нет
r~-------~------~~
~ние сочинен~
j ШlCttШ
maа
РеАJСоллеrия:
А. Б. БОТНИКОВА
А. С. ДМИТРИЕВ
(д. В. КАРЕЛЬСКИйj
М.Л.РУДНИUКИй
Москва «Художественная литература» 1994

нсm
Эликсиры
Д19сЯВОЛ11
НочныЕ этюд1,1
Часть nср~'1я
gtJ С нjiё~~Zй
~
Москва «Художественная литература» 1994

ББК 84.4Г
Г74
ERNST THEODOR AMADEUS HOFFMANN
1766-1822
Комментарии
А, Ботввковой в В. Микуше-ча
Оформление хуАожника
А. Ере11вва
Издание выпущено по Федеральной це.левой
программе книrоиэдания России
4703010100..078
r 028(01 )-94 ПоАDВСВОе
ISBN 5-280-01695-0 (Т. 2)
ISBN 5-280-01694-2
•
© Комментарии. Ботникова А. Б.
Микуше~ич В. Б. 1994 г.
© Оформ.ление. Еремин А. В. 1994 1

Э11иксиРы
Д19ЯВОЛJI
~ J)уа~н.
н.~снщ,~е посде ~ mи
f m~~c«, ~~ииа
СJ3ь:J~н.о f fcm i"1°fJИ
«~tmlSИЙ В МJIHEPE IVuuю')

DIE ELIXIERE DES TEUFELS
1815-1816
Перевод
В. Мвкушеввча
© Перево,А. В. Б. Мнкушевич. 1994

ПРЕДИСЛОВИЕ И3;zJ)ITE1LЯ
орошо бы, любезный читатель, увлечь мне
тебя туда, под сень сумрачных платанов.
где я впервые прочитал таинственную
историю брата Медардуса. Ты бы разме"
u
v
u
сти.лся со мною на тои же самои каменнои
v
скамье, полускрытои пахучим кустарни"
ком и многокрасочным пламенем цветов; ты бы, подо"
бно мне, с неподдельным вожделением вглядывался в го·
лубые горы: они диковинными виденьями высятся перед
u
u
v
нами там, над пространнои солнечнои долинои, ку да
ведет аллея. Но ты обернулся бы и узрел бы не далее какu
шагах в двадцати позади нас, готическое здание, чеи
портал роскошно изукрашен статуями. Сквозь мрачные
ветви платанов взирают на тебя образа святых светлы·
ми, поистине живыми очами; зто неувядаемые фрески,
преславное убранство широкой стены. Солнце пламене·
ет багрянцем над горным хребтом, веет вечерний зефир,
всюду отрадное оживление. За кустами и за деревьями
журчат и лепечут чудные голоса; они как будто на­
растают и нарастают, доносясь издали мелодическим
рокотом органа. Строгие мужи в свободных складчатых
облачениях, возводя горе боголюбивые взоры, беэмолв·
но движутся под сенью сада. Неужто ожившие образа
праведников покину ли высокие карнизы? Ты овеян ве"
7

u
u
u
щеи жутью причудливых сказании и предании, запе-
чатленных там, как будто баснословное творится и про­
исходит пред тобой в непреложной оч~видности. Это
предуготовило бы тебя, и ты читал бы жизнеописание
Медардуса, и в невероятнейших его наитиях откры­
лось бы тебе нечто большее, чем безудержное мель­
тешение лихорадочных грез.
А поскольку ты, любезный читатель, узрел бы уже
образа и монашескую обитель, не бы.ло бы нужды
присовокупить, что мы с тобою в монастыре капуци­
нов б.лиэ Б., а точнее, в прекраснейшем его саду; вот
ку да завлек я тебя.
В этом-то монастыре я и гостил однаж.цы несколь­
ко дней, и достойный настоятель обратил мое вни­
мание на реликвию, сберегаемую в архиве: бумаги
усопшего брата Медардуса, и немало усилий потра­
тил я, пока не преодолел щепетильность настоятеля,
не склонного допускать меня до них. Собственно го­
воря, по мнению старца, эти бумаги лучше было бы
предать огню. Боюсь я, что и ты, любезный читатель,
признаешь правоту настоятеля, когда в твоих руках
окажется книга, скомпонованная мною из этих бумаг.
Но ее.ли ты наберешься смелости неукоснительно со­
путствовать брату Медардусу в его блужданиях из
~
~онастырскои галереи в галерею, из кельи в келью
v
и
в
миру,
пестром - пестреишем,- вынося
вместе
с ним все жуткое, ужасное, несуразное и анекдоти­
ческое, что было в его жизни, тебя, быть может, оча­
руют неисчерпаемо переменчивые картины, возника­
ющие в этой камере-обскуре. Не исключено даже,
что обманчивая зыбкость начнет вырисовываться в за­
кругленной отчетливости для наблюдательного взора.
Ты постиrнешь детище темной судьбы, сокровенный
росток, образующий мощное растение, чтобы оно
буйствовало в безудержном изобилии жизненных
сил, производя тысячи стеблей, пока из одноzо цветка
не вызреет плод и не вберет в себя все жизненные
соки, убивая сам росток.
Когда я с подобающим усердием прочитал бумаги
капуцина Медардуса, а это потребовало немалого при­
.лежания, ибо у покойника был почерк мелкий и не­
разборчивый, как у истого монаха, я предположил: то,
что мы скАонны нарекать мечтами и бреднями, позволя­
ет нам постигнуть потаенную нить, которая пронизыва­
ет всю нашу жизнь, скрепляя все ее подробности, одна-
8

ко не гибельна ли готовность обретать в таком постиже­
нии могущество, дерзновенно разрывающее эту нить,
чтобы тягаться с непостижимой ВJ\астью, помыкающей
нами.
Быть может, любезный читатель, и тебя не минует
подобный опыт, а у меня имеются весьма существенные
основания желать его тебе.

РазАеЛ первый
ГОДЫ ДЕТСТВА. МОНАШЕСТВО
оя мать всегда умалчива"\а о том, какова
была жизнь моего отца в миру, но, когда
моя память бережно перебирает все то,
что я сызмальства слышал о нем от нее,
я готов предположить, что он преуспел
и в науках, и в житейском благоразуr.1ии.
Мать повествовала о своей минувшей жизни довольно
сбивчиво и бессвязно, так что далеко не сразу начал
я уяснять, что благополучие моих родителей, основан·
ное ва немалом богатстве, сменилось удручающей, гор·
чайшей бедностью, что мой отец, совращенный самим
~
сатанои, пал до мерзкого кощунства и смертного греха,
однако прошли годы, и его просветила Божья благодать,
и он вознамерился искупить содеянное паломничеством
ко Святой Липе, в чужедальнюю, суровую Пруссию. На­
правляясь ту да, изнуренная странствием, мать моя тем
не 1\!енее впервые убедилась: ее 1\!ноrолетнее супруже­
ство не останется бесплодным, и r.toЙ отец, начинавший
...
u
уже отчаиваться, воспрянул духом вопреки всеи своеи
бедности, так как сбывалось возвещенное ему видением,
когда святой Бернард заверил его: с рождением сына
ему отпустится грех и будет ниспослано утешение.
У Святой Липы, однако, моего отца постиг недуг, и чем
менее щадил он себя, при всей своей немощи предаваясь
....
изнурительнои епитимье, тем неодолимее хворь брала
над ним верх; он преставился, примиренный с Богом
и утешенный, в миг моего рождения. С первыми про­
блесками сознания бреэжут во мне милые образы мо-
10

настыря и предивной церкви у Святой Липы. Меня
убаюкивает дремучий лес, меня овевают ароматами буй­
ные и многокрасочные цветы, коАыбель моя. Святыня
Благословенной не допускает вб.1\НЗИ себя ничего ядови­
того или вредоносного; муха не смеет жужжать, сверчок
u
не смеет стрекотать в священнои тишине. где раздаются
.лишь умиАьные гимны иереев. чьи золотые кадила оку­
ривают паломников в продолжите.льном шествии .лету­
чими клубами богоугодного ладана. Все еще вижу я по­
среди церкви ствол Святой Липы в серебряной ризе. На
зту липу некогда снизошла чудотворная икона Пре­
чистой Девы, принесенная ангелами с небес. Все еще
вокруг меня и надо мной блики и лики; сияющие, кра­
сочные образы ангелов и святых на стенах и на церков­
ном куполе. Конечно, чуднодивная обитель представля-
u
.лась мне по описаниям моеи матери, чья пронзительная
скорбь сподобилась там благодатного утешения, но
.я был так проникнут этими описаниями, что мнилось,
будто сам я все это узрел и изведа.л, хотя вряд ли моя
память простирается так ,Аалеко в былое, ибо моя мать
оставила со мною святое место через полтора года.
Однако полагаю, будто воочию явился мне однажды
наедине в церкви, где не было в тот миг ни богомольцев,
ни священнослужителей, строгий образ таинстnенного
u
мужа, не того ли захожего живописца, которыи в стари-
ну, когда церковь еще тоАько воэвоАи.ли, вдруг наведал-
u
ся туда и. хотя его речеи никто не разумеJ,, своею ухищ-
...
u
u
реннои кистью в кратчаишии срок преАивно и пречудно
расписал всю церковь и, завершив едва свое деянье,
снова скрылся.
Также вспоминается мне старый паломник в стран­
ном одеянии; у него была длинная седая борода, и он
часто брал меня на руки, нахоАИ.Л в лесу пестрые мхи
и камни, чтобы играть со мною, и все-таки очевИJtНО
лишь со слов матери он возник во мне как живой. Од­
нажды я увидел у него на руках другого незнакомого
млаАенца, моего ровесника, он был неописуемо пре­
красен. СреАИ травы мы с ним целова.лись и миловались,
и я. не пожалел для него всех моих пестрых камешков,
а он умел располагать их на земле так, что выходили
разные рисунки, но рано или поэАНО из них все равно
образовывался крест. Моя мать сидела рядом на камеи-
~
нои скамье, а старец, стоя поэа.ци нее, нежно и строго
приг.ляАывался к нашим детским забавам. Тут вышли из
кустов некие молодчики; наряд их и вся стать говорили
11

о том, что охота поглазеть и пораэв.лечься привела их
к Святой Липе. Один из них увиде.л нас и вскричал,
рассмеявшись: «Вот это да! Святое Семейство так и про­
сится в мой альбом!»
Он и вправду достал бумагу, карандаш и принялся
u
нас рисовать, ОАнако старын паломник поднял свое чело
и произнес разгневанно: «Злосчастный зубоскал! Ты
метишь в художники. но ни .любовь, ни вера сроду в тебе
не пламенели, и не труды, а трупы косные, подобные
тебе,- у дел твой жалкий; отчаешься и пропадом ты
пропадешь в своем убожестве, изгой опустошенный.
u
чужои всему и всем».
Юнцы смущенно и поспешно удали.лись.
А старый паломник молвил моей матери: «Я пришел
сегодня к вам с этим чудо-мла_ценцем, дабы он одарил
вашего сына искрою любви, но мы с ним должны вас
покинуть, и. чего доброго, не видать вам больше ни его,
ни меня. Вашему сыну не отказано во многих драго-
'"
ценнеиших дарованиях, однако его кровь заражена ки-
пучим броженьем отчего греха, вопреки коему он спосо­
бен воспарить, и тогда из него выйдет отважный воин
веры. Воспитывайте его для духовного звания!»
Сколько бы мать ни говорила. впечатление, произве­
денное на нее глаголами паломника, оставалось столь
u
проникновенным и деиственным, что слова не могли
полностью засвидетельствовать его; так или иначе, она
вознамерилась в б}'дущем не препятствовать моим
стремлениям и невозмутимо принять жребий, который
выпадет мне волею попечительного рока, так как сред­
ства не позволяли ей помыслить о том, чтобы я удосто­
ился воспитания, превышающего ее собственные воз-
можности.
.
Возвращаясь домой, моя мать побывала в монастыре
цистерцианок,
настоятельница которого
происходила
из княжеского рода; давняя знакомая моего отца, она
об.ласкала мою мать; ту да восходит изведанное мною
отчетливо на собственном опыте. Однако все, что могло
u
u
произонти с тех пор, как явился мне старыи паломник
(а мне о нем, действительно. напоминает мой собствен-
u
ныи опыт пережитого; моя мать лишь повторила 1\tне,
что сказали художник и старец), до того момента, какu
она представила меня настоятельнице, зияет в моеи
памяти сплошным провалом, от этого времени не оста­
лось ни проблеска. Я как бы опамятовался лишь тогда,
когда мать эанимаАась моим костюмом, пытаясь, на-
12

сколько это было возможно, приодеть и принарядить
меня. Она приобрела в городе новые тесемки, она под­
стригла мою обросшую головенку, она со всяческим
усердием приводила меня в порядок, наставляя при этом
в благочестии и в благоприличии, дабы я не ударил
в грязь лицом у госпожи настоятельницы. Держась за
материнскую руку, я взошел наконец по широким ка­
менным ступеням и оказался в просторном покое, чьи
высокие своды и стены были расписаны святыми образа­
ми; там узрел я княжну. Она была высока ростом и ве­
личественно прекрасна; монашеское облачение еще бо-
u
.лее возвышало ее, доводя почтение перед неи до трепе-
та. Она вгляделась в меня с важным проницательным
вниманием и спросила:
- Это ваш сын?
Голос ее, сама ее внешность - и в особенности, все
то невиданное, что окружало меня, высокие своды, об­
раза,- все это так потрясло меня, что я в каком-то
испуге не мог удержаться от с.лез. Тогда княжна как
будто смягчилась, взор ее потеплел. и она произнесла:
- Что с тобою, малютка? Не я ли тебя напугала?
Как зовут вашего сына, любезная?
- Франц,- ответила моя мать.
Тогда княжна вскричала, как бы пронзенная душев­
ной мукой: «Францискус!» Она оторвала меня от пола,
чтобы страстно заключить в объятия, но в тот же миг
внезапная сильная боль где-то в области шеи исторгла
u
иэ моих уст громкии крик, так что княжна, ужаснув-
шись, разжала объятия:1 и моя мать, совсем уничтожен-
...
ная моеи оплошностью. подхватив меня, не знала, как
унести вместе со мною ноги. Однако княжна не от­
пустила нас. Оказалось, что, когда княжна прижала меня
к себе, ее алмазный наперсный крест пря~о-таки впился
мне в шею, и ссадина покраснела и налилась кровью.
- Бедный Франц,- молвила княжна,- вижу, как
тебе больно, но ведь мы с тобой помиримся, правда?
Келейница принесла сахарного печенья и сладкого
вина. Робость моя прошла, и не понадобилось долгих
упрашиваний для того, чтобы я храбро отдал должное
сладостям, которые красавица княжна, усадив меня к се­
бе на колени, сама клала 1\tне в рот. Достаточно было
нескольких капе.ль слад.кого напитка, неведомого мне 11.0
той поры, чтобы я воспрянул духом и оживи.лея, как то
было мне свойственно, по рассказам матери, с младенче­
ства. Я немало позабавил своим смехом и . болтовней
13

u
настоятельницу и келеиницу, задержавшуюся в комнате.
Поныне диву даюсь, как это угораздило мою мать по4-
вигнуть меня на рассказы о красоте моих родных мест,
но я, как будто мне подсказывала высшая сила, уму4·
u
рился поведать княжне о прекраснои живописи захоже-
го безвестного мастера с такой достоверностью, словно
r .лубочайu1ий дух ее открылся мне. При этом я обнару-
...
жил такое проникновение в житииные тонкости воз-
вышенного священного предания, как будто все церков­
ные книги не только знакомы мне, но и досконально
мною изучены. Не одна княжна, мать моя сама не СВОАН·
...
u
.ла с меня изумленных очеи, а я, эахваченныи своими
речами, заносился все выше, пока наконец княжна не
прервала меня вопросом: «Признайся, мой дорогой, кто
тебя всему этому научил?» - и я, ничтоже сумняшеся,
"
...
признался, что ненаrлядныи чудныи младенец, явлен-
u
ныи мне странным паломником, растолковал мне цер-
ковные образа, повторив некоторые из них сочетаниями
цветных камешков, и не только выявил их смысл, но
и пересказал мне многие жития святых.
Послышался эвон, возвещающий вечерню. Ке.лейни­
ца насыпала сахарного печенья в кулек и вручи.ла его
мне, к моему вящему удовольствию. Настоятельница,
вставая, обратилась к моей матери с такими словами:
- Я намерена впредь опекать вашего сына. любез­
на.я, и надеюсь обеспечить его будущность.
Моя мать была так растрогана, что не могла rово.­
рить, она только с горючими слезами целовала руки
княжны. Уже в дверях княжна эалержала нас, снова
приподняла меня, не забыв на этот раз отстранить
крест, и чуть не эаАушила меня в объятьях, плача на­
взрыд, обжигая мне лоб слезами, воскликнув:
- Францискусl Останься и впредь таким же верую.­
щим, таким же хорошим! ..- В глубоком умилении я сам
не мог удержаться от слез, не понимая, отчего, собствен­
но, я плачу.
Or щедрот настоятельницы вскоре наладилось наше
неэатей.ливое житье-бытье, которое мы влачили на ма­
Аеньком хуторе по соседству с монастырем. Мы больше
не нужАались, .я приоделся и мог воспользоваться урока­
ми священника, ПОАПевая ему на клиросе, когАа он
u
служил в монастырскои церкви.
Оградной грезой облекает меня воспоминание о той
ранней счастливой nopel Ах, как неАосяrаем прекрас­
ный край, ГАе обитают беспечность и безоблачная рез-
14

вость простодушного детства, остается моя родина .дале­
ко-далеко позади меня, и между нею и мною навеки
раэверэ.лась пропасть, устрашающая взгляд.. В пурпур­
ном освещенье раннего утра я все яснее различа10 до·
u
рогие мне .лица, я сгораю, воспламенен раэлу1<ои, и уже
как будто до меня доносятся их сладкозвучные голоса.
Ах! - что это за пропасть, ее.ли сама любовь не в силах
превозмочь ее в своем неудержимом полете? Разве су­
ществуют время и пространство д.ля любви! Не витает
ли она в помыслах, а ГАе мера помысла~ Однако темные
тени возникают и сгущаются, тесня меня беспросвет·
ным своим натиском, и желанная да.ль исчезает из виду,
а насущное подавляет мои порывы будничными мытар-
~
ствами, и даже неизреченныи пыл, самим своим стра-
даньем скрашивающий разлуку, превращается в безна·
дежную убийственную пытку.
Священник был добрее доброго; к тому же он знал,
u
u
как совладать с моеи непоседливои мыслью, зна.л, как
приноровить свою науку к моей натуре, чтобы я торже­
ствовал, одерживая победу за побеАоЙ.
Дороже всех на свете мне была моя мать, в княжне
же я видел святую, и дни, когда мне разрешалось узреть
ее, я причислял к праздникам. Я всегда намеревался
u
u
v
толком показать еи, какои стал я теперь ученыи, но
стоило ей выйти и дружелюбно меня приветить, как от
моего красноречия оставалось разве что с тру дом вы­
говариваемое слово, .лишь бы взирать на нее, .лишь бы
внимать ей. Зато все, что она говорила, внедрялось
u
в мою душу, и потом целыми днями я втаине .ликовал,
преображенный, и все воображал ее себе, посещая одни
и те же заветные уголки. Как назвать мне то чувство,
которое пульсировало во мне, когда, стоя у высокого
"
алтаря, я ритмично раскачивал кадило, а с хоров оо-
руwива.лись органные лады и, нарастая кипучим каска­
дом, захватывали меня, так что в божественном гимне
u
я у.лавливал ее голос, нисходящии ко мне пламенеющим
Аучом, и все мое существо преисполнялось чаяньем
Высшего - Святейшего.
Но не было .-ля меня дня торжественнее, чем день,
u
которыи предвкушал я и которому потом радовался
неделвми, день, о котором я викогяа не мог помыслить
беэ Аушевного подьема; зтим днем бы.л праздник свято­
го Бернарда. а так как орден цистерцианцев посвящен
именно ему,
.лись грехи,
в монастыре в этот день многим отпуска­
и такое отпущение было поистине праэ-
15

дничным. Уже за день до праздника множество соседей­
rорожан, чуть ли не вся округа, собирались у монастыр-
"
u
u
скои ограды,
заполняя просторныи луг, усеянныи
~ветами, где веселая сутолока не прекращалась ни днем
ни ночью. Не припоминаю, чтобы ненастье хоть раз
Оl\tрачило праздник, совпадающий с благоnриятным вре­
менем года (день святого Бернарда nриходится на ав­
густ). На свете не бывало зрелища красочнее. Там
с пеньем гимнов шествуют богомольные пилигримы,
а здесь молодые крестьяне весело льнут к расфранчен­
ным девицам; духовные лица молитвенно складывают
руки, в благочестивом созерцании наблюдают пролета­
ющие облака; горожане целыми семьями благодуше­
ствуют на траве, опустошают тяжелые корзины со
съестными припасами и лакомятся вволю. Залихватские
рулады, душеспасительные хоралы, пламенные воздыха­
ния кающихся, хохот беззаботности, причитания, при­
баутки, возгласы, восклицания, молитвословия разно­
сятся на ветру чудесным, опьяняющим созвучием.
Но как только ударит монастырский колокол, шума
1\ак не бывало; куда ни посмотришь, всюду сплоченные
u
совмы коленопреклоненных, и в непререкаемои тишине
слышится лишь невнятный говор молящихся. Но не
успеет колокол отзвучать, и вот уже снова бушует кра-
u
сочныи поток, и снова раздается гомон веселья, умол-
кнувшего лишь на минуту.
Сам епископ, имевший кафедру в соседнем городе,
в день святого Бернарда посещал монастырскую цер­
ковь, дабы совместно с низшим духовенством отслужить
торжественную 1'iteccy, а епископская капелла, разме­
стившись поодаль от алтаря на особом помосте, увешан­
но~f драгоценными гобеленами, услаждала слух песно­
пениями.
И сегодня дают себя знать чувства, сотрясавшие
тогда мою грудь; они не только не умер.ли, оказывается,
они даже не поблекли и расцветают, когда моя душа
оборачивается к прежнему блаженству, столь быстро­
летному. В ушах моих явственно звучит Gloria, испол­
нявшаяся тогда многократно, ибо эту композицию пред­
почитала княжна. Едва Gloria воспевалась епископ€t~им
голосом, вскипали сильные лады хора: «Gloria in exel-
sis deo!» 1 - не являлась ли заоблачная Gloria над высо­
ким алтарем~ - да, не воспламенялись ли к жизни чу-
1 ссСлава в выwни:к Богу')) ( AQT.)
16

дотворные, богописные Херувимы и Серафимы,
гая взмахами свои крепкие крыла, славословя
голосами и неописуемым бряцанием струн?
напр я"
Бога
Всего меня облекало вдохновенное наитие молит"
венного экстаза, возвращающее сквозь пламень облаков
туда, в даль, откуда я происхожу, и в ароматическом
лесу звучали нежные ангельские голоса, и чудо-младе­
нец встречал меня, покидая лилейную поросль, чтобы
спросить с улыбкой: «Где ты блуждал так долго, Фран­
цискус? А я тут набрал много цветов; посмотри, как они
хороши, у каждого из них свои краски; и все эти цветы
я подарю тебе, если ты больше никогда не покинешь
меня и не разлюбишь».
После торжественной мессы монахини праздничной
процессией обходили галереи монастыря и церковь; их
возглавляла настоятельница в митре и с серебряным
пастырским П<?сохом. Взор дивной жены так и светился
святостью, благородством, небесным сиянием, что ска­
зывалось и в ее осанке и в поступи. То была сама торже­
ствующая LJерковь, не отказывающая благочестивому
верующему народу в своем б.J\агодатно~ покрове
и в благословении. Когда взор ее невольно нисходил на
меня, я бы с восторгом поник перед нею во прах.
После богослужения духовенство и епископская ка­
пелла приглашались под широкие обительские своды на
трапезу. Некоторые лица, особо приближенные к мо ...u
настырю, среди них представители городских властен
и торговых кругов, также присутствовали за столом,
а поскольку я снискал благоволение епископского ре ...
гента, не брезговавшего моей особой, то среди r1ри...
глашенных бывал и я. И если сперва все мое существо
пламенело праведным богопочитанием, всецело привер...
...
женное горнему, то потом охватывало меня житеиское
веселье, осаждая своими пестрыми сценами. Всякие за­
бавные истории, байки, побасенки сыпались как из рога
изобилия, вызывая раскатистый хохот гостей, пока не
наступал вечер и гости не отправлялись восвояси на
экипажах.
Меня, шестнадцатилетнего, священник признал до-
...
стоаным приступить к теологическим занятиям в семи ...
парии соседнего города, ибо я без всяких колебаний
избрал для себя стезю духовного лица, что особенно
u
пришлось по душе моеи матери, так как у нее на глазах
подтверждались и сбывались тайнознаменательные про­
рицания Паломника, в известном смысле перекликавши...
17

еся с необычны"' обетованием, которого сподобился
мой отец, хотя сам я об этом тогда еще не слыхивал.
Мать моя полагала, что мое священничество успокоит
АУШУ моего отца, избавив ее от вечного проклятия.
Княжна беседовала теперь со мною не в своей келье,
а в особом покое, предназначенном для мирских по·
~
сетителеи, но и она укрепляла меня в моих nо1"1ыслах,
высоко их оценивая и заверяя, что будет снабжать меня
всеми необходимыми среАствами, пока я не у достоюсь
l'Уховного звания. Хотя до города бы"\о рукой подать,
так что монахи r.tогли видеть его башни из своих келий,
а ин:ь1е досужие горожане предпочитали пешие про­
гулки вокр)rг да около монастыря, где местность отлича­
Аась хорошими, привлекательными видами, тем не менее
разлука с моей милой матерью, с благородной госпо­
жой, моей обожаемой благодетельницей, да и с мо11м
добрым учителем очень меня огорчила. Кто станет спо­
рить, что J<аждая пядь, отрывающая нас от наших при­
сных, уподоб.ляется величайшему отдалению, заставляя
страдатьl
В княжне чувствова.лось некое странное движение
АУШИ, и печаль выдавала себя дрожью голоса, на про"
щание увещевающего меня благословением. Я получил
u
от нее элегантные четки и крохотныи молитвенник
с б.листательными иллюстрациями. Кроме того, она
снабдила меня рекоменАательным письмом к приору
монастыря капуцинов; его мне надлежало, по ее с.ловам~
посе·rить незамедлительно и видеть отныне в нем своего
наставника и покровителя.
Право же, нелегко Аtне назвать местоположение бо­
лее привлекательное, нежели то, которое занимал под­
городньrй монастырь капуцинов. Казалось, нет ничего
краше этого восхитительного сада, откуда виднелись
горы, а его протяженные ал.леи, ведя от ОАного пышного
насаждения к другому, открывали на кажАом шагу но­
вые совершенства и утехи.
Где, как не в этом саду, предстал мне приор Лео­
нардус, когда я впервые посетил монастырь, дабы вру­
чить ему рекомендатеАьное письмо настоятельницы 1
Б.лагожелате.льный по натуре, приор об.ласкал меня
от души, прочитав письмо, и расточил столько похвал
благороАной госпоже, которую знавал еще в прошедшие
годы в Риме, что в просто не мог устоять переА ним.
Личность приора была, естественно, средоточием
всей братии, так что не требоваАось особой проница-
18

тельности для того, чтобы сразу постигнуть его совер·
u
шенное единение с монахами в устроистве и протека-
нии обительской жизни: душевный мир и ясность духа,
.явственно сказывающиеся в самом его внешнем об.лике,
распространя.лись на всю обитель. Начисто отсутствова·
ли слеАЫ той мрачности, того отталкивающего, обо·
собляющеrо, внутреннего сокрушения, которыми так
часто отличаются иноческие черты. Упражнения в бла­
гочестии определялись для приора Леонардуса не столь­
ко суровостью орденских прави.л, сколько духовным
алканием {Jарствия Небесного, что преображало тягост·
u
ную аскезу. призванную искупить первороднын грех
человечества, и он так искусно возжигал в братии этот
u
u
осмыс.ленныи мо.литвенныи пыл, что на все канонически
заповеданное изливались б.лагостность и задушевность,
поистине выводящие за пределы земного узилища.
Даже известное сближение с миром Аоnускал приор
Леонардус, и никто не мог отрицать, что при соблюде­
нии подобающей меры оно не только не вреАНО, но,
напротив, скорее целительно д.ля монахов. Обильные
пожертвования, препояносимые прославленной обители
отовсюду,
поощряли
гостеприиuство,
Аоnускающее
иногда к монастырской трапезе мирских АоброжеАате­
лей и б.лагодетелей. Тогда посреди трапезной бывал
накрыт длинный стол; его возглавлял приор Леонардус.
а гости занимали Аруrие почетные места. Братии же, как
обычно, nреАоставлялся узкий стол у стены, и приборы
u
u
на этом столе отличались монашескои простотои, тогда
как гостям кушанья преА.Аагалнсь на чистейшем, отбор­
нейшем фарфоре и стек.ле. Монастырский келарь как
никто другой мастерски ублажал ориг лашенных, избе­
гая при этом скоромного. О вине заботились сами гости,
так что монастырские трапезы действительно способ­
ствовали непринужденному заАушевному общению ду­
ховенства с мирянами, и нельзя сказать, что жизнь тех
и других не выигрывала от подобного взаимодействия.
Ибо заложники мирской суеты, освобождаясь от нее
хотя бы на время и вступая за монастырскую ограду, ГАе
жизнь духовенства откровенно перечит их обиходу, не
u
u
могли не признать под влиянием тои или инои искры,
западающей в душу, что их путь к благополучию и no-
u
u
кою не едннственныи, и дух, воэносящиися над земным
прозябанием, быть может, уже здесь открывает человеку
стезю, иначе недосягаемую. При этом и монахи не
u
прогадывали; пестрыи мир со всем своим кишением
19

u
и мельтешением из-эа монастырскои стены подавал им
u
u
вести, не лишние д.ля их житеискои рассудительности
и благоразумия, не говоря уже о соображениях и выво­
дах, на которые ничто другое не натолкнуло бы их. Не
переоценивая земного сверх его природы, они не могли
отказать человеческому образу жизни в необходимых
различиях, идущих изнутри, чтобы луч духовного начала
не утратил своих преломлений, без которых не останет­
ся ни красок, ни сияния.
Приор Леонардус давно и несомненно превосхо­
дил окружающих своими духовными и научными по­
знаниями. Помимо того, что в нем видели изощренно­
го теолога, чувствовавшего себя как дома в сложней­
ших материях и частенько приходившего на помощь
профессорам семинарии, которые не считали д.ля се­
бя зазорным прибегнуть к его опыту и осведомленно­
сти, он обнаруживал светский лоск, вряд .ли свойствен­
ный монастырскому затворнику. Его французская
и итальянская речь отличалась изысканной бег.лостью,
а его умудренная гибкость поэволя.ла в прош.лом упо­
треблять его дл.я ответственнейших переговоров. Я узнал
его, коrда он уже дожил до глубокой старости, но, во­
преки сединам, свидетельству .лет, в очах его еще вспы­
хивал юношеский пламень, а на устах его иrрала без­
мятежная улыбка, от которой усилива.лось общее впе-
...
чатление внутреннеи гармонии и невозмутимого .лаАа.
Он не только красиво говорил, но и красиво двигался,
и даже монашеская ряса, далекая от элегантности, не
только не портила его, но, напротив, удивите.льно под­
черкивала его стройное те.лос.ложение. Я не встречал
в монастыре ни одного монаха, который сам не выбрал
бы своей участи, повинуясь властному внутреннему по­
зыву и, более того, неодолимому духовному в.лечению,
однако даже страда.льца, ищущего в монастыре .лишь
спаснте.льную гавань под угрозой уничтожения, Леонар­
дус незамедлительно обратил бы к покаянию, и он
вскоре успокоился бы, примири.лея бы с жизнью и,
пребывая в земном, преодолел бы его тяготы. Такая
направленность шла вразрез с традициями монашеского
житья, и Леонардус набрался подобного духу в Италии,
где обрядность да и вообще весь опыт ре.лигиозной
жизни свет.лее и отраднее, чем в католической Герма­
нии. Как в церковном зодчестве сохранилось античное
u
u
наследие, так .луч отраднои живительнои древности,
J<ажется, проникает в сумрачное лоно христианских та"
2U

инств и разливается там чудесным светом, в котором,
бывало, купались боги и герои.
Я пришелся Леонардусу по сердцу, он преподавал
мне итальянский и французский языки, но особенным
образом влияли на мой дух многочисленные книги,
которыми он ссужал меня, а также его речи. Как только
u
семинарская наука предоставля.ла мне краткии досуг,
я отправлялся в монастырь капуцинов, и во мне упорно
усиливалось неуклонное стремление к постригу. Я при­
знался приору в моем побуждении, но тот, не разубеж­
.Дая меня, предложил все же повременить хоть бы rод­
другой и, так сказать, освоиться ·в миру. Но, хотя у меня
не было недостатка в знакомствах - и"1и .я, в основном,
был обязан моему учителю музыки, епископскому ре­
генту,- всякое общество меня расстраивало и стесняло,
особенно когда присутствовали женщины, и, наверное,
это обстоятельство в сочетании с предрасположением
u
к созерцательнои жизни заставило меня решительно
предпочесть монастырь.
Как-то приор заговорил со мной о мирской жизни,
и его слова оказались особенно значительными для
меня; он углубился в предметы, слывущие скользкими,
но обычная грация и непринужденность оборотов не
u
изменили ему, так что, ничуть ке нарушая при.личин, он
метко и беэ обиняков попадал в цель. Наконец он взял
меня за руку, проницательно посмотрел мне в глаза
и осведомился, девственник ли я.
Я почувствовал, что кровь бросилась мне в лицо,
когда Леонардус недвусмысленно спросил меня о том,
u
u
что по природе своеи двусмысленно, и передо мнои
u
выпрыгнула как живая в своеи красочности картина,
совсем уже было покинувшая меня.
Я вспомнил сестру регента; звание красавицы врЯА
ли пошло бы ей, но она была прелестна в расцвете
своего девичества. Ее стан очаровывал стройностью
и безупречной чистотой линий. Вряд ли можно было
представить себе руки, грудь и плечи совершеннее,
а кожу нежнее.
В одно прекрасное утро, когда я спешил к регенту,
чтобы не пропустить урока, мне попалась на глаза его
сестра в несколько вольном утреннем неглиже: грудь ее
успела блеснуть мне почти без покрова, хотя тут же
притаилась под платком, накинутым второпях, однако
u
u
мои нескромныи взор схватил предостаточно, слова за-
стряли у меня в горле, во мне всколыхнулась буря не-
21

изведанных чувств, неудержимая кровь воспламенилась
в артериях, и пульсацию нельзя было не слышать. Све­
денная судорогой грудь не выдержала бы внутреннего
давления, если бы оно не разрешилось тихим вздохом.
Между тем ~евица, как ни в чем не бывало, прнблиэи­
Аась ко мне, косну.лась моей руки, и вопрос ее: «Что
с вами~» - навлек на меня еще худшие страдания, от
которых, к счастью, избавил менв приход регента.
Никогда еще не брал я таких неверных аккордов,
никогАа еще не допускал в пении таких срывов. Моя
набожность эастави.ла меня счесть весь этот случай
дьявольским искушением, и я вскоре торжествовал, ког­
Аа моя суровая аскеза обратила в бегство лукавого
противника. Теперь же проницате.льность приора вновь
u
накликала сестрицу регента, и передо мнои возник.ли ее
соблазнительные прелести; меня жгло ее горячее дыха­
ние, сводило с ума ее прикосновение; прохо.цил миг за
u
u
мигом, а мои подавленныи страх неумолимо усиливался.
Ироническая улыбка Леонардуса повергла меня
в трепет. Взгляд его был АЛЯ меня невыносим, я уставил­
ся в по.л, у меня горели щеки, а приор умерил их жар,
Аасково потрепав по ним.
- По вас ВИАНО, сын мой, вы уловили смысл моих
с.лов, и вы пока еще целомуАренны; да отвратит от вас
ГосnоАь пре.льщенье мира сего; неАолго длятся его уте­
хи, да и поэво.лите.льно предостеречь от проклятия,
которое в них заключено, ибо кончаются они неописуе­
мой гадливостью, неизлечимым бессилием и маразмом,
то есть гибелью .лучшего, духовного, истинно человече­
ского.
Я преАпочел бы не вспоминать пастырского вопроса
и назойливого образа, вызванного втим вопросом, но
произошло непоправимое: если я почти перестал кон­
фузиться в обществе той девицы, то теперь я больше
прежнего боялся взглянуть на нее, и стоило мне полу-
"
мать о иен, как на меня нападала лихора.дка и некое
внутреннее смятение, в котором я угадывал тем большую
угрозу, ибо в нем таилось и неведомое, чудное вожделе­
ние, граничащее со с.ла.-острастием, а тут уж и до греха
не)tа.леко. 0Анако АОСТаточно бьало одного вечера, чтобы
разрешилось мое Авусмыс.ленное колебание.
Регент имел обыкновение приглашать меня на музы­
кальные вечера, собирая у себя кое-какое общество.
В тот вечер присутствова.ла, разумеется, его сестра,
а с нею и другие особы женского пола, и я совсем не
22

знал, куда девать себя, так как у меня дух захватывало
и от нее одной. Ее туалет бы"1\ ей очень к лицу, и я слов­
но впервые увиде.л, как она хороша; казалось, незримые,
неизбежные узы связывали меня с нею, и я, повинуясь
безотчетному стремлению, никак не мог избежать ее
близости, старался не пропустить ни одного ее взгляда,
u
ни одного ее слова, прямо-таки .льнул к неи и, когда ее
..,
платье невэначаи задевало меня, млел от затаенного
и такого нового упоения. Это не ускользнуло от ее
внимания и, казалось, доставило ей удовольствие, а я бо­
ялся потерять голову, уст}1 пить страстному неистовству
и заключить ее в мои ненасытные объятия r
Она засиАе"1\ась у к.лавикордов, а когАа встала, на
стуле осталась одна из ее перчаток. Я так и набросился
на эту перчатку и, не помня себя, припал к ней губами.
Это происходило на глазах у одной из молодых особ,
и она не преминула присоединиться к сестре регента;
девицы начали перешептываться, потом последовали
взгляды обеих в мою сторону, далее послыmа.лись смеш­
ки и, наконец, смех, е~ва ли лестный д.ля меня. Я был
u
готов сквозь землю провалиться, ле;tянон ток пронизал
меня до глубины моего существа. Не помню, как я при­
бежал в семинарию - в мою келью. Мной овладело
бешенство отчаянья; лежа на полу, я зах.лебывался жгу­
чими слезами; я кля.л - я проклинал девушку, себя са­
мого, и мои молитвы перемежались с безумным смехом.
Оrовсюду звуча.ли вокруг меня голоса; надо мной изде­
вались, меня поноси.ли; я уже готов был выброситься иэ
окна; к счастью, мне помешали железные прутья, и в ca-
мor.t деле я не переживал дотоле ничего ужаснее. Одна­
ко утро забрезжило, и спокойствие мало-помалу верну­
лось ко мне; я бо.льше не колебался в моем решении
никогда не видеть ее и отвергнуть все мирское. В моей
душе окончательно возобладала склонность к монастыр­
скому затворничеству, и уже никакое искушение не
мог .ло совратить меня.
Как только мне позволили урочные занятия, я по­
спешил в монастырь капуцинов и открылся приору
u
в своеи готовности поступить в монастырь послушни-
ком, АОбавив, что мать и княжна уже поставлены мною
в известность о моем твердом и нерушимом решении.
Леонардуса как будто насторожил мой внезапный пыл:
u
не посягая на сокровенное в моеи душе, он
пробовал исс.ледовать, почему я BJtpyr так
иночества, ибо он, разумеется, nо.цоэревал:
23
так и з~ак
возжаждал
мною дви-

жет нечто чрезвычайное. Тайный стыд оказался силь-
u
•
неи меня; у меня не хватило духу признаться, что
u
произошло в деиствительности; зато я дал во.лю пла-
менной экзальтации, обуревавшей меня, и не поску­
пился на подробности, связанные с чудесными про­
исшествиями моих детских .лет; они ли не обязывали
меня принять монашество!
Моя экзальтация не передалась Леонардусу; не
высказывая прямо скептицизма по поводу моих виде­
ний, он как будто не придал им особенного значения,
более того, подчеркнул, что моя горячность не только
не свидетельствует в пользу моего призвания, а, на­
против, весьма смахивает на иллюзию. Леонардус во­
обще предпочитал не распространяться о видениях
святителей и даже об апостольском чудотворстве,
и бывали мгновения, когда я, грешный, подумывал,
не тайный ли он скептик. Мне так хотелось услышать
от него что-нибудь опреде.ленное на эту тему, что
однажАЫ я отважился затронуть вопрос о элопыхате­
.лях, посягающих на католическую веру: особенно на­
падал я на тех, чье высокомерное мальчишество мнит,
что отделывается от сверхчувственного бездарным
ругательством «суеверие». Леонардус мягко усмех­
ну.лся: «Сын мой, злейшее суеверие есть беэверие»,­
и перешел на предметы посторонние и безразличные.
Лишь впоследствии дано мне было углубиться в ero
превосходное
осмысление
мистическоrо,
представ-
~
u
.,,\енного нашеи религиеи, постигнуть, что такое таин-
ственное сочетание нашей духовности с Высшей Бо­
жественностью, и тогда я не мог не признать, что Ле-
...
онардус
верно распоряжался
драrоценнеишими да-
рами своего существа, приберегая их .лишь для
учеников, сподобившихся высшего.
Из письма моей матери явствовало, что она всегда
предполагала: белому священству я предпочту монаше­
ство. В день святого Медардуса явился ей старый Па­
ломник от Святой Липы, он вел за руку капуцина в ор­
денском облачении, и она узнала меня. Княжне тоже
пришлось по душе мое решение. Я имел возможность
свидеться с ними обеими перед тем, как произнес мона­
шеский обет, а это не замедлило произойти, ибо мое
послушничество было непродолжительным; его срок
сократило вдвое мое неподдельное стремление поско­
рее назваться иноком. Я принял иноческое имя Me-
u
дардус, ПОАскаэанное видением моеи матери.
24

Единение братьев между собой, череда богослуже­
ний и весь внутренний распорядок монастырского обще­
жительства - все это оказалось таким, как я представил
себе с первого взгляда. Задушевная тихость, чувствую­
щаяся эдесь во всем, пролила и в мою душу ту небесную
безмятежность, которая блаженной грезой овевала мое
младенчество в монастыре Святой Липы. Когда меня
торжественно постригали, среди присутствующих я за­
метил сестру регента; взгляд у нее был грустный, и чуть
ли не слезинки поблескивали на глазах, однако соблазн
рассеялся, и не дурная ли гордыня, детище пустячного
u
торжества, свела мои уста усмешкои, которая насторо-
жила брата Кирилла, сопутствовавшего мне.
- Что это так развеселило тебя, брат мой? - осве­
домился Кирилл.
- А разве не весело отбросить мирские мерзости со
u
u
с..
всеи их мишурои,- ответил я, но нельзя отрицать: мои
обман не остался безнаказанным; что-то страшное сразу
же дало себя знать содроганием.
Но то бы.л последний спазм духовного самомнения,
сменившийся вышеописанной душевной тихостьюl Ког­
да бы она вечно осеняла меня, но власть Супостата
помыкает человеком. Стоит ли вооружаться, стоит ли
бодрствовать, если ад все равно настороже и не упустит
своего?
Минул пятый год моего монашества, когАа приор
назначил меня хранителем богатого монастырского мо­
щехранилища, так как брат Кирилл, мой предшествен­
ник, заметно одряхлел, осАаб, и отныне его обязанности
АО.лжен был исполнять я. Сре;tи Аругих реликвий име­
лись кости Божьих угодников, и щепки от креста Гос-
11одня, и другие священные предметы, бережно разме­
щенные в чистеньких стеклянных шкапиках, дабы в из­
зестные дни народ созерцал их, укрепляясь в богопочи­
тании. Брат Кирилл показывал мне их все по порядку
и давал прочесть особые грамоты, заверяющие их под­
.1\Инность и чудотворные качества. В духовном отноше­
нии брат Кирилл лишь немного уступал нашему приору,
и я позволил себе высказать недоверие, признаться,
одолевавшее меня.
- Полагаешь АИ ты, любезный брат Кирилл,- мол­
вил я,- будто все эти предметы воистину обладают
всеми качествами, которые им приписывают~ Не под­
(Овывает ли коварное своекорыстие первую попавшую­
(Я эаваАь вместо святых мощей? Есть, к примеру, мо-
25

настырь, где целиком хранится крест нашего Спасителя,
а где только не показывают щепки от него, право же,
этих щепок мы и за год не сожгли бы в монастырских
печах, как пошутил один из наших, как ни грешно так
шутить.
- Что и говорить,- ответил брат Кирилл,- сии
предметы не подлежат испытующему исследованию, и,
u
положа руку на сердце, вопреки красноречивеишим
удостоверениям, я весьма сомневаюсь в том, что среди
наших реликвий преобладают подлинные. Но сдается
мне, от этого мало что меняется. Прими к сведению,
любезный брат Медардус, что мы с нашим приором об
этом думаем, и наша вера по-новому воссияет тебе. Или,
.любезный брат Медардус, не превосходно само по себе
устремление нашей l\еркви выявить присутствие сверх­
чувственного в чувственном и таинственные узы, со­
четающие их, дабы таким путем воэбудительно напо­
мнить нашему организму, укоренившемуся в земном,
о его происхождении из горнего духовного лона и о его
причастности к Чудо-Сущности, пронизывающей огнен-
....
ным дуновением своих энергии все естество в ясном
u
откровении и овевающеи крылами серафимов чаянье
высшей жизни, чей росток прозябает в нас? Что такое
эта лучина, косточка, ветошка? Считается, что она отко­
лота от Христова креста, извлечена из тела, оторвана от
ризы святого угодника; а кто, не впадая в рассудочность,
просто верует и притекает к ним всем своим бесхитро­
стным чувством, того осеняет нездешнее вдохновение,
благовестие небесного блаженства, лишь предвкушаемо-
~
u
го в земнои юдоли, и nускаи реликвия поддельная, тем
u
деиственнее духовное влияние святого в ответ на дви-
жение сердца, ею возбужденное, и человеку дарует силу
и исцеление через веру Высший дух, которого человек
из глубины души мо.лил об утешении и вспомоществова­
нии. Так высшая духовная сила, возбуждаясь в человеке,
преодолевает даже плотские немощи, отсюАа и мощное
•
u
чудотворство, исходящее от этих мощен и засвидетель-
ствованное при большом стечении народа, что во всяком
случае достоверно.
Мне тут же вспомнилось, что сам приор высказывал­
ся в том же духе, и ее.ли до сих пор я вид.ел в реликвиях
лишь игрушки религиозности, то теперь они склоняли
меня к подлинному благоговению и трепетному почита­
нию. Брат Кирилл очень хорошо заметил, как воздей­
ствуют на меня его речи, и продолжал истолковывать
26

предмет за предметом с вящим пылом и одушевлением,
трогательным для внимающего. Наконец он извлек иэ
крепко... накрепко запертой скрыни небольшой пос-rавец
и молвил:
- Содержимое этого поставца, любезный брат Ме­
дардус,- бесспорно, таинственнейшая и АИковинней­
шая из всех наших реликвий. С тех пор, как я живу
в монастыре, никто не брал его в руки, кроме приора
и меня; сами наши братья, не говоря уже о мирянах, не
ведают о том, что имеется такая реликвия. Признаться,
мне самому боязно коснуться этого поставца, в нем как
бы заточен злой дух, и довеАись ему взорвать заточение,
связывающее и обессиливающее его, он будет грозить
уроном и безнадежной погибелью каждому, на кого
нападет он. Знай, в поставце зараза, исшедшая от самого
Лукавого в старину, когда он еще отваживался, не таясь,
посягать на человеческую душу.
Наверное, во вэrляде моем брат Кирилл прочитал
высшую степень удивления и, не дожидаясь моих вопро-
u
сов или возражении, он продолжал:
- По-моему, любезный брат Медардус, неуместны
любые личные суждения там, где наличествует несо­
мненная мистика; воздержусь я и от гипотез, и от вся-
u
u
ких... теории, иногАа смущающих мои ум, а предпочту
как можно достовернее изложить тебе то, ках характе­
ризуют эту ре.ликвию имеющиеся документы. Их т"
отыщешь сам в этой скрыне и сам изучишь их. Уверен,
что ты досконально изучил житие святого Антония,
и нет нужды рассказывать, как он, отвращаясь от земно­
го и обращаясь всею душою к Божеству, избрал дJ\я себя
пустынножительство и посвятил свою жизнь беспощад-
u
неишему покаянию и упражнениям в молитвословии.
Лукавый не отступался от него, то и дело зримо пре­
граждая ему путь, дабы развлечь его в созерцании Бо­
жественного. Вот и с.лучилось о,цнажды святому Анто­
нию воспринять в вечерних сумерках что-то темное;
наАвигалось оно на него. Приrлядевmись к приближаю-
u
щемуся, пустынножитель диву да.лея: непрошеныи гость
был за1(утан в драную хламиду, а иэ дырьев срамно
вылупливались горлышки бутылок. Это был не кто
u
u
u
инои, как сам лукавыи, которым, зтак вырцившисъ,
иэД.евательски осклабился и спросил, не угоАНО .ли глот­
нуть эликсиров из принесенных бутылочек. Святой Ан-
~
тонин не удостоил гнева такую выходку, так как лука-
вый, подавленный и обессиленный, больше не осмели-

вался ввязаться в противоборство и поверженному
ничего другого не оставалось, кроме ядовитьrх поноше-
u
v
нии, потому и спросил святои супостата свьrсока, чего
ради приволок он столько бутылок, ведь это же тяжело
и неудобно. На это дьявол ответил: «Представь себе,
вот мне навстречу попадается человек, он удивляется,
как ты, и не может удержаться от вопроса, какое там
зелье в бутылках, а сам, гЛЯАИШь, разлакомится и от­
хлебнет. У меня эликсиров хватает, а рано или поздно
он найдет себе пойло по вкусу, осушит бутылку до дна,
u
"'
захмелеет, и вот уже он мои, он подданныи моего .цар-
ства». Таковы предания, но есть у нас и особый доку­
мент, посвященный сему видению святого Антония,
а в этом документе повествуется, что история имела про­
должение: лукавый удалился, но как бы забыл среди
сорного былья несколько бутылок, а святой Антоний
поскорее унес их в свою пещеру, где и скрыл их из
опасения, как бы в самой пустыне некто заблудший, а то
и, чего доброго, его собственный ученик не глотнул
ужасного питья, ввергая тем самым свою душу навеки
в преисподнюю. И вот однажды, согласно дальнейшему
изложению, сам святой Антоний не иэбежа.л оплошно­
сти, откупорив одну из бутылок, и оттуда вырвались
пары позабористее самого хмеля, а вместе с ними свято-
,
го окутали мерзкие адские мороки, пытаясь очаровать
его прельстительными ужимками, и ему пришлось долго
давать им отпор неукоснительным постничеством и мо­
литвенными бдениями. В этом поставце находится одна
такая бутылка, так сказать, завещанная святым Антони­
ем, а в бутылке дьявольский эликсир, и едва ли допусти­
мо усомниться в том, что после смерти святого Антония
u
она оказалась среди других его вещен; документы на
этот счет достаточно обстоятельны и вполне достовер­
ны. Уж ты поверь мне, любезный брат Медардус, как
только я притрагиваюсь не то что к бутылке, а .лишь
к поставцу, меня берет некая устрашающая оторопь,
u
и мнится мне, слышу я неописуемыи запах, в котором
одурь и умопомрачение; его не рассеешь даже благоче­
стивыми ухищрениями, напротив, оно рассеивает обоня­
ющего. Это пагубное наваждение явно проистекает от
мощного душевредноrо источника, даже если не верить
в непосредственное вмешательство лукавого, однако упор­
ная молитва целительна и тоrАа.
Тебе же, дражайший брат Медардус, при твоей
юности, способной в живых ярких красках созерцать
28

все, чем тебя прельщает Фантазия, раздражаемая супро­
тивной силой, тебе, отважному, но неискушенному ра­
тоборцу, смелому в битве, но слишком дерзкому, за­
махивающемуся на невозможное, слишком полагающе­
:муся на свою мощь, тебе мое увещевание: никогда не
открывай поставец или хотя бы не открывай его, пока
ты молод, и, дабы любопытство не ввело тебя во иску­
шение, постарайся, чтобы он не попадался тебе на глаза.
Брат Кирилл запер скрыню с таинственным постав­
цом, и я стал обладателем ключей, причем ключ от
скрыни тоже висел в моей связке. Вся эта история про­
извела на меня впечатление необычного; меня так
и подмывало взглянуть на реликвию, но чем больше
разрасталось во мне преступное любопытство, тем
упорнее силился .я воспрепятствовать его удовлетворе­
нию, ибо наказ брата Кирилла не пропал Ааром. Едва
Кирилл простился со мной, я еще раз взглянул на свя­
щенные предметы, вверенные моему попечению, потом
u
отвязал совращающии ключик и скрыл его среди руко-
u
писеи на моем пюпитре.
Среди профессоров семинарии один был особенно
красноречив; церковь не вмещала нароАа, когда он про­
повеАова.л, его слово захватывало огненным током, и не­
возможно было не поддаться его зажигательному благо­
честию. Я сам всем сердцем заслушивался его велико-
u
лепных, ВАОхновенных речеи, но, пока я восхищался
высокоодаренным проповедником, во мне самом шеве­
лилась некая внутренняя сила, мощно побуждающая
меня к соперничеству с ним. Я внимал ему, а потом сам
...
u
проповедовал в моеи уединеннои клетушке, весь во
власти вдохновительного мгновения, пока не пришло
умение схватывать собственные идеи, собственные сло­
ва и записывать их.
Между тем проповедник из нашей монастырской
братии слабел и опускался на глазах; его речь влачилась
вяло, как пересыхающая речка, утрачивая звучность;
когда он пытался говорить, а не читать вслух, язык без
подсказки Мысли и Слова вырождался в невыносимое
многословие, а перед заключительным «аминь» боль-
u
шинство слушателеи засыпало, как при стуке мельнич-
ных колес, и разбудить их мог лишь рокот орrана. При­
ор Леонардус был выдающимся проповеАником, однако
проповедовать остерегался, полагая, что проповедниче-
...
екни пыл противопоказан ему в его возрасте, так что
заместителя для немощного брата в монастыре не пред-
29

виделось. Леонардус уже обсуждал со мною ущерб,
наносимый монастырю таким обстоятельством: из церк­
ви начинался отток христолюбцев. Тогда я набрался
решимости и признался ему, что уже в семинарии ощу­
тил в себе внутреннее призвание к проповедничеству
и даже записал кое-какие мои упражнения в духовном
красноречии. Приор пожелал ознакомиться с ними,
и они удов.летворили его настолько, что он прямо-таки
заставил меня ознаменовать пробной проповедью день
ближайшего же святого, уверяя, что провал мне не
угрожает, ибо я обладаю от природы качествами про­
поведника: внушительным об.ликом, выразительными
чертами и хорошо поставленным голосом, неистощимым
в модуляциях. Сам Леонардус дал себе труд выработать
у меня должную осанку и сообразную жестикуляцию.
День святого настал; церковь, как обычно, не пустовала,
u
и я поднялся на кафедру с таиным замиранием сердца.
Сначала я побаивался отступить от рукописи и по­
том слышал от Леонардуса, что голос мой тремолировал,
что, впрочем, лишь отrеняло благочестиво печальные
медитации в начале проповеди, и многие слушатели
оценили дрожь моего голоса как присущее истинному
мастеру искусство трогать сердца. Однако вскоре как
бы молния небесного вдохновения осияла мое внутрен­
нее существо, и .я оторвался от рукописи, весь повину­
J1сь внушению минуты. Я чувствовал в моих жилах пуль·
сацию крови, горение и озарение; я слышал nод сводами
rром собственного голоса; я видел свою вознесенную
r лаву, раскинутые, как в полете, руки, .я ВИД.ел всего себя
в молниеносном блеске вдохновения. Огненной точкой
u
сентенции, подытоживающеи все восхищающе душеспа-
сительное, что я б.лаговествова.л, завершилась моя про­
поведь, и она произвела из ряду вон выходящее, не·
слыханное впечатление. Проповедь вызвала слезы эк­
стаза - неуАержимые восклицанИJ1 упоенной набожно­
сти - громогласный хор молитвословнй. Братия была
rотова носить меня на руках. Заключая меня в объятия,
сам ЛеонарАус призна.л, что монастырь может мною
rордиться.
Молва обо мне не заставила себя ЖАать; городское
общество, кичившееся изысканностью и образованно·
...
стью, теснилось в монастырскои церкви, и таи негде
было яблоку упасть примерно за час АО того, как звони­
ли к проповеди. Чем больше мной восхищались, тем
больше усердствовал я, заботясь о том, чтобы мои про-
30

nовеАИ при всем своем пыле блистали отточенной эле­
гантностью. Я все бо.лее искусно очаровывал моих по­
читателей, и обожание, неумеренно проявлявшееся всю­
ду, где бы я ни останавливался или ни прохо.ди.л,
ВаПОМИНаЛО уже обожествление. Город СЛОВНО стра.АаЛ
религиозным помешательством; все рвались в мо­
настырь, не чураясь никаких поводов, даже в будние
АНИ, с единственной целью: лицезреть брата Медардуса
и говорить с ним.
Тогда во мне и проклюнулась мысль о моем особом
предназначении свыше; многое свидетельствовало об
етом: и самая таинственность моего рождения в святом
месте, и знаменательное предначертание, согласно ко-
"
торому мне предстояло искупить отчин грех, и чудесные
залоги, полученные мною во м.ладенчестве,- все это
u
u
заверяло меня в том, что мои дух, причастныи горнему,
u
уже теперь превыше всего земного, и я чужои не только
миру, но и роду человеческому. которому, однако, при­
ношу целительное утешение, ради OJtНOro этого ступая
по грешной земле. Я уже не сомневался в том, что ста­
рый Паломник у Святой Липы бы.л святым Иосифом,
а дивный младенец - Иисусом, отметившим во мне свя­
того перед моим земным странствием. И по мере того,
как моя душа вживалась в зти помЫСАЬI, окружающее
начинало претить мне и угнетать меня. Из моей души
исчез мир и рассеялась духовная безмятежность, кото­
рыми я наслаждался в монастыре; благодушие братьев
и .цружелюбие приора .лишь озлобляли меня. Как же это
u
они не видели во мне святител.я, которыи настолько
выше их, что им впору пасть к моим стопам, взыскуя
моего посредничества меЖАУ престолом Божьим и греш·
ной их природой! А поскольку они относились ко мне
по-прежнему, я усматривал в их поведении пагубную
закоснелость. Уже некоторыми хитросп.Аетениями моих
проповедей наводил я верующих на мыс.ль, будто в .лу-
u
v
u
чах пламенеющеи утреннем зари наступает новыи век
и уже шествует по земле угодник Божий, Ааруя верую­
щей nac'l'lle спасительное утешение. Свое мнимое при·
звание я раскрашивал мистическими узорами, и толпа
тем более покорялась мне, завороженная чужеродной
прелестью, чем темнее и загадочней бы.ли иносказания.
Леонардус явно охАадевал ко мне, иэбеrая бесеАЬI нае­
АИИе. но с.лучилось так, что братья отстали от нас, когда
u
u
мы шли по однои из аллеи монастырского сада, и прио-
ра взорвало:
31

- Не могу умолчать, любезный брат Медардус,
о том, что ты, по-моему, переl\.tенился к худшему. Нечто
закралось в твою душу, и набожная бесхитростность
уже не по тебе. Твон словеса омрачаются враждебным
наваждением, в котором пока еще скрывается то, что
сделало бы мое общение с тобой во всяком случае не­
возможным. Давай объяснимся, не взыщи! В этот миг
тебя особенно тяготит вина нашего грешного рода, а эта
с..»
с..»
вина при каждом воспарении нашеи духовнои силы
манит нас в западню погибели, и мы в неразумии нашего
полета устремляемся именно туда. Успех, да что ус­
пех 1 - кумирослужение, которым окружил тебя }\еrко-
с..»
с...
умныи мир, лакомыи до новинок, притупило остроту
твоего зрения, и ты уже принимаешь за самого себя
личину, которая вовсе не твое .лицо, а призрак, лазутчик
бездны, тебе предназначенной. Опамятуйся, Медардус!
Прогони этот морок, он тебя дурачит,- он как будто
и мне знакомl - уже сейчас тебя покинул душевный
мир, а без него какое же здесь благоl Внемли моему
предупреждению, за тобой охотится враг, так не по­
падайся же ему! Разве я не любил тебя всей душой,
когда ты был просто добрым юношей~
Говоря так, приор прослезился; он стиснул было
мою руку, но пальцы его тотчас разжались, и он оставил
меня, как будто пренебрег моим ответом.
Однако его слова лишь задели меня, насторожив,
а не растрогав; он же не сказал, что успех и восторжен­
ное обожание, которыми я обязан моим исключитель-....
ным дарованиям, не заслужены мною, значит, он мнои
недоволен лишь потому, что его мучает зависть, признак
ничтожества, да он этого и не скрывает! С того часа
я окончательно ушел в себя, помалкивал при встречах
с другими монахами, злобствуя в душе, и, преисполнен-
u
ныи новым существом, возникающим во мне, целыми
днями, не смыкая глаз даже ночью, измышлял словесную
роскошь, в которую намерева.лс.я облечь мое очеред-
...
ное соэдание, дабы явить его народу во всеи красе.
И по мере того, как разверзалась пропасть между мною
и Леонардусом с братией, я все ловчее залучал толпу
в свои тенета.
В день святого Антония в церкви была такая давка,
что двери были открыты во всю ширь, и народу была
предоставлена возможность
на паперти, но и во дворе.
u
ведь
не отличалась та кои
32
слушать меня не
Никоrда еще моя
u
только
про по-
u
огненнои. впечат ляющеи

мощью. Следуя традиции, я вкратце пересказал жи­
тие святого, не упустив при зтом случаев показать свою
праведность и житейскую муJ.tрость. Тема дьявольских
происков, особенно опасных для человека после грехо­
падения, захватила меня, и поток моего красноречия
нежданно-негаданно подбросил мне легенду об эликсн-
u
рах, которую я пытался представить иэощреннои алле-
горией. Между тем взгляд мой блуждал по церкви,
u
и внезапно мое внимание привлек долrовязыи, сухопа-
...
рыи человек; поднявшись на скамью, он опирался на
колонну в косвенном направлении от меня. Одет он был
не по-здешнему, кутался в темно-фиолетовую хламиду.
под которой прятал скрещенные руки. Его лицо по­
ражало мертвенной бледностью, а грудь мою обожгло
.лезвие кинжала: то был взор его огромных, черных"
неподвижных глаз. Я содрогнулся от непостижимого"
отвратного страха, поскорее отвел глаза и, усиленно
сосредоточиваясь, попытался продолжить мою мысль.
Но как бы инородное насильственное волшебство при-
u
тягнвало мои вэг ляд к незнакомцу, стоявшему все тart.1 же,
в безжизненном оцепенении, и его вампирственный взор
не отпускал меня. Ядовитое презрение, издевательская
ненависть угадывались в морщинах лба и в кривящихся
устах. В его облике было нечто ужасное - гибельное!
Да, это был безвестный художник, виденный мною
У Святой Липы. Меня как бы душили ледяные пальцы;
страх подернул мой лоб своими испарениями, периоды
u
моеи проповеди прерывались, слова запутывались все
безнадежнее; в церкви послышался шепот, потом гул­
кий говор; но в безжизненном оцепенении опирался
u
страшныи пришелец на ко.лонну. не сводя с меня не·
движного взора. TorAa на меня напал адский ужас, и. как
бесноватый, эавопи.л я в отчаянье: «Эй, ты, нечистый,
сгиньl - сгинь! я же сам... я же святой Антоний!»
Эти слова поверг.ли меня в обморок, а когда я опамя­
товался, у моей постели сидел брат Кири.л.л; он меня
пользовал и успокаивал. Ужасный посетитель все еще
u
торчал передо мнои, и, когда я поделился пережитым
с братом Кириллом, я тем более пожалел о своей вы­
:кодке на кафедре и тем более устыдился, чем настоя­
тельнее уверял меня брат Кирилл в иллюзорности пре­
с:ледующего меня образа, вызванного, по его мнению,
u
u
..,
моеи распаленнои фантазиен, а это немудрено, когда
проповедуешь так страстно и пламенно. По моим сведе­
ниям, слушатели подумали, будто меня врасплох застало
2 Э.-Т.-А. Гофман, т. 2
33

u
u
умопомрачение, и мои последнии выкрик давал вполне
АОстаточный повод для подобных выводов. Я был раз­
бит - мой дух прише.л в полное расстройство; .я заперся
в моей келье, наложив на себя суровейшую епитимью,
укрепляясь жаркой мо.литвой в борьбе с искусителем,
которого не остановило даже святое место, где он сму­
тил меня, с наг.лой издевкой присвоив себе черты на­
божного живописца от Святой Липы.
Кстати сказать, никто не примети.л никакой фиоле­
товой хламиды, а приор Леонардус со своим неизмен­
ным ~оброже.лате.льством неутомимо распространял по"
всюду слух, будто со мной приключился приступ го-
u
р.ячкн, сва.лившеи меня с ног во время проповеди,
отсюда и мои бессвязные слова; и вправду, я был еще
с.лаб и болен, когАа верну.лея к привычному 11онастыр­
с1<ому распорядку. Тем не менее я взошел было на ка-
u
с.
федру, но не мог преодолеть иэнурите.льнои внутреннеи
боязни, да и ужасный, бледный призрак меня преследо­
вал, так что я едва связывал слова, какое уж тут пламен­
ное красноречиеl Мои проповеди потускнели... они сты"
.ли... рассыпались. От моих прежних почитателей не
укрылась моя несостоятельность, и число их неумолимо
u
таяло; теперь прежнии проповедник явно превосходил
меня; старичок опять выполнял кое-как свои обязанно­
сти за неимением лучшего проповеАника.
Через некоторое время случи.лось так, что молодой
u
rраф, путешествующии в сопровождении своего управ-
.ляющеrо, наведался в монастырь, имея цель оэнакомить­
с.я с нашим богатым реликварием. Выполняя свои обя­
занности, я отпер дверь и впустил тула путешествении-
u
ков, а поскольку приор, покаэывавшии им наш храм
и его хоры, вынужден был покинуть нас, я оказался
с ними наедине. Я доставал один преАмет за другим
с подобающими комментариями, и тут граф обратил
внимание на резную скрыню старинной немецкой рабо­
ты, а в скрыне-то и бы.л поставец с дьяво.льским эликси­
ром. Хотя я предпочел бы придержать язык и умолчать
о содержимом поставца, оба, и граф, и его управляю-
u
.
щин, так настаивали, что я в конце концов поведал им
легенАу о святом Антонии и коварном дьяволе и описал,
точно следуя словам брата Кирилла, сию своеобразную
реликвию, пресловутую бутылку, не преминув присово­
купить: поставца .лучше не открывать, а бутылки лучше
не видеть. Граф исповедовал нашу ре.лигию, однако он,
u
как и его управляющни, не очень считался со священ-
34

ным преданием. Оба они подняли на смех курьезного
u
u
дьявола в дранои хламиАе, иэ которои вы.луп.ливаются
u
совращающие сосуды, потом управляющии сказал с на-
u
пускнои серьезностью:
· - Не обижайтесь на светских вертопрахов, госпо­
д11н монах! Не вздумайте подозревать нас в неверии, мы
оба, граф и я, благоговеем перед святыми угодниками,
u
u
видя в них люден, вдохновленных верои, отрекавшихся
от житейских б..1\аг и от самой жизни, лишь бы спасти
свою душу и человечество; что же касается вашего
повествования и подобных ему преданий, то я полагаю,
u
-
что святои измыслил изощренную аллегорию, которои
не поняли и включили ее в жизнеописание как под­
линное событие.
Говоря так, управляющий поспешил отодвинуть
дверцу постав1,!а, чтобы извлечь черную бутылку при­
чудливой формы. Брат Кирилл не ввел меня в заблужде­
ние: от бутылки действительно шел крепкий дух, одна-
ко дух этот отнюдь не цепенил, а,
и сладостно возбуждал чувства.
- Вот это даl - вскричал
эликсир дьявола - не что иное,
тельное сиракузское вино.
напротив, живительно
граф.- Держу пари,
как доброе, восхити-
- Так оно и есть,- ответи.л управляющий,- и если
сию бутылочку и впрямь завещал святой Антоний, вам,
rосподин монах, мог бы позавидовать и сам король
Неаполитанский, которого обездолило римское не­
честие; ведь римляне не прибегали к пробкам, а полага­
ли, что вино целее, подернутое мае.лом, так что королю
не довелось хлебнуть Аревнеримского винца. Конечно,
u
это вино моложе римского, но и оно стареишее из нам
известных, и вам с.ле.Цовало бы употребить его себе на
благо, то есть прикладываться к бутылочке, не говоря
худого слова.
- Разумеется,- вставил граф,- ваша кровушка
взыграла бы в жилах, восприняв этот сок старейшей
сиракузской .лозы, и прогнала бы хворь, от которой,
сдается мне, вы страJtаете, госпоАИН монах.
В кармане управляющего тут же нашелся стальной
штопор, которым тот вооружи.лея и открыл бутылку,
невзирая на все мои отчаянные заклинания. КогАа проб-
v
ка выскакивала, мне привиде.лся синии огонек, исчез-
нувший, впрочем, тотчас же. Винный дух усилился, рас­
пространяясь по ре.ликварию. Управляющий пригубил
u
первым и, упоен1'ЫИ, воэгласи.л:
2*
35

- Доброе - доброе сиракуэское! Что и говорить,
святой Антоний мог бы похвастаться своим винным
погребом, и ее.ли дьявол служил у святого Антония
виночерпием, он вреди.J\ святому меньше, чем принято
считать. Вы только попробуйте, граф!
Граф не отказа.лея и засвидетельствовал правоту уп­
равляющего. Оба они проАолжали зубоскалить по пово-
u
дJ' этои реликвии, утверждая, что другие экспонаты не
идут с ней ни в какое сравнение, не худо бы наполнить
себе погреб такими реликвиями и так далее. Я слушал
эту болтовню, не говоря ни слова, }~ставившись в пол;
мне, омраченному горестью, причиняли боль чужие шут­
ки; напрасно гости соб.J\азняли меня вином святого Ан-
u
u
тония, я остался непоколебим в своеи стоикости и запер
б)'тылку в скрыне, предварительно закупорив ее.
Гости отбыли, однако, сидя в моей уединенной
келье, я не мог отрицать: внутри меня что-то налади­
лось, дух 1\1ой ожил и превозмог помрачение. Очевидно,
о.д.ин то.лько винный дух уврачевал меня. Я не замечал
ничего похожего на дурные последствия, предреченные
Кириллом, напротив, мое состояние заметно улучша­
лось, и, по мере того как осмысливал я .легенду о святом
Антони", .слова управляющего находили в моей душе
"
соэвучныи отклик и сам я приходил к выводу: управляю-
....
щни, вот кто верно истолковывает легенду,- и вдруг
"
u
~•еня молниеи поразила мысль: в тот роковои день,
когда враждебное наваждение так жестоко нарушило
u
u
строи моих у~tозаключении, не сам ли я намерева.лся
истолковать легенду подобным образом, то есть как
изощренную наставительную аллегорию, измышление
вещей святости? А эта мысль повлек.J\а за собой другую,
....
"
овладевшую мнои до такои степени, что прочие по-
мыслы растворились в ней. Что, ее.ли, думалось мне, этот
u
чудныи напиток подпитает внутреннее твое существо,
вновь затеплит бывший светоч, и новая жизнь воспламе­
нит его? Не обнаружилась ли уже сокровенная пред-
"
u
расположенность твоеи души к приятию естественнои
u
"
u
мощи, таящеися в вине, и тот же самыи дух, подавившии
немощного Кирилла, не восстановит ли твои жизненные
СJfЛЫ?
Сколько раз я был готов поступить, как советовал
"
приезжии, но едва я начинал выполнять его совет, некое
противодействие отвращало меня от моей цели. Вот-вот,
бывало, я отопру скрыню, а в резных узорах как бы
проступают зловещие черты живописца, так и сверлит
36

меня его безжизненно острый взгляд, и, потрясенный
...
сверхъестественнои жутью, уносил я ноrи из реликва-
рия, чтобы на святом месте оплакать неудавшееся по­
сягательство. Тем неотступнее преследовала меня
мысль, будто вкушение чарующего вина утолит мою
духовную жажду и вернет мне силы.
Поистине нестерпимой была для меня снисходитель"
ность приора - да и монахов тоже, щадивших во мне
умственно поврежденного, и когда поблажки Леонарду­
са зашли так далеко, что он перестал требовать от меня
присутствия на урочных богослужениях впредь до улуч­
шения моего здоровья, я вознамерился в бессонную
ночь, исстрадавшись до глубины души, поставить на
-
карту все и подняться на прежнюю духовную высоту
или кануть в небытие.
Я встал с постели, зажег светильник от .лампадки,
горевшей в монастырской галерее перед иконой Девы
Марии, и бесшумно, как выходец с того света, пробрал...
ся через церковь в мощехранилище. При тусклоl\1 мер ...
цании светильника святые на стенах церкви как бы
двигались, устремив на меня сострадательные взоры,
а на хорах, где стекла не везде были вставлены, в завы­
вании бури как бы слышались жалобные предостерегаю­
щие голоса, казалось, мать обращается ко мне из даль ...
ней дали: «Медардус, на что ты посягаешь, сынок, не
rуби себя 1» Но я проник в мощехранилище, и там не
было слышно ни звука, и ничто не шеве.лилось, и я ото­
мкнул скрыню, так и вцепившись в поставец, достал
бутылку и глотнул всласть!
Пламень хлынул в мои жилы, упоив меня чувством
неописуемого благополучия,- я отхлебнул еще, и вос­
торг новой царственной жизни взвился во мне! По...
UI
скорее запер я скрыню, куда сунул пустои поставец,
поспешил с вожделенной бутылкой к себе в келью
и спрятал ее под пюпитр.
Тут я поймал падающий ключик; я ero отвязал коrда­
то, боясь искушения; как же я обошелся без него, отпи­
рая скрыню для посетителей, да и только что для себя?
Я обследовал связку ключей,- и на поди! - в связке
...
u
нашелся другои непредусмотренныи ключик, он-то и со-
служил мне службу дважды, а мне и невдомек.
Как тут было не содрогнуться, однако дух мой, слов­
но выкарабкавшись из бездны, развлекся красочным
мельтешением причудливых образов. Всю ночь напро­
лет не смыкал я глаз, пока не настало безоблачное утро
37

и я не поспешил в монастырский сад, чтобы купаться
u
u
в лучах солнца, зноиным пламенем пылающего за rорои.
Леонардус и вся братия не упустили из виду, как я пере­
менился; моей вчерашней бессловесной, за:\-1кнутой уг"
рюмости как не бывало; неомраченная жизнь вновь
заиграла во мне. Как мне прежде было свойственно,
.я говорил и говорил п ...\аменно, искусно, словно вещал
с амвона. Оставшись со мною с глазу на глаз, Леонардус
,Аолго изучал меня, будто пытался эаг.лянуть мне в душу,
потом на лице его появилась неуловимая ироническая
улыбка, и он сказал:
- Не сподоби.лся ли брат Медардус некоего виде­
ния, вернувшего его к жизни притоком свежих сил?
я ПОЧ}1 Вствовал, что вспыхну .л со стыда, ибо вся моя
зкзальтация, вызванная глотком старого вина, поразила
меня в этот миг своей ничтожностью и убожество~.
Я весь поник перед Леонардусом, а тот уда.лился, не
вмешиваясь в мои раздумия. У меня было предостаточно
u
основании остерегаться похмелья: выпитое вино вооду-
шевило меня, но воодушевление могло быстро миновать,
«:менившись, к моему сокрушению, худшим упадком, но
опасения были напрасны; я скорее чувствовал, что ко
мне вместе с жизненными си.лами возвращается юноше-
....
<:кии пыл и неутолимое стремление расширить круг
моего влияния, а именно этим привлекал меня мо­
настырь. Я не успокоился, пока меня не благослови.ли
проповедовать на следующий же праздник. Перед тем
...
каl\ взон·rи на кафедру, я испил чарующего вина и пре-
взошел самого себя, щеголяя огнем, благолепием и не­
отразимой мыс.J\ью. Вскоре молва разнесла весть о том,
что я поправился, и в церкви снова бывало тес110, когда
.я проповедовал, но чем больше восхищалась мной толпа,
тем строже и настороженнее смотрел на меня Лео­
нардус, и во мне пробудилась настоящая ненависть к не­
м}'; он представлялся мне всего только жалким за­
вистником и высокомерным чернецом.
Наступал день святого Бернарда, и я пламенно во-
..,.
жделел возr.tожности явить княжне мои светоч во всем
его сиянии, и потому обратился к приору с просьбою,
не будет ли мне поручено проповедовать в тот день
в 1\tонастыре цистерцианок. Кажется, Леонардус не ожи­
Аал такой просьбы; он ответил мне без обиняков, что
сам имел намерение проповедовать и должные распоря­
жения уже отданы, однако именно поэтому мою про­
сьбу можно удовлетворить беспрепятственно; сам он
.38

извинится, сославшись на нездоровье, а я буду про­
поведовать вместо него.
Все шло как по писаному! Я повидал мою мать
и 1\няжну накануне вечером, но моя душа так сосредото­
чи.лась на будущей проповеди в чаянье превзойти само­
го себя, что я остался довольно холоден. В городе уже
слышали, что вместо хворого Леонардуса проповедовать
буду я, и в церкви собралось большинство образованной
публики. Ничего не записывая, а только построив мысли
сообразной чередою, я полагался на высокое вдохнове­
ние, которому будут способствовать и праздничное бо­
гослужение, и собрание верующего народа, и сама цер­
ковь с прекрасными высокими сводами,- и вдохновение
не преминуло посети7ь меня. Огненным потоко'l'.t лились
мои словеса, сочетав1uие с поминовением святого Бер­
нарда глубокомысленнсйшие притчи, правовернейшие
ум<Jзакл1очения; я приковывал к себе взоры, читая в них
признание и обожание. Но поистине влекло меня и за­
нимало только мнение княжны; я рассчитывал, по мень­
шей мере, на взрыв искреннего восхищения: если, буду­
чи ребенко~!, я поражал ее, каким же невольным по­
читанием ответит мне она теперь, угадывая мою
сокровенную высокую предназначенность! Я попросил
ее принять меня. Она заочно ответила, что нездорова,
не принимает никого и не может сделать для меня
исключения.
Это было тем чувствительнее для моего тщеславия,
что в гордом самоос.леплении я мнил: должна же она,
восхищенная,
возжаждать
моего
душеспасите.льного
елея еще и сверх отпущенного! Мою мать, казалось,
удручало тайное горе, и я не позволил себе доискивать­
ся его причин, так как внутреннее чувство воэлаrало
всю вину на меня самого, не подсказывая при этом
ничего определенного. Она передала мне письмецо
княжны с условием, что я вскрою его только в монасты­
ре; не успел я вернуться в мою келью, как был крайне
поражен, прочитав нижеследующее:
«Твоею проповеАЬЮ, произнесенной в церкви на­
шего монастыря, ты поверг меня, мой милый сын (ибо
ты все еще сын для меня), в глубочайшее смятение.
В твоих речах не слышалось души, всецело обращенной
к небу, а если у тебя и было вдохновение, оно не воз­
носило верующего на крыльях серафима, чтобы в святом
умилении он узрел Uарство Небесное. Ах! Горделивая
39

...
Еыспренность твоих речении, видимое усилие -сказать
юобольше броского, ослепительного убеждают меня
JJ том, что ты обращался не к пастве, смиренно взыскую-
u
u
щеи наставления и священного огня, а к светскои чернн
в поисках успеха и ничтожного обожания. Я увидела
твое притворство; ты красовался чувствами, которых
чуждалась твоя душа; ты не брезговал старательно зау-
u
-ченными минами и телодвижениями, как суетныи лице-
.дей, и все это ради пошлого успеха. Ты проникся АУХОМ
обмана, и он тебя изведет, если ты не придешь в себя
н не отвергнешь грех. Ибо грех, великий грех - все, что
ты делаешь и творишь, и ты тем грешнее, так как ты
отрекся от земного невежества, чтобы посвятить себя
небу в праведности монастырского. затворничества. Свя­
той Бернард, которому ты сегодня нанес пошлую обиду
твоей поддельной проповедью, да простит тебя в своей
небесной кротости, и да вразумит он тебя, дабы ты
u
снова распознал праведную стезю, от которои откло-
""
1-1ился, подстрекаемыи .лукавым, и да помолится тогда
святой о спасении твоей души! Всякого тебе блага!»
Сотнями молний поразили меня слова настоятельни­
цы, и внутренняя ярость охватила иеня; ничто не могло
разубедить меня в том, что Леонардус, неоднократно
метивший в мои проповеди под подобными же пред­
логами, воздействовал на приторную набожность княж­
ны, настроив ее против меня и моего искусства. Я еАва
мог смотреть на него, обуреваемый тайной ненавистью,
и порою питал против него такие враждебные помыслы,
что сам ужаса.лея. Тем невыносимее были для меня
упреки обоих, что в сокровеннейшей глубине моей
души подтверждалась их справедливость, но тем непре-
1<лоннее коснел я в моей деятельности и, подбадривая
себя время от времени капелькой вина из таинственной
бутылки, по-прежнему прилежно разукрашивал мои
проповеди всеми заемными ухищрениями риторики,
усердно заучивая мимику и жестикуляцию; так я за­
воевывал успех и вымогал признание.
Красочные лучи утреннего света проникали сквозь
u
расписные стекла окон в монастырскои церкви; однако
погрузившись в свои размышления, сидел я в испове­
дальне; под гулкими сводами звучали только шаги бра­
та-послушника, подметавшего церковь. Вблизи меня по­
слышалось шуршанье; я оберну.лея: ко мне приближа-
~
лась высокая статная женщина, одетая по иноэемнои
40

мо.це, лицо под вуалью; она вошАа в боковую дверь
и направлялась к исповедальне. Каждое ее движение
отличалось изяществом; она преклонила колени с глу­
боким вздохом, шедшим прямо из сердца; казалось, чары
ее опутали меня и одурманили еще до того, как по­
слышался ее голос!
Не знаю, как описать этот неповторимый задушев­
ный звук. Каждое ее слово отдавалось у меня в груди,
когда она исповедовалась в запретной любви, которую
она уже давно и напрасно силится подавить; .любовь
особенно грешна, ибо возлюбленный навеки связан свя­
тыми узами, но в безумии безнадежного отчаянья она
уже прокляла эти узы. Она смолкла было, но потом
с.лова все же прорвались, неудержимые, как слезы:
- Кого же, кого же я люблю так, что не могу вы­
сказать, если не тебя, Медардус'
Нервы мои дернулись в убийственной судороге, я не
владел собой, я никогда еще не испытывал чувств, подо­
бных тому, которое разрывало мне грудь; видеть ее,
душить в объятиях - пусть блаженство и боль задушат
меня самого, и пусть вечная адская казнь за одну минуту
этого упоения. Она молчала, но я слышал ее томите.ль­
ное дыхание. Я собрался с силами в неистовом отчаянье
и совладал с собой; что .я тогда говорил, я не могу
вспомнить, только помню: она молча поднялась и скры­
лась, а я зажал себе глаза платком и как в столбняке или
в обмороке все еще сидел в исповедальне.
К счастью, в церк.ви было пусто, и я скрылся в моей
келье, никому не попавшись на глаза. Как же все изме­
нилось теперь для меня! Все мои притязания показались
мне бесплодным чудачеством.
Лик незнакомки не открылся мне, и все же она все­
.лилась в меня со взглядом своих упоительных темно­
го.лубых очей, жемчужины слез осыпались мне в душу,
u
возжигая ненасытныи пламень, которого не могли уtt-1е-
рить ни молитвы, ни епитимьи. Что та~ епитимьи, я оха­
живал себя до крови узловатой веревкой в ужасе перед
вечным проклятием, а оно грозило мне, ибо странная
u
гостья повергла меня в пламень греховнеиших вожделе-
"
нии, о которых я и не подозревал прежде, и я не чаял
уже избавиться от мучительной казни: этой казнью
стала для меня похоть.
В нашей церкви был алтарь святой Розалии и пре­
красный образ ее, запечатлевающий мученицу в миг
смерти. То была моя воз.люб.ленная, в этом не было
41

u
сомнении, даже одеяние ее не отличалось от странно-
го туалета таинственной исповедницы. На ступени
алтаря я повергался как бы в гибельном бреду и ча­
сами лежал там, ужасая монахов отчаянным завыва­
нием, от которого они шарахались в разные стороны,
избегая потом встреч со мной.
Неистовство перемежалось мгновениями, когда
я носился по монастырскому саду туда-сюда, и она
виделась мне в благоуханной дали, она выходила из
кустов, она взлетала наА водами, парила над цвету­
щими лугами, везде она, ничего и никого, кроме нее!
Сколько раз я проклял мой обет и мою участь!
Я стремился в мир, чтобы не успокоиться, пока
11е найду ее, чтобы обладать ею, хотя бы променяв
u
на нее спасение моеи души.
Наконец я с превеликим трудом отчасти обуздал
мое неистовство, озадачивавшее приора и братию;
я ухитрялся выглядеть ,уравновешеннее, но беспощад-
11ое пламя продолжало внедряться в меня тем неумо­
лимее.
Какой та~ сон! Какой там покой!
Образ ее не покидал меня, я корчился на моем
жестком одре и заклинал святых, нет, не спасти меня от
совращающего морока, одолевавшего меня, не избавить
lttoю душу от вечной погибе.ли, а свести меня с желан·
ной, развязать узы моей клятвы. вернуть мне свободу,
а я отпаду и паду во грехе!
Наконец душа моя утвердилась в намерении пресечь
мою казнь бегством из монастыря. Мни.лось мне, будто
пренебречь монашеским обетом - значит уже увидеть
желанную в моих объятиях и насытить вожделение,
сжигающее меня! Я вообразил, будто никто не узнает
t.1сн.я. стоит мне сбрить бороду и вырядиться на 1\tирской
манер, и никто не помешает мне рыскать по гopoJty.
пока я ее не добуду, и мне было невдомек, насколько все
это мудрено и даже невероятно: без денег продержаться
хотя бы день вне монастыря.
Наконец я был готов осуществить мой замысел; мне
настолько повезло, что я запасся даже партикулярным
платьем, и оставалось только напое.ледок переночевать
в обители, которую я не рассчитывал увидеть коr да"
ниб)'дь в будущем. Уже свечерело, когда приор неожи­
данно приr ласи.л меня к себе. Я содрогнулся, так как
у меня были все основания опасаться, что он проведал
о моем тайном поползновении. Леонардус был со мной
42

строже обычного, и его утонченное благородство нево·
льно потрясло меня.
- Брат Медардус,- начал он,- лично я усматри-
оu
ваю в твоих нелепых выходках лишь краинее усиление
u
~
u
тои нездоровои восторженности, которои ты предаешь-
ся уже в течение некоторого времени, быть может,
намеренно и с неблаговидными целями, однако этим
ты возмущаешь наше мирное общежительство, да и раз-­
рушительно вредишь безмятежному благодушию, воз­
награждающему кроткую праведность, а моя деятель­
ность никог~а не была рассчитана ни на какую другую
награду. Не исключено. что во всем повинны некие
неприязненные происки. Тебе следовало бы смело до­
вериться мне, относящемуся к тебе не только дружески,
но и отечески, но ты замкну.лея в молчании, а я те~~
более предпочел бы воздержаться от навязчивости, что
твое молчание отчасти устраивало меня: твоя откро­
венность не была бы мя меня беэбо.леэненной, и мне
пришлось бы до известной степени разделить с тобой
твое бремя, а мой возраст ничем так не дорожит, как
безоблачной ясностью. Преимущественно у алтаря свя­
той Розалии ты изрыгал непристойности, наводящие
ужас; ты как бы бредил, но ты преступно вводил во
искушение не только братию, но и мирян, случайно
заглянувших в церковь; монастырское б.лагочиние обя­
зывало бы меня не давать тебе поблажек, а прибегнуть
к строгости, но я так не поступ.лю, ибо не исключаю, что
не только ты виноват в затмении твоего разума, тут
замешано недоброе, уж не сам ли нечистый воспользо­
вался твоей уступчивостью; я лишь велю тебе: упорст­
вуй в покаянии и в молитве. Я прозреваю твою л.ушу -
тебя влечет свобода!
Мнилось, будто Леонардус действительно видит ме-
ня насквозь; его взор пронзил
повергся перед ним во прах,
в .дурных помыслах.
меня,
молча
и я, всхлипывая~
уличая сам себя
- Не осуждаю тебя,- продолжал Леонардус,-
u
...
и допускаю, что для твоеи смятеннои души мир JJели-
тельнее иноческого уединения, особенно ее.ли ты бу­
Аешь бл1ости себя в миру, согласно заповедям и обетам.
Кто-нибудь из нашей братии должен направиться в Рим.
Назначаю тебя нашим послом, и уже завтра тебе над­
.лежит отбыть со всеми верительными грамотами и ука­
заниями. Ты как никто другой пригоден для такого
...
поручения; твои возраст, сноровка, деловая сметка
43

и твой итальянский язык - все говорит за тебя. А те­
перь затворись в твоей келье и дай себе труд от всей
АУШИ помолиться за ее спасение, моя молитва будет
заодно с твоей; только не казни больше своего тела, ты
только изнуряешь себя, а тебе предстоит путешествие.
Ранним утром посети меня эдесь на прощание.
Реченья праведного старца озарили мне душу небес­
ным излучением; я ненавидел его, а тут отрадным стра­
данием пронизала меня .любовь к нему, узы, которые
я привык считать неразрывными. Я проливал горячие
слезы, я при.льнул к его рукам. Он обнял меня, и у меняu
мелькну .ла мысль, не угадывает ли он мои сокровеннеи-
шие помыслы; не отсюда ли та свобода, в которой не
отказывает мне он; Аескать, предайся судьбе, помыкаю­
щей тобой, упейся, быть может, минутой, а потом пусть
хоть вечная погибель.
Итак, надобность в бегстве отпала, ничто не мешало
мне выйти из монастыря и беспрепятственно гнаться за
ней без уста.ли, за ней, пока не настигну ее, ибо нет мне
без нее ни покоя, ни благополучия. Я даже подозревал,
что Леонардус был pa;t случаю удалить меня из мо­
настыря и вся затея с верительными грамотами не имела
u
другои цели.
Всю ночь напролет я молился и предуготовлялся
к путешествию; я нашел флягу д.ля чарующего вина, так
как не предполагал уже обойтись без привычного воэ­
будителя, а порожнюю бутылку от эликсира водворил
обратно в поставец.
К немалому моеt.1у удивлению, я узнал, выслушав
обстоятельнейший наказ приора, что мое посольство
в Рим было вполне обоснованным; на меня возлагалось,
от меня ожидалось и требовалось многое. Сердце мое
укоряло меня: едва выйдя из монастыря, я без всяких
оправданий намеревался злоупотребить моей свободой;
но она пришла мне на ум, и я собрался с силами, чтобы
непоколебимо осуществлять свои умыслы.
Меня провожала братия, и прощание с
говоря уже о прощании с отцом Леонардусоl\.1,
тягостнее, чем я мог ожидать. Но вот за мною
...
ними, не
оказалось
захлопну-
лись ворота монастыря, и, оснащенныи для далекого
путешествия, я был свободен.
44

РазАеА второй
ПЕРВЫЕ ШАГИ В МИРУ
Подернутмй голубой поволокой, внизу в долине вы-
u
u
рисовывался монастырь; прохладныи утреннии ветер
веял сквозь воздушные течения. и с ним доносились ко
мне ввысь молитвенные хоралы братьев. Я не мог не
петь вместе с ними, это было сильнее меня. Огненно
жаркое солнце встало за городом, его искристое золото
засверкало среди деревьев, и с веселым шелестом яркие
самоцветы росы посыпались на пестрых насекомых, ко­
торые взлетали тысячами, жужжа и кружась. Птицы
взмывали спросонья; они щебетали восторженно и, ми­
луясь в беспечном упоении, мельтеши"\н в лесу.
Uелое шествие деревенских парней и девушек
в праздничных нарядах поднималось на гору. «Благосло­
вен Господь наш Иисус Христос!» - возгласили они,
поравнявшись со мной. «Днесь, присно и во веки ве­
ков!» - отозвался я, и как будто новая жизнь, преиспол­
ненная отрадном свободы, снизошла на меня тысячами
своих блаженных обетований.
Никогда еще я не испытывал ничего подобного;
я как бы не узнавал самого себя и, захваченный, вооду­
шевленный пробуждением новых сил, устремился вниз
по лесистому склону. Я осведоми..~\ся у встречного
крестьянина, как добраться туда, где мне было пред-
u
писано на первыи раз переночевать, и он в точности
обрисовал мне тропу, ведущую в гору, в сторону от
большака.
Мое одинокое странствие продолжалось достаточно
долго, когда мои мысли вдруг снова обратились к Не"
знакомке и к невероятной затее настигнуть ее. Однако
ее внешность была как бы иэг лажена непостижимым,
инородным вмешательством, и я лишь с некоторым уси­
лием представлял себе ее поблекшие, выветрившиеся
черты; как я ни силился мысленно удержать мечтание,
оно тем безвозвратнее затуманивалось. Мне явственно
виделось лишь бесчинное неистовство, которому я пре­
давался в монастыре после того странного происше­
ствия. Я диву давался, как это приор так долго и с такой
снисходительностью мирволил мне да еще направил
в мир вместо того, чтобы приговорить меня к подобаю­
щему покаяни10. Я уже больше не сомневался в том, что
неведомая посетительница лишь померещилась моему
45

переутомленному воображению, но, если прежде я ус­
мотрел бы в губитеАьно прелестной грезе вечные ковы
Лукавого, то теперь я истолковывал ее всего лишь как
заблуждение моих собственных мятущихся. чувств, что
как буАТО подтверждало само сходство одеяний, едва ли
не одинаковых у мнимой пришелицы и у святой Роза­
лии, чей живописный образ я действительно мог со­
зерцать из моей исповедальни хотя бы издалека и в кос­
венном направлении, однако это,
по-видимому,
не
уменьшило его влияния. Тем глубже трогала меня муд­
рость приора, сообразившего, как лучше исцелить меня,
ибо, заточенный среди монастырских стен, в гнетущем
присутствии одних и тех же вещей, беспрерывно уг луб­
л.яясь, въедаясь в себя самого, я и вправду впал бы, чего
Аоброго, в безумие, жертва мечтания, еще более кра­
сочного, пламенного и дерзкого в уединенносiи. Мне
все более нравилась мысль о том, что я только поддался
бреду, и я уже чуть ли не смеялся над самим собой
в скептическом озорстве, так мало похожем на мою
обычную душевную настроенность; я уже издевался
в глубине души над обольщением, уверяющим, будто
u
С8
в меня влюблена святая, а сам я не кто инои, как святои
Антоний.
Уже не один день брел я горами, а вокруг все еще
устрашающе высились обрывистые жуткие утесы, и уз­
кие тропинки еле держались над бешено кипучими лес"
ными ручьями; чем дальше, тем больше настораживал
и отпугивал безлюдный путь. Почти достигнув зенита,
солнце нещадно пекло мою непокрытую голову, я изны"
вал от жажды, но родников поблизости не было, да
и деревня все не появлялась, а ведь я уже должен был бы
туда попасть. Совершенно изнуренный, опустился я на
каменную глыбу, сорвавшуюся с горной кручи, и не мог
отказать себе в глотке из ф.ляги, хотя и предпочитал не
расходовать без крайней нужды таинственное зелье.
Новый пыл взыграл в моих жилах, взбодрив и под"
крепив меня, так что .я ринулся вперед в уверенности,
что АО искомого уже рукой подать. Однако еловые
Аебри отнюдь не редели вокруг, в сумрачной глуши
тишина нарушалась неким звуком, и вскоре донеслось
пронзительное ржание: там была привязана лошадь.
Я прошел еще немноrо, и на меня напала оторопь:
прямо передо мной разверзлась отвесная зловещая без"
дна, куда, окаймленный неприступными зубчатыми от­
рогами, низвергался .лесной ручей, шипя, рокоча и бу-
46

mуя; к его громоподобному неистовству я и прислу­
шивался вдали. Прямо, прямо над гибельной кручей
u
торчал уступ, на котором сидел молодои офицер
в мундире; шляпа с высоким ПJ\юмажем, шпага и бу­
мажник лежали подле него. Он прикорнул над без­
дной; туловище его свисало в пустоту, и он, как бы
u
сонныи, соскальзывал ту да на r .лазах, так что не мог
в конце концов туда не рухнуть.
Я рвану.лея к нему и протянул руку, чтобы воспре-
пятствовать неминуемому; я громко закричал:
- Сударь! Ради Христа, проснитесь! Ради
Христа!
u
Мое прикосновение, по-видимому, деиствительно
разбудило его; он встрепенулся, стряхивая сон, и в тот
же миг сверзился со своего предательского одра; тело
его загремело в пропасть, члены его громко дробились,
срываясь с одного каменного зубца на другой; отчаян-
v
ныи вопль послышался далеко внизу; он сменился при-
глушенным всхлипываньем, наконец, и всх.липыванья не
стало. Я оста.лея на уступе вне себя от невыносимого
ужаса, потом, завладев шляпой, шпагой и бумажником,
побежал было стремглав от этого гиблого угла, но тут
u
о
некии молодчик, одетыи по-охотничьи, вышел из-за ели
и сперва уставился мне в лицо, а потом так прыснул со
смеху, что я содрогнулся в ледяном ознобе.
- Вот это да, милостивый господин граф,- 1\tО.1\ВНЛ,
наконец, молодчик,- вот это маскарад так мас1(арад,
лучше не придумаешь, и если бы милостивая госпожа не
была в курсе .цела, она, пожалуй, сама дала бы маху и не
угадала бы своего милого, право слово. А как от мунди­
ра-то вы избавились, милостивый господин?
- Ищи его теперь в пропасти,- буркнуло что"то во
мне, ибо вовсе не я ответил этими слова"1и, они сами
вылете.ли из моих уст помимо меня.
Я все е1це не мог опомниться и стоял как вкопанный,
уставившись в пропасть, не возникнет ли оттуда окро­
вавленный труп графа, обличая меня. IV1н11.лось, не я ли
убил его, и некая судорога не позволяла мне вь:пустить
из рук его шпагу, шляпу и бумажник.
А молодчик nродол1r~ал как ни в чем не бывало: «От­
правлюсь-ка я, сударь, теперь в городишко, туда, под
гору, и притулюсь там в доме на"'\ево от городских ворот,
вам же небось не терпится попасть в зal'r!OK, где ждут вас
v
не дождутся, даите-ка я прихвачу шляпу и шпагу:.>.
Я вручил ему их без возражений.
47

- Так будьте здоровы, господин rpaфf Дай Бог вам
хорошо провести время в замке,- крикнул молодчик
и запел и засвистел, исчезая в чаще. Я понял, чья лошадь
была там привязана; теперь он увел ее.
Когда я стряхнул с себя оцепенение и собрался
с мыслями, я никак не мог разубедить себя в том, что
u
u
САучаи сыграл со мнои странную шутку, а я послушно
уступил ему, ввержен его внезапным оборотом в прk­
чудливейший переплет. Очевидно, я был так похож
лицом и телосложением на злополучного графа, что его
собственный егерь принял меня за своего хозяина, кото­
рого угораздило именно в облачении капуцина искать
приключений в соседнем замке. Итак, он погиб, а кап­
ризный рок мгновенно подменил его мною. Я не мог
совладать с собою в безотчетном стремлении покорить­
ся року, перенять роль графа, и этот собJ\азн взял верх
над внутренним голосом, уличавшим меня в Сl\оtертоу­
бийстве и в безумном посягательстве. Я не отда.л бумаж­
ника и заглянул в него; мне бросились в глаза письма
и внушительные вексе.ля. Конечно, бумаги и письма
позволили бы мне глубже заглянуть в прервавшуюся
жизнь графа, но я был так возбужден тысячами помыс­
лов, мелькавших у меня в уме, что не удосужился сде­
лать этого.
Я пустился было в путь, но вновь задержался,- сел
на каменную глыбу и попытался успокоиться; я же
видел, какая опасность подстерегает меня среди неведо-
"
мых превратностеи, но в лесу весело зазвучали охот-
ничьи рога, многого,-l\осый говор приб.Аижался ко мне
с торжествующими, беззаботными возгласами. Сердце
~
так и выпрыгивало из моеи груди, я не мог совладать
u
с моим дыханием; неизведанныи мир, неведомая жизнь
призывала меня!
Уэкая тропа повлекла меня вниз по крутизне; кусты
расступились, явив мн~ в долине творение искусного
зодчего: то был за~ок. Вот где граф намеревался искать
приключений, и я, не дрогнув, устремился туда. Замок
был окружен парком, и я сразу же yrлубился в его тень;
сумрачная аллея уводила в сторону от замка; я увидел,
как по этой аллее бродят двое, один из них носил обла­
чение духовного лица. Они поравнялись со мной, не
заметив меня при этом, и пошли дальше, захваченные
волнуюrци:м разговором. В облачении был юноша, чье
прекрасное лицо мертвенной бледностью выдавало за­
таенную, ненасытную печаль; его собеседник выглядел
48

гораздо старше, одетый безупречно, хотя и скромно.
Они сели на каменную скамью, повернувшись ко мне
u
спинои; от меня не ускользало ни единое слово.
- Гермоген,- говорил тот, кто постарше,- ваше
непреклонное молчание убивает всех ваших близких,
ваше беспросветное уныние усиливается день ото дня;
как ни сильна ваша юность, и она приметно чахнет, ее
цвет увядает, а ваше намерение принять духовное зва­
ние уничтожает все надежды, перечеркивает все замыс­
лы вашего отца. Но ведь он готов был бы пожертвовать
всеми этими надеждами, ее.ли бы врожденная пред­
расположенность к уединению двигала вами, склоняя
к подобному обету; тогда бы он не дерзнул противосто·
ять судьбе, как бы сурова ни была она к нему. Однако
лишь с некоторых пор вас не.льэя узнать; вы пере~ени·
лись так разительно и так непоправимо, что дело не
могло обойтись без потрясения, чьи мучительные по·
следствия все еще сказываются, хотя вы и предпочитае·
те не говорить о них. Вы же всегда отличались такой
u
u
u
непосредственнои, поистине юношескои доверчивои ве·
селостью! Что же так отвратило вас от простой человеч·u
ности, почему вы не ищете утешения для вашеи
страждущей души в сердце вашего ближнего? Опять
молчание? Опять неподвижный угрюмый взгляд~ Опять
вздох~ Гермоген! Вы ли не любили вашего отца, как
любит не всякий сын, и ее.ли теперь ваше сердце непо­
стижимым образом замкну.лось перед ним, избавьте его
хотя бы от необходимости видеть вас в этой рясе: она
ужасает его, подчеркивая вашу невыносимую для него
непреклонность. Гермоген, умоляю вас: долой это не­
стерпимое облачение! Уверяю вас, от наружноrо убран­
ства исходит порой таинственное влияние; не обессудь­
те, но чтобы выразиться яснее, позволю себе сравнение,
u
неуместное на первыи взгляд; сошлюсь на лицедея,
который гримируется, чтобы приобщиться к чужой ду­
ше и достовернее уподобиться сценическому персона­
жу. Я, может быть, допускаю излишнюю вольность,
u
как мне своиственно, не взыщите, но не думаете ли вы,
что эта длинная хламида связывает вас, обязывая сту­
пать важно, с мрачным видом, и, стоит вам сбросить ее,
вы зашагаете по-прежнему бодро, проворно, а то и
побежите вприпрыжку, как бегали, кажется, намедни?
Эполеты так и вспыхнут у вас на плечах, возвращая
краски юности вашим бледным щека:м; ваши звонкие
шпоры приятной музыкой издали взбудоражат вашего
49

ретивого коня, и он встретит вас ржанием, нетерпе­
.Аиво гарцуя и выгибая шею перед милым всадником.
Так что же вы, барон? Прочь эту заемную, доАгопо­
..лую мрачность, она так не идет вам! Не послать ли
Фридриха за вашей офицерской формой?
Старик поднялся со скамьи и чуть было не ушел,
однако юноша упал ему в объятья.
- Ах, пощадите меня, мой добрый Рейнгольд 1-
Dриrлушенно воскликнул он.- Вы де.лаете мне так
больно, что у меня нет слов. Ах, к чему ваши усилия
~атронуть во мне струны, столь стройные прежде! От
u
атих усилии лишь чувствительнее мне мертвая хват1<а
судьбы, удушающая мен.я, так что мне остается лишь
Аребеэжать в диссонансах, как повреж.денная .лютн.я.
- Вы заблуждаетесь, любезный барон,- возра­
зил старик,- вы жалуетесь на беспощадную судьбу,
воторая душит вас, и не хотите сказать. что же, соб­
ственно, вас постигло; однако семь бед один ответ;
u
u
вы же молодок и сильныи, вам .ли не хватает юноше-
ского огн.я, чтобы вооружиться против судьбы с ее
u
u
-
u
мертвои хваткои, вам ли не подняться над этои самои
судьбой, когда все ваше существо пронизано бо­
жественными .лучами, когда ваша высшая прироАа не­
устанно пробуждается, возгораясь, чтобы вознести
вас наА здешней убогой, страдальческой ЮА~.льюl
Мне, признаться, невдомек, барон, какое предопреде­
Аение могло бы подавить вашу несгибаемую внутрен­
нюю мужественность.
Гермоген шагнул назад и, устремив на старика взор,
u
u
u
мрачно
п.ламенеющии
подавленнои
угрожающеи
•ростью, крикнул голосом, как бы доносящимся из без-
u
жиэненнои пустоты:
- Так знай же, что я сам себе беспощадный рок;
• сам себя сокрушу, ибо на мне тяготеет неописуемое
ЗJ\одеяние, позорное бесчинство, ..цля которого нет дру­
rого искупления, кроме скорби и самоуничижительной
казни. Пожалей мен.я, умоли моего отца, чтобы он меня
не }rдерживал; мое место в монастырских с"Тенах ...
- Барон,- прервал его старик,- ваши чувства
-
в полном смятении, вот и напал на вас такои стих; как
же не удерживать вас, не удерживать вас нельзя. Со дня
на день приедут баронесса и Аврелия, хоть ее-то до­
ждитесь!
В ответ раздался смех юноши, устрашающе издева-
u
тельскии; при этом голос его оледенИА мне душу:
50

- Ее-то? Дождаться? Да, старик, что правда, то
правда; мне бежать не подобает; здесь моя епитимья
будет невыносимее, чем в самом затхлом затворе.
Он бросился в кусты, а старик, оставшись один,
закрыл лицо руками, словно весь бы.л охвачен нестерпи­
мой болью.
- Благословен Господь Иисус Христос,- сказал я,
шагнув к нему.
Я застиг его врасплох; он был явно удивлен моим
появлением, однако быстро собрался с мыслями и, что­
то вспомнив, сказал:
- Ах, так это же вы, ваше преподобие! Не вашим ли
посещением надеется госпожа баронесса утешить скор­
бящую семью?
Услышав от меня утвердительный ответ, Рейнгольд
воспрянул духом, по всей вероятности вообще не буду­
чи склонен к мрачноr.tу унынию, и, окруженные красота­
ми парка, мы направились к замку, подле которого
оказалась беседка, откуда хорошо было любоваться жи­
вописными горами. Расторопный слуга, случившийся
как ·раз на пороге замка, не заставил себя ждать, и вско­
ре мы уже сидели за роскошным эавтракоr.•. Под звон
полных стаканов я не мог отделаться от ощущения,
будто Рейнгольд пристально изучает меня, силясь
вспомнить нечто полузабытое. Наконец его осени.ло:
- Господи, ваше преподобие, или я совсем попал
впросак, или вы отец Медардус из монастыря капуцинов,
что в ...р. Неужто? Быть не может... и все-таки! Эrо вы
и есть, право слово! Скажите сами, ошибаюсь я или нетl
Молния из ясного неба поразила бы меня меньше,
чем слова Рейнгольда, от которых я затрепетал всем
телом. «Я обречен, разоблачен, уличен в убийстве»,­
такая мысль мелькнула у меня в голове. Я уяснил, что
u
дело деиствите.льно доходит АО петли, и на помощь мне
пришло мужество отчаянья:
- Да кто же я, если не отец Медардус из монастыря
-
капуцинов в ... р, полномочныи посол моего монастыря,
направляющийся в Рим?
Моя невозмутимость и уравновешенность оказа­
лись достаточно убедительными при всей своей на­
игранности.
- Возможно ли,- откликнулся Рейнгольд,- стало
быть, вы просто потеряли верную дорогу и свернули
к нам по ошибке. А ведь госпожа баронесса знает вас.
Разве вы эдесь не по ее приг.лаwению?
51

Некое постороннее шептание послышалось во мне,
и я очертя голову напропалую повторил его подсказку:
- Путешествие свело меня с духовником баронес­
сы; вот он и уведомил меня, что во мне эдесь нуждаются.
- Так и есть,- подтвердил Рейнгольд,- все соглас­
но письму госпожи баронессы. Остается только благо­
дарить Небеса, указавшие вам путь к этому дому нам во
спасение, дабы вы, муж праведный и добродетельный,
соблаговоли.ли уде.лить нам время, а уж мы никогда не
забудем вашей доброты. Несколько лет назад мне случи­
лось побывать в ... р, там я слышал ваши душеспаситель­
ные словеса, поистине божественным вдохновением ве­
я.ло с вашей кафедры. Я верю, что вы истый праведник,
призванный спасать вашим пылом заблудшие души,
и внутреннее воодушевление ваших возвышенных уве-
~
~
u
щевании превзоидет в своеи целительности все потуги
нашей помощи. Хорошо, что я опередил барона в обще­
нии с вами; это дает мне возможность поведать о том,
что происходит в семье, и я не утаю от вас ничего, иначе
я согрешил бы перед вашим саном и святостью, предна­
значенной, САается мне, самим Небом для нашего уте­
шения. Да и помимо всего прочего, боюсь, даже вы не
преуспеете без некоторых сведений, которых я, при­
знаться, предпочел бы не давать, но, пожалуй, только
они могут придать верное направление и подобающую
действенность вашим начинаниям. Кстати, де.ло не тре­
бует многословных изъяснений.
Барон и я бы.ли неразлучны с младенчества; родство
душ сделало нас братьями и разрушило ту перегородку,
которую грозили возвести между нами сословные раз­
личия. Я сопутствовал барону везде и во всем, и когда
мы вместе завершили образование, он вверил 1\1оему
надзору имения, которые здесь в горах унаследовал от
своего покойного отца. Я всегда бьrл его наперсником
и братом, так что в его домашней жизни для меня ни­
когда не было тайн.
Его отец вознамерился бракосочетанием сына скре-
"
u
пить узы, связующие его с дружественнон семьеи, и сын
~
подчинился ему с непритворнои готовностью, так как
его суженая неодолимо влекла своего жениха и своею
красотою, и другими достоинствами, которыми в изо­
би.лии наделила ее природа. Не часто бывает, чтобы
u
родительская воля так соответствовала вэаимнои склон-
ности детей, как будто сама судьба предназначила их
для супружества. От этого счастливого союза родились
52

Гермоген и Аврелия. Как правило, мы проводили зиму
в столичном городе, благо замок располагался по со­
седству с ним, но родилась Аврелия, и здоровье баро·
нессы заметно ухудшилось, так что нам пришлось и лето
провоАить в городе, поскольку беспрестанно требова­
лись услуги сведущих лекарей. Баронесса умерла, когда
приближающаяся весна совсем было обнадежила барона
мнимым ее выздоровлением. Наш отъезд в имение был.
в сущности. бегством. так как не оставалось другого
средства от печали, снедающей барона, кроме всеисце­
ляющего вреrtrени.
Между тем Гермоген был уже красивым юношей,
Аврелия обещала со временем стать точной копией
своей матери, мы заботливо воспитывали брата и сестру.
что заполняло и скрашивало нашу будничную жизнь.
Гермоген определенно хотел стать военным, и барону
не оставалось ничего другого, кроме как отпустить его
~
в столичныи город и вверить попечению своего старого
друга губернатора, дабы юноша мог сделать первые
шаги на избранном поприще.
Всего три года тому назад барон с Аврелией и со
мной остался, как бывало, на зиму в городе, во-первых,
для того, чтобы не разлучаться надолго со своим сыном,
но также и потому, что старые друзья соскучи.лись по
нему и непременно желали с ним видеться. Светское
общество в столичном городе находилось в то время под
впечатАением, которое производила на него губернатор­
ская племянница, в недавнем прошлом причастная
к придворным кругам. Она рано потеряла родите.лей
и прибегла к покровительству своего дяди, занимая
u
u
отдельныи флигель при дворце, что давало еи опреде-
u
ленную независимость и возможность составить свои
круг изысканных знакомств. Так как нет надобности
подробно характеризовать Евфимию, ибо вам самому,
преподобный отец, предстоит составить о ней мнение
в ближайшем б}'Аущем, ограничусь тем, что отдам долж·
ное ее неописуемому очарованию: оно оживляло ее
манеры и ее слова, доводя ее редкую природную красо­
ту до такой степени, что она покоряла буквально всех
и ка~кдого. Стоило ей появиться, и вокруг нее все вол·
шебно обновлялось, и ее превозноси.А.и с пламенно·
стью, доходящей до экстаза; она была способна разжечь
даже флегматическую посредственность, и та, как бы
завороженная, возносилась над собственной ущербно·
стью и упоенно купалась в горних сферах, о которых
53

прежде не смела и мечтать. Разумеется, не было отбою
от обожателей, пылко поклонявшихся изо дня в день
своему идолу; однако не было и никаких оснований
u
утверждать, что она опреде"\енно удостаивает своеи
благосклонностью того или иного, напротив, ее лукавая
ирония обладала способностью манить всех, никого не
унизив, только сдобрив и воэбу див общение, залучив
окружающих в нерасторжимые тенета, чтобы они, окол­
~ованные, с удовольствием и радостью вращались во­
круг нее. На нашего барона чары этой Uирцеи подей­
ствова,,\И в особенности. Когда 011 впервые посетил ее,
она приветила его, выказав перед ним чуть ли не до­
черний пиетет; беседуя с бароном, она обнаруживала
u
утонченнеишую рассудительность в сочетании с про-
u
u
никновеннои чувствительностью, как правило не свои-
ственной женщинам. А с каким неподражаеr.tым тактом
приняла она Аврелию и доби.лась ее привязанности, не
u
скупясь на Jtушевную теплоту, входя в малеиwие под-
робности ее туалета, трогательно внимательная, как
настоящая ь1ать. Она так мудро и ненавязчиво поощряла
наивную неискушенную девушку, терявшуюся в свет­
ском блеске, что все понимали, как умна от природы
и как чувствительна ее бесхитростная протеже и как
высоко следует ценить ее душевные качества. Барон
просто удержу не знал в похвалах Евфимии, а я никак
не мог с ним сог.ласиться, и рознь между нами прояви­
J\ась впервые по этому повоJ,tу, немыслимая АО сих пор.
Я не привык высказываться и раэг.лагольствовать на
Аюдях, предпочитая наблюдать и слушать. КогАа Евфи­
мия и меня удостоила кое-каких .любезностей (она ни­
кого не оставляла без внимания), я начал пристальнее
u
...
присматриваться к неи и нашел ее очень интереснои.
Я не мог отрицать, что она превосходит всех женщин
красото10 и привлекательностью, что каждое ее слово
блещет мыс.лью и согревает чувствительностью, но что­
то настораживало меня при этом, и я не мог отделаться
u
от некоторои неприязни, которую мгновенно вызывал
ее взор и.ли слово, обращенное ко мне. Когда она са:ма
не чувствовала на себе ничьих взглядов, ее глаза неожи­
данно вспыхивали, и в них nрорыва.лись искристые мол­
нии, как будто давало себя знать сокровенное тлетвор­
ное из.лучение вопреки всем усилиям затаить его. При
втом на ее нежных губках нередко проступала пре­
зрительная издевка, доводившая меня до содрогания
невольным выражением циничного сарказма. А посколь-

ку она часто мета.ла подобные взгляды в сторону r ермо­
гена. более 11.ли менее равнодушного к ней, я убеждался,
что красивая маска скрывает неведомое никому и недоб­
рое. Барон восхищался Евфимией сверх всякой меры,
а мои физиогномические замечания были, разумеется,
слабым возражением в ответ на его восторги; он без
труда опровергал их, усматривая в моем внутреннем
предубежАении лишь кричащий случай идиосинкразии.
Барон конфиденциа.льно предупредил меня, что наме­
рен породниться с Евфимией и считает в высшей степе­
ни желательным ее брак с Гермогеном. Я упорствовал
и не жалел доводов, предостерегая барона, когда в ком­
нату вошел Гермоген и барон, продолжавший серьезно
настаивать на своем, действуя по своему обыкновению
решительно и напрямик, поделился с ним своими плана­
ми и намерениями в отношении Евфимии.
r ермоrена это не взволновало, и он остался совер·
шенно хладнокровен в ответ на восторженные дифирам­
бы барона по адресу Евфимии. Когда барон замолчал,
юноша заявил, что эта дама ему безразлична, ни о какой
.л106ви не r.1ожет быть и речи и потому он умоляет не
предлагать ему больше такого союза. Немедленное кру­
шение излюбленного плана застало барона врасплох,
однако у него не было оснований настоятельнее скло­
нять Гермогена к желательному согласию, ибо барон не
ИJ\.tел никакого представления о том, как настроена сама
Евфимия. При этом барон отлича.лся отхоАчивостью
u
u
и со своиственнои ему сердечностью вскоре счел коми-
ческой СВОЮ неудачу, nреАПОЛОЖИВ, ЧТО f ермоген, ДОЛЖ­
НО быть, заразился от меня моей идиосинкразией.
хотя для него самого непостижимо, как можно усматри­
вать нечто зловещее в такой интересной, обворожитель­
ной особе. Разумеется, сам он ничуть не охладел к Ев­
фимии и чувствовал такую потребность в общении
с ней, что день, проведенный в раз.луке, был для него
невыносим. И вот случи.лось так, что. под.давшись бес-
u
u
печнои эадушевнои веселости, он шутки ради заметил,
что в их кругу лишь ОАИН человек ухитрился не влю­
биться в Евфимию и этот человек Гермоrен. В самом
деле, кто, кроме Гермоrена, так упорно отвергал бы
бракосочетание с нею вопреки настоятельному совету
своего отца?
Евфимия ответи.ла, что ее мысли по этому поводу
тоже следовало бы принять к сведению, что дальнейшее
сближение с бароном дл.я нее весьма желательно, но она
55

предпочла бы обойтись при этом без Гермогена, с.лиш­
ком педантичного и капризного на ее вкус. Барон сразу
же пересказал мне этот разговор, а Евфимия с того
времени вдвое щедрее принялась осыпать барона и Ав­
ре.лию знаками своего расположения; более того, она
порою намекала барону вскользь на то, что мечтает
u
выити за него замуж и только в этом замужестве усмат-
ривает идеал счастливого брака. Она решительно отме­
тала все, что ·можно было сказать о различии возрастов
и других препятствиях, а сама притом продолжала на­
ступление, да так непринужденно, так мило, так уверен­
но продвигаясь вперед, что барон принимал подсказки
и наущения, как бы внедряемые Евфимией ему в душу,
за свои собственные заветные чаянья. Он был еще до­
статочно свеж, силы в нем не иссякли; и не мудрено, что
он вскоре воспылал .любовью, как юноша. Мне ли было
укрощать его буйный полет, я упустил время, да и ход
событий слишком ускорился. Не успело столичное об­
щество оглянуться, как Евфимия вышла замуж эа баро­
на. А мне, признаться, казалось, что темная угроза,
страшившая меня издали, приблизилась к своей жертве,
и мне предстоит бдительно стеречь моего друга и осте­
регаться при этом самому. Гермоген оста.лея холоден,
узнав об отцовском бракосочетании. Авре.лия, чуткая
.любящая девочка, ответила на зто известие обильными
слезами.
Сразу же после венчания Евфимия паже.лала пересе­
.литься в горы, что и было исполнено; не могу не ска­
эа ть, что я невольно начал восхищаться ею, настолько
покорила она меня своей неизменной любезностью. Два
года протекли в безмятежном и беспрепятственном на­
слаждении жизнью. Дважды мы переезжали на зиму
в столичный город, но и здесь баронесса так беспре­
дельно благоговела перед супругом, с такой предупре-
u
дительностью откликалась на малеишие оттенки его
желаний, что ядовитая зависть прикусила себе язык,
а молодые щего.ли, мечтавшие на свободе поволочиться
за баронессой, не отваживались даже злословить. Про-
u
u
с.8
с..
шлои эимои, пожалуи, лишь я один под влиянием моеи
u
u
застаре.лои, едва ли изжнтои идиосинкразии вновь на-
сторожился в ожидании худшего.
До бракосочетания с бароном среди наиболее пыл­
ких обожателей Евфимии выделялся граф Викторин,
молодой красавец, гвардии майор, бывавший в городе
лишь наездами, и Евфимия уступала подчас мгновенно-
56

му искушению, изменяя своему кокет.ливому беспри­
страстию и оказывая графу безотчетное предпочте­
ние. Ходили даже слухи, что граф куда более короток
с Евфимией, чем предположил бы безучастный на­
блюдатель, однако кривотолки сошли на нет, не успев
распространиться. В ту зиму граф Викторин снова no-
u
сетил столичныи город и, конечно, вращался в тех
же кругах, что и Евфимия, однако он, каза.лось, не
u
только не ухаживает за неи, а, напротив, сторонится
баронессы. Тем не менее меня встревожили их взоры,
которые встречались, когда тот и другая могли пред­
положить, что соглядатаи отвлеклись: в зтих взорах
u
пламенело желание, вспыхивал пожирающии огонь
мучительного, нестерпимого влечения. Однажды у гу­
бернатора был вечер, и съехались знатнейшие гости;
я стоял вплотную к окну, и ниспадающие складки
изысканных занавесок наполовину скрывали мое при­
сутствие, но в двух-трех шагах от меня я увидел графа
Викторина. К нему порхнула Евфимия, чей туалет
был соблазнительнее, чем обычно, и сама она была
...
...
хороша, как никогда; он поимал ее руку танком ото
всех, кроме меня; страсть выдала себя этим движе­
нием, баронесса явно со.црогну лась, и на него упал ее
взор,-что за взорl - невыразимо жгучая любовь, рву­
щаяся к чувственному утолению, пылала в этом взоре.
Они прошептали несколько слов, я не расслышал
их. Должно быть, я привлек внимание Евфимии, она
стремительно обернулась, и тут уж я услышал: «Мы не
ОДНИ».
Я остолбенел, потрясенный. подавленный, раненный
в самое сердцеf Ах, преподобный отец, если бы мне
излить перед вами мои чувстваl Вспомните, как .я любил
барона, как я был к нему привязан, как предан; вспомни­
те о моих подозрениях, они подтвердились; несколько
слов убедили меня: у графа с баронессой тайная интри­
га. Пока еще я не имел права разоблачить ее, однако
решил быть начеку, как многоглазый Аргус, и в с.лучае
явного преступления разорвать постыдные тенета, кото­
рые она уготовила моему несчастному другу. Кто может,
однако, противиться сатанинским козням; все мои
ухищрения бы.ли обречены на неудачу, на полную не­
удачу; барон только расхохотался бы, когда бы я поведал,
ему, что видел и слышал; плутовка и тут бы выверну­
лась, выдав меня за пошляка или за безрассудного f.toнa­
xa, страдающего галлюцинациями.
57

