/
Автор: Маулиньш Я.
Теги: роман художественная литература латышская литература
ISBN: 5-410-00442-6
Год: 1990
Текст
ЯНИС МАУЛИНЬШ
ВЕДЬМА
fiHMC МАУЛИНЬШ
ВЕДЬМА
ff'IHC MAV/UWUd
РОМАН
Рига «Лиесма» 1990
84L7-44
М 355
Janis Mauliijs
RAGANA
Riga »Liesma>> 1981
Перевел с латышского языка Жанны Эзит
Редактор Л. Усачева
Художник О. Берзиньш
Маулинып Я.
М 355 Ведьма; Роман/Пер. с латыш. Ж. Эзит.— Р.:
Лиесма, 1990.—223 с,—(Приключения, фантас-
тика, путешествия.)
ISBN 5—410—00442—6
Герой романа — молодой ученый знакомится с девуш-
кой, которую местные жители считают «ведьмой», так как
она происходит из проклятого рода. Выясняется, что «про-
клятье» действительно существует — Валдис заболевает . . .
Роман вышел примерно за полтора года до появления
первой информации о СПИДе, но микробиологи здесь уже
высказывают мысль о том, что загадочную болезнь вызыва-
ет вирус, который подавляет иммунную систему человека.
4702370201—S0
М-----------------129-88
М 801(11)—во
ISBN 5-410-ЭЭ442-6
(g) Izdevnieciba
«Liesma», 1981
(g) Оформление, перевод
на русский язык, издатель-
ство «Лиесма», 1980
Выражаю благодарность сотрудни-
кам институтов микробиологии и ор-
ганического синтеза за помощь и пре-
доставленные материалы
Автор
НА СВАДЬБЕ БУДЕТ МОЛОДАЯ ВЕДЬМА
Дела в лаборатории у Валдиса Дзениса зашли, как
говорится, в тупик. Три промежуточных продукта под-
вергались кристаллизации, четвертый он только что
поставил на дополнительную сушку в эксикатор, а сам
занялся подготовкой повой смеси. Конечно, если серьез-
но, действия эти были лишены здравого смысла, так
как могли стать причиной новых ошибок, повлечь за
собой самые разные неожиданности, а то и вовсе
застопорить дело. Но поскольку в главном до сих пор
Валдису везло, он не побоялся рискнуть. Реакцию он
придумал три, вернее, два дня назад — на рассвете.
Проснулся часа в два ночи от грохота за стеной — до-
мой явился гражданский муж соседки Николай. За-
снуть не удавалось, и он принялся размышлять над
своими пептидами. Мелькнула мысль — разделить
третьи соединения по их устойчивости к высокой темпе-
ратуре и солям. Жизнь, существовавшая на планете,
и не подозревала о всех мыслимых и немыслимых
тайнах химии, а химикам, в свою очередь, была извест-
на лишь ничтожнейшая часть тайн живой жизни.
Валдис вспомнил вычитанное где-то о мельчайших
организмах, способных размножаться при температуре
плюс 70-80 градусов. Не другой ли у них белок — свое-
образный аналог, обладающий совершенно иной тепло-
емкостью? Этого он не знал, поскольку, как всякого
дельного специалиста, его интересовал прежде всего
собственный предмет — группа пептидов. Уже о цепоч-
ке из ста аминокислот, не говоря о более громоздких
белковых соединениях, он не смог бы сказать ничего
конкретного. Да это было и невозможно в эпоху научно
информационного взрыва. Тот, кто пытается проявить
интерес к смежным дисциплинам, непременно упуска-
ет часть информации, касающейся непосредственно его
5
предмета. Штангист добивается высоких результатов
только в том случае, если по пытается еще бить рекор-
ды по прыжкам в высоту. Специализация. Да, специа-
лизация — этот мрачный бог узкого фанатизма — ока-
зывается вездесущей.
Ярко светило майское солнпе. На коричневом вытяж-
ном шкафу чуть слышно тикал еинхроробот — так
химики нарекли старинный настольный хронометр
с блестящим звоночком-колокольчиком. Валдис поста-
вил штатив с круглой колбой на полку, потянулся,
зевнул. Было ему двадцать семь лет, энергия била
через край, и все свои силы Валдис мечтал посвятить
на уке — химии органического синтеза, которая, к сожа-
лению, делилась на тысячи более мелких подотраслей,
каждая из которых буквально пожирала мозговые
усилия десятков и сотен ученых. Валдис понимал: эта,
требующая чертовской аккуратности, порой капризная
и в некотором роде даже отупляющая работа потребует
от него полной самоотдачи. Среди прочего в какой-то
мере придется отказаться от чтения литературы, от
театра и вообще от многого. Ему не стыдно было в этом
признаться, хотя в душе чувство неловкости он испыты-
вал. Конечно, понятно, что один человек охватить все
не может. И все-таки неприятно сознавать, что на
заводе первоклассный токарь получает намного боль-
ше, чем он, младший научный сотрудник без степени,
да еще у того остается масса времени на театр, на
выставки и прочее. Вот Эджус хотя бы, сантехник,
живший по соседству, знал о новинках в кибернетике
гораздо больше его, а Виктор, никудышный, можно
сказать, журналист, был намного подробнее информи-
рован о ремантадине — созданном рижанами противо-
гриппозном препарате, чем он, Валдис Дзенис, сотруд-
ник этого института.
Подобные мысли одолевали Валдиса в последнее
время все чаще и чаще. На основе проделанных экспе-
риментов он вполне уже мог бы написать диссертацию
на соискание степени кандидата химических наук. Или,
как говорили в лаборатории,— остепениться. Имант,
коллега по лаборатории, так тот просто проходу не
давал: «Да лепи ты свои аналоги, и делу конец! Гля-
дишь, на одну диссертацию будет больше».
6
К несчастью, именно эта самая «лепка» и претила
Валдису. Даже обыкновенную журнальную статью он
писал, можно сказать, из-под палки. Заведующему
лабораторией не раз приходилось напоминать Валдису
о необходимости публикаций, о том, что это нужно,
чтобы где-то на другом краю света не изобретали го,
что в Риге уже изобретено. Доходили сведения, что
в мире совершены двукратные, трехкратные, а то и
четырехкратные открытия. Кроме того, не менее важен
был престиж лаборатории. Ведь публикация — это по-
казатель интенсивности их работы.
— Ты похож на человека с лимоном во рту — прогло-
тить страшно, выплюнуть жалко.— Имант говорил
в своей обычной замедленной манере, тщательно подби-
рая слова.
— К черту!— ругнулся Валдис.— Я все-таки пока ес
писать не буду.
Тут открылась дверь и вошла Л риса.
— Валдис, вас к телефону. Вы свободны?— В голосе
Ларисы слышалось почтение и даже заботливая не-
жность.
Валдис утвердительно кивнул и неторопливо напра-
вился в комнату, где находился городской телефон. Он
шел следом за Ларисой, глядя па еэ ноги, которые
сзади были особенно хороши.
Лариса оглянулась и с улыбкой сказала:
— Это Екаб.
— Хм,— недовольно хмыкнул Валдис; надо же, уз-
нала голос его друга.
— Я уж думал, ты и сам растворился в аминокисло-
те,— пошутил Екаб, когда Валдис назвался.— В наро-
де говорят, есть такое вещество, при помощи которо!о
в ванне можно растворить человека и потом спустить
его в канализацию. Это правда?
— Не знаю, не знаю,— ответил Валдис.— Ну, что
хорошего скажешь?
— Так вот. Этот день, наконец, настал. Час пробил.
Рубикон пройден. Одним словом, я женюсь. Что ты
скажешь?
Валдис ответил не сразу. Екаб был почти на десять
лет старше Валдиса, закоренелый холостяк, успел уже
за?цитить кандидатскую по биологии. Именно он вну-
шал Валдису, что научная работа несовместима с
7
семейной жизнью, и доказывая свой постулат, Екаб
подкреплял теорию примерами из жизни знаменитых
людей, в том числе Ньютона и Канта.
— Л ты знаешь, кто придет на мота свадьбу?
— Кто?
— Самая настоящая ведьма. Да еще красивая. С ума
сойдешь. Может быть, и мать ее увидишь, и бабку.
— Л кто еще?
— Тебя что, ведьма не интересует? Недавно говорил,
что хотел бы на нее посмотреть.
— Это та, которую муж бросил?
-Да.
Недели две назад Екаб показал ему фотографию этой
девушки. Вернее, на фотографии была изображена
группа людей и среди них Вендига Силиня. Глаза,
черты лица девушки, прическа и даже белый воротни-
чок платья, да, даже белый воротничок излучали
какую-то особую привлекательность.
— Ну, что скажешь?— прервал Екаб затянувшееся
молчание.
— У меня тут эксперименты по плану. Все вечера да
и выходные дни только ими и занимаюсь, намечаю
дальнейшие действия . ..
— Да чего ты так долго размышляешь?— опять
прервал его Екаб.— Я женюсь в первый и в последний
раз.
— Ладно, уговорил,— Валдис вздохнул.— Приеду,
если пообещаешь познакомить с ведьмой.
— Ты только жениться не вздумай,— предупредил
Екаб.— Она и в самом деле ведьма. Может плохо
кончиться.
Валдис засмеялся.
— Ну ты и рассуждаешь! Как дремучая бабка.
— Не смейся раньше времени. Когда все узнаешь,
испугаешься.
— И это говоришь ты — ученый?!
— Видишь ли, в каждом ученом сидят два челове-
ка — один аналитик, другой полный невежда, так вот
он-то и сомневается, и допускает возможность любого
чуда. Это, конечно, не очень-то принимают всерьез.
Л вообще это не телефонный разговор. Приезжай, на
месте умом и пораскинешь. Приедешь?
— Приеду.
8
На следующий день Валдис получил по почте офици-
альное приглашение. О ведьме он уже и думать забыл.
Оставалось одно: на свадьбу придется идти потому, что
пообещал. Ему и в голову не приходило, что эта
поездка и в са ом деле скажется для него роковой,
перевернет всю его жизнь. Ведь он не верил ни в какие
приметы.
Три недели пробежали незаметно. Валдис работал по
десять-двенадцать часов в день. Пальцы у него немели,
глаза слезились, во рту от недоедания и напряжения
постоянно ощущался горьковато-кислый привкус. Ре-
зультаты экспериментов не внесли особых изменений
в разработанный план, не нарушили замыслов. И
сюрпризов было гораздо меньше, чем он ожи ал, одна-
ко множились неясности. Как угадать присутствие
какого-нибудь соединения, если о его свойствах еще
никто не знает? Как разорвать, расщепить молекулы?
Как угадать наиболее выгодную реакцию обмена ами-
нокислот?
— А ты попробуй лезвием отрезать кусочек,— язвил
Имант, когда Валдис в минуты откровения делился
с ним своими сомнениями и неудачами.
В пятницу он никаких опытов не начинал. Испыты
вэя чувство неловкости, он тем не менее все свои записи
отдал Ларисе с просьбой просмотреть, разобраться
в них и записать ход экспериментов на доступном
языке. Лариса с готовностью взяла у него бумаги.
Возможно, просматривая журнал экспериментов, она
и сама училась «делать науку». Хотя Валдису каза
лось, что никакой науки там еще нет. Это была черно-
вая будничная работа, состоявшая из тщательного
мытья лабораторной посуды, взвешивания, нагрева,
подсчетов. В отличие от шеф-повара ресторана, здесь
все «печь и стряпать» приходилось ему самому. К тому
же для производства его рецепты обычно не годились.
Промышленная технология требовала других разрабо-
ток.
— Лариса, я вас не очень обременяю?— спросил
Валдис, когда девушка зашла к нему через час. Сам он
сидел без дела и размышлял над тем, какой катализа-
тор подходит к одной из двадцати аминокислот. Обыч-
но подобными размышлениями он занимался дома,
9
поскольку в лаборатории все бы считали, что он без-
дельничает.
— Ист,— отозвалась Лариса,— нисколько. Я записы-
ваю и одновременно слежу за ходом ваших мыслей, за
ходом работы.
— М-да,— протянул Валдис.— На сей раз тупиков
больше, чем идей.
Лариса внимательно посмотрела на него, но Валдис
почему-то не смог ей улыбнуться, как обычно. Лариса
исчезла из его сердца. И она, кажется, это почувство-
вала.
— Хорошо, что тупики известны, сказала она.—
Когда я примусь за свои опыты, буду знать, как они
выглядят.
— Лариса, давайте поработаем вместе!— неожидан-
но для самого себя предложил Валдис, пребывая в
полной уверенности, что преподносит подарок.
— Зачем это мне?— Лариса пожала плечами.— Тут
двоим не развернуться.
— Есть где развернуться, девочка!— засмеялся Вал-
дис. «Хорошо, что я на пей не женился,— подумал
он.— Не очень-то уютно чувствуешь себя дома, когда
жена кандидат наук». Было совершенно очевидно, что
Лариса метит в науку, к тому же Валдис «затылком»
чувствовал, что способности к анализу у нее не хуже,
чем у Иманта, а кое в чем она даже превосходит его.
Неужто правы те, кто говорит, что в институте «мышек
нет, есть только ласки, за которыми порядочный кот не
станет охотиться»?
— Не хочу я пастись возле твоих охотничьих уго-
дий,— Лариса кокетливо улыбнулась.— Скажешь по-
том, что краду твои идеи. Мужчины старше тридцати
все заносчивые и сердитые.
Валдис хотел было сказать, что ему всего двадцать
семь, но вдруг понял, что от тридцати его отделяют
всего-то три года.
— Странный ты человек, Валдис Янович,— вдруг
заговорила Ларира по-русски и добавила:—Смотрю
и пытаюсь понять .. . уж не ведьма ли тебя околдова-
ла?— И она как-то странно засмеялась.
—• Чепуха!— отмахнулся Валдис, словно отбиваясь
от этой мысли. Разве может всерьез соперничать про-
стая деревенская девушка со средним образованием, да
10
еще прозванная ведьмой, с этой красивой, интеллигент-
ной девушкой, которая стоит рядом с ним в белых
туфельках на загорелых ногах, вся такая нежная,
стройная? Совершеннейший абсурд!
— Ты ее видел?— спросила Лариса.
— Да никого я не видел!— нетерпеливо прервал
Валдис.
Лариса снисходительно усмехнулась. Она знала Вал-
диса. Человек настроения. От него можно всего ждать.
И самое ужасное, что он этого не сознавал. Все его
помыслы занимала «тюря в пробирке». На самоанализ
времени не оставалось. Странное несоответствие: чело-
век образованный, считается ученым, а в собственной
жизни разобраться не может, как . . . Она хотела было
сравнить его с кем-нибудь из своих близких, среди
которых не было ни одного ученого, но даже мысленно
не захотела никого из них обидеть.
СРЕДИ РОШ И ХОЛМОВ
Основная группа свадебных гостей ехала в огромном
«Икарусе». Пока дорога шла по равнине, в автобусе
пели песни, рассказывали анекдоты, сзади слышны
были азартные выкрики — это картежники сражались
за откидным столиком. Когда свернули с шоссе на
большак, который, извиваясь, исчезал среди холмов,
настроение пассажиров изменилось. Дремавшие откры-
ли глаза, а шофер в солидной кожаной куртке встал
с сиденья и вел автобус стоя. Слева вдоль болыпака
высилась гора, справа земля круто обрывалась вниз,
впереди маячил узенький, рассчитанный на колхозные
тракторы и самосвалы мостик, а за ним — крутой
подъем по каменистой, размытой дождями дороге. Для
массивного автобуса места для маневров не было: с
одной стороны по окнам хлестали листья ольшаника,
с другой — широкие лапы столетних елей гладили
крышу автобуса обомшелыми колючими ладонями.
Чуть дальше, на самой обочине лежал огромный валун,
на горизонте высилась гора, поросшая темным ле-
сом.
— Совсем как в Карпатах,— охнул кто-то.
11
— Вее это было б так, коль не было б иначе,— доба-
вил другой скептически.
Когда огромный автобус въехал на свадебный двор,
из-под колес с кудахтаньем бросились врассыпную
перепуганные куры да из низинки на приезжих смотре-
ла, судя по всему, небодливая корова. Завертелась
обычная свадебная карусель, для которой трудно подо-
брать новые краски, каких никто и нигде бы не видел,
никто и нигде бы не использовал. Были и почетные
ворота, и выкуп, и одаривание гостей, духовой оркестр.
Были и гадания, и испытания для жениха и невесты.
Наконец все уселись за стол, на котором, как отметил
Валдис, не хватало только запеченных слоновьих ушей.
Одним словом, родители жениха при его самом деятель
ном участии подготовили спектакль, который ошело-
мил бы и более заядлого завсегдатая балов, не говоря
уж о Валдисе, который в подобных «культурных мерой
риятиях» не участвовал чуть ли не со студенческих
времен, если, конечно, не считать таковыми дни рожде-
ния в компании коллег. С Екабом ему ие удалось
перекинуться ни единым словом, поскольку в день
свадьбы новобрачные подобны богам, все только о них
и говорят, но приблизиться к ним никто не может. Их
желание — закон, которому подчиняются все.
Начались танцы. Валдис, который к тому времени
уже чуть-чуть захмелел, обняв за плечи голосистого
гостя в импортных очках, который оказался коллегой
Екаба, вышел в соседнюю комнату, откуда доносились
глубокие сочные звуки. Это играли музыканты местной
капеллы. Биолог был с женой, и они сразу же пошли
танцевать. Валдис остался один. Когда же рядом появи-
лась молодая женщина без спутника, он пригласил ее
на танец. Музыканты играли так азартно, что казалось
с потолка сыпятся искры и время от времени начинала
светиться и макушка барабанщика. Валдису не терпе-
лось сказать своей партнерше по танцам, что инстру-
менты издают радостные стоны. Раз пять мысленно
повторил он это странное словосочетание «радостные
стоны», но произнести вслух так и не осмелился, по-
скольку вид у девушки был чрезвычайно строгий. Она,
очевидно, была не из местных и могла не понять его
восхищения игрой сельской капеллы, лишь приняла
бы его за наивного деревенщину. Когда партнерша
12
резко повернула голову и, случайно ее дыхание косну-
лось его, Валдис с удивлением отметил, что она даже
не пригубила рюмки. Дыхание было чуть чуть горько-
ватым — так пахнет багульник и еще какие-то лесные
цветы.
Абсолютная трезвенница казалась не совсем подходя-
щей партнершей для сегодняшнего вечера, так как
Валдис не возражал против мимолетного любовного
приключения или — как уточнял Екаб — против брака
на одну ночь. Конечно, и звучало эго, и выглядело
неприглядно, но у Валдиса, человека занятого, «муче-
ника науки», не было постоянной подруги. Он, как
склонен был скромно утверждать сам, довольствовался
крохами не потому, что был человеком распущенным, а,
наоборот, самоотверженным. Биолог угадал бедствен-
ное положение Валдиса и еще подлил масла в огонь.
— Присмотри-ка среди красавиц Стричавы подходя-
щую мышку, и к утру, если захочется отдохнуть,
разыщем на четверых уютное местечко.
Сказать эго было легко, но один из законов земного
бытия гласит: теория не всегда совпадает с практикой.
К тому же намеренные поиски были Валдису не по
душе, смущали. Он танцевал то с одной девушкой, то
с другой, но дальше нескольких банальных фраз дело
не двигалось. Он прекрасно понимал, что зачастую не
разговоры главное Ведь он не был наивным мальчиш-
кой. Слишком много энергии отнимала работа, слиш-
ком уж его занимала химия, так что голова его была
занята наукой. Будь здесь Лариса, уж с ней-то он
нашел бы о чем поговорить, а тут все чужие, поглощен-
ные свадебной суетой, какое им дело до пептидов
и аналогов Валдиса! Сложившаяся ситуация вызвала
в нем комплекс неполноценности. Да да, самый настоя-
щий комплекс неполноценности. Избавиться от него
можно было только представив себе, что мужская
половина свадебных гостей, не имеющая никакого отно
шения к науке,— полные ничтожества и профаны. К
сожалению, сегодня подобное высокомерие не срабаты-
вало — все гости были то ли знакомые, то ли друзья
и род твенники кандидата (вот вот доктора) наук Ека-
ба Меллезера, а значит, были людьми уважаемыми
и неприкосновенными. Валдис размышлял и так, и
13
эдак, однако странная, почти болезненная скованность
не проходила.
— Приглашают дамы!— крикнул старый скрипач'
и сделал призывный жест рукой. Комната тотчас на-
полнилась преувеличенно радостными возгласами. Вал-
дис хотел было выйти в коридор, но тут перед ним'
остановилась девушка, которую он пригласил первой.
Теперь он уже внимательнее присмотрелся к своей
партнерше. В светлых волосах ее были два белых
цветка, белый воротничок блестел, мерцали красные
бусы, оранжевое платье. Чуть-чуть подкрашенные рес-
ницы и по-детски свежие губы. Валдис улыбнулся.
— Прошу вас'— вполголоса произнесла она смущен-
но, почувствовав, что Валдис медлит.
Мрачное настроение Валдиса мгновенно улетучилось.
Очевидно, студентка. Да, она могла быть только сту-
денткой биофака. В этом Валдис уже не сомневался.
Про себя он удивился, как это во время первого танца
не заметил своеобразной красоты девушки. Ну самый
настоящий слепец! Он снова ощутил едва различимый
запах багульника и каких-то лесных цветов, аромат ее
дыхания. Это открытие поразило Валдиса, и он сенти-
ментально подумал: среди современных девушек есть
еше и такие, которые даже на свадьбе не употребляют
алкоголь. Он привлек к себе девушку. На этот раз она
не противилась этому. И хотя движение это в какой-то
мере было для Валдиса привычным, он внезапно сму-
тился, почувствовал за собой какую-то вину. Танцевать
с ней было так легко, так хорошо, что ему показалось
диким, что они никогда больше не встретятся. И он,
чтобы отогнать грустные мысли и чем-нибудь порадо-
вать девушку, произнес:
— Как хорошо с вами!
Они посмотрели друг на друга. Валдис — благодарно
улыбаясь, она — печально и настороженно.
«Она чудо»,— подумал Валдис.
— Вы студентка?
— Нет.
Валдис попытался еще раз .заглянуть ей в глаза, но
это не удавалось. Девушка танцевала не поднимая глаз.
А так как она была на полголовы ниже Валдиса, то ее
лоб находился как раз на уровне его подбородка.
Желание узнать, чем занимается девушка, было столь
14
острым, что Валдис украдкой взглянул на ее руки.
У нее были длинные пальцы с продолговатыми ногтя
ми, кожа рук казалась чуть влажной, сероватой. У
химичек кончики пальцев часто желтеют.
— Вы родственница Екаба?
— Нет.
По тону ее ответа Валдис понял, что допрос не
доставляет ей удовольствия и замолчал. Неожиданно
заговорила она:
— У вас здесь много знакомых?
— Нет.— Валдис улыбнулся и добавил: — Оказыва-
ется, мои ответы ничуть не отличаются от ваших.
— Да. Как в сказке.— Она подняла голову. Серые
в крапинку глаза смотрели на Валдиса удивленно, и он
почувствовал, как сердце его забилось быстрее.
— И что же это за сказка?
— Нэ спрашивайте! Печальная сказка.
— Поэтому вы такая грустная?
— У меня грустный вид?— испуганно спросила она.
— Да Но такая романтическая грусть юность укра-
шает.
Она глубоко вздохнула. Грудь ее приподнялась. Вал-
дис вздрогнул от еле уловимого прикосновения. Впер-
вые прикосновение женской груди его так глубоко
взволновало.
— Пожалуйста, спросите меня о чем-нибудь!— по-
просил он.— Я отвечу на все вопросы, не скажу ни
одного слова неправды.
Она снова взглянула на него своими грустными
и в то же время горящими глазами, поняла его необыч-
ное признание и с благодарностью приняла его. Лицо
ее осветилось улыбкой и стало еще красивее.
— Хорошо,— сказала она тихо.
— Я весь внимание!— откликнулся Валдис, радуясь,
что вступил в игру, конец которой угадывался за
розовой пеленой, в неясной дали, сулившей счастье.
Она помолчала, очевидно, обдумывая, с чего начать.
— Вы ученый?
— Да, пожалуй,— согласился Валдис и смутился.
Ведь никакой ученой степени у него не было.
— Интересно, чем же вы занимаетесь?— в тоне, ка-
ким был задан вопрос, слышалось облегчение.
— Я химик.
15
— Сколько вам лет?
— Двадцать семь.
— Вы не женаты?
— Не женат.
Она поджала губы.
— Вам это не нравится?— недоуменно спросил Вал-
дис.
Она глубоко вздохнула, глаза се погрустнели. Сейчас
девушка напоминала ребенка, которому грозит опас-
ность, и в то же время каждое ее движение, каждый
жест доказывали, что она сознает свою женскую силу,
выдавали в ней зрелую темпераментную женщину, от
близости которой перехватывало дыхание.
— Вам не понравилось, что я свободен?— повторил
Валдис.
— Понравилось,— ответила она. Однако Валдису по-
казалось, что девушка огорчена.
— Простите,— пробормотал Валдис.
— Ах, это пустяки,— по тому, как небрежно она
ответила, было ясно, что ее занимают совсем другие
мысли и разговор этот для нее ничего не значит.
— Отчего в вашем голосе столько грусти?— вырва-
лось у Валдиса.
— Ich weis nicht, was soil es bedeuten .. .— она легко
и непринужденно произнесла немецкую фразу.
— Извините! У меня нет никакого права задавать
вам вопросы. Да?
— Да.— Она признательно улыбнулась.
Танец закончился, и Валдис попросил разрешения
остаться с нею рядим. Она молча сделала шаг в сторону.
— Спросите меня еще о чем-нибудь,— попросил ок.
Она открыто и в то же время вызывающе улыбнулась,
словно освободившись от какой-то тяжести, словно
что-то решив для себя.
— Вы верите в привидения?
— А как же!— рассмеялся Валдис.— Я и сам бывал
привидением — девчонок в школе пугал. Как же не
верить в собственное существование?
Снова заиграла музыка, и они пошли танцевать.
Говорить Валдису расхотелось. Он почувствовал, что
между ними возникли какие-то токи, что оба они
находятся во власти смутных томительных ощущений,
напоминающих полутона предрассветного утра. Вал-
16
дис успел только выяснить, что молодая женщина, имя
которой так и осталось для него тайной, ни сегодня, ни
завтра не исчезнет, и успокоился.
Приближалась полночь. То тут, то там мелькали
зеленые охотничьи шляпы: это парни готовились похи-
тить невесту. В большой комнате, стоя на столе, неиз-
вестно откуда взявшийся ряженый священник в почти
натуральной рясе произносил проповедь на немысли-
мой смеси русского, латинского и латышского языка,
держа в руках вместо библии завернутый в газету
альбом. После каждой его фразы раздавался смех. Из
угла кто-то крикнул: «Да, да, это самая настоящая
проповедь, я был когда-то в православной церкви». На
втором этаже женщины готовили чепец для невесты
и шляпу для жениха, раздавали переписанные на
машинке тексты песен.
Когда сложный полуночный обряд подошел к концу
и молодую пару проводили в спальню, Валдис вспом-
нил незнакомку. Он не заметил ее среди тех, кто
окружал невесту, когда ей надевали чепец. Валдис
обошел все комнаты и, не найдя девушки, вышел во
двор. Ночь была светлая, но прохладная. С севера
медленно наплывали темные гряды облаков, небо над
ними было зеленовато-желтым и холодным. Внезапно
его охватило какое-то беспокойство, и он стал тревожно
вглядываться вдаль. Потом спустился по тропинке
через сад вниз к ручью и остановился возле зарослей
сирени на краю поля. С противоположного берега
ручья доносился скрип земляного рака.
Валдис застыл, вслушиваясь в звуки ночи, время от
времени заглушаемые музыкой и гомоном подвыпив-
ших гостей, остро переживая свое одиночество. Очевид-
но под влиянием выпитого на него внезапно накатил
приступ черной меланхолии.
За кустом сирени зашуршала трава. Валдис повер-
нулся было, чтобы идти в дом, но снова замер.
— Давай здесь,— сказал женский голос.
— Давай,— ответил второй.
В поле его зрения появились две девушки, которых
он заметил во время свадьбы. И спрятались за кустами
сирени ... Валдис стоял шагах в четырех от них, боясь
дохнуть. Момент, когда можно было дать знать о своем
присутствии, был упущен, так что оставалось уповать
па чудо: вдруг девушки такое свое небрежение к
17
окружающему сохранят до конца. Что, впрочем, и
случилось. Когда они уходили, до ушей Валдиса донес-
лись обрывки фразы:
— Ведьма не пришла . . . спрашивала . . .
Валдис вспомнил, что Екаб обещал ему показать
живую ведьму. Вспомнил и тут же забыл. Как человек,
осененный дыханием большой любви. И теперь для
пего все, что не имело к этой любви никакого отноше-
ния, стало безразличным. Возле дверей Валдис столк-
нулся с незнакомкой.
— Венда!— позвал кто то. Девушка оглянулась, не-
брежно махнула рукой и тотчас улыбнулась Валдису.
Он повторил имя, которое узнал случайно, и удивился,
что не спросил об этом раньше.
— Красивое имя!
Она не ответила, только опасливо оглянулась. Похо-
же, не хотела, чтобы он шел за ней. Но Валдис не
отступил. Имант, большой дока по женской части, не
чета Валдису, любил поучать4 «Если тебе кто-то нравит-
ся — иди напролом! Ничего больше — только напро-
лом! Это святая мужская обязанность. Отступишься —
останешься с носом».
«С носом» на сей раз Валдису оставаться не хотелось.
Самый молодой среди музыкантов играл на аккордеоне,
остальные подкреплялись за полупустым столом. Вмес-
те с ними сидел лжесвяшенник и, кивая при каждом
слове головой, продолжал молоть чепуху. Венда с
интересом взглянула на него и прошла дальше.
— Пойдем танцевать!— попросил Валдис.
Она с благодарностью улыбнулась. Валдис почувство-
вал, что Венда чем-то взволнована, напряжена, словно
натянутая стоуна.
— Девочка!— он вложил в это слово все свои чувства,
переполнявшие сердце.
Венда окаменела. Черты ее лица заострились. Голос
зазвучал отстраненно.
— Дела ваши плачевны.
Серьезность, с которой были произнесены эти слова,
рассмешила Валдиса. К нему вернулось хорошее на-
строение, которое неизменно предвещало успех в беседе
с женщинами.
— Ужасно плачевны!— подтвердил он с улыбкой.—
Еще чуть-чуть, и я умру от горя.
18
Она взглянула на него тяжелым, мгновенно потемнев-
шим взглядом. Губы иронически скривились.
— Не от горя. От счастья.
За свой недолгий донжуанский век Валдису довелось
слышать немало самых разных ответов. Одна, напри-
мер, чтобы лресечс его ухаживания, посоветовала ему
выпить стакан холодной воды и сунуть голову под кран.
Но с такого рода сопротивлением он столкнулся впер-
вые. К тому же па сей раз у него и в помыслах не было
обидеть девушку. Он соблюдал дистанцию, не касался
в разговоре щекотливых тем. И если кто-то и нарушил
этикет, то это, несомненно, была опа, заговорив о
смерти от счастья. И в то же время Валдис чувствовал,
что Венда не кокетничает, как некоторые, отвергавшие
ухаживания только на словах, а говорит от чистого
сердца. Непонятно было только, что таит в себе это
сердце. За всем этим ощущалась какая-то тайна, кото-
рая могла взволновать и менее пытливый ум, просто
любого мало-мальски любознательного мужчину.
— Венда, я в вашем распоряжении!
— Вижу,— ответила она, и губы ее опять едва замет-
но дрогнули.
Они вышли в маленькую комнату и остановились
возле холодной печки. Венда прислонилась к ней спи-
ной, откинула голову и закрыла глаза.
— Господи!— выдохнула она, и поздрп ее, словно
она увидела перед собой опасность, дрогнули.
— Я ничего плохого тебе не сделаю,— произнес Вал-
дис.— Ты что, мне не веришь?
— Верю,— ответила она спокойно, и было понятно,
что говорит она правду.
— Я только хочу быть рядом . . . Неужели же это
так . . . обременительно?
Она не ответила. О чем-то напряженно думала. А
потом спросила:
— Екаб ваш друг?
— Да-
— Тогда я что-то не понимаю,— призналась она
смущенно.
— Я Валдис.
— Валдис?
Она пристально посмотрела ему в глаза, затем смери-
ла взглядом с головы до ног. Хотела что-то сказать, но
оборвала себя на полуслове и только вздохнула.
19
— Вы красивая,— Валдис произнес эти слова сухо,
деловито, словно сообщил о действии дициклогексил-
карбодиимида.
Венда согласно кивнула головой. В глазах ее вместо
удовольствия от комплимента Валдис прочел тревогу.
Внезапно он заметил, что глаза девушки заблестели,
налились слезами. Медленно она закрыла руками лицо,
по которому текли слезы. Она не всхлипывала, не
вздрагивала, она плакала тихо, как плачут весною
надрубленные деревья. Валдис оцепенел от неожидан-
ности и не знал, что предпринять. Сидевшие за столи-
ком тетушки оглянулись на них. Дважды до него
донеслось слово «плачет» Казалось, само это обстоя-
тельство их не очень удивило.
— Лучше бы не приходила,— еле слышно произнес-
ла Венда.
— Ничего нс понимаю. Совершенно ничего нс пони-
маю,— пробормотал Валдис.
— Завтра поймете.— Венда вытерла глаза, печаль-
ные, потемневшие и от этого еще более привлекатель-
ные.
— Ничего не пойму,— сердито ответил он.
— Лучше от этого не станет.
Валдис засмеялся. Разговор становился все загадоч-
нее, и каждый из собеседников мог по-своему истолко-
вывать сказанное другим. В ответ на смех Валдиса
Венда улыбнулась и лицо ее прояснилось.
— Плакать, конечно, глупо. Слезами горю не помо-
жешь.
— Совершенно верно!— подхватил Валдис с облегче-
нием.
Они вышли во двор. Валдис вел ее за собой за руку по
тропинке, спускавшейся к речке. Дойдя до кустов
сирени, они свернули. Венда немного оживилась, даже
шутила. Напряжение исчезло. Она уже ничем не напо-
минала прежнюю, танцевавшую с ним девушку. Толь-
ко складки возле губ выдавали печаль. Валдис сорвал
лист сирени и хлопнул им о кулак. В ответ подала
голос отогревшаяся на опушке леса какая-то пичуга.
Венда засмеялась. Валдис притянул ее к себе, ощутил
ее свежее дыхание, глупо прошептал: «Прости!» И
припал к ее губам как истомившийся от жажды чело-
век, как наконец-то прозревший. И Венда его не оттолк-
20
нула, ответила на поцелуи, однако он почему-то испы-
тал чувство неловкости, которое не проходило.
Тело женщины оказалось податливым, живым. От
него исходил жар, от которого кружилась голова Но
духовное влечение, ощущение радости и восхищение,
вызванное разговором с Бендой, наложило запрет на
физическую страсть.
— Проводи меня домой, мне будет приятно!— попро-
сила Венда.
Шли они молча. Взять себя за руку на сей раз Венда
не позволила. Вдруг замкнулась, торопливо прошла
вперед. Валдис смотрел на ее сильные ноги. Утро было
росистое, но она, казалось, не чувствовала холода.
Белые туфли намокли, высокая трава цеплялась за
подол длинного платья. Смущенно извинившись, сна
сняла туфли и приподняла подол повыше. И неожидан-
но оглянулась, улыбающаяся и счастливая.
— Ведь в мире случаются чудеса, не правда ли?
— Да на каждом шагу,— поспешно ответил Валдис,
почувствовав, что она ждет именно такого ответа. Вен
да благодарно улыбнулась. Спустя некоторое время,
согнав со лба комара, локтем левой руки, в которой
держала туфли, она спросила;
— Вы настоящий ученый?
— Сам я считаю, что настоящий. Не знаю, как со
стороны
Полуобернувшись, Венда долго изучала его лицо и,
потеряв направление, ступила с тропинки в траву,
отчего оказалась по колено в росе.
— Простите,— сказала она, приподнимая подол
платья еще выше.
Голые, облитые росой ноги в утреннем свете отлива-
ли золотом и, хотя они не были такими стройными, как
того требовали стандарты красоты, Валдису казались
совершенством. Ни одна красавица не могла затмить
Венду на этой утренней тропе.
— Вы действительно настоящий ученый?
Вторично заданный вопрос не смутил Валдиса. Он
уже понял, что Венда не похожа на других. Она очень
естественна и парит над буднями, сама этого не созна-
вая.
— Да. В душе настоящий,— Валдис понял, что имен-
но такого ответа ждет от него Венда. Сам он, правда, не
был в этом так уж уверен, но успокаивал себя мыслью,
21
что именно сомнение является лучшим доказательст-
вом истинности его слов.
— И все-таки ты веришь в чудеса?— удивилась сна.
— Верю,— подтвердил он.
Она тяжело вздохнула и отвернулась. Деревья на
вершине холма уже были залиты солнцем. Возле пово-
рота оба остановились.
— Bo-он мой дом,— показала она рукой.
— Ты завтра придешь?— спросил Валдис.
— Не знаю.
— Пожалуйста, приди! Выспись и приди!
Глаза Венды неожиданно потемнели.
— Ты чего-то боишься, моя ... — Валдис осторожно
поднял руку и тут же отдернул, боясь показаться
чересчур сентиментальным. Он был убежден, что в
жизни сентиментальность может оказаться хуже под
лости.— Обещай, что придешь! Выспишься, и приходи.
Уже сегодня.
— Даже если вы меня перестанете ждать?— спроси-
ла она холодно.
— Да, даже если я внезапно поглупею и перестану
тебя ждать. Тогда тем более. Приди, ударь меня по
щеке и три раза повтори: «Вернись, разум! Вернись,
разум! Вернись, разум!» Договорились? Сделаешь?
— Пет, не сделаю,— сказала она сурово.
— Я тебе не нравлюсь?— спросил он, понимая всю
провокационность вопроса, понимая, что это чести ему
не делает.
— Ах, молчи, лучше молчи! — воскликнула она,
закрыв руками лицо, руками, в которых держала
туфли. Лучшего признания в любви нельзя было и
придумать.
— Прости!— пробормотал он смущенно.
И оба замолчали. Стояли не шелохнувшись, не произ-
нося ни слова. Только изредка бросали друг на друга
взгляды. В этом молчании было высшее наслаждение.
Он видел ее крепкий стан, обтянутый платьем, и внезап-
но подумал о сыновьях. Эта женщина могла бы родить
ему шестерых, нет, семерых сыновей, а он, всеми
признанный ученый, обеспечивал бы их жизнь. Это
было бы жизнеспособное, счастливое потомство. Сила,
ум и молодость били бы в нем ключом. Венда была бы
прекрасной, заботливой хозяйкой, мудрой матерью, по
22
корной и скромной женой. Где в наши дни найдешь
лучшую жену!
— Иди, поспи! — сказал он нежно.— Да и мне надо
подыскать местечко, где можно было бы отдохнуть.
Бенда смутилась, очевидно, ей стало неловко, что она
не подумала о нем. На лице столь явственно отразилась
досада на самое себя, что Валдис рассмеялся.
— Да не беспокойся ты! Уж где-нибудь да прикорну!
— Ой, вон в том сарайчике должно быть сено!— обра-
дованно воскликнула она.
— Спокойной ночи!— Валдис помахал ей рукой.
Солнце уже освещало колосившееся на вершине хол-
ма овсяное поле. Подтянув штанины, Валдис побрел по
траве в сенной сарайчик еще довоенной постройки,
балки которого местами подгнили.
В углу он нашел недавно скошенное ароматное сено.
Закатав штанины, утоптал его. По стене прошуршала
ящерица. «Не дай бог, гадюка приползет»,— подумал
оп сонно, не испытывая ни отвращения, ни страха. Его
переполняло светлое чувство покоя, умиротворенности.
Он теперь знал, где живет Венда, знал, что любит ее.
Впереди его ждало только хорошее. Засыпая, он поду-
мал, что предстоит еще обработать результаты опытов,
сдать экзамены, иначе на нынешнюю свою зарплату
Венцу он содержать не сможет. Со степенью и квартиру
получить проще. «Ведь не станет же солидная семья
ютиться в сарайчике на краю болота, деля пристанище
с ящерицами»,— была последняя его мысль.
ДИСКУССИЯ О ВЕДЬМ 4Х
Спал он крепко, без снев. Разбудил его луч солнца,
сквозь щель ударивший прямо по глазам. Валдис
вспомнил, что сначала мерз, потом постепенно согрелся.
Где-то за холмом мычала корова. Издалека донеслись
петушиное пение, лай собаки, воздух звенел от птичьих
голосов.
Валдис вскочил, отряхнулся. Злаковый костюм ни-
чуть не пострадал. Сухие травинки легко ссыпались,
морщинки разгладились, словно их и не было, Он
причесался, открыл двери сарайчика. В лицо пахнуло
23
горячим воздухом — солнце стояло чуть ли не в зените,
Валдис потянулся, покрутил головой, ощупал
шею — где-то внутри болело. Видно, все-таки простыл,
решил он По телу волной пробежала дрожь. Постояв
на солнпе, Валдис направился в дом жениха. В ручейке
умылся, попил воды. Чувство похмелья отпустило, да
и шеей он стал вертеть свободнее. Вспомнил Венду, ее
чистое свежее дыхание и подумал, что употребление
алкоголя все-таки чертовски глупое занятие,
Новобрачные уже час как были на ногах Екаба
Валдис встретил во дворе.
— Ну как? Никто не обижает?— басом спросил моло-
дой муж шутливо.
— Держусь, товарищ начальник,— пристукнув каб-
луками, ответил Валдис.— Где твоя жена?
— Одевается.
— Тебя прогнали?
— Да. Еще вечером.
— Отчего же?
— Такая была договоренность. Отдельной комнаты
у нас не было.
— Правильно!— быстро согласился Валдис. Он по-
нял, что Екаб и сам не очень настаивал на отдельной
комнате в свадебную ночь. Валдису тоже не нравился
обычай вламываться наутро в комнату молодоженов
и все связанные с этим обычаем обряды Казалось, тут
народные традиции грешат против самих себя, наруша-
ют свои этические принципы. Но Валдису и в голову не
пришло бы протестовать или как-то иначе выразить
свое несогласие.
— Мне нравится твоя жена,— сказал Валдис.
— Сумасшедший!— напал на него Екаб.— Забудь об
этом. Никому, кроме меня, она нравиться не должна.
— Не требуй невозможного!— отшутился друг.
Екаба позвали в дом Валдис пошел следом и зашел
в большую комнату, уже гудевшую от голосов.
— Иди к нам, пропавший!— нетерпеливо позвал его
биолог.
Валдис присел за стол. Жена биолога обратилась
к нему.
— Муж называет вас . . . как ты сказал?
— Пептидис,— подсказал муж.
— Пекинец?— переспросил сидевший напротив один
из местных гостей.— Да, да, пекинец, хунвейбин — его-
24
то я хорошо знаю. Меня не проведешь. Этого-то я
знаю. — Похоже он был изрядно пьян.
— Горло что-то болит. Тут уж хочешь, не хочешь,
а прополоскать придется,— сказал Валдис, чтобы пре-
кратить этот глупый разговор.
— Чего?— снова вмешался сидящий напротив
крестьянин.— Горло? Не иначе, как вчера с ведьмой
целовался. Это уж точно.
Биолог налил Валдису. Он поднес рюмку к губам.
Л сидящий напротив мужчина смотрел на него затума-
ненными глазами и упрямо повторял:
— С ведьмой ты целовался! Вот так!
Валдис вспомнил бабушку. Когда мальчишкой, набе-
гавшись, разгоряченный, он бросался к колодцу, чтобы
напиться холодной воды, бабушка обязательно скажет,
бывало: «Не целуйся с ведьмой!» А если горло уже
болело, она с упреком говорила: «Как же не болеть,
если все время с ведьмой целуешься!» Да, ничего не
скажешь, образно говорят крестьяне.
— При чем тут ведьма? Горло болело и до того, как
целовался!— ответил Валдис.
Сидящий напротив только поморщился, но ничего не
сказал.
Подошел Екаб, Валдис подвинулся, уступая ему
место, чтобы виновник торжества мог своим присутстви-
ем почтить всю компанию
Разговор вертелся вокруг самых незначительных тем,
гости перебрасывались словами, словно мячиками, и
вдруг замолчали, когда заговорил Валдис:
— Екаб, ты обещал показать настоящую ведьму, но
до сих пор не выполнил своего обещания!— разговор
напомнил ему слова приятеля.
— Что?— переспросил Екаб, хотя всем было совер
шенно ясно, что вопрос он расслышал. Это только
говорило о его растерянности. Валдис почувствовал
себя неловко. Он был влюблен, счастлив и хотел, чтобы
все вокруг были счастливы тоже.
— Ладно, ладно, я и сам слышал. Не пришла она.
В этом действительно не твоя вина.
Екаб взглянул сначала на друга, потом на биолога,
на его жену и, наконец, как бы ища поддержки, на
сидящих по другую сторону стола соседей отца. Убедив-
шись, что никто над ним смеяться не собирается, он
сказал:
25
— Ты же вчера с ней танцевал весь вечер!
— Я?— в вопросе Валдиса было столько наивного
удивления, что все затихли.
— Ты!— утвердительно повторил Екаб.— Может
быть, и целовался, а?
— Да, да, он сам только что признался, что было
такое,— вмешался в разговор биолог.
— Не-ет ... да . . .— сказал Валдис и засмеялся.
Смех эго прозвучал в полной тишине. Большинство
сидящих за столом прислушивались к разговору. И
молчание становилось все тревожнее.
— Это Венда ведьма?— спросил Валдис вызывающе
громко.
— Да,— подтвердил Екаб.— Ее полное имя, да будет
тебе известно, Венди га. Вендига Силиня, урожденная
Ракуна.
— На фотографии она совсем другая,— возразил сму-
щенно Валдис.
— Я же говорил, что в жизни она выглядит совсем
иначе.
— Черт возьми!— радостно воскликнул Валдис.— Я
ведь женюсь на ней!
Валдис понимал, что так банально объявлять о своем
решении жениться не принято, но именно сейчас иначе
было нельзя. Ему казалось, промолчи он, и это будет
означать предательство, а в глазах Венды он будет
выглядеть трусом. Он не слышал затянувшейся тиши-
ны, вернее, слышал, но именно это еще больше разгоря-
чило и подстегнуло его. Теперь-то ему стало ясно,
почему Венда держалась так странно. Он вдруг сам
ощутил всю ту тяжесть, что давила на хрупкие плечи
девушки. И это чистое существо в одно мгновение стало
ему намного ближе и дороже. А эти . .. эти невежды
семидесятых годов двадцатого столетия, смакующие
тут пикантные темы, издевающиеся над муками челове-
ка, над . ..
— Пе спеши с выводами,— охладил его серьезный
голос Екаба.— Не ты первый обвиняешь всех в неве-
жестве. Прежде выслушай .. .
Валдис подавил в себе недовольство, иронически
улыбнулся.
— Ну что ж! Говорите, я слушаю!
26
— Вот и прекрасно!— искренне обрадовался Екаб.—
Настоящий ученый должен учитывать все факты, даже
те ...
— Извини!— оборвал его Валдис.— Ты в курсе дис-
куссии о науке и лженауке проходившей на страницах
« Литературки» ?
— В курсе, и читал очень внимательно,— спокойно
ответил Екаб.
— Ну и как?
— А никак.— В голосе Екаба сквозила явная иро-
ния.— Так и остались каждый при своем мнении. И
наиболее высокопоставленные высказывают отнюдь не
всегда верную точку зрения.
— При чем здесь точка зрения?— возразил биолог.—
Нас интересует ведьма.
— Да, да, страшно хочется узнать,— нетерпеливо
произнесла блондинка, тем не менее оглянувшись на
дверь.
Валдис тоже не прочь был узнать о грешных делах
ведьмы, но он молчал, так как боялся услышать нечто
такое, что перечеркнуло бы все, что случилось ночью.
В глубине души ои испытывал чувство стыда. Как же
так? Он сидит и слушает, как публично судят скром-
ную, несчастную и в своем несчастье еще более трога-
тельную девушку? И будет спокойно выслушивать эти
средневековые бредни? И Екаб вместе с ними? А если
она вдруг войдет .. . Он вспомнил гордое, одухотворен-
ное лицо Венды, болезненный изгиб губ, вспомнил,
с каким усилием она подавляла в себе разгорающееся
чувство, как пыталась разорвать заколдованный
круг . . . Вчера поведение ее Валдису казалось иногда
нарочитым, в чем-то даже вызывающим, но сейчас,
когда он узнал, что ее считают ведьмой, что над ней
висит это идиотское проклятье, он все понял и простил.
Венда в его глазах словно бы даже возвысилась не
только как красивая женщина, но и как неординарная
личность, наделенная самообладанием, редчайшим
чувством такта, великодушием и другими самыми пре-
красными человеческими качествами. Она была гораз-
до выше своего окружения . . . Валдис внезапно при-
стально взглянул на Екаба Меллезера. Неужто и друг
станет на сторону тех, кто чернит Венду? Екаб, эруди-
цией, философским складом ума, способностями которо-
го он восхищался еше в те годы, когда тот преподавал
27
им биохимию? Меллезер прочел тогда всего несколько
лекций и провел один семинар, но с Валдисом они
успели подружиться. Их потянуло друг к другу как
влюбленных — оба были влюблены в науку, в поиски
нового. Дружба не обманула ни того, ни другого. И вот
сейчас настал момент, когда все будет перечеркнуто?
— Алекс! — обратился Екаб к одному из сидящих
напрстиь.— Расскажи все, что знаешь о ведьмах.
Пусть факты исходят из первоисточника.
— Давай, Алекс!— толкнул его в бок пьяный сосед,
обвинявший Валдиса в том, что тот целовался с ведь-
мой.
— Она может войти,— с опаской возразила жена
биолога.
— Пусть входит!— отмахнулся пьяный.— Она знает
больше нас.
Валдис чувствовал, что обязан вмешаться, но жела-
ние узнать эти дурацкие факты, которые заставили
местных жителей поверить в колдовство, оказалось
сильнее. В конце концов он должен все знать. И чем
раньше, тем лучше — это даст ему возможность опро-
вергнуть факты, нейтрализовать их. И еще лучше, если
это произойдет в присутствии многих. А еще лучше,
если его возмущенные слова дойдут до Венды. Валдис
понимал, что ведет борьбу не только за свою любовь,
ведет борьбу за нечто гораздо большее — за науку. Он
был готов. Да, он целовал колдунью. Но это только
удвоило его силы.
Алекс опустил голову — воинственный вид Валдиса,
его напряженное лицо поубавили в нем пылу.
— Кажется, в году пятидесятом, а может и позже,—
начал он медленно,— когда дела в колхозе шли ни
шатко ни валко и мать ее Валла как раз похоронила
своего второго мужа, явился из Риги умный лектор.
Представился специалистом ио ведьмам . . .
— Специалистом по ведьмам!— иронически подхва-
тил Валдис и засмеялся. Но его никто не поддержал.
— Ну да,— продолжал Алекс все так же неторопли-
во.— Он-то и объяснил нам все нашим невежеством,
сказал, что ведьмы не при чем, что мужья умирают
случайно. Что невежество и явилось причиной, отчего
Сакр истину с дочкой прогнали из Тарзской волости.
— Из Тирзской?— переспросил Валдис.
28
— Нет, из Тарзской,— хмуро повторил Алекс.
Валдис посмотрел на Екаба. Лицо друга оставалось
непроницаемым.
— Видишь ли,— примиряюще сказал Екаб,— я не
могу принять ничью сторону. Знаю только, что второй
муж Валлы Альберт Ракуп был настоящий силач. На
утро после свадебной ночи одной рукой оторвал от
земли «Фордзон» за задний мост. Ни разу в жизни не
болел.
— Верно,— подтвердил Алекс.— В те годы со всех
шкуру драл — колхозным трактором распоряжался,
как своим. Не было на него управы, только старого
Стипниека и признавал . . .
— Не отвлекайтесь, про ведьму рассказывайте,— на-
помнила жена биолога,— Так что там было в Тарзской
волости?
— Ну, так вот. Альберт Ракуп, богатырь этот, за всю
свою жизнь врача в глаза ни разу не видел, а умер
и девяти месяцев не прошло после свадьбы,— продол-
жал Алекс.— Он был третьим по счету, о которых
знали .. .
— Отчего он умер?— спросил Валдис.
— Теперь ты, Уллук, рассказывай, пусть ученые
познакомятся с фактами,— кивнул Екаб побагровевше-
му от выпитого соседу Алекса.
Тот глубоко вздохнул, допил стакан до дна и начал:
— Муж бабки Сакристины Репниек умирал медлен-
но. Высох, весь сгорбился, глаза провалились. Местный
доктор не знал, что и думать. Решили, чахотка. А
случай этот был первый, потому никому и в голову
ничего не пришло, смеялись только: холостяк-то ста-
рый слабаком против молодой жены оказался Ему,
вишь ли, в день свадьбы ровно тридцать семь стукнуло.
Помню, пришел он как то ко мне — месяца четыре
после свадьбы прошло. Не шутил уже, не смеялся, все
только охал да вздыхал, как старуха. Спрашиваю,
каково ночью-то рядом с красавицей Сакристиной?
Видишь ли, дело в том, что я и сам к ней прицеливался,
когда со своей старухой поцапался. Так что любопытно
было, много ли упустил. Он на меня посмотрел эдак
странно и большой палец поднял. Вот тогда-то я и
подумал в первый раз, что Репниеку крышка. Так
и случилось . . . Может статься, Сакристина и довела
его до смерти — у пего, вишь ли, росток-го жизни без
29
употребления, как говорится, давно зачах. Но и тут бы
никто ничего не подумал, если бы сама Сакристина
в бреду — она вскоре после похорон мертвое дитя
родила — в бреду-то и не сказала бы: «Как родилась
ведьмой, так ведьмой и умру», вот и Ольга моя слы-
хала.
Седая женщина, сидевшая рядом с Уллуком, соглас
но кивнула, и сердце Валдиса сжалось от страха, под
ложечкой екнуло Значит, проклятье преследует эту
семью в течение трех поколений.
— И вам хватило этих сказанных в бреду слов,
чтобы поверить?— возмутился Валдис.
— Видите ли, молодой человек,— повернулся Ул лук
к Валдису,— есть где-то предел, за которым всему, что
видишь и слышишь, надо верить. Ведь на то и даны
нам глаза и уши, чтобы видеть и слышать.
— Даже если увиденное противоречит разуму,— рез-
ко оборвал его Валдис.
— Ты на лучшего моего соседа голос не повышай! —
полушутливо одернул Екаб друга.
Валдис сердито глянул на него, но все-таки сдержал-
ся.
— Видишь ли, юноша,— продолжал Уллук доброже-
лательно,— когда бабушка Венды Сакристина появи-
лась у нас с двухлетней Валлой, матерью Венды, нико-
му и в голову не приходило считать их ведьмами. Но
когда люди спрашивали ее, откуда она, Сакристина
всегда отвечала одно и то же: издалека, мол, я и сама
толком не знаю. Иной раз покажет рукой на север,
в эстонскую сторону, иной раз — на юг. Ну тут люди
и заговорили. «Видно, зло какое сотворила, коли скры-
вается». Находились и такие, кто пытался пристыдить
говоривших, потому что сама-то Сакристина с виду
была человек, который и мухи не обидит. Не так-то
быстро мы, сынок, поверили в сглаз. Я и сейчас, случа-
ется, думаю, что никакого колдовства нет, но ведь и на
правду глаза не закроешь . . . Никого из своей родни на
похороны Репниека не позвала, будто и нет у нее
никакой родни, будто на свете она одна-одинешенька.
А после войны, когда людей с мест насиженных согна-
ло, дошли до нас слухи, что в двадцать восьмом году из
Тарзской волости ведьм прогнали, а жили они в избен-
ке на краю леса, на государственной земле, и мужей
своих морили. Обвиняли все больше молодую, тепереш-
30
нюю бабку Венды, Сакрмстипу, которая трех мужей
похоронила, В волости тогда мужиков мало осталось,
а ведьма красивая была, да просто красавица, а так как
времена настали, как говорится, демократические и
просвещенные, то и четвертый нашелся, который готов
был жениться на ней. Вот тут-то вся родня этого парня,
а были они богатые все хозяева, и воспротивилась,
подкупили они волостного старосту да полицию, чтоб
прогнали ведьму на веки вечные. Ну, местные власти
и велели им в две недели управиться, домишко продать
да барахло. А они за три дня успели — молодая-то,
Сакристина с младенцем, ушла, а старуха повесилась
на дверном косяке — не хотела с родными местами
расставаться .. .
— А теперь пришла ваша очередь таким же спосо-
бом расправиться с Вендой и ее матерью?— Валдис
вызывающе окинул гостей, посмотрел и на Екаба и
упрямо сжал губы.
На мгновение воцарилась тишина. Жена биолога
вытирала слезы. Она вчера обратила внимание на
Венду, и ей молодая женщина понравилась.
Уллук вздохнул. Валдис заметил, что крепко подвы-
пивший мужчина, настаивавший на том, что он цело-
вался с ведьмой, внезапно протрезвел.
— Не осуждай нас, молодой человек, лучше послу-
шай!—- снова обратился Уллук к Валдису.— Этому
рассказу многие, конечно, не поверили, никак не могли
взять в толк, зачем ведьме, колдунье, владеющей наго-
ворами, надо было вешаться в собственном доме.
