрок, удэгейцы сортируют ее и укладывают в
разные туеса. Брюшки хранятся отдельно. Ими кормят детей, стариков
и почетных гостей. Боковые срезы намикта и сигданта удэгейцы ис¬
пользуют для повседневной пищи, а из юколы махала и куфиктэ дела¬
ют отварные блюда. Таким образом, в зависимости от способа разделки
рыбы каждый слой имеет свое назначение и название.
Приготовленные пласты рыбы вялят на солнце под открытым не¬
бом или сушат их у огня в балагане. Ю.А.Сем отмечал, что «вяление -
105

это один из способов консервирования рыбных продуктов. Сущность
этого процесса состоит в медленном высушивании рыбы под воздейст¬
вием тепла, солнечного света и воздуха, что приводит к значительным
изменениям в составе рыбного мяса и более равномерному распределе¬
нию жира в рыбной тушке. Мясо рыбы становится как бы янтарным и
приобретает специфический вкус и аромат» (79, с. 106).
Для удэгейцев, а также и для большинства народов Дальнего Вос¬
тока из числа охотников и рыболовов юкола была таким же важным
продуктом питания, как для земледельцев хлеб (14, с. 113; 53, с.97-98;
56, с.66; 90, с. 183); «без юколы они терпят такую же нужду, как рус¬
ский пахарь в неурожайные годы. Юколой удэгеец кормится сам, кор¬
мит свою семью и всех своих собак. Даже при самой лучшей и обычной
пише они скучают по юколе и всегда предпочитают ее рису, до которо¬
го, кстати сказать, они тоже большие охотники» (7, с. 19-20).
Пищей стариков являлось блюдо соли ми - это «юкола жеванная
вместе с китовой икрой или ягодой и залитая рыбьим или животным жи¬
ром» (49, с.80). Способ приготовления этой.пиши подробно описал В.К.Ар¬
сеньев: «Две женщины жуют: одна рыбу, другая - сырые ягоды и обе
сплевывают жвачку в одну чашку. Затем эта смесь размешивается, к ней
добавляется немного нерпичьего жира и преподносится гостю как знак
особого к нему внимания» (7, с.20). Надо сказать, что подобное блюдо было
только у орочей, которые его называют словом сейни (43, с.53).
О	причине появления жеваной пиши у удэгейцев рассказывается в
одном из преданий, суть которого заключается в том, что удэгейский
царь Сагди Коюн в старости лишился всех зубов, и ему грозила голод¬
ная смерть. Тогда молодые девушки стали жевать рыбу и мясо, кормить
этим своего повелителя, и Сагди Коюн еще очень долго жил. Перед
смертью он завещал, чтобы такой пищей потчевали только стариков и
уважаемых гостей (103, л.84-85).
В большом количестве удэгейцы употребляют рыбий жир, который
приготовляется из отходов лососевых пород. Удэгейский способ приго¬
товления рыбьего жира (симэни) аналогичен ульчскому и нанайскому
(104, л.87; 79, с. 112; 80, с.94). На выварку жира шли головы и внутрен¬
ности рыбы. Как только собиралось достаточное количество таких отхо¬
дов, женщины в котле начинали вываривать рыбий жир, время от време¬
ни помешивая содержимое котла большой ложкой. При удачном про¬
мысле кеты каждая удэгейская семья заготовляла большое количество
рыбьего жира, на котором женщины готовили пищу почти круглый год.
Из внутренностей красной рыбы большой популярностью среди
удэгейцев пользовалась икра (нафа) в вареном и жареном, сушеном и
позднее соленом виде.
106

Жарят икру так: ее в пленке натыкают на острую палочку и в
течение 10 минут держат над углями костра, поворачивая из стороны в
сторону, чтобы она не сгорела Жареная икра готовилась для разового
питания и употреблялась в пищу главным образом на местах рыбалки.
Сушат икру на вешалах. Сухую икру (огоу чафа) удэгейцы так
же, как и нанайцы, орочи, нивхи, ительмены и другие народы Дальнего
Востока, брали с собой на охоту и ели ее во время следования к охот¬
ничьим угодьям (90, с. 183). Ч.М.Таксами указывал, что сушеная икра
особенно нужна и полезна охотникам на промыслах. Она хорошо уто¬
ляет жажду в походе, и, кроме того, это очень сытная пища (90, с. 183).
Сухую икру засыпали в кипящую кашу за несколько минут перед упот¬
реблением ее в пищу.
Растительная пища. При удачной охоте или рыбной ловле все
обитатели стойбиша от мала до велика спешили наесться до отвала,
страдая затем от переедания. «Полусырое мясо. - писал А.Я.Максимов,
- поглощается в страшной пропорции: едят без меры, до тех пор, пока
куски не начнут останавливаться в горле, наевшись все ложатся спать и
спят до того времени, пока не захотят опять есть» (55, с. 153). Напро¬
тив, отсутствие запасов продуктов питания или крайняя ограниченность
их ассортимента зкмой приводили к длительному голоданию, к дефици¬
ту необходимых веществ, к ослаблению организма и другим неизбежным
последствиям, которые в первую очередь проявлялись в расстройстве
пищеварения. В конечном итоге, неупорядоченность питания приводила
к тому, что заболевания желудка и кишечника принимали хронический
характер. На работе кишечника весьма пагубно сказывалась традиция
употреблять полусырую и просто сырую рыбу, хотя использование в
пищу сырой рыбы надежно предотвращало заболевание цингой.
При сильных расстройствах и болях в желудке удэгейцы кроме
растворов желчи разных животных пили отвар из корневища папорот¬
ника - страусопера германского (24, с.44-45), отвар из корней шипов¬
ника (компо тогони), коры дуба (олонке вактани) и из ягод черемухи
(ихомпо). Лекарственное сырье удэгейцы заготовляют в июне-августе.
«При расстройстве желудка у детей своеобразным диетическим и лечеб¬
ным продуктом служат плоды водяного ореха. По совету врачевателя
родители больного ребенка сами собирают эти плоды в окрестных водо¬
емах и уже дома терпеливо их раскалывают, извлекая целебную мя¬
коть» (24, с.45). Кровавые поносы (дизентерию) удэгейцы лечат отва¬
ром травы и корневища горца амурского. Довольно часто бикинские и
иманские удэгейцы расстройство желудка лечат опиумом. Они глотают
кусочек опиума величиной с полгорошины и запивают водой.
107

В голодное время удэгейцы употребляют в пищу корни желтой
кувшинки (лукта). Она растет в заводях, где тихое течение. Со дна
побывают корень. Его морят, варят, мелко рубят и едят в холодном
виде. «Замечено, - отмечал В.К.Арсеньев, - что, если кормиться одни¬
ми кедровыми орехами и голубикой, люди болеют и умирают. Но лукта
и брусника, даже при одном питании ими, не сказываются вредно на
здоровье* (106, д.27, л.266-267).
Весной удэгейцы едят и листья недотроги (багде умаани), кото¬
рые варят вместе с рыбой (106, д.28, л.76). Следует сказать, что вместе
с рыбой удэгейцы варят молодую крапиву, кислички и другие травы.
Многие травы, дикорастущие плоды и ягоды удэгейцы употребля¬
ют в пищу как в целях лечения различных заболеваний, так и в качест¬
ве повседневной пищи или приправ к рыбным и мясным блюдам.
Ассортимент дикорастущей пищи весьма разнообразен. Это черем¬
ша (содои), дикий лук (дасухта), дикий чеснок (дзидзокто) и др. Эти
травы удэгейцы сушат и солят. Соленую черемшу, или лук. удэгейцы
едят с мясными и рыбными блюдами, а сушеную черемшу (огоу содои),
которую удэгейцы заготовляют впрок в большом количестве, использу¬
ют вместо приправы в супы, рыбу и мясо. В пищу идут также свежие
коренья папоротника (ниэктэ), стебли белокопытника (нагали), листья
недотроги (багде умаани), клубни лилии Хенсона, коренья дикой лилии
(гела), мята (баха) и др.
Из дикорастущих плодов наибольшей популярностью пользуются
черемуха, боярка (дзаликта), шиповник (киоктэ), дикие яблочки (улин-
ке); из ягод - клюква (гаакта), голубика (дзиктэ), виноград (мэсик-
тэ), красная смородина (косоли), брусника (тэуктэ), жимолость (ху-
тумуктэ) и др. Из ягод голубики и винограда удэгейцы получают сок,
из которого варят компоты и кисели. Любят они пить и забродивший
сок от голубики и винограда, которые действуют на организм как бодря¬
щий напиток. Некоторые ягоды и плоды заготовляют и впрок (95, с. 151).
Черемуху заготовляют все группы удэгейцев, бруснику - анюйские,
хорские и самаргинские. Основным способом консервирования дикорас¬
тущей ягоды и плодов является сушение и замораживание. Часто ягоду
заливают жиром (46, с. 142).
Удэгейцы очень любят плоды черемухи (цой, ной). Когда они ста¬
новятся спелыми, их собирают и засыпают в цилиндрический туесок, на
дне которого имеется гладкий камень (дзоло). Затем плоды толкут ка¬
менной толкушей (лимболиги дзоло). Косточки плодов растирают так,
чтобы они не чувствовались на зубах. Из полученной массы лепят круг¬
лые лепешки (цояни) и выставляют их на солнце, чтобы они высохли.
Когда лепешки из черемухи высохнут, их укладывают в большую короб-
108

ку (хаса) и заливают зверовым жиром (имо), под слоем которого лепеш¬
ки сохраняются месяцами. Едят лепешки в холодном виде и преимущест¬
венно при расстройстве желудка (104. л.97).
Аналогичные лепешки из черемухи делают и нанайцы, которые
называются дутун (79, с.118).
Занятие огородничеством, а также общение с отходниками-китай-
цами и русскими переселенцами значительно изменили пищу самаргинс-
ких и особенно иманских и бикинских удэгейцев. У последних появился
картофель (тудудзэ), кукуруза (боулима), тыква (сигули), огурцы (хон-
гу), соя (хонду), крупная фасоль (тули), мелкая фасоль (лиду), перец
(ладже), овощи и травы семейства зонтичных. И.А.Лопатин, присутст¬
вуя на одном из ужинов у иманских удэгейцев, сообщал, что одни удэ¬
гейцы ели лапшу с острыми травами, а другие «только одну вареную
траву (сем. зонтичных)... она была бы гораздо вкуснее, если б ее посо¬
лить ...» (52, с.11).
Из свежего картофеля (тудудзэ) бикинские и иманские удэгейцы
готовят блюдо лянчи. способ приготовления которого аналогичен нанай¬
ской картофельной тале лянгсай, лянгсэ. Нанайцы также, как и удэ¬
гейцы, это блюдо готовят так: «Сырой картофель нарезали пластиками и
бросали в крутой кипяток, затем картофель вынимали и клали в бульон.
Бульон варился с мясом, в него добавляли чеснок, лобу, фасоль струч¬
ками (пережаренную в масле), свежие огурцы. Лянгсай готовили пре¬
имущественно летом, как только поспевал картофель» (79, с.117). Кро¬
ме этого способа приготовления блюда лянчи удэгейцы знают и другой.
Картофель нарезают соломкой, в виде тонкой лапши, ошпаривают его
кипятком и перемешивают с квашеным луком или соленой соей (дадя-
ни) (104, л.97-98).
Острые приправы к разным блюдам бикинские и иманские удэгей¬
цы делают из красного перца и сои. Перец мелко нарезают и обжарива¬
ют в масле. Жареный перец (ладже чаваса) понемногу кладут в жаре¬
ную рыбу, мясо и другую пищу. Другой острой приправой является
соленая соя (дадяни), приготовление которой требует большого терпе¬
ния и занимает много времени. Делают это блюдо в следующей последо¬
вательности. Спелую сою (хонду) очищают, варят и разминают до пре¬
дела густого теста, из которого лепят маленькие булочки. Эти булочки
накрывают чистой тряпкой и ставят на теплое место, на теплую печь.
Там они слегка подсыхают, после чего их сушат. На булочках во время
сушки появляется плесень (хунганани), которую удаляют водой и про¬
должают сушить уже на солнце. Хорошо высушенные булочки толкут в
«крупу» и засыпают в подсоленную воду. Глиняный сосуд (ангала) с
соей завязывают тряпкой и выставляют на солнцепеке. По утрам со-
109

держимое сосуда взбалтывают, появившуюся пену іафути) убирают
деревянной поварешкой (конди). Через 12-15 дней, чтобы содержи¬
мое сосуда не прокисло, добавляют много соли, перемешивают и по¬
лученную приправу (дадяни) можно употреблять с мясом или рыбой
(104, л.94-95).
В конце XIX в. удэгейцы, занимавшиеся огородничеством, овощи
заготовляли впрок в сушеном виде. «Кукурузу заготавливают даже на
зиму в сушеном виде, - писал В.А.Альфтан, - а картофель за неиме¬
нием теплого помещения сохраняют на зиму разрезанными на тонкие
пластинки и затем высушенными на солнце. От этого картофель совер¬
шенно теряет вкус и питательность» (4, с.35). Сушеный картофель
(огоу тудудзэ) преимущественно использовался в семье в голодное
время года или охотником во время зимнего промысла на мясных и
пушных животных.
Из кукурузной крупы, чумизы, пшена (хуангми) и риса (дзингми)
удэгейцы, а также орочи и нанайцы варят жидкую кашу (закта) без
соли и масла, густую кашу (гампа) без масла и густую кашу (лала) с
маслом (49, с.81). «Все решительно инородцы... - писал В.К.Арсеньев -
... большие охотники до риса. Рис они едят с жадностью и во всякое
время суток» (106, д.7, л.66).
Следующее блюдо удэгейцев - это рис и чумиза, сваренные вмес¬
те с растертой рыбьей икрой. Такая пища имеет вид молочной каши, она
очень питательна, но совершенно пресная и невкусная, потому что ва¬
рится и кушается без соли (106, д.2, л.243).
Густые каши из риса были любимой, но неповседневной пищей
удэгейцев, потому что все крупы стоили очень дорого (106, д.6, л.225).
и покупались в ограниченном количестве. И.П.Надаров еще в 80-х годах
XIX в. сообщал, что на одного человека на месяц приходилось 3600 г
пшена, или 120 г на один день (61, с.79).
Удэгейцы часто готовят разные супы (чоло), которые в зависимос¬
ти от той или иной комбинации овощей, круп, мяса и рыбы имеют раз¬
ное название. Суп с клецками и мясом удэгейцы называют пяртанга,
картофельный суп - саняу, похлебку из чумизы или пшена - закта,
суп из ячменевой крупы с мясом - мудю, заваруху с мясом - сигили-
ма (49, с.81).
В конце XIX в, удэгейцам от русских, иногда от маньчжурских
купцов или от японских рыбаков стала поступать мука (офо). Сначала
удэгейцы не знали, как пользоваться мукой, поэтому первый удэгейский
«блин» получился комом. Это сразу было замечено русскими исследова¬
телями. Так, С.Н.Браиловский отмечал, что удэгейцы очень плохо заме¬
шивают тесто для коржей (14, с.116). Замечание С.Н.Браиловского сви¬
1 10