Снег еще не растаял в горах, когда мы переехали
u
сюда минувшеи весною, ОАнако я нереАКО отправлялся
гулять в rоры, и вот в ближней деревне мне повстречал­
ся крестьянин, в поведении которого чувствовалось при­
творство; он обернулся, и что же? то был граф Викто­
рин, однако в ту же минуту он исчез за АОмами и бо.льше
не попаАался мне. Несомненно, он вырядиАся просто­
людином с ведома баронессы! Теперь-то я точно про­
ведал, что он обретается эдесь. я видел его егеря в сед..ле,
хотя мне и было невдомек, почему бы ему не видаться
с баронессой в городе. Три месяца назад случилось так,
что губернатор сильно занемог и позвал к себе пле­
мянницу; Евфимия немедля отбыла к нему вr.1есте с Ав­
релией, а сам барон остался АОМа лишь потому, что ему
нездоровилось. Тут и постигла наш дом напасть и не­
малая скорбь, ибо вскоре барон получил от Евфимии
письмо, извещающее, что у r ермоrена внезапно обнару­
жилась меланхолия, осложняющаяся припадками буйно­
го помешательства, что он избегает общества, клянет
себя и свою судьбу и вопреки всем попечениям друзей
и медиков никакого улучшения не наступает. Сами по­
судите, преподобный отец, как такое письмо должно
было подействовать на барона. СвиАание с безумным
сыном, пожалуй, доконало бы его, и поэтому я вместо
него съездил в город. Гермогена по~вергли усиленному
лечению. и он больше не буйствовал, однако его тихую
меланхолию врачи не брались лечить. Встреча со мной
rлубоко взволновала его - он сказал мне, что не судьба
ему оставаться в своем нынешнем звании, что на нем
проклятие и разве только монастырь может избавить его
душу от вечной погибели. Я нашел его уже в том обла­
чении, которое вы, преподобный отец, только что виде·
ли; я с превеликим трудом вынуАИЛ его наконец при­
ехать сюда. Он ведет себя тихо, однако упорствует в сво­
ем намерении, а главное, никак не удается выяснить,
u
какое происшествие повергло его в нынешнее расстрои-
ство, хотя, если бы мы узнали эту тайну, нашлось бы,
u
....
пожалуи. и денственное средство от его недуга.
Не так давно баронесса известила нас письмом, что
....
u
ее духовныи отец рекомендовал еи иеромонаха, чье
посещение и увещевание, утешив больного, могут лучше
всего прочего подействовать на r ермогена, ведь он тро­
нулся, по-видимому, на религиозной почве. И как же
я рад, что этот иеромонах не кто иной, как вы, преподоб·
~
ныи отец; на наше счастье, именно вы случились в сто·

.лице. Bal\t под силу восстановить мир в сокрушенном
доме, и да благословит Бог ваши начинания, чтобы
вам не упустить из виду ни одну из обеих целей. Ис­
следуйте, что за тайна мучит Гермогена; он свободно
вздохнет, высказавшись хотя бы на святой исповеди,
и сама {Jерковь обратит его, чтобы он вновь обрел
отрадную жизнь в свете, которому принадлежит, не
погребать же ему себя в обительских стенах! Однако
и от баронессы не отдаляйтесь. Я ничего не скрыл
от вас. Ведь вы не бул.ете отрицать: п}·сть на моих
показаниях не построишь обвинительного закл1оче­
ния, мнимыми или совсем неосновательными их тоже
не назовешь. Вы убедитесь, что я прав, как только
с нею свидетесь и познакомитесь. Она верующая,
теl\оtперамент располагает ее к этому, а вы мастер уве­
щевать; затроньте же пог.лубже ее сердце; вы потря­
сете ее и, быть может, исправите: вдруг она одума­
ется и перестанет рисковать вечным блаженством,
а ведь супружеская неверность ведет к погибели. И еще
одна подробность, препол.обный отец! Бывают минуты,
когда я подозреваю, что душу барона тоже терзает
u
кручина, которои он не делится даже со мною; конечно,
он озабочен здоровьем Гермогена, но, боюсь, не пре·
следует ли его постоянно еще какая-то дума. Я начинаю
опасаться, не напал .ли он, чего доброго, на след более
отчетАивый, не убеди.лея ли, что баронесса уже путается
с зтим графом, пропади он пропадом. Барон - мой
~
сердечныи друг, так не оставьте и его вашим духовным
иждивением, преподобный отецl
Такими словами Рейнгольд завершил свое повество­
вание, мучительное для меня во многих отношениях, так
как в душе моей пересеклись необычайнейшие противо­
речия. Подлинное мое «Я» превратилось в люту10 игру
прихотливейших обстоятельств и, распадаясь в чужерод­
ных образах, качалось, как в море, без всякой опоры на
бешеных волнах превратностей, захлестывающих меня.
Я безнадежно потерял самого себя. Викторин явно был
ниспровергнут в бездну моей рукой, хотя и не моя воля
u
двигала ею, а случаи; теперь на его месте я, однако
Рейнгольд видел отца Медардуса в монастыре капуци­
нов, что в ... р, и для него я по-прежнеl\о1у я. Роман с баро­
нессой, затеянный Викторином, падает теперь на мою
голову, ибо Викторин - это я. Я тот, за кого меня при­
нимают, а принимают меня не за меня самого; неnо·
стижимая загадка: я - уже не я.
59

Так
бурю
или иначе, мне удалось скрыть внутреннюю
и сохранить в присутствии барона невозмути"
...
мость, пускаи притворную, но достаточно характерную
для предполагаемого священника. Барон был весьма
немолод, и черты его лица потускнели, намекая, однако,
на былую силу и полноту жизни. Не возраст, а печаль
избороздила его высокий, ясный лоб и посеребрила его
кудри. Впрочем, вопреки этим грустным признакам,
в его словах и в поведении чувствовались доброжела­
тельность и сердечность, неудержимо располагающие
каждого к нему. Когда Рейнгольд напомнил ему, кто
я такой, согласно письму баронессы, предупреждавшей
о моем посещении, барон устремил на меня испытую­
щий взор, в котором затеплилось дружелюбие в ответ на
рассказ Рейнгольда о моем проповедническом искусст­
ве, покорившем его несколько ле1' назад в монастыре
капуцинов, что в ... р. Барон от всей души протянул мне
руку и обратился к Рейнгольду: «Не пойму, милый
Рейнгольд, почему сразу же привлекла меня внешность
преподобного отца; кого-то он мне напоминает, никак
не вспомню, кого ... >>
Я так и ждал, что он воскликнет: «Конечно же, это
граф Викторин»,- ибо, как ни странно, я действительно
мнил себя Викторином, и кровь моя, вскипая в жилах,
проступала краской на моих щеках. Я рассчитывал на
Рейнгольда, который продолжал видеть во мне отца
Медардуса, хотя сам я этому не верил: ничто в мире не
моr ло развязать этого уl\.1опомрачительного узла.
Барону хотелось тотчас же свести меня с Гермоге"
ном, но тот куда"то запропастился; видели, как он от­
правился в горы, и зто не вызвало особой тревоги, по­
скольку он уже не раз проводил там целые дни. До
вечера я не расставался с Рейнгольдом и бароном и на­
столько приободрился, что считал себя в силах бросить
вызов любым обстоятельствам, когда бы и где бы они
меня ни подстерегали. В ночном уединении я открыл
бумажник, и мои последние сомнения рассеялись: не
кто иной, как граф Викторин, расшибся, сорвавшись
в пропасть, но, кстати сказать, письма, адресованные
ему, не содержали сколько-нибудь важных сведений
и ни одним слогом не намекали на какие-нибудь по"
дробности его личной жизни. Мне не оставалось ничего
u
...
другого, как отказаться от дальнеиших изыскании и вве"
риться случаю, какие бы неожиданности ни сулил мне
приезд баронессы и встреча с ней. Она действительно
60

приехала с Аврелией на другое утро, хот.я ее еще никто
не ждал. Я увидел обеих, когда они выходили из кареты;
барон и Рейнгольд встретили их и проводили в замок.
Я беспокойно мета.лея по комнате, весь во власти смут­
ных чаяний, но я недолго был предоставлен самому
себе: мен.я пригласили вниз. Баронесса нетерпеливо
шагнула мне навстречу; она была еще хороша собою, ее
горделивая красота отнюдь не отцвела. Взглянув на
меня, она не сумела скрыть своего необычайного смяте­
ния; с дрожью в голосе она едва выговаривала с.лова.
Заметив ее растерянность, я, напротив, окреп духом,
уверенно выдержал ее вэг ляд и благословил ее, как
истый монах. Вся побледнев, она опустилась в кресло.
Рейнгольд взглянул на меня и, повеселев, удовлетворен­
но улыбнулся. В то же мгновение дверь открылась,
вошел барон и с ним Аврелия.
Я увидел Аврелию, и луч проник в мою грудь, вос­
пламеняя все затаеннейшие побуждени.я, сладостней­
шую тоску, экстаз ненасытной любви, все, что неулови­
мым чаяньем доносилось до мен.я издали, трепеща внут­
ренним отзвуком, воспламеняя и пробуждая жизнь; сама
жизнь вспыхнула во мне, красочная и сияющая, а преж­
де позади меня все эамер.ло и застыло в беспросветной
ночи. Я узнал ее, неземным виденьем посетившую меня
в исповедальне. rрустные темно-голубые очи, светящие­
ся детским благочестием, нежная линия губ, шея, ск.ло-
u
ненная с.ловно в молитвеннои кротости, изящная стат"
ность и стройность, нет, не Аврелия, то была са:ма свя­
тая Розалия. Даже лазурно-голубая шаль, наброшенная
на темно-красное платье, всеми своими фантастически­
ми складками напоминала ту картину и то видение, ту
святую и ту неведомую посетите"\ьницу. Аврелия бы.ла
само небо в сравнении с требовательными прелестями
баронессы. Все вокр}·г меня исчезло, осталась одна Ав­
релия. Мое волнение не ускользнуло от окружающих.
- Что с вами, преподобный отец? - осведомился
барон.- Что такое вам попритчилось?
Эти слова привели меня в себя; мгновенно просну­
.лась во мне сверхчеловеческая мощь и отвага, неведомая
мне дотоле; я был готов одержать победу над кем и над
чем угодно, лишь бы завоевать ее.
- Благодать на вас, господин барон,- вскричал я,
будто движимый пророческим духом,- благодать на
вас! Святая шествует среди сих с-rен, и благословенное
сияние скоро хлынет с небес, явив нам самое святую
61

Розалию в хороводе
раду богомольцам,
и благоговением. Я
ангелов; она дарует утешение и от-
"
склоняющимся во прахе с верои
внемлю гимнам просветленных АУ-
хов, и они тоже томятся в чаянье святыни, призывая
святу10 песнопеньями, дабы она снизошла с б.лещущих
облаков. Зрю ее главу, вознесенную в нимбе горнего
преображения, и лики святых, созерцаемых ею! Sancta
Rosalia, oro pro noblsJ 1
Возведя очи горе, я упал на колени и с.ложил руки
лля молитвы; остальные не могли не подражать мне.
Никто не осмелился заJJ,ать мне вопроса, все подумали,
u
u
что мои молитвенныи экстаз ниспослан мне не иначе
как небом: барон вознамерился даже заказать особые
молебны у алтаря святой Розалии в городском кафед­
ральном соборе. Итак, я не растерялся, будучи готов
поставить на карту все, не исключая собственной жизни,
.лишь бы Аврелня стала моею. Что же касается баронес­
сы, то она как будто не вполне владела собой, преследуя
r.1еня взглядами, а когда я смотрел на нее как ни в чем не
бывало, ее глаза иэбеrа.ли моих. Вся семья собралась
u
в др:угои комнате, а я кинулся в сад, где, затерявшись
в безлюдных аллеях, не без борьбы вырабатывал тысячи
замыслов, идей и проектов на будущее. Уже свечерело,
когда Рейнгольд отыскал меня и передал, что баронесса,
оставаясь под впечатлением от моего вдохновенного
благочестия, ожидает меня в своей комнате.
Не успел я войти туда, как она устремилась ко мне,
стиснула мои руки, уставилась мне в глаза и вскричала:
- Что это? Что зто? Так ты Медардус, ты капуцинi'
Но твой голос, твой стан, глаза, волосы! Говори, и.ли
страх и отчаянье убьют меня!
- Викторинусl - ответил я почти беззвучно, и она
обняла меня в диком неистовстве безудержного вожде-
u
ления; оrненныи ток пронизал мои жилы, кровь кипела,
меня дурманило головокружительное упоение, которо­
му нет названия, но даже в грехопадении мое сердце
принадлежало одной Аврелни, ей одной принес я в жерт­
ву мою гибнущую душу, нарушая обет.
Да! Теперь Аврелия вселилась в меня, и все-таки мне
u
делалось жутко, когда я предвидел встречу с неи, а этого
невозможно было избежать эа ужином. Я боялся, как бы
це.ломудренный взор ее не обличил моего безбожного
греха, а тогда я буду повержен, опозоренный, раэобла-
1 Святая Розалия, мо.лнсь за вас1 (лат.)
62

ченный, уничтоженный в преддверии вечной погибели.
Да и с баронессой предпочел бы я пока не встречаться
пос.ле тех минут, потому-то, сославшись на молитвенное
бдение, я не покинул моей комнаты, когда меня при­
гласи.ли ужинать. Не много дней потребовалось для
того, чтобы я осмелел и собрался с духом; баронесса
блистала .любезностью; чем крепче эавязывсuись наши
узы в дерзких ухищрениях порока, тем предупредите.ль­
нее угождала она барону. Баронесса призналась мне,
что моя тонзура, самая настоящая, а не фальшивая боро-
"
Аа, моя манера ступать по-монашески, от которои, прав-
Аа, я уже начал постепенно избавляться, все зто по­
разило ее тысячами опасений. А когда .я к тому же при-
u
нялся, как эаправскии святоша, заклинать святую
!Jоэалию, она чуть было не отчая.лась, вообразив, что
закралась ошибка и враждебный рок разрушил их со­
вместный хитроумный план, подменив Викторина АО·
подлинным капуцином, будь он проклят! Ее восхищало
мое мнимое лицедейство: Аескать, я и тонзуру себе
САе.лал и бороду отрастил, научился ступать и Аержаться
по-монашески, так что она то и Аело норовила заглянуть
мне в rлаэа, иначе ее ОАолевали предатеАьские сомнения.
Время от времени егерь Викторина показывался на
окраине парка, вырядившись крестьянином, и я никогда
не пренебрегал возможностью лишний раз тайком с ним
встретиться и напомнить, что мой побег весьма вероятен
и ему прид.ется помочь мне в случае опасности. С баро"
ном и Рейнгольдом я как будто лаАИА отлично; и тот
u
и другои упорно просили меня заняться страждущим
Гермогеном, так как .лишь мои дарования могли, по их
мнению, пронять его замкнутость. Мне, однако, не везло
в зтом смысле, и до тех пор я не обменялся с НИ!\! ни
единым словом, так как он определенно преАnочнтал не
уединяться со мною, а когда мы все-таки встречались, то
третьим лицом всегда при этом бывал барон или Рейн­
ГО"\Ь.Ц, а Гермоген так погля.цывал на меня, что я с не­
малым труАом затаивал невольные опасения. Можно
было думать, что он видит меня насквозь и у.лавливает
эаветнейшие тайны. Его бледное .лицо выдавало не­
удержимо глубокое отвращение, подавленную ярость,
едва усмиренную ненависть, как только он замечал меня.
Вышло так, что я внезапно столкнулся с ним в парке,
u
где наслаждался пеизажем; я решил воспо.льзоваться
моментом и внести умиротворяющую ясность в наши
более чем натянутые отношения, быстро взяв ero руку
63

(он хотел уже по обыкновению удалиться); я пусти
в ход есе свое красноречие, не поскупился на неотраз 1
~ые душеспасительные взывания и отчасти преуспе~
...
казалось, он деиствительно внимает мне и не може
скрыть, что растроган. Аллея уводила нас от замка, 1
пройдя ее всю, мы сели на каменную скамью. ВдохноЕ
ляясь моими собственными речами, я распространялс
о том, что грешно предаваться унынию: оно гложе
человеческую душу и отвращает от церкви, истинно~
целительницы и вспомоществовательницы, поддержива
ющей обремененных, а грешник враждебно противитсJ
самой жизни, сиречь целям, которые Всевышний даруе·
ему вместе с нею. Даже преступнику не подобает со
мневаться в небесной благодати, ибо, отчаиваясь, он ка 1
раз и отказывается от спасения, которое мог бы обреет~
через отпущение грехов, а к этому приводит покаяньс
и набожность. Наконец я предложил ему тут же исп0.
ведаться мне, излить свою душу, как перед Богом, и, се
своей стороны, заверил, что отпущу ему любой грех 1
в котором он покается, но он сорвался с места, бров11
ero вплотную сдвинулись, глаза загорелись; только ЧТ()
бледный, как мертвец, он весь вспыхнул и взорвалс"
пронзительным криком:
- А ты-то сам безгрешен, что ли, как же ты смееш1:1
лезть мне в душу и сулить мне отпущение, будто ты
nраведнейший или сам Господь... Ты же глумишься на~
Ним, подумай лучше о своем собственном спасении, иб(]
уж твоим-то грехам прощения не будет, как ни корчись
и как ни домогайся неба: не навсегда ли оно тебе за­
крыто? Низкий притворщик, час воздаяния грядет, ты,
...
u
раздавленныи, как ядовитыи червяк, задергаешься в пы-
ли, позорно издыхая; тщетно ты будешь звать на по-
...
мощь, тщетно возжаждешь избавления от муки, еи нет
названия, и ты обезумеешь и отчаешься перед вечной
погибелью.
Он кинулся прочь; я был сокрушен, уничтожен, от
моей выдержки и отваги не осталось и следа. Я увидел
Евфимию, на ней была шляпка и шаль, она вышла из
замка на прогулку. Она была единственной моей пособ­
ницей; на кого я мог еще надеяться, если не на нее~
Я побежал к ней навстречу, и она ужаснулась, увидев
мое смятение; она спросила, что произошло, и я точно
описал мое объяснение с полоумным Гермогеном, до­
бавив к этому, что опасаюсь, не выдала ли ему нашу
тайну какая-нибудь невероятная оплошность. Евфимия
64

нисколько не встревожилась, только так улыбнулась
в ответ, что я испугался едва ли не больше прежнего;
она сказала:
- Давай углубимся в парк, эдесь предостаточно со...
rлядатаев, а возб.уждение преподобного отца Медардуса
при беседе со мной бросается в r лаза.
l\1ы уединились в отдаленной куще, и она заключила
меня в объятия с ненасытным пылом; ее горячие, зной­
ные поцелуи просто жгли.
- Спокойствие, Викторин,- говорила Евфимия,-
твои страхи и сомнения неосновательны; это даже
к лучшему, что так вышло с Гермогеном; теперь у меня
есть повод поговорить с тобой о том, в чем я не при...
знавалась даже тебе.
Ты не будешь спорить, моя духовная сила с ред...
KИI\t искусством берет верх над жизнью, окружающей
меня, и я склонна думать, что в ПОАобном искусстве
вам не сравниться с женщиной. Правда, для этого мало
самого неописуемого, самого неотразимого телесного
очарования, которым наделяет женщину природа; тре­
б)·ется еще и нечто высшее, чтобы усилить свою красоту
духовным влиянием и располагать ею по своему усмот­
рению. Это высшее в том, чтобы чудом вознестись над
собой, с другой точки зрения взr.лянуть на свое «Я», как
...
на послушное орудие верховнои воли в завоевательном
u
стремлении к цели, выше которои нет ничего в жизни.
Что может быть выше, чем власть жизни над жизнью,
когда все ее прелести и драгоценные сокровища в твоем
распоряжении и твое волшебство помыкает всем этим?
Ты, Викторин, всегда был из тех немногих, кто впол­
не понимал r.tеня, и ты наметил себе точку зрения над
самим собой, и потому я готова была признать тебя
моиl\.1 супругом и гос у да рем на престоле моего над­
мирного царства, где я царица. Наш союз еще сладо­
стнее, ибо он тайный; мы разыграли разлуку, чтобы
было где витать нашим прихотливым фантазиям, под­
шучивающим над подлыми буднями, как над своей
челядью. Вот мы в~есте, и разве одно это - не насмеw·
ливый вызов, бросаемый высшим духом сковывающему
убо~~еству общепринятого? Пускай ты сейчас чужой
самому себе - и не только благодаря облачению,- зато
я сознаю, что само духовное в тебе признало над собой
высu1ую определяющую власть и чудотворно распро­
страняется, придавая наружности умышленную форму
и образ, чтобы она выглядела, как ей велено. Тебе ли не
3 Э.-Т.-А. Гофман, т. 2
65

знать, как я нз глубины моих воззрений, в которых
проявляется истинное мое существо, уничижаю узако­
ненные узы, своенравно играя ими.
Барон д.ля меня - .лишь машина, опротивевшая до
невозможности; она кое-как с.лужила мне, но теперь
отказали шестеренки.
До Рейнгольда мне вообще дела нет, он ходячая
посредственность; Аврелня - сущий ангелочек, остает­
с.я r ермоген.
Ты уже знаешь, он очаровал меня при первой встре­
че. Я вообразила, бу,дто ему доступна высшая жизнь,
стоит мне только ему открыть ее, то бы.ло мое первое
и единственное заблуждение.
Он оказался моим противником, постоянно и упорно
посягающим на мою правоту, как будто его отвращало
само мое обаяние, без всяких усилий с моей стороны
завораживающее других. Его холодность, его мрачная
замкнутость, сама его чарующая неприступность драз­
нили меня, побужАа.ли вступить в битву, нанести ему
неминуемое поражение.
Я была готова к битве, когJtа уэна.ла от барона, что
Гермоген отказа.лея наотрез вступить со мной в брак, на
чем настаивал отец.
- Тут поистине божественной искрой вспыхну.ла во
мне мысль самой женить на себе барона и тем самым раз
иавсегд.а убрать с Аороги жалкие косные установления
-
-
со всеи их омерэите.льнои принуАительностью; впрочем,
JJ достаточно подробно обсуждала с тобой, Викторин,
u
втот прожект; ты сомневался, а я деиствовала; нескоАь-
ко дней потребовалось мне для того, чтобы старик
расчувствовался, одурел от .любви и сче.л мое намерение
своей собственной сокровенной мечтой, которую он не
отваживался высказать и которая, на его счастье, сбыва­
ется. Однако у моего столь удачного прожекта была
своя оборотная сторона: месть Гермогену, теперь впол­
не осуществимая и тем более приятная. Я отсрочила
удар для вящей меткости и беспощадности.
Если бы я меньше тебя знала, ее.ли бы не убедилась
в том, что в твоих помыслах ты не ниже мен.я, я бы,
~
u
пожалуи, не ста.ла тебе расписывать с по.лнои откро-
венностью эту историю. Я поставила себе задачу про­
в.ять Гермогена JJ.O глубины души; я притащилась в сто­
.лицу такая унылая, такая отрешенная, что составляло
интереснейшин контраст с Гермогеном, этим беззабот­
ным весельчаком офицериком, искренне увлеченным
66

своей службой. Дядина хворь исключала светский блеск,
я отстранилась даже от моего интимного круга.
Гермоген нанес мне визит скорее всего АЛЯ того,
чтобы оказать должное почтение мне как матери; он не
u
u
u
привык видеть меня такои задумчивои и пасмурнои,
а когда он, встревоженнь1й столь необычным д.ля меня
u
настроением, стал допытываться, что со мнои, я по-
ведала ему в с.лезах, как удручает меня пошатнувшееся
здоровье барона, не же.лающего признаться в своем
неяуге, а меня убивает мысль о скорой утрате. Гермоген
.дрогнул, а когда я рассыпалась в чувствительных и жи­
вописных излияниях по поводу моего счаст.ливого суп­
ружества, когда в дета.лях обрисовала ему нашу идилли·
ческую сельскую жизнь, когда превознесла великолеп­
ные душевные качества барона, представив его в на­
стояrцем ореоле, так что в новом свете выступило мое
обожание и моя самоотверженная преданность, от меня
не ускользнуло его восхищенное сочувствие, возрастав­
шее на глазах. Он, видимо, еще не еда.лея, но нечто
вошло в его душу вместе со мной и одержало побеАУ наА
моим внутренним противником, таким неумолимым АО
u
u
сих пор; мои триумф не вызывал у меня сомнении, когда
Гермоген вернулся на следующий же вечер.
Я сиАела одна и томилась и страдала еще заметнее,
чем вчера; у меня не было другой темы для разговора,
кро~1е барона, о котором я так тоскую; я пр.ямо-такк
рвалась к нему. А Гермоген был уже не прежний; он
ловил мои взоры, и к нему в душу западал их п.ламень,
грозящий пожаром. Он держал меня за руку, и я чув­
ствовала, какая судорога сводит его руку и какие глубо­
кие пздохи сотрясают его грудь. Я уже предвидела пик
его неосознанного возб)·ждения и сама назначила вечер
моего окончательного торжества. Что ни говори, ба­
нальные, но испытанные навыки оправдывают себя.
и я не раскаялась, прибегнув к ним. Он пал.
Я не дума"\а, что навлекаю на него такие бедствия, но
тем полнее моя победа, тем бесспорнее моя власть.
именно в них явившая свой грозный блеск.
Я силой с.!\омила его внутреннее сопротивление,
сказывавшееся в нем АО сих пор лишь смутными трево­
гами, но при этом пострадал и его разум, отсюда его
помешательс~во; АО сих пор тебе бы.ли известны его
симптомы, но не причина.
Как ни странно, сумасшедшие, словно бы более при­
частные АУХУ, вроде бы нечаянно, но часто в r лубине
3*
67

u
души заражаются стихиен чужого духа, часто постигают
...
затаенное в нас, выдают свои опыт непривычными от-
звуками, и чудится, не второе "\И наше «Я» говорит З.J\О­
вещим голосом, вызывая озноб веяньем сверхъесте­
ственного. Ты, я и Гермоген соприкасаемся необычным
образом, и не исключено, что ты подвержен ero та­
инственной проницательности и потому он тебя нена­
видит, хотя нам его ненависть ничем не угрожает. Сам
nосуди, допустим, он открыто против тебя ополчится
и заявит: «Остерегайтесь попа, он ряженый»,- что это
такое будет, если не навязчивая идея полоумного, когда
сам Рейнгольд по доброте своей подтвердил, что ты
отец Медардус?
К сожалению, приходится смириться с тем, что мои
расчеты не оправдались и тебе теперь не покорить
Гермогена. Что ж, я все равно отомстила, и Гермоген
LJ
А.ЛЯ меня не лучше опосты.левшеи куклы, но ero при-
сутствие для меня тем нестерпимее, что, сдается мне,
видеть меня - для неrо покаянное саь~оистяэание, вот
он и таращит свои глаза живого мертвеца, куда бы я ни
пошла. Прочь его; я надеялась, ты пригодишься мне,
окончательно внушишь ему, что его место в монастыре,
а барона и участливого Рейнгольда поколеблешь на­
зойливыми заверениями, будто лишь в монастыре Гер­
моген спасет свою АУШУ, и они уступят.
Гермоген омерзителен мне до невозможности, у ме­
ня с души воротит от одного его вида, спровадить его,
и конченоl
Одна Аврелия смотрит на него Аругими глазами, эта
девственно набожная девочка; используй же хоть Авре­
лию, чтобы добраться до него, я постараюсь свести тебя
с ней поближе. Может быть, обстоятельства позволят
тебе, или ты сам найдешь повод озадачить Рейнгольда
да и барона сообщением, будто Гермоген покаялся тебе
u
u
и он деиствительно отпетыи преступник, а
разумеется, обязывает тебя хранить тайну
Это мы еще обсудим!
u
твои сан,
исповеди.
Итак, Викторин, я все тебе рассказала, предприми
что-нибудь, а сам оставайся моим. Давай властвовать над
этими неуклюжими болванчиками, которые кружатся
вокруг нас. Заставим жизнь одаривать нас роскошней­
шими удовольствиями, нимало при этом не стесняя нас.
Вдалеке показался барон, и мы двинулись ему на­
встречу, как будто мы только его и жда.ли, чтобы про­
Аолжить наши набожные рацеи.
68

Евфимия раскрыла мне преоб.ладающую тенден-
u
цию свое и жизни, и, по-видимому, только в этом
я и нуждаАся в моем развитии, постигая торжеству­
ющую мощь, излившуюся мне в душу как бы свыше.
Я приобщился к сверхчеловеческо~1у и вдруг возвы­
сился над самим собой, увидев мир с другой точки
зрения, так что размеры и краски существующего ра­
зительно изменились. Полновластие духа, господство
над жизнью, все, чем хвалилась Евфимия, вызывало
во мне язвительную горечь. Она мнила, горемычная,
будто дерзко играет рискованнейшими перипетиями
обстоятельств, а сама была безвольной игрушкой мо­
их прихотей, и ее судьба зависела от мановения моей
руки. Это моя сила, воспламененная нездешними сти­
хиями, принудила считать своим другом и товарищем
u
того, кто, заворожив ее случаиным сходством с тем
другим, держал ее в когтях беспощаднее заклятого
врага, так что свобода только мерещилась ей. Евфи­
мия со своим тщетным, бредовым самомнением не за­
служивала в моих глазах ничего, кроме пренебреже­
ния, и я уже брезговал ее любовью, так как Аврелия
вселилась в меня и она одна была бы виновницей гре­
ха, совершенного мной, если бы я признавал грехом
u
то, что стало дл.я меня высшим цветом эемнои ра-
дости. Я отваживался вполне употребить власть, гнез­
дящуюся во мне, схватить волшебную палочку и об­
вести непререкаемыми кругами все предметы, кото­
рым предстояло двигаться в этих кругах, забавляя
меня.
Барон и Рейнгольд прямо-таки состязались в стрем­
лении удержать меня всеми благами гостеприимства; им
и не снилось, что связывает меня с Евфимией; напротив,
барон, склонный к сердечным излияниям, признавался,
что зто я вернул ему Евфимию, и отсюда я мог заклю­
чить, как недалек был от истины Рейнгольд: пожалуй,
барону и впрямь не остались неизвестными запретные
похождения его супруги. С Гермогеном я почти не
встречался, мое общество явно страшило и стесняло его,
а ·барон и Рейнгольд видели в этом смятение душевно­
больного, по-своему благоговеющего перед моей пра­
ведностью, проницательностью и духовной силой. И Ав­
релия как будто тяготилась моими взорами, уклоняясь
по возможности от встреч со мной, а когда я обращался
к ней, она уподоблялась r ермогену в пугливой расте­
рянности. Я почти не сомневался, что этот бесноватый
69

выдал ей жуткие побуждения, обуревавшие меня, одна­
ко я надеялся рассеять эти страхи.
Когда барон обратился ко мне с просьбой преподать
его дочери высшие тайны догматов, я сообразил, что
обязан этим Евфимии, которая задумала воздействовать
на Гер~1огена через его. сестру. Так Евфимия сама ука­
зывала мне способ овладеть прекраснейшей добычей,
которую моя огненная мечта изображала, прельщая ме­
ня тысячами соблазнительных фантазий. Разве видение
в церкви не было ниспослано высшей властью, дей­
ственной во мне, чтобы заверить меня: она будет моею.
и ничто, кроме нее, не умиротворит вихря, свирепствую­
щего во мне и обрекающего меня бешенству волн.
Я пламенел, увидев Аврелию, приблизившись к ней.
коснувшись ее платья. Кипучая кровь устремлялась в та-
u
инственную мастерскую моеи мыс.Аи, и я излагал чудес-
u
~
ные таины вероучения в зажигательных притчах, чеи
глубинный смыс.л сводился к чувственному буйству пы­
лающей ненасытной любви. Пыл моих излияний должен
бы.л поразить Аврелию электрическим током, заранее
обезоружив ее.
Притчи, вверженные ей в душу без ее ведома. до­
лжны были там диковинно произрасти. распространить­
ся сияющии огнем своей глубинной сути, заселить ее
грудь предвкушениями негаданных услад, чтобы она,
изнуренная, израненная несказанным в.лечением, сама
упала бы в мои объятья. Я кропотливо обдумывал мои
так называемые уроки, я искусно нагнетал напряжение
u
моих высказывании, а смиренная девица внимала мне.
молитвенно сложив руки, не смея даже заглянуть мне
u
в глаза, но ни малеишее содрогание не говорило о том,
что ~tои слова тронуАи ее.
Мои потуги ни к чему не привели; нет, не Аврелию
разжигал я, соблазняя гибелью, а всего Аишь самого себя
истязал пламенем, которое и без того беспощадно сне­
дало меня.
Неистовствуя от боли и вожделения, я .лома.л себе
голову элоумыш.лениями против Аврелии, а перед Евфи­
мией разыгрывал экстаз и самозабвенную страсть, хотя
в глубине души ненавидел ее все пламеннее и вымещал
этот непостижимый разлад, когда виделся с баронессой,
уже содрогавшейся от моего с.,адострастного бешенства.
Ей было невдомек, что я таю в моей груди, и неволь­
но она уступала моему тиранству, все более неограни­
ченноr.1у и прихотливому.
70

Все чаще пытался я измыслить какое-нибудь хитро­
умное насилие, перед которым Аврелия пала бы, утолив
мои нестерпимые желания, но стоило мне увидеть ее,
и мне представлялся рядом с нею ангел-хранитель, сво·
им покровом отвращающий вражеские козни. Тогда
я трепетал всем телом, и мой злой умысел бывал убит
холодом. Наконец меня осенило: что, если мне nомо·
и
литься с неи, ведь r.tолитва тоже воспламеняет, хоть это
и богоугодное пламя, однако и от него происходит
тайное возбуждение души, и вот оно уже вызывает
бурные волны и, как спрут, вытягивает щупальца в по·
исках неведомой добычи, без которой грудь разорвется
от невыразимой жажды. Не выдаст .ли тогда себя зем­
ное за небесное, не предстанет ли оно возбужденному
чувству обетованием доступного, но преиэобильного.
наивысшего, блаженнейшего свершения; безрассудная
u
страсть обознается, и алкание горнеи святыни прервет-
ся безымянным неиспытанным восторгом дольнего сла­
дострастия.
К тому же я сильно рассчитывал на моАитвы, со­
чиненные мною специально для Аврелии: повторяя их.
она должна была поддаться моему коварству.
И я не ошибся!
Она вся вспыхну.ла, коленопреклоненная рядом со
,
~
мною, возведя очи горе, вторя моеи r.tолитве, и перси ее
всколыхнулись.
Тогяа я как бы в молитвенном рвении взял ее за руки
и прижал их к моей груди; она была так близко. что
я чувствовал тепло ее тела, ее струящиеся .локоны кос­
нулись моих плеч, я потеря.л голову от неистового 11"ела­
ния, я обнял ее в диком пылу и уже обжег поце.луJ ми ее
рот, ее перси, но, пронзительно крикнув, она уклони­
лась от моих объятий, и я не удержал ее, иначе меня
сокрушила бы молния, сверкнувшая с небес.
Она устремилась в соседнюю комнату; дверь откры­
лась, и появился Гермоген, он не двигался, уставившись
в меня страшным, ужасным взором бесноватого. Я со­
брался с силой, вызывающе шагнул к нему и крикнул
строптиво и заносчиво:
- Чего ты хочешь? Убирайся, полоумный!
Но Гермоген простер ко мне десницу с приглушен­
ным криком, нагоняющим ужас:
- Я бы предложи"\ тебе поединок, но пришел без
меча, а на тебе убийство; у тебя глаза нали.лись кровью.
и кровь запеклась на твоей бороде.
71

Он скрылся, яростно хлопнув дверью и оставив меня
одного скрежетать зубами над моей опрометчивостью:
меня захватила минута, а теперь я пропал, если меня
выдадут. Но пока никого не было, и, располагая време-
u
нем, я осмелел, а дух, гнездящиися во мне, подстрекнул
u
u
меня к деиствиям, отводящии удар, которыи мог.ло на-
влечь на меня мое беспутство.
Улучив подходящий r.'lомент, я поспешил к Евфимии
и с вызывающей дерзостью во всех подробностях опи­
сал происшествие с Аврелией. Евфимия не ста.ла шутить
над моим npoмaxol\1, как я предпочел бы, и я убеди.лея,
что хваленое полновластие духа и высшая точка зрения
вполне совмести:мы с придирчивой ревностью; вдобавок
ее беспокоила Аврелия, имевшая все основания пожало-
....
ваться на меня, а тогда не мог не потускнеть мои святи-
тельский ниf\.tб, да и наша с ней тайна оказалась бы под
угрозой. О Гермогене с его зловещими словами, до сих
пор сверлившими мне душу, я не упомянул, опасаясь сам
не знаю чего.
Несколько минут Евфимия не отвечала мне, только
пристально, неотступно и загаАочно смотрела на меня,
как бы погрузившись в раздумье.
- Угадаешь ли ты, Викторин,- произнесла она на­
конец,- какая велико.лепная мысль, истинная находка
.даже для моего духа, только что пронзила меняl
r де тебе, напряги же крылья, иначе ты отстанешь от
меня, я взлетаю высоко. Конечно, я .диву AaIOCb, как это
ты вместо того, чтобы вознестись над жизнью со всеми
ее приметами 11 частностями, пасуешь перед хорошень-
...
u
u
кои девочкои и, едва опустившись рядом с неи на ко.ле-
ни, перестаешь владеть собой и лезешь к ней с объять­
ями и поцелуями, однако я не осуждаю тебя за твою
слабость. Насколько я знаю Аврелию, стыд не позволит
u
ен пожа.ловаться, и она разве что измыслит предлог,
чтобы уклониться от твоего слишком пылкого препода­
вания. Так что твоя распущенность и твоя неуемная
похоть не грозят нам, по-моему, сколько-нибудь су­
щественными неприятностями.
Не скажу, что я ненавижу Аврелию, вовсе нет, но
меня злит эта тихоня, эта святоша, ведь, в сущности, она
отъявленная гордячка. Представь себе, я унизилась до
заигрывания с нею, а ей хоть бы что, она все такая же
неприступна.я, скрытная и недоверчивая. Вот что вос­
становило меня против нее: ее вечная неподатливость
и уклончива.я строптивость в отношении меня.
72

И вот грандиозная r.1ысль: увидеть этот цветочек.
столь гордый великолепием своей блестящей расцветки.
сорванным и поблекшим.
Надеюсь, ты окажешься на высоте моей грандиозной
мыс.ли, а уж средства, позволяющие безошибочно и без
труда достигнуть цели, не заставят себя ждать.
Кстати, это способ оговорить Гермогена и избавить­
ся от него.
Евфимия продолжала расписывать свой план, и каж­
дое ее с.лово усугубляло мое отвращение к ней, так как
"
u
она представлялась мне теперь лишь падшеи женщинои
и преступницей, и как я ни вожделел Аврелии, желая,
следовательно, ее гибели, ибо только так я мог утолить
неистовую беспредельную любовь, изводившую меня,
соучастием Евфимии я брезговал и без обиняков отверг
ее наущение, возна~ерившись в глубине души полагать­
ся .лишь на самого себя и преуспеть без ее навязчивого
пособничества.
Баронесса не ошиб.лась: Аврелия действительно не
и
покидала своеи комнаты, отговариваясь недомоганием,
так что ее отказ от ближайших уроков был вполне изви­
нитеАьным. Поведение r ермогена несколько измени­
лось. Он больше не избегал барона и Рейнгольда и как
будто живее откликался на внешние впечатления, зато
участи.лись припа.1tки дикой вспыльчивости. Странныr.1
образом барон и Рейнгольд относились ко мне теперь
иначе. Их любезность и предупредительность с ВИАУ
оставались прежними; казалось. однако, что их угнетает
некая задняя мыс.ль, и наши беседы безнадежно утрати­
ли сердечность, оживлявшую их прежде. Скованность
и холодность обоих настораживали меня, и во власти
разных подозрений я вынужден был делать над собой
серьезное усилие, чтобы не выдать своей тревоги.
Я достаточно понимал взгляды Евфимии, чтобы со­
образить: положение осложнилось, и она взволнована,
однако весь день нам не удавалось уединиться для от­
кровенного разговора.
Глубокой ночью, когда все обитатели замка уже
u
спали, обои в моен комнате раздвинулись, обнаружив
u
~
дверь, о которои до сих пор я не имел ни малеишего
представления. Ко мне вошла Евфимия, и я никогда еще
не видел ее в таком смятении.
- Викторин,- сказа.ла она,- мы в опасности. Гер­
моген, сумасшедший Гермоген что-то учуя.л, напал на
след и разведал нашу тайну. Его вещий бреА не лишен
73

u
значения, в нем слышатся устрашающие прорицанья тои
u
теl\о1нои силы, которая движет нами, и барон прислуши"
вается к ним, он подозревает и без всяких объяснений
u
"
мучит меня своеи слежкои.
Правда, Гермоген вряд ли пронюхал, что святым
выряди.1\ся именно ты~ граф Викторин, однако он на­
стаивает на том, что в тебе таится злокозненное преда­
тельство нам на погибе.ль, что сам дьявол проник в дом
u
с монахо:и-втирушеи, отсюда сатанинская зараза и про-
клятье измены.
Дальше так продоJ\жаться не может, я устала под
гнетом ребячливого старца, который к тому же страдает
ревностью и вздумал учинить надзор за каждым моим
шагом. l\11не наскучила эта игрушка, я выброшу ее, и ты,
Викторин, подчинишься на этот раз моему замыслу, ибо
только таким путем ты сохранишь свое инкогнито,
а иначе ты попадешься, и наша изысканная связь, гени­
альное изобретение нашего духа, уподобится вульгарно-
....
~
му семенному маскараду, тошнотворнои пище для спле-
тен и злословия. Прочь докучного старца, а как это
Аучше сделать, мы обсудим,- по-моему, поступить нуж­
но так:
Как ты заметил, Рейнгольд по утрам хлопочет по
хозяйству, а барон гуляет в горах, он ведь любитель
природы. Прокрадись в парк пораньше и присоединись
:к нему невзначай. Отсюда рукой подать до диких,
страшных ска.л; когда взберешься на скалу, перед глаза­
ми разверзнется черная бездна, а nрямо над бездной
торчит так называемый Чертов Трои. Народ выдумал,
будто над бездной клубится ядовитая дымка, одуряющая
того, кто осмеливается заr.лянуть в без.дну, так что он
срывается в пропасть, и ему нет спасения. Барон вы­
смеивает эту сказку, он повадился, стоя над бездной,
...\юбоnаться окрестными красотами. Только подзадорь
его, и он сам тебя проводит на это пресловутое место;
он там встанет, воззрится на окрестности; один удар
-rвоего крепкого кулака - и его старческое слабоумие
больше никогда не будет стеснять нас.
- Этому не бывать,- вспылил я,- ~tне знаком этот
rибельный обрыв, знаком Чертов Трои, и этому не бы­
вать. Сгинь вместе с гнусностью, которой ты от меня
ждешьl
Евфимия так и взвилась, взор ее дико сверкнул, ее
лицо искривилось гримасой бешенства, бушевавшего
...
в неи
74

- МалоАушный,- вскричала она,- ты с твоей глу­
пой трусостыо дерзаешь мне перечить? Тебе дороже
позорное ярмо, чем держава, разделенная со мною? Но
тебе не вывернуться, ты у моих ног и у меня во власти.
Изволь повиноваться, завтра же устрани того, кого я нс
желаю бо.льше видеть.
Она говорила, а меня подстрекнуло глубочайшее
презрение к ее н11чтожному бахвальству, и с едкой из-
u
u
девкои ответил я е и раскатистым смехом, и она содрог-
нулась, и на ее .лице проступила мертвенная бледность.
выдававшая страх перед роковым предначертанием:
- Сама ты сумасше;tшая,- кричал я,- ты мнишь
себя царицей жизни, ты считаешь жизнь своей игруш­
кой; смотри, как бы эта игрушка не заострилась в твоей
руке и не пронзила тебя насмерть! Знай, несчастная, я,
над которым ты якобы властвуешь в твоем немощном
бреду, я твой рок, а ты моя узница, и твоя кощунствен­
ная игра - всего .лишь корчи хищника, прикованного
в клетке. Знай, несчастная, твой дружок расшибся вдре­
безги в той самой бездне, и ты .ласкала не меня, ты
ласка.ла возмездие! Сгинь же в отчаянье!
Евфимию эашата.ло, она бы рухнула на по.л в кон­
вульсиях, но я подхватил ее и выставил через дверь
в обоях, откуда она пришла. Я был не прочь прикончить
ее, не знаю, что меня уАержало; запирая дверь в обоях.
я всерьез считал, что Аело сделано. Я же слышал про-
u
нзитеАьныи крик, да и двери уже хлопали.
Так и я поднялся на некий пьедестал и свысона
u
взглянул на суету ннзменнои человечности; где один
удар, там и другой, и ее.ли я объявил себя духом воз­
мездия, я должен был ужаснуть. Евфимия была обрече­
на; сверхчеловеческому духу, г11еэАившемуся во мне,
было yroAHO только одно: сАадострастное единение
жгучей 11енависти с пламеннейшей любовью. Я должен
был уничтожить Евфимию и в тот же миг овладеть
Авре.лией.
Оказывается, я недооцени.А внутреннюю СИАУ Евфи­
мии, позволившую ей блистать утром как ни в чel\t не
быва.ло. Она сама приэна.лась, что ночыо она сначала.
как сомнамбула. страдала от луны, а потом от спаэN;
барон, казалось, ей сочувствовал, Рейнгольд, СУАЯ по его
вэгля.1tу, не очень-то ей верил. АвреАИЯ оставалась
в своей ко:\~!нате, ее отсутствие меня бесило. Евфимия
приг.ласи.ла меня к себе, когда все уrо~онятся, а мне
было не впервой прокраАываться JC ней.
75

Вообще же ее приглашение меня окрылило, ибо
близилось мгновение, коr да свершится ее злая судьба.
В складках моей рясы я спрятал острый ножик, служив­
ший мне с детства (я искусный резчик по дереву). Те­
перь я решился на убийство и отправился к ней.
- Помнится,- начала она,- вчера нас обоих одо­
лел тяжкий морок, на нас веяло безднами, но все прошло.
И по обыкновению, мы с ней предались прихотливо­
му разврату; с моей стороны это было дьявольское
~
надругательство над неи, и я испытывал извращенное
наслаждение, барахтаясь в ее срамной скверне. Она
лежала в моих объятиях, когда выпал мой ножик; она
вздрогнула, словно смерть коснулась ее, а я снова спря­
тал его, отсрочив убийство, АЛЯ которого предназнача­
лось уже другое оружие.
Евфимия заранее распорядилась поставить на стол
итальянское вино и сладости.
«Куда девалась ее хитрость?» - подумал я, ловко
u
u
подсунул еи свои стакан и для виду отдал должное
сладостям, которые между тем ронял в свои широкие
рукава. Я выпил один стакан вина, потом другой, потом
третий, но всякий раз это был ее стакан. Вдруг она
притворилась, что слышит шум, и поспешила отослать
меня.
По ее расчетам я должен был умереть в своей комна­
те! Я прокрался по длинным полутемным коридорам;
вот и комната Аврелии, я стоял у ее двери как зачаро-
u
ванны и.
Мне виделась она, она парила передо мною, пре­
исполненная любовью, как в том видении; она влекла
меня за собою, и я не мог не последовать за ней. Дверь
открылась, послушная моей руке; я был уже в комнате,
дверь в будуар была приоткрыта, оттуда тянуло духо-
u
тои; одуряющее веянье пуще распалило меня, я зады-
хаАся.
Из будуара доносились глубокие жалобные вздохи;
даже ей, наверное, снилось предательство и убийство;
я слышаА, как она молится во сне.
«Торопись, торопись, что ты медлишь, мгновенье
промчится»,- подталкивало меня изнутри нечто непо­
стижимое.
Я шагнул было в кабинет, когда тишина позади меня
взорвалась криком:
- Ах ты, презренныйl Брат убийца! Наконец-то ты
мне попался! - Казалось, меня схватил великан.
76

То был Гермоген; мне потребовалась вся моя СИ..'\а,
чтобы вырваться; я бросился прочь, но он снова вцепил­
ся в меня сзади и в бешенстве приня.лся грызть мне шею.
Я не помнил себя от бо.ли и ярости, но осилить его
~1не не удавалось; наконец я изо всех сил оттолкнул
..,
его, а когда он снова напал на меня, я нашарил мои
HOJi{ИK; я пырнул его раза два, он захрипел и повалился
на пол. Глухой шум разнесся по всему коридору, ибо
поединок отчаянья выдворил нас из комнаты.
Гермо1~ен упал, а я как затравленный зверь устремил­
ся вниз по лестнице; по всему замку надрывались уже
голоса: «Убийство! Убийство!»
В темноте мельтешили горящие свечи, поспешные
шаги слышались в длинных коридорах; страх сбил меня
с толку и загнал меня на без"\юдную угловую лестницу.
Шум и свет преследовали меня, уже поблизости от
r.1еня слышался ужасающий крик: «Убийство! Убий­
ствоl» Я узнал голоса барона и Рейнгольда, они наусь­
кивали сл},r.
Как ускользнуть, где притаиться?
Когда я шел убивать Евфимию ножом, которым толь­
ко что зарезал безумного r ермогена, я думал, что про­
сто выйду с окровавленным орудием убийства в руке
u
~
и в страхе перед моеи таинственнои властью никто меня
не остановит; однако теперь я сам изнывал от смертель­
ного страха. Наконец, наконец я выбрался на спаситель­
ную лестницу; суто.лока переместилась в комнаты баро­
нессы, вокруг стало потише; я спустился в три могучих
прыжка, портал был в нескольких шагах. В коридорах
снова задребезжал пронзительный крик; что-то подо­
бное я уже слышал в прошлую ночь.
«Так она мертва, она убита ядом, который предна­
значала для меня»,- невнятно сказал я себе. Из КОl\.1нат
Евфимии снова хлынул свет. Аврелия отчаянно взывала
о помощи. И снова ужасный вопль: «Убийство! Убий­
ствоl» Это несли труп Гермогена.
«Не упустите убийцу»,- я узнал голос Рейнгольда.
Я не мог сдержать гневного с~еха, его отзвуки гуде.ли
в коридорах и в зале, и мой голос был не менее страшен:
- Безумцы, вы хотите из.ловить рок, обрушившийся
на преступных богохульников?
Они услышали мен.я, они столпились на лестнице
недвижно, как зачарованные. Я больше не думал о бегст­
ве, я бы вышел к ним, я бы громовыми глаrолами по­
ведал о Божьем отмщении, постигшем святотатцев. О.ц-
77

нако - о ужас! - передо мной возник Викторин весь
в крови, оказывается, то были ero слова.
Ужас шевелил волосы у меня на го.лове; обезумев от
страха, я бросился в парк!
Выбравшись оттуда, я услышал, что меня преследует
Rонский топот; силы оставили меня, а надо было спа­
саться; корень дерева - и тот подстерегал мен.я; я спот-
1<ну лся, и лошади встали надо мной. То был егерь Викто­
рина.
- Спаси вас Христос, милостивый господин,- ска­
зал он,- в замке что-то неладное. Кричат об убийстве.
Вся деревня поднялась. Все может быть; хорошо еще,
u
что ангел внушил мне седлать конеи и скакать сюда из
v
rородка; ранец приторочен к седлу, в нем вы нандете
все, что вам требуется, милостивый господин. Ведь нам
с вами не по дороге, там ведь что-то худое приключи­
.лось, не правда ли?
Я подтянулся и, садясь в седло, отправил егеря об­
ратно в городок, обещав потом с ним снестись. Как
только темнота поглотила его, я покинул седло и, стара­
.ясь не шуметь, повел лошадь в еловые дебри, черневшие
u
передо мнои.
РазАеА третий
ПУТЕШЕСТВИЕ С ПРИКЛЮЧЕНИЯМИ
Первые лучи солнца, засиявшие сквозь темную ело­
вую хвою, я встретил на берегу ручья; каж.цый камеl.uек
был виден сквозь его веселые, чистые струи. Нелег1~0
было пройти с лошадью через лесную чащу, но теперь
u
u
.лошадь спокоино стояла рядом со мнои, и пришло время
заняться ранцем, притороченным к седлу.
Ранец снабдил меня бельем, костюмом, да еще в руки
мне попал кошелек, туго набитый золотом.
Я не замедлил переоАеться и, найдя в несессере
миниатюрные ноженки с гребешком, остриг себе боро­
ду и, как умел, поправил себе волосы. Я избавился от
рясы, в которой нашелся и роковой ножик, и Виктори­
нов бумажник, и фляга с дьявольским эликсиром (я еще
не до дна осушил ее), и коrяа я, вырядившись на свет-
...
екни манер, примерив дорожную шапочку, увидел свое
отражение в ручье, я не без некоторого усилия ото­
ждествил себя с интересным незнакомцем. Опушка леса
78

была совсем близко; вдалеке я увидел клубящийся дым,
u
u
услышал умиротворяющии колокольныи звон и понял,
что нахожусь в окрестностях селения. Не успел я под...
пяться на небольшую возвышенность, как передо мной
...
распростерлась уютная живописная долина, в которои
виднелось большое село. Я выбрался на извилистый
бо"1\.ьшак и, как только рискованная круча осталась поза ...
АИ, взгромоздился на .лошадь, чтобы хоть немного при ...
u
норовиться к неведомому мне искусству верховои езды.
Спрятав рясу в дупле и вверив дремучему лесу все
улики, неблагоприятные для меня, я как бы сбросил
с себя и мрачную тень замка; ко мне вернулось хорошее
расположение духа, и я даже подумал, не моя .ли раздра­
женная фантазия явила мне обезображенного, окровав...
ленного Викторина и не вдохновленный .ли свыше внут...
u
u
реннин голос помимо моеи воли прозвучал в моих по...
следних словах, брошенных в лицо преследователям,
чтобы отчетливо засвидетельствовать истинную таин ...
ственную неотвратимость моего якобы случайного no-
u
u
.явления в замке и моих деиствии.
Не сам ли правосудный рок избрал меня, чтобы
наказать кощунственное посягательство да еще спасти
Аушу грешника в самой его погибе.ли? Лишь Аврелия
свет.лым видением проАолжа.ла витать во мне, и едва
.я помыш.ля.л о ней, у меня буквально ныло сердце.
Однако во мне крепла уверенность, что чужбина
может свести меня с нею и она не устоит передо мною,
ибо ей тоже не жить без меня.
Я заметил, что встречные останавливаются и удив-
0
ленно провожают меня глазами, а сельскии трактирщик,
взглянув на меня, так опешил, что едва находил слова,
и я струхнул не на шутку. Пока я сидел за завтраком,
u
~
а моеи лошади тоже задали корму, в распивочнои со-
брались крестьяне и начали шептаться, косясь на меня,
как на какого-нибудь лютого зверя.
Их полку скоро прибыло, и уже настоящая толпа
ротозеев теснилась вокруг, пялясь на меня с бестолко·
вым любопытством. Я не без труда .делал вид, что не
обращаю на них внимания, и, во всеуслышанье кликнув
хозяина, ве.лел оседлать мою лошадь и приторочить
ранец. Он удали.лея, криво ухмыляясь, но отсутствовал...
недолго: вслед за ним в трактир ввалился высоченныи
u
u
мужлан, шагнувшии ко мне с курьезнои солидностью
u
u
и строгои минои, как полагается при исполнении слу"
жебных обязанностей. Он испытующе воззрился на ме·
79

uя. Я же храбро ответил взглядом на взгляд, и вот мы
уже стояли друг против друrа лицом к лицу. Тут уже он
несколько спасовал и как бы в поисках поддержки
переглянулся с толпящимися тут же односельчанами.
IU
- Ну, выкладываите,- поднял голос я,- я вижу,
u
вам не терпится поговорить со мнои.
С достоинством откашлявшись, как лицо с весом, он
заговорил, силясь придать своему голосу надлежащую
сановитость:
- Вам, господин, отбыть отсюда не дозволяется,
пока вы не поставите в известность нас, Т),тошнего
судью, кто вы есть по всем категориям, сиречь откуда
вы родом, каково ваше сословие и звание, а также отку­
да вы прибыли и куда держите путь. по всем категориям,
то есть местоположение, наименование, округ и город
и все, соответственно, а кроме того, надлежит вам
u
предъявить нам, то есть судье, паспорт, прописанныи
....
и подпнсанныи, с печатью по всем как есть катего-
риям, как предписано и установлено.
До того момента мне, признаться, и в голову не
приходило, что негоже путешествовать безымянному,
и уж совсем я не учитывал, как диковинно я выгляжу,
с грехом пополам обкорнав себе бороду, и как не идет
мне костюм, не свойственный монашескому благоле­
пию, что на каждом шагу будет нав.лекать на мою особу
досадное подозрение и расследование. Так что бдитель­
ность сельского судьи застала-таки меня врасплох,
и я никак не мог измыслить ничего вразумительного.
Оставалось положиться на то, что смелость города бе­
рет, и я начал как можно тверже и бестрепетней:
- Обстоятельства вынуждают меня избегать ог­
ласки, и потому паспорта вы от меня не дождетесь, но
u
имеите в виду: я человек с положением, и вам лучше не
приставать ко мне с неуместными формальностями.
- Огоl - рявкнул сельский судья. вытащив объеми­
стую табакерку, куда вместе с ним норови.ли наведаться
u
u
~
за изряднои щепотью по краинеи мере пятеро его пор....
ручных,- ого, а ну-ка потише, господин хороший! Уж
соблаговолите, ваше превосходительство, не брезговать
нами, то есть судьею, да и паспорт вам показать при­
дется, без этого нельзя, ибо, по правде сказать, здесь
в горах последнее время повадились шнырять такие
образины, что не приведи Господи; нападут из чащобы,
...
и поминаи как звали; ни дать ни взять сам, не к ночи
будь помянут, и впрямь это окаянное племя, тати, граби-
80

тели, устраивают засады на проезжающих,
творят
всяческие пакости, то пожар устроят, то прирежут
кого-нибудь, а вы, господин хороший, не в обиду будь
сказано, выглядите не по-людски и уж больно сма­
хиваете на одного супостата, ихнего главаря, то есть
все приметы на.лицо, по всем категориям, согласно
описанию и предписанию, что получено нами, сиречь
судьей. Так что хватит ломаться и рассусоливать, да­
вай паспорт, или посадим в кутузку!
Убедившись, что голыми руками этого верзилу не
возьмешь, я вынужден был испробовать другую так­
тику:
- Достопочтенный господин судья,- заговорил
я,- ее.ли бы ВЬI нашли возможным удостоить меня бесе­
ды с глазу на глаз, я бы без труда устранил все ваши
сомнения и вверил бы вашему благоразумию тайну мое­
го слишком броского, по-вашему, обличия и костюма.
- Он тайну откроет, ха-ха! - rаркну.1\ судья.- Сда­
ется мне, я наперед его раскусил; ну, да ладно, оставьте
нас, люди добрые, только, чур! - следите за окнами
"
....
и дверями; ни единои живои души не впускать и не
выпускать!
Когда все вышли, я начал:
- Войдите в мое положение, господин судья: мне
прмходится спасаться бегством; с.лава Богу, друзья посо­
били мне, а то я так и изнывал бы в заточенье под yrpo-
...зон насильственного пострига, а уж из монастыря, саии
знаете, не убежишь. Позвольте мне не распространяться
подробнее обо всех превратностях моей горестной жиз-
u
ни; зложелательство моеи семьи преследует меня кова-
ми и кознями, а все потому, что я влюбился в девушку
простого звания. Видите, у меня даже борода выросла 7
u
u
пока я томился в неволе, и тонзурои меня уже заклеими-
.ли, и рясу на меня напялили. Переоделся-то я только
здесь в лесу, уже в бегах, за мной ведь гонятся. Сами
с.>
посудите, могу ли я выглядеть иначе, каждыи на ва-
шем месте принял бы меня за разбойника. Где я вам
u
возьму паспорт, сами подумаите, но кое-чем я
удостоверить мою личность и подкрепить мои
знания.
могу
при-
С этими словами я достал кошелек, вы..\ожил три
звонких дуката, и строгая взыскательность господина
u
...
судьи так и расплылась фамильярнои ухмылкои:
- Ваши удостоверения, господин,- ответил он,­
раэумеется, говорят сами за себя, но не взыщите, по
81
•

всем категориям они пока еще не сходятся, и уж если
u
вам загорелось подвести итог с натяжечкои, удостовере ...
ния должны быть соответственные.
Мошенник знал, чего потребовать, и получил еще
ОАИН дукат.
- Признаю,- сказал судья,- что я дал маху, подо­
зревая вас; путешествуйте себе на здоровье, только
u
привыкаите, если вы уже не привык.ли, сторониться
большака, держитесь лучше окольных дорог, пока ма·
Аость не образите вашу личность.
Он раскрыл дверь настежь и громогласно оповестил
односельчан, сгрудившихся напротив:
- Этот господин - заправский господин по всем
категориям; у нас с ним бы.ла конфиденциальная ауди...
енция, и он дал показания нам, то есть судье; путеше-
"
ствует он инкогнито, сиречь танком, а вернее, не вашего
ума де.ло как, вот и утритесь, олухиl Счастливого путе­
шествия, милостивый государьl
Теперь крестьяне ломали переАО мной шапки в по­
чтительном молчании, а я влезал на лошадь. Я предпочел
бы побыстрее миновать ворота, но лоmаАь вздыбилась,
u
u
а я, незадачливыи, неискушенныи всадник, естественно,
растерялся; лошадь плясала, пока у меня не закружилась
го.лова, и я бы сва.ли.лся на землю под оглушительный
хохот крестьян, если бы не ПОАбежали мне на помощь
судья и трактирщик.
- Лихая же у вас лошадь,- сказал судья, сам чуть
не прыснув.
- Лихая лошадь,- повторил я, отряхиваясь.
Меня снова посаА1tли в седло, но лошадь снова вэды"
билась, храпя и фыркая, как будто что-то не пускало ее
эа ворота. Тут старый крестьянин крикнул:
- Эй, посмотрите-ка, у ворот сидит побирушка,
старая Лиза; это ее проказы: она не .цает проходу кон.я­
ге, потому что его благородие ничего не подал ей.
Тут и мне броси.лась в г.лаэа оборванная старуха,
притулившаяся в подворотне; она посмеивалась, не сво­
дя с меня безумных глаз.
- Посторонись, побирушка! - крикнул судья, ста"
руха же взвизгнула:
- Братец в крови пожале.л мне грошик, а ВИАИте,
передо мной ва.ляется мертвяк. Вот лошадь и упирается,
и брату в крови никак не проехать, мертвяк-то вскакива­
ет, но я его уложу, если братец в крови раскошелится на
грошик.
82

Судья потащил было .лошадь за узду, не слушая
старухиного визга, однако и он не мог вывести .лошадь
за ворота, а старуха без умолку надрывалась:
- Братец в крови, братец в крови, давай грошик,
давай грошик!
Я полез в карман, бросил деньги ей в подол, и стару­
ха запрыгала, завопила в восторге:
- Хороши грошики, хороши, их подал мне братец
в крови, хороrпи грошики!
Зато моя лошадь громко заржала, сделала курбет,
судья не удержал ее, и она оказалась за воротами.
- Ну, вот и видно, что вы, господин, прирожденный
наездник по всем то есть категориям,- сказал судья,
u
а крестьяне, высыпавшие эа мнои следоl.1 на улицу,
вопили, наблюдая мои ужимки при разных аллюрах
моего горячего скакуна:
- Вот зто седок так седок! Сущий капуцин, право
слово!
Происшествие в деревне, в особенности устрашаю­
щие прорицанья юродивой бабки, изрядно меня порази­
.ли. Следова.ло как можно скорее принять меры: при
&8
первои же возможности исправить свою внешность, что-
бы впредь не привлекать соглядатаев, и назваться каким­
иибудь именем; тогда меня труднее будет обнаружить
в человеческих скопищах.
Жизнь представлялась мне темным, непроглядным
u
предопределением, и я, неприкаянныи, мог только вве-
риться волнам потока, куда бы он, неудержимый, ни
забросил меня. Я был отрезанный ломоть, ничто меня
больше не связывало, но и поддержки для меня больше
u
никакои не осталось.
А большак на глазах оживлялся; по всем приr.tетам,
впереди угадывался богатый, многолюдный торговый
rород, и я ехал прямо туда. Немного дней прош.ло,
и я увидел его; ни любопытных взглядов, ни расспросов,
эдесь было не до меня. В предместье я облюбовал боль­
шой дом; его окна были похожи на зеркала, золотой лев
с крыльями красовался над дверью. Лю;tское море не
оставляло эту дверь в покое своими приливами и отли­
вами, кареты то останавливались, то снова трога.лись
с места, в нижних комнатах звенели стаканы и слышался
смех. Не успе.л я спешиться у явери, как услужливый
слуrа принял мою лошадь и убрал ее. Расфранченный
кельнер, позванивая ключами, встретил меня и повел
вверх по лестнице; на втором этаже он еще раз поко-
83

v
СИJ\СЯ на меня, и мы поднялись на третии этаж, там
он отпер для меня комнату поплоше и учтиво осве­
домился, что мне угодно покуда до обеда, который
накрывают к двум часаJ\1 в зале номер 10 на первом
этаже, и тому подобное. «Принесите мне бутылку ви­
наl » Таково было первое мое слово. Наконец-то
и мне позволила вставать С,\овсчко эта вышколенная
хлопотливая услужливость.
Только я уедини.лея, как в дверь постучали, и по­
казалось лицо, до того потешное, что вспоl\1 нились личи­
ны, которые мне прежде случалось видеть. Остренький
красный нос, пара малюсеньких, но блестящих глазенок,
продолговатый подбородок и к тому же торчащий, пуд­
реный кок, хотя сзади, как я потом убедился, прическа
была сделана под императора Тита, огромное жабо,
u
пламенеющии жилет с двумя внушительными цепочками
u
u
часов, панталоны, фрак, где зауженныи, где мешковатыи
и, кажется, сшитый так у~1ышленно! Ко мне приближа­
лась фигурка, изогнувшаяся в невероятном поклоне еще
u
в дверях, а в руках сеи посетитель держал
11ицы и гребень, говоря при этом:
- Я здешний цирюльник, 6"1\.аговолите
u
моих услуг, до моих смиреннеиших услуг.
Эта миниатюрная фигурка, похожая на
осенью летучиw лист, была сто.ль курьезна,
бы.ло не расхохотался. Однако я нуждался в
ш.ляпу' нож-
u
СНИЗОИТИ JtO
u
эасушенныи
что я чуть
цирюльнике
и без обиняков осведомился, берется ли он придать
u
u
u
приличныи вид моеи шевелюре, несколько спутаннои
u
долгим путешествием да еще испорченнои неряшли~ы-
ми ножницами. Он г.лянул на мою голову, как требова-
u
тсльныи художник, манерно изогнулся, растопырил пер-
сты и приложил их к своей груди с правого бока:
- Приличный вид? О Господи! Пьетро Белькампо,
именуемый гнусными завистниками просто Петер Шён­
фсльд, как божественного полкового трубача и горниста
Джакомо Пунто они обзывают «Якоб Штих», тебя не­
дооценивают! Но не сам ли ты держишь свою свечу под
спудом, хотя мог бы стать светилом в свете~ Разве фор-
u
ма твоеи руки, разве искра гения, вспыхивающая в твоем
u
u
01<е и попутно окра111нвающая денницеи твои нос, разве
все твое существо не свидетельствует перед взором
знатока о том, что в тебе таится дух, взыскующий идеа·
ла? Приличный вид? Разве так это называется, сударь?
Я попросил маленького чудака успокоиться, так как
я-де вполне довt=ряю его сноровке.
84

- Сноровка! - снова вскипел он.- Что такое сно­
ровка? При чем тут норов? l\1ожет быть, речь идет о том,
u
кто норовит прыгнуть локтеи на тридцать и сваливается
в ров, хот.я пять раз до того испытывал свой глазомер?
Или имеется в виду тот, кто за двадцать шагов метит
чечевицей в игольное ушко? И.ли тот, кто, повесив де­
сять пудов на шпагу, балансирует ею на кончике своего
носа шесть часов, шесть минут, шесть секунд и еще один
миг? Вот что такое сноровкаf Ею пренебрегает Пьетро
Белькампо, ибо художество, святое художество одушев­
ляет его. Да, художество, сударь, художество! Моя фан­
тазия бродит в чудесном храме локонов, в художествен­
ном кружеве, чьи трепетные заводи творит и растворяет
веянье зефира. Там его поприще, там его сфера, там его
нива. Ибо художеству присуще божественное, но бо­
жественно не то, что слывет обычно художественным,
нет, оно возникает из всего того, что, собственно, и есть
художество! Вы поймете меня, сударь, ибо, по-моему,
вы - голова, о чем свидетельствует вон та кудерь справа
над вашим высокочтимым лбом.
Я заверил его, что вполне понимаю его рассуждения,
и, весьма развлеченный столь самобытным чудачеством,
я, в намерении испытать на себе его самохвальное худо­
жество, отнюдь не позволял себе посягнуть на его пыл
и пафос.
- Что же рассчитываете вы,- осведомился я,- из­
влечь иэ моего нечесаного колтуна?
- Все, что вы изволите,- ответил ма.лютка,- одна­
ко, если замысел Пьетро Белькампо, художника, имеет
для вас какую-нибудь ценность, предоставьте мне спер-
u
ва исследовать вашу дражаишую макушку в надлежащих
пропорциях с ее протяженностью и объемом, а также
ваш стан, вашу поступь, вашу мимику, вашу жестикуля-
u
цию, и тогда я порекомендую вам ваш стиль: античныи,
u
~
u
u
романтическии, героическии, величественныи, наивныи,
u
u
u
идил.лическии, ироническии и.ли же юмористическии;
тогда осме.люсь я заклясть дух Каракаллы, Тита, Карла
Великого, Генриха Четвертого, Густава Адольфа, Верги­
лия, Тассо или Боккаччо... Сей дух вселится в мои пер­
сты, оживит их фибры, и под музыку ножниц выйдет
u~едевр. Я, сударь, довершу формирование вашей лично­
сти, что скажется во всей вашей жизни. Однако теперь
u
извольте ступить раэок-другои, не покидая комнаты,
а я присмотрюсь, прикину, вникну - не откажите в лю­
безности.
8.S

Вынужденный повиноваться этому оригиналу, я за­
шагал по комнате, как он того же.лал; при этом я всяче­
ски пытался не выказывать монашеского 6.лаrолепия, от
которого, как известно, по~\ностыо избавиться невоз·
можно, как бы давно ты ни покинул монастырь. Ма­
.Аютка пристально наблюдал эа мной, noтol\t засуетился
вокруг меня, как бы вторя мне своими шажкаt.1и; он
отдувался, оха.л, вьrтаЩJL\ даже носовой о.латок, чтобы
отереть пот со .лба. Наконец он угомонился, и я спро·
сил его, nреАставляет ли он себе теперь, как приняться
за работу. Он со вздохом ответи.л:
- Ах, сударьl Как же так~ Вы не верны себе, в дви­
жении вашем чувствуется умышленность, заданность,
одна ваша натура противоборствует другой. Шагните
еще, сударь!
Мне отнюАь не улыбалось дальнейшее освидетель­
ствование, и я заупрямился, потребовав, чтобьr он либо
начина.л меня стричь, .либо я буду вынужден обойтись
без его художества, если он все еще колеблется.
- Умри же, Пьетро,- возоnиА ма.лютка с невообра"
зимой горячностью,- умри же, ибо тебя не хочет знать
&тот мир, ГАе утрачены верность и откровенность. Вам
бы восхититься моей зоркостью, достигающей г.лубин
вашей души, вам бы, су.4арь, почтить мой геннйl Мне не
...
удался гармоническни синтез всего того несовместимо-
u
u
го, что замечаете.я в движениях ваших и в самои вашеи
.личности. Ваша поступь, сударь,- зто поступь духовно­
го лица. Ех profundis clama\·i ad te Domine - Oremus -
Et in omnia saecula saeculorum -Amen11
Малютка пропел эти слова с хрипотцой и надрывом,
безукоризненно имитируя осанку и жестикуляцию мо­
наха. Он поворачивался, 1<ак священник переА алтарем,
прек.лоняА колени, снова вставал, но вдруг напустил на
себя заносчивую строптивость, наморщил .лоб, глянул
свысока и произнес:
- Мир - мое в.лаАение; я богач, умник-разумник,
а ВЬI нет, вы все - кроТЬI в сравнении со мной. Кланяй­
тесь же кие! Смотрите, су;1.арь,- продолжал карапуз,-
...
вот первоэ.лементы ваmеи наружности, и если вы не
возражаете, то я, нсхоАЯ иэ ваших черт, форм и душев·
ных качеств, попытаюсь частично с.лить Каракаллу, Абе­
АЯра и Боккаччо, чтобы сплав приня.л завершенный
1 Из г.лубины воззвал к Тебе, Господи - Помо.лимся - И во веки
веков - Аминьl (лат.) - фрагменты иэ раэ11ых католических молитв.
86

образ, и начну строить невиданное антично-романтиче­
ское здание из ваших эфирных локонов и волосков.
Я не мог отказать малышу в проницательности и не
u
11реминул открыть, что деиствительно имел отношение
1< духовенству, успев даже удос'(.оиться тонзуры, кото­
рую, однако, предпочел бы не выставлять напоказ.
Крошка занялся моими во.лосами, l(ривляясь, при­
п",ясывая и витиевато раэг лагольствуя. То он мрачнел
и хмурился, то посмеивался, то изображал атлета, то
поднимался на цыпочки, и как я ни подавлял смех, не­
возможно было смеяться больше моего.
Наконец он справился со своей задачей, и, пре­
дупредив новый взрыв его красноречия (слова уже тес­
нились у него на языке), я спросил его, нет ли кого­
нибудь способного сделать с моей запущенной бородой
то же, что он сделал с волосами. {Jирю.льник загадочно
усмехнулся, подкра.лся на цыпочках к двери и запер
ее. Потом он тихонько возвратился на сереАину комна·
ты, чтобы изречь:
- О. золотые времена, когда борода и кудри головы
ниспадали единым струящимся потоком, краса мужа
и чарующий материал д.ля художника. Вы минули, золо­
тые времена! Мужи поступились естественным своим
убором, и возник презренный цех, истребл.яющий боро­
ду до корня своей омерзительной снастью. О вы, гнус·
ные, негодные брмобреи, браАореэы, правьте свои но­
жи на провонявших мае.лом черных ремнях назло ХУАО­
жеству, трясите вашими бахромчатыми кисетами, брен­
чите ваши~~и тазиками, вспенивая мыло, брызгаясь
...
вредным кипятком, с кощунственнои наглостью вопро·
wайте ваши жертвы, что засунуть им за щеку: большой
палец или ложку? Но встречаются еще такие Пьетро,
...
противодеиствующне вашему скверному промыслу, да·
...
....
же опускаясь до вашеи постыднои поденщины, д,аже
искореняя бороды, они пытаются спасти то, что можно,
то, что еще возвышается над морем бушующего време­
ни. Что такое бакенбарды с тысячами своих вариаций.
с прелестными своими завихрениями и окруrлостяr.tи, то
изгибающиеся нежной овальной линией, то грустно
никнущие в ложбинке выи, то дерзко возносящиеся над
уголками рта, то смиренно утончающиеся и вытягиваю­
щиеся в ниточку, то раЗАетающиеся в горделивом паре­
нии своих прядок - что они такое, если не ухищрение...
нашего хуАожества, все еще процветающего в своеи
приверженности к священной красоте? Эй, Пьетро, .яви
87

АУХ, тобою движущий, отличись художеством в самом
жертвенном нисхождении до нестерпимого брадо­
брнтия.
Произнося такие слова, крошка вытаскивал весь
набор брадобритвенных принадлежностей и нача"1\.
снимать с меня мою бороду, причем рука у него была
.легкая и уверенная. Поистине его художество до не­
узнаваемости изменило мое обличье, и теперь я нуж­
да.лея только в платье, не столь заметном, чтобы сво­
им покроем возбуждать опасный интерес к моей осо­
бе. Крошка стоял, улыбаясь мне от внутреннего
удовлетворения. Я сказал ему, что не имею никакого
знакомства в городе, а мне весьма желательно по­
здешнему приодеться. При этом я втиснул в его паль-
u
цы целыи дукат, вознаграждая его старания и возжи-
гая усердие, так как весьма нуждался в посыльном
и ходатае. Весь просветлев, крошка любовался дука­
том у себя на ладони.
- Драгоценный любите.ль художества и меценат,­
начал он,- вы не обманули моих надежд; моей рукою
двигал дух, и в орлином размахе ваших бакенбарА сказы­
вается широта вашей души. Мой друг Дамон, мой Орест
не уступает мне ни по гению, ни по глубокомыслию; он
сделает А.ЛЯ остального вашего стана то, что я сАелал .АЛЯ
вашей головы. Я подчеркиваю, сударь, он костюмотво­
рец, вот насто.ящее обозначение его призвания, для
которого слишком низменно и буднично звание порт­
ной. Он norлощен идеальным, его фантазия - истин­
ный кладезь форм и образов, и в его лавке чего только
нет, товар на любые вкусы. Вам явится там наимодней­
шее в неисчерпаемых своих нюансах, то нестерпимо,
непревэойденно блещущее, то самоуглуб.ленно-высоко­
мерное, то бесхитростно суетящееся, то саркастическое,
едкое, брюзг.ливое, угрюмое, развязно-прихотливое, же­
манное, залихватское. Первый сюртук юнца, заказанный
u
помимо при.Аирчивои маменьки и гувернера, костюм
господина, которому эа сорок, чьи седины нуждаются
в пудре, притязание престарелого жизнелюба, светский
.лоск ученого, солидность богатого купца, чопорность
зажиточного бюргера - все это у вас перед r.лазами
в лавке моего Дамона; несколько секунд - и вы на­
сладитесь мастерством моего друга.
Он эапрыга.л прочь и вскоре привел ко мне высо­
кого упитанного мужчину, одетого с иголочки; словом,
это был сущий антипоА моего малютки по своему внеш-
88

нему облику и по всему своему складу, однако оказа­
.лось, что это и есть его Дамон.
Дамону, очевидно, служи.ли меркой его г.лаэа, кото·
рые скользну.ли по мне с головы до ног, после чего он
распаковал обновки, принесенные приказчикоъt, и они
вполне удовлетворили меня, как будто он заранее знал,
что я пожела10 приобрести. Потребовалось врем.я для
того, чтобы я убеди.лея в тонком чутье костюмотворца,
как выспренне титуловал его крошка; Дамон и вправду
одел меня так, что я больше не бросался в глаза, а если
и привлекал внимание, то достаточно лестное, помимо
моего сословия и профессии, которые как-то перестава·
.ли интересовать досужих согля.датаев. И действительно,
сложная задача - подобрать себе, так сказать, обобщен-
u
u
ныи костюм, не только не выэывающин домыслов о том,
какая именно у тебя профессия, а, напротив, исключаю­
щий возможность такого .любопытства. Костюм свиде­
тельствует о всемирном гражданстве скорее отвержени-
u
ем, нежели предпочтением тех или иных частноспи
и приблизительно сводится к тому же, что и хорошее
воспитание, скорее отучающее, чем приучающее к тем
u
и.ли иным деиствиям.
Малыш вновь рассыпался в заковыристых гротеск­
ных оборотах, и поскольку другие, судя по всему, бы.ли
менее благосклонны к его словесным излишествам, чем
я, он был рад-радехонек извлечь свою свечу из-поА
спуда. Дамон, человек положительный и, как мне по­
казалось, благоразумный, схватил наконец его эа плечо
и сказал:
- Шёнфельд, опять тебя заносит, ты же мелешь
невесть что; бьюсь об заклад, у господина уши заболели
от твоей бессмыслицы.
Белькампо повесил было нос, подобрал свою пы.ль-
ную шляпу и закричал, выпрыгивая за дверь:
- Так третируют меня даже .лучшие мои друзья!
Прощаясь, Дамон сказал мне:
- Шёнфельд - зверек редкостный. Вот уж кто до­
читаJ\ся до чертиков. При этом он добряк и свое дело
знает, поэтому я с ним все-таки лажу, потому как если
человек хоть в чем-нибудь смыслит, пусть иной раз он
~
и хватит через кран, с него взятки гладки.
Когда моя комната опустела, я принялся перед боль­
шим зеркалом вырабатывать себе похоАку. Малыш-па­
рикмахер дельно предостерег меня. Монаха всегда вы­
дает походка, косолапая и притом спотыкливо-поспеш-
89

ная, чему причиной долгополое облачение, мешающее
шагнуть, и привычка к быстрым движениям, образующа­
яся от церковных служб. Отсюда же выпячивание грудн
как реакция на поклоны и застарелая неестественность
рук (монах никогда не размахивает ими; они у него либо
сложены, либо спрятаны в длинных рукавах), так что
наl\tетанный глаз всегда узнает монаха. Я силился все это
u
u
преодолеть, та1{ как малеишии отпечаток монашеского
прошлого меня не устраивал. Чувства мои находи.ли
успокоение лишь тогда, когда вся моя жизнь представля­
лась мне исчерпанной и обесцененной, как будто для
u
меня начиналось новое существование и мои дух вжи-
вался в новый образ, постепенно вытеснявший даже
прежние воспоминания до полного их исчезновения.
Уличная сутолока, деловитый шум ремесленной
u
u
и другои предприимчивости радовали меня своеи но-
u
визнои, закрепляя настроение, вызванное курьезным
маленьким цирюльником. В новом приличном костюме
я отважился сесть с другими постояльцами за обеден­
ный стол, и моей робости как не бывало: никто на меня
не косился, а мой ближайший сосед даже не смотрел на
меня. Заполняя регистрационный .лист, я записался ПОА
именем Леонард, памятуя о приоре, которому я был
обязан своей нынешней свободой: я написал также, что
я частное лицо и путешествую ради собственного у.цо·
вольствия. В городе подобные путешественники ветре·
чались то и дело; должно быть, потому и ко мне не
приставали с расспросами.
Особенное удовольствие доставляло мне блуждание
по улицам; мне нравилось останавливаться перед бога­
тыми магазинами: картины и гравюры доставляли мне
истинное насла)f{Дение. Вечерами я быва.л на гуляньях
и тогда в суетном оживлении нередко тяготился моим
одиночеством: чувство весьма горькое.
Казалось бы, при моих обстоятельствах я должен
был скорее радоваться тому, что я никому эд,есь неu
знаком и ни одна душа не подозревает, кто я такои
и какая странная, примечательная игра случая эаброси.ла
u
меня сюда со всеt.1и таннами, заключенными в моем
суu_.!естве, а меня пробирала дрожь при мысли, что я на-
u
u
поминаю дух покоиника, скитающиися по земле, где
вымерла всякая родственная или дружественная ему
жизнь. Горькое сожаление мое усиливалось, когда я ду­
мал о моем недавнем прошлом: каждый дружелюбно
и даже благоговейно приветствовал знаменитого про-
90

"
поведника, и кто только не л~аждал его наставлении,
u
лов я малеи шее мое слово.
Но тот проповедник был монах Медардус; он умер
и погребен где-то в бездне среди гор; у ~1еня нет с ним
ничего общего, я-то жив и только теперь вхожу во вкус
u
u
новои жизни, сулящеи мне неизведанные услады.
И когда во сне повторялось пережитое мною в замке,
мни.лось, будто не я участвовал в тамошних происше­
ствиях, а другой, и капуцином бы.л тот другой, а не
я. Только мыс.ль об Авре.лии связывала меня преLкнего
со мной нынешним, но какую невыносимую боль при­
чиняла мне эта мысль, убивая всякий намек на отраду.
u
силои выдергивая меня из красочных кругов, на которые
не скупилась жизнь, прельщающая меня.
Я зачастил туда, где мог встретить хотя бы бражни­
ков или игроков; так я обл1обовал отель, который сла­
вился вином: по вечерам там собиралось многолюл.ное
общество.
За столом в особой комнате поода.ль от общего эа.ла
я виде.л всегда одних и тех же собеседников, перегова­
ривавшихся оживленно и остроумно. У них был свой
u
u
замкнутыи круг, но мне представился случаи с ними
сблизиться, когда я, сидя в моем уголке, тихо и скромно
попивал вино и внезапно подал им реплику, эаинтересо-
u
u
вав их литературнои аллюэиеи, которую они сами тщет-
но пытались вспомнить; я удостоился места эа их сто­
.лом, предостав.ленного мне тем охотнее, что они оцени­
.ли мое умение поддержать разговор, а также r.toю
образованность, непрерывно возраставшую, ибо я, не
теряя времени, восполнял пробелы в моих познаниях.
Я приобрел знакомство, несомненно б.лаготворное
для меня, так как, постепенно вовлекаясь в мнрскуlО
жизнь, я усваивал непринужденность и жизнерадост­
ность; я, так с1<аэать, обтесывался, избавляясь от преж-
u
них шероховатостеи.
Вечер за вечером в нашем обществе говорили о при-
•
еэжем живописце, выставившем в городе свои картины.
Все, кроме меня, уже их видели и так превоз11осили ero
мастерство, что я тоже решил посетить выставку. Ког~а
я вошел в зал, худож ник отсутствовал, и обязанности
чичероне принял на себя старичок, назвавший других
мастеров, чьи картины живописец выстави.л вместе со
своими.
Картины
преобладали
действительно были хороши, среди них
оригиналы, принадлежавшие кисти про-
91

славленных мастеров, и восторг мой при виде их был
не подделен.
Впрочем, по словам старичка, среди картин встреча­
лись и копии, бегло писанные с больших фресок, и вот
эти-то копии смутно напомнили мне мое младенчество.
Все отчетливее вспыхивали во мне живые во.1\ную­
щие краски. Конечно же, это были копии, но оригина­
лы-то принадлежали Святой Липе. Глядя на Святое
Семейство, я распознал в чертах Иосифа лик того
странного Паломника, у кого на руках сидел чудо­
младенец, первый товарищ моих детских игр. Но глубже
всего я был потрясен и даже не мог сдержать громкого
c..t
возгласа, когда передо мнои возник портрет во весь рост
и я узнал княжну, мою приемную мать. Ее царственная
красота была запечатлена с высочайшей степенью сход"
ства, которой отличаются портреты Ван Дейка; она
была в полном облачении, как будто готовилась воз"
rлавить шествие монахинь в день святого Бернарда.
Художника вдохновил именно тот момент, когда она,
помолившись, выходит из кельи, а монахини ждут ее,
и богоl'ttольцы застыли в благоговейном ожидании в цер"
квн, которая тоже видна на картине вдали, вот истинное
искусство перспективы! При всей царственности во
взоре ее сияло лишь чувство, всецело приверженное
Небесному, и, казалось, она молится за исступленного
изверга-святотатца, силою порвавшего с ее материнским
сердцем, и кто же был этот изверг, если не я! Грудь мою
снова заполнили чувствования, давно не изведанные:
нечто несказанное влекло меня, и я снова брал урок
у доброго сельского пастыря близ цистерцианского мо"
настыря, смыш"1\еный, бойкий" расторопный отрок, вое"
торженно предвкушающий день святого Бернарда.
Я виде.л ее!
- Ты по-прежнему верующий, по-прежнему хоро"
ший, Франциск? - спрашивала она, и полнозвучие ее
голоса бы.ло смягчено любовью, но тем оно было слыш­
нее и трогательнее.
«Ты по-прежнему верующий, по-прежнему хоро:­
ший? » Ах, как я мог ответить ей?
Я не знал r.1еры в святотатствах; сперва я нарушил
обет, потом совершил убийствоl
Горе и раскаянье сокрушили
....
меня, и,
шенныи, упал я на колени, заливаясь слезами.
Старичок, испуганно подскочив ко мне,
спрашивал:
92
как ПОДКО·
неотступно

- Что с вами, что с вами, сударь?
- Портрет настоятельницы напомнил мне r\1ою
мать... Она умерла такой страшной с~tертью,- ответила
вместо меня какая-то пустота, а я встал, стараясь хоть
сколько-нибудь овладеть собой.
- Пойдемте, сударь,- сказал старичок,- не пре­
давайтесь тягостным воспоминаниям; что было, то про­
шло. Тут есть еще один портрет, мой господин считает
его лучшим. Картина писана с натуры и закончена даве­
ча. Мы закрыли ее от солнца, чтобы не пострадали
краски, они еще не просохли.
Старик отвел меня на должное расстояние, чтобы
правильно падал свет, потом быстро отдернул занавесь.
То была Аврелияl
На меня напал ужас, и .я едва мог скрыть его. Однако
я угадал: близок супостат, он снова хочет уничтожить
меня, хочет силой ввергнуть меня в бурный поток, отку­
да я едва выкарабкался, и отвага вернулась ко мне,
и я ополчился против страши.лища, надвигавшегося на
-
меня из таинственном тьмы.
Взоры мои так 11 алкали Аврелии. чьи прелести с11яли
на картине, где пламенела и трепетала жизнь.
Детски девственный, кроткий небесный взор, каза­
лось, уличает свирепого убийцу-брата, однако мое
раскаянье исчезло в едком бесовском сарказме: разра­
стаясь во мне, он ядовитыми колючками отгонял меня от
u
приветливои жизни.
Меня терза.ло одно: в ту роковую ночь в замке я так
и не овладел Аврелией. Гермогена принесло некстати,
так поделом ему, он заслужил смерть!
Аврелия жива, значит, небеспочвенна надежда овла­
деть ею!
Конечно же, этого не миновать, она во власти рока,
а разве его власть - не моя власть?
Так разжигал я себя для нового святотатства, любу­
ясь картиной. Во взгляде старика я увидел удивление.
Он сорил словами, раэглаrольствуя о рисунке, тоне,
колорите и не знаю о чем еще. Одна Аврелия занима"\а
.меня; я уверился в том, что вожделенное злодеяние еще
не ушло от меня, а только отсрочено, и я кинулся прочь,
даже не осведомившись о живописце, хотя следовало бы
разведать историю картин, которые связным цик.лом
знаменова.ли всю мою жизнь.
Я решил ни перед чем не останавливаться и любой
ценой завладеть Аврелией; я смотрел на превратности
93

....
жизни с тако.и высоты, что, казалось, нечего мне
опасаться и нече1·0 терять. Я так и эдак прикидывал, .как
бы :v.11e подобраться к моей добыче; особе11но рассчиты­
вал я на заезжего живописца, в нем я усматривал кла-
u
u
деэь драгоценных сведении и указании, в которых нуж-
дался на подступах к неизбежному. Достаточно сказать,
что я всерьез подумывал, не вернуться ли f.'fнe в замок
эаnр1Jсто, как будто я изменился до неузнаваемости,
и подобное предприятие даже н·е внушало мне особых
u
опасении.
Вечером я пошел к моим новым знакомым, так как
искал общества, чтобы совладать с моим разбушевав­
шимся духом и обозначить хоть какие-нибудь пределы
u
для rорячечно-неуемнои фантазии.
Мои собеседники много говорили о картинах при­
езжего хуАожника и особенно восхищались лицами на
u
и
его портретах, выписанными с редкои склон; у меня не
было причин не ПОАдержать эти похвалы, более того,
я сам блеснул перед. ними, превознося несказанное
обаяние, сияющее на ангельском, небесном .лике Авре-
u
лии, и никто не заметил при этом язвительнои иронии,
снедавшей меня пламенем и нашедшей таким образом
выход. Один из присутствующих сказал, что живописец
все еще в городе, так как продолжает работать наА
u
u
некоторыми портретами, что мастер он интереснеишии,
хотя далеко не молод, и завтра, быть может, он последу­
ет приглашению посетить нас.
Неописуемая, непостижимая для меня самого буря
пред·-iувствий бушевала во мне, когда на с.ле,Аующий
вечер позже обычного я пришел в общество: приезжий
си.дел за столом спиной ко мне. Как то..\ько я ceJ\, как
u
толы~о увидел его, передо мнои застыли черты страшно-
го пришельца, который тогда в день святого Антония
стоя.л, опершись на колонну, и нагнал на меня такую
боязнь и ужас.
Он не сводил с меня осуждающих r.лаз, но портрет
Аврелии так раззадорил меня, что мне хватило духу
выдержать его взгляд. Итак, супостат материализовался,
и предстояла битва с ним не на жизнь, а на смерть.
Я решил подождать, пока он нanaJteт, а потом
пустить в ход оружие, достаточно мощное для того.
чтобы строить на нем свою тактику. Казалось, приезже"
му не до меня, он даже отвернулся и продолжал распро"
страняться на художественные темы, как будто мой
приход не прервал его. Речь зашла о его картинах. и по-
94

ртрет Аврелии удостоился особенных похвал. Кто-то
u
предположил, что картина только на первыи взгляд
представляется портретом, вообще же это только этюд,
обещающий в будущем композицию с какой-нибудь
u
свято и.
Обратились ко мне, так как я накануне от.личился,
u
-
наидя слова, прекрасные, как сама картина, и мои
ответ застал врасплох меня самого, г.лася, что неизвест­
ная на портрете - вылитая святая Розалия. Казалось,
до живописuа не дош.ли мои слова и он отзывается
-
вовсе не на них:
- Действительно, портрет написан с натуры, и на
нем представлена
настоящая святая, воинствующая
в своем алкании небесного. Я писал ее, когда, охвачен­
ная ужасающим горем, она искала в религии утешения
и ждала подмоги от заоблачного престола, где царствует
предвечная воля, и выражение подобного упования, ко­
торое бывает свойственно лишь душе, возносящейся
превыше земного, пытался я придать ее образу.
Общество развлеклось другими разговорами; заказа­
ли вино еще .лучше обычного, чтобы почтить rостя;
возлияния также были обильнее, что не могло не ПОА­
нять настроения. Каждый изощрялся в шутках или
u
в анекдотах, и хотя приезжии, по-видимому, смеялся
только внутренне и разве что в глазах его отражался
втот внутренний смех, он все-таки искусно подбрасывал
время от в_ремени ОАНо-два забористых словечка, повЬl­
шающих общий энтузиазм.
Если меня и пробира.ла безотчетная жуть, как только
приезжий бросал на меня очередной вэг.J\яд, я постепен­
но стряхивал с себя ужас, охвативший меня, когда я его
узна.л. Я рассказывал о потешном Белькампо, знакомом
всему городу, и веселил всех, резкими штрихами обри­
совывая его причуды, так что мой визави, добродушный
u
толстыи купец, смея.лея до с.лез и уверя.л, что не припо-
мнит более удачного вечера. Когда смех наконец по­
mе.л на убыль, приезжий внезапно спросил:
- А дьявола вы уже видели, господа?
Общество сочло вопрос про.логом к очередной по­
басенке, и пос.лыша.лись уверения в том, что пока не
u
имели чести; тог,Аа приезжии продо.лжа.л:
- А вот я если бы малость не опоздал, то имел бы
такую честь, и не где-нибуАь, а в горном замке барона Ф.
Я содрогнулся, другие же заранее хохотали:
- Дальше, пожалуйста, дальше!
95

- Вероятно, вы все,- продолжал приезжий,- ее.ли
только вы бывали в горах, помните дикую мрачную
местность, где, выйдя из глухой еловой чащобы, путник
попадает на кручу и перед ним разверзается глубокая
черная пропасть. Это так называемое Чертово Урочище,
и там же торчит скала, образующая так называемый
Чертов Трон. Говорят, будто граф Викторин сидел как
раз на этой скале, обмозговывая ковы, а дьявол,
естественно, тут как тут, и Викториновы ковы ему так
понравились, что он вздумал взять их на себя, а графа
спихнул в пропасть. Дьявол обернулся капуцином и на­
грянул в замок барона, побаловался с баронессой
и спровадил ее в преисподнюю, к тому же он прикончил
младшего барона, сумасшедшего, нарушившего дьяволо­
во инкогнито и прямо сказавшего: это дьявол! - но при
этом спаслась христианская душа, на которую всерьез
рассчитывал коварный дьявол. Потом капуцин сгинул,
,
никто не понимает, как, правда, поговаривают, что его
спугнул Викторин, когда, окровавленный, встал из t\.tоги­
лы. Дело это те!\1ное, но кое в чем я могу вас уверить:
баронесса была отравлена, Гермоген подло зарезан, ба­
рон умер от горя, Аврелия, эта самая праведница и свя­
тая, которую я писал как раз тогда, когда произошел
этот ужас, осталась одна-одинешенька на белом свете,
вот сиротка и укрылась в монастыре цистерцианок,
настоятельница которого была не чужая ее отцу. Порт·
рет этой благородной дамы вы изволили видеть у ме­
ня в галерее. Впрочем, этот господин (он указал на
меня) даст мне сто очков вперед по части подробностей,
он-то гостил в замке, когда там такое творилось.
Почувствовав себя мишенью всеобщего изумленного
u
внимания, я вскочил, возмущенныи, меня взорвало:
- Послушайте, сударь, какое мне дело до вашей
глупой дьявольщины и убийственных историй! За кого
вы меня принимаете, да, за кого? Отстаньте от меня,
прошу вас!
При моем внутреннем смятении мне было нелегко
u
хотя бы на словах выказать хладнокровие; деиствие
....
двусмысленных инсинуации и мое раздраженное заме-
шательство, разумеется, бросались в глаза. Настроение
заметно упало, и гости, очевидно задумавшись над тем,
что я, чужак, исподволь к ним присоседился, косились
на меня с подозрением, если не со злобой.
А приезжий живописец уже стоял напротив и свер­
лил 1\оtеня своими неотступными r лазами живого мертве·
96

~а. как тогда, в церкви капуцинов. Он помалкивал, он
столбенел и застыл, но от одного его эагробноrо вида
u
Jевелились мои волосы, холодные капли покрыли мои
.об, и приступ ужаса потряс все мои фибры.
- Сгинь! - завопил я вне себя,- сам ты - сатана,
ам ты убийца-святотатец, но ко мне ты не подсту-
1ишься !
Общество поднялось со своих мест.
- Что ·это? Что зто? - слышались голоса, публикаu
алом валила из зала, где игроки оставили игру; мои
олос нагнал жуть на всех.
- Пьяный, сумасшедший! Выкиньте егоl Выкинь­
е! - надрывались некоторые. Но приезжий художник
10-прежнему не двигался, уставившись в меня.
Обезумев от ярости и отчаянья, выхватил я нз карма-
1а нож, которым зарезал Гермогена и с которым не
•асставался; я бросился на живописца, но кто-то ударил
1еня, и я рухнул на по.'\, а худож ник издевательски
,ахохотал на все заведение:
- Брат Медардус, брат Медардус, ты сплоховал,
tроваливай и отчайся в сокрушении и позореl
Гости уже пытались меня схватить, но я опомнил­
я и. как разъяренный бык, ворвался в толпу, повалив
1екоторых на пол; я прорывался к дверям.
Я уже был в коридоре, когда сбоку открылась дверка;
.то-то потянул меня в темноту, и я не упирался, я уже
лышал топот преследователей. Когда ватага пробежала
1имо, меня проводили по ступенькам во двор, а потом
,адворками вывели на улицу. Там ярко горел фонарь,
t в моем спасителе я узнал поте~uного Белькамnо.
- У вашей особы,- начал он,- кажется, произошел
tвцидент с приезжим живописцем; я наведался в со­
еднис апартаменты выпить стаканчик, услышал шум
t поспешил вам на помощь, поскольку я ориентируюсь
доме и поскольку в инциденте виноват я.
- Возможно ли? - не сдержал я изумления.
- Кто владеет моментом, кто противостоит наитиям
,ысшего духаl - продолжал крошка с пафосом.- Пока
..,
u
u
u
....
занимался вашеи шеве.люрои, дражаишии мои, во мне
,озгорались comme а l'ordinaire 1 грандиознейшие идеи,
1еистовый взрыв безудержной фантазии отвлек мен.я,
[ я не только забыл пригладить и уложить мягкиf.1 за­
,итком прядь раздражительности, но позволил торчать
1
как обычаю (фр. ).
Э.-Т -А Гофман, т. Z
97

над вашим .лбом АВадцати семи волоскам боязни и ужа­
са; они-то и ощетинились, когда на вас устави.лся живо­
писец - он же, в сущности, фантом,- а потом, заныв,
припали к прЯАИ раздражительности, и она наэлектри­
зовалась, то есть зашипела, затрещала и рассыпа.лась.
Я же видел, как вы вспыли.ли, Аражайший мой; вы даже
вынули ножик, его явно коррозирова.ла высохшая кровь,
но ведь это тщетное поползновение отправить в Эреб
его обитателя, ибо этот живописец не то сам Агасфер,
Вечный Жид, не то Бертран Ае Борн, не то Мефисто­
фель, не то Бенвенуто Челлини, не то святой Петр,
u
словом, жалкии фантом, и ничем его не отвадишь, кроме
как раскаленными U_!ипцами для завивки, которые могут
иначе выгнуть или выгнать идею, а что он такое, как не
голая идея; могла бы помочь также электризующая
укладка мыслей; этот вампир ведь сосет их. Обратите
... ...
внимание, дражаишии, мне, художнику и профессио-
нальному фантасту, подобные вещи - пшик, сущая по­
мада, как говорится, но заметьте, это выражение исхо­
дит из ~оего художества, и в нем больше смысла, чем
кое-кто считает, ибо только в помаде натуральное гвоз­
дичное мас.ло.
От этих бредней карапуза, бежавшего рЯАОМ со мной
по улицам, мне временами дела.лось не по себе, но когАа
я замечал его причудливые прыжки и его потешное
.личико, меня сотрясала конвульсивная су дорога смеха.
Наконец мы были в моей комнате. Белькампо помог
мне собрать мой багаж, а я сунул ему в руку неско.лько
дукатов; он высоко подпрыгнул от радости и громко
закричал:
- Ура, теперь у меня благородное золото, чистобле­
щу щее золото, насыщенное кровью сердца, блестящее,
краснолучистое! Это экспромт, и преудачный экспромт,
сударь; конец - делу венец.
Подобный эпилог бы.л, вероятно, вызван тем, что
меня озадачили его возгласы; его так и подмывало за­
вить мне, как подобает, прядь раздражительности, под­
стричь волоски ужаса и взять на память кудерь приязни.
Я не отказал ему в этом, и он осуществил свой замысел,
уморительно позируя и гримасничая.
Наконец, схватив нож со стола, ку да я положил его,
переодеваясь, он встал в позу фехтовальщика и при­
нялся разить воздух.
- Я казню вашего неприятеля,- кричал он,- а по­
скольку он го.лая идея. только идея может его казнить;
98

вот его и прикончит моя идея, экспрессивно подкреп­
ленная физически. Apage, Satanas. apage, apage, Ahasve-
rus, allez-vous-en ! 1 Вот и сгинул интриган,- сказал он,
положив нож на место, глубоко вздохнув и вытерев пот
со лба, как после тяжелой работы. Я хотел спрятать нож
и по привычке сунул было его в рукав, как буАто все
еще носил монашескую рясу, что не ускользнуло от его
внимания, побу.АИВ маАыша хитренько улыбнуться. Ког­
да перед домом затрубил почтальон, Бе.лькампо вдруг
повел себя совсем иначе, вытащил маленький носовой
платок, будто бы для того, чтобы вытереть себе с..'\еэы,
принялся благоговейно бить поклоны, поцеловал мне
,
руку и полу:
- Две мессы за упокой души моей бабушки, умер-
u
-
шеи от несварения желудка. четыре мессы за упокои
u
АУШИ моего батюшки: его доконал эатянувшиися пост,
преподобный отец. И за меня каждую неделю, когда
я преставлюсь. А пока отпущение моих премногих гре­
хов, прошу вас! Ах, преподобный отец, во мне торчит
отпетый грешный ферт, он говорит: «Петер Шёнфельд,
не обезьяна же ты, пойми же, тебя нет, ты, собствен­
но,- это я. Белькампо, я гениальная идея, а если ты не
веришь мне, я тебя заколю моими отточенными, за­
остренными мыслями». Этот мой заклятый враг, по име­
ни Белькампо, преподобный отец, привержен всем по­
рокам; между прочим, он часто оспаривает очевидное,
напивается, дерется, растлевает прекрасные, Аевствен­
ные мысли; этот Белькампо совращает и морочит меня,
Петера Шёнфельда, так что я непристойно скачу и го-.
тов посрамить цвет невинности, когда я расnеваю 10
dulci jubllo 2 в белых шелковых чулках. а сам сижу
в дерьме. Отпустите же грехи обоим, и Пьетро Белькам­
по, и Петеру Шёнфельду.
Он упал передо мной на колени и притворно за­
рыдал. Его .цурачества, наконец, утоми.ли меня.
- Образумьтесь же,- воскликнул я; кельнер воше.л,
чтобы взять мой багаж, Белькампо встряхнулся и, бала­
гуря с новообретенным юмором, пособил кельнеру до­
ставить мне все то, что я наспех требовал.
- Что с ним связываться, он же дурачок,- крикнул
кельнер, закрывая дверь кареты. Белькампо размахивал
4*
t Прочь, сатана, прочь, прочь, Аrасфер, убирайтссьl (лат. н фр.)
2 САаАОСТИО АИКУЯ (ит. ).
99

ш.ляпой и кричал: «Ваш до гроба!» - на что я, вырази~
тельно глянув на него, поднес палец к губам.
Когда рассвело, город лежал .уже далеко позади,
...
u
и вместе с ним скрылся зловещии призрак, подавлявшии
меня непроницаемой тайной. Когда станционный смот­
рите.Аь спрашивал: «Куда?» - на меня снова и снова
надвигалась пустота; я был изгой, расторгший все жиэ-
...
пенные узы, и носился взад-вперед, подверженныи жи-
тейскому треволнению. Но разве некая неодолимая си­
}\а оторвала меня от всего обжитого и приязненного не
для того, чтобы дух. гнездящийся во мне, окрылился
и воспарил? Не задерживаясь нигде, я пересека~~ живо­
писную землю и нигде не находил приюта; меня тянуло
на юг, и я не мог противодействовать этой беспрерыв­
ной тяге; в сущности, даже не заботясь об этом, я почти
неукоснительно следовал маршруту, предначертанному
мне Леонардусом, как будто продолжал действовать его
"
толчок, ввергшии J\.1е1-1я в мир, и некая магия заставляла
меня двигаться .лишь в пряr.1ом направлении.
Во мраке ночи ехал я густым лесо~. который про-
"
стирался до следующеи станции, как предупредил меня
u
смотритель, очень советовавшии мне переночевать у не-
го, но я не принял его совета, торопясь к месту назначе­
ния, то есть бог весть куда. Только я отбыл, вдали за­
сверкали молнии, сгустились черные тучи, наrромождае­
l\.1Ые и гонимые бурей; гром раскатывался тысячеголо­
сым зыком, и багровые молнии скрещивались на окоеме
no всему кругозору; высокие ели трещали, содрогаясь
до самого корня, проливной дождь более походил на
водопад. Что ни миг, поваленное дерево грозило нас
nридавить; лошади упирались и дыбились, оробев от
....
1\tечущихся молнии, вскоре езда стала положительно
....
невозможнои; карету колыхнуло так, что заднее колесо
с.ломалось. Не оставалось ничего другого, как
и ждать, когда гроза минует и месяц прорвется
тучи. Только теперь почтарь сообразил, что
стоять
сквозь
потерял
в темноте дорогу и не иначе как свернул на лесную
просеку; теперь уже не было другого nути, кроме этого;
приходилось, худо ли, хорошо ли, тащиться дальше
в расчете на то, что мы с рассветом доберемся до дерев-
11и. Карету подпер~l\И суком и кое-как. шаг за шагом
двинулись. Я шел впереди и первым замети.л вдалеке
слабое мерцание, послышался мне и собачий лай; я не
ошибся: через несколько минут собаки надрывались
вовсю. ПереА нами был основательный АОМ, он стоял
100

посреди широкого двора за оградой. Почтарь посту­
чался, собаки словно с цепи сорвались, дом же как
вымер; тогда почтарь затрубил, окно на верхнем эта­
же, ГАе я видел свет, открылось, и низкий грубый го­
лос крикнул:
Христиан! Христиан!
- Слушаю, господин,- донеслось снизу.
- Там дубасят в ворота и дудят,- продолжал голос
сверху,- и на псов словно черт сел. Возьми-ка фонарь
.ца ружьишко за номером три и глянь, что там эа притча.
Вскоре мы услышали, как Христиан утихомиривает
собак, а потом он и сам вышел к нам с фонарем. Почтарь
u
признался, что теперь нет сомнении: въезжая в лес, он
свернул, вместо того чтобы ехать прямиком; так мы
и уперлись в дом лесничего, а до него примерно час
u
езды вправо от последнеи станции.
Мы пожаловались Христиану на дорожное невезе­
ние; он распахнул ворота и помог водворить карету.
Умиротворенные собаки виляли хвостами, обнюхивая
нас, а хозяин, не отходя от окна, все еще кричал:
- Кто там? Кто там? Караван там пришел, что ли? -
Но ни от нас, ни от Христиана не мог добиться ответа.
Наконец Христиан, убрав лошадей и карету, открыл
дом, и я вошел. Меня встретил высокий дородный за-
u
u
горе.лыи мужчина в шляпе с зеленым пером, в однои
рубашке и в домашних туфлях; в руке он держал охот­
ничий нож без ножен.- Иэ каких мест? - сурово спро­
сил он меня,- что вы буАоражите людей по ночам?
Здесь не гостиница и не почтовая станция. Здесь живет
главный .лесничий, то есть я. Христиан - сущий осел,
вот он сдуру и впустил вас.
Я с.легка оробел, но рассказал ему, как нам не no-
u
везло, так что заехали мы к нему не по своеи прихоти,
и он уже дружелюбнее сказал:
- Что верно, то верно, непогода была лихая, но ваш
почтарь - олух: поехал невесть ку да и кареты не убе"
рег. А такому молодцу следовало бы знать лес так,
чтобы ездить хоть с завязанными глазами; лес для него
должен быть родным домом, как для нашего брата.
Он проводил меня наверх, отложив охотничий нож,
снял шляпу, накинул сюртук, извинился за не.любезный
прием, объяснив, что живет в лесу на отлете и приходит­
ся держать ухо востро, так как в лесу рыщет всякая
сволочь и так называемые вольные стрелки угрожают
его жизни, но он им тоже спуску не дает.
101

- Руки коротки у этих негодников,- продо.лжал
он,- а меня Господь всегда оборонит, ибо я блюду мою
должность честь по чести, веря и уповая на Него, ;ta
и мое славное ружьецо всегда даст им отпор.
Поистине привычка - вторая натура, и почти иаши­
нально я вставил душеспасительное поучение о том,
какая сила в уповании на Господа, чем окончательно
расположил к себе .лесничего. Не слушая моих воэ­
ражtний, он раэбуди.л жену, пожилую, но жизнерадост­
ную и прилежную матрону, которая прямо спросонья
радушно приветствова.ла гостя и, повинуясь мужу, сразу
же принялась готовить ужин. Лесничий отправи"\ по-
...
u
чтаря в наказание прямо ночью со с.ломаннои кареток
на станцию, откуда тот выехал, а меня обещал подвезти
на следующую станцию, коr да мне эаблагорассу 4ится.
Я согласился тем охотнее, что не прочь бы.л хоть не­
много отдохнуть. Я сказал поэтому лесничему, что хо­
тел бы погостить у него до обеда, так как непрерывная
многодневная езда утомила меня.
- С вашего позволения, сударь,- ответил .лесни­
чий,- я бы предложил вам погостить у нас весь эа-
u
u
u
втрашнии день, а послезавтра мои старшин сын сам
отвезет вас на станцию; ему это будет по пути, я на­
мерен послать его в княжескую резиденцию.
Это меня впо..'\Не устраивало, и я похвалил уе.днне­
ние, особенно д.ля меня привлекательное.
- Что вы, сударь.- возразил леснич11й,- уединень­
ем здесь и не пахнет. Вы, АОАжно быть, прирожденный
u
rорожанин, а А.ЛЯ горожанина каждыи дом в лесу -
u
уединенныи, а все дело в том, кто в этом доме живет.
И впрямь, пока в старом охотничьем замке жил старый
господин, брюзга и нелюдим, не говоря худого сJ\ова,
сидевший у себя в четырех стенах, не любивший ни
леса, ни охоты, то было, пожалуй, уединение, но он
u
помер, и наш ми.лостивыи князь предостави.А замок лес-
ничему, и теперь-то где и оживленно, как не эдесь. Да,
видать, вы, сударь, горожанин и вам не знаком ни лес, ни
охота; и откуда вам знать, как весело живется охотнику.
Я причисляю моих егерей к моим чадам и домочадцам;
вы, может быть, посмеетесь, но мои умные, смышленые
u
псы - тоже члены нашеи семьи; они так и ловят каждое
мое слово, стоит мне r лазом моргнуть, они уже повину­
ются, такие понятливые, а уж верные - дальше не1еуда;
каждая моя собака умрет эа меня, право словоl Посмот­
рите-ка, как на меня мой Леший глядит; думаете, ему
102

невдомек, что речь идет о нем? Да, сударь, в лесу
не соскучишься; с вечера хлопоты и приготов.лени•.
а чуть свет века.киваешь с перины - и на воздух.
я при этом .люблю трубить в рог, знаете, какие у нас
есть веселенькие мотивчики. Тут остальные продира-
ют и протирают глаза, псы лают, заливаются. прямо­
таки ликуют от охотничьего азарта. Мои ребята
быстренько одеваются, ягдташ на бок, ружье на пле-
"
чо - и в клеть, где моя старуха стряпает охотничии
u
завтрак, и начинается торжество, настоящ11и празд-
ник. Мы знаем места, где держится дичь. и распола­
гаемся поодиночке, подальше друг от друга; собаки
крадутся, норовя взять след, н1охают, фыркают, по­
глядывают на охотника; глаза у них умные, челове­
ческие, а охотник с7оит. еле дышит, 1·,урок взведен,
а сам как вкопанный. И вот дичь выметается опро­
метью из чащи, трещат выстрелы, ссба1\и бросаются за
добычей, ах, сударь, как тог да бьется сердце, и сам себя
не узнаешь. На охоте никогда ничего не повторяется,
всегда бывает что-то особенное, чего не было до сих
пор. Опять же всякой дичи свое время, сперва одно.
потом другое, и так оно славно, что не надоедает ни­
кому и никог)tа. При это",, сударь, сам по себе лес так
веселит и оживляет, что какое там одиночество! Я знаю
в Аесу кажАую стежку, каждое дерево, и поистине мне
сдается, что каждое дерево росло под моим присмотром
и вытягивает свои светлые, чуткие ветви, потому что
узнает меня и хочет обнять, я же ухаживал эа ним и ле­
леял его, и когда оно шумит и шепчет, я, право же, ду­
маю, что говорит оно со мною своим древесным голо­
сом, что они поистине славят Господа, что они молятся,
u
а у нас д.ля такои молитвы нет сАов.
Словом, истый праведный охотник живет в свое
УАОвольствие, потому что еще не вполне утратил до·
брую старинную вольность, при которой человек жил на
природе, не ведая умничанья и жеманства; зто же сущие
бичи для тех, кто томится в теперешних жилых застен­
ках, где человеку недоступны дивные б.лага. дарованные
ему Богом для того, чтобы наставлять и забав.Аять его,
как наших свободных предков, живших с природой
в .любви и согласии, о чем можно прочитать в старинных
историях.
Я слушал старого .Аесничего и не мог не поверить
в ero искренность; очевидно, он высказывал то, чем
...
АЫшала его грудь. и я ,Аеиствительно позавидовал его
103

€:Частливой жизни и е1"0 г.лубочайшему духовному миру,
от которого я был так далек.
В другом крыле этого, как я убеди.лея, весьма про-
IU
о.а
сторноrо здания старик указал мне чистенькии покои-
чик; там я нашел мой багаж, и, прощаясь со мной, хозя­
ин заверил, что рано поутру никто не разбудит меня, так
как остальных домочадцев эдесь не слышно и я смогу
почивать сколько поже.лаю, а завтрак мне подадут по
моему зову; с ним же я встречусь только за обедом, так
как он со своими егерями спозаранку отправляется в лес
и не вернется раньше полудня. Я так и пова.ли.лся на
постель, быстро погрузившись от усталости в глубокий
u
....
u
u
сон, омраченныи, однако, муч11тельнои, ужаснои грезои.
Странным образом греза моя начиналась отрадным со­
знанием сна, я говорил себе: <<Это же великолепно,
я сразу заснул, и как сладко мне спится, сон освежит
меня, усталого, только бы не открывать глаз». Тем не
менее получалось так, что без этого не обойтись: не
прерывая моего сна, открывалась дверь, и входил некто
темный, и в ужасе я у.знавал самого себя в монашеском
облачении, с тонзурой. Тень приближалась и приближа­
лась к моему ложу, я не мог пошевелиться, не мог вы­
давить из себя ни звука: на меня напал столбняк. Некто
садился на мою постель, издевательски посмеиваясь.
- Тебе придется пойти со мной,- говорил некто,-
u
мы полезем на крышу под самыи флюгер; он теперь
играет величальную невесте, у фИ.J\ина свадьба. А мы
с тобой поборемся; кто спихнет супротивника, тот ко­
роль и может пить кровь.
Я чувствовал, как некто хватает меня и волочит
наверх; тоrАа мне придало силы отчаянье.
- Ты не я, ты дьявол,- кричал я и словно когтями
норовил вцепиться ему в лицо, но мои пальцы сверлили
пустоту, а некто лишь пронзительно смея.лея снова
и снова. В этот миг я проснулся, как будто некто вдруг
встряхнул меня. Однако в комнате все еще смеялись.
Я так и вскинулся, утро проникало в окно светлыми
u
Аучами, и я увидел: у стола спинои ко мне стоит он,
u
одетыи капуцином.
Я застыл от ужаса, жуткая греза вторгалась в жизнь.
Капуцин перебирал вещи, лежавшие на столе. Тут он
оглянулся, и мужество вернулось ко мне, когл.а я увидел
чужое .лиgо с черной растрепанной бородой; в глазах
его смеялось безумие, лишенное мысли: в чертах его
замечалось отдаленное сходство с Гермогеном.
104

Я предпочел поглядеть, чтО неизвестный будет де­
.лать дальше, и приготовился остановить его только
в том случае, если он за~ышляет худое. Мой нож ле­
жал около меня, так что я был достаточно вооружен,
да и моя телесная сила позволила бы мне совлаАать
с ним, не зовя на помощь. Казалось, он играет моими
вещами, как АИтя; по преимуществу, его забавлял
красный бумажник. Он поворачивал его так и эдак
перед окном, выделывая странные коленца. Наконец
ему попалась фляга с остатками таинственного вина;
он открыл ее. понюхал, весь затрепетал, и у него вы-
"'
рвался крик, на которыи комната ответи.1\а жутким
глухим отзвуком. В доме звонко пробило три часа,
и он завыл, как будто на него напало что-то ужасное,
но сразу же опять разразился пронзительным смехом
(я уже слышал этот смех во сне). Он завертелся с ди­
кими прыжками, прильнул к бутылке, отбросил ее
и выбежал в дверь. Я погнался было за ним, но уже
~
не увидел его; только на дальнеи лестнице слышался
топот, потом как будто бы с глухим грохотом захлоп­
нулась дверь. Я воспользовался засовом, чтобы пре­
дотвратить второй визит, и снова бросился на по­
стель. Усталость не могла не взять своего, и я вскоре
снова заснул. Сон освежил и подкрепил меня. и я про­
снулся, когда в окно моего покоя уже ярко светило
солнце.
Лесничий со своими сыновьями и егерями был в ле­
су, как и предупредил меня; цветущая приветливая де­
вушка, его младшая дочь, принесла мне завтрак; старшая
дочь с матерью были заняты на кухне. Девушка щебета­
ла о том, как весело и мирно живут они все вместе,
и только приезд князя на охоту влечет за собой хло­
поты и сопряжен с некоторым беспокойством, так как
он приезжает не один и случается, что вся охота но­
чует в доме. Промелы:<ну.!\и несколько часов, наступил
полдень, зазвучали рога, послышалась веселая пере-
"
кличка, и вернулся лесничии со своими четыры.1я
сыновьями, славными цветущими юношами (младшеl\.1у
на вид было лет пятнадцать); три егеря были тоже с
ними.
Лесничий осведомился, как мне спалось и не разбу­
АИ.Л ли меня шум раньше времени; я предпочел не рас­
сказывать о том. что мне попритчи.Аось, ибо зловещий
монах слишком вписывался в мою ночную грезу и я едва
отличал сон от яви.
105

Стол был накрыт, суп дыми.лея, старих снял было
свою шапочку, чтобы прочесть молитву, как вдруг от­
крылась АВерь, и капуцин, которого я виде.л ночью,
вошел собственной персоной. Безумия больше не за­
wечалось на его .лице, но вид у него был кислый и брюэг-
u
ливыи.
- Здорово, преподобный отче,- приветствовал его
с1арик,- произнесите-ка Gratias 1 и разделите нашу
трапезу.
Монах огляделся с гневом и страшно закричал:
- Раздери тебJ1 сатана с твоим преподобным отцом
и с твоей проклятущей молитвойl Никак, ты заманил
меня сюда, чтобы я был тринадцатым, то есть жертвой
захожего убийцы с твоего ведома? Не ты ли напялил на
меня эту рясу. как будто я не граф, твой господин и по­
велитель? Но берегись, проклятый, моего rневаl
С этими словами монах схватил со стола тяжеленный
кувшин, метнул его в старика и размозжил бы ему че­
реп, если бы тот не увернулся ловким движением. Кув·
шин ударился в стену и разбился на тысячу черепков.
В то же мгновение бесноватого схватили егеря и держа­
л и его крепко.
- Чтоl - крикнул лесничий,- ты еще кощунству­
ешь, пропащий тьа человек! Ты смеешь бесчинствовать
в обществе христиан; ты чуть было не убил меня, а ког·
да бы не я, кем бы ты был, если не скотом, да еще обре­
ченным на вечную погибель? Прочь его, заприте его на
башне!
Монах упал на колени; он завыл в голос, умоляя
смилостивиться над ним, но старик сказал:
- В башне тебе самое место, и я не выпущу тебя
оттуда, пока не буду знать, что ты отрекся от сатаны,
который тебя морочит; так и знай, не выпущу, хоть бы
ты там помер!
Монах надрывался, как будто его действительно от­
правляли на лютую казнь, но егеря выполнили распоря­
жение и сообщили, вернувшись, что монах утихомирил­
с.я, как только его водворили в башню. Христиан, по"
печению которого он был вверен, рассказал меж4у
прочим, что монах всю ночь метался по коридорам, а на
рассвете кричал: «Дай мне еще твоего вина, и я буду
твоим, совсем твоим; еще вина, еще вина!)) И Христиан,
u
деиствительно, нашел, что монах пошатывается, как
1 ЗАесь: блаrоАарственная молитва ( .11ат. ).
106

пьяный, хотя просто н~постижимо, где он мог найти
что-нибудь такое крепкое и хмельное.
Тут уж я счел нужным поведать о происшедшем,
u
u
упомянул я и флягу, которую осушил мои ночнои
гость.
- Ах, как худо,- сказа.А. .лесничий,- однако вы не
u
v
робкого десятка, настоящии христианин, АРУГОИ бы око-
чурился со страху.
Я спросил его, нельэя ли узнать, что эа история
вышла с этим сумасшедшим монахом.
- Ах,- ответил старик,- история длинная и эап}r­
танная; за обедом расскаэывать ее негоже. Худо уже то,
что этот поганец накуролесил тут и едва не помешал
нам весело и радостно потрапезовать чеи Бог пос.лал.
так вернемся-ка лучше за сто.л.
С этими словами он снял свою шапочку, благоговей­
но и богобоязненно прочитал молитву, и. весело перего­
вариваясь, мы отведали деревенских, основательных
и вкусных блюд. В честь гостя старик велел подать хоро­
шего вина и, как водится издрев.ле, выпиА за мое здо­
ровье из красивого кубка. Со стола убрали, егеря сняли
со стены охотничьи рога, и зазвучал удалой мотив. Де­
вушки подхватили припев, а эак.лючите"\ьную строфу
эапе.ли хором вместе с ними и сыновья лесничего.
СерАце мое не испытыва.ло ни ма.лейwего стесненья;
чудо как хорошо было мне в кругу этой простой, бого­
боязненной семьи; давно уже .я не отдыхал так душою.
Бы.ло пропето немало задушевных благозвучных песен,
когда старик поднялся и провозгласил здравицу всем
добрым .людям, почитающим благородный охотничий
промысел. Потом он осуwи.л свой стакан, и мы не отста-...
ли от него; так завершилась веселая трапеза, за которои
v
rостя ве"\ичали песнеи и вином.
Старик сказал мне: «Теперь, сударь, я полчасика
...
сосну, а потом мы с вами поидем в лес, и я ужо расскажу
вам о монахе, откуда он взялся в моем доме и вообще
все, что знаю о нем. Бог даст, смеркнется, и мы с вами
проведем вечерок там, где, по словам Франца, держатся
куропатки. Вам тоже дадим хорошее ружье, чтобы и вы
попытали счастья.
Я заинтересовался, так как семинаристом стрелял
кое-когда по мишеням, но никогда по дичи; я не воз­
ражал, и лесничий, донельзя обрадованный, даже отло­
·жил свой послеобеденный сон, чтобы от чистого сер.Аца
показать мне, как вообще стреляют.
107

