Российский институт стратегических исследований
Д. М. Володихин
РУССКИЙ ВОЕВОДСКИЙ КОРПУС ОТ ОПРИЧНИНЫ ДО СЕМИБОЯРЩИНЫ Очерки истории
Монография
Москва 2015


УДК 94(47) ББК 63.3(2)45
В 68
В оформлении обложки использована гравюра из книги Сигизмунда Герберштейна "Записки о Московии" (XVI в.)
В 68 Володихин Д. М.
Русский воеводский корпус от опричнины до семибоярщины. Очерки истории : моногр. / Д. М. Володихин ; Рос. ин-т стратег, исслед. - М. : РИСИ, 2015.-148 с.
ISBN 978-5-7893-0227-9
Монография Д. М. Володихина представляет собой научное издание. Книга посвящена истории русской военной элиты (высшей части воеводского корпуса полевых соединений) на протяжении приблизительно полустолетия: от опричнины до падения царя Василия Шуйского. Издание отвечает на вопросы о социальном составе русской военной элиты Московского государства в указанное время, а также о том, какое влияние оказала на неё опричнина.
УДК 94(47)
ББК 63.3(2)45
ISBN 978-5-7893-0227-9
© Российский институт стратегических исследований, 2015


ОГЛАВЛЕНИЕ
Вступление 5
Глава 1. Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV (1533-1584) 13
Глава 2. Высший командный состав полевых соединений при Фёдоре Ивановиче (1584-1598) 40
Глава 3. Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия I (1598-1606) 59
Глава 4. Высшее командование русских полевых соединений при царе Василии Ивановиче (1606-1610) 80
Заключение 95
ПРИЛОЖЕНИЯ 99
Приложение 1. Местничество как благо и зло 101
Приложение 2. Командармы Московского царства 115
Список источников 127
Список литературы 129
Указатель имён 133


ВСТУПЛЕНИЕ
В XVI столетии Московское государство постоянно прикладывало колоссальные усилия к поддержанию высокой обороноспособности.
Процессам мирного государственного строительства с востока и юга угрожали Казанское, Астраханское, Сибирское, Крымское ханства, а также ногайские орды; с севера нависала угроза со стороны молодой, но быстро усиливающейся Швеции; на северо-западе связь со странами Европы "запирал" недружественный Ливонский орден; на западе простирались земли Великого княжества Литовского - одного из крупнейших европейских государств и давнего противника Москвы. Россия воевала постоянно, а если даже выпадал мирный год - всё равно на оборонительный рубеж по течению реки Оки выставлялось многотысячное полевое соединение, призванное отбивать неожиданные нападения крымцев или ногайцев. Необходимо учесть, что страна не являлась густонаселённой, крупных городов в ней было совсем немного, значительная часть её территории находилась в зоне рискованного земледелия. Кроме того, целый ряд стратегических товаров (в том числе некоторые виды вооружения и снаряжения, драгоценные металлы) приходилось импортировать. Таким образом, не располагая прочной экономической базой и мощным демографическим ресурсом, Россия столкнулась с необходимостью создать сплочённые, хорошо организованные, высокомобильные вооружённые силы. Учитывая необходимость время от времени вести боевые действия на нескольких фронтах одновременно и, если понадобится, перебрасывать


6
относительно небольшое ядро вооруженных сил с одного края государства на другой, правительство во главе с монархом принуждено было особое внимание уделить высшему военному командованию, т.е. людям, от опыта, расторопности, отваги, а ещё того больше - от слаженности общих действий которых неоднократно зависела судьба важнейших городов и областей, а порой и всей державы.
Итак, кадровый состав руководства российскими войсками являлся на протяжении XVI в. одним из главных вопросов государственного администрирования. Особенное значение он приобрёл в середине столетия, когда масштаб военных усилий Московского государства значительно вырос. Именно в этот период России покорились Казанское и Астраханское ханства, долгое время не прекращалась напряжённая борьба с Крымом, прошла Стародубская война с Великим княжеством Литовским и началась одна из крупнейших войн всего европейского Средневековья - Ливонская. Под занавес названного периода была введена опричнина, по многочисленным свидетельствам источников, значительно повлиявшая на состав русского воеводского корпуса.
В специальной литературе по истории России середины XVI в. военному командованию уделено совсем немного места. Как ни парадоксально, до настоящего времени историография, где изучался бы социальный состав воеводского корпуса Московского государства того периода или хотя бы приводился его списочный состав, весьма скудна. Это относится как к дореволюционной, так и советской, а также постсоветской историографии. Особенно ярко пренебрежение данной темой отразилось в работах советского времени. Это и понятно: командный


7
состав русской армии времён Московского царства почти полностью рекрутировался из высшего эшелона ”эксплуататорского класса"  - служилой аристократии. Непопулярная социальная группа для историографии советского периода!
Нельзя сказать, что русское военное дело тех времён не становилось предметом исследований. Существует обширная научная литература, где немало места отдано вопросам вооружения отечественных войск, их тактики, воинским смотрам, отдельным историческим победам русского оружия и биографиям выдающихся полководцев. Соединение академической подготовки со специфическим интересом к сугубовоенным вопросам видно, например, в работах П. П. Епифанова, А. В. Чернова, В. В. Пенского, О. А. Курбатова и В. А. Волкова1. Однако у всех перечисленных учёных вопросы подбора воеводских кадров оказались за пределами исследовательских интересов. В их трудах тема командного состава Московского государства отражена лишь в частных вопросах. Некоторые аспекты темы раскрыты в монографии Д. М. Володихина "Социальный состав русского
1 См.: Епифанов П. П. Войско и военная организация // Очерки русской культуры XVI века. Ч. 1. Материальная культура. М., 1976; Пенской В. В. Военный потенциал Российского государства в конце XV-XVI вв.: количественное измерение // Отечественная история. 2008. № 1; Его же. Иван Грозный и Девлет-Гирей. М.: Вече, 2012; Чернов А. В. Вооружение силы Московского государства в XV-XVII  вв. М. : Воениздат, 1954; Волков В. А. Войны и войска Московского государства (конец XV-первая половина XVII вв.). М. : Эксмо, 2004; Волков В. А. Русская рать: богатыри, витязи и воеводы. М. : Алгоритм, 2005; Курбатов О. А. Военная история русской Смуты начала XVII века. М. : Квадрига, 2014.


8
воеводского корпуса при Иване IV”2. В Интернете выложен специальный выпуск журнала "История военного дела: исследования и источники", посвящённый армии Ивана IV и объединивший несколько превосходных статей3. Российский институт стратегических исследований провел в 2014 году научную конференцию "Русская военная элита", материалы которой опубликованы в одноимённом сборнике4.
Досконально изучены вопросы местничества, представительство военно-служилого класса в Боярской думе, генеалогия наиболее влиятельных семейств, борьба придворных партий5. Наконец, создан громадный объём
2 Володихин Д. М. Социальный состав русского воеводского корпуса при Иване IV. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2011.
3 См.: Специальный выпуск I // История Военного Дела: исследования и источники : интернет-сайт. URL: http://www.milhist.info/ spec_l/ (дата обращения: 01.04.2015).
4 Русская военная элита: сборник материалов научной конференции / сост. Д. М. Володихин. М.; Севастополь: Шико-Севастополь, 2015.
5 См.: Буганов В. И. К изучению состава "Государева двора" XVI в. // Общество и государство феодальной России. М., 1975; Бычкова М. Е. Состав класса феодалов в России XVI в. М. : Наука, 1986; Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М.: Наука, 1969; Загоскин Н. П. Очерки организации и происхождения служилого сословия в до-Петровской Руси. Казань, 1875; Зимин А. А. Состав Боярской думы в XV-XVI веках // Археографический ежегодник за 1957 год. М., 1958; Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV - первой половине XVI в. М. : Наука, 1988; Кавелин К. Д. Взгляд на юридический быт древней России // Кавелин К. Д. Собр. соч. СПб., 1897. T. I. Кобрин В. Б. Власть и собственность в средневековой России. М.: Мысль, 1985; Кобрин В. Б. Опричнина. Генеалогия. Антропонимика: Избранные труды. М. : РГГУ, 2008;


9
статей и монографий, связанных с изучением социально-политической, экономической и культурной сущности опричнины6. Но если последние две группы научных
Кром М. М. "Вдовствующее царство": Политический кризис в России 30-40-х годов XVI века. М. : Новое литературное обозрение, 2010; Маркевич А. И. История местничества в Московском государстве в XV-XVII вв. Одесса : Одесский вестник, 1888; Мятлев Н. Тысячники и московское дворянство XVI столетия. Орёл : Тип. Губернского Правления, 1912; Назаров В. Д. О структуре "Государева двора" в середине XVI в. // Общество и государство феодальной России. М., 1975; Новицкий В. И. Выборное и большое дворянство XVI-XVII веков. Киев, 1915; Павлов А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб. : Наука, 1992; Павлов-Силъванский Н. П. Государевы служилые люди. Люди кабальные и докладные. 2-е изд. СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1909; Петров К. В. Проблемы местнического старшинства полковых воевод в России в первой половине XVI в. // Вестник Челябинского университета. Сер. 1. История. 1993. № 1; Рождественский С. В. Служилое землевладение в Московском государстве XVI века. СПб., 1897; Скрынников Р. Г. Опричная земельная реформа Грозного 1565 г. // Исторические записки. М., 1961. Кн. 70; Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства 30-50-х годов XVI века. М.-Л. : Изд-во АН СССР, 1958; Станиславский А. Л. Труды по истории государева двора в России XVI-XVII веков. М. : РГГУ, 2004; Флоря Б. Н. Формирование сословного статуса господствующего класса Древней Руси (на материале статей о возмещении за "бесчестье") // История СССР. 1983. № 1; Шмидт С. О. Российское государство в середине XVI столетия. М.: Наука, 1984; Шмидт С. О. Становление российского самодержавства (Исследование социально-политической истории времени Ивана Грозного). М. : Мысль, 1973; Эскин Ю. М. Очерки истории местничества в России XVI- XVII вв. М.: Квадрига, 2009.
6 См.: Альшиц Д. Н. Новый документ о людях и приказах опричного двора Ивана Грозного после 1572 года // Исторический архив. М.-Л., 1949. Вып. IV; Альшиц Д. Н. От легенд к фактам. Разыскания и исследования новых источников по истории допетровской Руси.


10
трудов имеют между собой отчетливую взаимосвязь и перекликаются по множеству вопросов, то первая - посвящённая военному делу - оказывается как бы в стороне от общей логики развития исторической науки. Например, столь значительная часть повседневной жизни военно-служилого класса, как участие в военных операциях, изучается в отрыве от магистральных проблем социально-политической истории России. Создалась ситуация, когда социальный аспект руководства вооружёнными силами России военные историки не считают своей исследовательской территорией, отдавая его специалистам, занимающимся историей дворянства, а те, в свою очередь, не берутся за его изучение, видя в нём часть истории военного дела. Ситуация тем более парадоксальна, что историю опричнины крайне редко (и то лишь по частным вопросам) связывают с историей
СПб. : Наука, 2009; Бибиков Г. Н. К вопросу о социальном составе опричников Ивана Грозного // Труды ГИМ. М., 1941. Вып. XIV; Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М.: Изд-во АН СССР,  1963; Виппер Р. Ю. Иван Грозный. М., 1998; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М. : Мысль, 1964; Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. М. : Соцэкгиз, 1960; Кобрин В. Б. Источники для изучения численности и истории формирования опричного двора // Археографический ежегодник за 1962 год. М., 1963; Кобрин В. Б. Состав опричного двора Ивана Грозного // Археографический ежегодник за 1959 год. М., 1960; Колобков В. А. Митрополит Филипп и становление московского самодержавия. Опричнина Ивана Грозного. СПб. : Алетейя, 2004; Платонов С. Ф. Иван Грозный (1530-1584). М. : УРАО, 1998; Садиков П. А. Очерки по истории опричнины. М.-Л. : Изд-во АН СССР, 1950; Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб. : Наука, 1992; Сухотин Л. М. К пересмотру вопроса об опричнине. Белград, 1931. Вып. 1; Указ. соч. Белград, 1940. Вып. 7-8; Сухотин Л. М. Список опричников // Новик. Нью- Йорк, 1940. Вып. III.


11
русской армии, хотя большинство видных опричников так или иначе служили на воеводских должностях.
Социально-политический феномен опричнины получил разработку в трудах нескольких поколений российских и советских историков. Внутреннее устройство опричнины, социальный состав опричной элиты7, а также её влияние на политический строй Московского государства к настоящему времени изучены досконально. Значительно отстает по уровню изученности вопрос о влиянии, оказанном опричными преобразованиями на военное дело России во второй половине XVI столетия.
То же самое можно сказать и о проблемах военного строительства, прямо или косвенно связанных с опричной реформой: совершенно не исследовалось, какой эффект оказала опричнина на военное дело в земщине, а также что из изменений опричного времени сохранилось после того, как опричнина была отменена. Между тем если кадровые трансформации краткой опричной эпохи фактически снивелировались ко второй половине
7 Касательно понятия "элита" автор монографии руководствуется методически рациональным замечанием С. В. Алексеева: "В многочисленных спорах о понятии „элита“ как на академическом, так и на „бытовом“ лексическом уровне сталкиваются... два подхода. Первый из них исходит из определения элиты как „лучших“, достойных уважения, подражания или лидерства людей. Иными словами, об элите говорят так, „как будто это что-то хорошее“. Второй подход определяет элиту как господствующие, преобладающие, лидирующие в обществе или каких-то его сферах слои независимо от их личных и коллективных моральных и социальных качеств. Этот подход отражает не желаемую, а реальную общественную ситуацию и потому чаще всего считается предпочтительным для академической науки" (Алексеев С. В. Бремя лучших: от аристократии к элите // Историческое обозрение. М., 2014. Вып. 15. С. 4).


12
80-х гг. XVI в., то восхождение Годуновых на уровень наиболее могущественной придворной ”партии" у подножия трона, также подготовленное в опричное время, оставалось мощным фактором влияния на русский воеводский корпус вплоть до начального периода Великой смуты.


Глава 1
ВЫСШИЙ КОМАНДНЫЙ СОСТАВ РУССКОЙ ПОЛЕВОЙ АРМИИ ПРИ ИВАНЕ IV (1533-1584)
К высшему командному составу русской армии 30-80-х гг. XVI в. автор этих строк относит воевод, командовавших самостоятельными полевыми соединениями, а также отдельными полками внутри этих соединений. Их иерархия в составе действующей армии была задана "Приговором" о полковых воеводах 1550 г.1 До его принятия действовал порядок старшинства, отличающийся от нового весьма незначительно.
Роль командующего самостоятельным полевым соединением в соответствии с этим документом выполнял первый воевода большого полка. Из состава воевод автором данной монографии были исключены:
1. "Дворовые воеводы", т.е. военачальники, командующие "государевым полком" или, иначе, "государевым двором", когда он выходил в поле. Их старшинство по отношению к воеводам большого полка вызывает вопросы и к настоящему времени не может считаться до конца установленным.
2. Воеводы при "наряде" - передвижном артиллерийском парке.
1 Законодательные акты Русского государства второй половины XVI - первой половины XVII века. Л.: Наука, 1986. С. 29-30.


14
Глава 1
3. Воеводы "ертаульиые" и "на посылку”, иначе говоря, назначавшиеся для командования ”летучими отрядами" быстрого реагирования.
Воеводские назначения из второй и третьей групп считались менее почётными по сравнению с назначениями на должности полковых воевод.
К высшему командному составу следует также отнести первых воевод в крупнейших городах России. Таковыми на протяжении царствования Ивана IV были: Владимир, Новгород, Псков, Смоленск, Казань, Астрахань, Полоцк и, возможно, Юрьев-Ливонский.
Поскольку полевые соединения в XVI в. не имели постоянного состава и каждый раз формировалось заново, то не существовало и раз и навсегда утверждённых воеводских должностей для действующей армии. На эти руководящие должности Разрядный приказ (высшее военное учреждение Московского государства) назначал новых людей. Что касается городов и крепостей, туда воеводы назначались чаще всего на год или два, а потом заменялись новыми командирами. Случаи, когда воеводы крепостного гарнизона оставались на срок, превышающий 2 года, - большая редкость.
Роспись (назначение) воевод в действующую армию производилась по принципам местничества. Иначе говоря, учитывались факторы родовитости и прежних служб, на которых представители данного семейства ранее послужили московскому княжескому дому. Это само по себе означало, что для подавляющего большинства воеводских назначений любого статуса - как полковых, так и крепостных, - избирались военачальники из "служилой аристократии", и гораздо реже - из родовитого дворянства. Что же касается высших командных назначений, то


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
15
занятие таких постов командирами из неаристократической среды уникально.
Можно ли приравнивать в подсчётах полковых воевод тех военачальников, которые возглавили полки в небольшой рати трёхполкового состава, направленной для решения незначительных тактических задач, и тех, которые оказались формально на прежних должностях, но в армии шестиполкового состава, развёрнутой для решения задачи стратегической? Сложный вопрос. С одной стороны, передовой полк, полк правой руки, полк левой руки и т.п. будут в большой армии (тем более если её возглавляет сам царь) значительно многолюднее полков в армии тактического назначения. Возможно, численность соответствующих полков в первом и во втором случаях будет отличаться в два, а то и в три раза. Скорее всего, на должности полковых воевод в более крупной армии назначат полководцев, стоящих в местническом отношении намного выше, чем командиры, занявшие формально те же самые места, но в армии небольшой. Однако, во-первых, в любом случае речь идет о командовании не сотней или полусотней людей, а крупной воинской частью (полк даже в относительно немногочисленных полевых соединениях насчитывал от 1 тыс. бойцов и более); иными словами, разница в численности всё равно не будет, скажем, десятикратной: полки в тактической армии и стратегической будут сравнимы по составу. И, во-вторых, для документации Разрядного приказа нехарактерно сравнение воеводского статуса в соединениях, которые действовали в разное время или на разных направлениях; местнические тяжбы, возникавшие постоянно, показывают: сравнивались по статусу воеводы одного соединения или же гарнизона одной крепости.


16
Глава 1
Следовательно, в подсчётах представителей русского воеводского корпуса уместно приравнивать друг к другу воевод, занимавших идентичные командные посты в разных соединениях без учёта численности и полкового состава этих соединений.
Местнические принципы комплектования высшего командного состава приводили к значительным затруднениям во время боевых операций. Служилый аристократ мог не принять воеводских ”списков", считая, что задета его родовая честь, либо отказать во взаимодействии другому полководцу в период вооружённых столкновений с неприятелем - из тех же соображений. Такое поведение время от времени приводило к срыву крупных военных операций. Кроме того, опытный и искусный военачальник в целом ряде случаев не мог быть поставлен на высокую воеводскую должность в силу своего относительно низкого положения в системе местнических "счетов". Вместо него на первую позицию в подобной ситуации назначался весьма знатный аристократ, а более даровитый полководец шёл к нему вторым или третьим воеводой - своего рода помощником. В 80-х гг. XVI столетия Московское государство посетил Джильс Флетчер, посол английской королевы Елизаветы I. Впоследствии он написал трактат "О государстве Русском", где подробно описал состояние России тех времён. Флетчер собирал информацию о стране разными способами, в том числе и конфиденциальными. Среди прочего дипломата интересовала русская армия: её численность, вооружение, полководцы. В той части трактата, где речь идёт о вооружённых силах государей московских, Флетчер деловит, сух, точен, беспощаден к недостаткам военного дела в России и внимателен к его достоинствам. Чрезвычайно важным


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
17
надо считать свидетельство Флетчера о кадровом составе русской военной элиты при Фёдоре Ивановиче: "Главные начальники или полководцы... по названию их и степеням, суть следующие. Во-первых, Большой Воевода, т.е. старший военачальник или генерал-лейтенант, подчинённый прямо царю. Обыкновенно он избирается из четырёх главных дворянских домов в государстве, впрочем, так, что выбор делается не по степени храбрости или опытности в делах воинских, а, напротив, считают вполне достойным этой должности того, кто пользуется особенным значением по знатности своего рода и вследствие этого расположением войска, хотя бы ничем более не отличался...  Чтоб заменить этот недостаток воеводы или генерала, к нему присоединяют другого, также в качестве генерал-лейтенанта, далеко не столь знатного родом, но более замечательного по храбрости и опытности в ратном деле, так что он распоряжается всем с одобрения первого"2. Несмотря на это, вторые, третьи и четвёртые воеводы формально не могли принимать решения за старшего, первого воеводу, так как стояли ниже него. Поэтому вряд ли стоит включать их в высший командный состав российской армии того времени, хотя именно они порой играли решающую роль в принятии тактических решений.
При всех указанных недостатках на протяжении XVI в. система местничества играла положительную роль. Она позволяла русской аристократии решать возникающие в её среде противоречия в судебном порядке, посредством рассмотрения "тяжеб", а не с оружием в руках. Местничество снимало значительную часть
2 Флетчер Дж. О государстве русском. М.: Захаров, 2002. С. 87-88.


18
Глава 1
напряжения в высшем эшелоне военно-служилого класса - весьма пёстрого, многочисленного и лишь совсем недавно консолидировавшегося вокруг Москвы, как общерусского центра. Это сберегло для "государевой службы" десятки видных военачальников, которые могли бы погибнуть в ходе междоусобных столкновений.
Основные семейства, представителям которых вручалось командование крупными полевыми соединениями при Иване IV, таковы: князья Бельские, Булгаковы- Голицыны, Воротынские, Глинские, Горбатые, Одоевские, Мстиславские, Оболенские (разных ветвей), Пронские, Пунковы-Микулинские, Ростовские (разных ветвей), Телятевские, Трубецкие, Хилковы, Шуйские, Щенятевы, а также выходцы из старинных боярских родов: Плещеевы (разных ветвей), Шереметевы, Яковлевы-Захарьины и, может быть, Бутурлины, Морозовы. Все они относятся к московской служилой аристократии. Здесь нет ни одного человека, принадлежащего к неаристократическому дворянскому слою3.
Воинские формирования инородческого состава - татарские, ногайские, составленные из европейских наёмников - ставились под команду знатных людей соответствующего этноса. Для взаимодействия с русским военным командованием туда отправляли особых воевод (или "приставов") из числа русских, которые должны были находиться при командирах подобного рода формирований. К числу высшего командного состава они причислены быть не могут.
3 В целом же о круге семейств служилой аристократии и его соотношении с кругом семейств, откуда постоянно рекрутировались воеводские кадры высокого ранга (см.: Володихин Д. М. Социальный состав русского воеводского корпуса при Иване IV. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2011. С. 63—70).


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
19
Обучение военному искусству имело семейно-родовой характер. Приобрести тактический, а также организационный опыт, научиться владеть оружием, управлять конём и ознакомиться с воинскими обычаями служилый аристократ мог только одним способом: получая "уроки" от родни. Никаких воинских училищ централизованно не создавалось.
С середины 30-х по начало 60-х гг. XVI столетия социальный состав командования вооружёнными силами Московского государства имел ту же структуру, которая сложилась в правление Василия III. Автором этих строк были проанализированы сведения, содержащиеся в воинских разрядных книгах не только о 124 кратких боевых выходах, но и о ряде значительных военных кампаний русских войск, осуществлённых ими в период с лета 1534-го по осень 1559 г.4 Кроме того, были изучены данные по зимней (1562-1563) наступательной операции под Полоцком.
За период с 1534 по 1559 г. первыми воеводами большого полка, т.е. командующими крупным самостоятельным полевым соединением представители нетитулованной знати назначались только 5 раз. А это составляет всего лишь 4 % от числа всех назначений - ничтожная
4 Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука, 1977. Т. 1, ч. 2. С. 244-246, 249-255, 257, 260-261, 263-266, 273-281, 283-285, 287, 289-291, 294-296, 298-300, 302-305, 307, 310-311, 313-318, 321, 328-335, 342-345, 348-351, 353-363, 365-366, 382-383, 385, 387-388, 392-393, 395, 398, 402-404; Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука, 1978. Т. 1, ч. 3. С. 410, 412-413, 418-419, 426, 441-444, 448, 452-454, 461, 463, 467-468, 475-476, 491, 495-496, 501-502, 504, 506, 508; Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука, 1982. Т. 2, ч. 2. С. 4, 6-7, 17-19, 24-28, 32-34, 38, 39-40, 45-47, 56-57, 59-61.


Глава 1
цифра и показатель падения служилого статуса нетитулованной знати. Первыми воеводами не большого, а других полков представители нетитулованной знати за всё это время назначались 104 раза. За это же время представители титулованной аристократии побывали на аналогичных воеводских постах 315 раз - в 3 раза больше. Иначе говоря, "княжатам" досталось несколько более 75 % подобного рода назначений, а представителям боярских родов - чуть менее 25 %. Однако если взглянуть на период с 1534 по 1546 г., то соотношение будет другим: 33 назначения к 136. Иначе говоря, 19 и 81 %. Для сравнения: при Иване III с осени 1478-го по лето 1505 г. нетитулованная знать занимала места командующих полевыми соединениями в 14 % случаев, а отдельные полки возглавляла в 37 % случаев; при Василии III с осени 1505 г. по лето 1533 г.5 процент нетитулованной знати в высшем командовании русской армии составил по обоим параметрам соответственно 8 и 25 %6. Очень хорошо видно: старомосковские боярские роды при Иване III занимают достаточно прочные позиции на армейской лестнице чинов. Проще говоря, у них есть возможность построения карьеры в вооружённых силах. Их влияние постепенно снижается, но резкое его падение происходит лишь в 30-40-х гг. XVI в.
М. М. Кром собрал данные по пожалованиям в боярский чин в период - с конца правления Василия III (1533 г.) до кончины Елены Глинской в 1538 г.:
5 Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1977. Т. 1, ч. 1. С. 21-22, 27-31, 33-40, 43, 49, 51, 53-72, 74-75, 79, 87.
6 Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1977. Т. 1, ч. 1. С. 88-91, 93-101, 104, 107-108, 114-117, 120-145, 147-167, 169-171, 174-175, 186-188; М. : Наука, 1977. Т.1, ч. 2. С. 189-190, 196-198, 204-205, 209-210, 213, 215, 218-223, 227-230, 238, 239.


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
21
преобладание титулованной знати в списке пожалований незначительно, почти незаметно7. В армии же сложилась принципиально иная ситуация. Приведённые выше цифры показывают совершенно определённую картину: титулованная знать, особенно та её часть, которая относится к числу знатнейших родов царства, занимающих верхние позиции в системе местнических счетов, абсолютно преобладает.
О. А. Курбатов задается вопросом: "Можно ли вообще говорить о некоем соперничестве „титулованной“ и „нетитулованной“ знати как факторе внутриполитической жизни страны (а не только как результате статистических подсчетов), сознавали ли себя представители Государева двора членами двух сплоченных конкурирующих корпораций - помимо принадлежности к определенным служилым династиям. Кроме произвольно истолкованной эволюции процентного соотношения князей и некнязей в полковых воеводах по разрядам, трудно найти подтверждение этому в иного рода источниках"8.
В источниках середины - второй половины XVI в. вообще сложно отыскать какие-либо данные о коллективном сознании социальных групп, образовывавших Государев двор. Если, разумеется, не учитывать "Историю о великом князе Московском", составленную князем
7 Кром М. М. "Вдовствующее царство": Политический кризис в России 30-40-х годов XVI века. М. : Новое литературное обозрение, 2010. С. 163-164.
8 Курбатов О. А. Отзыв на статью Д. М. Володихина "Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV" // История военного дела: исследования и источники. 2012. Спец. вып. I : Русская армия в эпоху царя Ивана IV Грозного: материалы научной дискуссии к 455-летию начала Ливонской войны. Ч. II: Дискуссия. С. 1-20. URL: http://www.milhist.info/2012/12/18/kyrbatov_l (дата обращения: 01.04.2015).