— Л вы-то сами в эти байки верите? Кто возьмется
доказать, что это просто-напросто выдумки?— огорчен-
но спросил Валдис. Он понимал, что надо принимать во
внимание только неопровержимые факты, ибо в науке
самые роковые ошибки начинаются именно с неверных
допущений. К тому же нужно было с самого начала
заставить людей усомниться.
— Ну, так вот,— продолжал Уллук, словно бы не
слыша Валдиса,— болтали люди, болтали, пока не
нашлись смельчаки, которые прямо в глаза спросили
мать Валлы, старую Сакристину, правда ли, мол, гово-
рят, что они ведьмы. Ведьма-то, конечно, сделала вид.
что и знать ничего не знает, но лицо ее выдало да руки
дрожащие. Ну тут женщины и насели на нее, пока
старуха не выдержала и не схватила топор, что возле
31
плиты лежал, подняла его над головой и закричала:
«Сгиньте, проклятые! Сгиньте, мучители!»
— Этого, пожалуй, ей не следовало делать,— вздох-
нула жена биолога,
— А допрашивать, пытать можно было?— опять не
выдержал Валдис.
— Научный подход.— Биолог присвистнул.— А как
же иначе узнаешь правду. Вы и сами, впрочем, высказа-
ли сомнение.
Но тут заговорил Алекс.
— Ты уж не очень-то путай людей,— обратился он
к Уллуку.— Людская молва большая сила. Ты вспом-
ни, как смотреть на ведьм приезжали из ссседних
волостей. Когда Валла или старуха появлялись в мага-
зине, на почте или в колхозной конторе, люди с них
глаз не сводили, перешептывались, да так, что самая
святая в один присест заделалась бы колдуньей и
знахаркой. Хотел бы я видеть того, кто останется
равнодушным, если его подозревают, у него и вид
делается виноватый, в конце концов он и сам начинает
верить, что виноват, как помнишь, с пшеницей было,
Леяскалныня и сама поверила, что украла ... Да ты
вспомни’
— Верно!— горячо поддержал его Валдис.— Люд-
ской оговор из каждого может сделать прокаженного.
Уллук тихо присвистнул. Подвыпивший его сосед
наморщил лоб и сказал:
— Ты нам тут зубы не заговаривай! Нет дыма без
огня!
— Бывает и по-другому,— спокойно возразил
Алскс.— Оболгут человека ни за что ни про что, и нет
его, человека.
— А это уж если суд никудышный!— не отступал от
своего крестьянин.
— Постой, постой!— жестом прервал его Екаб.—
Прежде чем судить, надо собрать все факты.
При слове «судить» Валдис содрогнулся. Как? Вот
эти едва протрезвевшие тупицы, здесь, за залитым,
уставленным объедками столом будут решать судьбу
Венды?! По какому праву?! Он твердо верил в единст-
венное решение: в решение на основе разума и человеч-
ности, достойное двадцатого столетия. Вот оно: пи
Венда, ни ее мать Валла, ни ее бабушка Сакристина не
являются ведьмами, Они просто несчастные женщины,
32
над которыми измывается судьба. А эти «вершители
судеб» торг устроили, выискивают какие-то факты!
— Люди они неплохие, ни одного дурного слова
о них не скажу,— заговорила жена Уллука.— Иной
раз просто руками разведешь — и как это еще они
держатся, как с бедами управляются, не озлобились
и разум ясный сохранили.
Валдис облегченно вздохнул. Он чувствовал, что
Венда — хороший человек (хотя и в его сердце затеря-
лось было сомнение), и его интуиция внезапно получи-
ла неожиданное подкрепление. Он покраснел, расценив
свои сомнения как предательстве, и поклялся, что
больше такого не повторится.
В комнату вошла новая компания гостей, среди них
был еще один коллега Екаба. Чтобы тот понял, о чем
идет речь, Екаб, загибая пальцы, стал перечислять:
— Итак, Сакристина пережила четырех мужей (о
первых троих известно по слухам), дочь ее Валла —
двух и впридачу отца и мать второго мужа. От внучки
Венды муж ее Силинь ушел только потому, что обла-
дал трезвым умом и вовремя сообразил, что смерть
и для него косу натачивает. . .
— Фактов маловато,— сказал коллега Екаба.
— Совершенно верно!— горячо поддержал его Вал-
дис.
— Почему маловато?— спросил Екаб.
— Прежде всего потому, что латышские женщины,
как правило, переживают своих мужей, то есть живут
на восемь-десять лет дольше, чем мужчины. Во-вторых,
потому, что в Польше некая тстушка три раза подряд
выигрывала в лотерею автомашину, что, конечно, еще
менее вероятно, чем возможность дождаться смерти
мужа, оставаясь в расцвете сил. Но, как видишь, его
величество случай сыграл такую шутку.
— Это еще что за зверь такой — случай?— возму-
щенно перебил говорившего Уллук.— Может, у случая
тоже есть свой закон — куда пять раз пришла беда,
туда и в шестой, и в седьмой раз приходит? А? Как
старый-то Стипинь говаривал — на поле на этом сто
девяносто два камня, ни об один не ушибся, все только
об тот, что во дворе перед дверью лежит.
Коллега Екаба на мгновение смешался, Екаб и био-
лог рассмеялись. Жена биолога и молодая жена Екаба
Инга, которая стояла за спиной мужа, опершись подбо-
2- 11TS
33
родком о его плечо, весело улыбались. Екаб не ьыдер-
жал:
— И бедный камень в толк не возьмет, отчего его
бьют, а братьев на поле не трогают ...
— А камни на ноле не злословят ио этому случаю? —
подхватил биолог шутку.
Валдис молчал, скрывая свою растерянность. Дья-
вольски хитро вышибли из-под него все аргументы.
Самос потрясающее, что он и сам не сообразил, как это
случилось. Можно, конечно, свалить и па вчерашнее
радужное настроение, и на недосып. Но не только же
в этом дело. Он был экспериментатор. Точность, стро-
гий отбор, отсутствие спекулятивных мыслей — вот его
стиль. Если проблема была очевидна, он доискивался
причины. Если выяснить не мег — отступал, чтобы
понапрасну не забивать голову. Только таким путем
можно было добиться блестящих научных результатов.
Зато сельские жители, разгуливая по своим полям
и лугам, могли жонглировать словами хоть всю жизнь,
вспоминать все, о чем говорили их предки. К тому же
им были известны все факты.
— Хорошо! Перечислите все факты, которые вам
известны!— с вызовом сказал Валдис, обернувшись
к Екабу.— Ты сказал, Валла виновата в смерти родите-
лей Ракупа. Где доказательства?
— Ты задаешь вопросы, как прокурор,— улыбнулся
Екаб.— Точных доказательств нет. Когда от толстяка
Ракупа остались только кожа да кости, родители забра-
ли его к себе. Валла стала к ним захаживать. Альберт
умер, а через несколько дней и старики.
— Все?
— Вее.— Екаб удивился.— А что еще надо?
— Ппичинная связь!— громко произнес Валдис.—
Где причинная связь?
Екаб замешкался с ответом. Все в комнате смотрели
на них, затаив дыхание. Один на один схлестнулись
ученые. Чья возьмет? Чья чаша весов перевесит? Это
действительно было достойное представление, в кото-
ром участвовал и молодой муж.
— Дело, видишь ли, в том,— начал Екаб, поглажи-
вая подбородок,— что первый муж Валлы Айнис заме-
тил : как только он, больной, уезжал на продолжитель-
ное время из дому, подальше от Валлы, ему станови-
34
лось лучше, а когда возвращался к жене из санатория
или больницы, опять заболевал.
— Ты ручаешься, что здесь была связь? Может быть,
это результат предвзятого мнения?
— Все это замечали.
— Кто все?
— Уллук, Алекс, Ольга . ..
Мужчины выразили свое согласие кивком головы.
Жена Уллука промолчала.
— Это признавали и сами ведьмы?— воинственно
спросил Валдис.
— Вряд ли такого признания можно было от них
требовать,— улыбнулся Екаб.— Во всяком случае, ког-
да сестра и брат Альберта Ракуна не позвали Валлу на
похороны родителей, она не возмутилась.
— А чем болел Альберт перед смертью?
— Похоже, рак.
— Постой, постой!— Валдис поднял руку.— Все
жертвы так называемого сглаза умирали от одной
болезни? Отчего умер Репниек?
— Репниек умер от воспаления легких,— сказал Ул-
лук.— Он столярничал, все за верстаком, грудь у него
смолоду была слабая, за месяц до смерти кровью начал
харкать...
— Прекрасно!— Валдис уже торжествовал, выяснив,
что каждая из предполагаемых жертв умирала на свой
лад.— А от чего следующий?
— Айнис? Первый муж Валлы?— спиосил Уллук.
-Да.
— У того был менингит, воспаление мозга.
— Ха!—ликующе выпалил Валдис.— И вы верите,
что и ту, и другую болезнь наслали эти несчастные
одинокие женщины?
— Не спеши,— жестом прервал его Уллук,— дело-то
в том, что Айнис, отлепившись два месяца в санатории,
совсем выздоровел, а как приехал к Валле, снова начал
хиреть. Да в лесу еще простудился, насморк не прохо-
дил ни днем, ни ночью. Пил малиновый чай с медом,
ромашку, дикую рябину, но проку никакого. Врач
посоветовал на юг ехать, да в те времена дело это было
не простое. Месяца через полтора насморк вдруг как
рукой сняло, зато началась лихорадка. Успели до
больницы только довезти. А там через два часа и
дышать перестал . . .
2*
35
— Сгафиллококковая инфекция в оболочке мозга,—
добавил Екаб.— Это мне врач сказал.
— А третий?— спросил Валдис, дрожа от нетерпе-
ния.
— Альберт Ракуп,— уточнил Уллук.— Тут сказать
трудно. Дома умер. Ничего наружу не появилось .. .
— Как ничего?— возразила его жена.— Рвота-то у
него была.
— Ах, да,— Уллук потер лоб, видно, досадуя па
свою забывчивость.— Должно быть, пил много .. . Да.
с желудком у него что-то было. Думали, рак. Потом все
суставы распухли. Но так ничего и не выяснили, пото-
му что Альберт врачей не давал звать. Валла еще
к моей Ольге приходила, плакала, жаловалась, проси-
ла, чтоб я его уговорил. Но Альберта было не перело-
мить. Он, видишь ли, ни разу в жизни не болел и решил,
что так и проживет здоровым, если только врачи его не
отравят лекарствами.
— И все же умер?— спросила жена биолога.
— Умер,— подтвердил Уллук.— А потом и старики
его от такой же хвори в желудке и от распухших
суставов в могилу сошли.
— И правда там какая-то тайна,— вздохнула жена
биолога.
— Какая тайна?—сердито спросил Валдис.— Ведь
каждый из них умер от своей болезни. Какая тут
может быть тайна! Выдумки все это. Фантазии. И
в результате люди вытолкнуты из общества. Наперекор
разуму . . .
— А чего это у тебя утром горло болело?— внезапно
подал голос подпивший, обращаясь к Валдису.
Этот дурацкий вопрос нарушил весь настрой, возник-
ший под влиянием приведенных фактов. Надо было
как-то восстановить его.
— Горло у меня болело, потому что я ночью замерз.
— Мне тоже было холодно, почему же у меня не
болит?— не отступал подвыпивший.
— Таким способом ничего не докажешь,— отмахнул-
ся Валдис.
— Это отчего ж? У всех, кто целовался с ведьмой,
болело горло!—вскипел оппонент.— У всех!
Валдис засмеялся.
— Откуда вам это известно? Может, и с вами так
случалось?
36
Мужчина смешался.
— Так вот, я скажу — да, случалось. Что было, то
было.
— Да уймись ты,— пыталась утихомирить соседа
жена Уллука.— С чего бы это тебе, женатому человеку,
якшаться с ведьмами? Людей-то с толку не сбивай!
— Так вот — якшался, и еще как, свое и получил,—
настаивал подпивший.— Да не с молодой, она меня,
старика, и не подпустит, а вот с матерью, с Валлой,—
было!
Валдис испытывал чувство брезгливости, слушая это.
— Вы слишком много выпили,— холодно возразил
он и отвернулся.— Какие еще факты?— обратился он
к Екабу.
— На счет болей в горле говорить есть все основа-
ния,— тихо ответил Екаб.— Когда у Валлы умер вто-
рой муж, она больше замуж не пошла — побоялась.
А была еще женщина в самом соку. Стала, как говорит-
ся, принимать то одного, то другого . . , Вот тогда-то
у всех горло и болело .. .
— Тише, она может войти и услышать!— Инга дотро-
нулась до руки мужа.
— Нет, так рано она не придет,— успокоил ее
Екаб.— Вот тогда-то и пошла в ход фраза: горло
болит — с ведьмой целовался. Так что есть в этом
какой-то резон. Только не пойму, какой. Врачи их
проверили, установили, что женщины абсолютно здоро-
вы — ни воспаленных миндалин, ни испорченных зу-
бов.
— А не фантазии ли все зти разговоры?— засомне-
вался Валдис.
Екаб помолчал, а потом отрицательно покачал голо-
вой.
— Нет, Они возникли не на пустом месте.
— Но в чем причина?
— Не знаю.
— Ах, не знаешь? Но это не аргумент.
— Послушай, что ты артачиться? Не станешь же ты,
молодой, многообещающий ученый, утверждать, что не
признаешь слов «не знаю»?
Валдис осекся. Что касается незнания, тут, конечно,
Екаб прав В конце концов, друг ведь не обвиняет Венду,
просто признает, что не знает ее тайны. Это вполне
вероятно.
— Ты считаешь, они это делают нарочно?
Екаб пожал плечами.
— Думаю, что нет,— сказал он. Хотел еще добавить,
что, по его мнению, и Венда, и ее мать, и бабушка
неплохие люди. Отзывчивые, доброжелательные, чест-
ные. Но сердце его внезапно сжалось от страха: а что,
если эти его слова окажутся роковыми? И только
добавят Валдису решимости исполнить данное в горяч-
ке обещание жениться на Венде? Где-то в глубине души,
под всеми научными рассуждениями и фактами, жило
абсолютно твердое убеждение, что тогда друг окажется
на краю гибели, смерть станет настолько реальной, что
лучше об этом не думать.
— Ну, посмотри мне в глаза,— обратился Валдис
к Екабу еще раз.— Неужели же ты веришь, что Венда
колдунья?
— Видишь ли, дело в том . . .— дипломатично начал
Екаб.
Но Валдис не дал ему закончить:
— Скажи — да или нет?
Все присутствующие в комнате, и крестьяне, и уче-
ные, не отрывая глаз смотрели на молодого мужа. Что
же он ответит?
Екаб выдержал паузу, затем чуть ли не со злостью,
совершенно ему несвойственной, отрезал:
— Верю!
Валдис в изумлении смотрел на друга. Чего-чего,
а этого он от Екаба не ожидал. Он знал, что Екаб
заядлый любитель интеллектуального трепа, случается,
отстаивает оригинальные философские взгляды, может
объявить себя, скажем, последоватсм Че Гевары или
кого-то из экзистенциалистов, нс никогда он не отстаи-
вал суеверия, больше того, даже не подступался к этой
мысли. И хотя свою позицию Валдис не переменил, он
внезапно почувствовал, что ему стало трудно дышать.
— Ты веришь в сверхъестественные силы?—возму-
щенно вскричал он.
Валдис почувствовал, что от волнения неверно сфор-
мулировал вопрос, но исправлять ничего не собирался,
так как мысль была ясна и без этого. Он с вызовом
смотрел на друга. А тот, как всегда, был спокоен
и добродушен.
— Факты, которые не поддаются объяснению, игно-
рировать мы не имеем права,— невозмутимо заговорил
38
он.— Мне кажется, даже больше: именно не поддаю-
щиеся объяснению факты должны нас настораживать,
сама их таинственность должна привлечь исследовате-
лей. Современная наука беспомощна не от избытка
предрассудков, а напротив, от их дефицита.
В глазах Екаба прыгали чертики.
— Верно!— поддержала его жена биолога.
— В принципе верно,— в первый раз вмешался в
разговор доктор биологических наук Роланд Суна, кото-
рый до сих пор молча следил за дискуссией.— Тем не
менее ни одно открытие не родилось из фантазий,
потребовались трудоемкие, многочисленные опыты и
проверки.
— Но разве доберешься до опытов, если все станешь
отрицать?— возразил биолог.— Если будешь работать
строго по плану и игнорировать противоречия? Это ты
имеешь в виду?
— Нет, коллеги!— доктор покачал головой. — Необ-
ходимо только учитывать ситуацию. Если ты собира-
ешься проводить эксперимент на соседке Меллезсра,
пожалуйста! Выдвигай версии, гипотезы, работай! Но
если при этом не будешь оперировать фактами, значит,
будешь только подогревать суеверие и больше ничего.
— Похоже, ты совершенно сознательно пытаешься
закрыть глаза на противоречивость фактов? — возра-
зил его коллега.
— Факты ваши не многого стоят. Они меня ке убеж-
дают. И совершенно справедливо товарищ химик под-
верг их сомнению.— Доктор поклонился в сторону
Валдиса,— Молодому человеку поправилась девушка,
а вы его колдовством пугаете. Скажи честно, может
быть, тебе просто жалко? Не ревнуешь ли ты? Девушка
и в самом деле хороша. Я тоже поглядывал на кее
с интересом.
Раздался смех. И тут из-за стола встал Уллук, тор-
жественно скрестив на грудп свои натруженные кресть-
янские руки.
— Году, кажется, в сорок восьмом, как уже сказал
Алекс, приезжал к нам из Риги специалист по нечис-
той силе,— начал ок важно.— Говорил куда как умно,
точно, как вы. Факты, мол, логика, классовая борьба,
психология. Сыпал иностранными словами как горо-
хом, а что вышло? Наслушавшись лектора, Алвберт
Ракуп женился на Валле и. .. откинул тапочки. И
39
родители поумирали. Лектор, правда, объяснял, что из
Тарзской волости их прогнали из-за классовой борьбы,
волостной староста якобы позарился на лесную разва-
люху, где те жили, вот и стал слухи распространять.
А когда я спросил, откуда у дочери ее такое странное
имя Валла, Сакристина толком объяснить ничего не
могла ... Когда я спросил, отчего это ни мою жену, ни
жену Алекса ни разу никто ведьмой не назвал и из
волости не выгнал, лектор снова давай толковать про
этого странного зверя, что вы назвали случаем. Случай
то, да случай это. Головастые мужики лучше других
знать должны, что дыма без огня не бывает. Всему есть
предел, и вот там-то никакой случай ничего изменить
не может. Объясните хотя бы, например, почему это ни
одна ведьма при четырех законных мужьях не родила
ни одного живого дитя? А? Может, и это случай?
Воцарилась напряженная тишина. Валдис бросил
виноватый взгляд на дверь, опасаясь увидеть насторо-
женно-грустные глаза Венды. Все помрачнели, в возду-
хе разлилось тревожное ожидание. Казалось, Уллук,
этот простой крестьянин, произнес последнее слово,
пустив и пару шпилек в ученых за их пристрастие
к иностранным словам, и хотя это было сказано между
прочим, чувство вины возникло — к тому же простей-
шими словами, с научной точки зрения, он выразил
суть дела неоспоримо. Действительно, существовал
предел, за которым попытки объяснять все случаем
превращались в мистификацию. Даже нежелание рас-
толковать значение имени Валлы на фоне сообщенных
фактов приобретало недобрый оттенок.
Валдис ощутил в груди странную пустоту. Казалось,
Уллук переманил на свою сторону всех присутствую-
щих, никто больше не сомневается, что все это на
самом деле злые чары и он один должен нести тяжесть
и испытывать страх за себя и за Венду. К тому же — и
это Валдиса задело не меньше — крестьяне оказались
более искусными ораторами, нежели ученые. Конечно,
на их стороне были факты. К тому же проблема эта
занимала их давно, но разве ж это значит, что ученые
должны отступить?
Валдис посмотрел на доктора, против которого и
была в основном направлена атака Ул лука и который,
по мнению Валдиса, мог дать решающий отпор. Вид
у доктора был озадаченный, казалось, за едва заметней
40
усмешке!! он скрывает растерянность. Напряженный
разговор, неожиданный ход мыслей выбил и Валдиса
из колеи, так что и он ничего вразумительного ответить
не мог. Оспаривать факты Валдис не отважился, так
как знал, что Венда действительно внебрачный ребенок.
Валла прижила девочку с кем-то в городе, но он даже
думать об этом не хотел, тем более говорить вслух,
поэтому умоляюще смотрел на доктора, мысленно за-
клиная того не молчать, ответить, заткнуть рот этому
заносчивому старику Уллуку, хотя в то же время сам
не верил в благополучный исход.
Внезапно доктор, набрав побольше воздуха и скрес-
тив на груди руки, как это до него сделал Уллук,
сказал со смешком в голосе:
— Говорите, ни от одного из четырех мужей ни
одного живого ребенка? А известно ли вам, что в
нынешнем столетии чуть ли не каждая шестая-седьмая
латышка вообще не имеет детей? Поверьте, очень скоро
перестанут обращать внимание на людей бездетных,
наоборот, будут удивляться тем, кто еще рожает ...
Что ж, по-вашему, все остальные ведьмы? Так это
прикажете донимать?
Кто-то засмеялся, и это разрядило обстановку. Аргу-
мент, конечно, был неубедительным, однако создал
настроение, не менее важное для подобного рода пуб-
личных дискуссий — разрядил атмосферу, поменял
знак эмоционального заряда с отрицательного на поло-
жительный. Очевидно и Екабу было небезразлично, чья
возьмет, и чтобы спасти честь мундира он внезапно
бросился на помощь доктору, воспользовавшись воз-
можностью сообщить достаточно щекотливый факт
и при этом не обидеть Венду. Он крикнул:
— Но Венда все-таки дочь Валлы! Были бы мужчи-
ны настоящие, и ведьмы бы рожали. Мужчип нет. Вот
в чем беда!
В комнате все снова засмеялись.
Валдис чуть не крикнул: «Правильно!», но вовремя
остановился. Он уже однажды высказал свои претен-
зии на роль мужа ведьмы.
— Правильно!— подхватил доктор его мысль.—
Ведь молодая ведьма — дочь Валлы, если я правильно
понял? И у той тоже есть мать.
41
— Ore! — заново захмелевший сосед Алекса даже
вскочил,— А ты знаешь, начальник,— он указал паль-
цем на доктора,— кто ее отец?
— Не знаю,— улыбаясь, ответил доктор. В подобного
рода дискуссии он участвовал впервые в жизни и это
его веселило.— Не знаю, товарищ, не знаю,— повторил
он, наблюдая, как его оппонент долго и безуспешно
пытается глотнуть воздух.
— А я знаю!— вскричал сосед Алекса.— Ведьмак
это был настоящий, понимаешь? Ведьминской породы.
От честных людей дети у них не рождались и никогда
не народятся. Понял?
— Доказательства?— спросил доктор спокойно, но
с явным любопытством в голосе.
— Доказательства?—переспросил крестьянин.— До-
казательства?— казалось, он вот-вот признается, что
ответить на вопрос не может.
— Да,— доктор перешел в нападение.— Есть ли у
вас доказательства, что у законных мужей ведьм были
дети от других женщин? Может быть, они бесплодны.
— Хм!— иронически хмыкнул оппонент.— Ну как
же, женился Силинь в прошлом годе. У них будет ...
Ольга,— обратился он к жене Уллука,— как ты гово-
рила?
— Да,— подтвердила женщина.— Хоть и просили
меня, чтоб никому не говорила, но раз уж так .. . Жена
его на четвертом месяце.
— Вот тебе и доказательства, начальник!— обрадо-
ванно воскликнул подпивший.— С другими есть. С
ведьмой не было.
— Кто такой Силинь?—шепотом спросил доктор
у Екаба.
— Бывший муж Венды, год назад разошлись,— пояс-
нил Екаб.— Он теперь в Алуксие.
— Но ведь ребенок еще не родился,— возразил док-
тор.
— Так не надо говорить!— умоляюще сказала жена
биолога.
— Прошу прощения!—доктор галантно поклонил-
ся.— Знай я, что меня ожидает сегодня такая напря-
женная научная конференция, я бы вчера уменьшил
дозу спиртного.
42
— Пей, не пей, черное белым не сделаешь,— сердито
буркнул подвыпивший. Похоже он рассердился на
доктора не на шутку.
— Никто и не пытается превратить белое в черное,
сосед,— принял доктор вызов.— В республике ежегод-
но десятки семей разводятся только потому, что из-за
мужа или жены пет детей. А когда заводят другую
семью, у об их наследники появляются ..
— Без помощи соседа?— ввернул Алекс.
Раздался смех. Доктор снисходительно улыбнулся.
Напряжение снова разрядилось. Вера в потусторонние
силы была сильно поколеблена. Чтобы окончательно
добить своих противников, доктор заговорил, словно на
лекции,— каждое слово звучало весомо и убедительно:
— Я слышал, что и красота девушки вменяется ей
в вину. Будь у нее косые глаза, горб на спине, без
сомнения, и эти ее свойства послужили бы для вас
доказательством ее принадлежности к ведьмам. Глаза
у нее, слава богу, как у нас у всех. А если бы были
черные? Настоящая ведьма! И волосы у нее не черные.
А что это за ведьма со светлыми волосами? Вы же,
товарищи, даже не знаете, какой должна быть ведьма!
Снова раздался смех. Слова доктора обезоружили
противника. Кто-то из стоящих поодаль крикнул:
— Доктору Роланду — ура!
Опять все засмеялись.
— А они занимаются знахарством, ворожбой? —
спросил биолог у Ул лука.
— Пет,— крестьянин отрицательно покачал головой.
И Валдису показалось, что вот сейчас миф о ведьмах,
который был выдумкой, фантасмагорией, наконец раз-
веялся, у людей открылись глаза и они поняли, где
истина. Как можно было не видеть, что ни одна ведьма
не обладает важнейшими, четко обозначенными в фоль-
клоре атрибутами? Эти женщины не были уродливыми,
злыми, черноволосыми, не занимались колдовством
и знахарством. Надо было во что бы то ни стало
закрепить перевес здравомыслия над суеверием.
— А если бы они еще и ворожили, лечили, были бы
уродинами с длинными кривыми носами, вы бы их
непременно линчевали,— голос Валдиса звучал печаль-
но.— Просто не верится, что в наши дни может сущест-
вовать такое махровое суеверие.
43
Самое удивительное, что ожидаемого эффекта не
получилось. Захмелевший сосед Алекса вонзился в
лицо Валдиса своими серыми в крапинку глазами,
словно пытаясь уяснить для себя нечто важное. Осталь-
ные отвернулись, пытаясь скрыть чувство неловкости.
Никто не выразил одобрения его словам, даже кивком
головы не подтвердил своего согласия. С ужасом Вал-
дис вдруг понял, что сделал ошибку. Люди — эта
разнородная масса, эта толпа свадебных гостей — в
одном были на редкость единодушны: они охотней
воспринимали туманные, неясные утверждения, чем
четкие ясные истины. Это была мягкая бесформенная
масса, не способная подняться до логичного мышления.
В поисках спасения он обернулся к доктору. Но и у того
вид был не очень уверенный. Отвернулся и подпив-
ший — отвернулся, чтобы шепнуть на ухо Алексу сло-
ва так громко, что их услышало большинство присутст-
вующих :
— Этот молодец, должно быть, самый настоящий
ведьмак. По запаху чувствуется.
Крестьянин выдал это за шутку, но никто не засмеял-
ся. Вновь перевесили сомнения, которые после слов
доктора, казалось, попрятались, укрылись в щелях
пола и окон.
Екаб пропустил бороду через кулак, потер лоб и
п роизнес:
— Я должен присоединиться к Роланду: знай я, что
сегодня придется выступать на коллоквиуме, постарал-
ся бы поменьше поинять этого чертова зелья.— Он
поднял рюмхеу.— Поэтому . . . Постой, что же я хотел
сказать? А! Отвечу вам обоим: Валдису и Роланду. Вы
пытаетесь моим уважаемым соседям, вернее соседям
моего отца,— ок наклонил голову в сторону Алекса
и Уллука,— присвоить почетное звание невежд, обви-
нить в суеверии. Пользуетесь сильными выражениями.
Якобы отстаиваете неопровержимые, святые научные
истины. А пока в моей голове (конечно, хмельной
голове) родилась вот какая мысль; а что если мы
в наших ученых спорах следовали не менее опасному
предрассудку? Предположив, например, что вера в
колдовство, в противовес многочисленным доказательс-
твам. в любом случае является ложной. Ведь мы таким
образом поддерживаем то, что ученый никоим образом
поддерживать не должен, а именно, неприкосновен-
41
ность допущения. Вера е так называемый здравый
смысл, наперекор расплывчатым, противоречивым фак-
там. тоже может быть своеобразным научным предрас-
судком, не менее опасным, чем суеверие крестьян. Ведь
свои предрассудки заметить сложнее. Может быть, па-
паша Уллук и его сторонники видят наши слабые
места и нас не понимают, так же как мы не понимаем
их Уллук верно сказал — факты, которые противоре-
чат здравому смыслу, можно игнорировать только до
определенного предела, за которым их необходимо
учитывать, даже если они отпугивают нас тем, что
подтверждают самые невежественные и неприемлемые
нами взгляды... И еще хочу добавить, что соседи
моего отца с достоинством отражали атаки ученых —
завзятых спорщиков, но и вы, в свою очередь, сумели
им, настоящим деревенским львам, отвечать с достоинс-
твом. Вот за это и поднимем бокалы!
— О! Да он прекрасный хозяин дома!— воскликнула
жена биолога.
— Хитер как дьявол,— добавил ее муж.
— Да здравствует молодой муж!
— Да здравствует молодая пара!— зазвучали голоса.
— Да здравствует наука!— произнес Уллук.
Валдису очень хотелось крикнуть: «Да здравствуют
ведьмы!», но он, безусловно, этого не сделал. Слишком
противоречивые мысли теснились в его голове, слиш-
ком много свалилось на него впечатлений.
Хозяйки, которые в конце дискуссии присоединились
к слушателям, торопились вновь накрыть столы. Гости
вышли в соседнюю комнату, где музыканты уже при-
ступали к своим обязанностям.
Венда так и не появилась.
Прошел час, приближался полдень. Во второй комна-
те танцевали. Кое-кто решил пройтись до речки. Небо,
с утра ясное, чистое, постепенно затягивалось обла-
ками.
Чем дольше Валдис ждал, тем чаще вспоминал
милый облик, робкие движения, печально опущенные
уголки рта.
Он и не заметил, что те, с кем он только что спорил,
от которых так яростно защищал Венду, стали его
сторониться.
45
ИСПОВЕДЬ
Валдис наблюдал за тропинкой, но которой сегодня
на рассвете Венда ушла домой. Поглядывал и размыш-
лял, не пойти ли ей навстречу, не дойти ли до самого ее
дома, притулившегося на северной стороне холма. Зи-
мой, очевидно, солнце прячется за холмом, да и летом
здесь царит сырость — ведь северный склон холма
солнце освещает намного слабее. Дом, без сомнения,
стоит в не очень благоприятном для здоровья месте.
Может быть, этим и объясняются болезни мужей. Пер-
вый владелец этого дома Репниек был слабогрудым
еще в молодости, до женитьбы, до знакомства с СаКрис-
тиной. Все заболевшие мужья жили в этом домишке.
Может быть, под этим домом водяная жила, которая,
по китайским поверьям, и могла быть причиной болез-
ни и смерти. Валдис так увлекся своими рассуждения-
ми, что забыл, где находится.
Неожиданно из-за угла сарая появилась Еечда.
Странная, незнакомая, похожая на школьницу, с буке-
том полевых цветов в руке. Она так изменилась, что
Валдис самому себе удивился, что узнал ее. Он стоял
и ждал, когда она посмотрит на него, чтобы поздоро-
ваться, прикоснуться, как не раз представлял в вообра-
жении, но она прошла мимо.
Валдис поспешил за Вендой. Но внезапно остановил
ся. До него долетели слова: «Смотри, за ведьмой
погнался!» Он огляделся, чтобы убедиться, не следит
ли кто за ним. Две девчушки возле колодца черпали
кружкой воду из ведра и пили. На травке развалились
трое мужчин, среди них и Уллук, но никто из них не
смотрел в его сторону. Валдис зашагал дальше. В
большой комнате во главе стола сидела молодая пара.
Инга держала в руках букетик полевых цветов, кото-
рый несла Венда. Казалось, молодая жена смущена
гораздо больше, чем полагалось бы, принимая такой
приятный знак внимания.
Венда сидела за столом рядом с женой Уллука. Чуть
дальше два места были не заняты.
— Здравствуй, Венда,— поздоровался Валдис. У не-
го было такое чувство, что язык во рту еле ворочается.
4(>
— Здравствуй,— ответила ведьма, так и не взглянув
на него.
«Почему она меня не выручит?— мелькнула невесе-
лая мысль.— Может быть, я ей просто больше не
нужен?»
— Я ждал,— сказал Валдис. Хотел было сказать
«тебя», но побоялся. Может быть, Венде не понравится
такая фамильярность? Он был далеко не донжуан, но,
как закоренелый холостяк, был знаком не с одной
женщиной — без особого трепета сблизился с актрисой,
потом с кандидатом наук. И тут вдруг ему встретилась
эта проклятая, заколдованная, несчастная Венда, и
у него перехватывало дыхание, взмокали руки, он
боялся поступить нетактично.
— Мама меня не отпускала,— спустя некоторое вре-
мя сказала она тихо.
«Ну, Валла, старая чертовка»,— мелькнула мысль.
Валдис подавил вздох, мысленно проклиная себя за
неспособность унять воображение. Вспомнилась вычи-
танная когда-то в журнале фраза о том, что ученые еще
не выяснили, человек ли руководит своими мыслями,
или мысли руководят человеком. «Пожалуй, что и так,
действительно неясно»,— серьезно решил оп.
— Я собирался пойти за . . .— сказал Валдис, так
и не отважившись произнести «тобой».
Венда помолчала. Потом ласково взглянула на него,
улыбнулась. Казалось, его обдало теплым, нежным
дуновением ветерка из сказочной, вечно зеленой тропи-
ческой страны.
— Ты очень красивая!—шепнул Валдис.
Венда протянула руку через стол, взяла чистую
тарелку и поставила ее перед Валдисом. Он заметил,
что пальцы у нее совсем не такие бледныэ, какими
были, или, возможно, казались вчера. Кожа рук розо-
вая, чистая. И вдруг он отчетливо понял, какой удиви-
тельной силой внушения обладает суеверие, ибо первая
мысль при виде изменившегося цвета кожи была о
колдовстве, то есть о наличии чуждой, не познанной
воли. Какова сила внушенной мысли! И никакие дово-
ды разума не помогают. Он следил за движениями рук
Венды, смотрел на пальцы, ногти, и ничего не мог
с собой поделать. Все было нормально, обычно, но он
сидел не отрывая взгляда, бледный, оцепеневший.
— Пожалуйста!-— предложила она ему холодец.
47
— О! Да! Прости!— ответил он громко, пытаясь пре-
увеличенно радостными восклицаниями прикрыть
свою растерянность. Венда на него не смотрела, и
Валдис надеялся, что она ничего не заметила.
Они сидели рядом и ели. Ни локти их, ии одежда не
соприкасались, но Валдис все-таки физически ошущал
близость Венды. От нее исходил какой то удивитель-
ный свет, какой ощущал он только в детстве. Как
в народней песне поется: «Когда вошла матушка, осве-
тилась комната». Только на сей раз это была не
матушка, а невестушка. Отчего все вокруг казалось
еще более удивительным.
— Ты будешь моей невестой,— шепнул он Венде на
ухо.
Она замерла. Через минуту тихо ответила:— Погово-
рим на улице.
Валдис поднял голову. В дверях стоял захмелевший
сосед и смотрел па них. Он качал головой и глаза
выражали осуждающее презрение. Другие тоже изред-
ка бросали на них взгляды, от которых Валдис букваль-
но леденел. Да, они выражали не столько осуждение,
сколько предчувствие ужасного несчастья.
Венда встала. Валдис вышел за ней. Ему очень
хотелось оглянуться, чтобы увидеть, как восприняли
его поступок сидящие за столом. Он почувствовал, что
близость к Венде каким-то образом отделила его от
остальных. К нему не обращались с разговорами, слова,
произнесенные им за столом, повисали в воздухе и
оставались без ответа.
Венда шла так, будто он и не следовал за ней. Подруг
у нее, очевидно, не было. Похоже, ее присутствие
сковывало других. Он еще вчера отметил: ее не избега-
ли, однако в ее присутствии вели себя иначе — более
сдержанно, настороженно.
— Венда!— обратился он к ней.— Пойдем рядом!
— Хорошо,— ответила она и вздохнула.
Они направились ка берег речки по тропке, огибав-
шей сарай. Из-за орешника до них донеслись голоса гос-
тей. А вот из-за кустов показались и головы, украшен-
ные венками. До праздника Лиго оставалось меньше не-
дели. Валдис и Венда свернули на тропинку, которая
вела к ее дому. Через мостки Венда перешла первая. Но-
ги ее оказались не такими полными, какими показа-
лись Валдису утром, да и вся она стройнее и тоньше, но
48
как и утром, от нее исходила трепетная жизненная
сила, которая привлекала представителей противопо-
ложного пола больше, чем безупречность форм. Ночью
Валдис ее целовал, а сейчас не смел даже коснуться.
Хотел было выразить ей свое восхищение, сделать
высший, по его мнению, комплимент, сказав, что она
волшебница, колдунья, но вовремя опомнился. Вряд ли
такие слова понравились бы Венде. Он шел следом,
робкий и молчаливый. Молодая женщина свернула
с тропинки и стала подниматься в 1-ору между берегом
речушки и пашней. Из-за кустов орешника, росших по
ту сторону речки, донеслись песни Лиго.
-т Давай здесь сядем!—сказала Венда.
От солнца их укрывала листва дикой вишни, от
людских глаз — ржаное поле и верхушки росшего
в овраге кустарника. Валдис понял, чего ждет Венда.
Он тоже об этом думал. Но начать было трудно. От
предстоящего разговора или молчания в их отноше-
ниях все могло роковым образом измениться. В то же
время он сознавал, что от ответов Венды зависит и его
окончательное решение, хотя временами ему казалось,
что он уже его принял. Все, что он знал и чего не знал,
тяжким бременем давило на него. Он видел, что и
Венда угнетена, и даже больше, чем он. Легкомыслен-
ные слова, которые он держал про запас, раскованная
улыбка — все, чем еще недавно он надеялся убедить
Венду, вдруг показались ему мелким, дешевой уловкой.
Надо было найти способ рассеять непомерную серьез-
ность, надуманная тяжесть которой грозила придавить
любую мало-мальски связную мысль.
— Как хорошо, что ты ведьма!— внезапно услышал
он свой голос.— А то была бы сейчас чьей-нибудь
женой и мы бы с тобой не встретились ...
Венда даже не шевельнулась, смотрела на летящие
облака, п Валдис мог не таясь смотреть па ее обнажен-
ную шею, высокую грудь, на все ее упругое тело.
— А сама ты веришь, что ты ведьма?— спросил он.
— Как же не верить .. .— прошептала она.
— Ах, девочка!— выдохнул Валдис.— Ты и сама не
знаешь, как ты хороша .. .
— Пожалуйста, не хвали меня! — Венда напряглась,
села прямо,
— Почему?
49
— Все это мучительно. Так все и расхваливали ведьм.
А потом умирали.
— Как же искалечили вас людские пересуды!— сер-
дито воскликнул Валдис.— Человеку все можно вну-
шить. В этом-то и беда.
— Люди не виноваты,— не согласилась Венда.
— А кто же виноват?
— Это наша судьба.
— Венда, не говори так, пожалуйста! У тебя же
среднее образование.
— Причем здесь образование? Я просто еще лучше
все вижу.
— Венда, признайся, ты меня нарочно дразнишь!
— Да, нарочно.— Она засмеялась.
— Почему?
— Чтобы мпе легче стало. Прости!
Он привстал на колени. Она повернулась к Валдису
и улыбнулась. И Валдис невольно подумал, что такую
прекрасную женскую улыбку видит в первый и .. .
в последний раз. Как удалось ей сохранить этот удиви-
тельный душевный свет — вот что казалось самым
большим чудом. Ибо люди, вытолкнутые из общества,
незаметно для себя становятся мрачными, замкнутыми,
злыми.
Но тут он отчетливо услышал предупреждающий
тревожный сигнал. Вернее, он звучал не переставая, но
Валдис старался его не слышать. И вот звуки заглуши-
ли все остальное, заставили действовать, что-то делать,
чтобы спасти себя. Надо было узнать самое главное,
выяснить, как Венда будет рассказывать о себе, как
объяснит все эти сказки. Попытается что нибудь
скрыть или скажет больше, чем знают крестьяне. В
конце концов рассказ ее станет подтверждением истин-
ных се чувств.
— Хорошо,— сказал он.— Расскажи о себе, о своей
матери, о бабушке. Почему, в конце концов, вас называ-
ют ведьмами?
— А разве ж они не все сказали?— спросила она
печально.
— Не знаю. Во всяком случае меня они нисколько не
убедили.
— А что они говорили?
— Глупости всякие. Муж твоей бабушки умер ст
чахотки. Первый муж твоей матери от стафилококково-
го
го менингита, второй — от рака желудка. У каждого
своя болезнь, а они ищут одну причину — ведьмы
прикончили ...
— И это все?— живо спросила Венда.
— Все остальные «доказательства» были еще худо-
сочнее. Например, что твоя мать якобы виновата и
в смерти родителей Альберта . . . Ты в это веришь?
— Вполне возможно,— несмело призналась Венда.
— Каким же образом она их убивала?— сыронизиро-
вал Валдис.
— Не зпаю . . . Тем нс менее . . .
— Ах моя милая, бедная девочка!— Валдис сделал
попытку встать и коснуться Венды.
— Не подходи!— Венда вся напряглась.— У тебя
сегодня горло не болит?
Он отпрянул и вздохнул.
— Ну и глупышка же ты!
— Нет,— по-детски упрямо ответила Венда.— Я ум-
ная. Я чересчур умная.
Валдис радостно рассмеялся. Ведь он и сам недавно
подумал, что Венда не только красивая, но и умная
Как по-детски мило она защищается!
— Горло у меня болело потому, что я ночью зверски
мерз,— пояснил он.
Венда посмотрела на него с испугом, с тревогой
в глазах, как часто смотрела и вчера.
— А что еще они рассказывали?
— Что бабушку твою прогнали из какой-то дальней
волости. Там у нее четыре мужа умерло . .
— Два мужа и двое детей,— сухо поправила Венда.
Валдис вопросительно глянул на нее.
— Так это правда?
— Да,— кивнула Венда.— Один умер от водянки,
второй от .. . поноса.
— А дети? Это были твои братья? Нет! Это были
братья твоей матери?
— Нет. Приемыши. Сироты. Что за болезнь, не знаю.
Простудились и зачахли. Бабушка говорит — воздух
вокруг нас становится ядовитым, поэтому люди и не
в силах сопротивляться болезням.
— И как давно преследует вас это проклятье?
— Бабушка рассказывает, что родители ее бабушки
были зажиточными хозяевами. У бабушкиной бабушки
было два брата, а дочка в семье — она одна. По любви
51
прапрабабка вышла .замуж за пьяницу музыканта и за
это родители ее прокляли . .. Бабушка однажды разго-
варивала об этом со священником. Тот сказал, что
проклятье будет действовать до четвертого колена. Так
что, похоже, мама моя будет последней из прокля-
тых.— Лицо Венды осветила счастливая улыбка и
Валдис понял, что она все-таки верит в эту благочести-
вую сказку Вериг не от недостатка ума, а от душевной
усталости, безнадежности.
— А что с музыкантом?
— Умер сразу же после рождения моей прабабушки.
А сама проклятая умерла, когда прабабушке было 13
лет. Потом за ней разные люди присматривали. С
шестнадцати лет она стала жить одна в лесной хибарке.
— Почему одна?
— Потому что была проклята и приносила своим
близким несчастье.
— Какое несчастье?
— Вероятно, болезни.
— Почему не называешь, какие несчастья конкретно?
— Не знаю. Когда я однажды спросила у бабушки,
она очень рассердилась.
— Прости!
Валдис внезапно понял, что перестал Венде доверять.
— Прости!—повторил он еще раз.
— Ничего.— Она примирительно улыбнулась.—
Иногда мне хочется что-нибудь утаить, чтобы люди
перестали думать обо мне, что я ведьма. Но тебе
я расскажу все.
— Почему?
— Потому что ты ученый.
— Только поэтому?
— Нет, не только поэтому.
— Я тебя люблю, Венда.
-Да,- деловито согласилась она. Было совершенно
очевидно, что ответила она чисто механически. Внача-
ле Валдису казалось, что как только он ей скажет, что
не верит в наговоры, она со словами признания бросит-
ся ему на шею. Вчера сна была похожа на человека,
который ищет выхода из тупика, сегодня выяснилось,
что сама она верит в проклятье гораздо больше, чем
крестьяне. От чего она хотела избавиться, идя на
свадьбу? На что надеялась? На чудо? .. Валдис сжал
ладонями лоб, подумал: дурацкие вопросы. Просто она
52
молодая, нормальная, жаждущая счастья женщина.
И не разум гнал ее к людям. И не разум ее спасет . ..
— Прости, пожалуйста! Могу я задать тебе щекотли-
вые вопросы?
— Да,— отозвалась она деловито.
— Кто твой отец?
— Мама говорит, что встретились, кажется, один раз.
Она не помнит.
«Бог ты мой?!— подумал Валдис.— Кому-то жизнь
кажется невыносимой лишь потому, что он не знает
своего отца. А для нее в ее горе это сущий пустяк. Не
мешало бы задуматься кое-кому из нытиков, как он
неблагодарен своей судьбе!»
— А почему она тогда начала . . . так жить . . ,
— Хотела ребенка. Затосковала по маленькому тепло-
му комочку, который можно прижать к груди. Боялась,
что от этого сойдет с ума.
— Могла взять из детского дома.
— В том то и дело, что не могла — Венда нахмури-
лась.— Он бы умер, если бы дышал одним с ней
воздухом. Понимаешь?
— Но ты же выжила, не умерла.
— Потому что и я такая.
— Ах, верно!— рассмеялся Валдис.— Я забыл, что
и ты ведьма с чистым, пахнущим лесными фиалками
дыханием. Необыкновенная ведьма. Созданная для
жизни и для любви.
Венда вскочила.
— Пожалуйста, не говори так! Не надо! Я матери
пообещала, что никогда больше не выйду замуж, я
обещала, понимаешь. Иначе бы она меня никогда не
пустила сюда.
Валдис собрался было прибегнуть к обычным мужс-
ким аргументам — мол, ты человек взрослый и так
далее, но язык не поворачивался. Он понял, что мать
для Венды святая, и никогда не поступит она напере-
кор ее воле. А если говорить серьезно, то и он, двадцати-
семилетний молодой человек, не сумел бы устоять
перед искренней просьбой матери.
— А что ты будешь делать, если у тебя, как у твоей
матери, в двадцать три — двадцать пять лет вдруг
появится желание прижать к груди маленький, теплый
комочек? А?
— Чему быть, того не миновать,— печально сказала
она.— От судьбы не уйдешь.
— Венда, Венда, разве мало запретов наложила судь-
ба, разве мало она тебя мучила? Зачем ты дала слово?
Ты ведь была замужем, ты знаешь, что мы могли бы .. .
Венда!— Валдис говорил как в трансе. Сама мысль, что
ему может принадлежать эта сдержанная, красивая,
пылкая женщина вызвала в нем предвкушение испепе-
ляющего восторга, равного которому он не испытывал
никогда в жизни.
— Нет, нет!— сказала Венда сдавленным голосом
и встала.— Мама мне никогда не простит, и я себе
никогда не прощу. Ты хороший. Не могу же я тебя
убить. Мама сказала, ты умрешь, но не оставишь меня.
Она угадывает людей, ока их знает. Тебя я не могу ни
в коем случае ... нет, нет!
Валдис смотрел и слушал, затаив дыхание, онемев от
восторга. Как чертовски блестяще объяснила она свой
отказ — как истинная ведьма! И кто знает, как сложи-
лись бы дальнейшие события, находись они в уединен-
ном месте,— от волнения ее била дрожь, и вся она,
сама этого не сознавая, была полна вызова и ожидания.
Но они сидели на освещенном солнцем пригорке, отку-
да виднелся отцовский дом жениха. Внезапно сердце
Валдиса наполнилось неизъяснимо светлым чувством
Он счастливо засмеялся.
— Ради такой зедьмы, как ты, стоит умереть!
Венда закрыла глаза, сжала губы. Уголки рта снова
печально спустились, и она заговорила быстро, бес-
страстно;
— Ну вот, мама оказалась права. Опадешь ты, как
осенний лист. Л все муки достанутся мне.
Она медленно подняла руки, прикрыла глаза. По
щекам текли слезы. С опушки донеслась песня, кото-
рую пели гости, приехавшие ка свадьбу:
Черные, черные все мои ленточки,
Черное все мое юное времечко.
Вот потому и люблю я все черное,
Ведь дорогой и любимый мой — черт.
Глупая песенка с банальными словами показалась
вдруг Валдису пророческой. Ведь эго пели о судьбе
Венды.
54
— Я хотел бы увидеть твою мать и бабушку,— ска-
зал он.
Венда молчала.
— Венда’— начал он.
Она спокойно и почти равнодушно посмотрела на
Валдиса.
— Венда, ведь ты можешь мною располагать, черт
возьми! Если ты хоть немножко веришь в жизнь, не го-
ни меня! Ведь я ученый. Я выясню, я узнаю, что это за
проклятье, отчего вы страдаете. Поверь, современная
наука обладает огромными возможностями. Поверь
мне!
— Но еще больше на свете того, в чем современней
наука не в силах разобраться,— тихо заметила Венда.
Валдис опешил. Ведь это были и его мысли. Он-то
уже знал, сколь ничтожно пространство, освещенное
наукой, сколь беспределен непознанный мир. И не
только в химии или в биологии. И в физике, в астроно-
мии, кибернетике, даже в математике. Вероятностные
расчеты, как он убедился недавно, консультируясь
с коллегами, были столь несовершенны, что вычислить
определенную степень погрешности соотношения ком-
понентов в составе, полученном в результате химичес-
кой реакции за некий отрезок времени, не удавалось.
Оказалось, что даже подобные конкретные задачи ни-
когда не ставились, возможно, в этом направлении
даже не велись поиски.
— Ты права, Венда,— согласился он.— Но ведь у нас
нет другого выхода. Единственная наша надежда —
наука. Никакая вера в чудеса, никакое упование на
судьбу или обращение к религии нас не спасет, только
осложнит нашу жизнь . ..
Валдис оборвал себя на полуслове. Он знал, что
многих именно суеверия примирили с жизнью, И на-
ука. например, медицина, признает за человеком право
сделать вид, что зла не существует, если видишь, что
оно неодолимо. Врач имеет право на ложь — ложь во
спасение. Он смотрел на Венду: поняла ли она его,
угадала ли его сомнения? Она улыбнулась, сказала:
— Я маме сказала, что ты ученый и, может быть, за-
хочешь изучать нас, сказала, что я тебе нравлюсь, но
ты никогда меня не полюбишь, потому что слишком ув-
лечен наукой и что ты с научными целями, сегодня,
55
может быть, придешь к нам домой, чтобы кое-что по-
смотреть, понаблюдать за нами. 'Гы понял? Только так
— Ты обманула мать?
— Нет. Ты должен быть таким, как я сказала, и
таким ты будешь: сухим и педантичным. Как профес-
сор у Жюля Верна. Постараешься? Да?
— Хорошо,— согласился Валдис.— Пойдем быстрее!
Ок встал, улыбнулся, взял ее за руку. Девушка
послушно последовала за ним.
— Подожди,— внезапно остановился он.— Мы о це-
не не сговорились. Наука в наши дни штука дорогая.
Венда обратила к нему свои красивые, серые глаза.
Сказала:
— Деньги у нас есть. Мы откладывали .. .
— И много?
— Достаточно.
— Нет, за деньги я ке стану работать.— Валдис
улыбнулся. — Там, в ольшанике, ты позволишь . .. по-
целовать . ,
— Нет,— сказала Венда.— Нет!
— Почему?
— Мне будет трудно потом ... И у тебя заболит
горло.
— Почему трудно?
— Не спрашивай, пожалуйста. Будь профессором!
Ведь ты впервые войдешь в дом к ведьмам. Во всех уг-
лах зло притаилось. Разве не это тебе всего интереснее?
— Вероятно, ты права. Именно это.
Вот и ольшаник. Они не остановились, прошли мимо.
Валдис даже не взглянул на Венду. Со все возрастаю-
щим любопытством он смотрел вперед, где сквозь
листву уже проступали контуры дома. «В первый раз
увижу настоящих ведьм, которые сами просят рас-
крыть их тайну»,— размышлял на ходу Валдис, не
заметив, что в своих рассуждениях допустил грубей-
шую ошибку — ведь он вообще никогда ке видал ни
одной ведьмы, ни настоящей, ни придуманной, все его
представления были почерпнуты кв книг или рассказов.
«В первый раз!»— лихорадочно думал он и е любопыт-
ством взглянул на Вендигу Силикю, урожденную Раку-
ну, унаследовавшую свою фамилию от Альберта Раку-
па, к которому ни юридически, ни биологически она не
имела отношения. У Вендиги были широкие скулы,
в абрисе лица угадывалось что-то монгольское, нет,
Б6
скорее — финно-угрское. А может быть ливское? Вал-
дис пожалел, что недостаточно внимательно прочел
вышедшую недавно антропологию балтов. Может быть,
там, между строк .. . хотя вряд ли возможно. И все-та-
ки. Еще когда он учился в школе, зстонцы, финны
и ливы казались ему загадочными пародами, не то, что,
например, немцы, русские, шведы, поляки или литов-
цы. Кто знает ... Искать корни проклятья, свалившего-
ся на этих женщин, среди неясных, расплывчатых
антропологических сведений, вероятно, практически
нереально. Печально. Валдис прекрасно помнил ста-
рый анекдот, содержавший совет искать пропавшую
вещь не там, где она пропала, а там, где светлее.
Когда кончился кустарник, он остановился. Его пред-
положение о том, что дом находится на теневой стороне,
оказалось верным. Здесь, на северном склоне холма,
травка, можно сказать, еле-еле пробивалась, казалось,
еще совсем недавно здесь лежали сугробы. Просто
невероятно. В Риге скег растаял еще в начале апреля.
— Среди ваших предков не было ливов или эстон-
цев? — спросил Валдис, не отрывая взгляда от двух
огромных елей возле сарая, ветви которой густо порос-
ли ведьмиными метлами.
— Нет,— задумчиво ответила Венда.
— Ну ладно,— Валдис согласно кивнул головой, пы-
таясь вспомнить, отчего па дереве образуются ведьми-
ны метлы. Что за странные крохотные растения обита
ют на сучьях больших деревьев? Мысль, что ведьмины
метлы могут иметь самую прямую связь с судьбой
Венды, становилась все навязчивей. Под влиянием
каких факторов возникают ведьмины метлы? Может
быть, деревья с этими наростами среди других деревьев
считаются нечистыми? Может быть, болезнь деревьев
неизвестными науке путями переходит на людей?
— А давно на этих елях ведьмины метлы?
— Вероятно. Но ...
— Что?
— Среди ведьминых метел есть и омела.
— Верно. Я забыл это слово.— Валдис смутился.— И
они давно?
-Да.
— А откуда ты узнала про омелу?
— В книжке вычитала. Я ведь работаю в лесу техни-
ком.
57
Ну конечно, ведь он до сих лор не поинтересовался,
где она работает.
Венда собралась идти дальше.
— Подожди! А. когда здесь таег последний снег?
— Обычно в середине мая.
В глазах Венды мелькнул страх.
— Ты чего испугалась?—спросил Валдис.
Ее губы едва заметно дрогнули.
— Ты стал таким странным. Загадочным. Опасным,
— Ты приказала мне стать ученым. Ученый и дол-
жен быть подозрительным и загадочным.
— Это ужасно,— сказала Венда и засмеялась, будто
стараясь себя подбодрить.
— Возможно, что все ваши несчастья от омелы или
от ведьминых метел. Может быть, на них паразитирует
какой-то микроорганизм, выделяющий органическое
вещество, ядовитое для человека?
— Нет,— в раздумье покачала Венда головой.
— Почему?
— Не знаю Просто я так думаю.
— А под домом нет водяной жилы? По-моему, на
лугу бьют родники?
— Нет. Вообще-то сыро. Про омелу сказано, что на
хвойных деревьях она встречается редко.
— Хм! А ты знаешь, какие бактерии или клещики
живут в ведьминых метлах?
— Не знаю.
— Вот видишь, абсолютное невежество.
Венда не ответила.
— А сами вы болели когда-нибудь?
— Да, как и все. На прошлой неделе у меня был
насморк.
— Ясно. А вы приносили омелу в комнату?
— Нет.
— Ясно. А трапами лечите?
— Нет.
— И никто в вашем роду этим не занимался?
— Пойдем,— сказала Венда.— Бабушка тебе лучше
обо всем расскажет.
Сердце Валдиса заколотилось. Он перешагнет порог
дома, увидит комнаты, в которых спали больные
мужья ведьм, а потом стояли их гробы, увидит самую
первую ведьму волости, старую Сакристину, ее дочь
Валлу, по которой когда-то сохли парни. Он с недове-
58
рием, словно во сне, взглянул на Венду: неужели вот
эта девушка — внучка старухи — его любимая?
