Е.П.РАДИН
БИБЛИОТЕКА АВАНГАРДА

III
Е. П. РАДИНЪ, д-ръ

ФУТУРИЗМЪ

и

БЕЗУМ1Е.

ПАРАЛЛЕЛИ ТВОРЧЕСТВА И АНАЛОПИ
НОВАТО ЯЗЫКА КУБО-ФУТУРИСТОВЪ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Издание Н Л. КЛРБЛСНИКОВА
"I	ТИ«.
Е. П. Радин, д-р

ФУТУРИЗМ И БЕЗУМИЕ

ПАРАЛЛЕЛИ ТВОРЧЕСТВА И АНАЛОГИИ
НОВОГО ЯЗЫКА КУБО-ФУГУРИСЮВ

Предисловие С. Шаргородского
Радин Е. П.

Футуризм и безумие: Параллели творчества и аналогии
нового языка кубо-футуристов. Предисл. С. Шаргородского.
- Б.м.: 8а1атапс1га Р.У.У., 2011. - 94 с., илл. - Факсимиль-
ное издание. - РВЕ.

Третий выпуск «Библиотеки авангарда» знакомит читателя с
«Футуризмом и безумием» психиатра Е. П. Радина (1872-1939),
одной из немногих «прижизненных» монографий, посвященных
русскому футуризму.

Наряду с острой критикой футуризма, понимаемого автором
как мистическое течение, в книге содержится немало ценных
наблюдений касательно ряда основных принципов футуристичес-
кой креативности. Особое внимание Радин уделяет творчеству
В. Хлебникова, а также приводит многочисленные примеры тек-
стов, рисунков и картин душевнобольных.

В предисловии к факсимильному переизданию этой редкой
ныне книги, вышедшей в свет в конце 1913-начале 1914 г., мо-
нография Е. П. Радина рассматривается на фоне дебатов о футу-
ристическом безумии и дискурса «вырождения» и «дегенера-
ции» конца Х1Х-начала XX вв.

© 8. Зйаг^огосЫсу, предисловие, 2011

© 8а1атапс1га Р.У.У., состав, оформление, 2011
БЕЗУМСТВО ХРАБРЫХ

Футуризм, вырождение и безумие: вокруг
«Футуризма и безумия» Е. П. Радина

Двадцатого января 1914 года, на следующий день после
свадьбы, петербургский поэт-эгофутурист Иван Игнатьев
(Казанский) свел счеты с жизнью, перерезав себе горло
бритвой. Загадочное самоубийство молодого - можно даже
сказать, юного поэта, так как Игнатьеву не исполнилось и
22 лет - всколыхнуло весь лагерь русского авангарда. На-
ряду с соратниками Игнатьева по Ареопагу «Интуитивной
ассоциации эго-футуризм» В. Гнедовым, Д. Крючковым и
И. Широковым, на смерть его отозвались В. Маяковский,
С. Бобров, позднее В. Хлебников, И. Северянин и другие
авторы1. К откликам на самоубийство Игнатьева следует,
очевидно, причислить и мрачное стихотворение Т. Чури-
лина «Конец Кикапу» (1914):

Побрили Кикапу — в последний раз.

Помыли Кикапу — в последний раз.

С кровавою водою таз

И волосы, его.

Куда-с?

Ведь Вы сестра?

Побудьте с ним хоть до утра.

А где же Ра?

Побудьте с ним хоть до утра

Вы, обе,

Пока он не в гробе.

Но их уж нет и стерли след прохожие у двери.

Да, да, да, да, — их нет, поэт, — Елены, Ра, и Мери.
Скривился Кикапу: в последний раз
Смеется Кикапу — в последний раз.

Возьмите же кровавый таз
— Ведь настежь обе двери.

«Конец Кикапу»2, педалирующий мотивы бритья, та-
за с кровавой водой и распахнутых дверей, явственно
воспроизводит газетные отчеты о смерти Игнатьева. Сог-
ласно некоторым корреспонденциям, в день самоубийства
он к вечеру «удалился в спальню, потребовал себе мыла
для бритья и закрыл двери. Когда обеспокоенные домаш-
ние обратили, наконец, внимание на долгое отсутствие
Казанского и странную темноту в комнате и дверь была
взломана, оказалось, что Казанский перерезал себе брит-
вой горло»3. Чурилин никак не объясняет гибель Игнатье-
ва-Кикапу и дает лишь моментальную фотографию крова-
вого зрелища4. Прочие отклики на смерть Игнатьева, од-
ного из самых заметных и активных в те годы деятелей
футуристического движения, в большинстве своем пора-
жают какой-то недоговоренностью (пожалуй, один только
Хлебников, в известном четверостишии, включенном позд-
нее в повесть «Ка», интерпретировал его самоубийство как
богоборческий акт)3. В газетах высказывались самые раз-
личные версии относительно причин самоубийства Игна-
тьева (хандра, размолвка с женой и ее родителями, прису-
щая поэту тяга к саморазрушению)6.

В кратком некрологе, напечатанном в «Очарованном
страннике», Д. Крючков осторожно предполагал, что у мо-
лодого эгофутуриста могло случиться внезапное помраче-
ние рассудка, приступ того безумия, что постоянно грозит
жрецам искусства: «Для нас скрыто навеки то, что заста-
вило уйти так поспешно, так невероятно быстро нашего
собрата по литературной работе, по исканиям невопло-
щенной, поруганной Красоты. Быть может, безумие захва-
тило его внезапно цепкой лапой своей - но и над его
могилой мы не отречемся от нашей влюбленности в Ис-
кусство»? Позднее о психическом расстройстве загово-
рили определеннее - много лет спустя Р. Ивнев, вспо-
миная Игнатьева, сухо замечал: «Мы смотрели на него,
как на умалишенного»8. О помешательстве поэта писали и
некоторые газеты, приравнивая футуризм к душевной бо-
лезни. «Петербургская газета» напечатала статью Б. Янова
«Смерть футуриста (Бритвой зарезался один из главарей
эгофутуризма И. Игнатьев)», где говорилось, что Игнатьев
во время ссоры стал грозить жене револьвером и случайно
спустил курок; пуля пролетела мимо, поэт же покончил с
собой от ужаса, считая, что убил жену. Рядом приводилась
лекция доктора медицины Е. И. Радина «Футуризм и бе-
зумие», которая была прочитана в Петербурге 21 января
1914 года, через день после самоубийства Игнатьева9.
«Футуристы в большинстве несчастные люди, которых
нужно лечить... Лекция доктора Радина и гибель несчаст-
ного, увлекавшегося «футуризмом», - дают совсем новые
основы для правильного суждения о футуристах» - заклю-
чала газета10.

Лекция и одноименная монография Радина, изданная,
по всей видимости, в самом конце 1913 или в январе 1914
года11, были далеко не первыми попытками уподобления
или приравнивания жизнетворческих и художественных
практик авангарда к помешательству. Ко времени расцве-
та футуризма и сопутствующих авангардных течений в
1913-1915 гг. обвинения авангардистов в безумии сдела-
лись общим местом анти-футуристической критики. Так,
книги поэтов игнатьевской группы объявлялись «чистей-
шим идиотизмом», «бредом куриных душ» и «сумасшед-
шим набором букв»12. На премьере трагедии В. Маяков-
ского «Владимир Маяковский» в петербургском «Театре
Луна-парк» 2 декабря 1913 г. «публика неистово свистала,
шумела, кричала; слышались реплики: «Маяковский ду-
рак, идиот, сумасшедший»; рецензия Н. Россовского на
этот спектакль, опубликованная в «Петербургском лист-
ке», была озаглавлена «Спектакль душевнобольных»1^. Ха-
рактерная сцена произошла в том же театре днем позже,
на премьере футуристической оперы А. Крученых и М. Ма-
тюшина «Победа над Солнцем»: «Когда после «Победы»
начали вызывать автора, главный администратор Фокин,
воспользовавшись всеобщей суматохой, заявил публике
из ложи: — Его увезли в сумасшедший дом!»'4. Не менее
характерен скандал на лекции Н. Кульбина «Футуризм и
отношение к нему современной критики», прошедшей в
Петербурге ю декабря 1913 г.: «Какой-то молодой человек
с желтым бантом или жгутом [К. Олимпов] произнес речь,
вызвавшую смятение в публике и даже вмешательство
полиции. Юноша вопил: «— Я — Имярек, создал Солнце,
звезды, планеты, и в том числе Землю! Я населил землю
людьми — и т.п.» Публика кричала Кульбину: — Стыдно!
Уберите душевнобольного!»'5.

Мысль о безумии футуристов отразилась и в театраль-
ных пародиях. В миниатюре В. Валеско и М. Багракурди
«Футуристы. Гляделище в 1 действии с завывами и скакал-
ками» (1915) появляется футурист, сбежавший из клиники
душевнобольных16. Сердобольные хозяева художественно-
артистического салона прячут футуриста от санитаров и,
внимая речам безумца, приобщаются к новому искусству.
В финале все действующие лица хором исполняют «Марш
футуристов»:

Да, мы фу-ту... футуристы!
Между нами - аферисты,
Только рублик нужен нам,
Остальное - хлам!

Марш, сочиненный Валеско и Багракурди, был вполне
типичен для анти-футуристической риторики: в глазах
рьяных противников футуризма авангардное безумие рас-
падалось на две разновидности - истинное сумасшествие
и его имитация, продуманное мошенничество художест-
венной «бездари». По существу, риторика эта носила реп-
рессивный характер: наказание виделось самым подо-
бающим средством разоблачения футуристических жули-
ков. В юмористических рассказах и скетчах футуристы, под
угрозой отправки в психиатрическую клинику либо иных
карательных мер, немедленно признавались в шарлатан-
стве и стремлении одурачить легковерную публику. В рас-
сказе А. Аверченко «Крыса на подносе», который был на-
писан по следам «Первой футуристической выставки кар-
тин ‘Трамвай В’» в Петрограде (март-апрель 1915), два ху-
дожника-авангардиста «с прекрасной розовой сыпью на
лице и изящными деревянными ложками в петлицах»,
страшась насильственного кормления неудобоваримыми
«футуристическими» блюдами, признаются, что желали
провести зрителей, «шум сделать, разговоры вызвать»1?.
У известного петербургского куплетиста А. Сурина-Арси-
кова, автора пародии «Я и футуристы» (1913), в представ-
ление футуристической пьесы, навеянной трагедией «Вла-
димир Маяковский», вмешивался полицейский: «Дайте
занавес, я должен отправить их в сумасшедший дом, это
черт знает что такое. <...> Вы или дурака валяете, или
сумасшедшие». Драматург-футурист в ответ заявлял: «Да,
я дурака валяю, а что вам угодно? <...> В моем же изде-
вательстве есть одно «но». Это «но» - публика хочет этого
издевательства»18. Призывы к репрессиям заразили и не-
которых футуристов: после ссоры с кубофутуристами во
время крымских гастролей, Северянин выступил с «Поэ-
зой истребления» (февраль 1914), где требовал «острожно
презреть» псевдоноваторов и отправить «бурлюков - на
Сахалин!»^. Эта репрессивная риторика, как мы увидим
далее, подготовила почву для гораздо более зловещих яв-
лений, вылившихся в фактические репрессии против неу-
годного искусства и его создателей.

Асоциальные и девиантные стратегии художественного
поведения представителей ряда авангардных течений и
группировок эпохи (эпатирующие высказывания и одеж-
да20, раскраска лица и тела, элементы раннего перформан-
са в сценических выступлениях и т.п.), а также доведенная
до полного абсурда деятельность эпигонов и пародистов
только способствовали восприятию футуристов в качестве
безумцев. Отношение самих футуристов к безумию отлича-
лось двойственностью: в то время как клеймо душевно-
больных приводило в бешенство одних, другие адаптиро-
вали безумие как творческий и жизнетворческий метод,
черпая вдохновение в пограничных состояниях сознания и
проповедуя интуицию в противовес га1го, отмену логичес-
ких и грамматических структур, произвольность художест-
венного объекта, заумь и т.п. В самопровозглашенном бе-
зумии многие футуристы также видели залог творческой и
личной свободы. «Для толпы навсегда, навсегда / Я хочу
быть душевно-больным!» - заявлял К. Олимпов («Я хочу
быть душевно-больным», 1912). На «Первом в России
вечере речетворцев» в Москве (13 октября 1913 г.) А. Кру-
ченых превозносил сологубовского Передонова: «- Он ви-
дел миры иные... Он сошел с ума, - патетически восклицал
г. Крученых»21. Вспоминая этот вечер, Б. Лившиц писал:
«Мне доставляли неизъяснимое удовольствие сумасшед-
ший сдвиг бытовых пропорций и сознание полной безнака-
занности, этот однобокий суррогат чувства свободы,
знакомый в те годы лишь умалишенным да новобранцам.
Только звание безумца, которое из метафоры постепенно
превратилось в постоянную графу будетлянского паспорта,
могло позволить Крученых, без риска быть искрошенным
на мелкие части, в тот же вечер выплеснуть в первый ряд
стакан горячего чаю, пропищав, что «наши хвосты расцве-
чены в желтое» и что он, в противоположность «неузнан-
ным розовым мертвецам, летит к Америкам, так как забыл
повеситься». Публика уже не разбирала, где кончается
заумь и начинается безумие»22.

В функциональном смысле, претензии на безумие слу-
жили элементом декларативного оформления футуристи-
ческого искусства и одновременно развлекательным прие-
мом: ярлык «безумцев» обеспечивал футуристам общест-
венное внимание. Эта условность хорошо осознавалась наи-
более проницательными критиками, читателями и зрите-
лями - и с точки зрения самих футуристов должна была
оставаться таковой. Недаром столкновения с разного рода
нарушениями условного кода, как-то попытками доказа-
тельно обосновать близость футуризма и безумия или слу-
чаями действительных душевных расстройств, вызывали у
большинства футуристов резкое отторжение (в этом ряду
можно назвать их тягостное недоумение при известии о са-
моубийстве «холодного дерзателя» Игнатьева23 или замал-
чивание вопроса о психическом состоянии В. Хлебнико-
ва24).

Газеты и журналы становились в этом контексте равно-
правными участниками футуристической игры, баланси-
руя между диктуемой футуристами условностью и нару-
шениями установленного кода, к которым относились не-
двусмысленные обвинения футуристов в сумасшествии.
Пресса, в частности, охотно связывала с футуризмом все-
возможные хулиганские выходки и случаи умопомеша-
тельства, в действительности не имевшие ничего общего с
авангардным искусством. К примеру, через несколько дней
после самоубийства И. Игнатьева и лекции Е. Радина «Пе-
тербургский листок» сообщал: «27 января ... помещен в
психиатрическую больницу футурист П., проживавший на
Васильевском острове у родных. Для освидетельствования
его родные пригласили трех врачей-специалистов, которые
и признали футуриста ненормальным. В последние дни П.
читал свои «поэзы» в трактирах, и трактирщикам прихо-
дилось выпроваживать его»25.

Размышления о свойствах авангардного «безумия» не
чужды были и высокой критике. Рецензируя первую поэ-
тическую книгу близкого к футуристам Т. Чурилина «Вес-
на после смерти» (1915), куда вошел и «Конец Кикапу», Н.
Гумилев писал: «Характерен факт, что почти все сумас-
шедшие начинают писать стихи. Всякое ценное или
просто своеобразное мироощущение стремится быть выра-
женным именно в стихах. Причины этого было бы слиш-
ком долго выяснять в этой короткой заметке. Но, конечно,
это стремление в большинстве случаев не имеет никакого
отношения к поэзии. Тихон Чурилин является счастливым
исключением. Литературно он связан с Андреем Белым и
— отдаленнее — с кубо-футуристами. Ему часто удается
повернуть стихи так, что обыкновенные, даже истертые
слова приобретают характер какой-то первоначальной ди-
кости и новизны. Тема его — это человек, вплотную по-
дошедший к сумасшествию, иногда даже сумасшедший.
Но в то время, как настоящие сумасшедшие бессвязно
описывают птичек и цветочки, в его стихах есть стро-
гая логика безумия и подлинно бредовые образы»26.

Вероятно, Гумилеву было известно, что Чурилин выпу-
стил «Весну после смерти» после двухлетнего пребывания
в больнице для умалишенных (что можно было понять и
по больничным реалиям текстов, и по заглавию). Разли-
чие между «поэтическим безумием» и творчеством душев-
нобольных, по Гумилеву, заключается во внутренней ло-
гике первого, строгом отборе образов, рефлексии и, в ко-
нечном итоге, мастерстве.

Хотя в памяти прочих критиков свежи были имена твор-
цов, страдавших теми или иными душевными недугами,
от Ф. Достоевского и М. Врубеля до Г. де Мопассана и Ниц-
ше, футуристическим «безумцам» (за исключением разве
что любимца публики И. Северянина) они зачастую от-
казывали не только во всякой художественной значимо-
сти, но и в здравом рассудке. Об опасностях такого под-
хода - собственно говоря, нарушения футуристической
условности - предупреждал в статье «Футуристы» К. Чу-
ковский. «А если бы и одно хулиганство, то ведь хули-
ганство бывало и прежде, откуда же его внезапный союз с
русской литературой и живописью, с русской передовой
молодежью, с русской, наконец, интеллигенцией? Сказав:
безумие, бред, — вы еще ничего не сказали, ибо что ни век,
то и бред, и в любом общественном безумии есть своя ог-
ромная доля ума. Где же смысл этого бессмыслия, где же
логика этого бреда?» - задавался вопросом критик. Сог-
ласно Чуковскому, «смысл бессмыслия» состоял в том, что
футуризм являлся знамением времени, воплотившим об-
щемировые тенденции урбанизма и опрощения как реак-
ции на него - и зеркалом, где отразилась исконно рос-
сийская «воля к анархии, к бунту, к разрушению всех ка-
нонов и ценностей — воля слепая, стихийная, почти бес-
сознательная, но тем-то наиболее могучая. Словно все тем-
но-бунтарские силы, которых так много в России, которые
есть в каждом из нас, долго искали исход и вот, наконец,
прорвались — в невиннейшем литературном течении, ко-
торому органически чужды»27.
Уподобление авангарда безумию родилось отнюдь не в
ответ на появление футуристов - обвинения эти имели в
России пусть и недолгую, но почтенную традицию, род-
ственную общеевропейской. Н. Харджиев возводил их к
сходным нападкам на декадентов и ранних символистов в
русской критике 1890-х годов:

«О молодых русских поэтах, выступивших в 90-х годах
XIX в, было написано много статей, доказывающих, что
все они— люди психически больные, что их произведения
находятся за пределами здравого смысла. Некоторые поэ-
ты демонстративно принимали эти обвинения и заявля-
ли, что они — вдохновенные безумцы, владеющие тайна-
ми внеразумного постижения мира. Газетные рецензенты,
нападавшие на Брюсова, Бальмонта, Блока, впоследствии
выступили с такой же издевательской критикой первых
произведений Маяковского. В 1901 г. реакционный критик
В. Буренин писал: «У г. Добролюбова, очевидно, довольно
мирное помешательство. А вот г. Бальмонт иногда, кажет-
ся, требует «горячечной рубашки». Через двадцать лет тот
же В. Буренин объявил психически больными Маяков-
ского и его соратников: («обсуждение их опытов ... может
происходить только в психиатрических заведениях, и эти
опыты могут оцениваться специалистами-докторами не с
литературной, но с патологической стороны»)28.

«Позор стране, поднявшей шумы / Вкруг шарлатанов и
шутов! <...> Позор стране, дрожащей смехом / Над вы-
рожденьем!» — восклицал в цитировавшейся выше «Поэ-
зе истребления» Северянин.

Термин «вырождение» Северянин, безусловно, употреб-
лял совершенно осознанно. Рассуждения о футуристичес-
ком безумии были теснейшим образом связаны с дискур-
сом вырождения, дегенерации и декаданса, который начал
складываться в Европе в середине XIX в. и был отмечен
«Трактатом о физической, умственной и моральной деге-
нерации человеческого рода» французского психиатра Б.
Мореля (1857), теориями В. Маньяна и Ч. Ломброзо29. По-
пулярнейшим выразителем темы для европейского и рус-
ского читателя стал врач и писатель Макс Нордау, автор
книги «Вырождение» (1892). Нордау рассматривал культу-
ру /1п йе 8гёс1е с биологических и медицинских позиций,
находя в ней безошибочные, с его точки зрения, свиде-
тельства дегенерации иДи йе гасе (конца расы). В контек-
сте рассуждений Нордау, модернизм становился симпто-
мом болезни и близящегося краха общества. Это влиятель-
ное сочинение укрепило в общественном сознании пред-
ставление об упадочном и «дегенеративном» модернист-
ском искусстве, одновременно отражавшем и подпитывав-
шем общее вырождение европейской культуры и общест-
ва; в то же время, сам дискурс вырождения схожим обра-
зом и отражал, и порождал предмет описания, превращая
«упадочничество» в распространенный социокультурный
феноменз0.

С середины 1890-х гг. в России начинает происходить
присвоение и адаптация вырожденческого дискурса (кото-
рый в тех или иных изводах благополучно дожил до наших
времен). Предвосхищая футуристов, модернисты обраща-
ли этот дискурс вспять, представляя обвинение как оправ-
дательный приговор. Упадок, вырождение, ощущение не-
избежного конца культуры и социального порядка объяв-
лялись точкой зарождения нового расцвета. «Мы - «дека-
денты», «упадочники», хотя, может быть, и «декадент-
ство» наше есть нечто родное, народное, русское - не
извне, а изнутри идущее, не из Западной Европы, а из
глубины, из самых кровных материнских недр русской
земли <...> Может быть, и наше «декадентство» есть также
нечто исторически-естественное, необходимое, ибо что же
мы такое, как не естественный и необходимый конец
русской литературы, которая сама есть конец чего-то еще
большего? <...> Мы не примем никакой середины, ибо ве-
рим в конец, видим конец, хотим конца, ибо мы сами -
конец или, по крайней мере, начало конца. <...> Зато ран-
ним утром, когда вершины дубов еще во мраке - мы уже
светимся; мы видим то, чего никто не видит; мы первые
видим Солнце великого дня» - писал в книге «Л. Толстой
и Достоевский» (1902) Д. Мережковский. Здесь в сжатом
виде - практически вся футуристическая стратегия, вплоть
до констатации финала прежней литературы и жизни,
самобытно-национальной ориентации будетлян и адапта-
ции безумия.

В свою очередь, критики футуризма выискивали приз-
наки дегенерации как среди самих футуристов, так и среди
их аудитории. «Публика самая пестрая... И сколько ти-
пичных дегенератов: «вырожденцы с арбузами лысыми»,
вырожденцы с пробритыми до затылка проборами» —
так описывала «Столичная молва» зрителей, собравших-
ся на выступление футуристов в кабаре «Розовый фонарь»
в октябре 1913 год31. «Товарищи, их поэзия дегенератив-
на... <...> Это, товарищи, поэзия вырожденцев1. Футуризм,
имажинизм - это поэзия вырожденцев! Да, да, вырожден-
цев. Но, к сожалению, талантливых» — заявлял газетный
критик на исходе десятилетия32.

В брошюрке с характерным названием «Поэзия вырож-
дения: Философские и психологические мотивы декадент-
ства» (1902) И. Гофштеттер еще в начале века выстраивал
генеалогию русских последователей Нордау:

«В русской журналистике, кажется, впервые заговорил
о нем [декадентстве] Н. К. Михайловский. С легкой руки
Макса Нордау он охарактеризовал творчество Верлэна и
Метерлинка, как болезненное явление западной поэзии,
как уродливый нарост на ней — нечто среднее между рас-
считанным шарлатанством и мистификаторством с одной
стороны, и литературным бредом вырождающихся графо-
манов — с другой. В мусоре действительного шарлатанства
и мистификаторства некоторых сомнительных представи-
телей школы русский критик не нашел ни одного здоро-
вого зерна и не признал за новой поэзией никаких прав на
будущее. <...> В том же духе высказался и другой критик
из эпохи бо-х годов - В. П. Буренин <...> К этой же группе
первых гонителей декадентства должен быть отнесен и
покойный Владимир Сергеевич Соловьев, вооружившийся
против представителей нового течения бичом сатиры и
буренинской пародии, хотя по своим мистическим нак-
лонностям он был совершенно чужд Буренину и Михай-
ловскому с их самодовольным и уравновешенным пози-
тивизмом. Однако, едва ли не резче всех их отозвался о
декадентстве наш гениальный писатель Л. Н. Толстой»33.

К стану гонителей модернизма автор мог бы отнести и
В. Стасова; впрочем, рассуждения Нордау в той или иной
форме перепевали и многочисленные второстепенные и
третьестепенные критики, сетовавшие на социальное, об-
щественное и художественное разложение и упадок, от
газетных хроникеров до группы марксистских по преиму-
ществу авторов, объединившихся вокруг сборников «Лите-
ратурный распад» (1908,1909) и адаптировавших построе-
ния Нордау к идеологическим нуждам.

Большой резонанс идеи Нордау получили в психиатри-
ческих кругах. В октябре 1899 г. В. Муратов выступил на
годичном заседании московского Общества невропатоло-
гов и психиатров с докладом «Типы вырождения в «Бра-
тьях Карамазовых» Достоевского». На следующем годич-
ном заседании, которое прошло 21 октября 1900 г., извест-
ный невролог Г. Россолимо, однокурсник и друг А. П.
Чехова, произнес речь «Искусство, больные нервы и вос-
питание (по поводу «декадентства»)»; сопоставляя произ-
ведения модернистов и творчество душевнобольных, Рос-
солимо призывал к спасению общества от дурного влия-
ния «патологического» искусства. На заседание 22 ок-
тября 1901 г., были вынесены доклады П. Преображен-
ского «Из области психопатической литературы», В. Во-
робьева «Дегенеранты и их общественное значение» (док-
ладчик отмечал появление значительного количества «де-
генеративных талантов», создавших «аномальное нап-
равление художественного творчества») и И. Баженова
«Болезнь и смерть Гоголя»34.

Виднейший психиатр, литератор и общественный дея-
тель И. Баженов, испытавший глубокое влияние теории
Нордау, стал одним из непосредственных предшествен-
ников Е. Радина. В 1899 г. Баженов опубликовал «психиат-
рический этюд» под названием «Символисты и декаден-
ты»; в нем он, как ранее Нордау, пытался рассматривать
под психиатрическим углом творчество Бодлера, Верлена,
Метерлинка, Уайльда, Малларме и других европейских
модернистов'^. Признавая «большое художественное да-
рование» многих из них, Баженов заявлял, что «литера-
турное движение, о котором мы говорим, выражалось и
продолжает выражаться в таких уродливых формах, что
само собой возникает предположение, не подлежит ли оно
более ведению нашей науки, чем ведению эстетической
критики <...> До сих пор все попытки в этом направлении
[модернизма] были до такой степени претенциозны и
причудливы, в большинстве случаев до такой степени
лишены печати дарования и так, в конце концов, ничтож-
ны, что мы вправе рассматривать это новшество, как пато-
логическое явление в искусстве, и эти произведения, как
продукт психопатического творчества». У ряда выдающих-
ся модернистов Баженов находил «нервно-психическое
расстройство, притом в той сильной степени, которая при-
водит в психиатрическую больницу или на скамью под-
судимых <...> Что же касается до остальных, то анализ
элементов их творчества выяснил нам следующие основ-
ные черты: скудость фантазии и убожество мысли, по-
верхностность, капризность и причудливость настроения,
извращенность вкусов и вообще ненормальность психи-
ческой реакции, нравственную тупость, уродливость и бо-
лезненность ассоциативных и высших логических про-
цессов, равную той, которую можно наблюдать в тяжелых
и большею частью неизлечимых формах психозов, и ря-
дом с этим ничем не мотивированную переоценку собст-
венной личности. Такая дефективность и дисгармония
всей психической сферы свойственны именно тому, что
мы называем нервно-психическим вырождением в строго-
научном смысле этого слова. Можно с значительной ве-
роятностью предположить, что при точном клиническом
исследовании у многих авторов, о которым мы упомина-
ли, нашлись бы и очевидные подтверждения для такой
диагностики в виде, напр., уродливой конфигурации че-
репа и др. физических признаков вырождения».