Глава 1
22
Андреем Курбским и буквально пронизанную четким, устойчивым мировидением представителя группы "княжат" - высшей титулованной аристократии, потомков удельных и великих князей. Зато родословные источники позволяют увидеть четкие различия в происхождении титулованной и нетитулованной знати к началу второй трети XVI в. Княжеские аристократические рода хранили память о властвовании в самостоятельных уделах, а у боярской части русской знати такого рода "коллективной памяти" не имелось. У старомосковских боярских родов на протяжении нескольких поколений видна служебная связь с династией Даниловичей, а у выезжих князей и князей, лишившихся своих уделов, подобной связи нет. Таким образом, отличие между ними в середине XVI - начале XVII в. было весьма ощутимым: военно-политическая элита Московского государства сложилась из разнородных элементов и приобрела относительно цельный и устойчивый вид совсем недавно. Это принципиальный момент, многое объясняющий в магистральных социальных процессах внутри правящего круга России. И мнение О. А. Курбатова, игнорирующего указанное отличие, глубоко ошибочно.
Разумеется, и речи быть не может о переносе подобного рода представлений на XVII в. При первых Романовых положение и самосознание русской аристократии сильно изменилось в целом.
Положение нетитулованной знати в армии несколько улучшилось с 1547 г., вероятно, в связи с заключением брака между Иваном IV и Анастасией Захарьиной-Юрьевой, происходившей из старомосковского боярского рода. Как считает М. М. Кром, "...в Думе установился своего рода баланс между старинной ростово-суздальской знатью... потомками литовских княжат... и старомосковским боярством... Так создавалась основа для консолидации


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
23
придворной элиты"9. Но в армии положение старомосковского боярства изменилось в лучшую сторону весьма незначительно; вряд ли социальные амбиции его представителей были удовлетворены. Возврата к временам Ивана III не произошло.
Зимой 1562/63 гг. русская армия проводила стратегически важную операцию: лучшие силы её были собраны для осады и взятия Полоцка. Во главе полевого соединения встал сам Иван IV. Поскольку данному походу придавалось особое значение10, то в состав командования должны были отрядить наиболее надёжных, искусных и опытных воевод.
Воинский разряд полоцкого похода показывает следующее: "...за вычетом самого царя, князя В. А. Старицкого и представителей выезжей татарской знати, командные кадры состояли из 22 воевод. Из них три - князь М. П. Репнин, М. И. Вороной-Волынский и Б. И. Сукин - были фактически исключены из местнической системы старшинства, поскольку командовали "нарядом"11. При этом служба артиллерийских командиров не сравнивалась со службой командиров полковых. Об этом сказано так: "Командование ертаулом также не могло сопоставляться с командованием полками, поскольку ертаул был явно "честию ниже" всех полков. Во главе ертаула в Полоцком походе стоял князь А. П. Телятевский, вторым воеводой ему дали И. А. Бутурлина"12.
9 Кром М. М. Указ. соч. С. 352.
10 См.: Александров Д. Н., Володихин Д. М. Борьба за Полоцк между Литвой и Русью в XII-XVI веках / отв. ред. В. Л. Янин. М.: Аванта+, 1994. С. 88, 90; Хорошкевич А. Л. Россия в системе международных отношений середины XVI века. М.: Древлехранилище, 2003. С. 322.
11 Баранов К. В. Записная книга Полоцкого похода 1562-1563 годов // Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10. С. 128.
12 Баранов К. В. Указ. соч. С. 128.


24
Глава 1
Что же касается прочих воеводских назначений, то они имели довольно чёткую сетку (иерархию) старшинства по службе и по "чести", заданную "Приговором" о полковых воеводах 1550 г.13.
Первым воеводой большого полка числился князь И. Д. Бельский, знатнейший Гедиминович (его следовало бы считать командующим полевого соединения, если бы старшинство его должности не становилось формальным в присутствии самого царя), а вторым воеводой ему назначили князя П. И. Шуйского, знатнейшего Рюриковича14.
В список первых воевод прочих полков входили князья: И. Ф. Мстиславский, В. М. Глинский, И. И. Пронский, П. М. Щенятев15. Все - титулованные служилые аристократы самого высокого уровня знатности. Ни одного представителя старых московских боярских родов. Выходцам из этой среды достались менее значимые места третьих (!) воевод в полках и лишь в одном случае - второго воеводы (передовой полк, воевода И. В. Шереметев Большой)16. Казалось бы, эта ситуация хотя бы отчасти компенсируется тем, что первым "дворовым воеводой", т.е. командиром "государева двора" поставлен боярин Иван Петрович Яковля17. Но "государев двор" или, иначе, ”государев полк" не получил в воинской иерархии середины XVI в. чёткого статуса ни по служебному старшинству, ни по "старшинству чести". Так что общую картину абсолютного преобладания высшей титулованной знати
13 Законодательные акты Русского государства второй половины XVI - первой половины XVII века. Л.: Наука, 1986. С. 29-30.
14 Там же. С. 125-126.
15 Там же. С. 126-128.
16 Там же. С. 126.
17 Там же. С. 129.


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
25
в армейском командовании это назначение смягчает лишь в очень малой степени.
Таким образом к середине 60-х гг. положение представителей боярских родов в военной иерархии оставалось стеснённым. И поколение выходцев из этой среды, которые начали делать карьеру в 20-40-х  гг. (условно говоря, ”поколение Алексея Даниловича Плещеева-Басманова"), видело сколь резко ухудшился его служилый статус по сравнению с временами царствования Ивана III и Василия III. Быстрое и весьма болезненное сокращение возможностей занять главные командные посты в армии должно было вызвать недовольство в их среде; что, по всей видимости, и произошло. Оно (недовольство) стало источником серьёзной социальной напряжённости внутри военно-служилого класса.
Ранняя опричнина создала условия для "реванша" нетитулованной аристократии на армейской службе.
Опричный боевой корпус был развёрнут в полную силу относительно непродолжительное время. Так, в 1565 г. небольшие отряды опричников осуществили первый боевой выход - под Волхов против крымцев18. Свидетельств о каком-либо участии опричников в военных операциях в 1566 г. не осталось. Однако осенью 1567 г. опричные вооружённые силы участвовали в большом походе, прерванном (из-за боязни измены) ещё до соприкосновения с неприятелем19. Лишь на исходе 1567-го и в первые месяцы 1568 г. на поле боя появляются самостоятельные трёхполковые, а затем и пятиполковые опричные
18 Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М. : Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 45.
19 Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М. : Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 51-54.


Глава 1
26
соединения20. Воинские разрядные книги дают сведения о существовании подобного рода отрядов вплоть до майской оборонительной операции под Москвой 1571 г., где участвовал так называемый опричный разряд. Достоверных свидетельств о существовании опричных боевых соединений в более позднее время нет21. Общие действия опричных и земских ратей встречаются как минимум с 1569 г., когда 3. И. Плещеева-Очина отправляют с опричным отрядом на поддержку земской армии воеводы М. Я. Морозова, идущей отбивать Изборск. Но до середины 1571 г. разряды чётко отделяли участвующие в крупной операции соединения опричников от соединений земцев. А с зимы 1571/72 гг. начинается расписывание опричных и земских воевод в один и тот же полк без обозначения их принадлежности к опричнине и земщине.
Разрядная запись выхода опричников под Тарусу, относящаяся к 7080 г. (1571—1572), вроде бы говорит о самой поздней крупной самостоятельной операции опричного воинства. Однако свидетельство тарусской разрядной записи 7080 г. выглядит сомнительно: она изобилует ошибками и представляет собой явный дублет более ранней, относящейся к осени 1570 г. После мая-июня 1571 г. опричный корпус как самостоятельная боевая сила не собирался.
Таким образом, полномасштабное существование опричного воинского корпуса относится к периоду с конца 1567-го по лето 1571 г.
20 Володихин Д. М. Воеводы Ивана Грозного. М. : Вече, 2009. С. 249-250.
21 Володихин Д. М. Когда была отменена опричнина? // Вестник МГУ. Сер. 8 (История). 2010. № 5.


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
27
В истории опричнины различают два периода, связанных с кадровой политикой в отношении воеводского корпуса. Так, до середины 1570 г. среди военачальников опричнины, в том числе и главнокомандующих опричными войсками, чрезвычайно высок процент представителей старомосковских боярских семейств. Этот процент намного выше доли представительства нетитулованной служилой знати в русской армии доопричного времени (начиная с первого десятилетия XVI в.). Особенно велика роль двух влиятельных боярских семейств: Плещеевых и Колычёвых-Умных. Из 8 командующих полевыми соединениями опричников, назначавшихся на протяжении всего периода существования опричнины, четыре - представители нетитулованной старомосковской знати: И. Д. Плещеев-Колодка, А. И. Плещеев-Очин, 3. И. Плещеев-Очин и Ф. А. Плещеев-Басманов; один - из выезжей северокавказской знати (князь М. Т. Черкасский) и только три - из родов титулованной знати, князья: А. П. Телятевский, В. И. Телятевский и Ф. М. Трубецкой22; притом лишь последний из них, родовитый Гедиминович, относится к первостепенной, знатнейшей служилой аристократии.
Опричная армия с осени 1567-го по май 1571 г. совершила 9 боевых выходов в составе трёх- и пятиполковых соединений, во главе которых стояли представители русской служилой знати23. Ещё в двух походах командование осуществлял представитель "выезжей" северокавказской
22 Володихин Д. М. Воеводы Ивана Грозного. М. : Вече, 2009. С. 249-250.
23 Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука,  1982. Т. 2, ч. 2. С. 228; Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М. : Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 68-69.


28
Глава 1
знати (это был князь М. Т. Черкасский). В пяти случаях опричные полевые соединения возглавляли представители нетитулованной знати, в четырёх - титулованной (соответственно, 56 и 44 %)24. За то же время на посты первых воевод отдельных полков 17 раз ставились представители русской служилой знати; из них - 12 (71 %) титулованных аристократов и 5 нетитулованных (29 %)25. Худородные "выдвиженцы"-дворяне были допущены на командные должности опричного воинского корпуса в весьма незначительном количестве, скорее, как исключение26. Зато среди опричных воевод встречаются немало выходцев из родов титулованной знати, стоявших в середине XVI столетия на втором плане - по знатности, влиянию и земельным богатствам. Ни одного военачальника, принадлежащего к среде высшей титулованной аристократии, ”княжат", до 70-х гг. на воеводские должности в опричнину привлечено не было (к примеру, тот же князь Ф. М. Трубецкой начал выдвигаться в опричнине на высшие армейские посты не ранее мая 1570 г.).
24 Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука, 1982. Т. 2, ч. 2. С. 221, 237, 250-251, 261-262; Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М. : Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 55, 57-60, , 68-69, 72.
25 Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука, 1982. Т. 2, ч. 2. С. 221, 228, 237, 250-251; Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М.: Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 55, 58-60.
26 За все годы опричнины выходцы из среды "худородных" дворян полками (только полками и никогда - соединениями!) командовали трижды: два раза К. Поливанов и один раз И. Блудов (см.: Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука, 1982. Т. 2, ч. 2. С. 237; Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М. : Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 55, 57).


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
29
В середине 70-х гг. кадровая политика резко изменилась: командование опричного боевого корпуса "усилили" целом рядом знатнейших аристократов с княжеским титулом27. Один из них - князь Ф. М. Трубецкой дважды возглавляет основные силы опричной армии28. Зато нетитулованной знати в принципе перестают давать назначения на должности полковых воевод. Социальный состав руководителей опричных войск в 1570-1571 гг. весьма незначительно отличался от командования вооружёнными силами Московского государства в 50-х и первой половине 60-х гг. XVI в.
Но до какой степени сохранилось доопричное состояние в сфере назначения на высшие командные должности в земщине, если рассматривать её за тот же период - 1568-1571 гг.?
Это может прозвучать парадоксально, но изложенные ниже факты показывают: фактически опричнина совершила переворот в кадровой политике относительно всего русского воеводского корпуса, а не только собственно опричного.
Итак, следует подчеркнуть: реформы в кадровой политике коснулись не одной лишь опричнины. Если проследить по разрядам за 7076-7079 (1567-1571) гг., т.е. за период расцвета опричной военной системы, кого ставили на главные воеводские посты в земских войсковых соединениях, то и здесь станут очевидными радикальные
27 Володихин Д. М. Не за совесть, а за страх: воеводы князя Владимира Андреевича Старицкого на опричной службе // Историческое обозрение. М., 2010. Вып. 11. С. 14-26.
28 Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука, 1977. Т. 1, ч. 2. С. 261-262; Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М.: Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 72.


Глава 1
30
изменения в комплектовании армейского командования по сравнению с доопричным временем.
В этот период земская армия осуществила 14 боевых выходов, в рамках которых формировались соединения от трёх полков и более29. В четырёх операциях земские воинские соединения действовали под командой представителей нетитулованной знати - В. А. Бутурлина, И. П. Хирона Яковлева, И. В. Меньшого Шереметева и М. Я. Морозова (особенно велико значение боярина И. П. Хирона Яковлева: за это время его ставят на высокие воеводские посты пять раз). Всё это представители родовитой боярской аристократии. Таким образом, выходцы из названной среды назначались на высшие командные должности в 29 % случаев. Что же касается первых воевод в отдельных полках (не считая большого полка, первый воевода которого считался командующим всего соединения), то и по этому показателю боярская знать заняла твёрдые позиции: 12 назначений из 39, т.е. порядка 30%. Если же присовокупить к этим цифрам число назначений на пост второго воеводы большого полка (он приравнивался к первым воеводам других полков по служебному старшинству), то представительство нетитулованных боярских родов в высшем командовании "земской” армии возрастёт до 35 %.
Такого в русской армии не было достаточно долго. Фактически в земщине произошёл возврат более чем на
29 Разрядная книга 1475—1605 гг. М.: Наука, 1982. Т. 2,ч. 2. С. 230-231, 234,  235,  238,  239,  240,  247-248,  261,  277,  282-283: Движение "с Невля на Полоцк" в 7076 г. (1567/1568), выход "к Вязьме... для литовских людей" в 7076 г. (1567-1568), операции под Уллой и Изборском зимой 1568/69 гг., а также 10 выходов на "береговую службу" и против появившихся в южных регионов татарских отрядов в 7076-7079 гг. (1567-1571).


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
31
60 лет назад - к порядкам периода правления Ивана III. Следует также обратить внимание на ещё один впечатляющий факт: в земских воинских соединениях представители нетитулованной знати (в основном выходцы из старинных московских боярских родов) получили на армейской службе положение, сравнимое с тем, какое занимали представители их среды в опричнине.
В итоге напрашивается вывод: взлёт, которого добились Плещеевы, Колычёвы-Умные и другие древние боярские семейства в опричнине, сказался также на положении московской нетитулованной знати и в земщине. Предположительно, титулованная российская аристократия (и в первую очередь её "сливки" - "княжата") должна была потесниться на своих позициях в армейском командовании. Очевидно, что расширяя канал для возвышения старомосковских боярских родов на воинской службе, верхушка титулованной знати добивалась консолидации земщины перед лицом того наступления, которое в опричные годы вёл на права служилой аристократии Иван IV.
Старинные московские боярские семейства находились в близких отношениях с правящей династией благодаря тому, что служили ей на протяжении многих поколений. В период конфронтации Ивана IV с "княжатами" эта социальная среда могла предоставить монарху важный политический ресурс: возможность заменить своими представителями выходцев из высшей княжеской аристократии на ключевых управленческих постах, в том числе и в армии. Подобные амбиции у старого боярства были, почва для конфликта с "княжатами" (оказавшихся на службе у московских государей относительно недавно) также имелась. Таким образом накануне опричнины


Глава I
и в само опричное время на действия Ивана IV оказывал влияние важный социальный фактор: наличие мощной опоры в виде значительного количества служилой русской аристократии.
Названный фактор действовал вплоть до 1570 г. Затем монарх (после Новгородского ”изменного дела") разочаровался в самой возможности опираться преимущественно на эту социальную среду. Ключевые фигуры опричнины (в том числе и клан Плещеевых), как минимум, не поддержали план карательной экспедиции на земли Северной Руси, если не сказать больше — сопротивлялись ему открыто. Это было воспринято как нелояльность. Как уже говорилось, на протяжении последних лет опричнины значение старых боярских семейств упало (в том числе и в армии). Гораздо больше надёжности обеспечивали командные кадры, назначаемые из числа второстепенных княжеских родов. Таковы прежде всего князья Телятевские, Хворостинины, Гвоздевы- Приимковы, И. П. Охлябинин и В. А. Сицкий. "Выдвиженцы" из числа не столь знатных дворян использовались на крупных воеводских постах относительно редко и не сыграли сколько-нибудь значительной роли. Чаще других назначались на воеводские посты царский фаворит К. Д. Поливанов, а также М. А. Безнин-Нащокин и И. Б. Блудов - видимо, в силу выдающихся тактических способностей.
С расформированием опричной военной системы в 1571 г. и отменой опричнины в целом в 1572 г. встал вопрос о разработке новой кадровой политики по отношению к воеводскому корпусу. Следует повторить и подчеркнуть: возложение особых надежд монарха на старомосковскую боярскую среду как на "кузницу кадров" не


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
33
оправдалось, этот фактор перестал работать. Бояре из древних московских родов уже не выглядели в глазах самодержца надёжным кадровым ресурсом, позволяющим обойтись без "княжат". И лишь опасения высших родов княжеской аристократии относительно того, что в будущем царь вновь может сделать ставку на московскую нетитулованную знать теоретически могли избавить эту группу в составе правящего класса от новой утраты служебных перспектив - как это произошло в 30-40-х гг. XVI в.
Разрядные записи за 1571-1584 гг. (до кончины Ивана IV), а также ряд летописных известий позволяют составить чёткое представление об этой новой кадровой политике30.
В названный период была совершена 101 войсковая операция (походы, осады крепостей, выходы на оборонительные позиции, случаи сосредоточения на границах), осуществлённая полевыми соединениями в составе от 2 до 7 полков. При этом в двух случаях армию возглавлял сам Иван IV (новгородские походы зимы 1571-1572 гг. и весны 1572 г.). В разрядной записи нет упоминания
30 Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1982. Т. 2, ч. 2. С. 291- 294, 305, 308, 314-317, 320, 325, 335-337, 339, 342, 345, 347, 357-359, 362, 364-365, 368, 370-372, 377, 379-380, 382, 384, 391, 393, 404-406, 415-416, 422-423, 435-436; Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука, 1984. Т. 2, ч. 3. С. 444-445; Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1984. Т. 3, ч. 1. С. 24-25,  28,  29-30, 32-35, 53-62,  75, 77,  86-87, 90, 119, 121-125, 132-134, 136-137, С. 149-150, 152-154, 168, 176, 179-180, 183, 185, 188-189, 199, 205-209, 212-213, 215-218, 221-222, 224-226, 230; Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1987. Т. 3, ч. 2. С. 3-6, 18-20, 25-27; Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М. : Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 184; Московский летописец // Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). М., 1978. Т. 34. С. 227.


Глава 1
34
воевод большого полка, более того, в месте, где должны быть перечислены воеводы, прямо говорится следующее: ”В большом полку - царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии”31. В остальных 96 походах главное (верховное)командование должно было находиться в руках у первого воеводы большого полка.
Представители титулованной знати получали посты "командармов", т.е. первых воевод большого полка в 80 случаях (80,8 %). Первыми воеводами в остальных полках они бывали в 183 случаях (62,9 % от всех назначений). Иными словами, "княжата" заметно улучшили свои позиции в армии по сравнению с периодом опричнины. Фактически, они вновь доминируют на высших командных постах. Но это уже далеко не то абсолютное господство, которым пользовались титулованная служилая аристократия в период "боярского царства" 30-40-х  гг. XVI столетия.
Ключевые посты в русской армии 70-х - первой половины 80-х гг. чаще всего занимают именно "княжата". Среди них выделяются роды: Булгаковых-Голицыных (в первую очередь, В. Ю. и И. Ю. Булгаковы-Голицыны), Трубецких (Ф. М. Трубецкой, Т. Р. Трубецкой), Воротынских (М. И. Воротынский до казни в 1573 г., а И. М. Воротынский), Одоевских (Н. Р. Одоевский до казни в 1573 г., а затем М. Н. Одоевский), Мстиславских (И. Ф. Мстиславский и его сын Ф. И. Мстиславский), Шуйских (прежде всего, А. М. и И. П. Шуйские); на ключевых воеводских должностях часто оказываются
31 Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М. : Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 81. Фактически старшинство среди воевод в обоих случаях имел князь Ф. М. Трубецкой - первый дворовый воевода".


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
35
С. Д. Пронский, М. П. Катырёв-Ростовский, А. П. Хованский. Поразительно высокое место в армейской иерархии занимают "княжата" из Гедиминовичей. И это ещё после того как извёлся род князей Бельских, глава которого, князь И. Д. Бельский (знатнейший Гедиминович), до своей гибели в 1571 г. занимал лидирующее положение в списке полководцев Московского государства! Весьма прочные позиции - у князей Хворостининых. Однако они ходят в полковых воеводах, а командование полевыми соединениями в этот период им не доверяют, хотя тя прежде "военная звезда" XVI столетия князь Д. И. Хворостинин возглавлял небольшие армии32, - сказывается невысокий уровень знатности этого семейства.
Нетитулованная знать, а именно выходцы из боярских родов, выдвигалась на должности "главнокомандующих" (первых воевод большого полка) 12 раз (12,1 %), а на должности первых воевод других полков - 76 раз (26,1 % от всех назначений). Конечно, по сравнению со второй половиной 60-х гг. это значительно более низкий показатель. Но он представлял собой итог своеобразного компромисса и показывал, что для представителей данной социальной группы всё же были обеспечены хорошие возможности с точки зрения карьерного возвышения в армии. Если по первой позиции произошёл возврат почти что к временам царствования Ивана III, то по второй - получен результат несколько более выгодный для старомосковского боярства, чем это было при
32 Так, вскоре после завоевания Полоцка князь Д. И. Хворостинин возглавил небольшое самостоятельное соединение - корпус поддержки, отправленный к городу, которому угрожало нападение польско-литовских войск (см.: Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1981. Т. 2, ч. 1. С. 163).


36
Глава 1
Василии III. Иными словами, опричные годы, хотя и не позволили московскому боярству обойти на поприще военной службы титулованную знать, но всё-таки остановили ослабление его позиций в армейском командовании и создали условия для карьерного продвижения его представителей на приемлемом уровне.
Из старинных боярских родов на протяжении всего постопричного периода наиболее прочные позиции занимали Бутурлины. Выходцы из этого семейства постоянно назначались на должности полковых воевод, а время от времени возглавляли полевые соединения. Высоко стояли также Морозовы и Колычевы. Довольно часто назначался полковым воеводой В. В. Головин.
Важно отметить ещё один социальный результат опричнины: ключевые посты в войсках гораздо чаще стали занимать персоны, не имеющие отношения к русской служилой аристократии.
Это, во-первых, представители выезжей татарской, ногайской, северо-кавказской знати (Черкасские, Шейдяковы, Тюменские и т.п.). Если прежде во главе войск достаточноредко ставили номинального командующего из служилых татарских "царей" или "царевичей", то со времён опричнины это стало обычным делом, а в постопричные годы выходцы из этой среды стали регулярно получать должности "государевых воевод" (соответственно 6,1 % и 8,6 % по названным позициям)33.
33 Подробное исследование роли чингисидов на русской службе XVI в., в том числе и на военной службе, принадлежит А. В. Бе лякову (см.: Беляков А. В. Чингисиды в России XV-XVII веков Просопографическое исследование. Рязань, 2011). Роль Черкасских, Шейдяковых и Тюменских - иная. Они не принадлежали к числу чингисидов, довольно быстро обрусели и начали занимать


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
37
И, во-вторых, не прошёл даром опыт назначения в годы опричнины на высокие воеводские должности представителей дворянства, т.е. неродовитой части военно-служилого класса. Их по-прежнему немного, зато воеводские чины они получают не в сравнительно небольшой опричной, а в единой русской армии. Так, пост первого воеводы в походе ”по ногайским вестям” на Каму получает дворянин Н. Чепчугов-Клементьев34. 5 или 7 раз (различные источники дают противоречивые сведения35), в роли полковых воевод оказываются другие дворяне (2,4 %). Чаще всего это даровитый выдвиженец государев М. А. Безнин-Нащокин.
* *
Итак, на протяжении периода, превышающего столетие - с последней четверти XV в. по 1584 г., когда скончался Иван IV, - командование вооружёнными силами формировалось почти исключительно из представителей русской служилой аристократии. Ключевые воинские посты занимают представители двух социальных групп - старомосковского боярства, т.е. нетитулованной знати, связанной с московскими государями традициями
ординарные воеводские посты в одном ряду с русскими воеводами. Поэтому их службы рассматриваются в рамках настоящей работы.
34 Володихин Д. М. Казус Чепчугова // Родина. 2008. № 6. С. 48-53.
35 Весной 1576 г., во время похода к Калуге, "судовой рати" дворяне И. Р. Писарев и И. Н. Мясной поставлены вроде бы на воеводские посты, но названы "головами", что считалось в русской армии менее высоким чином (см.: Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1982. Т. 2, ч. 2. С. 405-406).


Глава I
38
долгой родовой службы, а также ”княжата" - главным образом пришлый элемент, относительно недавно оказавшийся на московской службе, утративший прежнее независимое или почти независимое положение.
В первой трети XVI в. позиции титулованной аристократии в воинском командовании постепенно укрепляются, а в 30—40-х гг. столетия "княжата" добиваются полного доминирования в русской воинской иерархии. Положение нетитулованной знати резко ухудшается. Уровень, на котором оно стабилизируется в период с конца 40-х по середину 60-х гг., видимо, не удовлетворяет древнее московское боярство.
Оно выступает в качестве главной опоры Ивана IV при учреждении опричнины и в первые годы её существования. Вся вторая половина 60-х гг. проходит под знаком "боярского реванша" над высшими родами "княжья". Выходцы из нетитулованной знати обретают господствующее положение в опричной армии (главным образом, представители семейства Плещеевых). Кроме того, видимо, под влиянием опричных порядков, княжеская аристократия делает представителям московского боярства значительные уступки и в земской армии: здесь они получают более широкие возможности для карьерного продвижения, нежели это было до опричнины.
Однако в 1570 г. происходит падение старых лидеров опричнины, в том числе и доминирующего в опричной военной иерархии семейства Плещеевых. По всей видимости, Иван IV испытывает разочарование в возможностях боярской среды служить ему в качестве неисчерпаемого резерва высококлассных администраторов и воевод, которые были бы покорными исполнителями его воли В опричнине появляются полководцы из числа высших родов титулованной аристократии.


Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV
39
С самого начала опричнины видно, что значительное количество военачальников рекрутируется в опричнину из второстепенных княжеских семейств.
На протяжении всего периода существования опричнины воеводские посты в ней получают неродовитые выходцы из дворянства, не имеющего отношения к аристократическим родам. Однако их количество относительно невелико, а командование самостоятельными полевыми соединениями опричной армией им не доверили ни разу.
После расформирования опричной системы вчерашние опричные полководцы вливаются в единую русскую армию.
В постопричный период вырабатывается новый курс кадровой политики в отношении воинского командования. Соперничество между титулованной и нетитулованной знатью заканчивается компромиссом, при котором ”княжата" сохраняют преобладающее положение, но старомосковскому боярству открывается более широкий доступ к наиболее важным постам в армии. Представители второстепенных княжеских родов, игравших важную роль в опричной армии, сохраняют своё положение и в армии общегосударственной. Монарх продолжает назначать на воеводские посты выходцев из худородного дворянства, хотя количество подобных назначений остаётся незначительным. Кроме того, в командовании полевыми соединениями России несколько большее значение начинает играть "выезжая" татарская, ногайская, северо- кавказская знать.
В результате "передел" армейской иерархии на приемлемые "сферы влияния" создал надлежащие условия для консолидации правящего класса России.


Глава 2
ВЫСШИЙ КОМАНДНЫЙ СОСТАВ ПОЛЕВЫХ СОЕДИНЕНИЙ ПРИ ФЁДОРЕ ИВАНОВИЧЕ (1584-1598)
В советский период специалисты военной истории крайне мало интересовались воеводским корпусом Московского государства, поскольку он по большей части строился на основе служилой аристократии. Иначе говоря, не включал в себя представителей "демократических слоёв общества", которые оказались в фокусе исследовательского внимания. Этот досадный перекос отечественные учёные начали исправлять в постсоветские годы, главным образом, на уровне изучения отдельных биографий крупнейших полководцев XV-XVII вв. Что же касается исследований более общего характера, то социально-политическая просопография видных русских военачальников "грозненского времени" начинает в самых общих чертах проступать, но другие, в частности более поздние участки истории Московского государства, остаются белым пятном.
Так, социальный состав русского воеводского корпуса в царствование Фёдора Ивановича до сих пор не получил серьёзного систематического изучения. В частности, неясно соотношение различных социальных групп в составе среды, из которой рекрутировались полководцы вооружённых сил Московского государства. Нет ответа и на вопрос о том, кто входил в "костяк" воеводского корпуса - группу военачальников, постоянно, из года в год, получавших высшие и высокие посты в русской армии


Высший командный состав полевых соединений при Фёдоре Ивановиче 41
Не исследовалась также еще одна важная проблема: как отразилось на командовании армией России политическое доминирование группировки Годуновых-Сабуровых, начавшееся в середине 80-х гг. XVI в.
С целью ликвидировать все перечисленные белые пятна были проанализированы данные разрядных книг1, уточнённые и откорректированные по ряду летописных источников2. Исследование касалось исключительно воеводского корпуса в полевых соединениях и только самых значительных воеводских постов - командующих соединениями и отдельными полками (включая ертаул и "государев полк", но исключая "кош" и "наряд").
Из поля изучения пришлось изъять войсковые операции, разрядные записи о которых дают сомнительные сведения или же сведения, не позволяющие точно установить состав воеводской группы. Их немного - всего 4-5.
Разрядная книга 1475-1598 гг. / ред. В. И. Буганов. М. : Наука, 1966. С. 342-344, 349-351, 354-355, 362, 367, 372, 383, 392, 396, 405-406,  408, 417-418, 431-433,  436,  438-439,  442-443,  448-449,  451, 453-455, 460-466, 471, 473-475, 483, 487,489-490, 495, 506-507, 509; Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М. : Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 202-205, 209-214, 216-220, 222-223, 226-228, 230-231, 235, 247, 250-251, 254, 256-257, 260-262,  265-266, 269-270, 273-274, 276-285, 287-291, 294-298, 300-303, 307-309; Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука, 1987. Т. 3, ч. 2. С. 27, 38-40, 43-44, 47-48, 52, 65, 69, 73-74, 81, 92, 99-101, 106-108, 121, 143, 170, 175-176, 185, 204, 226-227; Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1989. Т. 3, ч. 3. С. 3-8, 11, 14-15, 20, 25-26, 29, 38, 40-41, 44, 46, 48-49, 55-57, 64, 69, 72, 76-77, 81-82, 94, 96-97, 104-108, 113-114, 147-148.
2 Соловецкий летописец второй половины XVI в. // Малоизвестные летописные памятники// Исторический архив. T. VII. М.; Л., 1951. С. 230, 232, 233.


Глава 2
42
В исследовании не использовались данные разрядов, которые были официально отменены и явно не нашли практического применения при формировании командного состава действующих полевых соединений. Если официальной отмены не произошло и есть хотя бы незначительная вероятность того, что полевое соединение с указанным в воеводской ”росписи” командным составом действительно было (хотя бы ненадолго) сформировано, данные разряда учитывались.
Не рассматривались также боевые операции отрядов, которые не получили деления на полки, хотя и могли быть весьма значительными по численности личного состава. Например, поход князей А. Р. и Г. К. Волконских с Соловецкого архипелага на шведские владения в Карелии или разгром татар, осуществлённый М. А. Безниным под Монастырской слободой в 1584 г.3
Не взято в расчёт также известие "Московского летописца", содержащего сведения о двух оборонительных операциях, не зафиксированных в разрядных книгах. Вот это известие: "Лета 7091-го году по нагайским вестем были в Мещере воеводы: в большем полку Иван Михайловичь Бутурлин да Фёдор Туров, стояли в Терехове, передовой
3 О походе князей Волконских (см.: Разрядная книга 1475-1605 гг.  М.: Наука, 1989. Т. 3, ч. 3. С. 26; Соловецкий летописец второй половины XVI в. // Малоизвестные летописные памятники// Исторический архив. T. VII. М-Л., 1951. С. 233-234). О разгроме татар М. А. Безниным (см.: Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1987. Т. 3, ч. 2. С. 39-40; Корецкий В.И. Безнинский летописец конца XVII века из собрания С. О. Долгова // Записки отдела рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина. М., 1977. Вып. 38. С. 208). В 1584 г. М. А. Безнин, вероятнее всего, выступал в роли воеводы "на посылку", командовавшего лёгким отрядом, выделенным из состава большой оборонительной армии князя Ф. М. Трубецкого (см.: Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М.: Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 202-203)


Высший командный состав полевых соединений при Фёдоре Ивановиче
43
полк князь Михайло Васильевичь Ноздреватой, Замятия Безстужев, стояли в Темникове, сторожевой полк князь Василей Михайловичь Лобанов-Ростовской да князь Иван Немичев, стояли в Касимове. На другое лето по тем же ногайским вестем были воеводы по полком: в большем полку, стояли в Шатцском, князь Андрей Ивановичь Гундоров, Фёдор Туров, Иван Товарищев, в передовом полку князь Григорей Засекин Щербак да Замятня Безстужев, стояли на Алатыре, в сторожевом полку Фёдор Осиповичь Янов да князь Иван Немичев, а с ним были мещеряне”4. Проблема здесь не только в том, что 7091 (1582-1583) год не относится к царствованию Фёдора Ивановича (здесь как раз может быть ошибка летописца: по расположению в летописном тексте известие следовало бы отнести к периоду между 1584 и 1589 гг.); важнее другое - нет возможности проверить эти данные по делопроизводственным источникам.
Время от времени в разрядах данного периода обнаруживаются сведения о назначениях в действующую армию ”царей” и "царевичей”  —  Чингисидов, а также иной иноземной выезжей знати. Специалист по службам и статусу Чингисидов в Московском государства А. В. Беляков пишет: "Начиная с 1557/1558 г., Чингисиды стали регулярно назначаться номинальными воеводами полков в действующей армии"5. О. А. Курбатов считает, что начало данной практики относится к 1549 г. (2-й Казанский поход)6. Однако суть от этого не меняется: Чингисиды
4 Московский летописец // Полное собрание русских летописей. М., 1978. Т. 34. С. 233.
5 Беляков А. В. Чингисиды в России XV-XVII веков. Просопографическое исследование / науч. ред. В. В. Трепавлов. Рязань : Рязань. Mip, 2011. С. 380.
6 Курбатов О. А. Реорганизация конницы в середине XVI в.: идейные источники и цели реформ царского войска // Единорогъ: материалы по военной истории Вост. Европы. М., 2009. Вып. 1. С. 208.


Глава 2
44
в русских полках - своего рода "идеологическое оформление", достойное царского воинства. Реальных функций по управлению войсками они не имеют и в служебно- местническую иерархию не встраиваются. Их старшинство именно номинальное. Поэтому в данной главе они не учтены.
Другое дело, нечингисидская знать: северокавказские по происхождению князья Черкасские, сибирские князья Тюменские, ногайские князья Шейдяковы, "воеводичи" Волошские. Выезжая аристократия назначалась на высокие воеводские посты ещё при Иване IV, и практика подобного рода назначений продолжилась в царствование его преемника. Выезжие аристократы из нечингисидов быстро крестились (те, кто до поступления на русскую службу не был крещён) и вошли в служебно-местническую систему московского воеводского корпуса. Там они получали как правило весьма высокий местнический статус, но могли играть и подчинённую роль. Реальную тактическую работу они выполняли наряду с собственно русскими военачальниками. Поэтому в данной главе представители названной социальной группы учтены.
Анализ сведений, предоставляемых разрядными книгами, позволил сделать следующие выводы:
1. Из 108 назначений командующими в полевых соединениях7 представители нетитулованной аристократии всего 20 раз оказывались на подобного рода постах. Это выходцы из 7 родов старомосковского боярства. Головиных, Морозовых, Годуновых (по 1 назначению), Бутурлиных (3 назначения), Плещеевых-Очиных
7 Таковыми считались» в соответствии с воинским законом того времени, лица, занимавшие в полевых соединениях пост первого воеводы большого полка.


Высший командный состав полевых соединений при Фёдоре Ивановиче
45
(3 назначения), Сабуровых (4 назначения), и Шереметевых (7 назначений).
Совершенно очевидно весьма высокое положение Шереметевых в воеводской иерархии. Оно явилось результатом как их высокого положения в иерархии местнической, так и традиционно выбора этим семейством поприща военачальников. Особенно выделяется П. Н. Шереметев, ставший крупным полководцем того времени. В Тявзинской войне 1589-1595 гг. он принимал самое активное участие и подолгу командовал полевыми соединениями в полосе боевых действий.
Общее присутствие нетитулованной знати на высших воеводских постах в действующих полевых соединениях составляет около 18,5 % от общего числа назначений. Один из случаев надо признать сомнительным. Ф. А. Бутурлину приписано командование пятью полками, притом в полковых воеводах записаны аристократы более знатные, чем он, или, во всяком случае, равные ему: Н. И. Плещеев-Очин, князья М. Ф. Гвоздев- Ростовский, В. И Бахтеяров-Ростовский, В. Г. Щербатой. По крайней мере Н. И. Плещеев-Очин и князь В. И. Бахтеров-Ростовский стояли на служебно-местнической лестнице того времени вровень или, скорее, выше Ф. А. Бутурлина, но странным образом приняли подчинение ему без местнического челобитья. Эта ситуация относится к осени 1590 г.8 Сама разрядная запись сопровождается горделивым комментарием в пользу фамилии Бутурлиных и заставляет заподозрить сознательную фальсификацию.
	2. Особое положение в действующей армии занимал "дворовый воевода" (т.е. командующий "государева полка"
8 Разрядная книга 1475-1605 гг.  М.: Наука, 1987. Т. 3,ч. 2. С. 175-176.


Глава 2
46
или, иначе, "государева двора" в походе) Б. Ф. Годунов. Об уникальном статусе боярина можно судить по двум операциям, в которых он принимал участие: большое наступление на Ям, Ивангород и Нарву в 1589-1590 гг. и оборона Москвы от крымцев летом 1591 г.9 Однако его близкая родня - Годуновы, Сабуровы и Вельяминовы - не получили в верхнем эшелоне воеводского корпуса преобладающего положения. По количеству назначений данного уровня они уступают Шереметевым, князьям Черкасским, а также ещё полудюжине княжеских родов русского происхождения. Способности Б. Ф. Годунова как военачальника оцениваются в летописях весьма критически10.
3. Представители неаристократических родов среди командующих действующими полевыми соединениями встречаются только 2 раза - чуть менее 2 % от общего числа назначений на такого рода посты. Это князья А. В. и Д. П. Елецкие. Они принадлежат к знатному роду, хотя несколько не дотягивающему до положения аристократического. Князья Елецкие, скорее, могут быть названы представителями верхушки провинциального дворянства. Очень точно охарактеризовал их положение
9 Нарвское наступление (см.: Разрядная книга 1559-1605  гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М. : Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 256-257; Московский летописец // Полное собрание русских летописей. М., 1978. Т. 34. С. 234-235). Б. Ф. Годунов отправлен на подмогу князю Ф. И. Мстиславскому с государевым двором "и с прибыльной ратью" 3 июля 1591 года (см.: Разрядная книга 1475-1598 гг. / ред. В. И. Буганов. М. : Наука, 1966. С. 442-443; Пискаревский летописец // Полное собрание русских летописей. М., 1978. Т. 34. С. 196; Московский летописец // Полное собрание русских летописей. М., 1978. Т. 34. С. 234).
10 Псковская 3-я летопись // Полное собрание русских летописей. М., 2000. T. V, Вып. 2. С. 264.


Высший командный состав полевых соединений при Фёдоре Ивановиче
47
в иерархии титулованных семейств А. П. Павлов. По его словам, это "довольно родословная" фамилия, которая "не входит в круг... боярско-княжеской аристократии", но является "видной" в "служебно-местническом положении"11. Иными словами, князья Елецкие пребывают на пороге аристократического статуса. В 1584 г. князь Д. П. Елецкий был пожалован окольничеством, и это позволяет, хоть и с натяжкой, видеть в Елецких фамилию, временно оказавшуюся в кругу служилой знати.
4. Выезжая знать (князья Черкасские, князь В. А. Тюменский, "воеводич" С. А. Волошский) получала должности командующих 11 раз, т.е. около 10% от общего числа. Поистине выдающееся положение занимал князь Б. К. Черкасский, возглавлявший полевые соединения 6 раз.
5. Соответственно, за русской титулованной знатью - 75 назначений, иначе говоря, 69,5 % от всех назначений. Среди семейств княжеской аристократии они распределяются следующим образом:
Бахтеяровы-Ростовские - 1;
Воротынские - 1;
Долгорукие - 1;
Звенигородские - 1;
Хилковы - 1;
Засекины - 2;
Глинские - 2;
Шуйские - 2;
Ногтевы-Суздальские - 3;
Ромодановские - 3;
11 Павлов А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб.: Наука, 1992. С. ПО.


Глава  2
48
Катырёвы-Ростовские - 4;
Туренины - 4;
Буйносовы-Ростовские - 6;
Хворостинины - 6;
Голицыны - 8;
Ноготковы-Оболенские - 9;
Мстиславские - 9;
Трубецкие - 12.
Чаще прочих командовать полевыми соединениями ставили князей Ф. И. Мстиславского (9 раз), Т. Р. Трубецкого (9 раз) и Ф. А. Ноготкова-Оболенского (8 раз). По 4 раза высшие командные посты занимали князья Д. И. Хворостинин, В. В. Голицын, И. И. Голицын, а также М. П. Катырёв-Ростовский. Свидетельство Джильса Флетчера, включившего князя И. М. Глинского в число четырёх главнейших полководцев России12, не подтверждается.
В подавляющем большинстве случаев частота назначений на подобного рода должности связана с выдающейся знатностью, т.е. исключительно высоким положением воеводы в служебно-местнической системе. Это в полной мере относится к князьям Ф. И. Мстиславскому, В. В. Голицыну, М. П. Катырёву-Ростовскому, Т. Р. Трубецкому. Боярин князь Ф. А. Ноготков-Оболенский, наиболее богатый и влиятельный во всём разветвлённом семействе Оболенских, по местническому статусу всё-таки стоял несколько ниже всех вышеперечисленных князей, помимо, разве что, Хворостинина. Но он имел большой военный опыт и, вероятно, тактический талант. В отличие от него, князь Ф. И. Мстиславский, безусловно,
12 Флетчер Дж О государстве русском. М.: Захаров, 2002. С. 87-88.


Высший командный состав полевых соединений при Фёдоре Ивановиче
49
знатнейший среди всех русских служилых аристократов13, подобных способностей не имел и в воинских предприятиях был неудачлив. Что касается князей Трубецких, то они являлись безусловными лидерами в военной сфере не только по причине своей знатности. Эти родовитые Гедиминовичи стали союзниками "партии" Годуновых в политической борьбе. Соответственно, Борис Фёдорович Годунов, политический лидер страны с 1586 г., чувствовал себя комфортно, передавая им командование важнейшими операциями. Ф. М. и Т. Р. Трубецкие явно обладали и тактическим даром. Хворостинины весьма значительно уступали в местническом отношении всем перечисленным выше родам, получившим приоритет по части выдвижения "командармов" из своей среды. Но это были даровитые служильцы, особенно князь Д. И. Хворостинин - настоящая военная звезда России XVI столетия, победитель в целом ряде сражений. Кроме того, Хворостинины играли роль союзников по отношению к Годуновым. Отсюда - доверие, которое им постоянно оказывалось.
Напротив, непропорционально скромное положение - у Шуйских и Воротынских. Они соперничали с Годуновыми в борьбе за контроль над рычагами правления и к 1586 г. потерпели сокрушительное поражение. Их служебный статус заметно ухудшился.
6. Операции, где общее командование доверяли воеводам из старого боярства, и тем более князьям Елецким, имели сравнительно меньший масштаб, нежели операции, где старшинство отдавалось представителям княжеской
13 Местничаться на равных с ним мог лишь князь М. П. Катырёв- Ростовский - знатнейший среди князей Ростовского дома; однако и он при Фёдоре Ивановиче дважды уступил Мстиславскому.


50 Глава 2
аристократии. Рати более чем трёхполкового состава выходцам из боярских родов доверяли всего 6 раз. Если не учитывать сомнительного случая, когда Ф. А. Бутурлину якобы отдали в подчинение большую пятиполковую рать (осень 1590 г.), то выйдет и вовсе 5 раз.
7. На посты первых воевод в остальных полках, помимо большого, за период царствования Фёдора Ивановича было сделано 278 назначений. Из них 56 раз на подобные должности ставились представители древних боярских родов или же бывших княжеских, утерявших право на титул (Полевы). Это приблизительно 20 % от общего количества назначений.
Назначения распределяются между отдельными семействами следующим образом:
Колычевы - 1;
Полевы - 1;
Нагие - 114;
Морозовы - 2;
Головины - 3;
Плещеевы и Плещеевы-Очины - 6;
Годуновы - 7;
Бутурлины - 7;
Шереметевы - 8;
Сабуровы - 9;
Салтыковы - 11.
14 Назначение А. А. Нагого одним из первых полковых воевод при отражении татарского набега осенью 1584 г. сомнительно - в другой разрядной записи на его месте указан Е. В. Бутурлин (см.: Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М. : Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 214; ср.: Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1987. Т. 3, ч. 2. С. 48).


Высший командный состав полевых соединений при Фёдоре Ивановиче
51
Нагие, Головины и Колычевы едва заметны, поскольку находились в опале и унижении. Полевы - знать "третьего сорта", некоторые исследователи вообще отказывают им в аристократическом статусе, хотя это весьма родовитая фамилия, к тому же занимавшая при Иване IV видное положение. Шереметевы, как уже говорилось, - традиционный лидер в военной сфере. Да и положение Плещеевых, Бутурлиных, Салтыковых в командовании вооружёнными силами Московского государства оставалось весьма высоким на протяжении нескольких поколений. Тут ничего неожиданного нет. К тому же Салтыковы примыкали к господствующей группировке Годуновых-Сабуровых, а В. П. Морозов был в родстве с Салтыковыми и потому оказался возвышен при дворе.
Годуновы и Сабуровы, входя в лидирующую по политическому весу и придворному влиянию "партию", естественно, занимают в воеводском корпусе выдающееся место, хотя и не преобладающее. Можно сделать вывод: доминирование при дворе не обеспечивало Годуновым- Сабуровым доминирования в армии. Тут им в большей степени приходилось полагаться на союзных им князей Трубецких и Хворостининых - опытных, умелых военачальников.
Представителей Годуновых и Сабуровых нередко ставили не первыми, а вторыми воеводами в важнейших военных предприятиях, где первыми воеводами бывали знатнейшие титулованные аристократы. Очевидно, в их функции входил и "пригляд" за старшими военачальниками. Но при особенно серьёзной военной опасности на них возлагались важные тактические функции. Так, в "Московском летописце" подчеркнута роль С. В. и


52
Глава 2
И. В. Годуновых при отражении нападения крымцев на Москву в 1591 г.15
Чаще всего назначения командовать отдельными полками получали П. Н. Шереметев (7) и М. Г. Салтыков (7).
8. Выходцы из слоёв, не относящихся к служилой аристократии, оказывались на таких должностях довольно часто - 16 раз (примерно 6 %).
Здесь надо сделать важную оговорку: эта группа не является однородной.
На воеводские посты нередко ставили выходцев из семейств, недалеко отстоящих от аристократии или, возможно, находящихся на крайней её периферии. Таковы князья: Коркодиновы, Друцкие, Щетинины, Шаховские, Путятины. Тот же Павлов, лучший современный знаток служебно-местнической иерархии Московского царства досмутного периода, назвал их "видными по происхождению и по службе фамилиями"16. Между ними и аристократическими родами нет никакой пропасти, напротив, граница размыта.
Весьма близко к ним стояли семейства, представлявшие богатую и знатную верхушку провинциального дворянства: Вердеревские, Бестужевы, Проестевы, Игнатьевы, а также князья Барятинские, Гагарины, Кропоткины.
Р. М. Пивов - худородный "выдвиженец" Ивана Грозного, думный дворянин, влиятельный при дворе человек. Он сохранил относительно высокое положение после того, как обширная группировка таких же парвеню, поднятых волей государя к высотам власти, оказалась разгромленной и униженной.
15 Московский летописец // Полное собрание русских летописей. М., 1978. Т. 34. С. 234.
16 Павлов А. П. Указ. соч. С. 122.


Высший командный состав полевых соединений при Фёдоре Ивановиче
53
Д. Н. Чепчугов - сын Н. П. Чепчугова-Клементьева, уникального человека, добившегося назначений на высокие воеводские посты при очевидном отсутствии знатности и какого-то особенного благоволения со стороны царя. Чепчуговы не являлись ”новыми людьми", совершенно неизвестными, но с большой аристократией они не могли тягаться, представляя средние слои дворянства, не имевшие влияния при дворе московского государя. Чепчуговы связаны были с дьяческим семейством Щелкаловых. Василий Яковлевич Щелкалов, по всей видимости, женился на сестре Никифора Павловича, а Василий Петрович Морозов, представитель влиятельного старомосковского боярского рода, был двоюродным братом Евдокии Никифоровны Чепчуговой17. Таким образом, вполне вероятно, что возвышение Чепчуговых состоялось при покровительстве могучей родни (что никак не умаляет их долгой и нелегкой службы, о которой свидетельствуют данные разрядов)18.
Каждый из перечисленных родов отмечен одним назначением, а Барятинские - тремя.
9. Что касается родов выезжей титулованной аристократии, то два из них оказались в высшей степени востребованными. Это те же князья Черкасские (12 назначений) и князья Тюменские (8 назначений). Итого 20 назначений, что составляет около 7 %.
17 Кобеко Д. Ф. Щелкаловы и Чепчуговы // Русская старина. СПб., 1901. Вып. CV. С. 713. Д. Ф. Кобеко также установил (с меньшей долей вероятности) родственные связи Чепчуговых с князьями Ромодановскими.
18 Володихин Д. М. Социальный состав русского воеводского корпуса при Иване IV. СПб. : Петербургское Востоковедение, 2011. С. 70-72.


54 Глава 2
Два полководца из этой среды использовались на воеводских должностях данного уровня с высокой частотой: князь В. К. Черкасский (10 раз) и князь В. А. Тюменский (7 раз).
10. Чаще всего первыми воеводами в отдельных полках становились представители русской титулованной аристократии. На долю приходится в общем счёте 186 назначений или приблизительно 67 % от общего их числа.
Между отдельными родами назначения распределяются следующим образом:
Пронские -1;
Мосальские - 1;
Гундоровы - 1;
Репнины - 1;
Сицкие - 1;
Катырёвы-Ростовские - 2;
Приимковы-Ростовские и Приимковы-Гвоздевы- Ростовские - 3;
Татевы - 3;
Бахтеяровы-Ростовские - 3;
Шуйские - 5;
Ногтевы-Суздальские - 5;
Одоевские - 5;
Кашины - 5;
Лобановы-Ростовские - 5;
Великого-Гагины - 5;
Буйносовы-Ростовские - 6;
Хворостинины - 6;
Хилковы - 7;
Засекины, Жировые-Засекины, Солнцевы-Засекины - 8;
Ромодановские - 9;
Тюфякины - 9;


Высший командный состав полевых соединений при Фёдоре Ивановиче
Долгорукие - 11;
Ноготковы-Оболенские - 11;
Туренины - 13;
Трубецкие - 13;
Щербатые - 14;
Звенигородские, Ноздроватые-Звенигородские, Токмаковы-Звенигородские - 15;
Голицыны - 18.
Слабость позиций князей Шуйских по части назначений на воеводские должности, как уже говорилось, - результат полного их разгрома Годуновыми и тяжёлой царской опалы. Обилие назначений, доставшихся князьям Звенигородского дома, а также Щербатым, Турениным и особенно Долгоруким объясняется многочисленностью представителей этих родов на государевой службе.
Голицыны представляют собой парадокс: они не являлись доброжелателями Годуновых, страдали от опал, хотя и не столь тяжких, какие обрушились на Шуйских, от жестоких местнических поражений, а некоторыми исследователями они даже рассматриваются в качестве своего рода оппозиции Годуновым-Сабуровым при дворе. Но исключительно высокий местнический статус, а также служба одновременно нескольких видных представителей этого семейства обеспечили Голицыным колоссальное влияние в сфере военного командования.
Когда формировалась армия, предназначенная для решения первостепенно важной боевой задачи, явное преобладание в её командном составе получали князья- Гедиминовичи: Ф. И. Мстиславский, Трубецкие, Голицыны, да ещё присоединявшиеся к ним князья Черкасские. Очень хорошо видно: знатнейшим князьям-Рюриковичам оказывалось не столь большое доверие, их редко использовали в таких случаях.
55


56
Глава 2
От 6 до 11 раз на должности первых воевод в отдельных полках назначались князья Т. Р. Трубецкой, И. И. Голицын, В. В. Голицын, В. Г. Щербатый, Ф. А. Ноготков- Оболенский, В. В. Тюфякин.
И. За неполные 14 лет правления Фёдора Ивановича список лиц, хотя бы по одному разу назначенных на воеводский пост в полевое соединение, перевалил за отметку 100. Тем не менее боевой костяк воеводского корпуса на уровне командующих соединениями и отдельными полками невелик - менее двух десятков человек. В него входили:
князь П. И. Буйносов-Ростовский,
князь В. В. Голицын,
князь И. И. Голицын,
князь М. П. Катырёв-Ростовский,
князь Ф. И. Мстиславский,
князь Ф. А. Ноготков-Оболенский,
князь Д. А. Ногтев-Суздальский,
Н. И. Плещеев-Очин,
М. Г. Салтыков,
князь Т. Р. Трубецкой,
князь В. А. Тюменский,
князь В. В. Тюфякин,
князь Д. И. Хворостинин,
князь Б. К. Черкасский,
князь В. К. Черкасский,
П. Н. Шереметев,
князь В. Г. Щербатый.
Этих людей постоянно отправляли командовать войсками. Некоторые из них по нескольку раз в год оказывались в фронтовых условиях.