Я получил ружье и ягдташ, и мы с .лесничим шли по
лесу, когда он мне начал рассказывать о страшном мона­
хе в таком роде:
- Нынешней осенью стукнет как раз двухлетие
тому, как моим парням вечерами в лесу частенько стало
слышаться нече"\овеческое завывание, но хоть оно и бы­
ло нечеловеческое, все же Франц (он ходил тогда у ме­
ня в новеньких) полагал, что, кроме че.ловека, так выть
некому. Так уж вышло, что Франца особенно донимала
эта воющая нежить; бывало, сидит он в засаде, а тот
воет поблизости и распугивает зверье, а как-то раз
Франц прицелился в зверя, и вдруг откуда ни возьмись
из кустарника выпрыгивает всклокоченная невидаль,
и малый, что греха таить, промазал. У Франца же с мало-u
летства голова забита всякими россказнями о леснои
"'
нечисти, тут уж его отец, старыи егерь, постарался,
и Франц чуть было не принял образину за самого сата-
u
ну, дескать, не вздумал ли нечистыи отравить ему про-
мысел или обморочить его. Другие парни, включая моих
с.о
сыновеи, тоже напарывались на это пугало и тоже стали
подпевать Францу, так что меня самого проняло, то есть
прямо-таки разобрало самому напасть на след этой ди­
ковины, тем более что я пол.оэревал, не пошаливают ли
зто вольные стрелки, не норовят ли обдурить моих
u
охотников, отвадить их от угодии, где есть что взять.
Вот я и наказал моим сыновьям и подручным остано­
вить это исчадие, когда оно шастает на их тропе, а буде
оно не послушается и не поАаст голосу, пальнуть в него
по охотницкому уложению.
И опять-таки Франца угораздило после этого пер­
вым заприметить наше пугало на охоте. Франц окликнул
его, прицелился, тот в кусты, Франц хотел бабахнуть, ан
осечка, и парень совсем струхнул, опрометью бросился
к другим, что стояли поодаль; он забрал себе в голову,
что сатана шкодит ему, прогоняет зверье и ружье ему
заворожил; с тех пор как за ним увязалось это пугало,
Франц не подстрелил ни одного зверя, хотя стрелок он
изрядный. Тут пошли слухи о лесной нечисти; погова­
ривали уже в деревне, будто сатана подстерег Франца
в лесу и соблазнял его адскими пулями; мололи кто во
что горазд.
Мне ничего другого не оставалось, как пресечь это
безобразие и затравить страшилище, но оно, как на грех,
избегало меня, хоть я и зачастил в урочище, где оно
мозолило глаза другим. Долгонько мне не везло, но
108

выдался однажды в ноябре сумрачный такой вечер, ког"
да я сам подстерегал зверя как раз там, где Франца
впервые застиг .ла невидаль; чу! в кустах шорох; я изго"
товился, поджидая зверя, а из кустов прет эта погань:
г.лаза красные, черные космы, лохмотья какие-то. Стра­
шилище воззрилось на меня и вэвы.ло так, что не при­
веАИ Гос поди.
Не знаю, какой смельчак тут не дрогну.л бы; мне же,
u
признаться, почудилось, что и впрямь передо мнои сам
сатана, и, по правде говоря, меня прошиб холодный пот.
Однако я не растеря.лея, вслух прочитал молитву, и она
подкрепила меня, так что я и совсем оправился. Пока
я моли"\ся и призывал Иисуса Христа, страшилище завы-
u
вало все неистовеи, а потом изверг .ло неслыханные ко-
щунства. Тут я крикнул: «Ты проклятый, оголтелый
u
висельник, прекрати кощунствовать и сдаваися, или
я тебя пристрелю!» Человечишка завизжал, повали.лея
на землю и взмолился о пощаде. Подошли мои парни,
.....
МЬI схватили его, отвели домои, где я велел запереть его
в угловую башню, а поутру хотел известить о его по­
им1<е наши власти. Его доставили в башню, а он так
и обмер. Когда я проведал его поутру, он сидел на со­
ломенном тюфяке и навзрыд плакал. Он бросился мне
в ноги, умоляя смилостивиться над ним; дескать, он уже
много недель околачивался в лесу, где не ел ничего,
кроме диких зелий и плодов; он бедный капуцин из
дальнего монастыря; его там держали в заключении как
бесноватого, вот он и улизнул. Ему действительно худо
пришлось, и я пожалел его, прислал ему кушанья и вина,
чтобы он подкрепился, и это явно пошло ему впрок.
Он умо.лял пустить его в дом хоть на несколько дней
и заказать ему новое облачение, чтобы он мог вернуться
к себе в монастырь. Я исполнил его желание, и он вроде
опамятовался; накатывало на него реже, и буйствовал
он меньше. Но все-таки временами он по-прежнему
неистовствовал, и я заметил, что в ответ на мои угрозы
(а грозил я ему даже смертью, чтобы его урезонить) он
впадает в самоуничижение, доходит до самоистязания,
заклинает Бога и святых вызволить его из ада. В такоl\t
состоянии он, кажется, мнил себя святым Антонием,
а в неистовстве бредил: он, мол, граф, могущественный
господин, вот нагрянут его слуги, и он велит всех нас
предать смерти. Потом наступало просветленье, и он
опять умолял ради Бога не гнать его, ибо только под
моим кровом ему .легчает. Впрочем, однажды он все-таки
109

сорвался с цепи, и было зто, как на грех, в присутствии
князя, приехавшего на охоту и заночевавшего у меня.
Увнлев князя в окружении блестящих придворных, мo­
RaJC стал на себя не похож. Он отмалчивался, чуть что -
весь ощетинивался, уносил ноги, как только мы станови­
лись на молитву; его прямо-таки корчило от с.лова Божь­
еrо, и при этом он так похотливо поглядывал на мою
Аочь Анну, что я решил: пора с ним расставаться, а то
Аолго АИ до беды. Поутру я собирался сбыть его с рук
nо~tобру-поэдорову, однако ночью меня разбудил про-
...
н зительныи крик в J<оридоре; я вскочил с постели
v
-
v
и с зажженном свечои кинулся в покои, где спа.ли мои
4очери. Монах был заперт в башне, как всегда ночью,
ОАнако выбра.лся оттуда, распалившись по-скотски, .ло-
u
м:ился к моим дочерям и так пнул дверь ноrои, что фи-
л~t1ки не выдержали. К счастью, в это время невыноси­
t.rая жажда выгнала Франца из комнаты, где спали пар­
ни, и он только свернул на кухню, чтобы зачерпнуть
во11.ы, как услышал: в коридоре бесчинствует монах.
Франц примчался и схватил его сзади, когда монах уже
высадил дверь; но парнишке не под силу было совладать
с бесноватым. вот они и сцепились на пороге под крик
разбуженных девиц; я прибежал вовре:dя: монах по­
валил парня и чуть было не придушил его. Не долго
4уиая, я набросился на монаха, вырвал у него Франца,
но в;tруг откуда ни возьмись в ку.лаке у монаха сверк­
нул нож, и он бы пырнул 1\tеня, если бы Франц, очу­
хавшись кое-как, не удержал его руку, и я, челuвек
u
сиАьныи, вскоре так прижал его к стене, что у него
д.ыханье сперло. Тут проснулись и прибежали другие
парни; мы скрутили монаха, отволокли его в башню.
Я сходи.л за арапником и крепко огрел его не один раз,
чтобы отучить от подобных выходок; он жалобно виз­
мал, вопил, а я приговаривал: «Ты - разбойник, не так
еще надо бы тебе всыпать за твое паскудство; ты по-
u
сягну.л на моих .цочереи и меня едва не укокоши.л; чего
ты заслуживаешь, кроме смерти?»
Он завывал от страха и ужаса, очень уж он боя.лея
смерти. На другое утро спровадить его было немые.ли-
...
ио; он .лежал пластом, прямо как t.tертвыи, я и то его
пожа.ле.л. Я перевел его в покой получше, велел по­
стеАить ему сносную посте.ль, и сама моя старуха ходила
эа ним, варила ему жирные супы, находила для него
снадобья в домашней аптечке. У моей старухи есть такое
Аоброе обыкновение: когда она сидит ОАНа, то непре-
110

менно запоет что-нибудь духовное,
радуется, то она любит, чтобы
звонким голосом Анна.
u
а если у иен сердце
u
еи подпевала своим
Так они делали и у постели больного.
И тогда он начинал вздыхать и смотрел на мою ста·
руху и на Анну с таким сокрушением, и слезы текли по
его щекам. Иногда он двигал рукою и пальцами, словно
хотел перекреститься, но рука его не слушалась, она
бессильно падала, и тог да он издавал тихие звуки, как
будто пытался подпевать. Наконец ему вроде по.легча·
.ло, и он стал креститься по-монашески и молился ти·
хонько. Однажды ни с того ни с сего запел он вдруг по·
.латыни, и мою старуху, и Анну, хоть они не понимали
ни слова, до глубины души пронимали святые .лады; обе
не могли нахвалиться таким благолепием. Монах по­
правлялся; он уже вставал, ходил по дому, однако и об­
.лик его, и сам он разительно переменились. Глаза его
посветлели, а ведь в них еще недавно вспыхивал злоб-
u
ныи огонь, ступал он плавно, истово, по-монашески,
руки при этом складывал, и никаких следов сумасше"
стоня. Не вкушал он ничего, кроме овощей, хлеба и во"
ды, лишь изредка в последнее время принимал 1\-tои
u
u
приглашения сесть со мнои за стол, отведать нашен
снеди, выпить глоточек вина. Тогда читал он молитву
и восхищал нас своими речаr.tи, в которых отличался как
мало кто. Часто уходил он один в лес, где я его однажды
встретил и без всякой задней мысли спросил, не пора ли
ему восвояси, то есть в монастырь. Видно, я задел его за
живое, он схватил меня за руку и сказал:
- Друг мой, благодарю тебя, ты спас мою душу,
отвел от меня вечную погибель, я боюсь разлуки с то·
бой, не прогоняй меня, пожалуйста. Пожалей меня,
я был прельщен сатаною, и не миновать бы мне погибе·
.ли, когда бы не святой, которому я молился в часы бояз·
ни; этот святой подвиг меня в моем безумии забрести
в этот лес. Вы меня застали,- продолжал монах, по·
молчав,- во всей гнусности моего безобразия; вам
и в голову не могло бы прийти даже теперь, что я бы.л
u
u
юноша, щедро взысканныи природои, а в монастырь
привела меня исступленная жажда уединения и про·
никновенных познаний. Братия любила меня как никого
другого, и я вкушал отраду, которую дарует нам .лишь
монастырское житие. По всем статьям я был примерны~•
иноком, не говоря уже о моей набожности, и я бы дале­
ко пошел, меня уже прочили в настоятели. Тут один из
111

братьев возвратился в монастырь из дальнего путе­
шествия и доставил разные реликвии, он уж знал, где
их взять. Среди этих реликвий была некая закупорен­
ная бутылка; по преданию, святой Антоний отнял ее
u
u
У дьявола, а дьявол хранил в иен совращающии элик-
сир. И сию реликвию мы блюли тщательно, хотя, по
мне, она возмущала дух благочестия, без коего что
за реликвия, да и вообще было в ней что-то богопро­
тивное. Вот и вспала мне на душу неописуемая по­
хоть отведать запретного, таящегося в бутылке,
и я ухитрился стащить ее, а когда откупорил, то по-
с.о
чуял сладость, раз.лакомился и выпил хмельнои напи-
ток до последней капли. Как после того извратилась
вся моя чувственность, как жадно возалкал я мирских
услад, как совращающий образ порока представился
мне .лучшим цветом жизни, об этом и говорить заэор-
u
u
но, короче, дальнеишая жизнь моя - череда срамнеи-
ших преступлений, и хотя хитрость моя была дьяволь­
ская, я попался, и приор осудил меня на вечное за­
ключение. И когда я провел несколько недель в за­
тхлой, сырой тюрьме, когда я проклял себя и свою
судьбу, когда мои кощунства обратились против Бога
и святых, тог да вспыхнуло красное пламя, вошел ко
мне сатана и сказал, что освободит меня, ее.ли душа моя
отпадет от Всевышнего, а сам я признаю своим власти­
телем его, сатану. Я взвыл, бросился на колени и крик·
нул: «Нет Бога, которому я служил бы, ты мой госпо­
дин, и нет в жизни другого наслаждения, кроме твоих
излучений». Тут засвистели в воздухе вихри, стены
u
задрожали, как от землетрясения, пронзительныи звук
с.о
раздался в моеи тюрьме, железные прутья окна раскро-
u
щились, и сам я, извергнутыи натиском невидимого,
очутился на монастырском дворе. Луна проглядывала
сквозь облака, и в ее лучах светился образ святого Анто-
"
ния, высившиися у водомета как раз посреди двора.
И тут мое сердце разорвал страх, для которого нет слов,
и я повергся, сокрушенный, перед святым, я отрекся от
.лукавого и взмолился о милосердии; тут надвинулись
черные тучи, снова засвистела буря, я впал в беспамятст­
во и сам не знаю, как оказался в лесу, где я метался,
буйствуя от голода и отчаянья, пока вы не спасли меня.
Вот история монаха, и она глубоко поразила меня,
так что и через много лет я, пожалуй, не премину по­
вторить ее, как нынче, слово в слово. А монах покуда
был такой набожный, такой благостный, что мы даже
112

привязались к. нему, и тем непостижимее, как зто снова
на него накатило намедни в ночь.
- А не известно .ли вам,- прерва.л я его,- из како­
го монастыря улизнул этот несчастный?
- Он об зтом ни гугу,- ответи.л лесничий,- а мне
неохота допытываться, так как у меня почти что и со­
мнений нет: это бедняга, о котором недавно то.лковалиu
при дворе, не догадываясь даже, что до него рукои
подать, а я держу язык эа зубами, а ну как монаху не
поздоровится, если о нем узнают при дворе.
- Но со мной-то вы можете быть откровеннее,-
u
вставил я,- я человек постороннии и могу поручиться
и поклясться, что ни о чем не проговорюсь.
- Ну, так слушайте,- продолжал лесничий,- сеет-
u
ра нашеи
княгини - настоятельница цистерцианского
монастыря в***. Она приняла участие в сыне одной
бедной женщины, чей супруг будто бы не чужой нашему
...
двору, но тут какая-то таина, так вот, настоятельница
покровительствовала тому мальцу. По внутреннему вле-
u
чению к монашескои жизни он стал капуцином, а потом
прославился как проповедник. Настоятельница часто
u
писала своеи сестре о своем питомце, а с недавнего
времени скорбела, утратив его из виду. Он, по слухам,
тяжко согрешил, посягнув на какую-то там реликвию, за
что и был уда.лен из монастыря, славу которого состав­
лял до.лгое время. А прослышал я об этом, когда княже­
ский лейб-медик беседовал при мне с одним господи­
ном, тоже придворным. Они говорили и многое другое,
весьма любопытное, но я не все уразумел, да и позабыл
остаАьное, да и слышал-то я все эти толки краем уха.
И если монах переиначивает произошедшее, мол, сатана
вызволил его из монастырского закАючения, так это,
я полагаю, бредни, следы сумасшествия, а монах -
не кто другой, как брат Медардус, которого настоятель­
ница определила в монахи, а дьяво.л подвиг его на всяче­
ские грехи, за что Суд Божий низвел его до бешеного
скота.
Когда лесничий назвал имя «Медардус», я содрог­
ну лея от внутреннего ужаса, да и вся повесть его изъяз­
вила меня до глубины души смертельными уколами.
Я был слишком убежден, что монах поведал сущую
правду и его снова повергло в богохульное мерзкое
u
сумасшествие адское поило, которым он уже сладостра-
стно лакомился. Но разве сам я не опустился до ни­
чтожного игралища, которым тешится з.лобная таин-
113

ственная власть, в чьих тенетах я мнил себя свободным,
а сам двигался в клетке, откуда меня никогда не вы­
пустят.
Я вспомнил, как предостерегал t.tеня богобоязнен­
ный Кирилл, вспомнил графа и забубенную головушку,
его управляющего, все вспомни.л.
Теперь я постиг, отчеrо все во мне возмутилось
вдруг, извращая ~1ою чувственность; я испытывал стыд
эа мои мерзости, и этот стыд сошел бы.ло для мен.я за
подлинное сокрушение и праведное самоуничижение,
которое я почувствовал бы. покайся я воистину. Я по­
грузился в глубокую задумчивость и едва слуша..л стари­
ка, опять говорившего об охоте и описывавшего козни
злых вольных стрелков. Между тем смеркалось, а мыu
уже стояли у кустов, где прятались куропатки; лесничии
отвел мне место. предупредил, что не следуе1' ни гово­
рить, ни двигаться, а взвести курок и чутко прис.луши­
ваться. Охотники бесшумно прокрались на свои места,
а я стоял один в надвигающемся сумраке.
И в темном лесу меня посетили видения из моей
прежней жизни. Я узрел мою мать, узрел настоятельни­
цу, почувствовал на себе их осуждающие взоры. Евфи­
мия шарахнулась ко мне, устрашая смертельной бледно­
стью, вперяя в меня свои сверкающие черные зеницы.
Она угрожающе воздела руки; с них капала кровь, эта
кровь пролилась иэ смертельной раны Гермогена,
я вскрикнул. Тут надо мной что-то просвистело, про­
.летая, я пальнул, не целясь, в воздух, и две куропатки
шлепнулись на землю. «Бравоl» - крикну"\. егерь, стояв-
u
шин пооАаль; он срезал третью.
Выстрелы щелкали теперь вокруг повсюду, потом
охотники сошлись, показывая свои трофеи. Мой сосед
егерь рассказыва.л, многозначительно косясь на меня,
что я громко вскрикнул, когда пернатые порхнули у ме-
...
ня над rоловои, подал голос прямо как с перепугу и на-
пропалую выстрелил, а двух куропаток все-таки Аобыл,
хотя в темноте моему соседу, право слово, показалось,
что я и ружье-то в другую сторону направи.л, а в куро­
паток все-таки попал. Старый лесничий от души рассме­
ялся и начал под,трунивать: меня, мол, всполоши.ли .лес­
ные куры, и я даже начал от них отстреливаться.
- Кстати, сударь,- продолжал он,- хочу думать,
u
...
...
u
что вы честныи, праведныи ловчии, а не вольныи стре-
лок, у которого лукавый на побегушках, так что он
может стрелять как угодно и все равно не промажет.
114

Эта явно беззлобная шутка старика эаде.ла меня за
живое, и даже моя охотничья удача при моем тогдашнем
смятении nоАавила меня. Больше, чем когда-либо, мое
существо двоилось, как будто я двойник самого себя,
"
и внутреннии ужас разрушал то, что от меня осталось.
Когда мы вернулись домой, Христиан доложил нам,
что монах СИАИТ в башне тихохонько, не говорит ни
с.лова и не прикасается к пище.
- Нет уж, хватит с меня этого монаха,- сказал
u
лесничии,- похоже, что он неизлечим, а на грех мастера
нет, вдруг он опять взбе.ленится и учинит в доме какую­
нибу дь ужасную пакость; нет, завтра поутру ранешенько
в город его под присмотром Христиана и Франца; пре­
проводительное
письмецо
я
уже
давно
состави.л,
...
и пускаи поместят его в специальное заведение.
Когда я уединился в моем покое, у меня перед глаза­
ми возник r ермоген, но стоило мне приглядеться к не­
му, он обернулся бесноватым монахом. Оба они соеди­
нились в моей душе и образовали некое знаменье, как
будто высшая сила предостерегала меня: еще один
шаr - и бездна. Я наткну.лея на фля1·у, она все еще
...
валялась на полу; монах осушил ее до последнеи каплиt
так что 1"1не не грозило больше искушение хлебнуть ещеt
но из фляги все еще одуряюще пахло, и я выброси.л ее
через окно за оrраду, чтобы совершенно уничтожить
влияние прок.лятоrо эликсира.
Спокойствuе постепенно возвращалось ко мне, и ме­
ня даже подзадорила мыс.ль, что я не чета тому хн.лому
монаху; он хлебнул подобного напитка и спятил, а мой
дух невредим. Я чувствовал, как мимоходом касается
меня ужасная судьба; мне думалось, что старик лесни­
чий неспроста видит в монахе несчастного Медардуса,
...
u
то есть меня; зто увещеванье вые шеи святои власти, не
попускающей меня впасть в отчаянье без упованья.
Не одно .ли беэумье, повсюду пересекающее мой
путь, проницало мою душу, все упорнее предостерегая
от злого духа, зримо представшего мне, как я полага.л,
в призрачном образе зловещего живописца?
Теперь меня так и тяну .ло в княжескую резиденцию.
Сестра моей приемной матери, точная копия настоя­
тельницы, как я J!ума.л, судя по портрету, частенько
попаJ(авшемуся мне на г .лаза, должна была ру1<оводство­
вать забАудшего к праведной, безвинной жизни, некогда
u
расцветавшем ААЯ меня, а в моем нынешнем просветле·
нии для этого достаточно было взглянуть на нее, что
115

оживило бы мои воспоминания. Сближение же с нею
.я предоставля_I\ воле случая.
Едва раэвиднелось, я услышал во дворе голос лес­
ин чего; отъезжать мне с ero сыном следовало рано,
.я бросился одеваться. Когда я спустился, у крыльца
u
уже стояла подвода, устланная соломои, и ничто не
препятствовало отъезду. Сходили за монахом; он был
бледен, подавлен и не сопротивлялся. Он пропустил
...
мимо у шеи вопросы, не npor лотил ни куска и едва
.ли обраща"1\ внимание на присутствующих. Его поса­
дили на подводу и связали веревками, так как его со­
стояние настораживало и никто не был уверен, что
он вдруг не взбунтуется. Когда ему скручивали руки,
по его лицу пробежала судорога и он тихонько охнул.
Мое сердце заныло от жалости, я чувствовал, что мы
с ним побратались и 1\1оим спасеньем я, быть может,
обязан его злоключенью. Христиан и молодой егерь
сели по_ztле него. Только удаляясь, он заметил меня,
и как будто вдруг его охватило глубокое изумление;
подвода двигалась (мы провожали ее пешком), а он
все поворачивал голову, не сводя с меня взгляда.
- Посмотрите-ка,- сказал лесничий,- как он вы­
таращи.лея на вас; сдается мне,
ваше присутствие
тогда за сто.лом застало его врасплох, и он снова взбе­
сился; и прежде, знаете ли, когда он был паинькой,
чужие нагоняли на него страху, и он все ждал, что
чужой убьет его. Если уж он чего и боялся, так это
смерти. Бывало, пригрозишь пристрелить его, и он
сразу угомонится.
Я воспрянул духом, как только монах, этот искажен­
ный жуткий образ моего «Я», перестал мозолить мне
глаза. Я уже предвкушал благотворное влияние княже­
ской резиденции, надеялся, что там освободят меня от
рокового ига и я с новыми силами отрину злую власть,
тяготевшую над моей жизнью. Как только был съеден
завтрак, nодъехала чистенькая дорожная бричка лесни­
чего, запряженная резвыми лошадками.
Не без долгих уговоров убедил я радушную хозяйку
принять немного денег; ее красавица~ дочерям я с таки­
ми же церемониями преподнес несколько пустячков,
которыми обычно торгуют коробейники; к счастью, мне
было что подарить. Вся семья прощалась со мной так
сердечно, как будто я успел стать своим в доме, старик
все подшучива"\ над моим охотничьим везеньем. Я отъез­
жал, веселый и беззаботный.
116

РазАел четвертый
ПРИДВОРНАЯ ЖИЗНЬ
Княжеская резиденция являла собой разительный
контраст купеческому городу, где я только что побывал.
Не столь обширная, 011а была сораэмернее и стройнее
в своем зодчестве, но менее густо заселена. Некоторые
улицы, настоящие аллеи по своему виду, принадлежали
скорее княжескому парку, чем собственно городу; про­
хожие ступали чинно и степенно, грохот экипажа редко
нарушал тишину. Даже одежда и осанка обывателей, неu
исключая
городских
низов,
отличались
некоторои
u
u
изысканностью и претензиеи на хорошии тон.
Княжеский дворец отнюдь не поражал размерами
и не претендовал на монументальность, однако по свое-
му убранству и пропорциям был едва ли не красивей­
шим зданием, которое я дотоле видел; дворец был окру­
жен прелестным парком, чьи красоты благожелательный
властитель любезно предоставлял для обозрения своим
под.данным.
В гостинице, где я нашел пристанище, мне сказа.ли,
что князь и княгиня изволят посещать парк вечерами,
и многие обыватели никогда не манкируют возможно­
стью узреть великодушного венценосца. Я не пропустил
урочного часа и видел, как выходят иэ дворца князь
u
с супругов в сопровождении нескольких придворных.
Ах! но всех и вся затмила в моих глазах княгиня
своим сходством с моей приемной матерью! Та же
благородная гармония в каждом движении, тот же оду­
хотворенный взор, ясное чело, небесная улыбка.
Разве что фигура ее отличалась большей округло­
стью, да и выглядела она моложавее, чем настоятельни­
ца. Княгиня .любезно обращалась к некоторым особам,
наведавшимся в ту же аллею, а князь, казалось, был
поглощен интересным волнующим разговором с госпо-
u
u
дином степеннои и строгои наружности.
Князь и княгиня не выделялись на общем фоне ни
костюмом, ни манерами. Видно было, что тон в городе
задает княжеский двор и отсюда общее благочиние,
известная невозмутимость и безыскусная выдержан­
ность. К счастью, рядом со мной оказался рассудите.ль-
u
u
ныи господин, не только рассеивавwии всевозможные
...
мои недоумения, но и то и дело вставлявшии в разговор
меткое словцо. Когда княжеская чета уда.лилась, он
117

предложил мне экскурсию по парку, чтобы я как чело-
"'
век новыи мог насладиться его красотами, встречавши-
мися здесь в изобилии; я не мог пожелать ничего .лучше-
"'
го и, деиствительно, повсюду находил дух грации и упо-
u
рядоченностн, хотя построики. попадающиеся в парке
там и сям, не самым выгодным образом выдавали антич­
ные пристрастия зодчего. ибо подобная предрасполо­
женность яв.ляет свои преимущества лишь в монумен­
тальном сти"\е, теряясь иначе в деталях. Не смешны ли
античные колонны, когда человек сколько-нибудь высо­
кого роста может потрогать их ка пите.ли~ В другомu
уголке парка расхолаживала противоположная краи-
ность: готика, низведенная до миниатюрности. Пере­
имчивая приверженность готическим формам, по-моему,
едва ли не более сомнительна, чем подражание антично­
сти. Ибо даже ее.ли маленькие капе.А.лы действительно
располагают зодчего, стесненного в тратах и, следова­
тельно, в объемах здания, к стилю готическому, стре.ль-
"'
чатые своды. затеи.ливые сто.лпы со всеми вычурами,
...
u
перенимаемыми в тои и.ли инои церкви, все равно не
удаются, поскольку истинных высот в этом стиле до­
стигает .лишь тот зодчий, которого глубоко одушевляет
сама стихия, жившая в старых мастерах и позволявшая
им сочетать причудливо разрозненное и, казалось бы,
несовместимое в знаменательном великолепии осмыс­
Аенного целого. Одним словом, лишь романтический
.дух, а что может быть редкостней, должен владеть зод­
чим, приверженным готике, ибо эдесь исключена вы­
учка, обус.ловАенная античными формами. Я не скрыл
моих соображений от моего собеседника, и он согласи.л­
ея со :мною во всем, полагая, впрочем, что вышеперечис­
Аенные ма.лости извинительны, так как чрезмерное еди­
нообразие парка утомляло бы, не говоря уже о том, что
постройки нужны как убежища от непредвиденного
ненастья и, следовательно, известные просчеты неиз­
бежны. На мой же взгляд, обыкновеннейшие павиль­
ончики, со.ломенные навесы на древесных стволах
"
и в декоративных кустарниках лучше соответствовали
бы подобному назначению, Аа еще очаровывали бы при
этом, а уж ее.ли все-таки п.лотничать и вообще созидать,
изощренный строите.ль, вынужJtеннЬiЙ сообразовываться
со средствами и возможными масштабами, выбрал бы
u
стиль, ориентированныи на классику и.ли на готику, но
без педантичного копирования и.ли натужного мону-
"'
u
ментальничанья, не пытаясь превэоити непревэоиденное
118

искусство старых мастеров, а предпочитая приятное, то,
что услаждает взор и душу.
- Лично я думаю, как вы,- ответил мой собесед-
...
ник,- но архитектура всех атих ЭАании и самого парка
IU
подсказана самим князем, а атого достаточно, по краи-
ней мере для нас, постоянно эдесь проживающих, чтобы
умерить даже справеАЛивые порицания. Князь - луч­
ший из людей, когда-либо родившихся на свет; он всег­
да придержива.лся истинно отеческого установления,
согласно которому не подданные с.лужат ему, а он слу­
жит своим подданным. Свобода выражать все, что вы
думаете, низкие подати, а отсюда приемлемая стоимость
жизни, совершенное самоустранение полиции, которая
без показного пафоса вводит в рамки лишь злостное
бесчинство, отнюдь не досаждая ни местному обывате­
лю, ни приезжему оскорбительным служебны"1 рвени-
...
ем; отсутствие наглои военщины, уютная уравновешен-
...
u
ност1> промышленнои и деловои предприимчивости -
все это вы наверняка оцените, пока будете гостить
в наших не с.лишком пространных пределах. Бьюсь об
заклад, никто еще не докучал вам расспросами касатель­
но вашего имени и звания, и не в пример другим горо­
д.ам, хозяин гостиницы не предстал перед вами торже­
ственно в первые же четверть часа с толстенным фоли-
...
антом под мышкон и не пришлось вам тупым пером
u
и выцветшими чернилами кое-как эапо.Анять розыскнои
.лист на самого себя. Короче говоря, все устройство
нашего
небольшого
государства
продиктовано
истинной житейской мудростью, и мы обязаны этим
нашему славному князю, так как я наслышан, что в преж-
"
ние времена жите.леи прямо-таки изводи.ли глупые
претензии АВора, превратившегося в карманное издание
соседнего величия. Наш князь благоск.лонствует искус-
u
u
ствам и наукам, и поэтому каждыи художник, АОстигшии
определенного мастерства, каждый глубокомысленный
u
u
ученыи - для него желанныи гость, и степень их осве-
домленности - единственная
родословная,
открываю­
щая доступ в интимный княжеский круг. Но именноu
в художественные и научные интересы князя при всеи
u
широте его вкусов и сведении эакра.Ася педантизм, на-
вязанный воспитанием и сказывающийся в рабском сле­
довании той и.ли иной форме. Он предусматривал
и с боязливой щепети.льностью навязывал зодчим каж­
дую деталь будущего здания; он прилежно устанавлива­
ет образцЬJ, согласно трудам антиквариев, и малейшие
119

новшества удручают его потом, особенно когда при­
ходится приноравливаться к масштабам, навязанным бо­
лее скромными возможностями. Под гнетом непререка-
u
u
емои формы, приглянувшеися князю, страдает и наша
сцена, безоговорочно подчиненная установленному со
всей его эклектикой. Князь увлекается то тем, то АРУ­
rим; от этого, право же, никому нет обиды. Когда эа­
к.ладывали этот парк, он был страстным строите.лем
и садовником; потом его захватил подъем, с некоторых
u
u
пор переживаемыи музыкои, и его энтузиазм ПОJ.tарил
нам превосходную музыкальную капеллу. Затем его
привлекла живопись, а в этом искусстве он сам достиг
немалого. Даже обычные придворные увеселения у нас
чередуются. Сперва у нас преобладали ба.лы, теперь
в моде фараон, и князь, отнюдь не ИГfЮК no натуре,
просто упивается странными прихотями случая, но не
нужно ничего, кроме какого-нибудь нового впечатления,
чтобы ситуация разительно переменилась. Столь кап-
~
ризную смену пристрастии иные осуждают, усматривая
в ней поверхностность, тогда как лишь духовная глуби­
на, подобная прозрачно"tу озеру в солнечный день, от­
ражает якобы верно многоцветный образ бытия; но,
я полагаю, такие критики недооценивают нашего доб-
u
.
...
рого князя, чеи дух, по-своему отзывчивыи, движет им
так, что он с особенной страстностью предается то
тому, то другому побуждению, не забывая при этом и не
игнорируя ничего истинно возвышенного. Вы сами сви­
детель: пар1( никак не назовешь запущенным; наша ка­
пелла и наш театр также не скудеют и совершенствуют­
ся, да и картинная галерея не без новых приобретений,
насколько позволяют наши средства, ну, а если говорить
...
...
о калеидоскопе придворных развлечении, кто осуАИТ за
....
них впечатлительного rocyдаря, которому в самои жиз-
ни нужна беззаботная игра, чтобы отдохнуть от со-
...
u
средоточеннои и нередко напряженнои деятельности.
Мы приблизились к живописным очаровательным
кущам; деревья бы.ли роскошно обрамлены кустарника­
ми, и я откровенно за.любовался ими, а мой проводник
сказал:
- Все эти пейзажи, куртины и цветники - творе­
ние нашей несравненной княгини. Она настоящая ху­
дожница и. кроме того, особенно любит естествознание.
Вы ВИАИТе эдесь иноземные деревья, экзотическую
растительность, но это не декорация и не выставка: все
растения так подобраны, что не видно ни малейшего
120

насилия, ничего искусственного, как будто перед вами
отпрыски родной почвы. Княгиня с отвращением отверг­
ла неуклюжих богов и богинь, кое-как сработанных из
песчаника, наяд и дриад, царивших эдесь прежде. Этих
болванов удалили отсюда, и здесь вам встретятся кое­
где лишь хорошие копии антиков, которыми князь до­
рожит, как реликвиями, но княгиня сумела расположить
их с благоговейным уважением к сокровенным чувствам
u
князя и с художественнои предусмотрительностью, вое-
"
хищающеи и тех, кому невеАомы эти затаенные чувство-
вания.
Был уже поздний вечер, когда мы выходи.ли из парка,
...
и мои проводник принял приглашение поужинать со
мной в гостинице, представившись наконец: он был
u
u
~иректором княжескои картиннои галереи.
Воспользовавшись интимностью, возникшей за ужи­
ном, я признался ему, что горю же.ланиеJ'\.1 лично по-
~
u
знакомиться с княжескои четои, и он заверил меня, что
нет ничего .легче: каждый образованный, мыслящий П)'­
тешественник может быть вхож в придворный круг. Мне
(Ледовало только навестить гофмаршала, а уж тот, на­
верное, благосклонно откликнется на 1\.tою просьбу
представить меня государю. Этот политичный путь ко
АВору не устраивал меня уже потому, что гофмарша"\.
наверняка по.любопытствовал бы, откуда я родо:м, како­
во мое сословие и звание, а такие вопросы были для
меня затрудните.льны, так что я решил ввериться воле
случая, который с большей легкостью устраняет пре­
пятствия, и я не прогадал. Однажды утром я гулял в пар-
1<е, еще безлюдном, и увидел князя, тоже гуляющего
JJ простом сюртуке. Я приветствовал его, как будто вижу
u
его о первыи раз, он остановился, спросив меня для
начала, не приезжий ли я. Я подтвердил это, добавив,
1.1то приехал недавно и не собирался задерживаться, но
1<расоты местности, а в особенности уютная уравнове­
шенность, чувствующаяся здесь повсюду, так привлекли
Nеня, что я решил не спешить. Руководствуясь в своей
жизни
лишь
научно-художественными
интересами,
.я склонен остаться здесь надолго, потому что все окру­
жа1ощее в высшей степени соответствует и благоприят­
ствует моим исканиям. Князю, по-видимому, мои ответы
J1.Оставили такое удовольствие, что он даже вызвался
быть моим чичероне и показать мне красоты парка.
Я поостерегся проговориться о том, что уже бывал
эдесь, и снова осмотрел все гроты, храмы, готические
121

капеллы, павильоны, терпеливо внимая комментариям
u
по поводу всех достопримечате.льностеи, а князь, надо
сказать, был словоохот.лив. Он никогда не забывал на­
звать образец, которому следовали в том или ином
случае, подчеркива.л, как безукоризненно решена эта
задача, и подробно описыва.л правила, по которым
устроен этот парк и которым должны были бы под­
чиняться все парки. Он спроси.л, согласен ли я с ним,
и я восхитился прелестью пейзажа, изобильной
роскошью растительности, но, заговорив о зданиях,
я повторил то, что уже слышал от меня директор гале­
реи. Князь в свою очередь учтиво выс.лушал меня и, по­
видm.~ому, кое с чем внутренне согласился, однако пре­
сек все же дальнейшую дискусси10 эа•1ечанием, будто
я npan, насколько может быть прав идеалист, но практи-
...
чески11 навык и умение осуществлять задуманное вряд
.ли свойственны мне. Мы заговорили об искусстве,
и я блеснул основательными познаниями в живописи, не
u
~
умолчав о моеи вышколеннои музыкальности; я даже
позволял себе нног Аа спорить с его высказываниями,
весьма нег лупы ми и меткими, но свидетельствующими
о том, что его представления об искусстве, да.леко пре­
восходящие обычную осведомленность сильных мира
сего в этих вопросах, все же недостаточны для того,
чтобы почуять глубину, из которой черпает свое со-
v
истинны и художник, воспламе-
v
u
искрои и взыскующии непод-
вершенное искусство
ненный божественной
дельного. Выслушивая мои ответные выпады и ориги-
на.льные концепции, князь, очевидно, счел меня диле­
тантом, не умудренным Х}'дожественной практикой. Он
принялся растолковывать мне истинные тенденции жи­
вописи и музыки, особенности картин и опер.
Я приобрел много сведений о ко.лорите, о лрапи­
ровках, о балете, о серьезной и комической музыке, об
ариях д.ля примадонны, о хорах, о сценичности, о полу­
мраке, об освещении и так да.лее. Я внимал всему этому,
не прерывая 1~нязя, наслаждавшегося своими рацеями.
Неожиданно 011 сам переменил материю, как бы не-
u
вэначаи осведомившись:
- А в фараон вы играете~
Услышав отрицательный ответ, князь продолжал:
- Поверьте мне, это велико.лепная игра; в своей
высокой простоте эта игра д.ля глубокомысленных. Вы
смотрите на себя как бы со стороны, или, .лучше сказать,
вы поднимаетесь на пьедестал, откуда вы в состоянии
122

созерцать загадочные сопряжения и узоры, всю ту, во-­
обще говоря, незримую ткань, которой заявляет о себе
таинственная инстанция, именуема.я случаем. Выигрыш
и проигрыш - два винта, на которых держится при-
u
u
чу д.ливыи двигатель, запущенныи нами, но функциони"
ру1ощий по собственной прихоти. Вам не обойтись беэ
...
зтои игры, я сам научу вас.
Я признался, что до сих пор игра не особенно при­
влекала меня, к тому же я предубежден против нее, как
против опасной и даже гибельной страсти.
Князь улыбнулся в ответ, пристально присматрива"
ясь ко мне своими живыми ясными глазами:
- Ну, это разговоры, достойные детской, хот.я вы
можете счесть меня игроком, залучающим вас в свои
тенета... А я князь; ее.ли вам по душе моя резиденция,
живите здесь на здоровье, и добро пожаловать в мой
кружок, где между прочим поигрь~вают в фараон, и пока
еще игра никому не повредила, за этим я сам слежу, но,
вообще говоря, иrра требует значительных ставок, ибо
...
случаи косен, пока его не расшеве.лишь.
Уже удаляясь, князь обернулся ко мне и спросил:
- Однако кто мой собеседник~
Я ответил, что мое имя ЛеонарА, что я подвизаюсь
u
как ученыи, нигАе не служу, и мое происхождение
отнюдь не знатное, так что мне вряд .ли подобает вое-
"
пользоваться окаэаннои мне милостью и посетить при-
"
АВОрныи круг.
- Что знатность, что энатностьl - вспыхнул
князь.- Я же по вас вижу, какой вы сведущий и мыс.ля"
щий человек. Ученость - вот ваша знатность, она от­
крывает вам доступ в мой круг. Adieu, господин Лео"
нард, до свиданья!
Так я достиг желаемого раньше и легче, чем замыш­
лял. Впервые в жизни я был приглашен ко двору, мне
u
предстояло даже участвовать в придворнои жизни,
u
и в моеи памяти пронеслись все истории придворных
происков, заговоров, интриг, о которых я читал в рома­
нах и комедиях, высиживаемых досужими сочинителя­
ми. По свИАете.льству подобных авторов, властитель
всегда окружен злоумышленниками всякого рода и пре­
бывает в ослеплении, гофмаршал помешан на своей
u
v
родословнои и непроходимо г.луn, первыи министр -
корыстный, бессовестный интриган. камер-юнкеры -
u
сплошь развратники и осквернители девичьеи чести.
Каждое лицо фальшиво улыбается. а в сердце ласкатель-
123

ство и предательство. С виду тают от благожелательно"
сти и чувствительности, лебезят, сгибаются в три по"
гибели, но каждый ненавидит себе подобного, только
и думает о том, как бы подставить ему ножку, чтобы он
упал и не поднялся и можно было про.лезть вперед, пока
тебя не постигнет та же участь. Придворные дамы тще­
славны, притом помешаны на своих романах и только
и делают, что расставляют свои тенета и силки, которых
следует бояться как огня.
Такой образ двора сложился в моей душе, когда
я читал о нем в семинарии, а читал я довольно много;
я воображал, что при дворе колобродит беспрепятствен­
но дьявол, и хотя Леонардус порядочно порассказал мне
о дворах, которые он посещал, и его рассказы приметно
расходились с моими представлениями, я все же робел
перед всем придворным, что в особенности сказывалось
теперь, когда двор открывался мне самому. И все-таки
меня неодолимо подталкивало желание сблизиться
u
u
с княгине и, и внутреннии голос невнятными r .лаголами
непрерывно нашептывал мне, что эдесь определится моя
участь, и в предназначенный час я не без внутреннего
u
u
стеснения находился в княжескои прихожеи.
Я достаточно обтесался в том имперском торговом
городе, чтобы совершенно изгладилось в моем поведе­
нии все неуклюжее, чопорное, в общем, все монастыр­
ское. Будучи от природы гибок и безукоризненно стро­
ен, я легко перенял непринужденную подвижность свет­
ского человека. Как известно, даже лица красивых
молодых монахов омрачены бледностью, а я избавился
от нее, мои щеки порозовели, подтверждая, что я на­
хожусь в расцвете лет и си.л; об этом же говорил блеск
моих глаз; мои темно·каштановые локоны скрывали все,
что осталось от тонзуры. Ко всему прочему, я носил
элегантный черный костюм в новейшем вкусе (я обза­
велся им в торговом городе), так что неудивительно:
моя наружность расположила ко мне общество, о чем
свидетельствовало внимание ко мне, остающееся, впро­
чем, в рамках высшей утонченности и потому необреме­
нительное. Как по моей теории. основанной на романах
и комедиях, князь, удостоив меня беседы в парке при
словах: «Я князь»,- собственно, должен был бы тут же
расстегнуть сюртук, чтобы мне в глаза сверкнула боль­
шая звезда, знак отличия, так и все господа из княжеско­
го окружения должны были бы щеголять в мундирах
с позументами, а на головах у них должны были бы
124

красоваться манерно взбитые букли, и я тем более УАИ­
вился, встретив простые, в меру элегантные костюмы.
Пришлось признать, что я представлял себе придвор­
ную жизнь превратно, как ребенок; моя скованность
начала пропадать, а совсем уж ободрил меня сам князь,
подошедший ко мне со словами: «Вот и господин Лео­
нард!» - и сразу же начавший подшучивать над взыска­
тельностью художественного критика: я, мол, подверг
...
его парк настоящеи ревизии.
Распахнулись двустворчатые двери, и в салон вошла
княгиня; только две придворные дамы сопровождали
ее. Как содрогнулся я внутренне, увидев ее; при свечах
ее сходство с моей приемной матерью усугуби.лось.
Дамы окружили княгиню, ей представили меня, ее
....
ответныи взгляд выдал удивление и внутреннее замеша-
тельство; она пробормотала несколько с.лов, которых
....
я не расслышал, потом что-то сказала старои даме, та
...
тоже насторожилась и вперила в меня острыи взгляд,
что длилось не долее мгновения.
Потом общество разделилось; где было больше, где
меньше собеседников; разговоры оживлялись, царила
....
свободная непринужденность, хотя придворныи этикет
давал себя знать, напоминая о присутствии гос у даря,
u
что, впрочем, не вызывало ни малеишего стеснения.
Я пытался выделить хоть кого-нибудь, ма"'\о-мальски....
соответствующего моим представлениям о придворнои
жизни. r офмаршал был бойкий старый весельчак, ка­
мер-юнкеры оказались резвыми юнцами, не внушавши­
ми ника1(ИХ подозрений. Две придворные дамы походи­
.ли одна на другую, как две сестры; обе молоденькие,
с виду малозначительные, не блещущие ничем, даже
своими туалетами. Обществу не давал соскучиться коро­
тыш со вздернутым носом и живы!\tИ блестящими глаза­
ми, весь в черном, с длинной стальной шпагой на боку;
с неописуемой быстротой он сновал туда-сюда, напо-
...
миная юркую змеику; он возникал то здесь, то там,
уклонялся от разговоров, но не скупился на сотни едких
экспро~тов, искрящихся остроумием и как бы воспламе­
няющих каждого. То был княжеский лейб-медик.
Старая дама, наперсница княгини. неуловимым дви­
жением изолировала меня от окружающих, и я сам не
u
u
заметил, как остался с иен с глазу на глаз в оконнои
нише. Она не замедлила заговорить со мной и при всем
u
своем такте не сумела скрыть своеи цели: ее интересо-
вало, кто я и откуда.
125

Я ожидал подобных расспросов и, убедившись, что
наименьшими опасностями грозит мне в таких случаях
скупой незатейливый рассказ, не стал особенно распро­
страняться о своей жиэни, сообщив Аишь, что сперва
"
изучал теологию, но когда умер мои отец, оставив мне
богатое наследство, отправился путешествовать из лю­
бопытства и любознательности. Место моего рождения
я переместил в польско-прусские владения и снабдил
его таким наименованием, угрожающим целости языка
и зубов, что оно царапнуло ухо старой даме и та не
отважилась переспросить.
- Ах, сударь,- сказала старая дама,- от вашей
внешности ЭАесь пробуждаются кое-какие грустные вос­
поминания, да и не умалчиваете ли вы иэ скромности
v
о том, кто вы в ,,цеиствительности; едва ли студент-
тео...\ог держался бы с таким достоинством, как вы.
Было подано мороженое с прохладительными на­
питками, и общество перешло в зал, где был уже готов
сто"\ для игры в фараон. Гофмарша.л держал банк, но,
как мне потом сказали, уговорился с князем, что при­
сваивает выигрыш, а в случае проигрыша фонды банка
пополняет князь. Кавалеры встали вокруг стола, за
исключением лейб-медика, никогда не игравшего и по­
тому составляющего компанию также не играющим да­
мам. Князь подозвал меня к себе и больше не отпускал,
выбирая для r.1еня карты и кратко объясняя ход игры. Ни
одна карта князя не выигрывала, и я, следуя его советам,
тоже непрерывно проигрывал, а проигрыш был нема­
лый. так как ставки начинались с луидора. Мои финансы
и без того иссякали, вынуждая меня все чаще прики­
АЫвать, как я поступлю, истратив последнее, тем бо-
...
лее роковои могла оказаться для меня игра, грозив-
шая полным разорением. При новой талье я попросил
князя предоставить меня всем превратностям игры, так
как я, очевидно, в игре несчастлив и приношу несчастье
ему. Князь у.лыбну лея и скаэа.л, что я бы мог еще оты­
граться под руководством опытного игрока, однако, если
я так самонадеян, он тоже не прочь вэr лянуть на даль-
u
неишее.
Я вытянул карту напропалую, это была дама. Смеш­
но признаться: я вообразил, что в стертом безжизнен­
ном карточном образе узнаю Аврелию. Я воззри.лея на
"
карту и едва мог скрыть внутреннее смятение; к деи-
ствительности вернул меня только возглас банкомета,
призывавшего де.лать игру. Не долго думая, я извлек иэ
126

кармана мои после)tние пять луидоров и поставил на
даму. Дама выигра.ла, и я ставил на нее вновь и вновь,
повышая ставки на сумму выигрыша. Всякий раэ, когда
я ставил на даму, игроки кричали:
- Нет, это невозможно, теперь дама будет невер­
на! - однако все их карты неизt.tенно бывали биты.
- Сверхъестественно! Невероятно! - только и слы­
шалось со всех сторон, а я в молчаливом саr.1оуг луб­
лении, сосредоточившись всей душой на Аврелии, еАва
замечал золото, которое банкомет снова и снова прн­
АВИrал ко мне.
Одним словом, в четырех последних тальях дама
непрерывно выигрывала, наполняя мои карманы золо­
том. Через эту даму Форту11а подарила мне не менее
двух тысяч луидоров, мои стесненные обстоятельства
миновали, но мне было не по себе от неизъяснимой
..,
внутреннеи тревоги.
Меня настораживало таинственное сходство моего
сегодняшнего счастья с недавним счастливым выстре­
.лом, настигшим-таки куропаток. Я все более убеждался,
что не я, а посторонняя власть, внедрившаяся в меня,
навлекает невероятное, а я сам - .лишь безвольное ору­
лие, которым она пользуется ради неведомой це.ли. Со-
...
u
u
..,.
знание этон двоиственности, расщепившеи мои внут-
ренний мир, обнадежива..ло меня, предвещая произраста­
ние моей собственной внутренней силы, способной
противостоять врагу и одолеть его. Вечное отражение
Аврелии на моем пути было лишь гнусным соблазном,
подстрекающим к дурному, и это кощунственное извра­
щение чистейшего милого образа возмущало меня так,
что воротило с души.
Весьма r.t рачно настроенный, пробира.лся я поутру
парком и нечаянно встретил князя, тоже имевшего при­
вычку гулять в этот час.
- Что, господин Леонард,- окликнул он меня.­
как вы находите мой фараон? Что вы скажете о при·
чуде случая, простившего вам ваши оплошности да еще
подбросившего вам золота~ Вам посчастливилось no-u
пасть в фавориты к даме, однако не слишком по.лагаи·
u
тесь впредь на такои фавор.
Он пустился в подробности насчет фавора в карточ-
u
u
нон игре, излагал хитроумнеишие правила, как располо-
жить к себе случай, и закончил увещеванием, чтобы
я ревностно преследовал свое счастье за карточным
столом. Я же от всей души заверил его. что не возьму
127

больше карты в руки и решение мое твердо. Князь по"
смотрел на меня с удивлением.
- Это решение,- продолжал я,- вызвано именно
1\tоим вчерашним головокружительным счастьем, так как
.я убеди.лея в том, что карточная игра не только не без­
с:>бидна, но прямо-таки пагубна. Я испытывал настоящий
ужас, когда карта, безразличная мне, вытянутая вс.ле­
nую, пробуждала во мне воспо~инание, от которого
разрыва.лось мое сердце, и я уже не принадлежал себе,
не знаю, что ~ной двигало, подбрасывая мне счастье
в игре с шальными выигрышами, как будто оно коренит"
ся во мне самом, как будто, вспоминая ту, чей лик сияет
мне жгучими красками с безжизненной карты, я на"
-чинаю помыкать случаем и прослежива10 его скрытые
liЗВИВЫ ...
- Я понимаю вас,- прервал меня князь,- у вас
была несчастная любовь, и карта вызвала в вашей душе
образ вашей утраты, хотя мне, с вашеrо позволения, это
J(ажется несколько забавным, стоит мне вообразить под­
вернувшуюся вам даму червей с ее расплывшейся, блед"
ной потешной физиономией. Однако вы, так или иначе,
вспомнили вашу возлюбленную, и в игре она была вам
более верна и принесла вам больше добра, чем в жизни,
может быть, но что в этом уж асноrо или устрашающего,
я не пойму, хоть убейте, по-моему, благоволение счастья
всегда радует, да и вообще, если вас настораживает
фатальное совпадение
игра-то здесь ни при
.ложение духа.
u
<UI
счастья в игре с вашеи милои, так
чем, таково ваше особливое распо-
- Не спорю, ваше высочество,- ответил я,- но ме"
11я-то тревожит не столько опасность попасть в сквер"
....
ныи переплет из-за проигрыша, сколько дерзость, за-
"
ставляющая в открытои распре покушаться на таин-
ственную силу, а она вдруг выходит из темноты вся
в блеске обманчивого марева, залучает невесть ку да,
издевательски схватывает, и мы размозжены. Не столк-
u
"
новение ли с этои силои так nрельстительно, что чело-
век в ребяческом самообольщении ввязывается в неrо
u
и уже не может ero прервать, в саман смерти уповая на
торжество. Вот отчего, по-моему, происходит безумная
страсть игрока и внутреннее потрясение, вызванное от­
нюдь не просто проигрышем и потому тем более убий­
ственное. Но даже с более житейской точки зрения,
u
пусть игрок еще не подвержен этои страсти, пусть враж-
дебная стихия еще не обуяла его, но и тог да сам по себе
128

u
проигрыш угрожает ему тысячами превратностеи и да-
же полным разорение:\1, хотя он играет, лишь пови­
нуясь обстоятельствам. С вашего позво.ления, ваше вы-
u
с..11
u
""
сочество, я рискнул вчера всеи моеи дорожнои кассои
- Вам ничего не
князь,- я бы возместил
"
суммои, так как я не
кого-нибудь
разоряли,
•
грозило,- тотчас же ответи.л
....
u
вам ваш проигрыш троинон
хочу, чтобы мои развлечения
кстати,
это
исключено:
я знаю всех,
кто играет за
моим столом, я не
спускаю с них глаз.
- Но тем самым, ваше высочество,- возразил я.­
вы уничтожаете свободу игры и начинаете регулировать
как раз те извивы случая, которые вам так интересно
набл1одать за игрой. Да и не ухитрится ли тот или иной
игрок, безрассудно приверженный своей страсти, избе­
жать вашего прис~отра, чего бы это ему ни стоило,
и ввергнуть свою жизнь в напасть, которая разрушит ее?
Не сочтите мою прямоту за дерзость, ваше высочество,
однако, даже если свободой злоупотребляют, рамки,
предписанные для нее, стеснительны и невыносимы,
ибо само существо человека противится таким рамкам.
- Вы, кажется, никоrда и ни в чем не разделяете
моего мнения, господин Леонард,- вспылнл князь
и ~удалился, едва удостоив меня небрежного «adieu».
Я сам себе не отдавал отчета в том, почему я по­
зволил себе такую пря~tоту; хотя в торговом городе
я часто присутствовал при игре и крупные ставки были
1\·111е не внове, игра не настолько занимала мои мысли,
чтобы с моих губ неnольно срывались такие выстрадан­
ные суждения. Особенно меня удручала потеря княже­
ского расположения, что закрывало мне доступ ко дво­
ру, лишая надежды 11а сбли.iкение с княгиней. Однако
я заблуждался, так как в тот же вечер получил ориг ласи­
тельный билет на концерт, и князь, приблизившись, по­
дружескн шутливо обратился ко мне:
- Добрый вечер, господин Леонард, дай Бог, чтобы
моя капелла сегодня отличилась и моя музыка не разоча-
...
ровала вас, как разочаровал мои ларк.
Музыка и вправду бьсl\а недурна, исполнение было
четко отработано, у друча.л, однако, выбор пьес, одна как
бы оспаривала другую, и настоящую скуку вызвал у ме-
... ...
ня один опус, угнетающии своеи выверенностью и за-
данностью. Однако на этот раз я не пустился в откро­
венности, и хорошо сделал: впоследствии мне сказа.ли,
...
что затяжнои опус - композиция самого князя.
5 ЭТ-АГофиан.тZ
129

Я не преминул посетить придворный круг и даже
решил не уклоняться от фараона, чтобы угодить князю:
тем боАее я удивился, не увидев банка. Стояли обычные
карточные столы, но игрой были заняты Аалеко не все.
Кавалеры и дамы составили кружок во r лаве с князем,
и начался оживленный остроумный разговор. Кое-кто
ухитрялся вставлять весьма занятные пассажи, не прене­
брегали и весьма рискованными анекдотами; я призвал
на помощь мои таланты, позволил себе даже намеки на
некоторые подробности моей собственной жизни,u
искусно подернув их романтическим флером для вящеи
занимательности. Мне посчастливилось вызвать в круж-
...
ке интерес, достаточно лестныи для меня, однако князь
предпочитал юмористические курьезы, а в этом не имел
себе равных лейб-1t1едик, так и сыпавший тысячами эк­
спромтов и острых словечек.
Подобные развлечения привились и углубились до
того, что возник"'\о обыкновение читать в обществе на­
писанное прежде, и наши вечера постепенно преврати­
.лись в хорошо corласованные литературно-эстетические
собрания, где князь председательствовал, а кажд,ый на­
ходил простор для своих интересов.
Однажды нашим вниманием завладел ученый, r.лубо-
u
комысленно преуспевшии в физике; он знакомил нас
с новыми, интересными открытиями в своей области,
и насколько одна часть об~цества, достаточно свеАущая
в науке, была захвачена, настолько же скучала другая
его часть, не затронутая научными веяньями. Сам князь,u
видимо, потерял канву профессорских рассуждении
и явно тяготился ими, вежливо ожидая конца. Коrд,а
профессор смолк, лейб-медик был доволен, как никто;
он расхвалил профессора на все лады, добавив, однако,
что высоконаучное не только не иск.лючает потешного,
но даже предполагает нечто рассчитанное на увеселе­
ние и не преследующее других це.лей. Стыдившиеся
своей слабости под гнето:\-1 чуждого авторитета прио­
бодрились, и по лицу самого князя пробежала улыбка
удовлетворения: очевидно, князь лучUJе чувствовал себя
на земле.
- Вашему высочеству ведомо,- начал .лейб-ме-
дик, обратившись к князю,- что, путешествуя, я ни-...
когда не манкирую записями смешных происшествии,
разнообразящих жизнь своими стечениямн, в особенно­
сти же тщательно зарисовыва10 в моем путевом журнале
разных уморительных оригина.лов, на которых с.луча-
130

лось натолкнуться, и вот из этого-то журнала я и на·
мерен кое-что извлечь для вас, не замахиваясь на высшее
и довольствуясь просто развлекательным.
В прошлом году забрел я как-то поздней ночью
в большое приглядное село; до города надо было идти
часа четыре, вот я и вздумал пристать в гостинице,
вполне приличной, да и хозяин, бойкий и расторопный,
располагал к себе. Измученный, даже разбитый долгим
u
странствием, я пова.лился на постель в моеи комнате,
u
нуждаясь в спокоином, продолжительном сне, однако
в час ночи меня разбудила флейта, на ней играли чуть
ли не у меня под боком. Сроду я не слыхивал такой
игры. Трудно было представить себе, какие же легкие
у этого человека, ибо он прямо-таки уничтожал музы·
u
кальные возможности флеиты одним и тем же про·
нэите.льным звуком, режущим уши, даже не пытаясь
сыграть что-нибуяь другое, и невозможно было пред·
ставить себе более мерзкую какофонию. Я поноси.л
и клял про себя этого отпетого полоумного, отнимавше·
ro у меня сон и вдобавок мучившего мои уши, однако
с регулярностью часового механизма он трубил свое,
u
пока не раздался глухои удар, словно что-то швырнули
в стену, и тогда все замерло: я мог спать в свое удово.ль·
ствие.
Утром я услышал, как внизу яростно переругивают­
ся. Я узнал голос хозяина, которому перечил другоii
u
u
мужскои голос, надрывавшиися:
- Да пропади он пропадом, ваш дом; не.легкая зане­
сла меня на его порог. Дьявол заманил меня в хоромину,
где нельзя ни есть, ни пить - все такое тошнотворное,
и цены кусаются. Вот вам ваши деньги, и adieu, ноги
моей больше не будет в этой поганой пивнушке(
С этими словами выбежал тощий приземистый че-
"
ловек в сюртуке кофеиного цвета и в круг лом рыжем
парике (ни дать ни взять, лисья шерсть); задирист()
нахлобученная шляпа еле держалась поверх парика;
человек бросился в конюшню, вскоре я увидел, ка1<
он выводит во двор не с.лишком резвого коня, чтобы
уда.литься тряским галопом.
Естественно, я предположи.л, что кто-то иэ проез"
жающих не поладил с хозяином и убрался подобру·
поздорову; каково же было мое удивление, когда в пол"
u
день у меня на глазах та же самая кофеино-коричнева.я
фигура в лисье-рыжем парике, удалившаяся утром, вва­
лилась в общую комнату и плюхнулась за стол, где бы.л
5*
131

накрыт обед. Думаю, что мне еще никогда не попа­
дались лица смешнее и безобразнее. Вся его осанка
u
u
отличалась такои нарочитои степенностью, что, глядя
на него, просто разбирал смех. Мы обедали вместе,
и мне случалось перемолвиться словом с хозяином,
u
u
тогда как
мои
сотрапезник,
поистине неутомимыи
едок, упорно помалкивал. Я не сразу смекнул, куда
метит злоязычник хозяин, когда тот заговорил о по­
вадках разных народов и осведомился, знаком ли
я с ирландцами и знаю ли что-нибудь об их пресло­
вутых выходках. «Кто о них не знает»,-ответил я,
и у меня в голове про~1елькну ла целая череда подоб­
ных выходок.
Я помянул ирландца, которого спросили, зачем он
напялил чулок наизнанку, а простофиля ответил: «Что­
бы дырку скрыть!» Пото~ пришла мне на память велико-
u
лепная выходка ирландца, спавшего в однои постели со
злющим шотландце~ и высунувшим го.лую ногу из-nод
"
одеяла, что заметил англичанин, зашедшии в ту же
u
комнату, мигом отстеrнувшии от своего сапога шпору
и нацепивший ее ирландцу на ногу. Ирландец, не про­
сыпаясь, подобрал ногу и царапнул шпорой шотландца,
разбудив его, и тот залепил ирландцу изрядную оплеу­
ху. Тorда между ними произошел следующий вразуми-
u
тельныи разговор:
Черт тебя побери, за что ты треснул меня?
Ты же меня шпорой ободрал!
Как это может быть, нешто я в сапогах ложился?
Сам посмотри!
Накажи меня Бог, ты прав; не иначе как тутош-
u
u
нии услужающии сапог снял, а шпора так и торчит на
ноге!
Хозяин так и прыснул со смеху, а мой сотрапезник,
наевшись до отвала и осушив большущий стакан пива,
посмотрел на меня серьезно и сказал:
- Совершенно справедливо, у ирландцев часто бы­
вают такие выходки, но дело тут не в народе; народ он.-::·
u
"
.
деятельныи и смышленыи, а все дело в тамошнем по-
ганом ветре; от него дурость нападает, как чох, ибо,
сударь, хотя сам я англичанин, но из Ирландии родом
и воспитывался там же, так что и я страдаю проклятущи­
ми выходками.
Хозяин покатывался со смеху, и я поневоле при­
соединился к нему: меня позабавило то, что ирландец,
толкуя о выходках, сам отмачивал не последнюю из них.
132

Смех ничуть не оскорбил нашего сотрапезника; он вы-
u
таращил глаза и, понюхав свои палец, изрек:
- В Англии ирландцы служат забористым перцем,
без них общество было бы слишком пресно. Я сам если
и подобен Фальстафу, но только в том, что не скуплюсь
на шутки, а приобщаю к ним других, что, согласитесь,
немаловажно в наше кислое время. Поверите ли, даже
..,
..,
u
в этом пустом голенище, в распнвочнои хозяискои душе
u
если и проклевывается что-то в этом роде, то с моеи
легкой руки. Но этот хозяин - хороший хозяин, он ни
эа что не притронется к жалкому золотому запасу своих
..,
острот, а если и тряхнет иногда мошнои, то разве что
в обществе богачей, когда можно рассчитывать на из­
рядную лихву; а если он сомневается насчет лихвы, то
u
..,
он показывает лишь корешок своеи капитальнои книги,
как вам только что; этот корешок - якобы расточитель-
u
u
ныи смех, лишь скрывающии истинную наличность шу-
ток. Бог помощь, господа[
С этими словами оригинал шагнул за дверь, и я по-
u
просил хозяина рассказать мне, кто он такои.
- Это ирландец,- ответил хозяин,- по фамилии
Эвсон, и на этом основании он считает себя англичани­
ном, правда, корни его в Англии, но так или иначе он
обосновался эдесь недавно, ровно двадцать два года
назад. Я сам был молод, приобрел только что эту гости­
ницу и праздновал свадьбу, а господин Эвсон, тогда еще
u
u
желторотын, но уже в лисье-рыжем парике и в кофеино-
коричневом сюртуке того же покроя, заглянул сюда,
возвращаясь на родину; должно быть, его привлекла
танцевальная музыка. Он клялся, что только на кораблях
танцуют как следует, и он-де там задела.лея танцором
u
сызмальства, вот он и вздумал сплясать нам хорнпаип,
варварски насвистывая при этом сквозь зубы, и до того
доплясался, что вывихнул себе ногу, свалился и остался
выздоравливать. С тех пор он так и застрял у меня.
Знали бьr вы, как он досаждает мне своими причудами;
..,
д~нь за днем сколько уж лет он ругается со мнои, все
ему у нас не так да не эдак; он винит меня в том, что
я обираю его, жалуется, что ему опостылела жизнь без
ростбифа и портера; он упаковывается, напяливает все
u
u
три своих парика, один на другои, прощается со мнои
и отбывает на своем полудохлом жеребце, но это всего­
навсего прогулка; к полудню он въезжает через другие
u
ворота, спокоино садится за стол, как вы видели сегод-
ня, и за троих наедается, хоть кухня у нас, по его мне-
133

нию, хуже неку.ца. Каждый год он по.лучает внушите.ль-
...
ныи вексель, так что в средствах он не стеснен; по.лучив
u
его, он трогательно прощается со мнон, называет меня
свои!d лучшим другом, проливает слезы, слезы текут
и у меня по щекам, но только потому, что я с трудом
сдерживаю смех. Потом он составляет духовную, как
делается при смерти, говорит, что завещал все свое
u
u
состояние моеи старшеи дочери, не торопясь уезжает
и тащите.я в rород. На третий, в крайнем случае на
четвертый день он тут как тут; у него два но;вых кофей­
но-коричневых сюртука, три .лисье-рыжих парика, один
огнистее другого, шесть рубашек, новая серая шляпа
и остальное, что требуется ему по части одежды; моя
старшая дочь - его любимица, ей он привозит ку.лек
сладостей, как будто она под стол пешком ходит, а ей
уже восемнадцать лет. Потом он забывает и про город
и про отъезд восвояси. Свои счета он погашает каждый
вечер, завтрак оплачивает каждое утро, сер.дито бросив
мне деньги, как будто уезжает навсегда. А вообще чело­
века добрее, чем он, поискать; он и детей моих балует,
задаривает. и бедняков не оставляет своими щедротами,
только на священника он дуется, и то потому, что ему
школьный учитель насплетничал: господин Эвсон бро-
u
си.л в кружку эо.лотои, а священник разменял его на
медяки. С тех пор Эвсон избегает священника и не
ходит в церковь, за что священник ославил его атеистом.
Я уже говорил, как он досаждает мне; нрав у него свар­
ливый, а какие он выкидывает коленцаl Вот прямо-таки
u
вчера возвращаюсь я домои и слышу: кричат - надрыва-
ются, узнаю Эвсона по голосу. Оказывается. он сцепи.л­
ея с моей служанкой. Он уже сбросил свой парик (он
всегда так делает, когда разъярится), стоял с голой
головой, без сюртука, в подтяжках перед служанкой,
u
u
тыкал ен ПОА нос толстую книгу, что-то показывая в иен
пальцем, и руга.лея на чем свет стоит. С.лужанка же
уперла руки в боки и вопила: пускай он других впутыва­
ет в свои делишки, лиходей такой, безбожник и так
далее. Едва-едва я приструнил их и раскумекал, откуда
ветер дует. Господин Эвсон потребовал у служанки
об.латку, чтобы запечатать письмо; до служанки не до­
шло, чего он хочет; ей взбрело в го.лову, будто он спра­
шивает облатку, которой у нас причащают, и, стало
быть, задумал осквернить святое причастие, так как
и сам священник предупреждал: он боrопротивник. Вот
она и отказа.лась выполнить его пожелание, а господин
134

Эвсон решил, что у него произношение подгуляло и его
u
u
не понимают; вот он и приволок свои англо-неАоtецкии
.лексикон и принялся комментировать свою просьбу,
ссылаясь на этот фолиант и говоря при этом сплошь по-
~
англииски, а крестьянская девка, во-первых. и читать-то
.... ~
не умеет, и англиискии язык для нее - дьявольская
тарабарщина. Не прИАИ я, они, пожалуй, подрались бы,
и, боюсь, господину Эвсону не поздоровилось бы.
Я прервал рассказ хозяина о своеобычном постояль­
це, спросив, не господин ли Эвсон дуАе.л ночью так
невыносимо, что я не мог сомкнуть глаз.
- Ах, сударь,- отозвался хозяин,- это одна из
привычек rосподина Эвсона, так он, в конце концов,
всех гостей распугает. Тому три года будет. как во-
u
u
ротился из города мои сын; парнишка - флеитист что
надо; вот он и мусолил свой инструмент, чтобы не
разучиться. А господину Эвсону вспало на ум, что он
тоже играл на флейте прежАе, и он проходу Францу не
u
давал, пока тот не проАал ему ф.леиту и ноты, а уж за
ценой господин Эвсон не постоял, надо правду сказать.
И госпоАИН Эвсон, глухой к музыке как пробка,
принялся дуАеть по нотам так при.лежно, что дальше
некуда. Он уже добрался АО второrо соло первого аллег-
...
ро; тут-то и напоролся он на пассаж, которыи оказался
ему не по зубам; и этот пассаж он дудит три ГОАа ПОА­
ряд по сто раз на дню, АОводя до белого каления, за­
пускает в стену сперва флейтой, потом париком. А по-
...
скольку флеита все-таки не железная, то он то и дело
u
u
...
нуждается в новои флеите, и у него всегАа под рукои
три и.ли четыре. Стоит винтику сломаться или кла­
пану забараХАить, он выкидывает ее в окошко с кри­
коr.t: «Накажи меня Бог! Только английские инстру­
менты чего-нибудь стоят!» Все бы ничего, но ему часто
u
...
приспичивает поиграть ночью, и тогда самыи крепкии
сон рушится от его иерихонской трубы. Поверите ли.
u
u
....
у нас на каэеннои квартире проживает англиискии до-
ктор почти столько же времени, сколько Эвсон живет
у меня. Доктор этот прозывается r рин, и у них с госпо­
АИНОМ Эвсоном нечто вроде симпатии. оба они оригина­
лы и юмористы на свой .лад. Вот уж подлинно, им вместе
тесно, а врозь скучно, но друг без Аруга им невмоготу.
Я как раз вспомнил, что rосподин Эвсон заказал мне
u
пунш на сегодняшнии вечер и пригласил на пунш на-
шего амтмана с доктором Грином. Если вы, сударь.
u
наидете возможным погостить у меня АО утра, то вы
13.S

сможете сегодня вечером полюбоваться трилистником,
какого и в комедии не увидишь.
Вы догадываетесь, ваше высочество, что спешить мне
было некуда и я воспылал желанием узреть господина
Эвсона во всем его блеске. И господин Эвсон вскоре
явился собственной персоной, как только свечерело, он
со всей учтивостью приг.ласил меня на пунш, добавив,
что ему, право, неудобно потчевать меня никудышным
пойлом, которое слывет здесь пуншем; только в Англии
u
пунш - деиствительно пунш, вот он скоро туда вернет-
ся и будет ждать меня там, ужо в Англии я смогу убе­
диться: приготовление этого божественного напитка -
его истинное призвание. Я уже зна.л, чего стоят подо­
бные посулы. Вскоре собрались другие званые гости.
Амтман был низенький, кругленький, добродушнейший
человечек; носик у него был красный, а глазенки удов­
летворенно поблескивали; доктор Грин бы.л здоровяк
средних лет; по его лицу сразу было видно, что он
англичанин; одева~ся он по моде, но за собой особенно
не следил; на носу у него бы.ли очки, на голове шляпа.
- Шампанского подайте мне до покрасненья
глаз! - воскликнул он с пафосом, шагнув к хозяину.
вцепившись ему в бока и тормоша его.- Камбиэ ты
вероломный, где принцессы? эдесь кофеем разит, а не
напитком богов ...
- Отстань, герой, кулак твой слишком крепок,
и ребра мне он может размозжить,- возопил хозяин,
задыхаясь.
- Заморыш! отпущу тебя не прежде,- продолжал
u
доктор,- чем пунша сладкии дух мне защекочет нос,
обворожив мой разум; не прежде, нет, виновный вино­
черпий!
Тут на доктора набросился Эвсон.
- Презренный Грин, твой грим стереть придется,
и не спасут тебя твои гримасы, когда ты не отступишься
немедля.
«Ну,- подумал я,- драки не миновать». Однако до­
ктор отозвался:
- Смешит меня трусливое бессилье. Что ж, буду
я спокойно ждать напитка божественного, благородный
Эвсон.
Он отпустил хозяина, и тот отскочил в сторону,
с миной какого-нибудь Катона сел к столу, вооружился
набитой трубкой и воздвиг настоящие фортификации
из дыма.
136

- Хоть в театр не ходи,- сказал мне весельчак
амтман,- доктор в руки не берет немецких книг, но
однажды ему попался на глаза мой Шекспир, в шлеге­
.левском то есть переводе, и с тех пор он повадился, как
сам он выражается, старинные родные 1\.1елодии иrрать
на заграничном инструменте. Обратите внимание, даже
u
здешнии целовальник
изъясняется
складно,
доктор
и его, так сказать, объямби.л.
Хозяин принес дымящийся пунш, и хотя Эвсон
и Грин клялись, что пить его невозможно, каждый из
них опрокидывал один большой стакан за другим. При
этом и разговор мы кое-как поддерживали. Грин был не
из разговорчивых, лишь время от времени он коl\.1ично
противоречил собеседнику. Например, амтман загово­
рил о городском театре, и я уверял, что первый любов­
ник играет отлично.
- Где там,- буркнул доктор,- не думаете ли вы,
что если бы этот тип играл в шесть раз лучше, он был бы
более достоин аплодисментов?
На это нечего было возразить, и я сказал только, что
в шесть раз лучше не худо бы играть актеру, жалким
образом подвизавшемуся в амплуа благорол.ного отца.
- Где там,- снова буркнул Грин,- этот тип делает
все, что может. Разве он виноват, что у него скверные
наклонности? Зато в скверном нет ему равных, а на
u
ху дои конец, и зто похвально.
У амтмана бы.ло свое амплуа. Он разжигал обоих,
и они отвечали потешными вспышками и выпадами.
Амтман помещался межл.у ними как некое провоцирую-
u
u
щее начало, и дело шло, пока не подеиствовал крепкии
пунш. Тогда у Эвсона взыграло ретивое, и надтресну­
тым голосом он затянул национальные мелодии родного
края, выбросил парик и сюртук за окно во двор, изо"
щряясь в нелепом танце с такими умопомрачительными
гримасами, что можно было надорвать себе живот со
смеху. Доктор оставался невозмутим, зато его посещали
саl\.1ые невообразимые видения. Так, он принял пунше­
вый ковш за контрабас и вздумал царапать его ложкой,
аккомпанируя Эвсону; лишь яростные протесты хозяи"
на заставили его отказаться от этого намерения. Амтман
заметно сникал; наконец он потащился в угол комнаты,
где, плюхнувшись, расплакался. Uеловальник указал мне
на него глазами, и я спросил амтмана, что значит столь
глубокая скорбь. «Ах! Axl - прорвало его сквозь еле·
эы.- Принц Евгений был великий полководец, и этот
137

героический принц отдал Богу душу. Axl Axl» И рас­
n.лака.лся еще пуще; слезы так и хлыну.ли у него по
щекам. Я попытался утешить его, напомнив, что сия
великая утрата произошла в минувшем столетии, но
мой собеседник был безутешен. Между тем доктор
Грин схватил большие щипцы и, вместо того чтобы
снять нагар со свечи, неутомимо пырял ими в откры­
тое окно. Он замахивался на самое .луну, дабы изба­
вить ее от несуществующего нагара, а она сияла себе
светлешенько. Эвсон скакал и вопил, словно его до-
u
u
u
11екает по краинеи мере тысяча чертеи, пока в комна-
~у не вошел слуга с фонарем, невзирая на лунное си­
янье, и не гаркнул: «К вашим ус.лугам, господаl Пора
li восвояси!» Доктор приблизился к нему и, пыхнув
ему в лицо об.лаками дыма, изрек: «Здорово, другf
Ты Квинз, ты носишь лунный свет, собаку и тернов­
ник. Я здорово тебя почисти.л, ты стервец! Покойной
ночи, много
це.ловальник,
.1\ал.1 »
выпил
пока
u
я дрянного поила;
u
...
ты цел; покоинои
u
u
покоинои ночи,
ночи, мой Пи-
u
Эвсон клятвенно преАостерега.л своих rостеи, что
они сломают себе шею по АОроге, но никто его не слу­
шал; дюжий слуга облапи.л доктора и амтмана, все еще
Nинорно канючившего о принце Евгении, и они эа-
1<овы.ля.ли по у.лице на свои казенные квартиры. Кое-как
отво.лок.ли мы ого.лте.лого Эвсона в его комнату, где он
u
полночи наси.лова.л свою ф.леиту и мои уши, так что сна
}. меня не бы.ло ни в одном гдазу, и я то.лько в карете
смог отоспаться после давешнего шума и беснованья.
Рассказ .лейб-медика неоднократно прерывался сме­
жом, пожалуй более громким, чем допускает придвор­
liЫЙ зтикет. Князь, кажется, искренне весели.лея.
- Вы несправедливы,- сказал он,- к одной фигу­
ре; убрали ее чуть .ли не за кулисы, а ведь это вы сами.
1160, бьюсь об зак.лад, ваш юмор, подчас небезопасный,
подогревал и придурь Эвсона, и пафос доктора, под­
вигнув их на тысячи перехлестов, так что вы сами были
провоцирующим началом, за которое вы выдаете этого
плаксу амтмана.
- Напротив, ваше высочество,- возразил лейб-ме­
дик,- этот к.луб шалых сумасбродов настолько спелся,
"Что голос постороннего только диссонировал бы. Оста­
ваясь при музыка.льной термино.логии, я бы сказал, что
u
эти трое образова.лн чистеишее трезвучие, в котором
u
u
1tаждыи звучал по-своему, но в совершен нон гармонии
138

с другими, а целовальник присоединился к ним, как
септима.
Заданный тон удерживался в разговоре еще некото­
рое время, как у нас вошло в обычай, потом княжеская
чета удалилась в свои покои, и общество в самом б.лаго­
АУШНОМ настроении разошлось.
Я все более обживался в новых для меня условиях.
И чем более убаюкивало меня размеренное придворное
и столичное благодушие, чем более за мной закреп.ля­
.лось место, которое я занимал не без успеха и не без
чести для себя, тем безразличнее делалось мне мое
прош.лое, и ничто, казалось, уже не пред.вещало какую­
нибудь перемену в моей судьбе. Князь явно благоволил
ко мне, и, СУАЯ по многим беглым, но отчетливым при­
знакам, я мог предположить, что он дорожит моим
присутствием и намерен так или иначе упрочить его.
Спору нет, известный предустановленный одинаковый
уровень образования и общий ранжир умственных и ху-~
АОЖественных интересов, учреждаемых двором для всеи
резиденции, могли бы отравить пребывание там че}\ОВе­
ку, чья незаурядная мысль требует полной свободы,
u
однако, когда стеснения и по-своему жесткии распоря-
u
JtOK придворнои жизни слишком удручали меня, мне
весьма пригождалась прежняя приверженность уставу,
которому над.лежало неукоснительно повиноваться хотя
бы внешне. Мое монашество не отпускало меня, не­
смотря ни на что.
Князь осыпал меня знаками внимания, однако княги-
u
u
ня оставалась холоднои и неприступнои, хотя я не
жалел усилий, чтобы снискать ее доверительность. Я не­
редко с удивлением замечал, что мое присутствие тяго­
тит ее и она только через силу бросает мне две-три
дежурных л106езности. При этом дамы, приближенные
к ней, были снисходительнее; моя внешность не остав­
.ляла их равнодушными, и в общении с ними я лриоб~л
u
u
светскии .лоск, именуемыи галантностью и заключаю-
щийся в том, чтобы болтать с тою же пластической
складностью, которая позволяет уместно вписываты:я
в .любой круг. Не каждому дано уклоняться в беседе от
всего значительного и при этом ублажать женщину
тонкостями, неуловимыми л.ля нее самой. Очевидно, что
такая галантность высшего по.лета несовместима с тяже­
ловесным угодничеством; пре.лесть ее в том, чтобы
u
в простои занимательности угадывался гимн идолу ва-
u
шеи души, а это достигается вкрадчивым исследованием
139

ее собственной души, когда перед ней она сама и ее
услаждает пленительная зеркальность.
Кто бы теперь заподозрил во мне монахаl Некото-
u
рои опасностью угрожала мне разве что церковь, где
всегда могла себя выдать монастырская выучка со своим
специфическим ладом и настроенностью.
Всякий двор - в сущности, монетный двор, чеканя­
щ.ий придворных, как монеты, и общего чекана избежал
rолько лейб-медик, что привлекало меня к нему, а его ко
мне, так как ему была известна моя вольнодумная откро-
u
u
u
венность, задевшая своеи дерзкои прямотои восприим-
чивую чувствительность князя и освободившая двор от
u
ненавистнои игры в фараон.
Неудивительно, что мы частенько сходились потол­
ковать о науке, об искусстве да и просто о житейском,
происходящем у нас на глазах. Лейб-медик благоговел
u
перед княгинеи, как и я; он подтверждал, что именно
княгиня мешает своему супругу впадать временами
в тривиальность, к чему он довольно-таки склонен, и она
же не дает ему скучать, ненавязчиво развлекая его то
той, то другой игрушкой, без которых он удержу не
знал бы в своих поверхностных пристрастиях. Разговор
я.ал мне повод посетовать на досадное невезенье: моя
скромная особа как будто внушает государыне невы­
косимую, для меня непостижимую неприязнь. Лейб­
медик тотчас встал и вынул из ящика своего письменно-
u
го стола миниатюрныи портрет; его-то и протянул он
мне с тем, чтобы я изучил его. Я так и поступил и не мог
скрыть изумления, увидев на портрете свои собствен­
ные черты. Если бы не прическа и не костюм, дань
современной моде, если бы не бакенбарды, шедевр
Бе.лькампо, портрет мог бы считаться моим портретом.
Я так и сказал лейб-медику.
- Вот вам и объяснение,- сказал он.- Вот почему
княгиня в беспокойстве и даже в страхе от вашего при­
ближения; ваша внешность напоминает ей сокрушитель-
u
ныи удар, от которого двор не мог оправиться много лет
спустя. Прежний лейб-медик, умерший несколько лет
,
назад, поведал мне, своему ученику, что произошло
u
тогда в княжескои семье, и он же передал мне этот
портрет, изображающий тогдашнего княжеского фаво­
рита по имени Франческо, согласитесь, истинный ше­
девр живописи. Его написал один странный художник,
он был нездешний, но тогда оказался при дворе и даже
играл в трагедии главную роль.
140

Должен признаться, что портрет возбуждал во мне
безотчетные опасенья, }'скользавшие от моего понима"
ния. Казалось, портрет мог раскрыть тайну, распростра­
нявш)·1ося на меня самого, и я заклинал лейб-медика
вверить мне то, что я, по-моему, имел право знать хотя бы
на основании моего случайного сходства с Франческо.
- Немудрено,- сказа...\ лейб-медик,- что ваше лю­
бопытство разыгралось до крайности, и я не могу на­
звать его праздным; хотя l\itнe очень не хотелось бы
ворошить прошлое, к то~у же до сих пор подернутое, по
~
...
~
краинеи мере для меня, покровом таины, а откидывать
этот покров мне хочется еще меньше, тем не менее
негоже утаивать от вас то, что я все-таки знаю. Прошло
...
много лет, и главные деиствующие лица покинули сце"
ну, но воспоминание тут как тут, и воспоминание страш"
ное. Обещаете ли вы никогда и никому не пересказы"
вать то, что я вам сейчас открою?
Я обещал молчать, и лейб-медик приступил к рас­
сказу:
- Когда князь наш сочетался узами брака, сразу же
после свадьбы из далекого путешествия вернулся его
брат; ему сопутствовал человек, он называл этого чело­
века Франческо, хотя известно бы.ло, что тот родом иэ
Германии; был с ними и некий художник. Принц был
красавец и одним этим отлича.лся бы от князя, не пре­
восходи он его также изоби.лием жизни и духовных
дарований. Молодая княгиня, тогда еще импульсивная
до экстравагантности, что несколько разобщало ее
с князем, слишком чопорным и церемонным, была оча-
...
рована принцем, которыи, в свою очередь, подпал под
обаяние юной красавицы невестки. Избегая греховных
помыслов, они неуклонно сближались, и то, что было
...
сильнее их, сочетало свои жертвы в пылкои взаимности.
Один лишь Франческо ни в чем не уступа.л своему
другу, и как принц на княгиню, так и Франческо дей­
ствова"\ на ее старшую сестру. Франческа скоро убедил"
ся в своем счастье, был достаточно хитер, чтобы не
упустить своего, и увлечение княжны вспыхнуло не­
истовой сжигающей любовыо. Князь не позволял себе
u
усомниться в своеи супруге и с негодованием отверга"\
кривотолки, доносившиеся до него, но к брату князь не
мог относиться по-прежнему, и это тяготило его; не кто
другой, как Франческо, умиротворя.л его внутреннее
смятение, ибо князь восхищался его недюжинным умом
и проницательной осмотрительностью. Князь был не
141

прочь вознести его выше других, но Франческо вполне
устраивало то, что он тайный любимец князя и тайный
возлюбленный княжны. Двор существова.л, наско.лько
это ему },давалось при таких обстоятельствах, и только
u
эти четыре сердца, сплоченные таиныrw1и сочетаниями,
блаженствовали в своем Эльдорадо любви, построив для
себя незримую обитель, куда другие не допускались.
Не иначе как сам князь втайне от окружающих по­
способствовал тому, что при дворе появилась итальян­
ская принцесса, встреченная с подчеркнутым почетом;
и прежде не исключалась возможность ее брака с прин­
цем, а когда тот посетил двор ее отца, то обнаружил
нечто большее, чем простой интерес к принцессе.
Она была неописуемо прекрасна, сама грация, само
обаяние; это подтверждает чудный портрет; вы можете
полюбоваться им в нашей картинной галерее. Ее блеск
рассеяА мрачную скуку, в которую был погружен двор;
u
ни княгиня, ни ее сестра не мог ли с иен сравниться.
Появление итальянки странно повлияло на Франческо:
его не.льзя было узнать; казалось, тайное уныние под­
тачивает его цветущую жизнь; он стал мрачен и непри­
ступен; сама княжна, его возлюбленная, страАала от его
холоАНости. Принц тоже пал духом; его обуревали вол­
нения, с которыми он не мог совладать. А княгиню
приезд итальянки поразил в сердце, как удар кинжала.
Что же касается экзальтированной княжны, жизнь вооб­
ще утратила JtЛЯ нее свою прелесть, когда Франческо
u
охладел к иен; так четыре сердца, утратив завидное
счастье, поник.ли в тоске и унынье. Принц воспрянул
первым; строгое целомудрие его невестки способство­
вало победе приезжей чаровницы. Он о.ленился княги­
ней, как неискушенный отрок, в глубине души таящий
свою мечту, и эту ",ечту спугну.ло неизведанное сладост­
ное обетование красоты, которой блистала итальянка;
так его подстерег ли прежние тенета, едва он выпутался
ИЭ НИХ.
Чем бо.льmе эта любовь ов.лаАевала принцем, тем
раэите.льнее менялся Франческо; его и при дворе·то
видели все реже, он больше бродил в мечтате.льном
04иночестве или где-то пропадал, отсутствуя неде.лями.
Зато странный живописец, всегАа избегавший общества.
чаще попадался людям на глаза и, не таясь, работал
о
в мастерскои, которую ему предоставила итальянка
в доме, r де жила сама. Он писал ее неоднократно с не­
сравне нны:м чувством, а княгини он чуждался, откаэыва-
142

ясь ее писать, зато он завершил портрет княжны, ни
разу не попросив ее позировать, и трудно было сказать.
чего больше в этом портрете: красоты или сходства.
Итальянка очень отлича.ла живописца, он отвечал ей
такой любезностью и даже сердечностью, что принц
приревновал принцессу к живописцу, и, застав его од-
...
нажды в мастерскои, где тот, взирая на головку италь-
янки, снова запечатленную его волшебством, не эа:метил
знатного посетителя, принц прямо попросил его сделать
одолжение и приискать себе другую мастерску10. Ху­
дожник хладнокровно взмахнул кистью и молча снял
портрет с мольберта. Принц в бешенстве выхватил по-
"
ртрет у него из рук со словами: портрет, мол, тако11
удачный, что он берет его себе. Живописец, не теряя
хладнокровия, ответил принцу просьбой: портрет нуж­
дается еще в двух-трех мазках; быть может, ему по­
зволят завершить его. Принц водворил портрет на моль­
берт, и через несколько минут живописец вернул его,
звонко засмеявшись, когда принц содрогнулся, увиАев
на портрете искаженное лицо. А живописец медленно
уходил, но задержался у двери, пронзил принца взг ля­
дом, и голос живописца прозвучал глухо, но отчетливо:
«Теперь тебе нет спасенья!»
Итальянка тогда уже была обручена с принце&~. и че­
рез несколько дней ожидалось торжественное бракосо­
четание. Принц не приня.л близко к сердцу произо-
u
шедшего в мастерскои: живописец имел репутацию АУ-
шевнобольного. Ходили с.лухи, будто он не выходит иэ
...
своеи конуры и глаз не сводит с чистого хо.лета, а caAt
говорит, будто пишет великолепные картин~-,1; он боль­
ше не вспоминал о дворе, 11 двор не вспоминал о нем.
Принц обвенчался с итальянкой во дворuе как нель­
зя торжественней; княгиня не перечила судьбе и по­
давила свою безнадежную склонность, княжна вся сия­
ла, узрев своего ненаглядного Франческо, который сно­
ва был весел и полон жизни, как никогда. Для
новобрачных предназнача.лось особое крыло замка, ко­
торое князь распорядился отстроить специально для
них. Эти работы увлекли князя; его не видели иначе как
в окружении архитекторов, художников, обойщиков; он
перелистывал толстенные фолианты, изучал планы, чер­
тежи, наброски, сам разрабатывал их - и. далеко не
всегда удачно. Ни принц, ни ero невеста не должны
были видеть своих будущих покоев до дня бракосочета-
u
u
ния, когда князь проводил их с длиннои торжественнои
143

....
свитои в апартаменты, отделанные пышно и при этом со
...
вкусом; в роскошном за.ле, похожем на цветущии сад,
сыграли бал, которым праздник завершился. Ночью
в покоях, отведенных принцу, послышался шум, сперва
....
приглушенныи, однако он нарастал, и вот уже настоя-
щая суматоха разбудила самого князя. Почувствовав
недоброе, он быстро поднялся, кликнул стражу, бросил-
....
ся в отдаленное крыло и как раз входил в широки и
коридор, когда ему навстречу вынесли мертвого принца;
ero н-ашли у входа в покой новобрачной; он был убит
}'~аром ножа в шею. Можно себе представить ужас
князя, отчаянье княжны и г лубо~ую скорбь княгини,
поразившую ее в самое сердце.
Немного овладев собой, князь попытался выяснить,
как могло произойти убийство и как убийца ускользнул
через коридоры, где всюду стояла стража; заглянули во
все тайники, но даже на след не напали. Паж принца да.л
показания, согласно которым его господин бы.л охвачен
какими-то опасениями и весьма неспокоен, долго шагал
по своему кабинету, наконец велел раздеть себя, после
чего паж зажженным канделябром светил ему до самого
преддверия брачных покоев, где принц взяJ\ у него
....
подсвечник и отпустил его, но не успел он выитн, как
услышал приглушенный крик, звук у дара и дребезжанье
падающего канделябра. Паж поспешил обратно, и при
...
свете свечи. не ~успевшеи погаснуть, увидев тело принца
...
...
u
у принцессинои двери и маленькии окровавленныи но-
жик подле него, он сразу же nоэвал на помощь.
А согласно рассказу супруги несчастного принца, он
поспешно вошел к ней без всякой свечи, как только она
у дал ила камеристок, сразу же потушил все свечи, про­
ве"1\ с нею не более получаса и снова скрылся, а спустя
несколько минут произошло убийство.
Когда представлялось уже невозможным установить
.личность убийцы или хотя бы напасть на его след,
объявилась одна из принцессиных камеристок; когда:.
живописец бросил принцу свой двусмысленный вызов,
....
....
u
она оказалась невольнои свидетельницеи их страннои
ссоры, находясь в соседней комнате, а дверь бы.ла не
закрыта, и камеристка рассказала все со всеми под·
робностями. Не возникало даже сомнений в том, что
живописец непонятно как прокрался во дворец и убил
принца. Был отдан приказ незамедлительно арестовать
его, но он скрылся два дня назад в неведомом направ.ле­
нии, и сыскать его не у далось. Двор скорбел, скорбела
144

резиденциw, и только Франческо, неизменно вхожий
....
u
v
в тесны и семеиныи круг, иногда совершал чу до, при-
внося в него немного солнечного света.
В это время проявилась беременность принцессы,
и поскольку никто не сомневался, что убийца принца
использовал свое внешнее сходство с ним для гнусного
обмана, принцесса отбыла в отдаленный княжеский за­
мок, чтобы роды совершились втайне и плод сатанин-
v
v
ского святотатства не запятнал, по краинеи мере, память
о несчастном супруге, так как опрометчиво было наде·
яться на преданную скромность слуг и свет мог узнать
постыдную тайну брачной ночи.
Общая скорбь неуклонно сближала княжну и Фран·
ческо, и так же креп.,,\а его дружба с княжеской четой.
Князь давно знал тайну Франческо; княжна и княгиня
преодолели его колебания, и с его согласия теперь
предстояло тайное венчание княжны с ее возлюблен­
ным, который должен был поступить на службу при
отдаленном дворе, достигнуть высокого воинского чина,
и тогда его брак с княжной был бы объявлен. Между
двумя дворами существовали союзнические обязатель-
....
u
ства, и никаких препятствии с этои стороны не пред·
виделось.
День бракосочетания наступил; в маленькую дворцо­
вую капеллу, где намечалось венчание, никто не был
допущен, кроме князя, княгини и двух доверенных лиц
из придворных (один из них был мой предшественник).
Единственный паж, посвященный в тайну. стерег двери.
Жених и невеста стояли перед алтарем; княжеский
Ауховник, почтенный старец, начал обряд, отслужив
тиху10 мессу. Вдруг Франческа побледнел и, уставив­
шись в колонну у главного алтаря, глухо вскрикнул:
- Чего ты хочешь от меня?
Опершись на колонну, стоял живописец, одетый
странно и не по-нашему; на плечах у неrо был фиолето­
вый плащ, а впалые черные глаза его сверлили Франче·
ско своим призрачным взглядом. Княжна чуть не упала
в обморок, все осталь11ые содрогнулись, охваченные
ужасом, только священник оста.лея спокоен и спросил
Франческо:
- Чем тебя устрашает присутствие этого человека,
если твоя совесть чиста?
Тог да Франческо, еще стоявший на коленях, вдруr
рвану лея и с маленьким ножиком в руке бросился на
живописца, но с глухим воплем поник и обмер, а живо-
145

писец скрылся за колонной. Тут все встрепенулись и по·
спешили на помощь к Франческа: он лежал как мерт­
вый. Чтобы не привлекать внимания, два доверенных
J\ИЦа перенесли его в комнату князя. Когда Франческо
пришел в себя, он пожелал немедленно удалиться в свое
жилище и не ответил ни на один вопрос князя о про­
исшедшем в церкви. На другое утро Франческо бежал
из резиденции со всеми драгоценностями, которыми его
одарила милость принца и князя. Князь не остановился
ни перед чем, чтобы установить, как проник в церковь
художник, подобный призраку. В церкви бы.ло два вы­
хода; один вел из внутренних покоев дворца в помеще-
u
ние, прилегающее к алтарю; другои вел в неф церкви иэ
широкого парадного коридора. Этот выход стерег паж
от какоrо-ниб}·дь любопытного соглядатая, другой же
был заперт на ключ, так что было непостижимо, как
появилс11 и как исчез живописец.
Нож, который Франческа поднял на живописца,
остался у него в руке, как бы судорожно сжатой даже
в обмороке; при этом паж, раздевавший принца после
свадьбы и стороживший дверь церкви, уверЯА, что тот
u
же самыи ножик валялся подле мертвого принца; его
блестя1цеrо серебряного черенка не спутаешь ни с ка­
ким другим.
Не успели произойти эти таинственные события, как
u
новая весть порази.ла двор: в тот самыи день, когда
Франческо до.лжен был обвенчаться с княжной, прин­
цесса родила сына и, разрешившись от бремени, вскоре
умерла.
Князь оплакивал эту утрату, хотя тайна брачной
ночи тяготела над покойной, в известной степени бро­
сая тень и на нее, быть может ни в чем неповинную. Ее
сын, плод кощунственного, мерзкого посягательства,
воспитывался 11а чужбине, называясь графом Виктори­
ном. Княжна, сестра княгини, раненная в сердце непре­
рывной чередою ужасных событий, выбрала монастырь.
Она, как вам, вероятно, известно, настоятельница цистер­
цианского монастыря в ...
При этом усматривается странная, таинственная ана­
логия между ссбытиями, постигшими наш двор тогда,
и тем, что недавно разыгралось в замке барона Ф.. раз-
u
u
метав его семью, как некогда зАешнии княжескии род.
Ведь княжна-настоятельница пожалела одну бедную па­
.ломницу, посетившую монастырь с маленьким сыноl\t,
и этого-то сына ...
146

Тут лейб-медика прервал чей-то визит, иначе буря11
поднявшаяся во мне, чего доброго, выдала бы себя.
Истина предстала перед моей душой: Франческа был
мой отец; он убил принца теt.1 же ножом, которым
я прикончил Гермогена.
я
в Италию на ближайшее
....
наметил свои отъезд
u
наконец проклятыи круг11
время, чтобы переступить
...
u
...
очерченныи
вокруг
меня
неприязненнои
вражескои
u
посетил придворныи кружок;
властью. В тот же вечер я
u
....
там рассказывали исключительно о новон придворнои
даме иэ приближенных княгини; очаровательная девуш­
ка, писаная красавица, она приехала намедни и сегодня
до.лжна была впервые появиться во дворе.
Двустворчатая АВерь открылась, вошла княгиня,
и с ней новоприбывша.я. Я узнал Аврелию.

РаздеА первый
РАСПУТЬЕ
u
u
какон жизни, в какон груди не всходила
однажды заветная тайна любви f
Не знаю, кто ты, будущий читатель сих
листков, заклинаю тебя, обратись к свое­
му былому солнечному зениту, дабы снова
узреть обаятельный женский лик, явлен­
ный тебе самим духом любви! Не в ней .ли одной мнил
ты обрести самого себя, только лучшего и высшего?
Неужели ты забыл, как отчетливо доносилась весть
о твоей любви и в плеске ручья, и в лепете кустарников,
и в поцелуях вечернего зефира? Или от внутреннего
взора твоего уже скрыты светлые дружелюбные очи
цветов, а в них привет ее и лобзание?
И она посетила тебя, готовая стать всецело твоей. Ты
обнял ее в жарком вожделении, чтобы вознестись над
землей в томительном пламени!
Однако мистерия обошла тебя; тяготение могучего
беспо1цадного мрака вернуло тебя на эем.лю, когда .тыi
уже воспарил было с нею в заповедное запредельное.:
Ты лишился ее, не успев о ней возмечтать; все голоса, 1
все звуки отзвучали; только безответный плач твоего
одиночества все еще жутко оглашал беспросветную
пустыню.
о ты,
..,
чужедальнив неизвестный! Если и тебя со-
крушала когда-нибудь подобная мука, которой нет на­
звания, ты будешь вторить безутешному рыданию седо­
го чернеца, чьи кровавые слезы мочат жесткое ложе,
148

...
а подав.ленные смертельные вздохи разносятся тихои
ночью по темным монастырским коридорам, когда ему
u
~
в неосвещеннои келье мерещится со.лнечныи зенит его
любви. Однако и тебе, мой задушевный родич, не может
быть неведомо: лишь в смерти наступает высшая услада
любви, свершенье тайны. В этом заверяет нас неизмери­
мая в земных пределах старина темными гласами про­
рицателей, и для нас, как в торжественных обрядах,
ttоступных грудным детям природы, смерть - истинное
священнодействие любви.
Молния ударила мне в душу, дыханье сперлось, пульс
заколотился, сердце дернулось в судороге, грудь едва не
ззорвалась. К ней - к ней - заключить ее в объятия
з бешенстве любовного безумия 1
- И ты, мятежница, думаешь расторгнуть узы, не­
рушимо связующие меня и тебя~ Да ты же моя! Не
кавсегда ли моя~ - Однако вернее, чем прежде, когда
1 впервые увидел Авре.лию в замке барона, обуздал
я неистовство моей страсти. К счастью, никто глаз не
сводил с Авре.лии, всем было не 11.0 меня, и ничье внима­
ние не досаждало мне; никто не наблюдал за мною и не
обращался ко мне: я этого не стерпел бы; для меня
викто не существовал, кроме нее, и общее восхищение
...
потворствовало моеи мечте.
Напрасно утверждают, будто истинная девичья кра­
сота выигрывает, одетая по-домашнему, простенько:
нет, женские наряды обладают неизъяснимым обаянием,
1:оторому предаешься поневоле. Не глубинная ли жен-
...
ственность распорядилась так, что соответствующии на-
u
ряд позволяет сокровеннои прелести распуститься кра-
ше и ярче, как цветы .лишь тогда поистине хороши,
J(ОГда они вспыхивают в безудержном роскошестве
rестрых сверкающих красок?
Когда любимая впервые предстала тебе в пышном
F.аряде, не потряс ли непостижимый озноб твои жилы
){ нервы~ Она от тебя отдалилась, но именно это усугу­
било ее несказанные чары. Какой восторг и какое невы­
~азимое упоение вздрагивали в тебе, когда ты тайком
пожимал ее ручку(
До сих пор я созерцал Аврелию лишь в скромном
~омашнем платье, а сегодня узрел ее во всем великоле-
...
пни. приличествующем придворнои даме.
Как очаровательна она была! Слов не нашлось бы,
чrобы выразить, каким головокружительным обаянием
я был охвачен и пленен.
149

Однако тут же во мне ополчи.лея лукавый дух, и его
нарастающий голос не был неприятен моему податливо­
му слуху. «Смотри-ка, Медардус,- завораживал меня
его шепот,- неужели ты не видишь, что судьба у тебя
на побегушках, что с.лучай - твой слуга, приле)l~ный
ткач, а пряжа-то, запряжка-то тво.я!»
В прИА&орном кружке встречались дамы, чья наруж"
ность заслуживала всяческих похвал, но перед неотрази­
мым всепокоряющнм очарованием Аврелии все по­
тускнело, как бы утрачивая свой блеск. Перед ней не
могли устоять и закоренелые флегматики; осекались
Ааже стареющие львы, понаторевшие в придворных раэ­
глаrольствованиях, где тон задают слова, значенье кот 0"
рых варьируется от внешних обстоятельств; и досужий
зритель мог бы развлечься, потешаясь над тем, как на-
u
тужно силился каждыи покрасоваться изысканным обо-
ротом или хотя бы какой-нибудь миной, лишь бы но­
венькая взглянула на него благосклонно. Аврелия мило
вспыхивала в ответ на все эти .любезности, но не под-
u
нимала глаз, пока князь не занял беседои старших кава-
...
леров, расположившихся вокруг него, и к иен не при-
близился кое-кто из юных красавчиков, говоря роб­
кие, но достаточно .лестные комплименты, что заметно
оживило ее, с.легка рассеяв девичье смущение. Особен"
но преуспел в зтом один .лейб-гвардии майор; он явно
заинтересовал ее и вовлек в разговор, для нее эани"
мательный. Я знал этого майора; он слыл присяжным
дамским угоднихом. Ему ничего не стоило безобидней"
u
шими с виду приемами воздеиствовать на чувствитель"
ную собеседницу, так что она была от него без ума. Он
обладал абсолютным с.Аухом на неуловимейшие созву­
чия и с искусством настоящего импровизатора накликал
желаемые, родственные аккорды, а завороженная при­
нимала манок обольстите.ля за свою собственную со­
кровенную музыку.
Я был поблизости, но она, казалось, меня не эамеча"
.ла; меня тянуло к ней, но как бы невидимые железы
неумолимо удерживали меня.
Я бросил на майора еще один
образил, будто майор - не майор,
u
меня напал яэвите.льныи смех:
....
острыи вэг Аяд и во-
а Викторин. Тут на
- А, гнусный распутник, видно, в Чертовой про­
пасти тебе была постлана перина, вот у тебя и взыграло
ретивое и ты, взбесившись, посягаешь на избранницу
монаха~
150

Не знаю, вырвались ли у мен.я эти слова в действи­
тельности, но как бы сквозь глубочайший сон донесся
до меня мой собственный хохот и разбудил меня как
раз в тот момент, когда гофмаршал коснулся моей руки,
обращаясь ко мне:
- Что зто так развеселило вас, дражайший госпо­
дин Леонард?
Ледяной холод пробрал меня. Не с такими же сло­
вами обратился ко мне набожный брат Кирилл, уви­
дев мою кощунственную усмешку, когда меня постри­
гали?
Мне едва удалось выдавить иэ себя в ответ кахую-то
невнятицу. Если меня что и занимало, то отсутствие
Аврелии, скорее угаданное, нежели увиденное мною,
так как я не смел поднять глаз и кинулся прочь в ярком
свете, заливающем залы дворца. Не иначе как в моем
существе проступило нечто жуткое: от меня не ускольз­
нул испуг встречных, уступавших мне дорогу, когда
u
я скорее перепрыгивал ступени широкои лестницы, чем
спускался по ним.
Я уда.лился от двора, так как считал невозможным
свидеться с Авре.лией и не ВЫАать при атом мою глубо­
чайшую тайну. На лугах и в лесах искал я желанного
одиночества, а переАО мной бы.ла она одна, и в мыслях
моих была она ОАна. Все убежАа.ло меня в том, что тем­
ная суАьба вплела ее жизнь в мою, так что я обманыва.л­
ся, считая порою преступным святотатством осуще­
ств.ление незыблемого предначертания. Я вэвинчива.л
себя вызывающим смехом, как будто Аврелия не может
опознать во мне убийцу и, стало быть, я, убийца Гермо­
гена, вне опасности. Я прямо-таки отказывался взвеши­
вать всерьез возможность, опасную для меня.
Какими ничтожествами представлялись мне молодчи­
ки, суетно увивавшиеся вокруг нее. Она же моя и только
v
моя, каждыи вздох ее - веяние моего существа.
Что мне все эти графы, бароны, камергеры, офице-
u
u
рики в своеи пестрои чешуе, в своем сусальном золоте,
со своими мнимыми звездами, что они такое, есJ\И не
"
....
прихорашивающиеся, немощные светлячки, наэои.ливыи
народец, но один удар моего кулака, и от них останется
мокрое место.
Я войду к ним в рясе, Аврелия будет в подвенечном
уборе; я обниму ее при всех, и сама гордячка-княгиня,
моя ненавистница, постелет сваАебное ложе триумфато­
ру-монаху, которым она брезговала.
151

Оrтачивая такие умыслы, я то и дело выкрикивал
имя Аврелии, дико смеялся и вы_~\ как бесноватый.
Но пароксизмы проходили. Спокойствие воэвраща­
.лось ко мне вместе с решимостью, и близость Авре­
.лии перестала казаться несбыточной мечтой.
Как-то я крался парком, подумывая, не посетить
.ли мне вечернее общество, ведь князь как-никак nри­
глашал меня; вдруг чья-то рука похлопала меня сзади
по плечу. Я обернулся. Передо мной стоял лейб­
медик.
- Ну-ка, а как поживает
v
u
наш благороднеишии
u
nу.льс,- начал он сразу же, схватив меня за руку и пои-
u
мав мои взор.
- В чем дело? - удивился я.
- Да ни в чем, с вашего позволения,- продолжал
u
он,- предполагается только, что эдесь танком и втихо-
молку рыщет некая хворь, по-бандитски набрасываясь
на человека и так допекает его, что тот слегка взвизгива­
ет, а временами визг не отличишь от истерического
хохота. Не исключено, что это всего-навсего морок,
нечестивая нечисть, а то и просто небольшая rорячка,
бросающая в жар; так что, дражайший, меня интересует
u
ваш несравненнын пульс.
- Но поэво.льте, сударь, ваши с.лова д.ля меня -
сущая абракадабра,- вскинулся я, однако лейб-медик
u
u
не выпусти.л моен руки и, глядя на небо, считал мои
пульс: один-два-три!
Он держался так странно и таинственно, что я не мог
не добиваться от него, куда он, собственно, клонит.
- Будто вам невдомек, дражайший господин Лео­
нард, что вы озадачили и вспо.лошили весь двор~ Обер-
"
гофмеистернну все еще мучают судороги, а президент
консистории манкирует важнейшими сессиями, ибо вы
изволили отдавить на бегу его подагрические конечно­
сти; он сидит в кресле и вопит благим матом, когда ему
кольнет, а происходит это частенько. Прямо скажем,
угораздило вас взбелениться и ринуться из зала с таким
беспричинным хохотом, что у всех волосы на голове
зашевелились от ужаса.
Тут я nоАумал о гофмаршале и предположил, что
u
деиствительно мои мысли мог ли рассмешить меня
(я припоминаю что-то в этом роде), но тем более я вряд
"\И допустил какую-нибудь неловкость, так как сам гоф­
маршал всего лишь мягко осведомился о причине моего
веселья.
152

- Так, так,- продолжал лейб-медик,- это еще ни
о чем не говорит; наш гофмаршал - поистине homo
impavidus 1, его сам дьявол не проймет. Его неизr.tенная
dolcezza 2 ничуть не пострадала, хотя вышеупомянутый
президент консистории и впрямь запо.цозрил, что из вас,
u
u
Аражаишии, прыснул сам дьявол, а наша очаровательная
Аврелия так оробела и перепугалась, что пропали даром
все усилия присутствующих развлечь ее и она вскоре
удалилась, приведя в отчаянье всех своих поклонников,
чьи взбудораженные тупеи прямо-таки дымились от лю­
бовного пыла. В то самое мгновение, когда вы, мой
Арагоценный, так беззаботно веселились, Аврелия, по­
мнится, закричала: «Гермоген»,- и ее крик поразил
меня в самое сердце. Так, так и в чем же дело? Вы, по-
u
-жа.луи, преуменьшаете вашу осведомленность, а ведь вам
не занимать любезности, веселости и рассудительности,
господин Леонард; я просто с удовольствием вспоми­
наю, как я поделился с вами любопытной историей
Франческо; недурно бы вам извлечь из нее урокиr
Лейб-медик все еще крепко держал меня эа руку
и неотступно смотрел мне в r лаза.
- Не пойму,- сказал я, довольно грубо вырыва-
u
.ясь,- не поиму, на что вы так странно намекаете, су-
дарь, но не скрою: когда я увидел, как увиваются вокруг
Аврелии эти франты, чьи взбудораженные тупеи дыми­
.лись от .любовного пыла (ваше остроумие неподражае­
мо), то меня полоснуло по сердцу одно весьма едкое
воспоминание, разбередив кое-какие прежние шрамы, и,
глядя на бестолковые замашки некоторых смертных, я.
к сожалению, взял да и рассмеялся в приступе саркасти­
ческого гнева. Я раскаиваюсь в том, что непреднамерен­
но выэва.л такой переполох, вот я и наложил на себя
епитимью: подвергнув себя добровольному остракизму,
я не появляюсь при дворе. Надеюсь, что княгиня, наде­
юсь, что Аврелия извинят меня.
.. - Так, так, .любезный господин Леонард,- вставил
.лейб-~·tеди.1\,- на человека иногда накатывает, что вер­
но, то верно, но ведь подобные приступы нипочем тому,
кто чист сердцем.
- А разве кто-нибудь чист сердцем? - глухо спро­
сила пустота, таящаяся во мне.
Доктор вдруг переменился в лице и заговорил иначе.
1 11еустрашнмый муж (лат.).
2 блаrоАушне ( ит. ).
153

- Сдается мне,- сказал он мягко и серьеэно,-сда·
ется мне, что вам и вправду неможется. В лице ни кро­
винки, приметное смятение... r .лаза впалые, красные,
воспаленные... Пу.льс горячечный. Голос глухой ... я бы
прописал вам что-нибудь.
- Ядуl - проглотил я свой невольный ответ.
- Ну и ну[ - отозвался .лейб-медик.- Вот, значит,
вам каково! Яд вам, право же, ни к чему; скорее я по­
рекомендовал бы вам другое успокоительное: развлече·
ния в обществе.
- Довольно,- закричал .я в бешенстве,- довольно
мучить меня уклончивыми, невнятными обиняками, луч-
u
ше даванте начистоту ...
- Полноте,- прервал меня .лейб-медик,- полно-
те... Случаются престранные заблуждения, господин Ле­
онард; сдается мне, я вряд .ли ошибаюсь... Мгновен­
ное впечатление повлекло эа собой гипотезу, и до­
статочно нескольких минут, чтобы опровергнуть ее. Вот
:идут княгиня и Авре.лия, не избегайте их общества, вос­
пользуйтесь случаем. принесите им извинения... Собст­
венно... Господи... что, собственно, вы сделали~ Ваш
u
u
смех, несколько зксцентричныи смех, такои .ли уж зто
nроступок? С кого может быть спрос, ее.ли нервы САают
у иных и они подвержены бо.леэненному страху? Всего
хорошегоl
Лейб-медик отскочи.л в сторону с привычным про·
ворством. Княгиня и Авре.лия действительно спуска­
Аись по уклону. Я ВЗАрогнул и постарался собраться
с силами. Я чувствовал, что .лейб-медик неАаром недо­
говаривает, что я АО.лжен оправАаться немед..ленно, ина­
че будет худо. Я вызывающе шагнул навстречу дамам.
Не успела Аврелия увидеть меня, как она глухо вскрик­
нула и рухнула замертво. Я хотел поднять ее, но княги­
ня замахала на меня руками с отвращением и ужасом,
громко зовя на помощь. Я бросился прочь и бежал через
парк, словно фурии и дьяволы нахлестывают меня. Я за­
перся в своем жилище и повергся на свое .ложе в ярости
и отчаянье, со скрежетом зубовным!
Свечерело, и уже начиналась ночь, когда до меня
u
донеслось хлопанье распахнутои двери, шепот и говор
многих голосов; кто-то lt1ешкал на
топота.ли, поднимаясь ко мне,
в дверь и потребовали отворить
.лестнице, потом за­
наконец,
застучали
именем закона. Не
уяснив толком, кто и что грозит мне, я тем не менее
отчетливо почувствовал: зто конец. «Бежать»,- мельк-
154

ну .ло у меня в голове. Я откры.л окно и увиде.л воору­
женную стражу перед ,~tомом. «Куда?» - закрича.л один
стражник, особенно бдительный. Дверь моей спальни
взломали, в мою комнату вошли с фонарем, и я понял,
что зто полицейские. Мне предъявили ордер на арест по
предписанию уголовного су да; сопротивляться было бы
глупо. Перед домом стояла карета, меня водвори.ли туда,
u
и когда я решил, что мы приеха.ли, в ответ на мои вопрос
о местонахождении мне сказали: «Это тюрьма верхней
крепости». Мне было известно: там АО приговора сидят
в строжайшем зак.люченни опасные преступники. Вско-
u
ре мне принесли кровать, и тюремныи надзиратель
спроси.л меня, не будет ли еще каких-нибудь желаний.
Я не пожелал больше ничего, и меня, наконец, оставили
в покое. Шаги еще долго звуча.ли в коридорах; много
u
двереи открывалось и закрывалось; очевидно, меня по-
местили во внутреннюю тюрьму, чтобы предотвратить
побег.
Сам не знаю почему, но, пока меня везли, а это про­
до.лжалось довольно долго, я испытыва.л какое-то уми­
ротворенье; чувства мои притупились, и предметы мель­
кали в окошке, тусклые и выцветшие. Я не то чтобы
спал, однако параАизующее забытье подавило мои мыс­
.ли и пре.цстав.ления. Утренний свет разбудил меня,
,
и только тог АЗ я постепенно осознал, что постигло меня
и куда меня доставили. Я бы никогда не подумал, что
я в тюрьме; своды напоминали скорее монастырскую
келью; однако крохотное оконце было основательно
зарешечено железными прутьями и помещалось так вы­
соко, что я не мог до него дотянуться, не говоря уже
о том, чтобы выглянуть. Солнечные лучи отмеривались
мне скудно; меня подмывало взг.лянуть на окрестности;
я пододвинул кровать под окно, водрузил на нее сто.л
и уже готов был на него взобраться, когда воше.л над­
зиратель и бы.л, казалось, весьма удив.лен моим начина­
нием. Надзиратель спросил меня, что я задумал; я отве­
тил, что хотел только осмотреться; молча унес он стол,
кровать и стул и снова запер меня без малейшего про­
медленья. Едва ли минул час, как он воше.л ко мне снова;
с ним были двое; меня вели по длинным коридорам и по
ступенькам то вверх, то вниз; следователь ждал меня
в маленьком зале. Подле него сидел мо.лодой че.ловек
и тщательно записывал под диктовку следователя мои
показания. Мое прежнее положение и устойчивая репу­
тация при дворе, вероятно, обусловили подчеркнутую
155

вежливость судейских; она, кроме того, убеждала меня
...
в том, что арест мои основывался не на прямых уликах,
а всего лишь на смутных эмоциях Аврелии. Следователь
поинтересовался моими прежними жизненными обстоя­
тельстваl\tИ, настаивая на точном их изложении; я же
осведомился о причине моего внезапного ареста; он
ответил, что суть обвинени.я будет точно доведена до
моего сведения в надлежащее время. Пока дело сводит­
ся к тому, чтобы в точности узнать весь мой жизненный
путь до моего прибытия в резиденцию, и долг следова­
теля предупредить меня: у следствия нет недостатка
в способах досконально проверить все, что я сообщу,
v
так что мне лучше ни на ноту не отклоняться от правды.
Предостережения следователя не пропали для меня
...
даром; этот заморыш, похожии на рыжего .лисенка,
своим хриплым потешным кваканьем напомнил мне нить
моей биографии, которую я начал рассказывать при дво­
ре, назвав свое имя и место рождения; эту нить и над­
лежало мне продолжить.
Следовало опустить все из ряду вон выходящее,
...
v
прочертить мои жизненныи путь в будничном, но пере-
нести его куда-нибудь подальше, в неопределенное, что­
бы отбить охоту к дотошным уточнениям и, по воз­
можности, отвадить недоверчивых.
Тут в моей памяти возник молод.ой поляк, мой колле­
га по семинарии в Б.; его житейские обстоятельства
меня вполне устраивали. Заручившись такой оснасткой,
я приступил к моим показаниям:
- Не иначе как против меня выдвигают тяжкое
обвинение, однако вся моя здешняя жизнь проходила на
глазах у князя и всего города, и пока я здесь живу, ни
о каких преступ.лениях не было речи, так что для обви­
нения нет никакой почвы. Стало быть, обвинение идет
откуда-то со стороны, и
вершенное прежде, а так
мне приписывают нечто, со­
как моя совесть совершенно
чиста, мне остается предположить, что меня, к несча­
стью моему, приняли за 1<оrо-то другого; тем более
жестоко, corласитесь, сажать меня в тюрьму как уго·
ловноrо преступника, лишь потому, что моя внешность
кого-то насторожила и настроила против меня. Казалось
бы, что может быть проще, чем устроить мне очную
ставку с моим безответственным недоброжелателем, ес­
ли он сам не злоумышленник, а это весьма вероятно.
Хотя нет, он не злоумышленник, он скорее придуркова-
u
тын глупец.
156

- Не забывайтесь, не забывайтесь, господин Лео-
...
нард,- заквакал следователь,- знаите меру, а то вы
.... ....
можете допустить непристоиныи выпад против знатных
персон, и со стороны, как вы выразились, господин
Леонард или господин... (он осекся) ... опознала вас
отнюдь не безответственность и, тeftt более, не при­
дурковатая глупость, а... Кроме того, до нас дошли за­
служивающие доверия свидетельства из ...
Он назвал местность, где расположены поместья
барона Ф., и мои последние сомнения рассеялись. Не
кто иной, как Аврелия, оnознала во мне монаха, за­
резавшего ее брата. Этот монах был, разумеется, IV1e-
....
дардус, знаменитыи капуцин-проповедник из монастыря
в Б. Это подтвердил Рейнгольд, да и сам он так пред­
ставился. Настоятельнице известно, что отцом Медарду­
са был Франческо, так что мое сходство с ним, насторо­
жив шее княгиню с самого начала, дало пищу предполо"
жениям, а
предположения
почти совершенно под­
твердились, чему способствовала переписка княгини
с княжной. Вполне вероятно было и то, что обо мне
запрашивали монастырь капуцинов, безошибочно напав
на мой след и удостоверившись, что монах Медардус
и я - одно и то же лицо. Я быстро взвесил все этиu
возможности и понял, что дело принимает опасныи
оборот. Следователь все не умолкал, а я не терял време"
ни даром: мне на ум вспало название польского местеч­
ка, где якобы я родился, как сам же поведал пожилой
придворной даме, забыв об этом с течением времени.
Так что, когда следователь завершил свои рацеи, сурово
u
призвав меня к полнои откровенности во всем, что
касается моего жизненного пути, я мог начать достаточ­
но уверенно:
- Собственно, зовут меня Леонард Крчинский,
....
и я единственныи сын дворянина, продавшего свое
именьице и жившего потом в Квечичеве.
- Что? Как? - переспросил следователь, тщетно
силясь выговорить мое имя и название местечка, откуда
якобы я родом. Писарь же просто спасовал перед не­
ведомой орфографией; я собственноручно вставил
в протокол оба наименования и продолжал:
.- Судите сами, сударь, язык прирожденного rep-
"
манца затрудняется выговорить все согласные мое и фа-
милии, вот по какой причине я не упоминаю ее в Герма­
нии, ограничиваясь только моим именем Леонард. Кета-
u
...
u
ти, мои жиэненныи путь настолько прям и незатеилив,
157

