Мих. Сергеенко

МИХАИЛ СЕРГЕЕНКО
О тех,
кто сражался
ЗА
ВОРОНЕЖ
ОЧЕРК
Второе, переработанное издание
Воронежское Областное Книгоиздательство
1 9 5 2

/.
Весной 1943 года, месяца через два после осво-
бождения Воронежа, мы с Анатолием Ивановичем Кра-
сотченко побывали на Ближней Чижовке, там, где в
сентябре 1942 года он в рядах воронежского сводного
истребительного отряда сражался против немецко-фа-
шистских захватчиков
День выдался солнечный и ветреный. Мы шли снизу,
от улицы Софии Перовской к улице Веры Фигнер, по едва
заметной тропинке, круто взбегавшей на один из холмов,
которыми богаты овражистые склоны обращенной к реке
нагорной части Воронежа. В неглубоких лощинах и тран-
шеях, пересекавших наш путь, лежал серый ноздреватый
снег, но там, где пригрело солнце, земля уже подсохла и
рыхло оседала под ногами.
Порой воздух сотрясали близкие взрывы, и тогда за
взгорьем вставали рыжеватые клубы дыма и кирпичной
пыли. Это наши минеры очищали город от вражеских
«сюрпризов».
Год назад эти места были густо населены. Здесь был
уголок старого Воронежа, еще мало затронутый новым
строительством, неузнаваемо изменившим центр и про-
мышленные районы города за годы Сталинских пятиле-
ток. Мы помнили крашеные суриком крыши, тонувшие в
зелени садов, крылечки под резными деревянными наве-
сами, маленькие дворики с зарослями сирени у высоких
заборов.
Теперь ничего этого не было. Весь нагорный склон от
дамбы до Бархатного бугра был обнажен, выжжен, изре-
зан окопами и ходами сообщения, перепахан взрывами
снарядов, мин, авиабомб. Не было ни домов, ни заборов,
з

ни улиц Кое-где из груд щебня выступали углы кирпич-
ных фундаментов, под которыми чернели норы блиндажей
Валялись обгорелые бревна и расщепленные доски Слу-
чайно уцелевшие ворота с сорванной калиткой одиноко
торчали перед пустырем, где не осталось и следов от до-
ма и надворных построек.
Вывороченные камни булыжной мостовой помогали
нам определять прежнее направление улиц, а опрокину-
тая набок водоразборная колонка, возле которой распла-
сталась сорванная с танка гусеница, указывала, что здесь
когда-то был перекресток.
Огонь жестокого сражения не пощадил и садов.
Искромсанные, обожженные стволы деревьев казались
мертвыми, и лишь на вдавленных в землю стеблях ка-
ких-то живучих кустов пробивались едва заметные
почки.
Мы перепрыгивали через окопы, обходили глубокие
глинистые воронки. Под ногами звякали обломки метал-
ла, ржавые и бесформенные
Снег только недавно сошел, обнажив неубран
ное поле сражения таким, каким его занесли сугробы ран-
ней зимой прошлого года. Кучками лежали стреляные
гильзы и рядом с ними набитые патронами звенья метал-
лических лент от немецких пулеметов. Уткнувшись в зем-
лю, валялись выброшенные из железных коробок мины,
похожие на головастых рыб с хищно растопыренными
плавниками. Разбитые деревянные ящики сыпали из про-
рванных пачек пергаментной упаковки нежный, яичного
цвета порошок, таящий в себе губительную взрывчатую
силу.
Красотченко остановился у маленького окопчика, воз-
ле которого были обильно насыпаны короткие латунные
гильзы.
— Наш автоматчик действовал,—сказал он.
Присев на корточки, он захватил с бруствера горсть
земли, размял ее в руках. На ладони у него осталось две
черных, расплющенных пули
— Вот так здесь повсюду. В воздухе бывало так плот-
но, что нельзя было поднять головы...
Неподалеку на пригорке мы увидели дымок, мирно
поднимавшийся к голубому, по-весеннему чистому небу
У разрушенного дома сохранилась только одна бревенча-
4

тая стена. На протянутом от нее к полуобгорелому дереву
шнуре полевого кабеля трепалось по ветру мокрое белье.
Возле костра на ящике из-под патронов понуро сидел ста-
рик, пробуя оструганной палочкой варившуюся в котелке
картошку.
Мы поздоровались и присели на кирпичах фундамент-
ной кладки.
— Давно вернулись? — спросил я.
Старик устало посмотрел на нас и, пряча слезящиеся
от дыма глаза за припухшими веками, снова занялся сво-
ей картошкой.
— На прошлой неделе вернулись, — ответил он, когда
молчание стало неловким, и недоверчиво спросил:—А
вы кто будете?
— Воевать мне довелось здесь, папаша,— оказал Кра-
сотченко. — Вашу улицу защищал. Вот теперь с товари-
щем интересуемся: что у вас тут делается?
Старик скользнул взглядом по военной шинели Кра-
сотченко и заговорил дружелюбней:
— Видать, страшные были бои. Только это уже без
нас. Как занял Гитлер Чижовку, так сразу и взялся нас
отсюда вакувыривать.
— Эвакуировать?
— Я же и говорю вакувыривать, — сказал старик, и
что-то похожее на невеселую усмешку промелькнуло в
его глазах.
Должно быть, ему нравилось произносить это слово
на свой лад, придавая ему новый, выразительный смысл.
— Далеко угоняли фашисты?
— Под Сумы. И дальше погнали бы, да не успели... —
Старик пожевал сухими губами и продолжал медленно,
будто каждое слово требовало от него усилия: — Что
говорить — исстрадался народ. Не каждому такое выдер-
жать... Я-то ничего. А вот старуха померла. Застудилась
и померла. Слабая уже была совсем...
Он замолчал и стал скручивать козью ножку. Лицо
его, одутловатое, поросшее жесткой сединой, казалось
спокойным, но узловатые пальцы дрожали, просыпая на
колени махорку.
Мы тоже закурили.
Откуда-то появились двое ребятишек: худенькая вес-
нушчатая девочка лет восьми, с заложенной вокруг го-
5

ловы русой косичкой, и мальчишка лет четырех-пяти,
бледный и пухлолицый. Они с любопытством уставились
на нас.
— Внуки ваши? — спросил я.
— Внучка. А мальчик соседский...
— Где же соседи живут?
— Там вон — за оврагом.
Старик неопределенно кивнул в сторону другого буг-
ра, на котором мы не рассмотрели ничего похожего на
человеческое жилье.
— Сын, верно, на фронте?
— С сорок первого года сынок воюет. На Дзержин-
ском заводе работал. Оттуда и на фронт с железнодо-
рожным полком ушел...
Понемногу оживляясь, старик рассказал нам, что у
них в семье все «природные» слесари и что он сам сорок
лет работал то слесарной части.
Из подвала, уходившего под то, что оставалось от до-
ма, поднялась женщина. Она была еще молода, но уста-
лые, ввалившиеся глаза и плотно сжатые бескровные губы
делали ее похожей на старуху. Она остановилась в сто-
роне, выжидательно поглядывая на нас.
— Невестка, — сообщил старик и, понизив голос, до-
бавил:
— Хворает все. Били ее фашисты...
— Здравствуйте, хозяюшка, — приветливо сказал
Красотченко. — Вот интересуемся, как вы тут живете...
Лицо женщины страдальчески дрогнуло.
— Сами видите. Всего лишил проклятый Гитлер...
— И то опасение, что погребок наш кто-то досками
обшил, — заметил старик. — Должно быть, начальство
помещалось.
— Только и делаем, что с крысами целый день вою-
ем,— говорила женщина.—Житья не дают. Откуда их
такая прорва?..
— Вам бы поближе к центру переселиться. Легче бы-
ло бы: народ кругом.
— Я ему сколько раз говорила. Сестрина квартира
на Никитинской цела, только дыру в стене заложить. А
он и слышать не хочет...
В голосе женщины звучали слезы.
Лицо старика снова сделалось угрюмым.
б

— Куда от родного места пойдешь, — негромко про
говорил он. — Вся жизнь здесь прожита.
Глаза его хмуро смотрели мимо нас на широкую пой-
му реки, затопленную половодьем, на покрытые желто-
ватым пухом шапки ветел, стоявших по пояс в воде, на
степной простор полей за многоэтажными домами
Сталинского промышленного района на левом берегу.
Влажный ветер шевелил пряди его седых волос, сбивших-
ся на лоб.
— Домишко этот еще мой отец строил, — говорил
старик, будто жалуясь нам на свою потерю. — Справный
был домик, аккуратный. Три комнаты и кухня, галерея
под стеклом...
Он помолчал и вдруг сказал упрямо, с неожиданной
силой:
— Не будет того, чтобы поганый фашист меня отсю-
да с корнем выковырял...
— Значит, опять здесь будете строиться?
— Значит, будем. А ты не плачь, — покосился он на
невестку, — была бы кость цела, мясо нарастет.
Женщина, ничего не сказав, отошла к сохнущему
белью.
Старик засопел и снова полез в карман за ма-
хоркой.
— Дядя, — сказала девочка, заглядывая мне в лицо
по-детски ясными и какими-то удивительно прозрачными
глазами. — Пойдемте, я вам танк немецкий покажу.
— Никуда ты не пойдешь! — крикнула женщина. —
Сказано тебе: сиди дома!..
Она сердито расправила хлопавшую по ветру, как па-
рус, простыню и обернулась к нам.
— Давеча тут мальчишку пополам порвало. Кто го-
ворит миной, кто — снарядом.
— Миной, — важно сказал соседский мальчик, вни-
мательно слушавший все, что говорят взрослые. — Она
лежала себе, а он по ней кирпичом как вдарит!..
— Мама-а! — капризно затянула девочка. — Там мин
нету. Это, где Костик жил...
— Вот еще горе мое. Никакого слада с ней нет.
— Мама-а! Я же сейчас обратно.
— Смотри, чтобы никуда больше! — устало сказала
мать.
7

Девочка, сразу повеселев, двинулась вперед, ловко
перепрыгивая через кирпичи и обгорелые доски. Следом
за ней пошел и соседский мальчик.
Мы спустились в неглубокий овраг, выбрались на дру-
гую сторону и здесь увидели легкий немецкий танк, раз-
рисованный кургузыми крестами и похожими на пауков
свастиками. На башне белой краской была намалевана
волчья голова с оскаленной пастью. Однако вся эта
устрашающая мазня, видимо, мало помогла фашистским
танкистам. Осевший набок, с перебитой гусеницей, танк
имел весьма жалкий вид. Девочка забралась в него через
открытый лкж и, высунув оттуда голову, закричала:
— Дядя! Тут и снаряды есть! Ой, да как интересно!..
Но мы не успели заглянуть в танк. К нам подбежал
соседский мальчик и цепко ухватил Красотченко за по-
лу шинели.
— Посмотри, дядя, там... Вон там... — еле переводя
дух, говорил он, испуганно показывая на развалины не
то дома, не то сарая.
Мы подошли. За обвалившейся кирпичной стеной ле-
жал убитый гитлеровский солдат.
Он лежал на спине, раскинув руки и свесив согну-
тые в коленях ноги в открытый люк погреба. Должно
быть, пуля нашего стрелка поразила его в ту минуту,
когда он пытался выбраться из подземного убежища...
Рядом с нами, прижавшись друг к другу, стояли
мальчик и девочка, широко открытыми глазами глядя
на обглоданный крысами труп чужого солдата, одного
из тех двуногих зверей, что разрушили их дом, лишили
их тепла и уюта, простых милых радостей детства, обер-
нули к ним жизнь грязной, кровавой стороной...
— Пойдемте отсюда. Нечего вам здесь делать, —
сказал Красотченко и ласково привлек к себе ребят.
Должно быть, он думал в эту минуту о том же, о чем
и я, — о ненависти и мести, о жестокой каре врагу за
страдания и слёзы наших детей. Мы знаем: пройдет
не так уж много лет, и наша могучая страна залечит
ра-ны, нанесенные войной, отстроит разрушенные го-
рода и села, вырастит на месте сожженных новые сады,
радостью мирного творческого труда наполнит сердце
человека. Но в памяти этих двух ребят, о которых по-от-
цовски позаботится советский народ, никогда не сотрет-
8

ся всё то, что довелось им пережить в самом начале свое-
го жизненного пути. Пусть же крепнет с годами в их
душе святая ненависть к захватчикам-чужеземцам и
ясным огнем разгорается любовь и признательность к
отцам и старшим братьям, с оружием в руках отстояв-
шим родную землю от вражеского нашествия...
2.
В тот день мы долго ходили по пустырям и развали-
нам Ближней Чижовки. Не раз возвращались к одним и
тем же местам, чтобы с большей точностью восстановить
последовательность боевых событий, происходивших
здесь.
Красотченко был сосредоточен и молчалив. Многое в
его памяти выглядело совсем по-иному, чем теперь. В то
тревожное утро 18 сентября, когда он, наскоро сколотив
ударную группу бойцов, двинулся навстречу прорвав-
шимся немецким автоматчикам, большинство домов по
обе стороны улицы Веры Фигнер было еще цело. Де-
ревья и кусты создавали возможность маскировки. Еще
не были засыпаны взрывами авиабомб ходы сообщения,
отрытые на огородах. По краю оврага за Аксеновым буг-
ром проходил длинный забор...
Красотченко пытался разыскать печь с высокой тру-
бой, торчавшую тогда на месте сгоревшего дома. Укрыв-
шись за ней, он вел поединок с вражеским стрелком. Но
уже не было этой печи. Не было и стоявшего напротив
за оврагом дома с зелеными ставнями, в палисаднике
которого прятался фашистский солдат.
Единственным надежным ориентиром для нас служи-
ли искрошенные снарядами кирпичные стены большого
двухэтажного здания детского сада. Здесь 17 сентября
был один из узловых очагов боя, и волны отдельных сты-
чек далеко растекались отсюда вправо и влево. Бойцы
действовавшей здесь красноармейской части выбили гит-
леровцев из нижнего этажа правого крыла дома, но враг
упорно цеплялся за остальную его часть, потому что, по-
ка на втором этаже сидели ею снайперы и пулеметчики,
он мог держать под прицельным огнем не только улицу
Веры Фигнер, но и большую часть дворов, прилегавших
к ней.
9

— Обманчивая штука перспектива, — с досадой ска-
зал Красотченко, после того как мы, наконец, определи-
ли место, где стоял дом с зелеными ставнями, и даже
нашли следы палисадника. — Когда мы погнали гитле-
ровцев, мне казалось, что от этого овражка до детского
сада, но крайней мере, километр, а сейчас гляжу — рукой
подать. Если вокруг — дома и деревья, совсем иное впе-
чатление...
Зато он сразу оживился, когда, пройдя влево от раз-
валин детского сада, мы наткнулись на полуразрушен-
ный дом, к углу которого была прибита фанерная
дощечка с надписью: Красная горка, 22.
Красотченко узнал место, где находился во время
боя штаб сводного истребительного отряда. Рядом во
дворе в подвале был командный пункт батальона
стрелкового полка, на участке которого действовали
истребители.
Дому на Красной горке повезло больше, чем другим.
Правда, две стены в нем были снесены начисто, и боль-
шая угловая комната, в которой по странной случайно-
сти уцелел дощатый пол, представляла сейчас собою нечто
похожее на открытую террасу, но позади нее сохра-
нилась маленькая полутемная каморка, где уже ютились
вернувшиеся из эвакуации хозяева. Домик стоял в лож-
бине, по которой спускалась вниз к реке кривая улочка,
и самим своим местоположением был защищен от пря-
мых попаданий артиллерийских снарядов.
Мы познакомились с его жильцами. Семья, состояв-
шая из матери, мальчика и двух дочерей-подростков, дея-
тельно приводила в порядок свое разоренное хозяйство.
На полу были насыпаны две большие кучи песку и гли-
ны, в маленькой комнате уже сложена плита, во дворе
лежали бревна и доски, собранные на пустырях по со-
седству. Узнав, что Красотченко был участником сен-
тябрьского сражения за Воронеж, ребята обступили его,
наперебой отвечая на наши вопросы. Они уже слышали
от кого-то, что в их доме помещался штаб сводного
отряда воронежских истребителей и ополченцев.
— Вот на этом месте под наружной стеной стояла
кровать, а в том углу стол, — вспоминал Красотченко, и
ребята хором подтверждали, что именно так оно и было
в их квартире.
10

В комнате тогда была еще клеенчатая кушетка, на ко-
торой в ночь на 18 сентября Красотченко удалось
вздремнуть пару часов, пока близкие автоматные очере-
ди не подняли его на ноги.
А здесь, на стене, — он ясно помнит это — висела
чья-то рубашка, летняя полотняная рубашка с вышитым
воротом.
— Рубашка? — недоумевая, переспросила хозяйка.—
Откуда бы она могла взяться тут?..
— Конечно, была и рубашка! — закричала одна из
девочек. — Дяди Саши рубашка!..
И все сразу вспомнили, что, когда семья уходила из
города, в этой комнате на стене действительно осталась
висеть рубашка неведомого нам дяди Саши.
Все эти житейские подробности как-то сразу сблизи-
ли Красотченко с обитателями дома № 22. Ребята вдруг
почувствовали, что этот человек, проведший ночь в их
брошенной квартире, шел сражаться и за них, и за этот
дом — за все, что было дорого и привычно им с детства.
О многом напомнили Красотченко стены полуразру-
шенного домика, словно не один день, а целая большая
полоса его жизни прошла здесь. Как живые, встали перед
ним его боевые товарищи, которых ему больше никогда
не доведется увидеть: маленький белокурый старшина
отряда Георгий Александрович Родных, в аккуратно
заправленной под ремень шинели, — такой же требова-
тельный и исполнительный на поле боя, как и в ополчен-
ской казарме в Сосновке, где у него всегда была образ-
цовая чистота и порядок; командир отделения Андрей
Константинович Шишкин, учитель железнодорожной
школы, спокойное мужество которого как-то незаметно
передавалось окружавшим его людям; отважная девуш-
ка Аня Скоробогатько, чье горячее юное сердце было
безраздельно отдано служению любимой Родине.
Здесь, во дворе, Красотченко в последний раз видел
комиссара сводного истребительного отряда Куцыгина.
Это было 17 сентября, перед началом атаки.
— Даниил Максимович, — сказал Красотченко, задер-
жав Куцыгина у калитки, — береги себя, не рискуй без
надобности...
Куцыгин, хмурясь, взглянул на него.
— Э, брат, мы же с тобой на войне... — ответил он.
11

И вдруг улыбка озарила его волевое лицо.
— Нам с тобой, Анатолий, не о себе думать надо, а о
тех, кто за нами идет. Это же золотые ребята! — сказал
он и дружески сжал локоть Красотченко...
Мы прошли к тому месту, где был похоронен Куцы-
гин. Лавина огня и металла прокатилась и здесь, сров-
няв с землей строения и заборы. Нельзя было разобрать,
где кончался один двор и начинался соседний. Но Кра-
сотченко уверенно шел вперед, словно он видел эти ме-
ста такими, какими они были тогда, в первый день атаки.
— Здесь!—сказал он останавливаясь. — Сбоку, я
помню, росла сирень, дальше был забор и калитка. Мы
положили Куцыгина на землю и укрыли плащ-палаткой.
Красотченко еще раз осмотрелся по сторонам и по-
вторил:
— Да, здесь...
Там, где был похоронен Куцыгин, виднелась полуза-
сыпанная воронка от авиабомбы.
Большевик Даниил Максимович Куцыгин умер как
воин, и могилой его стало поле боя. До войны он рабо-
тал в этом районе города секретарем райкома партии.
Человек большой открытой души, кристальной честности
и прямоты, он мог показаться замкнутым и суровым
только тому, кто видел его впервые. Но вот оторвется Да-
ниил Максимович от работы, снимет очки, — он был даль-
нозорок и обычно работал в очках, — внимательно по-
смотрит на тебя глубоко запавшими горячими глазами
и скажет добродушно, чуть усмехаясь уголками рта:
— Ну, садись, рассказывай...
И таким понятным и простым вдруг станет этот чело-
век, что ты сядешь и расскажешь ему все, что у тебя на
душе.
Вражеская пуля сразила Куцыгина, когда он подни-
мал бойцов в атаку на тех самых улицах, с которыми
были связаны последние годы его жизни и работы. И
бойцы встали и, презирая смерть, пошли на штурм, очи-
щая от фашистов дом за домом, квартал за кварталом.
Напрасно бросались в контратаки вражеские автоматчи-
ки, напрасно самолеты с черными крестами на крыльях,
волна за волной, бомбили дома освобожденных улиц.
Истребители не отдали назад ни одной пяди земли, отби-
той у врага в жестоких сентябрьских боях...
12

Мы разыскали и могилу Ани Скоробогатько. Она бы-
ла похоронена в соседнем дворе у старого куста бузины,
покрытого тогда, в сентябре, тяжелыми кистями черных
ягод. Короткий, узловатый ствол сохранился и сейчас, и
это облегчило нам поиски.
Я много слышал об Ане Скоробогатько от ее товари-
щей. Они рассказывали о ней с большой любовью и неж-
ностью,— так говорят о человеке близком, родном.
И теперь, стоя у могилы Ани, я старался представить
себе ее живой, вспоминая все, что знал о ней.
Аня была совсем еще молодая, жизнерадостная де-
вушка, невысокого роста, крепко сложенная, с ярким
румянцем на смуглых щеках.
Ее нельзя было назвать красивой, однако было в ней
нечто такое, что невольно привлекало внимание, выделя-
ло ее среди, подруг. Волнистые с каштановым отливом
волосы, зачесанные назад, открывали прямой и чистый,
немножко упрямый лоб. Брови были черные, тонко очер-
ченные. Рисунок их не казался резким, он был легок и
стремителен. Они оживляли лицо Ани, делали его энер-
гичным и в то же время женственно привлекательным.
Глаза у Ани были тоже темные — спокойные, немного
мечтательные глаза. Но вдруг промелькнет в них такая
твердость, такой огонек загорится где-то в глубине, что
сразу поймешь, какой сильный характер у этой девушки.
Если она решилась на что-либо, будет до конца стоять
на своем и обязательно этого добьется.
Родом Аня была из слободы Алексеевки, что находит-
ся на юго-западе Воронежской области. Здесь прошло ее
детство, здесь она окончила среднюю школу, вступила в
комсомол. Она родилась и выросла в рабочей семье. К
труду была приучена с детства. Все так и спорилось в ее
руках, потому что за всякое дело она бралась с душой и
никакую работу не считала для себя зазорной.
В школе Аня училась хорошо, была активной обще-
ственницей, состояла членом бюро комсомольской орга-
низации.
У нее было чуткое, отзывчивое сердце. Она охотно по-
могала товарищам, делилась с ними учебниками, занима-
лась с отстающими. Ее характеру были чужды мелочный
эгоизм, зависть и заносчивость.
Она много читала. И среди любимых ею книг самой
13