\ысший командный состав полевых соединений при Фёдоре Ивановиче 57
По числу назначений, безусловно, лидирует князь Ф. А. Ноготков-Оболенский. Это самый востребованный русский полководец времён царствования Фёдора Ивановича. Его назначали на воеводские посты, соответствующие командованию полевым соединением или отдельным полком около 20 раз. Иначе говоря, в среднем примерно по 3 раза каждые два года. Жизнь свою он проводил в походах и битвах. И эту востребованность невозможно объяснить одним лишь значением князя в местнической иерархии: положение Ф. А. Ноготкова- Оболенского в ней было высоким, но не исключительным. Сомнительно, чтобы он входил в первый десяток знатнейших аристократов России. Остается предполагать в нем яркие тактические способности.
12. По сравнению с теми годами царствования Ивана IV, когда самостоятельной опричной армии уже не существовало (1571-1584), произошли серьёзные изменения. Представители титулованной русской знати потеснились: в предыдущий период они занимали посты командующих полевыми соединениями примерно в 81 % случаев (на 11  с лишним процентов больше, чем при Фёдоре Ивановиче!), а первых воевод в отдельных полках - 63 % случаев от общего количества назначений (незначительно меньше)19. Нетитулованная знать расширила свою территорию на верхнем ярусе командных постов: 18,5 % по сравнению с 12 %. Это очевидный результат усиления старомосковских боярских родов, связанных с группировкой Годуновых-Сабуровых. Правда,
19 Данные по социальному составу воеводского корпуса взяты из статьи: Володихин Д. М. Социальный состав русских воевод при Иване IV // Русский сборник. Исследования по истории России. М.: Регнум, 2012. Вып. XI. С. 21-23.


58
Глава 2
назначений первыми воеводами отдельных полков они стали получать несколько меньше: 20 % назначений против 26 % в предыдущий период. Позиции выезжей знати не претерпели значительных изменений: по-прежнему весьма востребованы князья Черкасские, им дают высшие командные посты даже чаще, чем раньше. А вот доля крупных воеводских назначений, полученных выходцами из неаристократических групп русского дворянства, возросла более чем вдвое. Следовательно, в воеводской иерархии оказался возможен приток свежей крови, притом без радикальной ломки, как это было в опричное время.
* *
*
При Фёдоре Ивановиче русская военная машина функционировала в нормальных, можно сказать, привычных для неё условиях. При Годуновых постепенно начнёт нарастать социальный катаклизм. Смута мощно повлияла на традиционные механизмы формирования военной элиты - вплоть до отмены местничества вождями земского освободительного движения в 1611 г. Фактически произошёл распад давно сформировавшейся системы рекрутирования воеводского корпуса. Но до полного краха, т.е., как минимум, до свержения Василия IV и захвата власти так называемой Семибоярщиной (аристократическим правительством), эта система продолжала работать, пытаясь приспособиться к новым, экстремальным условиям.


Глава 3
РУССКАЯ ВОЕННАЯ ЭЛИТА В ПРАВЛЕНИЕ ГОДУНОВЫХ И ЛЖЕДМИТРИЯ I (1598-1606)
Политическая элита времён правления Годуновых отлично изучена. Ключевые фигуры, крупнейшие группировки и их борьба хорошо известны благодаря трудам Р. Г. Скрынникова, А. А. Зимина и А. П. Павлова, а также классическим работам их дореволюционных предшественников. Однако военная элита России годуновского периода до сих пор не становилась предметом специального исследования.
Между тем именно ей приходилось выполнять масштабные задачи. Годуновское семилетие (1598-1605) нельзя назвать мирным временем для России. Начало его отмечено угрозой, исходившей от Крымского ханства, а финал наполнен боями с армией Лжедмитрия I.
Правда боевые действия с Речью Посполитой и Шведским королевством при Годуновых не велись, а интенсивность напряжения, которое испытывало Московское государство при обороне южных областей, в самом начале XVII в. упала. С 1601 г. ”большой разряд" или, иначе, "разряд больших воевод" не выходил в поле, хотя его и составляли1. Вместо этого выходили "меньшие воеводы", по всей видимости, с весьма ограниченными воинскими
1 Например, см.: Разрядная книга 1475-1605 гг. М. : Наука, 1994. Т.4,ч. 1. С. 121-122,  123-124.


60
Глава 3
контингентами. В разрядах на сей счёт появлялся комментарий: "И по государеве Цареве и великаго князя Бориса Фёдоровича всеа Русии росписи в тульском в большом разряде большие бояре и воеводы не были, потому что крымских больших вестей не было; а были в том разряде меньшие воеводы”. Или: "А большово разряду боя- ром и воеводам на Туле и на Дедилове, и на Крапивне, и на Веневе, и на Епифани того лета не было, потому что крымского царя приход на государевы украины вестей не было"2. Однако это не означает, что борьба за Степной юг перестала быть одной из главных задач государственной политики. Продолжалось медленное укрепление и в какой-то мере отодвигание южных границ России с помощью строительства новых городов и крепостей; случались бои местного значения; постоянно велась разведка; осуществлялась сторожевая служба. Воеводский корпус должен был постоянно осуществлять тактическую работу.
Важнейшую роль выполняли военачальники, возглавлявшие самостоятельные полевые соединения (армии), а также отдельные полки в их составе. Они-то и составляли армейскую элиту. Обширные сведения о составе воеводского корпуса и, в частности, о полководцах, получавших эти высокие должности, дают разрядные книги3.
2 Разрядные книги1598-1638 гг. М.: Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 107,  126.
3 Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). М. : Тип. Штаба Московского Округа, 1907. С. 27, 73-74, 79, 116, 131, 143, 192-193, 202-203, 210, 212-213, 246; Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. М.: Ин-т истории АН СССР, 1974. С. 319; Разрядные книги 1598-1638 гг. М.: Ин-т истории СССР, 1974. С. 21,  125-126, 163; Разрядная книга 1550-1636 гг. М.: Наука, 1976. Т. 2, вып. 1. С. 139-140,  143-153,  155,  167,  169,  176-178, 188-189, 192, 199, 209-210, 216, 218-219, 225, 231; Разрядная книга


Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия
61
Итак, данная глава представляет собой исследование русской военной элиты годуновского времени на основе изучения разрядных книг.
Выводы, к которым приводит анализ данных разрядных книг, таковы:
1. За всё время правления Годуновых (1598-1605) по разрядам фиксируется 25 не вызывающих сомнения боевых выходов, когда формировались армии, состоящие из 2-6 полков, иначе говоря, самостоятельные полевые соединения. В одном случае командующий в полевом соединении4 был скоро заменён (ещё до окончания боевой операции). Таким образом, всего командующие назначались 26 раз.
При государях Борисе Фёдоровиче и Фёдоре Борисовиче Годуновых представители нетитулованной аристократии 5 раз оказывались на подобного рода постах. По одному назначению приходится на П. Н. Шереметева, В. П. Морозова, М. Б. Шеина, И. М. и Е. В. Бутурлиных.
Таким образом, общее присутствие нетитулованной знати на высших воеводских постах в действующих полевых соединениях составляет 19 % от общего числа назначений - чуть выше того уровня, что был в царствование Фёдора Ивановича (18,5 %)
2. Заметная разница по сравнению с предыдущим правлением состоит прежде всего в том, что исчезает особое положение в действующей армии Б. Ф. Годунова. Воцарившись в 1598 г., Борис Фёдорович перестал
1475-1605 гг. М.: Наука, 1994. Т. 4, ч. 1. С. 22-23,  24,  79,  88,  104,  109, 121-122.
4 Таковыми считались в соответствии с воинским законом того времени лица, занимавшие в полевых соединениях пост первого воеводы большого полка.


62
Глава 3
участвовать в походах, за исключением мирно окончившегося боевого выхода под Серпухов в том же году. Никто из его близкой родни - Годуновых, Сабуровых и Вельяминовых - не стал ему заменой в верхнем эшелоне воеводского корпуса, никто не получил столь же высокого статуса.
3. Представители неаристократических родов среди командующих действующими полевыми соединениями встречаются только 1 раз (4 % от общего числа назначений на такого рода посты) - и это Т. С. Пушкин. Он принадлежит к знатному роду, однако, не дотягивающему до положения аристократического. С. Б. Веселовский считал, что к концу XVI столетия Пушкины переживали период возвышения: "Медленно, но неуклонно и прочно продвигались вперед и завоёвывали положение в верхних слоях Государева двора"5. Точнее охарактеризовал положение Пушкиных в иерархии титулованных семейств А. П. Павлов. Исследователь включил их в число родов, "видных по происхождению и службе", не вошедших в аристократический круг, но представляющих "верхушку провинциального дворянства", связанную с государевым двором6.
4. Выезжая знать (князь В. К. Черкасский и "воеводич" Д. И. Волошский) - получала должности командующих 4 раза, т.е. 15 % от общего числа. Князь В. К. Черкасский, возглавлявший полевые соединения 3 раза, сохранил то весьма высокое положение, какое у было при Фёдоре Ивановиче у Б. К. Черкасского.
5 Веселовский С. Б. Род и предки А. С. Пушкина в истории. М.: Наука, 1990. С. 128-129.
6 Павлов А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб.: Наука, 1992. С. 17,  122.


Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия
63
5. За русской титулованной знатью - 16 назначений, иначе говоря, 62 % от всех назначений, т.е. несколько меньше, чем было при Фёдоре Ивановиче (69,5 %). Среди семейств княжеской аристократии назначения подобного рода распределяются следующим образом:
Гвоздевы-Ростовские - 1;
Приимковы-Ростовские - 1;
Хованские - 1;
Шуйские - 1;
Татевы - 1;
Ромодановские - 1;
Щербатые-Оболенские - 2;
Катырёвы-Ростовские - 2;
Мстиславские - 3;
Трубецкие - 3.
Чаще прочих командовать полевыми соединениями ставили князей Ф. И. Мстиславского (3 раза), Т. Р. Трубецкого (3 раза), М. П. Катырёва-Ростовского (2 раза) и В. Г. Щербатого-Оболенского (2 раза).
В сравнении с предыдущим царствованием видно не столь частое использование видного полководца князя Ф. А. Ноготкова-Оболенского, утеснение князей Голицыных. Бросается в глаза и полная утрата позиций двумя "воеводскими" фамилиями: Хворостиниными, Буйносовыми-Ростовскими.
А вот лидерство Трубецких в военной сфере продолжается.
В подавляющем большинстве случаев частота назначений на подобного рода должности связана с выдающейся знатностью, т.е. исключительно высоким положением воеводы в служебно-местнической системе. Это


64
Глава 3
в полной мере относится к князьям Ф. И. Мстиславскому, В. В. Голицыну, М. П. Катырёву-Ростовскому, Т. Р. Трубецкому. Однако в отношении двух последних действуют, очевидно, и другие факторы, заставляющие клан Годуновых поддерживать их высочайший статус в воеводском корпусе. Трубецкие играли роль последовательных союзников годуновской "партии". А М. П. Катырев-Ростовский, знатнейший из Ростовского княжеского дома, был равен в местническом отношении Ф. И. Мстиславскому и, вероятно, рассматривался как своего рода противовес ему.
Щербатые, далеко не столь знатные представители одной из младших ветвей княжеского дома Оболенских, могли вызывать доверие у Годуновых как давние опричные служильцы. К тому же князь В. Г. Щербатой служил в воеводских чинах давно (как минимум, со второй половины 70-х гг. XVI в.), являлся опытным командиром и с этой точки зрения был весьма ценен.
6. На посты первых воевод в остальных полках, помимо большого, за период царствования Годуновых была сделано 68 назначений.
7. Из них 21 раз на подобные должности ставились представители древних боярских родов или же бывших княжеских, утерявших право на титул (Полевы). Это приблизительно 31 % от общего количества назначений - заметно больше, чем при Фёдоре Ивановиче (20 %) и примерно столько же, сколько было в земщине в период существования опричнины Ивана IV (30 %).
Можно предположить, что Годуновы оказывали покровительство социально близкой им среде старомосковского боярства, продвигая его представителей на воеводском поприще.


Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия
65
Назначения распределяются между отдельными семействами следующим образом:
Вельяминовы - 1;
Головины - 1;
Полевы - 2;
Романовы-Юрьевы - 1;
Салтыковы - 2;
Шеины - 1,
Бутурлины - 2;
Морозовы - 2;
Годуновы - 3;
Плещеевы и Басмановы-Плещеевы - 3;
Сабуровы - 4;
При трагических обстоятельствах выпал из военной (и политической) элиты знатнейший боярский род Романовых-Юрьевых. В 1600 г. по воле царя Бориса Фёдоровича он подвергся страшному разгрому. Опальные представители семейства Романовых-Юрьевых оказались разосланы по дальним городам, некоторые лишились жизни, а виднейшей в роду персоне, Фёдору Никитичу Романову, пришлось принять иноческий постриг и отправиться на Северную Двину в Антониеву-Сийскую обитель. После весеннего 1598 г. боевого выхода к Серпухову, где он числился дворовым воеводой, более ни Фёдор Никитич, ни кто-либо иной из Романовых-Юрьевых не бывал в полковых воеводах. По "делу Романовых" подверглись гонениям и опалам князья Черкасские, Сицкие, Бахтеяровы-Ростовские, князь Репнин, Пушкины7.
7 Павлов А. П. Указ. соч. С. 73-75.


Глава 3
66
Шереметевы при Иване IV и Фёдоре Ивановиче играли роль одного из признанных лидеров воеводского корпуса. При Годуновых их звезда закатилась - во всяком случае, в военной сфере. Причиной послужили опалы, в разное время обрушивавшиеся на виднейших представителей этой фамилии - Ф. В. Шереметева, а затем и на весьма востребованного военачальника - П. Н. Шереметева. Сам род был расколот враждой, развернувшейся между старшими членами фамилии, это и было важной, быть может, важнейшей причиной опал, которые устраивали друг другу при помощи доносов близкие люди8.
Почти не видно Салтыковых, хотя в прежнее царствование они имели солидный вес в воеводском корпусе. Салтыковы являлись прямыми союзниками Годуновых, их семейства опала не коснулась ни разу. Однако М. Г. Салтыков, самый востребованный военачальник из всего их рода при Годуновых выполнял главным образом поручения дипломатического характера. На поле брани его использовали намного реже, чем раньше. Возможно, сказывался его преклонный возраст.
Годуновы, Вельяминовы и Сабуровы, как и в царствование Фёдора Ивановича, входят в лидирующую по политическому весу и придворному влиянию группировку и занимают видное место в воеводском корпусе Но их недостаточно много, чтобы контролировать воеводский корпус в целом, и они не столь знатны, чтобы можно было ставить их во главе армий и полков, зная, что прочая служилая знать им подчинится. Поэтому как и при Фёдоре Ивановиче, во времена правления Бориса Годунова клану его родни приходилось полагаться в военной сфере на союзников.
8 Барсуков А. П. Род Шереметевых. СПб., 1882. Т. 2. С. 21, 22,  367.


Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия
67
8. Из выезжей знати в числе полковых воевод упоминается один лишь князь П. А. Черкасский (около 1,5 % назначений). На исходе царствования Бориса Фёдоровича он занимал второстепенную воеводскую должность в „малом разряде“ на Рязани".
9. Выходцы из слоёв, стоящих ниже служилой аристократии, при Годуновых в военную элиту почти не допускались. Исключение составляют два второстепенных боевых выхода: осенью 1604 г. под Мценск "на обмену большим воеводам" и такой же сменный разряд "меньших воевод" по "украинным городам", то ли 1601-го, то ли 1602 г. (всего около 4,5 % от общего количества назначений).
В первом случае передовым и сторожевым полками командовали Ф. А. Еропкин и князь Ф. И. Волконский по прозвищу Мерин. Первый из них - выборный дворянин (очень невысокий статус в составе государева двора), выходец из рода, по словам его представителей, происходившего от Смоленских Рюриковичей, но утратившего княжеский титул9. Второй - представитель древнего княжеского рода, чуть-чуть не дотягивающего до третьесортного "охвостья" служилой знати и представляющего собой "сливки уездного дворянства". Оба воеводы, таким образом, немногим уступают полководцам-аристократам. Их назначение в полковые воеводы на время незначительного похода не создает исключения из правил.
Во втором случае над маленьким сторожевым полком начальствовал А. В. Замыцкий. Семейство Замыцких исключительно родовито. Оно уходит корнями
9 Памятники истории русского служилого сословия. М.: Древлехранилище, 2011. С. 114.


68
Глава 3
в XIII столетие и состоит из потомков могущественного владимирского боярства10. Однако к думным чинам Замыцкие во второй половине XVI в. даже не приближались и очень редко занимали крупные придворные должности. Они стоят ниже Волконских и Еропкиных, но ещё не смешались с массами провинциального дворянства, выделяясь своей знатностью и постоянной службой при государевом дворе, пусть и в относительно невысоких чинах. Фамилия Замыцких не составляет исключения из общего правила, в соответствии с которым главным фактором назначения на высокий воеводский пост является статус рода в местнической иерархии: выходец из семейства Замыцких не может считаться "худородным", "новым человеком" и т.п., а значит, пост полкового воеводы для него не является чем-то совершенно недостижимым.
10. Как и при Фёдоре Ивановиче, чаще всего первыми воеводами в отдельных полках становились представители русской титулованной (княжеской) аристократии. На них приходится в общем счёте 43 назначения или приблизительно 63 % от общего их числа. При Фёдоре Ивановиче эта цифра составляла 67 % - различие незначительное.
Между отдельными родами воеводские назначения распределяются следующим образом:
Трубецкие (Т. Р. Трубецкой) - 1;
Хворостинины (И. Д. Хворостинин) - 1;
Мосальские (В. В. Кольцов-Мосальский) - 1;
Буйносовы-Ростовские (П. И. Буйносов-Ростовский) - 1; Катырёвы-Ростовские (М. П. Катырёв-Ростовский) - 1;
10 Веселовский С. Б. Исследование по истории класса служилых землевладельцев. М.: Наука, 1969. С. 53.


Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия
69
Бахтеяровы-Ростовские (В. И. Бахтеяров-Ростов- ский) - 1;
Приимковы-Ростовские (Б. Н. Приимков-Ростов- ский) - 1;
Лобановы-Ростовские (В. М. Лобанов-Ростовский) - 1;
Гвоздевы-Ростовские (М. Ф. Гвоздев-Ростовский) - 1;
Щербатые (В. Г. Щербатой-Оболенский Повотчик) - 1;
Репнины-Оболенские (А. А. Репнин-Оболенский) - 1;
Ноготковы-Оболенские (Ф. А. Ноготков-Оболенский) - 1;
Лыковы-Оболенские (Ф. И. Лыков-Дудин-Оболенский) - 1;
Щетинины (В. Щетинин) - 1;
Курлятевы (И. И. Курлятев) - 1;
Долгорукие (А. Г. Долгорукой) - 1;
Телятевские (А. А. Телятевский) - 1;
Сицкие (Сицкий И. В.) - 1;
Шаховские (Г. Р. Шаховской) - 1;
Засекины (И. Ф. Жировой-Засекин) - 1;
Звенигородские (И. Г. и С. Г.) - 2;
Туренины (М. С. Туренин) - 2;
Ромодановские (И. П. и Г. П.) - 3;
Голицыны (И. И. и В. В.) - 3;
Шуйские (В. И., Д. И. и А. И.) - 6;
Татевы (Б. П. и И. А.) - 7.
Разительный контраст с предыдущим правлением являют Шуйские. Подняв знамя борьбы против Годуновых и потерпев полное поражение, они долгое время не играли сколько-нибудь заметной роли ни при дворе, ни в вооружённых силах. Но после выступления князя В. И. Шуйского, возглавлявшего расследование по делу


70
Глава 3
о гибели Дмитрия Углицкого, результат коего официально отвел подозрения от Годуновых11, произошло частичное восстановление их прав и высокого статуса при дворе. Возможно, прав и Р. Г. Скрынников, считавший, что отмена опалы на Шуйских и облегчение их участи произошло из-за того, что Б. Ф. Годунов (ещё при Фёдоре Ивановиче) пытался преодолеть "углубляющийся раскол в высшем правящем кружке"12. В царствование Бориса Годунова представителей рода Шуйских не боятся ставить на важные военные посты, доверяют им командование в критических ситуациях, т.е. возвращение Шуйских в состав воеводской элиты совершенно очевидно. Расчёт этот не подвёл Годуновых: в обстоятельствах Смутного времени Шуйские честно стояли за государя Бориса Фёдоровича.
Более всего доверял царь Борис Фёдорович князю Д. И. Шуйскому, который приходился ему свояком, оттого, видимо, и давал ему значительные воеводские должности намного чаще, нежели другим Шуйским. Однако, как покажут события Смутного времени, Д. И. Шуйский не имел дарований полководца и был весьма посредственным "командармом".
Голицыны - влиятельный, богатый и весьма знатный род. Гедиминовичи, они стояли на верхних позициях в иерархии местнической "чести". Однако при Годуновых они играли роль полуопальных вельмож. "Не пользовались расположением при дворе Годунова братья
11 Официальное признание смерти Дмитрия Углицкого результатом несчастного случая объективно избавляло Годуновых от многих неприятных последствий этого дела.
12 Скрынников Р. Г. Россия накануне "Смутного времени". Изд. 2-е, доп. М.: Мысль, 1985. С. 118.


Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия
71
И. И. и А. И. Голицыны, связанные родством с Романовыми”, - пишет А. П. Павлов13. АР. Г. Скрынников назвал Голицыных "известными противниками Годуновых"14. Голицыны редко назначались на ключевые посты, им ни разу за всё царствование не доверили возглавлять самостоятельные полевые соединения. Они много местничали: за 7 лет - 9 местнических тяжеб15. Чаще Голицыны терпели поражения, притом порой довольно обидные, в том числе несколько раз от рода Трубецких (примерно равного им по местнической чести, но получавшего поддержку от Годуновых). Однажды в результате местнической тяжбы им досталось не только поражение, но ещё и позор: местническое челобитье князей И. В. Голицына и А. П. Куракина против князя Д. И. Шуйского закончилось грозным окриком самого государя Бориса Фёдоровича: "Велю на отцов ваших дать князю Дмитрею Ивановичу Шуйскому правую грамоту!"16
Союзники и родственники Голицыных, князья Татевы, - явные недоброжелатели Годуновых. К тому же, в 80-х гг. XVI в. Татевы пострадали от царских опал как сторонники Шуйских, коих разгромили и унизили Годуновы. Они не столь родовиты, как Голицыны. Казалось бы, нет никаких оснований для того, чтобы Татевы получили особое расположение самодержца и были очень востребованы в воеводском корпусе. Однако же их часто назначают полковыми воеводами. Очевидно, частичная реабилитация рода Шуйских
13 Павлов А. П. Указ. соч. С. 77.
14 Скрынников Р. Г. Россия накануне ... С. 148.
15 Эскин Ю. М. Местничество в России XVI-XVII вв. М., 1994. № 747, 748, 789, 846, 848, 851, 856, 894, 911.
16 Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1994. Т. 4, ч. 1. С. 74.


72
Глава 3
положительно сказалась и на Татевых. Впрочем, можно подозревать и другую причину высокого положения этого рода в воеводском корпусе - выдающиеся тактические дарования князя Б. П. Татева, одного из наиболее "занятых" военачальников годуновского времени. Он отогнал татар под Курском в 1600 г., удачно действовал против Лжедмитрия I в 1604 г., затем громил "болотниковцев" на подступах к Москве и под Калугой, и мог считаться удачливым, искусным полководцем до несчастного сражения на Пчельне (1607), где был разбит теми же "болотниковцами" и погиб.
Напротив, М. С. Туренин - явно из лагеря Годуновых. Туренины имели родственные связи с Годуновыми и поддерживали их в придворной борьбе. Соответственно, М. С. Туренин стал одним из проводников влияния Годуновых в армии.
Но главная опора царя Бориса Фёдоровича в армии, конечно же, старинный его союзник - семейство Трубецких. Главная фигура среди военачальников, коих поставлял их род, - боярин князь Т. Р. Трубецкой. Эту роль ему щедро оплачивали успехами в местнических тяжбах17.
Зато Хворостининых, таких же союзников Годуновых, почти не видно, в то время как при Фёдоре Ивановиче их высоко ставили и весьма часто давали значительные воеводские назначения. Причина проста: в 1591 г. скончался виднейший полководец своего времени князь Д. И. Хворостинин, одарённый тактик, а способности его родственников, видимо, не столь высоко оценивались современниками. В родовитости же Хворостинины сильно уступали высшим слоям аристократии. Крупное
17 Павлов А. П. Указ. соч. С. 41.


Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия
73
воеводское назначение единожды получил лишь сын Д. И. Хворостинина Иван.
Ещё один высокопоставленный ”агент влияния" Годуновых в армии - князь А. А. Телятевский, талантливый полководец и зять влиятельного С. Н. Годунова, награждённого прозвищем "правое ухо царёво".
Такие же друзья Годуновых - князья Ромодановские. Племянник видного воеводы И. П. Ромодановского и сын другого воеводы (не столь значительного) - Г. П. Ромодановского, Иван, был женат на А. М. Годуновой; а её отец Матвей Михайлович Годунов заседал в Боярской думе и был доверенным лицом при государе Борисе Фёдоровиче. Вот истоки их возвышения в воинской среде.
Трудно сказать, союзничал ли с Годуновыми князь Ф. А. Ноготков-Оболенский, чрезвычайно опытный военачальник и самый востребованный воевода предыдущего царствования. Но он уж точно не принял бы сторону Романовых-Юрьевых, поскольку жестоко местничал с ними и даже позволял себе публичные издевательские высказывания в адрес Ф. Н. Романова18. К тому же от царя Бориса Фёдоровича по случаю восшествия на престол, князь получил боярский чин, а в дальнейшем выиграл несколько крупных местнических дел, имея сомнительные позиции. Возможно, высокий статус воеводы при дворе и в армии поддерживался не только за счёт его местнической чести или воинского опыта, но и за счёт женитьбы его брата, князя И. А. Ноготкова, на дочери боярина Б. Ю. Сабурова.
Царь Борис Фёдорович создал своего рода "домен влияния" внутри русского воеводского корпуса. Помимо
18 Скрынников Р. Г. Россия накануне ... С. 117.


74
Глава  3
самих Годуновых и их близких родственников в этот домен вошли: князья Трубецкие, М. С. Туренин, А. А. Телятевский, И. Д. Хворостинин, М. Б. Шеин, Морозовы и Плещеевы (особенно Басмановы-Плещеевы), а также, по всей видимости, Бутурлины, князья Ромодановские и князь Ф. А. Ноготков. Судя по данным А. П. Павлова, возвышение в военной сфере сопровождалось успехами в сфере придворной и политической. Так, Басмановы- Плещеевы были обласканы Борисом Годуновым, вышли в думные чины, обрели высокое положение при дворе; князю А. А. Телятевскому дали боярство; родич Салтыковых В. П. Морозов и князь И. Д. Хворостинин получили окольничество; М. Б. Шеину, женатому на дочери М. О. Годунова, также достался чин окольничего; Ф. А. Бутурлину пожаловали окольничество при восшествии Бориса Годунова на престол19. Ромодановские далеко продвинулись на военном поприще, хотя со времён Ивана III были малозаметны в воеводском корпусе. Таким образом, Борис Фёдорович Годунов обзавёлся весьма значительной группой ведущих военачальников, которые являлись его "милостниками”.
При царе Борисе Фёдоровиче сложился очень небольшой костяк военачальников, которым чаще других доверяли командование полками и самостоятельными полевыми соединениями. Как минимум наполовину он состоит из Годуновых и их приверженцев:
князь М. П. Катырёв-Ростовский (3 крупных воеводских назначения20);
князь Ф. И. Мстиславский (3);
19 Павлов А. П. Указ. соч. С. 64, 69-70.
20 Далее в круглых скобках без расшифровки также указаны крупные назначения, т.е. назначения на должности полковых воевод и командующих самостоятельными полевыми соединениями.


Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия
75
князь Т. Р. Трубецкой (3);
князь В. К. Черкасский (3);
князь И. П. Ромодановский (3);
князь И. А. Татев (3);
И. И. Годунов (3);
В. П. Морозов (3);
князь Д. И. Шуйский (5);
князь Б. П. Татев (5).
Итак, система рекрутирования военачальников на ключевые воеводские посты из среды служилой аристократии не претерпела при Годуновых системных трансформаций. В основе своей она оставалась прежней. Но произошли изменения иного рода: отступление одних фамилий знати на второй план или даже полное их исключение из состава военной элиты, возвышение других семейств; и то, и другое было связано с борьбой "придворных партий". Победа партии Годуновых не вызвала у других аристократических кланов ни смирения, ни поддержки. Годуновым приходилось создавать и поддерживать "живую крепость" из союзников, родственников и брачных свойственников, которые должны были защитить своих "патронов", а также проводить их волю в военной сфере.
Это создавало в русском воеводском корпусе напряжение между сторонниками и недоброжелателями годуновского семейства. Прежде всего линия раскола проходила через область местнической иерархии. Годуновым приходилось расплачиваться со своими друзьями не только высокими чинами, но и поддержкой в местнических тяжбах. Несправедливость или, используя термины старомосковской действительности, "поноровка" в пользу годуновских фаворитов должна была вызывать обиду


76
Глава 3
у пострадавших и тревогу у нейтральной массы служилой аристократии: сегодня по воле Годуновых скверно поступили с Голицыными, Романовыми или, скажем, с Куракиными, а завтра такие же неприятности могут обрушиться на какой-нибудь иной род, чьи интересы войдут в противоречие с интересами прогодуновской группы...
Ситуация усугублялась тем, что сами Годуновы, пусть и близкая родня знатнейшим Сабуровым, стояли в местнической иерархии относительно невысоко. Их семейство было аристократией второго сорта. Не чета Мстиславским, Шуйским, Трубецким, Голицыным, и Романовым, а также десятку-другому иных знатных семейств. Многим "худость чести" Годуновых или, переводя на современный язык, "низость крови" этого рода давала повод усомниться в справедливости и законности восшествия на престол государя Бориса Фёдоровича. Между тем от его воли зависела судьба местнических тяжеб. А в этой тонкой сфере каждый неверный шаг задевал интересы множества влиятельных людей - придворных вельмож, воевод, ведущих администраторов...
Когда понадобилось останавливать натиск Лжедмитрия I, непрочность системы, опирающейся на "домен влияния" сказалась самым скверным образом. Пока рычаги власти находились в руках многоопытного Бориса Фёдоровича, он умело манипулировал имеющимися ресурсами, разумно используя воеводский корпус. А вот его молодой сын Фёдор Борисович, ненадолго пришедший к власти после смерти отца в 1605 г., просто не знал, как управлять этой сложной, громоздкой системой. На опаснейшее направление, под Кромы, он назначил группу военачальников, где полковым воеводой числился князь


Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия
77
В. В. Голицын - никак не опора трона! В ходе той же осады Кром ключевой полководец П. Ф. Басманов-Плещеев оказался поставлен ниже свойственника Годуновых князя А. А. Телятевского21. Это вызвало у Басманова тяжелую обиду за "поруху” местнической чести. Из сторонника Годуновых он превратился в их противника. Два "кадровых прокола" стоили Годуновым очень дорого: заговор в правительственных войсках уничтожил возможность достойного сопротивления Самозванцу, семейство Годуновых потеряло престол, юный государь Фёдор Борисович погиб. А главными фигурами заговора как раз и стали князь В. В. Голицын с П. Ф. Басмановым. По совершенно справедливым словам Р. Г. Скрынникова, когда "в армии назревал заговор... местнические распри способствовали его успеху. Душой заговора были... Голицыны"22.
Моментально поддержал самозванца и князь Б. П. Татев, сделавшийся воеводой Лжедмитрия. Весной 1599 г. Годуновы оскорбили его, поставив "честию ниже" своего любимца П. Ф. Басманова-Плещеева. Татев даже бил челом на Басманова и в запальчивости заявил: "И мне, государь, Петра быть безчеснее невмесно, да не токмо, государь, мне, и меньшому брату моему, четвёртому, князю Фёдору Татеву ровну быти невмесно, но токмо безчеснее!"23 Видимо, 6 лет спустя обида всё ещё жгла ему сердце.
21 См.: Разрядная книга 1550-1636 гг. М. : Наука, 1976. Т. 2. Вып. 1. С. 225; Белокуров С. А. Разрядные записи за смутное время (7113-7121 гг.). М.: Тип. Штаба Московского Округа, 1907. С. 116.
22 Скрынников Р. Г. Россия в начале XVII в. Смута. М. : Мысль, 1988. С. 190.
23 Разрядная книга 1475-1605 гг. М.: Наука, 1994. Т. 4, ч. 1. С. 63.


78
Глава 3
А ведь всё это - результаты раскола русской элиты, в том числе и военной. Трещина, окружавшая "домен влияния" Годуновых в армии, в обстоятельствах Смуты оказалась гибельной.
При Лжедмитрии I принцип рекрутирования воевод, по внешней видимости, не изменился.
Преданные Годуновым командиры ушли в тень или вовсе оказались в опале. На первый план выдвинулись явные сторонники Самозванца. Но схема формирования военной элиты в целом не претерпела сколько-нибудь заметных трансформаций.
Разрядные книги позволяют судить лишь о 4 боевых выходах времён правления Лжедмитрия I: поход от Тулы к Серпухову (1605), поход от Серпухова к Москве (1605), оборонительная операция "на украине", близ Мценска (1605), и ещё одна, близ Тулы (1606). По составу воевод, принявших в них участие, можно сказать немногое. Видно высокое положение Голицыных, Б. П. Татева, П. Ф. Басманова-Плещеева, и это объясняется просто: они активно помогали Лжедмитрию I завоевывать трон. Кроме них в круг доверенных воевод Самозванца попали М. Б. Шеин и князь Ю. П. Ушатый. В обстановке, когда власть Годуновых рушилась, первый из них сдал Самозванцу Новгород-Северский, а второй - Шацк. Притом Шеина, храброго человека и хорошего воеводу, не удержали от измены даже брачное свойство с Годуновыми и благодеяния, исходившие от Бориса Фёдоровича. Вероятно, их падение на тот момент выглядело неизбежным.


Русская военная элита в правление Годуновых и Лжедмитрия
79
В целом же правление Лжедмитрия I было слишком кратким, чтобы внутри воеводского корпуса успели развиться какие-либо значительные кадровые тенденции.
* *
*
Можно сделать вывод: русская военная элита в период правления Годуновых строилась на тех же принципах, что и в царствование Фёдора Ивановича. Различие состоит лишь в одном: чаще получают высокие воеводские назначения представители древних боярских родов или же бывших княжеских, утерявших право на титул. Это заставляет подозревать покровительство Годуновых социально близкой среде старомосковского нетитулованного боярства, сознательное продвижение его на воеводском поприще.
Политика Годуновых, направленная на создание устойчивого "домена влияния" и контроля в военной элите, видна несколько рельефнее. В ней следует видеть ряд мероприятий, по сути своей вынужденных, однако создавших избыточное напряжение внутри правящего класса России. Эта политика, в конечном итоге, явилась одним из стимулов к возрастанию Смуты и одной из причин падения Годуновых в 1605 г.


Глава 4
ВЫСШЕЕ КОМАНДОВАНИЕ РУССКИХ ПОЛЕВЫХ СОЕДИНЕНИЙ ПРИ ЦАРЕ ВАСИЛИИ ИВАНОВИЧЕ (1606-1610)
Как уже не раз говорилось, в отличие от политической элиты Московского государства, традиционно находящейся в фокусе внимания специалистов, элита военная пребывает на периферии исследовательской активности. Это особенно заметно в отношении Смутного времени. Между тем в период правления Василия IV Шуйского высший слой русских воевод, как видно даже при самом беглом знакомстве с источниками, претерпел значительные перемены. Они до сих пор не подвергались специальному изучению, нуждаются в тщательном анализе и будут рассматриваться как предмет исследования в данной главе.
Основным материалом для изучения стали разрядные книги. В их число входит прежде всего сумма разрядных отрывков Смутного времени (очень разного объема и информационной ценности), собранная С. А. Белокуровым, а также разрядная книга 1550-1636 гг.1 Летописи играют
1 См.: Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). М.: Тип. Штаба Московского Округа, 1907. С. 8-17, 42-45, 47-51, 53, 83, 85-87, 90, 92-94, 97-100, 117-122, 126, 139, 141, 143-145, 147-149, 155-161, 165, 173-174, 176-179, 184-188, 213-214, 216, 219-223, 241, 243-244, 246-247, 249, 251-254, 256; Разрядная книга 1550-1636 гг. М. : Наука, 1976. Т. 2, вып. 1. С. 234, 237-241; Разрядная книга 1550-1636 гг. М.: Наука, 1976. Т. 2, вып. 2. С. 243-253.


Высшее командование русских полевых соединений при Василии Ивановиче 81
роль дополнительного, главным образом, справочнопроверочного источника.
Исследование коснулось исключительно военной элиты: воеводского корпуса в полевых соединениях, притом лишь самых значительных воеводских постов - командующих соединениями и отдельными полками (включая ертаул и "государев полк", но исключая "кош" и "наряд").
При Василии IV в ряде случаев выделялся "особый полк", призванный совместно с полевым соединением выполнять общую стратегическую задачу, но тактически действовавший самостоятельно2. Первый воевода "особого полка" зачислялся автором этих строк в число первых воевод "других полков", действовавших как подчиненные или как минимум "младшие по чести" в отношении первого воеводы большого полка.
Та же операция производилась и с первыми "дворовыми воеводами"- главным образом по причине невыясненности иерархических отношений первого воеводы большого полка и первого дворового воеводы: государев двор относительно редко выходил для боевой операции в составе полевого соединения, и законодательных документов, регулировавших этот вопрос, не было составлено (или, возможно, они не дошли до наших дней). В некоторых случаях первый воевода большого полка имел статус старшего среди воевод всего соединения. Так
2 В начале 1607 г. против болотниковцев к Калуге выходил отдельный полк во главе с князем Ф. И. Мстиславским. Однако он назван именно отдельным полком, а не армией, разбитой на полки, хотя там было ещё двое воевод: князь М. В. Скопин-Шуйский и князь Б. П. Татев. (см.: Белокуров С. А. Разрядные записи за смутное время (7113-7121 гг.). М. : Тип. Штаба Московского Округа, 1907. С. 11). Он не учтён в общем счёте полевых соединений.


82
Глава 4
было, например, при обороне Москвы от тушинцев: первый "дворовый" воевода князь Д. И. Мезецкий явно уступал в местнической чести первым воеводам большого полка - князю М. В. Скопину-Шуйскому, а затем князю И. И. Шуйскому. Таким образом, для данной работы старшинство первого воеводы большого полка над первым "дворовым воеводой"- номинальное, оно засчитано лишь по аналогии, и его не стоит переносить на весь период существования названных постов в русской армии.
Из поля изучения пришлось изъять войсковые операции, разрядные записи о которых дают сомнительные сведения или же сведения, не позволяющие точно установить состав воеводской группы. Их немного - всего 4.
Прочих боевых выходов зафиксировано 27. Из них 3 вызывают серьёзные вопросы.
Это, во-первых, одна из стадий оборонительной операции против болотниковцев под Москвой зимой 1606/07 г. Первый воевода большого полка - князь М. В. Скопин-Шуйский. Первые воеводы других полков - князь А. В. Голицын и князь Б. П. Татев не названы полковыми воеводами, но характер выполняемых ими действий позволяет считать, что они командовали отдельными отрядами и могут быть приравнены к полковым воеводам3.
Во-вторых, отрывочная разрядная запись, называющая С. И. Волынского первым воеводой большого полка в 1608 г., во время боевых действий частного характера против тушинцев "на Рязани". Другие воеводы не указаны, запись вызывает сомнения; однако назначение С. И. Волынского главой незначительного полевого соединения, действующего на второстепенном направлении,
3 Белокуров С. А. Указ. соч. С. 10.


Высшее командование русских полевых соединений при Василии Ивановиче 83
нельзя исключить как совершенно невозможное, надо лишь оставить под вопросом4.
Наконец, в-третьих, в августе 1608 года, судя по некоторым разрядным записям, из Москвы был отправлен "эскорт" к "Сердомирскому на помощь". Первый воевода большого полка - князь А. В. Голицын. Первые воеводы двух других полков - И. Ф. Крюк-Колычёв, князь В. Т. Долгорукий. Судя по другим записям, небольшой (двухполковой) корпус, во главе которого стоял тот же князь А. В. Голицын (вторым полком командовал И. Ф. Колычев по прозвищу Крюк) в том же августе 1608 г. отправился в наступление за Лисовским, "к Сергиеву монастырю"5. Но третьего полка, где воеводой назван князь В. Т. Долгорукой, по одним данным в его составе нет, а по другим - полк возглавляет иной воевода: князь Я. П. Барятинский. Одна из разрядных записей гласит: "Отпустил царь Василей с Вологды литовских людей... Сендомирского с дочерью и послов литовских с Москвы. А провожати послов и литовских людей посланы князь Володимер Тимофеевич Долгорукой да Иван Momot Александров сын Колтовской. Оберегать послов посланы воеводы на три полки..." Далее следует перечисление полковых воевод: князь А. В. Голицын, окольничий И. Ф. Колычев по прозвищу Крюк и князь Я. П. Барятинский6. Видимо речь идёт об одной операции, командование которой по ходу действий изменилось. Из Москвы вышло три небольших полка, из них третий, самый малый, частично превратился в вооружённую
4 Белокуров С. А. Указ. соч. С. 92.
5 Там же. С. 120-121, 177, 253-254.
6 Разрядная книга 1550-1636 гг. М.: Наука, 1976. Т. 2, вып 2. С. 246-247.


84
Глава 4
свиту Юрия Мнишка ("Сердомирского"), а два прочих и остатки третьего (под командой второго воеводы, Барятинского, который заменил первого, Долгорукого) отправились воевать с Лисовским. По сообщению ”Нового летописца", когда Юрия и Марину Мнишков отпустил домой Василий Шуйский, их сопровождала вооружённая свита во главе с князем Владимиром Тимофеевичем Долгоруким. "Эскорт" перехватил тушинец князь Василий Мосальский и "поворотил" в таборы под Москву. А отряд Долгорукого разъехался по домам, притом сам князь "с невеликими людьми прииде к Москве"7.
В исследовании не использовались данные разрядов, которые были официально отменены и явно не нашли практического применения при формировании командного состава действующих полевых соединений8. Если официальной отмены не произошло и есть хотя бы незначительная вероятность того, что полевое соединение с указанным в воеводской "росписи" командным составом действительно было (хотя бы ненадолго) сформировано, данные разряда учитывались.
Не брались в расчёт боевые операции отрядов, которые не получили деления на полки, хотя и могли быть
7 Новый летописец // Полное собрание русских летописей. М., 1978. Т. 14. С. 81.
8 В качестве примера можно назвать невыход ”больших воевод": князей Ф. И. Мстиславского, Ю. Н. Трубецкого, В. П. и И. И. Голицыных, а также В. Морозова в мае-июне 1606 г. ”на берег" по разрядной росписи, созданной до восшествия Василия Ивановича на престол. Более поздние разрядные записи сообщают: "А князь Фёдора Ивановича Мстиславского в Серпухове не было и всех больших воевод... а были другие воеводы". (см.: Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). М. : Тип. Штаба Московского Округа, 1907. С. 155, 178, 184).


Высшее командование русских полевых соединений при Василии Ивановиче 85
весьма значительными по численности личного состава. Например, боевой выход значительного отряда под общей командой князя И. И. Шуйского под Калугу в сентябре 1606 г. При том что И. И. Шуйскому подчинялись ещё двое воевод, а в составе полевой группы оказались чины государева двора, отряд не был разделён на полки, т.e. не получил характер полевого соединения9. То же самое можно сказать и об одной из самых знаменитых боевых операций Смутного времени: наступлении боярина Ф. И Шереметева из Казани на Нижний Новгород, Кострому и Владимир10.
Анализ сведений, полученных из разрядных книг, привёл к следующим выводам:
1.  Из 28 назначений командующими в полевых со- единениях представители нетитулованной аристократии всего 2 раза оказывались на подобного рода постах. Совершенно определенно можно говорить об Иване Никитиче Романов-Юрьеве, который в начале 1607 г. вёл наступление на Калугу. Также один раз назначение досталось представителю рода, не имевшего чёткого статуса и "плававшего" между московским боярством и родовитым дворянством (каковое примыкало непосредственно к нижнему слою служилой аристократии), - С. И. Волынскому11. Притом назначение последнего, как
9 Разрядная книга 1550-1636 гг, М.: Наука, 1976, Т. 2, вып. 1, С. 235.
10 Там  же
11 Волынские - древний выезжий род, не пробившийся в Думу, однако сыпавшийся "родословным" и имеющим право претендовать на крупные административные и воеводские должности. Благосклонное отношение Ивана IV позволило М. И. Волынскому- Вороному все-таки выйти в бояре (он являлся также крупным военачальником), а Я. Ф. Волынскому-Попадейкину - в полковые


86
Гпава  4
уже говорилось, под большим вопросом. Во всех остальных случаях пост командующего занимал представитель княжеской аристократии, что составляет не менее 93 % от общего числа назначений.
Цифра показательная, поскольку в подобном положении представители титулованной знати находились при Василии III, а также в начале правления Ивана IV - вплоть до середины 60-х гг. XVI в., точнее говоря, до опричнины12.
Позднее старомосковское боярство частично отвоевало свои позиции в воеводском корпусе. При Фёдоре Ивановиче почти в 20 % случаях его представители возглавляют самостоятельные полевые соединения. При Борисе Годунове ситуация не изменилась кардинально. И вот при Василии IV происходит неожиданное падение влияния этого социального слоя на кадровую политику в вооружённых силах. Вероятно Василий IV сознательно восстановил абсолютное господство в воеводском корпусе той группы аристократии, к которой принадлежал он сам - наиболее знатных князей из числа Рюриковичей и
воеводы опричнины и в первые воеводы Нарвы. В конце XVI - первые годы XVII в. Волынские занимали видное место при дворе, ходили в стольниках, хотя при Борисе Годунове и претерпели опалу (см.: Памятники истории служилого сословия. М.: Древлехранилище, 2011. С. 12, 109; Володихин Д. М. Социальный состав русского воеводского корпуса при Иване IV. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2011. С. 65, 173; Павлов А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб.: Наука, 1992. С. 109-110, 132,  133).
12 Володихин Д. М. Социальный состав русского воеводского корпуса при Иване IV. СПб. : Петербургское Востоковедение, 2011. Гл. 2, пар. 3 "Процесс утраты старомосковским боярством влияния в армии Московского государства".


Высшее командование русских полевых соединений при Василии Ивановиче 87
Гедиминовичей. Соответственно, старомосковское боярство в этом вопросе получило веские основания проявлять оппозиционность к царю Василию Ивановичу.
2. Более чем в половине случаев командовать самостоятельным полевым соединением при Василии IV ставили представителя царствующего семейства.
Это князья Дмитрий Иванович Шуйский, Иван Иванович Шуйский, а также Михаил Васильевич Скопин- Шуйский (14 назначений на троих!). Подобная практика свидетельствует о недоверии Василия IV к высшим аристократическим родам, из которых рекрутировались военачальники, и о его желании сохранить семейный контроль над крупнейшими военными предприятиями.
Подобный подход приносил как успехи, так и неудачи. С одной стороны, он позволил проявиться незаурядному военно-организационному дарованию князя М. В. Скопина-Шуйского. Зато с другой - привёл к двум тяжёлым поражениям правительственных армий (от сторонников Лжедмитрия II и от гетмана Жолкевского), когда значительные воинские контингенты оказывались под командой князя Д. И. Шуйского. Именно его неудачное командование в Клушинской битве 1610 г. привело род Шуйских к утрате престола. Другой брат царя, Иван Иванович по прозвищу "Пуговка”, в целом неудачно действовал против болотниковцев. Показательно его поражение осенью 1608 г. в борьбе за деблокаду Троице-Сергиева монастыря от сапежинцев. В этой наступательной операции князю И. И. Шуйскому, помимо его собственного полка, подчинялись полки князя Г. П. Ромодановского, Ф. В. Головина и И. М. Глебова (ертаул). В сражении с неприятелем люди Головина дрогнули и смяли соседний полк, Ромодановский "храбрость


88
Глава 4
и дородство показал", однако в целом же результат наступления был явно неудачным13. Но какую роль сыграл командующий? Вместо него как будто руководили боевыми действиями младшие воеводы...
3. Среди прочих княжеских родов главное командование в постоянно действующем полевом соединении доставалось чаще всего Голицыным (4 раза), Куракиным (2 раза), Татевым (2 раза); дважды его давали И. М. Воротынскому, по одному разу - князьям М. Ф. Кашину и Ю. Н. Трубецкому.
Любопытно, что князю Ф. И. Мстиславскому, знатнейшему из бояр, ни разу не позволили возглавить самостоятельное полевое соединение. Причин может быть несколько: неюный возраст (к моменту восшествия Василия IV на престол князь Ф. И. Мстиславский уже около 30 лет служил в воеводских чинах); недоверие со стороны царя к Фёдору Ивановичу, как к опасному политическому сопернику; отрицательная оценка его полководческих дарований; нежелание самого князя покидать Москву - центр власти и политических интриг. Первые две причины следует сразу же отвести: Мстиславского всё же 3 раза назначали воеводой в полки, т.е. к службе он был по состоянию здоровья пригоден, доверить ему большую вооружённую силу государь Василий Иванович считал безопасным для себя делом. Очевидно, третья и четвёртая причины более весомы. В походах и сражениях Фёдор Иванович был неудачлив, и Василий IV об этом знал. А пребывание в Москве с огромной вооружённой свитой, во главе целой придворной партии, давало самому Мстиславскому более значительные возможности для
13 Новый летописец // Полное собрание русских летописей. М., 1978. Т. 14. С. 82; Разрядная книга 1550-1636 гг. М. : Наука, 1976. Т. 2, вып. 2. С. 247-248.


Высшее командование русских полевых соединений при Василии Ивановиче 89
влияния на дела большой политики, нежели несколько тысяч ратников под прямым командованием не "в поле".
4. Назначения в действующие полевые соединения воевод из семейства чингисидов при Василии IV не отмечено. Во главе соединений также перестали ставить нечингисидскую выезжую знать: князья Черкасские, Шейдяковы, Тюменские утратили прежнее значение. Уровень назначений Черкасских заметно упал. Им больше не доверяют командование полевыми соединениями - только отдельными полками (4 раза).
5. Кадровая политика на уровне полковых воевод не имела столь жёсткой направленности в пользу титулованной аристократии. Из 65 назначений на посты этого уровня, известных по источникам, выходцы из княжеской знати получили 44 (68 %). Иными словами, сохранилось примерно то же положение, что и при Фёдоре Ивановиче, а также Борисе Фёдоровиче.
Судя по частоте, с которой подобные посты получали представители разных княжеских родов, особое значение приобрели Голицыны (8 назначений). Они играли роль главнейшей опоры трона в военных делах после самих Шуйских.
Выделяется князь А. В. Голицын. Дело не в его выдающейся родовитости. Среди Голицыных были персоны, стоящие в местническом отношении выше него (прежде всего старший брат - князь В. В. Голицын). Видимо, современники видели тактическое дарование Андрея Васильевича, притом его лояльность Василию Шуйскому не вызывала сомнений. А. В. Голицын многократно возглавлял полки и самостоятельные соединения. Князь удачно действовал при обороне Москвы от болотниковцев, а затем от тушинцев, нанёс в 1607 г. на реке Восме


90
Глава 4
решительное поражение войскам И. И. Болотникова. Очевидно, следует считать его выдающимся полководцем того времени.
Любопытно, что Голицыны являлись ядром крупной аристократической партии. Их брачные свойственники - боярское семейство Морозовых и княжеское Татевых - играют заметную роль в армии. Выходцы из названных семейств часто назначаются на высшие воеводские посты. Влияние голицынской группировки в целом на формирование военного командования весьма велико. В этом смысле они, хотелось бы повторить и подчеркнуть, уступают только Шуйским.
Стеснённое при Борисе Годунове положение Голицыных, в том числе и явные признаки неблаговоления: поражения в местнических тяжбах с Трубецкими, опала на В. Ю. Булгакова-Голицына, отправка А. В. Голицына в далёкий Тобольск - создали основу для их сближения с Шуйскими. Появление Лжедмитрия I стимулировало оппозиционную деятельность Голицыных против Годуновых, и в 1605 г. под Кромами она приняла форму военного мятежа.
Голицыны представляли собой сильного, но не вполне надёжного союзника Шуйских. Они имели собственный политический вес и могли проводить самостоятельную политику.
Доверенной фигурой Василия IV в войсках стал князь Иван Михайлович Воротынский. Он также многократно возглавлял полки, командовал и полевыми соединениями, но действовал в целом гораздо менее удачно, нежели князь А. В. Голицын. Высота его положения в армии и доверие со стороны Василия IV питались, думается, не одной лишь исключительной знатностью князя, но ещё и тем, что он приходился свойственником государю.