детельствует. что мука для удэгейцев в конце ХІХ-начале XX в. была
новым, еще не освоенным продуктом питания. Мука хотя и пользова¬
лась большой популярностью среди удэгейцев, писал В.К.Арсеньев, но в
семьях из-за дороговизны и ее дефицита водилось мало, поэтому удэгей¬
цы даже в начале XX столетия ели лепешки из муки раз в неделю (106,
д.5, л.67). Как ни мало приходилось удэгейцам иметь дело с мукой, но
тем не менее почти все они знали нехитрый способ приготовления мно¬
гих видов мучных изделий.
Удэгейцы умели делать пресное (оптилэпа офо) и кислое тесто
(дзоти офо). Способ приготовления того и другого теста сохранился у
удэгейцев до наших дней в неизменном виде. Пресное тесто удэгейцы
готовят очень просто: муку (офо) замешивают на воде с солью и содой.
В конце XIX в. муку замешивали только на воде. Замешанное тесто
(мяна) тут же используется для приготовления лепешек була, мяна
силэни, коржей кактима, галяна и других изделий.
В конце XIX в. приготовлением лепешек из муки занимались толь¬
ко мужчины (4, с.36), а в 20-е годы XX в. обязанность печь лепешки
перешла к женщинам. Приготовленные на масле лепешки удэгейцы на¬
зывают кактима, а коржи, испеченные на сковороде или на плите без
масла, - галяна.
Коржи (кактима) жарят на сковороде (кактинку) или в котле
(лонко). Делается это так: от замеса отрывают небольшие кусочки тес¬
та (кяни), раскатывают их скалкой (гамдзянга), укладывают на сково¬
родку и заливают растительным или травяным маслом (сюдза эмони).
Иногда в лепешках делается 3-4 параллельных разреза, чтобы лепешки
быстрее прожаривались, или разрезают их на четыре части по диагона¬
лям (104, л.76-77).
С.Н.Браиловский отмечал, что удэгейцы «жарят коржи на бобовом
масле и нерпичьем жиру. Последнего рода печенье я сам ел целые неде¬
ли и находил их очень вкусными, особенно когда они только что сняты
с котла» (14, с.116).
Коржи (галяна) жарят на сковороде без масла, но тесто замеши¬
вается несколько иным способом, чем для лепешек (кактима). Замес
теста (мяна) раскатывается в большой тонкий блин (сагди пэи гяля-
на), в середину наливается растительное масло, которое пальцами пра¬
вой руки равномерно размазывается по всей поверхности блина. Затем
этот блин скатывают в плотную трубочку и придают ей вид спирали,
состоящей из витков, потом «спираль» сдавливают, как пружину, ла¬
донью правой руки в лепешку и раскатывают скалкой. Диаметр полу¬
ченной лепешки равен 10-15 см, а толщина - 1,5-2 см. После раскатки
на лепешке остается слабовыраженный спиральный рисунок (103, л.32).
111

Приготовление лепешек подобного вида нам приходилось видеть в нача¬
ле 70-х годов у иманских удэгейцев.
Коржи була и лепешки мяна селони чаше всего пекут в тайге,
когда под рукой нет сковородки. Это описал В.К.Арсеньев: «Крутое тес¬
то натыкают ... на палочку так.... чтобы оно имело плоский и тонкий
вид. Такие палочки с тестом втыкаются около огня в землю и поверты¬
ваются время от времени, чтобы тесто запеклось со всех сторон равно¬
мерно и не подгорело бы с одной стороны» (106. д. 10, л. 195). Коржи
(була) пекут на раскаленном камне. Они имеют круглую или продолго¬
ватую форму.
В торжественных случаях удэгейцы обязательно делают пельме¬
ни (бянчи). В.А.Альфтан указывал, что пельмени готовят почти с од¬
ним сахаром (4, с.35), но впоследствии они сахарную начинку стали
заменять мясным фаршем (сяндза) (104, л.78), который делается из
мяса изюбра, сохатого или других животных. Мясо нарезается ножом
так, как будто его пропускают через мясорубку. Затем добавляется
треть (по отношению к мясу) мелко нашинкованной капусты, десятую
часть зеленого лука, кладется по вкусу соль, и все это перемешивает¬
ся. Зимой, когда нет свежей капусты и зеленого лука, используется
лоба и репчатый лук, рис. 25.
Когда фарш для пельменей готов, в большой чашке (сагди янгтэ)
замешивают пресное тесто. Замес теста (монтолиги мяна) берут в ла¬
дони, большими пальцами продавливают его середину и получают тесто
в виде толстого кольца, которое разрывают и вытягивают до 30 см дли¬
ной и 3-4 см толщиной. Такое тесто бикинские удэгейцы называют
тагдила офо (104, л.78). От скатанного в валик теста отщипывают или
отрезают кусочки (кяни) и сплющивают их ладонью так, что получает¬
ся маленькая лепешечка (такдиса), из которой после раскатки скалкой
получается тонкий блинчик (ниани). На него кладут почти полную сто¬
ловую ложку фарша, перегибают пополам и защипывают, после чего
получается пельмень, по форме напоминающий крупный вареник. Варят
пельмени в кипящей, слегка подсоленной воде. Едят с бульоном и без
бульона (силэни) с острыми приправами, сделанными из дикорастущих
трав и домашних овощей.
В конце ХІХ-начале XX в. удэгейцы готовили лапшу с мясом (4,
с.35; 14, с.114), варили мясные клецки (пяртанга) и галушки (мянава
стили офо) (104, л.83). Удэгейский способ приготовления лапши, галу¬
шек и клецок аналогичен нанайскому (79, с.117-118).
Из пресного теста удэгейцы до наших дней готовят и паровые пам¬
пушки (готэ), способ приготовления которых также, как и ульчских
паровых лепешек (эпэ) (80, с.97) и нанайских (тэликулэухэ эпэ), оди-'
1 12

Рис. 25. 1 - процесс изготовления удэгейских пельменей (бянчи);
2 - ручная мельница (чиканку).
8 Зак.%0
1 13

паковый (79, с 117). На дно котла наливают немного воды, а стенки
обкладывают тестом. Котел закрывают крышкой и ставят на огонь. Че¬
рез 50-60 минут котел снимают с огня, вычерпывают воду и вытаскива¬
ют пампушку, которая по своей форме напоминает стенки котла. Затем
ее разрезают на куски и едят как в горячем, так и в холодном виде с
рыбой, мясом или другой пищей.
Бикинские и иманские удэгейцы пампушки (гопгэ) готовят не толь¬
ко из муки злаковых растений, но и из кукурузной муки, получаемой от
перемола зерен на каменных жерновах.
Удэгейцы готовили и до сих пор готовят мучные изделия на
пароварке. Она представляет собой обыкновенный чугунный котел,
установленный на очаг и накрытый крышкой или тазиком. В котел
наливают немного воды и кладут деревянную решетку (ляндзи), пок¬
рытую чистым лоскутом белой ткани (лугба). На ткань кладут тесто,
накрывают котел крышкой и держат пароварку на огне около одного
часа (104, л.79).
Бикинские и иманские удэгейцы в начале XX в. пользовались па¬
роварками с двумя и даже тремя решетками. В этом случае между ре¬
шетками вставлялась специальная приставка (бабу), сделанная из бе¬
ресты (103, л.29-30). Удэгейцы этих территориальных групп готовят из
кукурузной и пшеничной муки круглые булочки (оготоу), батоны (си-
гоу) и пампушки (пагоу) (104, л.82-83), рис. 26.
Из пшеничной муки удэгейцы делают пирожки (баудзе) с мясным
фаршем, круглые булочки (манту) без начинки и булочки (дубо) со
сладкой начинкой, приготовленной из фасоли (тули) и сахара (сэтэ).
Процесс приготовления пирожков аналогичен способу лепки пельме¬
ней. Для пирожков и пельменей используется один и тот же фарш
Разница между первым и вторым видами мучных изделий состоит в том,
что пирожки делаются из кислого теста и по размерам в 2-3 раза боль¬
ше пельменей. Длина пирожка достигает 14-15 см, ширина - 7-8 см,
толщина - 3-4 см (104, л.79). Едят пирожки как горячие, так и холод¬
ные с рыбой, мясом и супом.
Булочки манту и дубо удэгейцы едят не только как обычную пищу,
но и используют их в ритуальных целях. Булочки оставляют на столи¬
ках около захоронений или в священных местах, где обычно молятся
хозяевам природы.
Следует отметить, что мучная пища в конце ХІХ-вначале XX в.
являлась характерной в рационе питания только для состоятельных удэ¬
гейцев и случайной пищей для большинства семей удэгейцев, которые
ели ее в гостях у зажиточных сородичей или в кругу семьи только по
большим праздникам. «Муку орочоны почти не употребляют, - говорил

Рис. 26. Паровые булочки-батоны (сигоу).
И.П.Надаров об удэгейцах, - ... едят кушанья из муки только в китайс¬
ких фанзах, а также у тех орочонов, которые живут не в балаганах, а в
фанзах» (61, с.91), т.е. у зажиточных сородичей, которые давно пере¬
шли к оседлому образу жизни и занимались земледелием и огородни¬
чеством.
В конце XIX в. многие исследователи предсказывали, что крупы и
мука не займут ведущего места в рационе удэгейцев (4, с.35; 61. с.73-
99; 14, с.116, 123), обосновывая свои суждения экономическими усло¬
виями и хозяйственной деятельностью народа. Так, И.П.Надаров отме¬
чал, что «орочоны очень любят есть печеный хлеб и ... они... всегда
предпочитали хлеб и сухари ханшину. Едят орочоны мало хлеба только
потому, что он дается им очень дорого» (61, с.91). В 1895 г. В.А.Альф-
тан указывал, что в отличие от рыбных и мясных блюд удэгейцы «муч¬
ную пищу едят редко, т.к. сами хлеба не сеют» (4, с.35).
В 1901 г. С.Н.Браиловский писал, что удэгейцы употребляют в
пищу буду, кукурузу, рис, гречку, пшенную и пшеничную муку (14,
с. 123), но в это же самое время он подчеркивал, что эти продукты не
произвели переворота в пищевом рационе удэгейцев. «Рыба и мясо как
были искони, так остаются и поныне главными пищевыми продукта¬
ми» (14, с. 123).
Удэгейцы в полной мере познали мучную пищу и ее свойства толь¬
ко с 30-х годов XX в., когда каждая семья стала покупать муку в госу¬
дарственных магазинах по низкой цене и тогда оценили ее полезные, и
вкусовые качества. В наши дни мучйые изделия в пище удэгейцев зани¬
мают лидирующее положение.
8*	115

Спирт, табак, опиум. Торговые и культурные контакты с сосед¬
ними народами Азии принесли в культуру удэгейцев много хорошего, но
много и плохого Упэгейны уже в начале XX в знали многие вилы ово¬
щей. муку, специи и т.д., но они узнали и испытали на себе, что такое
табак, спирт и опиум. Спирт, водку (аи) и табак (дами) потребляли все
удэгейцы без исключения, а опиум был характерен только для бикинс-
ких и иманских удэгейцев, при этом бикинские удэгейцы опиум только
курили, а иманские удэгейцы с 60-х годов XX в. стали колоть в вены.
Табак курят не только мужчины, но и женщины, и даже 4-5-лет¬
ние дети. «Все удэгейцы, - отмечал В.К.Арсеньев. - и мужчины, и
женщины, и малые курят табак. Все дети имеют трубки. Кормление
грудью весьма продолжительно и затягивается иногда до 3-х и 4-х лет.
Иногда случается видеть мальчика, которого мать только что отогнала
от груди. Он чувствует себя обиженным, из глаз его текут слезы, он
садится к огню, достает свою трубку, набивает ее табаком и, всхлипы¬
вая. раскуривает ее угольком* (7, с.22). Курение табака с малых лет
пагубно сказывалось на состоянии здоровья как самого курильщика,
так и его потомства.
Спирт (аи) обычно разбавляют наполовину с водой и пьют во
время еды подогретым из маленьких фарфоровых чашечек (дзюндзя).
Употребление спирта или водки сопровождается кормлением духов,
хозяина огня Пудзя, у которых люди просят содействия в разных де¬
лах. Делается это так: перед тем как выпить водку, каждый пьющий в
первой рюмке мочит указательный палец, по капле бросает влево, на¬
право и перед собой, т.е. на восток, юг и север, или отливают немного
из чашечки в огонь. Этот же самый ритуал удэгейцы совершают и
перед охотой, когда просят хозяина гор Онку оказать им содействие в
удачной охоте (7, с.25).
Спирт к удэгейцам доставляли спиртоносы, которые под видом скуп¬
щиков пушнины «проникали в самые глухие места, где только жили
инородцы, и там, вдали от властей и всякого надзора, - писал В.К.Ар¬
сеньев. - спаивали туземцев и обирали их начисто» (6, с.7). Как мужчи¬
ны, так и женщины напивались до бесчувственного состояния. Они «те¬
ряли разум» и почти даром отдавали купцам добытую пушнину. «Страш¬
ным бичом для удэгейского народа была водка и опиум, - отмечал и
В.Г.Ларькин. - За водку и опиум в руки торгашей переходила вся добы¬
ча охотника - удэгейца» (42, с.25). Надо сказать, что опиум у удэгейцев
появился только в конце XIX в. и не без помощи китайских отходников,
которые научили их не только возделывать опиумный мак (фулигу), но
и курить его. «Опиум за последнее время настолько распространился
между орочонами, - сообщал в начале XX в. один из исследователей

удэгейцев В.Ефимов. - в особенности по рекам Хор. Бикин, Иман, Сандо-
ваку и Уссури, что орочоны почти все курят, за исключением малолет¬
ков» (29. с. 153) Курят только чистый опиум (даяна) при помощи специ¬
альной трубки и других приспособлений (106, д.7. л.66; 104, л.99—101).
Заядлые курильщики очень страдали, когда не было опиума. Физичес¬
кие муки от некурения делали человека неспособным к работе, парали-
зовывали волю, производили упадок духа и такое мучительное общее
состояние, что человеку легче было убить себя, чем далее переносить
свои страдания (77, с.267).
Традиционная утварь. Вся домашняя утварь удэгейцев была
самодельной и покупной. Самодельная утварь изготовлялась из берес¬
ты, прутьев тальника, кости и дерева. Покупная была из металла, фар¬
фора и глины.
Из бересты удэгейцы делали чашки (хаса), ковши для воды (соу),
ведерки для воды (мулэхи). солонки (даугу). цилиндрические коробки
(могэ) и др., рис. 27.
Чашки, ковши и ведра (107, № 4001-5, 6; 105, л.272) делаются
следующим образом: «вырезали кусок бересты четырехугольной формы.
Каждую сторону заготовки широко заворачивали, на углах получалось
Рис 27 I - ведро (мулэхи) для воды,
2 - чашка (хаса) для еды; 3 - ковш для воды (соу).