любимой был роман Николая Островского «Как закаля-
лась сталь». Его Аня перечитывала несколько раз. Герои-
ческая жизнь Павла Корчагина до слез волновала ее.
Павка был для Ани образцом несгибаемого мужества. В
трудные минуты жизни она всегда задавала себе вопрос:
а как бы поступил на ее месте Павел Корчагин?..
Аня умела не только хорошо работать, но и хорошо от-
дыхать. По субботам, вечером, в маленьком уютном
домике, где жила семья Скоробогатько, собиралась моло
дежь. Мать варила традиционные вареники. После ужи-
на пели песни, танцевали. Аня любила музыку и сама
немного играла на гитаре. Но еще больше любила она
хорошую, задушевную песню, которая и радует, и трево-
жит, и веселит человеческую душу. И поплясать любила
Аня. Веселилась она всегда искренне, от души, заражая
своим весельем окружающих...
В истребительный батальон Аня Скоробогатько при-
шла студенткой четвертого курса Зооветинститута. Она
попрежнему была энергичная, живая, веселая, отзывчи-
вая. Но круг ее интересов стал шире и многосторонней.
Тверже сделался характер, вдумчивей отношение к жиз-
ни и окружающим людям. Богато одаренная от природы,
Аня много и упорно работала над собой. Она была
сталинской стипендиаткой. Мечтая стать ученым-живот-
новодом, активно участвовала © студенческом научном
кружке, и профессора считали, что из нее должен выйти
серьезный научный работник.
В батальоне Аня сразу же показала себя исправным
бойцом. Товарищи ее могли припомнить лишь один слу-
чай, когда она нарушила дисциплину. Произошло это
вот при каких обстоятельствах. Караульный начальник
делал обход охраняемого объекта. Аня стояла на лестни-
це, под лампой, на внутреннем посту. Должно быть, она
не слыхала его шагов, так как не успела даже закрыть
книгу. От смущения ее бросило в жар. Все лицо залилось
густым румянцем. Не трудно было догадаться, что, стоя
на посту, она готовилась к экзаменам... Караульный на-
чальник ограничился лишь замечанием: он знал, что по-
добное больше не повторится.
Аня была хорошим товарищем. С ней было легко и
просто. Лишения она переносила так, словно их не заме-
14

чала. Следует ли говорить, что когда кто-либо из бойцов
просил ее помочь ему, починить что-либо из одежды или
постирать рубаху, она охотно жертвовала своим досугом,
не считая это одолжением.
Аня понимала и ценила дружескую шутку. Если же
иной балагур разойдется не в меру и сболтнет такое,
чего не следует говорить при девушках, она умела по-
ставить его на место, не делая из этого никакой исто-
рии. Чуть нахмурит свои крылатые брови и скажет спо-
койно, как бы между прочим:
— Может, довольно, ребята?..
И тот прикусит язык, чувствуя неловкость и смущение.
Была в Ане внутренняя чистота, которая заставляла
окружавших ее людей строже относиться к себе, прове-
рять свои поступки перед судом совести.
Окончание экзаменов в воронежских вузах в 1942 го-
ду совпало с моментом, когда на Юго-Западном фронте
создалась напряженная обстановка. Ане предстояло про-
ходить летнюю практику в одном из восточных районов,
но она пришла к директору института и сказала, что не
уедет из Воронежа, что для нее было бы бесчестным по-
кинуть сейчас батальон и не разделить со своими това-
рищами опасности. И она настояла на своем.
Такова была Аня Скоробогатько, девушка, воспитан-
ная Ленинско-Сталинским комсомолом, которую нельзя
было не уважать и не любить. Какая большая и интерес-
ная жизнь могла быть у нее, если бы война не нарушила
мирный творческий труд советского народа. В тяжкий
час, который переживала наша Родина, Аня смело по-
шла навстречу опасности, потому что к этому призывал
ее долг. Она не могла поступить иначе. И когда, тяжело
раненная, поняла, что впереди смерть, она не дрогнула.
Умирая, звала своих товарищей к отмщению и победе...
Думая об Ане Скоробогатько, я видел рядом с нею
и других бойцов сводного истребительного отряда, лю-
дей разных возрастов и профессий: партийных и совет-
ских работников, инженеров, учителей, рабочих, студен-
тов. Все они, такие различные по своим привычкам и
складу характера, были едины в своей горячей любви к
Родине. Большинство из них впервые участвовало в бою,
15

но с какой стойкостью сражались они с врагом! Муже-
ство их вызывало восхищение бойцов и командиров регу-
лярных войск.
В истории стрелкового полка, на участке которого
дрался сводный отряд воронежских истребителей и опол-
ченцев, записаны имена тех, кто в жестоком уличном бою
на Ближней Чижовке показал образец воинской доблести
и отваги. Первым стоит имя комсомольца Валентина Ку-
колкина, за два дня уничтожившего девять гитлеровцев,
в том числе трех офицеров.
Куколкин был еще моложе Ани Скоробогатько. Родом
донской казак, черноволосый, черноглазый, не по годам
рослый и широкоплечий, он был полон задора и энергии,
Жизнь в нем так и била ключом. На него было приятно
смотреть, когда он шел по улице легкой, порывистой по-
ходкой, одетый в спортивную майку, плотно облегающую
грудь, веселый и подвижной.
По характеру своему очень общительный, Куколкин
как-то сразу располагал к себе людей уже при первом
знакомстве. Находясь в компании молодежи, овладевал
общим вниманием. И получалось это у него просто, само
собой.
Казалось, все легко дается Валентину Куколкину, од-
ьако никто не смог бы упрекнуть его в том, что он раз-
брасывается или попусту тратит свои силы.
В Ворошиловском райкоме комсомола он возглавлял
военную работу. С увлечением отдаваясь ей, он умел при-
вить молодежи вкус к спорту и тактическим занятиям, в
которые вносил дух соревнования и юношеской роман-
тики.
Работая мотористом на одном из воронежских заво-
дов, Куколкин всегда находил в порученном ему деле
что-нибудь новое и интересное.
Он мечтал об учебе в техническом вузе. Из него, на-
верно, вышел бы хороший конструктор, потому что, не
имея специального технического образования, он без тру-
да разбирался в самых сложных механизмах.
4 июля 1942 года, когда бои шли уже на ближних
подступах к Воронежу и город подвергался непрерывной
бомбежке, Куколкин безотлучно находился в райкоме
комсомола, энергично организуя эвакуацию. Он тяжело
переживал происходящие события. Товарищам сказал;
16

— Никуда я из Воронежа не пойду. Останусь и буду
уничтожать гитлеровцев. Я здесь знаю любой дом, лю-
бой подвал. Пусть попробуют фашисты найти меня...
И лишь подчиняясь распоряжению Обкома ВЛКСМ,
уже совсем вечером Куколкин с группой комсомольских
работников покинул родной город.
Конечно, тяжелые дни отхода из горящего Воронежа
наложили свой отпечаток и на Валентина Куколкина. Он
осунулся, посерьезнел, стал как-то строже и взрослее. Но
уныние не было свойственно его деятельной натуре. Всем
своим поведением и в Новой Усмани, где он очутился
сперва, и позже в Отрожках и Сосновке он поддерживал
бодрость в товарищах, увлекал их своим примером. Те-
перь все его мысли и стремления были направлены к од-
ной цели. Он рвался в бой, навстречу опасности и
подвигу. Мечтой его стало получить какое-нибудь ответ-
ственное задание, связанное с переходом линии фронта и
партизанской борьбой в тылу врага...
В сентябрьских боях на Ближней Чижовке восемнад-
цатилетний Валентин Куколкин вел себя как опытный
воин, бесстрашно охотясь за гитлеровскими офицерами я
умело организуя уничтожение вражеских огневых точек.
Фашистская пуля рано оборвала эту яркую, еще не
раскрывшую своих богатых возможностей жизнь. Но му-
жеством своим в бою за родной город Валентин Кукол-
кин заслужил, чтобы воронежские комсомольцы бережно
сохранили память о нем.
...Солнце стояло уже совсем низко, когда мы с Ана-
толием Ивановичем Красотченко собрались идти обрат-
но. Ветер сделался холодным и резким, он с воем проно-
сился над опустошенной землей, не встречая ничего, что
могло бы задержать его полет.
«Из пепла пожарищ, из обломков и развалин мы вос-
становим тебя, родной Воронеж!» — встали перед моими
глазами слова клятвы-призыва тех, кто вернулся на род-
ные пепелища с верой в свои силы, с твердой волей под-
нять из руин разрушенный врагом город. Нельзя было без
волнения читать эти простые, искренние и страстные сло-
ва, написанные крупными неровными буквами на стенах
полуразрушенных домов, на уцелевшем фронтоне сожжен-
ного немецкими бомбардировщиками драматического те-
атра, на фанерных щитах, прибитых к телефонным стол-
17

бам на перекрестках улиц. Никто не запомнил, кто пер-
вый написал их. Они были рождены душевным порывом
людей, умеющих не только мужественно смотреть в лицо
жестоким испытаниям нынешнего дня, но и видеть мыс-
ленным взором день грядущий, полный солнечного света,
радости и вдохновенного созидательного труда.
Нет, недолго будет безжалостный степной ветер хо-
зяином здесь!..
— Из пепла пожарищ, из обломков и развалин мы
восстановим тебя, родной Воронеж...
— А здесь, на этом месте, будет поставлен памятник
тем, кто отдал жизнь в боях за наш город, — с болью и
гордостью сказал Красотченко, как бы продолжая мои
мысли. — Высокий красивый памятник, чтобы его было
видно издалека. К нему будет приходить много людей со
своей печалью и со своей радостью, потому что это бу-
дет святое место для нас, воронежцев...
Этими словами Анатолия Ивановича Красотченко мне
хочется начать рассказ о том, как три дня дрался с гит-
леровцами на улицах родного города сводный отряд во-
ронежских истребителей, ополченцев и бойцов партизан-
ского отряда «Граница».
3.
Это было в те грозные дни сентября 1942 года, когда
в сводках Советского Информбюро впервые появились
скупые, полные сурового смысла строки, заставившие
каждого советского патриота, где бы он ни находился —
на фронте или в тылу, еще более напрячь свои усилия
для победы над врагом:
«На северо-западной окраине Сталинграда наши
войска вели напряженные бои...»
Воспользовавшись отсутствием второго фронта в Евро-
пе, открытие которого намеренно затягивали англо-аме-
риканские империалисты, гитлеровское командование со-
средоточило на юго-западном направлении все свои
свободные резервы, создав здесь большой перевес сил.
Невосполнимый урон, нанесенный немецко-фашистским
войскам Советской Армией в течение первого года вой-
ны, уже не позволял им вести наступательные бои по
всему фронту от Балтийского до Черного моря. Но враг
18

еще был достаточно силен, чтобы организовать серьез-
ное наступление на каком-либо одном направлении.
Гитлеровцы бешено рвались на восток, стремясь
обойти Москву с тыла, отрезать ее от Волги и Урала.
Ценой огромных потерь в живой силе и военной технике
им удалось выйти в районы Воронежа и Сталинграда,
на юге — к предгорьям Кавказа. В ожесточенных крово-
пролитных боях на рубежах великих русских рек Волги
и Дона решалась судьба нашей Родины.
Выполняя гениальный Сталинский план полного раз-
грома гитлеровского фашизма, Советская Армия сталь-
ным заслоном преградила путь врагу, изматывая его си-
лы и перемалывая резервы, чтобы потом, нанеся сокру-
шительный удар по его основной Сталинградской груп-
пировке, перейти в неудержимое победоносное наступ-
ление.
С ходу ворвавшись в первых числах июля в право-
бережную часть Воронежа, немцы встретили стойкий от-
пор со стороны защитников города и не смогли ни на
шаг продвинуться дальше. Земля горела под их ногами.
Они не знали покоя ни днем, ни ночью. Многие тысячи
солдат бесноватого фюрера нашли свой бесславный ко-
нец в боях у Сельскохозяйственного института, Архие-
рейской рощи, Парка культуры и отдыха, у Задонского
шоссе, на Дальней и Ближней Чижовке.
Оценивая боевые действия наших войск в районе Во-
ронежа, «Правда» писала в передовой статье в номере
от 20-го декабря 1942 года:
«В чем состоял план летнего немецкого наступления?
Сосредоточив основные массы своих войск на Харьков-
ском и Курско-Воронежском направлениях, немцы рас-
считывали прорваться в глубокие тылы европейской час-
ти СССР и затем, развернув фланги, отрезать Москву от
волжского и уральского тыла и ударом с востока захва-
тить советскую столицу.
В своем историческом докладе 6-го ноября 1942 года
на торжественном заседании Московского Совета товарищ
Сталин приводил официальный немецкий документ, из
которого видно, что фашисты намеревались 10-го июля
быть в Борисоглебске, 25-го июля — в Сталинграде,
10-го августа — в Саратове, 15-ю августа — в Куйбыше-
ве, 10-го сентября — в Арзамасе, 25-го сентября—в Баку.
19

Захватом Москвы гитлеровское командование предпола-
гало кончить войну в этом году. Как легко заметить, Во-
ронеж играл очень большую роль в авантюристическом
плане берлинских стратегов.
Замыслы гитлеровцев с треском провалились. Прав-
да, им удалось добиться тактических успехов, но они
оказались незавершенными ввиду явной нереальности
стратегического замысла германского командования. И
в крушении этого плана немалую роль сыграла оборона
Воронежа.
Под Воронежем немцы расшибли свой лоб. Они не
смогли продвинуться дальше на восток. Стойкость и са-
моотверженность советских войск остановили движение
фашистских орд, заставили их зарыться в землю и пе-
рейти к обороне. Не давая покоя врагу, наши части си-
стематически изматывали силы гитлеровцев, опустошали
их ряды».
Историки Великой Отечественной войны советского на-
рода подробно опишут большое сражение за Воронеж,
охватившее город огненным полукольцом в сентябре 1942
года, сражение, в котором с обеих сторон участвовало
немало полков и дивизий. Они покажут, как отозвался на
берегах Волги, у стен Сталинграда, нанесенный здесь гит-
леровским захватчикам удар и насколько, в цепи других
последующих ударов, приблизил он разгром армий фельд-
маршала Паулюса. На фоне этих событий исторического
масштаба трехдневные бои, которые вел сводный истре-
бительный отряд на Ближней Чижовке, являются не бо-
лее чем героическим эпизодом. Но эпизод этот не дол-
жен быть забыт, так как в нем ярко сказались любовь к
Родине, сила духа и воля к победе советского чело-
века.
Трудно сейчас во всех подробностях восстановить кар-
тину боев на Ближней Чижовке. Официальные материа-
лы о них сухи и лаконичны. Наряду с именами героев,
они содержат сведения о количестве истребленных фа-
шистских солдат и офицеров и названия отбитых у вра-
га улиц и кварталов. Поэтому дальнейший мой рас-
сказ представляет собой главным образом последова-
тельное изложение воспоминаний участников сражения
на Ближней Чижовке, записанных мною во время бесед
с ними.
20

4.
16 сентября 1942 года было получено распоряжение
Воронежского комитета обороны подготовить истреби-
тельный батальон и отряд народного ополчения к боевой
операции. Два месяца с нетерпением ждали бойцы этого
приказа. Все, что делали они до сих пор, казалось им
лишь подготовкой к тому неизмеримо большему, реша-
ющему, что предстояло впереди.
Немало было пережито за это время. Истребитель-
ный батальон участвовал в июльских боях в районе
Сельскохозяйственного института, откуда наши войска
выбили гитлеровцев, оттеснив их за Парк культуры и от-
дыха и Архиерейскую рощу. В результате этой операции
был создан плацдарм для дальнейшего наступления и
надежно прикрыты подступы к Отрожским железнодо-
рожным мостам, охрану которых несли истребители.
Ополченцы охраняли Лысогорский водопровод, под
бомбежкой, минометным и артиллерийским обстрелом
производили демонтаж оборудования промышленных
предприятий на левом берегу реки. Это была нужная для
страны и фронта будничная работа. Связанная с нею
опасность стала уже повседневностью, вошла в быт. Она
закаляла людей, делала их стойкими и выносливыми.
Много времени отдавали истребители и ополченцы
военной учебе, практически осваивая тактику уличного
боя. Учились ползать по-пластунски, стрелять быстро и
метко, в совершенстве владеть ручной и противотанковой
гранатами. Крепкое ядро коммунистов и комсомольцев
сплачивало вокруг себя бойцов, делало их волю единой и
целеустремленной.
Каждый из них носил в своем сердце .проникновенные
слова товарища Сталина, могучим призывом прозвучав-
шие над нашей страной 3 июля 1941 года:
«Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей
армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!»
Каждый знал: к нему была обращена пламенная речь
вождя советского народа, к его совести и чести, к его
патриотическому сознанию советского гражданина. Она
призывала советских людей к отпору вероломному врагу,
поднимала весь наш народ на Великую Отечественную
войну против немецко-фашистских захватчиков.
21

На все, что свято и дорого для советского человека,
посягнул злобный, жестокий и жадный враг: на револю-
ционные завоевания Великого Октября, сделавшего тру-
дящихся нашей страны хозяевами своей родной земли,
сплотившего многонациональные народы в единую брат-
скую семью; на исторические достижения нашего социа-
листического строительства, на плоды самоотверженного
творческого труда советского человека, на его священ-
ные права, записанные в Сталинской Конституции. Пора-
ботить свободных советских людей ставили своей целью
фашистские изверги, онемечить, превратить их в рабов
немецких князей и баронов.
«Дело идет, таким образом, о жизни и смерти Совет-
ского государства, о жизни и смерти народов СССР, о
том — быть народам Советского Союза свободными, или
впасть в порабощение».
На защиту социалистического Отечества, на полный
разгром смертельного врага призвал товарищ Сталин —
отец, учитель, вождь и полководец — свой народ.
«Красная Армия, Красный Флот и все граждане Со-
ветского Союза должны отстаивать каждую пядь совет-
ской земли, драться до -последней капли крови за наши
города и села, проявлять смелость, инициативу и смёт-
ку, свойственные нашему народу».
В рядах народного ополчения, истребительных ба-
тальонов и партизанских отрядов мирные советские люди
становились бесстрашными воинами, суровыми мстите-
лями врагу за совершенные им злодеяния. Они знали:
«Войну с фашистской Германией нельзя считать вой-
ной обычной. Она является не только войной между дву-
мя армиями. Она является вместе с тем великой войной
всего советского народа протиз немецко-фашистских
войск».
Одной мыслью, одной болью жили истребители и
ополченцы в эти дни. Мыслью о победе, болью за разру-
шенные, оскверненные фашистами наши города и села,
за пролитую врагом кровь советских людей, болью за
наш Воронеж, разрезанный надвое линией фронта.
Среди пожелтевших, уже тронутых осенью садов бы-
ли видны дома его правобережных районов. Чер-
ный, зловещий дым полз над крышами, порой
слышались глухие, тяжелые удары. Это гитлеров-
22

цы выжигали квартал за кварталом, взрывали каменные
постройки, не щадя ни новых прекрасных домов, постро-
енных в годы Сталинских пятилеток, ни старинных зда-
ний — ценнейших памятников русского зодчества. Враги
превращали в пустырь захваченную ими, но не покорен-
ную часть города. Когда дым рассеивался, можно было с
левого берега реки разглядеть пустые просветы окон и
обезображенные обвалами стены хорошо знакомых много-
этажных домов, стоявших на взгорье: Управления Юго-
Восточной железной дороги, Дворца труда, Дома книги
и Дома связи. Город почернел, стал приземистей, словно
его осыпали сажей и вдавили в землю.
Из рассказов тех, кто побывал за линией фронта,
бойцы знали, что в занятой немцами части города идет ни
на минуту не затихающая, ожесточенная, скрытая борьба
советских людей с оккупантами, знали о жестоких стра-
даниях оставшихся там жителей, которые не успели в
дни июльских боев уйти за реку. На улицах валялись тру-
пы расстрелянных, стояли виселицы. Чтобы запугать на-
селение города, сломить его сопротивление, фашистские
палачи ввели систему заложников, ежедневно производя
публичные казни. Тела казненных висели на воротах до-
мов, на деревьях в садах и парках, на светофорах и теле-
графных столбах.
Изо дня в день шло организованное разграбление Во-
ронежа. На запад, в логово фашистского зверя, ползли
битком набитые эшелоны и вереницы тяжело груженных
автомашин. Вывозилось все, что могло представить со-
бою ценность, вплоть до мебели, наворованной по квар-
тирам жителей, и паркета, сорванного с полов «Путевого
дворца» Екатерины П. Разбойничий геринговский кон-
церн уже наложил свою лапу на заводы имени Дзержин-
ского и имени Коминтерна, объявив их своею собственно-
стью.
Оккупанты глумились над патриотическими чувства-
ми советских людей. Они взорвали памятники Владими-
ру Ильичу Ленину и Петру I. С солдафонской тупостью
придумывали новые названия для улиц города: Пивная,
Ликерная, Водочная, Собачий переулок...
Обо всем этом было известно истребителям и опол-
ченцам. Среди них были отважные разведчики, которые
тайными тропами пробирались на территорию, захвачен-
23

ную врагом, и приносили командованию ценные сведе-
ния. Шли добровольно, не страшась опасности, хорошо
зная, что подвиг разведчика остается безыменным, а
каждый неверный шаг грозит смертью.
В числе других побывал в занятой немцами части
Воронежа семнадцатилетний комсомолец Коля Лонги-
нов, боец истребительного батальона. Ночью из Парка
культуры и отдыха он поднялся на пригорок возле ста-
диона «Динамо», где проходил наш передний край. Крал-
ся вдоль забора, минуя парашютную вышку, потом долго
полз дворами и огородами, пока не уверился, что основ-
ная немецкая оборона осталась позади.
Моросил дождь. Было очень темно. Дома стояли пу-
стые, с распахнутыми настежь дверями. Где-то поблизо-
сти улицей проходили солдаты, звякало оружие, слыша-
лась отрывистая немецкая речь. Идти дальше было ри-
скованно: легко потерять ориентировку, нарваться на
врага. Коля спустился в попавшийся на пути погреб,
нащупал в углу пустую бочку и забрался туда. Уста-
лость взяла свое, он незаметно задремал.
Проснулся на рассвете от минометной стрельбы, про-
дрогший, с затекшими руками и ногами. Переждал, пока
взойдет солнце, и осторожно двинулся вдоль улицы
Ленина. Она была пустынна. У пожарной части на стол-
бе висел мужчина. Возле него был прибит большой фа-
нерный лист с какой-то надписью. Коля поспешно свер-
нул в переулок налево. Рядом во дворе залаяла собака.
Из калитки выглянула старушка с худым, изможденным
лицом.
— Бабушка! Скажите, в городе есть люди? — спро-
сил Коля. — Я маму свою ищу.
— Старые да малые пооставались, — ответила она. —
Левей держись, сынок, вокруг вокзала запретная зона.
Коля спустился в глубокую выемку, по которой про-
ходит к станции железнодорожный путь, перебрался че-
рез полотно. Когда поднимался на другую сторону, не-
подалеку от него по порожкам прошло вниз несколько
немецких солдат. Коля замер, ожидая худшего. Но сол-
даты не обратили на него внимания: он выглядел совсем
мальчишкой — невысокий, худенький, в старенькой фут-
болке и синих штанах от лыжного костюма...
Дальше пошел дворами вдоль проспекта Революции.
24

