ЬЕЛОГОРЦЕВ
ЗОДЧНИ
ФЦОР конь
Йг. БЕЛОГОРЦЁВ,
кандидат архитектурных наук
ЗОДЧИЙ
ФЕДОР КОНЬ

Смоленское Областное Государственное Издательство
1949
Редактор Д. Дворецкий.
Художник С. Шестопал*
Техн, редактор Б. Валюлевич. Корректор А. Федорова.
Подписано к печати 12/VIII-49 г. НК 09165. Объем З1^ п. л. Уч.-изд. л. 3,1.
Тираж 5000 экз.	Цена 1 руб. 55 коп.	Заказ 3123.
Смоленск, типография им. Смирнова.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Имя Федора Савельевича Коня стоит в ряду выдающихся
представителей русского народа. Федор Конь первым среди
русских инженеров и архитекторов осуществил строительство
каменных крепостей, по своим размерам, .военно-оборони-
тельней мощи и художественной силе не имеющих равных во
всем мире. В тяжелых условиях царского гнета и бесправия
Федор Конь сумел достигнуть высот современного ему инже-
нерного искусства и архитектурного мастерства. Блестящее
разрешение им больших фортификационных и градострои-
тельных задач позволяет поставить Федора Коня в число
«титанов по силе мысли, страстности и характеру, по много-
сторонности и учености»,* которыми была так богата эпоха
XV — XVI веков.
Создание Федором Конем стен и башен Белого города в
Москве и городовой крепости в Смоленске открыло^ новые
страницы в истории фортификационного и архитектурного
искусства.
Жизненный путь Федора Коня особенно дорог нам, смо-
лянам, имеющим возможность любоваться его величествен-
ным творением — городовой крепостью, украшающей Смо-
ленск и напоминающей о героической истории города.
К сожалению, полной биографии Федора Коня не сущест-
вует. В «Новом летописце» и дёлах царских приказов, а
также в последующих военно-инженерных и архитектурно-
строительных трудах, имеются Только упоминания и
разрозненные биографические сведения об этом заме-
чательном человеке. Жизни и деятельность Ф. Коня
неоднократно привлекали внимание советских писате-
лей. Но, к сожалению, их произведения не могут являть-
* Ф. Энгельс. Диалектика природы. 1931, стр: 108.
3
ся биографическим материалом. Первую попытку изло-
жения краткой биографии Ф. Коня сделала работавшая
над рукописными архивами Вера Жакова,- опубликовав-
шая в 1934 году в альманахе «ГоД семнадцатый»
статью «О черном человеке Федоре Коне». Но некритиче-
ское отношение В. Жаковой к биографическим датам и ряд
сделанных ею ошибочных выводов не позволяют воспользо-
ваться всеми ее данными для правдивого жизнеописания
Федора Коня.
Составляя предлагаемую книгу, автор преследовал цель,
во-первых, воспроизвести биографию Ф. Коня в преде-
лах имеющихся материалов и, во-вторых, разбором архитек-
турных сооружений и технических приемов великого зодчего
оказать помощь советским строителям и архитекторам, кото-
рые пожелают воспользоваться его наследием, не утратив-
шим своего знамения и в наши дни.
В подборе существующей литературы о Ф. Коне автору
оказали помощь сотрудники Ленинградской публичной биб-
лиотеки им. М. Е. Салтыкова!-Щедрина.
В конце книги приводится список литературных источниг
ков, которыми воспользовался автор для составления более
или менее полного описания деятельности выдающегося
русского зодчего Федора Савельевина Коня.
Времена Ивана Грозного
Вторая половина XVI века—время Ивана Грозного и Бори-
са Годунова — это время реформ, направленных на усиление
военной и хозяйственной мощи русского государства, вре-
мя жестокого подавления феодальных устремлений родо-
вого боярства. Борясь за усиление могущества централи-
зованного русского государства, Грозный вел непрерывные
освободительные войны против остатков феодального вла-
дычества, против политической, хозяйственной и культур-
ной блокады, которой угрожали Руси страны Европы,
встревоженные возросшим могуществом’, по выражению
К.. Маркса, «державы Рюриковичей».
Результатом войн Ивана Грозного было подчинение Мос-
ковскому престолу Казанского (1552 г.), Астраханского
(1556 г.) и Сибирского (1582 г.) ханств и Ногайской орды
(1558 г.).
Время Грозного характеризуется расцветом русской на-
циональной культуры. Появляется книгопечатание, состав-
ляются общерусские летописные своды и свод церковного
чтения’ «Четьи-Минеи», расцветает народная литература и
национальное зодчество.
Шатровый храм Вознесения в великокняжеском селе Ко-
ломенском выстроенный еще при Василии! III (1532 г.),озна!-
меновал собою новые архитектурные идеи, символизирующие
возвышение русской национальной культуры.
Но вершиной архитектурной мысли . русского народа
явился 'красивейший Покровский (собор (Василий Блажен-
ный), выстроенный русскими зодчими Бармою и Посником
Яковлевым как памятник победы над ханской Казанью
(1555 — 1560 гг.).
Ко времени Ивана Грозного Москва представляла со-
5
бою значительно укрепленный город. Царская резиден-
ция — Кремль был обнесен высокими крепостными сте-
нами (1485— 1495 гг.). Сурово нахмурились каменные башни
с многочисленными бойницами. Внутри Кремля сложился
ансамбль московских соборов, возглавленный белокамен-
ным Иваном Великим. Этот величавый «столп славы» гор-
деливо вознесся над столицей. Вокруг боярско-купеческого
центра поднялась высокая стена Китай-города (1534 — 37 гг.).
Подступы к Москве заслонились каменными стенами
монастырей: Новоспасского (Д462 г.), Симонова (1379 г.),
Данилова (1272 г.) и Ново-Девичьего (1524 г.).
Но на этом архитектурно-строительная деятельность в
Москве не остановилась. Царь Иван продолжал укреплять
и украшать свою столицу.
В это время в Москву на заработки приехал дорогобуж-
ский плотник Савелий Петров. Он привез с собой в столи-
цу девятилетнего сына Федора, чтобы научить его ремеслу
палатного строительства.
В Москве на заработках
Савелий Петров принадлежал к числу «черных людей»,
не имевших почти никаких прав. Городское население де-
лилось на три социальные группы. Первая из них состояла
из больших гостей (богатых купцов), она позднее сложи-
лась в сословную организацию, образовавшую гостинную
и суконную сотни. Вторую группу составляли торговые и
посадские люди, третью представляли «черные» городские
люди. Согласно «Судебника» за бесчестие большого гостя
взыскивалось 50 рублей, а за оскорбление «черного» чело-
века только 1 ру,бль. Между тем большая доля тягот, вы-
павших на государство в связи с войнами и бесчинствами
боярства, ложилась на плечи «черных» городских людей.
«Города во всем государстве, — свидетельствует «История
СССР»,—были разорены непосильным обложением».* В це-
лях заработка многие горожане покидали свои дворы и
устремлялись в столицу, где разворачивалось бурное строи-
тельство. Нужда привела в Москву и плотника Савелия
Петрова.
В это время за речкой Неглинной строился новый цар-
ский дворец, а на Красной площади против Фроловских
* История СССР. Том 1, под ред. Б. Грекова, С. Бахрушина и В. Ле-
бедева, 1947 г., стр. 341.
6
(Спасских) ворот блистал яркими многоцветными главами
недавно построенный храм Василия Блаженного.
Москва кишела пришлыми людьми. Плотники, столяры,
каменщики, резчики,; кровельщики, йерхолазы и мал'дры в
поисках заработка осаждали государевы и боярские стройки.
„Савелий Петров устроился на строительство царских
палат, что за речкой Неглинной. Царь строил в это время
большой Опричный дворец. Быстро росли его стены, а во-
круг него поднимались многочисленные деревянные службы.
Работами руководил опытный мастер-иноземец из фрязи-
нов* Иоганн Клеро, прозванный на Руси Иваном Фрязином.
Сын Савелия Петрова Федор родился в Дорогобуже 4
июля 1556 года.** Раннее детство его проходило в годы,
когда земля полнилась тревожными слухами о набегах ка-
занских татар. Затем — выезд в Москву с отцом на зара-
ботки.
В Москве Федор Конь был восхищен почти сказочной
прелестью Василия Блаженного и величием Ивана Вели-
кого. Большое впечатление произвели на него также суро-
вые стены московского Кремля и Китай-города. Вначале
он помогал отцу: таскал доски, копал рвы для фундамен-
тов, приучался к ремеслу палатного строительства.
Но осенью 1568 года по Москве прокатилась эпидемия
огневицы: множество посадских и пришлых людей по-
гибло. Умер и плотник Савелий Петров.
Иван Фрязин оставил его сына Федора на строительстве,
определив его младшим подручным к плотнику Фоме Кри-
воусту. Вскоре пришлый человек из родных мест сообщил
Федору о смерти его матери и младших братьев. Оси-
ротевший Федор Савельев вместе с плотником Фомою Кри-
воустом, уйдя со строительства царских палат, продолжал
работать в Москве. Много возвели они каменных складов
для купцов и рубленных изб для посадских и мелких тор-
говых людей. Строили в ту пору по «образцам», вырабо-
танным опытными плотниками и палатного строительства
мастерами.
В 1571 году на Москву напали орды крымского хана
Девлет-Гирея. Москва была объята пламенем пожара, ко-
торый уничтожил множество строений деревянной столицы.
* Фрязинами на Руси именовались иностранные инженеры, главным
образом итальянцы.
** Дата рождения принята - по В. Жаковой — «О черном человеке
Федоре Коне», альманах ’ «Год семнадцатый», 1934 г. Место рождения
подтверждается рядом последующих исследований (см. напр. сб. «Люди
русской науки», т. II, 1948 г., стр. 1108.).
7
Федор «со товарищи» продолжает строить. К этому време-
ни рослый и смышленый юноша становится старшим в
плотницкой артели. Именно в это время, выделяясь среди
своих товарищей необыкновенной силой и выносливостью,
шестнадцатилетний Федор!. -Савельев получил, прозвище
Коня, а некоторые, по созвучию, называли его Конон. Бла-
годаря этому ряд русских исследователей полагали, что
Конон Федоров и Федор Конь — разные лица. Так, у
Ф. Ласковского в его «Материалах для истории инженерного
искусства в России» встречается упоминание о Кононе
Федорове — строителе Белого города в Москве (1586 г.) и
Федоре Коне — городовом мастере новой ограды г. Смо-
ленска (1597 г.) как о разных лицах.* Ту же ошибку повто-
ряет Игорь Грабарь в своей «Истории русского искусства».**
Трудовая школа
Федор Савельевич Конь принадлежал к числу тех рус-
ских людей, которые на заре образования централизован-
ного русского государства сумели достичь высот современ-
ной им науки и техники и, применив полученные знания в
практическом деле, прославить свое Отечество и утвердить
в истории науки и техники приоритет русского инженерного
искусства. «Черный» человек Федор Конь всей душою про-
стого русского человека любил Русь и отдал для укрепле-
ния ее мощи все свои знания и силы. Но с начала своей
деятельности и до последних дней жизни высокоталантли-
вый русский розмысл***, вышедший из ««черных» людей, не
был признан царским правительством. Жизнь и деятель-
ность этого замечательного человека полна внутренней
борьбы между любовью к родине и ненавистью к правящей
верхушке дворянскоубюрократического госуДарства;-
Скитания по Москве и полуголодная жизнь «смерда»
не сломили однако в Федоре Коне его ненасытного интере-
са к каменным городовым сооружениям. Постройка «по об-
разцам» посадских изб и купеческих лабазов не могла
удовлетворить его. Жил он в ту пору на Арбате во дворе
приходского попа Гура Агапитова, у которого любознатель-
ный юноша выучился грамоте и почерпнул кое-какие све-
дения из священной истории.
* Ф. Ласковский. Материалы для истории инженерного искусства в
России. Том I, 1858 г., стр. 259.
** И. Грабарь. История русского искусства. Том II, стр. 328.
*** Розмыслами на Руси назывались люди, обладавшие знаниями и
опытом инженеров.
8
Поп Агапитов* недовольный любознательностью и гор-
дым духом молодого плотника, постоянно упрекал Коня в
безбожии и беспутстве: «Ты есте, Федька, бесовскою сме-
лостью обуян».*
Федор Конь продолжал ходить по дворам в поисках
случайных заработков. Чем дольше он жил в Москве, тем
сильнее возрастало его желание выучиться каменному ре-
меслу. Подолгу молодой плотник простаивал у кремлевских
стен, пытаясь вникнуть в тайну городового дела. Федор
понимал, что без специальных знаний он не сможет стать
мастером каменного строения.
Федор не переставал любоваться видимыми с поповского
двора кремлевскими соборами, восхищался чудным творе-
нием Бармы и Посника. Покровский собор тогда еще не
был окрашен. Его побеленные стены напоминали мрамор-
ное изваяние, горделиво поднимавшееся над обрывом Мо-
сквы-реки и Неглинной.
Жажда знаний снова привела Коня к мастеру Ивану
Фрязину, который с трудом вспомнил его отца, плотника
Савелия, и никак не хотел признать в высоком юноше того
мальчишку, что помогал плотнику Фоме Кривоусту.
Образованный инженер^ Фрязин взялся обучать Коня ма-
тематике и началам строительной механики. Рассказы о
великих зодчих, о древнегреческой и римской архитектуре,
о замках и крепостях раскрыли перед молодым плотником
новый неведомый мир. От Фрязина Конь выучился немец-
кому и латинскому языкам и пытался самостоятельно чи-
тать иностранные книги.
К этому времени относится дружба Федора Коня с пу-
шечным мастером Андреем Чеховым.