нечто вроде треугольных ушек, которые загибали назад. Ушки загнутых
концов точно сходились посредине, но не находили друг друга. Этим и
объясняется олинаковяя высота стенок берестяной посупы» (49. с 80
Загнутые ушки прихватывались берестой или деревянным ободом, при¬
шитым к бересте сухожилиями.
Цилиндрические коробки (сафулиги) для хранения ложек и па¬
лочек для еды, коробки (могэ) для хранения швейных принадлежнос¬
тей и др. изготовлялись из куска бересты прямоугольной формы (107,
№ 4001-2, 4; 108, № 1542, 3832). Береста свертывается в виде цилинд¬
ра. Края, заходящие друг на друга, сшиваются. Снизу к полому цилинд¬
ру пришивается берестяное круглое дно. Верх и низ коробки обрамляет¬
ся тонкими деревянными обручами, сделанными из веток тальника, и
обматывается через край сухожилиями, а бока украшаются резным или
тисненым орнаментом.
Маленькие берестяные сумки (нича комохи), предназначенные для
сбора ягод, и большие сумки (сагди камней) - для хранения сухих трав
и продуктов изготовлялись из длинной полосы бересты четырехугольной
формы (104, л. 170). Береста сгибалась по короткой стороне, а бока сши¬
вались нитками. Углы дна подгибались, верх обрамлялся широкой орна¬
ментированной полосой. Сумку (комохи) еобиральщицы дикоросов веша¬
ли за ремешок на шею, освобождая этим самым обе руки при сборе ягод.
Для провеивания кукурузы бикинские, хорские и иманские удэгей¬
цы имеют веялку (пиуданку). которая напоминает большой совок, сде¬
ланный из бересты или сплетенный из тонких прутьев тальника. Из
прутьев тальника удэгейцы делают дуршлаги и корзины (конзо). Дур¬
шлагом достают вареное мясо или рыбу из котла, пельмени или другую
пищу. Корзины удэгейцы плетут с одной общей ручкой или двумя, рас¬
положенными по сторонам (1-3, л. 142; 104, л. 174). Корзина с одной
ручкой использовалась для сбора ягод и других дикоросов, а вторая -
для переноски с берега реки рыбы, мяса и других продуктов. Корзины
плести удэгейцы научились от русских переселенцев еще в конце XIX в.
Каждая удэгейская семья имеет костяной нож (сугбунку), сделан¬
ный из бедренной кости изюбра. Этим ножом снимают кожу с рыбьей
тушки. Костяной нож хорош тем, что им никогда не испортишь рыбью
кожу, необходимую для пошива одежды и обуви. Обычно лезвие ножа
затачивается с обеих сторон. Размеры костяных ножей примерно одина¬
ковы у всех удэгейцев. Они в длину достигают 20 см, но у самаргинских
удэгейцев нам удалось зафиксировать костяной нож длиной 28 см.
Из капа (кандама) удэгейцы вытачивают чашки (кандама мохо)
для еды, из отрезка ствола дерева вырубают корытца (ото) (108, № 492),
предназначенные для промывки мяса, рыбы или хранения внутреннего
1 18

сала медведя или барсука. Из деревянных отшепов вырезают ложки
(унинга), палочки для еды {сафугу) и палочки для наколки мяса {сук-
пи). поварешки (кпнди) и большие ложки (югэ) для снятия пены, лопа¬
точки и другие кухонные предметы. Кроме самодельной кухонной и дру¬
гой утвари удэгейцы пользуются и покупной. Из металлической посуды
в середине XIX в. самыми ценными были котлы (103, л. 135-139), кото¬
рые сохранились до наших дней. Они играли большую роль при рожде¬
нии ребенка, при внесении калыма {той) во время заключения брака,
при наложении штрафов {байта), а также при снаряжении покойника в
Рис. 28 1 - разделочная доска (удаки) и нож (кусигэ); 2 - палочка сукпу; 3 -
деревянная лопаточка (йохова сигилинку); 4 - поварешка (конди); 5 - большая
ложка (югэ); б - палочка для еды (сафугу).
I 19

загробный мир (бунигэ). «Маньчжурские купцы ... заметив, какую цен¬
ность для них представляют котлы, стали требовать за каждый котел
столько собольих шкурок, сколько он мог вместить их по краев, уминая
рукою» (II. с. 199). рис. 28.
Котлы различаются между собой размерами и внешним видом. Ма¬
ленькие котлы (йохо) чаще бывают с плоским дном и двумя проволоч¬
ными ручками. Емкость этих котелков колеблется от 3 до 5 литров
воды. Большие котлы (лонко) вмещают от 10 до 100 литров воды. В
таких котлах обычно греют воду, рис. 29.
Котлы и котелки на очаг устанавливают разными способами: на
трех сырых палках, вбитых в землю, на трех камнях, наконец, котлы
подвешивают к деревянному крючку или треноге (олонки) (60, с.20). На
верхних концах палок треноги имеется отверстие, через которое проде¬
вается веревка для подвешивания деревянного крюка (обо) с нескольки¬
ми зарубками, позволяющими регулировать высоту котла над огнем.
Когда на котле ушки (коляни) плоские и расположены горизонтально,
вместо крючка применяют деревянные ручки (сангка) (106, д.6, л.87).
Моют котлы специальным венчиком (соболи) или хвощом (сукта).
Состоятельные удэгейцы жестяные и бронзовые чашки (мохо)
выменивали у староверов (11, с.200), китайцев и корейцев. «Еще не¬
давно, - писал В.К.Арсеньев, - шесть лет тому назад (в 1901 году. -
Ред.) китайские купцы-хищники, проникая на лодках морем, продавали
жестяные чашки по одному рублю за штуку, которые во Владивостоке
стоили по 7 коп., уверяя орочей, что чашки эти серебряные. Когда же
старообрядцы на р.Амгу продали орочам две чашки по 20 коп., орочи к
ним отнеслись с недоверием» (106, д.6, л.250).
Большой роскошью считались бронзовые чашки (мохо) с крышка¬
ми (воктэ) корейского производства (103, л.42-45). «...Медные и брон¬
зовые миски с крышками, в одном приборе 28 штук разных размеров:
самые большие 6 стаканов, - сообщал Насекин, один из русских иссле¬
дователей Приамурья в конце XIX в., - а самые малые - четверть стака¬
на ... прибор... бронзовый оценивался 25-35 рублей» (63, с.24).
Каждая семья удэгейцев имеет большой медный чайник (чуанд-
за) и таз (янгтг). В тазу мыли посуду или хранили сухие и сыпучие
продукты.
Из покупного железа и старых железных котлов удэгейцы делали
ножи (кдсигэ) с прямым лезвием и ножи-рубанки (афели) с длинным
кривым лезвием, съемные остроги (дзогбо), трехзубые остроги (мэимэ),
рыболовные крючки и другие предметы быта.
Фарфоровая и глиняная посуда была редкостью. Ее имели только
зажиточные семьи. К такой посуде следует прежде всего отнести фар-
1 20

форовую маленькую чашечку (бзюндза), из которой пьют водку, глубо¬
кую тарелку из белого фарфора (пилаи), предназначенную для еды рыбы,
мяса, лепешек и пругих продуктов: глубокую тарелку (пинбана). кото¬
рая использовалась для густой и жидкой каши, супов и жидкостей; фар¬
форовую цилиндрическую вазу (намэ), которая использовалась удэгей¬
цами для хранения ложек и палочек для еды (104, л. 177).
Глиняная посуда у удэгейцев встречается чаше, чем фарфоровая.
Это были обычно небольшие сосуды емкостью на 1 -2 литра воды или
небольшие корчаги, емкостью до двух ведер. Все глиняные горшки удэ¬
гейцы называют апгала. В отличие от удэгейцев нанайцы глиняные
сосуды в зависимости от емкости и формы называют разными термина¬
ми. У них имелись сосуды, которые вмещали от 7 до 20 ведер воды (79,
с. 126). Иметь такие большие корчаги могло только оседлое население, а
для большинства удэгейцев, ведущих полукочевой образ жизни, такие
глиняные бочки были бы только лишней тяжестью, поэтому удэгейцы
имели только маленькие и средние сосуды, использовавшиеся для хра¬
нения жира и масла, рис. 30.
Имелась у удэгейцев и ручная мельница ічиканку), состоящая из
двух каменных жерновов с насечками, на которой перемалывалась куку¬
руза и зерновые культуры. В центре верхнего жернова - два отверстия,
куда засыпают зерно. На верхнем жернове - две ручки, с помощью
которых удэгейцы вращают жернова. При вращении зерно перемалыва¬
ется в крупу, а при вторичной перемолке - в муку. Мельницы были
большие, приводимые в действие при помощи рычага, и малые - ручные
(105, л.280). Такие же мельницы были и у нанайцев (79, с. 142).
Стеклянная посуда была почти неизвестна. Только отдельные
удэгейцы иногда приобретали у русских переселенцев бутылки (ту-
кули) и стаканы, поэтому этими вещами удэгейцы очень дорожили и
гордились ими.
Примерно таков перечень основной утвари, которой располагали
удэгейские семьи в конце ХІХ-начале XX в. С течением времени кухон¬
ная утварь постоянно изменялась, заменялась новыми, более совершен¬
ными формами. Посуда фабричного производства в начале XX в. все
больше и больше вытесняла самодельную, но тем не менее, националь¬
ная утварь еще долго преобладала.
Современная пища и утварь. В середине 30-х годов все группы
удэгейцев были объединены в коллективные хозяйства и, оставив свои
многочисленные стойбища, переселились в новые поселки русского типа,
построенные советским государством. Это дало возможность интеграл-
союзу осуществить программу наиболее полного, так называемого се-
122

Рис. 30. Глиняные сосуды (ангала).
верного обеспечения. По этой программе «охотники получали часть охот¬
ничьих товаров бесплатно, а часть - за низкую цену» (89, с.30). Кроме
того, сельпо давало возможность каждому охотнику брать аванс в пре¬
делах 300-400 руб. и на эти деньги закупать все необходимое для со¬
держания семьи и ведения охоты. Когда охотник приходил с промысла,
он сдавал пушнину и получал окончательный расчет (105, л.219). Эти
меры способствовали улучшению материального благосостояния народа
и обеспечению его различными продуктами и предметами быта. В мага¬
зинах сельпо интегралсоюза удэгейцы имели возможность брать в боль¬
шом количестве муку, рис, масло, жиры, консервы, сахар и многие дру¬
гие продукты, что существенно сказалось на традиционных заготовках
впрок продуктов питания.
С созданием промысловых артелей и колхозов мясо и рыбу удэгей¬
цы стали не вялить и коптить, а солить. Новый способ приготовления
123

быстро вошел в быт и распространился среди всех удэгейцев. В наши дни
мясо и рыбу вялят только отдельные семьи, но в очень малом количестве.
В кяиргтвр rjp пикятйгя удчгрццы испппьаѵют в пиіцѵ глгійнѵ'ю крат¬
ную икру. Способ ее засолки удэгейцы переняли у русских переселен¬
цев. Делается это так: перед засолкой икру ошпаривают кипятком, что¬
бы отделить ее от пленки. Затем в ивовом дуршлаге (дзаули) икру про¬
мывают в проточной воде. Когда вода полностью стечет, икру засыпают
в эмалированный сосуд и заливают соленым тузлуком, который по кон¬
центрации считается хорошим, если всплывает очищенный картофель.
Из традиционных блюд наиболее часто встречается тала, при¬
готовленная из ленка или хариуса. Особенно часто талу едят на ры¬
балке и охоте.
Некоторые блюда, употребляемые в наши дни. готовят иным спо¬
собом, чем прежде. Например, теперь жеваная пища (солими) переста¬
ла бытовать, а ее старое название сохранено и перенесено на блюдо,
которое готовится таким способом: юколу в течение короткого времени
целиком варят в котле, затем мелко перетирают или пропускают через
мясорубку. Содержимое солят, заливают соевым маслом или топленым
жиром, перемешивают и едят в горячем виде.
Изменился и способ приготовления тушеной рыбы. Так, хорские и
бикинские удэгейцы рыбу заворачивают в плотную бумагу (кальку) и
ставят в пароварку, где она варится в собственном соку.
Большинство национальных блюд, ранее заготовлявшихся впрок, в
наши дни перестали делать. Удэгейцы уже не готовят из рыбы паштет
(хумтэ), потому что его с успехом заменяют консервы заводского приго¬
товления. Исчезло и блюдо из толченых костей (идяна). не употребляют¬
ся в пишу коренья цветка дикой лилии (гела) и мухоморы (99, л.281).
Из растительной пищи в наши дни удэгейцами употребляются только
разные ягйды, плоды, орех-и и листья лекарственных трав, которые во
множестве произрастают в местах расселения народа.
В годы советской власти огородничество распространилось среди
всех территориальных групп удэгейцев. В большом количестве появи¬
лись разные овощи, которые используются удэгейцами как в натураль¬
ном виде, так и для приготовления салатов, борщей и т.д. Так, напри¬
мер, до сих пор удэгейцы из свежих огурцов (хонгу), зеленых стручков
фасоли (тули), укропа (канчейни) и петрушки (сянчвйни) делают очень
вкусный огуречный салат (хонгучени).
Любят они жареную, вареную или пареную тыкву (сигули), а ее
семечки {сигули иктони) заменяют любимые лакомства удэгейских
ребятишек.
1 24