Высшее командование русских полевых соединений при Василии Ивановиче 91
В княжеской среде Шуйские могли опираться и на других традиционных союзников - Куракиных, также весьма заметных в воеводской иерархии.
Другим их верным союзником стал одарённый и весьма энергичный полководец - князь Б. М. Лыков- Оболенский. Б. М. Лыков был явным оппозиционером в отношении Годуновых, получил от Бориса Фёдоровича унизительное назначение воеводой в далекий маленький Белгород, а в начале Смуты перешёл на сторону Лжедмитрия I. Василию IV он служил честно, четырежды возглавлял при нём полки, часто бывал во вторых полковых воеводах и командовал отдельными отрядами. Позднее, благодаря женитьбе на Анастасии Никитичне Романовой, он сделался одним из столпов царствования при Михаиле Фёдоровиче.
Заметны князья Барятинские (5 назначений), Мосальские (4), Д. И. Мезецкий (2), Г. П. Ромодановский (2). У М. Ф. Кашина, В. Т. Долгорукого, Ф. И. Волконского, И. А. Хованского Большого и Р. И. Гагарина - по одному.
6. А вот фаворитов царствования Фёдора Ивановича и Бориса Фёдоровича - князей Трубецких и князей Хворостининых - почти не видно. Их значение в армии до времён Василия Шуйского было весьма велико14, а при нём резко упало. Хворостинины вообще отступили на третьи роли. Что же касается Трубецких, то два крупнейших политика и полководца - Юрий Николаевич и Дмитрий Тимофеевич - проявили нелояльность к Шуйским. Первый из них совершил неудачный поход "на Северу" во главе крупного соединения летом 1606 г.
14 Володихин Д. М. Высший воеводский состав полевых соединений в царствование Фёдора Ивановича (1584-1598 гг.) // Русь, Россия: Средневековье и Новое время. Вып. 3. Третьи чтения памяти академика РАН Л. В. Милова : материалы междунар. науч. конф. (Москва, 21-23 ноября 2013 г.). М., 2013. С. 65-69.


92
Глава 4
В 1608 г. его по обвинению в измене сослали в Тотьму15 Второй, будущий вождь земского ополчения, летом 1608 г. перебежал в тушинский лагерь и сделался там старшим из "бояр".
7. Выходцы из нетитулованной знати возглавляли отдельные полки 14 раз, что составляет примерно 21,5 % от общего числа подобных назначений. Здесь тоже не видно заметных изменений по сравнению с прежними царствованиями.
Совершенно отсутствуют на крупных воеводских должностях Годуновы и Сабуровы, столь влиятельные в русской армии с 80-х гг. XVI в. и до воцарения Лжедмитрия  I. Шуйские, немало пострадавшие от Бориса Годунова и его родни, разумеется, не имели мотивов восстанавливать высокое положение этих семейств.
А вот союзники Шуйских - И. Ф. Колычев, М. А. Нагой16, а также близкие свойственники Шуйских Головины17 такие посты получают.
15 Новый летописец //Полное собрание русских летописей. М., 1978. Т. 14. С. 77-78.
16 М. А. Нагой (а следовательно, и его род) отнесён к аристократии по следующим причинам: Нагие уходят корнями в тверское боярство (см.: Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV - первой трети XVI в. М. : Наука. 1988. С. 266); при Иване VI они сделались весьма влиятельными из-за брака царя и Марии Нагой; при Фёдоре Ивановиче были насильственно выведены из московской политической элиты; при Лжедмитрии I пережили новый кратковременный взлёт; при Василии IV сохранили часть своего прежнего влияния. Как минимум, царь очень нуждался в Нагих, поскольку они могли предоставить важные свидетельства о подложности самозванцев-лжедмитриев. Тот же М. А. Нагой ходил при Лжедмитрии I в боярах, а при Василии Шуйском занимал положение крупного военачальника.
17 Князь М. В. Скопин-Шуйский был женат на А. В. Головиной


Высшее командование русских полевых соединений при Василии Ивановиче 93
Но чаще всего (3 назначения) из среды старомосковского боярства высокие воеводские должности дают В. П. Морозову - свойственнику князей Голицыных, постоянно действующему с ними в связке.
Заметны также Бутурлины (2 назначения), М. Б. Шеин (2 назначения), а также Ф. И. Шереметев (1 назначение).
8. Трижды назначения первых полковых воевод получали выходцы из родовитого московского дворянства, лишь немногим уступавшего боярской аристократии. Иными словами, из того слоя, который не имел чёткой разграничительной черты с "младшими" родами служилой аристократии и мог при удачно сложившихся обстоятельствах пополнить её.
Это Я. В. Зюзин, И. М. Глебов и Г. Г. Пушкин. У их родов боярские корни: московские (у Глебовых и Пушкиных) и тверские (у Зюзиных). Однако к началу XVII столетия они не могут тягаться со знатью "о местах", не получают думных чинов, а назначения полковыми воеводами - их служебный потолок. Для Пушкиных своего рода козырем служило, очевидно, неблагоприятное к ним отношение со стороны Годуновых. Тут они имели общую политическую почву с правящим домом Шуйских, князьями Голицыными и Лыковыми, боярскими родами Романовых-Юрьевых, Головиных, Колычевых, Нагих.
9. Костяк военной элиты при Василии IV составлял узкий круг лиц, которых, по обстоятельствам Смутного времени, постоянно загружали военной работой. Это князья: И. И. Шуйский, М. В. Скопин-Шуйский, А. В. Голицин, И. М. Воротыский, Б. М. Лыков.
Итак, главные особенности социального состава воеводской элиты при Василии IV - абсолютное господство титулованной знати среди командиров самостоятельных


94
Глава  4
полевых соединений и очень высокий процент представителей царствующего семейства, его родственников и свойственников на ключевых воеводских должностях. Вероятно, первое продиктовано социальной принадлежностью самого рода Шуйских, второе - экстремальными обстоятельствами Смутного времени.
Краткое царствование Василия Ивановича резко прервало сложившуюся к тому времени традицию в отношении кадрового подбора воевод, отвечавших за руководство самостоятельных соединений и полков в составе этих соединений. Время правления царя Василия Шуйского в этом смысле не похоже ни на времена правления Фёдора Ивановича и Бориса Фёдоровича, ни на вторую половину царствования Ивана IV. Аналогии можно провести лишь с периодом детства и молодости Ивана IV.
После свержения Василия IV летом 1610 г. происходит полный слом давно сложившегося механизма кадровой политики в отношении высших воеводских постов. Со второй половины 1610 г. по середину 1613-го эта сфера военного дела находится в состоянии хаоса (в 1611 г. происходит даже временная приостановка местнической иерархии в земских освободительных армиях, хотя прежде местничество и являлось столпом, на который опиралась вся организация воеводского корпуса). Затем при Михаиле Фёдоровиче она реконструируется. Однако состав семейств, питающих военную элиту, уже совсем другой. В сущности, преемство между временами последних Рюриковичей и первых Романовых по данной линии государственного строительства относительно невелико. Изменилось многое, начался принципиально новый период в истории русского воеводского корпуса.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Со времён правления Ивана III до царствования Василия Шуйского русский воеводский корпус рекрутировался из аристократии. Командование отдельными полками и полевыми соединениями на 90 и более процентов состояло из её представителей.
Основной коллизией внутри среды, из которой назначались полковые воеводы, являлась постепенная утрата нетитулованной частью знати влияния и кадровых позиций в военной сфере. Старые московские боярские роды понемногу уступали место "княжатам”. В 30-40 гг. XVI столетия произошло резкое усиление княжеской знати в военном командовании. В период опричнины старомосковское боярство взяло "реванш", рывком вернув себе позиции в воеводском корпусе и даже получив больше, чем владело до опричной реформы. Этот передел сфер влияния в составе военной элиты распространился в значительной степени и на армию земщины, а не только на опричную.
В постопричный период складывается новый курс кадровой политики в отношении воинского командования. Соперничество между титулованной и нетитулованной знатью заканчивается компромиссом, в рамках которого "княжата" сохраняют преобладающее положение, но старомосковскому боярству открывается более широкий доступ к наиболее важным постам в армии, чем в 30-40-х гг.
Что же касается дворянских родов, не дотягивающих до положения аристократии, то выходцы из них исключительно редко получали высокие воеводские должности даже в период опричнины, а уж после неё - лишь в виде


96
исключения. Да и то, как правило, это были воеводские назначения тех служильцев, кто по статусу приближался к знати, в малые, "тактические" армии.
После Ивана IV, в годы правления Фёдора Ивановича и Годуновых, поле компромисса несколько расширилось: московские боярские семейства, связанные с могущественной придворной группировкой Годуновых-Сабуровых, получили больше возможностей осуществлять свои карьерные планы в сфере военного командования. Чаще получают высокие воеводские назначения представители древних боярских родов (или же бывших княжеских, утерявших право на титул), которые не связаны кровным родством с Годуновыми и Сабуровыми. Это наводит на мысль о покровительстве Годуновых выходцам из социально близкой им среды старомосковского нетитулованного боярства, о сознательном продвижении их на воеводском поприще.
Годуновы постарались вырастить в воеводском корпусе "домен влияния" и контроля, однако результатом их деятельности стал рост социального напряжения внутри русской военной элиты.
Сменивший Годуновых Василий Шуйский вернул абсолютное господство титулованной знати среди командиров самостоятельных полевых соединений. Он также создавал "домен влияния" и контроля в высшем военном командовании, а потому процент представителей царствующего семейства, его родственников и свойственников на ключевых воеводских должностях очень высок. И первое, и второе не способствовало поддержанию стабильности государственного правления. Большую часть своего царствования Василий IV провёл в борьбе с заговорами, восстаниями, а также иноземным вторжением.


97
В выборе кадров для крупных воеводских назначений он был чрезвычайно ограничен по обстоятельствам Смуты. Так что не слишком удачная кадровая политика в этой сфере может быть объяснена ситуацией, сложившейся объективно, вне воли и желания самого Василия Шуйского. Эта стеснённость, думается, явилась одним из важных факторов, приведших Василия IV к свержению и краху династии в 1610 г.
Во второй половине царствования Ивана IV он стал привлекать на высокие воеводские должности представителей крещёной нечингисидской выезжей знати. На несколько десятилетий она получила твердые позиции в воеводском корпусе. Однако Василий IV прервал эту практику, и звезда выезжей аристократии на небосклоне военной элиты России закатилась.


ПРИЛОЖЕНИЯ


Приложение 1
МЕСТНИЧЕСТВО КАК БЛАГО И ЗЛО
Третий русский царь из династии Романовых Фёдор Алексеевич решил искоренить в своей державе нечто поистине дьявольское, а именно - местничество. В речи перед собранием властей духовных и светских он с гневом обрушивался на это порождение преисподней: "Сие местничество... благословенной любви вредительно, миру и братскому соединению искоренительно... паче же всевидящему оку мерзко и ненавистно!"1
Что современный образованный русский знает о местничестве?
Чаще всего, до крайности мало.
Да и то знание о местничестве, которое всё-таки получило распространение в обществе, имеет весьма искажённый характер.
Существует абсолютно неверный стереотип, согласно которому местничество - пустая игра спесивых вельмож. Будто бы местнические споры и тяжбы лишь отнимали у них время, необходимое для полезной государству деятельности. Будто бы местничество - нелепый плод кондовой толстозадой Руси, не сумевшей достойным образом организовать жизнь высших сословий.
1 Соборное деяние об уничтожении местничества // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 4. Законодательство периода становления абсолютизма. М., 1986. С. 39.


102 Приложение 1
Так, на первый взгляд может показаться глупым и даже неприличным поведение военачальников, отказывающихся идти в поход под началом недостаточно знатного воеводы. Конфликт на почве высчитывания степеней знатности, который в итоге привёл к поражению от неприятеля, действующего быстрее и слаженнее, чем рассорившиеся русские полководцы, вызывает осуждение. И, несомненно, сегодня с "колокольни" XXI в., трудно одобрить ситуацию, когда более знатный человек ставится выше, нежели более одарённый или заслуженный.
Всё это - плоды местничества.
Но.
Это лишь внешние проявления чрезвычайно сложного общественного механизма. Притом действительный вред они наносили довольно редко. Российское государство выработало множество способов, уменьшающих или же полностью снимающих его. Разумеется, время от времени неприятности случались, и сведения о них поражали потомков, дойдя в летописном пересказе или в документах. Как могли предки проявлять такую дурость?
Почему же при таких рисках русское общество цеплялось за местничество, а русское государство долгое время не решалось его ликвидировать? В одной ли косности тут дело?
На протяжении века местничество приносило огромную пользу. Столь значительную, что его следовало бы считать гениальным плодом социального творчества русского народа.
Ещё в середине XV столетия Московского государства как единой общерусской державы не существовало. Вместо него на необозримых пространствах раскинулось несколько независимых держав: великое княжество


Местничество как благо и зло
103
Московское, великое княжество Тверское, великое княжество Литовское (куда входила добрая половина Руси), княжество Рязанское, княжество Ярославское, Псковская вечевая республика, "Господин Великий Новгород" и несколько менее значительных государств. Они воевали друг с другом, имели собственные законы, управлялись государями или выборными аристократическими администрациями, чеканили собственную монету, наконец.
Прошло несколько десятилетий.
К 1521 г. из всех этих государств осталось только два: Московская держава и Великое княжество Литовское. Москва не только подчинила себе все остальные русские княжества, но и отвоевала у Литвы значительную часть её владений. На месте политического крошева, великой пестроты появилась Россия - единая централизованная монархия.
Некоторые княжеские династии не могли примириться с властью Москвы. Их представителям оставалось либо погибнуть, либо эмигрировать. Но подавляющее большинство княжеских и боярских родов предпочло перейти на московскую службу. Более того, многие великие рода, сочтя службу на московского государя делом почетным и доходным, желая его защиты и покровительства, добровольно переходили под руку Москвы.
Подобным образом на службе в Москве оказались целые фамилии (а то и генеалогические дома!) Ярославских, Суздальских (Шуйских), Ростовских, Воротынских, Мстиславских и других пришлых князей - как Рюриковичей, так и Гедиминовичей (потомки литовского великого князя Гедимина). Помимо титулованной знати к новой русской столице стекалась и нетитулованная: боярство тверское, рязанское, владимирское...


104 Приложение  1
Между тем в Москве уже обосновалось множество старинных родов собственного боярства. Они служили здешней княжеской династии на протяжении полутора, а то и двух веков. Вместе с ними на высокое положение претендовала родня великого князя - его братья, племянники, дядья, занимавшие богатые "удельные" престолы на землях Московского княжества.
В итоге Москва оказалась до отказа наполненной высокородными аристократами - как своими, так и явившимися с разных концов страны.
Это было одновременно и очень ценное и очень беспокойное приобретение для монархов. С одной стороны, в их распоряжении оказалось громадное количество людей, с детства обучавшихся двум искусствам: водить полки и управлять землёй. "Мужей брани и совета" можно было щедрой рукой черпать из неиссякаемого запаса и расставлять на ключевые должности "от Москвы до самых до окраин".
Однако многие из них ещё очень хорошо помнили те славные времена, когда их отцы или деды являлись самостоятельными государями: объявляли войны, заключали договоры, вводили новые законы, ставили на монетах свои имена.
Сила многочисленных князей и бояр, пришедших на московскую службу, поддерживалась богатым землевладением. Для XVI в. совсем не редкость, когда человек княжеского и даже боярского рода владеет городом или несколькими городами. А уж частновладельческая область, состоящая из множества богатых сёл - дело почти рядовое.
Всё это шумное, горделивое, воинственное собрание людей богатых, знатных, владеющих навыками войны


Местничество как благо и зло
105
и правления, следовало не только использовать на благо страны, но также удерживать от двух крайне опасных действий. Во-первых, от интриг и заговоров против самого государя московского. Во-вторых, от междоусобных конфликтов. Последние могли обойтись чрезвычайно дорого.
Столкновение между аристократами, которые имеют возможность поставить в строй по нескольку десятков, а то и сотен хорошо вооружённых бойцов, представляет собой миниатюрную войну. А если участники конфликта начнут создавать коалиции, то из миниатюрной война быстро перерастёт в полномасштабную.
Великие князья московские располагали целым набором способов, как избавиться от подобных опасностей. Они могли просто-напросто использовать вооружённую силу. Но предпочитали более тонкий подход.
А именно - всеобъемлющую систему "гарантий". Ведь местничество и представляет собой, по сути, именно систему "гарантий".
Всякий знатный род, заняв когда-то высокое положение при дворе государя московского, послужив ему на войне или в мирном управлении, мог рассчитывать на столь же высокие назначения в будущем. Такова глубинная сущность местничества: 70-100 родов, добившихся высокого положения в конце XV - первой половине XVI в., закрепляли за собой этот статус на много поколений вперёд. Время шло, а им по-прежнему давали должности, им жаловали земли, они находились, как тогда говорили "у государя в приближении".
Принадлежность к такому роду, т.е. "высокая кровь", обеспечивала превосходные стартовые позиции. Молодой человек, придя на службу, знал: если он не окажется


106
Приложение 1
совершенным глупцом или трусом, если он не заработает монаршую опалу "изменными делами", то войдёт, как и его предки, в "обойму" великих людей царства.
Пробиться в число таких семейств, иначе говоря, в состав "служилой аристократии", уже при Василии III (1505-1533) стало очень сложным делом. Лишь время от времени монарх вводил в своё окружение того или иного фаворита, на языке Московского государства - "временного человека". Такой "временщик" мог прослыть даровитым служильцем, но уступал в родовитости выходцам из семейств, которые давно закрепились у подножия трона. И чаще всего ему не удавалось "втащить" вместе с собою наверх и всё своё семейство.
Московские правители оказались ограничены в выборе родов, из которых они могли брать кадры для ключевых постов в армии и государственном аппарате.
Более того, сама "обойма" знати оказалась чётко расписанной по слоям. То, на что мог претендовать, допустим, выходец из рода князей Мстиславских, было закрыто для представителя боярского рода Бутурлиных, пусть "честного" и влиятельного. А на ступеньку, занятую Бутурлиными, не смели претендовать Годуновы, Пушкины или же князья Вяземские, находившиеся в шаге от "вылета" из "обоймы". Зато на тех же Пушкиных, Годуновых и Вяземских с завистью смотрела многотысячная масса неродовитого московского и провинциального дворянства, для коего дороги в этот слой просто не существовало. И передвинуться с уровня на уровень внутри аристократического круга было очень трудно. Прорваться мог человек, оказавший престолу заслуги исключительной ценности. Например, вождь земского ополчения князь Дмитрий Пожарский.


Местничество как благо и зло
107
Эта система давала нашей аристократии многое. Прежде всего компенсировала потерю прежней политической независимости. Она словно бы говорила русской знати: "Да, больше не чеканить вам свою монету, не вести собственные войны и не вводить законы, но уж точно вы сами сможете, а потом ваши дети, внуки и правнуки смогут пользоваться всеми выгодами пребывания при дворе могущественного монарха. Чины и доходы вам обеспечены; так подумайте, стоит ли затевать против него заговоры?”
Итак, Россия с начала XVI в. имела чрезвычайно многочисленную, даровитую и весьма воинственную политическую элиту. Её было много, возможно, слишком много. Как только ослабевала самодержавная власть, она разбивалась на жестоко враждующие партии и эти партии рвались к переделу ресурсов. С другой стороны, как только власть монарха усиливалась, он делал попытки отбросить аристократов от рычагов управления страной, а вместо них поставить "худородных временщиков". Тут выяснялось, сколь хороша аристократическая элита как источник командных кадров и сколь трудно найти ей достойную замену...
Местническая система смягчала и первую тенденцию, и вторую. Аристократия не испытывала столь уж сильных позывов разорвать государство междоусобной войной, монарх же оказывался не таким уж всесильным - его сдерживала устоявшаяся традиция.
Разбивка по слоям с течением времени перешла в гораздо более сложную схему "иерархии мест". Каждый аристократ твёрдо знал на какие именно блага он может рассчитывать. А поскольку их количество всегда ограниченно, то приходилось внимательно следить за тем, кто


108 Приложение  1
из семей знати имел право занимать равное с тобой положение, кто мог претендовать на большее, а кому предназначены места пониже рангом. В обиход вошло выражение: такой-то боярин такого-то князя "больше двумя местами" или "многими местами" и, стало быть, "ставиться с ним - не сростно".
За своё положение в иерархии мест сражались отчаянно и непримиримо. Местническая "находка", т.е. победа в тяжбе с другим аристократом, считалась успехом, равным обретению высокого чина. Что же касается местнической "потерьки", иными словами, проигрыша дела, то её воспринимали крайне болезненно.
У русского аристократа выработалась манера быстро и резко реагировать на любое действие, задевающее его родовую честь. Ведь если один представитель семейства хотя бы в малом поступался ею, то "потерьку" ощущало не одно поколение фамилии. И какой-нибудь юный отпрыск рода лет через восемьдесят крыл бы на чем свет стоит давно умершего предка, поскольку его простодушие в вопросах чести привело к унижению потомка, закрыло ему дорогу к высоким чинам.
Для служилого аристократа лучше было попасть в опалу, уйти в монастырь, лишиться выгодного назначения, если альтернативой становилась утрата хоть малой частички родовой чести.
Но как выводить аристократов из состояния серьёзного местнического столкновения? У соседей - поляков, литовцев - конфликт между двумя знатными людьми приводил к череде взаимных "наездов". Иначе говоря, нападений на села неприятеля и кровавых стычек с его бойцами, заканчивающихся порой разорением и сожжением усадьбы. Во Франции дворянство истребляло себя на


Местничество как благо и зло
109
дуэлях... Способы, мягко говоря, не самые цивилизованные. К тому же направлявшие боевую активность дворянства не наружу, против общего врага, а вовнутрь, против собратьев - людей одного языка и одной веры. Для государства крайне нерасчётливо поддерживать подобную практику. И у нас, в России, научились решать - "разводить" тяжущихся аристократов с помощью особого, местнического суда.
Иногда рассуживал подобные дела сам государь, иногда - боярская "комиссия" во главе с человеком высшей степени знатности. И к любой челобитной по местническим вопросам относились весьма серьёзно.
Уповая на эту основательность, наш аристократ не торопился сколачивать банду головорезов для нападения на вотчину соперника. Он судился, а не кровавил меч в битвах со своими.
Итак, местничество давало нашей знати способ мирно решать проблемы, связанные с конкуренцией при дворе. Судиться, а не устраивать кровопролитные "наезды". Вести тяжбы, а не поднимать восстания. Сколько человеческих жизней спасло местничество! В стране, где аристократов оказалось слишком много, оно не дало им передраться. С другой стороны, монарх, даже такой самовластный, как Иван IV, не мог разрушить местническую систему. Она гарантировала сотням родов права на участие в распределении власти. А значит, служила препятствием для тиранического произвола.
Выходит, не столь уж плох порядок, при котором "кровь" ставилась выше "службы". На протяжении века он избавлял страну от великих потрясений.
Но любой общественный порядок может с течением времени устареть.


по
Приложение 1
Не миновала сия участь и местничество. Середина ХVII в., правление первых Романовых - время, когда достоинства местничества свелись к скромным величинам, а недостатки стали весьма заметны.
Прежде всего, от какой "фронды" могло в XVII в. оборонить местничество? Ушли в небытие роды величайшие, "честнейшие" - князья Бельские, Мстиславские, Шуйские, Воротынские, Микулинские... Да и память о временах, когда недавние предки высшей знати играли роль самостоятельных правителей, исчезла. В коллективном сознании нашей знати Московское государство стало единственно возможной политической реальностью. Аристократия уже не мечтала вновь разделить страну на суверенные лоскутки, она, скорее, желала шляхетских вольностей, как у поляков, но только в рамках единой державы.
Более того, Смута показала: горючим материалом для разного рода антигосударственных движений становится не столько высшая аристократия, сколько провинциальное дворянство. Оно-то никаких благ не имеет от местнических порядков. Скорее напротив: местничество запирает ему путь наверх. А его отключение в момент смуты даёт кое-кому шансы на возвышение...
Для новой царской династии привилегированное положение князей-Рюриковичей, князей  -  Гедиминовичей было не столь уж удобно. Сама-то она вышла из другой общественной среды. Романовы принадлежали к старинному московскому боярству. Десятки брачных, родственных, деловых связей соединяли их с многочисленными родами, входящими в эту же группу знати. А она стояла... не то чтобы радикально ниже, нет, но всё-таки


Местничество как благо и зло
111
несколько ниже, чем титулованная аристократия. Особое положение высшей княжеской знати представляло для Романовых угрозу: а ну как захотят пересмотреть решения Земского собора 1613 г. и сменить династию? Строго говоря, оставались ещё княжеские роды более знатные, чем сами Романовы... Да и не только в глобальном смысле угрожало привилегированное положение знати, но и стесняло на уровне бытовом, повседневном: на ключевые посты не столь удобным оказалось выдвигать социально близких людей из того же старомосковского боярства или ниже - из дворянства.
Отрицательно относилась к местничеству Церковь: когда-то спасительное для России, оно пронизало всё русское общество снизу доверху и наполнило его бесконечными сварами, грызнёй, интриганством. Оно отводило людей от идеала христианской любви и заставляло смотреть на ближних прежде всего как на соперников в борьбе за ”место'’. Патриарх Иоаким высказался на этот счёт ясно: "Всякому разумно есть, яко идеже любовь, тамо и Бог, тамо и вся благая... А до сего настоящего времени от отечественных местничеств, которые имелись меж высокородными, велие противление той заповеданной Богом любви чинилось... аки от источника горчайшего"2.
Наконец, местничество мощно тормозило преобразования, проводившиеся в армии.
В XV - начале XVII столетия главной боевой силой русской армии являлось поместное ополчение. Дворяне- конники на низких ногайских лошадках, с луками и
2 Соборное деяние об уничтожении местничества // Российское законодательство Х-ХХ вв. Т. 4. Законодательство периода становления абсолютизма. М., 1986. С. 40.