Чохов знал многих русских учеников Аристотеля Фио-
раванти, строившего еще в прошлом веке Успенский собор
в Кремле (1475 — 79 гг.). Чохов рассказывал, как этот за-
мечательный архитектор по прибытии в Россию прежде
всего поехал по древнейшим русским землям, чтобы озна-
комиться с национальной архитектурой русского народа.
Только ‘после изучения памятников Владимирского, Псков-
ского и Новгородского зодчества Фиораванти взялся за
возведение Успенского собора в Москве.
Слушая рассказы Чохова, Федор Конь пришел к твер-
дому убеждению, что для того, чтобы хорошо строить, ма-
* В. Жакова О черном человеке Федоре Коне. Альманах «Год
семнадцатый», 1934 г, стр. 400.
9
ло владеть техникой строительства, нужно еще уметь возво-
дить здания с учетом места и народных вкусов.
Чохов познакомил Федора с некоторыми из последова-
телей Фиораванти. Беседы с русскими архитекторами рас-
крыли перед Ф. Конем много тайн русского архитектурного ।
искусства. Федор стал внимательнее чем прежде вглядывать-
ся в художественные приемы архитектурных сооружений.
Между тем жизнь артельного плотника шла попреж-’
нему. Избы, сараи, лабазы...—-редко когда выпадал боль-
шой заказ. Федора Коня, стремившегося к знаниям, к на-j
стоящему, большому делу,, не могла удовлетворить мелоч*
ная работа. Но особенно тяжело Федор переживал оскор^
бления и побои — его, «черного» человека, безнаказанно
мог оскорбить и избить любой пьяница-купец или посадский.
Но вместе с возрастающей ненавистью к царским чи-
новникам Федор Конь все больше и крепче любил родину,
русский народ. Не раз мечтал он «воздвигнуть во славу
своего отечества зело пречудный храм, какого допрежь не
было во всей поднебесной и окружить тот храм городовым
строением, какое неведомо человечеству... Пусть за тою ка-
менной .оградой восторжествует правда и сгинет несправед-
ливость».
Наступила ранняя весна 1573 года. Федор Конь «со то-
варищи» ставил хоромы немцу Генриху Штадену, служив-
шему при дворе. Давно у Коня не было большой работы,
и он с увлечением отдался выполнению интересного зака-
за. Работа подходила к концу — вокруг новых хором
плотники поставили высокую ограду. Сам Конь резал во-
ротные узоры. Но хозяину-немцу не понравилась пышная
русская резьба. Не говоря ни слова, он ударил Коня и по-
вернулся, чтобы уйти прочь. Федор вспыхнул и, охвачен-
ный гневом, свалил немДа наземь. Завязалась драка...
Федор был обвинен в бунтовстве и безбожии. Хорошо
зная, 1что его ждет суровое наказание, Федор Конь бежал из
Москвы.
Болдинский монастырь
Скрылся беженец в Болдинском монастыре около родного
города Дорогобужа.
Основанный в 1528 году схимником Герасимом, монас-
тырь быстро разрастался. Его положение на Московской
дороге, вблизи литовской границы,* заставляло принять
* Под властью Литвы в ту пору находилась часть западных земель
Руси, насильственно отторгнутых 'от Московской Руси.
10
меры к укреплению монастыря как пограничного фор-
поста.
На долю русских монастырей в ту тревожную пору бес-
прерывных войн и реформ не раз выпадала роль крепостей,
задерживавших продвижение иноземных войск.
Болдинский монастырь, ко времени приезда в него
Федора Коня, был одним из богатейших на Руси. Монахи
имели желание обстроить обитель камнем. Федору Коню
представился слунай испробовать свои знания и опыт на
большом деле каменного строения. Выделяясь своими позна-
ниями и смелостью художественной мысли, Конь возглавил
монастырское строительство. С помощью других камбнных
и палатных дел подмастерьев Федор в самом центре монас"
тырской усадьбы отметил квадратый план будущего собора
с тремя алтарными нишами. Затем, когда стены собора
стали подниматься над землею, Федору показался непрочным
грунт, лежавший под восточной мастью храма. Поэтому,
вопреки старым правилам, Конь соединил внутренние кресто-
вые столбы стенами с алтарными нишами и внешними сте-
нами — северной и южной. Образовалось прочное каменное
переплетение. _
Следуя древнерусскому национальному зодчеству, Федор
Конь использовал его приемы для веычания собора массив^
ным барабаном, завершаемым мягким профилем шлема.
Четыре малых главы играли декоративно подчиненную роль.
Верный наследию русского зодчества, Федор Конь применил
в отделке храма архитектурные мотивы московских соборов,
однако с большим художественным тактом перерабатывая их
в соответствии с местными условиями.
Любимым детищем талантливого архитектора-самоучки
была звонница монастыря. Не желая повторять обычный тип
четырехгранной колокольни, Федор Конь придает болдинской
звоннице оригинальную форму шестерика. Стройная шести-
гранная колокольня горделиво поднялась над монастырским
двором. Федор Конь делает на ее углах плоские лопатки,
легкими декоративными лентами опоясывает колокольню,
многоярусными кокошниками прикрывает сомкнутый свод,
создавая живописную пирамиду над шестигранным столбом
звонницы.
Много хлопот доставила Коню небольшая трапезная с
маленькой церковкою при ней. Пришлось произвести слож-
ные расчеты фундаментов, так как трапезная возводилась на
берегу монастырского пруда, где чувствовалось ослабление
грунта. Зодчий увенчивает эту церковку шатром.
Вокруг монастыря под руководством Федора Коня были
11
поставлены рубленные дубовые стены с четырьмя угловыми
башнями, снабженными бойницами и дозорными вышками.
Федору Коню помогал смышленый парнишка — мон^с-
тырский работник Мартын Иванов. Федор так полюбил
своего подручного, что с позволения игумена усыновил Мар-
тына. Так, в гчисле работников Болдинского монастыря стал
числиться Мартын Иванов-Конь.
Но не долго спасался в монастыре Федор Конь. Не уда-
лось ему закончить монастырские постройки. Не успел он
возвести барабан над собором и накрыть шатром трапезную,
как люди Генриха Штадена сыскали егс| и доложили об этом
в Москву...
Узнав о происках Генриха Штадена, по совету монастыр-
ских старцев, он оставляет Болдино и в ту же ноч/ь отправ-
ляется в Вязьму, где располагался Ивано-Предтеченский
монастырь, основанный в 1536 году тем же схимником Гера-
симом. Между Болдинским и Ивано-Предтеменским монасты-
рем существовала тесная дружба.
Скрываясь от преследований Генриха Штадена, Федор не
знал, что в это же самое время проехал мимо Болдина и,
обойдя пограничную охрану, перешел русско-литовскую гра-
ницу сам Генрих Штаден, оказавшийся немецким шпионом.
Вскоре он передал Эльзасскому правителю Гйоргу Гансу
проект военной оккупации Московии. Проект этот был вы-
куплен английской разведкой.
В Вязьме
Участие Федора Коня в строительстве Болдинского мона-
стыря подтверждается многими исследователями; русской
архитектуры (П. Барановский, Н. Воронин, М. Ильин и др.).
Постройки Болдинского монастыря своим внешним архитек-
турным видом свидетельствуют о большом художественном
даровании зодчего', умело развивавшего приемы московской
архитектуры применительно к местным условиям. На фоне
темного леса ансамбль Болдина вырисовывался (чрезвычайно
живописно. (В 1943 году перед отступлением гитлеровцы
взорвали монастырь'.,)
Анализируя архитектурные детали Одигитриевского со-
бора Ивано-Предтеченскэго монастыря в Вязьме, нельзя
не убедиться, что они сделаны рукою того же мастера, что
и каменные постройки Болдина. Так, декоративные арочки
верхнего пояса четверика Одигитрии повторяют форму
кокошников Введенской надтрапезной церкви Болдина, а
12
мелкие архитектурные пояса полностью заимствованы от
Болдинских зданий. План и размеры Одигитриевского собо-
ра в Вязьме и Свято-Троицкого собора в Болдине, как по раз-
мерам, так и по форме, тождественны. Только внутренние
столбы в Троицком храме, поддерживающие барабаны, в Оди-
гитрии устранены,* так как строитель перешел на крестово-
сомкнутый свод, конструкции которого! оказались достаточными
для под держания изящного! барабана с главкою. По характеру
кирпича, кладки и конструктивным приемам Одцгитриевдкий
собор ближе к постройкам конца XVI века, чем начала XVII
века. Все это свидетельствует о том, что храм Одигитрии
относится к сооружениям третьей четверти XVI века и что
строитель Болдинского и Ивайо-Предтеченского монасты-
рей—это одно и т*о же лицо. Следовательно, мы вправе счи-
тать создателем древнего архитектурного ансамбля Вяземско-
го-Предтеченского монастыря Федора Савельевича Коня.
В образе Предтеченского собора Федор Конь восстановил
древнюю форму русского дома — четверика, накрыв его плав-
но ниспадающей четырехскатной кровлей. Над центром здания
Конь возвел изящный световой барабан, увенчав его острым
шатром. Возможно, что первоначальный вид соборного верха
был иной, так как после пожара во вр£мя польской оккупа-
ции в 1621 г. собор восстанавливался, а верха переделывались.
Вполне вероятно, что кровля над сводом храма сострила из
пирамиды кокошников.
Кр(оме каменного собора Федор Конь построил огр'аду
вокруг монастыря, а также^ деревянную Вознесенскую цер-
ковь. Во время польской интервенции ограда была разруше-
на, а церковь сожжена. Значительному опустошению была
подвергнута и Одигитриевская церковь, также сожженная
поляками при отступлении.
Одновременно с работами по возведению Ивано-Пред-
теченского монастыря Федору Коню было поручено строи-
тельство Вяземского городского собора, получившего впо-
следствии наименование Троицкого.
Небольшой Троицкий собс}р представляет из себя бесстолп-
ный храм. Подобная форма каменного бесстолпного храма
была унаследована Ф. Конем от русской деревянной бес-
* Возможно, что Одигитриевский собор при его возведении Ф. Ко-
нем пдлучил внутренние столбы, поддерживавшие барабан главки.
Столбы могли быть разрушены во время польской оккупации и затем
разобраны при восстановлении в 1621 году храма и перестройке пере-
крытий и верхов соб’опа. Я 1949 году под полом подвального помещения
Одигитриевского собора были обнаружены остатки бутового фундамен-
та — возможно, это фундамент одного из внутренних столбов.
13
столпной церкви. План Троицкого собора полностью совпа-
дает с планом Одигитрии. Восточная стена церковного зала
имеет полукруглые абсиды, стены — троечастное деление.
Центральное помещение церкви перекрывается крестово-сомк-
нутым сводом, замыкающимся высоким круглым барабаном
с луковицеобразной главкой. Переход от четверика церкви к
барабану прикрывается трехрядной пирамидой русских
кокошников, ранее примененной Конем в венчании звонницы
Болдинского монастыря. По всей вероятности, такие же
кокошники прикрывали свод Одигитриевского собора, верха
которого претерпели значительные изменения при восстано-
вительном ремонте в 1621 году.
Троицкий собор в Вязьме без существенных изменений
сохранился до наших дней и свидетельствует о большом
творческом даровании зодчего.
В 1674 году по указу царя Алексея Михайловича к собо-
ру пристраиваются боковые приделы, трапезная и колокольня,
но они не изменили образ небольшого соборного храма, воз-
веденного Федором Конем.
Во время пребывания в Вязьме Федор Конь повидимому
неоднократно посещал Болдинский монастырь, давая руко-
водящие указания по достройке в нем начатых сооружений.
Перед бегством из Москвы Федор Конь взял с собою пись-
мо от Ивана Фрязина, в котором последний рекомендует
Коня, как человека редкой скромности и больших способно-
стей. «Он, — пишет в письме Иван Фрязин о Коне, —
отличается редкой скромностью и обладает большими спо-
собностями к строительному ремеслу».* Опытный инженер
возлагал большие надежды на талантливого юношу.
Чувствуя себя опальным, Федор Конь, однако, не восполь-
зовался рекомендацией Ивана Фрязина и не пытался поки-
нуть Русь. Он пожелал остаться незамеченным, лишь бы
работать в родных местах.** От старых мастеров-каменщиков
он перенимал опыт каменного строительства, совершенствуя
его на возводимых монастырских постройках. Все| свободное
время Конь посвящал чтению разных архитектурных и строи,
тельных книг, из которых узнавал о различных фортифика-
ционных системах и способах кирпичной кладки. Особенно
* Цитируется по статье В. Жаковой «О черном человеке Федоре
Коне». Альманах «Год семнадцатый», 1934 г., стр. 402.. По словам
В. Жаковой рукопись письма хранилась в собр. Маслова, текст восста-
новлен Жаковой по отрывкам фраз.
** Письмо Ивана Фрязина (Иоганна Клеро) послужило причиною
ошибочных выводов некоторых исследователей о том, что будто бы
Ф. Конь бежал из Москвы в зарубежные страны.
14
помогли ему рассказы московских мастеров, работавших у
Петрока Малого при возведении Китай-города в 1534—37
годах, а затем работавших с Федором Конем.
Возведение каменных построек в Болдине и Вязьме, книги
и рассказы каменщиков о разных способах каменного дела
способствовали тому, что Федор Конь выработал собственные
приемы каменного строительства. Но работа над монастырски-
ми соборами, конечно, не могла удовлетворить одаренного зод-
чего, рвавшегося к строительству больших городских крепос-
тей. Благодаря полученным теоретическим знаниям и практи-
ческим навыкам на монастырском строительстве, Федор
Конь чувствовал в себе достаточно силы, чтобы самостоя-
тельно «городовое строение ставити и пруды, и тайники и
рвы копати»*.
