Собрание сочинений. Том 1. Живая мишень. Смерть на выбор. Человек в "кадиллаке". Призрачное дело - Макдональд Р.

Автор: Макдональд Р.

Теги: художественная литература романы собрание сочинений детективные романы

ISBN: 5-87860-001-3

Год: 1993

Похожие

Путеводитель по английской литературе

Я шел своим путем. Ким Филби в разведке и в жизни

Зарубежный криминальный роман. Погребенный. Здесь был Хопджой. Дело полусонной жены

Энциклопедия читателя. Том 3

Текст

ж
В 0000
д •" -
[
к. тЖ Чх

м
•г

РОСС
МАКЛОН/МЫ
том
Баку
Концерн «Олимп»
1993

ББК 84.7
Ответственный за выпуск
Р. Ю. ДАМИРОВ
Концерн «ОЛИМП» выпускает серии:
«Библиотека приключений» — «БП»
«Волшебная полочка сказок» — «ВПС»
«Super present» — «SP»
«Галактика фантастов» — «ГФ»
Мы будем счастливы, если книги этих серий украсят
полки вашей библиотеки.
м
4703040100—135
93
без объявЛ'
ISBN 5-87860-001-3
t?) Художественное оформление
Концерн «Олимп*, 199о

1
Такси свернуло к морю. Дорога опоясывала подножие
коричневого холма и скрывалась в каньоне, заросшем
карликовыми дубами.
— Кабрильо- Кэньон,— объявил водитель.
Домов не было видно.
— Люди здесь живут в пещерах?
— Скажете тоже! Участки ниже, у океана.
Через минуту я почувствовал запах моря. Мы поверну¬
ли еще раз, и сразу стало прохладней. Надпись у дороги
гласила: «Частная собственность. Разрешение на проезд
может быть отменено в любое время».
Карликовые дубы уступили место шеренгам пальм и
кипарисовым изгородям. Между деревьями мелькали га¬
зоны с дождевателями, большие белые веранды, черепич¬
ные и медные крыши. Мимо нас, создавая ощущение
нереальности, пролетел, словно порыв ветра, роллс-ройс
с красоткою за рулем. Светло-голубой туман в каньоне
напоминал дымок от тлеющих банкнот. В этом мареве
даже море выглядело, как драгоценность: голубой поли¬
рованный камень, заклиненный в устье каньона. Никогда
еще Тихий океан не казался мне таким маленьким.
Мы свернули в проезд между двумя тисами и, покру¬
жив в лабиринте частных дорог, выехали к бездонному и
охромному океану. На скальном обрыве задним фасадом
к каньону стоял длинный и низкий дом. Крылья его обра¬
зовывали тупой угол, вершина которого, словно массивная
белая стрела, смотрела в океан. Между кустами ослепи¬
тельно белели теннисные корты, голубоватой зеленью мер¬
цали бассейны. Водитель развернулся и остановился у
гаражей. На кухонное крыльцо вышла полная женщина
4
!

в голубом полотняном халате и стала смотреть, как я вы¬
лезаю из такси.
— Мистер Арчер?
— Да. Миссис Сэмпсон?
— Миссис Кромберг. Я экономка,— по ее морщини¬
стому лицу, как луч солнца по вспаханному полю, про¬
бежала улыбка.— Такси можете отпустить. Когда закон¬
чите, Феликс отвезет вас в город.
Я расплатился с водителем, взял с сиденья сумку и в
нерешительности остановился, не зная, что с нею делать:
работа могла продлиться час, а могла и месяц.
— Я положу вашу сумку в кладовку,— сказала эко¬
номка.— Думаю, она вам не понадобится.
Она провела меня через кухню, сверкающую хромом
и фарфором, через прохладный и сводчатый, как в мона¬
стыре, холл к лифту, который повез нас на второй этаж.
— Все современные удобства! — произнес я ей в
спину.
— Лифт пришлось установить, когда у миссис Сэмп¬
сон отказали нога. Обошелся в семь с половиной тысяч
долларов.
Если это было сказано, чтобы я заткнулся, то цель
была достигнута. Экономка постучалась в дверь напро¬
тив лифта. Никто не ответил. Постучавшись еще раз, она
вошла в высокую белую комнату, для женской слишком
просторную и пустую. Над внушительной постелью висела
картина, изображающая часы, карту и дамскую шляпку
на туалете. Время, пространство, секс. Постель была смята,
но пуста.
— Миссис Сэмпсон! — позвала экономка.
— Я на террасе. В чем дело? — послышался холодный
голос.
— Приехал мистер Арчер — вы посылали ему теле¬
грамму.
— Пригласите его сюда. Й принесите кофе.
Когда я вошел, миссис Сэмпсон подняла глаза от кни¬
ги. Она полулежала в шезлонге, обернувшись полотенцем
и подставив спину утреннему солнцу. Рядом стояло кресло
на колесиках, однако на калеку женщина не походила
Она была очень худа и загорела до такой степени, что тело
ее казалось твердым. Выцветшие волосы мелко вились на
узкой голове и напоминали завитушки из взбитых сливок.
Возраст ее определению не поддавался — как возраст фи¬
гурки красного дерева. Опустив книгу на живот, она подала
мне руку.
5

— Я о вас слышала. Милисент Дрю говорила, что вы
помогли ей развестись с Клайдом. Но не сказала, как
именно.
— Это длинная история,— ответил я.— И мерзкая.
— По-моему, Милисент и Клайд омерзительны. Одно
слово — эстеты. А вы как думаете?
— Я ничего не думаю о своих клиентах,— с этими
словами я продемонстрировал ей свою мальчишескую
улыбку, правда, несколько подержанную.
— Садитесь, мистер Арчер. Вы, наверное, хотите знать,
зачем я вас пригласила. А может, не хотите?
— Хочу и даже строю догадки. Я гедь занимаюсь не
слишком-то почтенным ремеслом — в основном, разво¬
дами.
— Вы черните себя, мистер Арчер. И разговариваете
совсем не как детектив. Хорошо, что вы упомянули о
разводах. Для начала знайте, что развод мне не нужен.
Мой брак должен быть прочным. Я, видите ли, собираюсь
пережить мужа. На этот раз может выжить не самый
приспособленный. Вам, вероятно, известно, что ноги у
меня отказали. Но я на двадцать лет моложе мужа и на¬
мерена его пережить,— в голос миссис Сэмпсон, жужжа,
как оса, прокралась горечь. Она ее услышала и проглоти¬
ла.— Здесь как в печке, да? Несправедливо, что мужчины
должны париться в пиджаках. Можете снять.
— Благодарю, но у меня кобура под мышкой. А в голо¬
ве все еще одни догадки. В телеграмме вы упомянули
Элберта Грейвса.
— Он вас рекомендовал. Это один из юристов Ральфа.
После ленча можете поговорить с ним о гонораре.
— Он уже не окружной прокурор?
— С конца войны.
— Я работал с ним в сороковом и сорок первом. С тех
пор мы не виделись.
— Он рассказывал. Говорил, что вы умеете отыскивать
людей,— хищная белозубая улыбка неожиданно осветила
ее темное лицо.— Так вы умеете отыскивать людей, мистер
Арчер?
— «Без вести пропавших» звучит лучше. Ваш муж
пропал?
— В общем-то даже не пропал. Просто уехал куда-
то — не то один, не то в компании. Если бы я обратилась
в полицию, он был бы в ярости.
— Ясно. Вы хотите, чтобы я его нашел и выяснил, с
кем он. И что дальше?
б

— Только Сообщите мне, где он и с кем. Остальное я
сделаю сама,— ответила она, а в ее жалобном тоне про¬
звучало: «Хоть я больна и не могу ходить».
— Когда он уехал?
—- Вчера днем.
— Куда?
— В Лос-Анджелес. Он был в Лас-Вегасе — там не¬
подалеку у нас домик в пустыне — а вчера днем улетел с
Аланом в Лос-Анджелес. Алан — это его пилот. Ральф
улизнул от него в аэропорту.
— Почему?
— Наверно, потому что был пьян,— ее красные губы
презрительно искривились.— Алан говорит, что Ральф пил.
— Думаете, он пустился во все тяжкие? И часто это
у него?
— Не часто, но если уж случается, то он не знает
удержу. Несколько месяцев назад он нарезался и подарил
гору.
— Гору?
— Целую гору с охотничьим домиком в придачу.
— Женщине?
— Если бы! Мужчине, но это не то, о чем вы подумали.
Какому-то лос-анджелесскому святоше с длинной седой
бородой.
— Похоже, ваш муж добрая душа.
— Ральф? Он взбесился бы, скажи вы ему это в лицо.
Он ведь начинал как нефгедобытчик-одиночка. 'Вы знаете
таких людей: получеловек-полукрокодил, медвежий капкан
с копилкой вместо сердца. Это когда трезвый. А под гра¬
дусом он размякает, во всяком случае в последние годы.
Немного выпьет и жаждет снова быть маленьким мальчи¬
ком. Начинает искать кого-нибудь с материнскими или
отцовскими наклонностями, чтобы ему сморкали нос, ути¬
рали слезы и шлепали, если он плохо себя ведет. Что, зву¬
чит жестоко? Но я просто объективна.
— Понятно,— ответил я.— Вы хотите, чтобы я его
нашел, прежде чем он подарит очередную гору.— «Жи¬
вого или мертвого»,— добавил я мысленно, но я не был ее
психоаналитиком.
— Если он с женщиной, меня это, разумеется, заин¬
тересует. Мне нужно будет знать о ней все: я не хочу ли¬
шаться такого козыря.
Мне захотелось узнать, кто у нее психоаналитик.
— Вы имеете в виду какую-либо конкретную жен¬
щину?
7

— Ральф со мной не делится... Он гораздо ближе к
Миранде, а я не могу следить за ним. Поэтому вас и на¬
нимаю.
— Говоря прямо,— добавил я.
— А я всегда говорю прямо.
2
В дверях показался слуга-филиппинец в белой куртке.
— Ваш кофе, миссис Сэмпсон.
Он был невысок и проворен; прилизанные черные во¬
лосы на маленькой голове лоснились, словно покрытые
жиром.
— Спасибо, Феликс,— со слугами она обращалась мяг¬
ко, а может, просто хотела произвести на меня впечатле¬
ние.— Не желаете, мистер Арчер?
— Нет, благодарю.
— Чего-нибудь выпьете?
— До ленча нет. Я детектив нового типа.
Она улыбнулась и отхлебнула кофе. Я встал и подошел
к балюстраде. Террасы длинными зелеными ступенями
спускались к крутому обрыву. За углом дома я услышал
плеск и перегнулся через перила. На верхней террасе на¬
ходился бассейн: овал зеленой воды, обрамленный голубым
кафелем. Девушка с парнем играли в пятнашки, разрезая
воду, как тюлени. Девушка догоняла парня. Он позволил
себя поймать. И сразу же они превратились в мужчину и
женщину, а полная динамизма сцена застыла в лучах
солнца. Двигались лишь вода да руки девушки. Она об¬
хватила его сзади за талию и мягко, точно арфистка, про¬
бегая пальцами по его ребрам, пощипывала волосы у него
на груди. Лицо его — лицо слепой бронзовой статуи —
выражало гордость и гнев.
Он оттолкнул руки девушки и отошел. Лицо ее сдела¬
лось нагим и беззащитным. Руки бесцельно повисли. Она
села на край бассейна и принялась болтать ногами в воде.
— Вы еще не завтракали? — окликнула меня м-с
Сэмпсон.
— Нет.
— Значит, ленч на троих в патио Феликс. Я поем
здесь, как обычно. Да, и принеси фотографию мистера
Сэмпсона из моей спальни. Вы же должны знать, как он
выглядит, правда?
Из складной кожаной рамки на меня смотрел мужчина
1 Дворик (исп.).
8

с обрюзгшим лицом, редкими седыми волосами и тревож¬
ными складками у рта. Толстый нос стремился навести на
мысль об отваге, но ассоциировался просто с упрямством.
Полуприкрытые опухшие веки, морщинистые щеки, делан¬
ная улыбка. Я видел такие улыбки в моргах, на смертных
масках.
Ленч накрыли в треугольном выложенном красной плит¬
кой патио между домом и склоном горы. Когда я вошел,
смуглый юноша был уже там. Он отбросил гнев и гордость,
переоделся в свежий светлый костюм и, казалось, рассла¬
бился. Он был очень высок — за метр девяносто — и когда
встал, я почувствовал себя недомерком.
— Меня зовут Алан Тэггерт. Вожу самолет Сэмпсо¬
на,— крепко пожал он мне руку.
— Лью Арчер. Летали много?
— Пятьдесят пять вылетов. Несколько тысяч часов.
— Где?
— В основном, на Каролинах. У* меня был П-38.
Он произнес это с нежной тоской, как девичье имя, и
тут же появилась девушка в полосатом платье. Ее темно¬
рыжие высушенные и расчесанные волосы окружали голову
пушистым ореолом. Большие зеленые глаза на смуглом
лице поражали — как светлые глаза у индейцаг-Тэггерт
представил ее. Это была дочь Сэмпсона, Миранда. Она
пригласила нас за круглый стол, из середины которого
торчал полотняный зонтик на железной ножке. Нагнувшись
над салатом из лосося, я наблюдал за ней: высокая девуш¬
ка, грациозная и чуть неловкая,— из тех, которые разви¬
ваются медленно, но подождать стоит.
— Моя мачеха любит крайности,— сказала она, как
бы думая вслух.
— Вы имеете в виду меня, мисс Сэмпсон? Я очень
умеренный.
— Не обязательно вас. Она перегибает палку во всем.
Другие падают с лошади, но это не кончается параличом
ног. Думаю, дело тут в психике. Она уже не та ослепитель¬
ная красавица, что прежде, и вышла из игры. Падение с
лошади помогло ей в этом. Насколько мне известно, она
упала специально.
— Брось, Миранда. Ты все это где-то вычитала,—
хмыкнул Тэггерт.
— Тебя-то в этом не обвинишь,— высокомерно отпа¬
рировала она.
— А есть психологическое объяснение моего присут¬
ствия здесь? — поинтересовался я.
9

— Наверно, она хочет иметь компрометирующие фак¬
ты. Согласитесь, это ведь крайность: пригласить детектива,
когда муж не вернулся ночевать.
— Я умею хранить тайны, если вас это волнует.
— Меня ничто не волнует,— сладко отозвалась она.
Это просто психологическое наблюдение.
Слуга-филиппинец неслышно двигался по патио. М не
казалось, что его уши улавливают все мои слова, считают
мои вдохи и выдохи и в тихий день могут услышать биение
моего сердца. Тэггерт почувствовал неловкость и сменил
тему.
— Вам нравится ваша работа?
— Она не позволяет мне делать глупости. Но погодите:
вы были с мистером Сэмпсоном, когда он исчез?
— Конечно.
— Как он был одет?
— По-спортивному: твидовая куртка, коричневые ру¬
башка и брюки, кожаные башмаки. Без шляпы.
— В котором часу это произошло?
— Около половины четвертого, после того, как мы сели
вчера в Бербенке. Технарям на аэродроме пришлось пере¬
двинуть чью-то машину, прежде чем я смог поставить
самолет на место. Всегда делаю это сам — у меня есть
несколько специальных устройств: не хочется, чтобы их
украли. А мистер Сэмпсон пошел звонить в гостиницу, что¬
бы за ним выслали автомобиль.
— В какую гостиницу?
— Валерио.
— Это индейский поселок рядом с Уилширом?
— У Ральфа там домик,— вмешалась Миранда.— Он
любит его: там тихо.
— Когда я добрался до главного входа,— продолжал
Тэггерт,— мистера Сэмпсона не было. Я не придал этому
значения. Он уже выпил довольно много, но такое случа¬
лось раньше, да и был он в норме. Правда, я слегка ра¬
зозлился: не мог пять минут подождать! Такси до Валерио
стоит три доллара, а денег у меня не было.
Он взглянул на Миранду, чтобы проверить, не слишком
ли много болтает. Ее, похоже, забавлял его рассказ.
— Короче,— продолжал Тэггерт,— я поехал в гости¬
ницу на автобусе. На трех автобусах, по полчаса на каждом.
Но его там не оказалось. Я прождал до темноты, потом
полетел домой.
— А он вообще в Валерио появился?
— Нет.
10

— А багаж?
— У него не было багажа.
— Значит, он не собирался там ночевать?
— Дело не в этом,— вставила Миранда.— Все необхо¬
димое он держал у себя в домике.
— Так может, он там?
— Нет. Элейн звонит туда каждый час.
— Как долго он пробыл один, пока вы ставили самолет?
— Минут пятнадцать. От силы двадцать.
— Стало быть, машина из Валерио приехала быстро.
А может, он и вовсе туда не звонил?
— Он мог встретить кого-нибудь в аэропорту,— сказа¬
ла Миранда.
— У него в Лос-Анджелесе много друзей?
— В основном, деловые знакомства. Ральф не очень-то
любит компанию.
— Можете назвать имена?
Она махнула рукой, словно имена были мухами, и она
их отгоняла.
— Спросите лучше Элберта Грейвса. Я позвоню и
предупрежу его о вашем приезде. Феликс вас отвезет.
А потом вам, наверное, нужно будет вернуться в Лос-Ан¬
джелес.
— Начало вполне логичное.
— Алан может полететь с вами,— она встала и взгля¬
нула на пилота с видом человека, привыкшего распоря¬
жаться.— На сегодня у тебя нет никаких планов, Алан?
— Охотно слетаю: хоть не так скучно будет,— отве¬
тил он.
Миранда, словно прелестная фурия, влетела в дом.
— Дайте же ей хоть шанс,— сказал я.
— Что вы имеете в виду? — поднялся он.
В нем чувствовалось некоторое самодовольство и юно¬
шеская наглость, и я поддел его.
— Ей нужен высокий мужчина. Из вас вышла бы
отличная пара.
— Вот-вот,— он отрицательно помотал головой.— На
наш счет многие делают скоропалительные выводы.
— В том числе и Миранда7
— Так вышло, что я интересуюсь не ею. Но это не ваше
дело. И не этого чертова стукача,— он имел в виду Фелик¬
са, стоявшего в кухонных дверях. Тот мгновенно исчез.—
Меня здесь многое бесит, и он в том числе,— фыркнул
Тэггерт.— Я ем с хозяевами за одним столом, но случись
что — я просто слуга, паршивый летающий шофер.
11

— Место у вас довольно выгодное, правда? Наверно,
Сэмпсон летает немного?
— Летать я люблю, но не люблю возиться со стариком.
— С ним приходится возиться?
— Он может вытворить черт-те что. Я не хотел гово¬
рить при Миранде, но на прошлой неделе в пустыне он пил,
будто хотел упиться насмерть. Полтора литра в день. Когда
он так хлещет, у него начинается мания величия, а меня
тошнит от его пьяной похвальбы. Потом он становится
сентиментальным. Хочет меня усыновить и купить мне
авиалинию,— голос Тэггерта зазвучал хрипло и невнят¬
но — пилот начал передразнивать старого пьяницу: — Я по¬
забочусь о тебе, мой мальчик. У тебя будет авиалиния.1
— Шизофреник,— подытожил я.— Почему он такой?
— Точно не знаю. Эта шлюха наверху любого психом
сделает. А он, кроме того, потерял на войне сына. И тут
появился я. В сущности, настоящий пилот ему не нужен.
Боб Сэмпсон тоже летал. Его сбили над островами Сака-
сима. Миранда считает, что тогда-то старик и сломался.
— А какие у них отношения?
— Ничего, но последнее время грызутся. Сэмпсон пы¬
тается выдать ее замуж.
— Кандидат уже есть7
— Элберт Грейвс,— бесстрастно произнес он. 33
Автострада пересекала границу Санта-Тересы внизу, у
моря. Полтора километра мы ехали по трущобам: покосив¬
шиеся сараи и лавочки, грязные тропинки, заменяющие
тротуары, черные и коричневые дети, играющие в пыли.
Ближе к главной улице появились туристские гостиницы
с неоновыми рекламами, напоминающими глазурь на бу¬
тафорских пирожных, мексиканские закусочные, выкра¬
шенные в красный цвет, обшарпанные кабаки, где собира¬
ются пьянчуги. При въезде на главную улицу Феликс
свернул влево, отдаляясь от моря. Мы поднимались все
выше, и улица меняла свой вид. Никто не смотрел на горы
над городом, но они тем не менее были, и на их фойе все
выглядело глупо. Тэггерт невозмутимо молчал.
— Нравится вам здесь? — наконец спросил он.
—:■ Почему мне здесь должно нравиться? А вам?
— По-моему, здесь мертво. Люди приходят сюда уми¬
рать, как слоны. А потом все же живут — если это можно
назвать жизнью.
12

— Жаль* что вы не видели город до войны. Сейчас
здесь улей по сравнению с тем, что было. Одни богатые
леди — стригут купоны, экономят каждый цент, понижают
жалование помощнику садовника.
Феликс остановился перед желтой лепной аркой и
сказал:
— Бюро мистера Грейвса на втором этаже. Можете
подняться на лифте.
— Я подожду здесь,— сказал Тэггерт.
Бюро Грейвса ничем не напоминало грязной комнаты в
здании суда, где он когда-то готовился к процессам. При¬
емная была отделана холодным зеленым сукном и некра¬
шенным деревом. Ансамбль завершала белокурая секре¬
тарша с ледяными зелеными глазами.
— Вам назначено, сэр?
— Просто скажите мистеру Грейвсу, что пришел Лью
Арчер.
— Мистер Грейвс сейчас занят.
— Я подожду.
Дверь в кабинет отворилась: из нее, дергаясь и хихикая,
пятилась какая-то старая дама. Свою шляпку она, види¬
мо, подобрала на пляже. В часах, пришпиленных к фиоле¬
товому шелку на груди, искрились брильянты. Грейвс шел
следом. Она говорила, какой он умный и как ей помог. Он
притворялся, что слушает. Увидев меня, Грейвс подмигнул
мне поверх ее шляпки. Шляпка скрылась, и он отошел от двери.
— Рад тебя видеть, Лью.
Он не похлопал меня по спине, а крепко пожал руку.
С годами он изменился. На висках появились залысины,
небольшие серые глаза выглядывали из сетки морщин.
Выбритые до синевы щеки слегка отвисли.
— Мы не встречались уже лет семь,— заметил он.
— Не меньше. Ты больше не прокурор?
— Выдохся.
— Дел ведешь много?
— После войны нет. В таком городе это невыгодно.
. — Но что-то ведь все же выгодно? — я оглядел комна¬
ту. Ледяная блондинка позволила себе улыбнуться.
— Это лишь вывеска. Все еще пробиваюсь. Учусь раз¬
говаривать со старыми дамами,— он криво ухмыльнулся.—
Заходи, Лью.
Кабинет был просторнее, прохладнее и обставлен бо¬
лее солидно. На стенах висели гравюры со сценами охоты.
Другие две были заставлены книгами. За массивным сто¬
лом Грейвс казался меньше.
13

— Ты разговаривал с миссис Сэмпсон? — поинтере¬
совался он.
— Да. Это было любопытно. Но я не совсем понял, в
чем заключается моя работа. А ты понимаешь?
— Еще бы! Это ведь я уговорил ее тебя нанять.
— Почему? 1
— Потому что Сэмпсон может нуждаться в охране.
Человек с пятью миллионами не Должен так рисковать.
Он алкоголик, Лью. После гибели сына ему все хуже и ху¬
же; иногда я боюсь, что он сходит с ума. Она говорила тебе
о Клоде — типе, которому он подарил охотничий домик?
— Об этом святоше? Говорила.
— Клод, вроде, безвредный, но следующий может ока¬
заться не таким. Не мне рассказывать тебе о Лос-Анджеле¬
се. Для одиноких пьянчуг там небезопасно.
— Вот именно. Можешь мне не рассказывать,— согла¬
сился я.— Но миссис Сэмпсон считает, что он там весе¬
лится.
— Это я подсунул ей такую мысль. Она не стала бы тра¬
тить деньги на его охрану.
— Сколько она готова заплатить?
— Сколько скажешь. Полсотни в день плюс расходы?
— Пусть будет семьдесят пять. В этом деле мне что-то
не нравится, но пока не знаю что.
— Шестьдесят пять,— рассмеялся он.— Я должен сто¬
ять на страже интересов клиента.
— Торговаться не буду. Еще неизвестно, есть ли во¬
обще дело. Сэмпсон может находиться у друзей.
— Проверял. У него их здесь немного. Я дам тебе
список его знакомых, но время на них тратить не стоит,
разве что в крайнем случае. Его настоящие друзья в Техасе.
Там он и сколотил состояние.
— У тебя серьезный подход,— похвалил я.— Почему
не сделать еще шаг и не сообщить в полицию?
— Хочешь отвертеться от работы?
— Хочу.
— Это невозможно, Лью. Если его отыщет полиция,
он тут же меня выгонит. И я не уверен, что он не с женщи¬
ной. В прошлом году я ндшел его в дорогом борделе в
Сан-Франциско.
— Разводом пахнет все сильнее,— сказал я.— Но мис¬
сис Сэмпсон настаивает, что это не так. Я ничего не понял.
— И не надейся. Я знаю ее давно и все равно не по¬
нимаю. Но могу до определенного предела ею управлять.
Если всплывет что-нибудь щекотливое, дай знать. Ею ру¬
14

ководят два мотива: алчность и тщеславие. И развода она
не хочет. Предпочитает подождать и получить в наследство
все его деньги... или половину, а Миранда получит другую.
— Эти мотивы руководили ею всегда?
— С тех пор, как я ее знаю — с тех пор, как она вышла
за Сэмпсона. До этого она пыталась сделать карьеру:
танцевала, рисовала, проектировала одежду. Увы, посред¬
ственность. Стала любовницей Сэмпсона, нашла в нем опо¬
ру и вышла за него. Шесть лет назад.
— А что у нее с ногами?
— Упала с лошади, которую пыталась объездить, и
ударилась головой 6 камень. С тех пор не ходит.
— Миранда считает, что она не хочет ходить.
— Ты говорил с Мирандой? — лицо его прояснилось.—
Чудесная девушка, а?
— Безусловно,— сказал я и встал.— Поздравляю.
Он покраснел и не ответил. Я никогда не видел, чтобы
он краснел. Мне стало немного неловко. В лифте он спросил:
— Она что-нибудь обо мне говорила?
— Ни слова. Это витало в воздухе.
— Чудесная девушка,—- повторил он. В сорок лет он
был пьян от любви, но подойдя к машине, быстро отрезвел.
Сзади, рядом с Тэггертом, сидела Миранда.
— Я приехала следом за вами. Решила тоже слетать в
Лос-Анджелес. Привет, Берт.
— Привет, Миранда.
Он взглянул на нее с укором. Она смотрела на Тэггерта.
Тэггерт не смотрел никуда. Это был треугольник, но не
равносторонний. 44
Когда мы поднялись к южному перевалу, на нас нале¬
тел ветер с гор. Санта-Тереса выглядела, как цветная карта
на коленях у горных круч, а яхты в гавани — как белые
мыльные хлопья в тазу с синькой.
Самолет медленно накренился, поворачивая к морю.
Это была четырехместная машина, приспособленная для
ночных полетов. Я сидел сзади, Миранда впереди, справа
от Тэггерта. Она следила за его напряженной правой рукой,
лежавшей на рукоятке управления. Попав в воздушную
яму, мы снизились метров на тридцать. Девушка левой ру¬
кой схватила Тэггерта за колено. Он руку не скинул- Стоило
Тэггерту захотеть, он мог бы владеть душой и телом Ми¬
ранда!. Грейвс терял время: его ждало сильное разочаро-
15

вание. У Миранды было все, о чем он мечтал: деньги, мо¬
лодость, красота. Он решил, что добудет ее. Всю жизнь он
чего-то хотел — и добывал. Грейвс был сыном фермера
из Огайо. Когда ему было около пятнадцати, отец разорил¬
ся и вскоре умер. Берт шесть лет содержал мать, работая
на шинной фабрике. После ее смерти он окончил колледж,
затем получил диплом на юридическом отделении Мичи¬
ганского университета. В течение года работал юрискон¬
сультом в одной из детройтских корпораций, потом решил
двинуться на запад. Осел в Санта-Тересе, потому что ни¬
когда не видел гор и не купался в море. Его отец собирал¬
ся, уйдя на покой, поселиться в Калифорнии, и Берт уна¬
следовал мечту жителя Среднего Запада, которая включала
в себя и дочь техасского нефтяного магната. Но мечта ос¬
тавалась мечтой. Он работал очень много, и времени на
женщин не было. Заместитель окружного прокурора, го¬
родской прокурор, окружной прокурор. А теперь, в сорок
лет Грейвс решил пробить головой стену. Но, может быть,
ему удастся залезть на стену или она рухнет сама?
Тэггерт дернул ногой, как конь, отгоняющий мух. Са¬
молет качнулся и снова выровнялся. Миранда убрала руку.
Через несколько минут мы повернули влево — к белому
пятну Лос-Анджелеса.
— Можете сесть в Бербенке? — крикнул я сквозь шум
двигателя.— Хочу порасспросить людей.
— Это я и собираюсь сделать.
В аэропорту у диспетчера такси на рукавах красной
рубахи были надеты стальные пружинки. Желтую фуражку
он почти вертикально сдвинул на седой затылок. Солнце
и невоздержанность наградили его сердитым красным ли¬
цом и видимостью полного спокойствия Сэмпсона он
вспомнил, едва взглянув на снимок.
— Да, этот здесь вчера появлялся. Я заметил его —
он был навеселе. Не косой, иначе я вызвал бы охранника.
Но немного лишку выпил.
— Ясно,— сказал я.— С ним кто-нибудь был?
— Не видел.
— На чем он уехал?
— На машине... Черный лимузин. Я обратил внимание,
потому что на нем не было никаких знаков. Может, из
какой-то гостиницы.
— В машине кто-нибудь был?
— Только водитель.
— Вы его знаете?
— Нет. Кажется, невысокий бледноватый парень.
16

— Марку или номер машины не помните?
— Глаза у меня, парень, открыты, но я не гений.
— Благодарю,— я дал ему доллар.— Я тоже.
В коктейль-баре Миранда и Тэггерт сидели, как чужие.
— Я звонил в Валерио,— сказал Тэггерт,— машина
вот-вот будет.
Коща она приехала, я увидел за рулем маленького блед¬
ного человечка в блестящем голубом костюме и суконной
фуражке. Диспетчер сказал, что это не тот. Я сел рядом с
Ьодителем. Пучеглазый человек с землистым лицом и впа¬
лой грудью нервно повернулся:
— Слушаю, сэр? — вопрос прозвучал тихо и униженно.
— В Валерио. Вчера днем дежурили вы?
— Да, сэр,— он переключил скорость.
— И кто-нибудь еще?
— Нет, сэр. В вечернюю смену ездит еще один, но он
приходит только в шесть.
— Вас вызывали вчера днем в аэропорт Бербенка?
— Нет, сэр,— у него в глазах вспыхнуло беспокой¬
ство,— кажется, нет.
— Вы знаете Ральфа Сэмпсона.
— Из Валерио? Да, сэр, конечно.
— Когда вы его видели последний раз?
— Несколько недель назад.
— Понятно. Скажите, кто принимает для вас вызовы?
— Телефонистка. Надеюсь, ничего не случилось? Мис¬
тер Сэмпсон ваш друг?
— Нет,— ответил я,— я у него работаю.
Остаток пути он ехал, набрав в рот воды и жалея, что
называл меня «сэр». Чтобы сбить его с толку, на прощание
я дал ему доллар.
— Хочу осмотреть домик,— объяснил я в холле Ми¬
ранде.— Но прежде поговорю с телефонисткой.
Телефонисткой была засушенная девица, мечтающая
о мужчинах по ночам и ненавидящая их днем.
- Слушаю?
— Вчера днем заказывали такси из аэропорта Бер¬
бенка.
— На такого рода вопросы мы не отвечаем.
— Это не вопрос, а утверждение.
— Я очень занята,— проговорила она голосом отры¬
вистым, как звон монет. Глаза у нее были маленькие, твер¬
дые и блестящие, как серебряные десятицентовики. Я по¬
ложил доллар у ее локтя. Она взглянула на него, словно он
был грязный.— Я позову директора.
17

— Пожалуйста. Я работаю у мистера Сэмпсона.
— Так ведь это он и звонил!
— Знаю. Что было дальше?
— Он почти сразу отменил заказ — я даже не успела
отправить за ним машину. У него изменились планы?
— По-видимому. Вы уверены, что оба раза звонил
он?
— О да,— ответила она.— Я хорошо знаю мистера
Сэмпсона.— Он сюда ездит много лег.
Я вернулся в холл; Миранда встала.
— Ральф не был здесь около месяца. Я выяснила у
заместителя директора.
— Он дал вам ключ?
— Конечно. Алан пошел открывать домик.
Я направился за ней по коридору к окованным железом
дверям. Участок за главным зданием пересекали аллейки;
по обеим их сторонам среди газонов и цветников стояли
домики. Они занимали площадь доброго городского квар¬
тала; участок огораживала высокая каменная стена, похо¬
жая на тюремную, но заключенные могли жить здесь
необыкновенно полной жизнью. В их распоряжении были
теннисные корты, бассейн, ресторан, бар, ночной клуб. От
них требовался лишь туго набитый бумажник или чековая
книжка. Домик Сэмпсона, один из самых больших, был
открыт. Через прихожую мы прошли в большую комнату
с дубовыми потолочными балками. На кушетке, склонив¬
шись над телефонной книгой, сидел Тэгтерт.
— Хотел позвонить приятелю,— чуть улыбнувшись,
взглянул он на Миранду,— все равно ведь здесь торчать.
Я оглядел комнату — стандартную и безликую, как
большинство гостиничных номеров.
— Где отец держит свои вещи?
— В спальне, наверно. Вещей у него тут немного,— она
указала на дверь и зажгла свет.— Господи, что он тут на¬
творил?
Комната представляла собой двенадцатиугольное по¬
мещение без окон. Лампы светили рассеянным красным
светом. По стенам от потолка до пола складками свисала
толстая красная материя. Бю же были покрыты тяжелое
кресло и кровать посередине комнаты. Завершало интерьер
круглое зеркало на потолке, в котором комната отражалась
вверх ногами.
— Раньше здесь было не так,— сказала Миранда.—
Он, видно, все переделал.
Я обошел комнату. На каждой из двенадцати панелей
1S

был вышит золотом знак зодиака — Стрелец, Телец, Близ¬
нецы и так далее.
— Ваш отец интересуется астрологией?
— Да,— со стыдом призналась она.— Пыталась его
отговорить, но без толку. После смерти Боба это стало его
пунктиком.
За занавесом я нашел вход в гардеробную. Она была
набита костюмами, рубашками и обувью. Я тщательно
обыскал все карманы и во внутреннем кармане куртки
наткнулся на бумажник с массой двадцатидолларовых банк¬
нот и фотографией. Я поднес ее к лампочке, освещающей
гардеробную. На меня смотрело лицо сивиллы с темными
скорбными глазами и пухлыми приоткрытыми губами. Жен¬
ской рукой на снимке было написано: «Ральфу от Фэй с
благословением». Лицо показалось мне знакомым. Но я
помнил лйшь меланхоличные глаза — и все.
— Смотрите,— сказала Миранда, когда я вернулся в
спальню. Она лежала на кровати, юбка ее задралась выше
колен. В розовых отсветах казалось, что тело у нее тлеет.
Я подошел и положил руку ей на плечо. Она повернулась
и притянула меня к себе. Ее губы обожгли мне лицо.
— Что тут происходит? — спросил от дверей Тэггерт.
Красный отблеск придавал его лицу страстное выражение,
но он улыбался той же полуулыбкой. Происшествие его
позабавило. Я встал и разгладил пиджак. Мне забавно не
было. Потом вытащил фото брюнетки и показал им.
— Видели ее раньше? Она подписывается «Фэй».
— Никогда,— ответил Тэггерт.
— Нет,— сказала Миранда, искоса улыбаясь ему, слов¬
но выиграла очко. Она использовала меня, чтобы растор¬
мошить Тэггерт а, и я разозлился. Красная комната тоже
злила меня. Она напоминала мне воспаленный мозг изну¬
три, череп без глазниц, через которые можно выглянуть
наружу: в ней не на что было посмотреть, кроме собствен¬
ного перевернутого отражения. Я вышел. 55
Я нажал кнопку, и через минуту в динамике зазвучал
грудной женский голос:
— Кто там?
— Лью Арчер. Моррис дома?
— Конечно. Поднимайся,— раздался зуммер, и двери
в вестибюль открылись. Она ждала меня наверху: полная,
увядающая, счастливая в супружестве женщина.
19

— Давненько мы не виделись,— сказала она. Я по¬
морщился, но она не заметила.— Моррис разоспался и
только сел завтракать.
Я взглянул на часы. Половина четвертого. Фельетонист
Моррис Крамм работал с семи вечера до пяти утра. Его
жена провела меня через заваленную бумагами и книгами
гостиную-спальню. Моррис сидел в халате за кухонным
столом, уставившись в глазунью. Он был маленький и тем¬
новолосый; из-за толстых очков пронзительно смотрели
черные глаза. А за ними, в черепе, находился мозг с карто¬
текой на всех жителей Лос-Анджелеса.
— Доброе утро, Лью,— не вставая, произнес он.
— Уже давно за поддень,— сел я напротив.
— А для меня утро. Время — вещь относительная.
В каком из полушарий моего мозга ты хочешь покопаться
этим утром?
Он сделал ударение на последнем слове, а м-с Крамм
усилила эффект, налив мужу кофе. Я показал Крамму
снимок с надписью «Фэй».
— Это лицо тебе знакомо? Где-то я его видел; возмож¬
но, киноактриса.
Он внимательно вгляделся в карточку.
— Женщина-вамп на пенсии. Ей уже за сорок. Фэй
Эстабрук.
— Ты ее знаешь?
Он ткнул вилкой в яичницу и стал смотреть, как она
истекает желтком.
— Встречал. Когда-то она была звездой.
— Сейчас замужем?
— Не знаю. Последний, вроде, не прижился. Она не¬
много работает, играет небольшие роли. Сим Кунц берет
ее в свои фильмы.
— А может она подзарабатывать астрологией?
— Вполне,— Моррис сердито ткнул в другой желток.—
У меня нет ее в картотеке, Лью. Она теперь не такая уж
важная персона. Но источник дохода у нее должен быть.
Я видел ее у Чейзена.
— В одиночестве, разумеется.
— Ты шаришь уже в обоих полушариях, негодяй. За
то, что я их насилую, мне не платят.
— Пятерка,— предложил я.
— Я неоднократно встречал ее с типом, похожим на
англичанина-бездельника из колоний: седой, глаза голубые.
Среднего роста, жилистый. Хорошо одет. Красивый, если
тебе нравятся пожилые танцовщики из ревю.
20

— Ты же знаешь, что нравятся. С кем еще?
— Во всяком случае однажды она ужинала с толстяком
туристского типа, одетым в десятидолларовые бумажки.
Он так набрался, что его пришлось довести до дверей. Это
было несколько месяцев назад. С тех пор я ее не видел.
— Саймон Кунц сейчас снимает?
— Делает авторский телефильм. Она может там быть.
Я протянул ему банкноту. Он поцеловал бумажку и
сделал вид, что прикуривает от нее. Жена выхватила деньги,
и супруги принялись гоняться друг за другом по кухне, как
пара симпатичных идиотов.
Я поехал домой и начал рыться в телефонной книге
Лос-Анджелеса и окрестностей. Фэй Эстабрук я в ней не
нашел. Потом позвонил на студию телефильмов. Телефо¬
нистка сходила куда-то и ответила:
— Мисс Эстабрук здесь, но сейчас занята. Что-нибудь
передать?
— Я приеду. Какой павильон?
— Третий.
— Режиссер Саймон Кунц?
— Да. Но вам понадобится пропуск.
— У меня есть,— соврал я.
Перед уходом я сделал ошибку: снял кобуру и повесил
в стенной шкаф. В жаркий день носить револьвер неудобно,
да я и не думал, что он мне понадобится. В шкафу лежала
сумка со старыми клюшками для гольфа. Я взял ее с собой
и бросил на заднее сиденье машины.
Оштукатуренные фасады киногородка напоминали по¬
желтевшие бумажные воротнички. Я поставил машину за
углом, у жилых домов, и потащил сумку с клюшками к
главному входу. Перед бюро по найму актеров на стульях
с прямыми спинками сидели люди, стараясь показать, что
они нарасхват и вполне довольны собой. Обычный комплект
безработных актеров: толстый, худой, бородатый, бритый,
в смокинге, в сомбреро, больной, алкоголик и старик —
все с достоинством сидели, ничего не ожидая. Оторвавшись
от этого великолепия, я двинулся через мрачный холл к
двери. Перед ней восседал мужчина средних лет с подбо¬
родком, похожим на толстый край окорока. Он разлепил
веки, пробуя определить, кто я такой. Прежде чем он успел
спросить что-нибудь, я сказал:
— Мистеру Кунцу срочно нужны клюшки.
В больших студиях охранники обычно требуют предъя¬
вить паспорт и разрешение и разве что не ищут гранат,
укрытых под одеждой. В небольших же они не так строги:
21

на это я и рассчитывал. Он толкнул дверь и сделал мне
знак проходить. Свернув на грязную дорогу с надписью
«Западная главная улица», я наткнулся на двух маляров,
красивших скособоченный фасад салуна — с дверьми, но
без начинки.
— Третий павильон? — осведомился я.
— Направо, потом сразу налево. Увидите надпись на¬
против «Нью-йоркского жилого дома».
Я свернул направо, прошел мимо «Лондонской улицы»
и «Бревенчатой хижины пионеров», затем свернул налево
перед отелем «Континенталь». Когда я добрался до третье¬
го павильона, дверь отворилась, и на улицу выскочила
стайка девушек в костюмах кроликов. Я придержал двери
последней паре и вошел. Павильон представлял собой
театр с красными плюшевыми стульями для оркестра,
ложами и позолоченными декорациями в стиле рококо.
Оркестровая яма зияла пустотой, сцена была гола, но в
нескольких первых рядах сидела кучка зрителей. Юноша
без пиджака настраивал верхний прожектор. Он попросил
дать свет, и луч упал на голову женщины, сидевшей в пер¬
вом ряду. Я пошел по боковому проходу и, прежде чем
погас свет, узнал Фэй. Загудел зуммер, и тяжелая тишина
наполнила зал. Ее прервал глубокий женский голос:
— Разве он не великолепен?
Фэй Эстабрук повернулась к сидящему рядом седо¬
усому мужчине и тронула его за рукав. Тот улыбнулся и
кивнул.
— Стоп! — лысый человечек с усталым лицом, наря¬
женный в голубой габардиновый костюм, встал из-за ка¬
меры и наклонился к актрисе: — Послушай, Фэй: ты его
мать. Он там на сцене, поет для тебя. Это его первый боль¬
шой шанс; ты надеялась на него все эти годы.
Выразительный среднеевропейский голос режиссера
был так убедителен, что я невольно взглянул на сцену.
Пусто.
— Разве он не великолепен? ■— с усилием повторила
женщина.
— Лучше. Но не забудь, что это вопрос риторический.
Акцент нужен на слове «великолепен».
— Разве он не великолепен? — неестественно взвыла
актриса.
— Нет! Фальшь тут не годится. Держи свой ум при себе.
Простота Теплая, любовная простата Понятно, милая
Фэй?
— Разве он не великолепен? — проговорила она хрипло.
22

— Гораздо лучше,— сказал человечек и дал знак опе¬
ратору.
— Разве он не великолепен? — повторила она. Седо¬
усый мужчина улыбнулся и снова покивал. Потом накрыл
ее руку ладонью, и они улыбнулись друг другу.
— Стоп! — улыбки растаяли в усталой скуке.— Мо¬
жешь идти, Фэй. Завтра в восемь. И хорошенько выспись,
дорогая.
Она не ответила. Пока новые актеры выстраивались за
кулисами перед наезжавшей на них камерой, она встала и
пошла по центральному проходу. Я тоже поспешил поки¬
нуть мрачное, словно пакгауз, здание. Когда она завернула
за угол отеля «Континенталь», я поднял сумку и пошел за
ней. Я чувствовал себя, как мальчик в годах, который
таскает клюшки и никогда не станет профессионалом. Она
присоединилась к группе женщин, направляющихся к глав¬
ному входу. Не доходя до него, они скрылись в дверях с
надписью «Гардероб». Я прошел было мимо охранника, но
он вспомнил и меня, и клюшки.
— Не понадобились?
— Он будет шрать не в гольф, а в бадминтон.
б
Я ждал ее в машине неподалеку от входа. Фэй вышла
и двинулась по тротуару в противоположном направлении.
Сзади она выглядела на десять лет моложе. Пройдя пол¬
квартала, она остановилась у нового черного бьюика, от¬
перла дверцу и села за руль. Я влился в поток машин и поз¬
волил ей ехать впереди. Она неслась, как сумасшедшая,
все время меняя полосы, но вела уверенно. На длинной
петле к Пасифик Палисейдс я позволил бьюику отдалиться
и чуть было его не упустил. Я догнал Фэй на прямой, когда
она сворачивала с бульвара вправо, на улочку под названием
Лесная аллея. Проехав метров сто, я увидел, что она свора¬
чивает в проезд к дому. Я тут же затормозил и остановился
под эвкалиптом.
Сквозь живую изгородь, росшую вдоль тротуара, мне
было видно, как она поднялась по ступенькам белого дома,
отперла дверь и скрылась внутри. Двухэтажный дом нахо¬
дился в глубине улицы, среди деревьев; рядом стоял гараж,
примыкавший к склону холма. Через некоторое время рас¬
сматривать закрытую дверь мне надоело. Сняв пиджак и
галстук, я повесил их на спинку сиденья и засучил рукава.
Потом вынул из багажника канистру с длинным носиком
23

и направился прямо в открытые двери гаража. Он был огро¬
мен: в него влез бы двухтонный грузовик и бьюик впридачу.
Странно, но создавалось впечатление, что там недавно и
вправду стоял грузовик: на бетонном полу остались следы
широких колес и капли густой смазки. Окошко, прорезан¬
ное высоко в задней стене гаража, выходило во двор над
уровнем земли. Высокий мужчина в спортивной рубашке
из алого шелка сидел на складном стульчике спиной ко
мне. Я поднялся на цыпочки и прижался лицом к окну.
Мужчина наклонился набок, толстыми кривыми пальцами
пытаясь нащупать миску с орешками. Рука прошла мимо
и заскребла по траве, как покалеченный краб. Мужчина
повернул голову, и я увидел его профиль. Это было лицо
не Ральфа Сэмпсона и не то лицо, с которым мужчина в
алой рубашке вступил в жизнь. Каменные черты работы
скульптора-примитивиста говорили об истории, обычной
для двадцатого века: много драк, много звериной отваги,
мало ума. Я вернулся к отпечаткам шин и встал на колени,
чтобы получше их рассмотреть. Шарканье ног я услышал
слишком поздно: пришлось оставаться на месте.
— Что ты тут вынюхиваешь? Нечего тебе здесь выню¬
хивать,— сказал мужчина с порога.
— Отойдите от света, пожалуйста,— я наклонил ка¬
нистру и полил маслом стену.
— В чем дело? — с натугой спросил он.
— Да,— произнес я,— они здесь есть, точно.
Мне не понравилось, как он ко мне подошел: левое
плечо вперед, подбородок спрятан; видимо, каждый час
мужчины делился на двадцать трехминутных раундов.
— Что это значит: «Они здесь есть»? Ничего здесь нет.
— Термиты,— поспешно объяснил я.— Передайте мис¬
сис Голдсмит, что они точно здесь есть.
— Не знаю я никакой миссис Голдсмит.
— Это хозяйка дома. Она звонила в управление, чтобы
прислали кого-нибудь проверить.
— В управление? — подозрительно переспросил он.
Его опухшие веки в мелких шрамах упали на пустые глаза,
как ставни.
— Управление по борьбе с термитами на территории
южной Калифорнии.
— Чего? — он никак не мог понять.— A-а! Но здесь
нет никакой миссис Голдсмит.
— Это Эвкалиптовая аллея?
— Нет, это Лесная аллея. Ты спутал адрес, приятель.
— Тоща я пошел. Миссис Голдсмит будет ждать.
24

— Ага. Минутку,— быстрым движением левой руки
он сгреб меня за ворот и замахнулся правой.— Чтобы
больше не приходил и не вынюхивал. Нечего тут.
Лицо его налилось дурной кровью. Глаза сделались
яростными и дикими. Светлые струйки слюны потекли из
уголков запекшихся сжатых 176.
— Осторожно,— я поднял канистру.— От этого ты ос¬
лепнешь.
Я плеснул маслам ему в глаза. Он заревел, словно
умирал в страшных муках. Я отскочил. Его правый кулак
задел мое ухо, и оно запылало. Оторванный ворот рубашки
повис у него в руке. Правой рукой он закрыл залитые мас¬
лом глаза и захныкал, как ребенок. Он боялся только
слепоты.
Я обогнул изгородь и побежал, удаляясь от машины.
Когда я вернулся, у машины никого не было. Белый дом
среди деревьев казался в вечернем свете мирным и невин¬
ным. Уже почти стемнело, когда его владелица вышла в
пятнистом оцелотовом манто. Назад она гнала еще более
неистово, я следовал за ней. Почти у окраины Голливуда,
где все кончается, но многое и начинается, она поставила
машину на частной стоянке и вышла. Я дождался на сосед¬
ней улице, когда она войдет к Свифту, и поехал домой
сменить рубашку. Пистолет в шкафу искушал меня, но я не
повесил его под мышкой, а в порядке компромисса положил
в перчаточный ящик машины. 77
В ресторане Свифта стены заднего зала были обшиты
панелями из черного дуба, слегка блестевшими в свете на¬
чищенных бронзовых люстр. В ложах и за большинством
столиков разряженные люди ели или ждали, когда их на¬
кормят. Фэй Эстабрук сидела в ложе в глубине зала, на¬
против локтя в голубой фланели, покоившегося на столике.
Фигуру ее спутника заслоняла перегородка. Подойдя к
бару, я заказал пива и дал бармену доллар, сказав, что сда¬
чи не надо. Её и не было. Я наклонился вперед и заглянул
в зеркало за баром. Лицо Фэй казалось искренним и оза¬
боченным. В этот миг мужчина встал. Он относился к раз¬
ряду тех, кого обычно видишь в компании молодых жен¬
щин — к элегантным мужчинам неопределенного возраста,
которые из года в год зарабатывают деньги неизвестно на
чем. Это был пожилой танцовщик ревю, описанный Крам-
мом. Голубой смокинг сидел на нем слишком безукориз-
25

пенно. Белый шелковый платок на шее подчеркивал сереб¬
ристость волос. Он пожал руку рыжеволосому человечку,
стоявшему у ложи. Когда тот повернулся и направился к
своему столику, я узнал его: это шал писатель Рассел
Хант, работавший на студии Метро. Среброволосый по¬
прощался с Фэй Эстабрук и зашагал к двери. Я забрал свой
стакан и подошел к столику Рассела Ханта. С ним сидел
толстяк с уродливым носом картошкой и быстрыми глаз¬
ками литературного агента.
— Как словесность, Рассел?
— Привет, Лью.
Увидев меня, он не обрадовался. Я зарабатывал триста
в неделю и, значит, принадлежал к низшим классам. Он
зарабатывал четыре тысячи.
— Присаживайся,— сказал он, поскольку я не ухо¬
дил.— Выпей. Это успокаивает мигрень. Поэтому я и пью.
— Постойте,— вмешался быстроглазый агент.— Если
вы человек творческий, можете сесть. В противном случае
я вряд ля стану тратить на вас время.
— Тимоти, мой агент,— сказал Рассел.— Я курочка,
что несег ему золотые яйца. Смотри, как его нервные паль¬
цы играют со столовым ножом, как его тоскливый взгляд
прикован к моей точеной шее. Сдается мне, это не предве¬
щает ничего хорошего.
— Кому ты пожимал руку? — спросил я у Рассела.
— Красавчик с платком на шее? Фэй говорит, что его
зовут Трой. Они когда-то были женаты, так что ей виднее.
— Чем он занимается?
— Точно не знаю. Я встречал его много где: в Палм-
Спрингсе, Лас-Вегасе, Тиахуане.
— В Лас-Вегасе?
— Кажется. Фэй говорит, он импортер, но из него им¬
портер, как из меня обезьяний дядюшка.— Тут он внезапно
остановился и скомандовал официанту.— Еще раз двойное
шотландское. Для всех.
Я посмотрел мимо официанта й увидел, что Фэй Эста¬
брук все еще сидит за столиком, расправляясь с бутылкой
вина.
— Ты знаешь Фэй Эстабрук? — спросил я.
— Чуть-чуть. Я обогнал ее несколько лет назад, когда
карабкался вверх. Еще несколько лет, и я обгоню ее, катясь
вниз.
— Представь меня ей.
— Зачем?
— Давно хотел познакомиться.
26

— Непонятно, Лью. Она настолько стара, что могла
бы быть твоей женой.
— Я питаю к ней сентиментальное уважение, родив¬
шееся в добрые старые, безвозвратно минувшие дни,—
понятным для него языком объяснил я.
— Представь, раз ему хочется,— вмешался Тимоти.—
Полицейские ищейки действуют мне на нервы.
Забрав свой стакан, я повел Рассела через зал.
— Не говори ей, кто я,— шепнул я ему.
М-с Эстабрук подняла на нас глаза, словно черные
прожекторы.
— Это Лью Арчер, Фэй. В глубине сердца твой старый
поклонник.
— Очень рада! — ответила она голосом, который почем
зря тратила на роли матерей.— Садитесь.
— Благодарю,— уселся я на кожаный диванчик на¬
против.
— Извините,— сказал Рассел,— но я должен присмо¬
треть за Тимоти. Завтра вечером его очередь присматривать
за мной. О господи!
— Приятно, что кто-то иногда о тебе вспоминает,—
проговорила женщина.— Большинство моих подруг умер¬
ли, все они забыты. Элен Флоренс, Мэй — все умерли и
забыты.
— Sic transit gloria mundi! 1 Элен Чедвик была в свое
время великой актрисой. А вы остались ею и до сих пор.
— Вы мне нравитесь, Арчер. Вы доброжелательны.
Скажите, коща вы родились?
— Вы имеете в виду год?
— День и месяц.
— Второго июня.
— В самом деле? Не думала, что вы Близнец. У Близ¬
нецов нет сердца. У них две души и двойная жизнь. Вы бес¬
сердечны?
— Я дружу со веши,— сказал я, чтобы развеять ча¬
ры.— Меня обожают дети и собаки. Я волшебно развожу
цветы.
— Вы не верите в звезды? — с укором спросила она и
улыбнулась.
— А вы?
— Конечно, верю, чисто по-научному. Доводы необы¬
чайно убедительны. Я, к примеру, родилась под знаком
Рака, и это заметно. Я чувствительна, наделена воображе¬
1 Так проходит мирская слава (лат.)
27

нием, не могу обходиться без любви. Те, кого я люблю,
могут вить из меня вершен, но я могу быть и упрямой.
В браке я была несчастлива, как многие люди, родившиеся
под этим знаком. Вы женаты?
— Сейчас нет.
— Значит, были. Вы женитесь опять. Как все Близнецы.
— Вы должны заняться этим профессионально. Если
умеешь гладко и убедительно говорить, этим можно зара¬
батывать.
Ее искренние глаза превратились в узкие щелки, похо¬
жие на амбразуры форта. Она посмотрела на меня сквозь
них, приняла тактическое решение и вновь распахнула
глаза — темные пруды невинности, напоминавшие отрав¬
ленные колодцы.
— Ох, нет, профессионально я этим не занимаюсь.
У меня просто талант, дар — среди Раков часто встреча¬
ются медиумы — ия чувствую, что обязана его использо¬
вать. Но не за деньги, только для друзей.
— Хорошо, что вы материально независимы.
Ее бокал с тонкой ножкой упал на стол и разбился.
— Типичный Близнец,— проговорила она,— любящий
факты.— Она внезапно поднялась, и я ощутил тяжесть
нависшего надо мной тела.— Пойдем отсюда. Пойдем ку¬
да-нибудь, где можно поговорить.
— Пошли.
Оставив на столе деньги, она с тяжеловесным досто¬
инством вышла. Я поспешил за ней, радуясь успеху, но с
ощущением, что я паук и меня вскоре сожрет паучиха. 88
В голливудском баре «Рузвельт» она стала жаловаться
на духоту и объявила, что чувствует себя несчастной и
старой. Я возразил, но мы все же пошли в «Амбассадор».
Там она поссорилась с барменом, потому что тот якобы
смеялся над ней, когда поворачивался спиной. Я повез ее
в подвальчик на Хантон-Парк, постепенно подводя ее к
бару гостиницы Валерио, в надежде, что это название
произнесет она сама. Я пил вместе с ней, но немного, и
спиртное на меня не действовало. Разговор мы вели идиот¬
ский, поэтому разницы в выпитом она не замечала. Я ждал.
Мне хотелось напоить ее так, чтобы она начала говорить
все, что придет в голову. Арчер, небесный Близнец, акушер
забвения! Я увидел свое лицо в зеркале за баром и восторга
не испытал. Оно становилось тощим и хищным. Нос был
28

слишком узким, уши слишком плотно прилегали к голове.
Глаза походили на каменные клинья, вбитые между века¬
ми. Фэй Эстабрук, подперев подбородок ладонями и на¬
клонясь над стойкой, уставилась в рюмку с ликером. Ак¬
триса сидела, сгорбившись, смакуя горький осадок на дне
своей жизни, и монотонно тянула:
— Он никогда за собой не следил, но у него было тело
и голова — как у индейского вождя. Милый парень. При
этом страстный и не бабник — таких я больше не встреча¬
ла. Заболел чахоткой, и в одно лето его не стало. Это меня
сломила В себя я уже не пришла. Это единственный
мужчина, которого я любила.
— Как, говорите, его звали?
— Билл,— она лукаво глянула на меня.— Но я не го¬
ворила. Он работал у меня управляющим. Мы пробыли
вместе год, а потом он умер. Это случилось двадцать пять
лет назад, и с тех пор я все время чувствую, что жить мне
ни к чему.
Подняв большие сухие глаза, она встретила в зеркале
мой взгляд. Мне захотелось ответить на ее меланхоличес¬
кий шор, но я не знал, что сделать с лицом. Попробовал
улыбнуться, чтобы подбодрить себя. Я же такой добрый
малый! В углах глаз у меня появились морщинки, я раздул
ноздри, растянул губы, но улыбки не вышло. Добился я
лишь гримасы голодного койота. Я повидал слишком много
баров, паршивых гостиниц и мрачных любовных гнезды¬
шек, слишком много судебных залов и тюрем, вскрытий и
полицейских, готовых наброситься на вас, слишком много
обнаженных нервных окончаний, похожих на истязаемых
червей. Увидев такое же лицо у незнакомого человека, я
ему не стал бы доверять.
— К черту трехдневные приемы,— заявила м-с Эста¬
брук.— К черту лошадей, изумруды и яхты. Один хороший
друг лучше всего этого, а друга у меня нет. Сим Кунц го¬
ворил, что он мне друг, а теперь заявляет, что это мой
последний фильм. Вы, наверно, не хотели бы оказаться в
моей шкуре, Арчер? А? — Она допила ликер и встала.—
Отвезите меня домой.
С поспешностью платного партнера для танцев я со¬
скользнул с табурета и взял ее за руку.
— Вам нельзя ехать домой в таком состоянии. Нужно
еще чего-нибудь выпить, чтобы подкрепиться.
— Вы милый, только здесь я не могу. Это морг. Черт
возьми,— завопила она на бармена,— где все гуляки?
— А вы разве не гуляете, сударыня?
29

Во избежание очередного скандала я вытащил ее по
лестнице на улицу. В воздухе висел легкий туман, затем¬
нявший рекламы. Беззвездное небо над крышами было
сумрачным и низким.
— На соседней улице есть хороший бар,— предло¬
жил я.
— Валерио?
— Вроде, да.
— Ладно. Выпьем еще немного, а потом мне надо
домой.
Я открыл дверцу бьюика и помог ей влезть. Официантка
в баре Валерио поздоровалась с ней по имени и проводила
нас в ложу. Бармен даже вышел из-за стойки, чтобы по¬
здороваться и спросить о м-ре Сэмпсоне.
— Он еще в Неваде,— ответила она. Я наблюдал за
ее лицом, и она перехватила мой взгляд.— Это мой близкий
друг. Он останавливается здесь, когда приезжает в город.
Короткая дорога или приветствия живительно подей¬
ствовали на нее: она почти развеселилась. Может быть, я
допустил промах.
— Отличный старик,— сказал бармен,— нам тут его не
хватает.
— Ральф — чудный, чудесный человек,— заявила
фэй,— очень милый.
— Вы ему составляли гороскоп? — спросил я.— Этому
вашему другу?
— Как вы догадались? Он Козерог. Милый, но очень
властный. Правда, пережил трагедию. Единственный сын
погиб на войне. Понимаете, Солнце Ральфа затмил Уран.
Трудно предсказать, какое это значение может иметь для
Козерога.
— Сейчас он здесь?
— Нет, в Неваде. У него там красивый дом в пустыне.
— Вы там были?
— Сколько вопросов вы задаете,— криво усмехнулась
она.— Случаем не ревнуете?
— Вы жаловались на отсутствие друзей.
— В самом деле? Я забыла о Ральфе.
Бармен принес выпивку, и я поднес стакан к губам,
сидя лицом к залу. Дверь рядом с молчащим роялем отво¬
рилась. В нее вошли Алан Тэггерт и Миранда.
— Извините,— сказал я м-с Эстабрук.
Миранда заметила меня, когда я вставал, и двинулась
вперед. Я приложил палец к губам. Она удивленно, с откры¬
тым ртом, попятилась. Алан взял ее под руку и вытолкнул
30

за дверь. Я поспешил за ними. Бармен смешивал коктейль.
Официантка обслуживала клиента. М-с Эстабрук сидела,
опустив глаза. Дверь за мной закрылась.
— Не понимаю! — накинулась на меня Миранда.—
Вы же должны были искать Ральфа!
— Заберите ее, пока не испортила мне работу целого
вечера. Если можно, увезите из города,— повернулся я к
Тэгтерту. Три часа в обществе Фэй Эстабрук сделали
меня раздражительным.
— Но вам звонила миссис Сэмпсон,— сообщил он.
— В чем дело?
— Она получила известие от Ральфа,— глаза Миран¬
ды, как у лани, светились янтарным огнем.— Заказное
письмо. Он хочет, чтобы она выслала ему деньги. То есть
не выслала, а держала наготове.
— Сколько?
— Сто тысяч.
— Разве у нее есть столько?
— Нет, но она может раздобыть. Берт Грейвс — до¬
веренный Ральфа.
— Что она должна сделать с деньгами?
— Он пишет, что даст знать или пришлет кого-нибудь.
— Вы уверены, что писал он?
— Элейн говорит да.
— Он написал, где находится?
— Нет, но на конверте штемпель Санта-Марии. Се¬
годня он явно там был.
— Не обязательно. Чего хочет от меня миссис Сэмпсон?
— Не сказала. Думаю, посоветоваться.
— Вот мой совет. Пусть приготовит деньги, но никому
их не отдает, пока не убедится, что ваш отец жив.
— Вы думаете, он мертв? — ее пальцы теребили ворот
платья.
— Я не могу позволить себе гадать.— Я повернулся
к Тэгтерту.— Можете доставить Миранду домой на само¬
лете?
— В Санта-Тересе туман. Только рано утром.
— Торца позвоните миссис Сэмпсон. Я, похоже, напал
на след и пойду по нему дальше. Грейвс должен потихоньку
связаться с полицией. Местной и лос-анджелесской. И с
ФБР.
— С ФБР? — прошептала Миранда.
— Да. Похищение подпадает под федеральную юрис¬
дикцию.
31

9
Возвратившись в бар, я увидел у рояля молодого мек¬
сиканца в смокинге и с гитарой. Плаксивым тенорком он
пел испанскую песню про корриду. М-с Эстабрук наблю¬
дала за ним и, казалось, не заметила, что я вернулся.
Песенка кончилась, Фэй громко зааплодировала и пригла¬
сила мексиканца в ложу.
— «Бабалу». И чтоб красиво, пожалуйста,— она про¬
тянула ему доллар. Он с улыбкой поклонился и запел
опять.— Любимая песня Ральфа,— сообщила она.— До¬
минго так славно ее поет.
— А этот ваш друг Ральф?
— Что Ральф?
— Почему вы не выйдете за него?
— Разве я не говорила, что у меня есть муж? — она
хрипло рассмеялась.— Но вы не беспокойтесь. Связь у
нас чисто деловая.
— Не знал, что вы занимаетесь делами.
— А разве я так сказала? — она опять рассмеялась,
на этот раз настороженно, и сменила тему.— Забавно, что
вы посоветовали мне выйти за Ральфа. Мы оба состоим в
браке. Впрочем, основа у нашей дружбы другая. Духовная.
Она трезвела на глазах. Я поднял стакан:
— За дружбу. На другой основе.
Пока она пила, я знаком подозвал официантку. По¬
следний стакан доконал м-с Эстабрук. Ее лицо словно
обвисло под собственной тяжестью. Глаза потеряли блеск
и смотрели неподвижно, нижняя челюсть отвалилась в
замедленном зевке.
— Мне нехорошо,— она с трудом сомкнула челюсти.
— Я отвезу вас домой.
— Вы милый.
Я помог ей встать. Официантка придержала дверь,
мягко улыбнувшись моей спутнице и пристально взглянув
на меня. Засунуть пьяную Фэй внутрь оказалось не легче,
чем мешок с углем. Я запустил двигатель, и мы поехали
к ней.
— Пора домой,— тупо пробормотала она.— Вы зна¬
ете, где я живу?
— Вы говорили.
— Завтра опять та же карусель. Чепуха! Если он вы¬
бросит меня из кино, плакать не стану. Мне есть на что
жить.
— Вы деловая женщина, это видно,— подсказал я.
32
г

— Вы милый,— от этих слов меня уже начинало му¬
тить. «Ну еще бы,— подумал я.— Образцовый американец.
Всегда готов помочь леди полететь головой в канаву».
Леди опять отключилась. Во всяком случае, молчала.
Рядом с этим безжизненным телом я чувствовал себя
одиноким. Кое-что она о себе рассказала, но не то, что я
хотел узнать, а копаться в ней дальше у меня не было сил.
Перед домом Фэй проснулась. Я помог ей взобраться
по лестнице; она дала мне ключ.
— Зайди на минутку. Я размышляю, Чего бы мне
выпить.
— В самом деле можно? А муж?
— Мы уже давно не живем ^вместе,— смех забулькал
у нее в горле.
Я вошел за ней в холл и на ощупь повернул налево. Фэй
зажгла свет. Комната не имела ничего общего с сумасшед¬
шей {фасной спальней, которую она устроила для Сэмпсо¬
на, напротив, выглядела большой и веселой — даже ночью,
с опущенными жалюзи. Удивлял лишь узор ткани, которой
были обиты диван и кресло под лампой: на фоне белого
неба ярко-зеленые тропические растения с глазами, вы¬
глядывавшими с листвы. Я уселся на нескольких таких
глазах. Фэй стояла у бара рддом с камином.
— Чего тебе налить?
— Виски с водой.
Она принесла мне стакан, половину расплескав по до¬
роге; на светло-зеленом ковре остались темные пятна. Села
рядом, и ее темноволосая голова упала мне на плечо.
— Не знаю, чего мне выпить,— плаксиво сказала
она.— Держи меня, а то упаду.
Я обнял ее за плечи, почти такие же широкие, как мои.
Она навалилась на меня и закрыла глаза. Я вынул руку у
нее из-под спины и позволил ей сползти на диван. Она за¬
храпела.
Я прошел в соседнюю комнату, прикрыл дверь и вклю¬
чил свет. Обеденный стол красного дерева с искусственны¬
ми цветами посередине, сервант, встроенный буфет, у сте¬
ны — шесть массивных стульев. Я потушил свет и заглянул
в опрятную, хорошо оборудованную кухню. На секунду
мне показалось, что я неправильно оценил Фэй Эстабрук.
Дом ее был похож на тысячи домов в округе. Если не
считать огромный гараж и бульдога- охранни ка. '
Стены ванной комнаты были выложены голубой плит¬
кой, в углу стояла квадратная голубая ванна. Шкафчик над
раковиной ломился от косметики и лекарств, в основном,
2-125
33

снотворных. Одежда в корзине для белья была женская.
В стаканчике — одна зубная щетка. Никаких следов пре¬
бывания мужчины.
Спальня в розовых тонах напоминала довоенную сен¬
тиментальную мечту. На ночной тумбочке лежала книга
о звездах. Шкаф был набит модной женской одеждой,
комод — розовым и голубым кружевным бельем. В среднем
ящике под клубком чулок я наткнулся на нечто, говорящее
о своеобразии дома. Это были перетянутые резинкой пачки
одно-, пяти- и десятидолларовых банкнот, старых и за¬
саленных. Если в каждой пачке было столько же, сколько
в той, которую я пересчитал, дно ящика покрывал слой в
девять-десять тысяч долларов. Я присел на корточки и за¬
думался..
Звонок телефона ввинтился в тишину, как зубной бор.
Он задел за нерв, и я подскочил. Но прежде чем выйти в
холл к телефону, я задвинул ящик. Спящая в гостиной
Фэй не издавала ни звука.
— Алло! — чтобы изменить голос, я прикрыл рот гал¬
стуком.
— Мистер Трой? — спросила какая-то женщина.
— Да-
— Фэй дома? — она говорила быстро и отрывисто.—
Это Бетти.
— Нет.
— Послушайте, мистер Трой. С час назад Фэй надра¬
лась в Валерио. С ней был мужчина, кажется, легавый.
Сказал, отвезет ее домой. Лучше б он там не крутился,
когда приедет грузовик. Вы же знаете, какая Фэй под газом.
— Да,— ответил я и решил рискнуть.— Ты где?
— В «Рояле», где ж еще?
— Ральф Сэмпсон там?
Она икнула от удивления и несколько секунд молчала.
На том конце линии слышались разговоры, звон посуды.
Видимо, ресторан.
Почему вы спрашиваете? В последнее время я его
не видела,— к ней вернулся дар речи.
— Где он?
— Не знаю. Кто это? Мистер Трой?
— Да. Я займусь Фэй,— я положил трубку.
Ручка входной двери чуть скрипнула у меня за сциной.
Я замер. Дверь резко распахнулась, и появился сребро-
волосый мужчина в светлом плаще и без шляпы. Правая
его рука была в кармане плаща. Карман оттопыривался в
мою сторону. Я повернулся и спросил:
34
2-г

—: Кто вы такой?
• — Знаю, что отвечать вопросом на вопрос невежливо,—
его голос смягчал легкий южноанглийский акцент,— но
вы-то кто такой?
— Если это пистолет...
Оттопыренный карман молча подтвердил мою догадку.
— Меня зовут Арчер,— сказал я.— Вы моете голову
с синькой? Моя тетушка говорила, что это очень эффек¬
тивно.
Его лицо не дрогнуло. Он проявлял свой гнев, лишь
отчетливее произнося слова.
— X не люблю ненужного насилия. Не вынуждайте
меня.
Мне была видна его макушка: сквозь старательно уло¬
женные волосы просвечивала кожа.
— Вы меня пугаете,— отозвался я.— Итализирован-
ный англичанин — это дьявол во плоти.
— А на что вы живете, мистер Арчер?
— Я страховой агент. А мое хобби — беседовать с
уголовниками,— я полез за бумажником, чтобы показать
ему визитную карточку агента по «страхованию всех видов».
— Не надо. Держите руки на виду, а язык за зубами,
ладно?
— Охотно. Но не надейтесь, что я вас застрахую.
Я не могу рисковать — вы же гоняетесь с пистолетом по
всему городу.
— Что вы здесь делаете, мистер Арчер?
— Довез Фэй до дому.
— Вы ее друг?
•— Безусловно. А вы?
— Спрашивать буду я. Что вы намерены делать теперь?
— Вызвать такси и ехать домой.
. — Вот так и сделайте.
Я поднял трубку и набрал номер. Мужчина подошел и
левой рукой ощупал мне грудь и подмышки, провел по бо¬
кам и бедрам. Отступив назад, он показал мне свой нике¬
лированный пистолет и ткнул им мне в спину, пониже
почек.
— В спальню.
Там он поставил меня лицом к двери. Я услышал быс¬
трые шаги, стук ящика. Пистолет снова ткнулся мне в
почки.
— Что вы тут делали?
— Я здесь не был. Свет зажгла Фэй.
— Где она?
v
35

— В гостиной.
Он провел мёйя в гостиную, Где м-с Эстабрук спала
летаргическим сном, похожим на смерть. Рука ее свеши¬
валась на пол, как объевшаяся белая змея.
— Она никогда не умела пить,— с отвращением про¬
изнес он.
— Мы сделали турне по барам,— заговорил я.— Было
страшно весело.
— Я не ревнив, мистер Арчер, но предупреждаю, чтоб
вы держались от Фэй подальше. У нее свой небольшой
круг друзей, вы им просто не подходите. Хотя, конечно,
Фэй очень терпима. Я меньше. А некоторые из ее друзей
и вовсе не отличаются этим качеством.
— И все они многословны, как вы?
Он блеснул мелкими ровными зубами и слегка изменил
позу, наклонив туловище немного вбок. Пистолет крутнул¬
ся у него на пальце и замер, глядя мне в сердце.
— Они умеют изъясняться иначе, ясно?
— Мысль ие очень сложная.
Пот холодил мне спину. На улице загудела машина.
Я вышел. Снаружи было теплее.
10
— Хорошо, что я позвонил диспетчеру,— сказал води¬
тель.— Не придется возвращаться без пассажира? Вам в
город?
— Вы знаете место под названием «Рояль»?
— «Дикий рояль»? Это в западном Голливуде. Туда?
— Почему бы нет? — спросил я.— Ночь только на¬
чалась.
Я лгал. Ночь началась уже давно: холодная, пульсиру¬
ющая в замедленном ритме. «Дикий рояль» находился на
плохо освещенной боковой улочке среди небольших домов,
раскорячившихся над замусоренными тротуарами. Над
входом изогнулась арка, украшенная побуревшей лепни¬
ной, которая отслаивалась, как струпья. Из-под арки по¬
явился негр-привратник в ливрее и открыл дверцу такси.
Расплатившись с водителем, я пошел за нефом. Обитая
коричневой кожей дверь вела в длинный и узкий, как тун¬
нель, зал. Вдоль обеих стен стояли накрытые белыми
скатертями столы. На низкой эстраде в дальнем конце зала
играла на рояле женщина. Я отдал шляпу гардеробщице
и попросил столик у рояля. Официант шел впереди с раз¬
вевающейся, как вымпел, салфеткой, и пытался создать
36
2-4

иллюзию бешеной деятельности. Напрасно. Две трети сто¬
ликов пустовало. За остальными сидели парочки. Мужчины
были из тех, которые, вылетев из более приличных баров,
оттягивают возвращение домой. Большинство их спутниц
выглядели либо уже получившими плату, либо готовыми
ее принять. Их руки, языки, глаза усердно работали. За
соседним столиком в одиночестве сидела молодая мекси¬
канка с утомленным желтым лицом. Она посмотрела на
меня и тут же отвела взгляд.
— Вам шотландское или бурбон? — осведомился офи¬
циант.
— Бурбон и воду. Смешиваю я сам.
— Слушаюсь, сэр. Есть бутерброды.
— С сыром,— выбрал я, вспомнив, что голоден.
— Хорошо, сэр.
Я посмотрел на рояль, раздумывая, не воспринимаю ли
все слишком буквально. Женщина, представившаяся как
Бетти, звонила из «Рояля». Сейчас пальцы пианистки дви¬
гались по клавиатуре торопливо и неизбежно. Лица жен¬
щины я не видел.
— Привет, красавчик. Угостишь?
У моего стула стояла мексиканка. Я посмотрел на нее;
она села.
— С удовольствием. Только дело в том, что я жду
Бетти.
— Бетти? — она презрительно взглянула на спину пи¬
анистки.— Но ведь Бетти артистка. Не станет она...—
мексиканка жестом закончила фразу.
— Мне нужна Бетти.
Подошел официант и поставил на столик маленький
бутерброд на тарелке, стакан воды и чайную чашку с виски
на донышке.
— Четыре доллара, сэр.
— Простите, не расслышал.
— Два доллара — виски, сэр. Два доллара бутерброд.
Я поднял верхний кусочек хлеба и посмотрел на сыр.
Он был тонкий, словно листок сусального золота, и почти
такой же дорогой. Я отдал официанту деньги и заказал
выпивку д ля женщины у рояля. Когда я основа повернулся
к мексиканке, ее уже не было. Официант поставил стакан на
рояль и кивнул в мою сторону; пианистка обернулась. Оваль¬
ное лицо с очень тонкими чертами, неопределенного цвета
и выражения глаза. Она даже не попыталась улыбнуться.
Я вздернул подбородок, как бы приглашая ее. Она отрица¬
тельно качнула головой и склонилась над клавиатурой.
37

Я наблюдал, как ее белые руки продираются сквозь
искусственные джунгли буги-вуги. Музыка следовала за
ними, словно великан, шаги которого звенели в металли¬
ческом мху. Можно было даже видеть тень великана и
слышать грохот его сердца. Темперамент у нее был. Мело¬
дия изменилась. Пальцами левой руки пианистка все еще
резко перебирала басы, а правой принялась мастерски вы¬
водить блюз. Твердым, сипловатым, но чем-то трогатель¬
ным голосом она запела:
Мозги у меня в животе,
сердце во рту тук-тук.
Нужно идти на север,
ноги несут на юг.
Душу мою и тело поедом ест хандра.
Доктор, ах, доктор, доктор,
мозги изучи мои,
собери меня в кучу, доктор,
боль мою утоли.
Душу мою и тело поедом ест хандра.
Пение мне не понравилось, но все же заслуживало
лучшей аудитории. Когда она кончила, я захлопал в ладоши
и снова заказал ей выпивку. Она взяла стакан и села ко мне
за столик.
— Тебе нравится моя музыка,— заявила она.
— Тебе бы играть на Пятьдесят второй улице.
— Не думай, что я там не играла. Но ты там, верно,
давно не был. Улица пошла псу под хвост. Сигарета есть?
Я дал ей закурить, она глубоко затянулась. По ее лицу
было видно, что она ждет возбуждения, но его не после¬
довало, и мышцы лица слегка обвисли.
— Меня зовут Лью,— представился я.— Кажется, я о
тебе слышал.
— Бетти Фрейли,— в этих словах, где-то с краю, таи¬
лось сожаление — будто тонкая черная каемка на визитной
карточке. Мне это имя ничего не говорило, ей — очень
многое.
— Вспомнил,— соврал я смелее.— Тебе не повезло,
Бетти,— я знал, что любители белого порошочка отмечены
печатью невезения.
— Еще как. Два года тюряги, без рояля. Мне пытались
доказать, что сажают меня для моей же пользы. Как же,
для моей! Им нужен был громкий процесс, а мое имя тогда
знали.
— Для человека без практики ты играешь хорошо.
— Правда? Слышал бы ты меня в Чикаго, в мои лучшие
дни. Ты, может, знаешь мои пластинки?
38

— Кто их не знает!
— Они такие, как я говорю?
— Спрашиваешь! Я от них балдею!
Но я не слишком любил этот стиль джаза, поэтому
выбрал не те слова или перехвалил ее.
— Я тебе не верю. Назови хоть одну.
— Прошло столько лет...
— Тебе нравится мой «Джини-Милл блюз»?
— Еще бы! — ответил я с облегчением.
— Врешь, я его не записывала. Зачем ты тянешь меня
за язык?
— Мне нравится твоя музыка.
— Ну да! Тебе, видно, медведь на ухо наступил,— она
упорно смотрела мне в лицо. У ее мерцающих глаз были
твердые алмазные зрачки.— Знаешь, очень может быть,
что ты легавый. У тебя глаза легавого — они любят смо¬
треть, как людям делают больно.
— Не волнуйся, Бетти. Ты догадалась, но наполовину.
Я не люблю смотреть, как людям делают больно, но я ле¬
гавый.
— Борьба с наркотиками? — на ее лице появился ужас.
— Ничего подобного. Частный детектив. Мне ничего
от тебя не надо. Просто нравится твоя музыка.
— Врешь,— несмотря на ненависть и страх она гово¬
рила шепотом. Голос ее сухо шелестел.— Это ты снял у
Фэй трубку и выдал себя за Троя. Чего ты ищешь?
— Человека по фамилии Сэмпсон. И не говори, что ты
не слышала о нем. Слышала.
— Ладно. Я встречала его здесь — как и многих других.
И что, поэтому я должна его нянчить? Проваливай и не
возвращайся!
— Я остаюсь.
— Ах так? — резким взмахом белой руки она подозва¬
ла официанта.— Позови Паддлера. Этот тип — частный
сыщик.
— Потише,— произнес я. Она встала и подошла к
двери за роялем.
— Падцлер! — все головы в зале вскинулись. Дверь
распахнулась, и в зал вошел мужчина в алой рубашке. Его
глазки бегали из стороны в сторону, выискивая скандал.
— Выкини его и обработай. Это легавый,— она ука¬
зала на меня пальцем.
Убежать я успел бы, но мне расхотелось. Убегать
трижды за день — это слишком. Я встал и тут же напорол¬
ся на его удар. Моя голова отскочила, как мяч. Я ударил
39

правой. Он заслонился предплечьем и начал наступать.
Его тупые глазки посмотрели в сторону. Я получил удар
в живот и опустил руку, другой удар пришелся по шее ниже
уха. Я споткнулся об эстраду, полетел на рояль и под
громкий диссонансный аккорд потерял сознание.
II
На дне черного ящика сидел беспомощный человечек,
оперевшись спиной о что-то твердое. Чем-то не менее
твердым его лупили по лицу. Когда кулак приближался к
челюсти, человечек беспомощно щелкал ноющими зубами.
При этом руки его бессильно висели вдоль тела, а ноги
казались необычайно беспомощными и чужими. В конце
переулка появилась высокая тень, секунду постояла на од¬
ной ноге и забавно заковыляла в нашу сторону. Паддлер
был поглощен своим занятием и ничего не заметил. Тень
у него за спиной выпрямилась и занесла руку. Рука упала
вниз вместе с зажатым в ней темным предметом, который
с веселым треском колющегося ореха опустился на голову
Паддлера. Он упал передо мной на четвереньки. Алан Тэг-
герт обул башмак и присел рядом со мной на корточки.
— Смоемся-ка лучше отсюда Я ударил его не очень
сильно.
— Коща будете бить сильно, дайте знать. Я хочу при
этом присутствовать.
Губы у меня распухли. Ноги напоминали отдаленные —
взбунтовавшиеся против метрополии — колонии моего те¬
ла Я подавил бунт и встал. Тэггерт схватил меня за руку
и потащил в конец переулка. У обочины стояло такси с
распахнутой дверцей. Он втолкнул меня в машину и сел
сам.
— Куда вам надо?
— Домой, в постель, но туда я не поеду. К ресторану
Свифта, на Голливудский бульвар.
— Там закрыто,— сообщил водитель.
— Я оставил там машину,— ответил я.. В машине у
меня лежал револьвер. Мы проехали полпути, и лишь
тогда мои язык и мозг начали действовать сообща.
— Откуда вы взялись? — спросил я у Тэггерта.
— Я искал Сэмпсона. Там есть такой кабачок — «Ди¬
кий рояль». Я был в нем как-то с Сэмпсоном, ну и решил
порасспросить.
— Я занимался тем же. Что мне ответили, вы видели.
— Как вас туда занесло?
40

— Занесло,— у меня не было сил пускаться в объя¬
снения.— А потом вынесло.
— Как вас выносило, я видел.
— Я шел сам?
— Более или менее. Вам помогали. Я ждал в такси, а ко¬
гда этот мордобойца потащил вас в переулок, я пошел следом.
— Я не поблагодарил вас.
— Ничего,— он нагнулся кр мне и спросил драмати¬
ческим шепотом: — Вы в самом деле думаете, что Сэмпсо¬
на похитили?
— Насчет думать я сейчас не очень. У меня мелькала
такая мысль, когда я еще мыслил.
— Кто мог его похитить?
— Есть женщина по фамилии Эстабрук,— ответил я,—
и мужчина по фамилии Трой. Вы его знаете?
— Нет, но я слышал об этой Эстабрук. Несколько
месяцев назад она была с Сэмпсоном в Неваде.
— Что же вы раньше не сказали? Это ведь ее фото я
вам показывал.
— Я не знал.
— Теперь уже не важно. Ведь это с ней я и был в
Валерио.
— Серьезно? — он, похоже, удивился.— Она знает, где
Сэмпсон?
— Не исключено, что знает, но не говорит. Я собираюсь
нанести ей еще один визит. Мне может понадобиться
помощь. У нее в доме с гостями обходятся довольно не¬
приветливо.
— Я готов,— согласился Тэггерт.
Реакция у меня была еще замедленная, и я дал вести
машину ему. Он лихо срезал углы, но нам удалось благо¬
получно добраться до дома м-с Эстабрук. Бьюик перед
домом отсутствовал, гараж был пуст. Я постучал в дверь
пистолетом. Молчание. Дверь была заперта на засов и
слишком прочна для нас. Мы обогнули дом. Тэггерт с юно¬
шеским задором бросился на двери кухни. Когда мы на¬
валились вместе, она расщепилась возле замка и отвори¬
лась. Через кухню мы прошли в темный холл.
— Оружие есть? — спросил я.
— Нет.
— Но пользоваться умеете?
— Естественно. Предпочитаю автомат,— похвалился
он. Я протянул ему свой пистолет.
— Придется довольствоваться этим.— Подойдя к вход¬
ной двери, я отодвинул засов и слегка ее приоткрыл.—
41

Вели кто-нибудь придет, дайте знать. И не высовывайтесь.
Я обошел гостиную, столовую, кухню и ванную, везде
включая и выключая свет. Маленькое изменение произошло
лишь в спальне: в среднем ящике комода теперь лежали
только чулки. И еще надорванный и пустой конверт — в
углу, за чулками. На нем была фамилия м-с Эстабрук и
адрес дсщяа, где мы теперь находились. На обороте кто-то
нацарапал карандашом несколько слов и цифр:
Сред, всего 2000, долл. Сред. расх. (макс.) 500. Сред,
чист. 1500. Май — 1500 x 31—46 500 минут 6500 (не-
предв.) — 40 000; 40 000 : 2 = 20 000.
Запись напоминала краткое резюме баланса необычай¬
но доходного предприятия. Не успел я это обдумать, как
услышал рычание двигателя. Я вышел в холл. Луч белого
света скользнул по фасаду и проник в щель, у которой
стоял Тэггерт.
— Арчер! — хрипло шепнул он, тут же выскочил на
порог, в самое светлое место, и выстрелил.
— Стойте,— вмешался я, но поздно: пуля ударилась
о металл и со свистом отскочила в сторону. Закрытый фур¬
гон двигался задним ходом. Я пересек газон и нагнал его на
дороге, прежде чем он набрал скорость. Правое окошко
кабины было открыто. Я схватился за дверцу рукой, а ногой
нащупал бампер. Худое, мертвенно бледное лицо над ба¬
ранкой повернулось ко мне: в маленьких глазках светился
страх. Фургон остановился, словно врезавшись в каменную
стену. Моя рука разжалась, я упал на дорогу. Водитель дал
задний ход, со скрежетом переключил скорость и рванул
в мою сторону. Яркий свет на секунду ошеломил меня.
Колеса с ревом приближались. Я бросился в сторону и пере¬
катился к тротуару. Двигатель взвыл, фургон тяжело про¬
ехал по месту, где я только что лежал, и помчался по улице.
Номерной знак, если даже таковой имелся, освещен не был.
Не было и окошка в задней дверце.
Пока я бежал к своей машине, Тэггерт уже запустил
мотор. Я вытолкнул его из-за руля и помчался вслед за
фургоном. Когда мы доехали до Бульвара Заходящего
солнца, фургон исчез.
— Когда я запрещаю стрелять, не стреляйте,— я по¬
вернулся к Тэгтерту, который уныло сидел с пистолетом
на коленях.
— Извините. Очень уж чесались руки,— с раскаянием
произнес он и протянул мне пистолет рукояткой вперед.
— Забудем об этом. Вы хорошо рассмотрели грузо¬
вик?
42
I

— Вроде бы армейский, в таких раньше перевозили
людей. Черный, да?
— Синий. А водитель?
— В фуражке. Вот и все, что мне удалось заметить.
— Плохо,— сказал я.— Есть небольшой шанс, что
Сэмпсон сидел в грузовике. Или был там до этого.
— В самом деле? По-вашему, мы должны заявить в
полицию?
— Думаю, да. Но прежде мне надо поговорить с миссис
Сэмпсон. Вы ей звонили?
— Звонил, но не разговаривал. Она приняла снотворное.
— Тоща увижусь с ней утром.
— Полетите с нами?
— Я поеду. Мне еще кое-что надо сделать.
— Что?
— Небольшое личное цело,— отрезал я. Он замолчал.
Мне тоже говорить не хотелось,
Забросив Тэггерта в Валерио, я поехал домой. Электри¬
ческие часы на кухне показывали двадцать минут пятого.
Я разделся и лег в постель, стараясь не глядеть на такую
же постель в другом углу комнаты. Отчасти я всё-таки был
доволен, что не должен никому объяснять, чем занимался
весь день.
12
В город я попал только к десяти утра. Питер Колтон
сидел за столом у себя в кабинете. В свое время я служил
под его началом в разведке — тоща он был полковником.
Когда я открыл дверь из матового стекла, он внимательно
взглянул на меня поверх стопки рапортов и тут же опустил
глаза: это означало, что мне не рады. Старший следователь
окружной прокуратуры Колтон был грузный мужчина сред¬
них лет, с короткими светлыми волосами и мощным носом,
напоминавшим перевернутый форштевень глиссера. Я опу¬
стился в неудобное кресло у стены. Через минуту он по¬
вернул нос в мою сторону.
— Что произошло с тем, что за неимением лучшего
определения я буду называть твоим лицом?
— Я поссорился.
— И хочешь, чтобы я арестовал грозу соседей,— губы
его искривились в усмешке.— Тебе придется самому вести
свои битвы, малыш, если, конечно, там не найдется чего-
нибудь по моей части.
— Я поссорился с диким роялем.
43

— Ты полагаешь, что мне больше нечего делать, кроме
как укрощать озверевшие фортепиано? Ну хорошо, валяй.
Ты опять хочешь чего-нибудь задарма.
— Я тебе кое-что даю. Из этого может получиться
самое крупное дело в твоей жизни.
— И, конечно, хочешь чего-нибудь взамен.
— Так, одну мелочь,— признался я.
— Ладно, послушаем твою историю. В двадцати пяти
словах.
— Твое время ценно, но не настолько.
— Шесть,— сказал он, подперев нос кончиком пальца.
— Муж моей клиентки уехал вчера из аэропорта Бер¬
бенк в чьей-то черной машине. С тех пор его никто не видел.
— Двадцать пять.
— Заткнись. Вчера она получила письмо, написанное
его почерком, с просьбой насчет ста тысяч бумажками.
— Похищение? — рассеянно спросил он.
— Пахнет этим. Правда, мой нюх, может, и приту¬
пился. А что последние сводки?
— За последние трое суток никаких, черных машин.
Люди следят за своими автомобилями. Позавчера, гово¬
ришь? В котором часу?
Я сообщил ему подробности.
— Было бы неплохо знать ее имя.
— Минутку. Я сказал, что мне кое-что от тебя надо.
Две вещи. Во-первых, никакой огласки. Клиентка не знает,
что я здесь. Кроме того, я хочу получить его живым, а не
мертвым.
— Это не умещается у меня в голове, Лью,— словно
медведь в клетке, заходил он по комнате.
— Все дойдет до тебя по официальным каналам, и тог¬
да я окажусь в стороне. А тем временем ты мог бы кое-что
сделать.
— Для тебя?
— Для себя. Начни с проверки проката машин. Это
номер два. Номер три — «Дикий рояль».
— Хватит!—он хлопнул в ладоши.— Подожду слу¬
жебного рапорта, если таковой будет.
— Зачем, по-твоему, мне крутить?
— Это дешевый и легкий способ избавить себя от
хождений и разъездов,— глаза его превратились в голубые
щелки, в которых светился ум.— В округе страшно много
контор по прокату автомобилей.
— Я бы занялся этим сам, но мне надо уехать. Эти люди
живут в Санта-Тересе.
44

— Фамилия?
— Сэмпсон,— ответил я.— Ральф Сэмпсон.
— Слышал о нем. И понимаю, что ты имеешь в виду,
говоря о ста тысячах.
— Плохо, что мы не знаем, что с ним. Нужно подо¬
ждать.
— Это ты уже говорил,— он повернулся на каблуках
к окну — Еще ты упоминал о «Диком рояле».
— Но до того, ках ты сказал, что я хочу избавиться
от разъездов.
— Я завишу от работодателей, Лью,— он резко повер¬
нулся ко мне.— Дуайт Трой в это не замешан?
— Кто такой Дуайт Трот?
— Страшная зараза. Владелец «Дикого рояля».
— Я думал, есть законы, направленные против таких
заведений. И таких людей. Прости мое невежество.
— Так все же его знаешь?
— Если он — седовласый англичанин, то знаю. Видел
его один раз. Он почему-то размахивал пистолетом. Я ушел.
Отбирать у него оружие не мое дело.
Колтон смущенно пожал плечами.
— Мы давно пробуем к налу подступиться. Он шустрый
и скользкий. Занимается своими махинациями, пока это
безопасно, а потом берется за что-нибудь другое. В начале
тридцатых неплохо зарабатывал на контрабанде спиртного
в Калифорнии. Потом у него были и взлеты, и падения.
Одно время владел игорным домом в Неваде, но мафия
его выжила. По слухам, в последнее время много ухва¬
тывать ему не удается, но мы все же ждем, что он
влипнет.
— Пока ждешь,— произнес я с иронией,— ты мог бы
прикрыть «Дикий рояль».
— Мы прикрываем его каждые полгода,— огрызнулся
Колтон.— Видел бы ты его перед последней облавой, когда
он назывался «Горный хрусталь». Какой мерзостью там
только не занимались! Мы положили этому конец.
— Кто его содержал?
— Женщина по фамилии Эстабрук. А что ей сделали?
Даже не выдвинули обвинения,— он гневно фыркнул.—
Я не могу повлиять на это. Я не политик.
— Трой тоже,— ответил я.— Ты знаешь, где он живет?
— Нет. Я задал тебе вопрос о нем.
— Задал. Отвечаю: не знаю. Но он и Сэмпсон иногда
вращались в одних кругах. Установил бы ты наблюдение
за «Диким роялем», а?
45

— Если найдется кто-нибудь свободный,— Колтон по¬
дошел и положил тяжелую руку мне на плечо.— Если
снова встретишься с Троем, не пытайся отобрать у него
пистолет. Уже пытались.
■ — Но не я.
— Не ты,— ответил он.— Те, кто пытался, покойники.
13
При скорости сто километров дорога из Лос-Анджеле¬
са до Санта-Тересы занимает два часа. Коща я добрался
до дома Сэмпсонов, солнце уже прошло зенит и сквозь
облака опускалось к морю, бросая на террасы движущиеся
тени. Феликс открыл дверь и проводил меня в гостиную.
Она была такой огромной, что массивная мебель в ней
терялась. М-с Сэмпсон, словно кукла в натуральную вели¬
чину, сидела в кресле у окна. Неподвижная и молчаливая,
она умышленно разыгрывала живую картину, которая с
каждой секундой становилась все смешней. Под напором
молчания, длившегося уже с минуту, я произнес:
— Чудесно. Вы пытались со мной связаться?
— Не очень-то вы спешили приехать,— она говорила
раздраженно, но лицо ее было неподвижно, словно выре¬
зано из красного дерева.
— Я виноват. Ваше поручение оказалось трудным, но
я просил передать вам мой совет. Вы ему последовали?
— Отчасти. Берт Грейвс собирает деньги.
— Он был в полиции?
— Нет еще. Это надо обсудить. Но прежде прочитайте
письмо.
Она взяла с кофейного столика конверт и бросила его
мне. Я достал пустой конверт, найденный в ящике у м-с
Эстабрук, и сравнил. Конверты различались размером, ка¬
чеством бумаги и почерком. Единственное сходство заклю¬
чалось в штемпеле Санта-Марии. Письмо, адресованное
м-с Сэмпсон, попало на почту накануне, в половине пя¬
того.
В конверте лежал листок обычной бумаги для машинки
с нацарапанными голубыми чернилами текстом:
«Дорогая Элейн!
Мне неожиданно подвернулось одно дельце, поэтому
срочно нужны наличные. В Американском банке у нас есть
много облигаций. Элберт Грейвс знает, какие можно про¬
дать, и займется этим. Я хочу, чтобы ты продала облигаций
I
46

на сто тысяч долларов. Банкноты должны быть не крупнее
пятидесяти- и стодолларовых. Проследи, чтобы в банке их
не пометили и не записали номера, поскольку упомянутая
сделка тайная и очень важная. Держи деньги в домашнем
сейфе: я скоро дам о себе знать или пришлю кого-нибудь
с письмом.
Конечно, тебе придется довериться Элберту Грейвсу,
однако черезвынайно важно, чтобы ты больше никому не
говорила об этой сделке. В противном случае я могу ли¬
шиться больших денег и даже оказаться правонарушите¬
лем. Все следует держать в строгой тайне, поэтому я и не
обращаюсь в банк сам, а деньги прошу раздобыть тебя.
В течение недели я управлюсь с делами, и мы скоро уви¬
димся.
Целую. Не волнуйся. Ральф Сэмпсон»
— Сделано тщательно, но неубедительно,— сказал я.—
Причина, по которой он не может сам обратиться в банк,
притянута за уши. Что об этом думает Грейвс?
— Примерно то же. Но, по его мнению, решать дол¬
жна я.
— Вы абсолютно уверены, что это почерк мужа?
— Несомненно. Обратили внимание на слово «через-
вычайно»? Это одно из любимых слов Ральфа, и он всегда
делает в нем ошибку. С образованием у него не очень-то.
— Вопрос в том, жив ли он?
— Вы в самом деле думаете, что все настолько серьез¬
но? — ее холодные голубые глаза остановились на мне с
неудовольствием.
— Обычно он устраивает дела иначе, не так ли?
— Понятия не имею.
— У него были нелегальные сделки?
— Не знаю, не исключено. Это, между прочим, тоже
связывает мне руки.
— А что еще?
— Я ему не верю,— сказала она плаксиво.— У меня
нет возможности узнать, что он намерен делать. С такой
кучей денег он может отправиться в кругосветное путеше¬
ствие. А может, собирается меня бросить. Не знаю.
— Я тоже не знаю, но предполагаю вот что. Вашего
мужа похитили, чтобы получить выкуп. Он написал письмо
под диктовку, под дулом пистолета. Если бы речь шла дей¬
ствительно о сделке, он писал бы не вам. Его доверенное
лицо — Грейвс, но похитители предпочитают иметь дело с
женой жертвы. Для них это проще.
47

— Что же мне делать? — спросила она дрожащим го¬
лосом.
— Следуйте инструкциям, содержащимся в письме, но
сообщите в полицию. Пусть они будут поблизости, конечно,
незаметно. Не забудьте, миссис Сэмпсон: коща деньги по¬
лучены, для похитителей проще всего пристрелить жертву
и смыться. Его нужно найти, пока этого не произошло, а
в одиночку мне это не под силу.
— Похоже, вы убеждены, что его похитили. Узнали
что-нибудь, о чем мне не известно?
— Кое-что. Ваш муж водился с дурной компа¬
нией.
— Знаю,— лицо ее на мгновение вышло из-под контро¬
ля и выразило триумф.— Он обожает прикидываться хо¬
рошим мужем и отцом, но меня не проведешь.
— С очень дурной компанией,— повторил я с нажи¬
мом.— С наихудшей в Лос-Анджелесе, а значит, с наи¬
худшей вообще.
— Он всегда питал слабость к подозрительным. лю¬
дям...— она внезапно замолчала, уставившись на дверь за
моей спиной.
Там стояла Миранда. В сером костюме, подчеркивав¬
шем ее рост, с медными волосами, собранными на затыл¬
ке, она казалась старшей сестрой девушки, с которой я
вчера познакомился. Но ее глаза были расширены от гнева,
а слова лились безудержным потоком.
— Как ты смеешь так говорить об отце! Он, может
быть, умирает, а тебе бы только его чернить!
— Неужели только чернить, дорогая? — смуглое лицо
опять стало бесстрастным.
— Не называй меня «дорогая»! — Миранда быстро по¬
дошла к нам. Даже в гневе ее тело не утратило кошачьей
грации. Она выпустила когти: — Ты интересуешься только
собой. Я в жизни не видела более самовлюбленного чело¬
века, Элейн. Эти твои наряды и локоны, специальный па¬
рикмахер и диета — все только для себя! Чтобы ты могла
себя любить. Ты явно не ждешь, что тебя полюбит кто-ни¬
будь еще.
— Уж, конечно, не ты,— холодно ответила женщина.—
Эта мысль меня пугает. А что интересует тебя, дорогая?
Может, Алан Тэгперт? Кажется, прошлую ночь ты провела
с ним?
— Неправда! Лжешь!
Миранда стояла над мачехой, спиной ко мне. Я был
смущен, но оставался на месте, балансируя на краешке
I
48

стула. Мне не раз приходилось видеть, как словесные
стычки оканчивались рукоприкладством.
— Алан опять надул тебя? Когда он на тебе женится?
— Никогда. Мне он не нужен,— голос Миранды над¬
ломился. Она была слишком молода и уязвима для таких
ссор.— Тебе легко смеяться надо мной, тебе никто никогда
по-настоящему не нравился. Ты холодная, как рыба.
Мой отец не был бы сейчас бог весть где, если б ты хоть не¬
много любила его. Ты заставила его приехать сюда, в Ка¬
лифорнию, подальше от друзей, а теперь выжила из дому.
— Чушь! Я хочу, чтоб ты подумала, Миранда. Ты
ненавидела меня с самого начала и выступала против
меня независимо от того, права я или нет. Твой брат от¬
носился ко мне честнее.
— Оставь Боба в покое. Я знаю, ты держала его в
руках, но это не делает тебе чести. Это тешило твое тще¬
славие. Как же: приемный сын пляшет вокруг тебя на зад¬
них лапках!
— Хватит! — хрипло проговорила м-с Сэмпсон.— Вон
отсюда, дрянная девчонка!
Миранда не двинулась с места, но замолчала. Я от¬
вернулся и выглянул в окно. Пониже зеленых террас к
беседке над обрывом сбегала каменистая тропинка. Ма¬
ленький восьмиугольный домик с остроконечной крышей
был весь застеклен; сквозь него я видел переменчивый цвет
океана. Мое внимание привлекло какое-то движение за
белой полосой прибоя. Маленький черный диск скользнул
по воде, попрыгал с волны на волну и пропал из виду.
Вскоре за ним последовал другой. Диски летели откуда-то
с берега, но это место было скрыто обрывом. Несколько
дисков проскакали по воде — и все. Я неохотно повернулся
к объятой молчанием комнате. Миранда все еще стояла
над креслом мачехи. Одну руку она без гнева протянула
м-с Сэмпсон.
— Извини, Элейн.
— Ты сделала мне больно,— сказала та,— и не вправе
.ожидать прощения.
— Ты тоже причинила мне боль,— со слезами в голо¬
се ответила Миранда.— Не надо попрекать меня Аланом.
— Тогда не кружи ему голову. Но не об этом речь.
Я считаю, ты должна выйти за него. Тебе ведь хочется, а?
— Да. Но ты знаешь позицию отца. Не говоря уже об
Алане.
— Занимайся Аланом,— посоветовала м-с Сэмпсон
почти весело,— а я займусь отцом.
49

— Правда?
— Честное слово. А теперь иди, пожалуйста. Я страшно
устала.— Она взглянула на меня.— Для мистера Арчера
все это было, по-видимому, очень поучительно.
— Простите, я ничего не слышал. Наслаждался видом
из окна.
— Чудесный, верно? — она обратилась к Миранде, ко¬
торая уже выходила из гостиной: — Останься, если хочешь,
дорогая. Я поеду наверх.
Она взяла со стола серебряный колокольчик. Звон
его прозвучал, как гонг в конце раунда. Картину завершила
Миранда, сев в дальнем углу и отвернувшись.
— Мы продемонстрировали себя с худшей стороны,—
сказала м-с Сэмпсон.— Не -судите о нас по этой ссоре.
— В полицию сообщать?
— Эго сделает Грейвс. Я жду его с минуты на ми¬
нуту.
М-с Кромберг вошла в комнату и покатила кресло на
колесиках по ковру. Почти без усилий она посадила в
него м-с Сэмпсон, и они удалились. Где-то в глубине дома
заворчал электродвигатель: м-с Сэмпсон возносилась на
небеса.
14
Я присел на диван рядом с Мирандой. Она отвернулась
•и проговорила:
— Наверное, мы показались вам ужасными. Так ссо¬
риться при посторонних!
— Сдается, у вас есть причина для ссор.
— Сама не знаю. Элейн временами бывает милой, но,
по-моему, она всегда меня ненавидела. Ее любимчиком был
Боб. Мой брат.
— Он погиб на войне?
— Да. Он обладал всем, чего мне не хватает. Сильный,
выдержанный; за что ни брался, все получалось. Иногда
я даже думала, что Элейн в него влюблена. Да мы все его
любили. С тех пор, как он умер, и мы переехали сюда, у
нас в семье все изменилось. Отец расклеился, Элейн устро¬
ила себе этот псевдопаралич, у меня ум за разум зашел.
Но я слишком много болтаю, да?
— Ничего, ничего.
— Спасибо,— улыбнулась она.— Вы же видите, мне
не с кем поговорить. Мне казалось счастьем, что я дочь
такого богатого отца. Но я убедилась, что деньги могут
50

отгородить тебя от людей. У нас нет того, что нужно,
чтобы участвовать в жизни общества Санта-Терееы, при¬
надлежать к голливудским кругам, и нет здесь друзей. Я,
наверное, не должна винить Элейн, но это она настояла во
время войны, чтобы мы сюда переехали. Мне казалось, я
смогу жить с отцом, он старается быть со мной добрым,
но ничего не вышло. У них с Элейн уже давно неважные
отношения. В доме постоянно чувствуется напряженность.
А теперь с ним что-то случилось.
— Мы его найдем,— пообещал я, тут же выругав себя
за несдержанность.— Но у вас же есть другие друзья.
Алан и Берт, к примеру.
— Алану я не нужна. Когда-то я думала иначе... Нет,
не хочу о нем говорить. А Берт Грейвс мне тоже не друг.
Он хочет жениться на мне — это совсем другое. Не моту
чувствовать себя свободно в присутствии человека, который
хочет на мне жениться.
— Но он вас любит, это видно.
— Знаю,— она вздернула гордый круглый подборо¬
док.— Поэтому я и не чувствую себя с ним свободно.
И поэтому он мне скучен.
— Вы требуете страшно много. Дела никогда не идут
идеально, как ни старайся. Вы романтик и эгоистка. Когда-
нибудь вы упадете с облаков на землю и, скорее всего,
сломаете себе шею. Или свое «я», что было бы лучше.
— Что я должна за диагноз?
— Не ведите себя со мной так, прошу вас. Однажды
вы уже попробовали.
— Это вы про вчерашний поцелуй? — с деланной
скромностью она широко распахнула глаза.
— Не стану утверждать, что мне было неприятно. На¬
оборот. Но я разозлился. Не люблю, когда меня используют
в своих целях.
— А какие же это преступные цели?
— Не преступные. Детские. Чтобы обратить на себя
внимание Тэггерта, могли бы придумать что-нибудь по¬
лучше.
— Оставим-ка ото в покое,— голос ее зазвучал резко,
но потом смягчился.— Вы очень рассердились?
— Вот так! — я схватил ее за плечи и поцеловал в полу¬
открытые горячие губы. На мой поцелуй Миранда не
ответила.
— Вы удовлетворены? — спросила она, когда я ее от¬
пустил.
— Это бальзам для моего «я».
51

— По крайней мере, для ваших губ. Вы в помаде,—
рассмеялась она.
Я вытер рот платком. в
— Сколько вам лет?
— Двадцать. Достаточно для ваших преступных на¬
мерений. Вы считаете, я веду себя как ребенок?
— Вы женщина,— я демонстративно оглядел ее с го¬
ловы до ног: полная грудь, стройная талия, округлые бедра,
прямые, точеные ноги.— А это налагает определенную
ответственность.
— Знаю,— в ее голосе прозвучал упрек самой себе.—
Мне не следует кидаться из стороны в сторону. Извините,
что рассердила вас,— она наклонилась и легонько поцело¬
вала меня в щеку. Я почувствовал разочарование: так
племянница целует дядюшку. Что ж, я старше ее на пят¬
надцать лет. Но разочарование тут же ушло: Берт Грейвс
был старше ее на двадцать.
Подъехала машина, в доме зазвучали шаги.
— Это, наверное, Берт,— сказала она.
Когда он вошел, нас разделяло вполне пристойное
расстояние. Несмотря на это, он исподтишка взглянул на
меня — вопросительно и с обидой. Он казался невыспав-
шимся, однако двигался быстро, решительно и легко для
человека его комплекции. Поздоровавшись с Мирандой,
он спросил:
— Что скажешь, Лью?
— Деньги при тебе?
Он открыл папку из телячьей кожи и вывалил на ко¬
фейный столик содержимое: около дюжины продолговатых
пачек, завернутых в коричневую бумагу и связанных вместе
красной лентой.
— Сто тысяч долларов,— сказал он.— Тысяча по пять¬
десят и пятьсот по сто долларов. Один бог ведает, что мы с
этим сделаем.
— Положи пока в сейф. В доме ведь есть сейф?
— Есть,— сказала Миранда.— В кабинете. Шифр в
столе.
— И еще: кто-то должен охранять деньги и людей в
доме.
— А ты? — повернулся ко мне Грейвс.
— Меня здесь не будет. Вызови одного из заместителей
шерифа. Для этого они и существуют.
— Миссис Сэмпсон будет против.
— Теперь не будет. Она хочет, чтобы дело передали в
руки полиции.
52