Сохраняют картофель, свеклу, морковь, редьку и другие овощи в
свежем виде в погребах, а помидоры, огурцы и капусту солят в деревян¬
ных бпчкйѵ мпи пиняныѵ кппчягях Из всех пвошей няибтыиѵю попу¬
лярность приобрел картофель, ранее известный только бикинским и
иманским удэгейцам. Теперь картофель для всех удэгейцев стал одним
из важнейших продуктов повседневной пищи. Быстрое распростране¬
ние картофеля и других овощей среди удэгейцев объясняется тем, что
они для народа напоминают корни и клубни разных диких растений,
употреблявшихся в прошлом в вареном и сушеном видах.
Многие продукты, ранее известные удэгейцам в ограниченном ко¬
личестве, без труда заняли свое место в питании народа и стали для
него обычным. В конце 20-х-начале 30-х годов удэгейцы впервые в пол¬
ной мере познали мучную пишу. В наши дни мука и необходимые к ней
компоненты свободно приобретаются в магазинах. Хозяйка может при¬
готовить любое мучное блюдо, когда ей захочется. Удэгейские женщи¬
ны быстро научились делать кислое тесто (дзоти офо), которое готовят
при помощи дрожжей безопарным способом (35, с. 135). Из кислого тес¬
та они пекут булочки, пирожки, а из пресного на пару готовят пампуш¬
ки. Пирожки делают с соленой, кислой и сладкой начинкой, научились
женшины печь и сдобные булочки с маком, жарить в масле пончики и
хворост, делать и варить мелкие пельмени и вареники.
В современных условиях каждая удэгейцская семья имеет любые
крупы, которые являются почти основной пищей. Больше всего удэгей¬
цы используют в пищу пшено, рис и гречку, из которых варят каши и
готовят супы. До сих пор старые удэгейцы варят и кушают жидкую,
несоленую пшенную или рисовую кашу (дзакта) или густую кашу с
маслом (лала) и без масла (гампа).
Гораздо труднее проникали в быт те продукты, которые ранее были
неизвестны людям. Так, например, «с трудом входили в употребление
молочные продукты у тех групп удэгейцев, которые раньше не видели
рогатого скота» (99, л.279). Удэгейцы отказывались пить молоко, считая
его белой кровью. Теперь удэгейцы с удовольствием едят молочные про¬
дукты, но в очень ограниченном количестве, потому что у удэгейцев
коров мало. В магазины молочные продукты - молоко, кефир, сметана и
др. - завозились редко, а с начала 90-х годов вообще завоз этих продук¬
тов прекратился.
Дурные привычки, приобретенные удэгейцами в прошлом, продол¬
жают бытовать и в наши дни. Почти все взрослые мужчины и некоторые
женщины продолжают курить табак, сигареты и папиросы, а при удоб¬
ном случае не отказываются и от спиртных напитков.
125

В годы советской власти особенно большие изменения произошли
в составе пищи грудных детей. «Если раньше детей кормили сырой же¬
ваной рыбой тг> трпррь их кормят моттком. манной маніей кисетями и
т.д. Улучшение нишевого рациона детей резко сократило период корм¬
ления их грудью» (99, л.276), что положительно сказалось на здоровье
женщины. Дети школьного возраста, как правило, питались отдельно от
родителей, потому что все они находились на довольствии в школах-
интернатах и кормились четыре раза в день - завтрак, обед, полдник и
ужин. Питание детей было полностью под контролем медицинских ра¬
ботников, которые участвовали в составлении меню на неделю вперед.
Составлялось меню с учетом определенной калорийности пиши.
Ежедневно дети получали сливочное масло и молочные продукты, при¬
готовленные из сгущенного или сухого молока. Ограничений в питании
детей практически не было. Каждый ребенок получал столько еды, сколько
полагается детскому организму.
«С новыми продуктами проникли к удэгейцам и новые более куль¬
турные способы приготовления пищи. Появление железной печки, со¬
действовало распространению жарения и варки пищи» (99, л.279). Мно¬
гие хозяйки стали обзаводиться различной кухонной утварью, которую
покупали в сельпо интегралсоюзов. По недорогой цене удэгейцы поку¬
пали металлические чашки, чайники, сковородки, котлы, ложки и дру¬
гие необходимые предметы быта.
В военные годы торговля предметами быта и кухонной утвари была
ослаблена. Удэгейцы вновь стали делать традиционную утварь и пользо¬
ваться ею. Однако в начале 60-х годов появилась возможность приобре¬
тать разную фабричную утварь: ложки, ножи, вилки, алюминиевую,
эмалированную и стеклянную посуду, ведра и т.д. Одновременно с но¬
вой кухонной утварью продолжали служить и старые берестяные чаш¬
ки, ковши, солонки, коробки и многие другие предметы быта.
В 80-е и последующие годы кухонная утварь удэгейцев постоянно
дополнялась, изменялась и заменялась новыми, более совершенными
формами. Теперь глубокие и мелкие тарелки, чайные и кофейные круж¬
ки, чайники из белого фарфора и другая посуда, некогда представляв¬
шая большую редкость и ценность, имеется в любой семье. Отдельные
удэгейские семьи, преимущественно из местной интеллигенции, имеют
хрустальную и стеклянную посуду импортного производства.
Современная кухонная утварь так быстро вошла в быт удэгейцев,
что они стали пренебрегать своей национальной утварью и перестали ее
изготовлять, ссылаясь на то, что легче купить в магазине, чем делать
самим. Только у самых старых удэгейцев еще можно встретить в пользо-
126

вании современную и одновременно национальную утварь До сих пор
еще встречаются в быту у стариков палочки для еды, берестяные чаш¬
ки тррррянные ппвяррщки медные чайники фарфпппрыр старые чашки
и другие предметы кухонной утвари.
Следует особо отметить, что с 1991 г. жизнь удэгейцев резко ухуд¬
шилась. Повсеместно интернаты ликвидированы. Дети теперь питаются
дома. Однако материальное и финансовое положение у большинства удэ¬
гейцев очень низкое. Есть семьи, где дети не едят досыта хлеба, а о
сладком и вкусном и говорить не приходится. В тяжелейшем положении
оказались те семьи, где есть безработные кормильцы, пенсионеры или
инвалиды. Российское государство полностью игнорирует нужды корен¬
ного населения и практически ставит аборигенов на грань вымирания.
і
«
I 27

ГЛАВА 4
СПОСОБЫ И СРЕДСТВА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ
Традиционные способы и средства передвижения удэгейцев тесно
связаны с физико-географическими условиями местности и зависят от
хозяйственной деятельности.
Удэгейцы в поисках пищи осваивали водные и сухопутные пути сооб¬
щения. Одну половину года (май-октябрь) они проводили на воде, поэтому
водные пути сообщения, проходившие по рекам Бикин, Иман, Уссури, Са-
марга, Хор, Анюй и многим другим, были хорошо изучены охотниками и
рыболовами. Хорошо они знали и таежные тропы. В поисках диких зверей
и корня женьшеня удэгейцы уходили за сотни километров от своего жили¬
ща, пересекали долины, перевалы, реки и хребты. Во время переходов они
узнавали новые сухопутные пути, прокладывали тропинки и помечали путь
зарубками на деревьях, которые имели различное значение.
При передвижении удэгейцы часто совмещали водные пути сооб¬
щения с сухопутными. Примером такого передвижения могут служить
два пути от р.Бикин через хребет Сихотэ-Алиня к побережью Японского
моря и три пути с Бикина на р.Иман (78, с.49-50).
Водные средства передвижения. Удэгейцы передвигаются по воде
на лодках-долбленках. Исходя из классификации В.В.Антроповой, эти лодки
по конструкции носа и другим деталям относятся к двум типам - это
остроконечные лодки и лодки с лопатообразным носом. Оба типа лодок
изготовляются по так называемому амурскому варианту (34, с.114).
К первому типу лодок-долбленок амурского варианта принадле¬
жит оморочка (утунгиэ), ко второму - лодка с лопатообразным но¬
сом (ана), которая известна русским переселенцам XIX в. под назва¬
нием бат (60, с.19).
Изготовляется бат из толстого тополя іамигда), достигшего воз¬
раста 250-300 лет. Обычно толщину дерева удэгейцы определяют на
глаз или расстоянием от локтя согнутой к груди руки до кончиков паль¬
цев вытянутой в сторону другой руки (106, д.38, л.78). Найдя дерево
необходимых размеров-, удэгеец валит его в нужную сторону, а в пень
втыкает веточку того же дерева. Веточка символизирует душу дерева
(соогини) (106, д. 11, л. 17). Это делается для того, чтобы дерево не
умирало. Если не воткнуть веточку в пень, считают удэгейцы, то дерево
погибнет, поэтому лодка, сделанная из такого дерева, обязательно пе¬
ревернется и погубит своего хозяина. Удэгейцы не умели плавать, и
жизнь человека обрывалась сразу же, как он попадал в глубокую воду.
128

Спасать тонущего запрещалось, потому что по поверью считалось, что
тонущий человек нужен был хозяину воды. Забирать жертву у духов и
хозяев природы запрещалось Если тонущий сам не выбирался из воды,
он погибал. Нельзя было делать лодку и из выброшенного на берег дерева
(6, с. 15), потому что душа этого дерева, как думали удэгейцы, находилась
в загробном мире (бунигэ). Лодка, сделанная из поваленного бурей леса,
считали удэгейцы, тоже погубит своего хозяина (106, д. 11, л.21).
Аналогичное мнение существует не только у удэгейцев и других
тунгусоязычных народов Приамурья, но и у палеоазиатов Нижнего Аму¬
ра и Сахалина - нивхов, потомков древнейшего населения юга Дальне¬
го Востока. Сохранение такого анимистического мировоззрения объяс¬
няется длительным господством родового строя, который, как пояснял
Ф.Энгельс, «... предполагал Крайне неразвитое производство, следова¬
тельно, крайне редкое население на обширном пространстве, отсюда
почти полное подчинение человека враждебно противостоящей и непо¬
нятной ему окружающей природе, что и находит свое отражение в детс¬
ких наивных религиозных представлениях» (97, с. 106-107).
От комля поваленного дерева отмеряют 5-8 м и отделяют от ос¬
новной части. Полученное бревно поднимают на специальные козлы и
поворачивают так, чтобы горбинка на стволе приходилась кверху. С
помощью топоров и острых палочек снимают кору и бросают на землю
под ноги. Лодку начинают делать с днища, для этого стесывают топора¬
ми заболонь и частично сердцевину. Одновременно делают срез кормы
и намечают лопатообразную часть носа, которую всегда делают со сто¬
роны комля. Когда дно выравнивают, удэгеец берет шнур, натирает его
углем и намечает линию бортов. Корпус лодки тщательно обрабатывают
топориком (хэмэнгку). Бока лодки стесывают так, чтобы придать им
гладкую и выпуклую форму. После этого заготовку переворачивают,
ставят на дно и размечают внутренность бата. Из середины лодки древе¬
сина вырубается большими кусками с помощью топоров и клиньев. Для
окончательной отделки лодки и особенно ее внутренних стенок исполь¬
зуется тесло с вогнутым лезвием (досингку) (106, д.28, л.78-80). Тес¬
лами осторожно выбирают лишнее дерево с бортов. Толщину бортов
(тактани), доведенную до 1,5-3 см, мастер определяет на ощупь. Дни¬
ще {кони) делается зауженным и в два раза толще, чем борта лодки.
Этим добивались большей прочности и устойчивости бата, потому что
центр тяжести находится под водой. Днище бата имеет продолжение в
виде полутораметровой чуть закругленной лопаты, приподнятой над
поверхностью воды (4, с.35). У основания лопатообразного носа делает¬
ся сквозное отверстие, через которое выходит вода, попавшая на лопа¬
ту. Выделанная разными топориками и теслами лодка, переносится от
129
9 Зак.960

130

места ее изготовления к берегу реки. Там она устанавливается на катки,
полней равномерно раскладывается береста и поджигается. Это делалось
для того, чтобы распарить бат для распорки бортов в стороны, просѵшить
дерево и осмолить лодку дымом бересты (106. д.28, л.81), рис. 31.
По обычаям удэгейцев нельзя распаривать и завершать лодку на том
месте, где она изготовлялась. Этот предмет, предназначенный для челове¬
ка, должен быть сделан там, где он будет ему служить. Если лодку пол¬
ностью завершить в тайге, считали удэгейцы , то для ее хозяина наступит
быстрая смерть и лодка станет последним его пристанищем.
Во время опаливания борта изнутри лодку распирают палками,
которые устанавливаются так: один конец палки ставится на левую сто¬
рону в край соединения борта с днищем, а другой - ближе к кромке
правого борта лодки. Затем напротив устанавливаются такие же рас¬
порки, но только концы направлены наоборот. Потом через 25-30 см
ставится вторая пара распорок, третья и т.д. В конце концов, вся внут¬
ренняя часть лодки покрывалась многочисленными распорками, при
помощи которых растягивались в стороны борта лодки и исправлялись
их искривления. Пока борта находились в растянутом положении, встав¬
лялись постоянные перемычки (уки) в количестве 5-7 штук. Распорки
подтягивались топором в ту или иную сторону, и лодка оставлялась в
таком положении, чтобы она остыла. Через 2-3 дня распорки выбива¬
ются. затем лодку перетаскивают по каткам к воде (104, л. 103-104).
У правильно изготовленного бата, корма (амяни) и лопатооб¬
разный нос (нифугани, нифони) несколько загнуты кверху. При пла¬
вании по реке нос бата не разрезает воду, а как бы взбирается на
нее. Поэтому на бате переплывают даже самые мелкие реки с мно¬
жеством перекатов (12, с.44).
Баты были маленькие и большие. Малые баты длиной около 4 м
предназначаются дня перевозки легких грузов и рассчитаны на двух чело¬
век (60, с. 19). Средняя длина большого бата достигает 7 м, длина носа -
1,5 м, ширина лодки - I м, а высота от днища до края борта - 50-60 см,
толщина бортовых стенок колеблется от 2 до 3 см. Грузоподъемность такой
лодки достигает одной тонны (46, с. 147-148). Груз на лодке располагается
посредине, а люди находятся на корме и у носа бата (106, д.4, л.777).
На изготовление одного большого бата двум удэгейцам требуется
две недели. Восемь суток уходит на заготовку и сушку материала и
шесть дней - на вырубку самой лодки. При острой необходимости бат
можно было сделать за 3-4 дня (106, д. 12, л.2), но в этом случае лодку
делают из свежесрубленного дерева.
Другой разновидностью лодки-долбленки является оморочка, кото¬
рую хорские удэгейцы называют утунгиэ, бикинские и иманские - угда,
а самаргинские - нича угда.
9*	131