Из-под клети выскочила черная маленькая собачон-
ка и принялась громко лаять.
— Тихо, Зутис!— прикрикнула нс нес Венда. Собака
умолкла, стыдливо опустила уши и хвост. Валдис
посмотрел на пологую крышу пристройки, покрытую
серым толем. Кое-где на крыше виднелись серовато-
желтые пятна. То ли семена омелы, то ли осыпавшиеся
лепестки цветов. Скорее всего лепестки цветов, потому
что стояла лишь середина июня. А может быть ни то
и ни другое.
Из клети вышла сгорбленная женщина с приятным
лицом. Валдис взглянул на нее. «Да, еще вполне»,—
подумал он и поздоровался.
— Здравствуйте, здравствуйте, добрый человек!— от-
ветила женщина. Голос у нее был старческий.
— Бабушка, это Валдис, о котором я рассказывала,—
сказала Венда.
«Ого, бабушка Сакристина!— удивленно подумал
Валдис.— Ей же должно быть не меньше семидесяти
пяти, а то и больше».
— Хорошо, доченька, что мне его показала, не побоя-
лась,— сказала старуха и взгляд ее потемнел.
— Где мама?— спросила Венда. Валдис опять с удив-
лением отметил, что вопрос звучит чертовски банально,
словно над матерью ее не висело проклятье. В отноше-
ниях между женщинами Валдис не почувствовал ника-
кой таинственности. Этот факт многое облегчал. Он-то
готовился к нелегкой психологической борьбе, к неожи-
данным поворотам в разговоре.
Из дома вышла Валла, цветущая женщина с распола-
гающей, даже притягивающей улыбкой. Так же улыба-
лась и Вендига. Валла подала Валдису руку. И хотя он
переключился — стал сдержанным, холодным, принял
ужасно ученый вид, привлекательность женщины не
оставила его равнодушным. От всей ее фигуры, от лица,
от обнаженных по локоть рук исходило удивительное
обаяние. Валдис рассмеялся.
— Только сумасшедший может назвать вас ведь-
мами.
В глазах Валлы мелькнул страх. Старуха бесшумно
вытерла нос уголком передника и сказала:
59
— Держи ухо востро, сынок! Беда тебя за каждым
углом подстерегает.
— Хорошо, бабуся,— ответил Валдис.— Я сделаю
все, что смогу, чтобы упрятать беду в клетку.
— Да поможет тебе бог!—сказала Сакристина и
осенила Валдиса крестом. «.Ого! Ведьма в бога верит!».
Валдис еле удержался от смеха.
— Он спрашивает, не занимался ли кто в нашем роду
колдовством, наговорами или знахарством, — вмеша-
лась в разговор Венда.
Старуха подняла на Валдиса свои выцветшие глаза и,
отступив несколько шагов, села на лавку.
— Матушка моя занималась,— сказала она.— Пе-
ред смертью просила никогда больше этого не делать.
Мы пообещали и слово свое сдержали. И Венда клялась.
Валдис улыбнулся.
— Жаль. Это значит, что Вендига никогда не сможет
работать у нас лаборанткой. Ведь, как говорится, сме-
шивать вещества — наше главное занятие.
Старуха пристально посмотрела на молодого муж-
чину.
— Нет, нет, этого лучше не надо! От этого лучше
подальше.
— Но бабушка!— возразила Венда.— Там же работа
ют ученые. Настоящие ученые.
Старуха промолчала. Казалось, она и не слышала
протестующих слов внучки.
Потом Балла пригласила их в дом, наказав долго не
задерживаться.
— Воздух-то на улице лучше,— как бы извиняясь
добавила она.
Кухня была обыкновенная, как в любом старом
деревенском доме. Этот дом ставили лет пятьдесят
назад, но сохранился он хорошо. Только крышу меня-
ли два раза. Валдис обследовал стены, потолок, пол,
печную кладку, мебель. В большой комнате стоял
роскошный телевизор—лучше, чем у него в Риге.
Полки с книгами. Валдис присмотрелся. Да, вок она,
«Генетика» Екаба Меллезера. «Интересно, с дарствен-
ной надписью?»— подумал Валдис с любопытством, но
книгу не взял и ничего не спросил. Сердце кольнула
ревность: уж не засматривался ли и Екаб на свою
красивую соседку? Конечно, куда ему до Екаба, автора
многих интересных книг.
60
Во второй, меньшей комнате было холодно. Казалось,
сюда совсем не заглядывает солнце. Пахло пылью.
В углу за шкафом ютилась Сакристина. Па стене
висела старинная ксилография с надписью латинскими
буквами «Vallonia».
— Ясно,— сказал Валдис.
Венда подняла на него глаза.
— Что под штукатуркой?— дотронулся Валдис до
стены пальцем.
— Дранка, — ответила Валла.
— Ваше имя оттуда, не правда ли?— Он показал
рукой на ксилографию.
— Да.— Валла улыбнулась.
Дочь посмотрела на нее вопросительно. Взгляд этот
Валдис уловил.
— Простите,— сказал Валдис.— Сейчас я начну за-
давать не совсем приятные вопросы.
— Пожалуйста!
— Где спали все эти несчастные мужья?
Валла открыла дверь в большую комнату.
— Вон там, возле окна, спал мой отчим. Там же, где
спал всю жизнь, пока не женился. Не хотел менять
свои привычки, хотя зимой из окна дуло. Моя кроватка
стояла тут, за печью. Помню, как по утрам я насторо-
женно следила за ним из-за печки. Когда просыпался,
кровь сплевывал.
— А другие?
— Тут, в маленькой комнатке . . . Кровать стояла
точно так же, как сейчас.
— Ясно.
Вейда засмеялась.
— Ты чего смеешься?— обратилась Валла к дочери.
В голосе ее слышалось осуждение.
— Ой, мамочка! Я представила себе, что Валдис —
Шерлок Холмс. Сейчас все для пего станет ясно.
— Шерлок Холмс?— переспросил Валдис и доба-
вил:— Преступников, которых искал он, найти было
в сто раз легче, чем вашего тайного врага, предателя
и мучителя.— Потом повернулся к Валле:— Скажите,
пожалуйста, только откровенно, проклятье, которое
якобы висит над вами,— не пустая болтовня, не миф,
родившийся из людской молвы? Только, пожалуйста,
ке ошибитесь. Взвесьте все как следует! Когда я шел
сюда, я тоже находился под влиянием этого мифа.
61
Возможно, именно поэтому мне сразу показалось, да
и сейчас кажется, что и вы, и ваша мать чем-то
отличаетесь от других. Л вот Венда, по-моему, обыкно-
венная деревенская девушка, возможно, умнее, интерес-
нее и красивее, чем другие. А в остальном она точно
такая же, как все. И среда отторгает се только в силу ее
особого положения. Одним словом, предвзятость очень
влияет на общественное мнение. Вог все это принимая
во внимание, и ответьте как можно точнее — есть ли
у вас основания верить в свое проклятье?
Валла оперлась о косяк двери. Глубоко вздохнула, на
минуту прикрыла глаза. Губы ее разжались, и Валдис
увидел, что зубы у нее белые и красивые.
— Да. Есть основания.
— Ясно,— у Валдиса снова выскочило словечко, кото-
рым он пользовался, когда что-нибудь ставило его
в тупик или поражало.
— Ясно,— повторил он. И вдруг резко спросил: —
Почему вы меня обманули, Валла. Ваше имя совсем
другого происхождения. Почему солгали?
Они смотрели друг на друга печально и изучающе.
Наконец Валла улыбнулась и облегченно вздохнула.
— Слава богу! Кажется, я смогу вам верить.
— Ой, как хорошо!— прошептала за спиной у Валлы
Венда и лицо ее залила краска.
— Эту гравюру я привезла из Риги, чтобы заткнуть
рот тем, кто связывали мое имя с именем дьявола.
— И зря,— добавила Венда.
— Зря,— согласилась Валла.— На самом-то деле
мать меня так назвала именно в честь дьявола, хотя
у эстонцев это имя встречается часто. Она три года
молила бога, чтобы послал ей дитя, но напрасно. Поте-
ряв терпение, она стала призывать в помощь дьявола.
Он помог. Вот и нарекла она меня этим именем, распла-
тилась с ним.
— Лучше уж было его обмануть,— с улыбкой сказал
Валдис.
— Да. Но ведь она была простая, придавленная
бедами женщина,— в голосе Валлы прозвучала грусть.
— Значит, в дьявола вы не верите?— уточнил Вал-
дис.— А в то, что прокляты, верите по прежнему?
— Верю,— подтвердила Валла.
— И дочери своей то же внушили?
— Правду скрывать нельзя.
62
— А может быть, надо было скрыть?
— Нет. Разочарование будет горше. II без того утаи-
ла немало.
— Может быть,— нехотя согласился Балдис.
Облака рассеялись, светило теплое послеобеденное
солнце. По двору бродили куры.
— А животные в вашем доме не дохнут?— спросил
Валдис.— На них проклятье не распространяется?
— Нет.
Валдис осмотрел хлев, колодец, баньку, клеть, сарай.
Нигде ничего странного не заметил. Наконец они вош-
ли в бывшую столярную мастерскую Репниека, в даль-
нем конце которой за дощатой перегородкой была
оборудована небольшая кузница На железных брус-
ках возле стены возвышалась огромная чугунная плаш-
ка. Впритык к ней лехшлись куски железа поменьше.
Валдис собрался было выйти, но вдруг остановился.
Где-то в подсознании мелькнула мысль: здесь что-то нс
так, как должно было бы быть.
— Кузница сохранилась еще с дедовых времен?
Венда пожала плечами и оглянулась на мать.
— Когда колхоз организовали, мы здесь солому пря-
тали, для коровы. По другому нельзя было. А в осталь-
ное время так и стояла, никто здесь не работал. Для
мамы это святое место.
— Значит, сохранилась она такой, как была когда-
то?— переспросил Валдис, ошупывая чугунную плаш-
ку.— И этот огромный магнит тоже пе двигали?
— Кажется, нет,— откликнулась Валла.
— Ясно,— сказал Валдис, лихорадочно прикидывая,
на каком расстоянии мог действовать этот магнит. Он
оторвал от плашки кусок железа весом с полкилограм
ма. Далось это ему не легко. Впервые он столкнулся
с таким мощным естественным магнитом. «Впервые
вижу живых ведьм и впервые такой магнит,— подумал
он.— Гак и подмывает связать это».
— Ясно,— повторил он.— А сколько отсюда до угла
маленькой комнаты, до той роковой кровати?
Валла прикрыла глаза.
— Сейчас,— сказала она и вышла.— Да, угол самое
близкое место. Шага четыре.
— Неужто так близко?— Валдису не верилось.
— Да,— подтвердила Валла.
63
И Валдис увидел в глазах женщин нетерпеливое
желание свалить всю вину на этот магнит. Подспудно
оно теплилось в них всю жизнь и могло перерасти
в веру в чудеса.
— Ученые считают, что изменения в магнитном поле
земли могут стать причиной исчезновения жизни на
земле. Вы что-нибудь знаете об этом?
— По телевизору рассказывали о магнитах,— согла-
силась Вал~а.— Я почему-то только о нашем монстре
не подумала.
— О чем?
— О монстре. Об этом куске железа. Так его назы-
вал ... отец.
— Чем дальше в лес, тем больше дров,— Валдис
присвистнул. У него возникла уверенность, что такой
магнит, установленный соответствующим образом, мо-
жет изменить расположение линий магнитных сил.
Был в этой теории только один пробел — если магнит-
ное поле отрицательно действовало на мужчин, дол-
жны были страдать и женщины.
— Я читала о лечении магнитами,— заговорила Вен-
да.
— А какие признаки болезни были у Силин я?—
мрачно спросил он.
— Тяжелый грипп. А потом воспаление печени,—
ответила Валла.
Валдис уселся напротив старой Сакристины, смотрел
на нее и никак ке мог понять, что же так сильно
отличает ее от других крестьянских женщин. Сколько
ни думал, ничего не мог придумать. Неужели это
просто его фантазия? И стал расспрашивать старуху
о ее матери и бабке.
— А для чего тебе, сынок, вес это понадобилось?
Пусть лежат себе спокойно в могиле, мир их праху!
— А там, в той волости, возле вашей хибарки не
росли ели с ведьмиными метлами?— спросил Валдис.—
С такими, как вот тут?
Старуха подняла глаза.
— Не упомню, сынок, И елки были, и сосны, А вот
росли ли такие шишки, и не упомню.
— Ясно.— Валдис вздохнул.— А отчего ваша бабуш-
ка умерла? Ну та, которая замуж за пьяницу вышла.
— Которую прокляли?— переспросила старуха.
-Да.
64
— Не знаю, сынок. Матушке моей тогда было всего-
то лет тринадцать. Пришла она в субботу из школы,
видит — лежит мать, не может и подняться, а назавтра
и умерла. Люди потом говорили, от горечи, или, по-ны-
нешнему, от желчи, а как уж там было на самом деле,
никто не знает. В то лето здоровая она была, сильная,
второй раз замуж собиралась, а осенью . .
— Муж у нее пьяница был?
— Да, сынок, лютый пьяница. Люди говорили, споил
ок ее, и так приманил. Скрипкой да вином. Сам-то он
пьяный замерз, еще матушки моей на свете не было.
— Значит, ребенок мог быть зачат б состоянии опья-
нения?
— Что? . . Да, да. Поняла. Да. Так оно, должно быть,
и было, редко его глаза белый свет видели. Дом отцовс-
кий разорил, всем надоел.
— Л красивый был?
— Видно уж красивый, раз так... А то разве б
пошла против родительской воли . . .
— Так что вино да скрипка не главными были?
— Не знаю, сынок, что там главное было. Тогда еще
и мать моя на свет не появилась.
— Ас какого момента начало действовать прокля-
тие?
— Так я сказала: когда матери моей тринадцать
исполнилось.
— А что ваша мать еще помнила о тех временах?
Кто к ним приходил, чем они занимались?
— Вести хозяйство Метре в том доме было трудно,
Пометпик грозился выгнать, если второй раз замуж не
выйдет. А новый арендатор все не появлялся. Родители
мужа ушли жить к зятю, а потом в город подались.
— А как выглядел дом до несчастья?
— Ну, должно быть, дом как дом. Да. Мать рассказы-
вала что-то о цыганах. Цыганский год был. А у них
с весны жили в доме две галки. Цыганенок и украл
одну. Когда мама плакала, бабушка сказала, что хоро-
шо бы и вторую украли, все комнаты птицы изгадили.
Ну, вторая галка вскорости и умерла . . . Сынок, неуж-
то все это делу поможет?
— Кто знает,— сказал Валдис.— Птицы, например,
часто переносят опасные болезни.
Старуха недоверчиво покачала головой.
3—1175
65
— Чего там. Это, однако, проклятье, по-другому по-
нять не могу.
Валдис поморщился. Действительно — болезнь птиц
столетней давности и сеходняшние события, похоже,
вещи несовместимые.
Так и доверие их можно потерять, если болтать
глупости.
— Значит проклятье начало действовать только с
матери, то есть после смерти вашей бабушки.
— Да,— подтвердила Сакристина.— Ребенка, мою
мать, взяла на воспитание тетка по матери. Через год
сама умерла, внутри что-то болело, а до того была
здорова . . .
При этих словах Сакристина посмотрела на Вендигу,
как бы спрашивая у нее разрешения. Венда молча
кивнула головой.
— Об этом-то мы никому чужому еще не рассказыва-
ли, как и про имя Валлы, Но уж если вы всерьез, если
из-за Венды, то.. . Если глаз у вас зоркий, да ум
острый, может быть ... Кто знает ... Видишь ли, через
год умерла и вторая приемная мать. После уж никто
в волости и не захотел ее к себе брать. .. Отдали
в соседнюю общину. А там и года не прошло, умерли
два батрака, которые спали с девочкой в одной комна-
те .. . Хозяин рассердился и прогнал ее из дому. А дело
было ранней весной, с крыш только начало капать,
ночи-то холодные. До лета она как зверек хоронилась
по ригам да хлевам. Летом нашла в лесу пустую
хибарку, в ней и стала жить. И кто знает, как бы она
зиму продержалась, если бы не нашлись добрые люди,
каждую неделю еду ей носили, одежду. А одна знахар-
ка обучила ее своему ремеслу.
«Действительно взаимосвязанные события,— поду-
мал Валдис.— Сначала выгнали, потом она в лесу
жила, ворожила. Знахарство было чисто внешним атри-
бутом, способом существования, исследование которого
в данном случае не имеет никакого значения».
— Вы знали своего отца?
— Нет, сынок.— Старуха вздохнула.— В лесную сто-
рожку к знахарке ходили многие, и сам помещик.
«Может быть, причина в какой-то неизвестной, неис-
следованной венерической болезни?— мелькнула у
Валдиса мысль.
66
— Да ...— продолжала Сакристина.— Бот оно, про-
клятье-то наше — что ни одного человека удержать
при себе не можем.
Валдису на секунду показалось, что решение будет
найдено, если разрубить этот узел: навязанная без-
нравственность, вынуждающая рожать девочек без от-
ца. Тут-то, очевидно, и кроется какая-то закономер-
ность. Но, к сожалению, разум не в состоянии был ее
угадать. В детстве ему часто казалось, стоит только пой-
ти в лес, забраться на ель, над которой садится солн-
це, и ои дотянется до огненного шара рукой. Где гаран-
тия, что и сегодняшнее его допущение не такая же
фантазия? Суждения человека о неизвестном слишком
предвзяты, находятся в тисках старых представлений.
Он задал старой женщине еще несколько вопросов,
вслушивался в ее спокойный голос, а думал в это время
о самом себе, и думал скептически, что случалось с ним
довольно часто. Какой из него ученый? Всего-навсего
неплохой знаток одной-единственной группы органи-
ческих веществ. Узкий, ограниченный специалист, кото-
рого «ученым» назвать можно лишь очень условно.
Омелу Венда знает лучше, в болезнях разбирается
каждый сельский фельдшер, про ведьмины метлы осве-
домлен любой ученик средней школы. Он оказался
абсолютно беспомощным перед комплексом неясных
проблем. Единственное ... единственное ... Да, единст-
венное его преимущество заключалось в его вере в
науку и в решимости не откладывая выяснить неизвест-
ное. А это, если подойти серьезно, не так уж и мало. Да,
еще плюс его умение логично рассуждать. Это тоже
кое-что значит.
Часа через три он простился с Валлой и Сакристиной.
Венда пошла провожать его кружным путем, через лес.
Когда они остались вдвоем, Валдис заговорил:
— Они держались со мной па редкость доверчиво
и непринужденно.
— Только это и помогает нам избежать одиночест-
ва,— ответила Венда.
— Да. Это вам удается,— похвалил Валдис.— У ме-
ня возникло такое чувство, что там, под горой, остался
мой дом.
— Они и правда очень хорошие,— искренне подтвер-
дила Венда.
з*
«7
— Добрые ведьмы.— Валдис присвистнул.— Совер-
шенно несоединимые понятия.
— Да, так уж получилось,— согласилась Венда.
— Нам все-таки придется пожениться,— сказал Вал-
дис.— Иначе серьезными исследованиями заниматься
невозможно. Ты будешь жить в Риге. Чтобы все — оме-
лу, ведьмины метлы, сырость и холод, и этого чугунно-
го монстра,— одним махом вычеркнуть из игры. Зачем
со всем этим возиться, если можно обойтись и без этого?
— Но ... может быть я от них что-нибудь ... впита-
ла,— задумчиво произнесла Венда.— А это вычерк-
нуть нельзя.
— Хм, немного смахивает на фантастику.— Валдис
улыбнулся.— Тебе не кажется?
— Может быть,— согласилась Венда.
Настоять на том, чтобы Венда перебралась в Ригу,
было в любом случае разумным шагом. Прежде всего
потому, что он, похоже, не мог от нее отказаться. Кроме
того, там жену его никто не будет принимать за ведьму,
носительницу зла. Валдис допускал полуфантастичес-
кую мысль, что постоянное напряжение, в котором
жили ведьмы в ожидании очередного несчастного слу-
чая, и стало причиной болезней их мужей. Человек
неизбежно воспринимает состояние нервной системы
нах едящегося с ним рядом, а нервы, как утверждает
наука, самый главный регулятор организма. От одино-
чества умирают муравьи, от безнадежной любви, от
гнетущего постоянного страха — люди. Ведьмы, по на-
блюдению Валдиса, отличались именно исключитель-
ной способностью создавать настроение, внушать сим-
патию. Про каждую из них можно сказать, что она
уникальный, разумный комок пер нов. Возможно, имен-
но это подавляло всех находившихся рядом с ними
мужчин, создавая таким образом предпосылку для
заболевания. Конечно, об этих своих предположениях
Валдис решил Венде не говорить, он просто настроил
себя, боась потерять бдительность.
— Мы поженимся,— сказал он.—• И у нас будет трое
сыновей. Двое умных, третий дурачок.
— Нет, не будет,— Венда грустно покачала готювой.
Валдиса ее неверие, ее упрямство начинало даже
раздражать.
— Ты видишь, как серьезно я вас изучаю? — спросил
он.
68
Венда кивнула.
— Ничего дурного, никакой тайной опасности я не
нашел. Мне кажется, самое опасное — это ваша на
редкость неистовая вера в свое проклятье. Она сама но
себе, честное слово, может принести несчастье.
Венда стояла молча, опустив голову.
— Прости,— добавил он ласково, испугавшись своей
резкости.
Она улыбнулась.
— Через две недели я приеду за тобой. Свадьбу
устраивать не будем. Зарегистрируемся, и все. Да?
•— Да,— еле слышно шепнула Венда.
Валдис и представить себе не мог, что согласие
Бенды вызовет у него такое жгучее чувство счастья.
Казалось, весь лес огласился пением. Он остановился.
И Венда стояла все так же с опущенной голевой. Пахло
хвоей, смолой, мхом. Теперь эта женщина принадле-
жит ему! А как он переживал, как мечтал об этом!
— Ты моя лесная принцесса,— сказал он.
Венда молчала. Этот миг показался Валдису неестест-
венно ярким, а потому нереальным и угрожающим.
И словно бы подтверждая его мысли, вдали закричал
дятел или какая-то другая громкая птица. «Горячая
любовь никогда не приносит настоящего счастья»,—
вспомнил Валдис слова своей бабушки. Милой доброй
бабушки, которая давно уже покоится в могиле.
ПОЛУНОЧНЫЕ ТЕЛЕФОННЫЕ РАЗГОВОРЫ
Когда Валдис вернулся в дом родителей жениха,
огромный автобус был готов вот вот отъехать. Вместе
с гостями уезжала и молодая пара.
Но как ни хотелось Валдису поговорить о Вендиге
с Екабом, разговор пришлось отложить. Тем более
потому, что разговор должен был состояться серьезный.
Сам Ва.тдис чувствовал себя усталым, хотя всего его
переполняло счастье. Он оперся спиной о ствол дуба,
росшего посреди двора, закрыл глаза, стараясь предста-
вить ускользающие образы недавней встречи.
Венда, Венда. Странная и в то же время ясная
и понятная И сама понимающая. Можно сказать, что
69
своеобразие се заключалось в преимуществе разума.
В душе Венды не было места мудрствованиям и бесчест-
ности, которые начинаются с надутого молчания или
лживой болтовни. Ее мать и бабушка тоже прекрасно
разбирались в чужих слабостях. Только порядочность,
открытость и искренность могли помочь им преодолеть
проклятье отверженности, которым наделила их судь-
ба.
Положение проклятых, отторгнутых от общества,
могло поевратить этих несчастных женщин в мрачных,
замкнутых существ. Это было бы вполне естественно.
Очевидно, таким образом и создавали всех «ведьм». Их
психика з таком случае была бы вполне понятной
и объяснимой. Валдис из собственного опыта знал, как
трудно человеку понять другого. Хотя бы в любви.
Сколько несчастных влюбленных отказалось от своего
суженого или суженой только потому, что нс смогли
преодолеть трудности взаимопонимания! Это счита-
лось обычным явлением.
Судя по всему, Сакристина привыкла к одиночеству
и отверженности. Но всетаки что помогло ей стряхнуть
с себя эту тяжесть? Валдис вспомнил, как в глазах
старухи изредка вспыхивал темный свет. Не отсвет ли
это прошлого? Трудно судить. У любого человека,
случаемся, темнеют глаза от избытка чувств.
Валдис долго бы еще размышлял таким образом, но
шофер уже завел мотор.
— Ну как?— спросил доктор как бы между прочим,
когда оба они с женой устроились на сиденье позади
него.— Нашли общий язык?
— Примерно,— нехотя ответил Валдис.
Владелец импортных очков с минуту внимательно
смотрел на Валдиса, но в разговор не вступил. Валдис
понял, что все знают причину его долгого отсутствия.
Он внушил себе, что молчание означает признание
Венды. Однако раздумывая над тем, как повезет ее
в Ригу, он испытывал беспокойство. «Вероятно, лучше
всего сделать этой тайком, так, чтобы никто не
знал»,— рассудил он.
Через Юглский мост автобус переехал в девять вече-
ра. Красные двенэдцатиэтажные дома горели в лучах
заходящего солнца, На мгновение все случившееся
в Стричаве куда-то отдалилось, показалось Валдису
тревожным сном, не имевшим ничего общего с реаль-
70
ностью. Город совсем другое дело. Город был ему
понятен. Уголок Видземе, где жили родители Бкаба
Меллезера, остался далеко, далеко позади, да него
теперь почти двести километров. Почему-то подума-
лось: а не разыграла ли эта красивая деревенская
девушка, взяв себе в помощники Екаба и соседей, перед
ним спектакль на шутливый сюжет из самой жизни?
Если так, то у нее несомненный артистический талант.
Екаб, так тот всегда был горазд на выдумки и розыгры-
ши. Неужели он согласился бы так дурачить друга?
Правда, однажды во время какой-то дискуссии он
с жаром утверждал, что является фанатичным последо-
вателем Че Гевары, и только в самом конце признался,
что это была шутка. Но та шутка не имела последствий,
никого не задела . . .
«К черту! Ну и занесло же меня,— сам себя оборвал
Валдис.— Все это просто с похмелья и от усталости,
больше ничего!»
Дома, в своей обставленной старомодной мебелью
однокомнатной квартире, которую унаследовал от даль-
ней родственницы матери, Валдис снял выходной кос-
тюм, вымылся, выпил чуть забродившего сливового
компота и тотчас подошел к книжной полке. Из книг,
доставшихся ему от тетушки, вытащил «Комнатные
растения». Полистал. Про омелу не нашел ни слова . . .
Зато мысли приняли новое направление: может быть,
виновато какое-нибудь комнатное растение? В большой
комнате у Венды стояли два цветка мирты, в малень-
кой — еще какие-то горшки, но он не обратил на них
никакого внимания. Валдис полистал книгу, поставил
обратно на полку. Растянулся па тахте.
Мысли обгоняли одна другую. Пришлост» признать,
что он абсолютно не готов к решению этого научно-
практического вопроса. А может быть, Екаб, как био-
лог-генетик, разобрался бы во всем лучше? Безусловно,
ибо люди, создавшие эту проблему, биологические су-
щества. «Стоп, а может родник, который питает коло-
дец ведьм, бьет из земли, пройдя сначала через пласт,
содержащий свинец или какое-нибудь другое химичес-
ки ядовитое веществе? Организм ведьм устроен так,
что даже повышенная доза этих веществ для них
безвредна, зато для других представляет опасность»,—
решил он. Казалось, во рту еще сохранился привкус
свинца от виды, выпитой в доме у ведьм. Валдис
71
посмеялся над собой — если честно, он и не знал, каков
свинец на вкус- Однако дельная мысль осталась: отли-
чия этих женщин от остальных — в сфере биологичес-
кой. В противном случае нет смысла искать причину ни
в химии, ни в ботанике, ни в сфере магнитных сил или
климатических условий. Все эти причины были бы
одинаково опасны и для жены и для мужа ... А может
все дело в различии полов? «Черт побери!»— Валдис
даже ругнулся. Проблема была столь обширной, с
таким количеством вариантов, что он засомневался:
вряд ли и Екаб сможет четко ответить, одинаково ли
действуют на мужской и женский организм все милли-
арды (ну хорошо, пусть миллионы) веществ! Он не
очень-то вник в суть дела, когда расспрашивал ведьм.
Кто были взятые на воспитание дети: девочки или
мальчики? Болело ли горло у женщин, которые имели
дело с ведьмами? Но даже зная все это, достоверных
выводов сделать было нельзя. Пожалуй, коллега Екаба
прав: слишком мало фактов.
Но мысль о биологических различиях полов не дава-
ла ему покоя. Существенны ли они? А что если вина
в физиологическом механизме, в психике? А что если
причина в биоритмах? Доказано, что инфразвук вызы-
вает нарушение биоритмов и приводит к смерти. А
вдруг чувствительный инфразвуковой фон вызывают
биоритмы ведьм? Может быть, их красота, привлека-
тельность, их внутреннее напряжение и есть совокуп-
ность уникальных биоритмов? Они и в самом деле,
особенно старая, не похожи на других людей...
Валдис еще раз окинул взхлядом полки с книгами.
Серьезной работы по биоритмам не было. Он посмотрел
на часы. В столь поздний час даже в рабочие дни все
библиотеки уже закрыты, а сегодня воскресенье.
Он поднял телефонную трубку.
— Екаб, извини!
— Ну, ну!
— Я на этой проблеме свихнусь.
— На какой?
— Ну, этот случай с ведьмами.
— Ого! Это ivihc нравится! Ты все же отбросил мысль
о женитьбе и стал думать?
— Нет. Именно поэтому мы обязательно поженимся.
Екаб молчал.
— Ты почему не отвечаешь?
72
— Жду, что еще скажешь
— Ты все еще веришь в опасность и настроен против
моей женитьбы?
— Верю. И против женитьбы.
— Почему?
— Никакого удовольствия не испытываю произно-
сить речь над ямой.
— Над какой ямой?
— Над твоей могилой.
— А ты знаешь, что такое омела?
— Кажется, какое-то растение.
— Биолог с такими скудными знаниями по ботанике!
Венда знает больше.
— Я генетик. Она — лееотехник.
— Ты ее .. . целовал?
— Не задавай таких вопросов. Инга за спиной.
— Скажи — да или кет!
— Да нет же! Ты что, смеешься?
— Почему?
— Ты сошел с ума, Валдис?
— Вероятно.
— Выбрось ты ее из головы и отдай в переплет
кандидатскую!
— Скажи — свинец одинаково действует на женский
и мужской организм? Вернее так — все ли вредные
вещества одинаково действуют на мужской и женский
организм?
— Свинец? Думаю, одинаково.
— По точно не знаешь?
— Нет.
— Да что ты за биолог, черт побери!
— Ты за что меня ругаешь?
— За неясный ответ.
— Учти, приятель, зачастую чем яснее и однозначнее
ответ, тем он ошибочней и вредней. Ведь ты хочешь
верить моим словам?
-Да.
— Тогда не вынуждай меня говорить того, чего я не
знаю! Я — генетик, и интерес к загрязнению среды
вредными веществами просто мое хобби.
— Хорошо. А есть ли разница в воздействии других
веществ на мужской и женский организм?
— Сложный вопрос. На одном из полинезийских
островов живет племя, для которого доза радиации
в сто раз выше, чем для европейцев, не представляет
опасности. Ведь восприимчивость отца и дочери могут
резко отличаться. Кажется, женщины вообще более
устойчивы к ядам.
— Твои колебания тоже стоит учесть.
— Учти! Обязательно учти!
— А ты не допускаешь, что это влияние радиации?
— Ты про ведьм?
-Да.
— Я же не проверял их комнаты со счетчиком
Гейгера. И насколько я знаю, ни у кого из умерших
степень радиации не проверяли.
— А ведьмами их назвал, глазом не моргнув.
— Знаешь, Валдис, мне твоя горячность нравится.
— И все-таки ты против женитьбы? Ведь я ее изу-
чать буду — эту красавицу ведьму.
— Ты? Химик? А кто в лаборатории будет работать?
— Поможешь?
— Да. Понял. Ты, значит, считаешь, что свою диссер-
тацию я могу отложить на некоторое время?
— Если тут сделаешь открытие, одним махом в
академики выйдешь.
— Прежде всего, Валдис, я ничего не открою. Мне
в таком случае пришлось бы менять профиль. Во-вто-
рых, эти исследования не включены в институтские
планы. В-трстьих, ничего ...
— Я все-таки женюсь.
— Постараюсь об опаыгости проинформировать тво-
их родителей.
— Спасибо! Это я сделаю сам. Лучше скажи — есть
ли среди твоих знакомых специалист но радиации?
— А ты сходи в штаб гражданской обороны! Они там
изнывают от безделья. Кинутся на помощь. Только,
по-моему, не стоит стрелять из пушек по воробьям.
Вероятность того, что дело в радиации, чрезвычайно
ничтожна — одна биллионная. Начни хотя бы с папо-
ротника — не слишком ли много собирают его для
травли блох, не употребляют ли против моли багуль-
ник, не используют ли в качестве приправы сок черто-
вой редьки, синильную кислоту из сливовых косточек
и другие ядосодержатцие вещества. Ты же знаешь, что
к ядам можно привыкнуть. Человек некурящий, выку-
рив в день десять папирос, умрет, а тренированный
человек справится с тридцатью и чувствовать себя
74
будет лучше, чем без никотина. Ты учти, что мать
Сакр истины была знахарка, и Сакристина ремеслом
этим владеет в совершенстве. Фольклор всегда наделя-
ет ведьм особой силой. Кто знает, не кроется ли причи-
на в стимуляторах, которые они по-прежнему употреб-
ляют? А поскольку к ним привыкли, тс употребляют
в больших дозах, не приспособленный же организм не
переносит. Неужто тебе неизвестна банальная истина —
яд в малых дозах лечит? И наоборот: лекарства
в больших дозах наносят вред . . . Ты разве не обратил
внимание, что лицо Сакристины гораздо моложе, чем
у других деревенских старух ее возраста?
— Да,— выдохнул Валдис. Внезапно он понял, что
казалось ему странным, когда он видел старуху в
окружении привычных ей вещей, а именно, чем ока так
резко отличается от других людей. Да. Дело было в ее
совершенно гладком, без единой морщинки лице. В
сказках ведьмы обязательно страшные, уродливые ста-
рухи, эта была полной им противоположностью.—
Да,— повторил он еще раз.— Правильно. Я это сразу
заметил .. . Хотя . .,
— Сами они утверждают, что никакими травами не
пользуются,— продолжал Екаб.— По вряд ли этому
можно верить. К тому же учти субъективный фактор:
вполне вероятно, они так привыкли к этим травам — к
приправам, что не считают их лекарствами, добавляют
к еде, как, скажем, мы употребляем г.ерец, горчицу,
соль .. .
— Подожди!— оборвал его Валдис.— Если это был
яд в больших дозах, то мужья их должны были тут же
тапочки откинуть, в первый же день, а? Что-то тут не
стыкуется.
— Почему?— Екаб не отреагировал на его репли-
ку.— Ведь существует немало веществ, причем ядови-
тых, которые проявляют сваи свойства при определен-
ной концентрации, спустя время. Ты слышал о дусте?
К тому же яд, случается, образуется только в продук-
тах деления.
— Хорошо. Но почему же тогда в них ничего не
накапливается? Почему для них безвредны продукты
деления?
Валдис был уверен, что тут-то он выбил у Екаба
козыри. Но тот не смутился.
75
— Ну как бы тебе это попроще объяснить? Видишь
ли, существует внутриклеточный механизм регуляции,
действие которого объясняется наличием ферментов —
стимуляторов и блокаторов. Надеюсь, мне не надо
объяснять сложность химической реакции?
— Не надо.
— Так вот, привыкание к веществу означает сдвиги
в этом сложном механизме. Сдвиги зачастую необрати-
мые. Как в случае сахарной болезни. Если длительный
прием малых доз не повлиял на этот механизм, в
случае большой дозы расщепление будет сильно отли-
чаться и конечный продукт тоже будет другим, в
первом случае произойдет выведение ядовитого вещест-
ва, во втором случае — накопление. В первом случае
механизм регуляции приспособится, но не нарушится,
во втором случае тот или иной цикл будет нарушен,
заблокирован или вообще распадется. Тебе известно,
что чрезмерное употребление витаминов может блоки-
ровать воспроизводство витаминов в самом организме,
вызывая искусственный авитаминоз. И подобных про-
цессов существует по крайней мере тысячи.
— Ясно,— сказал Валдис, понимая, что все еще бо-
лее осложнилось.— А что скажешь о ведьминых мет-
лах?
— Знаешь, я о них думал,— признался Екаб.— В их
клещиках могут обитать какие-то риккетсии. Возмож-
но, этот штамм науке еще неизвестен. Думал я и
о потере иммунитета под влиянием некоторых микроор-
ганизмов, а также химических, физических или психи-
ческих раздражителей. Понимаешь, ведь все заболев-
шие в одном были схожи — утрачивали сопротивляе-
мость к болезни, как бывает у детей с врожденными
иммунными дефектами. В этом сходстве есть что-то
подозрительное. Конечно, это может быть и кажущим-
ся сходством. Тебе известно, что и сейчас еще без
специальной проверки рак легких можно принять за
туберкулез. Внешние симптомы болезни часто идентич-
ны, именно поэтому диагностика — самая трудная об-
ласть медицины. От чего умерли мужья ведьм, знает
только его величество Вельзевул, с которым, как ты сам
прекрасно знаешь, обмен информацией на фоне распро-
странения атеизма, заметно сузился . . .
— Здорово!— чуть не закричал Валдис в трубку.—
76
Ты все-таки мужик что над/, если обо всей этом
думал...
— Видишь ли,— прервал его Екаб,— беда в том, что
причины потери иммунитета могут быть чрезвычайно
разными, та же радиоактивность, например. А спосо-
бов опосредованного воздействия на этот механизм
чрезвычайно много.,
— А биоритмы?—спросил Валдис.
— М-да,— протянул Екаб.— Ты думаешь, биоритмы
ведьм отрицательно сказываются на окружающих?
— А так может быть?
— В принципе, по-моему, может. Только неясно, поче-
му эти биоритмы несхожи? Почему приобрели отрица-
тельное воздействие? Под влиянием каких факторов?
Как происходит наследование биоритмов? Внутренним
или внешним путем? Тут тоже миллион неясностей.
— Да.— Валдис вздохнул.— Мне кажется, я начи-
наю кое-что понимать.
— Что именно?
— Что дело это чрезвычайно запутанное.
— В этом ты прав.
— Так, мижет быть, ты всс-таки согласишься, по
крайней мере допустишь, что смерть мужчин — просто-
напросто игра случая?
Екаб помолчал, подумал, прежде чем ответить отри-
цательно.
— И все-таки я женюсь на ней,— сказал Валдис.
— Чувствую. Я бы тебе позавидовал, если бы не надс
было сочинять речь.
— Какую еще речь?
Екаб вздохнул.
— Ну, ты совсем свихнулся. Я говорю о речи над
твоей могилой, понял?
Валдис рассмеялся.
— Постарайся покороче, чтоб никого не задерживать,
на пару минут. Только одна просьба: Венде, пожа-
луйста, когда она будет в Ригс, об этом даже не намек-
ни! Впрочем, лучше и меня не пугай. Кто знает, не
страх ли является причиной смерти. Случается ведь,
что люди при одной мысли о смерти чахнут. Признайся
же, что под влиянием страха может исчезнуть и имму-
нитет.
— Может. В принципе может,— согласился Екаб.—
Только на сей раз этого не случится.
77
— Ты веришь в чертовщину?
— Черт — это выдумка людей. И, по-моему, не самая
удачная.
— Извини, что потревожил!
Аппарат звякнул тоненько и звонко. «В конце концов
и телефон — дьявольская выдумка»,— подумал Вал-
дис.
Внезапно комната показалась ему мрачной, воздух
затхлым. Где-то в глубине мозга, на самой грани по-
нимания зародилась бесформенная масса — тяжелая,
огромная, плотная. Валдис понимал, что она будет неот-
вратимо надвигаться, захватывать его разум, всю его
жизнь и, кто знает, не задушит ли в конце концов.
С каждой секундой бесформенная масса увеличивалась
в размерах, но прозрачной не становилась. Эго была
его судьба.
Валдис вздрогнул в предчувствии огромней беды.
И в то же время устыдился собственного страха Бог
мой, сколько сочинили громких слов о героизме, о
смелости и как люди сторонятся подлинного героизма.
И Екаб тоже. Даже Екаб, его идеал, образец ученого,
его путеводная звезда . , . Венда, ее мать и бабушка
останутся одни со своим несчастьем В полном одино-
честве! Да еще с таким прозвищем — ведьмы! Вот оно,
благородное человечество!
Он снова поднял телефонную трубку,
— Извини, Екаб, ты ведь работаешь с электронным
микроскопом?
— Да.
— И, насколько я знаю, даже зрение испортил, не
так ли?
— Да, можно сказать и так.
— А ты брал что-нибудь у ведьм, чтобы посмотреть
под электронным микроскопом?
— Нет.
— Неужели? Ведь они соседки твоего отца. Почему
же?
Екаб глубоко вздохнул. Даже Валдис расслышал это
в трубке.
— Да не специализировался я на этом. Я занимаюсь
лейкемией, к тому же не у людей, а у коров.
— Ясно. Барьер специализации,— сыронизировал
Валдис.
78
— Не только это,— ответил Екаб спокойно, словно не
уловил упрека.— Мне это, кстати, и в голову не прихо-
дило. Кроме того, стоило начать, пришлось бы идти
дальше. Один анализ ничего серьезного бы нс дал .. .
— А может быть, и дал. Может, все сразу стало бы
ясно.
— Нет.
— Ну, а все-таки . ..
— У меня, Валдис, своя интуиция, своя гипотеза ...
— Она что, лишает тебя человеческих чувств, жела-
ния помочь несчастным людям?
— Я понимаю тебя, Валдис .. .
— Настоящий ученый не смог бы так вести себя на
твоем месте,— произнес Валдис.— Да еще равнодушно
сообщить коллеге о том, что на свадьбе будет ведьма .. .
— Вероятно, я не настоящий ученый,— тихо ответил
Екаб.— На десять тысяч кандидатов и докторов наук,
таких, вероятно, один или двое...
— Извини!— воскликнул Валдис. Внезапно он усты-
дился. Так хладнокровно и спокойно согласиться с
обвинением в сом, что ты не настоящий ученый, мог
только ... действительно настоящий ученый .. .— Про-
сти, Екаб. Я, кажется, поступил по свински .. .
— Да, что то похоже на то,— по-прежнему спокойно
признал Екаб.
Валдис представил обросшее бородой, немного сму-
щенное побледневшее от волнения лицо друга, его
серые, добрые глаза. Только бледность и выдавала
чувства Екаба, поэтому многие считали его простова-
тым. Па самом деле под нею скрывалась уверенность,
сосредоточенность, умение подчинить себя главному.
Вот и он, Валдис, поддался извечному людскому поро-
ку: умного и доброго человека принял за дурачка!
И как бы подтвердили эту мысль слова Екаба:
— Может быть, исходя из некоторых обстоятельств,
и тебе не следовало этим заниматься. Не только из-за
угрозы смерти. Я вижу и понимаю, что смерти ты не
боишься. Но возможны и другие причины. Ты веришь
в безусловный положительный исход, и тут я тебе
завидую. У меня, к сожалению, такой веры нет . . .
— А из чего ты исходишь? Почему нет веры?
— Злая судьба бывает необратимой. Поэтому исчеза-
ет вера. Конечно, я не вправе навязывать тебе свой
пессимизм, ты моложе, тебе нравится Вендига, у тебя
79
другой характер. И в конце концов, мои предположе-
ния это только мои предположения. И они могут
оказаться ошибочными.
— И все-таки ты отказываешься . ..
— Да. Я уже сказал, что я, очевидно, не настоящий
ученый.
— Не надо об этом больше!— попросил Валдис.— На
меня какое то затмение нашло.
— Ты снова чуть чуть перебрал.
— Нет, на сей раз нет.
— Хорошо, хорошо, ложись спать! Да? А то еще, как
говорится, повредишься в уме. За такого Венда вряд ли
замуж пойдет.
— И то верно,— согласился Валдис.
Снова звякнул телефонный звоночек. Комната погру-
зилась в тишину. Взгляд Валдиса зацепился за книж-
ный шкаф. Малая энциклопедия. Л вдруг кроме волос-
тей, поселков, рек, озер Латвии, кроме деятелей различ-
ного ранга, есть там что-нибудь об омеле? Валдис взял
первый том. «Омела (Viscum)— вечнозеленый полупа-
разиткый кустарник с супротивными листьями. Извест-
но около ста видев. В Латвийской ССР произрастает
только омела белая (V. album)— на кленах, липах, яб-
лонях, осинах, ивах, соснах и елях. Встречается в
основном в южной части республики, главным образом
в Лиепайском, Прсйльском, Екабпилсском и Даугав-
пилсском районах. Охраняется законом».
Ели, что возле дома Венды, безусловно, растут на
севере Латвии. И если на них паразитирует действи-
тельно омела, то такая, о которой информация до
автора статьи не дошла.
Валдис еще полистал энциклопедию. О радиации
и биоритмах не нашел ни слова. Когда ставил в шкаф
последний том, заметил «Популярную медицинскую
энциклопедию». В ней об омеле ничего не было, зато
сведения, почерпнутые им об иммунитете, ядовитых
веществах и еще кое о чем, лишний раз убедили в том,
что проблема, стоящая перед ним, чрезвычайно сложна.
Одна только статья об иммунитете за тавила его заду-
маться. «Иммунитет — невосприимчивость организма
к возбудителям инфекционных болезней: микроорга-
низмам, токсинам, ядам или антигенам другого харак-
тера, содержащим чужую генетическую информацию».
Точка, как говорится, не поставлена: токсин, яд и др.
89
Далее в статье утверждалось, что некоторые индивиды
к одной и той же болезни могут проявлять разную
сопротивляемость, и обусловлено это врожденными
особенностями.
Иммунология делилась на множество самостоятель-
ных дисциплин: иммуноморфология, иммунохимия,
иммунопатология и т.д. Неужели же изучать все эти
дисциплины?
«Почти каждое химическое вещество в повышенных
дозах может вызвать отравление,— стояло черным по
белому.— Однако ядами принято называть только те
вещества, которые вызывают отравления в малых до-
зах». Это значит, в невзгодах этих женщин может быть
повинно вещество, не включенное в список ядовитых.
И вообще, разве можно составить исчерпывающий
список таких веществ? Даже если бы он существовал,
уйму времени пришлось потратить бы на его изучение.
«Действие ядов обычно проявляется в их влиянии на
биохимические процессы в клетках и тканях. Некото-
рые яды действуют только на определенные клетки,
ткани, органы и организмы».
Ядовитые растения: борец фиолетовый (Aconitum
napellus).— Это же цветок, который растет в саду у
Венды, растет и у родителей Екаба! «Признаки отравле-
ния .. . применяют также для уничтожения грызунов».
«На земном шаре насчитывается около десяти тысяч
видов ядовитых растений». Отравиться можно, напри-
мер, вдыхая аромат багульника . . .
Валдис окаменел. Но ведь дыхание Венды и пахнет
багульником! Может быть, и организм ее, и легкие
выделяют фитонциды багульника?
Опасными оказались и фиалки, и люпин. Энциклопе-
дия страдала одним существенным недостатком: ни
слова не было сказано о замедленном действии ядови-
тых веществ, об их накоплении в организме, не говори-
лось и о ядах, возникающих в результате химических
реакций при взаимодействии с некоторыми абсолютно
безвредными веществами, вводимыми в организм, о
других более или менее сложных связях. Но Валдиса
интересовало как раз это, так как, по его мнению, тут
крылось нечто более серьезное, чем простое отравление.
После того, как он прочел о естественных очагах
инфекции, мысли приняли другое направление— воз-
никла уверенность в наличии унаследованной инфек-
31
ции. Переносчиками возбудителей болезней — вирусов,
бактерий, грибков и т.д.— могли быть блохи, клещи,
клопы, тараканы, словом, весь личный зоологический
сад человека. Их могла вместе с маленькой Валлой
занести Сакристина из дальней волости, таким образом
утвердить преемственность проклятья. «Если в очаг
инфекции попадает человек, не обладающий иммуните-
том против данного заболевания, и его укусит инфици-
рованный клещ или другое насекомое, человек заболе-
вает и, таким образом, обнаруживается наличие очага
инфекции в природе»,— сообщала книга. Валдис серди-
то хмыкнул.
Ну и чушь! Стоит укусить насекомому, тут же тебе
и очаг инфекции. Вероятно, не все происходит так
гладко и просто.
«Естественные очаги инфекции,— говорилось даль-
ше,— существуют для следующих болезней: клещевой
энцефалит, японский энцефалит, клещевой спирохетоз,
чума, туляремия, токсоплазмоз, лепроспироз, кожный
лейшманиоз, желтая лихорадка, малярия и так далее».
И здесь не поставлена точка. И вероятно один бог или,
как сказал Екаб, его высочество Вельзевул знали, где
и когда поставить точку. Валдис в раздумье смотрел на
список перечисленных болезней и машинально потя-
нулся к трубке, чтобы позвонить знакомой — после
института она уже несколько лет работала врачом.
Интересно, знает ли она? Ни о чем больше он не станет
спрашивать. Только — знает ли сна все эти названия?
Он стал набирать номер, но потом посмотрел на часы —
они показывали первый час ночи. Положил трубку. Он
убедился на своей собственной практике, что учителя
химии забывают многие химические вещества, которые
изучали в институте . . . Забывают так, словно никогда
о них не слышали. Не так ли и медики забывают редко
встречающиеся болезни?
Он полистал книгу и стал читать о клещевом спирохе-
юзе. Он прочел и о клещах, и о спирохетах, но
о клещевом спирохетозе — ни слова. В очередной раз
его потрясло огромное количество клещей — пятнад-
цать тысяч. Клещи распространяют возбудителей ме-
нингита. От менингита умер один муж. На людях
селились клещи домашних птиц и крыс. Какие болезни
могли переносить они, наука, очевидно, еще не знала.
Потом он открыл статью о токсоплазмозе. И по мере
82
того, как читал, беспокойство его возрастало. «Форма
заболевания зависит от вирулентности штамма токсо-
плазмоза. величины инфекционной дозы, места локали-
зации паразитов... В органах наступают глубокие
патологические . . . Может закончиться смертью .. . Ди
агностируется только иммунологическими методами ...
Может быть врожденным или приобретенным .. . Вос-
паление легких, миокардит ... Может выражаться в
менингоэнцефалите, болезни кишечника ... в форме ...
вызывает аборты ... решающее значение имеют лабора-
торные исследования».
Похоже, найден настоящий виновник. К тому же
чрезвычайно просто. Эта простота и насторожила Вал-
диса. Он открыл раздел о лептоспирозах.
Распространяют домашние животные. Поражаются
почки, печень, кровеносные сосуды; мышечные боли,
высыпания на коже. Осложнение: менингит ...
В принципе эта болезнь тоже подходила. К тому же,
если еще возник какой-то новый штамм микроорганиз-
ма. Туляремия тоже подходила, поскольку имела доста-
точно много форм. А вот радиацию и болезни, вызван-
ные риккетсиями, согласно информации, изложенной
в энциклопедии, можно было отвергнуть сразу.
Наконец интерес стал понемногу ослабевать. Длинно
и умиротворяюще зевая, Валдис прочитал статью о
вирусах. Как и везде, здесь тоже не поставлена точка:
«и др.». Вирусы были причиной огромного множества
болезней. Но ни одна из них не проявлялась таким
количеством симптомов и не имела столь близкого
сходства с болезнями умерших мужчин, как токсоплаз-
моз или лептоспироз. К тому же эти болезни обладали
еще одним важным свойством — очаг инфекции сохра-
нялся. болезнь можно было перенести внешними путя-
ми, а токсоплазмоз еще и наследственным путем.
О вирусах говорилось: «Доказана, что вирусоноси-
тельство — это скрытая, бессимптомная форма болез-
ни — латентная инфекция». И дальше несмело добавле-
но: «Полагают, что вирусоносительство чаще всего
встречается и наиболее широко распространено в фор-
ме взаимодействия вирусов и клеток, и напротив, ост-
рая вирусная инфекция — нарушение этого взаимодей-
ствия». Этим объяснялось заболевание переохладив-
шихся людей.
Положив книгу на место, Валдис еще раз сполоснул
83
лицо под краном и, взяв черствый кусок хлеба, решил,
что виноват, вероятно, крохотный клещик, распростра-
нитель инфекции, или некий подобный токсоплазме
микроорганизм, обитающий в определенном месте, к
которому у ведьм возник иммунитет в результате дли-
тельного сосуществования. Разве что .. . Да . .. Он да-
же перестал грызть хлеб. Мысль была такой неожидан-
ной, яркой и четкой, что он поразился. Было в этой
теории одно слабое место. А именно, не объяснялось,
почему этот микроорганизм не покидает пределы дома
ведьм, находится как бы на привязи. Он не следует за
своей жертвой. Л может быть, клещик размножается
в кошачьей шерсти, в матрацах, на котором спят
женщины, и даже, может быть, на их коже?
Валдис достал из стола новую записную книжку.
В нее он будет заносить главные мысли, возникающие
по ходу поисков решения проблемы. Он записал: «Ин-
фекция неподвижна, перемешается только в помеще-
нии вместе (?) с ведьмами. И во времени, из поколения
в поколение, тоже только с ними. Применить метод
исключения!»
Валдис постелил постель и вспомнил, как совсем
недавно беседовали между собой его родители: у тако-
го-то нельзя брать поросенка, поросенок принесет не-
счастье, потом не избавишься. Это звучало как «кусо-
чек фольклора». А что если подобные опасения имеют
под собой почву? Соседи остерегались ведьм, поэтому
инфекция не распространялась. А иммунитет? Откуда
у ведьм такой потрясающий иммунитет? И больше ни
у кого. И что означает моложавость лица?
Валдис снова вонзил зубы в сухую корку.
Часы показывали третий час ночи. Город спал креп-
ким сном с воскресенья на понедельник. «Должно быть,
скоро начнет светать»,— подумал Валдис. Павел бу-
дильник, погасил свет и улегся, натянув на голову
одеяло.
ЛИХОРАДОЧНЫЕ ПОИСКИ
Пронзительный звонок будильника буквально вы-
рвал Валдиса из сна. Привычки залеживаться у него не
было. Он мгновенно вскочил, нажал на кнопку, чтобы
84
не перебудить соседей. Сам Валдис был настоящий
комок нервов. И Венда была такой, оттого столь близ-
кой и желанной.
В лаборатории в то утро он завершил все запланиро-
ванные и отложенные только из-за свадьбы опыты, но,
записывая, допустил две незначительные ошибки и
едва не перепутал колбы. Реакция оказалась положи-
тельной, чему в другой ситуации он радовался бы как
ребенок, пообещал бы Ларисе поцеловать ее, а Иманта
напоить, но на сей раз он молчал.
— Тяжело с похмелья?— спросил Имант.
— М-да,— неопределенно промычал Валдис. Лариса
смотрела на него настороженно и осуждающе.
После обеда он решил, что торчать в лаборатории
больше нет смысла. Сознание его как бы раздвоилось.
Рассеянность возросла до такой степени, что в один
присест можно было уничтожить результаты месячной
работы.
— Пойду в библиотеку, почитаю,— сказал он Иман-
ту.
Нетерпение его было так велико, что по дорого его все
раздражало, и опаздывающий троллейбус, и красный
свет на перекрестке, и пассажир, который мешал води-
телю. Он напоминал себе алкоголика, которого ждет
вожделенный живительный глоток.
Заказав несколько книг, Валдис просидел над ними
до десяти вечера.
Выяснил, что омела цветет в марте и апреле. Цветы —
мелкие, однополые. Плоды — ягоды белые, мягкие,
липкие. Семена разносятся птицами. Растение вечнозе-
леное, имеет от трех до семи длинных толстых листьев.
Узнал, что собака и лошадь переносят дозу морфина
в десять раз, голубь — в сто раз, лягушка — в тысячу
раз, превышающую смертельную для человека, что
сегодня известно около 500 вирусов, что ученые до сих
пор не выяснили принципы восприятия запахов и не
знают путей воздействия химических веществ на рецеп-
торы и нервы органов обоняния.
Валдис перелистал медицинскую энциклопедию на
русском языке. К сожалению, многие данные о болез-
нях, о биологических явлениях устарели в ней по
крайней мере лет на восемь — десять.
Необходимы новейшие данные. Информация в меди-
цинских журналах публикуется без всякой системы,
85
язык труднодоступен, масса иностранных слов, отсутст-
вие пояснений, предварительного изложения проблем.
Она безусловно рассчитана на человека сведущего, как
говорится, подкованного, так же, как и его, Валдиса
Дзениса, публикации понятны только химику.
Однако и это еще не все. В огромном море информа-
ции не было ориентира. Когда назавтра, понапрасну
потратив время, он поделился своей бедой с дежурным
библиографом, та обиделась и стала доказывать, что
применяемая ими система классификации — послед-
нее слово в библиографии, и работники библиотеки ее
скрупулезно соблюдают. Она именно так и сказала:
скрупулезно.
— Скажите, пожалуйста, а что вас конкретно интере-
сует?— спросила наконец библиограф, предварительно
заглянув в читательский билет Валдиса и убедившись,
что клиент, хотя требования его несколько хаотичны,
сумбурны, тем не менее научный работник одного из
институтов Академии наук. Если бы из шифра следова-
ло, что читатель относится к категории «остальных»,
вряд ли она употребила бы словечко «пожалуйста», да
и голос звучал бы несколько иначе.