Выбрался на улицу против клуба имени Коминтерна. На
углу дома висело объявление немецкой комендатуры:
«Господа г. Воронежа! Просим в три дня эвакуиро-
ваться за Дон. Не подчинившиеся будут считаться парти-
занами и подвергаться повешению»...
Повстречалась пожилая женщина. Коля заговорил с
ней. Она рассказала все, что знала о силах немцев, о по-
ложении в городе. Гитлеровцы выгоняют из Воронежа
всех. Жителям приречных улиц на сборы дано всего не-
сколько часов... Посоветовала Коле быть осторожней и
глазами указала в сторону Дворца пионеров. Там на
указателе перехода висел человек...
Коля все же решил взобраться на верхний этаж по-
луразрушенного бомбежкой клуба имени Коминтерна и
оттуда осмотреть район вокзала. Но это ему не удалось
Позади послышались шаги, и немецкий офицер схватил
его за шиворот.
— Партизан? — спросил он, доставая пистолет.
— Мамку ищу! — ответил Коля.
— Где матка?
— Вон она! — сказал Коля и указал на женщину, с
которой перед этим разговаривал, — она еще не успела
уйти далеко.
Офицер разжал руку, но смотрел недоверчиво. Коля
догнал женщину. Она без слов поняла все. По-материн-
ски обняла его, погладила по голове, поцеловала. Они
вместе спустились вниз по улице Коммунаров...
Обратно к своим Коля вернулся ночью. Пробрался к
самой реке. Вокруг было тревожно. С вышки Алексеев-
ского монастыря постреливал немецкий пулемет. Коля
полз вдоль берега тростниками, пока не был окликнут
нашим часовым...
Известие, принесенное Лонгиновым, подтвердилось.
Чувствуя непрочность своего положения, фашисты из-
гнали из города остававшихся там жителей. Специаль-
ные отряды палачей прочесывали отселенные улицы,
убивая стариков и больных, — всех, кому было не под
силу покинуть родной кров.
Невыносимая тяжесть ложилась бойцам на сердце.
Как праздника, ждали они дня, когда, наконец, смогут
за все рассчитаться с врагом.
И он пришел, этот день.
25

5.
О предстоящем выступлении бойцам было объявлено
утром, после физкультурной зарядки.
Ополченцев выстроили перед террасой большой дачи
детского санатория в Сосновке, где помещалась их ка-
зарма. Было тихо. Чуть слышно шумели вершины высо-
ких сосен, залитые мягким утренним светом. Деловитый
стук дятла звонко разносился по лесу. Бодрила сухая
осенняя свежесть начинающегося погожего дня.
Комиссар Куцыгин объявил о полученном приказе.
Ополченцам и истребителям предстояло в составе свод-
ного отряда, плечом к плечу с бойцами Красной Армии,
драться за освобождение родного города...
Короткая, внешне сдержанная речь комиссара была
проникнута большой внутренней силой и страстностью.
Она глубоко волновала бойцов. Они понимали, что им
оказано большое доверие. Задача, поставленная перед
ними, была почетна и ответственна. Им предстояло стать
участниками великого сражения, в котором решалась
судьба нашего социалистического государства, сражения,
развернувшегося на тысячекилометровом фронте от Верх-
него Дона до Приволжских степей и горных отрогов Кав-
каза. Беспощадно громя гитлеровцев на улицах Вороне-
жа, они не только будут сражаться за родной город, но
и окажут братскую помощь защитникам Сталинграда,
куда фашистское командование направляет сейчас свой
основной удар...
День прошел в деятельной подготовке. Бойцы чисти-
ли оружие, проверяли снаряжение, писали письма род-
ным и друзьям. На руки были розданы ручные и проти-
вотанковые гранаты, консервы, хлеб.
Общее настроение можно было выразить двумя сло-
вами:
— Наконец-то! Дождались...
Только девушки ходили грустные, подавленные. Им
было объявлено, что в завтрашнем бою они участвовать
не будут. На «их было тяжело смотреть, в глазах их чи-
тались обида и невысказанный упрек. Даже всегда бой-
кая Роза Попенко, непоседа и задира, с лихо выпущен-
ным из-под кожаного шлема чубиком, притихла, ушла в
себя.
26

Все же девушки не теряли еще надежды, что приказ
в последнюю минуту может быть изменен, и тайком гото-
вились к походу: чистили винтовки, укладывали веще-
вые сумки. Маруся Осадчих и Наташа Бабина поодиноч-
ке подходили к своим командирам и просили разрешить
им идти в бой вместе с товарищами. Трудно было отка-
зывать им, и только мысль о том, что впереди — тяже-
лый наступательный уличный бой, требующий от бойца
исключительной выдержки и выносливости, чреватый
всякими случайностями, давала командирам твердость
оставаться непреклонными.
В средине дня в штаб истребительного батальона при-
шла Аня Скоробогатько. Она была внешне спокойна, но
в глазах ее горел хорошо знакомый товарищам упрямый
огонек.
— Товарищ командир батальона!—сказала она твер-
дым, хотя и несколько сдавленным волнением голо-
сом. — Кто в тяжелый час, переживаемый нашей стра-
ной, может запретить нам, девушкам, с оружием в ру-
ках защищать Родину? Иль мы не заслуживаем дове-
рия?.. Не может быть, чтобы вы думали так. Я уверена,
что вы разрешите нам участвовать в предстоящем бою
наравне со всеми бойцами. Иначе какой смысл имеет на-
ше пребывание в отряде?..
Глубокая убежденность в своей (правоте была в сло-
вах Ани. И она добилась того, о чем просила. Девушкам
было разрешено участвовать в бою.
С заходом солнца трехтонные ЗИСы, тяжело ухая на
ухабах, увезли истребителей и ополченцев к передовой.
6.
Ночь была темная, без луны. По ту сторону реки над
городом в нескольких местах колебалось зарево пожаров,
и тревожные отсветы его дрожали на высоких башнях
элеватора за домами левобережного района. Немцы бес-
порядочно обстреливали из орудий и минометов наш бе-
рег. Со стороны Чижовки доносилась ружейная стрельба
и частые пулеметные очереди. Там второй день шел оже-
сточенный бой.
Выгрузившись из машин, истребители и ополченцы в
27

ожидании приказа о выступлении расположились в пу-
стом пожарном гараже одного из заводов Сталинского
района. Здесь уже были бойцы партизанского отряда
«Граница». Мерцали в темноте огоньки папирос. Слы-
шались негромкие разговоры.
Стало известно, что стрелковая дивизия с 16 сентября
ведет наступательный бой на Чижовке, упорно продви-
гаясь вперед. В первый же день были преодолены вра-
жеские укрепления на взгорье. Правым флангом дивизия
уже вышла на Большую Стрелецкую улицу. В центре
овладела розариумом. На левом фланге бои идут в рай-
оне Краснознаменной улицы.
Раненый красноармеец с забинтованной рукой, еще
весь находившийся под впечатлением недавнего боя, рас-
сказал о подвиге старшего лейтенанта Люлина. В крити-
ческий момент, когда атака захлебнулась и батальон
залег под шквальным огнем противника, Люлин бесстраш-
но пробрался вперед и в расположении вражеских войск
на трубе кирпичного завода водрузил красное знамя.
Увидев, как победно пламенеет оно в небе, бойцы сами,
без команды, поднялись в атаку, в неудержимом по-
рыве смяли фашистскую оборону и далеко отбросили
врага...
С гордостью и волнением слушали истребители и
ополченцы рассказ раненого бойца. Они нетерпеливо
ждали минуты, когда и им на поле боя будет дана воз-
можность показать свою горячую любовь к Родине и
волю к победе.
Командиры еще раз проверяли — все ли готово к вы-
ступлению.
Из ополченцев, истребителей и партизан был создан
сводный истребительный отряд, равный по количеству
штыков стрелковой роте. Командиром его был назначен
капитан Грачев, командовавший до этого партизанским
отрядом «Граница», заместителем Грачева — Башта, ко-
миссаром отряда — Куцыгин. Секретарем парторганиза-
ции был утвержден Красотченко.
В полночь приехал генерал. Познакомившись с бой-
цами и командирами, он сжато изложил цель и характер
предстоящей боевой операции. Истребители должны пе-
реправиться через реку в районе Ближней Чижовки и
28

Д. М. Куцыгин.
отдельными группами не-
заметно просочиться
сквозь немецкую оборону
в центр города. Достиг-
нув здания Областного
суда на улице 9 января,
где было намечено распо-
ложить штаб отряда, бой-
цы рассредоточиваются по
прилегающим улицам и
переулкам, укрываясь в
домах и дворах. Сводный
истребительный отряд бу-
дет действовать в этом
районе до подхода на-
ших главных сил, унич-
тожая мелкие группы про-
тивника и одиночных
солдат и офицеров, выводя
из строя пулеметные и ми-
нометные расчеты, нару-
шая связь и вообще всеми средствами дезорганизуя обо-
рону гитлеровцев и сея панику в их рядах.
Пожелав истребителям успеха, генерал сказал, что в
следующий раз надеется встретиться с ними в уже осво-
божденной правобережной части Воронежа...
Было около двух часов ночи, когда отряд повзводно,
в сопровождении красноармейцев-проводников, двинул-
ся к переправе. Шли рассредоточенно, цепочкой. На Чи-
жовке не смолкала автоматная стрельба. Холодный, сы-
рой ветер доносил запах гари...
Новый железобетонный мост через реку Воронеж ме-
жду Чижовкой и Сталинским районом был разрушен еще
в дни июльских боев. Метрах в трехстах правее его мас-
сивных, поврежденных взрывами быков саперы забили в
дно реки низенькие сваи и настлали на них доски. Днем
вражеская авиация в щепы разбивала штурмовой мо-
стик, но к ночи саперы восстанавливали его вновь.
Кроме того через реку по левую сторону дамбы хо-
дили два парома, сколоченные из грубых тяжелых бре-
вен.
29

П. Ф. Грачев.
У переправы было
людно. Здесь кипела ра-
бота: в темноте, соблю-
дая тишину и осторож-
ность, красноармейцы гру-
зили на плоты ящики с
патронами и снарядами.
Подходили пополнения.
Подъехала полевая кух-
ня. С того берега привез-
ли раненых...
Сводный истребитель-
ный отряд переправлялся
через реку, разбившись
на группы, — частью -на
плотах, частью по штур-
мовому мостику. Первые
группы успели перейти
на правый берег затемно.
Остальным пришлось за-
держаться в ожидании
проводников.
Коля Лонгинов пере-
правлялся вместе с бойцами 3-го взвода. Он по-мальчи-
шески радовался тому, что, наконец, будет участвовать
в большом сражении. Все вокруг представлялось ему
интересным и значительным. Не терпелось поскорей очу-
титься на правом берегу.
Спускаясь к реке, он то и дело забегал вперед, по'ка
командир не сказал:
— Лонгинов! Помоги пулеметчикам, видишь, отстали.
Коля взял у пулеметчиков коробки с дисками и пошел
потише.,.
Погрузились на паром. Под тяжестью бойцов и сна-
ряжения плот осел, и через него перекатывалась вода.
Но переправа прошла вполне благополучно.
Быстро двинулись к Чижовке вдоль дамбы. Начало се-
реть. Командир послал Лонгинова и его товарища-одно-
годка Парамонова вперед узнать, как пройти к командно-
му пункту 2-го батальона. Справа от дамбы в вы-
емке стояла наша минометная батарея. В будочке, у изре-
шеченного пулями и осколками трамвая, разместился рас-
30

чет ПТР. Все это заслу-
живало внимания, и
пройти мимо равнодуш-
но Коля не мог. Он
остановился посмотреть.
Откуда-то из укрытия
вышел лейтенант.
— А ну, хлопцы, по-
дите сюда! — крикнул
он. — Вы кто такие? Что
вам здесь надо?
Лонгинов и Парамо-
нов начали объяснять,
но «было видно, что лей-
тенант не особенно им
верит.
Выручил подошедший
с остальными бойцами
командир. Лейтенант,
поговорив с ним, указал
дорогу к командному
пункту батальона.
По крутой, размытой дождями лощинке истребители
поднялись на Красную горку.
Н. А. Лонгинов.
7.
Группа бойцов 1-го взвода во главе с комиссаром Ку-
цыгиным переходила реку, когда уже брезжил рассвет.
Шли гуськом по скользким колеблющимся доскам.
Было свежо и зябко. Хлюпала вода под ногами. Порой
где-то в стороне с противным визгом рвались мины, но
нащупать переправу немцам не удавалось.
По широкой пойме реки стлался густой предутренний
туман.
Медсестра Таисия Елизаровна Соколова шла следом
за комиссаром Куцыгиным. Она впервые участвовала в
бою. Человек самой мирной профессии, о.на всего три
месяца назад работала воспитательницей в детском са-
ду, в том самом районе города, где сейчас, ни на минуту
не смолкая, трещали выстрелы и тяжело ухали взрывы.
Вчера, во время сборов в Сосновке, и позже, когда еха-
ла на тряской грузовой машине, а справа, за ре-
31

Т. Е. Соколова.
кой, грохотал бой и дым-
но клубились багровые
сполохи пожаров, и потом
ночью, томясь ожиданием
в темном гараже, Соко-
лова много думала о том,
что предстоит ей впереди.
Она не считала себя храб-
рой и не мечтала о подви-
гах, но она хотела от на-
чала до конца честно вы-
полнить свой долг. Рисуя
себе картины предстояще-
го боя, Соколова словно
заранее стремилась пе-
режить самое страшное,
что могло ожидать ее впе-
реди. Нет, она не думала
о том, что сама подвер-
гается опасности и может
быть ранена и даже убита.
Ее пугало другое: мысль,
что когда она увидит убитых и умирающих бойцов, силы
оставят ее, и она не сумеет справиться с собой, не смо-
жет оказать товарищам ту помощь, которой они ждут
от нее.
Но вот теперь, когда она шла сквозь туман по шат-
ким доскам переправы и с каждым шагом явственней слы-
шала звуки приближающегося боя, она почему-то не ис-
пытывала страха. Тело было наполнено ощущением какой-
то непривычной успокаивающей легкости. И все вокруг, что
она могла рассмотреть, — мерно покачивающиеся впере-
ди сутулые плечи Куцыгина и проплывающие слева в бе-
лесой мгле темные силуэты бетонных устоев взорванного
моста, — казалось таким же невесомым, как туман, точно
это виделось ей во сне. Речная сырость забиралась под
шинель, легким ознобом пробегала по коже, но во рту
было сухо и хотелось пить...
Соколову радовало, что она находится сейчас возле
Куцыгина, которого хорошо знала еще до войны по его
работе в райкоме партии. Она любила и уважала этого
человека. В нем чувствовалась большая, спокойная, уве-
32

ренная сила. Само присутствие Куцыгина здесь, рядом,
ободряло Соколову.
Ей вспомнилось, как вчера, после того как было объяв-
лено, что женщины отстраняются от участия в бою, она
пришла к Даниилу Максимовичу и со слезами на глазах
стала просить сделать для нее исключение, как для мед-
сестры, и не оставлять ее в тылу.
Он понимающе улыбнулся ей и сказал:
— Кого оставить, сестренку? Да никогда!..
И теперь Куцыгин порой оборачивался к ней, и она
слышала его глуховатый, ободряющий голос:
— Не отставай, не отставай, сестренка!..
— Скользко, Даниил Максимович, — отвечала она
виновато.
Потом они шли по обочине дамбы. Туман поредел, и
сквозь него просвечивало голубое небо. Где-то впереди,
казалось, теперь совсем близко, слышались разрывы, но
это тоже не было страшно. И когда вверху, с визгом
прорезая воздух, пронесся осколок, Соколова даже уди-
вилась, что шедший позади нее ополченец, рослый здо-
ровый парень, вдруг присел на корточки и втянул голову
в плечи.
— Чего кланяешься? Тещу повстречал, что ли? —
с беззлобной насмешкой сказал один из красноармейцев-
проводников.
— Разве его спросишь, куда он летит? — смущенно от-
ветил парень.
Кругом засмеялись. Соколова тоже невольно улыбну-
лась. Происшествие это выглядело забавным и никак не
воспринималось всерьез...
Истребители уже подходили к плетням первых дворов
Чижовки, когда Соколова увидела возле тропинки на тра-
ве бойца в красноармейской шинели. Он лежал на боку,
чуть подогнув ногу, и было во всей его позе что-то очень
спокойное и обычное, как если бы человек устал и прилег
отдохнуть. Соколова опустилась на колени, чтобы попро-
бовать у него пульс. Рука была холодная и неподат-
ливая.
— Сестричка, зачем ты его трогаешь? Он же мерт-
вый... — осуждающе сказал позади нее тот самый боец,
который только что кланялся шальному осколку мины.
Соколова отдернула руку, разглядев на примятой тра-
33

бе возле головы лежавшего перед ней человека запек-
шуюся кровь.
Торопливо поднялась на ноги, испытывая тошноту и
легкое головокружение. Она словно проснулась и только
теперь почувствовала и тяжесть висевшей через плечо
сумки с медикаментами, и тупую усталость, проникаю-
щую в каждый мускул после проведенной без сна ночи.
8.
Командный пункт 2-го батальона стрелкового полка,
на участок которого прибыл истребительный отряд, поме-
щался на Красной горке в неглубоком погребке с крутым
кирпичным сводом. Командир батальона капитан Бы-
строе вышел навстречу истребителям. Это был человек
лет тридцати пяти, невысокий, быстрый в движениях. Гу-
стая рыжеватая щетина пробивалась на его впалых ще-
ках. Щуря воспаленные от недосыпания и полутьмы
блиндажа глаза, он оглядел прибывших.
Большинство бойцов сводного истребительного отря-
да не имело обмундирования. Лишь стальные каски да
кожаные ремни с патронными подсумками, надетые по-
верх шинелей, пальто и ватников, придавали им некото-
рое воинское единообразие.
— Здорово, орлы! — приветствовал истребителей ка-
питан Быстров.
Казалось, он был разочарован их видом.
Стоявший рядом с ним батальонный комиссар Сер-
геев, рослый, ладно сложенный человек, со знаками от-
личия старшего политрука, добродушно усмехнулся и
сказал:
— Судить об этих орлах будем по их делам, капи-
тан!..
Грачев доложил о прибытии отряда и о боевой зада-
че, поставленной перед истребителями.
— Знаю, знаю, — сказал капитан Быстров и провел
рукой по лицу, словно пытаясь согнать с него усталость.
Грачев и Куцыгин вместе с «им опустились в блиндаж.
— Ваше задание придется пока отставить, — объявил
Быстров. — Обстановка изменилась. Ночью немцы под-
бросили свежие части автоматчиков и кое-где нас потес-
нили. Придется сперва выправлять положение...
34

Запищал зуммер -полевого телефона.
— Товарищ комбат! Вас вызывает «одиннадца-
тый», — позвал телефонист.
Быстрое взял трубку.
— Да, прибыли, — сказал он.
Слушал, хмурясь и покусывая губы.
— Есть. Будет исполнено, товарищ «одиннадцатый».
Он повернулся к Грачеву и Куцыгину.
— По распоряжению командира полка ваш истреби-
тельный отряд совместно с моим батальоном примет
участие в атаке. Приказ согласован с Воронежским коми-
тетом обороны. Скоро начнется артиллерийская подго-
товка. Сигнал к общей атаке—две зеленых ракеты...
Пока Грачев уточнял подробности нового задания,
истребители отдыхали, расположившись небольшими
группами под заборами, на крылечках и завалинках до-
мов.
Коля Лонтинов и еще несколько бойцов обступили
снайпера узбека. Снайпер был веселый парень. Шутил,
смеялся, показывал свежие зарубки на прикладе своей
винтовки. Восемь зарубок — счет убитых им фашистов
за два дня боев на Чижовке.
За домом, во дворе которого находился командный
пункт батальона, сгрудилась кучка ребят-подростков и
девушек в возрасте шестнадцати-семнадцати лет. Их
было человек десять. Они присоединились к истребите-
лям перед переправой. Были без оружия. Держались
вместе. Не шумели.
К ним подошел Анатолий Иванович Красотченко.
— Здорово, молодежь! — сказал он.
— Здравствуйте,—дружно, по-военному ответили ре-
бята.
— Воронежские?
— Воронежские, товарищ командир!—ответил невы-
сокий щупленький парнишка, лет тринадцати, одетый в
широкий, с чужого плеча, ватный пиджак. — Все из
Коминтерновского района.
Он был курнос, веснушчат, без шапки. Непослушные
вихры задорно торчали в разные стороны, Держался уве-
ренно, независимо и, видимо, несмотря на свой малень-
кий рост, был за вожака.
— Как тебя зовут? — спросил его Красотченко.
35