По конструкции лодка (угда) несколько отличается от бата. Дно
оморочки овальное, а корма и нос имеют заостренную форму. Оморочки
имеются ѵ всех территориальных групп удэгейцев. Ее длина бывает от 5
до 6 м, ширина бортов - 60 см, высота от днища до края бортов - 25 см,
толщина бортов около 2 см (104, л. 104). Делается оморочка из тополя
или липы. Процесс изготовления оморочки и бата почти одинаковый.
Баты и оморочки передвигаются при помощи весел и шестов, кото¬
рые применяются в зависимости от разных ситуаций. Когда удэгейцы
поднимаются вверх по реке на бате, они отталкиваются шестами (гау),
вырезанными из тальника. Длина шестов достигает трех и более мет¬
ров. Удэгейцы старались вести лодку вдоль берега, где глубина и ско¬
рость течения меньше, чем на середине реки. Управляют батом обычно
два человека, один из них стоит на носу, а другой - на корме (7, с.22).
Если в лодке находилось несколько человек, то из них выбирается са¬
мый опытный, хорошо знающий фарватер реки. Он садился на корму.
Если требовалось приналечь на шесты, он громко подавал команду: «Га».
Это означало: «Вперед». В этом случае все дружно шестами проталки¬
вали лодку по реке (106, д.4, л.794-795).
При подъеме лодки вверх против течения реки удэгейцы часто впря¬
гают в бат несколько собак, которые помогают тянуть лодку. «Собаки
употребляются здесь везде для езды, и не только зимой в нартах, но и
летом на бечеве при плавании в лодках» (22, с. 127), - отмечал М.И.Ве-
нюков в 60-х годах XIX в.
Удэгейские женщины так же, как и мужчины, хорошо владеют
искусством плавания на лодке. При спуске по реке женщина всегда
находится на корме, а мужчина как более ловкий и сильный стоит с
шестом на носу и управляет лодкой. При переправе вверх по реке они
местами меняются. Женщина переходит в носовую часть лодки, а муж¬
чина - на корму (106, д.2, л.221).
При переправе с одного берега на другой удэгейцы пользуются
шестом и однолопастным веслом (коктосу), длина которого 150 см.
ширина лопасти - 15 см, толщина лопасти - 1 см, длина ручки - 60 см,
а ее диаметр - 3 см. Во время переправы лодку пускают по течению.
Удэгеец, стоящий на корме, заменяет шест на весло, а другой на носу
лодки при подходе к противоположному берегу, орудуя шестом, не дает
лодке развернуться бортом к течению. Однолопастное весло использо¬
валось и при спуске лодки вниз по течению. Лодка пускалась по фарва¬
теру реки и управлялась человеком, стоящим на корме. При подходе к
перекату лодку разворачивают и пускают кормой вперед, чтобы ее не
захлестнуло волной (46, с. 148).
Двухлопастное весло (ванмису) применяют только при плавании
на оморочке по заводи или реке с тихим течением.
132

Плавание на бате требует осторожного и умелого обращения с
ним, так как он очень валкий и легко переворачивается, Большое уме¬
ние требовалось и при управлении оморочкой «Для человека незнако¬
мого с оморочкой плавание на ней даже в сидячем положении очень
трудно, - подчеркивал А.Л.Белькович, - так как она очень легка и
валка на воде и малейшее неосторожное и неловкое движение ведет к
тому, что оморочка опрокидывается, а сидящий в ней неопытный пло¬
вец, падает в воду; каждый же орочон совершенно свободно плавает на
оморочке стоя, чувствует в ней себя как дома и нередко только быстры¬
ми поворотами своего корпуса он заставляет свое легкое суденышко
поворачиваться кругом и в стороны» (13, с.29).
Если бат использовался для перевозки грузов или при перекочев-
ках с одного места на другое, то оморочка применялась для охотничьих
целей. Отправляясь на охоту в ночное время, удэгеец укладывает перед
собой на фигурные перемычки (уки) ружье (меуса) и берет специально
предназначенные только для охоты короткие весла (мэгу). длина кото¬
рых не превышает 50-60 см. Чтобы весла не потерялись, их привязыва¬
ют за ручки ремешками. Соединенные весла вешают на шею, берут за
концы ручек и гребут с подветренной сторо’ны по реке недалеко от бере¬
га. Малые размеры весел позволяют избегать лишнего шума и всплес¬
ков, что дает возможность незаметно подплыть к зверю на водопое.
Когда охотник приближается к зверю, он без малейшего шума выпуска¬
ет весла из рук в воду, тихо берет ружье и стреляет.
Кроме весел (коктосу, ванмису, мэгу) и длинных шестов (гау) в
каждой оморочке имеется и пара шестов (гауга), которые применяются
во время охоты в мелких и тихих заводях. Удэгеец, подплывая к зверю
на водопое, держит короткие шесты в обеих руках и отталкивается ими
от дна протоки. Это делается так умело и тихо, что ни одна капля с
шестов не падает в воду. Когда охотник подплывает к зверю на близкое
расстояние, он втыкает шесты в дно протоки и стреляет. Вместе с уби¬
тым животным шесты забирают в лодку.
Исследователь Приморья Пель-Горский в конце XIX в. сообщал,
что удэгейцы делают лодки из бересты, «но ввиду их крайней непроч¬
ности они в настоящее время выходят из употребления» (70, с.36). Мы
сомневаемся в объективности этого сообщения, ибо все старые удэгей¬
цы, у которых нам приходилось получать этнографический материал,
утверждают, что берестяных лодок удэгейцы не делали. Очевидно Пель-
Горский, работая среди удэгейцев Уссурийского края, принял за удэгей¬
ца какого-то нанайца, имевшего берестяную оморочку, или видел удэ¬
гейца с нанайской оморочкой. Таким образом, он допускал ошибку и
приписывал удэгейцам то, чего у них в конце XIX в. уже не было.
133

В.В.Подмаскин в 70-х годах XX в. также указывал, что удэгейцы
имели берестяную лодку под названием таламу угда (101, л.29). Опи-
гятельнпр название берестянпй ппдки — тя.пямѵ ѵпя я вернее тааѵмя
угда, записанное у удэгейцев В.В.Подмаскиным, не характерно для об¬
щей терминологии берестяных оморочек (дяи, дяб, дяв, дяви, дяй),
существовавшей у эвенков, солонов, ульчей, нанайцев и других. Это
свидетельствует о том, что у удэгейцев хотя и были берестяные лодки,
очевидно, приобретенные у нанайцев или ульчей. но сами лодок из бе¬
ресты не делали, а если и делали, то это было так давно, что даже
забыли ее настоящее название.
Удэгейцы морского побережья Японского моря имеют каркасную
лодку, обтянутую нерпичьей шкурой, которая называлась тоэмтыга.
Но эти лодки оказались непригодными для передвижения по горным
рекам. Кроме того, уйдя с моря, удэгейцы лишились необходимого мате¬
риала для каркасных лодок - нерпичьей кожи (46, с. 149).
История лодки-долбленки типа остроконечной оморочки в хозяйстве
аборигенов края и смежных областей насчитывает не один десяток сто¬
летий. Так, из «сведений о киданях» известно, что кидане, расселявши¬
еся в XII в. по р.Сунгари, имели небольшую лодку-долбленку, управля¬
емую при помощи одного весла (21, с. 195).
Лодки-долбленки - баты и оморочки амурского варианта имеют
ограниченное территориальное распространение и характерны для удэ¬
гейцев, орочей, нанайцев и ульчей (34, с.114).
Таблица 1
Распространение остроконечных и лодок-долбленок с лопатообразным
носом среди народов Приамурья и Приморья
Народы
Лодка-бат
Лодка-оморочка
Нанайцы
Аварпиа (найхинские);
Аорфи (бикинские);
Аорфя (кур-урмийские);
Оннимагда - нанайцы низовьев Амура
Утунги (найхинские.
бикинские,
кур-урмийские)
Ороки
Угда
-
Орочи
Улимагда
Отонго
Удзгейцы
'ана «акана*; угда
Утунгиэ; утунгэ; угда
Ульчи
Унни-магда
Отонго; Утунгу
Эвенки
-
Утунгу (нанайская составная
оморочка)
134

Из табл. I видно, что терминология, относящаяся к оморочкам, имеет
единый корневой элемент «ото; уту», обозначающий «корыто» и «коры¬
тообразные предметы» (59. с.330). а в названиях лодок с лопатообраз¬
ным носом наблюдается несколько корневых элементов. Это, очевидно,
свидетельствует о том, что баты появились у разных народов в разное
время. По-видимому, оморочки с единой устоявшейся терминологией
являются исконным изобретением древних охотников, а баты, извест¬
ные под разными названиями у тунгусо-маньчжурских народов южной
части Дальнего Востока России, заимствованы у рыболовов, населяв¬
ших территорию Приамурья и смежные области задолго до появления в
этих краях тунгусских охотничьих племен.
О глубокой древности лодки-долбленки свидетельствует тот факт,
что когда-то предки современных тунгусо-маньчжурских народов все
долбленые предметы корытообразной формы называли словом отон.
Корень этого слова вошел не только в терминологию корыта (ото),
лодки-долбленки (отонго, утунгиэ), но и в название эвенкийского гро¬
ба (огполю). К.М.Мыльникова-Форштейн указывает, что термин для эвен¬
кийского гроба отомо является единственным, сохранившим корневое
значение лодки-долбленки (59. с.332). Очевидно, в древние времена в
качестве гроба могли использоваться как большое корыто, так и личная
лодка покойного.
Этнографические и археологические данные указывают на то, что
с глубокой древности корыто и лодка, лодка и гроб для аборигенов Си¬
бири и Дальнего Востока являлись чем-то общим, похожим друг на дру¬
га. Так, например, археологи, делавшие раскопки в районе Байкала - в
местах древнего обитания пратунгусов - выяснили, что гуобы-лодки
использовались аборигенами Прибайкалья еще в эпоху неолита (глаз-
ковская культура) (38. с.220). Коренные жители Сибири ханты, как со¬
общает исследователь XVIII в. П.С.Паллас, своих покойников хоронили
в лодках (67, с.52). Анюйские и Приморские удэгейцы в XIX в. также
хоронили умерших в лодках (84, с. 193) или гробах, похожих на лодки.
Когда удэгейцы хоронили в гробах или лодках, то над захоронением
возводился двускатный шалаш (сэудэлэ). При похоронах в гробах около
могилы утонувшего человека всегда оставлялась лодка погибшего. Ин¬
тересно, что и палеоазиаты - нивхи Нижнего Амура и Сахалина - в
честь утопленника тоже на месте сожжения трупа в качестве памятни¬
ка оставляли лодку-долбленку (40, с.397-401), которая как символ веч¬
ного покоя стояла на земле, пока сама по себе не превращалась в труху.
Все это свидетельствует о том, что лодки во все времена имели важное
значение для живых и играли особую роль в похоронных обрядах у ряда
народов Сибири и Дальнего Востока.
135

В настоящее время обычай оставлять лодку на могиле покойного
не наблюдается, хотя многие вещи и предметы быта кладут в гроб или
уничтожают на могиле.
Традиционные лодки-долбленки - баты, имевшие широкое приме¬
нение вплоть до середины 50-х годов XX в., в наши дни уже не исполь¬
зуются. На смену традиционному бату пришла лодка, составленная из
трех-пяти досок. Составные лодки, в прошлом неизвестные удэгейцам,
были широко распространены в XIX в. среди нанайцев, ульчей. нивхов
(95. с.200) и других народов Приамурья.
Составные лодки в хозяйстве удэгейцев стали использоваться в
30-х годах, но особенно большое распространение они получили только
в 50-е годы XX в., когда наша промышленность наладила массовый вы¬
пуск лодочных моторов, поступивших в свободную продажу для населе¬
ния. Каждая удэгейская семья, за редким исключением, имеет лодку с
мотором марки «Москва» или «Вихрь» (104, л. 107).
Во время полевых исследований разных групп удэгейцев мне неод¬
нократно приходилось наблюдать, как 10-12-летние удэгейские дети со
знанием дела и свойственным для них опытом умело обращаются с мо¬
торными лодками. Взрослые удэгейцы поощряют детей, когда они стре¬
мятся к самостоятельности. Во время перегонов лодки по реке мальчи¬
кам часто доверяют руль лодочного мотора, и они безошибочно прово¬
дят лодку по фарватеру реки.
При плавании на моторной лодке один из удэгейцев, владеющий
техникой вождения, сидит на корме и управляет лодкой. Другой, хоро¬
шо знающий фарватер реки, сидит на носу и указывает своему партнеру
путь. Движением правой или левой руки в сторону он подает знак, куда
повернуть лодку. В середине лодки равномерно размещаются груз и
люди. Плавание по мелкой реке сопряжено с опасностью сесть на мель.
Удэгейцы ведут лодку очень осторожно. Часто поднимают, выключают
или тормозят мотор, чтобы случайно не обломить винт о каменистый
грунт реки. Когда лодка попадает на мелкое место, все находящиеся в
лодке люди, выталкивают ее шестами на глубину. Достигнув глубины,
рулевой заводит мотор и продолжает путь.
При помощи моторных лодок в наши дни осуществляется связь
со всеми селениями удэгейцев и поселками русских, расположенны¬
ми по берегам реки.
Сухопутные средства передвижения. Летом удэгейцы при дви¬
жении по тайге пользовались обыкновенной палкой (посохом), при по¬
мощи которой сохраняли равновесие при переходе через реки и горные
кручи. Посохом удэгеец-промысловик раздвигает листья трав в поисках
136