Федор Конь ясно представлял себе, какими должны быть
русские крепости. Опираясь на опыт русского фортифика-
ционного искусства, он прокладывает в этой области свою
собственную дорогу. К сожалению, историки русской
фортификации не обратили должное1 внимание на эту сто-
рону деятельности Коня, а низкопоклонство перед Западом
таких исследователей как Ф. Ласковский, С. Д. Ширяев и
И. М. Хозеров не позволило своевременно оценить значение
Ф. Коня как создателя русской архитектурно-фортифика-
ционной системы.
В озвращение
Тоска по большой) работе вынудила Федера Коня в марте
1584 года покинуть Вязьму и тайно возвратиться в Москву.
Там он написал челобитную на имя царя Ивана Васильевича:
«Государю царю и великому князю Ивану Васильевичу
всея Русии городовых дел мастеришка Федька сын Савельев
Конь челом бьет.
А в 7082 (1573 — И. Б.) году .бежал я раб недостойный
Федька в Смоленские земли и у тамошных мастеров учился
каменн’ому делу.' И ныне, я, Федька, могу городовое строение
ставити и пруды, и тайнцки, и рвы копати. А о том тебя го-
сударя молю и челом бьк\. чтобы государь мне, рабу твоему,
дозволил жить на Москве и делать работишку, какую ты
великий государь прикажешь. А веры я, государь, христианския,
а родом из плотников, и отец мой многие церкви и дворец за
Неглинной тебе ставил. А дать бы мне работишку, чтоб я,
* Из челобитной Ф. Коня царю Ивану IV. Цитируется по книге
Л. Гу,милевского «Русские инженеры», 1947 г., стр. 36.
15
Федька свое умение показал во имя Божие и во твое госу-
дарь прославление.
Вели государь1 сю мою явку записати, чтоб тебе государю
царю ся моя явка была ведома. Государь, смилуйся»*.
Но простить \побег Коня от государева правосудия Гроз-
ный, ставивший превыше всего уважение к порядку в Отече-
стве, не мог. Вот почему через неделю Ф. Конь -получил от-
вет: «Городовому мастеру Федору сыну Савельеву Коню на
Москве жить дозволить, а за побег бить батоги пятьдесят
раз». Федор со стойкостью перенес наказание за побег.
Так начался новый этап жизни Федора Савельевича Коня,
которому было суждено умножить мощь и славу /Московской
Руси.
Мечта сбывается
В Москве Федор Конь встретился со своим старым дру-
гом — литейным мастером Андреем Чоховым, который отли-
вал в гу пору Царь-пушку. Пушка' эта была замечательна —
более семи аршин длины- и свыше сорока тонн веса. Вместе
с Ф. Конем Андрей Чохов придумывал рисунки художественных
барельефов, для этой необычной пушки.
С завистью^ смотрел на работу Чохова Федор Конь — его
не оставляла мысль о возведении какой-нибудь царь-крепости.
Но настоящей работы не было и талантливому русскому ин-
женеру приходилось снова, как до побега из Москвы,
строить для купцов каменные лавки да погреба.
Снова палатному мастеру приходится покинуть Москву. На
этот раз Федор Конь работает в Подмосковье по сооружению
Пафнутьева монастыря в Боровске. Конь давно мечтал о возве-
дении крепостных стен и баш(ен. Наконец, ему было поручено об-
нести Пафнутьев монастырь каменной оградой. В этом строи-
тельстве впервые развернулся 'талант Ф. Коня, как инжене-
ра-фортификатора.
Общий план монастырской усадьбы был близок к фигуре
ромба, соответствующей перепадам ландшафта. На поворо-
тах стен Конь возводит |бастионные башни, украшая их навес-
ными бойницами-машикулями и амбразурами, окаймленными
наличниками с треугольными завершениями. Прясла стен
зодчий увенчивает двурогими зубцами, подобными зубцам
стен московского Кремля. Чрезвычайно любопытен прием,
* Челобитная Ф, Коня царю Ивану IV. Цитируется по статье
В. Жаковой «О черном человеке Федоре Коне». Альманах «Год семнад-
цатый» 1934 г., стр. 403. По свидетельству В. Жаковой, рукопись
челобитной хранилась в собр. Н. А. Дьяковского.
16
примененный Федором Конем по устройству деревянных до*
зорных верхов .над монастырскими башнями. Особенно изящ-
ный стропильный верх в виде полубашенки имела Георгиев-
ская башня Пафнутьево-Боровского монастыря.* Форму дере-
вянного шатрового верха Федор Конь впоследствии перенес
на каменный шатер Фроловских ворот Смоленской крепости.
Стены и башни Пафн'утьева монастыря, окруженные бо-
ром, до сего времени производят сильное впечатление соче-
танием военной мощи с выразительным художественным
силуэтом.
Кроме строительства монастырских укреплений Федору
Коню, повидимому, принадлежит возведение соборной церкви
Пафнутьева монастыря. В архитектурных формах этой церк-
ви легко усмотреть приемы, использованные при возведении
Троицкого собора Болдино-Дорогобужского монастыря. При-
менив и усовершенствовав эти приемы, Федор Конь придал
Пафнутьевскому храму более стройный силуэт, изящно вен-
чающий весь архитектурный ансамбль Боровского монастыря.
В основе композиционных принципов и архитектурного
убранства обоих монастырских комплексов лежат народно-
прогрессивные начала московской архитектурной школы.
Правление Бориса Годунова продолжало политику Ивана
Грозного по укреплению русского государства. Большое вни-
мание Годунов уделяет обороне Отечества и в особенности
столицы. По его предложению в 1586 году были начаты ра-
боты по сооружению вокруг Москвы нового Царева-города.
Годунов вспомнил о горододельце Федоре Коне.
Мечта «черного» человека Федора Коня сбывалась —
ему было поручено возведение Царь-крепости.
♦
Белый город
С ненасытной энергией взялся за работу Федор Конь.
Прежде чем приступить к строению, Конь все работы про-
думал, сметцл и расписал по. статьям, и розмыслы- (проекты)
и сметы представил конюшему боярину Борису Федоровичу
Годунову на одобрение.
На местности же Конь наметил, где какой башне быть,
согласно его планов. После этого три тысячи мужиков, соб-
ранных из' ближайших городов, сел и набранных в‘ самой
Москве, приступили' к копке рвов под фундаменты. Рвы копа-
ли} глубокие.
* М. T. Преображенский. «Памятники древнерусского зодчества в
пределах Калужской губернии», стр. 49.
2. Иг. Белогорцев.
17
Судя по раскопкам фундаментов, произведенным во время
прокладки тоннелей Московского метрополитена, глубина
фундаментов Белого города от уровня земли составляла
2,10 метра.
Федор Конь не стал применять деревянных свай и брусь-
ев для основания фундаментов. Прямо на грунт укладыва-
лись куски белого камня и заливались известковым раствором.
Ширина стен у фундамента достигала шести метров, сама
же стена равнялась 4,5 метра. Фундамент состоял из( белока-
менных облицовочных плит и забутовки между ними. Забу-
товку составлял белокаменный щебень, залитый известковым
раствором*.
Только у Мясницких ворот Конь применил сваи с остав-
лением их в забутовке.
Из рвов, заполненных камнем, вырастали кирпичные
стены, одетые с обеих сторон в белокаменную «рубашку».
Царевград стали называть Белым городом.
Стены Белого города шли по линии нынешних бульваров.
В пряслах стен были устроены бойницы для ближнего и
дальнего обстрела. 28 башен грозно поднялись над стенами.
Большинство из них имело четырехгранную форму. Только
угловые башни Кон-ь сделал грановитыми (многогранными).
Под стенами были устроены подземные тайники. Все башни
имели высокие четырехскатные кровли. Федор Конь исполь-
зовал извечную форму русского зодчества — шатер для пе-
рекрытия верхов башен. Многие из башен были снабжены
проездами, имевшими зигзагообразную форму. Главные во-
рота, выходившие на Москву-реку, имели двухарочный про-
езд. Девять надвратных башен перекрывали дороги страны,
сходившиеся к Москве.
По словам современника, «изрядный правитель Борис
Федорович стены градные окрест всея Москвы каменные соз-
да... и величества ради и красоты проименова его
Царь-град...»**
Посад, укрепленный Федором Конем стенами Белого го-
рода, занимал территорию в 512 гектаррв. Западная часть
стены шла над глубоким оврагом ручья Черторый (ныне Го-
голевский бульвар). Северная сторона пересекала долину
р. Неглинной, проходя над ложбинами Петровского и Рож-
дественского бульваров. Восточную часть крепости Ф. Конь
провел над оврагом ручья Ольховца (у Кировских ворот)
вдоль Поганого (ныне Чистого) пруда и тальвега Яузского
* По трассе первой очереди Московского метрополитена имени
Л. М. Кагановича, 1936 г., стр. 100—103.
** И. ГольденберЦ Старая Москва. 1947 г., стр. 17.
18
бульвара. Искусному горододельцу* Федору Коню удалось
увязать направление стен с холмистым московским ланд-
шафтом. Горделивые силуэты надвратных башен замкнули)
главнейшие городские улицы.
При строительстве Белого города Федор Конь показал
не только высокое знание современной фортификации и стро-
ительной техники, но сумел развить эти знания, блестяще
разрешив проблемы устойчивости и равновесия и показав,
тем самым, что русское инженерное искусство XVI века,
обогащенное знаниями и опытом, стоит во главе развития
современной техники.
Возведением Белого города Конь вписал новую славную
страницу и в историю мировой архитектуры. Сочетание сме-
лых инженерных конструкций с белокаменной облицовкой
стен и выразительным силуэтом городовых башен обеспечи-
ло создание высокохудожественного архитектурного соору-
жения. Девятикилометровая белокаменная стена, опоясавшая
пригороды Москвы, производила на современников чарую-
щее впечатление как своей неприступностью, так и внешней
красотой.
Описание стен Белого города оставил архидьякон Павел
Алеппский,1’ видевший Белогородскую стену в 50-х годах
XVII века1. «Третья стена города, — пишет он, — известна
под именем Белой стены, ибо она выстроена из больших бе-
лых камней... Эту стену он (Борис Годунов — И. Б.) вывел
с южной стороны Кремля и кругом города. Она больше
городской стены Алеппо и изумительной постройки, ибо от
земли до поЛовины высоты она сделана откосом, а с полови-
ны до верху имеет выступ и потому на нее не действуют
пушки. Ее бойцицы, в коих находится множество пушек,
наклонены книзу, по остроумной выдумке строителей... В Бе-
лой стене более пятнадцати ворот, кои называются по име-
нам различных икон, на них стоящих,... Каждые ворота не-
прямые, а устроены с изгибами и поворотами, затворяются
в этом длинном проходе четырьмя дверями и непременно
имеют решетчатую железную дверь, которую спускают свер-
ху башни и поднимают посредством ворота. Если-бы даже
все двери удалось отворить, эту нельзя открыть никаким
способом: ее нельзя сломдть, а поднять можно только
сверху»*.
В два с небольшим года рассчитывал Конь возвести но-
вую крепость. Но сооружением Белого города Борис Годунов
* Цитируется по сборнику «.Люди русской пауки», т. II; 1948 г.,
стр. 1109. Тоже в сборнике «Чтения в императорском обществе истории
и древностей Российских», 1898 г., книга IV, стр. 7—8.
19
стремился не только обеспечить безопасность Москвы, но й
предоставить работу нескольким тысячам ремесленников и
«черных людей», чтобы отвлечь их от недовольств и откры-
тых выступлений. Поэтому с окончанием работ правительст-
во Годунова не торопилось.
Сам Конь много раз приказывал разрушать только что
возведенные звенья стены и новые башни. Разрушая неудав-
шиеся части крепости и заново перестраивая их, государев
мастер, как в то время стали именовать Федора Коня, до-
бивался улучшения архитектурного эффекта. К качеству ра-
бот Конь был придирчив, не стесняясь применять бесчестие
и побои к нерадивым работникам.
Перенеся на своих плечах трудности бесправного смерда,
Федор Конь не стеснялся разрушать только что возведенные
башни, лишь бы предоставить мужикам-строителям дополни-
тельную работу. Вести о частых перестройках, производимых
по распоряжениям государева мастера, дошли до Кремля.
Но, ценя организаторские способности Коня, Годунов долго,
не обраща'л внимания на доносы фискалов.. Когда1 же случаи
перестройки участились, он должен был принять меры. За
подписью правителя и конюшего боярина Годунова на стро-
ительство пришел указ: «А ежели Федька Конь и впредь чи-
нить бесчиние будет}, бить его Федьку батогами нещадно»'
В Г593 году строительство Белого города было окончено.
В награду за труд Федор Конь получил от боярина Го-
дунова кусок парчи и шубу, а царь Федор Иванович допу-
стил горододельца до своей руки.
Москва же опоясалась Белокаменной стеною. 28 башен
горделиво поднялись над столицею, готовые встретить сокру-
шительным огнем орудий непокорных крымских татар и
завистливую польскую шляхту.
Одновременно с возведением Белого города государев
мастер Федор Савельевич Конь ведет наблюдение за пост-
ройкою Скородома — большого земляного вала, на верши-
не которого разместился острог из дубовых бревен, а по уг-
лам поднялись 36 надвратных башен, две из которых были
каменные. Земляной город был возведен в один год
(1591—92 гг.) по линии нынешнего Садового кольца, обра-
зовав последнюю кольцевую линию московских укреплений.
Эти кольцевые линии, пересеченные радиально сходящи-
мися к Кремлю улицами, определили собою структуру плана
Москвы, сохранившуюся до наших дней. Эта радиально-коль
* В. Жакова «О черном человеке Федоре Коне», альманах «Год
семнадцатый», 1934 г., стр. 404.