— Юрий.
— Тьг что же, Юра, воевать, вижу, собрался?
— Точно, — сказал Юра.
— А оружие где твое?
Юра переглянулся с красивым голубоглазым парень-
ком, стоявшим рядом с ним.
— Военная тайна, товарищ командир. Сказал бы, да
начштаба мой не разрешает.
— Так у тебя и начштаба есть?
— А как же. Моего начштаба, как Чапаева, Васи-
лием Ивановичем зовут.
Вася был ростом чуть повыше Юры, тоненький и хруп-
кий, лицом похожий на девочку. Встретившись глазами с
Красотченко, он вдруг покраснел и, чтобы скрыть свое
смущение, сказал с нарочитой небрежностью в голосе:
— Я думаю, Юра, здесь свои...
Юра вытащил из глубокого кармана пиджака коро-
бок спичек.
— Действует бесшумно и безотказно, товарищ коман-
дир. Раз-два — и ваших нет... Был у фашистов склад —
и нет склада.
— Да ты, оказывается, отчаянный парень, — сказал
несколько озадаченный Красотченко.
— Он уже три раза в тыл к немцам ходил,—объявил
Вася, довольный произведенным впечатлением.
— Юрка наш к правительственной награде представ-
лен, — с гордостью добавила одна из девушек.
Ребята сообщили Красотченко, что они не первый раз
на передовой. Им уже доводилось помогать нашим бойцахМ,
выполняя обязанности проводников, разведчиков и связ-
ных. Все они еще недавно учились в воронежских шко-
лах. Родители их или погибли во время бомбежек, или
были угнаны на фашистскую каторгу в Германию.
— Скоро в атаку, товарищ командир? — задорно
спросил Юра.
— Ишь ты, какой быстрый! — ответил Красотченко,
соображая, как использовать ребят, по возможности не
подвергая их опасности.
— Таисия Елизаровна! — подозвал он сестру Соко-
лову, уже хлопотавшую над устройством медпункта. —
Вот тебе помощники. Используй их на все сто!..
36

p.
Сводный истребительный отряд уже весь перепра-
вился на правый берег. Подошли запыхавшиеся, таща во-
локом в гору тяжелые ящики с патронами, бойцы 1-го
взвода, получавшие дополнительное боепитание на пол-
ковом пункте, расположенном под бетонным устоем взо-
рванного моста.
Взошло солнце. Было по-летнему тепло.
Стрельба слышалась реже. На переднем крае насту-
пило затишье. Трудно было представить себе, что в ка-
ких-нибудь полутораста метрах от командного пункта ба-
тальона находятся вражеские солдаты.
Во дворе на ступеньках крыльца рядом со старшим
политруком Сергеевым сидели, разложив на коленях
карту, комиссар сводного истребительного отряда Куцы-
гин и командир 1-го взвода Алексей Макарович Грицен-
ко. Они уточняли линию соприкосновения наших боевых
порядков с немецкими, оживляя в памяти рельеф ме-
стности в районе предстоящей операции.
Обстановка, сложившаяся к утру 17 сентября на уча-
стке 2-го батальона, была трудной, а кое-где и не совсем
ясной. Батальон находился на крайнем правом фланге
дивизии, сражавшейся за Ближнюю Чижовку. Его огне-
вой рубеж, определившийся в результате ночного боя,
начинался от улицы 20-летия Октября, захватывал глини-
стую выемку у райсовета и проходил по улице Веры Фиг-
нер до водоразборной колонки, вклиниваясь в располо-
жение немцев у здания детского сада № 61. Расстояние
между нашими и вражескими позициями здесь не превы-
шало 30 — 40 метров. Гитлеровцы засели в домах, око-
пах, блиндажах и щелях противовоздушной обороны,
пристреляв подступы к ним. На чердаках прятались
снайперы. У врага было превосходство в автоматическом
оружии. Пробитые в стенах домов замаскированные
амбразуры позволяли мелким группам противника выдер-
живать круговую оборону.
Следовало ожидать, что фашисты после передышки
попытаются предпринять новую атаку, чтобы сбро-
сить наши части со взгорья и выйти к переправе через
реку у дамбы. Только быстрые и решительные действия
с нашей стороны могли изменить положение. Основная
37

тяжесть их должна была лечь на сводный истребитель-
ный отряд, так как 2-й батальон в непрерывных двух-
дневных боях понес большие потери.
Особенно требовал укрепления правый фланг баталь-
она. Здесь ни с нашей, ни с вражеской стороны не суще-
ствовало сплошной линии обороны. Холмистый склон был
прорезан несколькими оврагами, круто спускавшимися к
пойме реки и делавшими эти места труднопроходимыми.
Раньше тут у гитлеровцев, особенно внизу, в районе Вы-
боргской и Кооперативной улиц, была разветвленная обо-
ронительная система с большим количеством небольших
окопов, блиндажей, пулеметных гнезд и ходов сообщения.
Однако удержать ее они не смогли. Форсировав реку,
2-й батальон в первый же день боев нанес здесь врагу
сильный удар, и немцы отошли, оставив на взгорье в от-
дельных домах группы автоматчиков и пулеметные точ-
ки, затруднявшие наше продвижение вперед...
Так рисовалась боевая обстановка после подробной
информации старшего политрука Сергеева. Взвешивая
все услышанное, Куцыгин понимал, насколько трудна и
ответственна новая задача, неожиданно возникшая перед
сводным истребительным отрядом. Но это не смущало
его, потому что он знал силу наступательного духа своих
людей.
— Дадим фашистам жару, Даниил Максимович? —
сказал Красотченко, подходя к Куцыгину и Сергееву.
— А, Анатолий!..
Куцыгин, дружески усмехаясь, посмотрел на него по-
верх очков и ответил убежденно:
— Дадим, брат, да еще и с огоньком. Народ-то ка-
кой у нас!..
Началась артиллерийская подготовка. Наши батареи
били с левого берега прицельным огнем по засеченным
огневым точкам и дзотам противника. Впереди за дома-
ми вставали косматые столбы разрывов. Тяжелые гул-
кие удары сотрясали воздух.
Был грозный волнующий ритм в размеренном говоре
наших орудий. Людьми овладевало нервное беспокой-
ство. Хотелось поскорей разрядить напряженность ожи-
дания, встретиться лицом к лицу с врагом.
38

Аня Скоробогатько стояла у стены дома, неподалеку
от сидевших на крыльце командиров, опершись обеими
руками на винтовку. Она смотрела туда, где лежала ти-
хая сейчас река, над которой медленно таяли порозо-
вевшие на солнце клочья тумана. Глаза Ани были глубо-
кими и задумчивыми. Может быть, она любовалась этой
спокойной картиной, так не соответствовавшей тяжело-
му гулу и хаосу резких отрывистых звуков, от которых
вздрагивала под нотами земля. А может, и не видела она
в эту минуту реки, думая о том необъятно большом, чем
было полно ее сердце,—-о своей любимой родной земле,
истерзанной злобным врагом, о своей Родине, за которую
она сейчас пойдет в бой.
О своих мыслях Аня не сказала никому, но товари-
щам, видевшим ее перед атакой, запомнилось ее одухо-
творенное лицо, какое бывает у человека в минуту высше-
го подъема душевных сил...
И другие бойцы переживали перед началом боя то
возвышенно-приподнятое состояние, когда у человека от-
ходит назад, в прошлое, все случайное и незначительное,
а мысли и желания приобретают предельную ясность и
чистоту.
Двадцатилетний истребитель Митроша Скрыльников
вспоминал потом:
«Я помню сентябрьское утро, когда мы приближались
к передовой линии. В это утро мне, как никогда, хотелось
жить. И вот за жизнь, за то, чтобы нам жить свободно и
счастливо, я шел не колеблясь в бой, готовый насмерть
схватиться с врагом, который топтал улицы нашего Во-
ронежа...»
Веселый, проворный сержант, ободряюще покрикивая
на тех, кто медлил при перебежке простреливаемых мест,
повел бойцов к исходному рубежу атаки. Истребителям
предстояло занять наиболее ответственные участки, по-
полнив поредевшие ряды второго батальона. На левом
фланге, вдоль улицы Веры Фигнер, начиная от улицы
20-летия Октября и до Коршунова переулка, должен был
действовать 1-й взвод под командой Гриценко, на пра-
вом, в направлении на Аксенов бугор, — 3-й взвод во
главе с Полупановым. 2-й взвод Скороходова оставался
в резерве внизу, на Выборгской улице.
39

— Ну, пора! — сказал, пряча карту в полевую сумку,
комиссар Куцыгин.
Он искоса взглянул на недовольное лицо Анатолия
Ивановича Красотченко, который никак не хотел прими-
риться с тем, что капитан Грачев оставляет его во время
атаки дежурить в штабе отряда, и сочувственно усмех-
нулся:
— Не унывай, Анатолий! Доведется и тебе понюхать
пороху...
Вместе с капитаном Грачевым Куцыгин обошел бое-
вые порядки сводного истребительного отряда, проверяя
готовность бойцов к атаке. Настроение у всех было бод-
рое и нетерпеливое. Немцы притихли, но было бы опасно
недооценивать их силы. Комиссар знал, что бой пред-
стоит упорный и жестокий. Напоминая об этом бойцам, он
предостерегал их от излишней горячности, требовал луч-
шей маскировки, точного выполнения приказаний коман-
диров...
Когда Куцыгин вернулся в штаб отряда, здесь шла
деятельная работа по организации медпункта. Сестра Со-
колова вместе со своими помощниками, Юрой и его това-
рищами, готовилась к приему раненых. В комнате ца-
рили образцовая чистота и порядок: стол и кушетка были
застланы свежими простынями, наготове лежали пе-
ревязочные материалы. Ребята принесли воды. Сооруди-
ли несколько носилок, натянув на жерди плащ-палатки и
одеяла.
Куцыгин похвалил Таисию Елизаровну за распоряди-
тельность, пошутил с ребятами, поговорил с Красотченко
о настроении бойцов. Комиссара беспокоил 1-й взвод, над
которым совсем недавно принял команду Алексей Мака-
рович Гриценко, слесарь завода синтетического каучука.
Личная храбрость Гриценко не вызывала у Куцыгина
сомнений, но сумеет ли он правильно оценить обстановку,
повести за собой людей?..
Комиссар решил к началу атаки пройти в расположе-
ние 1-го взвода. Пожав руку Красотченко, он через со-
седний двор вышел на улицу Веры Фигнер.
Вверху певуче посвистывали пули. Это был знакомый
Куцыгину звук. Он напоминал молодость, горячие дни,
прошедшие в боях и походах гражданской войны.
Немало лет минуло с тех пор. Давно уже сменил Да-
40

ниил Максимович Куцыгин буденновку и военную шинель
на гражданскую одежду. В творческом труде воплоща-
лись в жизнь мечты, за которые он боролся с оружием в
руках. На мирной работе он отдавал порученному ему
партией делу все свои силы, всю свою волю, весь свой
организационный опыт.
Годы боевых походов и большого напряженного тру-
да сказались на здоровье Куцыгина, но в нем попрежне-
му жила душа бесстрашного воина.
Ощущение бодрости, избытка сил снова охватило Ку-
цыгина. Расстегнув кобуру, он направился туда, где за
деревьями возвышалось кирпичное здание детского
сада.
— Товарищ Куцыгин!—окликнул кто-то комиссара.
За телефонным столбом стоял политбоец 1-го взвода
Николай Павлович Латышев, строгальщик паровозоре-
монтного завода имени Дзержинского. Это было его пер-
вое боевое крещение.
— Поостерегись, товарищ Куцыгин! — крикнул он. —
Слышишь, как пули свистят!..
— Э, брат, — сказал комиссар, — о той, что свистну-
ла, думать нечего. Свистнула — значит за молоком по-
шла. Которая поцелует, ту не услышишь.
Они отошли во двор, под защиту высоких, с калиткой,
ворот.
Куцыгин хорошо понимал состояние Латышева. Пер-
вые впечатления боя будят в человеке разнородные чув-
ства. Он рвется вперед, к активному действию, не желая
отстать от более опытных товарищей, и в то же время
ему кажется, что каждая пролетевшая пуля была направ-
лена именно в него. Его тело ищет хотя бы какой-ни-
будь, пусть даже ненадежной, зашиты, и нужно напря-
жение воли или толчок извне, чтобы он смог оторвать
себя от встретившегося на пути укрытия и двинуться на-
встречу новой опасности... Пройдет немного времени, и,
если человек не трус, он начнет действовать расчетливо и
уверенно, не кланяясь каждой встречной пуле. А то, что
он пережил в начале боя, покажется ему очень далеким,
и вспоминать об этом он будет с неохотой...
— Даниил Максимович, — говорил Латышев возбуж-
денно.— Они же по нас стреляют. Наверно увидели, что
мы с тобой идем...
41

Он не докончил. Несколько пуль звонко ударились в
верхнюю перекладину ворот.
— Вот видишь, — крикнул Латышев, отступая в глубь
двора. — Я же говорил...
— Ерунда! На войне, как на войне, — сказал Куцы-
гин, оставаясь стоять в калитке.
Он успел оценить обстановку и видел, что дом напро-
тив заслоняет их от немецкого автоматчика, беспорядоч-
но ведущего огонь со стороны детского сада.
Латышев выжидательно посмотрел на комиссара,
потом вернулся и стал возле него.
Низко пригибаясь, к ним перебежал один из бойцов
1-го взвода.
— Гриценко ранен, товарищ комиссар!—сказал он,
переводя дух. — Он там, за тем сараем...
— Вот что, — сказал Куцыгин, — ты, Латышев, пой-
дешь налево, к Красову. Скажешь, пусть действует со
своим отделением самостоятельно в направлении Невско-
го переулка. Я буду здесь...
Гриценко стоял за деревянным срубом недостроенно-
го дома. Рукав его гимнастерки намок кровью.
— Ты что же это? — спросил, подходя, Куцыгин.
— Чорт его знает, как оно получилось, товарищ ко-
миссар, — говорил с обидой Гриценко. — Погорячился,
пошел напрямик...
— То-то, что погорячился. Ты же командир!..
— Разрешите остаться в строю. Я и одной рукой бу-
ду бить фашистов!..
Гриценко попытался выпрямиться. Лицо его передер-
нулось от боли, побледнело. Он прислонился к срубу.
— Ступай на медпункт, товарищ Гриценко! — прика-
зал Куцыгин.
Командовать 1-м взводом, вместо выбывшего Гри-
ценко, комиссар назначил командира отделения — спо-
койного, решительного Шишкина.
Наши бойцы занимали отбитые у немцев окопы левее
детского сада. Гитлеровцы укрепились впереди в кирпич-
ных домиках, ведя оттуда редкий огонь. Кусты и деревья
неплохо маскировали наши позиции.
— Товарищ комиссар, в том крайнем доме у них за-
маскированные амбразуры, — сказал Куцыгину Яков
42.

Ильич Лукин, боец из отделения Шишкина. — Только они
пока молчат, не хотят себя показывать.
— А ты голову не высовывай, — сказал Куцыгин, ле-
гонько прижимая его к земле. — Дырку получить хочешь?
Он внимательно оглядывал местность. Пытаться брать
в лоб кирпичные дома было бессмысленно. Но слева,
окруженный садиком, стоял особняком полуразрушенный
снарядом деревянный домик лод белой штукатуркой.
Прорвавшись туда, можно было выйти во фланг немцам.
Куцыгин решил сам вести бойцов в атаку.
Была подана команда приготовить гранаты...
Куцыгин горячо любил свой город. Это была не толь-
ко обычная привязанность к знакомым местам, где про-
шли последние годы его жизни. Он любил город дейст-
венной любовью человека-творца, человека-строителя.
Он помнил, как строилось это новое здание детского са-
да, как вырастали видневшиеся дальше на взгорье
многоэтажные дома, преобразившие улицу 20-летия Ок-
тября, главную магистраль Ворошиловского района.
Во все это была вложена и его воля, и его энергия. Война
прервала широко развернувшиеся работы по социалисти-
ческой реконструкции города. Фашисты, ворвавшись в
Воронеж, принесли сюда смерть и разрушение. Куцыгин
испытывал почти физическую боль, представляя себе, как
в наши дома входят чужие, наглые солдаты, глумятся
над всем, что близко и дорого сердцу советских людей,
алчно грабят и разрушают то, что любовно, ценой само-
отверженных усилий создавалось нами.
Нет, не гитлеровцы, а он, Куцыгин, и те, кто шли за
ним, были попрежнему хозяевами города. Даниил Макси-
мович твердо верил, что настанет время, когда на осво-
божденных знакомых улицах снова закипит созидатель-
ная работа, и поднявшийся из развалин родной город
станет еще краше, еще светлей, еще удобней для жизни
человека, чем был прежде.
В последний раз перед атакой комиссар всматривался
в лица бойцов и сердцем чувствовал, что каждый из них
по-своему переживает то же, что и он...
Когда в небо взвились две зеленые ракеты, Куцыгин
первый бросился вперед с гранатой в руке.
— За Родину! За Сталина! — во весь голос крикнул
он, поднимая в атаку истребителей.
43

Воронежцы ринулись за любимым комиссаром. Он бе-
жал впереди своих бойцов, и пули пели вокруг него.
«...О той, что свистнула, думать нечего-»... В атаке, в
штурме, когда воля и разум человека охвачены священ-
ным порывом борьбы, к опасности остается только пре-
зрение.
Куцыгин был не просто воином, он был комиссаром,
большевиком. Он прошел, бы сквозь смертоносный вихрь,
и даже ранение не остановило бы его. Но немецкий снай-
пер заметил комиссара, и посланная им пуля ударила
Куцыгина под каску в висок.
Даниил Максимович упал лицом вперед, даже мерт-
вый зовя к победе своих истребителей.
Бойцы бежали в атаку, увлекаемые Шишкиным, пол-
ные ненависти к врагу и решимости отомстить за смерть
комиссара. Ничто не могло остановить их. Когда Шиш-
кин упал с простреленным горлом, команду принял боец
Василий Осипович Клепиков. Истребители ворвались в
полуразрушенный дом, уничтожив гранатами находив-
шихся там четырех солдат, и начали оттеснять врага, не
ожидавшего удара с этой стороны.
В коротком донесении, отправленном на командный
пункт, Клепиков сообщил о героической смерти комисса-
ра Куцыгина и командира отделения Шишкина и о пер-
вых успехах, достигнутых истребителями.
Бой продолжался. Гитлеровцы, засевшие в угловом
кирпичном доме, вели яростный огонь из автоматов.
Уничтожить их вызвался Лукин. Пока бойцы Иван Дмит-
риевич Реутов и Евгений Александрович Слободнюк, от-
крыв частую стрельбу из винтовок, отвлекали на себя
внимание противника, он по-пластунски подполз к окну
дома и швырнул туда противотанковую гранату.
Три фашистских автоматчика были убиты на месте,
остальные пытались бежать, но наши бойцы настигли их
и уничтожили в саду за домом...
11.
Латышев и присоединившийся к нему боец 1-го взво-
да Винокуров не сразу разыскали отделение Красова.
Начало атаки застало их в окопе, занятом бойцами ре-
гулярной части. На этом участке наша минометная ба-
44

тарея накрыла немецких автоматчиков, и они отходили
назад, ища укрытия в домах и дворах соседних улиц.
Пройдя садами на улицу Марата и оставив позади
справа еще занятый гитлеровцами детский сад, Ла-
тышев и Винокуров увидели Красова и его бойцов Голь-
цева, Вегеру и Исаева.
С утра отделение 1-го взвода под командой инжене-
ра завода синтетического каучука Ильи Васильевича
Красова заняло позицию на крайнем левом фланге 2-го
батальона в конце улицы Веры Фигнер, вблизи старого
здания райсовета. По сигналу атаки отделение быстро
продвинулось вперед, опередив своих соседей. Когда
пробивались через простреливаемый с трех сторон сад,
были ранены бойцы Шенцев и Шелякин. Шелякину то-
варищи оказали первую помощь, и он сам пошел на мед-
пункт. Но Шенцев упал на открытой поляне. Взять его
оттуда не удалось...
Обо всем этом Красов коротко рассказал Латышеву.
— Однако и мы всыпали фашистам, — заметил Ни-
колай Николаевич Гольцев, токарь завода синтетическо-
го каучука. — Теперь не скоро опомнятся...
Красов по-хозяйски осматривался вокруг, выбирая по-
зицию, где можно было бы наиболее выгодно разместить
отделение. Подходящим для этого местом казался стояв-
ший по правой стороне Невского переулка деревянный
домик, обложенный кирпичом, откуда хорошо просматри-
валась не только улица, но и примыкавшие к ней сады
и огороды.
— Не далеко ли мы забираемся, ребята? — сказал
один из бойцов. — Как бы не потерять связь со своими,..
— Вот еще! — возмутился Гольцев. — Ты что же, не
вперед, а назад наступать собираешься?..
Бойцы поднялись на крыльцо. Дом был небольшой,
в одну квартиру. В боковой комнатке стоял токарный ста-
нок. В комнате, служившей столовой, — рояль, трю-
мо, вместительный буфет. Было видно, что занимав-
шая этот дом рабочая семья жила в достатке. Но сейчас
все было перевернуто вверх дном. На полу валялась би-
тая посуда. Книги были сброшены с этажерки. Скатерть
испачкана и скомкана: должно быть, какой-то гитлеровец
вытер о нее сальные руки.
45

Фикусы и филодендроны опустили книзу засохшие,
пыльные листья. Их даено никто не поливал.
Тяжело было бойцам видеть этот разгром. Каждый
подумал и о своем жилье, быть может, так же загажен-
ном и разоренном фашистами.
Помолчали. Закурили.
Вполголоса обменивались впечатлениями о первом
бое. Тревожила судьба Шенцева: сумели подобрать его
наши санитары или нет?..
Вскоре зашевелились немцы.
Стоя в кухне у окна, Николай Игнатьевич Вегера,
слесарь завода синтетического каучука, увидел, как че-
рез заросший бурьяном огород осторожно пробирались
немецкий офицер и два автоматчика. Все их внимание
было обращено в сторону детского сада, где не стихала
частая стрельба. Они не подозревали, что рядом в доме
находятся советские бойцы.
Вегера вскинул автомат и одной очередью снял всех
троих.
— Здорово ты их! — проговорил с завистью Гольцев,
которому не терпелось открыть собственный счет.
— Не горячитесь, ребята! — оказал Красов.
Ему было ясно, что на этом участке гитлеровцы бу-
дут пытаться просочиться к детскому саду, где еще не
было сломлено их сопротивление. Исходя из этого,
он организовал круговую оборону. У окон, выходящих на
улицу, он поставил Латышева и Василия Владимировича
Исаева, фрезеровщика одного из воронежских заводов,
Винокурову было поручено наблюдать из маленькой ком-
наты за соседним домом. Вегера остался у кухонного ок-
на. Гольцев занял позицию в чулане, где небольшое окошко
позволяло хорошо просматривать и двор и сады. Сам
Красов расположился в сенях у приоткрытой двери.
Гитлеровцы не заставили себя ждать. Вскоре показа-
лись еще два солдата. Они шли, опасливо горбясь, на
некотором расстоянии один от другого, держа наготове
автоматы.
— Что это они, словно цапли, ноги поднимают? —
удивился Гольцев.
— В бурьяне колючая проволока натянута, — объяс-
нил шопотом Вегера.
Передний солдат наткнулся на труп офицера, расте-
46

рянно посмотрел по сторонам и вдруг метнулся назад,
но зацепился за проволоку и упал.
Когда он поднимался, его застрелил Красов.
Почти одновременно прозвучал и выстрел Гольцева,
сразивший второго гитлеровца.
На нашем правом фланге усилилась стрельба. Слы-
шались взрывы гранат. Опять заговорила минометная
батарея. Бой разгорался с новым ожесточением. Мины
рвались на огородах и в соседних дворах.
Перебежки гитлеровцев участились. Фигуры автомат-
чиков мелькали за деревьями садов. Из окна большой
комнаты было видно, как на той стороне улицы за забо-
рами также перебегают -немецкие солдаты, торопясь ми-
новать зону минометного обстрела.
Одиночные выстрелы, раздававшиеся из маленького до-
мика, сливались с общим грохотом боя. Гитлеровцам не-
когда было разбираться, с какой стороны того или дру-
гого из них подкараулила смерть.
У каждого из красовцев уже был открыт счет. Но
они понимали, что так долго продолжаться не может: в
любую минуту немцы могут обнаружить засаду, и тогда
группа истребителей окажется в очень опасном и труд-
ном положении. Приготовили гранаты. Решили драться
до последного, живыми в руки врагов не даваться. Дер-
жались спокойно. Красов и Гольцев своей точной рас-
четливой стрельбой подавали пример остальным.
Латышев вполне освоился с условиями уличного боя
и чувствовал себя уже обстрелянным, бывалым солдатом...
В окна стали залетать пули. Гитлеровцы, наконец,
заметили наших бойцов и повели по ним ружейный и
автоматный огонь. Но на штурм домика не решались.
Видимо, их смущала необходимость преодолеть окру-
жавшее его открытое пространство.
Они обстреляли красовцев из миномета. Одна мина
разорвалась на чердаке, пробив потолок в сенях, где в
это время находились Красов и Вегера, но, к счастью,
никто ранен не был.
Из дома, стоявшего пониже, на углу улицы Марата,
слышалась какая-то команда. Должно быть, отсюда кор-
ректировалась минометная стрельба. По этому дому
красовцы направили сосредоточенный огонь. Фашисты
пришли в замешательство. Теперь они сами оказались
47