что едва ли кто-нибудь сравнится со мной в этом
отношении. Мой отец, сам не чуждый образованности,
сочувствовал моему решительному пристрастию к нау­
кам и намеревался отпустить меня в Краков к нашему
родственнику, священнику Станиславу Крчинскому, од-
u
нако мои отец скоропостижно умер, и, оставшись один-
одинешенек, я продал то немногое, что унас.ледовал,
получил кое-какие суммы по долговым обязательствам
и со всем этим скромным состоянием переселился
в Краков, где несколько лет занимался науками под
присмотром родственника. Потом я посетил Данциг
и Кенигсберг. Наконец неодолимая сила повлекла меня
на юг. Я надея.лся, что мои скудные средства позволяют
мне отважиться на такое предприятие; потом я рассчи­
тывал приискать себе занятие при каком-нибудь уни­
верситете, но я чуть было не разорился эдесь, и меня
u
выручил только крупныи выигрыш за карточным столом
у князя; на эти деньги я живу эдесь в полном довольстве
и надеялся продолжить путешествие в Италию, когда
мне ~аблагорассудится. Я, право же, не знаю, о чем еще
рассказать: в моей жизни не было ничего примечате.ль­
ного. ПравАа, не могу умолчать о том, что мне было бы
легче неопровержимо подтверАить истинность моих по­
казаний, ее.ли бы не особенный случай: мой бумажник
потерян, а в нем был паспорт, п.лан моего предпо.лагае­
мого путешествия и другие бумаги; они бы рассеяли
теперь все подозрения.
Следователь заметно оживи.лея; он бросил на меня
....
u
u
...
остры и вэг ляд и язвительно спроси.л, какои такои случаи
-
воспрепятствова.л моеи .легитимации.
- Несколько месяцев назад,- рассказал я,- по до­
роге сюда мне пришлось побывать в горах. Я путеше­
ствовал пешком, наслаждаясь прекрасными романтиче­
скими пейзажами и благоприятным временем года. Уста­
лость побудила меня зайти в трактир в одной ма.ленькой
деревушке. Я заказал себе легкую закуску, а пока вынул
иэ бумажника листок, чтобы набросать кое-какие мыс­
ли; бумажник лежал передо мной на столе. Вскоре
u
прискакал всадник, поразив шин меня необычным
костюмом и запущенной внешностью. Он вошел в ком­
нату, заказал выпивку и с недружелюбным угрюмым
взглядом сел за стол напротив меня. Человек этот дей­
ствовал мне на нервы, и я вышел подышать воздухом.
Вскоре всадник также вышел, заплатил хозяину и
ускакал, едва со мной простившись. Я тоже бы.л готов
158

пуститься в путь, однако хватился своего бумажника,
оставшегося в комнате на сто.ле; я вернулся за ним,
он лежал на прежнем месте. Вытащив его лишь на
другой день, я обнаружил, что зто чужой бумажник
и принадлежит он, должно быть, вчерашнему всt~дни­
ку; тот, наверное, перепутал бумажники. Я нашел не­
вразумительные заметки и несколько писем, адресо­
ванных некоему графу Викторину. Я спрята.\ их,
и они наверняка наЙАутся вместе с бумажником среди
моих вещей; а в моем бумажнике, как я уже сказал,
u
остался мои паспорт, план моего путешествия и даже
метрическое свидетельство, как .я теперь вспомнил;
я поистине жертва того досадного недоразумения.
Следователь велел мне описать неизвестного всаА­
ника с головы до ног, и я ухитрился обрисовать его
образ, уме.ло придав незнакомцу сходство со мной,
только что покинувшим замок барона Б., в сочетании
с наиболее броскими приметами графа Викторина.
Следователь приставал ко мне, АОкапываясь до мель­
чайших подробностей того происшествия, и я ни разу
не сбился в моих ответах, закруглив про себя картину
до такой степени, что уже не боялся попасть впросак,
так как сам поверил в нее. Поистине это была
счастливая мысль: я так и.ли иначе должен был объяс­
нить, откуда в моем бумажнике письма, адресованные
графу Викторину, а тут я изобрел подставное лицо,
которое можно будет принять и за беглого Медарду­
са, и за графа Викторина, глядя по обстоятельствам.
К тому же я учел, что в бумагах Евфимии, воз~~ожно,
имеются письма, посвященные плану Викторина про·
никнуть в эа~ок и выдать себя за монаха, а тог да след·
ствие собьется и запутается окончательно, блуждая
в потемках. Моя фантазия разыгралась в ходе допро­
са, и я изощрялся в уловках, чтобы обезопасить себя
и предотвратить худшее.
Я надеялся, что подробности моей жизни исчерпаны
и следователь приблизится, наконец, 1< преступ.лению,
приписываемому мне, однако мои расчеты не оправда-
с..»
лись; напротив, он спросил меня, с какои стати я затея"\
побег.
Я заверил его, что у меня этого и в мыслях не было.
Впрочем, т1оремный надзиратель настаивал на том, что
я именно с такой целью карабкался к т1оремному окош­
ку, и мои возражения не вызвали особого доверия.
Следователь предостерег, что мне не миновать цепей,
159

если я буду упорствовать в подобных попытках, и меня
вернули в мое узилище.
Кровать унесли, на пол бросили соломенный т1офяк,
стол привинтили к полу, а стул заменила низкая скамья.
Uелых три дня я был предоставлен самому себе и видел
только брюзгливую физиономию старого служивого,
приносившего мне кушанье и зажигавшего лампу по
вечерам. Постепенно меня покинул боевой дух, требо...
вавшийся отважному воину в смертельной схватке. Ме ...
ня одолели угрюмые мысли, соnровождавшиеся полным
безразличием; даже Аврелия ушла из моего воображе...
ния. Временами мой дух креп, однако дурные, болезнен ...
ные предчувствия вновь подавляли его; я не мог про ...
тивостоять одиночно~у заключению и спертому воздуху
моей камеры. Сон бежал меня. Мрачное мерцание лам·
пы падало на стены и достигало потолка диковинными
отсветами, напоминающими искаженные лица; я тушил
лампу, чтобы уткнуться в соломенное изголовье, но еще
ужаснее звучали в гнетущем ночном безмолвии при·
r лушенные стенания и лязгающие цепи узников. Часто
слышалось мне последнее издыхание - чье? Евфимии?
Викторина?
- Не я же сгубил вас! Не сами ли вы, святотатцы,
обрекли себя моей карающей длани?
Я вскрикивал громко, а под сводами испарялся чей­
то глубокий последний вздох, и в диком отчаянье я за­
вывал:
- Так это ты, Гермоген! Вот она, кара! Все кончено!
Пришла девятая ночь, и я распростерся на ледяном
...
т1оремном полу; нестерпимыи ужас довел меня почти до
обморока. Тут различил я отчетливо под полом тихое,
ритмичное стучанье. Я вслушивался, а стучанье не за·
тихало, и к тому же в подполье забулькал неслыханный
смешок. Я сорвался с места, я бросился на соломенный
т1офяк, однако смешки, стучанье и всхлипы не пре·
кращались.
Наконец из-под пола тихонько позвали мерзким,
сиплым, запинающимся голосом:
- Ме·дар·дус! Ме·дар-дус!
Ледяной ток пронизал мои члены! Я собрался с ду­
хом и крикнул:
- Кто там? Да кто же там?
А в ответ смеялись громче, и всхлипывали, и охали,
и постукивали, и сипло заикались:
- Ме-дар·дус! Ме-дар·дусl
160

Я сорвался с тюфяка.
- Да кто же ты такой с твоими бесовскими играми,
ну-ка, дай взглянуть на тебя или пропади пропадом
с твоим пакостным хихиканьем и стукотней!
Так рявкнул я в густой мрак, а у меня под ногами
застучало громче, заикаясь и зах.лебываясь:
- Хи-хи-хи ... Хи-хи-хи ... Братец мой ... Братец мой...
Ме-дар-дус... Это я... я... я... отвори... нам бы с тобой
u
в лес ... даваи в лес... в лес... в лес...
Теперь этот голос глухо слышался во мне самом
и что-то напоминал мне; конечно, я уже слышал его.
только он тогда не заикался и не захлебывался. Я ужас­
нулся: мне почудился мой собственный голос. Невольно.
пытаясь убедиться, так ли это, я начал скандировать:
- Ме-дар-дус! Ме-.цар-дусl
Смех ответил мне, однако издевательски яростный,
потом был голос:
- Бра-тец мой... бра-тец
ешь... ме-ме-ня? Ме-ме-ня?
мой... уз-на-ешь~ уз-на"
От-во-ри! Нам бы
в лес .. в лес... в лес...
- Бедный умалишенный,- глухо и жутко буркнула
во мне пустота,- бедный умалишенный, не могу я тебе
отворить, и не.льзя мне с тобою в лес, в распрекрасный
лес, на во.льный, на свежий, на весенний воздух! он там
u
снаружи ... а эдесь воздух затхлыи, здесь мрак; я, как ты,
взаперти ... взаперти ...
Тогда под полом всхлипнули в безутешной тоске,
а стучали все слабее, все глуше, наконец, все заглохло
совсем; сквозь тюремные решетки пробилось утро, за­
скрежетали замки, и вошел мой тюремщик (с первого
дня он меня не посещал).
- Этой ночью,- начал он,- в вашей комнате шуме­
ли и громко говорили. Как это понять?
- Такова моя особенность.- ответил я, симулируя
спокойствие, насколько это было возможно.- Я во весь
голос, громко говорю во сне, да если бы и наяву я всту­
пил в разговор с самим собой, полагаю, за это меня не
накажут.
- Вероятно,- продолжал тюремщик,- вы усвои.ли,
что сурово наказуема малейшая попытка к бегству и лю­
бая попытка сноситься с другими заключенными.
Я заверил его, что ни о чем подобном не помышляю.
Часа через два меня вызвал следователь. Но это был
...
u
не тот, кто увещевал меня в первыи раз; новыи следова-
тель выглядел моложе, и я с первого вэг ляда оценил его
6 Э.-Т.-А. Гофман. т. 2
161

превосходство над первым в сноровке и сообра-
зительности; он с подчеркнутым доброжелатель-
ством шагнул мне навстречу и преАложил сесть.
Этот следователь до сих пор живехонек у меня перед
г.лазами. Он был довольно плотен для своих лет, во­
лос у него на голове почти не осталось; он носил оч­
ки. От него так и веяло добродушием и сердечно­
стью; я поняА, как .легко спасовать переА его друже­
.любием, если ты не отпетый преступник. Он под­
брасывал вопросы играючи, как в светской беседе,
но они бы.ли точно рс~ссчитаны и так метки, что не
допускали никаких уверток.
- Позвольте спросить вас,- нача.л он,- придержи-
u
ваетесь ли вы ваших прежних показании относительно
вашего жизненного пути, или вы, пораэмыс.лив, вспом­
ни.ли кое-что существенное и не намерены таиться~
- Я все сказал, что можно было сказать о моем
....
неэатеиливом жизненном пути.
- А с духовенством... с монахами вы никогда не
общались?
- Да, в Кракове... в Данциге... во Фрауенбур­
rе... в Кенигсберге. Там я обща.лея с бе.лым Ауховен­
ством, с настоятелем церкви и с капе.лланом.
- В своих прежних показаниях вы не упомянуАи
вашего пребывания во Фрауенбурге.
- Я не счел нужным упоминать недо.лгое, ее.ли не
ошибаюсь, восьми~невное пребывание там, по дороге иэ
Данцига в Кенигсберг.
- Стало быть, вы уроженец Квечичева?
С.ледовате.ль заговорил на польском языке, как бы
невзначай б.леснув безупречным произношением. Не
скрою, на мгновение он застиг мен.я врасплох, но я не
сдался, приэва.л на помощь свои скулные познания
в польском, которыми бы.л обязан моему J!pyry Крчин­
скому, и ответил:
- Я ро;tился в ма.леньком имении моего отца по~
Квечичевом.
Как называлось имение~
Крчинево, вто бы.ла наша вотчина.
Ваш польский язык не де.лает чести коренному
поляку. Сказать по прав)tе, вы говорите на немецкий
манер. Отчего это?
- Много лет я говорю иск.лючитеАьно по-немецки.
Уже в Кракове я был окружен немцами и препо4авал им
польский язык. Незаметно я перенял их произношение;
162

так перенимают провинциальный говор в ущерб истин­
ным красотам языка.
СлеJtовате.ль посмотре.л на меня, и легка.я у.лыбка
мелькну.ла у неrо на лице. Затем он обратНАся к писарю
и вполголоса что-то ему продиктовал. Я улови.л только
слова «не мог скрыть смущения» и приготовился Аальше
u
u
u
оправдывать мои плохои польскии иэык, о.-нако следо-
ватель переменил тему:
А в Б. вы никогда не были?
- Никогда.
- Но дорога иэ Кенигсберга сюАа ведет через этот
город.
- Есть и другая дорога.
- В монастыре капуцинов в Б. у вас нет знакомых
монахов?
- Нет!
Следователь позвонил и вполголоса отдаJ\ какое­
то распоряжение вошедшему приказному. Дверь вскоре
открылась, и каковы же были мой ужас и мое изумление,
когда вошел не кто иной, как отец Кирилл.
Знаете вы этого человека~
- Нет, я не вцеА его никогда прежде!
А Кирилл так и уставился на меня; потом он при­
близиАся, всплеснул руками и, не сдержав слез, вос­
кликнул:
- МедарАус, брат Медардусl Господи Иисусе! Что
с тобой сталось! Ты погр.яэ в дьявольском святотатстве.
Брат Медардус, опамятуйся, покайся, не упорствуй 1
Уповай на всепрощение Господнеf
С.леАователя, видно, не устраивали увещевания от­
ца Кирилла, и он прервал монаха вопросом:
- Подтверждаете .ли вы, что этот человек - мо­
нах Медардус из монастыря капуцинов, что в Б. ~
- Подтверждаю. как подтверждаю ми.лосердие Гос­
подне,- ответи.л Кирилл,- у меня нет никаких сомне-
v
v
нии в том, что этот человек, хотя и одетыи по-светски"
не кто иной, как Медардус; он был послушником в мо­
настыре капуцинов, что в Б., там же он и пострижен"
чему я свидетель. Однако у Медардуса на шее слева есть
метка; она красная и имеет форму креста, так что, ее.ли
этот человек ...
- Заметьте,- прервал следователь монаха, обраща­
ясь ко мне,- вас подозревают в том, что вы капуцик
Медардус из монастыря в Б., а оный Медардус обвиня­
ется в тяжких преступлениях. Ее.ли подозрения не осно-
6*
163

вательны, вам легко опровергнуть их: у означенного
Медардуса метка на шее, и ее.ли вы не вводили нас
в заблуждение, ее у вас нет. Вот неопровержимое
доказательство. Позвольте взглянуть на вашу шею!
- Не стоит,- ответил я, не теряя выдержки.­
СуАьба распоряди.Аась особенным образом, придав
мне точнейшее сходство с обвиняемым, хотя этот мо­
нах Медардус мне совершенно неизвестен, однако на
шее слева и у меня есть метка, она тоже красная и то­
же имеет форму креста.
Это соответствовало действительности; мою шею
u
поранил
алмаэныи
крест
настоятельницы,
оставив
красный крестообразный рубец, не исчезнувший со
временем.
- Позвольте взrлянуть на вашу шею,- повторил
ел едовате.ль.
Я подчинился, и Кирилл громко вскрикнул:
- Пресвятая Богородица! Так и естьl Вот он, крест
красного цветаl .. Медардус ... Ах, брат Медардус, неуже­
ли ты окончательно пренебрег вечным спасением?
Весь в слезах, почти без чувств, он рухну.л на сту.л.
- Как вы опровергнете показание этого достойного
священника? - спросил следователь. Как бы молние­
носное пламя пронизало меня в этот миг; малодушие,
возобладавшее было во мне, отступило, и не иначе как
сам .лукавый зашептал: «Куда твоим немощным про­
тивникам до тебя, сильного духом и раэумомl Разве не
т~бе будет принадлежать Аврелия?» И я высказал язви­
тельное, почти необузданное возмущение:
- Этот монах и на стуле-то еле держится. Он же
расслаблен одуряющей старостью; вот он и бредит,
принимая меня за беглого капуцина, на которого я,
может быть, чуть-чуть смахиваю.
До сих пор следователь сохранял
u
спокоиствие, не
выдавая своих чувств ни взглядом, ни голосом; только
теперь на лице его проступила мрачная, угрожающая
беспощадность; он встал и заглянул мне в г.лаза, как
бы вперяясь в мою душу. При.знаюсь, даже очки его
мучили меня невыносимым ужасающим излучением;
связная речь изменила мне; я уперся лбом в свой
собственный кулак и, жестоко охваченный яростью
отчаянья, вскричал:
- Аврелия!
- Как это понять? Кого зовете вы? - всполошился
с.ледователь.
164

- Я жертва
...
темнои судьбы,- ответил
...
u
мои глухои
голос,- мне грозит позорная казнь; однако я невино­
вен, разумеется, невиновен... Не задерживайте ме­
ня... где ваше сострадание... я чувствую, как морок про­
бегает по моим жилам и нерваl.1... Не задерживайте
меня!
Следователь
u
с прежнеи невозмутимостью диктовал
писарю протокол, в котором я не понимал ни слова;
потом он зачитал его мне со всеми своими вопросами
и моими ответами, не опустил он и по;!робности моей
встречи с Кириллом. Я должен был подписать протокол,
после чего следователь предложил мне написать что­
нибудь по--немецки и по-польски; я повиновался. Листок
с немецкими словами следователь протянул Кириллу,
которому полегчало, и осведоми.лея:
- Имеет ли эта проба пера что-нибудь общее с по­
черком брата Медардуса, знакомого вам по вашему мо­
настырю?
- Конечно же, это его рука до малейшей черточ­
ки,- ответил Кирилл и снова оборотился ко мне. Он бы
заговорил, однако взгляд следователя призвал его к мол­
чанью. Следователь пристально изучал по"'ьские слова,
только что написанные мною, потом подошел ко мне
вплотную и сказал твердо и убежденно:
- Какой же вы полякl Вы пишете абсо.лютно не-
правильно, допускаете множество грамматических и ор­
фографических ошибок. Коренной поляк, даже значи­
тельно уступающий вам по образованности, никогда не
допустил бы их.
- Я уроженец Крчинева; кем же еще и быть мне,
если не поляком? Но даже если это не так, если та­
инственные обстоятельства вынуждают меня отречься
от своего имени и звания, я кто угодно, только не капу­
цин Медардус, удравший, насколько я понимаю, из мо­
настыря.
- Ах, брат Медардус,- вмешался Кирилл,- разве
не ты послан в Рим нашим достойным приором Лео­
нардусом, уповавшим на твое благочестие и правед­
ность? Брат Медардус! Ради Христа, не отрекайся, как
безбожник, от святого духовного звания, которым ты
поступился.
- Пожалуйста, не прерывайте нас,- молвил следо­
ватель и продолжал, обратившись ко мне: - Не могу не
обратить вашего внимания на то, что бесхитростные
показания этого преподобного отца лишний раз убеж-
165

Аают в том, что вы действительно Медардус, даже есАи
...
....
отвлечься от других вопиющих подтверждении вашеи
идентичности. Не буду вводить вас в заблуждение, вам
еще предстоит очная ставка с другими особами, не
сомневающимися в том, что именно вы - тот r.toнax.
Опаснее других для вас одна из них, разумеется, если
обвинение будет доказано. Да и среди ваших собст­
венных вещей обнаружилось кое-что подозрительное.
Вскоре мы надеемся получить сведения о ваших се­
мейных обстоятельствах, мы запросили о них познан­
ские суды. Говоря так, я открываю вам карты, отчасти
нарушая мои обязанности, но я поступаю так, чтобы
вы убедились: в мои намерения не входит застать вас
врасплох и хитростью принудить к признанию, даже
если подозрения насчет вас обоснованны. Запирайтесь,
как хотите; ее.ли вы действительно обвиняемый Ме­
.дардус, поверьте мне, следователь достаточно зорок,
чтобы вполне разоблачить преступника; тогда вы узнае­
те точно, какие вам предъявляются обвинения. Напро­
тив, если вы действительно Леонард фон Крчинский, эа
которого вы себя выдаете, и ваше сходство с Медарду­
сом - лишь специфическая игра природы вплоть АО
u
u
невероятных совпадении, тогда вы легко наидете спосо-
бы оправдаться неопровержимо. Не хочу элоупотреб-
u
u
.лять вашеи экзальтациеи и уже поэтому вынужден пре-
рвать допрос, но при этом я также хочу предоставить
вам возможность поразмыслить. После сегодняшнего
u
у вас имеется достаточная пища для размышлении.
- Так, значит, вы убеждены, что я лгу~ Для вас
.я беглый монах Медардус? - так .я спросил его, а следо­
ватель сказал мне, слегка поклонившись: «Adieu. госпо­
дин фон КрчинскиЙ»,- и меня препроводили в камеру.
Слова следователя сверлили мою душу раскаленны­
ми буравами. Все мои ухищрения казались мне теперь
поверхностными и тщетными. Было слишком ясно: мне
предстоит очная ставка с Аврелией, и она для меня
опаснее других. Это же невыносимо! Я раздумывал, что
такого поАозрительного нашлось в моем багаже, и серд­
це у меня заныло при мысли о кольце; я унес его из
замка барона фон Ф., и на нем было выгравировано имя
Евфимии, а тут еще ранец Викторина; .я таскал его
с собой, будучи в бегах, да еще меня угораздило за­
вязать его веревочным поясом капуцина. Я решил, что
моя карта бита. В отчаянье мерил я камеру стремитель­
ными шагами. Тут у меня в ушах послышался шепот,
166

похожий на змеиное шипенье: «Дурачок, не тер.яйсяl
Подумай о Викторине!» Тогда я вскричал:
- Ха! Нет, не бита моя карта, она выиграла!
Во мне все кипело и бурлилоl Я уже и раньше на"
деялся на то, что в бумагах Евфимии окажутся намеки
на план Викторина проникнуть в замок пол видом мона"
ха. Исходя из этого, я готовился измыслить встречу
с Викторином, а то и с Медардусом, то есть, по их мне"
u
нию, со мнои самим; пересказать понаслышке приклю-
чения в замке, их ужасный финал и, наконец, безобидно
вплести в эту историю самого себя, упомянув невзначай
мое схоАство с обоими. Каждую деталь при этом следо­
вало взвесить и проанализировать; я задумал написать
роман и употребить его как средство моего спасения!
Мне не отказали в письменных принадлежностях, когда
я попросил их, чтобы на бумаге изложить некоторые
u
дополнительные перипетии моеи жизни, ускользнувшие
от устного рассказа. Работа захватила меня, и я писал до
u
u
u
u
позднеи ночи, движимыи моек воспламенившеися фан·
тазией; все сходилось и округлялось наилучшим обра·
зом; бесконечная ложь постепенно упрочива.лась, пре·
вращаясь в плотную пелену, которая, по моему расчету,
должна была скрыть истину от следователя.
Часы крепости пробили двенадцать, когда снова по·
слышалось тихое отАаленное постукивание, так изму"
чившее меня в прошлую ночь. Я не хоте.л замечать его,
однако ритмичное постукивание усиливалось, потом
стуки ста.ли чередоваться со смешками и вех.липами.
Я крепко стукнул по столу и громко крикнул:
- Эй вы там под полом, тише1
Я думал, что мне удастся криком спугнуть ужас,
u
надвиrавшиися на меня, но под сводами уже вовсю
u
u
разносился лающии, вэвиэгивающии смех, чередовав"
u
шиися с прерывистым лепетаньем:
- Бра-тец мой... бра-тец мой... Я к те-бе... я к те­
бе ... я на-верх... я на-верх... от-во-ри... от-во-ри ...
Прямо у меня под ногами заскреблось, завозилось,
эацарапалось; и снова смешки, снова всхлипы; все гром"
че шум, позвякиванье, лязг - и гулкие толчки, словно
рушится что-то тяжелое. Я встал и схватил зажженную
лампу. У меня под ногой двинулся пол, я отскочил
и увидел: там, где я только что стоял, крошится камень.
Я без труда выдернул и отбросил его. Сначала снизу
заструилось коптящее мерцанье, потом высунулась го"
лая рука, стискивающая поблескивающий нож; рука
167

искала меня. В ужасе я отшатнулся. А внизу прерывисто
залепетали:
- Бра-тец
мой,
Ме-дар-
u
~tОИ,
бра-тец
u
Аус... эдесь... эдесь... наверх, наверх... хва-таи... хва-
u
u
1
таи... вэла-мы-ваи... в лес... в лес... в лес.
Меня мгновенно прельстила мысль спастись бег­
ством; переси.лив ужас, я завладел ножом (рука охотно
отдала ero мне) и начал прилежно выскабливать из­
весть, скреплявшую каменный пол. Мой под,польный
сообщник бодро выламывал камни. Четыре-пять камней
отлетели в сторону, и вдруг возник из глубины голый до
бедер человек, вперивший в меня призрачный взор
хохочущеrо, ужасающего сумасшествия. Свет .лампы
упал ему на лицо - это было мое лицо - я потерял
сознание.
Я пришел в себя оттоrо, что рукам было больно.
Вокруг было достаточно света, тюремщик сто.ял передо
u
u
мнои и светил мне в .лицо; лязг цепеи и удары молота
звучали под сводами. Шла работа, меня заковывали
в цепи. Кроме ручных и ножных оков, меня опоясали
железом, укрепили на поясе цепь и приковали к стене.
- Теперь, пожалуй, господин хороший, вы оставите
11ысль о взломе,- сказал тюремщик.
- А что такое он натворил? - спросил подручный
кузнеца.
- Ну,- ответил тюремщик,- ты ничего не знаешь,
Иост? .. Слухом-то весь город полнится... Этот чертов
капуцин укокошил троих. Его уже вывели на чистую
воду. На днях ужо будет представление, ко.леса так
11 заиграют.
Больше я ничего не слыша.1\, так как чувства снова
оставили меня. Не без труда преодолел я этот обморок;
я лежал в темноте; лишь бледные отсветы дня косну­
лись наконец низкого - вышиной не более шести фу­
тов - свода; таково бы.ло мое новое узилище, как
я в ужасе убедился. На меня напала жажда; рядом стоя-
u
u
ла кружка с водои, но как только я притронулся к неи,
на мою руку шлепнулось что-то влажное и холодное;
мерзкая толстая жаба тяжело запрыгала прочь. Вздроr.­
нув от гадливости, я брезгливо пролил воду.
- Аврелия! - всхлипнул я, подавленный безысход­
ным отчаяньем.- Зачем все эти жалкие уловки, все вы­
крутасы перед следователем? Все эти л.?кивые ужимки
дьявольского притворства? Для того ли, чтобы выиграть
с.
u
u
еще несколько часов этои су дорожнои муки, именуемои
168

жизнью? На что ты покушаешься, безумец~ Ты вожделе­
ешь Аврелии, но что, кроме неслыханного преступле­
ния, может завоевать ее для тебя? Даже если ты про­
ведешь весь свет и оправдаешься, сама Аврелия будет
видеть в тебе гнусного злодея и брезговать тобой, ты,
убийца Гермогена! Одержимый глупец, ничтожество,
хороши твои высокопарные планы и вера в твою не­
земную власть, помыкающую судьбой по твоей прихоти;
тебе не под. силу даже раздавить червя, снедающего твое
умерщвленное сердце; все равно тебя уничтожит без­
надежная скорбь, Ааже если ты ускользнешь от караю-
u
щеи справедливости.
Громко причитая, я повалился на солому и в то же
мгновение ощутил толчок в груди; меня как будто ко.ль­
нуло что-то твердое в кармане моего жилета. Я полез
в карман и извлек оттуда ножик. С тех пор, как меня
заточи.ли, я не носил при себе никакого ножа; наверное,
этот нож передал мне мой подпольный призрак. Встав
кое-как на ноги, я предоставил пробивающемуся лучу
осветить его. В глаза мне бросился блестящий серебря­
ный черенок. О, игра судьбы! у меня в руке был тот
самый ножик, которым я прикончил Гермогена; я хва-
u
ти.лся его несколько недель назад, но не мог наити.
И в глубине моей души дивным светом вспыхнула на­
дежда на спасение от позора! Конечно же, я получил
нож чудом; то было указание высшей силы, желающей
от меня искупленья, чтобы моя смерть примирила со
мной Аврелию. Чистейшим сиянием горнего оrня со­
гревала меня теперь .любовь к Аврелии; греховной по­
хоти как не бывало. Она снова была передо мной, как
тогда в монастырской церкви, в исповедальне. «Я же
.люблю тебя, Медардус, а тебе невдомек! .. Смерть - вот
мо.я любовь!» - так .лепетал, так нашептывал, так овеи­
вал меня голос Аврелии, и я укрепи.лея в намерении
вверить следователю необычайную историю моего бес­
путства, а потом убить себя.
Вошел тюремщик и принес ку1панье получше обыч­
ного, да еще и бутылку вина. «Князю так угодно»,-
...
сказал он, накрывая на стол, внесенныи вслед за ним его
слугой. Потом тюремщик отпер замок на моей цепи,
ввинченной в стену. Я просил тюремщика передать
следователю. что хотел бы нового допроса: мне есть что
открыть ему, и это тяготит мою душу. Тюремщик обе­
щал выполнить просьбу, однако мое ожидание оста.лось
напрасным: на допрос меня так и не вызвали. Никто не
169

u
.эаrлядывал ко мне, пока не стемнело и вошедшии слуга
ке зажег .лампу, висевшую под самым сводом. Мои ду­
шевные терзания как будто несколько улеглись, но
я чувствовал себя совершенно изнуренным и быстро
погруэИАся в глубокий сон. Я увИАел себя в длинном.
сумрачном, своАчатом зале, где на высоких седалищах
u
в.доль стен раэмеща.лся духовныи синклит в черных
мантиях. ВпереАИ за столом, застланным кроваво-крас-
е..
u
ион тканью, восседал мои с.ледователь, а рЯАОМ с ним
ионах-Аоминиканец в облачении своего ордена.
- Твое дело,- сказал слеАователь патетическим
торжественным голосом,- передано теперь Ауховному
суду, ибо ты, закоренелый святотатец, все-таки монах,
как ты ни отрекался от своего имени и сана. Франциск,
во иночестве Медардус, поведай, какие преступления
числятся за тобой?
Я намеревался чистосерАечно перечислить мои ковы
к святотатства, но, к своему ужасу, говорил совсем не
то, что думал и хотел сказать. Я готовил покаянное
признание, а сам эапута.лся в бессмысленной, нелепой
6олтовне. Тогда передо мной предстал доминиканец; он
был огромного роста, его глаза сверлили меня сверкаю­
щими буравами.
- Пытать его, нераскаянного монаха! Он еще эа-
11ирается! - крикнул доминиканец.
Невиданные призраки окружили меня, простирая ко
ине свои длинные руки, и пос.лышалось их устрашаю­
щее хрипение:
- Пытать его!
Я выхватил нож и пронзил бы себе сердце, но рука
почеl\tу-то скользнула вверх, так что удар пришелся
в шею, и лезвие, наткнувшись на крестообразную отме·
тину, как стеклянное, разлетелось мелкими осколками,
д.аже не поцарапав меня. Заплечных дел мастера схвати­
ли 1\tеня и ввергли в подземный сводчатый склеп. До·
миниканец, следователь и другие судьи направились
ту да же. Следователь еще раз призвал меня повиниться.
Я еще раз попытался, но моя бредовая речь не совпадала
с моей мыс.лью. Про себя я каялся, совершенно подав-
u
ленныи стыдом, и не таи.л ничего, а иэ уст моих вы"
рывалось что-то плоское, невнятное, несуразное. До­
ииниканец еде.лал знак, и с мен.я сорвали одежАу, скру-
u
Т'ИЛИ руки за спинои; повисая в воздухе, я почувствовал,
как трещат мои суставы, готовые раздробиться. Неисто­
вая, невыносимая боль исторгла из меня крик и разбуди-
170

ла меня. Руки и ноги по-прежнему боле.ли от тяже.лых
оков, но, кроме того, мучительное давление извне не
давало открыть глаз. Наконец убрали с моего лба непо·
нятную тяжесть, я вскочил и увидел: прямо под.ле моего
соломенного одра стоит монах-доминиканец. Сновиде"
...
ние вторг .лось в явь, ледянои хо.лод заструился по моиN
жилам. Недвижный, как изваяние, скрестив руки, вы-
u
сился передо мнои монах, вперяя в меня свои впа.лые
черные очи. Я распознал зловещего живописца и, теряя
сознание, поник на со.лому. Может быть, мои чувства,
взбудораженные сном, вызвали галлюцинацию? Я взя"'
себя в руки, я снова рванулся с моей соломы, но по­
прежнему недвижимо стоял монах, уставившись в меня
своиии впалыми черными глазами. Тогда я завопил,
обезумев от отчаянья:
- Ужасный человек! Сгинь же, сгинь! Прочь! Нет,
разве ты человек, ты сам дьявол, влекущий меня в без"
дну вечной погибе.ли ... Сгинь, супостат, убирайся!
- Несчастный подслеповатый дурачок, разве я тот,
кто норовит наложить на тебя вечные железные око"
вы - отв.лечь тебя от святого твоего призвания, воз"
.ложенного на тебя вечным Промыслом!.. Медардус ! ..
Жалкий, подслеповатый дурачокl Я всегда являАся тебе
устрашающим, ужасающим образом, когда ты в шалов­
.ливом любопытстве наклонялся над ямой вечного про­
клятия. Я удерживал тебя, а тебе и невАомек! Подии"
мись же, не бойся меня!
Монах не просто говорил, а как бы причитал, над"
рывая душу глубокой глухой жалобой; ero взор, таR
u
страшившии меня дотоле, смягчился и потеплел, Ааже
дик его утратил свой жесткий чекан. Неописуемое том"
.ление пронизало меня изнутри; глашатаем вечного Про"
мысла, утешителем, возносящим меня из беспросветной
бездны отчаянья, предстал теперь передо мною живопи"
..,.
..,.
u
сец, мои прежнии неумолимыи гонитель.
Я встал с моей со.ломы, подступил к нему вплотну1О,
нет, зто не был фантом; и на ощупь его одежда остава"
.лась одеждой. Я невольно опустился на колени; он
коснулся моего темени, как бы благословляя меня. И BCJ
мне затеплились милые светлокрасочные картины.
Ах, то был священный лес, да, то было место, r де
u
мне, младенцу, паломник, одетыи не по-нашему, яви.л
АИвное дитя. Меня влекло дальше, в церковь, она тоже
виднелась прямо передо мной. «Туда, туда,- что-то го"
u
..,.
вори.ло мне,- исповедуися, покаися, и твои тяжкие rpe-
171

хи отпустятся тебе». Но я был скован; я не узнавал, не
ощущал себя самого. Тогда глухо рекла некая пустота:
- Задумано - с;tелано!
r рез как не бывало, это были слова живописца.
- Так это был ты, непостижимый, тогда в то не­
счастное утро в монастырской церкви в Б. ~ в имперском
городе~ и ныне здесь?
- Постой,- прервал меня живописец,- да, я всег­
да сопутствовал тебе, пытаясь отвести от тебя погибель
и позор, но ты был непроницаем для моих внушений. Ты
же избранник, ты должен осуществить свое призвание,
ТОJ\ЬКО в этом твое спасение.
- Axl - вскричал я, по.лный отчаянья,- почему ты
не помешал мне, когда я преступно, святотатственно
поднял руку на того юношу?
- То было выше моих сил,- проронил живопи­
сец.- Вопросы излишни. Лишь греховная опрометчи­
вость перечит Вечной Воле! Медардус! Ты узришь свое
предназначенье ... завтра!
Я содрогнулея в ледяном поту, полагая, что вполне
понял живописца. Он предвидел мое самоубийство
и благословлял меня. Пошатываясь, художник тихо дви­
нулся к двери.
- Когда, когда же мы снова свидимся~
- Когда свершится! - вскричал он, обернувшись ко
~
~
мке, и его торжественныи, звучныи голос гулко разнес-
ся под сводами.
- Итак, завтра?
Дверь тихо двинулась на своих петлях, и живописец
скрылся.
Едва рассвело, пришел тюремщик со своими под­
ручными, и они сия.ли цепи с моих израненных рук
и ноr. Мне дали понять, что скоро допрос. Погружен­
ный в себя, усвоив мысль о близкой смерти, шел я в су­
дебный зал; я уже обдумал свое чистосердечное при­
знание и приготовился все поведать следователю вкрат­
це, ничего не опуская и не замалчивая. Следовательu
поспешно шагнул ко мне навстречу; наверное, вид мои
был ужасен, так как, увидев меня, он сразу стал улыбать­
ся, и на лице его проступило глубокое сострадание. Он
сжал обе мои руки и усадил меня в свое кресло. Затем,
не спуская с меня глаз, он сказал медленно, торжествен-
u
но чеканя каждыи звук:
- Господин фон Крчинский ! У меня для вас хоро­
шая новость! Вы свободны! Князь распорядился пре·
172

кратить следствие. Вы невероятно похожи на другого
человека, настолько похожи, что вас по недоразумению
приняли за этого человека. Ваша невиновность не вы-
u
u
зывает ни малеиших сомнении, право, никаких сомне-
u
б
'
нии ... вы сво одны.
Все засвистело, зажужжало, закружилось вокруг ме­
ня. В моих г.лаэах следователь вспыхнул и рассыпался по
крайней мере сотнею искр, причем каждая искра была
u
его двоиником, однако туман сгустился, и все исчезло
u
в непрог.ляднои тьме.
Наконец я почувствовал, что мне растирают лоб
спиртом; так, не без посторонней помощи, удалось мне
преодолеть обморочное состояние, в которое я погру­
зился. Следователь зачитал мне краткий протокол, со­
r ласно коему меня ставили в известность о том, что мое
дело прекращается и я подлежу освобождению из тюрь­
мы. Я молча подписал его, так как все еще не мог гово­
рить. Неописуемое чувство, уничижавшее меня в гл}·би­
не души, не позволяло мне обрадоваться. Теперь, когда....
взrляд следователя трогал мне сердце сострадательнои
добротой, когда я видел, что в мо10 невиновность верят
и желают моего освобождения, я чувствовал: пришло
время по доброй воле перечислить мои гнусные пре­
ступления и всадить себе в сердце нож.
Я заговорил бы, однако следователь явно тяготился
моим присутствием. Я шел уже к двери, когда следова­
тель поспешил следом за мной, чтобы тихо сказать:
- Теперь уже с вами говорит не следователь; с пер­
вого мгновения, как только я увидел вас, вы меня за­
интересовали в высшей степени. Хотя, corласитесь, все
улики были против вас, все во мне противилось тому,
что вы тот мерзкий вероломный монах, сколько бы вас
ни подозревали в тождестве с ним. Теnерь я могу ска­
зать вам... Это останется между нами... Никакой вы не
поляк ... И вовсе не в Квечичеве вы родились. И ваше имя
не Леонард фон Крчинский.
- Разумеется,- не колеблясь, ответил я.
- И вы, действительно, не священник? - продол-
жал следователь и опустил глаза, вероятно, потому, что
"
не хотел оказывать на меня давления профессиональнои
проницательностью. Во мне все всколыхнулось.
- Послушайте! - вырвалось у меня.
- Ни слова! - прервал меня следователь.- Я вижу.
что не ошибался и не ошибаюсь в моих выводах. Тут
загадка на загадке; таинственная игра судьбы сплела
173

вашу жизнь с жизнью некоторых знатных, быть мо·
жет, коронованных особ, имеющих отношение к на­
шему двору. В мои обязанности не входит расследо­
вание подобных дел, и я сче.л бы непоэво.лите.льной
нескромностью злоупотребить вашей откровенно·
-
стью касательно вашеи .личности и ваших, по-видимо·
му, необычных отношений с другими людьми. Одна­
ко, по.ложа руку на сердце, не предпочли бы вы от­
быть отсюда подобру-поэдорову, ради вашего же
собственного спокойствия~ После всех этих неуря·
диц, боюсь, вам самому будет эдесь не по себе.
Я слушал следователя, а мрачные тени, тяготив­
шие мою душу, стремительно улетучивались. Жизнь
u
снова покорялась мне, и вкус к неи снова пламенно
трепетал во всех моих фибрах. Аврелияl Она снова
пришла мне на ум, и мне отбыть отсюда, от нее~ С глу­
боким вздохом вырвалось у меня:
- Аона?
Следователь глянул на меня в глубоком изумле·
нии, потом быстро сказал:
- Ах! теперь мне, кажется, все ясно! Да хранит
вас Небо, господин Леонард, от души же.лаю, чтобы...
оказалось обманчивым дурное предчувствие, с такои
v
отчетливостью охватившее меня именно сеичас.
Но в моей душе все уже приняло иной распоря·
док. Раскаянья как не быва.ло; напротив, святотат­
ственная наглость снова заговорила во мне и прозву­
чала в притворной небрежности моего вопроса к сле­
дователю:
- А вы не верите в мою невиновность~
- Не взыщите, сударь,- веско ответил с.ледова-
те.ль,- во что я верю, в то я верю и предпочитаю не
говорить об этом вслух. Чувство мне кое-что подсказы­
вает, но это не аргумент. Вопрос исчерпан; по всем
правилам установлено, что вы не имеете ничего общего
с монахом Медардусом, так как сам этот Ме_цардус здесь
налицо; его опознал тот же отец Кирилл, прежде вве­
денный в заблуждение вашей внешностью; действитель­
но, сходство полное и точное, но на этот раз подозрева­
емый сам признает, что он беглый капуцин. Таким
образом, все соверши.лось своим чередом, и тем более
я просто обязан верить в вашу невиновность.
В это время за следователем эаше.л приказный, пре­
рвав разговор как раз тоrАа, когда он начал стеснять
меня.
174

Я отправился в мою квартиру и нашел там весь мой
скарб на прежнем месте. Мои бумаги, очевидно, бы.ли
конфискованы и снова возвращены; в запечатанном па­
кете они лежали у меня на письменном столе; отсут­
ствовали только бумажник Викторина, ко.льцо Евфи-
u
мин и веревочныи пояс капуцина, так что мои тюрем-
ные предположения оказались основательными. He-
u
много погодя ко мне пришел княжескии слуга; он
преподнес мне письмецо князя, писанное его собствен­
ной рукой, и в придачу золотую табакерку, усеянную
драгоценными камнями.
«Вас вовлекли в дурную игру, господин фон Крчин­
ский,- писал князь,- но ни я, ни мои судебные инстан­
ции в этом не виноваты. Кто бы мог подумать, что быва­
ет такое невероятное сходство: вы оказались похожи на
очень скверного человека. Однако все определилось
к .лучшему для вас. Примите зтот знак моего расположе­
ния к вам; буду рад вас видеть в ближайшем будущем».
Милость князя была мне так же безразлична, как
и его подарок; наступил упадок духа, естественное
последствие сурового тюремного заключения; однако
и те.АО мое взывало о помощи. и визит лейб-медика был
как не.льзя более кстати. Он мне незамедлительно кое­
что рекомендовал.
- Согласитесь,- начал он,- что это, как не порази­
тельное везение: именно в тот момент, когда убедите.ль-
u
~
но доказано, что жуткии монах, наде.лавшии столько
гадостей в семье барона Ф.. - не кто иной, как вы, имен­
но в тот момент, говорю я, на ловца и зверь бежит;
u
монах тут как тут, и вы спасены от подозрении.
- Поверьте мне, я до сих пор не знаю, чем обуслов­
лено мое освобождение; следователь только между про­
чим упомянул, что здесь объявился капуцин Медардус,
а, насколько я понимаю, правосудие интересовалось
именно этим капуцином и сгоряча спутало меня с ним.
- Он отнюдь не объявлялся; его доставили сюда на
подводе, крепко связанного, и, что любопытно, в тот же
Аень, когда сюда приехали вы. Опять совпадение: мне
не да.ли договорить как раз тогда. когда от повествова­
ния о странных событиях, происходивших во время оно
при нашем дворе, я перешел к рассказу об отпетом
Медардусе, сыне Франческо, и о его зверствах в замке
барона фон Ф. Но я готов продолжить нить моего по­
вествования оттуда, где оно прервалось. Как вы по-
с..
мните, сестра наwеи княrини. настоятельница цистерци-
17)

анского монастыря в Б., приняла однажды участие в бед-
"
нон женщине, которая со своим маленьким сыном
возвращалась, совершив паломничество к Святой Липе.
- Женщина была вдова Франческа, а ребенок
и есть пресловутый Медардус.
- Именно так, но откуда вы знаете~
- Таинственная история капуцина Медардуса от-
крылась мне тоже таинственно. Мне точно известны его
похождения до того момента, как он сбежал из замка
барона фон Ф.
Но откуда? От кого и как?
Греза наяву просветила меня.
Это шутка~
Огнюдь. Право же, сдается мне, что я в снови­
денье воспринял историю несчастного, одержимого тем­
ными силами, метавшегося то туда, то сюда, от пре­
ступления к преступлению. Я попал в ...ский лес, когда
почтарь сбился с дороги; мне пришлось заночевать в до­
ме лесничего, и там ...
А, теперь я все понимаю, там оказался монах...
- Да, сумасшедший монах.
- Теперь сумасшествие как будто прошло. Зна-
чит, уже тогда он приходил временами в себ.я и до­
верился вам?
- Если бы так! Все было страшнее. Не подозревая
о том, что я ночую в доме, он вошел в мою комнату, и,
естественно, его устрашило наше с ним беспримерное
сходство. Он вообразил, будто я его двойник, вестник
смерти. Он заикался - кое-какие признания вырвались
У него - но меня утомило путешествие, и сон взял свое;
помнится, монах все еще рассказывал, и достаточно
связно, но я не могу с точностью сказать, когда, собст­
венно, началось сновидение. По-моему, монах уве­
рял, что не он убил Евфимию и Гермогена, а что убий­
цей обоих был rраф Викторин.
- Кто бы мог подумать! но почему вы умолчали об
этом во время следствия~
- Мог .ли я рассчитывать, что следователь хоть от-
u
части поверит показаниям со ссылкои на такие вычур-
ные приключения? Да и вообще смеют ли судебные
инстанции в наше просвещенное время принимать
всерьез невероятное?
- Но неужели вам даже не пришло в голову, что вас
путают с этим сумасшедшим монахом; что мешало вам
указать на настоящего капуцина Медардуса?
176

- У меня была такая мыс.ль после того, как этот
полоу-мный старец - помнится, его зовут Кирилл -
принял меня за своего беглого собрата. Но при всем
желании у меня не укладывалось в голове, что сума­
сшедший монах и есть Медардус и речь идет, в сущности,
о его преступлениях. К тому же лесничий сказал мне,
что монах никогда не называл ему своего имени - как
же разобрались в этом казусе?
- Нет ничего проще. Монах, как вы знаете, окола­
чивался одно время у лесничего; ему полегчало, однако
временами на него накатывало, и он творил такое, что
лесничему пришлось спровадить его сюда, где его и во­
дворили в сумасшедший дом. Там он сидел день и ночь,
уставившись в одну точку, не двигаясь, идол идолом.
Молчал, как немой, и кормили-то его с ложечки, так как
он даже руки не поднимал. Чего только не применяли
против подобного столбняка, однако крайних лечебных
мер все же опасались: вдруг он снова начнет буйство·
вать? И вот несколько дней назад приезжает в город
u
~
старшин сын лесничего и заглядывает в сумасшедшии
дом к своему старому знакомцу монаху. Всей душой
u
сострадая несчастному, которыи, кажется, неизлечим,
он выходит из дома и сразу же встречает отца Кирилла
из монастыря капуцинов в Б. Заговорив с ним, сын
лесничего умоляет проведать собрата по ордену, томяще­
гося взаперти; быть может, слово священника, да к тому
же еще капуцина, целебнее иных лекарств? А Кирилл
так и отшатнулся, узрев монаха: «Пресвятая Богома­
терь, Медардус! Пропащий Медардус!» Так закричал он,
и в тот же миг застывший взор монаха ожил. Ом срыва­
ется с места, r лухо вскрикивает - и в изнеможении
падает на пол. Кирилл с другими свидетелями этого
происшествия, не теряя ни минуты, идет прямо к пред­
седателю уголовного суда и выкладывает все начистоту.
Следователь, который занимается вами, спешит вместе
с Кириллом в сумасшедший дом, и что жеl монах очень
слаб, но уже не сумасшествует. Более того, он сам под­
тверждает: он, мол, монах Медардус из монастыря капу­
цинов, что в Б. Кирилл со своей стороны заверил, что
и его сбило с толку ваше беспримерное сходство с Ме­
дардусом. Теперь, мол, только он отдает себе отчет
в том, что господин Леонард совсем иначе держится,
смотрит, говорит, и вообще достаточно воочию увидеть
этого монаха Медардуса, то есть настоящего, чтобы все
подозрения отпали. У того монаха обнаружилась
177

и крестообразная отметина на шее с.лева, а вы сами
u
помните, какое значение придавалось ен с.ледовате.лями.
Монаха спросили о кровопролитии в замке барона
фон Ф. «Я гнусный преступник, я сам себе отвратите-
...
u
.лен,- отвечает он. еле ворочая языком,- всеи душои
раскаиваюсь я в содеянном. Ах, как я обману лея, рискнув
самим собою и моею бессмертной душой... Смилуй­
тесь!.. Повремените немного... я ничего... ничего от вас
не утаю...» Как только князь узнал об этом. он сразу же
распорядился прекратить с.леАствие против вас и осво­
бо~ить вас из-под стражи. Вот история вашего осво­
бождения. А монаха, напротив, переве.ли в крепость.
- И он действительно ничего не утаи.л? Он убийца
Евфимии, Гермогена? А что же ста.лось с графом Викто­
рином?
- По моим сведениям, следствие против мо11аха
начинается только сегодня. Ну, а судьба графа Виктори­
на - это особь статья; все, что восходит к тем потрясе­
ниям при нашем д,воре, огАаске не подлежит.
- Но я не усматриваю ничего общего меж.ду со­
бытиями в замке барона фон Ф. и той катастрофой при
вашем .в.воре ...
- Речь цет скорее о действующих лицах. чем о со­
бытиях.
- Я все равно не понимаю вас.
- Вы не забыли мой рассказ о катастрофе, стоив-
шей принцу жизни~
- Конечно, не забыл.
- Так неужели же вы не АОГадались, что Франческо
Аюбил итальянку, люби.л преступной .любовью? что это
он, а не принц. первым воwе.л к новобрачной, а потом
зарезал принцаi' Викторин - дитJ1 того святотатствен­
ного посягательства. У него и у Медардуса один отец.
Но Викторин как в воду кану.л, никаких справок о нем
не УАается навести.
- Это монах спихнул его в Чертову пропасть! Будь
проклят бесноватый братоубийца!
С пафосом изрек я эти с.лова и в то же самое мгнове­
ние услыша.л тихое-тихое постукивание. как будто
u
u
J1 в моеи камере и ко мне снизу стучится чуАовищныи
призрак. На меня напала оторопь, я ничего не мог с со­
бой поделать. От лекаря, казалось. ускользает и стук,
и мои внутренние терзания. Он nроАолжал:
- Что~ Монах и в этом вам признался~ Он убийца
Викторина~
178

- Да... Его признания были слишком хаотичны, но
исчезновение Викторина как-то вписывается в них; вид­
но, де.ло так и обстояло. Буяь проклят бесноватый бра­
тоубийца!
Постукивание уси.ливалось, уже слышались и стоны"
--
и оханье, а вот и тихни свистящии смешок разнесся по
комнате со звуками вроде:
- Медардус... Медардус... хо... хо... хорош ты! По­
мо"ги ! По"мо-ги 1
А лекарь как будто ничего не слышал:
- Особенно таинственно происхождение самого
Франческо. Многое говорит о том, что с нашим княже­
ским домом его связывало некое родство. Известно, во
всяком случае, что Евфимия - дочь...
Страшный удар едва не сорвал с петель распахнув­
шуюся дверь; неистовый, бешеный смех ворвался в ком­
нату.
- Хо... хо... хо! братец! - в таком же неистовстве
откликнулся я.- Хо... хо... хочешь... давай бороть­
ся... хо... хо... ходу 1 ходу! у филина сваАьба. .. ХОАУ, ХОАУ 1
Вылезем на крышу и поборемся; кто спихнет супро­
тивника, тот король и может пить кровь.
Лейб-медик схватил меня эа руки с криком:
- Что это~ Что это~ .. Да вы же бо.льны... В самом
Ае.ле, больны опасно... Быстро, быстро в постель1
А я все не сводил глаз с раскрытой двери в ожида-
v
u
u
u
нии, не воидет ли мои жуткии двоиник, но я так и не
увидел его и постепенно стряхнул с себя ужас, Аержав­
mий меня ледяными когтями. Лейб-медик уверял, что
я сам не знаю, насколько я нездоров, и сва.ливал все мои
беды на тюремное заключение и душевные терзания,
связанные со следствием. Я nоАчинялся его предписани­
ям, но выздоровел не столько благодаря медицине,
сколько благодаря тому, что стукотня больше не воз­
обновлялась и страшный двойник как будто совсем
отстал от меня.
Утреннее солнце друже.любно освеТИАо однажды по­
утру мою комнату своими светло-золотистыми .лучами;
из окна сладко пахло цветами; меня неудержимо влекло
под открытое небо, и вопреки преJtостереженияt.1 лека­
ря я поспешил в парк. Деревья и кустарники шепотом
и .лепетом поздравляли меня там с исцелением от смер­
тельного недуга. Я вэ,Аохну.л, как буАТО превозмог тяж­
кое сновцение, и мои глубокие ВЭАОХИ были неска­
занными излияниями, веющими заодно с птичьим щебе-
179

том, с радостным жужжанием и стрекотанием nест­
рых насекомых.
Да! Не только испытания последнего времени, но
вся моя жизнь с тех пор, как я покину.л монастырь,
представилась мне тяжким сновидением, когда я всту­
ПИА в а.,1\лею, осененную темными платанами. Я был
в монастырском саду б.лиз города Б. Вдалеке над
кустами я видел крест, перед которым я, бывало, так
пламенно молился, взыскуя силы, способной противо­
стоять искушению. Казалось, весь мой путь - лишь
паломничество к святому кресту, чтобы повергнуться
перед ним в прах, исповедатьс.я и покаяться во всех
моих
преступных
наваждениях,
насы.лах
лукавого,
и я зашагал, молитвенно сложив воздетые руки, г .лядя
на крест, и только на крест. Веянье в возАухе усили­
валось; казалось, я уже слышу благочестивый хор
братьев, но это была только дивная музыка леса, воз­
бужденная ветром в деревьях; он шумел и не давал
мне дышать, так что изнеможение заставило меня
вскоре остановиться и опереться на ближайшее дере­
во, чтобы не упасть. Дальний крест, однако, притя­
rивал меня, и я не мог противиться этому тяготению;
из последних сил ковылял я к нему, пока близ кустар­
ника не наткну.лея на скамью в виде бугорка нз мхов;
нак слабосильный старец, я рухнул на нее всем телом,
и стесненная грудь моя искала облегчения в глухих
стонах.
Совсем рядом в аллее что-то зашелестело... Авре.лия 1
Одновременно с молниеносной мыслью о ней она сама
возникла передо мной. Слезы пламенного сокрушения
хлынули из ее небесных глаз, но в слезах светился
некий луч; то было неописуемое знойное желание,
столь чуждое, казалось бы, Аврелии до сих пор. Но не
иначе пламенел влюбленный взор того таинственного
существа в исповедальне, столь часто посещавшего меня
u
в моих сладчаиших видениях.
- Сможете ли вы когда-нибудь меня простить? -
пролепетала Аврелия.
И теряя голову в неизреченном восторге, я бросился
к ее ногам, схватил ее руки: - Авре.лия... Авре­
.лия ... пусть казнь... пусть смерть... лишь бы ты ...
Она нежно подняла меня... Аврелия при.льнула
к моей rруди; я упивался пламенными поцелуями. При­
ближающийся шорох спугнул ее; она вырвалась на­
конец из моих объятий; удержать ее было нельзя.
180

- Утолено мое томление, сбылась моя надежда.­
тихо сказала она, и в тот же миг я увидел княгиню.
идущую по аллее. Я отступил в кусты и только тогда
понял, что серое сухое дерево издали представилось
мне распятием.
Изнурение мое прошло; поцелуи Аврелии разожгли
во мне новую жизненную силу; я чувствовал, как светло
и сильно произросла во мне тайна моего бытия. Ах, то
была чудесная тайна любви, впервые раскрывшаяся
в своей .лучистой сияющей чистоте. То был зенит моей
жизни; предстояло клониться к закату, чтобы исполнил­
ся жребий, предопределенный высшей силой.
Именно это время объяло меня небесной мечтою.
u
когда я начал описывать, что со мнои приключилось
после сновидения с Аврелией. Тебя, неизвестный, чуже-
...
да.льнии читатель сих листков, призвал я вспомнить
солнечный полдень твоей собственной жизни, и тогда
ты разделишь безутешную скорбь чернеца, поседевшего
в покаянном искуплении былого, и заплачешь вместе
с ним. Еще раз умоляю тебя: возбуди былое в тебе
самом, и мне тогда уже не нужно будет говорить, как
.любовь Аврелии все вокруг меня преобразила, как вос-
u
u
~
хищенныи, взволнованныи дух мои изведал и вкусил
жизнь в жизни, как небесный экстаз переполнил меня,
ВАохновленного божеством. Ни одна мрачная мысль не
посещала больше мою душу; любовь Аврелии изгладила
все мои грехи; да, чудным образом проклюну.лось во мне
стойкое убеждение, будто вовсе не я, отпетый святота·
тец. убийца Евфимии и Гермогена, а тот полоумный
монах, встреченный мною в доме лесничего. Казалось.
я вовсе не вводил .лейб-медика в заблуждение; нет, то
был истинный скрытый путь судьбы, превышавший до·
селе мое собственное разумение.
Князь встретил меня как друга, которого считали
погибшим, а он возврати.лея; естественно, придворные
во всяком случае дела.ли вид, что разделяют его чувства;
u
только княгиня остава.лась неприступнои и насторожен-
u
u
нон, хотя и не выказывала этого с прежнеи жесткостью.
Аврелия вверилась мне с детским чистосердечием;
она не видела в своей любви никакой вины, ничего
такого, что свет может осудить; еще менее я сам был
склонен к скрытности, так как жил лишь своим чув­
ством. Наша взаимность не была тайной ни для кого, но
никто не обсуждал вслух нашего романа, так как во
взорах князя прочитывалось если не одобрение, то мол·
181

чаливое попустительство. Так что я без всяких затру д­
нений встречался с Авре"\ией часто, и притом наедине.
Я обнимал ее, и мои поцелуи не оставались без ответа,
u
но я чувствовал ее девичии трепет и подавлял греховное
вожделение; святотатственный помысел всегда бывал
умерщвлен робостью, трогавшей мою душу. Аврелия не
чаяла опасности, да опасности и не было, ибо, сидя
рядом со мной в уединенном покое, когда ее небесное
обаяние могущественнее распространяло свои лучи,
когда любовный пламень мог вспыхнуть во мне неисто ...
u
u
u
вен, она смотрела на меня с такои нежнои невинностью.
что думалось: не святая ли соблаrово.ли.ла по милости
небес посетить на земле кающегося грешника~ Нет, не
Аврелия, то была сама святая Розалия, и я падал к ее
ногам с возгласом:
- О, ты праведница, ты святая, ты небесная, смеет
.ли земная любовь к тебе пребывать в сердце~
А она подавала мне руку, и в голосе ее звучала с.ла­
Аостная мягкость:
- Ах. какая же я святая, какая же я небесная, я про­
сто верующая и очень люблю тебяl
Несколько дней провел я в разлуке с Авре.лией;
княгиня ориг ласи.ла ее с собой, отбывая в ближний
загородный замок. Разлука стаАа дАя меня невыносимой,
JJ устремился за нею. Приехал я туда поздно вечером,
встретил в саАу камеристку и узнал от нее, где комната
Аврелии. Тихо, тихо приоткрыл я дверь... я вошел... на
меня пахнуло АУХОтой... чарующее благоухание цветов
одуряло меня. Темными грезами возникли во мне вое"
поминания. Не в замке ли барона зта комната Аврелии,
rде я? ЕАва я ПОАумал об этом, позади меня померещил­
ся мне кто-то черный и: «Гермогенl» - закричало все
у меня внутри.
Ужас погнал меня вперед, дверь будуара была чуть..
чуть приотворена. Я увиде.л Аврелню, коленопрекло­
ненную переА табуретом, на котором лежа.ла раскрытая
книга. Полный робкой боязни, я невольно обернулся -
и никого не увиАел; тог да я вскричал в неземном вос­
хищении:
-- Аврелияl Аврелияl
Она быстро обернулась, но не успела она подняться
с колен, я был рядом с ней и крепко обнял ее. «Леонард!
ВоэлюбАенныйl» - чуть слышно лепетаJ\а она. Дикая
страсть, преступная, неистовая похоть кАокотала, кипе·
.ла во мне. Аврелия была в моей власти; ее распущенные
182

власы рассыпаАись по моим nАечам, девственное .лоно
колыхалось - она r лухо взАыхала - я не помнил себяl
Я рванул ее к себе, и некая сила пробуАилась в ней.
r лаза ее непривычно засверкали, она уже вспыхивала
тем же пламенем в ответ на мои яростные лобзания.
ВАруг где-то поэаАИ раздался шум, как буАто замахали
могучие крылья; в комнате как буАто закричал смертель"
но раненный. «Гермоген»,- вскрикнула Аврелия; она
упала без чувств, и я не мог УАержать ее. В диком ужасе
бежал я прочь.
В кориАоре мне встретилась княгиня. Она воэвраща­
лась с прогулки. Княгиня посмотрела на меня надменно
и осуждающе, сказав:
- Ваше появление весьма озадачивает меня, госпо"
АИН Леонард.
Мгновенно подавив смятение, я ответил, быть может.
категоричнее, чем подобало бы, мол, бывают побужде­
ния, которые сильнее нас, и непростительное иногда
простительно!
Когда в ночной темноте я поспешал назад в реэи­
Аенцию, я не мог отделаться от ощущения, будто кто-то
сопутствует мне бегом и неотвязный шепот преследует
меня:
- Всю-Ау... всюду я с то... бой... с то-бой... бра-те11
мой... братец мой МедарАусl
Мои глаза уверя.лн меня, что призрак двойника ко­
.лобродит .лишь в моей собственной фантазии, но я не
мог отделаться от этого страшного морока и не прочь
был Ааже, в конце концов, покалякать с ним, признаться,
что я снова сглупил, струхнув перед этим олухом Гермо­
rеном, но я все равно скоро овладею святой Розалией,
никуда она от меня не денется, она моя, только моя,
на то я и монах, на то я и постригался. Мой двойник
хихикал и всх.липывал в ответ по своему обыкновению и
.Аоnотал:
- Сое... спе ... сое... спешиl
- Терпение,- урезонивал я его,- терпение, мой
'мальчик! Все идет как по мас.лу. Правда, вот Гермогена
-
u
я не дорезал, у него такои же проклятущии крест на
шее, как у тебя и у меня, однако мой ножик не только
блестит, но и режет, но и разит.
х
v
-
- и ... хн ... хн ... рази вернеи... раэи вернеи...
Науськивания моего двойника стихли в свисте пред-
-
рассветного ветра; его вызвал пламенныи пурпур, раэго-
u
равшиися на востоке.
183

Едва возвратившись к себе домой, я получил при­
глашение посетить князя. Князь дружески шагнул ко
мне навстречу.
- В самом деле, господин Леонард,- начал он,- вы
u
симпатичны мне в высшеи степени, не скрою от вас, что
моя первоначальная благосклонность к вам преврати­
лась в истинную дружбу. Я хотел бы сохранить вас
вблизи себя, я хотел бы поспособствовать вашему
счастью. Кстати сказать, уже ваши страдания АОлжны
быть увенчаны неким благополучием. Знаете вы, госпо­
дин Леонард, кто навлек на вас такие жестокие пре­
следования? Знаете .ли вы, кто ваш обвинитель~
- Нет, ваше высочество!
- Баронесса Аврелия, прел.ставьте себе. Вы удивле-
ны~ Да, да, баронесса Аврелия сочла вас (он громко
засмеялся) капуцином, господин Леонард! Ну, Бог сви­
детель, если вы капуцин, то любезнейший из капуцинов,
и нет вам равных среди них. Скажите мне откровенно,
господин Леонард, не привержены .ли вы втайне к мона­
шеству?
- Ваше высочество, я, право, не понимаю, что за
злая судьба все время придает мне сходство с монахом,
u
которыи ...
- Стоп, стоп! Я не инквизитор; но зто был бы
поистине фатум, если бы на вас тяготел монашеский
обет. Но не будем отвлекаться( А не хотите .ли вы ото­
мстить баронессе Аврелии - гмl - за неприятности,
виновницей коих она бы.ла?
- Неужели в груди человеческой может г.нездиться
мысль о мести небесному созданию?
- Вы ее любите?
Князь задал этот вопрос, с пристальным вниманием
заглядывая мне в глаза. Молча поднес я руку к сердцу.
Князь продолжал:
- Я знаю, вы полюбили Аврелию в то мгновение,
когда она с княгиней впервые сюда вошла. Так вот, вы
пользуетесь взаимностью, и, признаюсь, я не представ­
лял себе, что нежная Аврелия способна на такое пламя.
Вся ее жизнь - это вы; княгиня все мне открыла. Може­
те ли вы поверить: когда вас арестовали, Аврелия была
в отчаянье, не вставала с постели, и мы даже опасались
за ее жизнь. Авре.лия видела в вас убийцу своего брата
и при зтом сострал.ала вам; представьте себе наше не­
Аоумение. Уже тогда вы были любимы. Итак, господин
Леонард, и.ли, вернее, господин фон Крчинский, вы
184

u
человек родовитыи, я регистрирую вас при моем дворе,
надеюсь, не самым неприятным д.ля вас образом. Авре­
лия будет вашей супругой. Через несколько дней со­
стоится ваша помолвка, и я сам буду посаженым от­
цом невесты ...
Я стоял перед ним, не находя слов, а во мне бу­
шевало борение несовместимых чувств.
- Adieu, господин Леонард,- воскликнул князь
u
u
и покинул комнату с дружественнои минои.
«Аврелия моя жена! Жена преступного монаха! Нет!
Какой бы неотвратимый рок ни тяготел над нею, бед­
ной, даже темные силы так распоря.,циться не могутl»
Эта мысль поднялась во мне и оказалась сильнее внут­
реннего мятежа. Я чувствовал: решение нельзя отклады­
вать, но не представлял себе, как пережить разрыв с Ав­
релией. Не видеться с ней было выше моих сил, но я сам
не понимал, почему так претит мне предполагаемая
женитьба. Меня угнета.ло отчетливое предостережение:
когда преступный монах посмеет перед Божьим алтарем
глумиться над святыми обетами, непременно возникнет
странный образ живописца, но не для того, чтобы смяг­
чить мою участь утешением, как в тюрьме, а для того,
чтобы ужаснуть возмездием и погибелью, перед кото­
рой сам Франческо дрогнул под венцом, а уж мне-то
никак тогда не избежать неописуемого поругания и уро­
на днесь, присно и вовеки. Но потом еще глубже во мне
начинало говорить что-то темное:
- А все-таки чья же Аврелия, если не твоя? Мало-
u
u
,душныи межеумок, мнишь ли ты переиначить твои рок,
общий с нею?
И сразу же в ответ звучало:
- Смирись! Смирись! В npaxl В прах! Ты же ослеп­
лен! Это кощунство! Как может стать она твоею? Ты же
на святую Розалию посягаешь плотским своим вожделе­
нием.
Так, гонимый разладом двух устрашающих начал, не
,
ведал я, что мне помыслить, какому предостережению
внять, куда укрыться от погибели, надвигающейся ото­
всюду. Куда девалось пьянящее самообольщение, при­
нимавшее всю мою прошлую жизнь, включая злосчаст­
ный визит в замок барона фон Ф., лишь за тягостную
грезу! Безнадежный упадок духа не оставлял сомнений
u
в том, что я лишь заурядныи сладострастник и уголов-
ный преступник. Потчуя следователя и лейб-медика
убогими россказнями, я бездарно, неискусно .лгал и на-
185

прасно пытался приписать потом свои бредни некоему
внутреннему голосу.
Сосредоточенный в себе самом, безразличный ко
всем звукам и картинам, я пробирался по улице и при­
ше.л в себя, услышав громкий голос кучера и шум экипа­
жа. Я отскочил в сторону. Экипаж княгини проехал
мимо меня; лейб-медик иэ-эа дверцы дружески привет­
ствовал и манил меня; я сразу же последовал эа ним
к нему на квартиру. Он так и прыгнул ко мне навстречу,
увлекая меня за собой с такими с.ловами: «Я прямо от
Авре.лии, у меня известия д.ля вас».
- Ай-ай-ай,- начал он уже в комнате,- как же вы
порывисты и опрометчивы! Куда это годится! Вы за­
стали Авре.лию врасплох, ни дать ни взять - выходец
с того света, и довели бедняжку до нервического при­
падка 1
Моя внезапная бледность прив.лекла его внимание.
- Легче, легче,- продолжал он,- ничего страшно­
го; она уже выходит в сад и завтра утром должна вер­
нуться с княгиней в резиденцию. О вас, дражайший
Леонард, изволила распространяться Авре.лия; по вас
u
она соскучилась; еи не терпится извиниться перед вами;
UI
она полагает, что вы мог.ли счесть ее простушкои ИJ\И
u
Jtурочкои.
Вспоминая наше свидание в загородном замке, .я не
знал, что и подумать.
Лекарь был, по-видимому, осведомлен о намерениях
князя в отношении меня; он прозрачно намекал на них;
трудно было не разделить его жизнеутверждающего
пафоса, вызволившего меня на свет Божий из мрачного
UI
уныния, так что меЖАу нами эавязаАся эадушевныи раз"
говор. Он описывал мне Аврелию, напуганную дурным
сном, ее полузакрытые смеющиеся глазенки; подперев
ручкой головку, болящая пожаловалась ему на кошмары.
Он передавал ее с.лова, имитировал застенчивые де"
вичьи интонации вперемежку с тихими вздохами и, чуть­
чуть потешаясь над ее жалобами, набросал передо мной
несколько резких курьезных черточек, обрисовавших ее
с милой живостью. А ДJ\Я контраста он представил
цереr.tонную чопорную княгиню, чем изрядно позабавил
меня.
- Ну, могJ\и ли вы предположить,- взвился он на­
конец,- могли ли вы предположить, въеэжа.я в рези"
Аенцию, что судьба уготовила вам такое~ Сначала сног...
сшибате.льная неурядица бросает вас в объятия уголов·
186

наго су да, а потом завидная милость фортуны: вы
осчастливлены дружбой государя!
- Не могу отрицать: дружелюбие князя сразу же
u
u
польстило мне; но сеичас я чувствую, как возрос мои
престиж при Аворе, и усматриваю в этом лишь благое
стремление загладить несправедливость, причиненную
мне ...
- Тут не столько благое стремление, сколько одна
мелочь, которую вы и сами, надеюсь, уАавливаете.
- Никоим образом.
- Хотя окружающие по-прежнему величают вас
господином ЛеонарJtом, каждый теперь знает, что вы
АВорянин; иэ Познани поступили известия, не оставля-
u
ющие сомнении на этот счет.
- Неужели это имеет какое-нибудь значение для
u
князя, для придворного круга, для моеи репутации
эдесь? Когда я представился князю, тот пригласил меня
бывать в придворном кругу, а когда я скрыл свое дво­
рянское происхождение, князь утверждал, что в науке
моя знатность и ему ничего другого не требуется.
- Князь действительно придерживается подобных
u
взглядов, щеголяя просвещеннои приверженностью
к наукам и искусствам. Вы, наверное, замечали в при­
АВОрном кругу разночинцев-ученых и раэночинцев-ху-
u
Аожников, ОАНако щепети.льнеишие среАИ них сплошь
и ряАом не облаАают чувством юмора, достаточным АЛЯ
того, чтобы найти некую высшую точку зрения, откуА&
удобно иронически взирать на коловращение мира сего,
и потому они либо вовсе избегают подобного общества,
.либо наведываются туда изреАка. Аристократ 1'.fожет
с наилучшими намерениями блеснуть своим пренебре­
жением к предрассудкам, однако, когда он общается
с разночинцем, нет-нет Аа и даст себя знать барственное
высокомерие, готовое лишь иэ милости терпеть выскоч­
ку в своем кругу, а, согласитесь, этого не потерпит ни
u
один человек, которому есть чем гордиться и которыи
сам проявляет снисходите.льность, прощая аристократи­
ческому обществу его ограниченность и заурядность.
Оказывается, вы сами дворянин, госnоАИН Леонард, но,
говорят, ваше образование духовно-научное по преиму­
ществу. Должно быть, поэтому вы первая благородная
особа, в которой, находясь в придворном кругу среди
вам подобных, я не почувствовал породы, извините за
выражение. Вы ошибетесь, если вздумаете счесть зто
u
u
мещанскои предвзятостью или желчью личнои ущем-
187

.ленности. Я ведь из тех разночинцев, которые не просто
пользуются толерантностью знати, нет, нас ублажают
и даже культивируют. Врачи и духовенство - своего
рода владетельные госпоАа, ведающие телами и душами;
они приравниваются к благородным. Даже придворней"
шему из придворных не сулит особого блезиру рас"
стройство желудка или вечная погибель. Впрочем,
J1 имею в виду .лишь католическое духовенство. Про­
~естантские проповедники, особенно в провинции,­
полу лакеи, полуприживальщики; пощекотав совесть доб"
рому барину, они допускаются к столу вместе с други"
ми плебеями и получают свою долю жаркого и вина, не
смея зазнаваться. Может быть, все дело в застарелых
11редрассудках, изживаемых с трудом, но ведь никто
особенно и не хочет изживать их, ибо многие дворяне
не обольщаются насчет своих способностей: не будь
они дворянами, они вряд .ли приобрели бы то, что теперь
:имеют. Сословная и родовая гордость выглядит весьма
странно, если не просто смешно в мире, где неуклонно
воцаряется дух. Ко времени рыцарства восходит культ
войны и оружия; тогда-то и образовалась каста, защища­
ющая другие сословия, а подопечные, естественно, при"
знали в своих защитниках господ. Пусть ученый славит-
u
v
ся своеи наукои, художник своим художеством, масте-
v
ровои и купец своим промыслом, рыцарь скажет:
смотрите, вот напал на вас необузданный враг, и вы,
:мирные обыватели, в его власти, а я, прирож.денный
воин, беру мой боевой меч, встаю за вас грудью и, за­
бавляясь моей выучкой, играючи. спасаю вашу жизнь,
ваше имущество и достояние. Однако первобытное на­
силие исчезает с лица земли; всюду внедряется, всюду
u
деиствует дух, и его торжествующая сила все явствен-
нее обнаруживается. Нельзя больше не видеть. что
нрепким ку лаком, панцирем и рыцарским мечом не на-
u
вяжешь духу свою волю; даже воина и вооружения со
временем начинают определяться духовным принципом
века. Каждый все более и более предоставлен самому
себе; лишь собственные духовные дарования позволяют
утвердиться в свете, каким бы внешним блеском ни
наделяло вас государство. Между тем родовая гордость,
восходящая к рыцарству, зиждется на противоположном
принципе: «Мои пращуры - герои, стало быть, и я rе­
роЙ». Чем длиннее родословная, тем она почтеннее; лег­
че поверить в героизм знатного дедушки; когда чудо
u
в пределах досягаемости, оно вызывает некоторыи скеп-
188

тицизм. Конечно, героизм и физическая сила говорят
сами за себя. Отпрыски здоровых, сильных родител~й
сами обычно здоровы и сильны; воинственность и от­
вага тоже передаются по наследству. Так что чистоту
рыцарской крови надлежало блюсти в стародавние вре-
u
мена; родовитои деве предстояло произвести на свет
воина, чтобы захудалое мещанство молило его: «Не ешь
нас, пожалуйста, лучше обороняй нас от других вои­
нов»,- а с духовными дарованиями все не так просто.
Премудрые отцы произво.цят на свет глупейших сынков,
и как раз потому, что к физическому рыцарству при­
соедини.лось интеллектуальное, Амадис Галльский и ле­
гендарный рыцарь круглого стола - предок, более
предпочтительный, чем Лейбниц. Дух времени движется
в определенном направлении, и аристократии только
.хуже оттого, что она nроАолжает кичиться своими ро­
дословными; потому бестактная смесь плохо скрытого
пренебрежения и зависти к разночинцу, высоко ценимо­
му светом и государством, обусловлена безотчетным,
унизите.льным смятением: ведь мудрые видят уже, как
соскальзывает старинная, истлевающая ветошь и не
~
UI
остается ничего, кроме смешнои неприкрытои наготы.
Хвала небу, немало аристократов обоего пола в согла­
син с духом времени воспаряют к высотам жизни, являе-
u
мым наукои и художеством; вот истинные праведники,
изгоняющие нечистого духа.
Речь лейб-медика завела меня в пределы, неведомые
мне. Отношения аристократа к разночинцу никогда до
сих пор не занимали моих мыслей. Откуда было знать
.лейб-медику, что и я принадлежал к разряду тех, кого
щадит аристократическая заносчивость? Разве не был
.я вхож в самые изысканные аристократические дома
в Б., обожаемый, боготворимый духовник? Поразмыс­
лив, я увидел, что вновь по-своему сплел свою судьбу,
сказав пожилой придворной даме, что родился в Квечи­
чеве; отсюда пошло мое дворянство, отсюда и мысль
князя выдать Аврелию за меня.
Княгиня возвратилась. Я поспешил к Аврелии. Она
приняла меня, восхитив нежным девичьим смущением;
.я заключи.л ее в объятия и подумал в этот миг, почему
бы не стать ей моей женой. Слезы лучились в ее взоре,
а голос трогательно просил прощения; так ведет себя
капризный ребенок: он сам на себя сердится, нашалив.
Я не мог забыть своего. визита в загородный замок;
.я умолял Аврелию не скрывать от меня, что ее тогда
189.

ужаснуло. Она не отвечаАа, она закрыла глаза, а я, обу­
реваемый тошнотворной близостью моего АВоЙника,
вскричал:
- Авре.лияl РаАИ всего святого, что за ужас при­
виделся тебе тог.ца позади нас~
Она посмотре.ла на меня, пораженна•; вэrля.ц ее
постепенно застывал; потом она вскочила, словно со­
бираясь бежать, о.цнако осталась и всхлипнула, зажи­
мая себе глаза руками:
- Нет, нет, нет, не онl
Я нежно удержал ее, она села, обессиленная.
- Кто, кто не он? - настойчиво спрашива.л .я, хо­
тя мне смутно пере.цавалось все, что испытывала она.
- Ах, мой милый, мой любимый,- сказала она с ти­
хой жалобой,- не сочтешь .ли ты меня полоумной фан­
тазеркой, ее.ли я открою тебе все ... все... что порою так
мучает меня и мешает полному счастью чистейшей люб­
ви~ Зловещий морок вторгается в мою жизнь, он-то
и нас.лал страшные образы, закравшиеся меЖАУ мною
и тобой, когда я тебя впервые увидела; холодными
крыльями смерти овеял он меня, ког.ца ты вдруг вошел
в мою комнату там, в загороАном замке княгини. Знай,
как ты тогАа, прек.лоня.л со мной колена монах-без­
божник, чтобы святотатственно воспользоваться молит­
венным экстазом. Как лукавый хищник, почу.явший свою
жертву, он подбирался ко мне, а убил моего брата! Ах,
И тыl.. твои черты... твоя речь... то наважАение... нет,
лучше молчать, Аучше молчать!
Авре.лия откину.лась назад; она полулежала на софе,
u
опершись rо.ловкои на руку; ее юные красы очерчива-
лись еще соблазнительнее. Я стоя.л перед ней, с.ла.цо-~
страстно пожирая г.лаэами ее нескончаемые прелести;
но с похотью боро.лась дьявольская издевка, надрывав­
шаяся во мне: «Ты безответная нево.льница сатаны, что
же, спаслась ты от монаха, искушавшего теб.я мо.лнтвен­
ным экстазом~ Теперь ты его невестаl.. его невеста!»
Мгновенно улетучи.лась нз моего серАца Аюбовь к Авре­
.лии, воссиявшая небесным .лучом, когда, ускользнув из
тюрьмы, уклонившись от казни, я свиделся с нею в пар­
ке; всего меня захватила мысль о том, что погубить ее -
u
ос.лепите.льное предназначение моеи жизни.
Авре.лию поже.ла.ла видеть княгиня. Я уже не со­
мневался в том, что жизнь Авре.лии связана с моею еще
нераэрывнее и загадочней, однако я не нахо.ди.л способа
разведать зти связи, ибо Аврелия вопреки всем прось-
190

бам не шла Аальше бессвязных давешних признаний.
И снова с.лучай прише.л мне на помощь.
0Анажды я был в кабинете придворного чиновника,
переправлявшего на почту частные письма князя и при"
АВОрных. Он как раз отсутствова.л, когда в комнату
вош.Аа Аевушка Аврелии и присовокупила то.лстый кон"
верт к другим, .лежавшим на столе. Бросив беглый
вэг.лял на конверт и узнав почерк Аврелии, я убеди.лея:
письмо адресовано настоятельнице, сестре княгини. Ме"
ня так и пронзила молниеносная уверенность: вот оно,
все то, что скрыто от меня; чиновник еще не верну.лея,
и я унес письмо Аврелии с собой.
Ты, монах или пленник светских трево.лнений, да
послужит тебе моя жизнь устрашающим примером
и увещеванием; прочти признания набожной чистой
Аевуmки, окропленные слезами кающегося грешника
(он не смеет уповать на спасение). И пусть озарит тебя
праведность отрадным утешением, хотя ты еще готов
rрешить и кощунствовать.
Ав~лвя вастояте.А1tввgе •овастмр• gвстерgнавок в ***
Драгоценнав моя, святая матушка! какими с.ловами
повеАаю я тебе, что дочь твоя счаст.лива и жуткая тень,
зловещим
угрожающим
наваж4ением
вторгавшаяся
в мою жиэнь, срывающая все цветы, разрушающая все
наАеЖАЪI, наконец уАалена божественным волшебством
любви. Однако серАце мое неспокойно; его все еще
тяготит прош.лое; ты помина.ла в своих моАитвах моего
несчастного брата и моего отца, убитого горем, ты
воскресн.ла меня в моей безутешной печали, а я не со­
всем открылась тебе, как бы остановившись перед свято­
стью исповеди. И все-таки я отваживаюсь иэвАечь мрач­
ную тайну, скрытую АО сих пор у меня в ГРУАИ. Сдается
мне, что неАобра.я темная сила Аразни.ла меня, подменяя
...
высшее счастье моек жизни отвратительным ужасным
мороком. Бурное море игра.ло мною, и, быть может,
.я была обречена утонуть. 0Анако само Небо пришло мне
на помощь и совершило ЧУАО в то время, когда я уже
бо.льше ни на что не надеялась.
Я АО.лжна вернуться в мое младенчество, чтобы при­
знаться во всем, во всем, ибо тог да в моей .душе были
посеяны плевелы, так пышно запоАонившие ее впослед­
ствии. Мне было гоАа три-четыре, коrАа прекрасным
191

погожим ~есенним днем я играла в саду замка с Гермо­
геном. Мы собирали цветы, и Гермоген, дотоле не осо­
бенно расположенный к этому занятию, соблаговолил
плести венки для меня, а я примеривала их один за
другим. «Пойдем к матушке»,- попросилась я, вся
в цветах, а Гермоген так и подскочил, дико завопив:
«Побудем эдесь, маленькая! Матушка в го.лубом кабине"
те, она там говорит с дьяволом!» До меня толком не
дошли его слова, но всю меня сковал ужас, а потом
я навзрыд расплакалась. «Глупенькая сестричка, что ты
надрываешься,- кричал Гермоген,- матушка говорит
u
с дьяволом каждын день, и дьявол не трогает ее».
Я испугалась, потому что Гермоген смотрел мрач"
но, говорил грубо, так что я боялась пикнуть. Матери
тогда уже немоглось, ее часто мучи.ли страшные су"
дороги, а потом она лежала, как мертвая. Я плакала
от жалости, а в Гермогене глухо говорила какая-то
пустота: «Это дьявол ее допекает». Так в моей дет·
ской головенке поселилась мысль, будто матушку по"
сещает лютое, безобразное страшилище, ибо каков еще
мог для меня быть дьявол, я же не знала, что учит Uер­
ковь. В один прекрасный день я была предоставлена
самой себе; я совсем струхнула, и мне даже не хватило
духу убежать, коr да до меня дошло, что я в том самом
голубом кабинете, где, по словам Гермогена, матушка
говорит с дьяволом. Дверь открылась, матушка вошла,
смертельно бледная, и уставилась на пустую стену. По­
том не она сама, а какая-то глухая, жалобная пустота
закричала в ней: «Франческоl Франческоl » За стеной
послышался шорох и возня, потом стена раздвинулась
u
и выступил портрет красавца, написанныи во весь рост;
одет он был не по-нашему, на плечах фиолетовый плащ.
Стан его и лик несказанно очаровали меня, я взвизгнула
от удовольствия; только тогда матушка оглянулась, уви·
дела меня и сердито крикнула: «Ты что эдесь де.лаешь,
Аврелия? Как ты сюда попала?» Матушка, всегда такая
добрая и нежная, гневалась, чего до сих пор никогда не
было. Я почувствовала себя виноватой. «Ах,- залепета­
ла я сквозь слезы,- они бросили меня эдесь, а эдесь
нехорошо». Но когда я увидела, что портрета больше
нет, я закричала: «Ах, какой хорошенький 1 Где он,
хорошенький?»
Матушка взяла меня на руки, поцеловала, приласкала
и молвила: «Ты моя дорогая, славная доченька! А его
никто не должен видеть, да его больше и нет!»
192

Я никому не выдала матушкиной тайны, только Гер­
могену однажды проболталась: «И вовсе не с дьяволом
матушка говорит, а с одним красавчиком, он просто
картинка и выпрыгивает из стенки, когда матушка его
кличет>>. А Гермоrен уставился в одну точку перед
собой и буркнул: «Дьявол, как хочет, так и выглядит,
говорил господин священник, а матушку он все-таки не
трогает». Мне стало не по себе, и я жалобно попросила
Гермогена не говорить больше о дьяволе. Мы переехали
в столицу, и я забыла писаного красавца; нисколько не
с..
занимал он меня и тогда, когда после матушкинои с~ер-
ти мы вернулись в замок. Голубой кабинет бы"\ в не­
жилом крыле, как и остальные матушкины ко~1наты,
куда отец предпочитал не заходить, чтобы не мучиться
воспом:.tнаниями. Здание, однако, требовало ремонта,
и покои нельзя было не открыть; я вошла в голубой
кабинет, когда плотники меняли там паркет. Когда один
"
нз них вынимал дощечку посредине комнаты, за стенои
послышался шорох, стена раздвинулась и так и высту­
пил писаный красавец во весь рост. В полу обнаружи­
лась пружина; стоило нажать на нее, и за стеной сраба­
тывало устройство, раздвигавшее стенную облицовку.
И тогда ожило то мгновение из моих детских лет; ма-
...
тушка стояла передо мнои, я плакала-раэ.ливалась, но все
не могла на.любоваться на чужого статного кавалера, чьи
лучистые очи взирали на меня как живые.
Должно быть, отца моего сразу же известили об этой
находке; он вошел и заста.л меня перед картиной. До­
статочно было одного взгляда, чтобы он содрогнулся от
...
ужаса и останови.лея как вкопанныи; что-то в нем г .лухо
пробормотало: «Франческо! Франческо!» Потом он
быстро поверну.лея к плотникам и властно распорядил­
ся: «Выломать картину из стены, свернуть в свиток
и отдать Рейнгольду». Я поняла, что сейчас навсегда
...
...
скроется от меня этот статныи красавец, одетыи не по-
нашеl\1у, словно светлейший князь духов; я бы взмоли­
лась к отцу, чтобы он не велел уничтожать портрета, но
неизъяснимое смущение помешало мне. Впрочем, не
...
...
прошло и нескольких днеи, как в душе моеи не оста.лось
...
...
ни ма.леишего следа от исчезнувшеи картины.
l\'1не минуло четырнадцать .лет, а я все еще была
непоседа и шалунья,
солидi-1ого Гермогена,
вал, что Гермоген
...
а я сущии сорванец.
1 Э.-Т.-д. Гофман, т. 2
нисколько не похожая на важного,
так что папенька нередко говари­
с виду - настоящая скромница,
Вскоре, однако, жизнь взяла свое.
193

Гермоген со страстью предался воинственной рыцар­
ственности. Он жи.л состязаниями, битвами, с.ловом,
...
"
всеи душои жаждал подвига, а поскольку предвиделась
война, он умолял отца отпустить его в армию. На меня
же, напротив, напало нечто неизъяснимое; я не знала,
куда девать себя, и ходила сама не своя. Пульсация
жизни во мне была насильственно затруднена странной
дурнотой, происходящей из глубины моей души. Каза­
.лосr.}, я вот-вот упаду в обморок, а тут еще проносятся
чудные образы и rреэы, и вот-вот я узрю небо, полное
блаженства и отраАЫ, только глаз не могу открыть, как
заспанное дитя. Ни с того ни с сего я была то удручена,
хоть ложись и помирай, то сходила с ума от радости. По
u
малсишему поводу я заливалась слезами; непонятное
волнение нередко причиняло J.tнe настоящую боль, до­
водило до конвульсий. Оrца встревожило мое состоя-
~
ние, он приписал его нервическом экзальтации и при-
"
гласил врача, чье искусство не оказало ощутимого деи-
ствия. Не помню, как это началось, только нежданно-
u
v
негаданно привиделся мне тот неведомым писаныи
красавец; я-то думала, что эабы.ла его, а он передо мной
живехонек, и по глазам ВИАНО, что ему жаль меня. «Ах,
значит, я умираю? почему мне так бо.льно, что и сказать
нельзя?» - крикнула я в .лицо моей обаятельной грезе,
а неизвестный усмехнулся и ответил: «Ты влюбАена
в меня, Авре.лия; вот отчего ты больна, но я посвящен
Богу, посягнешь ли ты на мой обет?» Я только диву
Аа.лась, увидев, что неизвестный одет капуцином. Я вся
восстала против моего завораживающего сновидения,
сн.лой заставила себя пробудиться. Я побеАи.ла: увери­
лась, что тот монах - лишь мнимое игралище моих же
собственных душевных сил, и все-таки мое чаянье слиш­
ком отчетливо говорило: вот она, тайна любви.
Даl .. я .любила неизвестного со всей си.лой пробудивше-
u
rося чувства, со всеи страстью и горячностью. на кото-
рую только способно юное сердце. Дурнота, мучившая
меня, достиг .ла, наверное, кризиса в минуты мечтатель­
ного самоуг .лубления, когда я, казалось, виде.ла неизве­
стного; мне потом заметно полегчало, нервическая эк­
зальтация поулеглась, и только маниакальная привер­
женность навязчивому ви.1tению, фантастическая влюб­
.ленность в неизменного обитателя моего же внутренне-
u
u
ro мира приАавали мне отрешенныи, отсутствующии
вид. Ничто )(О меня не доходило; в обществе я никак
себя не проявляла и, занятая лишь моим идеалом, не
194

обращала внимания на разговоры окружающих и не­
редко поnаАала пальцем в небо, когда меня о чем-нибудьu
спрашивали; мудрено ли, что я прослыла простушкои.
В комнате брата увидела я на столе незнакомую книгу;
я раскрыла ее, то был переведенный с английского
роман «Монах»I Ледяным ужасом потрясла меня мысль
о том, что мой тайный возлюбленный - тоже монах. До
сих пор мне не приходило в голову, что .любовь к служи­
телю Бога греховна; вдруг мне вспали на ум с.Аова моего
видения: «Я посвящен Богу, посягнешь ли ты на мой
обет~» - и только тогда они поразили меня в самое
сердце, обременив мою душу. Что-то подсказывало, буд­
то книга меня вразумит. Я взяла книгу с собой, начала
читать и увлеклась причуд.Аивым повествованием, но
когда произошло первое убийство, когда гнусный монах
начал еще пуще бесчинствовать и вступил наконец
в союз с нечистым, тогда мне с.цела.лось боязно донельзя
и я вспомнила те с.лова Гермогена: «Матушка говорит
с дьяволом». Тогда я пред.положила, что мой неизвест-
u
u
ныи - то.же подданныи дьявола, вот он меня и совраща-
ет. И все-таки я не могла избыть любви к монаху, все·
Аившемуся в меня. Теперь я зна.ла, что бывает богопро"
тивная любовь; я брезговала страстью, таившейся у меня
в груАи, и от этого разлада происходила моя особенная
болезненная чувствительность. Частенько я вся трепета"
ла, когда мужчина приближался ко мне; мне все дума"
u
лось, это тот монах, сеичас он схватит меня, утащит.
и я пропала. Рейнгольд ездил по делам и, вернувшись,
много рассказывал о капуцине Медардусе, знаменитоы
проповелнике, он, мол, сам заслу шалея его в ***.
Мне представИАся монах в романе, и почудилось,
будто этим-то Медардусом я и одержима, люблю и стра"
шусь его. Эта мысль потрясла меня, сама не знаю по­
чему, и мое состояние в самом деле ухудшилось, меня
охватило смятение, едва ли выносимое. Я плыла по
морю чаяний и видений. Но напрасно пыталась я осво­
бодить мою душу от наваждения; беззащитная девочка
не могла противостоять греховной любви к служителю
Божьему. Однажды моего отца посетил по своему обык­
новению священник. Он не поскупился на поучения
о том, как изощрен дьявол в своих ковах, и некая искра
запала в меня, когда священник описывал безнадежное
u
уныние юнои души, ку да дьявол закрадывается почти
беспрепятственно. Оrец мой кое-что вставил, и я при­
няла его слова на свой счет. А священник скаэа.л, на-
7*
195

конец, что следует неколебимо веровать и полагаться не
столько на своих б.лижних, сколько на \Jерковь и ее
служите.лей; тогда спасешься. Этот разговор запомнил­
ся мне и побудил обратиться за помощью к tjеркви,
облегчить мою грудь покаянным признанием на святой
исnоведи. Мы как раз находились тогда в резиденции,
и ранним утром на другой день я собралась в монастыр­
скую церковь, благо она была рядом с нашим домом. Как
я мучилась ночью! Гнусные, кощунственные видения,
неведомые мне дотоле, морочили меня, и среди них
монах; он протянул мне руку, словно хоте.л спасти, а сам
крикнул: «Только признайся мне в любви, и ты вне
опасности 1» Тут я крикнула нечаянно: «Да, Медардус,
я люблю тебя!» - и сгинули адские духи! Наконец
я поднялась, оделась и отправилась в монастырскую
церковь.
Утренний свет пробивался радужными лучами сквозь
расписные окна, послушник подметал паперть. Недале­
ко от боковой двери, где я вошла, бы.л алтарь, посвящен­
ный святой Розалии; перед ним я помолилась наскоро
и шагнула в исповеАа.льню, где увидела монаха. Правед­
ное Небо! - то был Медардусl Сомнений не было, во
мне говорила высшая сила. Любовь и безумный страхu
в.ладели мною, но я чувствовала и спасительную стои-
К),Ю отвагу. Я исповедалась ему в моей греховной любви
1< служителю Божьему и не остановилась на этом! Боже
вечный! .. в то мгновение мне вспомнилось, будто я уже
посылала проклятия священным узам, отнимающим
у меня моего возлюбленного, и в этом исповеда.лась
.я. ~Кого же, кого же я люблю так, что не могу высказать,
ес.1\и не тебя, Медардус!» То бы.ли последние мои слова,
.я больше не могла говорить, но небесным елеем про­
истекли целебные церковные увещевания из уст монаха,
как будто он вовсе даже не Медардус. Вскоре потом
и поникла на руки к почтенному престарелому паломни­
ку, и он медленно повлек меня из нефа в неф, пока
перед нами не оказался главный выход. Он изрек~_л.
святые, небесные глаголы, а я почи.ла, как маленькая,
под сладостные, нежные звуки колыбельной. Я впала
в беспамятство, а пришла в себя, совсем одетая, на софе
в моей комнате. «С.лава Господу и всем святым, кризис
миновал, она в сознании»,- услышала я голос. Врач
говорил эти слова моему отцу. А мне сказали, что утром
нашли меня в столбняке, похожем на смерть, и заподо­
зрили нервный удар. Представь себе, милая моя, правед-
196

ная матушка, исповедь моя у монаха Медардуса лишь
привцелась мне с такой живостью в горячечном бреду,
но святая Розалия (я часто обращалась к ней и во сне
взывала к ее иконе) явила мне все это таким образом,
чтобы я спаслась из тенет, уготованных мне лукавым
супостатом. С той поры душа моя избавилась от безуl\t·
ной .любви к наваждению в монашеском одеянии. На­
ступило полное исцеление, жизнь открывалась мне со
своими невинными ра.цостями. Но, Боже праведный,
опять этот ненавистный монах едва не убил меня своим
устрашающим свирепством. У нас в замке объявился
монах, и я мгновенно узнала в нем того самого Медарду­
са, вернее, мое наваждение, которому я исповеАовалась
в бреду. «Вот он, дьявол, с которым говорила матушка,
берегись, берегись! - он пришел за тобойr» - кричал
мне в душу несчастный Гермоген. Ах, мне было страшно
и без его предостереженийl С того самого момента,
u
когда монах устремил на меня взгляд, пышущии непри...
u
u
стоинои похотью, и в притворном восхищении призвал
святую Розалию, он пугал и страшил меня. Тебе извест­
ны, добрая, милая матушка, ужасы, последовавшие за
этим. Ах, но не должна ли я тебе поведать еще кое-что:
от монаха исходила д.ля меня угроза тем бо.льшая, что
в глубине моей души дрогнуло чувство, подобное перво"
му предвкушению греха, когда я пыталась противосто"
ять Аемонскому стремлению. Бывали мгновения, когда я,
u
ос.лепленная, верила ханжескои риторике монаха и мне
в ней мерещилась искра Божия, возжигающая во мне
чистейшую непорочную любовь. Но он ухитрялся гнус"
ным своим коварством даже в молитвенном умилении
возбуждать пыл, достойный геенны огненной. Но я не"
даром пламенно взывала к святым угодникам, и они
даровали мне ангела-хранителя, моего брата.
Подумай, ми.лая матушка, каков был ~ой ужас, когда
здесь, не успела я появиться при дворе, встретился мне
u
u
человек, разодетыи на светскии манер, но я с nервого же
взгляда приняла его за монаха Медардуса. Я так и об­
мерла, едва его увидела. Очнувшись на руках у княгини,
я закричала: «Это он, это он, убийца моего брата!>> -
«Да, это он,- сказала княгиня,- переодетый монах Ме­
дардус, ускользнувший из монастыря. Уже одно сходст­
во с отцом его Франческа ...» Защити меня, Всевышний,
ледяной озноб сотрясает меня всю, когда я пишу это
имя. У моей матери был портрет Франческо. .. Лживое
подобие монаха, мучившее меня,- истый Франческо!
197

Медардус, в нем уэна.ла я то же по;tобие, когда каялась
ему в дивном бреду. Медардус - сын Франческо, твой
Франц, которого ты, милая матушка, воспитывала
в страхе Божием, а он впал в грех и святотатство. Какие
узы связывали мою родную матушку с тем Франческо,
u
если она таино хранила его портрет и при вэг ляде на
него как будто упивалась памятью о прошлом блаженсr­
ве ! Что навело Гермогена на мысль о том, что этот
портрет - дьявол, и не отсюда ли пошло мое странное
наваждениеl Нет, я не могу продолжать это письмо;
я как будто охвачена мрако1'1 ночи, и никакая надежАа не
светит мне дружелюбной звездою и не указывает мне
верного пути.
(Несколько дней спустя)
Нет! Никакое сомнение не омрачит ненастьем солнеч­
ных дней, наступивших дл~ меня. Насколько мне извест­
но, преподобный отец Кирклл подробно написа.л тебе,
моя дорогая матушка, как процесс, возбужденный про­
тив Леонарда, едва не кончился ХУАО, а ведь это я опро­
метчиво предала его в злые руки правосудия. Настоя­
щий Медардус уличен; его сумасшествие, по всей веро-
•
ятности, симуляция, да и сумасшествие уже как рукои
сняло; он признается в своих пакостях; ему уготовано
справедливое возмездие... но зачем проАо.лжать; позор­
ная судьба преступника, в прошлом дорогого тебе отро­
ка, боюсь, и так тебя ранит в самое сердце. При дворе
пресловутый процесс был единственной темой разгово­
ров. В Леонарде видели закоренелого, прожженного
преступника; вот, мол, почему он запирается. Си.ль~
небесные! Эти толки были для меня хуже острого ножа,
ибо странным образом некий голос уверял меня: «Он
же невиновен; это же ясно как день». Я испытывала
глубокое сострадание к нему; я не могла не признаться
себе самой, что его наружность, стоило мне вспомнить
ее, волнует мен.я, и не приходится обманываться на этот
счет. Да! - и тоrАа уже я любила его невыразимо, хотя
для всего света он был гнусным преступником. Его
и меня должно было спасти чудо, ибо и я умерла бы,
если бы ЛеонарА пал от руки палача. Он не виновен, он
меня .любит, он скоро будет мой и только мой. Так
дивно, АИвно сбывается в трепетной блаженной жизни
смутное ча.янье моих младенческих лет; тщетно враже­
ская сила пыталась лукаво отравить его. Дай же мне, дай
198

моему воз.люб.ленному свое благословение, ты, правед·
ная матушка! О, если бы твоя счастливая дочь у твоего
сердца могла бы выплакать свое небесное упоение!
Леонард с ВНАУ - настоящий двойник Франческа, он
только как будто более рослый, к тому же некая ха­
рактерная осанка, свойственная его нации (ты знаешь,
он поляк), весьма определенно отличает его от Франче­
ско и монаха Медардуса. Какая я была дурочка, когда
спутала блестящего, утонченного, изящного Леонарда
с бег.лым монахомl Но как труАно забыть ужасные
сцены в нашем замке; порою, JСогда Леонард внезапно
входит ко мне, смотрит своими сияющими очами, axl
меня пронизывает взор Медардуса, я нечаянно пугаюсь
и трепещу, как бы я, несмышленыш, не сделала любимо·
му больно. Уповаю на то, что благословение священника
прогонит мрачные призраки, все еще грозовыми тучами
враждебно нависающие порой над моей жизнью. Не
забудь меня и моего возлюбленного в твоей праведниче·
ской молитве, дорогая матушка! Князь торопит наше
венчание; я извещу тебя, в какой день ты должна по·
u
мыслить о своеи дочери, когда в ее жизни наступит час.
увенчивающий всю ее земную судьбу... » и т. д.
Снова и снова перечитывал я строки Аврелии, чув·
ствуя, что дух небесный, коим они светятся, осиял все во
мне и своим пречистым лучом погасил святотатствен·
ный пламень. Теперь я благоговел при BИJJ.e Аврелии
и не позволял себе сто.ль неистовых .ласк; это не усколь­
знуло от ее внимания, и я покаялся в том, что присвоил
ее письмо, адресованное настоятельнице; я сослался на
неизъяснимое движение души, коему я не мог противо·
стоять, как буJ,J.то мной владела высшая сила; я благода·
рил эту высшую силу за то, что виJ,J.ение в исповедальне
мне теперь ведомо и, значит, неразрывно сочетало нас
вечное предначертание.
- Да, праведная дочь Небес,- молвил я,- и у меня
было чудесное сновидение; мне сни"\ось, что ты при­
знаешься мне в любви, а я несчастный монах, растоптан·
ный судьбою, и грудь мою разрывают адские муки. Тебя,
тебя любил я несказанно горячо, но любовь моя была
святотатством, святотатством вдвойне, ибо я монах, а ты
святая Розалия.
В ужасе всколыхнулась Аврелия.
- Господи,- сказала она,- Господи. всю нашу
жизнь пронизывает неимоверная тайна; ах, Леонард,
199

лучше не касаться пелены, ее облекающей; кто знает,
какие отталкивающие ужасы могут открыться намr
Не лучше ли положиться на Бога, и пусть верная лю­
бовь соединит нас; тогда отстанет от нас темная сила;
это ее духи неприязненно осаждают нас. Ты прочи­
тал мое письмо, и слава Богу; мне бы самой тебе все,
поведать; разве допустимы между нами тайныl И мне
ведь сдается, что ты прог .латываешь некое признание;
оно просится на уста к тебе, а ты скрываешь от меня
то гибельное, что когда-то вошло и в твою жизнь. Ты
напрасно колеблешьсяl Дай волю откровенности, Ле­
онард, и твоя грудь вздохнет свободно, а наша любовь
засияет еще свет лее.
Эти слова Аврелии больно задели меня, так как дух
обмана таился во мне и я только что святотатственно
ввел в заблуждение эту маленькую праведницу; во мне
нарастало извращенное желание все открыть Аврелии
и этим упрочить ее любовь.
- Аврелия, ты моя святая, спасительница моя...
Тут вошла княгиня, и один вид ее вернул меня в мой
ад, где царило глумление и гибельные ковы. Она не
иог .ла теперь спровадить меня, как быва.ло, и я остался,
д-ерзко и вызывающе подчеркивая свое жениховство.
Лишь с глазу на глаз с Аврелией был я свободен от
злобных помыслов, лишь тогда я поистине чувствовал
себя на седьмом небе. Вот почему с таким нетерпением
ждал я свадьбы.
Однажды ночью я, как живую, увидел мою мать;
я хотел взять ее за руку, но оказалось, что это марево.
- Не глупо ли так морочить меня? - вскричал~
я с сердцем; тогда светлые слезы потекли у нее из очеи,
а очи обозначались серебристыми, светло мерцающими
звездами, роняя вспыхивающие брызги; зти брызги за­
искрились вокруг моей головы и образовали бы нимб,
но чья-то черная, устрашающая длань все время разру­
UJала его.
- Я родила тебя чистым от всякого нечестия,­
~tяrко сказала мать,- или сила твоя совсем иссякла, и ты
ue способен отринуть сатанинскую прелесть? Лишь те­
перь я вижу, каков ты внутри себя, ибо бренное со­
влечено с меняl Встань, Францискус, я украшу тебя
цветами и лентами, ибо настает день святого Бернарда,
а разве ты неверующий, ты, мальчик мой?
И я запел бы хвалу святому, но поднялось настоящее
неистовство; вместо пения послышалось дикое завы-
200.