2)
цевая структура города легла в основу генерального плана
Москвы, утвержденного ЦК ВКП(б) и Советским Прави-
тельством в 1935 году.
После Белого города
Строительство Белого города принесло Федору Коню
славу, почет и богатство. «Смерд», создавший Царев город,
стал почетным человеком в столице, а пришедшее к нему
богатство дало ему возможность сблизиться с членами бога-
тейшей суконной сотни.
Встреча с молодой вдовою купца из «суконного ряду»
Ириной Агаповной Петровой, дочерью плотника Агапа Еро-
феева, окончилась женитьбой Коня и приемом его в число
членов суконной сотни.
В это же время он получает новую интересную работу.
Ему поручается возведение соборной церкви Донской Божь-
ей матери в московском Донском монастыре. Для столичной
обители Федор Конь решает дать небольшой, но богато де-
корированный храм. Образ новой монастырской церкви у
талантливого зодчего был готов — в новом храме он пред-
полагал повторить композиционные и художественные прие-
мы своей вяземской постройки — Троицкого городского со-
бора. Тот же план безстолпной церкви с тремя абсидами и
крестово-купольным сводом, поддерживающим изящный ба-
рабан луковицеобразной главки, та же трехрядная пирами-
да кокошников, прикрывающих свод, и то же трехчастное
деление стен без существенных изменений повторены Конем
в Донской Богоматеринской соборной церкви. Широкий де-
коративный карниз, кокошники, крестово-сомкнутый свод и
изящно орнаментированный барабан, воспроизведенные из
кирпича, предвещали собой появление изящных бесстолпных
храмов XVII века. Эти храмы продолжали носить в себе
формы созданных Федором Конем в Москве и Вязьме церк-
вей, лишь прибавлялась колокольня да пристраивались боко-
вые приделы и трапезные или ходовые галереи.
В конце XVII века церковь Донской Божьей матери была
обстроена двумя боковыми приделами и ходовою папертью.
Однако, образ церкви, созданный Ф. Конем, существенно не
изменился.
По окончании Донской церкви Федор Конь приступил к
новой большой работе. Постройки и укрепления основанного
в Москве в 1379 году Симонова монастыря пришли в вет-
хость. После окончания работ по Скородому Федор Конь бе-
рется за возведение новых укреплений Симонова монастыря,
21
игравшего весьма серьезною роль в обороне южных окраин
столицы.
Башни Симонова монастыря он возводит из кирпича, а
прясла стен из дерева. Прием сочетания каменных башен с
деревянными стенами был применен Конем до этого при
строительстве Скородома, имевшего в числе 36-ти башен
две каменные.
Имея большой опыт крепостного строительства, получен-
ный при возведении Пафнутьева монастыря и Белого горо-
да, Федор Конь смело возводит величаво-мощные бастион-
ные башни н/а изломах монастырской стены. Архитектурное
оформление и фортификационное устройство всех пяти ба-
шен Симонова монастыря носят на себе следы дальнейшего
совершенствования приемов, использованных при строитель-
стве Пафнутьева'-Боровского монастыря. Как в Боровских, так
и в Симоновских башнях Федор Конь устраивает навесные
бойницы-машикули, создающие выразительный венец башни,
а также значительно усиливающие ее оборонную мощь. Бое-
вые отверстия башни обрамлены наличниками, имеющими
форму теремочных оконец с треугольным верхом.
Особенно оригинальны Тайницкая и Круглая башни.
Последняя более известна под названием «Дуло». В отличие от
других башен «Дуло» имеет мелко-грановитую форму, при-
ближающую ее план к кругу. Все грани башни прикрыты
легкими лопатками, создающими динамичность образа. Венг
цы обеих башен завершены поясками мелких декоративных
шашек.
По всей вероятности, Симоновские башни были увенчаны
деревянными шатрами, широко употреблявшимися Конем в
его крепостных постройках. Дошедшие до нас грандиозные
шатры, завершенные восьмигранными б'ашенками-смотриль-
нями, возведены, повидимому, в 1630 году, когда были по-
строены каменные монастырские стены, заменившие дубовые
прясла.* Ес1ли же принять во внимание, что архитектурные
детали шатровых верхов башен Симонова монастыря тожде-
ственны деталям самих башен, то можно сделать предполо-
жение, что эти верхи созданы самим Федором Конем одно-
временно с башнями. В этом случае мы имеем пример перво*
го в России каменного шатра над крепостными башнями,
созданного задолго до появления шатровых башен москов-
ского Кремля.**
* И. Е. Забелин; «История города Москвы», 1902 г;, стр. 164.
** Надстройка башен московского Кремля произведена X. Галовеем
в 1625 году.
22
Симонов монастырь. Башня „Дуло” (по И. Грабарю).
Укрепления Симонова монастыря — одна из ярких стра-
ниц в истории русского крепостного строительства.
Живя в Москве и достигнув высокого положения, Конь
не забывает о родном Болдинском монастыре, скрывшем его
в 1573 г. В книгах монастыря за 1594 год зарегистрировано:
«В 18 день (июня — И. Б.) государев мастер Федор Конь
дал вкладу тридцать пять рублев».*
Связь с Болдинским монастырем у Федора Коня не пре-
кращается и в последующие годы. Во время работ над Смо-
ленской крепостью Федор Конь, повидимому, неоднократно
посещал монастырь! во время поездок в Москву с докладами
и объездом мест добычи строительных материалов. Связь с
монастырем поддерживала и семья Коня. Так, судя по запи-
сям в монастырских приходо-расходных книгах, в 1600 году
«с Москвы из суконнаго ряду Федор Петров сын, а Федоро-
ва Коня пасынак,, дал вкладу дватцать рублев»).**
Эти краткие записи подтверждают справедливое мнение
исследователей русской архитектуры Н. Н. Воронина, П. Д.
Барановского, М. А. Ильина и И. М. Хозерова, что начало
поприща' Федора Коня по каменному делу относится к пре-
быванию его в Болдинском монастыре, о чем было сказано
выше.
Смоленская крепость
Большое внимание уделял Годунов укреплению безопас-
ности западных границ государства. По его плану Москва
заслонилась полукольцом городов-крепоСтей. Но особенно
беспокоило Годунова положение Смоленска — погранично-
го города, по поводу владения которым между Москвой,
Литвой и Речью Посполитой (Польшей) шел давний спор.
Агрессивная политика панской Польши с каждым годом
усиливалась, и Годунов считал невозможным оставлять
далее Смоленск неукрепленным.
Древние стены Смоленской крепости, возведенные еще
при великом князе Ростиславе Мстиславовиче (1142 г.), при-
шли в ветхость. Да и по своей конструкции (дубовый па-
лисад по земляному валу) они не могли бы устоять перед
военной техникой зарубежных соседей.
В 1586 году Годунов посылает в Смоленск своих людей,
дав им наказ — выявить месторождения камня, глины, из-
* Монастырские приходо-расходные книги, вып. 1, 1924 г., стр. 198.
** Там же, стр. 244.
24
Смоленская городовая стена. Башни Воронина и Белуха.
вести, годных для городового строения, а также для ус-
тройства кирпичных сараев.
Согласно записей в приходо-расходных книгах Болдин-
ского монастыря за 1586 год, заготовка материалов для
строительства Смоленской крепости была организована не
только в Смоленске, но и в ряде далеко отстоящих от него
пунктов, в том числе и в районе города Дорогобужа уже в
1586 году.
Но отсутствие руководителя, способного организовать
подготовку материалов и наем рабочей силы для невидан-
ного по размерам строительства,^ вероятно, зад!ерж|ало на-
чало строительных работ. Возможно, что заключение с
Польшей в 159,1 году перемирия понизило у правительства
интерес к скорейшему укреплению Смоленска, и работы
по заготовке строительных материалов и организации са-
мих работ, как свидетельствует смоленский историк Н. Мур-
закевич, «быти преданы забвению»-*
Но политическая игра Сигизмунда III не внушала дове-
рия, и Годунов был вынужден снова заняться укреплением
Смоленска. В 1595 году царь Федор Иванович повелел:
«Град делати наспех, не мешкая, с великим радением»,
как о том говорится в «Новом летописце» под 1595 год.
По мнению исследователя смоленской архитектуры ны-
не покойного И. М. Хозерова еще до этого в Смоленск был
направлен строитель Белого города Федор Савельевич
Конь, который, осмотрев места, составил проект Смолен-
ской крепости.**
Однако, это утверждение не точно. По окончании Бело-
го города Федор Конь получил задание от Годунова вы-
ехать в Смоленск для определения масштаба работ и выяв-
ления числа и состояния кирпичных сараев, а также уста-
новления мест по добыче камня и обжигу извести. Возмож-
но, что Федор Конь, изучив местные условия, и наметил
прцмерцую конфигурацию будущей крепо|стц. Но разрабо-
танного проекта до приезда в Смоленск на строительство
(декабрь 1595 г.) Федор Конь не имел, так как, имея та-
кой проект, он не мог бы не ознакомить с ним Годунова.
Между тем из донесения Годунова на имя царя Федора,
мы знаем, что с проектом смоленских укреплений Годунов
* Н. А. Мурзакевич. «История губернского города Смоленска»
1804 г.
** И. М. Хозероп. «Городские стены города Смоленска»,
1945 г. (рукопись из1 фонда Смоленского областного отдела по делам
архитектуры), стр. 23.
26
ознакомился только на месте, во время своего приезда в
Смоленск на закладку крепости весною 1596 г.
В конце 1595 года для организации и руководства рабо-
тами по возведению Смоленской крепости выезжает комис-
сия; «лета 7104 (1595 год — И. Б.) декабря в 15 день го-
сударь царь и великий князь Федор Иванович всея Русии
велели князк^ Василию Андреевичу Звенигородскому да
Семену (Володимирову Безобразову, да дьякам Поснику
Шипилову да Нечаю Перфирьеву, да городовому мастеру
Федору Савельеву Коню ехати в Смоленск. Государь царь
и великий князь Федор Иванович всея Русии указал дела-
ти свою государеву отчину город Смоленск каменной».*
Далее в царском указе дается поразительно умело со-
ставленная инструкция по организации строительных работ
при возведении Смоленской городской стены: «Князю Васи-
лью и Семену и дьякам Поснику и Нечаю, приехав в Смо-
ленск сыскать в Смоленску на посадах и в уезде сараи
и печи все, владычны и монастырские и всяких людей, са*
рай и печи где делывали кирпич и известь жгли, да те все
сараи и печи отписати им на государя царя и великаго
князя Федора Ивановича всея Русии».**
Перечисление работ, необходимых для организации
строительства, предусматривало устройство новых кирпич-
ных сараев, способы их покрытия, предлагалось изучить
обычаи строительного дела на Смоленщине, определить ме-
ста и расстояния от главнейших месторождений камня,
леса, извести и других материалов; рекомендовались луч-
шие способы организации кирпичных заводов и порядок
перевозки материалов. Кроме Дого в указе определялись
условия вербовки и найма рабочих, давалось право прину-
дительного привлечения к работам дворцовых сел.
Столь продуманная организация работ, зафиксирован-
ная в царском указе, свидетельствует о том, что состави-
тель проекта указа был человек не только весьма сведу-
щий в городовом деле, но и хорошо знающий условия и
местные особенности строительства. Несомненно^ что к со-
ставлению царского указа был привлечен государев мастер
Федор Конь, который, получив практический опыт организа-
ции работ по городовому строению в Москве, мог преду-
смотреть мельчайшие особенности и возможные случайности
будущего грандиозного строительства.
В целях установления стоимости и объема работ указ пред-
* Смоленская старина, 1911 г., вып. 1, часть II.
** Там же.
27
лагал: «тО им все сметить и росписать подлинно! порознь,
по статьям, да ту смету делати дьяку Нечаю Перфирьеву
да городовому мастеру Федору Коню да привести ко Госу-
дарю царю и великому князю Федору Ивановичу всея Руссии
за дьячьими приписми тотчас, чтоб то Государю царю и
великому князю Федору Ивановичу всея Русии вскоре ведо-
мо было».*
Эта фраза свидетельствует о том, что до отъезда в Смф1
ленСк руководителей строительства, сметы на возведение
Смоленской крепости не было, как не было и проекта. Толь-
ко по приезде в Смоленск, Федор Конь составляет оконча-
тельный проект, расчитывает конструкции и сообразно мест-
ным условиям определяет систему заложения фундаментов.
Он же при помощи дьяка Нечая Перфирьева составляет
смету и разрабатывает основные положения по организации
работ согласно предложений царского указа.
Составляя текст этого указа, Федор Конь, претерпевший
множество неприятностей во время возведения стен Белого
города от казнокрадства и взяточничества, включает одоб-
ренное Годуновым условие, запрещающее детям боярским,
целовальникам и подмастерьям «да и самим князю Василью
и Семену и Поснику посулов и поминков не имати же и не
йоровати никому и не корыстоватца ничем никоторыми
делы».**
Указ предусматривает за нарушение этого условия тяж-
кую кару: «а не угчнете теми запасы промышляти или кто
кому поноровит или посул возьмет или кто чем покорыстует-
ся, а от Государя царя и великаго князя Федора Ивановича
всея Русии им быть казненными смертью».***
Обязанности между руководителями строительства, по-
сланными из Москвы, распределялись следующим образом.
Князь Василий Андреевич Звенигородский — официальный
представитель государя и начальник строительства, Семен
Владимирович Безобразов — его помощник по хозяйствен-
ной части. Кроме того, Борис Годунов поручил Безобразову
негласный надзор за «черным» человеком Федором Конем;
дьяк Посник Шипилов был подручным Безобразна, он же
оформлял документы, хранил казну и непосредственно распоря-
жался десятью целовальниками, нанятыми из числа «Смоль-
ник и посадских лутчих людей» для ведения учета денежных
расходов; Федор Савельевич Конь — инженер и архитектор,
* Смоленская старина, 1911 г., вып. 1, часть II.