— Отлично! Сейчас спрячу деньги и позвоню.
— Поговори с ними сам, Берт.
— А что?
— Мне кажется, это дело рук кого-то из домашних.
Телефонный разговор могут подслушать.
— Ты меня опередил, но я понимаю, о чем речь. Письмо
свидетельствует о знании подробностей, которые они или
вытянули из Сэмпсона, или... Допуская, что существуют
«они» и что его похитили...
— Примем это допущение, пока нет другого. И ради
бога, сделай так, чтобы полицейские не проявляли чрез¬
мерного рвения. Мы не должны вспугнуть похитителей,
если хотим увидеть Сэмпсона живым.
— Понятно. А ты где будешь?
— Это письмо отправлено из Санта-Марии,— я не стал
говорить ему о другом конверте.— Есть шанс, что Сэмпсон
там и занимается вполне легальными делами. Вот я туда
и еду.
— Не слышал, чтобы у него там были какие-нибудь
дела. Но проверить, видимо, стоит.
— На ранчо ты узнавал? — спросила Миранда у
Грейвса.
— Сегодня утром звонил управляющему. Там ничего
не знают.
— Что это за ранчо? — вмешался я.
— У отца есть ранчо по другую сторону Бейкерс¬
филда. Овощное хозяйство. Но из-за беспорядков он вряд
ли поехал туда.
— Забастовка сельскохозяйственных рабочих,— по¬
яснил Грейвс.— Они бастуют уже два месяца. Скверная
история.
— А она не может быть связана с нашим делом?
— Не думаю.
— Знаешь,-— вмешалась Миранда,— он может быть в
Храме. Когда он ездил туда, его письма шли через Санта-
Марию.
— В храме? — я уже несколько раз ловил себя на том,
что из реального дела переношусь в сказку.
— «Храм в тучах», его отдали Клоду. Весной отец
провел там несколько дней. Это в горах, недалеко от Сан¬
та-Марии.
— А кто такой Клод? —спросил я.
— Я тебе о нем говорил,— ответил Грейвс.— Святоша,
которому Ральф подарил гору. Он устроил там некое по¬
добие храма.
53

— Клод жулик,— прервала Миранда.— Носит длин¬
ные волосы, не стрижет бороду и разговаривает, словно
подделывается под Уолта Уитмена, только бездарно.
— Вы там были?
— Я привезла туда Ральфа, но когда Клод начал го¬
ворить, сразу уехала. Терпеть его не могу. Грязный старый
козел с голосом, как туманная сирена, и гнуснейшими в
мире глазами.
— Вы не могли бы сейчас меня туда отвезти?
— Хорошо. Только надену свитер.
Грейвс беззвучно зашевелил губами, словно собирался
возразить.
— Доставлю ее домой в целости и сохранности,—
пообещал я.
Лучше бы мне придержать язык! Грейвс, как бык, с
опущенной головой двинулся на меня — рослый и еще
крепкий мужчина. Руки со стиснутыми кулаками свисали
по бокам.
— Послушай, Арчер,— заговорил он без выражения,—
сотри помаду со щеки или я сотру ее сам.
— Хочу дать тебе совет, Берт. У меня огромный опыт
обращения с ревнивыми мужчинами.
— Возможно. Но держи руки подальше от Миран¬
ды, или...,
— Не пойми ее превратно,— я потер левую щеку, где
Миранда оставила след помады.
— Ты, видимо, забавлялся с миссис Сэмпсон? — он
коротко и жалко усмехнулся.— Не крути!
— С Мирандой, но не забаьлялся. Она была подавлена,
я с ней разговорился, и она меня поцеловала. Это ничего
не значит.
— Хотелось бы тебе верить,— сказал он с сомнени¬
ем.— Ты же знаешь, как я отношусь к Миранде.
— Она говорила.
— Что?
— Что ты влюблен в нее.
— Рад, что она знает об этом. Хорошо бы, чтобы в
минуты подавленности она разговаривала со мной,— горь¬
ко улыбнулся.— Как это тебе удается, Лью?
— Не обращайся ко мне со своими сердечными огорче¬
ниями. Я тебя только запутаю. Но скромный совет дать могу.
— Валяй.
— Не бери в голову. Просто не бери в голову. Перед на¬
ми трудная работа,- и мы должны управляться с нею вместе.
Я тебе не соперник, говоря откровенно, и Тэггерт тоже.
54
I

— Спасибо,— сказал Грейвс с натугой, и жалобно до¬
бавил: — Она настолько мёня моложе. А Тэггерт молод
и красив.
В холле раздалось шлепанье босых ног, и в дверях, как
по заказу, появился Тэггерт.
— Кто-то поминал мое имя всуе?
На нем были только мокрые плавки. Широкоплечий и
длинноногий, узкий в талии, с мокрыми темными вьющи¬
мися волосами и ленивой улыбкой, он мог бы позировать
грекам для статуи молодого бога. Берт Грейвс с неудо¬
вольствием взглянул на него и произнес:
— Я как раз говорил мистеру Арчеру, что считаю
вас очень красивым мужчиной.
Улыбка Тэггерта стала не такой широкой, но не ис¬
чезла.
— Комплимент несколько двусмысленный, но черт с
ним. Что нового, Арчер?
— Ничего. Я говорил Грейвсу, что вы не интересуетесь
Мирандой.
— Совершенно верно,— беззаботно ответил он,— Она
милая девушка, но не для меня. А сейчас я пойду оденусь,
если позволите.
— Разумеется,— сказал Грейвс, но тут же вернул
его: — У вас есть оружие?
— Два стендовых пистолета.
— Зарядите один и носите с собой, ладно? Покрути¬
тесь вокруг дома и держите ухо востро. Но стрелять не
спешите.
— Я уже научен,— ответил он весело.— Что-то на¬
зревает?
— Нет, но если что-нибудь произойдет, вы должны
быть наготове. Договорились?
— Конечно.
— Неплохой парень,— сказал Грейвс, когда тот
ушел,— но видеть его не могу. Забавно: я никогда раньше
не ревновал.
— А влюблялся?
— Тоже нет,— он стоял, согнув плечи под гнетом
неизбежности, возбуждения и отчаяния. Он влюбился в
первый и последний раз в жизни. Мне было его жаль.—
Скажи,— спросил он,— чем была подавлена Миранда?
Историей с отцом?
— Отчасти. Она чувству ег, что семья разваливается.
Ей нужна надежная опора.
— Знаю. Это одна из причин, почему я хочу на ней
55

жениться. Есть, конечно, и другие, но говорить о них я
не обязан.
— Не обязан,— тут я решился на откровенный во¬
прос: — Одна из них — деньги?
Он быстро взглянул на меня: — У Миранды нет сво¬
их денег.
— Но ведь будут?
— Конечно, будут — после смерти отца. Я составлял
его завещание и знаю, что ей достанется половина. Я ни¬
чего не имею против денег,— он через силу улыбнулся,—
но я не охотник за приданым, если ты это имеешь в
виду.
— Не это. Она может получить эти деньги быстрее,
чем ты думаешь. В Лос-Анджелесе старик крутился в
веселой компании. Он упоминал при тебе когда-нибудь
некую миссис Эстабрук? Фэй Эстабрук? Или мужчину по
фамилии Трой?
— Ты знаешь Троя? Что это, кстати, за тип?
— Бандит. Я слышал, за ним есть убийства.
— Ничего удивительного. Я пробовал убедить Сэмпсо¬
на, чтобы он держался от него подальше, но Сэмпсону
Трой нравится.
— Ты знаком с Троем?
— Месяца два назад Сэмпсон представил меня ему в
Лас-Вегасе. Мы там развлекались втроем; похоже, Троя
знает множество людей. Например, все крупье, если это
хорошая рекомендация.
— Плохая. Но у него самого когда-то был игорный
дом в Лас-Вегасе. Он вообще много чем занимался. Я не
считаю, что похищение ниже его достоинства. А как Трой
оказался в одной компании с Сэмпсоном?
— У меня создалось впечатление, что он работал на
Сэмпсона, но точно сказать не могу. Странный тип. Наблю¬
дал, как мы с Сэмпсоном шраем, но присоединиться не
хотел. В тот вечер я просадил тысячу, Сэмпсон выиграл
четыре. Кто имеет, тому дано будет,— густно усмехнулся
он.— Думаешь, Трой в это замешан?
— Пытаюсь выяснить. Сэмпсону нужны деньги, Берт?
— Да ты что? Он же миллионер!
— Зачем же ему иметь дело с таким типом, как Трой?
— Чтобы убить время. Дивиденты плывут, а ему скуч¬
но. Сэмпсон рожден делать деньги, как я рожден их терять.
Он не чувствует себя счастливым, когда не делает деньги,
а я — когда их не теряю,— он замолк, потому что в гости¬
ную вошла Миранда.
56

— Вы готовы? — спросила она.— Не беспокойся за
меня, Берт.
Она положила руку ему на плечо. Берт Грейвс казался
слишком усталым и старым, чтобы укротить такого зверя,
как Миранда.
15
Дорога вилась по склонам, поросшим пыльным ярко-
красным кустарником. Выжимая газ до предела, я ехал со
скоростью около восьмидесяти километров. Чем выше мы
поднимались, тем извилистей и уже становилась дорога.
Выехав на перевал, я увидел долину, наполненную солнцем
и похожую на миску с желтым маслом; за ней вырисовы¬
вались резкие очертания гор.
— Как чудно! — восхитилась Миранда.— Даже если
над Санта-Тересой тучи, в долине почти всегда светит
солнце. В дождливую погоду я часто езжу сюда, чтобы
его почувствовать.
— Люблю солнце.
— В самом деле? Я и не подозревала, что вас занимают
такие простые вещи, как солнце. Вы же весь городской —
ведь правда?
— Если вы так считаете.
Она замолчала, вглядываясь в убегающую назад дорогу,
в струящуюся голубизну неба. Дорога ровной чертой пере¬
секала желто-зеленую шахматную доску долины; я нажал
педаль газа. Стрелка спидометра остановилась, немного
не дойдя до ста сорока пяти.
— От чего вы убегаете? — с насмешкой спросила де¬
вушка.
— Ни от чего. Хотите серьезно?
— Да, для разнообразия.
— Мне правится опасность. Небольшая, чтобы я мог
ее контролировать. Это дает, мне нечто вроде ощущения
силы: держишь в руках, но уверен, что не потеряешь.
— Вы выбрали свою профессию, потому что любите
опасность?
— Я получил ее в наследство.
— От отца?
— От самого себя, только молодого. Раньше я думал,
что мир делится на хороших людей и плохих и что кон¬
кретные личности можно обвинить в зле и наказать за него.
Я и теперь так думаю.
— Не понимаю.
— Тогда начну сначала. Придя в тридцать пятом году
т 57

в полицито^яверй^что зло —это черта, с которой люди
родятся — как с заячьей губой, например. Дело полицей¬
ского находить и изолировать таких людей. Но зло есть в
каждом, н проявится ли оно, зависит от многих факторов:
окружения, возможности, денежных трудностей, неудач,
плохих друзей. Скверно то, что полицейский должен про¬
должать оценивать людей по схеме и действовать в соответ¬
ствии с этой оценкой.
— Вы оцениваете людей?
— Всех, кого встречаю. Моя работа заключается, в
основном, в наблюдший за людьми и их оценке.
— Вы находите зло в каждом?
— Почти. То ли я становлюсь строже, то ли люди
хуже. Это не исключено. После войны и инфляции всегда
появляется множество проходимцев. В Калифорнии их
осело невесть сколько.
— Как бы то ни было, в случае с Ральфом одну войну
винить нельзя. Сколько я его знаю, в нем всегда было
что-то от проходимца.
— Не знал, что вы так к нему относитесь.
— Я пыталась его понять. Может, в молодости у него
и были достоинства. Он ведь начинал с нуля. Его отец был
арендатором и никогда не имел своей земли. Я могу понять,
почему Ральф всю жизнь покупает землю. Но казалось бы,
он должен сочувствовать беднякам, раз сам был бедняком.
Например, забастовщикам на ранчо. Они живут в ужасных
условиях, платят им смехотворно мало, но Ральф не желает
это признавать. Он из кожи лезет вон, чтобы уморить их
голодом и покончить с забастовкой. Будто мексиканские
поденщики не люди.
— Это распространенное и удобное мнение. Гораздо
проще надувать людей, если не считать их людьми... К зре¬
лости я стал неплохим моралистом.
— А меня вы оценили? — через минуту спросила Ми¬
ранда.
— В первом приближении. Собраны еще не все факты.
Я сказал бы, что в вас есть почти все и вы можете стать
почти всем.
— Почему «почти»? Чего мне недостает?
— Хвоста у вашего воздушного змея. Нельзя торопить
время. Нужно приноровиться к его ритму, чтобы оно вам
помогало.
— Странный вы человек,— мяко сказала она.— Не
думала, что вы способны говорить такие вещи. А себя вы
оценили?
58
I

— Стараюсь этого избегать^ р*о.уВзор^ }вегчер€>М: прн-
шлось. Спаивал алкоголичку и видел в зеркале свое лицо.
— И каков приговор?
— Судья приговорил меня условно, но задал голово¬
мойку.
— Поэтому вы и едете так быстро?
— Быть может.
— Я делаю это по другой причине. А для вас, мне
кажется, это что-то вроде бегства. Вы ищите смерти.
— Выражайтесь проще, пожалуйста. А вы ездите бы¬
стр»?
— На кадиллаке я по этой дороге выжимаю сто шесть¬
десят.
— А вы почему?
— От скуки. Притворяюсь перед собой, что надеюсь
встретить что-то... что-то совершенно новое. Нечто нагое
и яркое, живую мишень на дороге.
— Вы и впрямь встретите что-то новое, если будете
так ездить. Перелом черепа и забвение.
— Черт бы вас побрал! — воскликнула она.— Сказали,
что любите опасность, а сами занудствуете, как Берт
Грейвс.
— Извините, что напугал вас.
— Напугали? — она рассмеялась тонко и пискливо,
словно крикнула морская птица.— Все вы, мужчины, не
избавились еще от викторианских представлений. Счита¬
ете, что место женщины в доме?
— Не в моем.
Дорога снова начала петлять и подниматься к небу.
Машина, взбиралась в гору, снизила скорость сама. При
семидесяти пяти километрах в час говорить нам было не
о чем.
16
Вскарабкавшись на высоту, на которой мне пришлось
вспомнить о процессе дыхания, мы доехали до дороги,
посыпанной песком и перегороженной деревянными воро¬
тами. На металлическом почтовом ящике, прибитом к
столбу, белыми буквами было написано «Клод». Я отворил
ворота, и Миранда въехала на дорогу.
— Еще километра полтора,— сказала она.— Доверите
мне вести?
— Хочется взглянуть на окрестности. Никогда тут
не был.
59

Если бы не 'дорогу, можно было подумать, что здесь
не ступала нога человека. По мере того, как мы поднима¬
лись по спирали все выше, под нами открывалась долина,
усеянная валунами и поросшая вечнозеленой раститель¬
ностью. Далеко внизу, среди деревьев, словно мягкий ко¬
ричневый дождь, промелькнула лань. Воздух был настолько
ясен и тих, что я не удивился бы, услышав шелест листьев
у нее под копытами. Ни звука, кроме урчания мотора. Не
к чему прислушиваться, не на что смотреть, разве что на
пронизанный светом воздух да голую стену гор напротив.
Машина перевалила через край круглого углубления на
вершине. Внизу, в центре плато, стоял «Храм в тучах»,
спрятанный от взоров всех, кроме соколов и летчиков.
Внутри одноэтажного квадратного здания находился двор.
Несколько пристроек были обнесены проволочным забо¬
ром. Над одной из них вилась струйка черного дыма.
На плоской крыше здания что-то шевелилось: там по-
турецки сидел старик. С величественной неторопливостью
он встал — огромный и коричневый. Косматый, седоволо¬
сый, бородатый он напоминал солнце со старинной карты.
Демонстративно нагнувшись, он поднял кусок материи и
опоясал им бедра. Потом воздел руку, словно призывая
нас к терпению, и спустился во двор. Калитка на стальных
петлях со скрипом отворилась. Он вышел и, проковыляв к
воротам, распахнул их. Только теперь я увидел его глаза —
молочно-голубые, мягкие и равнодушные, как у зверя.
Несмотря на широкие загорелые плечи и пышную, спускав¬
шуюся на грудь бороду, в нем было что-то женское.
Глубокий голос представлял собой смесь баритона и
контральто.
— Привет вам, привет, друзья мои. Я рад каждому
путешественнику, ступающему на порог моего уединенного
дома. Гостеприимность — одна из величайших доброде¬
телей, почти равная здоровью.
— Благодарю. Можно сюда заехать?
— Прошу оставить автомобиль за воротами, друзья
мои. Даже внешний круг не должен оскверняться про¬
дуктами механической цивилизации.
— Я думал, вы его знаете,— обратился я к Миранде,
вылезая из машины.
— По-моему, он плохо видит.
Когда мы подошли, бело-голубые глаза старика уста¬
вились ей в лицо. Он наклонился, и редкие седые волосы
упали вперед, касаясь плеч.
— Привет, Клод,— бросила Миранда.
60

— Да это мисс Сэмпсон! Не ожидал, что мена навестят
сегодня юность и красота. Така’А |6йШ%1 ^Та^ая красота!
— Спасибо,— неприязненно ответила Миранда—
Я приехала повидаться с Ральфом, если он здесь.
— Но его тут нет, мисс Сэмпсон. Я в одиночестве.
Учеников я на время удалил,— он смутно улыбнулся, не
разжимая губ.— Я старый орел, живущий в обществе
солнца и гор.
— Старый стервятник] — явственно выдохнула Ми¬
ранда.— Ральф приезжал сюда в последнее время?
— Не был уже несколько месяцев. У вашего отца есть
духовная сила, но он опутан делами земными. Трудно
ввести его в лазурный мир. Ему больно открывать свою
сущность перед солнцем.
Старик произносил слова напевно, почти как молитву.
— Я осмотрюсь здесь, не возражаете? — спросил я.—
Хочу убедиться, что его здесь нет.
— Я же сказал, что пребываю в одиночестве,— по¬
вернулся к Миранде Клод.— Кто этот молодой человек?
— Мистер Арчер. Помогает мне в поисках Ральфа.
— Понимаю. Боюсь, вам придется поверить мне на
слово, что его здесь нет, мистер Арчер. Я не могу позволить
вам войти во внутренний круг, поскольку вы не подверглись
обряду очищения.
— И все же мне надо осмотреться.
— Но это невозможно,— он положил руку мне на
плечо. Она была мягкой, толстой и коричневой, как коп¬
ченая рыба.— Вам нельзя входить в храм. Это разгневает
Митру.
— А вы уже очищены? — стряхнул я его руку с плеча.
Он возвел наивные глаза к солнцу.
— Этими вещами шутить нельзя. Я был падшим и
грешным, грешным и жестокосердечным, пока не вступил
в лазурный мир. Меч солнца поразил черного быка плоти,
и я очистился.
— Все это чушь,— встала между нами Миранда.—
Мы зайдем и проверим. Ни за что не поверю тебе на слово,
Клод.
— Как вам угодно. Кощунство падет на ваши головы.
Надеюсь и верю, что гнев Митры не будет ужасен,— он
склонил лохматую голову и, не разжимая губ, улыбнулся
кисло и добродетельно, отчего меня затошнило. Миранда
с презрением прошла мимо. Я вышел за ней через арку во
двор. Красное, заходящее за горы солнце осталось не¬
возмутимо. Клод молча, не глядя на нас, забрался по
61

каменном .стус^ня^.$рышу. Мощеный двор был пуст.
Я нажал на ручку ближайшей из ряда дверей, прорезанных в
стенах. Передо мной открылась комната с дубовыми стро¬
пилами под крышей; в ней находились нары, застеленные
грязными одеялами, обшарпанный металлический сундук
без наклейки и дешевый фанерный шкаф; все было пропи¬
тано кислосладким запахом Клода.
— Запах сытости,— сказала Миранда у меня за
спиной.
— Неужели ваш отец и вправду жил здесь с Клодом?
— Увы,— она поморщилась.— Он относился к этой
чепухе вполне серьезно. По его мнению, это связано с
астрологией.
— И он действительно подарил этот дом Клоду?
— Не знаю, оформил ли документы. Он отдал ему дом
для устройства храма. Наверное, когда-нибудь отнимет,
если сможет. И если вообще вылечится от своего религи¬
озного помешательства.
— Странный охотничий домик,— заметил я.
— Это, собственно, не охотничий домик. Ральф строил
его как убежище.
— Убежище от чего?
— От войны. Это было в последний дорелигиозный
период его жизни. Он не сомневался, что вот-вот разра¬
зится новая война. Здесь он хотел укрыться в случае ок¬
купации. Но в прошлом году ему удалось превозмочь
страх — как раз перед началом постройки бомбоубежища.
Вместо этого он начал искать спасения в астрологии.
— Слово «помешательство» вы употребили всерьез? —
спросил я.
— Да, в обще м, нет,— она слабо усмехнулась.— Ральф,
если его понять безумным не кажется. Его, повидимому,
мучит, что на войне он неплохо заработал, а на ней погиб
Боб. Чувство вины способно порождать самые разные
иррациональные страхи.
— Это вы тоже вычитали. На этот раз в учебнике
психологии.
Ее реакция меня удивила.
— Меня тошнит от вас, Арчер. Неужели вам не скучно
играть роль детектива-придурка?
— Конечно, скучно. Мне нужно что -то новое и яркое.
Живая мишень на дороге.
— Ох! — она покраснела, закусила губу и отвернулась.
Мы обходили комнаты, в каждой из которых были
практически одни яары. На полу последней лежало не¬
62

сколько набитых сеном матрасов; В кбмнате были узкие
окна и толстые стены, как в крепости, а запах наводил на
мысль об общей камере в окружной тюрьме.
— Ученики, кто бы они ни были, живут неплохо.
В прошлый раз вы их видели?
— Нет. Но внутрь я не заходила.
— Встречаются простачки, на которых такие, как Клод,
хорошо зарабатывают. Отдают ему все, что имеют, не полу¬
чая взамен ничего, кроме голодной диеты и нервного стрес¬
са в перспективе. Интересно, где эти простачки сегодня.
Мы обошли двор, никого не встретив. Я посмотрел на
крышу. Клод сидел спиной к нам, лицом к солнцу. Миранда
дотронулась до моей руки.
— Если говорить о помешательстве...
— Он притворяется,— ответил я. Но о вашем отце
сказал правду. Если только его нет в одной из тех при¬
строек.
Через двор мы подошли к домику из необожженного
кирпича, над которым вился дымок. Девушка в платке,
сидя на корточках перед очагом, мешала в котле, где
варилось нечто напоминающее фасоль.
— Похоже, к ужину ученики должны вернуться.
Позади захрустели по песку сандалии Клода.
— Как видите, я не совсем один. Эта служанка мало
чем отличается от животного. Если вы закончили, позволь¬
те мне вернуться к размышлениям. Близится закат, я дол¬
жен поклониться уходящему божеству.
Рядом с хижиной стоял сарай, запертый на замок.
— Перед уходом откройте сарай.
Вздохнув, Клод вынул из набедренной повязки ключи.
В сарае лежала куча мешков и коробок, в основном, пустых.
Было там и несколько мешков фасоли, ящик сгущенки, а в
нескольких коробках — комбинезоны и рабочие башмаки.
Клод, стоя у двери, наблюдал за мной.
— Иногда мои ученики работают днем в долине. Работа
на полях с овощами — это тоже форма поклонения.
Он отодвинулся, чтобы дать мне пройти. На глине —
там, где кончался песок и стояла до этого нога Клода,— я
заметил след широкой шины грузовика. Такую елочку на
покрышке я уже где-то видел.
— Разве вы впускаете сюда продукты механической
цивилизации?
Он глянул вниз и с улыбкой поднял глаза.
—• Только по необходимости. Вчера грузовик доставил
продукты.
63

— Я надеюсь и верю, что он прошел очищение.
— Водитель прошел, безусловно.
— Прекрасно. А теперь приберите оскверненное нами
место.
— Эго дело ваше и бога,— обернувшись к заходящему
солнцу, он занял свой пост на крыше.
На обратном пути я запомнил въезд на автостраду
настолько точно, что мог бы проехать там ночью с закры¬
тыми глазами.
17
Прежде чем мы пересекли долину, красное солнце
зашло за облака над полосой прибрежных гор. Потем¬
невшие поля опустели. Мы обогнали несколько грузовиков
с поденщиками, возвращавшимися в свои бараки на ранчо.
Сбившись в кучу, как скот, они стояли терпеливо и молча:
мужчины, женщины, дети, которые ждали еды, сна и нового
восхода.
Тучи сползали с горного склона. С дороги, вьющейся
по перевалу, я видел внизу огоньки машин, расплывчатые
и увеличенные в тумане. Когда у знака «Стоп» я ждал
момента, чтобы выехать на автостраду, со стороны Санта-
Тересы появились яркие фары. Внезапно, словно безумные
глаза, они повернулись к нам. Машина, шедшая на большой
скорости, собиралась свернуть на дорогу через перевал. За¬
скрипели тормоза, машину занесло, колеса взвизгнули.
Со мной ей не разминуться.
— Голову вниз! — крикнул я Миранде, вцепившись в
руль. Водитель машины дал газ, километрах на семидесяти
с ревом включил вторую скорость, повернул у меня перед
бампером и проскочил в двухметровый промежуток между
мной и знаком «Стоп». Я успел разглядеть его лицо: худое
и бледное, чуть желтое в свете моих противотуманных
фар, наполовину скрытое козырьком кожаной фуражки.
Он ехал на черном лимузине. Я развернулся и бросился за
ним. Влажный и скользкий асфальт не позволял быстро
набрать скорость. Задние огни лимузина быстро скрылись в
тумане. Ничего не вышло: он мог свернуть на любую из
дорог, параллельных автостраде. Я затормозил так резко,
что Миранде пришлось упереться обеими руками в прибор¬
ную доску.
— Господи, что случилось? Он же в нас не врезался.
— А жаль.
— Он водит рисково, но хорошо.
64 "
2"

— Ага. Живая мишень, в которую я хотел бы попасть.
Она с любопытством взглянула на меня. Ее л идо* таишь
слегка освещалось лампочками приборной доски, огромные
глаза были прозрачны.
— У вас сердитый вид. Это из-за меня?
— Нет. Мне надоело ждать, когда что-нибудь начнет
происходить.
— Понятно,— она казалась разочарованной.— А те¬
перь отвезите меня, пожалуйста, домой. Я замерзла и хочу
есть.
Я развернулся в неглубокой канаве, пересек автостраду
и поехал в сторону Кабрильо-Кэньон. Пейзаж вокруг нас
вполне подходил к туманным обрывкам мыслей у меня в
голове. Мысленно я искал чего-то, что навело бы меня на
след Ральфа Сэмпсона. •
«Что-то» поджидало меня в почтовом ящике у его дома,
и чтобы найти его, особой хитрости не потребовалось.
Миранда заметила первая.
— Остановите, пожалуйста.
— Погодите, дайте я.
' Она уже протянула руку к конверту, но, услышав мой
голос, замерла. Я взял конверт за угол и завернул в чистый
носовой платок.
На кухне я распечатал конверт, на котором не было ни
фамилии, ни адреса, и ногтями вытащил сложенный вдвое
листок. У меня замерло сердце, когда я увидел печатные
буквы, наклеенные на бумагу. Их вырезали по одной и
сложили в слова в соответствии с классической традицией
похитителей. Текст был таков:
«мистер сэмпсон в харошых руках завирните сто тысяч
долларов в обычную бумагу перевижыте веревкой палажыте
пакет на траву посреди дароги у южнова конца автострады
напротив фрайерс роуд палтара километра к югу от санта-
тересы зделайте это севодня в девять вечера оставте пакет
и сразу уезжайте за вами будут следить уезжайте на север
к санта-тереса не пробуйте засаду с полицией если вам
дорога жызнь сэмпсона за вами будут следить он вирнется
домой завтра если не будит засады погони меченых бума¬
жек каюк сэмпсону если не послушайтесь друг семьи».
— Посмотрите, пожалуйста, здесь ли Грейвс,— попро¬
сил я Миранду. Она вышла. Я нагнулся над листком и стал
внимательно рассматривать буквы, очень разные по величи¬
не и форме. Судя по гладкой бумаге, их вырезали из объяв¬
3-125
65

лений какого-то популярного журнала. Орфографические
ошибки позволяли предположить, что автор полуграмотен,
но это было лишь предположение. Их могли сделать нароч¬
но. Я заучил письмо наизусть, прежде чем в кухню вошел
Грейвс, а за ним Тэггерт и Миранда. Берт подошел ко мне;
его массивные ноги двигались быстро, словно поршни, в
глазах блестел металл.
— Это было в почтовом ящике,— я указал на стол.
— Миранда сказала.
— Его мог оставить несколько минут назад водитель
машины, которую мы встретили на автостраде.
Г рейве наклонился над письмом и прочитал его вслух.
Тэггерт стоял в дверях рядом с Мирандой; он не был уверен,
желательно ли его присутствие, но тем не менее держался
свободно. Под глазами у Миранды расцвели уродливые
синяки. Широкий рот приоткрылся, обнажив крупные кра¬
сивые зубы.
— Значит вот как. Я позову помощника шерифа.—
Грейвс поднял голову.
— Он здесь?
— Да. В кабинете, стережет деньги. И позвоню ше-
рифу.
— У него есть дактилоскопист?
— У окружного прокурора лучше.
— Вызови и его. Похитители, видимо, достаточно со¬
образительны, чтобы не оставлять явных отпечатков, но
могут обнаружиться скрытые. Трудно работать ножницами
в перчатках.
— Верно. А что с машиной, которая проехала мимо вас?
— Не говори пока о ней никому. Займусь ею сам.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Стараюсь не допустить, чтобы Сэмпсона прикон¬
чили.
— Это-то меня и беспокоит,— ответил он и вышел так
быстро, что Тэггерту пришлось отскочить в сторону. Я по¬
смотрел на Миранду. Казалось, она вот-вот упадет в об¬
морок.
— Заставьте ее что-нибудь съесть, Тэггерт.
— Попробую.
— Я, наверное, не смогу есть,— сказала Миранда.—
Думаете, он жив?
— Да. Но мне казалось, вы его не очень-то любите.
— Из-за письма все вдруг стало так реально. Раньше
было иначе.
— Слишком реально! А теперь идите прилягте.
66
3-2

Она медленно удалилась, и тут же вошел помощник
шерифа. Это был плотный брюнет лет тридцати в корич¬
невом как бы с чужого плеча костюме; удивленное выра¬
жение его лица тоже казалось чужим. Правую руку он
держал на револьвере, висевшем на поясе, что, по-видимо¬
му, должно было напоминать о доверенной ему власти.
Для начала он попробовал держаться воинственно.
— Что здесь происходит?
— Ничего особенного. Похищение и требование вы¬
купа.
— А это что? — он потянулся к столу за письмом.
Мне пришлось схватить его за руку, чтобы он не Дотронул¬
ся до листка.
— Вы-то тут при чем?
— Моя фамилия Арчер. Успокойтесь. У вас есть короб¬
ка для вещественных доказательств?
— Есть, в машине.
— Принесли бы, а? Отдадим дактилоскопистам.
Он вышел и через минуту вернулся с черным металли¬
ческим ящичком. Я бросил туда письмо, он повернул ключ.
Похоже, это принесло ему большое удовлетворение.
— Храните хорошенько,— сказал я, когда он выходил
с ящичком подмышкой.— Не выпускайте из рук.
Тэггерт стоял у холодильника, обгрызая ногу индейки.
— И что теперь? — поинтересовался он.
— Покрутитесь здесь. Может, произойдет что-нибудь
занятное. Где тут телефон?
— Один в буфетной. Там,— он отворил дверь в конце
кухни и закрыл ее за мной. Буфетная была тесная, застав¬
ленная шкафами; телефон висел на стене у двери. Я заказал
разговор с Лос-Анджелесом. Питер Колтон, видимо, уже
ушел, но мог что-нибудь передать. Телефонистка соединила
меня с его кабинетом, и я услышал голос самого Кол¬
тона.
— Говорит Лью. Это похищение. Несколько минут
назад мы получили письмо с требованием выкупа. Письмо
Сэмпсона — липа, рассчитанная на то, что жена поддастся.
Тебе надо поговорить с окружным прокурором. Все, по-
видимому, произошло на твоей территории, когда Сэмпсон
выходил из аэропорта в Бербенке.
— Похитители не очень-то спешат.
— Они могут себе это позволить. У них все рассчитано.
Что-нибудь узнал о черном лимузине?
— Слишком много. В тот день их было взято напрокат
двенадцать, но большинство подозрений не вызывают. Все,
з*
67

кроме двух, возвращены в тот же день. Те два взяты на не¬
делю и оплачены вперед.
— Приметы?
— Номер один: некая миссис Рут Диксон, блондинка,
около сорока лет, живет в отеле «Беверли хиллз». Мы про¬
верили, она записана в книге регистрации, но в тот момент
отсутствовала. Номер два —■ это человек, направляющийся
в Сан-Франциско. Зовут его Лоуренс Бекер, маленький,
худой тип, не очень хорошо одет.
— Это может быть он. Номер машины есть?
— Подожди, у меня записано... Вот: шестьдесят два эс
восемьсот девяносто пять. «Линкольн», модель сорокового
года.
— Контора проката?
— Делюкс в Пасадене. Я съезжу туда сам.
— Постарайся составить словесный портрет и разошли.
— Ясное дело. Откуда вдруг такой энтузиазм, Лью?
— Я видел на автостраде человека; по приметам, вроде,
похож. Проехал мимо меня в длинном черном автомобиле
примерно в то же время, когда подбросили записку с тре¬
бованием выкупа. А утром он или его брат пробовал меня
переехать на синем грузовике.
— Почему ты его не прижал?
— По той же причине, по которой и ты этого не сде¬
лаешь. Мы не знаем, где Сэмпсон, а если начнем давить,
то и не узнаем. Разошли приметы, пусть его только вы¬
следят.
— Будешь меня учить?
— Обязательно.
— Ладно. Какие еще ценные указания?
— Пошли кого-нибудь в «Дикий рояль». На всякий
случай.
— Человека я уже выделил. Все?
— Пусть твое бюро свяжется с окружным прокурором
СанТа-Тересы. Я отдам им письмо, чтобы проверили на
отпечатки пальцев.
— Угу.
Он положил трубку, телефонистка нас разъединила.
Я держал трубку у уха, но она безмолвствовала. В середине
разговора я слышал какие-то трески. Это могла быть поме¬
ха на линии, а может, кто-то поднял трубку параллельного
аппарата. Прошла целая минута, прежде чем я услышал
тихий щелчок: где-то в доме положили трубку.
68
3-4

18
М-с Кромберг сидела на кухне с кухаркой — сердитой
широкобедрой женщиной. Когда, выходя из буфетной, я
открыл дверь, обе подпрыгнули.
— Я воспользовался телефоном,— объяснил я.—
Сколько аппаратов у вас в доме?
— Пять. Два наверху, три внизу.
От мысли проверить телефон я отказался. Доступ к
ним имели слишком многие.
— Где все?
— Мистер Грейвс собрал прислугу в гостиной. Спра¬
шивал, не видел ли кто машину, на которой привезли за¬
писку.
— И что же?
— Никто не видел. Я слышала недавно шум машины,
но не обратила внимания. Они постоянно подъезжают
сюда и разворачиваются перед домом. Не знают, что здесь
тупик,— она придвинулась и шепотом спросила: — Что
было в письме, мистер Арчер?
— Требуют денег,— ответил я и вышел.
В холле мимо меня прошли трое слуг. Двое молодых
мексиканцев в одежде садовников шли в затылок, опустив
головы; замыкал процессию Феликс. Я помахал ему рукой,
но он не ответил. Его матовые глаза, поблескивали, как ку¬
сочки угля. В гостиной Грейвс, присев на корточки перед
камином, поворачивал щипцами обугленное полено.
— Что происходит с прислугой? — поинтересовался я.
— Похоже, они знают, что взяты под подозрение,—
он кашлянул, встал и бросил взгляд на дверь.
— Хотелось бы, чтоб не знали.
— Я не наводил их на эту мысль. Она, похоже, висела
в воздухе. Просто спросил, не видели ли они машину. На
самом деле мне хотелось взглянуть на их лица, прежде чем
они наденут маски.
— Думаешь, это дело рук кого-то из домочадцев, Берт?
— Да, но не только. Однако, тот, кто составил письмо,
слишком хорошо осведомлен обо всем. Откуда он, х при¬
меру, знает, что деньги будут доставлены точно к сроку,
то есть к девяти? — он бросил взгляд на часы: — Через час
десять минут.
— Может быть, это просто слепая вера?
— Возможно.
— Не будем спорить. Ты, конечно, прав, что отчасти это
дело рук кого-то из домашних. Машину кто-нибудь видел?
69

— Миссис Кромберг слышала. Другие прикинулись
Дурачками, а может, они в самом деле такие.
— И никто себя не выдал?
— Нет. Эти мексиканцы и филиппинцы — твердые
орешки,— сказал он и добавил: — Конечно, у меня нет
причин подозревать садовников или Феликса.
—: А самого Сэмпсона?
— Оставь свои гениальные идеи, Лью. Интуиция ни¬
когда не была твоей сильной стороной,— бросил он на меня
иронический взгляд.
— Это просто предположение. Если Сэмпсон платит
восемьдесят процентов подоходного налога, он мог бы
быстренько заработать восемьдесят тысяч, инсценировав
небольшой спектакль.
— Это возможно, согласен.
— И уже практиковалось.
— Такие комбинации не для Сэмпсона. Слишком рис¬
кованно. Кроме того, эти деньги ему не нужны. Его нефтя¬
ное дело оценивается примерно в пять миллионов, но если
перечислить на доходы, его недвижимость стоит около
двадцати пяти миллионов. Сто тысяч для Сэмпсона мелочь.
Его и вправду похитили, Лью. Не надо себя обманывать.
— А хотелось бы,— сказал я.— Слишком много похи¬
щений оканчивается убийствами: похитителям так удоб¬
нее.
— Это не кончится убийством! — прорычал он.— Мы
заплатим деньги, а если они не выпустят Сэмпсона, пой¬
маем их.
— Я тебе помогу. Кто повезет деньги?
— Почему не ты?
— Во-первых, меня могут узнать. И потом, мне надо
кое-чем заняться. Поезжай ты, Берт. И лучше возьми с
собой Тэггерта.
— Мне он не нравится.
— Ничего, парень он быстрый и не боится оружия.
Если что случится, тебе может потребоваться помощь.
— Осложнений не будет. Но если хочешь, возьму.
На пороге, нервно теребя полу халата, появилась м-с
Кромберг.
— Мистер Грейвс!
— Да?
— Мне хотелось бы, чтобы вы поговорили с Мирандой.
Я принесла ей поесть, но она не отпирает. Даже не отзыва¬
ется.
— Ничего. Я поговорю с ней позже. А сейчас попросите
70

мистера Тэггерта прийти в кабинет. И пусть захватит
пистолеты — да заряженные.
— Слушаюсь,— она готова была заплакать, но под¬
жала пухлые губы и вышла. Когда Грейвс повернулся, я
увидел, что он заразился от нее беспокойством: одна щека
у него немного дергалась.
— Миранда, видимо, чувствует за собой вину,— про¬
тянул он.— Кажется, днем вы хорошо поговорили?
— Я дал ей отцовский совет: не ездить слишком бы¬
стро.
— Пока ты не заходишь дальше отцовских советов,
ладно,— сменил Грейвс тему.— А что с Клодом? Может он
быть замешан в похищении?
— Он может быть замешан в чем угодно. Я не верю
ему ни на грош. Но ничего определенного. Говорит, не
видел Сэмпсона уже давно.
Соломенно-желтые противотуманные фары осветили
стену дома; через секунду хлопнула дверца машины.
— Это, наверное, шериф,— сказал Грейвс.— Долго же
он ехал!
Шериф вошел с показной поспешностью, словно сприн¬
тер, пришедший к финишу. Это был рослый мужчина в
готовом костюме и широкополой ковбойской шляпе —
полуполицейский, полуполитик. Твердость его челюсти
противоречила мягкости рта — приоткрытого рта любителя
женщин и выпивки и к тому же краснобая.
— Я приехал бы скорее, но ты просил прихватить
Хамфриса,— протянул он руку Грейвсу. Другой мужчина,
тихо вошедший следом, был в смокинге.
— Я с приема,— сказал он.— Как поживаешь, Берт?
Грейвс познакомил нас. Шерифа звали Спеннер. Ок¬
ружной прокурор Хамфрис оказался высоким лысеющим
мужчиной с продолговатым лицом и живыми глазами
остроумного человека. Они с Грейвсом обошлись без руко¬
пожатия, поскольку знали друг друга давно. Я держался
в стороне и позволил говорить Грейвсу. Он сообщил лишь
все необходимое. Затем заговорил шериф:
— В письме вам велено ехать на север. Это значит,
что смываться они будут в противоположную сторону, к
Лос-Анджелесу.
— Так нужно понимать,— ответил Г рейве.
— Значит, если мы перекроем дорогу немного дальше,
нам удастся его схватить.
— Исключено,— оборвал я.— Тогда нам придется рас¬
прощаться с Сэмпсоном.
71

— Но поймав похитителя, мы сможем заставить его
говорить.
— Не спеши,— Джо,— вмешался Хамфрис.— Нужно
полагать, он не один. Если покончить с ним, другие по¬
кончат с Сэмпсоном.
— Об этом сказано в письме,— поддержал я.— Ви¬
дели письмо?
— Оно у Эндрюса, моего дактилоскописта,— ответил
Хамфрис.
— Если что-нибудь найдете, проверьте по картотекам
ФБР,— я чувствовал, что популярности не завоюю, но вре¬
мени проявлять такт у меня не было, а профессиональной
квалификации второразрядных полицейских я не доверял.
Я обратился к шерифу: — Вы связались с властями округа
Л ос-Анджелес?
— Нет еще. Мне казалось, что сперва я должен оценить
обстановку.
— Ладно, вот вам обстановка. Даже если мы будем
придерживаться инструкций, есть большая вероятность,
что Сэмпсон живым не выберется. Он же видел, как мини¬
мум, одного члена банды — того, который похитил его в
Бербенке. Для него это плохо. А пробуя поймать человека
с деньгами, вы сделаете еще хуже. Он будет в окружной
.тюрьме, а Сэмпсону перережут горло. Заняться телефон¬
ными звонками — вот лучшее, что вы можете сделать.
А здесь пусть работает Грейвс.
От злости лицо Спеллера пошло пятнами, он открыл
было рот, но Хэмфрис его опередил.
— В этом что-то есть, Джо. Придется идти на компро¬
мисс. Главное — спасти Сэмпсону жизнь. Предлагаю вер¬
нуться в город.
Он встал. Шериф вышел вслед за ним.
— Спеннер не начнет действовать самостоятельно?
— Думаю, нет,— медленно проговорил Грейвс.— Хам¬
фрис за ним присмотрит.
— Хамфрис, вроде, толковый парень.
— Еще какой! Я проработал с ним больше семи лет и
ни разу не поймал его на серьезном промахе. Уходя, я
устроил его на эту должность,— в голосе его чувствовалось
сожаление.
— Зря ты бросил эту работу,— сказал я.— Она при¬
носила тебе больше удовлетворения.
’— И гораздо меньше денег! Я прослужил десять лет
и ушел с работы весь в долгах.— Он хитро взглянул на
меня: — А почему ты ушел из полиции Лонг-Бич?
72

— Главную роль сыграли не деньги. Не хотелось лиза?гй
зады. К тому же не люблю грязной политики. Да я аЗйВ
сам ушел — меня выгнали.
— Ладно, твоя взяла,— Грейвс снова досмотре* На
часы. Была половина девятого.— Пора по коням.
В кабинете ждал Алан Тэггерт; в коричневой куртке,
стянутой в поясе, он казался еще более широкоплечим.
Он вытащил из кармана пистолеты. Грейвс взял один,
другой остался у Тэггерта. Это были стендовые пистолеты
с тонкими голубоватыми стволами.
— Не забудьте,— напомнил я Тэггерту,— никакой
стрельбы, разве что они начнут первыми.
— А вы не едете?
— Нет,— я обратился к Грейвсу. — Знаешь перекрес¬
ток на Фрайере роуд?
— Да.
— Там есть где укрыться?
— Нет. С одной стороны пляж, с другой скала.
' — Этого следовало ожидать. Поезжайте на своей ма¬
шине. Я поеду следом и остановлюсь километра на полтора
дальше.
— Ты ничего не выкинешь?
— Только не я. Просто хочу посмотреть, как он про¬
едет мимо. Встретимся на заправочной станции при выезде
из города.
— Договорились,— Грейвс начал манипулировать руч¬
ками сейфа.
Полуторакилометровый отрезок четырехполосной ав¬
тострады тянулся от выезда из города до Фрайере роуд по
уступу, выдолбленному в прибрежной скале. Посередине
дорогу разделяла полоса дерна, зажатая между поребри¬
ками. У пересечения с Фрайере роуд газон кончался, и
автострада сужалась до трех полос. Студебеккер Грейвса
быстро развернулся и остановился, освещая обочину. Мес¬
то было выбрано удачно: въезд на Фрайере роуд зиял
серо-черной дырой в стене обрыва, нигде не было видно
ни дома, ни дерева, машины проезжали редко.
Часы на приборной доске моего автомобиля показывали
без десяти девять. Я помахал Тэггерту и Грейвсу и поехал
дальше. Метров через двести после перекрестка с правой
стороны автострады была смотровая площадка. Я въехал
на нее и, погасив фары, остановился. Без семи девять.
Если все пойдет по плану, машина с выкупом будет здесь
73

через десять минут. Внизу за балюстрадой дышало и плес¬
калось море. В две минуты десятого из-за поворота выныр¬
нули фары. Несущаяся машина, не доезжая до меня, резко
свернула влево, на поперечную дорогу. Я не разглядел ни
цвета, ни марки машины, лишь услышал визг колес. «По¬
черк» водителя показался мне знакомым. Не зажигая фар,
я пересек автостраду и по обочине доехал до дороги. Не
успел я свернуть, как почти мгновенно услышал три дале¬
ких, приглушенных туманом звука: душераздирающий
скрип тормозов, выстрел й рев набирающего обороты дви¬
гателя. Поперечная дорога наполнилась рассеянным белым
светом. Я остановился за несколько шагов до перекрестка.
На дороге показалась какая-то машина, свернула влево и
помчалась в сторону Лос-Анджелеса. Это был светло-кре¬
мовый универсал с удлиненным капотом. Сквозь запотев¬
шее боковое стекло я не смог разглядеть водителя, но, ка¬
жется, заметил темную копну женских волос. Я зажег
противотуманные фары и свернул на дорогу. В нескольких
сотнях метров от автострады двумя колесами в канаве стоя¬
ла машина. Я остановился позади нее и вышел с револьве¬
ром в руке. Это был черный линкольн; двигатель его работал
на холостых оборотах, фары горели. Номер 625895. Левой
рукой я открыл переднюю дверцу, держа снятый с предо¬
хранителя пистолет в правой.
Маленький человечек наклонился в мою сторону, уста¬
вившись мертвыми глазами в туман. Я успел его подхватить,
прежде чем он упал. Уже сутки я чувствовал приближение
чьей-то смерти.
19
Он был все в той же сдвинутой набекрень кожаной
фуражке, над ухом у него виднелась круглая дырка, левую
щеку испещряли черные пороховые ожоги. Когда я его
посадил, голова, свернутая пулевым толчком набок, упала
на плечо, руки с грязными ногтями, соскользнув с баранки,
безвольно повисли. Я обыскал мертвеца Из боковых кар¬
манов кожаной штормовки вынул пахнущую бензином
зажигалку, дешевый деревянный портсигар с сигаретами
и пружинный нож. В заднем кармане джинсов нашел
потертый бумажник из акульей кожи, где лежали долларов
двадцать, и водительские права, выданные в Калифорнии
на имя Лоуренса Бекера. В графе «адрес» был вписан
дешевый лос-анджелесский отель, расположенный в бед¬
ном квартале. Ни адрес, ни имя не были подлинными. Из
74

левого бокового кармана я достал грязную расческу в че¬
хольчике, из правого вынул тяжелую связку ключей на це¬
почке — ключей от машин любых марок, от шевроле до
кадиллака — и спичечный коробок с надписью: «Сувенир
из бара «На углу»: коктейли и бифштекс; автострада 101,
к югу от Буэнависты». Под штормовкой на мужчине была
одна футболка. В пепельнице лежало несколько окурков
сигарет с марихуаной; больше ничего в машине не было.
Ни паспорта в перчаточном ящике, ни ста тысяч долларов
не очень крупными купюрами. Я рассовал все вещи назад
по карманам и, откинув тело убитого на спинку сиденья,
захлопнул дверцу, чтобы он не вывалился.
Студебеккер Грейвса стоял у заправочных колонок.
Когда я подъехал, Грейвс и Тэггерт подбежали ко мне.
— Это был черный лимузин,— сказал Грейвс.— Мы
отъезжали медленно и видели, как он остановился на углу.
Лица водителя я не разглядел, но заметил фуражку и
кожаную штормовку.
— Они и сейчас на нем.
— Он проехал мимо вас? — от возбуждения голос Тэг-
герта перешел в шепот.
— Свернул, не доехав до меня. Сейчас он сидит в
машине на следующей поперечной дороге с пулей в че¬
репе.
— Боже милостивый! — воскликнул Грейвс.— Наде¬
юсь, застрелил его не ты, Лью?
— Не я. Через минуту после выстрела с дороги выехал
кремовый универсал. Кажется, с женщиной за рулем. Она
свернула к Лос-Анджелесу. Вы уверены, что он взял деньги?
— Я видел, как он подобрал пакет.
— У него их больше нет — значит, случилось одно из
двух. Или его ограбили, или надули свои же партнеры.
Если это ограбление, ста тысяч у них нет. Если они надули
его сами, то надуют и нас. Для Сэмпсона и так, и этак —
все плохо.
— Что будем делать? — спросил Тэггерт.
— Откроем карты и предоставим действовать полиции.
Назначим вознаграждение. Я поговорю об этом с миссис
Сэмпсон,— ответил Грейвс.
— Только вот что, Берт,— заметил я.— Ни слова о
выстреле, во всяком случае, в газеты. Если это ограбление,
сообщники обвинят во всем нас — и прощай, Сэмпсон.
— Грязные негодяи! — в голосе Грейвса слышались
гнев и суровость.— Мы их условия соблюли. Попадись
они мне...
75

— Ты даже не знал бы об этом. У нас есть лишь по¬
койник во взятой напрокат машине. Лучше сообщи шери¬
фу: многого он не сделает, но с нашей стороны это будет
красивый жест. Потом в дорожный патруль и ФБР. Втяни
в это как можно больше народу.
Я отпустил ручной тормоз, и машина прокатилась не¬
много вперед. Грейвс отскочил от окошка.
— Куда ты собрался?
— За прошлогодним снегом. Дела Сэмпсона настолько
плохи, что ему уже ничто не повредит.
Проехав восемьдесят километров, я добрался до Буэна-
нисты. Автострада стала в два раза шире и перешла в
главную улицу города, расцвеченную вывесками отелей,
ресторанов и кинотеатров. Я остановился в центре у табач¬
ного магазина, где продавались журналы, оружие, рыбо¬
ловные снасти, бочечное пиво, канцтовары, бейсбольные
перчатки, противозачаточные средства и табачные изделия.
Две дюжины мексиканских парней с прилизанными воло¬
сами толпились у входа. Я подозвал одного из них и спро-
'сил, где бар «На углу». Он посовещался с товарищами, и
оба указали на юг.
— Прямо, километров восемь, где дорога на Уайт-Бич.
— Там большая красная вывеска,— сказал второй па¬
рень, с энтузиазмом жестикулируя.— Мимо не проско¬
чишь. Одно слово, «На углу».
Название бара было написано красными неоновыми
буквами на крыше длинного приземистого здания справа
от автострады. За ним, у перекрестка, черно-белая надпись
указывала дорогу на Уайт-Бич. Я поставил машину на ас¬
фальтированном паркинге рядом с баром. Когда я вошел,
единственная официантка неторопливо приблизилась ко
мне. У нее были темные глаза, мягкие губы и красивое,
немного уже перезрелое тело. Ступала она осторожно,
словно у нее болели ноги.
— Сядете, за столик, сэр? , .
— Спасибо, лучше посижу у стойки. Вы мне не помо¬
жете? Я ищу знакомого по бейсбольным соревнованиям,
но его что-то не видно.
— Как его зовут?
— В том-то и дело, что не знаю. Я должен ему деньги —
он поставил и выиграл. Договорились, что встретимся
здесь. Такой невысокий, лет тридцати пяти, в кожаной
штормовке и кожаной фуражке. Голубоглазый, остроно¬
сый.— «И дырка в голове, сестричка, дырка в голове»,—
подумал я.
76

— Кажется, я знаю, кого вы имеете в виду. Его зовут
Эдди... Как-то вроде. Иноща забегает выпить, но сегодня
его не было.
— Он назначил встречу здесь. Когда обычно приходит?
— Позже, около полуночи. Он водитель грузовика, да?
— Да, синего.
— Точно,— подтвердила она,— я видела его на пар¬
кинге. Он был здесь три дня назад, заказывал по нашему
телефону междугороднюю. Шефу это не понравилось —
неизвестно, сколько взять, если разговаривают больше
трех минут, но Эдди сказал, что разговор за счет того, кому
он звонит, и шеф согласился. А сколько вы ему должны?
— Много. Не знаете, куда он звонил?
— Нет, меня это не касается. А вас?
— Я только хотел с ним связаться. Тогда я послал бы
ему деньги.
— Если хотите, можете оставить у шефа.
— А где он?
— За баром. Зовут Чико.
Я подошел к бару. Лицо бармена от лысины на макуш¬
ке до отвисшей челюсти было ужасно тощим и длинным.
— Что будете пить?
— Пиво.
— Тридцать пять центов, с музыкой,— челюсть верну¬
лась в нормальное положение.— Обеспечиваем музыку.
— Я ищу парня, которого зовут Эдди,— сказал я.—
Того, что говорил недавно по междугороднему.
— Вы из Лас-Вегаса?
— Прямо оттуда.
— Как там дела?
— Не С"онь-то.
— Это плохо,— обрадовался он.— Значит, он в5S2
нужен?
— Я ему должен. Он живет где-нибудь здесь?
— Вроде бы — да. Но не знаю, где. Раза два заходил
с блондинкой. Наверное, жена. Думаю, может прийти и
сегодня. Подождите.
— Ладно, спасибо.
Я перенес пиво на столик у окна, откуда можно было
наблюдать за паркингом и входом. Пока я пил, подъехало
несколько машин. Смеясь и разговаривая, вошла компания,
и у бара сразу стало оживленно^ Потом на паркинг свернул
черный автомобиль — черный форд с красной полицейской
мигалкой, торчащей у окна, словно покалеченный палец.
Из форда вылез мужчина в штатском костюме, который
77

он носил столь же демонстративно, словно это была форма
бейсбольного судьи. Пистолет оттопыривал правый карман
его пиджака. Это был помощник шерифа Санта-Тересы.
Я быстро встал, скрылся за дверью мужской уборной и
запер дверь. Опустив крышку унитаза, я сел, чтобы по¬
размыслить над собственной близорукостью. Не следовало
оставлять спичечный коробок в кармане у Эдди — как-
бишь его... Голая лампочка под потолком светила мне в
глаза. Мысли у меня запрыгали, и я задремал, однако
довольно скоро проснулся: в дверь барабанили чем-то
металлическим.
— Открывай! — приказал помощник шерифа.— Ты
здесь, я знаю.
Я щелкнул задвижкой и настежь распахнул дверь.
— Вам срочно, начальник?
— Значит, это ты. Так я и думал,— он удовлетворенно
выпучил глаза и надул толстые губы. В руке он держал
пистолет.
— А я был уверен, что это вы,— ответил я,— но не
видел необходимости говорить об этом каждому встреч¬
ному.
— Может, у тебя была причина сидеть тихо, а? Может,
у тебя была причина прятаться здесь? Шериф считает, что
это дело рук кого-то из домашних, ему будет любопытно
узнать, что ты здесь делаешь.
— Это он,— произнес бармен ему вспину.— Говорил,
что Эдди звонил ему из Лас-Вегаса.
— Что скажешь? — спросил помощник шерифа, раз¬
махивая пистолетом у меня перед носом.
— Войдите и Закройте Дверь.
— Что-о? Ну-ка, руки за голову!
— Может, не стоит?
— Руки за голову! — полицейский ткнул мне стволом
в солнечное сплетение.— Оружие есть? — он торопливо
обшарил меня. , ,
— Есть, но вы его не отнимите,— я отступил за преде¬
лы его досягаемости. Он снова придвинулся ко мне. Дверь
за ним закрылась.
— Знаешь, как это называется? Сопротивление долж¬
ностному лицу при исполнении обязанностей. У меня руки
чешутся засадить тебя за решетку!
— Ах, , у тебя руки чешутся, чесоточный!
— Без шуточек, умник. Я хочу знать, что ты тут де¬
лаешь.
— Развлекаюсь.
78

— Не хочешь говорить, да? — спросил он, как поли¬
цейский из комикса, и замахнулся.
— Полегче. Попробуй только меня пальцем тронуть.
— А что?
— Я никогда не убивал легавых. Это было бы пятно
на моей репутации.
Наши взгляды скрестились. Бго поднятая рука замерла.
— А теперь убери свою пушку,— продолжал я.— Не
люблю, когда мне угрожают.
— Никто не спрашивает, что ты любишь,— ответил
он, уже остывая. Его смуглое лицо выражало смешанные
чувства: гнев и сомнение, подозрительность и смущение.
— Я приехал сюда по той же причине, что и вы... на¬
чальник,— последнее слово я произнес с трудом.— В кар¬
мане у Эдди я нашел спичечный коробок...
— Кто тебе сказал, как его зовут? — спросил он на¬
стороженно.
— Официантка.
— Да? А бармен сказал, что Эдди звонил тебе в Лас-
Вегас.
— Я пробовал вытянуть из него что-нибудь. Понима¬
ете? Обвел его вокруг пальца. Пошел на хитрость.
— Ну и что ты узнал?
— Покойника звали Эдди, он был водителем грузовика.
Иногда заходил сюда выпить. Три дня назад звонил отсюда
в Лас-Вегас. Три дня назад Сэмпсон был там.
— Не заливаешь?
— Вам, начальник, я не заливал бы, даже если бы мог.
— О боже,— подытожил он,— все сходится, верно?
— Мне это не пришло в голову. Большое вам спасибо,
что обратили мое внимание.
Он подозрительно посмотрел на меня, но пистолет
спрятал.
20
Я отъехал на километр, развернулся и, добравшись
опять до бара, поставил машину на противоположном
углу. Автомобиль помощника шерифа был все еще на пар¬
кинге. В зеркале заднего вида мое лицо казалось бледным,
как у трупа, словно я слегка заразился смертью от Эдди.
Подъехавший с юга грузовик медленно прокатился мимо
меня и свернул на паркинг. Это был синий фургон. Из ка¬
бины выпрыгнул мужчина и зашаркал ногами по асфальту.
Я узнал эту упругую походку, а в свете, падающем из
79

дверей, узнал и лицо. Скульптор-дикарь вырубил его из
камня, а потом размозжил другим камнем. Угадав поли¬
цейскую машину, он остановился как вкопанный. Постоял,
повернулся и побежал обратно к фургону. Скрежеща ко¬
робкой скоростей, выехал с паркинга и направился в сторо¬
ну Уайт-Бич. Когда его задние огни уменьшились до раз¬
меров красной искорки, я двинулся за ним. Дорога была
сначала асфальтовая, потом гравийная, потом песчаная.
Огни грузовика свернули налево и поползли вверх по скло¬
ну. Когда они скрылись из виду, я поехал следом. Мед¬
ленно двигаясь с погашенными фарами, я заметил, как
догнал фургон. Он стоял в стороне, метрах в пятидесяти
от дороги, огни его не горели. Я не остановился. Еще че¬
тыреста метров, и дорога внезапно оборвалась у подножия
холма. Справа к океану вея крутой проселок, но въезд в
него преграждали деревянные ворота. Я поставил машину
неподалеку и взобрался на холм.
Внизу белые волны прибоя накатывались на пляж.
Справа под обрывом виднелся прямоугольник света. Цеп¬
ляясь за траву, чтобы не упасть, я съехал вниз. Вокруг
светлого прямоугольника вырисовывались контуры дома —
белого коттеджа, стоящего у подножия холма. Нащупав
в кобуре пистолет, я на четвереньках подкрался к окну.
В комнате сидели двое. Ни один из них не был Сэмпсоном.
В кресле с полукруглой спинкой расположился Паддлер
с бутылкой пива в руке, демонстрируя мне свой сломанный
профиль. Напротив него на незастеяенной кушетке я увидел
женщину. Свисающая со стропил лампа бросала резкий
белый свет на пряди ее белокурых волос и лицо — худое,
изможденное, с раздувшимися от возмущения ноздрями
и запекшимся ртом. На лице жили только холодные карие
глаза, сверкающие в сетке морщин. Я отодвинул голову,
чтобы женщина меня не увидела.
Комната была небольшой, но казалась страшно пустой.
На липком от грязи дощатом cochqbom полу под лампой
стоял деревянный стол, заваленный немытой посудой. В глу¬
бине, у стены — керосиновая плитка, скособоченный хо¬
лодильник, ржавая раковина и под ней жестяное ведро.
Внутри царила такая тишина, дощатые стены были такими
тонкими, что я услышал ровное шипение лампы, потом
голос Паддлера:
— Не могу же я торчать здесь всю ночь. Мне надо
возвращаться на работу. И мне не нравится эта полицей¬
ская машина у бара.
— Это ты уже говорил. Машина ничего не значит.
80

— А я говорю еще раз. Я уже должен быть в «Рояле».
Когда Эдди не появился, мистер Трой рассвирипел.
— Да хоть бы совсем лопнул! — голос женщины был
острым и тонким.— Если он недоволен работой Эдди,
может убираться к черту. .
— Ты не имеешь права так говорить.— Паддлер огля¬
дел комнату.— Ты так не говорила, когда Эдди вышел из
тюрьмы и ныл, чтобы ему дали работу, и мистер Трой
дал...
— Господи! Неужели ты так и будешь долбить одно и
то же, дубина?
От удивления и обиды лицо его собралось в складки.
Он втянул голову в плечи, толстая шея сморщилась, словно
черепашья.
— Не надо так говорить, Марти.
— Тогда заткнись насчет Эдди и тюрьмы,— голос ее
колол, как острие ножа.— Сколько тюрем ты видел изнутри,
а дубина?
— Отцепись от меня, слышишь? — в отчаянии рявкнул
Паддлер.
— Ладно, а ты отцепись от Эдди.
— А где его черти носят?
— Не знаю, где он и почему, но знаю, что причина на
это у него есть.
— Пусть найдет причину посерьезнее, когда станет
говорить с мистером Троем.
— Мистер Трой, мистер Трой! Загипнотизировал он
тебя, что ли? Может, Эдди и не будет разговаривать с
мистером Троем.
Паддлер сверлил ее своими глазами, напрасно пытаясь
понять по ее лицу смысл этих слов.
— Слушай, Марти,— сказал он через несколько се¬
кунд.— Грузовик могла бы повести ты.
— Еще чего! Не желаю я впутываться в это дело.
— Для меня оно подходит, для Эдди тоже. А ты стала
много о себе понимать, после того как он подобрал тебя с
панели.
— Заткнись, а то пожалеешь! Ты же трус! Увидел
патрульную машину и тут же наложил в штаны. И как
всякий подлец, пытаешься свалить работу на * жен¬
щину.
— Отцепись, слышишь? — он вскочил, размахивая бу¬
тылкой.— Была бы ты мужиком, я б тебе всю морду раз¬
воротил, слышишь?
Пенящееся пиво брызнуло на пол и ей на колени.
81

— При Эдди ты бы этого не сказал. Он искромсал бы
тебя на куски, и ты это знаешь,— хладнокровно отпари¬
ровала она.
— Что? Эта мартышка?
— Да, эта мартышка. Сядь, Паддлер. Как ты умеешь
драться, известно всем. Я дам тебе еще пива.
Она встала и пересекла комнату, ступая легко и ярост¬
но, как голодная кошка. Сняла с гвоздя у раковины поло¬
тенце и вытерла пивные пятна на купальном халате.
— Грузовик поведешь? — с надеждой спросил Пад¬
длер.
— Я что, должна повторять дважды, как ты? Не поведу.
Если боишься, пусть поведет кто-нибудь из них.
— Нет, так нельзя. Они не знают дороги, убьются.
— Тогда не теряй времени.
— Да, правда,— он неуверенно подошел к ней, отбра¬
сывая на пол и стену огромную тень.— А как насчет по-
развлекаться маленько перед отъездом?
— Проваливай!
— Ладно, Марти. Зря ты сердишься,— он пожал пле¬
чами и отвернулся с обиженной и беспомощной миной
отвергнутого любовника.
Я отошел от окна и полез наверх по холму. Не успел
я добраться до вершины, как дверь распахнулась, и длин¬
ная полоса света упала на склон. Я замер на четвереньках.
Затем дверь закрылась, и я остался в темноте. Силуэт
Паддлера вынырнул из глубокой тени за домом. Поднимая
пыль, он пошел по крутой тропинке и пропал за эвкалип¬
тами.
Мне нужно было выбирать между ним и блондинкой.
Я выбрал Паддлера. Марти могла подождать. Ей ведь
ждать Эдди целую вечность.
21
* •
Несколькими километрами севернее Буэнависты синий
грузовик свернул с автострады .направо. Я притормозил,
чтобы дать ему отъехать. Прежде чем отправиться дальше,
я включил противотуманные фары: ветер отнес туман к
морю, но я не хотел, чтобы Паддлер все время видел позади
одни и те же огни. Я дал ему пропасть из виду и попробовал
почувствовать себя новым человеком за рулем новой ма¬
шины. Незнакомой мне дорогой мы въехали в долину, ко¬
торую днем пересекли с Мирандой. На прямом отрезке
дороги мне пришлось выключить фары и ехать при лунном
82

свете, полагаясь на память. Мне казалось, что я знаю, куда
направляется грузовик. Но нужно было удостовериться.
Когда я добрался до почтового ящика с именем Клода,
ворота были уже заперты. Грузовик полз в гору, как свет¬
лячок. Чуть выше, над изломанной линией горизонта про¬
стиралось небо, усеянное звездами. Среди них светилась
луна — круглая белая дыра в ночном мраке.
Я устал ждать, гоняться за людьми по темным дорогам
и не видеть их лиц. По моим расчетам в Храме было двое:
Паддлер и Клод. У меня было оружие и преимущество —
эффект внезапности. Открыв ворота, я проехал на плато,
а оттуда вниз, к Храму. Грузовик с открытой задней двер¬
цей стоял за распахнутой проволочной калиткой. Я оста¬
новился рядом и вышел. Внутри фургона ничего не было,
кроме притаившихся теней, деревянных обитых мешкови¬
ной лавок, да терпкого запаха мужского пота. Скрипнули
петли, и двери Храма приоткрылись: на пороге стоял
Клод — залитая светом карикатура на римского сенатора.
— Кто там? — спросил он.
— Арчер. Вы меня помните?
Я вышел из-за грузовика, чтобы он меня увидел. В руке
у него был электрический фонарь. Свет его падал на мой
пистолет.
— Что вы тут делаете? — борода Клода затряслась,
но голос звучал уверенно.
— Продолжаю искать Сэмпсона,— ответил я и подо¬
шел поближе. Он попятился.
— Вы же знаете, его тут нет. Неужели вам мало одного
святотатства?
— Кончай болтовню, Клод. Неужели ты ею кого-ни¬
будь одурачил?
— Ну, входите, раз вам надо. А я вижу, что надо,— он
пропустил меня и затворил калитку. В середине двора сто¬
ял Паддлер.
— Стань рядом с Паддлером,— приказал я Клоду.
Но Паддлер, шаркая ногами, уже бежал ко мне. Я вы¬
стрелил, целясь ему под ноги. Пуля выщербила камень пе¬
ред ним и со свистом вонзилась в стену по другую сторону
двора. Паддлер замер, глядя в мою сторону. Клод неуверен¬
но попытался выбить у меня пистолет, я ударил его локтем в
живот. Он согнулся попалам и упал.
— Подойди,—обратился я к Паддлеру,— мне нужно
с тобой поговорить.
Он остался на месте. Клод сел, обхватив руками грудь,
и громко закричал на незнакомом мне испанском диалекте.
83

Дверь на другой стороне двора распахнулась, словно пони¬
мала по-испански. Из нее выскочило около дюжины смуг¬
лых мужчин. Я испугался и почему-то не открыл огонь.
Мужчины смотрели на пистолет, но бежали. Я перехватил
пистолет за ствол и рассек первым двум кожу на голове.
Остальные набросились на меня, повисли на руках, пова¬
лили на землю и стали пинать. Я потерял сознание. Через
некоторое время я пришел в себя, продолжая бороться.
Руки мои были неподвижны, запекшиеся губы целовали
цемент. Я понял, что борюсь сам с собой; мне связали руки,
а согнутые ноги привязали к поясу. У меня над головой
послышалось мягкое мурлыканье Троя:
— Ты допустил серьезную ошибку, Клод. Я знаю этого
типа, понял? Почему ты мне не сказал, что он приезжал
раньше?
— Я не думал, что это важно. Он искал Сэмпсона, и все.
С ним была дочь Сэмпсона,— Клод впервые говорил нор¬
мально.
— Не думал, что это важно? Я скажу, насколько это
важно для тебя. Это означает, что ты перестал быть поле¬
зен. Можешь убираться отсюда вместе со своей коричневой
девкой.
— Это мой дом! Сэмпсон сказал, что я могу здесь жить.
Ты не можешь меня выкинуть.
— Я уже сделал это, Клод. Ты напортачил на своем
участке, значит, с тобой покончено. Возможно, qo всем
покончено. Мы убираемся и тебя здесь не оставим, иначе
ты всех заложишь.
— Но куда я пойду? Что мне делать?
— Открой еще одну липовую церковь. Меня это не ин¬
тересует.
— Фэй это не понравится,— неуверенно возразил Клод,
— Спрашивать ее мнение я не собираюсь, й давай не
будем спорить, или я поручу Паддлеру продолжение спора.
Но мне бы этого не хотелось: у меня есть для тебя еще
одно дело.
— Какое? — спросил Клод с притворным рвением.
— Можешь заняться доставкой имеющегося груза.
Я вовсе не уверен, что ты сумеешь сделать хоть это, но
вынужден рискнуть. Впрочем, основной риск — твой. Над¬
зиратель будет ждать тебя у юго-восточных ворот ранчо,
чтобы провести их без помех. Знаешь, где это?
— Да, рядом с автострадой.
— Прекрасно, Когда разгрузишься, возвращайся в
Бейскерсфилд и там избавься от фургона. Не вздумай его
84
I

продавать. Оставь на стоянке, а сам смывайся. Могу я тебе
это доверить?
— Да, мистер Трой. Только у меня нет денег.
— Вот тебе сотня.
— Всего?
— Скажи спасибо и за это. Можешь отправляться.
Скажи Паддлеру, чтобы пришел, ковда кончит есть.
Клод ушел. Кто-то дернул за веревку, которой были
связаны мои кисти. Руки у меня онемели, но в плечах я
почувствовал боль.
— Отвали! — простучали мои зубы, и мне пришлось
их стиснуть.
— Через секунду все пройдет,— сказал Трой.— Свя¬
зали вас, как петуха для продажи, а?
Нож со скрипом резал волокна. Напряжение в руках
и ногах уменьшилось. Они стукнулись о цемент, словно
деревяшки. По телу у меня пробежала сильная дрожь.
— Вставайте, старина.
— Мне нравится здесь,— чувствительность возвраща¬
лась к рукам и ногам, поджаривая их на медленном огне.
— Вы не должны сердиться, мистер Арчер. Я уже
предупредил вас насчет своих сотрудников. Если они обо¬
шлись с вами довольно грубо, то признайте, что вы сами
напросились. Позволю себе заметить, что ваш метод стра¬
хования не совсем обычен. На вершине горы, ранним утром,
с пистолетом в руке вы хотите застраховать людей, кото¬
рые, скорее всего, проживут гораздо дольше вас.
Я пошевелил руками и сдвинул ноги. Кровь скребла у
меня по жилам, словно горячая грубая веревка. Трой
быстро сделал два шага назад.
— Мой пистолет нацелен вам в затылок, мистер Арчер.
Можете медленно встать, если это в ваших силах.
Я с трудом поднялся. Комната закружилась, наклони¬
лась и замерла. Это была одна из пустых клетушек, выхо¬
дивших во двор. На лавке у стены стоял электрический
фонарь, а рядом Трой: как всегда, изысканный и элегант¬
ный, с тем же никелированным пистолетом.
— Вчера ночью я поверил вам,— сказал он.— И, к со¬
жалению, ошибся.
— Я делаю свое дело.
— Оно, похоже, мешает моему,— движениями писто¬
лета он как бы подчеркивал каждое слово.— А в чем, соб¬
ственно, заключается ваше дело, старина?
— Я ищу Сэмпсона.
— А он что, пропал?
85

• Я взглянул в его бесстрастное лицо, пытаясь угадать,
что ему известно. Лицо молчало.
— Мне надоели риторические вопросы, Трой. Учти,
вторым похищением ты ничего не выиграешь. Тебе вы¬
годнее меня отпустить.
— Значит, сделка, мой дорогой? Но ты ведь мало
что можешь предложить, а?
— Я действую не один,— возразил я. Полицейские
сейчас в «Рояле». К тому же они следят за Фэй. Миранда
Сэмпсон приведет их сегодня сюда. Чтобы ты со мной ни
сделал, твоим мошенничествам конец. Пристрели меня, и
тебе конец.
— А ты не переоцениваешь свое значение? — осто¬
рожно улыбнулся он.— Что бы ты сказал насчет процента
с сегодняшней выручки?
— Что бы я сказал? — я соображал, как бы увернуться
от дула его пистолета. Голова у меня кружилась. Слишком
много усилий я тратил, чтобы не упасть.
— Поставь себя на мое место,— продолжал Трой.—
Мелкий шпик становится у меня на пути, причем дважды
в течение короткого времени. Я с улыбкой терплю. И вместо
того, чтобы тебя убить, я предлагаю тебе треть сегодняшней
выручки. Семьсот долларов, мистер Арчер.
— Треть сегодняшней выручки это тридцать три ты¬
сячи.
— Что? — по выражению его лица было видно, что
он удивлен.
— Повторить по слогам?
Трой тут же обрел равновесие.
— Вы упомянули о тридцати трех тысячах. Вроде,
многовато.
— Треть от ста тысяч — эти тридцать три тысячи
триста тридцать три доллара и тридцать три цента.
— Это еще что за шантаж? — голос его звучал взвол¬
нованно и хрипло. Мне хотелось, чт,обы напряжение Троя
не сосредотачивалось на пистолете.
— Не важно,— ответил я.— Все равно к твоим деньгам
я бы не притронулся.
— Но я не понимаю,— признался он..— Не говорите
загадками, я нервничаю. У меня руки трясутся.
В качестве иллюстрации он потряс пистолетом.
—; Ты не знаешь о чем речь, Трой? А я-то думал, тебе
известно все до тонкостей.
— Считай, что я ничего не знаю. И рассказывай.
Быстро.
86

— Почитай газеты.
— Я сказал быстро,— он поднял пистолет, чтобы я мог
заглянуть в дуло.— Рассказывай о Сэмпсоне и ста ты¬
сячах.
— Почему я должен рассказывать тебе о твоем дельце?
Два дня назад ты похитил Сэмпсона.
— Дальше.
— Вчера вечером твой водитель взял эту сотню тысяч
и смылся. Достаточно.
— Паддлер? — бесстрастность Троя исчезла, уступив
место на его лице новому выражению: жажде убийства,
жестокой и непреклонной. Он подошел к двери и открыл
ее, не переставая целиться в меня из пистолета.— Пад-
даер! ■— крикнул он высоким надтреснутым голосом.
— Другой водитель,— сказал я.— Эдди.
— Врешь, Арчер.
— Хорошо. Скоро приедут полицейские и сообщат тебе
об этом лично. Они знают, на кого работал Эдди.
— Эдди дурак.
— Но не такой, чтобы отдуваться за других.
— Что ты имеешь в виду?
— Эдди лежит в морге.
— Кто его убил? Легавые?
— Может быть, ты,— произнес я медленно.— Сто ты¬
сяч для мелкой рыбешки деньги большие.
— Что стало с деньгами? — он не прореагировал на
мою издевку.
— Кто-то, сидевший в кремовом универсале застрелил
Эдди и забрал их.
Мои последние слова оглушили Троя, лишив на секунду
его глаза всякого выражения. Шагнув вправо, я левой ру¬
кой ударил по пистолету. Оружие полетело на пол, но не
выстрелило и откатилось к порогу. Паддлер оказался там
раньше меня. Я попятился.
— Проучить его, мистер Трой?
Тот тряс ушибленной рукой, которая, словно белая
бабочка, трепетала в кругу света,
— Не сейчас,— ответил он.— Нам нужно убираться
отсюда, я не хочу оставлять после себя хлев. Отвези его
на пирс в Ринконе на его машине. И держи там, пока я не
дам знать. Понял?
— Да, мистер Трой. А где вы будете?
— Точно не знаю. Бетти сегодня в «Рояле»?
— Когда я уезжал, ее не было.
— Знаешь, где она живет?
87

— Не-е, пару недель назад она переехала. Сняла у кого-
то хату, не знаю где.
— Машина у нее все та же?
— Универсал? Да. Во всяком случае была вчера.
— Понятно,— сказал Трой.— Как обычно меня окру¬
жают дураки и жулики. Вечно они во что-то вляпаются.
Мы им покажем, Падцлер.
— Да, сэр.
— Вперед,— обернулся ко мне Трой.
22
Они отвели меня к машине. Бьюик Троя стоял рядом.
Грузовик уехал. Уехали Клод и смуглые люди. Ночь была
еще темной, луна опустилась к горизонту. Из сарая Пад-
длер принес моток веревки.
— Руки за спину,— приказал Трой. Я не двигался.—
Ну?
— До сих пор я занимался своей работой,— сказал
я.— Если ты станешь и дальше мною помыкать, я буду
иметь на тебя зуб.
— Много выступаешь,— сказал Трой.— Угомони его,
Падцлер.
Я повернулся к Паддлеру, но недостаточно быстро.
Его кулак врезался мне в затылок. Боль пронизала тело,
как осколки битого стекла, и я опять провалился в
ночь.
Придя в сознание, я увидел, что лежу на полу собствен¬
ной машины, втиснутый между передним и задним сидень¬
ем. Пол дрожал, в голове у меня в такт ему нульсировала
боль. Руки были снова связаны за спиной. На переднем
сиденье вырисовывалась широкая спина Паддлера. Пы¬
таясь освободиться, я крутил и дергал руками, пока не стер
запястья в кровь. Пустынными дорогами мы съехали с гор
к морю. Падцлер остановил машину под брезентовым тен¬
том. Шум двигателя стих, и я услышал внизу удары волн о
песок. Падцлер вытащил меня за ворот пиджака и поставил
на ноги. Я заметил, что ключ зажигания он спрятал в
карман.
— Не шуми, а то получишь еще,— сказал он.
— Ты. страшно смел,— ответил я.— Нужна страшная
смелость, чтобы ударить человека сзади, когда его к тому
же держат на мушке.
— Заткнись,— раскрытой ладонью он стиснул мне ли¬
цо. Она воняла конским потом.
88
!

— Нужна страшная смелость, чтобы толкать в лицо
человека со связанными руками.
— Заткнись,— повторил он,— или я заткну тебя сам.
— Мистер Трой будет недоволен.
— Заткнись. Идем,— он схватил меня за плечи, раз¬
вернул и вытолкнул из-под брезента. Я очутился у длин¬
ного пирса, стоящего над водой на сваях. У конца пирса
мерно стучала помпа. Мы пошли в ее сторону, я впереди,
Паддлер следом. Сквозь щели в настиле чернела вода.
Пройдя шагов на сто, я ясно увидел на конце пирса помпу:
она поднималась и опускалась, словно механические каче¬
ли. Рядом стоял сарай для инструментов. Паддлер отпер
дверь, снял с гвоздя фонарь и зажег.
— Садись, фраер,— взмахом фонаря он указал мне на
тяжелую лавку у стены. С одного конца к ней были при¬
вернуты тиски, дальше валялись всякие инструменты: плос¬
когубцы, ключи разных размеров, ржавый напильник. Я сел
нахвободное места Паддлер закрыл дверь и поставил фо¬
нарь на бочку из-под масла. Я вынужден был сносить его
штучки или найти способ расправиться с ним.
— Ты оказался в непривычном положении,— начал я.
Он не расслышал или не захотел отвечать. Прислонившись
к двери, эта груда мяса преграждала мне дорогу. Вслуши¬
ваясь в стук и скрежет помпы, в плеск воды о сваи, я обду¬
мывал все, что мне известно о Паддлере.— Ты оказался в
непривычном положении,— повторил я.
— Замолкни.
— Я имею в виду, что ты стал тюремщиком. Обычно
ведь бывало наоборот, верно? Ты в камере, а кто-то тебя
сторожит.
— Замолкни, я сказал.
— Сколько тюрем ты видел изнутри, а дубина?
— Черт! Я предупреждал,— рявкнул он и заковылял
ко мне.
— Нужна страшная смелость, чтобы угрожать человеку
со связанными руками.
Он ударил меня ладонью по лицу.
— Ты же трус,— продолжал я,— так говорила Марти.
Ты ведь и ее боишься, а, Паддлер?
— Я тебя убью, поговори у меня, слышишь? — забор¬
мотал он бессвязно, В уголках его губ вскипели пузырьки
слюны.
— Но мистеру Трою это не понравится. Он ведь сказал,
что я должен остаться цел и невредим, помнишь? Ты ничего
не можешь мне сделать, Паддлер.
89

— Я могу тебя изуродовать, просто изуродовать.
— Если б у меня руки были свободны, не мог бы,
сопляк несчастный.
— Это кто сопляк, я? — он снова замахнулся.
— Ты, ты — ничтожество, вышедший в тираж профес¬
сионал, боксер-неудачник. Бить связанного — только на
это ты и мастер.
Он не ударил. Достал из кармана складной нож и от¬
крыл. Его глазки были красными, блестящими, рот полон
слюны.
— Вставай,— приказал он,— я покажу, кто тут ничто¬
жество.
Я встал спиной к нему. Он перерезал веревки, стягива¬
ющие мне кисти, и защелкнул нож. Потом повернул меня
и так двинул справа в челюсть, что лицо у меня онемело.
Я понимал, что в боксе я ему не соперник, и со всей силы
пнул его ногой в живот; он отлетел к стене. Пока он прихо¬
дил в себя, я взял с лавки напильник. Он был тупой, но меня
это не волновало. Переложив его в правую руку, я одним,
ударом рассек Падцлеру лоб от виска до виска. Он по¬
пятился.
— Ты меня порезал,— недоверчиво проговорил он.
— Сейчас ты перестанешь видеть, Падцлер,— ответил
я: когда-то финский матрос показал мне в доках Сан-Пе¬
дро, как портовые хулиганы на Балтике ослепляют своих
противников.
— Но я все равно тебя убью.
Он пошел на меня, как бык. Я бросился на пол и полз¬
ком проскользнул под Паддлером, пырнул его напильником
в пах. Он заревел и упал. Я рванулся к двери. Он вскочил
и настиг меня на пороге. Мы перекатились по настилу и
рухнули в океан. Прежде чем ухнуть в воду, я сделал быст¬
рый вдох. Мы вместе ушли на глубину. Падцлер яростно
молотил меня кулаками, но вода смягчала удары. Я заце¬
пился пальцами за его ремень и держал. Он бился, как
напуганный зверь. Я видел, как из него выходит воздух,
поднимаясь серебряными пузырьками сквозь черную воду.
Моим легким не хватало воздуха, грудь сдавила Отупевший
мозг работал еле-еле, но Падцлер уже затих. Чтобы успеть
всплыть, мне пришлось его выпустить. Сделав на поверхно¬
сти глубокий вдох, я нырнул снова. Шесть раз я нырял за
ним, но тщетно. Ключи от моей машины остались у него в
кармане.
Коща я доплыл до земли, ноги меня не держали. Я ле¬
жал на песке, пока сердце не стало биться ровнее. Потом
90
1

влез на берег, под навес, где стояла моя машина. На одной
из стоек, поддерживающих брезент, болтался кусок медной
проволоки- Я оторвал его и под приборной доской соединил
провода зажигания. Двигатель завелся сразу.
23
Когда я добрался до Санта-Тересы, солнце стояло уже
над горами. С дороги, проходящей по каньону, дом Сэмпсо¬
на выглядел игрушечной виллой, сложенной из кусочков
сахара. Я остановил машину, вылез и постучал в кухонную
дверь. Открыл мне Феликс.
— Мистер Арчер?
— А что, есть сомнения?
— Вы попали в катастрофу?
— Еще в какую! Моя сумка в кладовке? — поинтере¬
совался я: там у меня лежала смена одежды и запасные
ключи от машины.
— Да, сэр. У вас на лице синяки. Может быть, вызвать
врача?
— Не беспокойся. Мне хватит душа, если таковой есть
поблизости.
— Есть, сэр. У меня душ над гаражом.
Он провел меня к себе и принес сумку. Я принял душ
и побрился в крошечной ванной, потом сменил намокшую
одежду. Меня подмывало растянуться на неубранной по¬
стели в его чистенькой комнатке и махнуть рукой на дело
Сэмпсона. Когда я вернулся на кухню, Феликс расставлял
на подносе серебряный сервиз для завтрака.
— Хотите перекусить, сэр?
— Яичницу с беконом, если можно.
— Как только закончу с этим, сэр,— он кивнул круглой
головой.
— Для кого поднос?
— Для мисс Сэмпсон, сэр.
— Так рано?
— Она позавтракает у себя.
— Как она, ничего?
— Не знаю, сэр. Правда, спала очень мало.
— Мистер Грейвс здесь?
— Нет, сэр. По-моему, у шерифа. Вы позволите? —
он взял поднос. .
— Номер телефона знаешь? Й разве обязательно через
каждое слово добавлять «сэр»?
— Нет, сэр,.— ответил он с мягкой иронией.— Два¬
дцать три шестьсот шестьдесят пять.
91

В буфетной я набрал номер и попросил Грейвса.
— Грейвс у телефона,— голос звучал хрипло и устало.
— Говорит Арчер.
— Господи, куда ты запропастился?
— Потом расскажу. Напали на след Сэмпсона?
— Пока нет, но кое-что сделали. Я работаю вместе со
специальной группой ФБР. Мы телеграфировали в Вашинг¬
тон дактилоскопические данные застреленного, и с час назад
получили ответ. Парень фигурирует в картотеке ФБР и
имеет богатое прошлое. Его зовут Эдди Лэсситер.
— Поем и сразу приеду. Я у Сэмпсонов.
— Пожалуй, лучше не надо,— он понизил голос.—
Шериф злится, что ты вчера его выставил. Я приеду сам,—
он повесил трубку. Я открыл дверь на кухню. На сковороде
весело скворчал бекон. Феликс переложил его на подогре¬
тую тарелку, засунул хлеб в тостер, разбил яйца в горячий
жир и налил чашку дымящегося кофе. Сидя за столом, я
глотал обжигающий напиток.— В доме все телефоны па¬
раллельные?
— Нет, сэр. Аппараты в комнатах по фасаду не соеди¬
нены с телефонами прислуги. Яичницу перевернуть, мистер
Арчер?
— Сойдет и так. А какие телефоны соединены с тем,
что стоит в буфетной?
— Аппарат в кладовке для белья и в домике для гостей.
В домике мистера Тэггерта.
— А он здесь? — спросил я с набитым ртом.
— Не знаю, сэр. Кажется, ночью я слышал, как он воз¬
вращался.
— Узнай, ладно?
— Да, сэр,— через задний ход он вышел из кухни.
Минутой позже подъехала машина, и появился Грейвс.
В орбитах глаз у него легли красные круги.
— Ты выглядишь, словно вышел прямиком из ада, Лью.
— А я как раз оттуда. Привез данные на Лэсситера?
— Да,— он вынул из кармана телетайпограмму. Я про¬
бежал убористый текст.
«Находился под судом для несовершеннолетних, Нью-
Йорк, 29 марта 1923, по жалобе отца, бродяжничество.
Отдан в католический воспитательный дом в Нью-Йорке,
4 апреля 1923. Выпущен 5 августа 1925. Специальная
сессия суда в Бруклине, 9 января 1928, обвинен в краже
велосипеда. Осужден условно, назначен опекун по суду.
Освобожден от опеки 12 ноября 1929... Арестован 17 мая
92

1932 по обвинению в краже почтового перевода. По ре¬
комендации федерального прокурора дело прекращено за
отсутствием улик... Арестован за угон автомобиля 5 октября
1936, приговорен к 3 годам в Синг-Синге... Арестован с
сестрой Бетти Лэсситер агентами федерального бюро по
борьбе_с наркотиками 23 апреля 1943. Признан виновным в
продаже унции кокаина 2 мая 1943, приговорен к году и
одному дню заключения в Левенворте... Арестован 3 августа
1944 за участие в нападении на автомобиль, везший за¬
работную плату. Признался, приговорен к сроку от 5 до
10 лет в Синг-Синге. Освобожден условно 18 сентября 1947.
Не выполнил условий освобождения и скрылся в декаб¬
ре 1947.»
Это были кульминационные пункты в списке право¬
нарушений Эдди, точки пунктира, отмечающего его жиз¬
ненный путь — от детских преступлений до насильствен¬
ной смерти.
— Мистер Тэггерт у себя, сэр,— сказал мне в спину
Феликс.
— Нашел что-нибудь полезное? — поинтересовался
Грейвс.
— Только одно, да и в том не уверен. У Лэсситера
была сестра по имени Бетти, которую арестовали вместе
с ним за торговлю наркотиками. В Лос-Анджелесе есть
женщина по имени Бетти, связанная с наркотиками — пи¬
анистка в притоне Троя. Она называет себя Бетти Фрейли.
— Бетти Фрейли! — воскликнул стоявший у плиты
Феликс.
— Тебя это не касается,— нелюбезно отрезал Грейвс.
— Минутку,— вмешался я,— что там насчет Бетти
Фрейли, Феликс? Ты ее знаешь?
— Не знаю, но видел ее пластинки в домике мистера
Тэггерта.
— Посмотрим, что скажет на это Тэггерт,— Грейвс
встал.
— Погоди, Берт,— я положил руку ему на плечо.—
Не стоит лезть напролом. Даже если у Тэггерта есть ее
пластинки, это еще ничего не значит. У нас ведь нет уве¬
ренности, что она сестра Эдди. Может, Тэггерт просто
коллекционер.
— Я считаю, что нужно все выяснить,— упорствовал
Грейвс.
— Не. сейчас. Тэггерт может быть двадцать раз вино¬
вен, но, идя напролом, Сэмпсона мы не отыщем. Подождем,
93

пока он не уйдет. Тогда я взгляну на его пластинки. Розыск
Сэмпсона объявлен?
— Вчера в десять вечера. Мы предупредили дорожные
патрули и ФБР, все полицейские участки и окружных
шерифов отсюда и до Сан-Диего.
— Сядь-ка на телефон и объяви новый розыск по всему
штату. На этот раз речь идет о Бетти Фрейли. Подними на
ноги весь Юго-Запад.
— А это не называется идти напролом? — иронически
усмехнулся Грейвс, выпятив тяжелую челюсть.
— В данном случае я считаю, что это необходимо.
Если мы быстро не доберемся до Бетти, нас опередят: Ду¬
айт Трой уже охотится за ней.
— Откуда эти сведения, Лью?
— Добыть их было нелегко. Ночью я разговаривал с
Троем.
— Значит, у него тоже рыльце в пушку?
— Теперь да. Думаю, он хочет завладеть этой сотней
тысяч, и, кажется, знает, у кого она.
— У Бетти Фрейли? — Грейвс вынул из кармана
блокнот.
— Так я предполагаю. Брюнетка, зеленоглазая, с пра¬
вильными чертами лица, рост метр шестьдесят пять —
метр семьдесят, возраст двадцать пять — тридцать лет,
предположительно наркоманка, худая, но сложена пропор¬
ционально, хорошенькая, если кто любит играть с земно¬
водными. Подозревается в убийстве Эдди Лэсситера.
— Предположительно, Лью — он внимательно посмо¬
трел на меня.
— Можно считать и так. Позвонишь, кому надо?
— Уже иду,— он двинулся в сторону буфетной.
— Не по этому аппарату, Берт. Он соединен с телефо¬
ном в домике Тэггерта.
— Ты, похоже, уверен, что это Тэггерт,— Грейвс ос¬
тановился и повернул ко мне немногр грустное лицо.
— А если это окажется он, у тебя разорвется сердце?
— Вот еще!: — ответил Грейвс.— Ладно, позвоню из
кабинета.
24
Я сидел в холле, когда появился Феликс и сообщил,
что Тэггерт завтракает на кухне. Мы прошли за гаражами
по тропинке, которая выще переходила в ряд ступенек на
склоне холма. Когда перед нами появился домик для
;
94

гостей, Феликс оставил меня одного. Одноэтажное дере¬
вянное здание, выкрашенное в белый цвет и окруженное
деревьями, примыкало задней стеной к холму. Я открыл
незапертую дверь и вошел. В гостиной с желтыми сосно¬
выми панелями стояли легкие стулья, радиола, большой
стол со стопками журналов и пластинок. В широкое окно
был виден весь участок и море до горизонта.
Журналы назывались «Джаз-рекорд» и «Даунбит».
Пластинки я пересмотрел по одной, но записей Бетти
Фрейли не было. Уже стоя у дверей и собираясь пойти
поговорить с Феликсом, я вспомнил о черных дисках,
накануне летевших в воду. Через несколько минут после
того, как я их заметил, Тэггерт в плавках прошел через
дом.
Я направился к морю, где у подножия обрыва стояла
раздевалка с верандой. В одной из кабинок на гвозде висела
маска для подводного плавания Я разделся и натянул ее
на голову. Медленно войдя в воду, я опустил маску на лицо
и поплыл. Шагов за пятьдесят от берега я перевернулся
на спину и стал глубоко дышать через рот. От колыхания
волн и избытка кислорода у меня слегка закружилась голо¬
ва. Я опустил лицо, прополоскал маску, проплыл немного
под водой и резко пошел на глубину. Дно покрывал гладкий
белый песок, расчерченный длинными коричневыми ребра¬
ми скал. Я проплыл зигзагами метров пятнадцать, но уви¬
дел лишь несколько прицепившихся к скале водорослей.
Оттолкнувшись ногами от дна, я вынырнул. Подняв маску, я
заметил, что из-за скалы за мной наблюдает мужчина. От тот¬
час нырнул в кусты, но я успел его узнать. Это был Тэггерт.
Я опять скрылся под водой. Когда я вынырнул, Тэггерта
уже не было. С третьей попытки я нашел, что искал: черный
диск, наполовину торчащий из песка. Прижав его к груди,
я перевернулся на спину и поплыл к берегу. Вымыв плас¬
тинку под душем, я вытер ее бережно, как мать — мла¬
денца.
Коэда я вышел из раздевалки, Тэггерт сидел на стуле
спиной к двери веранды. Во фланелевых брюках и белой
футболке он выглядел очень молодым и загорелым. Его
черные волосы были старательно причесаны. Он по-мальчи¬
шески улыбнулся мне, правда, одними глазами.
— Ну как, Арчер? Хорошо поплавали.
— Неплохо. Вода прохладная.
— Нужно было искупаться в бассейне. Там теплее.
— Предпочитаю океан. Всегда что-нибудь да попадет¬
ся. Смотрите, что я нашел.
95

— Что это? — он посмотрел на пластинку, словно за¬
метил ее только теперь.
— Пластинка. Похоже, кто-то соскреб наклейку и бро¬
сил ее в воду. Интересно, почему?
Тэггерт сделал длинный шаг в мою сторону, бесшумно
ступая по травяному ковру.
— Покажите-ка.
— Не трогайте, а то разобьете.
— Не разобью,— он протянул руку к пластинке. Я от¬
дернул ее, и рука его поймала воздух.
— Отойдите,— сказал я.
— Дайте ее мне, Арчер.
— Не дам.
— Тоща отниму.
— Не надо,— посоветовал я.— Я ведь могу переломить
вас пополам.
Долгие десять секунд он стоял и смотрел на меня. По¬
том снова призвал на помощь свою улыбку, но мальчише¬
ское очарование возвращалось к нему очень медленно.
— Я же шучу. Просто любопытно, что записано на этой
дряни.
— Мне тоже.
— Давайте прослушаем. Тут есть проигрыватель,—
обойдя меня, он подошел к столу посередине веранды и
открыл квадратный ящик.
— Я поставлю,— сказал я.
— Ладно. Боитесь, что разобью? — и он снова сел на
стул, вытянув ноги.
Я запустил машину и поставил пластинку. Тэггерт
выжидательно улыбался. Я наблюдал, не выдаст ли он себя
каким-нибудь неверным жестом. Этот красивый парень не
укладывался в мою систему распознавания страха. Ни в
какую известную мне систему.
Пластинка оказалась поцарапанной и заезженной. Сна¬
чала сквозь шипение послышались, звуки рояля. Прогудели
и повторились несколько аккордов бути, потом в них впле¬
лась тема. Снова повторились первые аккорды: все вокруг
превратилось то ли в джунгли, то ли в нутро какой-то
машины. Правая рука пианиста металась, словно за ней
кто-то шалея. Это тень гиганта гналась за ней по искус¬
ственным джунглям.
— Нравится? — спросил Тэггерт.
— Не очень. Не знаете, кто это играет?
— Пожалуй, нет. По стилю напоминает Люкса Льюиса.
— Вряд ли. Похоже, играет женщина.
96
з*

Изображая сосредоточенность, он нахмурился и закрыл
глаза.
— Не знаю женщины, которая бы так играла.
— А я знаю. Слышал позавчера в «Диком рояле».
Бетти Фрейли
— Понятия о такой не имею.
— Бросьте, Тэггерт. Это ее пластинка.
— В самом деле?
— Вам лучше знать. Вы же выбросили ее в море.
А зачем?
— Вопрос бессмыслен, потому что я этого не делал.
. Мне бы и в голову не пришло выбрасывать хорошие пла¬
стинки.
— По-моему, вам в голову приходят самые разные
вещи Например, мысль о ста тысячах долларов.
— Вы хотите сказать, что я похитил Сэмпсона? ■
— Не лично вы. Я хочу сказать, что вы действовали в
сговоре с Бетти Фрейли и ее братом, Эдди Лэсситером.
— В жизни о них не слышал,— глубоко вздохнул он.
— Услышите. С ней вы встретитесь на суде, где пойдет
речь о нем.
— Погодите,— прервал ои— Что-то я ничего не пони¬
маю. Вы говорите так потому, что я выбросил пластинку?
— Так это ваша пластинка?
— Конечно,— голос его задрожал от искренности—
У меня несколько пластинок Бетти Фрейли. Я избавился
от них вчера, коща услышал, что вы рассказываете поли¬
ции о «Диком рояле».
— Вы подслушиваете телефонные разговоры?
— Я вас подслушал чисто случайно: собирался позво¬
нить сам.
— Кому? Бетти Фрейли?
— Говорю же вам, я ее не знаю.
— Извините,— сказал я.— Мне показалось, что вчера
вечером вы позвонили ей и разрешили убить.
— Убить?
— Убить Эдди Лэсситера. Не нужно уж так удивлять¬
ся, Тэггерт.
— Но я их не знаю.
— Знали достаточно, чтобы выбросить пластинки
Бетти.
— Я слышал о ней, и все. Знал, что она играет в «Ди¬
ком рояле». Коща понял, что этой забегаловкой интере¬
суется полиция, выкинул пластинки. Вы же знаете, как они
перегибают палку с уликами.
4-125
97

— Не пытайтесь обмануть меня на том, на чем сами
обманулись. Невинному человеку и в голову не пришло бы
выбрасывать эти пластинки. Они ведь есть у людей по всей
стране, верно?
— Об этом я и говорю. Никакая они не улика.
— Но вы-то думали, что улика. Вы не считали бы их
уликой, если бы и в самом деле не действовали в сговоре
с Бетти Фрейли. К тому же, вы выбросили их гораздо
раньше, чем услышали мой телефонный разговор, раньше,
чем имя Бетти было упомянуто в связи с этим делом.
— Возможно. Только трудно вам будет в чем-либо
обвинить меня, основываясь на этих пластинках.
— И пробовать не стану. Они указали на вас и свое дело
сделали. Поэтому забудем о них и поговорим о вещах дей¬
ствительно серьезных,— я уселся в плетеное кресло на дру¬
гом конце веранды.
— О чем вы хотите говорить? — он все еще прекрасно
владея собой. Его удивленная улыбка была естественна,
разговаривал он совершенно свободно. Выдавали его лишь
дрожь в мышцах ног да напрягшиеся бицепсы.
— О похищении,— ответил я.— Убийство пока отло¬
жим в сторону. В этом штате похищение считается почти
таким же серьезным преступлением. Я поделюсь с вами
своей версией, а потом выслушаю вашу.
— Жаль, что у меня ее нет.
— У меня есть. И она появилась бы раньше, если бы
вы мне не нравились. У вас была и возможность, и мотивы.
Вас оскорбляло отношение к вам Сэмпсона. Раздражали
его деньги. У вас-то было их немного...
— Да и сейчас нет.
— Пока должно хватить. Половина от ста тысяч —
пятьдесят тысяч. Но это только пока.
— Они у меня с собой? — он комически развел руками.
— Не такой уж вы болван,— ответил я.— Но все же
болван. Вели себя, как деревенский олух. А городские про¬
ходимцы вас надули. Скорее всего, вы никогда не увидите
своей половины ста тысяч.
— Вы мне обещали историю,— сказал он мягко. Сло¬
мать его было непросто.
— Эдди Лэсситер звонил вам накануне вашего вылета
с Сэмпсоном из Лас-Вегаса,— пошел я с козыря.
— Только не говорите мне, что вы ясновидец, Арчер.
Вы же сказали, что он мертв,— вокруг рта у Тэггерта по¬
явилась белая полоса.
— Я достаточно ясно вижу, чтобы повторить, что вы
98
4-2
I

сказали Эдди. Вы сказали, что завтра около трех прилетите
в Бербенк. Сказали, чтобы он взял напрокат черный лимузин
и ждал вашего звонка из аэропорта. Когда Сэмпсон по¬
звонил в Валерио и заказал машину, вы отменили его заказ
и вызвали Эдди. Телефонистка в отеле подумала, что это
звонит Сэмпсон. Вы ведь хорошо копируете его голос,
не так ли?
— Продолжайте. Я всегда любил сказки.
— Эдди подъехал к аэропорту во взятой напрокат
машине, и Сэмпсон, ничего не подозревая, сел в нее. Вы
напоили его так, чтобы он не обратил внимания на водите¬
ля, так, что даже такой щуплый парень, как Эдди, мог с ним
справиться, когда они приехали в какое-то тихое местеч¬
ко. Чем Эдди воспользовался, Тэггерт? Хлороформом?
— Значит, это и есть ваша история,— протянул он.—
Что, воображение уже иссякло?
— История у нас с вами одна. Этот отмененный по
телефону заказ очень важен, Тэггерт. Именно он указывает
на вас в первую очередь. Никто другой не мог знать, что
Сэмпсон будет звонить в отель. Никто не знал, когда
Сэмпсон собирается вернуться из Невады. Никто не мог
сообщить накануне Эдди все, что нужно. Никто не мог
разработать план и осуществить его.
— Я никогда не отрицал, что был с Сэмпсоном в аэро¬
порту. Одновременно со мной там находилось несколько
сот человек. У вас пунктик на почве косвенных улик, как
у всякого полицейского. А эта история с пластинками даже
не косвенная улика. Это косвенный довод. У вас ведь
против Бетти Фрейли нет ничего, вы даже не доказали,
что нас что-то связывает. Сотни коллекционеров имеют
ее пластинки.
Тэггерт говорил голосом все еще спокойным и ясным,
дышащим искренностью, однако сам был неспокоен. Он
напрягся, словно я заталкивал его в узкую щель. Рот его
кривился в уродливой гримасе.
— Доказать какую-то связь между вами нетрудно,—
сказал я.— Наверняка вас видели вместе. И разве вы не
звонили ей в тот вечер, когда встретили меня в Валерио с
Фэй Эстабрук? На самом деле вы ведь не искали Сэмпсона
в «Диком рояле», правда? Вы хотели увидеться с Бетти
Фрейли. Вы провели меня, спасая из лап Паддлера. Я ду¬
мал, вы на моей стороне. Я был в этом настолько уверен,
что выстрел в синий грузовик отнес на счет вашей дурости.
Л вы ведь предупредили Эдди. Я назвал бы вас сообрази¬
тельным, не испачкай вы руки похищением и убийством.
Такая дурость исключает сообразительность.
99

— Если вы закончили с оскорблениями, перейдем к
делу,— предложил Тэггерт.
Он все еще спокойно сидел на раскладном стуле, но в
руке у него появился пистолет. Это был все тот же стендо¬
вый Пистолет, легкий, но достаточно внушительный, чтобы
вызвать у меня спазм в желудке.
— Не снимать руки с коленей! — приказал он.
— Не думал, что вы так легко сломаетесь.
— Я не сломался. Просто обеспечиваю себе свободу
действий.
— Застрелив меня, вы обеспечиваете себе кое-что дру¬
гое. Смерть в газовой камере. Положите пистолет и по¬
говорим.
— Не о чем нам говорить.
— Ошибаетесь. Как вы считаете, что я пытаюсь сде¬
лать?
Он не ответил. Теперь, когда в руке у него было оружие,
лицо его посветлело и расслабилось. Это было лицо чело¬
века нового склада, спокойного, неустрашимого и не слиш¬
ком высоко ценящего человеческую жизнь. Он принадле¬
жал к тем, кто повзрослел и нашел себя на войне.
— Я пытаюсь отыскать Сэмпсона,— сказал я.— Если
это мне удастся, остальное не в счет.
— Вы подступились к делу не с той стороны, мистер
Арчер. Вы забыли, что сказали вчера вечером: если с похи¬
тителями что-нибудь случится, Сэмпсону крышка.
— С вами ничего не случилось. Пока.
— И с Сэмпсоном ничего не случилось.
— Где он?
— Там, где его не найдут, пока я не захочу.
— Вы получили деньги. Отпустите его.
— Я собирался, мистер Арчер. Хотел отпустить его
сегодня. Но это придется отложить на неопределенное
время. Если со мной что-нибудь случится — прощай,
Сэмпсон.
— Мы можем договориться.
— Нет,— ответил он.— Я не могу вам довериться.
Нам нужно скрыться. Неужели вы не понимаете, что
все испортили? В вашей власти все портить, но не в вашей
власти гарантировать, что мы скроемся. Я могу сделать с
вами лишь это.
Тэггерт взглянул на пистолет, направленный мне в
живот, а потом — с равнодушием — опять на меня. Он
мог выстрелить в любой миг, без подготовки, без злости.
— Подождите,— сказал я. У меня сдавило горло.
4 4
I ■
100

— Мы оба не хотим это затягивать,— он встал и дви¬
нулся на меня.
Продолжая сидеть, я переместил центр тяжести своего
тела. Мне уж очень не повезет, если он убьет меня с перво¬
го выстрела, а между первым и вторым я смогу его достать.
Передвигая ноги назад, я быстро говорил:
— Если вы отдадите Сэмпсона, я могу гарантировать,
что не ставу пытаться вас задерживать и буду молчать.
Вам придется пойти на риск. При похищении, как при лю¬
бой сделке, нужно рисковать.
— Я и рискую, но не с вами.
Он поднял руку: пистолет, которым она заканчивалась,
напоминал полый синий палец. Я посмотрел в сторону,
противоположную той, куда собирался прыгнуть. Уже от¬
рываясь от стула, я услышал выстрел и прыгнул на Тэггер-
та, но он не реагировал. Пистолет выскользнул у него из
руки. Стреляли из другого оружия. В дверях стоял Элберт
Грейвс, держа второй пистолет из пары Тэгтерта.
— Очень жаль,—сказал он,— но это было необхо¬
димо.
У меня по лицу тек пот.
25
Я подхватил гибкое тело Тэгтерта и положил его на
траву. Темные глаза не прореагировали на прикосновение
моих пальцев. Кровь из круглого отверстия на виске не
текла. Надо мной встал Грейвс.
— Мертв?
— Да, это не приступ болезни. Ты сработал быстро
и чисто.
— Или ты, или Тэггерт.
— Знаю. Не люблю мелких придирок, но предпочел бы,
чтобы ты выстрелом выбил у него пистолет или размозжил
локоть.
— До такой степени на мою меткость я положиться
не мог. В армии я разучился стрелять,— губы его кисло
скривились, одна бровь поднялась.— Капризный ты сукин
сын, Лью. Я спас тебе жизнь, а ты критикуешь метод.
— Ты слышал, что он говорил?
— Достаточно. Это он похитил Сэмпсона.
— Но он не один. Его друзья не будут в восторге. Они
отыграются на Сэмпсоне.
— Значит, Сэмпсон жив?
— По мнению Тэгтерта, да.
101

— А кто его сообщники?
— Одним из них был Эдди Лэсситер. Вторая — Бетти
Фрейли. Возможно, есть и другие. Ты сообщишь в поли¬
цию.
— Естественно.
— Скажи им, чтобы помалкивали. Когда Бетти узнает,
что ты сделал с ее приятелем, она помчится прямо к Сэмп¬
сону и проделает дыру в голове у него. Зачем ей оставлять
его в живых? Деньги у нее.
— Ты прав,— признал он,— нельзя допустить, чтобы
об этом стало известно газетам и радио.
— И нам нужно ее найти, прежде чем она доберется
до Сэмпсона. Она опасна и, по-моему, была влюблена в
Тэпгерта.
— И она тоже? — спросил он и после паузы добавил:—
Интересно, как воспримет это Миранда.
— Не лучшим образом. Он ей нравился?
— Миранда была от него без ума. Она ведь романтична
и страшно молода. По ее мнению у Тэггерта было все:
молодость, красота, прекрасное боевое прошлое. Это будет
для нее потрясением.
—I Меня потрясти трудно,— добавил я,— но удивился
я изрядно. Я считал его приличным парнем, немного
эгоцентричным, но надежным.
— Послушай,— Грейвс положил руку мне на плечо.—
Хочу попросить тебя об одолжении, Лью.
.— Каком?
— Боюсь, что если Миранде расскажу об этом я, она
увидит все в неправильном освещении. Понимаешь, что
я имею в виду?.. Она может посчитать, что я виноват.
— Хочешь, чтобы ей сказал я?
— Я знаю, тебе это не очень-то приятно, но был бы
тебе признателен.
— Я могу это сделать,— согласился я.— Ты ведь спас
мне жизнь.
М-с Кромберг убиралась в большой комнате. Уввдев
меня, она выключила пылесос и выпрямилась.
— Мистер Грейвс вас нашел?
— Безусловно.
— Что-нибудь произошло? — насторожилась она.
— Все позади. Не знаете, где Миранда?
— Пять минут назад была в гостиной.
Миранда стояла у окна и ставила. нарциссы в вазу.
— Доброе утро,— поздоровалась она.— Это пожела¬
ние, а не констатация факта.
102