под перекрестным обстрелом, потому что со стороны
райсовета и детского сада наши подразделения снова
перешли в атаку. Вражеские солдаты начали отходить,
группами перебегая через улицу...
Часам к четырем наступило затишье, однако положе-
ние оставалось неясным. Трудно было судить, где нем-
цы и где наши. Было похоже, что красовское отделение
попрежнему находится в окружении.
— Что будем делать, ребята? — спросил Красов.
Мнения разделились. Одни считали, что пока не стем-
нело, надо с боем пробиваться назад, так как ночью сю-
да, наверно, снова нагрянут фашисты. Была опасность, что
в темноте могут подстрелить -и овои: ведь красовцы не
будут знать ночного пропуска. Кто-то предложил попро-
бовать просочиться поодиночке, — это будет не так за-
метно.
Выслушав всех, Красов твердо сказал:
— До ночи мы никуда отсюда не пойдем. Если мы
не будем трусить, гитлеровцы с нами ничего поделать не
смогут.
Он считал, что в уличном бою, с его быстро меняю-
щейся обстановкой, понятие окружения очень относи-
тельно: роли могут быстро перемениться. Важно только
установить связь со своими...
Сидя на подставке трюмо, Латышев искоса через ок-
но просматривал улицу Марата. Он заметил, как в угло-
вом доме приоткрылась дверь, оттуда выглянул немецкий
автоматчик и снова скрылся.
Немного спустя со стороны Коршунова переулка по-
слышались крики: «Ура!»
Показалось человек шесть красноармейцев во главе
с сержантом. Они быстро продвигались вперед, не подо-
зревая о засевшем в доме автоматчике.
Латышев окликнул их и знаками указал на опас-
ность.
Ведя огонь по окнам, бойцы полукольцом стали охва-
тывать дом.
На поимку гитлеровца бросился и Латышев. Он пер-
вый вбежал в калитку.
С улицы в окно красноармейцы швырнули гранату.
Гитлеровец выскочил во двор и поднял руки.
Он был без фуражки, здоровенный рыжий детина.
48

Пытаясь что-то сказать, заикался от страха. В кармане
у него вместе с документами и письмами нашли пачку
порнографических открыток.
Во дворе стоял брошенный немцами миномет без мин.
Смеркалось, когда красовцы привели пленного в штаб
сводного истребительного отрада.
Их считали уже пропавшими. Встретили с почетом.
Накормили и отправили отдыхать. Для ночевки им от-
вели две крытых щели во дворе командного пункта.
Пленного переправили в штаб дивизии, где он дал
ценные показания.
Так закончился первый боевой день красовского от-
деления.
12.
Между тем как на левом фланге и в центре участка,
занимаемого 2-м батальоном, шло упорное продвиже-
ние наших бойцов вперед, события на правом фланге раз-
вивались с переменным успехом. Здесь действовал 3-й
взвод истребителей под командой Александра Максимо-
вича Полупанова, работника межрайонной базы Обл-
потребсоюза.
В соответствии с первоначальным заданием, постав-
ленным перед сводным истребительным отрядом, 3-й
взвод должен был разведать положение на крайнем пра-
вом фланге полка, где на склонах холмов, от улицы Ве-
ры Фигнер до реки, у немцев не существовало сплошной
линии обороны. Нужно было установить расположение
отдельных мелких групп противника и возможность
скрытого просачивания истребителей на этом участке к
центру города.
Однако, когда Полупанов прибыл на командный пункт
батальона, перед ним, в связи с изменившейся обстанов-
кой, была поставлена совсем иная задача. 3-й взвод по-
лучил приказание занять огневой рубеж на холме, пра-
вее детского сада, и приготовиться к атаке.
Полупанов вывел своих людей к Песчаной горе. Он
разделил взвод на две группы. Первой, обращенной фрон-
том к улице Веры Фигнер, командовал политрук Иван
Трофимович Лавров, второй, расположенной пониже.
49

А. М. Полупанов.
лицом к Аксенову бугру,
сам Полупанов.
Группа Полупанова
заняла проходившие по
огородам старые немец-
кие траншеи. На брустве
ре одной из них, уткнув-
шись лицом в землю, ле-
жал убитый гитлеровец.
Из кармана его шинели
вывалилась на песок па-
ра желтеньких детских
сандалий. Грабитель по-
лучил по заслугам...
Над обрывом оврага,
спускавшегося к реке, По-
лупанов устроил наблю-
дательный пункт, чтобы
обезопасить себя с этой
стороны от всяких неожи-
данностей. Дежурить на
нем он назначил Наталью Ильиничну Бабину. Она пы-
талась возражать. Ей казалось, что вести наблюдение—
занятие слишком спокойное и безопасное. Она хотела
обязательно идти в атаку вместе с товарищами. Полу-
панову пришлось напомнить ей, что приказаниям коман-
дира надо подчиняться беспрекословно.
3-й взвод целиком состоял из уже обстрелянных бой-
цов истребительного батальона, принимавших участие в
летних боях в районе Сельскохозяйственного инсти-
тута.
Полупанов, смуглолицый, широкоплечий, ладно сло-
женный, одетый в черную кожаную куртку, с наганом и
гранатами на поясе, имел вид мужественный и реши-
тельный. За месяцы боевой жизни у него отросли не-
большие усики и черная курчавая бородка. Своим ви-
дом он вызывал в памяти у товарищей знакомые им с
детства легендарные образы матросов-партизан времен
гражданской войны.
Все с нетерпением ждали начала атаки.
— Гитлеровцы хорошо воюют с теми, кто от них бе-
жит,— говорил политрук Лавров, улыбаясь знакомой
50

бойцам широкой ободряющей улыбкой. — Давайте по-
крепче, посмелее, ребятки! Все наше будет...
— Есть — посмелее! — ответили бойцы.
Брошенные жителями огороды заросли бурьяном. От-
куда-то выскочила одичалая курица, перелетела через
окоп и скрылась в зарослях крапивы. Краснели перезрев-
шие помидоры, вылезала из земли толстая морковь. Бой-
цы рвали овощи и, перебрасываясь шутками, ели их.
— Скажи, Аня, ты кто — санитар или стрелок? —
спросил кто-то из товарищей Аню Скоробогатько.
В пальто с котиковым воротником и стальной каске
она выглядела необычно и даже несколько торжествен-
но. Через плечо у нее висела сумка с медикаментами, в
руках была винтовка.
— Для товарищей — санитар, для врага — стре-
лок, — серьезно ответила Аня.
Лицо ее раскраснелось, в широко открытых глазах
были задор и нетерпение...
Пришел заместитель командира 2-го батальона лей-
тенант Желудев. Предупредил, что сейчас будет залп
«катюш», после чего последует сигнал к общей атаке.
Проходя по траншее мимо Коли Лонгинова, постучал
пальцем по его каске.
— Что, брат, котелок на голову надел?
Коля хотел обидеться, но раздумал. Каска была ему
действительно велика и поминутно съезжала на глаза.
Надел он ее не столько для защиты от осколков и пуль,
сколько для того, чтобы хоть чем-нибудь походить на
бойца. Вместо шинели на Коле был подпоясанный рем-
нем больничный халат. Четвертого июля при отходе из
города он никакой теплой одежды с собой не захватил.
Этот халат из грубого армейского сукна добыли ему то-
варищи незадолго до боя. При переправе полы халата
намокли, они путались в ногах, связывая движения. В
таком обмундировании в атаку не побежишь. Коля сбро-
сил халат, снял каску. Остался в одной майке, с непо-
крытой головой. Сразу почувствовал себя легко и сво-
бодно.
В домах и дворах, находившихся на пригорке напро-
тив группы Полупанова, не было заметно солдат против-
ника. Но вот бойцам показалось, что в одном из окон
промелькнула какая-то фигура.
51

Полупанов приказал обстрелять дома. В ответ разда-
лись автоматные очереди. Гитлеровцы не выдержали
характера и выдали свою засаду. Особенно сильный огонь
вели они из деревянного дома под зеленой железной
крышей, обращенного четырьмя окнами к Песчаной горе...
Ударили «катюши», обрушив свой залп на вражеские
позиции в районе Предтеченского кладбища.
Полупанов с наганом в руке выскочил из окопа и ко-
роткими перебежками двинулся вперед. За ним последо-
вали: командир отделения Сустретов, бойцы Лонгинов,
Скрыльников, Зибаров, Парамонов, Бондарев.
Нестеров и Золотов огнем ручного пулемета, Бабина,
Калтыков, Зеленовский и Аня Скоробогатько из винто-
вок прикрывали их продвижение.
Полупанов подбежал к сараю и, укрывшись за ним,
метнул в окно ближайшего дома противотанковую грана-
ту. Крыша дома осела. Стрельба из него прекратилась.
В соседнем дворе с чердака по лестнице в испуге сбе-
гали немецкие автоматчики. Истребители выстрелами из
винтовок сбили нескольких из них.
Отряд Полупанова продвинулся вперед.
Но засевшие в доме под зеленой крышей гитлеровцы
с еще большим ожесточением обстреливали истребителей.
Полупанов приказал расчету ручного пулемета выдви-
нуться вперед и подавить огонь немцев.
Первым номером пулеметного расчета был комсомо-
лец Саша Нестеров, слесарь Водоканалтреста. Он хорошо
знал и любил свое оружие, считался лучшим пулеметчи-
ком в истребительном батальоне, мог с закрытыми
глазами разобрать и собрать пулемет. Вторым номером
был Митрофан Петрович Золотов, слесарь паровозоре-
монтного завода имени Дзержинского. Они залегли у
проволочного забора, огораживавшего усадьбу, откуда
стреляли фашисты. Во дворе было два дома. Тот, что
слева, поменьше — флигель, повидимому, был пуст.
Огонь велся из второго — с чердака и из окон.
Нестеров дал длинную очередь по чердаку, выпустив
все патроны, оставшиеся в диске. Не поворачивая голо-
вы, крикнул Золотову:
— Давай новый, Митрофан Петрович!
Но Золотов не двигался. Нестеров посмотрел на него.
Митрофан Петрович лежал, неудобно привалясь плечом
52

А. Ф. Нестеров.
к земле. Глаза его были
полуприкрыты.
«Неужели убит?» —
подумал Нестеров. На
мгновение всплыла пе-
ред глазами картина: в
солнечный день сидит на
старой шпале у входа в
блиндаж, возле Отрож-
ского моста, Митрофан
Петрович и старательно,
как все, что он делал,
чинит ему ботинок, при-
лаживая аккуратную
латку... Сжалось сердце,
в горле стало горячо. Но
сохраняя привычную чет.
кость движений, Несте-
ров быстро вставил но-
вый диск и дал одну за
другой две очереди.
Пулемет вдруг отказал.
Нестеров выбросил патрон, дослал новый, но автома-
тический механизм попрежнему не действовал.
— Почему не стреляешь? — крикнул Полупанов.
Нестеров торопливо сполз в воронку.
— Возвратную пружину перебило, — сказал он.
Полупанов подскочил к Золотову и перевернул его на
спину. Митрофан Петрович был мертв.
Лицо Полупанова исказилось яростью. Он стал стра
шен.
— Вперед! За мной! — крикнул он бойцам, лежав-
шим в воронке, и перемахнул через изгородь.
В несколько прыжков он был у флигеля.
Первым бросился за ним Коля Лонгинов, но зацепил-
ся за проволочную изгородь и упал. Пули взрыли перед
его лицом землю.
— Давай сюда! — кричал Полупанов из-за угла фли-
геля и махал ему рукой.
Коля вскочил на ноги и через мгновение был возле
командира.
Позади кто-то вскрикнул. Они оглянулись. Это рани-
53

ло бежавшего следом за ними Сустретова. Кровь залива-
ла его лицо.
— Назад! Отходи назад! — крикнул ему Полупанов.
Сустретов сам отполз к окопам, и Наталья Ильинич-
на Бабина сделала ему перевязку...
Полупанов и Коля Лонгинов, крадучись, обошли фли-
гель. За углом лежало толстое бревно. Укрывшись за
ним, они стали наблюдать. Из окна дома высунулся гит-
леровец в пилотке и дал из автомата очередь в ту сторону,
где только что был ранен Сустретов. Полупанов взял у
Коли Лонгинова полуавтоматическую винтовку и выстре-
лил. Немец свалился внутрь дома.
— Ну-ка, брось туда гранату! — приказал Полупанов
Лонгинову.
Коле было неудобно размахнуться. Граната не доле-
тела до дома и разорвалась у кустов сирени. Оттуда
выскочили три вражеских солдата и побежали за угол.
Полупанов выстрелил по ним из нагана. Из дома разда-
лась автоматная очередь.
— Есть еще гранаты? — спросил Полупанов у Коли.
Схватив две гранаты, он вскочил на ноги.
— Ура! За мной!.. В атаку!
Брошенная им граната взорвалась, выбив из фун-
дамента несколько кирпичей.
Коля бежал за Полупановым. Он увидел, как высу-
нулось из окна и задергалось, выбрасывая бледное пла-
мя, черное дуло немецкого автомата. Коля залег у кустов
сирени.
Полупанов размахнулся, чтобы бросить в окно грана-
ту. Но тут его ударила в грудь пуля. Он упал, поднял-
ся и стал отходить, стреляя из нагана. Коля поддержал
его и отвел за флигель. К ним подбежал Володя Пара-
монов. Вдвоем они перевязали Полупанова, и Парамо-
нов вместе с Нестеровым повели его на медпункт.
13.
Команду над 3-м взводом принял политрук Иван
Трофимович Лавров.
Он пользовался любовью и авторитетом среди бой-
цов. Была в характере Ивана Трофимовича большая че-
54

ловечность и душевная мягкость. Он прошел суровую
жизненную школу. В дореволюционные годы работал
мальчиком в парикмахерской, получал подзатыльники от
хозяина, находился на побегушках у всех, кто был стар-
ше его. После революции стал квалифицированным ма-
стером. Заведовал крупной парикмахерской. Незадолго
до начала войны был избран секретарем парторганиза-
ции треста парикмахерских города.
Во всем, что касалось лично его, Иван Трофимович
Лавров был человеком очень скромным и даже стесни-
тельным, но там, где речь шла о дисциплине, о мораль-
ных качествах бойца, он умел проявить твердость, требо-
вательность и настойчивость.
Истребители любили своего политрука за его прин-
ципиальность и умение простыми обыденными словами
находить (путь к их сердцам...
Политрук Лавров переместил бойцов к перекрестку
против водоразборной колонки, потому что со стороны
улицы Марата было заметно передвижение вражеских
солдат...
Вскоре на командный пункт батальона прибежала
Аня Скоробогатько. Она доложила, что почти в«есь
командный состав 3-го взвода выбыл из строя. Тяжело
ранен и старший политрук Сергеев, находившийся на его
участке. Между тем положение становится все более
серьезным...
Из двора, где находился командный пункт, было
видно, как по улице Марата перебегали гитлеровские
солдаты, накапливаясь против нашего правого фланга.
Аня понимала, какая опасность нависла над ее взво-
дом. Она торопилась вернуться обратно — туда, где сей-
час был дорог каждый боец...
Бежала через дворы и огороды, не обращая внима-
ния на свист пуль. Вот и угловой дом. Она увидела сво-
их товарищей, лежащих в наскоро отрытых окопах за
кустами сирени. Немцы ожесточенно обстреливали их.
Было видно, как шевелятся кусты и падают на землю
сбитые пулями листья и мелкие ветки.
Аня остановилась, соображая, как ей пробраться к
своим, и тут увидела политрука Лаврова. Иван Трофи-
мович лежал лицом вниз посреди залитого солнцем зе-
леного дворика.
55

А. И. Скоробогатько.
Расстегивая на ходу са-
нитарную сумку, Аня бро-
силась к нему...
Ей показалось, будто
что-то толкнуло ее в грудь.
Она рванулась вперед. Но
земля качнулась ей на-
встречу, и в глазах стало
темно. Она упала в двух
шагах от неподвижно ле-
жавшего Лаврова...
Товарищи видели, как
Аня пошевелилась и мед-
ленно приподняла голову.
Лицо ее было мертвенно
бледно.
— Отомстите... за ме-
ня... — проговорила она.
Губы ее двигались с
трудом. Она пыталась сказать еще что-то, самое доро-
гое, самое заветное. Бойцы расслышали имя Сталина.
Глаза Ани закрылись, голова припала к земле...
Справа послышались взрывы гранат и частые авто-
матные очереди.
Со стороны Аксенова бугра показалась группа бой-
цов партизанского отряда «Граница». Впереди с автома-
тами в руках бежали старший сержант Иван Васильевич
Котов и сержант Федор Григорьевич Герасимов. За ни-
ми — бойцы Михаил Яковлевич Коваленко и Надя
Чумак.
Они вскочили в маленький домик у водоразборной
колонки и повели оттуда по гитлеровцам интенсивный
огонь.
Это был самый благоприятный момент для продви-
жения вперед. Нельзя было терять ни минуты.
Первой поднялась коммунистка Наталья Ильинична
Бабина.
— За мной, ребята! — звонко крикнула она.
Перебежка началась...
56

14.
2-й взвод под командой Георгия Михайловича Скоро-
ходова — технолога одного из воронежских заводов —
вступил в бой несколько позже других. Он переправлялся
через реку последним, когда уже рассвело и туман начал
рассеиваться. Чтобы не привлекать внимания враже-
ской авиации, разбились на две группы: первая перепра-
вилась на пароме, остальные перешли реку по штурмовому
мостику. В ожидании приказаний расположились в не-
больших домиках, стоявших внизу, под горой, на Вы-
боргской улице.
Здесь оборонительный рубеж занимало отделение
бойцов регулярной части. Командовавший им сержант
предупредил, что дальше низом идти нельзя: там немцы.
Скороходов послал связного на командный пункт
2-го батальона.
На взгорье уже слышалась ожесточенная стрельба.
Шальные пули залетали в дома.
Один из бойцов стоял у двери, пуля пробила доску у
него над головой. Скороходов приказал не высовываться
из окон, сесть на пол. Молодые бойцы истребительного
отряда — Володя Михота и Гриша Кабанов — заметили
невдалеке на дереве немецкого снайпера. Они сообщили
об этом сержанту, и гитлеровец был уничтожен.
Немного спустя прибежал заместитель командира
2-го батальона лейтенант Желудев. Он передал Скорохо-
дову приказание капитана Грачева поддержать атаку
бойцов регулярной части в сторону Аксенова и Черны-
шева бугров. В коротких словах объяснил создавшееся
положение.
Сказал откровенно:
— Наши ряды здорово поредели. Выручайте, ребята...
Истребители дружно поднялись и пошли за ним.
Во втором взводе были две девушки: Маруся Осад-
чих и Роза Папенко.
Маруся окликнула лейтенанта:
— А как же мы?..
Он остановился в нерешительности.
— Право, не знаю, куда вас, девчата.
Маруся ответила:
— Куда ребят, туда и нас.
57

— Вот что, — сказал лейтенант, — у меня на этом
участке нет медсестер. Оставайтесь в доме, будете пере-
вязывать раненых...
Желудев влил бойцов 2-го взвода в красноармейское
подразделение, действовавшее на взгорье между улица-
ми Веры Фигнер и Выборгской. Здесь переплетались и
скрещивались ходы сообщения брошенных немцами обо-
ронительных укреплений. Было много небольших окопов
и блиндажей. Валялись трупы вражеских солдат. Выби-
тые отсюда гитлеровцы отошли наверх, оставив в отдель-
ных домах небольшие группы стрелков.
Чтобы выяснить положение, в разведку отправился
политрук Иван Титович Плотников. Он взял с собой трех
минеров регулярной службы, старшину Родных и бойца
Александра Дмитриевича Свиридова, славившегося среди
ополченцев своей меткой стрельбой.
Группа Плотникова осторожно двинулась низом по
немецкому ходу сообщения, прорытому повыше Выборг-
ской улицы. Вражеских солдат на своем пути не встре-
тила. Проход заминирован не был.
Оставив старшину Родных и минеров проверить —
нет ли на склонах минных полей, Плотников вместе со
Свиридовым пошел дальше. В садике, у самого луга,
время от времени короткими очередями бил немецкий
пулемет. Они благополучно миновали его. Потом услы-
шали, как сверху, с бугра, застрочил автоматчик. При-
таились. Немец стрелял из слухового окошка небольшого
домика, стоявшего на пригорке.
— Ну-ка, давай, Саша! — сказал Плотников.
Свиридов подстерег гитлеровца и снял его с первого
выстрела.
Плотников и Свиридов достигли Бархатного бугра,
забравшись в тыл к врагу больше, чем на полкилометра.
Вошли в кирпичный дом, стоявший на склоне холма. Со
двора этот дом выглядел одноэтажным, на улицу же вы-
ходил двумя этажами. В комнатах была обычная кар-
тина беспорядка и опустошения: гардероб открыт, сун-
дук взломан, вещи выброшены на пол. Здесь побывали
фашистские грабители.
Из окон дома был хороший обзор окрестностей. Плот-
ников внимательно осмотрелся вокруг. Нигде не было
видно передвижения вражеских солдат.
58

И. Т. Плотников.
Дом господствовал
над садами и огорода-
ми, спускавшимися к
пойме реки. Замаскиро-
вавшись, Плотников и
Свиридов обстреляли не-
мецких пулеметчиков. Те
растерялись. Бросив пуле-
мет, спрятались в блин-
даж, так и не поняв, кто
и откуда по ним стреляет.
Назад Плотников и
Свиридов вернулись тем
же путем, каким пришли.
Их разведка показала, что
вплоть до Большой Стре-
лецкой улицы гитлеровцы
оттянули свои силы на-
верх и что с этой стороны
можно пока не опасаться
их контратаки.
Выставив небольшой заслон на Выборгской улице и
создав здесь наблюдательный пункт с круговым обзором,
лейтенант Желудев стал подтягивать бойцов на Песча-
ную гору и Аксенов бугор.
Свиридову и бойцу истребительного отряда Ивану
Ивановичу Климачеву, мастеру одного из воронежских
заводов, было поручено вести из блиндажа наблюдение
за Чернышевым бугром. Оттуда раздавались автоматные
очереди, но где прятался гитлеровец, разглядеть было
трудно, он хорошо замаскировался.
У Климачева заело затвор винтовки. Он взял стояв-
шую в углу блиндажа снайперскую винтовку с оптиче-
ским прицелом.
— Смотри, Ваня, — сказал вдруг Свиридов, — вон
там, кажется, что-то шевелится.
В оптический прибор Климачев разглядел устроенную
в фундаменте дома амбразуру и голову немецкого сол-
дата в ней.
Климачев прицелился. Он очень волновался. Это был
его первый выстрел по врагу. Плавно, как на учебной
59

стрельбе, нажал спуско-
вой крючок. Не сразу по-
верил, что гитлеровец
убит.
Лейтенант Желудев
приказал приготовиться к
атаке. Нужно было вы-
бить противника из боль-
шого деревянного дома,
стоявшего на пригорке.
Первая атака захлеб-
нулась. Бойцы залегли под
жестоким огнем фашист-
ских автоматчиков.
Стали снова готовить-
ся к штурму.
Первым поднялся Ва-
лентин Куколкин.
— Давай, ребята! Не-
когда ждать!.. — крикнул
он и, легко выпрыгнув из
окопа, побежал к дому, где засели гитлеровцы.
Его порыв увлек остальных.
Удар был настолько стремительным, что гитлеровцы
не успели оказать сопротивления.
Истребители забросали гранатами автоматчиков, си-
девших в доме. Четыре фашистских солдата были уби-
ты, два сдались в плен.
У бойцов сразу поднялся дух. Все почувствовали, что
ждать действительно нельзя, потому что еще много улиц
родного города надо пройти с боем, громя и сокрушая
врага.
Хотя Валентин Куколкин числился в истребительном
отряде рядовым бойцом, товарищи по взводу, особенно
молодежь, слушались его, как старшего. Во время атаки
к Куколкину подбежала Катя Кузнецова — девушка из
партизанского отряда «Граница». Она встревоженно сооб-
щила, что в доме за углом заметила двух вражеских
солдат.
— А ты бы их гранатой!—сказал Куколкин.
— Умный какой! У меня и гранаты не было...
60
И. И. Климачев.