Баженов обнаруживал у модернистов «анормальные ас-
социации между звуковыми, зрительными, вкусовыми и
обонятельными впечатлениями», «бессвязность идей» и
«бессвязность речи», «склонность к неологизмам <...> и
чрезвычайно замысловатому построению фраз», «злоупо-
требление прописными буквами, необыкновенный шрифт
заглавий, претенциозность и удивительное расположение
заглавных слов, странных виньеток, графических симво-
лов» - словом, значительное сходство с письмом душевно-
больных, которое в применении к футуризму предстояло
отметить и Радину.

С другой стороны, Баженова нельзя назвать слепым по-
следователем Нордау: он отмечал, что не располагает пси-
хиатрическими доказательствами «упадка и умирания ста-
рых культурных рас. <...> Нет данных, чтобы утверждать,
как это делает Нордау, что констатируемое вырождение
отдельных лиц есть показатель вырождения целой расы.
Нет основания утверждать также, что патологическое со-
стояние нескольких писателей - есть нечто специальное и
свойственное только нашему столетию». Вслед за Нордау,
Баженов допускал также, что «дегенеративные» явления
могут являться признаками эволюции, ведущей к появле-
нию нового типа сознания: «Быть может, это вовсе не раз-
валины, а материалы, собранные великим зодчим для соз-
дания чудного, но еще не построенного храма?»36.

Следует отметить, что для подтверждения своих теорий
Баженов обращался к случаям, непосредственно связан-
ным с уголовной хроникой: в частности, примеры текстов
душевнобольных он заимствовал из писаний В. Андрея-
нова (в других источниках - Андрианова), сумасшедшего,
застрелившего в марте 1893 г. московского городского
голову Н. Алексеева37. Психиатр также подробно останав-
ливался на нашумевшем деле Шамбижа, истории, которая
в свое время широко обсуждалась в европейской прессе38.

25 января 1888 г. на вилле в Сиди-Мабрук в окрест-
ностях Константины (Алжир) было найдено бездыханное
тело Магдалены Грийе, тридцатилетней замужней дамы.
Обнаженная, она лежала на постели с простреленной го-
ловой. Прибежавшие на звуки выстрелов люди обнаружи-
ли в спальне Анри Шамбижа, начинающего писателя-де-
кадента 22 или 23 лет, с огнестрельными ранами лица
(одна пуля прошла сквозь щеку, другая задела подборо-
док). На суде Шамбиж утверждал, что они с мадам Грийе
страстно полюбили друг друга. Но безумная любовь к «бе-
лой камелии», по словам Шамбижа, оставалась платони-
ческой, пока мадам Грийе наконец не согласилась отдать-
ся ему - при условии, что после этого любовники вместе
покончат с собой. Шамбиж уверял, что исполнил уговор
и убил мадам Грийе, однако в смятении не сумел застре-
литься сам. Родные и друзья покойной с гневом опровер-
гали рассказ Шамбижа, указывая на безупречную репута-
цию мадам Грийе. Как выяснилось, в день смерти она как
обычно занималась с детьми, заехала в кондитерскую за
пирожными и вечером собиралась на званый обед. Таким
образом, ничто в поведении мадам Грийе не предвещало
близкую гибель. Обвинение полагало, что Шамбиж на-
сильно овладел своей жертвой, сумев одурманить мадам
Грийе или ввести ее в гипнотическое состояние. Вдобавок,
один из свидетелей обвинения показал, будто Шамбиж
говорил, что «хотел бы пережить ощущение убийцы, что-
бы доставить себе новые эмоции и подвергнуть их пси-
хологическому анализу». Хотя Шамбиж продолжал нас-
таивать на своей версии событий, суд признал его винов-
ным и приговорил к семи годам каторги (Шамбиж был
помилован в 1892 и скончался в 1909 г.; при жизни и
после смерти было опубликовано несколько его книг под
псевдонимом «Марсель Лами»).

Помимо связанных с процессом дебатов о «благород-
ных» и «месмерических» преступлениях'», благодаря ко-
торым дело Шамбижа превратилось в криминологический
казус, примечательно оно было и ссылками на мрачные
влияния «упадочного» искусства. На суде обвинением бы-
ло отмечено, что Шамбиж подпал под нездоровое влияние
некоторых модных парижских романистов: речь, по-види-
мому, шла о знакомом Шамбижу Поле Бурже, который
чуть позднее использовал алжирское убийство в качестве
канвы своего романа «Ученик» (1889)40. Не отставали и
газеты. «В 1886 г. Шамбиж начал изучать юриспруден-
цию в Париже, где сблизился с молодыми людьми, испо-
ведовавшими психологическую утонченность и месме-
ризм <...> Надо полагать, Шамбиж, чей разум был затума-
нен чтением нездоровых романов, мечтал о сенсации и в
воображении видел себя своеобразным героем» - писала
9 ноября 1888 г. недавно начавшая выходить лондонская
«Стар», прославившаяся впоследствии сенсационными ре-
портажами об убийствах, совершенных в Уайтчепеле дру-
гим преступником-символом /т де 8гёс1е - Джеком Пот-
рошителем41. 11 ноября того же года со статьями о деле
Шамбижа выступили Анатоль Франс и молодой Морис
Баррес. В «Тешрз» Франс, называя Шамбижа «больным»
и «декадентом», обрушился с резкой критикой на его пок-
лонников. «Какой скандал! какой стыд! Где же нрав-
ственное сознание? Где здравый смысл?» - вопрошал
Франс. На первой полосе «Фигаро» Баррес объявил Шам-
бижа воплощением «главных свойств новейшей души на-
шего века». «Высокая литература современности отобра-
зила и даже сотворила некоторые оттенки чувств, которые
мы находим в Шамбиже» - утверждал писатель; ошибка
Шамбижа, по Барресу, заключалась в том, что он спутал
искусство и жизнь, не сознавая необходимости подчинять
последнюю «общественным правилам»42.

Баженов, в соответствии с вырожденческой парадигмой
Нордау, находит у Шамбижа «дурную наследственность»,
упоминает его увлечение мистицизмом, истерики и «бес-
спорно психопатические явления», как-то навязчивые идеи
и страх сойти с ума - подчеркивая при этом близость Шам-
бижа и его друзей к «декадентскому и символическому дви-
жению в искусстве». Так выстраивается связь между модер-
низмом (а впоследствии футуризмом и иными авангард-
ными течениями) и душевными расстройствами, ведущими
к кровавым драмам, подобным убийству в Сиди-Мабрук или
самоубийству Ивана Игнатьева.

Если Баженов на этом и останавливается, другие ученые
и критики идут гораздо дальше. «Искусство недозрелое,
перезрелое, гнилое, больное, корявое и источенное червя-
ми не нужно и должно быть истребляемо, как вредный и
напрасный продукт» - писал В. Стасов о движении «Мир
искусства»43. Упоминавшийся ранее невролог Г. Россоли-
мо призывал к репрессивным мерам против «дегенеран-
тов», дабы предотвратить распространение «заразы» вы-
рождения. «Лечить такое зло, как вырождение в искус-
стве, было бы делом совершенно бесплодным: дегенерант
неизлечим, но обезвредить такого больного — это уже
одна из важнейших задач гигиены, так как многие пси-
хопатические состояния отличаются своей заразитель-
ностью» — писал он. Россолимо выдвинул также програм-
му «гигиенической нормировки» эстетического воспита-
ния, предлагая запретить ранние занятия музыкой, по-
сещение театров и художественных выставок, любитель-
ские спектакли и даже «импрессионистские» детские кни-
ги и иллюстрации к ним: все это призвано было оградить
подрастающее поколение от тлетворного влияния «вы-
рождающегося искусства»44. По сути, отсюда недалеко как
до расистских интерпретаций концепции «дегенерации» и
нацистских костров «дегенеративного искусства», так и до
советских репрессивных стратегий и карательной психиат-
рии, которые наверняка повергли бы в ужас любого борца
за психическое здоровье конца XIX - начала XX вв.

Почти одновременно с Радиным большую работу о фу-
туризме издал киевский литератор и философ А. Закржев-
ский, написавший на основе своего прочитанного в Мос-
ковском литературно-художественном кружке доклада (17
декабря 1913 г.) книгу «Рыцари безумия», которая вышла
в свет весной 1914 г.. Начало этой книги выдержано в духе
уже знакомой нам по Нордау и его последователям пара-
дигмы вырождения и распада: «Ив жизни, в литературе
мы переживаем печальную эпоху конца... Для вниматель-
ных и тонких людей уже стало истиной сознание, что мы
исчерпали себя, выдохлись, померкли <...> Мы словно
дошли до предельной черты, за которой хаос и мрак не-
ведения, эта конченность поражает наблюдателя наших
дней, он приходит к выводу, что положенный круг бытия
стремится сомкнуться, а может быть уже и замкнут... <...>
Все одряхлело, все рушится, все требует или починки, или
разрушения»4^.

Однако, «безумие» футуристов, подарившее название
книге, выступает у Закржевского положительным факто-
ром - это живительное для культуры разрушение во имя
созидания, «нечеловеческая задача творчества из хаоса и
мрака <...> безумная идея всеразрушенья и творчества из
ничего. Эти огненные рыцари безумия должны пройти из
края в край земли огненным пожаром - и если не встре-
пенется и не оживет от этого застывшая и мертвая куль-
тура, то во всяком случае ей придется прибегнуть к стой-
кой защите от этих неумолимых мятежников и поджига-
телей». В футуристическом безумии Закржевский видит
даже метод мистического, «теософского» познания: «До
сих пор люди мыслили в пределах логики и разума, фу-
туристы должны мыслить сверхразумно, они должны заг-
лянуть в мучительно-темные недра невыразимого, невоз-
можного, сверхжизненного и жизнь уничтожающего, они
должны не останавливаться в мышлении своем перед
безумием, ибо только в безумии возможно последнее от-
кровенье. Мышление и творчество должны стать интуи-
тивными. Лишь в интуиции возможно познание тайн и
окрыленность, граничащая с вознесением <...> Познание
неведомого, выработка внутренней силы, стремление по-
корить стихии и завладеть тайнами, желание постичь мир
всесторонне, но не в пределах только разума, а сверх-
разумно, не тремя, а четырьмя и больше измерениями -
вот теософический элемент в эго-футуризме»46.

Трактуя футуристическую условность как безусловный
факт, Закржевский впитывает в эгофутуризм мистическую
систему, выстроенную на понимании «безумия» как маги-
ческого приема и некоторых положениях популярного
учения А. Бергсона и «Четвертого измерения» П. Успен-
ского (1909). Оставляя в стороне вопрос о правомерности
такой трактовки футуризма, отметим, что в этой пропове-
ди безумия и отказа от «земной» логики Закржевский,
возможно, видел ответ на постулат Успенского: «В мир
высших измерений можно проникнуть, только отка-
завшись от этого, нашего мира. Кто ищет в высшем мире
подобия низшего или продолжения его, не найдет ни-
чего»47. Но, хотя о влиянии идей Успенского на русских
футуристов написано немало, не стоит забывать, что сам
эзотерик обвинял футуристов в мистической несостоятель-
ности, если не шарлатанстве. «Футуристы», сами того не
зная, очень похожи на «оккультистов» того распростра-
няющегося в последнее время типа, в котором больше
наивности и искреннего убеждения, чем сознательного об-
мана, хотя всегда есть немножко обмана» - замечал Успен-
ский. «Эти оккультисты в действительности так же далеки
от своей «астральной сферы», как футуристы от мира четы-
рех измерений. Но они во что бы то ни стало хотят уверить
себя и других, что они могут достигнуть или что они уже
достигли того, к чему стремятся или о чем мечтают. И вот
они говорят людям: - мы уже там: — расскажите нам, что
вы видите, - говорят люди. - То же самое, что на земле, -
говорят оккультисты; - только все «перевернуто» и все
прозрачно, и светится, и видно насквозь, и со всех сторон.
Дальше их фантазия не идет! И «футуристы», и «оккульти-
сты» такого типа совершают покушения с негодными сред-
ствами »48.

Кубофутуристов Закржевский, вслед за Чуковским, счи-
тает наследниками нигилизма и подражателями западных
футуристов, истинными же рыцарями безумия объявляет
В. Гнедова, И. Игнатьева и А. Крученых, «не побоявшихся
довести средства исполнения своей программы до нас-
тоящего абсурда и подлинного бреда». Тем не менее, Закр-
жевский отказывает этим поэтам в благородном, созида-
тельном, «огненном» безумии. Их стихи и прозу он счита-
ет холодной и бесплодной «алхимией слов», сомневаясь,
что процесс подобного делания в силах сотворить иско-
мый философский камень. Игнатьева автор прямо срав-
нивает с душевнобольными, причем сравнение это - не в
пользу Игнатьева: «Его проза сильно напоминает те за-
писки и дневники обитателей желтых домов, которые бы-
ли опубликованы в некоторых психиатрических книгах, но
нужно заметить, что у сумасшедших все же больше духа в
их творчестве, чем у Игнатьева. Там безумное горение, у
Игнатьева же только «заумное» холодное и намеренное
умничанье <...> Творчество Игнатьева не столько безум-
но, сколько глубоко трагично по существу. <...> Пожар
безумия не коснулся его души»49.
Уже первые доклады и книги Е. П. Радина (1872-1939)
выявили его интерес к вопросам психической гигиены и
«животрепещущим» общественно-культурным темам. В
1909 г. в «Трудах 1-го Всероссийского женского съезда»
публикуется его доклад о вейнингерианстве «Психология
женщины и сенсуализм современной литературы», в 1910
году выходит «Проблема пола в современной литературе и
больные нервы», а в 1913 г. Радин издает книгу «Душевное
настроение современной учащейся молодежи», основан-
ную на материалах студенческой анкеты 1912 г.50. Ссылкой
на эту книгу открывается «Футуризм и безумие» - Радин,
следуя вырожденческой парадигме, пишет о надорванных
силах и расшатанном здоровье молодежи, чувстве обре-
ченности и бесцельности и, наконец, «влиянии символи-
ческой литературы, поклоняющейся смерти (Ф. Сологуба,
Арцыбашева и пр.)».

Как и его предшественники, Радин находит у футурис-
тов доминирование формы, речевую спутанность и словес-
ный распад, гипертрофированный эгоцентризм, подобия
парафазических и кататонических расстройств и прочие
явления, заставляющие его говорить о глубинном сходст-
ве их произведений с творчеством душевнобольных (обу-
словленном, по Радину, общими подсознательными исто-
ками такого рода творчества). Автор порой грешит чрез-
вычайной наивностью в понимании футуристических тек-
стов, местами же подкрепляет свои наблюдения изящны-
ми примерами, остроумно сравнивая, скажем, тексты В.
Хлебникова и бредовое «Чаромутие, или священный язык
магов, волхвов и жрецов» П. Лукашевича (1846). Радин
расширяет известную параллель между футуризмом и дет-
ским творчеством, вводя в «триаду» художественную ак-
тивность душевнобольных: «Дети, душевно-больные и
футуристы - новая триада. Ранее отсутствовало промежу-
точное звено» (с. 43). Но, в отличие от других авторов
психиатрического толка, Радин весьма далек от провозгла-
шения футуристов «дегенерантами» или упадочниками:
«Можно ли сказать, что футуризм есть продукт душевного
заболевания? Для этого нет достаточного количества дан-
ных» - утверждает он (с. 46). Футуризм Радин готов осу-
дить в одном-единственном случае: «Если хотя бы на ми-
нуту усомниться в искренности исканий нового языка и
нового искусства футуристами, то появится чудовищное
подозрение - не скрывается ли под будетлянским но-
ваторством еще более опасное вырождение личности. У
символистов была красота, здесь уродство и убожество.
Там культивировался хороший вкус, интимно аристокра-
тический, здесь вселенское кривлянье и истерика» (с. 45).

Настоящая цель книги Радина, впрочем, иная. Это кор-
рекция футуризма, который автор, подобно Закржевскому,
понимает как мистическое течение. Именно в качестве
мистического течения Радин критикует футуризм, затра-
гивая проблематику, рассматриваемую Закржевским и, в
некотором смысле, Успенским. «Футуризм строит свое ху-
дожественное здание на интуиции или мистическом вос-
приятии мира; душевное заболевание открывает целый
громадный <...> мир возникающих помимо воли и соз-
нания явлений» - пишет Радин (с. 11). Он отмечает, среди
прочего, что «душевно-больные представляют известный
интерес» с точки зрения бергсоновских идей о четвертом
измерении и «расширении нашего восприятия за пределы
ближайшего времени» (с. 36). «Если уж говорить об обо-
гащении длительностью времени нового искусства и рас-
ширении через это восприятия, то нельзя отказать в этой
новой способности и творчеству душевно-больных» - до-
бавляет Радин (с. 37).

Футуристы, согласно Радину, тяготеют к безумию, как к
особому способу восприятия и познания мира - «проро-
ческому, мистическому или <...> подсознательному. <...>
Оперируя над словом схоластическим методом, футуристы
опираются на интуицию. Мистики и интуиты, они сбли-
жают себя со спиритизмом, теософией, гипнозом, рели-
гиозным экстазом хлыстов» (с. 8, 47). Увы, «творчество ду-
шевно-больных бесплодно, благодаря вмешательству их
«я» (с. 48) - и Радин обнаруживает в футуризме сходный
роковой изъян, мистическую несостоятельность почти то-
го же свойства, что и Успенский: «Главная ошибка футу-
ризма заключается в том, что он сам себе подрыл почву
под ногами, объявивши единственным мерилом и нормою
вещей свое «я» <...> Бесплодность новаторства должна вы-
текать из самой программы, из несовместимости резко
выраженных личных черт с мистическими. Так было с
символистами, то же угрожает и футуристам» (с. 47,48).

«Великие мистики далеки от своего «я» - заключает
Радин (с. 48). «Для того, чтобы расширить свою способ-
ность восприятия вообще, необходимо держать свое «я»
вдали от этого восприятия, иначе оно сожжет, испепелит
мистику».

Исправление футуризма Радин видит в отказе от эго-
центрических крайностей и расширении сознания, «сцеп-
ленного с внешним миром» (с. 48). Однако надеждам Ра-
дина на то, что проведенные им параллели футуризма и
безумия «наметят верный путь» (с. 6), не суждено было оп-
равдаться. Футуристы восприняли его как еще одного пред-
ставителя вырожденческого дискурса. До сих пор утвержда-
ется, что Радин якобы пытался «объявить представителей
новой школы сумасшедшими»51 - и разве что Хлебников
отметил в свое время «мягкость» Радина по сравнению с
другими критиками от психиатрии^2:

Вас было много: вам был даден
Сам Кусевицкий волче-четкий,

И самым мягким был врач Радин,

Грозя безумного решеткой.
И что ж, вы сами в нее сели

Да, да, меж нами уже прутья...

Решетка непонимания отгородила психиатра от футури-
стов. Эти строки, так и оставшиеся неизвестными «врачу
Радину», подвели итог под его неудачным экспериментом
по мистической реформе футуризма.

Сергей Шаргородский
декабрь 2010
Примечания

I.	Подборку реакций на смерть И. Игнатьева и выдержки из газетных
статей о его самоубийстве см. в статье: Волкова Наталия. «Материалы
к биографии Ивана Васильевича Игнатьева, издателя, поэта, эго-футу-
риста, или отчего он умер». Сетевая словесность, 2001. О творчестве
Игнатьева и группы «Петербургского глашатая» см. Закржевский А.
Рыцари безумия (Футуристы). Киев, 1914; Марков В. История рус-
ского футуризма. СПб., 2000; Суховей Дарья. «Футуристическая стра-
тегия Ивана Игнатьева (1892-1914)». Мортира и свеча. Материалы
международной летней школы по авангарду, посвященной столетию
со дня рождения Даниила Хармса. Поселок Поляны Уусикирко Ленин-
градской обл., 2005; Бирюков Сергей. «Иван Игнатьев все не едет...».
Русская почта (Белград). 2008. № 1.

2.	Напечатано в: Чурилин Тихон, Весна после смерти. М„ 1915. С. 65.

3.	Санкт-Петербургские ведомости. 1914. 22 февраля (цит. по Волко-
ва, ор. ей.). Здесь и далее, пишмо отдельно оговоренных случаев, курсив
мой. Следует указать, что данное сообщение, как и многие другие га-
зетные отчеты, искажает или вовсе не соответствует действительным
обстоятельствам смерти И. Игнатьева, который, по словам сестры, пы-
тался застрелить жену и застрелиться сам, резал себе горло бритвой и
перочинным ножом на глазах у родных и т.д. См. об этом Крусанов А. В.
Русский авангард: 1907-1932 (Исторический обзор). Т. 1. Боевое де-
сятилетие. Кн. 2. М., 2010. С. 977-979 (со ссылками на материалы:
<Б.п.> «Самоубийство И. В. Казанского (Ив. Игнатьев)». День. 1914.
№ 22. 23 января, и <Б.п.>. «Самоубийство футуриста И. В. Казанского».
Вечерние известия. 1914. № 381. 24 января). Пользуясь случаем, хочу
поблагодарить С. Бирюкова за изложенные выше сведения.

4.	Мотивы самоубийства часты и у Чурилина, и у Игнатьева. В Конце
Кикапу Чурилин примеряет на себя как самоубийство (Кикапу выс-
тупает лирическим двойником автора, ср. в стих. Пьяное утро (1913):
«И я, как погибший Титаник,, Иду на дно. Пора, давно... и легко. /
Кикапу! Рококо...»), так и насильственную смерть страх гибели от
рук соседей по палате в психиатрической лечебнице отразился в цикле
В больнице (1914), также вошедшем в «Весну после смерти»: « Жа-
режали, жарежали, жарежали!! Игумнова!.. / Полоумнова!..», «По-
дойдет. / Тихо. Ножик в живот воткнет. / Спи, Тихон» и т.д.

5.	«И на путь меж звезд морозный Полечу я не с молитвой, / Полечу я
мертвый, грозный,, С окровавленною бритвой». Выпущено листовкой
в 1914 г. с рис. О. Розановой и посвящением: «Памяти И. В. И - а»
(См. Хлебников Велимпр. Творения. М., 1986. С. 535).
6.	По мнению Н. Волковой (ор. сП.), которая опирается в своих дока-
зательствах на небольшое творческое наследие Игнатьева, причиной
гибели поэта был латентный гомосексуализм, отягощенный рядом
душевных комплексов; С. Бирюков высказывает предположение, что к
«игре в эгофутуризм» Игнатьева могла подтолкнуть гомоэротического
плана «влюбленность в кумира», т.е. Северянина (Бирюков Сергей.
Ор. ей. С. 80).

7.	Крючков Дмитрий. «Памяти Ивана Васильевича Игнатьева». Очаро-
ванный странник: Альманах интуитивной критики и поэзии. Вып. тре-
тий. СПб., 1914. С. 15.

8.	Ивнев Рюрик. Воспоминания [в составе публ.: Леонтьев Николай. Пос-
ледний имажинист}. Арион. 1995. № 1.

9.	Крусанов А. В. Русский авангард: 1907-1932. Исторический обзор. Т.
1. Боевое десятилетие. СПб., 1996. С. 187.

10.	Петербургская газета. 1914, № 22. Цит. по: Волкова Наталия, ор.
ей

11.	Н. Харджиев указывает, что книга Радина была издана «в конце
1913 г.» (Харджиев Н. И. «Заметки о Маяковском». Статьи об авангар-
де. М., 1997. Т. 2. С. 131). Для книги, изданной на исходе 1913 г., обо-
значение 1914 г. на обложке было бы обычной издательской практикой.
Отметим также, что Радин, широко пптпруя Игнатьева, никак не упо-
минает в книге о его самоубийстве.

12.	Крусанов А. В. Ор. ей., с. 116. Цитируются, соответственно, статья
С. Городецкого из газ. «Речь» (1913, № 48, 18 февраля), заметки из ут-
реннего и вечернего выпусков «Биржевых ведомостей» (1913, № 13507,
20 апреля и № 13508, 21 апреля) и статья А. Измайлова «Новые книги»
из газ. «Русское слово» (1913, № 195, 24 августа).

13.	Петербургский листок. 1913. № 332, 3 декабря. Цит. по: Крученых
Алексей. Наш выход: К истории русского футуризма. М., 1996. С. 71.
Крученых цитирует Н. Волкова (Волков Н. Мейерхольд. М.-Л., 1929. Т.
2. С. 304) и указывает на ряд неточностей в его рассказе, но не оспа-
ривает факт «ругательных выкриков» из публики см. об этом с. 69-70 и
прим. 114 к с. 69.

14.	Крученых Алексей. 1Ыс!.. с. 72.

15.	Крусанов А. В. Русский авангард: 1907-1932. Исторический обзор.
Т. 1. Боевое десятилетие. СПб., 1996. С. 156-157. Цитируются статьи
из «Петербургской газеты», «Дня», «Петербургских ведомостей» и «Ре-
чи» (см. прим. 398а и 399 к с. 157).
16.	Янгиров Рашит. «Футуризм и футуристы в театральных пародиях
1910-х годов: По материалам коллекции Театральной библиотеки в
Санкт-Петербурге». Хармсиздатп представляет: Авангардное поведе-
ние: Сборник материалов. СПб., 1998. С. 81-82.

17.	Аверченко А. Собрание сочинений в 6 томах. М., 2000. Т. 5. С. 3-8.

18.	Янгиров Рашит. Ор. сП, с. 83, 89.

19.	Поэзия русского футуризма. СПб., 1999. С. 349. Об этом конфликте
см.: Харджиев Николай. «Веселый год Маяковского». От Маяковского
до Крученых: Избранные работы о русском футуризме. М., 1999. С.
102-103; Крусанов А. В. Русский авангард: 1907-1932. Исторический
обзор. Т. 1. Боевое десятилетие. СПб., 1996. С. 206, Северянин И.
Колокола собора чувств: Автобиографический роман в 3-х частях.
Юрьев-Таг1и, 1925 и «Крымскую трагикомедию» Северянина (январь
1914).

20.	Несомненно, желтые кофты В. Маяковского и других футуристов
были, в числе прочего, полемической репликой в адрес критиков, при-
зывавших упрятать футуристов в «желтые дома» (см. Демиденко
Юлия. «Надену я желтую блузу...» Хармсиздатп представляет: Аван-
гардное поведение: Сборник материалов. СПб.. 1998. С. 65-76).

21.	«Вечер футуристов». Русское слово. 1913. № 237. 15 октября (цит.
по Крусанов А. В. Ор. сП, с. 138).

22.	Лившиц Б. Полутораглазый стрелец Стихотворения. Переводы.
Воспоминания. Л., 1989. С. 435.

23.	Шершеневич В. «Великолепный очевидец: Поэтические воспоми-
нания 1910-1925 гг.». Мой век, мои друзья и подруги: Воспоминания
Мариенгофа. Шершеневича. Грузинова: Сборник. М.. 1990. С. 496.