Валдис понял, что, пожалуй, самое трудное сформу-
лировать проблему. Сумей он точно объяснить, что ему
надо, решение наполовину было бы найдено.
— Это из области биологии?— попыталась помочь
ему библиограф
— Непременно биологии,— подтвердил Валдис и до-
бавил: — Однако я не собираюсь углубляться в биоло-
гию. В этой науке, говорят, существует сто двадцать
семь дисциплин.— Он назвал первую пришедшую на
ум цифру.
— Ах вот как?— переспросила библиограф, удивля-
ясь как точным знаниям Валдиса, так и странному
несовпадению цифры с ее собственными представления-
ми.— И какая же именно вам нужна?
— Видите ли,— Валдис наморщил лоб,—мне нуж-
ны биология, физика, психология. Все вместе.
— Б каком аспекте?
— В каком разрезе?— совершенно бессознательно пе-
реиначил Валдис.
— Да,— согласилась библиограф
— Видите ли, мне необходимо узнать факторы, кото-
рые вызывают необъяснимую болезнь и смерть.
86
— Таинственную болезнь?—оживилась собеседни-
ца.— Может быть, это инфекционная болезнь?
— Может быть, а может и не быть.
— Подождите!— Она отошла к столику. О чем-то
переговорила с коллегой, вернулась.
— Но вам надо обратиться к медицинской литера-
туре!
— Нет,— Валдис покачал головой.— Медицинские
статьи не имеют . .. стержня, смысловой связи. Они
скорее вводят в заблуждение, подавляют обилием фак-
тов, чем раскрывают возможность увидеть проблему,
вероятные .. . закономерности. Я, очевидно, неясно вы-
ражаюсь.
— Нет, нет,— библиограф энергично затрясла голо-
вой.— В таком разрезе у нас, конечно, системы нет,
но , . . Я могу вам порекомендовать ... о таинственной
болезни пишет журнал «Наука и жизнь», первый
иомер за этот год. Существуют какие-то вирусы — в
десять раз меньше известных до сих пор.
Валдис записал номер и поблагодарил.
— Я еще подумаю, проконсультируюсь,— пообеща-
ла библиограф.
— Нигде не могу найти, какие микроорганизмы вы-
зывают образование ведьминых метел,— пожаловался
Валдис.— Будто бы микроскопические клещики. Как
будто они, или, вернее, переносимые ими вирусы и
являются подлинными виновниками заболевания.
— Вьющиеся комнатные растения тоже переносят
опасные для человека инфекции.
— А где об этом сообщалось?
— Не знаю ... Я слышала по телевизору . . . или . ..
— Ничего,— махнул Валдис рукой. Он знал, что
искать где-то что-то на основании слухов — самое бес-
плодное и неблагодарное занятие.
Он заказал все научно-популярные журналы нужно-
го ему профиля за этот год, начиная с первого номера.
Начал с уже упомянутого журнала «Наука и жизнь».
Речь шла о «болезни смеха» среди аборигенов Новой
Гвинеи. Один симптом показался любопытным: все
заболевшие умирали ровно через девять месяцев. К
сожалению, чаще страдали женщины И признаки
болезни были не характерны для мужей ведьм — уми-
рая, люди племени форм смеялись. Местные называли
эту болезнь «куру» и считали ее колдовством. Все
87
лекарства, даже самые наиновейшие, оказались абсо-
лютно бессильными.
Валдис уже не мог оторваться, так его захватил
материал. Мозг многих умерших был впоследствии
исследован под электронным микроскопом; ученые вы-
явили распад нервных клеток, однако причину, вызвав-
шую нарушения, не нашли. И самое странное: в крови
не было антител, возникающих в ответ на возбудителя
обычной инфекционной болезни.
Если бы эту статью Валдис прочитал, как только
вернулся из деревни, он бы ни минуты не сомневался,
что несчастье Венды каким-то образом связано с «бо-
лезнью смеха», но на сей раз скептицизм перевесил.
Тем не менее пс спине пробежали мурашки, когда он
стал читать дальше: инфекция проникает в организм
только через кровь больного и обнаруживает свое
присутствие спустя год, а то и больше после заражения.
Вирус, вызывающий эту болезнь, по мнению ученых,
в десять раз меньше обычного вируса, это так называе-
мый «медленный» вирус, который подтачивает орга-
низм, разрушает его постепенно. И еще: вирусологи
насчитали более двадцати подобных болезней, среди
них склероз и болезнь Паркинсона — загадочное дро-
жание рук и ног,— которую до последнего времени
считали результатом разрушения нервной системы го-
ловного и спинного мозга, связанного с возрастом.
Было даже высказано предположение, что «медленные»
вирусы вызывают ревматизм, что, возможно, даже
обычное старение — некое подобие вирусной инфек-
ции.
И дальше: «В настоящее время ученым не известны
пути борьбы с инфекцией, вызванной «медленным»
вирусом. Американский Национальный институт охра-
ны здоровья разработал широкую программу исследо-
ваний. Лаборатории Европы и Америки охватил азарт.
Вирусолог Клаус Маннвейлер, профессор Гамбургского
института Генриха Петте, назвал возбудителя нового
заболевания «самым загадочным и внушающим опасе-
ния объектом современной медицины».
Заставили задуматься и комментарии к этой статье
доктора медицинских наук В. Зуева, который считал
виновниками подобных заболеваний обычные вирусы,
непостижимым путем превратившиеся в «медленные»,
или, точнее говоря, не превратившиеся в «медленные»,
83
однако действующие как возбудители «медленной» ин-
фекции.
Словом, ясности не было. Получается, что ведьмы —
супервыносливые, а мужчины — слабые? Допустим.
Значит, ведьмы являются носителями этого вируса. Но
что мешает его дальнейшему распространению? Ведь
все свадебные гости могли стать его жертвами. Однако
ничего подобного не произошло. Силинь расстался
с Вендой, молодой ведьмой, живет себе поживает и
детей, говорят, наживает. Да. Случай с Силинем в
какой-то степени успокоил Валдиса, ибо узнав о «мед-
ленных» вирусах, он внутренне похолодел, приготовив-
шись к самому худшему: инфекция будет медленно
развиваться, окажется необратимой и смертельной, по-
скольку лекарства перед нею бессильны. Отрадно было
сознавать, что обыкновенное общение с ведьмами не
является роковым. Однако все это еще больше запутало
вопрос, как с позиции вирусологии, так и с позиции
инфекционной природы заболеваний, вынудило снова
подумать о ядах, естественных возбудителях и снова
все осложнило.
Безусловно, некоторую роль, очевидно, играет и спо-
соб инфицирования. Аборигены Новой Гвинеи инфици-
ровались вирусом «куру», поедая людей —• носителей
этого вируса. Инфекция вспыхивала только после попа-
дания вируса в кровь. Возбудитель оказался устойчи-
вым к нагреванию и облучению. В случае с ведьмами
гоже важен способ инфицирования. Но если это так,
то .. . Нет! Черт возьми, ведь Силинь бы заразился,
и он, Валдис, тоже. Горло болело. Однако умирали
только те, кто жил рядом, вместе с ведьмами. Жил не
обязательно до смерти, до какого-то момента, когда
уже было все равно — уходить или оставаться. Предпо-
ложим даже, что ведьмы — носители инфекции, зна-
чит (просто чудо, что она не распространяется!), значит
должен быть дополнительный фактор, который и пре-
вращает ее в смертельную. И фактор этот надо искать
в самих ведьмах. Устранив его, мы лишим инфекцию
ее силы. Значит, важен дополнительный фактор. Толь-
ко он. Стоп! Но тогда, в таком случае, причем здесь
какая-то инфекция, если решающим является дополни-
тельный фактор, который даже самую простую болезнь
делает смертельной? Таким образом, он может изме-
нить любую болезнь — а сколько их на белом свете!
89
Сам фактор — исключение, редкий, непонятный слу-
чай, почти чудо. Для чего второе чудо? Так не бывает.
Значит, ведьмы не заразны. С какой стати должны
соседствовать два феномена!
Он видел.что с каждым днем и даже с каждым часом
рассуждает все логичнее, и испытал даже некоторую
гордость. Мозг оправился после первого шока. Мысль
работала четко. Он исключил ново гвинейский вариант
как не подтвержденный фактами, точно так же, как
исключил многие другие варианты.
Исключение, конечно, прием хороший. Он ограничи-
вал, сужал сферу исследований, область предположе-
ний, ко, к сожалению, ясности не вносил. И если
в первые дни решение, казалось, лежит на поверхности,
протяни руку — достанешь, то чем больше он углублял-
ся в проблему, тем дальше отодвигалось решение-
Тогда он решил углубиться з область психики — по-
пытаться объяснить причины несчастья душевными
свойствами этих женщин. И тут просто растерялся от
обилия признаков психических отклонений, установ-
ленных наукой. Прежде всего он сам, безусловно, стра-
дал выраженным неврозом и манией преследования.
Желание разобраться в проблеме явно напоминало
навязчивую идею. Обнаружил он у себя и некоторые
признаки шизофрении. На пример, вдруг он совершен-
но переставал ориентироваться во времени и пространс-
тве. Как-то в лаборатории минут пять вспоминал, какое
нынче время года — зима или лето. Он-то думал, что
это свидетельствует о его блестящем умении сосредото-
читься на одном вопросе, теперь он узнал, что подобное
состояние признак приближающейся психической бо-
лезни. «Хорошо еще, что нет Венды,— подумал он,— а
то без всякого основания я стал бы обвинять ее».
Однажды, движимый любопытством, он позвонил
все-таки знакомой медичке. Что эта дама ответит, как
объяснит ситуацию?
— Вэсма?
— У телефона!
— Это Валдис Д зелие.
— Я слушаю!— В голосе звучало нескрываемое удив-
ление.
— Як тебе за консультацией.
— Да, пожалуйста!— Голос стал деловитым.
— В наших краях живут ведьмы: мать, дочь и бабка.
90
Люди избегают их, так как мужья их заболевали
и умирали. От необъяснимой болезни ...
— Ты шутишь? Решил меня повеселить?
— Да нет же!— воскликнул Валдис.— Это чистая
правда. Я не шучу. Они несчастные люди .. .
— И сколько же мужей умерло?
— У бабки — один, у дочери — двое. У внучки муж
начал болеть, но вовремя ушел от нее. Только поэтому
остался жив. Скажи, что это может быть за болезнь?
— Такой болезни быть не может.
— Но почему же они умирают? И двое детей, кото-
рых они взяли на воспитание.
— От чего они умирали?
— Один как будто от менингита, у второго — легкие,
третий ... забыл ... от .. . рвоты. Ослаб.
— А что об их смерти говорят врачи?
— Говорят крестьяне: ведьма прокляла, ведьмы за-
мучили. Врачи не интересовались.
— Они не пользуются какими-нибудь травами?
— Нет! Прабабка да, та пользовалась. А эти нет.
— И все-таки я думаю, причина в травах.
Пи тон, каким говорила Вэсма, ни ее слова доверия
Валдису не внушили, однако то, что она упомянула
о травах, понравилось. Сам он тоже прежде всего
подумал о травах. Этот вариант обещал ему Венду,
здоровую и счастливую.
— Назови ядовитые комнатные растения.
— Фикус каучуконосный.
— Фикус?
— Да Как это проявляется, я не знаю.
— А тебе известно, какие микроорганизмы живут
в ведьминых метлах и в омеле?
— В чем, в чем?
— В ведьминых метлах.
— А что это такое?
— Это наросты на дереве. Якобы колонии микроско-
пических клещей, а те, в свою очередь, являются
распространителями вирусов . . .
— Место обитания энцефалитного клеща — лес,—
прервала его Вэсма. Тон ее опять изменился. С самоуве-
ренностью человека сведущего она принялась рассказы-
вать о клещевом энцефалите.
— Знаю, знаю .. .— пытался прервать ее Валдис.—
Объясни лучше, что такое токсоплазмоз?
91
— Болезнь, разносчиками которой являются живот-
ные или естественная среда. Обычно заражаются толь-
ко женщины.
— Признаки?
— Дети рождаются недоношенные. Беременность
всегда заканчивается выкидышем . .. Предотвратить
невозможно .. .
— Пути заражения?
— От животных. Простое прикосновение не зараз-
но .. .
— Но как же?
— Ну, этого я не знаю . . .
«Слава богу!— подумал Валдис,— наконец-то при-
зналась, что тоже чего-то не знает». Ему хотелось
сказать ей, что заразиться можно через мочу, кровь,
молоко, яйца. Но не просвешать же самоуверенного
дипломированного врача! Она и так превзошла себя
в знаниях о токсоплазмозе.
— По каким признакам ставится диагноз?— спросил
он.
— У женщин непременно выкидыш. Это — прямое
подтверждение .. .
Она cine что-то долго говорила о том, что ребенок
рождается мертвым, что потомства не бывает, но Вал-
дис уже не слушал, потому что это был не ответ врача
больному, а потуги студента ответить на вопрос, опери-
руя одним-единственным известным ему фактом.
— Вэсма, милая!— прервал ее Валдис.— Насколько
мне известно, точный диагноз можно установить толь-
ко лабораторным путем.
— Нет, не совсем так . . .— Вэсма стояла на своем.
Снова завела речь о выкидышах, о чем-то еще.
— Скажи мне, что это за вирус «висна»?— спросил
Валдис.— И что за болезнь «куру», которую называют
также «болезнью смеха»?
— Какой вирус?
— «Висна».
— Не знаю Мне кажется, ты все это выдумываешь.
Валдис улыбнулся. Вэсма права, это не человеческий
вирус.
— Л «болезнь смеха»? Обнаружена в Новой Гвинее.
— У нас она не распространяется.
92
— Да, похоже, так. Л что ты знаешь о «медленных»
инфекциях?
— О каких?
— Склероз считается инфекционным заболеванием?
— Ни в коем случае.
— А болезнь Паркинсона — инфекционное заболева-
ние?
— Нет. Причины совсем в другом.
— Так почему же все-таки мужья этих женщин
умирали?
— Скорее всего какое-нибудь венерическое заболева-
ние.
— С женами они жили не больше восьми-девяти
месяцев.
— Слишком быстро. Сифилис развивается .. .
— Да нет там венерических заболеваний!— оборвал
ее Валдис.
— Тогда это какой-то абсурд.
— Если бы так!
— Ты же знаешь, Валдис, я не инфекционист.
— Знаю. Ясно.
— Так что вот так. А почему эти женщины, выйдя
замуж, оставались жить в своем доме?
— Одна ушла, но ничего не изменилось.
— В таком случае там быть ничего не может. Нет
такой болезни.
— Хорошо Спасибо! Прости, что потревожил!
— Я мору дать тебе телефон специалиста в этой
области, ученого.
— Спасибо! Меня интересовало, что скажешь ты,
рядовой специалист.
— Почему?
— Мужчин этих лечили нормальные практики. Вот
я и пытался выяснить, почему они ничего не заметили.
Теперь знаю.
— Что же ты знаешь?— Голос Вэсмы прозвучал
воинственно.
— Виной всему укоренившийся в среде современной
средней интеллигенции предрассудок: этого не может
быть, потому что не может быть никогда, об этом нам
ничего не известно.
— Ну, опять умничаешь,— сыронизировала Вэсма.
S3
— Ты даже не знаешь, как бы я хотел, чтобы ты
оказалась права. Но после всего, что я слышал, не могу
верить
— Позвонил, чтобы поиздеваться надо мной?
— Извини! Так получилось. Я не хотел этого. Чест-
ное слово.
— Ты по-прежнему один?
— Через неделю женюсь.
— Ах вот как? И кто она, если не секрет?
— Женщина со средним образованием. Не боится
детей. Не пытается казаться умнее, чем есть.
— Красивая?
Валдису снова стало не по собе. Как ответить? Пожа-
луй, лучше соврать.
— На тебя немного похожа.
— Занятно!— Голос Вэсмы потеплел.
— Да. Занятно,— согласился Валдис, попрощался
и положил трубку.
Валдис прилег на кровать. Голова была как в тисках.
Казалось, он уперся в каменную стену. Но не понимал,
когда и почему это случилось. Надо было во что бы то
ни стало позвонить еще кому-нибудь из врачей. Он
вспомнил о жене одного своего давнего знакомого,
ученого, и жена его, кажется, тяготела к науке. К
сожалению, эго было шапочное знакомство. Неловко,
конечно, звонить, спрашивать. Он стоял у окна и наб-
людал за молодой женщиной в доме напротив, кото-
рая, стоя на подоконнике, мыла окна. Смотрел на се
обнаженные руки и ноги. И мысли приняли совсем
другое направление. .. Да, надо позвонить еще кому-
нибудь из врачей. Может быть именно ей, чье имя он не
помнит.
— Это говорит Валдис Дзснис. Когда ваш муж защи-
щал кандидатскую диссертацию, я был среди пригла-
шенных ...
— Кажется, вспоминаю. Но разве это так важно?
— В принципе не важно. Вы медик?
-Да.
— Вы случайно не занимаетесь научной работой?
— Еще как! Паписала целых три диссертации. Прав
да, ни одна из них не закончена, но ...
— Не понял.
— Я так и думала, что не поймете. У меня трое детей,
а это еще те диссертации!
94
— Ах, вот как!— Валдис смутился и неловко доба-
вил:— Вероятно, сил они требуют побольше, чем дис-
сертация.
— Угадали, молодой человек! В ваши годы, да еще
учитывая, что вы — холостяк, такие слова делают вам
честь. Ведь вы еще не женаты?
— Нет. А откуда вы знаете?
— Кае ведь знакомили. А у меня пока нет склероза.
Женщины, живущие нормальной жизнью, стареют мед-
леннее.
— Но склероз — инфекционная болезнь.— Валдис
воспользовался случаем, чтобы направить разговор
в нужное ему русло.
— Что же, такое тоже возможно,— она оказалась
в курсе дела. — Однако до тех пор, пока это не доказано,
я продолжаю придерживаться старых взглядов. Добро-
совестный рядовой врач не должен бросаться в крайнос-
ти.
— Понимаю.— Валдис даже выпрямился.— У меня
вопрос чисто медицинского свойства.
— Пожалуйста.
Он коротко рассказал о занимавшей его проблеме,
упомянув об умерших мужьях, о продолжительности
болезни.
— Невероятно! Совершенно невероятно!— воскликну-
ла она.— Подобные случаи, мне кажется, в медицине
неизвестны. Хотя в медицине возможно все . . .
— Конечно,— поспешил согласиться Валдис, чтобы
она не спросила его, где все это происходит.— Конечно,
никто нс знает. Местные врачи не обратили внимания.
К тому ясе врачи меняются. О матери и бабушке
никаких данных у них нет .. .
— Может быть, мужчины были предрасположены
к заболеваниям и смерть их — случайное совпадение.
— Нет. Один был абсолютно здоров, не болел ни разу
в жизни. И дети . ..
— Да, да. Я думаю .. .
— Люди считают, что ведьмы мужчин просто-напрос-
то .. . извели.
— Извели? Не иначе как извели!— В голосе еэ слы-
шался смех.
— Интересно, что умирают только те, кто остается
жить в их доме.
95
— Вот видите, в медицине все возможно. У чтите это
прежде, чем выслушать меня . ..
-Да.
— Мне кажется, что эти женщины — носители ин-
фекции.
— Какой?
— Например, менингококковой. Есть люди, устойчи-
вые к инфекции, хотя сами являются ее носителями.
Менингококки находятся в 1'орле. Перенос возможен
таким образом только между мужем и женой.
Валдису показалось, что у него перестало биться
ссрдпе.
— А носители инфекции могут от нее избавиться?
— Пожалуй, скорее нет, чем да.
Эта женщина, как врач, не шла ни в какое сравнение
с Вэсмой. Она двигалась к цели как торпеда — стреми-
тельно, без промаха, неотвратимо. Первая цель была
достигнута. И Валдису его интуиция ученого подсказы-
вала, что попадание точное. Во всяком случае в данную
минуту контрдоводов у него не нашлось. Опа шла
кратчайшим путем, имея в своем распоряжении доволь-
но мало фактов. Ему казалось, что эта женщина угады-
вает его мысли, вес понимает. Ему даже стало страшно.
— А может быть это какое-то ядовитое растение или
цветок?— почти умоляюще спросил он.
— Нет,— прозвучал отрицательный ответ. Торпеда
точно поразила цель.
— А почему в браке у них не было детей?
— Это уже результат. Зависит от особенностей орга-
низма.
— А что такое лептоспирохетоз?
— Какая-то инфекционная болезнь.
— Какая?
— На этот вопрос не отвечу. В моей практике таких
случаев не было. Зато я могу вам дать книгу с исчерпы-
вающими сведениями об инфекционных болезнях. По-
смотрите сами! И станете в десять раз умнее меня.
— Вы просто блестящи!
— Боз сомнения!—в голосе ее снова послышался
смех.— Блестящий ученый без степени.
— Не смейтесь! Это действительно так.
— Не преувеличивайте! В конце концов окажется,
что виноваты не менингококки, а какие-то другие
96
кокки или нечто сходное. Я привела их в качестве
примера.
— А может быть эти женщины психологически
подавляют своих мужей?— спросил он, чтобы спастись
от самого себя.
— Без сомнения,— мгновенно согласилась она и за-
смеялась.— Ведьмы всегда действовали комплексно.
Валдис понял ее слова в прямом смысле: могут
существовать и другие побочные факторы. И странным
образом, на сей раз побочные факторы не показались
ему несущественными. Жизнь, которую вынуждены
были вести ведьмы, постоянное напряжение — все это
было далеко не случайность, а неизбежные последст-
вия причиненного когда-то зла.
— Спасибо! Вы мне во многом помогли,— поблагода-
рил Валдис.
— Я старалась. Роберт мой сказал бы: рад стараться!
Теплота, заинтересованность, с какой она разговари-
вала с Валдисом, поддерживали в нем бодрость духа.
Как только трубка звякнула о рычажок аппарата,
связь между ними прервалась. Явственно донесся шум
мотора, который тут же заглушил гул летящего над
городом самолета.
— Скорее нет, чем да,— тихо повторил он слова
врача.
Сердце болезненно сжалось. Он понял, что может
оказаться на краю пропасти и преодолеть ее будет не
в силах.
Уголки губ нервно дернулись, на глаза навернулись
слезы. Да, нервы никуда не годятся. И всего за непол-
ные две недели. Впрочем, почему за две? Ведь он всю
весну торчал в лаборатории, света божьего не видел. На
тренировки нс ходил, даже в воскресенье не отдыхал,
ни о чем, не имеющем отношения к делу, не думал. Так
и с ума сойти недолго, не только расклеиться. И так
уже признаки некоторых нервных заболеваний налицо.
Он медленно вытер слезы. И внезапно его озарило:
менингококки?! Разве это повод, чтобы называть носи-
теля их ведьмой? Нет! Тысячу раз нет! Ведь не отторга-
ет же общество носителей этих проклятых кокков, как
отторгнуты Венда, Валла и Сакристина. На менингокок-
ки реакция организма однозначна и медицине хорошо
известна. А мужья у них умирали за какие-то восемь-
двенадцать месяцев. Как по часам. Нет! Она просто
4 1175
97
околдовала меня логикой своего мышления. Нет! Нет!
У Венды будут дети! И она напишет свои три диссерта-
ции, как и жена этого ученого, имя которой он забыл.
И вдруг ему как никогда захотелось иметь сыновей, из
которых умная, чуткая мать воспитает будущих уче-
ных. «Династия Дзенисов — будут говорить люди,—
подумал он с гордостью.— Один из них обязательно
займется медициной».
Внезапно раздался телефонный звонок.
— Ну как?— спросил Екаб.— Не забыл, что завтра
едем в деревню?
— Не забыл . . . Послушай, Екаб! Ты сказал, что ...
и зубы, и горло у них здоровые. Помнишь?
— Помню.
— Проверяли в лаборатории?
-Да.
— В какой?
— В районной.
— Так что менингококков в горле нет?
— Не пугай ты меня. Судя по голосу, ты вот-вот
отдашь концы.
— Так как с менингококками?
— Ну не было, должно быть . ..
— Ты сердишься?
— Мне страшно. А это похуже злости.
Валдис вспомнил слова врача: «В конце концов
может оказаться, что виноваты вовсе не менингококки».
Да. Она все-таки как торпеда с электронным целеиска-
телем.
— Алло! Ты что молчишь?— спросил Екаб.
— Думаю.
— Тут у нас есть один умник: как на улице задумает-
ся. так тут же останавливается. Ноги голове мешают.
— Да пошел он ... к черту!
— Хорошо, что в рамках приличия выразился. А то
бы телефон отключился.
— Так ты думаешь, что у Венды нет никаких кокков?
— Думаю.
— Так что же тогда?
— Не знаю.
— Ты что-то скрываешь от меня?
— Не скрываю. Просто не знаю,
— Я тоже думаю, что из-за кокков не стали бы
называть женщин ведьмами.
08
— Конечно. Коки известны только тем деревенским
парням, кто служил во флоте.
— Я привезу Венду в Ригу.
— Ты вес-таки решил жениться?
— Да... И, пожалуйста, постарайся, чтобы твоя
Инга и вес, кто знает, не разносили эту небылицу
о ведьмах! Здесь она должна чувствовать себя нормаль-
ным человеком. Может быть, это окажется решающим.
— Хорошо. Только помни, что Сакристина однажды
уже бежала.
— Она взяла с собой ребенка.
— Какая разница?
— Я ее люблю, И я не могу стать предателем.
— Значит, едем?
— Да. Обратно с Вендой.
В комнате опять наступила тишина. Валдис хотел
позвонить еще кому-нибудь, но не знал кому. Казалось,
в мире произошла какая то трагедия, что-то безвозврат-
но потеряно, погибло, его ожидает нечто ужасное, надо
действовать не медля, но голова была как чугунная.
После лихорадочных поисков информации наступил
спад. Он расстелил постель, забрался под одеяло и
заснул глубоким, смертельным сном.
Под утро в его сонном сознании начали мелькать
фантастические картины.
Перед ним высилась ледяна я гора. А сзади вышед-
шая из берегов река с торосами льда. Он стоял, уцепив
шись за ветки ивы, понимая, что вода вот-вот поднимет-
ся, затопит иву или вырвет ее с корнем. Чтобы спастись,
надо двигаться, ползти, цепляясь руками за наст, под-
тягивая тело вверх по склону .. . Он раздумывал, сомне-
вался. Но тут издали донесся треск льда и хлынула
вода. В отчаянии он прыгнул и оказался на самой
вершине. А вода поднималась все выше и выше. Какие-
то голоса предупреждали о том, что река вскоре зато-
пит всю долину. Людей не было, он слышал только
голоса.
Валдис заметил протоптанную в снегу тропинку,
спускающуюся к самой реке. Голоса сказали, что по
этой тропинке люди носят воду. Это казалось невероят-
ным — склон отвесно уходил вниз и ледяная вершина
отсвечивала голубым. Он попытался вскарабкаться, но
с половины пути соскользнул вниз. Его охватила безна-
дежность. Но отступать было нельзя,— он начинал
4»
99
замерзать. Он понял, что если не дойдет до деревни,
приютившейся на самой вершине, за непреодолимым
ледяным карнизом, то замерзнет во льдах. И стал
карабкаться снова. Навстречу ему спускалась женщи-
на с коромыслом. Молодая и энергичная. Она с любо-
пытством посмотрела на него. «Деревня там»,— сказа-
ла она по-русски, и Валдис понял, что он не в Латвии,
а на Дальнем Востоке, на берегу огромной реки.
Женшина с коромыслом пошла за водой, а он попы-
тался вскарабкаться. Это ему удалось, карниз был
совсем рядом, но, глякув, он понял, чти никогда его не
преодолеет Страх и сомнения лишили его последних
сил. Руки сами собой разжались, и он заскользил вниз.
Перед глазами мелькнул бурлящий поток, страх ско-
вал тело.
Его остановила возвращавшаяся женщина. С полны-
ми ведрами опа шла медленно, ступала уверенно, не
боясь поскользнуться. На сей раз вид у нее был еще
более решительный, чем во время первой встречи. «Сту-
пайте в гору! Там есть тропинка»,— сказала опа. В
лице женщины было что-то монгольское. Широкий лоб,
выступающие скулы, полные губы гармонировали с
серыми в крапинку глазами. «Идите, я должна набрать
еще раз». Опа кивнула головой.
И Валдис пошел. По ступенькам. Непонятная сила
поддерживала его, толкала вперед. Он и не заметил,
как очутился вдруг на вершине кручи, среди белых
деревенских домиков с плоскими крышами. Прибли-
жался вечер. Становилось все темнее ... Но и тут ему
грозила опасность. Его обвинили в убийстве. И вдруг
настоящий убийца бросил на землю окровавленный
кинжал и признался в преступлении. «Цригпелец не
виноват, пришелец хороший»,— зазвучали голоса.
Где-то загорелся факел. Заклубился черный дым
в красных бликах. И тут кто-то исподтишка вонзил ему
в спину кинжал.
Он проснулся. «Рана в спине» все еще болела. Боль-
шим пальцем он пощупал болезненное место. Похоже,
нерв под лопаткой. Это место болело у него еще в школе
и время от времени напоминало о себе.
После пробуждения ощущение ужаса и подстерегаю-
щей его беды не исчезло, оно висело в воздухе как
завеса дыма. Однако молодость и здоровье победили,
преодолели подавленность. Он попытался понять симзо-
! 00
лическое значение сна, поскольку верил в логику под-
сознательной игры воображения. Что обещал ему этот
сон? Победу? Поражение? Похоже, ни то, ни другое.
Удар ножом еще не означает смертельный исход.
В гору его вознесла какая то неведомая сила. Добил-
ся от убийцы признания. Потом его убил тот же убийца.
А может быть, только ранил? Под левой лопаткой все
еще болело. Черт! Слева было сердце.
ЛЮБОВЬ
Валдис шел той же тропинкой, по которой две недели
назад возвращался от Венды. Траву скосили. Старый
сарайчик до самой крыши набит свежим сеном. Ветер
доносил запах цветущей ржи. На обочине краснела
земляника.
Две недели все его помыслы были устремлены к
Венде, и весь свой пыл он переключил на поиски
причины таинственной болезни. И сейчас, шагая по
тропинке, вьющейся вдоль склона холма, он был как
гетевский Фауст,— знал ровно столько же, сколько две
недели назад. Иллюзии возникали и отбрасывались,
неизменным осталось одно — желание быть с Вендой.
Ему казалось, что от смущения он не сможет говорить.
Все теперь было иначе, чем в дни свадьбы. От волнения
он мелко дрожал, сердце сжималось от неведомой ему
ранее робости. Венда в его глазах была таинственной
принцессой, королевой, он — нищим.
Чтобы унять волнение, он пытался было думать
о другом. О том, как перекатываются зеленые с серым
отливом волны ржи, о своей настойчивости.
Сн никогда не мирился с поражением, ему вольно
дышалось только в том случае, если он знал: преград
нет, есть только его собственное нежелание. Он безраз-
лично относился к оценкам других, значение имела
только четкая самооценка своих способностей. Безус-
ловно, ему не было чуждо и тщеславие.
Он шел как в дурмане. Сердце екало при мысли
о встрече. Дома ли Венда? Что она скажет? Не измени-
лась ли? Не слишком ли рискованное предприятие эта
сумасшедшая любовь?
101
Венда на самом солнцепеке перед сараем ворошила
сено. Загорелая, в голубом с белой каймой купальнике.
Заметив Валдиса, она на секунду скрылась за кустами
вишни и появилась уже в легком ситцевом платьице.
Лицо казалось несколько утомленным, справа в самом
yi-олке губ была болячка, вызванная вирусом герпеса,
который в народе попросту называют простудой или
заедой. Она остановилась перед Валдисом, робкая и
покорная, словно в чем-то перед ним провинилась.
Валдиса охватило незнакомое ему чувство собствен-
ной значительности. Мысль заработала ясно и четко.
Какая Венда красавица? Обыкновенная деревенская
девушка, какая-то вся помятая, с болячкой на губе,
вернее, не девушка, разведенка, которая нет-нет, да
и возомнит о себе невесть что, потому и держится, как
королева. А в общем-то ничего особенного в ней нет.
Они стояли молча. Венда — опустив голову, глядя на
ноги, Валдис — разглядывая ее фигуру. Какая она под
платьем? Почему так быстро оделась?
— Ты почему надела платье?— спросил он.
— Не знаю .. . Испугалась . ..— ответила она, по-пре-
жнему не поднимая глаз. Женщина выглядела такой
покорной, что Валдис неожиданно для самого себя
спросил:
— Ты снимешь платье, если я попрошу?
— Ага,— улыбаясь, кивнула она головой.
— Ты меня ждала?
Ответила Венда не сразу.
— Я не надеялась.
«Господи,— подумал Валдис.— А я-то называл ее
заносчивой». Страх, робость — все исчезло. Он подо-
шел к Венде и молча прижал голову женщины к своей
груди. Волосы ее пахли солнцем, знойным летом. По
телу пробегала мелкая дрожь. Постепенно волнение
передалось и мужчине. Так они стояли рядом как
отрешенные, ощущая близость друг друга, испытывая
щемящее чувство счастья, которое по силе и яркости
превосходило все, пережитое ранее.
— Ты поедешь со мной,— сказал Валдис.
— Я дома одна,— ответила опа.
— Надолго?
— До вечера.
102
И они опять замолчали, переполнявшее их чувство
счастья не нуждалось в словах. Казалось, эта минута
никогда не кончится. С ними происходило что-то пора-
зительное, по поддающееся объяснению, не сравнимое
ни с чем. Это была и страсть и в то же время какое-то
святое, чистое, прозрачное чувство.
— Как во сне!— сказала она и отступила на шаг.
— Что?
— Ты не изменил своего мнения обо мне?
— А ты?
- Я... Да что я . . .
— Ты — волшебница.
Венда быстро затрясла головой.
— Нет, не надо,— тихо попросила она.
— Ого!— засмеялся Валдис.— Тьг неверно меня поня-
ла. Впервые. Просто ты очаровательная женщина.
Венда облегченно вздохнула. Но в глазах ее по-пре-
жнему светилось недоверие.
— Ты думаешь, что я тебя ... — Валдис засмеялся.—
Ты моя прекрасная лесная принцесса!—И поцеловал
ее в лоб.
Трещали кузнечики. В саду попискивали цыплята.
Далеко-далеко каркала ворона. Небо изливало на них
свой жар. Здесь, между лесом и горой, ветра почти не
ощущалось. Валдис понял, что Венда ужасно боялась
его потерять и, чтобы подготовить себя к худшему,
запретила себе надеяться. Валдису было знакомо это
чувство. Зачастую это было гораздо проще. Он предста-
вил себя: на ее месте. Лес, гора, одиночество, душу
терзают сомнения. И некому успокоить. Мать и бабка
к жизни относятся скептически, недоверчиво, и эта
безнадежность угнетает ее. Людские пересуды словно
дамоклов меч над головой. Пожалуй, и правда можно
сойти с ума! Один мужчина уже ушел от нее — испу-
гался проклятья Кто знает, может быть, внушив себе
это, он и заболел. Разве мало случаев, когда человек
сам себе придумывает болезнь. Господи! Эти две недели
она только об этом и думала. Подвыпивший интелли-
гентик. в наплыве чувств наобещал невесть что. Можно
ли такому верить...
— Ты мне не верила?
— Верила. Но силы природы сильнее человека.
— Какие такие силы природы?
103
— Ты мог узнать, что ничего хорошего тебя не ждет,
и решить . . .
— Ты так думала?
— Да. Я тогда к тебе так отнеслась . Послушала
маму . . . Она сказала: «Иначе ни тебе, ни ему счастья
не будет». Она думала, что ты не поверишь . .. Видишь
ли, мы стараемся нравиться людям, угадывать их
мысли, иначе — одиночество и ненависть. Понять лю-
дей — единственное спасение. Я тебя сразу поняла .. .
Ты такой . . . Сам ты себя не знаешь . . . Прости меня, я,
вероятно, несвязно выражаюсь . .
— Да. Ты очень взволнована ... и очень красивая.
Венда закрыла руками лицо. Валдис со сладким
щемящим чувством смотрел на нее. Как она измени-
лась в его присутствии! Самое лучшее доказательство
ее отношения к нему
— Что ты выяснил?— спросила Венда тихо.
— Я, Венда, ничего не выяснил. Мне кажется, все это
роковое совпадение. Другими словами, не медицинская
проблема. Чистая математика. Ты знаешь, в Польше
лет пятнадцать назад старушка три раза подряд выиг-
рала по лотерейному билету машину. В четвертый раз
она выиграла всего лишь скороварку и устроила скан-
дал: ее, видите ли, обманули. Невероятные совпадения
очень часто меняют мышление, люди становятся суевер-
ными, отсюда научные заблуждения. Вот он каков,
закон природы.
Венда отрицательно покачала головой.
— И твое неверие можно объяснить. На самом-то
деле было бы удивительно, если бы тебя не захватил
этот психоз. Все естественно, все нормально. Сама
подумай: машину выигрывает один из миллиона. Веро-
ятность смерти молодого мужа в течение года после
женитьбы в сто раз выше. Поинтересуйся статистикой,
сама в этом убедишься. Ну, хорошо, предположим,
такая вероятность выпадает раз на десять тысяч случа-
ев. Да? И все-таки это в сто раз вероятнее, чем выиг-
рыш машины, в десять тысяч раз вероятнее, чем выиг-
рыш двух машин и в миллион раз вероятнее, чем
выигрыш трех машин. «Заметь: три смерти в миллион
раз вероятнее трех выигрышей. Поверь, старушка из
Польши никакая не ведьма. Просто его величество
случай сыграл очередную шутку. Так зачем же несрав-
нимо более редкие случаи считать роковыми?
104
— Люди умирали больше трех раз ... — робко возра
зила Венда. Однако по ее голосу Валдис почувствовал,
что лед тронулся. Исчезли нстки мрачной покорности,
веры в предопределенность судьбы.
— Ну сколько? Четверо. Первого, холостяка, считать
не будем. У второго после войны легкие тоже были не
в порядке. Перемены в жизни обостряют скрытые
болезни .. . Каждый из них, Венда, умирал от своей
болезни. Не лучшее ли это доказательство, чти причина
не одна, да и не может быть одна? Опытный врач,
когда я рассказал ей обо всем, решила, «то все это
сказки. Случай. Только случай.
Венда вздрогнула, напряглась. Легкий ветерок донес
до них пьянящий аромат подсохшего сена. Валдис
внезапно ощутил все очарование летнего дня, июнь-
скую жару, красоту жизни.
— Умерших гораздо больше,— сказала Венда —
Умерли две женщины, ухаживавшие за прабабушкой.
Их дети, двое. Бабушка взяла на воспитание двоих.
И они умерли...
— От чего умерли?— резко спросил Валдис. Новые
факты вызывали уже раздражение Он устал, перед
ним стояла прекрасная любящая женщина. Мужчину
можно было понять.
— Не знаю,— несмело ответила Венда и губы ее
дрогнули.— Один из малышей просто-напросто зачах,
у второго перед смертью на коже появились язвы.
Женщина умерла от болей под ложечкой . .
— Очень хорошо! — воскликнул Валдис. — Доста-
точно. Ни одной одинаковой болезни.
— И всс-таки они умерли,— повторила Венда.
Валдис улыбнулся. Он чувствовал, что наперекор
всему лед сломан. Венда почти не верила в несчастье
— Все смертны.— Он присвистнул.
Венда снова напряглась.
— Это не научный ответ,— сказала она серьезно.
Верно, Но сено пахло так опьяняюще!
— Прости!— вдруг сказала Венда. Она угадала мыс-
ли Валдиса. Она была хозяйкой, Валдис — ее гостем.
И вообще, разве можно в такой момент допрашивать
любимого человека, говорить о таких удручающих
вещах, когда где-то в глубине ее существа слышался
чистый колокольный звон, возвещавший о том, что
надежды сбудутся, что исчезнет вечный страх, что
105
в жизни все уладится. Мысли вероятные и в то же
время невероятные.
— Ты собрала вещи?— спросил Валдис.
— Нет.
— Почему?
— Я суеверна.— Венда радостно улыбнулась.—
Нельзя заранее собираться.
— Возьмешь с собой как можно меньше вещей.
Все-таки осторожность не помешает. Например, в
подушках могут жить крохотные, невидимые клещики,
которые вызывают чесотку. Они могут быть и перенос-
чиками инфекции. Было бы идеально, если бы ты
приехала в Ригу совершенно голая, но, скорее всего,
уговорить тебя не удастся. .. Прости!
Вид у Венды был растерянный.
— Прости, кажется я становлюсь грубым,— сказал
Валдис.— Но ты ведь обещала раздеться.
— Для тебя, не для других,— смущенно пробормота-
ла Венда.
«Она умна и чиста как ребенок»,— подумал Валдис.
Ему было жарко, взмокла спина, но он стеснялся
раздеться, стеснялся да же думать о том, что они вместе
будут загорать и ворошить сено. А. может быть, все
происходит во сне? В последние дни ему не раз каза-
лось, что, просыпаясь, он из действительности возвра-
щается в мир снов. Во сне все было гораздо надежнее
и проще, а поиски причин неизвестной болезни превра-
тили явь в какой-то кошмар, вызвали в его душе
ощущение безысходности. Он чувствовал, что теряет
разум, что находится на грани болезни — такое состоя-
ние раньше он испытывал только в бредовых снах.
— У тебя есть плавки?— откуда-то издалека донесся
голос Венды.
— Да.
— У тебя лоб мокрый,— добавила она смутившись.
И Валдис понял, что Венда тоже с трудом преодолевает
растерянность. Внезапно его охватил страх — а что,
если они так и не поймут друг друга, как не сумели
понять многие обуреваемые чувствами влюбленные?
Венда на глазах изменится, прозвучат слова, которые
снимут с них непосильное бремя предстоящей близости,
он уйдет, и вокруг ее рта зароятся, словно пчелы,
молекулы кислорода . . . Почему только кислорода? II
азота, и водорода, и гены уродливого вируса. Безумие!
— Тебе плохо,— дотронулась Венда до его руки.—
Разденься! Это ст жары. Пойдем в тень, к колодцу.
Обольешься холодной водой.
Он присел на скамейку возле дома, а Венда прикла-
дывала к его голове мокрое полотенце. Ну и стыд!
И все-таки чертовски хорошо. Прикосновение рук Вен-
ды облегчало и успокаивало.
— Знаешь что ... не будем больше говорить об этом
проклятье? Хорошо?
— Тебе стало плохо?
— Немного . . . Это еще раз говорит о том, что тут
немалую роль играет внушение. Надо выбросить все
это из головы, если мы хотим быть счастливы. Для
меня это не проблема, а вот тебе будет трудно. Зато ты
умеешь владеть собой. У тебя получится. Обязательно
получится. Только надо очень этого хотеть...
— А если .. . если ты ошибаешься? Если все таки
что-то есть?
— Ну и хорошо. Значит, никуда от нас не денется.
Мы исследуем все внутри вплоть до молекул. От науки
ни один зверь не ускользнет. Труднее будет исследо-
вать психику. Значит, ее следует исключить. Исклю-
чить момент внушения.
— Да, но мы снова о том же.. .
— Верно. Надо договорить до конца.
— А не будут ли возникать все новые и нозыс
неясности?
— Надо свести их к минимуму.
— Хорошо.
— Какие у тебя еще вопросы?
Венда тяжело вздохнула.
— Что будем делать, если ты заболеешь?
— Это дело мое и Екаба. Об этом постарайся нс
думать. Договорились?
— Договорились.
— Ну, что еще?
— Лк маме я смогу приезжать?
— Только с ведома мужа.
— Хорошо.
— Просто удивительно, что мы раньше не встрети-
лись,
— Почему удивительно?
— Я влюбился в тебя, как мальчишка. И представить
не могу, что когда то было иначе . . .
107
— Не пугай меня!
— А что тут страшного?
— Все . . . они говорили о безумной любви.
— Ну и что? Чтобы найти причину, необходимо
создать типичную ситуацию. Условия опыта должны
быть абсолютно идентичными. Обязательно!
— Так ты говоришь в своей лаборатории?
- Да.
— Но ведь в таком случае может возникнуть то же . ..
внушение.
— Ого! Быстро схватываешь,— Валдис улыбнулся.—
Женщины всегда правы. Можно поставить экспери-
мент и по-другому. Зарегистрируемся. Оттиснем штамп
в паспорте, а слать будем каждый в своей комнате,
даже исключим встречи. Таким образом мы сможем
выяснить, повлияло ли оформление документов на мое
здоровье.
— Ты шутишь.
— Можно и так. не регистрируясь, будем жить вмес-
те. Только в этом случае тебя ко мне не пропишут.
— 'Гы не боишься меня?
— Ты и в самом деле веришь, что ведьма может так
полюбить мужчину, что он умрет?
— Ученый должен испытать все.
— Должен’ Идем.
— Куда?
— Испытывать.
— Ой! Прости!
— За что?
— Да я наговорила, вероятно . . .
— Нет, все верно.
— Мне стыдно.
— Чего?
— Не знаю.
— Ты сердишься?
— Нет.
— Когда я книжными словами говорил тебе о любви,
ты пугала меня смертью. Ничего другого не оставалось,
как перейти на грубость. Мгновение назад, кстати,
я жутко стеснялся, и вдруг эта раскованность. Странно,
не правда ли? Крайности сходятся А может быть, уже
действует дьявольский феномен?
— Не знаю!
108
Они прошли мимо ели, на которой росла омела, мимо
вишни, перешли через старые мостки. Вскоре над ними
сомкнули свои ветви сосны. Вдали слышался стук
дятла. Где-то тарахтел трактор.
С лесной полянки пахнуло на них зноем. Валдис
дотронулся до плеча Венды. Женщина вздрогнула
и подняла на него влажные, затуманенные глаза.
«Ради одного такого мгновения стоит рисковать
жизнью»,— подумал Валдис, положив руку и на вто-
рое ее плечо. Щеки их соприкоснулись. Эго прикоснове-
ние напомнило ему миг из далекого детства, и воспоми-
нание, томяще сладкое и ослепительное, на миг затми-
ло весь мир. Ок успел еще подумать: «Как удар током.
Пожалуй, может роковым образом повлиять на мозг
или возникнет неведомое магнитное поле».
ШАБАШ БЕЗУМНЫХ
Приближалась середина сентября. День был пасмур-
ный, и серебристо-серый цвет придавал бабьему лету
очарованье, исполненное неясных стремлений. В них не
было ни тоски, пи безнадежности, наоборот, это была
жажда деятельности, желание заставить работать мозг.
В сентябре начинались занятия в школах и вузах,
открывались театры, садились за стол писатели,
сочиняли музыку композиторы, рисовали картины ху-
дожники. Па полную мощность включались в исследо-
вательскую работу ученые. Безусловно, как. любая
закономерность, и эта имела исключения. На сей раз
исключением был Валдис Дзенис, который в свой медо-
вый месяц не только не прохлаждался, но работал
с удвоенной энергией. Надо было наверстать упущен-
ное за те безумные две недели, привести в порядок
материалы диссертации. Лариса свою помощь больше
не предлагала. Валдис, конечно, понимал, что обидел
ее, но так уж устроен мир, что человек порой вынужден
быть недобрым. Он смирился с этой достойной сожале-
ния ситуацией, отнесся к ней философски. Когда он
просматривал все свои материалы, ему показалось, что
эксперименты он проводил несколько хаотично, потому
попытался заполнить пробелы новыми опытами, кото-
рым надлежало довершить общую картину исследова-
ния.
К концу сентября диссертация в основном была
закончена, и Валдис просматривал материалы еще раз,
чтобы вечером отдать их машинистке Зазвонил теле-
фон Лариса пригласила его к городскому аппарату.
Звонил Екаб.
— Как насчет гостей вечерком? Сегодня у нас сбори-
ще под названием шабаш безумных. Вы придете?
— С каких это пор ты со мной на вы?
— Я имею в виду вас обоих. Нельзя разбивать пару.
Это безнравственно.
— Н о ... Я надеюсь, ты понял, что я имею в виду?
— Понял. Видишь ли, е тех пор, как ты женился,
твое безумие передалось мне — теперь я собираю ин-
формации» Инга даже завела картотеку беспрецедент-
ных медицинских случаев. Еще кое-кто помогает. Глав-
ную роль, как ты догадываешься, в поисках неизвестно-
го преступника играют микробиологи.
— Прости, Екаб! Я об этом больше не думаю. У меня
аллергия на предрассудки. И давай прекратим Фило-
софствовать на эту тему.
— Согласен. Занимайся своей химией. Мне, я наде-
юсь, ты разрешишь заниматься этой проблемой?
— Запретить, конечно, не в моих силах — нехотя
отозвался Валдис.— Можешь тратить свое драгоценное
время . ..
— Понимаю. Ты предпочитаешь спокойную семей-
ную жизнь.
— И Венда тоже.
— Вообще-то это хорошо,— согласился Екаб.— Но
людям ты ее показать можешь?
Валдис ответил не сразу. Екаб слышал только его
дыхание.
— А об этом там говорить не будут?
— О конкретном случае нет. Но, безусловно, о микро-
биологии речь пойдет, кто-то что-то расскажет. Будут
физики, математики, один кибернетик. Ты помнишь Ро-
ланда, который был на свадьбе? Он тоже придет. И
Ивар со своей симпатичной женой. Зга та, которую на
свадьбе все называли биолог. Вообще-то сна историк .. .
— А как фамилия доктора?
— Суна. Роланд Суна. Вирусолог.
— Из твоего института?
ПО
-Да.
— И он знает все о вирусах?
— Пу, не так, чтобы все, но кое в чем разбирается.
— А может ли он назвать, сколько всего существует
на земле вирусов?
— Не знаю. Вечером спросишь, узнаешь.
— А тебе известен вирус под названием «Phi 174»?
— По-моему, какой-то бактериальный вирус. Так ты
придешь?
— Хорошо. Скажи мне еще одну вещь — заболева
ние раком или лейкозом может быть связано как-то
с местом, где человек живет? Я где-то вычитал, что ко-
ровы заболевают лейкозом только на некоторых фер-
мах, расположенных вблизи водоема, уровень которого
не выше 200 метров над уровнем моря. Такое возмож-
но?
— Да, возможно.
Последние недели Валдис избегал Екаба, потому что
в<?е их разговоры так или иначе сводились к медицине.
Но даже если они и не говорили о болезнях, проблема
существовала — засела гвоздем в мозгу. При Венде
надо было молчать, чтобы и случайно не напомнить
о той черной тени, которая следовала за ней повсюду.
Молчать оказалось намного труднее, чем ок предпола-
гал. Однако Валдис о своем поступке не жалел. Женой
Венда оказалась прекрасной. В ее поведении не было
ничего сверхъестественного. Нормальная, приятная мо-
лодая женщина. Живая, чуткая, страстная. Тактичная
во всем, что касалось их взаимоотношений. В ней
гармонично сочетались непосредственность и откры-
тость ребенка и чувства и ум зрелой женщины. В
присутствии ее Валдис словно погружался в блажен-
ный туман. Время летело незаметно. Ночные пробужде-
ния переплетались со сном. Утром он вставал отдохнув-
ший, полный новых сил, энергии. Годы, прожитые
в одиночестве, по сравнению с этими, как бы подернуты-
ми розовой дымкой, месяцами казались жалкими, пус-
тыми. Венда по-своему переставила вещи в комнате,
купила зеркало, мягкое кресло, маленький столик, ку-
хонный шкафчик и еще кое-что. Ничего из старой
мебели не выбросила, просто дополнила. И работу
нашла самостоятельно. Сказала ему об этом, отработав
первый день. Произошло это сразу после регистрации,
как только ей вручили паспорт с новой фамилией.
111
Собирались, как оказалось, у самого Роланда Суны.
Это доктор попросил Екаба пригласить чету Дзенисов.
Свадьбу Валдис и Венда отпраздновали вдвоем, даже
Екаба и Ингу не пригласили. Вернее, никакой свадьбы
нс было. В тот день Валдис завершил вторую часть
своей диссертации. Они не выпили ни чашки кофе, ни
рюмки вина. У обоих и без того кружилась голова.
Плюс ко всему удивительное, прекрасное чувство свобо-
ды, когда никто не заставляет тебя выполнять «обяза-
тельные» свадебные ритуалы. Они сидели рядом на
диване, слушали голос Артура Ринне и переговарива-
лись. Примерно так.
Венда: — А улица Ленина заканчивается около Дау-
гавы или идет дальше через мост?
Валдис: — Улица продолжается, но называется
по-другому.
Венда:—А почему с церкви на площади Коммуна-
ров сняли кресты?
Валдис:—Потому, что там теперь планетарий.
Венда:— А почему кресты сняли? Без них этот
памятник истории выглядит как ненастоящий.
Валдис:— На такой твой вопрос я ответить не сумею.
Венда • — А почему пешеходный туннель вокзала
строят только сейчас?
Валдис:— А когда же его строить?
Венда:—Одновременно с вокзалом.
Валдис:—Тогда в нем не было необходимости. В
Риге в то время жило на триста семьдесят четыре
тысячи четыреста двадцать девять человек меньше,
чем сейчас.
Венда:—Твои знания чрезвычайно точны и убеди
тельны.
Валдис:— Стараюсь.
Екаб с Ингой ждали их у троллейбусной остановки.
Инга с любопытством оглядела Венду. Желтые босо-
ножки на платформе. Голые ноги? Нет. Все-таки чулки.
Сарафан в большую желто-зелено-черно-белую клетку,
под ним белая блузочка с длинными рукавами, на
голове желтая летняя шляпа. Элегантная горожанка
с изюминкой. Шляпа, казалось, не совсем гармониро-
вала с теплой погодой и предстоящим визитом, но зато
оттеняла загорелое лицо. Да, выглядела она королевой.
Однако завидовать и говорить комплименты казалось
излишним. Венда в них не нуждалась. Она улыбалась
112
и все-таки казалась недосягаемо далекой и чужой.
Если бы Инга не знала, что это та самая Венда, которая
преподнесла ей на свадьбе букет полевых цветов, она не
узнала бы ее. Но даже и сейчас трудно было поверить
в эту перемену.
— Ого! Зкие щеголи!— не удержался Екаб.
На Валдисе был клетчатый костюм. Венда лишь
постаралась соответствовать ему.
Дверь им открыл двенадцатилетний мальчик в белой
рубашке с черной бабочкой.
— Пожалуйста, проходите!— произнес он, едва за-
метно показав рукой на следующую дверь, за которой
слышны были голоса. Двери открылись. И они оказа-
лись в большой комнате. Вокруг низкого столика распо-
ложились несколько мужчин и женщин. Чуть поодаль
стоял доктор Роланд с чашкой кофе в руках. Десятилет-
няя девочка в белой накрахмаленной, как у официант-
ки, наколке держала небольшой поднос с кофейником.
Увидев вошедших, Роланд кивнул, извинился и ска-
зал:
— Знакомьтесь! Молодожены Инга и Екаб Меллезе-
ры и молодожены ...— он чуть повернулся:— Валдис
и Венда Дзеиисы.— Затем обратился к Екабу;— Позна-
комь, пожалуйста! Тут интересный разговор о кварках.
И он снова подошел к группе сидящих за столиком.
— Квазиупругие взаимодействия происходят и в том
случае, когда нейтрино рассеиваются на нуклонах.
Экспериментами доказано — структура адронов сфор-
мирована кварками.— Говорил молодой блондин, спе-
циалист по теории слабого взаимодействия элементар-
ных частиц. Валдис узнал, что симпатичный мужчина,
которого на свадьбе называли просто биологом,— Ивар
Клаустиньш, «самый крупный в Латвии специалист по
лейкемии», а его симпатичная жена Леонтина — автор
многочисленных дискуссионных статей.
Физик-теоретик продолжал развивать свою теорию
в научно-популярном стиле. Когда он конфузился и не
мог, как сам говорил, выразиться по-человечески, Ро-
ланд на правах хозяина дома успокаивал его:
— Давай дальше! Так или иначе всего не поймем.
Главное удостовериться, что и другие кое-что знают, не
только биологи.
Валдис прислушался.
113
— Теперь с полным правом можно утверждать, что
кварки действительно существуют, но расцепить адро-
ны на кварки невозможно. Эта ситуация принципиаль-
но отличается от ситуации в ядерной физике. Очевидно,
здесь мы сталкиваемся с количественно иным структур-
ным принципом. В области иерархии сложных частиц
достигли уровня, на котором деление системы на состав-
ные части, как в случае молекул, атома и ядра, невоз-
можно. Значит ли это, что мы дошли до современных
«Демокритовых частиц»? Это еще предстоит решить .. .
— Голосованием?— бросил кто-то.
Раздался смех.
— Никаких первичных частиц пет и не будет!—
вдруг услышал Валдис свой голос. И тут же извинил-
ся:— Прошу прощения! Я полный профан в этом
вопросе.
— Скажи, чтобы понапрасну не извинялся,— посове-
товал кто-то. И Валдис увидел широко улыбающееся
лицо Екаба.
— А ты говоришь, что в физике ничего не понима-
ешь,— сказал Екаб.— Мне в физике абсолютно все
ясно, а вот в биологии, особенно в хликробиологии,
горизонт затянут дымкой. Ну, как ответишь, существу-
ет вирус с одним геном или нет?