** Там же.
*** Там же.
28
Восточная часть Смоленской городовой стены.
фактический организатор всех строительных работ; дьяк Не-
чай Перфирьев по положению был старше Коня, но факти-
чески был подрунным е(го по составлению чертежей, смет,
разных технических расчетов и документов. Для непосред-
ственного руководства строительными работами были наня-
ты подмастерья, между ними были распределены отдельные
участки работ. На наличие подмастерьев указывает! анализ
архитектурно-строительных деталей, имеющих в различных
участках стены черты индивидуального подхода в осуществ-
лении их форм.
Прибыв в Смоленск 25 декабря 1595 года, строители по-
лучили благословение на начало*, 'работ от архиепископа
Смоленского и Дорогобужского Феодосия.
Работы были начаты «немедля». Строились бараки для
«работных» людей, сараи для материалов, склады для ткра-
нфия инструментов, оборудовались строительные дворы.
Одновременно, пользуясь санным путем, 'люди подвозили
строительные материалы и топливо для кирпичных и извест-
ковых печей.
Федор Конь усиленно работал над составлением проектов
и смет, готовясь окончить их к весне, чтобы с первым же
потеплением развернуть строительные раббты.
Борис Годунов пожелал лично осмотреть места будущей
крепости и принять участие в ее закладке!. >«Царь Федор
Иванович помысли Смоленской составити град каменной,-
посла шурина свояго Б. Ф. Годунова и повеле места осмот-
рети и град Заложить», — читаем мы в «Ново1м летописце»
под 1596 г.
К приезду боярина Годунова в Смоленск, Федор Конь
окончил составление проекта крепости. Ознакомившись с
проектом и сопоставив его с местными условиями Смоленска,
Борис Годунов восхищенно писал царю в Москву: «Построим
мы такую красоту неизглаголенную, что подобно ей не будет
во всей поднебесной: однех башен на стене 38 и поверху
ея свободно поезжай на тройке. Как на важной боярыне
красивого* лежит многоценное ожерелье, прибавляя ей красоты
и горделивости, так Смоленска стена станет теперь оже-
рельем всея Русии православной на зависть врагам и на
гордость Московскаго государства».
Закладка крепости была произведена весною 1596 года—
первый камень был уложен лично правителем конюшим
боярином Борисом Федоровичем Годуновым. С этого време-
ни полным ходом развертываются строительные работы.
На сооружение крепости были привлечены мастера и ра-
бочие со всех городов Руси: «во все же грады посла, повеле
30
иматй каменщиков и кирпичников, да не токмо каменщиков,
ино повеле и горшечников поимати; а повеле послать в
Смоленск для каменнаго и кирпичнаго дела».
По приблизительным подсчетам каменных дел подмастерья
Гура Вахромеева, производившего ремонтные работы по
Смоленской городовой стене в 90-х .годах XVII века, на
возведение стен и башен было употреблено 100 миллионов
штук кирпича, 620 тысяч больших белых облицовочных кам-
ней, 320 тысяч бочек извести, 320 тысяч пудов полосового
железа и множество других строительных материалов. Смо-
ленская крепость явилась крупнейшим сооружением того
времени.
Добыча камня, обжиг извести и производство кирпича
были организованы во многих городах и селах, даже далеко
отстоящих от Смоленска (Дорогобуж, Старица, Руза, Белый).
Вся территория Смоленска была превращена в громадный
строительный «табор» (лагерь). Строительные дворы, маши-
ны по подъ/ему тяжестей, кирпичные сараи, камнедробилки,
«пильные мельницы», камнешлифовальные мастерские,
штабеля бревен, дров> камня и кирпича покрывали все улицы,
проезды и пригороды. Работа не приостанавливалась ни
зимой, ни летом, ни днем, ни ночью. Даже производство
кирпича было организовано круглый год.
Все усиливавшаяся агрессивная политика польского короля
Сигизмунда III заставила Бориса Годунова принять ряд мер,
ускоряющих строительство. Особенно же быстрых темпов,
невиданных до того в практике каменного строительства, ра-
боты достигают после вступления на московский престол Бо-
риса Годунова (1598 г.)^ Новый царь спешив окончить стро-
ительство крепости до истечения перемирия с Польшей.
На сооружение крепости царь Борис отпустил дополни-
тельные средства, приказал набавить жалование «работ-
ным» людям, широко организовал во всех городах страны
свободную вербовку рабочей силы. К строительству Смолен-
ской крепости было привлечено около шести тысяч людей и
около трех тысяч подвод. Такое количество рабочей и
тягловой силы могло быть собрано толь!ко благодаря неустан-
ной заботе о строительстве Бориса Годунова. Вся страна
принимала участие в создании крепостного форпоста у за-
падных рубежей государства. Летописец указывает, что
«град-’же Смоленск свершен бысть при царе Борисе, делаши
его всеми городами Московскаго государства».
«Смоленское дело» вошло в сознание русского народа как
событие огромной важности. Все челобитные записных ка-
31
Менщиков XVII в. всегда упоминают о том, что они или их
отцы «делали город Смоленск».
На время строительства Смоленской крепости все камен-
ные постройки на Руси были запрещены: «да о то бы запо-
ведь крепкую учинил, и бюричам велел кликати, во многие
дни, чтоб... церквей каменных, и палат, и погребов, и всяких
каменных дел, и горшков, и кувшинов, и печей, и жерно-
вов, и точил, и на гробы плит... не делали никто никак..,»*
Неповиновение этому указу каралось смертной казнью.
Но несмотря на это, положение работавших на саоруже;-
нии крепости было безрадостно. Малый заработок, побои и
бесчинства подмастерьев, лихоимство купцов и целовальни-
ков, грязь в рабочих сараях, болезни, вшивость и полуголод-
ное существование привело в 1599 г. к открытому бунту.
Федор Конь, перенесший на своих плечах все тяготы жизни
«черного» человека, первым подписал челобитную на имя
смоленского воеводы. Чтобы усмирить людей и скорее про-
должать строительство' крепости, воевода князь Михаил
Петрович Катырев-Ростовский и руководитель правитель-
ственной комиссии князь Василий Андреевич Звенигородский
пошли на уступки, и порядок снова был восстановлен.
Но личный фискал Годунова Семен Безобразов отправил
царю грамоту, в которой сообщал о бунте и участии в нем
Федора КоЦя. В ответ на это донесение на имя воеводы
пришел царский указ: «Федора Коня за бунтовство бить
батоги нещадно».
Оскорбленный и униженный бесчестием, Федор Конь
бросил работу, в течение двух месяцев пил, буйствовал.
Самоотстранение государева мастера от работы сразу же
сказалось на строительном процессе. Ни Безобразов, ни дьяк
Шипилов не смогли организовать работающих. Подмастерья
продолжали начатое строение без проекта, как бог на душу
положит, продолжались буйства и пьянство.
Князю Звенигородскому, отвечавшему перед царем за
ход работ собственной головою, с великим трудом удалось
уговорить Коня вернуться на строительство.
Осенью 1600 года**, как сообщает о том «Новый летопи-
сец», все работы были окончены. Но последние участки кре-
пости, в восточной ее части, завершенные в условиях чрез-
*. Цитируется по сб. «Люди русской науки», том II, 1948 г.,
стр. 1110.
** Принятая И. Орловским («Смоленская стена», 1902 гД и повторен -
ная другими исследователями дата окончания работ по Смоленской
крепости — 1602 г. — ошибочна. Эту же ошибку повторял и автор этой
брошюры в своих предыдущих работах. — И. Б.
32
вычайной спешки и неблагоприятной погоды, сделаны были
«худо». Руководивший работами на этом участке под-
мастерье Андрей Дедевшин, бывший уже! тогда в связях с
польской шляхтой, не был заинтересован в боевой мощи
крепости. А Федор Конь, внезапно! вызванный царем1 в
Москву для достройки, верха колокольни Ивана Великого,
не присутствовал при Окончании работ по крепости. Впо-
следствии, перебежавший в пощьский лагерь Андрей Дедев-
шин, сообщил о своем секрете врагам, что способствовало
падению Смоленска (1611 г.).
Перед рождеством 1600 года царь Борис получил грам'о-ту
князя Звенигородского об окончании строительства. Царь»
окруженный боярами, воскликнул: «Построил я красоту
неизглаголенную, ожерелье всея Руссии», и тут же приказал
послать своему палатному и городовому мастеру Федору
Коню кусок бархата и пять рублей деньгами, а мужиков,
работавших по крепостному строительству, напоить водкой
и разогнать по городам и селам, кто где живет.
Таким образом, в пять лет талантливый русский зодчий-
самоучка при чрезвычайно тяжелых условиях труда Сумел
создать в Смоленске величественное фортификационное
сооружение, обладавшее выдающимися военно-инженерны-
ми качествами и чрезвычайно выразительным архитектур-
ным профилем.
Если сравнить Смоленскую городовую стену с современ-
ными ей крепостями, то по своим оборонительным, конструк-
тивным и архитектурным особенностям она ближе всего подхо-
дит к московскому Кремлю, образ которого постоянно вдохнов-
лял Коня. Много архитектурного сходства у Смоленской
крепости и с Тульским кремлем, построенным в 1514—21 гг.
В военно-оборонительном отношении Смоленская крепость
была в числе немногих первоклассных крепостей Европы. По
заявлению польского офицера Самуила Маскевича, одного
из участников осады Смоленска в 1609—11 годах, «Смолен-
ские стены выведены опытным инженером так искусно, что
при них под землей находятся тайные хо[ды, где все слышно,
куда ни проводили подкопы. Пользуясь ими, москвитяне под-
рывались под основание стен и либо встречались с нашими,
либо подводили мины под наши подкопы».*
В состав крепости входило: 38 трехъярусных башен —
верхнего, среднего и подошвенного ’боя каждая, в числе ко-
торых девять были снабжены проезжими воротами, ймев-
* Н. Андреев и Д. Маковский. Доисторические и исторические па-
мятники г. Смоленска, 1948 г., стр. 35—36.
3. Иг. Белогорцев
33
Смоленская горэдовая стена. Башня Бублейка.
шими зигзагообразную форму. Высота башен достигала
15—18 метров, надвратные же! башни были до 22 метров.
Межбашенные прясла достигали 9,6 метра, толщина стены
равнялась 4,9 метра. Общее! протяжение крепостной стены
равнялось 6,5 км (согласно описи 1706 года: «3,038 сажен
с аршином и с полудесятым вершком»*).
В зависимости от условий рельефа, в ’ целях создания
лучших возможностей наблюдения за местностью и дости-
жения наилучших условий обстрела, а также исходя из ар-
хитектурно-художественных соображений, Федор Конь при-
дал башням различную форму: круглую, четырехугольную и
грановитую (многогранную).
К устройству фундаментов Федор Конь подошел по раз-
личному в зависимости от местных условий. В ряде Meet
булыжное основание укладывалось прямо на твердый грунт,
булыжник при этом скреплялся известковым раствором. В
большинстве же случаев под основание стен и башен исполь-
зовался настил из толстых дубовых бревен, поверх которого
укладывался булыжник, залитый известью. Мелкий булыж-
ник и щебень, соединенные известковым раствором, состав-
ляли основное! тело стены, поверх которого с обеих сторон
была надета кирпичная «рубашка». Цоколь стены Конь об-
лицевал большими белокаменными плитами, над которыми по-
всему периметру крепости был протянут белокаменный поя-
сок, в форме выступающего валика.
Для завершения каменных стен и башен Федор Конь
применил двурогие зубцы (такие же, как в московском Крем'-
ле), на которые опиралась деревянная, крытая в два ряда
тесом кровля. Над стенами она была двухскатная, а над
башнями поднималась в виде высоких остроконечных шат-
ров — этой извечной формы русской национальной архитек-
туры.
Внутреннюю поверхность стены Федор Конь обработал
высокой аркадой, придающей всему сооружению необхо-
димую устойчивость.
В толще стен были устроены ходы снабжения с башнями,
кладовые, а под землею — тайные галереи-слухи, о ко-
торых так высоко отзывался польский офицер С. Маскевич.
Башни крепости снабжены каменными навесными бойни;-
цами-машикулями и приспособлены для ведения пищально-
го, мушкетного и пушечного боя, а также имели устройства
* Ф. Ласковский, Материалы для истории инженерного искусства в
России. Т. 1. 1858 г,-
35
для сбрасывания камней и выливания кипятка и горячего
вара.
Ворота Конь снабдил подъемными мостами, перекинуты-
ми через внешние рвы, которые устраивались одновременно
со стенами. Кроме того, ворота затягивались решотками
(герсами). По словам римского посла Адольфа Лизека сами
русские считали Смоленск «непобедимым укреплением своего
отечества».
Высокоодаренный зодчий Федор Конь создал в Смоленске
не только могущественное фортификационное сооружение —
Смоленская городовая стена представляет собою и выдаю-
щееся архитектурное создание. Не случайно гетман Стани-
слав Жолкевский сообщает о том, что «многие из современ-
ников списали Смоленскую крепость».
Вытянутая форма внутрикрепостных арок, принятая в це-
лях экономии материала' и отказа от внешних опор, создала
не только прочность и равновесий стене, но, удачно соче-
таясь с двурогими зубцами парапета и стройными шатрами
башен, обеспечила динамичность и облегченность всему
сооружению. Внешний облик Смоленской городовой кре-
пости, возглавленной шатровыми кровлями и убранной чисто
русскими формами архитектурных деталей, производил неиз-
гладимое художественное впечатление.