24.	См. Анфимов В.Я. «К вопросу о психопатологии творчества: В. Хлеб-
ников в 1919 году». Труды 3-й Краснодарской клинической городской
больницы. Краснодар, 1935. Вып. 1. С. 66-73; УйаНсЬ КпкИп. КЫеЬт-
коРз Всккхркгета: А Рга^таНс Арргоаск (о к!з ТехН апН 1кеП Ызсиг-
я/ге Соп1ех1. Тогоп1о 81ау1с Опаг1ег1у. № 18. Ра11 2006. Характерно дис-
танцирование Б. Лившица от А. Крученых, которого он аттестует полу-
безумным «эпилептиком по профессии» (Лившиц Б. Ор.сП., с. 411). Ср.
в воспоминаниях А. Мариенгофа, относящихся к более позднему пе-
риоду: «Кафе поэтов «Домино» помещалось на Тверской, 18 <...> Над
футуристической вывеской «Домино» во весь второй этаж растянулась
другая вывеска — чинная и суровая. На ней черными большими бук-
вами по белому фону было написано: «Лечебница для душевноболь-
ных». Вывеска радовала наших мно1 очисленных врагов, а нас поверга-
ла в отчаяние, как самое настоящее бедствие. Но ничего поделать мы
не могли, так как во втором этаже действительно пытались лечить су-
масшедших» (Мариенгоф Анатолий. «Мой век, мои друзья и подру-
ги». Мой век, мои друзья и подруги: Воспоминания Мариенгофа, Шер-
шеневича, Грузинова: Сборник. М., 1990. С. 123-124.).

25.	Петербургский листок. 1914. № 28. 29 января. Приводя это сообще-
ние, А. Крусанов указывает, что с «несчастным П.» невозможно иден-
тифицировать ни одного поэта-футуриста, известного историкам лите-
ратуры, и предполагает, что речь могла идти о В. Пясте, отрицавшем
свою принадлежность к футуризму (Крусанов А. В. Ор. ей., с. 190) .

26.	Гумилев Н. Письма о русской поэзии. М, 1990. С. 193. О «заражен-
ных каким-то безумием» словах Чурилина писал и С. Вермель (Че-
лионатги. «Лирики». Московские мастера: Журнал искусств. М., 1916.
С. 82). Т. Чурилин (1885-1946) в общей сложности провел более шести
лет своей жизни в клиниках для душевнобольных и умер от истошения
в психиатрической больнице.

27.	Чуковский К. Лица и маски. СПб., 1914. С. 117-118, 135. Курсив
авторский.

28.	Харджиев Н. И. «Заметки о Маяковском». Статьи об авангарде, М.,
1997. Т. 2. С. 130. Цитируются статьи Буренина из номеров «Нового вре-
мени» от 27 апреля 1901 (№ 9037) и 12 апреля 1913 г. Заметим, что и К.
Бальмонт, и, очевидно, сектант и «жизнетворец» А. Добролюбов стра-
дали определенными душевными расстройствами.

29.	См. Элленбергер Генри Ф. Открытие бессознательного: История и
эволюция динамической психиатрии. СПб., 2001. [Ч. I]. С. 339; Иск
Пашек Расе.ч о/Пе^епегаИоп: А Еигореап Пзогдег, С.1848-С.1918. ТЧ.У..
1989; ПеууепегаВоп: Пе Банк зШе о/Рго§гея>ЛАЛ., 1985.

30.	Нордау Макс. Вырождение, Современные французы. М., 1995. О ре-
цепции идей Нордау в России см. Матич Ольга, «Александр Блок: Дур-
ная наследственность и вырождение». Тело в русской культуре: Сборник
статей. М.. 2005; она же, «Поздний Толстой и Блок: Попутчики по вы-
рождению». Русская литература и медицина: Тело, предписания, со-
циальная практика: Сборник статей. М.. 2006.

31.	Сар. «В «Розовом фонаре». Столичная молва, 1913. № 333, 21 октяб-
ря (цит. по: Крусанов, ор. ей., с. 131).

32.	Мариенгоф Анатолий. Ор. ей., с. 125.
33.	Гофштетгер И. Поэзия вырождения: Философские и психологичес-
кие мотивы декадентства, СПб., 1902. С. 3-4.

34.	Информация об этих выступлениях содержится в отчетах Общест-
ва невропатологов и психиатров за 1897-1901 (М., 1901), 1900-1901
(М., 1901) и 1901-1902 (М., 1902) и приведена в статье И. Сироткиной
(Сироткина И. Е. Понятие «творческая болезнь в работах Н. Н. Баже-
нова». Вопросы психологии. 1997. № 4. С. 104-116)

35.	Баженов Н.Н., д-р. «Символисты и декаденты: Психиатрический
этюд». Памяти В. Г Белинского: Литературный сборник, составлен-
ный из трудов русских литераторов. М., 1899. С. 279-311. Далее все
цитаты по этому изданию. Вслед за Баженовым собственный «пси-
хиатрический этюд» опубликовал московский психиатр Ф. Рыбаков,
еще один предшественник Радина (Рыбаков Ф. Е. Современные писа-
тели и больные нервы. Психиатрический этюд. М., 1908).

36.	Баженов был видным деятелем русского масонства, и эта финальная
фраза «Психиатрического этюда» насыщена масонской лексикой.

37.	По иронии судьбы, Н. Алексеев был инициатором сбора средств на
строительство Московской психиатрической клиники № 1 знаменитой
«Канатчиковой дачи», впоследствии «Кащенко». Ныне эта больница но-
сит имя Н. Алексеева.

38.	См. Саггоу ЗасдиеНпе, ВеппеуШе Маге. «Епс сапке разкюппеИе раз-
8юппап1е: Тагбе е! ГаГГапе СйатЫ§е». Сйатр репа!: ХХХ1\'с сопщ'сз
[гап<г'а1к бе сгтнпо1ощс. Тоте 1: Без сг1тто1о§1дие8 бе Тагбе.

39.	См. Ес'фЫоп Магу ЕБхаЬейт «ЕГпбег Нэе 1пПиепсе: Спте апб Нурпо-
Ис Е1С1ЮПЗ оГ Нэе 11п-с1е-мес1е». У1с(опап БНегагу МезтеНзт. Атз1егбат-
КУ„ 2006. С. 203-222.

40.	Во§егз ЗиНейе М. Сагеег 8(опе8: ВеНе Еродие Лэ/геА о/Рго/еазюпа!
с!е\’е1ортеп1. Цтуегзйу Рагк, Ра., 2007. С. 54-56; Бурже Поль. Ученик. М.,
1958.

41.	«А 7о1ас'8С|ис Тга§ебу: А Уоип§ Мап С1эаг§еб ил 111 Ме8теп8т§ апб
81юойп§ а \Уотап». Пе Маг. 1888. 9 ХосстЬсг (перепечатка статьи па-
рижского корреспондента «Таймс»: «Тга§ебу ш А1§епа». Тйе Птез. 1888.
9 ХосстЬсг). В заметке содержатся не лишенные интереса подробности
дела: «Мадам Грийе нашли мертвой с двумя нулями в голове. Раненый
Шамбиж, распростертый на полу, восклицал: «Я убил ее! Я убил ее! Она
так хотела!» На кушетке рядом с полупустой бутылкой рома лежал лис-
ток бумаги с черным обрезом; на нем значились слова: «Прошу семью
подарить моему другу Полю Риу что-нибудь достойное на память обо
мне. Прости, прости, мама! Обними за меня младших - Анри». Не было
заметно никаких признаков борьбы. По прибытии слух закона Шамбиж
принялся умолять их убить его, заявив, что не желает жить без мадам
Грийе, а когда хирург стал осматривать его рану, попытался вырвать у
него инструмент. С тех пор он успел написать длинное заявление, кото-
рое читается, словно французский роман, и сводится к тому, что мадам
Грийе страстно любила его и решила либо тайно бежать, либо умереть
вместе с ним. Ее родные и друзья считают, однако, что мадам Грийе
испытывала к Шамбижу лишь сочувственный интерес и ничего боль-
шего. Она не выказала никакого волнения, прощаясь с детьми и соби-
раясь уйтп в сопровождении Шамбижа, и даже оставила неоконченным
письмо к бабушке, написанное в ее обычной манере. Мало того, она
приняла приглашение на обед, назначенный на тот вечер. По мнению
друзей, Шамбиж обманным путем заманил ее в дом, за которым при-
сматривал по поручению отчима, и там загипнотизировал и убил ее. Ее
характер находится вне всяких подозрений. Шамбиж оставил другу
несколько телеграмм и записок, якобы полученных им от мадам Грийе,
причем в некоторых из них содержались намеки на преступную страсть.
Эксперты отрицают их подлинность и предполагают, что Шамбиж под-
делал эти бумаги».

42.	Егапсе Апа1о1е. «ЕГп сгхте Нйёгапе: Г’аП'апс СЪатЫрс». Ье Тетрь, И
поуетЬге 1888; Ваггёк Майлсе. «Еа кепйЫШё <ГНспп СЪатЫрс». Ье II-
§аго, И поуетЬге 1888.

43.	Цит. по: Голомшток И. Тоталитарное искусство. М., 1994. С. 158.

44.	Россолимо Г.И. Искусство, больные нервы и воспитание (по поводу
«декадентства»), М., 1901. См.: Сироткина И. Е. Понятие «творческая
болезнь в работах Н. Н. Баженова». Вопросы психологии. 1997. № 4. С.
104-116.

45.	Закржевский Александр. Рыцари безумия (Футуристы). Киев. 1914.
С. 3-4.

46.	Закржевский Александр. Ор. сП., с. 31-32, 60-62.

47.	Успенский П. Д. Четвертое измерение: Обзор главнейших теорий и
попыток исследования области неизмеримого. Пг.. 1918. С. 100. Курсив
авторский.

48	.1Ыд., с. 100. Курсив авторский.

49.	Закржевский Александр. Ор. ей., с. 100-104, 111. Курсив авторский.

50.	Радин Е. П. «Психология женщины и сенсуализм современной ли-
тературы». Труды 1-го Всероссийского женского съезда при русском
женском обществе в С. Петербурге: 10—16 декабря 1908 года. СПб.,
1909; он же. Проблема пола в современной литературе и больные
нервы. СПб., 1010; он же. Душевное настроение современной учащейся
молодежи: По материалам Петербургской общестуденческой анке-
ты 1912 г. СПб., 1913. В советские годы Е. П. Радин, бывший органи-
затор нелегального студенческого кружка, работал в школьно-санитар-
ном отделе Наркомпроса, с 1918 г. возглавлял Отдел охраны здоровья
детей и подростков в Наркомздраве, был представителем от Нарком-
здрава в комиссии по улучшению жизни детей при ВЦИК. В двад-
цатые годы Радин, один из ведущих советских педологов, опубликовал
множество книг и брошюр, посвященных вопросам физического вос-
питания и охраны детского здоровья, стал первым директором Инсти-
тута охраны здоровья детей и подростков, основанного в 1927 г. (в на-
стоящее время - Московский НИИ педиатрии и детской хирургии).

51.	Иванюшина И. Ю. Русский футуризм: Идеология, практика, праг-
матика (Автореферат диссертации на соискание ученой степени док-
тора филологических наук). Саратов, 2003. С. 28. Курсив авторский.
Отметим попутно, что Радиным интересовался Д. Хармс, явно вос-
принявший некоторые его идеи; монография Радина числится среди
прочитанных Хармсом весной 1925 г. книг (Хармс Даниил. «Горло
бредит бритвою: Случаи. Рассказы. Дневниковые записи». Глагол. 1991.
№ 4. С. 73).

52.	Отрывок из неопубликованного варианта стихотворения Хлебнико-
ва «Воспоминания» (1915-1916), см. Харджиев Н. И. «Заметки о Мая-
ковском». Статьи об авангарде. М., 1997. Т. 2. С. 131. Харджиев, вспо-
миная о книге Радина, сопровождает эти строки и цитатой из стихотво-
рения Маяковского «Гимн здоровью» (1915) - «полемическим выпадом
против авторов этих псевдонаучных сочинений»: «И по камням ос-
трым, как глаза ораторов, Красавцы-отцы здоровых томов, / потащим
мордами умных психиатров / и бросим за решетки сумасшедших до-
мов!».

***
ФУТУРИЗМ И БЕЗУМИЕ

ПАРАЛЛЕЛИ ТВОРЧЕСТВА И АНАЛОГИИ

НОВОГО ЯЗЫКА КУБО-ФУТУРИСТОВ
Е. П. РАДИНЪ, д-ръ.

ФУТУРИЗМЪ

и

БЕЗУМ1Е.

ПАРАЛЛЕЛИ ТВОРЧЕСТВА И АНАЛОГ1И
НОВАГО ЯЗЫКА КУБО-ФУТУРИСТОСЪ.
1

3
3

3

3

I	ТОГО ЖЕ АВТОРА:

з

: Радинъ, Е. ГЦ д-ръ. Душевное настрое-
| ше современной учащейся молодежи

 по даннымъ Петербургской общестуденческой анкеты 1912 г.

"' Психологическая и социологическая самооц-Ьнка. Разочаро-
3 ванность. Спб. 1913 г 118 стр. Издан1е Н. П. Карбасникова.

3 ЦЪыа 50 коп., съ пересылкой наложечнымъ платежомъ 80 коп.

3 Изъ отзывовъ печати:

	... Я чувствую, что кошиарный павно уже волнующШ насъ вопрось,

	какъ будто сведенъ къ опредЬл нныыь положен1ямъ, въ которыхъ можно и
3 сл1дуетъ разобраться... (Вс. Чаговецъ, „Юевская Мысль", 15/н 1913).

! Ралинъ, Е. ГЦ д-ръ. Проблема пола и
(Арцыбашевъ, Каменск1й, Отто
Вейнингеръ, дАннунщо, Пшебы-

шевск!Й). Спб. 1912 г. Ц-Ьна 40 коп

з больные нервы.

3
Е. П. РНДИНЪ (д-ръ).
"Г----------

ФУТУРИЗМЪ

и

БЕЗУМ1Е

ПАРАЛЛЕЛИ ТВОРЧЕСТВА И АНАЛОПИ
НОВАГО ЯЗЫКА КУБО-ФУТУРИСТОВЪ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Издание Н. П. КНРБАСНИКОВА.

1914.
Тнпограф)я Кюгельгенъ, Гличъ и К*, СПБ., Екатерингофск!й пр.. № 87.
Душевное забол!ваше носить назваше безум1я, хотя поняпе
это включаетъ цЪлую область состоят#, промежуточныхъ между
истинною бол!знью и истиннымъ здоровьемъ. Да и понятие истин-
наго здоровья очень шатко. Когда мы улотребляемъ слово -ду-
шевно-больной, всегда мысль рисуетъ ярК1й образъ заблуди вша -
гося среди противоречий жизни человека.

Полною колл и 31 й была жизнь подрастающаго въ перюдъ
общественна™ движетя 1905—07 годовъ покол!шя. Теперь это
покол!ше оканчиваетъ учете и готовится вступить въ жизнь,
частью уже вступило...

Волнешя и разочарован 1я потрясли нервно-психическое здо-
ровье еще въ тотъ перюдъ, когда организмъ только формируется,
шакопляетъ силы. Эти силы надорваны, здоровье расшатано...

Таковымъ явился передь нами обликъ некоторой части уча-
щейся молодежи, когда въ 1912 году „комисаей по борьб! со
школьными самоуб1йствами Русскаго Общества охранешя народ-
на го здрав1я“ была предпринята анкета о душевномъ настроенш
учащихся ♦).

Много жалобъ на низюй уровень молодежи, на отсутств!е
'идейныхъ интересовъ, на то, что переживпйе 1905 годъ обречены,
такъ какъ имъ неч!мъ жить и нечего д!лать...

Къ дисгармоничности окружающихъ обществен ныхъ пережи-
вай 1й примешивается и вл1яше символической литературы, покло-
няющейся смерти (Ф. Сологуба, Арцыбашева и пр.).

„Мысли о самоубийств! приходить,—пишетъ курсистка,—
поел! чтешя современныхъ произведений, гд! ужасъ жизни, безволье,
безпринципность; люди мечутся въ агонш и уходятъ отъ жизни.
Скверно бываетъ на душ!. Ждала раньше, что въ книгахъ отв!тъ
найду на проклятые вопросы, почерпну в!ру въ жизнь... В!дь
кром! книга» н!тъ друзей. Одна. И не было отв!та, кром! при-
зрака смерти... Культъ ея везд!, везд!... Прочтешь такую книгу,

$) Е. П. Радинъ. Душевное настроеше современной учащейся молодежи по
даннымъ Петербургской общестуденческой анкеты 1912 г. Спб. 1913 г. Ц. 60 к.
и видишь—выхода н-Ьть, поддашься настроешю культа смерти и
ходишь полна безвЪр1я въ жизнь, работать голова не можетъ...
и воля разумная надъ собою какъ бы теряется, и создается ужасъ,
изъ котораго н'Ьть выхода. И себя презираешь за такую сла-
бость, клеймишь и ничего подЬлать не можешь.

Действительно жизнь такова".

Одна часть пережившей ужасы реакцш молодежи поддается
настроенно угнетешя, не знаеть, что дклать. Другая литератур
ная и художественная фракция—высм-Ьиваетъ символический ула-
докъ интереса къ жизни. На смФну унылымъ декадентамъ выхо-
дить бодрые жизнерадостные футуристы.

.На вопрось, что д’Ьлать, отв-Ьчасть и пкепь селъ и руссме писатели, пи-
шегь В. Хлкбннковг.

Но каме советы даютъ тЬ и друПе?

Жизнь. Смерть.

Арцыбашевъ ...	ф-

Сологубъ ...	-|-

Андреевъ ....	+

Народная пкень. ...	-|-

Наука располагаеть обширными средствами для самоуб1йствъ; слушайте на-
шихъ совЪтовъ; жизнь не стоить чтобы жить. Почему .писатели* нс локазы-
ваюгь примера?

Это было бы любопытное эр-клише". (Союэт, молодежи. М> 3).

Въ противоположность пессимизму декадентской литературы
начала стол-Ьпя, футуристы—не декаденты, не смерть и уладокъ
воспФваютъ они, а движете и радость.

На тотъ же вопросъ—что дЪлать, обращенный къ самимъ
футуристамъ, они отв-Ьчаютъ — жить ради будущего, утверждая
его въ настоящемъ.

Если къ символически-декадентскому творчеству можно было
применить терминъ упадка, вырождения личности, то къ футу-
ристамъ подходилъ бы терминъ возрождешя личности.

Реализмъ признавалъ содержание художественнаго произве-
ден! я выше формы. Символисты форму возвысили до содержа-
н1я, но содержажемъ ихъ творчества была эротика и смерть.
Восп-кваше смерти принесло имъ смерть, хотя и не въ букваль-
номъ смыслЪ слова,—какъ ядовито предлагаетъ В. ХлЪбниковъ.
Интересъ къ упадочиымъ мотивамъ литературы падаетъ, и обще-
ство ждетъ возрождешя личности отъ литературы—новыхъ про-
роковъ

Пророки - футуристы одной критикой прошлаго и туман-
нымъ пятномъ будущаго никого не могли бы привлечь на свою
сторону. Это поняло новое направление и начало реформировать
слово и р-Ьчь—„рФчетворцами" называютъ себя футуристы.
Какь понимаютъ будущее футуристы5 Они понимаютъ его
въ смысла нарожден 1Я новыхъ признаковъ въ отдЪльномъ чело-
вЪк'Ь, Футуризмъ отчасти бюлогическое учете, но это только
кажушдйся позитивизмъ въ понимании челов-Ьческой психики.

Въ интуищи, сверхчувственномъ воспр1ят!и—сущность новаго
человЪка-футу р и ста.

Люди будущего — футуристы однако же дальше проповеди
движения не идутъ. НигдЬ такъ хорошо не выясненъ этоть исход-
ный лозунгъ футуризма, какъ у итальянскаго футуриста Маринетти.

.Мы хотимъ воспевать любовь къ опасности, навыкъ къ дерзости и энер-
Пн. Литература восхватяла до сихъ поръ задумчивую неподвижность, сонь; мы
восхвалимъ пзету нательное движете, лихорадочную безеоиннцу, б!глый маршъ,
кулакъ оа1(о-то|1а1е, пощечину. Для насъ важна наша ©гневность, бунтъ н наши
плевки. ВеликолЬшс ьпра обогатилось новой красотой—красотой быстроты. Го-
ночный автомобиль, который кажется б!гущимъ по картечи, прекраснее самоера-
кЖспОЙ победы. Вн! борьбы- н!тъ красоты. Не можсть быть шедевромъ тво-
реше статическое. Только въ динамическомъ — поэз1я. Долой слова въ имени-
телыюмъ падеж! и въ неопред!ленномъ нактоненш. Поэзйя должна быть дерзкой
атакой противь иеяМомыхъ силъ*. (Шсршеневнчъ. Футуризмъ безъ маски).

Движете у футуристовъ является не средствомъ достижешя,
а ц'Ьлью выявить накопившуюся энерпю.

Формула движения футуризма есть подвижность, дви-
жен 1 е ради движения.

Въ самомъ д1>л-Ь, въ томъ же манифест^ Маринетти мы на-
хо1имъ собранными въ одну кучу удивительный и прямо противо-
положный стрем летя, на пр., патрютизмъ и анархию, войну и ре-
ВОЛЮЦПО.

Футуризмъ въ Росан ничего не прив'Ьтствуетъ и нс Славить,
кром! самихъ себя и, пожалуй, нацюнализма (В. ХлЪбниковъ. Ряв.).
Зато, признавая движете. какъ самоцель, онъ выставилъ и еше
одну самоцель—форму-самоц-Ьль.

.Въ ПОЭ31И есть только форма форма и является содержашсмъ. Когда нмъ
влражаютъ на это, что въ памяти остается сюжетъ, обраэъ, мысль—футуристы
объясняю™; да, по это только потому, что вы еше не научились ц!ннть форму
саму но себк Форма нс есть средство выразить что либо. Наобороть - содер-
жание это только удобный предлогъ тля того, чтобы создать форму, форма же
есть самоцель'. (Шершеневичъ. Футуризмъ безъ маски. Стр.56).

Если мы вдумаемся въ то возрождеше личности, къ кото-
рому призываютъ насъ футуристы, то увидимъ, что это возро-
ждение—проекция блужцающихъ болотныхъ огней въ воздухЪ.
Призывъ ихъ можетъ сделаться нс возрождешемъ. а уладкомъ
Миражъ разсЪется, и н^тъ ничего -одна пустота.

.Мы во власти новыхъ темъ: ненужность, бсзсмыслснность, тайна властной
ничтожности воспЬты нами* (Садокъ Су (ей. II).
Какъ въ какой-нибудь сказке—безсмысленность, ненужность
и ничтожность появляются на сцену и завершаюсь движете и
художественную форму, какъ самоцели.

Футуристы—д-Ьти своихъ отцовъ декадентовъ-символистовъ.
Какъ реформаторы, они веселы, полны подъема и жизни, но подъ
ними нЪтъ почвы, въ нихъ нЪтъ содержания, и можетъ всегда
появиться на ихъ мЪстЬ пустота властной ничтожности.

Будемъ думать, что футуризмъ, какъ здоровый подъемъ на-
строешя поел! упадочнаго меланхолическаго и пессимистическаго
символизма, преодол'Ъетъ и властную ничтожность и пустоту.

А пока онъ сталъ на скользкую почву. Можетъ быть наша
аналопя съ безулпемъ дастъ возможность наметить верный путь.-
И это тЬмъ бол'Ье вероятно, что целая группа талантливыхъ пи-
сателей съ Игоремъ СЪверянинымъ, какъ первымъ теперь уже
ушедшимъ вождемъ эго-футуризма, не раздЬляетъ кубо-футури-
стическаго преклонешя передъ безсмысленностью и ничтожностью.

.Ц-Ьль творчества не общснЕе, а только самоудовлетворсше и сзмопостижеше..
Вс1 истинным созланЕя искусства равиоц’Ьниы, НЬть великнхъ и второстепенвыхъ
поэтовъ, вс! равны... По содержанию не можетъ быть достойныхъ и недостой-
ныхъ произведсиЕй пскусствъ, они различаются только по форм!... Н1тъ низмен-
ныхъ чувствовашЯ, и нЪтъ ложныхъ. Что во миЪ есть, то истинна Нс человЪкъ
мЪра вещей, а мгновеиЕс. Истинно то, что признаю я, признаю теперь, сегодня, въ
это мгновснЕе*. (В. Брюсонъ. Истины. Северные цв-Ьты 1901 г. стр. 1961.

Такова формула символически-декадентскаго творчества—пред-
шественниковъ и духовным, отцовъ футуризма. Слово футуризмъ
уже было на язык! символистовъ, философъ и критикъ которыхъ
СЬаг1ез Мопсе озаглавилъ свой трудъ — .Завтрашняя литература".

Если мы вглядимся въ формулировку творчества декаден-
товъ въ ихъ собствениомъ изложении, то увидимъ, что футу-
ристы-д-Ьти идутъ по намеченному отцами пути.

Они р1зче подчеркиваютъ особенности своего победнаго
шествия и въ своихъ манифестахъ ссылаются на близость грани
безум)я, какъ желаннаго и цен наго.

До сихъ поръ психиатрическая критика подходила къ оценке,
новейшихъ теченш литературы съ точки зрешя душевнаго здо-
ровья и открывала Америку. Ни декаденты, ни футуристы ничуть
не шокированы близостью къ душевному заболевашю.

Пшибышевсюй завидуетъ участи „мономана, страдающаго
психозомъ ужасныхъ видешй".

Пшибышевсюй признаетъ .объединяющую веру —веру въ
Шарко и вЪру въ божественность одержимости бесами Это не
выборъ, а соединение подлинного лика съ личиною, та мгновен-
ность переживашй, подъ защитою которой свершаетъ свой кругъ
новое творчество.

Въ одиомъ изъ обращешй къ обществу, въ манифест! эго-
футуризма прямо сказано: „III—Мысль до безум1я. Безумие инди-
видуально*4. (19 Е§о 12). И Эго-футуристы Ассощащн 1913 года
признаютъ „мысль до Безум1я, ибо лишь Безум1е (въ корн!) ин-
дивидуально и пророчествеино" (И. В. Игнатъевъ. Эго-футуризмъ.
Посл'ЬлЪ-пе 1913).

Одиако же на предыдущей странице той же брошюры мы
находимъ упрекъ криТикЪ: „Эго-футуризмъ прессой такъ и при-
нять—„Сумасшествие*.

Это противорОДе объясняется тЬмъ, что душевное заболе-
вание им!етъ двояк1й смыслъ. Въ глазахъ непосвященная), въ
обычной жизни слово это стало сииоиимомъ безсмыслицы, неле-
пости и является въ томъ вид!, какъ употребляетъ его критика,
на которую справедливо нападаетъ И. В. Игнатьевъ, добавляя,
„отчего критик! не выдавать свою безмозглую болванку за че-
репъ псих1атра?*.

На самомъ дел!, всякое душевное заболЪваШе подкрады-
вается медленно и выражается, действительно, часто ослаблешемъ
деятельности сознашя, но совершаются ти перемены по опре-
дЬленнымъ законамъ.

Душевное заболеваже требуетъ, прежде всего, оценки, а не
глумлешя. Да и оценка можетъ быть различная въ зависимости
отъ исходной точки зр!н1я.

Въ практической жизни, душевно-больной—безполезный членъ
общества, онъ оторванъ отъ жизни. Но причина этого—въ осо-
бомъ своеобразномъ отиошешн его къ внешнему м!ру, котораго
обычно и не замечаютъ.

Психиатры подходить къ душевному заболевание, какъ врачи-
естественники. Такова иаиболёе распространенная точка зрения.
Они видять источинкъ болезни въ лоражеши мозговой коры,
где Флексигъ установилъ центры высшей психической жизни
(ассощативные).