112
Приложение 1
саблями, затем - с пистолями, в стёганых ватой "тегиляях" или кольчугах, оставались грозной силой ещё при государе Фёдоре Ивановиче. Налетев на неприятеля, накрыв его тучей стрел, выйдя из-под прямого удара и вновь сцепившись с врагом, жаля, словно рой разозлённых пчёл, русская дворянская конница могла обратить вспять серьёзного противника. Она не знала правильного строя, не имела постоянного деления на сотни и полки: всякий раз новая армия собиралась из элементов, которые прежде составляли другие армии и в других комбинациях. Зато была сильна колоссальной выносливостью, скоростью маневрирования, многолетним боевым опытом большинства воинов. До рубежа XVI-XVII вв., до Смутного времени, поместная конница сохраняла способность отражать удары сильного неприятеля. Стрельцы и казаки заметно уступали дворянскому ополчению в боеспособности, а иноземных наёмников последние Рюриковичи, восседавшие на московском престоле, нанимали совсем немного.
И никому не мешал тот факт, что воевод и голов во всякое полевое соединение назначали заново.
Но в XVII столетии русские войска стали часто терпеть поражения от европейских наёмников, чья служба строилась на принципиально иных основаниях. Да и вообще, европейские армии, в том числе и польско-литовская, стремительно менялись. Старинное "рыцарское ополчение", подобное русскому поместному ополчению, уходило в прошлое. Его замещали воинские части постоянного состава, спаянные железной дисциплиной и высокой боевой выучкой, состоящие из бойцов, "сработавшихся" в обстановке военных действий. Они могли освоить сложные манёвры и эффективные тактические


Местничество как благо и зло
113
приёмы. И, разумеется, во главе таких воинских частей ставились постоянные командиры, а не те, кого предпочтёт воевода для очередной кампании. Это не избавило поляков, литовцев и шведов от поражений, которые время от времени наносили им русские, особенно при осаде и обороне крепостей - этим наши вооружённые силы традиционно славились. Но в поле всё чаще боевые столкновения оканчивались для русской армии неблагоприятно.
Постепенно вызрела идея модернизировать армию.
А это значило следующее. Во-первых, создать части, вооружённые и обученные по западноевропейским образцам, но состоящие из русских бойцов. И ко второй половине XVII в. они уже стали серьёзной силой, получив наименование "полков нового строя". С течением времени туда всё чаще назначали русских командиров взамен европейских наёмных инструкторов. При Фёдоре Алексеевиче, например, под Чигирином, они показали себя достойно. Но как "считать" тамошних начальников по "местническим случаям" - не очень понятно. Вся линейка новых чинов для среднего и старшего командного состава никак не соотносилась с чинами старыми. Это приводило порой к путанице и административным проволочкам.
И, во-вторых, следовало превратить слабо организованные массы дворянской конницы в дисциплинированную боевую силу, действующую на постоянной основе. А значит, требовалось, как минимум, назначить постоянных офицеров. Не как раньше: новый поход - новые головы и новые сотники, а навсегда. Но как их поставишь, когда такой подбор противоречит кадровой политике, опирающейся на стихию местничества? Местничество-то


114
Приложение  1основано на подборе и притирке человека к человеку, ситуативно.
Тяжело. Неудобно...
Первые Романовы начали постепенно ограничивать местничество. Окончательно отменил его в 1682 г. царь Фёдор Алексеевич - третий в этой династии.
В "соборном деянии" об уничтожении местничества говорилось: "Быти всем во всех чинах без мест...", а кто нарушит это постановление, того "...лишить данные ему милости государской, чести, в каковой он тогда будет, а поместья его и вотчины взять на великого государя".


Приложение 2
КОМАНДАРМЫ МОСКОВСКОГО ЦАРСТВА
Между Иваном Великим и Петром I лежит величественная эпоха Московского царства. Именно тогда из россыпи мелких самостоятельных княжеств и земель родилась единая могучая Россия. Именно тогда расширилась она от Киева и Смоленска до Тихого океана. Именно тогда отстояла она свою независимость, сражаясь с сильным и опасным врагом.
Казалось бы, двести с лишним лет масштабных войн должны были породить мощную военную элиту, десятки блистательных командармов. Ведь кто-то присоединял Новгород Великий и Тверь, громил Литву, бил татар, брал Казань и Полоцк, освобождал Москву от польских захватчиков, отбивал Малороссию у Речи Посполитой!
Так и есть, военная история России конца XV- XVII столетий полна великих имён. Искусных и отважных полководцев у нас хватало.
Но кого из них знает образованный русский наших дней? Пожарского. Как же не знать Пожарского, он вошёл во все учебники! И... и... и всё. В лучшем случае, Скопина-Шуйского, в самом лучшем случае - Ивана Шуйского, ибо его Карамзин назвал спасителем России.
Такие полководцы-титаны, как Даниил Холмский, Даниил Щеня, Семён Микулинский, Михаил Воротынский, Дмитрий Хворостинин, Андрей Голицын, Борис Лыков, Юрий Барятинский, Яков Черкасский, Юрий


116
Приложение 2
Долгорукой, Иван Хованский, Григорий Ромодановский для подавляющего большинства русских - неизвестно кто.
В том числе и для тех, кто всерьёз интересуется историей своего народа.
Более того, наш современник не очень понимает, откуда они все взялись, какое сословие их породило, что за школа в отсутствие каких бы то ни было воинских училищ дала им знания, приводившие от победы к победе.
Вот об этом и стоит поговорить.
Аристократия как фабрика воевод
Исторические источники называют сотни имён русских военачальников допетровского времени. Это позволяет безошибочно определить, какая среда являлась тогда живой "фабрикой полководцев".
Итак, 90 % от числа всех сколько-нибудь крупных военачальников - выходцы из русской аристократии. Не просто из дворянства, нет, из наиболее знатной его части, т.е. боярско-княжеских родов.
Исключения редки.
Таков, например, казак Ермак, столь же далёкий от аристократии, как сельская ворона от павлина из царского сада. Но он командовал несколькими сотнями бойцов, и поход его для Москвы выглядел как микроскопическое предприятие. Если бы Ермак сам не сообщил Ивану IV о своём фантастическом успехе, его могли и не заметить.
Или воеводы Михаил Безнин и Игнатий Блудов - талантливые служаки-дворяне, в опричнину возвышенные Иваном IV более, чем позволяла их "родовая честь".


Командармы Московского царства
117
Кто-то из незнатных дворян пробивался в военную элиту за счёт удачной матримониальной комбинации, как Никифор Чепчугов-Клементьев.
Ну а некоторые возвысились из "полевых командиров" в столпы царства, когда на просторах России бушевала Смута, и государственный порядок на время хаотизировался. Таков знаменитый Прокопий Ляпунов. Но всё это - кадровые аномалии. До второй половины XVII столетия простой дворянин мог занять высокий воинский пост лишь в силу каких-то экстраординарных обстоятельств.
Наконец, порой важные воеводские должности занимала знать "выезжая", т.е. иноземная, принятая на русскую службу. "Волошские" воеводичи, вожди северо- кавказских племён, тюменские "князья" - все они ставились на воеводство лишь после того, как принимали крещение. В обязательном порядке и без исключений! Тот, кто становился православным, давал своему роду возможность обрусеть и через несколько поколений слиться с собственно русскими боярами, сохраняя высокое положение. Литвины, тюрки, кавказцы, греки, народы Подунавья - все очень скоро превращались в русских. Ну а те, кто не желал креститься, избирал для своего рода иную судьбу: его потомки становились в государственной машине России... мишурой с почётным статусом. Не более того. К делам большой политики и военному командованию их уже не допускали.
Род, служба и земля
В XVI в. на Руси происходила борьба между древними родовыми устоями, пронизывавшими всю жизнь


118
Приложение 2
общества, и государственным интересом, тяготевшим не к роду, а к службе. Начало служилое, намертво прикрепленное к монарху, его милостям и опалам, его высоким помыслам и ничтожным капризам, худо согласовывалось со старинным дружинным бытом, жившим в крови нашей знати. Государи московские впредь желали править единодержавно, возвышаясь над обществом, подчиняясь одним лишь заповедям Христовой веры, но не каким- нибудь обязательствам законодательного или семейного свойства.
Жизнь Московской Руси, постепенно собиравшей из крошева малых княжеств и вечевых республик великое Царство, была пестра, сложна. Великий князь московский подчинялся многим древним обычаям. Землёй своею он владел вместе с родом, с семейством. Ближайшая родня его имела широкие права на полусамостоятельный политический быт в своих уделах, являвшихся отдельными частями громадной "семейной вотчины". Удельный мятеж мог свалить великого князя с престола или, во всяком случае, серьезно помешать его планам... Очень медленно, очень трудно "умирало" представление о коллективном, "семейном" правлении землёй. Чудо, что Московское княжество не развалилось на отдельные государственные образования!
Бояре при дворе великого князя когда-то назывались "старшей дружиной" и могли покидать его, если видели как оставила "вождя воинов" удача, как утратил он искусство побеждать врагов. Осознав слабость правителя, дружинники принимались оглядываться в поисках нового вождя. А когда находили достойного и переходили к нему, то ничуть не стеснялись долгом в отношении прежнего господаря. И боярские семейства XV-XVI вв.


Командармы Московского царства
119
отлично помнили древнее своё право: уйти в другую "дружину", если потребуется. Спорный вопрос заключался лишь в том, кому достанутся земли, с которых боярин "служил" предыдущему князю. Но если право на них отстоять не удастся, то, на худой конец... новый правитель пожалует что-либо взамен. Так мыслили потомки "старшей дружины" при дворе Дмитрия Донского, Василия Тёмного, Ивана Великого. Дружинное мировидение это перешло, хотя бы отчасти, и в эпоху Ивана Грозного.
Ну а князья, оказывавшиеся при дворе московских монархов, очень хорошо помнили: Русь - владение огромного, разветвившегося рода Рюрика, управляемое коллективно. За исключением западных её областей: там - "вотчина" огромного, разветвившегося рода Ге- димина. И как потомки Рюрика или Гедимина, все они имели древнее право на частицу этих владений. Малую ли, большую ли, но - принадлежащую им по праву крови, по праву рождения. Многие княжеские роды, ко временам Ивана Грозного утратившие положение самостоятельных государей, ещё в XV в. правили в богатых уделах, а то и больших независимых княжествах. О XIV в. и говорить нечего - те же Шуйские, например, происходили от суздальско-нижегородских князей, создавших колоссальную державу, и даже отбиравших время от времени у Москвы великое княжение Владимирское! Никто ничего не забыл. Как предки водили в бой собственные армии, сами решали вопросы дипломатии, чеканили свою монету, издавали новые законы для подвластных им земель...
А Ванька московский пришёл и всё забрал!
О, как хорошо было б, кабы вернулась благословенная старина...


120
Приложение 2
Но благословенная старина сменилась реальностью Московского государства. И монархи всея Руси крутенько обходились со своей роднёй. Власть над землёй они с боем, с натугою, а всё же забрали у обширного рода Калитичей и присвоили себе. В боярах больше не видели они вольных дружинников, но лишь служильцев своих. Противны были им вздохи "княжат" о прежней вольности. Зато на землях громадного Московского государства не лютовали татары, границы его оказались под надёжной охраной от любых злых пришельцев, а кровавые междоусобья, раньше происходившие столь часто, ушли в прошлое.
Какую пришлось заплатить за это цену?
Вся древняя знать, сильные люди, по жилам которых бежала кровь государей и слуг их, великих воинов, оказалась в утеснении.
Какая доля ей оставалась?
Бороться за то, чтобы "право крови", "право рода" принесло ей иные блага. Ушло "семейное правление" землёй? Ушла возможность быть самостоятельными державцами? Ушла возможность "дружинного перехода"? Так пусть же великий государь московский навеки закрепит право на большие чины и высокие должности у трона своего - тем, кто всё это потерял!
Местничество как система гарантий
И государи московские какое-то время признавали: да, древняя аристократия на многое имеет привилегию. Система местничества, передававшая потомкам от знатных предков "родовую честь", гарантировала им высокие


Командармы Московского царства
121
назначения в армии, при дворе, в правительстве или административных учреждениях.
А не признали бы, так пришлось бы кроить и перешивать державу после страшных мятежей, которые, надо полагать, устрашающей волной прокатились бы по всей России. Тут - великое благо местничества, спасшее Россию от большого кровопролития. Местничество - гениальное русское изобретение, оно избавило страну от чудовищной фронды и бесконечных "шляхетских наездов".
Новый порядок медленно, очень медленно перемалывал старые обычаи. Порою он отступал (как в малолетство Ивана IV), но впоследствии так или иначе восстанавливался. Удельная, дружинная старина уходила в прошлое.
У древних аристократических привилегий могло быть два маршрута.
Либо русской служилой знати удалось бы их упрочить, зафиксировать законодательно (и такие попытки предпринимались не раз) - тогда Россия превратилась бы во вторую Речь Посполитую, и соседи разделили бы её между собой, как поступили в XVIII в. с настоящей Речью Посполитой Россия, Пруссия и Австрия. Либо они постепенно превратились бы в анахронизм, отмерли бы в течение нескольких поколений, лишь только память о временах удельной Руси стёрлась бы в умах.
В итоге реальностью станет второе. На протяжении XVII в., особенно после Великой смуты, наша знать, теряя виднейших своих представителей, понемногу сдавала позиции. Сильный удар нанесла ей отмена местничества, произошедшая при царе Фёдоре Алексеевиче.


122 Приложение 2
Раса господ
Служба теснила род. Способности и заслуги неспешно одолевали "отечество". Процесс этот шёл крайне медленно не только из-за амбиций аристократии. Нет. Дело ещё и в том, что сама русская аристократия XV-XVII столетий была плодородной почвой для взращивания высококлассных руководителей. Знатного человека с детства учили управлять людьми, воевать, рассчитывать тактические и стратегические последствия своих действий.
Вот она - школа воинских побед и государственного управления. Её успех обеспечивала передача опыта - старшие члены рода передавали свои знания, навыки и умения младшим. Ремесло командира, судьи, государева советника передавалось из рук в руки, из уст в уста. И эта система "домашнего обучения" прекрасно работала на протяжении двух веков. Аристократы приносили русскому знамени победы, а государю - приращение земель. Те самые "жирные бояре", из которых советские писатели и кинематографисты с упоением делали посмешище, отлично "держали на своих плечах царство". "Железные наркомы" так уже не умели - навыка не хватало. У сына прачки может быть сын генерал, но сам он настоящим генералом никогда не станет - воспитание не то.
Аристократу оставалось самому выучиться служить, но именно это умение давалось с большим трудом. Представитель аристократического рода понимал, как завоёвывать победы на ратном поле, знал, как вершить дела в многолюдных городах и обширных областях, освоил навык правильного суда, но гордыня мешала ему склонять жесткую выю перед государем.


Командармы Московского царства
123
Итак, у этой системы имелся лишь один недостаток: аристократ-управленец сам был плохо управляем...
Между тем значительно ниже аристократии плескалось море незнатных служильцев, жаждавших возвышения и готовых при всяком случае отдать земной поклон монарху, а если надо, то и встать перед ним на колени. Этих кровь возвысить не могла - только служба! Но долгое время они не могли соперничать с аристократией по "качеству” своему. Они ведь не располагали ни опытом, ни воспитанием "управляющего человека". Русская знать XVI в. - "раса господ". Русское дворянство XVI в. - стихия исполнителей. Не так уж много по-настоящему даровитых людей могло дать дворянство государю, когда он пожелал отыскать замену хотя бы части управленцев- аристократов.
Опричнина как попытка "кадровой революции"
Опричнина представляла собой попытку разрушить старинные права знати радикальным способом. Решить дело просто, быстро. Чуть ли не революция происходила в той общественной сфере, которая требовала кропотливой и неспешной преобразовательной работы.
И... методы проведения этой полуреволюции-полу- реформы подвели царя Ивана IV с его помощниками. Поставленные цели достигнуты не были.
Прежде всего, те слои русской знати, которые поддержали опричнину, стремились "подправить" существующий порядок, а не ломать его. Выходцы из этих групп - старинного московского боярства, второстепенной княжеской аристократии - оказались слишком самостоятельными, своемыслящими инструментами для Ивана IV.


124
Приложение 2
Им совершенно не требовалось полное разрушение местнической системы. Их не мог радовать масштабный государственный террор. А неродовитое дворянство, готовое идти гораздо дальше по пути ломки древних устоев и полностью подчиняться велениям монарха, не располагало серьёзными управленческими кадрами.
Что, в сущности, такое - Малюта, Василий Грязной, Григорий Ловчиков, Булат Арцыбашев и прочие опричные выдвиженцы? Разве годились они на роли воевод, дипломатов, наместников для больших городов? Цепные псы предназначены для карательного воздействия на общество. А вот когда им доверяли важные дела, как доверили, например, Василию Грязному разведку на степном юге, верные "исполнители" имели все шансы его провалить. Не из каких-то расчётов, просто - по отсутствию соответствующего воспитания, опыта и способностей.
К несчастью, таких одаренных людей, как Безнин и Блудов, в опричной среде отыскалось сравнительно немного.
Опричнина отнюдь не уничтожила привилегий первостепенной княжеской аристократии. Не привела она к высотам власти и неродовитое дворянство. После её отмены относительно немногие персоны задержались "в приближении" у государя. Главным образом - дельные люди "безнинского" типа. Но во второй половине 80-х XVI в., при царе Фёдоре Ивановиче, последние из них оказались изгнаны с вершин большой политики. Ничего не осталось от опричнины.
Кроме, пожалуй, памяти.
И вот она-то оказалась большой ценностью.
Как будто высокий, могучий человек, не глядя, сунулся с улицы в маленькую дверь с низкой притолокой и


Командармы Московского царства
125
крепко ударился головой. Потирая ушибленную макушку, он всё же заходит в дом, но уже не торопясь и с оглядкой. Так и русская монархия: после опричного "эксперимента" она пошла по верному пути неторопливого выдавливания родовых начал из политического строя России.
Узкий круг высших воевод
Со времен отмены опричнины до падения Василия Шуйского армиями русских государей безраздельно управляет всё та же аристократии. Точнее сказать, примерно 25-30 родов, которым доверяли высшие воеводские посты.
Обстоятельства большой политики то выдвигали один из родов на первый план, то опускали его статус ниже прочих, но местническая система позволяла знатнейшим семействам восстанавливать их высокое положение даже после самой страшной опалы. Так что русские воеводы "тасовались" как карты в маленькой колоде.
"Командармов" назначали из знатнейших Рюриковичей, знатнейших Гедиминовичей (обрусевших потомков литовского правителя Гедимина) и древних родов боярства, веками служивших Московскому правящему дому.
К числу первых относились князья Шуйские, Одоевские, Пронские, Воротынские, Татевы, Ростовские, Оболенские, Долгоруковы, Звенигородские, Хилковы, Ногтевы, Засекины, Хворостинины, Ромодановские.
К числу вторых - князья Голицыны, Мстиславские, Куракины, Трубецкие, Хованские.
Из третьей группы следует назвать Романовых-Юрьевых, Шереметевых, Морозовых, Бутурлиных, Шеиных,


126
Приложение 2
Плещеевых, Головиных, Колычевых, Салтыковых, Сабуровых и Годуновых.
Минула Смута. При первых Романовых долгое время ничего кардинально не менялось. Разве что возвысились некоторые новые рода, а старые "угасли”. Но система в целом сохранилась.
Лишь с середины XVII в. местничество начало размываться и к концу столетия ушло в прошлое.
Пётр I нашёл ему замену в виде "Табели о рангах". Теперь до командных высот мог дослужиться и совершенно незнатный дворянин.
Удельному, родовому, героическому, буйному прошлому на смену шло государственное, служилое, размеренно-созидательное будущее. В исторической перспективе маршрут Малюты окажется тупиковым, а маршрут Безнина - торной дорогой.
Но вот вопрос: а эффективнее ли та система управления, которая основывается не на родовой аристократии, а на службистах? Она привычна для современного человека. Однако привычка эта не является аргументом в пользу более высокого качества.
Да, аристократ был плохо управляем. Но у него было сознание того, что он является одним из хозяев земли, а не просто "винтиком" в державной машине. И его готовили к работе генерала, судьи, администратора с самого детства. ВУЗ и опыт практической работы лучше? Кто знает...
Так не стоит ли подумать о создании русской аристократии заново? О медленном, разумном, осторожном воссоздании сословия наследственных управленцев?
Для начала просто подумать...


список источников
Баранов К. В. Записная книга Полоцкого похода 1562/1563 г. // Русский дипломатарий. - М., 2004. - Вып. 10.
Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). - М.: Тип. Штаба Московского Округа, 1907.
Законодательные акты Русского государства второй половины XVI - первой половины XVII в. - Л.: Наука, 1986.
Корецкий В. И. Безнинский летописец конца XVII в. из собрания С. О. Долгова // Записки отдела рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина. - М., 1977. - Вып 38.
Московский летописец // Полное собрание русских летописей. - М., 1978.-Т. 34.
Новый летописец // Полное собрание русских летописей. - Т. 14.
Памятники истории русского служилого сословия / сост. А. Антонов. - М.: Древлехранилище, 2011.
Пискаревский летописец // Полное собрание русских летописей. - М., 1978.-Т. 34.
Псковская 3-я летопись // Полное собрание русских летописей. - М., 2000.-T.V, вьш. 2.
Разрядная книга 1475-1598 гг. / ред. В. И. Буганов. - М.: Наука, 1966.
Разрядная книга 1475-1605 гг. - М.: Наука, 1977. - Т. 1, ч. 1.
Разрядная книга 1475-1605 гг. - М.: Наука, 1977. - Т. 1, ч. 2.
Разрядная книга 1475-1605 гг. - М.: Наука, 1981. - Т. 2, ч. 1.
Разрядная книга 1475-1605 гг. - М.: Наука, 1982. - Т. 2, ч. 2.
Разрядная книга 1475-1605 гг. - М.: Наука, 1984. - Т. 2, ч. 3.
Разрядная книга 1475-1605 гг. - М.: Наука, 1984. - Т. 3, ч. 1.
Разрядная книга 1475-1605 гг. - М.: Наука, 1987. - Т. 3, ч. 2.
Разрядная книга 1475-1605 гг. - М.: Наука, 1989. - Т. 3, ч. 3.
Разрядная книга 1475-1605 гг. / сост. Л. Ф. Кузьмина. - М.: Ин-т рос. истории РАН, 1994.-T. IV, ч. 1.
Разрядная книга 1550-1636 гг. - М.: Наука, 1976. - Т. 2, вып. 1.
Разрядная книга 1550-1636 гг. - М.: Наука, 1976. - Т. 2, вып. 2.
Разрядная книга 1559-1605 гг. / отв. ред. В. И. Буганов. - М.: Ин-т истории АН СССР, 1974.
Разрядные книги 1598-1638 гг. - М.: Ин-т истории СССР, 1974.


128
Соборное деяние об уничтожении местничества // Российское законодательство Х-ХХ вв.: в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова. - М.: Юрид. лит., 1986. - Т. 4 : Законодательство периода становления абсолютизма.
Соловецкий летописец второй половины XVI в. // Малоизвестные летописные памятники // Исторический архив. - М.; Л., 1951. - T. VII.
Флетчер Дж. О государстве русском. - М.: Захаров, 2002.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Александров Д. Н., Володихин Д. М. Борьба за Полоцк между Литвой и Русью в XII-XVI вв. / отв. ред. В. Л. Янин. - М.: Аванта+, 1994.
Алексеев С. В. Бремя лучших: от аристократии к элите // Историческое обозрение. - М., 2014. - Вып. 15.
Альшиц Д. Н. Новый документ о людях и приказах опричного двора Ивана Грозного после 1572 г. // Исторический архив. - М.; Л., 1949. - Вып. IV.
Альшиц Д. Н. От легенд к фактам. Разыскания и исследования новых источников по истории допетровской Руси. - СПб.: Наука, 2009.
Барсуков А. П. Род Шереметевых. - СПб., 1882. - Т. 2.
Беляков А. В. Чингисиды в России XV-XVII вв.: Просопографическое исследование / науч. ред. В. В. Трепавлов. - Рязань : Рязань. Mip, 2011.
Бибиков Г. Н. К вопросу о социальном составе опричников Ивана Грозного // Труды Государственного исторического музея (ГИМ). - М., 1941. - Вып. XIV.
Буганов В. И. К изучению состава "Государева двора" XVI в. // Общество и государство феодальной России. - М., 1975.
Бычкова М. Е. Состав класса феодалов в России XVI в. - М.: Наука, 1986.
Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. - М.: Наука, 1969.
Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. - М. : Изд-во АН СССР, 1963.
Веселовский С. Б. Род и предки А. С. Пушкина в истории. - М.: Наука, 1990.
Виппер Р. Ю. Иван Грозный // Грозный / Р. Ю. Виппер. Иван Грозный (1530-1584) / С. Ф. Платонов ; сост. и вступ. ст. Д. М. Володихин. - М.: УРАО, 1998.
Волков В. А. Войны и войска Московского государства. - М. : Алгоритм, 2004.
Волков В. А. Русская рать: богатыри, витязи и воеводы. - М. : Алгоритм, 2005.
Володихин Д. М. Воеводы Ивана Грозного. - М.: Вече, 2009.
Володихин Д. М. Высший воеводский состав полевых соединений в царствование Фёдора Ивановича (1584-1598 гг.) // Русь, Россия: Средневековье и Новое время. - Вып. 3 : Третьи чтения памяти академика РАН Л. В. Милова. - М., 2013.
Володихин Д. М. Казус Чепчугова // Родина. - 2008. - № 4.
Володихин Д. М. Когда была отменена опричнина? // Вестник МГУ. Сер. 8, История. - 2010. - № 5.


130
Володихин Д. М. Не за совесть, а за страх: воеводы князя Владимира Андреевича Старицкого на опричной службе // Историческое обозрение. - М., 2010. - Вып. 11.
Володихин Д. М. Социальный состав русских воевод при Иване IV II Русский сборник. Исследования по истории России. - М., 2012.- Вып. XI.
Володихин Д. М. Социальный состав русского воеводского корпуса при Иване IV. - СПб.: Петербургское Востоковедение, 2011.
Епифанов П. П. Войско и военная организация // Очерки русской культуры XVI в. - М., 1976. - Ч. 1 : Материальная культура.
Загоскин Н. П. Очерки организации и происхождения служилого сословия в до-Петровской Руси. - Казань : Университетская типография, 1875.
Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. - М.: Мысль, 1964.
Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. - М.: Соцэкгиз, 1960.
Зимин А. А. Состав Боярской думы в XV-XVI вв. // Археографический ежегодник за 1957 год. - М., 1958.
Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV - первой половине XVI в. - М.: Наука, 1988.
История военного дела: исследования и источники. Спецвыпуск, посвящённый армии Ивана IV // История Военного Дела: исследования и источники : интернет-сайт. URL: http://www.milhist.info/spec_l/ (дата обращения: 01.04.2015).
Кавелин К. Д. Взгляд на юридический быт древней России // Собрание сочинений / К. Д. Кавелин. - T. I. - СПб. : Тип. М. М. Стасюлевича, 1897.
Кобеко Д. Ф. Щелкаловы и Чепчуговы // Русская старина. - 1901. - Вып. 3 - (XXXII год издания).
Кобрин В. Б. Власть и собственность в средневековой России. - М.: Мысль, 1985.
Кобрин В. Б. Источники для изучения численности и истории формирования опричного двора // Археографический ежегодник за 1962 г. - М., 1963.
Кобрин В. Б. Состав опричного двора Ивана Грозного // Археографический ежегодник за 1959 г. - М., 1960.
Кобрин В. Б. Опричнина. Генеалогия. Антропонимика: Избранные труды. - М.: РГГУ, 2008.
Колобков В. А. Митрополит Филипп и становление московского самодержавия. Опричнина Ивана Грозного. - СПб.: Алтейя, 2004.