ванне, и черные покровы ниспали, шурша, между мною
~
u
и моеи неосяэаемои матерью.
Через несколько дней после этого видения я ветре·
тил на улице следователя. Он дружески шагнул ко мне.
- Знаете,- начал он,- процесс капуцина Медарду­
са опять под вопросом. Уже совсем было вынесли ему
....
смертныи приговор, а тут опять рецидив сумасшествия.
Уголовный суд получил известие о смерти его матери.
я довел зто до его сведения, а он захохотал дико и заво­
пил голосом, от которого струхнул бы и храбрец: «Ха­
ха-ха! Принцесса фон... (у нашего князя брат бы.л
убит... а он возьми да и назови его вдову) давно по­
койница 1» Врачам приказано опять обследовать его,
впрочем, судя по всему, он симулирует.
Я попросил сказать мне, в какой день и в какой час
моя мать скончалась! она привиделась мне в тот самый
момент, когда умерла, и в мысль мою и в чувства глубо­
ко внедрилось впечатление, будто мать моя, слишком
забытая мною, теперь имеет доступ к чистой небесной
Ауше, которая должна была стать моею. Непривычное
умиление и кротость пролили на любовь Аврелии но­
вый свет; подобало ли мне покинуть ее, мою святую
покровительницу? Она больше не требовала от мен11
u
u
u
u
признании, и я вновь увидел в моеи мрачнои таин~
сверхъестественное роковое вмешательство высших сил.
Настал день· свадьбы, назначенный князем. Аврели.я
пожелала венчаться на рассвете у алтаря святой Роэа.лиli
в ближней монастырской церкви. Я не сомкнул ночью
глаз и пламенно молился, как некогда в отдаленном
прошлом. Ах, слепецl Я даже не почувствовал, что
молитва во исполнение греха - адское святотатство.
Я вошел к Аврелии, и она встретила меня, вся в бе­
лом, украшенная блаrоуханными розами, прекрасная ка:к
ангел. Ее наряд, ее головка странным образом напо­
минали что-то давнее; смутное воспоминание возникло
во мне, но я содрогнулся, охваченный глубоким трепе­
том, когда мне отчетливо представи.1\ась алтарная икона,
перед которой предполагалось венчание. Я узрел снова
мученичество святой Розалии, и она была одета в точно­
сти как Аврелия.
Такое совпадение поразило меня, и пришлось сде­
лать над собой усн.лие, чтобы моя тревога не бросилась
в глаза моей невесте. У нее в очах лучилось небо любви
и блаженства; она подала мне руку, я прнв.лек ее к себе,
u
и с поцелуем чистеишего восторга вновь пронизало
201

меня отчетливое чувство, что только Аврелия может
спасти мою душу. Княжеский вестовой доложил, что
государь и rocyдарыня изволят ждать нас. Аврелия по"
спешно натянула перчатки, я взял ее эа руку, тут де·
вуш1<а Аврелии озаботилась ее прической и кинулась
искать шпильки. Мы мешкали у двери; проме.ц.ление
заметно беспокоило Аврелию. В этот миг на улице
послышался глухой шум; глухо перекликались безликие
u
голоса, потом заскрежетал, заскрипел тяжелыи, медлен"
но проезжающий экипаж. Я шагнул к окнуl
Прямо перед дворцом остановилась ПОАВода; при·
служник палача сидел эа кучера, позади него монах,
а с монахом капуцин; оба громко, истово молились.
Приговоренный был обезображен бледностью смер·
тельного страха и растрепанной бородой, но внешность
моего омерзительного ·двойника была мне слишком па"
мятна. Как только подвода снова тронулась (ее заяержа·
.ла напирающая толпа), он бросил на меня невыносимый
взгляд сверкающих глаз, расхохотался и взвыл:
- Жених, женихl давай... давай... на крышу... на
крышу ... там мы поборемся, и кто спихнет супротивни"
ка, тот король и может пить кровьl
- Ужасный человек 1 - закричал я.- Что ты хочешь
от меня~
Аврелия обхватила меня обеими руками, она силой
в.лекла меня от окна, крича:
- Ради Господа и Пресвятой Девы... Это Meдap­
JJ.yc .. . убийца моего брата... его везут на эшафот... Лео·
нард... Леонард...
Тут во мне очнулись и взъярились духи ада со всей
силой, которую дает им гнусное святотатство. Я схватил
Аврелию с таким злобным исступлением, что она со"
дрогнул ась:
- Xa-xa-xal Дурочка, полоумная... я... твой любез­
ный, твой суженый, .я Медардус... убийца твоего бра"
та... хочешь визгом предать на смерть своего жениха~
Хо-хо-хо! .. я король... я пью твою кровь!
Я выхватил нож,- тот самыйl - я пырнул Аврелию,
она упала на пол, кровь потоком обагрила мне руку.
Я устремился вниз по лестнице, протолкался в толпе
к подводе, вцепился в монаха, стащил его на землю; тут
меня схвати.ли, в ярости пустил я в ход нож, вырвался,
бросился наутек; на меня напирали, я почувствовал
колющую боль в боку, но с ножом в правой руке, не
скупясь на крепкие удары левым кулаком, я проложил
202

себе путь до огрсцы парка и невероятным прыжкси
преодо.лел ее.
- Убийство! Убийствоl Держите... держите убий­
цу! - надрыва.лись rолоса позади меня; я услышал скре-
u
.
жещущии стук; это пытались высадить запертые ворота
парка; никто не остановил меня. Я добежал до широко­
rо рва, отделявшего парк от леса; еще прыжок, и вот
я в лесу; я бежал через лес куда глаза глядят, пока.
обессиленный, не рухнул под деревом. Была rАухая
ночь, когда я проснулся, вернее, пришел в себя, как
после глубокого обморока. В моей душе коренилась
одна мысль: бежать, бежать, как бежит затравленный
эверьl Я встал, но едва удали.лея на несколько шагов, как
в кустах послышался шорох и на спину мне прыгнул
человек, стиснув мне шею руками. Напрасно я силился
u
избавиться от этои ноши, падал навзничь, приваливался
к деревьям; он крепко держал меня, то хихикал, то
издевательски хохотал. Месяц проглянул из-за черных
елей, и мертвенно-бледное, отталкивающее лицо мона­
ха, ПсевАомедардуса, осклабилось, гнусно уставившись
на меня, как тог да с подводы:
- Хн... хн... хн... Братец мой, я всегда, всегда
с тобой... Не уйдешь... не уйдешь... ты бегун, а я
нет... понеси... понеси... Я же с ви... се... .ли... цы ...
с
ко...
ле...
са...
с
ко...
.ле. ..
са...
хк...
хн ...
Так хихикало и завывало страшилище, а мне пр11-
...
.цавал си.лы днкии ужас, и я делал головокружительные
прыжки, словно тигр, которого душит гигантская змея.
Я норовил треснуться об утес и.ли о ствол дерева, чтобы
изувечить его, если не убить; авось он тогда отпустит
меняf Но он только надрывался со смеху; лишь самом}·
себе причинял я страшную боль. Я пытался разжать ero
руки, стиснутые у меня под подбородком, но этот упырь
чуть б_ыло не раздавил мою гортань. Бешеный рывок, и,
u
наконец, он сорвался с моеи спины, но через несколы<о
шагов он снова сидел у меня на закорках, хихикая,
Аавясь, изрыгая свой ужасный бред. Новый взрыв дикой
ярости - новое освобождение - и снова я взнуздан
этим неотвязным оборотнем. Не представляю себе.с;
сколько времени мыкался я по темным лесам, гонимыи
u
моим двоиником; думается, не месяцы ли провел я таи~
без еды и питья. Один просвет живо вспоминается мне~
пос"\е которого я вконец обеспамятел. Только что
удалось мне свергнуть человекоподобное иго. солнеч·
203

u
~
нь1и луч и целительно-сладостныи звон пронизали лес.
Я узнал монастырский колокол, звонили к заутрене.
«Ты убийца Аврелии». Ледяные к.лещи смерти сдави·
ли меня с этой мыслью, и я поник без чувств.
РаздеА второй
ИСКУПЛЕНИЕ
Отрадное тепло ублаготворило мое нутро. Потом
я почувствовал во всех своих жилах неизведанное кише­
ние неких кусачих мурашек; чувство перешло в мысли,
но мое «Я» все еще было расщеплено по крайней мере
на сотню своих подобий. Каждое из них прозябало, п~
своему сознавая жизнь, и напрасно голова пыталась
восстановить свою власть над остальными членами; как
взбунтовавшиеся подданные, они отказывались вернуть­
ся под ее державу. Вот светящимися точками завер-
u
телись помыслы каждого из этих преломлении,
u
что начал вырисовываться круг, сужавшиися по
так
мере
того, как скорость нарастала, пока все не остановилось,
образовав пламенеющую сферу. Оттуда хлынули
огненно-багряные .лучи, движущиеся в пламенной игре
красок.
«Это члены мои, они ожили, я прихожу в себя!» -
явственно подумалось мне, но в то же мгновение весь
я дернулся от нестерпимой боли: громкий колокольный
звон у дарил мне в уши.
- Бежать! Прочь отсюда, прочь! - отчаянно эакри·
чал я и уже рвану лея было, но силы изменили мне.
Только теперь я с превеликим трудом продрал глаза.
Колокольный эвон не стихал, я воображал, что я все еще
в лесу, и немало удивился, разглядев кое-какую мебель;
оказывается, над головой у меня был кров. В полномu
уставном облачении капуцина я лежал, распростертыи
на добротном матраце, в простой, но достаточно по·
местительной комнате. Два плетеных стула, небольшой
стол и убогая постель - такова была домашняя утварь.
Не приходилось сомневаться в том, что я долго про·
лежал без сознания, если я даже не заметил, как меня
перенесли в монастырь, где пользуют болящих. Очевид­
но, я был в таких жалких лохмотьях, что меня покамест
обрядили в рясу. Я подумал, что я счастливо избежал
опасности. Эта мысль совершенно успокоила меня,
204

и я реши.л выждать: дальнейшее должно было вскоре
определиться, так как больных не оставляют без при­
смотра. Я едва шевелился, хотя не чувствовал ни ма­
лейшей боли. Всего несколько минут я пролежал так,
полностью придя в сознание, когда }'Слыша.л, что по
длинному коридору к моей комнате приб"1\ижаются
шаги. Дверь отворилась, и я увидел двоих; ОАИН из
них был в партикулярном платье, другой носи.л об.ла­
чение милосердных братьев. Они молча приблизи-
u
лись к моеи постели; мирянин испытующе глянул мне
в глаза и был заметно удивлен.
- Я пришел в себя, суАарь,- начал я слабым
голосом,- благодаренье Небу, вернувшему меня
к жизни, но где я нахожусь? как я здесь очутился?
Не отвечая мне, мирянин обратился к монаху и за­
говорил по-итальянски:
- В самом деле, удивительно; у него совсем дру-
u
гон взгляд, и говорит он отчетливо, хотя все еще
с.лаб... Не иначе, то был кризис...
- Сдается мне,- ответил монах,- жизнь его вне
опасности.
- Не совсем,- ответил мирянин,- не совсем, ка­
ково-то еще ему будет в ближайшие дни! Не знако~tы
ли вы с немецким хоть настолько, чтобы с ним заго­
ворить?
- Увы, нет,- ответил монах.
- Я понимаю и говорю по-итальянски,- вмешался
я,- скажите мне, где я и как я здесь очутился.
Мирянин, как мог я предположить, врач, казалось,
был приятно удивлен.
- Ах,- воск.ликнул он,- ах, вот и отлично. Ваше
местопребывание, сударь, не из худших; здесь о вас
пекутся изо всех си.л. Вас доставили сюда три месяца
назад, и ваша жизнь внушала серьезные опасения. Вы
совсем расхворались. Однако мы приняли в вас участие,
лечили вас, и теперь, судя по всему, вal\t полегчало. Если
наши труды увенчаются полным успехом, ничто не по­
мешает вашему дальнейшему путешествию. Как я слы­
шал, вы держите путь в Риl\1?
- А что,- спросил я,- на мне так и было это обла­
чение?
- Как же иначе,- ответил врач,- но довольно во­
просов; ни о чем не беспокойтесь, все ваши недоумения
со временем рассеются; ваше драгоценное здоровье -
u
вот что сеичас главное.
205

Он пощупал мой пульс, а монах подал мне чашку,
которую только что принес.
- Попробуйте,- сказал врач,- и скажите мне, что,
по-вашему, вы пьете.
- Это не что иное,- ответил я, выпив чашку зал­
пом,- как весьма крепкий мясной бульон.
Врач удовлетворенно усмехнулся и заверил монаха:
«Лучше не куда 1»
Оба оставили мен.я. Я убедился в правильности моих
предположений. Итак, я лежал в странноприимном ла­
зарете. Меня пользовали усиленным питанием, крепи­
тельными снадобьями и поставили на ноги через три
дня. Монах открыл окно,. и в комнату проник роскош­
ный теплый воздух, я еще никог.ца не вдыхал подобного;
сад подступал вплотную к зАанию; великолепные не­
виданные деревья зеленели и цвели; виноградные лозы
в изобилии оплетали .стену; в особенности, темно-лазур­
ное благоуханное небо показалось мне приметой отда­
ленного волшебного края.
- Где я все-таки~ - вскричал я, зачарованный,­
неу жели святые ниспослали мне обитание во Uарствии
Небесном?
Монах польщенно улыбнулся и сказал мне:
- Вы в Италии, брат мой! в Италии!
Я был удивлен донельзя и умолял монаха подробно
поведать мне обстоятельства, приведшие меня в сию
обитель, монах же сослался на доктора. Тот сообщил
мне наконец, что месяца три назад меня водворил сюда
один оригинаА, что это .лазарет на попечении милосерд­
ных братьев.
Силы возвращались ко мне, и от меня не ускоАьэну­
ло, что врач и монах поощряют мою словоохотливость,
прямо-таки стараясь подвигнуть меня на рассказы. Я об­
ладал достаточными познаниями в разных областях,
чтобы занять моих собеседников, и врач побужАал меня
даже к писательству, прочитывая мои опусы в моем же
присутствии и находя в поАобном чтении немалое удо­
вольствие. Впрочем, меня несколько настораживало то,
что он при этом не хвалит мои писания, а только по­
вторяет:
- В самом деле... все удается... я прав... здоро­
во... здорово...
Теперь в определенные часы меня отпускали на
прогулку в сад, ГJJ.e время от времени я замечал жутко
изможденных,
мертвенно-бледных,
скелетообразных
206

людей; милосердные братья служили им поводырями
и проводниками. Однажды я собирался уже вернуться
"
в свою комнату, когда мне встретился долговязы и то-
щий человек в необычной землисто-желтой хламиде;
два монаха вели его под руки; он не мог шагнуть без
того, чтобы не подпрыгнуть потешнейшим образом, при
этом он еще и вызывающе посвистывал. Я удивленно
u
u
остановился, однако монах, мои провожатыи, повлек
меня прочь, говоря при этом:
- Не задерживайтесь, не задерживайтесь, любез­
ный брат Медардус, вам это противопоказано.
- Ради Бога.- вскричал я,- откуда вы знаете
мое имя?
Я не мог скрыть волнения при этих словах, что весь­
ма озаботило моего проводника.
- Полноте,- ответил он,- разве ваше имя - такая
уж тайна? Человек. препроводивший вас сюда, назвал
его в точности, и под этим именем вы зарегистрированы
у нас: «Медардус, брат-капуцин из монастыря в Б.».
Ледяной холод пробежал по моим членам. Но хотя
u
в странноприимныи лазарет доставил меня некто не-
ведомый. он вряд ли намеревался мне повредить, ибо
отнюдь не злоупотребил моей ужасной тайной, а, на­
против, проявил дружеское участие, да и, в конце кон­
цов. меня не арестовали.
Я высовывался из комнаты в окно и жадно впивал
u
u
u
усладнтельныи, теп.лыи воздух, струившиися по моим
u
жилам и костям и воэжигавшии во мне новую жизнь.
u
u
когда среди г.лавнои садовои а.ллеи я заметил малень-
кую, щуплую фигурку в поношенном сюртучке не с де
u
"
довского ли плеча и в шляпенке, похожеи на дурацкии
ко.лпак; человечек скорее семени.л. приплясывая, чем
шел. Он приветствоваJ\ меня взмахами шляпы и воз­
АУШнымн поцелуями. Человечек напоминал мне кого-то.
однако черты его .лица ускользали от меня, и деревья
заслони.ли его прежде, чем я окончательно пришел к вы­
воду, кто же он такой. ОАнако вскоре послышался стук
в мою дверь; я отворил ее, и вошла фигурка, только что
виденная мною в саду.
- Шёнфельд! - воскликнул я. по.лный удивле-
ния.- Во имя Неба, как вы эдесь оказались~
Передо мною стоял сумасброд-цирюльник иэ торго-
u
~
воrо города, мои тогдашнии спасите.ль.
Ах... ах... ах... - вздохнул он, потешно сморщив­
шись. как бы готовый зап.лакать.- Как же еще я мог
207

оказаться здесь, если не по прихоти злого рока; он гони­
тель всех истинных гениев; так вот, я заброшен сюда,
вернее, извергнут... Я спасался бегством как убийца ...
- Это вы убийца? - взволнованно перебил я его.
- Да, убийца,- продолжал он.- Не сдержав гнева,
истребил я левую бакенбарду младшего коммерции со­
ветника в городе и опасно поранил правую ...
- Умо~~яю вас,- прервал я его снова,- хватит па­
ясничать; образумьтесь наконец и говорите связно, а
не то прощайте!
- Ах, любезный брат Медардус,- начал он вдруг
важно,- ты брезгуешь моим обществом, когда у тебя
отлегло, однако ты не привередничал, когда .лежал
с,,
пластом и поневоле делил со мнои комнату; я даже спал
u
на этои постели.
- Что за новости? - воскликнул я в полной расте­
рянности.- Откуда вы узнали имя «Медардус»?
- Благоволите взглянуть,- усмехнулся он,- на
....
краешек вашеи рясы, там, справа ...
Я послушался; изумление и страх тотчас же сковали
меня, ибо я убедился: имя «Медардус» действительно
было там вышито, а более пристальное обследование
неопровержимо подтверждало, что я ношу именно ту
рясу, которую спрятал в дупле, спасаясь бегством из
замка барона фон Ф. Шёнфельд угадал мое внутреннее
смятение и ух мы льну лея со значением; он поднес указа-
...
тельныи палец к носу, встал на цыпочки, заглянул мне
в глаза; я хранил !ttолчание, тогда он начал тихо и осмот­
рительно:
- Примечаю, ваше преподобие, вы восхищаетесь
красотою вашего платья; оно сшито как раз по мерке, вы
в нем просто загляденье; что в сравнении с ним ваша
прежняя орехово-коричневая обновка с аляповатыми
матерчатыми пуговица~и. хотя ее и выбрал для вас мой
положительный, обязательный Дамон. А все я... я... я,
многострадальный опальный Белькампо, прикрыл сим
платьем вашу наготу. Брат Медардус! Не лучшим обра·
зам выглядели вы, ибо сюртуком, спенсером, англий..;
ским фраком служила вам всего·навсего собственная
кожа, а уж приличная куафюра была вообще немыслима,
ибо вы посягнули на мое искусство, обслуживали ваше­
го Каракаллу гребнем о десяти зубцах, слагавшимся из
u
ваших же дланеи.
- Довольно дурака
митесь, Шёнфельд ...
u
валять,- не выдержал я,- уи·
208

- Пьетро Белькампо - вот мое имя,- окрысился
он,- да, Пьетро Белькампо здесь в Италии, и прими
к сведению, Медардус, допустим, я сама глупость, но
моя глупость призвана всюду сопутствовать твоему уму,
u
иначе твои ум хромает; хочешь - верь, хочешь - нет,
но, кроме глупости, тебе больше не на что опереться;
ибо разум у тебя плохонький, совсем негодящий; он же
на ногах не держится, увалень-карапуз, а глупость -
нянька при нем; она ему пособничает, выводит на путь
...
истинныи, а тот ведет восвояси, то есть сюда, в сумас-
шедший дом, где нам с тобой самое место, братец Ме­
дардус.
Я содрогнулся; мне вспомнились образины, виден­
ные давеча, особенно тот, в землисто-желтой хламиде,
u
то и дело подпрыгивающии; сомневаться не приходи-
лось: Шёнфельд в своем безумии сказал мне правду.
- Да, братец мой Медардус,- продолжал Шён­
фельд вещать, безудержно жестикулируя,- да, милый
мой братец Медардус. Глупость выступает здесь на
земле, как истинная монархиня духовности, а разум -
u
лишь ее незадачливыи ставленник; ему совершенно все
равно, что происходит за рубежами державы; лишь от
нечего делать развлекается он плац-парадами, но его
солдаты толком не умеют стрелять, а враг извне на­
седает. Однако глупость - истинная государыня, она
вступается за свой народ, тут и трубы и литавры: ура!
ура! - в тылах ликование, да, ликованиеl Подданные
вырываются из своих застенков, где разуf\.1 держал их
взаперти, отказываются стоять, сидеть, лежать по ран­
жиру, как велит педант-наставник; он бы приказал рас­
считаться по порядку номеров, но ему ничего не остает­
ся. кроме как изречь: «Посмотрите-ка, что творится
с моими .лучшими учениками; глупость вмешалась, и все
смешалось, и общество помешалось». Игра слов, братец
Медардус, игра слов - раскаленные щипцы; глупость
u
пользуется ими для завивки мыслеи.
- Нельзя ли,- еще раз прервал я его бредни,­
нельзя ли прекратить эту бессмыслицу; может быть, вы
соберетесь с духом и поведаете мне, почему вы здесь
и на что вы намекаете, толкуя о моем платье.
Говоря так, я обнял его за плечи обеими руками
и принудил сесть на стул. Он как будто опамятовался,
опустил глаза и перевел дух.
- Снова,- начал он тихим угасшим голосоr.1,- сно...
...
ва, вторично спас я вам жизнь; не с моеи ли помощью вы
209

у.лиэнуАи иэ торгового города, и кто, как не я, водвори.'\
вас сюда.
- Но, ради Бога, ради всех святых, как вы наткну­
лись на меня? - вскричал я, отпуская его, и в то же
мгновение он сорва.лся с места, сверкнул г.лаэами и за­
вопил:
- Ах, брат Медардус, да если бы не я, тщедушный
и убогий, кто приволок бы тебя сюда на плечах? Костей
бы тебе не собрать, колесованному!
Я задрожал; уничтоженный, я сам упа.л на стул; тут
отворилась дверь, и в комнату поспешно воwе.л брат,
u
опекавшии меня.
- Почему вы эдесь? Кто разрешил вам входить в эту
комнату? - напустился он на Белькампо, а у того слезы
хлынули из глаз, и он взмолился:
- Ах, преподобный отец мой, я просто не мог удер­
жаться( Ну, как я мог не поговорить с моим другом;
знали бы вы, что угрожало его жизни, а я пришел к нему
на помощь!
Я несколько оправился.
- Скажите мне, воз.люб.ленный брат мой,- молвил
JJ монаху,- правда ли, что я здесь благодаря этому
человеку?
l\1онах не ответил.
- Я теперь знаю, где я нахожусь.- продолжал я,­
могу себе представить, как я был плох, наверное, хуже
некуда; но вы видите, я выздоровел, и мне, надеюсь,
позволительно узнать то, чего до сих пор не говорили
мне, щадя меня.
- Но это правда,- ответил монах,- этот человек
препроводиJ\ вас к нам месяца три-четыре тому назад.
По его слова~t. он нашел вас в лесу, гАе вы лежали за­
мертво, милях в четырех отсюда, там, ГАе проходит
граница с ... ской землей; он узнал в вас капуцина Ме­
~ардуса из монастыря в Б.; оный Медардус направлялся
в Р11м, и путь его про.легаА через город, где дотоле жи.л
этот человек. Собственно говор.я, вы были совершенно
апатичны. Вы шли, когАа вас вели; вы останавливались,
когд,а вас оставляли; вы са.лились и.ли ложились, по­
винуясь внешнему указанию. Вас буквально приходи­
.лось кормить и поить. С ваших уст срывались лишь
r .лухие, невнятные звуки, ваш вэгЛЯА, казалось. утрати.л
всякую восприимчивость. Белькампо не отходил от вас,
он ходил эа вами вернее всякой сиделки. Череэ четыре
неде.ли вы начали страшно буйствовать; мы были вы-
210

нуждены водворить вас в специальный покой. Вы мало
чем отличались от дикого зверя; не буду распростра­
няться по этому поводу, боюсь, что напоминание об
этом причинит вам боль. Прошло еще четыре неАели,
u
и опять наступила апатия, переходившая в полныи сту-
пор, но вот вы очнулись, и вы здоровы.
Пока монах все это мне рассказывал, ШёнфельА
сидел, как бы погруженный в глубокое раздумие, опер-
u
шись головои на руку.
- Да,- начал он,- мне ли не знать, что иногАа на
u
меня накатывает, но воздух сумасшедшего JtOMa Jtеиству-
ет одуряюще на рассудительных, мне же он на пользу.
Я проявляю скАонность к самоанализу, а это обнадежи­
вающий симптом. Если я вообще существую .лишь в мо­
ем сознании, то стоит моему сознанию совлечь шутов-
u
u
скои камэо.л, и вот уже я не я, а степенныи джентльмен.
о r осподи r Да разве гениальный куафер сам по себе не
присяжный скоморох~ Скоморошество - лучшее сред­
ство от сумасшествия, и я могу заверить вас, преподоб-
u
u
ныи отец, что даже при наисевернеишем ветре отли-
чаю колокольню от фонарного столба.
- Если это так,- сказал я,- докажите это, пове-
u
u
Ааите спокоино и связно, как вы нашли меня и как до-
ставили СЮАа.
- Я так и сделаю,- ответил ШёнфеАьд,- хотя пре­
подобный отец приня.л весьма настороженный ВИА; од­
нако поэво.лъ, брат Медардус, обращаться к тебе по­
дружески на «ТЫ», как-никак ты обязан мне жизнью.
Итак, ты сбежа.л ночью, а тот заезжий живописец
тоже как в воду канул вместе со своими картинами,
и никто не мог сказать, куда он делся. Сперва все были
заинтригованы этим исчезновением, но подоспели дру­
гие новости, и стало не до того. Однако и до нас дошел
слух об убийствах в замке барона Ф., да и ...ские суды
объявили о розыске монаха Медардуса иэ монастыря
капуцинов в Б., и публика вспомнила, что живописец
рассказывал в ресторации всю историю убийства и при­
знал в тебе брата Медардуса. Хозяин гостиницы, где ты
проживал, подтвердил ПОАоэрение в моем соучастии,
нет, речь шла при этом не об убийстве, а о твоем бегст­
ве. Однако меня взяли на заметку и были не прочь упря­
тать меня в тюрьму. Такой аргумент очень упростиА мое
давнее решение бежать от местного убожества, поверга­
ющего меня в прах. Я устремился в Италию, в страну
аббатов и куафюр. Направляясь туда, я видел тебя в ре-
211

зиденции княз.я фон .... Говори.ли о твоем предстоящем
бракосочетании с Аврелией и о казни монаха Медарду­
са. Видел я и этого монаха. Ладно! Кто бы он ни был,
я не знаю другого Медардуса, кроме тебя. Я старался
попасться тебе на глаза, ты не удостоил меня своим
вниманием, и я не стал задерживаться в резиденции,
пошел дальше своей дорогой. После долгого путешест­
вия однажды в предрассветных сумерках я намеревался
u
идти через лес, весьма неприветливо черневшии передо
мной. С первыми солнечными лучами в густом кустарни­
ке послышался шорох, и выскочил человек, давно не
стриженный и не бритый, но одетый с иголочки. Глаза
У него были дикие, блуждающие, в одно мгновение он
скрылся из виду. Я пошел дальше, но как же я ужаснул­
ся, увидев перед собой на земле человека, раздетого
догола. Я подумал, что произошло убийство, и убий­
ца - тот, убегающий. Я наклонился над раздетым, узнал
тебя и понял, что ты не бездыханен. Прямо подле тебя
u
валялась монашеская ряса, ее ты и сеичас носишь; я кое-
как одел тебя и поволок на себе. Наконец глубокий
твой обморок прошел, но долго еще держалось оцепене­
ние, о коем тебе только что поведал здесь преподобный
отец. Нелегко было волочь тебя дальше, и только вече­
ром я вышел к распивочной, расположенной в .лесу. Ты
заснул мертвым сном, и я оставил тебя на траве, а сам
зашел в поисках еды и питья. В распивочной сидели
... ские драгуны, и хозяйка сказала мне, что они обыски­
вают лес до самой границы в поисках монаха; необъяс­
нимым образом он убежал как раз в то мгновение, когда
его должны были казнить в *** за тяжкие преступления.
Я не представлял себе, как принесло тебя из резиден­
ции в лес, но, убежденный в том, что ты и есть беглый
Медардус, я с nревеликим тщанием отвращал угрозу,
преследующую тебя. Избегая проезжих дорог, я пере­
правил тебя через границу и, наконец, добрался вместе
с тобой до этой обители, куда приняли тебя и меня, так
как я решительно отказался с тобой расстаться. Здесь
тебе ничего не грозило, так как больных не выдают ·ни·
в коеr.1 случае, в особенности не выдают иноземным
властям. Пять твоих чувств приметно изменяли тебе,
пока я жил в твоей комнате и приглядывал за тобой. Да
и твоя подвижность оставляла желать лучшего; Неверр
и Вестрис взглянули бы на тебя весьма пренебрежитель­
но, ибо ты, можно сказать, совсем повесил голову, а ког­
да тебе хотели придать вертикальное положение, ты
212

валился, как неуклюжая кегля. Дар слова совсем у тебя
подкачал, ибо ты был скуп не только на слова, но и
на слоги и в припадке общительности изрекал что-то
вроде «ху-ху» или «ме... ме ...», в чем твоя мысль и
воля не особенно сказывались, и напрашива.Аось даже
предположение, не подгу.ляли ли они, броАяжничая
r де попало. А потом вдруг на тебя нашел веселый
стих; ты подпрыгивал высоко в воздух, рычал от удо­
вольствия и срывал с себя рясу; твоя природная
u
u
нагота не терпела, видно, никаких стеснении, а твои
аппетит ...
- Довольно, Шёнфе.льд,- прервал я невыносимого
raepa,- довольно! Я уже наслышан об удручающем со­
стоянии, в котором долго пребывал. Благодарение веч­
ному долготерпению и милости Господа, блаrодарение
заступничеству Пречистой Девы и святых угодников,
я спасен.
- Ах, преподобный отец,- продолжал Шён-
фельд,- великое ли это благо! Я говорю об особой
uo
функции духа, именуемои сознанием, это проклятущая
должность гнусного надзирателя, взыскивающего по­
шлины у городс1<их ворот, акцизного чиновника, какоrо-
u
нибудь главного налогового инспектора с конторкои
u
в мансарде на самои верхотуре; он там сидит и пре-
u
пятствует
внешнеи
торговле,
приговаривая:
«Стоп... стоп... товар вывозу не подлежит... националь­
ное достояние... национальное достояние...» Драгоцен­
нейшие бриллианты хоронятся в земле, как бросовые
семена, и произрастает в лучшем случае свекловица,
а дальше практика известная: из тысячи центнеров вы"
жимается
четверть
унции
дрянного
сиропа ...
Стоп... стоп... А ведь экспорт открыл бы нам рынки
Града Божьего, где сплошная роскошь и блеск... Бог
Всевышний! Господи! Да я мои лучшие, весьма недеше­
вые пудры а la Marechal, а la Pompadour, а la reine de
Colconde высыпал бы в реку, где поглубже, лишь бы
раздобыть путем транзитного торга хотя бы щепотку
u
u
тамошнеи солнечнои пыли и ею напудрить парики высо-
кообразованных профессоров и преподавателей, а пре­
жде всего - мой собственный! Да что я говорю! Если
бы вас, преподобнейший из преподобных О1_9ЦОВ, мой
Дамон вырядил не во фрак блошиного цвета, а в летнюю
накидку ( эажиточнейшие, почтеннейшие обыватели
Града Божьего ходят в таких накидках к исповеди), вы
бы превзошли самого себя в том, что касается приличия
213

и величия, а то свет считает, что вы просто glebae ad-
scriptus 1 и в свойстве с дьяволом.
Шёнфельд не усидел на месте и замета.лея из yrла
в угол по комнате, приплясывая, яростно жестикули­
руя, отчаянно гримасничая. Он, как всегда, прямо-таки
пылал, возжигая одно чудачество другим, и я схватил
его за руки, сказав: «Ты что, просишься сю..ца вместо
мен.я? Неужели твоей рассудительности хватает лишь
на одну минуту, а потом ты сразу же опять начинаешь
кобениться?»
Он таинственно улыбнулся и спросил:
- Так ли уж нелепо все, что я возвещаю, движимый
наитием духа?
- В том-то и горе,- ответил я,- что твоим дураче­
ствам частенько присущ глубокий смысл, но ты раэбаза-
u
u
....
риваешь его, разукрасив такои пестром дешевкои, что
добротная мысль теряет естественный цвет, и вот она
уже смешная и ПОАержанная, как платье в оборочках из
пестрого тряпья. Ты, как пьяный, не можешь держать
линию; тебя заносит то туда, то сюда, авось кривая
вывезет!
- А что такое прямая~ - прервал меня Шёнфельд
с кисло-сладкой миной.- Что такое прямая, преподоб­
ный капуцин? Прямая - кратчайший путь к цели, вот
что значит прямота. Знаете ли вы вашу цель, дражайший
монах? Не боитесь ли вы, что вам не хватает цепкости,
u
вот вы и торчите в распивочнои, под.крепляясь крепкими
u
напитками в поисках прямои, ни дать ни взять кровель-
и
щик, страдающии головокружением; перед вами две
цели, и вы говорите о прямоте~ К тому же, мой капуцин,
я при моем звании был бы пресен без юмористического
соуса, как цветная капуста без испанского nepua. Ху­
.цожннк прически без юмора - сущее ничтожество, не­
счастный тупица, у которого в кармане собственное
б.лагополучие, а он киснет в унынии, не пользуясь им.
Монах пристально следил и за мной и за Шёнфель­
ltОМ, гримасничавшим напропалую; мы говорили по­
немецки, и он не понимал ни слова; тут он, однако,
вмеша.лся:
- Простите, госпо.-а, но моя обязанность - при­
остановить ваш диалог, едва ли способствующий вы­
ЗАоровлению обоих. Вам, брат мой, следует снача.ла
окрепнуть, а потом уже предаваться воспоминаниям из
1 простой смертный, букв.: приписанный к зеи.ле (лат.).
214

вашей прежней жизни, по всей вероятности, небезбо"
леэненным д.ля вас; продолжительные разговоры на та"
кие темы определенно нежелательны и несвоевремен"
ны; ваш друг повеАает вам все во всех подробностях,
когАа вы покинете нашу обитель, исце.ленный, а он
будет вам сопутствовать. При этом вы (он обратился
к Шёнфельду) обладаете талантом живо представлять
перед слушателем все, о чем вы повествуете. В Герма"
нии вас должны считать полоумным, а для нас, как я по­
лагаю, вы прирожАенный комедиант. На театральных
подмостках вы мог.ли бы САелать карьеру.
Шёнфельд уставился на монаха широко раскрытыми
r лазами, потом встаА на цыпочки, эаап.лодировал, воэАев
руки выше головы, и вскричал по-итальянски:
- Глагол духаl .. Глагол суАьбы! .. Судьба, ты обрати­
лась ко мне иэ уст втого преподобного отца 1.. Бель.­
ка мпо... Белькампо... Ты не нашел себя, не распознал
своего истинного таланта... Свершилосьl
Он прыгнул к двери. На другое утро он зашел ко
мне, уже снарядившись в яорогу.
- Ты, милый мой брат Медардус,- моАвил он,_­
теперь здоровехонек и вполне обоЙJ.tеmься беэ меня;
я отбываю, вняв моему внутреннему голосу... Прощай ..•
Но позволь напослеАОК подвергнуть тебя моему искус"
ству, хотя оно и представляется мне лишь пош.лым
промыслом.
Он достал бритву, ножницы, гребень; не скупясь на
гримасы, шутки и прибаутки, он выстриг мне тонзуру
и подровнял борОАУ. Этот человек Аокаэал мне свою
верность, но, откровенно говоря, я тяготился его об­
ществом, и расставание с ним скорее радовало, чем
печалило меня.
Врач с успехом пользовал меня крепительными сна­
добьями; я заметно посвежел, а продоАжительные про­
гулки способствовали восстановлению моих сил. Я был
убежден, что пешее странствие не повредит мне, и по­
кинул обитель, целительную для душевнобольных, но не
д.ля здоровых; последние не могли не чувствовать эдесь
нечто гнетущее и пугающее. ПреАnолагалось, что я па­
ломник и держу путь в Рим; этот путь меня вполне
устраивал, и я зашагал по дороге, которую мне указали.
Моя душевная болезнь действительно прошла, но я сам
сознавал, что меня гнетет некое бесчувствие; оно отбра­
сывало мрачную тень на каждый обраэ, проклевываю-
"
u
щиися в моеи душе, так что краски отсутствовали и се-
215

рое господствовало безраздельно. Оrчетливое воспоми"
нание о прошлом не давало себя знать, я жил мгновени"
ем. Я заранее облюбовывал вдали место, где бы по­
просить съестного или напроситься на ночлег; я нс"
пытывал истинное довольство, когда верующие наби"
ва.ли ПОАаяниями мою нищенскую суму и заботились,
чтобы моя ф.ляга не пустела. В ответ я, как трещотка,
безучастно повторял молитвы. В душе я уже не отли"
чался от заурядного нищенствующего монаха, не бле"
щущего умом. Так я пришел наконец в большой мо-
u
пастырь капуцинов, расположенныи в нескольких ча"
сах пути от Рима; монастырь стоял на отлете,
окруженный хозяйственными пристройками. Там до­
лжны были принять меня как брата по ордену,
и я рассчитывал, что меня там ублажат наилучшим
образом. Я сказал, будто происхожу из немецкого мо­
настыря, но наша община больше не существует,
...
и вот я паломничаю, но надеюсь вступить в какои"
нибудь другой монастырь нашего ордена. Меня при­
няли с дружелюбием, которым славятся итальянские
монахи, не поскупИ.Аись на угощение и другие знаки
внимания, а приор объявил, что па.ломник монастырю не
в тягость и я могу побыть у них сколько пожелаю, если,
разумеется, это не противоречит моим обетам. Начина­
.лась вечерня, монахи заняли свои места на хорах, и я по­
шел в церковь. Вдохновенное смелое зодчество церков"
"
"
ного нефа подеиствовало на меня, но дух мои все-таки
тяготел к земле и не мог вознестись, как бывало с того
...
времени, как я, едва выидя из младенчества, созерцал
церковь Святой Липы. Помолившись у главного а.лтаря,
я ходил по боковым приделам, осматривая алтарные
иконы; как обычно, на них было запечатлено мучениче·
ство святых, которым посвящены алтари. Наконец я во-
u
шел в капеллу, алтарь которои привлек меня магическим
освещением: солнечные лучи преломлялись в расписных
стеклах. Я хотел взrлянуть на икону, я поднялся по
ступенькам. Святую Розалию... икону моей судьбы, по·
священной моему монастырю,- ах! -Аврелию узрел
яl Вся моя жизнь... тысячекратное святотатство... мои
преступления... смерть Гермогена... смерть Авре­
лии... одна-единая невыносимая мысль... она раскален­
ным, заостренным железом пронзила мой мозг... Моя
грудь... жилы и фибры разрывались в дикой боли ...
Страшная затяжная казнь! Лучше смерть, но смерть не
приходит. Я упал ниц... в неистовом отчаянье разорвал
216

я мою рясу... .я завыл в скорбной безнадежности на всю
церковь:
- Проклятие мне, проклятие мне! Нет мне благода­
ти, нет надежды ни эдесь, ни там. Адl Ад! Вечная отвер­
женность мне, гнусному грешникуf
Меня подняли... монахи собрались в капелле... ко мне
приблизился приор, высокий, благообразный старец. Он
u
....
вэгляну л на меня с неописуемои строгои кротостью,
он взял меня за руки и сделал это, как святой в небесном
сострадании поддерживает в воздухе над огненным ому­
том пропащего, готового ту да рухнуть.
- Недужный брат мой! - сказал приор.- Мы про­
водим тебя в монастырь; там ты успокоишься.
Я целовал его руки, его облачение, я не мог гово­
рить; только глубокие, боязливые вздохи выражали
u
u
страшную муку моеи израненнои души.
Меня проводили в трапезную, по знаку приора мона­
хи удалились, я остался с ним наедине.
- По-видимому, брат мой,- начал он,- ты обре­
менен тяжким грехом; очевидно, ты совершил что-то
ужасное; только глубочайшее, безнадежнейшее сокру­
шение прорывается столь несдержанно. Но Господь
милостив; действительной мощью обладает молитва свя­
тых... ИсповеАуЙся мне и, если ты покаешься, можешь
уповать на Святую Uерковь.
В то мгновение принял я приора за старого палом­
ника, некогда посетившего Святую Липу, и на земле
не было другого существа, кроме него, кому я мог бы
раскрыть мою жизнь со всеми ее посягательствами
и святотатствами. Но язык не повиновался мне, я то.лько
рухнул перед старцем в прах.
- Я иду в монастырскую капеллу,- торжествен­
но сказал он и уда.лился.
Я не отступил, я поспешил следом за ним; он си­
дел в исповедальне, и я мгновенно покорился неодо­
лимому движению духа, я поведал ему все-все! И при­
ор наложил на меня поистине ужасную епитимью.
Я был удален из Уеркви, отлучен, как прокаженный,
от соборного общения с братией; я лежал в монастыр­
ском склепе, поддерживал свою жизнь лишь отваром из
несъедобных трав, бичевал себя, подвергал себя иэо­
щреннейшим самоистязаниям, прибегая к орудиям пы-
... ...
ток, завещанным утонченнеишеи свирепостью; вслух
я позволял себе .лишь перечислять свои мерзости и со­
крушенно молиться об избавлении от адского пламени,
217

уже разгоравшегося во мне. Но когда кровоточили уже
сотни моих ран, когда боль ядовито язвила меня со·
тнями скорпионов и бренное естество обмирало и сии·
сход11тельный сон оборонял меня своими объятиями, как
страждущего младенца, тог да возникали враждебные
rрезы и начиналась новая смертельная кара.
Вся моя жизнь ужасала меня отчаянными сценами.
Я видел Евфимию; она приближалась ко мне во всей
U1
U
своеи упоительнои красоте, я же громко кричал:
- Что ты хочешь от меня, блудницаl Нет, посланцы
ада не имеют ко мне доступаl
Тогда она распахивала передо мной свои одежды,
н жуть вечной погибе.ли нападала на меня. Or ее тела
остался только скелет, но и среАИ костей кише.ли бес­
численные змеи, они тянулись ко мне, высовывая крас­
но-огненные жала.
- Оrстань! .. Твои змеи жалят меня в грудь, а она
без того изранена! .. Кровь моего сердца - для них же­
.ланный корм. Они разжиреют, а я умру... я умру... лучше
смерть, чем твоя месть...
Так я вопил, а она завывала:
- Мои змеи будут питаться кровью твоего сер­
.Аца... но что тебе до этого, не в этом твоя мука; твоя
мука в тебе, и она тебя не убьет, потому что она и есть
твоя жизнь. Твоя мука - мысль о твоем святотатстве,
а эта мысль тебя никогда не покинет.
Возникал окровавленный Гермоген, спугивая Евфи-u
мню: слышался шум крыльев, он реял передо мнои,
показывая мне рану у себя на шее, рана была кресто­
образная. Я пытался молиться, однако усиливался устра­
шающий шепот ·и шум крыльев. Я ВНАел моих прежних
знакомых; они кривлялись как бесноватые. Го.ловы ко-
u
поши.лись как саранча, из ушеи у них росли ножки; они
издевательски хихикали, оборачиваясь ко мне... Чудо­
вищные птицы... вороны с человеческими .лицами шуме­
.ли крыльями в воздухе. Я узнал музыканта иэ Б.; с ним
была его сестра, она кружилась в диком вальсе; брат
-
u
акко!У1nанировал еи, пиликая на скрипке, скрипкои слу-
жила ему собственная грудная клетка. Белькампо с бе­
зобразным рыльцем ящерицы, оседлав омерзительного
J(рылатого червя, нападал на меня, чтобы расчесать мне
бороду раскаленным железным гребнем, но что-то ме·
шало ему. Все неистовей и неистовей делалось на­
шествие; все немыс.лимее, все невероятнее образины от
малышки-муравья, танцующего на человечьих ножках,
218

до длиннющего конского костяка с горящими r"1\аэами
и чепраком иэ собственной шкуры; совиная го.лова све­
тилась на плечах всаАника. Туловище его было втиснуто
в кубок без донышка, служивший панцирем, а вместо
шлема на голове красовалась воронка трубкой оверх.
Адский фарс разыгрывался передо мной. Я слышал свой
собственный смех, но мне же разрывал он грудь, при­
чиняя жгучую боль, бередя все мои кровоточащие
раны. Вот вспыхивает женственный светоч, исчаАИЯ ада
отступают... свет направляется ко мне... Ах, это же
Аврелияl
- Я жива, и я теперь вся твоя,- говорит светоч,
и во мне оживает святотатец. В исступлении дикой
похоти я рвусь обнять ее... Куда дева.лось мое изнуре­
ние, но мо10 грудь обжигает пламень, колючая щетина
тычется мне в глаза, и сатана со скрежетом хохочет:
- Ну, теперь-то ты мой со всеми потрохами!
С криком ужаса я просыпаюсь, и сразу же потоками
течет моя кровь от ударов бича с шипами, которым
я наказываю себя в безнадежном отчаянье. Ибо свято­
татство во сне, даже греховный помысел, требует двой­
ного искупления.
Наконец истек срок тягчайшего покаяния, назначен-
"
ныи приором, и я вышел из монастырского склепа,
чтобы в самом монастыре, хотя и в строгом затворе,
отнюдь не общаясь с братьями, возобновить искупитель­
ные упражнения. Суровость покаяния постепенно убав­
.лялась, и я получил доступ в церковь, не сторонясь уже
других братьев. Однако я сам алкал искупительных мук
и не мог принять их щадящего послабления, ограничи­
вающегося лишь ежедневным самобичеванием. Я стойко
отвергал улучшенное питание, предлагавшееся мне; це-
"
J\ЫМИ днями Аежал яt распростертыи на холодном мра-
морном полу перед иконой святой Розалии, усугубляя
самоистязания в моей уединенной келье, чтобы страж-
u
"
дущая п.лоть отвлекала меня от невыносимои душевнои
муки. Но вопреки всем самоистязаниям не отступа.ли от
меня исчадия моих помыслов, как будто нцо мной
безраздельно властвовал сатана, совращающий и одно­
временно издевательски казнящий меня. Мое упорство
и неслыханная изощренность в самоумерщвлении не
остались незамеченными. Братия начинала вэирать на
меня с благоговейным трепетом, и до меня даже АО­
носи.лся шепоток: «Он святой!» САово зто ужасало
меня, ибо слишком отчет.ливо помнил я гибельное мrно-
219

~ение, когда в монастырской церкви в Б. в разнузданном
Ееистовстве я крикнул живописцу, пристально наблю­
Аавшему меня: «Я святой Антоний!»
Епитимья, наложенная на меня приором, была на"
:.<онец также выполнена, но я не прекращал самоистяэа"
u
нии, хотя плотское естество мое уже не выдерживало.
Nои глаза померкли, мое израненное тело превратилось
u
в окровавленныи костяк, и дошло до того, что, пролежав
Nнoro часов на полу, я не мог подняться без посторон"
ней помощи. Тогда по распоряжению приора я предстал
nеред ним.
- Помогло ли твоей душе, брат мой, строгое искуп"
.ление? - начал он.- Посетила ли тебя милость Неба?
- Нет, преподобный отец,- глухо ответило мое
отчаянье.
- Когда ты,- проАолжал приор торжественно,­
Rогда ты открыл мне на исповеди череду твоих ужасных
посягательств, я предписал тебе суровейшее покаяние,
ибо церковные установления требуют: злотворитель,
u
ускользнувшии от руки правосудия, но в сокрушении
поведавший свои бесчинства служителю Господа, до"
.лжен самого себя подвергнуть телесным испытаниям,
nоАтверждающим его искренность. Он Аолжен духом
обратиться к Небу, а тело подвергнуть истязанию, дабы
сладострастие прежнего нечестия было искуплено зем"
ным страданием. Но я разделяю мнение знаменитейших
вероучителей, согласно которому беспощаднейшие са"
моистязания ни на крупицу не убавляют греховного
бремени, если кающийся слишком полагается на умерщ"
вление плоти, рассчитывая при этом на вечную на"
граду. Человеческому разумению недоступна вечная
мудрость, взвешивающая по-своему наши деяния, но нет
спасения тому, кто надеется внешним самоуничижени"
ем завоевать Uарство Небесное, полагая, будто его
скверна изглажена упражнениями в покаянии, он лишь
выявляет недостаточность своего поверхностного раска"
яния. Ты, дорогой брат Медардус, чужд подобному са­
мообольщению, ста.ло быть, сокрушение твое непод­
дельно; изволь же повиноваться мне: довольно бичева­
ний, принимай пищу более сытную, не уклоняйся от
общения с братьями. Знай, что тайна твоей жизни со
всеми ее причудливыми перипетиями ведома мне .лучше,
нежели тебе самому. Тебе суждено было изведать власть
сатаны; ты не мог противостоять ему, а он помыкал
тобою, употребляя тебя как орудне своего злодейства.
220

Не думай, однако, что ты от этого менее грешен в глазах
rоспода, ибо тебе не было отказано в .доблести, способ­
ной дать отпор нечистому. В каком человеческом сердце
не бесчинствует зло, противясь добру, но без этого про­
тиводействия не было бы заслуги, ибо заслуга - лишь
победа доброго начала над злым, а грех проистекает из
обратного. Узнай, прежде всего, что, по крайней мере,
u
одно из твоих преступлении заключалось лишь в жела-
нии совершить его. Аврелия жива, в твоем диком не­
истовстве ты поранил самого себя, обагрил руки твоей
же собственной кровью... Аврелия жива... Мои сведения
достоверны ...
Я упал на колени, я воздел руки
вздохи вы рвались
глаз!
u
из моеи груди,
в молитве, глубокие
слезы хлыну ли из
- Знай, кроме того,- продолжал приор,- что ста-
"'
u
рыи странствующии живописец, о котором ты упоминал
u
в своеи исповеди, помнится мне, неоднократно появ..'\ЯЛ-
ся у нас в монастыре, и мы ждем его в ближайшем бу­
дущем. Он вверил мне на хранение книгу с разнообраз­
ными рисунками, но, в основном, книга со.держит
u
одну историю, и к неи-то живописец и присовокуп-
u
.ляет по нескольку строк всякии раз, когда заходит в мо-
настырь.
Он отнюдь не обязывал меня держать зту книгу
в тайне, и я тем более склонен приобщить к ней тебя,
что вижу в этом высшее предначертание. Тебе надлежит
С8
u
постигнуть соответствия странных свершении в твоеи
жизни, то восхищающих тебя чудными видениями выс­
шего мира, то низвергающих тебя в пошлую суетность.
Говорят, что Чудо покинуло землю, но мой опыт свиде­
тельствует об обратном. Чудеса остались, и когда мы,
подсмотревшие регулярную повторяемость в череде оп-
u
ределенных явлении, не решаемся называть их чудеса-
ми, в это круговращение частенько .закрадывается фено-
...
мен, посрамляющии нашу рассудительность, и нам оста-
u
u
ется тупо оспаривать его при нашеи коснои не-
способности его осмыслить. Так мы упрямо опро­
вергаем правоту нашего внутреннего созерцания имен­
но потому, что прозрение слишком прозрачно для на­
шей грубой роговицы.
Вот и сей неведомый живописец из тех образов,
которые показывают, сколь смешна наша мудрствующая
наблюдательность; я сомневаюсь, имеем ли мы основа­
ния назвать его телесность подлинной. Не вызывает
221

сомнений одно: обычная фиэио.логическая сторона его
жизни никем не засвидетельствована. Кстати сказать,
я никог.ца не видел его рисующим или пишущим; он
u
разве что читает книгу, а в неи noCAe каждого его по-
сещения больше исписанных листов. Знаменательно
и то, что до сих пор я ВИАеЛ в книге лишь неразборчи­
вую рукопись да расплывчатые наброски фантастиче­
ских картин, а после твоей исповеди, любезный брат
Медардус, я все прочитал и понял.
Думаю, мне не с.ледует делиться с тобой моими
чаяньями и предположениями касательно живописца.
Лучше предоставить все твоей проницательности, и тай­
на, так сказать, сама пойдет тебе навстречу. Ступай,
подкрепись, и если в ближайшие АНИ ты воспрянешь
духом, согласно моим предчувствиям, я не вижу пре­
пятствий к тому, чтобы ты прочитал чудесную книгу
неведомого живописца.
Я повиновался приору, я ходил к общей трапезе,
оставил самобичевания, ограничиваясь пламенной мо­
литвой перед алтарями святых. И хотя мое сердце все
еще кровоточило и боль, глодавшая душу, пронизыва.ла
мен.я всего, ужасные ВНАения не посещали меня более,
и нереАКо, коrАа, изнуренный .10 смерти, я лежал без
сна на моем жестком ложе, что-то ве.я.ло на меня, как
буАто пролетали ангелы, и Аврелия, живая и прекрас­
ная, наклонялась надо мной, и слезы небесного состра­
Аания лучились у нее в очах. Она осеняла мое чело
u
u
своеи простертои дланью, и очи мои смежались, и не-
~
u
u
жныи, целительныи сон струился в моих жи.лах новои
жизненной силой. КогАа приор убедился в том, что
моему духу не противопоказано напряжение, он дал мне
книгу живописца и рекомендовал не покидать его кельи,
пока я не вникну в каждую строку.
Я раскрыл книгу, и первое, что поразило мой взор,
были фрески Святой Липы, иногда бегло очерченные,
а иногда представленные в цветных копиях. Впрочем,
u
это не вызвало у меня ни малеишего удивления, и нельзя
сказать, что мне не терпелось увидеть, как разгадывает­
ся загадка. Нет, какая же это была загадка! Мне уже
давно было ведомо, что таит книга живописца. На по­
следи их страницах его письменами, едва различимыми,
хотя и расцвеченными, бы.ли обозначены мои мечтанья
и чаянья, очерченные, правда, решительнее и тверже,
чем отважился бы я.
222

Првиечавве от вз4ателя
Не пересказывая того, что прочита.л он в книге живо­
писца, брат Медардус далее повествует, как он npo-
u
стился с приором, посвященным в его таину, и с друже-
любной братией, как он завершил cnoe паАомничество
в Рим и везде, в Соборе Святого Петра, в храмах Свято­
го Себастиана и Лаврентия, Святого Иоанна Латеран­
ского, у Санта Мария Маджоре и так далее, перед всеми
алтарями пада.л на колени и молился, nак слухи о нем
.-ош.ли до самого папы, как молва начала приписывать
ему святость, выдворив его тем самым из Рима, так
как он чувствовал себя теперь .лишь кающимся греш­
никоминичемболее.Мыже- яговорюосебеиоте­
бе, любезный читатель,- недостаточно знакомы с меч­
таниями и чаяньями брата МеАардуса и, опустив письме­
на живописца, едва .ли сумеем сочетать и свести
u
к единои канве запутанные, разрозненные нити, состав-
ляющие историю Медардуса. Чтобы ты лучше понял
меня, я прибегну к такому уподоблению: перед нами
u
множество разноцветных .лучеи, но не хватает фокуса.
Рукопись почившего капуцина была эавернута в старый.
u
u
u
пожелтевшии
пергамент,
испещренныи
мельчаишими
буквами, едва доступными прочтению, и мое любопыт­
ство было затронуто именно этим весьма неординарным
почерком. Письмена поистине приш"\ось расшифровы­
вать, и как же я был удивлен, когда уразумел: передо
....
мнои история, запечатленная в книге живописца, о чем
свидетельствует Медардус. Выдержанная в стиле, почти
.летописном, история изложена на итальянском языке.
изобилующем архаизмами и афоризмами. Тон книги
настолько своеобразен, что по-немецки звучит он глуше
и беАнее, как стекло с трещиной, однако связность
и цельность повествования потребовали перевода, како-
u
вон и выпо.лнен мною с одним огорч11тельным ограниче-
нием. Княжеский род, из которого происходит пресло­
вутый Франческо, не пресекся; в Италии, равно как
И В ГермаННИ, здравствуют еще ПОТОМКИ КНЯЗЯ, ЧЬЯ
резиденция приютила в свое время Медардуса. Согла­
сись, подлинные имена эдесь недопустимы, а тот, кто
даА тебе в руки сию книгу, любезный читатель, менее
всех способен подбирать и подтасовывать вымышлен­
ные имена, когда имеются настоящие, да еще такие
223

звучные и романтические, как в данном случае. Озна-
...
ченныи издатель с наилучшими намерениями именовал
князя князем, барона бароном и так далее, избегая соб-
...
ственных имен, однако, поскольку старыи живописец
...
...
прослеживает запутаннеишие, деликатнеишие фамиль-
ные отношения, не представляется возможным впредь
опускать имена, так как повествованию тогда грозила бы
невразумительность и пришлось бы безыскусную хо­
ральную летописность оснащать и приукрашивать за-
...теиливыми вычурами комментариев и ссылок.
Итак, я подчеркиваю мою функцию издателя и про­
шу тебя, любезный читатель, прежде чем ты начнешь
читать дальше, принять к сведению следующее. Камил­
ло, князь фон П., родоначальник фамилии, из которой
происходит Франческо, отец Медардуса. Теодор, князь
фон В.,- отец князя Александра фон 8.; у последнего
при дворе подвиза.лся Медардус. Его брат Альберт,
князь фон В., сочетался браком с итальянской прин­
цессой Гиацинтой Б. Фамилия барона Ф. известна
в горах, и следует только добавить, что баронесса фон
Ф. происходила из Италии; она дочь графа Пьетро
С., а тот был сыном графа Филиппо С. Все остальное ты
уразумеешь, любезный читатель, если только соблагово­
.!\ИШь усвоить эти немногие имена и инициа.лы. А теперь
в качестве продолжения.
Перrамент староrо живописgа
... И вот Генуэзская республика, страдая от жестоко­
го натиска алжирских корсаров, призвала славного ге­
роя-флотоводца Камилло, князя фон П., дабы он вы­
ставил против обнаглевших пиратов четыре галиона
с людьми и оружием. Камилло, алчущий бранной сла­
вы, написал своему старшему сыну Франческо. повелев
ему возвратиться и править княжеством в отсутствие
отца. Франческо, приверженный художеству, был уче­
ником Леонардо да Винчи, и дух искусства настолько
овладел им, что вытеснил все прочие помыслы. Не было
на земле д.ля него ничего выше искусства, и он видел
только пеструю тщету во всех остальных людских на­
чинаниях и предприятиях. Он не смог расстаться со
своим учителем, тогда уже весьма пожилым, и потому
написал отцу, что предпочитает скипетру кисть и не
намерен покидать Леонардо. Старый, гордый князь Ка-
224

мил.ло весьма разгневался; он обругал своего сына не-
u
годящим дурачком и послал за ним верных служителеи.
Но когда Франческо проявил стойкость в своем отказе,
утверждая к тому же, что князя во всем блеске трона
u
затмевает, по его мнению, хорошии художник, а вели-
u
чаишие военные подвиги - лишь кровопролитная игра
u
земных сил, тогда как искусство - чистеишее прояв.ле-
u
ние сокровенного духа, движущего хуАожником, герои-
флотоводец Камилло окончательно разъярился и по­
клялся наложить на Франческо вечную опалу, а престол
завещал своему младшему сыну Зенобио. Франческо
охотно согласился с таким решением, более того, до­
кументально подтвердил, что отрекается от княжеского
престола в пользу своего младшего брата, подкрепив до-
u
кумент торжественными заверениями, и когда старыи
князь Камилло был убит в жестоком кровавом бою
с алжирцами, к власти пришел Зенобио, а Франческа,
сложив с себя княжеский титул и звание, окончательно
предался художеству и довольствовался годичным со­
держанием, которое высылал ему правящий брат, а сред­
ства эти позволяли ему влачить жизнь чуть ли не в бед­
ности. От природы Франческо был горд, своенравен,
и только старый Леонардо умел укрощать его дикую
вспыльчивость, а когда Франческо сложи.л с себя княже-
...
екни титу.л, он стал верным, преданным сыном старого
художника. Не одно великое произведение Леонардо
завершал при его сотрудничестве, и ученик, воспаряя
к высотам учителя, сим прославился: многие церкви
и монастыри заказыва.ли ему алтарные иконы. Старый
Леонардо с любовью поддерживал его своим искусством
и мудростью, пока не умер в глубокой старости. Тогда
в молодом Франческо снова взыграли тщеславие и свое­
нравие, подобно пламени, слишком долго изнывавшему
под спудом. Его самомнение внушало ему, что он вели-
u
u
чаишии художник своего времени, и, соединяя изощрен-
ность своего искусства со своей родовитостью, объявил
он себя князем художников. О старом Леонардо он
теперь отзывался пренебрежительно и, отступив от бес­
хитростно набожного письма, выработал новый стиль,
помпезной композицией и кричащим блеском ослепля-
...
ющии толпу, а ее несдержанные восторги, в свою оче-
редь, усугубляли его кичливость и заносчивость. Случи­
лось так, что Франческо окружили буйные, разнуздан-
u
ные юноши, а он при своеи страсти к предводительству
и первенству стал заядлым мореплавателем среди не-
8 Э.-Т.-А. Гофман. т. 2
225

истовых волн разврата. Обольщенные яэычеством и его
-
"
ку.лътом лукавои сомнительнои ви~имости, юноши во
rлаве с Франческо составили тайную секту, кощунствен­
но r.лумящуюсв нал христианством; они воскрешаАи
зллннскую обрRАRОСТЬ и устраивали вакхана.лии с наr­
АЫМИ блудницами. СреАИ них бы.ли живописцы, но
преобладали ва.ятели, помешанные на античном искусст­
ве, издевательски отверrающие все, что новые художни­
ки, восп.ламененные святой Христовой верой, обре.ли
и осуществили во с.лаву Его. В нечистом пылу писал
Франческо одну эа другой картины, навеянные вымыш­
.ленным языческим баснословием. Никто, кроме него, не
уме.л так ос.яэаемо изобразить изобильную, влекущую,
сладострастную женственность, перенимая оттенки те­
лесности у живых натурщиц. а формы и обаяние у ан­
тичных кумиров. Он уже не присматривался в церквах
и монастырях к возвышенным видениям верующих ста­
рых мастеров и не пытался усвоить их с благоговением
истинноrо хуАожника, нет, он прилежно писал языче­
ских Ажебогов. Но один кумир владеА им всецело, то
была знаменитая Венера, неизменно царившая в его
nомыс.лах. 0АнажJ,tы Зенобио не вые.лал старшему брату
.-енег вовремя. и Франческо при своем расточительном
буйстве, поглощавшем все его заработки, но ставшем
"
"
уже его второи натурои, начал терпеть горькую нуж4у.
Тоrда он вспомнил, что давно уже по.лучил один заказ:
монастырь капуцинов пред.Ааrал ему за крупное воэ­
иаграж;tенне написать икону святой .Роэа.лии, но все,
относящеес11 к христианству, так претИАо ему, что он не
Аава.л согласия, а теперь вознамерился поскорее выпол­
нить заказ, чтобы поправить свои дела. Замысел Фран­
ческо эакАючался в том, чтобы обнаженная свята.я на егоu
картине .ликом и формами не отличалась от пресловутои
Венеры. Эскиз превэ~ше.л его собственные ожиАания,
и мо.лодые святотатцы превозносили блестящую мыс.ль
Франческо посмеяться над монашеским б.лагочестием
u
и выставить у них в церкви яэыческии кумир по.- видом
христианской святыни. Но когда Франческо переwеА от
эскиза к работе над самой картиной,- не чудо .ли~ -
"
искусство опроверг .ло умственно-чувственныи замысел,
и .дух, более могущественный. восторжествовал над низ­
ким лукавым Аухом, порабощавшим ху АОжника. Ан­
гельский лик иэ Uарства Небесного просиял сквозь
мг.листый сумрак, и Франческо как бЬI оробел пере.­
Божьим судом, не посягну.л на святую, не осмелился•.'
1
226

довершить ее Анка, а ее наготу благоговейно облекли
изящными складками темно-багряная риза и лаэурно­
голубая мантия. Капуцины писаАи художнику лишь
о святой Розалии, не обяэываJJ его писать или не пи­
сать ее примечате.льное житие, и потому зсхи.з ограни­
чивался ее образом в средоточии картины, но теперь.
u
движимыи вдохновением, он запечатАел другие фигуры,
предивно расположившиеся вокруг нее, чтобы засвиде­
тельствовать ее мученичество. Франческо всецело жил
u
u
своеи картинои; картина оказалась могучим духом, ко-
торый заключил художника в свои крепкие объятия
u
v
u
u
и вознес его над мерэостнои житеискои трясинои, в ко-
торой он барахтался дотоле. Только лик святой Розалии
ускользал от его кисти; он изнывал от бессилия, и эта
адская мука острыми шипами пронзала ему душу. Он
уже не помышлял о Венере, своем прежнем идо.ле, но
ему все представлялся старый мастер Леонардо, взирав­
ший на него с глубоким состра.1tанием и говоривший
с богобоязненной скорбью: «Ах, я бы пособил тебе, но
мне нельзя; тебе подобает сперва отринуть греховные
вожделения и в глубоком смиренном сокрушении мо­
лить о заступничестве святую, на которую покусилось
твое кощунство».
Юноши, которых Франческо давно уже сторонился,
u
-
посетили его в мастерскои, где он лежал, распростертыи
на своем ложе, как в параличе. Но когда Франческо
пожаловался им на свою немощь, как будто злой дух
сковал его силу, не давая завершить святую Розалию,
они все, как о.цин, рассмеялись и молвили: «Что ж ты,
брат, некстати расклеился? Почтим-ка Эскулапа и чело­
веколюбивую Хигиайю винным возлиянием, да помогут
они страждущему». Послали эа снракуэским вином;
юноши наполнили пиршественные чаши и перед неэа-
"
u
вершеннои картинок почтили возлияниями языческих
богов. Но когда они начали беспечно пировать и попот­
чевали вином Франческа, тот не пожелал пить и явно
тяготился разнузданным застольем, хотя они пили эа
rоспожу Венеру! TorAa среАИ них послышался голос:
сЭтот хуАожник по своему недомыслию действительно
u
страждет физически и нравственно, JJ поиду за докто-
ром». Он накинул плащ, опо.яса.лся шпагой и был таков.
Впрочем, через несколько мгновений он снова объявил­
ся в мастерской и сказал: «Гл.яньте-ка, какой еще нужен
врач, я сам берусь поднять его на ноги». Молодчик
u
АеиствитеАьио уподобился старому лекарю в поход.ке
8*
227

и осанке; он ковы.ля.л, согнув ко.лени, наморщив свою
свеженькую физиономию, как будто он обезображен
дряхлостью. а все общество с хохотом крича.ло: «Полю­
буйтесь, какой ученый вид напустил на себя наш док­
тор». Доктор подошел к больному Франческо и про­
хрипел издевательски:
- Ах ты, бедненький 1 сейчас я прогоню твою по­
стылую хворь! Ах ты, убогонький! Госпожа Венера на
такого и не вэг.лянет. Разве что донна Розалия АО тебя
снизойдет, когда ты малость окрепнешьl Хлебни-ка, ты,
пара.литик, моего чудодейственного ба.льзама; ты же
собираешься ма.левать святую, так тебе мое зелье как раз
u
впрок поидет; это винишко иэ подвала самого святого
Антония.
Новоявленный доктор изв.лек из-под полы бутылку
и открыл ее. Диковинный дух разнесся по мастерской,
u
и одурманенных юношеи немедленно сморила какая-то
сонливость; они валились в кресла и закрывали глаза.
Франческо же, взбешенный насмешками, решНJ\ пока­
зать, что не такой уж он слабый, вырвал бутылку из рук
у доктора и начал пить большими г.лотками. «На здо­
ровьеl» - крикнул юноша, сбросив старообразную ли­
чину и обретая прежнюю упругую походку. Он разбу­
дил спящих окриком, и они затопали вслед за ним вниз
по лестнице.
Как ву.лкан Везувий брызжет алчущим пламенем, так
в душе Франческо взъярились огненные вихри. Все
языческие басни, изображенные им дотоле, возникли у
него перед глазами, словно ожили, и он возопил громо­
гласно:
- Где же ты, возлюбленная моя богиня? Ты должна
ожить и стать моею, и.ли я предпочту тебе подземных
богов!
Тут и узрел он госпожу Венеру; она стояла подле
картины и кокетливо манила его. Он сорвался со своего
ложа и принялся писать лик святой Розалии, намерева­
ясь в точности запечатлеть прелестные черты госпожи
Венеры. Но рука его отказывалась выполнять непре-
а
рекаемыи замысел; кисть его то и дело отклонялась от
облика, сквозь которое проступали черты святой Роза­
лии, и непроизвольно обогащала новыми мазками свире­
пые лица язычников, окружающих святую. А небесный
лик святой Розалии являлся все зримее и зримее,
и вдруг она взглянула на Франческа очами, сияющими
u
такои жизнью, что он упал замертво, как будто его.
228

ударила небесная молния. Когда сознание начало воз-.·
вращаться к нему, он кое-как встал на ноги, однако
образ святой Розалии приводил его в такой ужас, что
он старался не поднимать на него глаз; Франческо
u
с поникшеи головою подкрался к столу, где стояла
винная бутылка мнимого лекаря, и основательно при ...
ложился к ней. Вино снова ободри.ло его; он посмот­
рел на свою картину; она была завершена до послеА­
ней черточки, но не лик святой Розалии, нет, Венера,
идол его АУШИ, у.лыба.лась ему в роскошной влюблен­
ности. В тот же миг Франческа предался дикому, ко­
щунственному пылу. Он выл от безумной похоти, он
вообразил себя новым Пигмалионом (история этого
языческого ваятеля вдохновляла его кисть и прежде);
как Пигмалион, заклинал он госпожу Венеру вдохнуть
жизнь в его создание. Ему почудилось, что образ
и впрямь встрепенулся; он раскрыл объятия и ощутил
мертвый холст. Тогда он принялся рвать на себе во"
лосы, и ero корчило, как это бывает с теми, кто одер-
u
жим сатанои.
Такое с ним творилось два дня и две ночи; на третий
день, когда Франческо остолбенел перед образом, сам
подобный истукану, дверь его покоя скрипнула, и поза­
ди него колыхнулись как бы женские одежды. Он обо­
ротился, и ему предстала женщина, которую сочли бы
оригиналом, будь его картина портретом. Он чуть бы.ло
не потерял сознание, узрев перед собою в немыслимой
живой пре.лести образ, им самим сотворенный в со­
кровенных помыслах по мраморному образцу, и ему
самому стало жутко, когда он взглянул на свою картину,
и ему показалось, что это зеркало, в которое смотрится
незнакомка. Ему попритчилось то, что бывает, когда
сверхъестественно является дух; язык отказал ему, и он
безмолвно упал на колени перед неведомой, простирая
к ней руки, как будто она божество. Неведомая же
только усмехнулась, подняла его и сказала, что он при"
глянулся ей, будучи еще в ученье у старика Леонардо да
Винчи, и она, тогда маленькая девочка, не могла на него
на.любоваться и с тех пор души в нем не чает. Вот она
...
и покинула отца с матерью и всех своих родичеи и одна
отправилась в Рим на поиски своего возлюбленного,
ибо некий голос у нее в душе все говорил ей, что и
он ее очень .любит и от одного страстного желания
написал ее портрет; и вправду, зто ее портрет, она сама
видит.
229

Франческо ничего другого не оставалось, как при-
-
знать, что неведомая и он сое.цинены таиным Аушевным
согласием, отсюда и чуАесна.JI картина, и его беэуинал
любовь к невеАомой. Он обнял женщину, пылая к ней
любовью, и хотел сразу вести ее в церковь, чтобы свя­
щенник навеки сочетал их таинством брака. Однако
женщина почему-то испуга.лась; она скаэа.ла ему:
- Ах. мой ми.лый Франческо, ты же свобоАный
хуАОжник. зачем тебе оковы христианской церкви~ Раз­
ве ты АУШОЙ и те.лом не привержен беспечной неувядае­
мой древности с ее уживчивыми, ласковыми божества­
ми~ Разве могут б.лагословить нашу близость унылые
иереи, выплакивающие свою жизнь в беэнцежной
скорби мрачных узилищ~ Разве наша любовь - не
торжество, безоблачное и беззаботное? Так зачем
омрачать ее?
Франческо совратили эти посулы, и в тот же вечер
он отпраздновал с&аАьбу с неведомой по языческому
ритуалу, а гостями на свадьбе были так называемые его
Аруэья, те самые юноши, rреховно, кощунственно игри"
вые. Женщина принесла ему приданое: .ларец с драrо­
ценностями и звонкими монетами, и Франческо жил Аа
поживал с нею, упиваясь грехами, забыв свое искусство.
Забеременев, женщина расцветала все великолепней,
из.луча.я прелесть; каэа.лось, в ней поистине оЖНАа Вене"
ра, и Франческо едва ли не тяготился САаАострастным
изобилием жизни.
Г.лухое, боязливое стенание разбудило Франческо
ОАнажды ночью; коr.Аа он вскочил в страхе и со светиль­
ником в руке г.лянул на свою по.-ругу, он увцел, что
роАи.лся ма.льчик. Слуги были спешно посланы за по"
витухой и .лекарем, а Франческо сам принял ребенка.
В то же самое мгновение его подруга Аушераэ.цирающе
.вакрича.ла, и на нее напали корчи, как будто ее Ауmат.
Повитуха пришла со своей служанкой, лекарь тоже не
медлил; но коr.Аа они .хотели помочь женщине, то увиде"
u
ли окоченевmии труп; на шее и на гру д,и выступили
омерзительные синие пятна, а вместо юного прекрасно"
ro лица чудовищно искаженная морщинистая образина
уставилась на них выпученными глазами. Повитуха со
u
-
с.лужанкои в ужасе эакрича.ли, их крик привлек сосеАеи.
v
которь~е и прежАе не жаловали покоиницу; все гнуша...
лись вызывающим непотребством зтой странной четы
и были не прочь обратить внимание Ауховного суАа на
соблаэните.льное б.луАНое сожительство без церковноrо
230

благос.ловенИJI. Теперь же, увидев, каков4 она после
смерти, никто уже не сомневалс.а в том. что без Аьявола
тут не обош.лось, а АЬЯВОА своего не упускает. Красота
была лишь лживой личиной проклятой чародейки. Не
успев прийти, ЛЮАИ раэбежа.лись; ни за какие блага
никто не АотронуАся бы JJ.O ее мертвого тела. И Франче-
u
ско уразумел, с кем он свяэалс•, и отча.ниныи страх
напал на него. Собственные святотатства потрясли его,
и уже на земле постиг его Страшный СУА ГосnоАень:
адское пла11J1 охватило ero душу.
На следующий день пришел пристав АУХовного суАа
со своими присными, чтобы взять Франческо пол стра­
жу, но отвага и гордыня не покинули его; он обнажил
шпагу, и никто не посмел эа.цержать его. В отдалении от
Рима набрел он на rАухую пещеру, rJJ,e и притаился.
измученный и изнуренный. Толь.ко теперь он заметил.
что унес новорожденного с собою, завернув его в плащ.
В бешенстве хотел он уничтожить отродие чертовки,
швырнув его на ~амни, и уже раэмахнулс.я было. когАа
услышаА жалобное. молящее всхлипыванье; его сердце
Ароrнуло от сострадания. он положил ребенка на мяг­
кий мох и смочил ему губы соком апе.льсина; апельсин
тоже у него нашелся. Уnо;tобившись кающемуся отшель­
нику. Фраическо прожил в пещере несколько неАе.Аь и,
отвергнув кощунственное нечестие. в котором коснел
дотоле, пламенно мо.лилсJI святым угоАНикам. Но пре­
жде всего воззвал он к святой Розалии, которую так
тяжко оскорби.л; он умоляА святую заступиться за него
перед Престо.лом Госпом. Однажды вечером Франческо
u
молился на коленях в своеи пустыне и смотрел на солн-
це: оно садилось в море, и на западе алели огнен­
ные волны. Но когда огонь ста.л меркнуть в седом ве­
чернем тумане, Франческо увиАел в возАухе светящие­
ся розы, а потом и образ. В окружении ангелов
.ивилась ему святая Розалия, коАенопреклонеина.я на
облаке. и нежным веяньем .-онесся шепот: «ГоспоАи.
прости ero; не под силу ему было противостоять
соблазнам сатаны». Тогда воэАушные розы вспыхнули
молниями, и глухой гром откликну лея ПОА небесным
сводом:
- Нет ~му равных в святотатстве 1 Ни милости, ни
u
-
покоя в моrи.ле не наидет он, пока роА его, эачатыи
nреступленьем, nлоАитс• и ПЛОАИТ кощунствоl
Франческо повергся в прах, ус.лыmав сей приговор;
отныне ведал он свою участь: страшный рок буАет вечно
ZJ1

rнать его, безутешного. Он бросился прочь, забыв ре­
бенка в пещере, и влачил жалкое презренное существо­
вание, в отчаянье оставив живопись. Иногда, прав.да,
думалось ему, не его ли призвание выполнить пре­
А·»вные картины во славу христианства, и он провидел
их в линиях и в цвете, св.ященные предания о Пречистой
Деве и о святой Розалии, но как мог он осуществить
подобное, когда у него не было ни единой монеты на.
приобретение холста и красок, а мучите.Аьная жизнь его
питалась лишь скуАным ПОАаянием, выпадавшим на его
долю у церковных дверей~
И вот однажды, когАа он уставя.лея в голую церков·
ную стену и писал в своих мыслях, приблизиАись к не­
му АВе женщины, каждая под покрывалом, и одна иэ
них заговорила нежным ангельским голосом:
- В да.лекой Пруссии, где ангелы возложили на
.липу икону Девы Марии, посвящена Ей церковь, не
расписанная поныне. Оrправляйся туда; да будет по·
двиг твоего художества святым богослужением, и твою
страждущую душу Небо уврачует своей благостыней.
Франческо взглянул на женщин, и обе они раство­
рились в нежно светящихся лучах, а в храме веяло бла·
гоухание .лилии и розы. И Франческо поня.л, кто были
эти женщины, и задумал на следующее утро приступить
к своему паломничеству, но в тот же вечер rонец от
Зенобио настиг его наконец, а искал он его уже давно,
чтобы выплатить ему содержание эа два года и при­
г.ласить ко двору своего государя. Но Франческо отпра·
виАся в Пруссию с ничтожной суммой денег, раздав
остальное бедным. Путь его пролегал через Рим, откуАа
v
рукои полать до монастыря, заказавшего ему икону
святой Розалии. Франческо наведался в этот монастырь
и увидел алтарный образ, но, приглядевшись, убедИАся,
что зто лишь копия его картины. Он узнал, картина
дошла до монахов после его бегства, но вместе с карти-
u
нон дош.Аи до них и настораживающие слухи о скрыв-
шемся художнике, и, не отважившись освятить ориги·
на.л, они уступили его монастырю капуцинов в Б., а сами
удово.льствова.лись копией. Изнуренный nаломниче·
ством, добра.лея Франческо до монастыря Святой Ли·
пы в Восточной Пруссии и выпо.лни.л все, что сама
Святая Дева поручила ему. От его иконописи в церк·
ви так и веяло чудом, и, заглянув в себя, он узрел деЙ·
ствие небесной бАагодати. Мир небесный коснулся его
души.
232

•
Однажды · граф Филиппа С. охотился в отдален-·
--
...
u
.
...."
.
нон дикон местности, где застигло его лихое нена-
стье. Буря завывала в ущельях; дождь .лил потоками,
как будто человеку и зверю предстояло погибнуть в но..:
вом поrопе; тут граф Филипnо нашел пещеру, где·
укрылся от непогоды, не без усилий водворив туда и свою
лошадь. Окоем был занавешен черными тучами, и в пе­
щере царил такой мрак, что не видно было ни зги, а ря­
дом, как на грех, шуршало и шебаршило. Графу подума-
"
.лось, не хищныи ли зверь прячется вместе с ним в пеще-
ре; он даже обнажил меч и приготовился обороняться.
Но тучи рассеялись, в пещеру заглянуло солнце, и граф.
к нема.лому своему удивлению, увидел, что ....подле него
"
'
на сухих листьях .лежит го.ленькии мальчонка r· смотрит
на него светлыми, сияющими очами. Рядом стоял кубок
иэ слоновой кости; в кубке граф Филиппо нашел Ае-=
сколько капель пахучего вина, и ребенок жадно высосал
их. Граф затрубил в рог; съеха.лись его люди, попря­
тавшиеся было кто куда; граф распорядился ПОАОЖдать,
не объявится ли тот, кто уложил ребенка в пещере, не
может же он за ним не прийти. Когда начало темнеть,
граф Филиппа сказал: «Я не могу бросить эдесь этого
беззащитного мальца без присмотра; возьму-ка я его
с собой, и пускай вся окрестность знает, что я зто еде­
.лал, дабы его у мен.я затребовали роАители или тот, .кто
принес его в пещеру». Воля графа - закон, однако 1iро­
шли недели, месяцы, годы, а про ребенка никто не спра­
шивал. Граф велел крестить найденыша и нарек его
Франческа. Мальчик вырос в красивого юношу; он был
не только хорош собой, но и на редкость умен; граф
любил его, как сына, и, не имея других наслеАников,
намеревался завещать ему все свое состояние. Франче­
ска минуло двадцать пять лет, когда граф сдуру влюбил­
ся в одну беспрманницу, правда писаную красавицу,
и жени.лея на ней, хотя она была еще юница, а он далеко
не молод. Франческо сразу воспылал преступной стра­
стью к молодой графине; она была благочестива, доброде­
Тельна, хотела соблюсти супружескую верность и долго
сопротивлялась его домогательствам, однако его дьяволь­
ские ковы заворожи.ли красавицу, и она уступила преступ­
ной похоти; так найденыш отблагодарил приемного отца
злодейским предательством. Граф Пьетро и графиня Ан­
джола, обожаемые мнимым отцом, дряхлым Филиnпо,
приrретые им у самого сердца, были отпрысками преступ-
u
дения, о котором не подозревал ни старыи граф, ни свет.
233

Движимый сокровенным духом, пришел я к моему
брату Зенобио и сказал: «Я отрекся от престола и, .даже
если ты умрешь прежде меня~ не оставив наслеАНиков,
пребуду беАНЫМ живописцем, АОЖИва.я свой век в тихих
трудах и молитвах, приверженный искусству. Наше кия-
"
жество невелико, ОАнако ему негоже переити под чу-
жую державу. Небезызвестный тебе Франческо воспи­
тан графом Филиппо С., но он мой сын. Я тогда совсем
обезумел и бежал, оставив его в neJUepe, ГАе граф нашел
его. По;tле него стоял кубок из с.лоновоii кости, на зтом
кубке вырезан наш rерб; однако лучше вс.якого герба
внешность юноши говорит о том, что он происходит из
нашего роАа, и сомнения тут невозможны. Брат мой
Зенобио, пусть этот юноша станет твоим сыном и пре"
емником».
Зенобио усомнился, в законном ли браке зачат юный
Франческо, однако сам папа санкционировал усыновле­
ние не без моего ходатайства, чтобы б.лудная, разврат"
ная жизнь моего сына завершилась законным браком
и он зачал сына, нареченного Паоло Франческо.
Но преступный род продолжал ПЛОАИТЬСJJ преступ·
но. Могло .ли покаJ1ние моего сына искупить его св.ято"
татственную вину~ Я стовл переА ним, напоминая
Страшный сул Господень. отчетливо проницая его АУШУ,
и АУХ открывал .мне неведомое миру; дух усиливается во
мне и возносит меня пал блужАающими волнами жизни,
позволяя эаглянуть в смертельные глубины и не утонуть
в них"
Разлука с Франческа убила rрафиию С., ибо совесть
пробудилась в вей; любовь к преступнику и раска.янье
вступили в смертельную борьбу, которая стоила жизни
графине. Графу Фи.лиnпо стукнуло дев.яносто лет, и ре"
бячливый старец скончалс.я. Его мнимый сын Пьетро со
своею сестрою АнАжолой прибыл ко двору Франческо,
унаследовавшему престоА. А Пао.ло Франческо был тор­
жественно помолвлен с Викторией, каяжной фон М., но
Пьетро прельсти.лСJI красотой невесты, воспылал к ней
страстной .любовью, и, невзирая на опасность, стал до·
биватьс.я взаимности. Паоло Франческо не обращал на
это внимания, так как сам пьt.лал страстной любовью
к своей сестре Анджоле, а та оставалась холодна к н~ему.
Виктория покинула АВОР якобы для того, чтобы уел.и"
нитьсв переА замужеством, как того требовал ее обет.
Она возврати.лась .лнwъ по истечении года; сваАJ;»ба АОЛЖ"
на была состояться, а сразу же пос.ле сваАьбЫ граф
234

Пьетро со своей сестрой АнАжолой намерева.лись вер­
нуться на роАИну. Пао.ло Франческа проАолжа.л пылать
страстью к Анджоле; ее упорная. стойкаи строптивость
лишь пуще его разжигала, и только мысль об упоите.ль­
ной побеАе помогала ему расчетливо укрощать в себе
сладострастного зверя.
Он АеЙствительно востораествовu ценой поэорно­
rо обмана в Аень сваАьбЫ, ког.,,а" направ.ля.ясь в свою
опочива.льню. напал на АвАЖоАу в ее девичьем покое
...
и утолил преступное вожде.левие, ОВАадев спJ1щеи: на
брачном пире ее опои.ли опиатами. Гнусное насИАне
е.ава не убило Анджолу, и Паоло Франческа. терзаемый
совестью, признался в своем престуn.левии. Пьетро при­
шел в ярость и заколол бы оскорбите.лJ1, но руку ero
парализовала мысль о том, что ero месть пре,Ашествовам
преступлению. Ма.лютка Гиацинта~ княжна фон Б.,
сАывшая племянницей Виктории" а И11енно дочерью ее
сестры, на самом деле была АОЧерью саиой Виктории от
Пьетро, втайне соб.лаэнившеrо невесту Паоло Франч~­
ско. Пье-rро и АнАжола отбыли в Германию, rде та
родила сына; ему Аа.ли имя Франц и позаботились об ero
воспитании. АнАЖоле ~ в чем было себя упрекнут•;
память об ужасном насилии перестала наконец тяго-
u
тить ее~ и она снова расgве.ла в неотраэнмои к~оте
н обаянии. Тут в нее пламенно в.люби.Ася кн•зь ТеоАор
фон В., и она от всей ~уши ответила ему взаимностью.
Вскоре они обвенчались, а граф Пъетро ОАИовремеино
-
u
u
.аени.лся на энатнои rермансхои Аевнце, от которои
иuе.л дочь, тогда как Анюкола родИАа книэю АВУХ сыно­
вей. Набожную АнАЖОАУ не до.Ажны были бы терзать
угрызения совести, и все-таки ее неред,ко уr~таАИ
мрачные мысли; отвратительное наси.лие вспоминалось
v
...
~
еи, как ночнон морок, и тогАа еи дума.лос•, что даже
u
невольныи грех наказуем и возмеэдие не минует ни ее
самое, ни ее Аетей. Она исповеда.лась, и грех ей был
~
полностью отпущен, но даже зто не принесло еи д.у-
шевного покоя. Она совсем исстраАа.лась, коrАа ее на­
конец осенило: Анджола решила открытЬСJI своему су­
пругу. Она не преуменьшала внутреннего сопротнв.ле­
иия, которое вызовет во.ля к ·признанию в своем невольном
соучастии, усугубившем противоестественную вину Па­
оло Франческа; она .цала себе торжественный обет ни
в коем с.лучае не отступатьс.11 от принятоrо решения
...
и денствите.льно пошла на страшную откровенность.
Гнусное преступление поверrло в ужас княэJ1 ТеоАора;
235

все его существо содрогну лось, и r лубокое возмущение
грозило обратиться даже против невинной супруги. Не"
скоJ\ько месяцев прожила она в уединенном замке, пока
князь подавлял мучительную горечь, обуревавшую его,
и преуспел в этом настолько, что, протянув супруге руку
примиренья, даже пекся впоследствии о воспитании
Франца, хотя княгиня об этом не ПОАОэревала. После
смерти князя и княгини только граф Пьетро и молодой
князь Александр фон В. знали, чей сын Франц. Среди
потомков живописца никто не был до такой степени
внешне и внутренне похож на Франческо, воспитанного
графом Филиппо, как Франц. Очаровательный юноша
u
u
u
...
редкои духовнои высоты, полныи огня и скорыи на
мысль и поступок. Если бы грех отца и пращура не
подавлял его, у него хватило бы силы оттолкнуть зло­
козненные сатанинские приманки. Еще при жизни князя
Теодора братья Александр и Иоганн предприняли путе­
шествие в прекрасную Италию и не то чтобы поссори­
лись, но распростились в Риме, так как слишком уж не
совпадали пристрастия и предпочтения обоих. Алек­
сандр посетил двор Паоло Франческо, где влюбился
и младшую АОЧЬ Пао.ло и Виктории, возымев намерение
на ней жениться. Князь Теодор отверг этот замысел
с отвращением, необъяснимым для молодого князя, но
князь Теодор умер, и князь Александр вступил в брак
с дочерью Паоло Франческо. На обратном пути принц
Иоганн познакомился со своим братом Францем и, не
догадываясь о своем близком родстве с ним, так при­
вязался к нему, что помыслить не мог о расставании.
Именно из-за Франца принц отложил возвращение в ре...
эиденцию брата и задержался в ИтаАии. Вечная непо...
стижимая судьба устроила так, что принц Иоганн
и Франц узрели Гиацинту, дочь Виктории и Пьетро,
и обоих охватила пламенная страстная любовь к ней.
Преступное семя прорастает, и темные силы неодолимы.
Но хотя моя преступная юность ужасает своими
святотатствами, заступничество Пречистой Девы и свя...
той Розалии предотвратило мою вечную погибель,
и мне позволено претерпевать казнь отверженности на
u
земле, пока эловредныи род не пресечется и не переста-
нет плодоносить. Подавляя мои духовные силы, тяготит
меня иго земного, и, намекая на тайну темного будуще­
го, ослепляет меня пестрая видимость жизни, и тупое
зрение теряется в расплывчатых картинах, не улавливая
их истинного внутреннего сообразияl
236

Часто я вижу нить пряжи, пагубной для моего ~у­
шевного спасения по воле темных сил, и в своем не-
u
разумии пытаюсь поимать эту нить, разорвать ее, но не
тут-то было... Мне остается только терпеть с благочес-
u
тивою верои и в длительном покаянном искуплени11
подвергаться моей казни, ибо таков мой удел, и нельз.я
иначе изг.ла.z.tить следы моих преступных посягательств.
Я бы.л пугалом, отвратившим принца и Франца от Гиа­
цинты, но сатана не дремлет; он предуготовляет д.л.я
Франца неминуемую гибельную западню.
Франц вместе с принцем посетил местность, гд.е
граф Пьетро обитал со своей супругой и пятнадцати­
летней дочерью Аврелией. Как его преступный отеу
Паоло Франческо скотскн распалился, увидев Анджолу,
u
так возгорелся огонь преступнои страсти в сыне, когда
он узре.л нежную отроковицу Аврелию. В завораживаю·
щие дьявольские тенета сумел он залучить набожную,
неискушенную Аврелию, едва успевшую расцвести, за·
владев ее душою и заставив ее согрешить прежде, чеN
первый греховный помысел смутил ее невинность. Ког­
да последствий невозможно было скрыть, Франц бро­
сился в ноги графине-матери и как бы в отчаянье открыJ\
ей все. Граф Пьетро убил бы Франца и Аврелию, н~
вспомнив, в чем он сам повинен. Графиня же только
попыталась устрашить Франца своим праведным гневоN
и приказала никогда больше не попадаться на глаза н11
u
u
еи, ни совращеннои дочери, иначе, мол, сам граф узнае"
от нее о непотребстве Франца. Графине посчаст.ливи·
лось увезти дочь от графа в отдаленную местность, где
та родила дочурку. Но Франц не мог забыть Аврелию.
он разведал ее местопребывание, поспешил туда и во­
шел в комнату, когда графиня, отпустив прислугу, сиде-
~
ла у дочернеи постели и держала на коленях восьми-
д11евное дитя. Неожиданно увидев супостата, графин.я
встала в страхе и в ужасе и попыталась удалить его из
комнаты: - Вон, вон отсюда, не то тебе конец! Граф
Пьетро знает, что ты сделал, изверг! - Так она кричала,
чтобы напугать Франца и выставить его за дверь, но
Франца охватила дикая, поистине дьявольская злоба; он
вырвал у графини ребенка, ударил ее в грудь кулаком,
так что она упала навзничь, и тог да бросился прочь.
Аврелия лежала в глубоком обмороке, а когда она очну­
лась, мать была мертва; ее убила глубокая черепная рана
(графиня, падая, ударилась головою о сундук, окован­
ный железом). Франц был готов убить ребенка; он кое--
237

как запеАеиал малютку и, воспоАьзовавшись вечерним
сумраком, бегом спускался по ступенькам, чтобы вы­
браться нэ дому, коr.-а на первом этаже в одной из
коинат усАышал приглушенные всх.липыванья. Он на-
...
сторожился, потом подкрался к двери тои комнаты.
Оrту.-а, горько рыАая, вышла женщина, и Франц узнал
ее: она служила в няньках у баронессы фон С. (Франц
остановился в доме у баронессы). Франц. спросил, что
...
с иен.
- Ах, сударь,- сказала женщина,- вот rope так уж
горе; только что ма.лышка Евфимия сидела у меня на
коленях и так веселИАась, так смеялась, ВАруг ее голо­
венка повис.ла, и девчушка мертва... У нее на .лобике
синие пятна, и меня наверняка обвиноватят, мо.л, я за
...иен не услеАила, и она упа.ла на по.л.
Франц заглянул в комнату, убедился, что ребенок
мертв, и сообразил: сама судьба дарует его ребенку
u
жизнь, так как ма.лютка с виду отличалась от мертвои
Евфимии только тем, что была жива; сходство поистине
у.-ивительное! Вероятно, нянька была более виновата
в смерти ребенка, чем она утверждала; к тому же Франц
u
не ооскупИАся на дорогои подарок; так или иначе, она
не возражала против подмены; Франц перепеленал тру­
пик девочки и бросил его в поток. Дочь Аврелии вос­
питывалась как дочь баронессы фон С. по имени Евфи-
u
u
u
мня, и таина ее рождения осталась таинои для света.
Несчастная так и не вошла в лоно Uеркви, лишенная
святого крещения, ибо девочка, чья смерть подари.ла ей
жизнь. была уже крещена. Аврелия через несколько лет
сочеталась браком с бароном фон Ф.; от этого брака
родилось АВое детей, Гермоген и Авре.лия.
Вечная в.ласть Провидения ниспослала мне возмож­
ность сопутствовать принцу и Франческо (так принц
называл его на итальянский манер), когда принц решил
возвратиться в резиденцию своего старшего брата, rосу-
4аря. Я тщилс.я силой удержать шального Франческа,
приближавшегося к беэ4не: она его уже поджидала. Но
я сам всего только грешник, еще не обретший благодати
перед престолом Господним; отсюда мое бессилие и не-
•
лепость моих начинании.
Франческо убил брата, осквернив Гиацинту гнусным
прелюбодеянием. Сын Франческо - пропащий маль­
чик; князь воспитал его ПОА именем графа Викторина.
238

Франческо, совершив убийство. намеревался взять в же­
ны набожную сестру княгини. но я nреАотвратнл зто
нечестие в святом храме, хотя оно уже назре.ло.
Пожалуй, обращению Франца на путь истинный мог­
ла бы способствовать нищета, в которую впа.л он, кorJta
бежал, обуреваемый мыс.лью о своем неэамолимом гре­
хе. Удрученный скорбью и хворью, беглец попроси.л
-
ОАнажды приюта у крестьянина, которыи гостеприимно
призрел его. Дочь крестьянина, набожная смиренница.
прониклась необычной любовью к страннику, будучи
при ба.льном усердной сиделкой. Когда Франческо по­
правился, он ответил взаимностью на любовь девицы
и сочетался с нею святым таинством брака. Сведущий
-
и предприимчивыи, он преуспел в делах, умно распоря-
АИлся значительным наследством своего тестя и достиг
настоящего земного благоденствия. Однако суетно
и ненадежно счастье грешника, не примирившегося
с Богом. Франца снова постигла горчайшая бедность.
и подобная скуJtость поистине ero умерщвляла, так как
он ветша.л телом и духом в хилой хворости. Тогда его
жизнь превратилась в непрерывную епитимью. Наконец
Небо озарило его лучом обетования. Ему было воз­
вещено, что его паломничество ко Святой Липе увенча­
nся знаменьем Божьего ми.лосердия: рождением сына.
Монастырь Святой Липы окружен лесом, и в этом-то
лесу посетил я скорбящую матерь, плакавшую над ново-
.,.
рожденным сироткои, и утолил ее печаль г лаrолами
утешения.
Поистине ЧУАНО взыскано ми.лостью Божьей дитя,
родившееся в благословенной обите.ли Пречистой Де­
вы! ИногАа зримо приходит к нему младенец Иисус.
чтобы затеплить светоч .любви в детском сердце.
В святом крещении мать нарекла мальчика отцов­
ским именем, Францl Ты .ли, Францискус, рожденный
в святой обите.ли, загладишь своей праве4ностью грех
твоего изверга-пращура, дабы тот обре.л покой в моги­
ле? Вдали от мира и его совращающих чар подобает ему
всем существом предаться Небесному. Пусть он станет
священником. Таково бы.А.о наставление святого мужа,
пролившего и мне в душу чудное упование, и не npo-
u
рочество .ли это о милости, дарующеи мне чудом про-
239

ницательную зоркость, чтобы я провидел в r.лубине
АУWИ живое про.явленье грядущего.
Я вижу, как юноша вступил в смертельный бой с тем­
ной силой; она теснит его страшным своим оружиемl
Он падает, но божественная жена коронует его как
победите.ля. Сама святая Розалия - его покровительни­
!!а. Да сподобит меня вечный Промысел Божий сопут­
ствовать отроку, юноше, мужу и оборонять его, насколь~
ко позволяет мощь, ниспосланная мне. Да будет он ...
Примечание издателя
Далее, любезный читатель, письмена изглаживаются,
и они до того неотчетливы, что расшифровать их уже
невозможно, и мы возвращаемся к рукописи этого не­
заурядного капуцина Медардуса.
Раз4ел третий
B03BPAJIIEHИE В МОНАСТЫРЬ
Я чувствовал, что дальше так продолжаться не мо­
жет. Стоило жителям Рима увидеть меня на улице, кое­
кто замедлял шаг, а кое-кто и кланялся чуть ли не до
земли, прося благословения. Может быть, так действова­
ли
изнурительные
покаянные
испытания,
которым
я подвергал себя, но, вернее всего, мое странное, дико­
винное обличие завораживало своей легендарностью
впечатлительных фантазеров-римлян, и они, вероятно;
произвели меня в герои какого-нибудь священного пре­
дания. Очень часто благоговейные вздохи и молитвен­
ное бормотание рассеивали мою глубокую сосредото­
ченность, когда я лежал на ступенях алтаря, и я догады­
вался, что вокруг меня опять преклоняют колени,
усматривая во мне угодника Божьего. Как и там, в мо­
настыре капуцинов, мне вслед выкрикивали: «11 San-
to» 1, а такие возгласы были д.ля меня хуже острого
ножа. Мне не оставалось ничего другого, кроме как уйти
из Рима, и как же я ужаснулся, когда приор монастыря,
где я нашел временное пристанище, уведомил меня, что
за мной послал папа. Я почуял недоброе, заподозрив
1 Святой ( uт. ).
240

происки супостата, снова подстерегающего меня со сво·
ими ковами, однако собрался с духом и точно в назна·
ченныii час был в Ватикане.
Папа оказался видным господином с хорошими ма·
нерами и совсем не походил на дряхлого старца. Он
принял меня, восседая в роскошном кресле, украшенном
тонкой резьбой. Два благообразных отрока, одетых по­
монашески, подали ему воду со льдом, освежая воздух
в комнате опахалами из перьев цапли прохлаждениJJ
ради, так как день был очень знойный. Я приб.лнжалсJJ
с подобающим самоуничижением и преклонил колени,
как это предписано. Он испытующе, хотя и не без до"
бродушия, воззрился на меня, и вместо величавой отре-
"
шенности, видившеися мне издали, его черты смягчила
снисходительная улыбка. Он осведоми.лея, откуда я при­
шел, чего ищу в Риме, короче говоря, кто я такой, а по"
том поднялся с кресла и произнес:
- Я послал за вами, ибо до меня дошли слухи о ва"
шей необычайной праведности. Скажи мне, монах Ме­
дардус, почему ты изощряешься в молитвенном рвении
на глазах у народа, предпочитая наиболее людные церк­
ви? Если ты хочешь прослыть угодником и завоевать
поклонение площадных пустосвятов, вникни в собствен­
ную душу, исследуй сокровенное побуждение, движу­
щее тобой. Благо тебе, ее.ли ты не запятнан перед Гос­
подом и передо мною, Его наместником! В противном
случае берегись: ты плохо кончишь, монах Медардус 1
Папа говорил веско и проникновенно, в очах его
вспыхивали молнии. Сколько времени прошло с тех пор,
как я не чувствовал за собой греха, который мне при­
писывают, но теперь дело обстояло именно так, и я не
только воспрянул духом при мысли, что мое покаяние
проистекает из неподдельного, внутреннего сокруше­
ния, но и ответил как бы по наитию:
- Святейший наместник пресвятого Господа, по­
истине вы обладаете прозорливостью, поэво.ляющей вам
исследовать мою душу, так что вам ведомо, сколь тягост­
ны мои немыслимые прегрешенья, повергающие меня
в прах, но точно так же открыта вам искренность моего
покаяния. Ухищрения низкого ханжества далеки от ме­
ня, как и напыщенное тщеславие, обморочивающее на­
род непростительным образом. Соблаговолите, святей­
ший владыка, выслушать кающегося монаха, дабы мог он
вкратце поведать вам свою преступную жизнь, однако
не умолчав при этом и о покаянном самоуничижении.
241

Так я начал и с nреАе.льной лаконичностью описал
u
v
мои жизненным путь, опустив .лишь имена собствен-
ные. Все напряженнее и напряженнее вс.лушнвался
папа в мою исповеАь. Он сел в крес.ло, оперся го.ла­
вою на руку, потупи.лея, потом снова nоАнялся на но­
rи, скрестил руки, АВину.л бьuо правой ногой, как
бы намереваясь шагнуть ко мне, снова вэгляпу .л на
меня сверкающими глазами. Я замолчал, и он снова
опустился в креuо.
- Я никоrАа не слышал. монах Медар4ус,- начал
он,- истории, более УАИвительной, чем ваша. Верите
АН вы, что э.лая си.ла, которую церковь называет
дьяволом, способна АеЙСтвовать явно и открыто?
Я хотел ответить, но папа продолжал:
- Верите ли вы. что вино, похищенное вами из
монастырского мощехрани.лища, а потом вами выпи­
тое, побудило вас к бесчинствам, вами описанным?
- Как влага я4овитого чадоро4ия, пробудило оно
з.ловре.Аное семJ1, почиющее во мне, и пышно произ­
росли плевелы.
Мой ответ заставил папу замолчать на неско.лько
мгновений, потом, как бы вопрошая строгим взором
самого себя, он снова обратился ко мне:
- Что, если и Ауховная прирор_а человека подчи-
"
ияется законам, регу .лирующим фиэическии орга-
низм, и от ху АОГО семени нельзя ЖАать хорошего пле­
мени? Что, ее.ли вол• и влечения - как сила, таяща­
.RСJI
в
семенах
и
заставляющая
распускающиеся
.листья эе.ленеть.- что, ее.ли во.ля и
нас.ле4уются отцами от отцов и
влечения
невозможно
просто
изме-
нить нас.леАственность ~ Тогда имеются племена
UI
убийц и грабите.лей 1 Вот он, первородныи грех, не­
нет
u
иэг.ладимое клеимо преступного рода, которому
"
искупления!
- Ее.ли грешник, рожденныи от грешника, не может
не грешить, унаследовав свою порочную натуру, тогда
нечего говорить о грехе,- прерва.л я папу.
- Нет, грех есть,- сказал он,- вечный дух сотво­
рИА витязя, который способен укрощать и заковывать
в цепи слепого хищника, буйствующего в нас. Этот
витязь - рассудок. В его борьбе со зверем родятся по­
рывы. Торжество витязя - АОбродетель, торжество зве­
ря - грех.
Папа помолчал несколько мгновений, потом его взор
прояснился, и он мягко сказал:
242

- Как по-вашему,
наместнику ГОСПОАНЮ
бродете.ли и грехе?
монах Медардус,
фи.лософствовать с
nоАобает .ли
о до-
вами
- Вы, всесвятейwий владыка,- ответи.л я,- почти­
.ли вашего сАужите.ля беседой, высказав глубочайшие
...
суждения о человеческои природе, и кому, как не вам,
подобает говорить о борьбе, в которой вы давно. до­
блестно и преславно восторжествоваАи?
- Ты превозносишь меня, брат Медаряус,- сказал
папа,- не думаешь .ли ты, что тиара - зто лавры. кото­
рых я заслуживаю как герой и победите.ль мира?
- Конечно,- ответи.л я,- властите.лю народа свой­
ственно величие. ДАя высокопостав.ленноrо в жизни нет
отяалени.я, и все соизмеримо; именно на высотах разви­
вается всеохватывающая прозорливость, это высшее при­
звание и свидетельство царственного происхожяения.
- Ты полагаешь,- прервал меня папа,- что даже
скудоумным, слабовольным венценосцам не отказано
в чудесном вразумлении; чернь принимает это за му4-
рость и по-своему благоговеет. При чем здесь я~
- Я начал,- продолжал я,- с высшего призваниJ1
венценосцев, чья яержава от мира сего, но есть еще
СВЯТое божественное призвание наместника ГОСПОАНЯ.
Дух ГосnоАень - таинственный свет, действенный в свя­
тителях, а они образуют замкнутый конклав, и порознь,
-
кажАЫИ в уеАинении, соэерgают горнее, Ж4ЖАУТ сердцем
откровения, УАОСтаиваются превыспреннего луча, и на
вдохновенных устах одно имя звучит иавос.ловием веч­
ному ПровИАению. Так вол.я Всевышнего б.лаговествует­
ся на земном языке, знаменуя Своего наместника, и по-
-
-
u
сему, всесвятеиwии владыка, ваша корона, своим трои·
ственным кругом обозначающая таинственное трие.дин­
ство ГоспоАа Вседержителя,- не что иное, как лавры
вашего побе~оносноrо героического достоинства. Не от
мира сего ваша Аержава, но кому, как не вам, подобает
в.ластвовать наА всеми земными Аержавами, ибо они .лишъ
ЧАены неви4имоii IJеркви: Она - их тело, и Она - их
знамя! А мирская держава, вам ниспосланная,- только
ваш престол в своем небесном процветании.
- Так ты признаешь,- прерваА меня папа,- ты
nризнаешъ, брат МеАарАус, что я не ошибаюсь, когда це­
ню престол, ниспОСАанный мне. Поистине мой Рим рос­
кошествует в небесном процветании, и от тебя это не
ускользнет, брат Медардус, если земное не совсем еще
перестало дл• тебя существовать. Но на 8ТО не похоже.••

У тебя язык хорошо nоАвешен, и rоворнwь ты в моем
духе. Сдается мне, что мы с тобой поладим! .. Тебе самое
место в Риме ... Через день-другой ты будешь, пожалуй,
приором, а там и моим духовником, я ничего не имею
против... Можешь идти ... Только поменьше юродствуй
в церквах, до .лика святых ты все равно не воспаришь,
вакансий не оста.лось. Можешь ИАТИ.
Последние с.лова папы у дивили меня, как и весь его
u
u
обычаи; совсем иным рисовался мне в г.лубине моен
души образ христианского первосвященника, коему вве"
ре на власть связывать и разрешать. Не могло быть со"
мнений в том, что мою тираду о божественном про­
исхождении папства он счел естественным, хотя и лов­
ким угодничеством. Он понял меня в том смыс.ле, что
я претендую на святость, а поскольку у него есть при-
...
чины ограничить мои притязания, я не потеряюсь и нан-
ду другие пути к самоутверждению и превосходству,
u
а в этом он готов мне поити навстречу, не открывая
своих мотивов.
Сперва мои молитвенные упражнения в покаянии
снова •1ною завладели, и я уже не думал о том, что уда­
ли.лея бы из Рима, если бы не аудиенция у папы. Но
в душе моей вершилось некое брожение, мешающее мне
стремиться к Небу, как дотоле. Теперь, стоя на молитве,
u
u
я не столько оплакивал грехи моеи прежнем жизни,
сколько помышлял о моем блестящем жизненном пути:
сначала приближенный государя, потом духовник папы,
и кто знает, каких еще высот я достигну. Все это ярко
вспыхивало перед моим внутренним взором. И я не
в силу папского запрета, а как бы нечаянно приостано­
вил мои молитвы, уподобившись другим праздношатаю­
щимся на улицах Рима.
Однажды я шел через Испанскую площадь и увидел
толпу, окружившую кукольника, услышал уморительное
кваканье Пульчинеллы, сопровождавшееся ржанием
зрителей. Кончился первый акт, толпа предвкушала вто"
рой. Взлетела крышка над кукольным ящиком, и вышел
Давид со своей пращой и кульком, в котором была га.ль"
ка. Рисуясь и красуясь, обещал он сразить неотесанного
верзилу Голиафа и спасти Израиль. Потом что-то Г..'\ухо
заворчало и зарычало. Возник верзила Голиаф с головой
невероятных размеров. Как же я удивился, когда с пер­
вого взгляда распознал в этой го.лове чудака Белькампо.
Прямо под го.лову Голиафа он хитроумно подогнал
маленькое туловище с ручонками и ножонками, а свои
244-

собственные плечи и руки задрапировал тканью, кото­
ра·я сходила за склаАчатую мантию Голиафа. Голиаф
напыщенно раэг лагольствовал,
гримасничал напропа­
лую, гротескно вторя себе своими карличьими конечно"
стями, на что Давид лишь многозначительно посмеивал­
ся. Публика же смеялась до того заразительно, что я,
отдав АОлжное новому фантастическому амплуа малют­
ки Белькампо, не устоял и разразился неподдельным
Аетским хохотом, от которого давно отвык. Ах, как
часто с тех пор был смех мой лишь конвульсивной судо­
роrой нестерпимого внутреннего терэанияl Битве с вер­
эи.лой предшествовала длинная словесная баталия, и Да­
вид, вдаваясь в чрезмерную риторику и эрудицию, обос­
новал необходимость и неизбежность своей смерто­
убийственной победы над этим страwи.лищем. В испол­
нении виртуоза Белькампо лицевые мускулы Голиафа
u
напоминали пучок вспыхивающих молнии, а карличьи
ручонки великана угрожали карапузу Давиду, который
проворно избегал их, выскакивая то здесь, то там, порою
из мантии самого Голиафа. Наконец, камешек попал
в лоб Голиафу, он рухнул, и крышка захлопнулась.
Придурковатый гений Белькампо все еще щекотал мне
нервы, и я надрыва.лея со смеху; вдруг чья-то рука слегка
хлопнула меня по п.лечу. Ко мне присоседился незнако­
мый аббат.
- Приятно видеть,- заговорил он,- что вы, ваше
преподобие, не брезгуете земной потехой. Мне дове­
лось наблюдать, как истово вы молитесь, и, признаться.
я не представлял себе, что вас может рассмешить подоб­
ное скоморошество.
С.лова аббата задели меня, как будто он попрекает
меня смешливостью; я не удержался и обмолвился сло­
вом, о котором тут же пожалел.
- Поверьте мне, господин аббат,- сказал я,- ктос.
смело плыл среди пестрых волн жизни. тот всегда наи-
дет в себе силу вынырнуть из темного потока, так как не
привык опускать голову.
Глаза аббата сверкнули.
- Так,- сказал он,- да это настоящая притча, и ка­
кая уместная, какая меткаяl Думаю, что теперь я вас
ВПО.ЛНе ПОНЯЛ, И восхищаюсь вами ОТ всей АУШИ 1
- В толк не возьму, сударь, как можно восхищаться
бедным кающимся монахом 1
- Браво, преподобнейшийl .. Вы не забываете своей
роли! .. ВеАЬ к вам благоволит папа?
24)

- ВсесвJ1тейшему наместнику ГocnoAHJO угодно
бы.ло допустить меня до своей особы; я Аежал перед
ним во прахе, как тоrо заслуживает сокровенная
чистейшая добродетель, веАома.я вечному Провиде­
нию и увенчанная в своем небесном незлобии.
- Да, престолу тройственной короны только тебя
и не хватало, уж тьr-то знаешь свое де.ло. Но только
помни: НЬlнеmний наместник Божий - сущий агнец
в сравнения с .А.лексанJ(ром Шестым, так что смотри
не просчитаЙсJ1f Впрочем, нrрай Аа.льmеl Чем rо.ло­
вокружительнее игра, тем скорее раэвяэкаl Прощай­
те, преподобнейший!
С хохотом яэвите.льной издевки аббат исчез, на
меня же напало оцепенение. Поскольку ero послеА­
няя эскапада не противоречи.ла моему собственному
суждению о папе, я не мог больше обольщаться: он
отнюАь не восторжествовал над зверем, как я по.лаrал
прежде, и особенно ужасно было мое аrреэв.ление,
xorAa я вспомнил о публике, мало-ма.льски nросве-
•
щеннон, которая не могла не считать моеrо покаяния
показными у.ловками лице4ея, готового на все раАи
суетного воэвышени.я. Раненный в самое серд&е, я по­
спешил к себе в монастырь и тотчас же встал на мо­
.литву в церкви, r де, к счастью, никого не было. Я как
бы прозрел и снова распознал посягате.льство темной
-
силы, пытающеися опутать меня своими ковами, но
• увцел и свою собственяую преступную слабость,
в заслуженное возмездие. Теперь мен.я моrло спасти
только яеэамеАлительное бегство, и я решил поки­
нуть Рим ранним утром. Почти уже стемнело, когАа
"
у ворот монастыря пос.льrшuс.я нетерпе.ливыи звон.
Вскоре в мою келью заглянул брат привратник и со­
общил, что какой-то прохожий в чудном n.Аатье сроч­
но спрашивает меня. Когда я выmе.л в приемную, мне
навстречу ринулся Бе.лькампо, как всеrАа .ломаясь,
в быстро оттащил меня в yroA.
- Медардус,- начал он тихо и поспешно,- ты мо­
жешь, как хочешь, мудрствовать себе на поrибель, ду­
рость сопутствует тебе на крыльях западного ветра,
u
южного, юго-юго-эаnаАного я всякоrо дpyroro, и падаи
-
"
ты хоть в пропасть, она поимает после.1tнии краешек
твоей рясы и тебя вытащит, буАЪ спокоен. О Медардус,
АОверься дружбе, доверься могуществу .любви; Давид
и Ионафан - вот пример мя нас с тобой, мой милый
капуцин!
246

-Вы
u
u
непревзоиденныи Голиаф,- прервал я его
u
излияния,- однако выкладываите, почему вам понаАо-
бИАось неот.ложно меня вцетъ?
- Почему? - отозвался Белъкампо.- Вот именно,
почему? Потому что я, безумец, АУШИ не чаю в одном
капуцине, чью голову JI однажды обраэил, а он раскиды·
ва.л кроваво-червонные дукаты, во4ился с жуткими обо-­
ротнями и. совершив пуст.яковое убийство, чуть бЫАо не
жени.лея на первой красавице в мире, как свободный,
вернее, блаrоро4ный rоспорн.
- Постой! - вскричаА •.- Постой, дурачок, тебя
страшно САуmать. Я ли страдани.ами не искупаю то,
в чем винит мен.я тво.я кощунственная игривость~
- Ах, сударь,- про.-олжал Белькампо,- неужели
супостат наносит незаживающие раны и они все еще
саАНЯТ? Ах, далеко вам еще до исgеленияl Хорошо же,
я буду пай-мальчиком, набожным и послушным, .я возьму
себя в руки; JI перестану резвиться, утихомирюсь физи­
чески и духовно, только позвольте ках на АУХУ при­
знаться вам, любезный капуцин, что J1 питаю к вам не­
жные чувства, ибо вы блаrороАНЬIЙ безумец, а, по-моему,
всякое благороАНое безумие на зем.ле желатиьно и це­
.лесообраэно, дай Бог ему эдоровь.яl и потому я отвра­
щаю от тебя любую смертельную опасность, которую
ты шутя на себ.я навлекаешь. Из моего .кукольного ящи·
ка я подслуша.л разговор, и о ком же шла речь, если не
о тебе. Папа тебя хочет повысить в сане, ты без пяти
о
минут приор монастыря капуцинов и папскии Ауховник.
Спасайся бегством, прочь из Рима, кинжалы готовы тебя
пронзить. Я даже знаю, кому заплати.ли, чтобы он npe·
проводил тебя в {Jарство Небесное. Доминиканец, ны-
"
нешнии духовник папы, со своими приспешниками на·
мерен тебя убрать как опасного противника. Завтра
u
до.лжен твои сле4 простынуть.
Эта новая ПОАробность лишь объJ~снила зскападу
Аавешнего аббата; кие было о чем по4умать, и я ед.ва
заметил, как потешный Белькампо нео.-нократно заклю­
ЧаА меня в объятья и, наконец, распростИАс.я со мною,
как всегда гримасничая и .ломаясь.
За полночь я услышал, ках отпираются ворота мо­
настыр.я и по мощеному АВОf>У скрежещут колеса каре­
ты. Потом пос.лыwа.лись шаги на лестнице, и в мою
ке.лью постучали; я откры.л, и мне предстал отец на­
стоятель; его сопрово.ида.л некто в плаще и в маске
с факелом в руке.
2.f7

-- Брат Медардус,- скаэа.л настояте.ль,- бАиж-
u
нии наш при смерти и на смертном одре вэыскует
вашего духовного увещевания и соборования. Дей­
ствуйте сообразно вашему сану; следуйте эа этим че­
ловеком; он проводит вас туда, где вас ждут.
Я похолодел; во мне шевельну.лось преАчувствие,
не смерть ли ждет меня; но я сче.л отказ невозмож­
ным и последовал эа безликой фигурой; некто в п.ла­
ще открыл дверцу и принудил меня сесть в карету;
там уже бы.ли двое; один се.л справа от меня, другой
слева. Я осведомиАся, куда меня везут и кого пред­
стоит мне напутствовать и соборовать. Ни слова в от­
вет! В беэмо.лвии мы миновали несколько улиц. По
слуху я определил, что мы выехали за городскую чер­
ту, но вскоре убедился, что мы проезжаем через го-
u
родские ворота, потом копыта .лошадеи опять зацо-
кали по мостовой. Наконец, карета остановилась.
Мне быстро связали руки; и на мои глаза опустили
u
ТJ1желыи капюшон.
- Вам не грозит никакая опасность,- сказал cypo-
u
выи голос,- только не проговоритесь о том, что вы
увидите и услышите эдесь, иначе вы мгновенно умрете.
Мне помогли выйти иэ кареты, .лязгнули замки, за­
скрежетали тяжелые, неподатливые пет.ли ворот. Меня
повели по длинным коридорам, потом вниз по лестни11е;
спуск был до.лгим. Гу.лкие шаги убеди.ли меНJI, что мы
в склепе; об атом же свидетельствовал спертый воздух,
насыщенный трупным смрадом. Наконец, мы останови­
лись; мне развязали руки и освободили мои глаза от
капюшона. Я увидел себя в просторном склепе, еАва
u
u
освещенном висячеи лампои; подле меня возвышалась
безликая фигура в черном плаще, мой вероятный страж
-
и провожатыи, а вокруг на низких скамьях сидели мона-
хи-доминиканцы. Ко мне как бы вернулась жуткая греза,
посетившая мен.я впервые в тюремном заключении;
я считал мучительную смерть неизбежной, но сохранял
мужество и п.ламенно молился про себя не об избавле­
нии, а только о будущем блаженстве. Последовало не­
сколько минут мрачного, зловещего молчания, потом ко
мне подошел один иэ монахов и произнес глухо:
- Мы приговори.ли одного из ваших братьев по
ордену, МеАардусl Наш приговор неотвратим. Вы свя­
той праведник, и вас призвал приговоренный, чтобы вы
исповедали его и напутствовали. Приблизьтесь и выпол-
u
няите то, что предписано.
248

Закутанный в плащ все еще стоял рядом. Он вэя.л
v
меня под руку и повел да.льwе; уэкии коридор заканчи-
вался тесным склепом. Там в углу на со.ломе, каза.лось,
лежал скелет, прикрытый лохмотьями. Мой страж-про-
u
u
вожатыи, эакутанныи в плащ, поставил зажженную лам-
пу на каменный стол посреАИ склепа и удалился. Я уви­
Ае.А, что эа скелет я принял чеАовека, изможденного
и блеАного, но еще живого. Я приблизился к заклю­
ченному, он с трудом потянулся ко мне; оцепенение
сковало меня, когда я узнал досточтимые черты пре­
подобного Кирилла. Преображающая улыбка небесным
светом озарила его .лицо.
- Стало быть,- начал он чуть слышным голосом,­
страшньtе адские с.луги, орудующие эдесь, не солгали
мне. Or них узнал я, что ты в Риме, мой дорогой брат
Медардус, а я тосковал по тебе, я помниА, как я перед
тобою грешен; и они заверили меня, что я тебя увижу
перед смертью. Значит, настал мой смертный час: они
сдержали свое слово.
Я преклонил колени поме праведного, высокочти­
мого старца; я заклинал ero пове)tать мне, как же это
возможно: он в заточенье, он приговорен к смерти!
- Любимый брат Медардусl - ответил Кирилл.­
Только после того, как я тебе покаюсь в моем греховном
заблуждении, обернувшемся против тебя, и когда ты
примиришь меня с Богом, я позволю себе поговорить
с тобою о моем злоключенье и о моем земном исходе.
Ты знаешь, и я, и вся наша братия сочла тебя окаянным
грешником; ты навлек на свою го.лову (так мнилось
нам) ужаснейшие проклятья, и мы отреклись от всякого
общения с тобою. И все-таки то было лишь одно роко­
вое мгновение, когда Аьявол обротал тебя и поволок иэ
святого места в пагубную мирскую суету. Укран у тебя
имя, одежАу, Ааже обличие, бесноватый притворщик
творил бесчинства, за которые тебя чуть было не казни­
ли, как убийцу. Вечное провценье, однако, чудесным
образом возвестило, что, хотя ты согрешил, играя своим
обетом, и еАва его не нарушил, ты все же не запятнал
себя теми мерзостными святотатствами. Возвращайся
в монастырьl Леонардус, братия тем сердечнее тебя
примут, что считали тебя погибшим ... О Медардусl
Глубокий обморок прервал изнемогающего старца.
Его с.лова придавали моей жиэни новый непредвиден­
ный оборот и не могли меня не взбудоражить, но я себя
переси.ли.л и, думая только о нем и о спасении его души,
249

v
.лишенныи всяких вспомогательных среАств, попытал"
ся привести его в чувство, медленно и кропотливо
пог.лаживая ему голову и грудь правой рукою, обыч­
ный монашеский способ привоАить в чувство умира­
ющих. Вскоре Кирилл очнулся, и •· преступный свя­
тотатец, исповеАал правеАНика. Но отпуская грехи
старцу,
чье
наивысшее
прегрешение
заключалось
.лишь в кратковременных сомнениях, я почувствовал,
как вечная Высшая Воля затеплила во мне Аух небес-
u
-
u
u
ныи, влаАеющии и АВИжущви мною в моеи телесно-
сти, чтобы nреАВечиая Во.ля могла через человека об­
ратиться к человеку, еще облеченному бренным. Кн·
рилл благоговейно ПОАНЯЛ очи как бы в чаянье
Неба и сказал:
- О мой брат МеАарАус, как твои САова меня под­
нрепили ! Беспечально иду я навстречу смерти, которую
на меня навлекают вти отпетые элоАеи. Я rотов пасть
жертвой гнусного обмана и порока, окружающего npe-
v
v
стол троиственнои короны.
Я услышал глухие шаги, они приближались; ключи
скрежетали в замочных скважинах. Кирилл напряг по­
слеАние си.лы, пожал мне руку и сказал на ухо:
- Вернись в наш монастырь! Леонардус обо всем
осведомлен; он знает, какой смертью я умираю; убеАи
его молчать о моей смерти. Мне, хворому старику, и так
не пришлось бы ЖАать ее АОЛrо... Прощай, брат мойl ..
Молись эа упокой моей Аушиl Я бу.-у среАИ вас, коrда
в монастыре буАут отпевать мeRJI. Дай мне слово со·
u
хранить в таине все, что ты эяесь узнаешь, иначе ты сам
погибнешь и на наш монастырь накличешь тысячу на-
u
пасте и.
Я испо.лнил ero пос.леднюю волю. Вошли закутанные
фигуры; они подия.ли старика с его ложа, но, изнурен"
u
ныи, он не держалсJJ на ногах, и они потащили его по
корИАору в склеп, ГАе я уже побывал. Закутанные эна"
ком велели мне САеАовать за ними. Доминиканцы обра­
зовали круr, в зтот круг внесли старика и оставили его,
u
коленопреклоненноrо, на
rорке
эем.ли,
насыпаннои
в центре круга. В руки старику .-али распятие. Я тоже
вступил в круг и nроАолжал rромко читать молитвы,
полагая, что такова моя функция. ОАИн Аоминиканец
вэЯА меня за руку и отвел в сторону. В то же мгновение
в круг вступила закутанная фиrура; у нее в руке сверк­
нул меч, и окровавленная rолова Кирилла покатилась
к моим ногам.
2;о

Я упал без чувств. Очну.лея я в маленькой комнате,
похожей на келью. Один доминиканец шагнул ко мне
и скаэа.л, цинично улыбаясь:
- Вы порядком струхнули, брат мой, а веАь вам
с.леАовало бы воз.ликовать, ведь вы своими глазами виде­
ли великолепное мученичество. Так ведь следует вы·
ражаться, когда монах иэ вашего монастыря умирает
смертью, которую заслужил~ Ведь вы же святые, все
v
и каЖАЫИ.
- Мы не святые,- ответил я,- но в нашем мо·
настыре никогда не убивали невинныхl Отпустите меня,
я с радостью сослужил мою службу. Его светлый АУХ
пометит меня, когда подлые убийцы меня схватят.
- Не сомневаюсь,- сказал Аоминиканец,- покой­
ный Кирилл не преминет посетить вас в ПОАобноN
случае, только благоволите не называть его казнь убий·
ством, возлюбленный брат мойl Кирилл преступно ви·
новен перед наместником Божьим, и смертный при·
говор скреплен его во.лей. Но преступник исповедалсJI
вам, и нет НУЖАЬI говорить с вами о ero прегрешениях.
Позвольте кое-чем попотчевать и услцить вас, а то в111
совсем побледнели и приуны.Аи.
С этими словами доминиканец протянул мне
хрустальный кубок, в котором иrра.ло темно-красное,
пахучее вино. Смутное воспоминание пронзило менJJ,
когда я ПОАНЯЛ кубок. Да, сомнений не было, так же
пахло вино, которым Евфимия собирадась напоить менs
в ту роковую ночь, и, не долго думая, инстинктивно
вылил я его в левый рукав моего облачения, как б111
u
u
эас.лонив при атом левов рукои глаза от яркого света.
- На ЭАоровье( - вскричал Аоминиканец, поспеш"
но выпроваживая меня эа дверь.
Меня бесцеремонно впихнули в карету, на зтот pai
пустую, к моему удив.ленью, и карета сразу же трон}'·
лась. Кошмар этой ночи, крайнее изнеможение, г.луб()"
кая боль утраты при мысли о несчастном Кирилле вверr­
ли меня в полуобморочное состояние, так что я мол 'la
покорился, когда меня вытолкнули из кареты и дово­
льно грубо бросили на землю. Начинало светать; я увн­
.цел, что лежу у ворот монастыря капуцинов, и, кое-как
привстав, я ухитрился позвонить. Привратник ужасну J.·
ся, увидев, как я бледен и подавлен, и, наверное, по­
ставил в известность приора о том, каков я возврати.лс.1,
ибо сразу же пОСАе заутрени встревоженный приср
наведался в мою келью. Ук.лончиво отвечая на его рас·
251

спросы, я начал говорить, что потрясен смертью
христианина, которого соборовал, однако мою левую
руку вдруг обожг.ла такая боль, что я поперхнулся со­
бственными словами и отчаянно вскрикну.л. Пришел
с..
монастырскии лекарь; с трудом удалось ему оторвать
мой рукав от предплечья и запястья; вся моя рука была
сплошной раной, как будто пораженная едким составом.
- Меня заставляли это вино выпить... а я его вылил:·
в рукав,- стонал я почти в обмороке от боли.
- К вину была подмешана едкая отрава! - вскричал
лекарь и поспешил прибегнуть к снадобьям, несколько
утолившим невыносимое страдание. Искусное лечение
и тщательный уход, которым обеспечил меня приор,
позволили сохранить руку, хотя ампутация сначала каза­
лась неизбежной, но мясо сошло почти до кости, и рука
u
почти омертвела от з.ловещеи цикуты.
- Мне слишком ясно,- сказал приор,- какие об­
стоятельства едва не лишили вас руки. Праведный брат
Кирилл не возвращается к нам в монастырь, нет его
и в Риме; таинственное исчезновение, согласитесь! Бо­
юсь, что и вас, возлюбленный брат Медардус, постигнет
та же участь, если вы задержитесь в Риме. Насторажива-
u
ет уже то, как назоиливо осведомлялись о вас, пока вы
бы.ли прикованы к постели, но я сам принял меры, и вся
наша благочестивая братия меня поддержала; только
благодаря этому вы еще живы, ибо ваша келья отнюдь
не была застрахована от убийства. Поскольку вы вооб-
u
u
ще, на мои взгляд, человек недюжинныи, то всюду вас
подстерегают какие-то роковые тенета; и в Риме-то вы
пробыли недолго, а уже стали притчей во языцех, на­
верняка непреднамеренно, и уже появились господа,
которые не прочь устранить вас. Возвращайтесь-ка .луч­
ше на родину, к себе в монастырь. Храни вас Бог!
Я и сам чувствовал, что мне в Риме на каждом шагу
грозит опасность, но теперь у меня болела не только
душа при мысли о моих прегрешениях, не искупленных
...
суровевшими епитимьями, мучила меня, кроме того,
физическая боль, так как рука моя разлагалась, и .я не
u
слишком дорожил жизнью, отравленнои изнурительным
недугом, и мгновенная смерть оказала бы мне услугу,
избавив от постылого ига. Меня больше не пугала мысль
u
о том, что я умру насильственнои смертью; я стал даже
"
мечтать о мученичестве, увенчивающем славои мое
суровое покаяние. Я так и видел: вот я выхожу за ворота
монастыря, и некая темная фигура пронзает меня ·
252

кинжалом. НароА собирается вокруг моих окровавлен­
ных останков. «Медардусl Кающийся праведник Медар­
АУС убитl» - раздаются на улицах крики, а народ все
прибывает; невинно убиенного оплакивают громче
и громче.
Женщины преклоняют nоАле меня колени, чтобы
омочить белые о.латки кровью из моей раны. Вот одна из
них узрела крестообразную метку на моей шее и громко
вопиет: «Он мученик, он святой, он мечен Господом,
·взгляните на его шею!» Тут уже все повергаются на
ко.лени. Блажен тот, кто притронется к телу святого или
хотя бы к его облачению.
А вот и носилки; на них водружено тело, усыпанное
u
цветами; триумфальное шествие юношеи переносит мои
останки в собор Святого Петра.
Так моя фантазия рисовала живыми красками карти­
ну моего будущего прославления, и, забыв о происках
злого духа, Аругим способом подстрекающего во мне
греховную гордость, я укрепился в решении не покидать
Рима, даже если исцелюсь окончательно, а, напротив,
приняться за прежнее и сподобиться мученического
венца или высокого церковного сана, если папа воз­
несет меня над моими врагами.
Моя могучая жизнестойкая натура совладала, нако­
нец, с невыносимым страданием и с вторжением адского
настоя, проникшего извне, чтобы разлагать мою душу.
Лекарь предрекал мне скорое исцеление, и, действи­
тельно. лишь в минутном умопомрачении, предшествую­
щем засыпанию, меня иногда лихорадило, знобило или
бросало в жар. Именно в такие минуты, когда меня
особенно прельщала картина моего будущего мучениче­
ства, я снова увидел себя, пронзенного кинжалом. Но
зто произошло в моем тогдашнем видении не на Испан-
u
u
скои площади, и лежал я, распростертыи, не среди
толпы, требующей моей канонизации, нет, я валя.лея
u
...
u
одинокии в однои из аллеи монастырского парка
в Б. Вместо крови мэ моей зияющей раны сочилось что­
то мерзкое, бесцветное, и некий голос рек: «Такова .ли
кровь мученика? Но эту грязную жижу я процежу.
окрашу, и она загорится пламенем, которое затмит ден­
ницу!» Я рек это, но мое «Я» как бы оторвалось от меня
мертвого, и я заметил, что я лишь бесплотный помысел
моего «Я», и я уже был не «Я», а багрянец, плавающий
в Эфире; я воспарил к светящимся горным вершинам,
я устремился в родную твердыню через врата золотых
2S3

утренних облаков, но ко.лини переплелись под сводом
небес, nоАобно змеям, пламенеющим а оrне, и про­
мозглым тусклым туманом начал я снижаться ваА эем"
Аею. «Я - я,- rоворил мой помысел,- JJ цвет ваших
u
цветов - цвет ваwеи крови - кровь и цветы - ваше
брачное убранство - я вам его ti1Зpyюl»
КогАа я достаточно снизился, я увщел тот же труп;
u
у него в груди эиЯАа рана, из которои потоками хлестала
та же грязная вода. Мой .цух должен был превратить
воду в кровь, но грязь осталась rряэью, а труп встаА,
выпрямился, впился в меня своими впалыми, жуткими
глазами и завыл, как северный ветер в глубоком ущелье:
«Дурий, незрячий помысел, денница вовсе не состязает­
ся с пламенем, денница - огненное крещение багрян-
...
цем, которыи ты пытаешься отравить».
Труп снова повалился на землю, цветы на лугу
опустили увяАwие венчики; ЛЮАИ, похожие на бАед.ные
призраки, попiда.ли, и тысячеголосая безутешная скорбь
разнеслась по воздуху: «Господи, ГоспоАН, неужели
бремя наших грехов столь непомерно, что Ты поэво­
.лишь супостату умертвить искупительную жертву на­
шей крови?» Жалоба нарастала, как волна бушующего
моря!
Помысел разбился бы о могучий звук этой безутеш­
ной скорби, но как будто алектрический удар потряс
меня, и сна как не бывало. Ко.локол на монастырской
башне пробил полночь; ослепительный свет иэ окон
церкви ворвался в мою ке.лью. ~Мертвые встали из
rробов и служат всенощную»,- сказало что-то во мне.
и JJ нача.л молиться. Тут пос.лыша.лся тихий стук. Я ПОАУ­
мал, что какой-нибудь монах стучится в мою келью, но
тут же меня охватил ужас; я узнал зловещее хихиканье
и смешки моего чудовищного АВОЙиика: «Братец мой•••
Братец мой... J1 ЗАесъ... я ЭАесь... Рана не зажила... не
зажила... кровь красна... кровь красна... Мы в4воем, бра­
тец Медар;tус, мы &Авоемl»
Я бы вскочил с постели, но .ледяное одеяло ужаса
при4авило меня; и коr4а я пробоваА АВИнуться, судорога
разАИрала мои мускулы. Мне остаАась только мысль,
и она была пламенной молитвой: д.а иэбав.люсь J1 от
u
u
лютои нечисти, рвущеися ко мне через врата преиспод-
ней. Я молился про себя и своими ушами слышал мою
веuую молитву, и она торжествовала иаА постукивань-
...
ем, хихиканьем и эловеJИИМ лепетом жуткого АВОиника,
и, наконеu. осталось только непостижимое жужжанье.