Расчленяя головной мозгъ ножемъ на анатомнческомъ мате-
р!ал!} эта школа стремится больную душу вывести изъ больного
мозга, изъ поражешя самого мозгового вещества. Несовершенству
микроскопической техники приписывается то обстоятельство, что
нельзя еще пока увидать этихъ поражешй. Сюда же примыкаетъ
въ последнее время химическая работа иадъ самоотравлешемъ»
какъ причиною душевнаго забол!вашя.
Далекая отъ психолопи и философ)», эта анатомо-физ1ологи-
ческая школа не затрагиваете громадной области безум!я, воз-
держиваясь совершенно оте оц!нки его. Попытки путемъ разно-
видности физюлопи — физ1ологической или экспериментальной
психолопи—ближе подойти, найти ключъ къ познан 110 душевна го
забол!вашя остаются пока безплодными.

Виденъ и для псих^атрш выходъ съ другого конца, гдЬ ду-
шевное забол!важе, действительно, близко подходите къ мисти-
ческому творчеству нов!йшей литературы. Этоте путь и проторенъ
благодаря символистамъ-декадентамъ и ихъ пр!емникамъ футу-
ристамъ.

Я говорю о философской оц!нк! душевнаго забол!ван1я
Съ этой точки зр!н!я, прежде всего, отпадаете предосудительность
аналопи футуризма и душевнаго забол!вашя.

Психическая эволющя и различные этапы развили личности
отъ насъ совершенно сокрыты, и почему въ душевномъ заболе-
вании не открываться зав!с!( за которой ступени будущаго дви -
жежя человека по пути развили т!хъ или другихъ сторонъ его
личности.

Если мы представимъ себ! нашу психику въ вид! мозаич-
ной картины, составленной изъ отд!льныхъ кусочковъ-чувствъ,
настроен! й и мыслей, то душевное забол!ваше предстанете пе-
редъ нами въ вид! расколотой мозаики. Отдельный части
картины могуте быть при этомъ усовершенствованы, н!тъ только
гармоши и целости въ карти н!.

Процессъ возеоединеюя совершается благодаря работ! лич-
ности, охватывающей въ н!что ц!лое отдельный части, но каждая
часть можете продолжать свое усовершенствоваше и тогда, когда
вся личность не можете построиться въ н!что законченное и
совершенное.

Та сторона въ безумш, которая особенно привлекаете апо-
столовъ нов!йшаго течешя въ ли-хератур!, заключается въ осо-
бомъ способ! воспр1ят1я м!ра пророческомъ, мистическомъ или,
какъ выражались, ближе къ научнымъ терминамъ, символисты-
декаденты — подсознательномъ.

Центры сознания, т! области мозговой коры, по Флексигу,
который зав!дуютъ ассощащями или построешемъ нашего душев-
наго М1ра, разстраиваются, ослаб!ваютъ, и открывается большее
поле для д!ятельности подсознательной области.

Изв!стные вс!мъ факты о сомнамбулизм! истеричныхъ, при
которомъ открываются двери въ область подсознательнаго, полу-
чайте особую ц!нность съ точки зр!н1Я философскаго осв!щеи1я
вопросовъ творчества не только нормальныхъ, но и душевно-
больныхъ людей.

Гипнозъ, какъ лечебное средство, прокладываетъ себ-Ь ши-
рокш путь, но и ему находятся попутчики психотерашя въ
смыслЪ психоанализа. Удивительнымъ образомъ вскрывается въ
психоанализ!, какъ основа подсознательной области средняго чело-
века—эротическая представлешя.

Пьеру Жанэ мы обязаны наиболее полнымъ философскимъ
освЪщежемъ душевнаго состояжя истеричныхъ.

Пьеръ Жанэ признаеть, что при истерш мы имЪемъ дЪло съ
сужешемъ поля сознашя и расширежемъ всЬхъ подсознательныхъ
процессовъ. При этомъ вполне оправдывается возможность раз-
дЪлешя личности — удвоеше, утроеже ея. Одни отлравлежя пред-
ставляютъ подлинный ликъ - сознательный образъ личности, а
друпя подсознательную область мыслей, чувствовашй, предста-
вляющуюся настолько еще связною, что она образуетъ вторую
личность—личину подлиннаго лика.

Проф. Дессуаръ, анализируя это раздЬлеше личности, пои-
ходитъ къ выводу, что область второй личности свойственна, при
надлежитъ творчеству. Другими словами, по Дессуару—творчество
является актомъ подсознательнымъ, на ряду съ напряжежемъ всъхъ
сознательныхъ областей.

„Искуссгво показываегь намъ, пншеть Бергсонъ, - что расширеше няшихъ
способностей воспр1ят!я возможно. Но какимъ образомъ оно совершается? Зам1-
тимъ, что, согласно общему мнетю, художникъ всегда .идеалистъ*, понимая подъ
этимъ то, что онъ занять менее, чБмъ большинство изъ насъ, положительной и
материальной стороной жизни. Художникъ „разсЬянъ", въ собственномъ смысле
слова. Почему, будучи бол!с оторванъ отъ реальности, онъ умнеть вид'Ьгь въ
ней более вещей, ч1мъ обыкновенный человекъ? Этого нельзя бы было понять,
если бы то виленае, которое мы обычно им!емъ о вн!шнихъ предметахъ и о насъ
самихъ, не было бы внден)емъ суженнымъ и опустошеннымъ: къ этому насъ
приводить наша привязанность къ действительности, наша потребность жить и
действовать. Фактически было бы легко показать, что чемъ более заняты мы
жизнью. тЪмъ менее мы склонны къ тому, чтобы созерцать, и что необходимость
действгя стремится ограничить поле видены*.

На прим'ЬрЪ художествен наго творчества Бергсонъ старается
доказать присущую человеку интуитивную способность — видЬть
вещи не такъ, какъ он-Ь рисуются другимъ.

Существуетъ известная категор!я лицъ, который видятъ свою
жизнь окрашенною тЬмъ или другимъ цв!томъ въ различные ея
лерюды.

Это такъ называемый „зрительный схемы*—свЪтлыя и темныя
полосы жизни.
Душевно-больные въ области лодсознательнаго обнаружи-
ваютъ способность видЪть свои мысли въ образахъ, облеченныхъ
въ плоть и кровь — зрительныхъ галлюцинащяхъ.

Мы не можемъ касаться ЗД'Ьсь этой интересной стороны ду-
шевнаго забол-квашя, но все-же укажемъ, что зрительный галлю-
цинацш являются помимо воли испытывающего ихъ субъекта. Мы
приводимъ здесь изображение подобныхъ галлюцинащй, зарнсо-
ванныхъ самбю больною такъ, какъ она ихъ виднтъ.

Фиг. 1 изображаете купальщицу съ своеобразно перекрещен-
ными ногами, „какъ стираютъ белье татарки въ Крыму*. Рядомъ
некто играете на цитре. Ноги у него тоже скрещены, а одЪяше
поднимается кверху.

Фи1. 2—бол-Ье богата образами: две фигуры во весь росте:
та, которая въ профиль къ зрителю, съ хвостомъ,—.какъ бы пе-
рекинута черезъ плечо мужчины шкура льва*. Большая фигура
мужчины съ рожками („съ аяшемъ"), а „изъ горла его выходите
стекло*. Подъ этимъ пояснымъ изображеюемъ едва заметное лицо
съ митрою, а ниже апокалиптичесшй зверь. Звери (внизу и на-
верху) у фигуры слева.

Нужно отметить обшпе движешя и удлиненный фигуры, какъ
у Бьернъ-Джонса. Больная курсистка, но незнакома совершенно съ
прэрафаэлитами.

До сихъ поръ еще нЪте достаточно исчерпывающей теорш
галлюцинащй, и намъ кажется, что здесь открывается интересная
область для сопоставлешя образовъ, возникающихъ въ моменте
интуитивнаго творчества, съ галлюцинащями душевно-больныхъ

Н. О. Лосск1й устанавливаете интуищю, какъ способносп
„непосредственно сознавать не только свои состояшя, но и данны)
мн! состоян1я‘.

ПримЪромъ для иллюстращи этого подразделения автору слу
жать навязчивый представлешя — тоже категор1Я явлешй из'
области душевнаго заболеважя. Одинъ писатель, страдавипй пси
хозомъ навязчивыхъ мыслей, долженъ былъ глотать слова, да-
виться словами; каждое слово ощущалось имъ, какъ нечто по-
стороннее, данное извне, и чтобы придать ему личный характеръ,
онъ принужденъ былъ глотать слова, делая соответствующее гло-
тательное движете. Это — навязчивая идея отчужденности слова.
Другой столь же характерный случай нашего наблюдешя — на-
вязчивость самоанализа. Каждая мысль, возникающая въ уме,
вызывала представлете о самомъ процессе возникновешя. Этотъ
гнетущ! й самоанализъ принялъ характеръ навязчивости и совер-
шенно парализовалъ умственную работу.
Такова сила навязчивости, т. е. данныхъ извн'Ь состояв|й со*
знамя. Для устранения ихъ необходимо привести человека въ
состояние гипнотическаго сна и воспользоваться внЪшнимъ пр!е-
момъ — запрещешемъ въ гипнозЪ.

Къ разряду интуитивныхъ состояши относится, по Лосскому,
и область внушения, а также самовнушежя.

Мы остановились на области подсознательнаго и интуищи,
руководимые нашей отправной точкою зрЪшя: футуризмъ строитъ
свое художественное здаше на интуиц1и или мистическомъ
воспр1ятш м!ра; душевное заболква же открываетъ ц-Ьлый гро-
мадный еще мало обследованный съ разбираемой нами стороны
М1ръ возникающихъ помимо воли и сознания явлений. Сюда отно-
сятся: раздвоеше личности у истеричныхъ, истеричесюй сомнам-
булизмъ, галл юци наш и душевно-больныхъ, гипнозъ и самовну-
шен)я, навязчивые мысли и поступки.

Еще одинъ существенный признакъ объединешя — оторван-
ность отъ жизни. Этико-общественное содержаше совершенно
отсутствуетъ въ нов'кйшихъ течешяхъ литературы. Какъ мы ви-
д!ли изъ манифеста симвотистовъ В. Брюсова, произведешя раз-
личаются только по формЪ, а у футуристовъ — форма заменяет ь
содержаше.

Эго-футуристы назывчютъ себя „коллективнами, общежите-
лями только" до времени нахождения первобытна го рая.

.Когда же каждая особь преобразится въ объединнченное Е^о .Я*, слова
отбросятся самособойно. Одному не нужно будеть сообщения съ лру) имъ.

Человеческая мембрана и теперь способна звать и откликаться зовамъ пс-
изв!стныхъ странъ.

ИитуиШя — недостающее звено, утешающее насъ сегодня, въ конечности
сиаяеть круп, иного м)ра, иного предала, отъ коего чсловЬиъ ушель в къ коему
вновь возвращается. Это, невидимому, безконечный путь естества.

Вечный круги, вечный б-Ьгъ - вотъ самоцель эго-футуриста. .Жизнь' для
нихъ .Ожндаигс' (.Всегдай-). въ которомъ онъ плачетъ, какъ .иеутЬшаемый
вдовуиъ*. И когда ступени пройдены .востокъ молитвенно неясенъ и въ иеб!
зрЪющШ ложаръ*, поэтъ эго-футурнстъ .ждетъ*. но нс отдыха, а .новагозод1ака*,
который начертить неведомое кулсснниамъ, радостный, бодрый повою бодрью:

Я снова въ вертЪ в-Ьрпыхъ чуднщъ
И траисъ — планетвыхъ кораблей
Несусь впередъ Границей Вудишъ...- (И. Игнатьевъ, Эго-футу-
ризмъ).

Содержаше все же было у символистовъ, но оно извратилось
тЬмъ, что они опирались только на область подсознательнаго, по-
ручая себя, ввкряя случайности. Отсюда преобладаше аморализма
и эротизмъ, скрашенный нео-романтикой, какъ преобладающее
содержание символическо-декадентскои литературы.
Потусторонняя мораль (Ницшеанство) к эротизмъ совершенно
не заннмаютъ футуристовъ. Они замалчивают! эти элементы,
какъ пережитокъ символизма и хотятъ только реформировать
слово. Фракщя же кубо-футури стовъ— (А- Крученыхъ) признаетъ
въ новомъ язык! только мужсюй родъ „из подла го презр!н1я
к женщин! и д!тям“.

Подъ вл1ЯН1емъ ницшеанства, культивируемаго символизмомъ,
одно время былъ разбуженъ въ подсознательной области зв!рь, и
прежде всего сказалось это на бол-Ьзненно предрасположенныхъ
натурахъ. Мы позволимъ себ! привести выдержку изъ дневника
одного душевно-больного самоучки-философа.

Отъ подсознательности Ницшеанства черезъ Канта къ знашю
и духовному возрождешю — такъ могли-бы мы озаглавить испо-
ведь этого крим и на ль наго ницшеанца, жертвы символически-дека-
дектскаго увлечен!» аморализмомъ.

,Я хочу представить человека, совершившаго ужасное креступлеше и не
чувствующаго раскаяп!я, т. с., по понят!ю людей, челов!ка-зв!ря.

Мн! думается, что нснов!дь Руссо, несмотря на ея мнопя достоинства, стра-
даетъ тЬмъ недостаткомъ, что автор ь си не могъ описать человека такимъ. какимъ
онъ есть по своей сущности. Въ этомъ мЬгъ ничего уднвнтельнаго: если чело-
в!кь бу деть записывать свои мысли, какъ тЬ, который приходятъ въ сознаню при
упсЦи его воли, такъ и, глав нмсь образомъ. т». вь которыхъ наша воля не нри-
ннмаеть учаспя, онъ долженъ будетъ презирать себя Мысли, являющаяся въ
области безеозиательнаго и достигают!» порога сознан!», помимо воли, быятютт.
большею частью зротичсскаго и криминальнаю характера. СпЪшу оговориться
д-ръ Р., въ каждом ь слов!, сказанпомъ мною, готовь внд!ть чуть ли не престу-
пление: въ этомъ случа! онъ. вероятно, заподозрить меня въ половой пенхопапи.
Я ис разд!ляю его взгляда; если челов!ку иногда приходить въ голову мысль О
самоубШств!. и Онъ не приводить се въ исполнен^, можемъ лн мы назвать его
самоуб1йцею.

Конечно иЬтъ.

Такъ и въ вышепрнведениомъ случа!: челов!къ ихъ стыдится, но не можетъ
отъ нихъ отделаться. Что эти мысли являются помимо нашей воли, доказывается
гЬмъ, что он» такъ же скоро исчезаютъ. какъ и появляются.

Никак!» усилю волн не могутъ вызвать ихъ въ машемъ соэнзШи, и лишь
иногда о иихъ появляется смутное воспоминаше. Теперь я скажу нисколько словъ
о челов!ческихъ чувствахъ, какъ я ихъ понимаю. Некоторые моралисты утоер-
жлаютъ, что чувство альтруизма заложено въ человек! отъ природы — въ такоыъ
случа!, откуда могъ явиться эгоиэмъ? Превосходный аналнзъ Гобеа альтруисти-
ческихъ чувствъ разрушаетъ вс! бредни норялистовъ.

Вс» чувства не что иное, какъ видонзм!неи!е эгоизма; набожность и релн-
г!озныя чувства суть сл!дствю страха; чувство любви эгоистично. Наиболее
альтруистически чувства, 6лагорасположен1е и сожалЪшс, тоже въ основаны
эгоистичны: быть добрымъ, значить чувствовать себя настолько сильвымъ, чтобы
создать собственное счастье и счастье другого; им!ть сожал!ше, значить
вообразить, что бЬдствк, постигшее другого, можетъ постигнуть и васъ самихъ
и заранее чувствовать себя несчастным!.

Вообще, каждое альтруистическое чувство въ основаны эгоистично.

Искать удовольстшй н избегать страдан!й — таковъ естественный законъ и
сущность того, что мы наэываемъ нравственностью.

Этогъ законъ принимается вс»ми людьми безъ исключен!!!; его можно на-
звать апрйрнымъ, потому что онъ предшествуете даже сознан! ю.

Благодаря этому закону, люди достигли той степени цнвилнзяц!н и культуры,
при которой возможенъ и зльтруизмъ; челов!къ, не им!ющ1й возможности про-
кормить себя, арядъ ли поможегь другому.
Следовать 1*>но, згоизмъ явтяетоя рсгуляторомъ отнон1сн!й между людьми,
и альтруизме необходимо вытекаете нзъ нсго-

Допустнмъ теперь другое положена, т. е. долустимъ, что чувство альтру-
изма врождено въ человеке. Къ кому онъ можетъ питать альтруистически
чувства?

Если признать, что люди соединились въ общество, благодаря договору, по-
нимая слово .договоръ*, какъ его понимали Руссо и Кантъ илн какъ нцнклопе-
дисты. безразлично, го придется допустить, что человЪкъ им!лъ нужду въ себе
подобныхъ. Нужда могла возникнуть лишь изъ боязни за свою жизнь или соб-
ственность, с..Ьдовательно. нзъ эгоизма.

Доказывать, что альтруизмъ не лрисушъ человеку при современной жизни—
очень трудно, потому что встречаются люди. дЪлакдше добро, повиднмому, совер-
шенно безкорыстно; (къ числу такихъ людей я отношу прокуроровъ. сомневаю-
щихся въ умствениыхъ способностяхъ преступника. Ч4мъ руководствуются они
при этомъ ’).

Все поступки люме1«, съ которыми я имЪяъ несчастье сталкиваться, не только
не имели въ основами альтруизма, но все вытекали изъ чисто жнвотиаго
эгоизма..."

.Ненависть моя какая-то особенная. Интересно проследить мои отнош^шя
къ людямь которыхъ я глубоко ненавижу Иногда миё кажется, что я готовь
убить человека, г„елавшаго мне зло, и въ то же время я чувствую къ нему осо-
бенное чувство, для определения котораго въ нашемъ язык! н1тъ слове.

Приблизительно, это чувство похоже па любовь или жалость.

Теперь я убЪжденъ, что моя ненависть постоянно переходить въ это чувство.
Въ особенности, если человек?., котораго я ненавижу, обратится ко мне съ прось-
бою, привЪтств1еыъ и пр.

Я помню, что когда Р. обратился ко мнЪ иъ первый разъ, я я отв1тилъ на
его приветствие грубостью, то онъ въ то же время прюбрелъ мою любовь; нзъ
гордости я не хптЪлъ сознаваться въ этомъ не только Р-, но даже и себе.

Конечно, я нс могъ сразу нтчать разговаривать съ ниыъ - этому мешало
чувство гордости.

Будучи на волЪ. я не нспытывалъ гакихъ ннезапныхъ переходов ь, и даже
въ больнице у сн. Николая они бывати товотько редки (случаи съ д-ми Ч-вымъ,
У-скимъ и Ф-коыъ). Чему приписать это? Отчасти влйягаю Р-на и чтен!ю хоро-
шихъ книгь'

У Спинозы я нашелъ и прочелъ прекрасное объяснен^ этихъ состояшй
гошальныИ мыслитель говорить, что радость, возникающая изъ предположен!»,
что ненавистный предмете уннчтоженъ или какимъ бы то пи было образомъ по-
страдалъ. всегда содержите въ себе элементе печали. Почему? Потому что всегда,
когоа мы представляеме себе, что подобный нам ь объекте уничтоженъ, мы сами
бьваемъ опеч )леиы.

Это объяснен(е мне кажется прнложимыме къ людяме. ис тобнымъ мне, т. е.
ненавндящимъ человечество и любяшнмъ его, но врядъ ли оно приложимо къ
большинству двуноги хъ скотовъ*.

Мое возрожден!е.

.Приношу искреннюю благодарность ординатору нашего лавнтьона за ею
гуманное отношете ко мне. Вопреки миешю н1которыхъ врачей, онъ понялъ,
что имеетъ дело съ глубоко несчастным?-, но не злодеемъ, какимъ считаете меня
одинъ изъ врачей. Онъ убеднлъ меня, что на свете находится много людей,
свято ислолияюшнхъ свой долге. Я убежденъ, что мой характере изменится къ
лучшему.

Уже и теперь я замечаю некоторое улучшен!е- подозрительность но отно-
шенью къ люлямъ исчезаете, нервность уменьшается, руки перестали дрожать,
весь прибавился. Все это убеждаете меня, что Шопенгауэре быле исправь,
СЧИ13Я волю абсолютной, т. е. неспособной изменяться. Я думаю, что подъ влЬя-
н1смъ востпанш и чтешя хорошнхъ киш ь (въ особенности Канта) можно совер-
шенно перевоспитать человек?.

Сапожный подмастерье Васичевл".
Футуризмъ бичуетъ и положительное знаше и своихъ пред-
шественниковъ. Наибол-Ье яркую критику мы находимъ у л-Ьвыхъ
футуристовъ —Союзъ молодежи. Поэты Гилея.

,1-ая особа. Кантъ, хогЬвшШ определить границы человеческаго разума,
определить границы нЪмецкаго разума. РазсЬяниость учена го.

2-ая особа. Я тоскую по большому костру изъ книгъ. Желты» искры,
беглый огонь, прозрачный пепслъ, разрушаюш!Йся отъ прикосновения и даже дыха-
и[я, пепелъ, на которомъ можно еще прочесть отдельный строки, слова похвальбы
или высокомер!я, все это обращается въ черный, прекрасный, изнутри озаренный
огиемъ нветокъ, вырос ипй изъ книги людей, какъ цветы природы растутъ изъ
книги земли, хребтовъ, ящеровъ н друз ихъ нсконаемыхъ. И тогда, если на груд+
тлеющихъ страннцъ случайно останется слово Кантъ. то кто-нибудь, знакомый ст
шотландскимь нареч!емъ, переведетъ это слово черезъ .саиожникъ*. Вогь все,
что останется отъ мыслителя. Онъ ноздвигъ нерукотворный памятннкъ ограни-
ченности своего народа. Впрочем!.. былъ-лн онъ мыслителемъ?* (В. ХлЬбннковъ
Разговоръ двухъ особь. Союзъ Молодежи. 3).

Эго-футуристы также рЪзко нападаютъ на позитивизмъ и
науку, но они сохраняютъ отъ декадентовъ ихъ Ницшеанство въ
видЬ преклонен 1я передъ своимъ „Я“- „Въ эго-футуризм'Ь „эго"
больше, нежели футуризма*.

„Грамота" Интуитивной Ассощацш 1913 г. гласить:

,1. Эго-футу рнзмъ — непрестанное устрсмлешс каждаго эгоиста къ дости-
жению возможностей буду таю въ настоящем ь.

II.	Эгонзмъ — нндивидуализаШя, осознашс и восхвалеШе .Я'.

III.	Человекъ — сущность. Божество тень человека въ зерцале все-
ленной.

Богъ — природа. Природа — Гнпнозъ. Эюисгь Интуить. Интуитъ —
Ме 11 ум ь.

IV.	Сдзидаше Ритма и Слова* (И. В. Игнатьевъ. Эго-футурнзмъ).

ЛЬвые футуристы-поэты, къ которымъ примыкаютъ и кубо-
футуристы-художники, видятъ источникъ своего вдохновешя (въ
лицЪ Хлебникова) въ народной п'Ьсн'Ь-байке, называя себя въ
последнее время баячи будетляне (барды, баяны будущаго).

Отъ народной песни вЪетъ радостью жизни. У нея и ея
баячей н-Ьтъ пессимистическихъ нотъ декадентовъ-символистовъ.
Съ критикою В. Хлебникова декадентскаго пессимизма нельзя не
согласиться, и она настолько характерна для жизнерадостности
футуристовъ, что мы прнводимъ ея заключеше.

«Почему русская книга и русская песнь оказались въ разныхъ станахъ?

Не есть ли спорь русскихъ писателей н песни споромъ Мораны и Весны ?

Беэкорыстный п!вецъ славить Весну, а руссюй писатель Морану, богиню
смерти.

Я не хочу, чтобы русское искусство што впереди тол ль самоубШкъ*-

Итакъ, корни футуризма, какъ и символизма и душевнаго
заболЪважя - въ подсознательной области.
Интуишей проникнуты творчесюя поэзы эго-футуристовъ и
байки кубо-футуристовъ.

Футуризмъ можетъ быть уподобленъ дереву, спускающемуся
сверху внизъ корни его на неб! (въ сверхземномъ, интуитив-
номъ), а главный стволъ раздваивается.

Эго-футуризмъ стремится остаться т!мъ-же поэтичнымъ кра-
сивымъ япоэзо-концертомъ“, что и символисты, обновляясь и ку-
паясь въ острот! и яркости, быстрой см!н! и образности своего
творчества.

Эго-футуризмъ стремится подняться на монопланъ и творить
новый городъ:

„Ни Тотъ, ни Ты Теб!

Единый,

Теб! прозрачный монопланъ".

Кубо-футуристы продолжаюсь стволъ своего дерева въ глу-
бины земли, уподобляя свои поиски путешеств1ю къ центру земли.
Они откапываютъ въ пережиткахъ, давно затерянномъ прошломъ
современной культуры истинное искусство. Египетъ, Инд1я, Перая,
каменный в!къ, византийское искусство дореформенной Руси и
народное творчество русское и общеславянское претворяются
въ примитивное и сверхъ-творчество кубо-футуризмз. Стволъ
дерева отсылаете свои в!тви въ современный городъ, вызывая
совм!щеше трудно соединимой сердцевины земли съ воздушной
стих1ей, гд! господствуете аэропланъ. Еще не добравшись до
центра земли, кубо-футуристы вылетаютъ на вулкан! и носятся
въ высшихъ сферахъ атмосферы на аэроплан!.

Въ поб!д! надъ солнцемъ, въопер! Крученыхъ, ц!лъ и невре-
димъ остается только авгаторъ.

Однако же его военная п!снь р!зко отличается отъ при-
в!тств1я моноплана эго-футуристами, она приближается къ шуму
пропеллеровъ и звукоподражашю этому шуму:

„л л л
кр	кр

ТЛМ1
кр вд т р
кр	вубр

ду	Д)

ра	л

к б и
жр
вида
диба*
(Победа над солнцем, опера А. Крученых).
Этотъ новый языкъ кубо-футуристовъ является той гранью,
за которую не чотятъ перешагнуть эго-футуристы.

Отсюда обвинешя другъ друга въ уклонен!» отъ истиннаго
пути и взаимная вражда и иепризнан!е.

Но посмотримъ, куда распространяетъ свой стволъ душевное
заболевают. Корни его, по аналопи съ интунщей футуризма
въ небе.

Стволъ не распространяется такъ глубоко въ землю, но онъ
упорно держится того же направлешя, что и у эго-футуристовъ.

Все творчество душевно-больныхъ стойко и безповоротно
укреплено на единомъ звене »го, на своемъ „я‘.

Стволъ, какъ мы увидичъ, врастаетъ въ землю или сколь-
зить и распространяется по поверхности.

Однако же эго—футуризмъ напрасно береть привилепю на
эту особенность- эго, лишая ея кубо-футуристовъ.

Кубо-футуристы понимаютъ творчество тоже, какъ откровежя
отдЬльнаго писателя. Они не только кубо, но и больше эго, ч’Ьмъ
эго-футуристы.

Въ победе надъ солнцемъ Крученыхъзаканчиваетъвыходомъ
будстлянскихъ силачей, олицетвлряющихъ собою футуристовъ.
Эти силачи пророчествуютъ о судьбе футуризма:

„все хорошо что
хорошо начинается
и не имеет конца
М1р погибнет а намъ н-Ьтъ
конца!*.