корня женьшеня (олондо), защищается от ядовитых змей, посох сохра¬
няет устойчивость человека при спуске с гор и т.д. (104, л.108).
Зимой индивидуальным средством передвижения являются лыжи
двух разновидностей. Это простые деревянные лыжи, так называемые
голицы (кингилэ), и лыжи с меховой обшивкой (сугала), которые отно¬
сятся к амурскому типу (34, с.84). Лыжи первого и второго видов имеют
широкое распространение среди нанайцев, ульчей, орочей, удэгейцев и
др. народов Приамурья, а названия этих лыж характерны для всех тун¬
гусоязычных народов.
Таблица 2
Национальная терминология лыж у тунгусо-маньчжурских народов
Народы
Название лыж, подбитых мехом
Название лыж-голиц
Нанайцы
Соксилта
Кунгилтэ
Негилальцы
Соксила
Кингнэ
Ороки
Сулгилта
Кунгилтэ
Орочи
Суикта
Кингил, кингили
Удэгейцы
Сугала, су ала
Киніиле, кингилэ
Ульчи
Султа. сульта
Кунгилтэ, кунггульта
Эвенки
Сууксилла
Кингнэ
Эвены
Хуулдаа
Кингна
Делаются лыжи из дуба, пихты, трескуна, амурской сирени, чере¬
мухового дерева и березы. Для изготовления лыж удэгейцы срубают
дерево нужной породы и размеров, раскалывают его на две половины и
с помощью топора и рубанка - ножа делают заготовку, которую сма-
чивакл горячей водой и вставляют в раму (сугала вангнюни). Послед¬
няя представляет собой две продольные планки, соединенные попереч¬
ными перекладинами. Особенно тщательно прогревается над огнем
лицевая сторона заготовки. После распарки она остается в раме на
несколько дней, а когда ее вынимают, то заготовка приобретает форму
хорошо выгнутой лыжи (46, с. 152). Полученные таким образом заго¬
товки лыж в зависимости от дальнейшей оснастки и обработки могут
использоваться как голицы или как охотничьи лыжи {сугала), подби¬
тые камусом (охе), рис. 32.
Голицы используются весной, когда снег еще твердый и скользкий.
Крепление голиц и охотничьих лыж (сугала) было амурского и амуро-
сахалинского типов (34, с.99, 101).
137

138
Рис. 32. Удэгейские лыжи - кингилэ и сі/гала

Амуро-сахалинский тип крепления лыж состоит из двух петель.
Одна предназначается для носка обуви, а другая придерживает задник.
Лостаточно было слегка повернуть ногу вбок и набросить олну петлю на
задник, затем носок просунуть в другую петлю, ногу выпрямить - и
крепление плотно прижимало лыжу к ноге. Амурский тип крепления
отличается от амуро-сахалинского тем, что петля, охватывающая зад¬
ник обуви, разъемная, а петля для носка, крепится через отверстия
(ямпа) без помощи петли для задника (105, л.39). Крепление амуро-
сахалинского типа имеет тот недостаток, что оно рассчитано только на
определенный размер обуви, а крепление амурского типа более прак¬
тичное, ибо оно подгоняется под любой размер ноги.
На место (ханга), куда ставится нога лыжника, приклеивается
кусок бересты (талуга). Она исключает возможность скольжения ноги
охотника по поверхности лыжи. Длина охотничьих лыж (сугала) 2 м,
ширина - 15 см, толщина - 1,5 см. Концы лыж загнуты кверху. На
передке лыж вырезается сердцевидное изображение с дырочкой посе¬
редине. Это изображение удэгейцы называют головой лыжи (сугала
дилинга). Противоположный конец именуют хвостом лыжи (сугала
чумэни) (104, л. 108).
Лыжи (сугала) подклеивают семью кусками камуса так, чтобы ворс
направлялся от переда в конец лыжи. Это дает возможность лыжнику
подниматься в гору и не опасаться, что лыжи покатятся назад. Камус
приклеивается к лыжам рыбьим клеем (нёнго). На переднюю часть лыжи
используют камусы с передних ног лося, а на задок идут камусы с за¬
дних ног. «Удэгейские лыжи - замечательное изобретение «лесных лю¬
дей». Они как нельзя лучше приспособлены для передвижения по гор¬
ной и лесистой местности. Предельно тонкая, очень легкая основа, под¬
клеенная лосиным камусом, придавала лыжам чрезвычайную гибкость и
эластичность. Эти качества обеспечивали скорость бега по рыхлому снегу
и позволяли без особой затраты энергии совершать длительные перехо¬
ды во время преследования выслеженного зверя. Камусная подшивка
при подъеме в гору затормаживала движение лыж назад и одновремен¬
но заглушала шум от скольжения, «облегчая тем самым условия для
скрадывания зверя на близком расстоянии» (42, с. 17).
На лыжах удэгейцы делают большие переходы по пересеченной
местности без палок или со специальным посохом ітиу), длина которо¬
го достигает плеч охотника. Нижний конец лыжной палки снабжается
костяным наконечником (сасу), сделанным из рога изюбра. Длина нако¬
нечника 16 см, диаметр толстой части - 1,5 см. Один конец наконечни¬
ка острый, а другой плоский с двумя дырочками. Он вставляется в рас¬
щепленный конец палки и обматывается тонким кожаным ремешком.
139

Для того чтобы палка не проваливалась в снег, над наконечником ук¬
репляют подвижный ограничитель (пэгулэ) в виде кольца. Верхний ко¬
нец лыжной палки имеет вид небольшой лопаточки, предназначенной
для разгребания снега (70, с.36). При спуске с горы удэгеец садится на
палку верхом и ловко скатывается. «Искусство ходить на лыжах у них
развито до виртуозности, - писал В.К.Арсеньев об удэгейцах. - Напри¬
мер. спускаясь по склону горы к реке, которая еще не замерзла, и опи¬
раясь на палку, ловкачи около самой воды описывают окружность и
опять поворачиваются лицом в гору» (7, с.25).
Лыжи (сугала) не потеряли своего практического значения и в
наши дни. Ни один удэгеец не уйдет на промысел без традиционных
лыж. Если таковых нет, то охотник обязательно приобретает лыжи фаб¬
ричного производства. Последние, хотя и менее практичны, чем нацио¬
нальные, тем не менее дают возможность охотнику ходить по снегу и по
речкам, затянутым тонким льдом.
Зимой для перевозки грузов удэгейцы используют низкую прямо¬
копытную нарту {туки) без дуг. Она состоит из полозьев (хээни),
загнутых с обеих концов кверху, и скрепы іилигэни) - верхней рамы
нарт, соединенных вместе двумя парами вертикально поставленных
копыльев (бэгдигэ). В местах соединения концов полозьев и скрепы, а
также противоположных копыльев имеются отверстия (сангани), в ко¬
торые вставляются распорки (пактигэ). На раме имеется настил из
прутьев тальника ісииктэ). Настил прижимается к распоркам узкой
планкой (сакта кяфини) и крест-накрест обвязывается (каждый прут)
вместе с распорками лыком или кожаными ремнями. Это место привязи
по-удэгейски называется сакта хукани. Аналогичная конструкция на¬
рты имеется и у нанайцев (79, с. 169, рис. 3-4).
При перевозке тяжестей в нарту часто впрягают собак. Упряжное
собаководство у различных групп удэгейцев развито неодинаково. У
бикинских, приморских, самаргинских и нманских удэгейцев оно разви¬
то слабо. У анюйских находится на среднем уровне, а у хунгарийских
удэ.гейцев упряжное собаководство было самым развитым (47, с. 193).
Ездить на нартах, запряженных собаками, для неопытного человека
очень рисковано. Надо хорошо уметь балансировать, пользоваться посо¬
хом и управлять собаками. «Малейшая оплошность - и об острие высту¬
па льда, о пни, коряжины легко сломать ногу. Если нарту удержать не
удалось и она опрокинулась, - подчеркивал В.К.Арсеньев, - собаки убе¬
гут и изломают эти ажурные санки в мелкие щепы» (106, д. 12, л.6).
Применение собак в качестве тягловой силы известно многим
народам Сибири и Дальнего Востока, а также аборигенам Америки
(50, с.76-80).
140

Удэгейцы часто используют собаку при следовании на промысел.
Она тянет груз ітэвэ) вместе со своим хозяином в одной упряжке (106,
д 12. л. 19) Охотник впрягается в лямку (уини). вырезанную из шкуры
сохатого, изюбра или кабана, и правит нартой при помощи правила
(туги гпуни). Правило находится на левой стороне нарты, а собака
привязывается за ошейник (инаи алуни) ремешком (силипти), который
застегивается за передними лапами собаки. Собачья сбруя соединяется
с вертлугом (макчиги), прикрепленным к потягу (нуки). Таким типом
собачьей сбруи пользовались все группы удэгейцев, кроме хунгарийс-
ких. Эту сбрую, согласно классификации М.Г.Левина, можно отнести к
дорзальной, характерной для восточносибирского типа упряжного со¬
баководства (50, с.76-80).
У хунгарийских удэгейцев бытовал другой тип сбруи. Это неболь¬
шой ошейник (алуни) из кожи, который надевался на шею собаки. Та¬
кую сбрую М.Г.Левин относит к церквильной. характерной для гиляцко-
амурского типа упряжного собаководства (50. с.76-80).
Из сообщения В.А.Альфтана известно, что при перевозке боль¬
ших грузов в нарту впрягалось до шести собак, которые могли ташить
до 160 кг поклажи (4, с.36). Наши полевые материалы, полученные от
разных групп удэгейцев, показывают, что четное количество собак в
упряжке исключалось. Самая большая упряжка состояла из пяти собак,
которые привязывались к потягу попарно или поочередно (47, с.202). В
отличие от нанайцев и ульчей, у которых были специальные ездовые
собаки 979, с. 165), удэгейцы использовали одних и тех же собак однов¬
ременно в качестве ездовых и охотничьих.
Управляют собаками посредством специальной команды, предна¬
значенной для передовика, который исполнял ее, а вслед за ним и все
остальные собаки. Например, термины «Та» или «Га»!, означали, пошли
вперед, «торо» - стой, «кай» - в зависимости от подергивания ремня, к
которому прикреплены собаки, вправо или влево, означает, что живот¬
ные должны соответственно повернуть в ту или другую сторону (106,
д.12, л.6). При спуске с горы, чтобы нарта своим ходом не придавила
собак, удэгейцы используют тормозную палку (каули) с костяным или
железным наконечником, которую вставляют между копыльями нарт и
тем самым замедляют их движение. При подъеме в гору удэгейцы обыч¬
но идут рядом с нартой на лыжах.
Зимние средства передвижения являются устойчивым элементом
в материальной культуре удэгейцев, а одинаковая терминология лич¬
ных средств передвижения лыж у народов Сибири и Приамурья сви¬
детельствует о древнем происхождении этого вида, характерного для
пеших охотников, каковыми принято считать тунгусское население Прн-
141

байкалья и удэгейиев Зимние средства передвижения даже в современ¬
ных условиях имеют большее практическое применение в охотничьем
хозяйстве, чем самая лучшая техника Ни одна машина не может про¬
никнуть в глубь тайги без дороги, а охотник с небольшой нартой, нагру¬
женной всем необходимым, по еле заметной тропе достигает самых от¬
даленных уголков тайги. На этой же нарте охотник доставляет продук¬
цию охоты на промысловые базы или прямо в село.
Некоторые удэгейцы кроме традиционных нарт имеют и пользуют¬
ся деревянными санками (103, л.112), сделанными по русскому образцу.
На них возят из тайги дрова или перетаскивают большие тяжести из
одного конца села в другой. Русские санки (сани), не получившие боль¬
шого признания среди взрослых, завоевали особую популярность у де¬
тей, которые часто катаются на них с горок. Очевидно, охотничьи нарты
(тухи) удэгейцев не утратят своего практического значения еще долгие
годы, пока российская промышленность не наладит массовый выпуск
небольших, дешевых и приспособленных для тайги мотосаней.
В наши дни некоторые удэгейцы имеют мотосани, но они очень
дорогие и нерентабельные при частой работе. Регулярное использова¬
ние мотосаней не окупает тех расходов, которые ныне несет охотник за
бензин и запасные части. Мотосани используются главным образом для
разовых перевозок больших грузов на большое расстояние и по гладкой
поверхности земли.
В середине 30-х годов в национальных колхозах и промысловых ар¬
телях появился гужевой транспорт (муйи палачи). Запрягать лошадей в
сани (пала) удэгейцев научили русские переселенцы. На лошадях (муйи)
выполняют небольшие перевозки сена, дров и продуктов внутри села. С
наступлением весны лошадей использовали на корчевках и пахоте. На
лето и осень правление артелей по заключенным договорам передавало
лошадей в распоряжение экспедиционных партий, работающих в районах
расселения удэгейцев (99, л.250). Непривычные к уходу за животными и
за неимением навыков работать с ними удэгейцы иногда становились
жертвами их копыт (104, л.115). Они боялись лошадей и часто отпускали
их на волю, а сами впрягались в свои нарты и перевозили грузы.
Особенно кризисное положение с гужевым транспортом сложи¬
лось в годы войны, когда на фронт ушли люди, умеющие работать с
лошадьми. Гужевой транспорт в удэгейских селах стал бездействовать,
потому что удэгейские женщины и подростки не имели навыков запря¬
гать и ухаживать за животными. После войны и в последующие годы
гужевой транспорт тоже не играл ведущей роли в хозяйстве удэгейцев,
а с появлением достаточного количества автомобилей и тракторов он
практически прекратил свое существование.
142