— Понимаю. У меня есть для вас сравнительно хоро¬
шие новости.
— Сравнительно хорошие? — она приподняла круг¬
лый подбородок, но губы ее сохранили горестный изгиб.
— У нас есть все основания предполагать, что ваш
отец жив.
— Где он?
— Не знаю.
— Тогда откуда вам известно, что он жив?
— Я не сказал, что известно. Я сказал, что предпола¬
гаю. Разговаривал с одним из похитителей.
— Что он сказал? — она подбежала и схватила меня
за плечо.
— Что ваш отец жив.
Миранда отпустила мое плечо и крепко сплела смуг¬
лые пальцы. Нарциссы со сломанными стеблями упали
на пол.
— Но разве можно им верить? Конечно, они утвер¬
ждают, что он жив. Что им надо? Они вам звонили?
— Я говорил только с одним из них. Наедине.
— Вы его видели и отпустили?
— Не отпустил. Он мертв. Его зовут Алан Тэггерт.
— Но это невозможно! Я...— ее нижняя губа вдруг
отвисла, обнажив ряд белых зубов.
— Почему невозможно?
— Он не мог этого сделать. Он был порядочным чело¬
веком. Всегда был честен со мной... с нами.
— Пока не подвернулся великий шанс. И тогда он
возжаждал денег. Чтобы их получить, он был готов на
убийство.
— Вы сказали, Ральф жив? — у нее в глазах появился
вопрос.
— Тэггерт не убил вашего отца. Он пытался убить
меня.
— Нет,— возразила она.— Он был не такой. Это все
из-за той женщины. Я знала, что если он будет с ней, она
его погубит.
— Тэггерт рассказывал вам о ней?
— Конечно. Он обо всем мне рассказывал.
— И все же вы любили его?
— А разве я это сказала? — ее губы искривились ре¬
шительно и гордо.
— Мне так казалось.
— Этого балбеса? Одно время я использовала его в
своих целях. Свою задачу он выполнил.
103

— Хватит! — закричал я.— Ни меня, ни себя вы не
обманете!
Ее стиснутые руки остались неподвижны, высокая фи¬
гура изогнулась, словно дерево под напором ветра.
— Благодарю за то, что вы убили его, Арчер.
— Ошибаетесь. Я его не убивал.
— Но вы же сказали, что он мертв, что пытался вас
убить.
— Его застрелил Элберт Грейвс.
— Элберт? — ее смешок, словно искра, перескочил че¬
рез узкую щелку между хохотом и истерикой.— Это сде¬
лал Элберт?
— Он прекрасный стрелок, в свое время мы с ним
много тренировались. Не умей он стрелять, меня сейчас с
вами не было.
— Знаете, что я собираюсь сделать, Арчер?
— Нет. А вы?
— Я хочу увидеть Элберта,— ответила она.— Где он?
— В раздевалке — там, где все произошло. Тэггерт
тоже там.
— Проводите меня к Элберту.
Мы нашли его на веранде. Шериф и окружной про¬
курор, глядя в еще открытое лицо Тэггерта, слушали
Грейвса. Увидев Миранду, все трое встали. Чтобы подойти
к Берту, ей пришлось перешагнуть через тело. Она обеими
руками взяла руку Грейвса и поднесла к губам. Это была
правая рука — та, что нажала на спусковой крючок.
— Теперь я за тебя выйду,— сказала она.
Независимо от того, знал это Грейвс или нет, причина
выстрелить Тэггерту в голову у него была.
26
Несколько долгих секунд влюбленные молча стояли
над телом, остальные смотрели на них.
— Нам лучше уйти, Миранда,— произнес, наконец,
Грейвс и взглянул на окружного прокурора.— Вы позво¬
лите? Надо сообщить миссис Сэмпсон.
— Безусловно, Берт,— сказал Хамфрис.
Пока один из его подчиненных писал протокол, а дру¬
гой фотографировал тело, Хамфрис задавал мне вопросы.
Я рассказал, кем был Тэггерт, как и почему погиб. Слушая
нас, шериф Спеннер от нетерпения изжевал сигару в лох¬
мотья.
— По делу будет открыто следствие,— сказал Хам¬
104

фрис.— Обвинения вам и Берту, разумеется, предъявлено
не будет.
— Если вы закончили с мистером Арчером, я хотел бы
с ним поговорить,— не выдержал в конце концов Спеннер.
— Пожалуйста,— холодно ответил Хамфрис.— Мне
надо возвращаться в город.
Когда мы остались одни, шериф тяжело поднялся и
стал передо мной.
— Ну? — спросил я.— В чем дело, шериф?
— Может, вы скажете, в чем дело? — он сложил руки
на груди.
— Я рассказал вам все, что знаю.
— Возможно. Но вчера вечером вы всего не рассказа¬
ли. Я беседовал сегодня утром с вашим приятелем Колто¬
ном. Лимузин, на котором ездил этот Лэсситер, был взят
напрокат в Пасадене, и вы это знали,— он вдруг повысил
голос, словно надеясь меня ошеломить и заставить при¬
знаться: — Вы не сказали, что видели его раньше, когда
было доставлено письмо с требованием выкупа.
— Я видел похожий, но не знал, что это тот самый.
— Но догадывались. Сказали Колтону, что это он.
Передали эти сведения полицейскому, который не может
их использовать, поскольку Пасадена находится вне сфе¬
ры его действий. Но не мне, правда? Сообщи вы об этом
мне, мы бы его схватили. Смогли бы предотвратить стрель¬
бу и вернуть деньги.
— Но не Сэмпсона.
— Не вам судить,— лицо его чуть не лопалось от
притока крови.— Вы взяли все в свои руки и помешали
мне. Утаили информацию. Исчезли сразу после убийства
Лэсситера. Были единственным свидетелем и исчезли.
Одновременно исчезли сто тысяч долларов.
— Намек мне не нравится,— я встал. Шериф был
высоким, и наши глаза оказались на одном уровне.
— Вам не нравится! А мне нравится? Я не говорю, что
вы взяли деньги. Это еще выяснится. Не говорю, что вы
застрелили Лэсситера. Говорю, что могли. Прошу отдать
мне пистолет и сказать, что вы делали, когда мой помощник
догнал вас. А также, что делали потом.
— Искал Сэмпсона.
— Вы искали Сэмпсона,— повторил он с иронией.
— Можете не верить. За работу мне платите не вы.
Он положил руки на бедра и нагнулся ко мне.
— Захоти я вам подгадить, с вами сию же минуту было
бы покончено.
105

— А вы и так гадите,— терпение мое лопнуло.
— Да вы знаете, с кем разговариваете?
— С шерифом. С шерифом, у которого на шее трудное
дело, а мыслей в голове не хватает.
— Об этом станет известно в Сакраменто,— поблед¬
нев от злости и заикаясь, ответил он.— Когда вам нужно
будет продлить лицензию...
— Это я уже слышал, но работаю до сих пор и вот поче¬
му: у меня незапятнанная репутация, и я не запугиваю лю¬
дей, пока не начинают запугивать меня.
— Стало быть, угрожаете? — его правая рука потяну¬
лась к кобуре.— Вы арестованы, Арчер.
— Успокойтесь, шериф. Сядьте и остыньте. Нам надо
кое о чем поговорить.
- Я буду разговаривать с вами в суде.
— Нет,— возразил я.— Здесь. Бели только вы не хотите
отвезти меня к иммиграционному инспектору.
— При чем тут он? —Спеннер прищурился, пытаясь
казаться проницательным, но безуспешно.— Вы что, ино¬
странец?
— Нет. В городе есть иммиграционный инспектор?
— В Санта-Тересе нет. Ближайший — в Вентуре.
А что?
— Вы часто с ними сотрудничаете?
— Довольно часто. Когда мне попадается нелегально
пребывающий у нас иностранец, я отдаю его им. Пытаетесь
сбить меня с толку, Арчер?
— Сядьте,— повторил я.— Вчера вечером я не нашел
того, что искал, но зато нашел кое-что другое. Вы с инспек¬
тором будете счастливы. Это подарок, я не ставлю никаких
условий.
— Что это? Только без штучек,— он сел на расклад¬
ной стул.
Я рассказал ему о закрытом синем грузовике, о смуг¬
лых в Храме, о Трое, Эдди и Клоде. •
— Главарь банды — Трой, я уверен. Другие работают
на него. По установленному графику они нелегально пере¬
брасывают людей от мексиканской границы в район Бей¬
керсфилда. На юге станция отправления, скорее всего, Ка¬
лексико.
— Точно,— подтвердил Спеннер,— границу там пере¬
йти легко. Несколько месяцев назад я был там с погранич¬
никами: достаточно проползти под колючей проволокой с
одной дороги на другую.
— А там уже их ждет грузовик Троя. «Храм в тучах»
106

использовался как перевалочная база для нелегальных
иммигрантов. Один бог ведает, сколько их там перебывало.
Вчера ночью было человек двенадцать.
— Они все еще там?
— Сейчас уже в Бейкерсфилде, но задержать их труда
не составит. Если вы доберетесь до Клода, он заговорит,
я уверен.
— Господи! — воскликнул Спеннер.— Если каждую
ночь они переправляли двенадцать человек, это в месяц вы¬
ходит триста шестьдесят. Знаете, сколько мексиканцы пла¬
тят за переправку?
— Нет.
— Сто долларов с человека. Этот Трой делал неплохие
деньги.
— Грязные деньги. Перевозил кучку бедных индейцев,
отнимал их сбережения и отпускал, а они становились ко¬
чующими поденщиками.
— Они тоже нарушают закон, не забывайте,— Спеннер
странновато взглянул на меня.— Если в прошлом они не
совершили преступления, мы их просто возвращаем на гра¬
ницу и отпускаем. Но Трой с его бандой — другое дело.
За такое можно получить тридцать лет.
— Прекрасно.
— Не знаете, где он бывает в Лос-Анджелесе?
— Содержит кабачок «Дикий рояль», но теперь уж там
не появится. Я рассказал вам всё, что знаю.
«Не считая убитого мной человека и блондинки, кото¬
рая все еще ждет Эдди»,— добавил я про себя.
— Звучит правдиво,— медленно проговорил шериф.—
Забудьте, что я сказал об аресте. Но если это окажется улов¬
кой, я припомню.
Слов благодарности я не ждал, поэтому не разочаро¬
вался.
27
Машину я поставил на дороге под эвкалиптами. В пыли
нее еще виднелись следы грузовика. Немного дальше задом
к изгороди стояла зеленая машина в пятнах ржавчины. На
удостоверении, приклеенном лентой к рулевой колонке, я
прочел: «М-с Марселла Финч».
Лунное освещение оказалось для домика выгодным. Сей¬
час, в лучах полуденного солнца он выглядел уродливым
и запущенным — грязное пятно на фоне голубого моря.
Я нащупал рукоятку пистолета. Пыль на земле заглушала
107

мои шаги. Я постучал, дверь со скрипом приоткрылась.
— Кто там? — глухо спросил женский голос. Я отошел
в сторону и ждал: у нее могло быть оружие. Она повысила
голос: — Есть там кто?
— Эдди,— шепнул я.
— Эдди? — она выглянула из-за двери, ослепленная
солнцем и отчаянной надеждой. Несколько раз моргнула
и увидела, что это не он. За двенадцать часов она явственно
постарела. Ожидание Эдди высосало из нее жизнь. Она ног¬
тями впилась мне в руку, и, словно попугай, крикнула:
— Гнусный лжец!
Я поймал ее за другую кисть, втолкнул в дом и захлопнул
ногой дверь. Она попыталась ударить меня коленом, потом
укусить в шею. Я толкнул ее на постель.
— Я не желаю тебе вреда, Марти.
Изо рта у нее вырвался крик. Потом он стих и перешел
в сухую икоту. Она перевернулась набок, зарываясь в прос¬
тыни. Тело ее ритмично вздрагивало в пароксизме горя.
Я стоял над ней, слушая ее икоту. Через некоторое время
Марти села и, закурив коричневую сигарету, глубоко затяну¬
лась.
— Теперь я должна устроить слезливую сцену для удо¬
вольствия легавого?
— Я не легавый.
— Ты знаешь, как меня зовут. Я все утро жду предста¬
вителей закона,— она с холодным интересом взглянула
на меня.-— До чего ж вы бываете подлые! Ты прикончил
Эдди, когда у него не было даже оружия. А теперь прихо¬
дишь и называешь себя за дверью Эдди. На секунду я поду¬
мала, что по радио ошиблись или что вы, гады, опять бле¬
фуете. Разве можно быть подлее?
— Пожалуй, нет,— ответил я.— Я думал, ты подойдешь
к двери с револьвером.
— Нет у меня револьвера. Никогда не было, и у Эдди
тоже. Если б вчера у Эдди было орудие, ты не ходил бы сей¬
час по земле. Не плясал бы на его могиле,— бесцветный
голос опять сорвался.— Ну, ничего! Может, я еще станцую
вальсок на твоей, ищейка.
— Помолчи минутку. Послушай.
— Хорошо, хорошо,— голос у нее вновь стал жестя¬
ным.— Теперь будешь говорить один. От меня ты ничего не
добьешься.
— Ты должна быть в курсе, Марти. Ты знала, чем зани¬
мался Эдди?
— Все отрицаю. Он был водителем грузовика. Возил
108

фасоль из Импириэл Вэлли,— она вдруг встала и сбросила
халат.— Забирай меня в полицию и кончим на этом. Я все
отрицаю. Официально.
— Я не из полиции.
Она подняла руки и, со злостью натянув на себя платье,
принялась застегивать пуговицы у шеи.
— Сядь,— приказал я.— Мы никуда не едем. Я пришел,
чтобы тебе кое-что сказать.
— Так ты не легавый?
— Ты повторяешься, как Падцдер. Послушай. Мне ну¬
жен Сэмпсон. Я частный сыщик, меня наняли, чтобы его
найти. Мне нужен только он.
— Ты грязный лжец,— сказала она.— Я не верю сыщи¬
кам — ни частным, ни любым другим. Впрочем, я не знаю,
где Сэмпсон.
Я пристально посмотрел в ее карие птичьи глаза. Они
были неглубоки и лишены выражения. По ним я не мог про¬
честь, врет она или нет.
— Но знаешь, кто знает.
— Да ни черта я не знаю. Сказала же. .
— Эдди сделал это не один У него должен быть
сообщник.
— Он был один. А если нет, думаешь, я стану болтать?
Буду выслуживаться перед легавыми после того, что они
сделали с Эдди?
Я уселся в кресло с полукруглой спинкой и закурил.
— Скажу тебе забавную вещь. Я был там, когда Эдди
застрелили. Кроме меня, в радиусе трех километров там не
было ни одного сыщика. Он остановился на поперечной до¬
роге, чтобы передать деньги водителю другой машины. Кре¬
мового универсала. В нем сидела женщина. Она его и застре¬
лила. Где она может быть сейчас?
Глаза у Марти блестели, как мокрые коричневые камеш¬
ки. Красный кончик языка облизал верхнюю губу, затем
нижнюю.
— Я не знаю, о ком ты говоришь.
— О Бетти Фрейли.
— Не знаю, кто это,— после долгой паузы сказала она.
Я оставил ее сидеть на постели и вернулся к бару «На
углу». Остановившись на паркинге, я опустил солнечный
экран: она знала мое лицо, но не машину. С полчаса на до¬
роге из Уайт-Бич никого не было. Потом вдали показалось
облако пыли, поднимаемой зеленой машиной. Прежде чем
она свернула на юг, в сторону Лос-Анджелеса, я успел раз¬
глядеть ярко накрашенное лицо, серый мех и шляпку
109

набекрень со светло-голубым пером. Одежды, косметика и
полчаса одиночества пошли Марти на пользу. Пропустив не¬
сколько машин, я выехал на автострада. Зеленая машина
шла под восемьдесят, держаться за ней было несложно. Она
долго ехала бульваром Заходящего солнца, потом вдруг
свернула и исчезла из виду. Я последовал за ней по изви¬
листой дороге, обсаженной по бокам кустарником. Машина
стояла за лавровой изгородью у начала песчаной дорожки.
Проезжая мимо, я увидел Марти, которая шла по траве к
широкой кирпичной веранде, скрытой олеандрами. Каза¬
лось, ее гоиит в атаку какая-то смертоносная сила
28
Я свернул на следующую дорогу и остановился у обочи¬
ны, ожидая чего-нибудь, что смутило бы мирную тишину
предместья. Уже открыв дверцу, я увидал черный бьюик, вы-,
езжающий задним ходом на шоссе. За рулем сидел незна
комый мне мужчина. Глаза на его пухлом лице напомина¬
ли изюминки, воткнутые в сырое тесто. Рядом сидела Марти.
Задние окна в машине были задернуты занавесками
На бульваре бьюик повернул в сторону мори Я ехал
за ним настолько близко, насколько мн<е хватало смелости
У меня появилось ощущение, что до конца дела Сэмптона
осталось проехать уже немного. С вершины очередного хол¬
ма я увидел, как бьюик сворачивает вправо, в узкую дорогу
с глубокими колеями. Я остановил маши ну за деревом и уви¬
дел, как, уменьшившись до размеров жука, он остановился
перед желтым домиком, похожим на спичечный коробок.
Из домика вышла женщина — спичка с черной головкой.
Из бьюика вылезли двое мужчин и две женщины, окружили
ее и вошли в дом.
Сквозь заросли я продрался к высохшему руслу реки на
дне каньона. Оно вилось между скал, с которых при моем '
появлении убегали маленькие ящерки. Суковатые деревья
на берегу заслоняли меня, пока я не очутился прямо за жел¬
тым домиком. Это был некрашеный деревянный сарай, опи¬
равшийся сзади на низкие каменные сваи.
Время от времени внутри дома раздавался раздирающий
женский крик. Он действовал мне на нервы, но был на руку,
так как заглушил шум, произведенный мной, когда я караб¬
кался на берег и заползал под дом. Крики прекратились.
Я прижался к земле и вслушивался в шарканье у меня над
головой. Наконец зазвучал мягкий голос.
— Ты не до конца понимаешь все обстоятельства. Тебе
110

кажется, что нами руководит чистый садизм или обычная
жажда мести. Несомненно, будь у нас намерение идти на
поводу у чувства мести, мы могли бы оправдать его твоим
поведением.
— Хватит болтать, ради бога! — послышался голос м-с
Эстабрук.— Так мы ни до чего не дойдем.
— Если не возражаешь, я выскажу свое мнение. Оно
заключается в том, Бетти, что ты поступила очень скверно.
Не посоветовавшись со мной, ты стала действовать на свой
страх и риск, что я редко одобряю у моих сотруднике».
Хуже того, ты потерпела крах. Теперь полиция разыскивает
тебя, а также меня, Фэй и Луиса. Кроме того, жертвой твоей
гнусной, мелкой интриги пал мой достойный сообщник. И в
довершение всего, ты оказалась лишенной не только esprit
<k* corps ], но и сестринских чувств. Ты выстрелила и убила
своего брата, Эдди Лэсситера.
— Нахватался слов из словаря, знаем,— сказала Фэй
>с габрук. — Давай дальше, Трой.
— Не убивала я его,— мяукнула Бетти, словно раненая
г ошка.
— Врешь,— прошипела Марти.
— Тише вы,— повысил голос Трой.— Что было, то
оило, Бетти...
— Я убью ее, если ты этого не сделаешь,— заявила
Марти.
— Глупости, Марти. Ты сделаешь то, что я тебе при¬
кажу. У нас есть возможность возместить потери, и мы не
позволим нашим примитивным чувствам свести ее на нет.
Л ото напоминает нам о причине нашей милой дружеской
встречи, правда Бетти? Я не знаю, где деньги, но, безусловно
узнаю. А этим ты купишь себе отпущение грехов.
- Она не должна жить,— сказала Марти.— Клянусь,
я убью ее, если ты этого не сделаешь.
- Кишка тонка, дорогуша,— презрительно рассмея¬
лась Фэй.— Ты не позвала бы нас, если бы могла сама ее
прикончить.
Придержите язык, обе,— прикрикнул Трой и пони-
jii 'i голос, продолжая спокойный монолог.— Ты знаешь, что
я могу справиться с Марти, а, Бетти? Ты уже убедилась, что
я даже с тобой могу справиться. Думаю, тебе лучше сказать
правду. В противном случае тебя ожидает страшная боль.
Вероятно, я могу тебе обещать, что ты никогда не будешь
ходить.
1 Чувство локтя (фр-).
i
111

— Ничего не скажу.
— Но если ты решишься на сотрудничество,— терпели¬
во продолжал Трой,— и поставишь благо нашей группы
выше своих эгоистических интересов, группа наверняка с
радостью тебе поможет. Мы действительно переправим тебя
сегодня же ночью за границу.
— Никшда ты этого не сделаешь,— отозвалась Бетти.—
Я же знаю тебя, Трой.
— А сейчас узнаешь еще ближе. Луис, сними с нее дру¬
гую туфлю.
Бетти каталась по полу, мне было слышно ее дыхание.
Брошенная туфля стукнулась о доски. Я оценивал свои шан¬
сы покончить с этим немедленно. Их было четверо: распо¬
лагая одним пистолетом, мне с ними не справиться. А Бетти
Фрейли должна остаться в живых.
— Попробуем твой подошвенный рефлекс — это, вроде,
так называется,— сказал Трой.
— Мне это не нравится,— проговорила Фэй.
— Мне тоже, дорогая. Это вызывает у меня омерзение.
Но ведь Бетти упрямится.
Снова раздался крик. Когда он стих, я заметил, что
вгрызся зубами в песок.
— У тебя отличный подошвенный рефлекс,— объявил
Трой.— Жаль, что язык у тебя действует не так хорошо.
— Отпустишь, если я их тебе отдам?
— Даю слово.
— Твое слово! — вздох ее был ужасен.— Они в ячейке
камеры хранения на автовокзале в Буэнависте. Ключ у меня
в сумочке.
Коща меня уже не могли заметить из дома, я побежал.
Добежав до машины, я увидел, что бьюик все еще стоит вни¬
зу. Я проехал задним ходом каменный мост, перевалил через
холм и стал поджидать бьюик, держа одну ногу на сцепле¬
нии, другую — на тормозе.
Прошло довольно много временц, пока я не услышал вой
его двигателя по другую сторону холма. Я медленно двинул¬
ся вперед и встретился с ним на мосту. Скрип тормозов за¬
глушил звук клаксона. Большая машина остановилась в по¬
лутора метрах от моего бампера. Я выскочил; человек по
имени Луис свирепо смотрел на меня из-за баранки, толстое
лицо его сморщилось и вспотело от злости. Я открыл дверцу
с его стороны и показал пистолет. Сидящая рядом Фэй гнев¬
но вскрикнула.
— Вылезайте! — скомандовал я. Луис ступил одной но¬
гой на землю и замахнулся. Я отскочил: — Полегче! Руки
112

на голову! Ты тоже, Фэй! На ту сторону! — Она вылезла,
спотыкаясь на высоких каблуках.— Теперь кругом!
Они повернулись, наблюдая за мной через плечо. Руко¬
яткой пистолета я ударил Луиса в основание черепа. Он
опустился на колени и мягко упал лицом вниз. Фэй съежи¬
лась, закрыв голову руками.
— Положи его на заднее сиденье,— приказал я.
— Мне его не поднять.
— Поднимешь,— я шагнул к ней.
Она неловко наклонилась над лежащим мужчиной, при¬
подняла и потащила к машине. Мы вместе втолкнули Луиса
на заднее сиденье.
— Теперь давай ключ.
— Ключ? — с удивлением она переборщила, и черты ее
стали карикатурными.— Какой ключ?
— От ячейки в камере хранения, Фэй. Быстро.
— У меня нет ключа,— ответила она, но взгляд ее почти
незаметно скользнул по переднему сидению бьюика. Там
лежал черный замшевый кошелек. Я переложил его в свой
бумажник.
— Садись,— приказал я.— Нет, за руль. Поведешь ты.
Она послушалась, я влез на заднее сиденье, в углу кото¬
рого лежал Луис. Глаза его были полуоткрыты, но зрачков
видно не было. Лицо больше чем когда-либо напоминало
тесто.
— Я не могу объехать твою машину,— проворчала Фэй.
— Задним ходом, вниз.— Бьюик дернулся, когда она
включила скорость.— Не так быстро. В случае аварии тебе
не выжить.
Она выругалась, но скорость сбросила. Потом осторожно
взобралась на холм и поехала вниз. У конца дороги я при¬
казал свернуть к домику.
— Осторожно, Фэй. Никаких сигналов. Без позвоноч¬
ника тебе придется туго, а у Близнецов нет сердца,— ство¬
лом пистолета я дотронулся до ее шеи. Она вздрогнула, и
машина дернулась вперед. Я оперся о Луиса и опустил зад¬
нее правое стекло,— Сверни налево и остановись перед
домом,— приказал я.— Потом поставь на ручной
тормоз.
Дверь дома приоткрылась. Я пригнулся. Когда я выпря¬
мился, на пороге стоял Трой, опершись правой рукой о ко¬
сяк. Я прицелился и выстрелил. С расстояния шести метров
след пули выглядел, словно жирное красное насекомое,
усевшееся ему на правую руку. Прежде чем потянуться
левой рукой к правому боку за оружием, он на мгновение
113

замер, и я успел подскочить к нему и снова воспользоваться
рукояткой пистолета. Он осел на порог, свесив серебристую
голову между колен. У меня за спиной взревел мотор
бьюика. Я бросился вслед, догнал его и, прежде чем Фей
успела свернуть, вытащил ее за плечи из машины. Она
попыталась плюнуть в меня, но слюна лишь текла у нее по
подбородку.
— Пойдем в дом,— сказал я.— Ты впереди.
Она шла, спотыкаясь на высоких каблуках, словно
пьяная. Трой скатился с порога и неподвижно лежал на
узкой веранде. В комнате все еще стоял запах горелого мяса.
Бетти лежала на полу, а Марти, вцепившись ей в горло,
будто терьер, душила ее. Я оттащил Марти в сторону. Она
шипела от бешенства и колотила пятками по полу, но встать
не пыталась. Движением пистолета я приказал Фэй стать в
углу рядом с ней. Бетти Фрейли села, со свистом втягивая в
себя воздух. На щеке у нее из четырех царапин сочилась
кровь. Другая щека была желто-белой.
— Прекрасно выглядишь,— заметал я.
— Кто ты? — спросила она бесцветным голосом.
— Не важно. Давай убираться отсюда, пока я не буду
вынужден поубивать их всех.
— Это было бы приятное занятие,— произнесла она.
Потом попробовала встать, но упала на четвереньки.— Я не
могу идти.
Я поднял ее. Она была легкой и твердой, как сухая вет¬
ка. Голова ее свесилась мне на плечо. Марта и Фэй из угла
наблюдали за мной. Я отнес Бетти в машину и усадил на
переднем сиденье. Открыв заднюю дверцу, я вытащил Луиса
и положил его на землю. На его толстых синеватых губах
выступила пена.
— Благодарю,— шепнула Бетти, когда я сел за руль.—
Вы спасли мне жизнь, если она хоть чего-то стоит.
— Стоит она немного, но за спасение ты заплатишь.
Цена — сто тысяч и Ральф Сэмпсор..
29
Я оставил бьюик у вгьезда на мост и вытащил ключ за¬
жигания. Когда я поднял Бетти с сидения, она обняла ме¬
ня правой рукой за плечи. Я почувствовал на затылке при¬
косновение ее маленьких пальцев.
— Ты очень сильный,— сказала она.— Ты ведь Ар¬
чер, да? — она посмотрела на меня хитро, как кошка, но
114

изобразила при этом невинность. Она не знала, что у нее
на лице кровь.
— Пора меня уже вспомнить. Убери руку, а то уроню.
Она опустила веки. Когда я начал заводить машину,
она вдруг вскрикнула:
— А что с ними?
— У нас нет для них места.
— Ты хочешь их отпустить?
— Зачем тебе нужно, чтоб я их задержал? Чтоб они
меня покалечили? — я нашел широкое место на дороге, раз¬
вернулся и поехал в сторону бульвара Заходящего солнца.
— Мы должны вернуться,— ущипнула она меня за
РУКУ-
— Я же сказал, убери руки. То, что ты сделала с Эдди,
нравится мне не больше, чем им.
— Но у них осталось кое-что мое!
— Нет ,■— ответил я.— Оно у меня и уже не твое.
— Ключ?
— Ключ.
Она обмякла на сиденье, словно позвоночник у нее рас¬
паял.
— Ты не должен дать им сбежать,— сказала она уг¬
рюмо.— Если ты оставишь Троя на свободе, он с тобой рас¬
правится, будь уверен.
— Не думаю. Забудь- о них и начинай беспокоиться
о себе.
— У меня нет будущего, так что беспокоиться не о
чем. Верно?
— Прежде я хочу увидеть Сэмпсона. Потом буду ре¬
шать.
— Я скажу тебе, где он.
— Где?
— Не очень далеко от дома. В одном месте на пляже,
километрах в шестидесяти от Санта-Тересы.
— Это точно?
— Точнее некуда, Арчер. Но ты ведь меня не отпустишь.
И денег не возьмешь, а?
— От тебя — нет.
— Да и к чему? — огрызнулась она.— У тебя ведь есть
мои сто тысяч.
— Я работаю на Сэмпсонов. Они получат их назад.
— Хоть они им и не нужны. Почему ты не возьмешь¬
ся за ум, Арчер? Мне помогает еще один человек. Он не
имеет с Эдди ничеш общего. Почему бы тебе не забрать
деньги и не поделить их с ним?
115

— Кто он?
— Я не говорила, что это мужчина,— голос ее нако¬
нец пришел в норму после объятий Марти.
— Женщина не могла бы стать твоим сообщником.
Кто он?
Она не знала, что Тэггерт мертв, а для того, чтобы со¬
общить ей об этом, момент был не самый подходящий.
— Забудь о нем. На секунду мне показалось, что я могу
тебе верить. У меня, видимо, что-то с головой.
— Возможно. Но ты не сказала, где Сэмпсон. Чем доль¬
ше ты будешь раздумывать, тем меньше у меня останется
охоты что-нибудь для тебя сделать.
— Он в одном месте на пляже, километрах в пятна-
двадцати к югу от Буэнависты. Когда-то там была раздевал¬
ка пляжного клуба.
— Он жив?
— Вчера был жив. В первый день ему было плохо от хло¬
роформа, но сейчас все в порядке.
— Вчера было в порядке, ты хочешь сказать. Он связан?
— Я его не видела. Его сторожил Эдди.
— Наверное, вы оставили его там умирать от голода.
— Я не могла там появляться. Он знал меня в лицо.
А Эдди не знал.
— А Эдди по воле божией умер.
— Нет, это я его убила, но ты никогда не сможешь это¬
го доказать. Стреляя в Эдди, о Сэмпсоне я не думала.
— Ты думала о деньгах, не так ли? О дележе пополам,
а не на троих.
— Это верно, но лишь отчасти. Когда я была малень¬
кой, Эдди помыкал мною. Когда же я наконец встала на
ноги и начала кое-чего добиваться, он меня заложил, и я
попала в тюрьму. Я нюхала снежок, но торговал-то им он.
На следствии он все свалил на меня, а сам отделался легким
испугом. Он не знал, что мне это известно, а я поклялась,
что доберусь до него. И добралась, кёгда он уже думал, что
ему крупно повезло. А может, он не очень и удивился. Он
ведь сказал Марти, где меня искать, если что.
— Без «если что» не бывает,— ответил я.— Похище¬
ния никогда не сходят с рук. Особенно, если похитители
начинают убивать друг друга.
Я выехал на бульвар и остановился у ближайшей за¬
правочной станции. Бетти смотрела, как я вынимаю ключ
зажигания.
— Что ты собираешься делать?
— Позвонить и послать кого-нибудь за Сэмпсоном.
116

Может быть, он умирает, а езды нам туда часа полтора.
Как называется это место?
— Когда-то называлось «Пляжный клуб Санленд».
Длинное зеленое здание. Его видно с автострады — оно
почти в конце маленького мыса.
Впервые я не сомневался, что она говорит правду. Пока
мне наливали бензин, я позвонил в Санта-Тересу из авто¬
мата.
— Дом Сэмпсонов,—послышался голос Феликса.
— Это Арчер. Мистер Грейвс у вас?
— Да, сэр. Я позову его.
— Куда ты запропастился? — спросил Грейвс.
— Я в Лос-Анжелесе. Сэмпсон жив, во всяком случае,
вчера был жив. Он в раздевалке пляжного клуба Санленд
Знаешь такой?
— Знал когда-то. Он уже давно закрыт. Это на север от
Буэнависты, около автострады.
— Постарайся поскорее добраться туда с медикамен¬
тами и едой. Захвати с собой врача и шерифа.
— Он плох?
— Не знаю. Со вчерашнего дня он там один. Я приеду,
как только смогу.
Я повесил трубку и позвонил Питеру Колтону. Он был
еще у себя.
— Есть кое-что для тебя,— сообщил я.— Частично
для тебя, частично для министерства юстиции.
— Ясно: еще одна холера! — не проявил восторга
Колтон, услышав меня.— Это дело Сэмпсона — загадка
столетия.
— Была. Сегодня я с ней кончаю.
— Пожалуйста, повтори,— сказал он октавой ниже.
— Я знаю, где Сэмпсон, и везу с собой последнего из
банды.
— Ради бога, не скромничай! Говори. Где он?
— Не на твоей территории, в округе Санта-Тереса.
Тамошний шериф уже к нему едет.
— А ты звонишь, чтобы похвастаться, гнусный, не¬
счастный Нарцисс! Я думал, у тебя есть что-то для меня
и министерства юстиции.
— Есть, но не похищение. За границы штата Сэмпсона
не вывезли, так что ФБР отпадает. Но с этим делом связано
еще одно. В сторону от бульвара Заходящего солнца есть
каньон, к которому ведет Хопкинс-Лейн. Километров через
семь увидишь на дороге черный бьюик, а дальше неболь¬
шой проезд к неокрашенному сосновому домику. Там чет¬
117

веро. Один из них — Трой. Министерство юстиции их ра¬
зыскивает, но, вероятно, покамест о них не знает.
— За что их разыскивают?
— За нелегальную переброску иммигрантов. Этого
хватит, а то я спешу?
— Пока да,— ответил он.— Хопкинс-Лейн.
Когда я вернулся к машине, Бетти Фрейли равнодушно
взглянула на меня.
— А что теперь, малыш? — спросила она.
— Я оказал тебе услугу. Вызвал полицию, чтобы забра¬
ли Троя и компанию.
— А меня?
— Тебя я спасаю,— я поехал в сторону автострады.
— Я дам против него показания,— предложила она.
— Не нужно. Я могу сам.
— Обвинишь его в нелегальной переброске людей?
— Да. Трой меня разочаровал. Нелегальная переброска
мексиканцев — это довольно примитивно для джентельме¬
на-жулика.
— Это было для него очень выгодно. Ему платили дваж¬
ды. Сначала он брал деньги с этих несчастных за переезд,
а потом за такие же деньги продавал их на ранчо. А мекси¬
канцы, сами того не зная, ифали роль штрейкбрехеров.
Таким образом Трой обеспечивал себе защиту со стороны
некоторых местных полицейских. А Луис подкупал мекси¬
канскую полицию.
— Сэмпсон покупал штрейкбрехеров у Троя?
— Покупал, но этого никогда не докажешь. Сэмпсон
был достаточно осторожен, чтобы оставаться вне подозрений.
— Нет, не достаточно,— возразил я. Повернув на север,
я заметил, что Бетти морщится от боли — В перчаточном
ящике есть бутылка виски. Промой ожоги и царапины на
лице. Или выпей.
Она сделала и то, и другое и протянула откупоренную бу¬
тылку мне.
— Нет', благодарю.
— Потому что из нее пила я? Все мои болезни — душев¬
ные.
— Спрячь.
— Я не нравлюсь тебе, да?
— Яд я не пью. Но это не значит, что у тебя нет досто¬
инств. Ты довольно умна — для своего уровня.
— Спасибо за комплимент, мой интеллектуальный друг.
— И много в жизни повидала.
— Я не девушка, если ты это имеешь в виду. Я потеряла
118

невинность в одиннадцать лет. Эдда подвернулась возмож¬
ность заработать доллар. Но этим я никогда не зарабатыва¬
ла. Меня спасла музыка.
— Жаль, что она не спасла тебя от другого.
— Я рискнула. Не повезло. Почему ты считаешь, что
мне не все равно, что будет?
— Тебе не все равно, что будет с другим человеком. Ты
хочешь, чтобы деньги достались ему, независимо от того, что
случится с тобой.
— Я же сказала тебе: забудь,— ответила она и после
паузы добавила: — Можешь отпустить меня, а деньга за¬
брать себе. У тебя больше не будет случая заработать сто
тысяч.
— У тебя тоже не будет, Бетти. И у Алана Тэггерта.
Она изумленно вскрикнула, а когда вновь обрела дар
речи, враждебно спросила:
— Шутишь. Что тебе известно о Тэггерте?
— То, что он мне сказал.
— Не верю. Ничего он тебе не говорил... Он ничего
не знает, ему нечего было говорить,— тут же поправилась
она.
— Сказал.
— С ним что-нибудь случилось?
— Да, случилось. Он мертв. У него дырка в черепе.
Она начала что-то говорить, но слова потонули в плаче;
протяжный тонкий вой перешел в мерные сухие всхлипы.
Прошло много времени, прежде чем она шепнула:
— Почему ты не сказал мне, что он мертв?
— Ты не спрашивала. Ты его очень любила?
— Да. Мы оба очень любили друг друга.
— Если это так, зачем ты втянула его в это дело?
— Я его не втягивала. Он сам хотел. Мы собирались
уехать отсюда вместе.
— И жить долго и счастливо.
— Оставь свои дешевые шуточки при себе.
— Ты меня не купишь на эту юношескую мечту о любви,
Бетти. Он был парнем, а ты, по опыту — старуха. Ты его
обманула: тебе просто нужен был информатор.
— Все было не так,— сказала она на удивление мягко.—
Мы были вместе полгода. Он пришел с Сэмпсоном в «Рояль»
через неделю после того, как я начала там играть. Я потеря¬
ла голову, он тоже. Но нам нужны были деньга, чтобы на¬
чать все заново.
— А очевидным источником денег был Сэмпсон. Похи¬
щение было самым простым способом их получить.
119

— Не нужно очень-то сочувствовать Сэмпсону. Сначала
у нас были другие планы. Алан хотел объявить о своем наме¬
рении жениться на дочке Сэмпсона, и предложить старику
от него откупиться. Но Сэмпсон разрушил этот план. Од¬
нажды он уступил Алану на ночь домик в Валерио. В сере¬
дине ночи мы поймали его в спальне за занавеской — он
за нами подглядывал. После этого Сэмпсон прифозил доче¬
ри, что если она выйдет за Алана, он лишит ее наследства.
Он хотел даже прогнать Алана, но тот слишком много знал
о нем.
— Почему вы его не шантажировали? Это было бы более
в вашем стиле.
— Мы думали об этом, но он был нам не по зубам. Хотя
мы знали о нем достаточно, заставить его платить было бы
трудно. Этот «Храм в тучах», например. Как мы могли бы
доказать, что Сэмпсон знал, для чего его используют Трой,
Клод и Фэй? А вообще, Сэмпсона интересует только дочь.
Я думаю, он заметил, что она влюбилась в Алана и не мог
ему этого простить.
— Тэггерту нужно было держаться ее.
— Ты так думаешь? — спросила она срывающимся
голосом; потом тихо и спокойно заговорила снова; — Я не
принесла ему счастья. Как он умер, Арчер?
— Его загнали в угол, он пробовал пробиться с помо¬
щью пистолета. Но первым выстрелил другой. Человек по
фамилии Грейвс.
— Хотела бы я его увидеть. Ты упомянул, что Алан все
рассказал. Это не так?
— О тебе нет.
— Я рада. Где он теперь?
— В морге Санта-Тересы.
— Увидеть бы его... Еще раз.
30
Когда перед Буэнавистой я сбавил скорость, сумерки
уже смягчали уродливость зданий, а на главной улице заго¬
рались огни. За городом автострада снова спустилась к бере¬
гу, петляя у подножия обрывов над безлюдными пляжами.
— Здесь,— объявила Бетти Фрейли. Она сидела рядом
со мной так тихо, что я почти забыл о ней. Я остановился на
обочине прямо перед перекрестком и метрах в двухстах уви¬
дел внизу старый пляжный клуб — длинное, низкое стро¬
ение на фоне мерцающей белизны прибоя.— Тут не
съехать,— сказала она,— внизу дорога размыта.
120

— Я думал, ты тут не была.
— Была раз,' на прошлой неделе. Осматривала это место
вместе с Эдди. Сэмпсон в одной из кабинок мужской раз¬
девалки.
— Надеюсь.
Я вынул ключ зажигания и оставил Бетти в машине.
Спустившись вниз, я направил свет фонаря на парные двери
ближайшего домика и увидел сделанные по трафарету над¬
писи: «Для джентльменов» и «Для леди». Я широко отворил
правую дверь. Внутри было пусто и мертво. Никаких при¬
знаков ни Сэмпсона, ни Грейвса. Мои часы показывали без
четверти семь. После звонка Грейвсу прошло уже больше
часа. У него было достаточно времени, чтобы проехать около
семидесяти километров от каньона Кабрильо. Я осветил пол,
покрытый песком и многолетним мусором. Передо мной бы¬
ла фанерная стена и в ней ряд закрытых дверей. Я шагнул
в их сторону. У меня за спиной что-то шевельнулось — так
быстро, что обернуться я не успел. В голове у меня промель¬
кнуло слово «засада», и я потерял сознание. Слово «молоко¬
сос» пришло мне в голову, когда я очнулся. Циклопий глаз
фонаря взглядывался в меня, словно жуткое око совести.
— Что с тобой стряслось? — раздался глубокий голос
Грейвса.
— Убери фонарь.
Он положил фонарь и опустился рядом со мной на ко¬
лени.
— Можешь встать, Лью?
— Могу,— ответил я, но остался лежать.— Ты опазды¬
ваешь.
— Трудно было найти это место в темноте.
— Где шериф? Его ты тоже не нашел?
— Он был занят, отвозил сумасшедшего в больницу.
Я передал, чтобы он ехал сюда с врачом. Мне не хотелось
терять времени.
— Создается впечатление, что ты потерял массу времени.
— Мне казалось, я знаю этот клуб, но, должно быть,
я его проехал. Я был уже у Буэнависты, когда сообразил.
А потом мне никак было его не найти.
— Ты что, не заметил мою машину?
— Где?
Я сел. Дурнота стучала у меня в голове, словно маятник.
— Наверху, на углу.
— Там и я оставил машину, но твоей не видел.
— Ты уверен? Ключ они не взяли,— я нащупал его в
кармане.
121

— Твоей машины там нет, Лью. Кто это «они»?
— Бетти Фрейли и тот, кто меня оглушил. Четвертый
член банды, видимо, сторожил Сэмпсона,— я рассказал
Грейвсу, как сюда попал.
— Ты сглупил, оставив ее в машине,— сказал он.
— Когда за два дня трижды получаешь по черепу, не¬
долго и идиотом стать.
Я поднялся; ноги у меня были, словно ватные. Подняв
свой фонарь, я подошел к ряду дверей. Сэмпсон ждал нас за
вторыми — грузный старик, сгорбившийся на лавке у зад¬
ней стены. Голова его была втиснута в угол, открытые глаза
налились кровью.
— Боже! — воскликнул Грейвс, войдя вслед за мной.
Я отдал ему фонарь и наклонился над Сэмпсоном. Его
руки и ноги были связаны толстой веревкой, один конец ко¬
торой проходил через скобу в стене. Другой конец, затяну¬
тый узлом под левым ухом, впивался Сэмпсону в шею.
Я просунул руку ему за спину, чтобы дотронуться до одной
из связанных кистей. Тело еще не остыло, но пульса уже не
было.
— Мертв? — резко выдохнул Г реве.
— Да,— я почувствовал разочарование, а потом безраз¬
личие.— Когда я сюда приехал, он еще жил. Сколько я был
без сознания?
— Сейчас четверть восьмого.
— Я приехал сюда примерно без четверти. Значит, у них
есть полчаса форы. Нужно двигаться.
— И оставить Сэмпсона здесь?
— Да. Полиция захочет увидеть все как есть.
В гору я влез из последних сил. Моя машина исчезла.
Студебеккер Грейвса стоял по другую сторону.
— Куда? — спросил он, сев за руль.
— В Буэнависту. Подъедем к дежурному патрулю.
Я заглянул в бумажник, ожидая, что ключ от ячейки ка¬
меры хранения исчез, но он лежал нй месте. Видимо, у того,
что на меня напал, не было случая поговорить с Бетти Фрей¬
ли. А может, они решили смыться, махнув рукой на деньги.
На выезде из города я попросил Грейвса:
— Высади меня на автовокзале.
— Зачем?
Я объяснил и добавил:
— Если деньги там, за ними могут вернуться. Если нет,
то бандаты, скорее всего, взломали шкафчик и уехали. По¬
езжай к дорожному патрулю, а потом заедешь за мной.
Он высадил меня у красного поребрика перед вокзалом.
122
I

Я остановился и через стеклянную дверь заглянул в большой
квадратный зал ожидания. Несколько мужчин в комбине¬
зонах, сидя на обшарпанных лавках, сгорбились над газе¬
тами. Трое погруженных в разговор старичков, выглядев¬
ших в искусственном освещении просто древними, подпира¬
ли облепленные плакатами стены. Слева за небольшим
прилавком стояла полная блондинка. Зеленые металличе¬
ские шкафчики находились у стены справа. Я толкнул дверь
и подошел к шкафчикам. Номер был выбит на ключе: два¬
дцать восемь. Вставив ключ в скважину, я окинул взглядом
зал. Пьяные голубые глаза женщины за прилавком равно¬
душно смотрели на меня. Больше никто, казалось, мною не
интересовался. В шкафчике лежала красная матерчатая
пляжная сумка. Вытаскивая ее, я услышал внутри шелест
бумаги. Я сел за ближайшую скамью и открыл сумку. Ко¬
ричневый пакет был с одной стороны надорван. Пальцами я
нащупал края жестких новых банкнот. Сунув сумку под¬
мышку, я подошел к прилавку и заказал кофе.
— Вы знаете, что у вас рубашка в крови? — спросила
блондинка.
— Знаю. Я такие ношу.
Она окинула меня взглядом, словно сомневалась в моей
платежеспособности. Я подавил желание дать ей стодол¬
ларовую бумажку и бросил на прилавок десятицентовик.
Она подала мне кофе в толстой белой чашке. Я пил и наблю¬
дал за дверью. Электрические часы над кассой отгрызали
время по кусочку и медленно жевали, стискивая зубами
каждую минуту по шестьдесят раз. Без десяти восемь для
похитителей было уже слишком поздно. Они отказались от
денег или выбрали другой путь. В дверях показался ожив¬
ленно жестикулирующий Грейвс. Я поставил чашку и вышел
за ним.
— Они только что разбили твою машину,— сказал он на
улице.— Километрах в двадцати к северу отсюда.
— Сбежали?
— Один, очевидно, да. Фрейли погибла.
— А что стало с другим?
— Дорожный патруль не знает.
Двадцать километров мы проехали меньше, чем за чет¬
верть часа. Место аварии можно было угадать по ряду ма¬
шин и толпе. Выскочив из студебеккера, я увидел на краю
полосы свой автомобиль, вбитый капотом в скалу. Растал¬
кивая локтями людей, я побежал. Полицейский из дорожно¬
го патруля со смуглым изрезанным шрамами лицом поло¬
жил руку мне на плечо. Я стряхнул ее.
123

— Это моя машина.
— Вы уверены? Ваша фамилия?
— Арчер.
— Действительно, ваша. Зарегистрирована на ваше
имя,— он подозвал молодого полицейского, который со
встревоженным лицом стоял у мотоцикла: — Иди сюда, Ол-
ли! Это владелец машины.
Толпа начала собираться заново, на этот раз около меня.
Когда кольцо людей вокруг разбитой машины разорвалось,
я увидел фигуру, лежавшую под одеялом на земле. Протис¬
нувшись между двумя женщинами, я приподнял край одея¬
ла. То, что под ним находилось, было непохоже на человека,
но одежду я узнал.
— Она украла вашу машину? — спросил старший по¬
лицейский.
— Да. Ее зовут Бетти Фрейли.
— В управлении, вроде бы, есть на нее ориенти¬
ровка.
— Все правильно. А что случилось с другим?
— Каким другим?
— С ней был мужчина.
— Не в момент аварии,— вмешался молодой полицей¬
ский.
— Точно ведь неизвестно.
— Но я знаю точно. Видел, как это случилось. В какой-
то мере я в этом виноват.
— Ну, ну, Олли,— пожилой положил ему руку на пле¬
чо.— Ты поступил так, как следовало. Никто не собирается
тебя винить.
— Так или иначе,— взорвался Олли,— я рад, что маши¬
на краденая.
Я почувствовал раздражение. Несмотря на страховку,
купить новую мне будет трудно. И кроме того, я питал к ма¬
шине то же чувство, что всадник к коню.
— Так что же произошло? — в. упор спросил я.
— Я ехал к северу, со скоростью километров семьдесят
пять. Эта дамочка в открытой машине пролетела мимо,
словно я стоял на месте, ну я двинул за ней. Догонять я на¬
чал ее километрах на ста сорока. Но даже когда мы порав¬
нялись она перла вперед на полном газу. На мой сигнал
съехать на обочину внимания не обратила, и я перерезал ей
дорогу. Она свернула, попробовала обогнуть меня справа и
потеряла управление. Машина пролетела несколько десят¬
ков метров и врезалась в скалу. Когда я ее вытащил, она уже
умерла.
124

— Вы уверены, что в машине никого больше не было? —
спросил я.
— Разве что он улетел с дымом.. Забавная вещь,— до¬
бавил он высоким нервным голосом,— ничего не горело, а
ступни у нее обожжены. И я не нашел ее туфель. Она была
босиком.
— Забавно,— согласился я.— Чрезвычайно забавно.
Сквозь толпу протиснулся Элберт Грейвс.
— У них должна была быть другая машина.
— Зачем тогда она взяла мою?
Я нагнулся над покореженной, окровавленной прибор¬
ной доской и нащупал провода зажигания. Они были соеди¬
нены медной проволокой, которую я оставил там утром.
— Она включила зажигание с помощью проволоки.
— Так скорее сделал бы мужчина, а?
— Не обязательно. Она могла научиться от братца.
Любой автомобильный вор знает этот фокус.
— Может, они решили убегать поодиночке?
— Не думаю. Она была достаточно сообразительна,
чтобы понимать, что ее узнают по моей машине.
— Мне нужно составить протокол,— сказал стар¬
ший полицейский.— Можете уделить мне несколько ми¬
нут?
Я ответил на последний вопрос, когда на патрульной ма¬
шине подъехал шериф Спеннер; его помощник сидел за ру¬
лем. Они вылезли и подбежали к нам. Полная грудь Спенне-
ра тряслась на бегу, как у женщины.
— Что тут произошло? — он перевел взгляд своих
влажных подозрительных глаз с меня на Грейвса. Я позво¬
лил рассказывать Грейвсу. Услышав, что случилось с
Сэмптоном и Бетти Фрейли, Спеннер повернулся ко мне: —
Вот видите, что вы наделали, Арчер? Я же говорил, что вы
должны работать под моим наблюдением.
Я был не в том настроении, чтобы спустить ему это.
— Тоже мне наблюдение! Если бы вы вовремя приехали
за Сэмпсоном, он сейчас был бы жив!
— Вы знали, где он, и не сообщили мне,— занудствовал
шериф.— Вы поплатитесь за это. Арчер.
— Знаю, знаю... Когда мне нужно будет продлевать ли¬
цензию. Вы уже говорили. Но что вы скажете в Сакраменто
по поводу вашей собственной беспомощности? Находиться
в окружной больнице, отвозить психа, когда дело начинает
' проясняться!
— Я не был в больнице со вчерашнего дня,— возразил
он.— О чем вы говорите?
125

— Вам ничего не передавали про Сэмпсона? Часа два
назад?
— Никто ничего не передавал. Не выкручивайтесь.
Я посмотрел на Грейвса. Он избегал моего взгляда.
Я прикусил язык. Со стороны Санта-Тересы подъехала ма¬
шина скорой помощи.
— Не торопятся,— сказал я патрульному.
— Они знают, что она умерла. Спешить не зачем.
— Куда ее отвезут?
— В морг Санта-Тересы, если никто не явится за телом.
— Не явится. Это для нее хорошее место.
Алан Тэггерт и Эдди, ее любовник и ее брат, уже были
там.
31
Грейвс вел машину очень медленно, словно был подавлен
случившейся катастрофой. Дорога до Санта-Тересы заняла
у нас почти час. Я провел его в размышлениях — сначала
об Элберте Грейвсе, потом о Миранде. При въезде в город он
с любопытством взглянул на меня.
— Не отчаивайся, Лью. У полиции есть все шансы его
поймать.
— Кого ты имеешь в виду?
— Убийцу, конечно. Того, другого.
— Я не уверен, что был другой.
Он стиснул руль. Костяшки пальцев его побелели.
— Но кто-то ведь убил Сэмпсона?
— Да,— ответил я,— кто-то убил.
Я наблюдал, как он медленно переводит на меня взгляд
Довольно долго он холодно смотрел на меня.
— Следи за дорогой, Грейвс, следи за всем.
Он отвернул лицо к дороге, но я успел заметить на нем
стыд. На пересечении с главной улицей он остановился на
красный свет.
— Куда едем?
— А куда ты хочешь?
— Мне все равно.
— Поедем к Сэмпсонам,— решил я.— Хочу поговорить
с миссис Сэмпсон.
— Прямо сейчас?
— Она мне платит. Я должен отчитаться.
Загорелся зеленый. Мы молчали, пока Грейвс не свернул
к дому Сэмпсонов. Несколько огней освещали его темный
силуэт.
126

— Если это возможно, я не хотел бы встречаться с Ми¬
рандой,— сказал он.— Сегодня днем мы поженились.
— Ты не слишком поспешил?
— Что ты имеешь ввиду? Я уже несколько месяцев ношу
с собой разрешение.
— Мог бы подождать возвращения ее отца. Или похо¬
рон.
— Она хотела сделать это сегодня,— ответил он.— Мы
поженились в здании суда.
Ты, вероятно, проведешь там первую брачную ночь.
Тюрьма ведь находится в том же здании, верно?
Грейвс не ответил. Когда он остановил машину у гаража,
я наклонился и заглянул ему в лицо. Свой стыд он уже про¬
глотил. На лице осталась лишь покорность проигравшего
шрока.
— Что за ирония судьбы,— произнес он.— Наша пер¬
вая брачная ночь — ночь, которой я ждал столько лет. А те¬
перь я не хочу видеть Миранду.
— Ты ждешь, что я оставлю тебя одного?
— Почему нет?
— Я тебе не верю. Ты был единственным человеком, ко¬
торому, мне казалось, я могу верить...
— Можешь мне верить, Лью.
— С этой минуты пусть лучше будет «мистер Арчер».
— Можете мне верить, мистер Арчер. У меня в кармане
пистолет, но я им не воспользуюсь. Хватит с меня насилия.
Понимаешь? Меня уже тошнит от него.
— Еще бы не тошнило, когда на тебе два убийства! На
некоторое время ты сыт насилием по уши.
— Почему ты сказал о двух убийствах, Лью?
— Мистер Арчер,— поправил я.
— Не стоит тебе принимать такой нравоучительный тон.
Я планировал иначе.
— Мало кто планирует правильно. Тэггерта ты застре¬
лил не раздумывая, а потом стал импровизировать. Под ко¬
нец ты вообще действовал довольно беззаботно. Мог бы
сообразить, что я узнаю, что ты сегодня вечером шерифу не
звонил.
— Ты не докажешь, что поручил мне это.
— А я и не собираюсь доказывать. Благодаря этому я
понял, что ты хотел ненадолго остаться с Сэмпсоном наеди¬
не. Тебе нужно было завершить то, чего не сделали за тебя
сообщники ТЭггерта.
— Неужели ты полагаешь, что я причастен к похище¬
нию?
127

— Прекрасно знаю, что нет. Но похищение связано с то¬
бой. Оно сделало тебя убийцей, дало тебе причину для убий¬
ства Тэггерта.
— Я застрелил Тэггерта из лучших побуждений,— ска¬
зал он.— Признаюсь, мне не было его жаль. Он слишком
нравился Миранде. Но выстрелил я в него, чтобы спасти
тебя.
— Я тебе не верю,— меня охватил ледяной гнев. Звезды
лежали на небе, словно снежинки, обливая мне голову хо¬
лодом.
— Я ничего не планировал,— сказал он.— У меня не
было на это времени. Тэггерт собирался застрелить тебя,
а я застрелил его. Все проще простого.
— Убивать всегда не просто, когда это делает человек
с твоим умом. Ты ведь прекрасный стрелок, Грейвс. I'm не
должен был его убить.
— Тэггерт заслуживал смерти,— ответил он раздра¬
женно.— И получил свое.
— Но раньше, чем нужно. Интересно, сколько ты услы¬
шал из того, что он говорил? Видимо, достаточно, чтобы до¬
гадаться, что он один из похитителей. И, вероятно, доста¬
точно, чтобы в случае смерти рассчитывать на то, что его со¬
общники убьют Сэмпсона.
— Я слышал очень мало. Увидел, что он собирается
стрелять в тебя и застрелил его,— снова обрел твердость го¬
лос Грейвса.— Очевидно, я ошибся.
— Ты ошибся несколько раз. Первой ошибкой было
убийство Тэггерта — с этого ведь все началось, правда?
На самом деле тебе нужно было, чтобы умер не Тэггерт, а
Сэмпсон. Ты никогда не хотел, чтобы он вернулся домой
живым, и подумал, что, убив Тэггерта, сможешь этого не
допустить. Но у Тэггерта осталась лишь одна сообщница,
которая скрывалась. Она даже не знала о его смерти, пока я
ей не сказал, и не имела возможности убить Сэмпсона, хотя
убила бы, если бы смогла. Поэтому тебе пришлось убить его
самому.
Стыд и что-то вроде неуверенности опять появились у
него на лице. Он их стряхнул.
— Я реалист, Арчер. Так же, как и ты. Смерть Сэмпсо¬
на не была потерей для его окружения.
Голос его вдруг стал пресным и бесцветным. Грейвс все
время менялся, защищался, пробовал различные позиции
в поисках такой, которая была бы ему поддержкой.
— Ты смотришь на убийство гораздо проще, чем рань¬
ше,— сказал я.— В свое время ты отправлял за него людей
128
4’

в газовую камеру. Тебе не приходило в голову, что ты и сам
на пути туда?
— У тебя нет против меня никаких улик. Ни малей¬
ших,— ему удалось улыбнуться.
— У меня есть моральное убеждение и твое призна¬
ние.
— Но оно не запротоколировано. Этого слишком мало,
чтобы отдать меня под суд.
— Этим я не буду заниматься. Тебе лучше меня извест¬
но, как выглядит дело. Я не знаю, зачем тебе понадобилось
убивать Сэмпсона.
Некоторое время он молчал, а когда заговорил, голос его
стал искренним и молодым.
— Старанно слышать от тебя, что мне пришлось его
убить, Лью. У меня и в самом деле было такое чувство.
Я должен был это сделать. Я все не решался, пока не нашел
Сэмпсона в раздевалке, одного. Я даже не заговорил с ним.
Посмотрел, что можно сделать, а, увидев, вынужден был так
поступить независимо от своего желания.
— Думаю, ты сделал это охотно.
— Да. Я убил его охотно. Сейчас я не могу думать об
этом.
— Не слишком ли ты к себе снисходителен? Я не
психоаналитик, но знаю, что тобой руководили другие моти¬
вы. Более очевидные и менее занимательные. Сегодня днем
ты женился на девушке, потенциально очень богатой. А в
случае смерти ее отца и в самом деле очень богатой. Не
уверяй, будто ты не отдаешь себе отчета в том, что ты и твоя
молодая жена последние часы стоили пять миллионов дол¬
ларов.
— Я это прекрасно знаю,— ответил он,— только не
пять миллионов. Половину получит миссис Сэмпсон.
— О ней я забыл. Что же ты и ее не прикончил?
— А ты жесток.
— За какой-то миллион с четвертью ты обошелся с
Сэмпсоном еще более жестоко. За половину его денег. Не
переосторожничал ли ты? Или намеревался убить миссис
Сэмпсон и Миранду позже?
— Ты же знаешь, что это не так,— произнес он беззвуч¬
но.— За кого ты меня принимаешь?
— Еще не решил. За мужчину, который женился на
девушке и в тот же день убил ее отца, чтобы сделать из нее
наследницу. Что случилось, Грейвс? Или без миллионного
приданного она тебе не нужна?
5-125
129

— Перестань,— сказал он с болью.— Не впутывай в это
дело Миранду.
— Не могу. Если бы не Миранда, у нас было бы еще о
чем поговорить.
— Нет. Говорить уже не о чем.
Я оставил его в машине; у него на губах окаменела.улыб-
ка игрока. Когда я шел к дому, он видел мою спину, а в кар¬
мане у него лежал пистолет, но я не оглянулся. Я поверил,
что его тошнит от насилия. На кухне горел свет, но на
мой стук никто не ответил. Я прошел через дом к лифту.
М-с Кромберг была в холле наверху.
— Куда вы?
— Мне нужно повидать миссис Сэмпсон.
— Это невозможно. Сегодня она была страшно взволно¬
вана. А с час назад приняла три таблетки снотворного.
— Речь идет о важном деле.
— Очень важном?
— Об известии, которого она ждала.
В ее глазах блеснуло понимание, но она была слишком
хорошо вышколена, чтобы меня расспрашивать.
— Посмотрю, не спит ли она,— м-с Кромберг подошла
к дверям и тихонько их приоткрыла.
— Кто там? — донесся из комнаты испуганный шепот.
— Кромберг. Мистер Арчер говорит, что должен вас
видеть. Утверждает, что это очень важно.
— Хорошо,— шепотом согласилась она. Зажегся свет.
М-с Кромберг отодвинулась и пропустила меня в комнату.
М-с Сэмпсон приподнялась на локтях, жмурясь от света.
Ее бронзовое лицо выглядело одурманенным и заплывшим
от сна или надежды на сон. Я закрыл дверь.
— Ваш муж мертв.
— Мертв,— повторила она.
— Похоже, вы не удивлены.
— А что, я должна удивиться? Вы не знаете, какие мне
снились сны. Ужасно, когда не можешь успокоить мысли,
когда уже начинаешь видеть лица, но уснуть не можешь.
Сегодня вечером лица были как живые. Я видела его с ли¬
цом, распухшим от морской воды. Он словно грозился меня
пожрать.
— Вы слышали, что я сказал, миссис Сэмпсон? Ваш муж
мертв. Он был убит два часа назад.
— Слышала. Я знала, что переживу его.
— Ваше желание исполнилось.
— Не совсем. Он умер слишком рано, а, может быть,
.недостаточно рано. Все умерли слишко рано. Если бы Ми¬
130
5-2

ранда вышла за другого, Ральф изменил бы завещание, и все
деньги достались бы мне,— она хитро посмотрела на
меня.— Знаю, что вы думаете, Арчер. Что я злая женщина.
Но на самом деле я не злая. Я имею так мало, разве вы не
видите? Мне нужно заботиться о том немногом, что у меня
осталось.
— О половине от пяти миллионов долларов,— сказал я.
— Дело не в деньгах, а во власти, которую они дают.
Мне она была нужна. Теперь Миранда уйдет, и я останусь
совершенно одна. Подойдите и присядьте на минутку. Мне
страшно. Как вы думаете, я буду каждый вечер видеть его
лицо перед сном?
— Не знаю, миссис Сэмпсон.
Я жалел ее, но другие чувства были сильнее. Я вышел и
закрыл дверь. М-с Кромберг была еще в холле.
— Я слышала, вы сказали, что мистер Сэмпсон мертв?
— Да. Миссис Сэмпсон слишком одурманена, чтобы
разговаривать нормально. Не знаете, где Миранда?
— Кажется, где-то внизу.
Я нашел ее в гостиной; обняв колени, она сидела перед
камином.
— Это вы, Арчер?
— Да. Мне надо вам кое-что рассказать...
— Вы нашли его?
Пылающее в камине полено бросало розовый отсвет на
ее голову и шею. Глаза у нее были черные, широко раскры¬
тые и неподвижные.
— Да. Он мертв
— Я знала, что так будет.
— Я нашел деньги.
— Деньги?
— Вот,— я бросил сумку к ее ногам.— Сто тысяч.
— Мне они не нужны. Где вы их нашли?
— Послушайте, Миранда. Теперь вы совсем одна.
— Не совсем,— ответила она.— Сегодня днем я вышла
за Элберта.
— Знаю, он сказал. Но вы должны уехать из этого дома
и позаботиться о себе. Прежде всего, вам следует спрятать
эти деньги.
— Ладно,— она вдруг решительно встала и направилась
со мной в кабинет. Когда она открывала сейф, я услышал
шум отъезжающей машины. Она обернулась ко мне: — Кто
это бьет?
— Элберт Грейвс. Он привез меня сюда.
— Почему же он не зашел?
131

Сегодня вечером он убил вашего отца,— собрав
остатки храбрости, сказал я.
У нее перехватило дыхание; она задвигала губами, потом
с усилием выдавила:
— Вы шутите, да? Он не смог бы.
— Смог,— Я прибег к фактам: — Сегодня днем я выяс¬
нил, где держат вашего отца. Позвонил из Лос-Анджелеса
Грейвсу и сказал, что он с шерифом должен ехать туда как
можно скорее. Грейвс добрался туда до меня, без шерифа.
Когда я вошел, он ударил меня сзади, и я потерял сознание.
Я очнулся, а он сделал вид, что только что появился. Ваш
отец был мертв. Еще теплый.
— У вас есть доказательства?
— Это уже дело техники. У меня не было времени их
искать. Ими займется полиция.
— Сколько людей умерло! Отец, Алан...— она опусти¬
лась в кожаное кресло.
— Обоих убил Грейвс.
— Но Алана он убил, чтобы спасти вас. Вы говорили...
— Все не так просто,— ответил я.— Ему не нужно было
убивать Тэггерта. Он прекрасно стреляет и мог его только
ранить. Но он хотел его смерти. У него на это были при¬
чины.
— Какие же?
г- Думаю, одну из них вы знаете.
Она подняла лицо к свету. Мне показалось, что она сде¬
лала выбор и остановилась на отваге.
— Да, знаю. Я любила Алана.
— Но собирались выйти за Грейвса. Он поставил на вас
и выиграл. Только он ставил на кое-что еще, но тут сорва¬
лось. Сообщница Тэггерта не убила вашего отца. И Грейвс
задушил его сам.
Она прикрыла ладонью глаза и лоб. Голубые жилки у нее
на висках были юными и нежным!). .
— Это гнусно,— сказала она.— Не моту понять, как
он мог.
— Он сделал это ради денег.
— Но деньги его никогда не интересовали. Это, между
прочим, и восхищало меня в нем,— она опустила руку, и я
увидел ее горькую улыбку.— Не очень-то удачно я выбрала
предмет для восхищения.
— Допускаю, что был такой период, когда Грейвса не
интересовали деньги. Допускаю, что есть такие места, где он
мог бы остаться к ним равнодушным. Санта-Тереса не из их
числа. Деньги — соки этого города. Если у вас их нет, вы
!
132
5-4

полутруп. Ему было горько работать на миллионеров, иметь
дело с их деньгами и ничего не иметь самому. И вдруг он
увидел возможность стать миллионером. Он понял, что
больше всего на свете жаждет денег.
— Знаете, о чем я сейчас мечтаю? — спросила Миран¬
да.— Не иметь ни денег, ни пола. От того и другого больше
неприятностей, чем они того стоят.
— Нельзя винить деньги за то, что они делают с людьми. #
Зло сидит в людях, а деньги — это колечко, на которое они
его вешают. Люди безумеют из-за денег, когда теряют дру¬
гие ценности.
— Что же мне делать? — Миранда наклонилась ко мне.
— Ехать со мной.
— С вами? Вы хотите, чтобы я поехала вместе с вами?
— Не пытайтесь переложить ответственность на меня,
Миранда. Вы хорошенькая девушка и очень мне нравитесь,
но я не могу делать все за вас. Поедем со мной к окружному
прокурору. Пусть решает он.
— Прекрасно. Поедем к Хамфрису. Он всегда дружил с
Элбертом.
Крутой дорогой она повезла меня на скалистое плато над
городом. Когда мы остановились перед одноэтажным до¬
мом из секвойи, в котором жил Хамфрис, у дверей стояла
чья-то машина.
— Это машина Элберта,— сказала она.— Прошу вас,
идите один. Я не хочу его видеть.
Я оставил ее в машине и поднялся на террасу. Не успел
и постучать, как Хамфрис открыл дверь. Его лицо более, чем
когда-либо напоминало череп. Он вышел и закрыл за собой
дверь.
— Грейвс здесь,— сообщил он.— Приехал несколько
минут назад. Говорит, что убил Сэмпсона.
— Что вы собираетесь делать?
— Я вызвал шерифа,— он взъерошил пальцами редею¬
щие волосы. Его жесты и голос были мягкими и сдержан¬
ными, словно он утратил контакт с действительностью.—
Это трагедия. Я всегда считал Грейвса достойной личностью.
А он вслепую нанес удар и убил человека.
— Не вслепую. Очень расчетливо.
— Совершенно вслепую,— возразил Хамфрис.— В жиз¬
ни не видел более несчастного человека, чем Берт Грейвс
сейчас.
Я вернулся к Миранде.
— Грейвс здесь. Вы не совсем в нем ошиблись. Он при¬
нял правильное решение.
133

— Сознался?
— Он слишком честен, чтобы продолжать игру. Если бы
его никто не подозревал, другое дело. Нет абсолютно чест¬
ных людей. Но он знал, что я знаю. Поехал к Хамфрису и все
рассказал.
— Я рада, что он это сделал,— проговорила Миранда и
заплакала. Глубокие рыдания сотрясали ее склоненное над
рулем тело.
Я пересадил ее на свое место и повел машину сам. По
дороге вниз я видел огни города. В них было что-то нереаль¬
ное. Звезды и горящие окна мигали, как светлячки, казались
искрами холодного огня, подвешенными в черной пустоте.
Реальностью моего мира была сидящая рядом девушка —
теплая, дрожащая и потерянная. Я мог бы ее обнять и взять
себе — такая она была беззащитная. Но поступи я так, че¬
рез неделю она бы меня возненавидела. Через полгода я
возненавидел бы ее. Я крепче сжал руль и позволил ей зали¬
зывать раны. Она выплакалась у меня на плече, однако плечо
могло быть чьим угодно.
Ее рыдания стали размереннее, потом стихли, и она
уснула. У подножия холма мимо нас проехала машина ше¬
рифа и свернула к дому где ждал Элберт Гревс.

СМЕРТЬ
НК ВЫБФР

1
Дом находился в Санта-Монике, на соединяющей два
бульвара улице, совсем рядом с прибрежной автострадой,
минутах в пяти ходьбы от океанского пляжа. Когда-то та¬
мошние жители, наверное, очень этим гордились, но в по¬
следние годы причин для гордости поубавилось. Этажей в
домах было многовато, а окон, напротив, мало, краска на
ст|енах облупилась. Историю улицы было легко угадать:
сначала ее застроили особняками, которые позднее переде¬
лали в многоквартирные дома, пансионаты и гостиницы
для туристов. Казалось, что даже пальмы по обе стороны
улицы знавали лучшие дни, но со временем стали терять
листву, как люди теряют волосы от житейских невзгод
Я остановил машину у нужного дома и перегнулся к про¬
тивоположной дверце, чтобы рассмотреть здание получше.
Ржавый номер был косо прибит к одной из колонн полу¬
круглого портика. Объявление над входом — полоска бело¬
го картона с черными печатными буквами — предлагало
«комнаты для туристов». На террасе стояло несколько пле¬
теных кресел и низких диванчиков с выцветшей зеленой
обивкой. Второй этаж портика, также уставленный плете¬
ной мебелью, был огорожен ненадежными на вид деревян¬
ными перилами. Третий этаж украшали.по углам готические
башенки с фальшивыми зубцами, придавая всему зданию
нелепо театральный облик. Занавески на окнах были при¬
спущены, и казалось, будто с фасада на меня смотрят три
ряда заспанных глаз.
Было не похоже, чтобы в таком доме водились деньги
или когда-нибудь заведутся,.Тем не менее.я вошел, потому
что мне понравился.голос женщины, говорившей со мной по
телефону.
136

Услышав мой стук, она поспешила к дверям. Высокая.
Платье из черного крепа, под которым угадывался корсет,
плотно облегало грузноватую фигуру. Большие темные гла¬
за, удлиненное лицо, взгляд тревожен и рассеян.
Встреча с частным детективом явно была для нее собы¬
тием. Ее седые волосы поднимались со лба красивой крутой
волной, от которой еще попахивало щипцами для завивки;
нос, щеки и подбородок покрывал толстый слой пудры.
Красноватый свет, сочившийся сквозь полукруглый витраж
над дверью, ложился на ее лицо зловещими бликами.
Главным ее достоинством был голос — мягкий, низкий, с
бархатистыми интонациями.
— Я миссис Сэмюэль Лоуренс,— промолвила она.—
А вы, полагаю, мистер Арчер? Вы очень быстро приехали.
— Между девятью и десятью шоссе не слишком загру¬
жено.
— Входите же. Надеюсь, вы не откажетесь от чашечки
чаю? Я как раз решила немного перекусить. Вся работа по
дому на мне, так что надо поддержать силы, до обеда еще
далеко.
Я переступил порог, и дверь плавно закрылась у меня за
спиной. В прихожей было тихо и прохладно; пахло воском
для натирки полов. Под ногами лежал старинный паркет, от¬
полированный до блеска. У подножия лестницы стояла ве¬
шалка из мореного дуба с начищенными медными крючка¬
ми. Контраст с шумными улицами, по которым я только что
проехал, вселил в меня странное чувство: словно меня вдруг
забросило далеко в прошлое или вообще в какое-то безвре¬
менье.
Миссис Лоуренс провела меня к открытой двери в даль¬
нем конце прихожей.
— Здесь у меня малая гостиная,— объяснила она.—
Большую я открываю только для постояльцев, хотя, должна
вам сказать, в последнее время ею почти не пользовались.
Что поделаешь — не сезон. Гостей у меня сейчас всего
трое — один из моих постоянных клиентов и очарователь¬
ная пара из Орегона. Молодожены. Ах, если бы Галли по¬
счастливилось выйти за такого человека! Присаживайтесь,
мистер Арчер.
Она пододвинула мне один из стульев, стоявших вокруг
массивного обеденного стола посередине комнаты. Комната
была невелика и до такой степени загромождена кофейными
и журнальными столиками й книжными полками, что похо¬
дила на магазин подержанной мебели. Горизонтальные по¬
верхности были уставлены безделушками, морскими рако-
137

винами, фотографиями в рамках, вазочками, салфетницами
и прочими мелочами. Низвергаясь с высот материального
благополучия, седая леди прихватила с собой массу вещей.
Ощущение, что я оказался в царстве прошлого, росло, ста¬
новилось тягостным.
Я ухватил настоящее за хвост и втащил за собой в ком¬
нату.
— Галли? — переспросил я.— Это и егть ваша пропав¬
шая дочь?
Вопрос обрушился на миссис Лоуренс точно обвинение,
рассеяв все ее о- арование. День сегодняшней хозяйке реши¬
тельно не нравился, Открывая глаза на настоящее, когда не
оставалось иного выхода, она взирала на него со стыдом и
растерянностью
— Да, я говорю о Галатее. Из-за нее я и обратилась к
вам. - Ее взгляд скользнул окрест и остановился на фарфо¬
ровом чайнике, стоявшем на обеденном столе.— Прежде
чем вы приступите к делу, я должна напоить вас чаем.
Я только что его заварила.
Рука ее, взявшая чайник, огрубела от грязной работы,
однако чай миссис Лоуренс разливала с изяществом настоя¬
щей леди.
— Мне, пожалуйста, покрепче,— попросил я. Темная
жидкость потекла в мою чашку, снова напомнив мне прош¬
лое: мою бабушку в траурном платье из шуршащего черного
шелка. Пытаясь отогнать этот призрак, я посмотрел в окно,
где виднелась пристань Санта-Моники, а за ней — море
и небо, похожие на две половинки голубого пасхального
яйца.
— Красивый отсюда вид,— обронил я.
Миссис Лоуренс улыбнулась, держа чашку у губ.
— Да. Ради вида я и купила этот дом. Впрочем, «купи¬
ла» — не то слово. Он ведь заложен.
Я допил чай и поставил тонкую фарфоровую чашку на
такое же тонкое блкщце.
— Итак, миссис Лоуренс, что произошло с вашей до¬
черью?
— Ума не приложу,— сказала она.— И это меня боль¬
ше всего тревожит. Два месяца назад она просто исчезла.
— Отсюда?
— Нет. В последние годы Галли не жила дома, хотя
часто навещала меня — по крайней мере раз в месяц. Она
работала медсестрой в Пасифик-Пойнте. Признаться, я на¬
деялась, что Галли найдет себе дало получше — ее отец был
врачом и весьма уважаемым человеком,— но ей захотелось
138
!

стать медсестрой, и, кажется, она была очень довольна...
Моя хозяйка снова начала уклоняться от темы, и мне
пришлось вернуть ее к суровой действительности.
— Когда исчезла ваша дочь?
— В декабре прошлого года, за несколько дней до Рож¬
дества.— Сейчас середина марта, значит, около трех ме¬
сяцев назад — быстро прикинул я.— Галли всегда приезжа¬
ла домой на Рождество, и мы обязательно наряжали
елку. А в последний, раз я впервые встрёчала Рождество в
одиночестве. Даже ее поздравительная открытка опоздала
на день.— Глаза миссис Лоуренс затуманились от жалости
к себе.
— Если она вам все-таки написала, это трудно назвать
исчезновением,— заметил я.— Можно взглянуть на от¬
крытку?
— Разумеется.— Она сняла с полки переплетенный в
черную кожу том Сведенборга, извлекла из него большой
квадратный конверт и протянула мне с таким видом, будто
в нем был чек на миллион долларов.— Но она действительно
пропала, мистер Арчер. Я не видела ее с начала декабря, а ее
друзья — с января.
— Сколько ей лет?
— Двадцать четыре. В следующем месяце исполнится
двадцать пять. Девятого апреля. Если она еще жива.—
Она закрыла лицо руками и расплакалась.
— Я думаю, ничего страшного не случилось,— попытал¬
ся успокоить ее я.— В двадцать четыре года девушка вполне
может о себе позаботиться.
— Вы не знаете Галли,— всхлипнула она, по-прежнему
пряча лицо в ладонях.— Мужчины всегда за ней увивались,
но она не подозревает, сколько в них коварства. Я пыталась
объяснить ей, однако она ничего не хочет слушать. Меня не
оставляет мысль о всех этих девушках, совращенных и по¬
губленных негодяями.
Широкое обручальное кольцо на ее прижатой к лицу
руке блеснуло тускло, как угасающая надежда.
Я вытащил из конверта большую и дорогую открытку,
осыпанную сверкающим слюдяным снежком. Под рождест¬
венским поздравлением в стихах была подпись зелеными
чернилами, начертанная смелой и решительной рукой:
«С любовью. Галли». Конверт был отправлен из Сан-Фран¬
циско двадцать четвертого декабря.
— У вашей дочери были... есть друзья в Сан-Франциско?
— Не знаю,— пробормотала она, показав мне заплакан¬
ное лицо с бороздками от слез на толстом слое пудры. Потом
139

деликатно высморкалась в гигиеническую салфетку.— В по¬
следние годы, с тех пор как она окончила школу медсестер,
она не знакомила меня со своими друзьями.
— Может быть, она в Сан-Франциско, как вы ду¬
маете?
— Не знаю. Она побывала там и вернулась обратно.
Сюда она не приезжала, но владелец доходного дома в Па¬
сифик-Пойнте, некий мистер Рейш, ее видел. У нее была не¬
большая меблированная квартирка в Пасифик-Пойнте.
В конце декабря она появилась там и, забрав все вещи, уеха¬
ла. С ней был какой-то мужчина.
— Что за мужчина?
— Мистер Рейш не сказал. Похоже, в нем было что-то
таинственное. Даже зловещее.
— На самом деле или это только ваше впечатление?
— Мое впечатление. Наверное, я слишком им доверяюсь
в последнее время.- Не могу вам описать, как я прожила эти
несколько недель. Раз десять ездила в Пасифик-Пойнт на
автобусе — вырывалась, когда только могла. Разговаривала
с другими медсестрами из ее больницы. Галли там не ви¬
дели с конца декабря, когда выписался очередной ее па¬
циент. Человек по имени Спид, у которого была огнестрель¬
ная рана в живот. Когда его пришли допросить из поли¬
ции, он едва не отдал Богу душу. В больнице поговаривают,
что этот Спид — гангстер. Это пугает меня больше всего.
Вот уже много ночей заснуть не могу.— Под ее запавшими
глазами лежали синеватые тени.
— Однако конкретных причин для беспокойства у вас,
по сути дела, нет,— сказал я.
— Нет? И вы говорите это, когда пропала моя един¬
ственная дочь?..
— Девушки часто бросают родительский дом. Их мате¬
ри сходят с ума от страха, но они об этом даже не подозре¬
вают. До тех пор, пока не подрастают их собственные дети
и не поступают с ними точно так же. Возможно, она уехала
с тем мужчиной, которого видели у нее на квартире, и вы¬
шла за него замуж.
— Мистер Рейш думает так же. И все-таки Галли не
вышла бы замуж, ни слова не сказав мне. Кроме того, я
проверила регистрационные книги в Пасифик-Пойнте и
Лос-Анджелесе. Записи о ее бракосочетании там нет.
— Это ничего не доказывает. Они могли уехать в Нью-
Йорк, на Гавайи — куда угодно.— Я вытащил сигарету из
лежавшей в кармане пачки и машинально спросил: — Вы
не возражаете?
140

Ее лицо окаменело, словно я сказал что-то непри¬
стойное.
— Курите, сэр, если иначе не можете. Мне известно,
какой властью обладает никотин над своими жертвами. Док¬
тор Лоуренс прожил у него в плену много лет, пока наконец
не вырвался на свободу — с помощью Господа Бога.
Я положил сигарету обратно в пачку и встал, собрав¬
шись уходить. Посули она мне миллион, я и тогда не согла¬
сился бы на нее работать. На самом деле у нее наверняка
не было ни гроша. Что до ее дочери, то я готов был поста¬
вить десять против одного, что она просто решила начать
самостоятельную жизнь.
Старой леди я изложил все это в более мягких выраже¬
ниях: .
— Полагаю, миссис Лоуренс, вам следует обратиться в
полицию, в отдел розыска пропавших без вести. Лично я ду¬
маю, что вам не о чем тревожиться. Но даже если есть,
полицейские смогут сделать для вас больше, чем я. К тому
же мои услуги обойдутся вам недешево — я беру пятьде¬
сят долларов в день, плюс расходы. А там все бесплатно.
Ее ответ был неожиданным:
— Я знаю, что вам надо хорошо заплатить. И я не соби¬
раюсь обращаться в полицию.
— Но почему? Пропавшие дочери — как раз по их ча¬
сти. Эти ребята организовали целую систему для их розыска
на всей территории Америки.
Лицо ее вдруг отвердело, глаза мрачно сверкнули.
— Если Галли живет в грехе с мужчиной, то это дело ка¬
сается только нашей семьи.
— Не слишком ли вы спешите с выводами?
— Говорю вам, вы не видели Галли. Она еще в школе
училась, а мужчины уже летели на нее, как мухи на мед.
Она славная девочка, поверьте мне, мистер Арчер. Но я
сама была хороша собой в молодости и понимаю, какие
ловушки ее подстерегают. Словом, я должна знать, что про¬
изошло с моей дочерью.
Стоя у стола, я зажег сигарету и бросил спичку на чай¬
ный поднос. Миссис Лоуренс промолчала. После долгой пау¬
зы она приподнялась с кресла и взяла с книжной полки фо¬
тографию в рамке.
— Взгляните, и вы поймете, что я имею в виду,—
промолвила она.
Я взял фото. Мне показалось, что в этом ее жесте было
что-то не совсем приличное, некий скрытый намек, точно
она предлагала красоту своей дочери в уплату за мои услуги.
141

Или это было только мое впечатление? Так или иначе, я
тут же забыл о нем, стоило мне увидеть лицо девушки. Как и
в ее почерке, в нем угадывалась страстная и смелая натура.
Даже в белом сестринском чепце и строгом платье с белым
стоячим воротничком это была девушка, которую, увидев
однажды, уже не забудешь.
— Она сфотографировалась три года назад, в день окон¬
чания школы медсестер. С тех пор она совсем не измени¬
лась. Хорошенькая, правда?
Хорошенькая? Едва ли здесь подходило это слово. Гор¬
дый рисунок губ, черные глаза, резкие, энергичные черты
лица — в школе медсестер она, наверное, походила на
юную орлицу, случайно затесавшуюся в куриный выво¬
док.
— Ну что ж,— сказал я,— если вам так хочется потра¬
тить пятьдесят долларов, я сегодня же поеду в Пасифик-
Пойнт и попробую что-нибудь разузнать. Напишите мне, по¬
жалуйста, последний адрес дочери и имена людей, с которы¬
ми вы беседовали в больнице.
G осторожностью индюшки, возвращающейся к гнезду,
миссис Лоуренс приблизилась к старой швейной машинке у
окна и, сняв крышку футляра, извлекла из тайника черный
кошелек. Щелкнув потускневшей металлической застежкой,
она порылась внутри, с сожалением отсчитала пять десяти¬
долларовых бумажек и положила их на стол.
Стряхивая пепел от сигареты в свою пустую чашку, я об¬
ратил внимание на расположение оставшихся на дне чаинок.
Моя бабушка сказала бы, что меня ждут деньги и встреча
с темноволосым незнакомцем. Незнакомец вполне мог ока¬
заться и незнакомкой — смотря с какой стороны глядеть
на чаинки. 22
« •
Миновав Лонг Бич, я ехал на юг, в Пасифик-Пойнт. Ког¬
да пересекаешь примыкающее к нему с северо-запада
плоскогорье, взгляду открывается панорама города, кото¬
рый раскинулся между естественной гаванью, защищенной
от волн изогнутой полоской суши, и холмистой грядой,
выступающей над льнущей к земле туманной дымкой.
Склон отлого поднимается прямо от берега океана, чет¬
ко поделенный на ряд социальных ярусов, словно город
строил какой-то ученый, стремившийся наглядно продемон¬
стрировать современное общественное расслоение. Туристы
и прочие приезжие останавливаются в прибрежных отелях.
142

Позади них тянется пояс трущоб — кварталов десять в ши¬
рину. По другую сторону железнодорожных путей — вок¬
зал находится почти в центре города — расположились де¬
ловые конторы и магазины, чьи белоснежные испанские
фасады напоминают глазурь на зачерствевшем торте. На
следующем ярусе живут те, кто служит в конторах и мага¬
зинах,— еще несколько кварталов, разбитых на множество
крошечных участков с коттеджами. Выше по склону, в домах
попросторнее, с уютными двориками и врытыми в землю
жаровнями для барбекью, обитают владельцы фирм и ме¬
неджеры. И уже у самых вершин холмов гнездятся настоя¬
щие богачи, купившие особняки в Пасифик-Пойнте потому,
что это место напоминает им Жуан-ле-Пэн.
Жена одного моего клиента как-то выпила слишком
большую дозу снотворного в одном из здешних отелей,
поэтому я уже знал, где находится больница. Я свернул
с шоссе налево и поехал по пустынным послеполуденным
улицам. Больница помещалась в приземистом строении с
грязно-желтыми стенами, вид которого нагонял на меня
тоску. Жена моего клиента так и не проснулась. Таблетки
она приняла только потому, что он попросил у нее раз¬
вода.
После долгих расспросов я наконец оказался в прием¬
ном покое рентгенологического отделения в подвальном эта¬
же больницы. Здесь я завязал разговор с пухленькой мед¬
сестрой в белом нейлоновом халате. Ее руки и плечи соблаз¬
нительно розовели сквозь полупрозрачную ткань. Звали де¬
вушку Одри Грэм, и она была совсем не прочь поболтать.
Я сказал ей правду — что я частный детектив и разыскиваю
Галли Лоуренс по просьбе ее матери,— и эта откровенность
внесла освежающее разнообразие в обычную мою практику
уклончивых недомолвок.
— Я не слишком хорошо знала Галли,— говорила
Одри.— Конечно, мы учились в одной группе в школе мед¬
сестер, вместе ее закончили и все такое. Но, знаете, многие
девушки не очень-то общительны. Сама я не такая. Люблю
бывать среди людей, приятно провести время — в хорошем
смысле, конечно. А вы правда частный детектив? Никогда
раньше не видела частных детективов.
— Да,— подтвердил я.— Но я тоже из необщительных.
Миссис Лоуренс сказала, что вы жили в Галли в одной
квартире?
— Совсем недолго, в прошлом году. Ей удалось снять
квартиру, и она пригласила меня пожить у нее. Платили
поровну. Но через пару месяцев я подыскала себе другое
143

жилье. Мы пришли с ней к согласию, что согласия у нас не
будет, понимаете, что я имею в виду?
■ — Не совсем.
Она присела на краешек стола, слегка покачивая пух¬
ленькой ножкой в шелковом чулке.
— Ну, я хочу сказать, ладили мы с ней, в общем, нор¬
мально, но жили все-таки по-разному. Она все где-то бега¬
ла, уходила и приходила в любое время дня и ночи, а это не
очень-то приятно, я имею в виду, когда сама ты работаешь
от звонка до звонка и у тебя постоянный молодой человек.
Пока она вела пациента, была паинька паинькой, но в про¬
межутках любила погулять. К тому же за мужчинами го¬
нялась. Сама я не такая. Нет, я понимаю, любая женщи¬
на имеет право на личную жизнь, пожалуйста, сколько угод¬
но, но зачем заигрывать с чужим парнем?
Она медленно залилась краской, поняв, что выдала себя.
При этом воспоминании круглые светло-голубые глаза
на розовом лице подернулись ледком. Если Одри Грэм
была единственной подругой Галли, Галли осталась без
подруг.
— Где и когда вы жили с ней вместе?
— В августе-сентябре, кажется. Да, в июле я была в от¬
пуске. Квартирку она сняла в «Акации». Там была только
одна спальня, кровати совсем рядом. Из этого тоже ничего
хорошего не вышло.— Она снова сболтнула лишнего и по¬
краснела еще больше — до самых корней соломенных
волос.
— С какими мужчинами она водила знакомство?
— Со всякими. Она была неразборчива — понимаете,
что я имею виду? — Этот ее рефренчик начинал действовать
мне на нервы.— Казалось бы, девушка, которая считает себя
какой-то особенной потому, что отец ее, как она утвержда¬
ет, был доктором, должна быть разборчива в знакомствах.
Парочку врачей из нашей больницы она, конечно, заарка¬
нила, но люди они были женатые и на квартире у нас не
появлялись — я, во всяком случае, не видела. Еще были у
нее ребята из Сейфузи, какой-то судейский, потом еще один
тип — говорил, что он писатель, только книг его я что-то не
видела, даже какой-то малый, который смахивал на мекси¬
канца. Итальянец — так это уж точно.
— Фамилий их не помните?
— Когда она меня с ними знакомила, я обычно звала их
по именам. Фамилии врачей мне называть не хотелось бы.
Если желаете знать мое мнение, ей просто осточертел этот
городишко, и она сбежала с одним из своих любовников.
144
!

В Лас-Вегас или еще куда-нибудь. Она всегда говорила, что
хочет повидать мир. Была о себе очень высокого мнения.
Транжирила деньга на тряпки, которые были ей не по кар¬
ману, и чуть не через день ела за мой счет.
В холле послышались шаги, и девушка соскользнула с
края стола. В дверь заглянул высокий мужи на в белом ха¬
лате. Глаза его скрывались за большими очками с толстыми
красными стеклами.
— Рентгенограмма на столе,— бросил он.— Одри, через
пять минут будь готова.— Потом, повернувшись ко мне,
спросил: — Это вам надо поставить бариевую клизму для
завтрашнего просвечивания?
Я сказал, что нет, и он вышел.
— Ваше счастье, что нет,— хихикнула Одри.— Боюсь,
мне пора, — добавила она, вставая.
— Он сказал «через пять минут»,— напомнил я.— А как
насчет этого Спида, которого выхаживала Галли? Ну этого,
с ранением в живот?
— Это вы о Германе Спиде? У него был перитонит на
почве отравления свинцом или еще что-то. Нет, к нему она
не приставала. Он пролежал несколько недель в третьей па¬
лате, в декабре прошлого года, а потом уехал из города.
Говорят, его просто выкурили. Он был импресарио, работал
с борцами в «Арене», а потом в газетах написали, что его
подстрелили — в стычке между гангстерами, что ли. Я сама
не читала, врачи рассказывали.
— Она, случайно, не с ним уехала?
— Нет, после его отъезда она еще некоторое время оста¬
валась в городе. Я ее видела однажды вечером с этим самым
мексиканцем или кто он там. Фамилию не помню. Туран-
тин или вроде того. Думаю, он работал на Спида. Он пару раз
навещал его в больнице. Может, Тарантул?
— Тарантул — это такой паук.
— Правда? Ну, Галли, во всяком случае, на глупую муш¬
ку не похожа. Если она с кем связывалась, у нее всегда
были на то свои причины. Одного у нее не отнимешь —
пожить умела Вот только ума не приложу, что она нашла в
этом типе, который на Спида работал. Я этим мексиканцам
м итальянцам не доверяю — ни капли уважения к жен¬
щинам.
Мне уже слегка надоели ее сентенции, к тому же она
начинала повторяться. Я встал со стула.
— Большое спасибо, мисс Грэм,— сказал я.
- Не за что. Если вам понадобятся еще какие-нибудь
«'"едения, я кончаю работу в половине пятого.
145

— Возможно, я подъеду сюда к этому времени. Кстати,
вы рассказали миссис Лоуренс все, что рассказали мне?
— Нет, конечно. Не буду же я портить Галли репутацию
в глазах матери. Не скажу, чтобы у нее была совсем плохая
репутация, иначе я просто не стала бы жить с ней в одной
квартире. Но вы понимаете, что я имею в виду.
3
Меблированные коттеджи «Акация» находились в не¬
скольких минутах ходьбы от больницы, на тихой чистенькой
улице напротив школы. Наверняка с тишиной было похуже,
когда детвора высыпала на перемену. «Акация» состояла из
десятка оштукатуренных домиков, расположившися вдоль
мощенной гравием подъездной аллеи — по пять с каждой
стороны. Над дверями первого висела вывеска конторы; к
вывеске был приколот кусок картона с надписью «Свобод¬
ных комнат нет». Во дворе росли две акации, усыпанные
крупными желтыми цветами.
Когда я вылез из машины, с одного из деревьев сорвался
пересмешник и попытался спикировать мне на голову.
Я метнул на птицу грозный взгляд, и она вспорхнула вверх.
Усевшись на телефонный провод, она стала раскачиваться
взад и вперед, издевательски хохоча. Лишь через несколько
секунд я понял, что смеется не она, а краснолицый мужчи¬
на в джинсах, сидевший на раскладном стуле под деревом.
Хохот его в конце концов перешел в надсадный кашель —
похоже, он был астматиком. Давясь и задыхаясь, он сотря¬
сался с такой силой,' что кресло под ним жалобно поскрипы¬
вало. Лицо его побагровело еще больше. Когда приступ
кончился, он стащил с головы грязную соломенную шляпу и
с облегчением вытер платком красную лысину.
— Извините,— сказал он.— Каждый раз он такую шту¬
ку проделывает, разбойник. Это моя противовоздушная обо¬
рона. Наверное, его привлекают густые шевелюры — гнездо
хочет свить. Квартирантки мои не знают, куда от него
деться.
Я ступил в тень дерева.
— Мистер Рейш? — спросил я.
— Он самый. Я им говорю — шляпки носите, а они не
слушают. В Литтл-Иджипте, где я родился, женщины ни¬
когда не выходят из дому без шляпки. Не то что эти. На¬
верно, не у каждой она и есть-то. А вы, значит, ко мне? Но
свободных комнат нет, сразу вам говорю.— Он ткнул тол¬
стым серым пальцем в сторону картонки над дверью.— Да
146

и вообще, я сдаю большей частью девчонкам из больницы и
супружеским парам.
Я заверил его, что комната мне не нужна, и это было
единственное, что я успел вставить.
— Да, я могу себе позволить выбирать постояльцев,—
продолжал он.- Домики у меня, может, с виду и некази¬
стые, зато внутри — высший класс. Своими руками отделы¬
вал, линолеум новый постелил, водопровод отремонтиро¬
вал. А плату ни на цент не поднял. Потому народ ко мне и ва¬
лит — ничего удивительного. Так какое у вас ко мне дело?
Предупреждаю — покупать я ничего не собираюсь.
— Я разыскиваю Галли Лоуренс. Помните такую?
— Еще бы! — сказал он. Прищурив голубые глаза, он
окинул меня оценивающим взглядом.— Не такая я старая
перечница, чтобы этакую красотку не приметить. Впрочем,
даже если бы она горбатой была и кривой на один глаз, я бы
и то ее не забыл. Не дали бы просто. Двух дней не прохо¬
дит, чтобы не заявился кто-нибудь с расспросами. Что вам
всем от нее нужно?
— Лично я хотел бы с ней поговорить. А другом что
было надо?
— Ну, пару раз ее мать приезжала. Послушать, как эта
дамочка со мной разговаривала, так можно подумать, что я
сводник какой или еще кто. А я всего-то навсего квартиру
сдал ее дочери. Ну и ухажеры ее все время названивают —
особенно после Нового года,— хоть телефон отключай. Вы
не один из ее молодых людей будете?
— Нет,— ответил я, но прилагательное «молодой» мне
польстило.
— А кто же тогда? Вы из Лос-Анджелеса, так? — Он
продолжал ощупывать меня взглядом.— У вас номерной
знак лос-анджелесский на машине. Те, другие, тоже из Лос-
Анджелеса были, ну, которые в фирме игральных автоматов
работают. B.J тоже оттуда?
— Нет. С чего вы взяли?
— Да вот, гляжу, вы гоже при оружии. Или, может, опу¬
холь у вас под мышкой?
Я сообщил ему, что я — частный детектив и ищу Галли.
— А что, на таких фирмах без пистолетов не работа¬
ют? — спросил я.
— Это я не знаю. Так или иначе, у тех ребят они были.
Во всяком случае, у кост лявого. Он мне сам свою пушку под
нос ткнул. Думал, я испугаюсь. Я ему не сказал, что с этими
железками обращаться научился раньше, чем его, ублюдка,
мамаша на свет родила да в канаву выкинула. Очень уж ему
147

хотелось шустряком и умником себя выставить, ну я и не
стал ему мешать.
— Вы и сами не из простачков, похоже.
Он был польщен, его широкое красное лицо снова рас¬
плылось в улыбке. Ему захотелось рассказать о себе по¬
больше.
— Если я кой-чего в жизни добился, то только потому,
что не сидел сиднем и не ждал, когда доллары на деревьях
вырастут. Нет, сэр, я трудился, землю потом поливал во всех
сорока восьми штатах: Во Флориде целое состояние поте¬
рял, но это было в последний раз, когда меня вокруг пальца
обвели.
Я присел рядом с ним на свободное раскладное кресло
и предложил старику сигарету. Но он отмахнулся.
— Нет, это не для меня. Астма замучила, да и сердце по¬
шаливает. А вы валяйте спрашивайте. Видать, эта фифа ста¬
рая не на шутку переполошилась, раз детективов нанимает.
Я начинал думать, что переполошилась она не зря.
— Вы сказали, что эти ребята из фирмы пытались вас
запугать. Как вы считаете — почему?
— Думали, я знаю, где Галли. И этот олух ее — не то
мексиканец, не то итальяшка. Они сказали, Тарантини его
зовут. Ну и имечко, говорю я им, вроде названия слабитель¬
ного. Тощему это не понравилось, хотел на меня попереть,
но коротышка его придержал. Засмеялся и сказал, что на¬
счет желудка он не знает, а вот кошельки этот самый Та¬
рантини облегчает здорово.
— Что он имел в виду?
— Он особо не распространялся. Похоже, Тарантини
этот смылся с выручкой фирмы или навроде того. Они
спрашивали, не оставила ли Галли адреса, но черта с два.
Я им посоветовал в полицию обратиться, и коротышка опять
развеселился. Тощий сказал, что они сами управятся. Тогда
он мне пушку свою и показал — такой маленький чернень¬
кий пистолетик. Я говорю, может, тогда мне в полицию звяк¬
нуть? Ну и коротышка велел ему ствол спрятать.
— Кто они были такие?
— Сказали, с фирмы. Но больше на головорезов сма¬
хивают. Визитных карточек они не оставили, но я их узнаю,
если снова увижу. Тот, с пушкой, который у второго в под¬
ручных был, он худой как щепка — боком тени не отбрасы¬
вает. Пиджак как на пугале огородном висит. Плечи, правда,
широкие. Лицо бледное, будто он только из тюряги или ча¬
хоточный. Глазки маленькие, колючие. И крутого парня из
себя строит. А отними у него хлопушку, так я его в бараний
148

рог скручу — даром что старик. Мне ведь лет столько, что
давно пенсию получить мог бы, если б я в ней нуждался.
— Но вы не нуждаетесь.
— Нет, сэр. Я, как говорится, продукт частного предпри¬
нимательства. Так вот, второй — босс то есть,— он на са¬
мом деле малый крутой. Ввалился ко мне в контору, как к
себе домой. Только когда смекнул, что на мне не поката¬
ешься, стал вроде как в приятели набиваться. Но я скорее >
со скорпионом подружусь. Один из тех бильярдных ковбоев,-
что на рэкете наживаются, а потом джентльменов из себя
корчат. В панаме, кремовый костюмчик из габардина, гал¬
стучек ручной работы, ботиночки желтые с блеском, лиму¬
зин длиной с вагон и черный, как катафалк. Когда он на
нем подкатил, я решил, что ко мне из похоронного бюро
пожаловали.
— А вы ждете оттуда гостей?
— Теперь уж со дня на день, сынок.— Он хотел было
засмеяться, но передумал.— Только паршивому воришке
лос-анджелесскому меня в гроб не уложить — кишка тон-'
ка. Но коротышка — громила еще тот, это точно. В плечах
тоже — дай Бог, и по роже видать, что кулака попробовал.
Смотрит на тебя этак ласково, но упорно, так что порой хо¬
лодок пробирает. А о Тарантини так говорил, что клиент
этот — пиши покойник.
— А как насчет Галли Лоуренс?
Старик пожал массивными покатыми плечами.
— Не знаю. Идея, наверно, такая, что если они ее оты¬
щут, то она их на этого Тарантини выведет. Я им даже не
сказал, что знаю его в лицо.
— Миссис Лоуренс вы этого тоже не сказали, не
гак ли?
— Нет, почему же. Сказал. Даже дважды. Хоть дамочка
эта мне и не по нутру пришлась, но знать она имеет право.
Я ей рассказал, что, когда Галли с квартиры съезжала, Та¬
рантини перевез ее вещи на своей машине. Тридцатого де¬
кабря это было. Неделю или дней десять до того она где-то
пропадала, а когда вернулась, сказала, что съезжает. По
договору она должна была меня за месяц предупредить, так
что я вполне мог заставить ее за этот срок заплатить, но я
подумал: на кой черт? У меня тут целая толпа очереди до¬
жидается.
— Миссис Лоуренс не знала, что парня Галли зовут Та¬
рантини.
— Да я и сам не знал, пока мне эти молодчики с фирмы
не сказали. Они здесь всего два дня назад были, в субботу,
149

значит, а миссис Лоуренс несколько недель не показывалась.
Я решил, она на это дело рукой махнула.
— Вы ошиблись. Еще что-нибудь можете рассказать о
Тарантини?
— Будущее его ясно и без всяких карт! Тюряга. Если,
конечно, его еще раньше на голову не укоротят. Один из
этих смазливых итальянских мальчишек, на которых дурехи
всякие кидаются. Да вы сами знаете. Черные кудри, костюм
с иголочки, скоростная машина и воровская душонка. У'та¬
кой девушки, как Галли, вкус получше должен быть.
— Думаете, она вышла за него замуж?
— Откуда мне знать? Сколько я видел хорошеньких дев¬
чонок, которые со скотами связывались, а потом всю жизнь
маялись. Надеюсь, что не вышла.
— Вы сказали, у него спортивная машина?
— Точно. Довоенный «паккард» — бронзового цвета с
белыми бортами. Села она, значит, в машину, хлопнула
дверцей и — привет, только я Галли и видел. Если найдете
ее, дайте мне знать. Понравилась мне эта девчонка, ей-богу.
— Почему?
— Сильная, своенравная. Люблю женщин с характером.
У меня у самого характера хоть отбавляй, и, когда его в дру¬
гих чую, я к таким всей душой.
Поблагодарив его, я вышел на улицу. Вслед мне донесся
его громкий жизнерадостный голос:
— Но одним только характером в жизни не обойдешься.
51 это во время Большой депрессии понял. Говорят, сейчас
другая на подходе, но мне наплевать. Я сижу крепко и ко
всему готов.
Я крикнул в ответ:
— Вы забыли про водородную бомбу.
— Черта с два! — торжествующе рявкнул он.— Я и
бомбу перехитрил. Доктор сказал, что с моим сердцем я
больше двух лет не протяну.
с •
4
Мне понадобилось не меньше получаса, чтобы разыскать
«Арену», хотя я приблизительно знал, где она. Здание стоя¬
ло на отшибе, возле железнодорожных путей. За ними, при¬
жимаясь одним боком к пыльному пустырю, тянулись тру¬
щобы, застроенные хибарами из фанерных ящиков. Одна из
лачуг была покрыта раскованными бочками из-под бензина,
которые сверкали на солнце, словно рыбья чешуя. Посреди
150
I

дворика лежал человек, застыв, как ящерица на горячем
камне.
Снаружи «Арена» походила на старый пакгауз, с той
только разницей, что со стороны улицы к ней была пристро¬
ена билетная касса размером с телефонную будку. Пожел¬
тевшая афиша над закрытым окошечком сообщала: «Сорев¬
нования по борьбе каждый вторник. Стоимость билетов:
обычный — 0.80; по предварительному заказу — 1.20; у рин¬
га — 1.50; детский — 0.25». Дверь справа от окошка была
приоткрыта, и я вошел внутрь.
После солнечной улицы в коридоре было так темно, что
я почти ничего не видел. Свет проникал сюда через един¬
ственное окно, пробитое высоко в левой стене, если можно
было назвать окном квадратную дыру, вырубленную в некра¬
шеных досках и забранную толстой проволочной сеткой.
Приподнявшись на носках, мне удалось заглянуть в контор¬
ку по другую сторону коридора. Там стояла пара стульев,
поцарапанный письменный стол, на котором не было
ничего, кроме телефона, актикварного вида медная плева¬
тельница. Стены были украшены календарями с обнажен¬
ными красотками, телефонными номерами, нацарапанны¬
ми карандашом и фотографиями спортивных знаменито¬
стей.
Откуда-то издалека доносились ритмичные удары по
боксерской груше. Я шагнул в проем без дверей в конце ко¬
ридора и оказался в главном зале. Он был сравнительно не¬
велик — на трибунах, поднимавшихся с четырех сторон под
самую крышу, могло поместиться с тысячу зрителей. Через
застекленный квадрат крыши на огороженный канатами
центральный ринг падал столб сероватого света, в котором
плясали мириада пылинок. Людей пока не было, но, что
они здесь бывают, чувствовалось сразу. Затхлый воздух ли¬
шенного окон, месяцами не проветриваемого помещения
пропитался запахами человеческого пота, сигаретного дыма,
пива и жареных орешков, одеколона, спиртного и взопрев¬
ших ног. Исследователю с тонким нюхом хватило бы
этих запахов на целую диссертацию о социальном составе
посетителей «Арены».
Перестук кулаков по кожаной груше звучал в лад симфо¬
нии запахов. Я двинулся к двери с надписью «Выхода, и уда¬
ры стали слышнее. Дверь открывалась в переход, который
вел в заднюю часть здания. Какой-то чернокожий парень
избивал прикрепленный к стене кожаный мешок. Из-за до-
щатого забора по другую сторону прохода за ним наблю¬
дала молодая негритянка. Руки ее лежали на заборе, а на
151

руках — ее подбородок. Ее черные, в пол-лица, глаза пожи¬
рали юного боксера.
— Кто тут у вас главный? — спросил я.
Парень продолжал лупить грушу левой, стоя спиной ко
мне и женщине. Он был голым по пояс, в линялых штанах
цвета хаки и старых парусиновых тапочках, из которых вы¬
лезали черные пальцы ног. Он переключился на правую руку,
не меняя бешеного темпа ударов. В лучах солнца его широ¬
кая спина блестела от пота.
Он, видимо, был полутяжеловесом, лет восемнадцати, не
больше, несмотря на солдатские брюки. С его ростом и сло¬
жением из него должен был со временем получиться непло¬
хой тяжеловес. Наблюдавшая за ним женщина, похоже, из¬
нывала от нетерпения.
Чуть погодя она окликнула боксера:
— Симми, джентльмен что-то спросил.
Правильно: все джентльмены — белые, и все белые —
джентльмены.
Симми опустил руки и медленно повернулся. Рельефная
мускулатура груди и живота делала его похожим на бронзо¬
вую статую. У него было узкое длинное лицо, скошенный
лоб, маленькие глаза, широкий, чуть приплюснутый нос и
толстые губы.
— Я вам нужен? — спросил он, дыша носом.
— Я хотел узнать, кто здесь у вас главный.
— Я сторож. Вам что-нибудь нужно?
— Хочу поговорить с вашим боссом. Он на месте?
— Сегодня нет. Мистер Тарантини уехал из города.
— А мистер Спид? Разве не он здесь хозяин?
— Теперь — нет. С Нового года всем заправляет мистер
Тарантини.
— А что случилось с Германом Спидом? — Удивление
в моем голосе прозвучало немного фальшиво.—Он что,
уехал куда-нибудь?
— Ага. Мистер Спид уехал.— Он не тратил слов да¬
ром.
— Подстрелили его,— сказала женщина.— Кто-то про¬
дырявил ему живот, и через это мистер Спид здоровье по¬
терял. До слез его жалко, хороший был человек.
— Заткнись, Виолетта! — рявкнул боксер.— Ты об этом
ни черта толком не знаешь.
— Сам заткнись! — огрызнулась она.
— А кто его подстрелил? — спросил я ее.
— Никто не знает. Сам-то он, может, и знает, только
полиции он ничего не сказал. Словно язык проглотил.
152