Ести эго-футуристы ставятъ Я въ сверхчеловЪческомъ
ореоле, обожествлена, то кубо-футуристы вдуть далее и ставятъ
себя въ центре м!ра. То-жс дЬлаютъ и душевно-больные.

До сихъ поръ я говорилъ объ отд’Ъльныхъ признакахъ ду-
шевнаго заболевания. Я иашелъ интуитивность въ ц^ломь ряде
проявлен!# душевнаго заболЬвашя, указалъ на центральную роль
яЯ“- Этими двумя признаками очерчена огромная, если не вся
область душевнаго заболевания (галлюцинаши и бредъ).

Въ основе бреда, т. е., нслепыхъ, фантастическихъ нрет-
ставленш о своей личности и объ окружающемъ м!ре лежит ъ
эгоцеитрнзмъ. Разница этого бредового эгоцентризма отъ футу-
ристическаго чисто количественная. По существу, это явлен5я
одного и того-же порядка, а подчасъ (рани совсемъ стушевы-
ваются.
Повиднмому. совершенно серьезно А. Крученыхъ во .Взор-
вали* (2-е издаше) в!шаетъ о своемъ постнжежи всЪхъ языковъ
въ одинъ мигъ.

,27-го апреля в 3 часа пополудни я мгновенно овладел в совершенств!
ВсЬми языками таков поэт современности помещаю свои стихи на шюисиом
испанском и еврейском языках*.

И затЬмъ приводить вапнсанное однимъ на цЪлой страниц!
слово которое можно читать справа налево и наоборотъ,
какъ читаютъ по-еврейски.

В. Хл'Ьбниковъ приписываете себ! способность воспринимать
укорочеше дней въ связи съ осеннимъ солнцеворотомъ („кажется
19 1юня“), такъ какъ онъ испыталъ въ этотъ день приступъ осо-
бая» гнета, «но гнете былъ небеснаго происхождешя Осень ис-
целила отъ знойныхъ даровъ л!та“.

Въ первомъ случай мы имЪемъ идею бреда велнч!я, во вто-
ромъ—бредъ огношешя, тоже на почв! горделивой.

Бредомъ отношешя называется такое суждеше, при которомъ
нс имТ.юшдя никакого отношешя собыпя и лица разсматриваются,
какъ нЪчто присущее и близкое больному.

Чаще бредъ отношешя у душевно-больиыхъ развивается на
почв! пониженнаго настроешя, угнетен»! и вызывается идеями
преследовав!». Одинъ больной ув!рялъ, что его враги всю-
ду подсылаютъ къ нему свонхъ штояовъ, которыхъ онъ
узнаете то по кашлю, то по сморканью, то по плевкамъ. Онъ
далъ даже своеобразны», почти футуристическ!» назваюя: людямъ
кашляющимъ — „кашлятели", сморкающимся — „счоркатели* и
плюющимъ — „ плеватели“.

Итакъ. эгоцеитризмъ вызываете бредовыя идеи то велич!я,
то преследовав!». Чаще всего, об! категории комбинируются и
появляются въ зависимости оте настроен!».

Символисты-меланхолики дали образъ Передонова, какъ при-
мерь эгоцентризма, перешедшаго границу нормы.

Пониженное, угнетенное и подозрительное настроеше Пере-
донова — характерный образчикъ пониженнаго меланхолическаго
тона произведен!# символически-декадентскаго направлен!». Не-
даромъ Передонову было приписано автобюграфическое значеше.
Передоиовъ окоичилъ ярко выраженнымъ психозомъ бреда пре-
слЪдовашя сь галлюцннащями („Недотыкомка*).

Для пснх!атра Передоиовъ—классически образъ душевной
болЪзни-бреда преследовав!» при параной!.

Веселое, жизнерадостное настроеше футуристовъ ведете ихъ
по другому пути. Настроеше-поводарь или, какъ говорить на
будетлянскомъ языке „Зовава“ эгоцентризма. Оно зоветъ, на-
правляетъ эгоцентризмъ въ сторону то бреда преследовали, то
величия.

Но на чемъ же зиждется больной эгоцентризмъ? Ведь ду-
шевно-больные не могутъ обосновывать свое особое положение
среди другихъ людей на сверхчувственномъ воспр!ят1и, какъ это
д-клають футуристы. Только отчасти для нихъ это им-Ьетъ место,
такъ какъ бредовый идеи иногда возникають и почти всегда со-
провождаются галлюцинац1ями.

Оказывается, при ближайшемъ анализе (О символизации въ
развиты бреда. Обозреше псих1атр1И. 1911. IX), что при душев-
номъ заболЬванш первенствующую роль играетъ потускнЬше рс-
альнаго содержали и его подмена словами и цифрами.

Представления бываютъ двухъ родовъ: словесный и пред-
метный или, со включен 1емъ сюда абстрактныхъ актовъ мышле-
Н1я и внутреннихъ нашихъ переживашй, реальный.

Отсюда со всякимъ словеснымъ представлешемъ соединяется
чувствоваше понятая.

Въ содержали речи, т. е. въ реальныхъ пре дета влешяхъ.
для обозначеюя которыхъ и служить слова только символами,
заключается сила, исправляющая ошибки сужденш. Символами
реальнаго являются—буквы, цифры, знаки, формы.

Предположимъ, что слова-символы получили преобладающее
значеше, суверенитетъ надъ обозначаемымъ ими реальнымъ со-
держашемъ,—мы говоримъ тогда о словесности типа, резонерстве,
пока разстройство находится въ границахъ физиологической нормы.
Иное положеше д-Ьла при внезапно наступившемъ душевномъ за-
болеванш. Развитае душевныхъ силъ прюстановлено, и мы должны
ожидать обратной эволюции, которая выражается тЬмъ, что по-
гибаютъ деятельности, служащая целью, напр. получеше наиболь-
шего количества жизненныхъ благъ, какъ жизненная задача,—но
остаются и выдвигаются на первый планъ все средства къ до-
стижешю этихъ целей. Получеше добычи у дикихъ хищныхъ
зверей, какъ цель ихъ существовали. атрофируется у приручен-
ныхъ домашнихъ животныхъ, но средство къ получение добычи
взаимное соревноваше еще долго сохраняется у нихъ въ форме,
напр., игры собак ь, грызни, догоняшя другъ друга и т. п. За конь
обратной эволюцш при остановке развитая применимъ и къ слову,
какъ къ средству психическаго прогресса. Психичесшй прогрессъ,
въ форме постановки целей существовашя, пр [Останавливается
или извращается, суживаясь на исключительно личныя эгоцентри-
ческая задачи у параноика, но сохраняется и обостряетъ свою
деятельность слово-символъ, какъ орудие этихъ цЪлей. Весь пси-
хическЁй мЁръ окрашивается тогда признаками словесности и сим-
волизации вообще, которая р1зко отличаетъ психопатическое твор-
чество душевно-больныхъ параноиковъ отъ нормальнаго,

Особенности бредового мышления, отличающая последнее отъ
нормальнаго, суть сл-Ьдуклшя:

„1) Нарушение закона ассоцЁащй. Ассоциируются не могуцця
по своему содержанию быть ассоцшроваиными представлен Ёя, дру-
гими словами, это выражается нелепостью содержали бреда.

2)	Эгоцентризмъ—отнесение всего происходящего во вн'Ьшнемъ
М1р-Ь къ своему „я*.

3)	ИгнорированЁе критики, полная убежденность въ истин!
своихъ нел-Ьпыхъ утверждений

Переходя къ психологическому анализу перваго и самаго
существен наго признака бреда нелепости содержанЁя, благодаря
тому, что ассошируются не могущЁя быть ассоциированными пред-
ставлешя, мы остановимся на самомъ факт! невозможности. Ассо-
цЁировать мы можемъ по объективнымъ признакамъ, по логической
связи, но ассоциировать можно и по случайнымъ признакамъ со-
звучЁя, случайному внешнему сходству. Такая случайная ассоцЁацЁя,
удачно сказанная, приводить общество въ веселое настроение и
у вполнЬ нормальныхъ людей, но будучи разобрана съ точки
зр'Ьшя логической связи, лежащей въ ея основами, она является
нелепостью. Несмотря на это, никто не отказывается отъ м'Ьт-
кихъ прозвищъ, обязанныхъ часто своимъ происхождешемъ такой
форм! ассощированш.

Релипозныя воззрЪнЁя грека младенческаго периода цивили-
зацж, съ которыми знакомить насъ ИллЁада и Одиссея, построены
всец-Ьло на самомъ грубомъ эгоцентризм^.: греки живутъ въ
большой дружб!, съ ихъ богами, когда сами кормятъ ихъ, ока-
зываютъ имъ вполн'Ь земныя почести; боги обращаются за разрЪ-
шешемъ споровъ кт. людямъ (судъ Париса), мстятъ и помогаютъ
въ битвахъ ТЬмъ же наивнымъ эгоцентризмомъ проникнуты
релипозныя воззр-ЬнЁя и в-Ьра въ нечистую силу нашего крестья-
нина.

ОтсутствЁе критики является естественнымъ выводомъ преды-
дущихъ двухъ чертъ: ассоцшрованЁе, минуя объективные при-
знаки, останавливается на случайныхъ; эгоцентризмъ открываешь
поле вн-ЬдренЁю нашего ,я“ въ область этихъ случайных-»- ассо-
цЁацЁй, и мысль больной психолопи или здоровой, но недоразвитой,
этимъ самымъ является субъективно достаточно мотивированной
и недоступна критика.
Слово, удаляясь отъ обозначаема го имъ содержания, всл'Ьд-
ств!е задержки реальныхъ актовъ мышлешя, приводить больныхъ
паранойковъ къ сосредоточенно на самомъ слов-Ь. Возникаетъ
два параллель»ыхъ ряда — словесный и реальный. Состоян!е
распада словеснаго и реальнаго дЪйствительнаго м!ра въ сознанш
приводить къ абсолютизму слова въ бредЬ, и это состоите слу-
жить выражежемъ поражен » реальныхъ актовъ мышлешя. Слово,
въ состоят и сосредоточен!» на немъ скрываетъ подъ правильною
стилистическою формою пустоту и не юность реальнаго воспр!ят!я.

Такое скрытое состоите поражен!» воспр!ят!я вн-Ьшняго и
внутренним м!ра рано или поздно переходить вь явное. Слово,
какъ средство, ставшее ц-Ьлью, скоро теряетъ свое казна чеше
подтверждать и облекать въ стилистическую форму бредовый или
словесныя произведен!» больного ума; словесныя произведен!»
превращаются въ наборъ безсвязныхъ и стилистически необра-
ботанныхъ фразъ и словъ. Изъ состояшя сосредоточен!я на са-
момъ себЬ слово переходить въ состоите разложен!» внутри себя.

Слово, потерявши связь съ реальнымъ м!ромъ, теряетъ и
логическую связь послед ня го Мы тогда получаемъ речевую спу-
танность.

Спутанность р'Ьчи сказывается, прежде всего, въ построеши
р'Ьчи: во многихъ параноидныхъ писашяхъ отсутствуетъ главное
предложеше, и оно сплошь состоитъ изъ придаточныхъ, онЬ пред-
ставляютъ собою часто напыщенный наборъ неидущихъ къ д"Ьту
словъ, въ отв'Ьтъ на простой вопросъ, скачки и переходы р'Ьчи,
соединякшце совершенно ничЪмъ несоподчиненныя фразы.

Такое разстройство р'Ьчи носить назваше парафазш (афаз!я
потеря р'Ьчи, ларафазтя — неправильный сочетай !я словъ).

Ш-ская, 49 л-Ьтъ. мещанка, акушерка, образован!е низшее,
находится въ больниц'Ь для душевно-больныхъ съ 1894 г. Д!аг-
нозъ -рагапо!а сЬгошса ЬаПиапа!. Релипозный брсдъ величия по-
строенъ на цифровыхъ вы«ислен!яхъ.

По поводу русско-японской войны у больной появился ретро-
спективный брсдъ велич |я и обострен !е релипознаго бреда. Она
уверена, что предсказала войну.

.Духовная сила, которую я нмЬю огь Пресвятой Троицы, отъ Пресвятой
Богородицы Д!вы Марш и огь Вс!хъ Святыхъ Соборной Апостольской Церкви
Православной принадлежите, исключительно РоссШ, т. с. Православному Государ-
ству. Если Франтя принимаете, учасИе для Россш въ этой войн!, то Франц] и
следуете. Росс!» дов!рять изъ 1-цы, т. е. изъ одного ц!лаго, */«; Изъ 1-цы 3/а
обозначаете, — Православные имЪютъ право не довЪрять своего серебра лихво и
также своихъ духовныхъ силъ: въ унши 8 драхмъ. въ драхм! 3 скрупула, въ
скрупул! 20 грань.

Евдок1я Б. Ш-ская. 20-е ч. Февраль мЬсяцъ 1904 г.*.
Путемъ совершенно произвольнаго д!лешя числа скрупуловъ
въ драхм! на число драхмъ въ унщи “/а больная получаетъ ув!-
ренность въ своемъ пророческомъ дар!. Число грань- 20 въ
скрупул! им!етъ еще большее значеше* больная подала записку,
содержащую пророчество 20 февраля, и сверхъ того 20 минуть
она прождала Государя, выйдя изъ церкви, когда ей сказали, что
про!детъ Государь.

Особое значеше своей личности обосновывается въ другомъ
м!ст! больною ссылкою на 4 семерки.

.Родилась въ 1857 г.
въ фев. м!сяц. 17 ч.
отъ роду — 47 годъ
Нахожусь въ больн, 7 л!тъ“.

Столь же простыя операцш съ цифрами приводить больная
въ сл!дующемъ разговор! съ врачемъ. Больная смотритъ на
градусникъ и говорить:--?0. Я и раньше это знала. - „Откуда?"
-По наитно Св. Духа. 4—означаю я, 3- Вы, 7 значить семь
вселенскихъ соборовъ —

Въ словесности творчества душевно-больныхъ мы находимъ
наибол!е полно выраженную параллель къ реформаторамъ слова—
кубо-футуристамъ. Но мы должны отм!тить и зд!сь, что эго-
футуристы ничего общаго не им!ютъ съ языкомъ кубо-футури-
стовъ, а сл!довательно и съ нашей аналопей.

Эго-футуристы стремятся оц!нивать слова по особому стили-
стическому ихъ значешю для даннаго поэта („каждое слово им!етъ
свой запахъ"), напр., разница между „между" и „межъ". Они при-
даютъ особую образность языку—„слова — образы" по Шерше-
невичу, напр., „мороженое изъ сирени" и, наконецъ, вводить вм!сто
словъ „ультраславянскаго запаха" новыя бол!е м!тюя и со-
временный. Лексиконъ Игоря С!верянина обогащенъ кучей не-
ологизмовъ, которые мы приводимъ въ краткой выборк! Шерше-
нсвнча: „Утр!ть. Майно. Крылить. Трижды овесененный ребенокъ.
Мол оточить. Огн!зды шиться. Бракоц!пь. Озерзамокъ. С!ноко-
сить. Моторолетъ. Альпороза".

У кубо-футуристовъ весь языкъ выводится изъ звука и на-
черташя.

Поэтому они такъ увлекаются звукоподражаюемъ, напр., куз-
нечику—„пинь - пинь - пинь. Гарарахнулъ. Зинзив!ръ" („Кры-
лышкуя". В. Хлебникова).
Крученыхъ допускаетъ стихотворения изъ одн!хъ гласи ыхъ,
какъ „вселенскаго" языка, а ,согласный даютъ быть, нащонаяь-
ность, тяжесть* („Декларашя слова, какъ такового"). Въ новыхъ
принципахъ творчества (Садокъ судей, 11) гласный понимаются
.какъ время и пространство (характеръ устремлен!я), согласный,
краска, звукъ, запахъ".

Въ противоположность эго-футуристамъ, которые п род 0.1-
жаютъ работу Пушкина, отвергая славянизмы и заменяя ихъ
разговорнымъ языкомъ, баячи будетлянс насаждаютъ славянизмы.
Викторъ Хл-Ьбниковъ прологомъ къ опер! Крученыхъ „Победа
над солнцем" ставить .чернотворсюя в-Ьстучки-, гд! зритель-
ный залъ названъ созерцогъ, суфлеръ — подсказ <укъ, галерка —
м!ста на облакахъ. ложи—на деревьяхъ, а партеръ — китовая
мель.

„Смотраны я а писанный худогомъ (художникомъ) создадутъ
переодйю природы". Кассиръ -пользум!нъ. Звучаре (оркестры
повинуются гуляру воляру (капельмейстеру).

„Будь слухомъ (ушастъ) созерцаль!

И смотряка".

Въ дополнение къ этнмъ будетлянскимъ переименовашямъ
приведу назваже студента С--Петербургскаго университета „учи-
мецъ петроградскаго всеучьбища" (Дохлая луна).

Выступая съ сравнениями творчества кубо-футуристовъ и
душевно-больныхъ, я долженъ заявить зд!сь, прежде всего, прю-
ритетъ, Платонъ Лукашевичъ выпустиль въ св'Ьтъ свою первую
книгу въ 1846 году и р а бота л ъ и дал!е, издавши последнее про-
изведете въ 1883 году. Д. Марты новъ издалъ свой трудъ въ
1898 году, а Н. Наи§ въ 1894 году.

Реформируя языкъ, будетляне стремились въ манифестахъ,
раздаваемыхъ публик!, сопоставлять свои произведен!я съ из-
вестными литературными образцами. Поэтому, прежде ч!мъ
перейти къ сопоставлешямъ съ душевно-больными, мы даемъ
образцы сравнешя съ Гоголемъ и Пушкинымъ.

Гоголь.	А. Крученыхъ.

.Знаете ли Вы украинскую ночь?

О, вы не знаете украинской ночи!

Всмотритесь въ нее: съ середины неба
гладить м-Ьсянь; необъятный, небесный
сводъ раздался, раздвинулся еще необъ-
ятнее; торить и дьннетъ онъ. Земля «'о

.набрали копни и потомъ разбрасывали
иЪтухамъ и пустынники кивали нсбы-
йе 4-слана жизнь вывернута стрекотали
муравьи и звЬр! исходнлъ чериымъ па-
ромъ. Шло много сильные ногатые чуть
не сдавили Сижу въ сторонЬ гксно въ
въ ссрсбряночъ свЬтЬ; и чутный воз-
чухъ и прохладно душенъ, и поюнъ
нЪги, и движеть океанъ бтагоуханШ.
Божественная ночь! Очаровательная ночь!
Недвижно вдохновенно стали л-Ьса, пол*
ныс мрака, и кинули огромную тЬнь
отъ себя Тихи и покойны эти пруды;
холодъ и мракъ водь нхъ угрюмо за-
каю1сиъ въ темнозелепыя сгЬны садовъ.
Д1вственныя чащи черемухъ и черешенъ
пугливо протяну тн свои корни въ клю-
чевой холодъ и изр-Ьтка лепечутъ листь-
ями, будто сердясь н негодуя, когда
прекрасный в-Ьтренникъ-ночной вЪтсръ,
подкравшись мгновенно, иЪлуегь нхъ".

Пушки нъ.

„Зима... Крестьяиинъ торжествуя,
Ни дровняхь обновляегь путь;

Его лошадка, снЬгъ почуя,
Плетется рысью какъ-нибудь,
Бразды пушистый взрывая,
Летитъ кибитка удалая.

Ямшнкъ сидить на облучк’Ь,
Въ тутупЪ, въ краспомъ кушакК
Вотъ бЪгаетъ дворовый матьчикъ,
Въ салазки Жучку посалнвъ,
Гебя въ коня преобразивъ;

Шалунъ ужъ заморозилъ пальчикъ:
Ему н больно н СМ1ШНО,
А мать грозить ему въ окно..."

сЪиЪ безногШ однорукъ и много шло я
мнопе шли Начались палки шли кивали
я плакалъ шли друпе а первые пришли
сюда куда и шли но я уже ближе*.

Викторъ ХлЪбниковъ.

„Трепетва
Зарошь
Умпязь
Дышва
Дебошь
ПЪязь
Помпрва
Варошь
Ычязь
Плегша
Студошь
Жр1язь
Желва
Жарошь
Храмязь
Плаква
Сухошь
Будязь
Лепетва
Мокошь
Бытязь
НЪжва
Темошь
Пеня зь*.

Психгатрамъ хорошо известна наклонность къ новымъ сло-
вамъ (неологизмамъ) у душевно-больныхъ, но такого сплошного
непонятнаго для непосвященнаго языка мы еще не встречали
Крученыхъ называет!, свой языкъ „заумнымъ" (интуитивнымъ) и
видить аналопю въ хлыстовскихъ радЬшяхъ.

,Р1чь хлыста В- Шишкова: Носоктое лесоитое футр лис натруфуитру иат-
нисияфур кресорефире кресентре ферт усрссантро улмнри умилнеантру ЗдЬсь
подлинное вырежете мятущейся души- -оелипоэный экстазъ“ —заканчивдетъ Кр.
ченыхъ. (Вэорваль. 2 изд- дополи.).

Интересно выяснить, какимъ путемъ приходить футуристы
къ своему языку. Путь этотъ тотъ же, что и у душевно-боль
ныхъ — чисто словесныя операцш. Отсюда и начинается наше
сравнеже путемъ цитировашя авторовъ.

Викторъ ХлЪбннковъ при шел ъ къ своему языку, благодаря
открытому имъ внутреннему склонен 1ю словъ.

.Слыхалъли ты однако про внутреннее склонеше словъ? про падежи внутри
слова? если родительный ладежъ отвкчаеть на вопроси откуда, а винительный и
дательный на вопросъ куда и гд-Ь, то склопеше по тимъ падежамъ основы должно
придавать возникшим!, словамь обратный по смыслу значсн1я. Такимъ образомъ
слова родичи должны нмкть далек!» знячен!». Это оправдывается. Такъ бобръ н
бабръ, означая безобнднаго грызуна н страшиаго хищника и образованные вннп-
тельнымъ и роднтельнымъ падежами общей основы .бо'.самымъ строежемъ своимь
описываюсь, что бобра слКауетъ преследовать, охотиться за нимъ какъ за добы-
чей, а бабра слМуетъ бояться, такъ какъздЬсь самъ человек ь можетъ стать пред-
метомъ охоты со стороны звЪря. ЗдЬсь росгЬйшес тЬло изменеиЕемъ своего па-
дежа измениегь смыслъ словеснаго построен^. Въ одномъ слове предписывается,
чтобы действие боя было направлено на зверя ^вин. нудя?) а въ лругомъ ело:."К
указывается, что дЪйствге боя исходить нзъ зверя (род. откуда?).

Бкгъ бываетъ ызванъ боязнью, а богь существо, къ которому должна
быть обращена боязнь. Также слова л!съ и лысый или еще балке одинаковый
слова: лысина и лксина, означая присутств!е и отсутств!е на кой-либо раститель-
ности, ты знаешь, что значить лысая гора? в1дь лысыми горами овутся лишен-
ным икса горы, или головы, — возникли черезъ иэмкнсн!е напраплск!» простого
слова ла склонешемъ его въ родительномъ (лысый) и дательномъ (лксъ) падежах ь
ЛЪсъ есть дательный падежъ, лысый родительный. Какъ и въ другихъ случаяхъ
к и ы суть доказательства раэныхъ падежей одной и той же основы.

Место, где исчезяулъ лксъ, зовется лысиной. Гакже быкъ есть то. откуда
слкдуетъ ждать удара, а бокъ то мксто куда слкдуетъ направить ударь". (Союзъ
Молодежи. 3. стр. 39 40).

Обращаюсь теперь къ открыт!ю Платона Лукашевича.

Чаромжтю или священный языкъмаговъ, волхвовъижре-
цовъ, открытый Ллатономъ Лукашевичемъ съ прибаеленкмъ обращенныхъ имъ
же въ прямую истоть чаромути и чарной нстоти ячыковъРусскагон другихь Сла-
вянскихъ н части Латинскаго. Петрьгородъ 1846 Ш 4°, 404 страницы.

„Язычесме жрецы и главы нароловъ, желая приписать себе славу изобре-
тешя буквъ, также быть основателями новыхъ царствъ н языковъ. сократили
первобытную азбуку н, по попущен!ю и волк Создателя, установили ее читать
слкдующнмъ образомъ:

1.	Каждую букву или пругву должно было такъ точно выговаривать, какъ
она есть.

2.	Писать имн слова Первобытнаго языка отъ правой руки къ лквой, я
читать, за исключежемъ окончашй оныхъ, отъ лквой къ правой и иаоборотъ Та-
кнмъ образомъ должно было и говорить. НапрнмЪръ: писалось муча, иапяча,
а выговаривалось чума, япанча: это есть чаромуть (чара-буква и мутить изменять
видь, потсынять).

3.	Когда слово Первобытнаго языка писалось нововымышленными чарами и
читалось не въ обратномъ порядкк тогда оно должно было произноситься не по
прежнему выговору, а совершенно сообразно чариымъ звукамъ. Напр. писали;
эНревый, страждь —а выговаривали по чарамь свирепый, страсть: это есть
чарная истоть: а прямая, ити собственная, истоть сеть каждое слово Первобытна™
языка, сообразно его выговору произносимое'.

,Нс пройдетъ, говорить Луктшевичь, ста или двухсотъ тЬть, какъ все луч-
шее, избраннЗДшес въ Париж!, Лондон!, по всей Енроп! в Америк! будетъ го-
ворить на олномъ изъ усовершенствоваипыхъ Славяискихъ языковъ; потомъ весь
свЬтъ послЪдуетъ сему же примеру: адЪсь ничье частное тщеслав1е не можетъ
оскорбляться нашъ языки есть свой всЬмъ народами*. (Чаромутк. стр. 35).

.Я уже зналъ нзь нЬкоторыхъ слови, что Этрусски были Славяне и читали
одну строку такъ, какъ мы, а другую въ обратномъ порядк!. Прочитавъ на семь
основанш имя Гл!бъ, получнмъ б!лгь; удонольств!е мое было неизъяснимо...
Однажды любознаше заставило меня взглянуть на грсческШ алфавитъ. невозможно
было выразить моего удивлен!» и восторга- казалось алфавитъ самъ сказать. О,
хвала тс б! Мага ел!да!... Я признали тогда Финиюянъ Славянами- Назо-
слЪтокъ, разьернувъ стопари языковъ Греческаго и Латинскаго, удостов-Ьрился,
что они состоять изъ смЪшсшя Славянской Чаромуш съ парной Славянской же
истотыо. Тогда возблагодарить я Творца, что столь неожиданно к решитетыю
тмЬ б.-.я; а у гсдпо было Ему прояснить ирежшя Судьбы рода человЪческаго. а
конечно и будупця*. (Чаром., стр. 43 44).

,Духъ при обратном ь чтеши ласта, хогъ, хожъ. Сгя чаромуть,—говорить
Лукашевичи,—наномннаетъ древнее вкроваше о персселсжи, перехождеиШ душъ;
заверуха (Малоросс.)—буря съ мятслью злревуха, зареветь: в!ко, при обратномъ
чтеши даегь кнво—кивать, мигать; кость сохтъ; ненастье непогода неста пьс,
отъ непостоянства; петля —чепля отъ заменить, зацЬиить; парень рапень, рабепь
т.е. способный къ работ!; рвота врота отъ возвращать—воротить: путь—туп ь.
отступать выступать; солнце лосиьце, т. е. лосняпййся, блестяцрй; тревога -
вертбга* (!Ьц!стп, въ приложенномъ словар!).