Валдис улыбнулся, Это была поставленная с ног на
голову, но очень доходчивая логика: человек чувство-
вал себя невеждой именно в том вопросе, в котором
больше всего знал, пытался добраться до корня. Во
всех других областях школьные представления давали
якобы законченную картину.
— О первичных частицах этого не скажешь,— возра-
зил физик.— Если допустить, что о непознанном нам
действительно ничего не известно, надо допустить так-
же существование абсолютно неделимого, как одной из
форм непознанного.
Валдис затряс головой.
— Нет, так можно договориться до того, что и суеве-
рие, подобно неделимой элементарной частице, относит-
ся к категории непознаваемого.
Физик ответил спустя некоторое время:
— Понимаю. У суеверия может быть столь глубокий
и серьезный фундамент, что и для нашего и для
следующего поколения это останется тайной. А может
быть, и вообще для человеческого рода.
114
— Агностицизм,— раздался женский голос.
— Пожалуйста, дамы, не надо громких слов!— пере-
бил другой женский голос.— А то нас сотрут в поро-
шок.
— Ах, в таком смысле неделимые?— Валдис расте-
рялся. — В таком случае это не в природе вещей,
а просто предел человеческих возможностей.
— Пет, это все-таки не субъективизм,— возразил фи-
зик.— Речь идет о самой природе, о ее неделимости,
целостности на некоем уровне, которая начинает де-
литься только за пределами реального мира. Должна
же быть первооснова вещества.
Девочка предложила вновь пришедшим бутерброды
с ветчиной, приговаривая при этом тоненьким голос-
ком:
— Сначала надо поесть, потому что все с работы.
Екаб наклонился к Валдису.
— Не нервничай! Я же предупреждал, это шабаш
безумных. Если будешь придерживаться своей пре-
жней точки зрения, исколошматят, как боксерскую
грушу.
— Да разве я нервничаю? — вместо ответа спросил
Валдис.
Надо сказать, он был приятно поражен. Собираясь
сюда, он не верил, что обойдется без накрытого стола,
без напитков, тостов и всяческих банальностей. Шабаш
безумных? Нет! Здесь собрались самые умные и самые
миролюбивые люди. И Валдис почувствовал гордость
оттого, что принадлежит к клану людей мыслящих. До
него донеслись слова физика:
— Иной уровень, или иная реальность, в наши дни
уже угадывается. Возможно, дальнейшее деление ве-
щества будет происходить в состоянии коллапса .. .
— . . а в случае коллапса само существование чело-
века становится проблематичным,— перехватил кто-то
его мысль.
— Проблематичным!?— возмущенно воскликнул фи-
зик.— Абсолютно невозможным!
Валдис собрался было опротестовать этакую катего-
ричность, но подумал, что и он в химии признает
только абсолютные истины. Без веры в абсолютную
истину ученый просто не в состоянии по-настоящему
работать.
i '
— Насколько мне известно, кварковая модель барио-
на полностью противоречит принципу Паули?— спро-
сил кто-то
— Да,— ответил теоретик.— Противоречие наглядно
проявляется в отношении к минус гиперону омеги. Для
возникновения частицы, отличие которой минус три,
а спин — три вторых, все три кварка, его составляю-
щие, должны быть с параллельными спинами.
На минуту Валдис отключился, до него доносились
лишь отдельные фразы:
— ... минус гиперон — белого цвета, так как состоит
из трех кварков разного цвета и соответствует принци-
пу Паули . ..
— ... Если в действительности существуют кварки
обаяния с плюсом и минусом, обязательно должны
существовать мезоны и барионы обаяния . . . Нет, нет!
Кварк — это точка . . . Из адрона могут вылетать толь-
ко адроны . . .
Валдис взглянул на Венду.
— Что-то похожее я читала в журнале «Наука и
техника»,— сказала она.
— О кварках?
— Да Только о коллапсе не было
— Ты знаешь, что такое коллапс?
— Да. Разрушение вещества под влиянием силы
тяжести.
— Пожалуй, и так можно сказать.
— Таксва судьба человечества: достичь предела сво-
их возможностей, а потом мучительная смерть.
Валдис посмотрел на жену. Венда побледнела. Заго-
релое лицо стало изжелта-серым, не прибавлял ему
живости и свет торшера. Холод пронизал Валдиса от
затылка до самых пяток.
— Исследования космических гамма-излучений дока-
жут . — донеслось откуда-то издалека.
Валдис пристально смотрел на жену. Она сидела все
такая же бледная, однако черты лица несколько ожили,
вид уже был не такой растерянный и удрученный, как
минуту назад. Вскоре она совсем пришла в себя, держа-
лась с достоинством, но печать отчужденности осталась.
Мелькнула полубезумная мысль: «Она не с нашей
планеты». Несколько лет назад он. видел фильм, в
котором актриса, игравшая роль инопланетянки,
чем-то напоминала Венду. Странно. Валдис провел
116
рукой по лицу, усилием воли пытаясь отогнать безум-
ные мысли. Венда сказала:
— Похоже, и меня ждет такая же судьба — остаться
за пределами понимания ученых нашего поколения.
Валдис вскочил:
— Венда! Ты все время об этом думаешь?
— Нет.— Она мягко улыбнулась.— Мне это только
что пришло в голову. И как-то все вдруг в голове
перевернулось, Прости! Это больше не повторится.
Упрекнуть Венду в том, что она расслабилась, было
бесчеловечно. Она и так была связана запретом не
думать о себе. Ио как можно не думать о своей судьбе?
За несколько дней до этого между ними состоялся
такой разговор:
— Ты не заметила у меня каких-либо признаков
болезни?— спросил он тихо. За эти месяцы он пи разу
не простудился, ни разу не болела голова. Ему каза-
лось, что и работоспособность его повысилась. Если уж
говорить об отклонениях, то только в лучшую сторону.
— Пет. У себя,— ответила Венда.
Валдис непонимающе поднял на нее глаза.
— Мы живем больше двух с половиной месяцев, а . ..
Я завидую Леонтине, у нее сыновья.
— Так бывает,— сказал он с наигранной беспеч-
ностью.— А потом нам все равно было бы не до
малыша. Я должен избавиться от этой кипы бумаг.
— Малыш тихо рос бы себе девять месяцев,— робко
возразила Венда.
— Хорошо. Если через полгода не будет, сходишь
к врачу. Договорились?
Екаб поманил их пальцем.
Венда в ответ кивнула. Валдис следил за ней с
беспокойством. Она была внимательной, понимала его
с полуслова и в то же время от нее исходило ощущение
недоступности. Кто знает, возможно, это уловка жен-
щин, помогающая им сохранить привлекательность
в глазах мужа? Он же стремился к еще большей
близости, откровенности. Она откликалась, шла ему
навстречу, но дистанция между ними сохранялась,
оставались незнакомые запахи, чувства, мысли. О них
можно было только догадываться.
Екаб тронул Венду за локоть.
— Присоединяйся к нам! Они считают, что история
и мораль интереснее физики.
117
Венда оглянулась на мужа. Взгляд ее был так красно-
речив, что все слова казались липшими. Валдис смот-
рел на жену и испытывал чувство радости и от ее
походки, и от всей ее фигуры. Потом повернулся
к Екабу.
— Ты упомянул о каком-то мельчайшем вирусе. Не-
ужели правы те, кто считает их возбудителями «мед-
ленной» инфекции?
— Похоже, так. Вирус, который ты назвал утром по
телефону, обходится набором из девяти генов. У него
нет даже обычной двойной спирали. Оказывается, иног-
да с одного участка ДПК, чтобы создать различные
белки, информационный код считывается выборочно.
Словом, для создания двух белковых веществ существу-
ют две разные инструкции. Размножение происходит
за счет полуготового строительного материала, содер-
жащегося в клетке, и генетического аппарата клетки,
пусковым механизмом которого является вирус, подчи-
няющий его себе . . .
— Да Об этом я кое что знаю,— отмахнулся Валдис.
Ему не доставляло никакого удовольствия вспоминать
прочитанное в те полубезумные две недели. Что-то
в нем, очевидно, перегорело, что-то кровоточило, пото-
му что малейшее прикосновение вызывало боль.
— Говорят, нашли лекарство от болезни Паркинсона.
Инвалидам полностью возвращают здоровье.
— Разве?— рассеянно спросил Валдис. Болезнь Пар-
кинсона не представляла для него интереса.
— Такая возможность согласуется с инфекционной
природой болезни,— продолжал Екаб.— Вирусы дейст-
вуют как раздражители. Возбужденные нервные клет-
ки после гибели вирусов начинают работать в нормаль-
ном режиме.
— Послушай, Екаб, давай куда-нибудь уединимся!
Они разыскали хозяина дома и все трое, пройдя еще
через одну комнату, вышли на балкон, который нахо-
дился на противоположной стороне дома. На горизонте
алела полоска заката. По улице Ленина неслись автома-
шины, шуршали шинами автобусы.
Доктор поправил на переносице очки и оперся на
балконную решетку.
— Венда не беременеет,— сказал Валдис.
— Типичная латышка,— ответил доктор.
Екаб глянул на Роланда, спросил:
118
— Понял?
— Конечно, понял.
И одновременно они посмотрели на Валдиса.
— Что на душе?— спросил Екаб.
Залдис глубоко вздохнул и сжал губы. В присутст-
вии этих мужчин можно было не притворяться. Он
прикрыл глаза и сквозь прищуренные ресницы смотрел
на бледнеющий закат над Саркандаугавой, на фоне
которого уже мерцали далекие сигнальные огни,
предупреждая самолеты о заводских трубах.
— Я знал, на что шел.— ответил он.
— Науку двигают безумцы,— констатировал Суна.
— Я чувствую себя очень хорошо,— возразил Вал-
дис.
— Как все,— вставил Екаб.
— У меня к вам только одна просьба.— Валдис
поднял глаза.— Не распространяйте информацию. И
еще . . .
— Ну?
— Этот проклятый убийца. Его надо наконец пой-
мать. Я много думал. Вероятно, трудней всего обнару-
жить вирус?
Екаб и Роланд переглянулись.
Роланд поправил очки.
— Представляют ли опасность для человека вирусы
растений? — спросил Валдис.
Екаб перевел взгляд на Роланда.
— Кажется, пока случаи непосредственного перехо-
да неизвестны.
— Можно поручиться?
— Сегодня в вирусологии избави бог в чем-нибудь
ручаться. Наука бурлит как кипящий котел. Не пора
ли отказаться от безапелляционности? Благодаря ей
и так понаделали много ошибок, многое упустили.
— Безапелляционность иногда чертовски успокаива-
ет,— заметил Валдис.
— Науке не до психотерапии,— хмуро бросил Ро-
ланд.
Валдис смотрел на бетонное основание балкона, по-
крытое серо-коричневым картоном Он попытался
вспомнить, что хотел сказать, но это ему никак не
удавалось. Мучительное состояние. Он всегда гордился
блестящей памятью. Химия и эта проклятая проблема
враждовала между собой. Он сдавил пальцами виски,
119
судорожно пытаясь поймать ускользающую мысль, от-
матывая слово за словом весь разговор. Ах, да!
— Венда привезла с собой маленький цветок с листья-
ми, напоминающими петрушку. Она называет его свя-
щенным. Он пахнет, когда к нему прикоснешься.
— Что за запах?— спросил доктор.
— Не могу объяснить. Ничего подобного никогда не
встречал. Может быть, чуть-чуть напоминает запах
озона... И я подумал: в некоторых случаях озон
ядовит.— Он растерянно улыбнулся, высказав столь
дикую мысль.
— Зачем она его привезла?— с досадой спросил
Екаб,— Насколько мне известно, вы договорились ниче-
го лишнего из дома не брать.
— Запах этого цветка снимает головную боль.
— У нее что, болит голова?
— Не знаю. Она никогда не жалуется.
— Причина выкидышей в пятидесяти процентах слу-
чаев имеет генетический характер,— сказал Роланд.
— Четыре процента населения земли страдают от
врожденных заболеваний,— добавил Екаб.— Десять
процентов имеют врожденные дефекты.
— Есть у вас какие-то версии? Подозрения? — спро-
сил Валдис, бездумно уставившись в пол лоджии. Он
все еще не освободился от ощущения, что голова его
зажата в тиски, отчего мысли двоятся.
Ролапд и Екаб переглянулись.
— С версиями трудно.— Роланд вздохнул — Вариан-
тов — несметное количество.
— И один из них?— мрачно, чуть ли не со злостью
спросил Валдис.
— Трансдукция,— сказал Роланд.— Чрезвычайно
характерна для микроорганизмов. Обмен генетическим
материалом между бактериями и вирусами через по-
средство так называемого фага способствует возникно-
вению бактерий с необычными свойствами, некоторые
особи прекрасно уживаются с ним. А для других он
может оказаться опасным.
— А где он может находиться? На коже, в крови?
— Везде.
— И во рту?
— Конечно.
— Следующая гипотеза?
— Хм . . .
120
— Их много. Например, генетически поврежденным
может оказаться один из микробов доброкачественной
микрофлоры. Это хиожет вызвать определенный отрица-
тельный эффект, если такие микроорганизмы попада-
ют в пищеварительный тракт или кровь другой особи.
Да, и в кровь тоже. Таким свойством обладают различ-
ные, зачастую в общем-то безвредные риккетсии или
грибки, которые преспокойно существуют в благоприят
ной среде, а в чужой среде становятся агрессивными.
В процесс может быть вовлечена и иммунная система,
у каждого человека она имеет свои особенности, и как
вам известно, именно это вызывает так называемую
несовместимость тканей, над чем бьются, и пока не
очень успешно, медики, занимающиеся пересадкой ор-
ганов. Возможно, какой-то совершенно обычный микро
организм выделяет белок, положительно воздействую-
щий на иммунную систему хозяина, но проявляющий
агрессию по отношению к любой другой особи. Если
существует механизм передачи чужеродного белка в
кровь, иммунологический контакт неизбежен. В некото-
рых случаях таким переносчиком может стать и мель-
чайший организм. Я, конечно, выражаюсь очень неточ-
но, приблизительно. Механизм воздействия может
быть чрезвычайно сложным. В крови циркулируют
вещества, по которым можно определить характер
человека, даже его поведение в конкретных условиях.
А неразгаданных загадок по крайней мере раз в сто
больше. Лишь в последние годы найдены соединения,
обладающие способностью тормозить развитие вирусов.
Ведь до сих пор никаких средств не было Если больно-
му гриппом врач с первого же дня прописывает антиби-
отики, это говорит только о некомпетентности врача.
Антибиотики ослабляют защитную реакцию организма,
подавляют процесс возникновения антител,
— Почему вы исходите только из врожденных особен-
ностей? Вернее, из врожденных дефектов?— спросил
Валдис.
— Если известный феномен существует объективно,
то поиски его причин в области генетики вполне логич-
ны. Внешние особенности теснейшим образом связаны
с внутренними особенностями. Например, в мире извест-
но всего несколько случаев рождения ребенка с рыбьей
чешуей вместо кожи. В основе — генетическое отклоне-
ние. Ничем иным объяснить подобные случаи невоз-
121
можно. Во всяком случае, любое другое объяснение
будет сомнительным.
Слушал, Валдис покусывал губы. Об этом он прочел
в написанной Екабом книге по генетике. Прочел и еще
кое о чем, что заставило его думать о наследственное
ти — этой мине замедленного действия, ломающей
судьбу человека. По наследству передается предраспо
ложенность к раку, туберкулезу, по наследству переда-
ется диабет, слепота, слабоумие. Невозможно и предста-
вить себе, сколько ловушек заготовила человеку приро-
да. И нет страшнее несчастья, чем болезнь, которая
передается по наследству — горькая судьба ожидает
и детей, и внуков. Вот что такое судьба. Неотвратимая.
Да, пока что неотвратимая.
— Каждый из нас наделен врожденными качества-
ми,— продолжал Роланд.— У себя я насчитал пять. Из
тысячи врожденных нарушений обмена веществ в ста
случаях конкретный поврежденный ген известен.
— А почему вас не заинтересовал цветок?— спросил
Валдис. Ради этого разговора он и пригласил биологов
на балкон.
— Дай подумать!— Роланд поправил очки.
Залдис смотрел на друзей с полным доверием. Веро-
ятно, именно так в незапамятные времена смотрели
простые смертные на магов и пророков. Химик не
в силах был уследить за ходом их мыслей, оценить
блистательность их доводов. Все, о чем говорили биоло-
ги, казалось только оболочкой. Уловить связь приводи-
мых фактов, которые они тут же мысленно опроверга-
ли, приводя совершенно противоположные доводы, Вал-
дис был не в состоянии.
— Судя по рассказам Венды, мать Сакристины стала
представлять опасность для окружающих в тринад-
цать лет.
— Иодожди!
— Ладно,— Екаб кивнул головой.
— Именно так!— Роланд поправил очки.— В случае
генетического нарушения так и должно быть, но . . .
— Да! Почему же до тринадцати лет она не была
опасной?— наморщил Екаб лоб.
— Причин могло быть много,— медленно сказал Ро-
ланд.— В пубертатном возрасте организм перестраива
ется ... А в раннем возрасте они представляли угрозу
для других?— спросил он у Валдиса.
122
— Не знаю,— Валдис отрицательно покачал головой.
— Очень важно знать,— сказал Роланд.
— А вдруг возраст ничего не меняет? — спросил
Валдис.
— Значит, пубертатный механизм не вовлечен з про-
цесс,— бросил в ответ Роланд. Такой поворот разговора
натолкнул его на мысль, что причина может быть
и в половых гормонах. Возникновение опасности имен-
но в тринадцатилетнем возрасте только подкрепило бы
эти подозрения.
— Вообще-то их, кажется, опасались с малолетства,—
думал Екаб вслух.— У нас, кажется, так всегда об
этом и говорили.
— Хм. В таком случае получается, что только мать
Сакристины стала разносчиком инфекции в подростко-
вом возрасте,— подытожил Роланд.— Это значит...
Что это значит?—обратился он к Екабу.
— Что инфекция проникла из внешней среды,— бес-
страстно произнес Екаб.
— Вместе со святой петрушкой,— добавил Валдис.
Роланд оценивающе посмотрел на него. Валдис улыб-
нулся. Эга игра ума, поиски верных ходов показались
бы ему увлекательными, если бы не касались Венды
и его самого.
— Л что, этот цветок с тех пор у них и растет? —
спросил Екаб.
— Не знаю.
— Цветок не при чем. К цветам аллергия у одного,
у второго, у третьего, но не у всех же подряд. От нее
мужья не умирают, — рассудил Роланд.
— Венда должна пройти лабораторные исследова-
ния,— решил Екаб.— Я пару лет назад об этом думал,
но постеснялся . . .
— Обязательно,— согласился Роланд.
— Так что, выходит, в своих суждениях мы не
продвинулись ни на шаг,— подвел итог Екаб. — Сколь-
ко было вариантов, столько и осталось.
— Лишь акценты переместились,— сказал Роланд.—
Похоже, генетические отклонения существуют в самом
человеке. Или чрезвычайно редко встречающаяся пре-
адаптация, на которую наткнулся редчайший из микро-
организмов . . .
— Не понимаю,— возразил Валдис.— Ведь люди
очень разные, как вы говорите, с абсолютно индивиду-
123
альным набором белков, следствием чего и является
проблема несовместимости. Зачем же нужно предпола-
гать еще генетическое отклонение?
— Все, о чем мы говорили, это абстракция, гипотезы
с тысячью неизвестных,— пояснил Роланд.
— Отчего же инфекция не распространяется? — спро-
сил Валдис. Он уже задавал себе этот вопрос, который
разрушал все его предыдущие построения.
— По той же причине, по которой не каждый, побы-
вавший у больного чахоткой, заболевает чахоткой. За-
то длительный контакт во многих случаях оказывается
роковым.
— Так что же это все-таки за болезнь?— внутренне
напрягся Валдис.
Роланд развел руками.
— Не знаю. Видит бог, не знаю.
— Но разве может существовать болезнь с такой
массой симптомов? — не отступал Валдис.
— Может,— подтвердил Роланд,— Существует ту-
беркулез легких, костный туберкулез, туберкулезный
менингит, другие формы. И стафилококки, которые
всобще-то безвредны, атакуют именно слабые места.
Мы тут с Екабом обговорили — ведь именно так и
протекала болезнь у мужей: била по наиболее слабому
месту.
— А что же в конце концов ослабляло их?— нетерпе-
ливо спросил Валдис.
— Неясно,— спокойно ответил Роланд.
— Видите ли, товарищ Суна,— вскинулся Валдис.—
Я рассуждал точно так же. И мне не удалось отыскать
причину, ослабившую организм. Игра в загадки-отгад-
ки ни на шаг не приблизила меня к истине. Мне
пришлось в своих рассуждениях вернуться назад и
взглянуть на более простые факты, далекие от тех или
иных суперсимбиотических чудес, которые, насколько
я понимаю, требуют двойного совпадения генетических
мутаций.
— Нет. Двойная мутация необязательна,— возразил
Екаб.—- Просто микроорганизм нашел подходящую сре-
ду обитания. Природе это не доставило никаких труд-
ностей, ибо, как тебе известно, капля камень точит . . .
— Так для чего нужен этот странный случай мута-
ции и реагирующий на нее микроорганизм, если при-
чина гораздо проще? Обычный мельчайший организм
124
или грибок, который паразитирует на омеле, в цветке
или на клещике в подушке. Болезнь может спровоциро-
вать водяная жила, магнит, психологическое воздейст-
вие,— нетерпеливо перечислял Валдис.— Ведь психо-
логическое воздействие, самовнушение играют громад-
ную роль в ослаблении организма Начинают же крово-
точить у людей те места, куда Иисусу вбили гвозди,
если они на этом концентрируются. Во время гипноза
холодный предмет может обжечь кожу. Примеров та-
ких множество. Вот и сегодня вы в некоторой степени
повлияли на мою психику, и отнюдь не в сторону
повышения сопротивляемости организма. Не так ли?
— Отрицать это трудно,— Екаб улыбнулся.— Всякое
душевное напряжение ослабляет человека. По жить
безбедно и без работы тоже не очень интересно
— Но сама угроза смерти может стать иногда причи-
ной серьезного заболевания,— возразил Валдис.
— Безусловно, Валдис, тебе не следует принимать
наши рассуждения всерьез. Кое-что прояснить могут
только исследования,— успокоил его Екаб.
— Да не пои ты меня сладенькой водичкой!— обо-
рвал его Валдис.— Я, конечно, напуган. Но не это
главное. Достаточно долго существовала этакая науко-
образная теория о летающих тарелках, объяснявшая
никому не встречавшийся феномен присутствием ино-
планетян, объясняла этим и астрономию инков Южной
Америки, и тому подобные факты. И всегда в таких
случаях самые замысловатые, самые невероятные гипо-
тезы оказывались ложными. Культура и знания инков
основаны на знаниях и культуре Египта и Финикии,
а летающие тарелки вещь вообще маловероятная. С
такой точки зрения, не является ли выдвинутая вами
гипотеза о мутациях несколько нереальной? Нельзя ли
попроще?
— Надо быть готовым к худшему,— возразил Екаб —
Если окажется, что тебе не грозит «комплексная» опас-
ность, если теория эта окажется неверной, я буду
только рад.
— У меня нет фактов о тарелках и гипотезах инков,—
серьезно сказал Роланд.— Но отрицать гипотезу вопре-
ки фактам только потому, что она поражает и кажется
неправдоподобной, означает, как любит говорить Екаб,
чрезмерную приверженность научным предрассудкам.
Спор подобного рода между учеными первооткрывате-
125
лями и учеными, идущими следом, тянется столетия.
Правы те и другие: один раз те, второй раз другие,
однако правда первооткрывателей важнее.
— Мы забыли об остальных,— напомнил Екаб. II
обратившись к Валдису, добавил: — Стойкие синие чул-
ки за это время вконец испортили твою женушку,
приобщив ее к морали вседозволенности.
— Пусть сопротивляется,— бросил Валдис.
Б большой комнате горела люстра. Хрустальные
подвески отбрасывали на степы полторы тысячи солнеч-
ных зайчиков, и стены казались нереальными, фангас
тическими. Физик и кибернетик листали книгу гостей.
«Точные науки еще на что-то годятся, а в гуманитар-
ных такая сумятица, такая путаница, что вряд ли до
конца столетия удастся понять, что пи кибернетика, ни
социология не помогут создать нечто более совершен-
ное, что было известно человечеству и тысячу, и дне
тысячи, и три тысячи лет назад. Фантомас».
Большинство гостей расположилось вокруг журналь-
ного столика. Среди них жена Роланда и Венда, а
также кибернетик и поэт.
Внезапно у Валдиса закружилась голова. Стулья,
стол и люстра качнулись и встали на место. Он посмот-
рел на Венду, посмотрел на широкую спину Екаба
и с облегчением отметил, что ни один из них не заметил
его состояния.
Он сел на тот же стул, за который держался, и
вспомнил, что такое случалось с ним еще в средней
школе. Знакомый врач объяснил это малокровием под-
росткового возраста. Валдис сидел, поддерживая голо-
ву руками.
— А вы что скажете о счастье?—спросил незнако-
мый мужской голос.
Валдис поднял голову. Поэт,— кажется, это был
он,— обратился к одной из женщин.
— Здесь без обхцих и чрезвычайно верных ответов не
обойтись,— засмеялась Леоптина.
— Но и общий отчет может дать определенную ин-
формацию о говорящем,— вставил кибернетик, похоже,
не сообразив, сколь иронично звучит его сухая фраза.
— Верно!— согласилась Леонтина. И повернулась
к Венде: — Спасите нас, пожалуйста, еще раз от
нападения мужчин!
12С
Венда медленно покачала головой. Валдис предста-
вил лицо жены. В сердце закралось сомнение: сумеет
ли она ответить этим умникам достойно? Счастье.
Счастье? Об этом можно говорить бесконечно. Каждый
человек идет к счастью своим путем. Получить ответ на
этот вопрос означало узнать о человеке немало сокро-
венного.
— Счастлив тот, кто о счастье не думает. Кому
просто не надо об этом думать, кто понял себя, осознал
свои возможности, подавил, наконец, свои прихо-
ти ...— зазвучал сочный альт Венды. Она была взвол-
нована и поэтому голос ее звенел.
— Браво?— воскликнул кто-то из мужчин. Валдис
же в ответе жены ничего особенного не усмотрел.
Обыкновенная речь. Привычная.
— Вы были когда-нибудь счастливы?— поинтересо-
вался физик.
— Я и сейчас счастлива,— ответила Венда не заду-
мываясь, что очень понравилось Валдису.— К тому же,
уже сколько недель подряд.— И другим, сдержанным
голосом добавила:— Счастье будет длиться еще месяц
или два ...
— А что потом?— спросила Леонтина.
— Начнутся мелкие семейные неприятности.— В го-
лосе Венды опять прозвучал смех.— Разве не так?
«Ну, ведьма, честное слово, ведьма!— не без гордости
подумал Валдис. — Вокруг1 пальца их обводит».
— Вряд ли медицина ваше призвание,— засомневал-
ся поэт.
— Не знаю,— Бенда пожала плечами и оглянулась
на Валдиса.
— Валдис! Мужчины нас обижают. С тех пор, как
Венда заговорила, они в нашу сторону и не смотрят.
Вам, как мужу, нечего добавить?— пожаловалась Ле-
онтина.
— Пет. Я признаю за женщинами равноправие.
— В чем?— глаза Леонтины заблестели.
— Во всем.
— Венда иного мнения.
— Не знал. Теперь буду знать.
Венда встала. Извинилась.
— Пойдем домой! — сказала она Валдису.
На следующий день Екаб сообщил, что гости Ролан-
да единодушно назвали Венду самым интересным чело-
127
веком из тех, с кем доводилось познакомиться, и
неотразимой женщиной.
— Тебе там пришлось несладко?— спросил Валдис
со смехом, пересказывая слова Екаба жене.
— Несладко,— серьезно сказала Венда.
— Почему?
— Их восторги напомнили мне о моем . . . проклятье.
— А что ты им такого говорила?
— Не знаю. Я старалась отвечать и вести себя так,
как меня учили мама и бабушка.
— А что делала?
— Не знаю. Слушала. Когда меня спрашивали о
чем-нибудь, я старалась отвечать так. чтобы никого не
обидеть. Говорила серьезно.
— Ты выдвинула новые космические теории?
— Нет. Я повторила то, что и тебе говорила: судьба
человечества в том, чтобы достичь предела своих воз-
можностей и в муках умереть. Все об этом говорили.
Я только добавила о смерти.
— В твоем присутствии мужчины становятся чудо-
вищно необъективными.— В голосе Валдиса зазвучали
чужие нотки.
— Было бы хорошо, если бы к тому времени ты
перестал меня любить. Я могла бы спокойно уйти . ..—
ответила Венда и опустила голову.
Валдис оперся рукой о шкаф, закрыл глаза, снова
открыл их.
— Ты говоришь о болезни?
-Да.
— Хорошо, что напомнила. Завтра тебе предстоит
пойти в институт микробиологии, сдать анализы.
В доме напротив кто-то открыл окно. По их лицам
скользнул алый отсвет заходящего солнца. Был вечер.
За стеками шумел восьмисоттысячный город. «Куда
тут спрячется ведьма?»—подумал Валдис.
ПЕРВОЕ НАУЧНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Екаб Меллезер изучал лейкоз скота. Наносил на
стеклышки образцы крови животных, после чего под-
вергал их механической и всякой другой обработке.
Вирусная теория рака в отношении животных в прин-
128
ципе была доказана. В ходе самостоятельных исследо-
ваний, в научной литературе были выявлены интерес-
нейшие взаимосвязи, сформировались новые подходы
к проблеме, новые предложения о генетической приро-
де вирусов, о симбиозе их со здоровыми клетками,
о сложном взаимодействии белков на уровне клеточной
информации. Как во всяком здоровом научном коллек-
тиве, любая загадка или неясность только подливали
масла в огонь, активизировали мысль, становились
отправной точкой новых поисков.
С доктором Роландом Суной Екаб чуть ли не ежеднев-
но обменивался информацией. Суна предложил присту-
пить к изучению феномена ведьм. Это был не только
интересный научный эксперимент, решалась и этичес-
кая проблема.
Когда Екаб привел ь вирусологическую лабораторию
Валдиса и Венду, сам доктор Суна и старшая лаборант-
ка изучали при помощи полярографа белок гороха.
Иголка самописца выводила фиолетовые зигзаги на
оранжевой миллиметровой бумаге.
— Ты .занят?—спросил Екаб.
— Нет, ничего.— Доктор поклонился Валдису и Вен-
де.— Каждодневная рутина. Глютадион оксидирован-
ный и редуцированный. Исследуем его воздействие на
супероксидном утазу. Раздевайтесь!
Для Валдиса лабораторные исследования были де-
лом привычным, но впервые он пришел в лабораторию,
чтобы проверить самого себя.
Венда, казалось, чувствовала себя свободнее. На при-
боры смотрела с надеждой.
— Что ты решил?— спросил Екаб.
— Перебрать все гипотезы подряд,— ответил Суна.—
Начнем с наиболее простых, не очень травмирую-
щих.— Он улыбнулся Венде.
Лаборантка что-то тихо спросила у доктора. Суна
ответил быстро и резко:
— Да. Возможно. При оксидации глютадионом мо-
жет возникать или не возникать редуцент . .. Прошу
прощения!— Он вновь обернулся к Екабу и пациентам.
На столике рядом стояла подставка для пипеток,
колба с дистиллированной водой, вторая колба со
щелочью. На стене висела периодическая таблица Мен-
делеева с его портретом. Таблица служила для работы,
не для украшения — чтобы в случае необходимости
5 — 1175
129
мгновенно определить молекулярный вес. В шкафу
стояли два справочника с химическими формулами,
которые могли понадобиться биологам. На другой пол-
ке лежали ультратермостаты — они напоминали упако-
ванные книги с черными корешками. Лаборантка, сме-
нив кюветы, спросила:
— И это в том же диапазоне?
— Да, да. На экстракцию,— ответил Суна. Судя по
всему, он с удовольствием воспринял двойную нагруз-
ку.
— Извините, что мы заранее не предупредили
вас,— обратился к нему Валдис.
— Ничего, ничего,— прервал его доктор.— У меня
все дни такие. Сейчас мы с вами что-нибудь сделаем.
Итак, первая рабочая гипотеза. Она предлагает нам
искать вирус, который действует на расстоянии. Только
сейчас у нас нет агар-агаоа. К тому же для меня это
некоторым образом дело незнакомое. Такое воздействие
могло бы быть . . . Простите!— Он повернулся к лабо-
рантке: — Прополощите пипетки!
— Одного раза хватит?— спросила та.
— Да, да,— нахмурившись, ответил доктор.
Валдис смотрел на него и вслушивался в жужжанье
приборов.
— Сегодня же проверим и вторую гипотезу. Опреде-
лим так называемый пентозный шунт — путь утилиза-
ции глюкозы. Пентозный шунт протекает интенсивнее
в ходе восстановительных процессов, синтеза вирусов,
при этом активизируются защитные функции лейкоци-
тов. Установив интенсивность пентозного шунта с по-
мощью меченого углерода, определим наличие или
отсутствие нехарактерных отклонений. Но прежде, до
введения глюкозы, на всякий случай, сделаем контроль-
ную проверку на ионометре .. . Простите!— доктор сно-
ва прервал свою мысль и обратился к лаборантке: —
Кипятить не долго, до появления первых пузырьков.
— Да, я так и сделала,— откликнулась лаборантка.
Доктор поправил пальцем очки, помолчал и еще раз
склонился над спектрофотометром. Сказал:
— На одном листе запишем кипяченое и некипяче-
ное, освещенное и неосвещенное.
— Да,— откликнулась лаборантка.
— Третья гипотеза,— продолжил доктор, повернув-
шись к Екабу, Валдису и Венде.— Каким-то образом
130
меняется клеточная мембрана, что и нарушает межкле-
точный обмен информацией. Эффект Краудинга, я
думаю, не изменится. Возможно, возникнут дополни-
тельные условия, которые способствуют образованию
липидов. Если мембраны лейкоцитов перестают переда-
вать информацию, теряется способность уничтожать
микробы.
— В чем же может быть причина?— спросил Екаб.
— Причин много,— доктор улыбнулся. — Сотни,—
сказал он и посмотрел на Венду.— Сотни хватит?
— Не знаю.— Венда тряхнула головой.
— Может быть, в организме не хватает силиция,
который необходим мембранам. Это гипотеза гипотезы.
Дети аристократов часто болели полиомиелитом, зато
дети простых людей, случалось, и не заболевали, хотя
в их крови присутствовал антиген к полиомиелиту.
Одно из объяснений этого — дети аристократов жили
в стерильной обстановке, ни через рот, ни через кожу
не получали достаточного количества силиция, то есть
песка . ..
— Здорово?— воскликнул Валдис.— Так что возрос-
ший в наши дни культ чистоты и изысканности некото-
рым образом можно считать засорением окружающей
среды.
— Да. Создание тепличного эффекта. Суть заключа-
ется в том, что детский организм совершенно не приспо-
соблен к сосуществованию с микрофлорой, которая
обычно обитает в организме. Хотя — не только это . . .
— В институте говорят,— заметил Екаб,— что ста-
рый добрый Август Кирхепштейн не стеснялся поднять
и съесть упавший на землю хлеб, и еще приговаривал
при этом: «Надо пополнить микрофлору организма».
Суна опять подошел к лаборантке, что то ей объяс-
нил. Валдис плечом коснулся полярографа. На шкале
стояла нифра +0006. Вверху красная стрелка на нуле,
слева цифры со знаком плюс, справа — со знаком
минус. Не так, как в математике. «Странно»,— поду-
мал Валдис.
Доктор вернулся, сказал:
— Эта гипотеза самая распространенная. О недостат-
ке силиция в нашем случае говорить нельзя, хотя
и полностью исключить невозможно. Вероятно, под
влиянием каких-то иных условий возникают компонен-
ты, способствующие выделению силиция из мембран.
131
Однако главное в нашем случае — вещества, которые
растворяются в мембранах, иммунодепрессанты, близ-
кие кортизону.
Может быть, нарушен и обмен информацией макро-
фагов и полиморфонуклеаров или нейтрофилов, подоб-
но тому, как раковые клетки испытывают недостаток
контактного ингибитора.
— Причиной может быть вирус? — спросил Валдис.
— Не только. И химические вещества, и чужеродный
белок, и любой антиген, а также возбудители «медлен-
ных» инфекций. Вы же знаете,— доктор обратился
к Валдису,— что возбудителем кори или скарлатины
является обычный стрептококк, который ничем не отли-
чается от остальных. В одном случае эти стрептококки
нс являются возбудителяхми болезни, в другом являют-
ся. При всем при том скарлатина явно эпидемическое
заболевание. Так что, по-видимому, в стрептококк, вы-
зывающий скарлатину, который не отличается от про-
чих стрептококков, вмонтирован вирус с несколькими
генами или какое то иное до сих пор не найденное
образование, имеющее генетический пусковой меха-
низм. Наша беспомощность дорого нам стоит . . . Сей-
час вы здоровы?
— Да,— Валдис кивнул.
— Все равно, проверку надо начинать,— решил док-
тор.— В случае нужды отложим остальное. Толчок
к открытию зачастую выглядит шагом глупым и непо-
нятным.
Они ушли в соседнее помещение, где находился
ионометр, или аэроионный спектрофотометр.
— Результат узнаем сразу же,— сказал доктор, пере-
ключая прибор на рабочий режим.— Полагаю, он ока-
жется отрицательным.
— Это длинная процедура?—спросил Валдис.
Суна поправил очки.
— Думаю, около часа, не больше.
— Я схожу с Екабом в лабораторию,— сказал Вал-
дис.
Венда молча кизнула. Вид у нее был сосредоточен-
ный, что придавало ей сходство с человеком, вознося-
щим молитвы богу. Валдиса безоглядная вера жены во
всемогущество науки, признаться, несколько беспокои-
ла. Он не знал, что делать. Рассказать Венде, что
ученые в незнакомой области почти всегда идут
132
ощупью, как в темноте? Но это значило бы лишить ее
веры, всякой надежды. Не сказать ей всей правды — о
том, что и возможности науки ограничены,— тоже
казалось не совсем честно. Эта ложь могла стать
губительной в случае неудачного исхода. Человек
неподготовленный беззащитен. Валдис не мог сокру-
шить ее веру еще и потому, что сам в глубине души
надеялся па благоприятный исход. Так уж человек
запрограммирован, что вера в добро всегда побеждает.
Зачастую она прикрывается горькими словами, груст-
ным выражением лица, даже слезами, но зсегда остает-
ся как неугасимая искорка, укрытая от суровых север-
ных ветров панцирем притворства. Че вовек, утратив-
ший веру, быстро физически чахнет, случается, конча-
ет жизнь самоубийством. Валдис верил в жизнь больше,
чем другие.
— Ты все-таки молодец,— сказал Екаб, когда они
остались одни.
— Почему?
— Ты что-то делаешь для нее, хотя исход неизвестен.
— Я ничего не делаю. Делаете вы: ты и Суна.
Они вошли в просторное помещение лаборатории.
Только что заработала огромная центрифуга, набирая
обороты. Стояла она в самом углу лаборатории. Элект-
ромоторы, управляемые автоматами, постепенно и рав-
номерно набирая скорость, заставили вертеться самую
ответственную часть центрифуги — головку, которая
была свободно укреплена на тонкой оси из сверхпроч-
ной стали. Таким образом головка во время ротации
отцентровывалась самостоятельно. Ось задавала ско-
рость. Постепенно шум нарастал, менялись тона. Воз-
дух в лаборатории начал звенеть от еле ощутимой
вибрации. И хотя ротор был отцентрован сверхточно,
полностью исключить вибрацию не удавалось. Впрочем,
трудно было сказать, возникает вибрация от недоста-
точной точности центровки или при взаимодействии
сверхскорости ротора с окружающей средой.
Валдис с восторгом смотрел, как аппарат набирает
скорость, включается в рабочий режим. И Екаб остано-
вился напротив центрифуги. Он знал, что терморегуля-
тор, для того чтобы снизить температуру специальной
жидкости до минус десяти градусов, непрерывно по-
дает в центрифугу охладитель, ибо центробежная сила
создавала высокую температуру. Валдис смотрел за
133
стрелкой показателя оборотов — опа медленно переме-
щалась по шкале: 5000 оборотив, 6000 оборотов...
Звук изменился еще раз. Корпус центрифуги едва
заметно вибрировал. В центрифуге находились образ-
цы живого вещества, однако не целые клетки. Клетки
и микроорганизмы не выдерживали такой скорости.
Лейкоциты разрушались при скорости в 10 000 оборо-
тов в минуту. А сейчас стрелка показывала 9000.
Скорость нарастала поразительно равномерно.
Валдиса привела в восхищение четкая работа
мощной лабораторной установки, которая помогала
прокладывать путь в неведомое. Современное научное
оборудование укрепляло в нем веру в неограниченные
возможности человеческого разума, уверенность в по-
вседневности чуда.
Обороты превысили десятитысячную отметку, но гул
ротора свидетельствовал о том, что скорость по-прежне-
му равномерно нарастает. В оборудование была заложе-
на программа — реализовать фракцию на уровне мито-
хондрии в градиенте седиментации, то есть выделить
определенную составную часть клетки.
На шестнадцатитысячной отметке стояла красная
черта. Стрелка замерла, и гул стал равномерным.
— При тридцати тысячах получаем микросомаль-
ную или лизосомальную фракции,— пояснил
Екаб.— Они необходимы для наблюдения за лизосо-
мальными ферментами,
Валдис только молча кивал головой. Он не понимал,
что происходит внутри — под воздействием гигантской
центробежной силы клетки разрываются на мельчай-
шие частицы или только сортируются составные части
клетки, то есть реализуется седиментация в градиенте.
Он решил, что сейчас это не так важно. Внезапно
настроение улучшилось. Почему-то возникла уверен-
ность, что перед такой исследовательской техникой не
устоит никакая тайна. Клетки, кровь, микроорганизмы
одним махом делились, группировались, выделялись.
Тут просто негде спрятаться.
Вид у Екаба был озабоченный и даже несколько
виноватый. Он был настроен совсем по другому. Цент-
рифуга — его будни. Она извлекала нужный компо-
нент клетки, но не больше, выделяла его по весу, точно
так же, как сепаратор отделяет сливки от молока.
Грубая работа. Ему казалось, что доктор со своими
134
гипотезами хватил через край, чересчур уж научно,
чересчур фантастично. Он считал, что необходимо начи-
нать с поисксв более крупных микроорганизмов. Недав-
но право на существование получили специфические
биологические макроорганизмы — микоплазма, анаэро-
бы, то есть соединения, способные существовать в
бескислородной среде и потому с большим трудом
выращиваемые в специальных средах при особых
условиях. Судя по публикациям, эти макроорганизмы
присутствовали почти всюду, где заболевание носило
неясный характер. И только один серьезный фактор
опровергал фатальную роль этих микроорганизмов
в случае с ведьмами: микоплазмой обычно инфицирова-
лись в результате одноразового общения. К тому же
микоплазмоз считался «болезнью цивилизации», ре-
зультатом бурного применения антибиотиков. А может
быть и раньше так было? Микоплазмоз вызывает бес-
плодие. Почему-то именно сейчас Екабу казалось, что
особый штамм микоплазмы и есть тот корень зла, ко-
торое исходит от ведьм. Область микоплазмы на карте
микробиологии — белое пятно. Несколько лет назад на
республиканском симпозиуме по микоплазме предпола-
гался доклад заведующего лабораторией крови Петраш-
кевица. Его доклад не включили в повестку дня, по-
скольку он был оформлен нс по стандарту. Но истин-
ная причина заключалась в том, что его открытия
посчитали фантастическими, недостоверными. Спустя
некоторое время по той же причине его освободили от
обязанностей заведующего лабораторией. В очередной
раз в науке восторжествовал «здравый смысл» и иссле-
дования микоплазмы были приостановлены в республи-
ке на долгие годы ... И если бы даже в крови у Венды
была микоплазма, не нашлось бы человека, который
сумел бы ее открыть. Только человек, не имеющий
отношения к биологии, может думать, что такой круп-
ный микроорганизм обнаружить просто. Прежде всего
еще надо было угадать, на каких клетках предполагае-
мая микоплазма паразитирует. А создать условия для
ее выращивания! Одна из руководящих научных дам,
микробиолог, любила повторять: «Мне о микоплазмах
ничего не известно, это мистика». Ведьмы — мистика,
микоплазма — мистика. Подходящая компания. Наи-
более достоверной, однако, казалась гипотеза о взаимо-
зависимости нескольких микроорганизмов.
135
Возможно, вирус прежде всего разрушает клетку,
и только после этого в нем развивается микоплазма.
Вот почему заражение происходит не в каждом случае,
а лишь в результате длительного общения, у вируса
есть время, чтобы расчистить путь. Однако . . .
— Скажи . . , хотя вряд ли ты знаешь больше меня,—
Екаб повернулся к Валдису, который, присев к столу,
читал рукопись его очередной научно-популярной
статьи. — А непродолжительное общение с , . . ними не
оказалось для кого-нибудь смертельным?
— Хм.— Валдис улыбнулся.— Я спрашивал об этом
у Венды. Она сказала, что в течение года после встречи
безусловно умер не один, так как они встречались со
многими. Только что умер старик, который был на
твоей свадьбе. Мать ей написала.
— Да-а,— протянул Екаб. Таким способом ничего не
выяснить. Умирали и те, кто встречался с ведьмами,
и те, кто ни разу их не видел. Были и такие, кто
виделся с ними ежедневно, тем не менее умирать не
собирались. Значит, главным было все-таки системати-
ческое общение.
Валдис продолжал читать статью Екаба.
— Ты слышал о микоплазмах?— спросил Екаб,
— Да,— ответил Валдис.— Ею заражаются от живот-
ных, верно?
— Другим путем тоже. Несколько лет назад приезжа-
ла к нам американка с лекцией, сказала, что микоплаз-
моз можно подхватить в один вечер, попивая коньячок.
— Значит, ты тоже болен.
— Сотни вариантов. Почему другие так быстро не
заболевают?
— Сотни?
- Да.
Валдис улыбнулся.
— Я смотрю, у вас скоро наберется десять тысяч
гипотез и столько же неясных ощущений. А истинное
решение в конце концов обнаружится вне гипотез,
заявит о себе со стороны.
— Может быть,— согласился Екаб и добавил;— Это
в лучшем случае. Боюсь, что самый достоверный вари-
ант — не найдем ничего.
— Почему?— в глазах Валдиса мелькнуло опасение.
— За год вирусологи всего мира делают мизерное
количество сенсационных открытий. А мы всего-то
136
крохотная и не очень знаменитая их частичка,— ска-
зал Екаб.
— Ты не веришь?— спросил Валдис, словно не рас-
слышав слов друга.
— Тебе нужна утешительная ложь?— ответил вопро-
сом на вопрос Екаб.
— Нет.— Валдис отвернулся.
— Вот и я так думаю. Ведь ты ученый.
— Дух могуч, а плоть слаба,— сыронизировал Вал-
дис в свой адрес.
— Все возможно. Может случиться, поразим цель
с первого выстрела. Все возможно.— попытался смяг-
чить Екаб свои слова.
— Хм.— Валдис присвистнул.— Это значит, что док-
тору уже известен благоприятный исход.
— Нечего подначивать,— спокойно сказал Екаб.— В
принципе может быть, что . . .
Прозвенел телефонный звонок. Екаб ушел, а Валдис
продолжал читать статью.
— Валдис!— крикнул Екаб изменившимся голо-
сом.— Пошли вниз!
— Зачем?— Он посмотрел на часы. Прошло всего
сорок минут.
— Роланд утверждает, что Венда выдыхает позитив-
ные ионы. Ионометр никогда не врал.
Валдис вдруг так обессилел, что не мог встать. Вце-
пившись руками в стол, он медленно выпрямился.
Хотел что-то сказать Екабу, но в голове все перемеша-
лось, мысли обгоняли друг друга, горло пересохло.
— Может быть и ошибка,— бормотал себе под нос
Екаб.— Обычно за один раз открытия не делают. Ка-
кая-то ошибка . . .
— Предрассудки!—победоносно воскликнул Вал-
дис.— Чем, по-твоему, первый раз хуже, чем осталь-
ные?
Екаб промолчал, только с сомнением качнул головой.
Они прошли многочисленными коридорами и спусти-
лись вниз по лестнице.
Венда стояла возле нанометра и дышала в трубку.
Действительно, стрелка отклонилась в сторону плюсов.
Это видели ьсе трос. Возможность неисправности при-
бора отпадала, в противном случае он бы просто не
работал или показывал бы в противоположную сторо-
ну, что было бы столь же странно, поскольку наличие
137
отрицательных ионов в выдыхаемом воздухе так же
маловероятно, как и наличие положительных.
— Нс много,— сделал вывод Екаб.
— По-моему, именно это и говорит о достовернос-
ти,— не согласился Валдис. Голос его слегка дрожал.
Он посмотрел на доктора. Лицо Роланда Суны свети-
лось тайным торжеством, пальцы, прикасаясь к панели,
заметно дрожали. На лбу — глубокая складка.
— Вы сможете прийти завтра?— спросил он у Венды.
Вопрос прозвучал нетерпеливо, требовательно. Так мог
спросить влюбленный.
Венда кивнула.
— Значит, морские свинки понадобятся с утра?—
спросила лаборантка.
— Да,— доктор нетерпеливо мотнул головой. Он
сравнивал записи в журнале. Возле какой-то цифры
поставил знак вопроса, очевидно, не вписывалась в
общий ряд. Лоб прорезала глубокая складка. — Лад-
но,— сказал он.— С фактами не поспоришь.— Потом
повернулся к Екабу и Валдису.— В этой гипотезе есть
одно противоречие,— задумчиво произнес он.— Пози-
тивным ионам присущ эффект энергетического метабо-
лизма, в процессе оксидации и фссфорилляции происхо-
дит накопление энергии. Кислород используется белее
целесообразно. Если уровень АТФ повышен, в результа-
те общей активизации могут возникнуть даже новые
клетки .. .
— Я не совсем понимаю,— сказал Валдис, предчувст-
вуя приближение чего-то невероятного.— И как физио-
логически выражается накопление энергии?
Доктор глубоко вздохнул.
— Это значит, что вначале, до определенного преде-
ла. пока создаваемый положительными ионами эффект
не начнет разрушать иммунную систему, мускульная
энергия индивида и общий тонус на клеточном уровне
должен возрасти. На начальном этапе это может даже
повысить иммунную активность, ибо эффект блокирова-
ния интерферона вряд ли проявится столь быстро, по-
скольку организм, как и машина, обладает силой инер-
ции, которая амортизирует внешние воздействия . ..
— Простите!— прервал его Валдис.— Насколько я
понимаю, вначале я должен был чувствовать прилив
энергии, возросшую активность? Я правильно понял?
138
— Да. Именно так,— подтвердил Суна.— Вначале
идет нарастание энергии.
— Это состояние, безусловно, совпадает,— сказал
Валдис жестко.
— А как возникают ионы?— поинтересовался Екаб.
— Я думал над этим,— ответил Суна.— Ясности по-
ка никакой. Существуют животные и даже кустарники,
вырабатывающие электричество. Надо медленно и по-
степенно . . .
— Невероятно,— задумчиво произнес Екаб.
Несмотря на сомнения, все испытывали чувство при-
поднятости. Хотя бы потому, что в науке нередко
в поисках Индии открывают Америку. Только глаза
Венды погрустнели. Она прислонилась головой к плечу
Валдиса.
— Значит, причина все-таки во мне.
ФАНТАЗИЯ И ФАКТЫ
Венда работала в милиции, вернее,— в ведомствен-
ной группе Министерства внутренних дел. Работу она
нашла неожиданно, как говорится, прямо на улице.
В поисках предприятия, которому, судя по объявлению
в газете, требовались комплектовщицы и работницы
в цех, Венда на троллейбусе доехала до какой-то
окраинной остановки и принялась разыскивать фабри-
ку, но ни одной высокой трубы не увидела. Дело в том,
что накануне какой-то седой гражданин сказал ей: «Де-
вочка, если фабрику ищешь, найди высокую трубу, по
ней и ориентируйся». В тот день ей не повезло — рабо-
та на фабрике с трубой была трехсменная, в лучшем
случае — двухсменная. А сегодня, как она ни высмат-
ривала, трубы не видела. Венда не знала, что наставле-
ния седого гра жданина были пригодны в дни его
молодости, многие фабрики давно распрощались с
трубами, поскольку энергию им доставляли по прово-
дам или трубопроводу. Опа прошла в одну сторону,
прошла в другую. Поодаль, правда, виднелось какое-то
необычное новое здание, похожее на школу или клуб,
с большими окнами, однако грубы и над ним не было.
И тут Венда увидела милиционера в офицерской форме.
139
А так как бабушка, провожая ее в город, наказала
спрашивать дорогу ке у случайных прохожих, а обра-
щаться к милиционеру, ведь им по службе положено
все знать, Венда нерешительно подошла к милицио-
неру.
— Простите!—сказала она.— Мне нужно по-
пасть . . .— Она назвала адрес предприятия.
— Ищете работу?— спросил в свою очередь капитан.
— Да.
— Сколько обещают?
— Не знаю.
— Л какая должность?
— Не знаю. Работа разная
— Идите к нам!
— Куда?
Капитан улыбнулся и показал на свои погоны.
— Нам как раз такие девушки нужны.
— Для чего?
— Для положительного влияния на посетителей.
— Я недавно вышла замуж,— сказала Венда.
— Очень хорошо,— одобрил милиционер.
Но она все еще сомневалась. Работать сутки, и
четыре выходных. Что скажет Валдис, если она каж-
дый пятый вечер и ночь будет отсутствовать? И в
субботу и в воскресенье она тоже может быть занята.
А с другой стороны, как мудро заметил капитан, непло-
хо дать мужу передышку, чтобы замужество «не при-
шибло его». О таящейся в постоянной близости опаснос-
ти Венда и сама думала
В Институт микробиологии она пришла в свой тре-
тий свободный день. У нее оставался еще один выход-
ной день, а потом надо быть на работе. Суне, получив-
шему положительный результат, хотелось без промед-
ления продолжить исследования, выяснить, какое влия-
ние на кровь других живых существ оказывает кратков-
ременное воздействие положительных ионов Интерес-
но было бы знать, как изменилась картина крови ее
супруга, но так как Суна, приступая к исследованиям,
отказался ог анализов крови, то менять своего решения
не хотел. В конце концов работы пока хватало. Похоже,
легкие Венды выделяют не только положительные
ионы. Похоже, это только сопутствующее явление како-
го-то процесса. Что это за процесс, он представить себе
140
не мог. Тотальное, еще совсем недавно, где-то на уровне
подсознания, игнорирование микоплазмы заставило
его держаться настороже, поселило веру в миражи,
которые мы упорно не хотим замечать, потому что
ищем совсем другое. Сигналы неведомого мы нередко
воспринимаем не как новую информацию, а как неже-
лательное побочное явление, как некую хаотичную,
лишнюю информацию. На деле же это громадное за-
блуждение, ибо в биологических структурах, чему дока-
зательством служили все новые и новые исследования,
ничто не существовало само по себе, каждое явление
выполняло свою функцию, создавая общую картину,
имело самостоятельное значение, собственные сигналы
и приметы. Природа поступала чрезвычайно рацио-
нально, не делала ничего лишнего. На страже хаоса
стоял естественный отбор.
Одним словом, доктор биологических наук Роланд
Суна в данный момент был склонен строить воздушные
замки Возможно, будет найдено новое решение в облас-
ти изучения энергетического уровня организма? Вдруг
можно будет сформулировать принцип передачи инфор-
мации на расстояние? В конце концов, проблема о так
называемой отдаленной наследственности тоже еще не
решена.
Роланд Суна испытал разочарование по крайней
мере тысячу раз, ни разу не почувствовав полное
Удовлетворение. Материальный итог его дерзкой мечты,
частично ьоплощенный в диссертации, был лишь не-
большим уточнением уже известного в микробиологии.
И он, безусловно, имел какое-то значение.
Суна и дома не мог отделаться от этих мыслей. Он
рылся в книгах, в каталогах. Некоторое время его
занимала проблема аллергенов. Наряду с положитель-
ными ионами в выдыхаемом воздухе мог ведь быть
и какой-то из них. Случалось, что разводились с жена-
ми только потому, что не переносили запаха волос.
Механизм воздействия аллергенов изучен слабо. Аллер-
гию может вызвать слюна другого человека, прикосно-
вение к его коже. А не суммируются ли раздражитель
и положительные ионы? Сумма факторов порой дает
неожиданно сильный эффект. Ro что бы то ни стало
надо проверить лейкоциты — способны ли они воспро-
изводить интерферон?
141
Предупредив жену, чтобы его некоторое время нс
беспокоили, Роланд Суна зашел в свой кабинет и лег на
тахту, положив под голову руки.
. . . Итак, лимфоциты перевозбуждены. Перевозбуж-
дение накапливается медленно, в результате затянув-
шегося аллергического процесса. Высокий уровень гис-
таминов. Полиморфонуклеары . . . Да. Происходит де-
грануляция. Слишком быстрая реакция. В результате
гипореактпвность, вялая реакция . . . Ничтожнейшая
часть чужого антигена . . . Да, да. Чем ничтожнее доза,
тем дольше длится накопление . . . Пока сосуд не напол-
нится ... В начале в результате возбуждающего эффек-
та должен быть подъем активности, усиление иммуни-
тета. Да, да. Так и происходит . . . Что значит это
совпадение? Вероятно, это все же общая закономер-
ность. Первое раздражение всегда вызывает подъем
активности. Значит, в нашем случае это не доказательс-
тво. Исключить? Стоп! В крови у Валдиса должно быть
повышенное количество лимфоцитов. Но и тут причи-
ны могут быть самые разные. Группы детерминан-
тов ... В период эмбрионального развития эти чувстви-
тельные лейкоциты гибнут, кровь как бы очищается.