— Я сказал, заткнись,— повторил парень.— Только
время у джентльмена отнимаешь.
— А где сейчас Тарантини? — поинтересовался я.
— Тоже никто не знает,— отозвалась женщина.—
Уехал из города на прошлой неделе, и с тех пор никто его
не видел. Похоже, Симми они оставили, чтобы он сам тут-
рас пор я жался.— Она гортанно рассмеялась.— Может, вам
с миссис Тарантини поговорить — вдруг она знает? Она
совсем рядом живет, в нескольких кварталах отсюда.
Парень бесшумно прыгнул к забору, но женщина успела
отскочить.
— Полегче, Симми! — прошипела она.— Я тебя преду¬
преждала, Трим у себя в комнате.
— Ты меня в паршивое дело впутать хочешь, всю зиму
старалась, а? Катись-ка ты отсюда подальше и не попадайся
мне больше на глаза.
Женщина презрительно передернула налитыми плечами
и скрылась за углом здания.
Мало-помалу мне удалось разговорить молчаливого бок¬
сера. Я сломал лед отчуждения похвалами его мускулатуре
и расспросами о его спортивных победах. Оказалось, что он
уже расправился с местными любителями и теперь Гото¬
вился к «дебюту на профессиональном ринге», как он сам
выразился. К сожалению, в Пасифик-Пойнте такие бои в
последнее время не проводились. Но мистер Тарантини по¬
старается заявить его на соревнования в Сан-Диего через
неделю-другую. Я предположил, что мистер Тарантини —
его хороший друг, с чем он согласился.
— Говорят, он женился на красавице,— сказал я.
— Мистер Тарантини не женат.
— Но Виолетта сказала что-то про миссис Таран¬
тини.
— Это его мать. Виолетта сама не знает, что болтает.—
Он метнул злой взгляд в ту сторону, где скрылась негри¬
тянка.
— А что она думает насчет неприятностей, в которые
угодил Тарантини?
— Нет никаких неприятностей,— буркнул, парень.^—
Мистер Тарантини — умный человек. У него не бывает не¬
приятностей.
— Я слышал, там какое-то недоразумение вышло с
тральными автоматами. Выручка пропала или что-то в
:»том роде?
— Ерунда все это. Мистер Тарантини автоматами боль¬
ше не занимается. Это при мистере Спиде было* в прошлом

году. Вы что, из полиции, мистер? — Лицо его стало непро¬
ницаемым.
— Я открываю собственное заведение в южных кварта¬
лах и хочу поставить там автомат.
— Можете найти телефон по справочнику, мистер. Ком¬
пания «Вестерн вера йети».
Я поблагодарил его и направился к выходу. Не успел я
сделать нескольких шагов, как избиение боксерской груши
возобновилось. Пройдет немного времени, и этого парня са¬
мого превратят в автомат, который будет наносить и полу¬
чать удары на ринге за двадцать—двадцать пять долларов в
день. Если он действительно хорош, то лет десять продер¬
жится на плаву — будет спать с негритянками посветлее,
чем Виолетта, наворачивать толстые бифштексы на завтрак
и крушить чужие челюсти. А когда постареет, снова вернется
в гетто с мозгами всмятку от многочисленных сотрясений.
5
Я остановился залить в бак бензина на автозаправке
возле «Арены» и нашел фамилию Тарантини в телефонной
книге. Там значилась лишь миссис Сильвия Тарантини, Се-
недрес-стрит, 1401. Я набрал указанный номер, но никто не
ответил.
Я находился как раз на Сенедрес-стрит. Она пересекала
весь город, проходя через центр негритянско-мексиканского
района, и была застроена убогими коттеджами и перенасе¬
ленными бараками вперемежку с пивными, ломбардами,
бильярдными, кишащими мухами харчевнями и дешевыми
магазинчиками. Приближаясь к холмам по другую сторону
бейсбольного поля, улица постепенно становилась благо¬
образнее. Дома здесь были просторнее и лучше ухожены, с
большими дворами, где играли белокожие, под слоем грязи,
дети.
Нужный мне дом стоял на углу,'у самого подножия хол¬
ма. Это был одноэтажный коттедж под плоской крышей, по¬
чти скрытый от глаз зарослями лавров и кипарисов. Застек¬
ленная дверь вела прямо в бедно обставленную гостиную.
Я постучал в дверь, но и на этот раз не получил ответа. Под
брезентовым навесом у стены дома стоял английский гоноч¬
ный мотоцикл. Я подошел, чтобы взглянуть на него побли¬
же, и заметил женщину, развешивающую белье на веревке в
соседнем дворе. Вытащив изо рта пару прищепок, она спро¬
сила:
— Ищете кого-нибудь?
154

— Миссис Тарантини,— ответил я.— Она здесь живет?
— Здесь, только сейчас ее дома нету. Пошла навестить
сына в больнице.
— Он болен?
— Поколотили его недавно. Ночью, в порту. Страсть как
избили. Доктор говорит, что голову проломили.— Она на¬
бросила последние простыни на веревку и откинула с лица
седеющие волосы.
— А что он делал ночыо в порту?
— Живет он там. Я думала, вы его знаете.
Я сказал, что не знаю.
— Можете подождать, она должна скоро вернуться.
В больнице посетителям только до четырех можно.
— Спасибо, я лучше поеду туда.— Мои часы показыва¬
ли четверть четвертого.
Без пяти четыре я вернулся туда, откуда начал. Сестра в
справочной сказала, что Тарантини лежит в палате 204 —
вверх по лестнице и через холл направо — и что у меня оста¬
лось всего пара минут.
Дверь палаты 204 была открыта. Огромных габаритов
женщина в черном, в красный горошек платье стояла ко
мне спиной посреди комнаты, заслоняя от меня лежащего в
постели человека. Женщина говорила. громко, с сильным
итальянским акцентом.
— Ни в коем случае, Марио! Ты должен лежать, пока
тебе не разрешит встать доктор. Он лучше знает.
— К черту доктора! — пробасил в ответ мужчина. Он
сильно шепелявил.
— Можешь сколько угодно чертыхаться, если тебе так
нравится, но с постели не вставай. Обещай мне, Марио.
— Ладно, сегодня не буду,— буркнул мужчина.— Но
насчет завтра не обещаю.
— А завтра посмотрим, что скажет доктор.— Женщина
склонилась над койкой, и я услышал громкий чмок.
— Аддио, фильо мио. Чи ведиамо дома ни'.
— Арриведерчи 1 2. Не беспокойся, мама.
Когда она выходила из палаты, я шагнул в сторону и
стал внимательно изучать правила внутреннего распорядка в
рамке на стене. Окажись бедра у миссис Тарантини на
дюйм-другой шире, ей пришлось бы протискиваться в дверь
боком. На мгновение остановив на мне подозрительный
взгляд черных глаз, она, переваливаясь, понесла свое огром¬
1 До свидания, сынок. Завтра увидимся (итал.).
2 До свидания (итал.).
155

ное тело дальше. Набухшие варикозные вены у нее под чул¬
ками были похожи на толстых фиолетовых червей.
Я вошел в палату. В ней было две койки. На одной, у окна,
спал мужчина с пузырем для льда у горла. На другой, ближе
ко мне, полулежал, опираясь на две подушки, человек, кото¬
рого я искал. Голова его была почти сплошь забинтована.
Открытая часть скорее напоминала раздавленный баклажан,
чем человеческое лицо. Оно распухло и посинело, местами
позеленело и пожелтело, покрытое темными пятнами сса¬
дин. Кто-то, кому нравилось причинять людям боль, изряд¬
но поработал над его лицом — похоже, даже ногами.
Вздутые губы прошепелявили:
— Тебе чего, приятель?
— Что с вами произошло? — спросил я в ответ.
— Могу рассказать, если очень интересуешься,— с тру¬
дом выговорил он.— Глянул я на днях на свою рожу в зер¬
кало, и до того она мне не понравилась, что я схватил моло¬
ток и как следует ей задал. Чего еще хочешь знать?
— Ребята с фирмы игральных автоматов все-таки до вас
добрались, Тарантини?
Секунду он молча смотрел на меня. Глаза его в почернев¬
ших глазницах казались печальными. Он поскреб волосатой
рукой густую черную щетину на подбородке. Я заметил сса¬
дины на костяшках его пальцев.
— Убирайся отсюда! — неожиданно рявкнул он.
— Соседа разбудите,— предупредил я.
— Проваливай. Если ты работаешь на этого ублюдка,
так ему и передай. А если ты легавый, тем более уматы¬
вай — я с тобой разговаривать не обязан, понятно?
— Ни на каких ублюдков я не работаю. В полиции тоже.
Я частный детектив и ищу Галли Лоуренс. Ер мать думает,
что с ней что-то случилось.
— Если вы частный детектив, покажите лицензию.
Я открыл бумажник и показал ему фотокопию.
— Мне сказали, что вы увезли ее на своей машине, когда
она съезжала с квартиры.
— Я?! — В голосе его прозвучало неподдельное удив¬
ление.
— У вас спортивный «паккард» бронзового цвета?
— У меня — нет. Вы ищете моего брата. Не вы один.
Меня зовут Марио, а вам нужен Джо.
— А где он?
— Если б я знал. Он сбежал три дня назад, скотина.
Оставил меня с...— Он не закончил фразы. Рот его медлен¬
но приоткрылся, обнажив торчащие обломки зубов.
156

— Галли Лоуренс была с ним?
— Возможно. Он давно с ней путался. Хотите их на¬
йти, а?
Я кивнул.
Он сел прямо, поднявшись с подушек, и лицо его пока¬
залось мне еще страшнее.
— Давайте заключим договор. Я знаю, где они жили в
Лос-Анджелесе. Я вам скажу, а вы дадите мне знать, если
найдете их, идет?
— А вам он зачем нужен?
— Я ему сам скажу. Так скажу, что он век не забудет.
— Хорошо,— согласился я.— Если я его найду, я вам
сообщу. Итак, где он живет?
— В «Каса-Лома». Шикарный отель в Беверли-Хиллс.
Может, оттуда вам удастся его проследить.
— А сами вы где обитаете?
— На своей посудине. Стоит в порту у пристани для яхт.
«Ацтекская королева».
— Зачем разыскивают его те, другие?
— Спросите что полегче.— Он снова откинулся на по¬
душки.
Холодный, с заученными интонациями голос сказал у
меня за спиной:
— Приемные часы закончились, сэр. Как вы себя чув¬
ствуете, мистер Тарантини?
— Лучше не бывает,— отозвался тот.— Как вам мой
вид?
— Бинты вам к лицу, мистер Тарантини.— Медсестра
взглянул* на другого пациента — Как мы себя чувствуем
без миндалин?
— О:- гоже в порядке — думает, что не дотянет до зав¬
трашнего утра,— криво усмехнулся Тарантини.
— Завтра утром он уже будет разгуливать по палате,—
профессионально рассмеялась медсестра и вышла.
Я догнал ее в холле.
— Что произошло с Марио,— спросил я.— Он не хочет
мне говорить.
Это была рослая, широкая в кости девушка с длинным
носом и серьезным выражением лица.
— Нам — тоже,— ответила она.— Моя подруга дежу¬
рила в травматологическом отделении, когда он к нам по¬
ступил. Собственно, не поступил, а пришел — совершенно
один, посреди ночи. Он был в ужасном состоянии, лицо все
в крови. У него нашли легкое сотрясение мозга. Он сказал,
что упал и разбился у себя на яхте. На самом деле его, ко¬
157

нечно, избили — это видно с первого взгляда. Подруга, ра¬
зумеется, вызвала полицию, но он и с ними не захотел гово¬
рить, Он очень скрытный, не правда ли?
— Весьма.
— Вы его друг?
— Просто знакомый.
— Некоторые из наших сестер говорят, что здесь заме¬
шаны гангстеры — что он был в банде и не поладил со свои¬
ми дружками. Как вы думаете, в этом есть доля правды?
Я сказал, что в больницах всегда ходят какие-то слухи.
6
Я ужинал в ресторане «У Муссо» в Голливуде. Дожи¬
даясь своего бифштекса, я попробовал позвонить из авто¬
мата Джозефу Таранти ни, но не дозвонился. Бифштекс по¬
дали именно такой, какой я любил,— чуть недожаренный,
с грибами и горкой жареного лука колечками сбоку. Съев
все это и запив пинтой темного эля, я почувствовал себя хо¬
рошо. Пока что я не продвинулся в деле ни на дюйм, но
чувствовал себя хорошо. Я испытывал то волнующее, почти
пророческое предчувствие, которое будоражит кровь, когда
знаешь, что в ближайшее время может произойти все что
угодно и, вероятно, произойдет.
Выезжая со стоянки, я включил фары. Сгущающиеся
серые сумерки казались почти осязаемыми. В их дымке го¬
род утратил ясность очертаний, став зыбким и изменчивым,
как летящее по небу облако. С уходом солнца наруши¬
лись соотношения размеров и расстояний, и утратившие
свой дневной облик дома ждали прихода ночи, чтобы обре¬
сти иные формы и значение. Параллельные потоки машин,
к одному из которых я присоединился, продолжали тему
меняющегося мира. Одна движущаяся лента устремлялась к
морю, другая спешила в противоположную сторону. На севе¬
ро-западе взбирающиеся на холмы улицы то исчезали за их
крутыми склонами, то появлялись вновь, мерцая неоновыми
огнями реклам и бегающим светом фар.
Пансион «Каса-Лома» находился в переулке, в одном
квартале от поднимающегося в гору бульвара Сансет. Это
было четырехэтажное белое здание, из окон которого лился
яркий, веселый свет. Место было не таким шикарным, как
полагал Марио Тарантини, но, в общем, вполне приличным.
Машины на стоянке позади дома были почти все ноше и до¬
рогие. Жившие здесь люди не жалели денег на показуху.
Швейцара у дверей не оказалось, что было мне на руку.
158

Ни дежурного, ни слуги в холле тоже не было. Я пересек не¬
большой, застеленный коврами вестибюль и остановился
перед рядом медных почтовых ящиков на стене возле стек¬
лянной двери. Фамилия «Тарантини» значилась на ящике
под номером семь. Она была выведена на карточке зелены¬
ми чернилами — похоже, рукой той самой девушки, которая
недавно оставила тихую гавань на берегу бурного житейско¬
го моря. Имена на других карточках были напечатаны на
машинке, а на двух-трех — даже выгравированы. Например,
номер 8. «Кейт-Даллинг»,— прочел я, любуясь работой гра¬
вера. Кто бы ни был этот Кейт Даллинг, я нажал кнопку
звонка под его именем и стал ждать ответа. Но не до¬
ждался.
Номер 12 проявил больше отзывчивости. Наверное, его
обитательница, некая миссис Сопер, ожидала гостей. Услы¬
шав ответный зуммер, я приоткрыл стеклянную дверь и
вставил в щель свернутый вдвое картонный пакетик со спич¬
ками. Старый трюк, но иногда срабатывает. Я дошел до угла,
затем вернулся обратно и нашел пакетик там, где оставил.
В доме было пятнадцать квартир, и номер 7 находился
на втором этаже. Я поднялся вверх на автоматическом лиф¬
те и легко нашел нужную квартиру в конце коридора. Дверь
была заперта. Я постоял с минуту, разглядывая деревянную
поверхность двери, но это было бессмысленное занятие. На¬
до было либо взламывать ее, либо уходить. Квартира 8 нахо¬
дилась прямо напротив, но там никого не было. Я вытащил
из кармана пиджака тяжелую отвертку, которую захватил
из машины. Замок в седьмой квартире был английский,
справиться с таким легче легкого.
Однако с этим я справился слишком легко. Дверь откры ¬
лась, стоило мне чуть навалиться на нее плечом. Кто-то
успел меня опередить. На косяке виднелись следы ломика,
наз замка был расшатан. Я спрятал отвертку и вытащил
пистолет. Квартира была погружена во тьму, которую про¬
резала лишь узкая полоска света из коридора.
Глядя вперед, я прикрыл за собой дверь и нащупал вы¬
ключатель на стене. Даже в темноте было видно: в комнате
что-то не так. Через окно в противоположной стене прони¬
кал слабый свет, так что можно было различить смутные
контуры мебели, которые и вызывали это ощущение. Я за¬
жег свет и увидел, что здесь все не так. Четыре оштука¬
туренных стены и потолок были в порядке, но остальное...
Кресла и кушетка были распороты и выпотрошены, на¬
бивка клочьями разбросана по полу. Ножки стеклянного
кофейного столика были откручены. Располосованные ре-
159

продукции картин валялись рядом с пустыми рамами. Вы¬
вороченные металлические внутренности радиолы рассыпа¬
ны по полу. Даже портьеры были сорваны, как и абажуры
ламп. Керамические цоколи обеих настольных ламп были
разбиты вдребезги.
Кухня выглядела еще хуже. Консервные банки были
вскрыты, их содержимое — вывалено в кухонную раковину.
Холодильник буквально разворочен, вокруг него валялись
разодранные куски изоляции. Линолеум был сорван и под¬
нят большими, искромсанными по краям листами. Посреди
этого хаоса стоял стол с остатками неоконченной трапе¬
зы — бифштексы с картошкой и спаржей. Казалось, на
квартиру обрушилось какое-то стихийное бедствие — зем¬
летрясение, ураган, наводнение.
Я вошел в спальню. Пружинный матрац двуспальной
кровати был разодран в клочья, даже деревянную раму кро¬
вати разломали на куски. Изрезанные в лохмотья мужские
пиджаки и женские платья были свалены в кучу на дне гар¬
дероба. Среди них виднелись остатки белых больничных
халатов. Выдвижные ящики туалетного столика валялись на
полу, рядом с осколками выбитого из рамы зеркала. В ком¬
нате едва ли осталась хоть одна целая вещь, и ничего, что
указывало бы на личность жильцов. Ни писем, ни записных
книжек — ничего. Точно налет плесени, руины покрывал
тончайший слой утиного пуха из распоротой подушки.
Ванная комната находилась сбоку от маленького холла
между спальней и гостиной. Я на секунду задержался в
дверях ванной, нащупывая выключатель. Я нажал на рыча¬
жок, но свет не зажегся. Вместо этого раздался мужской
голос:
— Я держу тебя на мушке, а ты меня не видишь. Брось
пистолет!
Я напряг глаза, вглядываясь в темноту ванной. Я увидел
отблеск света на металле, но это вполне могла быть какая-
нибудь труба. Не слышно было никакого движения. Я бро¬
сил револьвер на пол.
— Умница,— сказал голос.— А теперь стань спиной к
стене и подыми ручки повыше.
Я повиновался. Из темной комнаты появился высокий
мужчина в широкополой черной шляпе. Он был тощ как
скелет. Лицом он смахивал на покойника: бледная кожа
туго обтягивала остро выпирающие скулы, уголки синеватых
губ были опущены. Его водянистые глаза смотрели на меня
не отрываясь — точно так же, как дуло его вороненого пи¬
столета.
160
5*

— Ну, в чем дело? — спросил он, блеснув желтыми зу¬
бами.
— Это я тебя должен спросить.
— Только отвечать все равно тебе придется,— сказал
он, и дуло пистолета согласно кивнула
— Джо пригласил меня к себе на выпивку. Когда я по¬
стучал, дверь открылась сама. Куда делся Джо, не знаешь?
— Брось, приятель, придумай что-нибудь получше. Джо
никогда никого не приглашал на выпивку. К тому же его три
дня как нет в городе. И кто это вваливается в квартиру к
другу с пушкой в руках? — Он толкнул мой револьвер ногой
по направлению ко мне.— Нет, поднимать не надо.
— Ладно, чего там,— сказал я с интонациями раз¬
откровенничавшегося ребенка.— Тарантини не отдал мне
долга. Сбежал.
В водянистых глазах мелькнул интерес.
— Ну, это еще куда ни шло. И сколько он тебе должен?
— Я купил права на одного парнишку-боксера в Паси¬
фик-Пойнте. Тарантини тоже вошел в долю, но денег не за¬
платил.
— Ну вот видишь, у тебя уже лучше получается. Но надо
еще лучше. Придется тебе пойти со мной.
«В страну теней, что за рекой»,— подумал я и спросил:
— И где ты остановился? В морге?
С ввалившимися висками под черной шляпой, с тонкими,
восковой белизны крыльями носа, его лицо все больше на¬
поминало мне маску смерти.
— Заткнись, если на своих двоих идти хочешь. А то при¬
дется тебя отнести.— Он быстро нагнулся, подхватил с пола
мой револьвер и сунул в карман.
Он провел меня перед собой через гостиную.
— Ты здорово здесь поработал,— заметил я.— Тебе бы
при кухне устроиться — кур потрошить.
— Я и людей могу. Видел, как это делается. С теми, кто
слишком много болтает.— И он сильно ткнул меня стволом
пистолета в поясницу.
Мы с трудом втиснулись в тесную клетушку лифта, спу¬
стились вниз, пересекли пустой холл и вышли на улицу.
Дома вокруг словно впитали в себя черноту ночи, и свет в
окнах уже не казался приветливым. Идя чуть сбоку и на шаг
сзади, он отконвоировал меня к машине, ждавшей в полу-
квартале от дома.
6-125
161

7
Малый за рулем на вид был типичным головорезом. На
затылке у него вздулся здоровенный карбункул. Лишь од¬
нажды, когда я залезал на заднее сиденье, он окинул меня
безразличным взглядом и больше не обращал на меня вни¬
мания. Когда он включил фары, я заметил, что у машины
бронированное ветровое стекло — оно имело характерный
зеленовато-желтый оттенок.
— К Даузеру? — хрипло спросил водитель.
— Угадал,— ответил мой провожатый.
Длинный черный автомобиль катился мощно и быстро.
Мой спутник сидел в противоположном углу кабины, держа
руку с пистолетом на колене. Сидя в своем углу, я вспом¬
нил одного бригадного генерала, с которым я познакомился
в Колоне во время войны. У него было хобби — охота на
акул в открытом море, причем без всякого снаряжения,
только с маской и ножом. Я иногда сопровождал его в этих
экспедициях, сидя за рулем его катера. Никто в штабе не
мог понять, зачем ему это нужно. Я спросил его об этом
однажды, когда он едва не погиб и мне пришлось броситься
в море на помощь. Он ответил, что приемы обращения с аку¬
лами помогают выжить среди людей. Для генерала он был
очень застенчивым человеком.
Мы достигли вершины холма между Санта-Моникой и
Пасифик-Палисейдс. К ней вела петляющая по крутому
склону частная дорога, на которой не смогли бы разъеха¬
ться две машины. Мы остановились перед зелеными же¬
лезными воротами; за ними начиналась подъездная аллея.
•• Водитель нажал на клаксон. Как по команде, на телеграф¬
ных столбах по обе стороны ворот зажглись два прожек¬
тора,, осветившие фасад дома. Это была большая приземи¬
стая постройка, что-то вроде ранчо. Выкрашенная в серый
цвет, она напоминала бетонный дзот, несмотря на красную
черепичную крышу. Появившийся из будки человек допол¬
нил сходство: с дробовиком наперевес он стал у ворот,
словно часовой. Потом, приставив ружье к стойке ворот,
он распахнул створки и махнул рукой, чтобы мы проез¬
жали.
Во входной двери имелось смотровое отверстие, похожее
на щель почтового ящика. Под ним был дверной молоток —
почему-то в виде совокупляющихся лошадей. Дверь открыл
человек, который, наверное, уже успел как следует разгля¬
деть нас в глазок. Похожий на ирландца, он был курчав, с
довольно красивым, но сильно помятым лицом. В своем чер¬
162
6-2

ном костите и засаленной «бабочке» он смахивал на метр¬
дотеля из дешевого ресторана.
Мой бледнолицый спутник держался позади меня и че¬
ловека в «бабочке», пока мы пересекали холл, оклеенный
красными, черными и золотыми в полоску обоями. Автор
этого интерьера, похоже, находился под сильным влиянием
эстетики ярмарочных балаганов. В дальнем конце холла
была дверь, за которой оказалась ярко освещенная комната
с высоким потолком. «Метрдотель» отступил в сторону, про¬
пуская нас вперед.
— С Даузером будь повежливее,— сказал бледнолицый
и для убедительности снова ткнул меня в спину пистолетом.
У стойки бара футов двадцать длиной, которая занимала
почти всю противоположную стену комнаты, я увидел чело¬
века в темно-синем костюме. Поставив ногу на медную под¬
ножку, он стоял спиной ко мне. Выждав, он с расчетливой
медлительностью стал поворачивать голову в мою сторону,
словно давая понять, что я в его власти и ему некуда спе¬
шить. На дубовой стене за стойкой бара висело большое зер¬
кало в украшенной позолоченными завитушками раме.
В нем отражалась вся обстановка комнаты: телевизор, вде¬
ланный в старинные часы, игральные автоматы, большой
бильярдный стол, музыкальный автомат с подсветкой, ряд
двустворчатых окон в левой стене и плавательный бассейн за
ними — словом, все, что нужно джентльмену, чтобы раз¬
влечь друзей, если таковые у него имеются. Я увидел в зерка¬
ле и себя — в измятом спортивном пиджаке, с двумя ганг¬
стерами по бокам, застывшими в ожидании своего босса, ко¬
торый не спеша шел через комнату по сияющему паркету.
Меня охватил гнев. Со стены над зеркалом на меня изде¬
вательски скалилась кабанья голова. Я оскалился в ответ.
— Что-нибудь случилось, Блэйни?
— Я поймал его в квартире Тарантини,— почтительно
сообщил бледнолицый.— Говорит, что Джо должен ему
деньги.
— Ему и всем на свете. Ты не сглупил, привезя его
сюда, а?
— Вы сами сказали, мистер Даузер,— если кто-нибудь
появится...
— Хорошо,— тихо промолвил Даузер.
Мы смерили друг друга взглядом. Он был на голову ниже
меня, почти так же широк в плечах и шире в бедрах. Дву¬
бортный синий костюм делал его фигуру почти квадратной.
Над большим квадратом был квадрат поменьше — его
лицо,— увенчанный коротким ежиком рыжеватых волос.
в'
163

Ему было около сорока, но он старался казаться на десяток
лет моложе, и это ему почти удавалось. Кожа у него была
гладкая, почти юношеская, но с глазами было что-то не так.
Карие, сильно навыкате, они влажно поблескивали, точно их
окунули в грязную воду и налепили на лицо подсушиться.
— Кто ты такой? — спросил он.
Решив, что терять мне все равно нечего, я сказал правду.
— А мне он другое пел,— пожаловался Блэйни.— Будто
он боксеров держит в Пасифик-Пойнте.
— Ты слишком меня разволновал. Когда меня берут на
мушку, у меня путается в голове.
— Разговорчивый попался,— заметил Даузер.— Так
ты из Пасифик-Пойнта? — Он отхлебнул из чеканной оло¬
вянной кружки, которую держал в правой руке. Жидкость в
кружке смахивала на снятое молоко.
— Придется заглянуть в твой бумажник,— сказал Дау¬
зер с деланным сожалением.
Я достал бумажник и, вытащив из него деньги, чтобы
уязвить Даузера, протянул ему. Еще сильнее выпучив гряз¬
но-карие глаза и медленно шевеля губами, он уставился на
мое удостоверение. Я заметил, что одно ухо у него неесте¬
ственно загнуто наружу, словно шляпка гриба-уродца.
— Может быть, вам прочесть, что там написано, ми¬
стер Даузер? — спросил я с издевкой.
Он слегка побагровел, но не дал волю гневу. Он держался
с достоинством актера, подкрепленным сознанием важно¬
сти собственной персоны. В лице и фигуре его была какая-то
нездоровая одутловатость, точно он разжирел, питаясь па¬
далью.
— Значит, ищешь Джо Тарантини. На кого ты работа¬
ешь, Арчер? Или только на себя? — Он неожиданно швыр¬
нул мне бумажник. Движения его были быстры и натре¬
нированны.
Я поймал бумажник на лету, засунул деньги обратно и
положил его в карман. 1 *
— Я работаю на некую миссис Лоуренс. Ее дочь, долж¬
но быть, уехала с Джо. Она за нее беспокоится.
Даузер рассмеялся, не разжимая губ.
— С чего это ей беспокоиться за свою дочь? Джо слав¬
ный малый. Все любят старину Джо.
— Я очень люблю старину Джо,— осклабился Блэйни.
— И я, я тоже люблю Джо,— подхватил «метрдотель».
Босс пошутил, и они спешили ему подыграть.
— И что ты собираешься делать с девчонкой, если на¬
йдешь?
164
6-4

— Отвезти ее домой к матери.
— Веселое дело.
— Что еще за девчонка? — неожиданно спросил жен¬
ский голос.
Я не спускал глаз с Даузера и сначала не заметил ее.
В этом человеке ощущалась скрытая разрушительная сила,
которая приковывала внимание. Теперь я увидел в зеркале
женщину. Она стояла в дверях справа от меня, являя собой
чье-то представление о греческих богинях. Возможно, свое
собственное. Она вступила в комнату в сверкающем одея¬
нии из белого шелка (вероятно, вечернем халате), полощу¬
щемся вокруг ее лодыжек. Ее волосы и кожа были настоль¬
ко бесцветны, что ее можно было принять за альбиноску.
Только глаза были темно-синие. Они холодно скользнули
ло мне.
— Что за девчонка, Дэнни?
— Занимайся своим делом.
— Галли Лоуренс,— сказал я.— Не знаете такой?
— Заткнись, ты! — рявкнул Даузер.
Женщина картинно оперлась на бильярдный стол.
— Еще бы не знать.— Голос у нее был глухой и хрип¬
лый. Он не вязался с ее обликом, как визгливый крик пав¬
лина не вяжется с его роскошным оперением.
— Я слышала, она сейчас в Палм-Спрингс. Почему ты
никогда не свозишь меня в Палм-Спрингс, Дэнни?
Он неслышно подошел к ней и сказал еще тише, чем
раньше:
— Что ты сказала, Айрини? Ты слышала от кого-то о
Галли Лоуренс?
— От Сандры в Бич-Клубе. Она говорила, что вчера ве¬
чером видела Галли в Палм-Спрингс.
— Где?
— В каком-то баре, она не сказала.
— С кем? — Его правая-рука была вытянута вдоль бе¬
дра, пальцы сжимались и разжимались.
— Не с Джо. Я знаю, что вы ищете Джо, и спросила ее.
С каким-то другим мужчиной. Сандра решила, что это ка¬
кой-то актер. Сказала, очень симпатичный.
— Ах, симпатичный? Что же ты мне раньше не расска¬
зала, симпатичная моя? А? — Он внезапно вытянул руку и
крепко ухватил ее за подбородок. Но Айрини оттолкнула его
Руку.
— Не трогай меня, ты, обезьяна! Я занималась своим
делом, как ты велел.
Его пальцы продолжали сжиматься и разжиматься.
165

— И вылезла со своим делом перед этим ублюдком.
— Он тоже симпатичный,— заныла она с выражением
смертельной скуки на лице и, переведя взгляд на меня, по¬
жаловалась: — А Дэнни несимпатичный, он всегда говорит
гадости.
— Ну почему же,— возразил я.— По-моему, он очень
даже симпатичный.— Мне тоже становилось скучно.
Выпученные глаза Даузера зыркнули на меня и снова
остановились на Айрини, которая уселась на бильярдный
стол, обняв руками колени. Она выдержала его взгляд, не
опустив глаз.
Неожиданно рука Даузера, сжимавшая кружку, дерну¬
лась вверх, и молоко плеснуло ей в лито.
— Тебе это дорого обойдется,— прошипела она. С под¬
бородка ее падали водянисто-белые капли.— Купишь мне
новое платье — нет, два новых платья, и сегодня же вечером
повезешь ужинать в Чиро. А завтра — в салон красоты.
— Я тебе сам красоту наведу, этими вот руками, а потом
с моста скину!
Однако, когда она спрыгнула со стола, он посторонился.
Вскинув голову, она вышла из комнаты, сердито простучав
высокими каблуками по паркету. Даузер поплелся следом
за ней на некотором расстоянии. Он был ниже ростом, го¬
раздо старше и, не в пример своей любовнице, красотой не
блистал.
— Присядем, что ли,— пробормотал Блэйни.— Это у
них всю дорогу.— Перед лицом стихии, имя которой жен¬
щина, между нами возникло что-то похожее на солидар¬
ность.
«Метрдотель» ретировался, и мы остались сидеть вдвоем
за стойкой бара, разделенные пустым табуретом и пистоле¬
том бледнолицего. Разговаривать он не хотел, и я от скуки
стал разглядывать этикетки на бутылках. У Даузера было
все, что душе угодно,— вплоть до данцигской «Золотой вод¬
ки» и двадцатилетнего бургундского.-
Минут через десять он вернулся, переодевшись в другой
костюм. Губы у него были красными и слегка припухшимй,
точно их кто-то жевал.
— Красивая женщина,— заметил я, чтобы его подко¬
лоть.
Но он был в слишком хорошем расположении духа, что¬
бы обращать внимание на колкости.
— Арчер, у меня есть к тебе предложение.— Он даже
положил руку мне на плечо.— Чисто деловое предложение.
Я встал, освобождая плечо от его руки.
166

— У вас очень странная манера вести дела.
— Забудем об этом,— сказал он, как будто я перед ним
извинялся.— Блэйни, спрячь свой пугач. Ты сказал, значит,
что работаешь на старуху Лоуренс. Так вот, вместо этого
я предлагаю тебе поработать на меня. Что скажешь?
— А что надо делать? Вспарывать матрацы?
Он проглотил это без звука.
— То же, что и делал. Ты ищешь Галли Лоуренс? Ну и
валяй ищи. Поезжай в Палм-Спрингс. Найдешь — полу¬
чишь тысячу. За Джо — пять.
— Зачем они вам?
— Люблю я их, как родных. И еще хочу показать им
мой новый телевизор.
— Почему бы вам самому за ними не съездить?
Он помедлил, но потом все же признался:
— Они уже не на моей территории. Не люблю залезать
на чужую землю. И потом, ты ведь все равно сделаешь это
для меня, верно?
— Ладно, если вам так хочется.— Я решил, что легко
отделался, и не спорил.
— Вот это другой разговор,— сказал он.— Ты мне —
малыша Джо, а я тебе — пять штук на бочку.
— Джо живого или мертвого?
— Живого, если получится. Если мертвого — договор
остается в силе. Условия — лучше некуда.— Он повернулся
к Блэйни.— Пистолет нашего друга у тебя?
— У меня,— ответил Блэйни, вскочив перед боссом.
— Ладно, отдашь ему на выходе.— Даузер снова повер¬
нулся ко мне, улыбаясь с волчьим обаянием.— Не оби¬
жайся на нас, старина. Каждый за себя, такая у меня фи¬
лософия. Разве не правильно?
— По поводу «каждого за себя» должен заметить, что
я всегда беру задаток.— Я не хотел брать деньги у Даузера,
но другого выхода не было. Ибо давать и получать деньги,
требовать денег и отказывать в них было для Даузера основ¬
ной формой общения с людьми. Помимо угроз, побоев, запу¬
гивания и пыток.
Он хмыкнул и сунул мне стодолларовую бумажку.
Деньги впитывают в себя что-то от характера людей, кото¬
рые к ним прикасаются. И мне показалось, что полученная
ог Даузера бумажка извивается у меня в руке, словно жир¬
ный зеленый червяк.
167

8
В десять вечера я уже был в Палм-Спрингс и принялся
прочесывать бары. Сначала я прошел по одной стороне глав¬
ной улицы, а потом двинулся по другой — в обратную сторо¬
ну. Старые и молодые, худые и толстые, бармены встречали
меня одной и той же жалостливо-насмешливой улыбкой.
Они смотрели на фотографию, потом на меня и снова на
фотографию: «Да, хорошая девчонка. Нет, я такой здесь не
видел». «Что за беда, приятель? Подумаешь, жена сбежала».
«Если б она была здесь вчера вечером, я бы ее заметил».
«А кто она, ваша дочь?» Последнее было особенно обидно.
Потратив шесть долларов на спиртное, к которому я не
прикасался или, во всяком случае, оставлял недопитым, я
наконец напал на след. Случилось это в «Лассо» — неболь¬
шом баре в узеньком, неприметном переулке. Заведение
представляло собой несколько уменьшенную копию старин¬
ных ковбойских салунов — бычьи рога над стойкой, стулья
и табуреты, обитые клепаной седельной кожей, на сте¬
нах — фотообои, изображавшие Палм-Спрингс в ту пору,
когда городок был небольшим форпостом в пустыне. Време¬
на эти, впрочем, были не так уж далеки. Владелец «Лассо»
потратил немало усилий на то, чтобы воссоздать здесь тра¬
диции Дикого Запада, хотя в этих краях многие из них еще
оставались сегодняшним днем.
В глубине зала двое хулиганского вида юнцов играли в
шафлборд '. Наблюдавший за игрой бармен вернулся на
свое место, как только я сел у стойки. Это был моложавый
мужчина в ковбойской рубашке и джинсах, подпоясанных
широким ремнем из тисненой воловьей кожи.
Я заказал виски с содовой. Когда он налил мне, я пока¬
зал ему фотографию и продекламировал свою маленькую
речь. Он взглянул на меня, потом на фотографию и снова
на меня, но без обычной жалостливо-насмешливой улыбки.
У него были большие карие глаза, уголки которых были опу¬
щены вниз, что придавало ему сходство с коккер-спаниелем.
Я прочел в них искреннее желание помочь.
— Да, я узнал ее,— сказал он.— Она была здесь вчера
вечером. Вчера у нас тьма народу толклась, вы просто не
поверите. По понедельникам людей поменьше — отдыхают
после уик-энда.
— Как ее зовут? — спросил я, подумав про себя, что
как-то слишком уж легко все получилось. Или выпитое 11 Шафлборд — настольная игра, в которой монеты или диски пере¬
двигают по разделенной на клетки доске.
168

по барам виски сделало меня слишком подозрительным?
— Я не расслышал. Они не у стойки сидели, а там, в
зале, рядом со столиком для шафлборда. Выпивку я туда
носил. Дайкири они заказывали.
— Они — это кто?
— Она была с каким-то мужчиной,— осторожно отве¬
тил он после паузы.
— Вы его знаете?
— Не то чтобы знаю, но несколько раз видел его здесь.
— Может быть, знаете, как его зовут?
— Возможно. Знал, по-моему, но из головы вылетело.—
Он закурил сигарету, пытаясь придать лицу непроницаемое
выражение, но это у него не получилось.
Сдача с десяти долларов, которые я ему дал, лежала
на стойке бара между нами. Я пододвинул деньги ему.
— Опишите мне его, сможете?
— Может, смогу, а может, и нет.— Он поежился в своей
ковбойке, с тоской глядя на деньги.— Я ведь не знаю, о чем
идет речь, мистер. Если тут иском о разводе или еще чем та¬
ким пахнет, то мне языком болтать резону нет, потом по су¬
дам затаскают.
— Развод тут ни при чем,— заверил я его, добавив, что
речь идет об ушедшей из дому дочери. Хотя если тут были
замешаны люди вроде Даузера и Тарантини, дело этим
наверняка не исчерпывалось. Однако бармену я о них ничего
не сказал, да и сам постарался на время забыть эту парочку.
Но мой ковбой продолжал нервничать, не решаясь при¬
коснуться к долларовым бумажам и серебру, которые ле¬
жали перед ним на глянцевитой черной поверхности стойки.
— Мне надо подумать,— выдавил он с мукой на лице.—
Постараюсь вспомнить имя того парня.
Держась как можно небрежнее, он отошел к другому
концу стойки и вытащил из-под нее телефонный аппарат.
Он навалился на стойку, прикрывая телефон собственным
телом, чтобы я не увидел, какой он набирает номер. Ответа
он ждал долго. Когда ему наконец ответили, он заговорил
очень тихо, в самую трубку.
Потом он быстрым шагом вернулся ко мне и взял со
стойки мой пустой стакан.
— Выпьете что-нибудь еще, сэр?
Я взглянул на часы: почти полночь.
— Пожалуй.
Он поставил второй стакан рядом с деньгами.
— Отсчитать из этих, сэр?
— Как хотите. Боитесь без барыша остаться?
169

— Не понимаю вас, сэр,— ответил он. Однако он явно
ждал, чтобы я добавил.
Я сунул ему еще доллар.
— Что вам сообщил по телефону ваш друг?
— Вы хотите сказать, подруга, сэр? — с улыбкой попра¬
вил он.— Она сказала, что подъедет к закрытию бара.
— Когда вы закрываете?
— В два.
— Я, пожалуй, пересяду за столик.
Он явно почувствовал облегчение. Выхватив из-под стой¬
ки полотенце, он принялся протирать стаканы, что-то на¬
певая под нос.
Сидя за столиком в дальнем конце зала, я спрашивал
себя, не окажется ли этот бар тупиком в моих поисках Галли
Лоуренс. Двое юнцов, сбросив пиджаки, продолжали играть
в шафлборд. Красные выиграли у синих — значит, синим
платить за выпивку. Пили ребята водку, хотя ни тому, ни
другому, наверное, не было восемнадцати.
Вскоре после полуночи в бар вошли двое пузатых ко¬
ротышек, в нелепых широкополых шляпах и джинсах. Они
были очень придирчивы в выборе напитков и разговаривали
громкими, слегка визгливыми тенорами, разносившимися на
весь зал. Они наперебой рассказывали друг другу о своих
недавних светских триумфах, то и дело упоминая громкие
имена. Меня эти двое не заинтересовали.
Зато человек, который вошел через несколько минут
после них, сразу привлек мое внимание. Он был высок и эле¬
гантен в своем светлом фланелевом костюме и кремовой
шляпе с загнутыми полями. Меня поразило его лицо. Ока¬
жись он в Древней Греции, с него ваяли бы Гермеса или
Аполлона. Остановившись на пороге и придерживая дверь
рукой, он обменялся быстрыми взглядами с барменом и
посмотрел на меня. Оба тенора у стойки пристально огля¬
дели его с головы до ног.
Он взял бутылку пива и подошел к моему столику.
— Вы позволите? Мы, кажется, где-то встречались, не
так ли?
— Не припоминаю. Прошу вас, садитесь.
Он снял шляпу, открыв моему взору волнистые кашта¬
новые волосы — такие же красивые, как его длинные тем¬
ные ресницы. По всем статьям он был столь прекрасен, что
меня стало слегка поташнивать. Он изящно опустился в ко¬
жаное кресло напротив меня.
— Знаете, я, кажется, вспомнил: не в кино ли я вас ви¬
дел? — спросил я.
170

— Едва ли, если только вы не просматриваете материа¬
лы кинопроб. Дальше этого у меня дело не пошло.
— Отчего же?
— К несчастью, актеров отбирают не женщины. Ну а
мужчины меня не любят. Даже «голубые», потому что я не
поддаюсь на их чары. Вам ведь я тоже не нравлюсь, правда?
— Не особенно. Все хорошо в меру, это мой девиз. Одна¬
ко, нравитесь вы мне или нет, не имеет никакого значения.
После этого он перешел к делу, хотя это и стоило ему не¬
которого усилия. В его покрасневших от бессонницы гла¬
зах мелькнула тревога.
— Вы можете работать на Даузера, почем мне знать?
— Могу. Но не работаю. Кто бы ни был этот самый
Даузер.
Красиво откинувшись на спинку кресла и положив одну
руку на стол, он ждал, не скажу ли я еще чего. Напряжение
его не проходило. Под мышками его фланелевого пиджака
расплывались темные влажные пятна.
— А вы не на шутку напуганы,— заметил я.
Он попытался улыбнуться. Результат напомнил мне об
одном приспособлении для увеселения сумасшедших, про
которое я где-то читал. Состояло оно из двух крючков,
чтобы поднимать уголки рта пациента в «улыбающееся» по¬
ложение. Бедолаг понуждали улыбаться, и это рождало в
них желание улыбаться по своей воле — по крайней мере
так уверяла теория.
— Ладно,— сказал он.— Допустим, напуган.
— Может, расскажете почему? Мой слуховой аппарат
к вашим услугам.
— Он не понадобится.— Улыбка у него опять получи¬
лась вымученной.— Вы не объясните мне, какую роль вы
играете в этом деле, мистер...?
— Арчер. Лу Арчер.
— Меня зовут Кейт Даллинг.
— Я частный детектив,— сказал я.— Некая миссис
Лоуренс поручила мне найти ее дочь.— Мне порядком осто¬
чертела эта песня. Слишком уж незамысловато. В таком
местечке, как Палм-Спрингс, такие истории как-то не зву¬
чат.
— Зачем ей понадобилось вас нанимать?
— Материнские страхи, полагаю. Миссис Лоуренс не
имела известий от дочери месяца два. Так что вам нечего
бояться, мистер Даллинг.
— Если бы я мог быть в этом уверен.— На лбу у него
выступили бисеринки пота. Он вытер его тыльной стороной
171

руки.— Приятель в Лос-Анджелесе говорил мне, что Галли
ищет Даузер. Так я могу угодить в переплет...
— Кто такой Даузер?
— Разве вы о нем не слышали? — Он испытующе
посмотрел на меня.— С такими людьми лучше не ссо¬
риться.
— Вы сказали, что можете попасть в переплет.
Начав говорить, Даллинг уже не мог остановиться. Да,
на вид он дюжий малый, но опасные приключения не для
него. Нервы у него не слишком крепкие, и он этого не скры¬
вает. Прошлой ночью он не сомкнул глаз, хотя он из тех лю¬
дей, кто с трудом переносит бессонницу.
— Что произошло вчера ночью?
— Позвольте, я расскажу все с самого начала.— Он вы¬
тащил пенковую трубку и стал набивать английским таба¬
ком, не переставая говорить. Он являл собой столь без¬
упречный типаж, что даже начал мне нравиться, точно его
создало мое собственное воображение.
— У меня есть маленький коттедж за городом,— про¬
должал он,— который последнее время пустовал. А тут у
меня появилась возможность сдать его Тарантини. Он обра¬
тился ко мне на позапрошлой неделе и предложил хорошие
условия. Я согласился.
— Как вы с ним познакомились?
— Он мой сосед по дому, живет в квартире напротив в
«Каса-Лома».— Я вспомнил, что видел табличку с именем
Даллинга на почтовом ящике.— Я упомянул о коттедже в
разговоре с ним, и он знал, что сам я не собираюсь им поль¬
зоваться. Он сказал, что они с женой хотели бы на время
уехать — куда-нибудь подальше от стрессов.
— Значит, Галли вышла за него замуж?
— Насколько я знаю, да. Они жили в его квартире как
муж и жена с Нового года. Кажется, он говорил, что они по¬
женились в Лас-Вегасе.
— Чем он занимается? , .
Даллинг зажег трубку и выпустил густой клуб дыма.
— Я понятия не имел до вчерашнего дня, когда мне по¬
звонил этот мой приятель. Оказывается, Тарантини — ганг¬
стер или что-то в этом роде. Он представляет интересы Дау-
зера в Пасифик-Пойнте. Даузер хозяйничает в нескольких
прибрежных городках — начиная с Лонг-Бич и дальше на
юг. Но это еще полбеды. Тарантини, как выяснилось, украл
что-то, принадлежащее Даузеру, и исчез. Похоже, он спла¬
нировал все заранее и теперь использует мой коттедж как
укрытие. Я еще с самого начала слегка насторожился: он
172

попросил меня никому не говорить о нашей сделке, иначе
она не состоится.
— Этот ваш приятель, откуда он все это знает? — по¬
интересовался я.
— Не могу сказать точно. Он работает продюсером на
радио — ставит детективные пьесы по материалам уголов¬
ных дел. Думаю, он имеет кое-какую информацию от поли¬
ции.
— Но ему не известно, что именно украл Тарантини у
Даузера?
— Нет. Деньги, наверное. Похоже, у него их целая куча.
Представляете? Я, ничего не подозревая, сдал ему дом, а те¬
перь получается, что я вроде как его сообщник.— Он зал¬
пом выпил пиво, выдыхавшееся у него в стакане.
Я сделал знак бармену, но Даллинг больше пить не хо¬
тел.
— Сейчас мне нужна ясная голова,— объяснил он.
— Не думаю, чтобы дело обстояло так плохо,— заме¬
тил я.— И потом, если вы боитесь Даузера, почему бы вам
не пойти и не рассказать ему все?
— Не хочу себя обнаруживать. Кроме того, если бы я
рассказал все Даузеру, мне пришлось бы опасаться Таран¬
тини.
— Очень недолго.
— Как знать. Если откровенно, положение у меня —
хуже некуда. Вчера, после разговора со своим приятелем, я
дозвонился до Галли — миссис Тарантини — и она согласи¬
лась встретиться со мной здесь. Она понятия не имела, ка¬
кому риску подвергается, пока я не рассказал ей про ее
мужа. Она была в шоке. Сказала, что живет там как самая
настоящая пленница, что из дому выскользнула тайком, по¬
ка спал муж, и что не знает, что он с ней сделает, когда
она вернется.
— Вы, кажется, очень ей симпатизируете.
— Честно говоря, да. Красивая девушка, а попала в пло¬
хую компанию.— Оказывается, он умел беспокоиться не
только о себе.
— Я хотел бы с ней встретиться,— сказал я.— Я ведь с
пей еще не знаком.
Он встал из-за стола.
— Я надеялся, что вы это скажете. Я не трус, но иметь
дело с гангстерами мне что-то не хочется. В одиночку, я
имею в виду.
Я сказал, что это вполне естественно.
173

9
Моя машина осталась в шести кварталах от бара — там,
откуда я начал свой обход. Машина Даллинга стояла на¬
против входа в «Лассо». Если бы меня попросили угадать,
какой марки у него машина, я сказал бы — «крайслер»,
«бьюик» или «де сото», красная или желтая, с откидным
верхом.
Он открыл дверцу желтого «бьюика» с красными кожа¬
ными сиденьями.
Мы направлялись к выезду из города, изредка останав¬
ливаясь у светофоров. Я спросил Даллинга, чем он зани¬
мается. Он ответил, что перепробовал много разных ве¬
щей — пел в детском хоре в мюзиклах, пока не подрос, по¬
зировал для рекламных фотографий, служил агентом по
продаже машин и яхт, во время войны был штурманом на
эсминце. Последним он очень гордился. После войны он же¬
нился на богатой, но вскоре развелся. Уже совсем недавно
работал актером на радио, однако тоже недолго, потому что
стал много пить. Даллинг был откровенен до самоистязания.
Коль скоро мужчинам он все равно не по вкусу, говорил он,
можно вполне позволить себе быть самим собой. Терять
ему нечего.
Когда мы выехали на шоссе, он выжал восемьдесят миль
и перестал отвлекаться на разговоры. Через некоторое вре¬
мя я спросил его, куда мы едем.
— С такой скоростью мы скоро окажемся в Мексике,—
пошутил я.
Он рассмеялся. Наверняка я уже слышал этот смех —
по радио, ибо в реальной жизни так не смеются.
— Всего несколько миль осталось,— ответил он.— Мес¬
течко называется Оазис. Городом его назвать трудно —
пока, потому что строят там много. Народу в этих краях все
прибавляется. Как вам пейзаж?
Я посмотрел на проносящуюся мимо иссохшую сумрач¬
ную равнину, утыканную кактусами и кустами полыни, по¬
хожими на привидения некогда живших здесь растений.
— Напоминает дно моря,— сказал я.— Хотя мне боль¬
ше нравится дно моря, покрытое водой. Так интереснее.
— Как ни странно, вы почти угадали. Когда-то Кали¬
форнийский залив доходил чуть не до этих мест.
Мы свернули с шоссе направо и ехали по узкой асфаль¬
тированной дороге через погруженную во тьму пустыню.
Справа, в десятке миль от нас, горсткой разноцветных свет¬
лячков мерцали огни города. Впереди виднелось еще не-
174

сколько огоньков, затерянных в безбрежном пространстве
ночи. Даллинг сказал, что это Оазис.
Мы покатились по лабиринту гравиевых дорог, перекре¬
щивающихся, как городские улицы, но совершенно безлюд¬
ных. Вскоре из темноты стали возникать разбросанные там
и сям дома с фонарями по углам — это и был Оазис. Он
напомнил мне опустевший военный лагерь на одном из ос¬
тровов в западной части Тихого океана, куда перебросили
нашу часть после того, как стоявшая там дивизия отпра¬
вилась возделывать кровавые поля войны.
— Город-призрак какой-то,— пробормотал я.
— Похож, правда? На самом деле совсем наоборот —
vro не мертвый город, а город еще не рожденный. Строить
здесь начали совсем недавно, я был одним из первых, а
сейчас дома растут, как грибы после дождя.— Однако в
голосе его не было особой радости по поводу приобретенной
им недвижимости.
Скрипя шинами и разбрасывая гравий, машина сделала
несколько поворотов. Я следил за направлением движения,
ориентируясь на высокий скалистый массив, заслонявший
горизонт на юго-востоке. Достигнув окраины городка, Дал¬
линг резко сбавил скорость.
— Вон там, впереди, мой дом.
Впереди был только один дом — выкрашенное в белый
цвет каркасное строение с выступающими карнизами, удли¬
ненное пристроенным сзади гаражом. Проезжая мимо, я
увидел свет в окнах фасада, едва пробивавшийся через
портьеры.
— Я думал, мы сделаем остановку и заглянем на ого¬
нек,— обронил я. «Бьюик» продолжал катиться по дороге,
уже миновав следующий перекресток. Наконец Даллинг
затормозил на обочине.
— Знаете, о чем я подумал? — сказал он, немного за¬
мявшись.— Тарантини меня знает, а вас — нет. Может
быть, из тактических соображений вам лучше зайти в дом
одному? Я, конечно, буду рядом. Останусь здесь и буду
ждать вас, не выключая мотора.— Он пытался говорить спо¬
койно и рассудительно, но ему явно было не по себе.
Если он и был «не трусливого десятка», проявлялось это
далеко не всегда. Я слегка его пожалел.
— Как скажете, Даллинг.
Наверное, он уловил нотку жалости или презрения в
моем голосе.
— В конце концов, найти Галли Лоуренс поручили вам,
правда? — Он уже не разыгрывал из себя храбреца.—
175

Я и так делаю все, чтобы вам помочь. Если Тарантини пой¬
мет, что я его выдал, вы знаете, что он со мной сделает.
В том, что он говорил, в общем-то, была доля здравого
смысла. Если бы и у меня было столько же здравого смысла
этого рода, я, пожалуй, остался бы в машине и занялся са¬
мим Даллингом. Десять против одного, что в его истории
обнаружилась бы такая же слабина, как в его поджилках.
Реально и достоверно было одно — его страх. Он висел во¬
круг него влажным удушливым облаком. Именно страх Дал-
линга или, точнее, моя реакция на него толкали меня на
риск. Ну и, конечно, немалое количество виски, которое я
Потребил той ночью в силу служебной необходимости.
Не будь у меня в крови горячащей примеси, я, возможно,
поступил бы иначе. Возможно, я даже спас бы одну или две
жизни, займись я тогда Даллингом.
Но я ограничился полушутливым, полуугрожающим
предупреждением:
— Смотрите, Даллинг, если вы вздумали меня подста¬
вить, я сильно попорчу вам внешность. И репутацию —
тоже.
Невидимые крючки снова передернули его рот.
— Не беспокойтесь,— проговорил он, выключая фа¬
ры.— Я действительно очень вам благодарен — ну, за ваше
отношение и вообще...— Он не нашел, как продолжить, и
замолчал, приготовившись ждать.
Столько звезд, как над Оазисом, я не видел с тех пор,
как распрощался с островком в Тихом океане, о котором я
уже говорил. Неосвещенная улица была тиха и безмятежна,
как пустыня вокруг. Но, приближаясь к дому, я ощутил го¬
рячее покалывание в затылке. Я переложил пистолет из
кобуры под мышкой в карман, чтобы придать себе больше
уверенности.
Я обошел вокруг дома на некотором расстоянии. Забора
не было, котедж одиноко стоял посреди голого пустыря.
Все двери, включая гаражные, были закрыты, жалюзи на
окнах опущены. В конце покрытой гравием подъездной до¬
рожки тускло поблескивал в свете звезд спортивный «пак¬
кард». Я подошел достаточно близко и убедился, что ма¬
шина пуста. Обогнув дом, я снова оказался перед вхо¬
дом.
За жалюзи по-прежнему горел свет. Нов них не было ни
щелочки, чтобы заглянуть внутрь. Сжимая в кармане руко¬
ятку снятого с предохранителя пистолета, я поднялся на
низкое цементное крыльцо и постучал в дверь. Стук был не¬
громким, но мне он показался почти грохотом.
176
I

За дверью послышались торопливые шаги. Над головой у
меня вспыхнула лампочка. В ближнем окне кто-то поднял
жалюзи, и в отверстии мелькнуло лицо. Жалюзи упали, и на¬
ступила настороженная тишина. Я постучал снова.
Кто-то стал поворачивать внутреннюю ручку двери.
Щелкнул замок. Дверь медленно приоткрылась на длину
медной цепочки и остановилась. В образовавшуюся щель я
увидел половину женского лица и дуло пистолета.
— Уходите! — сказала женщина.
— С удовольствием, если б знал как.— Легенда напра¬
шивалась сама собой, и ничего лучше я придумать не мог.—
У меня сломалась машина — там, на дороге, и я заблу¬
дился.
— О! — сказала она. Голос ее чуть потеплел, но из гля¬
дящего на меня пистолетного дула по-прежнему тянуло хо¬
лодком.— А куда вы едете?
— В Индио.
— Вы сильно отклонились.
— Это я уже понял. Надеюсь, пистолет у вас на предо¬
хранителе?
— Если вас это так беспокоит, вы можете уйти. Как я
вам предложила с самого начала.— Несмотря на повторное
предложение, что-то — возможно, самомнение — подска¬
зывало мне, что она рада меня видеть. Меня или кого
угодно.
— Похоже, жизнь в пустыне делает людей негостепри¬
имными. Вы, случайно, не старая дева?
— С чего это вы взяли?
— Так вы себя ведете. Лучше бы позвали мужа, уж он
бы помог мне выбраться. У него, наверное, и карта местных
дорог есть?
— Говорите потише, вы его разбудите.— В словах ее не
было ничего необычного, но произнесла она их с излишней
горячностью.
Мне было интересно, где спал Тарантини, однако не на¬
столько, чтобы его будить. Я понизил голос:
— Почему бы вам не спрятать пистолет и не дать мне
перевести дух? Вам нечего бояться, я совершенно не опасен
для женщин.
К моему удивлению, она опустила пистолет. Затем, к еще
большему моему удивлению, сняла цепочку и отворила
дверь.
— Что ж, входите, только, пожалуйста, не шумите.
Я сейчас поищу карту.
Я не знал, что и думать. Ибо минуло уже не так мало
177

лет с тех пор, как моему моложавому обаянию удавалось
творить средней руки чудеса с женщинами.
— Что это вы вдруг сжалились? — спросил я, входя.—
Это приятно, конечно, но несколько неожиданно.
— Решила, что вы не слишком похожи на громилу.
Только сейчас у меня появилась возможность как следу¬
ет разглядеть ее лицо. Это была девушка с фотографии, ко¬
торую я носил с собой. На несколько лет старше, но та¬
кая же броская, подумал я. Тот же прямой нос, те же изо¬
гнутые губы и округлый подбородок, тот же смелый взгляд
и гордая посадка головы, подчеркнутая короткой стрижкой
черных волос. На ней была синяя юбка и белая блузка.
Пистолет в опущенной руке довершал картину и не ка¬
зался совсем уж неуместной деталью.
Проходя мимо нее в дверях, я быстрым движением вы¬
вернул у нее из руки пистолет. Она попятилась от меня, пока
не уперлась спиной в стену тесного холла.
— Отдайте пистолет! — сказала она.
— Сначала поговорим.
— Мне не о чем с вами разговаривать. Убирайтесь
вон! — Она старалась говорить, не повышая голоса.
Я опустил ее пистолет в левый карман, чтобы уравнове¬
сить правый. Лицо мне обдувал легкий прохладный ветерок
от работающего кондиционера. Я тихо прикрыл за собой дверь.
— Почему вы не возвращаетесь домой к матери, Галли?
Джо долго не проживет, и вы — тоже, если будете за него
цепляться.
— Кто вы такой? Откуда знаете мое имя? — Свет, про¬
никавший через полуоткрытую дверь гостиной, зажег жел¬
товатые огоньки в ее темных глазах.
— Моя фамилия Арчер. Ваша мать послала меня найти
вас. Она беспокоится за вас. И не без причины.
— Вы лжете! Моя мать ничего не знает о Джо. Вас по¬
слала не она.
— Она дала мне вашу фотографию, смотрите.
— Вы ее украли.
— Чепуха. Вы сами в это не верите.
Она медленно выпрямилась, оторвав спину от стены. На
своих высоких каблуках она была почти одного роста со
мной.
— Пожалуйста, уходите. Если вас действительно при¬
слала моя мать, скажите ей, что у меня все в порядке.
Скажите ей что угодно.
— Думаю, вам лучше уехать со мной.
— Тсс! — прошептала она.
178

Откуда-то из глубины дома послышался слабый, глухой
звук, будто кто-то уронил на пол ботинок.
— Прошу вас! — Она чуть не плакала.— Уходите скорей.
Вы разбудили Джо. Он убъет меня, если застанет вас здесь!
Я распахнул дверь.
— Идемте. На дороге ждет Даллинг с машиной.
— Не могу. Духу не хватает.— Дыхание ее участилось,
высокая грудь вздымалась и опускалась под блузкой.
— С вами ничего не случится?
— Нет, только, пожалуйста, уходите.— Она подалась
вперед, подталкивая меня к выходу.
Я потянулся к ручке двери, но та уже открылась.
— Берегитесь! — крикнула Галли.
Но было поздно. Что-то тяжелое ударило меня в заты¬
лок, в голове у меня полыхнул бесшумный взрыв, и все про¬
валилось во тьму.
10
Вопрос начал сверлить мой мозг еще до того, как я пол¬
ностью пришел в сознание. Действительно ли Г алли пыта¬
лась спасти меня или, наоборот, подставила под удар Та-
рантини? В любом случае я вел себя как последний болван.
Мне даже стыдно было открывать глаза. Я продолжал ле¬
жать в темноте, лицом на чем-то твердом, морщась от пуль¬
сирующей боли в затылке. Ноздри мне щекотал приторнова-
тый запах духов, и я мучительно пытался сообразить, отку¬
да он взялся.
Потом я почувствовал, как ухо мне щекочет что-то мяг¬
кое — не то мех, не то перышко. Я поднял руку, чтобы
стряхнуть с себя это докучливое нечто, но оно вдруг вскрик¬
нуло женским голосом. Я перевернулся и сел на полу.
Сквозь туманящие глаза волны боли я увидел склонившуюся
надо мной женщину, точнее, ее расплывающийся силуэт на
фоне звездного неба.
— Как вы меня напугали! — пожаловалась она.— Слава
Богу, вы пришли в себя. Кто вы?
— Обойдемся без вопросов, а? — с трудом выдавил я.
Голова у меня болела так, будто ее два тайма подряд пинала
целая орава футболистов. Я оперся одной рукой на стену и
поднялся на ноги. Женщина протянула затянутую в перчат¬
ку руку, чтобы помочь мне, но я не обратил на нее внимания.
Я стал нащупывать свой пистолет, которого не оказалось,
потом бумажник, который был на месте.
— Я только спросила, кто вы,— обиженно сказала жен¬
щина.— Что с вами стряслось?
179

— Меня отключили,— объяснил я, навалившись спиной
на дверной косяк и пытаясь сфокусировать взгляд на ее ко¬
леблющихся очертаниях. Вскоре они обрели ясность. Пере¬
до мной стояла крупная широкобедрая женщина в темном
костюме. Шею ее обнимала роскошная лисья шкура. Пу¬
шистый лисий хвост свисал вниз.
— Отключили? — непонимающе повторила она.
— Оглушили. Огрели по голове чем-то тяжелым.—
Мой голос не понравился даже мне самому — слабый, хрип¬
лый и раздраженный.
— Боже правый! Может быть, вызвать полицию?
— Не стоит вмешивать ее в это дело.
— Тогда врача? Ведь вам надо оказать первую помощь.
Кто это был, грабитель?
На затылке у меня вспухла огромная шишка.
— Не берите в голову. Все в порядке. Идите своей до¬
рогой и забудьте об этом.
— Кто бы вы ни были, вы не очень-то вежливы.— Это
была капризная, избалованная девчонка, постаревшая лет
на двадцать.— Я ведь и в самом деле могу уйти и бросить вас
на произвол судьбы.
— Это я как-нибудь переживу. Впрочем, одну секунду.
Скажите, как вы сюда попали? — На дороге не было видно
машины.
— Ехала мимо и увидела вас лежащим здесь. Сначала я
не хотела возвращаться, а потом решила, что надо. Оставила
машину ярдах в двухстах отсюда и вернулась пешком. Те¬
перь, конечно, жалею.
Последнее она сказала не всерьез. Избалованная или
нет, но она мне чем-то нравилась. Наверное, голосом — в
нем были теплота и мягкость довоенных времен.
— Я не хотел вас обидеть,— пробормотал я.
— Ничего. Я все понимаю. Вы, наверное, очень неважно
себя чувствуете, бедняжка.— Кажется, я ее разжалобил.
Я оглянулся на дверь. Она был*а заперта. Я покрутил
ручку, но безрезультатно.
— Я уже стучала, никто не отвечает,— сказала женщи¬
на.— Вы потеряли ключ, да?
Похоже, она думала, что я живу здесь, и я не стал ее
разубеждать.
— Мне уже лучше,— сказал я.— Я могу войти с черного
хода. Спокойной ночи и спасибо за все.
— Не за что,— ответила она, однако уходить ей не хоте¬
лось.
В нерешительности она осталась стоять на веранде, а я
180

пошел вокруг дома. «Паккард» Тарантини исчез. Света ни в
одном из окон не было. Дверь черного хода оказалась за¬
перта, но в ней был стеклянный квадрат в половину высоты.
Я снял туфель и проломил в стекле дыру. Я был уверен, что
Тарантини уехал. Иначе он не оставил бы меня лежать на
пороге дома.
Просунув руку в отверстие, я повернул ручку и вошел на
кухню. Надеясь, что, увидев в доме свет, женщина уедет, я
повернул выключатель. Ослепленный блеском металла, фар¬
фора и белых стен, я зажмурил глаза. Чего там только не
было: машина для мойки посуды, мусоросборник, электро¬
плита и даже большая морозильная камера рядом с холо¬
дильником. В холодильнике я нашел молоко, масло, кусок
ветчины и пучок салата, однако морозильник был пуст. Оче¬
видно, Тарантини не собирался здесь задерживаться.
Пройдя через маленькую столовую в гостиную, я нашел
настольную лампу и зажег ее. Желтовато-матовый свет оза¬
рил пару туго набитых кресел и такую же кушетку, радио¬
приемник в дубовом футляре, коричневый грубошерстный
ковер на полу, небольшой, выложенный кирпичом камин.
Комната была настолько похожа на тысячи других, точно
сошла с конвейера. В ней не было ничего, что могло помочь
протянуть ниточку к жившим здесь людям, кроме разве смя¬
того экземпляра «Скакового бюллетеня» на одном из кресел-
Даже пепельницы были пусты.
В спальне тоже не оказалось ничего примечательного.
Две одинаковые кровати из недорогого магазина, одна разо¬
брана, туалетный столик и комод, в ящиках которого —
опять-таки ничего. Единственным следом Галли была кучка
рассыпанной пудры для загара на туалетном столике. Сле¬
дов Тарантини вообще не осталось, если не считать шишки
у меня на затылке.
Возвращаясь в гостиную, я услышал осторожный стук в
переднюю дверь. Я прошел в холл и открыл. На пороге стоя¬
ла моя благодетельница.
— Что вы хотите? — спросил я.
— Ничего особенного. Просто подумала, может быть,
вы еще не совсем оправились и вам будет трудно тут одному.
Она явно переигрывала роль милосердной самаритянки.
Я зажег лампочку над входом и пристально посмотрел ей в
лицо. Лицо было ничего, хотя кто-то, возможно, мог назвать
его плосковатым. Зато у нее был красивый добрый рот с
полными чувственными губами. В больших голубых глазах
таилась память о недавних огорчениях; веки были припух¬
шими. Она производила впечатление мягкой и добродуш¬
181

ной женщины, внезапно столкнувшейся с чьей-то жесто¬
костью. Ее тщательно завитые волосы были рыжего цвета,
чересчур яркий оттенок которого наводил на мысль о краске.
Черно-бурая лиса у нее на шее стоила немалых денег.
— Что вы на меня так смотрите? — спросила она.—
У меня что, сажа на носу?
— Пытаюсь понять, отчего вы так настойчивы.
Она могла бы обидеться, но вместо этого решила улыб¬
нуться. Улыбалась она, как и говорила, тоже немного старо¬
модно, забавно морща нос.
— Знаете, я ведь не каждую ночь натыкаюсь на лежа¬
щих без сознания мужчин.
— Хорошо,— сказал я.— Давайте я лягу снова, и вы на¬
ткнетесь на меня еще раз. Тогда вы уедете?
— Нет, не уеду.— Она обиженно выпятила нижнюю
губу.— Мне надо с вами поговорить. Как вас зовут?
— Арчер.
— Тогда вы обманули меня, вы здесь не живете. Дом
принадлежит человеку по фамилии Даллинг. Сегодня днем я
навела справки.
Я совсем забыл про человека с замечательной внешно¬
стью. Я протиснулся мимо нее в дверь и нырнул в темноту.
По другую сторону перекрестка дорога была пуста. Судя по
всему, Даллинг давно смотал удочки.
Самаритянка следовала за мной неотступной, крупно¬
габаритной тенью.
— Вы так и не ответили мне.— В голосе ее прозвучало
подозрение.
— Я снимаю дом у Даллинга,— бросил я.
— Да? А как его имя? — Ее метод перекрестного допро¬
са напомнил мне учительское дознание по поводу разбитого
в классе окна.
— Кейт,— сказал я.
— Теперь я вижу, что вы действительно здесь живете,
мистер Арчер. Извините меня. ■ . •
Пока мы стояли в темноте на незасеянном газоне, высе¬
кая искры своей пикировкой, неизвестно откуда возникла
пара горящих фар и заскользила по дороге в нашу сторону.
Машина пронеслась мимо, даже не сбавив хода, но мои пе¬
ретруженные нервы подали сигнал тревоги, и мой организм
получил новую дозу адреналина. Если Тарантини вздума¬
лось вернуться, чтобы справиться о моем здоровье, он не
должен был застать меня врасплох.
— Шли бы вы лучше домой,— посоветовал я.— Где вы
живете?
182

— Мы с мужем остановились в гостинице «Оазис».
— Оттуда можно добраться до Палм-Спрингс?
— Возле гостиницы стоянка такси. Могу вас подвезти.
— Хорошо, только подождите минуту.
Я прошел по дому, гася свет в комнатах, потом запер
двери и вернулся к самаритянке. Ее машина — «кадиллак»
последней модели — стояла на дороге в двухстах ярдах от
дома, как она и сказала. Она открыла дверь ключом. Меня
удивило также и то, что «кадиллак» стоял передом к дому.
— Давайте разберемся сразу,— сказал я, когда она
включила мотор.— Вы, значит, проезжали мимо дома, уви¬
дели меня лежащим на крыльце, отогнали машину задним
ходом на двести ярдов, заперли ее на ключ, а потом отпра¬
вились пешком к дому посмотреть, в чем дело. Я правильно
рассказываю?
Она сидела, положив руки на руль, не выключая мотора,
но и не трогаясь с места. Ее ответом мне был еще один во¬
прос, сразу изменивший направление разговора.
— Вы знакомы с моим мужем, мистер Арчер?
Вопрос, застал меня врасплох.
— С вашим мужем?
— Его зовут Генри Феллоуз. Полковник Генри Феллоуз.
— Не знаю такого.
Она дала газ, и машина покатила по скрипящему гра¬
вию.
— Я и сама его не слишком хорошо знаю,— пробормо¬
тала она.— Мы поженились совсем недавно.— Затем, после
некоторой паузы, добавила: — У нас сейчас медовый месяц.
— Правда? Самое время вам вернуться домой и позна¬
комиться с мужем поближе. К чему откладывать на потом?
— Когда я выезжала, его не было в гостинице. Я отпра¬
вилась его искать. Вы уверены, что не знаете его, мистер
Арчер?
— Я знаю несколько тысяч человек, дюжины три пол¬
ковников, но среди них нет Генри Феллоуза.
— Значит, тот человек, который ударил вас по голове, не
мог быть Генри?
Нет, это фантастика какая-то! Я почувствовал, что теряю
всякую связь с реальностью. Эта машина, катящаяся через
залитую призрачным светом звезд пустыню, вполне могла
оказаться космическим кораблем, только что севшим на
луну.
— Как вам могла прийти в голову такая безумная мысль?
— Просто подумала вдруг, и все.
— Вы его там видели?
183

— Нет,— смущенно пробормотала она.— Конечно, это
глупость. Даже говорить не стоило.
— Как выглядит ваш муж?
Она начала описывать его — поначалу неохотно, но по¬
степенно входя во вкус.
— Ему немного за сорок, крупный мужчина — высокий
и сильный. Мне, знаете ли, нравятся только большие и силь¬
ные мужчины. Он очень недурен собой — волнистые русые
волосы, седина на висках. Женщины находят его очень при¬
влекательным.— В голосе ее прозвучала резкая нотка.
Я попытался выудить со дна памяти образ человека,
который едва не вышиб мне мозги, но у меня ничего не по¬
лучилось. Я просто не успел обернуться и увидеть его. Воз¬
можно, я видел его тень на полу прихожей, но даже в этом
я не был уверен.
— Я почти убежден, что ударил меня не Генри,— ска¬
зал я.— У вас есть какие-то основания думать, что это был
он?
— Нет, я просто сморозила глупость. Но все равно. Хоть
я и стала Марджори Феллоуз совсем недавно, я недолго про¬
ношу эту фамилию, если он будет так себя вести в наш медо¬
вый месяц! — Ее раздирали противоречивые чувства: лю¬
бовь к легкомысленному полковнику Феллоузу и досада на
него. На ресницах ее повисли слезинки, словно крошечные
кристаллики хрусталя.
Во мне шевельнулась жалость к этой большой беззащит¬
ной женщине, ведущей машину по безлюдным улицам ма¬
ленького городка, погруженного в предрассветный полу¬
мрак. Что и говорить, не лучший вариант медового месяца.
Марджори казалась чужой в этой калифорнийской пус¬
тыне.
— Где вы повстречались с полковником Феллоузом?
— В Рино.— Но, вспомнив о гордости, она нахмурилась
и сухо сказала: — Мне бы не хотелось вдаваться в подроб¬
ности. Давайте оставим это. '
На следующем перекрестке она резко, зло рванула руль
вправо, так что шины пронзительно заскрежетали по кам¬
ням. Впереди показалась горстка огней, которые вскоре пре¬
вратились в группу построек, окруженных глинобитной сте¬
ной. Я увидел десятка два машин, стоящих передками к
стене. Единственное такси стояло в конце ряда. На самом
большом из зданий, выходившем фасадом на улицу, висела
голубая неоновая вывеска «Гостиница ,,Оазис“».
Марджори поставила машину на свободную парковку,
выключила мотор и фары. Когда мы направились вдоль
184

строя автомобилей к подъезду гостиницы, из тени под кры¬
шей крыльца возникла фигура мужчины, который стреми¬
тельно зашагал к нам.
— Марджори! Где ты пропадала? — почти закричал он.
Она в испуге замерла на месте, не находя сил ответить
ему. Мужчина — высокий, широкоплечий и очень серди¬
тый — подступил к ней почти вплотную.
— Где ты была? — снова спросил он.
Я ответил вместо нее:
— К счастью для меня, ваша жена решила на сон гряду¬
щий проехаться по пустыне. Я заблудился, у меня сломалась
машина, и она согласилась подвезти меня до ближайшего
очага цивилизации.— Этакий заплутавшийся мальчик с
пальчик.
— Зачем ты это сделала, Марджори? — Пальцы его
сомкнулись на ее обнаженной руке, глубоко вдавившись в
кожу. Марджори поморщилась от боли.
Не дать ли ему в челюсть? — подумал я. Малый он креп¬
кий, смахивает на тяжеловеса, такой стену лбом проши¬
бет — словом, могло бы получиться интересно. Уложить его
было бы большим удовольствием, однако Марджори это
только повредило бы. Остаток их совместной жизни он стал
бы вымещать досаду на ней. На вид он был из тех, кто по¬
ступает именно так.
— А почему бы мне не прокатиться в одиночестве? —
она рывком высвободила руку из его пальцев.— Разве тебе
не наплевать? Ты все время бросаешь меня одну.
— Но, дорогая, это несправедливо. Я места себе не на¬
ходил, пока тебя не было.
— Ты действительно беспокоился за меня, Генри?
— Ты же знаешь, что да. Как же мне не беспокоиться,
когда моя славная девочка отправляется среди ночи ски¬
таться по пустыне.— Его светлые глаза метнули молнии в
мою сторону, точно я хотел похитить его ненаглядную.
Дела у Марджори, похоже, шли на лад. Я поблагода¬
рил ее и пожелал ей спокойной ночи. Она помахала мне ру¬
кой, а потом крепко вцепилась ею в руку своего великана,
с явным намерением никогда больше не отпускать его от
себя.
11
На моих часах было почти восемь утра, когда я вернулся
в Лос-Анджелес. Будя город клаксонами, по улицам сновали
фургоны, развозившие всякую всячину. Я чувствовал себя
185

не в форме и потому ехал, не превышая скорости. В моем
съежившемся от бессонной ночи мозгу занозой сидела
мысль о Кейте Даллинге, который очень изящно подставил
меня под удар и столь же изящно уклонился от него сам.
Я считал своим долгом предоставить ему возможность объ¬
яснить свое поведение.
Его желтый «бьюик» я нашел на стоянке позади «Каса-
Лома». Я поставил свою машину рядом и вылез наружу,
«Бьюик» был пуст, дверцы заперты.
Прямо от стоянки поднималась наружная деревянная
лестница, которая вела на галереи, несколькими ярусами
опоясывавшие заднюю стену дома. Черный ход в квартиру
Даллинга, если таковой имелся, должен был находиться на
втором этаже, в дальнем правом конце галереи.
По ступенькам сбежал молочник с проволочной корзи¬
ной, набитой позванивающими пустыми бутылками.
— Утро доброе! — крикнул он.— Кто рано встает, тому
Бог подает, а? — Он скрылся в переулке.
Я поднялся на второй этаж и прошел в конец галереи.
Квартира Даллинга все-таки имела второй вход — я увидел
дверь с выведенной под трафарет черной восьмеркой. Дверь
была на дюйм приоткрыта и отворилась еще шире, когда я
постучал. Потом я услышал звон будильника в квартире че¬
рез стену и шарканье чьих-то не слишком проворных ног.
Ни мой стук, ни звон будильника в квартире соседа не раз¬
будили Даллинга.
Я распахнул дверь и вошел на кухню. Это была типичная
холостяцкая кухня. Раковину до краев наполняла вода, над
которой поднималась полузатопленная шаткая пагода из
грязных тарелок. На привинченном к стене откидном столе
тоже стояла грязная посуда и наполовину пустая бутылка со
скисшим молоком. Свободный участок застеленного лино¬
леумом пола был покрыт налетом жирной грязи. Остальную,
и большую, его часть занимали нестройные ряды бутылок
из-под виски. Судя по ним, беднягу Даллинга постоянно му¬
чила жажда. Бутылки были в основном небольшие — но
пинте и по полпинты. Это означало, что от трезвого образа
жизни Даллинга порою отделял всего один доллар.
Лавируя между бутылками, я прошел к открытой двери
в гостиную. Кто-то разбил бутылку спиртного о дверной ко¬
сяк. От высохшего пятна на стене все еще несло виски, а пол
был усыпан острыми осколками стекла, которые похрусты¬
вали у меня под ногами.
Самым примечательным предметом обстановки в гости¬
ной была большая кровать. Она стояла стоймя, загора¬
186

живая дверной проем в противоположном конце комнаты.
Мне пришлось отодвинуть кровать чуть в сторону, чтобы
протиснуться в дверь. Работал я локтями, чтобы не остав¬
лять отпечатков пальцев. Запах крови я, наверное, почув¬
ствовал раньше, чем ее увидел.
Крови было много. Пол тесной прихожей был залит ею
от стены до стены. Большая темно-красная лужа уже подер¬
нулась пленкой и начала запекаться по краям. Посреди
лужи лежал на спине мертвый Даллинг. Свет из-за засте¬
кленной двери ванной падал на его восковой профиль. Сна¬
чала я не мог обнаружить в его теле отверстия, из которого
могло вытечь столько крови. Наклонившись поближе, я уви¬
дел его — круглую дырку на другой стороне шеи над опа¬
ленным выстрелом воротником рубашки. Даллинг был в том
же костюме, в котором я встретил его в Палм-Спрингс, и
выглядел совсем недурно для трупа. Любой похоронных дел
мастер был бы горд таким покойником.
На груди Даллинга лежала пачка конвертов и каких-то
бумаг, вывалившаяся из внутреннего кармана пиджака. Уце¬
пившись рукой за дверной косяк, но не касаясь его ладонью,
я перегнулся еще дальше над красной лужей и завладел пач¬
кой. Мои действия были, разумеется, противозаконны, но,
с другой стороны, на бумаге редко остаются отчетливые от¬
печатки пальцев.
Я подошел к окну гостиной и стал быстро просматривать
бумаги. Фирма по продаже автомобилей собиралась затре¬
бовать обратно «бьюик» Даллинга в случае неуплаты про¬
сроченного взноса в сто шестьдесят пять долларов пятьде¬
сят центов. Письмо из агентства по найму, подписанное
одним из владельцев, сообщало, что дела в шоу-бизнесе
обстоят неважно в целом, если это, конечно, могло хоть
как-то утешить адресата, но осенью ожидаются дополни¬
тельные вакансии на телевидении. Солидный банк грозил
Даллингу судебным преследованием в связи с допущенным
им превышением кредита. Наконец, записка от портно¬
го в Беверли-Хиллс сообщала, что неоплаченные счета
Даллинга представлены к взысканию в официальном по¬
рядке.
Я вернулся к двери в прихожую, намереваясь найти пи¬
столет. Однако его нигде не было видно, хотя Даллинг вряд
ли мог на него упасть, учитывая позу трупа. Значит, само¬
убийство исключалось.
Среди бумаг оказалось лишь одно частное письмо на
листке бумаги с грифом голливудской радиостанции. По¬
черк был мелкий и аккуратный, подписано: «Джейн».
187

«Дорогой Кейт!
Возможно, в нынешних обстоятельствах тебе трудно
будет в это поверить, но я была рада получить от тебя ве¬
сточку, честное слово, даже в этих обстоятельствах, Я всегда
буду рада получать от тебя весточки, что бы там ни было.
Не думаю, однако, что в твоих или в моих интересах возоб¬
новлять наши отношения, как ты предлагаешь. Что прошло,
то прошло, хотя я часто думаю о тебе и не держу на тебя
зла. Надеюсь, Кейт, что ты заботишься о себе лучше, чем
раньше. Прилагаю к письму чек на сто долларов и надеюсь,
что он поможет тебе преодолеть твои теперешние затруд¬
нения.
С уважением Джейн»
Полное имя автора письма, как я узнал из обратного ад¬
реса на конверте, было Джейн Старр Хэммонд. Судя по поч¬
товому штемпелю, письмо было отправлено в начале марта.
Я снова наткнулся на это имя в записной книжке Дал-
линга, которая была последним, что я извлек из кармана
его пиджака. В ней было множество имен, на девяносто про¬
центов женских, и такое же множество телефонных но¬
меров. Но лишь два адреса и телефона на последней стра¬
нице книжки по-настоящему меня заинтересовали: первый
принадлежал миссис Лоуренс, а второй — мне. Вырвав этот
листок, я положил книжку, счета и письма туда, откуда взял.
0 Даллингу уже никогда не понадобятся голливудские те¬
лефонные номера или спасительные банковские чеки от быв¬
ших любовниц. Ночами он больше не будет лежать в постели
наедине с собственным отчаянием и бутылкой виски, не по¬
лучит ни одного любовного письма или напоминания о не¬
оплаченных долгах.
На стоянке внизу двое мужчин садились в машины. Ни
тот, ни другой не обратили на меня особого внимания. Я за¬
лез в свою машину и включил мотор. Желтый «бьюик» Дэл¬
линга остался на стоянке в ожидании, когда его приберет к
рукам не получившая очередного взноса фирма.
12
Я позвонил Джейн Старр Хэммонд из маленького ресто¬
ранчика на бульваре. Если мне удастся встретиться с ней до
того, как полиция обнаружит тело Даллинга и нанесет ей
визит, я мог бы узнать у нее кое-что такое, чего не узнаю ни
при каких иных условиях. Трубку сняла служанка с негри¬
тянским выговором. Мисс Хэммонд уже уехала на студию,
I
188

сообщила она, и до обеда пробудет там. Я вернулся за стол и
погрузился в созерцание яичницы с ветчиной, которую зака¬
зал на завтрак. Один из желтков растекся по тарелке, на¬
помнив мне лужу крови в квартире Даллинга. Я отодвинул
яичницу и позавтракал чашкой черного кофе.
Найти свободную стоянку в центре Голливуда было не
легче, чем христианские добродетели в сердцах его обита¬
телей. В конце концов я отыскал место для своей машины
и пешком прошел пару кварталов назад, к студии, которая
занимала третий и четвертый этажи облицованного камнем
здания на бульваре Сансет. Я спросил лифтера, как пройти в
кабинет мисс Хэммонд, и тот высадил меня на третьем эта¬
же и показал рукой в конец коридора. На полупрозрачном
стекле одной из дверей я прочел ее имя. Я тихо постучал
и прислушался в ожидании ответа, испытывая весьма ред¬
кое у меня чувство неловкости. Однако это быстро прошло.
— Войдите,— ответил холодный голос.— Там не за¬
перто.
Я шагнул в светлую и просторную комнату и закрыл за
собой дверь. Всю противоположную стену занимало огром¬
ное студийное окно. За письменным столом из красного де¬
рева, спиной к свету, сидела молодая женщина. Она была
так же свежа и безупречна, как нарциссы в четырехгранной
белой вазе на столе. В своем голубом шелковом костюме,
и синем матросском берете она была ослепительно изящ*,
на — пожалуй, слишком уж ослепительно. Казалось, что
она сделана из каких-то нержавеющих сплавов и сверкаю¬
щих синтетических волокон, а внутри у нее, под фарфоровой
белизны кожей, спрятан бесшумный, отлаженный, как часы,
механизм. В петлицу ее жакета была продета свежесорван-
ная гардения.
Она подняла глаза от какого-то документа, который она
читала с карандашом в руках, и поймала мой взгляд, устре¬
мленный на ее берет.
— Не обращайте внимания на эту летающую тарелку.—
Она обнажила мелкие ровные зубы в заученной улыбке,—
На сегодняшнее утро у меня назначена встреча с одной мо¬
лодой леди. Я даже подумала, что вы — это она.
— Неужели я так здорово выгляжу сегодня?
— Я имею в виду, когда я услышала стук в дверь. Так
вот, этот берет помогает мне подавлять окружающих. В дан¬
ном случае сделать это будет не так-то легко. Упомянутая
леди не раз охотилась на диких слонов. Но именно поэтому
ее и не мешает разок подавить. А теперь скажите мне, что
вы ее муж.— На лице ее снова появилась хорошо отработан¬
189

ная улыбка. Если бы нос у нее был чуть менее заострен, а
глаза — на несколько градусов теплее, ее можно было бы
назвать очень хорошенькой женщиной. Но хоть убейте, я не
мог представить ее пишущей любовные письма Даллингу.
— Меня зовут Арчер,— отрекомендовался я.— А вы —
мисс Хэммонд?
— Вы удивляете и огорчаете меня, мистер Арчер. На
далее как в прошлом месяце моя распрекрасная физионо¬
мия была пропечатана на обложке журнала «Радиозеркало».
«Неужели ей все время приходится так усердствовать по
части саморекламы?» — подумал я.
— Чем могу быть полезна? — спросила она.— Имейте в
виду, времени у меня не больше минуты.
— Я разыскиваю женщину, которую зовут Галатея Лоу¬
ренс, она же миссис Тарантини. Вы ее знаете?
По лицу ее пробежала тень. Пристальный взгляд ее голу¬
бых глаз вдруг напомнил мне, что я целые сутки не брился
и не менял рубашки.
— Кажется, я слышала это имя. Вы детектив?
Я кивнул.
— Вам не мешало бы почаще бриться. Небритые детек¬
тивы не внушают доверия. Миссис Тарантини попала в исто¬
рию?
— Я как раз пытаюсь это выяснить. В какую историю
она могла бы, по-вашему, попасть?
— Я очень мало ее знаю. Она живет в том же доме, что и
один мой знакомый. Я видела ее раза два, но и только.
— При каких обстоятельствах?
— При самых обычных. Она зашла к моему другу на
коктейль как-то вечером, когда я была там. Мне она не по¬
нравилась, если вас это интересует. Ее обаяние рассчитано
на лиц противоположного пола. Она не скрывает своей сек¬
суальности, это ее сильная сторона. Ее недруг мог бы ска¬
зать, что она выставляет ее напоказ.^ Сильной стороной
мисс Хэммонд было, судя по всему, хлесткое словцо.
— Вы знакомы с ее мужем? — спросил я.
— Да, он заходил вместе с ней. Он мне тоже не понра¬
вился. Прилизанный весь такой, вальяжный — как сытый,
избалованный кот. Подходящая пара своей женущке. Мой
друг Кейт говорил, что этот Тарантини как-то связан с ганг¬
стерами, если вас это интересует.— Она взяла сигарету из
серебряного портсигара на столе, но та неожиданно слома¬
лась в ее тонких длинных пальцах с ярко-красными ног¬
тями.— И вообще, что вас, собственно, интересует?
Я не узнал самого себя.
190
I

— Только информация,— смиренно сказал я.— Ваш
друг — это Кейт Даллинг?
— Вы уже говорили с Кейтом... с мистером Даллин-
гом? — Ей удалось донести до губ вторую сигарету.
Я перегнулся через стол и поднес зажигалку.
— Мне бы очень хотелось, но его телефон не отвечает.
Она жадно затянулась сигаретой.
— Что она там наделала, эта миссис Тарантини? Я все¬
гда считала, что она способна на все. Я дала ей кличку Под¬
лая Дикарка.
— Похоже, ее муж совершил кражу.
— Кого он обокрал?
— Затрудняюсь сказать.
— И вы хотите допросить Кейта?
— Да.
— Но он в это не замешан, надеюсь? — Теперь она явно
встревожилась. Немудрено, если она по-прежнему любит
Даллинга или по крайней мере любила когда-то.
— Возможно, замешан. Если он как-то связан с миссис
Тарантини.
— Это исключено.— Она уже готова была разоткровен¬
ничаться, но я поторопился и вспугнул ее. Она вдруг ушла в
себя, отшатнулась почти в буквальном смысле слова.— Они
едва знакомы. Просто соседи, и все.
— Вы сказали, они были друзьями.
— Я не могла сказать ничего подобного, потому что они
никогда ими не были.— После секундного сбоя механизм
снова заработал нормально, взяв ситуацию под контроль.—
Боюсь, у меня нет больше времени, мистер Арчер. До свида¬
ния, и всего наилучшего.— Она затушила сигарету в сереб¬
ряной пепельнице, выпустив остатки дыма через нос.
— Да, чуть не забыл,— сказал я.— У Даллинга есть
друг, радиопродюсер, который ставит детективные пьески.
Он, случайно, не подвизается на вашей станции?
— Значит, вы наводите справки и о.мистере Даллинге.
У него какие-нибудь неприятности? — За ее спокойствием
чувствовалось напряжение.
— Надеюсь, что нет.
— Так или иначе, вы бы мне все равно не сказали, не
правда ли? Что до продюсера, то вы, очевидно, имеете в виду
Джошуа Северна. Мистер Даллинг иногда у него работал.
Нет, к нашей студии он отношения не имеет, у него свое
дело. Его контора — дальше по коридору. Бывает даже, что
его можно в ней застать.
— Благодарю вас, мисс Хэммонд.
191

— Не стоит, мистер Арчер.
В холле первого этажа соседнего здания была телефон¬
ная будка. Я вызвал полицейское управление и сказал де¬
журному сержанту, что беспокоюсь за своего друга. Зовут
его Кейт Даллинг, живет в «Каса-Лома», квартира восемь.
Он не отвечает ни на телефонные звонки, ни на стук в
дверь...
— Как ваши имя и фамилия, сэр? — резко перебил
сержант.
Я притворился, что не понял вопроса.
— Даллинг. Кейт Даллинг. Живет в «Каса-Лома».
— Одну минутку, сэр,— сказал он успокаивающим то¬
ном.
Трубка замолчала, потом послышался короткий низкий
гудок, а за ним — два щелчка. Это могло означать, что труп
уже обнаружен и сейчас полиция устанавливает, откуда я
звоню.
Я повесил трубку. Вернувшись в здание студии, я снова
поднялся на третий этаж. Дверь с табличкой «Джошуа Се¬
верн» я отыскал в дальнем закоулке коридора. Она была чуть
приоткрыта, из комнаты доносилось чье-то приглушенное
бормотание. Я постучал и получил разрешение войти.
Я оказался в рабочем кабинете с двумя заваленными
бумагами письменными столами, парой металлических шка¬
фов, грифельной доской на стене. В данный момент на ней
были расписаны соотношения ставок по претендентам на
приз Дерби, взятые из зимнего бюллетеня. Грузный мужчи¬
на средних лет выключил стоявший перед ним на столе дик¬
тофон и выпрямился на стуле.
— Мистер Северн? — спросил я.
— Там, на двери, написано.— Сказано это было добро¬
душным тоном. Лицо у него было широкое и тоже добро¬
душное, ежик седых волос напоминал горсть железных опи¬
лок, прилипших к магниту.
— Меня зовут Арчер,— представился я в который уже
раз за последние сутки.
— Момент! Случайно, не Лу Арчер? — Он встал и про¬
тянул мне крепкую короткопалую руку.— Рад с вами позна¬
комиться, Арчер. Присаживайтесь.
Я сказал, что тоже рад знакомству, и сел на стул, ко¬
торый он пододвинул к своему столу. Я добавил, что мне
и в голову не могло прийти, что мое имя так популярно в
верхних эшелонах отечественного радиовещания.
Он ухмыльнулся. Основные части его лица — нос, уши,
подбородок — были чуть больше нормальных размеров и
192
в*

слегка разбухшими, точно переросли заготовленные для них
формы. \
— Это чертовски забавно, Арчер. Причем так у меня все
время. Я почти готов поверить во всех этих экстрасенсов,
парапсихологов и так далее. Стоит мне подумать о человеке,
которого я не видел года два или больше,— и пожалуйста, в
течение двадцати четырех часов он тут как тут. Я сталки¬
ваюсь с ним на улице, или он вваливается ко мне в каби¬
нет, как, например, вы.— Он взглянул на свой морской
хронометр.— Вам, правда, понадобилось целых тридцать
шесть.
— Я всегда немного опаздываю. Значит, где-то около
девяти тридцати вечера в воскресенье вы подумали обо мне.
Можно спросить — почему?
— Позвонил один мой знакомый из Палм-Спрингс.
Спросил, не знаю ли я хорошего частного детектива, ра¬
ботающего в одиночку. Я назвал вас. У меня есть домик в
Санта-Терезе, на побережье, и я слышал, как моя соседка,
Миранда Сэмпсон, расхваливала вас на все лады. Устраи¬
вает?
— Миранда — славная девушка,— сказал я.— И кто же
этот знакомый, который позвонил вам в воскресенье ве¬
чером?
— Кейт Даллинг. Он с вами связался?
Я быстро сделал мысленную поправку.
— Да, он говорил со мной по телефону, но мы еще не
виделись.
— Странно. Мне показалось, что он хочет встретиться с
вами как можно скорее. Что за работу он, собственно, хотел
вам предложить?
— Оц просил держать это в секрете. Однако у меня воз¬
никли некоторые сомнения по поводу этого дела, поэтому я
здесь.
— Вот тебе и парапсихология! Выходит, он упомянул
меня в разговоре с вами, так? — Он вытащил из коробки
длинную гаванскую сигару и откусил кончик.— Как насчет
сигары?
— Спасибо, по утрам не курю. Да, Даллинг называл вас.
Сказал, что вы рассказали ему какую-то историю про чело¬
века по имени Даузер.
— Про этого гангстера? — Он машинально начал же¬
вать незажженную сигару.— Что-то не припоминаю. Нет,
про Даузера мы с ним никогда не говорили.
— И никакой информации о нем вы Даллингу-не да¬
вали?
7-125
193

— Да я попросту ничего не знаю о Даузере. Слышал,
что он вроде наркотиками приторговывает, но нынче их всех
в этом подозревают. Нет, я упомянул только ваше имя. Чего
он вам там наплел, этот Кейт?
— Так, чепуху всякую. На манер второсортного боевич-
ка. Он, часом, приврать не любитель?
— Когда трезв — нет. А как наберется, держи с ним ухо
востро. Правда, по нему никогда не скажешь, принял он
или нет. Алкоголик законченный.— Северн вынул изо рта
сигару и уставился невидящим взглядом на ее изжеванный
конец.— Надеюсь, Кейт не связался с какой-нибудь бандой
мерзавцев? Я его предупреждал насчет этой девчонки, с ко¬
торой он путался.
— Галли Тарантини?
Он шевельнул бровями.
— Ага, значит, без нее тут все-таки не обошлось. Дал-
линг не говорил вам, что за птица ее муж? Сам я его не знаю,
но в полиции у него дурная слава. Я Кейту не раз говорил —
отчаливай от этой девчонки, иначе кончится тем, что нож
под ребра получишь. Между ним и Тарантини что-нибудь
произошло?
— Возможно. Он не слишком много мне сказал. Вы
могли бы помочь делу, если б рассказали мне поподробнее,
что он был за человек.— Я постарался придать голосу как
можно более неуверенную интонацию.
Северн испытующе посмотрел на меня. Очень испытую¬
ще. Его голубые глаза под черными кустистыми бровями
сверлили меня, как два алмазных буравчика.
— Что-то я не возьму в толк, на Кейта вы работаете или
против него. Вы и сами не больно разговорчивы.
— Я полностью на его стороне,— твердо сказал я. И это
была чистая правда. Меня всегда одолевает жалость к про¬
игравшим. А Даллин проиграл собственную жизнь — куда
уж больше?
— Хорошо, я вам верю. МирандЬ Говорила, что вы чело¬
век честный. Я люблю этого мальчишку. Даллинга, я имею
в виду. Знал его, когда он еще пацаном был. У меня до войны
яхта была, и я брал его в свой экипаж. Однажды мы даже
выиграли кубок в Санта-Монике. Потом я пригласил его в
свою передачу. Уволил, только когда уже не оставалось
другого выхода. Мой спонсор поднял из-за него большую
бучу.
— Значит, он у вас работал?
— Да, в разных передачах. Актер он хороший. Но беда
в том, что он никак не мог бросить пить, так что со временем
194
7-2

его отовсюду повыгоняли и в конце концов занесли в чер¬
ные списки. Я держал его дольше всех — Кейт играл у меня
полицейского инспектора больше двух лет. Но запои у него
случались так часто, что мне приходилось кромсать пленку
чуть не каждую неделю. Однажды он отключился прямо во
время записи, и мне пришлось срочно искать ему замену
прямо на улице. Я выставил его за дверь, хоть и сердце у
меня кровью обливалось. Жаль было парня. Похоже, это
здорово попортило ему жизнь. Он собирался жениться и
строил себе дом. Дом он вроде бы потерял, а уж невесту по¬
терял точно.
— Вы говорите о Джейн Хэммонд?
— О ней. Ее тоже пожалеть можно. Она здесь рядом
работает. За Кейтом много баб бегало, это его, видно, и по¬
губило, но Джейн — дело другое. Для нее он был единствен¬
ным. Что называется, большая любовь. Только дела у нее
куда лучше, чем у него, шли, а Кейт гордый был. Словом,
когда я его выгнал, он ее бросил. Одно время я боялся, как
бы она ума не лишилась, хотя с виду она держалась мо¬
лодцом.
— Когда это случилось?
— Где-то в начале января. Я уволил его сразу после
Рождества.— Он болезненно поморщился, яростно жуя си¬
гару.— Хорошее времечко выбрал, да? Ну и вскоре он стал
путаться с женой Тарантини. Я на них то и дело в ночных
барах наталкивался. Я, знаете ли, подкидываю ему деньжат,
когда могу.— Он с вежливым нетерпением посмотрел на
свой диктофон.— Может быть, достаточно? Чтобы расска¬
зать все, что я знаю о Кейте, целого дня не хватит.
Я встал и поблагодарил его. Он проводил меня до двери.
Несмотря на изрядный вес, двигался он довольно про¬
ворно.
— Я вам тут порядочно насплетничал насчет Даллинга.
Может, теперь вы скажете мне, в чем все-таки дело?
— Вам лучше спросить у него самого.
Он пожал плечами.
— О’кей, Арчер.
— Передавайте привет Миранде,— сказал я.
— Мы с ней не видимся. Она перебралась на Гавайи.
Пока.
Мой путь к лифту лежал мимо кабинета Джейн Хэм¬
монд. Ее дверь была полуоткрыта. Она по-прежнему сидела
за своим письменным столом, прямая и аккуратная, держа
в левой руке телефонную трубку. Правой она сжимала грудь.
Кроваво-красные ногти глубоко впились в нежную кожу.
7'
195

Глаза ее потемнели и ввалились. Они смотрели на меня, не
узнавая.
Я понял, что полиция уже нашла ее имя и телефон в за¬
писной книжке Даллинга.
13
Я пересек бульвар Пико и поехал по направлению к дому
миссис Лоуренс в Санта-Монике. Меня начинала одолевать
усталость. Глазам было больно смотреть на сверкающий по¬
ток машин, кативших по утренней улице. Я подумал, что
миссис Лоуренс могла бы сдать мне комнату в своем доме,
где я мог бы как следует выспаться, скрывшись на время от
полиции с ее докучливыми вопросами. Это в худшем случае.
В лучшем — ее дочь могла дать о себе знать, и тогда конец
моим мытарствам.
Ни лучшего, ни худшего не случилось. Случилось нечто
среднее. У тротуара перед домом стоял бронзовый «пак¬
кард». Вид его подхлестнул меня, как таблетка бензедрина.
Я одним прыжком взлетел на веранду и всем своим весом
налег на дверной звонок. Миссис Лоуренс открыла тотчас.
— Мистер Арчер! Я все время пытаюсь вам дозвониться.
— Галли здесь?
— Она была здесь. Именно поэтому я вам и звоню. Где
вы пропали?
— Далеко отсюда. Если можно, я бы хотел войти.
— О, извините. Я так расстроена, что просто не знаю,
где я и что я.— Вид у нее был растерянный. Ее седые воло¬
сы, так тщательно причесанные прошлым утром, растрепа¬
лись, за одну только ночь морщины на лице углубились.
Однако она по-прежнему была любезна и обходительна.
Проводив меня на свой склад старой мебели и усадив на
стул, она сказала:
— У вас очень усталый вид , мистер Арчер. Вы позволите
предложить вам чашечку чаю?
— Нет, спасибо,— отказался я.— Где Галли?
— Ума не приложу, куда она могла деться. Около деся¬
ти часов за ней заехал какой-то мужчина. Я как раз гото¬
вила ей завтрак — жарила бекон с корочкой, как она любит.
И вдруг звонок в дверь, появляется этот молодой человек, и
она уходит с ним, не сказав ни слова, без всяких объясне¬
ний.— Она опустилась в кресло-качалку у самых дверей
комнаты, судорожно сцепив руки на коленях.
— Может, это был ее муж? Вы его видели?
— Муж? — с усталым удивлением переспросила она. Ей
196
7-4

пришлось пережить слишком много неожиданностей за
слишком короткое время.— Вы же знаете, она не замужем.
— Судя по всему, теперь замужем. За человеком по
фамилии Тарантини. Разве она вам не сказала?
— У нас почти не было времени поговорить. Она при¬
ехала вчера поздно ночью... Я просто не знаю, как вас благо¬
дарить, мистер Арчер, за все, что вы для нас сделали...
— Значит, Галли рассказала вам о нашей встрече?
— Да, конечно. Как только вы ее разыскали, она сразу
приехала домой. Очень поздно — собственно говоря, на рас¬
свете, и она так устала, что ей было не до объяснений. Утром
я ее не будила, чтобы она хорошенько выспалась. Я была
гак рада, что девочка наконец-то дома. А теперь она снова
исчезла.— Она сидела и смотрела в пустоту, пытаясь осмы¬
слить происшедшее.
— А этот человек,— сказал я, выводя ее из оцепене-
ни я.—Ну, тот, с которым она уехала. Вы его видели? Как он
выглядит?
— Да, видела, конечно. Я сама открыла ему дверь. Мне
он совсем не понравился. Очень худой, просто ходячий ске¬
лет. Я даже подумала, что у него, наверное, туберкулез. За
такого человека Галли не вышла бы.— Однако в утвержде¬
нии этом послышалось эхо вопроса.
— Нет, это не был ее муж. Он пытался угрожать вам
или ей?
— Нет, боже упаси. Он просто попросил позвать Галли,
очень тихо. Она подошла к двери, и они поговорили минуту-
другую, о чем, я не слышала — Галли вышла к нему и при¬
крыла за собой дверь. Потом вернулась, надела плащ и
уехала.
— И ни слова не сказала?
— Она попрощалась. Обещала скоро вернуться. Я по¬
пробовала заставить ее сначала позавтракать, но она слиш¬
ком торопилась.
— Она была испугана?
— Не знаю. Она никогда не подавала виду, что боится.
Она у меня храбрая девочка, мистер Арчер. Всегда была
такой. Ее отец и я, мы старались научить ее смотреть в глаза
судьбе.
Опершись на край обеденного стола, я стоял, возвыша¬
ясь над миссис Лоуренс. Вскоре я заметил, что она смотрит
на меня с. растущим неодобрением.
— Простите, в чем дело? — спросил я.
— Прошу вас, сядьте в кресло, мистер Арчер. Мой по¬
койный муж так любил этот стол.
» 197

— Простите,— пробормотал я, садясь в кресло.
Бе обремененный прошлым ум возвратился в настоящее.
— Из некоторых ваших вопросов можно заключить,
что Галли в опасности.
— Вы сами навели меня на эту мысль.
— И вы не верите, что моя дочь скоро вернется, как
обещала? С ней что-нибудь случилось, мистер Арчер? —
Она нервно постукивала кулаком по костлявому колену.
— Не знаю, не знаю. Единственное, что вам остается,—
это ждать дальнейших событий.
— Ради Бога, помогите мне, мистер Арчер. Я отдам вам
все, что имею. Лишь бы только с Галли не случилось ничего
ужасного.
— Я сделаю все возможное. Я не собираюсь бросать
это дело.
— Вы хороший человек, мистер Арчер.— Ее кулак при¬
смирел.
— Едва ли,— ответил я. Эта женщина, похоже, обитала
в мире, где люди поступали тем или иным образом в зави¬
симости от того, хорошие они или плохие. В моем же мире
человеческие поступки диктовались обстоятельствами. Я ре¬
шил подать ей весточку из своей вселенной.— Вчера ночью
муж вашей дочери оглушил меня ударом по голове и оставил
валяться на пороге своего дома. Я привык рассчитываться
за такие вещи.
— Боже правый! Что же за человек муж Галли?
— Плохой человек, миссис Лоуренс.— Может быть,
наши с ней миры не так уж и отличались друг от друга,
все ведь зависит от точки зрения. Может быть, поступки,
которые люди совершают в моем мире под давлением об¬
стоятельств, делают их хорошими или плохими в ее.— Не
исключено, что сегодня вас побеспокоят из полиции,— до¬
бавил я.
— Из полиции? У Галли неприятности с полицией? —
Это было последнее кощунство над памятью мистера Лоу¬
ренса и его мебелью- Миссис Лоуренс вцепилась себе в во¬
лосы и приподняла их двумя спутанными седыми пря¬
дями.
— Совсем не обязательно,— попытался успокоить ее
я.— Просто им надо будет задать вам кое-какие вопросы.
Скажите им правду. Скажите им, что. я просил вас сказать
правду.— Я двинулся к двери.
— Куда же вы?
— Мне кажется, я знаю, где сейчас Галли. Она уехала
в машине?
198

— Да, в большом черном лимузине. За рулем сидел еще
один мужчина-
— Я привезу вашу дочь обратно, если смогу.
— Подождите минутку.— Она проводила меня через
полутемную прихожую и задержала у дверей.— Мне надо
вам что-то сказать.
— Только если это касается Галли. Остальное может
подождать.
Ее огрубевшая рука легла на мой рукав.
— Да, это о Г ал ли. Я была не совсем откровенна с вами,
мистер Арчер. Теперь, когда вы сказали, что сюда может
явиться полиция...
— Вам не о чем беспокоиться,— прервал я ее.— Им
просто нужны кое-какие сведения.
— В воскресенье вечером сюда уже приходил полицей¬
ский,— сказала она.— Он предупредил меня, чтобы я нико¬
му об этом не говорила, даже вам.
— Каким образом зашла речь обо мне? Я занимаюсь
этим делом с понедельника.
— Меня убедил обратиться к вам лейтенант Дейл. Он
сказал, что служит инспектором в полиции нравов. Очень
приятный молодой человек. Он сообщил мне, что моя дочь
живет с преступником, которого он намеревается в скором
времени арестовать. Но он знает, что Галли порядочная де¬
вушка, что она ни в чем не виновата, и ему не хотелось бы
впутывать ее в это дело. Поэтому он дал мне ваш телефон,
сказав, что вы человек честный и умеете хранить чужие се¬
креты. Однако даже вам я не должна была говорить о нашей
с ним беседе.— Она закусила губу.— Это очень дурно с моей
стороны так злоупотреблять его доверием.
— Когда он сюда приходил?
— В воскресенье, после полуночи. Он поднял меня с по¬
стели.
— Как он выглядел?
— Он был в штатском — на редкость красивый молодой
человек.
— Высокий, волнистые каштановые волосы, синие гла¬
за, внешность киноактера и бархатный голос?
— Так вы его знаете?
— Очень мало,— ответил я — Наше знакомство не
успело перерасти в настоящую дружбу.
199