Латинское ефна, кобыла 1>хвт; камас, пеленки— сти1&!е; )иЪа1и$ гриву
имЪкчшй тьжубъятый, ч)батый; «НзсгрНпя — зиждоблина".

Имеется и особый списокъ изобрЪтенныхъ словъ:

А1.гегор1я - подоба.

Орбита обюкругъ.

Орбита	обтоходъ.

Ист0р1Я быстьтворь.

Грамматика — гранесловге.

Форма = образима.

Харпя плахтмца.

Матеркя = гмота.

Горизонта, черъ.

Обсерваторкя = незыбень.

Языкъ струесловк.

РЬчь = говорка.

НарЪчк = балака.

Нуль = ннчь.

Фокусъ = же1~ь ити жО1Ъ.

Эфиръ рфжь.
Буква пругва.
Формула = числовндъ.
Элемента. первина.
Океанъ вольянъ.
Ноты : значн.

Система совм!ста.

Курсивъ = нскось.

Гладгаторы = мечйры.
Миллионы — тьмени.
Глобусъ — клубъ.

У приведен на го нами творца нова го языка, душевно-боль-
ного Лукашевича, два исходныхъ пункта — перемена значен|я
по первоначальной „Истоти" (истинЪ, сущности) и обратней- чте-
ше. Образчикъ наклонности душевио-больныхъ къ обратному
воспр1ят1Ю и воспроизведен!!© словъ мы приводимъ здЬсь въ
вил* зеркальнаго письма. Если афишу читать въ зеркалЪ, она
будетъ вполн* понятна.

11рои.5всден1я Лукашевича напечатаны на его счетъ ^пнъ
былъ помФщикомъ); первое  въ 1846 году.
.Семь ступеней, восхеждешя месяца къ .емле напомннакпъ, по В. Хлебни-
кову, о семи небесахъ и о многомъ .семи*. Но въ именахъ чнселъ мы узиаеиъ
старое лицо человека. Не есть ли число семь усеченное слово семья?

Въ именахъ чнслительныхъ сквозить зянят!я родового быта, свойственный и
доступный этому числу членовъ.

Числомъ семь называется общество изъ пяти зверенышей н двухъ старцевъ,
идущнхъ ил охоту; 8—образованное первымъ словомъ и предлогомъ, .во* указы-
зываетъ иа новаго неделима го, присоединившегося къ ихъ обществу.

Если первобытный челов!къ не нуждался въ чужой помощи во время Ьды,
то число .единица* справедливо названа заият1емъ именно этимъ деломъ Въ немь
зубами раскалывались берцовыя кости добычи н кости треща и. Это говорить,
что первобытный чедовЪкъ голодалъ. Сто означало обтцнну, управляемую ста-
рымъ, сннеглазымъ вождемъ племени (рыба, рыбарь, сто, стярикъ).

Число пять можно выводить отъ слова линки (распять, распинать) и озна-
чало наиболее презираемую часть семьи, на долю которой въ суровомъ быгЬ того
яременн доставлялись одни окрики и пинк ।; во время странствуй она держалась
за одежды старшихъ. Особой родовой единицей вызвано одинокое имя 40.

Существую™. подобный лары словъ: темь, тороки, зорк!й-земля.

Имя .сорокъ* означало союзъ семей. Каждая семья вступала въ отноше-
н1я свойства съ пятью новыми семьями ло 7 членовъ; 35 людей и 5 первой семьи
(кроме двухъ старшииъ) есть сорокъ. Именемъ числа стали иазвашя заият!й пра-
щура въ этомъ числе* (Союзъ молодежи, 3, стр. 54—55).

Изсл едованте о великомъ годе солнца него чнсловндномъгодЬ
на осиовашяхъ Естественной Астрономш съ предварктеаьнымъ вступлешемъ къ
наблюдательно-микроскопической астрономии и съ примерами вычислен^ планетъ
па такихъ же основашяхъ и ио девятеричному естественному счету- Сосгавилъ
Платонъ Лукашевичъ. Юевъ. Типография Е. Т. Кереръ Большая Владимиругкая
улица, л. Сотовой. 1882 г. ш 4", 105 стравнцъ.

.Всесветное Славянское чаромавпе Астрономнческихъ выкладокъ дало че-
ловеку великую, невидимому, для него никогда неразрешимую задачу, которая
состоять въ следующем^

.Ежели ты на всехъ языкахь земли дойдешь, что такое озяачаютъ названия
солнца н земли, то ты узнаещь многое о сип небесныхъ телахъ, ибо узнаешь
меру... Я разрЪшилъ эту предварительную задачу и отвечаю: солнце значить—
пять,—а земля—три*. (Прим, всесв. Слав. Чарам, стр. 54),.

Въ числовой! 3 и въ квадрате его 9 естественный счегь подразделений
мерь времевн и пространства млеть девятеричный. Сей счегь примечателенъ по-
тому, что сколько бы разъ число 3 само на себя не было помножено, всегда сумма
пронзведеяГя, поодиночке сложеиныхъ его чнселъ^ составлять будетъ окончательно
квадратъ числа 3, или 9.

Естественное делен!е времени сутокъ нашей земли есть следующее: сутки
разделяются на 9 поръ: пора заключаегь въ себе 9 часовъ; часъ нмеетъ 9 го-
ди нъ- гцд-ша 9 хвиль; хвнля 9 мааи(й; маан1е 9 мгновенШ, пли миговъ; мнгь
9 мытей. Следовательно:

Поръ находится въ целыхъ	суткахъ ....	9

Часовъ. ....	............. 81

Годннъ:	  729

Хвяль .	...	...	6.561

Маан1й. ....	.	59.049

Мгновешй, или миговъ.	. . 531.441

Мытей..................................... 4.782,969

Мы увидимъ впоследствии.—говорить въ заключение Лукашевнчъ,—какъ ва-
женъ сей законъ дехен!я времени дляиаукъ естествеииыхъ*.
.Нужно, говорить онъ, предварительно познакомить читателя съ открытымь
мною девятернчнымъ естеетвеинымъ счстомъ, служашимъ осповап<емъ нс только
Естественной Астроном!н, ХпмЫ и физики, но и къ иознап1ю внутренняя) устрой-
ства животиыхъ и растонП; онъ одннъ п тотъ же. и можно утвердительно сказать
одинъ для ц!лаго свЬта. Посему, считаю первою необходим! стью въ моихь наел!
допапюхъ часто упоминать о пемъ читателямъ и, по возможности, объяснять его
свойства;

По девятеричным ь вычислеи!ямь число Ч, на какое бы количество его ис
помножить, стожит. его числа, всегда въ итог! таен, самое себя:

9X9 = 81 (-=8-|-1 = Ч).

Это число, какъ вндкыъ, весьма замечательно и преобладает!, во нсЬхъ частяхъ
растительности. Возьмите тмстокъ какого-тибо дерева иди кустарника, переворо-
тите его па обратную сторону, то увидите, что жилка на нсмъ. идущая прямо отъ
хвостика, ч!лпть его на ш! равным части, а побочный ею жидки преимущественно
распределены по девятеричному с юту, а некоторый им!югъ счеть 9 41 г; число
азубрипъ въ лгетк! тоже подчиияетси сему счету; сдожиые листья, растущ!е на
одномъ общемъ хвостик!, иер!дко тоже выявтяютъ съ об!пхъ сторонъ чиста 9,
ио пъ кони! часто находится и еще олниъ лснсстокъ; въ такомъ раз! этотъ ди-
стокъ пкъ означается по природному своему строен!ю: 91.4 9'А, -г 9 + 9 и
ие игаемая 1 единит. Самое лучшее наблюдать колнчсствёииосто сочетдиШ
ювятеричнаго с юта вь растегймхь ив!тковъ. въ цвЬтЬ деревъ. въ тычинках ь
цветка н цв-кта. лепеегкахъ к с!ме1шнкахъ; даже .пгсгья олнол1гннхъ отростков ь
вершииъ деревъ, ести ростъ нхъ окончательно образовался, и если они кмЪютъ
нт оконечшютлхь погку, сл'Ьдуютт. въ числительной тн своей девятеричному счету.
Исключеше для сего бываетъ тотько тогда, когда т!то дли растительности оказа-
юсь исблагопр1ятнымъ или же прн избыточности оной. У человека мизинные
пальцы на рукахъ и малые на ногахъ считаются въ Природ! за полупальцы по
той причин!, что она всячески н.<6!гаетъ въ своихъ произведет !хъ числа 10; по
сему оальцевъ на рукахъ и ногахъ у чеюв!ка 18 (1 4-8 = 4). Сочтстй, идя ко-
сточекъ, въ кисти правой п л!вой руки по 27 (2 1-7 — 9); косгочекъ въ правой и
.тЬвой ступи! ноги по 27 (2+ 7 -= 9); отвсрснй вь ткл! четов!ка 9; истпниыхъ
реберъ 18 (1 4-8 = 9) Костякъ сто д!лнтся такъ: голова, позвонки шен, позвонки
спины, правая и тЬвая сторона реберъ, дв! руки и дв! нога -9. Во внешней
части головы, въ ея отд!льныхъ частяхъ, имеется топ. же счеть числа девяти,
именно: двое очей (оруд!я зр'Ьшя); двое ушей (оруд!я слуха); два отвергли въ
носу (проводники дыхан1я н обоняшя); дв! челюсти (орущя кусашя н расти ранш
нищи) и языкъ (ору те вкуса, размЪшиваЖя нищи и р!чн). Крем! того челояЪкъ
имЬетъ по 16 зубовъ въ верхней и нижней челюсти, т. с. въ каждой мхъ по То-
вии! по 8 зубовъ. Покидимому, зд!сь это число уклоняется отъ девнтеричиаго
счет» въ строЬ человЪческаго т!ла; но зто дли иась уклонси<е видимо съ поверх-
ностного только взгтеда; и действительно, на чемъ же могутъ опираться корни
>убовъ какъ не иа твердомъ или костяномъ приспособлен^, иначе мы не могли
бы ин кусать, ни жевать пищи, нс ловредпвъ, не разстронвъ обопхъ рядовъ зу
бот., верхияго я нижняго, а потому это присное"блешс и составлкютъ для инхт
челюсти, а все имЬстЬ прпналлежитъ кь одному и тому же механизму. ЗатЬмъ,
каждая нзъ енхъ челюстей делится швами костей на дв! половины, па правую п
1-йвую, что составляетъ въ совокупности число 4; прт.’оетипивъ къ нимъ 32 зуба,
выводить общее шкло этого самодвпга или машины 6 (3-|-6— 9). Дал!е: нер-
вовъ гоу.овиого мозга имеется 9 паръ нш два раза 9; чисто сиинныхъ иервовъ
тоже у четовкка находится 27 паръ иди 54 нерва (5 -|- 4 — 9), иначе шесть разъ 9,
у пего же еппиныхъ позвопковъ находится 27, иначе грп раза 9. Девятый вадъ
на мор! есть самый сильный. Правильное д!лси!е аульса челов!ка есть число 9
его ЫеиЫ. Но этого мало; въ Природ! не только отл!льным первины (элементы,
какъ в!сомыя, такъ и не в!сомыя), пм!юп> свои отд!льпыя числовиды, совер-
шенно со бразукишсся вь подразд!лсшихъ девятеричному с юту п его выктал-
камъ, но лаже деревья, раСТешя и животным им!ютъ свои чистонкды или фор-
мулы, относительно внутренняя и внЬшняго своего устройспм. Невидимому",
самым крохотным породы нас!комыхъ и наливочиыхъ, или микроскопических!
животныхъ, подчинены по устройству своему многоразличнымъ нзм!иешямъ и
превращеп1Ямъ общаго въ природ! чиста 9*. (Астрой, стр. 13- 15).
Изъ со поставлен! я читать вытекаеть, что числа 7 и 9 могутъ
поспорить за первенство. Несомн-Ьнно, нс только съ точки зрЪ-
жя сравнительнаго языкознания, но даже при первомъ единич-
номъ сопоставлении, выкладки В Хлебникова совершенно про
извольны. Семья и семь будутъ по-немецки: Ле Раин Не ип<1
51еЬсп. Отношен 1С сорока къ семье тоже не находить себе под-
тверждения въ немецкомъ языке—Ле РатШе ипб У1егхцх. Сто—
старикъ- Нипбет! бег Огей> ёег АИе.

Впрочемъ, мы стремимся быть возможно объективнее и лре-
доставимъ говорить самимъ авторамъ. Иногда получаются пол-
ный совпадет».

Душевно-больной Марты новъ еще задолго до Хлебникова
производилъ не только единицу отъ еды, но и весь нашъ душев-
ный М1ръ. Приведемъ для этого выдержки изъ опубликованнаго
имъ въ 1898 году сочинеюя.—„Раскрытие тайны языка че-
ловеческаго и обличен^ несостоятельности уче-
наго языкознан1я.

„Познавай языкъ духомъ, I не ухомъ, ибо звуки претворяются въ зовуки
въ дух!, а не въ ух!“.

.Живой челывЪкъ состоять изъ гкла и души. Душа прежде всего, есть
дыша, или -дышея кто дышсте, въ томь есть душа; кто нс лышстъ. въ томъ нЬть
души. Въ дыханш суть жизни Душа дышетъ тЬломъ; тЬло тхсло ты
хето дыхало; душа, тхуша. дыхуша — есть оруд!с души. Воэтухъ, вдыхаемый
душою въ тЬло и т!л< мъ, зажигасть кровь; горящая кровь посретствомъ сердца
распрыскивается по всему тЬлу и каждому м!стечку тЬла приносить пишу, тепло
и силу. Жизнь есть, прежде всего, бсзпрсстаннос гор!ше кроен въ бсзнресттнно
вдыхаемому воатух^. Отъ гор!тя крови (хровн, грови, горови, юрей, без-
ирестранно образуются въ тЬл! разный мертвым гари— твердый, жнлк1я и везде-
хопотобиыя (духовный), который бешрестанно извергаются изъ т!ла душою при
помощи гЬхъ живыхъ силъ, который накопляются въ г!л! отъ гор!шя св!жей
крови въ св!жемъ воздух!.

Отъ бсзпрсстаннаго вдыхаюя свЬжаго воздуха, кровь персгорастъ, превра-
щается въ мертвый гари, которым бсзирестанно извергаются изъ тЬла выдохами,
потами, слизями и другими мертвыми видами: значить для безпрестаино.ти ды-
хашя неизбежно нужно нолиовлентс крови; а кровь подновляется молочкомъ. ко-
торое въ жслудк! вываривается изъ пищи: изъ пяти и ней (изъ ши + йенизъ
пищи). Значить для быпя души (лышеи) нужны дв! вещи: воэдухъ н пиша.

Но въ воздух! душа нс им!етъ недостатка: наше т!ло со вс!хъ сторонъ
окружено ненсчсрпасмымъ мореыъ воздуха; мы живемъ въ воздух!, какъ рыба въ
вол!: и самое вдыхаше воздуха есть д!ян1С настолько легкое, что мы дыш> мъ в
во си!: если бы вдыханк воздуха н выдыхаше гарей было тяжко, то и вся жизнь
была бы намъ тягостью Но вдыхайте воздуха есть д!яше легкое и обыкновенное,
неощутимое для души, копа она бываетъ занята какнмъ ннбудь другимъ д!яшемъ.
Пища же совсЬмъ другое д!ло: пищею мы не окружены такъ. какъ воздухомъ;
пищу надо добывать; пищу гораздо труднее добывать, ч!мъ вдыхать въ тЬло
всегда готовый воздухъ. Да и самое то по!дан1е готовой пиши гораздо тру ш!е
1ыхан(я: мы не можемъ питаться во си! безеозиательно, безъ болретвовашя, безъ
буди, безъ буждеиш. Для добывали и по!дан1я пиши душа снабжена телесными
удами (юлами, ютами, ятами, ятями, ясный, ямеями. нитями. !мями, ималклми,
бралками): удами душа действуете посрсдстпомъ т!хъ силъ, который накопляются
въ т!л! отъ гор!и1н крови во втыхасмомъ воздух!: удами своими душа нмаетъ
и емлетъ что для ней яжо и ими же отвергаете то что не яжо. Душа знаете что
яжо, и что не яжо, душа знаете и м!ру яжести: когда исполняется м!ра яжести,
тогда яжее д!лается не яжпмъ, не ятнымъ и не прйятнымъ для туши (съ души
преть). Въ поЁдаши того, что яжо, и въ отвержен!»! того, что нс яжо н заклю-
чается суть жизни души. Даже самое вуыхан!е есть яжа; дыхале безпрсстанное
лоЪдаше воздуха; душ! никогда не иадоЪдастъ дышать: душа есть дыша. Но для
того, чтобы дышать, нужны силы, а силы родятся изъ пиши. Значить для лод-
тержайя дыхашя нужна пища*.

.Только съ яжн, только съ сочу я чуя ясн съ чусмъ нс ней зачинается со-
знательная, соединительная (8С1 — тельная) едваиватетьная дЬя (двЪя, двосше)
души, а всё далыгЁйш1Я новыя чуи делаются ятью души, ея достояшемъ, ея
тетьею. сьЁею, ясНемъ не иначе какъ путсмъ причиташя новыхъ (не явыхъ, не
Ёденыхъ, нс иитаныхъ) чуевъ съ прежними, то отсюда понятенъ обицй планъ ду-
шевныхъ созидаиЖ: (сонданШ, соединена, сдвоснШ) онъ начинается съ сочуя су-
противныхъ между собою чуевъ ясн и нс яси и къ этой первой парЁ постепенно
причитаются всё далыгЁйшш чуи: прЕятныя чуи, какъ пара яти, яси причитаются
къ опущенно яси; а неприятные чуи, какъ не пары яси, причитаются къ чую не
ясн (стр. 3 — 4)'.

Примеры этой теорж приводятся въ изобилии:

Прятное — отъ пара яти, пара яси, -ясь.

Безразличный — отъ безъязьнчный безъ язь, безъ яся, т. е. такое, въ
чеыъ нётъ ясн для души.

Вещь - отъ Шь - яодь - ясь.

Совершенство соЁлыиенство = соёль = соёсь соясь = соядь » поядь =
иояпе = поняпе.

Идея — отъ ять = Ёда.

Нужда — отъ иеюжда, нсяжди.

Сладость - отъ съядость т. е. что съ яжо, съЪлобио, яжо созерцать — отъ
зырить, = жирить - жрать.

Небо отъ нено = иефо — нхево - и Ёво т. е. Носова Ёла.

Эстетика — Эстетика — отъ слова 'Ёда.

Естество есть, Ёство.

Огсцъ — етецъ ₽ Едецъ = ядецъ — яднлшцъ. кормитецъ батюшка.

Семья отъ съЬмья — соёмъ — соЪетъ, т. е. пмёстё Ёдящ!е.

Овошь — евощь = ёвогць  Ёвость.

Осень отъ Ёснь (изо6ил!е яжи).

Лёто  Ёто = ять = ясь.

Весна Ъсна яжее время.

Зима = ззма = нзима = нёсть има = иЁма = неямь — неямая пора.

Время -- въёмя.

Адмиральсюй часъ — Ёстн = Ёдьмери часъ.

Негожп!, не еж!й.

Не ладный = не ядный.

Мудрецъ=ыудеръ т. е.. Ёмдёръ.

СЬмя = фс—Ёчя = безъ — -Ьмя т. е. безъ врсменье = = безъемеяье.

Радость отъ ядость.

День — ядень.

Зерно = жерно,—жорунь = •Ьдунъ.

Зародышъ = эаЁдышъ (начнналыпикъ -Ёды).

Умъ — юыъ, юсъ, ясмь, = я самъ.

Разумъ —язь — умъ: онъ ёстъ то что подаеты умов) Ёду, умовы поЁлашя.
Истина м истсиь — нстьнь — нсть = = ясть.

Заканчивая свою работу Д. Мартыновъ переходить къ зву-
тсоподражажю чавканья (на подобие—„крылышкуя")— ць, ць, ць!

.И поймутъ меня всё языки земли, вся языки, всё яники (Ёдуны)— яиы—
яцн, цяи. цьи — ц! ць! ць! Ибо этимъ вы живы, вы- есьте, вы -  Ёсте. — вы —
Ёцьте. вы -Ёцеге, вы ёци, вы цён, вы —цьи, вы ци, вы: ць! ць! ць!*

Мы достаточно остановились на наиболее яркихъ образцахъ
творчества новаго языка, разбирая не второстепенныхъ авторовъ,
а самого „гешя“ Хлебникова, какъ его величали въ одномъ изъ
проспектовъ для публики его же соратники.
Однако же въ только что вышедшей II книгЬ „Садка Судей*
внутреннее склонеше словъ Хлебникова и его экскураи въ об-
ласть чиселъ и числительныхъ не признаются руководящими и
объединяющими всю группу.

Мы полагаемъ, что, можетъ быть, такая осторожность и не-
которая бережность во всегда смЬломъ обращении со словомъ къ
лучшему. Нельзя не отм-Ьтить и болЪе понятный языкъ послЪд-
няго сборника — „Ряв" Хлебникова (Перчатки 1908 —1914).

Интересно въ этомъ сборник^ Хлебникова направлеше мысли -
„М1рсконца“ (м1ръ съ конца). Старика Полю скрываетъ старуха
Оля отъ преследователей и выдаетъ за только что умершаго, за-
тЬмъ они у^зжаютъ въ деревню. Сыну ихъ пора поступать на
службу, дочь выходить замужъ. И вдругъ превращение... Они на-
чинаютъ читать свою жизнь въ обратномъ порядкЬ, какъ Лукаше-
вичъ читалъ слова, находя во всЬхъ языкахъ славянское чароманпе-

Передъ нами Мрсконца: 111 — юношеской любви, IV —
времени ученья и V младенчества стариковь героевъ Поли
и Оли.

III.

„Лолка р!ка Онъ вольноопрсд!ляющ1йся

Поли.	мы только нужные друзья и робюе искатели сосЬдствъ себ!

> жемчуга ловцы мы въ мор! взора мы

нужные и лодка плыветъ бросивъ тЬнь на течете мы наклоняясь надъ
краемъ, шиа увидим ь свои въ веселыхъ р!чныхъ облакахъ, пойманыхъ неводомъ
водъ, улавшихъ съ далекихъ небесъ н шспчсть иамъ полдень	о д!ти

мы мы	свежесть полночи.

IV.

Съ связкой книги проходить Оля и на встръчу ндетъ Поля онъ подымается
на .тЬстннцу и произносить молитву

Оля. ГречесК1й ?

Поля. Грекъ

Оля. А у насъ русскШ

Встречаются черезъ нисколько часовъ

Оля. Сколько?

Поля. Коль но я какъ МуцШ и Сцевола переплылъ море лвоекъ и какъ
Маняй обрекъ себя въ жертву коламъ направивъ ихъ въ свою грудь.

Оля. Прощай.

Поля и Оля съ воздушными шарами въ рук! молчаливые и важные про*
Ьзжають въ дЬтскихъ коляскахъ1*.

Хл-Ьбниковъ въ „Ряв" эпиграфомъ выставляетъ: „мы устали
звъздамъ выкать мы узнали сладость рыкать".

„Ротъ раскрасивъ меджедхетомъ я поссорюсь съ цЪлымъ св!томъ

И дикарскую стрелу я на щечк! начерчу

Вызывая ревъ и ги!въ стану жить я точно левъ".
Какъ первый Ряв (рыканье), приводится призывъ ополчежя
на нЪмцевъ.

.Было вывЬшсно ея 1908 г, въ СПБ Университет^ напечатано въ 1азетъ
.Вечерь": .Уста наши полны лести, месть каптетъ съ удить коней, понесемъ же,
какъ красный товаръ, свой праздннкъ мести, туда, гдЬ на него есть спросъ, —
на берега Шпрее. Руссюе кони уагЬють попирать улицы Берлина* (Ряв„ стр. 3).

Крученыхъ сложилъ бол!,е эпическое описаже .Руси*.

.в труд! и свннствЪ погрязая
взростаешь сильная ротная
какъ та дЬва что спаслась
по пояс закопавшись в грязь* (Поросята).

Нацюнализмъ лЪвыхъ футуристовъ связываетъ ихъ съ на-
родной поэзйей и вс!мъ общеславянскнмъ, но одновременно они
поклонники последил го слова воздухоплавания.

Повторяется переходъ отъ настояшаго къ давно прошед
шему — вМ|рсконца“.

„Ряв о жел-Ьзныхъ дорогахъ"—очень поучительная въ этомъ
отношен!и вещь.

Итал!я им'Ьеть жел’Ьзныя дороги расположенными вдоль бе-
реговъ и внутри - -въ общемъ въ вид'Ь буквы Ж. Въ С. Америк)»
„чугунный (?) путь переплетается съ руслами Великихъ р-Ькъ*.
Отсюда выводъ, что Ряв о жел-Ьзныхъ дорогах ь сводится къ свя-
зыванию ими морей и р1къ.

.На сЬверЬ Росон должны быть торопливо связаны Печора и Обь и Лент и
Енисей. Тогда только будеть разумна паутина желЪзко-дорожныхъ пауконъ Москвы
н др. гор.* (Ряв., стр. 29).

Въ заключеже ХлЪбниковъ переходить къ воздухоплавание
и начинаетъ сомневаться въ полезности открытаго имъ железно-
дорожная» „ряв’а".

.Впрочемъ на смЪну пресмыкающимся нутямъ приходить лстаюш!е и р-ЬюшЕе
пути. Есть опасность, что железными дорогами, какъ непонятными буквами не-
понятнаго языка не было бы начертано на зиакомыхъ и поншныхъ страшшахъ
слово .глупость*- (дурь). Слово тругого значспЕя (расчетъ, разумъ)*.

Поспешно отступаетъ ХлЪбниковъ отъ своего сопоставления
жел-Ьзно-дорожныхъ путей съ буквою Ж. считая пресмыкаю-
щуюся желЪзную дорогу пережиткомъ, „дурью* въ сравнеши съ
воздушнымъ кораблемъ. Какъ можно заключить изъ Ряв’а,
ХлЬбниковъ не только занимается рЪчетворствомъ, онъ устана-
вливаетъ м!ровые законы. Онъ нашелъ истины, которымъ
подчиняется возникновеже столицъ и др. И въ объяснении
закономерности возникновешя столицъ онъ очень стоекъ.
.Въ эту пустыню разума никто не виесъ обшаго закона и порядка- И вотъ
я сюда бросаю лучъ наблюдейя и даю правило, позволяющее найти м-Ьсто, гд%
въ дикихъ ненаселенныхъ странахъ возникнуть столицы.

Учит. Кажется, твоя главная находка это способы произносить ссбЪ пыш
ныя похвалы.

Учсннкъ. Это мимохоломъ. И отчего-же не сделать за другихъ то, что
они не дЪлаютъ по небрежности или ленивому настроенно?

Впрочемъ семь суди: я нашелъ, что города возиикаютъ по закону оирс-
дЪленнаго разстояшя другь отъ друга, сочетаясь въ иросгкйш1с чертежи, такъ
что лишь одновременное существовало нксколькнхъ чертежей создаегь кажу-
щуюся путаницу и неясность. Возьми Юевъ. Это столица древняго русскаго
государства. На этомъ пути отъ Юсва кругомъ него расположены: )) Визанпя,
2) Соф)я. 1) В1на, 4) Пстсрбургъ, 5) Царицынъ. Если соединить чертой эти города,
то кажется, что Юевъ расположены въ средни! паутины съ одинаковыми лучами
къ четырсмъ столнцамъ. Это замечательное разстояюс города - средины до горо-
довъ дуги равно земному полупоперечинку, деленному на 2 ч. В1на на этомъ
разстояиш отъ Парижа, а Парнжъ отъ Мадрида.