Стена, побеленная по> кирпичу известью и белой краской с
выделением на ней мумией вс0х выступающих архитектур-
ных деталей (наличников, амбразур, валиков), резко выде-
лялась на фоне серой застройки Смоленска и окружающей
его зеле(ни. Неслучайно Борис Годунов назвал новую Смо-
ленскую крепость «ожерельем всея Русин».
Федору Коню, использовавшему опыт русского городо-
вого искусства, который он умело сочетал с высокохудожест-
венными приемами народного декора, удалось создать вы-
дающееся архитектурное сооружение, которое явилось одним
из важнейших звеньев в истории русского национального
зодчества.
Особенно сильное художественное впечатление производят
башни Смоленской крепости, которая, кстати, часто ошибоч-
но называлась кремлем (Н. Воронин, И. Хозеров, В. Шква-
риков, И. Грабарь, М. Рзянин и др.). Смоленская крепость
была военнооборонительной оградой для целого города, а
роль кремля-дединца в Смоленске играл Мономахов холм
(Соборная гора).
В зависимости от местных условий каждая башня имела
свои архитектурные особенности. Изломы стены и возвышен-
ные места возглавлялись многогранными башнями, завер-
36
шенными венцами машикулей и шатров (Веселуха, Орел,
Белуха, Громовая и др.).
Проезжие ворота охранялись массивными четвериками
(кубами), крепко замыкавшими подъезды к городу (Николь-
ская, Пятницкая, Копытенская и другие башни). Среди ря-
довых звеньев стены были поставлены скромные четырех-
гранные башенки (Маховая, Бублейка, Донец и другие).
Каждая из 38-ми башен имела свой художественный облик.
Из всех построенных Федором Конем башен наибольший
интерес представляли надвратные башни Молоховских и
Днепровских ворот.
Молоховские ворота были главным въездом в крепость с
южной стороны. Высота башни достигала 15 метров. Над
высоким тесовым шатром возвышалась небольшая карауль-
ная полубашенка с укрепленным в ней вечевым колоколом,
С высоты этой полубашенки открывался вид на южные под-
ступы к городу.
Днепровские или Фроловские ворота были главными
крепостными воротами со стороны Днепра. Над ними Федор
Конь соорудил самую высокую башню. В противоположность
дугим башням, имевшим двух-и трёхъярусные бойницы, Дней,
ровская башня имела приспособления для пятирядных боев.
Оформление бойниц было обычное — наличники узкого те-
ремочного вида окна с треугольным завершением. Только по
третьему ярусу бойницы имели круглую форму: по своим
пропорциям и внешнему виду Днепровские ворота Смоленской
крепости почт» тождественны Спасским воротам московско!-
го Кремля, даже древнее название для обоих ворот было
одинаковое — «Фроловские». Несомненно, что Федор Конь в
образе «Царских» ворот Смоленска хотел повторить образ
«Царских» ворот московского Кремля.
Но в архитектурном завершении Днепровских ворот Фе-
дор Конь сделал значительный шаг вперед в сравнении с
воротами Кремля столицы. Со смелостью большого зодчего
он увенчал их каменной полубашенкой, н'ад которой укрепил
невысокий шестигранный барабанчик с иглою и двуглавым
орлом. Кровлю башни, а также шатер верха, Конь покрыл
глазурованной черепицей зеленовато-голубого полива.
Сооружением в 1600 году изящного каменного верха над-
воротной башнею Федор Конь на четверть века предвосхитил
Христофора Галовея, применившего в 1624—25 годах подоб-
ный же прием возглавления Фроловской башни московского
Кремля. Таким образом, первым зодчим, соорудившим камен-
ный верх (полубашенку) над крепостными башнями в Рос-
37
сии, следует считать не Христофора Галовея, а русского роз-
мысла Федора Савельевича Коня.
Созданием Смоленской городовой крепости Федор Конь
внес существенный вклад в сокровищницу не только русской,
но и мировой архитектуры, еще раз доказав, что русское
зодчество всегда высоко несло знамя художественной куль-
туры и инженерного искусства.
Некоторые особенности
фортификационного творчества Ф. Нонн
Анализируя приемы фортификационного искусства, вопло-
щенного Федором Конем в стенах московского! Белого горо
да и в Смоленской городовой крепости, а также в возведен
ных им монастырских стенах, можно установить, что его
фортификационно-строительная система является ориги-
нальной.
В закладке оснований под крепостные стены Федор Конь
был весьма щепетилен. Раскопки фундаментов Белого го
рода й разборка части Смоленских стен показывают, что ос-
новным приемом Федор Конь считал укладку каменного
фундамента непосредственно на грунт, если материковая
порода была достаточно плотна и лишена подземных вод.
Именно такой прием Федор Конь осуществлял для большей
части Белого города и в ряде мест Смоленской крепости (в
районе Молохор^ких ворот). На слабых же грунтах для
усиления основания вбивались деревянные сваи, например,
у Мясницких ворот Белогородской стены.
В Смоленске же, вдоль Днепра, в пониженных местах,
Конь применял дубовый настил из очень толстых ошкурен-
ных бревен, на который укладывался булыжный фундамент.
Этот прием обеспечивал . кирпичной стене элластичную
осадку и дренаж подпочвенным водам.
В качестве материала для фундамента Белого города
Конь использовал куски известняка, а в Смоленске — круп-
ный булыжник. В обоих случаях мастер облицовывал фун-
дамент крупными белокаменнымиплитами.
Как основание, так и фундамент обильно цементирова-
лись известковым раствором. Исследование последнего в Смо-
ленске показало во многих случаях окаменение извести.
Таким образом, Федору Коню удалось создать монолитность
оснований и фундаментов на протяжении всей куртины (от
башни до башни).
38
Исследования показывают, что стены Белого города были
выложены из кирпича, облицованного с обеих сторон бело-
каменной «рубашкой». А в Смоленске белокаменная обли-
цовка прикрывала только цокольную часть стены (до высоты
от трех до пяти метров), верх же крепости был сложен из
кирпича. При этом отдельные участки стены (так, например,
прясла между башнями Молоховской, Маховой и Малой
грановитой, взорванной воеводой М. Шейным в 1632 году)
были сложены из кирпича от цоколя до зубцов. В большин-
стве случаев кирпичная кладка составляла только «рубашку»,
в которой находился щебень и бут, залитые известковым
раствором.. И только верхняя часть прясел по всей Смолен-
ской стене имела сплошную кирпичную кладку.
Все эти примеры говорят об оригинальных приемах
Федора Коня, весьма гибко решавшего строительные задачи
в зависимости от местных условий (состояние грунта, нали-
чие строительных материалов, положение на местности и т. д.).
Федор Конь избрал излюбленную на Руси кладку «в
крестик». Это говорит о глубоком внимании русского зодчего
к изучению национальных строительных традиций. Особое
же внимание русскому народному зодчеству Конь уделял в
применении архитектурного оформления крепостей, о чем
говорилось в предыдущих главах.
Подвергая анализу сооруженные Федором Конем ук-
репления монастырей и городов нельзя не придти к заклю-
чению, что их создатель был Не только выдающимся архи-
тектором и строителем, но и крупным военным специали-
стом, умевшим предвидеть условия военной обороны, /Хорошо
понимавшим баллистику. Созданием перед стенами и бастион-
ными башнями целой системы дополнительных оборонитель-
ных сооружений (валы, рвы, равелины/1 подземные ходы —
слухи и пр.) Ф. Конь значительно усиливает военную мошь
крепостей. При этом следует отметить, что крепостная систе-
ма Федора Коня является активно-оборонительной, так как,
пользуясь наличием подземных галерей, осаждаемые имели
неограниченные возможности не только своевременно пре-
дотвратить подкопы противника, но самим организовать под-
рывные и десантные операции. Неслучайно польский гетман
С. Жолкевский, стоя у стен Смоленска, осажденного поль-
скими войсками в 1609—11 ггм неоднократно заявлял о бес-
полезности фронтальных атак и прямых пушечных обстре-
лов, ориентируя войска на взятие города длительной осадой.
♦ Равелин—треугольное укрепление, сооружаемое впереди крепостной
стены.
39
Как известно, Смоленск пал только в результате предатель-
ства Андрея Дедевшина.
Чтобы ярче представить себе самобытность фортифика-
ционной системы Федора Коня, следует сравнить с нею
современные Коню крепостные системы за рубежом.
Наибольшее распространение в XV—XVI веках имела
итальянская военно-инженерная школа. Сформированная
еще древнеримским архитектором Марком Витрувием (1 век
до н. э.), итальянская фортификационная система ко време-
ни Ф. Коня нашла теоретическое обоснование в трактатах
архитектора Леона Баттисты Альберти (1404—1472 г.), мате-
матика Николая Тарталья (1505—1557 гг.) и фортификатора
Джироламо Маджи (ум. в 1572 г.). Основным принципом
итальянской школы было сооружение малых бастионов (пяти-
угольных башен) и очень длинных куртин (прясел), при
этом заметно было стремление к созданию городских укреп-
лений в форме круга.
Немецкое военно-инженерное искусство XVI века воз-
главлялось военном инженером-фортификатор'ом Даниэлем
Спеклем (1536—1589 гг.), строителем Страсбургской город-
ской крепости. Спекль был ярым противником итальянской
фортификационной школы. Он доказывал, что крепость стано-
вится тем сильнее, чем больше сторон имеет многоугольник,
образующий крепостную ограду. Спекль отрицал возможность
применения в крепостях как остроугольных, так и тупоуголь-
ных башен, защищая гТрямоугольность выступающих граней
в бастионах. Кроме того, Спекль считал, как необходимое
дополнительное средство усиления боевой мощи крепости,
устройство крытых ходов и казематов.
Оригинальная система выделяла голландские крепости
XVI века. В отличие от немецких, они не имели высоких
каменных бастионов. Зато высшего искусства достигла си-
стема рвов и валов. Сведущие в постройке каналов и пло-
тин голландцы широко использовали воду, как средство
городской обороны. Широкие и мелкие рвы, наполненные во-
дою, и низкие земляные валы, укрепленные многочисленными
наружными устройствами (равелины, горнверки*, кронверки* **
и т. д.), создавали оригинальную систему крепостных укреп-
лений.
Среди французских инженеров’-фортификаторов выделяй-
ся Жан Эррар де-Бар,-ле-Дюк (умер в 1620 г.). Но его
*• Горнверк — часть крепостной стены между осями двух соседних
бастионов с передовыми укреплениями
** Кронверк — часть крепости, состоящая из двух горнверков.
40
система фортификационных сооружений была менее удовлет<
верительной. Пристрастие Жана Эррара к образованию ост-
рых углов между башнею и куртиной были далеко несовер^
шенным приемом крепостного сооружения, ослабляющим
оборонную силу крепости.
Сопоставив эти господствовавшие во время Коня школы
военно-инженерного строительства с системою крепостных
укреплений русского розмысла, не трудно» убедиться, что
Федор Савельевич Конь является создателем своей соб-
ственной фортификационной системы, чуждой каких-либо
заимствований зарубежных приемов крепостного строитель-
ства.
В расстановке бастионных башен он избегает создания
острых углов, рекомендованных французской школой, воз-
главлявшейся Жаном Эрраром де-Бар-ле-Дюком. Не нашли
своего применения в коневских крепостях и низкобашенные
приемы голландцев, снабжавших свои крепости множеством
дополнительных внешних оборонительных устройств. Не
воспринял Конь и рекомендаций немецкого инженера Даниэ-
ля Спекля о необходимости сооружения близко расставлен-
ных друг от друга бастионов. Кроме того, Федор Конь фор-
мою созданных им башен выразил свое отрицательное от-
ношение к теории Спекля о невозможности применения тупо-
угольных башен.
Не вызвали подражания у Коня и итальянские крепости
с малыми бастионами и очень длинными куртинами.
Крепости, созданные Федором Савельевичем Конем, от-
личаются от всех иноземных фортификационных сооружений,
прежде всего, предельной ясностью и логичностью военно-
инженерных приемов. Федор Конь в своих постройках исхо-
дит не из сухих догматов отдельных теоретиков, а из действи-
тельной необходимости, продиктованной местными условия-
ми. Его крепостные многоугольники плавно огибают холми-
стые перепады ландшафта. Спокойные плоскости прясел пре-
рываются высокими бастионными башнями только в тех мес-
тах, где этого требовали оборонительные условия. Форма
крепостных башен выбрана не только по причине оборони-
тельных требований, hoi в равной степени и из-за художе-
ственных соображении.
В расстановке башен и создании угловых переломов в
крепости Федор Конь достигает поразительно высокого искус-
ства. Все это говорит о понимании военно-инженерной ар-
хитектуры, о чрезвычайной гибкости и оригинальности его
художественных приемов.
Рассмотрим несколько случаев, когда1 Федору Коню уда-
41
Смоленская городовая стен::. Башня .Веселуха".
лось блестяще разрешить как оборонительные, так и архи-
тектурно-художественные проблемы.
На излучине приднепровских высот, в северо-восточном
углу Смоленской крепости Ф. Конь возвел крупную много-
гранную башню. По местоположению этой башни на излучи-
не ее назвали Лучинской. Но чрезвычайно живописное
месторасположение башни и открывающаяся с ее дозорной
площадки «веселая» панорама на Днепр вскоре же укрепили
за нею народное название «Веселуха».
Башня Веселуха находится на самом краю высокой луки,
выходящей к Днепру. Крутой естественный откос служит
пьедесталом для грациозно поднимающегося над рекой бас-
тиона. Простыми архитектурными приемами Федор Конь
сумел удачно выразить его величие и к'расоту. Не раз на
протяжении трех с половиной веков Веселуха встречала вра-
гов огнем своих орудий, установленных под изящным шат-
ровым верхом и в едва приметных снаружи амбразурах трех-
рядных боев. Не раз выплескивались с ее навесных бойниц
кипяток и горячий вар и сыпались камци на головы враже-
ских смельчаков, подбиравшихся под ее стены. Не раз при-
нимала она и лобовую атаку врагов. Но до сих пор
продолжает она быть украшением восточной окраины города.