14
Я проехал по петляющей дороге, взяв подъем на второй
скорости, и остановился перед зелеными железными ворота¬
ми. Часовой с дустволкой уже вынырнул из своей будки.
Отполированные и хорошо смазанные стволы поблескивали
на солнце.
— Ну, как охота? — спросил я.
У него было бульдожье лицо, знавшее лишь одно выра¬
жение — лютой свирепости, предназначенной для устраше¬
ния незваных гостей.
— Поворачивай, этот участок — частная собствен¬
ность,— пролаял он.
— Даузер меня ждет. Я Арчер.
— Оставайся в машине, я проверю.— Он скрылся в буд¬
ке, от которой шел телефонный кабель к дому. Через секун-
ду-другую он появился снова и открыл ворота.
— Машину можешь поставить здесь, у забора.
Я вылез из машины, и он приблизился ко мне. Я не дви¬
нулся с места, пока руки его не прощупали меня с головы
до ног. На пустой кобуре у меня под мышкой он задержался.
— А пистолет где?
— Выбросил.
— Шухер?
— Шухер.
В дверях дома меня встретил Блэйни — по-прежнему в
черной широкополой шляпе.
— Не думал я, что вы вернетесь,— обронил он.
Я Посмотрел на него долгим взглядом. Но его землистое
лицо и тусклые стекляшки глаз ничего мне не сказали. Если
Даллинга застрелил Блэйни, особых угрызений совести он
не испытывал.
— Не мог устоять перед вашим пленительным госте¬
приимством,— объяснил я.— Где босс?
— Обедает в дворике. Сказал, чтобы вы шли туда.
Даузер сидел один у края плавательного бассейна. На не¬
большом столике перед ним стоял салат из крабов под май¬
онезом. Его коротко остриженные волосы были влажными,
и он по подбородок закутался в белый махровый халат.
Со своими выпученными глазами и отвислыми щеками он
смахивал на огромную жабу, решившую прикинуться чело¬
веком.
Какое-то время он продолжал есть, не обращая на меня
внимания, чтобы напомнить мне, какая он важная персона.
Он брал кусочки крабьего мяса и листья салата пальцами,
200

которые потом облизывал. Блэйни стоял и смотрел на него,
словно снедаемый завистью призрак.
Я взглянул на овальный бассейн с еще не успокоившейся
после купания Даузера водой, на окаймлявшие патио цве¬
точные клумбы, на все прелести безбедной жизни, ради ко¬
торых этот человек мошенничал, грабил и убивал. Я разду¬
мывал над тем, что нужно сделать, чтобы отнять все это у
Даузера.
Он отодвинул опустевшее блюдо из-под салата и закурил
сигарету.
— Можешь идти, Блэйни,— бросил он. Скелет скрылся
с глаз.
— Вы получили мой подарок? — небрежно спросил я.
— Какой еще подарок? Садись, если хочешь.-
Я сел за стол напротив нега
— Я разыскал для вас эту девушку. Тарантини оказался
проворней меня, иначе я пригнал бы и его.
— Ты ее разыскал? Нам пришлось гоняться за ней са¬
мим. Сегодня утром позвонила какая-то дамочка и сказала,
что наша птичка вернулась в родное гнездышко. Или это ты
дамочкой прикинулся; чтобы нас разыграть?
— У меня не та фигура,— ответил я, смерив его взгля¬
дом.
— Тогда не вижу, где тут твоя заслуга.
— Я выкурил ее из Палм-Спрингс, чтобы она попала к
вам в руки. Вы сказали, что это стоит тысячу долларов.
— Насколько я знаю, она приехала сама. Я плачу за то¬
вар, когда мне доставляют его на дом.
— Но ведь она у вас, не так ли? Вы бы ее не заполучили,
если бы я не отправил ее домой к матери. Это я уговорил ее
вернуться.
— Она другое говорит.
— А именно?
— Мы пока не так много из нее вытянули,— буркнул
он и, замявшись, переменил тему.— А Тарантини ты ви¬
дел?
— Не видел. Он оглушил меня сзади. По-моему, Галли
пыталась ему помешать. Возможно, она во всем этом не за¬
мешана. Хоть я и не знаю, в чем «в этом».
— А узнать ой как хочется, а? — рассмеялся он своим
не слишком заразительным смехом.
— Когда меня лупят по голове, мне любопытно знать
почему.
— Я тебе скажу почему. Тарантини кой-чего у меня
взял и не отдает, ты, наверно, и сам догадался, а? А я хочу
201

получить это обратно. Но девчонка твердит, что ничего об
этом не знает.
— Что он у вас взял?
— Не имеет значения. С собой он это не таскает. Но
когда я до него доберусь, он мне скажет, где это.
— Наркотик,— тихо пробормотал я. Если Даузер и
услышал, то не подал виду.
— Ты на меня работаешь, Арчер?
— Даром — нет.
— Я предложил тебе пять тысяч за Тарантини. Могу
еще столько же накинуть.
— Вы мне уже предлагали тысячу за Галли. Предложе¬
ний у вас хоть отбавляй.— Я внимательно следил за его ли¬
цом, чтобы знать, как далеко я могу зайти по этой дорожке.
— Не глупи,— проворчал он.— Если б ты ее привел,
я бы тебе выложил наличные, как в банке. Но Блэйни при¬
шлось съездить за ней самому. Я не могу себе позволить
швырять деньги на ветер. Расходы у меня нынче — глаза на
лоб лезут! А народу на жалованье столько, что сердце кровью
обливается. Да еще подоходный налог платить надо, чтоб с
государством не ссориться.— Голос его дрожал от правед¬
ного гнева.— Я уж не говорю о политиканах,— добавил
он.— Эти сукины дети сосут меня как пиявки.
■— Ладно, тогда пятьсот,— уступил я.— Ни по-вашему,
ни по-моему.
— Пятьсот за что? За твою болтовню? — Но он уже
просто торговался, стараясь превратить сделку в грабеж.
— Вчера вечером речь шла о тысяче. Только вчера вече¬
ром у вас не было Галли.
— Пользы от нее никакой. Если она и знает, где Таран¬
тини, то говорить не хочет,
— Давайте я с ней потолкую,— предложил я, подступив
к цели, которую наметил с самого начала.
— Незачем, она у меня и так заговорит. Нужно немно¬
го времени.— Он встал, затягивая пояс на своем отвисшем
брюхе. Было в этом жесте что-то женское, хотя под рука¬
вами его халата грозно бугрились борцовские мускулы.
Стоя, он казался ниже ростом из-за непропорционально
коротких ног. Я остался сидеть. Мне казалось, что Даузер
скорее сделает то, что я от него хотел, если получит возмож¬
ность смотреть на меня сверху вниз. Сандалии у него на но¬
гах были на двухдюймовых каблуках.
— Немного времени...— повторил я.— Тарантини нуж¬
но то же самое, чтобы благополучно затеряться в Мексике.
Или куда он там подался.
202

— Я его и оттуда выцарапаю,— по-волчьи оскалился
он.— Узнать бы только, где он.
— А если она действительно не знает?
— Знает, знает. Вспомнит. Таких баб, как она, так про¬
сто не бросают, особенно парни вроде Джо. Любит он сла-
денькое-то.
— Кстати, о сладеньком,— перебил я.— Что вы сделали
с девушкой?
— Ничего особенного,— пожал он массивными плеча¬
ми.— Блэйни покантовал ее малость, и все. Сейчас я силе¬
нок поднабрался, так что, пожалуй, и сам ею займусь.—
Он стукнул себя кулаком в живот, но не слишком сильно.
— Позвольте мне все-таки поговорить с ней.
— Что это ты ею так интересуешься, малыш?
— Тарантини чуть не проломил мне голову.
— Подумаешь, голова! Вот когда по карману ударят —
тогда взвоешь. Там больнее всего.
— Это точно. Но у меня есть одна идея. Галли могла во¬
образить, что я на ее стороне.— (Если она действительно
так подумала, то она чертовски права.) — Вы меня слегка
помнете и втолкнете к ней. Это ее окончательно убедит. По¬
лагаю, вы ее упрятали в какой-нибудь подвал?
— То есть ты хочешь подсадной уткой заделаться, так я
тебя понял?
— Называйте, как хотите. Когда я получу свои пять
сотен?
Он глубоко засунул руку в карман халата, вытащил тис¬
ненный золотом бумажник, извлек из него пятисотдолларо¬
вую бумажку и бросил на стол.
— Держи.
Я встал и, преодолевая отвращение, взял деньги, убе¬
ждая себя, что в данных обстоятельствах это оправданно.
Взяв у Даузера деньги, я заставлю его доверять мне. Друго¬
го способа я не знал.
Я сунул бумажку в кармашек для часов, отдельно от
остальных денег, пообещав себе, что спущу эти пять сотен
на бегах при первой же возможности.
— Ну что ж, идея, может, и неплохая,— проговорил
он.— Поговори с девчонкой, пока мы не слишком ее потре¬
пали. Мне она даже нравится, ей-богу. Есть на что погля¬
деть. Тебе, поди, тоже, а? — В его жабьих глазах зажегся
похотливый огонек.
— Да, лакомый кусочек,— согласился я.
— Ладно, без глупостей. Я подсажу тебя к ней, и ты с
ей потолкуешь, но и только. Как мы договорились. У меня
203

там есть микрофон и окошко, через которое видно только в
одну сторону. Окошко я устроил для политиков. Они меня
иногда навещают. Сам я подглядывать не любитель — пред¬
почитаю нормальный секс.
Собаки — тоже, подумал я, но промолчал.
15
После залитого солнцем патио комната с почти наглухо
задернутыми портьерами показалась мне очень темной.
Сквозь щель между драпировками проникала узкая полоска
света, делившая комнату на две неравные части. В той части,
что была справа от меня, стояли туалетный столик и кресло
с высокой спинкой, обитое темно-красным атласом. Я уви¬
дел себя в зеркале над туалетным столиком. Вид у меня был
достаточно всклокоченный. Тяжелая дверь захлопнулась у
меня за спиной, и ключ повернулся в замке.
Слева от меня стояло еще несколько кресел и широкая
кровать с обтянутой красным шелком спинкой. Вместо сто¬
лика у изголовья стоял передвижной бар. На кровати, скрю¬
чившись, сидела Галли Тарантини, точно сгусток окружаю¬
щей тьмы и безмолвия, принявший человеческие очертания.
Живыми в ней казались лишь отливающие янтарем глаза.
— Какой приятный сюрприз! — пробормотала она.—
Я не ожидала, что у меня появится сосед. Да еще нужного
пола.— В словах ее прозвучала ирония. Она очень подходи¬
ла к ее низкому и сильному голосу.
— Вы очень наблюдательны,— заметил я, подходя к
окну. Оно было наглухо заперто задвижками снаружи.
— Бесполезно,— сказала Галли, угадав мои мысли.—
Даже если вы его разобьете, бежать отсюда нельзя —
кругом охрана. Даузер кругом расставил своих головоре¬
зов — они для него все равно что оловянные солдатики для
ребенка. Он воображает себя Наполеоном и, наверно, стра¬
дает тем же физическим недостатком^ Впрочем, не знаю, не
проверяла. Я бы не позволила ему и прикоснуться ко мне.—
Она говорила тихо, но отчетливо, с явным удовольствием
прислушиваясь к собственному голосу, словно не замечая
его ворчливых интонаций. Я надеялся, что Даузер все это
слышит, и гадал, где спрятан микрофон.
Может быть, в баре? Я отвернулся от окна, чтобы взгля¬
нуть на него, и свет упал мне в лицо. Галли привскочила на
постели, тихо ахнув от удивления. Она меня узнала.
— Арчер! Как вы здесь оказались?
— Это началось еще тридцать семь лет назад,— сказал
204

я.— За несколько месяцев до моего рождения мою мать на¬
пугал смуглый человек с кистенем в руках. Это произвело
странный эффект на мой младенческий мозг. С тех пор, если
кто-то бьет меня по голове, я падаю без сознания и подни¬
маюсь очень сердитым.
— Вы меня страшно растрогали,— усмехнулась она.—
Как вы догадались, что это был кистень?
— Меня не в первый раз бьют этим орудием.— Я сел в
ногах кровати и ощупал затылок. Шишка отозвалась резкой
болью.
— Мне очень жаль. Я пыталась удержать Джо, но он
меня опередил. Он прокрался в носках через черный ход,
обежал вокруг дома и подобрался к вам сзади. Ваше сча¬
стье, что он вас не застрелил.— Она пододвинулась ко мне
на коленях, покачивая бедрами с какой-то неуклюжей гра¬
цией.— Дайте я посмотрю, что там у вас.
Я наклонил голову, и ее прохладные нежные пальцы
осторожно пробежали по опухоли.
— На вид не так уж страшно. Сотрясения, думаю, нет.
Или совсем легкое.— Ее пальцы скользнули вниз по моему
затылку.
Я посмотрел снизу вверх на тонкое лицо, склонившееся
надо мной. Ее полные алые губы приоткрылись, темные гла¬
за затуманились. Волосы ее были спутаны, под глазами ле¬
жали тени от бессонной ночи, на виске темнел синяк.
И все же она была самой привлекательной женщиной из
всех, кого я видел так близко в последние годы.
— Спасибо, сестричка,— пробормотал я.
— Пожалуйста,— шепнула она. Ее лицо приблизилось к
моему, губы прильнули к губам. На мгновение она прижа¬
лась грудью к моему плечу, потом отодвинулась на другой
конец кровати.
Кровь быстрее побежала у меня по жилам, Галли же
осталась холодна и спокойна, точно она делала это для
всех своих пациентов.
— А что было после? — спросил я.— Что сделал Джо?
— Вы еще не объяснили, как сюда попали. Кстати, у вас
нет расчески?
Я бросил ей расческу. Искрясь и потрескивая, ее волосы
волнистыми черными струями лились сквозь ее пальцы.
Я обвел комнату взглядом, в поисках окошка, о котором
говорил Даузер. Над панелью отопления у двери виднелась
двойная полоска черного стекла.
— Вы, случайно, не из Даузеровых оловянных солдати¬
ков? — спросила она, продолжая расчесывать волосы. Ее
205

грудь вздымалась и опускалась в такт ее движениям.
— С какой стати мне связываться с этим подонком?
Будь я его человек, я бы здесь не оказался. Я же сказал вам,
меня наняла ваша мать.
— Ах да, вы же мамочкин помощник. Вы давно ее ви¬
дели?
— Не более часа назад. Перестаньте расчесывать воло¬
сы, это меня отвлекает.
— Бедненький мальчик, у него кружится головка,—
усмехнулась она, сверкнув белой полоской зубов.
— Вы ведь этого и хотели, не так ли?
— Неужели? — Она швырнула расческу, которая уго¬
дила бы мне в лицо, не поймай я ее на лету.— И что вам
сказала моя мать?
— Что отдаст все, что у нее есть, если я верну вас
домой.
— Правда? — Впервые за все время она сказала что-то
без иронии.— Она это серьезно?
— Серьезнее некуда. Я обещал ей сделать все, что в
моих силах.
— Поэтому вы приехали сюда и постарались угодить в
ту же ловушку, что и я. И все это в течение какого-то часа.
Ну и скорости у вас, Арчер.
Я ответил с притворной сердитостью, хотя особенно
притворяться мне не пришлось.
— Этого не случилось бы, если бы ваш муж не забрал у
меня пистолет вчера ночью.
— Он забрал и мой,— сказала она.
— Куда он скрылся?
— Теперь вам до него не добраться.
— Значит, вы знаете, где он?
— Догадываюсь. Сам он мне ничего не говорил. Никогда
не говорил.
— Не смешите меня.
— Мне сейчас не до смеха. Это чистая правда. Когда я
отправилась с ним в Лас-Вегас — мы поженились в Гретна-
Грин,— я была уверена, что он спортивный импресарио.
Еще я знала, что раньше он держал зал игральных автома¬
тов, но это выглядело довольно невинным занятием. Ничего
больше он мне не рассказывал.
— Как вы с ним познакомились?
— При исполнении служебных обязанностей, как гово¬
рится. У меня был пациент по фамилии Спид, который
оказался боссом Джо. Джо приезжал навещать его в боль¬
ницу. Он красивый мужчина, и я, наверно, влюбилась.—
I
206

Она сидела, опершись на спинку кровати и подогнув ноги
под себя. Между нами лежало пустынное пространство
красного шелка, над которым поднимались ее стройные
бедра, обтянутые синей юбкой.
— Этот Спид,— сказал я.— Что с ним случилось?
— Вы, должно быть, и сами знаете, иначе не спрашива¬
ли бы.— Ее бедра колыхнулись, и меня снова обдало горя¬
чей волной.— У мистера Спида было пулевое ранение в жи¬
вот.
— Но это не навело вас на мысль о том, чем занимаются
мистер Спид и его подчиненный?
— Неприятно в этом признаваться, но я была просто на¬
ивна. Мистер Спид утверждал, что это был несчастный слу¬
чай. Прострелил себе живот, когда чистил оружие,— по
крайней мере так он говорил.
— И вы вышли замуж за Тарантини, который, возмож¬
но, и всадил Спиду пулю в живот? — Я сказал это наугад,
пытаясь нащупать факты.
Ее глаза расширились, черные и бездонные под янтарной
поволокой.
— Этого не может быть. Джо и Герман Спид всегда
были добрыми друзьями. Мистер Спид охотно давал Джо
советы, когда тот взял дело в свои руки.
— Какое дело?
— Ну, игральные автоматы и боксерские контракты и
разные другие вещи.
— Те самые, которыми занимается Даузер?
— Наверное. Джо не посвящал меня в свои дела. Он дер¬
жал меня здесь, в Лос-Анджелесе, и потом, прожив вместе
неделю, мы уже не слишком хорошо ладили. У Джо была
очаровательная манера давать волю рукам при каждом удоб¬
ном случае. Собственно, поэтому я и купила пистолет. Это
его немножко охладило, но я по-прежнему боялась его, и
он знал это. Все это не способствовало доверительным от¬
ношениям.
— Но вам известно, почему за ним охотится Даузер?
— Приблизительно. Он сбежал с какой-то ценной
вещью, принадлежащей Даузеру. Только Даузеру до него не
добраться.— Она вглянула на часы. Запястье у нее было
тонкое и загорелое.— Сейчас он уже, наверное, в Мексике.
За горами, за лесами.
— Вы думаете, он бежал в Мексику?
— Похоже на то. Теперь я больше никогда его не уви¬
жу,— с горечью добавила она.
— Это разобьет вам сердце?
207

Она резко выпрямилась с гневным выражением на
лице.
— При чем тут сердце? Вы только посмотрите, что он со
мной сделал! Женился на мне под видом честного человека,
обвел вокруг пальца и подсунул бандитам вместо себя. Бро¬
сил меня на растерзание Даузеру и его грязным ублюдкам.
Трус паршивый!
— Скажите, куда он поехал прошлой ночью?
— Зачем вам это?
— Не могу отказать себе в удовольствии треснуть его
дубинкой по голове. К тому же, если я приведу его Даузеру,
он отпустит вас на все четыре стороны, не так ли?
— Так, но, чтобы сладить с Джо, надо быть настоящим
мужчиной. Вчера ночью вы себя таковым не показали.
Мне было нечего возразить.
— Ладно,— буркнул я.— Расскажите мне, что произо¬
шло вчера ночью. Я хочу как следует во всем разобраться.
Я встретился с вашим возлюбленным Даллингом в баре —
думаю, он меня ждал,— и он отвез меня в Оазис...
— Даллинг — не мой возлюбленный.
— Хорошо, хорошо. Во всяком случае, вы ему нрави¬
тесь.— Я осмотрительно использовал настоящее время.—
Из разговора с ним я понял, что он очень за вас беспоко¬
ится.
— Кейт всегда беспокоится по пустякам. Что было
дальше?
— Он остановился на дороге, поодаль от вашего дома, и
остался ждать меня в машине. Пока я разговаривал с вами у
дверей, Тарантини выскользнул из дома через черный ход и
оглушил меня сзади. Теперь ваша очередь.
— Оглушить вас?
— Рассказать, что случилось потом. Тарантини заметил
машину Даллинга?
— Да. Он бросился к машине, но Кейт от него ушел.
Джо был в ярости и велел мне собирать вещи — он решил
оставить дом. Через пятнадцать минут мы выехали из Оази¬
са. Вы все еще лежали без сознания, и, думаю, именно это
спасло вам жизнь. Джо заставил меня отвезти его в Лос-Ан¬
джелес, хотя я не хотела этого делать. Я подозревала, что он
хочет разыскать Кейта и рассчитаться с ним за то, что он
выдал его убежище. Я видела, что он зол и на меня, потому
что Кейт был моим другом. Другом, а не возлюбленным.
Он просто обезумел от ярости и помчался прямо в «Каса-
Лома» — у нас там была квартира. Я твердила, что люди
Даузера наверняка следят за домом, но Джо велел мне за¬
208

ткнуться. Машина Кейта была на стоянке у дома. Джо оста¬
вил меня в машине, а сам поднялся в квартиру со двора.
— В какое время это было?
— Где-то около трех.
— Вы быстро доехали. Наверное, очень спешили?
— Да, я всю дорогу держала под девяносто пять миль
в час. Надеялась: может, шина лопнет и тем дело и кончится.
Но мне не повезло.— Она осторожно потерла кровоподтек
на виске, глядя прямо перед собой.— Ну вот, спустя пару
минут Джо вернулся, сказав, что Кейта нет дома. Он прика¬
зал мне отвезти его в Пасифик-Пойнт, где я высадила его у
причала для яхт. Больше я его не видела. Он не попрощался
со мной.— Она криво усмехнулась.— Даже этого не удостои¬
лась.
— Почему вы не расскажете все это Даузеру? Он вас от¬
пустит.
— Даузер позволил своим гориллам поднять на меня
руку. Теперь он от меня ничего не добьется.
Я сидел и смотрел на нее, ожидая, что в двери повер¬
нется ключ. Чем больше я смотрел на эту гордую женщину,
тем больше она мне нравилась. И чем больше она мне нрави¬
лась, тем больше я чувствовал себя последним из негодяев.
Мне пришлось напомнить себе, что убит человек, что все,
что ни делается,— к лучшему в этом лучшем из миров и что
в любви, войне и убийстве все средства хороши. Я прилег на
бок, подложив под голову локоть, и сон навалился на ме¬
ня, как большая тяжелая подушка. В последнюю секунду
перед тем, как задремать, я услышал приглушенный рокот
мотора отъехавшей от дома машины.
16
Когда я проснулся, полоска света, пробивавшегося
сквозь занавеси, лежала в ногах кровати. Я сел в постели,
чувствуя, что с трудом могу двинуть ногами. Пока я спал,
Галли запеленала меня в покрывало.
Она сонно пошевелилась на своем конце кровати.
— Вы проспали два часа как убитый,— пробормотала
она.— Не очень-то галантно с вашей стороны. К тому же вы
храпите.
— Извините, Не спал всю ночь.
— Да я не против, пожалуйста. Звучите вы так же, как
мой отец. Крепкий был мужчина. Умер, когда мне было во¬
семь лет.
— И вы до сих пор помните, какой у него был храп?
209

— У меня прекрасная память.— Она потянулась и зев¬
нула.— Нас вообще когда-нибудь отсюда выпустят, как вы
думаете?
— Я знаю не больше вашего.— Я откинул покрывало и
встал.— Спасибо, что укрыли.
— Это у меня профессиональное. Кстати, теперь, когда
Джо сбежал, мне, наверно, придется подыскивать себе ра¬
боту. Он ведь не оставил мне ничего, кроме моей одежды.
Я вспомнил, в каком виде нашел ее туалеты на квартире
в «Каса-Лома», но промолчал.
— Вы довольно легко махнули рукой на мужа,— заме¬
тил я.
— Все равно он не вернется,— равнодушно сказала
она.— А если даже вернется, долго не проживет. В любом
случае я не приму его обратно. После того,что он наговорил
мне вчера ночью.
Я вопросительно посмотрел на нее.
— Подробности опустим,— бросила она.
Она соскочила с кровати и бесшумно прошла в чулках в
другой конец комнаты. Ее узенькие туфли на высоких каб¬
луках аккуратно стояли на полу. Она наклонилась к зерка¬
лу на туалетном столике и приподняла волосы, рассматри¬
вая синяк на виске.
— Черт побери! — воскликнула она.— Надоело ждать.
Вот возьму сейчас и что-нибудь разобью.— Она стала в бе¬
шенстве озираться по сторонам.
— Валяйте,— согласился я.
На столике стоял пульверизатор с духами. Она схватила
его и швырнула в дверь. Осколки стекла полетели во все
стороны. На полу под дверью растеклась небольшая лужица
пахучей жидкости.
— Ну вот, теперь здесь пахнет, как в парфюмерном ма¬
газине,— проворчал я.
— Зато я чувствую себя гораздо лучше. Почему бы и
вам что-нибудь не разбить?
— Меня устроил бы только череп Джо, Кстати, какая у
него голова — круглая или продолговатая?
— Круглая, наверно,— ответила Галли. Став сначала на
одну ногу, потом на другую, она надела свои туфельки. Ноги
у нее были изумительные.
— Круглоголовые — это моя слабость,— объяснил я.—
Проламывать им черепа — все равно что колоть грецкие
орехи. Это было мое любимое занятие в детстве — колоть
орехи, я имею в виду.
Галли стала передо мной, уперев руки в бедра.
210
!

— На словах вы боец хоть куда, Арчер. Только Джо
тоже не слабак, как вы уже убедились.
— Это мы еще посмотрим.
Она хотела что-то сказать, но в коридоре послышались
торопливые шаги. Ключ повернулся в замке, и в комнату во¬
шел Даузер собственной персоной, облаченный в свободные
бежевые брюки и коричневый пиджак.
Ткнув в меня пальцем, он бросил:
— Выходи. Мне надо с тобой поговорить.
— А как насчет меня? — вызывающе спросила Галли.
— Спокойно, детка. По мне, так можешь отправляться
домой хоть сейчас. Только не вздумай исчезать, ты мне еще
можешь понадобиться.— Он повернулся к стоявшему по¬
зади Блэйни: — Отвези ее домой.
На лице Блэйни отразилось разочарование.
— Счастливо, Арчер,— крикнула Галли, выходя из ком¬
наты под конвоем Блэйни.
Я прошел вслед за Даузером в большую комнату с ба¬
ром. Курчавый ирландец практиковался на бильярде. При
виде шефа он вытянулся в струнку, взяв кий на караул.
— У меня есть для тебя работа, Салливан,— объявил
Даузер.— Поедешь в Энсенаду и найдешь там Торреса.
Я уже говорил с ним по телефону, так что он тебя ждет.
Останешься с ним, пока не появится Джо.
— Джо в Энсенаде?
— Не исключено, что он там нарисуется. «Королевы ац¬
теков» нет у причала, и, похоже, взял ее он. Я даю тебе «лин¬
кольн», чтобы ты был там побыстрее, усек?
Салливан направился к двери, но задержался на полпути,
теребя свою «бабочку».
— А что мне делать с Джо, если я его встречу?
— Передашь ему мой сердечный привет. Указания бу¬
дешь получать от Торреса. Все.
Даузер повернулся ко мне с видом крупного бизнесмена,
на чьи плечи взвалили совершенно непосильную для одного
человека ответственность, что не мешает ему, однако, оста¬
ваться радушным хозяином.
— Хочешь что-нибудь выпить?
— Только не на пустой желудок.
— Тогда — подзаправиться?
— Да вообще-то в тюрьмах положено кормить.
Он с обидой взглянул на меня и в сердцах стукнул по
полу кием, который бросил ирландец.
— Ты здесь не в тюрьме, а у меня в гостях, малыш. Мо¬
жешь уехать, когда захочешь.
211

— Что если прямо сейчас?
— Не стоит так спешить.— Он еще сильнее застучал
кием по полу и повысил голос: — Куда к черту все подева
лись?! Плачу им бешеные деньги, а когда нужно, никого не
дозовешься. Эй, Фентон! Где ты там?
— Вам нужно завести звонок,— посоветовал я.
Прихрамывая, на зов прибежал старик с заспанными
глазами.
— Виноват, мистер Даузер, прилег на секунду. Вам что-
нибудь нужно?
— Быстро принеси моему гостю поесть. Пару бутербро¬
дов с ветчиной и снятого молока для меня. Живо!
Старик опрометью бросился из комнаты. Его длинные
седые волосы развевались на бету, рубашка надулась от
ветра.
— Это мой дворецкий,— пояснил Даузер с довольным
видом.— Англичанин. Раньше работал у одного продюсера в
Голливуде. Ты еще не слышал, как он говорит. Одно слово,
джентльмен! Вернется, велю ему перед тобой выступить —
сам увидишь.
— Боюсь, мне пора ехать,— сказал я.
— Только не уезжай далеко, малыш. Для такого чело¬
века, как ты, у меня всегда найдется работа. Здорово ты эту
девчонку раскрутил, просто слов нет. Все, как на духу, выло¬
жила. Я сам съездил в Пасифик-Пойнт и все проверил. Этот
ублюдок Джо действительно там был и улизнул на яхте сво¬
его братца.
— Неужели нужно было держать меня под замком, пока
вы не убедились, что она не врет?
— Кончай, приятель, я же для тебя старался. Побало¬
вался с девчонкой-то, а? Ну, ну, не держи меня за дурака.—
Он перегнулся через бильярдный стол и точно послал шар в
дальнюю лузу.— Может, сыграем? — предложил он.— По
доллару за очко, а? Можешь здорово, меня обчистить.
Я начинал терять терпение. Чем приветливее становился
Даузер, тем меньше он мне нравился. С другой стороны, раз¬
дражать его не стоило. В голове у меня — там, где она все
еще болела от полученного удара,— возникла идея, как от¬
делаться от Даузера, не потеряв шанса побывать у него в
гостях еще раз. Я сказал, что он, наверное, играет как зверь,
а я сто лет не подходил к бильярдному столу. Тем не менее
я взял кий с подставки возле бара.
Однако поиграть мне почти не пришлось. Даузер сделал
серию великолепных ударов и нагрел меня на тридцать дол¬
ларов за какие-то десять минут.
212 >

— Знаешь,— предался воспоминаниям он, натирая мел¬
ком свой кий,— когда-то я зарабатывал этой игрой на
жизнь — года три кряду, еще мальчишкой. Думал стать
звездой, вроде Уилли Хоппе. А потом выяснилось, что из
меня может получиться неплохой боксер — в боксе деньги
быстрее делают. Так что я свою порцию колотушек полу¬
чил, пока наверх карабкался.— Он потрогал испачканными
мелом пальцами свои изуродованные уши.— Ну что, еще
партейку?
— Нет, спасибо. Мне пора двигаться.
Но в этот момент появился «дворецкий» с бутербродами
и снятым молоком. Теперь он нарядился во фрак, седые
волосы были гладко причесаны.
— Вам накрыть в баре, сэр? — спросил он.
— Ага. Ну-ка, Фентон, скажи какое-нибудь кудрявое
словечко, чтоб Арчер послушал.
Старик с серьезным видом произнес:
— Антиистэблишментаризм. Годится, сэр? Это одно из
слов, пущенных в оборот мистером Гладстоном, если мне не
изменяет Память.
— Ну, что скажешь? — воскликнул Даузер, повернув¬
шись ко мне.— Этот самый Гладстон был большой шишкой
в Англии, лорд или вроде того.
— Премьер-министр, сэр,— подсказал старик.
— Вот-вот, премьер-министр. Ладно, можешь идти,
Фентон.
Даузер настоял, чтобы я тоже выпил снятого молока на
том основании, что оно очень полезно для пищеварения.
Мы сидели рядышком за стойкой бара и пили ледяное моло¬
ко из оловянных кружек. Даузера это развеселило. Он хло¬
пал меня по плечу, говоря, что я честный человек и он меня
за это уважает. Он хотел что-нибудь для меня сделать. Пре¬
жде чем мы допили молоко, он предложил мне работу за че¬
тыреста долларов в неделю и дважды продемонстрировал
свой туго набитый бумажник. Однако я ответил, что пред¬
почитаю работать на себя.
— Работая на себя, ты двадцать тысяч в год не сделав
ешь.
. — Ничего, мне хватает. К тому же, кроме денег, у меня
есть будущее.
Я наступил ему на больную мозоль.
— Что ты хочешь этим сказать? — Глаза его еще боль¬
ше вылезли из орбит, похожие на черных пиявок, присо¬
савшихся к его лицу.
— На рэкете долго не протянешь. Если даже повезет,
213

продержишься в деле не дольше, чем профессиональный
боксер или бейсболист.
— Я занимаюсь законным бизнесом,— с нажимом ска¬
зал он. Когда-то баловался букмекерством, что греха таить,
но с этим давно покончено. Теперь я законы не нарушаю.
— Даже законы, касающиеся ответственности за убий¬
ство? — Я терял терпение, а вместе с ним и осторожность.
Однако вопрос потрафил его тщеславию.
— Я даже повестки в суд ни одной не получил,— с гор¬
достью заявил он.
— Сколько людей вы потеряли за последние пять лет?
— Откуда мне знать, черт побери. Конечно, текучесть у
меня большая — такой уж это бизнес. Я же должен защи¬
щаться от конкурентов, должен оберегать друзей.— Он со¬
скользнул с табурета и принялся расхаживать по комна¬
те.— Скажу тебе одну вещь, Арчер: я собираюсь жить долго.-
В нашей семье все жили долго. Деду моему уже за девяносто
перевалило — хочешь верь, хочешь нет,— а старик еще хоть
куда. Так что я держусь в форме и, ей-богу, собираюсь до¬
жить лет до ста, на меньшее не согласен. Ну, что ты на это
скажешь? — Он снова ткнул себя кулаком в живот. Не¬
сильно.
Я подумал, что Даузер здорово боится смерти, и понял,
почему он не выносит одиночества. Я промолчал.
— До ста лет доживу, не меньше,— повторил он, словно
стараясь убедить самого себя.
Я услышал, как хлопнула входная дверь. В комнату во¬
шел Блэйни.
— Отвез ее домой? — спросил Даузер.
— Высадил на углу. Перед домом стояла патрульная
машина.
— Легавые? Зачем она им понадобилась?
— Сегодня утром был убит какой-то Даллинг,— ска¬
зал я, поглядывая то на того, то на другого.
Даузеру, судя по всему, это имя'нйчего не говорило.
— Кто такой? — спросил он.
— Друг Галли,— ответил я.— У полицейских будет о
чем ее порасспросить.
— Думаю, ей лучше держать язык за зубами,— сказал
Даузер без особой тревоги в голосе.— А что случилось с
этим парнем?
— Понятия не имею. Всего хорошего.
— Звякни мне, если что узнаешь.— Он дал мне номер
своего телефона.
С возвращением Блэйни Даузер потерял ко мне интерес.
214

Я дошел до двери без провожатых и шагнул на улицу. Одна¬
ко облегчение я почувствовал, лишь когда выехал на авто¬
страду.
17
У меня было несколько вопросов к Галли, которые я хо¬
тел задать ей наедине, но меня опередила полиция. Я всегда
предпочитаю уступать приоритет полиции — особенно ког¬
да она уже на месте. Поэтому я не свернул с шоссе, а поехал
дальше на юг через Санта-Монику.
Шел уже пятый час, когда я добрался до больницы в Па¬
сифик-Пойнте. Не задерживаясь у справочной, я поднялся
прямо в двести четвертую палату. Однако кровать Марио
Тарантини оказалась пуста. На другой лежал какой-то маль¬
чуган с книгой комиксов в руках.
Еще раз проверив номер палаты, я прошел в конец кори¬
дора, где была комната медсестер. Старшая сестра подняла
глаза-буравчики от истории болезни и неприветливо посмо¬
трела на меня.
— Часы посещения уже закончились. Правила пишут
для того, чтобы их соблюдали.
— Вы совершенно правы,— поспешил согласиться я.—
А мистер Тарантини что, уже выписался?
— Мистер кто?
— Тарантини, из двести четвертой палаты. Где он?
Ее заостренное, угловатое лицо приняло сурово-осужда¬
ющее выражение.
— Дома, наверное. Хотя никто его не выписывал. Он
ушел сам, несмотря на запрет врача и в ущерб собственному
здоровью. Вчера вечером он оделся и самовольно покинул
больницу. Вы, должно быть, его друг?
— Да, я знаю его.
— Тогда передайте ему, что, если у него возникнут
осложнения, пусть пеняет на себя. Правила пишут для того...
— Совершенно верно,— пробормотал я, закрывая за со¬
бой дверь.
Ее зудение еще долго неслось мне вслед.
Я проехал через весь город и остановился в конце Са-
недрес-стрит, перед коттеджем миссис Тарантини. Проби¬
ваясь сквозь заросли лавра, лучи предзакатного солнца ри¬
совали золотые узоры на поблекшем газоне. Я постучал в
стеклянную дверь, и мужской голос сказал: «Войдите!»
Я повернул круглую ручку и шагнул прямо в маленькую,
плохо освещенную гостинную. В комнате висел запах сильно
215

приправленной пищи, свежевымытых полов и вянущих цве¬
тов. Почти всю противоположную стену занимало аляпова¬
тое изображение старинной шхуны, несущейся по волнам на
всех парусах. Над покоробившейся каминной доской золо¬
ченый Христос корчился на потемневшем деревянном кре¬
сте.
На потертой кушетке перед погасшим очагом полулежал,
подперев забинтованную голову подушкой, Марио Таран-
тини.
— Опять вы,— только и сказал он, увидев меня.
— Опять я,— подтвердил я.— Я уже побывал в боль¬
нице. Как самочувствие?
— Теперь, когда меня прилично кормят,— неплохо.
Сказать вам, чем меня пичкали в больнице? Куриным буль¬
ончиком, фруктовым салатиком, творожком, будь они про¬
кляты! — Его распухший рот выплевывал слова так, словно
он еще ощущал ненавистный вкус всех этих блюд.— Как по-
вашему, можно восстановить силы, поклевывая творожок?
Приходилось посылать мать к мяснику за самым большим
бифштексом, какой она только найдет.— Он страдальчески
улыбнулся, обнажив обломки передних зубов.— Ну, что
скажете?
— Насчет вашего брата? Он по-прежнему в бегах. Ваша
яхта уплыла, но вы об этом уже, наверное, знаете.
— «Королева ацтеков»?! Как уплыла? Куда? — Он по¬
дался вперед, так что кушетка жалобно скрипнула под его
тяжелым телом.
— Возможно, в Мексику. Если Джо направился именно
туда.
— Черт подери! — Его темные глаза растерянно блу¬
ждали по комнате. Наткнувшись на позолоченного Христа,
они на мгновение остановились, потом уперлись в пол. Он
встал и двинулся ко мне.— Когда ушла яхта? И откуда вы
знаете, что ее взял Джо? € .
— Я говорил с Галли. Сегодня утром, часов около пяти,
она отвезла его в порт и высадила недалеко от того места,
где стояла яхта. У него есть ключи от двигателя?
— Есть. Мои ключи. Скотина! Вы на машине? Мне сроч¬
но надо в порт.
— Я вас отвезу, если вы в состоянии ехать.
— Еще как в состоянии! Подождите, я только обуюсь.—
Он почти бесшумно вышел в носках из комнаты и вскоре
протопал обратно в ботинках, надев еще кожаный пи¬
джак.— Поехали!
Он заметил, что я смотрю на шхуну на стене. Это оказа¬
216
I

лась не литография, как я подумал сначала, а самая настоя¬
щая фреска, сделанная прямо по штукатурке и обведенная
черной рамкой. Краски были кричащие — особенно в тех
местах, где художник пытался изобразить игру закатных лу¬
чей на крутобоких волнах. Как рисовальщик, автор тоже
был слабоват — руке его явно не хватало твердости. Тем не
менее кренящийся к воде корабль создавал впечатление
движения, и это было уже что-то.
— Нравится? — спросил Марио, уже стоя в дверях.—
Это Джо нарисовал, когда был мальчишкой. Хотел стать ху-
, дожником. Жаль, не получилось. Зато сволочью стал от¬
петой.
Только сейчас я заметил, что картина подписана акку¬
ратно выведенными печатными буквами: «Джозеф Таранти-
ни, 1934». Рядом я прочел и название картины, видимо,по-
заимствованное из какого-то календаря: «Лети вперед, ко¬
рабль мой!»
Мы спустились вниз, к окаймленному пальмами примор¬
скому бульвару, и доехали по нему в порт. Марио показал
мне дорогу к автостоянке у волнолома, где я запарковал
машину рядом с видавшей виды яхтой на трейлере. Све¬
жий бриз нес с собой крупинки песка и швырял клубы во¬
дяной пыли на бетонный волнолом. С его подветренной сто¬
роны были пришвартованы около сотни яхт самых разнооб¬
разных классов и размеров — от прыгающих на волнах лег¬
ких «скифов» до семидесятифутовых крейсерских яхт с
мачтами высотой с телеграфный столб.
Марио обвел взглядом сверкающую на солнце бухту и за¬
стонал от досады.
— Нет ее, точно. Угнал мою яхту, подлец! — Он едва не
плакал.
Я поднялся вслед за ним по засыпанным песком ступень¬
кам серого домика с вывеской «Капитан гавани». Дверь
оказалась заперта. Мы заглянули в окно: контора была
пуста.
К пристани внизу подошла небольшая шлюпка с навес¬
ным мотбром, в которой сидел какой-то старик.
— Где капитан? — окликнул его Марио.
Старик что-то крикнул в ответ, но слова отнес ветер. Мы
спустились по трапу на плавучий дебаркадер, который мед¬
ленно поднимался и опускался на волнах.
— Где капитан Шрайбер?
— Ушел в море на катере Береговой охраны,— сказал
старик.— Они получили радиограмму с рыболовецкого
судна в районе Сан-Педро.— Он снял мотор с кормы и по-
217

дожил на причал.— Около Сэнкчуари села на камни какая-
то яхта — того и гляди, развалится. Что это у тебя с лицом,
приятель? — спросил он без всякого перехода, разглядев
избитую физиономию Марио.
— Не твое дело.— Марио ухватил старика за руку.—
Какая яхта? Название?
Старик отпрянул.
— Но-но, полегче, приятель. Не надо так волноваться.
Рыбаки не смогли подойти близко, названия они не прочли.
У тебя пропала яхта?
— Угадал.
— Они сказали, спортивная яхта с алюминиевыми утле¬
гарями.
Марио быстро повернулся ко мне.
— Сможете отвезти меня в Сэнкчуари? — Синяки и
ссадины проступили резче на его побледневшем лице.
— Может действительно не стоит так волноваться?
— Ког да моя яхта разбилась на камнях? Не хотите вез¬
ти — не надо Сам доеду, на мотоцикле.
— Ладно, отвезу,— сказал я.— Это далеко?
— Меньше десяти миль. Поехали.
— Это твоя яхта, приятель? — Как крик одинокой чай¬
ки, вопрос старика был унесен ветром, оставшись без ответа.
Мы молча ехали по прибрежному шоссе. Марио, насу¬
пившись, сидел рядом со мной, зло поглядывая на разбитые
костяшки пальцев, которые он время от времени яростно тер
друг о друга. Со своей забинтованной головой и изрядно по¬
порченной итальянской физиономией он был похож на ра¬
неного гладиатора. Я надеялся, что он не грохнется замертво
у меня в машине.
— Кто вас избил, Марио?
Он ответил не сразу. Когда он заговорил, голос его дро¬
жал от вновь нахлынувшего гнева:
— Их было трое. Двое держали меня за руки, а третий
обрабатывал. Кто они — мое дело.'Я’сам с ними рассчита¬
юсь, с каждым по отдельности.
Он сунул руку в карман пиджака и вытащил тускло по¬
блескивающий предмет. Я оторвал глаза от дороги, чтобы
его рассмотреть. Это был алюминиевый кастет с обмотан¬
ной клейкой лентой рукояткой и пятью отверстиями для
пальцев. Марио надел его на правую руку и с силой впечатал
ее в открытую ладонь левой.— Еще поквитаемся! — глухо
прорычал он.
— Спрячьте это,— сказал я.— За такой кастет вполне
могут упрятать за решетку. Где вы его взяли?

— Отобрал у клиента. Я когда-то барменом работал в
городе.— Он поцеловал ударную кромку кастета и опустил
его обратно в карман.— Думал, может, когда пригодится.
Хорошо, что не выбросил.
— С этой штукой попадете в переделку еще похлеще.
Так все-таки за что вас избили, Марио?
— Из-за моего паршивого братца,— ответил он.— Он
смылся в пятницу вечером, а меня оставил расхлебывать
кашу, которую он заварил. Его дружки решили, что я с ним
заодно. Даже не предупредил меня заранее. Они ворвались
на мою яхту посреди ночи и стащили меня с койки. С троими
мне было не справиться.
— Это случилось той ночью, когда вы с Джо вернулись
из Энсенады?
Он подозрительно посмотрел на меня.
— При чем тут Энсенада? Мы с ним уезжали на четверг
и пятницу рыбачить возле острова Каталина. Ночь просто¬
яли на якоре.
— Поймали что-нибудь?
— Ни черта. А почему вы заговорили про Энсенаду?
— Я слышал, у Даузера есть филиал в Мексике. Ваша
лояльность по отношению к Даузеру очень трогательна,
особенно после того, что он проделал с вашим лицом.
— Не знаю никакого Даузера,— заявил он без особой
уверенности.— Вы, часом, не из налогового управления?
— Часом, нет. Я же сказал вам, я частный детектив.
— А теперь чем занимаетесь? Вы сказали, что виделись
с Галли. Значит, вы ее уже нашли?
— Вчера ваш братец крепко треснул меня по голове.
Это почему-то не дает мне покоя.— На самом деле мне не
давал покоя мертвый Даллинг.
— Я одолжу вам кастет, когда разделаюсь с этими сво¬
лочами. Сейчас будет поворот.
Мы поехали по выбитой в земле колее, петлявшей че¬
рез поросшую травой поляну к краю нависшего над морем
утеса. Ближе к обрыву виднелась эвкалиптовая рощица.
Деревья с гладкими и розовыми, как человеческое тело,
стволами, казалось, старались теснее прижаться друг к дру¬
гу под сильными порывами ветра. Среди деревьев стояло не¬
сколько видавших виды деревянных столов для пикников.
Марио побежал по тропке к краю утеса, я — следом. Впе¬
реди, за деревьями, я увидел море, сверкающее и переливаю¬
щееся, как ртуть. Потом я заметил серый катер Береговой
охраны примерно в полумиле от берега. Он направлялся на
север, возвращаясь в Пасифик-Пойнт.
219

Тропа заканчивалась у покосившегося деревянного барь¬
ера, за которым утес отвесно обрывался в море. Сотней
футов ниже, которые казались сотней ярдов, набегавшие
волны разбивались о его скалистое основание. Марио пе¬
регнулся через барьер, всматриваясь вниз.
Там, в кипящей вокруг базальтовых зубьев белой поло¬
се прибоя, лежала наполовину перевернутая яхта. Одна
за другой на нее накатывались волны, накрывая почти це¬
ликом, и пенными водопадами обрушивались вниз, стекая
по накренившейся палубе. Паруса безвольно хлопали на
ветру, точно сломанные крылья. Спасти яхту было невоз¬
можно.
Марио скорбно раскачивался в такт ударам волн о ко¬
рабль. Незачем было даже спрашивать, его ли это яхта.
Каждый накрывавший ее вал исторгал из его груди стон,
и лицо его было мокрым не только от долетавших снизу
брызг.
— Интересно, что произошло с Джо,— сказал я.
— Погубил яхту, подлец, погубил! — завывал Марио:—
Плевать мне, что с ним произошло. Хорошо бы, чтоб утонул.
Над морем пронесся баклан, точно чья-то черная душа,
летящая в ад. Марио мрачно проводил птицу взглядом.
18
Когда подошел катер Береговой охраны, мы уже
ждали на причале. Серый корпус ткнулся в автомобильные
покрышки, прибитые к стенке дебаркадера, и на причал пры¬
гнули двое мужчин. Один, загорелый парень в форме лей¬
тенанта Береговой охраны, был, судя по всему, командиром
катера. Другой был седобород в старом сияем кителе без
знаков различия. У него были бесцветные, изъеденные мор¬
ской солью глаза, упряме выражение лица и повадки ста¬
рого боцмана.
— «Королеву ацтеков» выбросило на берег возле Сэнк-
чуари,— сообщил он Марио.
Знаю, мы только что оттуда.
— Спасти ее не удастся,- сказал лейтенант.— Даже
если бы удалось подойти ближе. Теперь уже нет смысла —
она почти развалилась.
— Я видел,— выдавил Марио.
— Пойдемте ко мне,— сказал, поежившись, капитан
порта.— Ветерок сегодня что-то холодноват.
Мы направились за ним в его -'онтору. В скудно обстав¬
ленной комнате, где стульев хватко только представителям
220

власти и потерпевшему, состоялось короткое совещание.
Выяснилось, что на борту разбившегося судна людей заме¬
чено не было. Не видел никого и капитан рыболовного суд¬
на, первый сообщивший о происшествии. Возникал вопрос;
кто вывел яхту из гавани и прошел на ней девять миль до
места крушения?
В присутствии официальных лиц Марио проявил меньше
откровенности. Он заявил, что на этот счет у него нет ника¬
ких соображений. Однако при этом он взглянул на меня,
точно приглашая высказаться.
— Но это ваша яхта, не так ли? — спросил капитан га¬
вани.
— Моя, чья же еще? Я купил ее с рук в январе.
— Она застрахована? — спросил лейтенант.
Марио покачал головой.
— Нет. Страховые взносы мне не по карману.
— Плохи ваши дела. Для чего вы ее использовали?
— Ходил на рыбалку время от времени. В последние
месяцы редко — не сезон, вы ведь знаете, кэп.— Он повер¬
нулся в сторону Шрайбера, прислонившегося вместе со сту¬
лом к стене. На карте прибрежных вод за его макушкой
виднелось слабое жирное пятно. Вероятно, голова его часто
оказывалась в этом районе акватории.
— Вернемся к главному,— веско сказал он.— Кто все-
таки был на борту яхты? Не сама же она отдала швартовы и
уплыла в море?
— Ясно ие сама,— пробормотал Марио, беспокойно за¬
ерзав на с гуле. Ему очень не хотелось говорить правду. Он
ждал, чт 'бы кто-нибудь другой сделал это за него.
— Вп всяком случае, вел ее не капитан Кидд,— продол¬
жал Шрмбер.— Замок на двигателе был?
— Дц, был. Ключи находились у моего брата, Джо.
— Почему же вы сразу не сказали? Это уже кое-что.
Ваша яхта вышла из гавани сегодня утром, я как раз засту¬
пил на дежурство. Я подумал, что на борту — вы.
— Я лежал в постели. Несчастный случай.
— Да, я заметил. Но вашему брату, похоже, не повезло
еще больше. Вы разрешили ему взять яхту?
— Ему не нужно было разрешение. Он ее совладелец.
— Ну, теперь-то там владеть уже нечем,— с важным ви¬
дом сказал Шрайбер.— За то, что от нее осталось, лома¬
ного гроша не дадут. Вы уверены, что судно взял ваш брат?
— Как я могу быть уверен? Я лежал дома в постели.
— Джо был в порту сегодня утром,— вмешался я в раз¬
говор.— Его привезла сюда жена — часов около пяти.
221

— И он сказал, что выходит в море на яхте? — спросил
лейтенант.
— Насколько я знаю, он не сказал ничего.
— Где сейчас его жена?
— В Санта-Монике, у своей матери, миссис Сэмюэль
Лоуренс.
Шрайбер взял имя на заметку.
— Думаю, ей надо обо всем сообщить. Похоже, ее муж
пропал без вести в море.
Лейтенант встал и надел фуражку.
— Пойду позвоню шерифу. Если этот человек был на
яхте, его надо искать.— Он посмотрел в окно. Над горизон¬
том лежали красные полосы заката.— Сегодня уже поздно
что-то предпринимать. До отлива нам к яхте не подобраться.
— Однако попробовать все-таки стоит,— сказал Шрай¬
бер.— Чем черт не шутит, может, он все еще там.— Он по¬
вернулся к Марио.— У вашего брата не случалось сердечных
приступов или чего-нибудь такого?
— Джо там нет,— коротко сказал Марио.
— Откуда вы знаете?
— Чувствую.
Шрайбер встал, пожав массивными плечами.
— Вам лучше вернуться домой и лечь в постель. Не
знаю, что вы там чувствуете, но выглядите вы неважно.
Мыс Марио сели в мою машину и направились в Па¬
сифик-Пойнт. Безмятежно раскинувшийся на склонах хол¬
мов город освещали последние лучи уходящего за горизонт
солнца. Кое-где уже зажглись первые огоньки. Ослепитель¬
но белые днем, дома, окутанные красноватой закатной дым¬
кой, окрасились в розовый цвет. Кругом царила тишина, и
лишь откуда-то сзади доносились тяжелые ритмичные вздо¬
хи моря.
Я был рад хоть на время удалиться от моря, не слышать
его немолчного рокота. Но радость моя оказалась недолгой.
Марио, который не желал ехать домой, затащил меня в
бар — опять-таки на набережной. За парапетом глухо, точ¬
но усталое сердце, билась волна. Однако массивная дверь
бара, закрывшаяся у нас за спиной, оставила шум снаружи.
Пожилой тучный официант встретил Марио у входа и
пожал ему руку, по-женски запричитав при виде его лица.
Он посадил нас за столик в глубине зала и зажег красную
свечу, вставленную в горлышко винной бутылки. Бутылка
была густо покрыта потеками стеарина от других таких же
свечей. Застывшие красные ручейки походили на запекшую¬
ся кровь. Я вспомнил Даллинга в луже крови на пату. Сей¬
222

час он уже, наверное, лежит на полке в морге или на анато¬
мическом столе, с крестообразным разрезом на груди. Я ви¬
дел его только вчера, но мне казалось, что это было давным-
давно и где-то далеко отсюда.
Официант кончил обмахивать стол краешком грязной
салфетки.
— Что вам принести, джентльмены? Ужин или только
напитки?
Я заказал бифштекс и бутылку пива. Марио — двойное
виски без содовой.
— Съешьте что-нибудь,— посоветовал я.— Иначе сразу
опьянеете.
— У нас сегодня хорошее минестроне, Марио,— под¬
держал меня официант.
— Мне надо приберечь аппетит на потом,— объяснил
тот.— Мама ждет меня к ужину.
— Может быть, вы ей позвоните? — предложил офи¬
циант.
— Нет, не хочу с ней сейчас говорить.
Официант ушел, переваливаясь на плоских ступнях.
— Что я ей скажу? — спросил Марио, ни к кому не об¬
ращаясь.— Яхта погибла, а ведь она предупреждала меня —
не покупай, не покупай. А я, дурак, не послушал, дал Джо се¬
бя уговорить. Все деньги на нее ухнул, а теперь что? С чем
я остался? С дыркой в кармане. А ведь мог купить долю в
этом вот заведении, знаете? Я же здесь всю осень барменом
проработал, с клиентами ладил отлично. Со стариком Джор¬
джем — тоже. Он скоро на покой уйдет, и я мог бы сесть на
его место, а не в лужу, как сейчас.
В голосе его послышались плаксивые интонации, точно
заказанное им виски разобрало его еще до того, как он его
выпил. Джордж принес наши напитки, и Марио замолчал.
Я оглядел заведение, часть которого могла бы принадле¬
жать Марио. С украшениями здесь явно перебрали. Гирлян-
ды цветных ламп над стойкой бара, оленьи головы на сте¬
нах, чучело меч-рыбы, фотографии знаменитых бейсболь¬
ных команд, аляповатые горные пейзажи, немецкие пив¬
ные кружки с затейливыми финтифлюшками — у меня за¬
рябило в глазах. На подставке, укрепленной над дверью в
кухню, орел со сверкающими стеклянными глазами терзал
чучело снежного барса. Чтобы довершить все это великоле¬
пие, не хватало только чучела его автора.
— С яхтой — дело паршивое, но это еще полбеды,—
мрачно продолжал Марио.— Что я скажу ей насчет Джо?
Он у нее всегда в любимчиках ходил. Она просто с ума
223

сойдет, если решит, что он утонул. В детстве она нас до тря¬
сучки доводила своими страхами, когда отец долго домой
не приходил. Для нас чуть не облегчение было, когда старик
умер у себя в постели.
— Вы сказали, у вас такое чувство, что Джо на яхте нет.
Почему вы так думаете?
Он залпом выпил свое двойное виски и постучал стака¬
ном по столу, требуя повторить.
— Джо хитер как лиса. Черта с два такого поймаешь. Он
еще в школе из магазинов таскал — и хоть бы раз попался.
А на вид — святая невинность, примерненький младший
братик. Я тоже однажды попробовал какую-то ерунду ста¬
щить из лавки и сразу угодил в колонию, а мать сказала,
что я опозорил семью. Я, а не Джо!
Официант принес ему виски и сказал, что мой биф¬
штекс вот-вот будет готов.
— И потом,— продолжал Марио,— этот паршивец пла¬
вает как рыба. Он когда-то спасателем работал на пляже.
Вообще, кем он только не был! Но все больше темными де¬
лами занимался. Я очень даже догадываюсь, где он сейчас.
Не на яхте, нет, и не на дне морском. Улизнул, как всегда,
а я теперь расхлебывай.
— Куда он мог улизнуть в море?
— Он просто бросил «Королеву», если хотите знать мое
мнение. Он за нее пять сотен заплатил, а я — полторы ты¬
сячи. Что для него пять сотен — тьфу! Он большие деньги
делает. Вывел ее в море и бросил, чтобы все подумали, что он
утонул. А на самом деле его снял, наверное, тот малый, у
которого крейсерская яхта в Энсенаде...— Он вдруг осекся
и испуганно посмотрел на меня.
— Торрес,— подсказал я как можно небрежнее.
Его синяки и ссадины служили ему маской, за которой
можно было скрыть все что угодно. Он нарочито медленно
допил второй стакан виски и запил его водой из другого.
Губы его при этом слегка подрагивали.
— Не знаю я никакого Торреса,— прошепелявил он.—
Я все это на ходу придумал, чтобы объяснить, как он мог
яхту бросить.
— А зачем ему было все это затевать?
— Посмотрите на мою морду и пораскиньте мозгами.
Меня они отделали только за то, что я его брат,— других
причин не было. А с ним самим что бы сделали? — На этот
вопрос он ответил сам, повернув сжатые кулаки в разные
стороны, словно сворачивая голову цыпленку.
Принесли мой бифштекс. Я запил то, что мог съесть,
224
]
7*

остатками своего пива, а Марио заказал третье двойное ви¬
ски. Его уже начало разбирать, и я решил, что больше не дам
ему пить. Однако мое вмешательство не понадобилось.
В баре собирались посетители. Они входили по одному
или по двое и в основном располагались на табуретах у
стойки. Сидя в ряд, они напоминали насаженных на вертел
рябчиков. Я пытался поймать взгляд официанта, чтобы по¬
лучить счет, когда в зал вошел еще один мужчина. Он оста-
} )вился ча пороге, держа руку на ручке двери, и стал вни¬
мательно оглядывать посетителей. Могучего телосложения,
в шляпе с высокой тульей, он был похож на принарядивше¬
гося фермера. Наконец взгляд его уперся в забинтованную
голову Марио, и он решительно зашагал к нам.
Полуобернувшись на стуле, Марио тоже заметил его.
— Черт! — пробормотал он.— Помощник шерифа.
Здоровяк положил руку ему на плечо.
— Я так и знал, что ты здесь- Ну, что там за история с
твоим братом? Куда он подевался? Решил сменить адрес,
а? — Марио неохотно подвинулся, и помощник шерифа
грузно опустился на стул рядом с ним.
— Я знаю не больше вашего,— буркнул Марио.— Джо
мне о своих планах не докладывает.— Он чуть отодвинулся
от полицейского, словно чураясь любого контакта с зако¬
ном.
— Я слышал, вы с Джо крупно повздорили.
— Когда это? Не помню такого.
— А ты в зеркало погляди — может, вспомнишь.
— Я Джо с пятницы не видел.
— С пятницы, говоришь? Это было до или после того,
как тебе вывеску попортили?
Марио машинально потрогал разбитую скулу пальцем с
темными крапинками въевшегося в кожу мазута.
— Какого черта, это вовсе не Джо сделал.
— А кто?
— Приятель один. Стукнулись с ним малость — но
чисто по-дружески.
— Славные у тебя друзья,— саркастически заметил по¬
лицейский. Кривая улыбка углубила морщинки вокруг его
глаз.— Ну а Джо где в это время был?
— Говорю вам, я его в последний раз в пятницу видел,
вечером. Мы вернулись с рыбалки, и он поехал обратно в
Лос-Анджелес. Он с женой там живет.
— Если только он к какой-нибудь русалке не переселил¬
ся возле Сэнкчуари. Я тоже слышал, что в пятницу он исчез
и с тех пор здесь не показывался.
8-125
225

— Он вернулся сегодня утром,— сказал я.— Жена под¬
бросила его на машине.
— Я и имея в виду, до сегодняшнего утра,— пояснил
помощник шефира.— Я связался с его женой, она уже едет
сюда. Однако второго она не видела.
— Кого — второго?
— Вот это я и пытаюсь выяснить,— резко бросил он и
обратил свою широкую красную физиономию к Марио.—
Ты был в порту сегодня утром? На яхту заходил?
— Я лежал дома в постели. Можете мать спросить.—
У Марио был растерянный вид, язык заплетался от выпи¬
того.
— Да? Я уже говорил с ней по телефону. Она просну¬
лась в семь утра. А яхта ваша вышла в море часа в четыре.
— Откуда вы знаете?
— Трика Керли знаешь? Ловца омаров? Он только что в
гавань вернулся со стороны острова.
— Видел его пару раз.
— Он сегодня встал спозаранку и видел, как от причала
отвалила шлюпка и пошла к «Королеве ацтеков». Шлюпка
эта, между прочим, стоит сейчас у пристани. И когда она
утром проплывала мимо его лодки, Трик видел в ней двоих.
— И один из них был Джо?
— Трик не разглядел — темно еше было. Он их оклик¬
нул, но они не ответили. Потом он слышал, как они подня¬
лись на борт яхты и та вскоре вышла в море, обогнув волно¬
лом.— Внезапно повернувшись к Марио, он проскреже¬
тал: — Почему ты не отозвался, когда тебя окликнули?
— Кто меня окликнул? Когда?
— Трик. Когда вы плыли мимо него в шлюпке.
— Боже правый! — воскликнул Марио. Ужас еще боль¬
ше исказил его изуродованное лицо.— Клянусь вам, я был
дома, в постели. Мать подала мне завтрак в постель, спро¬
сите ее.
— Спрашивал уже. Это не мешало тебе тайком уйти из
дому ночью и добраться до порта.
— Да за каким дьяволом? Что. я там забыл? — Он от¬
чаянно размахивал руками, точно это могло добавить убе¬
дительности его словам.
— Вы с Джо поссорились,— провозгласил полицейский
с театральными интонациями.— Это всем известно. На про¬
шлой неделе в этом самом баре ты угрожал ему в присут¬
ствии свидетелей. Кричал, что, убив его, хоть раз в жизни
окажешь услугу обществу. И тут ты был прав, Тарантини.
— Я был пьян, когда нес эту чушь,— взвыл Марио.—
226
8-2

Я понятия не имею, что с ним случилось, шериф, клянусь
Ьогом! Он угнал мою яхту, разбил ее о скалы, и я же, выхо¬
дит, еще и виноват! Это несправедливо, шериф.
— Ладно, не разоряйся.
— Хорошо, арестуйте меня! — рыдающим голосом кри¬
кнул Марио.— Арестуйте больного человека, который едва
держится на ногах.
— Ладно, угомонись, Тарантини.— Помощник шерифа
тяжело встал со стула, и вместе с ним поднялась по стене
его тень, добравшись до самого потолка.— Успокойся, у нас
пока нет даже состава преступления. Когда будет, мы тебя
навестим. Из города не уезжай.
— Я и не собирался.
Жалко ссутулившись, Марио остался сидеть за столом.
Прыгающий огонек свечи отражался в черных зрачках его
глаз. Дождавшись, когда помощник шерифа скрылся из
киду, я помог Марио встать и довел его до моей машины.
Он бормотал под нос ругательства на дикой смеси англий¬
ского, мексикано-испанского и итальянского.
19
Мы ехали по Санедрес-стрит к дому Марио. Еще издале¬
ка я заметил небольшую толпу перед «Ареной». Люди стояли
кучками по нескольку человек, и лица их были освещены
гирляндой ламп, висевшей над входом. Это были разные
лица: задубевшие, как подметка, мясистые физиономии за¬
всегдатаев азартных зрелищ, лица мальчишек, стриженных
«под индейца», лица старых опытных проституток, чующих
поживу, лиг,а молоденьких девчонок с блестящими глазами
и алыми от помады губами, предвкушающих жестокую пота¬
совку на ринге. И, наконец, черное скуластое лицо Симми,
проверяющего билеты у входа.
— Стой,— внезапно крикнул Марио, вцепившись в мою
правую руку. Сильно вильнув, я чуть не врезался в стояв¬
шую на обочине машину, и дал по тормозам.
— Ты что, с ума сошел? — повернулся я к Марио.
Но его как ветром сдуло с сиденья. Он бегом пересек
улицу и нырнул в толпу. Быстро пробираясь вперед, он рас¬
швыривал людей в разные стороны, как волк, ворвавшийся в
овечье стадо. На его правой руке блеснула полоска металла.
Дело запахло дракой.
Я, конечно, мог бы просто уехать — Марио не ребенок, а
я ему не нянька. Однако я понимал, что сейчас даже несиль¬
ный удар в голову может его убить. Я поискал глазами nap¬
s’
227

ковку, но йе нашел. Машины стояли бампер в бампер по обе¬
им сторонам улицы. Я дал задний ход и свернул в бли¬
жайший переулок.
В толпе тем временем происходила перегруппировка.
Лица сбились теснее, рты приоткрылись. Большинство глаз
смотрело в сторону двери, за которой исчезли Симми и
Марио.
Я вылезал из кабины, когда дверь запасного выхода,
освещенная фарами моей машины, с неожиданной силой
распахнулась настежь, точно кто-то одним ударом выбил
прямоугольный кусок стены. Из проема пулей вылетел Сим¬
ми в ярко-желтой рубашке и в три прыжка пересек пере¬
улок. За ним, занеся руку с кастетом, неуклюже бежал Ма¬
рио. Симми уже успел перекинуть одну ногу через край за¬
бора, когда Марио настиг его. Сверкнув на черном лице,
белки его глаз закатились от ужаса. Окованный металлом
кулак с размаху врезался в его лицо. Чернокожий медлен¬
но осел на гравий.
Я обхватил руки Марио сзади. Он остервенело колотил
меня кастетом в бедро, так что оно сразу же онемело. Я пе¬
реместил захват и зажал Марио крепче.
— Успокойся, приятель, успокойся.
— Убью гада,— хрипло повторял он, то и дело переводя
дыхание.— Пусти меня! — Он резко дернул плечами и чуть
не сбил меня с ног.
— Спокойно, Марио, спокойно. Ты свернешь себе шею.
Симми приподнялся и стал на колени. По лицу его текла
кровь из глубокой раны на лбу. Покачиваясь, он поднялся
на ноги и прислонился к забору. Кровь полилась на его
желтую рубашку.
— Получишь за это пулю от мистера Блэйни, Таран-
тини.— Он сплюнул на гравий.
— А-а-а! — взревел Марио. Мышцы его напряглись,
как стальные канаты, и разорвали мой захват. Он снова за¬
махнулся рукой с кастетом, Симмй сиганул через забор.
Я прижал Марио к забору и вывернул у него кастет. Он по¬
пытался двинуть меня коленом в пах, и мне пришлось резко
наступить ему на подъем другой ноги. Он сполз вниз по за¬
бору и сел, обхватил ногу руками.
Негритянка, которую я видел днем раньше, выбежала
из-за угла дома по другую сторону забора. Она стояла пер¬
вой в кучке чернокожих мужчин и женщин, собравшихся
в конце длинной вереницы лачуг и молча смотревших на
нас. Один из мужчин держал в руках двуствольный обрез.
Симми стал рядом с ним и крикнул:
8-4
228

— Ну что же ты? Лезь сюда, к нам, и попробуй еще раз.
— Ага,— проворчал мужчина с двустволкой.— Поле¬
зай, мы тебя ждем.
Женщина со стоном прикоснулась пальцами к окровав¬
ленному лицу Симми. Я оглянулся и увидел толпу людей,
стоящую полукругом позади меня. Один из них, с лицом-
подметкой, крикнул:
— Покажи ему, Тарантини. Оторви голову этому черно¬
му ублюдку.— Однако сам он не сделал попытки выбраться
вперед из второго ряда зрителей.
Я поднял Марио на ноги и отвел к машине.
— Этот грязный нигер его ударил? — спросила какая-то
женщина.
— Да нет, он просто пьян,— ответил я.— Видите, на но¬
гах не держится. Расходитесь, представление окончено.
Я залез в кабину первым и втащил Марио за собой, по¬
том медленно дал задний ход, проезжая сквозь толпу.
— С одним рассчитался,— сказал Марио сам себе.—
Здорово я ему кровь пустил, а? И до остальных доберусь.
— Смотри, как бы они сами до тебя не добрались,—
предостерег я, но Марио пропустил мои слова мимо ушей.
Какая-то девушка с лихорадочно блестящими глазами
побежала за машиной по тротуару и ухватилась за дверцу с
той стороны, где сидел Марио.
— Подождите! — крикнула она.
Я нажал на тормоз. У девушки были коротко острижен¬
ные белокурые волосы. Казалось, что на голове у нее шапоч¬
ка из золотистого шелка. Подавшись молодой, упругой
грудью в открытое окно машины, она торопливо заговорила:
— Где Джо, Марио? Меня второй день ломает.
— Проваливай! Отстань от меня.— Он попытался от¬
толкнуть ее.
— Пожалуйста, Марио.— Ее ярко-красный рот стра¬
дальчески скривился.— Пожалуйста, Марио, дай порошочку.
— Я сказал — проваливай.— Он наотмашь ударил ее
ладонью, но она поймала его руку и не хотела отпускать.
— Говорят, твоя яхта погибла. Я могу кое-что об этом
рассказать, честное слово, Марио.
— Врешь,— бросил он и, вырвав руку, поднял стекло.—
Поехали отсюда, что-то паршиво мне.
Я довез его до дому. Вылезая из машины, он споткнулся
и упал на колени у края тротуара. Я помог ему дойти до
двери.
— Тебе надо бы вызвать врача. Пусть осмотрит твою го¬
лову.
229

— К черту врачей,— вяло бросил он.— Отдохнуть нуж¬
но малость, и все.
Дверь открыла его мать.
— Где ты пропадал, Марио?! — Голос ее дрожал и сры¬
вался от волнения, словно в этом старом расплывшемся теле
жила душа пугливого ребенка.
— Нигде, мама,— пробормотал он.— Просто вышел
прогуляться, воздухом подышать. Все в порядке.
20
Когда я вернулся к «Арене», Симми нигде не было видно.
Кассир, продавший мне билет, сам его надорвал и махнул
рукой в сторону входной двери. Толпы перед входом уже не
было, если не считать нескольких мальчишек, ждавших слу¬
чая проскочить без билета. Они проводили меня огромны¬
ми, полными зависти глазами, точно там, за этой заветной
дверью, должны были сойтись в поединке Ахилл и Гектор
или Иаков собирался сразиться с архангелом.
Когда я вошел, схватка уже была в полном разгаре. Не
меньше тысячи человек наблюдали сейчас за еженедельной
битвой между добром и злом. Добро в этот день представлял
молодой острогрудый парень итальянского типа, сплошь по¬
росший густой черной шерстью. Зло персонифицировал
средних лет славянин с круглой блестящей плешью и рыжей
бородой, которая должна была компенсировать нехватку во¬
лос на макушке. У него был тяжелый, отвисший живот, по¬
хожий на готовую упасть слезу. Очевидно, злодеем его де¬
лали именно борода и живот.
Я нашел свое место в третьем от ринга ряду и минуты
две-три наблюдал за поединком. Рыжебородый захватил пу¬
чок волос на груди итальянца большим и указательным
пальцами и резко дернул к себе. Острогрудый взвыл от боли
и ужаса и бросил умоляющий взгляд на судью. Рефери —
маленький круглый человечек в майке с длинными рука¬
ми — резко отчитал рыжебородого за неэтичное поведение
по отношению к коллеге. Но тот лишь презрительно покру¬
тил бородой. Толпа взревела от возмущения.
Рыжебородый прошел в угол ринга, где острогрудый
мужественно преодолевал мучительную боль, и слегка шлеп¬
нул юного героя кулаком по плечу. Итальянец рухнул на
колени, потрясенный ударом. Рыжебородый торжествующе
стукнул себя кулаками в грудь и вызывающе посмотрел на
толпу.
— Вышиби ему мозги, Джино! Дай, чтоб не встал! —
230

завопила благообразная старушка рядом со мной. Судя по
ее виду, совет был подан всерьез. Другие зрители выдви¬
гали похожие предложения.
Воодушевленный поддержкой, Джино с трудом поднял¬
ся на ноги. Рыжебородый нанес новый удар с быстротой и
силой падающего перышка, но на этот раз Джино увернулся
и дал сдачи. Зрители взвыли от восторга: «Бей его, Джи¬
но’» Злодей съежился и попятился назад: еще бы, ведь все
громилы — трусы. Пожилая матрона рядом со мной утвер¬
ждала, что он вот-вот наделает под себя.
Поскольку добро торжествовало, я мог с легким сердцем
ненадолго оторвать глаза от ринга. Я легко нашел девушку,
которую искал. Ее золотистая головка поблескивала в пер¬
вом ряду по другую сторону ринга. Она сидела рядом с муж¬
чиной средних лет в несколько легком для этого времени
года габардиновом костюме и панаме с красно-сине-желтой
лентой. На лацкане у него красовался значок делегата на
съезде демократической партии. Девушка практически си¬
дела у него на коленях. С расчетливой игривостью пальцы
ее сновали вверх и вниз по его руке, теребили пуговицы его
жилета и галстук. Лицо джентльмена было красным и отек¬
шим, точно он выпил лишнего.
Теперь Рыжебородый ползал на карачках у канатов.
Джино требовал, чтобы судья заставил его встать и продол¬
жить бой. Рефери ухватил злодея за бороду и поднял на
ноги. Джино атаковал стремительно и беспощадно. Он под¬
прыгнул в воздух и нанес сокрушительный удар обеими но¬
гами, едва задев кончиком борцовки торчащую вперед боро¬
ду. Сметенный сотрясением воздуха, злодей грохнулся на
спину. Итальянец ловко приземлился на плечи и, спружинив,
вскочил на ноги. Рыжебородый лежал до тех пор, пока судья
не закончил счет и не объявил Добро победителем. Толпа
радостно заулюлюкала. Зло тут же очнулось и заспорило с
судьей, энергично тряся бородой. «Старый обманщик! —
взвизгнула старая леди.— Вон с ринга!»
Золотоволосая девушка и мужчина в панаме встали и
направились к выходу. Я подождал, пока они не скроют¬
ся из виду, и пошел за ними. Воодушевленные победой
Добра, остальные зрители смеялись и болтали, покупали
пиво, жареные орешки и кока-колу у разносчиков в белых
кепи, сновавших по проходам. Добро и Зло ушли с ринга
вместе.
Выйдя на улицу, я увидел, что мужчина и девушка стоят
у кассовой будки, а кассир вызывает им такси по телефону.
Она льнула к своему спутнику, как лишайник к утесу. Лицо
231

ее было искажено болью и отчаянием. Толстая рука мужчи¬
ны обнимала ее тонкую талию.
Когда подъехало такси, я уже сидел в своей машине с
включенным мотором ярдах в ста от входа в «Арену». Муж¬
чина и девушка сели в такси, и оно направилось к центру го¬
рода. Ехать за ними было нетрудно — вечером машин на
улице поубавилось. Проехав шесть кварталов по прямой, мы
свернули на Мэйн-стрит, промчались мимо мексиканских
кинотеатров и подозрительного вида баров, где околачивал¬
ся всякий сброд, потом снова выехали на приморский буль¬
вар. Такси свернуло налево.и через несколько сот ярдов
остановилось. Оба пассажира вышли.
Путь их лежал в маленький мотельчик, стоявший между
собачьей лечебницей и неподвижной, погруженной во тьму
каруселью. Над входом сверкала голубая неоновая вывеска:
«Тихая заводь». Проезжая мимо, я на мгновение увидел ли¬
цо девушки — мертвенно-бледное в неоновом свете, с тем¬
ными провалами глазниц и впалыми щеками, оно было обра¬
щено к открытому бумажнику в руках мужчины. Ее худое,
обтянутое свитером и тесной юбкой тело отбрасывало узкую
изломанную тень рядом с разлапистой тенью мужчины.
Я остановил машину у тротуара на другой стороне буль¬
вара. Где-то в темноте, за цепочкой карликовых пальм,
вздыхало и жаловалось море. Сплюнув в его сторону, я за¬
шагал к мотелю. Это было длинное приземистое здание,
стоявшее торцом к улице. Одноместные номера выходили
дверями на две галереи по обе стороны здания. Внизу были
открытые боксы для машин — большей частью пустые.
В конце галереи вспыхнул свет, и я на секунду увидел в
дверном проеме силуэт моей странной парочки. Потом из
номера вышел молодой парень -в тенниске и плотно закрыл,
за собой дверь. Он прошел на цыпочках вдоль галереи и спу¬
стился по лестнице вниз. Я прошел мимо, не оборачиваясь.
Услышав, как хлопнула дверь служебного помещения в
передней части здания, я развернулся и-направился обратно.
Перед собачьей лечебницей стоял небольшой крытый грузо¬
вичок. Я присел на подножку в глубокой тени и стал наблю¬
дать за освещенным окном номера. Через несколько мгно¬
вений свет погас.
Тут я заметил, что юнец в тенниске тоже проявляет инте¬
рес к тому, что происходит в номере. Он успел подняться
обратно на галерею и неслышными шагами приближался
к закрытой двери. Достигнув ее, он застыл, прижавшись к
стене, безмолвный и неподвижный, как изваяние. Я продол¬
жал наблюдать за ним снизу. Он, похоже, ждал условного
232

сигнала, чтобы начать действовать. Сигнал не замедлил по¬
следовать: из-за двери послышался тихий голос девушки.
Слов я не разобрал — возможно, их и не было.
Он открыл дверь и, шагнув внутрь, захлопнул ее за собой.
Окно с занавесками снова осветилось. Я решил переместить¬
ся поближе к месту событий.
В дальнем конце галереи была еще одна лестница. Я пе¬
репрыгнул через невысокую изгородь из миртовых кустов и
поднялся по ступенькам. Прижимаясь к стене, где было
меньше шансов наступить на скрипучую половицу, я осто¬
рожно двинулся к освещенному окну. Не успел я приблизи¬
ться к нему вплотную, как до меня стали долетать голоса
говорящих.
— Она никак не может быть вашей женой,— тихо, но с
нажимом сказал парень в тенниске.— Вы указали в реги¬
страционной книге, что живете в Орегоне, а эта девушка —
здешняя. Мне сразу показалось, что я ее где-то видел, а те¬
перь я просто уверен.
Сдавленный от волнения голос мужчины ответил:
— Мы только сегодня поженились, правда? Скажи ему.
Юнец презрительно хмыкнул.
— Бьюсь об заклад, она даже не знает вашего имени.
— Так оно и есть, не знаю,— призналась девушка.—
Что вы собираетесь делать?
— Зачем ты ему сказала? За язык тебя тянули? —
В голосе мужчины послышались истерические нотки, но
он еще сдерживался, боясь поднимать шум.— На кой черт
ты вообще меня сюда притащила? Ты ведь сказала, что
место надежное, что с администрацией у тебя все ула¬
жено.
— Наверное, я ошиблась,— устало промолвила девушка.
— Да уж это точно ошиблась! В какое дерьмо ты меня
втравила, ты хоть понимаешь? Сколько тебе лет?
— Почти шестнадцать.
— О господи! — глухо выдохнул он, точно его двинули
ногой в живот. Я придвинулся спиной к краю окна, стараясь
увидеть лицо мужчины, но занавески из грубой рыжеватой
ткани были плотно задернуты.
— А это уже совсем плохо пахнет! — добродетельно
вознегодовал юнец. Он вообще был очень добродетелен для
ночного портье в заштатном мотеле.— Растлением малолет¬
них — вот чем это пахнет. А может, и изнасилованием.
— У меня дома дочь ее возраста. Жена. Что же мне де¬
лать? — деревянным голосом сказал мужчина.
Но добродетельный юноша был непреклонен.
233

— Поздновато вы о семье вспомнили. Придется мне
позвонить в полицию, ничего не поделаешь.
— Нет! Только не это. Она ведь тоже не хочет, чтобы
вы вызывали полицию. Ведь ты не хочешь, правда? Я запла¬
тил ей деньги, она не будет показывать против меня. Ведь
не будешь, скажи?
— Они меня заставят,— мрачно отозвалась девушка.—
А потом упрячут меня за решетку. И вас тоже.
— Здесь не бордель какой-нибудь, мистер,— продолжал
напирать юный страж нравственности.— Управляющий ска¬
зал мне — если что-нибудь такое заметишь, сразу звони в
полицию. Так что извините, не я вас сюда привел.
— Конечно, сынок. Это все она. Понимаешь, я впервые
в этом городе, порядков ваших не знаю. Я приехал из
Портленда на конгресс по рекламе. Не знал я здешних по¬
рядков.
— Ну вот, теперь узнаете. Если мы будем терпеть такие
делишки, у нас отберут лицензию. Если не позвоню и управ¬
ляющий обо всем дознается — я мигом с места вылечу. И я
вам не «сынок».
— Ладно,— не будь скотиной,— начал раздражаться
мужчина.— А то как бы я тебе нос не расквасил.
— А ну, попробуй, козел старый. Только сначала штаны
застегни.
— Перестань! — визгливо крикнула девушка.— С ним
надо по-хорошему. Кулаками ничего не добьешься. А то он
тебя еще за драку притянет.
— Извините, я погорячился,— покорно сказал муж¬
чина.
— Извинения тут не помогут.
Девушка начала машинально всхлипывать.
— Они меня посадят, и вас тоже,— скулила она,— Сде¬
лайте что-нибудь, мистер.
— Может быть, мне поговорить с управляющим? Если
вы вызовете полицию, ничего хорошего!...
— Управляющего нет в городе,— перебил его портье.—
Да я и сам могу решить это дело.
После паузы мужчина, запинаясь, спросил:
— Сколько... сколько вы зарабатываете в неделю?
— Сорок долларов. А что?
— Я вам заплачу, чтобы все это уладить. Наличных у
меня, правда, немного...
— У вас в портмоне несколько бумажек по двадцать
долларов, я сама видела,— сказала девушка, перестав пла¬
кать так же внезапно, как начала.
234

— Помолчи,— бросил юнец.— Я не беру взяток, ми¬
стер. Мне мое место дороже.
— У меня здесь восемьдесят пять долларов. Можете
взять все.
Юнец рассмеялся.
— Это за попытку-то изнасилования? Маловато предла¬
гаете. А другое место мне будет найти не так-то легко.
— У меня еще есть дорожный чек на сто долларов.—
Мужчина воспрянул духом.— Я дам вам сто пятьдесят. Мне
надо немного оставить себе, чтобы расплатиться за гости¬
ницу.
— Ладно уж, давайте,— сказал портье.— Не хочется
мне этого делать, но так и быть.
— Слава Богу,— вздохнул мужчина.
— Пойдемте в контору, мистер. Там есть авторучка, вы¬
пишите чек.
— Спасибо вам, мистер,— тихо пробормотала девуш¬
ка.— Вы мне спасли жизнь, честное слово.
— Пошла вон, дрянь продажная! — в ярости рявк¬
нул ОН.
— Тихо! — прошипел юнец.— Тихо. Пошли отсюда.
Я быстро отбежал в конец галереи и, спрятавшись за
угол, продолжал следить за номером. Первым вышел моло¬
дой портье. Шагал он быстро, сильно размахивая руками. За
ним плелся мужчина, держа шляпу в руке, точно нищий.
Незавязанные шнурки его туфель волочились по полу.
21
Я постучал в дверь.
— Кто там? — прошептала девушка.
Я постучал снова.
— Это ты, Ронни?
— Да,— тихо сказал я. Она прошлепала по полу босыми
ногами, и дверь открылась.
— Как мы его облапо...— начала она, но, увидев меня,
испуганно прижала руку ко рту.— Ой, кто это?
Она попыталась захлопнуть дверь у меня перед носом, но
я протиснулся мимо нее и захлопнул дверь, навалившись на
нее спиной. Девушка попятилась назад. На ней была только
юбка, и спустя мгновение она об этом вспомнила. Руки ее
метнулись вверх и прикрыли обнаженные груди. Они были
маленькие и упругие. Над ними по-цыплячьи выпирали ху¬
денькие ключицы. Ее левое предплечье было испещрено
многочисленными следами от уколов.
235

— Хитрый у тебя рэкет, подруга,— сказал я.— И ни на
что лучшее ты свое тельце употребить не могла?
Она отступила еще дальше, остановившись у разобран¬
ной кровати в углу комнаты. Это была убогая маленькая ка¬
морка с выкрашенными зеленой краской потолком и сте¬
нами, как в общественных туалетах. Всю обстановку состав¬
ляли кровать, стул и туалетный столик с покоробленной
фанерной облицовкой. На полу валялся грязный, изъеден¬
ный молью коврик. Это было прибежище для торопливых
кроличьих соитий, уединенная келья, в которой одинокий
мужчина мог в полной безопасности допиться до сонливой
одури. Девушка, казалось, была слишком хороша для этой
комнаты, но я знал, что это лишь иллюзия.
Она подхватила с пола свой свитер и поспешно натянула
на себя.
— А вам какое дело, что я творю со своим телом? —
Перед глазами у меня мелькнул розоватый сосок и спрятал¬
ся под свитер.— Убирайтесь отсюда, или я позову портье.
— Тем лучше. Я очень хочу з ним потолковать.
Глаза ее округлились.
— Вы из полиции? — Глаза у нее были определенно ка¬
кие-то странные.
— Я частный детектив,— отрекомендовался я.— Если
вам от этого легче.
— Оставьте меня в покое, и мне станет легче.
Вместо этого я двинулся к ней. Лицо ее заострилось и
побледнело. Своеобразной особенностью ее глаз было от¬
сутствие зрачков. Вместо них зияли провалы, за которыми
стояла холодная тьма. У нее затряслись руки, дрожь быстро
доползла до плеч и захватила все тело. Она присела на
край постели, обхватив колени руками, словно хотела удер¬
жать ноги на месте. По лицу ее промелькнула тень — тем¬
ная и неотвратимая, словно призрак смерти. Сейчас она по¬
ходила на маленькую старушку в золотистом парике.
— Давно не кололась? — спросил я.
— Три дня. Я схожу с ума.— И у нее застучали зубы,—
Она с силой закусила нижнюю губу.
— На героине сидишь?
— Угу.
— Мне тебя жаль.
— Мне от этого не легче. Я три ночи не спала.
— С тех пор как уехал Тарантини?
Она выпрямилась, подавив дрожь.
— Вы знаете, где он? Может, достанете мне порошка?
Я заплачу...
236

— Я этим не занимаюсь, детка. Как тебя зовут?
— Рут. Вы знаете, где Джо? Вы на него работа¬
ете?
— Я — нет. Что касается Джо, тебе придется обойтись
без него.
— Не могу. Умру я.— Это было похоже на правду.
— Давно колешься?
— С прошлой осени. Ронни меня приучил.
— Часто?
— Сначала раз в неделю. Потом два. Последние два
месяца — каждый день.
— Доза?
— Не знаю. Они мне сами отсыпают. Мне это стоит
пятьдесят долларов в день.
— Поэтому ты и взялась потрошить приезжих?
— Надо же как-то зарабатывать на жизнь.— Она с тру¬
дом подняла отяжелевшие веки.— Откуда вы столько обо
мне знаете?
— Ничего я не знаю. Кроме одного. Тебе нужно обра¬
титься к врачу.
— Что толку! Упрячут в больницу, а там я уж точно кон¬
цы отдам.
— Они тебя подлечат.
.— Откуда вы знаете? Вы что, кололись?
— Нет.
— Ну и не говорите тогда. Когда уколоться нечем, тебя
прямо наизнанку выворачивает. Вчера вечером на пляже бы¬
ла. Волна на берег плеснет, а у меня уши лопаются, точно
это гром или землетрясение. Конец света. Легла я на спину,
смотрю вверх, а неба не вижу, тьма в глазах и желтые пятна.
Потом земля куда-то уходить стала, и я отключилась. Чуд¬
ное такое чувство, словно сама в себя проваливаешься. Слов¬
но я колодец какой-то и сама же в него падаю.— Она
коснулась рукой живота.— Странно, что я еще жива. Это
похоже на смерть.
Она откинулась на смятую постель и, закинув руки
за голову, уставилась в потолок. Кожа у нее на лице натя¬
нулась от напряжения, вокруг носа и рта залегли глубокие
складки, золотистые волосы на впалых висках потемне¬
ли от пота. Сейчас ее небом был грязно-зеленый по¬
толок.
— Боюсь, мне еще раз через все это пройти придется,
прежде чем я вправду умру.
— Ты не умрешь, Рут.— Это я сказал вслух. Но чувство¬
вал я себя как прокурор, допрашивающий душу умершей
237

девушки в адском суде первой инстанции.— Что ты делала
на пляже вчера вечером?
— Ничего, просто так пришла. Мы всегда ходили на
пляж, пока не уехал папа. Тогда у нас и собака была — ма¬
ленький такой коккер, и он гонялся за птицами, а потом мы
обедали прямо там, на пляже, разводили костер, и было так
здорово! Папа любил искать для меня раковины — мы со¬
брали целую коллекцию.— Она оперлась на локти и сосре¬
доточенно наморщила свой юный чистый лобик.— Где же
они теперь, мои ракушечки? Не помню, что с ними стало.
— А что стало с твоим отцом?
— Я почти не вижу его больше. Он уехал, когда мать его
бросила. Они держали фотоателье в городе. Поступил ради¬
стом на корабль и вечно где-то плавает. Индия, Япония.
Но деньги на меня он бабушке посылает регулярно,— доба¬
вила она, точно защищая отца от обвинения.— И письма
мне пишет.
— Значит, ты с бабкой живешь?
Она снова растянулась на постели.
— Более или менее. Она работает официанткой в при¬
дорожном кафе. Ночами работает, днем отсыпается. Вчера
ночью мне паршиво пришлось. Стены вдруг стали сдвигаться
и раздвигаться, будто задышали, я перепугалась страшно, а
рядом ни души. Решила на пляж выйти — может, полегчает.
Запах моря меня всегда успокаивает. Но на этот раз не по¬
могло. Даже хуже стало. Вместо звезд черные дыры вижу и
все проваливаюсь куда-то, проваливаюсь. А когда очнулась,
смотрю — человек из моря выходит. Ну, думаю, все — чок¬
нулась. Решила, что это водяной — как в том стишке, что мы
в прошлом году в школе учили. Я и сейчас не знаю: был там
кто-нибудь или это мне померещилось.
— Расскажи мне про этого водяного. Где ты его уви¬
дела?
— На Макерель-Бич — ну, где жаровни для барбекью
стоят. Мыс папой всегда там обедалй,'когда на пляж хо¬
дили.— Она вяло подняла руку и махнула куда-то в сторо¬
ну.— С милю отсюда вдоль по бульвару. Я лежала на песке,
за деревянным щитком от ветра, и страшно продрогла.—
Она зябко передернула плечами при этом воспоминании.—
Темноты в глазах уже не было, и я больше не провалива¬
лась. Я подумала, что худшее позади. Над морем уже появи¬
лась полоска света, а я всегда себя лучше чувствую, если
вокруг не совсем темно и что-то видно. И вдруг прямо из
прибоя встает человек и выходит на берег. Я насмерть пере¬
пугалась. Просто с ума сошла от страха — подумала, что это
238

водяной и он хочет утащить меня в море. Но было еще до¬
вольно темно, и я лежала тихо-тихо, так что он меня не
заметил. Прошел мимо и скрылся в кустах за жаровнями.
Наверное, где-то в переулке у него стояла машина — через
несколько секунд я услышала звук мотора.
— Человек наверняка был, тебе не померещилось,—
сказал я.— Бинтов у него на голове случайно не заме¬
тила?
— Нет, не думаю. Это был не Марио. Ронни сказал мне,
что кто-то угнал у него яхту и посадил на камни, и я поду¬
мала, что это как-то связано с яхтой.
— Ты ее видела?
— Нет. Может быть, слышала. Не знаю. Со слухом у
меня черт-те что творится — то стоит чайке крикнуть, пере¬
понки едва не лопаются, то глохну напрочь.— Как большин¬
ство наркоманов, она страдала ипохондрией. Больше всего
на свете ее интересовали симптомы ее состояний, и в описа¬
нии их она обнаруживала немалый талант.
— Какой он был с виду? — спросил я.
— Еще не рассвело, и лица я не разглядела. Он был
совершенно голый или, может, в светлых плавках. На шее у
него, по-моему, висел какой-то узел.
— Это не был кто-то, кого ты знаешь?
— Не думаю.
— Может быть, Джо Тарантини?
— Нет, что вы. Джо я сразу узнала бы, голого или оде¬
того. Хорошо бы, если бы это был он.
— Это он тебя зельем снабжает, как я понимаю.
— Никто меня не снабжает,— сказала она в потолок.—
Уже три дня. Мне они как три года показались. Что бы вы
сделали на моем месте, мистер? У Ронни есть травка, но
мне от нее только хуже. Что мне делать?
— Обратиться к врачу и постараться отвыкнуть от этой
дряни.
— Не могу я. Я уже вам говорила, не могу. Вы ведь из
Лос-Анджелеса, да? Знаете, где там достать можно? Я две¬
сти долларов заработала за последние три ночи.
Я вспомнил Даузера, который предпочитал блондинок.
Но пусть уж ее лучше ломает, чем отправить ее к этому по¬
донку, даже если у него есть чем ее угостить.
— Нет, не знаю.
— Ронни знает одного типа в Сан-Франциско. Ронни у
Германа Спида гонцом был, пока Спида не подстрелили.
Может, я во Фриско достану? Я все Джо дожидалась, а его
нет и нет. Вернется он когда-нибудь, как думаете?
239

— Джо либо мертв, либо удрал за границу. Сюда он не
вернется.
— Этого я и боялась. Ладно, к черту Джо: Поеду во
Фриско.— Она стремительно села в постели и принялась
расчесывать волосы.
— Как зовут того человека во Фриско, о котором гово¬
рил тебе Ронни?
— Не знаю, они именами не пользуются. Кличка —
Москит. Весь прошлый год у Спида продазцо: был, а теперь
тем же самым во Фриско промышляет.
— Сан-Франциско — большой город.
— Я знаю адрес, Ронни мне сказал.— Она снова зажала
рот рукой — уже знакомый мне жест.— Слишком много
болтаю, правда? Всегда так, когда со мной по-доброму гово¬
рят. Вы ужасно добрый, а я вас за полицейского приняла.
— Я тоже когда-то был полицейским,— признался я.—
Но мешать я тебе не буду.
Сейчас, когда она приняла решение немедленно отпра¬
виться за наркотиком, выглядела она намного лучше. На
лице у нее проступил легкий румянец, взгляд стал осмы¬
сленнее. Но она по-прежнему казалась вдвое старше своих
лет.
22
Дверь распахнулась без предупреждения, как это часто
случалось в моей жизни, и в комнату ворвался Ронни. Это
был здоровый парень лет девятнадцати-двадцати, больше
похожий на молодого киноактера, чем на молодого преступ¬
ника,— красивый, с темным ежиком волос и сросшимися на
переносице черными бровями. Руки у него были загорелые и
сильные. Правая сжимала монтировку.
Я заметил это орудие за долю секунды до того, как Рон¬
ни занес его для удара, целясь мне в голову. Я увернулся и
вплотную подступил к нему, чтобы не 'даТь ему размахнуться
еще раз, Я сжал ему запястье одной руки, а другой вырвал
монтировку и швырнул ее в дальний угол комнаты. Оттолк¬
нув его, я сделал ложный выпад левой рукой и, когда он под¬
нял руки, чтобы защитить голову, вложил весь свой вес в
удар прямой правой, метя в солнечное сплетение. Это был
прием для сосунков, и я не ошибся в выборе объекта.
Ронни сложился вдвое и упал лицом вниз, корчась от
боли и ловя ртом воздух. Девушка бросилась к нему, всхли¬
пывая от жалости. Еще бы, он приучил ее к героину, сде¬
лал проституткой, конечно, она была от него без ума.
240

Его парализованная диафрагма заработала снова. Ронни
делал глубокие шумные вдохи и выдохи, постепенно прихо¬
дя в себя. Я стоял над ним, сожалея, что не ударил его силь¬
нее. Рут повернула ко мне белое, как мел, лицо.
— Бугай здоровый:
— Подожди за дверью, Рут. Нам с ним надо поговорить.
— Кто вы такой? — спросил Ронни, судорожно глотая
воздух.— Что здесь происходит?
— Он сказал, гго он частный детектив,— сообщила Руг,
обнимая его за плечи; другой рукой она нежно поглаживала
его живот.
Ронни оттолкнул ее и, пошатываясь, встал на ноги.
— Что вам нужно? — Голос у него вдруг стал высоким
и ломким, словно после полученного удара ему стало труд¬
нее изображать из себя мужчину.
— Сядь,— бросил я, показав глазами на единственный'
стул, стоявший прямо под лампой на потолке.— Мне нужна
кое-какая информация.
— От меня не дождетесь,— буркнул он, но тем не менее
сел. Щека его нервно подергивалась, и впечатление было
такое, будто он весело мне подмигивает.
— Закрой дверь,— велел я девушке.— С другой сто¬
роны.
— Я никуда не уйду. Я не позволю вам его избивать.
Лицо Ронни внезапно перекосилось от ярости.
— Убирайся отсюда, черт тебя возьми. Иди, дай кому-
нибудь даром, только чтоб я тебя не видел.— Он вымешал на
ней свою злость и унижение.
— Как скажешь, Ронни,— послушно пробормотала она
и, волоча ноги, вышла за дверь.
— Говорят, ты был у Спида гонцом? — сказал я.
Лицо его снова исказилось от ярости, и в нем появилось
что-то крысиное. Я заметил, что уши у него неестественно
маленькие и плотно прижаты к черепу,
— Рут тут уже языком поболтала, а? Веселая она дев¬
чонка, Рут. Надо будет с ней поговорить.
— Ты оставишь ее в покое. Совсем. Иначе я покажу
тебе еще пару ударов, каких ты не видел. После этого ни
одна девушка не посмотрит на твою физиономию дважды.
Его светлые глаза зыркнули в сторону валяющейся в
углу монтировки и вернулись обратно. Он старательно
изобразил на лице детское простодушие и усердие к службе.
— Извините, мистер, мне никак здесь нельзя остава¬
ться. В контору надо, я на работе.
— Еще подзаработать хочется? На сегодня хватит.
241

— Может, я глуп, мистер, но я вас не понимаю,— нагло
ухмыльнулся он.
— Полторы сотни за пять минут болтовни — совсем
неплохо.
У него снова задергалась щека. Это был самый малосим¬
патичный молодой человек, с которым мне доводилось бе¬
седовать.
— Вы не заташите этого малого в суд свидетелем,—
буркнул он.
— Брось, завтра он проснется и заскрежещет зубами,
вспомнив про полторы сотни. Найти его — пара пустяков.
— Он сам нарывался, старый козел, разве не так?
— Если кто и нарывается, так это ты, малыш. В таких
городках, как этот, не любят, когда шантажируют турис¬
тов.
— Понял. Хотите войти в долю? — Он улыбнулся и сно¬
ва дернул щекой.
— Плевал я на твои деньги. Мне нужна информация.
— Какая информация? Нет у меня никакой инфор¬
мации.
— Информацию о Германе Спиде. Л хому—знать, что с
ним произошло и почему.
Он не пошевелился, но впечатление было такое, будто он
извивается, как червяк на крючке. Он нервно провел рукой
по темному ежику волос.
— Вы из полиции штата или из федеральной?
— Успокойся. Ты мне не нужен. Хотя я запросто сдам
тебя за вымогательство, если мне это понадобится.
— Если я не заговорю?
— Не испытывай мое терпение.
— Но я не знаю, что вы хотите знать. Я...
— Ты работал на Спида. Теперь не работаешь. Почему?
— Спид бросил дело.
— На кого работаешь сейчас?
— На себя. Тарантини меня невзлюбил.
— Почему? Все при тебе — внешность, мозги, чест¬
ность, все. Чего ему еще надо было?
Это ему польстило, и он немного расслабился. Совсем
немного.
— Я был у Спида гонцом, поэтому Тарантини меня и не¬
взлюбил.
— Он ведь и сам на Спида работал?
— Ага. Но он его обманул. Когда в дело вмешался син¬
дикат, он переметнулся на его сторону. Понял, что одиночке
вроде Спида с синдикатом не тягаться.
242

— И тогда он подстрелил Спида и взял дело в свои руки
как человек синдиката.
— Не совсем. Тарантини слишком хитер, чтобы самому
из пушки палить. Просто подставил Спида, и все. Так гово¬
рят.
— Как это произошло?
— Сам я при этом не был. Знаю с чужих слов.— Под
сросшимися бровями глаза его казались очень маленькими и
близко посаженными. На лбу выступили капельки пота.—
Зря я вам все это говорю, мистер. Мне это боком может вы¬
лезти. Я не знаю, можно ли вам доверять.
— Придется тебе рискнуть.
— Ладно, расскажу все, что знаю, мистер. Той ночью
Спид ехал из Тихуаны. В шинах у него было несколько па¬
кетов героина в кармашках, приваренных с внутренней сто¬
роны баллонов, такая у него система была. Тарантини ехал
с ним и, думаю, предупредил ребят из синдиката. Они оста¬
новили Спида на дороге — перекрыли ее грузовиком или
вроде того. Спид заерепенился, ну, они в него и пальнули.
А потом бросили на дороге — думали, уже труп. Но Таран¬
тини отвез его в госпиталь, как лучший друг-приятель. По
крайней мере Спид так подумал. Когда он оклемался и вы¬
шел из больницы, то сразу уехал из города. Испугался —
ведь едва концы не отдал. Перестрелки — это не по нему, он
джентльмен был.
— Понятно. И где этот джентльмен сейчас?
— Откуда мне знать? Дал ходу, и все. Продал «Арену»
Тарантини и смылся.
— Опиши-ка мне его.
— Спида? Ну, одевается здорово. Костюмчики по две¬
сти долларов, рубашечки на заказ, галстуки с монограм¬
мой. Здоровый такой малый, сильный, но как это? — эле¬
гантный. Разговаривает культурно. Одним словом, джентль¬
мен.
— Лицо у него есть?
— Ага. На лицо очень даже ничего, даром что в летах.
Волосы еще не растерял — русые такие. Светлые усики.—
Он чиркнул пальцем по верней губе.— В общем, красивый
малый. Нос только подгулял. На носу у него шишка — там,
где его сломали.
— Сколько ему примерно лет?
— Лет сорок или около того. Столько же, сколько вам,
или чуть побольше. Правда, вы посимпатичней будете, ми¬
стер.— Он старался меня умаслить.
Это был один из тех щенков, которые готовы лизать вся¬
243

кую руку, которую не могут укусить. Жалко, что нельзя бы¬
ло дать ему еще — потому что он был моложе и слабее и
слишком труслив. Если бы я отделал его всерьез, он бы по¬
том выместил злобу на ком-нибудь послабее, например на
Рут. Нет, с Ронни ничего не поделаешь — во всяком слу¬
чае, мне это не под силу. Так он и будет сшибать доллары
где только можно, пока не угодит в тюрьму, или в морг, или
на виллу с бассейном на вершине холма. Таких, как он, были
тысячи на моем участке площадью десять тысяч квадратных
миль: мальчишек без будущего, потерявших родителей и са¬
мих себя в трущобах приморских городов, мальчишек с
отчаянными сердцами и замусоренными комиксами голова¬
ми, храбрецов, не успевших принять участие в прошлой
войне и слишком нетерпеливых, чтобы дожидаться сле¬
дующей.
— В чем дело, мистер? Я сказал вам правду — по край¬
ней мере все, что знал.— Шека у него задергалась, и я по¬
нял, что все это время смотрел на него в упор, хотя и не ви¬
дел его.
— Вполне возможно,— задумчиво сказал я.— Вряд ли
ты мог все это сочинить — мозгов маловато. Про систему
Спида ты сказал. Какая была у Тарантини?
— Откуда я знаю? — Он снова пропустил подрагиваю¬
щие пальцы сквозь черный ежик на голове.
— Ах да, я забыл. Ты ведь респектабельный гражда¬
нин и не знаешься с мошенниками вроде Тарантини.
— Они с братом купили яхту,— сказал он.— Ну, ту, что
сегодня на камнях разбилась. Почем я знаю, что они на ней
возили? Они дважды рыбачить ходили — может, они в Мек¬
сику плавали. Спид порошок оттуда получал, когда здесь ра¬
ботал,— от одного человека в Мехико, который делал ге¬
роин из опиума.— Он подался ко мне, боясь встать со стула
без разрешения.— Мистер, можно я теперь пойду в конто¬
ру? Я вам все сказал, что знаю. Мржно?
— Экий ты у нас непоседливый, дружок. Погоди, у тебя
есть еще один приятель, который меня интересует. Где мне
найти Москита, если мне вдруг очень захочется с ним пови¬
даться.
— Москита?
— Он приторговывает в Сан-Франциско, мне Рут ска¬
зала. А раньше был продавцом у Спида.
— Не знаю никаких москитов,— сказал он без особого
убеждения,— Кроме тех, что кусаются.
Я сжал кулак и поднес к его глазам, чтобы он получше
его разглядел, думая про себя, какой я мастак пугать детей.
244

Его карие глаза сошлись к переносице, глядя на мой
кулак.
— Я скажу, мистер, только вы обещайте не называть
мое имя. Если они узнают, мне не поздоровится. Москит
написал мне, что, может, и для меня там работенка найдется
летом...
— Обещать я ничего не буду, дружок. И учти — я снова
теряю терпение.
— Вы хотите знать, где его найти, так?
— Да, этого будет достаточно.
— Я с ним контачил через одного лабуха, он на фоно
играет в баре. Подвальчик такой — «Логово» называется.
Прямо рядом с Юнион-сквер, найти нетрудно.
— Когда ты видел его в последний раз?
— С месяц назад. Я ездил во Фриско на уик-энд. Балдею
я от этого города. Фриско — это по мне, не то что наша
дыра...
— Ясно. Ну и что, ты с ним говорил?
— А как же! Он сейчас в крупняки вышел, но старых
друзей не забывает. Мы с ним еще в школе скорешились.—
Глаза Ронни затуманились от воспоминаний.— Да, мы с
Москитом погужевали...
— Его настоящее имя? — перебил я.
— Но вы правда ему ничего не скажете, мистер? Ладно,
Джилберт Морино.
— А музыканта как зовут?
— Не знаю. Да вы его в «Логове» найдете, он там каж¬
дый день играет. Он кокаинист, так что сразу узнаете.
— Москит знает, где Спид?
— Он говорил, Спид был там на Рождество — монеты
хотел подзанять. А потом в Рино подался. Да, в Рино — так
Москит сказал. Можно я теперь пойду, мистер?
В голове у меня уже сложилась незамысловатая геоме¬
трическая фигура, которую я мысленно спроецировал на
карту моих охотничьих угодий. Три красные линии образо¬
вали узкий острый треугольник. Самая короткая линия —
его основание — соединяла Палм-Спрингс и Пасифик-
Пойнт. Вершиной был Сан-Франциско. Другой треугольник,
побледнее, имел то же основание, а вершиной — Рино.
Однако, когда я попытался совместить оба треугольника,
очертания их расплылись.
— Ладно,— бросил я.— Свободен.
Когда мы вышли из номера. Рут нигде не было. Я вздох¬
нул с облегчением — сейчас у меня и без нее хватало
забот.
245

23
Светящиеся стрелки башенных часов на здании окруж¬
ного суда показывали только пять минут двенадцатого. Я не
поверил своим глазам — у меня было такое ощущение, что
уже далеко за полночь. На душе остался гадкий осадок дол¬
гого неприятного вечера. В голове, точно старая скрипучая
пластинка, вертелись извечные следовательские вопросы:
Кто? Когда? Где? Мотивы?
Я остановил машину у того крыла здания окружного
суда, где находилась тюрьма. Окна второго и третьего эта¬
жей были забраны красивыми, фигурными чугунными
решетками, призванными удовлетворить тягу к прекрас¬
ному, которая отличает воров, грабителей и проституток.
Часть первого этажа занимало управление окружного
шерифа. Лишь в его окнах горел свет в этот поздний
час.
Высокая черная дверь была открыта, и я вошел в залитое
холодным люминесцентным светом помещение. За стойкой,
делившей комнату надвое, сидел молодой толстяк сержант
и говорил по телефону. Нет, шериф уже ушел. Нет, его до¬
машний телефон он дать не может. В любом случае он уже,
наверное, в постели. В самом деле? Конечно, это непорядок.
Утром он обязательно доложит помощнику шерифа.
Он повесил трубку и испустил вздох облегчения.
— Сумасшедшая баба! — сказал он мне.— Звонит чуть
не каждый день, Утверждает, что у нее есть шестое чувство,
позволяющее ей принимать радиоволны, и что иностранные
агенты день и ночь бомбардируют ее нервную систему под¬
рывной пропагандой. В следующий раз скажу ей, чтобы она
перенастроила свои антенны на телеприем.
Он встал из-за стола и грузно протопал к стойке.
— Чем могу быть полезен, сэр? — спросил он с радуши¬
ем бакалейщика, который вместо хлеба и картошки торгует
законом и порядком. ‘
— Шеф, наверное, действительно ушел?
— Сразу после ужина. Может, я вам чем-нибудь по¬
могу?
— Один из его помощников занимается делом о пропав¬
шем без вести человеке. Речь идет о Джо Тарантини.
— «Один из», как бы не так! Трое или четверо, не мень¬
ше.— Он улыбнулся, спрятав глаза в складках жира.
— Можно поговорить с кем-нибудь из них?
— Они очень заняты. Вы репортер?
Я показал ему фотокопию своей лицензии.
246

— Тот, с которым я говорил, носит здоровенную шляпу.
Или они все такие носят?
— Нет, только Каллаген. Он сейчас здесь, беседует с
миссис Тарантини.— Он ткнул большим пальцем в закры¬
тую дверь.— Хотите подождать?
— Которая у него миссис Тарантини? Мать или жена?
— Жена. Будь я на месте Тарантини, никогда бы не сбе¬
жал от такой красотки.— В глазах его появилась плотояд¬
ная улыбка и вялой рябью расползлась по лицу.
Я подавил раздражение.
— Это что, официальная версия? Что Тарантини сбе¬
жал? У вас, может быть, есть агентурные данные о том, что
он способен ходить по морю, как по суху, или что его дожи¬
далась русская подлодка?
— Может быть.— Он стал обмахиваться рукой, точно
изнывал от жары.— Вас надо свести с этой старухой, ко¬
торая нам названивает. Ведь она говорит, что все ее голоса
говорят с русским акцентом. А вообще-то, никакой офици¬
альной версии нет. И не будет до окончания следствия.
— «Королеву ацтеков» уже осмотрели?
— Осмотрели. Там одни обломки. В каюте никого нет.
А можно узнать, по какому именно делу вы пришли, ми¬
стер...
— Арчер. У меня есть кое-какая информация для Кал-
лагена.
— Он освободится с минуты на минуту. Они там уже
больше часа.— Он бросил завистливый взгляд на закрытую
дверь, потом вернулся к столу и втиснул свои жирные ляж¬
ки между подлокотниками вращающегося кресла.
У меня было время выкурить сигарету — едва ли не пер¬
вую за этот день. Я примостился на деревянной скамье у
стены. Минутная стрелка электрических часов на противо¬
положной стене короткими нервными рывками подбиралась
к половине двенадцатого. Сержант, позевывая, листал ка¬
кой-то журнал.
Наконец щелкнула задвижка и в дверях комнаты для
допросов появился Каллаген. Свою огромную шляпу он дер¬
жал в руке, подставляя веснушчатую лысину безжалостно¬
му люминесцентному сиянию. Он неуклюже попятился, про¬
пуская вперед Галли. Глядя на нее сверху вниз, он покрови¬
тельственно улыбался, точно она была его собственностью.
Галли выглядела такой же свежей и опрятной, как и
днем. На ней были темно-коричневый костюм и черная
шляпка. Предположение о вдовьем трауре опровергала
светло-зеленая блузка под жакетом. Лишь синеватые круги
247

под глазами намекали на то, что ей пришлось пережить.
Я встал, и она застыла на месте, выставив ногу вперед,
но так и не сделав следующего шага.
— Мистер Арчер! Не ожидала встретить вас сегодня ве¬
чером,— Она завершила начатый шаг и протянула мне руку
в перчатке. От нее шел холод даже через лайковую пер¬
чатку.
— Зато я такой возможности не исключал. Вы не подо¬
ждете минуту — мне надо переговорить с Каллагеном.
— Конечно, подожду.
Она присела на скамью. Каллаген завис над ней, осыпая
ее благодарностями за оказанную помощь. Галли немного
натянуто улыбалась в ответ. Толстяк сержант перегнул¬
ся через стойку, жадно пожирая глазами миссис Таран-
тини.
Надев шляпу, помощник шерифа повернулся ко мне:
— Ну что там у вас, приятель? Постойте, я вас уже где-
то видел. Вы были с Марио в баре на набережной. Вы его
друг?
— Я частный детектив и разыскиваю Джо Тарантини.
Моя фамилия Арчер.
— По ее поручению? — кивнул в сторону Галли.
— По поручению ее матери.— Я отвел его в дальний ко¬
нец комнаты.— Я говорил с девушкой, которая сегодня
утром видела нечто такое, что может вас заинтересовать. На
рассвете она отдыхала на Макерель-Бич в полном одино¬
честве.
— В полном одиночестве? — Вокруг его глаз собрались
насмешливо-недоверчивые морщинки.
— Так она говорит. Так вот, она видела, как из моря на
берег вышел мужчина с каким-то узлом на шее — наверное,
с одеждой, потому что на нем ничего не было. Он пересек
пляж и скрылся в кустах. Потом она услышала звук отъ¬
езжающей машины за прибрежной рощицей.
— Так вот, значит, куда делся Тарантини...— протянул
помощник шерифа.
— Она говорит, что это был не Джо. И не Марио. Она
хорошо знает обоих.
— Что еще за девчонка? Где она сейчас?
— Я встретил ее в «Арене» сегодня вечером. Пытался
привести ее сюда, но она от меня сбежала.
— Какая она с виду?
— Блондинка. Худенькая такая.
— Ха! Сейчас половина девчонок в городе блондинками
заделались. Когда, говорите, она видела этого парня?
248

— Незадолго до рассвета. Было еще темно, и она его как
следует не разглядела.
— А ей, часом, не померещилось? — спросил он.— Лич¬
но я не удивился бы, если бы девушке, лежащей на пляже в
полном одиночестве в такое время, что-нибудь помере¬
щилось.
— Не думаю,— сказал я. Хотя, возможно, он был прав.
Рут была не лучшим свидетелем.
Он повернулся к Галли, снова сняв шляпу. Даже голос
его изменился, когда он заговорил с ней, словно с женщи¬
нами это был совершенно другой человек.
— Э-э, миссис Тарантини. Напомните мне, пожалуйста,
в какое время вы отвезли мужа в порт.
Она встала и четкой походкой подошла к нам.
— Точно не знаю. Полагаю, около четырех утра.
— Но, во всяком случае, до рассвета?
— По крайней мере за час до рассета. Ко да я верну¬
лась в Санта-Монику, еще не совсем рассвело.
— Да-да, кажется, так вы мне и сказали.
— Это имеет какое-то значение?
— В деле об убийстве все имеет значение,— внушитель¬
но сказал он.
— Вы думаете, его убили? — спросил я.
— Тарантини? Пока неясно. Утром начнем прочесывать
дно моря в том районе.
— Но вы упомянули об убийстве.
— Именно так. Тарантини подозревается в убийстве.
Лос-анджелесское управление отдало приказ всем постам о
его задержании. Разве вы не слышали об убийстве Дал-
линга?
Я взглянул на Галли. Она едва заметно покачала головой.
— Ах, это,— неопределенно сказал я.
— Я ужасно устала,— заявила она.— Я попрошу ми¬
стера Арчера отвезти меня домой.
— С удовольствием,— ответил я.
24
На ступеньках суда она взяла меня под руку. Ее пальцы
сильно сжали мою руку, но это было даже приятно.
— Я рада, что вы появились, Арчер. Я несколько часов
подряд отвечала на вопросы полицейских и совершенно по¬
теряла ощущение реальности, точно все это происходит во
сне. А вы такой основательный — на вас можно опереться,
правда?