— Признайся, что испугалась, — поддразнивал ее
Куколкин.
— И ничего подобного! — обиделась Катя.
Сердито глядя на него, попросила:
— У тебя гранаты остались? Дай мне одну.
Получив гранату, решительно поползла вперед. Ку-
колкин последовал за ней. Обстреливая из автомата окна,
он не дал гитлеровцам произвести ни одного выстре-
ла, пока Катя не подобралась к дому и не бросила туда
гранату.
Назад Кузнецова вернулась бледная, переволновав-
шаяся, но довольная.
— Вот видишь! — сказала она. — А ты говорил — ис-
пугалась...
Сзади, из окна одного из домов, бойцов обстрелял от-
бившийся от своих фашистский автоматчик.
Сержант приказал Климачеву залечь в канаве и под-
караулить гитлеровца.
Автоматчик приоткрыл дверь, посмотрел по сторонам
и хотел перебежать улицу. Климачев крикнул:
— Вот он!
И выстрелил. Автоматчик упал.
Сержант рассердился:
— Чего кричишь? На базаре, что ли?..
Потом смягчился и сказал:
— Ступай возьми у него автомат. Это теперь твой
трофей.
Климачев взял автомат и действовал им до конца боя.
15.
На правом фланге, на взгорье, рука об руку с истре-
бителями дралась группа бойцов партизанского отряда
«Граница». В числе их были москвичи, волжане и куря-
не, полтавчане и черннговцы, уроженцы Казахстана и
Удмуртии. Это были опытные, прошедшие большую бое-
вую школу воины. Действия их отличались дерзостью,
находчивостью и отвагой.
Они мужественно сражались за наш город. Он был
для них таким же любимым и дорогим, как и для
воронежцев, потому что это была родная советская зем-
ля, которую надо было освободить от врага.
61

Партизанской группой командовал старший сержант
коммунист Иван Васильевич Котов. Его заместителем
был сержант комсомолец Федор Григорьевич Герасимов.
Поднятая лейтенантом Желудевым в атаку вместе с
бойцами регулярной части и 2-го взвода истребителей,
партизанская группа продвинулась вперед, потеснила гит-
леровцев на Аксеновом бугре, но попала под огонь руч-
ного пулемета и понесла потери. Были убиты партизаны
Широбоков и Дмитриенко, тяжело ранены старшина Ку-
кушкин и боец Соколов. Тогда Котов по старому немец-
кому ходу сообщения пробрался в тыл вражескому пу-
леметному расчету и ручной гранатой уничтожил его.
Пулемет был захвачен партизанами и использован против
врага.
Продвигаясь вперед и очищая от фашистов дом за
домом, партизаны вышли к улице Веры Фигнер в тот мо-
мент, когда противник готовил контратаку на позиции
значительно поредевшего 3-го взвода истребителей. Вбе-
жав в маленький домик возле водоразборной колонки по
правую сторону Песчаной горы, Котов, Герасимов и Ко-
валенко открыли по гитлеровцам шквальный огонь. На-
дя Чумак помогала им, заряжая автоматные диски. Пар-
тизаны поддержали продвижение истребителей, а потом
и сами присоединились к ним. Вражеская контратака
захлебнулась в самом начале.
В новую атаку истребителей повел сам командир
сводного отряда капитан Грачев. Он всегда появлялся в
трудные минуты в самых опасных местах. Сухощавый,
подвижной, ловкий, Грачев чувствовал себя привычно в
уличном бою. Легко ориентировался в обстановке, пере-
двигался вперед быстрыми короткими бросками, умело
используя встречавшиеся на пути укрытия. Лично руко-
водя в течение двух дней действиями истребителей, он
ни разу не был ранен.
Фашисты начали отходить, бросая на поле боя уби-
тых. К концу дня было освобождено еще несколько
кварталов, вплоть до улицы Некрасова. В бою отважно
действовали партизаны: Александр Трофимович Пивко,
Иван Алексеевич Потрашков, Алексей Александрович
Братчиков, Софа Голямов, Афанасий Макарович Грек,
уничтожившие каждый по нескольку вражеских солдат.
Старший сержант Котов из автомата сразил гитлеров-
62

ского штабного офицера и доставил на командный пункт
его полевую сумку с документами.
Осколком мины был ранен в лицо сержант Гера-
симов, но он не покинул поля боя до тех пор, пока бойцы
прочно не закрепились на новых рубежах. Он так на-
стойчиво просил капитана Грачева разрешить ему остать-
ся в строю, что тому пришлось пойти на маленькую хит-
рость:
— Ты, товарищ Герасимов, отнесешь сейчас на ле-
вый берег мой рапорт Воронежскому комитету оборо-
ны,—сказал Грачев. — Ну, и попутно, там, недалеко,
зайдешь на перевязку в санчасть...
16.
В шесть часов вечера лейтенант Желудев снова под-
нял в атаку на правом фланге красноармейцев и истре-
бителей.
Удар был стремительным и успешным. Немецкие сол-
даты к концу дня заметно выдохлись. Боевой дух их упал,
и сопротивление не носило прежнего упорства. Понеся
значительные потери, они отошли к Предтеченскому
кладбищу.
Наши бойцы продвинулись вперед метров на двести,
полностью очистив от гитлеровцев Аксенов бугор и заняв
ряд домов на Чернышевом бугре.
Стемнело. Небо затянуло тучами. Моросил редкий
дождь.
Фашисты нервничали. Страшась внезапного ночного
нападения, они подожгли деревянный дом на углу улиц
Некрасова и Веры Фигнер. То здесь, то там в небо взле-
тали ракеты. Возникала и гасла автоматная стрельба.
Было около 10 часов вечера, когда капитан Грачев
направил в разведку Валентина Куколкина вместе с
Катей Кузнецовой и Гришей Кабановым.
Молодые бойцы бесшумно пробрались мимо немецких
постов к улице Бетховена.
Куколкину хорошо был знаком здесь каждый пово-
рот, каждый дом. Вышли на улицу 20-летия Октября.
У трамвайной остановки темнел силуэт изрешеченного
нулями и осколками вагона.
Гитлеровцы основательно поработали над вто-
63

В. И. Куколкин.
рой линией укреплений.
Мостовую перегоражива-
ли два ряда чугунных
ежей. По бокам были вы-
рыты противотанковые
рвы. Подходы прикрыва-
лись дзотами.
Определив расположе-
ние вражеских огневых
точек, разведчики осто-
рожно обогнули укреплен,
ный участок и двинулись
к улице Кирова.
— Веселей держитесь,
ребята, — говорил Вален-
тин. — Фашисты темноты
боятся.
Действительно, улица
была пустынна. Гитлеров-
цы притаились в блинда-
жах и подвалах.
Разведчики уже подходили к маслозаводу на углу
улиц Кирова и 20-летия Октября, когда впереди вдруг
выросла темная фигура.
— Хальт! Вер да?..1 — резко прозвучал окрик на
чужом языке.
Деваться было некуда. Кабанов выстрелил из винтов-
ки, но промахнулся. Немец-офицер ответил выстрелами
из пистолета. Куколкин отскочил в сторону и швырнул
гранату. При вспышке взрыва было видно, как враг упал.
— Выручила, голубушка! — сказал Куколкин.
Они побежали назад. Свернули в ближайший пере-
улок, перелезли через забор. Сзади слышалась беспоря-
дочная стрельба...
Куколкин и его спутники были уже в расположении
своих, но на немецкой стороне еще долго трещали автома-
ты. Фашисты никак не могли успокоиться после перепо-
лоха, который наделало появление в их тылу наших
бойцов.
Несколько позже в разведку отправилась вторая груп-
1 Стой! Кто там?..
64

па—11 красноармейцев под командой сержанта. К ней,
с разрешения лейтенанта Желудева, присоединился Са-
ша Нестеров.
Сержант уверенно вел свой отряд через Гусиновку к
центру города, избегая опасных мест. Он уже ходил
прошлую ночь по этому маршруту, имея проводниками
ребятишек из юриного отряда.
Шли дворами, прижимаясь к строениям и заборам. На
Плехановскую улицу вышли позади сгоревшего цирка.
Осмотрелись по сторонам и, убедившись, что вокруг все
спокойно, перебежали к клубу имени Дзержинского. От-
сюда дворами пробрались в выгоревшее внутри здание
Областной типографии, обращенное фасадом на проспект
Революции. Притаились у оконных проемов и взяли под
наблюдение улицу и площадь 20-летия Октября. Двое
бойцов переползли проспект и скрылись в Кольцовском
сквере. Они долго не возвращались.
Саше Нестерову казалось, что прошло уже очень мно-
го времени. Сжимая в руке наган, подаренный ему на
прощанье раненым Полупановым, он чутко ловил каждый
звук... Вот через сквер прошел патруль... В дальнем конце
послышался какой-то разговор... Потом снова наступила
тишина.
Наконец появились отсутствовавшие бойцы. Они со-
общили, что в саду находятся два расчета зенитных пуле-
метов. Один у ограды, выходящей на площадь 20-летия
Октября, второй — за памятником Никитину.
Отряд разделился на две части. Бойцы поодиночке
перебрались в сквер.
Саша Нестеров не отставал от сержанта. Припадая
к земле, полз мимо свежих могил, которыми было из-
рыто все вокруг. Фашисты обезобразили Кольцовский
сквер, превратив его в солдатское кладбище...
Впереди показался бруствер окопа и черные стволы
пулеметов зенитной установки.
Где-то у переднего края взлетела осветительная ра-
кета, и при ее бледном свете бойцы разглядели фигуру
гитлеровца, дремавшего у пулемета. Два других солда-
та спали рядом в окопе...
Вое дальнейшее произошло мгновенно и бесшумно.
Бойцы ножами покончили с гитлеровцами, вынули из пу-
леметов замки и поползли обратно...
65

В другом конце сквера раздался выстрел. Не теряя
времени, разведчики перебежали во двор типографии.
Через минуту к ним присоединились бойцы второй груп-
пы. Они также уничтожили пулеметный расчет и выну-
ли замки, но один гитлеровец все же успел выстрелить
и поднять тревогу.
Вокруг разгорелась беспорядочная стрельба. Взле
тали в небо ракеты. Со стороны гостиницы «Воронеж»
застучал пулемет.
Разведчики не стали ожидать, пока фашисты разбе-
рутся в причине тревоги. Дворами побежали обратно.
Благополучно добрались до Предтеченского кладби-
ща, но здесь нарвались на вражескую заставу. Завяза-
лась перестрелка. Пришлось пустить в ход гранаты..
17.
Весь первый день у Мару-си Осадчих, мастера элек-
тросварки завода имени Дзержинского, прошел в на-
пряженной работе на перевязочном пункте.
После того как ребята ушли с лейтенантом Желу-
девым в окопы, она и Роза Попенко стали готовиться к
приему раненых.
Девушки осмотрели дом. Приготовили койки. Из ко-
мода достали чистое белье. Застлали простыней стол. Из
вещевых сумок вынули индивидуальные пакеты. Запас
их оказался невелик, всего пять штук. Изорвали на бин-
ты свои полотенца.
На Аксеновом бугре закипал бой, раздавались частые
выстрелы, гремели разрывы гранат, но что происходи-
ло там, отсюда, с Выборгской улицы, не было видно. Из
окна дома виднелся только Вася Бобрешов, оставленный
лейтенантом Желудевым на наблюдательном посту. Вася
сто-ял на пригорке повыше медпункта, ведя круговое на-
блюдение...
Начали приходить раненые красноармейцы.
Легко раненные после перевязки возвращались об-
ратно в бой. Им хотелось отблагодарить девушек за по-
мощь, оказать на прощанье что-нибудь ласковое, хо-
рошее, сделать какой-нибудь подарок. Спрашивали адре-
са, обещали писать. Все это очень трогало Марусю и
Розу.
66

Тяжело было с водой. Содержимое фляжек было бы-
стро израсходовано. На заболоченном лугу, начинавшем-
ся за крайними дворами, виднелось немало луж, но вода
в них была загрязнена и отдавала трупным запахом.
Идти к реке было далеко и днем опасно', так как гитле-
ровцы непрерывно бомбили и обстреливали переправу.
На медпункт заглянул старшина Родных. Сказал, что
наши теснят гитлеровцев, и снова ушел наверх...
Потом был ранен Вася Бобрешов. Его сшибло ра-
зорвавшейся рядом миной. Большой осколок впился в
бедро.
Девушки перенесли Васю в дом. Казалось, он не за-
мечал боли. Волнуясь, повторял:
— Как это глупо!.. Ну, как это глупо... Еще ничего
не сделал и уже ранен. Бинтуйте меня скорей!.. Я дол-
жен вернуться на пост...
Девушкам было очень жалко Васю. В отряде его
все любили. Он был комсомолец. Работал по точной ме-
ханике на одном из воронежских заводов. Рослый, краси-
вый парень, темноволосый, с голубыми глазами. Всегда
добродушный, вдумчивый и исполнительный.
Было трудно остановить кровь. Видимо, осколок за-
дел артерию. Нехватило бинтов. Маруся уже совсем
пришла в отчаяние, когда отворилась дверь и в комнату
заглянула незнакомая девушка в военной шинели. Пыш-
ные русые волосы выбивались у нее из-под сдвинутой
набок пилотки. Это была медсестра из регулярной части.
Она сразу же взялась за дело. У нее оказалась богатая
медикаментами сумка. Появились бинты, вата, марле-
вая подушечка. Рану туго забинтовали, но кровь все же
просачивалась. Нужно было торопиться с эвакуацией
раненого.
Из оторванных от забора досок соорудили носилки.
Связали их проволокой, покрыли ковриком.
Труднее было найти людей, которые могли бы пере-
нести Бобрешова на левый берег. В разгар боя каждый
человек был на счету. Маруся побежала в окопы, разы-
скала лейтенанта, и он разрешил ей взять трех бойцов.
Вася был отправлен к переправе...
Приход медсестры поднял дух у девушек. Ее звали
Аня. Она была веселая, ловкая, задорная и в то же
время деловая. В трудных случаях не терялась. Пере-
67

вязки делала быстро и умело, ободряя ласковым словом
и шуткой раненых бойцов. Красноармейцы смотрели на
нее с обожанием.
— Вы еще не знаете, какая боевая у нас сестра, —
говорили они Марусе и Розе. — Ничего не боится...
Узнав, что на медпункте нет воды, Аня сообщила,
что неподалеку, в одном из дворов по Выборгской ули-
це, между нашими и немецкими позициями, имеется ко-
лодец.
— На рассвете мы там брали воду, — сказала она.—
Давайте сходим туда, девочки, — может быть, и сейчас
удастся...
Аня и Маруся, захватив ведра, поползли по забро-
шенному ходу сообщения. Незамеченные гитлеровцами,
они добрались до угла дома, за которым находился ко-
лодец. Здесь нужно было покинуть траншею и пересечь
открытый двор.
Едва девушки поднялись на ноги, как по стене гром-
ко застучали пули и на головы им посыпалась штука-
турка. Аня поспешно столкнула Марусю в ход сообще-
ния и сама спрыгнула за нею. Они переждали, пока все
стихло.
— Попробую еще, — сказала Аня.
На этот раз она успела пробежать несколько шагов,
но немцы снова открыли частый огонь, и она принужде-
на была ползком вернуться обратно.
— Видно, ничего не выйдет, — проговорила она, с со-
жалением глядя на продырявленное пулей ведро. — Они
теперь глаз с колодца не сводят.
Девушки осмотрели соседние дворы. В одном из них
в бочке под водосточной трубой нашли немного дожде-
вой воды...
Лейтенант приказал Марусе Осадчих заменить Бо-
брешова на наблюдательном посту:
— Будете держать под обзором окрестности и при-
слушиваться к стрельбе. Если заметите что-либо подо-
зрительное, немедленно уведомьте меня...
К вечеру ружейная и минометная стрельба утихла.
Передний край передвинулся далеко вправо. Туда, на
взгорье, ушла и сестра Аня. Медпункт опустел. Все ра-
неные были эвакуированы на левый берег, в санчасть.
Девушкам стало одиноко и тоскливо. Им казалось, что
68

о них все забыли. Они решили разыскать бойцов своего
взвода.
Поднялись наверх. По ходу сообщения прошли на
Аксенов бугор.
В небольшом окопчике увидели старшину Родных. Ря-
дом в блиндаже отдыхали сменившиеся с постов бойцы
2-го взвода. Девушки остались здесь.
Старшина Родных всю ночь был на ногах. Обходил
передовые посты, проверял, достаточно ли у бойцов бое-
припасов, ободрял товарищей веселой прибауткой. Он
ни разу не прилег. Был, как всегда, внимателен, забот-
лив и требователен к себе и другим. Маруся Осадчих
уговаривала его соснуть хотя бы часок. Он сказал:
— Хорошо, я только сперва покурю.
Неподалеку в яме, заросшей крапивой, была вырыта
пещера. Там можно было курить...
Не прошло и часа, Родных вернулся обратно. На уп-
реки Маруси ответил:
— Ничего. Я уже отдохнул... Жаль, шуметь здесь
нельзя. А то бы спеть тебя попросил...
Чуть начинала заниматься заря, когда неподалеку
послышалась частая автоматная стрельба. Откуда-то
появился лейтенант Желудев.
— В ружье! — крикнул он бойцам. — За мной!.. Нем-
цы прорвались...
Увидев девушек, приказал:
— Немедленно на медпункт!..
18.
Часть бойцов 2-го взвода находилась в эту ночь на
Чернышевом бугре, в окопах, отбитых у гитлеровцев.
Здесь были: командир взвода Георгий Михайлович Ско-
роходов, Ваня Климачев, Володя Михота, Саша Свири-
дов, Гриша Кабанов и Ваня Кислач.
В темноте нельзя было разглядеть даже крыш сто-
явших внизу под обрывом домов. Климачев и Михота
приготовили гранаты, разложив их в нише, сделанной в
стенке окопа. Договорились с товарищами, что в случае
появления неприятеля те откроют огонь из автоматов, а
они будут действовать гранатами...
Внизу послышался шорох. Звякнуло железо. Кто-то
69

споткнулся, вполголоса пробормотал что-то по-немецки,
должно быть, выругался.
Бойцы открыли огонь. Михота и Климачев бросили
несколько гранат. Был слышен топот убегавших гит-
леровцев и стоны раненых...
Пришел связной. Передал Скороходову приказание
лейтенанта Желудева подтянуть людей поближе к Пред-
теченскому кладбищу. Скороходов собрал бойцов и ушел
с ними по ходу сообщения.
В окопе остались Климачев и Михота.
Чуть-чуть начинало сереть. Молодых бойцов клонило
ко сну. Вдруг позади них, в нашем расположении, по-
слышался шум, стрельба. Невдалеке загорелось какое-то
строение.
— Немцы! — сказал Климачев. — Давай открывать
огонь!
— Не может этого быть, — ответил Михота, — там
наши.
Они заспорили.
Рассвет еще не /поборол ночной сумрак. От разгораю-
щегося за домами пожара по земле метались суматош-
ные тени. Ближние предметы выступали из мглы с бо-
лезненной для глаза четкостью. То, что находилось
дальше, казалось зыбким и неверным.
Совсем близко ударил пулемет. Пуля разбила кир-
пич в нескольких шагах от Климачева. Из-за угла по-
казались немецкие солдаты.
— Вот видишь! — сердито крикнул Климачев и мет-
нул в них гранату.
Михота последовал его примеру.
Вдвоем они отбивались от наседавшего врага.
Их поддержали огнем из автоматов бойцы регулярной
части. Гитлеровцы повернули обратно...
Творилось что-то непонятное. Стрельба слышалась со
всех сторон...
Появился с группой истребителей Красотченко. Он
сказал, что з наше расположение просочились немецкие
автоматчики. Большая часть их уже ликвидирована.
Нужно тщательно проверить все дома, чтобы там не ос-
талось одиночных стрелков. Забрал у Климачева грана-
ты и двинулся со своими бойцами дальше...
70