В конце 70-х годов по одной-две лошади имелось в поселках Гва-
сюги, Красный Яр, Островном, Агзу и др.. но работали на них в основ¬
ном русские, за редким исключением - удэгейцы
В небольшом количестве сухопутный механизированный транспорт
в удэгейских колхозах появился только в конце 50-х-начале 60-х годов
XX в. Из всех территориальных групп наибольшим количеством техни¬
ки владели хорские удэгейцы, которые на конец 1967 г. имели 4 тракто¬
ра («ДТ-54», «ДТ-75», «МТЗ-52» и «Т-4») и 2 автомашины («Урал-Зил* и
«Газ-69»). Все национальные поселки, кроме с.Агзу, соединялись с район¬
ными центрами грунтовыми дорогами, по которым на автомобилях и
тракторах осуществлялись грузоперевозки.
Автомобили и тракторы от длительного и интенсивного использо¬
вания часто приходили в негодность. Это требовало больших капитало¬
вложений на ремонт. Но колхозы иногда годами не могли восстановить
сломанную технику из-за неимения квалифицированных слесарей, шо¬
феров и полного отсутствия денежных средств. Эти негативные сторо¬
ны объясняются тем. что удэгейские колхозы были маленькими и нерен¬
табельными. Из-за этого они не могли вести подготовку механизаторов,
и к технике часто допускались малознающие люди, что отрицательно
сказывалось На экономическом развитии хозяйств Нерентабельность
колхозов привела к тому, что все коллективные хозяйства удэгейцев
задолжали государству огромные денежные суммы. Исходя из этого,
колхозы были реорганизованы в производственные участки и влиты в
госпромхозы, которые стали обеспечивать необходимой техникой нацио¬
нальные поселения.
В конце 60-х годов все механизированные средства передвижения,
которые находились в коллективном пользовании удэгейцев, перешли в
распоряжение государственных промышленных хозяйств. С этого вре¬
мени за каждым селом, производственным удэгейским участком было
закреплено по одному-два автомобиля, на которых осуществлялись пе¬
ревозки внутри села и за его пределами,
В 80-е годы состояние дорог и обеспечение техникой в удэгейских
селах намного улучшилось. Хорошо налажено регулярное пассажирс¬
кое сообщение между районными центрами и поселками Гвасюги, Снеж¬
ный, Дальний-Кут, Красный Яр и Олон. Иное положение наблюдается
среди самаргинских удэгейцев, поселок которых расположен в трудно¬
доступном районе среднего течения р.Самарги. С поселком Агзу нала¬
жено водное и воздушное сообщение. Весной-осенью перевозки пасса¬
жиров и грузов осуществляются на моторных лодках, зимой - гужевым
транспортом. Кроме этого, на вертолетах из районных центров достав¬
лялась почта, продовольствие.
143

Впервые переброска бикинских удэгейцев на охотничьи участки на
вертолетах и самолетах начала практиковаться в конце 50-х годов (99,
л.235). а в 60-80-х гопах она осуществлялась почти повсеместно, хотя
для государственных промышленных хозяйств эти перевозки стоили
больших средств. В 90-е годы с распадом СССР воздушные перевозки
охотников за счет госпромхозов прекратились.
Большое значение имели регулярные рейсы самолетов, которые
осуществляли полеты от больших городов и районных центров до нацио¬
нальных поселений или мест расселения удэгейцев. В самых выгодных
условиях находятся бикинские, кур-урмийские и анюйские удэгейцы,
потому что на территории их расселения находятся аэродромы местных
авиалиний. Это удобно не только для пассажиров, но и для промышлен¬
ных организаций, которым не требуется затрачивать много времени и
денежных средств на перевозку грузов от аэропорта до поселка.
С 1992 г. воздушное сообщение между аэропортами и нацио¬
нальными поселками почти прекратилась из-за дороговизны воздуш¬
ных перевозок.
Рассмотренные традиционные и современные средства передвиже¬
ния удэгейцев полностью зависят как от хозяйственной деятельности и
физико-географических условий местности расселения народа, так и от
уровня развития современной промышленности, техники и политичес¬
кого состояния страны.
1 44

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Изучение традиционной и современной культуры малочислен¬
ного удэгейского народа представляет большой интерес не только
для науки и народов России, но и международной общественности,
которая в лице ООН объявила в 1994 г. 10-летие Малочисленных
народов мира. В этой связи изучение культуры таких народов являет¬
ся актуальным и своевременным.
Традиционная культура удэгейцев формировалась на протяже¬
нии многих сотен лет неизолированно от других народов. Она пере¬
давалась от поколения к поколению, сохранялась и обогащалась во
времени и пространстве. И несмотря на то, что удэгейцы еще в нача¬
ле XX столетия разделялись на многочисленные территориальные
группы с определенными диалектическими особенностями в языке,
тем не менее им удалось создать единые традиции в материальной и
духовной культуре, дополнить и обогатить аналогичные культуры
других народов ДальнегсгВостока.
Культурные взаимосвязи удэгейцев с нанайцами, орочами, уль-
чами, ороками, эвенками и др. прослеживаются как поданным языка,
так и по данным материальной и духовной культуры. Становление
материальной культуры удэгейцев происходило под постоянным влия¬
нием рыболовов как в ранние, так и в поздние времена. О раннем
влиянии оседлых рыболовов на охотничьи племена далеких предков
современных удэгейцев указывает ряд традиционных элементов ма¬
териальной культуры, выражающихся в особенностях языка и пред¬
метов материального быта.
Традиция удэгейцев иметь шаманскую, праздничную, свадебную
и промысловую одежду распашного типа относится к древнему тун¬
гусскому влиянию. Наличие монгольских узоров на одежде и обуви
удэгейцев связано с распространением монгольской культуры еще в
средние века, когда татаро-монголы имели свое влияние на обширной
территории Азии и Европы.
Анализ традиционной культуры удэгейцев позволяет сделать опре¬
деленные выводы этногенетического характера. Так, этногенез удэгейцев
по сравнению с другими народами Приамурья на одну ступень выше, чем
у нанайцев, ульчей и других тунгусо-маньчжурских народов региона. На¬
личие при жизни прически из двух кос и одной косы после смерти у
мужчин удэгейцев - с одной стороны, ульчей, нанайцев и других тунгусо-
маньчжурских народов Приамурья, имеющих при жизни и после смерти
прическу из одной косы, с другой стороны, свидетельствует о единых
этнических корнях этих народов, отпочковавшихся в ранние века от
10 За*. 960	145

тунгусского населения Прибайкалья и Сибири и мигрировавших на тер¬
риторию Приамурья и в другие регионы Дальнего Востока. Здесь предки
удэгейцев гп временем отшпи от гвпих сородичей и впились в состав
аборигенов, имеющих прическу, состоящую из двух кос. Но память о
предках с одной косой сохранилась, что и нашло свое отражение в при¬
ческе, состоящей из одной косы, у мертвого удэгейца. О сложности
этногенеза удэгейцев говорит факт существования единой терминоло¬
гии оморочки с корневой основой «ото - уту» и разнокорневых назва¬
ний больших лодок, из которых удэгейский термин «ана» не характерен
ни для одного из тунгусо-маньчжурских народов Приамурья и палеоазиа¬
тов Сахалина. Это является свидетельством того, что предки удэгейцев
вступили в связь с автохтонными племенами, возможно, с аборигенами,
имеющими прическу из двух кос, заимствовали у них часть материаль¬
ной культуры и некоторую их терминологию, не имеющую аналогов и
не поддающуюся переводу ни одним из языков народов Приамурья и
других регионов Дальнего Востока.
Сильное влияние на культуру удэгейцев было оказано оседлыми
рыболовами в XIX в., когда охота в какой-то мере стала утрачивать свое
ведущее значение в жизни народа и удэгейцы стали все больше и боль¬
ше заниматься рыболовством. Если занятие охотой предполагало бродя¬
чий образ жизни и не требовало постоянных жилищ, то с переходом к
оседлости и превращением рыболовства в постоянный промысел удэгей¬
цы стали строить такие же жилые и хозяйственные постройки, как и
оседлые рыболовы. Так зимнее жилище удэгейцев (туэдзэ) в общих
чертах соответствует ульчской полуземлянке (туа дзо), хозяйственное
сооружение (хукбу) пол у подземного типа было заимствовано у нана¬
йцев, у которых была жилая полуземлянка с названием хулбу, хурбу.
Летние шалаши удэгейцев полуцилиндрического типа (еума, хумала)
были аналогичны шалашам оседлых рыболовов, у которых такие же
шалаши называются хоморан.
Данные языка удэгейцев (китайская терминология) свидетельству¬
ют, что на материальную культуру бикинских и иманских удэгейцев
было оказано влияние со стороны китайских отходников, которые офи¬
циальным или неофициальным путем проникали в Приморский край и
занимались разными промыслами. Однако влияние китайцев на культу¬
ру удэгейцев сказалось только в распространении овощей, опиума, спо¬
собах приготовления овощных блюд и мучной пищи. В малой мере вли¬
яние китайцев коснулось построек и одежды. Известны только единич¬
ные китайские названия в элементах одежды и построек, и частично
средств передвижения.
146

На материальную и духовную культуру удэгейцев особенно силь¬
ное влияние оказали русские переселенцы после революционных собы¬
тий 1917 г. и гражданской войны. С установлением советской власти на
и	Дальнем Востоке удэгейцы полностью покончили с полукочевым бытом
и перешли к оседлому образу жизни. Все старые жилые постройки были
заменены домами русского типа с печным отоплением. Большие измене¬
ния произошли в планировке м обстановке жилищ удэгейцев. Навсегда
исчезло традиционное деление жилого помещения на мужскую и женс¬
кую половины и связанные с ними разные запреты для женщин. Но с
объединением удэгейцев в колхозы и переходом к оседлому образу жиз¬
ни сократилось не только количество национальных поселений, но и
число территориальных групп.
За годы советской власти существенные изменения претерпела вся
культура удэгейцев: полностью ушли в прошлое традиционные материа¬
лы, использовавшиеся в XIX в. для пошива одежды. Перестали бытовать
халаты запашного и распашного покроев, головные уборы, нарукавники,
ноговицы и т.д. Место национального традиционного костюма заняла
одежда европейского покроя. Для 70-90-х годов XX в. характерно стрем¬
ление удэгейцев к интернациональным типам одежды, которая имеет
широкое распространение среди всех народов России и многих других
государств.
Претерпели существенные изменения и традиционные средства пе¬
редвижения, которые за последние десятилетия полностью заменились
современными, более скоростными видами транспорта. Однако сохраня¬
ются и традиционные средства передвижения, которые более всего от¬
вечают потребностям охото-промыслового хозяйства удэгейцев.
Можно сказать, что в материальной, а также и в духовной куль¬
туре удэгейцев, в том числе и других малочисленных народов Севера,
за годы советской власти произошло угасание традиционной нацио¬
нальной культуры. Все изменения, протекающие как в материальной,
так и в духовной культуре народов, обусловлены социальным, эконо¬
мическим и политическим развитием общества, являются результатом
естественного процесса в государствах всего мира в эпоху научно-
технического прогресса.
10*
147

ЛИТЕРАТУРА
1	Аврорин В.А., Лебедева Е.П. Орсчские тексты и словарь. Л., 1978. 26-1 с.
2	Адлер Б.Ф. От наготы до обильных одежд. Берлин, 1923.
3	Алексеев А.И. Н.К.Бошняк и открытие Советской Гавани. Хабаровск, 1955.
136 с.
4	Альфтан В.А. Общий очерк движения 5 охотничьих команд 2-й В.-Сиб. стрел¬
ковой бригады во время экспедиции по исследованию Уссурийского края ле¬
том 1894 года / / Труды ПОИРГО за 1895 г. Хабаровск, 1896. С. 1-20.
5	Антропова В.В. Культура и быт коряков. Л., 1971. 216 с.
6	Арсеньев В.К. Вымирание инородцев Амурского края. Хабаровск, 1914.
7	Арсеньев В.К. Лесные люди удэхейцы. Владивосток, 1926. 48 с.
8	Арсеньев В.К. Этнологические проблемы на востоке Сибири //Вести. Азии.
Харбин, 1916. Кн. 2-3. Вып.38-39. С.50-76.
9	Арсеньев В.К. Наши американоиды // Вест. Азии. Харбин, 1916. Кн.2-3.
Вып.38-39. С.331-335.
10	Арсеньев В.К. Шаманство у сибирских инородцев и их анимистические воз¬
зрения на природу // Вести. Азии. Харбин, 1916. Кн.2-3. Вып.38-39. С.335-
339.
11	Арсеньев В.К. Охота на соболя // Соч. Владивосток, 1947. Т.4. С.173-214.
12	Арсеньев В.К., Титов Е.И. Быт и характер народностей дальневосточного
края. Хабаровск; Владивосток, 1928. 83 с.
13	Белькович А.Л. Из дневника члена Приамурского отдела Императорского
русского географического общества А.Л.Бельковича во время экспедиции по
исследованию Уссурийского края летом 1894 года // Труды ПОИРГО за
1895 г. Хабаровск, 1896. С.20-40.
14	Браиловский С.Н. Тазы и удихэ: Опыт этнографического исследования (От¬
дельный оттиск из журн. «Живая старина*). СПб. 1901. 223 с.
15	Бродянский Д.Л. Археологические источники по истории жилищ народов
Приамурья и Приморья / / Вопросы источниковедения и историографии.
Владивосток, 1975. Вып.4. С.65-78.
16	Буссе Ф.Ф. Очерк условий земледелия в Амурском крае / / Библиотека для
чтения. 1869. Авг.- дек.
17	Василевич Г.М. Эвенки; Историко-этнографические очерки (ХѴІІІ-начало
XX в.). Л., 1969. 304 с.
18	Василевич Г.М. Типы обуви народов Сибири // Сб. МАЭ. М.; Л., 1963.
Т.21.
19	Василевич Г.М. Тунгусский кафтан // Сб. МАЭ. Л., 1958.С.122-178.
148

21‘ Василевич Г.М. Ессейско-чирингдинские эвенки // Сб. МАЭ. М.; Л., 1951.
Т.13.
21	Васильев В.П. История и ппевности восточной части Средней Азии / / Зап
ИАО. СПб., 1859. Т.ІЗ.
22	Венюков М.И. Путешествия по Приамурью, Китаю и Японии. Хабаровск,
1970. 235 с.
23	Воробьев М.В. Чжурчжэни и государство Цзинь (X в. - 1234 г.). М., 1975.
* ‘	447 с.
24	Вострикова Г.Г., Востриков Л.А. Медицина народов Дерсу. Хабаровск,
1974. Изд.2, перераб. и доп. 60 с.
25	Гельман Л.Е. Переработка рыбьих шкур. М.; Л., 1933.
26Гурвич И.С., Кузаков К.Г. Корякский национальный округ (очерки геогра¬
фии, истории, этнографии, экономики). М., 1960.
27 Гурвич И.С. Изучение этногенеза народов Севера в советский период (состо¬
яние, проблемы, задачи и перспективы) / / Этногенез и этническая история
народов Севера. М., 1975. С.5-42.
28Дулин Б.М. Писатель с берегов Сукпая (послевоенное творчество Джанси
Кимонко) // История, социология и филология Дальнего Востока. Владивос¬
ток, 1971. С.122-127.
29	Ефимов В. Об улучшении быта орочон на Амуре // Тр.4-го Хабаровского
съезда, созванного Приамурским генерал-губернатором Д.И.Суботичем. Ха¬
баровск, 1903.
30	Иванов С.В. Материалы по изобразительному искусству народов Сибири
ХІХ-начала XX в. // Тр.ИЭ им.Н.Н.Миклухо-Маклая. Нов. сер. М.; Л.,
1954. Т.22. С.332-383.
31	Иванов С.В. Орнамент народов Сибири как исторический источник // Тр.
ИЭ Н.Н.Миклухо-Маклая. Нов.сер. М.; Л., 1963. Т.81.494 с.
32	Иванов С.В. Старинное зимнее жилище ульчей // Сб. МАЭ. М.; Л., 1951.
Т.13. С.60-124.
33	Иванов С.В. Элементы защитного доспеха в шаманской одежде народов За-
'•*	падной и Южной Сибири / / Этнография народов Алтая и Западной Сибири.
Новосибирск, 1978. С.136-168.
34	Историко-этнографический атлас Сибири. М.; Л., 1961. 498 с.
35	Кенгис Р.П., Мархель П.С. Домашнее приготовление тортов, пирожных,
печенья, пряников, пирогов. М., 1959. 368 с.
36	Кимонко Д.Б. Там, где бежит Сукпай. Благовещенск, 1972.
37	Кимонко Д.Б. Красное знамя // Дальний Восток. 1950. №1. С.3-50; Он
же. Зарево над лесами // Там же. 1948. №1. С.66-98.
149