Но почему же все мужья ведьм оказались уязвимыми?
Объяснения пока нет. Таинственный фактор . . . Очевид-
но составить задачу с одним неизвестным на сей раз не
удастся . . . Некоторые белки, полученные в результате
интимных отношений, могут действовать как антиген.
Только через близкий контакт. Может быть, поэтому
и горло болит после поцелуев. В принципе, может быть.
Похоже, Екаб прав — объяснить вес это можно только
с учетом генетических отклонений . . . Случай с положи-
тельными ионами тоже требует генетического осмысле-
ния . . . Ясно . . . Кровь возьму сам гепаринизирован-
ным шприцем. И расслоение придется провести самому.
Может быть, приготовить несколько концентраций?
Контроль . . . J3 центрифуге . . .
Приоткрылась дверь.
— Когда-то ты сказал, что следует иногда тебя все-та-
ки побеспокоить, а то можешь сойти с ума ... — загово-
рила жена.
— Спасибо!— Роланд кивнул и поправил на перено-
сице очки.
142
И хотя он спал хорошо, без сновидений, ему показа-
лось. что за ночь он поумнел. Очевидно мозг работал
и во сне. В минуты напряжения всегда какая-то часть
мозга работала все двадцать четыре часа.
На работу он явился н половине седьмого. Лаборант-
ки, конечно, еще не было. Сам подготовил необходимые
приборы, сполоснул колбы, мензурки, принес дистилли-
рованную воду, подсоединил к камере пластмассовые
трубки.
В восемь позвонили из отдела снабжения и принесли
морских свинок. Белые свинки с розовыми мордочками
обнюхивали стенки стеклянной клетки. А может быть,
не обнюхивали, а просто беспокойно дышали. Интерес-
но, почему эти животные, покрытые шерстью, называ-
ются свинками, да еще морскими? У этих маленьких,
мягких, похожих скорее на кролика животных не было
никакого сходства со свиньями.
Занимаясь подготовительной работой, Роланд не пе-
реставал думать. Как еще положительные ионы могут
действовать на мембраны клеток? Воздух, насыщен-
ный отрицательными ионами, в определенных дозах
становится ядовитым. Да, количество, вот что важно.
О дерепрессии генов почти ничего не известно. Итак:
огромное большинство генов пребывает в организме
в бездеятельном состоянии. Каждая клетка имеет пол-
ный набор генов, но большинство генов молчит. Дерсп-
рессию генов вызывают подвижные факторы ядерных
мембран. Согласно гипотезе Тодора и Хюбнера, нам
присущи, вернее в нас обитают многочисленные врож-
денные вирусы — составная часть нашего генома, В
результате фосфорилляции гистонов гены дерепресси-
руются, таким образом высвобождается врожденный
вирус. Может быть, организм вырабатывает некое бел-
ковое вещество — своеобразный информативный анти-
ген, который, после нескольких превращений, и высво-
бождает некий чреватый для нас опасностью врожден-
ный вирус? А может б;ять все проще — это поток
положительных ионов, длительное время воздействую-
щий на организм. Для самих ведьм этот поток не
представляет угрозы, ибо, вполне вероятно, и сам меха-
низм выработки положительных ионоь действует как
депрессант, который подавляет губительную информа-
цию, не подпускает их к генам. Может существовать
143
и другой барьер. А может быть у ведьм вообще геном
не содержит эти опасные вирусы, место их занимает
продуцент положительных ионов? Что же продуцирует
положительные ионы?
Ведьмы водку не пьют. Значит, их организм реагиру-
ет на гистамины. Антигистаминные препараты — сти-
муляторы интерферона. Это означает, что хороший
терапевтический эффект может дать димедрол,— не
как успокоительное средство, а как антигистаминный
препарат, как средство повышения уровня интерферо-
на з организме. Хм. Должна существовать группа
людей, для которых димедрол универсальное лекарст-
венное средство . . . Интересно, экспериментируют ли
медики в этой области? Но это уже другая песен-
ка .. .
Вошла лаборантка. Через несколько минут после
нее — Венда Дзенис и вместе с нею в комнату вошло
очарование.
— Вы взяли с собой книгу?—спросил доктор.
— Да.— Венда улыбнулась и показала обложку. На
ней стояло: «Штамм Андромеды».
— Очень подходящее для ситуации чтение,— похва-
лил Роланд.— Кто вам порекомендовал? Валдис?
— Нет Я когда-то уже читала.
— На сей раз дышать будет труднее,— предупредил
доктор.— К «кроличьей клетке» подсоединяю ионо-
метр, для надежности и ясности
— Да,— согласилась Венда. Она была готова на
все.
— Какого цвета волосы у вашей бабушки?
— Темные. Немного с сединой. В молодости были
точно такие, как у меня.
— Сколько ей лет?
— Семьдесят восемь.
— На сей раз вам придется сидеть три часа.
— Хорошо.
— Выдержите9
— Выдержу.
Усадив Венду перед прибором и все отладив, Роланд
пошел помочь лаборантке. Он подготовил шприцы,
пока лаборантка принесла синтетический полимер, при
помощи которого в центрифуге предстояло разделить
Т и В лимфоциты, заказал тимидин и уридин
144
с меченными радиоактивным веществом молекулами,
питательную среду с фитогемагглютинином, зимозан,
дигитонин, словом приготовил все, необходимое для
исследования формулы крови. Во всяком случае, надо
определить клеточный метаболизм, то есть, обмен. Что-
бы клетка могла синтезировать антитело, она должна
синтезировать РНК.
Роланд снял с ионометра показатели. Сегодня, судя
по стрелке фотоспектрометра, в выдыхаемом Вендой
воздухе положительных ионов было меньше, чем вчера.
Примерно на четверть. Пока все вполне достоверно.
Выдыхаемый воздух прежде всего проходил через клет
ку с морскими свинками, вытеснял из нее остатки
чистого воздуха, часть ионов абсорбировали легкие
животных.
Лаборантка с любопытством наблюдала за экспери-
ментом. Чем вызван эксперимент, она, безусловно, не
знала.
— Количество ионов должно возрасти9 — спросила
она.
— Должно,— неохотно ответил доктор.
— Свинки снова начнут выделять?
-Да.
— Но может и не произойти?
— Может.
— Почему?
Доктор не ответил. Присутствие лаборантки отвлека-
ло. Минут через десять Суна предложил ей идти
домой.
В середине третьего часа число положительных
ионов в воздухе, проходившем через иояометр, достиг-
ло полутора тысяч на кубический сантиметр, превысив
вчерашний высший показатель на триста единиц, а
уровень ионизации обычного воздуха в пятнадцать раз.
Морские свинки карабкались по стеклянной стенке,
царапали ее ноготками. «Не так ли и возникают
ионы?»— мелькнула у доктора мысль. До этого живот-
ные спокойно спали, и вдруг проявили активность. Не
под влиянием ли ионов? Хотя, скорее всего, им захоте-
лось пить. В стеклянной клетке было жарко.
Роланд Суна подробно описал поведение морских
свинок в лабораторном журнале. Потом обратился
к Венде.
145
— Вы поможете их подержать, пока я возьму
кровь?
— Они останутся жить?
-Да-
Крохотная жизнь сопротивлялась в ее ладонях. Дви-
жения, вызванные страхом смерти, отзывались з серд-
це острыми уколами. После обработки третьего живот-
ного Венда выглядела совсем измученной. Через некото-
рое время она пришла в себя, вымыла руки, улыбну-
лась.
На следующий день биологическим способом Суна
проверил наличие интерферона. Процесс репликации
вирусов был несколько замедлен. Титрование дало
результат 1:50 Значит, нарушение не велико, как
и предполагалось. Подтверждение собственной гипоте-
зы может вызвать чувство восторга у новичка, но не
у опытного ученого, который занимается поисками
неизвестного. Все сомнения в таких случаях обычно
остаются за кадром, в той области, к исследованию
которой человек еще не приступил. В подобные минуты
кажущейся ясности Роланд Суна особенно остро созна-
вал несовершенство исследовательских методов. Поло-
жительные ионы тормозили возникновение интерферо-
на, а значит и антител. Он просто проверил еще раз.
В принципе это было известно. Величина титра указы
вала, что такое снижение абсолютно безопасно для
жизни. А вот опасно для жизни или нет длительное
присутствие положительных ионоз в воздухе в такой
концентрации, это пока что выявить практически невоз-
можно.
Как всякого серьезного ученого, Суну прежде всею
интересовал отрицательный результат — решения, ко-
торые угрожали завести исследователя в тупик. Мужья
ведьм подвергались воздействию в течении нескольких
месяцев. Как смоделировать ситуацию в лаборатории?
Валдису, к сожалению, результаты не понадобятся,
будет слишком поздно. Да и невозможно заставить
Бенду ежедневно приходить сюда и дышать. Речь
может идти только о воздействии на животных искусст-
венно обработанного воздуха. Но .. . Суна и сам не мог
понять, откуда вдруг появилось ощущение беспокойст
ва. Опыты прошли гладко, результаты подтвердили
версию, казалось бы, чего еще желать. Но неосознан-
ная тревога не проходила.
146
Позвонил Екаб.
— Послушай! Тут один физик утверждает, что идея
о положительных ионах в выдыхаемом воздухе — чис-
тая фантастика.
— Это почему же? А показания ионометра?
— Он не верит. В легких не может быть «установки»,
которая вырабатывает столь высокую энергию.
— Он что, не верит и в существование животных
и растений с электрическими свойствами?
— Верит. По у них другая структура и что-то там
еще.
— Что же он предлагает?
— Венда должна вымыть волосы шампунем с анти-
статиком и раздеться.
— Да, это мне не пришло в голову . . .
— О том, чтобы она разделась?
— Нет . . . Кажется, на ней было что-то синтетичес-
кое. Оба раза одно и то же. Но ведь она не шевели-
лась . . .
— Сейчас, к сожалению, и женское белье из синтети
ки. После женитьбы я .знак» это абсолютно достоверно,
— Пусть наденет льняное платье,— решил Суна.—
Позвони Валдису! Хорошо?
К этой проверке Суна готовился особенно тщательно.
Проветрил лабораторию и сам пришел на работу не
в нейлоновой куртке, а в осеннем пальто. Решил в
помещении не расчесывать волосы. Предупредил и
лаборантку, чтоб была осторожнее, предусмотрела все
возможное, чтобы не электризовать воздух. На Венде
была одежда из хлопка и чистой шерсти, прическу она
тоже изменила.
И результаты опыта сразу же оказались отрицатель-
ными. Причем очень наглядно. Стрелка аэроионоспект-
рофотометра так и осталась стоять на нуле. Ни разу не
вздрогнула. Тогда Роланд попросил Венду расчесать
волосы и снова заставил дышать в трубку. Стрелка
прибора чуть-чуть отклонилась в сторону минуса. При
расчесывании волос в результате электрического разря-
да образовались отрицательные ионы — точно так же,
как возникают они во время грозы. Они не отравляли
воздух, наоборот, придавали ему свежесть.
— Ты помимо своей воли затронул острую пробле-
му,— сказал Екаб.
— Какую?
147
— Засорение окружающей среды положительными
ионами, вызванное ростом цивилизации.
— Это не новость,— возразил доктор.— Предприя-
тия частенько выпускают в небо положительно ионизи-
рованный воздух, чтобы им не дышали рабочие.
Разговор происходил за обедом.
Кофе был сварен на дистиллированной воде. Без
кальция, силиция, кадмия и многих других необходи-
мых для организма микроэлементов.
— Кофе тоже «засорен»,— сказал Суна.
— Чем?
— Недостатком необходимого.
— Верно. В некоторых приморских районах недоста-
ток кобальта в кормах вызывает у животных злокачест-
венное малокровие,— поддержал Екаб.
— Каким же образом?— поинтересовалась лаборант-
ка.
— Недостаток кобальта блокирует процесс накопле-
ния в эритроцитах железа. Кобальт входит в состав
витамина В,2, и недостаток его вызывает авитаминоз.
— Ничего,— поморщился Роланд.— Пусть скотинка
потерпит до атомной войны, вот уж когда кобальта
будет в избытке.
— Да,— согласился Екаб.— Старые люди не врут:
нет худа без добра. После атомной войны по крайней
мере коровы будут есть полноценный корм.
— Если не возникнут другие злокачественные откло-
нения от переизбытка кобальта,— заметил доктор.
— Да, вполне вероятно,— закивал головой
Екаб.— Так что договоримся: прежде чем сбросят бом-
бу, надо вопрос выяснить. Так?
— Так. Голосуем!— Роланд поднял руку. Подняла
руку и лаборантка. Этот шутливый, с примесью горечи
разговор несколько разрядил напряжение.
ПЕРВЫЙ нокдаун
Прошла педеля, две. Прошел месяц. Доктор Роланд
Суна исследовал кровь Венды и Валдиса и клетки
эпителия. Искал вирусы. Случалось, к работе подклю-
148
чался и Екаб, и медицинская лаборатория в Юр-
мале.
Дальнейшие обследования не дали ничего, не под-
твердили результат первого опыта, когда были обнару-
жены положительные ионы. Если и возникали какие-то
отклонения от нормы, им находились другие объясне-
ния. Сомнения одолевали и самих исследователей: не
выдумка ли все. в чем обвиняют ведьм? Многое дошло
через третьих-четвертых лиц, подробности оставались
неизвестными, объяснения тенденциозными. В крови
Валдиса были обнаружены антитела, но это был ответ
на обычный, часто встречающийся штамм вируса, по-
этому дальнейшие исследования в этом направлении
решили прекратить. Первая ошибка, когда было обна
ружено присутствие положительных ионов, многому
научила. Во всяком случае хотя бы тому, чтобы подоб-
ного в дальнейшем не допускать.
В начале октября Венда забеременела, о чем Валдис
тотчас же сообщил Екабу. Все говорило о том, что
каких-либо анормальных биологических отклонений
у молодой пары нэт. Валдис с утра до вечера был занят
в лаборатории. Жена не скрывала своей радости, хотя
где-то в глубине души все еще сомневалась. Оставаясь
одна дома, она, случалось, раздевалась и разглядывала
себя в зеркале: искала подтверждения тому, что талия
полнеет. Иногда ей казалось, что она изменилась, в
другой раз ничего не замечала.
Беременность до некоторой степени внесла хаос в
исследования. Любое отклонение в анализах могло
быть результатом развития плода. Однако исследова-
ния нс прекращались. Суна заказал материалы из
Москвы и Киева, кое-какие питательные среды из-за
границы, консультировался со специалистами из дру-
гих республик.
Опыты требовали времени. Целых два дня требова-
лось, чтобы подготовить клетки для изучения их в
электронном микроскопе. Чтобы затребовать и полу-
чить необходимую питательную смесь из Вашингтона,
пришлось потратить почти десять дней. Л за это время
возникли новые идеи, другой аспект проблемы показал-
ся более важным. Случалось, его коллега была очень
149
занята, готовила образцы для просмотра, и Суне прихо-
дилось ждать. Так проходили дни и недоли.
Валдис Дзенис снова вернулся к диссертации. В
целом работа была готова, только Валдис решил допол-
нить ее двумя необычными аналогами. Их должна
была отличать более высокая активность. Он не мог
подавить в себе тщеславное желание сделать кандидатс-
кую на уровне докторской диссертации. Впрочем, подго-
няла его не только жажда открытия, желание блеснуть,
это было что-то большее — какое-то внутреннее беспо-
койство. Валдис проводил опыты и одновременно гото-
вился к сдаче кандидатского минимума. К тому же не
упускал ни малейшей возможности почерпнуть новей-
шую информацию в области биологии. Было совершен-
но очевидно, что работает он не соизмеряя сил, однако
ни он сам, ни Венда не понимали этого. Но даже если
бы и понимали, вряд ли что-нибудь изменилось. Валди-
са гнала какая-то непонятная внутренняя сила.
С тех лор, как Венда приехала в Ригу, прошло уже
шесть месяцев. Рассматривая раствор, неделю тому
назад поставленный на кристаллизацию, Валдис заме-
тил, что он стал маслянистым. Вот невезение! Его
обдало жаром. Он спустился с подставки и посмотрел
в окно. Внезапно закружилась голова. Не так сильно,
как неделю назад на улице, но вполне достаточно для
того, чтобы усомниться в способности устоять на ногах.
Держа колбу в одной руке, он попытался ухватиться за
угол полки, но не сумел. Рука скользнула мимо, колба
ударилась о стенку и разбилась.
Волна нахлынувшего страха заслонила чувство сла-
бости. «Как бы кто-нибудь не заметил и не позвонил
Венде!»—мелькнула мысль. Он торопливо подобрал
осколки, отнес их в мусорник. Голова уже не кружи-
лась. Только свело горло и слегка подташнивало.
За окном серел мутный зимний день. В лаборатории
горели все лампы. За шкафами хозяйничала Лариса,
младший научный сотрудник.
Валдис сел за стол. Предстояло еще отфильтровать
два раствора в колбе Бунзена, и можно было заканчи-
вать. Он разжал ладони и посмотрел па них. Пальцы
почему-то сильно дрожали. То ли от неудачи с экспери-
ментом, то ли по какой-то другой причине. По телу
пробежала дрожь, как предвещавший бурю порыв
ветра. Внезапно захотелось пить. Надо было встать
150
и дойти до раковины — буквально пять шагов, однако
ноги не слушались, тело обмякло, он впал в состояние,
похожее на транс. Через минуту жажда прошла. Вал-
дис сидел и смотрел в окно.
«Может быть надышался какого-то яда? Или в ходе
фильтрации у препарата возникли новые побочные
свойства? Или где-то выделяется ядовитый газ?»— ду-
мал он, ясно сознавая, что ничего подобного произойти
не могло, что слабость никак нс связана с отравлением.
Внутри снова все похолодело от страха. Внезапно он
ясно осознал, что и его не минует проклятье ведьм. Эта
мысль показалась ужасной. С тех пор, как Венда
забеременела, он ходил победителем. Все шло хорошо.
Только неделю тому назад с ним произошла странная
история. По о ней он уже забыл.
Случилось это ио дороге домой. Он вышел из троллей-
буса. Внезапно его затошнило. Желудок свело спазмой.
Он не завтракал, и рот наполнился слюной. Чувство
тошноты прошло так же неожиданно, как наступило.
Шагов через пятьдесят в затылке как-будто что-то
звякнуло, перед глазами возникла туманная завеса
и он почувствовал, что падает. Он действительно упал
и расшиб левую коленку.
— Что с вами? Вам плохо?—Кто-то дотронулся до
его плеча.
Валдис не ответил. Валяться па улице в такие годы
да еще в полном рассудке было совсем не дело.
— Скажите адрес, я помогу вам дойти,— сказал
прохожий.
— Вы что, к каждому пьянице пристаете таким
образом?— иронически спросил Валдис, пытаясь и го-
лосом и видом своим подтвердить сказанное, что в
общем то труда для него не составило — он действи-
тельно чувствовал себя как с похмелья.
— Но вы же не пили,— сказал прохожий. Несколько
любопытных остановились поодаль. Глупо было бы
пускаться в объяснения. И он направился дальше,
словно ничего не случилось. «Во всем голова винова-
та,— подумал он.— Я просто устал».
Венде о случившемся не рассказал, поел и раньше,
чем обычно, пошел спать. На утро чувствовал себя
абсолютно здоровым и бодрым.
— Из колеи выбит, когда недосыпаю, — объяснил
он жене, Это соответствовало действительности. Ему
151
всегда надо было много спать. В студенческие годы
соседи по общежитию вечерами резались в карты, куро-
лесили, однажды даже подрались, а он спал.
Сегодня все и припоминалось, настал черед размыш-
лять. Первый раз от «малокровия» закружилась голо-
ва на «шабаше безумных». Затем несколько раз ни
с того ни с сего откуда-то сбоку наплывала на глаза
какая-то тьма, в голове что-то звякало и начинало
тошнить. Странно. Желудок и голова играют в оркест-
ре, которым дирижирует один дирижер. Однако состоя-
ние слабости быстро проходило. «Не может быть ниче-
го общего с инфекцией, распространяемой ведьмами,
если таковая действительно сухцествует,— успокаивал
он себя.— Все началось гораздо раньше».
Валдис еще раз вытянул руки. Пальцы, похоже,
дрожали не так сильно, однако слабость осталась — ка-
залось, все тело налито грязной теплой водой. Больше
всего беспокоило как раз ощущение теплох"! грязи. Ра-
зум отказывался понять это, но чувство захаженности
внушало ужас. «Я засоряюсь»,— со страхом подумал
он и внезапно осознал, что его психическое состояние
далеко от нормы. Он встал, водворил мензурки на
место и провел ладонями по лицу. Лоб и ладони были
сухими. В голове забилась мысль: «Болезнь опасна,
если больной не потеет». 'Го ли он где-то прочел об этом,
то ли сам придумал, сообразить сейчас не мог. Его
переполняло одно-сдинственное желание: только бы
никто не заметил, только бы не узнала Бенда? Он
понимал, что Венда начнет волноваться. Л в ее положе-
нии это было гем более недопустимо. Хорошо еще, что
она сегодня на работе. Не придет до утра. Он надеялся,
что к тому времени все образуется.
По дороге домой его внезапно начал бить озноб.
Головная боль была терпимой, а согреться никак не мог.
Троллейбус показался холодильником, пальто па вати-
не — дырявым как решето. Пожалуй, так его еще
никогда не трясло. Ко всему этому присоединилась
совсем уж невероятная вещь; надо было буквально
мчаться в туалет. Казалось, вся имеющаяся в организ-
ме вода свинцовой тяжестью давит на низ живота. Он
боялся, что не успеет дойти до дома. Все отступило
перед одной мыслью: во что бы то ни стало вытерпеть,
не превратиться в предмет насмешки для себя и для
других. От волнения и давящей боли и озноб показался
152
не таким страшным. Он едва не бежал по улице,
взлетел вверх по лестнице, лихорадочно роясь в карма-
нах в поисках ключа. Внезапно его настигла нелепая
мысль: он не сумеет открыть дверь, забыл как надо ее
открывать, вообще сейчас случится нечто непредвиден-
ное и непреодолимое.
Однако дверь открылась неожиданно быстро. На
несколько минут он забыл о всех неприятностях. Но
очень скоро его снова начала бить дрожь. Балдис не
успел спять пальто, как вдруг челюсти свело судорогой,
зубы заклацали, руки задергались вверх-вниз как у
паяца, все мускулы дрожали так, что трудно было
устоять на ногах. Ничего подобного Валдис и предста-
вить себе ке мог. О настоящей лихорадке он читал
только в книгах и был убежден, что под словохд «лихо-
радка» подразумевается обычная высокая температура
тела, Теперь-то он понял, что такое настоящая лихорад-
ка. Причем подъема температуры не ощущалось. На-
оборот: ему было страшно холодно, по спине пробежа-
ли волны мурашек, а руки, челюсти и даже голова
тряслись, словно кто-то дергал их за ниточку. Он
наблюдал за этими рефлексивными движениями и
улыбался. Картина была довольно дикая, но с точки
зрения науки чрезвычайно любопытная. «Не буду со-
противляться,— подумал он,— Посмотрим, чем кончит-
ся» Но не успел он как следует обдумать свое намере-
ние, как голову полоснула боль и вес тело налилось
тяжелой усталостью. Страшно захотелось пить.
На плите стоял чайник с яблочным компотом. Вал-
дис налил одну чашку, вторую. И хотя пил только
жидкость, яблоки оставлял в чашке, компот показался
ему донельзя густым. Он налил воды в литровую
бутылку, выпил несколько стаканов подряд, а потом
еще два стакана разведенного водой компота. Похоже,
всего около полутора литров. Тем не менее ощущение
жажды не проходило.
Валдис наполнил литровую бутылку водой и зашел
в комнату. Улегся на диван, накрылся зеленым шерстя-
ным одеялом, предусмотренным на случай холодных
ночей, которых они с Вендой еще не узнали. Прикосно-
вение к холодной диванной накидке и к холодному
одеялу вызвало новый приступ лихорадки. Усугуби-
лось это и тем, что он снял пиджак и туфли. Плановые
брюки, которые не мялись, снимать не стал. Озноб не
153
утихал, наоборот, становился все сильнее. Несмотря на
две рубашки и толстое одеяло, спина мерзла, все тело
обдавало волнами холода и мышцы судорожно дерга-
лись. Никак не могли согреться ноги. Одеяло ходило
ходуном. И вдруг он подумал, что приближается к
какому то и самому богу неведомому пределу челове-
ческих сил, за которым только могила, за которым
начинается царство мертвых. Внезапно волной сильно
го страха icaic бы смыло мышечные конвульсии, они
прекратились так же внезапно, как и начались.
Валдис кончиком языка ощупал острую грань зуба —
он сломал его во время приступа, стуча зубами. В
душе Валдис прямо-таки прыснул от смеха. Интересно,
как восприняли бедные соседи этот «стук»? И внезапно
все осветилось надеждой. «Раз я способен смеяться,
значит, умирать еще не собираюсь.» Он испытал чувст-
во гордости за себя и одновременно ошутил прилив сил.
Встал. Достал из шкафа все, что можно, чтобы согреть-
ся, если снова начнется то же самое, кинул на стул
рядом с диваном. На столик положил термометр. По-
рылся в ящике в поисках аскорбиновой кислоты. Поче-
му-то решил, что ему необходим витамин С. Нашел не-
сколько таблеток пенициллина. Понюхал одну из них.
Запах антибиотика вызвал сильное чувство тошноты.
«То, что организм не принимает, не глотать ни в коем
случае»,— твердо решил Валдис. Снова порылся в
ящике. Отыскалась пачка норсульфазола. Валдис
подержал ее в руках. Обычно норсульфазол помогал,
но на сей раз почему-то отпугнул. «Эх, затопить бы
сейчас печку»,— с грустью подумал он. Он знал, что
усилием воли сумеет заставить себя спуститься в под-
вал за дровами, затопить печь, но понимал, что такое
самоистязание в данной ситуации может сказаться
роковым. Холодный воздух опять спровоцирует озноб,
еще упадет со всеми дровами, тогда и косточек не
соберет. Такой исход представился вполне реальным.
Но даже если бы до этого не дошло, перех'ру.зка лишила
бы организм последних сил, тут уже и натопленная
комната его бы не спасла.
Печь топить он не стал. Натянул на рубашку шерстя-
ной свитер и укрылся тремя толстыми одеялами, наки-
нув сверху еще и пальто. Прикосновение холодной
одежды снова вызвало мышечные конвульсии. Самым
трудным оказалось надеть свитер. Он казался просто
154
ледяным и долго не согревался. Судорогой сводило не
только мышцы, но и все внутренности. Голову то
сдавливало, то отпускало. Если и в мозгу были муску-
лы, то и они дергались в конвульсиях. Валдис взглянул
на ночной столик. Одной бутылки на ночь, пожалуй,
маловато. Просто-напросто мало. Надо бы встать и
принести еще одну, но на такой подвиг, он чувствовал,
не хватит ни сил, ни решимости. Лихорадка немножко
ослабла, и он почувствовал исходящее от одеял еле
ощутимое тепло. Так что встать и идти в холодную
кухню просто безумие.
Постепенно он стал согреваться. Тепло накатывало
волнами. Валдис протянул руку и взял градусник.
«Интересно, температура повысилась или понизи-
лась?»— он сунул градусник под ,иышку. Движение
воздуха и прикосновение стеклянного предмета снова
вызвали приступ озноба.
Па градуснике было 39,6. Такой температуры у пего
не было со студенческих лет. Валдис снова и снова
вытирал стекло, смотрел, ке веря своим глазам. Нет,
всс-таки так.
Литровую бутылку он опустошил больше чем на по-
ловину. Малейшее перемещение воздуха — когда он тя-
нулся за бутылкой, когда пил и ставил стакан на сто-
лик, вызывало озноб. К горлу подступала тошнота . ..
Но даже когда дрожь утихла и несколько мгновений
он лежал спокойно, гнетущее чувство не проходило.
Было начало восьмого. Надо заснуть и проспать до
утра. Все утрясется.
Валдис уже засыпал, но тут как иерихонская труба
загремел телефон. Он шевельнулся, собираясь встать
и подойти к аппарату, но представил себе, как мерзнет
у телефона, и решил, что рисковать не станет. Звонок
прозвенел раз шесть и затих. Только где-то внутри как
дальнее-дальнее эхо осталась легкая дрожь.
Сон прошел. «Не звони больше!»— как заклинание
произнес он. Нервы были так напряжены, что реагиро-
вали на малейший шум.
Он опять задремал. Проснулся от монотонного, не-
стерпимого шума за стеной. «Господи, да перестань
же!»— в полусне умоляюще попросил он, но шум не
утихал. Он пробуждался медленно, с трудом, никак не
мог понять, почему спит здесь, а не в желтой кроватке
в родительском доме. Чужая комната, все, что его
155
отгружало, казались ему дурным сном, длившимся
годы. И лишь когда тяжесть в нижней части живота
снова напомнила о себе, Валдис пришел в себя и совсем
по-детски подумал: «Ну зачем я женился па ведьме?»
Тут же обругал себя и окончательно проснулся.
— Расшатаны нервы,— сказал он сам себе негромко.
Как бы определяя свое внутреннее состояние.
За стеной стучал дятел, и каждый удар отзывался
в голове болью. На потолке мельтешили блики — отсве-
чивали уличные фонари. Раньше он никогда этого не
замечал. И шум за стеной он тоже раньше не слышал.
Почему все это происходит именно сейчас, когда ему
так плохо? Он посмотрел на часы. Еще не было девяти.
За этот час он стал для себя чужим.
Закутавшись в одеяло, он встал с дивана. Сон все-та-
ки сделал свое дело. Зубы уже не стучали и чувствовал
он себя вполне сносно «Был бы дома витамин С! Был
бы дома этот витамин!»—сердито думал он.
В длинном белом одеяле он стоял посреди кухни как
пророк, возвещающий о конце света, и размышлял над
тем, что ему еще может понадобиться. Лежа на диване,
все четко знал, а теперь ничего не мог припомнить,
хоть умри.
— За этот стук надо бы прибить соседа,— произнес
он громко.— Но сейчас пет ни времени, ни вдохновения.
Остывшая постель показалась ему ледяными тиска-
ми. Перехватило дыхание. Голову пронзила острая
боль. Снова его стал бить озноб.
И тут он вспомнил самое главное: ведь надо было
поставить телефон на пол и завалить одеждой. Отрегу-
лировать громкость не представлялось возможным —
аппарат был старинный. Иногда ночью он начинал
трезвонить как сумасшедший. Очевидно у кого то из
«сов» был похожий помер. Валдис шарил вокруг глаза-
ми, размышляя, что бы такое набросить на телефон, не
вставая с дивана, но лихорадка так его измотала, что
он чувствовал во всех членах свинцовую тяжесть, кото-
рая лишала его способности двигаться.
Постепенно он впал в забытье.
Сквозь сон слышал стук, доносившийся из-за стены,
потом началась стрельба и крики. От криков он про-
снулся. Казалось, все рушится и люди об этом давно
уже знают. Убедившись, что это не внезапное напэде-
156
ние, что крики доносятся из телевизора, он снова
заснул,
— Вставай! Вставай!— кричал кто-то за стеной. И
было в голосе кричащего столько отчаяния, столько
ужаса, что ои даже сел на постели. Первое, о чем он
подумал,— опоздал, слишком поздно проснулся: за
стеной уже происходили другие события, «Это же
телевизор»,— дошло наконец до него. Он посмотрел па
часы. Половина десятого. До конца передачи еше целая
вечность. Выдержит ли он? Очевидно, у него какое-то
нервное заболевание. Никакой инфекции! Обычный
нервный срыв, ла почве переутомления. Да еще вчера
сходил в баню, после парилки долго стоял под холод-
ным душем — вот и накатила какая-то трясучка. Ну
конечно. Он распарился, а потом быстро остыл. Так
и портят нервы. Подумаешь, сосед включил телевизор
на полную мощность. Раньше он не придавал этому
значения, нервы были в порядке. Позор! А теперь они
расстроены. Смешно идти к соседу и просить, чтобы
сделал потише. Не капризная же он барышня.
Валдиса снова начало трясти, голову сдавило, тело
отяжелело. Однако длилось это недолго. Из-под одеял
шел сухой, горячий воздух. Даже намека на то, что он
вспотел, не было. «Когда перестают потеть, умира-
ют»,— услышал он чей-то голос В комнате было душ-
но. Обдувало бы лицо ветерком, стало бы легче. Просто
нечем дышать. Надо было оставить дверь на кухню
открытой, но теперь уже поздно.
Несколько минут он лежал спокойно, прислушива-
ясь к себе. Снова ему показалось, что и голова, и кровь,
и легкие, и все тело наливается какой-то грязью. Присо-
салась к стенкам, к телу мельчайшими присосками. Не
было никакой надежды, что до утра — к половине
девятого болезнь пройдет. Впервые Валдис подумал,
что к возвращению жены может и не выздороветь. Это
трагедия. От обычного гриппа раньше он избавлялся
довольно своеобразно: без конца пил воду и занимался
гимнастикой. До пота. Ложился спать и утром вставал
как ни в чем не бывало, с приятной болью в мышиах
и в хорошем настроении. «А что если и сейчас позани-
маться?»— подумал он и прислушался к себе. Нет,
болезнь была слишком серьезней.
В следующий раз он проснулся, когда и дом, и город
спали. Возможно, проснулся именно от тишины Про-
157
шуршало шинами одинокое такси. Где-то стукнула
дверь. Очень далеко, возможно в соседнем подъезде,
а может быть где-то наверху в их подъезде. Никогда
раньше он не задумывался над тем, на какое расстоя-
ние разносятся звуки.
Фонари на улице погасли. Телевизор у соседей мол-
чал. Комната была погружена в глубокую тьму, а над
ним нависла какая-то серая бесформенная масса. Хоте-
лось спать. Но заснуть он не мог. Циркуляция воды,
казалось, прекратилась и, возможно, именно поэтому
на сердце навалилась тяжесть. «Что это за странная
болезнь?— думал Валдис.— Никогда ничего подобного
не испытывал. Горло не болит, живот не болит, не
ломает. Только вот голову время от времени пронзает
острая боль и чтс-го держит ее в тисках. Неужели это
все Венда? Кажется, ни у одного из мужей ведьм не
было такой лихорадки, просто-таки конец света». Вал-
дис кончиком языка потрогал обломившийся зуб,
грань была острой, значит не выдумал. Надо сосредото-
читься и тщательно следить за течением болезни. Ведь,
пожалуй, такая странная болезнь не изучалась, во
всяком случае, ему это неизвестно. Валдис надеялся,
что сумеет верно передать свои ощущения, а со всем
остальным справится умный опытный врач. Он предста-
вил себе пожилого мужчину в очках, с небольшим
чемоданчиком. Конечно, он не станет говорить доктору
о своих предположениях — о ведьмином проклятии,
просто точно перескажет все признаки . ..
Он перевернулся на живот. Откуда-то из тайников
организма поступил неясный сигнал — нельзя лежать
на спине. Переменив положение, он почувствовал облег-
чение. «Странно,— подумал он.— Что бы это значило?»
Он снова заснул и в ночной тишине спал крепче.
Просыпался несколько раз и, сделав все, что нужно,
снова засыпал. Сознание было укутано серым покровом
безразличия.
Под утро он впал в полубессознательное состояние.
Ощущал тяжесть тела, пружины дивана, каждую мор-
щинку на простыне, вес одеяла, углы подушки, свои
примятые уши, сильное сердцебиение. Да, сердце дейст-
вительно работало чертовски быстро и было такое
ощущение, что работало вхолостую.
Когда за стеной и за дверью зашумели соседи, Вал-
дис окончательно проснулся и вспомнил о Бенде. Луч-
158
ше ему не стало и исчезла последняя надежда скрыть
от жены свою болезнь. Он лежал на боку в полной
растерянности, обессилевший. Он и предположить не
мог, что момент признания окажется столь важным.
Накинув на плечи одеяло и придерживая его руками,
он вышел в кухню.
Двигаясь, он чувствовал себя лучше. Не лихорадило.
Только красноватый свет электрической лампочки рез-
ко ударил по глазам. Дикая мысль пришла в голову,
когда он нажимал на выключатель,— он подносит
запал к наставленной на него пушке.
«Люксофобия,— вспомнилось почему-то иностран-
ное слово.— Это я опишу, чтобы исследователи феноме-
на ведьм наконец-то имели точную информацию».
И тут его внезапно зазнобило. В комнате и в кухне
стало еще холоднее, и прогулка с одеялом на плечах
оказалась слишком рискованным предприятием Его
так заколотило, что он с трудом донес до комнаты
бутылку с водой. Дергались все мышцы, трицепсы
и квадрицепсы на ногах, и походка напоминала какой-
то странный танец. Дверь в кухню он не закрыл. Надо
было выбрать одно из двух: или оставить дверь откры-
той, или уронить бутылку на пол.
В остывшей постели мышечные спазмы усилились.
«Тут уж-ж сс-сила воли не п-ппоможет»,— стуча зуба-
ми, бормотал он, натягивая на голову одеяло. «Господи!
Боже мой!»—повторял он про себя. Громко говорить
не было сил, хотя почему-то очень хотелось кричать.
И совеем ему стало себя жалко, когда он вспомнил, что
очень скоро — примерно через полчаса — в этом беспо-
мощном состоянии его застанет Венда.
«Чертовы кандидаты, чертовы доктора с манерами
английских лордов,— с ненавистью думал он о биоло-
гах, забыв о всякой объективности и справедливости.—
Три месяца фильтруете, с центрифугой возитесь, мани-
пулируете какими-то бредовыми Pf-смесями, а ничего
не изменилось. Ничего! Ничего! О, господи!» Он при-
жал руки к лицу и всхлипнул — плакать не мог. Все
усилия организма поглотил рефлекс самосохранения:
надо было трясти костями изо всех сил.
И все-таки ночь что то дала ему или же организм
просто приспособился к новому состоянию. Трясти
перестало, и с минуту Валдис чувствовал себя почти
159
нормально. Подгоняемый любопытством, он сунул под
мышку градусник и выключил ночник.
Ручку входной двери нажала уверенная рука. Дверь
скрипнула. Через мгновение ключ скрежетал в замоч-
ной скважине. Раздался щелчок, резкий поворот ключа,
словно сомкнулись челюсти, и дверь открылась.
Венда зажгла в кухне свет. Положила па стул сетку
с покупками. «Интересно, как она выглядит, когда
бывает одна»,— мелькнула мысль, которая испугала
самого Валдиса. Он буквально сжался, столько немоти-
вированной, затаенной вражды заключалось в ней. Но
запретить себе думать не сумел. Мысль стала разви-
ваться, становилась все чудовищней и бессвя-знее.
Как-то, еще весной, на работе зашел разговор о ядах.
Кто его начал, Валдис не помнил, поскольку этим
вопросом тогда не интересовался. Кто-то принес на
работу историю криминалистики, где говорилось, что
в наше время или совсем недавно какая-то женщина
старинным ядом арсеном отравила одиннадцать чело-
век: родственников и соседей, и ни одна экспертиза не
сумела доказать ее вину. Неистовое, нечеловеческое зло
и трагическая неспособность доказать преступление ...
Валдис лежал с закрытыми глазами. Мелькнувшее
недоверие к Венде сдавило грудь, душило его. «До чего
же быстро я стал подлецом»,— подумал он, и на лице
отразились боль и отчаяние.
В комнате зажегся свет. Валдис разжал веки. Венда
стояла возле кухонной двери в расстегнутом пальто.
Стройная, красивая. Глаза ее напоминали остывший
пепел. Окинув взглядом кровать, ночной столик, лицо
Валдиса, она спросила спокойно и деловито:
— Температура?
Валдис молча вытащил из-под мышки термометр.
Говорить не было сил, отвечать не было сил.
— Сорок и одна десятая,— сказала она.
Он собрался было заговорить с ней, но побоялся
услышать свой голос. Что если хватит сил только на
шепот?
— Я схожу за дровами,— приглушенно сказала Вен-
да. Застегнула пальто, взяла мешок и вышла. Спешила,
даже не переоделась. Венда, конечно же, не при чем.
Мрачные подозрения могли родиться лишь в голове
совершенно измученного человека. Он стал прикиды-
вать, какова вероятность, что болезнь — результат дья-
160
Вольского проклятья, и какова — что это обыкновен-
ный грипп или нечто сходное. К сожалению, голова
отказывалась соображать. Хотелось просто лежать, ни
о чем не думать, отдаться течению событий. «Господи,
как хорошо, что пришла Венда!»— подумал он. За-
крыл глаза и стал прислушиваться, не возвращается
ли она. Да, возвращается, Валдис пытался взглянуть
ей в лицо, но ему это нс удавалось. Она ходила
с опущенной головой. Спешила затопить печь. С трес-
ком ломались сухие лучины. Чиркнула спичка. Оглу-
шительно, резко.
— Врача не вызвал?— спросила Венда.
— Нет.
— Что у тебя болит?
— Немного голова.
— Как позвонить в поликлинику?
Валдис собрался было сказать, что в жизни своей ни
разу не вызывал врача на дом, но вовремя одернул себя.
— Я уже не помню.
— Екаб знает?— спросила Венда. Она была полна
решимости действовать.
— У Екаба другая поликлиника.
Венда позвонила к себе на работу. Потом в поликли-
нику.
— Свет тебе не мешает?— спросила она.
— Мешает,— сказал он.
Огонь погас. В печи потрескивали дрова. Венда во-
зилась у плиты, затем вошла, вылила остатки компота
в стакан.
— Чего бы ты поел?
— Дай чайную ложку соли,— попросил он.
Не выразив удивления, она выполнила просьбу и
молча смотрела, как Валдис лижет белый кристалли-
ческий порошок.
— Самое лучшее лекарство.— Он закрыл глаза. Вен-
да улыбнулась и вышла. Почему-то захотелось плакать.
Он положил ложку с оставшейся солью на столик и,
закрыв глаза, несколько мгновений лежал спокойно.
Сердце плакало, но глаза оставались сухими. Плакало
от радости, плакало ст горя — и причиной была Венда.
Через некоторое время Венда принесла поджаренное,
крепко посоленное мясо и оладьи.
Он попробовал и то, и другое, но к горлу подступила
тошнота. Однако поел, и все обошлось. Вспомнил, что
6—117S
161
Венда работала двадцать четыре часа, и ночью между
прочим тоже. Где же она ляжет? А пока он соображал,
Венда расставила в кухне раскладушку. Из открытой
печки шел приятный жар. Венда подбросила еще дров.
Пахнуло смолой, будто кто то прислал им привет от
лесных далей.
— Мне сказали, врач придет только после часа,— за-
говорила Венда.— Я пока посплю.
— Ладно,— сухо отозвался Валдис. Он размышлял,
как воспользоваться пустой бутылкой, чтобы Венда не
застала его за этим занятием. Удивительно, но он все
еще не мог освободиться от чувства стыдливости.
— Если тебе что-нибудь понадобится, позови,— ска-
зала Венда, устраиваясь на скрипучей раскладушке.—
Через двадцать минут позвонит будильник, я закрою
печку и проветрю комнату. А ты спи и не волнуйся.
— Да,— откликнулся Валдис и сжал зубы.
Венда уже час была дома. Медленно, лениво занимал-
ся блеклый день. Валдис заметил это сквозь полуприк-
рытые веки, подумал: «Не умер, дотянул до нового
дня». Однако радости от такого исхода не испытал.
«Видно, дело серьезное, раз мне все безразлично». Ситу-
ация его прежде всего интересовала как ученого, беспо-
койство о своей судьбе оюдвинулось на второй план.
Из кухни доносилось тяжелое дыхание Венды. Она
крепко спала. Красивая, добрая, несчастная...
С первыми звуками будильника Венда встала и,
пошатываясь со сна, подошла к печке, пощупала ее.
Открыла окно В комнату вполз серый, туманный
декабрьский воздух.
— Тебе не холодно?— спросила она, заменив стоя-
щую возле кровати бутылку на пустую.
Валдис затряс головой.
Венда закрыла окно, закрыла печь и снова вышла
в кухню. Легла. Валдис заснуть не мог. Он пребывал
в каком-то странном полудремотном состоянии. Глаза
закрыты, в голове хаос, тело ощущало как себя, так
и окружающее, но все сквозь какую-то серую мягкую
пленку, теплую и нечистую. В минуты пробуждения не
хотелось двигаться, он не пытался даже шевельнуть
рукой, чтобы посмотреть на часы.
Когда прозвенел будильник, Венда заглянула в ком-
нату и тихо спросила:
— Ты спишь?
162
Валдису не хотелось отвечать.
— Может быть, позвонить Екабу?
Он еле заметно помотал головой: нет.
Врач пришла к вечеру, когда начало уже смеркаться.
Валдис слышал, как недовольным голосом она спроси-
ла у Венды;
— Это вы больная?
Венда молча открыла дверь в комнату. Валдис со
страхом смотрел на докторшу, стараясь выглядеть
бодрее. В его глазах врач был чужим человеком, гостем,
женщиной.
— Надо ходить в поликлинику,— сказала женщина,
взгромоздив портфель на стул В голосе ее прозвучала
враждебность. Валдис попытался объяснить, что дойти
до поликлиники не мог, так как его била лихорадка, но
на столь длинную речь не было сил.
— Что болит?— спросила врачиха. И поторопила: —
Говорите!
— Немного болит голова. Ужасно холодно. Темпера-
тура тридцать девять и пять.
— Когда началось?— спросила докторша, торопливо
заполняя карточку.
— Вчера после обеда. Совсем нет сил. Этакая петруш-
ка со мной впервые. То есть, не совсем, чтобы впервые,
по год не болел . . .
— Покажите горло!
— Воды много . . . Пить хочется,— сбивчиво говорил
Валдис, пытаясь сесть, чтобы показать врачу горло.
Она с опасением посмотрела на больного.
— У вас понос?
— Пет.
— Ничего несвежего не ели?
— Как будто нет.
— Вы точно помните?
— Да нет, не ел
Валдис знал, что врачи по ошибке могут направить
здорового человека в дизентерийное отделение, впт
там-то и можно заболеть по-настоящему.
— Температура?
— Сегодня утром сорок и одна,— сказала Венда.
Врачиха с недоверием посмотрела на нее и сочувст-
венно покачала головой.
— Разденьтесь!— сказала она, очевидно, решив, что
болезнь серьезная и положение опасное.
в*
163
— Боюсь,— отказался Валдис.— Меня тут же на-
чнет трясти.
— Поднимите рубашку! Ну и закутались! Где работа-
ете?
— В институте органического синтеза ...
— Больничный нужен?
- Да.
Она подсунула стетоскоп под свитер и рубашку. Как
ни странно, озноба он не вызвал. Потом она оттянула
нижние веки, пощупала за ушами.
— Зрение не нарушено?
— Нет. Но свет мешает.
Врач села и снова принялась писать. Валдис думал,
что обследование только началось. Ведь он не сказал
еще, как моментами бывает плохо, как страшится
озноба, какое чувство безнадежности испытал он ночью.
А врачиха знай себе что-то торопливо записывала,
пока у больного не сложилось впечатление, что она все
прекрасно знает, все от начала до конца, ибо поняла все
с полуслова, как доктор Суна, а значит и нет смысла
говорить, ведь в конце концов ничего серьезного сооб-
щить он не мог. На плохой сон, на дурные мысли
жалуется всякий, у кого нервы послабее.
— Желудок в порядке?
-Да.
Она закончила писать, протянула Венде рецепты
и листок нетрудоспособности со словами:
— Послезавтра я буду.
Когда врач ушла, Венда оделась и пошла в аптеку.
Валдис подумал о витамине С, но безразличия преодо-
леть не смог. В конце концов врач о витаминах и не
заговорила. Неужели он знает больше врача? Барьер
специализации. Врачующей была сама возможность
переложить заботы на другого. Он даже не осознал, что
исчезла его обычная предприимчивость, способность
принимать решения.
Венда вернулась очень быстро. Запыхавшаяся, на ще-
ках алые пятна, вокруг губ белизна. Очевидно, бежала.
Валдис взял таблетки олететрина. Блестящие, глад-
кие. Сульфадиметоксин не имел вкуса. Запил водой.
— Лучше от них не станет. Откуда у меня микробы?
А ты что думаешь?
Венда смотрела на него огромными испуганными
глазами. Валдис продолжал:
164
— Екаб говорит, что при гриппе антибиотики надо
глотать не раньше, чем на третий день. Когда падает
температура и активизируются разные кокки ...
— Зачем же ты выпил?— спросила Венда.
— Екаб не врач.
Венда смешалась. Валдис слабо улыбнулся.
— Подчиняться гораздо проще. Я больше не перю
себе, в безошибочность своих суждений. В голове все
смешалось.
Вечером Венда позвонила Екабу, но не застала дома.
Лекарства, по всей видимости, ухудшили состояние
больного. Усилилась головная боль, дышать стало труд-
нее. Казалось, жизнь держится на тонюсенькой сталь-
ной проволочке, которая вибрирует все сильнее и силь
нее. Мысль о смерти стала неотвязной. Сегодня он
умрет. Тросик порвется, и наступит наконец покой.
Пусть даже внушающий ужас, но покой.
Врач рекомендовала принять таблетки и на ночь, ко
Венда не дала. А больной не попросил Ок уже не
воспринимал окружающее, сосредоточился на себе, из
последних сил боролся за свою жизнь.
В комнате было жарко. Венда спала на кухке под
одной простыней. А Валдис под тремя одеялами мерз.
Ночью у него случился странный приступ страха
Казалось, если он еще на секунду останется в горизон-
тальном положении, смерть наступит неизбежно. Он
сунул подушку в угол, оперся на нее спиной и сидя
задремал. Все тело налилось свинцовой тяжестью, и
избавиться от нее не было никакой надежды. Однако
в такой позе ему стало немного легче, страх смерти
отступил, дышать стало легче. И он уснул. Проснулся
от удара по лбу. Оказалось, он неудачно повернулся
и головой ударился об острый угол дивана. «Хорошо,
что не косом, а то пошла бы кровь, пришлось бы будить
Венду»,— обрадованно подумал он и решил устроиться
основательнее. Подтолкнул под себя одеяла, положил
подушку в самый угол, ноги вытянул поперек. По
только заснул, опять свалился. На сей раз ударился обо
что-то мягкое, поэтому пробуждение не было таким
неожиданным. Страх перед падением не давал уснуть,
а сон, плотный, липкий, как сахарный сироп, накаты-
вал на него и не отпускал.
Еще несколько раз он падал и снова засыпал сидя.
165
Угром температура поднялась до сорока с половиной
градусов. Вечером было сорок один и одна.
— У нас нет второго градусника?— спросил он.
Венда удивленно посмотрела на него. Валдис молчал.
Он собрался пошутить, мол, один термометр вот-вот
переполнится, может, и другой наполнится до полови-
ны, но мысль тут же исчезла. Венда уже отметила, что
Валдис забывает, о чем хотел сказать, мысль ускольза-
ет от него. Это ее напугало, хотя она все время успокаи-
вала себя.
Она созвонилась с Екабом и Роландом. Вечером
пришел другой врач: высокий симпатичный мужчина,
очень внимательный. Говорил сначала с Вендой — дол-
го и терпеливо расспрашивал ее.
— Судя по всему, это не отравление,— решил он.—
Диэнцефальный синдром. Нет ли диабета?
— Нет,— Венда затрясла головой.
— Хорошо, что не давали лекарств,— сказал он.
Потом осмотрел Валдиса. Пощупал руки, долго щу-
пал глаза.
— Трудно было лежать в горизонтальном положе-
нии?
Валдис кивнул.
— Это естественно. Тут вы достойны похвалы. Лег-
кие забиты продуктами распада, хотя причина болезни
не в них. В лежачей позе могли возникнуть роковые
симптомы.
— Что эго за болезнь?— спросил Валдис.
— Вы ученый?
-Да.
— У этого заболевания могут быть сотни, а то и
больше причин. Явное нарушение системы регуляции.
Что явилось раздражителем, пока сказать трудно. Вы
страдаете аллергией?
— Думаю, нет.
— Не работали с каким-нибудь подозрительным хи-
мическим веществом?
— Кажется, нет.
— Не ездили в командировку?
— Нет.
— Не гладили, не общались с животными, птицами?
— Нет.
— Л какие-нибудь симптомы заболевания были? Не-
делю, две назад?
166
— Да! Как-то закружилась голова. Неделю назад.
— Вы, вероятно, интенсивно работали?
-Да.
— Я введу вам успокоительный антигистаминный
препарат. Вам, как химику-органику, должны быть
известны последствия снижения уровня гистамина в
организме.
— Я этого не знаю.
— Предполагают, что антигистаминные препараты
повышают уровень интерферона, а значит и число
антител. Температура должна понизиться. Долго жить
с такой температурой рискованно.
— Достаточно одного укола?
— Полагаю, что достаточно. Тут настоящий кок-
тейль. И для сердца. И аскорбиновая кислота . ..
— Скажите, если бы я сразу принял большую дозу
аскорбиновой кислоты, болезнь прошла бы?
— Вполне возможно. Через несколько минут попро-
буйте раздеться!
— Не верится, что удастся.
— Это необходимо!
Через полчаса Валдис побывал в кухне и вернулся
назад Прохлада не приносила чувства удовольствия,
но и не вызвала озноба. Но сил никаких не было. Он
двигался медленно и осторожно.
ЧЕРНЫЕ МОЛНИИ
На третий день зашел Екаб. Больной са м открыл
дверь. Он только что проводил врача, который выслу-
шал его, измерил давление, взял на анализ кровь, мочу
и слюну. Валдис безучастно выполнял все требования,
ничему не удивляясь, ничего не спрашивая, хотя чувст-
вовал себя несколько лучше. Мысль работала четко.
Только ходил он с опаской, двигался медленно и
характер до неузнаваемости изменился. От прежней
живости, горячности, которая так привлекала Екаба,
не осталось и следа. На лице лежала печать обреченнос-
ти. Иначе нельзя бы то определить выражение лица
Валдиса. Оно стало сухим, как бы обнажилось, кожа
стянулась, усохла, стала прозрачной, как пергамент.
167
Венда стыдливо прятала от Екаба глаза. В квартире
стоял запах железных опилок. Екаб затеял с другом
неторопливый разговор, а сам в это время лихорадочно
перебирал вещества, которые могли «пахнуть желе-
зом», Он где-то читал, чем объясняется этот своеобраз-
ный запах, однако память не выдавала нужной инфор-
мации.
Екаб пробыл у Валдиса почти чае, Друг был еще не
настолько здоров, чтобы беседовать на серьезные темы,
особенно те, которые касались его болезни и несчастья
Венды. Зато Екаб сознавал, что наступил решающий
момент, пора готовить Валдиса к мысли о расставании
с Вендой. К сожалению, говорить об этом пока было
нельзя. Зато молчать можно. И молчание сделало свое
дело. Валдис испытал чувство отчужденности, возрос-
шее чувство одиночества.
Перед глазами Екаба возник вдруг институтский
электронный микроскоп с мелькающей яркой точкой
света на маленьком экране, он даже услышал его тихое
равномерное гудение. На прошлой неделе он сам прове-
рил образцы клеток крови и кожи Венды. Образцы
были взяты в больнице по его просьбе. Заложенные
в фиксатор образцы он собственноручно промывал
фосфатным буфером, фиксировал тетраоксидом осмия,
снова помещал в фосфатный буфер, затем добивался
контрастности, действуя на них смесью уранилацетата
и воды, постепенно обезвоживал и наконец высушивал
в абсолютном ацетате. Шли дни, часы, минуты. Пре-
рвать процесс было нельзя. В клетке крови, помещен-
ной на тоненькое сито в виде двухсот отрезков, за
несколько дней, за несколько сеансов нельзя было
обнаружить единственного виновника несчастья, о кото-
ром практически не существовало никакой предвари-
тельной информации, даже гипотетического представ-
ления о параметрах. Часто исследователь не узнавал
под электронным микроскопом даже давным давно
открытые и известные объекты. Екаб решился на это
безумно трудное дело только потому, что положение
сложилось чрезвычайное: надо было спасать друга.
Надо было изменить судьбу Венды.
Одно только воспоминание о бесконечном и пока что
бесплодном сидении перед экраном микроскопа вызва-
ло в глазах чувство жжения, и Екаб потер глаза.
168
Зрительные нервы были перевозбуждены, и даже
ночью, во сне перед глазами непрерывным потоком
проплывали похожие друг на друга, закрепленные
в эпоксидной смоле, нарезанные зеркальными ножами
в ультратоме, контрастированные титратом свинца про-
зрачные срезы клеток и их частиц толщиной е 550
ангстрем. Во сне они были не черно-белыми, что соот-
ветствовало бы истине, а ярко желтыми, какими стано-
вились при диффузном свете под бинокулярной лупой.
Через некоторое, довольно длительное время Екаб
понял всю бесплодность задуманного. Он обнаружил
некие подозрительные клетки, некие своеобразные со-
единения, которые в конечном итоге ничего нового не
дали. Электронный микроскоп считался одним из луч-
ших в стране. Работать на нем приезжали даже ученые
из Москвы, однако и они не смогли помочь. Вее, что при
чтении научнэ-популяоных статей и книг представало
ясным, досконально изученным, на деле оказывалось
обычно утверждением, сделанным на основе целого
комплекса косвенных доказательств, и вторично от-
крыть то же самое было проблематично.