— Достаточно основательный. Я вешу сто восемьдесят
пять фунтов.
— Я не это имела в виду, вы знаете. Все эти полицей¬
ские физиономии, они как маски смерти. А у вас нормальное
человеческое лицо.
— Нормальное человеческое лицо и масса других досто¬
инств,— пробормотал я.— Кстати, я тоже бывший полицей¬
ский. И должен сказать, вы идете по тонкому льду.
Она сильнее сжала мою руку.
— По тонкому льду?
— Да, вы не ослышались. Я не понимаю, почему лос-ан¬
джелесская полиция не задержала вас в качестве главного
свидетеля.
— С какой стати они станут меня задерживать? Я ни в
чем не виновата.
— Возможно, не виноваты на деле. Но не в помыслах.
Вы слишком умны, чтобы Тарантини мог обвести вас вокруг
пальца. Вы не могли прожить с ним больше двух месяцев,
так и не догадавшись, чем он занимается.
Она отпустила мою руку и отступила назад, когда я от¬
крыл для нее дверь моей машины.
— Садитесь, миссис Тарантини. Вы ведь просили, чтобы
я отвез вас домой. Кстати, где ваша собственная ма¬
шина?
— Я не решилась сесть за руль сегодня вечером. У меня
был такой тяжелый день, а вы тут устраиваете мне пере¬
крестный допрос.— Голос ее надломился. Была ли это игра?
Не знаю.
— Садитесь. Я хочу послушать, что вы рассказали в по¬
лиции.
— Вы не имеете права так со мной разговаривать. Жену
нельзя заставить свидетельствовать против мужа.— Но она
все-таки села в машину.
— Можно, если она его сообщница,— сказал я и с силой
захлопнул дверцу, ставя точку в предложении.
Она отодвинулась к противоположному краю сиденья.
— Я даже не знала, что Джо подозревают в убийстве,
пока мне не сказал Каллаген. И вообще, ордера на его арест
нет. Его разыскивают просто для того, чтобы допросить.
В квартире Кейта нашли отпечатки его пальцев.— Голос ее
слегка дрожал.
— Вы должны были подумать.— Я свернул налево, по
направлению к главной улице.— Узнав об убийстве Даллин-
га, вы должны были подумать об утреннем визите Тарантини
в его квартиру. Что вы сказали по этому поводу в полиции?
250

— Ничего. Я ни словом не упомянула об этом. Сказала,
что отвезла Джо прямо в Пасифик-Пойнт.
— И после этого вы говорите, что не понимаете, что я
имею в виду? Насчет тонкого льда?
— Я не могла им сказать,— прошептала она.— Если его
найдут, этого будет достаточно, чтобы посадить его на элек¬
трический стул.
Я остановился перед мигающим красным огоньком све¬
тофора, потом пересек главную улицу, направляясь в сторо¬
ну шоссе.
— Еще днем вы были сильно настроены против Таран-
тини. И вдруг превратились в примерную жену. С чего бы
такая метаморфоза?
— Можете приберечь свой сарказм для другого случая,
Арчер! — Она снова начала показывать характер.— Джо не
слишком приятный человек, но на убийство он не способен.
Кроме того, я его жена.
— Однако это не мешало ему торговать героином.
— Как вы узнали?
— С опасностью для жизни. Но, главное, не от вас.
— Я узнала об этом лишь несколько недель назад. Это
отвратительно. Я хотела уйти от него, но я боялась. По-ва¬
шему, это преступление?
— Боялись чего, Галли? Послушать вас, Джо и мухи не
обидит.
— Он не убивал Кейта! — крикнула она.— Я в этом уве¬
ренна. У него не было причины.
— Бросьте, вы же знаете, что была. Вы просто не хотите
в этом признаться, потому что боитесь оказаться замешанной
в это дело. Как будто вы уже не замешаны в него с головой.
— Какая у него была причина?
— Одну вы назвали мне сами сегодня днем. Джо был
разъярен, сказали вы, потому что Даллинг показал мне, где
он прячется. Однако теперь, когда дело приняло плохой обо¬
рот, вы рассказываете другое.
— Кейта не было в квартире. И выстрела тоже не было.
Иначе бы я услышала.
— Его никто не слышал, но выстрел все-таки был. Нуж¬
ны другие мотивы? Пожалуйста. Джо, должно быть, знал,
что у вас роман с Даллингом. Об этом знали все.
— Вы лжете!
— Вы отрицаете сам факт или осведомленность о нем
широкой публики?
— Это не факт. Между мной и Кейтом ничего не было,
мы просто дружили. За кого вы меня принимаете?
251

— За женщину, которая ненавидит своего мужа. Вы мо¬
жете сколько угодно называть ваши отношения с Даллин-
гом платоническими, но Джо не из тех, кто станет вникать
в такие тонкости. Вы ведь не будете отрицать, что Даллинг
был от вас без ума.
— Разумеется, буду. Я никак его не поощряла.
— Он не нуждался в поощрениях. Он был романтик.
Он отдал бы за вас жизнь. Может быть, так оно и случилось.
Вы знаете, что это он привлек меня к делу?
— Вы же говорили, что к вам обратилась моя мать...
— Ее убедил Кейт. Он приезжал к ней в воскресенье
ночью и уговорил прибегнуть к моей помощи.
— Это она вам сказала?
— Да. И это — правда.
— Но она не знала Кейта.
— Они познакомились в воскресенье.
— Почему вы так уверены?
— Наша с ним встреча в баре в Палм-Спрингс, она была
подстроена. Он хотел, чтобы я нашел его там. Он боялся
прийти ко мне сам, в открытую,— боялся Джо и Даузера.
Он чувствовал, что угодил между двух огней. Однако у него
хватило смелости отвезти меня в Оазис. Наверное, ему не¬
легко было решиться — он не привык к опасностям. И это
действительно что-то значило.
— Да, пожалуй, значило.— Мне показалось, что она
добавила: «Бедный дурачок». Потом она надолго замол¬
чала.
Мы ехали по открытому шоссе, направляясь в сторону
Лонг-Бич. Дул сильный боковой ветер, и я сбавил скорость,
чтобы не болтало машину. Время от времени перед глазами
мелькало море — пустынное, в белых гребешках бурунов
под затянутым тучами небом. Ветер то посвистывал в дю¬
нах, то внезапно стихал. В одно из мгновений тишины, нару¬
шаемой лишь гулом мотора, я услышал приглушенные
всхлипывания Галли. ■ •
Огни Лонг-Бич осветили несущееся навстречу нам небо.
Ветер поднимался и снова стихал, аккомпанируя плачу жен¬
щины. Она несмело придвинулась ко мне и положила голову
мне на плечо. Я повел машину левой рукой, чтобы не беспо¬
коить ее.
— Вы любили его, Галли.
— Не знаю. Он был очень добр ко мне.— Она печально
вздохнула, и ее дыхание защекотало мне шею.— Я слишком
поздно его встретила. Я уже была замужем за Джо, а Кейт
собирался жениться на другой женщине. Я отняла его у нее,
252

но у нас ничего не получилось. Он не был мужчиной, если
не напивался, а когда напивался, терял человеческий
облик.
— Его больше нет.
— Ничего больше нет,— безнадежно сказала она.— Все
рушится. Жаль, что я не проколола шину, когда везла Джо
из Оазиса. Не было бы сейчас всех этих оборванных нитей,
которых уже не соединить.
— Вы не показались мне женщиной, которая ищет лег¬
ких решений.
— Наверное, легких решений вообще не бывает. Я ду¬
мала, что нашла легкое решение, когда выходила за Джо.
Мне осточертело быть на побегушках в больнице, осточерте¬
ло отбиваться от приставаний врачей в бельевой, осточерте¬
ло ждать, когда в моей жизни случится что-нибудь хорошее.
С приходом Джо мне показалось, что это наконец случи¬
лось. Но я ошиблась.
— Как вы с ним повстречались?
— Я уже рассказывала вам сегодня днем. Л кажется,
что прошла целая вечность, правда?
— Расскажите еще раз.
— Есть вещи, о которых не хочется говорить, но раз вы
настаивате... Я две недели круглосуточно дежурила у посте¬
ли Германа Спида. Джо навешал его чуть не каждый день.
В его отсутствие он управлял «Ареной».
— Кто стрелял в Спида?
— Один из людей Даузера — думаю Блэйни. Днем я
боялась вам сказать, боялась, что нас подслушивают.
— Спид сам вам сказал, кто стрелял?
— Нет, Спид так и не признался, что в него стреляли.
Твердил, что сам нечаянно ранил себя. Наверное, боялся,
что его прикончат, если он проболтается. Рассказал мне все
Джо, когда мы поженились. Я обещала ему, что ни одной
живой душе не скажу. Однако теперь думаю: мои обещания
не имеют силы. Джо сбежал, а что будет со мной, ему на¬
плевать.
— Куда он бежал? Ведь он вам наверняка намекнул.
— Я знаю только то, что рассказала. Полагаю, он взял
яхту Марио.
— «Королева ацтеков» ушла не слишком далеко.
— Возможно, Джо заметал следы. В море его могло
ждать другое судно.
— Его брат подумал о том же.
— Марио? Марио лучше знать, конечно. У Джо были
друзья в Энсенаде...
253

— Не уверен. У него могли быть там деловые связи,
но на самом деле принадлежали они Даузеру. Если Джо
действительно так хитер, как о нем говорят, он бежал бы в
противоположном направлении. Кстати, его кто-нибудь
встречал в порту?
— Я никого не видела. Я слышала все, что вы рассказа¬
ли мистеру Каллагену о человеке на пляже. Ведь это все-
таки мог быть Джо, что бы там ни говорила эта девушка.
— Мог. Но я думаю, это был кто-то другой.
— Кто?
— Понятия не имею.
— А что же случилось с Джо?
— Кто его знает. Возможно, уехал в Лос-Анджелес или
в Сан-Франциско. А мог и улететь — в Кливленд, Нью-
Йорк или еще куда-нибудь. Наконец, он может лежать сей¬
час на дне морском.
— Я почти желаю ему последнего.
— Что он увез с собой, Галли?
— Он не сказал мне, но я подозреваю, что героин. Это
был его товар.
— А сам он колется?
— Только не Джо. Я видела некоторых из его клиен¬
тов — именно после этого я его возненавидела. Даже его
деньги стали мне противны.
— Он увез партию, которая принадлежала Даузеру?
— Наверное. Я не решилась его расспрашивать.
— Много там было?
— Не имею представления.
— Где он хранил товар?
— Этого я тоже не знаю.— Она со вздохом поверну¬
лась ко мне.— Пожалуйста, перестаньте говорить со мрой
как полицейский, это просто невыносимо.
Движение в Лонг-Бич все еще было оживленным. По
обеим сторонам дороги стояли нефтяные вышки, точно пол¬
чища железных солдат, выстроившихся на пригородных
пустырях. У меня было такое чувство, словно я еду по ка¬
кой-то призрачной, явившейся из снов стране, однако я так
и не вспомнил сон, в котором видел этот ландшафт. Галли
сняла шляпку и спала, тяжело привалившись к моему плечу.
— Проснитесь,— сказал я, когда мы подъехали к особ¬
няку ее матери.— Вы дома.
254
I

25
Когда я добрался до своего дома, было почти два часа
ночи. Я жил в пятикомнатном коттедже на тихой чистень¬
кой улице между Голливудом и Лос-Анджелесом. Дом и за¬
кладная на него остались напоминанием о моей первой и
единственной женитьбе. С тех пор как я развелся, я приез¬
жал домой, лишь когда мне надо было основательно ото¬
спаться. Сейчас был как раз такой случай. Последние не¬
сколько миль по ночному бульвару я ехал на автопилоте,
уже в полусне. В свете фар белым пятном замаячили двери
гаража. Путешествие из ниоткуда в никуда закончилось ту¬
пиком.
Не глуша мотора, я вылез из машины, чтобы открыть
двери гаража. В этот момент на крыльце дома справа от
меня возникли из тени две фигуры и, идя в ногу, стали спу¬
скаться ко мне. Я остался стоять в узком пространстве ме¬
жду домом и открытой дверцей машины. Это были дюжие
молодые ребята в темных костюмах и шляпах. В отблеске
света, отражавшегося от дверей гаража, они казались почти
одинаковыми — широкоплечие, с непроницаемыми квадрат¬
ными лицами. Итак, у дверей моего дома меня дожидалась
парочка близнецов-архангелов, посланных, надо думать, из
полицейского управления Лос-Анджелеса. Мысль о Дал-
линге, оставшемся лежать в луже крови в пустой квартире,
преследовала меня весь день. В конце концов Даллинг до¬
гнал меня.
— Мистер Лу Арчер? — спросил один из близнецов.
— Он самый.
— Я сержант Ферн. Это — сержант Толливер.
— Польщен знакомством. Однако час уже поздний,
нельзя ли перенести прием на завтра?
— Лейтенант Г ери приказал доставить вас к нам, когда
бы вы ни появились. Он хочет говорить с вами немедленно.
— По поводу убийства Даллинга?
Сержанты переглянулись, словно я сказал что-то очень
важное. Первый ответил:
— Лейтенант Гери сам вам все объяснит.
— Что ж, похоже, выхода нет.— Я выключил фары
и захлопнул дверцу машины.— Поехали.
Патрульная машина ждала за углом. А лейтенант
Гери — в небольшой комнате отдела по расследованию
убийств. Обстановка там была довольно унылая: серый
стальной шкаф для бумаг, серый стальной стол с селекто¬
ром и переполненными корзинками для входящего и исхо-
255

дящего, маленький серый холодильник в углу. Одну из стен
почти полностью занимала карта города. Единственное окно
глядело на глухую стену соседнего дома. Люминесцентная
лампа на потолке заливала комнату резким холодным светом.
Лейтенант Гери поднялся из-за стола мне навстречу. Это
был челоьек лет сорока с преждевременно поседевшими
волосами. Они торчали у него на голове, как иглы у дико¬
браза. У него были плечи профессионального боксера-тя-
желовеса, одна к i лицо — умное, с живыми пытливыми гла¬
зами, тонким носом и подвижным ртом — никак не довер¬
шало этого сходства.
— Л у Арчер, если не ошибаюсь,— довольно приветливо
сказал он. Ворот его рубашки был расстегнут, галстук
сбился на сторону. Он сделал не слишком настойчивую по¬
пытку поправить его.— Хорошо, Ферн, спасибо.
Сержант, сопровождавший меня в участок, прикрыл за
собой стеклянную дверь. Гери снова сел за стол и принялся
внимательно меня изучать. На стене рядом с ним висела об¬
тянутая зеленым сукном доска с фотографиями объявлен¬
ных в розыск преступников, анфас и в профиль. Глядя на
расплывчатые черно-белые лица, я испытывал к этим людям
родственные чувства.
— Вы меня не забываете, лейтенант.
— Стараюсь. Я тут проглядывал ваше личное дело.
Вполне приличное досье для человека вашей профессии в
этом городе. Не сказал бы, чтобы вы когда-либо проявляли
стремление к сотрудничеству, но, с другой стороны, вы ни¬
когда не пытались нас надуть, и это уже кое-что. Я также
говорил о вас с Колтоном из окружной прокуратуры, и он о
вас самого лучшего мнения.
— Да, я служил под его началом в разведке во время
войны. К чему вы, собственно, клоните, лейтенант? Надеюсь,
вы притащили меня среди ночи не затем, чтобы поздравить с
безупречным прошлым?
— Отнюдь. Я упомянул ваше ДоСье лишь потому, что
под арест вы будете взяты вне всякой связи с ним.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы переварить
эту информацию. Он следил за моей реакцией, нервно по¬
жевывая губами.
Я решил улыбнуться.
— А перед арестом вам захотелось немножко покаля¬
кать со мной, от скуки, приятное с полезным, так сказать?
Глаза его сузились и засверкали. Сейчас они стали похо¬
жи на бойницы в крепостной стене, за которыми холодно
поблескивает синеватая сталь.
256
8'

— Ордер у меня на руках,— тихо сказал он.— Если я
решу им воспользоваться, веселья у вас поубавится.
— И за что же вы хотите меня арестовать? Я где-ни¬
будь плюнул мимо урны?
Но он не принял моего тона.
— Чем вы занимались весь сегодняшний день? — сухо,
спросил он.
— Работал. Ел. Пил. Смеялся.
— Вы разыскивали Джо Тарантини,— ответил он на
собственный вопрос.— Зачем?
— По поручению моего клиента.
— Его имя?
— У меня никудышная память на имена.
Он заерзал в кресле, блуждая взглядом по комнате, точ¬
но искал, куда спрятаться.
— У меня к вам несколько вопросов, Арчер. Надеюсь, на
них вы ответите поподробнее.
— Ответы вам уже, кажется, известны.
— Черт побери, займемся делом, Арчер! Хватит пики¬
роваться.
— Когда у меня перед носом начинают размахивать
ордером на арест, меня тянет поупражняться в остроумии.
— Забудьте об ордере. Это была не моя идея.— С уче¬
том неблагоприятных обстоятельств, он производил впечат¬
ление неплохого парня.— Садитесь и расскажите мне, с чего
ого вдруг вы нанялись мальчиком на побегушках к Даузеру.
— Чем вам не нравится Даузер? — спросил я.— Дау-
зер — уважаемый гражданин. Достаточно посмотреть на его
бар и бассейн. В его доме на холме бывают такие же уважае¬
мые люди, как он сам,— политики, например. Очарователь¬
ное местечко. А чего стоят его дворецкий и его блондинка?!
— Не понимаю вас, Арчер.— В его голосе послышалось
разочарование.— Вы что, работаете на него?
— А почему бы и нет? Он, наверное, в неплохих отно¬
шениях с законом, иначе не был бы на свободе. Интересно,
сколько полицейских у него на жалованье? Что же обо мне
говорить? В полиции я больше не служу, а на жизнь зараба¬
тывать надо.
Гери прикрыл глаза. На мгновение его длинное серое
лицо показалось мне мертвым.
— Ладно, Арчер,— тихо сказал он.— Про то, как Дау¬
зер откупается от полиции, я знаю, можете мне не рассказы¬
вать. Но я также знаю, почему вы ушли из полиции в Лонг-
Бич. Вы не хотели брать долю из ежемесячной взятки, кото¬
рую получал ваш шеф Сэм Шнайдер, и он вас выжил.
9-125
257

— Колтон, похоже, разговорился не на шутку,— про¬
бормотал я.— Если вам все известно про Даузера, почему
вы не возьмете его и не отправите за решетку, где ему только
и место? Вместо того чтобы отыгрываться на мне за ваши
собственные промашки.
— Даузер не по моей части.— Гери снова начал жевать
свою губу.— Наши ребята заметают его продавцов по двое,
по трое в месяц, но дальше этого дело не идет. Тарантини —
один из его ближайших помощников, вам об этом известно?
— Он был им. Теперь уже нет.
— Где он сейчас?
— Никто не знает.
— Мы обнаружили отпечатки его пальцев в квартире
Даллинга.— Он резко переменил тему: — Что вы делали в
квартире Даллинга сегодня утром7
Я пропустил вопрос мимо ушей, стараясь не подать виду,
что он застал меня врасплох.
— Днем мы допросили водителя молоковоза,— про¬
должал Гери,— и он точно вас описал. И вашу машину —
тоже. Вы или ваш близнец проникли в квартиру Даллинга с
черного хода около восьми часов утра.— Он откинулся на
спинку стула в ожидании моей реакции.
Однако я еще не решил, как мне реагировать. Итак, во¬
просы о Даузере были отвлекающим маневром. Он сказал,
чтобы я забыл об ордере на мой арест, но сам о нем помнил.
Запираться не имело смысла.
— Даллинг был убит задолго до восьми, вам это скажет
любой патологоанатом. Если уже не сказал.
— Значит, вы признаете, что были там? И что нашли
Даллинга мертвым?
— Признаю.
— Однако нам вы об этом не сообщили. Нам пришлось
ждать, пока кровь не просочилась через пол и не выступила
на потолке квартиры этажом ниже. Нам позвонил ее жилец.
Это было не очень умно с вашей стороны, Арчер. Вы не про¬
явили желания сотрудничать с нами и, более того, нарушили
закон. За такие вещи вы можете лишиться вашей лицен¬
зии.— Он перегнулся через стол. Глаза его метнули голубые
молнии.— И это будет далеко не самое худшее из послед¬
ствий.
— Продолжайте.
— Вы бросились разыскивать возможных свидетелей по
этому делу и допросили двоих — Северна и Джейн Хэммонд.
Одному Богу известно, чего вы хотели этим добиться. Самое
благоприятное для вас объяснение — это что вы вдруг вооб¬
258
9-2

разили себя сорокалетним вундеркиндом и решили рассле¬
довать убийство в одиночку, полностью отключив от дела
нас. Вы, Может быть, слишком часто ходили в кино послед¬
нее время? Детективов насмотрелись?
— Может быть. А какое самое неблагоприятное объяс¬
нение?
— Что вы заметали собственные следы,— небрежно об¬
ронил он.— Мы ведь нашли пистолет, из которого был убит
Даллинг. Один из моих ребят выудил его из дренажной ка¬
навы на автомобильной стоянке возле «Каса-Лома».
Г ери открыл ящик стола и положил перед собой корот-
кодулый пистолет тридцать восьмого калибра.
— Узнаете?
Еще бы. Это был мой пистолет.
— Должны узнать,— сказал Г ери.— Он зарегистриро¬
ван на ваше имя. Наш баллистик немного пострелял из него
и на основании исследования пуль под микроскопом при-.
шел к выводу, что пуля, извлеченная из головы Даллинга,
была выпущена из этого пистолета. Она перебила ему ярем¬
ную вену и застряла под черепом. Даллинг умер от потери
крови. Как вам это нравится, Арчер?
— Не очень, лейтенант. Продолжайте. Правда, вы еще
нс предупредили меня, что любые мои слова могут быть ис¬
пользованы против меня.
— Я предупреждаю вас сейчас. Имеете что-нибудь ска¬
зать?
— Имею. Вчера вечером я впервые увидел Даллинга и
пришел к выводу, что он слишком красив, чтобы жить на
атом свете,— идеальный объект для безупречного убийства.
Ьудучи человеком порочным и коварным от природы, я ре¬
шил совершить преступление. Я застрелил его из пистолета,
который легко можно было опознать, как принадлежащий
мне, а затем аккуратно положил его в ближайшую канаву,
чтобы полицейским не пришлось долго искать орудие убий¬
ства. Через четыре-пять часов я возвратился на место пре¬
ступления, как и положено убийцам, чтобы полюбоваться
делом рук своих. А также чтобы меня заприметил водитель
молоковоза. Я старался как можно больше осложнить свое
положение...
— Вам это удалось.— Гери снова заговорил тихо и
вкрадчиво: — Все это не очень весело, Арчер. Во всяком слу¬
чае, мне не смешно.
— Я и не старался вас рассмешить. Однако кое-что в
.ной истории действительно забавно...
Он снова прервал меня:
25Q

— Вы вели себя как глупец, и вы это знаете. Я уже сей¬
час мог бы привлечь вас к суду...
— Как бы не так! Я как раз собирался рассказать вам
самое смешное — что я застрелил Даллинга с расстояния
сто двадцать миль. Совсем неплохо для пистолетика, из ко¬
торого нельзя попасть в слона с пятидесяти шагов.
— Даже не обвиняя вас в убийстве,— невозмутимо
продолжал он,— я мог бы здорово насолить вам, притя¬
нув вас к суду за незаявление об убийстве. Однако я не
хочу вам насолить. Колтон мне этого не советовал, и я
уважаю его мнение. Но вы меня в конце концов вынудите,
если и дальше будете болтать глупости в довершение к
тому, что вы их наделали больше чем достаточно.— Он по¬
жевал верхнюю губу.— Ну, что вы там говорили насчет
алиби?
Водевиль, похоже, закончился.
— В то время, когда был убит Даллинг, я был в ста два¬
дцати милях от места преступления и разговаривал с жен¬
щиной по имени Марджори Феллоуз. Почему бы вам с ней
не связаться? Она живет в гостинице в Палм-Спрингс.
— Может быть, и свяжемся. В какое время вы с ней раз¬
говаривали?
— Около трех утра.
— Если вы знаете, что Даллинга застрелили в три, то вы
знаете больше нас. Наш врач определил, что смерть насту¬
пила около четырех часов, плюс-минус час.— Он сокрушен¬
но развел руками.— Нет никакой возможности установить,
сколько он прожил после того, как получил пулю, или в ка¬
кое точно время в него стреляли. Судя по крови, он умер не
сразу, хотя наверняка был без сознания. Так или иначе, вы
сами видите, что любое алиби здесь летит вверх тормаш¬
ками. Разумеется, если у вас нет более точных сведений о
времени убийства,— с иронией добавил он.
Я сказал, что есть.
— Хотите сделать официальное Заявление?
Я сказал, что хочу,
— Прекрасно. Давно пора.— Он щелкнул тумблером се¬
лектора и вызвал стенографистку.
Мои обязательства перед Питером Колтоном начинали
изрядно мне мешать. До этого момента, похоже, беседа ве¬
лась не для протокола, и это меня вполне устраивало.
Обнаружив тело Даллинга, я наделал промахов, как желто¬
ротый мальчишка. Я сделал ставку на то, что мисс Хэммонд
или Джошуа Северн могут рассказать что-то важное, и про¬
играл. Г ери достаточно ясно дал мне понять, сколько бы я
260
9-4

ни старался уклониться от этой темы. Да, водевиль кончил¬
ся. И детективные игры — тоже.
Гери уступил свой стул молодому полицейскому стено¬
графисту.
— Желаете во всех подробностях? — спросил я.
— Обязательно.
Я детально изложил все с самого начала. Началом был
визит Даллинга к миссис Лоуренс, с которого началось мое
участие в деле. Ночь была на исходе. Слова мои падали, точ¬
но песчинки, отсчитывающие ее последние мгновения.
Стенографист исписывал страницу за страницей карандаш¬
ными иероглифами. Гери расхаживал от стены к стене,
изредка останавливаясь, чтобы задать мне вопрос. Когда
я сказал, что Тарантини забрал мой пистолет, он прервал
меня:
— Миссис Тарантини это подтвердит?
— Она уже подтвердила.
— Но не нам.— Он взял со стола папку с машинописны¬
ми страничками и перелистал их.— В ее показаниях нет ни¬
чего о вашем пистолете. Между прочим, вы так и не заявили
о его пропаже.
— Вызовите ее снова и спросите.
Г ери вышел из комнаты. Стенографист закурил сигарету.
Мы сидели и разглядывали друг друга, пока не вернулся
Гери.
— Я послал за ней машину,— сказал он.— Я позвонил
ей, и она согласилась приехать. Она ваш друг?
— Вряд ли она останется моим другом после всего
этого. Она придерживается странного и старомодного убеж¬
дения, что жена должна горой стоять за мужа.
— Не похоже, чтобы он платил ей тем же. Какого вы во¬
обще мнения о миссис Тарантини?
— Самая большая ошибка в ее жизни — это то, что она
вышла замуж за Тарантини. Но женщина она сильная.
— Вот именно,— сухо сказал он.— Не пытается ли она
его выгородить — вот что меня интересует.
— Думаю, что именно это она и делала все время.—
Я передал ему все, что она рассказала мне об утреннем визи¬
ге Тарантини в квартиру Даллинга.
Гери остановился как вкопанный.
— Это явно не вяжется с ее показаниями.— Он снова
заглянул в свои листки.— Днем она заявила, что отвезла му¬
жа из Палм-Спрингс прямо в Лонг-Бич по дороге, идущей
через каньон. Вопрос: кому она сказала правду — мне или
нам?
261

— Думаю, мне,— промолвил я.— Тогда она еще не зна¬
ла, что Даллинг убит. А когда узнала — изменила показа¬
ния, чтобы выгородить мужа.
— Когда вы с ней говорили?
— Сегодня во второй половине дня — то бишь вчера.
Мои часы показывали четыре.
— Вы уже знали, что Даллинг убит.
— Но ей я этого не сказал.
— Почему? Разве она не могла убить его сама или на¬
травить на него Тарантини?
— Я рассматривал такую возможность. Но тогда она
просто сумасшедшая. Ведь она почти любила Даллинга.
— Что значит «почти»?
— Она относилась к нему отчасти по-матерински. Не
принимала его всерьез. К тому же он был алкоголиком.
— Вот как? Это она вам сказала или вам это присни¬
лось?
— Я не стал бы пересказывать вам своих снов.
— Ладно. Давайте теперь закончим с вашими показа¬
ниями.— И он снова принялся мерить комнату шагами.
Когда мы закончили, было без десяти пять. Г ери распо¬
рядился, чтобы стенограмму расшифровали и отпечатали
немедленно.
— Если все это правда,— сказал Гери,— то все говорит
за то, что убил Тарантини. Зачем он это сделал?
— Попробуйте спросить его жену.
— Сейчас я так и сделаю.
— Если можно, я хотел бы поприсутствовать.
— Боюсь, что нельзя. Спокойной ночи.
Я столкнулся с Галли в коридоре. Ее сопровождал
сержант Толливер.
— Мы все время встречаемся в полиции,— сказал я.
— Место не хуже любого другого,— ответила она, най¬
дя в себе силы улыбнуться. Вид у нее был измученный.
I *
26
Я искал козырную карту, которая сулила мне выигрыш
партии. Я смотрел везде — под подушкой, между простыня¬
ми. Может быть, она валяется на полу рядом с кроватью?
Я стал вылезать из постели и— проснулся.
Будильник на столике у кровати показывал ровно две¬
надцать. На улице заскрежетал передачами грузовик, точно
напоминая мне, что жизнь продолжается и время не ждет.
Ничего, подождет. Я принял душ. Сначала я долго стоял под
262

струями горячей воды, потом на минуту включил холодную.
Я побрился, почистил зубы — впервые за последние два
дня — и ощутил безпричинное довольство собой. Я по¬
смотрел в зеркало и не нашел в своем лице ничего но¬
вого — оно было таким, как всегда. Удивительно, как мало
мы меняемся от увиденного и пережитого. Поистине, бла¬
годатная способность человека приспосабливаться к
чему угодно может в конце концов обернуться для него
бедой.
Кухня была затоплена желтым солнечным светом, лив¬
шимся через окно над раковиной. Я включил кофеварку,
бросил на сковородку несколько кусочков бекона, вбил в ши¬
пящий жир четыре яйца, поджарил полдюжины ломтиков
зачерствевшего хлеба. Поев, я присел в уголок с чашкой
кофе и сигаретой в руках. В голове не было ни единой мысли.
Я наслаждался тишиной и одиночеством. Я выпил вторую
чашку кофе, все еще испытывая удовольствие от того, что не
надо ни с кем разговаривать. Но вскоре я поймал себя на
том, что машинально отбиваю нервную дробь носком ботин¬
ка и покусываю ноготь большого пальца. Пятна солнечного
света на линолеуме как-то поблекли, а третья чашка кофе
явно отдавала горечью и осталась недопитой.
Я подошел к телефону в холле и набрал номер секре¬
та рекой службы на станции. Некая миссис Стэндиш зво¬
нила в понедельник и, еще раз, во вторник. Нет, своего но¬
мера она не оставила — сказала, что позвонит сама. Во
вторник утром дважды звонила миссис Лоуренс. Во второй
половине дня со мной хотел говорить лейтенант Гери, очень
срочно. Был также звонок от мистера Колтона из окруж¬
ной прокуратуры. Сегодня, в среду, звонили л^даь одна¬
жды — из Палм-Спрингс. Миссис Марджори Феллоуз про¬
сила позвонить ей в гостиницу «Оазис».
— В котором часу был этот последний звонок?
— .Часа два назад, около десяти тридцати.
Я поблагодарил равнодушный женский голос, говорив¬
ший со мной, нажал на контакты и набрал междугородную.
(Нустя несколько секунд я услышал в трубке голос Марджо¬
ри Феллоуз.
— Это Арчер. Вы хотели говорить со мной.
— Да-да, вы мне очень нужны. Тут столько всякого
произошло — у меня просто голова кругом идет.— Голос
у нее-был огорченный и растерянный.
—А именно?
— Что вы сказали?
— Что именно произошло? Из числа «всякого»?
263

— О, много всего. Полиция... и разное другое. Я не хо¬
тела бы говорить по телефону. Вы знаете этих телефонисток
на станции...— Она сказала это с явным злорадством, желая
у явить слушающую нас телефонистку.— Вы не могли бы
приехать сюда?
— Было бы удобнее, если бы вы сами приехали в город.
— Я не могу, у меня нет машины. И потом, я в полной
растерянности. Я так надеялась на вас. Я не знаю ни единой
души во всей Южной Калифорнии.— В ее голосе то и дело
прорывались плаксивые нотки. Она очень себя жалела.—
Ведь вы частный детектив, верно? Мне лейтенант Гери
сказал.
— Он вас не обманул. Что случилось с вашей машиной?
— Ее... Ее взял Генри.
— Летите самолетом. Это каких-то полчаса.
— Я не могу лететь. Как вы не понимаете, я ужасно
расстроена. Мне нужна ваша помощь, мистер Арчер.
— Вы имеете в виду, профессиональная помощь?
— Да, да, профессиональная. Прошу вас, приезжайте
и пообедайте со мной здесь, в гостинице.
— Хорошо, если вы не возражаете против позднего
обеда.
Она не возражала. Я надел пиджак, повязал галстук и
зарядил револьвер.
Объехав Палм-Спрингс стороной, я в два тридцать был
на месте. Днем залитые солнцем постройки «Оазиса» свер¬
кали ослепительной белизной. Главное здание выходило фа¬
садом на дорогу. Позади него было разбросано десятка два
коттеджей. Поливной зеленый газон вокруг них казался
чем-то искусственным и неуместным среди окружающей пу¬
стыни — точно пушистый ковер, брошенный на голую зем¬
лю. Я поставил машину возле оштукатуренной глинобитной
стены и вошел в холл гостиницы. Прохладный кондициони¬
рованный воздух остудил мой вспотевший лоб. Просторное
помещение было обшито панелями из светлого дерева и
обставлено подходящей по цвету кожаной мебелью. Укра¬
шенные индейским узором драпировки и чехлы повторяли
цветовую гамму пустыни. Человек, создавший это неброс¬
кое великолепие, имел в достатке и денег, и вкуса. Сочетание
во все времена редкое.
Сидевший за стойкой человек ждал меня. Он окликнул
меня по имени и поручил заботам слуги-филиппинца в бе¬
лом кителе. Я последовал за ним по бетонной дорожке,
между рядами коттеджей, стоявших на достаточном уда¬
лении друг от друга. Несколько полуголых мужских и жен¬
264

ских тел жарились на солнце или полулежали в шезлонгах
на тенистых верандах. Здесь был приют для беглецов из
Голливуда, Чикаго, Нью-Йорка. Другая группа беженцев
расположилась вокруг поблескивавшего в глубине двора
бассейна. Dolce far niente 1 под знаком большого доллара.
Мой филиппинский провожатый провел меня на веранду
одного из коттеджей поменьше и осторожно постучал в
дверь. Когда на пороге появилась Марджори Феллоуз, он
сказал: «Мистер Арчер» — и скрылся с глаз.
В ситцевом платье без рукавов, которое подчеркивало ее
широкие бедра и роскошные плечи, Марджори Феллоуз
казалась еще крупнее.
— Я так рада, что вы приехали! — воскликнула она.
Она придержала для мене дверь и подала мне вытянутую
руку. Ее широкая прохладная и влажная ладонь надолго
задержалась в моей.
Я пробормотал подходящее приветствие и высвободил
руку. Она провела меня в гостиную и усадила в кресло.
— Я взяла на себя смелость сделать заказ на вас,—
сказала она.— Кухня закрывается в три. Я остановилась на
яйцах-пашот с такими чудненькими маленькими свиными
сосисочками. И то же самое заказала для вас. Вы не против?
Я заверил ее, что яйца-пашот — это прекрасно.
— Вас, наверное, мучит жажда — на улице жара, а вам
пришлось трястись в такую даль в душной машине, и все
из-за меня. Я просто обязана предложить вам что-нибудь
холодненькое.— Она так и порхала вокруг меня, что, думаю,
было нелегко при ее габаритах.
Я сказал, что меня вполне устроит бутылка пива.
Она бросилась к телефону легким галопом, сотрясая
устои хрупкой постройки. Она обернулась ко мне с трубкой
в руке.
— У них здесь есть прекрасное «лёвенбрау» из Герма-
нии. Генри его очень любит. Светлое или темное?
— Лучше темное.— Пока она делала заказ, я обшарил
глазами комнату в поисках следов присутствия Генри.
Однако таковых не обнаружил.
Когда она снова запорхала поблизости, я поинтересо¬
вался, где ее муж. Лицо ее приняло задумчиво-обиженное
выражение. Большие руки неловко повисли вдоль бедер.
Я почувствовал внезапное сочувствие к ней, сразу догадав¬
шись обо всем. Женщинам ее склада самой судьбой предназ¬
начено ухаживать за мужчиной. И если рядом нет такого
1 Блаженное ничегонеделание (итал:).
26 5

мужчины, они просто не знают, что с собой делать. Мард¬
жори осталась без своего мужчины.
Мне захотелось взять обратно свой нескромный вопрос,
чтобы поместить его в более приятную для нее упаковку.
Она угадала эти мысли по выражению моего лица,
ответив и на них и на мой вопрос.
— Я рада, что вы об этом заговорили, честное слово.
Именно это я и хотела с вами обсудить, но никак не могла
заставить себя начать. Я ужасная мечтательница, мистер
Арчер. Живу в своем придуманном мире, пока кто-нибудь
вдруг не вырвет меня оттуда, как вы сейчас.
Она бросилась на цветастую софу, жалобно скрипнув¬
шую под ее весом. Как ни странно, ноги у Марджори были
совсем недурны. Она расположила их таким образом, чтобы
я не мог не заметить, какие у нее изящные лодыжки.
— Этот мерзавец подобрал меня на время, а потом бро¬
сил,— сказала она низким резким голосом. Глаза ее округ¬
лились от гнева или удивления — она не ожидала услышать
от себя такие слова.— Боже правый! — сказала она своим
обычным голосом.— Что я говорю? Поверьте, я никогда
раньше не ругалась.
— Ругайтесь, ругайтесь. Иногда это помогает.
— Нет, не могу.— Она покраснела до корней волос.
Однако добавила: — Я назвала его мерзавцем, потому что
таковым его и считаю.
— Вернитесь немного назад и расскажите все по по¬
рядку.
— Ужасно не хочется. Не хочется говорить об этом.
Даже думать не хочется. Я вела себя как последняя дура.
Он меня обманул.
— Как вы с ним повстречались?
— Он, как и я, жил в пансионе на ранчо около Рино.
Я ждала развода. Все было так романтично, и Генри так
красиво ездил верхом, так интересно говорил. Я влюбилась
в него как бы рикошетом. , .
— Рикошетом?
— Ну да, рикошетом от Джорджа. Мы прожили вместе
шестнадцать лет, и, наверное, он мне просто надоел или мы
оба надоели друг другу. Мы с ним больше никуда не ходили,
ничего не делали вместе. Все, что ему было надо.— это до¬
браться до пригородного клуба после работы и сесть за свой
бридж. Мне всю жизнь хотелось побывать на Западе, но
Джордж ни разу не возил меня дальше Миннеаполиса. Да и
то только потому, что там было отделение его фирмы. Он
секретарь-казначей компании «Симплекс», которая делает
266

шарикоподшипники.— В ее душе боролись гордость, досада
и тоска по прошлому. Верх взяла тоска.— Я была дурой,
когда его бросила, самой настоящей дурой. Ну вот и поделом
мне. Я бросила Джорджа, а Генри бросил меня. Мой первый
брак продлился шестнадцать лет, второй — шестнадцать
дней.— На ее заплаканные глаза снова навернулись слезы.
— Значит, Генри оставил вас?
— Да.— Короткий слог закончился всхлипом.— Он
уехал сегодня утром. Забрал мою машину, деньги — все.
— Вы повздорили?
— Даже этого не было! — сказала она таким тоном,
словно Генри лишил ее законного права всякой жены.—
Рано утром мне позвонили из лос-анджелесской полиции,
и Генри взял трубку. Потом он слышал, как я говорила с
ними. И тут же начал собирать вещи — я еще трубку не
успела положить. Я умоляла его сказать, что произошло,
но так ничего и не добилась. Он сказал только, что должен
срочно уехать по делу. Он выписался из гостиницы и уехал,
даже не позавтракав.
— В вашей машине?
— Она была куплена на мои деньги, но записана на него.
Так хотел Генри, он просто настоял на этом, к тому же я
купила ее для нашего медового месяца. Словом, я не осо¬
бенно возражала — подчиняясь ему, я больше чувствовала
себя женой.— Она прижала руки к своей красивой груди,
но это прикосновение не могло ее утешить.
— Вы еще сказали что-то насчет денег, миссис Феллоуз.
— Да.— Брови ее нервно дернулись и сошлись на пере¬
носице.— Пожалуйста, не называйте меня «миссис Фел¬
лоуз». Зовите меня Марджори или миссис Баррон.
— Это фамилия вашего первого мужа?
— Да.— Она выдавила слабую улыбку, глядя на меня пол¬
ными слез глазами.— Джордж был великодушен и при раз¬
воде выделил довольно большую сумму на мое содержание, а
я уже успела изрядно ее растранжирить. Господи, какая я дура!
— Сколько выудил у вас Генри?
— Тридцать тысяч долларов.— Она сама ужаснулась
цифре. Непроизвольно потянувшись за кошельком из кро¬
кодиловой кожи, лежавшим на столике рядом, она прижала
его к животу.— Он сказал, что у нас есть прекрасная воз¬
можность выгодно вложить деньги — купить часть доходно¬
го дома в Голливуде.— Даже возил меня посмотреть на
него. Плакали теперь мои денежки.
Раздался тихий стук в дверь. Марджори открыла, и по¬
жилой официант вкатил в комнату тележку с нашим обедом.
267

Пока он накрывал на стол, Марджори куда-то вышла. Она
вернулась как раз вовремя, чтобы дать ему щедрые чаевые.
Она улыбалась, успев умыться и привести лицо в порядок.
К счастью, Генри не удалось отнять у нее все — ни в финан¬
совом, ни в каком-либо ином смысле.
Она с аппетитом поела и спросила, как мне понравился
обед. Я ответил, что немецкое пиво превосходно и яйца-па-
шот тоже очень недурны. Когда мы закурили сигареты, я
спросил ее:-
— Что вы сказали по телефону сегодня утром, когда вам
звонили из полиции? Видимо, именно это вспугнуло Генри.
— Вы так думаете? Этот лейтенант Г ери хотел приехать
и поговорить со мной, но я объяснила, что у меня медовый
месяц, и тогда он сказал, что свяжется со мной позже и мы
договоримся, коща я смогу дать письменные показания или
что-то в этом роде. Потом он долго расспрашивал меня про
дом мистера Даллинга: что я там делала, были ли вы без со¬
знания, когда я вас нашла,— я, конечно, сказала, что да,—•
и в какое время все это произошло. В конце концов он сооб¬
щил мне, что мистера Даллинга убили — какой ужас,
правда?
— Да, действительно. Лейтенант Гери не спрашивал вас.
что вы делали возле дома, когда нашли меня?
— Спрашивал.
— И что вы ответили?
— То же, что и вам.— Она скромно потупила глаза и
стряхнула пепел с кончика сигареты.— Что просто проез¬
жала мимо и увидела вас лежащим на крыльце.
— Думаю, вам пора хоть кому-нибудь рассказать правду.
Она вспыхнула — слабо, как отсыревшая спичка.
— Как я могла сказать ему правду? Г енри стоял совсем
рядом, прислушиваясь к каждому моему слову. Я и заик¬
нуться не смела о том, что подозреваю его...
— Ага, значит, вы его все-таки подозревали.
— Я подозревала его с самого начала, теперь я могу
себе в этом признаться. Но мне было так хорошо с ним, что у
меня просто не хватало духу посмотреть фактам в глаза.
Я знала, что у него нет денег, а он знал, что у меня они есть.
Я понимала, конечно, что это глупо — сразу выскакивать за
него замуж, не выяснив, кто он и откуда. Но мне так хоте¬
лось верить, что он любит меня ради меня самой, что я соз¬
нательно закрыла на все глаза и бросилась за ним очертя
голову. Я никогда бы не отдала ему тридцать тысяч, если
бы не стремилась обмануть саму себя. Я, конечно, глупая
женщина, мистер Арчер, но не настолько же глупая.
268

— Вы вовсе не глупая, Марджори,— возразил я.— Но
вы чересчур уж доверяетесь чувствам, и в этом ваша беда.
Быть может, вы совершили ошибку, разведясь с Джорджем,
но точно такие же ошибки делают многие женщины. Или
делают другую — не разводятся с «Джорджем».
— Вы ужасный циник, просто ужасный. Но то, что вы
говорите,— совершенная правда. Я действительно слишком
эмоциональна. Я большая эмоциональная дура, вы очень
верно подметили мое главное слабое место. Из-за своих
глупых эмоций я и отдала ему деньги. Я доверилась ему,
потому что очень хотела довериться. Мне необходимо было
верить ему, чтобы хоть немного продлить ощущение того,
что у нас с ним все по-настоящему. А оно уже, видно,
начинало рассеиваться.
— Когда у вас впервые появилось это чувство?
— В прошлый четверг, на следующий день после нашего
приезда сюда. До этого мы останавливались в Санта-Барба¬
ре, в отеле «Билтмор». Мы прожили там неделю, и это была
настоящая идиллия. Там прекрасный большой бассейн,
и Генри научил меня плавать. Генри великолепный спорт¬
смен, и мне это так нравилось в нем. Я обожаю, когда
мужчина умеет что-то делать. Он рассказывал мне, что, до
того как его ранили, он был чемпионом армии по боксу.—
Она заметила, что мягчеет по отношению к Генри, и оборва¬
ла себя на полуслове. Когда она заговорила снова, в голосе
ее снова прорезалась нотка отвращения: — Врал, наверное,
как и во всем остальном.
— До того, как его ранили? — переспросил я.
— Да, на войне. Он дослужился до полковника, пока его
не уволили из-за ранения. Он жил на пенсию по инвалид¬
ности.
— Вы когда-нибудь видели его пенсионные бумаги?
— Нет, но тут он не соврал. Я видела шрам от раны.
— Где он получил ранение?
— В Германии. Он воевал в армии генерала Паттона.
— И куда он был ранен?
— О! — Она зарделась.— У него был страшный шрам
внизу живота. Столько лет прошло, а рана еще как следует
не зарубцевалась.
— Бедняга,— посочувствовал я.
— За ту неделю, что мы провели в Санта-Барбаре, он
рассказал мне всю свою жизнь. Но уже тогда у меня воз¬
никли какие-то подозрения. Взять хоть этого официанта из
«Билтмора» — он узнал Генри и окликнул его, но назвал
каким-то другим именем. Похоже, он встречался с ним,
269

когда работал в другой гостинице. Генри тогда очень сму¬
тился. Объяснил, что это не имя, а прозвище. Но ясно ведь,
что прислуга в отелях не обращается к гостям по кличкам,—
тут я и призадумалась.
— Как он его назвал?
— Удивительно, но я не запомнила. Хотя, может быть,
еще вспомню. В общем, тогда у меня впервые появились
серьезные подозрения насчет Генри. А потом, когда мы
приехали сюда, он все время куда-то исчезал — объяснял,
что уходит по делам, но никогда не говорил куда. В воскре¬
сенье мы из-за этого поссорились. Он опять хотел исчезнуть,
а я не дала ему ключей от машины, и ему пришлось взять
такси. Когда такси вернулось, я заплатила водителю, чтобы
он сказал мне, куда он отвез Генри. Оказалось — к дому
этого самого Даллинга. Я ждала его допоздна, однако,
вернувшись, он не захотел сказать мне, что он там делал.
То же самое повторилось в понедельник вечером. Он уехал,
а я все ждала и ждала и в конце концов отправилась искать
его к дому Даллинга.
— И вместо него нашли меня.
— И вместо него нашла вас,— улыбнулась она.
— Но лейтенанту Гери вы ничего этого не сказали.
— Ни словечка. Ведь Генри был рядом.
— Вы упомянете об этом в ваших официальных показа¬
ниях?
— По-вашему, я должна?
— Обязательно.
— По правде сказать, не знаю.— Она отодвинула свой
стул от стола, встала и начала прохаживаться по мягкому
ковру с индейским узором, неслышно ступая длинными
стройными ногами и плавно покачивая полными бедрами.—
Не знаю, стоит ли. Может быть, он действительно уехал
по делам и завтра вернется, как обещал. Генри странный
человек — такой скрытный, неразговорчивый.
— Значит, он все-таки сказал, что вернется завтра?
_ — Да, что-то в этом роде. Думаете, ему можно верить?
Было бы ужасно, если бы все это оказалось ошибкой, и он
действительно вернется, а здесь его ждет полиция.— Она
остановилась, глядя на дверь со странным выражением
покаянного ожидания на лице, точно с минуты на минуту в
комнату должен был войти Генри и осыпать ее упреками
за неверие в его кристальную честность.— Что мне делать,
мистер Арчер? Я слишком долго собиралась, но именно об
этом я и хотела с вами поговорить.
— А чего вы сами хотите? Вернуть Генри назад?
270

— Нет, пожалуй. Даже если бы он вернулся, я не смог¬
ла бы больше ему доверять. Я боюсь его. Дело не только
в том, что он обманул меня — это я могла бы простить, если
бы он возвратился, доказав, что любит меня и хочет на¬
чать все снова, с чистого листа. Но меня не оставляет
ощущение, что он замешан в этом ужасном убийстве и имен¬
но поэтому так неожиданно исчез.— Она тяжело присела
на край кушетки, точно у нее внезапно подкосились
ноги.
— Сдается мне, я знаю, кто такой ваш Генри,— ска¬
зал я.— Тот официант в Санта-Барбаре, он его не Спидом
назвал?
Она резко вскинула голову.
— Спид! Ну конечно, Спид. Я же говорила, что вспом¬
ню! Как вы догадались? Вы его знаете?
— По слухам,— ответил я.— А слухи о нем ходят самые
нехорошие. Рану в живот он получил не на войне, а в стычке
с гангстерами — такими же, как он сам.
— Я знала! — воскликнула она и замотала головой из
стороны в сторону, так что желтые крашеные волосы
хлестнули ее по щекам.— Я хочу обратно в Толидо, где
живут порядочные люди. Я всю жизнь мечтала переселиться
в Калифорнию, но теперь я знаю — это адское место. Раз¬
бойничий притон— вот что это такое. Кругом одни граби¬
тели, убийцы и мошенники. Я хочу вернуться к Джорджу.
— Совсем неплохая идея,— заметил я.
— Если б я только могла! Но он никогда не простит
меня. Я буду посмешищем до конца своих дней. Что я скажу
ему о тех тридцати тысячах? Почти сорока, если прибавить
то, что я выложила за машину и потратила на всякие глу¬
пости.— Она в отчаянии мяла в руках свой кошелек из кро¬
кодиловой кожи.
— Не исключено, что вам удастся их вернуть,— сказал
я.— Куда уехал Генри, вы, конечно, не знаете?
— Они ни словом об этом не обмолвился. Просто уехал,
и все. Я никогда его больше не увижу, но, если все-таки
увижу, я выцарапаю ему глаза.— Взгляд ее яростно сверкал
сквозь завесу спутанных волос. Я не знал, смеяться мне или
плакать вместе с ней.
Я посмотрел в окно, где разбрызгиватель осыпал водя¬
ной пыльцой ярко-зеленый газон.
— Писем он не получал? спросил я.— Телеграмм?
Может быть, кто-нибудь звонил или приходил в гости?
Последовала долгая пауза. Я смотрел на газон.
— Вчера ему звонили из C'an-Фршщиско, Я сама сняла
271

трубку, но он велел мне уйти в спальню и закрыть дверь. Это
имеет какое-нибудь значение?
— Возможно,— сказал я, вставая.— Во всяком случае,
это уже что-то. Звонивший не представился? Может быть,
телефонистка назвала его имя?
— Нет.
— Но вы уверны, что звонили из Сан-Франциско?
— Да, так сказала телефонистка.— Она откинула воло¬
сы с лица и выглядела уже не такой несчастной. В глазах
ее появилась ледяная твердость, которой я не замечал
раньше.
— Должен сказать вам, миссис Феллоуз...
— Миссис Баррон,— упрямо поправила она.— Я не бы¬
ла его женой на самом деле.
— Хорошо, миссис Баррон. Я думаю, вы достигнете
больших результатов, если обратитесь в полицию.
— Я не могу. Ведь вся эта история сразу же попадет в
газеты. Тогда уж и думать нечего возвратиться домой,
понимаете?
— Если мне удастся получить ваши деньги или часть их
обратно, я оставлю себе пятнадцать процентов. От тридцати
тысяч это составит четыре тысячи пятьсот долларов.
— Хорошо.
— Помимо этого я потребую от вас лишь оплаты моих
расходов, и ни цента больше. Обычно я беру плату за каж-~"
дый день работы, но здесь случай другой.
— Почему?
— У меня есть свои причины искать встречи с Генри.
И если я найду его, то поступлю с ним, как сочту нужным.
Вам я не даю никаких обещаний.
27
Уже за полночь я остановил машину на Юнион-сквер в
Сан-Франциско. Пустынную площадь' насквозь продувал
сырой ветер, волоча по темной мостовой клочья тумана с
моря. Сверкающие неоновые огни зданий бросали вызов
ночи. Я свернул в переулок, миновав несколько припозднив¬
шихся парочек, прогуливающихся по тротуарам.
Бар «Логово» был одним из дюжины подобных заведе¬
ний, сгрудившихся в одном квартале. Я спустился вниз по
грязным ступенькам под оранжевой неоновой вывеской и
заглянул в бар через стеклянную дверь. Это был простор¬
ный квадратный зал с закругленными углами и таким низ¬
ким потолком, что почти физически ощущалась тяжесть
272

городской громады над ним. От левой стены выгибалось
полукружье стойки, огораживавшей пространство, предна¬
значенное для бармена с его бутылками. Вдоль остальных
стен располагались кабины и столики. На свободной пло¬
щадке в середине зала усталый человек в поношенном
смокинге выколачивал остатки звуков из издыхающего
рояля. Вся мебель, включая рояль, была инкрустирована
оранжевой эмалью. По стенам висели в ряд покрытые
налетом грязи картины, изображавшие обнаженных оран¬
жевоволосых красоток в томно-игривых позах. Закончив
осмотр, я вошел внутрь.
У стойки было четверо посетителей: молодая, прилично
одетая пара, неизвестно как сюда затесавшаяся, и двое оди¬
ноких моряков в поисках ночных приключений. Несколько
других — все мужчины — сидели за столами, неподвижные,
как манекены. Судя по всему, они ждали, чтобы с ними
произошло что-нибудь чудесное и невероятное, чтобы их
позвала новая жизнь — в иные пределы и под иными име¬
нами. С полдюжины подвыпивших девиц, явно потерянных
для добродетели, стояли вокруг рояля, двигая различными
частями тела более или менее в такт музыке. Одна из них,
неравномерно крашенная блондинка в зеленом платье с
вытянувшимся подолом, внезапно издала леденящий душу
вопль, который, очевидно, должен был означать пение.
В целом обстановка смахивала на поминки.
Пианист вполне сошел бы за труп в любом морге, если бы
хоть минуту посидел смирно, вместе того чтобы истязать ин¬
струмент плохо гнущимися пальцами. Процент попаданий
по нужным клавишам был удручающе невысок. Музыкант
явно нагрузился под завязку — было только неясно чем.
Я сел за столик поблизости от него и стал пристально раз¬
глядывать этого виртуоза. В конце концов он оглянулся в
мою сторону. У него были печальные глаза без зрачков —
точно две червоточины, зияющие в сгнившем изнутри яб¬
локе. Такие глаза я видел только у кокаинистов.
Я подозвал угрюмую официантку в оранжевом фартуке и
заказал бутылку пива. Когда я оставил ей сдачу с доллара,
она наградила меня вымученной улыбкой, с трудом извле¬
ченной из глубин ее отчаявшейся души, и сказала:
— Зизи до того докайфовался, что уже ничего не сооб¬
ражает. Его бы угомонить надо, а они его подначивают.
Того и гляди, совсем с катушек сорвется.
— Я хотел бы его угостить,- сказал я.
— Он не пьет. С клиентами...- тут же поправилась
она.
273

— Скажите ему, что я хотел бы с ним поговорить,
когда он остановится. Если он вообще может остановиться.
Тут она стала внимательно меня разглядывать, и я по¬
старался принять как можно более дегенеративный вид.
Это получилось у меня легче, чем я ожидал. Я хотел выпить
пива, но, подумав, оставил его выдыхаться в кружке. Зизи
тем временем отбарабанил с полдюжины заказанных песе¬
нок. Девушкам захотелось послушать «Луну и розы». Потом
он сыграл «Звездную пыль» и еще что-то, напомнив собрав¬
шимся в подвале на городском дне людям об иных местах
и временах. Один из моряков принял решение и отклеился
от стойки бара. Без лишних прелюдий он облапил блондинку
в зеленом платье и повел ее к выходу. Девица едва держа¬
лась на своих худых ногах. Бармен проводил их соловым
взглядом. А Зизи все наяривал: «Вернулись счастливые дни»,
«Ненастная погода». Одна из девиц попробовала подпеть,
но разрыдалась. Остальные бросились ее утешать. Пианист
извлек из инструмента последний заунывный диссонанс и
умолк. За столом позади меня одинокий пьяница, привалив¬
шись к стене, разговаривал со своей далекой матерью,
весьма рассудительно объясняя ей, почему у нее такой
непутевый сын, опозоривший всю семью.
Незнакомый голос, хриплый и нетвердый, прошелестел
по подвалу, точно мокрый опавший лист. Это Зизи объявил
перерыв.
— Извините, друзья, я свое отыграл, но я вернусь, когда
пробьет час ночи, и мы с вами еще послушаем темперамент¬
ную музыку и повеселимся.— Он оттолкнул микрофон и с
трудом оторвался от стула.
Официантка протиснулась сквозь стайку женщин, сгру¬
дившихся вокруг него, и что-то прошептала ему на ухо, мах¬
нув рукой в мою сторону. Он прошел через зал к моему
столу — высокий мужчина средних лет, который когда-то
был хорош собой и с тех пор так и не избавился от манер
молодого красавчика. С шаткой грацией опершись рукой на
стол, он склонился ко мне и жеманно улыбнулся, показав
пожелтевшие зубы.
— Вы хотели говорить со мной, приятель? Меня зовут
Зизи. Вам нравится, как я играю?
— У меня нет слуха.
— Ваше счастье.— Он блекло улыбнулся, обнажив не¬
здоровые десны над пожелтевшими зубами.
— Мне сейчас не до музыки.
— Да? — Он наклонился ко мне ближе, так что его ху¬
дое тело нависло над моим столом.
274

Понизив голос, я уцепился за рукав его потрепанного
смокинга и как можно просительнее зашептал:
— Смерть как. уколоться надо, друг,— ломает меня.
Его тонкие выщипанные брови поднялись к редеющим
волосам.
— А почему ты именно ко мне пришел?
— Я раньше у Ронни доставал, в Пасифик-Пойнте. Он
сказал, ты знаешь Москита.
Он выпрямился, раскачиваясь, как осина на ветру, и
уставился мне в глаза.
— Помоги, будь, человеком,— страдальчески выдавил я.
— Я тебя не знаю,— сказал он.
— Вот моя карточка.— Я положил на стол, рядом с его
рукой, двадцать долларов.— Возьми, они твои. Где мне
найти Москита?
Рука поползла по столу и накрыла зеленую бумажку.
Ногти у него были обломаны и кровоточили.
— Хорошо, дружок,— сжалился он.— Москит живет в
отеле «Грэндвью». Это тут, за углом. Спросишь, в каком
он номере, у ночного портье.— Рука сжала бумажку и ныр¬
нула в карман.— Только имей в виду, я понятия не имею,
зачем он тебе нужен. Ну, пока.
— Спасибо тебе,— с чувством сказал я.
— Приятных сновидений, дружок.
Отель «Грэндвью» находился в четырехэтажном здании
из грязно-красного кирпича, стиснутом с двух сторон более
высокими домами. Электрическая вывеска над входом сооб¬
щала, что здесь можно снять номер на одного с ванной
всего за полтора доллара в сутки. Медные ручки на дверях
были, похоже, выкованы в прошлом веке. Я открыл дверь
и вошел в холл — длинную узкую комнату, тускло освещен¬
ную старинными светильниками — по паре на каждой стене.
За столом под одним из светильников две женщины и трое
мужчин играли в покер. Женщины с бульдожьими лицами
были одеты в манто, отделанные мехом вымерших живот¬
ных. Двое мужчин были тучны, стары и, возможно,
лысы под своими шляпами. Третий был молод и без шляпы.
Фишками им служили большие кухонные спички. Я дви¬
нулся к освещенной конторке в глубине комнаты, и мо¬
лодой тип без шляпы встал из-за стола и последовал за
мной.
— Вам нужна комната? - спросил он. Очевидно, это и
был ночной портье. Эта роль подходила ему. Его узкое
бескровное лицо навеки застыло в гадкой ухмылке.
— Я хочу видеть Москита, сказал я.
275

— Он вас знает?
— Пока нет.
— Вас кто-то послал?
— Зизи.
— Одну минуту.— Он наклонился над конторкой и под¬
нял трубку внутреннего телефона, соединив его с нужным
гнездом старомодного коммутатора над столиком. Он тихо
сказал что-то в прижатую к уху трубку, бросив на меня
быстрый взгляд. Потом повесил трубку и вытащил провод
из гнезда коммутатора.
— Он сказал, что вы можете подняться.
— Какой номер?
Он ухмыльнулся при виде такого невежества.
— Триста седьмой. Можете подняться на лифте.— И он
бесшумно скользнул по истертым резиновым половикам к.
карточному столику. ' \
Войдя в ветхий лифт, я нажал кнопку третьего этажй и
вскоре шагнул в затхлый коридор. По обе его стороны ойди
высокие коричневые двери с номерами, похожие на крышки
стоячих гробов, озаренных ровным красным светом ламп
на потолке, указывавших расположенные через равные ин¬
тервалы пожарные выходы. Номер 307 был в середине кори¬
дора по левой стороне. Дверь была чуть приоткрыта, и
сквозь щель на потертую ковровую дорожку и противопо¬
ложную стену коридора падала полоска желтого света.
Потом свет заслонил кто-то, разглядывавший меня
сквозь щель. Я поднял руки, чтобы постучать. Но, прежде
чем я успел это сделать, дверь резко распахнулась внутрь.
В проеме, спиной к свету, стоял молодой человек среднего
роста, «который казался почти высоким благодаря густой
копне черных волос на голове.
— А, дружок Зизи. Заходи, заходи,— сказал он сипло¬
ватым голосом.
Одной рукой он упирался в бок, другая лежала на ручке
двери. Мне пришлось протиснуться мимо него, чтобы войти
в комнату. Тело у него было мягкое и зыбкое, как у женщи¬
ны. Выгнувшись, точно какое-то беспозвоночное, он закрыл
дверь и повернулся ко мне. На нем была зеленая рубашка
из мягкой материи, темно-зеленые габардиновые брюки;
ворот рубашки был перехвачен блестящим желто-зеленым
галстуком с массивной золотой булавкой.
Он упер другую руку в другой бок и склонил голову на
сторону. Лицо у него было маленькое и острое под высокой
шапкой волос.
— Я смотрю, ты при пушке, старина?
276

— Нужна для дела! — Я похлопал себя по оттянутому
карману пиджака.
— И какими делами ты занимаешься, старина?
— Всякими. Что обломится. Нужны рекомендации?
— Да нет, если только ты не вздумаешь обломить
папу-Москита.— Он осклабился, потому что его самого
рассмешило столь нелепое предположение. Зубы у него
были мелкие и редкие, как у младенца.— Сам-то откуда?
— Из Пасифик-Пойнта.
— Что-то я тебя там не видел.
— Я работаю по всему побережью,— нетерпеливо ска¬
зал я.— Если хочешь узнать мою подноготную, пришли
мне анкетку.
— Давно без дозы, а? Невмоготу?
— Сам не видишь? На кой бы черт я к тебе приперся?
— Ладно, не психуй. Должен же я узнать, с кем имею
дело. Иглу, дать или ты нюхаешь?
Ш- Иглу,— бросил я.
Он подошел к шкафу в углу комнаты и выдвинул верхний
ящик. На представительство Москит не тратился, оставив
комнату такой, какой ему сдали: голые серые стены, желез¬
ная кровать со сломанной спинкой, покоробившиеся зеле¬
ные жалюзи на окне, пыльный ковер с вытертым до ниток
ворсом на протоптанной сотнями ног тропинке от кровати
к ванной. В любую минуту Москит мог переселиться отсю¬
да в одну из тысяч таких же комнат в любом конце го¬
рода.
Он поставил на шкаф спиртовку и поднес к ней серебря¬
ную зажигалку. В другой его руке блеснула новая на вид
игла.
— Тебе на сорок или полную на шестьдесят пять?
— Полную давай. Дерешь ты, однако.
— А ты как думал? Сначала деньги покажи.
Я показал ему деньги.
— Тащи сюда.
Держа ложку с водой над спиртовкой, он растворял в ней
щепотку желтоватого порошка. Я положил шестьдесят пять
долларов рядом с шипящей спиртовкой.
За дверью ванной послышался шум льющейся воды.
Потом кто-то кашлянул.
— Кто у тебя там? — настороженно спросил я.
— Да никто, приятель один. Не трепыхайся. Ну, давай,
скидывай пиджак, или ты в бедро колешься?
— Я хочу посмотреть, кто у тебя там. Я не могу риско¬
вать.
277

— Да девчонка одна, не волнуйся,— сказал он успока¬
ивающим тоном.— Не дрейфь, все о’кей. Ну-ка, будь умни¬
цей, снимай Пиджак и ложись на кроватку.
Он погрузил иглу в ложку, набрал жидкости в шприц и
повернулся ко мне. В ту же секунду я выбил шприц у него из
руки.
Он побагровел. Складки кожи под маленьким подбород¬
ком задрожали, как у индюка. Рука его нырнула в ящик
шкафа, прежде чем я успел ее перехватить, и перед глазами
у меня сверкнул нож.
— Не подходи, гад, порежу! — прошипел он, прижав¬
шись спиной к стене и согнувшись. Обоюдоострое лезвие
ножа глядело острием в потолок.
Я выхватил револьвер.
— Брось нож, Москит!
Его маленкие черные глазки неуверенно посмотрели на
меня и, слегка сойдясь к переносице, остановились на острие
ножа. Я с размаху ударил его по запястью стволом револь¬
вера, и нож упал на пол. Наступил на него, я двинулся к
Москиту. Он попытался вцепиться мне в лицо ногтями.
У меня не было иного выхода, кроме как ударить его, и я
ударил: коротким крюком правой в ухо. Он сполз вниз по
стене, как тряпичная кукла.
Раздавив валявшийся на ковре шприц ногой, я поднял
нож и положил к себе в карман. Москит был в глубоком
нокдауне, единственным признаком жизни было быстрое
затрудненное дыхание. Зрачки закатились, полуприкрытые
глаза были белыми и пустыми, как у мраморной статуи.
Затылок его упирался в стену, и мне пришлось оттащить
от нее его отяжелевшее тело, чтобы он, чего доброго, не за¬
дохнулся. Он остался лежать на полу, носки его черных
замшевых туфель торчали в разные стороны.
За спиной у меня щелкнул замок ванной комнаты. Я стре¬
мительно выпрямился и обернулся. Дверь приоткрылась
в темноту ванной, и оттуда походкой сомнамбулы вышла
не кто иная, как Рут, которую я в последний раз видел в
Пасифик-Пойнте. Она была в желтой, с красными кантами,
нейлоновой пижаме, болтавшейся на ней как на вешалке.
Свободные легкие складки скрывали линии ее тела и прида¬
вали ее походке еще большую зыбкость. Глаза на мертвен¬
но-бледном лице зияли, точно два черных кратера.
— Привет, привет, привет,— пробормотала она.—
Привет, привет.— Потом, заметил револьвер у меня в руке,
сказала без всякого страха или любопытства: — Не стреляй
ковбой, я сдаюсь.— Руки ее дернулись вверх, полуобозначив
278

капитуляцию, и бессильно упали вдоль бедер.— Сдаюсь на
милость победителя,— промолвила она, пошатнувшись.
Я спрятал револьвер и взял ее под локоть. Лицо ее не
изменилось. Я узнал это выражение застывшего ожидания.
Точно такое же я видел на лице человека, падающего с
пулей в сердце.
— Пусти меня, злодей,— без всякого чувства сказала
она и опустилась на край кровати. Только сейчас она заме¬
тила Москита, лежавшего в полушаге от нее. Она тронула
его ногу носком своей, с красными маленькими ноготка¬
ми.— Что случилось с маленьким негодяйчиком?
— Он упал и ушибся. Бедняга.
— Бедняга,— эхом отозвалась она.— Жаль. Жаль, что
он не ушибся насмерть. Дышит еще. Смотри, он искурал
меня.— Она оттянула ворот пижамы и показала мне крас¬
ные следы зубов у нее на плече.— А мне было не больно,
ха-ха. Я была за тысячу миль отсюда. За десять тысяч миль.
За сто тысяч,— нараспев говорила она.
— Где же ты была, Рут? — прервал я ее.
— На моем островке, на островке, который всегда
меня ждет. Крошечный белый островок посреди глубокого
синего моря.
— Ты была там одна?
— Одна, совсем одна,— улыбнулась она.— Я запираю
дверь на ключ, задвигаю щеколду, набрасываю цепочку,
сажусь в кресло, и никому до меня не добраться. Никому
на свете. Я сижу и слушаю шум прибоя и никому не откры¬
ваю, пока не приходит отец. Потом мы уходим к морю
собирать раковины. Мы берем только самые красивые —
розовые, красные, пурпурные,— только самые красивые и
большие раковины. Никто не знает, где они лежат,— лишь
я одна. Лишь я одна...— Голос ее замер. Она подтянула
ноги к подбородку, прикрыла глаза и стала плавно раскачи¬
ваться взад-вперед на волнах далекого моря.
Дыхание лежащего на полу человека стало ровнее и
глубже, глаза закрылись. Я отправился в ванную за стаканом
воды. На полу перед раковиной была разбросана одежда
Рут. Вернувшись, я плеснул Москиту в лицо из стакана.
Маленькие черные глазки быстро открылись. Он фыркнул и
стал отплевываться.
— Опля! — сказал я и посадил его. прислонив спиной к
стене. Голова его свесилась на сторону, но он уже вполне
пришел в себя, и в глазах его сверкнула злоба.
— Тебе это так не пройдет, старина,— прошептал он.
Не обращая на него внимания, я повернулся к девушке.
279

— Ты видела Спида? — спросил я,
— Спида? — отозвалась она откуда-то издалека. Лицо
ее был гладким и непроницаемым, точно створки захлоп¬
нувшейся раковины, прислушивающейся к собственному
шуму.
Москит с трудом поднялся на четвереньки.
— Молчи, это бандит! — выдавил он. Похоже, Москит
что-то знал.
Я вцепился в его галстук и воротник и поднял его на
ноги, протащив спиной по стене. Он мешком повис у меня
в руках, боясь сопротивляться.
— Тогда ты скажешь мне сам, где Спид,— процедил я.
Он попытался отвернуться, елозя мокрой головой по
штукатурке.
— Не знаю никакого Спида,— пропищал он, точно
попавшая под каблук крыса.— Забирай свои вшивые дол¬
лары и уби... убирайся! — Лицо его снова побагровело,
дыхание со свистом вырывалось из глотки.
— Нет, так легко не отвертишься.— Я чуть ослабил
пальцы на его горле.— Мне нужен Спид, слышишь?
Он попытался плюнуть мне в лицо. Пузырящаяся бело¬
ватая слюна потекла по его подбородку. Я стал медленно
сжимать ему горло. Это отвратительное насекомое напра¬
шивалось, чтобы его раздавили.
Задыхаясь, он слабо затрепыхался у меня в руках.
— П-пусти!
Я отпустил его, и он рухнул на четвереньки, кашляя и
мотая головой из стороны в сторону.
— Где Спид? — повторил я.
— Не знаю,— пробормотал он, ползая у меня в ногах,
как собака.
— Слушай, что я тебе скажу, Москит. Ты мне очень не
нравишься. И твой бизнес — тоже. Дай хоть маленький
повод, и я изобью тебя до полусмерти. А потом позвоню
в полицию, и тогда тебе долго не видать свободы.
Он смотрел на меня сквозь спутанные волосы.
— Не пугай, тебя еще самого загребут за хулиганство.
— Вряд ли.— Я показал ему свое удостоверение.—
Итак, понял, что я с тобой сделаю, если не скажешь, где Спид?
— Ладно,— буркнул он,— твоя взяла.
Он медленно встал на ноги. Пока он расчесывал волосы
и надевал зеленое твидовое пальто, я держал его на мушке.
Он задул спиртовку и спрятал ее в ящик шкафа.
Рут по-прежнему сидела на кровати, прикрыв глаза и
тихонько раскачиваясь; Проходя мимо, я чуть подтолкнул
280

ее. Она завалилась боком на кровать и замерла, подтянув
ноги к подбородку.
Москит запер дверь, и я забрал у него ключ, прежде чем
он успел опустить его в карман. Он стоял, прижавшись спи¬
ной к двери. Злость на его лице уступила место отупелому
страху. Красная лампа на потолке светила на него, точно
маленькое тусклое солнце, соразмерное его крошечному
мирку.
— Так,— сказал я.— С портье не заговаривать, даже не
смотреть в его сторону, понятно? Где скрывается Спид?
— Он живет на берегу залива, в летнем домике. Не та¬
щите меня туда. Он меня убьет.
— Ты не за себя, а за него беспокойся. Если не соврал
мне, конечно.
За какой-то из пронумерованных дверей печально
вскрикнула женщина. Рассмеялся мужчина. Мы прошли по
коридору, спустились в лифте, миновали холл и пошли по
круто взбирающейся вверх улице по направлению к пустын¬
ной площади. Я следовал за Москитом как тень. Он едва
передвигал ноги, точно каждый шаг давался ему неимовер¬
ным усилием воли.
28
Между холмами на горизонте лежали облака, заволаки¬
вая извилистую дорогу далеко впереди и швыряя мельчай¬
шую водяную пыль в ветровое стекло. Я включил желтые
противотуманные фары и «дворники», но все равно двигать¬
ся приходилось медленно. Между Сан-Франциско и заливом
мы не проехали ни единого освещенного дома и повстречали
лишь несколько машин. Сверкающий огнями город прова¬
лился куда-то вниз позади нас, будто его и не было.
Москит, сидевший рядом со мной, молчал. Лишь изредка
жалобно постанывал. Однажды он сказал:
— Спид убьет меня, убьет.
— Невелика потеря для человечества,— утешил я его.
— Тебя он тоже убьет! — взвизгнул он.— Вот было бы
здорово!
— Еще бы. Он один?
— Должен быть один.
— Подойдешь к двери первым и поговоришь с ним.
— Я не могу, у меня все болит. Ты меня избил.
— Ну хватит, не ной, я этого нс люблю.
Он снова затих, хотя продолжал время от времени
постанывать. Мы продолжали ползти по дороге под гнету¬
281

щим, серым небом, через серые, утопающие в облаках хол¬
мы. Солнце и прочие звезды давно пожухли, и мы с Моски¬
том — два закоренелых грешника — уныло тащились через
бесконечное серое чистилище.
Вскоре дорога нырнула ниже линии облаков. Справа
показалась серая полоска моря, извивающаяся меж холма¬
ми, точно широкая медленная река. На другом берегу залива
чернела сплошная стена деревьев. Милю за милей мы ехали
вдоль берега, то приближаясь к нему, то удаляясь вместе
с дорогой.
Наконец я остановил машину на развилке.
— Куда ехать? — спросил я.
— Не знаю,— буркнул Москит.
— Знаешь, Москит, знаешь. И заруби себе на носу —
либо ты рискнешь и выведешь меня на Спида, либо я упрячу
тебя за решетку. Ну, куда ехать?
— Направо,— промямлил он.— Не больше мили оста¬
лось.
Мы пересекли залив по длинному узкому мосту и выеха¬
ли на узкую, посыпанную гравием дорогу на другом берегу.
Вскоре мы миновали поворот на грунтовую дорогу, которая,
извиваясь, спускалась к небольшому озерку.
— Нам туда,— пробормотал Москит.
Я дал задний ход и свернул на проселок.
— Далеко еще? — спросил я.
— Сейчас, за поворотом.
Я выключил фары и остановился, не доезжая до пово¬
рота. Поставив машину на тормоз, я сказал:
— Вылезай и иди вперед. Если попытаешься его преду¬
предить, пристрелю.
— Спид меня убьет,— медленно и отчетливо произнес
он, точно формулируя аксиому, которую я не в состоянии
был понять. В слабом свете приборной доски я увидел его
полные слез глаза. Я вытащил фонарик и направил ему в
лицо. Вид у Москита был хуже некуда.
— Вылезай,— бросил я. Перегнувшись через него, я от¬
крыл дверцу, выпихнул его наружу и вылез сам. Потом я
поднял стекла и запер обе дверцы.
— Мне страшно,— проскулил Москит.— Я боюсь тем¬
ноты. Я никогда здесь не был ночью.
— И никогда не увидишь дня, если не перестанешь
валять дурака. Вперед!
Он уцепился за ручку двери, и мне пришлось сунуть ему
под ребра, ствол револьвера и вытолкнуть на дорогу.
За поворотом она расширялась и заканчивалась неболь
282

шой площадкой, на которой стоял небольшой деревянный
сруб с единственным освещенным окном. В нем возникла
тень мужчины. Она выросла, заполнив собой весь проем,
и свет тут же погас. Перед домом стояла длинная темная
машина.
— Позови его! — велел я Москиту, подтолкнув его
револьвером. В левой руке я держал фонарик.
Первая попытка не увенчалась успехом. Вместо оклика
Москит издал какое-то судорожное сипение.
— Подойди ближе и позови его,— повторил я.— Назови
себя. Скажи ему, что с тобой друг.
— Мистер Спид! — сдавленно крикнул он.— Это Мос¬
кит.
Мы уже были на площадке, на полпути к дому.
— Громче,— шепнул я, сильнее уперев ствол ему в пояс¬
ницу.
— Мистер Спид! — продребезжал он.
Я толкнул его еще дальше вперед. Когда Москит поста¬
вил ногу на дощатую ступеньку крыльца, дверь отворилась
вовнутрь.
— Кто там? — спросил мужской голос из черной
глубины дома.
— Это я, Москит.
— Что тебе надо? Кто там с тобой?
— Друг.
— Какой еще друг? — Голос стал резче.
Похоже, из Москита я уже выжал все что можно. Даже
если окружить дом кордоном полиции с автоматами и гра¬
натами со слезоточивым газом, нельзя взять вооруженного
и готового на все человека без риска для жизни. Конечно, у
меня было некоторое преимущество перед Спидом: я знал,
что он еще не совсем оправился от ранения и, возможно,
побаивался перестрелок.
Я отодвинул Москита в сторону и шагнул вперед.
— Меня зовут Арчер,— крикнул я.— Миссис Фелло¬
уз,— я постарался произнести имя как можно отчетливее,—
поручила мне найти вас.
Еще не кончив говорить, я нажал кнопку фонарика.
Яркий сноп света выхватил из темноты массивную фигуру
мужчины, притаившегося у двери с черным пистолетом в
руках. Сейчас каждый из час двоих мог застрелить другого.
Я так обостренно чувствовал противника, что ощутил жже¬
ние в том месте живота, куда он получил пулю от Блэйни.
Внезапно он как-то обмяк. Еще не двинувшись с места,
он перешел от наступления к обороне.
283

— Что вам нужно? — спросил он. При этом он посмот¬
рел на свой пистолет, точно его подвело оружие.
— Можете его бросить,— сказал я.— Вы все равно у
меня на мушке.
Он с как,им-то отвращением швырнул пистолет на пол,
который скользнул по доскам в мою сторону. Москит сделал
инстинктивное движение, чтобы подобрать его, но я оттолк¬
нул его локтем и наступил на пистолет ногой.
— Можешь идти, Москит,— сказал я, не спуская глаз
со Спида,— И не попадайся мне больше на глаза.
— Куда же я пойду? — пробормотал он с обидой и
недоверием одновременно.
— Куда хочешь, только не в Сан-Франциско. Двигай.
— Один? Отсюда?
— Двигай, я сказал.
Он сошел с крыльца и растворился в сероватой тьме.
Я даже не посмотрел ему вслед.
— Пойдемте в дом,— сказал я Спиду.— Руки держите
над головой.
— Раскомандовался! — криво усмехнулся он. К нему
возвращался апломб или что-то еще, что поддерживало его
в жизни и привлекало к нему женщин. В перестрелке он
наверняка был слабаком и стоил не больше, чем кошка в
собачьей драке. Однако он обладал свойственным кошкам
чувством собственного достоинства, которое позволяло ему
держаться вызывающе даже с поднятыми над головой ру¬
ками.
Я подобрал его пистолет, даже не снятый с предохрани¬
теля, и опустил в карман, держа фонарь под мышкой.
— Полковник, кругом марш! И без лишних движений,
если не хотите, чтоб я вам проделал дырку еще и в спине.
Он переступил порог и, пройдя в комнату, зажег кероси¬
новую лампу. Я следовал за ним по пятам. Огонек лампы
выпрямился, разгораясь ярче, желтоватый круг света рас¬
ползался по голому дощатому полу и толстым стропилам
под потолком. Из мебели в комнате были только прибитая
к стене скамья, сколоченный из сосновых досок стол, пара
кухонных табуреток и брезентовый складной стул, стоявший
возле сложенного из камней камина. Рядом со скамьей стоя¬
ли два новеньких кожаных чемодана. Огонь в камине не
горел, и в комнате было холодновато.
— Садитесь.— Я махнул пистолетом в сторону складно¬
го стула.
— Вы очень любезны,— промолвил он и опустился на
стул, вытянув перед собой длинные ноги.— Вы настаиваете
284

на том, чтобы я продолжал держать руки над головой?
В этой позе я чувствую себя как-то нелепо.
— Так и быть, вольно.— Я присел на одну из табуреток,
наблюдая за ним.
— Благодарю вас.— Он опустил руки и сцепил из на ко¬
ленях, но не расслабился. Все его тело было напряжено. Он
попробовал улыбнуться, но улыбка получилась жалкая, и он
отказался от второй попытки, прикрыв рукой нервно подер¬
гивающийся рот. Пальцы его машинально теребили тонкую
полоску усов на верхней губе. Ногти на них были искусаны
до мяса.
— Мы, кажется, уже встречались? — проговорил он.
— Совершенно верно. Надо сказать, ваше новое убе¬
жище сильно проигрывает «Оазису».
— Мне трудно с вами не согласиться. Вы частный
детектив?
Я кивнул.
— Удивляюсь Марджори,— сказал он, но на лице его не
отразилось никаких эмоций. Оно казалось усталым и осу¬
нувшимся. От носа к уголкам рта протянулись две глубоких
борозды. Его пальцы начали исследовать их.— Признаться,
я не думал, что она зайдет так далеко.
— Вы ранили ее чувства,— сказал я.— А это самое
последнее дело — оскорблять чувства женщины. Если вы
хотите ограбить ее, сделайте это, не раня ее чувств.
— Ну, ограбить — это слишком сильно сказано. Она
сама дала mi с деньги, чтобы я вложил в хорошее дело. Она
получит их обратно.
— А < лово ваше — кремень, не так ли? И когда же вы
его испо-.яите?
— Д. гге мне неделю,— встрепенулся он.— Всего одну
неделю, и я возвращу все деньги, да еще с процентами.
— А если прямо сейчас?
— Невозможно. Сейчас у меня денег нет. Они вложены
в дело.
— В недвижимость, полагаю?
— Да, в недвижимость.— В его блеклых глазах про¬
мелькнул огонек, и он тотчас прикрыл их рукой.
— Если вы хотите придумать какую-то легенду, то не
стоит трудиться, Спид. Я знаю, на что пошли деньги.
Он впился в меня взглядом из-за раздвинутых пальцев.
— Москит вам накапал?
— Москит ничего мне не говорил.
— Значит, она подслушивала мой телефон в «Оазисе»,
стерва.— Рука его соскользнула с лица к горлу. Большой и
285

указательный пальцы сжали складку кожи под подбород¬
ком.— Ах, стерва! — повторил он. Однако ему не удалось
разжечь в себе гнев. То, что с ним сделали, было гораздо
хуже и серьезнее, чем то, что он мог сделать в отместку.
Он смертельно устал от самого себя.— Хорошо, что вы от
меня хотите? Я ручаюсь, что через неделю возвращу ей все
деньги.
— Вы не знаете, что с вами будет через пять минут,
а говорите о неделях. За эту неделю вас могут отправить
на тот свет.
Кривая улыбка углубила одну из складок у его рта.
— Вполне возможно. Но ведь и вас тоже. Во всяком
случае, я вам этого желаю.
— Кому вы отдали деньги?
— Джо Тарантини. На вашем месте я бы не пытался
отнять их у него.
— Где он сейчас?
Он пожал широкими плечами.
— Не знаю и знать не хочу. Закадычными друзьями мы
с ним не были.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Два дня назад,— ответил он после некоторого разду¬
мья.
— Когда вы купили у него героин?
— Похоже, вы знаете о моих делах больше, чем я
сам.— Он подался ко мне, подобрав ноги под себя. Я повел
револьвером, чтобы напомнить ему, что он у меня на
мушке.
— Уберите эту штуку,— попросил он.— Как, еще раз,
ваше имя?
— Арчер,— сказал я, не убирая оружие с колена.
— Сколько вам платит Марджори, Арчер?
— Достаточно.
— Я мог бы заплатить вам гораздо больше, если вы пре¬
доставите мне немного свободы действий. Немного времени.
— Вряд ли я смогу это сделать.
— У меня есть два килограмма чистого героина. Вы
знаете, сколько это нынче стоит?
— В последнее время я не следил за рынком. Напомните
мне.
— Чистых сто тысяч долларов, если вы дадите мне вре¬
мя установить нужные контакты. Сто тысяч сверх моего
долга этой стерве.— Впервые с начала нашего разговора
он несколько оживился.— Я даже не прошу, чтобы вы ее
надули. Мне нужно только время. Хватит четырех дней.

— И все это время я буду сидеть и держать вас на при¬
целе?
— Можете спрятать вашу пушку — я вас не застав¬
ляю.
— Сдается мне, вы пытаетесь обвести меня вокруг
пальца точно так же, как Марджори. Я подозреваю, что
деньги при вас.
Он напряг кожу вокруг глаз, пытаясь придать им вы¬
ражение неподдельной искренности. Но и в венчике мелких
морщин они остались блеклыми, холодными и непроницае¬
мыми.
— Вы ошибаетесь, старина.— Я понял, у кого подцепил
это словечко Москит.— Можете проверить мой бумажник,
если хотите.— Его рука поползла к внутреннему карману
пиджака.
— Держите руки у меня на виду. А как насчет ваших
чемоданов?
— Можете обыскать их прямо сейчас. Они не запер¬
ты.— Это, очевидно, означало, что там нет ничего интерес¬
ного.
Он повернул голову и посмотрел на дорогие чемоданы,
стоявшие рядом со скамьей, впервые показав мне свое лицо
полностью. В профиль его сломанный нос и тяжелая че¬
люсть придавали ему сходство со стареющим громилой.
Анфас он вполне мог сойти за джентльмена в Южной
Калифорнии. У него был правильный, почти мягкий овал
лица, волнистые светлые волосы, волной зачесанные с высо¬
кого загорелого лба. Гладкая кожа лица переходила в ин¬
дюшечьи складки под подбородком.
В известном смысле он сумел ввести меня в заблужде¬
ние. Мне не удалось заглянуть за эту почти благопристой¬
ную маску. И то, что я принял видимость за чистую монету,
играло на руку Спиду. Он почувствовал себя непринужден¬
нее, хотя я по-прежнему держал револьвер на колене.
Я попытался добраться до пожилого измученного
человека, скрывавшегося под маской.
— Вы конченый человек, Спид. Думаю, вы это понима¬
ете.
Он ничего не ответил, но в глазах его мелькнуло что-то
похожее на согласие.
— Вам меня не купить,— сказал я. ( удя по всему, из
этого дела вы уже не выпутаетесь. Вы поставили на карту
все — и проиграли.
— Куда вы клоните? Или нам просто правится слушать
собственные речи?
287

— Вам придется поехать со мной. Во-первых, надо разо¬
браться с деньгами Марджори...
— Она их никогда не получит, если вы потащите меня с
собой. Ни единого цента.
— Тогда она утешится тем, что засадит вас за решетку.
Она настроена дожать дело до конца. Не говоря уже о поли¬
ции. У нее будет к вам масса вопросов о том, о сем —
особенно об убийстве Даллинга.
— Об убийстве Даллинга? — Лицо его обострилось и
пожелтело.— Кто такой Даллинг? — Однако он явно знал,
кто такой Даллинг, и я знал, что он знал.
— Но даже если вас отпустит полиция, вас будут поджи¬
дать Даузер с Блэйни. В прошлый раз у них не было на вас
особого зуба. Все, что им было нужно,— это ваша террито¬
рия. На этот раз они просто разорвут вас на куски. Сейчас
я не дам за вашу жизнь и ломаного гроша.
— Значит, вы один из подручных Даузера.— Он не мог
оторвать взгляда от моего пистолета. Я поднял его, чтобы
он мог заглянуть в дуло — черную дыру в никуда.
— Ну так как, Спид? Поедете со мной или здесь рассчи¬
таемся?
— Рассчитаемся? — Глаза его по-прежнему смотрели
на револьвер.
— Я уеду отсюда либо с вами, либо с героином — одно
из двух.
— К Даузеру?
— Вы догадливы. Если Дэнни получит свой порошок
обратно, вы уже не слишком будете ею интересовать.
— Я с вами поделюсь,— с усилием выдавил он.—
Сто тысяч на двоих. Пятьдесят вам, пятьдесят мне. У меня
есть человек на Восточном побережье, он вылетает сюда
завтра.— Он слегка задохнулся от столь длинной речи.
— Меня вам не купить,— повторил я.— Давайте героин.
— Если я его отдам, что будет со мной?
— Это ваше дело. Садитесь в машину и поезжайте как
можно быстрей и как можно дальше. Или идите пешком
на запад, пока не упретесь в океан, и не останавливайтесь.
Он посмотрел мне в глаза. Лицо его стало старым и боль¬
ным.
— Надо было застрелить вас, когда у меня была воз¬
можность,— проговорил он.
— Надо было. Но вы упустили свой шанс. Теперь ваше
дело швах, как я уже вам сообщил.
— Да,— согласился он.— Мое дело швах.— Он сказал
это почти весело, с какой-то отчаянной усмешкой. Мне даже
288 9-

показалось, что он и не рассчитывал на иной исход и сейчас
испытывал горькое удовлетворение от того, что не ошибся
в своих ожиданиях.
— Мы теряем время,— сказал я.— Где героин?
— Я без обиняков отвечу на ваш вопрос, если вы без
обиняков ответите на мой. Кто вас навел на меня? Я не соби¬
раюсь никому мстить. Просто хочу знать.
— Никто.
— Никто?
— Я немного поработал головой и порядочно —
ногами. И сам до всего докопался. Вы, естественно, этому
не поверите.
— Нет, отчего же, верю. Да и какая теперь разница.—
Он раздраженно потряс головой, досадуя на то, что ответ
оказался так прост.
— Это чертово зелье — в жестянке из-под табака в
кухонном шкафу,— проворчал он.
Там я его и обнаружил.
29
Я решил, что делать с Рут, еще не вернувшись в отель
«Грэндвью». Я знал, что никогда себе не прощу, если не
помогу ей. Молоденькая девчонка с героином в венах — это
готовый персонаж для кошмарного сна, который может
преследовать вас всю жизнь.
В холле отеля было темно и безлюдно, если не считать
ночного портье, сидевшего за конторкой с научно-фантасти¬
ческим журналом в руках. Вернувшись на землю из межга¬
лактических просторов, он окинул меня быстрым, но при¬
стальным взглядом. Мы не обменялись ни словом. Я поднял¬
ся на лифте и снова оказался перед дверью с номером 307.
Рут спала в той же позе, в какой я оставил ее,— согнув
колени и подтянув стройные ноги к груди. Она пошевели¬
лась и вздохнула, когда я закрыл дверь и подошел ближе,
чтобы взглянуть на нее. Упавшие на лицо золотые волосы
колебались от дыхания. Я осторожно откинул их назад.
Она подняла руку, точно защищаясь от удара, но не про¬
снулась. Сон ее был глубок, и я не знал, смогу ли разбу¬
дить ее.
Сходив в ванную, я набрал стакан холодной воды, пере¬
вернул Рут на спину и вылил воду ей на лицо. Веки ее дрог¬
нули, она открыла глаза и выругалась.
— Подъем, соня! — бодро крикнул я.
10-125
289

— Оставьте меня в покое, не трогайте мои сны.—
Она перевернулась на живот и зарылась мокрым лицом в
такую же мокрую подушку.
Но я снова перевернул ее на спину.
— Эй, малышка! Пора вставать.
— Нет, пожалуйста, нет. Я не хочу,— проскулила она,
снова зажмурив глаза.
Я набрал еще стакан воды и стал над Рут.
— Еще водички? — громко спросил я.
— Нет! — взвизгнула она, понося меня последними
словами, и села в постели.
— Одевайся, живо! — скомандовал я.— Поедешь со
мной. Или хочешь остаться с Москитом?
Голова ее безвольно болталась из стороны в сторону.
— Не хочу. Он плохой,— сказала она с детской серьез¬
ностью, оглядывая сиротливым взглядом голые стены ком¬
наты.— А где он?
— Едет сюда. Тебе надо уходить,
— Да,— пробормотала она, словно повторяя за мной
урок,— мне надо уходить.
Я собрал ее одежду с пола ванной и бросил ей — свитер,
юбку, туфли и чулки. Но она еще далеко не очнулась и едва
ли была в состоянии одеться сама. Мне пришлось снять с нее
пижаму и надеть на нее ее вещи. Тело у нее было холодное
как лед. Я словно наряжал куклу.
Ее плащ висел на двери ванной. Набросив его ей на пле¬
чи, я поставил ее на ноги. Но она не могла или не желала
стоять без поддержки. Она снова укрылась на своем далеком
острове, доверив свое безвольное тело моим заботам. Я кое-
как довел ее до лифта и прислонил ее в углу. Спустившись
на первый этаж, я открыл металлическую дверь лифта и
подхватил Рут на руки. Веса в ней было немного.
Когда я проходил мимо портье, тот поднял глаза. Но не
сказал ни слова. Наверняка он видал куда более странные
парочки, чем мы с Рут.
Моя машина стояла у тротуара перед отелем. Я отпер
дверь и усадил Рут на переднее сиденье, откинув ее голову
на мягкую спинку. Так она и просидела все следующие
шесть часов, хотя время от времени норовила сползти на
пол. Примерно раз в час мне приходилось останавливать ма¬
шину и снова устраивать Рут в углу сиденья. В остальное
время стрелка спидометра показывала семьдесят пять —
восемьдесят миль в час. Миновала мглистая ночь, серый
рассвет и долгое солнечное утро, а Рут продолжала спать
как убитая в несущейся по дороге машине.
290
10-2

Проснулась она, только когда я остановился у светофора
па развилке дорог возле Санта-Барбары. Красный свет за-
i тал меня врасплох, и мне пришлось резко дать по тормозам.
Рут чуть не сбросило с сиденья — я придержал ее правой
рукой, иначе она ударилась бы о лобовое стекло. Она откры-
ла глаза и огляделась по сторонам, не понимая, где она.
— Санта-Барбара,— объявил я. Зажегся зеленый Свет,
и я нажал на газ.
Рут потянулась и села прямо, глядя на тщательно
ухоженные лимонные рощи и недалекие голубые горы.
— Куда мы едем? — спросила она хрипловатым со сна
голосом.
— Навестить одного моего друга.
— В Сан-Франциско?
— Нет.
— Это хорошо, что не в Сан-Франциско.— Она зевнула
и потянулась еще раз.— Мне совсем не хочется туда ехать.
Мне приснился кошмарный сон про Сан-Франциско.
У жасный маленький человечек затащил меня к себе в ком¬
нату и заставил делать отвратительные вещи. А какие —
точно не помню. Господи, до чего мне паршиво. Я что, напи¬
лась вчера?
— Вроде того. Поспи еще, если хочешь. Или, может,
мора поесть?
— Не знаю, смогу ли я что-нибудь проглотить, но, на¬
верно, стоило бы. Бог знает, когда я ела в последний раз.
Мы выехали на автостраду, и впереди показался придо¬
рожный ресторан. Я остановился на станции обслуживания
рядом с ним и помог Рут вылезти из машины. Вид у нас с ней
был еще тот. Она все еще двигалась словно лунатик и была
бледна как смерть. Я был немногим лучше. Проехав за ночь
и утро триста сорок миль, я чувствовал себя так, точно про¬
шел их пешком. Мне необходимо было поесть, выспаться,
побриться и принять душ. Но больше всего мне нужно было
поговорить или просто посмотреть на кого-нибудь, кто был
счастлив, благополучен и добропорядочен или хотя бы одно
и » трех.
Горячий бифштекс и пинта кофе очень мне помогли. Рут
нехотя поклевала кусочек жареного хлеба, макая его в жел¬
ток сваренного всмятку яйца. Героин был ей и едой, и пить¬
ем, и сном. Он был и ее будущей смертью — если она не
найдет в себе сил остановиться. Эта мысль не давала мне
покоя.
Когда мы снова сели в машину, я сказал об этом Рут —
правда, немного другими словами.
10'
291

— Я знал лнадей, которые курили опиум и марихуану,
нюхали кокаин, жевали коноплю, пили маковую настойку,
не говоря уж о добрых славных пьяницах. Мужчин и жен¬
щин, которые не могли жить без морфия. Некоторые умуд¬
ряются пристраститься к мышьяку или готовы продаться в
рабство за холодящий глоток эфира. Но твоя привычка
хуже любой другой.
— Начинаются лекции,— со скукой протянула она,
точно разговаривала с учителем, отчитывающим ее за то,
что она жевала резинку на уроке.— Что вы вообще знаете
о моих привычках, мистер Зануда?
— Вполне достаточно.
— Кто вы такой?
— Частный детектив. Я уже говорил тебе, но ты забыла.
— Возможно. Прошлой ночью я была в Сан-Францис¬
ко? Я вроде припоминаю, что ехала куда-то на автобусе.
— В Сан-Франциско ты была, но, как ты туда попала,
я не знаю.
— А что с моим плечом? На нем такие следы, будто меня
кто-то укусил. Я только сейчас в туалете увидела.
— Тебе укусил комарик. Точнее, москит.
Я оторвал взгляд от дороги и посмотрел на нее. На мгно¬
вение наши глаза встретились, и я понял, что она ничего
не поняла.
— Очень смешно,— холодно обронила она.
Меня разбирали злость и смех одновременно.
— Черт, не я же тебя укусил, в самом деле! — Однако у
меня не хватило злости на то, чтобы без особой надобности
заставить ее вспомнить забытую ею ночь. Даже мне Москит
казался сейчас фигурой нереальной — гадкой химерой из
кошмарного сна.
Я взглянул на Рут и понял, что к ней возвращается па¬
мять — глаза ее потухли и остановились.
— Это правда,— тихо сказала она.— То, что вы гово¬
рите про эту мою привычку. Это страшно. Сначала я попро¬
бовала потехи ради, вместе с Ронни. Первые несколько раз
он мне давал дозу бесплатно. А теперь я без этого не могу.
Когда колюсь, мне хорошо, когда нет — ужасно. Знаете,
как я себя сейчас чувствую?
— Судя по твоему виду — как полутруп.
— Просто как труп, без всяких «полу». Но главное, мне
все равно. Мне абсолютно все равно.
Вскоре она снова задремала. Она не проснулась ни когда
мы ехали по автостраде, обгоняя ревущие грузовики, ни да¬
же в городе, на бульваре, где движение было еще оживлен¬
292
10-4

нее. Однако грохочущая Мэйн-с+рит её’ все-таки разбу¬
дила.
Я нашел парковку возле Дворца правосудия. Было почти
два часа дня — как раз то время, когда Питера Колтона
было леще всего застать на месте. Рут довольно спокойно
пошла со мной, все еще ступая так, словно под ногами у нее
был пенопласт. Но, увидев, куда я ее веду, остановилась как
вкопанная.
— Вы хотите сдать меня фараонам?
— Глупости, с чего ты взяла? — солгал я. Две-три
зеваки на тротуаре стали подвигаться к нам, готовые высту¬
пить свидетелями любой сцены, которая могла сейчас разы¬
граться.— Ну-ка, шагай, а то снова укушу! — пригрозил я.
Она зло зыркнула на меня, но все-таки нехотя побрела
вперед на плохо гнущихся ногах. Наши укороченные черные
тени вместе вползли на ступеньки.
Колтон — крупный, носатый, пышущий энергией муж¬
чина — был у себя в кабинете. Когда я открыл дверь, он
сидел за столом, склонив голову над бумагами, и не сразу
от них оторвался. Его каштановые с рыжинкой, очень
коротко остриженные волосы придавали его облику нечто
медвежье, что вполне соответствовало его характеру. Я под¬
толкнул Рут в дверь и вошел следом. Бочком, вдаль стеноч¬
ки, она отодвинулась от меня в сторону.
Колтон посмотрел на меня с рассчитанным эффектом,
обвиняюще наставив на меня свой мощный нос.
— Ага, вот и блудный сын наконец. Видок у тебя ахо¬
вый.
— Это оттого, что я доедал за свиньями.
— К тому же знаток Библии, а я-то грешным делом
сомневался, умеет ли он читать.— Прежде чем я успел
ответить, он перевел взгляд на девушку, которая съежилась
у стены.— А это еще кто? Блудная дочь?
— Это Рут,— сказал я.— Как твоя фамилия, Рут?
— Н-не скажу,— сказала она, запнувшись от дрожи.
Колтон разглядывал ее с холодным интересом.
— На чем она сидит?
— На героине.
— Это ложь,— сказала она деревянным голосом.
Колтон пожал плечами.
— Ты пришел не по адресу. К тому же я занят. Почему
ты привел ее ко мне?
— Занят чем? Делом Даллиига?
— У тебя еще хватает наглости произносить это имя,
Лу. Твое счастье, что жена Тарантиии подтвердила твою
293

историю с пистолетом. Помощник окружного прокурора
хотел затолкать тебя в одну из наших славненьких новень¬
ких камер, пока я его не отговорил. Но если будешь мозо¬
лить мне глаза и отрывать от работы, я могу уговорить его
обратна Благо это не трудна В последние два года у нас
было многовато хлопот со свободными художниками от
сыска.
— Да уж конечно! Сколько я вам доставил хлопот,
когда поймал за вас Дуайта Троя.
— Не бахвалься. Парень ты лихой, я знаю. Но раз ты
такой горячий, почему бы тебе не взять все свои градусы
и. не торгануть ими где-нибудь в другом месте? Привел
какую-то девчонку-наркоманку и ждет, что его расцелуют и
все простят за такой подарочек. Да им цена полцента за
пару. Я тебе таких в любое время полсотни зараз отловлю
в двух шагах отсюда.— Колтон взъелся на меня не на шутку.
Он спас меня от каталажки, но все же не простил мне
чересчур вольного обращения с законом.
Покосившись на меня, Рут слегка улыбнулась. Ей до¬
ставляло удовольствие смотреть, как меня распекают. Она
уселась на стул у стены и закинула нету на шму.
— Ладно, валяй вставляй,— пробормотал я.— Это как в
армии — начальник вставляет фитиль тебе, а ты вставляешь
своему подчиненному.
— Мне никто ничего не вставлял. Однако скажу тебе
откровенно, иметь дело с этой Хэммонд было нелегко. Она
вчера весь день с нас не слезала — требовала, чтобы ей выда¬
ли тело Даллинга. Не понимаю, зачем тебе понадобилось
трогать Джейн Хэммонд?
— Тогда мне показалось, что она может дать интерес¬
ную ниточку. Бывают и у меня ошибки.
— Тогда не веди себя так, будто ты уверен в обратном.
В следующий раз я и пальцем не пошевелю, когда на тебя
собак спустят.— Он встал и подошел к окну, повернувшись
ко мне спиной.
— Хорошо,— сказал я.— Извини. Теперь, когда ты дал
выход своим оскорбленным чувствам, может быть, перейдем
к делу?
Он проворчал что-то нечленораздельное.
— Тарантини вы, конечно, не нашли?
Вопрос отвлек его от окна.
— Нет, не нашли. А тебе он, конечно, оставил свой
новый адрес,— добавил он с тяжеловесной иронией.
— Думаю, я знаю, где его искать. В море.
— Ты малость опоздал. Вертолеты шерифа два дня про¬
294