Амбразуры Веселухи и других башен представляют из
себя сквозные ниши, образованные четырьмя уступами. Бое-
вое отверстие имеет ширину 40—42 см, высоту 80—82 см;
внутренняя ширина амбразурной ниши равна 205—230 см, а
высота 250—260 см. Такие размеры ниш позволяли устанав-
ливать в них боевые орудия.
Амбразуры нижнего боя совпадают по оси с амбразура-
ми верхнего боя. Средние же бойницы располагаются между
ними. Из пяти амбразур верхнего и подошвенного боя две
направлены вдоль стен, а три выходят в поле. Средний бой
имеет четыре ниши. Такое расположение бойниц обеспечива-
ло контроль над всей окружающей местностью.
Веселуха имеет шестнадцать граней, три из них возвы-
шаются над крепостью, сливаясь со стеною в; нижних ярусах.
Стена в северной части образовывает с примыкающей
гранью башни угол в 100 градусов. Угол же между восточ-
ной стеной и баш!ней равен 70 градусам. Внутренний угол
между стенами составляет 100 градусов.
Такое смелое выдвижение башни, почти оторвавшейся от
стены, дало крепости болып1ие оборонительные преимущест-
ва. Под огнем бастиона оказывалась вся прилегающая к углу
крепости территория, а подземные ходы, прорытые от фун-
43
дамента башни во все стороны, обеспечивали слышимость
ночью.
Столь оригинальное положение крепостного узла, завя-
занного Федором Конем, свидетельствует о выдающемся по-
нимании зодчим задач военно-оборонительного искусства,
В тех же случаях, когда местность не вызывала необхо-
димости сооружения громоздкого бастиона, Федор Конь был
весьма экономен в выборе форм для башен. Так. например,
с юго-западной стороны крепости, перехватывая прясло сте-
ны, была .возведена небольшая четырехгранная башенка
Бублейка. Она также имеет трехрядные бойницы, но верх
башни, увенчанной зубцами, не имеет машикулей. Амбразу-
ры верхнего и среднего боев направлены в поле, а нижний
ярус снабжен, кроме того, дополнительными бойницами, на-
правленными вдоль стен.
Угол между гранями башни и пряслом стены составляет
90 градусов.
Учитывая небольшую значимость башни Бублейки,
Ф. Конь применил простейшую конструкцию ее с наимень-
шей затратой строительных материалов.
Наоборот, для соседней Копытейской надвратной башни
Конь не жалел строительного материала, чтобы создать
массивный куб бащни, пропускающий через себя зигзагооб-
разный проезд и имеющий подъемные устройства для заг-
радительных чугунных решоток-герс.
Таким образом, русский зодчий-самоучка Федор Конь
созвал совершенно самостоятельную и совершенную си-
стему устройства городских крепостей, далеко опередив сво-
их современников — иноземных инженеров-фортификаторов.
Последние годы
Московское государство переживало тяжелые годы —
1601, 1602 и 1603-й. По всей стр.ане свирепствовал голод.
Народные бунты и крестьянские восстания охватили страну.
Вызванный в Москву Ф. Конь руководит надстройкой
колокольни Ивана Великого', создавая архитектурную
вершину царственной Москвы, а затем по заданиям при-
каза каменных дел Федор Конь в течение трех лет пере-
езжал из города) в город — возводил церкви, ремонтировал
каменные стены монастырей, строил боярские палаты.
В 1604 году он возводил стены Ростовского собора. Ар-
хиерею не понравился горделивый мастер, не соблюдавший
«чин» православной церкви. Произошла ссора.
Прочитав челобитную епископа, Годунов решил восполь-
44
зоваться ею, как удобным предлогом для избавления от
«гордынею обуянного» горододельца, которому были ведомы
тайны многих крепостей. Царь только что получил известие
о вступлении в пределы русского государства Лжедимитрия
с ляхами. В связи с этим Федор Конь представился Годунову
опасным человеком и на челобитной ростовского епископа
царь написал: «смирения ради отправить в Михайловский
обитель».
Для Коня это был большой удар. Создатель лучших кре-
постей русского государства, высокообразованный инженер и
одаренный архитектор, силою своего таланта и упорного
труда прославивший могущество своей Родины, в глазах ца-
ря и боярства оставался ненадежным смердом!
Оскорбленный Федор Конь в стенах Михайловского мона-
стыря буйствовал. Игумен Алексий вынужден был просить у
царя защиты.
В челобитной на имя/Годунова Алексий писал: «Государю
царю и великому князю Борису Ивановичу (следует читать
Федоровичу — И. Б.) всея Руси нищие твои богомольцы:
игумен да келарь... да канзначей... (следует перечисление
монастырских чинов — И. Б.) и вся братия Михайлова
монастыря бьют челом и извещают тебе государю на бельца
Федора сына Савельева Коня. Живет Конь не по чину по
монастырскому:1 в церкви государь не ходит и из казны и из
погребов и сушила’ и всякие запасы проводит к себе в келью.
А в монастырь государь Михайлов приехав, меня, игумена и
старцев соборных лает блядеными детьми, а иных государь
и из; собору выметал и в поле разогнал, а прочию государь
братию, служебников й крылошан колет остном (острогою —
И. Б.) и бьет плетьми без нашего игуменскаго и без стар-
ческаго совета’. И после Ефцмона на погребе пьет сильно и
тебе государю хочет оговаривати ложью старцев и всю бра-
тию и от тех государь побой и гроз братия бегут розно.
Православный царь государь, укажи нам как с Федором
прожита. Государь смилуйся сыщи».*
В ответ на челобитную игумена Михайловского монастыря
Алексия пришел царский указ: «Федора Коня смирения ради
отправить в Соловецкий обитель».
Но и эта ссылка в самый дальний монастырь, неодно-
кратно служивший тюрьмою для многих опальных бояр й
опасных для правительства людей, не усмирила Федора Ко-
ня— в 1605 году «белец» Федор Конь бежал из монастыря.
* Цитируется по статье В. Жаковой «О черном человеке Федоре
Коне», альманах «Год семнадцатый», 1934 г., стр. 406; по словам
В Жаковой рукопись челобитной хранилась в собрании Маслова.
45
Но внезапно скончался царь Борис, а 20 июня 1605 года
Лжедимитрий торжественно въехал в Москву.
Пользуясь амнистией, дарованной Лжедимитрием для всех
под опальных Годунова, государев городовой мастер Федор
Конь возвращается в Москву. Царь обласкал искусного
горододельца и повелел называть его отныне не «Конем», а
«Коневым», как человека знатного и уважаемого.
Но русский патриот, прославивший своими делами Отече-
ство и умноживший его мощь, увидав, что «Московским цар-
ством» правит не русский царь, а окружавшая его польская
шляхта, и узнав, что Лжедимитрий готовит отдачу Смоленска
и всей Северской земли Польше, был потрясен и стал искать
случая принять участие в спасении Отечества.
Смоленск, в каменных стенах которого воплотились
взлелеянные годами мечты Федора Коня, должен быть отдан
польской шляхте.
«Не бывать сему позору!— воскликнул Конь, — не бывать
Смоленску городу под ляхом!»
Когда появился Лжедимитрий, бояре использовали его как
орудие для свержения династии Годуновых. Теперь же они
искали случая освободиться от самозванца. Князь Василий
Иванович Шуйский, призывавший до этого народ к присяге
царю «Дмитрию Ивановичу», организовал боярский заговор.
Многих московских людей привлек Шуйский на свою сторо-
ну. Среди сторонников Шуйского оказался и Федор Конев.
Лжедимитрию донесли о заговоре. Правительство Лжеди-
митрия быстро распутало нити, и главные заговорщики были
схвачены и брошены в тюрьму. 23 июня 1605 года боярин
В. И. Шуйский был приговорен к смертной казни, заменен-
ной затем ссылкой в его дальнюю вотчину.
Федор же Конь, подвергнутый пыткам, умер.
Так окончилась жизнь замечательного русского зодчего,
который силою своего самородного таланта достиг вершин
архитектурных знаний и, опередив современников — инозем-
ных инженеров, создал русскую национальную систему фор-
тификационной архитектуры.
Наследие Федора Нонн
XVI век был веком смелых архитектурных дерзаний и худо-
жественного прогресса. Он дал русской архитектуре ряд круп-
нейших произведений мирового значения. Эти произведения,
новые по композициям и художественным формам, ярко вы-
явили национальную сущность русской архитектуры. Но
45
вместе с этим, XVI век создал новые приемы строительства
русских деревянных (Свияжск) и каменных (Москва, Смо-
ленск) крепостей.
В истории русской национальной архитектуры выдающееся
место заняло творчество Федора Савельевича Коня. На его по-
стройках учились русские зодчие XVII и X,VIII веков, создавшие
укрепления и башни Троицко-Сергиевской лавры, Спасо-
Ефимиева монастыря в Суздале и Ново-Девичьего монасты-
ря в Москве. Многие из инженерных и архитектурных прие-
мов, примененных Федором Конем, не потеряли свое зна-
чение и для современного кирпичного строительства.
Так, способы устройства оснований и фундаментов, при-
менявшиеся Ф. Конем, продолжают использоваться и сейчас
при каменных постройках. Сваи, бревенчатый настил под
фундамент, забутовка щебнем с известковым раствором —
все эти способы до сих пор широко живут и широко
распространены в советском строительстве.
Любопытно отметить, что коневская заливка известко-
вым раствором рва, прорытого в плотном глинистом грунте
(Смоленск), создавала цементацию глины, чем значительно
усиливалось крепление стен и дна траншеи при кладке.
Кирпичная кладка по методу Федора Коня имеет до
сего времени широкое практическое применение. А создан-
ные им архитектурные сооружения ; (башни Смоленской кре-
пости и ансамбли монастырей) и в наши дни поражают
своей красотой, прочностью и мастерством конструктивных
приемов. Особое внимание Ф. Конь уделял экономичности
строительства, отыскивая наиболее дешевые методы конструк-
ций. Он всегда внимательно следил за качеством строительных
материалов. Кирпич, из которого выложены прясла и башни
Смоленской крепости, в своем изломе дает интенсивный
красный цвет и раковистость разрыва, что свидетельствует
о высоком его качестве.
По словам современников Федор Конь придавал особое зна-
чение бережной транспортировке и разгрузке строительных ма-
териалов. Это чрезвычайно уменьшало количество боя. А орга-
низованное им круглогодовое производство кирпича имеет не-
оценимое практическое значение. Нельзя не упомянуть и о
высокой организации строительных процессов, обеспечивав-
ших высокие темпы строительства. Поточно-скоростной ме-
тод — это давняя традиция русских строителей, имевшая
место еще задолго до Коня. В летописях XIV и XV веков
часто встречаются указания о возведении деревянных церк-
вей в «единое утро», «во един день». Каменные церкви
47
строились в один сезон (Покрова на Нерли — 1165 г.,
Ивана Лествичника — 1329 г., Михаила Архангела* в Мо-
скве — 1333 г. и церковь Вознесения в с. Коломенском —
1532 г.).
При возведении деревянных стен г. Свияжска русский
инженер Иван Григорьевич Выродков применил стандарти-
зацию отдельных звеньев крепости с заготовкой срубов на ме-
сте лесосек, а затем произвел их сборку в Свияжске и засыпку
землей — и все это в течение четырех недель.
Федор Савельевич Конь организацию строительных ра-
бот унаследовал от строителей-соотечественников. Основой
организации работ, применяемой Федором Конем, была тща-
тельная подготовка к строительству, правильное распреде-
ление количества рабочей силы и удобная организация
рабочего места каждого строителя.
Это позволило возвести девятикилометровые стены
Белого города в шесть лет (1586 — 93 гг.), а каменные
стены Смоленска в пять лет (1596 — 1600 гг.).
Западноевропейские мастера не знали таких методов
скоростного строительства. Например, возведение Кельнского
собора длилось mecib с лишним веков (1248—1880 гг.)„
Миланского собора — четыре столетия (1386 — 1805 гг.).
Таким образом, имя Федора Коня можно поставить в
число основателей скоростных мегодов строительства, кото-
рые русский народ не только донес до наших дней, но раз-
вил их до совершенства.
СПИСОК ВЫЯВЛЕННЫХ ПОСТРОЕК ФЕДОРА КОНЯ
1.	Город Дорогобуж — Ансамбль Болдина — Дорогобужских и
монастыря: Свято-Троицкий собор, звонница, трапезная с Введенской
церковью, деревянная ограда, постройка 1573—75 гг., взорван немецкими
фашистами при отступлении в 1943 г. В июле 1948 г. Смолен-
ский облисполком объявил Болдинский монастырь историко-архитек-
турным заповедником.
2.	Гор. Вязьма — Ансамбль Ивано-Предтеченского монастыря*:
каменный Одигитриевский собор, деревянная Вознесенская церковь и
ограда, постройка 1574—78 гг. Во время польской оккупации в начале
XVII века собор был подожжен и полуразрушен отступающими польски-
ми войсками, церковь сгорела, а ограда разобрана.
В 1621 г. собор Одигитрии был восстановлен с пристройкой к нему
боковых приделов и трапезной, получив новое архитектурное убранство
стен и трехшатровое венчание. В 1812 г. французские войска подожгли
собор. В 1832 г. он был восстановлен. Во время немецкой оккупации
1941—43 гг. собор снова пострадал.
3.	Гор. Вязьма — Троицкий собор*, постройка 1579—82 гг. В
1674 г. к собору были пристроены боковые приделы, трапезная и
колокольня. Сохранился без существенных изменений.