как бу~то южный ветер пробу.аил поАчища ненасыт­
ных насекомых, ядовитыми жоботками истребАJООЩИХ
свежие всходы. А потом жужжанье снова окаэаАось
безутешной жа.лобой че.ловечества, и моя душа спро­
си.ла: «Не nророчесхое .ли зто вцение, исц~.ляющее,
зажив.ляющее твою кровавую рану?» В ато мrновение
u
u
пурпурным nАаменъ вечернеи зари х.лынул сквозь
u
u
тусклым, промоэг.лыи туман, и в тукане воэвысИАся
обраэ. То бы.л Хрш:тос; каж.-а• его рана уронИАа на
зем.лю капельку крови~ и эем.ле был возвращен багря­
нец, и жа.лоба человечества nревраТRАась в торже·
ствующее песнопение, потому что багрянец бм.л ми­
.лостью Божьей, изливающейся на всех и каждого.
Только кровь Медар-"уса все еще сочилась, бесцвет­
на.я, иэ его раны, и он п.ламенно молИАся: 4(Или на
u
u
всеи земле мне одному нет спасения от вечнои казни
прок.лятых? » ТorАа в кустах что-то Jtвннулось; роэа 7
обагренная небесным пламенем, припо..-няла головку
и подари.ла Meдap.ltycy анrеАьски нежную улыбку.
и слалчайшее б.лагоуханье овеяло его, и б.лаrоуханъе
было чудотворным излучением чистейшего весеннеrо
Зфира. «Нет, не оrонь восторжествова.А; огонь с лен-
...
ницеи не состязается; огонь - слово, просвещающее
rрешных». Не роза АИ нзрекАа зти с.лова, но роза бы­
ла не роза, а ненаr .ЛЯАная ~ева.
Вся в белом, с розами в темных волосах, шествова.ла
она мне навстречу. «Аврелия!» - воскликнул я, воэвра-
"
щаясь к яви; в келье АИвно пах.ло розами, и не rреэои .ли
наяву должен бы.л я счесть образ Авре.лии, такой отчет-
u
ливь1и, что я Ааже виде.А ее проникновенные очи.
устрем.ленные на меня, но потом он отвеял в утренних
u
лучах в моеи келье.
И я вновь распознал .-емонское стреляние и мою
.-уховную подат.ливость. Я поспешил в церковь и, снеАа-
-емыи пра·веднъам огнем, встал на молитву переА алтарем
святой Розалии.
Нет, не самобичеванья, не епитимья, налагаемые
монастырским уставом, АВИrаАи мною, когда в полдень
под отвесными лучами солнца я бы.л уже в нескольких
часах пути от Рима. Не только пос.ледний наказ Кирил­
ла, но и сокровенная нео,ltо.лимая тоска по родине вела
u
меня тою же стезею, по которои прежде .я направлялся
в Рим. Сам того не желая, стремясь бежать от моего
призвания, иэбра.л я кратчайший путь к целнr означен­
ной АЛ.Я меня приором Леонар~усом.
2SS

я иэбраА окольный путь, не прибJ\ИЭИВШИСЬ к ре­
зиденции кн.язя, не потому, что я боя.лея нового ра­
зоблачения и уголовного суда, нет, как я мог без не-
u
выносимых угрызении вновь посетить место, где, ко-
щунственно искажая свое внутреннее существо, смел
я алкать земного счастья, отвергнутого мною, когда
я посвятил себя Богу, ах, где я, изменив духу чистей­
шей любви, счел светоносным зенитом жизни, соче­
тающим естественное и сверхъестественное в нерастор-
u
u
жимом из.лучении, мгновенныи чувственныи экстаз тор-
жествующего животного, где бурный расцвет жизни,
подкрепленный своим же собственным изобильным
u
роскошеством, представился мне стихиен, которая не
может не восставать яростно против тяги к Небесному,
а самое эту тягу я дерзнул признать про себя противо­
естественным самоотречением 1
Да только .ли это! - хотя я и воздвиг в своем серд­
це некую твердыню, неукоснительно блюдя себя
и упорно, беспощадно каясь, все же я чувствовал в глу­
бине моей души бессилие, неспособное противостоять
жуткой темной власти, чьим посягательствам я был под­
вержен, что слишком часто и ужасно давало себя чув­
ствовать.
Встретить Авре.лию! Она, быть может, еще более
прелестна и прекрасна! Вынесу ли я эту встречу, не
u
поддавшись духу зла, которыи вновь разгорячит мою
кровь адским пламенем, чтобы она, шипя и вскипая,
разлилась по моим жилам?
Аврелия и так слишком часто виделась мне, и столь
u
же часто оживали в душе моеи чувства, несомненно
пагубные и лишь с превеликим трудом уничтожаемые
силой моей воли. Лишь сознавая свою уязвимость, опас­
ную для меня без приста.льнейшей бдительности, лишь
чувствуя свою непригодность к битве, которой мне луч­
ше избегать, мог я доказать самому себе неподдельность
u
u
моего раскаяния и утешиться, по краинеи мере, тем, что
я избавился от адского духа гордости, подстрекавшего
меня прежде на вызывающее соревнование с по.лчищами
мрака.
Вскоре я углубился в горы, и однажды утром в тума-
u
не долины, пролегавшеи передо мною, возник замок;
приблизившись, я не мог не узнать его. То были владе­
ния барона фон Ф. Парк пришел в запустение, аллеи
u
зарос.ли сорными травами; красивы и газон перед замком
превратился в травянистое пастбище мя скота; в окнах
256

замка кое-rде были выбиты стекла, подъезд превратился
в руины.
Ни единой человеческой души не замечалось по"
близости.
Я стоял как вкопанный и молчал среди этого гнету"
щего одиночества. Тихий стон послышался из кущи,
...
напоминавшеи прежнее великолепие, и я увидел старца,
седого как лунь;_ он сидел в куще и не видел меня, хотя
я стоял неподалеку от него. Тorда я подошел еще ближе
и услышал:
- Покойники... Покойники все, кого я любил... Ах,
Аврелия! Аврелия! И ты - последняя - мертва - мер­
тва для этого мира!
То был старый Рейнгольд - я снова остолбенел.
- Аврелия мертва? Нет, нет, ты бредишь, старик;
Провиденье отвело от нее нож презренного убийцы!
Так я сказал, а старик вскинулея, как будто его уда"
рила молния, и закричал:
- Кто здесь? Кто здесь? Леопольд! Леопольд!
Из кустов выпрыгнул мальчик; увидев меня, он низко
поклонился с приветствием:
- Laudetur Jesus Christus! 1
- ln omnia saecula saeculorum 2,- отозвался я.
Старик сорвался с места и закричал еще громче:
- Кто здесь? Кто здесь?
Я убедился, что старик слеп.
- Пришел преподобный отец, монах из ордена ка­
пуцинов,- сказал мальчик.
Старик явно испугался, ужаснулся; он завопил:
- Уйдем, уйдем отсюда!.. Мальчик, уведи меня...
В дом, в дом! Двери на замокl Пусть Петер караулит...
Уйдем, уйдем скорее!
Старик собрал все оставшиеся силы, чтобы бежать от
меня, как от свирепого хищника. Удивленный, испуган-
с.о
ныи мальчик смотрел на меня, а старик уже сам тащил эа
собой своего поводыря; двери сразу же за ними захлоп­
нулись, и я услышал, как заскрежетали замки.
Мои прежние чудовищне йшие преступления как бы
u
вновь разыгрались передо мнои при виде их ослепшего
свидетеля, и я в ужасе бежал, пока не оказался в глухих
лесных дебрях. Измученный, поник я на густые мхи
u
у корнеи дерева; неподалеку виднелся холмик, насыпан-
' С.лава Иисусу Христуl (лат.)
2 Во веки веков (лат.).
9 Э.-Т.-А. Гофман. т. 2
2S7

ный человеческими руками, этот холмик был увенчан
крестом. Когда меня отпустил сон, вызванный устало-
u
стью, подле меня сидел старыи крестьянин; увидев, что
.я пробудился, он почтительно обнажил голову и сказал
с добродушной приветливостью:
- Ах, преподобный отец, видать, вы прошли не
ближний путь и совсем выбились иэ сил, иначе бы вы
вряд ли об.любова.ли бы для сна такое зловещее местеч­
ко, эдесь не заснешь ни эа какие коврижки. Или вы
в самом деле не знаете, что эдесь произошло?
Я увери.л его, что я не здешний, что ходил в Италию
на поклонение святым местам, а сюда забрел на обрат­
ном пути и не слыхивал о здешних происшествиях.
- Дело в том,- сказал крестьянин,- что эдесь осо­
бенно не везет братьям капуцинам, и я, признаться,
боялся за вас, вот я и сидел и караулил, пока вы тут
почивали, не попритчи.лось бы вам чего дурного, не
ровен час. Рассказывают, что несколько лет назад здесь
убили капуцина. Точно известно. что в нашу деревню
наведался тогАа капуцин, заночевал у нас и, продолжая
свой путь, углубился в горы. В тот же день мой сосед
прохоАНЛ череэ глубокую расселину как раз под черто-
u
вым троном и услышал вдалеке отчаянным крик. прямо-
таки нечеловеческий. Он уверя.л, что даже видел, какu
некто загремел с вершины в пропасть, но тут, пожа.луи,
он загнул; такое увидишь едва ли. Однако, что верно, то
верно, мы все в деревне заподозрили, что тут не без
греха, словно кто надоумил нас, не помог.ли ли капуци­
ну рухнуть в пропасть, и некоторые из наших, остерега­
ясь, не сломать бы самим шею, все-таки пошли искать
хоть мертвое тело того несчастного. Искали мы, конеч­
но, впустую и подняли потом на смех нашего соседа.
будто бы видевшего в лунную ночь на обратном пути
через ту самую расселину, как из Чертовой пропасти
вылезал кто-то голый; чего со страху не померещится!
Вроде бы испуга.лея человек собственной тени, ан не
тут-то было: потом пошли с.лухн, будто какой-то знат-
u
ныи господин прищучил эдесь капуцина и спровадил
его труп в Чертову пропасть. Здесь-то, стало быть,
и произошло J'бийство. у меня .даже сомнений в этом
нет. Сами посудите, преподобный отец: сижу я здесь
~сак-то в раздумии, вот меня и угоразАИ.АО взглянуть вон
u
на то дерево с дуплом, видите, до него рукои подать.
И бросилась мне в глаза темная ткань, свисающая пз
ще.ли. Я не стал рассиживаться, дал себе труд подойти
258

и вытащил новую с иголочки рясу капуцина. Один рукав
был чуточку попорчен засохшей кровью, а на самом
краешке полы отчетливо прочитывалось имя «Меда~
АУС». Я, как вы понимаете, че.J\овек не богатый. вот
я и подумал сделать доброе дело: продам-ка я рясу, а на
u
вырученные деньги закажу-ка я мессы за упокои души
бедного преподобного отца, убитого здесь; смерть веАь
застигла его врасплох, и умер он беэ покаяния. Вот
.я и повез рясу в город, но ни один торгаш не купил ее,
а монастыри капуцинов от нас далеконько; вдруг, отку­
да ни возьмись, человек, одежда у него как у егеря, то
бишь .лесника; ему, говорит, именно такая ряса требует·
ся, и отва.ли.л он мне деньжат за мою находку, не обидел
меня. Вот я и заказал нашему священнику мессу по
первому разряду, а эдесь, так как в Чертовой пропасти
креста не поставишь, водрузил что мог в память уби·
енного господина капуцина. Но, видно, покойный и сам
был сорвиголова, не тем буАь помянут; иначе бы он
эдесь не шлялся после смерти, а то даже месса господи­
на священника не утихомирила его. Вот я и прошу вас,
преподобный отец, дай вам Бог вернуться восвояси
це.лым и невредимым, уж вы отслужите что полагается
за упокой АУШН вашего собрата по ордену Медардуса.
Обещайте мне зто. Христа раАИ 1
- Вы даАи маху, дружище.- сказал я.- Никто не
убивал капуцина Медардуса, действите.льно проходив­
шего несколько лет назад через вашу деревню по дороге
в Италию. Заказывать за него мессы нет пока еще ни­
какой надобности; он живехонек и может сам поза­
ботиться о спасении своей души. Я знаю, что говорю,
так как сам я и есть Медардус.
С этими словами я распахнул рясу и показал ему
краешек, меченный именем «1\t1едардус». Стоило кресть­
янину прочитать это имя, как он побледнел и уставился
на меня в ужасе. Потом он сорвался с места и, отчаянно
вопя, бросился в лес. Конечно, он принял меня за не­
прикаянный призрак убитого Медардуса, и мне все
равно не удалось бы рассеять его заблуждение.
Само безлюдье, глушь и тишина, нарушаемая то.лько
смутным журчанием отдаленного лесного потока, прея·
располагали к восприятию пугающих образов; мне
u
"
u
самому преАставился мои жуткии двоиник; ужас кресть-
янина оказался заразительным, и в глубине моей души
u
u
u
зашевелилось предчувствие, не выидет .ли сеичас мои
АВОЙник из-за ближайшего темного куста.
9*
259

Собравшись с духом, я продолжил свой путь и долго
u
не мог отделаться от мысли, подсказаннои мне кресть-
янином, не призрак ли я самого себя, а когда эта мысль
наконец меня оставила, подумал, что теперь понимаю,
Dткуда у сумасшедшего "'онаха ряса капуцина: он оста­
вил мне ее, убегая, и я не мог не признать ее своею. Он
же околачивался у лесничего и выпрашивал у него но-
u
вую рясу, вот лесничии и купил ее в городе у крестьяни-
на. В глубине души моей запечатлелась причудливость,
Dбкорнавшая по-своему роковое происшествие, чтобы
все обстоятельства, совпав как на грех, способствовали
Dтождествлению меня и Викторина. Особую важность
nриобрета.ло для меня диковинное видение, о котором
рассказывал боязливый односельчанин моего собеседни­
ка, и я предвкушал уже бо...\ее вразумительное толкова­
ние, не подозревая пока еще, к чему оно сведется.
Наконец, после долгого непрерывного странствия
u
в течение нескольких недель, я почти достиг моеи роди-
ны; с бьющимся сердцем вглядывался я в башни цистер­
ц.ианского женского монастыря, возвышающиеся передо
иною. Миновав деревню, я вышел на площадь переА
монастырской церковью. До меня донеслось торже­
ственное пение мужского хора. Потом я увидел крест.
Монахи шли за ним по двое, как во время крестного
хода. Ах, я узнал моих братьев; их возглавлял старец
Леонардус, опирающийся на молодого монаха, незнако­
мого мне. Не замечая меня, они с пением направлялись
в открытые монастырские ворота. Подобным образом
туда же вступили доминиканцы и францисканцы нэ Б.,
u
в монастырскии двор въезжали закрытые кареты; это
прибыли монахини из монастыря святой К.лары, что
в Б. Все говорило о том, что в монастыре готовится
особо торжественная церемония. Уерковные врата бы­
,\ И широко распахнуты; я вошел и увидел необычайную
чистоту и убранство.
Украшали гирляндами цветов главный алтарь и боко-
u
вые приделы; некии пономарь громко говорил о том, что
розы уже расцвели, а завтра они понадобятся споза­
ранку, ибо такова воля госпожи настоятельницы: гла~-
"
ныи алтарь надлежит непременно украсить розами.
Мне не терпелось присоединиться к братьям, и, noд-
u
u
крепив душу усиленнои молитвои, я вошел в монастырь
и спросил приора Леонардуса; сестра привратница про­
водила меня в зал, где Леонардус сидел в кресле, окру­
женный братьями; громко плача, с душевным сокруше-
260

нием, неспособный выговорить ни с.лова, повергся
я к ногам приора.
- Медардусl - воскликнул он, и братья негромко
повторили в один голос: «Медардус... брат Медардус,
наконец, опять среди нас 1»
- Слава небесным силам, сохранившим тебя от уло-
u
u
вок злокозненного мира; ну, рассказываи, рассказываи,
брат нaml - перебивали монахи друг друга.
Приор встал с кресла, и, повинуясь его знаку, я по­
следовал эа ним в келью, которую он обычно занимал,
u
посещая женским монастырь.
- Медардусl - начал он,- ты кощунственно пре·
ступил свой обет; вместо того, чтобы выполнить наказы,
сопутствовавшие тебе, ты обесчестил себя бегством,
недостойнейшим образом обманув монастырь. Подоба·
ло бы подвергнуть тебя заточению, если бы я намере·
u
ва.лся руководствоваться уставом по всеи строгости.
- Судите меня, преподобный отец мой,- ответил
я,- судите меня, как велит устав; ах, с радостью сброшу
я бремя этой убогой, изнурительной жизни! Я и сам
u
u
чувствую, что строжаиwая епитимья, которои подверг
я себя, не вернула мне упованьяl
- Не падай духом,- продолжал Леонардус,- это
говорил с тобой приор, теперь будет говорить друг
и отец. Чудом избежал ты смерти, грозившей тебе в Ри...
ме... А вот Кирилл не избежал мученичества...
- Так вы знаете? - спросил я, полный иэум.ления.
- Знаю,- ответил приор,- я знаю, как ты поддер·
жа.л несчастного в последнюю минуту и как тебя хотели
отравить вином, предложив его тебе для освежения. По·
видимому, тебе удалось даже под наблюдением тех
монастырских аргусов пролить это зелье; если бы ты
проглотил хоть каплю, тебя бы не было в живых через
.десять минут.
- Посмотрите,- воскликнул я и, засучив рукав ря·
сы, показал приору мою руку, высохшую до кости; при
этом я рассказал, как, чуя опасность, вылил вино себе
в рукав. Леонардуса пере.дернуло при виде руки, кото·
рую могла бы протянуть ему мумия; что-то глухо ото·
звалось в нем:
- Вот оно, искупление всех твоих святотатственных
посягательств; но Кирилл - о, ты праведный старец!
Я сказал, что тайная казнь бедного Кири.лла до сих
пор озадачивает меня, так как мне неизвестна ее при·
чина.
261

- Вряд ли,- скаэа.л приор,- ты сам избежал бы
подобной судьбы. если бы ты, а не Кирилл, nреАставлял
в Риме интересы нашего монастыря. Ты знаешь, наш
монастырь претендует на доходы, которые незаконно
присваивает себе кардинал ... вот что побудило кардина·
ла нежданно-негаданно сблизиться с папским .духовни·
ком; вот почему яростная вражда ВАруг сменилась друж·
бой; так он привлек на свою сторону влиятельного
доминиканца, противопоставив его могущество КирИА·
лу. Лукавый монах быстро смекнул, как отделаться от
Кирилла. Он сам представил Кирилла папе и так обри·
совал приезжего капуцина, что папа восхитился его
достои11ствами и приблизил его к себе, включив Кирил·
ла в свое окружение. От Кирилла, ко11еч110, не ускольз­
нуло, как 11амест11ик Божий приверже11 своей державе
в этом мире с его соб.лаэнами, как .лицемерное исчадие
играет его страстями и. вопреки могучему духу, вообще
говоря, обитающему в нем, находит презренные средст·
ва подчинить его себе и раскачивать между небом и зем­
лею. Благочестивый Кирилл, как можно было предви­
деть, возгорелся правеАНЬIМ гневом и почувствовал в се­
бе призвание огненными речами по наитию AJX8
потрясти папу и обесценить в его глазах земное. Иэне·
...
женное сердце оказалось денствительно отзывчивым
к речам благочестивого стар11а, 110 именно в своем у•1и­
ле11ин 11а11а был уязвим и для происков доминиканца,
исr1одволь искусно подготавливавшего удар, смертель·
ный для бедного Кирилла. Он уверил папу, буАТО су·
u
"
ществует ни много ни ма.ло, как таиныи заговор и пере~
Uерковью хотят его представить неАостойным тройноii
короны; Кирилл будто бы склоняет его ко всенародно·
му покаянию, а оно послужит повоАОМ для кардиналоJЗ
открыто восстать против папы, так как брожение сред11
них уже имеет место. И папа действительно почуяJ1
в душеспасительных речах Кирилла J(оварное попол·
эновение; старец ему опротивел, и он не изгонял его и~
своего окружения лишь потому, что предпочитал поке
не делать слишком демонстративного шага. Едва КирилJ
опять нашел возможность говорить с папой без свидете·
u
леи, он сразу же сказал ему, что, не отрекаясь всецел<
u
u
от мирских ВОЖАелении и не достигая истиннои свято·
сти в собственной жизни, недостойный наместник Бо.
жий наносит Uеркви урон и она вынуждена иэбавитьс.s
от него как от позорного, гибельного довеска. Едвс
Кирилл покинул внутренние покои, оказалась отрав.лен
262

ной вода со льдом, которой папа уто.лял обычно жажду.
Я полагаю, нет нужды доказывать тебе, хорошо энавше·
му благочестивого старца, что Кири.лл был в этом непо.­
винен. Но папа не сомневался в его вине, отсюАа при·
u
u
каз, повелевающии доминиканцам танно казнить мона·
ха-пришельца. Ты привлекал к себе в Риме общее
внимание, и папа заподозрил в тебе роАственную душу,
внимая твоим речам и, в особенности, твоему жиэнеопи·
сани10; он подумал, что вместе с тобою поднимется
выше над жизнью, а греховное философствование о ре·
лиrии и добродетели придаст ему силы грешить вдохно·
венно, как я позволил бы себе выразиться. Твои упраж·
пения в покаянии он рассматривал как искусную уловку
лицемера, рвущегося наверх. Он был захвачен твоим
успехом и с наслаждением купа.лея в твоих красноречи·
вых восхвалениях. Так и случилось, что ты обошел
доминиканца и достиг высоты, более опасной для его
камарильи, чем любые увещевания Кирилла. Ть1 видишь,
Медардус, я знаю все, что ты делал в Риме, знаю каждое
твое с.лово, произнесенное тобой в присутствии папы,
и это перестанет тебя удивлять, если я скажу тебе: к его
святейшеству чрезвычайно близок друг нашего монасты·
ря, и он меня обо всем ставит в известность. Даже когАа
u
ты думал, что говоришь с папои наедине, он не про-
пустил ни одного твоего слова. Когда ты приступил
u
u
к строжаишему покаянию в монастыре, чеи приор -
мой близкий роАИЧ, я не сомневался в твоем чистосер.­
Аечье. Ты и был чистосердечен, однако в Риме на тебя
UI
снова напал элои дух греховного высокомерия, которо·
му ты и у нас был подвержен. Почему ты обвинил себя
перед папой в преступленьях, которых ты не совершал~
Ты же никогда не был в замке барона фон Ф.
- Ах, преподобный отец мой,- воскликнул я, из­
нывая от внутренней боли,- да там-то и совершил
я ужаснейшие мои преступления! Но и суровейшее
...
u
наказание вечнои, неисповедимои власти в том, что
u
никоr да мне на земле не очиститься от rреховнои сквер·
ны, навлеченной в безумном ослеплении! Преподобный
отец мой, и для вас я тоже лишь преступный .лицемер?
-В
u
нии вид
во .лжи,
u
самом деле,- продолжал приор,- твои нынеш·
и твои с.лова как будто опровергают подозрение
на которую ты вряд ли способен после такого
сурового покаяния, однако кое-что не вяжется с твоими
словами, и я никак не могу разгадать эту загадку. Вскоре
после твоего бегства иэ резиденции (само Небо пре·
263

;tотвратило преступление, на которое ты покушался;
Небо спасло набожную Аврелию), так вот, говорю я,
вскоре после твоего бегства, когда чудом уклонился от
казни и монах, которого даже Кирилл счел тобою, вы­
яснилось, однако, что не ты, а граф Викторин, переоде­
тый капуцином, побывал в замке барона. Правда, в архи­
ве Евфимии уже прежде нашлись письма, подтверждаю­
щие это, однако были основания считать, что сама
Евфимия обманулась, так как Рейнгольд стоя.л на своем:
u
он, мол, изучил твою внешность до последнеи черточки
и никогда бы тебя не спутал с графом Викторином, как
бы ты ни был на него похож. Но тогда ослепление
Евфимии остается необъяснимым. А тут еще появляется
u
графскии конюх и рассказывает, мол, граф не один
месяц провел в горах и не брился все зто врем.я, а потом
встретился ему в лесу как раз у Чертовой пропасти
в рясе капуцина. Хотя он и не знал, где граф раздобыл
подобный костюм, сам по себе этот маскарад не был для
конюха неожиданностью, ибо граф не держал от него
в секрете своего замысла посетить замок барона в мона­
шеском облачении; д.ля этого граф и намеревался хо­
дить в р.ясе целый год, посягая, собственно говоря, на
большее. Правда, конюх подозревал, откуда у графа
ряса капуцина; за .цень до этого граф говорил, что в де-
u
ревне ему попался на глаза странствующии капуцин;
u
u
тот наверняка поидет через лес, а тогда уж наи,Ается
способ заполучить его рясу. Конюх так и не видел капу­
цина, однако слышал крик, и в деревне потом толковали
о капуцине, убитом в .лесу. Уж конюх-то знал внешность
своего господина и успел присмотреться к нему, когда
он бежал нз замка; вряд ли он спутал бы графа с кем­
нибудь другим.
Таким образом, конюх достаточно убедительно оп­
ровергал Рейнгольда, однако Викторин отсутствовал,
и было совершенно непостижимо, где он скрывается.
Княгиня настаивала на своей гипотезе, будто самозва­
ный господин фон Крчинский из Квечичева и был граф
Викторин, что подтверж.цается его бесспорным броским
сходством с Франческо, чья вина давно ни у кого не
"
вызывает сомнении; потому-то она так и тяготилась
присутствием этого господина. Многие с ней соглаша­
лись, усматривая истинно графскую осанку у авантюри­
ста, принимать которого за переодетого монаха было,
по их мнению, просто смешно. А тут еще лесничий
поведал о сумасшедшем монахе, .лесном страшилище,
264

которого он принял к себе в дом, что вполне могло
последовать эа бесчинствами Викторина, если принять
на веру некоторые другие предположения.
Тождество сумасшедшего монаха с Медардусом со
..,
всеи ответственностью засвидетельствовал монах из мо-
настыря, в котором состоял Медардус; так что иначе
и быть не мог.ло. Викторин сбросил его в пропасть; не
u
исключалась при этом странная случаиность, которая
спасла его. Он пришел в себя и, хотя череп его бы.л
опасно поврежден, умудрился вылезти из гибельной
бездны. Ог боли, голода и жажды он помешался, чтобы
не сказать - вэбесилсяl
Так он в лохмотьях бегал по горам, где тот или иной
сердобольный крестьянин мог время от времени уделять
ему кое-какую пищу; так он и блуждал, пока не оказался
в лесничестве. Две вещи, однако, не в"писываются в эту
версию, а именно: как Медардус беспрепятственно про­
бежал такое расстояние и почему в мгновения, когда
сознание его прояснялось, а такие мгновения засвиде­
тельствованы врачами, он мог приписывать себе чужие
преступления~ Те, кто отстаивал вероятность подобной
версии, напоминали, что никому не ведома судьба Ме­
дардуса, выбравшегося из Чертовой пропасти; безумие
могло впервые постигнуть его тогда, когда па.ломничест­
во привело его в лесничество. Что же касается при­
знаний в ответ на обвинения, то отсюда следует: душев~
ный недуг его неизлечим, и светлые промежутки были
мнимыми. Комплекс виновности принял у него форму
навязчивой идеи; вот он и стал приписывать себе пре­
ступления, в которых его обвиняли.
Следователь, на чью компетентность полагались
в этом деле, говорил, когда спрашивали его мнения:
«Самозваный господин фон Крчинский - отнюдь не
поляк и вовсе не граф, а уж с графом Викторином он не
имеет ничего общего; отсюда, впрочем, не следует, что
он невиновен; монах был и остается сумасшедшим и за
u
u
свои деиствия не отвечает; поэтому уго.ловныи суд мог
признать необходимой лишь его изоляцию».
Но князь решительно отвергал этот вывод; преступ­
.ления, совершенные в замке барона, так возмутили кня­
зя, что изоляцию, предложенную уголовным су дом, он
..,
заменил смертнои казнью через усекновение
Но каким бы чудовищным ни было
~
u
~
в этои ничтожнои переменчивои жизни,
бытие и.ли деяние в первое мгновение,
265
головы.
происшедшее
будь то со-
интенсивность

и напряженность красок быстро скраАываются, и то,
что в резиденции и при дворе вызывало ужас и со"
дрогание, быстро скатилось на уровень пошлых пе"
ресудов. Домысел, буАТО сбежавший из-под венца же"
них Аврелии - граф Викторин, живо напомнил исто·
рию итальянки, просветив на ее счет не осведом.лен"
ных дотоле, так как осведомленные теперь уверились
u
в своем праве разглашать прошлое, и всякин, кто ви"
дел МедарАуса, объяснял его разительное внешнее
сходство с графом Викторином их общим происхож"
дением: как-никак они оба сыновья одно~о отца.
Лейб-медик, например, не сомневался, что дело об"
стоит именно так, и доказывал князю: «Слава Богу,
милостивый государь, что оба этих жутких типа дали
тягу; не будем же искушать судьбу дальнейшими ро"
зысками». Хотя князь и не признавался в этом, такое
мнение вполне устраивало его, ибо этот Медардус,
u
единыи в двух лицах, провоцировал его на один про·
счет за другим. «Мы все равно не раскроем тайну,­
говори.л князь,- и не пристало нам теребить пелену,
которой чудесная судьба облекла ее нам на благо».
Разве что Аврелия...
- Авре.лия! - пылко прервал я приора.- Ради Бо"
га, преподобный отец мой, скажите мне, что Аврелия?
- Ах, брат Медардус,- мягко улыбну.лся приор,­
.значит, опасный жар не остыл еще в твоей душе? Зна"
чит, пламя разгорается, стоит с.легка пошевелить угли~
Значит, еще не преодолены грешные попо.лэновения,
совратившие тебя? И ты хочешь убедить меня, что ты
воистину покаялся? Ты хочешь убедить меня, что дух
.лжи больше не обуревает тебя? Знай, Медардус, я по"
верю в твое покаяние .лишь тогда, когда ты докажешь
мне, что действительно совершил все непотребства, взя­
тые тобой на себя. Лишь в этом случае мог бы я по"
верить, что те гнусности до неузнаваемости исковерка·
.ли твою душу и ты, забыв, как я тебя учил подлинному,
проникновенному покаянию, в отчаянье, подобно по.­
терпевшему кораблекрушение, уцепился за легкую, не"
верную дощечку, за мнимые искупительные у.ловки, так
что не только заблудший папа, но и любой истинно
верующий христианин должен был тебя счесть лукавым
притворщиком. Скажи, Медардус, не осквернил ли ты
твое благочестие, воспаряющее к вечному Провидению,
по~1ыслом об Аврелии?
Все внутри меня замерло, я не смел поднять глаз.
266

- Теперь ты не .лжешь, Медар.цус,- про.цолжал
приор,- я верю твоему молчанию. Я же никогда не
u
u
сомневался,
что польски и
дворянин
в княжескои
резиденции, жених баронессы Аврелии, не кто иной,
как ты. Я старался не упускать из виду твоего пути,
и это мне, в общем, удавалось, чему весьма способ­
ствовал один редкостный человечек (он тогда реко­
мендовался «Белькампо, тупейный художник»), уже
из Рима он извещал меня о тебе; мне .ли бы.ло не до­
rадаться, что зто ты ужасным образом умертвил Ев­
фимию и Гермогена, и тем омерзительнее д.ля меня
были дьявольские тенета, которыми ты прельщал Ав­
релию. Я бы мог навлечь на тебя гибе.ль, но далека
от меня мысль считать себя избранным АЛЯ возмездия,
и я предостави.л тебя вместе с твоей судьбой вечному
Промыслу Божьему. Бог чудом сохранил тебя, и я
усматриваю в этом указание: ты можешь еще избежать
земной погибели. Ты только пос.лушай, какое необыч­
ное обстоятельство заставило все-таки меня впосле~­
ствии предположить, что граф Викторин был капуци­
ном, проникшим в замок барона фон Ф.
Не слишком дав~о брат Себастьян, привратник на­
шего монастыря. был разбужен оханьем и стонами, на­
поминающими последний вздох умирающего. Уже обут­
рело; он встал и откры.л монастырские ворота; у самых
u
ворот лежал че.ловек, чуть живои от ночного холода; е.Ае
ворочая языком, он назвался Медардусом, монахом, бе­
жавшим из нашего монастыря.
Себастьян испуга.лея и поспешил до.ложить Mlie
о том, что происходит внизу; я спустился туда с брать­
ями, и мы перенес.Аи в трапезную загадочного полу­
ночника: он был в обмороке. Лицо че.ловека было иска­
жено до ужаса, и все-таки мы приняли его за тебя; кое­
кто настаивал, что наш Медардус вовсе даже не
изменился, а только непривычно одет. Сохранилась бо­
рода и тонзура, а светское платье, совершенно изо­
рванное и попорченное, было по своему фасону изящ­
ным и даже щегольским. Он носи.л шелковые чу.лки,
ат.ласный жилет; на ОАНОЙ туфле еще поблескивала
ао.лотая пряжка.
- Каштаново-коричневый сюртук тончайшего су1<­
на,- вставил я,- превосходнейшее белье и простое зо­
лотое кольцо на па.льце.
- Правильно,- сказал УАИв.ленный Леонардус,-но
ты-то откуда знаешь ...
267

- Ах, это мой костюм; я надел его в роковой день
моей свад,ьбыf
У меня перед глазами так и стоял мой двойник.
Нет, зто не был ужасный, дьявольский морок, лишен­
ный собственного существа, оборотень, впивающийся
...
~
u
в мое нутро, несущиися эа мнои, вскакивающии мне на
закорки; нет, мой преследователь был сумасшедший
беглый монах, завладевший, наконец, моим платьем,
когда я лежал без чувств, и оставивший мне рясу взамен.
Вот кто валялся у монастырских ворот, мое ужасное
подобие... как бы я сам 1
Я попросил приора продолжать; смутное чаянье
истины брезжило во мне, обещая расшифровать мое
v
u
невероятнеишее, таинственнеишее прошлое.
- В этом человеке,- рассказывал дальше приор,­
не замедлили сказаться очевидные следы неизлечимого
АУШевного недуга, и хотя внешне он был вылитый ты,
хотя он то и дело эаявля.л: <(Я МедарАус, беглый монах,
я у вас на покаянье!» - вскоре мы уже не сомневались,
что у него такая мания: воображать себя тобой. Он
получил от нас облачение капуцина, мы брали его с со­
бой в церковь, где допусти.ли его до обычнейших треб,
и, несмотря на все свои ухищрения, он быстро выдал
себя: мы убедились, что в монастыре он никогда не жил.
Мне не могла прийти в голову мысль: что, ее.ли это
и есть монах, сбежавший из резиденции, не Викторин
ли это?
Я знал историю, которую однажды поведал сумас-
...
wедшии лесничему, и потому предположил, что все ее
перипетии, включая нахождение и распитие дьяво.льско­
rо эликсира, мистерия в узилище, пребывание в мо-...
настыре и прочее - своего рода выкидыш страждущеи
u
u
психики, нспытавшеи некое влияние твоеи индивиду-
а.льности. Характерно в этом отношении, что порою на
него все-таки накатывало и тогда он кричал, я, мол, граф
и повелитель.
Я решил бы.ло водворить чужака в специальную ле­
чебницу в Санкт-Гетрей, и у меня были основания наде­
яться: ее.ли кто и способен помочь ему, так это ее ди­
ректор, гениальный врач, глубоко исследовавший все
органические расстройства человеческой природы. Вы­
эдоров.ление неизвестного позволило бы нам хоть от­
ч астн проследить таинственную игру непостижимых сил.
Но суАьба распорядилась по-другому. На третью
ночь меня разбудИА колокол, который, как ты энаешьt
268

звонит всегда, когда больному в нашем лазарете требу­
ется мое напутствие. Я воше,,1\ ту да, и мне сказали, что
u
неизвестныи умолял позвать меня, что он, по-видимому,
u
совершенно опамятова.лся, хочет исповедаться и, деи-
ствительно, он еле дышит и вряд ли доживет до утра.
«Простите,- начал неизвестный в ответ на мое пастыр­
ское напутствие,- простите, преподобный отец, что
я осмелился вводить вас в заблуждение. Я не ·монах
Медардус, бежавший из вашего монастыря. Вы изволите
видеть графа Викторина... Нет, не графа, а князя, ибо
я князь по рождению, и советую вам это помнить, или
вам вс избежать моего гнева».- «Что граф, что
князь»,- ответил я. В этих стенах все едино, а в ero
нынешнем положении тем более. так что не лучше ли
пренебречь бренным у делом и смиренно ожидать, как
рассудит вечное Провиденье?
Он вперил в меня застывающий взор, как бы снова
впадая в беспамятство, ему да..\И крепительные канли, он
быстро очну лея и сказал: «Я чувствую, что умираю,
и хотел бы снять с моего сердца тяжесть. Признаю вашу
власть надо мной, и, как бы вы ни скрытничали, меня не
проведешь; вы святой Антоний, и кому, как не вам,
знать, какой вред от ваших эликсиров. Я собирался
u
далеко поити, когда вырядился в коричневую рясу мона-
ха и запустил бороду. Но когда я обмозговывал свои на­
чинания, мои затаенные мысли как бы покинули мое
существо и окуклились в новой телесности, образовав
жуткое, но такое же мое «Я)), как я сам. У моего второго
«Я» была зловещая сила, и она ниспровергла меня, но из
черного камня в глубокой пропасти среди кипучих пе­
нистых вод вышла принцесса, белая как снег. Она за­
ключила меня в объятия, обмыла мои раны, и боль сразу
же прошла. Так вот и стал я монахом, но «Я» моих мыс­
лей было сильнее и подстрекнуло меня убить мою спа­
сительницу, мою возлюбленную принцессу, а с нею и ее
брата. Меня ввергли в узилище, но вы сами, святой
Антоний, знаете, как я выпил ваше проклятое зелье,
а потом вы похитили меня и увлекли за собой по воз­
духу. Зеленый лесной царь гнушался мною, хотя и знал,
u
что я князь; «я» моих мыслеи напало на меня у него,
взваливая на меня всякие безобразия, как будто мы
с ним соучастники и не должны расставаться. Мы и н~
расстава ...\ись, но вскоре нам пришлось бежать; нам гро­
зили отрубить голову, и тогда между нами возникла
распря. КогАа мое второе потешное «Я» сочло мои мыс-
269

ли своим вечным кормом, я сверг его, сильно избил
и завладел его платьем».
На этом сколько-нибудь внятные речи несчастно­
го пресеклись, да.льше из уст его вырывалось только
убогое, почти нечленораздельное бормотание полно­
го безумия. Часом позже, когда звони.ли к заутрене,
он рвану.лея с пронзительным, отчаянным
воплем
u
u
u
и тут же рухнул мертвыи, по краинеи мере, мы так
считали. Я распоряди.лся перенести ero в покойниц­
кую, и мы собира"\ись похоронить его на нашем клад­
бище, в освященной эем.ле, но представь себе наше
изумление и наш ужас: перед самыми похоронами
трупа не оказалось на месте. Поиски ни к чему не
приве.Аи, и я уже примирился с тем, что никогда не
узнаю ничего достоверного о загадочном стечении
обстоятельств, захлестнувших тебя и графа. В то же
время, сопоставив подробности событий в замке,
о которых я был хорошо осведомлен, с теми бессвяз-
ными речами, урод.ливыми недомолвками безумия,
u
~
u
я не мог не приити к выводу, что у нас в покоиницкои
действительно .лежал граф Викторин. Графский ко­
нюх тоже проговорился, будто граф убил в горах ка­
кого-то капуцина-паломника, присвоив себе его рясу;
ряса бы.ла нужна графу для его дальнейших похождений
в замке барона. Возможно, вопреки первоначальному
умыслу, его бесчинства завершились убийством Евфи­
мии и Гермогена. Может быть, он тронулся уже тогда,
как утверждает Рейнrо.льд, и.ли помешательство постиг­
ло его, когда он бежал, казнимый совестью. Платье,
которое он носил, и убийство монаха обременили его
психику навязчивой идеей, будто он монах и его «Я»
раздираемо схваткой двух противников. Впрочем, по·
прежнему неизвестно, как он провел время между бегст­
вом иэ замка и появлением в .лесничестве, так же как
необъяснимо, откуАа взялась история его пребывания
в монастыре с вызволением из уэИАища. Очевидно, тут
замешалось что-то внешнее, но ведь нельзя отрицать:
ero история основывается на твоей судьбе, хот.я калечит
и переиначивает ее. Однако, если .лесничий не ошибает­
ся, называя время, когда безумец нача.л поnаАаться ему
на глаза, то зто время никак не вяжется с показаниями
Рейнгольда, тоже называющего Аень. когда Викторин
бежал иэ замка. Если верить лесничему, безумный Вик­
торин появился в лесу одновременно со своим первым
появлением в замке барона.
270

u
- Не продо.лжаите,- прервал я приора,- не
проАо.лжайте, преподобный отец мой; последняя на­
дежда избыть греховный гнет, по вечному милосер­
дию Божьему сподобиться благодати и вечного б.ла­
женства навсегда покинет мою душу, и в беспросвет­
ном отчаянье, проклиная себя и свою собственlfУю
жизнь, умру я, ее.ли - в глубочайшем раскаянье и са-
моуничиженье - не
признаюсь
вам
чистосердечно,
u
как на святои исповеди, во всем, что постиг .ло меня,
коrАа я покинул монастырь.
Приор бы.л чрезвычайно изумлен, когда я, ни
о чем не умалчивая, рассказал ему все, что произошло
v
со мнои.
- Я вынужден тебе верить,- сказал приор,­
я вынужден тебе верить, брат Медардус, ибо, когда
ты говорил, все свидетельствовало о неподдельности
твоего раскаянья.
Кто бы мог проникнуть в тайну духовного родст­
ва, связующего двух братьев, двух сыновей преступ­
ного отца, когда оба они и сами преступники.
Теперь нет никаких сомнений в том, что Викторин
чудом выжил и выбрался из пропасти, куда ты его
u
отправил, он же - сумасшедшии монах, жилец и на-
хлебник лесничего; он же твой .двойник и твой пре­
с.ледовате.ль, умерший эдесь в монастыре. Темная сила
вовлекла его в свою игру, закрадываясь в твою жизнь;
нет, он тебе не равен, он только подставная фигура,
преграждающая тебе путь, чтобы застить от твоего
взора свет, иначе ты мог бы воспринять светлое в тво­
ем уделе. Ах, брат Медардус, дьявол все еще мечется
u
по земле, как неприкаянныи, и прельщает каждого
своими эликсирами.
Кто не насладился в своей жизни тем или иныи
адским зельем; однако такова воля Неба: изведав ги­
бельное .действие мгновенного обольщения, человек
в ясном разумении обретает мощь, непреодо.лимуJО
для лукавого. Провиденье Господне открываетсяu
в том, что ·жизнь в природе подтверждена отравои.
а всеблагая нравственная .доблесть засвидетельствова­
на поражением зла. Я позволяю себе. Медардус, го­
ворить с тобой откровенно, так как знаю, что пре­
вратное понимание с твоей стороны исКАючено. А те­
перь иди к братьям.
В вто мгновение все мои жилы и нервы прониза.ла
нестерпимая боль вожлелеющей всевластной .любви;
271
j

«Аврелия - ах, Аврелия!» - громко воскликнул я.
Приор встал и сказал очень строго:
- Ты, наверное, заметил в монастыре приготовления
к большому торжеству?.. Аврелия постригается завтра
в монахини под именем «Розалия».
Я остолбенел; не отвечая ни слова, я продолжал
стоять перед приором.
- Иди к братьям,- повторил он почти сердито,
и, почти не помня себя, я спустился в трапезную, где
собрались братья. На меня снова обрушилось множе­
ство вопросов, но я был не способен сказать хоть еди-
v
ное слово о моеи жизни; все картины прошлого по--
блекли во мне, и только образ Аврелии явился в пре­
жнем сиянии. Я сослался на урочное молитвенное
бдение, под этим предлогом покинул братьев и от­
правился в часовню; она находилась на самом краю
пространного монастырского сада. Здесь я хотел по-
...
с...
молиться, но легчаишии трепет листьев, чуть слыш-
...
ныи шелест в аллее рассеивал мое молитвенное на-
строение. «Это она... она идет... я увижу ее!» - все
восклицало во мне, и сердце мое ны.ло в страхе и вос­
хищении. До меня донесся тихий говор. Я собрался
с духом, вышел из капеллы, и что же? Неподалеку
от меня проходили две монахини и с ними послушница.
Ах, конечно, это была Аврелия - по мне пробежал
v
судорожныи трепет - я не мог вздохнуть - я устремил-
ся было вперед, но мне отказали ноги, и я поник на
землю. Монахини вместе с послушницей углубились
в кусты. Что за день! Что за ночьl Аврелия... только она
одна... никакой другой образ... никакая другая мысль не
посетила мою душу.
С первыми утренними лучами монастырские колоко­
ла возвестили торжество пострижения, и вскоре братья
собрались в большом зале; вошла настоятельница в со­
провождении двух сестер. Неописуемое чувство про·
низало меня, когда я снова узрел ее, так нежно любив-
u
u
шую моего отца, хотя он святотатственнои силои своего
u
нечестия расторг узы предстоящего ему высочаишеrо
земного счастья, чтобы она перенесла на сына склон­
ность к отцу. разрушившему ее счастье. Она хотела
воспитать в сыне добродетель и праведность, но, подо­
бно отцу, сын приумножал свои злодеяния, перечерки­
вал надежды своей набожной приемной матери, уповав·
шей на добродетель сына в чаянье спасти преступного
отца от вечной погибели.
272

С поникшей головой, устрем.ляя взоры до.лу, внял
u
u
я краткои речи, в которои настоятельница еще раз
возвестила собравшемуся духовенству о поступлении
Аврелии в монастырь и призвала усерднее молиться
в решающее мгновение, когда произносится обет, дабы
враг рода человеческого утратил силу совращать и му·
чить праведную деву своими возмутительными домога·
тельствами.
- Мучите.льны,- говорила настоятельница,- мучи·
те.льны были испытания, перенесенные девой. Супостат
си.лился прельстить ее и пустил в ход все одуряющие
у ловки, ведомые аду, чтобы она нечаянно пала, а потом,
опамятовавшись, погибла в отчаянье своего позора. Од"
нако небесное дитя спаслось под покровом вечного
Провиденья, и если враг отважится снова гибельно по·
до.льститься к ней, она восторжествует над ним с боль·
шею славой. Молитесь, молитесь, мои братья, но не
о том, чтобы Христова невеста осталась верна своему
признанью, ибо она всем существом своим стойко и не·
зыблемо привержена Небу, нет, молитесь о том, чтобы
некое земное нечестие не помешало праведному свя·
щеннодействию. Боязнь одолевает мою душу, ничего не
могу с собой поделать!
Не приходилось сомневаться в том, что настоятель­
ница имела в виду меня, одного меня, когда говорила
о супостате·искусителе. Она явно подозревала, что я по·
прежнему преследую Аврелию и намерен помешать
постригу или омрачить его каким-нибудь кощунствен­
ным посягательством. Я противопоставлял ее подозре­
ниям уверенность в неподде.льности моего искупитель­
ного покаяния, мое преображенное существо. Настоя­
тельница не соблаговолила даже взглянуть на меня,
u
с.>
и в моеи уязвленнои душе заклокотала та едкая уничто·
жающая ненависть, которую там, в резиденции, вызыва·
.ла во мне\ княгиня, и вместо того, чтобы повергнуться
u
перед неи во прах, прежде чем настоятельница произне-
сет те слова, я был не прочь Аерзко и вызывающе пред­
етать перед нею и сказать:
- Всегда ли ты была такою неземною праведницей,
пренебрегающей земными вожделениями? Когда ты
смотрела на моего отца, неужели ты настолько блюла
себя, что ни единый греховный помысел тебя не коснул­
ся?.. А скажи-ка, тогда, когда ты была уже удостоена
митры и посоха, не обманывали ли твою бдительность
мгновения, вызывающие в твоей душе образ моего отца
273

и с ним жажду земных радостей~ А помнит ли твоя
rордыня, что ты чувствовала, когда сердце твое льнуло
к сыну твоего возлюбленного и с таким страданием
выкрикнула ты имя погибшего, хоть он и был греховод­
ник и святотатец? А боролась ли ты коrАа-нибудь с тем­
ной силой, как я? Радовала ли тебя истинная побе,Аа,
если ей не предшествовала жестокая битва? Настолько
ли ты сама непреклонна, чтобы уличить того, кто, слом-
u
u
ленныи
могущественнеишим врагом, снова вознесся
в глубоком сокрушении и покаянии?
По-видимому, даже в моей внешности проявилось
разительное изменение моих помыслов, когда покаяние
вдруг обернулось гордостью за выигранную битву и за­
воеванную жизнь. Брат, стоявший рядом со мной, вдруг
спросиА меня:
- Что с тобой, l'vleдapдyc, почему с таким гневом
взираешь ты на возвышенную праведницу?
- Да,- ответил я вполголоса,- поистине она воз­
вышенная, ибо всегда была высокопоставленной, и ни-
~
что мирское никогда не затрагивало ее, но сеичас я не
вижу в ней ничего христианского... Не языческая ли
жрица обнажи.ла нож, готовясь к закланию человече­
ской жертвы?
Мне самому непостижимо, как вырвались у меня
последние слова, вторгшиеся откуда-то иэ-эа пределов
моего умозрения, но они воэбудили во мне пеструю
толчею разрозненных образов, соединившихся лишь
в ужасном видении.
И Авре.лия обречена покинуть мир, и она проиэне·
сет, как я, обет, отсекающий все земное и казавшийся
мне в этот миг .лишь выбросом ре.лигиоэного безумия.
Как прежде, когда, заложник сатаны, мнил я узреть
u
в грехе и святотатстве сияющии зенит жизни, так теперь
я воображал, что мы оба, я и Аврелия, хоть на миг со­
четаемся в беспредельном земном упоении, и пусть мы
потом погибнем, обреченные подземным силам... Как
....
отвратнтельныи дракон, как сам сатана, заползла мне
в душу мысль об убийстве! Ах, я, слепец, упустил иэ
u
виду, что, относя на свои счет слова настоятельницы,
я навлек на себя суровейшее испытание, признал над
собою власть сатаны и тот склоняет меня к наихудшему
иэ мною совершенного! Брат, говоривший со мною,
смотрел на меня в ужасе.
- РаАИ Господа Христа и Пресвятой
значат ваши слова? - еле выговорил он; я
274
Девы, что
же вперил

взор в настоятельницу; она намеревалась УА&литься, но
взглянула на меня и, смертельно бледнаJJ, продолжала
смотреть неотступно; она пошатнулась и оперлась на
подоспевших монахинь. Казалось, мой слух улавливает
слова, замирающие у нее на устах: «0 вы, все святые!
Так оно и есть!»
Вскоре после зтоrо она поже.лала свидеться с прио­
ром Леонардусом. Уже снова звонили все монастырские
колокола, к ним присоеАинилось громовое звучание ор­
гана и благоговейные голоса поющих сестер, коr да при­
ор снова вошел в залу. Братья разных орАенов торже-
"
ственно шествоваАи в храм, переполненныи, как это
бывало разве что в день святого Бернарда. Сбоку от
главного алтаря, украшенного благоуханными розами,
расставлены были высокие крес.ла для духовенства, а на­
против, на хорах, епископская капелла приготовИАась
участвовать в богослужении, которое отправлял сам
епископ. Леонардус подозвал меня к себе; я заметил, как
настороженно наблюдает он за мной; ни ОАНО мое дви­
жение не уско.льэа.ло от его внимания; он поручи.л мне
непрерывно читать мой требник. Сестры из монастыря
святой Клары собрались за низенькой решеткой у алтар­
ного иконостаса; приближалось решающее мгновение;
из да.льних обительских покоев через решетчатые двери
за алтарем цистерцианки ввели Аврелию.
Шепот пронесся по церкви, когда присутствующие
увидели ее; орган затих, и простое песнопение мона­
хинь зазвучало, трогая душу чудными аккордами. Я все
u
u
еще не смел вэг лянуть, подавленны и пуг ливои ро-
бостью, я судорожно вздрогнул и уронил требник. Я на­
гнулся, чтобы поднять его, но внезапная дурнота едва не
сбросила меня с моего высокого кресла, и Леонардусу
пришлось поддержать меня.
- Что с тобой, МедарАус? - тихо сказал приор.­
Твое возбуждение неуместно; отгони супостата, смуща­
ющего тебя.
Я собрал рее свои силы, чтобы отважиться на вэглял,
явивший мне Аврелию; она преклонила колени пере4
алтарным иконостасом. Творец Небесный! Она вся све­
тилась, ненаглядная, прекрасная как никог.цаl Она была
в ПОАвенечном платье - ах! как в тот роковой день,
когда она должна была стать моею. Uветы мирта и розы
в тщательно убранных волосах 1 Благоговение, торже­
ственность момента придавали краску ее ланитам, а во
взоре, устремленном к небу, выражалось небесное бла-
27)

женство. Разве могли сравниться мгновеми..я, когда
я увидел Аврелию впервые, а потом встретил ее при
княжеском дворе, с нынешним восхищением! Исступ­
леннее прежнего вспыхнула во мне любовь - неистовое
желание.
«0 Гос поди, о вы, все святые f Не попустите меня
сойти с ума - избавьте меня, избавьте от этого адского
истязания! Только отведите от меня безумие; иначе
я ужасну самого себя своим деянием и обреку мою душу
вечной погибели!»
Так я молился про себя, ибо я чувствовал, как упро-
u
чнвается господство злого духа надо мнон.
Мне казалось, будто Аврелия подстрекает меня
к преступлению, мной совершаемому, будто, готовясь
произнести монашеский обет, она в мыслях своих перед
алтарем Господа клятвенно и торжественно предается
Аrне. Не Христову невесту, а преступную подругу пре­
ступного монаха-расстриги видел я в ней. Обнять ее
в исступлении бешеной похоти, а потом умертвить ее -
вот мысль, неумолимо овладевавшая мною[ Злой дух
обуревал меня все неистовей и неистовей; я уже готов
был крикнуть: «Остановитесь, вы, ослепленные меже­
умки! Какая же она .цевственница, она ли чиста от зем­
ных вожделенийl Невесту монаха объявляете вы не­
вестой tJapя Небесного!» Крикнуть - растолкать мона­
хинь - схватить ее... я тормошил мою рясу, я искал нож,
однако обряд не прекращался, и Аврелня начала про­
износить обет.
Когда я услышал ее голос, он стал для меня нежным
.лунным сиянием, пробившимся сквозь черные, АИКИе,
грозовые тучи. Свет сказался во мне, и я узнал злого
духа, изо всех сил давая ему отпор.
Каждое слово Аврелии укрепляло меня, и скоро я вос­
торжествовал в яростной битве. Оrлетели черные свято­
татственные помыслы, стихла буря земных желаний.
Аврелия была праведной невестой t.Japя Небесного,
и ее молитва могла спасти меня от вечного поругания
и казни.
Ее обет утешил меня, возвращая надежду, и светло
распространилась во мне ясность небесная. Тут я вновь
обратил внимание на Леонардуса, воспринявшего мое
сокровенное преображение, ибо мягко сказал он мне:
- Ты устоял перед супостатом, сын мой[ Вечное
Провиденье подвергло тебя последнему тяжко!'.tу ис­
пытанию!
276

Обет был произнесен; сестры святой Клары эапе...
ли антифоны, оставалось только возложить на плечи
Аврелии монашеское облачение. Уже во.лосы ее бы.ли
освобождены от миртов и роз, уже готовы бы.ли
остричь ее длинные волнистые .локоны, когАа в церк ...
ви что-то произошло... я виде.л, как лю.ци теснились
и р_аже падали на пол... приближался некий смерч.
Неистовствуя, с диким, ужасным взором сквозь толпу
проталкивался полуголый человек (лохмотья свисали
с его п.леч, напоминая прежнюю рясу капуцина); он
яростно работал кулаками. Я узнал моего отврати­
тельного двойника и бросился ему навстречу, угадав
его ужасное намерение, но в этот миг бесноватый
оборотень перемахнул через преграду, ОТАел.явшую
его от а.лтаря. Монахини с воплем кинулись врассып­
ную, настоятельница эак.лючила Аврелию в объятия.
- Ха-ха-ха! - надрывался бесноватый с подвыва­
нием.- Хотите отнять у меня принцессу? Принцес­
са - моя невесточка, моя невесточкаl
Он вырвал Аврелию иэ объятий настоятельницы
...
u
и по самыи черенок вонэил еи в грудь нож, которым
размахивал; кровь так и эахлеста.ла.
- Yxl Yxl Yxl теперь невесточка мояl Я заво­
евал-таки принцессу! - так орал бесноватый; он
прыгнул за иконостас, юркнул в решетчатую дверь
и пропа.л в монастырских коридорах. Монахини виз­
жали в ужасе.
- Караулl Убийствоl Убийство у алтаря Божьего,­
крича.л народ, напирая на алтарь.
- Задержите убийцу! Стерегите все выходы из мо­
настыря! - громко крикнул Леонардус; .люди броси­
лись выполнять его распоряжение, и монахи, не оби­
женные силой, вооружились древками хоругвей и бро­
сились в погоню за оборотнем по монастырским
коридорам. Все разыгралось в одно мгновение; я
опусти.лея на колени подле Аврелии, а монахини,
кое-как перевязав ее рану белыми платками, приводи.ли
в чувство настоятельницу. Зычный голос произнес по­
близости:
- Sancta Rosalia, ora pro nobls! 1
НароА в церкви громогласно откликнулся:
- ЧуАоl Чудоf Воистину она мученицаl Sancta Ro-
salia, ora pro noblsl
1 Святая Розалия, молись эа нас! (лат.)
277

Я поднял глаза и увидел старого живописца. Он уже
приблизился ко мне, величественный, но ласковый, как
тогда в тюрьме. Смерть Аврелии не вызвала во мне
земной скорби, явление живописца не повергло меня
в ужас, ибо в моей АУШе светало и распутывались та­
инственные силки~ расставленные .ловчими мрака.
- Чудоl чудо! - все еще кричал народ.- Видите
старца в фиолетовом nАаще? Он сошел с алтарного
иконостаса... Я сам виАеА ... и я... и я...- перебивали друг
друга rо.лоса, и вот уже нароА повергся на колени,
н смутный говор, перебродив, как бы вскипел молитвен­
ным хором, прерываемым вех.липами и рыданьями. На"
стоятельница пришла в себя и скаэа.ла голосом глубокой
сокрушающей скорби, проникающей Jl:O самых глубин
qеловеческого серАца:
- Авре.лияl .. дитя мое... правеАная дочь моя... Боже
праведный ... такова Твоя воляl
Принесли носилхи; на них бы.ли разостланы одеяла
и лежали подушки. Когда Аврелию подняли, она глубо­
ко вздохнула и откры.ла глаза. .Живописец стоял у нее
в изголовье, он коснулся ее .лба. Or живописца так
u
и веяло могучеи святостью, и все,
настоятельницы, взирали на него с
петиым б.лагоговением.
u
не исключая самои
необъяснимым тре-
Я преклонил ко",ени вблизи носилок. Я почувствовал
на себе взгляА Авре.лии, и мною овла~ела глубокая
скорбь о ее мученической кончине. Я не мог выговорить
u
u
ни слова, и только r лухои крик вырвался из моеи грудн.
Тогда Аврелия сказала нежно и тихо:
- Зачем ты оплакиваешь ту, кого вечное небесное
Прови,Аенье избавило от земного как раз тогJtа, когда
она пренебрегла мирским ничтожеством и когда не...
нэбывная тоска по царству вечной радости и блаженства
стеснила ей грудь?
Я вста.л, я ПОАоше.л вплотную к носилкам.
- Авре.лия,- сказал .я,- святая деваl На OJtHO мгно...
v
вение низведи свои взор ко мне иэ высших сфер, иначе
.я погибну в сомнении, грызущем ~ymy мою и мое со...
кровенное существо. Аврелияl Ненавистен .ли тебе npe...
ступник, злым супостатом вторгшийся в твою жизнь?
Axl тяжко было его покаяние, но он знает, что его грехи
непомерны и неискупимы. Авре.лияl Примирит .ли тебя
с ним хотя бы смерть?
Как будто ангельские крыла коснулись Авре.лии; она
улыбнулась и смежила очи.
278

- О Спаситель мираl О Приснодеваl Значит. я ли­
шен· утешения, лишен упования? Помилуйте! Избавьте
меня от аАской погибели 1
Я пламенно молился, и Авре.лия снова открыла глаза
со словами:
- МеАардусl Ты уступил э.лой силе, а я-то разве не
согрешила, не запятнала себя же.ланьем обрести земное
счастье в преступной любви? Вечное Провиденье обрек­
ло нас искупать святотатственные бесчинства нашего
преступного рода, и нас с тобою сочетаАа любовь, кото­
рая превыше эвезА и брезгует земными вожде.леньями.
Но коварный супостат ухитрился утаить от нас глубо­
кий смысл нашей любви, и ужасен был обман, заставив­
ший нас подменить небесное земным. Ах! разве не
я первая призналась тебе в любви на исповеди и вместо
помысла о вечном распалила тебя адским пылом, и ты
так изнывал от него, что вздумал его утолить преступ­
леньем? Мужайся, Медардусl Бесноватый олух совра­
щен злым супостатом, вот он и вообразил себя тобою,
как будто выполняет он то, что ты замыслил, а он лишь
орудие Неба и вершит Его волю. Мужайся, Медардусl
Скоро, скоро...
Очи Аврелии уже смежились, и было слышно, как
u
трудно говорить еи; она потеряла сознание, но зто еще
не была смерть.
- Она исповедалась вам, преподобный отец? Она
исповедалась вам~ - спрашивали меня монахини с лю­
бопытством.
- Мне ли исповедовать ее,- ответил я.- Не я, она
утолила скорбь моей души небесным упованьем.
- Благо тебе, Медардус, время твоих испытаний
скоро истечет; благо и мне тогда!
Это были слова живописца. Я обратился к нему:
- Сопутствуй же мне, чудотворный!
Не знаю, что со мною сталось; я продолжал говорить
и погрузился в какое-то забытье; я не спал, но и не
бодрствовал, к действительности меня верну.ли крики
и вопли. Живописца я уже не увидел. Крестьяне... горо­
жане... со.лдаты рвались в церковь и настаивали на по­
зволении обыскать весь монастырь, схватить убийцу, где
же ему еще быть, как не в монастыре. Настоятельница,
резонно опасаясь неурядиц, возражала, но даже ее ав­
торитет не мог умиротворить горячие головы. Ее кори­
.ли, она, мол, прячет убийцу, как-никак он монах; вот она
и осторожничает, а то.лпа напирала, и народ мог вот-вот
279

взломать монастырские ворота. Тогда на кафедру вэо­
D.Jел Леонардус; он сперва предостерег народ кратко, но
энергично от посягательства на святое место, а потом
поведал, что убийца никакой не монах, а сумасшедший;
его пользовали в монастыре, вот откуда у него монаше-
u
екая ряса; когда его сочли мертвым, то в этои рясе от-
несли его в покойницкую; он ожил и скрылся. Ее.ли он
еще в монастыре, то приняты достаточные меры А.ЛЯ его
задержания. Успокоенный народ потребовал только,
чтобы Авре.лию переносили в монастырь не по коридо­
рам, а по двору в торжественном шествии. Это желание
народа было удовлетворено.
Перепуганные инокини подия.ли носилки, усыпан­
ные розами. Сразу же вслед за носилками, над которыми
четыре монахини держа.ли балдахин, шла настоятельни­
ц.а; ее веJ\И ПОА руки две сестры; за нею шли осталь­
ные, с ними сестры святой l<Аары; да.лее монахи раз­
личных орденов; к ним присоедини.лея нароА, так
АВИгалось шествие. Сестра органистка, вероятно, верну­
лась на хоры, и сумрачно-глубокие, гулкие звуки ор­
rана прокатились по церкви, когда носилки достигли
ее средоточия. Но вот Авре.лия медленно приподня­
лась, молитвенно воздела руки к небу, и снова народ
упа.л на колени с возгласами: «Sancta Rosalia, ora pro
nobis».
Так
u
оказался пророческим возглас, вырвавшиися
у меня в rАум.ливом притворстве, когда я впервые увидел
двре.лию и кривлялся в сатанинском ослеплении.
Когда монахини установили носилки в нижней эа.ле
конастыря, когда сестры и братья образовали вокруг
них молитвенный круг, Аврелия с тихим вздохом пони-
u
кла на руки настоятельнице, преклонившеи колени под"
ле нее.
Авре.лия была мертва!
Народ не отходил от монастырских врат, и, коrАа
колокола возвести.ли кончину благочестивой девы, ни­
кто не мог сдержать рыданий и скорбных воплей. Мно­
гие да.ли обет не возвращаться домой до ее погребения,
.
u
не покидая Аеревни и все это время держа строгии пост.
Слух об ужасном злодеянии и о новомученице, невесте
Uаря Небесного, быстро распространился, и погребе­
ние Аврелии, состоявшееся через четыре дня, напо­
иина.ло торжественную канонизацию. Уже накануне луг
перед монастырем, как в день святого Бернарда,
был заполнен народом; .лежа на земле, люди жда-
280

ли утра. Правда, не было веселой суеты; слышались
только благочестивые вздохи и молитвенное бор&1ота­
ние. Из уст в уста переходил рассказ об ужасном зло­
деянии у церковного алтаря, и если иногда прорывал­
ся громкий голос, то для того только, чтобы про­
клясть убийцу; на след его, впрочем, таки не удалось
напасть.
Более целительными д.ля м~й души, нежели про­
должительные суровые епитимьи в монастыре капуци­
нов под Римом, оказались эти четыре дня, проведенные
мною большей частью в уединении садовой капеллы.
Последние слова Аврелии раскрыли мне тайну моих
грехов, и я понял, что ни врожденная сила, ни доблесть,
ни набожность не придали мне мужества, и, как мало­
душный трус, уступал я сатане, бережно .лелеявшему
преступное дерево, дабы оно произрастало и ветвилось.
Семя зла едва прозябло во мне, когда я увидел сестру
регента, и преступная гордыня да.ла себя знать, но сата­
на разыграл меня, подсудобив эликсир, и проклятое
зелье взбудоражило мою кровь. Я пренебрег спаситель­
ными предостережениями неведомого живописца, прио­
ра, настояте.льницы. Аврелия посетила меня в испове­
дальне, и во мне пробудился законченный преступник.
Как физический недуг, вызванный отравой, грех разра­
зи.лея во мне. Как мог заложник сатаны постигнуть
символ вечной .любви, узы, по воле Неба сочетающие
меня и Аврелию?
Злорадно сковал меня сатана одной цепью с пре­
ступным извергом, и мое «Я» вторглось в его существо,
а он в свою очередь влиял на меня духовно. Его мнимую
смерть - по всей вероятности, обманчивую уловку сата­
ны - я приписал себе, что приобщило меня к мысли об
убийстве, сопутствующем дьявольскому мороченью.
Мой брат, зачатый в преступном нечестии, превратил­
ся в моего дьявольского сподвижника; он ввергал меня
u
в чудовищнеишие гнусности и подвергал потом невы-
-
носимым страданьям, заставляя метаться в мучительнои
неприкаянности. Пока Аврелия не произнесла свой
обет по воле вечного Провиденья, греховная скверна
еще присутствовала во мне, и супостат еще мог помы-
...
u
v
кать мною, но чудотворныи внутреннии покои, уми-
"
ротворяющим излучением сниэошедшии на меня, когда
Аврелия изрекла свои последние с.лова, убедил меня,
что смерть Аврелии возвещает мне отпущение грехов_
Когда в торжественном реквиеме хор пе.л: «Confutatis
281

maledictis flammis acribus addictis»1, я воспарил д.ухом,
но при словах «Voca me cum Ьenedictis» 2 я как бы воо"
чию узрел АвреАию в сиянии небесного солнца, и ее
глава, венчанная эвеэАами, ПОАНЯ.Лась к Высшему Су­
ществу с мо.льбою о вечном спасении моей души.
- Oro supplex et acclinis cor contritum quasi ci-
nis э.
Я упал ниц во прах, но как мало походило мое внут­
реннее чувство и моя смиренная молитва на страстное
С8
u
самоуничижение суровои, исступленнои епитимьи в мо"
настыре капуцинов. Только теперь обрел мой АУХ спо"
собность отличать истинное от ложного, и при таком яс"
ном сознании супостат напрасно бы пытался прельстить
меня.
Не сама смерть Аврелии, а ее отвратительные, ужас­
ные внешние обстоятельства г.лубоко потрясли меня, но
потом я уразумел, что по милости вечного Провидения
она вынесла невыносимое!.. Мученичество безупречной
Христовой невесrы вне грехаl
Да разве она покинула меня~ Нетl Лишь теперь,
u
когда она удалена от страдuьческои земли, стала она
АЛЯ меня пречистым сиянием вечной любви, пламенею­
щей в rруАи моей. Даl Смерть Аврелии стала священно­
.цействием той любви, которая, по ее СJ\овам, превыше
звезд и брезгует земным.
Эти помыслы возносили меня над моею земною
оболочкой, и в те дни в цистерцианском монастыре
я впервые вкусил истинное б.лаженство.
На слеАующее у_тро Леонардус и Аругие наши братья
собирались воэвращатьс.я в город, а мне перед самым
отбытием передали ориг лашение зайти к настоятельни­
це. Я застал ее о,д,ну в келье, и никогда я не видел ее
u
u
такои вэволнованнои; слезы хлынули у нее из глаз:
- Все, все знаю я теперь, МеАардус, сын мой! Да,
я снова тебя так называю, ибо ты выдержал все испыта­
ния, обрушившиеся на тебя, несчастного, беээащитногоl
Ах, Медардус, только она, то.лько она, наша мо.литвенни­
ца перед престолом ГоспоАннм, непорочна и безгрешна!
.Разве не стояла я у края пропасти, когда, помышляя
лишь о земном наслаждении, готова была связать свою
жизнь с убийцей? А потомl Сын мой Медардус, пре"
' Богом проклятый, презренный, схвачен огненной геенной (лат.).
2 Ты прнемлешь JJ.YX блаженный (лат.).
J И под гнетом дух смиренный молит Бога, сокровенныii (лат.).
282

"
u
ступные слезы проливала я в моеи уединеннои кеАье,
вспоминая твоего отца! .. Иди, сын мой МедарАусl По­
кончено с помыслами, укорявшими меня в том, что
я, быть может, усугубила свою вину, воспитав тебя
u
преступнеишим грешником.
Леонардус, очевидно. открывший настоятельнице
"
u
все в моеи жизни, дотоле неведомое еи, относился
ко мне так, что я чувствовал себя прощенным; теперь
он явно вверил меня грядущему суду Всевышнего.
В монастыре все шло прежним чередом, и я воссое­
АИНился с братиеi, как будто никогда не покидал
ее. Однажды Леонардус сказал мне:
- Я хотел бы, брат Медардус, чтобы ты покаялся
еще одним способом.
Я смущенно осведомился, что это за способ.
- Тебе над.лежит,- ответил приор,- написать
точную историю твоей жизни. Ты не должен умалчи­
вать ни об одном сколько-нибудь примечательном
u
происшествии; описываи даже мелочи, словом, все,
что коснулось тебя · в мирской пестроте. Мысленно
ты снова возвратишься в мир; ты вновь изведаешь все
ужасное, потешное, жуткое и забавное; иной раэ
и Аврелия представится тебе не как монахиня Роза-
~
.лия, претерпевшая мучительство, но если элои JJ.YX
окончательно тобою изгнан, если ты окончательно
пренебрег земным, ты вознесешься над преходящим,
как некое высшее начало, и от прежнего впечатления
не останется следа.
Я исполнил вол10 приора! Ах! Все получи.лось, как
он преАрекал!
Боль и блаженство, содроганье и отрада, ужас и вос­
хищенье буйствовали во мне, когда я описывал мою
жизнь.
О ты, прочитавший однажды эти листы, я rовориА
тебе о пламенеющем солнце любви, когда образ Авре­
лии возник во мне, напомнив кипучую жизнь!
Земное упоение - не самое высшее в жизни; обычно
оно причиняет гибель безрассудному легкомысленноиу
смертному; истинное превыспреннее со.лице, далекое от
помыслов греховного вожАеления,- возлюбленная в не·
бесном сиянии, возжигающая у тебя в грудн то высшее,
что излучается благословенным царством .любви, ты,
бедный земнородный!
Эта мыс.ль услаждала меня, ког.да при воспоминании
u
о прекраснеиwих мгновениях, подаренных мне миром,
283

горячие слезы текли из моих глаз и все давно зарубце­
вавшиеся раны снова кровоточили.
Я знаю, что, быть может, .лукавому дано будет по-
u
мучить грешного монаха при смерти, но стоико, с пла-
менным нетерпением ожиАаю я мгновения, которое раз­
.лучит меня с эем.лею, ибо в это мгновение сбудется все,
что возвестила мне Авре.лия, ах! сама святая Розалия,
умирая. Молись же, молись за меня, о Святая Дева, в тот
мрачный час, чтобы адская власть, помыкавшая мною так
часто, не подавила меня и не увлекла в омут вечного
проклятияl
Послесловие отца Спврияова, библиотекаря
в монастыре капуцинов, что в Б.
В ночь с третьего на четвертое сентября 17.. года
в нашем монастыре произошло много необычного. Где­
нибудь в полночь я услышал в келье брата Медардуса
(она была рядом с моей) страшное хихиканье, смешки
и при этом глухое всх.липывающее оханье. Мне доволь­
но отчетливо послышалось, будто противный, на ред­
кость отrалкивающий голос бормочет слова: «Пойдем
со мной, братец Медардус, пойдем искать невестуl»
Я встал и хоте.л навестить брата Медардуса, но вдруг на
меня напала неизъяснимая жуть; все мои члены сотря­
сал сильнейший озноб, как в .лихорадке, и я отправился
не в ке.лью Медардуса, а прямо к приору Леонардусу,
разбуди.л его, что удалось не сразу, и поведа.л ему о слы­
шанном. Приор премного испугался, вскочил с постели
и послал меня за освященными свечами, чтобы потом
отправиться вдвоем к брату Медардусу. Я сделал, как
приказано, затеплил свечи в коридоре от лампады
Божьей матери, и мы поднялись по .лестнице. Сколько
u
u
мы ни прислушивались, жуткии голос, послышавшиися
мне, молчал. Вместо него мы ус.лыша.ли тихие, сладост­
ные звоны, и как будто тонко заблагоухало розами. Мы
приблизились, дверь в келью открылась, и оттуда вышел
высокий муж чудного вида с белой вьющейся бородой·
в фиолетовом плаще; я очень испугался, так как знал,
что перед нами опасный морок, ибо монастырские во­
рота крепко заперты и для посторонних в монастырь
нет доступа, однако Леонардус взирал на него смело,
хотя и молча. «Срок свершения близится»,- глухо
и торжественно возвестил призрак, исчезая в темном
284

коридоре, так что мо.я робость усилилась и моя трепе­
щущая рука готова была выпустить горящую свечу. Од­
нако приор, слишком благочестивый и верующий д.ля
того, чтобы придавать особое значение призракам, взял
меня за руку и сказал: «Теперь нам следует войти
в келью брата Медардуса». Я повиновался. С некоторого
времени брат Медардус был очень слаб, а теперь он
~
J\ежал, умирающии, уже не ворочая языком, только хри-
пел чуть слышно. Леонардус остался при нем, а я раэбу­
АИЛ братьев, зазвонив сильно в колокол и громко крича:
«Вставайте 1 Вставайте! Брат Медардус умирает!» Все
....
деиствите.льно встали, и никто не отсутствовал, когда
мы с зажженными свечами пошли в келью умирающего
брата. Все, как и я, преодолевший первоначальную бо­
язнь, весьма удручены были горестью. Мы отнесли брата
Медардуса на носилках в монастырскую церковь и по­
Аожили его перед главным алтарем. Тут он, к нашему
удивлению, пришел в себя и начал говорить, так что
Леонардус исповедовал его самолично, соборовал и по­
мазал елеем. Леонардус продолжал беседовать с братом
Медардусом, а мы пошли на хоры и приступили к запо­
веданным песнопениям, дабы спаслась душа умирающе­
го брата. На Аругой день, а именно 5 сентября 17.. года,
когда колокол пробил в полдень двенадцать, брат Ме­
дардус почил на руках у приора. Мы вспомнили, что
того же числа в тот же час в прошлом году, едва она
произнесла свой. обет, была злодейски убита монахиня
Розалия. При реквиеме же и при выносе произошло
следующее. А именно при реквиеме вся церковь напол­
нилась усиливающимся благоуханием роз, и мы замети­
J\И: на прекрасной иконе святой Розалии (она писана
очень
старым,
неизвестным
итальянским
мастером
и приобретена нашим монастырем у капуцинов Римской
области, за крупную сумму, так что они оставили себе
копию), на сей-то прекрасноИ иконе был букет роз, уже
редких в это время года. Брат привратник сказал, что
ра1:1ним утром оборванный нищий весьма убогого вида
..,
за~;лянул в церковь, неэамеченныи, и преподнес этот
букет иконе. Этот же нищий оказался в храме при вы­
носе, присоединившись к братьям. Мы хотели удалить
его, но приор Леонардус, присмотревшись, велел оста­
вить нищего в покое. Он принял его послушником
в монастырь; мы называли его брат Петр, так как в миру
его имя было Петер Шёнфельд; мы не отказали ему
в столь гордом имени, так как он отличался добротою
285

и тихой пок.лаАистостью, был скуп на слова и разве
только время от времени смеялся так зараэите.льно, что
нам это нравилось, поскольку в смехе его мы не на­
ХОАИЛИ ничего греховного. Приор Леонардус однажды
изрек, что внутренний свет нашеrо Петра померк в ис­
парениях скоморошества, а скоморошеством оберну.лась
в его душе ирония самой жизни. До нас не дошло, что
имел в виду ученый Леонардус, но мы подумали, что не
иначе как он знаваА нынешнего послушника Петра задо­
лго до его появления в монастыре.
Так я к .листам, солержащим жизнеописание брата
Медардуса, не читая оных листов, не без труда присово­
купил, ad majorem dei gloriam 1, обстояте.льную хронику
его преставления. Мир и покой усопшему брату Ме­
Аардусу; да сподобит его Уарь Небесный отрадногоu
воскресения и да причислит его к лику святых мужеи,
ибо смертью своей он яви.л настоящую праведность.
1 к ВJ1щей славе Господней (лат.).

НочныЕ :ПЮАМ
св~:J~коf fcm rуч
<<~НU13ИЙ В WIHEPE IVuino))

NACHTSТOCKE
ERSTER TEIL
1817

Вы,
"" ·.;# -
.,
. -:- с:;\ ..
#
•'
~
ПЕСОЧНЫЙ ЧEilOBEK
.,.
. -~ ·---~.:'. -;: ..
Натанаэль - Лотару
верно, все теперь в ужасном беспокойст­
ве, что я так долго-долго не писал. Ма­
тушка, конечно, сердится, а Клара, пожа-
u
лун, думает, что я провождаю жизнь свою
в шумных удовольствиях и совсем поза­
был прелестного моего ангела, чей облик
столь глубоко запечатлен в моем уме и сердце. Но это
u
u
несправедливо: всякии день и во всякии час я вспоми-
наю о вас, и в сладостных снах является мне приветли­
вый образ милой моей Клерхен, и светлые глаза ее
улыбаются мне так же пленительно, как это бывало,
когда я приходил к вам. Ах, в силах ли был я писать вам
в том душевном смятении, какое доселе расстраивало
все мои мысли! Что-то ужасное вторглось в мою жизнь!
Мрачное предчувствие страшной, грозящей мне участи
стелется на.До мною, подобно черным теням об.лаков,
u
которые не проницает ни один привет .ливыи луч солнца.
Но прежде надобно сказать тебе, что со мною случи­
лось. Я знаю, что должен это сделать, но едва помыслю
о том, во мне подымается безумный смех. Ах, любезный
Лотар, как сумею я дать почувствовать тебе хоть от-
u
u
части, что случившееся со мнои несколько днеи тому
назад и впрямь могло губительно возмутить мою жизнь!
Когда бы ты был здесь, то увидел бы все сам; однако ж,
теперь ты, верно, почтешь меня за сумасбродного духо­
видца. Одним словом, то ужасное, что случилось со
мною и произвело на меня смертоносное впечатление,
от которого я тщетно силюсь избавиться, состояло про-
10 Э.-Т.-А. Гофман, т. 2
289

u
сто-напросто в том, что несколько днеи тому назад,
именно 30 октября, в полдень, ко мне в комнату вошел
продавец барометров и предложил мне свои товары.
Я ничего не купил, да еще пригрозил сбросить его
с лестницы, в ответ на что он незамедлительно удалил­
ся сам.
Ты догадываешься, что только совсем необыкновен­
ные обстоятельства, оставившие глубокий сле.ц в моей
жизни, мог.ли придать важность сему приключению, та~
что особа злополучного старьевщика должна была ока­
зать на меня действие столь губительное. И это так.
Я собираю все силы, чтобы спокойно и терпеливо рас­
сказать тебе кое-что из времен ранней моей юности,
дабы подвижному твоему уму отчетливо и ясно пред­
ставилось все в живых образах. Но едва хочу присту­
пить к этому, как уже слышу твой смех и слова Клары:
((Да ведь это сущее ребячество!» Смейтесь, прошу васl
Но, Боже ми.лостивый,- волосы мои становятся дыбом,u
и мне кажется, что, умоляя вас смеяться надо мнои,
я нахожусь в таком же безумном отчаянии, в каком
Франц Моор заклинал Даниэля. Но скорее к .це.луl
Кроме как во время обеда, я, братья мои и сестры
редко видели днем нашего отца. Вероятно, он бы.л весь­
ма занят своею должностью. После ужина, который, по
старинному обыкновению, подавали уже в семь часов,
мы все вместе с матушкой шли в отцовский кабинет
и рассаживались за круглым столом. Оrец курил табак
и время от времени прихлебывал пиво из большого
стакана. Часто расскаэывал он нам раз.личные диковин-
"
ные истории, причем сам приходил в такои раж, что его
трубка всегда погасала, и я должен был подносить к ней
горящую бумагу и снова ее разжигать, что меня весьма
забавляло. Нередко также Аавал он нам книжки с кар­
тинками, а сам, безмолвный и неподвижный, сидел
в креслах, пуская вокруг себя такие густые об.лака дыма,
что мы все словно плавали в тумане. В такие вечера мать
бывала очень печальна и, едва пробьет девять часов,
говорила: «Ну, дети! Теперь в постель! В постельl Пе­
сочный человек идет, я уже примечаю!» И правда, вся-
u
кии раз я слышал, как тяжелые, мерные шаги громыхали
по лестнице; верно, то был Песочный человек. Однаж­
ды это глухое топание и грохот особенно напугали
меня; я спросил мать, когда она нас уводила: «Ах, ма­
менька, кто ж этот злой Песочник, что всегда прогоняет
нас от папы? Каков он с виду?» - «Дитя мое, нет ни-
290

какого Песочника,- ответила мать,- когда я говорю,
что идет Песочный человек, зто лишь значит, что у вас
слипаются ве1~и и вы не можете раскрыть г.лаз, словно
вам их запорошили песком». Оrвет матери не успокоил
меня, и в детском моем уме явственно возникла r.1ысль,
что матушка отрицает существование Песочного чело­
века для того только, чтоб мы его не боялись,- я-то
ведь всегда слышал, как он подымается по лестнице 1
Подстрекаемый любопытством и желая обстоятельно
разузнать все о Песочном человеке и его отношении
к детям, .я спросил наконец старую нянюшку, пестовав-
-
wую мою м.ладшу10 сестру, что это за человек такои,
Песочник. «Эх, Танельхен,- сказала она,- да неужто
ты еще не знаешь? Это такой злой человек, который
приходит за детьми, когда они упрямятся и не хотят
идти спать, он швыряет им в глаза пригоршню песку, так
что они заливаются кровью и лезут на лоб, а потом
кладет ребят в мешок и относит на луну, на прокорм
своим детушкам, что сидят там в гнезде, а клювы-то
у них кривые, как у сов, и они выклевывают глаза не по"
слушным человеческим дет.ям». И вот воображение мое
представило r.1не страшный образ жестокого Песочин"
ка; вечером, как только загремят на лестнице шаги,
я дрожал от тоски и ужаса. Мать ничего не могла до­
биться от меня, кроме прерываемых всхлипываниями
криков: «Песочник! Песочник!» Опрометью убегал
v
я в спальню, и всю ночь мучил меня ужасающии призрак
Песочного человека. Я уже пришел в такие лета, что моr
уразуметь, что с Песочным человеком и его гнездом на
.луне все обстоит не совсем так, как это насказала мне
нянюшка; 04на1'0 ж Песочный человек все еще оставал­
ся для меня страшным призраком,- ужас и трепет на­
полняли меня, когда я не только слышал, как он подыма­
ется по лестнице, но и как с шумом раскрывает дверь
в кабинет отца и входит туда. Иногда он подолгу про­
падал. Но после того приходил несколько дней кряду.
Так прошло немало лет, и все ж я никак не мог свык-
v
нуться с этим зловещим наваждением и в моеи душе не
меркнул образ жестокого Песочника. Короткое его об­
хождение с моим отцом все более и более занимало мое
воображение; спросить об этом самого отца не дозволя­
ла какая-то непреодолимая робость, но желание само­
му - самому исследовать эту тайну, увидеть баснослов­
ного Песочника возрастало во мне год от году. Песоч­
ный человек увлек меня на стезю чудесного, необычай-
10*
291

ного, куда так легко совратить детскую душу. Ничто так
не "\юбил .я, как читать или слушать страшные истории
о коболь,Аах, ведьмах, гномах и пр.; но над всеми
властвовал Песочный человек, которого я беспрестанно
рисовал повсюду - на столах, шкафах, стенах, углем
и мелом, в самых странных и отвратительных обличьях.
КогАа мне минуло Аесять лет, мать, выпроводив меня из
u
детскои, отвела мне комнатушку в коридоре неподалеку
от отцовского кабинета. Нас все еще торопливо отсыла­
л и спать, едва пробьет девять часов и в доме послышится
приближение незнакомца. Из своей коморки я с.лыша.л,
как он входил к отцу, и вскоре мне начинало казаться,
u
u
что по дому разносится какои-то тонкии, странно пах-
нущий чад. Любопытство все сильнее распаляло меня
и наконец придало мне решимость как-нибудь да по­
видать Песочного человека. Часто, как только уйдет
u
мать, я прокрадывался из своеи комнатушки в коридор.
Но не мог ничего приметить, ибо когда я достигал
места, откуда мог увидеть Песочного человека, он уже
затворял за собою дверь. Наконец, гонимый необори­
МЫJ\.1 же.ланием, я реши.л спрятаться в отцовском кабине­
те и дождаться там Песочного че"1\.овека.
Однажды вечером по молчаливости отца и печальной
u
задумчивости матери я заключил, что должен приити
Песочный человек; а посеr..1у, сказавшись весьма уста­
лым и не дожидаясь девяти часов, я оставил комнату
~
и притаился в темном закоулке подле самои двери.
Входная дверь зас:крипела; в сенях и на .лестнице по­
слыu1ались медленные, тяжелые шаги. l\1ать торопливо
проu1.ла мимо, уводя детей. Тихо-тихо растворил я дверь
отцовской комнаты. Он сидел, по своему обыкновению,
безмолвный и неподвижный, спиною ко входу; он меня
не заметил, я проворно скользнул в комнату и укрылся
за занавеску, которой был задернут открытый шкаф, где
висе.ло отцовское платье. Ближе - все ближе слыша­
лись шаги,- за дверьми кто-то странно кашлял, кряхтел
и бормотал. Сердце мое билось от страха и ожидания.
Вот шаги загромыхали подле самой двери - подле са­
мой двери. Кто-то СИ)\ЬНО рвану", ручку, дверь со скри­
пом раствориласьl Крепясь изо всех си.л, я осторожно
высовываю голову вперед. Песочный человек стоит по-
....
среди комнаты прямо перед моим отцом, .яркии свет
свечей озаряет его лицо! Песочник, страшный Песоч­
ник - да это был старый адвокат Коппелиус, 1:оторый
частенько у нас обедал!
292

Однако ж никакое самое страшное видение не могло
повергнуть меня в больший ужас, нежели этот самый
Коппелиус. Представь себе высокого, плечистого чело­
века с большой нескладной головой, землисто-желтым
.лицом; под его густыми седыми бровями злобно сверка-
u
u
ют зеленоватые кошачьи глазки; огромныи эдоровенныи
нос навис над верхней губой. Кривой рот его нередко
подергивается злобной улыбкой; тогда на щеках вы­
ступают два багровых пятна и странное шипение вы·
рывается из-за стиснутых зубов. Коппелиус являлся
всегда в пепельно-сером фраке старинного покроя; та­
кие же были у него камзол и панталоны, а чулки черные
и башмаки со стразовыми пряжками. Маленький парик
едва прикрывал его макушку, букли торчали над его
большими багровыми ушами, а широкий глухой кошелек
топорщился на затылке, открывая серебряную пряжку.
стягивающую шейный платок. Весь его облик вселял
ужас и отвращение; но особливо ненавистны были нам,
детям, его узловатые косматые ручищи, так что нам
претило все, до чего бы он ни дотронулся. Он это при­
метил и стал тешить себя тем, что под разными пред­
логами нарочно трогал печения или фрукты, которые
добрая наша матушка украдкой клала нам на тарелки.
так что мы, со слезами на глазах, смотрели на них и не
могли от тошноты и гадливости отведать те лакомства,
которые нас всегда радовали. Точно так же поступал он
по праздникам, когда отец наливал нам по рюмке слад­
кого вина. Он спешил перебрать все своими ручищами,
а то и подносил рюмку к синим губам и заливался ад­
ским смехом, заметив, что мы не смели обнаружить
нашу досаду иначе, как только тихими всхлипываниями.
Он всегда называл нас зверенышами, в его присутствии
u
нам не дозволялось и пикнуть, и мы от всеи души про-
клинали мерзкого, враждебного человека, который
...
с умыслом и намерением отравлял наши невиннеишие
радости. Матушка, казалось, так же как и мы, ненавиде­
ла отвратительного Коппелиуса, ибо стоило ему по­
явиться, как ее веселая непринужденность сменялась
мрачной и озабоченной серьезностью. Отец обходился
с ним как с высшим существом, которое надобно всяче­
ски ублажать и терпеливо сносить все его невежества.
Довольно было малейшего намека - и для неrо готови­
ли любимые кушанья и подавали редкостные вина.
Когда я увидел Коппелиуса, то меня, повергнув
в ужас и трепет, осенила внезапная мысль, что ведь
293

никто J1.ругой и не мог быть Песочным человеком, но
этот Песочный человек уже не представлялся мне букой
~
нянюшкиных сказок. которыи таскает детские r лаза на
прокорм своему отродию в совиное гнездо на луне,­
нет f - это был отвратительный призрачный ко.лдун. ко­
торый всюду, где бы он ни появлялся, приносил горесть,
напасть - временную и вечную погибель.
Я стоял с.ловно завороженный. Высунув голову из
.занавесок, я так и застыл. по.дс.лушивая, хотя и рисковал
быть открытым и, как я хорошо пони!tfал, жестоко на­
казанным. Оrец встретил Коппелиуса весьма торже­
ственно. «Живейl За Jte.лof » - воскликнул тот глухим
гнусавым голосом и скинул с себя платье. Оrец без­
молвно и мрачно снял шлафрок, и они обАачились
в длинные черные балахоны. Откуда 01111 их взяли,
я проглядел. О1ец отворил дверцы стенного шкафа;
и я увидел: то, что я издавна считал шкафом, была ско­
рее ч~рная выемка. где стоял небольшой очаг. Коппели­
ус приблиэиАс.я, и голубое пламя, потрескивая, взвилось
над очагом. Множество диковинных сосудов стояло во­
круг. О божеl Когда старый мой отец склонился над
огнем - какая ужасная с.лучилась с ним перемена! Каза­
лось, жестокая судорожная боль преобраэи.ла его крот­
кое честное лицо в уродливую отвратите.льную сатанин·
скую личину. Он походил на Коппелиусаl Сей после.4-
ний, взяв раскаленные щипцы, вытаскива.л ими добела
раскаленные комья какого-то вещества, которое он по­
том усердно бил молотком. Мне чудиАось, что везде
вокруг мелькает множество человеческих лиц, только
без глаз,- вместо них ужасные, гАубокие черные впади­
ны. «Глаза СЮАа! Г.лаза!» - воскликну.л КоппеАиус r лу­
хим и грозным голосом. Объятый неизъяснимым ужа­
сом, я вскрикнул и рухнул из моей засады на noA. И вот
Коппел11ус схватил меня. «А, зверенышl Звереныш! -
заблеял он, скрежеща зубами, поднял меня и швырнул
на очаг, так что пламя опа.лило мои волосы.- Теперь
у нас есть r лаза, глаза - чудесные детские r лаза»,- так
бормотал Коппелиус и, набрав в печи полные горсти рас­
каленных угольков, собирался бросить их мне в лицо. И
вот отец мой, простирая к нему руки, взмолился: «Мае·
тер! l'vtacтepl - оставь глаза моему Натанаэлю - оставьl»
Коппс.\I·rус громко захохотал. «Пусть у малого останут-
u
ся гла2а и он хорошенько выплачет свои урок на зтом
свете; ну а все же мы наведем ревизию, как там у него
приJ\ажены руки и ноги». И вот он схватил меня с такой
294

u
силои, что у меня захрустели все суставы, и принялся
вертеть мои руки и ноги, то выкручивая их, то вправ­
ляя. «Ага - эта вот не больно ладно ходит! - а эта
хорошо, как и былоl Старик знал свое дело!» - так
шипел и бормотал Коппелиус. Но у меня в глазах все
потемнело и замутилось, внезапная судорога пронзи­
ла все существо мое - я ничего более не чувствовал.
Теплое нежное дыхание коснулось моего лица, я про­
будился как бы от смертного сна, надо мною с1<ло­
нилась мать. «Тут ли еще Песочник?» - пролепетал
я. «Нет, милое дитя мое, нет, он давным-давно ушел
и не сделал тебе ничего дурного!» - так говорила ма­
тушка и целовала и прижимала к сердцу возвращен­
ного ей любимого сына.
Но для чего утруждать тебя, любезный Лотар? Для
чего столь пространно пересказывать тебе все подроб­
ности, когда еще так много надобно сообщить тебе?
С.ловом, мое подслушивание было открыто, и Коппелиус
жестоко обошелся со мной. Испуг 11 ужас произвели во
мне сильную горячку, которою и страдал я несколько
недель. «Тут ли еще Песочник~» - то были первые мои
разумные слова и знак моего выздоровления, моего
спасения. Теперь остается рассказать тебе о самом
страшном часе моей юности; тогда ты убедишься: не
ослабление глаз моих тому причина, что все представля­
ется мне бесцветным, а темное предопределение
и впрямь навис.ло надо мною, подобно мрачному облаку,
которое я, быть может, рассею только смертью.
Коппелиус не показывался более; разнесся слух, что
он оставил город.
Минуло около года, мы, по старому, неизменному
своему обыкновению, сидели вечером за круглым сто­
лом. Оrец был весел и рассказывал множество зани-
u
мательных истории, случившихся с ним в путешествиях,
во времена его молоАости. И вот, когда пробило девять
часов, мы внезапно услышали, как заскрипели петли
"
входном двери и медленные чугунные шаги загремели
в сенях и по лестнице. «Это Коппелиусf » - сказала,
побледнев, матушка. «Даl - это Коппе.лиус»,- повто­
рил отец усталым, прерывающимся голосом. Слезы хлы­
ну.ли иэ глаз матушки. «Отецl Отец! - вскричала она.­
Неужто все еще надо~ » - «В последний раз! - отвечал
он,- в последний раз прихо4ит он· ко мне, обещаю тебе.
Ступай, ступай с детьми! Идите, идите спать! Покойной
ночи!»
295

Меня словно придавил тяжелый холодный камень -
дыхание мое сперлосьf 1\t1ать, видя, что я застыл в непо­
движности, взяла меня эа руку: «Пойдем, Натанаэль,
пойдем!» Я позволил увести себя, я вошел в свою комна­
ту. «Будь спокоен, будь спокоен, ложись в посте.ль -
спи! спиf » - крикнула мне вслед матушка; ОАНако ж,
томимый несказанным внутренним страхом и беспокой­
ством, я не мог сомкнуть вежд. Ненавистный, мерзкий
Коппелиус, сверкая глазами, сто.ял передо мной, глумли­
во смеясь, и я напрасно силился отогнать от себя его
образ. Верно, было уже около полуночи, когда раздался
страшный удар, словно выстрелили из пушки. Весь АОМu
затрясся, что-то загрохотало и зашипело под.ле моеи
двери, а входная дверь с треском захлопнулась. «Это
Коппелиус!» - воскликнул я вне себя и вскочиJ\ с по­
стели. И вдруг послышался пронзительный крик безу­
тешного, непереносимого горя; я бросился в комнату
отца: дверь была отворена настежь, удуш.ливый чад
валил ~1не навстречу, служанка вопила: «Ах, барин,
барин!» Перед дымящимся очагом на полу .лежал мой
отец, мертвый, с черным обгоревшим, обезображенным
лицом; вокруг него визжали и выли сестры - мать была
в беспамятстве. «Коппелиус, исчадие ада,- ты убил
отца моего(» - так воскликнул я и лиши.лея чувств.
Спустя два дня, когда тело моего отца положили в гроб,
черты его снова просветлели и стали тихими и кротки­
ми, как в продолжение всей его жизни. Утешение сошло
в мою душу, когда я подума.л, что союз с аАским Коппе­
лиусом не навлечет на него вечного осуждения.
Взрыв разбудил соседей, о происшедшем разнеслась
:молва, и в.ласти, уведомившись о том, хоте.ли потребо­
вать Коппелиуса к ответу; но он бесследно исчез из
города.
Теперь, любезный мой друг, когда я открою тебе, что
помянутый продавец барометров был не кто иной, как
проклятый Копnе.лиус, то ты не станешь пенять на меня,
что я понапрасну возомнил, будто это враждебное втор­
zкение принесет мне великое несчастье. Он был одет
иначе, но фигура и черты лица Коппелиуса слишком
г"\убоко запечатлелись в моей душе, так что я никак не
:L·IOГ обознаться. Притом Коппе"\иус даже не переменил
своеf'о имени. Он выдает себя эдесь за пьемонтского
r.-1ехан11ка и называет себя Джузеппе Коппола.
Я решил хорошенько с ним переведаться и отомстить
эа смерть отца, чего бы то ни стоило.
296

Не говори ничего матушке о появлении этого мер­
зкого колдуна. Поклонись от меня милой Кларе, я на­
пишу ей в более спокойном расположении духа. Про-
u
щаи и пр.
Клара - Натаназлю
Хотя ты давно ко мне не писал, но я все же уве­
рена, что ты хранишь меня в своем уме и сердце. Ибо
ты, верно, живо вспомнил обо мне, когда отправлял
письмо к брату Лотару, а надписал мое имя. Я с ра­
достью его распечатала и приметила ошибку, .лишь
дочитав до слов: «Ах, любезный Лотар! » Конечно,
я должна бы.ла не читать далее, а отдать письмо брату.
Но, хотя ты с ребяческой эадирчивостью порой и вы­
говаривал мне, будто у меня такой спокойный и рас­
судительный нрав, что если бы дом вот-вот готов был
обрушиться, то я, подобно некоей женщине, прежде
чем убежать, успела бы проворно поправить загнув­
шуюся занавеску,- все ж мне едва .ли надобно уве­
рять, что твое письмо r лубоко потрясло меня. Я едва
дышала, в г.лазах у меня зарябило. Ах, возлюбленный
Натанаэль, что же столь ужасное мог.ло возмутить
твою жизнь? Мысль о разлуке, о том, что я никогда
не свижусь с тобой, пораэи.ла меня как удар раска­
ленного кинжала. Я читала и перечитывала! Твое
описание мерзкого Коппелиуса ужасно. Только 7е­
перь узнала я, какая страшная, жестокая кончина по­
стнг ла твоего старого доброго отца. Брат Лотар, которо­
му я возвратила твое письмо, стара.лея меня успокоить,
но мало в том преуспел. Зловещий продавец барометров
Джузеппе Коппола неустанно следовал за мной по пя-u
там, и, как мне ни стыдно признаться, он возмутил мои
u
....
u
эдоровыи, всегда спокоа-1ныи сон различными причудли-
выми видениями. Однако ж вскоре, уже поутру, все
представилось мне иначе. Итак, не сердись на меня,
воз"\1обле1111ый мой, когда Лотар скажет тебе, что я,
вопреки странному твоему предчувствию, будто Коппе­
лиус причинит тебе зло, все же весела и беспечна, как
и прежде.
Скажу чистосердечно, мне думается, что все то
страшное и у~касное, о че~1 ты говоришь, произош.ло
u
u
u
u
только в твоеи душе, а деиствительныи внешнии мир
весьма мало к тому причастен. Видать, старый Коппели-
297

ус и впрямь бы.л довольно мерзок, но то, что он нена-
...
видел детеи, вселяло в вас истинное к нему отвращение.
Страшный Песочник иэ нянюшкиной сказки весьма
u
u
естественно соедини.лея в твоеи детскои душе со старым
Коппе.лиусом, который, даже когда ты переста.л верить
в Песочного че.ловека, остался для тебя призрачным
ко.лдуном, особенно опасным АЛЯ детей. Зловещие сви­
~ания его с твоим отцом в ночную пору бы.ли не что
u
u
11ное, как таиные занятия алхимиеи, чем матушка твоя
не могла быть довольна, ибо на то, нет сомнения, уходн­
АО попусту много денег, да и, как всегда бывает с подо­
бными адептами, сии труды, наполняя душу отца твоего
обманчивыми стремлениями к высокой мудрости, отвле­
кали его от забот о своем семействе. Оrец твой, верно,
причинил себе смерть собственною неосторожностью,
и Коппелиус в том не повинен. Поверишь ли, вчера
я допытывалась у нашего сведущего соседа, аптекаря,
мо1·ут ли во время химических опытов приключиться
подобные взрывы, внезапно поражающие смертью. Он
ответил: «Всеконечно!» - и описал, по своему обыкно­
вению весьма пространно и обстоятельно, как это могло
с,\елаться, насказав при том множество мудреных слов,
нз которых я ни одного не могла упомнить. Теперь ты
станешь досадовать на свою Клару, ты скажешь: «В эту
холодную душу не проникает ни один луч того танн"
ственного, что так часто обвивает человека незримыми
руками; она видит только пеструю поверхность мира и,
как ребячливое дитя, радуется золотистым п.лодам,
u
в сердцевине коих скрыт смертоносныи яд».
Ах, возлюбленный Натаназ.ль, или тебе не верится,
что н веселая, беспечальная, беззаботная душа может
почувствовать враждебное проникновение темной силы,
стремящейся погубить нас в нашем собственном «Я»?
Но прости, если я, неученая девушка, попытаюсь как-то
растолковать, что, собственно, я разумею под этой внут·
ренней борьбой. В конце концов я, верно, не найду
надлежащих слов, и ты подымешь меня на смех, не
оттого, что у меня глупые мысли, а потому, что я так
нескладно пытаюсь их выразить.
Ежели существует темная си.ла, которая враждебно
и предательски забрасывает в нашу душу петлю, чтобы
потом захватить нас и увлечь на опасную, губительную
стезю, куда мы бы иначе никогда не вступи.ли,- ежели
существует такая сила, то она должна принять наш
собственный образ, стать нашим «Я», ибо только в этом
298

u
"
случае уверуем мы в нее и дадим еи место в нашси
душе, необходимое ей для ее таинственной работы.
Но еже.ли дух наш тверя и укреп.лен жизненной бод­
ростью, то он способен от..\ичить чуждое, враждебное
u
u
ему воэдеиствие именно как таковое и спокоино сле-
довать тем путем, ку да влекут нас наши склонности
и призвание,- тогда эта эАовещая сила исчезнет в на­
прасном борении за свой образ, который должен
стать отражением нашего «Я». «Верно и -ro,- прибави~\
Лотар,- что темная физическая сила, которой мы
предаемся только по собственной воле, часто населя­
ет нашу душу чуждыми образами, занесенными в нее
внешним миром, так что мы сами только воспламе-
"
няем наш дух, которыи, как представляется нам в ди-
ковинном заблуждении, говорит из этого образа. Это
фантом нашего собственного «Я», чье внутреннее
сродство с нами и глубокое воздействие на нашу ду­
шу ввергает нас в ад или возносит на небеса». Теnерь
ты видишь, бесценный мой Натанаэль, что МЫ 9
я и брат Лотар, порядком наговорились о темных си­
.лах и началах, и эта материя - после того как я не
без труда изложила эдесь самое главное - представ­
.ляется мне довольно глубокомысленною. Я не совсем
хорошо пониt.tаю последние с.лова Лотара, я то"\ько
,
чувствую, что он под этим разумеет, и все же мне ка-
жется, что все это весьма справея.ливо. Умоляю тебя,
выкинь совсем нэ головы мерзкого адвоката Коппе-
.лиуса и продавца барометров Джузеппе Копполу.
Проникнись мыс.лью, что эти чуждые образы не
властны над тобою; только вера в их враждебное мо­
гущество может сделать их действительно враждеб­
ными тебе. Ежели бы каждая строчка твоего письма
не
свидетельствовала
о жестоком смятении твоего
ума9 ежели бы твое состояние не сокрушало меня до
глубины души, то я в.заправду могла бы посмеяться
над. адвокатом Песочником и продавцом барометров
Коппелиусом. БуАь весе.л, весе.лl Я решила быть тво­
им анrе.лом-хранителем и, как только мерзкий Коппо­
.ла вознамерится смутить твой сон, яв.люсь к тебе
и громким смехом прогоню его прочь. Я нисколечко не
страшусь ни его самого, ни его гадких рук, и он не по­
смеет под видом адвоката поганить 1\1Не лакомства или,
как Песочный человек, засыпать мне глаза песком.
Твоя навеки, сердечно .любимый мой Натанаэль,
ит.А·ит.д.
299

Натаиазль - Лотару
Мне очень досадно, что К.лара намедни, правда по
причине моей рассеянности, ошибкою распечатала
н прочла мое письмо к тебе. Она написала мне весьма
r~убокомысленное, философское письмо, где простран"
ю доказывает, что Коппе.лиус и Коппола существуют
mлько в моем воображении, они лишь фантомы моего
·:Я», которые мгновенно разлетятся в прах, ежели я их
таковыми признаю. В самом де.ле, кто бы мог подумать,
~по ум, так часто светящийся, подобно сладостной меч"
те, в этих светлых, прелестных, смеющихся детских
r.\азах, мог быть столь рассудителен, столь способен
r. магистерским дефинициям. Она ссылается на тебя. Вы
&Иесте говорили обо мне. Ты, верно, читаешь ей пол"
ный курс логики, чтобы она могла так тонко все разли"
~ать и разделять. Брось это! Впрочем, теперь уже нет
шмнения, что продавец барометров Джузеппе Коппола
ювсе не старый адвокат Коппелиус. Я слушаю лекции
:.· недавно прибывшего сюда профессора физики, при"
родного итальянца, которого, так же как и знаменитого
натуралиста, зовут Спаланцани. Он с давних лет знает
Копполу, да и, кроме того, уже по о;.tному выговору
~Gжно приметить, что тот чистейший пьемонтец. Коп"
пелиус был немец, но, мне сдается, не настоящий. Я еще
не совсем спокоен. Почитайте меня вы оба, ты и Кла­
ра,- если хотите,- мрачным мечтателем, я все же не
~()гу освободиться от впечатления, которое произвело
на меня проклятое лицо Коппелиуса. Я рад, что он
~.tхал из города, как мне сказывал Спаланцани. Кстати,
~от профессор - преудивительный чудак. Низенький,
u
п.~отныи человечек с выдающимися скулами, тонким
носом, оттопыренными губами, маленькими острыми
r.\азками. Но лучше, нежели иэ любого описания, ты
~.·знаешь его, когда поглядишь в каком-нибудь берлин"
:(ОМ карманном календаре на портрет Калиостро, гра"
вированный Ходовецким. Таков именно Спаланцани 1
Намедни подымаюсь я к нему по лестнице и примечаю,
IJГO занавеска, которая обыкновенно плотно задернута
u
над стеклянном дверью, слегка завернулась и оставила
небольшую щелку. Сам не знаю, как это случилось, но
9 с любопытством заглянул туда. В комнате перед ма­
.'.еньким столиком, положив на него сложенные вместе
"
~уки, сидела высокая, очень строиная, соразмерная во
осех пропорциях, прекрасно одетая девица. Она сидела
300

u
напротив двереи, так что я мог хорошо рассмотреть ее
ангельское .личико. Меня, казалось, она не эамеча.Аа.
вообще в ее глазах было какое-то оцепенение, я мог бы
u
даже сказать, им недоставало эрительнои силы, с.ловно
она спа.ла с открытыми очами. Мне сделалось не по
себе, и .я тихонько прокрался в аудиторию, помещавшу·
юся рядом. Пос.ле я узна.л, что девица, которую .я виде.А.
была дочь Спа.ланцани, по имени Олимпия; он держит
u
u
u
ее взаперти с такон достоин он удивления строгостью.
что ни один человек не смеет к ней проникнуть. В концt
концов тут сокрыто какое-то важное обстоятельство,
быть может, она слабоумна или имеет какой другой
недостаток. Но для чего пишу я тебе обо всем этом?
Я бы мог .лучше и обстоятельнее рассказать тебе все это
на словах. Знай же, что через две недели я буду с вами.
Я непременно должен видеть прелестного, нежного
моего ангела, мою Клару. Тогда рассеется то дурное
расположение духа, которое (признаюсь) едва не овла·
дело мною после ее злополучного рассу дите.льного
u
письма, поэтому я не пишу к иен и сегодня.
Кланяюсь несчетное число раз и т. д. и т. д.
Нельзя измыслить ничего более странного и удиви·
тельного, чем то, что приключилось с моим бедныы
другом, юным студентом Натанаэлем, и о чем я собира·
юсь тебе, снисходительный читатель, теперь рассказать.
Не приходи.лось ли тебе, благосклонный читатель, пере·
жить что-либо такое, что всецело завладевало бы твои~
сердцем, чувствами и помыслами, вытесняя все оста.ль·
ное? Все в тебе бур.лит и клокочет, воспламененна~~
кровь кипит в жилах и горячим румянцем заливае1
ланиты. Твой взор странен, он словно ловит в пусто-n
образы, незримые для других, и речь твоя теряете~~
в неясных вздохах. И вот друзья спрашивают тебя: «Что
зто с вами, почтеннейший? Какая у вас забота, дражаit·
ший? » И вот всеми пламенными красками, всеми тенями
и светом хочешь ты передать возникшие в тебе видени~
и силишься обрести слова, чтобы хотя приступить к рас·
сказу. Но тебе сдается, что с первого же слова ты д<J·
.лжен представить все то чудесное, велико.лепное, страш·
ное, веселое, у21{асающее, что приключилось тебе, и по­
разить всех как бы электрическим ударом. Однако .ж,
всякое слово, все, чем только располагает наша речь,
кажется тебе бесцветным, холодным и мертвым. А т~
301

все ищешь и .ловишь, запинаешься и лепечешь, и трезвые
вопросы твоих друзей, подобно ледяному дуновению
u
ветра, остужают жар твоеи души, пока он не угаснет
совершенно. Но ежели ты, как смелый живописец, спер­
ва очертишь дерзкими штрихами абрис внутреннего
твоего видения, то потом уже с легкостью сможешь
нак.ладывать все более пламенные краски, и живой рой
пестрых образов увлечет твоих друзей, и вместе с тобой
они увидят себя посреди той картины, что возникла
в твоей душе. Должен признаться, б.лагосклонный чита­
те.ль, меня, собственно, никто не спрашива.л об истории
молодого Натанаэля; но ты отлично знаешь, что я при-
u
...
над.лежу к тои удивительнои породе авторов, кои, когда
они носят в себе что-.либо, подобное то.лько что опи­
санному, тотчас воображают, что всякий встречный, да
и весь свет, только и спрашивает: «Что там такое? Рас­
скажите-ка, любезнейший(» И вот меня неудержимо
влечет поговорить с тобой о злополучной жизни На­
танаэля. Странность, необычайность ее поразили мою
душу, и потом}·-то,- а также чтобы я мог - о мой чита­
тель! - тотчас склонить тебя к пониманию всего чу­
i~ссного, которого тут немало,- я изо всех сил старался
начать историю Натанаэля как можно умней - свое­
образней, пленительней. «Однажды» - прекраснейшее
начало для всякого рассказа,- слишком обыденно!
«В маленьком захолустном городке С... жи.л» - несколь­
ко лучше, по крайней мере дает нача.ло градации. Или
сразу - medias in res 1. «Проваливай ко всем чертям»,­
вскрича.л студент Натанаэ.ль, и бешенство и ужас отра­
зились в его диком взоре, когда продавец барометров
Джузеппе Коппола ... » Так я в самом Аеле и начал бы.
когда б полагал, что в диком взоре студента Натанаэля
чуется что-то смешное, однако ж эта история нисколько
не забавна. Мне не всходила на ум ни одна фраза, в ко­
торой хотя бы немного отражалось радужное сияние
образа, возникшего перед моим внутренним взором.
Я решил не начинать вовсе. Итак, благоск.лонный чита­
те.ль, прими эти три письма, которые охотно передал
мне мой друг Лотар, за абрис картины, на которую я.
повествуя, буду стараться накладывать все больше
и больше красок. Быть может, мне посчастливится, по­
добно хорошему портретному живописцу, так метко
u
схватить иные лица, что ты наидешь их похожими, не
1 прямо к Ае.лу (лат.).
30Z

зная оригинала, и тебе д-аже покажется, что ты уже не
раз видел этих людей своими собственными очами.
И быть может, тогда, о мой читатель, ты поверишь, что
нет ничего более удивительного и безумного, чем сама
..,
деиствнте.льная жизнь, и что поэт может представить
.лишь ее смутное отражение, словно в негладко отполи"
рованном зеркале.
Для того чтобы сразу сказать все, что необходимо
знать с самого начала, следует к предыдущим письмам
добавить, что вскоре после смерти Натанаэ.лева отца
К.лара и Лотар, дети одного дальнего родственника,
также недавно умершего и оставившего их сиротами,
были приняты в семью матерью Натанаэля. Клара и На"
....
танаэль почувствова.ли друг к другу живеишую склон"
ность, против чего не мог возразить ни один человек на
свете; они были уже помолвлены, когл.а Натанаэль оста"
вил город, чтобы продолжать свое занятие науками
в Г. Как видно из его последнего письма, он находится
".
сеичас там и слушает лекции у знаменитого профессора
физики Спаланцани.
Теперь я мог бы спокойно продолжать свое по­
вествование. Но в эту минуту образ Клары так живо
представляется моему воображению, что я не могу от-
...
вести от него глаз, как это всегда со мнои случается,
когда она с ми.лой улыбкой смотрит на меня. Клару
никак нельзя было назвать красивой; на этом сходились
все, кому по должности на)tлежало понимать в красоте.
Но архитекторы отзывались с похвалой о чистых про...
порциях ее стана, живописцы находили, что ее спина,
...
плечи и грудь сформированы, пожалуи, слишком цело-
мудренно, но зато они все пленялись ее чудесны1\-1И, как
у Марии Магдалины, волосами и без конца болтали
о колорите Баттони. А один из них, истинный фантаст,
привел странное сравнение, уподобив глаза К.лары -
озеру Рейсда.ля, в зеркальной глади которого отража"
ется лазурь безоблачного неба, леса и цветущие пажи­
ти, весь живой, пестрый, богатый, веселый ла:ндп1афт.
Но поэты и виртуозы заходили еще дальше, уверяя:
«Какое там озеро, какая там зеркальная гладьl Разве
случалось нам видеть зту деву, когда бы взор ее не сиял
чуд.еснейшей небесной гармонией, проникающей n на"
шу душу, так что все в ней пробуждаетсJ1 и оzкиваст?
Ежели и тогда мы не споем ничего путного, то от нас
вообще мало проку, и это мы недвусмысленно читаем
в тонкой усмешке, мелькающей на устах Клары, 1-\огда
303

решаемся пропищать перед ней что"либо притязающее
называться пением, хотя это всего лишь бессвязные
и беспорядочно скачущие звуки». Так оно и было. Клара
была наделена воображением живым и сильным, как
веселое, непринужденное дитя, обладала женским сер...
дцем, нежным и чувствительным, и умом весьма про...
ницательным. Умствующие и мудрствующие головы не
имели у нее успеха, ибо светлый взор Клары и помяну­
тая тонкая ироническая усмешка без лишних слов, вооб-
u
u
ще не своиственных ее молчаливои натуре, казалось,
говорили им: «Милые друзья! Как можете вы от меня
требовать, чтобы созданные вами расплывчатые тени
я почла за подлинные фигуры, исполненные жизни
и движения?» Оттого многие упрека.ли Клару в холод­
ности, бесчувственности и прозаичности; зато другие,
чье понимание жизни отличалось ясностью и глубиной,
любили эту сердечную, рассудительную, доверчивую,
как дитя, девушку, но никто не любил ее более На...
танаэля, весело 11 ревностно упражнявшегося в науках
и искусствах. Клара всей душой бы.ла предана Натана­
элю. Первые тени омрачили ее жизнь, когда он разлу...
чился с нею. С каким восхищением бросилась она в его
объятия, когда он, как обещал в своем последнем письме­
к Лотару, наконец и впрямь возвратиАся в родной горо4
и вступил в родительский дом. Надежды Натанаэля
сбылись; ибо с той минуты, как он свиделся с Кларой,
он уже не вспоминал более ни о ее философическом
письме, ни об адвокате Коппелиусе; дурное расположе­
ние духа совсем изгладилось.
Однако ж Натанаэль был прав, когда писал другу
своему Лотару, что образ отвратительного продавца
барометров Копполы губительно проник в его жизнь.
Все это чувствовали, ибо уже с первых дней пребывания
Натанаэль показал полную перемену во всем своем
существе. Он погрузился в мрачную мечтательность
...
u
и предавался еи с такои странностию, какая за ним
никогда не замечалась. Вся жизнь ero состояла из сно­
видений и предчувствий. Он беспрестанно говорил, что
всякий человек, мня себя свободным, лишь служит ужас...
ной игре темных сил; тщетно будет им противиться,
надо со смирением сносить то, что предначертано самим
роком. Он заходил еще далее, утверждая, что весьма
безрассудно полагать, будто в искусстве и науке можно
творить по собственному произволу, ибо вдохновение,
без коего невозможно ничего произвести, рождается не
304

u
u
из нашен души, а от воздеиствия какого·то вне нас
лежащего высшего начала.
Рассудительной Кларе все эти мистические бред­
ни были в высшей степени противны, но все старания
их опровергнуть, по-видимому, были напрасны. Толь­
ко когда Натанаэ.ль стал доказывать, что Коппелиус
u
и есть то злое начало, которое овладело им с тои ми-
нуты, как он подслушивал за занавесом, и что отвра­
тительный сей демон ужаснейшим образом может сму­
тить их любовное счастье, Клара вдруг сделалась весьма
...
серьезнои и сказала:
- Да, Натанаэль! Ты прав. Коппелиус - злое враж­
дебное начало, он, подобно дьявольской силе, которая
явственно проникла в нашу жизнь, может произвести
u
u
ужаснеишее деиствие, но только в том случае, ежели ты
не исторгнешь его из своего ума и сердца. ПокуАа ты
в него веришь, он существует и оказывает на тебя свое
u
деиствие, только твоя вера и составляет его могущество.
Натанаэль, разгневанный тем, что Клара допускает
бытие демона Аишь в собственной его душе, пустился
было в изложение целого учения о дьяволе и темных
силах, но Клара, к немалой его АОСаде, с неудовольстви­
ем перебила его каким-то ничтожным замечанием. Он
полагал, что холоАНЫМ, нечувствительным дywu.1 не
дано постичь столь глубокие тайны, однако ж, не отда­
вая себе отчета, что к подобным низменным натурам он
причисляет и Клару, не оставлял попыток приобщить ее
к этим тайнам. Рано поутру, когда Клара помогала
u
готовить завтрак, он стоял под.ле нее и читал еи все-
возможные мистические книги, так что Клара наконец
сказала:
- Ах, .любезный Натанаэль, что, ежели мне вздума­
ется обозвать самого тебя злым началом, оказывающим
губительное действие на мой кофе? Ведь ежели я брошу
все и примусь слушать тебя не сводя г.лаз, как ты того
желаешь, то кофе непременно убежит и все останутся
без завтракаl
Натанаэль поспешно захлопнул книгу и в гневе убе­
жал в свою комнату. Прежде он особенно хорошо умел
сочинять веселые живые рассказы, которые Клара с.лу·
шала с непритворным удовольствием; теперь его творе­
ния сделались мрачными, невразумительными, бесфор­
менными, и хотя Клара, щадя его, не говорила об этом,
u
он все же легко угадывал, как мало они еи приятны.
Ничто не было ей так несносно, как скука; в ее взорах
305

и речах тотчас обнаруживалась непреодолимая умствен­
ная дремота. Сочинения Натанаэ.ля и впрямь были от­
менно скучны. Его досада на холодный, прозаический
нрав Клары возрастала с каждым днем; Клара также не
могла побороть свое неудовольствие теl\1ным, сумрач­
ным, скучным мистицизмом Натанаэля, и, таким обра­
зом, непри~1етно для них самих, сердца их все более
и более разделялись. Образ отвратительного Коппелиу­
са, как признавался сам себе Натанаэль, поблек в его
воображении, и ему часто стоило нема.лото тру да живо
представить его в своих стихах, где тот выступа.л в роли
ужасного фатума. Наконец ему вздумалось сделать
предметом стихотворения свое темное предчувствие,
будто Коппе.Аиус смутит его .любовное счастье. Он
представил себя соединенным с Кларою вечной любо­
вью, но время от времени словно черная рука вторгается
~
в их жизнь и похищает одну за другои ниспосланные им
радости. Наконец, когда они уже стоят переА .алтарем,
появляется ужасный Коппе.лиус и прикасается к пре­
лестным глазам Клары; подобно кровавым искрам, они
проникают в грудь Натанаэля, паля и обжигая. Коппе-
u
u
лиус хватает его и швыряет в пы.лающии оrненныи круг,
который вертится с быстрото~ вихря и с шумом и ревом
увлекает его эа собой. Все завывает, словно злобный
ураган яростно бичует кипящие морские валы, вздыма­
ющиеся подобно черным седого.ловым исполинам. Но
посреди этого АИкого бушевания слышится голос Кла­
ры: «Разве ты не в силах взглянуть на меня~ Коппелиус
тебя обманул, то не мои глаза опа.лили тебе г РУАЬ, то
были горящие капли крови собственного твоего серд­
ца,- мои глаза целы, взгляни на меня!» Натанаэль дума­
ет: «Это Клара - и я предан ей навеки!» И вот будто
u
u
-
зта мыс.ль с непреодолимои силок врывается в огненныи
u
круг; он перестает вращаться, и глухои рев замирает
в черной бездне. Натанаэль глядит в глаза К.ларе; но
зто сама смерть привет.ливо взирает на него очами
любимой.
Сочиняя это, Натанаэ.ль был весьма рассу;tителен
и спокоен, он оттачивал и улучша.л каждую строку, и так
как он по;tчинил себя метрическим канонам, то не успо-~
коился до тех пор, пока его стих не достиг поАнои
чистоты и благозвучия. Но когда труд его пришел к кон-
"'
~у и он прочитал свои стихи вс.лух, внеэапныи страх
и трепет объяли его, и он вскричал в исступлении: «Чей
зто ужасающий голос?» Вскоре ему снова покаэа.Аось.
306

что это J\Ишь весьма УАачное поэтическое произведение,
и он решил, что оно должно воспламенить хладную
душу Клары, хотя и не мог дать себе ясного отчета, для
чего, собственно, надобно восп.ламенять ее и куда это
заведет, ежели начать томить ее ужасающими образами,
которые предвещают ее J\юбви страшную и губитель­
ную участь.
Натанаэль и К.лара сидели однажды в маленьком
садике подле дома; Клара была весела, ибо Натанаэль
целых три дн.я, которые он употребил на сочинение
стихов, не мучил ее своими снами и предчувствиями.
Натанаэ.ль, как и прежде, с большой живостью и ра­
достью говорил о раз.личных весе.лых предметах, так что
К.лара сказала:
- Ну вот, наконец-то ты опять совсем мой, видишь,
как мы прогнали этого мерзкого Коппелиуса?
Но тут Натаназль вспомнил, что в кармане у неrо
стихи, которые он намеревался ей прочесть. Он тотчас
выну.л тетрадь и начал читать; Клара, по обыкновению
ожидая чего-нибудь скучного, с терпеливой покорно­
стью принялась за вязанье. Но когда мрачные обАака
стали все более и более сгущаться, Клара выронила иэ
рук чулок и пристально посмотрела в глаза Натанаэлю.
Тот безудержно продо.лжал читать, щеки его пылали от
внутреннего жара, с.леэы .лились из глаз - наконец он
кончил, застонав от глубокого изнеможения, взял руку
К.лары и вздохну.л, словно в безутешном горе: «Axl
К.лараl Клараl» К.лара с нежностью прижа.ла его к груди
и сказала тихо, но твердо и серьезно:
- Натанаэль, возлюбленный мой Натанаэль, брось
эту вздорную, неАепую, сумасбродную сказку в огонь.
Тут Натанаэль вскочил и с запальчивостью, оттолк­
нув от себя Клару, вскричал:
- Ты бездушный, проклятый автомат!
Он убежал; гАубоко оскорбленная Клара эали.лась
rорькими слезами. «Ах, он никогАа, никог.да не любил
меня, он не понимает меняl» - громко восклицала она,
рыдая. Лотар вошел в беседку; Клара была принуждена
рассказать ему все с.лучившееся; он любил сестру свою
всем сердцем, ~ажАое слово ее жалобы, подобно искре,
воспламеняло его душу, так что неудовольствие, кото­
рое он давно питал против мечтательного Натанаэля,
перешло в бешеный гнев. Он побежа.л за ним и стал
жестоко укорять его за беэрассудный поступок, на что
вспыльчивый Натаназль отвеча.л ему с такою же ro-
307

рячностью. За «сумасбродного, безумного
u
~
отплачено именем души низкои, жалкои,
Поединок был неизбежен. Они порешили
u
шута» было
обыденной.u
на другои
день поутру соитись за садом и переведаться .Друг с дру-
гом, по тамошнему академическому обычаю, на остро
отточенных коротких рапирах. Мрачные и безмолвные,
бродили они вокруг; Клара слышала их перепалку
u
н приметила, что в сумерки фехтмеистер принес рапи-
ры. Она предугадывала, что до.\жно случиться. Прибыв
на место поединка, Натанаэ.1\ь и Лотар все в том же
мрачном молчании скину.ли верхнее платье и, сверкая
очами, с кровожа)tной яростью готовы были напасть
друг на друга, как, отворив садовую ка.литку, к ним
бросилась Клара. Рыдая, она восклицала:
- Неистовые, бешеные безумцыl Заколите меня,
прежде чем станете сражатьсяl Как же мне жить на
свете, когда возлюбленный убьет моего брата и.ли мой
брат - воз.любленногоl
Лотар опустил оружие и в безмолвии потупил ГJ\аза,
но в душе Натанаэля вместе со снедающей тоской воз­
родилась прежняя любовь, какую он чувствовал к пре­
лестной Кларе в беспечальные дни своей юности. Он
выронил смертоносное оружие и упал к ногам Клары.
- Простишь ли ты меня когда-нибудь, моя К.лара,
единственная любовь моя~ Простишь ли ты меня, .лю­
безный брат мой Лотар?
Лотар был тронут его глубокой горестью. Прими­
ренные, все трое обнимали друг друга и клялись вечно
пребывать в непрестанной любви и верности.
Натанаэлю казалось, что с него свалилась безмерная
тяжесть, пригнетавшая его к земле, и что, восстав про-
u
u
тив темнои силы, овладевшеи им, он спас все свое су-
щество, которому грозило уничтожение. Еще три бла­
женных дня провел он с любимыми друзьями, потом
отправился в r.. где полагал пробыть еще год, чтобы
u
потом навсегда воротиться в роднои город.
От матери Натанаэля скрыли все, что имело отно­
шение к Коппелиусу, ибо зна.ли, что она не могла без
содрогания вспоминать о человеке, которого она, как
и Натанаэль, считала виновным в смерти своего мужа.
Каково было удивление Натанаэля, когда, направ-
u
.ля.ясь к своеи квартире, он увидел, что весь дом сго-
рел и на пожарище из-под груды мусора торчали лишь
308