Также съ этимъ разстоян!емъ (шагомъ столицъ) славянсЮя столицы обра-
зуютъ два четвероугольника. Такъ, столицы некогда или сейчасъ Юевъ -С.-Пс-
тербургь — Варшава — Софи - - Юевъ образуютъ одну равностороннюю ячейку, а
города Соф1я — Варшава Хрнспаюя Прага — Соф1я другую славянскую ячейку.
Чертежи этнхъ двухъ великихъ ютЬтокъ замкнутые.

Такимъ образомъ болгары, чехи, норвежцы, поляки жнлн и возникали, следуя
разумному чертежу двухъ равносторонннхъ косоугольныхъ клйтокъ съ Одной
обшей стороной. И въ основ! нхъ существовтв|я, нхъ жизни, нхъ государствъ.
лежить все же стройный чертежъ. Нс дикая быль, а силы земли построили эти
города, воздвигли дворцы.

Не сл!дуетъ лн искать новые законы нхъ ностнжеюя’

Такимъ образомъ столицы н города возиикаютъ кругомъ стараго, по дуг!
р

круга съ лучемъ: 2 п • гдЬ К —земной полуиоперечникъ.

Людскому порядку неприсуща эта точность, достойная глазъ Лобачевскаго.
Верховный силы вызвали къ жизни эти города, расходясь многоуголышкомъ
енлъ- (Союзы Молодежи. 3).

Мы беремъ н-Ьмецкаго автора Н. Нану въ изложена И. А.
Сикорскаго (Русская психопатическая литература, какъ матср)алъ
для установлена новой клинической формы — МюрЬгета рагапоШез.
Вопросы нервно-психической медицины. Томъ VII. 1902).

.Н. Напя паписалъ на нЪмецкомъ язык! и прнслалъ чрезъ бнблютеку
Университета св. Владимира свою брошюру, носящую следующее замавк: \'ет-
^1екЬспбс Егбкипбс ипб атезГашспНзск-^ео^гаркксЪс ХУсКуеьсЫсЫс. СоПга. 1394.
(Сравнительное зсмлсопнсан1е и Ветхозавйтно-1 еографическая Всем<рная история)
80 стр. съ 10-ю географическими картами.

Авторъ задается цклью изсл!довать формы материковъ. 1огда какъ форма
предоставленной самой ссб! жидкости есть шарь, форму твердыхъ тЬлъ при-
ходится искать въ кристаллограф^. Основная форма кристалтографш—это тетра-
эдры, т. е. равносторонняя трехгранная пирамида. Изс-тЬдуя внимательно форму
материковъ, авторъ нашетъ, что н век материки ны!ютъ приблизительную форму
тетраэдра. Такъ какъ ркки текугь съ ссретины материковъ къ пернферж, то
ясно, что середина нхъ выше перифср|И, какъ это наблюдается во всякой пира-
мид!. Что касается основан<я. то оно всегда треху го иное. Это очевидно отно-
сительно Африки и Южной Америки, у другихъ материковъ это становится ясно.
если поворачивать нзвФстнымъ обр1зомъ карту. Впрочсмъ, не одни материки, но
и части ихъ иы'Ьютъ форму тетраэдровъ. При талыгЬЙшемъ изсл1.юван1и оказалось,
что и гЬла животныхъ и растсюй состоять изъ сложснныхъ нзвЪстнымъ образомъ
тетраэдровъ. Объ этомъ, по 1Н-Ьи1ю автора, впрочемъ, имеются указан» въ
бнблш, въ пророчсствахъ Датпила и 1езек>иля, гтЬ ясно указывается форма многмхъ
материковъ. между прочимъ и Ат<страл1и, и Америки. Формы материковъ измени-
лись поел! потопа, но характеръ этихъ формъ сохранился. Все это иллюстри-
руется рядом ь фантастическихъ картъ. Заглавгё т крашено виньеткою, на которой
съ правой стороны напечатано .Меисз" (Новое), съ левой .ПгаИсз* (Самое
древнее)*.

Опять М1ръ съ конца.

Таковы параллели и а налови кубо-футуристическаго писа-
тельства.

Незаметно мы перешли отъ словъ н цифръ къ анализу
формъ и приблизились къ кубо-футу ристамъ художникамъ.

Указаше Нан^’а на тетраэдръ кубистами не использовано.
Схемы, которыхъ придерживаются кубо-футуристы—трехугольники,
четырехугольники, которые надо представлять кубиками. Лучизмъ
М. Ларюнова— изображен!е картины лучами—не нашелъ себЬ пока
еще посл-Ьдователей.

.Только теперь,—лишетъ объ основахъ новаго творчества О. Розанова,- ху-
дожнккъ вполнЪ сознательно творить Картину, не только не копируя природу,
но подчиняя первобытное о ней представлен1е представлеШямъ, устожнсннымъ
всею психикою современнаго творчсскаго мышлен)я: то, что художинкъ вндить-)-
то, что онъ знасть -) то, что онъ помнить и т. д., и результате этого сознантн
нри илнесенш на холсте онъ еше подвергаете конструктивной переработка, что,
собственно говоря, въ Творчеств^ и есть самое главное, ибо только при этомъ
услов|и возникаете самое поняпе Картины и самодовлеющей ея ценности.

При ндеальиомъ положено! вещей художни къ непосредственно переходить
изъ одного творчсскаго состоя шя въ другое и Начала: Интуитивное, Личное,
Абстрактное органически, а нс механически спаяны* (Союзъ Молодежи, 3, стр. 17).

Желаже говорить отдельными чертами, геометрическими фи-
гурами и пятнами вызвано не только мистическимъ воспр!ят1емъ,
но и конструктивною переработкою картины кубистовъ, ихъ стре-
млен (емъ къ опрощен!ю рисунка (пуризму), приближен>ю къ при-
митивному творчеству.

Душевно-больные не задаются обычно этою ц'Ьлью — соеди-
нить м!ръ теперешн1й съ первобытнымъ (,М1рсконца“), но, творя
только по интуитивному вдох новен 1ю, они создаютъ иногда кар-
тины какъ символическая, такъ и приближающаяся къ кубизму и
футуризму.

Футуризмъ нашелъ стиль движем !я, онъ старается даже въ
плоскости картины заставить ощущать движеже. Отсюда лошади
съ десятками ногъ, головы со штрихами ихъ движения и т. п.

Движежя очень много вь изображен^ галлюцинащй (больная
курсистка высшихъ женскихъ курсовъ, художница-любительница),
приведенныхъ нами на фиг. 1 и 2: фигуры на рисункахъ или со
скрещенными ногами (фиг. 1), или на-цыпочкахъ съ поднятою ру-
кою; одна —со скрещенными ногами — поставлена на уголъ та-
буретки, кругомъ въ изобил I и трудно уловимыя головы зверей,
а изъ левой руки, опущенной внизъ, у фигуры слева выделяется
укрепленное на палк^ или стебле лицо со всклокоченными
волосами (фиг. 2).

Но все же стиль галлюцинаторныхъ картинъ больной — прэ-
рафаэлитизмъ.

Ближе къ футуристическимъ карти намъ рисунокъ птицы ду-
шевно-больного чернорабочего, который никогда раньше не рисо-
валъ, но въ больнице иачалъ заняпя живописью, чтобы отвлечься
отъ галлюцинащй. Возможно, что онъ вносить въ свои художе-
ственные образы то, что видитъ въ галлюцинащяхъ.

Его птица (фиг. 3) совершенно не реальная картина. При пер-
вомъ взгляде поражаетъ иагроможденность формъ и неясность
сюжета. Крыло налево напоминастъ рака. Голова и туловище
птицы почему-то белыя, а крылья черныя. Сверху куполообраз-
ное черное облако, также и справа облака, где выделяется ка-
кое-то фантастическое животное, которое клюетъ птица. Тому же
больному нринадлежитъ и рис. 7-ой, изображающий дерево. Ком-
позишя дерева — не реальная, безъ ветвей, съ двумя родами
листьевъ и плодами; внутри ствола—тоже цвкгы и плоды въ
разрЬзЬ.

Кубическою по формамъ является каррикатура на автора
книги (фиг. 4). Радинъ - рад1усъ порождаетъ въ уме больного
мысль изобразить автора рад!усомъ. Одновременно пробуждаются
где-то въ подсознательной области геометричесюя ассощащи къ
рад1усу, и фигура, начиная отъ шляпы и кончая бородою и ко-
стюмом ь, получастъ кубичесюя очерташя.

Больной не быль знакомь съ кубизмомъ. Рисунки—4,5,6,12,13
и 14 принадлежать пёру того же самаго больного, страдающего
съ 21 года психозомъ юношескаго слабоумия, но готовившагося
до заболевашя къ художественной дороге.

Танецъ девочки (фиг. 5) „изъ воспоминашй детства" —
полонъ преувеличенности движенж, напр., согнутая подъ острымъ
угломъ нога танцующей. Фигура самого художника-больного,
тогда еще мальчика, обращенная спиною, носить на себе следы
кубизма и своеобразной линейной изогнутости, (напр. въ лиши рукъ
съ туловищемъ).

Следующая картина - „этюдъ облаковъ" (фиг. 6'. Она пред-
ставляетъ кубистически-футуристическую трактовку, какъ въ опре-
д-Ьленности формы — трехугольныя облака, такь и въ несораз-
мерности облаковъ къ павильону (домику) и въ отсутствш пер-
спективы.

Въ прощаши рыцаря съ женою (фнг 12) лицо жены высо-
вывается нзъ-подъ руки рыцаря, а вместо лица рыцаря его
голова. Какое-то предумышленное несоотвЪтсгв1е фигуръ и позъ.
Печаль разлуки дополняетъ унылая фигура - вне перспективы —
лошади рыцаря.

Фигура 13 изображаетъ служителя больницы съ лампою. Вы
вкдите изогнувшуюся надъ лампою фигуру съ иашнвками на пле-
чахъ, а самую лампу въ своеобразномъ ореоле круговъ (сипихъ
въ подлиннике). Матюшинъ изображаетъ красный звонъ пучками
лучей. По законамъ физики, звукъ распространяется волнообразно
концентрическими кругами. Матюшинъ переносить путь распро-
странешя света на звукъ. Нашъ больной допускаетъ обратную
ошибку, изображая распространеше света на подоб!е звука.

Интересна въ картине 13-Й изогнутость фигуры несущего
лампу служителя. Эта удивительная, почти акробатическая спо-
собность къ скрученности и изломанности лнихй тела можетъ быть
уподоблена позамъ въ картинахъ Филонова.

Въ следующемъ рисунке—„портретъ больного" (фиг, 14)
невольно обращаетъ вннмаше такая же изогнутость руки, равно
какъ и приближеше этой руки къ лицу.

Заканчивая съ футурястнческн-кубическимн аналопямн въ
манере рисовать у душевно-больныхъ, я долженъ упомянуть здесь
и о 4-мъ измереши. Кубизмъ стремится рисункамъ своимъ при-
писать 4-ое измЪреже. Бергсояъ называете расширение нашего
воспр1ят1я за пределы ближайшего времени 4-мъ нзмерешемъ.
Хотя я и не согласенъ съ этимъ толковашемъ времени, но съ точки
зрен1я оценки времени, безъ всякаго отношения къ его теорш,
душевио-больные представляютъ известный интсресъ. Время они
представляютъ часто совсемъ не такъ, какъ нормальные люди.
Мноне считаютъ себя въ загробной жизни или способными по
ночамъ и во время галлюцинаций переноситься въ давно прошедшее
время, въ друпя местности.

Василискъ Гнедовъ пишете стихи, подписанные 1915 г. по
Р. Х„ 2549 г. по Р- X., 1999, 1980 и 38687 годомъ (.Набоковы").
„Чэмпюнате Поэтовъ** нздаетъ „Вседурь" (Рукавица современью)
въ 4887421 году.

Очевидно футуристы присваиваютъ себе такую же способ-
ность — теперь творить въ будущемъ времени.

Если отвлечься отъ того, что говорится въ теорш кубистами,
и подойти къ объективной оц!нк! ихъ творений, то сущность
сводится къ тому, что М!ръ съ конца освещается ими синтезомъ
младенческаго лепета искусства съ настоящею аллегорическою и
своеобразною его трактовкою футуристами и кубистами.

Аполлонъ Греческий „тре и па" (трещите н падаетъ), по
Балльеру, и ему на см!ну является Аполлонъ крнво-чернявый.

.Выросла крепкая береза или другое. Аполлонъ новый. Родился съ кри-
выми ногами (на гитар-Ь: кавалернстомъ быль рожденъ); цвЪтомъ напомннасть
ночь—дочь Нуб(И, а также французскую ваксу; голова его изъ стало-бронзы;
кулаки будущихъ фугуристовъ не прошнбутъ.

Французы говорить: Ье Ей сз( тог1 тпе 1е К01. Возьму я грамофониый
рупоръ и скажу: Аполлонъ умерь, да здравствустъ Аполлонъ, криво-чернявый*.
(Союзе молодежи, 3).

Въ разсказ! „М1рсконца* Хл!бниковъ последовательнее:
герои переходить отъ старчества, къ юности и романтик! любви;
черезъ реализмъ (время учешя)—къ примитиву (младенчеству).

Въ творчеств! же кубистовъ з!яетъ пропасть, черезъ которую
переброшеиъ мостъ — отъ примитива къ современности.

Въ картин! „Голова медузы" (фиг. 8), одянъ больной, ко-
торый подписываете свои стихи А. С. Суворинымъ и ув!ряетъ,
что онъ давно въ загробной жизни, изобразиль три перюда пре-
вращена медузы. Изъ реалнстическаго портрета барышня весе-
лой съ завитыми или вьющимися волосами („кисейной барышни*)—
оиъ сд!лалъ печальный образъ обрекающей на гибель людей
медузы. Завитки велось превращаются въ зм!и, но въ выражении
лица сохраняется уныше и печаль переходнаго времени — обре-
ченности. На картин! печать предопред!лен1я — пройти цяклъ
времени отъ веселой романтики, черезъ пессимизмъ символизма,
въ бурю страстей и ярости современности.

На этомъ изображен^ медузы ужъ скор!е можно подм!тить
способность расширения воспр1япя (4-е изм!реше) захватомъ въ
одинъ образъ постепенно усложняющегося наслоеюемъ времени
сюжета. Если ужъ говорить объ обогащенш длительностью вре-
мени новаго искусства и расширеши черезъ это воспр!ят1я, то
нельзя отказать въ этой новой способности и творчеству душевно-
больныхъ.

Намъ остается коснуться еще одного упрощения. Футуристы
приближайте письмо къ изобразительному идеографическому спо.
собу нашихъ далекихъ предковъ, къ пероглнфамъ. А. Круче-
ныхъ назвалъ словомъ „еуы“ цв!токъ-лил!ю, чтобы зам!янть за-
тасканное и „изнасилованное* слово — „лнл1я“. При этомъ букв!
у придается особое значение: у изображаете лял1ю, такъ клкъ
представляете изъ себя чашечку на тонкой ножк!.
Безотчетно, невидимому, руководясь представлен 1емъ цветка,
одинъ душевно-больной изображать именно тЬмъ же у или, вЪр-
нЬе, отв’Ьчающимъ этой букв'Ь знакомь самого себя въ сложномъ
чертежЪ.

Приведенный здЬсь рисунокъ обозначаетъ переводъ больного
изъ города Астрахани въ Казанскую Окружную лечебницу —
звезда въ скобкахъ. „Иксъ* и „Флегоптовъ*—сопровождавшие его
служителя. Кубикъ съ надписью „Жуковъ* означаетъ телефонъ
или телеграфъ. Служителя всегда становятся около больного,
что и запечатлено знакомь =, а на нижней строчке два раза по-
мШенъ „иксъ* рядомъ со знакомь больного (В. Н. Образцовъ.
Письмо душевно-больныхъ).

Христианский канонъ Наталш Гончаровой нашелъ себЬ вы-
ражеше на фиг. 9, рисункЪ одной полуинтеллигентной больной.
Безъ всякаго предварительнаго знакомства съ Гончаровой, боль-
ная рисуетъ коротюя фшуры Адама и Евы ,въ изгнании изъ рая
какъ на иконахъ древне-визанпйскихъ мастеровъ.

Фиг. 10 — работа той же больной — полна глубокаго симво-
лическая) смысла. На ней изображается жизнь после изгнания
изъ рая, где по-серединЪ цЪлымъ полукольцомъ охваты ваютъ
картину зародыши. Интересна аналопя къ излюбленному сюжету
символиста Павла Кузнецова. Находящаяся рядомъ надпись гла-
сить: „и въ болезняхъ будешь рождать чадъ“... Картина изобра-
жаете поле и крестьянку, которая питается полевою травою,—та-
ково мнете больной о питан! и людей после потери ими рая.
Она дошла до этого совершенно самобытно (помимо Нордманъ-
Суворовой). Надпись рядомъ: „проклята земля, терше и волчцы
произрастить она тебе н будешь питаться полевою травою'...

Для того, чтобы исчерпать символичесюя картины душевно-
больныхъ, приводимъ рисунокъ больного (фиг. 11) реальный
по выполнешю, по символичности, по мысли. Рисунокъ изображаетъ
крокодила, выплевывающего человека, какъ китъ 1опу, а рядомъ
тотъ же человекъ сидитъ на цепи, будучи укр'Ьпленъ на кренделе.

Сюжетъ рисунка — безпомощность больного передъ угрожа-
ющими ему отовсюду преследовали мн его враговъ (крокодилъ и
цепь), которые прикрепили его къ больнице и насильно держать
въ ней.

Особенностью творчества футуристовъ является головокру-
жительное движете въ подсознательной области. Отличительный
признакъ подсознательной области, легкая самовнушаемость. Изъ
быстроты движения вытекаетъ непоследовательность, изъ легкой
самовнушаемости увлечете контрастомъ. По Маллармэ, поэту-
декаденту, для новой поэз1и является характернымъ внушеже,
выражающееся соединешемъ контрастныхъ представлен)й.

Никто однако же не злоупотребляетъ въ такой степени кон-
трастомъ, какъ футуристы. Жрецъ уподобляетъ себя чуть ли не
свинье у Крученыхъ:

.Я жрец я разленится
к чему все строить из земли
В покои неги удатнлея
лежу и греюсь близ свиньи
на теплой глине
нспарь свинины
и запах псины
лежу добрею на аршины*.

(Союзъ молодежи. 3).

Впрочемъ, въ победе надъ солнцемъ, где дело не обходится
безъ сатаны, мы находимъ объяснен)е увлечежю Крученыхъ
свиньею:

.—Мы вольные
Разбитое солнце...
Здравствуй тьма1
И черные боги
Их любимица -свинья)*.

Въ .Слове, какъ таковомъ“ А. Крученыхъ и В. ХлЬбниковъ
воздвигаютъ себе памятникъ:

.Памяти и к*
.Уткнувши голову в лохань
Я думал: кто умрет прекрасней?
не надо мне цветочных бань
н потолки зари чуть гаснущей
нро вскх забудет человечество
придя в будетлянаНя страны
лишь мн1 за мое молодечество
поставят памятник странный:
не будет видно головы
ни выраженЕя предсмерткаго блаженства
ни даже рук — увы! - -

а лишь на лолушаршх колЬнца*...

Та же причина — легкая самовнушаемость приводить и
душевно-больныхъ къ увлечешю контрастомъ.

Больной, страдающей бредомъ пресл'Ьдованёя, въ минуту по-
беды надъ своими врагами написалъ:

„Сметана, сливки, икра и кислый квась,
Я надЬну колпакъ на васъ!*.

А врачамъ онъ приписываете нащональный больничный
маршъ: „Ахъ вы пташки, канарейки, какъ онЪ жалобно пок>тъ“
и скороговорку — „отъ топота копыте пыль по полю несется*.

Неронъ и Калигула въ Поб’Ьд'Ь надъ Солнцемъ тоже уд'Ь-
ляютъ большое внимаше съестному, какъ и въ „Возрошцемъ*, гд*Ь
гешй увлекается Фдою телятины („показалъ въ разсЪянности на
свой роте").

Непоследовательность проявляется въ безсодержательномъ
творчеств^ кубо-футуризма не въ сюжетЬ, а въ самой формК
Это тЪ парафазичеоая разстройства р'Ьчи, о которыхъ шла рЪчъ
впереди.

Больной Эдуардъ Эдуардовичъ Серен) (псевдонимъ), изла-
гавши такимъ парафазическимъ способомъ свои мысли, оставилъ
намъ удивительные образчики творчества,близкаго къ будетлянству.

Приведемъ отрывокъ нзъ его писашй, содержаний бредъ
превращения его въ д)авола. Сюжету сатанизма чрезвычайно много
между прочимъ уд-Ьляется внимания Хл-Ьбниковымъ и Крученыхь
(„Игра въ аду", „Чорт и рЪчетворцы*, „ПобЪда над солнцем*).

Одновременно больной высказываете универсальный лан-
теизмъ до превращен!» чертей, „нашихъ душъ, скота, мухъ“ и т. п.
въ „твердыя вещества всякаго рода*.

.Къ своему уднвлегаю нс смотря даже въ зеркало делается впдавливаше
ыашпнельное выбрасываше своихъ глазъ съ стариннымъ иервобытнымъ нрииыу-
щесгвомъ веществъ нравственна го выдавленЕя магнетнаго стремленЕя и действуя
крепко, скверно, енлно, слабо, соно и сонносрсдимо. Д-Ьлаваясь не здоровым
чсловЪкомъ, а дЕяболомъ очень просто.... первый челов'Ькъ на земныхъ вешествахъ
бывалъ никогда можетъ быть, редко Адамомъ: но сперва водой, молочной, златой,
солыцой сь такими чертями, лешими, водяными, гадами. Изделие божЕе твердато
вещества всякого рода: нзъ пкихъ чертей, или лаже душъ къ этому унотребляю-
щЕяся съ взякнхъ планегь нлееленныхъ и не забывая нашихъ душъ, такнхъ скотт,
мухъ п тому подобною веадЪ натурою Гожаго неравномерно одно съ лругимъ
смешанно и натурою дШе какъ вродТ, растенш при ываемо*.
Спутанность речи особенно резко выражается въ Прошенш,
поданномъ для освобождешя изъ больницы, где больной сначала
опирается на то, что в-Ьтеръ и вода даютъ своимъ дуновежемъ
и движешемъ увольнение, „даже лесъ нашъ здЬсь все клячетъ-.
Вода Невы, „обломки агары, не т! попарно буквы", „резина
суровая" наводятъ его на переименование свое въ Сереш.

.Левъ н пантсръ и м!дв1дя, леопарлъ и Эдуардъ. Крепостная; манометръ,
нхъ Архангелъ, колкола и вместимость вся нхъ вЪтсръ уволняли насъ здав-
нЪшныхъ поръ, ужъ подземный; всего равна, трнкъ ДверноН и стенскъ н камней
да сольнца и весь небесный зм!й и нхъ вЪтеръ намъ вс!мъ биюийй; 6!етъ намъ
сильно здЪшнихъ подъ, такъ что волны, намъ туть предварительно увольненге
лаетъ ибо есть всЪыъ вЪтеръ изъ нея, даже лЪсъ нашъ здЬсъ все клячстъ, что
онъ намъ тутъ мало все суетъ; что нашъ Докторъ насъ тутъ здЬржитъ и не см1сто
все часть, а в4съ тЬсъ вЪяъ здЪсъ вес знаетъ, себя вороной признаетъ и нхъ
дЪсятокъзтЬшнихъ мало и средн еловыхъ н сосновыхъ Богиня Лебедь вроч1> Вст-
роив пристаетъ, а изъ Коснигсбергъ Рситгснъ туго прямо въ плечи пристаетъ и
тутъ бывало прело-мною уже два л!та на прнстр1лъ вЪтра и пристрЪлъ травы
къ вЪтру. бурю черезъ нашъ гулямши прямя встрЪлоломъ въ воды издасть даже
иъ 1рево и Железо н но прямнчной въ дельный выйснлй небосводъ: предвари-
тельно откуда намъ вместимость вся съ выстрелами даже здешныхъ спичекъ в1-
трянясть тутъ Табакаму и махоркою и его разстчешемъ его насъ внешне и ду-
шевно б)етъ и всетъ, какъ то Ддуше, Ваны рача, кары всего и Юри к хлада
изъ подъ весовъ воды Уборны и Уборныхъ Ея Невы, то Ниагары; то обломки
ведь агары, то жетоны для обрезки нхъ; какъ го. все у мне туть здешныхъ
есть и нхъ по парно п> прямой вЪтряиности н Америки вродствЪ съ Памятни-
камъ вся ведь Цорна она есть и ея ведь сроду вмножестве въ Германн въмЪсто
съ ветромъ сотворение н сотворнмо есть, если они хетети пускай бы Бабычки изъ
стали тамъ. и всего железа зделовалн ветру намъ бы все давали лтя всякаго бы
даже червяк-» и чертика какъ у Дурова и и Ветромъ мыс томе понять даже у
уналишеннаго черта намъ понять, то по тЬ попарно буквы, то не те по парно.
Бритвы н те то его вь заводе ведь пила, а нс то его линейка а не то его ведь
лейка а неъ то сю Дестт раиикъ. а не то моя гомора а ис то ведь отъ часовъ
н не то а сровиость всетки непс новая ейровая Резина есть а бритвепнова всетткн.

онъ иногда бы можка увольиялъ меня немножко, л лощат просили все переиме-
новать. какъ и немецъ и поволить все на Эдуар ть Эдуарчовичъ Серен!, хотя бы
все бы изъ за серы сырость и серость н сирени небоек ладность ветра*.

На приводимомъ зд!сь подлинник!, съ рисунками нашего
больного (см. стр. 42) мы видимъ, что его занимали проблемы
двнжежя и одновременно добывали деиегь (верхнее изображено).
Рисунокъ символически. Внизу разрешается вопросъ о мостовыхъ
и мосте черезъ „Неву", другую стих!ю движешя — воду.

Больной страдалъ параноидною формою юношескаго слабо-
ум1я, механикъ-слесарь, н!мецк1й подданный, образовало низшее.
Психозъ сопровождался обишемь галлюцинащй. Подчеркнутый
въ тексте фразы относятся къ галлюцииац1ямъ: звуки при закры-
вали двери; лучи Рентгена; бабочки изъ стали (ложный ощу-
щемя въ горлё)

Самовнушаемость часто выражается повторностью чувствен-
наго переживажя. У детей мы часто наблюдаемъ наклонность
къ повторности. Любимыя сказки и разсказы всегда дети про-
сить разсказывать или читать по нескольку разъ.
Обусловливается такая повторность тЬмъ. что разъ пере-
житое состоите удовольств1я заставляетъ при его окончанш вспо-
минать о началЪ-

Съ другой стороны ребенокъ гипнотизируется, не можеть
оторваться отъ разъ начатаго Д'Ьйств1я. Отсюда и возникаете
„круювая реакщя",— конеиъ приводить къ началу, тоже своего
рода — мфъ съ конца.

То же свойство наблюдается и въ поступкахъ душевно-боль-
ныхъ. Стереотипность позъ, тЪлодвижешй, манеры говорить и
ходить, то кругами, то поворачиваясь вокругъ вертикальной оси
своего тела, то перекрещивая ноги или ставя ихъ необычнымъ
образомъ — вся эта широкая область повторности до своеобразной
манерности въ ЬдЪ нашла себе въ псиюатрш спешальное н азва-
же — кататоши. А игривость и шутовство, детскость дали про-
исхождеже другой разновидности юношескаго слабоумия гебе-
френш.

Дети, душевно-больные и футуристы — новая триада. Ранее
отсутствовало промежуточное звено.