131
КромМ. М. "Вдовствующее царство": Политический кризис в России 30-40-х гг. XVI в. - М.: Новое литературное обозрение, 2010.
Курбатов О. А. Реорганизация конницы в середине XVI в.: идейные источники и цели реформ царского войска // Единорогъ: материалы по военной истории Вост. Европы. - М.: Квадрига, 2009. - Вып. 1.
Маркевич А. И. История местничества в Московском государстве в XV- XVII вв. - Одесса: Тип. Одесского вестника, 1888.
Мятлев Н. Тысячники и московское дворянство XVI столетия. - Орел : Тип. Губернского Правления, 1912.
Назаров В. Д. О структуре "Государева двора" в середине XVI в. // Общество и государство феодальной России. - М., 1975.
Новицкий В. И. Выборное и большое дворянство XVI-XVII вв. - Киев, 1915.
Павлов А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. - СПб.: Наука, 1992.
Павлов-Сильванский Н. П. Государевы служилые люди. Люди кабальные и докладные. 2-е изд. - СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1909.
Пенской В. В. Военный потенциал Российского государства в конце XV-XVI вв.: количественное измерение // Отечественная история. - 2008. - № 1.
Пенской В.В. Иван Грозный и Девлет-Гирей. - М.: Вече, 2012.
Петров К. В. Проблемы местнического старшинства полковых воевод в России в первой половине XVI в. // Вестник Челябинского университета. Сер. 1, История. - 1993. - № 1.
Платонов С. Ф. Иван Грозный (1530-1584) // Грозный / Р. Ю. Виппер.
Иван Грозный (1530-1584) / С. Ф. Платонов ; сост. и вступ. ст. Д. М. Володихин. - М.: УРАО, 1998.
Рождественский С. В. Служилое землевладение в Московском государстве XVI в. - СПб.: Тип. В. Демакова, 1897.
Русская армия в эпоху Ивана Грозного: Материалы научной дискуссии к 455-летию начала Ливонской войны. - СПб.; Севастополь, 2015.
Русская военная элита : сб. материалов научной конф. - М.; Севастополь : Шико-Севастополь, 2015.
Садиков П. А. Очерки по истории опричнины. - М.; Л. : Изд-во АН СССР, 1950.
Скрынников Р. Г. Опричная земельная реформа Грозного 1565 г. // Исторические записки. - М., 1961. - Кн. 70.
Скрынников Р. Г. Россия в начале XVII в. Смута. - М.: Мысль, 1988.
Скрынников Р. Г. Россия накануне "Смутного времени". - Изд. 2-е, доп. - М.: Мысль, 1985.


132
Скрынников Р. Г. Царство террора. - СПб.: Наука, 1992.
Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства ЗО-х-50-x гг. XVI в. - М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1958.
Станиславский А. Л. Труды по истории государева двора в России XVI-XVII вв. - М.: РГГУ, 2004.
Сухотин Л. М. К пересмотру вопроса об опричнине. Белград, 1931. - [Вып.] 1; Указ. соч. Белград, 1940. - [Вып.] 7-8.
Сухотин Л. М. Список опричников // Новик (Историко-генеалогический журнал. - Нью-Йорк, 1940. - Вып. III.
Флоря Б. Н. Формирование сословного статуса господствующего класса Древней Руси (на материале статей о возмещении за "бесчестье") // История СССР. - 1983. - № 1.
Хорошкевич А. Л. Россия в системе международных отношений середины XVI в. - М.: Древлехранилище, 2003.
Чернов А. В. Вооруженные силы Русского Государства в XV-XVTI вв. - М.: Воениздат, 1954.
Шмидт С. О. Российское государство в середине XVI столетия. - М.: Наука, 1984.
Шмидт С. О. Становление российского самодержавства (Исследование социально-политической истории времени Ивана Грозного). - М.: Мысль, 1973.
Эскин Ю. М. Местничество в России XVI-XVII вв. - М., 1994.
Эскин Ю. М. Очерки истории местничества в России XVI—XVII вв. - М.: Квадрига, 2009.


УКАЗАТЕЛЬ ИМЁН1
А
Александров Д.  Н.- 23,  129
Алексеев С. В. -  11,  129
Альшиц.  Д. Н. -  9,  129
Анастасия Романовна  Захарьина-Юрьева (царица, первая жена
Ивана IV) -  22
Арцыбашев Б. Д - 124
Б
Баранов К. В.  -  23,  127
Барсуков A. П. - 66,  129
Князь Барятинский Ю. Н. - 115
Князь Барятинский Я. П. - 83
Барятинские (княжеский род) - 52,  53,  91
Басмановы, Басмановы-Плещеевы - см. "Плещеевы*
Князь Бахгеяров-Ростовский В. И. - 45,  69
Бахтеяровы-Ростовские (княжеский род) - 47,  54,  65,  69
Безнин-Нащокин М. А. - 32,  37,  42,  116,  126
Белокуров С. А.  -  60, 77,  80-34,  127
Бельские (княжеский род) - 18,  35, 110
Князь Бельский И. Д - 24,  35
Беляков А. В. - 36,  43,  129
Бестужев 3. (Замятия) - 43
Бестужевы (дворянский род) - 52
Бибиков Г. Н.  -  10,  129
Блудов И. Б. - 28,  32,  116
Болотников И. И. - 90
Борис  I Фёдорович Годунов (царь) - 46, 49, 60, 61, 65-67, 70-74,  76,  78,  86,  89,  91,  94
Буганов В. И. - 8,  25,  27,  28,  29,  33,  34,  41,  42,  46,  50,  127,  129
1 Курсивом выделены фамилии учёных. В указатель не включены персоны, указанные в оглавлении и заголовках.


134
Буйносовы-Ростовские (княжеский род) - 48, 54, 63,  68
Князь Буйносов-Ростовский П. И. - 56, 68
Князь Булгаков-Голицын В. Ю. - 34, 90
Князь Булгаков-Голицын И. Ю. - 34
Булгаковы, Булгаковы-Голицыны (княжеский род) -
см. "Голицыны”
Бутурлин В. А. - 30
Бутурлин Е. В. - 50,  61
Бутурлин И. А. - 23
Бутурлин И. М. - 42, 61
Бутурлин Ф. А. - 45, 50, 74
Бутурлины (старомосковский боярский род) - 18, 36, 44,
50-51, 74, 93, 106, 125
Бычкова М. Е. - 8, 129
В
Василий II Васильевич (великий князь московский) - 119
Василий III Иванович (великий князь московский) - 19, 20,
25, 36, 86,  106
Василий IV Иванович Шуйский (царь) - 58, 69, 80-94, 95-97, 125
Великого-Гагины (княжеский род) - 54
Вельяминовы (старомосковский дворянский род, в древности - боярский) - 46, 62,  65-66
Вердеревские (дворянский род) - 52
Веселовский С. Б. -  8, 10, 62, 68, 129
Виппер Р. Ю.  - 10, 129
Волков В. А. - 7, 129
Волконские (княжеский род) - 42, 68
Князь Волконский А. Р. - 42
Князь Волконский Г. К. - 42
Князь Волконский Ф. И. Мерин - 67, 91
Володихин Д. М. - 7-8, 18, 21, 23, 26, 27, 29, 37, 53, 57, 86, 91,
129-130


135
Волошские (род молдавско-валашской знати на русской службе) - 44
Волошский Д. И. - 62
Волошский С. А. - 47
Волынские (дворянский род) - 86
Волынский С. И. - 82, 85
Волынский-Вороной М. И. - 23, 85
Волынский-Попадейкин Я. Ф. - 85
Вороной-Волынский М. И. - см. "Волынский-Вороной М. И."
Воротынские (княжеский род) - 18, 34,  47,  49,  103, 110, 125
Князь Воротынский И. М. - 34, 88,  90,  93
Князь Воротынский М. И. - 34,  115
Вяземские (княжеский род) - 106
Г
Князь Гагарин Р. И. - 91
Гагарины (княжеский род) - 52
Князь Гвоздев-Ростовский М. Ф. - 45,  69
Гвоздевы, Гвоздевы-Приимковы, Гвоздевы-Ростовские, Гвоздевы-Приимковы-Ростовские, Приимковы-Ростовские (княжеский род) - 32, 54, 63,  69
Глебов И. М. - 87,  93
Глебовы (дворянский род) - 93
Глинская Елена (вторая жена Василия III, регентша при малолетнем Иване IV) - 21
Глинские (княжеский род) - 18,  47
Князь Глинский В. М. - 24
Князь Глинский И. М. - 48
Годунов Б. Ф. - см. "Борис I Фёдорович Годунов (царь)"
Годунов И. В. - 51-52
Годунов И. И. - 75
Годунов М. М. - 73
Годунов М. О. - 74
Годунов С. В. - 51-52


136
Годунов С. Н. - 73
Годунов Ф. Б. - см. Фёдор II Борисович Годунов (названный царь)
Годунова А. М. - 73
Годуновы (старомосковский боярский род) - 41, 44, 46, 49,
50-51, 55, 57-58, 59-79, 90, 92, 93, 96, 106, 126
Князь Голицын А. В. - 82, 83, 89-90,  93, 115
Князь Голицын А. И. - 71
Князь Голицын В. В. - 48, 56, 64, 69, 77, 89
Князь Голицын В. П. - 84
Князь Голицын И. В. - 71
Князь Голицын И. И. - 48, 56, 69, 71, 84
Голицыны, Булгаковы-Голицыны (княжеский род) - 18, 34,
48, 55, 69-71, 76, 78, 88, 90, 93, 125
Головин В. В. - 36
Головин Ф. В. - 87
Головина А. В. - 92
Головины (старомосковский боярский род греческого происхождения) - 44, 50-51, 65, 92, 93, 126
Горбатые, Горбатые-Шуйские (княжеский род) - 18
Князь Гундоров А. И. - 43
Грязной-Ильин В. Г. - 124
Гундоровы (княжеский род) - 54
д
Даниловичи (Московский княжеский дом Рюриковичей) - 22
Дмитрий Иванович (царевич, князь Углицкий) - 70
Дмитрий I Иванович (великий князь московский) - 119
Долгова С. О. - 42, 127
Долгорукие (княжеский род) - 47, 55, 69, 125
Князь Долгорукой А. Г. - 69
Князь Долгорукой В. Т. - 83-84, 91
Князь Долгорукой Ю. А. - 115-116
Друцкие (княжеский род) - 52


137
E
Елецкие (княжеский род) - 46,  49
Князь Елецкий А. В. - 46
Князь Елецкий Д. П. - 46-47
Елизавета I (английская королева) - 16
Епифанов П. П. - 7
Ермак - 116
Еропкин Ф. А. - 67
Еропкины (дворянский род) - 68
Ж
Князь Жировой-Засекин И. Ф. - см. ”Князь Засекин-Жировой И. Ф."
Жолкевский Ст. (польский гетман) - 87
3
Загоскин Н. П. - 8, 130
Замыцкие (дворянский род, в древности - боярский) - 67-68
Замыцкий А. В. - 67
Князь Засекин Г. Щербак - 43
Князь Засекин-Жировой И. Ф. - 69
Засекины, Жировые-Засекины, Солнцевы-Засекины (княжеский род) - 47, 54, 125
Захарьин-Яковлев И. П. Хирон - 24, 30
Захарьина-Юрьева А. Р. - см. "Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева (царица, первая жена Ивана IV)"
Захарьины-Яковлевы или Яковлевы-Захарьины (старомосковский боярский род) - 18
Звенигородские, Ноздроватые-Звенигородские, Токмаковы- Звенигородские (княжеский род) - 47, 55, 69, 125
Князь Звенигородский И. Г. - 69
Князь Звенигородский С. Г. - 69
Зимин А. А. -  8, 10, 59, 130
Зюзин Я. В. - 93
Зюзины (дворянский род) - 93


138
И
Иван III Васильевич (великий князь московский) - 20, 23, 31, 35, 74, 95,  115, 119
Иван IV Васильевич (великий князь московский, затем царь) - 8, 14, 18, 22, 23, 31, 33, 38, 44, 57, 64, 64, 66, 86, 94, 96-97, 109,  116,  119, 121, 123
Иоаким (патриарх Московский) - 111
К
Кавелин К. Д. - 8, 130
Карамзин Н. М. - 115
Князь Катырёв-Ростовский М. П. - 35,  48, 49, 56, 63-64,  68,  74
Катырёвы-Ростовские (княжеский род) - 48, 54, 63,  68
Князь Кашин М. Ф. - 88, 91
Кашины-Оболенские (княжеский род) - 54
Кобеко  Д. Ф.-53,130
Кобрин В. Б. -8, 10, 130
Колобков В. А. - 10, 130
Колтовский И. А. Momot - 83
Колычев И. Ф. Крюк - 83, 92
Колычевы, Колычёвы-Умные (старомосковский боярский род) - 27, 31, 36, 50-51, 93, 126
Князь Кольцов-Мосальский В. В. - см. "князь Мосальский- Кольцов В. В."
Корецкий В. И. - 127
Коркодиновы (княжеский род) - 52
Кром М. М. - 9, 20-21, 22-23, 131
Кропоткины (княжеский род) - 52
Крюк-Колычёв И. Ф. - см. "Колычев И. Ф. Крюк"
Кузьмина Л. Ф. - 127
Князь Куракин А. П. - 71
Куракины (княжеский род) - 76, 88, 91, 125
Курбатов О. А. - 7, 21-22, 43, 131
Князь Курлятев И. И. - 69
Курлятевы (княжеский род) - 69


139
Л
Лжедмитрий I (царь) - 59, 72, 76, 77-78, 90-92
Лжедмитрий II (претендент на трон) - 87
Князь Лобанов-Ростовский В. М. - 43, 69
Лобановы-Ростовские (княжеский род) - 54, 69
Ловчиков Г. Д. - 124
Князь Лыков-Дудин-Оболенский - 69
Князь Лыков-Оболенский Б. М. - 91, 93,  115
Лыковы-Оболенские (княжеский род) - 69, 93
Ляпунов П. П. - 117
М
Малюта Скуратов - см. ”Скуратов-Бельский Г. Л. Малюта"
Мария Фёдоровна Нагая (царица, жена Ивана IV) - 92
Маркевич А. И. - 9, 131
Князь Мезецкий Д. И. - 82, 91
Микулинские (княжеский род) - 110
Князь Микулинский С. И. - 115
Милов Л. В. - 91
Михаил Фёдорович (царь) - 91, 94
Мнишек М. (польская аристократка, жена Лжедмитрия I) - 84
Мнишек Ю. (польский аристократ) - 84
Мосальские (княжеский род) - 54, 91
Князь Мосальский В. - 84
Князь Мосальский-Кольцов В. В. - 68
Морозов В. П. - 51, 53, 61, 74, 75, 84, 93
Морозов М. Я. - 26, 30
Морозовы (старомосковский боярский род) - 18,  36,  44,  50,  65, 74, 90, 125
Мстиславские (княжеский род) - 18, 34, 48, 63-64, 76, 103,  106, ПО, 125
Князь Мстиславский И. Ф. - 24, 34, 63, 74
Князь Мстиславский Ф. И. - 34,  46, 48,  49, 55, 56, 81, 84, 88
Мясной И. Н. - 37
Мятлев Н. - 9, 131


140
Н
Назаров В. Д. - 9, 131
Нагая М. Ф. - см. "Мария Фёдоровна Нагая (царица)" Нагие (старомосковский боярский род) - 50-51, 92-93 Нагой А. А. - 50
Нагой М. А. - 92
Князь Немичев И. - 43
Новицкий В. И. - 9, 131
Князь Ноготков-Оболенский И. А. - 73
Князь Ноготков-Оболенский Ф. А.- 48, 56-57, 63, 69, 73-74
Ноготковы-Оболенские (княжеский род) - 48, 55, 69
Князь Ногтев-Суздальский Д. А. - 56 Ногтевы-Суздальские (княжеский род) - 47, 54,  125 Князь Ноздреватый М. В. - князь Ноздроватый М. В.
Князь Ноздроватый М. В. - 43
О
Оболенские (княжеский дом) - 18, 64
Одоевские (княжеский род) - 18, 34, 54,  125
Князь Одоевский М. Н. - 34
Князь Одоевский Н. Р. - 34
Князь Охлябинин И. П. - 32
П
Павлов А. П. - 9, 47, 52, 59, 62, 71, 74, 86, 131
Павлов-Сильванский Н. П. - 9, 131
Пенской В. В. -7, 131
Пётр I Алексеевич (царь) - 115,  126
Петров К. В. - 9,  131
Пивов Р. М. - 52
Писарев И. Р. - 37
Платонов С. Ф. - 10,  131
Плещеев И. Д. Колодка - 27
Плещеев-Басманов А. Д. - 25


141
Плещеев-Басманов П. Ф. - 77-78
Плещеев-Басманов Ф. А. - 27
Плещеев-Очин А. И. - 27
Плещеев-Очин 3. И. - 26,  27
Плещеев-Очин Н. И. - 45, 56
Плещеевы, Плещеевы-Очины, Плещеевы-Басмановы (старомосковский боярский род) - 18, 27, 31, 32, 38, 44, 50-51, 65, 74
Князь Пожарский Д. М. - 106,  115
Полевы (старомосковский боярский род, ранее княжеский, потерявший впоследствии титул) - 50, 64-65
Поливанов К. Д. - 28, 32
Князь Приимков-Ростовский Б. Н. - 69
Приимковы-Ростовские - см. "Гвоздевы”
Проестевы (дворянский род) - 52
Пронские (княжеский род) - 18, 54,  125
Князь Пронский И. И. - 24
Князь Пронский С. Д. - 35
Пунковы-Микулинские (княжеский род) - 18
Путятины (княжеский род) - 52
Пушкин Г. Г. - 93
Пушкин Т. С. - 62
Пушкины (дворянский род) - 62,  65, 93,  106
Р
Князь Репнин М. П. - 23
Князь Репнин А. А. - 69
Репнины-Оболенские (княжеский род) - 54, 65,  69
Рождественский С. В. -9, 131
Романов-Юрьев И. Н. - 85
Романов-Юрьев Ф. Н. - 65,  73
Романова-Юрьева А. Н. - 91


142
Романовы-Юрьевы или Захарьины-Романовы-Юрьевы (старомосковский боярский род, затем царская династия) - 65, 73, 76,93, 94,  101, 110,  114, 125, 126
Ромодановские (княжеский род) - 47, 54, 63, 69, 73-74,  125
Князь Ромодановский Г. Г. - 116
Князь Ромодановский Г. П. - 69, 73, 87,  91
Князь Ромодановский И. Г. - 73
Князь Ромодановский И. П. - 69, 73, 75
Ростовские (княжеский дом) - 18,  49,  103,  125
С
Сабуров Б. Ю. - 73
Сабуровы (старомосковский боярский род) - 41,  45,  46,  50-51, 55, 57, 62,  65-66, 76,  92, 96,  126
Садиков П. А. - 10, 131
Салтыков М. Г. - 52, 56, 66
Салтыковы (старомосковский боярский род) - 50-51, 65-66, 74,  126
Сицкие (княжеский род) - 54, 65, 69
Князь Сицкий В. А. - 32
Князь Сицкий И. В. - 69
Князь Скопин-Шуйский М. В. - см. ”Князь Шуйский- Скопин М. В."
Скрынников Р. Г. - 9, 10, 59, 70, 71, 77, 131
Скуратов-Бельский Г. Л. Малюта - 124,  126
Смирнов И. И. -9, 132
Станиславский А. Л. - 9, 132
Князь Старицкий В. А. - 23, 29
Суздальские (княжеский дом) - 103
Сукин Б. И. - 23
Сухотин Л. М. - 10, 132
Т
Князь Татев Б. П. - 69, 72, 75, 77-78, 81-82
Князь Татев И. А. - 69, 75


143
Татевы (княжеский род) - 54, 63,  69, 71-72, 88, 90, 125
Телятевские (княжеский род) - 18, 32
Князь Телятевский А. А. - 69, 73-74, 77
Князь Телятевский А. П. - 23,  27
Князь Телятевский В. И. - 27
Товарищев И. - 43
Трубецкие (княжеский род) - 18,  34,  48,  51,  55,  63-64,  68,  72,  74,
76,  90-91,  125
Князь Трубецкой Д. Т. - 91
Князь Трубецкой Т. Р. - 34,  48,  49, 55, 56, 63-64, 68, 72, 75
Князь Трубецкой Ф. М. - 27, 28-29, 34, 42,  49
Князь Трубецкой Ю. Н. - 84, 88, 91
Князь Туренин М. С. - 69, 72, 74
Туренины (княжеский род) - 48, 55,69
Туров Ф. - 42-43
Тюменские (княжеский род выезжей сибирской, видимо, татарской знати) - 36, 53, 89
Князь Тюменский В. А. - 47, 54, 56
Князь Тюфякин В. В. - 56
Тюфякины (княжеский род) - 54
У
Князь Углицкий Д. И. - см. "Дмитрий Иванович (царевич, князь Углицкий)"
Князь Ушатый Ю. П. - 78
Ф
Фёдор I Иванович (царь) - 17, 40, 49, 50, 56-58, 61-64, 66-68, 70, 72, 79, 89, 91, 94, 96,  112,  124
Фёдор II Борисович Годунов (названный царь) - 61,  76-77
Фёдор III Алексеевич (царь) - 101,  113-114,  121
Флетчер Дж. (английский дипломат) - 16-17,  48,  128
Флоря Б. Н. - 9, 132


144
X
Князь Хворостинин Д. И. - 35,  48,  49, 56, 68, 72-73,  115
Князь Хворостинин И. Д. - 73-74
Хворостинины (княжеский род) - 32, 35, 48, 49, 51, 54, 63, 72, 125
Хилковы (княжеский род) - 18, 47, 54,  125
Хованские (княжеский род) - 63,  125
Князь Хованский А. П. - 35
Князь Хованский И. А. - 116
Князь Хованский И. А. Большой - 91
Князь Холмский Д. Д. - 115
Хорошкевич А. Л. - 23,  132
Ч
Чепчугов-Клементьев Д. Н. - 53
Чепчугов-Клементьев Н. П. - 37, 53, 117
Чепчугова-Клементьева Е. Н. - 53
Чепчуговы-Клементьевы (дворянский род) - 53
Черкасские (княжеский род выезжей северокавказской знати) - 36,  44,  46,  47, 53, 55, 65, 89
Князь Черкасский Б. К. - 47, 56
Князь Черкасский В. К. - 54, 56,  62, 75
Князь Черкасский М. Т. - 27, 28
Князь Черкасский П. А. - 67
Князь Черкасский Я. К. - 115
Чернов А. В. -7, 132
Чистякова О. И. - 128
Ш
Шаховские (княжеский род) - 52, 69
Князь Шаховской Г. Р. - 69
Шеин М. Б. - 61, 74, 78, 93
Шеины (старомосковский боярский род) - 65,  125


145
Шейдяковы (княжеский род выезжей ногайской знати) - 36, 44, 89
Шереметев И. В. Большой - 24
Шереметев И. В. Меньшой - 30
Шереметев П. Н. - 45, 52, 56, 61, 66
Шереметев Ф. В. - 66
Шереметев Ф. И. - 85, 93
Шереметевы (старомосковский боярский род) - 18, 45, 46, 50-51,66, 125
Шмидт С. О. -9,132
Шуйские (княжеский род) - 18, 34, 47, 49, 54-55, 63, 69-71, 76,
90-94, 103, ПО, 119, 125
Князь Шуйский А. И. - 69
Князь Шуйский А. П. - 34
Князь Шуйский В. И. - см. ”Василий IV Иванович Шуйский (царь)"
Князь Шуйский Д. И. - 69-71, 75, 87
Князь Шуйский И. И. Пуговка - 82, 85, 87, 93
Князь Шуйский И. П. - 34,  115
Князь Шуйский П. И. - 24
Князь Шуйский-Скопин М. В. - 81-82, 87, 92-93,  115
щ
Щелкалов В. Я. - 53
Щелкаловы (дьяческий род) - 53
Князь Щеня Д. В. - 115
Князь Щенятев П. М. - 24
Щенятевы (княжеский род) - 18
Князь Щербатой-Оболенский (Щербатый-Оболенский)
В. Г. Повотчик - 45, 56, 63, 69
Щербатые-Оболенские (княжеский род) - 55, 63-64, 69
Князь Щетинин В. - 69
Щетинины (княжеский род) - 52,  69


146
э
Эскин Ю. М. - 9, 71,  132
Я
Яковлев-Захарьин И. П. - см. "Захарьин-Яковлев И. П. Хирон"
Яковлевы-Захарьины - см. "Захарьины-Яковлевы"
Яковля И. П. - см. "Захарьин-Яковлев И. П. Хирон"
Янин В. Л. - 23
Янов Ф. О. - 43


Уважаемые читатели!
Вы можете подписаться па журнал "Проблемы национальной стратегии"
Подписка осуществляется всеми отделениями связи
Индекс журнала в каталоге агентства "Роспечать" - 46145, в каталоге "Почта России" Межрегионального агентства подписки - 35625
Приобрести журнал, а также другие издания РИСИ можно по адресу: г. Москва, ул. Флотская, д. 15Б
Телефоны для справок: 8 (499) 747-93-38 (Книжная лавка)
8 (499) 747-93-35
Сайт в Интернете: http://www.riss.ru
Адрес эл. почты: journal@riss.ru


Володихин Дмитрии Михайлович
Русский воеводский корпус от опричнины до семибоярщины.
Очерки истории
Монография
Технический редактор Ж. В. Логунова
Редактор Е. В. Ермичева Корректор И. А. Кондратович Компьютерная вёрстка Г. И. Бабанова Художественное оформление Е. Ю. Дунаева
Сдано в набор 10.02.2015. Подписано в печать 02.06.2015.
Формат 60x84/16. Бумага офисная. Гарнитура ”Minion Pro".
Цифровая печать. Уч.-изд. л. 5. Физ. печ. л. 37.
Тираж 500 экз. Заказ № 14/15.
Оригинал-макет подготовлен федеральным государственным научным бюджетным учреждением "Российский институт стратегических исследований". Отпечатано в типографии РИСИ.
125413, г. Москва, ул. Флотская, д. 15Б.