чесывали прибрежные воды в районе Пасифик-Пойнта,
а береговая охрана обшарила все дно.
— А со спутником Тарантини что-нибудь выяснилось?
— Ничего. Нет даже уверенности, что он у него был.
Единственный свидетель, который у них имеется, не может
поручиться, что в шлюпке было двое. Так ему показалось.
— Рут —тоже свидетель. Она видела, как какой-то
мужчина вышел на берег.
— А, так это она? — И он тут же напустился на Рут: —
Где ты была все это время?
— Недалеко,— Она подобралась й съежилась под сер¬
дитым взглядом Колтона.
— Ну, и кого же ты там видела?
Запинаясь, она повторила свой рассказ.
Подумав, Колтон спросил:
— Ты уверена, что тебе не померещилось? Я слыхал,
у наркоманов черт-те какие галлюцинации бывают.
— Я не наркоманка— Г алое у нее был сдавленным от
страха.— Я видела, как из воды вышел какой-то человек,—
все, как я рассказала.
— Это был Тарантини? Знаешь такого?
— Нет, это был не Джо. Он был выше ростом, чем Джо.
И очень симпатичный.— Она неожиданно хихикнула.
Колтон посмотрел на меня.
— Она знает Тарантини?
— Он продавал ей героин.
Хихиканье оборвалось.
— Это неправда! — буркнула Рут.
— Покажи ей фотографию Даллинга,— сказал я.— За
этим я ее сюда и привел.
Колтон перегнулся через стал и вытащил из ящика не¬
сколько увеличенных фотографий. Он стал их перебирать,
а я смотрел через его плечо. Даллинг, лежащий навзничь
в луже крови, с лицом, белым как мел, в свете магниевой
вспышки. Даллинг анфас. Даллинг в профиль справа, с чер¬
ной дыркой на шее, из которой сочится кровь. Даллинг в
профиль слева — красивый как всегда, но очень нежи¬
вой.
Колтон стал по одной давать фотографии Рут. Увидев
первую, она ахнула.
— Кажется, это он! — посмотрев остальные, она сказа¬
ла: — Это точно он. Красивый парень. Что с ним случилось?
Колтон хмуро взглянул на нее сверху вниз. Он не любил
вопросов, на которые не знал ответов. После паузы он про¬
бормотал под нос:
295-

— Мы все решили, что Тарантини убил Даллинга. А ес¬
ли наоборот? То-то смеху будет.— Однако сам он даже не
улыбнулся.
— Если Даллинг убил Тарантини, то кто убил Даллин¬
га? — спросил я.
Колтон задумчиво посмотрел на меня.
— А может, все-таки ты, а? — проговорил он.
Пусть он сказал это в шутку, но мысль о том, что меня
чуть было не записали в убийцы, привела меня в раздраже¬
ние.
— Если ты можешь хоть на время оставить свои
дурацкие остроты, то, может быть, сделаешь кое-что для
меня?
— А именно?
— Позвони начальнику отдела по борьбе с наркотиками
и вежливо попроси его прийти сюда.
Рут резко вскинула голову, беззвучно шевеля губами.
Я грозил отнять у нее ее пищу, питье и сон, грозил потопить
ее островок в океане.
— Ради этой девчонки? — хмыкнул Колтон.— Ты пере¬
утомился, Л у. Иди отдохни. А для нее я вызову надзиратель¬
ницу.
Рут опять вся сжалась, опустив плечи вперед, точно
сложенные крылья. «Надзирательница» — это было еще
одно слово, которое приводило ее в трепет. Рот ее жалко
скривился, но она так и не смогла выдавить ни слова. Она
тоскливо посмотрела в сторону открытого окна, точно разду¬
мывая, не броситься ли ей вниз. Я шагнул вперед и встал
между ней и окном. С этого этажа до земли было далеко¬
вато.
— Хорошо, пошли за надзирательницей. Рут, конечно,
лечиться не хочет, но выхода у нее нет.
Колтон поднял трубку телефона. Рут уткнулась головой
в колени. Ее худенький белый затылок был покрыт золоти¬
стым цыплячьим пушком. ' '
Когда Колтон отдал распоряжение и повесил трубку,
я сказал:
— А теперь позвони в отдел по борьбе с наркотиками.
— Зачем?
— Затем, что у меня в машине лежит на сто тысяч
долларов героина. Или ты хочешь, чтобы я отвез его куда-
нибудь в другое место вкупе с моими высокотемпературны¬
ми градусами?
Впервые за все время нашего знакомства Колтон покрас¬
нел. Зрелище это было не из приятных.
296

30
Дело шло к вечеру, когда я въехал на Даузеров холм в
третий и последний раз. Караульный у ворот сменился,
однако вооружение осталось тем же. Знакомая двустволка.
После обычных переговоров и обхлопывания по карманам
я был допущен под священные своды. Мой револьвер остался
в запертом перчаточном отделении вместе с героином,
пистолетом Спида и ножом Москита.
Салливан, кудрявый ирландец, встретил меня у дверей.
Лицо его было докрасна обожжено солнцем.
— Ну как, приятно провел время в Мексике? — осведо¬
мился я.
— Плохо. Не моту есть их еду,— Он окинул меня угрю¬
мым взглядом, словно почуял полицейский дух, идущий от
моей одежды.— Что тебе надо?
— Поговорить с боссом. У меня назначено.
— Он мне ничего не говорил,— ревниво возразил Сал¬
ливан.
— Может быть, он тебе не доверяет? — предполо¬
жил я.
Он тупо уставился на меня, медленно соображая, на¬
сколько верна моя гипотеза.
— Ладно, давай веди к боссу,— поторопил я— Он
ужасно хочет меня видеть. Думаю, он собирается взять меня
на твое место.
Даузер со своей блондинкой играли в карты в патио.
Когда я вышел во дворик через стеклянную створчатую
дверь, партия была в разгаре и Даузер явно проигрывал. На
столе перед блондинкой лежала целая кучка выигранных
взяток, у Даузера было пусто. Он был настолько погружен
в созерцание своих карт, что даже не поднял глаза при моем
появлении. В отличие от блондинки.
— Привет! — крикнула она, очень довольная, что может
продемонстрировать себя в бикини постороннему человеку.
— Привет,— бросил я.
Даузер что-то хрюкнул в ответ. Со страшной неохотой
он вытащил из веера своих карт червового короля и бросил
его на стол.
— Ха! — крикнула блондинка. А у меня пара! — и
потянулась за очередной взяткой.
Но Даузер оказался проворней. Он схватил короля и
сунул обратно между своих карт.
— Я не собирался давать тебе короля,— проворчал
он.— Я думал, это валет.
297

— Как бы не так, валет! — возопила блондинка.— От¬
дай моего короля! — Она подалась через стсш, пытаясь
выхватить карту, но промахнулась.
— Сядь на место, Айрини! Я просто взял не ту карту. Ты
же не станешь пользоваться тем, что у меня плохо с гла¬
зами?
— Скажите пожалуйста, глаза у него плохие! — Она
швырнула свои карты на стол и вскочила со стула.— Я не
буду играть в карты с таким шулером. Чтоб с тобой случи¬
лось то же, что с Ротстайном!
Даузер напнулся вперед, навалившись ручищами на
стол.
— Возьми эти слова обратно! — прорычал он.
Благородное негодование блондинки как рукой сняло.
— Я не всерьез это сказала, Дэнни. Просто вырвалось,
и все.
— Слишком ты много болтаешь, вот что я тебе ска¬
жу. Лучше придержи язык, пока я его тебе не оторвал.
— Прости, Дэнни,— кротко сказала она— Хочешь,
доиграем?
К черту! — буркнул он, отрывая свой грузный зад от
стула.— За каким дьяволом мне с тобой на это играть, если
я и так могу тебя взять, когда захочу. Иди к себе.
— Как скажешь, Дэнни.— Она послушно направилась к
дверям в дом, унося от нас свои телесные совершенства.
Даузер бросил карты на стол и повернулся ко мне.
— В психушках их лечить надо, баб этих! В психушках.
Салливан, ты тоже проваливай.
Салливан, с неохотой во взгляде, повиновался. Я сел за
стол против Даузера и оглядел его с ног до головы. С важ¬
ным видом, скрестив руки на груди, он сделал несколько ша¬
гов по вымощенному плитками патио. Его тучная, оберну¬
тая в белый купальный халат фигура чем-то напоминала
сильно укороченную статую римского императора. Странно,
как людям вроде Даузера удается добиваться такой власти,
какой они обладают. Конечно, до власти они дорываются
потому, что жаждут ее и готовы на любой риск ради ее за¬
хвата и удержания. Готовы подкупать чиновников, убивать
сопернике», торговать женщинами и наркотиками. И все-
таки общество терпит их, ибо свои преступления они совер¬
шают ради денег и успеха, а не ради самих преступлений.
Я посмотрел в наглые выпученные глаза на лоснящемся
лице Даузера, не чувствуя ни малейших угрызений совести
по поводу того, что собирался с ним сделать.
— Ну, малыш? — Когда он улыбался, его толстая
29$

нижняя губа сильно выпячивалась.— Ты сказал, что у тебя
что-то для меня есть? — Он сел на стул.
— Я не хотел вдаваться в подробности по телефону,—
сказал я.— Возможно, его прослушивают.
— Уже не прослушивают. Но ты поступил разумно.
— Раз мы заговорили о вашем телефоне, то я вот что
хотел спросить: вы сказали, что во вторник утром вам позво¬
нила какая-то женщина и сообщила, что Галли Тарантини
дома у матери.
— Верно. Я сам с ней говорил, но она так и не назва¬
лась.
— И вы не догадываетесь, кто это?
— Нет.
— Откуда она могла узнать ваш номер?
— Понятия не имею. Может быть, это была подруга
Айрини или одна из баб, с которыми путаются мои ребята.—
Он сделал нетерпеливое движение, тронув кончиками
пальцев свое изувеченное ухо.— Малыш, ты сказал, что у
тебя кое-что для меня есть. И вот приезжаешь и начина¬
ешь закидывать меня вопросами. Мы так не договарива¬
лись.
— Я задал только один вопрос. Помнится, вы обещали
мне десять тысяч долларе» за Тарантини.
— Обещал. Надеюсь, ты не станешь утверждать, что он
у тебя в кармане? — Он собрал со стола карты и начал рас¬
сеянно их тасовать. Несмотря на сбитые и припухлые ко¬
стяшки пальцев, действовал он ими ловко.
— Тарантини — нет,— ответил я.— Но на самом деле
вам ведь нужен не он.
— Вот как? Может, ты даже знаешь, кто мне нужен на
самом деле?
— Не кто, а что. Джо возил с собой табачную жестянку.
Только табака в ней было немного.
Он впился глазами в мое лицо.
— Если окажется, что ты спер ее у Джо, ты знаешь,
что я с тобой сделаю? — Он взял из колоды карту и акку¬
ратно разорвал ее надвое.
— Знаю. Я не крал ее. Он продал героин другому
человеку.
—■ Кому?
. — Этого я не знаю.
— Где товар сейчас?
— У меня. Джо получил за него тридцать тысяч. Я не
так жаден.
— Сколько?
299

— Назовите свою цену. Вы мне предложили десять за
Тарантини. Он где-то лег на дно, и мне до него не добраться.
Но героин стоит больше, чем Тарантини.
— Пятнадцать,— сказал Даузер.— Я уже заплатил за
него один раз.
— Идет. Давайте деньги.
— Не торопи меня. Пятнадцать тысяч — это куча мо¬
неты. Я должен быть уверен, что ты не водишь меня за нос.
Где порошок?
— Сначала деньги,— потребовал я.
Он полуопустил тяжелые веки на лезущие из орбит
глаза и несколько раз облизнул губы кончиком языка.
— Как скажешь, малыш. Подожди здесь минутку.
Здесь — это значит на этом самом стуле.
Я прождал его минут десять, ясно сознавая, что жизнь
моя висит на волоске и, возможно, провисит недолго. Я сде¬
лал себе несколько покерных раздач, и ни на одну из них
нельзя было поставить и цента.
Когда Даузер вернулся, на нем был уже не халат, а фла¬
нелевый костюм. Его сопровождали Блэйни и Салливан:
один — по одну руку, другой — по другую. Двигаясь через
патио, это троица являла собой странное зрелище — точно
ко мне приближалась жирная сильная акула, эскортируемая
рыбами-санитарами. Даузер держал в руках деньги, и от
них, казалось, тянуло рыбьей вонью. Деньги были в тысяче¬
долларовых банкнотах.
Даузер швырнул пачку на стол.
— Пятнадцать тысяч, пересчитай.
Блэйни и Салливан смотрели, как я считаю бумажки,
словно это были куски мяса, а они умирали с голоду. Я поло¬
жил деньги в бумажник.
— Не спеши,— бросил Даузер.— Теперь я хочу погля¬
деть на товар.
— Сколько угодно. Он у меня в машине, в перчаточном
отделении. Принести?
— Не надо, я сам.— Он протянул руку за ключами от
машины.
Я остался сидеть за столом под наблюдением Блэйни и
Салливана. Демонстрируя свое беззаботное настроение, я
стал непринужденно раскладывать пасьянс, однако он упор¬
но не желал сходиться. Блэйни и Салливан безмолвствова¬
ли. Я слышал тихий плеск воды в бассейне. Наконец из
дома донеслись шаги Даузера. Бумажник оттягивал карман
моих брюк, как кусок свинца.
На лице Даузера играла знакомая волчья улыбка. Глубо¬
300

ко во рту блеснули золотые коронки на коренных зубах.
Блэйни и Салливан расступились, давая ему дорогу.
— Товар в порядке,— сказал он.— А теперь расскажи,
где ты его взял. Это входит в нашу сделку.
— Не думаю.
— Подумай еще.— Голос Даузера стал тише, он все еще
улыбался. Губа его выпятилась так далеко, что на нее можно
было наступить ногой.— У тебя десять секунд на размышле¬
ния.
— И что потом?
Он щелкнул зубами, как затвором пистолета.
— Потом начнем все начала. Только на этот раз тебе
нечего будет мне продать. Мне нужна только информация,
больше ничего. Прошлой ночью ты был и Сан-Франциско.
У тебя на ветровом стекле приклеен счет за стоянку на
Юнион-сквер. С кем ты виделся во Фриско?
— Я детектив, Даузер. Вы крадете мой хлеб.
— Хорошо, я сам скажу, с кем ты виделся. С Джилбер-
том по кличке Москит, угадал?
— Как-как?
— Нс прикидывайся. Ты глуп, конечно, но не настолько.
Москит работал на меня, пока не завел собственное дело.
Он торговал в Сан-Франциско.
— Торговал? — переспросил я.
— Да, я сказал: торговал. Сегодня утром его нашли на
дороге поблизости от залива. Его сбила неизвестная
машина.
— Жалко, хороший был человек.
— И знаешь, какая штука? У тебя в машине я нашел его
нож.— Он вытащил нож из кармана.— Узнаешь? Тут на
рукоятке его инициалы.— Он передал нож Блэйни, и тот
утвердительно кивнул.
— Я отнял у него нож, когда он попытался меня им
пырнуть,— объяснил я.
— Ну, конечно,— законная самооборона,— осклабился
Даузер.— Ты его разложил посреди дороги и переехал
машиной, защищая свою жизнь. Нет, ты не подумай чего
плохого. Москит давно на это нарывался, и ты оказал мне
услугу, когда с ним разделался. Но ведь я деловой человек,
малыш. Я торговец.
— Старыми ножами?
— А ты, похоже, не так глуп. Быстро схватываешь.—
Он понизил голос до шепота: — Ну что, деньги на бочку, а?
Блэйни и Салливан вытащили пистолеты. Я встал, под¬
няв руки. Произошла сцена, которую я мысленно репетиро¬
301

вал на протяжении последнего получаса. Теперь» когда все
случилось на самом деле, пьеса показалась не заигранной.
— Грязные мошенники! — подал я свою реплику, све¬
рившись с текстом, записанным у меня в голове.
— Ну ладно, ладно, не разоряйся. Ты продал мне мою
ценную вещь, а я тебе — твою. Просто мозгов у меня
побольше, чем у тебя.— Он сказал это с глубоким убежде¬
нием.— А ножичек я тебе потом по почте пришлю, если
будешь хорошо себя вести. Но если вздумаешь мне пако¬
стить, доставлю его сам, понял? — Он опустил нож в карман
и вытащил у меня бумажник. Когда он мне его вернул,
тот стал намного легче.
— Прохиндей чертов,— процедил я с деланной злостью,
чувствуя облегчение внутри. Если бы Даузер не задумал
свалить на меня какое-то дело, он мог бы расправиться со
мной на месте. Такую возможность я предвидел с самого
начала.
В отличие от меня Даузер не скрывал своего удовольст¬
вия. Его толстая физиономия так и сияла.
— Откуда было Москиту взять тридцать тысяч? Это же
мелкая сошка, мокрица. Или, может, он иначе сделал?
Подкараулил Джо, поорудовал ножичком — и никаких
тридцати тысяч платить не надо?
— Хорошо, если так,— пробормотал я.
— Ты еще здесь? — воскликнул Даузер с притворным
удивлением, и его гориллы с готовностью ухмыльнулись
поверх своих пистолетов.— Я тебя больше не задерживаю.
Надеюсь, ты запомнил: сиди тихо и будь пай-мальчиком.
А ножичек я для тебя сохраню.
Блэйни и Салливан довели меня до машины. Чтобы как-
то занять их, я беспрерывно ругался себе под нос, ни разу не
повторившись. Ни моего револьвера, ни пистолета Спида в
перчаточном отделении не оказалось. Часовой с двустволкой
держал меня под прицелом, пока я не скрылся из виду.
Даузер был осторожен.
На левой обочине шоссе, в четверти мили от поворота
к дому Даузера, стояли две черные машины без номерных
знаков. Рядом с водителем первого лимузина сидел Питер
Колтон. Одиннадцать его спутников были мне не зна¬
комы.
Нарушив правила движения на глазах у двенадцати поли¬
цейских, я развернулся посреди шоссе и остановился рядом
с передней машиной.
— Жестянка у него,— сообщил я Колтону.— Возмож¬
но, в его сейфе. Хотите, чтобы я поехал с вами?
302
I

— Опасно и не нужно,— отрезал он.— Кстати, найдено
тело Тарантини. Он действительно утонул.
Я готов был закидать его вопросами, но обе черные ма¬
шины тронулись с места. У поворота к ним присоединились
еще две, подъехавшие с другой стороны. Все четыре напра¬
вились к Даузерову дому, которому скоро предстояло на¬
долго расстаться с хозяином.
31
Городской морг Пасифик-Пойнта был в двух кварталах
от здания суда. Миновав главный вход с портиком в псевдо-
колониальном стиле и горящей неоновой вывеской, я напра¬
вился во д вор и, процдя мимо запертого гаража, нашел дверь
черного хода, возле которого меня ждал Каллаген. Он стоял
и курил сигарету, задевая тульей своей шляпы полотняный
навес над дверью. Изнутри помещения сочился едкий
запах дезинфекции.
Каллаген приветственно поднял руку.
— Ну вот и нашелся ваш беглец,— сказал он.— Правда,
в таком виде от него немного толку.
— Он утонул?
— Похоже на то. Док Маккатчен произведет вскрытие,
как только освободится. Сейчас он принимает роды. Так
что население у нас не уменьшится.— Грубое,обветренное
лицо прорезала узкая трещинка улыбки.— Хотите взглянуть
на покойничка?
— Пожалуй. Где вы его обнаружили?
— На отмели к югу от Сэнкчуари. Тут есть южное бере¬
говое течение, скорость — около мили в час. Яхту быстро
вынесло ветром на камни, а Тарантини тащило на глубине,
и, пока прилив прибил его к берегу, течение успело отнести
его дальше на юг, так я себе это представляю.— Его окурок
описал огненную дугу в сгущающейся тьме, и Каллаген
открыл дверь в мертвецкую.
Я шагнул вслед за ним в длинную комнату с низким по¬
толком и голыми бетонными стенами. У стен стояли нес¬
колько старомодных мраморных столов на колесиках. Все
они, кроме одного, были пусты. Каллаген подошел к нему и
включил висевшую над столом лампу под зеленым плафо¬
ном. Я увидел пару мужских ног — одну босую,— высовы¬
вающихся из-под белой простыни. Размашистым жестом
фокусника Каллаген сдернул покрывало.
Море не слишком ласково обошлось с Тарантини. Труд¬
но было поверить, что это побитое, распухшее лицо было
303

когда-то красиво. В курчавых черных волосах застряли
белые песчинки; такие же песчинки налипли на пустые
глаза. Я заглянул в открытый рот. Он тоже был забит мок¬
рым песком, но только коричневым.
— Пены не видно,— сказал я Каллагену.— Вы уверены,
что он утонул?
— Это ни о чем не говорит. И следы ударов на лице,
скорее всего, посмертные. Они бывают на всех трупах, после
того как прибой потаскает их по камням.
— Вы часто имеете дело с утопленниками?
— Один-два раза в месяц. Несчастные случаи, само¬
убийства. Этот тоже утонул — никаких сомнений.
— И вас не смущает рассказ Рут о человеке, вышедшем
из моря?
— На вашем месте я бы не придавал этому значения.
Даже если девчонка сказала правду, в чем я очень сомне¬
ваюсь — иные из этих дурех наплетут вам черт-те чего,
лишь бы попасть в газеты,— даже в этом случае речь,
скорей всего, идет об одном из этих полуночных купальщи¬
ков. В нашем городке полно сумасшедших.
Я склонился над трупом, чтобы лучше рассмотреть
одежду. На нем были поношенные синие джинсы и рабочая
рубашка, еще не совсем высохшая и пахнущая морем. В кар¬
манах был песок и ничего больше.
Я взглянул на Каллагена.
— Вы уверены, что это Тарантини?
— Это он или его брат. Я не раз встречался с обоими.
— Он часто носил джинсы? Я слышал, он был щеголем.
— Хорошую одежду в море не надевают.
— Пожалуй. Кстати, насчет его брата. Где он сейчас?
— Наверное, едет сюда. Ни его, ни старухи не было
дома весь день, однако в конце концов мы с ними связались
и вызвали сюда для официального опознания трупа.
— А миссис Тарантини? Его жена?
— Она тоже приедет. Мы ее известили, как только
обнаружили тело. Однако она, похоже, не торопится..
— Я еще побуду здесь, если не возражаете.
— Пожалуйста,— пожал плечами Каллаген.— Если
вам нравится эта обстановка. Но лучше подождать сна¬
ружи.— Он демонстративно зажал рукой испещренный
красными прожилками нос.
Освещенный зеленоватым светом, изувеченный морем
мертвец представлял собой отталкивающее зрелище.
Каллаген выключил лампу, и мы вышли из морга.
Прислонившись к стене и закурив сигарету, я рассказал
304
I

Каллагену о ночном заплыве Даллинга и его гибели ранним
утром. Как я и ожидал, ему не стало легче от этой информа¬
ции. Мои слова падали в тишину, которую распространил
вокруг себя покойник. Последние клочки зеленоватых суме¬
рек отступали перед тяжелой волной тьмы, накатывающейся
через крыши домов. Я уже не видел Каллагена — только
темный силуэт на фоне стены и огонек сигареты, то и дело
разгоравшийся под широкими полями шляпы.
Два ярких пучка света от фар пробежали по подъездной
дорожке и уперлись в черную стену ночи.
— Бьюсь об заклад, это патрульная машина,— сказал
Каллаген и двинулся к углу здания.
Через его плечо я увидел, как из машины шерифа вылез
Марио Таранти ни. Он прошел в свете фар, ведя за собой
свою тучную мать. Я отступил в темноту, давая им дорогу,
и вошел в дверь следом.
Каллаген снова зажег лампу. Марио вперил взгляд в
лицо мертвеца, миссис Тарантини тяжело оперлась на плечо
сына. Синяки у него на лице приобрели зеленовато-желтый
оттенок. Люди и море обошлись одинаково жестоко с двумя
братьями. Возможно, именно об этом и подумал сейчас
Марио, судя по выражению его глаз. Они были мрачны и
насмешливы.
— Да, это Джо,— сказал он наконец.— Разве вы сами
не видите?
— Нам нужно было свидетельство родственника, чтобы
все было по закону.— Каллаген снял шляпу и принял тор¬
жественный вид.
Миссис Тарантини молчала, лицо ее было почти бесстра¬
стно. Внезапно она вскрикнула, словно только сейчас осоз¬
нала происшедшее.
— Это он! Сыночек мой, Джузеппе. Он мертв, мертв!
Принял смерть без покаяния, бедный мой мальчик.—
Взгляд ее больших темных глаз был устремлен куда-то
вдаль, точно она увидела низвергнутую в ад душу сына.
Марио смущенно посмотрел на Каллагена и дернул мать
за руку.
— Успокойся, мама,
— Смотри на него, смотри! — истово воскликнула
она.— Слишком умный был, к мессе не ходил. Столько лет
без исповеди! А теперь посмотри на него, на моего мальчика,
моего Джузеппе. Смотри на него, Марио.
— Уже посмотрел,— процедил тот сквозь зубы. Он гру¬
бо потянул мать за собой.— Пошли, пошли отсюда.
Но та вцепилась в мертвого сына и не желала уходить.
305

— Нет, нет, я останусь здесь, с моим несчастным
мальчиком.— Она что-то зашептала мертвецу по-итальян¬
ски, но ответом ей было молчание.
— Вам здесь нельзя оставаться, миссис Тарантини,—
пробормотал Каллаген, неловко переминаясь с ноги на но¬
гу.— Доктор сейчас будет делать вскрытие, вам не надо на
это смотреть. Я вас прошу, не настаивайте!
— Она не настаивает,— сказал Марио.— Пойдем, мама,
ты уже вся испачкалась.
Она позволила оторвать себя от трупа. Подходя к двери,
Марио задержался передо мной.
— Что ты хочешь? — спросил он.
— Отвезти вас домой, если не возражаете.
— Мы поедем с помощником шерифа. Он хочет задать
мне несколько вопросов.
Миссис Тарантини посмотрела на меня как на пустое
место. Она была спокойна. Как бывают спокойны мертве¬
цы.
— Ответь сначала на пару моих,— сказал я Марио.
— С какой стати?
Я подошел к нему вплотную.
— Здесь могу объяснить тебе только по-мексикански.
Он улыбнулся, но улыбка получилась вымученная. Он
метнул нервный взгляд в сторону Каллагена, который напра¬
вился к нам.
— Ладно, Арчер, валяй.
— Когда ты видел брата в последний раз?
— В пятницу вечером, я тебе уже говорил.
— Тогда он был в этой одежде?
— В пятницу? Да, в этой. Я бы и не узнал его, если б не
одежда.
За его спиной послышался голос Каллагена.
— Значит, никаких сомнений нет? Вы узнали своего
сына, миссис Тарантини?
— Да,— глухо сказала она.— Я узнала его. Как мне не
узнать моего мальчика, которого я выкормила собственной
грудью?
— Отлично! То есть я хочу сказать, большое вам спа¬
сибо. Мы благодарны вам за то, что вы смогли приехать
сюда, и вообще...— Неодобрительно посмотрев на меня,
Каллаген вывел мать и сына из морга.
Когда они отошли достаточно далеко и уже не могли нас
услышать, он резко повернулся ко мне:
— Чего вам еще не хватает? Я знал этого парня —
настолько, чтобы сейчас его не оплакивать,— и я говорю
306

вам, что это он. И, уж конечно, его мать и брат не могли
ошибиться.
— Просто у меня возникла одна мысль, которую надо
было проверить.
— Беда с вами, с частными детективами,— проворчал
он.— Вечно вы что-то выискиваете, наводите тень на ясный
день.
32
Открылась внутренняя дверь, и на пороге появился невы¬
сокий толстенький человечек в полосатой рубашке.
— Вас к телефону,— сказал он Каллагену.
Слегка шаркнув черными блестящими ботинками по це¬
ментному полу, человечек мотыльком порхнул к столу, на
котором лежал труп.
— Ай-яй-яй,— запричитал он, обращаясь к мертвецу.—
Как тебя попортило-то! А доктор тебя еще больше попортит.
Но ты не горюй, потом я тебя подлатаю. Все будет в лучшем
виде, даю тебе слово.— В тишине морга голос его лился,
словно струйка сладкого сиропа.
Я вышел на улицу и закурил сигарету. Она успела дого¬
реть до половины, когда ко мне присоединился Каллаген.
Глаза у него возбужденно блестели, щеки порозовели.
— Вы что, хватили бальзама для мертвецов? — спро¬
сил я.
— Телетайп из Лос-Анджелеса. Могу и зам рассказать,
если обещаете держать язык за зубами.— Я хотел остано¬
вить его, но не успел.— Банду Даузера замели! — сказал
он.— Накрыли с такой кучей героина, что хватило бы всему
городу закайфовать. Здорово поработали ребята из окруж¬
ной прокуратуры!
— Потери есть? — спросил я, подумав о Колтоне.
— Ни единого человека. Те до того обалдели, что вели
себя как ягнята. И вот кое-что специально для вас: Таран-
тини, оказывается, работал на синдикат. Был подставным
лицом Даузера в «Арене» — прямо здесь, в городе. Вы ведь
искали за что уцепиться? Получайте свою зацепку.
— Поразительно! — воскликнул я.
В двор въехала машина и, обогнув угол здания, останови¬
лась рядом с входом в морг. Из кабины вылез человек с ме¬
дицинским саквояжем.
— Извините, что так поздно, сказал он Каллагену.—
Роды были долгие, а потом я еще заскочил перекусить.
— Клиент ждет,— сообщил Каллаген. Он повернулся
ко мне.— Это доктор Маккатчен. Мистер Арчер.
307

— Сколько на это уйдет времени? —спросил я доктора.
— На что?
— На определение причины смерти.
— Час-два, смотря по обстоятельствам.— Он вопроси¬
тельно поглядел на Каллагена.— Насколько я вас понял,
он утонул?
— Да, так мы сначала решили. Однако не исключено и
убийство. С ним могли рассчитаться его дружки-гангстеры.
Он был связан с бандой Даузера,— многозначительно
добавил он.
— Хорошенько поищите следы других причин, которые
могли привести к смерти,— сказал я.— Извините, конечно,
что вмешиваюсь в ваше дело.
— Другие? Какие, например? — нетерпеливо спросил
он, тряхнув взлохмаченной головой.
— Не знаю. След от удара тупым предметом, от шприца,
даже огнестрельную рану.
— Я всегда произвожу осмотр самым тщательным обра¬
зом,— заявил доктор Маккатчен, давая понять, что разго¬
вор окончен.
Оставив свою машину возле морга, я прошел пару квар¬
талов по главной улице. Мне очень хотелось есть, несмотря
на запахи рыбы, водорослей и трупной дезинфекции, кото¬
рые, казалось, пропитали всю мою одежду. Несмотря на до¬
кучливые вопросы, роившиеся у меня в голове.
Каллаген порекомендовал мне «Кафе Джорджа», кото¬
рое оказалось небольшим ресторанчиком с баром — сред¬
него пошиба и не первой молодости. По одну сторону зала
тянулась стойка бара с окошком, из которого повар в белом
колпаке подавал дежурные блюда, готовившиеся на газовой
плите у него за спиной. По другую сторону располагались
отдельные кабины, а в центре — несколько столиков, накры¬
тых скатертями в красную клетку. Три-четыре вентилятора
на потолке усердно перемешивали сигаретные дымки в од¬
нотонную сизую массу.
Я сел в одной из свободных кабинок. Здесь царил какой-
то подземный уют, точно ресторанчик запаяли в капсулу и
погребли в недрах планеты — подальше от бушующих на¬
верху страстей и обгоняющих друг друга перемен. Старые
и молодые официанты в достаточно белых смокингах снова¬
ли по залу с плавной непринужденностью движений, сохра¬
нившейся от иной — увы, канувшей в прошлое — эпохи.
Хрустящий жареный картофель, который мне подали вместе
с шипящим бифштексом, ничем не отличался на вкус от
того, которым я лакомился из промасленной газеты лет
308

тридцать назад, когда ходил в школу в Окленде. А развешан¬
ные по стенам фотографии с сельскими и городскими
видами Западного побережья напомнили мне бабушкины
открытки, найденные на пыльном чердаке.
Я заканчивал вторую бутылку пива, когда неожиданно
поймал в зеркале сбоку отражение Галли Тарантини. В туф¬
лях на высоких каблуках, она остановилась на пороге зала.
На ней был черный плащ, черная шляпка и черные перчатки.
На мгновение она показалась мне какой-то призрачной, не¬
реальной. Потом она увидела меня и направилась к моей
кабинке. Ее энергия несла ее, как вихрь. Однако лицо у нее
было изможденное, точно эта энергия существовала отдель¬
но от нее, питаясь ее плотью и соками.
— Арчер! — На бледном лице мелькнула и пропала
улыбка.— Как я рада, что нашла вас!
Я пододвинул ей стул.
— Как вам это удалось? — спросил я.
— Помощник шерифа сказал, что вы здесь. Каллаген.
— Значит, вы уже видели тело.
— Да, я видела... его.— Глаза ее были темны, как
ночь.— Доктор как раз начал его... резать.
— Им не стоило вас впускать.
— Я сама настояла. Я должна была знать. Но это ужас¬
но — видеть, как режут на куски человека, который недавно
был твоим мужем. Даже для медсестры, которая привыкла
к таким зрелищам.
— Хотите выпить?
— Да. Спасибо. Виски без содовой, если можно.— Она
дышала часто и прерывисто, как собака в жаркий день.
Я подождал, пока она выпьет, и спросил:
— Что сказал доктор?
— Он думает, что Джо утонул.
— В самом деле?
— А вы разве сомневались?
— Я ведь своего рода ходячий вопросительный знак —
этакий крючок, на который изредка цепляются правильные
ответы. Выпейте еще.
— Да, пожалуй. Даузер арестован, вы слышали? Кал¬
лаген мне сказал.
— Прекрасно, прекрасно.— Мне не захотелось похвас¬
таться своей ролью в этом деле.- Скажите мне одну вещь,
Галли.
— Да? — Стакан ее опустел, глаза заблестели.
— Вы не могли бы рассказать мне поподробнее о по¬
следнем уик-энде, который вы провели с Джо в пустыне?
309

Потерянное время, поверьте. Джо просто осатанел.
Это было все равно, что оказаться в одной клетке с больным
львом. Я и сама почти что осатанела — Джо не хотел гово¬
рить мне, в чем дело, и это выводило меня из себя.
— Меня интересуют факты. Несколько конкретных
фактов.
— Эго и есть факты.
— От этих толку мало. Мне нужны детали. Например,
как он был одет?
— Ббльшую часть времени он ходил в нижнем белье.
Это имеет какое-то значение? Там было жарко, несмотря
на кондиционер и...
— Но одежда-то у него с собой была?
— Разумеется.
— Где она сейчас?
— Не могу сказать. Он затолкал ее в свою сумку, и с ней
я отвезла его в порт.
— В чем он был в ту ночь?
— В рабочей одежде. В синих джинсах и такой же ру¬
башке.
— То есть в той самой, которая на нем сейчас?
— Когда мне его показали, на нем ничего не было. Ду¬
маю, в той самой. А что?
Она сосредоточенно нахмурила брови.
— Ну да, он не переодевался, когда вернулся домой в
пятницу вечером.
— И продолжал ходить в джинсах и рубашке — есте¬
ственно, когда не был в нижнем белье — до самого втор¬
ника. Это не очень сходится с тем, что мне говорили о Джо.
— Да, наверное. Но он был сам не свой. В какой-то ли¬
хорадке. Я приготовила обед к его приезду — он позвонил,
что возвращается,— но он к нему даже не притронулся. Я
едва успела хоть как-то собраться — так он торопился. Мы
помчались в «Оазис», а потом три дня просидели в коттедже,
глядя друг на друга.
— Он так ничего и не объяснил?
— Сказал, что должен на время уехать подальше и ждет
денег. Я подумала, что он наконец порвал с гангстерами —
я давно на него наседала. Я видела, что он боится, и решила,
что они за ним охотятся. Я была совершенно в этом уверена,
иначе бы не уехала с ним из города и не осталась в «Оази¬
се». Но когда подошло время бежать, он меня бросил.
— Не брось он вас, вы могли бы оказаться там же, где он
сейчас.
— Может, так было бы лучше.— Она подняла свой пу¬
310

стой стакан и уставилась на его дно, точно увидела там свое
безрадостное будущее.
Официант, толстый старый грек, двигавшийся плавно,
как на колесиках, появился рядом с нашей кабиной.
— Еще виски? — спросил он.
Галли очнулась от своего провидческого транса.
— Наверное, мне надо что-нибудь съесть, хотя я
не знаю, смогу ли.
— Бифштекс, как у джентльмена? — Официант показал
руками очертания воображаемого бифштекса. Галли рассё-
янно кивнула.
— А мне еще пива,— бросил я. Официант исчез.— Еще
одна деталь, Галли,— продолжал я. Она подняла голову.—
Вы ни словом не обмолвились о Германе Спиде,
— Спиде? — Она закусила нижнюю губу мелкими бе¬
лыми зубами.— Я же сказала, он был моим пациентом в
больнице.
— Вот именно. И потому вы должны были его узнать.
— Не понимаю. Когда я должна была его узнать?
— В воскресенье ночью, когда он приезжал к вам в
«Оазис». Вы ведь знали, что он купил у Джо героин.
— Не может быть!
— Разве вы не видели там Спида?
— Меня там не было в воскресенье ночью. И Спида я не
видела с тех пор, как он выписался из больницы. Я даже
слышала, что он покинул страну.
— Вы слышали что-то не то. Так где же вы были?
— В воскресенье? Часов в восемь Джо велел мне уехать
и не возвращаться по крайней мере два часа. Он разрешил мне
взять машину. Откуда вы знаете, что туда приезжал Спид?
— Неважно. Главное, что он там был и действительно
купил у Джо героин...
— Этот героин, о котором вы говорите,— Джо украл его
у Даузера? — Она впилась глазами в мое лицо.
— Очевидно.
— И продал Спиду?
— За тридцать тысяч долларов.
— Тридцать тысяч долларов! — медленно повторила
она.— Где они сейчас?
— Может быть, в сумке Джо на дне моря, а может,
нашли уютное местечко в чьем-то кармане.
— В чьем, например?
—г Да того же Спида.— Только сейчас я подумал, что он
подозрительно легко отдал мне героин.— Он мог узнать
планы Джо и поджидать его на яхте но вторник вечером.
311

Кроме денег у него был еще один мотив для убийства.
Дело в том, что ваш благоверный продал его гангстерам
прошлой осенью.
У нее округлились глаза.
— Я думала, они были друзьями.
— Спид тоже так думал. Возможно, он убедился в об¬
ратном и решил отомстить. Я говорю «возможно», потому
что существует еще одна возможность, которая кажется
мне более вероятной.
— Кейт Даллинг,— пробормотала она.
— Вы сообразительная женщина.
— Не особенно,— криво усмехнулась она.— Я столько
дней думала о нем,— все пыталась понять, почему он так вел
себя и почему его убили. Ведь он следил за нами в «Оазисе».
Я думала, что он просто влюблен в меня. Мне и в голову не
приходило, что он охотится за деньгами, хотя, видит Бог,
он в них нуждался.
— Полагаю, вы виделись с ним в воскресенье вечером?
— Виделась. Он сказал вам, да? Он ждал меня на дороге,
когда я выехала из дому. Сказал, что беспокоится за меня.
Мы поехали в какой-то кабачок в Палм-Спрингс, он выпил
лишнего и стал уговаривать меня бежать с ним.
— Он догадывался, что за товар прятал Джо?
— Если и догадывался, мне ничего не сказал. Откро¬
венно говоря, я думала, что он очень наивен, даже глуповат.
Этакий милый дурачок.
— Я тоже так думал. Но теперь совершенно ясно, что он
был на яхте во вторник утром. Одна девушка видела, как
он выплыл на берег.
— Не может быть! — воскликнула она, подавшись впе¬
ред.— Ведь тогда он наверняка и есть убийца.
— Пожалуй, если не считать пары деталей, которые не
дают мне покоя. Одна из них — это то, что он сам был убит
спустя час или два.
— Из вашего пистолета.
— Из моего пистолета. Это была бы забавная ирония
судьбы, если бы люди Даузера ухлопали его, приняв за сооб¬
щника Джо. Но как к ним попал мой пистолет? Вы сказали,
что его взял Джо. Вы в этом уверены?
— Я сама видела. Он сунул его в сумку вместе со своим.
— Если так, то нетрудно представить, как это могло
произойти. Даллинг мог забрать мой пистолет вместе с день¬
гами Джо, а потом люди Даузера отняли его у него, когда
ворвались к нему в квартиру. Старый гангстерский трюк —
убить человека из его же оружия.
312

— Правда? Я даже не знала.— Г олова ее стала снова
клониться вниз — наверное, под тяжестью такого количест¬
ва информации сразу.
— Действительно, это было бы очень забавно,— про¬
должал я.— Однако в жизни так не бывает. К тому же это
не дает ответа на второй важный вопрос: зачем Даллингу
понадобилось убеждать вашу мать нанять меня? Здесь что-
то не сходится. Или он на самом деле шизофреник?
— Не думаю. Мне кажется, я знаю ответ на ваш второй
вопрос — по крайней мере один из возможных ответов.
— Если так, я тут же возьму вас на работу.
— Она мне не помешает. Так вот, дело в том, что Кейт
смертельно боялся Джо. Ему нужно было, чтобы вы вмеша¬
лись и как можно сильнее напортили Джо. Больше всего его
устроило бы, если бы вас обоих убили. Тогда бы он получил
меня, не выходя из дому. Ему даже не пришлось бы перено¬
сить меня через порог. Ну как, теперь сходится? А мою мать
он втянул потому, что боялся нанять вас сам — слишком
многое в этом деле могло обернуться неприятностями.
Официант поставил перед ней тарелку с бифштексом,
а мне налил пива.
— Все, я беру вас на работу,— сказал я.— Этот биф¬
штекс будет авансом за первую неделю службы.
Но Галли не обратила внимания ни на еду. ни на мой
юмор.
— Однако получилось не так, как хотел Кейт. Не убили
ни Джо, ни вас. Случилось другое — Джо почуял, что к нему
подбирается банда, и решил бежать. Может быть, Кейт с
самого начала рассчитывал только на это. Так или иначе,
он поджидал Джо на пристани или на яхте. В конце концов
ему самому пришлось сделать всю грязную работу.
— Чудесно,— сказал я.— Но как он узнал, куда напра¬
вляется Джо? Случайно, не вы ему сказали?
— Я ничего не знала заранее. Возможно, он ехал за
нами до самого порта.
— Возможно. Не исключено также, что у него был сооб¬
щник.
— Кто? — Глаза ее мрачно сверкнули.
— Мы еще поговорим об этом. Ешьте бифштекс, осты¬
нет. Я скоро вернусь,— сказал я, вставая.
— Куда вы?
— Хочу побеседовать с доктором, пока он не уехал.
Посторожите мое пиво, ладно?
— Жизни не пожалею.
313

33
к’
•'V :ц
Доктор Маккатчен с помощью человека в полосатой
рубашке зашивал длинный разрез, шедший от горла трупа до
брюшины. На докторе были резиновые перчатки, белый кле¬
енчатый фартук и шляпа, придававшая ему удивительно
несолидный вид. Изо рта у него торчала потухшая сигара.
Он так и не посмотрел в мою сторону, пока не закончил
' свое рукоделие. Выпрямившись, он сдвинул шляпу назад
неиспачканной частью руки.
— Мерзкая работа,— проворчал он.— Но на этого все-
таки грех жаловаться. Свежее многих.
— А именно? Когда, по-вашему, наступила смерть?
— С утопленниками сказать трудно. Скорость разло¬
жения зависит от температуры воды и других факторов.
В данном случае нам известно, что парень пробыл в воде
пятьдесят-шестьдесят часов. Не знай я этого, решил бы,
что он погиб раньше. Разложение зашло слишком далеко
для этого времени года.— Он полез было рукой в карман
брюк под фартуком, но, вспомнив, что она в перчатке, повер¬
нулся ко мне.
— Зажгите мне сигару, пожалуйста.
Я дал ему огня.
Он глубоко затянулся, разглядывая меня сквозь облако
синеватого дыма.
— Ничего определенного пока сказать не могу. Сначала
мне надо взглянуть на лабораторные анализы — только
тогда я рискну делать какие-то выводы.— Он ткнул боль¬
шим пальцем на ряд колб, стоящих на соседнем столе, на
которые его ассистент наклеивал сейчас этикетки.— Там
содержимое его желудка, кровь, легочные ткани и так далее.
А вы кто, репортер?
— Детектив. Частный — более или менее. Я занимаюсь
этим делом с самого начала. Сейчас я просто хочу выяснить,
действительно ли он утонул.
— Это возможно,— сказал он, не вынимая сигары изо
рта.— Налицо ряд признаков утопления: вода в легких, рас¬
ширение правого отдела сердца. Беда только в том, что точно
такие же признаки характерны для смерти от удушья. Ана¬
лизы крови покажут, с чем именно мы имеем дело в данном
случае, но заключение лаборатории будет только завтра.
— Но сами вы как думаете — утонул он или был заду¬
шен?
— Никак не думаю. Будут факты — буду думать.
— Следов насилия на теле вы не заметили?
314

— Ни одного, о котором можно сказать это с уверен¬
ностью. Замечу, однако, что это было очень необычное
утопление. Смерть, должно быть, наступила, едва только
он оказался в воде.
Его ассистент с радостью оторвался от своих колб.
— Я знаю такие случаи, доктор, иногда они умирают,
еще не успев долететь до воды. От шока. Сердечки бедные
не выдерживают,— Он деликатно кашлянул.
Маккатчен оставил это замечание без внимания.
— Если не возражаете, я бы хотел поскорее уйти
отсюда.
— Да, конечно. Извините. И все-таки, может ли здесь
идти речь об убийстве?
— Ответ зависит от очень многих вещей. По правде
сказать, состояние его тканей наводит на странные мысли.
Не знай я, что это совершенно исключено, я мог бы по¬
думать, что он не утонул, а замерз насмерть. Так или иначе,
я сделал несколько микросрезов и хорошенько их изучу.
Итак, в вашем распоряжении три версии. Смотрите сами,
что из них можно выжать.— Он направился обратно к столу,
где лежал труп Тарантини.
Я вернулся в управление шерифа и нашел Каллагена.
Он сидел, сгорбившись, над пищущей машинкой, которая
казалась слишком маленькой для его лап, и заполнял
какой-то формуляр. Он обрадовался моему приходу, полу¬
чив неожиданный предлог отвлечься от нудного занятия.
— Ну, как тебе понравилось у Джорджа?
— Весьма. Кстати, я оставил там Галли Тарантини.
— А деверь ее вас не нашел?
— Марио? Нет, я его не видел.
— Он ушел отсюда несколько минут назад. Хотел
пригласить ее переночевать у них дома. Только не похоже,
чтобы такая шикарная баба захотела якшаться с этими
макаронниками. Я хотел на всякий случай посадить его под
замок, но шеф говорит — ни в коем случае. Нам, дескать,
нужны голоса итальянцев на выборах. Между нами, он сам
один из них, вот в чем штука.
— Если исход выборов зависит от Марио, считайте,
что вы их проиграли. Я только что беседовал с доктором
Маккатченом.
— Ну и что он сказал?
— Да много чего. Однако вое сводится к трем версиям:
Тарантини мог либо утонуть, либо задохнуться, либо замер¬
знуть.
— Замерзнуть?!
315

зЬметшг также, что это Йёвозмож-
но, однако я не разделяю его уверенности. Ты, случайно,
не помнишь, была ли у Марио на яхте морозильная каме¬
ра?
— Сомневаюсь. На больших пассажирских яхтах они
бывают, но на спортивном паруснике — вряд ли. Зато около
порта есть большие холодильные установки. Может, стоит
туда заглянуть?
— Потом. Сейчас мне надо увидеться с Марио.
Черта с два. Когда мы с Каллагеном вошли в кафе, в мо¬
ей кабине никого не оказалось.
Старый грек-официант заспешил к нам через зал.
— Прошу простить, сэр, но я вылил ваше пиво, когда
леди ушла. Я думал...
— Когда она ушла? — перебил я.
— Пять-десять минут назад. Сюда пришел ее друг...
— Человек с забинтованной головой?
— Именно так, сэр. Он присел к ней на минуту, потом
они встали и вышли.— Он повернулся к Каллагену.— Что-
нибудь случилось, шериф?
— М-м. Он ей угрожал? Пытался пугать оружием?
— Нет-нет, ничего похожего.— Лицо старика побелело
и стало похожим на кусок теста.— Если что не так, я сразу
звоню вам, вы же знаете, шериф. Они просто вышли вместе,
и все.
— Не спорили, не ссорились?
— Может быть, немножко поспорили, почем я знаю.
Я очень занят.
Я отвел Каллагена в сторону.
— Она была с машиной?
Он кивнул.
— Думаешь, они уехали в ее машине, а?
— Похоже, надо объявлять тревогу, Каллаген. Сооб¬
щить всем постам, перекрыть дороги. И чем быстрее, тем
лучше.
Но тревога все-таки опоздала. Я просидел у шерифа
целый час, однако полиция так никого и не задержала. В де¬
сять часов вечера я приготовился к затяжному броску во
тьму.
34
Уже два часа я мчался в белом тоннеле, который проби¬
вали мои фары и темном массиве ночи. Наконец я достиг
«Оазиса», лежавшего на финише моего пробега. Вокруг
316
}

смутно проступали силуэты нед^тр<^нн!(1ХудамозЛосвиден¬
ных редкими уличными фонарями. Я вышел из машины,
и ночь, точно огромное дерево, раскинула надо мной свою
черную крону, усыпанную гроздьями звезд. В их далеком
холодном свете я вдруг почувствовал себя крошечным и
слабым существам. Вроде мушки дрозофилы. Если мушка
проживет на этом свете один вместо отпущенных ей двух
дней — кому до этого дело? Разве что другой такой же
мушке.
За жалюзи в окне дома, который построил Кейт, горел
свет — теплый, уютный огонек, которому позавидует иду¬
щий мимо одинокий путник. Тот же огонек, что светит убий¬
цам, расправляющимся со своими женами, или с мужьями,
или с лучшими друзьями. В доме было тихо, как в склепе.
Свет горел в гостиной. Я поднялся на невысокую веранду
и заглянул в щель между планками жалюзи. На коричневом
ковре ничком лежала Галли, подперев голову одной рукой
и отбросив другую в сторону. Видимая мне часть ее лица бы¬
ла измазана чем-то темным, похожим на кровь. Ее лежащая
на ковре рука сжимала пистолет. Ощущение, что я опоздал,
которое два часа гнало меня через пустыню, преврати¬
лось в уверенность, от которой у меня все оборвалось
внутри.
Я вошел в открытую настежь входную дверь. Еще в холле
я услышал тяжелое, прерывистое дыхание Галли — дыха¬
ние бегуна, упавшего на финише. Она заметила меня,
когда я уже был в нескольких шагах от нее. Она приподня¬
лась, уперевшись в пол локтями и коленями, и навела на ме¬
ня короткий ствол своего пистолета. В глазах, смотревших
на меня из-за упавших на лицо спутанных черных волос,
было что-то звериное. Я застыл на месте.
Покачиваясь на корточках, она постепенно выпрямля¬
лась и наконец встала во весь рост. Она стояла, пошатываясь
на широко расставленных ногах, сжимая пистолет обеими
руками. Движением головы она откинула волосы назад,
и я увидел остановившиеся на мне глаза в черных провалах
глазниц.
— Что здесь произошло? — спросил я.
— Не знаю,— ответила она тихим усталым голосом.—
Наверное, я потеряла сознания.
— Дайте сюда пистолет, - сказал я, делая шаг вперед.
Следующим шагом я рассчитывал выдвинуться на дистан¬
цию броска, но ноги мои внезапно приросли к полу. /
— Назад,— скомандовала она. Назад — туда, где
вы стояли.
317

• Я>Ътлепид’-шдошвы от:пола и попятился назад. Глаза
ее были пустыми и зловещими, как дуло ее пистолета.
— Где Марио7 — спросил я.
Она нетерпеливо передернула плечами.
— Откуда я знаю?
— Вы ведь ушли из кафе вместе.
— Боже, до чего я презираю вас, Арчер.— Рот ее пере¬
косился.— Грязный жалкий соглядатай, всюду сующий
свой нос. Ну зачем вы все время лезете в чужие дела?
— Мне нравится воображать себя Господом Богом. Но
на самом деле я на свой счет не заблуждаюсь. Надо быть
убийцей, чтобы всерьез вообразить о себе такое. А я всего
лишь крошечная мушка. Но если меня не будет заботить,
что происходит с другими такими же мушками, то о чем мне
еще беспокоиться? И если о них не позабочусь я, то кто
тогда? Ведь звездам на них наплевать.— Своей скороговор¬
кой я пытался оттянуть тот момент, когда ее пистолет
поставит последнюю точку в нашем разговоре. Но все эти
заклинания не могли выманить оружие у нее из рук.
— Перестаньте нести чушь,— оборвала она мой моно¬
лог. Найдя ногой стул позади себя, она осторожно села,
подперев пистолет коленом.— Если вам так хочется погово¬
рить, поговорим серьезно. Садитесь.
Я неловко примостился на кожаную табуреточку возле
камина. С потолка падал тусклый желтый свет, уродуя все
вокруг. Из сильно рассеченной скулы Галли сочилась кровь.
— У вас лицо в крови,— сказал я.
— Наплевать.
— И руки тоже.
— Зато ваши чистенькие. Пока.— Она с горечью улыб¬
нулась.— Теперь я хочу объяснить вам, почему я убила
Кейта Даллинга. А потом мы решим, что нам делать.
— Мыв неравном положении. У вас пистолет.
— Он у меня и останется. Но был он у меня не всегда.
Мне пришлось драться за него, когда я убила Кейта.
— Понятно. Необходимая оборона. Недурно. Вот толь¬
ко сможете ли вы это доказать?
— Я говорю правду.
— Впервые с тех пор, как я вас знаю, если это действи¬
тельно так.
— Пусть впервые.— Она заговорила глуховатой скоро¬
говоркой: — Коща я привезла Джо в Пасифик-Пойнт во
вторник утром, я заметила у пристани машину Кейта.
Он знал, что Джо там появится: я сама ему сказала. Я не
подозревала о том, что задумал Кейт. Я вернулась в Л ос-
I
318

Анджелес, в квартиру Кейта, и стала его дожидаться: Квгда
он вернулся, я спросила, что он сделал, и он во всем признал¬
ся. Они схватились с Джо на яхте, и Кейт столкнул
его за борт. Он решил что теперь нет препятствий для наше¬
го брака. Я не могла скрывать, что я о нем думаю, да и не
пыталась. Он был убийцей, и я сказала ему это в лицо. Тогда
он выхватил пистолет — ваш пистолет, который вытащил из
сумки Джо, вы угадали. Мне пришлось притвориться, что
он меня убедил,— надо было спасать свою жизнь. Я усыпи¬
ла его бдительность, завладела пистолетом и застрелила его.
У меня не было выхода. Потом я испугалась, выбежала на
улицу и бросила пистолет в канаву. Когда меня допрашивали
в полиции, я обо всем лгала. Мне было страшно. К тому же
я знала, что Джо мертв и ему все равно, назову я имя его
убийцы или нет. Теперь я понимаю, что совершила ошибку.
Когда это произошло, мне следовало вызвать полицию и
рассказать всю правду.
Грудь ее неровно вздымалась. Как всякая красивая
женщина, попавшая в беду и пострадавшая от чьего-то
дурного обращения, она вызывала к себе покровительствен¬
ную симпатию, которую, однако, полностью разрушал пи¬
столет в ее руке. Я вспомнил Спида и подумал, как легко
подавить волю человека с помощью пистолета. Самого меня
не раз держали на мушке, даже на нескольких сразу, но при¬
выкнуть к этому нельзя, прошлый опыт мало чем помогает.
В руках такой женщины, как Галли, пистолет был крайне
опасным оружием. Сейчас в ней не осталось ничего челове¬
ческого — это была охваченная ужасом самка, готовая на
все ради спасения своей жизни, важней которой в мире не
было ничего.
— И вы утверждаете, что рассказанное вами — правда?
Но вы уже столысо раз переиначивали эту историю, что я со¬
мневаюсь, помните ли вы еще, что произошло на самом деле.
— Значит, вы мне не верите? — Мне показалось, что
лицо ее сузилось и удлинилось. Я никогда еще не видел ее
такой уродливой. Уродливая женщина с пистолетом в ру¬
ках — страшная вещь.
— Верю, но лишь частично. Даллинга убили вы, это
точно, однако обстоятельства выглядят довольно неубеди¬
тельно.
Струйка крови из ее рассеченной скулы красной змейкой
стекала по щеке.
— Зато мне поверит полиция, если я заткну вам рот
навсегда. Лейтенанта Гери я легко обведу вокруг пальца.—
Это было бахвальство висельника.
319

— Вы очень подурнели,— заметил я.— Убийство отни¬
мает у женщины красоту. За взятую жизнь приходится
расплачиваться так дорого, что убийство никогда не оказы¬
вается тем выгодным делом, каким выглядит поначалу.—
Я услышал шорох в глубине дома и говорил, чтобы заглу¬
шить его. Шум был такой, точно где-то в темноте блуждает
пьяный.
Галли посмотрела на свой пистолет, потом опять на мое
лицо, точно намечая траекторйю полета пули. Я увидел,
как ее пальцы сильнее сжали рукоятку.
Не вставая со стула, я подался чуть вперед, перенося вес
на упертые в пол носки ног.
— Предупреждаю, если вы выстрелите в меня, я еще
успею вас изувечить. Даже если вы выживете, красивой вы
уже никогда не будете. Даже если выживете, полиция до¬
кончит дело. Вам ни за что не выпутаться.— Послышался
скрип двери на кухне.— Вам ни за что не выпутаться! —
громко повторил я.— На вашей совести два или три убийст¬
ва — и это еще не конец. Но всех вам не перестрелять.
Нас слишком много для одной сумасшедшей бабы с писто¬
летом.
Нетвердые шаги приближались к гостиной. Галли услы¬
шала их. Взгляд ее метнулся в сторону двери справа от нее
и снова пригвоздил меня к стулу, прежде чем я успел дви¬
нуться. Она боком соскользнула со стула, пятясь к окну
так, чтобы держать под прицелом и меня, и дверь в кухню.
Через секунду дверь распахнулась и на пороге появился
Марио.
Он покачнулся и ухватился рукой за косяк. У него был
размозжен подбородок, и удар был нанесен явно чем-то
более тяжелым, чем кулак. Кровь лилась ему на грудь,
орошая густую черную шерсть, выбивавшуюся из расстегну¬
того ворота рубашки. В глазах его была смерть. Не думаю,
чтобы он разглядел Галли, пока не подошел к ней почти
вплотную. Его развороченный рот выдул большой кровавый
пузырь, в котором отразилась перевернутая и искривленная
комната.
Галли по-собачьи взвизгнула и выстрелила в упор. Пуля
развернула Марио кругом и швырнула на стену. Но, оттолк¬
нувшись от нее руками, он опять повернулся лицом к Галли.
Она выстрелила снова: пистолет прыгнул у нее в руке, как
черная жаба. Однако она не выронила его, продолжая сле¬
дить исступленным взглядом за Марио и за мной. Марио
сложился вдвое и ткнулся лицом в пол. Но, каким-то свер¬
хъестественным усилием собрав остатки сил и жизни, он
320
10'

продолжал ползти к ненавистной ему женщине, поливая
кровью ковер у ее ног. Ее третий выстрел пришелся в забин¬
тованную голову Марио и прикончил его. Но Галли уже не
могла остановиться. Стоя над трупом, она одну за другой
всадила ему в спину три пули.
Я считал выстрелы и, убедившись, что патроны кончи¬
лись, отобрал у нее пистолет. Она не сопротивлялась.
35
Я опустил трубку телефона. Галли по-прежнему сидела в
кресле, на которое я толкнул ее минуту назад. Глаза ее бы¬
ли прикрыты отяжелевшими, не вздрагивающими веками,
рот плотно сжат. Я стоял в другом конце комнаты, и отсюда
Галли казалась мне крошечной и какой-то ненастоящей:
как кукла или как актриса — сидящему в дальнем ряду зри¬
телю. Марио лежал между нами, уткнувшись лицом в пол.
Но вот по ее телу пробежала дрожь, и Галли открыла
глаза.
— Арчер,— слабым голосом пробормотала она.—
Арчер, как я рада, что не убила вас! Я не хотела убивать вас,
поверьте.— Голос ее прозвучал глухо, как далекое эхо.
— Очень мило с вашей стороны.— Я перешагнул через
труп и сел лицом к ней.— Вы ведь и Марио не хотели
убивать, правда? Как и Даллинга. Вы ухлопали его в порядке
самозащиты.— Я не узнал собственный голос. Страх смерти
оставил холодный комок в горле, который я никак не мог
проглотить.
— Конечно, вы сами были свидетелем. Он напал на меня
с опасным для жизни оружием.— Она кивнула на кастет на
руке Марио и дотронулась пальцами до скулы.— Он ударил
меня этой штукой.
— Когда?
— В гараже, несколько минут назад
— Как вы там оказались?
— Он нашел меня в кафе, где мы с вами сидели, и прину¬
дил меня пойти с ним. Пистолета у меня тогда не было.
Марио вбил себе в голову, что я знаю, куда спрятал деньги
его брат. Я знала, что здесь есть пистолет в гараже, где
его спрятал Джо. Я сказала Марио, что деньги здесь, и он
заставил меня отвезти его сюда.— Голос ее был ясен и
тверд, хотя говорила она с трудом. — Но он просто обезумел,
угрожал убить меня этой ужасной штукой, которая была у
него ца руке. В гараже я схватила пистолет Джо и выстрели¬
ла в Марио, один раз. Я думала, что убила его. Я едва дошла
'/,11-125
321

до дома и здесь упала в обморок.— Она вздохнула. С искус¬
ством прирожденной актрисы, она снова входила в роль
«храброй маленькой женщины», которая обманула( меня
однажды, но не могла обмануть дважды.
— Если бы вы убили одного человека, может быть, вам
и удалось бы доказать, что вы действовали в пределах необ¬
ходимой обороны. Двое за одну неделю — это уже много¬
вато. Трое — просто геноцид.
— Трое?
— Даллинг, Марио и Джо.
— Джо? Как я могла убить Джо? Я даже плавать не
умею.
— Зато здорово умеете лгать. Вы удивительно искусно
перемешивали факты с вашими фантазиями, и этой смеси
вам хватило на целую неделю. Но даже ваш запас лжи
подошел к концу.
— Я не убивала его,— повторила она. Тело ее на¬
пряглось в кресле, руки вцепились в подлокотники.— Зачем
мне убивать собственного мужа?
— Перестаньте разыгрывать передо мной добрую,
славную женушку. Не скрою, какое-то время это на меня
действовало. Вам удалось убедить и меня, и полицию, что вы
покрываете своего мужа. Но теперь меня просто разбирает
смех. Причин убить Джо у вас было хоть отбавляй, включая
пресловутые тридцать тысяч долларов. После нескольких
лет работы медсестрой сумма должна была показаться вам
очень порядочной. Вы, может, и вышли-то за Джо с един¬
ственной целью убить его, как только он набьет кошелек.
— За кого вы меня принимаете?! — Спокойствие
слетело с ее лица, и оно лихорадочно нащупывало выраже¬
ние, которое могло бы меня тронуть.
Я коснулся мертвеца носком ботинка.
— Я только что видел, как вы всадили шесть пуль в
человека, который уже умирал. Вот вам ответ на ваш вопрос.
— У меня не было выхода. Я ужасно испугалась.
— Ну еще бы. Вас отличает утонченная чувствитель¬
ность испуганной гремучей змеи и ее же реакция. Вы убили
Марио, потому что он понял: его брата убили вы. Возможно,
Джо предостерег его на ваш счет.
— Вы этого не докажете! — процедила она. Ее глаза
казались обугленными черными дырами на белой маске
лица.
— А я и не собираюсь ничего доказывать. Мы просто
подождем, когда эксперты осмотрят морозильную камеру у
вас на кухне.
322
11-2

— Как?.. — Она захлопнула рот, но было поздно — моя
догадка подтвердилась.
— Продолжайте, продолжайте. Как я додумался, что вы
три дня продержали Джо в морозильнике,— вы это хотели
спросить?
— Я ничего не сказала.
— Я не знал этого наверняка. До последнего момента.
Вы мне очень помогли.
— Вы опять несете какую-то чушь Почему я должна все
это слушать?
— Придется послушать, пока сюда не явится полиция
из Палм-Спрингс. Пришло время сказать всю правду после
всей вашей лжи, и, если вы не хотите сделать этого сами,
придется говорить мне. Это поможет вам заглянуть в глуби¬
ны своей души.
— Вот как? Вы еще и психоаналитик.
— Слава Богу, не ваш. Ибо мне трудно было бы объяс¬
нить вам, почему вы сделали то, что сделали. Если только вы
не были влюблены в Германа Спида.
Она расхохоталась
— В этого старого жеребца? Не будьте глупцом. Он был
всего лишь моим пациентом.
— Значит, вы просто использовали его в своих интере¬
сах. Вы выведали у него, что Джо занимается контрабандой
наркотиков. Наверное, он был только рад напортить
человеку, который подставил его под пулю и 'захватил его
дело. Возможно, что Спид и сам использовал вас, как ему
было удобно. Узнав и его, и вас, я склонен думать, что изна¬
чально идея принадлежала ему.
— Спид? — презрительно фыркнула она. Я задел ее за
живое. Значит, идея принадлежала все-таки ей.
— Так или иначе, вы поехали с ним в Сан-Франциско,
когда он выписался из больницы. Оттуда вы послали матери
рождественскую открытку, и это была ваша первая ошиб¬
ка — нельзя смешивать бизнес и чувства. Обдумав свой
план, вы забросили свою мать на целых два месяца, не
написав ей ни строчки, потому что намеревались исполь¬
зовать и ее. Вы вернулись в Пасифик-Пойнт и вышли замуж
за Джо: наверняка, он сделал вам предложение раньше и
ждал ответа. Спид отправился в Рино, чтобы достать необ¬
ходимую сумму денег. К несчастью, ему это удалось. Что
подводит нас к событиям, случившимся в прошлую пятницу
вечером.
— Вас, а не нас,— поправила она,— Я давно потеряла
нить ваших рассуждений.
и-
323

— Возможно, я перевираю или упускаю некоторые
детали — их выяснит суд. Например, я не знаю, что вы
подсыпали Джо в еду или в питье в пятницу вечером, когда
он вернулся из своей последней прогулки на яхте за нарко¬
тиками. Наверное, что-то, не оставляющее следов. О таких
вещах вы знаете больше, чем я.
— А я-то думала, вы знаете все на свете.
— Отнюдь. Я не знаю, влез ли Даллинг в это дело сам,
или его втянули вы. Или и то и другое вместе? В любом
случае вам нужны были его дом в «Оазисе» и помощник-
мужчина. У Спада же и так хватало забот с его мнимым
медовым месяцем. Даллинг — это было лучшее, что вы
могли придумать в вашем положении. Когда Джо заснул,
Даллинг помог вам вынести его через черный ход своей
квартиры и погрузить в машину. Приехав сюда, вы затол¬
кали его в морозильную камеру на кухне и оставили там
умирать от удушья. Пока все шло нормально. Вы довольно
просто разделались с Джо и завладели героином, который
он привез из Мексики Спид уже раздобыл денег, чтобы рас¬
платиться с вами, и знал, куда сбыть товар. Однако главную
свою проблему вы еще не решили — проблему Даузера.
Если бы он обо всем догадался, деньги вам уже не понадоби¬
лись бы — на тот свет их не утащишь. Возможно, вы уже
слышали, как его головорезы обработали Марио — просто
так, на тот маловероятный случай, что он может что-то
знать про это дело. Значит, вам надо было отвести от себя
любые подозрения Даузера. Именно тогда вы решили
втянуть в игру меня — и именно тогда совершили главную
свою ошибку.
— Ошибка — все, что так или иначе связано с вами. Мне
лишь остается надеяться, что вы повторите ваши басни пуб¬
лично, в полиции. Тогда я сумею добиться, чтобы вам раз и
навсегда запретили заниматься вашим ремеслом.— Однако
она не сумела вложить в эти слова достаточно уверенности.
Они прозвучали отчаянно неубедительно.
— Я буду продолжать заниматься своим ремеслом,
когда вы уже окажетесь за решеткой или в газовой камере.
Вы решили, что сможете использовать и меня — выставить
мальчиком для битья, а потом выбросить, как выжатый
лимон, или на худой конец переспать со мной на прощанье.
Придумано хитро — слишком хитро, чтобы такой план мог
сработать. Вы подослали Даллинга к вашей матери, чтобы
тот убедил ее нанять меня и поручить мне найти вас. Потом
вы устроили так, чтобы я вас «нашел» и при этом убедился,
что Джо жив и здоров. Пока я вел с вами переговоры через
324
I
11-4

порог, Даллинг подкрался ко мне сзади и оглушил. Вы даже
сделали вид, что в последнюю секунду хотели предупредить
меня об опасности, но не успели,— чтобы у меня не возник¬
ло никаких подозрений на ваш счет. Вы забрали мой писто¬
лет и припрятали «на потом». Не знаю, был ли у вас уже
тогда план убрать вашего сообщника. Вы, должно быть,
видели, что он вконец скис. Однако, насколько возможно, вы
оттягивали это убийство, потому что все ёще нуждались в
помощи Даллинга.
Итак, вы снова погрузили Джо — только уже мертво¬
го — в багажник вашей машины. Замороженный труп был,
наверное, весьма громоздкой кладью. Потом Даллинг и вы
порознь доехали до Пасифик-Пойнта. Кейт переправил
тело на «Королеву ацтеков», вывел яхту в море и сбросил
труп в воду, потом достиг берега вплавь, ориентируясь
на зажжженные фары вашей машины. Вы отвезли его
обратно в порт, где стояла его машина, после чего вы
оба отправились в Лос-Анджелес. Таким образом, вы из¬
бавились от трупа и, что еще важнее, от Даузера. Ведь
он наверняка решил бы, что Джо погиб, пытаясь бежать с
украденным у него героином.
Онако оставалось еще одно досадное неудобство — ваш
сообщник. Даллинг был полезен вам там, где требовалась
физическая сила — ну, скажем, для перевозки трупов в
шлюпках или вождения яхт,— но духом он был слаб, очень
слаб. Вы понимали, что он не выдержит предстоящих испы¬
таний. И, кроме того, обязательно потребует свою долю
куша. Поэтому вы пошли с ним к нему домой и расплатились
с ним пулей — из моего пистолета, который вы бросили в
ближайшую канаву, где его непременно должны были найти
полицейские. Затем вы вернулись домой и, если я вас хоть
немного знаю, заснули сном праведника.
— Вы так думаете?
— А почему бы и нет? Вы отправили на тот свет двух
человек и остались вне подозрений. Сдается мне, вам даже
нравится убивать людей, особенно мужчин. И притягивали
вас не столько деньги, сколько само убийство. Вы испытыва¬
ли удовольствие, запирая Джо в морозильной камере или
стреляя в Кейта и Марио. Ну а деньги были лишь благовид¬
ным предлогом — как пятьдесят долларов для проститутки-
нимфоманки. Ибо убийство —- ваша страсть, Галли. Этим вы
и отличаетесь от нормальных людей. Потому что нормаль¬
ные люди не всаживают нулю за пулей в спину мертвеца,
дрожа от наслаждения. И не устраивают так, чтобы провес¬
ти уик-энд наедине с трупом. Признайтесь, когда вы гото¬
325

вили себе еду на кухне, вас приятно будоражило то, что
рядом, в морозильнике, лежит труп вашего мужа.
В конце концов я вывел ее из себя. Она подалась вперед
из кресла и, оскалив зубы, процедила:
— Вы грязный лжец! Я... мне кусок не лез в горло.
Видеть еду не могла. И дома сидеть — тоже. В воскресенье
вечером я просто сходила с ума — оттого,что он лежал там,
скрюченный, .весь покрытый инеем...— Она затряслась от
рыданий и уткнулась лицом в ладони.
Откуда-то издалека донеслось завывание сирены.
— Все правильно,— сказал я.— В воскресенье вечером
вас приезжал утешить Спид. Правда, мне он в этом не при¬
знался, пытаясь защитить вас. Что в глазах суда сделает
его вашим сообщником.
Она справилась с рыданиями и пробормотала из-за
прижатых к лицу рук:
— Жаль все-таки, что я не оставила одной пули для
вас.
— Действительно, ведь я уже выполнил отведенную мне
роль, не правда ли? Я не смог бы сделать это лучше, даже
если бы получил от вас предварительные инструкции. Ну и,
конечно, вы очень легко мне ее подсунули, позвонив Даузеру
во вторник утром и дав ему знать, что вы к его услугам.
Поразительно, до чего вы были уверены во мне. Ведь далеко
не всякий частный детектив последовал бы за вами в логово
Даузера. Комедия, и только! Я не сомневался, что еду
вызволять заточенную в башне принцессу. Мальчики для
битья обычно этим и занимаются. А женщины, которые ими
пользуются, часто совершают ту же ошибку, что и вы. Они
забывают, что даже у мальчика для битья есть своя голова
на плечах, пока ему ее не снесли.— Я посмотрел на труп
Марио, и ее взгляд последовал за моим. Ее руки все еще
были прижаты к лицу, точно она боялась, что оно разва¬
лится.
Звук сирены становился все ближе и ближе.
— Даже как-то жаль,— сказал я,— что вся ваша энер¬
гия и изобретательность пропали даром — и все потому, что
вы направили их на человекоубийство. Ну а теперь, пока
не приехала полиция, вы не хотите сказать мне, куда вы дели
деньги? Мне нужно возвратить их клиенту, И, если я их
получу, я сделаю для вас все, что могу.
— Катитесь к черту! — Глаза ее сверкнули яростью
сквозь растопыренные пальцы.— Они мне ничего не сде¬
лают, понимаете, вы? Потому что ничего не смогут дока¬
зать, ни-че-го. Я невиновна, вы слышите, невиновна!
326

Я слышал ее.
Сирена по-вольчи взвыла на улице перед домом. В ок¬
на ударил свет фар.
36
Когда Галли увезли, помощник шерифа по фамилии
Рансиволл и я целый час обшаривали дом. Марио оставил
за собой кровавый след, который привел нас в пристроен¬
ный гараж. Пятна крови указали нам место, где был спрятан
пистолет — за отошедшей доской в стене. Мы обнаружили
там еще коробку патронов, но денег не было. Единственной
интересной находкой оказалась пара черных волосков, при¬
ставших к внутренней стенке морозильной камеры на кухне.
Я сказал Рансиволлу, чтобы он опечатал морозильник, и
объяснил почему. Помощник шерифа пришел в профес¬
сиональный восторг.
В начале третьего я зарегистрировался в гостинице
«Оазис», сняв номер на остаток ночи. Порье сообщил мне,
что миссис Феллоуз еще не уехала. Я попросил его разбу¬
дить меня в восемь.
Он меня не подвел. Приняв душ и оглядев в зеркало свою
щетину, я надел несвежую рубашку и нечищенный костюм
и прогулочным шагом направился через лужайку к бунга¬
ло, которое занимала Марджори. Утро было ослепитель¬
ным. Трава блестела на солнце, словно ее покрасили. За
изгородью из пальмовых листьев в конце двора красный
трактор сновал взад-вперед через рощицу финиковых пальм,
волоча за собой культиватор. Высоко над коренастыми
деревцами, в бездонном синем просторе, парила неизвест¬
ная птица. Узнать ее на такой высоте было невозможно,
но я решил, что это орел или ястреб. И вспомнил о
Галли.
Марджори завтракала на свежем воздухе, под полоса¬
тым пляжным зонтиком. На ней было японское кимоно,
очень гармонировавшее если не с самой миссис Феллоуз,
то с ее зонтиком. За столиком рядом с ней сидел седо¬
власый мужчина в шортах и старательно пережевывал ку¬
сочек жареного хлебца.
При моем приближении она подпила на меня ясные
глаза, сиявшие с загорелого и одухотворенного лица.
— Мистер Арчер, какой приятный сюрприз! Мы как
раз говорили о вас, гадая, куда вы запропастились.
— Эту ночь я провел здесь. Я приехал поздно и не хо¬
тел вас беспокоить.
— Как он внимателен, правда? — сказала она, обра¬
327

щаясь к седому мужчине.— Джордж, это мистер Арчер.
Мистер Арчер, это мой муж. Наверное, мне следует сказать,
бывший муж.— Неожиданно для такой крупной женщины
она тоненько, по-девичьи хихикнула.
Джордж встал и энергично пожал мне руку.
— Рад с вами познакомиться, Арчер. Наслышан о вас. -
У него была худая впалая грудь и отвислое брюшко че¬
ловека, ведущего малоподвижный образ жизни, и добрые
удивленные, глаза.
— Я тоже много слышал ‘о вас,— ответил я.— От Ма¬
рджори.
— В самом деле? — Он одарил любящим взглядом ма¬
кушку бывшей жены.— Знаете, я чертовски нелепо чув¬
ствую себя в этих шортах. Это она заставила меня их
надеть. Вообще-то я не против, но если меня увидит кто-ни¬
будь из Толидо„.— Он близоруко огляделся вокруг в поис¬
ках лазутчиков из родного города.
— Ты в них очень хорош, Джордж. Только подбери
живот сейчас же. Нет, я обожаю тебя в шортах.— Она с
царственной грацией повернулась ко мне: — Пожалуйста,
садитесь, мистер Арчер. Вы уже завтракали? Позвольте
мне что-нибудь заказать вам. Джордж, принеси мистеру
Арчеру стул с веранды и закажи яичницу с ветчиной.
Старательно втянув живот и высоко вскинув голову,
Джордж бодро зашагал к бунгало.
— Не ожидал встретить здесь вашего бывшего мужа,—
сказал я Марджори.
— Ах, я и сама не ожидала. Но разве это не чудесно?
Он увидел мое имя в газетах и первым же самолетом выле¬
тел сюда из Толидо, как настоящий киногерой. Я чуть в
обморок не упала вчера, когда он вошел. Как он все-таки
обо мне печется! Я и вообразить не могла... Конечно, потом
вышло как-то неловко — ему пришлось переночевать в от¬
дельном бунгало, потому что по закону мы еще не муж и
жена.
— Еще7 Вы хотите сказать — уже?
— Еще,— зарделась она.— Завтра в полдень мы ле¬
тим в Сан-Франциско, а оттуда доедем на машине до Рино и
поженимся. В Рино это делается в два счета, а Джордж
говорит, что не станет ждать ни одной лишней минуты.
— Я вас поздравляю, конечно, но не возникнет ли здесь
юридических трудностей? Разумеется, вы можете добить¬
ся признания недействительным вашего брака со Спидом,
поскольку он женился на вас под вымышленным именем.
Но на это понадобится время даже в штате Невада.
328

— Как, разве вы не слышали? — Улибка ее померкла,
и на лице проступило напряжение, не оставлявшее ее все
это время.— Вчера вечером полиция обнаружила в Сан-
Франциско мой «кадиллак». Спид бросил его посреди Гол-
денгейтского моста.
— Я ничего об этом не слышал.
— Несколько человек видели, как Спид бросился вниз.
Его больше нет.
Новость потрясла меня, хотя Спид ничего для меня не
значил. Это был пятый труп в деле, если считать и Москита.
Вместе с Галли мы смели с доски все фигуры.
— Вам удалось его разыскать? — спросила Марджори.—
Вы его видели?
— Простите?
— Я хочу сказать, вы не имеете никакого отношения
к его самоубийству? Для меня было просто невыносимо,
что он сделал это, потому что я его затравила. Это было бы
ужасно! — Она прикрыла глаза и стала похожа на откор¬
мленного младенца невероятных размеров.
Мне оставался лишь один ответ:
— Нет, я не нашел его.
Она испустила вздох облегчения.
— Слава Богу! Я так рада. Мне совершенно наплевать
на эти деньги — теперь, когда Джордж снова со мной. На¬
верное, Спид держал их при себе и их унесло в море вместе
с его телом. Кроме того, Джордж говорит, что мы в любом
случае можем вычесть их из нашего подоходного налога.
Джордж сошел с веранды с раскладным стулом в руках.
— Кто там поминает мое имя всуе? — весело крикнул
он.
Марджори улыбнулась в ответ.
— Я как раз говорила мистеру Арчеру, как это чудес¬
но, что мы снова вместе, дорогой. Я точно пробудилась от
кошмарного сна. Ты заказал завтрак для мистера Арчера?
— Уже несут.
— Боюсь, мне пора идти,— сказал я.
Они были приятными, гостеприимными людьми, но мне
не хотелось оставаться в их обществе. Мысли мои все еще
были прикованы к смерти, не могли вырватыя из ее мрач¬
ной тени. Останься я, мне пришлось бы рассказать этим
людям о вещах, которые едва ли бы им понравились. О ве¬
щах, которые испортили бы их маленький праздник, если
его вообще что-нибудь могло испортить.
— Вы спешите? Как жаль! ~ промолвила Марджори,
уже потянувшись за сумкой, —Так или иначе, я должна
329

расплатиться с вами за ваши хлопоты и потраченное вре¬
мя.
— Благодарю. Ста долларов будет достаточно.
— Мне очень жаль, что все так получилось. Это как-то
несправедливо по отношению к вам.— Она встала и вло¬
жила деньги мне в руку.
— Вы просто очаровали Марджори, Арчер,— улыб¬
нулся Джордж,— А вообще-то, она просто замечатель¬
ная женщина. Я даже не догадывался раньше, какая она у
меня замечательная.
— Да ну тебя! — Она игриво толкнула Джорджа лок¬
тем. — Нет, правда,правда. Ты ведьсама знаешь,— сказал
он и подтолкнул ее в ответ.
— Я просто глупая старая толстуха и больше ни¬
кто.— Она снова попыталась его толкнуть, но он не по¬
зволил.
— До свидания,— улыбнулся я.— Всего вам наилуч¬
шего. Передавайте привет Толидо.
Я оставил их счастливыми и резвящимися, как дети.
Высоко над финиковыми пальмами, едва различимая в без¬
брежном пространстве, неведомая птица продолжала опи¬
сывать свои зловещие круги.
Дело это закончилось там же, где началось,— в загро¬
можденной мебелью гостиной миссис Лоуренс. Был пол¬
день. После нескольких часов езды по раскаленной пусты¬
не небольшая темноватая комната встретила меня привет¬
ливой прохладой. Приветлива была и сама миссис Лоуренс,
хотя выглядела она совсем измученной. У нее только что
побывала полиция.
Мы были как двое незнакомцев, скорбящих на похоро¬
нах общего друга. На ней было черное платье* надетое, ви¬
димо, впервые за многие годы. Чулки тоже были черные.
Белая пудра пятнами лежала на ее ввалившихся и пожел¬
тевших щеках. Миссис Лоуренс предложила мне чаю, но
я отказался. Ее речь и движения замедлились, однако она
совсем не изменилась. Ничто, наверное, не могло ее изме¬
нить. Положив сжатые кулаки на колени, она сидела точно
каменное изваяние.
— Разумеется, моя дочь ни в чем не виновата,— за¬
явила она.— Как я уже сказала сегодня утром лейтенанту
Г ери, она и мухи не способна обидеть. В буквальном смыс¬
ле. В детстве она ни за что на свете не соглашалась их
бить.— Глаза ее глубоко провалились в темные пещеры
глазниц.— Вы знаете, что она невиновна! — Это был не
вопрос, а утверждение.
330
I

Хочу надеяться,— ответил я.
— Конечно, ее никогда не любили. Девушек которые
не только красивы, но и умны, никогда не любят. Когда
умер ее отец и мы обеднели, она стала все больше и боль¬
ше уходить в себя. В школе она жила только мечтами, и это
тоже не способствовало ее популярности. У нее появились
враги. Они не раз пытались делать ей гадости Так продол¬
жалось и в больнице. Люди бросали ей беспочвенные об¬
винения, потому что ненавидели ее за то, что у нее был та¬
кой выдающийся отец.
— Что за обвинения?
— О, я даже не стану поганить ими язык или оскорб¬
лять ваш слух, мистер Арчер. Я знаю, что Галли добра от
природы, и этого достаточно. Она всегда делала только доб¬
ро и не могла совершить ничего дурного. За много лет жиз¬
ни я научилась не обращать внимания на лживую болтов¬
ню толпы.— Лицо ее превратилось в железную маску.
— Боюсь, что одной вашей уверенности мало, миссис
Лоуренс. Ваша дочь в тюрьме, и против нее имеется множе¬
ство серьезных улик.
— Улик! Нелепые выдумки полицейских, которые
пытаются скрыть за ними собственную беспомощность.
Но им не удастся заставить мою дочь отдуваться за их
грехи.
— Ваши дочь убила своего мужа.— Это были самые
жестокие слова, сказанные мной миссис Лоуренс.— Вопрос
лишь в том, что вы собираетесь предпринять в связи с этим?
У вас есть деньги?
— Немного. Около двухсот долларов. Однако вы совер¬
шенно заблуждаетесь насчет вины Галли. Я понимаю, что
сейчас все против моей девочки, но, как мать, я твердо
уверена, что она не способна на убийство.
— Не будем спорить. Однако двухсот долларов, конечно,
мало. Даже если вы заплатите двадцать тысяч и наймете
лучших адвокатов в Южной Калифорнии. Галли в лучшем
случае признают виновной в убийстве со смягчающими
обстоятельствами. В любом случае ей предстоит провести в
тюрьме многие годы. Может быть, всю оставшуюся
жизнь — все зависит от того, насколько искусно сс будут
защищать в Верховном суде.
— Я могу собрать кое-какие денми под этот дом.
— Однако он, кажется, заложен?
— Да, но с правом выкупа.
—. У меня тут есть небольшая сумма,— сказал я, достав
из кармашка для часов пятисотдолларовую банкноту, полу¬
331

ченную от Даузера.— Мне не нужны эти деньги.— Я уронил
бумажку ей на колени.
Она беззвучно открыла и закрыла рот.
— Почему вы мне их даете? — спросила она наконец.
— Галли нужна помощь. Мне придется дать показания
против нее.
— Вы добрый человек. Ведь вам самому нужны эти
деньги...— Глаза ее наполнились слезами.— Вы, должно
быть, все-таки верите, что Галли невиновна.
— Нет. Я прошел выучку в полиции, и эта работа нало¬
жила на меня отпечаток. Я знаю, что ваша дочь виновна,
и не могу делать вид, что мне это неизвестно. Но я в каком-
то смысле чувствую себя ответственным. Если не за нее, то
за вас.
Она поняла меня. По щекам ее текли слезы.
— Если бы только вы поверили в то, что она невиновна.
Если бы хоть кто-нибудь поверил мне.
— Кто-нибудь — возможно. Но не все двенадцать при¬
сяжных. Вы видели сегодняшние газеты?
— Видела,— Она наклонилась вперед, комкая в руках
банкноту.— Мистер Арчер!
— Да? Я могу что-нибудь еще для вас сделать?
— Нет, спасибо, больше ничего. Вы и так. слишком доб¬
ры. У меня такое чувство, что вам можно довериться.
Я хотела сказать вам...— Она порывисто встала и подошла
к швейной машинке у окна. Подняв крышку футляра,
она извлекла откуда-то из глубины продолговатый пакет в
оберточной бумаге.— Галли отдала мне это на сохранение
во вторник утром. Она взяла с меня слово, что я никому не
скажу, но теперь положение изменилось, не правда ли?
Вдруг в этом пакете какое-то свидетельство в ее пользу? Вот,
я его не разворачивала.
Я отодрал клейкую ленту с одного конца пакета и увидел
толстую пачку стодолларовых бумажек. Это были тридцать
тысяч Галли. Тридцать тысяч Спида. Тридцать тысяч Мард¬
жори. Те самые тридцать тысяч, ради которых гибли люди,
пока они преспокойно лежали в швейной машинке старой
леди.
Я вернул ей пакет.
— Свидетельство важное! Здесь те самые деньги, из-за
которых Галли убила мужа.
— Это невозможно!
— Невозможные вещи происходят каждый день.
Миссис Лоуренс посмотрела на пачку денег у себя в
руке.
332

— Неужели она и вправду его убила? — прошептала
она.— Что мне с ними делать?
— Сожгите их.
— Сжечь? Когда нам с ней так нужны деньги?
— Либо сожгите, либо отнесите вашему поверенному,
и пусть он свяжется с полиций. Возможно, вам удастся
о чем-то договориться с законом. По-моему, попытаться
стоит.
— Нет,— промолвила она.— Я не сделаю ни того, ни
другого. Моя дочь невиновна, и Провидение не оставило ее.
Теперь я знаю. Господь позаботился о ней в тяжкий час
испытания.
Я встал и направился к двери.
— Поступайте как хотите,— бросил я.— Но если поли¬
ция дознается, откуда эти деньги, защита Галли прова¬
лится.
Миссис Лоуренс проводила меня через.прихожую.
— Они ничего не узнают. И вы им ничего не скажете,
мистер Арчер. Ведь вы тоже думаете, что Галли невиновна,
только не хотите в этом признаться.
Я знал, что Галли виновна, как сам дьявол.
Свет, сочившийся через цветной витраж над входной
дверью, печальными красными бликами лег на лицо ее ма¬
тери. Она отворила дверь, и в глаза ей ударило яркое полу¬
денное солнце. Следы слез на ее напудренных щеках были
как капли редкого дождя на пыльной дороге,
— Вы никому не скажете? — Голос ее дрогнул.
— Нет.
Сойдя на тротуар, я оглянулся. Она стояла на ступеньках
дома, заслонив глаза от солнца коричневым пакетом. Другая
ее рука поднялась в прощальном взмахе, но, остановившись
на полпути, бессильно упала вниз.

—ЧЕКФ1ЕК—
ШКЪАЖКЪКЕ

ЧЕЛОВЕК В «КАДИЛЛАКЕ»
Был вечер пятницы. Я на своем,светло-голубом «кабрио¬
лете» в отвратительнейшем настроении возвращался с мек¬
сиканской границы. От самого Сан-Франциско до Сан-Дие¬
го я преследовал по пятам одного типа и там, в лабиринте
улочек старого города, потерял его. А когда снова напал на
след, парень уже перебрался через кордон. Так как инструк¬
ций не предполагали действий за пределами Соединенных
Штатов, я возвращался домой.
На полдороге, как раз над заливом Эсмеральды, я нагнал
самого чудовищного водителя из всех, что доводилось ви¬
деть. Он рулил на своем «кадиллаке» черного цвета, как буд¬
то лавировал на парусной шлюпке против ветра, примем зиг¬
заг его курса пересекал две, а то и три полосы из четырех.
Полночь уже миновала, и надо было поторапливаться, если
я надеялся еще где-то приклонить голову и подремать до
рассвета. Когда «кадиллак» в очередной раз повело на сере¬
дину дороги, прямо на двойную линию, я намереваясь обо¬
гнать, принял вправо. Но тут он тоже резко рванул вправо,—
прямо на меня. Я ударил по тормозам, они завизжали и
только считанные сантиметры спасли меня от столкнове¬
ния...
Теперь я попытался обойти его слева. Но «кадиллак» то¬
же увеличил скорость. А так как я уже выжал из машины
все, на что она была способна, мы некоторое время продол¬
жали мчаться колесо в колесо прямо посредине дороги.
Я спрашивал себя, сумасшедший там за рулем или пьяный,
либо парень специально не дает себя обогнать. Между тем ско¬
ростной участок трассы кончился, и я на скорости в сто
тридцать миль вылетел на встречную полосу. Тут из-за
холма впереди появился грузовой автопоезд и понесся на¬
встречу, как ревущая комета. Я выжал педаль газа до пола и
336
I
1Г

бросил машину вправо, почти впритирку к крылу «кадилла¬
ка». В свете фар встречного грузовика я на мгновение увидел
лицо водителя: оно было белым как мел, с черными глубоки¬
ми глазницами. Плечи его были голыми. Лишь в самый по¬
следний момент он все же пропустил меня в правый ряд.
Грузовик, гневно сигналя, пронесся мимо. Я стал приторма¬
живать, прижимая «кадиллак», чтобы заставить его остано¬
виться. Но он, описав немыслимую кривую и завизжав
шинами, обошел меня и растаял во тьме.
Когда я остановил машину, мне еле удалось оторвать
пальцы от руля. По спине катился холодный пот, колени
подрагивали. Я закурил сигарету и очень осторожно развер¬
нулся, чтобы вернуться к заливу Эсмеральды. Бурные годы
моей молодости остались позади, и приключений мне на се¬
годня хватило.
Первый мотель, который попался мне на глаза, называл¬
ся «Сиеста». Табличка извещала о том, что свободные номе¬
ра еще есть. Неоновая реклама изображала в кричащих
гонах спящего мексиканца. Я решил последовать его приме¬
ру и припарковал машину на посыпанной щебнем площадке
у входа. Внутри еще горел свет. Стеклянная дверь была не-
заперта, и я вошел. Небольшой холл был довольно мило от¬
делан светлым деревом. Я несколько раз позвонил в коло¬
кольчик на столе, поскольку никто не вышел, сел и закурил
сигарету. Электрические часы показывали без четверти час.
Я, видимо, задремал, потому что помню сон, который мне
привиделся. За рулем черного «кадиллика», усыпанного
внутри цветами, ехал оскалившийся мертвец. Когда сига¬
рета, догорев, обожгла мне пальцы, я проснулся. Передо
мной стоял худощавый мужчина в серой фланелевой рубаш¬
ке и легких брюках и с подозрением взирал на меня. У него
был большой нос и острый подбородок. На первый взгляд он
мог бы показаться молодым, но стоило приглядеться получ¬
ше, как это впечатление улетучивалось. Зубы его были гни¬
лыми, а светлые волосы обрамляли по краям лба большие
залысины. Он принадлежал к тем «вечным юношам», кото¬
рые трудятся в отелях и мотелях, недовольны судьбой и
постоянно готовы прицепиться к вам.
— Что вам угодно?— спросил он. Кто вы такой? Что
вам здесь нужно?— Голос его странно менял регистры, как
у мальчика в период ломки.
— Мне нужен номер.
— А большое ничего?
Он явно нарывался на скандал. Но я на провокацию не
поддался.
12-125
337

— Ну почему же ничего. Все зависит от того, что вы
сможете еще предложить. Исполнительницу танца живота
или бесплатный ужин?
Мужчина попытался улыбнуться так, чтобы не демонст¬
рировать своих скверных зубов. Улыбка вышла такой же на¬
тянутой, как и моя шутка.
— Простите,— пошел он на попятную.— Вы разбудили
меня. А если меня неожиданно разбудить, я еще долго не в
своей тарелке.
— Вам, наверное, снились кошмары?
Он удивленно поднял на меня водянистые голубые
глаза.
— А почему вы спрашиваете об этом?
— Мне только что приснился один. Но оставим это. Так
есть у вас комната или нет?
— Да. Конечно.— Он облегченно вздохнул и изо всех
сил попытался показаться беззаботным.— У вас есть ба¬
гаж?
— Нет.
Бесшумно, как тень, скользнул в своих теннисных туф¬
лях за стойку с картотекой, записал мою фамилию, адрес,
номер машины и потребовал пять долларов в обмен на ключ
от номера четырнадцать Затем вежливым жестом показал
куда идти, явно заботясь о будущих чаевых.
Номер четырнадцать выглядел так же, как и многие но¬
мера в здешних отелях. Он был обставлен в калифорнийско-
испанском стиле, не без некоторого шарма: стены чисто по¬
белены крупно помолотой известью, занавески цвета крас¬
ного вина, лампы с абажурами искусственного пергамента
на кованых ножках. Над кроватью висела картина, изобра¬
жающая все того же спящего мексиканца. Я последовал-та¬
ки его примеру и до утра видел сны про танец живота.
Вдруг одна из танцовщиц заорала что было сил. При по¬
пытке успокоить ее я проснулся и сел на кровати. На моих
наручных часах было почти девять Крик ненадолго прекра¬
тился, но затем возобновился, напоминая полицейскую си¬
рену. Я натянул брюки и вышел. В коридоре около двери со¬
седнего номера стояла девушка. В одной руке она держала
ключ, а другая, которую она отвела далеко от себя, чтобы не
испачкаться, была вся в крови. На девушке была пестрая юб¬
ка и блузка в цыганском стиле. Нежное лицо, обрамленное
темными волосами, понравилось бы мне значительно боль¬
ше, если бы она закрыла, наконец, рот и прекратила крик.
Я был сердит, что нарушили мой драгоценный сон, а потому
взял ее за плечи и встряхнул:
338
12-2

— Прекратите же, наконец!
Она замолчала и в растерянности уставилась на кровь,
которая была клейкой, темной и густой, как машинное
масло.
— Откуда это у вас?
— Я поскользнулась и упала в нее. Я ее совсем не заме¬
тила.
Она уронила ключ и чистой рукой приподняла спереди
юбку. Ее кайма над загорелыми ногами тоже была вся в
крови.
— Где? Здесь, в номере?
— Да,— ответила она неуверенно.
Тем временем уже открылась не одна дверь и с полдю-
жины любопытствующих окружало нас. Маленький человек,
не выше метра сорока, вприпрыжку бежал к нам из-за кон¬
торки. Его крошечные ботиночки так и выплясывали по
плиткам пола.
— Давайте зайдем, и вы покажете,— решительно ска¬
зал я.
— Нет, я не могу. Я не хочу.— Темные глаза ее резко
выделялись на бледном от ужаса лице.
Между тем коротышка встрял между нами и схватил де¬
вушку за локоть.
— Что случилось, Элла? Ты что, с ума сошла, так пугать
гостей?
— Кровь,— проговорила она и, закрыв глаза, оперлась
на мое плечо.
Коротышка мигом оценил ситуацию.
— Затихни,— прошипел он и обернулся к остальным
постояльцам.— Не произошло ничего страшного. Извините
за беспокойство, дамы и господа Просто моя дочка
немного порезалась. Все на самом деле в полном по¬
рядке.
Неожиданно длинной, волосатой рукой он обхватил дочь
за талию и потянул в соседний номер, который был открыт.
Другой рукой он попытался захлопнуть за собой дверь, но я
придержал ее ногой и последовал за ним.
Номер тринадцатый был обставлен точно так же, как и
мой, вплоть до репродуктора над незаправленной крова¬
тью — разве что здесь все стояло наоборот, как в зеркале.
Девушка сделала несколько неуверенных шагов и присела
на край кровати. Но, заметив заляпанные кровью простыни,
так и подпрыгнула, снова раскрыв рот так широко, что до¬
ставила бы искреннее удовольствие самому придирчивому
зубному врачу.
17"
339

— Ради бога, не стоит,— поспешил сказать я.— Мы
уже знаем, что у вас отличные легкие.
Маленький мужчина повернулся ко мне.
— А вы что здесь потеряли?
— Моя фамилия Арчер. Я занимаю номер четырна¬
дцать, рядом.
— Пожалуйста, выйдите отсюда.
— И не подумаю. Что здесь случилось?
Он пригнул голову, как будто собрался боднуть меня в
живот. Под его курткой из искусственной кожи обрисова¬
лась острая выпуклость, как будто третий локоть. Затем он,
как видно, решил повременить с боданием и проявить дипло¬
матию.
— Вы делаете совершенно неверные выводы, мистер.
На самом деле все не так ужасно, как может показаться.
У нас тут ночью вышел небольшой инцидент.
— Я в курсе. Ваша дочка порезалась. Но, кажется, у нее
уже все зажило?
— Нет, конечно, нет.— Он махнул рукой.— Это я ска¬
зал тем людям в коридоре — первое, что мне пришло в голо¬
ву. Тут была драка, и одному из гостей слегка расквасили
нос.
Девушка, как лунатик, подошла к двери в ванную и вклю- .
чила свет. На черно-белом кафеле пола красовалась целая
лужа крови, уже наполовину высохшая и смазанная на одну
сторону. Здесь, как видно, она и поскользнулась.
— Ну-ну, слегка расквасили нос,— насмешливо сказал
я горбуну.— Может, попробуем на спор, что столько не на¬
бежит?
— Я хозяин этого мотеля, моя фамилия Саланда.— Он
попытался гордо выпрямиться и показаться выше.— Один
из постояльцев сам сообщил мне, что у него пошла носом
кровь.
— И где же он теперь?
— Утром уехал.
— Живым и здоровым?
— Таким же здоровым, как и приехал вчера.
Я оглядел комнату. Кроме пятен крови на незаправлен¬
ной постели, никаких признаков драки не наблюдалось. Кто-
то просто оставил в номере пол-литра своей крови и после
этого исчез.
Горбун распахнул дверь и жестом пригласил меня к вы¬
ходу.
— Извините меня, пожалуйста, сэр, но я бы хотел, что¬
бы здесь как можно быстрее навели порядок. Элла, скажи
340 ’2-4

Лорин, что она должна прибрать в номере, но пусть пото¬
ропится! А ты еще чуточку полежи.
— Уже проходит, папа. Не беспокойся.
Когда я некоторое время спустя вышел в холл, она уже
сидела за письменным столом у входа, вполне спокойная,
хотя еще немножечко бледноватая. Я положил на стол ключ
от номера.
— Ну что, вам уже лучше, Элла?
— Ох, одетым я вас совсем не узнала.
— Как жаль, что у меня нет повода сказать вам то же!
Она потупилась и покраснела.
— Вы смеетесь надо мной. Я понимаю, что сегодня ут¬
ром вела себя глупо.
— Ну, в этом я отнюдь не уверен. И что же вы думаете
по поводу сегодняшних ночных происшествий?
— Мой отец ведь вам уже все объяснил, не правда
ли?
— Если быть точным, то объяснения было целых два, но
я что-то сомневаюсь, чтобы они представляли окончатель¬
ную версию драмы.
Ее рука прикрыла ямочку в вырезе цыганской блузки.
Рука была изящной и загорелой, ногти ухоженные, покры¬
тые ярко-красным лаком.
— Что это за драму вы имеете в виду?
— Я выразился фигурально,— пояснил я.— Но, быть
может, в номере тринадцатом и в самом деле разыгралась
драма? Как вы думаете?
Она закусила своими большими передними зубами ниж¬
нюю губу и в этот момент стала похожа на очень милого зай¬
чишку. Я едва подавил в себе желание погладить ее блестя¬
щие каштановые волосы.
— Это просто смешно. Наш дом пользуется уважением
в округе. Впрочем, отец запретил мне разговаривать на эту
тему с незнакомыми людьми.
— Это почему же?
— Мотель — единственное, что у него есть, и он не хо¬
чет скандала. Если мы потеряем репутацию, это разобьет
ему сердце.
— Ну, настолько сентиментальным он отнюдь не выгля¬
дит.
Она встала и одернула юбку. Я отметил, что она надела
Другую.
— Оставьте, пожалуйста, моего отца в покое. Он милый
маленький человек. Зачем вы собираетесь из-за ерунды соз¬
давать ему сложности в жизни?
341

Я стушевался перед ее справедливым негодованием — а
негодование женщины справедливо всегда!— и пошел к ма¬
шине. Весеннее солнце ослепило меня. За дорогой и волни¬
стыми песчаными дюнами сверкал глубокой синевой залив.
Я отъехал. Там, где начинался полуостров, автомагистраль
отклонялась в глубь материка, огибала городок и через нес¬
колько миль снова возвращалась на побережье. На другой
стороне дороги виднелась большая крытая стоянка, а сразу
за ней белел песок пляжа и бил прибой. Таблички над обои¬
ми въездами извещали: «Каунти-Парк. Пользоваться откры¬
тым огнем запрещено».
И берег, и автостоянка были абсолютно пусты, кроме
одной машины, которая затерянно стояла в самом дальнем
конце, почти упершись в проволочный забор решеткой ра¬
диатора. Это был черный «кадиллак». Даже сегодня я не
могу объяснить, что меня заставило съехать с дороги и за¬
вернуть на стоянку. В «кадиллаке» сидел человек, навалив¬
шись грудью на руль, и смотрел вдаль, в бескрайнее голу¬
бое небо, где оно сходится с морем. Он не повернулся и тог¬
да, когда я остановил рядом машину.
Я вышел и открыл дверь его «кадиллака». Лицо его было
мертвенно-бледным, остекленевшие темно-карие глаза без¬
думно уставились на залив. Голый торс густо порос волоса¬
ми, а вокруг талии шла толстая повязка из полотенец, обвя¬
занных каким-то куском нейлона. При ближайшем расстоя¬
нии я узнал в нем женскую комбинацию. На левой стороне
ее была вышивка — пурпурное сердце, обрамляющее
имя — «Ферн». Я поразмыслил, кем бы могла быть эта
Ферн.
У мужчины, которого теперь украшало это ее пурпурное
сердце, были черные курчавые волосы и такие же черные
кустистые брови. На подбородке и щеках выросла густая
щетина. Несмотря на аристократическую бледность от поте¬
ри крови, он производил впечатление человека грубого. Бо¬
ковой ящик в салоне «кадиллака» был пуст, а в перчаточнике
я нашел наполовину пустую пачку патронов 38-го калибра.
Зажигание было включено, но лампочки на панели еле све¬
тились: аккумулятор сел. Указатель расхода топлива пока¬
зывал, что бак пуст. По всей видимости, этот кучерявый
вскоре после того, как обогнал меня и скрылся, заехал сюда
и остаток ночи простоял здесь, не выключая мотора. Я ос¬
торожно снял с талий мертвеца комбинацию, прикинув, что
отпечатков моих пальцев на ней не останется, и посмотрел
на этикетку прачечной. Там напйсано — «Гретхен, Палм-
Спрингс». Мне почему-то подумалось, что сегодня суббот¬
342
I

нее утро и что я еще ни одного уик-энда этой зимой не про¬
вел на море. Я вернул комбинацию на прежнее место, завя¬
зав вокруг полотенец, и отправился назад, к мотелю «Си¬
еста».
Стоило Элле увидеть меня, как барометр ее настроения
резко упал. Она задрала свой милый заячий носик и язви¬
тельно протянула:
— Надо же, какой сюрприз! А я-то боялась, что больше
вас никогда не увижу?
— Я думал так же. Но, как видите, с вами невозможно
расстаться.
Она бросила на меня полунасмешливый, полупрезри¬
тельный взгляд, отбросила волосы за спину и потянулась за
бланком.
— Номер вы можете получить. Но уж не взбрело ли
вам в голову, что произвели на меня впечатление? Вы мне
совершенно безразличны, сэр.
— Лев Арчер, с вашего позволения. Не беспокойтесь
насчет карточки, я просто хочу позвонить.
— Телефон вы могли бы найти и где-нибудь в другом
месте,— фыркнула она, но все же пододвинула ко мне ап¬
парат.
— Мне-то что, мне не жалко, звоните, если не по между¬
городке.
— Мне нужно позвонить в дорожную полицию. Вы, слу¬
чайно, не знаете их телефон?
— Без понятия.— Она протянула мне справочник.
— Произошел несчастный случай,— сказал я, набирая
номер.
— Несчастный случай? На шоссе? В каком месте?
— Не на шоссе, дорогая моя, а здесь, в номере трина¬
дцать.
Этого я, разумеется, полиции по телефону не сообщил.
Я сказал только, что в машине на автостоянке у берега об¬
наружил труп. Девушка слушала меня, широко открыв глаза
и разинув рот. Не успел я положить трубку, как она подско¬
чила со стула и выбежала через заднюю дверь. Через не¬
сколько секунд она вернулась с отцом, глаза которого свер¬
кали ярче заклепок на его кожаной куртке. Своей притан¬
цовывающей походкой он приблизился ко мне.
— Что все это значит?
— Неподалеку на дороге я обнаружил труп.
— А почему вы вернулись звонить именно сюда?— Он
снова набычился, но я заметил, что ему пришлось схватить¬
ся за край стола.— Нас-то ото каким боком касается?
343

— Во всяком случае, у него вокруг живота было не¬
сколько полотенец.
— Что-что?
— И он весь истек кровью, прежде чем умереть. Вероят¬
но, ему кто-то выстрелил в живот. Быть может, вы?
— Вы с ума сошли! —'воскликнул он, но прозвучало
это не слишком убедительно.— Вы еще ответите мне за та¬
кие вздорные обвинения! Кто вы вообще такой?
— Частный детектив.
— И вы преследовали его? Хотели, наверное, аресто¬
вать, а он застрелился, чтобы не попасть к вам в лапы? А?
— Ни то, ни другое. Во-первых, я просто собирался вы¬
спаться здесь у вас. Во-вторых, ни один человек, намере¬
ваясь покончить с собой, не стреляет себе в живот. Слишком
ненадежно и медленно. Никого не прельщает перспектива
медленно загибаться от перитонита.
— И что же вы намереваетесь теперь делать? Хотите
впутать в этот скандал мое заведение?
— Ну, а если вы тут пытаетесь замять дело об убий¬
стве...
— Он сам себя застрелил,— продолжал упорствовать
коротышка.
— А откуда вы вообще об этом знаете?
— От Донни. Я перед этим разговаривал с ним.
— Тогда откуда об этом знает Донни?
— Этот человек сам сказал ему.
— Донни — ваш ночной портье?
— Был до настоящего момента. Я думаю наконец вы¬
швырнуть его из-за всех его глупостей. Он не хотел мне ни¬
чего говорить. Пришлось вытягивать из него каждое слово,
как клещами.
— Донни так вел себя не нарочно,— возразила девуш¬
ка.— Он, наверное, сам не понял толком, что, собственно,
произошло.
— Этого не понял, думаю, никто из вас. Мне надо пого¬
ворить с Донни. Но перед этим,— я снова повернулся к гор¬
батому,— дайте-ка мне регистрационную карточку этого че¬
ловека.
Он взял ящик с формулярами и стал искать нужный. Че¬
ресчур большие и волосатые руки его были спокойными и
уверенными, как домашние звери, которые живут своей
жизнью отдельно от хозяина. На карточке было написано
печатными буквами: «Ричард Доу, Дейтрот, Мичиган».
— А что за женщина с ним была?— осведомился я.
Этот вопрос, кажется, поверг их обоих в смятение.
344