голые обгорелые стены. Невзирая на то, что огонь
занялся в лаборатории аптекаря, жившего в нижнем
этаже, и дом стал выгорать снизу, отважные и реши­
тельные друзья Натанаэля успели вовремя проник-
"
u
нуть в его комнату, находившуюся под самои крышеи,
и спас.ли его книги, манускрипты и инструменты. Все
в полной сохранности было перенесено в другой дом,
где они наняли комнату и куда Натанаэль тотчас пе­
ресе.лился. Он не придал особого значения тому, что
жил теперь как раз напротив профессора Спаланца­
ни, и точно так же ему нисколько не показалось
странным, когда он заметил, что из его окна видна
комната, где часто сиживала в одиночестве Олимпия,
так что он мог отчетливо различить ее фигуру, хотя
черты лица ее оставались смутны и неясны. Правда,
наконец и его удивило, что Олимпия целыми часами
оставалась все в том же положении, в каком он ее од­
нажды увидел через стеклянную дверь; ничем не за­
нимаясь, она сидела за маленьким сто.ликом, неот-
u
ступно устремив на него неподвижныи взгляд; он до-
лжен был признаться, что никогда еще не видывал
такого прекрасного стана; меж тем, храня в сердце
облик К.лары, он оставался совершенно равнодушен
к одеревенелой и неподвижной Олимпии и только
изредка бросал поверх компендиума рассеянный взор
на эту прекрасную статую, и это было все. И вот од­
нажды, когАа он писал письмо Кларе, к нему тихо
...
постучали; на его приглашение воити дверь отворилась,
и отвратительная голова Коппелиуса просуну1tась впе·
ред. Натаназль содрогнулся в сердце своем, но, вспом·
нив, что говорил ему Спаланцани о своем земляке Коп­
пола и что он сам свято обещал возлюбленной относи­
тельно Песочника Коппелиуса, он устыдился своего
ребяческого страха перед привидениями, с усилием по­
борол себя и сказал с возможной кротостью и спокоЙ·
стонем:
- Я не покупаю барометров, любезный, оставьте
меня!
Но тут Коппола совсем вошел в комнату и, скривив
огромный рот в мерзкую улыбку, сверкая маленькими
колючими глазками из-под длинных седых
хриплым голосом сказал:
- Э, не барометр, не барометр! - есть
глаз - хороши глаз[
Натанаэль вскрича..л в ужасе:
309
ресниц,
•
хороши

- Безумец, как можешь ты продавать г.лаэа? Г.лазаl
ГАазаl
Но в ту же минуту Коп пола от.ложи.л в сторону
барометры и, запустив руку в обширный карман, вы­
тащил оттуда .лорнеты и очки и ста.л раскАадывать их на
столе.
- Ну вот, ну вот,- очки, очки надевать на нос,­
вот мой глаз,- хороши г.лаэ!
И он все вытаскивал и вытаскивал оч1<и, так что
скоро весь стол начал странно блестеть и мерцать. Тыся·
чи глаз взирали на Натанаэля, судорожно мигали и тара·
щились; и он уже сам не мог отвести взора от стола;
и все больше и больше очков выкладывал Коппола; и все
u
u
страшнеи и страшнен сверкали и екали.ли эти пылающие
очи, и кровавые их лучи ударя.ли в rpyдь Натанаэля.
Объятый неизъяснимым трепетом, он эакрича.л:
- Остановись, остановись, ужасный человек!
Он креПI{О схватил Копполу за руку в ту минуту,
когда тот по"1\еэ в карман, чтобы достать еще новые
очки, невзирая на то что весь стол уже бы.л ими завален.
С противным сиплым смехом Коппола тихо высвободи.л·
ся, приговаривая:
- А,- не для вас,- но вот хорош стекло.- Он
сгреб в кучу все очки, попрятал их и вынул иэ бокового
кармана множество маленьких и бо.льших подзорных
трубок. Как только очки были убраны, Натанаэль со·
вершенно успокоился и, вспомнив о Кларе, понял, что
ужасный сей призрак возник в собственной его душе,
равно как и то, что Коппола - весьма почтенный меха·
u
u
ник и оптик, а никак не проклятыи двоиник и выходец
с того света Коппе.лиус. Также и во всех инструментах,
которые Коппола раэАожил на сто.ле, не было ничего
особенного, по крайней мере столь приэра~ноrо, как
в очках, и, чтобы все загладить, Натанаэль решил в са­
мом деле что-нибудь купить у Копполы. Итак, он взял
маленькую карманную подзорную трубку весьма искус­
ной работы и, чтоб попробовать ее, посмотрел в окно.
Во всю жизнь не попадались ему стекла, которые бы так
верно, чисто и явственно приближали nреАметы. Нево­
.льно он поглядел в комнату Спаланцани; Олимпия, по
обыкновению, сидела эа маАеньким сто.лом, положив на
него руки и сплетя пальцы. Тут только узрел Натанаэль
J(Ивную красаrу ее лица. Одни глаза только казались ему
странно неподвижными и мертвыми. Но чем приста.ль­
нее он вс~tатрива.лся в подзорную трубку, тем более
310

казалось ему, что глаза Олимпии испускают влажное
лунное сияние. Как будто в них только теперь зажглась
зрительная сила; все живее и живее становились ее
взоры. Натанаэль как завороженный стоял у окна, бес­
престанно созерцая небесно прекрасную Олимпию. По­
кашливание и пошаркивание, послышавшиеся подле не­
го, пробудили его как бы от глубокого сна. За его спи­
ной стоял Коппола: «Tre zechini - три Ауката». На­
танаэль совершенно забыл про оптика; он поспешно
эаплати.л, сколько тот потребовал.
- Ну, как,-. хорош стекло~ Хорош стекло~ - спро­
сил с коварной · усмешкой Коппола мерзким сиплым
rо.лосом.
- Да, да, да 1 - досадливо отвечал Натанаэль.
- Adieu, .любезный.- Коппо.ла удали.лея, не пере-
ставая бросать на Натанаэ.ля странные косые взгляды.
Натанаэль слышал, как тот громко смеялся на .лестнице.
«Ну вот,- решил он,- он смеется надо мною потому,
что я с.лишком АОрого эаЦлатил за эту маленькую ПОА­
эорную трубку - слишком дорого эаплати.лl» Когда он
-
прошептал эти слова, в комнате послышался .леденящии
душу, глубокий, предсмертный вздох; дыхание Натана­
э.ля перехвати.ло от наполнившего его ужаса. Но это оя
сам так вздохнул, в чем он тотчас же себя уверил. «КАа­
ра,- сказал он наконец самому себе,- справедливо
считает меня вздорным духовидцем, ОАнако ж не глупо
АИ,- ах, более чем глупо,- что нелепая мысль, будто
я переплатил Копполе за стекло, все еще странно трево­
жит меня; я не вижу АЛЯ этого никакой причины». И вот
он присел к столу, чтобы окончить письмо Кларе, но.
r лянувши в окно, убедился, что Олимпия все еще на
прежнем месте, и в ту же минуту, с.ловно побуждаем
непреодолимою силою, он вскочил, схватил nоАзорную
трубку Копполы и уже не мог более отвести взора от
прельстительного об.лика Олимпии, пока его друг и на­
званый брат ЗигмунА не пришел за ним, чтобы идти на
Аекцию профессора Спаланцани. Занавеска, скрывавшая
роковую комнату, была плотно задернута; ни в зтот раз,
ни в после.дующие два дня он не мог увидеть Олимпию
ни эдесь, ни в ее комнате, хотя почти не отрыва.лея от
окна и беспрестанно смот~л в ПОАэорную трубу Коп­
полы. На третий Аень занавесили даже окна. Полон
... ...
отчаяния, гонимыи тоскои и пламенным же.ланием, он
побежа.л за город. Образ Олимпии витал перед ним
в воздухе, выступая из-эа кустов, и большими светлыми
311

глазами глядел на него из прозрачного родника. Облик
Клары совершенно изгладился из его сердца; ни о чем
более не думая, как только об Олимпии, он стенал
громко и горестно: «0 прекрасная, горняя звезда моей
любви, неужто взошла ты д.ля того только, чтоб тотчас
опять исчезнуть и оставить меня во мраке безутешной
ночи?»
Возвращаясь домой, Натанаэ.ль заметил в доме про­
фессора Спаланцани шумное движение. Двери были
растворены настежь, вносили всякую мебель; рамы в ок­
нах первого этажа бы.ли выставлены, хлопотливые с.лу­
жанки сновали вэаА и вперед, подметали пол и смахива­
ли пыль длинными волосяными щетками. Столяры
и обойщики оглашали дом стуком молотков. Натанаэль
в совершенном изумлении останови.лея посреАИ улицы;
тут к нему подошел Зигмунд и со смехом спросил:
- Ну, что скажешь о старике Спаланцани~
Натанаэль ответил, что он решительно ничего не
может сказать, ибо ничего не знает о прйфессоре, бо.лее
того, не может наД.ивиться, чеrо ради в таком тихом,
нелюдимом доме поднялась такая кутерьма и суматоха;
тут он узнал от Зигмунда, что Спа.ланцани дает завтра
большой праздник, концерт и бал и что приг.лашена
половина университета. Прошел слух, что Спаланцани
u
в первын раз покажет свою дочь, которую он так до.лго
и боязливо скрывал от чужих взоров.
Натанаэ.ль нашел у себя пригласительный би.лет
и в назначенный час с сильно бьющимся сердцем отпра­
вился к профессору, когда уже ста.ли съезжаться кареты
и убранные залы засияли огнями. Собрание было много­
численно и блестяще. Олимпия явилась в богатом на­
ряде, выбранном с большиf\1 вкусом. Нельзя было не
восхититься прекрасными чертами ее лица, ее станом.
Ее несколько странно изогнутая спина, ее талия, тонкая,u
как у осы, казалось, происходили от слишком сильнои
шнуровки. В ее осанке и поступи была заметна какая-то
размеренность и жесткость, что многих неприятно уди­
вило; это приписывали принужденности, которую она
испытывала в обществе. Концерт начался. О.лимоня иг­
рала на фор7епьяно с величайшей беглостью, а также
пропела одну бравурную арию чистым, почти резкиА.1
голосом, похожим на хрустальный колокольчик. Натана­
зль был вне себя от востор~а; он стоял в самом по"
следнем ряду, и ослепительный блеск свечей не до­
зво.ля.л ему хорошенько рассмотреть черты певицы. По-
312

этому он незаметно вынул подзорную трубку Копполы
и стал смотреть через нее на прекрасную Олимпию. Ах,
u
u
тут он приметил, с какои тоскои глядит она на него, как
всякий звук сперва возникает в полном .любви взоре,
который воспламеняет его душу. Искуснейшие рулады
казались Натанаэлю возносящимся к небу J\Икованием
души, просветленной любовью, и, когда в конце каден­
ции по за.лу рассыпа.лась долгая звонкая трель, словно
·пламенные руки внезапно обвили его, он уже не моr
совладать с собою и в исступлении от восторга и боли
громко вскрикнул: «Олимпия!» Все обернулись к нему,
многие засмеялись. Соборный органист принял еще бо,
.лее мрачный вид и сказал только: «Ну-нуl» Концерт
окончился, начался бал. «Танцевать с неюl с нею!» Это
бы.ло целью всех помыслов, всех желаний Натаназля; но
как обрести в себе сто.лько дерзости, чтобы пригJ\асить
ее, царицу бала~ Но все жеl Когда танцы начались, он,
сам не зная как, очутился подле Олимпии, которую еще
никто не пригласил, и, едва будучи в си..\ах пролепетать
несколько невнятных с.лов, взял ее за руку. Как леА
холодна была рука Олимпии; он содрогну.лея, почув-
u
ствовав ужасающии холод смерти; он пристально по-
глядел ей в очи, и они засветились ему любовью и жела­
нием, и в то же мгновение ему показалось, что в жилах
ее холодной руки началось биение пульса и в них за­
кипе.ла живая, горячая кровь. И вот душа Натаназля еще
сильнее зажглась любовным восторгом; он охватил стан
прекрасной Олимпии и умчался с нею в танце. До сих
пор он полагал, что всегда танцует в такт, но своеобраз­
ная ритмическая твердость, с какой танцева~\а О.лиl\1пия,
порядком сбивала его, и он скоро заметил, как мало
держится такта. Однако он не хотел больше танцевать
ни с какой другой женщиной и готов был тотчас убить
всякого, кто бы ни подошел пригласить Олимпию. Но
это сл:училось всего два раза, и, к его изумлению, Олим...
"
пия, когда начинались танцы, всякии раз оставалась на
месте, и он не уставал все снова и снова ее приг .лашать.
Если бы Натанаэль мог видеть что-либо, кpof\te пре...
красной Олимпии, то неминуемо приключилась бы ка ...
J~ая-нибудь досадная ссора и перепа.лка, ибо, нет со...
u
u
мнения, негромкии, с трудом удерживаемыи смех, воз"
u
u
никавшии по углам среди молодых .люден, относился
к прекрасной Олимпии, на которую они, неизвестно по
u
какои причине, все время устремляли любопытные взо...
ры. Разгоряченный танцами и в изобилии выпитым ви-
313

ном, Натанаэль отбросил природную застенчивость. Он
сидел ПОАЛе Олимпии и, не отпуская ее руки, с величай­
ши~1 пылом и воодушевлением говорил о своей любви
в выражениях, которых никто не мог бы понять - ни он
сам, ни Олимпия. Впрочем, она-то, быть может, и пони­
мала, ибо не сводила с него глаз и поминутно вздыхала:
«Ax-ax-axl»
В ответ Натаназль говорил:
- О прекрасная небесная деваl Ты луч из обето­
ванного потустороннего мира .любвиl В кристальной
глубине твоей души отражается все мое бытиеl - и еще
немало других пояобных слов, на что Олимпия все
время отвеча.ла то.лько: «Ax-axl» Профессор Спа.ланца­
ни несколько раз проходи.л мимо счастливых влюблен·
ных и, r.лядя на них, улыбался с каким-то странным
удовлетворением. Меж тем Натанаэлю, хотя он пре·
бывал в совсем ином мире, вдруг показа.лось, что в по­
коях профессора Спаланцани стало темнее; он огляде.л­
ся и, к своему немалому испугу, увидел, что в пустом
зале догорают и вот-вот погаснут две пос.ледние свечи.
Музыка и танцы давно прекрати.лись. «Разлука, разлу­
ка!» - вскричал он в смятении и отчаянии. Он поцело­
вал руку Олимпии, он наклонился к ее устам, хо.ло,Аные
как .лед губы встрети"\ись с его пылающимиl И вот он
почувствовал, что ужас овладевает им, как и тогда, когда
он коснулся холодной руки Олимпии; легенда о мерт­
вой невесте внезапно пришла ему на ум; но О.лимоня
крепко прижа.ла его к себе, и, казалось, поцелуй напол­
нил живительным теп.лом ее губы. Профессор Спа.лан-
u
цани мед.ленно прохаживалс.я по опустевшеи зале; шаги
его громко повторяло зхо, зыбкие тени скользили по
u
u
его фигуре, придавая ему ужасающии, призрачныи ВИА.
- Любишь ли ты меня? Любишь ли ты меня, О.лим­
он.я? Одно то.лько словоl Любишь ли ты меня? - шептал
ей Натаназль, но Олимпия, поднимаясь с места, только
вздохнула: «Ax-axl»
- О прекрасная благосклонная звезда моей Аюб­
ви,- говорил Натаназ.ль,- ты взошла для меня и бу­
дешь вечно сиять и преображать светом своим :мою
душуl
Ax-axl - отвечала Олимпия, удаляясь. Натаназль
...
пошел за иен; они очутились перед профессором.
- Вы необыкновенно живо беседова.ли с моей до­
черью, - сказал он, улыбаясь,- что ж, Аюбеэный госпо­
дин Натаназ.ль, ежели вы находите приятность в кон-
314

верс~ции с этой робкой девушкой, я всегда буду рал
видеть вас у себя!
Натанаэль ушел, унося в сердце своем необъятное
сияюr_~ее небо.
Все следующие дни праздник Спаланцани был пред­
метом городских толков. И хотя профессор употребил
все усилия, чтобы блеснуть пышностью и велико.лепием,
однако ж сыскались насмешники, сумевшие порасска­
эать о всяких странностях и нелепостях, какие бы.ли
замечены на праэдни1tе, и особенно нападавшие на оце"
пенелую, безгласную Олимпи10, которую, невзирая на
красивую наружность, обвиняли в совершенном тупо­
умии, по какой причине Спа.ланцани и скрывал ее так
долго. Натанаэ.ль слушал эти толки не беэ затаенного
гнева, но он мол чал; ибо, полагал он, стоит ли труда
доказывать этим буршам, что их собственное тупоумие
препятствует им познать глубокую прекрасную душу
О.л11мпии.
- Сделай мн.лесть, брат,- спросил его одна2к4ы
Зигмунд,- сделай милость и скажи, как это тебя уго·
раздило втюриться в эту деревянную куклу, в эту вос­
ковую фигуру?
Натанаэль едва не разгневался, но тотчас же од),маА·
ся и ответил:
- Скажи мне, ЗигмунА, как от твоей впечат.лителъ-
u
нон АУШИ, от твоих ясновиАящих глаз, всегда отверстых
для всего прекрасного, мог.л11 ускользнуть неземные
пре.лести Олимпии? Но потому - да возб.лагоАарим за
зто судьбуl - ты не сделался моим соперником; ибо
тогда один из нас должен был упасть, истекая кровью.
Зигмунд сразу увидел, как далеко зашел его друг,
искусно переменил разговор и, заметив, что в любви
никогда нельзя судить о пред"tете, прибавил:
- Однако достойно удивления, что у многих из
нас об Олимпии примерно о.цно и то же сужАение. Она
показалась нам - не посетуй, братl - какой-то странно
скованной и бездушной. То прав]tа, стан ее соразмерен·
и правилен, точно так же как 11 лицо! Ее можно было бы
почесть красавицей, когда бы nэор ее не был так беэ­
ж11зl-Iен, я сказал бы даже, лишен зрительной силы. В ее
поступи какая-то удивительная размеренность, каждое
движение словно подчинено ХОАУ колес ~аводного JL~:еха­
низма. В ее игре, в ее пении приметен неприятно пра·
вильный, бездушный такт поющей машины; то же мож­
но сказать и о ее танце. Нам сделалось не по себе от
315

присутствия этой Олимпии, и мы, право, не хоте.ли
иметь с нею дела, нам все казалось, будто она только
поступает как живое существо, но тут кроется какое-то
особое обстоятельство.
Натанаэль не дал воли горькому чувству, охвативше­
му его было после слов Зигмунда, он поборол свою
досаду и только сказал с большою серьезностью:
- Может статься, что вам, холодным прозаикам.
и не по себе от присутствия Олимпии. Но только душе
поэта открывает себя сходная по натуре организация(
Только мне светят ее полные любви взоры, пронизывая
сиянием все мои чувства и помыс.лы, то.лько в любви
О.лимпии обретаю я себя вновь. Вам, может статься, не
по нраву, что она не вдается в пустую болтовню, как
иные поверхностные души. Она не многоречива, зто
правда, но ее скупые слова служат как бы подлинными
иероrлифами внутреннего мира, исполненными любви
u
и высшего постижения духовном жизни через созерца-
ние вечного потустороннего бытия. Однако ж, вы глухи
ко всему этому, и слова мои напрасны.
- Да сохранит тебя бог, любезный братl - сказал
Зигмунд с большой нежностью, почти скорбно,- но
м11е кажется, ты на дурном пути. Положись на меня,
когда все ...- нет, я ничего не могу больше скаэатьl ..
Натанаэль вдруг почувствовал, что холодный про­
заический Зигмунд непритворно ему предан, и с боль-
u
шои серАечностью пожал протянутую ему руку.
Натанаэль совсем позабыл, что на свете существует
Клара, которую он когл.а-то любил; мать, Лотар - все
изг.ладилось из его памяти, он жил только АЛЯ Олимпии
и каждодневно проводил у нее несколько часов, разгла­
го.льствуя о своей любви, о пробужденной симпатии,
о психическом избирательном сродстве, и Олимпия слу­
шала его с неизменным благоволением. Из самых даль­
них углов своего письменного стола Натаннэль выгреб
все, что когда-либо насочиня.л. Стихи, фантазии, виде­
ния, романы, рассказы умножались день ото дня, и все
это вперемешку со всевозможным•~ сумбурными соне­
тами, стансами и канцонами он без устали целыми часа­
ми читал Олимпии. Но зато у него еще никоrда не
бывало столь прилежной слушательницы. Она не вязала
и не вышивала, не глядела в окно, не кормила птиц, не
играла с комнатной собачонкой, с любимой кошечкой,
не вертела в руках обрывок бумаги или еще что-нибудь,
не силилась скрыть зевоту тихим притворным покашли...
316

ванием - одним словом, целыми часами, не трогаясь
с места, не шелохнувшись, глядела она в очи возлюблен­
ному, не сводя с него неподвижного взора, и все пла­
меннее, все живее и живее становился этот взор. Только
когда Натанаэль наконец подымался с места и целовал
ей руку, а иногда и в rубы, она вздыхала: «Ах-ах!» -
и добавляла:
- Доброй ночи, мой милый!
- О прекрасная, неизреченная душа! - восклицал
Натанаэль, воэвратясь в свою комнату,- только ты,
только ты одна глубоко понимаешь меня!
Он трепетал от внутреннего восторга, когда думал
о том, какое удивительное созвучие их душ раскрыва­
лось с каждым днем; ибо ему чуД.илось, что Олимпия
почерпнула суждение о его творениях, о его поэтиче­
ском даре иэ самой сокровенной глубины его души, как
если бы прозвучал его собственный внутренний голос.
Так оно, надо полагать, и было; ибо Олимпия никаких
других слов, кроме помянутых выше, никогда не про­
износила. Но если Ната наз.ль в светлые, рассу дитель­
ные ~инуты, как, например, утром, тотчас после про­
буждения, и вспоминал о полнейшей пассивности и не­
многословии Олимпии, то все же говорил: «Что значат
слова, с.ловаl Бэг.ляд ее небесных очей говорит мне
более, нежели любой язык на земле! Да и может ли дитя
небес вместить себя в узкий круг, очерченный нашими
жалкими земными нуждами?» Профессор Спаланцани,
казалось, донельзя был обрадован отношениями его до­
чери с Натанаэлем; он недвусl\tысленно оказывал ему
всяческие знаки благоволения, и, когда Натанаэль на­
конец отважился обиняком высказать свое желание об­
ручиться с Олимпией, профессор расплылся в улыбке
и объявил, что предоставляет своей дочери свободный
выбор. Ободренный этими словами, с пламенным жела­
нием в сердце, Натаниэль решился на следующий же
день умолять Олимпию со всей откровенностью, в яс­
ных словах сказать ему то, что уже давно открЫ)\.И ему
ее прекрасные, полные любви взоры,- что она ~~елает
принадлежать ему навеки. Он принялся искать кольцо,
которое подарила ему при расставании мать, дабы под­
нести его Олимпии как символ своей преданности, эа­
рожда1ощейся совместной цветущей жизни. Письма
Клары, Лотара попались ему под руку; он равнодушно
отбросил их, наше.1\ кольцо, надел на палец и полетел
к Олимпии. Уже на .лестнице, уже в сенях услышал он
317

необ1лчайный шум, который как буАТО доносился из
рабочего кабинета Спа.ланцани. Топанье, эвон, толчки,
глухие удары в дверь вперемешку с бранью и проклятия"
ми. «Пусти, пусти, бесчестный элодейl Я вложил в нее
всю жизнь! - Ха-ха-ха-ха! - Такого уговора не бы­
.ло ! - Я, я сделал глазаl -А я заводной механизм! -
Болван ты со своим механизмом! - Проклятая собака,
без~~озглый часовщик! -Убирайся! - Сатана! - Стойl
Поденщик! Каналья! - Стойl - Прочь! -Пусти!» То
были голоса Спаланцани и отвратительного Коппелиу"
са, гремевшие и бушевавшие, заглушая АРУГ друга. Ha-
u
танаэль, охваченныи неизъяснимым страхом, ворвался
к ним. ПрОфессор держал за о.лечи какую-то женскую
фигуру, итальянец Коппо.ла тянул ее за ноги, оба тащи"
ли и дергали в разные стороны, с яростным ожесточени­
ем стараясь завладеть ею. В несказанном ужасе отпря­
нул Натанаэль, узнав Олимпию; воспламененный бе­
зумнь1м гневом, он хоте..\ броситься к беснующимся,
чтобы отнять возлюбленную; но в ту же минуту Коппо.­
ла с нечеловеческой силой вырвал иэ ру1с Спаланцани
u
u
фигуру и нанес ею профессору такои жестокии удар,
что тот зашатался и упа.л навзничь на стол, заставлен­
ный фиалами, ретортами, бутылями и стеклянными ци­
Аиндрами; вся эта утварь со звоном раэлете.лась вдребез­
ги. И вот Коппола взвалИА на плечи фигуру и с мерзким
визгливым смехом торопливо сбежал по .лестнице, так
что слышно было, как отвратительно свесившиеся но·
ги Олимпии с деревянным стуком би.лись и громы­
ха.лн по ступеням.
Натанаэль оцепенел - слишком явственно видел он
теперь, что сtt1ерте.льно бледное восковое лицо Олимпии
.лишено r.лаэ, на их месте черве.ли две впаАины: она была
безжизненною куклою. Спа.ланцани корчился на полу,
стеклянные осколки поранили ему голову, гр},дь и руку,
кровь текла ручьями. Но он собра.л все свои силы.
- В погоню - в погоню - что ж ты медлишь? Коп­
пе.лиус, Коппе.лиус, он похитил у меня лучший автомат...
ДваАцать лет работаА я над ним - я вложил в него всю
u
жизнь; заводнои механизм, речь, движение - все мое.
Глаза, rАаэа он украл у тебя! Проклятый э.лодейl В по­
гоню! .. Верни мне Олимпию... Вот тебе глаза!
И тут Натанаэ.ль увидел на полу кровавые глаза,
устремившие на него неподвижный взор; Спаланцани
невредимой рукой схватил их и бросил в него, так что
они ударИАись ему в груАь. И тут безумие впустило
318

в него огненные свои когти и проникло в его душу,
раздирая его мысли и чувства. «Живей-живей-живей,-
~
u
u
кружись,
огненныи круг,
кружись,- веселеи-веселеи,
u
куколка,
прекрасна.я куколка,- живеи,- кружись-кру-
жись!» И он бросился на профессора и САавил ему
горло. Он .за)tушил бы его, когда б на шум не сбежалось
u
множество люден, которые ворвались в дом и, оттащив
исступленного Натанаэля, спасли профессора и перевя­
зали его раны. Зигмунд, как ни был он силен, не мог
совладать с беснующимся; Натанаэль неумолчно кричал
страшным голосом: «Куколка, кружись, кружись!» -
и слепо бил вокруг себя ку лаками. Наконец соединен­
ными усилиями неско.1\ьких человек уда..\ось ero побо­
роть; его повалили на пол и связали. Речь его перешла
в ужасающий звериный вой. Так не11стовству1ощеrо
и отвратительно беснующегося Натанаэ.ля перевезли
в дом сумасшедших.
Благосклонный читатель, прежде чем я продолжу
u
свои рассказ о том, что случилось далее с несчастным
Натаназлем, я могу,- ежели ты принял некоторое
участие в искусном механике и мастере автоматов Спа­
.ланцани,- уверить тебя, что он совершенно излечился
от своих ран. Однако ж он принужден был оставить
университет, ибо история Натаназ.ля возбудила всеоб...
щее внимание и все почли совершенно не.1tоэволнтель­
ным обманом вместо живого человека контрабандой
вводить в рассудительные благомыслящие светские со­
брания .за чайным сто.лом Аеревянную куклу (Олимпия
с успехом посещала такие чаепития). Юристы даже
называли это особенно искусным и достойным строгого
наказания подлогом, ибо он был направлен против всего
общества и подстроен с такою хитростью, что ни один
человек (за исключением некоторых весьма проница­
тельных студентов) этого не приметил, хотя теперь все
покачивали головами и ссылались на раэ"1\ичные обстоя­
тельства, которые казались им весьма подозрительными.
Но, говоря по правде, они ничего путного не обнаружи­
J\И. Могло ли, к примеру, кому-нибудь показаться подо­
.зрительным, что Олимпия, по словам одного изящного
чаепиетиста, вопреки всем приличиям, чаще чихала, чем
зевала~ Это, полагал щеголь, было самозаводом скрыто"
ro механизма, отчего .явственно слышался треск, и т. п.
Профессор поэзии и красноречия, взяв щепотку табаку,
захлопнул табакерку, откашлялся и сказа.л торжествен­
но: «Высокочтимые господа и .цамыl Неужто вы не
319

приметили, в чем тут загвоздка? Все это аллегория -
nродолжение метафоры. Вы меня понимаете! Sapienti
sat!»1 Однако ж большую часть высокочтимых господ
nодобные объяснения не успокоили; рассказ об автома­
те глубоко запал им в душу, и в них все.лилась отврати­
тельная неАоверчивость к человеческим лицам. Многие
влюбленные, дабы совершенно удостовериться, что они
пленены не деревянной куклой, требовали от своих
возлюбленных, чтобы те слегка фальшивили в пении
и танцевали не в такт, чтобы они, когда им читали вслух,
вязали, вышивали, игра.ли с комнатной собачкой и т. д.,
а более всего - чтобы они не только слушали, но иног­
да говорили и сами, да так, чтобы их речи и впрямь
выражали мысли и чувства. У многих любовные свяэи
u
укрепились и стали задушевнеи, другие, напротив, спо-
койно разошлись. «Поистине, ни эа что нельзя пору­
читься»,- говорили то те, то другие. Во время чаепития
все невероятно зева.ли и никто не чихал, чтобы отвести
от себя всякое подозрение. Спаланцани, как уже сказа­
но, был принужден уехать, дабы избежать судебного
следствия по делу «об обманном введении в общество
Аюдей"автоматов». Коппола также исчез.
Натанаэль пробудился словно от глубокого тяжкого
сна; он открыл глаза и почувствовал, как неизъяснимая
отрада обвевает его нежной небесной теплотой. Он
u
лежал на кровати, в своеи комнате, в родительском
доме, Клара склонилась над ним, а неподалеку сто.или
его мать и Лотар.
- Наконец-то, наконец-то, возлюбленный мой На­
танаэль, ты исцелился от тяжкого недуга - ты снова
мойl - так говорила К.лаf)а с проникновенной сердеч­
ностью, обнимая Натанаэля.
Светлые, горячие слезы тоски и восторга хлыну.ли
у него из глаз, и он со стоном воскликнул:
- Клара 1.. Моя Клара]
ЗигмунА, преданно ухаживавший все это время эа
другом, вошел в комнату. Натанаэль протянул ему руку.
- Верный друг и брат" ты не оставил меняr
Все следы помешательства исчезли; скоро, попечени­
ями матери, возлюбленной, друзей, Натанаэль совсем
оправился. Счастье снова посетило их дом; старый ску-
1 l\11удрому достаточно! (лат.)
320

....
пои дядя, от которого никогда не ждали наследства,
умер, отказав матери Натанаэля, помимо значительного
состояния, небольшое именье в приветливой местности,
неподалеку от города. Туда решили они переселиться:
мать, Натанаэль, Клара, с которой он решил теперь
вступить в брак, и Лотар. Натанаэль, более чем когда­
.либо, стал мягок и по-детски сердечен, только теперь
открылась ему небесно чистая, прекрасная душа Клары.
Никто не подавал и малейшего намека, который мог бы
ему напомнить о прошлом. Только когда Зигмунд уез­
жал, Натаниэль сказал ему:
- Ей-богу, брат, я бы.л на дурном пути, но ангел
вовремя вывел меня на светлую стезю! Ах, то была
Клара!
ЗигмунА не дал ему продолжать, опасаясь, как бы
глубоко ранящие душу воспоминания не вспыхнули
в нем с ослепительной силой. Наступило время, когда
четверо счастливцев должны бы.ли переселиться в свое
поместье. Около полудня они шли по городу. Соверши­
ли кое-какие покупки; высокая башня ратуши бросала
на рынок исполинскую тень.
- Вот что,- сказала Клара,- а не подняться ли нам
наверх, чтобы еще раз поглядеть на окрестные горы?
Сказано - сделано. Оба, Натанаэль и Клара, взошли
на башню, мать со служанкой отправились домой, а Ло­
тар, не большой охотник .лазать по лестницам, решил
подождать их внизу. И вот влюбленные рука об руку
стояли на верхней галерее башни, блуждая взорами
в подернутых дымкою .лесах, позади которых. как испо­
линские города, высились голубые горы.
- Посмотри, какой странный маленький серый
куст, он словно движется прямо на нас,- сказала К.лара.
Натаназ.ль машинально опустил руку в карман; он
нашел подзорную трубку Копполы, поглядел в сторо­
ну ... Перед ним была Клара! И вот кровь забилась и за­
кипела в его жилах - весь помертвев, он устремил на
Клару неподвижный взор, но тотчас огненный поток,
кипя и рассыпая пламенные брызги, залил его вращаю­
щиеся. глаза; он ужасающе взревел, словно затравлен­
ный зверь, потом высоко подскочил и, перебивая себя
отвратительным смехом, пронзительно закричал: «Ку­
колка, куколка, кружись! Куколка, кружись, кру­
жнсьf >) - с неистовой силой схватил Клару и хоте.л
сбросить ее вниз, но Клара в отчаянии и в смертельном
страхе крепко вцепилась в перила. Лотар услышал не·
11 Э.-Т.-А. Гофман, т. 2
321

нстовство безумного, услышал истошный вопль Клары;
ужасное предчувствие объяло его, опрометью бросился
он наверх; дверь на вторую галерею была заперта; все
громче и громче становились отчаянные вопли Клары.
В беспамятстве от страха и ярости Лотар изо всех сил
толкнул дверь, так что она распахнулась. Крики Клары
становИАись все глуше. «На помощьl спасите, спаси­
те ...» - голос ее замирал. «Она погибла - ее умертвил
исступленный безумец!» - кричал Лотар. Дверь на вер­
хнюю галерею также была заперта. Отчаяние прида.ло
ему силу неимоверную. Он сшиб дверь с петель. Боже
праведный! Клара билась в объятиях безумца, переки­
нувшего ее за перила. То.лько одной рукой цеплялась
она за железный столбик галереи. С быстротою молнии
схватил Лотар сестру, притянул к себе и в то же мгно­
венье ударил беснующегося Натанаэля кулаком в лицо,
так что тот отпрянул, выпустив из рук свою жертву.
Лотар сбежал вниз, неся на руках бесчувственную
Клару. Она была спасена. И вот Натанаэль стал метать­
ся по галерее, скакать и кричать: «Огненный круг, кру­
тись, крутись! Огненный круг, крутись, крутисьl» На
его дикие вопли стал сбегаться народ; в толпе маячила
долговязая фигура адвоката Коппе.лиуса, который то.ль-
u
u
ко что вороти.лея в город и тои же дорогои прише.л на
рынок. Собирались взойти на башню, чтобы связать
безумного, но Коппелиус скаэа.л со смехом: «Ха-ха,
nовремените малость, он спустится сам»,- и стал гля­
.цеть вместе со всеми. Внезапно Натанаэ.ль стал нед.ви­
жим, словно оцепенев, перевесился вниз, завидел Коп­
пелиуса и с пронзите.льным воплем: «А... Г.лаэа! Хорош
глаэаl .. » - прыгнул через перила.
Когда Натанаэль с размозженной головой упал на
мостовую, Коппелиус исчез в толпе.
Уверяют, что спустя много лет в отдаленной местно­
сти видели l<Aapy, сидевшую перед красивым загород­
ным домом рука об руку с приветливым мужем, а под.ле
них играли двое резвых мальчуганов. ОтсюАа можно
заключить, что Клара наконец обрела семейное счастье,
какое отвечало ее веселому, жизнерадостному нраву
и какое бы ей никогда не доставил смятенный Натанаэль.

Игнац ltEHHEP
авным-давно жил в дремучем лесу под
Фульдой один бравый егерь, звали его
Андрее. Поначалу он сопровождал в до­
лгих путешествиях no прекрасным юж­
ным странам своего господина, графа фон
Фаха, был его телохранителем, и однаж-
.АЬI, благодаря своей храбрости и находчивости, спас
графа от разбойников, а произошло это на одной боль­
шой дороге Неаполитанского королевства. В неапо.ль­
ской гостинице, где граф потом остановился, Андрее
повстречал бедную красивую девушку; хозяин гостини-
u
цы взял ее сиротои на воспитание, сам же всячески
помыкал ею, заставлял делать всю черную работу по
двору и на кухне. Хоть и трудно бы.ло Ан.цресу с ней
изъясняться, однако он, как умел, попытался утешить
бедняжку, приободрить ее, и девушка ответила еиу
такой .любовью, что ни в какую не пожелала с ним рас­
ставаться, а решила отправиться в далекую холодную
Герl\1анню. Рас"Уроганный просьбами Андреса и слезами
Джорджины, граф фон Фах позволил ей сесть на об.лу­
чок кареты к возлюблен1101\1у, чтобы разделить с ним
дорожные тяготы. Еще до пересечения итальянской гра­
ницы Андрее обвенча.лся с Джорджиной, а когда путе·
шественники вернулись в поместье графа, тот решиА
отблагодарить своего верного Андреса и назначил его
егерем. Взяв с собой Джорд.21~ину и старого с.лугу, Анд-
u
рее поселился в дрем)·чем .лесу, которыи отныне ему
над.лежало охранять от самовольных охотников и по·
рубщиков. То.лько ничего хорошего из графских ми­
лостей не выш.ло, жизнь у Андреса по.лучилась трудная,
беспокойная, скудная, донимали его нужАа и заботы.
11*
323

Положенного графом жалованья едва хватало на одежду
для себя и Джорджины, перепадала ему, правда, некая
толика выручки от проданного леса, но такое случалось
редко, и потому доход этот бы.л весьма невелик; что же
до собственного огорода, дававшего все пропитание, то,
как его Андрее со слугой ни возделывали, как за ним ни
доглядывали, а не могли уберечь то от волков, то от
диких кабанов, которые ухитрялись за одну ночь свести
на нет все труды. Кроме того, Андресу угрожала по­
стоянная опасность от самовольных охотников и по­
рубщиков. Человеком он был добропорядочным и б.ла-
u
rочестивым, такои скорее примет смерть, нежели поза-
рится на хозяйское добро или станет попустительство­
вать его расхищению, поэтому службу Андрее нес
исправно, усердно, чем и навлека"\ на себя опасность,
ибо лиrnь верные сторожевые псы оберега.ли его от
разбойных ночных нападений. Непривычная к чужому
климату и суровой жизни в лесной глуши, Джорджина
чахла прямо-таки на глазах. Смуглый румянец ее щек
сменн"1\ся бледною желтизною, некогда живые, блестя­
щие глаза потускнели, а пышная стать с каждым днем
увядала. Лунными ночами она часто просыпалась. Где-то
в чаще грянет выстрел, завоют собаки - муж тихонько
встанет, шепотом разбудит с.лугу и отправится в лес.
Джорджина горячо молила Бога и всех святых, чтобы
"
они вызволили супруга из глуши, постоянно гроэящеи
ему гибелью. Родив сына, Джорджина и вовсе с.легла,
она слабела все больше и уже чуяла в этой слабости
свою близкую кончину. Андрее совсем закручинился, он
бродил по округе, снедаеrt1ый тяжелыми думами. С бо­
лезнью жены отвернулось от него и охотничье счастье.
Выглянет из чащи какой-нибудь зверь, подразнит и тут
же растает, будто призрак, так что Андрее даже курок
спустить не успеет. Да и в цель-то он попасть уже то.л­
ком не мог; теперь дичь к графскому столу добыва.л
с.о
лишь его слуга, стрелок преотменныи.
Однажды Андрее сидел у постели своей любимой
жены, он не отрывал взгляда от Джорджины, котораJi
покрылась смертной бледностью и уже еД.ва дышала.
Томясь от несказанной муки, он сжимал ее руку и даже
не слышал, как плакал изголодавшийся младенец. Слуга
ушел спозаранок в Фульду купить на последние гроши
какой-нибудь еды для больной. Ни единой души не
осталось рядом, чтобы утешить несчастных, .лишь жутко
завывал среди черных сосен ветер да скулили псы, буАто
324

сочувствуя горемычному :хозяину. Вдруг Андрее заслы­
шал шаги. Он подумал было, что зто возвращается слуга,
хотя и не ждал его так рано, однако собаки метнулись
во двор и подняли лай. Стало быть, пришел чужой.
Андрее шагнул к двери, чтобы встретить гостя, навстре-
u
...
чу через порог ступил высокии, худощавыи человек
...
u
в сером плаще и низко надвинутои дорожнои шляпе.
- Заплутал я в .лесу,- сказал неэнакомец.- С гор
сильный ветер дует; видно, к буре. Позвольте, хозяин,
зайти в дом, чтобы отдохнуть после дальней дороги
и набраться сил для нового пути.
Ах, сударь,- горестно вздохнул Андрее,- беда
у нас и нужда. поэтому ничего не могу предложить ваи,
...
кроме стула, и ничем не могу угостить. д.аже для моеи
больной жены еды нет. Я послал в Фульду с.лугу купить
...
чеrо-ниоудь, но он вернется лишь к ночи.
Незнакомец сн.ял шляпу и плащ, под ним оказались
заплечный мешок и сундучок. Из-за пояса он вытащил
кинжал, пару пистолетов. положил их на стол. Андрее
вернулся к постели Джорджины, которая уже не при­
ходила в себя. Незнакомец встал рядом, пристальным
и задумчивым взглядом осмотрел больную, взял ее руку,
посчитал пульс. Андрее воскликнул:
- Боже мой, она умирает!
- Нет-нет, друг мой, успокойтесь,- сказал незнако"
мец.- Ее нужно лишь хорошенько покормить, пока же
я дам ей одно средство, оно взбодрит ее и подкрепит.
Правда, я не врач, а купец, но в снадобьях разбираюсь.
Издавна вожу я с собой одно чудодейственное зелье, ко­
торым иногда приторговываю.
С этими словами незнакомец достал скляночку, кап-
u
нул теино-краснои жидкости на кусочек сахару, вложил
его в рот больной. Потом он изв.лек из мешка гранен}'Ю
флягу дорогого рейнского вина, заставил больную вы­
пить несколько ложек. Младенца же он велел подло­
жить 1< материнской грудн и оставить в покое. Андресу
почудилось, будто в эту глушь забрел святой даровать
ему утешение, а больной жене - исцеление. Поначалу
его смутил колючий, тяжелый взгляд, однако заботливое
участи~ и действенная помощь Джорджине расположи­
ла Андреса к незнакомцу. Он без утайки поведал ему,
как граф фон Фах, же.лая его вознаградить за верную
служб}·, на самом деле обрек его на нужду, из которой
никак не удается выбраться. Незнакомец попробовал
утешить Андреса, мол, порой к человеку, уже вконец
325

отчаявшемуся, приходит нежданная удача, нужна только
смелость и готовность побороться за свое счастье.
Нет, сударь.- возразил Андрее.- Я уповаю то.ль­
ко на Бога и святых, им мы моАимся каждодневно с жа­
ром и усердием. Да и как добыть денег? Если Господь не
дает богатства, грех к нему стремиться. Можно ль стя­
жать богатство - хоть я и же.лал бы разбогатеть раАИ
моей бедной жены, которая бросила родимые теп.лые
нрая, чтобы пойти следом за мною в эту г.лухомань,­
не проза.ложив душу и тело? Нет, не стоят того пре­
зренные мирские блага.
При этих благонравных речах незнакомец усмехнул­
ея и хотел быJ\о что--то возразить, тут с глубоким ВЭАО­
хом из забытья очнулась Джорджина. Чувствовала она
себя на у див.ление хорошо, даже младенец у ее груАИ
сладко заулыбался. Как же Андрее обрадовался, он
u
и n.лакал, и молился, и, с частливьrи, х.лопотал по дому.
Тем временем вернулся слуга, из принесенной снеАИ он,
как сумел, приготовил ужин. К сто.лу приг.ласили и не­
.знакомца, который до этого собственноручно сварил
для Джорджины какой-то особый бу.льон, куАа положил
разные пряности и приправы, оказавшиеся у него с со­
бой. Поскольку совсем уже стемнело, незнакомец. ре­
шил заночевать у АнАреса и попросил, чтобы ему про­
сто постелили на по.А соломы в комнате, где спа.ли хозя­
ева. Так и САе.ла.ли. Андресу, пережившему иэ-эа
Джорджины столько во.лнений, ночью не спа.лось, и он
видел, что стоило бо.льной хотя бы г.лубоко вэ.цохнуть во
сне, как гость поднимал голову, а кроме того, ежечасно
вставал, потихоньку подходил к кровати, щупал пульс
Джорджины и давал ей каких-то капель.
':/тром дела Джорджины заметно пошли на поправку.
Андрее ото всего серАца поб.J\агодарил гостя, даже на­
звал его ангелом-хранителем. Видно, Господь услышал
ее мо.льбы и послал ей исцелителя, сказала ДжорАжина.
Похоже, гостя сто.ль горячая благодарность смутила, он
лишь пробормота.л, что бесчеловечно, мо.л, не помочь
бо.льному, ког.ца у тебя есть с собой необхоАимьrе .лекар­
ства и познания. Да и благодарить-то должен, собствен­
но, не хозяин, а скорее гость, которого пусти.ли перено­
чевать; как говорится: АОАГ платежом красен. Тут он
доста.л кошелек, отсчитал несколько эоАотых, протяну.л
их Андресу.
- За что же столько Аенег~ - удиви.лея Андрее.­
Вы заплутали в дремучем .J\ecy, мой христианский
326

АОЛГ - приютить вас, а если вам непременно хочется
отблагодарить меня, так это уже сделано с лихвой;
у меня и слов-то нет, чтобы выразить мою приэнатель-
"
ность эа то, что вы, сведущии в искусстве врачевания,
спасли мою .любимую супругу от неминуемой смерти.
Вашего благодеяния мне никогда не забыть, а сподобит
Господь, отплачу вам за него, даже если бы это стоило
мне жизни.
При этих словах добронравного Андреса в глазах
гостя промелькнула искорка.
А деньги все-таки возьмите,- сказал он.- Ведь
-
-
жене вашеи следует хорошенько питаться, еи нужен
уход, иначе недуг вернется и она не сможет кормить
младенца.
- Простите меня, сударь,- молвил Андрее,- толь­
ко мой внутренний голос не ве.лит мне брать денег, раз
они не эас.лужены. Таково враэум.ление свыше, от моего
ангела, я всегда присАушиваюсь к внутреннему голосу,
и он руководит мною, оберегая тело от опасностей,
а душу от соблазнов. Ее.ли же вам и впрямь так угодно
оказать мне, бедняку, еще ОАНУ милость, то оставьте
скляночку с це.лебным снадобьем, чтобы до конца вы­
.лечить мою женушку.
Джорджина приподнялась на посте.ли, ее печальный,
усталый взгляд, казалось, умо.ля.л AнJtpeca не упрямить­
ся и не отказываться от помощи Аоброго человека.
Заметив это, гость сказал:
Что ж, если денег не берете вы, то я ПОАарю их
-
u
ваwеи жене; она, надеюсь, не отвергнет моеи участли-
вости.
Тут он снова сунул руку в коше.лек, подошел к Джор­
джине и протянул ей еАва .ли не вдвое больше денег, чем
предлагал Андресу. Глаза Джорджины засияли от ра­
дости, она засмотрелась на блестящие золотые, не в си­
лах вымолвить ни с.лова благодарности, слезы заструи­
лись по ее щекам. Незнакомец тут же отвернулся и ска·
зал Андресу:
- Ах, дорогой хозяин. Примите этот дар и не тер·
"
эаитесь угрызениями совести, он лишь малая толика
большого богатства. Открою вам мой секрет: я не тот, эа
кого вы меня принимаете. По моему скромному n"\атью,
по той причине, что я путешествую пешком, подобно
жалкому коробейнику, вы реши.ли, видно, что я беден
и .цобываю себе на пропитание мелкой торговлей враз­
нос на рынках и ярмарках; доложу вам, однако, что уже
327

много лет с большой выгодой продаю ювелирные укра­
шения и давно разбогател, а скромный образ жизни
сохранил просто по старой привычке. В моем дорожном
~-1ешке и сундучке есть изумительные драгоценности,
u
камни стариннои огранки, которые стоят огромных де-
нег. Вот и сейчас мне весьма повезло во Франкфур-
u
u
те, подарок для вашеи супруги не состави.л и сотои
доли от моей последней выручки. Кроме того, Аеньги
я даю не задаром, а в расчете на определенные услу­
ги. Как всегда, я собирался пойти из Франкфурта в Кас­
сель, но под Шлюхтерном сбился с пути. Зато оказа­
лось, что дорога через этот лес, которой обычно опаса­
ются, очень приятна для путника, впредь я буду
пользоваться именно ею и стану заходить к вам. Ста­
ло быть, я рассчитываю гостить у вас дважАЫ в год,
а именно весной, на Пасху, по пути из Франкфурта
в Кассель, и осенью, по пути с лейпцигской ярмарки во
Франкфурт, откуда я потом отправля1ось в Швейцарию
и даJ\ьше во Францию. За приют на один-два, самое
большее - три дня, я хорошо заплачу, в этом и состоит
u
первая услуга, в которои я нуждаюсь.
Далее, прошу вас сохранить до будущей осени, когАа
u
я вновь заиду сюАа, вот эту шкатулку с вещицами, кото-
рые в Касселе мне не понадобятся и буАУТ пока .лишь
помехой. Стоят они, не скрою, многих тысяч, но не
стану взывать к вашей честности и добропоряАочности,
ибо вполне в них убедился и знаю, что все доверенное
вам останется в полной сохранности, о каких бы ценно­
стях ни шла речь. Такова вторая услуга, на которую
я рассчитываю. Третье, чего мне бы хотелось, буАет AЛJI
~
вас самым трудным, зато для меня сеичас весьма нуж-
ным. Вам, дорогой хозяин, придется ненадолго оставить
С)'nругу одну, чтобы вывести меня из леса на хиршфе.льд­
ску10 дорогу, где меня поджидают мои знакомцы, с ко­
торыми я двинусь дальше в Кассель. Мест этих я толком
не знаю, поэтому без провожатого могу снова заб.лу­
д.иться, а кроме того, в лесу неспокойно. Такоrо смелого
егеря, как вы, никто тронуть не посмеет, а вот мне,
одинокому путнику, эдесь небезопасно. Франкфурт по­
"\.он слухов, будто шайка, которая разбойнича.ла от Ша­
уфхаузена до Страсбурга, теперь перебралась под Фуль­
АУ в расчете на большую добычу от богатых купцов, что
ездят из Франкфурта в Лейпциг. Разбойники, возможно,
с.1\едят от Франкфурта и за мною, зная, что я богат
н торгую ювелирными изделиями. Если я, по-вашему,
328

заслужил благодарности эа спасение вашей супруги, то
соблаговолите вывести меня из дремучего леса на на­
дежную дорогу.
Андрее охотно согласился исполнить все три прось­
бы; он, по желанию гостя, тут же принялся собираться
...
u
в путь - надел свои егерскии камзол, закинул за плечо
...
двустволку, прицепил к поясу охотничии кинжал и ве-
лел слуге взять на поводок пару собак. Тем временем
~
гость выложил из своеи шкатулки роскошные ожерелья,
серьги и браслеты на постель Джорджины, 1<оторая
разглядывала их с нескрываемым изумлением и вос­
торгом. Гость предложил ей примерить на шейку краси­
вое ожерелье, а на тонкие руки - дорогие браслеты,
сам же достал зеркальце, чтобы она могла полюбоваться
собой; Джорджина не удержалась и даже вскрикнула от
радости, точно дитя, зато Андрее строго сказал:
- Не соблазняйте, сударь, мою бедную жену таки-
...
ми дорогими украшениями, которые не пристали еи по
нашему npocтol\fy званию. Не подумайте худого, но те
дешевенькие коралловые бусы, что бы.ли на Джорджине,
когда я впервые увидел ее, мне тысячекрат милее всех
побрякушек, которые обманчивым блеском своим лишь
~шат .людское тщеславие.
- Вы с.лишком суровы, хозяин,- возразил гость
с усмешкой,- ведь супруга ваша больна, а вы отказывае­
те ей в невинной забаве; кстати, 6.леск этих украшений
отнюдь не обманчивый, а самый неподдельный. Разве
вам не известно, как они радуют женщин? Что же до
того, будто мои украшения ей не пристали, то и с этим
я решительно не согласен. Напротив, ваша Джорджина
весьма хороша собой, и они ей очень идут, а главное, как
знать, возможно, когда-нибудь она разбогатеет и у нее
самой будут такие драгоценности.
Андрее сказал на зто серьезно и убежденно:
- Очень прошу вас, сударь, оставьте эти искуситель­
ные речи. Не смущайте мою жену, не распаляйте ее тще­
славие роскошью, ведь потом ей будет еще больнее от
нашей бедности, она утратит душевный покой, .лишит­
ся последних утех. Положите-ка лучше, сударь, драго­
ценности обратно в шкатулку, а я надежно сберегу их
до вашего возвращения. Только скажите: если, не при­
веди Господь, с вами что-либо стрясется и вы не вер­
нетесь сюда, кому отдать шкатулку и сколько ждать вас,
прежде чем вручить ее тому, кого вы мне назовете?
И позвольте узнать ваше имя.
329

- Зовут меня Игнац Деннер,- ответил неэна:<о­
мец.-Я, как вы уже знаете, купец. Ни жены, ни детей
у меня нет, моя родня живет в валисских краях. Но я не
nитаю к родне особой любви или уважения, ибо она
пренебрегла мною, когда я бедствовал и нуждался в под­
.,tе ржке. Если через три года я эдесь не объявлюсь, то
оставьте шкату.\ку себе; я знаю, что вы с Джорджи­
ной не примете от меня завещание на такое богат-
u
<ТВО, поэтому считаите драгоценности подарком ва-
шему сыну, а когда настанет срок конфирмации, про­
шу вас, нареките его вторым именем - Игнациус.
Андрее не мог вэять в толк, как отнестись к удиви­
тельной щедрости и редкому великодушию гостя. Он
пряl\.tо-таки лишился дара речи, зато Джорджина при­
нялась благодарить гостя и пообещала молить Бога
11 всех святых, чтобы они оберегали его в странствиях
1t благоприятствовали скорому возвращению. Гость,
опять несколько странно усмехнувшись, заметил, что
u
u
u
r.1олитвы такои красавицы, пожалуи, деиственнее, не-
жели его собственные, поэтому молиться он предостав­
ляет ей, сам же по.ложится на собственную си.лу и .лов­
кость, а главное - на верное оружие.
Набожному Андресу такие речи не понравились, он
даже хотел возразить, однако смол чал и лишь поторо-
u
пил гостя в дорогу, не то, дескать, он вернется домои
слишкоl-1 поздно и Джорджина станет беспокоиться.
На прощание гость сказал, что понимает, до чего
u
u
скучно жить в леснои глуши, поэтому со всеи опреде-
ленностью разрешает Джорджине дл.я забавы примерять
)"Крашения из шкатулки, как только у нее появится на то
охота. Джорджина обрадовалась и даже покраснела, ибо
u
не могла скрыть своиственного южанкам пристрастия
к блестящиt.1 безделушкам, а уж тем более к драгоцен­
ным камням.
Затем Денвер и Андрее, не мешкая, отправились
в путь. В лесной чащобе собаки, что-то почуяв, громко
залаяли, выразительно глядя на хозяина своими умными
глазами.
- Нечисто тут! - сказал Андрее; он взвел курки
11 настороженно зашагал за собаками впереди гостя.
Порою среди деревьев Андресу слышался какой-то шо­
рох, иногда даже мерещились человеческие фигуры,
которые, впрочем, тут же исчезали в чаще. Он уже
спусти.л было собак, но Деннер остановил его:
- Не надо! Ручаюсь, тут нам нечего опасаться!
330

Едва он зто проговори.л, как иэ ближайших зарослей
u
вышел здоровенныи Аетина со смуг.лым лицом, спутан-
ными волосами, вс1<локоченной бородой, в руках он
.-ержал ружье. Андрее вскинул двустволку.
- Не стрелятьl - кри)(нул Деннер; смуглый детина
приветливо кивнул ему и снова скрылся в чаще.
Наконец путники выбра.лись из леса на большу10 А<>­
рогу.
- БлагоАарю за то, что проводили,- сказал Де н·
нер.-Воэвращайтесь домой, и если на обратном пути
вам опять попадется кто-нибудь вроде того верзил1:>1,
не обращайте на него внимания, шагайте себе Ааль·
ше. Сделайте вид, будто ничего не замети.ли, а собак
Аержите на поводке, тоrда вы спокойно доберетесь
u
АО МОИ.
Андрее не эна.л, что и пояумать о странном купце,
который, похоже, влаАел каким-то во.лmебством, способ·
ным отпугнуть любого .лиходея. Только зачем он тогда
просил провожатого? Обратный путь обошелся без при·
к.лючений, ничего подозрительного Андрее больше 11е
замети.л и б.лаrополучно верну.лея )(Омой, где его с рас·
простертыми объяти.ями встрети.ла Джорджина, которая
уже окрепла настоАько, что сумела встать с посте.Аи
и выглядела вполне бодрой.
По ми.лости эаеэжего купца Аела в ма.леньком хозяЙ·
стве Андреса значитеАьно переменились к лучшему.
Когда Д.жор~жина окончательно поправилась~ он сходи.\
с нею в Фу.льду, купил ей там все, чего им недоставало.
и кое-что сверх того, б.лаrоАаря чему АОМ их стал Blj·
r.лядеть уютно и даже зажиточно. К тому же, с тех П()р
как у них побыва.л тот гость, в лесу поубави.лось саио·
вольных охотников и порубщиков, поэтому АнАрес смог
больше времени у~елять хозяйству. Да и· охотничы
удача к нему вернулась, теперь он, как и в добрн
времена, почти не промахивался мимо це.ли. На Ми·
u
хан.лов день rость наве.-а.лся снова и прожил три дня.
Он был по"прежнему чересчур щедр, несмотря Rd
сопротивление хозяев. По его собственным с.ловам, 01
именно того и добива.лся, чтобы в доме бЬlл АОСтато1,
то есть чтобы его .лесное пристанище стало уютнее 1
приятнее.
Теперь красавица ДжорАЖина смог.ла приодеться:
о~нажды она призналась, что nо.Аучила в ПОАарок ar
гостя дорогую зо.лотую заколку, какими итальJ111Ки эа·
креп.ляют уложенные на го.лове косы. Ан.-рес noмpaq·
331

нел, а Джорджина тотчас выскочила из комнаты и веко-
C..t
u
u
u
ре вернулась принаряженнои и такои пригожеи, какои
АнАрес увидел ее впервые в Неаполе. Золотая заколка
поблескивала в ее черных косах, куда она с природным
вкусом вплела еще и яркие цветы; Андресу не остава­
лось ничего иного, как сказать себе, что гость точне­
хонько угадал, чем распотешить Джорджину.
То же самое Андрее повторил и вслух, а Джорджина
v
на это заметила, что эаезжии купец - ее ангел-хра-
...
нитель, которыи вызволил их иэ нужды, помог зажить
в достатке, поэтому непонятно, отчего Андрее так не­
общителен и нелюбезен с гостем и почему сейчас он так
угрюм и расстроен.
- Ми.лая женушка,- сказал Андрее,- внутренний
u
...
голос, которыи так настоичиво внушал мне тогда не
принимать никаких подарков, звучит и поныне. Со...
весть меня изводит, мне все мерещится, будто вместе
с чужими деньгами идет в наш дом неправедное бо­
гатство, а потому не радует меня то, что покупается
на эти деньги. Теперь, конечно, можно и вкусно по­
есть и сладко попить, зато прежде продашь, бывало,
с выгодой .лес или пошлет Господь за честные труды
...
лишнии грош, так и дешевое вино казалось мне слаще
того дорогого, которым нас потчевал гость. Не лежит
у меня душа к этому заезжему купцу, жутковато мне,
когда он рядом. Разве ты не заметила, что взгляд у не­
го не прямой, не открытый. Глаза у него шустрые, глу­
бок не, и мелькает в них порою что-то странное, а иног­
да, заслышав наши бесхитростные речи, он усмехнется
вдруг так хитро, что у меня кровь стынет в жи.лах. Хоте­
лось бы мне обмануться в предчувствиях, но не могу
я отделаться от мысли, что нам уготованы страшные
беды и они разом падут на наш дом, едва этот гость
заманит нас в свои сети.
Джорджина старалась развеять эти подозрения, уве­
ряя мужа, что у себя на родине, особенно в трактире
отчима, она частенько встречала мужчин, которых по
виду можно принять за еще более страшных э.лодеев,
на самом же деле они оказывались .людьми вполне до­
бропорядочными. Андрее вроде бы успокаивался, но
про себя решал оставаться настороже.
Гость вновь объявился у Андреса как раз в тот день,
когда ровно девять месяцев исполнилось его сыну, пре­
хорошенькому малышу, который весь удался в мать. На
этот же день пришлись и именины Джорджины, кото-
332

рая на эаглядение разодела малыша, сама же выбрала
свой любимый неаполитанский наряд и приготовила
u
праздничныи стол, а гость дал к столу бутылку
дорогого вина из своих походных припасов. И вот когда
взрослые сидели за столом, а малыш разглядывал их
своими на редкость смышлеными глазками, гость вдруг
сказал:
- Сын ваш весьма одарен, это видно уже сейчас,
поэто!\tу очень прискорбно, что вы не сумеете дать е:му
надлежащее воспитание. Вот вам еще одно предложе­
ние - только, боюсь, вы отвергнете его, хотя речь идет
о вашем же благе и вашей же пользе. Как вам уже из­
вестно, я боrат, но бездетен; к вашему сыну я питаю
особую привязанность. Так отдайте его мне! Я возьму
его в Страсбург, там - на радость и мне, и вам - моя
u
добрая знакомая, женщина достоиная и почтенная, даст
ему наилучшее воспитание. Вы же .лишь освободитесь от
тяжкой заботы; но решение нужно принять быстро, ибо
уже вечером я уеду. До ближайшей деревни я донесу
u
малыша на руках, а там наиму подводу.
Услышав эти слова, Джорджина схвати.ла дитя, кото­
рое гость до тех пор держал на коленях, прижала
к своей груди, а из глаэ ее брызнули с.леэы.
- Сами видите, сударь, каков ответ моей жены,­
промолвил Андрее,- и я с нею сог.ласен. Побуждения
ваши добры, но неужто вы и впрямь собрались лишить
нас самого дорогого на свете? Разве можно величайшую
радость нашей жизни называть тяжкой заботой? Нет,
даже если бы мы бедствовали, а ведь сейчас, 6.лагодаря
вашей милости, нужда у нас позади. По вашим словам,
....
сударь, у вас нету ни жены, ни детеи, вот поэтому, видно,
и недостает вам той благодати, которая нисходит с не­
бес ва супругов при рождении ребенка. Величайшей
любовью и величайшим блаженством преисполняются
родители, когда видят свое дитя, что лежит себе по­
тихоньку, молча, у материнской груди, ибо это мо.лчание
красноречивее всяких слов о любви и счастье. Да, су·
дарь, сколь ни велика ваша щедрость, сынок нам дороже,
и нет в мире таких сокрови1ц, ради которых мы с ним
расстанемся. Не сочтите нас неблагодарными, ОJJ.нако
мы вынуждены со всей прямотой отказать вам. А если
б вы сами были отцом, то и наши извинения вы поч.ли
бы из.лишними.
- Ладно,- проговорил rость, отводя хмурый
взгляд.-Ради вашего же блага я хотел сделать мальчика
333

богатым и счаст.ливым. Но если вы не согласны, забудем
об ЗТО7'1.
Джорджина кинулась це.ловать и ласкать малыша,
будто он толы(о что вернулся к матери, спасшись от
боАьmой опасности. Гость пытался завести непринуж­
денный, веселый разговор, однако было заметно, на­
сколько его расстроил отказ хозяев от дать ему сына.
Хотя, по его собственным словам, он собирался якобы
уехать вечером, тем не менее вновь остался на три дня,
впрочем, провел их не как обычно, с Джорджиной,
а охотясь с Андресом, которого всячески расспрашивал
о графе Алоизе фон Фахе. Спустя некоторое время
Игнац Деннер вновь объявился у Андреса, однако уже
не заговаривал о том, чтобы взять мальчика к себе. Он
был по-прежнему .любезен, продо.лжал осыпать Джор­
джину подарками, тверди.л, чтобы она не отказывала
себе в удовольствии покрасоваться в драгоценностях из
u
отданнои на сохранение шкатулки; что она иноrда и Ае-
лала потихоньку от АнАреса. Деннер пробовал, как ког­
да-то, поиграть с малышом, но тот противился, хныка.л,
не желал идти к нему, будто сознавал и помнил, что его
собирались забрать от родителей.
Два rода навещал Деннер Андреса во время своих
u
путешествии, постепенно привычка ОАО.ле.ла недоверчи-
вость и настороженность, поэтому AнJtpec уже радова.л­
ся своему достатку беэ особых тревог. Осенью третьего
года, когда минули ~ни, в которые Деннер обычно
гостил у Андреса, однаЖАЬI грозовой ночью в дверь
громко постучали, хриплые голоса позва.ли его. Оmара­
шенны й Андрее вскочил с постели и спросил через
u
окно, кто это беспокоит его среди темнои ночи; вот,
дескать, спустит он сейчас собак, чтобы прогнать непро-
u
шеных гостеи; тут кто-то попросил его открыть дверь
доброму знакомому, и АнАрес узнал Деннера. Взяв фо­
нарь, Андрее отворил Д.верь - через порог шагнул один
лишь Деннер. Андрее сказал, что ему почуди.лось не­
сколько голосов, но Деннер возразил: то, мол, завывал
ветер. Они прошли в комнату, где Андрее, разглядев
Денвера получше, весьма УАИвился его п.латью. Вместо
серого дорожного сюртука и плаща на Денвере был
а
малиновыи камзол с широким кожаным поясом, из-за
которого торчали кинжал и АВе пары пистолетов, а еще
он был вооружен саблей, да и лицо его как-то перемени­
.лось - раньше лоб казался высоким, чистым, теперь же
Андрее невольно обратил внимание на густые, кусти-
334

стые брови, а гладко выбритые прежд.е щеки теперь
зарос.ли черной бородой.
- Андрее! - воскликну"1\ Деннер, сверкнув глаза­
ми.-Три года назад я спас от смерти твою жену. Тогда
ты мо.лил Боrа Аать тебе возможность отплатить мне
жизнью эа зту помощь. Твое желание исполнилось,
настал миг, ког.ца ты можешь отблагодарить меня и до­
казать верность своему с.лову. 0Аенься, возьми р}·жье
и ступай за мной! Как то.лько отойдем немного от дома,
узнаешь остальное 1
Андрее с.легка опеши.л, но ответил Деннеру твердо,
что готов дл.я него на все, лишь бы это не противоречи­
J\О закону, совести и вере.
- На сей счет будь спокоен,- засмея.лся Деннер, он
хлопнул Андреса по плечу и тут заметил Джорджин}'; та
вскочила с постели, дрожа от страха, бросилась к мужу,
вцепилась в него, однако Деннер осторожно отвел ее
руки и скаэа.л: - Не эа,Аерживайте мужа, отпустите его
со мной. Через час-другой он вернется живым и здоро­
вым .ца еще гостинцев принесет. Разве я желал вам коrда­
нибудь зла~ Разве не дела.л ваи лишь .itoбpo с самой
первой встречи~ Воистину, ваша недоверчивость обидна.
Андрее все еще мед.ли.А, поэтому Деннер повернулся
к нему, глянул сердито и прикри1<нул:
- Надеюсь, ты САержишь обещание~ Дал слово, так
выполняй же!
Андрее быс7ро оделся, но, прежде чем шагнуть за
порог, промолви"\ Деннеру:
- Повторяю, су~арь, я готов АЛЯ вас на все, то"\ько
не требуйте от меня дела неправедного, ибо я ни в чем
"
не поступ.люсь моеи совестью.
Промо.Ачав, Деннер быстро поше.л вперед. Продрав­
шись сквозь чащу, они вышли на довольно широкую
по.ляпу, тут Денвер трижды пронзительно свнстнуА,
мрачные прогалы отозвались эхом, и вдруг тут и там
с..
среди ветвеи эаме.лькали факе.лы, на темных тропках
послышался шорох, забряцало оружие, и, наконец, чер­
ные, похожие на призраков фигуры выступи.ли на поля­
ну, окружили Деннера. О.цин нэ мужчин шагнуА впереА
я, указывая на АНАреса, спросил:
- Видно, это наш новый сотоварищ? Что скажешь,
атаман~
- Верно,- отоэвалсJI Деннер.- Вот поднял его
с постели. Пускай покажет, на что способен. Ну, трону­
лисьl ..
335

При этих словах Андрее словно очнулся от забытья,
на лбу у него выступил холодный пот, однако он тут же
взял себя в руки и крикнул:
- Так вот кем ты оказался, обманщик! Выдаешь
себя за купца, а сам разбоем занимаешься. Не бывать
нам сотоварищами, не стану я участвовать в преступле"
ниях, на которые ты хотел подбить меня сатанинскими
кознями. А ну, дай мне дорогу, злодей, и убирайся отсю-
u
u
да со своею шаикои, не то донесу властям о твоем при-
станище и получишь ты по заслугам. Как же я раньше не
догадался, что ты и есть тот самый Черный Игнац, кото­
рый основа.лея тут, на границе, чтобы грабить и душегуб­
ствовать. Пусти меня, не хочу тебя видеть.
Деннер захохотал.
- Да как ты, ничтожный трус, посмел перечить мне,
моей воле, моему приказу? - воскликнул он.- Ведь ты
уже давно наш сотоварищ! Разве не наши денежки ты
проживаешь почти три года? Разве не с нашей добычи
разряжаешь свою женушку? Изволь отработать то, что
получил. Не пойде111ь с нами, не покажешь себя храбре­
цом, вел10 тебя связать и бросить в нашу пещеру, мо"
лодчиков же моих пошлю к тебе в дом - пускай подо"
жгут его, а жену и сына убьют. Но, надеюсь, ты образу­
мишься и мне не придется тебя принуждать. Итак,
выбирайl Да поторапливайся, нам пора!
Андрее поня.л, что малейшее его сопротивление бу­
дет стоить жизни Джорджине и сыну, поэтому, кляня
в душе на чем свет стоит дву.личного разбойника, для
виду решил покориться, но постараться не запятнать
себя участием в грабеже и убийствах, а вынужденную
связь с шайкой использовать для того, чтобы по.лучше
разведать все ее тайники и при первом удобном случае
выдать шайку властям или самому обезвредить ее. При­
няв такое решение, Андрее объявил, что хоть это и про"
тивно его совести, однако, иэ благодарности за излече­
ние Джорджины, он соглашается пойти с Деннером на
рискованное дело, но все же просит, чтобы его, новичка,
по возможности не бросали в самое пекло. Похвалив
его, Деннер добавил, что вовсе не собирался по-на­
стоящему брать Андреса в шайку; пускай, мол, он по­
прежнему остается егерем, ибо так будет полезнее для
всех и сейчас, и на будущее.
Дело затевалось нешуточное - предполагалось на"
пасть на дом богатого откупщика, который жил особня ...
ком поодаль от деревни, у самого леса, и ограбить его.
336

Стало известно, что откупщик, имевший и без того
много денег и всякого добра, недавно получил изряд­
ную выручку за проданное зерно, каковую хранил до­
ма, позтому разбойники рассчитывали на богатую до­
бычу. Затушив факелы, они бесшумно прокрались по
потаенным тропкам к самому подворью и окружили
его. Одни перелезли через ограду и открыли изнутри
ворота, другие остались на страже - среди них и Ан­
дрее. Вскоре он услышал, как разбойники, взломав
дверь. ворва.лись в дом. Раздались прок.лятья. крики,
стоны раненых, грянул выстрел - ВИД.но, откупщик
был человеком неробким и оказал сопротивление; за­
тем шум схватки стих, зазвякали отпираемые замки,
разбойники принялись вытаскивать к воротам сунду­
ки с добром. Должно быть, ОАИН из батраков откуп­
щика сумел-таки в темноте улизнуть, так что неожи­
данно ночную тишину огласил набат, а затем на до-
...
роге, ведущеи из деревни к подворью, появилось
множество людей с зажженными факелами. Завяза­
лась перестрелка, разбойники засели за оградой
и бра.ли на мушку каждого, кто пытался приблизиться
к дому. Они также запалили факелы. Андресу, оставше­
муся на ближнем пригорке, было все хорошо видно.
К своему ужасу, он разглядел среди подоспевших
крестьян камзолы графских егерей. Что делать? При­
соединиться к ним? Нет, это было невозможно. Надо
было спасаться бегством, однако Андрее продо"1\жал
стоять будто вкопанный, завороженно глядя на по­
дворье, где схватка разгоралась все жарче: через заднюю
калитку графские егери пробрались к АОМУ и бросились
в рукопашную. Разбойников теснили; отбиваясь, они
отступали через ворота в сторону Андреса. Он виде.л,
как Деннер, перезаряжая пистолеты, стрелял снова
и снова, причем каждый раз без промаха. Похоже, еге­
рями командовал молодой человек в богатой одежде,
Деннер прицелился в него, но не успел спустить курок,
как глухо вскрикнул и упал, сраженный пулей. Разбой­
ники обратились в бегство, егери пустились следом -
тут Андреса словно толкнула неведомая сила, он мет­
нулся к Деннеру и, будучи человеком недюжинной ста­
ти, единым махом взвалил его себе на плечо и побежал.
Погони не было, так что Андрее благополучно добрался
до леса. Поначалу там и сям еще слышались одиночные
выстрелы, потом все стихло - значит, тем из разбойни­
ков, кто не остался лежать на месте схватки, удалось
337

скрыться в чаще, а егери и крестьяне почли неблагора·
эумным лезть ту да.
- Опусти меня, Андрее,- промолвил Деннер,- но­
гу мне зацепило, поэтому я споткну лея, но не Аумаю,
чтобы рана была серьезной, хотя бо.лит сильно.
Андрее послушался, Деннер достал из кармана ка­
кую-то скляночкуt открыл ее, и из скляночки эаструилс.я
слабый свет, позволивший осмотреть рану. Деннер ока...
за.лея прав, пу.А.я и впрямь лишь вскользь эадеАа правую
ногу, впрочем, задела довольно сильно, так что рана
обильно кровоточила. Андрее перевязал ее носовым
платком, Деннер дунул в свой свисток, вдалеке разда­
лись ответные сигналы, тогда Деннер попросил Андре­
са, чтобы тот помог ему одолеть недолгий путь по узкой
лесной тропинке. Шли они и впрямь недолго, вскоре
среди чащи замерцали факелы, а затем откры.лась по­
ляна, с которой разбойники начали свою вылазку и ГАе
теперь они собра.лись вновь. Шайка встретила Деннера
радостными криками, Андреса же все хвалили, сам он
угрюмо молчал, не в силах вымолвить ни еАиного слова.
Выяснилось, что многие разбойники остались лежать на
подворье убитыми и.ли ранеными, однако тем, кто нес
сундуки с АОбром и деньгами, уJ(алось под шумок уйти
от погони, поэтому, хотя сама зате.я обернулась _цля
шайки потерями, зато и добыча оказалась немалой. От­
дав нужные распоряжения, Деннер, которого тем време-
u
нем перевяза.ли как следует и которыи, похоже, совсем
уже не чувствовал боли, обрати.лея к Андресу с такиr.1и
сАовами:
- Когда-то я спас от смерти твою жену, ты же
избавил меня нынешней ночью от плеJ!U., то есть также
от неминуемой смерти,- стало быть, мы квиты 1 Мо­
жешь идти домой. В ближайшие J(НИ, а возможно, уже
завтра мы покинем эти места, так что будь спокоен: мы
к тебе больше приставать не станем, ничего похожего на
сегодняшнее с тобою не повторится. Ты нам не подхо­
АИШЬ, потому что АО глупости благочестив. Но в добыче
есть и твоя ~оля. Бери вот зтот кошель с эо.лотыми
в награду за мое спасение, а через год я, может, опять
эаг ляну к тебе.
- Упаси Бог,- воскликнул в сердцах Андрее,- не
надо мне ни гроша иэ вашей разбойной добычи. ВеJtь вы
v
угрозами принудили меня поити с вами, этот грех мне
и так не искупить вовеки. И тебя, разбойника, я спас от
заслуженной кары, это тоже грех, но Господь в своем
338

милосердии простит мне его. Просто в тот миг мне
почуди.лось, будто Джорджина умоляет меня, чтобы
в благодарность за ее спасение я вызволил тебя, поэто­
f.!У мне нельзя было поступить иначе, хотя тем самым
я поставил на карту собственную жизнь, свою честь,
благополучие жены и сына. Сам посуди, что сталось бы
с ними, если бы меня ранили и.ли нашли убитым среди
прочих разбойников из твоей rнусной шайки~ Но знай,
ес.-\И не уберешься отсюда подобру-поздорову и если
я хотя бы еще раз прослышу об убийстве или грабеже,
то я немедленно отправлюсь в Фу.льду и выдам властям
твое .логово.
Разбойники кинулись к Андресу, чтобы растерзать
его за подобные речи, однако Деннер остановил их:
- Пускай зтот 6.лаженный болтает что хочет, нам
от его слов ни жарко ни холодно. А ты,- обратился он
к Андресу,- не забывай, что по-прежнему нахоАишьс.я
в моей власти, так же как твои жена и сын. Дай с.лово.
что булешь сидеть дома тихо и Ааже намеком не обмол­
в11wься о сеrо.цняшней ночи, тогда я не трону ни тебя.
ни семью. Запомни мой совет хорошенько, иначе месть
моя будет ужасной. а кроме того, в.ласти навряд ли
простят тебе участие в грабеже, тем более что ты уже
давно польз)·ешься моими щедротами. Если же булешь
молчать, то обещаю уйти отсюда, значит, по крайней
u
мере наша шаика эдесь промышлять не станет.
Поневоле Андрее согласи.лся на условия атамана
и пок.лялся мо.лчать, после этого двое разбойников вы-
v
u
u
вели его потаинои тропои на АОрогу, а к тому времени,
когда Андрее вернулся домой и обнял Джорджину,
смертельно блеАную от страха и тревог эа мужа, совсем
рассвело. Он вкратце объяснил, что Деннер оказался
отпетым головорезом и потому всякое общение с ним
прекращается, от этого дома ему впредь отказано.
- А как же шкатулка с драгоценностями? - пере­
била ДжорАжнна мужа.
Тяжко стало на сердце у Андреса. Он совсем поза­
был об украшениях, оставленных Деннером, который
странным образом и сам не напомнил о них ни сло­
вечком. АнАрес стал Аомать себе го.лову: как поступить
со шкатулкой? Поначалу решил было отнести ее в Фуль­
АУ и сдать властям, но уАастся ли объяснить, откуда она
взялась, не нарушая клятвы и не навлекая на себя мести
Деннера? В конце концов, Андрее решил хранить шка­
тулку у себя, пока не представится случай либо вернуть
339

ее владельцу, либо - что было бы предпочтительней -
все же отдать ее в.ластям, но так, чтобы не нарушить
клятвы.
Нападение на дом откупщика посеяло в округе не­
r.1а.ло страхов, ибо то была за последние годы самая
дерзкая выходка разбойников, которая к тому же до­
казывала, что шайка набрала сил и уже не ограничивает­
ся ни простым воровством, ни грабежом купцов на
большой дороге. По счастливой случайности, в деревне,
u
u
неподалеку от которои стоял дом, тои ночью остановил-
u
ся графскии племянник с сопровождавшими его
дядиными людьми; он-то, заслышав шум, и бросился на
выручку к откупщику, чеl\1 спас ему не только жизнь,
но также почти все имущество. Трое разбойников,
оставшихся на месте преступления ранеными, были еще
в живых, даже имелась надежда, что от ран они вскоре
оправятся. Хорошенько их перевязав, разбойников эа-
u
перли в деревенскую кутузку, однако на третии день,
когда их собира.лись перевезти оттуда, они оказались
зарезаны, заколоты кинжалами, и никто не мог взять
в толк, как же это произош.ло. Андрее очень переживал
из-за того, что недавней злосчастной ночью разбойники
убили несколько крестьян и графских егерей, а некото­
рых тяжело рани.ли. К нему нередко заглядывали кавале­
рийские разъезды из Фу.льды, которые прочесывали лес,
и приходилось чуть ли не ежеминутно опасаться, что
вот-вот к нему приведут схваченного Деннера и.ли мо-
u
лодчика из его шаики и тот скажет о причастности
Андреса к разбойному нападению. Впервые в жизни он
испытывал столь мучительные угрызения совести, одна­
ко любовь к жене и сыну заставляла его хранить молча­
ние, исполняя повеление злодея.
Поиски шайки не увенчались успехом, напасть на
след рt~збойников не у далось, так что Андрее вроде бы
убедился, что Деннер сдержал слово и уwе.л из этих
~1~ст. Остаток подаренных им денег и золотую заколку
Андрее положил в шкат:уАку с драгоценностями - уж
больно не хотелось брать на душу новый грех, пользуясь
награбленным. Постепенно Андрее вновь впал в пре­
жнюю бедность и нужду, зато душа его со временем все
более успокаивалась, и ничто не предвещало ей новых
беспокойств. Через два года жена родила ему второго
сынишку, на сей раз обошлось без тяжких последствий,
однако Джорджине недоставало все же хорошего ухода
и питания. Однажды, когда уже вечереАо, Андрее, как
340

обычно, сидел подле супруги, та кормила грудью мла­
денца, а старшенький возился с большим псом, хозяй­
ским любимцем, которому позволялось находиться в гор­
нице. Вдруг туда вошел слуга и сказал, что вокруг дома
вот уже битый час слоняется какой-то подозрительный
человек. Андрее схватил было ружье, чтобы осмотреть
двор, как услышал, что снаружи его окликают по имени.
Оrворив окно, он тотчас узнал ненавистного Игнаца
Денвера, который снова вырядилс.я в серое купеческое
u
u
платье, а под мышкои держал дорожныи мешок.
- Пусти меня на ночь, Андрее,- попросил Ден­
нер,-утром я тронусь дальше.
- Что~ Да как ты посмел, негодяй, наглый мошен­
ник, вновь объявиться тут? - вскричал Андрее.- Разве
я не сдержал слова? Почему же тогда ты нарушаешь
обещание навсегда уйти отсюда? Не бывать тебе в моем
доме, убирайся прочь, не то застрелю тебя на месте,
разбойник! Впрочем, погоди( Сейчас я верну тебе твои
драгоценности и золото, которыми ты, сатана, соблазнял
мою жену, а уж затем уноси ноги. Даю тебе трое суток,
если же и потом обнаружится твой след или твоя шайка,
то немедленно отправлюсь в Фульду, чтобы сообщить
властям все, что мне о тебе известно. А на твои угрозы
говорю: Господь меня не оставит, и мое верное ружье
не даст промаха.
Андрее кинулся за шкатулкой, но когда вернулся
к окну, чтобы швырнуть ее во двор, Деннера уже след
просты.л, и, хотя Андрее обыскал с собаками окрестно­
сти, однако ничего не нашел. Он хорошо понимал,
какой бедой может обернуться для него гнев Деннера,
поэтому был начеку, но все оставалось спокойно, и Анд­
рее реwи.л, что Деннер приходил один. Чтобы покон­
чить со страхами и угрызениями совести, он решил
нарушить слово и поведать магистрату Фу.льды о том,
как оказался невольным сообщником Деннера, а заодно
передать властям шкатулку. АнАрес сознавал - наказа­
ния не избежать, однако надеялся, что ему зачтется
чистосердечное признание и раскаяние в проступке, на
который его подбил Деннер, пустив в ход свои дьяволь­
ские козни, надеялся он и на заступничество графа фон
Фаха, который вряд ли откажется от поручительства за
своего верного слугу. Вместе со слугой Андрее неодно­
кратно прочесывал лес, однако ничего подозрительного
не обнаружил - значит, жене опасность не угрожала,
поэтому Андрее решил не медлить, а идти в Фу.льду,
341

чтобы исполнить задуманное. Утром, когда Андрее со­
бирался в путь, неожиданно явился гонец с приказом
срочно прибыть в графский замок. Пришлось вместо
Фу.льды идти с гонцом в замок; АнАрес шел не без робо­
сти, .ломая го.J\ову, что бы мог означать столь спешный
вызов. По прибытии в замок его тотчас провели к графу.
- Радуйся, Андрее,- воск.лакнул граф, едва завидев
его,- негаданное счастье тебе привалило. Помнишьu
сварливого неапо.льского трактирщика, опекуна твоеи
ДжорАжины? Когда он умира.л, то на смертном одре его,
видно, мучила совесть за то, что он так скверно обра­
щался с бедной сироткой, вот и завещал он ей АВе тыся­
чи дукатов. Вексель уже прибыл во Франкфурт, и ты
можешь по.лучить по нему деньги у моего банкира. Если
тебе угодно, отправляйся туда хоть сейчас, я велю со­
ставить дл.я те6J1 рекомендательное письмо, чтобы день­
ги выдали без всяких проволочек.
Андрее буквально опешил от радости, так что графа
немало позабавило изум.ление верного слуги. Придя
в себя, Андрее решил устроить приятный сюрприз и же"
не, а потому принял милостивое предложение графа и,
получив необходимые бумаги, отправился прямо во
Франкфурт. Супруге же он просил передать, что граф
u
услал его на несколько лнеи по срочному де.лу.
Прибыв во Франкфурт, Андрее обратился к графско­
му банкиру, тот направил его к некоему купцу, имевше­
му поручение на выплату. Андрее разыскал купца и по­
Аучи.л наконец свои дукаты. Желая как можно больше
порадовать Джорджину, он накупил ей нарядов, а кроме
того - золотую заколку, причем точно такую же, какую
некогда ей по~арИА Денвер; по.царков выWАо много,
пешему невподъем, поэтому Андрее купил себе .лошаАь.
И вот после шестидневной от.лу11ки он, пребывая в паи­
.лучшем настроении, трону.лея в обратный путь, благопо­
лучно миноВаА лес и добрался до .-ома. Но тот оказался
накрепко заколочен. Напрасно зва.л Андрее своего слу­
гу, Джорджину - никто не ОТКАИКаАся, .лишь эа дверью
скулИАи, слыша rо.лос хозяина, запертые собаки. Чуя
непоправимую беду, он приня.лсJJ колотить в дверь
с громким криком:
- ДжорАЖиваl Джорджинаl
СкрипнуАо с.луховое окошко, с чердака выглянула
Джоряжина и восКАикну.ла:
- Госпо~и! Андрее, это тъ~? Слава Богу, наконец-то
верну.лея.
342

Едва он шагнул за порог, как смертельно блеАная
Джорджина с громким плачем бросилась мужу на грудь.
Поначалу он стоял непоАвижно, но ког.ца жена, обмяк­
нув, чуть не упала наземь, Андрее подхватил ее и отнес
в горницу. Там ему открылась жуткая картина, ле,АЯНЫ&t
ужасом сковавшая его серАце. Вся горница бы.ла залита
кровью - кровь на по.лу, на стенах, а в постельке лежал
u
u
мертвыи младенец с растерзаннои rрудью.
- А где Георг? Георг~ - в отчаянии закричал Анд­
рее и тут же услыхал на лестнице шаги мальчика, кото­
рый звал отца. Кругом валялись битые стаканы, бутыАки,
тарелки. Большой тяжелый стол, находившийся обычно
у стены, был САВИнут на середину, на нем стояли ка1<ая­
то диковинная 2каровня, н~сколько ск.лянок и миска
с запекшейся кровью. АнАрес поднял с постельки не­
счастного младенца. Догад.авmись, чего он хочет, Джор­
АЖИна достала простыню, мертвого сынишку завернули
в нее и закопа.ли в .лесу. Андрее смастерил дубовый
крестик, поставил его на4 могилкой. Ни единого слова,
ни единого вздоха не вырвалось у убитых rорем роАите­
лей. С тупым, угрюмым молчанием СJtел.ав свое Ае.ло, они
сели в вечерних сумерках перед домом и немигающими
глазами уставились в4аль. Лишь на следующий день
Джорджина сумела поведать о том, что :же собственно
проиэош.ло, пока АнАреса не было АОМа. На четвертые
сутки его отсутствия слуга опять заметил янем в .лесу
каких-то подозрительных людей, поэтому ДжорАжине
захотелось, чтобы муж поскорее вернулся. СреАИ ночи
ее разбудил шум, громкие крикн, вбежал испуганный
слуга и сказал, что дом окружен разбойниками, всякое
сопротивление беспо.леэно. Собаки яростно лая.Аи, ОА­
нако кто-то их вроде бы успокоил; чей-то голос позвал:
«Андресl Андрее!» Собравшись с духом, слуга распах­
нул окошко и крикнул, что хозяина AOl.ta нет.
- Ничего1'- раздалось с улицы.- Оrпирай дверь,
мы зайдем, а Андрее прибудет следом.
С.луге ничего другого не оставалось, как подчинить­
ся; ватага ра.збойнихов ворвалась в АОМ, они приня.Аись
чествовать Джорджину как жену сотоварища, которому
их атаман обязан своею жизнью и свободой. Разбойни­
ки потребова.ли, чтобы ДжорАжина приготовила плот-
...
ныи ужин, дескать, поэцн ночное ,JJ.eлo, хоть и труд.ное,
зато успешное. Дрожа от страха, она развела оrонь
и принялась за ужин, к которому разбойник, бывший,
u
u
видно, в шаике эа кашевара, дал еи АИЧИ, всяческих
343

пряностей и вина. Слуге велели накрыть на стол и рас­
ставить посуду. У.лучив минутку, он подошел на кухне
u
к хозяике и со страхом шепнул:
- Знаете, что сде.лали разбойники этой ночью? Их
потому так долго не было эдесь, что они готовили свою
затею, и вот теперь, несколько часов назад, совершено
нападение на графский замок. Сам граф фон Фах отча­
янно сопротивлялся, но его и нескольких слуг убили.
а замок подожгли.
Джорджина лишь вскрикнула:
- О, муж мойf Что, если и он был в замке? Бедный
граф!
Тем временем разбойники веселились, пи.ли вино.
горланили песни, дожидаясь, пока им подадут ужин.
Деннер явился .лишь под утро, были открыты сундуки
и вьюки, привезенные на лошадях. Джорджина услыша­
ла счет золотых монет, звяканье серебряной посуды;
похоже, все записывалось. Наконец, уже засветло, раз­
бойники ушли, остался один Деннер. С .любезной миной
на лице он сказал Джорджине:
- Видно, напугали мы вас, хоэяюu1ка, но виноват
ваш муж, так как не рассказал, что уже давно стал на­
шим сотоварищем. Очень жаль, что его до сих пор нету
дома. Наверно, поmе.л другой дорогой, вот мы и разми­
нулись. Но он был вместе с нами в замке старого извер­
га, графа фон Фаха. который це.лых два года прес.Ае~о­
вал нас, за зто мы ему и отомсти.ли. Он пал в стычке от
руки вашего мужа. Успокойтесь, хозяюшка, и передайте
Андресу, что теперь мы увидимся не скоро, так как
шайка расходится. Вечером уйду отсюда и я. Ах, до чего
милы ваши детишки! Какой пригожий мальчик!
С этими с.ловами Деннер забрал у Джорджины млад­
шенького и принялся забавлять его, да так ловко, что
малыш засмеялся, залопотал и не просился к матери,
пока Деннер сам не вернул его. Вечером он сказал
Джорджине:
- Нет у меня ни жены, ни детей, о чем мне частенько
приходится сожалеть, однако, как вы, должно быть, за­
мети.ли, я очень .люблю возиться с ма.лышами. Дайте мне
еще немного поиграть с сынишкой, пока я не ушел. Ведь
ему как раз исполнилось девять неде.ль, не правда .ли?
Не без внутреннего сопротивления Джорджина со­
r ласилась и отдала малыша Деннеру, тот сел с ним во
дворе перед домом, а Джорджину попросил приготовить
ужин, так как через час, дескать, ему уже пора уходить.
344

Зайдя на кухню, она увидела, что Деннер с малышом
на руках вернулся в горницу. Вскоре оттуда по дому
разнесся какой-то странный запах. Вне себя от страха
за ребенка Джорджина кинулась в горницу, однако
дверь оказалась запертой на щеколду. Ей почудилось,
будто малыш плачет.
- Спаси моего ребенка, вызволи его из лап этого
зверя,- крикнула она, чуя страшную беду, с.луге, ко­
торый как раз воше.л в дом. Тот схватил топор и взло­
мал дверь горницы. Навстречу им пахнуло смрадом.
Джорджина метнулась через порог. Младенец лежал
над большой миской, куда стекала его кровь. Джор­
джина краем глаза увидела, как с.луга размахнулся,
метя топором в Деннера, но тот, пригнувшись, увер­
нулся от удара и сцепился с ним. Потом за окном по­
слышались го.1\оса, и тут она без чувств рухнула на
пол. Джорджина очнулась только глубокой ночью,
u
она долго не могла пошевелиться, еи недоставало сил.
Наконец рассвело, и она с ужасом увиАела, что вся
горница залита кровью. Кругом валялись обрывки
одежды Деннера, клочья волос слуги, тут же - окро-
u
u
вавленныи топор, растерзанныи м.ладенец сваАился со
стола на пол. Джорджина вновь ..лиши.лась чувств, ког­
да же она очнулась от смертельного забытья, насту­
пил полдень. С неимоверным труАом поянявшись на
ноги, она позвала Георга; никто не ответил, поэтому
Джорджина испугалась, что и старший сын убит. Or-
u
чаяние придало еи сил, она выскочи.ла во двор и гром-
ко закричала:
- Георг! Георг!
В ответ из с.лухового окошечка АОнесся слабенький
голосок:
- Ах, матушка, родимая, неужели зто ты? Подымись
ко мне, я так проголодался!
Джорджина побежала наверх к сыночку, который,
испугавшись шума в доме, забился на чердак и не смел
высунуться оттуда. Вне себя от радости, прижала его
Джорджина к своей груди. Затем, заперев входную
дверь, она принялась ж,дать Андреса, с которым, впро­
чем, почти уж не чаяJ\а встретиться. Оказалось, что
Георг сверху видел, как Деннер вместе с несколькими
u
мужчинами, зашедшими в дом, вынесли оттуда чеи-то
труп.
Тут Джорджина увидела у Андреса деньги и по­
дарки.
345

- Значит, это правда~ -ужаснулась она.- Ста­
ло быть, ты и впрямь...
1-Ie дав ей договорить, Андрее принялся рассказы·
v
вать о прива.лившеи им, как понача.лу казалось, удаче
и о поездке во Франкфурт эа наследством. Поско.льку
графские владения перешли к племяннику, Андрее
u
решил отправиться к нему с чистосердечнои испо·
ведыо, а заодно чтобы выдать убежище Деннера и no-
u
u
просить отставки от егерсков должности, принесшеи
лишь нужду .ца бeJty. д•орюкина побоялась оставать·
с.я с сыном дома, поэтому АнАрес эадума.л с.ложить
v
все, что подъемно из нужных вещен, в те.лежку, за-
прячь лошадь и навсегда покинуть с женою и сыном
те '.-1еста, которые отныне неизменно буди.Аи бы
страшные воспоминания и где он уже не обрел бы
покоя, да и не чувствовал бы себ.я в безопасности.
Отъезд наэначи.ли на третий день, а когда настало
время последних сборов - Андрее как раз уклаАывал
на повозку сундук,- вдруг послыша.лся приближаю·
щийся топот копыт. АнАрес узнал графского Аесни·
чего, которого сопровождал отрЯА драгун из Фу.льАЫ.
- Ага, разбойник застигнут с АОбычей, которую он
собирается припрятать,- закрича.л прибывший с отря­
АОМ судебный ИСПОJ\ННТеJ\Ь.
АнАрес замер на месте от неожиАанности и испуга.
Джорджина едва не упа.ла в обморок. Драгуны наброси·
.лись на них, связали и бросили в повозку, стоявшую
у дома и готовую к отьеэду. Джор.цжнна ры.цала, умо.ля·
.ла 11е разлучать с сыном.
- Ты готова и семя свое погубить? - гаркнул су·
дейский и выхватил мальчика нэ рук Джорджины.
Перед тем как повозка тронулась, к ней подошел
.лесничий. человек грубоватый, зато прямой и честный;
он спросил Андреса:
- Зачем ты послушаАся сатану, подбившего тебя на
злодейство? Ведь ты всегда бы.л набожен и совеет.лив.
- К.Лянусь Оrцом небесным,- вскричал Андрее
в отчаянии,- пускай умру я без покаяния, только нет на
мне вины. Вы знаете меня с малолетства, ничего Jtурного
u
никогда за мнон не води.лось, так неужели вы считаете
меня способным на преступление~ Неужто вы и впрямь
принимаете меня за разбойника из шайки, что убила
в замке моего злосчастного господина, которого я так
люби.л? Я невиновен, клянусь жизнью и вечным блажен-
'CTBO!\f.
346

- Ладно,- сказал лесничий,- ее.ли ты и впрямь не·
виновен, то рано или поздно тебя оправдают, каких бы
свидетельств против тебя ни набралось. Сына я возьму
к себе, ииущество сберегу, а ее.ли вы с женой будете
оправданы, все получишь назад в целости и сохранно­
сти - и сына, и добро.
Судейский исполнитель забрал деньги. По дороге
Андрее спросил жену, где шкатулка. ДжорАЖина отве­
тила, что, к сожалению, вернула ее Деннеру, а то можно
бы.ло бы передать ее властям. В Фу.льде Андреса, разлу­
чив с женой, бросн.ли в теr.tное подземелье. Через не­
сколько дней его вызвали на допрос. Ему предъяви.ли
обвинение в причастности к убийствам, совершенным
разбойниками в графском замI\:е, и посоветовали сказать
полную правду, ибо почти все локазате.льства против
него уже собраны. Он чистосердечно поведал обо всем,
что с.лучилось от первой встречи с мерзавцем Денне­
ром АО теперешнего ареста. С г.лубоким раскаянием
повинился он .лишь в том, что ра.ди жены и сына при­
сутствовал при напа~ении на хутор откупщика, где
и спас Деннера от пленения; при этом Андрее уверя.л
в своей полной непричастности к недавним убийствам,
совершенным разбойничьей шайкой, ибо сам он в эту
пору находился во Франкфурте. Тут дверь суАа отвори­
.лась и ввели Деннера. Завидев Андреса, он расхохотался
u
и спросиА с иэдевкои:
- Что, приятель, и тьr попался~ Не помог.ли тебе
бабьи молитвы~
Судья велел Деннеру повторить показания насчет
Андреса, и он скаэа.л, что знаком с находящимся эдесь
графским егерем уже пять лет, а дом его служил раз­
бойникам самым .лучшим и надежным убежищем. За
это Андрее всегда поАуча.л свою .-о.лю, участвовал он
и в двух набегах. Первый раз это было на хуторе от­
купщика, где АнАрес спас Денвера, а во второй раз
он был среди нападавших на графский замок, кстати
сам Андрее и сразил метким выстрелом графа фон
Фаха. Услыхав сто.ль наг.лую .ложь, Андрее впа.л в ярость:
- Что? - вскричал он.- Да как ты смеешь, дьяволь­
ское отродье, винить меня в покушении на моего люби­
моrо господина, которого ты сам убил? Кроме тебя, на
такое никто не способен, мне же ты мстишь за то, что
я не вступил в сговор с тобою, а пригроэи.л застрелить
тебя, разбойника и убийцу, если ты вновь переступишь
мой порог. За это ты напал с шайкой на мой дом, пока
.347

я был в от лучке, за это погубил мое ни в чем не повин·
ное дитя и моего верного слугу! Но не уйти тебе от
страшной Божьей кары, даже если мне суждено стать
с..
жертвои твоего оговора.
Затем Андрее подтвердил свои прежние показания,
поклявшись в их истинности, на что Деннер с дьяволь...
ским хохотом сказал: мол, перед смертью обманывать
суд не стоит, и раз Андрее такой уж святоша, то врать
ему тем более не след, после чего Деннер вновь по·
вторил свою ложь, призвав в свидетелей Бога и всех
святых.
Суд пришел в замешательство, не зная, что и поду·
мать об Андресе, весь облик и речи которого вроде бы
говорили об его искренности, и о Деннере, который по·
ражал своим хладнокровием и твердостью.
Тогда привели Джорджину. Она бросилась с рыдани·
ями на грудь супругу, но ничего толком не сумела
объяснить, хотя и винила Деннера в злодейском убийст...
ве младенца, что ничуть не смутило разбойника, кото...
рый лишь повторил сказанное раньше насчет Джорджи...
ны - она, дескать, не ведала о делах мужа и сама ни
в чем не замешана. Андреса отвели обратно в темницу.
Спустя несколько дней один доброАушный стражник
сообщил ему, что, поскольку Деннер и другие разбойни...
кн оправдывают Джорджину. а иных свидетельств про"
тив нее нет, то ее освободили. Молодой граф фон Фах,
племянник покойного дяди, человек благородной АУШИ,
усомнился и в виновности Андреса, потому внес денеж·
ный залог за Джорджину и пос.лал с каретой своего
старого .лесничего, чтобы он увез ее из города. Напрас·
но Джорджина умо.ляла о свидании с мужем, суд наотрез
отказал ей в этом. Весть об освобож.дении Джорджины
весьма утешила несчастного Андреса, ибо более, чем за
себя, он переживал за жену. Его же собственное поло...
жение ухудшалось между тем день ото дня. Подтверди"
1ись слова Деннера, что пять .лет назад Андрее вдруг
зажил безбедно,- значит, деньги к нему пошли с раз...
бойного промысла. Далее, по свидетельству Андреса,
его не было дома в тот день, когда шайка напала на
u
rрафскии замок, но вот рассказ о наследстве вызвал
у суда подозрение, так как Андрее не сумел вспомнить,
как звали купца, выплатившего деньги. Графский бан...
u
кнр и хозяин франкфуртскои гостиницы, где ночевал
..!\.ндрес, в один голос заявили, что никакого егеря, кото"
рый подходил бы под данное обоим описание, припо-
348

мнить не могут; умер нотариус, от которого Андрее
получил вексель, а из графских слуг никто ни о ка1<ом
наследстве не слыхивал, так как граф больше никому
о нем не говорил. Андрее же тогда и сам об этом по­
малкивал, ибо хотел сделать жене сюрприз по возвраще­
нии из Франкфурта. Таким образом, все заверения Ан­
дреса, что в день разбойного нападения на замок был во
Франкфурте, а деньги получил честным путем, остава­
лись недоказанными. Деннер же продолжал стоять на
своем, e:'dy вторили прочие пойманные разбойники. Воз­
r"1ожно, и это еще не убедило бы суд в виновности не­
счастного Андреса, если бы не двое графских егерей,
которые в отсветах пламени якобы совершенно точно
опознали его и своими глазами видели, как он застрелил
графа. Тем самым Андрее стал теперь для суда закоре­
нелым преступником, изолгавшимся злодеем, поэтом)'
на основе собранных улик и свидетельских показаний
было решено прибегнуть к пытке, чтобы сломить за­
пирательство обвиняемого и побудить его к чистосер­
дечным признаниям. Уже более года провел Андрее
в подземелье, отчаяние подтачивало его силы, некогда
здоровое, крепкое тело ослабело, стало беспомощныl\t.
Наступил день, когда пытка должна была заставить
Андреса взять на душу грех, которого он не совершал.
Его привели в застенок, где кругом лежали страшные,
с жестокой изобретательностью выдуманные орудия
и где палачи готовились к истязанию несчастного. Or
него последний раз потребовали признать преступле­
ние, в котором он не только подозреваем, но и пол­
ностью изобличен двумя графскими егерями. Андрее
вновь объявил, что невиновен, и почти дословно по­
вторил свои показания на первом допросе о тorvi, как
и при каких обстоятельствах познакоми.лся с Деннером,
после чего палачи, связав его, начали пытать, выворачи­
вая суставы и загоняя иг.лы в распятое тело. Андрее не
u
вынес мучении; моля о смерти, он все признал, потом
его, бесчувственного, отволокли обратно в подземелье.
Там, как это обычно бывает после пытки, его подкрепи­
ли виноt.1, и он впал в какое-то полузабытье между сно::\1
и явью. Е:му почудилось, будто из стены темницы сами
собою выдвинулись несколько камней и со стуком упа­
ли на пол. Сквозь проем просочился багровый свет,
затем появился какой-то человек, вроде бы похожий на
Деннера, а вроде бы и нет. Глаза его сверкали, свисав­
шие на лоб космы были чернее, чем у Деннера, мрачнее
349

были насуп.лены брови над крючковатым, орлиным
носом. Лицо человека было каким-то уродливым, смор­
щенным, одежда - диковинной, Андрее такой не виды­
вал. Пурпурный, отороченный золотым шитьем плащ
свободно ниспадал с плеч, широкополая испанская
шляпа с колышущимся ярко-красным пером была лихо
эалом..\ена набекрень, на боку болталась длинная шпага,
u
u
u
левои рукои человек придерживал под мышкои шкатул-
ку. Этот то ли человек, то ли призрак шагнул к Андресу
и глухо проговорил:
- Ну, прияте.ль, как тебе понравилась пытка? Сам
виноват; если бы ты не упрямился и не отпира.лся от
шайки, тебя бы давно уж выручили. Обещай с.луwаться
меня, подчинись t.tнe полностью, преодолей себя и глот­
ни вот этого питья, приготовленного на крови твоего
сына, и все боли твои мигом пройдут. Станешь вновь
здоровым и сильным, а о твоем спасении я позабочусь.
От неожиданности, ужаса и слабости Андрее не мог
вымолвить ни слова, но, увидев, как эап.лясали красные
u
искорки в протянутои ему склянке с кровью его родного
сына, он взмолился Богу и всем святым, чтобы они
u
u
вызволили его из коrтеи сатаны, которыи покушается на
его душу, могущую надеяться на собственное спасение,
даже если самоАоtу Андресу суждено принять позорную
смерть. Призрак громко расхохота.лся, по ПОАземелью
раскатилось гулкое ахо, а сам он исчез в густом дыму.
Очнувшись, Андрее суме.л приподняться и сразу заме­
тил, что постланная в головах со.лома сначала зашеве.ли­
лась, потом и вовсе раздвинулась. Снизу кто-то припод­
НJIЛ плиту и несколько раз тихо позвал его. Узнав голос
Деннера, Андрее сказал:
- Чего ты еще хочешь? Оставь мен.я в покое, не
хочу иметь с тобой никаких дел.
- С.лушай,- проговорил Денвер,- ради твоего
спасения я пробился сквозь стены; мне эшафот уже не
грозит, а когда тебя поведут на него, бу J,teт поэАно.
А помогу я тебе из-за твоей жены, которая мне гораздо
6Аиже7 чем ты можешь себе вообразить. Ты - жалкий
трус. Что дало тебе бессмысленное отпирательство~
Ведь меня поймали только потому. что ты промедлил
с возвращением, а я эадержалс.я у твоей жены. Вот,
возьми пилу и напильник, ночью подпилишь цепи, засов
и выберешься в кориАор. С.лева там будет открыта дверь,
снаружи тебя будет ЖАать наш человек, он проводит
дальше. Держись!
3Ю

Взяв у Денвера пилу с напильником, Андрее эа­
.двинул п.литу на прежнее место. Он решил сделать то,
что веле"1\ ему внутренний rолос. Когда днем в поАэе­
мелье заш.ли стражники, Андрее попросил отвести его
к судье д.ля важного сообщения. Его просьбу беэ про­
медления исполни.ли в надежде, что он поведает о но­
вых, еще не раскрытых преступлениях разбойничьей
шайки. Андрее передал судье полученные от Деннера
инструменты и рассказал о ночном происшествии.
- Пускай страдаю я понапрасну, однако не же.лаю
свободы ценою беззакония, иначе .я окончательно по­
паду в руки злодея Деннера, уже обрекшего меня на
смерть и позор, а кроме того, эа побег я заслужил бы ту
кару, которую сейчас несу безвинно.- Так закончил он
u
свои рассказ.
Судья немало удиви.лея и посочувствовал несчастно­
му, хотя слишком многое говори.1\О против Андреса и ви­
на его была с.лишком очевидной, чтобы не эасомнеэаться
в правдивости рассказа. Но вес же на судью произве.ла
благоприятное впечатление искренность Андреса, а по­
эднее и то обстоятельство, что - по - сведениям о под­
строенном Деннером побеге - в городе, точней, непо­
далеку от тюрьмы, действите.льно уда.лось обнаружить
и схватить нескольких разбойников иэ шайки; ее.Аи рань­
ше Андрее томился в темном подземелье, то теперь
его перевели в ~ово.льно светлую кутузку по соседству
с домом тюремщика. Здесь Андрее це.лыми Анями думал
о жене и сыне, предавался набожным мыслям и посте­
пенно приго1·овлял себя к тому, чтобы достойно рас-
с..1'
статься с земнои юдо.лью, даже ее.ли конец окажется
мучительным. Тюремщик не мог надивиться благоче­
стию узника и почти увер11.лся в его невиновности.
Наконец, почти en.!e через год, трудный и запутан­
ный процесс по делу Деннера с сообщниками завершил­
ся. Выяснилось, что шайка орудовала в бо..\ьшой О1'руге.
аж до самой итальянской границы, она уже давно убива­
ла и грабила здесь. Деннера собирались повесить, а труп
сжечь. К повешению приговори.ли и Андреса, однако за
искреннее раскаяние, а также за сообщение о готовя­
щемся побеге, который уда.лось сорвать, было решено
тело Андреса после r'азни снять и похоронить в земле,
принадлежащей судебным властям.
Занялось утро того дня, на который назначили казнь;
дверь кутузки отвориАась, и к Андресу, молившемуся
стоя на коленях, вошел мо.лодой граф фон Фах.
351

- Андрее.- молвил молодой граф,- близится
час твоей смерти. Облегчи свою яушу чистосердеч­
ным признанием. Скажи, ты убил своего господина~
Неужели ты и впрямь убийца моего дядюшки?
У Андреса брызнули слезы из rлаэ, он снова no-u
вторил сказанное в суде до тоrо, как невыносимои
пыткой его заставили лжесвидетельствовать. Богом
u
и всеми святыми поклялся он в своеи честности
u
и полнои непричастности к смерти любимого rocno-
дина.
- Есть тут какая-то тайна,- сказал граф.- Да,
все обернулось против тебя, но я был убежден
в твоей невиновности, ибо эна.л, что с юности ты вер"
но служил моему дядюшке, а в Неаполе даже риско"
вал жизнью, чтобы спасти его от разбойников. Одна"
ко не далее чем вчера оба старых дядиных егеря,
Франц и Николаус, вновь поклялись, что опознали
тебя среди нападавших на замок и собственными г.ла"
зами видели, нак именно ты застрелил его.
Ужасное, мучительное чувство охватило Андреса;
неужели сатана нарочно принял его облик, чтобы по­
губить? Ведь и Деннер говорил в подземелье, будто
видел тогда Андреса, значит, разбойничий атаман во­
все не .лжесвидетельствовал перед судом, а говорил
правду. Обо всем этом Андрее прямо сказал графу,
после чего добавил, что покоряется воле Небес -
...
пускаи суждена ему позорная смерть преступника, но
рано или поздно наступит день, когда невиновность
честного человека обнаружится. Видно, эти слова по"
трясли графа. он сумел .лишь сказать, что по желанию
Андреса от ~го несчастной жены скрыли день казни
и что сейчас она живет у старого лесника. На ратуше
глухо и ужасающе размеренно пробил колокол. Ан­
дреса одели, с обычными церемониями началось
шествие к месту казни, куда стека.лось множество на·
роду. Андрее горячими молитвами растрогал всех. На
лице Деннера застыло упрямство не раскаявшегося
злодея. Смело и дерзко r лядел он, злорадно смея.лея
над бедным Андресом, которого должны были каз·
нить первым. Когда Андрее вслед за палачом твердым
шагом поднялся по лесенке, какая-то женщина из
толпы вскрикнула и без чувств упала на руки стояв­
шего рядом старика. Андрее присмотрелся, то бы.ла
Джорджина; он громко обратился к Небу, прося сил
и выдержки.
3SZ

- Там, там свидимся мы с тобою, моя бедная, не·
счастная жена, ибо я умираю невиннымl - воск.лик·
ну л он, подняв к небу страдальческий вэгляд.
Судья прикрикнул на палача, чтобы тот поторап·
ливался, ибо толпа заволновалась; в Денвера, который
также поднялся
по
лесенке
и теперь насмехался
над людьми за сочувствие к благородному Андресу,
полетели камни. Палач уже надел было петлю на шею
Андреса, как раздался крик:
- Остановитесь! Ради Бога, погодите! Этот чело"
век невиновен! Вы казните невиновного!
- Стойте! Погодите! - закричали сразу же тыся"
чн голосов, стража едва сумела сдержать толпу, ри·
нувшуюся вперед, чтобы стащить Андреса с помоста.
Тут на коне подскакал человек, который закричал
первым, и Андрее сразу же узнал в нем того купца,
что выплатил ему во Франкфурте деньги из нас.лед"
ства Джорджины. Сердце его едва не разорвалось от
радости, он почти не мог стоять на ногах, когда
спускался с помоста. Купец заявил судье, что в па·
мятный день, когда произошло разбойное нападение
на графский замок, Андрее находился во Франкфур"
те, то есть да.леко·далеко отсюда, и это может быть
доподлинно засвидетельствовано перед су дом как до"
кументами, так и очевидцами.
Судья на эти слова воскликнул:
- Казнь Андреса отменяется, ибо открылись новые,
чрезвычайно важные обстоятельства, и если они под­
твердятся, то невиновность осужденного бу1.tет полно·
стью доказана. А сейчас отведите его в тюрьму.
Поначалу Деннер спокойно взирал с помоста на
происходящее, но когда услыхал решение судьи, глаза
его вылезли из орбит, он заскрежетал зубами и в диком
~
отчаянии завопил с такою силои, что этот вопль
разъяренного безумца разнесся далеко окрест.
- О сатанаl Ты обманул меня! Горе мне, горе! Все
кончено.
Его стащили с помоста, он рухнул наземь и про­
хрипел:
- Я все скажу, все.
Казнь Деннера также была отложена, его отвели
в тюрьму и поместили в такую темницу, чтобы он и не
помышлял о побеге. Впрочем, ненависть к нему страж·
инков была наилучшей защитой от хитростей его со­
общников.
f2 Э.-Т.-А. Гофман, т. Z
353

Андрее же, вернувшийся к своему тюремщику, вско­
ре уже обнимал Джорджину.
- Ах, Андрее, милый Андресl - причитала она.­
Мы опять вместе, и я знаю, что ты невиновен; ведь
u
н я сомневалась в твоеи честности.
Джорджине действительно не сообщали о дне каз­
ни, однако она, гонимая непонятным ужасом и неизъяс­
нимыми предчувствиями, поспешила в Фу.льАу и при­
была к лобному месту как раз в ту минуту, когда ее муж
u
всходил на страшныи помост, где его ждала смерть.
Купец же, принесший спасение, на протяжении всего
следствия разъезжал по Италии и Франции, а теперь как
раз возвращался через Вену и Прагу. Волей случая, или,
лучше сказать, благодаря Провидению, в последний миг
он очутился на площади, что и спасло злосчастного
Андреса от позорной смерти. На постоялом дворе ку­
пец услышал историю Андреса и с тяжелым сердцем
u
подумал - уж не тот ли это егерь, которыи два года
u
назад получил у него деньги, наследство своеи жены из
Неаполя. Он поспешил на площадь, где его опасения
подтвердились и он своими глазами убедился, что каз­
нят того самого егеря. Благодаря усилиям добросердеч­
ного купца и молодого графа уд,алось засвидетельство­
вать буквально каждый час пребывания Андреса во
Франкфурте, тем самым была доказана его полная не­
причастность к нападению на замок. Деннер также под­
твердил теперь достоверность рассказа Андреса об их
взаимоотношениях и объяснял свои прежние показания
.лишь тем, что, ВИАНО, бес внушил ему, будто Андрее был
среди разбойников при налете на замок. По мнению
суАьи, Андрее уже понес достаточное наказание до.лгим
...
u
заключением, мучите.льнои пыткои и страхом смерти за
вынужденное участие в ограблении откупщика и про­
тивозаконную помощь Деннеру, поэтому суд оправдал
его и освободил от прочих наказаний, после чего Анд­
рее с Джорджиной поспешили в эам·ок, где граф предо­
ставил ему по соседству жилье и взял к себе на егер­
скую службу, причем службы-то требовалось совсем
немного - лишь столько, сколько надо, чтобы потешить
самого графа, любителя поохотиться. Судебные издер­
жки возместил опять-таки граф, так что имущество Ан­
~реса ущерба от них не потерпело.
Дело же Игнаца Деннера приобрело совершенно
иной оборот~ То, что произошло на месте казни, по­
хоже, сильно переменило его. Дьявольская гордыня бы-
354

u
ла сломлена; снедаемыи раскаянием, он признавался
в таких злодеяниях, что у судей волосы вставали яыбом.
Видно, мучаясь угрызениями совести, он сам повинился
u
в начавшемся еще в юные годы сговоре с сатанои, поэто-
му следств~е переда.ли духовным .лицам. О своей пре­
жней жизни Деннер рассказывал престранные истории,
их можно было бы счесть плодом воспаленного вообра­
жения, если бы не подтверждения, пришедшие по за­
просу из Неаполя, где, по словам Деннера, он родился.
Выдержки из дела неапольского духовного суда раскры­
вали весьма УАИвите.льные подробности, связанные
с происхождением Деннера.
Многие годы назад в Неаполе жил некий старый
сумасброд, доктор Трабаккио, которого проэва.ли чудо­
лекарем за его таинственные, но всегда успешные спо­
собы .лечения. Казалось, будто время не властно наА
ним, ибо, несмотря на возраст, походка его оставалась
легкой и юной, хотя многие из тех, кто бы.л моложе,
счита.ли, что ему уже под восемьдесят. Лицо его было
каким-то сморщенным, жутковатым, да и взгляд вселял
в людей невольный страх, впрочем, на больных этот
взгляд действова.л целительно, поговаривали Ааже, буд,­
то чудо-лекарю АОСтаточно .лишь раз посмотреть на
больного, чтобы избавить того от тяжелого и застаре.ло­
rо недуга. На черный сюртук он обычно набрасывал
u
u
пурпурныи, отороченныи золотым шитьем плащ, из-под
широких складок которого торчала длинная шпага. Так
ходил он, держа под мышкой шкатулку с собственноруч­
но приготовленными снадобьями, по улицам Неаполя
к больным, и все боязливо сторонились его. К нему
обращались за помощью .лишь в самых крайних случаях,
он никому не отказывал, даже если на хорошую плату
рассчитывать не приходилось. У него одна за другой
умерли несколько жен, все они были на редкость краси­
вы, а брал он их обычно из деревни. Он держал их дома,
взаперти, и отпускал только в церковь, всегда под над­
зором противной уродливой старухи. Эта старуха была
u
неподкупна, поэтому даже самые настоичивые попытки
молодых сластолюбцев познакомиться с женами докто­
ра Трабаккио оставались тщетными. Состоятельные лю­
АИ оплачивали визиты доктора довольно высоко, однако
эти доходы не шли ни в какое сравнение с тем несмет­
ным богатством - деньгами и драгоценностями,- кото­
рое он держал у себя дома, особенно не скрывая. Сам
АОктор бы.л весьма щедр, даже расточителен, и завел
12*
355

обычай каждый раз, когда у него умирала жена, устраи­
вать столь пышные поминки, что они обходились вдвое
дороже, чем он мог заработать врачеванием эа це.лый
год, даже ее.ли бы го;t был удачен. ПослеАняя жена
родила ему сына, которого он также держал взаперти,
и никто не видел его. Но на поминках этой женщины
u
u
рядом с доктором сидел трехлетним мальчик, пригожии
собой и такой умненький, что удивленные гости дали бы
ему на вид и по его манерам лет двенадцать, не меньше.
Именно на этих поминках доктор Трабаккио скаэа.л, что
его давнишнее же.ланке иметь сына исполнилось, поэто­
му отныне ему больше не надо жениться. Необычайное
богатство доктора, его загадочность, а главное, таин­
ственные, необъяснимые способы врачевания, когда по­
рою двух-трех капель, простого прикосновения или да­
же одного взгляда доставало, чтобы из.лечить эастаре-
"
.лыи недуг,- все это породило множество слухов,
ходивших по Неаполю. Доктор Трабаккио слыл алхими­
ном, колдуном, судачили об его сговоре с сатаной. По-
...
следнии слух возник после одного удивительного слу-
'Jая, произошедшего с несколькими неапольскими дво­
рянами. Однажды, возвращаясь навеселе после ночной
пирушки, они слегка заплутали и попа.ли в какое-то
странное место. Внезапно послыша.лся шум, эахлопа.ли
крылья, и запоздалые гуляки увидели огромного, ярко­
.красного петуха с ветвистыми рогами; он вышагивал
перед ними, раскинув крылья и поглядывая сверкающи­
ми, вполне человечьими глазами. Гу.ляки прижались
к стене, петух прошествова.л мимо, следом прошел высо­
кий человек в плаще с зо.лотым шитьем. Когда диковин­
ная пара удалилась, один из гуляк пробормота.л:
- Да ведь это же чудо-лекарь Трабаккио.
От столь жуткого видения хмель у дворян вмиг
выветрился, однако они собрались с духом и решили
~
поити за доктором и его петухом, которых, кстати гово-
ря, было хорошо видно в темноте. Они заметили, как
оба направились к докторскому дому на пустыре. Перед
дверью петух взлетел, ударил крыльями в большое окно
над балконом, окно распахну лось, и старушечий голос
продребезжал:
- Пожалуйте домой, посте.лька давно готова, хозя­
ю111ка заждалась. Ох, заждалась.
Дальше им померещилось, что доктор словно бы по
u
невидвмои лестнице поднялся на балкон и вместе с пету-
хом прошмыгнул в окно, которое тут же захлопнулось,
3.S6