19.
17 сентября Анатолий Иванович Красотченко, вы-
полняя приказание капитана Грачева, дежурил в штабе
истребителей на Красной горке.
— Случится что-либо со мной или Куцыгиным,
заменишь ты, — коротко сказал Грачев, уходя на перед-
ний край.
Красотченко вместе с Таисией Елизаровной Соколо-
вой занялся оборудованием медпункта.
Держал связь с комиссаром полка, информируя его
о действиях сводного отряда. Отправлял донесения на
левый берег Воронежскому комитету обороны. Команди-
ру находившейся поблизости минометной батареи сооб-
щал о продвижении истребителей и узлах сопротивле-
ния противника, помогая корректировать огонь.
На медпункт стали поступать раненые. Мужество, с
каким они держали себя, вызывало уважение.
Пришел с перебитой рукой командир 1-го взвода Гри-
ценко. Пока Таисия Елизаровна делала перевязку, он
скрипел зубами, но не стонал. Когда же все было кон-
чено, вдруг заплакал.
— Не то обидно, сестрица, что руку потерял, — гово-
рил он, — а что этой рукой ни одного фашиста не сра-
зил...
И скупые солдатские слезы Гриценко были понятны
всем.
Таисия Елизаровна работала безустали Когда на
медпункте наступало затишье, начинала волноваться,
просила Красотченко отпустить ее туда, где шел бой. Ей
хотелось быть ближе к товарищам, чтобы сразу же на
месте оказывать им помощь.
Подростки и девушки, помогавшие Соколовой, вели
себя самоотверженно. Не раз под минометным обстрелом
ходили на реку за водой, сопровождали раненых, эвакуи-
руемых в санбат на левый берег...
Много хлопот было с Полупановым. Он пришел на
медпункт, поддерживаемый Нестеровым и Парамоновым.
У него было пробито легкое. Из-под наспех сделанной
повязки сочилась кровь.
Еще охваченный возбуждением боя, Полупанов то
требовал, чтобы его поскорей перевязали, так как он хо-
71

чет снова идти в атаку, то начинал слабеть, задыхаться,
впадал в полузабытье, просил пить.
Таисия Елизаровна наложила на рану давящую повяз-
ку. Парамонов и Нестеров повели Полупанова к пере-
праве.
Через несколько минут Парамонов прибежал на мед-
пункт.
— Саша сорвал с себя бинты! — закричал он. — Хо-
чет в бой идти...
Соколова стремглав кинулась за Парамоновым. До-
рогой встретила двух санитаров. Они помогли перебинто-
вать Полупанова и свести его вниз...
Когда связной сообщил о гибели Куцыгина, ни Кра-
сотченко, ни Соколова не хотели верить этому из-
вестию.
Красотченко приказал немедленно доставить в штаб
отряда полевую сумку комиссара. Расстегнул ее, вынул
документы, карты, различные заметки, написанные зна-
комым неровным почерком. Соколова помогала ему раз-
бирать бумаги.
— Вот и нет уже Даниила Максимовича, — сказала
она вдруг и заплакала.
От ее простых слов и откровенного женского горя ста-
ло невыносимо тяжело.
Красотченко написал донесение Воронежскому комите-
ту обороны о героической смерти Куцыгина. Но разве в
скупых словах рапорта можно было излить всю горечь и
боль этой потери?..
И потом в течение всего дня, когда множество новых
больших и малых событий на время заслоняло от Красот-
ченко происшедшее, его ни на минуту не покидало тре-
вожное ощущение тяжелой утраты. И он вспоминал с
душевной тоской: «Нет уже Даниила Максимовича...»
С переднего края все чаще прибывали раненые. При-
шел, придерживая левой рукой безжизненно повисшую
правую руку, тяжело раненный заместитель командира
отряда Антон Иванович Башта.
Уже под вечер бойцы партизанского отряда принесли
на медпункт старшину Кукушкина. Он был ранен на
Аксеновом бугре в самом начале атаки. Рослый, заметный
издали, он упал на открытом месте, простреливаемом
вражескими автоматчиками. Несколько часов пролежал
72

неподвижно, притворяясь мертвым, пока наши не отогна-
ли немцев.
Кукушкина положили на носилки, чтобы отправить в
санбат. Носилки поломались.
— Эх, братцы, сколько вам со мной мороки!—огор-
чился он. — Вот навязался я вам на шею. Ведь во мне —
ни много, ни мало — 92 кило...
С большим трудом его снесли под гору...
Комиссаром сводного истребительного отряда вместо
погибшего Куцыгина был назначен Красотченко.
Вечером он и Грачев отправились на командный пункт
полка с докладом о результатах дневного боя. Гитлеров-
цы были оттеснены на всех направлениях. Наступатель-
ный порыв воронежских истребителей увлек бойцов 2-го
батальона, измотанных непрерывными трехдневными боя-
ми. Было не только восстановлено прежнее положение,
но и заняты новые улицы и кварталы. Фашисты были вы-
биты из здания детского сада. Огневой рубеж проходил
теперь по улице Некрасова и Чернышеву бугру в несколь-
ких десятках метров от Предтеченского кладбища. Потери
врага значительно превышали наши.
Капитан Быстров был доволен.
— Дерутся, как черти! — говорил он об истребителях.
20.
В землянке под насыпью дамбы, где помещался пол-
ковой командный пункт, горела заправленная бензином
коптилка.
Полковник, плотный, коренастый мужчина лет соро-
ка, слушая Грачева, привычно хмурил брови и посапы-
вал. Когда тот кончил, сказал:
— Молодцы воронежцы! Далеко фашиста погнали...
— Крепкий народ, — похвалил полковой комиссар,
делая пометки у себя на карте.
Он чем-то очень походил на полковника, хотя ростом
был чуть повыше и не такой грузный. Друг друга они по-
нимали с полуслова.
— Обедали? — спросил полковник у Грачева и Кра-
сотченко.
— У нас на Черниговщине сперва гостей борщом да
кашей потчуют, а потом уже спрашивают, сыты ли они,-—
усмехаясь, заметил полковой комиссар.
73

— Так там же у вас все такие шутники, как ты,—
сказал полковник и приказал повару приготовить что-ни-
будь закусить.
На столе появились консервы и колбаса.
— Давай, давай, угощай гостей, — говорил повару ко-
миссар. — Не скупись, брат. Разве это еда для русского
человека?..
Повар принес вареных яиц, нарезал холодной сви-
нины.
— А горячее твое где?
— Виноват, товарищ комиссар, не успел сварить го-
рячего,— сказал смущенный повар.
— А ты пойди, пошарь у себя по куткам, может най-
дешь.
Повар ушел и вернулся с бутылкой водки.
— Экий ты догадливый! — сказал, усмехаясь, полков-
ник.
Стакан был один. Первому полковник налил Красот-
ченко.
— За боевую дружбу! — сказал комиссар.
Все по очереди выпили за дружбу и победу.
Прощаясь, полковник предупредил:
— Подбросить на ваш участок людей я не смогу. Вам
придется держать рубеж, пока не подойдет смена. Имей-
те в виду, сейчас на вас опирается весь правый фланг ди-
визии.
Комиссар добавил:
— На лаврах не почивайте: завтра фашисты еще злей
будут...
Грачев и Красотченко вернулись в расположение 2-го
батальона.
Дождь, несколько раз начинавший моросить с вечера,
перестал, ,но ночь была темной.
Красотченко обошел передний край, проверил посты,
усилил охрану наиболее ответственных рубежей.
Настроение у бойцов попрежнему было хорошее.
Усталости не чувствовалось. Потери, понесенные отря-
дом, вызывали не уныние, а еще большую ненависть к
врагу, желание отомстить за погибших товарищей.
На Красную горку Красотченко вернулся, когда ночь
была уже на исходе. В помещении медпункта царила
тишина. Все раненые были эвакуированы на левый бе-
74

peг. Медсестра Соколова и ее юные помощники
отдыхали.
Красотченко прилег на кушетку и сразу же погрузил-
ся в тяжелое, без сновидений, забытье.
Его разбудил приход Грачева. Капитан устало при-
сел на край кушетки, сказал:
— Не нравится мне, что притихли фашисты. Даже
ракетами перестали баловаться...
Он с хрустом потянулся, зевнул.
Красотченко знал, что Грачев не спит уже третью
ночь.
— Надо тебе отдохнуть, товарищ капитан, — сказал
Красотченко. — А то с ног свалишься...
Однако отдохнуть им не пришлось. Спустя несколько
минут близкие выстрелы подняли Красотченко с кушет-
ки. Он выбежал во двор. Автоматная стрельба слыша-
лась совсем рядом.
Вокруг него собралось человек восемь бойцов-связ-
ных, дежуривших в штабе. Подбежал начальник штаба
истребительного отряда старший сержант Котов.
Грачев был уже на ногах.
— Веди группу! — крикнул он Красотченко. — Я иду
на командный пункт батальона. Вышлю тебе под-
держку...
21.
Вражеские автоматчики просочились через нашу
передовую линию в районе улицы Некрасова. Видимо, у
противника не было достаточных резервов для контрата-
ки на всем участке 2-го батальона, и он шел на авантю-
ру, намереваясь нанести внезапный удар по штабу
истребительного отряда и, вызвав панику, дезорганизо-
вать нашу оборону.
Гитлеровцы старались создать впечатление, что их
очень много. Они подняли отчаянный шум, открыли бес-
порядочную пальбу, кричали, пускали ракеты, подожгли
несколько домов.
Группа Красотченко, несмотря на свою малочислен-
ность, быстро продвигалась вперед. Истребители дей-
ствовали сплоченно и решительно. Перебегая от дома к
дому, они тщательно проверяли каждое строение, выши-
бали врага гранатами...
75

А. И. Красотченко
Впереди послышался
булькающий звук немец-
кого пулемета.
Красотченко подполз к
плетню и, осторожно раз-
двинув прутья, заглянул в
образовавшуюся щель.
За невысоким забором
он увидел двух гитлеров-
цев. Они были от него ша-
гах в оемидесяти, не боль-
ше.
Уже рассвело, и Кра-
сотченко мог хорошо рас-
смотреть их. Один высо-
кий, с квадратными пле-
чами и холеным белым
лицом, был офицер, дру-
гой поменьше — серый,
малоприметный. Они стоя-
ли вполоборота к нему и
смотрели куда-то влево.
Впервые Красотченко видел так близко от себя врага.
Было что-то наглое и вызывающее во всей фигуре фа-
шистского офицера, в его самоуверенной позе, в небре-
жном повороте головы.
Красотченко вскинул автомат и, не торопясь, прице-
лился...
Он видел, как надломился и упал офицер, как осел
на землю второй гитлеровец.
Красотченко подошел к убитым. Офицер лежал на-
взничь, громадный, белесый. На груди его тускло бле-
стела какая-то медаль. В траве валялся ручной пулемет...
«Всех вас ждет такой же конец на чужой земле», —
с холодной ненавистью подумал Красотченко.
Уверенность и спокойствие владели с этой минуты
его поступками. Отказал автомат. Он отдал его ранено-
му красноармейцу и взял у него винтовку.
Пуля ударила в цевье винтовки, и отлетевший оско-
лок вонзился Красотченко в щеку, но он сейчас же по-
забыл об этом. Хотелось одного: идти вперед и видеть,
?б

как падают сраженными на землю ненавистные враже-
ские солдаты.
На Аксеновом бугре истребители попали под перекре-
стный огонь. Пришлось занять пустой окоп и отстрели-
ваться. Положение создалось тяжелое. Фашисты насе-
дали.
Но тут по ходу сообщения подоспела группа красно-
армейцев во главе с лейтенантом Желудевым. С ними
были старшина Родных и Валентин Куколкин.
Бойцы дружно поднялись в атаку.
Отважно действовал старшина Родных. Красотченко
запомнилось его дышавшее энергией, слоено помолодев-
шее лицо, решительный взгляд голубых глаз...
Это была последняя встреча Красотченко с Георги-
ем Александровичем Родных.
Полчаса спустя, продвигаясь со своей группой вдоль
одного из оврагов, он увидел старшину Родных, лежав-
шего на дне неглубокого окопа.
Красотченко наклонился к нему. Георгий Александ-
рович был мертв...
Не успел Красотченко, выпрыгнув из окопа, сделать
несколько шагов, как над ухом у него взвизгнула пуля.
Он отскочил в сторону, стал за печь, торчавшую посреди
какого-то пожарища.
Вскоре он обнаружил врага. Гитлеровец находился
по ту сторону оврага. Он притаился в палисаднике, в
траве. Поднимет голову, выстрелит и снова спрячется.
Начался поединок. После третьего выстрела Красот-
ченко голова противника больше не поднялась.
Красотченко осмотрелся. Бойцы его продвинулись впе-
ред, он остался один. Решил зайти в ближний дом, пока
выяснится обстановка.
Держа наготове гранату, обошел комнаты. В доме
никого не было.
Вышел на крыльцо. Широкое, с резным навесом, оно
было забито по бокам досками. Отсюда открывался хо-
роший обзор местности. Красотченко подумал, что, на-
ходясь здесь, он будет незаметен для врага...
В это мгновение его ранило. Как выяснилось потом,
пуля попала Красотченко в левое плечо, перебила клю-
чицу и вышла над лопаткой. Но сейчас у него было ощу-
щение, будто обожгло спину. Показалось, что выстрелил
77

кто-то сзади. Возникло недоверие к себе: неужели плохо
осмотрел дом?..
Выругался, вскочил в комнату. Ноги подкосились, он
упал лицом вниз и потерял сознание...
Придя в себя, решил, что до последней минуты бу-
дет бороться за жизнь. Собрался с силами, пошевелил
рукой, повернул голову. Но подняться не смог. При каж-
дом движении острая боль пронизывала все тело...
Поблизости слышались выстрелы.
Красотченко позвал на помощь, но вместо своего го-
лоса услышал хриплый стон.
Больше всего угнетало сознание своей беспомощно-
сти. Если бы в дом вошли гитлеровцы, они могли бы
взять его голыми руками. Оказаться во власти врага
было хуже смерти...
Он не помнил, сколько длилось ожидание: может
быть, час, может, всего пять-десять минут...
Услышал на крыльце шаги, тяжелые, неторопливые.
Кто? Свои или фашисты?..
Шаги отдавались в ушах громче, чем выстрелы.
Вошел незнакомый боец. Наклонился над Красот-
ченко.
Радость была так же остра, как боль.
Красотченко нашел в себе силы сказать, что в сумке
бинт и складной нож.
Боец разрезал шинель и гимнастерку, перевязал ра-
ну. Уходя, пообещал прислать кого-нибудь из истреби-
тельного отряда...
Потом пришли старший сержант Котов, Валентин
Куколкин и Володя Михота. Котов и Куколкин подняли
Красотченко и понесли. Михота прикрывал их огнем
из автомата.
Сознание то потухало, то снова возвращалось к Кра-
сотченко. Все вокруг виделось, как в тумане...
22.
Володя Михота присоединился к лейтенанту Желу-
деву, который с группой красноармейцев очищал от вра-
жеских автоматчиков Чернышев бугор. Обрадовался,
увидев своего дружка Валентина Куколкина.
Он уже слышал о ночной разведке и о том, как, по-
7а

встречав фашистского
офицера, Валентин не
растерялся и на месте
уложил врага...
Бой разгорелся вдоль
всего правого фланга 2-го
батальона. Истребители и
красноармейцы полуколь-
цом охватывали враже-
ских автоматчиков, тесня
их к оврагам.
Шли через заросшие
бурьянами дворы, мимо
домов с разбитыми рама-
ми окон, через огороды,
где на земле валялись
растоптанные кроваво-
красные помидоры. Под
выстрелами перебегали
узкие кривые улицы.
Им преградил дорогу
немецкий пулемет. Гитле-
ровцы засели на пригорке, во дворе, держа под обстре-
лом улицу.
Уничтожить вражеских пулеметчиков вызвались Ва-
лентин Куколкин и Володя Михота. Вместе с ними по-
шел боец из регулярной части. Втроем они спустились иод
гору и, осторожно продвигаясь полузасыпанным немец-
ким ходом сообщения, стали обходить двор, огорожен-
ный с этой стороны сплошным высоким забором.
С Бархатного бугра их заметили немецкие солдаты и
обстреляли. Красноармеец был ранен в руку. Он отдал
свой автомат Михоте и пополз обратно...
Куколкин и Михота дружили давно. Работали мото-
ристами на одном заводе. Вместе изучали военное дело,
особенно увлекаясь гранатометанием. И теперь, идя на-
встречу опасности, каждый из них верил в товарища,
как в самого себя, твердо знал, что тот не подведет.
Вверху на пригорке, за забором, слышались голоса
немецких солдат, раздавались частые пулеметные оче-
реди.
79
В. И. Михота

— А ну-ка, Володя, не достанем ли мы их отсю-
да? — спросил Куколкин.
— Пожалуй, — сказал Михота и, размахнувшись,
метнул гранату.
Она упала у самого забора, подпрыгнула и покати-
лась обратно, вниз по склону.
Ребята припали к земле. Бежать было некуда. Им
пришлось пережить тяжелые мгновенья...
Граната взорвалась на полпути, осыпав их песком.
Немного переждав на дне окопа, они поползли
дальше.
С тыла подобрались к пулеметчикам. Куколкин за-
сел за плетнем. Михота из-за угла дома бросил гранату
и вывел из строя пулемет. Два вражеских солдата кину-
лись наутёк, их скосил из автомата Куколкин.
Вышли на улицу. Во дворе рядом хлопнула дверь,
кто-то сбежал по крыльцу. Михота и Куколкин залегли
на дне узкого немецкого окопа. Из ворот выскочил
офицер. Не заметив их, шагнул через окоп. Михота сни-
зу выстрелил в него из пистолета.
Забрав документы и оружие убитого, они вернулись к
своим...
Утро 18 сентября явилось решающим испытанием
стойкости бойцов истребительного отряда. И они с че-
стью выдержали его. Хотя выстрелы гремели и впереди
и сзади и порой могло показаться, что, наша оборона
повсюду прорвана и смята, каждый мужественно выпол-
нял свой долг.
Наталья Ильинична Бабина вторые сутки не покида-
ла наблюдательного поста. Она отказалась от смены, ко-
торую привела ей Маруся Осадчих. Увидав группу не-
мецких солдат, пробиравшихся по оврагу, Бабина по-
слала связного на командный пункт, сама же осталась
на месте и продолжала наблюдение. Вскоре подоспел
Скороходов с бойцами своего взвода и обратил гитлеров-
цев в бегство.
Бой с вражескими автоматчиками длился несколько
часов. Фашисты, уверенные в том, что их диверсия на
участке 2-го батальона увенчается успехом, начали на-
ступление по улице 20-летия Октября, стремясь выйти к
дамбе и захватить наши переправы.
80

Однако продвинуться здесь им не удалось. Они на-
толкнулись на стойкую оборону.
Красов со своим отделением занимал дом по правой
стороне улицы, выше старого здания райсовета. Через
шоссе к нему перебежал лейтенант, командир действо-
вавшей рядом роты соседнего полка.
— Есть между вами снайперы? — опросил он.
— Снайперов нет, — ответил Красов, — но стрелять
метко, по-снайперски, умеем...
Лейтенант объяснил, что за ровариумом, на пригорке,
немцы установили два пулемета и не дают его бойцам
развернуться. Он просил истребителей помочь ему.
Красов, Гольцев и Вегера поползли вдоль поднимав-
шейся в гору улицы. Часто меняя позицию, они метко
обстреливали гитлеровских пулеметчиков, не позволяя
им вести прицельный огонь. Вскоре у одного из пулеме-
тов были выведены из строя первый и второй номера.
Расчет другого пулемета попытался передвинуться на
другое место и в это время был также уничтожен...
Крепкая боевая дружба и взаимная выручка истреби-
телей и бойцов регулярной армии особенно ярко про-
явились в этот трудный день, прибавляя им сил, повы-
шая их стойкость.
Запомнился истребителям подвиг одного красноар-
мейца, имя которого осталось неизвестным. Тяжело ра-
ненный в плечо, он, пробираясь на перевязочный пункт,
заметил, что вражеские солдаты заходят с тыла группе
истребителей. Боец опустился в воронку, приладил на
краю ее свой автомат и одной рукой стал обстреливать
гитлеровцев, отвлекая на себя их виимание. Он вел
огонь не очередями, а отдельными выстрелами, тща-
тельно целясь, экономя патроны...
Окоп, где отдыхал Саша Нестеров и красноармейцы,
ходившие вместе с ним в ночную разведку, был окру-
жен немецкими автоматчиками. Гитлеровцы начали за-
брасывать окоп гранатами. Сержант был оглушен, не-
сколько бойцов ранено. Осмелев, фашисты с трех сторон
пошли на штурм. Саша Нестеров схватил винтовку и хо-
тел выскочить из окопа, чтобы встретиться с врагами
врукопашную. В нескольких шагах от него разорвалась
граната. Сашу ранило в бедро, но он продолжал отстре-
ливаться.
81

Bo-время подоспела помощь. Гитлеровцы были обра-
щены в бегство.
Часам к десяти вражеская атака на всех рубежах
была приостановлена. Прорвавшиеся автоматчики были
полностью истреблены.
Чтобы закрепить победу, капитан Быстров приказал
Валентину Куколкину и партизану Федору Ивановичу
Соловью организовать из бойцов регулярной части и
истребителей ударную группу и очистить от гитлеров-
цев ряд домов в районе Предтеченского кладбища.
В этом бою Куколкин показал себя не только
бесстрашным воином, но и находчивым, инициативным
командиром. Группа Куколкина штурмом взяла четыре
дома, уничтожив нескольких фашистских солдат и захва-
тив пленного. Боец истребительного отряда Петя Крас-
носкулов ручной гранатой подорвал вражеский пулемет.
Автоматчики засели в здании школы и яростно от-
стреливались. Куколкин и Соловей с двух сторон повели
на них атаку. Фашисты отбивались гранатами. Немецкие
ручные гранаты имеют длинные деревянные ручки. Одну
такую гранату Соловей поймал на лету и швырнул об-
ратно. Вторая взорвалась и ранила Соловья и партизана
Гребенкжа.
Это не остановило бойцов. Дом был взят штурмом.
Но радость победы была омрачена тяжелой утратой.
В последнюю минуту, когда дом уже переходил в наши
руки, пал сраженный вражеской пулей отважный комсо-
молец Валентин Куколкин...
В тот день истребительный отряд понес и другие по-
тери. Был ранен Коля Лонгинов. Тяжело было узнать
товарищам о смерти командира пулеметного расчета
коммуниста Иосифа Антоновича Зеленовского. Лесовод
по профессии, пожилой человек, почти старик, с больным
сердцем, он мужественно дрался наравне с молодыми
бойцами, деля с ними все опасности и невзгоды.
23.
Потерпев неудачу в своих попытках прорваться к пе-
реправе, гитлеровцы подвергли ожесточенной бомбарди-
ровке район, занятый 2-м батальоном и сводным истре-
бительным отрядом. На небольшой участок земли обру-
82