4.	Боровск — Ансамбль Пафнутьева-Боровского монастыря: собор,
монастырские дома, стены с башнями, постройка 1584—85 гг.
5.	Гор. Москва — Белый город, каменная ограда d 28-ю башнями,
постройка 1586—93 гг. Разобрана в XVIII веке. Раскопки фундаментов
были произведены в 30-х гг. XX века при прокладке тоннелей метро-
политена.
6.	Гор. Москва—Скоро дом*, земляной вал с дубовым палисадом по
нему с 36-ю башнями, две из которых каменные, постройка 1591—92 гг.
Упразднен в XVIII веке.
7.	Гор. Москва — Донской монастырь, Соборная церковь Донской
Божьей матери, постройка 1593 г. В конце XVII века обстроена боковы-
ми приделами и ходовой папертью. Тогда же возведена колокольня.
8.	Гор. Москва — Симонов монастырь, каменные башни с деревян-
ной оградою, постройка 1594—95 гг. В 1630 г. башни получили новые
верха, а деревянные стены были заменены каменными.
* Принадлежность этих построек Федору Коню устанавливается
путем исследовательских выводов; документальных подтверждений не
обнаружено.
49
9.	Гор. Смоленск — Городовая крепость: каменная ограда с 38-ю
башнями, постройка 1595—1600 гг. Неоднократно ремонтировалась, а
ряд башен был перестроен. Значительно пострадала во время польской
осады 1609—11 гг. и при боях во время польской оккупации в 1632—34 гг., а
также при отступлении французских войск в 1812 г. и при немецкой
оккупации 1941—43 гг. Из башен, возведенных Ф. Конем, сохранилось
четырнадцать: Копытенская, Бублейка, Громовая, Донец, Маховая;
Никольская, Зимбулка, Шембелевка, Воронина, Белуха, Авраамиев-
ская, Орел, Позднякова, Веселуха.
10.	Гор. Москва. Верх со шлемом колокольни Ивана Великого в
Кремле (предположительно), постройка 1600 г.
список
башен Смоленской крепости, построенных Федором Конем
в 1596 — 1600 гг. (с севера к западу)
№№ п.п.	Название по рос- писи 16СМ г.		Название по рос- писи 1706 г.		Современное название и состояние на 1949 год
1	Фроловские рота	во-	Днепровские во- рота		Днепровские ворота, по- строены вместо старых в 1793 г., обновлены после Отечественной войны арх, М. Слепневым в 1814 г. разрушены гитлеровцами в 1941 г., подлежат восстанов- лению.
2	Городенская		Водяная		Городецкая, взорвана в 1722 г, по неосторожности кононира, на ее месте воз- веден в 1780—90 гг. новый отрезок крепостной стены (около пролома).
3	Пятницкая водя- ная		Иверская		Пятницкая, перестроена в 1867 г., используется под жилье.
4	Иваровская		Верженова		Верзерева, разобрана по ветхости в 1782 г.
5	Пятницкие рота	во-	Пятницкие рота	во-	Пятницкие ворота, взор- ваны по приказу Наполеона в 1812 г., сохранились следы фундамента.
6	Никольская		Никольская		Никольская (Микулинская), взорвана по приказу Напо- леона в 1812 г., имеются сле- ды фундаментов,
51
№№ п.п.	Название по рос-1 Название по рос-		Современное название и сосюяние на 19)9 г.
	писи 1609 г. 1 ।	писи 1703 г.	
7	Богословская	Богословская	Богословская, взорвана по приказу Наполеона в 1812 г., сохранились фундаменты.
8	Четырехугольная	Безымянная	Казанская, взорвана по приказу Наполеона в 1812 г.
9	Круглая	Шейновская	Шейновская (Коломенская), разобрана по вет ости в 1929 г., имеются следы фун- даментов.
10	Четырехугольная	Безымянная	Гуркина, разрушена поля- ками в 1611 г., восстановлена Гуром Вахромеевым в 1693 г., разрушена гитлеровцами в 1943 г,, находится в руинах.
И	Круглая	Круглая	Королевская, находилась в центре Королевской крепо- сти рядом с польской баш- н ю — цитаделью, разобрана по ветхости в 1с67 г.
12	Четырехугольная	Безымянная	Грановитая, взорвана по- ляками в 1610 г., на ее месте в 1611 г. сооружен южный вал Королевской крепости.
13	Кругл ая	Безымянная	Безымянная, разобрана по ветхости в 1667 г.
14	Копытицкие во- рота	Копычинские во- рота	Копытенская нздвратная.
15	Круглая (?)	Безымянная	Бублейка.
16	Круглая	Топинская	Громовая (Тулинская).
17	Четырехугольная	Безымянная	Донец.
18	Круглая	Кандаловская	Касандаловская, взорвана по приказу Наполеона в Ы2 г.
19	Четырехугольная	Безымянная	Артишевская. взорвана по приказу Наполеона в 1812 г., остатки руб аны в 1912 i. в связи с предполагавшимся строительством.
20	Малаховские во- рота	Молаховские во- рота	Молоховские ворота (про- лом), взорваны по приказу Наполеона в 1812 г., восста- новлены в 1830 г., разобраны в 1937 г.
52
№№ п.п.	Название по рос- писи 1609 г.	Название по рос- писи 1706 г.	Современное название и состояние на 1)49 год
21	Четырехугол ьная	Безымянная	Маховая.
22	Круглая	Шейнов пролом.	Шейновский бастион, ма лый земляной вал. соору- женный в 1632 г. на месте взорванной М. Шейным баш- ни.
23	Четырехугольная	Безымянная	Антифонская, разобрана за ветхостью в 1819 г.
24	Круглая	Естафьевская	Евстафьевская (Брикарева), взорвана гит еровцами в 1943 г., находится в руинах.
25	Еленские ворота	Никольские во- рота.	Никольские ворота.
26	Четырехугольная	Безымянная	Зимбулка.
27	Круглая	Долгочевская	Шембелевка (Долгачевская).
28	Че1ырехугольная	Безымянная	Воронина.
29	Аврамьевская	Золотарная	Белуха (Заалтарная).
30	Аврамьевские во- рота	Аврамьевские во- рота	Авраамиевская
31	Городецкая	Веселуха	Орел.
32	Четырехугольная	Познякова	Позднякова (Роговка),
33	Лучинская	Лучинская	Веселуха.
34	Стефанская	Голышевская	Стефановская, взорвана по приказу Наполеона в 1812 г.
35	Крылошевские ворота	Крылошевские ворота	Крылошевская, разобрана (по ветхости) в 1782 г.
36	Крылошевская	Костыревская	Костыревская (Красная) ра- зобрана по ветхости в 1833 г., восстановлена в 1834 г.
37	Лазаревская	Черепановская	Лазаревская, разобрана по ветхости в 1832 г.
38	Семенская	Волховская	Волкова, разобрана по вет- хости в 1838 г., восстанов- лена в 1877 г.
53
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИСТОЧНИКИ
Список изданий, в которых имеются упоминания и краткие
биографические заметки о зодчем Ф. С. Коне.*
Андреев Н. В. и Маковский Д. П. — Доисторические и историче-
ские памятники города Смоленска и его окрестностей, Смоленский
краеведческий научно-'исследовательский институт, Смоленск, 1948 г.
стр. 33 — 47.
Велогорцев Иг. — Архитектурный очерк Смоленска, Смолгиэ, 1949 г.,
стр. 22 — 28.
Бунин А. В., Ильин Л. А., Полякове Н. Хд Шквариков В. А. —
Градостроительство, изд. Академий Архитектуры СССР, Москва,
1945 г., стр. 122, 125.
Воронин Н. Н. — Древнерусские города, Москва — Ленинград,
изд. Академии Наук СССР, 1945 г., стр. 33—94.
Воронин Н. Н. — Очерки по истории русского зодчества XVI —
XVII вв., Москва—Ленинград, ОГИЗ, 1934 г., стр. 31—32, 122.
Гольденберг П. И. — Старая Москва, изд. Академии Архитектуры
СССР, Москва, 1947 г., стр. 17 — 18.
Грабарь Игорь — История русского искусства, т. II, Москва, изд.
И. Кнебель, стр. 328.
Гумилевский Лев. — Русские инженеры, изд. Молодая гвардия,
Москва, 1947 г., стр. 36 — 38.
Данилевский В. В. — Русская техника, Ленинград, Газетно-жур-
нальное и книжное издательство, 1947 г., стр. 125.
Жакова В|ера — О черном человеке Федоре Коне, альманах «Год
семнадцатый», под ред« М. Горького, изд. Советская литература, Моск-
ва, 1934 г., стр. 394 — 408.
Забелин И. Е. — История города Москвы, Москва, 1905 г., стр.
158 — 159.
Ильенко А. К. — Смоленск — дорогое ожерелье царства русского,
Спб, 1894 г., стр. 34.
Ильин М. А. — Федор Савельевич Конь, сб. Люди русской науки,
Москва, Ленинград, 1948 г. Том II, стр. 1108 — 1111.
Ласковский Ф. — Материалы по истории инженерного искусства в
России, т. 1, Москва, 1858 г., стр, 56, 259.
Маковский Д. П. и Орлов В. С. — Смоленск от древних времен до
XX века, из серии «Города Смоленщины», вып. 1, Смолгиз, Смоленск,
1948 г., стр. 94 — 96.
*) Страницы указывают места, в которых говорится о Ф. Коне и
его постройках.
54
Монастырские приходо-расходные книги, выпуск I., Ленинград,
1924 г., стр. 97, 109, 198, 244.
Орловский И. И. — Смоленская стена, Смоленск, 1903 г., стр. 1 —14.
Рзянин М. И. — Русская архитектура, изд. Академии Архитектуры
СССР, Москва, 1947 г., стр. 68, 72.
Сборник императорского исторического русского общества, т. 60.
часть I, Спб. 1887, стр. 430.
Смоленская старина, вып. I, часть И, Смоленск, 1911 г., стр. 46—84.
Столяров В. — Памятники Смоленской старины, «Смоленский альма-
нах» № 2, Смоленск, 1947 г., стр. 276 — 279.
Хозеров И. М. — Новые данные о Смоленской городской стене,
Смоленск, 1930 г., стр. 1 — 31.
Ширяев С. Д. — Смоленск и его социальный ландшафт, изд. За-
падного областного бюро краеведения, Смоленск, 1931 г., стр. 11, 30,33.
ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА
Кроме того, при составлении данной книги автодом использованы
следующие литературные источники:
Маркс К. и Энгельс Ф. — Традиционная политика России, соч.,
т. IX.
Энгельс Ф.—Фортификация, К- Маркс, Ф. Энгельс, соч., т. XI ч. II.
Энгельс Ф. — Диалектика природы, изд. 1931 г.
Ленин В. И. — По поводу так называемого вопроса о рынка
Сочинения, том I.
Сталин И. В. — Марксизм и национально-колониальный вопрос.
Сборник, Москва, 1939 г.
История СССР — Под’ ред. Б. Грекова, С. Бахрушина и В. Лебе-
деву, том I, Москва, 1947 г.
Большая Советская энциклопедия — Союз Советских Социалистиче-
ских республик, Москва, 1948. г.
Витрувий — Десять книг об архитектуре, перевод Ф. Петровскою,
т. I, изд. Всесоюзной Академии Архитектуры, Москва, 1936 г.
Альберти Л. Б. — Десять книг о зодчестве, изд. Всесоюзной Акаде-
мии Архитектуры, т. I, Москва, 1935 г., том II, 1937 г.
Барбаро Д. — Комментарии к десяти книгам об архитектуре Вит-
рувия, изд. Всесоюзной Академии Архитектуры, Москва, 1938 г.
Ш1уази О. — История архитектуры, т. I, изд. Академии Архитек-
туры, Москва, 1937 г. т. П, 1937 г.
Устав ратных, пушечных и других дел, ч. I, изд. 1774 г., ч: II, изд.
1781 г.
Жолкевский С. — «Записки Гетмана Жолкевсксйго о Московской
войне», изд. II. Муханова, Спб., 1871 г.
Сказания современников о Дмитрии Самозванце, ч. II, дневник Ма-
скевича, Спб. 1859 г.
Штаден Г. — О Москве Ивана Грозного, перев. И. Полосина, Мо-
сква, 1925 г.
Чечулин Н. Д. — Города Московского государств^ в XVI веке,
Спб. 1889 г.
Покрышкин П. П. — Отчет о состоянии Смоленской городской сте-
ны. Известия Император, археология, комиссии, вып. 32, 1910 г.
По трассе первой очереди Московского метрополитена им. Л. М.
Кагановича, сборник, статьи П. Сытина, С. Киселева, А. Смирнова,
И. Коробова и др., ОГИЗ, Москва, 1936 г.
55
Хозеров Й. М. — 0 принципах сложения архитектурных форм Смо-
ленского Кремля, рукопись из фондов Смоленского областного отдела
по делам Архитектуры.
Хозеров И. М. — Городские стены г. Смоленска, рукопись из фон-
дов Смоленского областного отдела по делам Архитектуры, 1945 г.
Преображенский М. Т. — Памятники древнерусского зодчества
в пределах Калужской губернии.
Алеппский Павел — «Путешествие Антиохийского патриарха в
Россию в половине XVII века», перевод с арабского Д Муркаса, сб,
«Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских».,
книга IV, 1898 г.
Мурзакевич Н. А. — История губернского города Смоленска от
древнейших времен до 1804 г., изд. 1804 г.
ПРОВЕРЩИЦА № 6
П осим при обнаружении де-
фекта в данной книге прислать*
ее для обмена с приложением
этого талона— моленск, тип. им.
Смирнова. Зак. 3117
3-водоуправдеине
1 р. 55 к.
Смоленское
Областное Государственное Издательство
19 4 9