3- Конопацкий A.K. Древнее население Байкала и проблема его контактов с
древним населением Западной Сибири. Новосибирск, 1978. С.216-220.
39 Кочешков Н.В. Монгольская орнаментика и ее характерные, особенности //
Доклады по этнографии в Географическом обществе СССР. Д., 1966. Вып.4.
С.95-108.
40Крейнович Е.А. Нивхгу. Загадочные обитатели Сахалина и Амура. М., 1973.
495 с.
41	Крупнов Е.И. Об историческом аспекте в изучении, истории первобытного
общества, рабовладения и феодализма. М., 1970. С. 17-22.	t •
42	Ларькин В.Г. Удэгейцы: (Историко-этнографический очерк с середины XIX в.
до наших дЛей). Владивосток, 1958. 36 с.
43	Ларькин В.Г. Орочи: (Историко-этнографический очерк с середины XIX в.
до наших дней). М., 1964. 174 с.
44	Ларькин В.Г. Из истории социалистического строительства среди удэгейцев
// Дальний Восток за 40 лет советской власти. Комсомольск-на-Амуре. 1958.
С.432-451.
45	Ларькин В.Г. Поездка к иманским и хунгарийским удэгейцам / / Сов. этног¬
рафия. 1959. №1. С.121-127.
46	Ларькин В.Г. Хозяйство и средства передвижения удэгейцев до установле¬
ния советской власти // Тр. ДВФСО АН СССР им.В.Л.Комарова. Сер.ист.
Саранск, 1959. Т.1. С.126-153.
47	Ларькин В.Г. Этнографическое изучение иманских и хунгарийских удэгей¬
цев / / Тр. ДВФСО АН СССР им. В.Л.Комарова. Сер. ист. Саранск, 1959.
	Т. 1. С. 193-208.
48	Ларькин В.Г. Религиозные воззрения удэгейцев // Тр. ДВФСО АН СССР
им. В.Л.Комарова. Сер.ист. Владивосток, 1961. Т.2. С.227-240.
49	Ларькин В.Г. Материальная культура удэгейцев до установления советской
власти // Тр. ДВФСО АН СССР им. В.Л.Комарова. Сер.ист. Благовещенск,
1963. Т.5. С.66-83.
50	Левин М.Г. О происхождении упряжного собаководства // Сов.этногра-
фия. 1946. №4.
51	Левин М.Г. Антропологические типы Сибири и Дальнего Востока: (К проб¬
леме этногенеза народов Северной Азии) // Сов. этнография. 1950. №2.
С.53-64.
52	Лопатин И.А. Лето среди орочей и гольдов. Владивосток, 1913, 33с.
53	Лопатин И.А. Гольды амурские, уссурийские и сунгарийские: Опыт этногра¬
фического исследования // Зап. ОИАК Владивостокского отделения ПОРГО.
Владивосток, 1922. Т.17. 370 с.
54	Майбогов К. Возрожденные народности Приморья // Сов. Приморье. Вла¬
дивосток, 1948. №6. С.112-124.
150

ь& Максимов А.Я. На Дальнем Востоке // Поли. собр. соч. СПб., 1898. Кн.1.
56	Маргаритов В.П. Камчатка и ее обитатели // Зап. ПОИРГО. Хабаровск,
1899 Т.5. Вып.1.
57	Материалы по изучению чукотского языка и фольклора, собранные в Колым¬
ском округе В.Г.Богоразом: Обряды народной словесности чукоч (тексты с
переводом и пересказы). СПб., 1900. 4.1.
53 Меновщиков Г.А. Эскимосы: Научно-популярный историко-этнографичес¬
кий очерк об азиатских эскимосах. Магадан, 1959.
59	Мыльникова-Форштейн К.М. Развитие тунгусо-маньчжурской лодки по дан¬
ным языка // Сб. статей: Памяти В.Г.Богораза (1865-1936). М.; Л., 1937.
С.325-348.
60	Надаров И.П. Очерк современного состояния Северо-Уссурийского края по
результатам путешествия генерального штаба подполк. Надарова 1882/83 г.
Владивосток, 1884. 37 с.
61	Надаров И.П. Северо-Уссурийский край / / Зап. ИРГО по общей географии.
СПб, 1887. Т.17. №1.
62	Нансен Фритьоф. В страну будущего: Великий Северный путь из Европы в
Сибирь через Карское море. Магадан, 1969. 302 с.
65 Насекин Г. Корейцы Приамурского края: 1. Краткий исторический очерк
переселения корейцев в Южно-Уссурийский край // Тр. ПОИРГО за 1895 г.
Хабаровск, 1896.
6-1 Народы Сибири. М.; Л., 1956. 1983 с.
65 Николаев С.И. Эвены и эвенки юго-восточной Якутии. Якутск, 1964.
66Окладников А.П., Деревянко А.П. Далекое прошлое Приморья и Приамурья.
Владивосток, 1973. 440 с.
67	Паллас П.С. Путешествие по разным провинциям Российского государства
(1772-1773 гг.). СПб, 1788. Ч.З.
68	Панов В. Материалы к древней истории Приамурского края: Археол. изыска¬
ния архимандрита Палладия 1870-1871 г. // Дальний Восток, 1898. №10,
С. 13-14.
69Патканов С.К. Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири на
основании данных переписи населения 1897 г. и других источников. 4.2. Про¬
чие тунгусские племена // Зап. ИРГО по отделению этнографии. СПб., 1906.
206 с.
70	Пель-Горский. Инородческое население по притокам Уссури - р.р. Бикину,
Иману и Баку // Тр. ПОИРГО за 1895 г. Хабаровск, 1896. С.21-40.
71	Первое П.Д. Жители Крайнего Севера. М., 1903.
72	Подмаскин В.В. Удэгейские личные имена // Филология народов Дальнего
Востока (ономастика). Владивосток, 1977. С.102-106.

73 Подмаскин В.В. Использование лекарственных растений и животных удэ¬
гейцами // Биологические ресурсы Восточной и Юго-Восточной Азии и их
использование. Владивосток, 1978. С.54-60.
'’•'Пржевальский Н.М. Путешествие в Уссурийском крае. 1867-1869 гг. Вла¬
дивосток, 1949. 347 с.
76	Прокофьева Е.Д. Шаманские костюмы народов Сибири // Религиозные
представления и обряды народов Сибири в ХІХ-начале XX века / / Сб. МАЭ.
Л., 1971. Т.27. С.5-100.
76	Прыткова Н.Ф. Верхняя одежда / / Историко-этнографический атлас Сиби¬
ри. М.; Л„ 1961. С.227-239.
77	Путешествие по Китаю в 1874-1875 гг. через Сибирь, Монголию, Восточ¬
ный, Средний и Северо-Западный Китай: Из дневника члена экспедиции П.Я.Пя-
сецкого. М., 1882. Т.2.
78	Результаты географических исследований охотничьих команд В.-С. стрелко¬
вых бригад летом 1894 г. / / Тр. ПОИРГО. Хабаровск, 1895.
79	Сем Ю.А. Нанайцы: Материальная культура (вторая половина ХІХ-середина
XX в.): Этнографические очерки. Владивосток, 1973. 313 с.
80	Смоляк А.В. Ульчи: Хозяйство, культура и быт в прошлом и настоящем. М.,
1966. 290 с.
81	Смоляк А.В. Материальная культура ульчей и некоторые вопросы их этноге¬
неза // Сов. этнография. 1957. №1.
•82 Смоляк А.В. О взаимных культурных влияниях народов Сахалина и некото¬
рых проблемах этногенеза // Этногенез и этническая история народов Севе¬
ра. М., 1975. С. 43-77.
83 Смоляк А.В. Проблемы этногенеза тунгусоязычных народов Нижнего Амура
и Сахалина // Этногенез народов Севера. М., 1980. С.177-195.
^Смоляк А.В. Удэгейцы // Семейная обрядность народов Сибири: Опыт срав¬
нительного изучения. М., 1980. С.193-195.
85	Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков: Материалы к эти¬
мологическому словарю. Л., 1975. Т.1. 672 с.
86	Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков... Л., 1977. Т.2.
992 с.
87	Старцев А.Ф. Рыбная пища удэгейцев и способы ее приготовления //
Культура народов Дальнего Востока СССР (Х1Х-ХХ вв.). Владивосток, 1978.
С.81-87.
88Суник О.П. Удэгейский язык // Языки народов СССР: Монгольские, тунгу¬
со-маньчжурские и палеоазиатские языки. Л., 1968. Т.5. С.210-232.
89 Сухомиров Г.И. Охотничье хозяйство Дальнего Востока. Хабаровск, 1976.
254 с.
152

90	Таксами Ч.М. Нивхи. Л., 1967. 271 с.
91	Туголуков В.А. Этнические корни тунгусов // Этногенез народов Севера.
М 1980 С 162-176
92	Шавкунов Э.В. К характеристике жилищ чжурчжэней по материалам архео¬
логических исследований 1963-1966 гг. // Материалы по истории Дальнего
Востока (история, археология, этнография, филология) // Тр. ИИАЭНДВ
ДВНЦ АН СССР. Владивосток, 1973. Т.9. С.72-89.
93	Шнейдер Е.Р. Краткий удэгейско-русский словарь с приложением граммати¬
ческого очерка. М.; Л., 1936. 148 с.
94 Шренк Л.И. Об инородцах Амурского края. СПб, 1883. Т.1. 323 с.
95Шренк Л.И. Об инородцах Амурского края. СПб, 1899. Т.2. 374 с.
96	Штернберг Л.Я. Этнография // Тихий океан. Л., 1926.
97	Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М.,
1976. 239 с.
98	Энциклопедия «Союза*. Нас 285 761 976 человек, и все мы живем в одной
стране / / Союз. 1990. Август. №32.
АРХИВЫ И МУЗЕРГ
"Архив ДВО РАН. Ф.1. Оп.6, Д.19. 323 л. (Материалы В.Г.Ларькина).
100	Архив ДВО РАН. Ф.13. Оп.1, Д.20. 78 л. (Материалы В.В.Подмаскина).
101	Архив ДВО	РАН.	Ф.13.	Оп.1.	Д.39.	109	л.	(Материалы	В.В.Подмаскина).
102	Архив ДВО	РАН.	Ф.13.	Оп.1.	Д.51.	297	л.	(Материалы	В.В.Подмаскина).
103	Архив ДВО	РАН.	Ф.13.	Оп.1.	Д.45.	165	л.	(Материалы	А.Ф.Старцева).
104	Архив ДВО	РАН.	Ф.13.	Оп.1.	Д.73.	193	л.	(Материалы	А.Ф.Старцева).
105	Архив Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Вос-
<	тока ДВО РАН, Ф.1. Оп.2. Д.144. 328 л. (Материалы А.Ф.Старцева).
106	Архив Общества изучения Амурского края (г.Владивосток). Ф. В.К.Ар¬
сеньева. Оп.1. Д.2,3,6-8,10-12,37-39,42,48,67,77. (Полевые дневники
В.К.Арсеньева).
107	Приморский Государственный объединенный музей им.В.К.Арсеньева: Кол¬
лекции по этнографии.
108	Краеведческий музей г.Хабаровска: Коллекции по этнографии.
109	Музей отдела этнографии Института истории, археологии и этнографии на¬
родов Дальнего Востока ДВО РАН: Коллекции по этнографии.
153

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АДВОРАН - Архив Дальневосточного отделения Российской Академии
наук.
АОИАК - Архив Общества изучения Амурского края.
ДВНЦ АН СССР - Дальневосточный научный центр Академии наук
СССР.
ДВФСО - Дальневосточный филиал Сибирского отделения.
ЗИРГО - Записки Императорского Русского Географического общества.
ИАО - Императорское Археологическое общество.
ИЭ - Институт этнографии.
МАЭ - Музей археологии и этнографии.
ПОИРГО - Приамурский отдел Императорского Русского Географичес¬
кого общества.
ПОРГО - Приамурский отдел Русского Географического-общества.
ПСС - Полное собрание сочинений.
ССТМЯ - Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков.
Труды ИИАЭНДВ - Труды Института истории, археологии и этногра¬
фии народов Дальнего Востока.
ТИЭ - Труды Института этнографии.
/
154

СОДЕРЖАНИЕ
Введение
Глава 1. Поселения. Жилые, хозяйственные, промысловые
и ритуальные постройки
Глава 2. Одежда и украшения	'• •
Глава 3. Пища и утварь
Глава 4. Способы и средства передвижения
Заключение
Литература .				*
Список сокращений
и
15
49
97
128
145
148
154

Анатолий Федорович Старцев
МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА УДЭГЕЙЦЕВ
(вторая половина XIX—XX в.)
У
Научное издание
Редактор А И. Игнатюк
Корректор В. К Форостовская
Редактор электронной верстки А. С. Иванов
Художественное оформление автора
Отпечатано с оригинала-макета, подготовленного редакционно-издательским
отделом Института истории, археологии и этнографии
народов Дальнего Востока ДВО РАН
Сдано в набор 25.07.96 г.
Подписано к печати 10.09.96 г.
Формат издания 60Х90/ів. ’
Печать офсетная. Бумага типогр 1.
Уел. печ. л. 10. Уч.-изд. л. 10,3.
Тираж 1000. Заказ 960.
Цена 15 тыс. руб.
690600, Приморский полиграфкомбинат Комитета по печати и информации.
Владивосток, Океанский проспект, 69.