ДЪти были приняты футуристами въ свои сборники. Знна
въ „Поросятахъ" Крученыхъ обогатила футуризмъ контраст-
нымъ разсказомъ, где философъ изъ предусмотрительности не
запираетъ дверь „клазета", боясь внезапной смерти (сравни „Па-
мятник" Крученыхъ и Хлебникова). Контрастъ можетъ интере
совать 11-лЬтнюю девочку, за повторностью же надо обращаться
въ более ранжй возрасти, когда дети еще не умЪютъ писать, а
только лепечутъ.

Мы встретили въ заключительныхъ словахъ Сереж повтор
ность—„изъ-за серы сырость и серость и сирени".

У А. Крученыхъ влюбленный заканчиваетъ такъ:
.мае

машч

маслом

масленица

не замазывай глазъ"...

(Возролшем).

У Хлебникова повторность одного какого-нибудь слова на-
зывается словотворчествомъ.

Приводимъ два примера:

Заклят1е смЪхом ь.

„О, разсмЪйтесь, смехачи’

О, засмейтесь, смЪхачи!

Что смеются Смахами, что см'Ьянствуют смЪялъно,

О, засмейтесь усмЪяльно’

О разсмЪшищ надсмЪяльных—смЪх усм-Ьйных смехачей!

О ИЗСМ1ЙСИ разсмЬяльно см!х надсмЪйных гм%ячей!

СмЪйево, СмЪйево,

УсмЪЙ, осмЪй, смЪшикн, смЪшикн

СмЪюнчики, СМ1ЮНЧНКИ.
О, разсмеитесь смехачи
О, засмейтесь смехачи. (Стул1я Иыпрсссюнистовъ. 1910).

Съ этого стихотворения, напечатаинаго въ 1910 году, начался
футуризмъ.

„Л ю б х о*.

Залюбясь влюбяюсь любима люблея въ любисвахъ въ любви любенеющихъ?
любки' любк!й! любрами олюбрясь нслюбрями залюбить, полюбить приполюблн*
пять въ люблешяхъ любежъ Тринсоблюблютви любывать не любзыя! любезный
любезный! любчнка съ любнцей, тюбезиаго съ любезной, любынъ, любынникъ
боголюбовная лясть любъ любезя. Призанслюблюбнвать Пр1оиелюблнвать любомъ
любное любить. О любъ; о любите иаразлюбляемую олюбовь, любязн и до не
люби- долюбство, любо, любенный, любиэъ,любнзъ, любенку. любсникъ любчсй въ
любятъ любицы, любенный, любехъ и любенъ о любенекъ лубунъ въ любку, лу-
бочное о любунъ. Любить любовью любязи любятъ безлюбицъ. Любляной лю-
бима. иринсзалюбленъ любынникъ любимой къ любнце: юблецъ солюбилъ съ лю-
бецомъ любны любина любезбЪстъ любковая, люблпвая въ люблюбухъ любскоЯ
влюбч№ олюбнлъ зденнаю любимое безлюблюбля любой любсльниковъ любнелъ въ
любене любыя нелюби любязя.

Любный пртулюбчивое любилу любежъ, любилыхъ любашечниковъ, въ лю-
битвахъ и любой олюбнлъ, залюбилъ улюбнулся въ любицу. ЛюбравствующШ
любровникъ любачестъ, Разлюбилъ любиль занелюбнлъ любяща любой любаны
любыюю люблннъ любкой, любкой, Прннсолюбилъ любнрей любаны любоша лю-
бящлхъ любой любина.

Пренезалюбнлъ любря тюбаньс любило любанье залюбилось нелюбью къ
тюбнму, возлюбила къ нелюбимы, любнцей яюбимочъ лртулюбилас въ залюбье
пюбящ1Й нелюбка въ любачестве люлучйй невзлюбчпкость; въ нобиль любила
тюбно не любиться пр1улюбливать донезалюбнло до нелюби любнцей любка нелю-
бяземъ любицы любязь любаковъ зялюбнта нслюбою въ недовлюбь въ недовлю-
бленную любоюь въ безлюбную -моботу пр1улюбленную тюбика излюблениеишаго
любснка любана.

Разлюбись въ псразлюбить улюбчиво любить любенка тюбица разлюбилъ
нсот.тюбчиво любить прюлюбтивать не любовую любовню, любнреи не побитую
тюбнмъ любимый, олюбичъ нелюбокъ Любтый-любинннй. Любежъ при тюбязн
какъ притюба онязаина отъ любвейшнхъ любви Любьемъ любильемъ залюбо-
ванъ. Онъ любвсиннкъ, тюбвей Любяжссюя любавы и любравы любоевъ, въ
тюбляисновозамобчШ н любьей, тюбота .сирота' оседрота. Любъ, .бой* ра.бой.
Любезиавы Любезкавка, тюбо-русат!а Любека любснкой смело русск)е. Я любочь
тюбимый Любсной любель-отдельнос выртженСс любви. Я любень не возлюбить
тюбуиъ тюбилья любнтья любви нсзлюбв» люСезнымъ тюбнтьями о тюбплъ.
1юбежъ залюбилъ, зал юбилея въ любви Любою, любачествъ любяпшхъ любитель
любтянствовать любя. Любязей любкихъ. люблыхъ, любнюй любли, перелюбвшъ
Люб1я лкбри любрамю съ люброю люблятяся любте съ тюбопеннымъ прилюбомъ
любязь любви любезной любьемъ въ любитиахь .ноблю; любровникъ любнеющихъ
ы. любравахъ, залюби о люби чюбокъ .тюбизь о любснТлыя любезный безмобочные
въ любости любра любезной залюблое потюбить любезами, залюбить любоченнеи-
ш!е любокъ улюбнлъ пр|у.чюбилъ. залюбить, приполюбливать Любиканицс, пере-
тюбчивое. Позалюбчивать занелюбины, ирипоразлюбливить. Любикъ-любикалыя
нелюби любнзя, нелюбокъ нелюбреть-иетюбнть любицу тюбщей н любри любящую
возлюбил ь 1'слюбииу и голюбяшея голюбь и голюбица, къ оюбрямъ. Въ любокъ.
Залюбишъ любачествъ зюбия любнлыюй. Любакъ, лролюбиЪ. Любочествъ лю-
бранъ любраонокъ любн-Ьюийй съ пркпюбенЪлымъ зюбнломъ, вл!б1ть. Любецъ
съ ягодщсй зюбавы. Любцу въ любрав"Ь зюбравкика любить. Нслюбнсньюй,

любучШ, .зюбовпя-жаровия любить. Люб±ю къ о люби. Любшина, влюбравы
влюбивннь прилюбъ. Любин люблая. Улюбизъ въ любнлъ любовь Либина. Въ
любачесповахъ и любочесповъ любристая зюбезка олюбиза нрсдлюбная прсдлюбьс.
ЛюбовЪйиыя: люненся зазюбъ люби любежа любой въ Неэалюблнвыхъ въ любе-
жахъ. Любить любнчками и любрамн любана к призюбичка (Лель-бить ле-битъ)
зюбель залюбила въ не любнзъ улюбчнво колюбель государь-голубой (любой).
Любткъ въ зюбвн; любудъ Любите -мЪсто любви, въ его бляка въ зюбри, въ
зюблсиъ любяшей влюбълзя любечесиовомъ залюбчивою. Любсиъ (кого зюбятъ)
О водъ-зюбь все что можно побить. Любяжосныхъ любимовъ, о. любись вселю-
биюшШся". (Дохлая луна).

Это длинное стнхотвореже чрезвычайно трудно дочитать до
конца и, невидимому, самъ авторъ настолько утомился, что въ
слов! жаровня на посл!дней страниц! написалъ Ж вверхъ но-
гами, а : между строчками.

Допустима и другая точка зр!н!я на футуризмъ. Аполлонъ
кривочернявый, щекочущш притупленные нервы современнаго
упадочника является на см!ну гармоти и красот! въ худо-
жеств!.

Въ р!зкомъ жест!, грубой кричащей форм!, дисгармонш и
хаос!, аморализм! — прибавочный раздражитель усталыхъ нервовъ
современнаго челов!ка. И всему этому можетъ удовлетворить
футуризмъ.

Если хотя бы на минуту усомниться въ искренности искажй
новаго языка и новаго искусства футуристами, то появится чудо-
вищное подозр!ше—не скрывается ли подъ будетлянскимъ нова-
торствомъ еще бол!е опасное вырождеюе личности. У символи-
стовъ была красота, зд!сь уродство и убожество. Тамъ культи-
вировался хорош!й вкусъ, интимно аристократичесюй, зд!сь все-
ленское кривлянье и истерика

Для того, чтобы не быть голословнымъ, я приведу намеки
на эту сторону футуризма, создавшее ему уже теперь достаточное
количество заклятыхъ враговъ.

В. В, Маяковскш въ стихотвореши — „Теперь про меня* на-
чинаетъ съ злополучной строфы: „Я люблю смотр!ть какъ уми-
раютъ д!ти“ и дальше видно, что онъ „въ читальн! улицъ такъ
часто перелистывалъ гроба“. Но все же эффектъ аморализма первой
строфы оставляетъ неприятный осадокъ.

Въ „Истерик! большой медв!дицы“ семеро б!лыхъ мышей
см!шныхъ, истеричныхъ и шалыхъ звонко прогрызли зубами сишй
попорченный, бархатъ" т. е. взошла Большая медв!дица.
«Небо, крутись! Опгеплясней, кокоткой, бедламнШ

Вй мы подъ знакомъ истерики бЪлыхъ мышей!

Стиснуть ажурнымъ чулкомъ до хрипЪшя нЬжное, девичье горло,
Бить фонариымъ стмбомъ въ тупость старыхъ поношенныхъ мордь
Все, что было вчера бмьиымъ сегодня нормально и здорово.

Ц'Ьлую твой хвостъ, маленькШ пажъ мои, чергь.

Драки, скандала, ножей, пунша изъ жилъ готтентотовъ,

Теплаго, принято пунша—утолить зв-Ьздный садизмъ...

Женщина-истерика въ колье изъ маринованныхъ шпротовъ

Встала надъ ы1ромъ, обнажнвъ живогь—снллогизыъ".

(Кремат6р>й здравомыслгя. Мезонннъ Поэзш. Ноябрь-Декабрь. 1913).

Есть и у Давида Бурдюка „Мертвое небо".

.Небо трунъ*! нс больше!

Звезды—черви— пьяные тумяиомъ

Усмиряю боль ше-лестомъ обмапомъ

Небо — смрадный трупъ!!

Для (внимательныхъ) мтоповъ

Лнжущнхъ отвратный круиъ

Жадною (ухваткой) эфюповъ.

Зв&ды черви (гнойная живая) сыпь!

Я охваченъ вязью верв!й

Крика выпь.

Люди звкри!

Правда звукъ!

Затворяйте же часы предвер!й

Зовы рукь

Паукъ (Дохлая луна).

Это последнее стихотворение, при всей контрастности срав-
нешй примиряетъ меня съ кубо-футурнстами Мезонинъ Поэзш
близюй другъ символизма повторяетъ ихъ перепевы аморализма
и садизма, а Давидъ Бурлюкъ—истинный будетлянинъ скорбитъ
о томъ, что люди — звери! правда — звукъ!

Если въ конце нашей работы оглянуться на пройденный
путь, то легко установить въ исходныхъ пунктахъ. въ метод Ь из-
слЪдовашя слова и въ художественныхъ формахъ аналопю футу-
ризма и душевна го заболевания.

Можно ли сказать, что футуризмъ есть продуктъ душевнаго
заболевания? Для этого нЪтъ досгаточнаго количества данныхъ.

Сравнена не есть доказательство. Однородность исходной
точки зрен1я — область подсознательнаго—приводить къ близкому
соприкосновешю творчество душевно-больныхъ и футуристовъ.

Сначала сосредоточение на слове, безъ отношешя къ содер-
жашю, заставляетъ тЬхъ и другихъ строить догадки, допускаетъ
рискованные эксперименты въ области языков'Ьдешя. Въ оты-
скаши законовъ словообразован!я, чиселъ и формъ применяется пе-
режитый уже схоластическ!й методъ.
Далее на почве повышенной самовнушаемости развивается
погоня за контрастными прелставлешями и повторностью.

Развиваются—у душевно-больиыхъ парафазичссюя разстрой-
ства сочеташя словъ, у футупистовъ анаохш словъ. слоговъ,
буквъ („заумный языкъ*).

Но есть и положительное, что легко почерпнуть изъ Сравнения
футуризма съ безум1емъ- оценка цЪлаго ряда явлежй въ твор-
честве душевно-больиыхъ. Нами отмечены интуитивная прозрЪ-
н1я въ новаторства искусства, своеобразная красота рисунка и
символизмъ. Таковы результаты сопоставлешя съ футуризмомъ.

Главная ошибка футуризма заключается въ томъ, что онъ
самъ себЬ подрылъ почву подъ ногами, объявивши единствен-
иымъ мериломъ и нормою вещей свое „я“.

Эгоцентризмъ лишаетъ творчество душевно-больиыхъ здоро-
выхъ корней.

Эгоцентризмъ, направляемый настроешемъ, неизбежно ве-
детъ душевно-больиыхъ къ бреду преследовали или велич1я.

Бредъ лишаетъ человека правильной оценки свой личности,
а затЪмъ верной ор1ентировки въ окружающемъ м!р1.

Футуристы почему-то бросаются въ пучину эгоцентризма и
естественно вполне наталкиваются на стены кругомъ. „Я“ фу-
туристовъ не дастъ имъ содержашя, они мечутся въ безнадежности,
какъ бабочки въ ихъ же стихотвореши Н. Бурлюка —въ ко-
лодце.

Оперируя надъ словомъ схоластическимъ методомъ, футу-
ристы опираются на интуищю. Мистики и интуиты, они сбли-
жаютъ себя со спиритизмомъ, теософ1ей, гипнозомъ, релипознымъ
зкстазомъ хтыстовъ. Они забронированы отъ самокритики. Въ
самомъ деле, какимъ же путемъ, при этихъ услов1яхъ, отличить
талантливое отъ бездариаго, выдающееся отъ второстепеннаго,
нелепое отъ разумнаго, разъ на место разума и его критики ста-
вится мистическое воспр1ят1с. Таково положеше футуристовъ. Но
и ихъ наша аналопя должна выбить изъ этой неприступной по-
зиции и навести на раздумье...

Время выявить истинное лицо каждаго изъ футуристовъ.
Я думаю, что между нами есть талантливые поэты, ио не моя за-
дача входить въ художественную оценку ихъ творчества.

Я стремился указать на параллель исходныхъ пунктовъ, док-
трин ь и методовъ для установления новаго языка футуристовъ.

Въ заключен(’е укажу, что безплодность новаторства должна
вытекать изъ самой программы, изъ несовместимости резко вы-
ражснныхъ личиыхъ чертъ съ мистическими.
Такъ было съ символистами, то же угрожаете и футуристамъ.

Велиюе мистики далеки отъ своего „я". Для того, чтобы
расширить свою способность воспр1ЯТ1Я вообще, необходимо дер-
жать свое „я“ вдали отъ этого воспр1ят1я, иначе оно сожжете,
испепелите мистику.

„Я"— паразите, какъ учите насъ псих!атр1я, изсушающШ
живые соки нашей душевной жизни, и опасный врагъ человЪче-
скаго прогресса.

Творчество душевно-больныхъ безплодно, благодаря вмеша-
тельству ихъ „я". У душевно-больныхъ есть область подсозна-
тельнаго, легкая самовнушаемость и большая продуктивность въ
творчестве, но все эти ютовыя оруд1я творчества извращаются,
мельчаюте, наконецъ, даюте безсвязныя спутанный произведешя
благодаря потере въ мозаичной картине личности ея лика. От-
дельные кусочки, но нетъ цельности, нетъ ничего великаго. все
преходящее, случайное и во главе разрозненныхъ, обнищавшихъ
полчищъ психики — оголенное, обезпложенное ,Я“-

Неужели и футуризмъ, следуя по пути эгоцентризма, обре-
ченъ, какъ обречено все поколение, пережившее время коллизий
и неразрешимыхъ общественныхъ противореча 1905 года.

Крученыхъ и Хлебниковъ писали вместе —„Игру въ аду“,
„Бухъ ЛЬсинный", и это возможно потому, что лика отдельнаго
поэта нетъ у речетворцевъ.

Эгоцентризмъ, призывавшей къ познашю всехъ языковъ въ
одно мгновеше Крученыхъ и выразившшся въ постиженш имъ
слова — „шиш“, не далъ подлиннаго лика Крученыхъ.

Эгоцентризмъ, приведпий будетлянское творчество къ рас-
паду слова, нивелировалъ ихъ, такъ какъ „я" только тогда спо-
собно совершенствоваться и выявляться, когда оно сцеплено съ
внешнимъ м1ромъ.

Иначе будетлянское творчество будете обречено такъ, какъ
обреченъ больной мозгъ. И обречено прежде всего мукамъ Тан-
тала. Все, что провидите углубленное самонаблюдеше, разсее-
вается, снова недоступно и не потому, что окружаюнпй М1ръ
удаляется отъ жаждущаго его схватить и воспр!ять.

Нете, сами творцы новаго завесили м!ръ оте себя, надели
шоры на глаза и заблудились въ колодце своего „я“.

При этомъ положеши своего наблюдательная) „я", не дали
открываются съ башенъ обсерватории, а „ненужность, безсмыслен-
ность, тайна властной ничтожности" своего „я".





Фиг. 13.

Фиг. 14.
НОВАЯ КНИГА:	|

Н. П. Соколовъ. Самоубийства за 1913 г. Ё

дч Л1 -ПртрпбУОГ'Ъ съ пРнложев*емъ карточки для I
р У*—Т—г__________! обслЪдовашя покушений на са 

ыоуб1йствс. Спб. Изд Т ва „Лига Жизни*. ЦЪна 30 коп. 
(Докладъ на всчсрЪ О-ва „Лига Жизни*)	

Складъ: Т-во „Н. П. КАРБАСНИКОВЪ"

С.-Петербу ргъ, Гостиный 19.	

Готовятся къ печати, того же автора:	:

Семья и Школа.	>

Значеше семьи и средней школы на развит!е :
мысли о самоуб!йствЪ.	2

ОбЪ книги ло даннымъ общестудеяческой анкеты 1912 г въ 016	2

Старое. Одноактная пьеска-набросчкъ.	!

Шепоты ночи. Мечтан1я.	$

Изъ изданШ Н. П. КАРБАСНИКОВА:

Э. Дюркгеймъ,	Самоубийство» Ё

С0Ц10Л0ГИЧЕСК1Й ЭТЮДЪ. Переводъ съ французскаго »
А. Н. Йльинскаго, подъ редакц. В. А. Назарова; съ предисл. >
и библюграфическ. указателемъ русской литературы о само- 
убЁйствЬ д-ра Г. И. Гордона. ХХХП +541 стр. Спб Изд. 
Н. П. Карбасникова. 1912 г. ЦЪна 3 р. 50 к.; съ пересылкою ;
налож. платежемъ 4 р. 05 к.	5

СОДЕРЖАНТЕ.: ВведенЕе. Кн. 1. Факторы внЬсоцЕа: ьные. 
{ Гл. I. СамоубЕйетво н психопатическЕя состоянЕя. Гл. II. СаыоубШство и ?
5 нормальный психичсскИ систоянШ; раса, васлЪдственность. Гл. Ш. Само- ;
5 убШство н психопати чсскЕс факторы 1 л. IV ПодражанЕг. Кн. II. СоцТальныя ь
! причины и соц1альные типы. Ел. I. Методы ихъ определен!». Гл. II. Эго- ;
5 истнческое саыоуб|йства Гл. III. Эгоистическое самоубЕйство (продолженЕс). ;
2 Гл. IV. А-мруистнческое самоубЕйство. Гл. V. Аномичное самоубийство. 2
5 Гл. VI. Инднвндуа«»ныя формы различныхъ тнповъ самоуб1йства Кн. III. 2
2 СаыоубЕйство, иакъ соц!альное явленЕе во >бще. Гл. I. СоцЕальный ле- 2
2 ментъ самоубЕйства. Гл, И. Соотношения между саыоубЕйствомъ и другими 2
2 с цЕальнычи явленЕями. Гл. Ш. ПрактическЕе выводы.	2
Ц1на 50 коп.

СКЛАДЫ ИЗДАНЫ:
въ книжныхъ млглзинмхъ »
„Н. П. КЛРБНСНИКОВЪ-,
С.-ПЕТЕРБУРГЪ, МОСКВА, I ВАРШАВА,
Гостиный Дв., 19. | Моховая, 24	Новый СиЬтъ, 69.
Оглавление

С. Шаргородский. Безумство храбрых. Футуризм, вырождение
и безумие: вокруг «Футуризма и безумия» Е.П. Радина	VI

Футуризм и безумие

Е.П.Радин. Футуризм и безумие. Параллели творчества и
аналогии нового языка кубо-футуристов	3

Книги издательства 8а1атапс1га Р.У.У.	91
Книги издательства 8а1атапйга Р.У.У.

Джозайя Флинт. Хобо в России. ю8 с., илл.

Воспоминания американского писателя-бродяги Джозайи Флинта о
путешествиях в Россию, Льве Толстом и жизни в Ясной Поляне, стран-
ствиях с русскими бродягами, столичной полиции и генерале Куропатки-
не. Первый перевод на русский язык.

А. Я. Гуревич. Москва в начале XX века: Заметки современ-
ника. 2Л2. с., илл.

Написанные на склоне лет воспоминания А. Я. Гуревича, участника
советской космической программы, живо рисуют облик навсегда ушед-
шей Москвы. Память автора сохранила драгоценные детали и приметы
быта Москвы начала XX века.

Борис Херсонский. Новый Естествослов. 154 с., илл.

Новая книга известного поэта, автора более десяти поэтических сбор-
ников, содержит вариации на тему Естествослова-Бестиария и пред-
ставляет собою поэтические переложения средневековых текстов.

Роман Шмараков. Под буковым кровом. 208 с., илл.

Доктор филологических наук и прекрасный переводчик античной
поэзии Роман Шмараков представляет свои прозаические опыты - семь
изысканных и стилистически безупречных новелл, действие которых пере-
носит читателя из древней Греции в Германию XVIII века, Италию вре-
мен Ренессанса и Россию «дворянских гнезд» века девятнадцатого.

Дилан Томас. Собрание стихотворений 1934-1953- 258 с., илл.

Первый полный перевод на русский язык канонического собрания сти-
хотворений одного из величайших английских поэтов XX в. Дилана То-
маса, отобранного самим Томасом в качестве поэтического наследия.
Переводы известного поэта и переводчика Василия Бетаки снабжены
подробными комментариями и статьей о жизни и творчестве Томаса.
Книги серии «Бешта та§1са. Материалы и исследования по
истории магии и оккультизма»:

Райские цветы, помещенные в седми цветниках. 8о с. (Оетта
та§1са: Материалы и исследования по истории магии и
оккультизма: Выл. I).

Первая книга серии «Оетта Мафса. Материалы и исследования по
истории магии и оккультизма» представляет редкостное масонское
издание - перевод мистического шедевра XVII в. «Херувимский стран-
ник».

История доктора Джона Фаустуса. 40 с., илл. (Оетта та§1са:
Материалы и исследования по истории магии и оккультизма:
Вып. II).

Впервые на русском языке - перевод народной книжки о знаменитом
чародее и некроманте докторе Джоне Фаустусе, изданной в Англии в
1787 году.

Крата Репоа. юо с., илл. (Оетта та§1са: Материалы и иссле-
дования по истории магии и оккультизма: Вып. III).

Первое за почти юо лет полное переиздание знаменитого трактата
«Крата Репоа» - таинственной книги, которая оказала глубокое влия-
ние на судьбы европейского и русского масонства ХХ1П-Х1Х веков
и стала «фундаментальным документом» европейской эзотерики в це-
лом.

М. И. Попов. Описание древняго славенскаго языческаго
баснословия, собраннаго из разных писателей, и снабденнаго
примечаниями. 8о с., илл. (Оетта та§1са: Материалы и ис-
следования по истории магии и оккультизма: Вып. IV).

«Описание древняго славенскаго языческаго баснословия» (1768)
одаренного писателя, поэта и переводчика М. И. Попова стало одним
из первых сочинений, ре/конструировавших мифологический пантеон,
демонологию и народную магию древних славян. С XVIII в. этот важ-
ный источник оставался труднодоступен для широкого читателя.
Артур Конан Дойль. Пришествие фей. 241 с., илл. (Сетта
та§1са: Материалы и исследования по истории магии и оккуль-
тизма: Вып. V).

Словно великий сыщик Шерлок Холмс, сэр Артур Конан Дойль,
блестящий писатель и убежденный спиритуалист, расследует в этой
книге историю с фотографиями фей, сделанными в первые десятилетия
XX в. двумя девочками из глухой английской деревушки. Первый пол-
ный и откомментированный перевод на русский язык.

Джон Ди. Рог Венеры: Священная Книжица черной Венеры. 68
с., илл. (Сетта та§1са: Материалы и исследования по исто-
рии магии и оккультизма: Вып. VI).

Первый русский перевод любопытного гримуара XVI века, чье
авторство приписывается выдающемуся английскому ученому и эзо-
терику, советнику королевы Елизаветы I, герою многих книг и легенд
Джону Ди. В этой магической книге рассказывается, как с помощью
ритуала «Рога Венеры» вызвать демонов и заставить их повиноваться и
разыскивать спрятанные сокровища.

Книги серии «Библиотека авангарда»:

Владимир Гольцшмидт. Послания Владимира жизни с пути к
истине. 85 с., илл. (Библиотека авангарда: Вып. I).

Первое современное издание произведений «футуриста жизни»
Владимира Гольдшмидта (1891? - 1957), поэта, агитатора, культуриста и
одного из зачинателей жанра артистического перформанса. Создатель
московского «Кафе поэтов», авантюрист и йог, Гольцшмидт остался ле-
гендарной фигурой в истории русского футуризма.

Филиппо Томмазо Маринетти. Битва у Триполи (26 октября
1911 г.), пережитая и воспетая Ф. Т. Маринетти. 97 с., карта,
илл. (Библиотека авангарда: Вып. II).

Основатель итальянского футуризма, неистовый урбанист и певец
авиации и машин Филиппо Томмазо Маринетти - на фронте итало-
турецкой войны. Книга поэтической прозы «Битва у Триполи» в пол-
ной мере отразила как литературное дарование, так и милитаристский
пафос Маринетти. Переведенная на русский язык эгофутуристом и
будущим лидером имажинизма В. Шершеневичем, «Битва у Триполи»
не переиздавалась с 1915 г. и давно является библиографической ред-
костью.
Е. П. Радин. Футуризм и безумие: Параллели творчества и
аналогии нового языка кубо-футуристов. 94 с., илл. (Библио-
тека авангарда: Вып. III). Факсимильное изд.

Третий выпуск «Библиотеки авангарда» знакомит читателя с «Фу-
туризмом и безумием» психиатра Е. П. Радина (1872-1939). Наряду с
острой критикой футуризма, понимаемого автором как мистическое
течение, в книге содержится немало ценных наблюдений касательно
ряда основных принципов футуристической креативности. Особое вни-
мание Радин уделяет творчеству В. Хлебникова, а также приводит мно-
гочисленные примеры текстов, рисунков и картин душевнобольных. В
предисловии к факсимильному переизданию этой редкой ныне книги
монография Радина (1914) рассматривается на фоне дебатов о футурис-
тическом безумии и дискурса «вырождения» и «дегенерации» конца
Х1Х-начала XX вв.