М. Ф. Осадчих
шились сотни бомб. В на-
летах одновременно уча-
ствовало до 25 бомбарди-
ровщиков. Прерывистый
рев моторов сливался с
воем бомб и грохотом
разрывов. Рушились до-
ма, оседали перекрытия
блиндажей и подвалов,
осыпались окопы. Весь
район от улицы 20-летия
Октября до Бархатного
бугра затянуло тяжелым
ржавым облаком дыма и
пыли.
Однако, когда фаши-
сты попытались продви-
нуться вперед, их встре-
тил дружный и меткий
огонь наших бойцов. Ла-
вина огня и металла не
смогла сломить упорства
советских воинов.
Маруся Осадчих дежурила на наблюдательном посту,
выполняла обязанности связного, оказывала первую по-
мощь раненым. От засохшей крови руки ее стали багро-
выми. Помыть их было нечем. Кожа горела как от
ожогов.
Было трудно поддерживать бесперебойную связь с
командным пунктом. Несколько связных было убито. Но
присутствие духа не покидало Марусю. Ловкая, провор-
ная, она перебегала по ходам сообщения, припадая к
земле, когда над головой, яростно воя, проносился пики-
рующий самолет. От близких взрывов со стен траншеи
осыпался песок. Маруся отряхивалась и бежала дальше.
Страха она не испытывала, мучило только ощущение за-
терянности, думалось: убьет случайной бомбой, засыплет
землей, ,и никто не узнает об этом...
Но когда Маруся оказывалась среди бойцов, ее с но-
вой силой охватывало ощущение бодрости, уверенности,
что все будет хорошо.
Трогала заботливость, человеческая теплота, с какой
83

относились к ней совсем незнакомые люди, Свой веще-
вой мешок, где находились выданные перед боем продук-
ты, Маруся оставила внизу, под горой, в доме, в котором
она вчера вместе с Розой Попенко организовала мед-
пункт. Этот дом был разрушен бомбой. И хотя Маруся
никому не говорила о том, что голодна, бойцы сами
предлагали ей сухари, сахар, приносили с огородов по-
мидоры. Делились последним глотком воды, оставшимся
в фляжке...
Наблюдательный пункт находился над обрывистым
склоном Чернышева бугра, полностью очищенного от
немцев. Этот рубеж защищали бойцы скороходовского
взвода. После третьего воздушного налета гитлеровцы
попытались вернуть потерянные позиции. Марусе было
видно, как один за другим скатываются в яр вражеские
солдаты...
Атака была отбита, но Маруся заметила, что товари-
щи ее чем-то обеспокоены.
— Доложи командиру, что у нас кончаются боепри-
пасы, — сказал ей Скороходов. — Побыстрей, а то как
бы немцы опять не зашевелились...
На командном пункте, который теперь был перенесен
на Чернышев бугор, Маруся не нашла ни комбата, ни
его заместителя. Должно быть, они находились в боевых
порядках. В блиндаже у телефонного аппарата сидел по-
жилой лейтенант-связист, присланный сюда из штаба
полка.
Маруся остановилась на порожках, соображая — где
искать командиров. Снаружи послышался рев пикирую-
щего самолета, и где-то совсем неподалеку разорвалась
бомба. Со стен блиндажа посыпалась земля. Начинался
новый налет.
— Задержись, девушка, здесь! — крякнул лейтенант,
увидев, что Маруся повернулась к выходу. — Под оско-
лок угодишь!..
Но она, не слушая его, выскочила из блиндажа. Ей
сразу же засыпало лицо песком. Со всех сторон грохота-
ли разрывы, земля колебалась под ногами... Маруся то-
ропилась. Что будет с ребятами, если немцы пойдут в
атаку?..
В одной из траншей она разыскала сержанта регу-
84

лярной части, командовавшего обороной участка, и до-
ложила ему, что у истребителей на исходе патро-ны...
Налет уже кончился, когда Маруся снова очутилась
у командного пункта. Она остановилась, пораженная уви-
денным. Перед нею зияли свежие воронки. Угол блинда-
жа был разбит прямым попаданием бомбы. Низко при-
гибаясь, чтобы не зацепиться о провисшие бревна,
Маруся спустилась вниз по ступенькам. Лейтенант-свя-
зист лежал на земле тяжело раненный. Она перевязала
его. Сняла телефонную трубку, чтобы позвонить на мед-
пункт, но аппарат не действовал. Она пообещала при-
слать санитаров и поспешила в расположение своего
взвода. Тревога сжимала ее сердце...
Но ребята встретили ее веселыми приветствиями. Она
увидела у них станковый пулемет с запасом лент, снай-
перские винтовки, автоматы. В нише окопа были разло-
жены ручные гранаты. Все это снаряжение было собра-
но на поле боя по инициативе Гриши Кабанова... Вскоре
с пункта боепитания прибыли и ящики с патрона-ми.
За лейтенантом-связистом были посланы санитары...
24.
Доставить на левый берег, в санбат, раненого ко-
миссара Красотченко капитан Грачев приказал медсест-
ре Соколовой.
Красотченко положили на носилки. Несли его моло-
дые бойцы 3-го взвода Андреев и Скрыльников. Им по-
могали Юра и Вася.
Было тяжело спускаться под гору. Ребята выбились
из сил. Несколько раз отдыхали и снова шли дальше.
Внизу к ним присоединился посланный капитаном
Грачевым боец 1-го взвода Виктор Полежаев.
Миновали последние дворы Ближней Чижовки, вы-
шли на луг. Двигались вдоль плетней к дамбе.
Начались бомбежка и артиллерийский обстрел. Гит-
леровцы били по взгорью и по переправе.
Красотченко пришел в себя. Сказал:
— Оставьте меня, ребята... А то как бы и вам не до-
сталось.
Бойцы ответили:
85

— Лучше сами погибнем, чем бросим раненого ко-
миссара...
Решили переждать. Поставили носилки под плетнем.
Залегли в траве.
Налеты вражеских бомбардировщиков следовали один
за другим. Земля вздрагивала от близких разрывов.
Вокруг был ровный луг, никакого укрытия. Приходи-
лось лежать и ждать, прислушиваясь к завыванию вра-
жеских самолетов и взрывам бомб.
Таисию Елизаровну угнетало бездействие. На мед-
пункте, у переднего края, она чувствовала себя лучше.
Там каждая минута была заполнена делом. Она забыва-
ла о себе. Она была нужна другим...
Красотченко попросил пить. Поддерживая ему голо-
ву, Соколова начала поить его из фляжки.
В это время рядом разорвалась бомба. Соколову уда-
рило, оглушило. Она приподнялась, опираясь на руки, но
встать не смогла. Мелькнула мысль, что поврежден по-
звоночник...
И вдруг сразу ослепла. В отчаянии спросила:
— Ребята! Что же теперь будем делать?..
Ей никто не ответил.
Она снова окликнула товарищей.
К ней подполз Митроша Скрыльников. Он сказал,
что Андреев убит, Красотченко ранен осколками в обе
ноги.
— Вы тоже ранены, Таисия Елизаровна, в бедро,—
сказал он.
Соколова ощупью открыла сумку с медикаментами.
Приказала Митроше:
— Бинтуй!..
Зрение вернулось не сразу. Сперва было ощущение,
будто глаза запорошены дорожной пылью: коричневые
точки и проблески света между ними...
Юра был убит. Серьезно был ранен Вася.
Соколовой хотелось плакать от жалости, злобы и
сознания собственной беспомощности.
Красотченко застонал.
Таисия Елизаровна пересилила себя. Сказала твердо:
— Приказ должен быть выполнен. Комиссара на ле-
вый берег доставим.
Перевязала Красотченко и Васю.
86

Посоветовавшись с товарищами, решила ждать ве-
чера.
Бомбежка продолжалась. Митроша стал вслух счи-
тать разрывы:
— Один... Два... Три... Четыре... Пять... Шесть...
Семь...
Соколова не выдержала, крикнула:
— Довольно! Хватит!..
Когда стемнело, Скрыльников и Полежаев подняли
Красотченко и понесли. Соколова попробовала идти за
ними, опираясь на палку. Сделала несколько шагов и
упала...
Скрыльников и Полежаев добрались до полкового
командного пункта у дамбы. Оттуда прислали бойцов за
Соколовой и Васей. Раненых доставили в госпиталь.
25.
После того как Красотченко выбыл из строя, обязан-
ности комиссара сводного истребительного отряда при-
нял на себя политрук Иван Титович Плотников.
Он работал до войны председателем промысловой
артели «Кооптруд». Своим ведом и привычками Иван
Титович производил впечатление сугубо штатского чело-
века. Но любовь к Родине и ненависть к врагу преобра-
зили его.
Когда стихла бомбежка, Плотников перегруппировал
на правом фланге бойцов и повел их в атаку на позиции
немцев в районе Предтеченского кладбища.
Сражение отличалось ожесточенным упорством с обе-
их сторон. Гитлеровцев приходилось выбивать из каждо-
го дома. Но истребители с особенным подъемом шли в эту
атаку. Они уже получили боевой опыт и хорошо зияли
свою силу. Освоились с особенностями уличного боя, на-
учились маскироваться, сочетать хитрость с дерзостью.
Продвинулись вперед больше чем на сто метров, за-
хватили несколько немецких дзотов, в том числе хорошо
укрепленный блиндаж с радиостанцией.
В бою отличился Гриша Кабанов. Заняв окоп, вкли-
нивавшийся в расположение противника, он несколько
раз огнем из автомата и лранатами отражал попытки фа-
шистов выбить его с этой позиции.
87

Свиридов меткими выстрелами подавил вражескую
пулеметную точку.
Ночью в окопе над обрывом дежурили бойцы 2-го
взвода: Скороходов, Михота, Свиридов, Кабанов, Кли-
мачев. Сюда пришла и Маруся Осадчих.
После пережитых днем волнений и гнетущей тоски
одиночества, испытанной во время бомбежки, у нее снова
было хорошо и спокойно на душе. Она находилась среди
своих боевых товарищей, которых особенно близко узнала
и полюбила в эти горячие, пропахшие порохом и кро-
вью дни, когда в каждом из них для нее ощутимо откры-
лось самое лучшее, настоящее, человеческое...
Внизу темнели крыши домов. Там были враги. Пере-
стрелка не стихала всю ночь. Трассирующие пули черти-
ли в темноте разноцветные дуги, пролетали над головой,
впивались в землю. Когда фашисты подбирались близ-
ко, истребители пускали в ход гранаты...
В минуты затишья вполголоса беседовали между со-
бой.
— Чудно, право, ребята, — сказал Ваня Климачев.—
Я вот в бою впервые. Когда переправлялись через реку,
больше всего меня тревожила мысль—с чего буду на-
чинать? Как себя держать, чтобы потом не было стыдно.
А пошли в атаку, вое само собой получилось. Теперь
смешно вспоминать об этих мыслях. Давно ли мы здесь,
а вое уже кажется привычным. Посмотришь вокруг и
сразу определяешь — чего откуда можно ждать...
— От врага всегда жди подлости, — отозвался Гри-
ша Кабанов.
Невысокий, широкоплечий, он стоял у бруствера, поч-
ти сливаясь с ним, и зорко вглядывался в черноту ночи.
— Это само собой понятно, — ответил Климачев.—
Я — о другом. Что главное в бою?..
— Уметь метко стрелять, — сказал Свиридов.—До
чего же хорошая штука — снайперская винтовка!..
— Я больше уважаю гранату, — заметил Кабанов.—
С ней не пропадешь...
— Главное в бою — верить в свои силы, ребята! —
убежденно сказал Климачев. — Отсюда и все другие ка-
чества.
— А по-моему, главное в том, что ты веришь не
только в себя, но и в своих товарищей, — волнуясь, за-
88

говорила Маруся. — Когда знаешь, что твой товарищ в
трудную минуту поступит так же, как ты, — сам вдвое
становишься сильней. Вот вы все здесь сейчас для меня
как родные. Если хотите, я мысли любого из вас угадаю...
А почему? Потому что одно и то же привело нас сюда.
Конечно, с виду мы разные. Но любовь к Родине у нас
одна, и ненавидим мы врага, наверно, одинаково...
Она замолчала. Молчали бойцы, вдумываясь в ее
слова.
— Это ты правильно сказала, Маруся, — за всех от-
ветил Скороходов.
Чуть слышно вздохнул Михота. Он был сегодня не-
обычно молчалив. Маруся тронула его за плечо.
— Ты о чем, Володя?
— Валентина жалко,—тихо сказал он. — Друга я
потерял, Маруся...
На рассвете гитлеровцы начали накапливаться для
атаки.
Плотников с бойцами залег на пригорке, скрытый тра-
вой и кустами. Появились немецкие автоматчики. Они
лезли вперед, ведя частую стрельбу, бросая гранаты.
Встреченные дружным огнем, откатились назад.
Плотников спустился в окоп, чтобы перезарядить дис-
ки автомата. Вокруг рвались мины. Что-то сильно удари-
ло Плотникова по каске. На несколько мгновений он по-
терял сознание. Когда пришел в себя, первая его мысль
была о бойцах. Поспешно выскочил из окопа, чтобы под-
готовить их к отражению нового вражеского натиска.
Снова поблизости разорвалась мина. На этот раз Плот-
никова ранило в обе ноги. Сперва он не подумал, что
.это серьезно.
Но пробегавший мимо лейтенант Желудев крикнул:
— Немедленно на медпункт!..
26.
В ночь на 19 сентября на участок стрелкового полка,
ведшего бой на улицах Ближней Чижовки, прибыла све-
жая часть. Последовал приказ отвести сводный истреби-
тельный отряд на левый берег.
Прибывшие красноармейцы с уважением смотрели на
людей в полугражданской одежде, проходивших мимо
89

них. Они уже слышали о том, какое мужество и стой-
кость проявили воронежские истребители и ополченцы в
опасный момент боя, когда враг, создав численный и ма-
териальный перевес на правом фланге дивизии, пытался
сбросить наши части со взгорья и выйти к переправам
через реку Воронеж.
В суровом молчании шли бойцы сводного истреби-
тельного отряда к переправе. Одежда их была изорвана,
лица покрыты копотью и пылью. Но в запавших глазах
горела радость первой победы над врагом.
Они знали, что кровь их лучших товарищей пролилась
недаром. Недалек тот день, когда под ударами могучей
Советской Армии, ведомой товарищем Сталиным, гитле-
ровские полчища в беспорядке покатятся на запад и над
солнечными просторами освобожденной советской земли
заалеет знамя победы...
Командование высоко оценило воинскую доблесть,
проявленную бойцами сводного истребительного отряда в
сентябрьских боях за Воронеж.
Посмертно были награждены: орденом Красного Зна-
мени комиссар отряда Даниил Максимович Куцыгин и
отважный комсомолец Валентин Иванович Куколкин,
орденом Красной Звезды Анна Ивановна Скоробо-
гатько.
Орденами и медалями награждены командиры и бой-
цы: орденом Красного Знамени — заместитель команди-
ра отряда Антон Иванович Башта; орденом Красной
Звезды — командир истребительного отряда капитан
Петр Федорович Грачев, командир 3-го взвода Александр
Максимович Полупанов, начальник штаба отряда стар-
ший сержант Иван Васильевич Котов, пулеметчик Алек-
сандр Федорович Нестеров; орденом Отечественной вой-
ны II степени — командир 1-го взвода Александр
Макарович Гриценко; медалью «За отвагу» — командир
отделения Илья Васильевич Красов, помощник началь-
ника штаба отряда сержант Федор Григорьевич Гераси-
мов, медсестра Таисия Елизаровна Соколова, бойцы На-
талья Ильинична Бабина, Мария Федоровна Осадчих,
Николай Николаевич Гольдев, Мария Афанасьевна Ко-
стина и Надежда Васильевна Чумак; медалью «За бое-
вые заслуги» — секретарь парторганизации отряда Ана-
толий Иванович Красотденко, политрук Иван Титович
90

Плотников, командир 2-го взвода Георгий Михайлович
Скороходов, старший сержант Алексей Александрович
Братчиков, бойцы — Афанасий Макарович Грек, Софа
Голямов, Александр Трофимович Пивко и Иван Алек-
сеевич Потрашков.
27.
По левую сторону улицы 20-летия Октября, там, где
начинается спуск к реке, за невысокой железной оградой
поднялся к небу стройный обелиск, увенчанный пятико-
нечной звездой.
«Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и
независимость нашей Родины», написано на нем.
Это — братская могила бойцов, погибших в сентябре
1942 года на Ближней Чижовке в сражении за Воронеж.
Молодые стройные елочки посажены вокруг нее. Живым
ковром цветов покрыта она летом. Свежая хвоя венков
торжественно и печально темнеет зимой на белизне снега.
Здесь всегда много цветов и венков. Как дар своего
сердца, приносят их сюда жители возрожденного Воро-
нежа. Ветер из заречных степных просторов шевелит тра-
урные ленты со словами любви, скорби и признательности.
Часто приносят сюда венки ребята: «34-я школа. От
пионеров 3-го класса». «37-я школа...»
— Спите спокойно, товарищи! Память о вашем по-
двиге священна для наших детей, так же как и для нас,
вз,рослых.
Десять лет назад, в тот тяжелый год, когда вы с ору-
жием в руках встали на смерть против лютого и подлого
врага, посягнувшего на нашу родную советскую землю,
на жизнь и мирный труд советского народа, родились
многие из этих ребят, чьи маленькие заботливые руки пе-
ревили кумачовыми лентами сосновые ветки, положенные
на вашу могилу. Дети знают, за их счастье шли вы в
бой, чтобы радостным и солнечным было их детство, что-
бы свободными людьми росли они, овладевая всеми со-
кровищами человеческих знаний, — здоровые, сильные
телом и духом юные граждане великой миролюбивой Со-
ветской державы, молодое поколение строителей комму-
низма. Чистой сыновьей любовью платят они вам...
— Спите спокойно, товарищи. Мечты ваши, мысли
ваши бессмертны в делах советских людей.
91

Глубокий жизнеутверждающий смысл имеет традиция
увековечивать в названиях улиц имена достойных сынов
нашего народа. В память героев сентябрьских боев на-
званы в Воронеже: улица Куцыгина, улица Куколкина,
переулок Люлина.
Из пепла и руин обновленным поднялся к жизни наш
город. Вместе со всей советской страной растет и преоб-
ражается он. Новые многоэтажные здания, радующие
глаз стройностью и красотой архитектурных линий, свет-
лыми, теплыми тонами фасадов, воздвигнуты там, где
чернели закопченные развалины и лежали унылые, за-
сыпанные щебнем пустыри — жестокие следы пронесше-
гося над Воронежем военного урагана. Асфальтом одева-
ются все новые улицы. Широкие лестницы каменными
ступенями сбегают вниз со взгорья. Узорными оградами
обнесены сады и скверы, — массивными, литыми решет-
ками из того самого металла, при помощи которого фа-
шистские орды пытались стереть с лица земли Воронеж.
Совсем еще недавно он в виде разбитой вражеской бое-
вой техники густо усеивал окрестные поля сражений.
Приезжему человеку, когда он проходит по кипящим
жизнью широким солнечным улицам-аллеям нашего го-
рода, нелегко себе представить, в какой короткий срок
создано все, окружающее его.
На 92 процента был разрушен врагом жилищный и
коммунальный фонд Воронежа.
В конце января 1943 года, когда победоносная Совет-
ская Армия, широким фронтом громя врага, полностью
очистила Воронеж от немецко-фашистских захватчиков,
нашими бойцами в брошенном гитлеровцами товарном
вагоне был обнаружен своеобразный трофей: пачки еще
неразрезанной брошюры под претенциозным заголовком
«Наступление на Воронеж и защита Воронежа», принад-
лежавшей перу некоего Густава Штебе. Начиненная са-
мым беспардонным враньем и хвастовством, брошюра эта,
видимо, имела своей целью поднять катастрофически па-
давший дух гитлеровских солдат и одновременно подго-
товить их к мысли о возможном оставлении Воронежа.
Брызжа бешеной слюной, фашистский выродок Штебе
злорадно утверждал: «Город как таковой не представляет
в настоящий момент никакой ценности, нужны будут де-
02

Памятник бойцам, погибшим в боях за Воронеж в сентябре
1942 года.
Фото Т. Копелиович.

сятки лет, чтобы его вновь отстроить и начать новую
жизнь».
Он просчитался в своей человеконенавистнической
арифметике, этот незадачливый геббельсовский писака,
как просчитались и его кровавые хозяева, вероломно за-
теявшие войну против советского народа.
Да, гитлеровские негодяи в генеральских мундирах
предприняли все зависящее от них, чтобы сровнять с
землей наш Воронеж и сделать его непригодным для
жизни человека. Но враги не учли, что это советский го-
род и что хозяевами его являются советские люди.
Поучительны уроки истории. Мирный созидательный
труд советского человека оказался неизмеримо могуще-
ственней самых разрушительных средств войны. В крат-
чайшие исторические сроки наш народ залечил раны,
нанесенные советской земле войной, и приступил к осу-
ществлению величественных Сталинских планов построе-
ния коммунизма.
Единым трудовым ритмом со всей необозримой совет-
ской страной живет наш город. Заново отстроенные воро-
нежские предприятия дают значительно больше промыш-
ленной продукции, чем до войны. Бегут по стальным
путям тяжело груженные составы, доставляя выполнен-
ные воронежцами почетные заказы для великих строек
коммунизма.
Среди передовых людей Воронежа, мастеров отлично-
го качества, новаторов производства,—тех, кто творче-
ски решает свою трудовую задачу, убыстряя наше дви-
жение вперед, мы встречаем имена бойцо-в сводного
истребительного отряда, сражавшихся за родной город в
сентябре 1942 года.
Многие из них, уже в рядах регулярной Советской
Армии, прошли славный боевой путь от взывавших о
возмездии руин родного города до объятого смрадным
пламенем логова фашистского зверя. Они видели алое
знамя нашей победы, развевавшееся над рейхстагом. В
незабываемый день 9 мая 1945 года, затаив дыхание, с
глубоким волнением -и гордостью, слушали они обраще-
ние товарища Сталина к народу:
«Великие жертвы, принесенные нами во имя свободы
и независимости нашей Родины, неисчислимые лишения
и страдания, пережитые нашим народом в ходе войны,
94

напряженный труд в тылу и на фронте, отданный на ал-
тарь Отечества, — не прошли даром и увенчались пол-
ной победой над врагом».
Ликующую радость испытали они, слушая приветст-
венные слова горячо любимого вождя, чей гений привел
советский народ к этому светлому часу:
«С победой вас, мои дорогие соотечественники и со-
отечественницы!»
Закаленные в военных испытаниях, вернулись бойцы
к мирному, созидательному труду.
На вахте мира стоят они — строители коммунизма,
укрепляя мощь любимой Родины, о неприступную твер-
дыню которой разобьются любые происки новых под-
жигателей войны—американо-английских империалистов.

Редактор Н. Ищенко.
Техн. редактор П. Серадзская.
Обложка художника К. Сербинович
Корректор О. Петоопольская.
* * *
ЛЕ02428. Подписано к печати 30.IX — 1952 г. Печатных
листов 4,93. Уч.-изд. листов 5,57 Тираж 10000 экз.
Бум. 84 X 1081/16 Цена 3 руб. 20 коп.
Заказ 2223-52
* * *
Воронеж, типогр. изд-ва «Коммуна», пр. Революции, 51.