— Он был один,— после некоторого замешательства от¬
ветил горбун.
— Тогда он, наверное, был извращенцем, потому что во¬
зил с собой женские комбинации.
Горбун озадаченно смотрел на меня и молчал. Потом
спросил:
— Вы же звонили в полицию. Разве вы не рассказали
всего?
— До сих пор не рассказал. Но они и без этого найдут
полотенца с меткой вашего заведения. Он сделал из них
повязку на животе.
— Вот оно что. Ну конечно! — горбун стукнул себя ку¬
лаком в висок.— Вы, говорите, частный сыщик. А что, если
вы, скажем, засвидетельствуете полицейским, что он скры¬
вался от вас? Был преступником в бегах, а? И выстрелил се¬
бе в живот, потому что не хотел на нары? Пятьсот долларов,
а?
— Хоть я и детектив, но не до такой же степени част¬
ный,— покачал я головой.— У меня есть, в конце концов,
своя профессиональная честь. Но даже если бы и не это, по¬
лиции будет достаточно одного допроса, чтобы загнать меня
в угол.
— Вовсе не обязательно. Насколько вам известно, он и в
самом деле был не в ладах с законом.
— В первый раз слышу.
— Если вы дадите мне чуточку времени, я вас познаком¬
лю со всеми его грязными делишками.
Его дочь посмотрела на него очень грустными глазами, в
которых не было никакой надежды.
— Папа,— произнесла она слабым голосом. Он не обра¬
тил на это ни малейшего внимания и продолжал напряжен¬
но следить за моей реакцией.
— Семьсот долларов?
— Лучше не продолжайте. Чем выше поднимаете став¬
ку, тем подозрительнее мне кажетесь. Где вы были вчера ве¬
чером?
У вас не все дома! Я вчера вечером был со своей женой
в Лос-Анджелесе, на балете, если хотите знать. В дока¬
зательство своих слов он даже пропел несколько тактов из
Чайковского.— Мы вернулись домой только в два часа ночи.
— Алиби могут быть и ложными.
— У преступников — могут. Но я — не преступник.
Девушка положила ему руку на плечо. Он отвернулся,
а лицо исказилось гневом.
— Папа,— ты на самом деле полагаешь, что его убили?
345

— Откуда мне знать?— Голос горбуна сорвался, как
будто она коснулась больного места.— Меня ведь здесь не
было, я знаю только то, что мне рассказал Донни.
Девушка исподтишка наблюдала за мной сквозь ресни¬
цы, как за незнакомым животным, о котором еще неизвест¬
но, опасно оно или нет.
— Этот джентльмен — детектив,— проговорила она
задумчиво.— Во всяком случае, он так утверждает.
Я без лишних слов достал удостоверение и положил его
на стол. Коротышка схватил его и сличил мое лицо с фото¬
графией.
— Скажите, а от меня вы бы приняли поручение?
— Почему бы и нет? Но с порога условимся, что ни о ка¬
ких милых маленьких обманах не может быть речи.
Прежде чем он успел ответить, в разговор вмешалась
дочь.
— Попытайтесь выяснить что-нибудь об этом... об
этой смерти. Честное слово, отец здесь совершенно ни при
чем.
Тут-то я и поддался минутному настроению и решился,
хотя знал, что потом почти наверняка пожалею об этом.
Я сказал:
— Хорошо, я беру пятьдесят долларов задатка, что, со¬
гласитесь, несколько отличается от предложенных вами пя¬
тисот сразу. И перво-наперво даю вам совет — рассказать
полиции все, что знаете. Разумеется, это при условии, если
вы и в самом деле невиновны.
— Вы меня просто оскорбляете,— ответил коротышка с
достоинством.
Он извлек из бумажника пятидесятидолларовую банк¬
ноту и страстно, как залог любви, прямо вдавил мне в ла¬
донь. И все-таки я не мог отделаться от поганого ощущения,
что это дело принесет мне массу неприятностей. Ощущение
еще более усилилось, когда он наотрез отказался дать мне
какие-либо дальнейшие справки. Даже адрес Донни я смог
вытянуть из него, только употребив все свое искусство убеж¬
дения.
Портье жил в хижине, которая стояла среди песчаных
дюн и когда-то давно, наверное, служила дачным домиком на
выходные, пока ветер не завалил ее стены целыми сугробами
песка. Штормовые ветры с песком иссекли кирпич и подто¬
чили бетонный фундамент. На бывшей террасе, с которой
открывался вид на море, там и сям валялись большие облом¬
ки бетонных плит.
Донни, подобный большой бледной ящерице, лежал на
346
I

одном из них и загорал. Когда ветер донес до него шум мо¬
его мотора, он молниеносно вскочил на ноги. Он узнал меня
сразу, как я вышел их машины и бросился в дом.
Я не спеша поднялся по каменной лестнице и постучал
по ее рассохшимся доскам:
— Открывайте, Донни!
— Убирайтесь прочь!— крикнул он хрипло, а глаза так и
сверкали во тьме сквозь щель, будто змеиные.
— Я приехал по поручению мистера Саланды. Он хочет,
чтобы вы поговорили со мной.
— Можете оба отправляться к чертовой матери! Мне
плевать на вас!
— Открывайте, иначе я разнесу эту халабуду!
Я подождал немного. Наконец он отодвинул засов, и
дверь со скрипом медленно отворилась. Он стоял, при¬
слонившись к косяку, и недоверчиво смотрел мне в лицо. Его
тело, обнаженное до пояса и совершенно лишенное расти¬
тельности, подрагивало то ли от холода, то ли от волне¬
ния — непонятно. Я отодвинул его в сторону и вошел в ку¬
хоньку, в которой протухшие объедки и немытая посуда
наполняли воздух ужасной вонью. Он босиком последовал за
мной в комнату побольше. Доски пола так и заходили под
моими ногами. Большое оконное стекло, открывающее вид
на океан, во многих местах было разбито, и трещины закле¬
ены бумажной лентой, чтоб не так дуло. В камине помеща¬
лась гора мусора. Единственный предмет меблировки со¬
ставляла раскладушка в углу, которая явно служила для
Донни местом сна и отдыха.
— А у вас тут уютненько. Сразу видно, обжитой дом.
Донни, кажется, принял комплимент всерьез, у меня да¬
же зародилось подозрение, что он несколько придурковат.
— Да, мне тут нравится. Я правда никогда не гонялся за
комфортом, но вот люблю слушать прибой по ночам.
— А что еще вы делаете по ночам, Донни?
Либо он действительно не понял намека, либо притво¬
рился.
— Всякое делаю. Многим людям мешает, а я люблю
даже тяжелые грузовики, Когда они шумят по шоссе ночью.
Все люблю, все ночные звуки. Но теперь придется, наверное,
убираться отсюда. Дом принадлежит мистеру Саланде, и он
пустил меня жить бесплатно, Наверное, он меня вьктавит.
— Из-за того, что произошло вчера ночью?
— Хм.-- Он сел на раскладушку и подпер голову рука¬
ми, печально глядя прямо перед собой.
Я встал вплотную к нему,
347

— Что вообще произошло, Донни?
— Паршивая история,— буркнул он.— Парень свалил¬
ся как снег на голову, примерно около десяти часов...
— Вы имеете в виду брюнета?
— Точно. Он приехал, значит, около десяти, и я дал ему
тринадцатый номер. Около полуночи я услышал выстрел.
Сначала я не знал, что мне делать, но потом все-таки пошел
посмотреть. А тут и этот орел тоже выходит из комнаты, го¬
лый, только повязка вокруг живота. Черт знает что, как какой-то
свихнувшийся вождь краснокожих, держит в руках пушку и
шатается, Я сразу заметил, что из него хлещет кровь. Он по¬
дошел ко мне, приставил пушку к груди и сказал, что прист¬
релит меня, если я не буду держать язык за зубами. Он ска¬
зал, что я никому не должен буду рассказывать, ни сейчас,
ни позднее, а то он вернется и меня продырявит. Но сейчас
он сам мертв, да? — Я кивнул, и тут каким-то образом ощутил
страх Донни. На чужой страх у меня какое-то чутье, и мои
волосы встали дыбом на затылке. Я лихорадочно стал сооб¬
ражать, к чему относится этот страх — к прошлому или к
будущему. Красные прыщи на его побелевшей физиономии
представляли собой уникальное зрелище.
— Может быть, он даже был убит, Донни. Вы, наверное,
сами знаете, что сейчас говорите неправду?
— Я? Говорю неправду?— Он реагировал чересчур уж
медленно и неуверенно. Недостоверно реагировал.
— Этот парень был не один. Он был с дамой.
— С какой еше дамой?— вскинулся он.
— Это я вас спрашиваю с какой. Ее зовут Ферн. Навер¬
ное, это она стреляла, а вы ее застукали за этим занятием.
Раненый выбежал из комнаты и уехал на своей машине.
А женщина осталась, чтобы сговориться с вами. Что вы по¬
лучили за то, что припрятали ее вещи и переписали регистра¬
ционную карточку? Но вот лужу крови в ванной вы просмот¬
рели оба, а?
— Вы ошибаетесь, мистер, все было не так. Вы поли¬
цейский?
— Нет, частный детектив. Вы вляпались прочно, Донни.
Лучше уж расскажите все, пока полицейские не взяли вас в
переплет.
— Я ни в чем не виноват.— Его голос опять стал ло¬
маться, как у юнца, и это странно сочеталось с сединой в его
волосах.
— Одной только подмены регистрационной карточки
достаточно, чтобы обвинить вас в соучастии. Не говоря уже
о том, что вас могут, естественно, заподозрить и в убийстве.
348
)

Он что-то пролепетал бессвязное, не переставая шарить
при этом под грязной до черноты простыней. Наконец, выу¬
дил из-под подушки скомканную бумажку, засунул ее в рот
и попытался проглотить. Я едва успел выхватить ее из жел¬
тых зубов.
Это была регистрационная карточка мотеля, на которой
детским почерком было накорябано: «Мистер и миссис Ри¬
чард Роу, Детройт, Мичиган».
Донни трясся так сильно, что его острые коленки, не
прикрытые дешевыми шортами из джинсовки, казалось,
вибрировали.
— Я здесь ни при чем,— жалобно пролепетал он.— Она
угрожала мне пистолетом.
— Куда вы дели ее вещи?
— Никуда. Она даже не пустила меня в комнату. Она
связала свои тряпки в узел и унесла с собой.
— Куда?
— Она побежала по дороге, к городу. Прямо по обочине.
Больше я ее не видел.
— Сколько она заплатила вам, Донни?
— Ни цента. Я же сказал, что она сунула мне под нос
пушку.
— Ах, конечно, и вы так испугались, что даже сегодня
утром еще не решились ничего никому сказать?
— Да. Испугался. А кто бы не испугался на моем ме¬
сте?
— Но сейчас ее уже нет здесь, и вы можете спокойно
описать мне ее, не правда ли?
— Д-да.— Он явно лихорадочно пытался привести
свои мысли в порядок. Один глаз немного косил, что тоже не
делало его физиономию симпатичнее.— Она высокая, упи¬
танная блондинка.
— Крашеная?
— Может быть, я не знаю. Волосы у нее наверху собра¬
ны в такой узел. Такая мощная, фигура, как у тяжеловеса,
груди, как арбузы. И туфли громадного размера.
— Как она была одета?
— Я не обратил внимания. Очень сильно испугался. Ка¬
кое-то красное пальто с черным меховым воротником. Все
пальцы в кольцах. И еще на шее какие-то драгоценности.
— А сколько ей было лет?
— Довольно много, я бы сказал. Старше меня, а мне уже
скоро тридцать девять.
— Это она стреляла?
— Думаю, она. Во всяком случае, она сказала мне, что,
349

если меня кто спросит» я должен отвечать, что мистер Роу
сам в себя выстрелил.
— И вы так легко даете себя уговорить, Донни? Это ведь
так опасно в таком городке, где люди так плохо обходятся
друг с другом — стреляют, а?
— Не понял вас, мистер. Что вы хотите этим сказать?—
Он уставился на меня своими водянистыми голубыми глаза¬
ми и выжидательно смотрел, глупо улыбаясь при этом.
— Да так, ничего особенного,— сказал я и вышел.
Отъехав с полмили по шоссе, я встретил машину с двумя
полицейскими в форме. Судя по их минам, я решил, что уже
в самое ближайшее время Донни будет не до улыбок. Бросив
думать о нем, я поехал по дороге на Палм-Спрингс. Палм-
Спрингс — скучный городишко с золотым дном. Его глав¬
ная улица представляла собой странную смесь из шикарного
Голливуда и скромного городка из вестернов — коктейль,
который как будто смешало смерчем и перенесло сюда через
пустыню. Ковбойские костюмы никого не удивляли, и мень¬
ше всего — меня.
Прачечная «Гретхен» расположилась под благородного
вида аркадами, окружающими внутренний дворик-патио в
мексиканском стиле. В центре его бил небольшой фонтан¬
чик, струйки трепетали в жарком воздухе. Был конец мар¬
та — межсезонье. В большинстве магазинчиков не было ни
души, кроме слоняюшихся без дела продавцов.
Не составлял исключения и маленький, прохладный
внутри магазинчик-прачечная, в который я вошел. Сотни
дам и девушек, казалось, оставили здесь запах своих духов.
Чулки, ночные рубашки и другое белье было выставлено на
обозрение в витринах или свисало, как поблескивающие реп¬
тилии, с вешалок на стенах. Рыжая, крашенная хной дама
поднялась из кресла в углу за прилавком и застучала каблуч¬
ками мне навстречу.
— Господин хочет сделать подарок даме?— воскликну¬
ла она с преувеличенной радостью. Но лицо под макия¬
жем выдавало усталость и возраст. Была середина субботы,
и более счастливые ее подруги давно уже плескались в бас¬
сейнах за стенами здешних двориков, такими высокими, что
не смогли бы перелезть через них никогда в жизни.
— Нет, собственно, я...— Неуверенно переминаясь с но¬
ги на ногу, я старательно изображал замешательство.—
Нет, мне надо не это. Тут прошлой ночью со мной произо¬
шло такое... Прямо не знаю, с чего и начать.
Продавщица смерила меня испытующим взглядом и
явно отметила для себя, что свой хлеб я тоже зарабатываю в
350

поте лица. Фальшивая улыбка для богатых клиентов усту¬
пила место другой, которая сразу понравилась мне значи¬
тельно больше.
— Да уж, вы, мне кажется, не так много спали в послед¬
нюю ночь. И побриться вам тоже не мешало бы.
— Я тут познакомился с одной дамой,— гнул я свою
историю, не смущаясь.— То есть она не так чтобы молодая,
блондинка в соку, все при ней, как говорится. Я познако¬
милась с ней тут, на пляже, за лагуной, если говорить уж
совсем откровенно.
— Что-то я так и не пойму, парень, куда ты клонишь.
— Подождите, не сбивайте меня. На меня как-то осо¬
бенно подействовали вчера вечером это заходящее солнце и
теплое, почти летнее ласковое море.
— Вот интересно, что-то я как ни зайду в воду, так она
холодная до посинения.
— Нет, вчера вода была сказочно теплой. Мы купались
с ней при свете луны, и все было так славно. Короче, когда
она ушла, я вдруг обнаружил, что не знаю ни фамилии ее, ни
адреса, ни телефона.
— Наверно, замужняя. И что же, вы полагаете, что у
меня тут клуб одиноких сердец? Служба знакомств?— Она,
конечно, не очень-то мне поверила, но любопытство все же
ее забрало.— Она что-то говорила вам обо мне? Как ее вооб¬
ще звали?
— Ферн.
— Довольно редкое имя. И, говорите, высокая блондинка?
— Да, весьма пышная. Если бы я имел счастье получить
университетское образование, то сказал бы. что она подобна
Юноне.
— Смеетесь надо мной, да?
— Самую малость.
— Я сразу догадалась. Впрочем, ваши шутки мне нра¬
вятся. Так что же она все-таки говорила обо мне?
— Видите ли, тут было так... Я ей сделал комплимент по
поводу ее... хм,., белья.
— Ага,— продавщица, кажется, давно разучилась крас¬
неть.— У нас как-то была клиентка по имени Ферн. Ферн
Ди. Если не ошибаюсь, она работала в Джошуа-клубе. Но
ваше описание к ней совершенно не подходит. Та, которую я
знала, была брюнетка, среднего роста и еще довольно моло¬
дая. Я, собственно, вспомнила ее только потому, что она на
всем белье, которое купила, заказала вышить свое имя.
Я, правда, считаю это глупостью, но меня, в конце концов,
не спросили.
351

— Она живет здесь, в городе?
— Я уже несколько месяцев не видала ее. Но это совсем
не та женщина, которую вы разыскиваете.
— А когда она была здесь в последний раз?
Продавщица задумалась.
— Примерно эдак в начале сезона. Она и была, соб¬
ственно один раз, зато купила себе сразу полный комплект
всего. Чулки, ночные рубашки, белье. Я еще подумала — во
как, девчушка, похоже, решила начать новую жизнь.
— Может, она с тех пор пополнела и покрасилась?
Женщины — они меняются в один момент.
— Это вы правы. А сколько лет было этой вашей... под¬
ружке?
— Ок оло сорока.
— Ну, значит, точно не она. Той, которая покупала у ме¬
ня, было максимум двадцать пять, а уж я-то умею опреде¬
лять возраст у женщин. Поднаторела. Всяких перевидаешь
здесь, от ангелочков до ведьм. Да. самых настоящих ведьм,
поверьте.
— Могу себе представить.
Она внимательно посмотрела на меня и спросила:
— Вы — полицейский?
— Был когда-то.
— И не хотите мне сказать, что за всем этим кроется на
самом деле?
— Как-нибудь в следующий раз. А где этот Джошуа-
клуб?
— В такое время он еше закрыт.
— Ничего, я попробую.
Она пожала плечами и описала мне дорогу. Я поблагода¬
рил и вышел.
Джошуа-клуб находился на полквартала дальше, на
главной улице, в одноэтажном здании. Я толкнул дверь, оби¬
тую кожей, и она открылась. Я прошел через затянутое мар¬
кизетом фойе, где росли целые джунгли банановых кустов, в
зал со столиками. Большие цветные фото на стенах были
призваны создавать атмосферу вечернего отдыха на берегу.
Под рыбацкой сетью, которая, как балдахин, свисала над ба¬
ром, темнокожий латиноамериканец в белой куртке проти¬
рал грязноватым полотенцем стаканы для виски. Лицо его
доверия не внушало.
На возвышении для оркестра, за кучей взгроможденных
друг на друга стульев, молодой человек без пиджака наигры¬
вал на пианино джазовые мелодии. Пальцы его вначале лас¬
ково нащупывали нужную клавишу и только потом сильно
352

били по ней. Я несколько минут стоял и смотрел на его руки
из-за плеча, пока он, наконец, не обернулся и не воззрился
на меня мягким, немного не от мира сего взглядом. Его нос,
красноватый и блестящий, нависал над плотно сжатыми гу¬
бами.
— У вас. неплохой инструмент,— заговорил я.
— Пожалуй, что так.
— С пятьдесят второй улицы?
— «С улицы, которой мы с тобой гуляли душными ноча¬
ми, милая моя...»
Он сопроводил свое песнопение несколькими мощными
аккордами и уронил руки с клавиатуры.
— Конкретные вопросы будут? Кого-то ищете?
— Ищу Ферн Ди. Она как-то приглашала заглянуть
сюда.
— Прокольчик вышел. Прошлый год она покинула «этот
милый городок, много дней с тех пор уж минуло, от нее я так
далек...» Пела она, в общем, неплохо, в жилу. Но настоящей
певицей, конечно, никогда не была... «Сладкая малышка,
будто бы мальчишка припадаю я к твоим ногам... И когда ты
пела в этом дымном зале вечер незаметно пролетал...»
— «Ах, куда же умчалась дорогая моя, кто мне скажет,
в какие города и края?»— отплатил я ему той же монетой.
Он осклабился, как череп на банке с ядом.
— Треплются, что она переключилась на персональное
обслуживание босса, прямо на дому. Но, поскольку босс что-
то перестал мне докладывать в последнее время, точнее ска¬
зать не могу.
— Ну что же, ей в конце концов уже больше двадцати
одного.
— «Было ей немножечко за двадцать, расцвела невидан¬
ной красой».— Его глаза снова подернулись поволокой.—
«Малышка Ферн, как я любил тебя...»
Я прервал этот бесконечный поток доморощенных шля¬
геров.
— А кто этот босс, у которого она теперь живет?
— Кто-кто. Анжел, разумеется. Кто же еще.
— А где его найти?
— Да ты, парень, смотрю, здесь совсем новичок. Ты...—
Он замолчал на полуслове. Взгляд его остановился, как
прикованный, на чем-то за моей спиной.
Он хотел было что-то сказать, но передумал и снова за¬
крыл рот. Зато прямо у меня над ухом раздался скрипучий
тенор:
— Может, я смогу вам дать необходимые справки?
353

Пианист сразу отвернулся к своему инструменту, как
будто я с этого момента перестал для него существовать. За
мной, в проеме узенькой боковой двери, стоял мужчина при¬
мерно тридцати лет, обладатель густой черной кудрявой ше¬
велюры и широкого подбородка, который, несмотря на тща¬
тельное бритье, все равно отливал синевой. Его поразитель¬
ное сходство с убитым в «кадиллаке» навело меня на одну
мысль, пистолет в его руке — на другую. Он, подходя ко
мне, обошел ударную установку, и теперь его мощная фигу¬
ра в куртке из мягкой пушистой ткани нависала надо мной,
как скала. Он продолжал держать меня на мушке. Пиа¬
нист поимпровизировал на тему похоронного марша из опе¬
ры «Аида». Это он пошутил.
Двойник мертвеца слегка покачивался на носках вместе
с пистолетом.
— Ваше удостоверение, если вы из полиции. Если не из
полиции, тогда пожалуйте сюда.
— Я здесь по личному делу.
— Тогда сюда.
Ствол его пистолета, как указательный палец, уперся
мне в живот. Я подчинился команде и проложил себе доро¬
гу среди стульев и пюпитров к дверям, не переставая ощу¬
щать прикосновение железного указательного перста, про¬
шел темным коридором и оказался в маленькой квадратной
служебной комнатке, вся обстановка которой состояла из
письменного стола, сейфа и шкафа с какими-то бумагами.
Окон в комнатке не было, и освещалась она лампами днев¬
ного света, при котором сходство моего провожатого с мерт¬
вецом казалось просто разительным. Я даже подумал, не
ошибся ли я — действительно ли нарень в «кадиллаке» был
мертв? Или, может, я перегрелся на солнце и у меня галлю¬
цинации?
— Итак, что вам угодно?, Шеф, которого вы ищете,—
это я!— Он вплотную подошел ко мне, настолько близко, что
моего носа достиг запах бриллиантина, исходившего от его
курчавых волос.— Что вы хотели выведать у моего служа¬
щего?
— Моя фамилия Арчер. Я детектив,— представил¬
ся я.— Частный детектив.
— И работаете на...
— Это служебная тайна, и не стоит об этом спрашивать.
— Еще как стоит!— Пистолет снова уперся мне прямо в
живот.— Так на кого же?
Я с трудом подавил гнев и приступ тошноты, вызванный
запахом, прикидывая, сколько у меня шансов выбить писто¬
354

лет и справиться с ним голыми руками. Немного, как приш¬
лось откровенно признать. Парень был выше меня и тяже¬
лее, и, кажется, драться ему было не в новинку. Нет, такие
номера проходят только в кино, сказал я себе, и громко от¬
ветил:
— Работаю на владельца мотеля на побережье. Одного
из постояльцев у него застрелили прошлой ночью, а по¬
скольку я чисто случайно приехал несколько минут спу¬
стя, старик поручил мне кое-что выяснить по поводу этой
стрельбы.
— И кто же был этот парень, который отпрыгало я?
— Он был похож на вас,— решительно констатировал
я.— У вас есть брат?
Он побледнел и на минуту забыл о своем пистолете,
уставившись на меня. Сильным свингом я ударил слева ему
под руку. Раздавшийся выстрел опалил мне щеку, а пуля
проделала в стене дыру. Когда моя правая рука обрушилась
ему на затылок, он выронил оружие.
Он опустился на пол, но сознания не потерял и ощупью,
широко растопыренными пальцами стал шарить вокруг.
Я наступил ему на запястье, но он все же добрался до писто¬
лета и удержал его даже тогда, когда я провел ему целую
серию ударов в голову. Тупо, как вол, он снова поднялся на
ноги.
— Руки вверх,— сказал он тихим голосом. Такие люди,
собираясь убить, говорят спокойно. Но выражение глаз их не
позволяет при этом питать какие-то иллюзии.— Берт мертв?
— Если это был он, то да. Огнестрельная рана в живот.
— Кто его застрелил?
— Это мы и намеревались выяснить.
— Кто его застрелил, я спрашиваю?— Повторил он в
тихой ярости, а пистолетное дуло, как черный глаз, устави¬
лось мне прямо в лоб.— Говори, мальчуган, а то я при¬
стрелю тебя тут же.
— С ним была женщина. Но она сбежала, когда это
случилось.
— Какое ты имя назвал — Эльфи? Ферм?
— Может быть, это и она.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Во всяком случае, она была в комнате, когда раздал¬
ся выстрел. Вы не могли бы описать мне ее?
. Его тяжелый взгляд проехался по стене позади меня.
— Вот там, за тобой, висит ее фото. Повернись, но рук
не опускай.
Я неуклюже повернулся. На стене ничего не висело. Я ус¬
355

лыхал за спиной глубокий вздох и какой-то шорох в воздухе,
попытался смягчить удар, но уже не успел. Рукоятка писто¬
лета обрушилась мне на темя. Я качнулся к белой стене и
прямо сквозь нее погрузился в глубокое, трехмерное небы¬
тие.
Небытие это затем стало сгущаться, появились цветные
тени, походившие то на людей, то на каких-то животных.
Они то расплывались, то возникали снова и блуждали по
всем закоулкам моего мозга под какой-то чудовищный оглу¬
шающий рок. Кудрявый мертвец с волосатой грудью выпол¬
зал из мрачной дыры, раздваивался, растраивался, воло¬
чился за мной, а я пытался от него укрыться в какой-то
гулкой пещере. Нечеловеческий грохот рока преследовал
меня и там, да еще и сопровождался скрипучим гадким
тенором.
— Так оно, наверное, и было. Варио оказался прав. Берт
нашел ее в Акапулько и возвращался с ней домой. Она на¬
верняка и заманила его в чертов мотель. Берт уже давно
положил на нее глаз.
— Вот как? А я этого и не знал,— ответил сухой стар¬
ческий голос.— Вот так новость про Берта и Фери. Если бы
я догадывался, то, конечно, послал бы за Ферн кого-нибудь
другого, и вся эта каша не заварилась бы. Ты не согласен, со
мной, Джино?
Я продолжал странствовать по гулким подземным скле¬
пам и не мог ни узнать голосов, ни разобрать толком, о чем
они говорили. Остатков моего соображения хватило только
на то, чтобы не открывать глаз и продолжать прислушивать¬
ся. Мало-помалу я пришел в себя и ощутил, что лежу навз¬
ничь на чем-то твердом. Голоса раздавались прямо надо
мной.
— Вы не можете винить Берта. Его окрутила эта хитрая
маленькая бестия.
— Успокойся, Джино. Никто никого не винит. Но сей¬
час нам надо вернуть ее любой ценой.
— Я пришью ее,— сказал молодой голос тихо, но реши¬
тельно.
— Может быть, может быть. А может быть, этого уже и
не стоит делать. Я не люблю лишней крови...
— Интересно, с каких это пор?
— Не перебивай меня. Я научен устраивать все по по¬
рядку, одно после другого. А что важнее всего сейчас? Зачем
нам во что бы то ни стало надо добраться до девчонки? Что¬
бы заткнуть ей рот, не так ли? Как только эти налоговые
ищейки пронюхали, что мы объявляем себя банкротами,
356
I

они задумали выпытать у Ферн кое-что про мои доходы. Вот
мы и хотели ваять ее в работу раньше и заставить замол¬
чать.
— Я-то знаю, как заставлю ее замолчать,— сказал мо¬
лодой.
— Вначале попробуем сделать так, как говорю я. Пожи¬
вешь с мое — научишься пускать в ход все возможные
средства, но никогда не делать лишнего — в том числе не
проливать лишней крови. Она застрелила твоего брата? Это¬
го ей выше головы хватит, чтобы сидеть тише воды, ниже
травы и помалкивать. Даже если ей удастся открутиться от
самого убийства, за соучастие ей грозит от пяти до десяти.
Нам ничего не надо делать, просто хорошо объяснить ей это.
Но вначале мы должны найти ее.
— Я уж найду ее, я ее найду. Берт же нашел ведь?
— Нашел, потому что Варио дат ему наколку. А ты вот
останешься при мне, Джино. Вы оба чересчур горячие, что
ты, что брат. А я тебя хочу видеть живым, понял? А дальше
поглядим.
— Что-то вы стали на старости слишком добреньким,
Анжел!
— Ах, так?— Послышался звонкий звук пощечины.—
Да, я уложил немало народу, но делал это только по са¬
мой крайней необходимости. Возьми свои слова обратно
сейчас же.
— Ну хорошо, извините меня.
— И впредь будешь обращаться ко мне «мистер Функ».
Раз уж ты считаешь, что я так стар, проявляй, по крайней
мере, должное почтение.
— Да, мистер Функ.
— Вот и прекрасно. А этот твой дружок, который тут
развалился, он знает, где Ферн?
— Думаю, вряд ли.
— Мистер Функ.
— Вряд ли, мистер Функ.— Голос Джино звучал при¬
ниженно.— Он, кажется,уже проснулся. Ресницы подраги¬
вают.
Острый носок ботинка заехал мне под ребра, потом кто-
то несколько раз ударил ладонью по лицу. Я открыл глаза и
сея. В затылке стучало и бухало, как паровой молот. Джино,
сидевший на корточках, поднялся и смотрел на меня свы¬
сока.
— Встать!
Шатаясь, я поднялся на ноги. Я находился в большой
комнате с каменными стенами и очень высоким потолком.
357

Старомодная дубовая мебель, которой она была обставлена,
делалась, видимо, для великанов.
Человек за спиной Джино был стар и невелик ростом. Он
выглядел очень утомленным. Его можно было принять за
неудачливого торговца бакалеей или вышедшего в тираж
бармена, который приехал в Калифорнию поправить свое
здоровье. Потому что со здоровьем у него, сразу видно, было
неважно. Несмотря на зной, он был бледен, и его, кажется,
колотил озноб. На тощей фигуре, как на вешалке, висел
толстый голубой свитер с заворачивающимся круглым во¬
ротником, на коленях пузырились видавшие виды брюки.
Щетина, по меньшей мере двухнедельная, обрамляла его ли¬
цо, напоминая побитый молью плюш.
— Джино мне только что рассказал, что вы интересова¬
лись, кто стрелял.— Выговор его отличался едва уловимым
европейским акцентом.— Где, собственно, этот выстрел был?
— Это вы могли бы прочесть сегодня в вечерних газе¬
тах, если вам так Хочется знать.
— Я, к сожалению, не люблю ждать, такой у меня не¬
достаток. Вы знаете, где сейчас Ферн?
— Знал бы, меня бы здесь не было.
— Но вы знаете зато, где она была вчера ночью.
—, Я в этом не уверен.
— Ну тогда расскажите нам по порядку все, что знаете.
— И не подумаю.
— Ишь ты, он и не подумает,— повторил Джино-
старик.
— Немедленно выпустите меня. Если вам известно, ли¬
шение свободы составляет существенное нарушение прав
человека...
Он усмехнулся. Глаза его, все в склеротических жилках,
смотрели на меня почти снисходительно. Без спешки он
прошаркал к столу черного дерева и ногой в войлочном шле¬
панце нажал на какое-то место под ковром. Немедленно в
комнату вошли два парня в джинсовых костюмах и встали
со мной рядом. Они, как видно, и были теми великанами, на
которых была рассчитана обстановка.
Джино попытался схватить меня сзади за руки. Я быст¬
ро развернулся и провел удар крюком, в ответ на который
получил сильный удар ниже пояса.* Сзади кто-то огрел меня,
как оглоблей, по почкам. Я медленно опустился на колени,
но попутно успел достать кулаком чей-то подбородок. Тут
что-то тяжелое, наверное, потолочная балка, обрушилось
мне на голову. В ней загудело, как гонг. Когда гонг затих,
я услышал дружелюбный голос Анжела:
358
)

— Так где же была Ферн прошлой ночью?
Я молчал. Парни в голубом поставили меня прямо и д ер¬
жали, пока Джино использовал мою голову в качестве тре¬
нировочной боксерской груши. Пока мне удавалось, я еще
уклонялся в такт ударов вправо и влево, но его пыл все воз¬
растал, а мой убывал на глазах. Анжел между делом спра¬
шивал время от времени, не готов ли я ответить. Я и сам уже
не знал, почему упрямлюсь: видимо, это было от гордости.
Мне почему-то казалось очень важным, чтобы они не сло¬
мили меня грубой силой, хотя сознание уже поплыло, как и
физиономия Джино перед глазами. Я собрал последние си¬
лы, чтобы пробудить в себе ненависть к нему: что за буль¬
дожья харя с узко посаженными глазками! Кулаки Джино
все более и более входили в ритм того адского рока, который
я снова услыхал.
Наконец Анжел положил свою высохшую лапку ему
на плечо и кивнул вышибалам в джинсах. Они усадили меня
на кресло, которое, как мне показалось, тут же стало вер¬
теться, как на карусели. Круги становились все больше и
больше, и я провалился снова в темноту.
Сознание возвращалось медленно, толчками. Джино
держал в руке пустой стакан, содержимое которого стекало
с моего лица. Анжел, стоя за ним, проговорил с некоторым
удивлением:
— А вы — твердый орешек. Только не пойму, зачем вы
сами себе создаете такие трудности. Они же совершенно ни¬
кому не нужны. Я хочу получить от вас небольшую справку,
и не более того. Моя подружка сбежала от меня, и я хочу
ее вернуть.
— Так вы от меня ничего не добьетесь.
Джино заржал. Он разбил стакан о спинку моего стула
и поднес острый осколок прямо к моим глазам. Меня броси¬
ло сразу и в жар, и в холод. Глаза были моим капиталом, без
них я просто никуда не годен. Я сомкнул веки, чтобы не ви¬
деть стекла.
— Глупости, Джино,— остановил его старик.— Я знаю
способ получше. Как видишь, дело принимает крутой обо¬
рот.
Они отошли в дальний угол и о чем-то посовещались
шепотом. После этого Джино вышел, а старик вернулся ко
мне. Его громилы стояли рядом со мной и равнодушно взи¬
рали на нас.
— Как ваше имя, мой юный друг?
Я прошепелявил свою фамилию. Прикушенный мой
язык еле шевелился во рту, полном крови.
359

— Я ценю крутых парней, мистер Арчер. Как я слышал,
вы детектив. И, стало быть, принимаете за деньги поруче¬
ния — найти кого-то, если понадобится?
— У. меня уже есть клиент,— ответил я.
— А теперь будет еще один. Я заплачу вам в пятьдесят
раз больше.— Он противно хрустнул костяшками своих
пальцев.
— Какая щедрость. Наверное, торгуете наркотиками?—
осведомился я.— Или спекулируете валютой?
Его взгляд стал острым и хищным.
— Прекращайте, прекращайте эти дурацкие вопросы,
если не хотите,чтобы я потерял уважение к вам,— прошипел
он.
— Да уж, такой потери я бы не пережил,— усмехнул¬
ся я.
— Ну ладно, теперь тихо.— Он достал из заднего карма¬
на своих поношенных штанов старомодный кошелек, извлек
из него скомканную банкноту и разгладил ее на моем коле¬
не. Бумажка была в пятьсот долларов.
— Попытайтесь найти девушку, которая мне нужна. Она
еще молодая и легкомысленная. А я вот старый и легкомыс¬
ленный, потому что оказался так глуп, что доверял ей- Но,
хватит об этом. Привезете мне малышку — получите вторые
пятьсот. Берите.
— Берите,— повторил, будто эхо, один из вышибал.—
Мистер Функ говорит вам, чтобы вы взяли эти деньги.
Я сунул бумажку в карман.
— Боюсь, вы бросаете деньги на ветер. Я ведь ничего
не знаю про нее, даже не знаю, как она выглядит.
— Джино сейчас принесет вам ее фото. Он нашел ее и
Эльфи в прошлом сезоне на одной из студий звукозаписи в
Голливуде и пригласил их работать в наш клуб. Конечно, тут
скорее сыграла роль внешности, чем голоса. Но она была
такой смазливенькой — фигурка, темные волосы, огромные
карие глаза. Я с удовольствием пользовался ее услугами.—
Он осклабился, намекая какими именно.
— Вы, кажется, способны пользоваться чьими угодно
услугами,— отметил я.
— Да, без хозяйственной сметки не проживешь. Я бы
никогда не достиг всего, не будь у меня чутья на рентабель¬
ность. У меня ничего не пропадает. Все идет в дело.— Он сде¬
лал паузу и вернулся к первоначальной теме.— Она пробыла
здесь несколько месяцев и убежала. Глупышка. На прошлой
неделе я узнал, что ее видели в Акапулько. И что налоговые
инспектора будто бы уже интересовались ею. А у меня все
360
I

время, всю жизнь, сложности с налогами, мистер Арчер.
К сожалению, я имел неосторожность просить Фери немного
помочь мне с бухгалтерией. И теперь она могла бы поставить
меня в довольно затруднительное положение, если бы захо¬
тела. Потому я послал Берта в Мексику, чтобы он привез ее
обратно. Но поверьте, я ничего не собирался ей делать, я и
теперь не держу на нее зла. Мне достаточно коротюсенькой
беседы с ней, с моей Ферн, чтобы указать ей на некоторые
обстоятельства. И все. В этом смысле убийство Берта даже
было полезным. Впрочем, где его убили?
Вопрос повис в воздухе, как крючок на леске.
— В Сан-Диего,— соврал я.— В мотеле «Миссия» у са¬
мого аэропорта.
Он отечески улыбнулся мне.
— Ну, вот, наконец-то вы взялись за ум.
Джино вернулся с фотографией в серебряной рамке.
Он отдал ее Анжелу, а тот протянул мне. Это был манерный
снимок из фотоателье — один из тех, которыми начинаю¬
щие эстрадные девы пытаются обратить на себя внимание.
На диване, обитом черным бархатом, на фоне всадника,
изображающего звездное небо, восседала молоденькая
девушка в продуманном прозрачном неглиже. Рискованный
боковой вырез открывал согнутую ногу до верху. Тени доста¬
точно откровенно обрисовывали контуры тела. Под густым
слоем грима я узнал улыбчивый рот и подведенные черным
глаза Эллы Саланда. В правом нижнем углу было начертано
посвящение: «Моему ангелу в любви. Ферн».
Это был удар, который потряс сильнее, чем кулаки
Дино.
— Ферн Ди — это, разумеется, сценический псевдо¬
ним,— пояснил Анжел.— Черт его знает, как ее зовут по-
настоящему. Да и без разницы. Она как-то рассказывала
мне, что ее семья умерла бы от стыда, узнай про ее настоя¬
щую профессию.— Он прокашлялся.— Она, конечно не за¬
хочет рассказать семейству и о том, что убила кого-то.
Я окончательно пришел в себя только тогда, когда мои
сторожа уже вели меня к выходу. Джино тоже собирался
было проводить меня, но старик велел ему остаться.
— И, пожалуйста, не заставляйте меня напоминать о се¬
бе,— угрожающим тоном заметил Анжел на прощание.—
Не тяните. Я надеюсь быстро получить от вас новости.
Я вышел из дома и оказался па тихой улочке, которая
шла параллельно главной. Выходило, что меня перенесли,
пока я был без сознания, через внутренний дворик в дом Ан¬
жела. Я завернул за угол и сел в свою машину. Заходящее
361

солнце отбрасывало багровые отблески на стены домов, вы¬
беленные известью. Поскольку надо было прикинуться, что
я еду домой, в Сан-Диего, я поехал на север. На выезде из
Палм-Спринга ко мне пристроился черный «кадиллак», от
которого удалось отделаться только в предместье Пасадены.
Для надежности я выждал, пока не стемнело совсем, и по¬
вернул к заливу Эсмеральды.
Неоновый мексиканец по-прежнему мирно спал под
звездным небом, но табличка у его ног извещала, что свобод¬
ных номеров нет. Чуть ли не все окна длинного здания были
освещены, а открытая входная дверь отбрасывала прямо¬
угольник света на посыпанную щебнем дорогу. Я вошел в
холл — и обомлел.
За письменным столом в холле сидела женщина и читала
иллюстрированный журнал. Плечи и бюст ее отличались
вышесредней упитанностью, а светлые волосы венчала целая
диадема из кос. Пальцы были унизаны кольцами, а вокруг
шеи сверкали три нитки жемчужного ожерелья. Короче, это
была та женщина, которую мне описал Донни.
Я настолько растерялся, что довольно грубо спросил с
порога:
— Кто вы такая?
Она подняла взгляд и состроила презрительную мину.
— Наверное, можно быть и повежливее.
— Извиняюсь. Но мне показалось, что я где-то уже ви¬
дел вас.
— Может быть.— Она смерила меня взглядом.— Что
это с вашим лицом?
— Перенес небольшую косметическую операцию, но хи¬
рург оказался любителем — вот в чем беда.
Она неодобрительно поцокала языком.
— Если вам нужен номер, то все занято. Да я бы и без
того не дала вам номера. Вы только посмотрите на себя в
зеркало.
— М-да. А где мистер Саланда?
— Это вас не касается.
— «Это вас не касается»,— передразнил я ее, хотя чув¬
ствовал себя не слишком уверенно. В недрах этих могучих
телес скрывалась душа властная и непреклонная.
— Не дерзите, мой мальчик,— сказала она и поднялась
в полный рост. Ее тень покрыла всю заднюю стену без ос¬
татка.— Я — миссис Саланда. Вы что, от какой-то фирмы?
— Так, вроде того,— кивнул я.— От фирмы по утилиза¬
ции моральных отбросов. Кажется, вы нуждаетесь в моих
услугах.
362

Она не приняла шутки.
— Это вы ошибаетесь. И я не верю, что мой муж. дал вам
какое-то поручение. У нас приличное и уважаемое заведение.
— Это я уже слышал. Вы — мать Эллы?
— Слава создателю, нет.
— Стало быть, мачеха?
— Можете думать что вам угодно. А лучше всего —
проваливайте. Если вы хотите обстряпывать тут какие-то
делишки, то имейте в виду, что сегодня ночью мы под кол¬
паком у полиции.
— А где Элла?
— Откуда мне знать? Это не моя забота. Наверное, ша¬
тается где-нибудь по округе, на большее она не способна.
За шесть месяцев ни дня не была дома. Я спрашиваю вас —
это что, прилично для молодой девушки?— Ее толстое лицо
исказила гримаса гнева. Она продолжила свою тираду так,
будто совершенно забыла обо мне: — Я говорила ее отцу,
что он глупец, если хочет снова принять ее в дом. Он что,
знает, где она шлендрала последние полгода? Неблагодар¬
ную девку надо выставить за дверь, и пусть сама зарабаты¬
вает себе на хлеб.
— Ты в самом деле так думаешь, Мэйбл?— Саланда, ко¬
торый стоял в дверях сзади нас и слышал конец разговора,
вошел в фойе. Рядом с могучей блондинкой он был еще
больше похож на гнома.— А ты не подумала, моя милая,
что Элла только из-за тебя схватилась за первую подвернув¬
шуюся работу, лишь бы уехать отсюда?
Продолжая метать громы и молнии, она повернулась к
нему. Он вытянулся изо всех сил и щелкнул пальцами у нее
под носом.
— Отправляйся, Мейбл, остынь. Ты такая же скверная
мать, как и жена.
— Слава богу, что я ей не мать!
— Слава богу!— повторил он и погрозил кулаком.
Она фыркнула и удалилась гордо, как шхуна под всеми
парусами. Когда дверь за ней закрылась, Саланда обратился
ко мне:
— Сожалею, мистер Арчер, что заставил присутствовать
при семейной сцене. Должен с горечью признать, что брак
мой дал трещину, и немалую. Я был настолько глуп, что же¬
нился во второй раз. В результате получил бесчувственною
гору мяса, зато потерял свою дочь. Бог мой, каким болваном
я был! — Он в великой печали покачал головой.— Это у нас
фамильное. Мы все так и Льнем к крупным блондинкам, да¬
же если они глупы, как гороховый стручок.— Он развел ру¬
363

ками, подчеркивая свою беспомощность.— Но вернемся к
вам, мистер Арчер! Я вижу, вы ранены. Губы разбиты, под¬
бородок в крови.
— Пришлось поучаствовать в одной драке.
— Из-за меня?
— Не совсем. Но уже пора сказать мне, наконец, правду.
— Правду?
— Именно. Вы ведь знаете, кого убили сегодня ночью,
кто и почему.
Он примирительно положил ладонь мне на руку.
— Мистер Арчер, у меня только одна дочь, единствен¬
ный мой ребенок. Это мой долг — сделать для нее все, что в
моих силах. ___
— Сделать что?
— Уберечь ее от позора, от полиции и от тюрьмы. Я че¬
ловек чести, мистер Арчер. Но моя личная честь для меня
выше, чем общественные условности. Этот человек хотел
похитить мою дочь. Она заманила его сюда, чтобы спастись.
Это была ее последняя надежда.
— Почти похоже на истину. Но вы дожны были сказать
мне об этом раньше.
— Я волновался, я боялся. Да, даже вас. И в любое
мгновение могла явиться полиция.
— Но у вас были все основания застрелить его. Он был
преступником, а не вы.
— Этого я не знал. Я лишь позже докопался, что тут
произошло.— Он смотрел мне прямо в глаза.— Впрочем,
это не я застрелил этого типа. Меня не было дома. Это я вам
сказал уже нынче утром.
— А ваша жена? Она была здесь?
— Нет. Почему вы решили?
— Описание женщины, которая была с убитым, совер¬
шенно подходит к вашей жене, если верить вашему Донни.
— Он валял дурака. Я сказал ему, чтобы он что-нибудь
соврал, но его фантазии явно не хватило, чтобы выдумать
что-то самостоятельна
— Вы можете доказать, что вас обоих не было дома?
— Разумеется. Мы были в театре, и люди, которые сиде¬
ли рядом, могут засвидетельствовать, что мы были там.
Впрочем, такую пару трудно не заметить — Он горько ус¬
мехнулся.
— Из этого вытекает, что его убила Элла.
Он не согласился, но и не стал отрицать.
— Надеюсь, что вы поможете мне и Элле. Вы на нашей
стороне?
364
I

— Прежде, чем я решу это, я должен поговорить с вашей
дочерью. Где она сейчас?
— Я не знаю, мистер Арчер. После того, как полицей¬
ские допросили ее после обеда, она ушла. Парни, впрочем,
имели некоторые подозрения, но нам, кажется, удалось их
развеять. Конечно, мы ни слова не сказали о том, что Элла в
последние месяцы не жила дома, то есть супруга моя все по¬
рывалась это выложить, но мне удалось увести дело в сто¬
рону.
Он скрипнул зубами.
— А что с Донни?
— Они забрали его на допрос в участок, но он держался
туго. Знаете, Донни может великолепно прикинуться дурач¬
ком, если захочет. Его тогда легко принимают за слабоумно¬
го, а он далеко не глуп. Донни у нас уже много лет и очень
хорошо относится к моей дочери. На сегодняшнюю ночь я
отпустил его.
— Тем не менее последуйте моему совету,— возразил
я,— расскажите полиции всю правду. Мертвый был гангсте¬
ром, так и так хотел увезти вашу дочь. Элла должна была
выступить свидетелем по обвинению своего шефа в махина¬
циях.
— Да, она мне говорила. Я рад, что это правда, ведь Эл¬
ла далеко не всегда говорит мне правду. Она была трудным
ребенком, наверное, потому, что выросла без матери. Вы зна¬
ете, мистер Арчер, где она находилась последние шесть
месяцев?
— Она была певицей в ночном клубе в Палм-Спрингсе.
Ее шеф, скорее всего, торговец наркотиками.
— Торговец наркотиками?— Саланда презрительно
сморщил нос.
— Сейчас это не так важно. Но я должен знать, где она.
Шеф все еще ее разыскивает. Он поручил мне найти ее.
Горбун ошарашенно уставился на меня.
— И вы согласились?
— Это была единственная возможность выбраться жи¬
вым из его логова. Но выполнять обещание я, разумеется, не
намерен.
— Ия должен поверить вам?
— Можете верить, если хотите. Вы что, до сих пор не по¬
няли, что Элла в опасности? И мы — не меньше?— Я рас¬
сказал ему про второй черный «кадиллак», в котором в эти
минуты разъезжал по улицам Джино, со взведенным пи¬
столетом в кобуре под мышкой. Он не сдастся, пока не отом¬
стит за брата.
365

— Моя дочь знает, что она в опасности,— ответил Са¬
ла нд а.— Она предупредила меня.
— Тогда, значит, она сказала, куда она отправилась.
— Нет, но она, наверное, в домике на берегу. Вы знаете,
где живет Донни. Я поеду с вами.
— Нет, вы останетесь здесь и запрете все выходы и вхо¬
ды. Если увидите, что вокруг вертится кто-то чужой, немед¬
ленно вызывайте полицию.
Он запер за мной дверь на засов, едва я вышел. Фары ма¬
шин на шоссе чертили длинные желтые полосы, сливавшие¬
ся в одну,— на юг и на север. Западнее шоссе простирался
океан, как большой черный кратер под звездным небом. На
светлом краю его маленький огонек выдавал расположение
хижины Донни.
Во второй раз за этот день я постучал в старую дверь.
Сквозь щели было видно чью-то тень, которая осторожно
приблизилась к выходу.
— Кто там?— спросил Донни. Это прозвучало как-то
глухо.
— Вы знаете меня, Донни, я сегодня утром был здесь.
Заскрипев петлями, дверь распахнулась. Донни жестом
пригласил меня войти. Когда он повернулся и свет из комна¬
ты упал на его лицо, я увидел, что он плачет. Больше чем
когда-либо он напоминал в этот момент выросшего до седин
мальчика, которому так и не дано стать взрослым.
— Здесь есть кто-то еще?— громко спросил я.
Шум в комнате был мне ответом. Я отодвинул Донни в
сторону и вошел. Элла склонилась над раскрытым чемода¬
ном, брошенным на раскладушку. Когда она выпрямилась, у
нее в руках оказался пистолет 38-го калибра. Свет лампоч¬
ки, не прикрытой абажуром, падал на ее решительное лицо с
широко открытыми темными глазами и крепко сжатыми гу¬
бами.
— Я собралась уежать,— сказала она.— И даже вы мне
не помешаете это сделать.
— А может, я вовсе и не собираюсь вас удерживать. Ку¬
да вы хотите ехать, Ферн?
Донни, который стоял за мной, ответил с глухим рыданием:
— Она собирается уехать от меня. Она обещала, что
станет моей девушкой...— Он всхлипнул.
— Заткнись, осел.— Ее слова хлестнули Донни, как
плетью.
— Что она обещала, Донни? Что вы должны сделать?
— Когда она сегодня ночью приехала с этим типом, она
дала мне знак, чтобы я сделал вид, что мы не знакомы. А по¬
366
I

том написала мне записку — помадой на бумажном поло¬
тенце. Она лежит у меня на кухне.
— И что же она написала?
Больше от страха перед ее гневом, чем перед пистолетом
он спрятался за мою спину.
— Не сходи с ума, Донни — пригрозила Элла.— Он ни¬
чего не знает, он ничего не сможет сделать.
— Мне теперь все равно — случится что-нибудь или
нет,— сказал он с мукой в голосе у меня за спиной.— Ты
обманула меня, ты нарушила свое обещание. Я уже думал о
том, что это не может быть правдой. Теперь мне все равно.
— А мне — нет,— сказала она.— Мне не все равно, что
со мной будет.—От ее карих глаз веяло таким же холодом,
как и от пистолетного дула.— Я не хочу здесь оставаться.
И я не останусь, даже если придется пристрелить вас.
— В этом нет нужды, Ферн. Уберите пушку. Это писто¬
лет Берта, не правда ли? Я нашел в его машине патроны к
нему.
— Откуда вам известно?..
— От Анжела.
— Он здесь? — В голосе ее звучал панический страх.
— Нет, я один.
— Тогда убирайтесь вон.
— И не подумаю. Послушайте, вы нуждаетесь в защите,
случится с вами что или не случится. А я хочу знать, на¬
конец, как мне быть. Донни, принесите мне эту записку.
— Не смей, Донни, предупреждаю тебя.
Он переминался с ноги на ногу в нерешительности.
Я снова повернулся к девушке.
— Да, вы приговорили человека к смерти в этой записке,
но незачем бояться этого, тут все в пределах необходимой
самообороны. Если бы вы рассказали всю эту историю поли¬
ции, волос бы не упал с вашей головы. Девочка, вы могли
даже прославиться. Налоговый инспектор ищет вас, как
свидетельницу.
— Меня? Как свидетельницу?
— В деле по обвинению Анжела. Уклонение от уплаты
налогов — это единственное, что они могут доказать. Но
они могут из-за этого засадить его за решетку до конца
жизни. Как Капоне. А вы бы стали национальной героиней,
Ферн.
— Прекратите звать меня Ферн. Я ненавижу это имя и
все, что с ним связано. Я сама себе противна. Я ненавижу
себя.— На ее глазах вдруг выступили слезы.
— Вы будете еще больше ненавидеть себя, если не бро¬
367

сите сейчас же пистолет. Если вы сейчас в меня выстрелите,
то дело для вас и вправду обернется скверно. Тогда за
вами пойдет по пятам не только Анжел со своими убийца¬
ми, но и полиция. Вопрос только в том, кто успеет добрать¬
ся до вас раньше: или вы окажетесь в кутузке, или на
кладбище.
Она все еще держала пистолет, направленным на меня,
но смотрела уже как-то сквозь меня — раздумывала.
— Вы можете начать совершенно новую жизнь,—
осторожно продолжал я.— Вы уже наделали целую кучу
глупостей, и почти дошли до ручки. Вы ударились в азарт¬
ные игры с парнями наихудшего сорта. Конечно, вы може¬
те продолжать, если вам угодно, но довольно скоро ока¬
жетесь при такой жизни на столе в анатомичке. Но вы мо¬
жете вернуться и к приличной жизни.
— К приличной жизни? К той, в которой мой отец же¬
нился на этой Мэйбл?
— ^ не думаю, что Мэйбл долго продержится в вашем
доме. Hfif'я не Мэйбл, я вам худого не посоветую.
Элла решилась. Я знал, что так будет. Она бросила пи¬
столет на раскладушку и закрыла лицо руками.
Я на всякий случай осторожно забрал оружие и сказал
Донни:
— А теперь покажите мне это полотенце.
Повесив голову, он отправился к двери на кухню.
— А что мне оставалось делать? — снова заговорила
девушка.— Либо Берт, либо я. Всю дорогу от Акапулько
я думала, как от него отделаться. На границе, на заправке,
даже в придорожном кафе, где едят не выходя из машины,—
везде он держал меня на мушке. Иначе было нельзя, он
должен был умереть. Мотель моего отца был моим един¬
ственным шансом. Я уговорила Берта заночевать там со
мной. Это было нетрудно, он давно за мной ухлестывал. Разу¬
меется, он и не подозревал, чей это мотель. У меня не было
никакого плана, я отдалась на волю случая. Что-то должно
было случиться, и случиться скоро. Потому что ничего от¬
вратительнее, чем назад к Анжелу, я не могла придумать.
Даже если бы он и не убил меня, я не могла бы больше
жить с ним. Потому я и написала записку на полотенце и
бросила через окно в ванной. А Донни всегда смотрел на
меня влюбленными глазами.— Ее лицо, с которого исчезло
напряжение, было невероятно юным и нежным. Слезы кати¬
лись по щекам не останавливаясь.— Донни застрелил Берта
из его собственного пистолета. Он оказался сильнее меня.
Я совсем потеряла контроль над собой, когда сегодня
368
12*

утром вернулась в комнату. О луже крови в ванной я не
знала вообще, это было, так сказать, последней каплей.
Она ошиблась насчет последней капли. На кухне раздал¬
ся треск, холодный сквозняк пронесся по комнате. Грохнули
два выстрела. Донни, шатаясь, сделал два шага назад в ком¬
нату и упал. Его рука сжимала желтоватую бумагу, по пле¬
чам, как красный шарф, стекала кровь.
Я схватил Эллу и упал вместе с ней на пол за раскла¬
душкой. Джино вошел. Без раздумий он наступил прямо
на хрипящую грудь Донни. Я выстрелил, и оружие вылетело
у него из рук. Он схватился за запястье и прислонился к
стене.
Я выждал, когда его переносица со сросшимися черными
бровями появится в прорези моего прицела и спустил
курок. Маленькой дырочки даже не было видно. Джино
плавно согнулся пополам и упал ничком, всего в одном шаге
от своей жертвы.
Элла подскочила и бросилась к Донни, опустилась пе¬
ред ним на пол и взяла его голову на колени. К нашему
удивлению, он громко сказал:
— Но сейчас-то ты останешься здесь, Элла, не так ли?
Я все сделал, что ты хотела. Ты обещала мне.
— Да, Донни, я остаюсь с тобой. Глупенький ты мой!
— Ты теперь любишь меня?
— Конечно, Донни. Я очень тебя люблю. Ты самый сме¬
лый из всех мужчин, которых я знаю.
Она тихонько баюкала в руках его голову, гладила
некрасивое лицо. Донни глубоко вздохнул, и ярко-красная
струйка крови появилась у него изо рта. Он вытянулся. Его
мертвая рука разжалась. Я взял полотенце и прочитал за¬
писку, которая была написана ему Эллой вчера.
«Донни, этот человек убьет меня, если ты не опередишь
его. Его пистолет находится в одежде на стуле рядом с кро¬
ватью. Приходи около полуночи и застрели его, но попади
наверняка. Если ты поможешь мне, я буду любить тебя так,
как ты всегда этого хотел. С любовью твоя Элла».
Я смотрела на этих двоих у моих ног. Она все еще обни¬
мала безжизненное тело Донни. Джино, хотя и лежал всего
чуть подальше, казался очень маленьким и одиноким. На
полу вокруг его головы медленно растекалась темная лужа.
Желание Донни исполнилось. Мое — тоже. Как там было с
желаниями Эллы, я так и не узнал.
13-125

13-2

ПРИЗРАЧНОЕ ДЕЛО
Рассказ
Самолет развернулся в сторону побережья и пошел на
снижение. Вдали вырисовывались четкие очертания гор.
Затем между морем и горами появился небольшой город,
словно бы составленный из кусков сахара. Эти куски по¬
степенно увеличивались в размерах. Между зданиями про¬
бирались похожие на маленьких разноцветных жучков
машины, а спичечные фигурки людей медленно передви¬
гались по белым тратуарам. Через несколько минут я при¬
соединился к ним.
Как и было обещано, звонившая женщина поджидала
меня в аэропорту. Когда я появился в дверях зала ожи¬
дания, она выбралась из своего «кадиллака» и сделала
несколько неуверенных шагов мне навстречу. Несмотря на
высокий рост и светлые волосы, темные очки придавали ей
какой-то странно азиатский вид
— Вы, должно быть, мистер Арчер?
Я ответил, что да, и подождал, пока она закончит цере¬
монию знакомства — ведь она не назвалась во время на¬
шего телефонного разговора. Все, что она тогда сказала,—
это просьба первым же рейсом вылететь на север, прав¬
да, подкрепленная уверениями, что мое время будет опла¬
чено.
Она почувствовала, чего я жду.
— Извините за такую таинственность, но я действи¬
тельно не могу назвать себя. Даже мой приезд сюда был
сопряжен с огромным риском.
Я внимательно оглядел незнакомку, пытаясь решить, не
обычный ли это треп. Несмотря на шикарный костюм, ка¬
залось, будто ее не так давно задело крылом промчавше¬
гося мимо шторма. Она сняла очки, чтобы протереть их,
372
!
13-4

и я увидел, что буря не пролетела мимо, а обосновалась
внутри ее глаз, перекатывая их зеленовато-голубые волны.
— В чем дело?
Мы стояли в волнах звуков, доносившихся со взлетной
полосы, где мой самолет был готов опять подняться в
воздух. Позади незнакомки, на переднем сиденье «кадил¬
лака», сидела маленькая девочка, напоминавшая своим ру¬
мянцем и неподвижностью немецкую фарфоровую кукол¬
ку. Женщина оглянулась и отошла подальше.
— Не хочу, чтобы Дженни слышала. Ей всего три
годика с половиной, но она уже все понимает.— Вздох ее
был глубоким, как вздох собирающегося нырнуть пловца.—
Сейчас у нас в городе слушается дело об убийстве. Об¬
виняется один человек. Заявляют, будто он убил свою
жену.
— Гленвей Кейв?
— Вы его знаете? — Ее, казалось, передернуло от
удивления.
— Нет, просто следил за этим делом по газетам.
— Тогда вам известно, что сегодня его должны при¬
вести к присяге. Возможно, именно сейчас он уже дает там
показания,— мрачно добавила она, словно бы разглядывая
мысленно зал судебных заседаний.
— Мистер Кейв — ваш друг?
— Точнее, меня можно назвать заинтересованным на¬
блюдателем,— закусила она губу.
— И вы не верите в его виновность?
— Разве я это сказала?
— Косвенно. Вы сказали «заявляют, будто он убил
свою жену...» «Будто».
— О, да у вас тренированный слух, не так ли? Но это
совершенно не важно — во что я верю или не верю. Важ¬
но —■ во что верит суд... Как вы думаете, его оправдают?
— Трудно составить определенное мнение, не посещая
судебных заседаний. Но вообще-то, если взять обычных
присяжных, то у них наверняка имеется предубеждение
против человека, который, как считают, размозжил голову
жене из ружья двенадцатого калибра. Так что я бы сказал,
у него весьма неплохие шансы отцраиит1.си в газовую
камеру.
— В газовую камеру. Ее ноздри затрепетали, и вся
она побледнела, словно бы уловив запах смерти.— Вы
действительно считаете, что такая опасность существует?
— Против Кейва выдвинуты очень серьезные обвине¬
ния. В наличии мотив, возможность и орудие убийства.
373

— Какой мотив?
— Ведь его жена была богата, не так ли? И насколько
я понял, сам он беден. В доме они находились одни —
у четы слуг был выходной. Это ружье принадлежало Кейву,
и согласно данным химической экспертизы, преступник
воспользовался его же перчатками.
— Значит, вы все-таки следили за делом.
— По мере возможностей. Но я был в Лос-Анджелесе,
а читая газеты, можно запросто ошибиться. Для газет
всегда выгоднее, чтобы подсудимый был виновен.
— Кейв не виновен,— тихо произнесла она.
— Вы уверены, или же это просто надежда?
Она прикусила пальцы.
— Мы не будем вдаваться в подробности.
— Вам известно, кто убил Руфь Кейв?
— Нет, разумеется, нет.
— Вы хотите, чтобы я занялся этим делом и попытал¬
ся узнать, кто это сделал?
— Это будет очень трудно? Все произошло так давно...
В общем-то, для меня это не столь уж и важно. Я ее
практически не знала.— Ее мысли опять вернулись к Кей¬
ву.— Сегодня он дает показания. Ведь многое будет за¬
висеть и от произведенного им на судей впечатления,
правда?
— Как и во всех случаях, когда речь идет об убийстве.
— А вы повидали много подобных дел?
— На мой взгляд, даже слишком. И, похоже, мне
предстоит познакомиться еще с одним.
— Да.— Она заговорила резко и отрывисто, слегка по¬
давшись вперед.— Сама я туда не пойду. Но мне хоте¬
лось бы, чтобы вы присутствовали на разбирательстве и
определили, какое впечатление речь Глена... Какое впечат¬
ление на судей произвела речь мистера. Кейва. А потом
сообщили мне свое мнение — собираются ли они оправ¬
дать его. *
— Но если я не смогу сделать вывод?
— Вы должны будете сказать либо «да», либо
«нет».— Она прижалась грудью к моей руке, но не заме¬
тила этого — так была возбуждена.— И тогда я решусь,
стоит ли мне идти.
— Куда идти? — спросил я.
— Если потребуется, если его жизнь будет в опасно¬
сти, то хоть в преисподнюю.
— Ладно. Как мне с вами связаться?
— Это моя забота. Для вас заказан номер в отеле
374
)

«Рубио». Сейчас я подброшу вас прямо к залу суда. Да,
еще деньги.— Она раскрыла сумочку. На дне ее я заметил
синеватый револьвер.— Сколько?
— Сотню для начала.
Несколько бумажек перекочевало из рук в руки, и мы
направились к машине. Она кивком указала мне на правую
заднюю дверь.
Сидевшая передо мной девчушка поднялась на сиденье
и повернулась ко мне.
— Привет. Ты мой папа? — Ее глаза были такими же
чистыми и голубыми, как весеннее небо.
Ее мать ответила, прежде чем я успел открыть рот.
— Ну, Дженни, ты ведь знаешь, что это не твой папа.
Это мистер Арчер.
— А где мой папа?
— В Пасадене, дорогая. Ты же знаешь. А теперь давай
сядь и успокойся.
Девочка уселась и полностью скрылась от меня за
спинкой сиденья. Двигатель яростно зарычал, и мы тро¬
нулись.
Часы на башне здания суда показывали десять мйнут
двенадцатого. Окружной суд заседал на втором этаже.
Я увидел свободное место в заднем ряду и проскользнул
на него. Несколько престарелых дам повернулись, чтобы
изучить мою внешность,— словно я ворвался в церковь во
время службы.
Я узнал Гленвея Кейва по фотографиям в газетах. Это
был крупный красивый мужчина лет тридцати е неболь¬
шим. Четыре месяца, проведенные в тюрьме и ожидании
судебного разбирательства, не прошли для него даром. Из
глубины темных впадин глазниц смотрели когда-то яркие
глаза. Хорошо сшитый двубортный пиджак висел на нем,
словно на вешалке. В общем, он выглядел вполне подхо¬
дящей жертвой для предстоящей церемонии.
Полный розовощекий мужчина через голову стеногра¬
фистки громким голосом переговаривался с судебным ре¬
портером. Харви, главный адвокат защиты. И прежние
времена я несколько раз сталкивался с Годом Харви по
долгу службы, что и явилось одной из причин моего столь
пристального внимания к процессу.
Судья хлопнул ладонью по столу:
— Продолжайте, мистер Харви.
Харви поднял подстриженную ежиком, на молодежный
минер, голову и обратился к Кейву.
375

— Мистер Кейв, мы пытались установить причину ва¬
шего мм... расхождения... мм... причину ваших конфликтов
с женой. Вы разговаривали с ней вечером девятнадцатого?
— Да. Я уже говорил вам об этом,— пустым и ничего
не выражающим голосом ответил Кейв.
— О чем же вы беседовали?
— Скорее это была ссора, а не беседа.
— Но ссора чисто словесная? — По голосу Харви
можно было понять, что подзащитный удивил его.
— Протестую! Вопрос наводящий, если не назвать его
отводящим,— выкрикнул остролицый мужчина, сидевший
на месте прокурора.
— Принято. Вопрос снят.
Харви пожал покрытыми твидом плечами.
— Тогда расскажите нам, как все происходило. И по¬
жалуйста, мистер Кейв, начните с самого начала.
— Я просто не могу пересказать это.— Кейв поежился
и провел ладонью по глазам.— Все было на эмоциях...—
Но договорить он не сумел.
— Расскажите своими словами,— прервал его Хар¬
ви.— О чем вы говорили в тот вечер с миссис Кейв?
— О будущем,— сказал Кейв.— О нашем будущем.
Руфь планировала уйти от меня к другому.
По рядам зрителей прошелестела волна ропота. Я ог¬
лянулся на свой ряд. Справа от меня сидела молодая
женщина с приколотыми к платью искусственными фиал¬
ками. Она наклонилась вперед, и ее яркие темные глаза
нацелились на Кейва. Среди всех этих престарелых разъ¬
яренный фурий, сидевших вокруг, она казалась существом
из другого мира. По-мальчишечьи короткая прическа под¬
черкивала красивые очертания ее головы. Она повернулась,
и ее карие глаза встретились с моими. Они были непро¬
ницаемо-грустны.
— Я протестую против этого заявления! — перекрыл
шум зала голос окружного прокурора.— Подсудимый не¬
сомненно пытается очернить репутацию покойной — очер¬
нить без всяких на то оснований, в трусливой попытке
спасти собственную шкуру.
Он посмотрел на каменные лица присяжных. Лицо
Кейва стало белым, как мрамор.
— Защита считает этот момент очень важным,— ска¬
зал Харви. Его лицо приобрело кирпичный оттенок.— Не¬
ожиданный отъезд мистера Кейва из дома в день смерти
жены послужил отправной точкой для различных теорий.
И я пытаюсь выяснить истинную причину этого отъезда.
376

— Нам известна эта причина,— произнес прокурор.
— Протест отклонен. Обвинению рекомендуется воз¬
держаться от безответственных заявлений. В любом слу¬
чае, судом они не принимаются во внимание.
Но окружной прокурор выглядел довольным. Он достиг
своей цели — присяжные запомнят это. Двенадцать пар
глаз, половина из них — женских и большинство — пре¬
старелых, с отвращением смотрели на Кейва.
— Ваша жена говорила вам, кто тот мужчина, к кото¬
рому она собиралась уходить? — приглушенным голосом
спросил Харви.
— Нет, она не упоминала его имени.
— Но вы знаете, кто это?
— Нет. Все это было для меня как гром с ясного неба.
Да и вообще-то, я не верю, что Руфь планировала сказать
мне об этом; скорее всего, это просто выскочило у нее
после того, как мы начали мутузить друг друга...— оборвал
он себя.— На словах, конечно.
— Из-за чего началась эта ваша словесная пере¬
палка?
— Из-за пустяка. Деньги. Я хотел купить «феррари»,
а Руфь не видела в этом смысла.
— «Феррари» — это автомобиль?
— Да, гоночный. Я попросил у нее денег, а она отве¬
тила, что устала вечно давать их мне. Я сказал, что тоже
устал вечно выпрашивать их. Вот тут-то Руфь и сказала,
что собирается уйти к кому-то.— На лице Кейва появилась
саркастическая усмешка. — К кому-то, кто будет любить ее
просто так.
— Когда она собиралась оставить вас?
— Сразу, как будет готова к разводу. Я сказал ей, что
это прекрасно и что она может заниматься чем угодно
и с кем угодно.
— Что вы сделали потом?
— Упаковал немного вещей и уехал на своей машине.
— Во сколько это произошло?
— Не могу сказать с уверенностью, но уже начинало
темнеть, и мне пришлось включить фары. Вряд ли было
позднее восьми часов.
— Когда вы уезжали, в тот момент миссис Кейв была
еще жива?
— Разумеется.
— Вы. расстались по-хорошему?
— Да, вполне. Она даже предложила мне денег, ко¬
торые я не взял. Я вообще не взял ничего, кроме предметов
377

первой необходимости. Практически вся моя одежда тоже
осталась в доме.
— Почему вы ее не взяли с собой?
— Потому что она была куплена на деньги жены, а
значит, и принадлежала ей.
— Понятно.
Голос Харви был хриплым и неуверенным. Он отвер¬
нулся от Кейва, и я увидел, что его лицо полыхало огнем —
то ли от ярости, то ли еще от чего. Так и не поворачи¬
ваясь к своему подзащитному, он произнес:
— Среди оставленных вами вещей было ружье?
— Да. Двустволка двенадцатого калибра. Я иногда
постреливал кроликов в холмах за домом.
— Она была заряжена?
— Думаю, да. Обычно я держу ее заряженной.
— И где была эта двустволка?
— В гараже. Я храню ее там. Руфь не хотела, чтобы
в доме было оружие. Она боялась оружия и...
— А перчатки,— прервал его Харви,— вот эта пара
перчаток на столике для вещественных доказательств,
помеченная номером «7»,— они тоже оставались в
доме?
— Да, в гараже.
— Дверь гаража — она была открыта?
— По-моему... Да, я оставил ее открытой. В любом
случае, она никогда не запиралась.
— Мистер Кейв,— низким голосом произнес Харви.—
Перед отъездом вы застрелили свою жену?
— Нет.— В голосе Кейва прозвучали истерические
нотки.
— После того, как вы покинули дом в восемь часов, вы
возвращались туда еще раз этой ночью?
— Нет. Я не был там до тех пор, пока меня не аресто¬
вали на следующий день в Лос-Анджелесе и не отвезли
домой.
— А где вы провели ночь — после восьми часов?
— У друга.
Зал опять оживился.
— У какого друга? — рявкнул Харви. Сейчас его голос
звучал как голос прокурора, проводившего перекрестный
допрос.
Кейв открыл рот и остановился. Он облизнул пересох¬
шие губы.
— Я бы предпочел не называть его имени.
— Почему?
378

— Потому что это была женщина. Я бы не хотел,
чтобы она была замешана в это дело.
Харви недоуменно отвернулся от своего подзащитного
и посмотрел на судью. Судья обратился к присяжным
с просьбой не обсуждать ни с кем это дело и отложил
разбирательство до двух часов пополудни.
Я посмотрел, как присяжные гуськом потянулись к
выходу. Ни один из них даже не взглянул на Гленвея
Кейва. Похоже, они уже насмотрелись на него.
Харви, как капитан тонущего корабля, уходил послед¬
ним. Я подождал его у маленького барьера, отгораживав¬
шего ряды зрительного зала. Он уложил бумаги и пошел
в мою сторону, скособочась на правую сторону, словно
от тяжести полупустого портфеля.
— Мистер Харви, вы можете уделить мне минутку?
Он начал поднимать руку, как бы отмахиваясь, но затем
припомнил мое лицо.
— Лью Арчер? Какими судьбами?
— Вот об этом-то я и хотел бы поговорить с вами.
— Дело Кейва?
— Да,— кивнул я.— Вы собираетесь вытащить его из
петли?
— Конечно. Он ведь невиновен.— Его голос глухо про¬
звучал в пустом зале; появилось эхо, и Харви остановился,
с сомнением глядя мне в глаза.— Вы, надеюсь, не шпио¬
ните для обвинения?
— На этот раз нет. Мой клиент верит в невиновность
Кейва. Так же как и вы.
— Женщина?
— Не слишком ли вы скоропалительны в своих вы¬
водах?
— Когда в подобных случаях не указывается пол, это
обычно бывает женщина. Кто Она, Арчер?
— Хотел бы я сам это знать.
— Не надо, не надо.— Его большая розовая ладонь
опустилась мне на плечо и осталась там. — Вы ведь не
больше меня любите анонимных клиентов,
— Этот случай — исключение. Все, что мне о ней из¬
вестно,— это что она стремится увидеть Кейва на сво¬
боде.
— Как и все мы. - Дежурная улыбка сползла с его
лица.— Послушайте, зачем обсуждать это здесь? Давайте
пройдем ко мне в контору. Там как раз найдется парочка
бутербродов.
Он перехватил меня за локоть и потянул вслед за
370

собой. Темноглазая женщина с искусственными фиалками
поджидала нас в коридоре. Ее вопросительный взгляд
скользнул по мне и остановился на Харви.
— Это сюрприз.— Словно дополняя мальчишеский
вид, голос ее был низким и глубоким.— Я хочу есть.
Возьми меня с собой.
— Я очень занят, Рея. И кроме того, я полагал, что
ты будешь дома.
— Я пыталась, честно. Но мои мысли все время сло¬
нялись вокруг суда, и, наконец, я последовала за ними.—
Она сделала неловкий шаг к Харви.— Милый, ты не рад
меня видеть?
— Разумеется, рад,— произнес он тоном, отрицавшим
смысл сказанного.
— Тогда возьми меня с собой.— Ее затянутая в белую
перчатку рука поглаживала лацкан пиджака Харви.— Я за¬
казала столик в клубе. Свежий воздух пойдет тебе на
пользу.
— Я уже сказал, Рея, что занят. Нам с мистером
Арчером надо обсудить кое-что.
— Ну так давай возьмем с собой и мистера Арчера.
Я не буду вам мешать, обещаю.— Она повернулась ко мне,
обнажив в улыбке блестящие белые зубы.— Так как, по¬
хоже, мой муж позабыл о приличиях, то представляюсь
сама: меня зовут Рея Харви.
Она протянула мне руку. Харви объяснил ей, кто я та¬
кой и, безропотно пожав плечами, направился к машине.
Мы двинулись в сторону моря, блестевшего у подножья
города, словно отвалившийся кусок неба.
— Как идет дело, Род? — спросила она.
— Могло быть и хуже. Он мог встать перед присяж¬
ными и признать все обвинения.— Харви обернулся и по¬
смотрел на меня.— Вы были во время этого «вскрытия»,
Арчер?
— Частично. И мне он показался или слишком чест¬
ным, или слишком глупым.
— Глен не глуп,— хмыкнул Харви.— Вся сложность
в том, что ему все, попросту говоря, безразлично. Он плюет
на мои советы. Я был вынужден задавать вопросы вслепую,
не зная, какую чушь он сморозит в ответ. Похоже, он
получает какое-то мазохистское удовольствие от разруше¬
ния своих шансов.
— А может, в нем заговорила совесть? — спросил я.
— Может быть, но это не так.— Взгляд его голубых
глаз на секунду впился в меня и вновь вернулся на доро¬
380

гу.— И в данном случае я говорю не как его адвокат.
Я знаю Глена Кейва уже много лет. В студенческие вре¬
мена мы с ним жили в одной комнате. Да и с Руфью его
познакомил я.
— Но это не делает его неспособным на убийство.
— Разумеется, каждый способен на убийство — все
зависит от обстоятельств. Но не в этом дело. Просто Глен
хитер. Если бы он решил убить Руфь из-за денег, то
проделал бы все по-другому. И уж наверняка не стал бы
использовать собственное ружье. Если честно, то я очень
сомневаюсь, что он вообще применил бы оружие. Глен не
таков.
— Согласен — будь это заранее спланированным пре¬
ступлением. А если нет? Ревность может заставить кого
угодно потерять голову.
— Только не Глена. Он не любил Руфь, никогда не
любил. Для него она значила не больше, чем собака для
какой-нибудь блохи. Источник существования.— Его голос
наполнился презрением.— Как бы то ни было, эта его
сказочка о другом мужчине запросто может оказаться
мыльным пузырем.
— Ты уверен, Род?
Он резко повернулся к жене:
— Нет, не уверен. Я вообще ни в чем не уверен. Глен
мне ничего не рассказывал, и я просто не знаю, как его
защищать, если он все делает по-своему. Как бч я хотел,
чтобы Кейв не впутал меня в это дело. Ведь судебные
разбирательства не мой конек, и он отлично это знает.
Я советовал ему нанять адвоката, специализирующегося на
таких делах, но он меня не послушал. Кейв ответил, что
если я не возьмусь за это дело, то он будет защищать
себя сам. А ведь он бросил юридический факультет на вто¬
ром курсе. Что еще я мог сделать?
Харви прибавил газу, и мы вырвались из плотного
потока машин. Мимо нас пролетали пальмы, напоминав¬
шие своей неухоженностью дикие растрепанные шевелюры
психов.
Клуб находился в конце Океанского бульвара - - белое
У-образное здание, стеклянные двери которого открыва¬
лись «Только для Членов Клуба и их Гостей». Во внут¬
реннем дворике были расположены плавательный бассейн
и большая открытая площадка, то там, то тут утыканная
зонтиками, затеняющими обеденные столы. Обдуваемая
океанским ветерком и залитая солнечным светом, эта пло¬
щадка являлась полной противоположностью залу суда,
381

где в скором времени должна была решиться судьба Кейва.
Харви отодвинул едва тронутый салат из лососины
и с жадностью выпил второй «мартини» подряд. Затем
подозвал официанта и заказал третий. Жена наградила его
едва заметным укоризненным покачиванием головы. Офи¬
циант быстро принес очередной бокал.
— А эта женщина,— сказал я.— Ну та, с которой он
провел ночь,— кто она?
— Глен сказал мне едва ли не меньше, чем суду.
Похоже, что в ночь убийства он прямо из дома отправился
к ней. И провел там всю ночь: с полдевятого вечера и до
следующего утра. По крайней мере, так он заявляет.
— И вы это не проверили?
— А как? Он отказался сказать что-либо, что могло бы
навести хоть на какой-нибудь след. Вот вам еще один
пример тех препятствий, которые он ставит передо мной.
— Эта женщина... Она что, так важна для защиты?
— Просто необходима. Руфь была застрелена где-то
в районе полуночи — так установило вскрытие. И если Кейв
говорит правду, то в это время он был с кем-то, кто мог
бы засвидетельствовать его алиби. И все же он не позво¬
ляет мне попытаться разыскать ее и вызвать в суд. Не один
час пришлось мне потратить, чтобы хотя бы просто заста¬
вить его заявить о ней, и до сих пор я не уверен, что был
в этом прав. Эти несчастные присяжные...— Его голос пре¬
рвался. Он опять был в суде, сражаясь с пристрастным
отношением к делу, которое сложилось в их маленьком
городке.
Я тоже очутился в прошлом — на тротуаре перед зда¬
нием аэропорта, и в моих ушах звучал яростный женский
шепот: «Вы должны будете сказать либо «да», либо «нет»,
и тогда я решу, стоит ли мне идти»...
■ Харви отвернулся и уставился на плененную в бассейне
воду, лениво плещущуюся под потоками яркого солнечно¬
го света. Сейчас, при естественном освещении, я заметил
блестки серебра у него на голове и залегшие вокруг глаз
морщины.
— Если бы я только смог добраться до нее...— Каза¬
лось, он говорит сам с собой. Так было до тех пор, пока
он не посмотрел мне прямо в глаза.— Как вы думаете, кто
она?
— Откуда мне знать?
Он доверительно склонился над столиком.
— Почему вы так резки, Арчер? Ведь я же сейчас
отдал вам свой скальп.
382

— Тот скальп, о котором вы меня просите,— принад¬
лежит не мне.
Я пожалел о сказанном, еще даже не успев договорить
фразу до конца.
— Когда вы с ней встречаетесь? — спросил Харви.
— Вы опять торопитесь в своих выводах.
— Если я не прав, то извиняюсь. Если же прав, то
передайте ей от меня, что Глен... Мне неприятно даже
думать об этом... Он в опасности. И если она действи¬
тельно любит его, то...
— Ну, пожалуйста, Род.— Рея казалась по-насгояще-
му обиженной.— Не надо быть таким грубым.
— Прежде чем я сделаю что-либо,— сказал я,— я дол¬
жен поговорить с Кейвом. Я до сих пор не уверен, что
это та самая женщина. И даже если это и так, то у него
могут быть весьма веские причины держать ее в тени.
— Возможно, у вас будет время переговорить с ним не¬
сколько минут в зале суда.— Он взглянул на часы и резко
отодвинул свой стул.— Нам пора. Уже без двадцати два.
Мы двинулись вдоль бассейна в сторону выхода. Когда
мы оказались в вестибюле, со стороны бульвара в него
вошла женщина. Она придерживала тяжелую стеклянную
дверь для маленькой русоволосой девочки, следовавшей
за ней.
Затем она подняла глаза и увидела меня. Несмотря
на темные очки, было видно, как ее лицо приобрело рас¬
терянное выражение. Она развернулась и двинулась в об¬
ратном направлении. Ее дочка улыбнулась мне:
— Привет! Вас подвезти куда-нибудь? • и штопала
вслед за матерью.
— Что это произошло с миссис Килпатрик? — вопро¬
сительно посмотрел на жену Харви.
— Пьяна, наверно. Даже не узнала нас.
— Вы знаете ее, миссис Харви?
— Постольку поскольку.— На ее лице появилось ка¬
кое-то странное выражение.— Я уже несколько месяцев
не видела Жаннет Килпатрик. Она редко появляется на
людях после развода.
Харви подошел ко мне и схватил за руку.
— Миссис Килпатрик? Может, она и есть та женщина,
о которой мы только что говорили?
— Едва ли.
— Похоже, они вас знают.
— В прошлом месяце,— начал я импровизировать,- я
повстречал их на шоссе неподалеку от Фриско. Тогда она
383

вся была залеплена пластырями и, думаю, теперь просто
не хочет вспоминать об этом.
Похоже, это объяснение удовлетворило Харви. Но ког¬
да я, извинившись, сказал, что, пожалуй, останусь и по¬
плаваю в бассейне, его ироничный взгляд показал мне, что
он не поверил в это объяснение.
У женщины, исполнявшей в клубе роль секретаря, были
ярко-красные дюймовые ногти, и вдобавок от нее веяло
этакой формальной любезностью. Да, миссис Килпатрик
является членом клуба. Нет, адреса членов клуба не огла¬
шаются. Но, неохотно заметила она, в баре есть телефон¬
ный справочник.
Кроме бармена — худощавого мужчины с выразитель¬
ными глазами — в баре никого не было. В телефонном
справочнике я легко нашел миссис Жаннет Килпатрик; ее
адрес был 1201 по Коаст Хайвей. Я вызвал такси и спро¬
сил у бармена пива.
Он оказался более общительным, чем женщина-секре¬
тарь. Разумеется, он знал Гленвея Кейва. Каждый бармен
в городе знал его. Кейв просидел в этом баре всю вторую
половину того дня, когда убили его жену.
— Думаете, это он убил ее?
— Все так думают. А иначе кто бы стал тратить
столько денег на следствие? Да и вообще, достаточно
просто взглянуть на причину.
— Вы имеете в виду того мужчину, ради которого она
хотела оставить Кейва?
— Да нет, два миллиона долларов.— У него оказалась
замедленная реакция.— А что это за мужчина?
— Сегодня утром Кейв заявил в суде, что жена со¬
биралась развестись с ним и выйти замуж за кого-то еще.
— Так и заявил? А вы, случаем, к газетам не имеете
никакого отношения?
-— Ну-у, в какой-то степени да.— Я подписывался на
несколько изданий.
— В таком случае можете сказать всему миру, что это
чушь. Я достаточно часто видел в клубе миссис Кейв.
У нее был свой узкий круг друзей, и, можете мне поверить,
она никогда не обращала внимания на других мужчин. Он,
вот кто постоянно крутил головой по сторонам. Да и чего
еще можно ожидать, когда жена намного старше? — Его
слабый акцент придавал вопросу особый смысл.— В день
убийства, например, он быстренько приклеился к другой
даме — прямо здесь, у меня на глазах.
384
I

— Кто она?
— Я не хочу называть имен. В тот вечер она сильно
перебрала и вряд ли соображала, что делает. А проблем
у нее и без того хватает, поверьте мне.
Я поверил ему и не стал настаивать. Через несколько
минут с улицы донесся сигнал подъехавшего такси.
Дом миссис Килпатрик находился в нескольких милях
от города. Это был большой красивый коттедж, располо¬
женный среди цветов и деревьев недалеко от белоснежного
пляжа. Перед увитой побегами винограда верандой стоял
«кадиллак». Все это напоминало рекламную картинку.
Я попросил таксиста подождать меня и постучался.
В двери открылось небольшое смотровое окошко, и там
показался изумрудный глаз.
— Вы,— тихим голосом сказала она.— Вам не следо¬
вало приезжать сюда.
— Мне надо поговорить с вами, миссис Килпатрик.
Пара вопросов и, возможно, пара ответов. Можно войти?
Она громко вздохнула.
— Если это необходимо...— Она отомкнула запоры
и отошла в сторону, чтобы пропустить меня.— Не шумите.
Я только что уложила Дженни.
На правую руку у нее был наброшен белый шелковый
шарф, под которым вырисовывался странно контрастирую¬
щий с ее материнской заботой предмет — что-то очень
похожее на небольшой пистолет.
— Вы бы лучше убрали лгу штуку. Ведь она вам сейчас
не понадобится, не так ли?
Ее рука инстинктивно дернуднеи Шаре}) соскользнул
с пистолета и упал на пол. Это был все тот же синеватый
револьвер. Она удивленно взглянула на него — словно бы
пистолет оказался у нее в руках независимо от ее воли —
и положила его на телефонный столик.
— Извините. Я не знала, кто это. Я так взволнована
и испугана...
— А кто это мог быть?
— Возможно, Френк или его люди. Он пытается ото¬
брать у меня Дженни. Френк заявляет, что я не такая,
какой должна быть настоящая мать. И, может быть, он
прав,— добавила она.— Но сам он еще хуже.
— Френк — это ваш муж?
— Бывший. В прошлом году мы развелись, и суд
оставил Дженни мне. С тех самых пор Френк оспаривает
это решение. Дело в том, что бабушка Дженни оставила
385

ей наследство. Это-то и нужно Френку. Но я ведь мать,
верно?
— Похоже, я все понял,— сказал я,— Поправьте меня,
если ошибусь. Кейв провел ту ночь с вами — ночь, когда
была застрелена его жена. -Но вы не хотите засвидетель¬
ствовать это на суде, потому что это дало бы вашему
бывшему мужу козыри в его борьбе за Дженни и ее
наследство.
— Все верно.— Она опустила глаза. Не столько из
чувства стыда, сколько в подтверждение моей догадки.—
Мы разговорились в тот день в баре клуба. Я едва знала
его, но... но он мне понравился. Он сказал, что заедет
вечером. Я была уже хороша и согласилась.
— Когда он приехал?
— Вскоре после восьми.
— И остался на всю ночь?
— Да. Кейв не мог убить свою жену. В это время он
был здесь. Теперь вы понимаете, почему я просто сходила
с ума с момента его ареста — сидя дома, обкусывая ногти
и моля бога, чтобы тот научил меня, что делать.— Ее глаза
зажглись, словно зеленые линзы светофора.— Так что же
мне делать, мистер Арчер?
— Посидеть тихо еще некоторое время. Разбиратель¬
ство продлится несколько дней. И его могут оправдать.
— Но ведь вы так не думаете, верно?
— Пока трудно сказать что-либо определенное. Сегод¬
ня утром он выглядел не лучшим образом, но, с другой
стороны, и похоже, что он это понимает, статистика на его
стороне. Буквально единицы невинных людей были каз¬
нены по обвинению в убийстве.
— Он не упоминал обо мне?
— Кейв сказал, что провел эту ночь у женщины, но не
сказал, у кого... Вы любите его, миссис Килпатрик?
— Нет, здесь другое. Мне стыдно за ту ночь. Мне тог¬
да был нужен кто-нибудь. Кто угодно. Для него же это
было несколько иначе. Он сказал, что хочет жениться на
мне. Тогда я напомнила, что он уже женат.
— И что он ответил?
— Он сказал, что его жена не вечна. Но я не воспри¬
няла это всерьез. С той поры я его не видела. Так что нет,
я не влюблена в Кейва Но если я позволю ему умереть
(хотя что-то подсказывает мне, что,этого не произойдет),
то не смогу жить,— сказала она А затем с легкой гри¬
маской добавила: — Как видите, все не так просто.
— Но ведь вы хотите жить.
386

— Только из-за Дженни.
— В таком случае оставайтесь дома и не высовывайте
носа. Ваша сегодняшняя поездка в клуб — это была глу¬
пость.
— Да знаю я. Просто мне очень надо было выпить,
а дома все кончилось. Клуб оказался ближайшим местом,
где можно было достать спиртное. А потом я увидела вас
и перепугалась...
— Вот и оставайтесь испуганной. Помните, если убий¬
ство совершено не Кейвом, то ведь кто-то все-таки со¬
вершил его и попытался приписать это Кейву. И этот
убийца до сих пор на свободе. Да, кстати, а что вы пьете?
— Что угодно. Преимущественно виски.
— Пару часов продержитесь?
— Если потребуется,— очаровательно улыбнулась она.
Когда я вернулся в суд, разбирательство было временно
отложено. Присяжные покинули зал, а Харви и окружной
прокурор вяло переругивались, стоя перед судейским крес¬
лом. Оставленный без внимания Кейв сидел в конце адво¬
катского стола. В нескольких футах позади него стоял
помощник шерифа. На боку у него была расстегнутая
кобура.
Придав себе значительный и официальный вид, я уве¬
ренно прошествовал в судейскую часть зала и уселся на
свободный стул позади Кейва. Тот оторвался от машино¬
писного листа, который с увлечением читал. 1кч'мотря на
свою тюремную бледность, он выглядел вполне прилично.
У него было мальчишечье выражение лица и слегка вью¬
щиеся волосы, которые так нравятся женщинам. Но его
губы были крепко сжаты, а темные глаза смотрели насто¬
роженно и пытливо.
Прежде чем я успел назвать себя, он сказал:
— Вы и есть тот детектив, про которого мне говорил
Род?
— Да. Моя фамилия Арчер.
— Вы зря тратите время, мистер Арчер. Вы мне ничем
не сможете помочь.— Его голос был ровным и ничего не
выражающим, словно перекрестный допрос как каток про¬
катился по его эмоциям и сравнял их.
— Все не может быть настолько плохо, Кейв.
— Я этого и не говорю. Просто я сам знаю, что и как
мне делать.
Я попридержал язык. Не имело смысла говорить ему,
что даже адвокат потерял уверенность в успешном исходе
387

дела. Кейв наклонился ко мне и приглушил свой голос:
— Вы говорили с ней?
— Это она меня нашла.
— Глупо, особенно в ее положении. Или вы этого не
знаете?
— Насколько я понял, если она даст показания в суде,
то может потерять дочь.
— Точно. Почему бы иначе я не обратился к ней?
А теперь поезжайте туда и передайте, что я благодарен ей
за заботу, но в помощи не нуждаюсь. Они не смогут осу¬
дить невиновного. Я не убивал жену, и мне не нужно алиби,
чтобы доказать это.
Восхищенный его самообладанием, я взглянул на Кей¬
ва. Вокруг подмышек на его пиджаке расплывались темные
круги пота. Его заметно колотило.
— Кейв, вы знаете, кто убил ее?
— У меня есть подозрения. Но не будем вдаваться
в подробности.
— Этот ее новый мужчина?
— Не будем вдаваться,— повторил он и вновь погру¬
зился в чтение.
Судья приказал судебному исполнителю пригласить
присяжных. Харви, выглядевший усталым и потерянным,
уселся рядом со мной, а Кейв вернулся на свое место.
То, что последовало за этим, кроме как моральным
избиением не назовешь. Окружной прокурор заставил Кей¬
ва признать, что тот не работал со времени своего воз¬
вращения с армейской службы, и что единственное, чем он
с тех пор занимался,— это была любительская игра в тен¬
нис и участие в любительских спектаклях, и что у него
не было собственных средств к существованию. Со време¬
ни своей женитьбы он полностью зависел от денег жены,
часть которых тратил на развлечения с другими женщи¬
нами.
Обвинитель, якобы от отвращения, повернулся спиной
к Кейву.
— И этот человек пытается очернить моральные ка¬
чества своей покойной жены — женщины, давшей ему все!
Харви выразительно посмотрел на судью и выразил
протест защиты. Судья сказал, что прокурор должен вести
допрос, а не заниматься обличением. Тот кивнул и повер¬
нулся к Кейву.
— Вы говорили сегодня утром, что в жизни миссис
Кейв был и другой мужчина?
— Да, это правда.
388
I

— У вас есть что-нибудь в подтверждение ваших слов?
— Нет.
— Так кто же этот смутный образ?
— Не знаю. Я знаю лишь то, что мне сказала Руфь.
— Да, ведь она сейчас не может отрицать этого. Ска¬
жите откровенно, мистер Кейв, а не придумали ли вы его,
а? Может быть, он — плод вашего воображения?
Лоб Кейва заблестел от пота. Из нагрудного кармана
он вынул платок и вытер им сначала лоб, а затем и рот.
Потом он пристально посмотрел на обвинителя. Над залом
повисла тишина.
— Нет,— мягко произнес Кейв,— я не изобрел его.
— То есть он существует?
— Да.
— Но где же он? Кто он?
— Не знаю,— повысил голос Кейв.— Бели вы действи¬
тельно хотите узнать это, то почему бы вам не поискать
его? В вашем распоряжении достаточно детективов.
— Даже они не смогут найти несуществующего чело¬
века. Как мужчину, так и женщину.
Судья недовольно посмотрел на прокурора и отложил
слушание до следующего дня.
В винном магазине в центре города я купил кварту
виски, затем поймал такси и поехал к дому миссис Кил¬
патрик.
Когда я постучал, кто-то изнутри отодвинул задвижку.
Я толкнул дверь. На меня смотрела белокурая девчушка.
На ее лице были видны следы слез.
— Мамочка не просыпается.
Я увидел красное пятно у нее на коленке и рванулся
вперед. Жаннет Килпатрик была распростерта на полу в
прихожей. Я поднял ее голову и увидел рану в виске. Она
уже перестала кровоточить.
Рядом с безвольно откинутой рукой лежал голубой
револьвер. В барабане не хватало одного патрона.
— Мамочка заболела?
— Да, Дженни, она заболела.
— Нужно позвать доктора, разумно заметила она.
— А его здесь не было?
— Не знаю. Я спала.
— Но кто-нибудь здесь был, Дженни?
— Кто-то был. Мамочка с кем-то разговаривала. Затем
было «БУММ», и я спустилась вниз, но мамочка не про¬
сыпалась.
389

— Это был дядя?
Она покачала головой.
— Тетя, Дженни?
Такое же покачивание. Я взял ее за руку и вывел на
улицу. Пасторальный пейзаж делал смерть нереальной.
Я попросил шофера рассказать ей какую-нибудь сказку —
подлиннее и повеселее, а сам опять направился в мрачное
помещение и начал звонить по телефону.
Сначала я связался с шерифом. Мой второй звонок был
Френку Килпатрику в Пасадену. Его подозвали к теле¬
фону. Я сказал ему, кто я, где нахожусь и что произошло.
— Какой ужас-’ — произнес он.— Полагаете, она по¬
кончила с собой? Она часто говорила об этом.
— Нет,— сказал я.— Думаю, ее убили.
— Какой ужас! — повторил он.
— Зачем такие эмоции, Килпатрик? Ведь вы же по¬
лучили то, чего добивались,— вашу дочь, и при этом изба¬
вились от жены.
Конечно, так говорить было жестоко, но я чувствовал
себя очень паршиво...
Когда люди шерифа закончили допрашивать меня, я
решил, что личный визит будет предпочтительнее теле¬
фонного звонка.
Солнце уже опускалось в океан. Сумерки наплывали на
город подобно металлическому занавесу. Контора Харви
была расположена на втором этаже здания в претенци¬
озном испано-калифорнийском стиле.
Дверь на стук открыл сам Харви. На нем была рубашка
с короткими рукавами. В руках он держал какие-то бумаги.
От него несло спиртным.
— В чем дело, Арчер?
— Вы мне сами это расскажете, герой-любовник.
— Что это должно означать?
— Руфь Кейв собиралась за вас замуж. Планировали
построить новую совместную жизнь на ее деньги?
Он сделал шаг назад — большой, растерянный человек,
который выглядел сейчас совсем не к месту в этой гости¬
ной, среди шикарной мебели белой кожи. Я вошел вслед
за ним. Дверь захлопнулась.
— Какого черта? Руфь и я, мы были добрыми друзья¬
ми, и я вел ее дела —это все.
— Не делайте из меня дурачка, Харви. Я вам не жена
и не судья... Пару часов назад я ездил к Жаннет Кил¬
патрик.
390
I

— Все, что она сказала вам,— ложь.
— Она мне ничего не сказала, Харви. Она, к сожале¬
нию, мертва.
— Мертва? — В его глазах появился какой-то стран¬
ный металлический блеск.— А что с ней произошло?
— Она была застрелена из собственного пистолета.
Застрелена кем-то, кого не боялась и впустила в дом.
— Но почему? В этом нет никакого смысла.
— Для Кейва она являлась алиби и уже почти реши¬
лась пойти в суд для дачи показаний. Вы же знаете это,
Харви,— только вы знали об этом — кроме меня и Кейва,
разумеется.
— Я не убивал ее. У меня даже не было мотива
убивать ее. Зачем мне стараться добиться осуждения соб¬
ственного клиента?
— Да, вы не убивали ее. В то время, когда ее застре¬
лили, вы были в суде — лучшее в мире алиби.
— Так что же вам от меня нужно?
— Правду. Касательно вас и миссис Кейв.
Харви посмотрел на бумаги, которые все еще держал
в руке,— словно они могли подсказать ему, какой линии
поведения придерживаться. Неожиданно он яростно ском¬
кал их и швырнул в угол.
— Хорошо, я расскажу вам. Руфь любила меня. Я...
Мне она очень нравилась. Ни ее, ни мой брак нельзя было
назвать счастливым. Мы собирались начать все заново.
После того, как получим разводы, разумеется.
— Угу. Все по закону.
— Не надо разговаривать со мной таким гоном. У кйа
дого есть право на выбор своего мути в жизни.
— Но не тогда, когда он уже вес решил.
— Я не буду спорить с вами. Разве я недостаточно
страдал? Подумайте, каково мне было, когда я узнал, что
Руфь убили!
— Думаю, очень тоскливо. Уплыли два миллиона.
— В любом случае, я не убивал ее. Я никого не убнв;1л.
— А кто же тогда?
— Ни малейшего понятия. Нели бы я :мо 111:1ч, Глен
давно бы уже был на свободе.
— А сам Глен знает?
— Мне об этом ничего не известно,
— Но он знал про нас с Руфью?
— Думаю, да — и всегда так считал.
— Не показалось ли вам странным, когда он попросил
именно вас защищать его? В этих-то обстоятельствах?
391

— Да, именно странным. Но вообще-то, для меня это
было самым страшным испытанием в жизни.
Возможно, подумал я, таково и было намерение Кей¬
ва — наказать Харви.
— Кто-нибудь кроме вас знает, что той женщиной,
о которой говорил на суде Кейв, была Жаннет Килпатрик?
Вы обсуждали это с кем-нибудь?
Он стал таким же бледным, как и ковер, на кото¬
ром стоял. В наступившей тишине я слышал, как где-то
в глубине помещения тикают часы. Наконец он прогово¬
рил:
— Разумеется, нет.— Это больше напоминало кар¬
канье вороны, чем человеческий голос.
Старческой походкой Харви прошел к себе в кабинет.
Я последовал за ним и увидел, как он открыл ящик пись¬
менного стола. В его руке появился большой пистолет.
Но он не направил его на меня, а засунул за пояс и стал
надевать пиджак.
— Дайте его мне, Харви. Двух трупов вполне доста¬
точно.
— Значит, вы знаете?
— Вы мне сами только что все объяснили. Давайте
пистолет.
Он протянул его мне. Его лицо ничего не выражало. Он
отвернулся и уткнулся в ладони. Все его крупное тело со¬
трясалось. Он был похож на ребенка-переростка, жившего
в мире сказок и не сумевшего переварить действитель¬
ность.
Телефон на столе зазвонил. Харви взял трубку.
— Извини, я был занят... Да, уже все закончил... Ра¬
зумеется, все в порядке... Да, собираюсь домой.
Он повесил трубку и сказал:
— Жена.
Миссис Харви поджидала пас у дверей. Всем своим .
видом она выражала ожидание, и я подумал — сколько же
она так ждет?
— Ты такой беспечный, Род,— отчитала она мужа.—
Почему ты мне не сказал, что приедешь не один?
Затем она обернулась ко мне:
— Не то, чтобы я не была рада вас видеть, мистер
Арчер.
Наше молчание стало тяготить ее. Я шагнул в прихо¬
жую. Она прислонилась к стене и прикурила от золотой
зажигалки, изготовленной в виде циллиндрика губной по¬
392

мады. Ее движения были уверенными, но я видел иголочки
страха, прячущиеся в глубине ее глаз.
— Вы такие торжественные. Что-нибудь не так?
— Все не так, Рея.
— Что, плохие новости?
— Все отлично. Завтра я собираюсь просить полного
оправдания Кейва. Даже больше того, я получу его. У меня
появились новые данные.
— Разве это не чудесно? — спросила она радостным
и заинтересованным голосом.— Где же ты откопал эти
данные?
— У себя дома. Все эти месяцы я был настолько занят,
стараясь покрыть свои грязные делишки, что мне даже
в голову не приходило, что и у тебя могут быть свои тайны.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты не присутствовала на вечернем заседании. Где
ты была? И что делала?
— Дела... У меня были дела. Извини, но я не знала,
что ты хотел бы видеть меня там.
Харви шагнул вперед. Его фигура была воплощением
угрозы. Рея прижалась спиной к закрытой белой двери.
Я вклинился между ними.
— Мы знаем, где вы были, миссис Харви,— резко
сказал я.— Вы ездили к Жаннет Килпатрик. Вы попросили
ее впустить вас, взяли пистолет со столика в прихожей
и застрелили ее. Не так ли?
Ее лицо напоминало высохшие лица мумий.
— Клянусь, я не собиралась... Все. чего я хотела, ого
поговорить с ней. Но когда я поняла, что она догада¬
лась...
— О чем, миссис Харви?
— Что это я убила Руфь. Должно быть, я как-то вы¬
дала себя... Она так взглянула на меня, что я поняла — ей
все известно. Я прочитала это в ее глазах.
— Тогда вы застрелили ее?
— Да. Я не хотела.— Она не выглядела пи раскаяв¬
шейся, ни испуганной.
Рея повернулась к мужу, и на лице ее появилось вы¬
ражение жестокого удовлетворения.
— Но я не сожалею о другой, о Руфь. Тебе не сле¬
довало так поступать со мной, Род. Ведь я предупреждала
тебя — еще когда застала тебя с Анни,— что если ты
сделаешь это еще раз, то я убью твою женщину. Ты
должен был серьезнее отнестись к моим словам.
— Да,— уныло ответил он.— Пожалуй, ты права.
393

— Я предупреждала и Руфь — когда узнала о ваших
отношениях.
— Как это произошло, миссис Харви? — спросил я.
— Как всегда — анонимный телефонный звонок. По¬
лагаю, звонил кто-то из моих друзей.
— Или же ваш злейший враг. Вы знаете, кто это был?
— Нет, я не узнала голос. Я спала, и телефонный
звонок разбудил меня. Это был мужчина. Он сказал, что
Род собирается развестись со мной, и объяснил почему.
В то же утро я поехала к Руфь Кейв — Род был за го¬
родом — и спросила ее, правда ли это. Она подтвердила.
Тогда я просто сказала, что убью ее, если она не оставит
Рода в покое. Она назвала меня чокнутой.
— Она была права,— сказал Харви.
— Да? Если я и помешалась, то знаю из-за чего.
С мыслью о других женщинах я уже свыклась. Но она!
Чем она околдовала тебя, Род? Из-за чего ты собирался
жениться на этой седой мымре? Ее нельзя было назвать
даже привлекательной.
— Зато при деньгах,— сказал я.
Харви промолчал.
Этим вечером Рея Харви продиктовала и подписала
свое признание. На следующее утро ее муж не поехал в суд.
Сам окружной прокурор потребовал полного оправдания
Глена Кейва, и к полудню тот был уже на свободе. Он
взял такси и поехал домой. Я последовал за ним на дру¬
гом такси. Я все еще не был полностью удовлетворен.
Лужайки вокруг большого загородного дома заросли
высокой травой. На клумбах рядом с ровными рядами
цветов возвышались неровные ряды сорняков. Отпустив
такси, Кейв некоторое время постоял на дорожке, обводя
взглядом унаследованное им великолепие. Затем он стал
подниматься на крыльцо.
Я от ворот окликнул его:
— Минутку, мистер Кейв.
Безо всякого желания он спустился на несколько сту¬
пенек и остановился, поджидая меня.
— Что вам угодно?
— Интересно, как вы себя чувствуете?
Он улыбулся своей Мальчишечьей улыбкой.
— Снова быть свободным? Просто прекрасно. Да, ду¬
маю, я вам обязан. Я как раз собирался послать вам чек.
— Можете не утруждать себя. Я все равно отослал бы
его обратно.
394
!

— Как угодно, старина,— развел он руками.— Что-ни¬
будь еще?
— Да. Вы можете удовлетворить мое любопытство?
Все, что мне от вас нужно,— это «да» или «нет».— Эти
слова вызвали у меня в голове эхо. Эхо голоса Жаннет
Килпатрик.— Две женщины погибли, а третья скоро очу¬
тится в тюрьме или психолечебнице штата. Я хотел бы
услышать, как вы принимаете на себя ответственность за
все это.
— Ответственность? Не понял.
— Объясняю. Ссора, которая произошла у вас с женой,
случилась не в тот вечер, когда была убита Руфь, не
девятнадцатого. Это произошло раньше, возможно, даже
за несколько дней до той роковой ночи. И Руфь тогда
сказала вам, кто этот ее новый мужчина.
— От нее этого и не требовалось. Я знаком с Родом
Харви много лет и знал о нем все.
— Тогда вам должно было быть известно и о патоло¬
гической ревности Реи Харви. И вы придумали, как за¬
ставить эту ее ревность сработать на вас. Это вы позвонили
ей утром. Вы изменили голос и рассказали ей о своей
жене, ее муже и об их общих планах. Она приехала сюда
и угрожала вашей жене. Несомненно, вы подслушали их
беседу. Поняв, что ваш замысел сработал, вы оставили
заряженное ружье в таком месте, где Рея Харви без труда
смогла бы найти его, и спокойно поехали в клуб, чтобы
заполучить алиби. Вам пришлось ждать достаточно дол¬
го — сначала в клубе, а затем н доме Жаннет Килпатрик,
но все же вы дождались своего,
— Хорошего обслуживания всегда приходится ждать
долго.
— Вам это кажется смешным, да, Кейв? Ведь вы со¬
участник двойного убийства.
— Старина, я ни в чем не виноват. Но даже если это
и так, то вы все равно ничего не можете сделать. Вы же
слышали — суд оправдал меня сегодня утром, а дважды за
одно и то же по нашим законам не судят.
— А ведь вы рисковали, не так ли?
— Да что вы! Рея женщина с очень неустойчивой
психикой и рано или поздно выдала бы себя.
— Так вы попросили Харви быть вашим защитником,
чтобы держать ее в постоянном напряжении?
— Не только.— Неожиданный порыв ярости преобра¬
зил его лицо.— Больше всего мне хотелось видеть, как он
страдает.
395

— И что вы собираетесь делать теперь, Кейв?
— Ничего. Я заслужил отдых. Не так ли?
— Вчера из-за вас была убита одна хорошая женщина.
Насколько мне известно, вы спланировали это убийство —
так же как и первое. В любом случае,- уж предотвратить-то
его вы могли.
Он отшатнулся от меня.
— Спокойней, Арчер. Жаннет не такая уж большая
потеря для общества.
Мой кулак размазал его нервную усмешку и вбил эти
слова назад в глотку. Он на четвереньках отполз в сторону,
поднялся на ноги и побежал за угол дома. Я не стал до¬
гонять его.
Некоторое время спустя я услышал, что Кейв погиб
в автомобильной катастрофе недалеко от Палм Спрингс.
Он был за рулем нового гоночного «феррари».
I

СОДЕРЖАНИЕ
ЖИВАЯ МИШЕНЬ 3
СМЕРТЬ НА ВЫБОР 135
ЧЕЛОВЕК В «КАДИЛЛАКЕ» 335
ПРИЗРАЧНОЕ ДЕЛО

Росс Макдональд
Том 1
Сдано в набор 04.04.92. Подписано к печати 17,09.92. формат 84 X108' /32. Бумага
гипогр. № 2. Гарнитура Тип Таймс. Печать офсетна с ФПФ. Уел. печ. л. 21.
Уел. кр.-отт. 22,47. Зак. 125. Ъф. 50 000 экз.
Концерн «Олимп». 370000. Баку, у л. Ази Асланова, 78.
Диапозитивы текста изготовлены на Головном предприятии РПО «Полиграфкнига».
Отпечатано с готовых диапозитивов
в издательстве «Самарский Дом печати».
443086, г. Самрра, пр. Карла Маркса, 201.