Екаб был убежден, что Валдис более или менее
представляет себе всю сложность исследований и толь-
ко личная заинтересованность мешает ему быть объек-
тивным.
С электронным микроскопом работал и молодой фи-
зик, занимавшийся вопросами адгезии металлов (меди,
свинца, железа и кобальта). Они работали, сменяя друг
друга, чтобы дать отдых глазам. Екаб завидовал физи-
ку. Задача перед ним ясная, можно даже сказать
простая. А. ему, Екабу Меллезеру, предстоит найти
иглу в десяти стогах сена, не зная ни формы этой
иголки, ни ее цвета. Более того, он вообще не знал, есть
ли эта иголка в стоге ссна или нет.
Екаб стал вспоминать, каким был Валдис до вспыш-
ки болезни. Кажется, уже тогда появились отклонения
в психике. Как-то утром он позвонил Екабу. Голос
друга был как обычно твердым и ясным, однако на
редкость бесстрастным.
— Ты не придешь к нам на собрание?— спросил
Екаб.
— О чем пойдет речь?
— О плазмидах.
— А что это?
169
— Придешь, узнаешь.
— Эго имеет отношение к феномену Венды?
— Очень возможно.
Валдис пришел, как сказал сам, в надежде встретить
доктора Суну, но, к сожалению, Суна на собрание не
явился. Валдис уже собирался уходить, когда двери
вдруг закрылись и погас свет. Собрание проходило
в одной из аудиторий биологического факультета при
зашторенных окнах — должны были показывать диа
позитивы. Доклад делала кандидат биологических на-
ук, жена известного в республике специалиста по маг-
нитогидродинамике.
Из сказанного ею Валдис усвоил, что микробиологи
всего мира в настоящее время заняты изучением плаз-
мидов — генетических элементов, существующих в
клетках и в межклеточном пространстве в автономном
состоянии, что плазмиды часто изменяют свойства
клеток, в которых существуют. Влияние этих факторов
наследственности, размером меньше вируса, на орга-
низм очень существенно. Плазмиды проникают в клет-
ку, используя обычные пути обмена веществ, передают-
ся при соприкосновении, через слюну и так далее.
К концу доклада Валдис стал неожиданно убеждать
Екаба: он уверен в том, что феномен Венды объясняет-
ся наличием в клетках ее организма плазм идов. Оче-
видно, этот вывод его окрылил. Плазмиды проявляли
довольно высокую чувствительность к некоторым хими-
ческим веществам, другими словами, от них можно
было избавиться. Екабу, который позволил себе усом-
ниться, он ответил таким непререкаемым, не терпящим
возражений тоном, который раньше за ним не водился.
Екаб попытался переключить внимание друга на про-
блему в целом.
— А если окажется, что плазмиды, опасные для дру-
гих, для организма Венды — вопрос жизни или смерти?
Валдис помрачнел.
Да, все чрезвычайно запуталось. Беда все-таки на-
стигла их.
После ухода Екаба, то есть на третий день болезни,
к вечеру, Валдис почувствовал прилив сил. Тяжесть
исчезла. Вернулась острота восприятия, четкость мыс-
ли. Однако эта, как бы наверстывающая упущенное,
умственная деятельность не приносила радости и чувст-
ва удовлетворения, как. бывало раньше Ощущение
170
было такое, словно в голове со звоном и хрустом
ломается тонкое стекло. Венды не было дома — ушла
то ли в поликлинику, то ли по каким-то другим делам.
Валдис лег, подложив руки под голову, и уставился
в потолок. В поле его зрения появилась моль — серая,
крохотная, дрожащая. В полете моли была какая-то
суетливость, нервозность. Крылышки насекомого были
покрыты серовато-маслянистым налетом. Постой, по-
стой! Откуда моль? В квартире никогда не было моли,
ни разу не видел. А вот в доме Венды летала. Венда
рассказывала, что от моли помогает багульник, вот
почему от ее одежды гак пахнет Может быть, моль из
их дома является носительницей обыкновенного стафи-
лококка, в клетках которого имеются плазмиды, и
размножаются они, скажем, в чешуйках, покрываю-
щих крылышки. Чешуйки осыпаются, их вдыхают
находящиеся в помещении люди и болезнь проявляется
нежданно-негаданно. «Да, да, виновата моль!»— возли-
ковал Валдис В голове лопался и тоненько звенел
хрупкий стеклянный сосуд.
Больной встал, попытался поймать серого мотылька,
однако тот, выписывая в полете немыслимые хитроум-
ные зигзаги, спрятался за шкафом. Валдис стал отодви-
гать шкаф, но моль улетела дальше, нервно дрожа
крылышками и как бы спотыкаясь. Валдис схватил
стул, чтобы встать повыше, но насекомое спряталось
и больше не появлялось.
Пришел врач. Измерил давление, послушал легкие.
Взял кровь на анализ, велел собрать в бутылку слюну.
Валдис тупо выполнил все требования, не поинтересо-
вавшись даже, с какой целью все это нужно.
Проводив врача, Валдис сел за стол и принялся
листать журналы: «Чувство одиночества и безнадеж-
ности могут стать причиной стресса, который в свою
очередь увеличивает в крови уровень гормона адренали-
на, 17-гидрокортикостероида, а гормоны, как известно,
могут быть фактором, вызывающим рак...» — «Опас-
ные гормональные сдвиги, вызванные состоянием без-
надежности и безысходности, наблюдались у людей во
время второй мировой войны. Среди тех, кто включал-
ся в активную борьбу, отклонения исчезли, показатели
заметно улучшились». — «Установлено, что стрессовое
состояние разрушающе действует на тимус — главный
секреторный орган иммунной системы».
171
Внезапно он шнырнул толстый журнал, метя в шкаф.
Журнал был библиотечный, но это его не остановило.
Надо было избавиться от стресса . .
Потревоженный шумом падающей книги, в воздухе
снова затанцевал бледносерый мотылек. «А что если
причиной является какой-то фермент, а не плазмида,—
угрюмо подумал Валдис.— Разве такой вариант невоз-
можен? В органическом мире все возможно. Совсем
недавно ничего не знали о плазмидах. Где гарантия,
что феномен ведьм не в каком-то не открытом еще
фантоме? Никакой гарантии!»
В этот же день доктор биологических наук Роланд
Суна находился в лаборатории и, как обычно, одним
глазом посматривая за лаборанткой, набрасывал тези-
сы доклада: «Полагаю, что в жизни, в процессе эволю-
ции вирусы играют гораздо большую роль, чем мута-
ции и рекомбинации, ибо вирусы, внутриклеточные
паразиты и посредники на генетическом уровне, могут
осуществлять межвидовой обмен генетическим материа
лом — как отдельными генами, так и целыми генома-
ми. Многие вирусы, инфицирующие бактерии и вы-
сших животных, а возможно, и растения, обладают
способностью проникать в геном клетки и «вырезать»
гены, чтобы перенести их в другие клетки и организмы,
которые нередко находятся на разных ступенях эволю-
ции. Строго организованные внутриклеточные парази-
ты, вирусы, очевидно, распространяют информацию
повсеместно, что в решающей степени воздействует на
эволюцию всей биосферы».
Записывая эту фразу, доктор Суна вспомнил отцовс-
кий дом, окруженный березовой рощей, представил
бесконечный небесный свод и заключенный в нем
неисчерпаемый источник возобновления жизни, кото-
рую подстерегали сотни и сотни видов и штаммов
вирусов. Одержимый наукой, он тем не менее прекло-
нялся перед стихийной силой природы, поражался
бесконечности ее изящных комбинаций, рядом с кото-
рыми человек с его неудержимым стремлением все
систематизировать, все организовывать, казался зачас-
тую неким чужеродным телом. Однако и сам он тоже
был из породы homo sapiens. Случай с Вендой казался
ему загадочным, вызывал сочувствие, по с точки зре-
ния природы представлялся ясным, изящным и безуп-
речным. На девяносто процентов он был уверен, что
172
в несчастье Вейды виноват вирус. Он допускал мысль,
что это может быть даже известный штамм. Почему
именно вирус? Потому что только вирусы способны так
генетически последовательно передаваться по наследст-
ву из поколения в поколение, оставаясь ь пределах
своего зида, не покидая своей жертвы. Поэтому он
с интересом воспринял предложение Екаба исследовать
эпителиальные клетки Венды. У всех ведьм были уди-
вительно моложавые лица, нежная кожа. Соприкосно-
вение с кожей и слизистой оболочкой было одним из
наиболее вероятных путей передачи вируса другому
организму- Этим можно объяснить и тот факт, почему
после поцелуев у мужчин болело горло. Боль возника-
ла только после первой встречи, потом исчезала, ибо
развивался иммунитет. Спустя некоторое время — а
вирусы по-прежнему проникали в дыхательные пути —
иммунитет в силу особенностей регуляции снижался,
поскольку защитная система, как известно, не приспо-
соблена к длительной осаде. В наиболее слабых местах
организма возникло воспаление, чем мгновенно пользо-
валась колоссальная армия бактерий, обитающая в ок-
ружающем нас воздухе или в организме. Этим и объяс-
няется тот факт, почему мужья ведьм умирали каж-
дый от своей болезни. Решающее значение имели инди-
видуальные особенности организма. У одного слабыми
были легкие, у второго — желудок, у третьего — мозг.
Узнав о необычной болезни Валдиса, доктор не стал
спешить с анализами Организм больного в результате
столь странного лихорадочного состояния с высокой
температурой мог совершенно очиститься от возбудите-
ля инфекции. Анализы будут обычными для постлихо-
радочного состояния, рутинные отклонения . .. Если
уж все лаборатории мира десятки лет настойчиво
и упорно пытаются найти возбудителя рака, но до сих
пор не выяснили, какой вирус и вообще ли вирус
виновен в возникновении опухоли, то где уверенность,
что они в результате недолгих и хаотичных исследова-
ний раскроют тайну, которую с таким вызовом бросили
в лицо науки стричавские ведьмы? Расширять исследо-
вания не было оснований. Открытие, конечно, могло бы
иметь большое научное значение, но практически в нем
нуждаются лишь несколько человек. Разве можно срав-
нивать несчастье, которое несли ведьмы, с трагедией
миллионов, страдающих от рака?
173
Доктор прекрасно сознавал, что его исследованиям
в данный момент не хватает самого главного — време-
ни, так как, по словам Екаба, смерть уже наложила
отпечаток на черты лица Валдиса.
Примерно через неделю между ними состоялся такой
разговор:
— Сколько еще дадим ему пожить с этой красави-
цей?— спросил Роланд.
— Не знаю.— Екаб нервно сунул руки в карманы
и встал.
— Следующий приступ допустить нельзя.
— Хм. Возможно, подобный приступ больше не по-
вторится.
— Да. Пожалуй,— согласился доктор.
— Венда почти не бывает дома. Спит на кухне.
— Значит, понимает.
— Понимает. По-моему, ты несправедлив, иронизи-
руя над ее красотой.
— Я имею в виду клетки эпителия.
— Это другое дело.
— Может быть, гены вируса обновляют гены клеток
эпителия? Отсюда моложавость.
— Да. С научной точки зрения случай чрезвычайно
интересный.
— А вирусов нет.
— А известные?
— Я только что заказал питательные смеси из Ва-
шингтона.
— М-да. Нужно время. А где его взять?
Доктор испытующе посмотрел на Екаба, сказал:
— Может умереть.
— Может,— подтвердил Екаб.
— Да. Представляю себе: молодая жена, в положе-
нии, спит на кухне.— Этот мрачный аспект человечес-
кой жизни мешал ему сосредоточиться на самой пробле-
ме. Играя желваками, Суна спросил:
— У тебя есть хороший медик?
— Да. Из клиники. Может, еще кого-нибудь пригла-
сить . . .
Суна распрямил ладони.
— Проклятье! Пальцы дрожат.
— Сам он говорит: чувство такое, словно по ходу
нервов насыпано битое стекло.
174
— Нервы могут быть в порядке. Эго какой-то раздра-
житель.
— Или обычные отклонения, просто последствия.
— А что говорит врач?
— Поражен.
— Хм! Это не худший вариант.
— Я рассказал ему о ведьмах. Советует положить
в больницу.
— А как сам Валдис?
— Работает.
— Когда прибудут смеси?
— Не раньше, чем через неделю.
— Я тоже закажу.
— Что делать с Вендой?— спросил Екаб.
Доктор вопросительно посмотрел на собеседника. Его
лично интересовали только научные проблемы.
— Видишь ли,— продолжал Екаб,— Венда в положе-
нии, друзей нет, полное одиночество. Валдиса уклады-
вают в больницу. Как бы ты чувствовал себя на ее
месте?
— Трудно сказать. Ни разу не был в положении.
— Ну!— Екаб поморщился.
— Что тебе сказать,— доктор был явно недоволен.—
Один нейрон содержит тысячи различных ферментов.
На главный орган, ответственный за иммунную систе-
му,— тимус — могут оказать воздействие тысячи раз-
личных вещей. Все это, в свою очередь, может вызвать
тысячу других причин. Может быть, добавить еще, что
все лаборатории мира в течение нескольких месяцев не
сделали бы даже тысячной доли необходимых исследо-
ваний. Хочешь, чтобы я продолжил?
— Нет.
Доктор поправил очки.
— Валдиса надо изолировать ст Венды, и нечего
сентиментальничать,— сказал он.
— Это понятно. Но как это сделать?
— Не знаю.— Доктор пожал плечами.
— Вот и я не знаю.
Доктор улыбнулся.
— Да. Самый мощный фактор, объединяющий уче
ных,— незнание.
— Философская истина, которая войдет в историю
как постулат доктора Суны,— заметил Екаб.
175
ХОЖДЕНИЯ ПО МУКАМ
Хотя лихорадка Валдиса ничем нс напоминала болез-
ни, от которых в сное время умерли мужья матери
и бабушки, Венда поняла, черный демон проклятья
раскинул крылья и над ее жизнью. По природе деятель-
ная и толковая, она на второй день отправилась в
поликлинику, ясно не представляя, что это ей даст. Она
считала, что главное для нее сейчас — держать себя
в руках, сообщить медикам о том воздействии, которое
опа оказывает на мужа и просить совета или что то
предложить, чтобы предотвратить несчастье. Это не
деревня. В лабораториях работают специалисты, в горо-
де много научно-исследовательских учреждений. И
главное, в чем была наивно убеждена Венда, ни один
медик в ее сообщении не увидит ничего, кроме интерес
ной проблемы, решение которой в конце концов могло
стать захватывающим и полезным делом. Интерес, про-
явленный учеными, тем более подтверждал зто. Ей
и в голову не приходило, что предрассудки или какие-
то иные препятствия могут помешать ей обследоваться,
как говорится, с головы до пят.
Медленно падал снег. Венда неторопливо шла по
улице. Дышала полной грудью. Не надо было бояться,
что она своим дыханием нанесет вред чьему то здо-
ровью. Поликлиника находилась в особняке, прятав-
шемся среди деревьев. Подойдя ближе, Венда испытала
угрызения совести, что не пришла сюда гораздо рань-
ше. Доктор Суна не один раз заговаривал с ней об
обычном медицинском обследовании. В институте не
делают бактериологических анализов. Доктор, безус-
ловно, не допускал, что Венда может быть носителем
обыкновенной инфекции, и все-таки . .. Запахи полик-
линики, широкие светлые коридоры произвели на дере-
венскую девушку очень сильное впечатление. В инсти-
тутской лаборатории все было проще, обыденнее и
даже грязнее. А здесь все пахло лекарствами. Венда
убедилась, что ученым и в другом отношении далеко до
врачей поликлиники: во-первых, у них не было твер-
дой уверенности в результатах своей работы, во-вторых,
самомнения, которым работники поликлиники были
наделены сверх меры.
176
Венда остановилась посреди вестибюля. Болезнь Вал-
диса выбила ее из колеи, напугала и потому вид у нее
был немного растерянный. Она поймала на себе суро-
вый взгляд почтенной седой дамы, устремленный на
нее из-за стойки. Это была гардеробщица. Венда сняла
пальто. Глянула в зеркало. Тетушка продолжала изуча-
юще разглядывать ее.
— Куда тут можно обратиться?— спросила Венда.
Уважаемой даме вопрос этот польстил. Она приосани-
лась, стала еще более неприступной и важной.
— На консультацию?
— Да,— ответила Венда, поскольку сама считала,
что пришла именно за консультацией. Во всяком слу-
чае, сама она здорова и больничный ей не требуется.
— Подойдите к окошку!—женщина небрежно мах-
нула рукой.
Выяснилось, что к участковому врачу номерков нет.
Надо было решить: ждать до семи или до половины
восьмого, и тогда ее, может быть, примут без номерка,
или придти завтра. Е конце концов выяснилось, что
в порядке исключения на консультацию к гинекологу
можно попасть сегодня. Подавив неприятное чувство,
которое вызывала в ней предстоящая проверка, Венда
стала подниматься по лестнице. Кабинеты, лаборато-
рия, процедурные. Да, вот что значит жить в столице
республики. Навстречу шли пациенты, изредка кто-ни-
будь из медиков, обдавая проходящих специфическим
запахом и с трудом поддающимся формулировке ощу-
щением физической обнаженности. Венде вообще с
самого детства казалось, что руки врачей от постоянно-
го мытья должны болеть, как будто с них содрана кожа.
Возле кабинета ей пришлось минут пятнадцать
ждать. Венда вспомнила, что Валдис остался один
и сердце ее сжалось от бессилия. Одиночество для него
полезнее, чем близость жены. Ах, об этом лучше не
думать, не думать ...
Гинеколог внимательно обследовала и подробно рас-
спросила молодую женщину. Занесла все сведения
в карточку. Записала рабочий телефон и место работы
мужа. Наконец наступил момент, когда пациентка
отважилась сказать:
— Мне кажется, я носитель инфекции.
— Какой инфекции?
177
— Не зиаю. Вероятно, это могли бы установить серь-
езные лабораторные анализы. Тех, что вы назначили,
по-моему, недостаточно.
— Как такая мысль вообще пришла вам в голову?
Есть какие-нибудь признаки?
Венда покраснела Эта самоуверенная и на вид ум-
ная женщина ее смущала. С тех пор, как Венда перебра-
лась в Ригу и поверила в благоприятную судьбу, она
стала робкой и стеснительной.
— Люди, очень многие, которые долго жили рядом
со мной, с моей мамой и бабушкой, заболевали и
умирали.
Врач внимательно посмотрела на Венду.
— От какой болезни?
— От разных. Мы каким-то образом их отравляем,—
несмело ответила Венда. Ей казалось, что эта умная
женщина слушает ее недостаточно внимательно, а мо-
жет быть, просто ей не верит. Врач заглянула в паспорт
пациентки.
— Вы недавно в Риге?
-Да.
— Из деревни?
— А*-
— Зайдите в пятнадцатый кабинет.
— Хорошо.
— Смотрите мне в глаза!— неожиданно повысила
голос врачиха.
Венда удивленно, непонимающе посмотрела в зелено-
вато-серые глаза. Врач велела взглянуть в окно, затем
на ее палец. Венда послушно выполнила все требова-
ния.
Ва дверях пятнадцатого кабинета было написано:
«Психиатр». Рядом, на сгуле сидела женщина лет
пятидесяти с испитым лицом и желтыми, прокуренны-
ми пальцами.
— Вы к психиатру?— изучив Венду с головы до пят,
спросила наконец женщина, произнеся слово «психи-
атр» с придыханием, из чего Венда сделала вывод, что
психиатра та считает самым большим начальником
среди врачей.
- Да
— К другим врачам ходят только идиоты. Если хво-
роба настоящая и в голове все дома, идут к психиатру.
178
Венда сделала вид, что не слышит. Женщина бесцере-
монно продолжала ее разглядывать и наконец произ-
несла :
— Ты, девочка, далеко пойдешь.
Венда улыбнулась Ободренная улыбкой, собеседни-
ца наклонилась к ней, очевидно, настраиваясь на дол-
гий разговор. По тут дверь открылась и мужской голос
произнес:
— Следующий!
Венда осталась одна. «'Суеверие,— думала она.— Ка-
кое сложное, какое неясное понятие. Кого же обвинить
в этом случае в суеверии?»
Минут через пять женщина вышла из кабинета,
довольная и улыбающаяся.
Вошла Венда.
— Я вас, кажется, напрасно потревожила,— сказала
она тихо.
— Ничего. 'Гем лучше.— Мужчина встал и направил-
ся ей навстречу. От него исходило спокойствие. «Психе
терапия личностью»,— подумала Венда и внезапно
ощутила, что к ней вернулась смелость, исчезло чувст-
во стыда, которое она испытывала, понимая всю неле-
пость визита. Ерач предложил ей сесть, сел сам. И
глядя на нес с веселым любопытством, заговорил:
— Вы действительно правы. Ко мне иногда направля-
ют только потому, что сами не хотят работать. Что бы
вы делали на моем месте?
— Не знаю.— Венда пожала плечами.
— Да. Но так ответить врач не имеет права.— Психи-
атр улыбнулся.
— Понимаю.— Венда кивнула.
— С чем же вас прислали? Так, так. Предположи-
тельно: навязчивая идея. Ну так что же это за стран-
ная, смущающая гинекологов идея?— Врач говорил
спокойно, доброжелательно, с легким оттенком иронии
в адрес коллег.
«Вероятно, это тактика всех психиатров»,— решила
Венда.
— Дело в том, что я из рода ведьм. И сама я ведьма.
Психиатр кинул на нее молниеносный взгляд и тут
же опустил глаза. Смущение его длилось мгновение
и было почти незаметно.
— Это интересно. Я надеюсь, что вы не всем об этом
рассказываете?
179
— Нет.
— Очень хорошо. Есть вещи, которые можно дове-
рить только самым близким, ну и, конечно, врачу гоже.
Кто еще знает, что вы ведьма?
Венда молча изучала лоб психиатра. Ее вдруг охвати-
ло предчувствие, что и этот визит окажется бесполез-
ным.
— Почему вас не интересует, как возникла эта бредо-
вая идея?— спросила она.
Психиатр покраснел. Она смотрела, как постепенно
краснеет лоб и та часть головы, где волосы поредели.
Врач все еще смотрел в стол, напряженно думал. Потом
быстро взглянул Венде в глаза и сказал:
— Простите! Я слушаю!
Венда вздохнула и начала:
— Как было бы замечательно, если б я это просто
вообразила. Вы бы меня вылечили, и все бы закончи-
лось . ..
— Что-нибудь еще случилось?
— Мужья моей матери и бабушки умирали потому,
что долго находились рядом с женами. Когда мой
первый муж начал болеть, я развелась. Потом в прили-
ве надежды я вышла замуж за ученого-химика. У него
друзья — биологи, я надеялась, они что-нибудь выяс-
нят, узнают. К несчастью, муж серьезно болен, а
исследования ничего не дали.
— Кто занимается обследованием?
— Микробиологи. Изучают состав выдыхаемого воз-
духа, образцы крови, клетки эпителия и слюну. Ничего
подозрительного не нашли.
— Назовите фамилии ученых?
— Доктор Суна, кандидат наук Меллезер.
— Меллезер? Автор «Генетики»?
-Да.
— Почему же вы им не доверились, а пришли в
поликлинику? Вернее так: почему рассказали гинеко-
логу о своем несчастье?
Венда улыбнулась.
— Вы сами вначале заметили, что врачам надо рас-
сказывать все.
— Мда, было такое... И все же: почему вы ей
сказали?
Венда замялась, ответила не сразу.
— Иной раз трудно объяснить свой поступок,— отве-
тила она.— Новая поликлиника, чувство собственного
достоинства, с каким держатся врачи, произвели на
меня впечатление. Казалось, любой назовет причину
моего несчастья. Я понимаю ... на меня нашло затме-
ние. Извините!
— За что? За то, что доверились нам?
— Да,— согласилась Венда.
— Как велика вероятность, что действительно ваша
мать и бабушка, и вы сами являетесь причиной болезни
и смерти?
— Очень велика,— тихо ответила Венда.
— А не выгоднее это совпадение отрицать?
— Мы и отрицали, и не верили. Только себе во вред.
— Ясно.
— Извините . . .
— Пожалуйста!
— Посоветуйте, что мне делать?
— Почему вы не доверяете микробиологам?
— Все-таки они не врачи. К тому же сам Суна
порекомендовал обратиться в поликлинику, чтобы про-
верить простейшие версии. Мне сказали, что лаборатор-
ные исследования назначает участковый врач.
— Вы у него, насколько я понял, еще не были?
— Не была.
-— Хм.— Психиатр наморщил лоб.— Боюсь, она зае
снова направит ко мне. Вам не кажется?
— Кажется,— согласилась Венда.
— Хорошо Я запишу в карточку свое заключение.
Если все-таки она вас пришлет, буду говорить лично.
Это вас удовлетворит?
— Да. Но все-таки что бы вы посоветовали делать
дальше?
— Обратиться в какое-нибудь научное медицинское
учреждение: в институт, специализированную кли-
нику.
— А меня примут?
— Без направления участкового врача вряд ли.
— Ясно. Спасибо.
Из кабинета психиатра Венда вышла в хорошем
настроении. Еще ничего не было ясно, даже сам путь
выяснения проблемы не был известен, но ей стало легче
хотя бы потому, что собеседник выказал заинтересован-
ность, озабоченность. Она села возле кабинета участко-
181
вого врача и безропотно прождала больше двух часов.
Больных без номерка, ожидавших конца приема, оказа-
лось целых пять.
Похоже, врач была из начинающих и своей манерой
тщательно заполнять карточки больного напоминала
робкую школьницу. Казалось, она и подумать не могла
о том, чтобы прервать работу, прежде чем не примет
всех пациентов. Номерки в регистратуре не выдавали
скорей не потому, что врач отказалась бы принять,
а потому, что таковы были правила.
Отложив в сторону медицинскую карточку предыду-
щего больного, она подняла неуверенный взгляд на
пациентку.
— Пожалуйста,— сказала она и взяла карточку.
— Мне нужно направление на лабораторные исследо-
вания ... — начала Венда.
— В первый раз?— спросила врач.
- Да.
— Из какой поликлиники?
Венда назвала район и добавила:
— В поликлинике я была всего один раз. Еще в
школе. В деревне лечил местный врач.
— Хорошо, хорошо,— врач закивала головой.— На
что жалуетесь?
Венда застыла. Молодая докторша держалась так
робко, что пациентка с трудом подыскивала слова,
чтобы начать этот тяжкий разговор.
— Сама я здорова, но представляю опасность для
близких,— начала она.— Точно также опасными для
своих родных были моя мать и бабушка. Очевидно,
какое-то врожденное нарушение, и организм выделяет
вредные для других химические соединения.
Вошла пожилая медсестра. Врач с тревогой взгляну-
ла на нее.
— У мамы и бабушки умирали мужья и дети, поэто-
му их, а заодно и меня прозвали ведьмами. Я не хотела
быть свидетельницей смерти мужа, поэтому с первым
мужем рассталась, как только он начал болеть. Сейчас
тяжело болен мой второй муж, и я не знаю, что делать.
Я боюсь идти домой. Мы заметили, что виновато наше
дыхание, наша близость .. .
— А где же вы да сих пор жили?—вмешалась
сестра. — В лесу, что ли?
— В Стричаве.
182
— Вы там лечились? А местный врач знает?
— Лечилась, но местный врач не знает. Думаю, что
не знает.
— Хм.— Сестра пренебрежительно пожала плечами.
В глазах молодой докторши мелькнул страх и прось-
ба о прощении. С каждой минутой она нравилась Венде
все больше.
— Пожалуйста, принесите карточку Валдиса Дзени-
са!— обратилась врач к медсестре.
— А что это за больной?
— Это муж пациентки.
Сестра отправилась выполнять поручение без особой
охоты. В дверях повернулась и наставительно произнес-
ла:
— Придется отправить в пятнадцатый.
— Она оттуда,— сердито ответила врач.
Когда медсестра ушла, Венда продолжила рассказ.
Врач слушала внимательно, кое-что уточняла. Сест-
ра принесла листок с записями о болезни Валдиса
Дзениса. В карточку их еще не внесли.
— Грипп,— сказала врач.— На фоне повышенной
восприимчивости организма.— Посмотрела на Венду,
добавила: —Простуда.
— Какой вирус?— спросила Венда,
— Это не известно,— ответила врач.
— Значит, ручаться нельзя, что это грипп?
— Нельзя,— нехотя призналась врач.— У многих
болезней похожие симптомы.
— Пе могли бы вы направить меня в лабораторию?
— А что это вам даст?— засомневалась врач.— Ведь
в школе, да и позже вам такие анализы делали?
-Да.
— Вам надо обратиться з научно-исследовательскую
лабораторию,— порекомендовала врач.
— Да,— кивнула Венда.— Пожалуйста, напишите
направление.
Врач вопросительно глянула на сестру. Та пожала
плечами:
— Без главного врача нельзя.
Врач посмотрела на часы.
— Кажется, она еще здесь.
— У вас еще пять больных,— напомнила сестра.— Я
после восьми уйду, работать не буду.
— Подождите!—бросила врач Бенде и вышла.
3 83
Вернулась минут через пять.
— Мы можем дать направление, но лучше, если вы
сами сначала сходите в какую-нибудь эксперименталь-
ную или клиническую лабораторию и договоритесь.
Неизвестно, какие надо делать анализы, пусть они
скажут, тогда я выпишу направление.
Венда согласно кивнула головой.
На следующий день она обошла все мало-мальски
подходящие исследовательские учреждения, адрес ко-
торых отыскала в телефонной книге. Она не стала
звонить и расспрашивать — не хотела, чтобы о ее
намерениях узнал Валдис. Где она бывает, куда уходит,
муж не интересовался. Одна лаборатория <-не отвечала»
теме, вторая занималась только острыми инфекционны-
ми заболеваниями. Чтобы это хождение не преврати-
лось в длительную и бесплодную процедуру, Венда
решила пойти в Центральный научно-исследовательс-
кий институт. Преодолев робость, она постучала в
кабинет научного секретаря. Приняли ее вежливо и
также вежливо отослали к некой пожилой женщине.
Насколько можно было понять, к координатору науч-
ных исследований или нечто подобное.
За время хождений в поисках тех, кому можно было
бы вручить спою нелегкую судьбу. Венда сделала
некоторые практические выводы. То, что говорил один,
никак не было абсолютной истиной. Второй зачастую
опровергал слова первого. Саму проблему — наличие
невероятной врожденной «ядовитости»—лучше было
вначале вообще не упоминать, ибо это, если и не
вызывало подозрений в ее умственном равновесии, рож-
дало своеобразное чувство протеста, неприятия и даже
недоверия со всеми вытекающими отсюда последствия-
ми. Даже доброжелательно настроенные, пытающиеся
ее понять начинали смотреть па нее с опаской и
страхом. Страх она замечала и в деревне в глазах
соседей, но там она к этому привыкла. Сейчас, в чужом
городе, страх, написанный на лицах людей интелли-
гентных, она воспринимала гораздо острее и болезнен-
нее. Возможно, всему виной были эти несколько счаст-
ливых месяцев,— Венда ни разу не натолкнулась на
испуганный взгляд и просто от них отвыкла.
Во всяком случае, и с практической точки зрения не
стоило акцентировать главное, лучше скрыть, посколь-
184
ку все это требовало длинных объяснений, рождало
ненужные вопросы, а у Венды времени не было.
Координатор исследований, кандидат наук, принад-
лежала к категории людей, которые привыкли гово-
рить в основном сами, а не выслушивать собеседника.
— Скажите, ваша заявка на исследования включена
в тематический план?— резко спросила она и, не до-
ждавшись ответа, быстро заговорила о том, что институ-
ты имеют конкретный тематический план, который
обязаны неукоснительно выполнять, темы распределе-
ны между отделами, лабораториями, что вносить в него
изменения, по мнению большинства авторитетнейших
лиц, можно только в случае чрезвычайной необходимос-
ти. Она добавила, что и сама двумя руками поддержи-
вает такой порядок, ибо «этот порядок способствует
решению комплексных, целенаправленных проблем,
предоставляет сотрудникам возможность разрабаты-
вать серьезные диссертации». Она, похоже, долго бы
еще рассуждала в таком духе, если бы Венда не
прервала ее, заметив, что объектом исследований явля-
ется она, Вепдига Дзенис.
— Как это понимать?— спросила несколько ошелом-
ленная собеседница.
— Во мне есть какой-то вирус, который переходит
только на тех, кто долго со мной живет,— сказала
Венда, пытаясь заинтересовать сидящую перед ней
женщину, отвлечь ее от чрезмерно обобщенных истин
административного характера.
— Вирус?— спросила координатор.
-Да.
— Но вирусами занимается главным образом Инсти-
тут микробиологии. . .
Женщина открыла было рот, чтобы выдать обшир-
ную информацию об этом институте, но Венда не дала
ей начать.
— Они уже занимаются мной.
— Что же вам еще надо?— удивленно спросила ме-
дик. И Венда вынуждена была признать, что вопрос
задан логичный, только топ, каким он был задан,
исказил мысль.
— Они говорят: действие такого вируса может иметь
тысячи последствий, и лучше всего объяснить и понять
их можете вы — медики,— пояснила Венда.
185
— С, эго да,— охотно согласилась координатор.—
Биологи, слабо ориентируясь в элементарных вопро-
сах медицины, зачастую могут наговорить такие чуде-
са .. . А вы уверены, что это вирус?
— Может и не вирус,— Венда опустила голову.
— А почему вы решили, что в вас сидит какая-то
инфекция? Они ее открыли?
Умалчивать об истинной причине больше было нель-
зя. И в конце концов, кому же еще рассказать о своей
страшной судьбе, как не координатору научных иссле-
дований?
Однако Венда говорила не долго. Ее рассказ прерва-
ла лавина вопросов, перемежавшаяся с пояснениями.
— В каком районе это произошло? Невероятно! Ни
в Министерстве здравоохранения, ни в институте дан-
ных об этом случае нет. Все казуистические случаи
тщательно регистрируются, информация организована
прекрасно. Вы же понимаете, что мы научно-исследова-
тельское учреждение, куда подобная информация по-
ступает в первую очередь. Простите, но ваш рассказ
похож на сказку. Фольклор. Может быть в какой-то
глухомани, хотя в это не хочется верить, и существует
легенда о женщинах-ведьмах, которые доводят до смер-
ти мужей, но .. .
— Мой муж тяжело болен,— довольно резко прерва-
ла ее Венда.— Дорога каждая минута.
Собеседница была недовольна тем, что ее прервали,
но добиожелательнос выражение лица Венды ее успоко-
ило и она продолжала делиться своими соображения-
ми по поводу веры в существование ведьм. Венда из
газет знала об обструкции, существующей в английс-
ком парламенте, и заглянув в словарь иностранных
слов, выяснила, что это значит. Ей показалось, что
обструкции сейчас подвергается она: обрушили на нее
лавину слов, чтобы только не прояснилась истина.
— Скажите, пожалуйста,— прервала она поток крас-
норечия,— есть ли кто нибудь, кто бы заинтересовался
этим невероятным, но существующим на самом деле
фактом?
Собеседница оценивающе посмотрела на Вейду:
— Знаете, к нам приходят разные люди. Один пред-
лагает живую воду, которая излечивает все болезни,
второй изготавливает в своей личной лаборатории уни-
версальные лекарства от рака и требует от нас положи-
те
тельного официального отзыва ... — Она продолжала
перечислять чудеса, а Венда з это время напряженно
думала, какими же словами переубедить сидящего
напротив врача, как доказать ей свою умственную
полноценность.
— Простите!— снова перебила ее Зенда.— Где лабо-
ратория, которая работает с вирусами, ферментами,
гемоглобином?
— Такой темой, которая нужна вам, никто не занима -
ется,— ответила собеседница.
— А может быть, кто-нибудь возьмется доброволь-
но?— заметила Венда.
— Кто это возьмется? Темы разработаны и утвержде-
ны. Вы не имеете ни малейшего представления о
научной работе. Одну какую-нибудь тему, и так бывает,
разрабатывают целые научные коллективы. Каждый
заинтересован в том, чтобы закончить свою тему. Ни
один из тех, кто стремится достичь чего-нибудь в
жизни, не возьмется за столь туманное, фантастическое
исследование. К тому же, насколько я понимаю, нет
ничего конкретного, все опирается на воображение.
Тему даже сформулировать невозможно. Как же ее
включить в план?
— Может быть вне плана?— спросила Венда, чувст-
вуя, что где- го в глубине разрастается незнакомое ей
чувство мрачного нетерпения. Мать и бабушка всегда
учили ес выдержке и терпению — главному оружию
в их борьбе за человеческие сердца. Но, кажется, терпе-
нию приходит конец, ибо оно теряет всякий смысл.
Если погибнет Валдис ...
— Вне плана?— переспросила женщина.— Мы не
справляемся и с плановыми .. .
— А разве допустимо в науке такое жесткое планиро-
вание?— не сдавалась Венда.
— Жестко планировать нельзя,— согласилась жен-
щина.— У нас динамичное планирование. Только в
вашем случае, как я уже сказала, даже тему нельзя
сформулировать. Все в тумане, все в тумане...
— Господи!— Венда схватилась руками за голову.—
Неужто это действительно никого не интересует?—
Она кусала губы, пытаясь сдержать слезы.
Координатор оттаяла.
— Обратитесь к микробиологам, которые вас зна-
ют!— посоветовала она.— Пусть они официально под-
187
твердят необходимость исследования. Тогда мы сумеем
оформить эту тему.
Венда чувствовала, как от частого повторения слова
«тема* голова у нес начинает разрываться от боли.
«Похоже, что и слова могут убить,— мелькнула
мысль,— если их повторять бессчетное число раз.»
Где то она вычитала, что бесконечное монотонное повто-
рение слов и фраз, особенно в минуты, когда человек
настроен на что-то радостное, бессознательно вызывает
всплеск отрицательных эмоций.
Она так бы и ушла ст координатора, ничего не
добившись, не поняв, почему ее с таким рвением оттал-
кивают, если бы до нее не дошли вдруг слова, которые
она восприняла, как чудо:
— Зайдите в лабораторию рядом, может быть, дейст-
вительно кто-то вами заинтересуется.— Помолчав и,
видно, что-то взвесив, она добавила: — Но лучше не
i-оворите, что вы от меня.
Венда медленно открыла дверь лаборатории, полагая,
что здесь все точно так же, как у доктора Суны:
длинные, длинные коридоры, за которыми начинаются
лаборатории, где ведутся практические исследования.
А тут ока сразу натолкнулась на внимательный, уст-
ремленный на нее взгляд.
— Простите!— сказала она.
— Пожалуйста, пожалуйста!— Мужчина встал, це-
ремонно поклонился.— Проходите!
Он был в сером костюме, лет пятидесяти.
— Чем могу служить?— спросил он и подал Венде
старомодный серый стул, протерев его предварительно
полотенцем.— Пожалуйста, садитесь!
Венда села, тяжко вздохнула. Но это был вздох
облегчения.
— Я Вендига Дзене . . .— начала она.
— Янис Савицкий,— поклонился ученый.
— Мой муж Валдис Даенис тяжело болен,— продол
жала Венда.— Я утверждаю, что болезнь его на девя-
носто девять процентов вызвана моим присутствием. Я,
моя мать и бабушка представляем собой своеобразный
генетический феномен, который вызывает у людей
смертельное заболевание...
— Простите!— Ученый встал.— Я возьму бумагу и
карандаш.— Тут же вернулся и сказал:— Пожалуйста,
продолжайте!
188
Доктор медицинских наук Савицкий четыре месяца
назад был «переведен на полставки», поскольку «не
попал в институтские планы». Работать он продолжал,
конечно, так же, как и раньше,— полный рабочий день.
Ирония судьбы заключалась в том, что именно он
открыл эффективный метод, позволяющий дифферен-
цировать раковые и здоровые клетки организма, и
метод этот имел неоценимое значение не только для
медицины О своем открытии он сообщил на одном из
совещаний в Москве, но до сих пор его открытие нс
было запатентовано.
Венда рассказала о своих предках, об их судьбе,
о смерти мужей и детей, о бесплодии женщин. Ученый
торопливо записывал, казалось, стенографировал, вре-
мя от времени задавал уточняющие вопросы. К расска-
зу Венды он отнесся с абсолютным доверием и непод-
дельным любопытством. Но внезапно застыл. Каран-
даш остановился на полуслове, лицо стало невырази-
тельным.
— Вы были у психиатра?— спросил он.
— Да,— ответила Венда.
На лице ученого отразились растерянность, разочаро-
вание.
— Не беспокойтесь!— воскликнула Венда.— Я не су-
масшедшая. Мой муж — химик. Образцы моего дыха-
ния, кожи и крови исследовали Екаб Меллезер и
Роланд Суна из института биологии. Я вам скажу
телефон доктора Суны, позвоните и выясните, чтобы
вас не мучили сомнения.
— Пожалуйста! Назовите телефон,— сказал Савиц-
кий и вытащил из кармана записную книжку.
Венда назвала номер.
Однако Савицкий записывать не стал, только срав-
нил с номером, который имелся у него. Венда продол-
жала:
— Вы обязательно должны поговорить с доктором
Сунсй, чтобы исследования вести параллельно. Прости-
те, что я вас поучаю, но времени очень мало.
— Обязательно побеседую с доктором Суной,— заве-
рил Савицкий.
— Спасибо!
— А что вы хотите сейчас?
— Чтобы вы взяли образцы.
— А до завтра подождать не можете?
1S9
— Завтра я весь день на работе.
Ученый вопросительно посмотрел на нее.
— Простите!— очнулась Венда.— Я договорюсь на
работе, попрошу, чтоб меня подменили.
— Видите ли,— сказал Савицкий, как бы извиня-
ясь,— я не знаю, с чего начинать, что уже сделали
микробиологи, какие версии они выдвинули. Таким
образом, поспешность может стать тормозом. Ведь и
в жизни так бывает, не правда ли?
— Да,— согласилась Венда. Сердце сжалось при мыс-
ли, что еще один день будет упущен. Время буквально
таяло — как снег под лучами солнца. Завтра пятница.
За ней два страшных, бессмысленных дня, когда чело-
век оставляет все свои дела, и только атомы не переста-
нут кружиться и микроскопические существа продол-
жат свою запланированную гнусную работу.
— Не бойтесь,— сказал Савицкий, как будто прочел
ее мысли.— Если появится необходимость и не будет
технических препятствий, буду работать и в субботу,
и в воскресенье. Дело, видите ли, в том, что не всегда
удается вовремя получить питательные среды, индика-
торы, словом, все необходимое. И не бюрократия тут
виновата. Практически один день ничего не решает.
Теоретически — да. Надеюсь, сегодня вечером мне
удастся заказать часть материалов.
Венда с некоторым удивлением восприняла все эти
объяснения, похожие больше на оправдание.
— А направление из поликлиники не нужно?— спро-
сила она.
— Какое направление?— спросил Савицкий.
— Ну, официальная просьба, чтоб вы взяли меня на
исследование,— пояснила она.
— Не зкаю,— ответил Савицкий. И добавил:—В
этой области я многого не знаю.
Венда припомнила недавний разговор с координато-
ром по науке — о темах и продвижении в жизни.
Посмотрела на ученого и едва заметно улыбнулась.
Совершенно очевидно, что этому человеку ничего неиз-
вестно не только о направлениях, но и о способе
продвижения в жизни.
— Чтобы исключить излишние разговоры и любо-
пытство, я дам вам лабораторный индекс В-1, вашему
мужу — В-2,— пояснил Савицкий.— Не возражаете?
— Нет,— помотала головой Венда.
19Э
— Надеюсь, что эти индексы возьмет и Суна.
Венда едва заметно киьнула.
Когда она вышла на улицу, ей ужасно хотелось
плакать.
ПРОЩАЛЬНЫЙ ЗВОН
Ученые видоизменили питательные среды и индика-
торы, разрезали на микротоме образцы клеток эпите-
лия и засушенной крови Венды, жили в ожидании
новых специальных питательных сред из других лабо-
раторий, обсуждали результаты, изучали новейшую
зарубежную информацию о путях транспорта низкомо-
лекулярных информативных белков ио одного организ-
ма в другой, и на все это требовалось время. Шли дни,
уходили недели. Надо было запастись терпением, изу-
чать, исследовать, подвергнув пациента смертельной
опасности, или уменьшить опасность, доказав необходи-
мость переливания пациенту крови, таким образом
перечеркнув все предыдущие исследования.
Дискуссии. Борьба мнений. Хаос. Плодотворный с
точки зрения пауки хаос, раздражающий человека
несведущего, вызывающий беспокойство у всех, особен-
но у того, кто делит мир только на белое и черное.
А в это время Валдис, вернувшийся после болезни
в лабораторию, попытался спасти перестоявшие субпро-
дукты синтеза. Проще, конечно, их выбросить, но само
время могло внести коррективы, выявить неожидан-
ный фактор, требующий нового истолкования.
Па одной бутылочке почему-то не было наклейки.
Валдис безуспешно пытался вспомнить, что в ней
может быть. Очевидно, уже за несколько дней до
приступа болезнь давала о себе знать — никогда, ни
разу такого брака он не допускал.
Им&нт внимательно понаблюдал за Валдисом и, зная
его взрывчатый характер, наконец несмело заметил:
— Ты словно побывал в когтях у смерти.
В другой раз Валдис ответил бы на это шуткой,
колкостью. Но он только бросил долгий пытливый
взгляд на Иманта и вздохнул. Подумал об умершем
191
муже Сакристины Репниеке, который в свое время
тоже пыхтел и вздыхал, как загнанная лошадь.
— Проклятая рассеянность!— сказал он.— Полуто-
рамесячный труд коту под хвост!
— Лично я считаю, что ты прекрасно можешь обой-
тись без дополнительных исследований, без этого анало
га,— высказал свое мнение Имант.— Плюнь ты па это
и подведи, наконец, черту под диссертацией! Чем тол-
ще будет твоя диссертация, тем выше требования к
другим. Коллеги не скажут тебе за это спасибо.
Валдис открыл было рот, чтобы возразить, ко не
нашел в себе ни сил, ни желания. Удивительно, но
в этот момент он как бы почувствовал себя другим
человеком, представил состояние тех, кто никогда не
обладал столь бешеной энергией, как он. И слова
Иманта сразу приобрели иной смысл. Действительно,
ведь все должны «остепениться», что даст возможность
человеку создать семью и, не испытывая материальной
нужды, заниматься научной работой, которая нужна
народу, а повышенные требования могли вызвать совер-
шенно противоположный эффект. «Если в сектор для
прыжков в высоту пускать только тех, кто сразу же
может преодолеть, скажем, метр сорок, сектор зарастет
травой»,— подумал он. Физическое бессилие изменило
взгляд на жизнь, взгляд на мир.
— Ты не думай, что я пытаюсь кое-как слепить свою
диссертацию. Требования возросли давным-давно, толь-
ко не знаю, кто от этого больше выиграл,— чернорабо-
чие науки или ловкие оформители.
Валдис еще раз устало взглянул на коллегу. Прежде
подобные проблемы его не интересовали. Для него,
здорового, энергичного, подобные «мелочи» просто не
существовали. Он был убежден, что настоящий ученый
преодолевает все преграды, обойдет всех «оформите-
лей», даже не взглянув на них. И вот сейчас он
изменил свою точку зрения.
— У тебя что то капает,— сказал Имант.
— Спасибо!— сказал Валдис и поморщился. Перевел
разговор на повседневные прсблемы.— Сколько дека-
пептидов сделал?
— Два с половиной.
— О чем говорили на коллоквиуме?
— Американцы синтезировали новый аналог ангио-
тензина.
192
— Какова активность?
— Ничего особенного. Было бы что-нибудь выдающе-
еся, не печатали бы, тут же запатентовали.
— Да, последнее время мы тоже стали умнее.
— Существуют свои законы природы. Хочешь не
хочешь, хорошо это или плохо, изволь подчиняться,
— Ты стал философом,— сказал Валдис.
Имант сидел на скамеечке перед вытяжным шкафом
и стеклянной палочкой тщательно перемешивал серова-
то-коричневую жидкость в круглой колбе.
Пэ внутренней трансляции женский голос третий раз
повторил:
— Товарищ Дицманис, зайдите в свою комнату!
— Лариса сказала,— заговорил Имант,— что под-
линная эмансипация наступит только тогда, когда
каждая жена в любое время сможет вытребовать своего
мужа с помощью такого громкоговорителя.
— Не наговаривай на Ларису!—сердито оборвал
Валдис. Он держал в руках открытую бутылочку без
пробки и с удовольствием вдыхал запах эфира. Никог-
да раньше он не испытывал к нему пристрастия. А
сейчас он даже не мог объяснить, почему открыл буты-
лочку с эфиром, поскольку работа этого не требовала.
На столе стоял прибор, измеряющий точку плавления
вещества. Надо было при помощи капиллярной стек-
лянной трубочки набрать требуемое вещество, вставить
в патрубок прибора, включить нагрев, а самому сквозь
увеличительное стекло наблюдать за процессом и за
термометром. Валдис посмотрел на прибор и понял: он
нарочно тянет, отдаляет- начало напряженной работы,
потому что где-то в подсознании жила уверенность
в том, что сегодня работу эту он выполнит неточно.
Тишину в комнате нарушали только звяканье стек-
лянной посуды и бульканье наливаемой жидкости,
скрип стульев.
— Послушай! Кто оставил открытой дверцу холо-
дильника?— спросил вдруг Имант и захлопнул ее.
Валдис сидел, наморщив лоб, и молчал, делая вид,
что занят. Имант нарочито развязным голосом сказал:
— Вероятно, Лариса.
— Лариса не виновата.— мрачно ответил Валдис.
— Ну как же не виновата? Утром опа взяла ДТТ.
— Лариса не виновата,— повторил Валдис.
— Плохо.
7 1175
193
— Почему?
— У тебя исчезло чувство юмора и память.
— Может быть,— холодно согласился Валдис.
И хотя день показался нелегким и работа не шла,
вечером Валдис чувствовал себя вполне терпимо. Вен-
ды, как всегда в последние дни, дома не было. Валдис
поел и лег на диван с газетой. Через пять минут он уже
спал. Проснулся, когда вернулась Венда.
— Прости!—он извинился перед ней, разделся и
снова завалился спать. Все предыдущие ночи сн мучил-
ся без сна и сейчас, после тяжелого рабочего дня,
заснул без сновидений. Однако наутро проснулся с
головной болью.
Венда по-прежнему спала на раскладушке в кухне.
Валдис изредка заговаривал о том, что пора ей
перейти в комнату, но жена отказывалась так твердо,
что он боялся еще раз напоминать об этом.
На следующий день работать он не мог. Взвешивание,
выпаривание, фильтрование и кристаллизация — все
вдруг показалось ему ненужным, бессмысленным и
даже противопоказанным для его жизни.
В обеденный перерыв ок столкнулся с коллегой из
лаборатории органического синтеза, где велось изуче-
ние органических макроструктур и составных генома,
в том числе плазмид. Упоминание о плазмидах обостри-
ло его внимание. К сожалению, коллега не был сторон-
ником популяризации науки. Когда Валдис заговорил
о статье в журнале «Знание — сила», коллега высоко-
мерно присвистнул и пояснил, что по крайней мере лет
десять не читает научно-популярные журналы. И тут
с Валдисом стало твориться что-то необъяснимое. Его
захлестнуло чувство собственной неполноценности, и
ко всему примешивалась мысль о проклятье жены. Это
было ужасно, но справиться со своими чувствами он не
мог. Увидев, как изменилось лицо Валдиса, коллега
заторопился, отговорившись занятостью, и быстро пере-
сек огромный вестибюль с пальмой, росшей в деревян-
ной четырехугольной кадке.
«Информативные белки! Информативные белки!» —
стучал в голове глупый, сумасшедший дятел.
Однако разговор этот всколыхнул в нем желание
самому докопаться до истины. Конечно, желание наив-
ное, глупое, но он снова потерял покой. Судя по всему,
194
беда была совсем близко. Ждать ее сложа руки каза-
лось мучительным.
После обеда он отправился в библиотеку. На сей раз
дело пошло быстрее — кое-какие навыки у него уже
были. Просмотрел всю информацию — а ее с лета
скопилось довольно много,— она еще раз подтвердила
известные выводы, появилось и кое-что новое. Важней-
шее он выписал: «Провирусы, то есть встроенные
в клетку вирусы, повышают иммунитет к инфекциям,
вызванным сходными вирусами» Под этой фразой он
написал: «Есть люди, обладающие иммунитетом чуть
ли не ко всем болезням Не значит ли это, что они
носители врожденных провирусов? В наших краях был
старик, который ни разу в жизни не болел. Стоило ему
первый раз заболеть, он тут же умер. Этим можно
объяснить, почему не болеют сами ведьмы». Выписка:
«Обмен генетической информацией возможен и в том
случае, если вирус — бактериальный, а клетка — чело-
век». Комментарий: «Значит, виноваты могут быть не
только клетки самой кожи, но и микроорганизмы,
обитающие на коже, слизистой, а также информатив-
ные белки».—«Микробы обладают специальным меха-
низмом для восприятия существующих в естественной
среде геномов (ДНК)». Комментарий: «Ясно. Никакой
проблемы в передаче информации ДНК близким. Мо-
жет быть, поэтому муж и жена к концу жизни обрета-
ют такое сходство»
Так ничего и не выяснив, понапрасну потратив время,
поздно вечером, усталый, раздраженный и мрачный,
он вернулся -домой, поел и тотчас же пошел спать.
Однако сон не шел. Голова была ясной. Где-то глубоко
внутри незаметно начал вертеться ротор турбины. Зве-
нели и вибрировали ее лопасти. Валдис прислушивался
к шуму, предупреждавшему об опасности, но был
бессилен что-либо сделать. Заснул он под утро, когда за
окном начинался новый день.
Проснулся в середине дня. Была суббота. Светиле
яркое январское солнце. Небо было голубым, ясным,
словно его промыли в ацетоне. Все вокруг на мгновение
показалось ему удивительно прекрасным — как кадр
из кинофильма, не имеющего с действительностью
никакой связи. Взявшись за руки, они шли с Вендой по
белому, выпавшему за ночь снегу и ни один не догады-
вался, что это последняя совместная прогулка в их
7»
195
жизни. Валдис чувствовал себя неплохо, только ломи-
ло спину где-то над крестцом и от дневного света
болели глаза.
Венда по-прежнему избегала близости с Валдисом.
Спала на раскладушке в кухне, утверждая, что ей
удобно и все это выглядит даже несколько романтично.
Валдис не стал с ней спорить, решив запастись терпени-
ем и дождаться момента, когда вернется утраченное,
нсподдающееся определению настроение, которое рас-
цвечивает жизнь в радужные тона, придает решимость
и твердость. Однажды он заметил, что ходит согнув-
шись, опустив голову. Подошел к зеркалу и вниматель-
но осмотрел себя. Осанка не изменилась, однако ощуще-
ние сгорбленности не проходило. Возможно, виной
всему было состояние подавленности, угнетенности. Он
надеялся, что после этой прогулки что- го изменится
в лучшую сторону.
Ночью Валдис проснулся от тупой боли в животе
и в спине. Начало болеть еще во сне. Боль усиливалась,
сон как рукой сняло, и вдруг набатным колоколом
загудело в голове. Валдис поворочался, надеясь, что
ему станет легче, если он изменит позу. Однако облегче-
ния не наступило. Боль не отпускала и, как казалось,
совершенно не зависела от положения тела. Первое,
о чем он подумал: облучился, так как совсем недавно
пользовался в лаборатории радиоактивными элемента-
ми. Мысль, конечно, была фантастическая. «А ощуще-
ние точно такое же, словно я стоял в активной зоне
нейтронного взрыва.» Случалось, и это было известно,
что облучившиеся сходили с ума. Внезапно он поймал
себя на мысли о том. что Венда, именно Венда, ее
тело — самый настоящий генератор радиоактивности.
К счастью, у него достало силы воли отогнать эту
безумную мысль.
Промучившись полчаса, он решил все-таки вызвать
скорую помощь. Боль по своей интенсивности не шла
ни в какое сравнение с зубной болью, которую он
считал самой ужасной.
Через десять минут машина приехала. Валдис, оде-
тый, сидел на стуле. Бледный, хмурый — вот и все
признаки болезни. Венда вела себя как обычно — спо-
койно и деловито.
Ему сделали какой-то укол. Дали таблетку но-шпы.
— Очевидно, сильнейший спазм почек,— предполо-
196
жил врач.— Если через несколько часов не пройдет,
поезжайте в больницу!
— Две недели назад у него был сильнейший приступ
лихорадки,— заговорила Венда.— Отвезите его, пожа-
луйста, сегодня! Мне страшно,
Было около шести утра. Венда проводила мужа до
больницы. Валдис переоделся в больничную одежду,
и санитарка протянула Венде одежду мужа, объяснив,
что на складе, мол, она помнется, да и пропахнет.
Венда отказалась. Санитарка пожала плечами.
По дороге в палату Валдис чувствовал себя вполне
терпимо, и пожалел, что согласился остаться в больни-
це. II только, когда лег, понял, что в сущности ничего
не изменилось. Спина болела по-прежнему, начинало
подташнивать.
Через полчаса он сходил в туалет и его вырвало. Лоб
покрылся испариной. Стало легче. Незадолго до обеда
он почувствовал себя вполне здоровым и обратился
к врачу с просьбой выписать его домой. Голова была
удивительно ясной, ему хотелось двигаться, что-то
делать. Он шутил и смеялся. Врач обещал после осмот-
ра отпустить его домой.
Через два часа, когда Валдис вторично обратился
к медикам с просьбой выдать ему одежду, ему было
сказано, что на утро назначен целый ряд анализов, об
этом уже предупреждена лаборатория и знает главный
врач больницы.
— Но зачем?— не отдавая себе отчета в услышанном,
запротестовал Валдис.
— Нам сказали, что вы поймете это лучше нас.
— Ясно,— сказал Валдис. Не было сомнений — под-
ключились Екаб и Роланд.
— Хорошо,— врач улыбнулся и добавил.— На вре-
мя исследований вам присвоен индекс В-2. Запомните,
чтобы не было недоразумений!
В МИРЕ БЕЛЫХ ХАЛАТОВ
Валдис лежал в четырехместной палате — в комнате
с высокими потолками. Первый день ему пришлось про-
вести в коридоре — больница была переполнена. Затем
197
его перевели в палату, на половину состоящую из
тяжелобольных. Возле их кроватей всю ночь горел свет.
Е больнице знали, что Валдис — ученый, им интере-
суются микробиологи и лаборатория научно-исследова-
тельской клиники, и потому обращались с ним почти-
тельно. Дежурный врач несколько раз извинялась, что
его поместили в палату, где ночью горит свет и стонут
больные. Валдис, впервые оказавшийся в больнице,
посчитал, что это типичная, нормальная обстановка,
ему даже в голову не приходило высказывать недоволь-
ство тем, что кто-то стонет, что горит свет. Больница
есть больница, здесь, он считал, люди борются со
смертью, поэтому всякое возможно и ничему удивлять-
ся не следует.
Когда через день его перевели в удобную четырех-
местную палату, «исследовательский объект В-2» не
испытал пи радости, ни восторга. В восьмиместной
палате он познакомился с шофером автокрана с проопе-
рированной почкой. Тот оказался человеком терпели-
вым — три дня после операции лежал на спине не
двигаясь. Когда ему разрешили повернуться, пережил
минуты светлого счастья, одаривая им всех вокруг,
словно это был эликсир здоровья. Жесты этого челове-
ка, манера разговаривать, невозмутимость и оптимизм
грели Валдиса, как греет усталого путешественника
костер. В то же время его смущала подчеркнутая
скромность шофера, которая подрезала крылья, прини-
жала цель. Эти два чувства — неприятие и симпатия —
боролись в нем. Тем не менее рядом с этим человеком
Валдис чувствовал себя хорошо, казалось, даже ды-
шать легче.
Когда Валдису предложили перейти в девятую пала-
ту, первое, о чем он подумал,— там не будет шофера,
который рассказывает о своих детях, о своей всезнайке-
теще, о приятеле, который трижды подавал заявление
в загс, по до свадьбы дело так ни разу и не дошло
— Там вам будет спокойнее,— сказала старшая сест-
ра.
«Не нужна мне тишина»,— подумал Валдис.
В девятой палате рядом с ним лежал спесивый
рыжий гражданин, тощий и нервный. В первый день он
перебросился с Валдисом несколькими словами. Да
и остальные были не похожи на тех, из восьмой.
Замкнутые, высокомерные. Один не отрываясь читал
198
книги, газеты, журналы или же слушал спортивные
новости и музыку, нацепив наушники.
Чтобы не нарушать сложившейся в палате обстанов-
ки, Валдис замкнулся в себе. Сделать это было нетруд-
но, поскольку мысли о диссертации и проблема анало-
гов его не оставляли. Размышлял он и о бессмысленно
проведенных здесь минутах, часах и днях.
Венда присылала ему апельсины, яблоки и записоч-
ки. Она спрашивала, что принести, и написала, что
врач запретил ей видеться с мужем. Она согласна
с мнением врача, просит не беспокоиться и понять
старания и цели медиков. Р>алдис, конечно, понял.
Протест вызывала в нем только вынужденная пассив-
ность. Он чувствовал себя совершенно здоровым. Его
раздражало состояние безделья. По-прежнему каза-
лось, что где-то глубоко в нем вертятся тяжелые колеса,
отчего все внутри вибрирует. «Совсем как в турбинном
зале электростанции»,— эта мысль его неотступно пре-
следовала.
В тот день у Валдиса почему-то поднялась температу-
ра, Он с удивлением смотрел на свинцово-синюю чер-
точку, не понимая, каким образом она остановилась
возле отметки тридцать семь и шесть.
Поднял вытянутую руку. Пальцы слегка дрожали.
«Такой режим может угробить человека»,— подумал
он, сам не зная, что ему хотелось бы делать в эту
минуту. После приступа лихорадки даже стены соб
ственной квартиры казались ему отвратительными. И
мысли о лаборатории тоже больше не радовали его.
Еще совсем недавно при одном только воспоминании
о колбах и шкафах его охватывало предвкушение
радости, однако сейчас все воспринималось иначе.
Ночью ему не спалось. Сосед, книжный червь, видно,
неудачно лежал и во сне громко дышал. Вдохнет
неслышно, а выдыхая, запыхтит как моторчик,
«пух-пух-пух-пух». Валдис прислушался к себе. Где-то
внутри — под ложечкой, в голове, в позвоночнике, виб-
рируя от напряжения, по-прежнему вертелась турбина.
Он вытянул руки над одеялом, В полумраке с трудом
можно было различить, дрожат пальцы или не дрожат.
Лично ему казалось, что не дрожат. А внутри все
также крутились турбинные лопасти. Он натянул одея-
ло на голову, но сон не шел. И оттого, что он не мог
заснуть, нервничал еше больше. Чудовищная турбина
1S9
начинала вертеться быстрее, и сон становился еще
недостижимее.
Где-то под утро, еще не было семи, он вздремнул, но
сестра уже разносила градусники, и о том, чтобы
поспать, не могло быть и речи.
Валдис пощупал живот. Он был твердым и болезнен-
ным «Черт побери! Будто железа наелся!»
Мелькнула мысль, а не попроситься ли ему обратно
в палату, где лежал шофер автокрана. Раз уж он некий
специальный объект В-2, просьбу его должны уважить.
Некоторое время он совершенно серьезно обдумывал
целесообразность этого требования. В итоге верх одер-
жали присущие ему скромность и скепсис.
Незадолго до обеда Валдис решил заняться гимнасти-
кой — ему казалось, что неприятное ощущение в живо-
те вызвано неподвижностью.
К сожалению, из этой затеи ничего не вышло.
— Великий спортсмен,— с иронией произнес книго-
чей, чтобы слышал и Валдис. Очевидно, прыгающая
тень мешала книжному червю разглядывать буквы.
Валдис еще пару раз помахал руками и залез под
одеяло. Дрожь внутри не прекращалась.
«Надо сделать что-то из ряда вон выходящее,— поду-
мал Валдис.— Пробежать километра три или подрать-
ся с этим ядовитым книжным червем».
— Что с вами?— спросил рыжий сосед.
В первую минуту Валдис даже не понял, о чем его
спрашивают. Может быть, интересуется, о чем он дума-
ет? Глядя на недоуменное лицо Валдиса, сосед пере-
спросил:
— Чем болеете?
— А черт его знает!— презрительно бросил Валдис,
пытаясь разрядить сгустившуюся атмосферу. — Какое-
то воспаление почек или спазм.
— А почему же вас сюда положили9— спросил сосед
с превосходством знающего человека.
— Не знаю,— ответил Валдис.— А вас?
Сосед присвистнул и вздохнул.
— Операция?—- Валдис решил проявить настойчи-
вость. Он был не из болтливых, но сейчас хотел знать
и о чужом горе, чтобы перестать думать о своем.
— Нет! Хватит! Хватит с меня!— раздраженно отве-
тил сосед. Понятно было, что на сей раз он сердится на
200
болезнь, в худшем случае на врачей, но не на человека,
задавшего ему вопрос. Валдис осмелел.
— У вас было много операций?
Выдержав ради приличия паузу, соеед ответил под-
черкнутым топом:
— Пять.
«Избави бог!—подумал Валдис.— Вот уж действи-
тельно несчастный человек, как говорится, профессио-
нальный больной».
После обеда профессионал рассказал ему, что жена
его работает главным врачом в сельской больнице.
Судя по всему, он был безмерно горд положением жены.
Оперировали у него, и не раз, и в разных больницах,
лимфоузлы; удалены метастазы. Он показал Валдису
небольшие шрамы на лбу, под мышками, около шеи,
в паху и в других местах.
— Да в придачу еще химия и облучение,— продол-
жал он.— Нервы ни к черту. Лучше уж конец. Если бы
не лечился, пять лет уже шил бы . ..
Валдису хотелось заткнуть уши Этот человек был
комок нервов. Валдис смотрел на его желчное, измож-
денное и одновременно надменное лицо, и его начала
бить дрожь. К сожалению, остановить поток саморазоб-
лачений не представлялось возможным.
К вечеру температура у Валдиса подскочила до
тридцати восьми и трех десятых. Врач впервые пропи
сал ему лекарство, похоже, аспирин. Опять наступило
полное безразличие.
Ночью он пропотел и утром на градуснике было
тридцать пять и шесть. Дрожь турбины как будто
притихла, но он лишился последних сил. С трудом сел
в постели. Не пошел умываться. Отказался от обеда.
Одно прикосновение ложки или вилки к губам вызыва-
ло тошноту. Пришел врач.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо.
— Плохая кровь. Смотрите не простудитесь!
К нему стали ходить врачи. Расспрашивали, записы-
вали. К апельсинам, которые Венда прислала, он не
притронулся — сам процесс еды превратился в муче-
ние. Временами горло сжимали спазмы, и он не мог
проглотить ни кусочка. Вместе с силами исчезли и
мысли о работе. Это его устраивало. Усохший, с впав-
201
шими глазницами, он чувствовал себя почему-то гораз-
до легче, чем накануне.
— Тобой святой Петр интересуется,— не раз повто-
рял сосед.
Валдис не верил своему искромсанному соседу, одна-
ко сказанное все-таки подействовало и он вышел из
себя:
— Вы толуолсульфояат фенилаланина-бензилэфи-
ра,— сказал он.
— Что-о?— удивленно спросил сосед и больше о
смерти не заговаривал.
Когда пришел Екаб, Валдис и на лице друга прочел
ту же мысль: положение серьезное, (’просил о Венде.
— Сейчас о Венде тебе знать ничего не надо,— отве-
тил Екаб.— Вот когда выздоровеешь, спрашивай, сколь-
ко душе угодно.
— Хорошо,— согласился Валдис.
Через несколько дней он впал в полубессознательное
состояние. Температура все время держалась ниже
нормы. Стимуляторы не помогали, словно шприц на-
полняли дистиллированной водой.
Внезапно, без предупреждения, начался приступ «по-
следних укреплений».
Дважды ему переливали кровь.
Вскоре после этого, как узнал он потом, исчезли
введенные антитела.
Впоследствии, в результате сложных и длительных
исследований, выяснилось, что во время кризиса окон-
чания нервов, возможно, были блокированы какими-то
химическими веществами. Во всяком случае в лимфе
больного было обнаружено вещество, которое деактиви-
ровало пути прохождения нервных сигналов. Само
вещество выделить не удалось. Большинство ученых
склонилось к мысли, что это мог быть вторичный белок,
выработанный организмом в ответ на сильный раздра-
житель, которому накануне подверглась нервная систе-
ма больного. Что для нервной системы явилось первич-
ным раздражителем, осталось неясным.
Доктор Роланд Суна и Екаб Меллезер ввели экстракт
из крови Валдиса морским свинкам. Одна из десяти
через шесть часов погибла. Остальные вели себя обыч-
но.
Лабораторные исследования не выявили никаких
существенных отклонений в лимфе, крови и слюне
202
больного, за исключением характерных для обычного
ослабленного организма.
Больше недели целая группа врачей боролась за
жизнь Валдиса Дзениса. Резкое улучшение наступило
после повторного введения активированного кислорода.
Однако никто не взял на себя смелость утверждать, что
именно этот фактор оказался решающим, возможно это
была чистая случайность, последнее звено в цепочке
предпринятых мер, которое и спасло молодого ученого
от смерти — обычного решения всех сложных проблем.
Сам Валдис долго не мог участвовать в обсуждениях.
Gh еще раз пережил состояние смертельного ужаса на
грани какого то бредового состояния. Казалось, вот-вот
остановится сердце. Дважды испытал приступ
удушья — когда с него снимали кислородную маску.
И лишь спустя несколько недель после кризиса, когда
уже вовсю светило мартовское солнце, он осознал, что
с ним происходило и как близок он был к смерти.
Вее, что было связано с Бендой, потеряло остроту,
казалось, на прошлое наброшено белое покрывало, ко-
торое лучше не поднимать, чтобы не воскресить опас-
ные воспоминания. Не раз приходила в голову мысль
спросить у Екаба, который часто его навещал, где
Венда, как ее дела, но подступавший откуда-то, из
самых глубин сознания холод заставлял его молчать.
— А шофер автокрана уже ушел?— спросил он
как-то у санитарки.
— Какой шофер?— удивилась женщина.
— Шофер автокрана, из восьмой палаты,— повторил
Валдис.— Он давно ушел?
— Шофер?
-Да.
— А как он выглядел?
— Небольшого роста, добродушный такой, с темной
бородкой.
— Нет,— женщина задумчиво покачала головей.—
С тех пор как я здесь работаю, не было таких.
— А давно вы здесь?
— Да уж больше месяца. Вас-то я хорошо помню.
Когда я пришла, вас возили на эти процедуры, куда
полумертвых возят .. .
— Ясно,— кивнул Валдис.
— А он что, должен вам остался или еще что?
— Я остался ему должен,— улыбнулся Валдис.
203
— Ну так ничего. Придет, если надо будет,— успоко-
ила его женщина.
— Не придет.
Санитарка пожала плечами и потащила за собой по
полу тряпку. На пустые разговоры не было времени.
Многие больные жаловались на скуку, мечтали по-
скорее попасть домой. Валдис подобного желания нс
испытывал. Наоборот, он боялся момента, когда придет-
ся надеть свою обычную одежду, шагнуть за больнич-
ный порог, принимать решения, что-то делать.
Соседи по палате, которые сменились уже не раз
после прихода Валдиса, больше не расспрашивали его
о болезни: Валдис избегал о чем-нибудь рассказывать,
ибо малейшее напряжение вызывало у него головную
боль. Однажды он провел кошмарную ночь — перед
ним, как кадры из какого-то безумного фильма, про-
шла вся его болезнь. Самочувствие наутро было отвра-
тительным: досаждала физическая слабость, сердце
сжимал страх при мысли, что все может повториться.
Откуда-то издалека временами долетал гул этой чудо-
вищной турбины.
Пришли врачи, тревожно посовещались. До Валдиса
доносились ничего ему не говорящие термины, обрывки
слов: оксиуридин . . . ферон. Они перекликались с хими-
ей, всколыхнули воспоминания о безумной погоне за
истиной, желание докопаться до которой вынудило
преодолеть барьер специализации.
Все это снова выбило его из колеи. Что предпринять?
Как жить дальше? Сможет ли он работать в лаборато-
рии? Пептиды его больше не интересовали. Более того,
он испытывал к ним отвращение. «Что мне делать?— в
отчаянии думал он.— Примут ли меня, химика, на
другую работу? Другой специальности у меня нет.
И буду как рыба, выброшенная на лед».
Выздоровление шло медленно. Случай с ночными
кошмарами насторожил врачей, заставил продержать
Валдиса в больнице еще две недели.
— Какой диагноз мне выставили?— спросил Валдис
у Екаба.
— Диагнозов хоть отбавляй. Почки не в порядке.
Нервы не в порядке. Гайморит. Поджелудочная железа
пошаливает . . .
— Что еще?
204
— Общая слабость. Что то еще, не помню, надо загля-
нуть в историю болезни.
— Чего улыбаешься?
— Ты ведь знаешь, мое мнение очень часто отличает-
ся от мнения врачей.
— Но здесь, насколько я понимаю, работают люди
с головой.
— Верно. Только диагнозы они ставят медицинские.
— А ты какой диагноз поставил?
— Ученые диагнозов не ставят. Они выдвигают гипо-
тезы.
— Разница всего лишь в названии, не больше . . .
— Нет. Почки у тебя действительно барахлили, не-
рвы тоже. Все зто абсолютно верно. Только я думаю . . .
—- Что же ты думаешь?
— Знаешь анекдот о технике из ЖЭРа, который нс
мог подать заявление в ЗАГС?
— Ну?
— Не мог потому, что работник ЗАГСа стояла в
очереди и ждала кассира, которая ушла на почту
и ждала почтальона, которая сидела в ЖЭРе и ждала
техника, который ушел в ЗАГС.
— Ясно.
— Белки — носители информации, похоже, сыграли
с тобой точно такую же шутку, только па гораздо более
серьезном уровне.
Валдис коротко рассмеялся.
— Как же я выберусь из этого заколдованного круга?
— Ты думаешь, что ты здоров?— пристально посмот-
рел на него Екаб.
— Как дела у Венды? Она . . .
— О Венде ты не имеешь права думать!
ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
В первое мгновение Венду больше всего потрясло, что
в больнице не приняли яблоки и апельсины. Ее присут-
ствие, возможно, противопоказано Валдису. Но почему
запретили принимать фрукты?
Опа не помнила, как вернулась домой. В троллейбусе
какая-то женщина долго и надоедливо за что-то ее
ругала. Венда слышала и понимала, но за что та ругает
205
ее, сообразить не могла. Может быть, когда троллейбус
притормозил, она нечаянно наступила женщине на
ногу? Какая же это мелочь по сравнению с тем, что ее
сейчас волнует! И вообще, разве можно подобные вещи
сравнивать?
— Хорошо,— вдруг произнесла Венда,— Я — коро-
ва, только прошу вас, пожалуйста, замолчите!
В жизни Венда не позволяла себе говорить так грубо.
Женщина засопела и умолкла.
Войдя в дом, Венда минут пятнадцать неподвижно
стояла и смотрела в окно. Менялось только выражение
лица, отражавшее внутреннюю бурю, ожесточение сме-
нялось беспомощностью, глубокое отчаяние — нена-
вистью, а то вдруг озарялось нежностью . . .
Не снимая пальто, она позвонила Екабу. Его не
оказалось дома. Было всего пять часов. Опа позвонила
доктору Суне на работу. Девушка, которая ходила за
ним, сказала, что лаборатория закрыта. Венда сняла
пальто, села на диван Нашла телефонную книгу, позво-
нила Суне домой.
— Здравствуйте! Позовите, пожалуйста, доктора
Суну.
— Венда? Мы ждали вас ... Я — жена Роланда Су-
ны. Как у вас дела?
— Постепенно возвращаюсь к действительности.
— Как вас понять?
-— Несколько месяцев я верила в то, что я обыкновен-
ный человек. И вот это кончилось. Мне бы только очень
хотелось услышать правду от доктора.
-— Хорошо. Я сейчас его позову.
Когда в трубке раздался голос доктора, Венда груст-
но и горько улыбнулась.
— Я ждал. Вас не было дома,— оправдывался док-
тор,— Вам объяснили, почему не приняли передачу?
— Да. Микробиологи запретили.
— То, что я вам расскажу, не принимайте за конеч-
ную истину. Еще многое неясно .. .
— Эти ваши слова тоже правда.— Венда вздохнула.
— Да.— Доктор смущенно кашлянул.
— Так скажите мне все как есть!— попросила Вен-
да.— Сделайте это из уважения к моей судьбе!
— Постараюсь,— пообещал доктор. Голос его дрог-
пул.— К сожалению, все это только гипотеза . . . Впол-
не вероятно, что в клетках вашего ор!анизма размпожа-
20G
етея какой-то вирус, возможно своеобразный штамм
вируса птиц. Определить его пока не удалось. Но, судя
по всему, это какая-то его модификация. Он ли являет-
ся причиной болезни Валдиса, тоже неясно. Можно
только гадать о механизме его воздействия. Вчера мы
убедились, что часть антител, обнаруженных в крови
Валдиса, возникли в ответ именно на этот вирус. К
тому же некоторые признаки заставляют думать, что
у него нарушен механизм межклеточной информации.
Такое состояние чрезвычайно опасно, и проникновение
новой группы вируса чревато риском для жизни. Уро-
вень сопротивляемости организма достаточно высок, но
нельзя с уверенностью сказать, когда, в какой момент
наступают необратимые изменения.
— Я понимаю, доктор Суна. Вы, может быть, и не
поверите, что еще до свадьбы я нечто подобное предпо-
лагала Это какие-то таинственные вирусы.
— Учтите, что это все лишь рабочая гипотеза. На сей
раз, несомненно, более вероятная, чем другие. Кстати,
один вопрос.
— Да, пожалуйста!
— Ваша мать, бабушка, прапрабабушка злоупотреб-
ляли алкоюлем?
— Нет, что вы!
— Вы уверены?
— Постойте! А это не мог быть .. . мужчина?
— Отец?
— Прапрапрадед.
— Да, теперь вспоминаю. Вее началось с появления
музыканта-пьяницы. Вы это имеете в виду?
-Да.
Доктор помолчал.
— Видите ли, моя теория такова: алкоголь как гиста-
минный регулятор способствует проникновению без-
вредных штаммов вирусов в более глубокие клеточные
слои. Этого достаточно, чтобы невозможное в обычных
условиях стало возможным. Реактивные вещества, воз-
никающие в результате воздействия то ли алкоголя, то
ли продуктов его распада или простого раздражения,
начинают действовать как информативные белки.
— Да, об этом я знаю. Все ясно. В свалившемся на
нас несчастье виноват музыкант,— печально согласи-
лась Венда
207
— Вполне вероятно. Только одно уточнение. Почему
организм первой матери не сумел очистить кровь
эмбриона от вируса? Ее иммунная система безусловно
справилась с вирусом.
— Я знаю, откуда это противоречие,— сказала Венда.
— Откуда?
— Мать моей бабушки стала представлять опасность
для других, в том числе и для своей матери, только
в тринадцать лет, когда заразилась сама.
— Верно! Екаб говорил мне об этом. Замечательно!
Картина проясняется. Но . .. Если . . .
— Замечательно,— грустно повторила Венда.
— Простите!
— Ничего. Тем лучше. По крайней мере, я уверена,
что вы говорите правду.
— А не уверились заодно и в том, что ученые — лю-
ди бессердечные?
— Нет. Я так не думаю.
— Держитесь, Венда. Если бы жена не подслушива-
ла, я признался бы вам в любви. Все, кто вас знает,
любят вас. Честное слово?
— Спасибо на добром слове. Не з любви дело — ее
мне хватает, речь идет о жизни.
— Это так. Только жаль, что вы все воспринимаете
так трагично. Наши женщины обычно предпочитают
легкую, ни к чему не обязывающую любовь, бегут от
жизни. Вам не кажется?
— Кажется. Но на сердце от этого не легче. До
свидания!
Она положила трубку и сказала сама себе: «Все
ясно!» Закрыла лицо руками, как в ту далекую свет-
лую ночь, когда познакомилась с Валдисом. По щекам
текли слезы. И тут под сердцем шевельнулось дитя.
— Вот и ты! Вот и ты!—шептала она.
— Вот и ты! Вот и ты!— передразнили за стеной —
то ли радио, то ли телевизор.
Она села на раскладушку, па которой спала и после
ухода Валдиса в больницу, и долго, неподвижно смотре-
ла в окно, Ока сидела и думала о жизни, от которой
хотела убежать, поверив уверениям Валдиса, что про-
клятье, тяготеющее над ведьмами,— выдумка. Сон рас
таял. Щемяще-сладкие воспоминания о последних ме-
сяцах жизни проплывали перед ней как нечто нереаль-
ное, никогда не существовавшее. Сна совсем было уже
208
почувствовала себя обыкновенной, нормальной женщи-
ной, уже видела своих четырех сыновей, загорелых
мальчишек, гоняющих мяч по белому песчаному пля-
жу, как две капли воды похожих на Валдиса — таких
же деятельных, честных, отзывчивых. Настолько пове-
рила в будущее, что даже стала откладывать деньги.
Венда умела владеть собой. Вот и снова пришел этот
час, когда надо выбирать: кончилась серьезная, настоя-
щая жизнь, которая предстала перед ней как чудесная
сказка — недоступная для нее обыкновенная человечес-
кая жизнь, к которой многие относились так легкомыс-
ленно, растрачивали на пустяки, а то и вовсе презира-
ли, не сознавая ее цены, потому что ни разу не пе-
реступали черту отверженности. Они не в силах были
понять, как прекрасны отпущенные им дни и ночи, как
мелки все их беды, даже их боль и отчаяние. Мелки —
другого слова Венда подобрать не могла. Мелки были
даже войны и голод, любые несчастья, даже нормаль-
ная смерть любимых и торжество подлецов,, Все это
было мелкое зло, ибо принадлежало жизни. Она, Венда,
молодая ведьма, была отторгнута от всего, повисла над
черной пропастью, отмеченная судьбой и полная на-
дежды и веры в то, что наступит конец проклятью.
— Библия лжет! — вдруг громко крикнула она.— По-
чему проклятье затронуло и пятое поколение? Ведь
я пятое поколение! Библия тоже лжет! Проклятье
должно было прекратиться в четвергом поколении.
Почему перешло и на пятое?
Из-за стены ей ответил ненатуральный голос певицы:
— Бот и ты! Вот и ты!
Венда встала, взглянула в зеркало. На нее смотрела
красавица ведьма из Стричавы — молодая ведьма, ко-
торая вышла замуж за ученого, надеясь таким образом
разорвать заколдованный круг, вырваться из мира
предрассудков, стряхнуть якобы внушенную самой се-
бе веру в проклятье...
Она глухо рассмеялась и вдруг впервые в жизни
уловила в чертах своего лица нечто дьявольски злове-
щее. Точно такое же выражение Венда подмечала на
лице бабушки, когда та, думая, что ее никто не видит,
углублялась в себя и начинала что-то бормотать себе
под нос, и не предполагая, что маленькая внучка
следит за ней. В те мгновения, когда Венда замечала на
лице бабушки этот отблеск чувства, которое та обычно
209
скрывала, сердце ее замирало от страха и гордости.
Взгляд бабушки темнел, становился зловещим, отра-
жая какие то мрачные глубины подсознания, чем Вен-
да в душе гордилась, Да, ее бабушка самая настоящая
ведьма. И вот сейчас этот зловещий отблеск лег и на ее
лицо.
— Я вернулась в действительность,— сказала она
самой себе и закрыла лицо руками. По щекам текли
слезы. «Отчего же ты плачешь, ведьма?»—спросила
она себя. И сама же ответила: «Захотелось, дурочке, ох,
как захотелось, жить по-человечески». Она посмотрела
на свою талию. Коснулась живота руками. Он заметно
округлился.
Венда встала, привела себя в порядок. Движения
стали решительными, целенаправленными. Она разыс-
кала сберех'ательную книжку. Двести десять рублей.
Да в кошельке шестьдесят семь. Да зарплата, которую
сна еще не получила. Всего наберется около трехсот
пятидесяти. Достаточно, чтобы начать новую жизнь.
Она вышла из квартиры. Бегом сбежала по лестнице.
Сосед с пятого этажа, поднимавшийся ей навстречу,
остановился и с сожалением посмотрел ей вслед.
Она села в трамвай, пробила билет, улыбнулась
женщине, которая ее нечаянно толкнула, и застыла.
Лицо озарилось мечтательной улыбкой, но никто, ни
один человек нс смог бы сказать, что творится у нее
в душе — ведь она была ведьма, с детства приученная
ладить с людьми, ибо это была единственная возмож-
ность преодолеть отчуждение.
Минут через двадцать она уже сидела и писала
заявление: «От Дзение Вендиги Яновны. Прошу уво-
лить меня в связи с переменой места жительства».
На ступеньках сидела серая с белыми пятнами кош-
ка и тщательно умывалась. При звуке шагов она
насторожилась и так и застыла с поднятой лапкой.
— Киска! Кис-кис-кис!—ласково позвала Венда и
погладила пушистую шерстку. Кошка мяукнула и
выгнула спинку. «В этом доме живут хорошие люди,—
решила Венда.— Где люди злые, там и кошки пугли-
вые ».
В вестибюле она встретила Риту, коллегу по работе,
с которой успела подружиться. Без всякого вступления,
даже не поздоровавшись, она сказала:
210
— Бо мне живет вирус, смертельный для всех, с кем
я долго общаюсь. Муж при смерти. Ты считаешь,
я правильно сделаю, если навсегда уеду?
Рита смотрела на Венду ничего не понимая.
— Так говори — ехать или нет?— не отступала Вен-
да. Взгляд ее, как обычно, был доброжелательным.
— Я ничего не понимаю,— ответила Рита. На лице ее
отразился страх.
— Я ведьма,— серьезно сказала Венда.— Проклятая.
Все мужья моей матери и бабушки умирали от вируса,
который размножается в клетках нашей кожи. Понима-
ешь? Все без исключения за год отправились на тот
свет. Вот потому я и ухожу от мужа. Поняла? Я
правильно сделаю?
— Ну ты подумай что говоришь!—Рита умоляюще
сложила руки.
— Я говорю самую настоящую правду.
Девушка ошеломленно смотрела на Венду.
• Откуда ты знаешь?— наконец, спросила она.
— Это открыли микробиологи.
— О господи!— выдохнула Рита.
— Так я правильно поступлю, если уеду?— не сдава-
лась Венда,— • посоветуй же!
— М м м! — промычала Рита и утвердительно кивну-
ла головой.
— Тем, кто станет меня искать, посоветуй этого не
делать.
— М-м-м!—Рита снова кивнула.
— Можно я тебя в лоб поцелую?
— М-м-м!
Губы Венды дрогнули. Она снова была как натяну-
тая струпа, как в ту, уже далекую летнюю ночь.
Коснулась губами лба подруги. Улыбнулась.
— Тебя поцеловала настоящая, признанная наукой
ведьма. Вот мое заявление об увольнении.
— М-м-м!— снова кивнула Рита и из глаз ее закапа-
ли слезы.
— Зря ты плачешь,— холодно сказала Венда. Выпря-
милась, улыбнулась.— Будь счастлива!
— Постой!— позвала ее Рита.
Венда остановилась.
— Ты что, сошла с ума?— робко спросила подруга.
— Да, было такое,— Венда кивнула и улыбнулась
своей очаровательной улыбкой.— Было. Теперь снова
211
все в порядке. Ах! Не надо было мне ничего говорить.
Начнешь другим рассказывать, примут тебя за сумас-
шедшую, посчитают суеверной дурой. Будь счастлива!
Входная дверь с шумом захлопнулась. А Рита про-
должала стоять, не зная — верить или не верить. Вен-
да — всегда такая отзывчивая, доброжелательная, про-
стая ... и вдруг .. . Венда —- ведьма? Венда — сумас-
шедшая? Что стряслось? От волнения девушка снова
заплакала. Проходившие мимо оглядывались на нее
в недоумении.
Венда спешила, шла опустив голову и глядя на носки
своих желтых ботиночек. Реакция Риты до конпа
открыла ей глаза. В этом мире места для нее нет. Это
совершенно ясно.
Каблучки постукивали по тротуару, покрытому тон-
ким снежком. Молодая полная женщина орудовала
метлой и деревянной, обитой полоской жести лопатой.
Прогрохотал по рельсам трамвай. Раздался тоненький
мальчишеский голосок: «Мама, я хочу клюшку!»
По небу плыли редкие розовеющие облака. Серебрис-
тый вечерний свет прозрачным покрывалом укутывал
город. «Ах, этот серебристо-розовый магический
свет!— горько думала Венда.— Он несет с собой только
обман и мучения. Не лучше ли было бы жить, не
забывая о своем проклятье, укрывшись броней, про-
слыв знахаркой и ведьмой? О господи! Что теперь со
мной будет? Ведь еще девчонкой, прочитав Чернышевс-
кого, я поняла, что нельзя показывать свет тому, кто не
в силах его достичь. Что я с собой сделала? Какая
ужасная ошибка! Непоправимая! Я больше никогда не
смогу жить спокойно, все, что я узнала, разбередило
мою душу. Если бы люди поняли, что наивность и
незнание — величайшее богатство, бесценное сокрови-
ще! Поняли бы это и мама, и бабушка!»
Мысли ее вертелись вокруг одного. Каждая попытка
проникнуть в жизнь, приносила им, проклятым, все
новые страдания, наносила все новые раны. Почему
мама и бабушка так стремились добиться признания
среди людей, зачем учили ее умению нравиться людям,
если все равно стена оставалась непреодолимой? Отку-
да это мучительная тяга к недостижимому? невозмож-
ному? Разве ж и так груз проклятья был недостаточно
тяжел, чтобы еще взваливать на себя новые заботы
и страдания? Венда, отточившая свой ум в этой полу-
212
осознанной борьбе за место под солнцем, внезапно
увидела обратную сторону усилий матери и бабки,
которые до сих пор были для нее непререкаемым
авторитетом. Сни-то ее, эту сторону, по каким то причи-
нам увидеть не сумели или просто не придали ей
серьезного значения.
В сердце копилась горечь и недовольство матерью
и бабкой. Они уступали место какому-то боязливому
преклонению. Венда не осмеливалась осуждать мать
и бабушку — они боролись за жизнь, как умели, боро-
лись и за ее жизнь. И Венда пока не знала, как
поступить: вообще не открывать своему сыну (Венда
почему-то была уверена, что родится мальчик) блеск
чужого, недостижимого мира или просто предупредить
его о границах возможного? Ее разуму открылись
новые горизонты, и это поддерживало в ней жизнь,
спасало от отчаяния — самого, может быть, страшного
чувства, которое несло проклятье. Сама она не сознава-
ла, насколько изменилась за эти месяцы, не в состоя-
нии была это оценить.
Не отдавая себе отчета, она купила автобусный билет
в Стричаву. Доехала трамваем до дома. Поднимаясь по
лестнице, не в силах была думать, что делает это
в последний раз. Па лестничной площадке стояли
детские санки, она здесь их часто видела и уже решила,
что сыну купит такие же.
Тихо скрипнув, открылась дверь.
Сняв пальто, Венда подошла к кухонному шкафчику,
достала бутылку молока, отпила несколько глотков.
Чувство тошноты прошло. Достала чемодан, раскрыла.
Вынула из шкафа одежду, бросила ее на диван, встала
перед ним на колени и принялась разбирать. Выпорхну-
ла моль и принялась летать по комнате, выписывая
замысловатые зигзаги.
Раздался телефонный звонок.
— Товарищ Дзенис?
-Да.
— Я получил ваше заявление.
-Да.
— Значит, на следующее дежурство вы уже не при-
дете?
— Не приду.
— За деньгами и трудовой книжкой приходите после-
завтра!
213
— Простите! А вы не могли бы выслать мне все это
по почте?
— Куда?
Венда назвала адрес.
— Загадочная вы женщина. Как с другой планеты,—
сказал капитан и в голосе его засквозили нотки восхи-
щения и сожаления.
Венда снова занялась чемоданом. Цветок, который
летом она привезла с собой, поставила на подоконник.
Из соседних квартир вскоре стали доносится обыч-
ные вечерние звуки — люди возвращались с работы.
Венда задвинула чемодан в угол и села к письменному
столу. Надо написать письмо. Не шевелясь, она проси-
дела полчаса, пока, наконец, не преодолела себя Неиз-
вестно было, когда Валдис вернется из больницы. Вер-
нее, было неизвестно, вернется ли он вообще. Венда
сидела за столом и кусала губы, она понимала свою
роковую роль в судьбе Валдиса и упрекала себя, что
решилась на отъезд с таким опозданием.
Тщательно сложила письмо, сунула в конверт. Над-
писала: «Ученому Валдису Дзениеу», вложив в это
слово любовь, разочарование, иронию. Встать не было
сил. Она думала о Валдисе, когда писала: намеренно
сухо, сдержанно, чтобы облегчить ему минуту расстава-
ния. На это ушло много сил. Она сидела полуприкрыв
глаза, бездумно перелистывая лежавшие на столе жур-
налы, повертела в руках повестку из Фундаментальной
библиотеки Академии наук с просьбой вернуть книги.
Неожиданно внимание ее привлекла фраза: «Доказано,
что состояние безысходности отрицательно влияет на
тимус — главный секреторный орган иммуносистемы».
Она не заметила, как глаза ее побежали по строчкам,
пропуская слова и фразы, выискивая касающуюся ее
информацию между строк — информацию о безнадеж-
ном исходе, о леденящих днях и ночах, которые ждут
ее в будущем.
СМИРЕНИЕ
Из больницы Валдис вышел в начале мая. Ему дали
еще две недели на восстановление сил. Он слонялся без
дела по улицам, читал, ходил в кино, в театр, побывал
214
даже в цирке. В солнечные дни уезжал загорать на
взморье в Вецаки.
Но мысли о том, что он изменился, что он не похож
на себя прежнего, его не оставляли. Где-то в глубине
сознания что-то перегорело, зияла чернота, которая,
казалось, никогда не зарастет молодой нежной травой.
Он тратил на пустяки когда-то драгоценное время.
Пугала сама мысль о возвращении в лабораторию, он
оттягивал момент, когда хочешь ты или не хочешь,
а придется заняться пептидами. Но стоило ему только
подумать о Венде, как откуда то из глубины сознания
наплывали мрачные воспоминания. И он трусливо
отгонял их от себя.
Однажды в электричке, которая везла его на взморье,
он увидел женщину, поразительно похожую на Венду:
такие ясе волосы, губы, такое же чувственное лицо.
Рядом с ней стоял молодой красивый мужчина. В
волнении Валдис стремительно рванулся к двери, наде-
ясь избежать встречи, мучительного объяснения и кто
знает чего еще. Он выскочил в тамбур и уже открыл
дверь, собираясь пройти в соседний вагон, как сквозь
перестук колес до него вдруг дошла мысль: ведь Венда
ждет ребенка, его сына! Эта мысль перевесила страх
перед неожиданной встречей. Женщина ничуть не бы-
ла похожа на беременную.
Стараясь не привлекать к себе внимания, отворачи-
вая лицо, Валдис стал осторожно пробираться к стоя-
щим, в гуле голосов пытаясь поймать ее голос. Ему
казалось, что по голосу он жену узнает обязательно. Он
уже стоял шагах в четырех от женщины, как вдруг она
неожиданно повернула голову. Отвернуться он не ус-
пел, Сердце, казалось, вот-вот перестанет биться.
Женщина, так разительно похожая па Венду, посмот-
рела ему в глаза. Равнодушно, незаинтересованно. Это
была не Венда. Голубовато-серые глаза окружены мор-
щинками, лоб уже и не такой красивый, как у Венды.
Но Валдис смотрел на нее, как завороженный, не
отводя глаз, вызывающе, так что женщина не выдержа-
ла, смутилась и покраснела. Но Валдис на этом не
успокоился. Он решил подойти и спросить, не знает ли
она что-нибудь о его жене, которую зовут Вепдига
и которая так похожа на нее. Казалось совершенно
невероятным, что столь похожие люди ничего друг1
о друге не знают.
215
Однако он все-таки сумел победить минутное затме-
ние, верх взял здравый смысл.
На завтра ему предстояло выйти на работу, но он не
смог себя побороть и поехал в институт микробиологии.
— Где Венда?— запальчиво спросил он у Екаба.
Друг изучающе смотрел на него.
— Хочешь встретиться?
Валдис молчал.
— Хочешь прочесть ее прощальное письмо?
— Да, хочу,— ответил Валдис.
Екаб достал бумажник, вынул сложенный вчетверо
листок, развернул, разгладил его и протянул Валдису.
И Валдис стал читать:
«Если останешься жив, прости меня! Мне следовало
давно все понять, спуститься на землю. К сожалению,
эти счастливые месяцы отняли у меня разум и волю.
Теперь я поняла, что самые мучительные страдания
приносят человеку (если меня можно считать челове
ком) несбывшиеся мечты. Эти душевные муки не выра-
зить словами, о них невозможно рассказать. К сожале-
нию, именно это мы дарим своим друзьям.
Но я справлюсь с собой. Возвращаюсь к действитель-
ности. Не ищи меня! Поставь на мне крест! Спасибо
за . . . Не могу подобрать слова Я буду скитаться по
свету, и никто не узнает, что я проклята. Это самый
надежный способ исчезнуть. Может быть, все странни-
ки — носители такого же зла. Никто ведь не знает.
Твоя красивая ведьма Венда.»
И вдруг перед ним как живая предстала Венда — ее
движения, очертания ее тела, ее голос, словно она
стояла посреди комнаты и вопросительно, ожидающе
смотрела на мужчин.
— Она уехала к матери?— спросил Валдис.
— Ты прочел письмо до конца?— вопросом на воп-
рос ответил Екаб.
— До конца.
— Она просит ее нс искать.
— Я понимаю.
— Хорошо, если ты понял. Она чрезвычайно опас-
ный биологический экземпляр .. .
— Как ты говоришь о человеке! — вспыхнул Валдис.
Екаб отвернулся и замолчал.
216
— Прости!—Вал цис уже остыл.— Только пожалуй-
ста, никогда не говори больше так!
— Ты не совсем здоров. Нервишки шалят,— спокой-
но ответил Екаб.
Вошел доктор Суна.
— Он собирается искать Венду,— пожаловался Екаб.
Суна втянул левую щеку, отчего стал похож на
человека, у которого болят зубы, и удивленно произнес:
— Ах, вот как!
— Письмо я оставлю у себя,— сказал Валдис.
— Оно тебе и адресовано,— кивнул, соглашаясь,
Екаб,
— Тебя спасло чудо и современная медицина.
— Виновата Венда?
— По-моему, сомнений не осталось.— Глаза Суны
потемнели — точно такие же глаза были однажды
у Сакристины.
— Л что это было в конце концов?
— Пока все осталось на уровне гипотезы.
— Все еще гипотезы,— выдохнул Валдис, еле шевель-
нув I убами.
— Даже строение атома — модель гипотетическая.
— А может, во всем виновата моя нервная система? —
предположил Валдис.— Перенапряжение. Я ведь
очень много работал.
— Это, конечно, сыграло свою роль,— спокойно со-
гласился Суна.
— Так причина в другом?
— Безусловно.
— Так в чем же? Говорите!
— Какой-то неизвестный штамм вируса.
— Какой? Да говорите же! Это точно?
— Нет, далеко не точно. Известно только, что тебя
в критический момент спас пять йод-два дезоксиури-
дин, замедляющий развитие вируса герпеса. Возможно,
это какая-то модификация вируса герпеса. Может быть,
вирусы герпеса активизировались в ослабленном орга-
низме . ..— медленно говорил Суна.
— Последнее, кстати, наиболее вероятный вариант,—
добавил Екаб.— Ослабленный организм утрачивает
способность к сопротивлению.
— Возбудителя установить не удалось,-— продолжал
Супа и наморщил лоб.— Организм мог выработать
интерферон и другие, более простые вещества. Тем
217
более, что мы не пользовались индикатором ... Возмож-
но, лимфоциты — ингибиторы . . .
— Да говорите вы человеческим языком! Я ничего не
понимаю!— воскликнул Валдис.— Мне кололи интер-
ферон?
— Кололи, но он бесследно исчез: то ли распался, то
ли дезактивировался.— пояснил Екаб.
— Может быть, его не узнали клетки-информато-
ры,— добавил Суна.— Конечно, могли быть и другие
причины. Скажем, продукты распада лекарственных
веществ или нечто подобное. При делении клетки объем
информации громаднейший — хватит заполнить не-
сколько томов энциклопедии. Так что при всем жела-
нии выяснить за несколько месяцев, где произошел
сбой, невозможно.
— Насколько я понял, вам Венда нужна?— заметил
Валдис.
— Безусловно.— подтвердил Суна.
Екаб смутился.
— Если ему так хочется, пусть ищет,— сказал Суна.
— А где мне ее искать?
Вместо ответа Суна развел руками.
— Ты все-таки не забывай ее просьбу,— напомнил
Екаб.— Она не из тех женщин, кто капризничает по
пустякам.
— Неплохо было бы помнить, что на стадии выздо-
ровления, в которой ты находишься, она для тебя
может представлять опасность,— снова заговорил Су-
на.— Очевидно, она является носителем штамма виру-
са, который способен размножаться только в ее организ-
ме, а попадая в чужеродную среду, вырабатывает
информативные белки, разрушающие процессы обмена
и иммунную систему. Вначале организм сопротивляет-
ся вирусу и чужеродным веществам, проходит время,
и он устает, после чего возникает кризисная ситуация.
Вполне вероятно, присоединяются и какие-то дополни-
тельные факторы, один из них — перенапряжение нер-
вной системы, так сказать, в сексуально-психологичес-
ком аспекте, и роль этого фактора существенна,
— Во всяком случае, любить красавицу намного
утомительней, чем жить с обыкновенной женщиной,—
не утерпел Екаб.— За все приходится платить, не
правда ли?
218
— Да,— нехотя согласился Валдис.— Получается,
что крестьяне не ошиблись?
— К сожалению,— Суна сдержанно улыбнулся.
— Крестьяне — люди дотошные, пъедливые. Кресть-
яне не дураки,— сказал Екаб.— Думают медленно, за-
то основательно. И ярлык суеверия их нс пугает.
— Я съезжу к матери Венды,— решил Валдис.— Вы
не возражаете?
Екаб молчал.
— Пусть едет,— сказал Суна.— Пусть повидаются,
поговорят, никому вреда это не принесет.
— Возможно,— протянул Екаб и повернулся к Вал-
дису:— Вид у тебя вполне бодрый. Можешь снова
смело получать некоторую дозу В-2.
Валдис еще раньше твердо решил, что обязательно
навестит мать и бабушку Венды. Это надо было сделать
не только из простого любопытства, не только роди
Венды, не только . . Ему казалось, что Валла и Сакрис-
тина гораздо легче перенесут несчастье, если узнают,
что отношение его, Валдиса, к Венде ке изменилось, что
он хочет знать о ней все. Он выполнит просьбу Венды,
не станет ее искать, но она должна знать, что имей он
на то разрешение, обязательно стал бы ее разыскивать.
Валдис был уверен, что живущие в уединении жен-
щины обрадуются его приходу, да и самому ему хоте-
лось еще раз побывать в тех местах, где они ходили
вдвоем с Вендой, опьяненные страстью, счастливые, где
он пережил самые прекрасные минуты в своей жизни.
В половине первого он уже был на месте. Был
солнечный майский день. Цвела черемуха, цвели ябло-
ни. Автобус укатил по грунтовой дороге, оставив за
собой клубы ныли. Края придорожной какавы желте-
ли одуванчиками. Со стороны леса легкий ветерок
донес запах болотной ржавчины. И ему сразу вспомнил-
ся день, когда год назад он приехал на свадьбу Екаба
и шел по дороге, огибавшей с севера Железную гору,
где находился дом Венды,— и тогда ветер донес до него
такой же запах Но тогда он не знал ни Венды, ни ее
родных. Он тогда вообще ничего не знал. Он был
беспечен и свободен как птица, его даже несколько
тяготила собственная свобода, он даже испытывал
чувство какой-то неприкаянности, ненужности. Да, в те
дни он готов был взвалить на себя любую тяжесть, да
хоть тяжесть всей земли.
219
Через болото вела тропинка. По ней они с Всндой
шли лишь однажды — когда уезжали в Ригу. Он ша-
гал по обочине, внимательно вглядываясь в начинав-
шие распускаться и оттого кажущиеся желтоватыми
березы,— искал тропинку. Венда когда-то говорила,
что этой тропкой ходит каждый день,— если не на
работу, так на почту или в магазин обязательно.
Навстречу шел мужчина в серых джинсах и серой
с черным козырьком фуражке и в упор смотрел на
Валдиса. Взгляд неприятный, липкий. Лицо человека
показалось Валдису знакомым. Тыльной стороной ладо-
ни Валдис вытер внезапно взмокший лоб и тогда
только вспомнил этого человека. Это же тот самый, кто
на свадьбе Екаба назвал его ведьмаком. Валдис улыб-
нулся, собрался было поздороваться, но на лице мужчи-
ны отразился вдруг такой ужас, что Валдис поперхнул-
ся и не смог произнести ни слова Он опустил голову
и молча ппошел мимо. Вскоре заметил тропинку, веду-
щую в лес. Она заросла травой, очевидно, в этом году
ею пользовались гораздо реже. «Ну, конечно, Венда
здесь больше не ходит»,— подумал он и оглянулся.
Мужчина все так же стоял на дороге и смотрел ему
вслед. Сердце Валдиса почему-то сжалось.
Вид старых елей, среди которых изредка светились
березки, привел его в равновесие. Валдис бездумно шел
по дороге, не думая о том, куда она его выведет’, не
заблудился ли он. Судя по всему, когда-то ею широко
пользовались — там и сям встречались полусгнившие
части телег, стволы ближайших к дороге деревьев
хранили отметины проезжавших телег.
Закуковала кукушка. Не умолкала долго, обещая
длинную безбедную жизнь. «Какая же она все-таки
обманщица, а люди верят»,— подумал Валдис и в этот
момент обнаружил, что стоит на опушке леса. Перед
ним простирался луг, на другом краю которого виднел-
ся дом Сакристины, доставшийся ей по наследству от
мужа — столяра и плотника Репниека. Возле дома
по-прежнему высилась ель, ветви которой попосли
омелой. Валдис повернул голову. Где-то здесь должна
быть тропинка, по которой они с Вендой пришли сюда
впервые. Он шел, гонимый любопытством, в надежде
разгадать тайну.
Валдис сделал несколько шагов и стал глазами
отыскивать корову, которая обычно паслась возле дома.
220
Внезапно что-то его насторожило. Он остановился и
стал внимательно вглядываться в дим. Сомнения усили-
вались: что-то было не так, как обычно. Что-то измени-
лось, но что — сразу понять он не мог. Он двинулся
вперед, глядя под ноги и подыскивая подходящие для
встречи слова, которыми он начнет нелегкий разговор,
и вдруг понял, откуда возникло это странное чувство.
В боковых окнах не было стекол, а в торцовом окне,
которое открылось глазам по мере приближения к
дому, не было и оконной рамы. На него смотрели
черные провалы оконных проемов.
Ноги налились свинцом. Он продолжал идти, но
с каждым шагом все медленнее и медленнее, пока не
остановился. «Теперь понятно, откуда это непривычное
ощущение,— подумал он и сердце снова сжалось.— По-
чему, почему они ушли?— шептал он, подходя к две-
ри — Ведь их на сей раз никто не гнал. Жили бы себе
и жили до самой смерти».
Валдис дотронулся до серой отполированной прикос-
новениями дверкой ручки, открыл дверь. На пего смот-
рело неведомое. Он вспомнил рассказ о матери Сакрис-
тины, которая не смогла оставить свой дом и повеси-
лась на дверном косяке. Надо надеяться, Сакристина
не повторила этой ошибки своей матери. Валдис огля-
нулся. Огород заброшен, во дворе никаких следов
людей. Значит, ушли давно, может быть еще зимой.
«Раз вся беда в вирусах, можно смело заходить»,—
подумал он и шагнул через порог. В плите были
выломаны дверцы и колосники, не осталось ни одного
круга. На полу кирпичи, поленья, куски глины. В
комнате стояла кровать, на ней матрац с накиданным
тряпьем. В углу — засохший «священный» цветок. В
дальней, маленькой комнате, где умирали мужья
ведьм, кровать тоже осталась, и опа была застелена
какими-то тряпками. Рядом валялись палки, куски
глины. Внезапно Валдису пришла в голову безумная
мысль: Венда оставила ему письмо или какой-нибудь
другой знак Он приподнял оторванный край обоев,
заглянул на шкаф, перетряхнул накиданные на крова-
ти тряпки. Нет, никакого знака не было, и если гово-
рить серьезно, глупо было и надеяться. Валдис взгля-
нул в окно. Из лежавшего на кровати тряпья вылетела
моль и, трепеща крылышками, выписывая немысли-
мые зигзаги, вылетела в окно. «Моль — разносчик
221
плазмидов,— подумал Валдис.— Все поиски ни к чему.
Решение загадки — моль».
Осмотрев дом, Валдис зашел в сарай. На своем
прежнем месте лежал огромный магнит, прозванный
холостяком Репниеком монстром. Возврашаяеь, Валдис
чуть по наступил на гадюку. Разбуженная весенним
солнцем, она слепо водила головой в поисках того, кто
закрыл от нее солнце. Валдис взял прислоненную
к стене сарая палку, намереваясь убить змею, но
раздумал — а что если она стережет дом? И в конце
концов это тоже жизнь. Хоть и опасное для человека,
но живое существо. В заброшенных домах обычно
поселяются змеи, должно быть, это их долг.
Валдис обошел дом вокруг, остановился возле яблонь.
Это были молодые деревья, посаженные, очевидно, ведь-
мами. Глубоко вдохнул напоенный ароматом цветущих
яблонь воздух и вытер повлажневшие глаза. Вид поки-
нутого дома всегда вызывает чувство тоски и безысход-
ности.
Вспомнились слова Екаба о научном суеверии — D
наши дни явлении более опасном, чем обычное суеве-
рие, главным образом потому, что сопровождается око
высокомерием и самодовольством.
Мать Сакристины, Сякристину и маленькую Валлу
изгнали власти, ни от кого не скрывавшие своих наме-
рений, своего отношения к женщинам. Неужто и он,
Валдис Дзенис, изгнал из собственного дома Венду, ее
мать и бабушку?
Он остановился, оглянулся вокруг. Где они могут
быть, куда уехали? И у соседей спрашивать бесполезно.
Нельзя забывать и о просьбе Венды. В первую же их
встречу Венда намекнула об этом, но тогда он не
послушал ее. Он еще раз поднял глаза на ели, порос-
шие ведьмиными метлами, и зашагал через мостик
в лес. И по этой дороге они с Вендой однажды ходили.
— Венда-а!— крикнул он во весь голос.
В лесу дважды отозвалось эхо. Он оглянулся.
На гребне холма в небо тянулись вековые ели, на
склоне зеленели хлеба, нет, в этом году там клевер.
Черными провалами окон зиял дом, построенный холос-
тяком Репниеком, который пятьдесят лет назад при-
ютил изгнанниц, предоставил им ночлег и теплый очаг.
И вот снова дом опустел -—• их снова прогнали, но на
сей раз сделал это человек образованный, якобы до-
222
брый и честный молодой ученый Валдис Дзенис. И
помощники его не были подкуплены, как те, в Тарзской
волости. Екаб, Роланд, и он, Валдис, которого отыскала
сама Венда,— все они руководствовались самыми бла-
городными чувствами, а результат оказался такой же.
С точки зрения морали это даже страшнее, так как
у женщин отнята последняя надежда. И вину их
уменьшило лишь одно — никто не повесился на двер-
ном косяке. А тогда осталась висеть Илга. Кажется так
звали мать Сакристины.
Валдис остановился на полянке, где они с Вендой
первый раз поцеловались. Среди молодых елочек жел-
тел свежий могильный холмик с крестом.
— Ну, Валдис Дзенис!— внезапно услышал он свой
собственный голос.— Судьба все же повторилась. Это
могила Сакристины. Не веришь? Возьми лопату, раско-
пай! Ты же ученый, ты обязан все знать досконально.
Раскопай, идиот, пощупай косточки!
Он понял, что делать этого не станет.
Хватит..Пора поставить точку.
В тот же самый день и в тот же час где-то далеко-да-
леко, на широкой равнине, откуда виднелись покрытые
снегами гряды гор, освещенные жарким весенним солн-
цем появились две симпатичные женщины, говорив-
шие по-русски с явным латышским акцентом. Та, что
помоложе, была так очаровательна, что во время пер-
вой же встречи колхозный агроном, исполнявший обя-
занности председателя колхоза, не мог отвести от нее
глаз. Охотничья собака, лежавшая под столом:, стала
принюхиваться, суетилась и рычала, чего обычно за
ней не водилось. Агроном прикрикнул на нее и любез-
но улыбнулся. Подумал: «Вероятно ревнует, глупая.
Чем еще объяснишь?»
1981
Содержание
На свадьбе будет молодая ведьма 5
Среди рощ и холмов 11
Дискуссия о ведьмах 23
Исповедь 46
Полуночные телефонные разговоры 69
Лихорадочные поиски 84
Любовь 101
Шабаш безумных 109
Первое научное исследование 128
Фантазия и факты 139
Первый нокдаун 148
Черные молнии 167
Хождения ио мукам 176
Прощальный звон 191
В мире белых халатов 197
Возвращение в действительность 205
Смирение 214
ИБ № 5574
Янис Маулиньш
ВЕДЬМА
Редактор Л. Усачева
Художественный редактор Д. Брейкшс
Технический редактор И. Ерарте
Корректор И. Грузнова
Сдано в набор 20.07.88. Подписано в печать
01.11.88. Формат 84X108/32. Типографская
бумага № 2. Школьная гарнитура. Высокая
печать. 11,76 усл. печ. л.; 12,39 усл. кр.-отт.;
11,98 уч.-изд. л. Тираж 50 000 экз. Заказ №
1172. Цена 90 коп. Издательство «Лиесма»,
226256, Рига, бульвар Падомью, 24. Изд. №
50/33055/Р-222. Отпечатано в типографии «Ци-
ня» 226011, г. Рига, ул. Блауманя, 38/40.
Издание подготовлено с использованием диало-
говой издательской системы ДИС при участии
ОВЦКП. Программист О. Изотова.
Обложка отпечатана в Рижской Образцовой ти-
пографии, 226004, г. Рига, Виенибас гатве, 11.
Заказ № 103963.
Сканирование -FireVaran
Dj Vu-кодирование - Беспалов
А
«л!
ЯНИС МАУЛИНЬШ
ВЕДЬМА