да так громко, что эвон разнесся по всему пустЬlрю ..
Затем свет погас, дом поглоти.ла ночная мгла, а гу.ляки·
вновь окаменели от ужаса и изумления. САух об зтой
бесовщине - то есть рассказы тех дворян о диковинном
u
петухе, которыи ночами освещает дорогу загадочному
чудо-лекарю Трабаккио,"- дошел до святой инквизиции,
и та решила негласно последить эа колдуном. Выясни­
лось, что у .доктора действительно частенько бывает
красный петух, с которым тот беседует на каком-то
тарабарском наречии и даже вроде бы ведет диспуты,
как зто принято среди ученых мужей. !Jерковники уже
подумывали посадить колдуна в тюрьму, но их опереди­
ли rородские власти - они велели сбиррам взять чудо­
лекаря под стражу, что и было исполнено, когда тот
возвращался домой от очередного больного. Старуху
забрали еще раньше, мальчика найти не удалось. Дверь
дома .заколотили и запечатали, вокруг расставили страж­
ников.
Основанием для судебноrо разбирательства послу­
жило следующее. Некоторое время назад в Неаполе
и окрестностях умерли несколько знатных персон, при-
u
чем, по единодушному заключению врачеи, все они
были отравлены. Расследование оставалось безуспеш-
u
u
u
ным, пока некии молодои неаполитанец, иэвестнын рас-
путник и мот, не признался, что отравил своего дядю,
а J1A купил у старухи, которая служи.ла домоправитель­
ницей у доктора Трабаккио. Старуху выследили и схва­
тили, когда она собира.лась куда-то отнести запечатан­
ную шкатулку, где обнаружились склянки с ядом, хотя
на этикетках значились лекарства. Старуха ото всего
u
u
отпиралась, но когда еи пригрозили пыткои, созна.лась,
что доктор Трабаккио уже много лет изготовляет яд под
названием Aqua Toffana, тайно торгует им, от чего
и имеет основной доход. Ей было также достоверно
u
известно, что доктор состоит в сговоре с сатанои, 1<ото-
рый является на встречи в самых разных обличьях.
Каждая из жен рожала доктору по ребенку, однако за
пределами дома это оставалось секретом. Когда младен­
цу исполнялось девять недель или девять месяцев, устра­
ивался особый обряд, при котором младенца умерщвля­
ли самым бесчеловечным образом,- ему разрезали
грудь и вынимали сердце. Каждый раз при сем при­
сутствовал сатана в том и.ли ином обличье, чаще всего
обернувшись летучей мышью с человечьим лицом; свои­
ми крыльями он разАувал уголья, на их жаре Трабаккио
357

v
u
rотовил иэ младенческои крови те чуАо.цеиственные
кап.ли, которые являлись снадобьем от всяческих не­
АУГОВ. Затем Трабаккио убивал и жену, причем так
v
u
хитро, что ни один, даже самыи придирчивын, врач не
мог обнаружить каких-либо признаков насильственной
смерти. Лишь последняя жена Трабаккио, ро.цившая ему
u
сына, которыи жив до сих пор, умерла своею смертью.
Доктор Трабаккио во всем без обиняков признался;
казалось, он .цаже находил удовольствие в том, чтобы
u
смущать судеи душераэАирающим описанием своих зло-
деяний, особенно nоАробностями сговора с сатаной.
Uерковники, присутствовавшие на суде, прилагали не­
мыслимые усилия, чтобы побудить доктора чистосердеч­
но покаяться и осознать свои грехи, однако тщетно,
ибо Трабаккио .лишь смеялся и издевался наА ними.
Обоих, старуху и доктора, приговорили к сожжению на
костре.
Дома у Трабаккио произвели обыск, найденные
деньги, за вычетом судебных издержек, переда.ли боль­
ницам. Правда, в домашней библиотеке не нашлось ни
единой сомнительной книги, не у.ца.лось обнаружить
и каких-либо приборов. которые укаэыва.ли бы на за­
нятия черной магией. А вот дверь подэеме.лья, которое,
судя по выходящим из каменных свОАОВ патрубкам,
служило .лабораторией, не nоАдавалась ни отмычкам, ни
взлому. Тем не менее слесари и каменщики попытались
u
под присмотром су деиских проникнуть в подземе.лье,
они почти вош.ли ту да, как вдруг навстречу повеяло
v
стужен, из тьмы раздались жуткие крики, эавыА ветер,
~
u
сердца люден охватил неизъяснимыи ужас, и все сломя
rолову кинулись бежать прочь, чтобы не потерять от
страха рассудок. С церковниками, посмевшими прибли­
зиться к входу, повтори.лось то же самое, поэтому не
остава.лось ничего другого, как дожидаться из Палермо
одного старого монаха-доминиканца, про которого шла
u
молва, что перед его святостью и душевнон твердостью
бессилен сам дьявол. По прибытии в Неаполь АОминика­
нец сог ласи.лся положить конец чертовщине в подзе­
мелье, он отправился туда с крестом и лаАаном, сопро-
u
u
вождаемыи множеством священников и су Аеиских, кото-
рые, впрочем, остались поодаль от входа. Старик
~
подошел с молитвои к двери, сразу же поднялся рев
и вой, злые духи оглушите.льно захохотали. Но монаха
вто не смутило, он возвысил голос, поднял распятие
и окропил дверь святою водою•
.358

- Подайте ломl - крнкну.л он.
Дрожа от страха, паренек-каменщик ПОАал ему
лом, и, едва монах навалился на АВерь, та с оглуши­
тельным треском распахнулась. По стенам подзе­
мелья зазмеились синие яэычки пламени, из темноты
пахну.АО жаром и гарью. Несмотря ни на что, доми­
никанец шагнул было через порог, но тут каменный
свод обрушился, весь дом аж содрогну.лея, из разва­
лин взметнулось пламя, мигом охватив все вокруг.
Старику и остальным пришлось поспешно отступить.
чтобы не сгореть или не оказаться погребенными ПОА
об.ломками. Люди выскочили на у лицу, и в ту же ми­
нуту заполыхал весь дом. Сбежавшийся народ кричал,
.ликовал, глядя, как горит дом колдуна, никто не пы­
тался потушить пожар. Вскоре крыша рухнула, дерево
внутри дома быстро выгорело, дольше всего держа-
лись здоровенные стропила. Вдруг народ вскрик-
...
u
нул - со wкатулкои под мышкои на одну из тлеющих
балок шагнул мальчик, двенадцатилетний сын Тра­
баккио. Это видение длилось лишь миг, затем все
скрыло взметнувшееся пламя.
Когда доктору сообщили об этом, он явно обрадо­
вался и на казнь пошел с вызывающей дерзостью. Палач
был настроен весьма э.ло, а потому переусердствовал и,
привязывая Трабаккио к столбу, затянуА узлы с"1\ншком
крепко, но тот лишь рассмеялся и сказал:
- f ЛЯДИ, как бы веревка у тебя самого В руках не
эагоре.лась.
Монаху, подошедшему к нему напоследок, Трабак­
кио страшным голосом крикнул:
- Прочь! Пошел вон! Неужто ты веришь, что я ста­
ну веселить вас моими муками и смертью? Нет, мой час
еще не пробил!
Уже начали потрескивать дрова, но как только пламя
приблизилось к Трабаккио, оно вдруг .ярко вспыхнуло,
будто разгорелась солома, и тут с дальнего хо.лма до
площади донеслись раскаты хохота. Посмотрев туда,
народ содрогну лея, ибо увидел доктора Трабаккио жи­
вым и невредимым, в черном камзоле, пурпурном, отде­
ланном золотым шитьем плаще, из-под складок которого
торчала шпага, с красным пером на шляпе и со шка­
ту .лкой под мышкой. короче, таким, каким его обычно
виде.ли на у лицах Неаполя. Всадники, сбирры, сотня
мужчая бросились к холму, но колдуна и сле.ц простыл.
Старуха же скончалась в ужасных муках, проклиная
359

злодея-господина" подбившего ее на бесчисленные пре­
ст-упления.
Таким образом выходило, что Игнац Деннер и есть
тот самый докторский сынок, который, благодаря чер-
u
нон магии своего отца, спасся тогда из пламени пожара
с таинственной шкатулкой. Сызмальства обучал ero
"
отец этои магии, так что юная, еще не созревшая душа
была уже проэаложена АЬЯволу. После того как доктора
Трабаккио бросили в тюрьму, сын остался в nоАэемелье
среди .цухов, покорявшихся воле отца-чароАея, однако
и зти чары рухну.ли, не устояв перед монахом-бене-
u
~
АИктинцем; тогда мальчик привел в деиствие секретным
u
механизм, начале.я пожар, которыи за считанные минуты
спалил дом дотла, сам же мальчик выбрался нэ пламени
целым-невредимым и через потайной ход бежал в .лес,
где отец заранее показал ему укрытие. Вскоре туда же
яви.лея и доктор Трабаккио, позднее они обосновались
в развалинах древнеримского здания в трех днях пути от
Неаполя; вход в развалины был хорошо замаскирован,
ибо входить надо было через пещеру. Здесь доктора
Трабаккио с ликованием встретила большая раэбой-
u
u
u
ничья шанка, которои он уже давно помогал своеи чер-
ной магией. Разбойники даже избрали его своим атама­
ном, а впоследствии - предводителем всех шаек, ору до­
вавших в Италии и на юге Германии. Впрочем, доктор
Трабаккио отказался от этой чести, ссылаясь на особые
обстоятельства, которые заставляют его вести кочевую
.жизнь и не поэвоАяют ему связывать себя какими-либо
обяэате.льствами, ОАнако доктор согласился и вnреАь
nомогать разбойникам своим чародейством, а также на­
вещать их время от времени. Тогда разбойники реши.ли
сделать своим главным предводителем Трабаккио-млад­
шеrо, чем весьма порадовали доктора; таким образом,
сын оста.лея среди разбойников, и" когда ему нсполни-
u
.лось пятнадцать лет, он деиствительно стал их г.лаварем.
Вся его жизнь была отныне заполнена раз.личными зло­
.деяниями, он посвятил себя тайному сатанинскому ре­
меслу, секретам которого его продолжал обучать отец"
u
u
v
навещавmии сына и порои nроводивwии с ним в пещере
no целой неделе. Разбойничьи шайки станови.лись все
бо.лее дерзкими и наглыми, поэтому неаполитанский
жороль принял против них весьма суровые меры, но еще
разрушительнее оказались внутренние разАоры, они-то
и положили конец союзу разбойничьих шаек под пред­
:водительством единого главаря, которого уже не могло
360

·уберечь от· коварного кинжального удара Ааже перен.я-
u
тое от отца чародеиство, настолько ненавистен стал он
всем разбойникам иэ-эа своей · гордыни и беэмерноrо
властолюбия. Тогда ··он бежа.л в Швейцарию, назва.лся
там Игнацем Денне.ром и под личиной странствующеrо
купца начал раэъез·Жать по немецким ярмаркам, а вскоре
собрал вокруг себя остатки прежней шайки, и его, быв­
шего предводите.ля, вновь избрали Глава рем. Трабаккио-­
младший сообщил суду, что его отец жив, он навестил
сына в тюрьме, пообещал спасти от казни. Но теперь
стало ясно: божественное Провидение, избавившее Alf-
u
""'
Ареса от смерти, лишило отца его прежнеи дь.явольскон
силы, поэтому он, Трабаккио-младший, отрекается от
u
u
чернои магии и принимает смертныи приговор раска-
явшимся грешником.
Ус.лыхав все это от молодого графа, Андрее ни на
минуту не усомнился, что именно шайка Трабаккио
напала в свое время под Неаполем на его .любимоrо
господина; так же твердо он был уверен и в том, что
в образе сатаны к нему являлся в темницу Трабакки<J"
старший, чтобы подбить на побег. Теперь Андрее до
...
конца осоэна.л, какои опасности подвергался с тех пор,
как Игнац Деннер переступил порог дома, но по-пре­
жнему не впо.лне понимал, почему этот злодей выбрал
именно бедного егеря с женой и егерскую хижину,
которая не су.лила особой поживы.
После всего пережитого АнАрес наслаждался п<J­
коем, однако недавние треволнения были слишком силь­
ны и постоянно напоминали о себе теми и.ли иными
отголосками. Некогда здоровяк и силач, АнАрес, пере·
неся до.лrое тюремное эак.лючение и мучительные пыт"
кн, занедужи.л, ослабел и почти не мог охотиться; не­
жная южанка Джорджина также истаяла, словно свечка,
от выпавших на ее долю ужасов и страд.аний. Ей ничто
уже не помога.ло, через несколько месяцев после воз"
вращения мужа она умерла. Андрее вконец бы отчаялся,
если бы не сынишка, смышленый и пригожий, весь
в мать. Ради него стоило жить, стоило крепиться; года за
два Андрее потихоньку окреп и даже отваживался X<J"'
дить на охоту. Тем временем долгое суАебное дело
Трабаккио-м.ладmего закончилось; его, как некогда от...
ца, приговорили к сожжению на костре, и казнь вскоре
должна была состояться.
Однажды, когда уже смеркалось, Андрее воэвраща"\...
u
ся с сыниwхои из леса; они почти дошли до замка, как
361

вдруг Андрее ус.лыwал тихий стон. доносившийся и~
канавы. Он поспешил туда и увиде.л грязного оборванц.а.
который корчился в предсмертных муках. Оrбросив
ружье и подсумок. Ан.дрес вытащил оборванца из кана·
вы, но когАа г.л.яну.л ему в .лицо. то, к ужасу своему
узнал Игнаца Деннера. Содрогнувшись, он отшатну.лея,
но тот жалобно запричитал:
- Это ты, Андрее~ Ради Господа ми.лосерАного,
которому ныне вверил я мою душу, сжа.лься надо мноюl
Спаси меня, тогда ты спасешь от вечного проклятия
и мою душу, ибо смерть б.лизка. но не завершено еще
покаяние.
- Гнусный притворщик! - вскричал Андрее.- Ты
уже погубил сына и жену. А теперь сатана, видно, под­
сылает тебя на мою погибе.ль. Огстань от меня. Поды-
u
u
хан, валяися тут, как падаль.
Андрее столкнул его было обратно в канаву, но
Деннер завопил:
- Спаси отца твоей жены Джорджины, которая мо­
лит сейчас за меня перед троном Всевышнего!
Андрее вздрогнул, при имени Джорджины· обуяла
его печаль. Он почувствовал сострадание к губителю
своего счастья, а потому обхвати.л Денне ра, с тру дом
взвалил себе на спину и отнес домой, ГАе дал ему ле­
карств. Вскоре Трабаккио-младший очну .лея от забытья
и вот что поведал.
Смертный ужас охватил его перед казнью, он пони­
мал, что теперь ничто уже не спасет его от костра. В бе­
зумном отчаянии он схватился за железную оконную
решетку, принялся ее изо всех сил трясти, и вдруг та
осталась у него в руках, так как крепи оказались расша­
таны. Лучик надежды озарил его душу. Под башней,
куда его заперли, был сухой ров; Трабаккио посмотрел
вниз - мгновенно пришло решение: броситься вниз,
чтобы разбиться или спастись. От цепей уда.лось осво­
бодиться без особого труда. Спрыгнув с окна, он по­
терял сознание, а когда очнулся, было уже светло, с не­
ба ярко светило солнце. Оказалось, что упал он в густой
бурьян меж кустов, но руки-ноги были все же либо
сильно ушиблены, либо вывихнуты, поэтому почти не
шевелились. Слепни и оводы накинулись на его полуна­
гое тело, в кровь искусали, а он был не в силах даже
отмахиваться. Так прошел мучительный день. Ночью он
сумел выползти из канавы, ему посчаст .ливи.лось до­
браться до .лужицы, из которой он жадно принялся пить
362

ВОАУ· Это придало сил, и он с большим трудом, но
все же доковылял до леса, который начинался у Фуль­
АЫ и простирался почти до графскоrо .замка. Так он
АОбрался АО канавы, где его и нашел Андрее. Он со­
вершенно выбился из сил, еще через несколько минут
Андрее не застал бы его в живых. Не думая о том,
что делать с беглым преступником, Андрее уложил
Трабаккио в дальнюю каморку и принялся выхажи­
вать его, но Аелал это осторожно, чтобы никто ничего
...
не заметил; сынишка же, привыкшии во всем пови-
новаться отцу, тоже хранил тайну. Через какое-то
время Андрее спросил Трабаккио, сказал ли он прав-
·Ау, будто является отцом Джорджины.
- Да, это правда,- ответил тот.- Когда-то я вы­
крал из-под Неаполя одну юную красавицу, она ро­
АИЛа мне дочь. Сам знаешь, Андрее, главнейшей тай­
ной моего отца был чудодейственный бальзам, что
приготовлялся на крови из сердца ребенка, которому
исполнилось девять недель, девять месяцев или девять
лет, при этом надо, чтобы ребенок был передан ро­
АИТелями знахарю добровольно. Чем ближе ему ре­
бенок по родству, тем живительнее бальзам, он спо­
собен даровать омоложение, а еще с его помощью
можно Ае.лать искусственное золото. Потому-то мой
отец и убивал собственных детей, я тоже был готов
безо всякого зазрения совести пожертвовать АОчерью
раАИ тех же целей. Однако жена каким-то образом
.заподозриАа недоброе, на исходе девятой недели она
вдруг исчеэ.ла, и лишь спустя многие годы я узнал,
что она умерла в Heano.Ae, а дочку Джорджину вз.я.л
приемышем злой и жадный трактирщик. Потом я
узнал, что вы поженились, разведал, где живете. Теперь
сам понимаешь, Андрее, откуда мое особое располо­
жение к Джорджине и твоим Аетям,- все обьясняет­
ся моей черной магией. Но с твоим чудесным спасе­
нием, произошедшим по воле Господа, все перемени­
лось, тебе обязан я своим глубоким и полным раскаяни­
ем. А шкатулку, которую .я некогда отдал твоей жене, ту
самую шкатулку, что я по приказу отца спас от огня,
можешь взять себе и сохранить для сына.
- Шкатулку? - вскричал Андрее.- Но ведь Джор-
...
АЖИна вернула ее в тот элосчастныи день, когда сверши-
лось это бесчеловечное убийство.
- Верно,- отозвался Трабаккио.- Джорджина не
могла знать, что шкатулка вновь воэвратИАась к вам. За-
363

r.ляни-ка в бо.льwой черный сундук, что стоит в коридо­
ре, та1'.1 на дне и сыщешь ее.
Оrкрыв сундук, Андрее и впрямь нашел шкатулку, ту
самую" которую когда-то полуqил от Деннера на со­
хранение.
Недоброе чувство шевельнулось в душе у Андреса:
уж лучше бы околел этот Трабаккио в канаве, подумал
он. Правда, раскаяние разбойника выглядело непод­
дельным, он целыми днями сидел в каморке за чтением
благочестивых книг и отвлекался .лишь затем, чтобы
позабавить маленького Георга, в котором души не чаял.
Однако Андрее оставался начеку и при первом же слу-
u
u
чае открыл свои секрет молодому графу, которыи весь-
ма подивился превратностям судьбы Трабаккио. Шли
месяцы, наступила осень. Андрее все чаще ходил на
охоту, оставляя сына с дедом и старым Аесничим, кото­
рого также посвятил в свою тайну. Однажды вечером,
когда Андрее вернулся с охоты, старый лесничий отвел
его в сторонку и шепнул:
- Худого гостя ты приютил. Кое-кто, не к ночи
будь он помянут, приходит к нему через окошко и так
же уходит, после него только дым клубится.
Андреса при этих словах будто громом ударило. Он
.догадался, что все зто значило, особенно когда лесни-
...чии рассказал ему о странных голосах, которые не-
сколько дней кряду слышались иэ каморки Трабаккио,­
едва стемнеет, там начинается вроде бы перебранка; вот
и сегодня, когда дверь каморки приотвори.лась, старику
померещилось, будто промелькнул в щели человек
в пурпурном плаще с золотым шитьем, человек этот
вылете.л иэ окошка.
Си.льно разгневался Андрее; эаЙАЯ к Трабаккио, он
повторил слова старика и добави.л, что, если Трабаккио
не бросит свою бесовщину, пускай пеняет на себя - си­
деть ему опять в тюрьме. Тот даже бровью не повел,
лишь жалобно проговорил:
- Ах, дорогой Андрее! Мой отец и впрямь еще
здравствует, он приходит сюАа и несказанно мучает
меня. Он хочет, чтобы я пренебрег спасением души
u
моеи и вновь вернулся к нему, но я не поддался; он вряА
ли еще раз объявится эдесь, ибо увидел, что его власть
надо мною кончилась. Поэтому, сын мой, не тревожься
понапрасну и позволь мне дождаться смертного часа
здесь, чтобы предстать перед Богом раскаявшимся греш­
ником и добрым христианином.
364

С этих пор непрошеных гостей у Трабаккио не
замечалось, однако г.лаза его, похоже, вновь на ча.ли раэ­
гораться и у.лыба.лся он порою уже не кротко, а с какою­
то иэАевкой. Во время ежевечерней молитвы с Андресом
Трабаккио нередко вздрагивал, ежился, по каморке про-
u
u
носи.лея невесть откуда вэявшиися сквозняк, которыи
ворочал странички молитвенника и даже вырывал его иэ
рук Андреса.
- Безбожник, отродье сатанинскоеf - прикрикивал
Анярес.- Опять ты, старик, принялся за свою бесовщи­
ну? Чего добиваешься? Изыян, нету надо мной твоей
власти! Поди прочьl
В ответ слышался .лишь хохот, от которого окно со­
дрогалось, будто от ударов черных крыльев. Но то был
якобы .ливень, который бился в стек.ло, и в каморке
гулял просто осенний ветер - так объяснил все это
Трабаккио-младший однажды, когда нечисть особенно
разбушевалась и даже до слез напугала маленького Ге­
орга.
- Нет, твой безбожник-отец не стал бы тут эдак
куро...\есить, ее.ли бы ты и впрямь отрекся от него.­
сказал Андрее.- Уходи-ка отсюда подобру-поздорову.
Заж..-а.лась тебя тюрьма. Вот вернешься туда, а там делай
что хочешь.
Трабаккио со слезами эак.лина.л всеми святыми не
гнать его; маленький Георг, которому было невдомек.
,
что происхояит, вступиАся.
- Ладно, до завтра оставайся,- решил АнАрес.­
Вот вернусь с охоты и погляжу, что будет на вечерней
молитве.
Следующий день выдался погожим, охота обещала
быть удачной. Домой Андрее возвращался затемно. На
душе было муторно, тоскливо; собственная злосчастная
судьба, живой образ Джорджины, убитый сыночек -
иные картины так ясно представали перед глазами Ан­
дреса, что он, погруженный в свои мыс.ли, все больше
отставал от прочих охотников и, в конце концов, неза­
метно для самого себя оказался совсем один на .лесной
тропинке, ведущей в сторону от замка. Опомнившись,u
он повернул к дому и тут заметил огонь, мерцавшии
среди кустов. Непонятно почему, но у него возникло
предчувствие, что вот-вот свершится ужасное злодея­
ние, и он бросился напролом через заросли; продрав­
шись к огню, он увидел Трабаккио-старшего в отделан­
ном золотым шитьем плаще, сбоку шпага, на голове
365

шляпа с красным пером и заломленными по.лями, под.
мнmкой - шкатулка. какую носят врачи. Горящими гла­
зами старик rляАел на пламя, которое красными и сини­
ми языками змеилось пол ретортой. Возле костра на
чем-то вроАе жаровни лежал распростертый Георг,
мальчик был беэ ОАеЖАЬJ, наА ним занес .ЦАЯ удара нож
Трабаккио-младwий. АнАрес вскрикнул от ужаса, убий­
ца обернулся, в тот же миг просвистела пу.ля иэ ружья
Андреса, и Трабаккио-млаАший рухнул с размозженной
головой прямо в костер, который сразу погас. Старик же
исчез. АнАрес бросился к костру, отпихнул труп, развя­
зал бедного Гeopra и поскорее отнес его домой. Маль­
чик был целехонек, только си.льно перепуган и потому
без сознания. Андресу не СНАелось дома, он хотел убе·
д.иться в смерти Трабаккио-млад.шего и зарыть труп,
позтому он растолкал старого лесника, усыпленного
злодеем, и они вдвоем, прихватив фонари, кирку и .лопа­
ты, отправились в лес, 6Ааго место происшествия было
не пода.леку. Там .лежал окровавленный Трабаккио-м.ла4-
ший; коrда Андрее приблизился к нему, он вдруг при­
встал, посмотре.л страшными глазами и прохрипел:
- Убийцаl Ты убил отца твоей жены, мои бесы ото­
мстят тебе.
- Ступай в ад, сатанинское отродье! - вскричал
Андрее, обо1'ряя себя, чтобы не ПОА~аться ужасу.­
В аду твое место, ты сотню раз засАужил смерть, и убил
я тебя за то, что ты хотел погубить мое дитя, сына твоей
собственной дочери. Ты Аицемери.л, притворялся раска­
явшимся, чтобы приготовиться к своему злодеянию,
а теперь пусть сатана примется за твою душу, которую
ты давно ему эапроАал.
Тут Трабаккио завыл, вновь рухнул на землю, но
вскоре вой затих, и разбойник испустил дух. Андрее
с лесником вырыли глубокую яму и эакопа.ли труп.
- Да не падет его кровь на мою головуl - сказал
Андрее.- Я не мог поступить иначе, Господь споАобил
меня спасти Георга и отомстить разбойнику эа многие
эло.цеяния. И все-таки я помолюсь эа его душу, а на
могилу поставлю крестик.
На другой день Андрее пришел туда исполнить свое
обещание, однако могила оказалась разрытой, а труп
исчез. Сделал ли это лесной зверь и.ли еще кто, неизве­
стно. Андрее вместе с сыном и старым лесником отпра­
вился к графу и поведа.л ему правду обо всем произо­
шедшем. Граф одобрил АнАреса, спасшего сына и по-
366

кончившего с разбойником, а все события ве.лел
записать, записи же сохранить в архиве замка.
Ужас пережитого потряс АНАреса, ночью он доАrо не
мог заснутъ, вороча.лся с боку на бок. Так и .лежаА он
в полудр~моте, вдруг рядом что-то зашуршало, затреща­
ло, мелькну.ли красные блики и вновь исчезли. Он
u
прислушался, вгляделся в темноту; тут раэда.лся чеи-то
голос:
- Теперь ты властитель! Сокровище принадлежит
тебе! Тебе 1 В нем твое 1\tогущество и твоя власть.
Андресу почудилось, будто им действительно овла­
девает неведомая прежде сила, однако, едва рассвело, он
взял себя в руки, принялся усердно молиться Богу, как
обычно по утрам, и тот вразумил его.
- Теперь я знаю, что де.лать, чтобы одолеть искуше­
ние и отвести грех от моего дома! - С этими словами
Андрее достал шкатулку Трабаккио и, не открывая,
бросил ее в глубокую пропасть. Он жил спокойно до
глубокой старости, и ничто уже не нарушало его покоя.

ЦЕРКОВЬ ИЕ3УИП>В В r.
прятанный в жалкую почтовую колымагу,
в которой даже моль не водилась, потому
что инстинкт заставил ее спасаться оттуда
бегством, как крыс с корабля Просперо,
весь точно батогами избитый после косте...
дробильной езды, я наконец-то въехал на
площадь города Г. и остановился у дверей гостиницы.
Все уготованные мне несчастья обрушились на моюu
карету; поломанную, ее пришлось бросить у почтмеи ...
стера на последней станции. Спустя несколько
часов четыре тощие заезженные клячи при подАержке
моего слуги и нескольких мужиков притащились следом
u
за мнои с развалинами моего дорожного жилища, со ...
брались умельцы, покачали головами и вынесли заклю­
чение, что тут потребуется основательная починка, на
которую уйдет два дня, а может быть, и три. Городок
произвел на меня приятное впечатление, окрестности
его бы.ли прелестны, и все же я не на шутку перепугал­
ся, узнав, что на какое-то время мне грозит опасность тут
застрять.
Любезный читатель, если тебе случалось когда-ни"
будь денька три проводить в маленьком городишке, где
У тебя никого, решительно никого нет знакомых, где ты
u
АЛЯ всех совершенно чужои, тогда, если только какое ...
нибудь застарелое страдание не убило в тебе потребно-
u
сти в дружеском собеседнике, ты, конечно, поимешь мое
огорчение. Ведь только животворный дух, присущий
слову, способен преобразить для нас все окружающее,
но в маленьком городке все его обитатели настроены на
368

один лад и до того спелись между собой, что стали
v
похожи на оркестр, не приученныи исполнять ничего
иного, кроме одних и тех же заигра.нных пьес; зна­
комая музыка по.лучается у них правильно и чисто,
зато при первом же звуке чужого голоса они умоАка­
ют, пораженные диссонансом.
Я ходи.л по своей комнате из угла в угол, точно
u
неприкаянныи, как ВАруг вспомнил, что один из моих
v
друэеи живал прежде в этом городке; от этого при-
ятеля мне не раз приходилось слышать об одном че­
ловеке выдающегося ума и учености, с которым они
в те годы очень сошлись. Имя его мне запомнилось -
то был профессор иезуитской коллегии господин
А.лонэий Вальтер, и я решил наведаться к нему по
знакомству.
В коллегии мне сказали, что у профессора Вальтера
сейчас лекции, и предложили либо прийти попозже,
либо остаться и, ее.ли угодно, подождать в одном из
передних залов. Я выбрал второе.
Монастыри, коллеrии и церкви иезуитов всюду no-
u
строены сходно, в том итальянском стиле, которыи, ос-
новываясь на античных формах, отдает предпочтение
изяществу и роскоши перед суровой набожностью и ре­
лигиозной торжественностью. То же самое было и эдесь:
высокие и просторные залы, полные света, отличались
богатым архитектурным убранством, а развешанные
между колоннами ионического ордера картины с изо­
бражениями различных святых составляли престранный
контраст с росписью на суперпортах: то был сплошной
хоровод античных гениев, а кое-где попадались даже
плоды и лакомые изделия поварского искусства.
Вошел профессор, я напомнил ему о моем приятеле
и тут же получил от господина Вальтера любезное
ориг лашение воспользоваться его гостеприимством на
время моей вынужденной остановки в Г. Профессорu
оказался совершенно таким, каким его описывал мои
приятель: остроумным собеседником, светски воспитан­
ным человеком; короче говоря, он был законченный
образчик духовной особы высокого сана; благодаря уче­
ной образованности, кругозор его не ограничивался
одним только rt1олитвенником, он дос1аточно повидал
свет, чтобы разбираться в обычаях мирской жизни.
Очутившись в комнате профессора и увидав, что она
тоже обставлена со всей элегантностью нашего време­
ни, я поневоле вспомнил о тех соображениях, которые
369

11елькну ли у меня в залах коллегии, и выскаэа.J\ их в на-
1UеЙ беседе.
- Вы правы,- ответил профессор.- Мы и впрямь
-
1згна.ли из наших строении эту угрюмую суровость, зто
:транное величие всесокрушающего тирана, от которо­
rо в готическом здании у нас за"1ирает дух и стесненная
rрудь начинает томиться таинственным ужасом; пожа­
,\уЙ, надо бы видеть заслугу в том, что мы усвоили для
:воих построек бодрую жизнерадостность древних.
- Но разве в этой торжественности святыни, в этой
аеличавой устремленности к небесам, свойственных го-u
rическому храму, не выражается истинно христианскии
t,yx, чья отрешенность от всего низменного и мирского
11есовместима с земным чувственным началом, которым
11асквозь пронизана античность? - возразил я профес­
:ору.
Он в ответ усмехнулея:
- Что поделаешь! Горний мир надобно постигать во
1ремя земной жизни. Так отчего же нельзя воспользо­
sаться для его постижения теми светлыми символами,
tоторые мы находим в жизни, ибо они ниспосланы нам
:выше и служат в нашей земной обители вмести.лищем
)ожественного духа! Огчизна наша, конечно, на не­
)есах, но покуда человек эдесь обретается, он не чужд
1 бренному миру.
«Спору нет,- подумал я про себя.- О вашей братии
1икак не скажешь, будто вы не от мира сего, это уж вы
tокаэа.ли всеми своими делами». Однако об этой мысли
1 не обмолви.лся профессору Вальтеру, и он продолжал
:вою речь:
- Все, что вы говорите о роскоши наших здешних
...
:троении, можно, по-моему, отнести только к приятно-
:ти формы. ВеАь мрамор в наших краях - вещь недо­
:тупная, выдающиеся ху дожинки не станут у нас рабо­
rать, так что хочешь - не хочешь, а приходится в по.л-
1ом соответствии с новейшими веяниями обходиться
:уррогатами. Полированный гипс и то уж д.ля нас ве.ли­
'-Ое достижение, мраморы наши по большей части -
:оздание живописца; откуда они берутся, можно как раз
:~йчас наблюдать в нашей церкви: щедрость наших
1окровителей позволила нам подновить ее убранство.
Я выразил же.лание посмотреть церковь, и профес­
:ор повел меня вниз. Вступив в галерею из коринфских
u
~с:>лонн, которыми с двух сторон главныи неф церкви
)Тделялся от боковых приделов, я на себе испытал
370

впечат.ление как бы даже излишней приветливости, про­
изводимое нарядными архитектурными формами. С.лева
от r.лавноrо алтаря устроен был высокий помост, на нем
u
u
стоял человек и расписывал стены под нумидиискии
мрамор.
- Как идут дела, Бертольд~ - ок.ликну.л художника
профессор.
Тот было обернулся к нам, но тотчас же снова при­
нялся за работу; глухим, еле САыwным rо.лосом он про­
изнес:
Мука мученическая... Все перекривлено, перепу­
тано... С линейкой и не подступайся... Зверье... Обеэь­
•ны... Человеческие лица... Лица... Oxl Беда мне, г.лу­
помуl
ПослеАние слова он громко выкрикнуА таким голо­
сом, какой бывает только у че.ловека, истерзанного глу­
бокой душевной мукой; во всем этом что-то до чреэвы-
u
чаиности меня поразило: эти речи, выражение .лица,
взор, каким он посмотрел тогда на профессора,- все
вместе ели.лось в моем воображении, и мысленно я nреА­
стави.л себе разбитую жизнь несчастного художника.
По виду ему было лет сорок; несмотря на неуклю­
жий и перепачканный рабочий ба.лахон, во всем его
об.лике сквоэиАо какое-то неиэъ.яснимое благородство,
rлубокая скорбь стер.ла румянец с его лица, но так и не
u
смогла загасить того огня, которыи светился в его чер-
ных г.лазах.
Я спросил профессора, что он знает о хуАожнике.
- Этот хуложник - не здешний жите.ль,- отвечал
профессор.- Он объявился тут как раз, когда решено
бы.ло обновить нашу церковь. Мы пред.ложи.ли ему рабо­
ту, и он с радостью сог.ласи.лся; он прибыл сюда очень
кстати, и нам, можно сказать, повезло, поско.льку не то
что поб.лиэости, а и на много миль кругом в нашей
местности не сыскать другого такого мастера по всем
видам росписи, которые тут требуется выполнить. ВАо­
бавок он отличается редкостным добродушием, мы все
его по.любили, так что в коллегии он принят как нельзя
лучше. Кроме при.личного гонорара, который ему за­
платят за его труды, он у нас задаром сто.луется: впро...
чем, нам зто недорого обходится, он до крайности
u
u
воздержан в еде, но при такои те.леснои немощи уме-
ренность ему, очевНАНО, полезна.
- А мне он сегодня показался таким угрюмым, та­
ким... раздраженным,- вставил я свое слово.
371

- Тому есть особенная причина,- ответил профес­
сор.- Однако яавайте-ка лучше посмотрим с вами ал­
тарные образа в боковых приделах, там есть превос­
хояные работы. Не так давно они доста.лись нам по
счастливой случайности. Среди них есть только один
ориrина.л кисти Доменикино, остальные картины при-
u
надлежат неизвестным мастерам итальянскои школы.
Но ее.ли вы будете смотреть без предвзятости, то сами
сможете убедиться, что каждая из них достойна самой
u
именитои подписи.
Все так и оказалось, как говорил мне профессор. Как
UI
ни странно, единственныи оригинал относи.лея к числу
сравнительно слабых вещей и бы.л едва .ли не самым
слабым, зато некоторые безымянные картины бы.ли так
хороши, что совершенно пленили меня. Одна из картин
была занавешена; я полюбопытствовал, зачем ее укрыли.
- Эта картина,- сказал мне профессор,- .лучше
всех остальных, это произведение одного молодого ху-
~
u
дожника новеишего времени и, по всеи видимости, по-
следнее его создание, ибо он останови.лея в своем по.ле­
те. По некоторым причинам нам приш.лось на время
занавесить картину, но завтра или послезавтра я, может
быть, смогу ее вам показать.
Я хоте.л было продо.лжить расспросы, но профессор
вдруг быстрым шагом двинулся да.льше; этого было
u
довольно - я понял, что он не распо.ложен сеичас
к дальнейшим объяснениям.
Мы вернулись в коллегию, и я с удовольствием при"
нял приглашение профессора прокатиться с ним в на"
ходившийся поблиэости загородный парк. Назад мы
вернулись поздно; к нашему возвращению собралась
гроза, и не успел я переступить порог моего жи.лища,
как хлынул ливень. Время быАо уж, верно, эа полночь,
когда небо наконец проясни.лось и лишь издалека еще
доносилось бормотание грома. Через раскрытые окна
в душную комнату повеяло прохладой, воздух бь1.л на­
поен благоуханием; не в силах устоять против такого
искушения, .я, несмотря на усталость, решил еще не­
много прогуляться: едва добудившись сердитого при-
u
вратника, которыи уже часа два храпел в постели, я кое-
как убедил его, что охота прогуляться в по.лночь вовсе
еще не означает безумия; и вот я очутился на у.лице.
Поравнявшись с церковью иезуитов, я заметил, что
одно окно светится ослепительно ярким светом. Боко­
вая дверца была только притворена, я вошел внутрь
372

u
u
v
и увидал, что перед. высокои нишеи горит восковои
факел. ПодоЙАЯ ближе, я разглядел, что пере.д нишей
была натянута веревочная сетка, а эа нею какая-то
темная фигура снова.ла вверх и вниз по стремянке;
казалось, человек что-то чертит на стене. Это бы.л
Берто.льд, черной краской он расчерчивал нишу так,
чтобы линии точно совпадали с тенью, которую от­
брасывала сетка. Рядом со стремянкой на высоком
мольберте был установлен эскиз алтаря. Я nоАивился
остроумной выдумке. Если и ты, благосклонный чи­
татель, несколько знаком с благородным искусством
живописи, то и сам без лишних объяснений тотчас
же поймешь, для чего нужна была сетка и зачем Бер­
тольд. по .линиям ее тени расчерчивал нишу. Бертоль­
ду нужно было нарисовать в нише выпуклый алтарь.
Для того чтобы верно срисовать маленький эскиз
в увеличенном масштабе, пришлось бы, следуя обыч-
u
u
нон методе, расчертить сеткои как эскиз, так и по-
верхность, на которую его предстояло перенести. Од­
нако поверхность, которую хуАожник должен был
расписать, была не плоской, а преАставляла собой по­
лукруг .лую нишу; поэтому искажение, которое полу-
...
чали квадраты на вогнутои поверхности ниши по срав-
нению с прямыми линиями эскиза, а также правильные
u
u
пропорции архитектурных дета.леи, которые в rотовои
росписи должны были предстать выпуклыми, никак
и невозможно было рассчитать иначе, чем этим гениаль­
ным в своей простоте способом. Остерегаясь, как бы не
заслонить собою факел, чтобы моя тень не выдала моего
присутствн.я, я выбра.л место сбоку, но все же стоял
J,tостаточно близко и мог наблюдать за художником. Ero
нынче точно подменили; п.ламя .ли факела было тому
-
причинои, но только Аицо у него раэрумяни.лось, глаза
так и сверка.Аи, словно бы от поАноты душевного удо"
вольствия; закончив чертеж, он встал подбоченясь перед
нишей и, насвистывая веселую песенку, любовался гото"
вой работой. Но вот он оберну.лея и сдернул натянутую
сетку. Тут он заметил меня и громко окликнул:
- Эй, кто тамl Вы ли это, Христиан~
Я подошел поближе, объяснил, что забрел сюда на
огонек, и, воздав хвалу находчивому приему с тенью от
сетки, обнаружи.л перед художником, что кое-что смыс"
лю в благородном искусстве живописи и сам не чужд
этому занятию. Оставив мои слова без ответа, Бертольд
сказал:
373

- Впрочем, что с него возьмешь, с Христиана! Ло"
дырь, да и только! Обещался, что всю ночь со мною г.лаэ
не сомкнет, а сам небось давно спать завалился. Мне
надо поспешать с работой, завтра в этой ниwе, может
быть, ни черта не напишется, а один я сейчас ничего не
смогу САе.лать.
Я вызвался пойти к нему в помощники. Он расхо"
хотался, обхватил меня за п.лечи и воскликну.л:
- Вот это отменная шуткаl Что-то скажет завтра
Христиан, когда увидит, что остался в дураках, а тут
и без него обоwлисьl Так пойдемте же, незнакомый
собрат и товарищ по ремес.лу: перво-наперво помо"
rите мне строить!
Он зажег несколько свечей, мы с ним бегом при­
волокли на нужное место козлы и доски, и скоро воз-
u
Ае ниши поднялся высокии помост.
- Ну, теперь весе.лей за делоl - сказал Бертольд,
а сам уже взбирался наверх.
Я только дивился, с какой быстротой Бертольд пе­
реводи"\ эскиз на стену; он бойко и без единой ошиб­
ки вычерчивал свои линии, рисунок его бы.л точен
и чист. У меня тоже был кое-какой навык в зтом деле,
и я старательно помогал художнику: то поднимаясь
u
наверх, то спускаясь вниз, я прик.ладывал к нужнои
u
отметке ААИнную .линеику, затачивал и подавал уголь-
киит.д.
- А вы, оказываете.я, дельный помощник,- весело
воск.ликну.л БертольА.
- Зато вы,- отоэвалс.я я,- такой мастер в архи-
u
тектурнои росписи, какого еще поискать; неужели вы,
u
u
u
u
с вашеи-то сноровкои, Аа при такои вернои руке, ни
разу не пробовали писать что-нибуАь другое? Простите
меня за этот вопрос!
- В каком смысле вас понимать? - ответил Бер­
тольА тоже вопросом.
- Да в том смысле, что вы способны на что-то боль­
шее, чем только разрисовывать церкви мраморными ко­
лоннами. Что ни rовори, архитектурная живопись все­
таки искусство второстепенное; историческая живопись
или пейзаж безус.ловно стоят выше. Тут мысль и фанта­
зия не скованы тесными рамками геометрических ли­
ний, и для их полета открывается простор. Единствен-
u
ное, что есть фантастического в вашеи живописи, это
u
иллюзия, создаваемая перспективои; но ведь и она за-
висит от точного расчета, так что и этот Эффект рожАа-
.374

ется не от гениальной НАеИ, а благоАаря отвлеченному
математическому рассужАенню.
Во время моей речи художник опустил кисть и слу
шал меня. подперев голову рукою.
- Незнакомый АРУГ мой,- начал он в ответ глухни
и торжественным rо.лосом.- Незнакомый Аруг, ты по­
ступаешь кощунственно, устанавливая иерархию между
от дельными отраслями искусства, как меЖАУ вассалами
могучего корол.я. Еще хуяшее кощунство - почитать
среди них только тех заносчивых гордецов, которые не
слышат .ляэгань.я рабских цепей, не чувствуют тяжести
земного притяжения, а, возомнив себя свободными, едва
АИ не богами, желают творить и в.ластвовать над самою
жизнью. Знакома ли тебе сказка о Прометее, который
пожелал стать творцом и украл огонь с неба, чтобы
оживить своих мертвых истуканов? Он добился своего:
его ожившие создания пошли ходить по земле, и в r.лa-
u
зах у них отражался огонь, эажженныи в их сердцах;
о
зато святотатец, которыи осмелился похитить бо-
жественную искру, был проклят и осужден на ужасную
вечную казнь, от которой нет избавления. Когда-то в его
груди зароди.лея божественный эамысе.л, в ней жили
...
неземные стремления, а ныне ее терзает элои стервят-
ник, исчадие мести, и в кровавых ранах дерзновенного
гордеца находит сво10 пищу. Тот, кто .лелеял небесную
мечту, навек обречен мучиться земной мукой.
Умолкнув, художник це.ликом погрузи.лея в свои
мыс.ли.
- Как же так, Бертольд~! - воскликнул я.- Каким
образом вы относите все это к своему искусству~ Я ду­
маю, никто не назовет святотатцем скульптора или жи-
....
вописца за то, что он создает людеи средствами своего
искусства.
Бертольд рассмея.лся с какой-то горькой яэвите.льно-
стью:
Ха-ха! В ребяческих забавах нету святотатства! .•
Большинство ведь только и знает, что тешит себя ребя­
ческиr.t и забавами: не долго думая взял, обмакну .л 1<исть
в краску и ну лавай себе мазать хо.лет, искренне же.лая
изобразить на нем человека; только получается-то у них
u
совершенно так, как сказано в. однои трагедии,- словно
бы неловкий подмастерье природы задумал создать че­
ловека, да только не удалась затея. Это еще не грешни­
ки, не святотатцы! Это просто невинные дурачки! Но
коли тебя, сударь мой, ВАохновляет высший идеа.J\, не
37S

.АИкование плоти, как у Тициана,- нетr - но высшее
nрояв.ление божественной природы - Прометеева иск­
ра в человеке, тог.ца... Тогда, сударь, это - остра.я скала
среАИ бушующих во.лн! Узенькая полоска под ногами!
А под ней - разверстая бездна! Над бездною стремит
u
u
свои путь отважным мореход, а дьявольское наваждение
кажет ему внизу - внизу! - то, что искал его взор
в надзвездных высях!
Художник глубоко вздохнул, провел себе рукой по
лбу и устремил взор кверху.
- Но что это .я! Вы там внизу меня слушаете, а я за­
болтался невесть о чем и работу забросил! ПоrляАиrе-ка
.лучше сюАа! Вот это можно назвать честным, доброт­
ным рисунком. Какая с.лавная штука - правильность!
Все линии сочетаются ради единой задачи, для опреде­
ленного, тщательно продуманного эффекта. Где мера -
там и человечность. Что сверх меры - то от лукавого.
Сверхчеловек - это уж значит либо Бог, либо дьяво.л;
не может ли быть так, что и того и другого че.ловек
превзошел по части математики? Почему бы не до­
пустить мысль, что Бог нарочно создал нас АЛ.Я того,
чтобы мы обеспечивали все его надобности в таких
вещах, которые можно представить согласно АОСтупным
для нашего познания математическим правилам, то есть
во всем, что можно измерить и рассчитать: подобно
тому, как и мы сами понаделали себе механических
nриспособ.лений д.ля разных нужА - лесопилок и.ли
ткацких станков. Профессор Вальтер недавно утвер­
ждал, что будто бы иные животные с тем только и со­
зданы, чтобы другие мог ли их поедать, а в конечном
-
счете оказывается, что такои порядок существует .ц.ля
нашей же пользы; так, например, кошки обладают врож­
денным инстинктом к поеданию мышей для того, чтобы
u
последние не сгрызли наш сахар, припасенныи дл.я чаю.
Так, может быть, nрав профессор? Вдруг в самом деле
животные, да и мы сами - зто хорошо устроенные ма­
шины для переработки и перемешивания оnреАеленных
-
веществ, которые должны поити на стол некоему не-
ведомому царю... А ну-ка! Живо, живо, мой помощникl
Подавай мне горшочки! Вчера при ясном солнышке
я подобрал нужные оттенки, чтобы не ошибиться при
факельном освещении; все краски пронумерованы
и стоят в уг.лу. Подавай сюда номер первый, мальчикl
Серый по серому - сплошная серость!.. Ну, чего бы
стоила скучная, ничем не прикрашенная жизнь, кабы
376

-Господь небесный н~ давал нам в рукн разных пестрых
игрушек! Послушным детям не вэдума~тся, как негодно­
му мальчишке, шаАить и ломать .ящичек, в котором игра­
ет музыка, Аишь стоит покрутить ручку. Говорят, что,
мол, зто естественно - музыка зазвучала оттого, что
я покрутил ручкуl .. Вот сейчас я нарисую эти брусья
в правиАьной перспективе и могу быть уверен, что для
зрителя они предстанут объемными. Номер второй сю­
да, мальчикl Теперь я выпишу их правильно подобран­
ными красками, и они зрительно ото.Двинутся в rлубину
на четыре локтя. Все зто я знаю наверняка( 01 Мы такие
умники! Отчего поАучается так, что уда.ленные пред­
меты уменьшаются в размере? Один дурацкий вопрос
какоrо-нибудь китайца может поставить в тупик самого
профессора Эйте.львейна; хотя на крайний сАучай его
выручит тот же органчик: можно ответить, что я не раз,
мол, крутил ручку и всегда наблюдал при этом одинако­
вое действие... Фиолетовую номер один, ма.льчнкf .. Дру­
гую .линейку! .. ТоАстую отмытую кисть! .. Ах, что такое
наши возвышенные стремления и погоня за идеаАом, как
не бессознательные неумелые движения младенца, кото­
рые ранят благодетельную его кормилицу 1.. Фиолето­
вую номер Ава, мальчик, живееl .. НАеал - это обманчи­
вая и пуста.я мечта, порож.Дение кипучей крови... За­
бирай горшочки, мальчик, я слезаю... Знать, черт нас
дурачит, подсовывая кукол с прнкАеенными ангельски­
ми кры.льями f
Нет никакой возможности дословно передать все,
что говорил Бертольд; при этом он не перестава.л пи­
сать и обращался со мною совсем как с настоящим
подручным. В таком Аухе, как тут описано, он про­
до.лжал язвительно r.лумиться над ограниченностью всех
эемных стремлений; ах, я заглянул в глубину смерте.ль-
u
v
u
но раненнои души, .лишь в едкои иронии изливающеи
свои жа.лобы.
Забрезжило утро, свет факела померкнул перед по­
током со.лнечных .лучей. Бертольд истово продолжал
писать, но ма.ло-пома.лу утих, и .лишь отрывочные звуки,
а под конец уже одни только вздохи вырывались из его
измученной груди. Вчерне алтарь был уже готов, и б.ла­
rодаря .прави.льно подобранным оттенкам дета.ли нео-
...
u
J<онченнои росписи с иэумите.льнои пластичностью про-
ступили на стене.
- Право же, это велико.лепно! Просто великолеп­
но! - воскликнул я с восхищением.
377

- Тах, по-вашему, у меня вроде бы что-то по.лучи­
'ось? - спросил меня Бертольд усталым голосом.- По
u
u
u
краинеи мере, я стара.лея дать правильныи рисунок; на
сегодня - конец, бо.льwе не могу.
- Остановитесь, Берто.льА, не делайте больше ни
Dдноrо маэкаl - ответил я ему.- Это просто невероят·u
но, как вы всего за неско.лько часов справи.лись с такои
работой; но вы с.лишком себя истязаете и совершенно
не бережете свои силы.
- А ведь это мя меня еще самые счастливые ча­
сы,- ответил БертольА.- Может быть, я тут наболтал
иного .лишнего, но ведь это не более как слова, в кото·
рых изливается страдание, раздирающее мне душу.
- Мне кажется, что вы очень несчастны, мой беА­
ный друг,- сказал я ему.- С вами случилось какое-то
ужасное событие, которое злобно разрушило вашу
жизнь.
Художник не спеша отнес в часовню свои рабочие
принадлежности, потушил факел, затем подошел ко
мне, взял меня за руку и Арогнувшим голосом произнес:
- Разве могли бы вы хотя бы минуту прожить со
спокойной, безмятежной душой, когда бы знали за со·
бой чудовищное, ничем не искупимое преступление?
Я точно оцепене.л. Ясные солнечные .лучи озаряли
покрывавшееся смертельной бледностью, потерянное
лицо художника; он был похож на привидение, когда
....
u
wаткои походкои скрылся за дверью, которая вела
в коллегию.
На другой день я едва дождался часа, назначенного
профессором Вальтером для нашей встречи. Я переска·
зал el'r1y происшествие, которое так взволновало меня
прошАою ночью; в самых живых красках я описал стран­
ное поведение художника и не утаил ни одного слова,
не исключая и тех, которые имели отношение к нему
само~у. Но чем больше я надеялся на сочувствие, тем
более поражало меня равнодушие профессора; видя, что
я без устали готов говорить о Бертольде, он в ответ на
мои настоятельные просьбы поскорее рассказать все,
что ему известно о художнике, даже усмехался прене-
u
....
приятнои усмешкои.
- Да, странный человек этот художник,- повел
свою речь профессор.- Уж он .ли не кроток, и доброду·
wен, и трудолюбивl Вот только умом слабоват: иначе
никакое внешнее событие, пускай даже совершенное им
убийство, не могло бы уничтожить его настолько, чтобы
378

иэ великолепного исторического живописца он вдруг
превратился в убогого маляра.
Слово «маляр» рассер,Аило мен.я не меньше, чем са­
мое равноАушие профессора. Я попытался растолковать
ему, что Бертольд и сейчас еще как художник Аостоин
всяческого уважения и заслуживает самого живоrо
участия.
- Ну что же,- заговорил наконец профессор.- Уж
коли наш Бертолья до такой степени вызвал ваш инте­
рес, то вы, так и бы:гь, узнаете про него в точности все,
что мне самому известно, а это не так уж мало. Начнем
с того, что отправимся с вами в церковь. Проработав
всю ночь напролет, Бертольд устал и полдня будет
отдыхать. Если окажется, что он сейчас в церкви,­
эначит, моя затея не удалась.
Мы пошли в церковь, профессор распорядился, что­
бы открыли занавешенную картину, и передо мною
предстала такая волшебна.я, ослепительная красота, ка­
кой я раньше никогда не видывал. Композиция картины
была в стиле Рафаэля - проста и божественно прекрас­
на: Мария и Елизавета, сидящие среди чудного сада на
u
.лужаике, перед ними играющие цветами м.ладенцы
Иоанн и Христос, на заАнем плане - коленопреклонен­
ная мужская фигураl Небесное милое лицо Марии, веАн­
чавость и святость всего ее об.лика изумили и восхитили
меня до глубины души. Она была красавица, в це.лом
свете не бывало женщины красивее ее 1 Но, подобно
мадонне Рафаэля из Дрезденской rалереи, взор ее гово­
рил об иной, высшей власти - власти Божьей Матери.
Axl Разве не достаточно чеАовеку заглянуть в эти див­
ные очи, осененные глубокой тенью, чтобы в душе ero
рассеялась неутолимая тоска? Не слышатся разве иэ
атих полураскрытых нежных уст утешительные, точно
райское пение, слова о бесконечном небесном блажен­
стве? Повернуться перед нею, небесною царицей, и .ле­
жать у ее ног во прахе толка.ло меня какое-то непереда­
ваемое чувство. Не в силах сказать ни слова, я не мог
глаз оторвать от бесподобной картины. То.лько МарИJ1
и Аети были выписаны до конца, Е.лиэавете, казалось,
недоставало завершающих мазков, а фигура молящегося
еще только была намечена контуром. Подойдя ближе,
.я узнал в его лице черты Бертольда и предугадал слова
профессора прежде, чем они были сказаны.
- Эта картина,- объявил прафессор,- пос.ледня.я
работа Бертольда; несколько лет тому наэаА мы при-
379

обрели ее в Верхней Силезии на аукционе в Н. Не­
смотря на то, что она не закончена, мы все же решили
заменить ею ту убогую ·поделку, которая раньше была
на этом месте. Когда Бертольд пришел и увидел эту
картину, он громко вскрикнул и упал без сознания.
Потом он старательно избегал на нее смотреть и при­
знался мне, что это была его последняя работа в та­
ком роде. Я надеялся, что со временем сумею его уго­
ворить и он доделает остальное, но все мои просьбы
он отвергал с ужасом и отвращением. Чтобы хоть ма­
",о-мальски обеспечить его спокойствие и здоровье, при­
шлось на время его работы в церкви занавесить эту
картину. Стоило ему нечаянно на нее взглянуть, как он
подбегал к ней, точно его влекла сюда неодолимая сила,
с рыданиями бросался наземь, впадал в какие-то па­
роксизмы и потом по нескольку дней бывал ни на что не
способен.
- Бедный, бедный, несчастный человек! - восклик­
нул я.- Какая же дьявольская рука вмешалась в его
жизнь и так яростно ее разбила?
- Ну, рук-то ему было не эаниматьl Своя же под­
вернулась, Бертольдова. Да, даl Он, несомненно, был
сам своим злым демоном, он сам тот Люцифер, который
адским факелом озарил его жизнь. По крайней мере, иэ
u
всеи его жизни зто очень ясно следует.
Я стал упрашивать профессора, чтобы
и рассказал мне все, что знает о жизни
художника.
u
он сеичас
несчастного
Слишком уж АОЛга.я зто история, чтобы ее одним
духом рассказать,- возразил профессор.- Давайте не
будем портить себе солнечный день такими невеселыми
вещами. Лучше позавтракаем, а потом отправимся с ва­
ми на мельницу, где нас ожидает на славу приготовлен­
ный обед.
Но я все не отставал от профессора со своими прось­
бами, и слово за с.лово из нашего разговора наконец
выяснилось, что сразу же по приезде Бертольда к нему
u
u
v
всен душои привязался один юноша, учившиися в колле-
rии; ему-то Бертольд мало-помалу стал поверять собы-
UI
._,
тия своеи жизни, молодои человек тщательно все запи-
сывал и, закончив, отдал рукопись профессору Вальтеру.
- Это был, с позволения сказать, энтузиаст вроде
аас,- сказал в заключение профессор.- Но запись не­
обыкновенных событий из жизни художника послужила
еиу хорошим средством дл.я упражнения своего стиля.
380

С большим трудом я добился от профессора обеща-
...
ния, что вечером после нашеи прогулки он даст мне
почитать эти записки. Не знаю уж отчего: то ли оттого,
что мое любопытство было напряжено до nреАела, то .ли
по вине самого профессора, но только я никогда еще не
скучал так, как в этот день. Ледяная холодность, с кото­
рой профессор относился к Бертольду, уже произве.ла
на меня фатальное впечатление; а разговоры, которые
он вел за обедом со своими кол.легами, окончательно
убедили меня, что, несмотря на всю ученость и светскую
опытность, ничто идеальное не доступно .цля его пони­
мания; более грубого материалиста, чем профессор
Вальтер, невозможно себе представить. Оказывается, он
u
деиствительно придерживался системы насчет взаимно-
го пожирания, о которой упоминал Бертольд. Все духов­
ные устремления, изобретательность, творческую спо­
собность он ставил в зависимость от определенных со-
...
стоянии кишок и желудка; и нагородил еще много
всякой невообразимой чепухи. К примеру, он совершен­
но серьезно утверждал, будто бы каждая мыс.ль рожда­
ется от совокупления двух крошечных во.локон челове­
ческого мозга. Мне стало понятно, как замучил пр<>фес­
сор всем этим вздором бедного Бертольда, который
в припадках отчаянной иронии отрицал благотворную
силу высшего начала; профессор словно острым ножом
бередил его кровоточащие раны.
Вечером профессор наконец вручил мне несколько
рукописных .листов со словами:
- Вот, милый энтузиастl Нате вам студенческую
писанину. Слог недурен, однако автор по своей прихоти
вводил безо всякого предуведомления слова самого ху­
дожника в первом лице, не считаясь с принятыми прави­
.лами. Впрочем, поскольку по должности моей я пол-
...
номочен распоряжаться этои рукописью, то дарю ее
вам, заведомо зная, что вы не писатель. Автор «Фан­
тазий в манере Калло», конечно, перекроил бы ее в
своей несуразной манере и тиснул бы в печать; ну,
u
да ведь с вашеи-то стороны ничего такого можно не
опасаться.
Профессор Алоизий Вальтер не знал, что в самом
.деле видит перед собой путешествующего энтузиаста,
хотя, наверно, мог бы догадаться; и таким образом,
благосклонный читатель, я предлагаю тебе составлен-
u
ную студентом иезуитскои коллегии краткую повесть
о художнике Бертольде. Оrсюда впо.лне разъяснится то
381

"
странное впечатление, которое он произвел при нашеи
встрече, а ты - о читатель мой 1 - узнаешь, как прихот.­
J\Ивая игра судьбы порой ввергает нас в пагубные за"
блужденияl
«Не тревожьтесь и отпустите вашего сына в Ита.­
.лиюl Он и сейчас уже дельный художник; живя в Д., он
может штуАИровать превосхоАные и разнообразные
оригиналы, которых у нас эдесь достаточно. И все-таки
Бертольду не.льэя тут оставаться. По4 солнечным небом,
на роАине искусства он узнает жизнь вольного ху дожни"
ка, там его работа получит живое направление, и он
обретет свою идею. 0Ано копирование ничего ему боль­
ше не даст. Для мо.лодого растения необходимо солнце,
тогда оно тронется в рост, расцветет и принесет плоды.
У вашего сына душа истинного художника, поэтому вам
не о чем беспокоитьсяl» - так говорил старый ХУАОЖНИК
Штефан Биркнер родителям Бертольда. Те наскребли
столько средств, сколько могли уделить иэ своего не­
бо.льшоrо достатка, и снарядили юношу в дальнюю до"
рогу. Так исполнилось заветное желание Бертольда по­
пасть в Италию.
«Когда Биркнер сообщил мне о решении моих роди­
те.лей, я даже подпрыгнул от радости и восторга. По­
следние дни перед отъездом я жил точно во сне. Когда
я бывал в галерее, то кисть у меня валилась из рук.
К инспектору, ко всем художникам, которые уже по­
бывали в Италии, я без конца приставал с расспросами
об этой стране, где процветает искусство. Наконец-то
настал день и час моего отъезда. Горестным было мое
расставание с родителями, их терзало мрачное пред­
чувствие, что нам уже не суждено более встретиться,
и они не хотели меня отпускать. Даже отец мой, человек
u
u
по натуре решительныи и твердыи, с трудом сохранял
u
спокоиствие.
- Ты увидишь Италиюl Ита.лиюf - восклицали мои
товарищи-художники. При этих словах во мне сызнова
u
вспыхнуло прежнее желание, которое еще си.льнеи раз-
горелось под влиянием глубокой печали: я повернулся
и быстро пошел прочь. Мне казалось, что, перешагнув за
порог отчего дома, я вступаю на стезю искусства».
Получив неплохую подготовку во всех родах живо"
писи, Берто.льд главным образом посвящал свое время
пейзажу, он работал усердно и с увлечением. Он считал,
382

что в Риме найдет богатую пищу ААЯ этих занятий, на
Аеле же все оказалось иначе. Он попа.л в такой кружок
u
художников и цените.леи искусства, в котором ему не-
престанно внуша.ли, будто бы .лишь исторический живо-
v
писец стоит на недосяrаемои для остальных высоте, все
прочее - дело второстепенное. Ему советовали, коли
он хочет достигнуть чего-то выдающегося, .лучше уж
сразу отказаться от своего нынешнего занятия и обра­
титься к более высокой цели. Эти советы и знакомство
с величественными ватиканскими фресками Рафаэля,
которые произвели на Бертольда необыкновенно силь­
ное впечатление, вместе так повлияли на него, что он
и впрямь забросил пейзажи. Он стал срисовывать
фрески Рафаэля, копировал маслом картины других
знаменитых художников, и при его навыке все у него
по.луча.лось недурно и даже вполне прилично, однако же
он с.лишкоr.1 хорошо сознавал, что все похвалы :худож ин­
ков и знатоков rоворились ему только в утешение, что­
бы ободрить новичка. Да он и сам понимал, что в его
рисунках и копиях совершенно отсутствует та жизнь,
которая была в оригинале. Божественные идеи Рафаэля
и Корреджо ВАОхновляли его, как ему казалось, на само­
стоятельное творчество; но ско.лько он ни пытался у дер­
жать эти образы в своем воображении, они все равно
расплывались точно в тумане; он начинал рисовать по
памяти, но, как всегда бывает при смутном и непро­
Ауманном замысле, у него выхоАИ.Ло что-то .лишенное
даже проб.леска значения. От этих напрасных стараний
и попыток в его душу закралось унылое раздражение, он
нача.л чуждаться своих друзей, в одиночестве бродил по
окрестностям Рима и, таясь ото всех, пробоваА писать
пейзажи красками и карандашом. Но и пейзажи не
удавались ему теперь так, как быва.ло прежде, и Бер­
то.льА впервые усомнился в истинности своего призва­
ния. Казалось, рушились все его .лучшие наАежды.
«Ах, досточтимый друг мой и учите.ль! - писал Бер­
ТОJ\ЬА Биркнеру.- Вы ожидали от меня великих сверше­
ний, и вот, очутившись ЗАесь, где все должно бы"~о по­
служить
для
моего
окончательного
просветления,
я вдруг понял - то, что ты называл когда-то гениально­
стью, на самом деле было разве что талантом, поверхно­
стной сноровкой, присущей руке. Скажи моим родите­
лям, что скоро я вернусь домой и буду учиться какому­
нибудь ремес.лу, которое обеспечит мне пропитание
и т. Д.».
383

На это Биркнер ему отвечал:
«0, если бы я мог быть сейчас рядом с тобою, сынок,
чтобы помочь тебе в твоем унынии! Уж поверь мне, что
как раэ твои сомнения говорят в твою пользу и ты -
художник по призванию. Только безнадежный глупец
может рассчитывать, будто непоколебимая уверенность
в собственных силах должна у него оставаться всю
жизнь, так думать - значит обманывать себя, ибо у та­
кого человека исчезнут все стремления, поскольку он
будет лишен важнейшей побудительной причины -
сознания своего несовершенства. Наберись терпенияr
Скоро силы к тебе вернутся, и, не смущаемый советами
u
и суждениями приятелеи, которые, верно, и понять-то
тебя не могут, ты снова спокойно пойдешь своим путем,
который предназначен тебе по самой сути твоей при­
роды. Оставаться ли тебе пейзажистом или перейти
u
к историческои живописи - это ты сможешь решить
тогда сам, забыв и помыш.лять о враждебном разделении
u
различных ветвеи единоrо древа искусства».
Случилось так, что Бертольд получил утешительное
послание своего старого друга и учителя тогда, КОГJ\а
в Риме гремело имя Филиппа Гаккерта. Несколько вы-
u
ставленных им вещен своею гармоничностью и яс-
ностью )'Крепили славу этого художника, и даже исто ...
рические живописцы приэнали, что простое подража·
ние природе тоже таит в себе великие возможности для
создания превосходных произведений. Бертольд вздох­
нул с облегчением: больше ему не приходилось слушать
насмешек над его любимым искусством; он увидел чело ...
века, который, посвятив себя этому жанру, добился
признания и всеобщего уважения; словно искра, запала
в душу Бертольда мысль поехать в Неаполь и поступить
в ученики к Гаккерту. Ликуя, он сообщил Биркнеру
и своим родителям, что наконец-то после долгих со·
u
мнении вышел на верную стезю и вскоре надеется стать
мастером в своем деле. Благодушный немец Гаккерт
с удовольствием принял к себе немецкого юношу, и тот
с воодушевлением пусти.лея по стопам своего наставни ...
ка. Скоро Бертольд наловчился в полном соответствии
с натурой изображать всевозможные разновидности де'"'
ревьев и кустарников; достиг он также больших успехов
u
u
по части туманнои легкои дымки, которая отличает
картины Геккарта. Это снискало ему множество похвал,
но, как ни странно, порою ему все-таки казалось, будто
u
u
его пеизажам, впрочем, как и пеизажаr-1 его учителя,
384

чего-то недостает; что это было, Бертольд и сам не мог
бы сказать, хотя явственно ощущал его присутствие
в картинах Клода Лоррена и даже в суровых и пустын­
ных л.Jндшафтах Сальватора Розы. В душе у него за­
шевелились сомнения относительно его наставника:
особенно раздражало Бертольда, как Гаккерт со все­
возм·эжным тLц.анием выписывал битую дичь, которую
ему посылал король. Но скоро юноша совлада"1\ с этими,
как ему казалось, кощунственными мыслями; с тех пор
он по-прежнему продолжал ревностно трудиться с не­
мецкой старательностью, смиренно следуя во всем об­
разцам своего учителя, и спустя немного времени почти
сравнялся с ним. И вот однажды Бертольду по настоя­
нию Гаккерта пришлось отправить на выставку свой
<U
<U
пеизаж, целиком писанныи с натуры; выставка почти
сплошь состояла из пейзажей и натюрмортов Гаккерта.
Все художники и знатоки хвалили юношу и восхища­
лись правильностью и тщательностью его работы.
И лишь один странно одетый пожилой посетитель ни
слова не сказал о картинах самого Гаккерта и только
многозначительно усмехался, когда шумные славосло­
вия толпы становились совсем уж безудержными и пе­
реходили всякую меру. Бертольд хорошо заметил, что,
u
очутившись перед его пеизажем, незнакомец с выраже-
нием глубочайшего сожаления покачал головой и со­
брался было идти дальше. Бертольд, слыша со всех
сторон одни похвалы, уже несколько зачванился и не­
вольно почувствовал теперь досаду на этого незнакомца.
Он первый к нему подошел и в несколько резковатом
тоне спросил:
- Вы, сударь, как будто остались недовольны этой
u
u
картинои, хотя достоиные художники и знатоки на-
ходят, что она вовсе не дурна. Так уж будьте любезны,
объясните мне в чем дело, чтобы я, воспользовавшись
вашим добрым советом, мог что-то переделать и по­
править.
Незнакомец проницательно посмотрел на Бертоль­
да и очень серьезно сказал:
- Из тебя, юноша, могло бы получиться кое-что
стоящее.
Под взглядом незнакомца и от его слов Бертольд
испугался до глубины души; у него сразу пропала вся­
кая решимость, он бо.Аьше ничего не сказал и даже не
пошел следом за незнакомцем, когда тот медленно вы­
шел из зала. Вскоре туда пришел сам Гаккерт, и Бер-
13 Э.-Т.-А. fоФман. т. Z
38)

то.льд поспешил рассказать ему обо всем, что произо­
шло между ним и этим непонятным человеком.
- Ах! - воскликнул со смехом Гаккерт.- Не
принимай этого слишком к сердцу! Ведь это был наш
известный ворчун. Старичку ничем не угодишь, он
всегда только бранится; я столкнулся с ним при вхо­
де. Он родом грек с острова Мальта, человек богатый
u
и со странностями; кстати, и сам - неплохои худож-
ник; однако в его вещах всегда бывает какой-то фан-
u
тастическии оттенок; причина, верно, кроется в том,
что он придерживается каких-то диких и не.лепых
мнений насчет задач изобразительного искусства
и вы~умал себе особенную систему, которая ни к чер­
ту не годится. Я от.лично знаю, что меня он ни в грош
не ставит, но охотно прощаю его, поскольку он все
u
равно не может отнять у меня эаслуженнои с.лавы.
Сначала у Бертольда было такое чувство, точно
мальтиец затронул в его АУШе какое-то болезненное
место, но, подобно целительному прикосновению хн-
u
рурга, которыи исследует рану, это
.лишь благотворное страдание; однако
выбросил все иэ головы и продолжал
по-ста рому.
причинило ему
вскоре юноша
себе работать
УАача с первой бо.льшой картиной, которая вызва.ла
всеобщее восхищение, придала ему смелости, и он при­
ня.лся за другую, в этом же роде. Гаккерт сам выбрал ему
u
ОАНН из красивеиwих видов в роскошных окрестностях
Неапо.ля, и ее.ли первая картина Бертольда иэобража.ла
закат, то АЛЯ второго пейзажа он выбра.л утреннее осве­
щение. Ему предстояло написать множество непривы­
чных д.ля северянина деревьев, множество виноградни­
ков, а главным образом напустить побольше дымки и ту··
мана.
Как-то раз, усевшись на огромном
откуда открывался вид, выбранный для
БертоJ\ьд заканчивал на натуре эскиз
картины.
плоском камне,
него Гаккертом,
своей будущей
- И впрямь, похоже схваченоl - ус.лышал он ВД.руr
рядом с собою.
Бертольд оберну.лея, его рисунок разr"\ядыва"\ маль­
тиец; с саркастической усмешкой старик добавил:
- Вы только об одном забыли, мой юный друг!
Посмотрите-ка, вон там виднеется увитая зеленью стена
да.лекого виноградника; ка.лит-ка приоткрыта. Вам не­
пременно наАо и зто вставить, да как следует положить
386

u
тени - приоткрытая калитка даст вам эамечательныи
эффектl
- Вы,
тольд.- и
сударь, насмехаетесь,- возразил ему Бер­
совершенно напрасно! Эти случайные деталиu
не так уж ничтожны, как вам кажется, потому-то мои
учитель и любит вставлять их к месту. Вспомните-ка
хотя бы про белое полотенце на пейзаже одного ста­
ринного голландского художника, без него пропало бы
все впечатление. Но вы, очевидно, вообще не любитель
"
u
"
u
nеизажнои живеписи, зато я предан еи дуwои и телом
-
и потому прошу вас: оставьте меня в покое и не мешаи-
те мне работать.
- Ты очень
мальтиец.- Еще
.лучиться кое-что
заблуждаешься, юноша,- ответствовал
раз повторяю - из тебя мог .ло бы по­
стоящее, ибо в твоих работах заметно
u
неустанное стремление к высwеи цели, но ты никогда ее
не достигнешь, ибо путь, которым ты идешь, ту да не
приводит. Запомни же как следует, что я тебе скажу!
Быть может, я сумею разжечь в твоей АУШе то пламя.
u
которое ты сам, нераэумныи, старательно замуровыва-
ешь, пускай оно ярко эапы.лает и принесет тебе озаре­
ние 1 Тогда ты изведаешь истинное вдохновение, кото­
рое дремлет в твоей душе. Ужели ты меня считаешь за
-
u
u
rлупца, которыи ставит пеиэаж ниже историческои жи-
вописи и не понимает, что любой художник - и пейэа-
"
жнет и историческии живописец - должен стремиться
к одной общей цели? Осмысленно показать природ),,
u
постигнув в неи то высшее начало, которое во всех
существах пробуждает пламенное стреl\·tление к высшей
жизни,- вот священная цель всякого искусства. Разве
u
может привести к этои цели простое списывание на-
туры? Какими убогими, корявыми и неуклюжими кажут­
ся срисованные письмена, если переписчик не знал
.языка, на котором написана рукопись, и, трудясь над
замыс.ловатыми завитушками, не постигал значения на­
чертанных перед ним знаков. Вот так и пейзажи твоего
наставника суть точная копия оригинала, написанного
на непонятном языке. Д.ля посвященного внятен язык
u
~
природы, повсюду ловит он чудныи звук ее речен:
u
и куст, и дерево, и полевои цветок, и холм, и воды - все
u
подает ему таинственную весть, священныи смысл кото-
рой он постигает сердцем; и тогда, словно дух Божий,
нисходит на него дар зримо выражать это постижение
в своих творениях. Разве тебя, юноша, не охватывало
-
какое-то удивительное чувство, когда ты созерцал пен-
13*
387

эажи старых мастеров~ Наверно, ты и не вспоминал
тогда о том, что .листве этих лип, этим пиниям и плата­
нам можно было придать большее сходство с натурой,
что дымка на заднем плане могла бы быть воздуwнее,
вода - прозрачнее; тот дух, которым была пронизана
вся картина, переносил тебя в иной, высший мир, перед
тобою словно бы возникал его отблеск. Поэтому тща-
u
тельно и прилежно изучаи природу также и с механиче-
ской стороны, чтобы ов.ладеть практическими навыками
ее изображения, однако не подменяй практическим на­
выко!\оt самое искусство. Когда ты проникнешь в со­
кровенный смысл природы, в душе у тебя сами родятся
ее образы во всем их блистательном великолепии.
Мальтиец умолк; но, видя, как потрясен Бертольд,
.....
1<оторыи стоял понурясь, не в силах вымолвить ни слова,
....
старик, прежде чем унти, сказал ему на прощание следу-
ющее:
- Я вовсе не хоте.л, чтобы ты усомнился в своем
nризвании, я знаю, что в тебе дремлет великий дух,
и я воззвал к нему могучим словом, дабы он пробуди.лея
и вольно воспарил бы на своих крыльях. Так прощай же!
Желаю тебе всего наилучшего!
Бертольду показалось, будто мальтиец только вы­
разил словами то, что у него самого давно накипело на
Ауше; в нем заговорил внутренний голос: «Нетl Все мои
прежние стремления, все мои старания - зто лишь
опасливое, неверное блуждание слепца. Долой! Долой
все, что до сих пор меня ослепляло!»
Он больше не в состоянии был сделать ни одного
штриха в своем рисунке. Он покинул своего учите.ля,
1\-1етался в ужасной тоске и с громкою мольбою призывал
R себе то высшее знание, о котором говорил ему ма.ль­
тиец.
«Лишь в сладостных мечтах я изведал счастье... бла­
женство! В мечтах сбывалось все, о чем говорил ма.льти­
ец. Я лежа.л среди зеленых кустов, овеваемый волшеб­
ными дуновенияft.1И благоуханного ветерка, и голос при­
роды внятно раздавался в мелодическом АЫХанИН
.J\есной чащи. Вдруг - чу! «Слушай, слушай, посвящен­
ный! Внимай первозданным звукам прироАЫ, как они
nретворяются в сущность, доступную для твоего челове­
'Jеского восприятия». Мой слух все ясней и ясней раэли­
'Jал звучание аккордов~ и вот к моим чувствам словно бы
Аобавилось еще одно новое, и я с изумительной отчет­
J\Ивостью начал воспринимать все, что раньше казалось
388

мне непостижимым. Огненными письменами я чер1ил
в пространстве как бы странные иероглифы, запечатле­
вая в них таинственное откровение; однако и дерево,
u
и куст, и полевои цветок, и холм, и воды - дышало
жизнью, и звенело, и пело, сливаясь в сладостном
хоре».
Но, как уже сказано, бедному Бертольду только
в мечтах доводилось испытать такое блаженство; с11ла
его была с.ломлена, а в душе царило еще худшее смяте­
ние, чем тогда, когда он жил в Риме и надумал податься
в исторические живописцы. Пойдет ли он теперь по­
гулять в .зеленый лес, на него нападал там необъяс ни-
u
u
мыи ужас; выидет ли на приволье и поглядит на дальЕие
горы, как вдруг словно холодные когти вцеплялись ему
в сердце, так что у него перехватывало дыхание и он
терзался смертельным страхом. Вся природа, которая
прежде встречала его ласковой улыбкой, теперь стала
для него грозным чудищем, и· вместо приветливых го.Ао­
сов, которые он слышал раньше в шорохе вечернего
ветерка, в журчании ручья, в шуме листьев, теперь все
возвещало ему погибель и уничтожение. Наконец, уте...
шась мало-помалу сладостными мечтами, он несколько
успокоился, но с тех пор уже избегал одиночества на
лоне природы, и так случилось, что он подружи.лея
u
с компаниеи веселых немецких художников и часто с,-ал
совершать вместе с ними прогулки по красивым местам
в окрестностях Неаполя.
Один из них, назовем его Флорентином, не столько
был занят глубоким изучением своего искусства, ско.ль-
&.-'
ко наслаждался теми радостями, которые можно наити
в жизни, об этом свидетельствовал и его альбом: пляски
крестьянских девушек, процессии, сельские празднест-
u
ва - все это с непринужденнои естественностью ложи-
лось на его .листки уверенными и быстрыми набросками.
Все эти сценки, оставаясь небрежными эскизами, полны
были у Флорентина жизни и движения. Но притом дуwа
Флорентина отнюдь не была невосприимчива к бо.лее
высоким предметам; напротив, мало кому из соврем~н­
ных художников удавалось так глубоко проникат1>ся
благочестивым духом старых мастеров. Себе в альбом он
срисовал однажды беглыми штрихами фрески одной
u
u
стариннои монастырскои церкви, которую вскоре ,до ...
лжны были снести. Они изображали житие великому че­
ницы Екатерины. Эти легкие наброски отличались та ...
с.о
кои проникновенностью, что ничего более прекрасного
389

и чистого невозможно был себе представить; на Бер­
тольда они произвели удивительное впечатление. Мрач­
ная пустыня, которая его окружала, озарилась вдруг
блеском молний, и с тех пор он снисходительнее стал
относиться к веселому нраву Флорентина; поскольку же
Флорентин, живо чувствуя всю прелесть природы, боль­
ше всего любил в ней человека, то и Бертольд принял
u
человеческое начало за основу, котором ему надо Аер-
жаться, спасаясь от пустоты бесформенного хаоса. Пока
Флорентин, облюбовавший какую-то случайную группу
.людей, наскоро писал этюд, Бертольд раскрыл его аль­
бом и стал срисовывать оттуда чудный образ Екатери­
ны; это более или менее ему удалось, но, как и тогда
в Риме, безуспешными окаэа.лись его попытки вдохнуть
в свои фигуры жизнь, которая ощущалась в оригина.ле.
Он посетовал на зто Ф.лорентину, которого, не в при­
мер себе, считал истинно гениа.льным художником,
и тут же пересказал своему товарищу то, что говорил об
искусстве ма.льтиец.
- А ведь так и есть, братец ты мой Бертольдl Маль­
тиец-то прав. И я ставлю настоящий пейзаж в один рц
с г.лубокими по мысли картинами из священной исто­
рии, которые написаны старыми мастерами. По моему
разумению, с.ледует сперва утвердиться в изображении
более понятной для нас органической природы; умея
вто, скорее начнешь раз.личать свет и в ночном ее царст­
ве. Я тебе советую, Бертольд, приучить себя к такому
изображению человеческих фигур, чтобы в них толково
выража.лись твои мысли; может быть, тогАа мя тебя
прояснится и все остальное.
Бертольд послушался дружеского совета и поступил,
как ему было ве.лено, и вот ему уже стало казаться, что
тучи, омрачавшие ero жизнь, понемногу начали рассеи­
ваться.
«Я старался изобразить в иероглифах то, что смутно
угаАывала моя душа; но черты зтих иероглифов склады­
вались иэ че.ловеческих фигур, которые, сплетаясь
в странном хороводе, кружили возле какого-то источни­
ка света. Этим источником света .цо.лжен был стать
дивный образ, какого еще не рождала фантазИJI
художника; но тщетно си.ли.лея я схватить черты
этого видения, которое во сне являлось мне, излучая не­
бесный свет. Всякая попытка изобразить его оканчи-
"
с..
u
валась поэорнои неуАачеи, я весь сгорал в пламеннои
тоске».
390

Флорентин эамети.л почти болезненное возбуждение
своего Аруга и утешил его как умел. Он часто повторял
Бертольду, что это, мол, переломный момент пcpe.it
творческим озарением; но Бертольд ходил понурый.
точно в бреду, и все его попытки оставались бессильны­
ми ребяческими потугами.
НевАалеке от Неаполя находилась вилла одного гер­
цога, оттуда открывался прекрасный вид на Везувий
и на море, поэтому ее ворота были гостеприимно откры­
ты АЛ.Я приезжих художников, в особенности для пейза­
жистов. Бертольд там часто работал в парке, а еще того
чаще, уединившись в гроте, предавался своим фантасти­
ческим мечтам. Однажды он спрятался в гроте, мучимый
u
u
жrучен тоскои, которая истерзала ему серлце, и плакал
горючими слезами о том, чтобы звезда с неба осветила
его мрачную стезю, как вдруг в кустах послышался
шорох и перед гротом, словно небесное видение, воэ­
ник.ла некая чудная жена.
«Яркий солнечный свет заливал ее ангельский лик.
она обратила на меня неописуемый взор. Сама святая
Екатеринаl - Нет, что Екатеринаl - Мой идеал! - То
был мой цеа.л 1- В безумном восторге я повергся пе­
реА нею на колени, и тут видение с приветливой улыб­
кой с.лов110 растаяло в воэАухеl Итак, услышана моя
горячая молитва!»
В rрот воше.л Флорентин, его удивил вид Бертольда.
u
которыи с восторженным выражением кинулся ему на
грудь. Иэ глаз Бертольда хлыну.ли с.лезы:
- Друг мойl Друг мой! Какое счастьеl Какое бла­
женство! Она нашлась, нашлась(
И быстрым шагом Бертольд отправился к себе
в мастерску10, натянул холст и начал п11сать. Словно
в могучем порыве божестве11ного вдохновения, он вол­
шебной кистью воссоздал представшее ему видение
u
неэемнои красоты.
С этого часа в нем совершился полный переворот
После тоски, которая прежде иссушала его душу, он
воспрянул и ед.ела.лея бодр и весел. Не жалея сил, он
прилежно занялся изучением старых мастеров. Выпол-
u
нив несколько замечательно удачных копии, он при-
нялся за самостоятельные картины и УАИВИ.Л всех знато­
ков. О пейзажах больше нечего было и думать, сам
Гаккерт признал, что ~ноша наконец-то обрел свое
истинное призвание. В конце концов БертоЛЬАУ поручи­
ли писать алтарные образы для неско.льких церквей.
391

В большинстве случаев он выбирал д.ля них радостные
сюжеты из христианских легенд, но на всех его карти­
нах сиял дивный образ его идеальной мечты. Многие
находили, что лицо и фигура поразительно напоми­
нают принцессу Анджелу Т., сказали об этом и са­
мому молодому художнику, а иные хитрецы посмеи­
вались, намекая, что, дескать, огненные очи прекрас­
ной донны глубоко ранили молодого художника
в самое сердце. Бертольд страшно серди.лея на вздор­
ных болтунов за то, что им, словно нарочно, хочется
стащить все небесное в земную обыденность.
- Ужели вы думаете,- вопрошал он,- будто та­
кое создание может существовать на нашей земле~
Мне быJ\о чудное видение, в котором мне открылся
....
высшии идеал; этот миг посвятил меня в таинства
11с кусства.
Оrныне Бертольд жил счастливой и радостной
жизнью вплоть до победоносного итальянского похода
Бонапарта, когда французская армия подступила к гра­
ницам Неаполитанского королевства и ЗАесь разрази-
...
.лась революция, которая нанесла ужасныи сокрушите.ль-
ны й удар по всякому спокойному благополучию. Король
с королевой покинули Неаполь, был созван парламент.
Наместник заключил позорное перемирие с француз­
ским генера.лом, и вскоре прибыли французские ко­
миссары, чтобы по.лучить назначенную для выплаты сум­
му. Наместник сбежал, спасаясь от народной ярости.
Народ же решил, что и наместник и парламент - сло­
вом, все, кто должен был защищать город от вражеского
нашестви.я, бросили жителей на произвол су;tьбы. Тут
рухнули все устои, на которых зиждется общество;
ринувшись в анархическое буйство, чернь попрала по­
рядок и законность и с кличем «Viva la santa fe-
def» 1 безумные орды понеслись по улицам, грабя и под­
жигая дol\ta знати, которая, как считали эти толпы,
предала их на милость врага. Напрасно Молитерно
и Рокко Романо, эти .любимцы народа, избранные им
в предводите.ли, пытались обуздать безумие. Уже были
убиты герцоги дел.ла Торре и Клементий Филомарино,
....
но чернь все еще не утолила своеи кровожадности.
Бертольд полуодетым едва успел выскочить из горя­
щего дома, как тут же на его пути показалась толпа,
которая, сверкая ножами, с горящими факелами, мчалась
1 Да здравствует святая вера! (ит.)
392

ко дворцу герцога Т. Юношу приняли за одного из
своих и увлекли за собой.
· «Vi va la santa fede!» - вопили безумные, и спустя
несколько минут герцог, его слуги и все, кто оказывал
сопротивление, бы.ли убиты, а самый дворец заполыха.J\,
....
со всех сторон охваченныи пожаром.
Бег толпы увлекал Бертольда все дальше и дальше
в глубь дворца. Он быстро пробежал раскрытые на­
распашку комнаты; ему снова грози~\а опасность по·
гибнуть от пожара, и он тщетно искал выхода.
Вдруг впереди послышался испуганный вопль. Бер­
тольд бегом кидается в залу. Перед ним женщина бьется
в руках оборванца, но тот крепко держит свою добычу
и уже приготовился пронзить ей грудь ножом. Это -
принцесса! Идеал Бертольда! Не помня себя от ужаса,
Бертольд ринулся к ним, схватил оборванца за гор..'\о,
повалил, его же ножом перерезал ему глотку, принцес­
су - на руки, бегом промча.лся через пылающие залы,
выскочил на .лестницу, сбежа.л по ступенькам и - вон из
дома, на улицу, наперерез ·бурлящей толпе! И все это
было сделано в одно мгновение!
Никто не остановиJ\ бегущего Бертольда; такого -
nочерневwего от копоти, с окровав.ленным ножом в py-
Jce, в растерзанном ПJ\атье, его принимали за убийцу
и грабителя, который уносит с собой свою законную
добычу. ГАе... то среди заброшенных закоуJ\KOB города,
под сенью ветхих стен, куда он прибежа.,.1\, спасаясь от
опасности, с.ловно под влиянием какого-то инстинкта,
Берто.льд рухнул наземь и потерял сознание. Когда он
очну.лся, то увидал принцессу; склонясь над ним, она
студеной водой смачивала ему .лоб.
- О, слава Богу! - пролепетала она чудным, не­
жным голосом.- Благодарение святым, ты очнулся, мой
спасительr Жизнь моя!
Бертольд приподнялся, он был точно во сне, оцеnе­
не.лыrt.1 взг.лядом он воззрился на принцессу. Да, то была
она! Прекрасное небесное видение, которое зажгло
божественную искру в его душеr
- Возможно ли? Правда .ли это? Неужели я еще
жив? - воскликнул он.
- Ты жив,- отвечала ему принцесса,- и отныне
живешь для меня. То, о чем ты не смел даже мечтать,
сбылось каким-то чудом. О, я знаю, кто тыl Ты - не­
•1ецкий художник Бертольд; ведь ты по.любил меня
м прославил в своих лучших картинах. Разве мог.ла бы
393

я стать твоею? Но вот я - твоя на веки вечныеf Давай
убежим! Ах. убежим с тобой!
Странное чувство пронзило вдруг Берто.льда при
этих словах принgессы: словно внезапная боль развеяла
его сладкие сны. Но когда обхватили его белоснежные
u
руки прелестнои красавицы и он сам, очутившись в ее
объятиях, прижа.J\ ее к своей гру дн, он вдруг весь за­
трепетал от неведомого сладостного чувства и, ощутив
себя наверху земного блаженства, в безумном восторге
воскликнул:
- О нетl Не обманчивую мечту - жену мою я дер­
жу в своих объятиях и никоrяа больше не выпущуl Она
утолит во мне жгучую иссушающую тоскуl
Бежать из гороАа не было никакой возможности,
французское войско стояло у ворот, и народ три дня
держал оборону, не давая врагу вступить в город, не­
смотря на то что не име.л ни должного вооружения, ни
какого бы то ни было руковоАства. В конце концов
Бертольд с Анджелой перебрались из своего убежища
в другое, потом и третье и таким образом выбрались на
волю.
Охваченная пылкой любовью к своему спасителю,
Анджела не захотела оставаться в Ита.лии, раАИ Бер­
тольда она была corласна, чтобы родня считаАа ее умер­
шей. У Анджелы было с собой алмазное ожерелье и дра­
гоценные перстни, и в Риме. куАа после долгих странст­
вий попали оба путника, они на эти Арагоценности
смог ли купить себе все необходимое; таким образом
они благополучно добрались до Южной Германии в го-~
род М. Бертольд хотеА там поселиться и зарабатывать на
жизнь своим искусство~.
Не правда ли, это было такое небывалое счастье,
о котором Бертольд не мог и мечтать~ ПоАумать то.лько!
Сама Анджела, это чудное небесное соэдание - краса­
вица. идеальная мечта художника, вдруг стала его же­
ной. вопреки всем преградам, которые жизненные об­
стоятельства воздвиг ли между ним и его возлюбленной 1
Бертольд и впрямь никак не мог поверить своему
счастью и наслаждался этим блаженством, пока внут-
u
реннии го.лос не стал все громче и громче напоминать
ему о том, что пора бы уже ему вспомнить о своем
искусстве. Он решил, что большая картина, которую он
должен был написать АЛЯ церкви Девы Марии, создаст
ему известность в М. Замысе.л картины был прост. Бер­
тольд хотел изобразить Марию и Елизавету на лужай-
394

ке среди чудного са.да вместе с играющими в траве
м.ладенцами Христом и Иоанном; однако, как ни тщился
"
он увидеть духовным зрением идеальныи замысел бJ-
дущей картины, образы ее представлялись ему рас­
плывчато, как во время пережитого им злосчастного
кризиса, и вместо царицы небесной перед его мыс­
.ленным взором вставала - увыl - земная женщина,
жена его Анджела, в каком-то чудовищно искажен­
ноt.f об.лике. Наперекор тем таинственным страшным
с.о
силам, которые хотели подчинить его своеи власти,
он все-таки приготовил краски, начал писать; но воля
ero была слом.лена, и все его старания, как и тогда,
оставались
беспомощными
потугами
неразумного
аuаденца. Все у него выхоАИЛО безжизненным и за­
стыль~м, и даже Андже.ла - Анджела! Его идеал! Она
сама ему позировала, но сколько он ни пытался на­
писать ее портрет, ничего не получалось: с полотна
на него таращилась стеклянными глазами мертвая
восковая кукла.
И тут в АУШУ Бертоль,Аа все сильней стаАо закрады­
ваться безнадежное уныние, уничтожившее в конце кон­
цов всю его жизнерадостность. Бертольду расхотелось
работать, да он уже и не мог; и постепенно он впал в ни­
щету, которая тем более угнетала его, что Анджела ни
разу не проронила ни е4ииой жалобы.
·«Душу мне раэъеда.ли нескончаемые мучения от не­
сбывшихся надежя, от непрестанного непосильного на-
...
пряжения, которое всякии раз оказываАось тщетным,
я вскоре пришеА в состояние, близкое к настоящему
помешательству. У нас роди.лея сын, и это доверwи.ло
мое уничижение; АОАГО копившаяся обида вырвалась
наружу яростным озлоблением. Она, она одна - винов­
ница моего несчастьяl Нет, она - не воплощение моего
идеала! Мне на погибе.ль она обманом приняла обличье
того небесного создания f В бешеном отчаянии я про­
клял ее и невинного младенца. Я обоим же.ла.л смерти,
чтобы избавиться от невыносимой муки, которая точно
калеными ножами бередила мне душу. И вот во мне
зародилась аАская мысльl Напрасно читал .я на по­
крывшемся смерте.Аьной бледностью .лице Анджелы,
в ее слезах отражение моеrо безумного святотатст­
венного умыс.ла. «Ты с.ломала мне жиэнь7 окаянная
баба!» - заорал я на нее и отпихнул от себя ногой,
когда она без сил упа.ла передо мной наземь, обнимая
мои ко.лени».
395

i•j
Жестокое и безумное обращенне Бертольда с же"
u
нон и ребенком привлекло к себе внимание соседей,
они донесли об этом в полицию. Его хотели
арестовать, но, когда полиция пришла в дом, оказа ...
лось, что и он, и жена с ребенком куда-то бесследно нс ...
чезли.
Вскоре Бертольд объявился в Н. в Верхней Силезии;
к тому времени он как-то уже избавился от жены и ре ...
бенка и бодро принялся писать свою картину, которая
никак не получалась у него в М. Однако он успел закон­
чить только Марию и младенца Христа с Иоанном, как
вдруг с ним приключилась ужасная болезнь, которая
чуть было не свела его в могилу. Впрочем, он и сам
желал тогда умереть. Люди, которые за ним ухаживали,
понемногу распрода.лн все его
принадлежности,
не
...
исключая и неоконченнои картины, и, едва оправившись
после болезни, он покинул эти места жалким и хворым
нищим.
Впоследствии он кое-как добывал себе пропитание.
пробавляясь настенною росписью, когда ему перепадал
какой-нибудь заказ.
- История Бертольда заключает в себе нечто ужас­
ное и зловещее,- сказал я прQфессору.- Я считаю его,
хоть он сам прямо этого и не говорит, за отпетого пре­
ступника, убийцу своей ни в чем не повинной жены
и родного сына.
- Он r лупец и сумасшедший,- отвечал на это про­
фессор.- И я не верю, чтобы у него хватило духу на
такой поступок. На этот счет он никогда не высказыва­
ется с определенностью, и тут все остается под вопро­
сом; может статься, он только воображает себе, будто
u
повинен в смерти жены и сына; сеичас он опять малюет
мрамор; нынче ночью он будет заканчивать алтарь, тогда
он будет в хорошем настроении, и, может быть, вам
у дастся выведать у него побольше об этом щекотливом
вопросе.
До.лжен сознаться, что после чтения записок, иэ
которых я узнал историю БертольАа, у меня мороз
u
no коже проше.л при однои мысли, как я среди ночи
u
останусь наедине с этим человеком в пустои церкви.
Мне почуди.лось вдруг, что, несмотря на все его до­
бродушие и сердечную простоту, в нем все-таки про­
глядывает какая-то чертовщина, и потому я решил .луч-
396

ше не откладывать дела, а переведаться с ним при свете
.ясного дня.
Я .застал Бертольда, когда он, стоя на помосте, кро"
пил краской стену, чтобы получились r.1раморные про­
жилки; казалось, он был погружен в угрюмую задумчи­
вость. Взобравшись к нему наверх, я молча стал подавать
ему горшочки с красками. Он обернулся и с удивление~
посмотрел на меня.
- Я - ваш подручный,- сказал я тихо.
Он невольно улыбну.лся.
Тогда я нарочно заговорил об его жизни, чтобы
показать ему, что я все уже знаю, а он, по-моему, решил.
что сам тогда ночью обо всем мне рассказал. Потихонь-
~
....
ку да полегоньку я подводил дело к тои ужаснои ка-
тастрофе, а потом вдруг прямо и брякнул:
- Так, стало быть, вы в припадке безумного уf~.10-
помрачения убили свою жену и ребенка?
Тут он выронил горшочек с краской и кисть и, впе-
u
рив в меня ужасныи взор, закричал, потрясая воздеты~и
руками:
- Чисты эти руки и не запятнаны кровью моей
жены и сына 1 Еще одно такое слово, и я вместе с вами
брошусь с лесов и размозжу обе наши головы о камен­
ный пол церкви!
Момент бы.л
u
...
такои, что я деиствите.льно очутился
в довольно-таки странном положении, и я решил ввер­
нуть наудачу что-нибудь совсем неожиданное.
- Ах, взгляните-ка, милый Бертольд,- произнес
я как можно спокойней и хладнокровней,- какие бе­
зобразные подтеки получаются от этой темно-желюй
краски.
Он глянул и начал замазывать пятно, а я тем време­
нем потихоньку спустился с лесов, вышел вон из церкви
и отправился к профессору, заранее приготов.ясь, что ()Н
будет потешаться над тем, как r.tнe поделом доста"\ось за
мое любопытство.
Коляску мою уже починили, и я покинул Г., взяв на
прощание с профессора Вальтера слово, что он мне
сразу напишет обо всем, что бы ни приключилось с Бер­
тольдом.
Прошло, кажется, около полугода, как вдруг я и в са­
мом деле получил от профессора письмо, в котором
он пространно изливался насчет удовольствия, получен­
ного от нашего знакомства. Вот что он написал о БеР-:
тольде:
397

«Скоро после Вашего отъезда с нашим чудаком
художником стали происхояить удивительные вещи. ()и
вдруг очень повеселел и превосходно дописал свою
:1езаконченную картину, и все дивятся на нее еще пуще
jJрежнего. Потом он вдруг исчез, и поскольку он ров­
лым счетом ничего с собою не взял, а спустя несколько
J\НеЙ на берегу реки О. нашлась его шляпа вместе с до"
рожным посохом, то мы все теперь думаем, что он,
зерно, сам лишиJ\ себя жизни».

SJ1NCTUS 1
октор задумчиво покачал головою.
- Как,- с жаром воскликнул Капельмей­
стер, вскочивши со стула,- как? 1 Стало
быть, катар у Бетrины и впрямь неспроста?
Доктор тихонько раза три-четыре стукнул
"
своею испанскои тростью по полу, вынул
табакерку и тотчас убрал ее, не взяв понюшки, устремил
неподвижный взор ввысь, будто пересчитывал розетки
на потолке, и сердито кашлянул, однако не произнес ни
слова. Это совершенно вывело Капельмейстера из себя,
ибо он уже знал, что этакая жестикуляция Доктора,
ее.ли переложить ее в ясные, живые слова, оэна чает вот
что: «Скверный, скверный случай, и я теперь в полной
растерянности, не ведаю, что и делать, то одно пробую,
то другое, как небезызвестный доктор в «Жиль В.лазе из
Сантильяны».
- Ну так и говорите же прямо,- раздраженно вы­
крикнул Капельмейстер,- говорите прямо, не напуская
такого чертовского туману вокруг безобидной хрипоты,
которую Беттина приобрела потому, что, выхоJJ.Я из
церкви, опрометчиво не надела шаль... Жизнью-то де­
вочка за это наверняка не поплатится.
- Ни в коем случае,- произнес Доктор, вновь до­
стал табакерку и на сей раз действительно взял понюш-
1 Снятый (лат.). Здесь и да.лее речь идет о названии частей като.
лической мессы, обозначаемых нача.льными словами мо.литв.
399

~у.-ни в коем случае, однако весьма вероятно, что за
sсю жизнь она не споет более ни одной ноты!
Тут Капельмейстер обеими руками схватил себя за
sолосы, так что пудра тучею разлетелась в стороны,
11 забегал по комнате, выкрикивая как одержимый:
- Не споет? .. не споет? .. Беттина не будет более
r1еть? .. Навсегда умолкли прелестные канцонетты... чу­
:~есные болеро и сегидильи, что струились из ее уст,
с.ловно звучащее благоуханье цветов?.. Более не услы­
шать от нее ни благочестивого Agnus 1, ни утешного
Benedictus~ .. i 0-ol Ни Miserere 3, что очищало меня от
u
u
эеl\.tнои скверны подлых мыс.леи". и сплошь да рядом
оживляло во мне богатейший мир совершенных церков­
ных те~? .. Ты лжешь, Доктор, ты лжешь! Сатана вводит
тебя во искушение устроить мне подвох. Соборный
с..-
органист, прес.ледующии меня гнусною завистью, с тех
пор как я, к вящему восторгу всего света, разработал
восьмиголосный Qui tollis 4,- вот кто тебя подкупил!
Ты должен повергнуть меня в безотрадное отчаянье,
чтобы я швырнул в огонь мою новую мессу, но eJ"Y -
тебе! - это не удастся! Здесь они, здесь, со мною -
сольные партии для Беттины (он хлопнул себя по кар­
ману сюртука - послышался мощный хруст), и девочка
u
сен же час исполнит их своим дивным, звучным го.лосом,
да еще лучше, чем бывало.
Капельмейстер схватил шляпу и хотел было уйти,
Доктор, однако, остановил его и очень мягко, очень тихо
сказал:
- Я уважаю ваш драгоценный энтузиазм, благород­
ный мой друг! Но я ничуть не сгущаю краски, и с со­
борным органистом .я вовсе не знаком - так уж оно
есть! С той поры как Беттина исполнила на богослуже­
нии в католической церкви сольные партии в Glo-
r ia > и Credo 6, она поражена странною хрипотою, вернее
сказать, безголосицей, которая упорно сопротивляется
моему искусству и, как я уже говорил, внушает мне
опасение, что Беттина не сможет более петь.
- Ну что же,- воскликнул Капельмейстер будто
u
u
в смиренном отчаянье,- ну что же, тогда дан еи
1 Агнца ( .11ат. ).
z Б.лаrословен ( AQT. ).
3 СмиАуЙс• (лат.).
4 Ты, взявший на себя (лат.).
5 Славе (iraт. ).
6 Верую (лат.).
400

u
u
опию... дан опию и даваи его до тех пор, пока она не
отойдет тихо в мир иной, ибо· если Беттина не будет
u
петь, то еи нельзя и жить, ведь живет она, только когд.а
поет ... в пении вся ее жизнь... чудесный Доктор, сделай
мне одолжение, отрави ее, и чем раньше, тем лучше.
У меня есть связи в уголовной коллегии, я учился в Гал"
.ле с председателем, он был великий корнетист, по но­
чам мы играли бицинии с непременным вступлением
хоров собак и кошек! Тебе ничего не будет за честное
убийство... Отрави же ее... отрави ...
- Что ни говори,- прервал Доктор словоизверже­
ния Капельмейстера,- что ни говори, а годы наши уже
немалые, и волосы давненько приходится пудрить, одна­
ко ж, особливо касательно музыки, vel quasi 1, мы празд­
нуем труса. Не след этак кричать, не след этак дерзко
говорить о греховном убийстве, надобно спокойно сес'Гь
вон в те кресла и хладнокровно меня выслушать.
- Да что здесь слушать-то! - вскричал Капельмей­
стер, едва не плача, но все-таки сделал как велено.
- Поистине,- начал Доктор,- поистине состоя-
нию Беттины присуще нечто весьма странное и удиви­
тельное. Говорит она громко, в полную силу, о какои­
либо обыкновенном недуге нечего и думать, она способ-
...
на даже задать музыкальныи тон, но как скоро желает
запеть, нечто непостижимое, не являющее себя и~
резью, ни перханьем, ни щекоткою, ни зудом, ни иным
каким явно болезненным симптомом, цепенит силу ее
голоса, так что всякая нота, хотя и не звучит сдавленно
и нечисто, словом катарально, замирает, глухая и бес­
цветная. Сама Беттина весьма справедливо уподобляет
~
свое состояние ощущениям, какие порои испытываешь
во сне, когда, вполне сознавая, что умеешь летать, тщет­
но стремишься подняться ввысь. Это дурное, болезнен­
ное состояние не поддается моему искусству, леченье
не приносит результата. Враг, которого я должен по­
бедить, подобен бесплотному призраку, ему нипочем
все мои уловки. Вы, разумеется, правы, Капельмейстер,
:вся жизнь Беттины сосредоточена в пении, ведь рак­
·скую птицу иначе как поющей и представить себе
u
невозможно, вот почему от однои только мысли, что
гибнет ее песня, а с нею и она сама, Беттина места себе
не находит, и я почти совершенно убежден, что именно
эта непрестанная душевная ажитация усугубляет ее не-
' Здесь: nожа.луй что (лат.).
401

JJ.YГ и сводит на нет мои старания. Она сама говорит, что
по натуре чрезвычайно боязлива, и после того как я ме­
сяцами, точно потерпевший кораблекрушение, хватался
за любую соломинку, прибегая то к одному, то к друго­
му средству, и оттого вконец пал духом, мне кажется,
что болезнь Беттины скорее психического, нежели фи-
&#
зического своиства.
- Верно, Доктор,-- воскликнул тут путешествую­
щий Энтузиаст, который до той минуты мо.лча сидел
в углу, скрестивши на груди руки,- верно, Доктор,
в самую точку попали, замечательный вы мой целитель!
Болезненные ощущения Беттины суть физический эф­
фект психического воздействия, но именно оттого куда
как скверный и опасный. Я, господа, один я могу все вам
объяснить!
- Да что здесь слушать"то! - сказал Капельмейстер
голосом еще более плаксивым, чем раньше, Доктор по­
JJ.ВИну л стул поближе к путешествующему Энтузиасту
и со странною улыбкой вперился ему в .лицо. Однако
путешествующий Энтузиаст устремил взор ввысь и за­
говорил, не глядя ни на Доктора, ни на Капельмейстера.
- Как-то раэ, Капе.льмейстер, маленькая пестрая ба­
бочка у меня на глазах ненароком залете.ла в струны
вашего двойного к.лавикорАа. Крохотное существо весе­
.ло порхало вверх"вниэ и, трепеща блестящими крылыш­
ками, задевало то верхние, то нижние струны, которые
отзыва.лись аккордами и звуками, тихо-тихо, внятно
.лишь самому чуткому, самому тренированному уху, так
что в конце концов мотылек словно бы купа.лея в их
волнах, как в мягкой водной зыби, вернее, был ими
несом. Но сплошь и рядом посильнее задетая струна,
точно со зла, ударяла беззаботного пловца по крылыш­
кам, и они, пораненные, теряли яркую цветочную пыль­
цу, а мотылек, не замечая этого, все кружи.л в веселом
звоне и пенье, струны же ранили его все больнее, и вот
он бесшумно упал в отверстие резонатора.
- Что мы хотим этим сказать? - осведомился Ка-
с.
пельl\1еистер.
- Fiat applicatio 1, любезнейший( - скаэа.л Доктор.
- Об особой аналогии эдесь и речи нет,- продол-
жал Энтузиаст,- я вправду слышал, как упомянутый
мотылек играл на Капельмейстеровом клавикорде, и хо­
тел всего лишь обозначить в общих чертах одну мысль,
1 Здесь: проведите аналогию (лат.).
402

которая пришла мне тогда на ум и как бы подводит
к тому, что я намерен сказать о недуге Беттины. А впро-
u
чем, можете считать все зто а..\легориеи и написать
в аАьбом какой-нибудь заезжей виртуозке. Дело вот
в чем: мне преАстави.лось тогАа, буАТО природа выстрои-
u
Аа вокруг нас тысячег ласыи к.лавикорд и мы копошимся
в его струнах, полагая, что звуки и аккорды рождаются
нами, по нашей во.ле, и нередко смертельно раним себя,
Ааже не подозревая, что рану нанесла нам негармонично
задетая струна.
- Очень уж туманно,- сказал Капельмейстер.
- О-о,- смеясь вскричал Доктор,- минуточку тер-
u
пения, сеичас он осеДJ\ает своего конька и машистым
галопом поскачет в мир домысАов, rреэ, психических
u
-
u
u
воэдеиствии, симпатии, идиосинкразии и так да.лее, по-
куда не спешится и не позавтракает на станции «Магне­
тизм».
- Спокойно, спокойно, премудрый мой Доктор,­
мо.лвил путешествующий Энтуэиаст,- не хулите вещей,
которые вы, сколь бы зто вас ни коробило, все-таки
АО.лжны смиренно признать и высоко ценить. Не вы АИ
сами только что говорили, что бо.леэнь Беттины вызвана
u
психическои причиною, а точнее, яв.ляет собою по-
.ц.линно психический недуг?
- Но какая,- перебИА Энтузиаста Доктор,- какая
связь между Беттиною и элопо.лучным мотыльком?
- Коли теперь,- проАолжал Энтузиаст,- взяться
-
все расчленять и осматривать каждыи 1<усочек, то этакое
занятие, само по себе скучное, только скуку и посеет! ••
Оставимте мотылька, пусть его побудет в клавикорде
Капе.льмейстера!.. Кстати, Кап~льмейстер, сог.ласитесь,
вот уж поистине беда так бе~а: музыка стала у нас
неотъемлемою частию светской беседыl Изумительней­
шие таАанты низводятся до убогой будничной жизни!
Бывало, музыка и пение излива.лись на нас из священ­
ных горних высей, будто из самого дивного tJарствия
Небесного, теперь же до всего буквально рукою подать,
и каждому доподлинно известно, сколько чашек чаю
надобно выпить певице и сколько бока.лов вина басу,
чтобы надлежащим образом одушевиться. Я, конечно,
знаю, есть общества, проникнутые истинным духом му­
зыки, занимающиеся ею с неподдельным благоговением,
но
эти - ничтожества,
увешанные
драгоценностями,
разряженные ничтожества... однако ж нет, сердиться
я не стану! .. Когда в прошлом годе я приехал сюда,
403

бедняжка Беттина как раз была в большой моде ... ее, как
говорится, «открыли»; чаю нельзя было выпить, не при-
u
правив его испанским романсом, италианскои канцо-
неттою либо французскою песенкой: «Souvent 1"amo-
ur» 1 и прочая, непременно в исполненье Беттины.
Я в самом деле опасался, что милое дитя вкупе с див­
ным своим талантом утонет в море чаю, которым ее
заливали; этого не случи.лось, но катастрофа все-таки
грянула.
- Какая катастрофа? - воскликну ли в один голос
Доктор и Капельмейстер.
- Изволите вцеть, судари мои,- продолжал Энту­
зиаст,- собственно, бедняжка Беттина была... так ска­
зать, заколдована или зачарована, и, сколь ни тяжко мне
в этом признаться, я ... я сам и есть тот колдун, что свер-
...
шил злодеиство, а теперь, как ученик чародея, не в силах
снять заклятье.
- Дурные... дурные шутки, а мы тут сидим и преспо-
...коино позволяем этому злодею-насмешнику мистифи-
цировать нас! - Так вскричал Доктор, вскочивши на
ноги.
- Но к черту катастрофу... к черту eel - восклик­
нул Капельмейстер.
- Спокойно, господа,- сказал Энтузиаст,- сейчас
я сообщу вам ОАНО дело, за которое могу поручиться,
u
u
кстати, считаите мое колдовство шуткою, хотя порои
у меня весьма тяжело на сердце отrого, что без моего
ведома и сог.ласия я, может статься, послужил для не­
знаемой психической силы орудием воздействия на Бет­
тину. Вроде провоАника, я имею в виду, тут вроде как
в э.лектрической цепи: один бьет искрою другого, сам
того не желая, против воли.
- Гоп-rопl - воскликнул Доктор.- Ишь, какие
превосходные курбеты конек-то выделывает!
- Но рассказ... рассказ где? - перебил его Капе.ль"
u
меистер.
- Вы, Капельмейстер,- продолжал Энтузиаст,~
давеча упомянули, что напоследок, перед тем как ПО-~•
терять голос, Беттина пела в католической церкви.
Вспомните, было это в первый день прошлогодней Пас­
хи. Вы, надевши черное парадное платье, дирижироваJ\И
замечательною гайдновскою мессою ре-минор. Хо-
....
ристки-сопрано - настоящии цветни.1\ молоденьких на-
1 «Часто любовь» (фр. ).
404

рядных девушек - частью пели, частью нет; среди них
стояла и Беттина, которая на диво сильным, звучным
голосом исполняла небольшие со.льные фразы. Сам я,
как вы знаете, поместился среАИ теноров; с первых
же тактов Sanctus мною овладело г.лубочайшее тре­
петное благоговенье, но тут вдруг эа спиною послы-
v
u
шалея какои-то постороннии шорох, я невольно обер-
нулея и, к своему изумлению, увидал Бе11ину, кото­
рая протискива.лась между рядами музыкантов и пев­
цов, намереваясь покинуть хоры. «Вы уже уходи­
те?» - спросил я. «Пора,-чрезвычайно приветливо
ответила она,-меня ждут в церкви ***, я обещала
там петь в кантате, и еще надобно до обеда порепе­
тировать дуэты, которые я нынче вечером исполняю
на музыкальном чаепитии у ***, потом souper 1 у ***. Вы
ведь тоже придете? Будут несколько хоров из генде.лев­
ского «Мессии» и первый финал иэ «Свадьбы Фигаро».
Весь этот разговор сопровождался мощными аккордами
Sanctus, и дымок ладана голубыми облачками плыл под.
высокими сводами :церкви. «Вы разве не знаете,- сказал
я,- что нельзя уходить иэ церкви во время Sanctus ~ Это
грех, и он не останется безнаказанным. Не скоро вам
теперь с.лучится петь в церквиl» Я думал пошутить, од­
нако слова мои невесть отчего прозвучали необычайно
торжественно. Беттина побледнела и молча вышла из
церкви. С той минуты она потеряла го.лос...
Доктор меж тем снова опустился на стул и оперся
подбородком на набалдашник трости, он не произнес
ни слова, зато Капельмейстер вскричал:
- И впрямь чудесно, весьма чудесно!
- Сказать по правде,- продолжал Энтуэиаст,-
скаэать по правде, я тогда произнес эту фразу совер ...
шенно бездумно, да и Беттинино безгласие я потом
никак не связывал с нашим разговором в :церкви.
Лишь теперь, когда я опять приехал сюда и услышал
от вас, Доктор, что Беттина по сей день страдает тем
досадным недугом, мне почудилось, будто я еще тогда
вспомнил одну историю, которую много лет назад про­
читал в старинной книге и теперь сообщу вам, ибо она
v
u
кажется мне иэящнои и трогательнои.
- Рассказывайте,- воскликнул Капельмейстер.-
быть может, в ней сыщется хороший материал для из-
"
ряднои оперы.
1 ужин (фр. ).
405

- Коли вы,- заметил Доктор,- коли вы, Капель-
u
11еистер,
умеете
переложить
на
музыку
снови-
4енья... пред.чувствия... магнетические состояния, то
в добрый час, ведь история непременно сведется именно
к этому.
Не отвечая Доктору, путешествующий Энтузиаст от­
кашлялся и торжественно начал:
- Взглядом не охватить .лагерь Изабеллы и Ферди­
нанда Арагонского. расхинувшийс.я у стен ГранаАЫ.
- Господи Боже,- прервал рассказчика Доктор.­
начало таково, бу4то и через Аевять суток конца не
буАет, а .я сижу ЭАесьt и пациенты жалуются. Пропади
они пропадом, ваши мавританские истории, «Гонсальво
из Кордовь~» я читал и Беттинины сегиди.льи слышал, но
и Аово.льно с меня, ничего тут не скажешь - прощайте!
Доктор быстро выскочи.л за яверь, Капельмейстер
...
же, спокоино сидючи в креслах, проговорил:
- История, как .я погляжу, будет иэ тех времен,
когда мавры воевали с Испанией, Аавненько мне хоте­
лось сочинить что-нибуАь этакое... Сражения... сумяти­
gа... романсы ... процессии... цимба.лы... хора.лы... бараба­
ны и литавры .•. ах, литавры! .. Раз уж мы с вами остались
ВАВоем, рассказывайте, любезный Энтузиаст, кто знает,
какое зернышко заронит в мою АУшу желанная повесть
в какие бо.льшущие АИЛИИ вырастут иэ него!
- Для вас,- отвечал Энтузиаст,- для вас, Капель­
мейстер, все сраэу обращается в оперу, оттого-то люди
ЗJtравомыс.лящие, относящиеся к муэЬ1ке как к крепкому
u
шнапсу, которыи пьют лишь изредка и маленькими пор-
циями, для укреп.Аения желудка, порою считают вас
сумасбродом. Но я все-таки расскажу вам эту историю,
а вы, ко.ль приАеТ охота, можете по ходу повествования
u
сме.ло взять аккорА-другои.
Прежде чем перенесть на бумагу рассказ Энтуэиа-
u
ста, пишущии зти строки полагает АОлгом своим про-
сить тебя, благосклонный читатель, дабы ты не ставил
ему в вину, ее.ли он краткости ради предварит промежу­
точные ах.кор.ды словом «Капельмейстер». Следственно,
вместо «Тут Капе.льмейстер сказал», буАет написано
просто: «Капельмейстер».
Вэr.лядом не охватить лагерь Изабеллы и Ферди­
нанда Арагонсхоrо, раскинувшийся у прочных стен Гра­
наАЫ. Тщетно уповая на помощь, во все более тесном
кольце осады, трус Боабди.ль совершенно па.л духом и,
u
...
осыпаемыи горькими насмешками народа, которыи про-
406

звал его Корольком, находил мимо.летное утешенье
лишь в свирепой жестокости. С каждым днем народ
и войско в Гранаде впадали во все большее уныние
и отчаяние, в испанском же стане 1\tеж тем все ярче
разгора.лись падеж.да на победу и боевой задор. В штур­
ме надобности не было. Фердинанд полагал достаточ­
ным обстреливать валы и отбивать вы.лазки осажденных.
Эти мелкие стычки походи.ли скорее на весе.лые турни­
ры, нежели на серьезные бои, и даже смерть павших
в битве то.лько возвышала сердца, ибо, прославляемые
со всею пышностию церковных обрядов. поr11бшие
представали в сияющем б...\еске мученичества за веру
Сразу по прибытии в лагерь Изабе.л.ла повелела воз-
u
двигнуть в самои его середине высокую ,деревянную
постройку с башнями, на шпи.лях которых рея.ли стяги
с крестом. Внутри разместились церковь и монастырь,
ГАе. отправАяя ежедневную службу. обитали монахини­
бенеАиктинки. Коро.лева вместе со свитою, со своими
рыцарями, всякое утро ходила к мессе. читал которую
ее духовник, а хор монахинь помогал ему пением. И вот
ОАнажды утром Изабелла услыхаАа голос, дивной звуч·
ностию затмевавший все прочие голоса в хоре. Каэа­
.лось, будто внимаешь победным трелям соловь.я, этого
князя .лесов. владыки крикливого и шумного народа.
Притом же выговор у певицы был весьма странен, а АИ­
ковинная, совершенно особая манера пения ВЫАавала,
что она непривычна к церковному стилю и поет ли­
тургию, АОлжно быть, в первый раз. Удив.ленная, Иэа­
бе.лла оrлядеАась по сторонам и заметила, что свита ее
тоже охвачена изумлением; королева, однако, не могла
не догадаться, что происходит, видимо, нечто из ряда
вон выходящее - достаточ110 было бросить вэгАяд на
храбреца Аги.льяра. военачальника, который находился
среди свиты. Преклонив колена. молитвенно сложивши
руки, он неотрывно смотреА вверх, на реше7ку хоров,
и мрачные глаза его пылали страстным вожде.леньем.
Когда месса кончилась, Иэабел.ла отправи.лась в покои
настоятельницы, доньи Марии, и спросила о незнакомой
певице. «Благоволите вспомнить, ваше ве.Аичество,­
молвила донья Мария,- благовоАите вспомнить, что без
малого месяц назаА д.он Агильяр намереваАся атаковать
u
и захватить тот украшенныи велико.лепною террасою
форт, который служит маврам местом увеселений. Каж­
дую ночь соблазнительными напевами сирен слышны
в нашем лагере бесшабашно-дикие песни язычников -
407

nотому-то храбрец Агильяр и хоте.л уничтожить гнездо
rpexa. Вот уж форт бы.л захвачен, уже уведены прочь
n.лененные в бою женщины, как вдруг мавры непред­
виденно получили подмогу, и Агильяр, хоть и оказал
отважное сопротивление, но вынужден был отступить
и воротиться в лагерь. Враг не рискнул преследовать
его, и оттого с.лучилось так, что пленницы и богатая
,добыча оста.лись при нем. Среди полонянок была одна,
~ьи безутешные с.лезы и отчаянье привлекли внимание
.дона Аги.льяра. С дружелюбною речью приб.лизился он
н закутанной в покрывало, а она, словно боль ее не
имела иного .языка, кроме песни, взявши несколько
странных аккордов на цитре, что висела у нее на шее на
u
u
золотои перевязи, запела романс, которыи в рыдающих,
томительно-надрывных звуках оплакивал разлуку с лю­
бимым, со всею раJ,tостью жизни. Аги.льяр, глубоко
v
u
растроганныи чудесною ме.лодиеи, решил препроводить
женщину наэа;t в Гранаду; она упала пред ним на ко.ле­
ни и откинула покрывало. Тут Аги.льяр, сам не свой,
вскрича.л: «Не ЗуАема ли ты, светоч песни гранадской?»
И впрямь то была Зулема, которую сей военачальник
видел однажды, когда бы.л послан с некоей миссией ко
Авору Боабдиля, и с тех пор отзвук ее дивного пени.я не
умо.лка.л в ero rруди. «Я ларю тебе свободу»,- вос­
J<ликнул Аги.льяр, однако ·преподобный отец Аrостино
Санчес, который, с крестом в ;tеснице, участвова.л в вы­
.лазке, молвил: «Помни, госnоАИН, отпустивши пленницу
на свободу, ты причиняешь ей большую несправедли­
вость, ибо, спасенную от идолопоклонства, ее, быть
может, осенит у нас благодать Господня и она вернется
в .лоно церкви».- «Пусть же останется у нас на месяц.­
отвечал на зто Агильяр,- а потом, коли не преиспол­
нится она духа Господня, будет возвращена в Гранаду».
Вот так, о госуАарыня, Зу.лема и попала в наш мо­
настырь. На первых порах она целиком была во власти
самой неутешной скорби, и монастырь полнился то
диковатыми и жуткими, то меланхолично-жалобными
романсами, ибо звучный ее голос проникал всюду. Од­
нажды около полуночи мы, собравшись на церковных
хорах, пели Hora 1 на ту чудесную возвышенную мело­
дию, коей научил нас великий мастер пения Феррерас.
Б отблеске свеч я увидела Зу.лему: она стояла у откры-
1 Одна нз семи частей суточного цикла католического боrосАуже-
1~ия (.,1ат. ).
408

той АВерцы, серьезно, с безмолвным благоговеньем
глядя на нас; когда мы, шествуя парами, покину.ли
хоры, она .преклонила колена Е п~:юходе, неподалеку
от образа Девы Марии. Наутро она не пела романсов,
была молчалива и задумчива. В скором времени она,
настроивши цитру на басовый .лад, попробовала ак-
u
корды того хорала, которын мы пе.ли в церкви, а по-
том тихонько запела, пытаясь даже
воспроизвести
слова нашего песнопения, правд.а, выговаривала она
их странно, будто скованным языком. Я поняла, ко­
нечно, что в этой песни дух Господень глаголовал
с нею мягким и утешительным голосом и что грудь
ее отверзнется Его благодати, потому и послала к ней
предводительницу хора, сестру Эмануэлу, чтоб раз­
дуть сию тлеющую искру. Так вот и случи.лось, что
u
с возвышенным церковным песнопеньем в неи всп.ла-
мени.лась вера. Зу.лема не пр11ня.ла покуда святого
крещения и не вошла в .лоно церl{ВИ, однако ж ей было
дозволено присоединиться к нашему хору и возносить
чудный свой голос во с.лаву христианской веры». Теперь
королева эна.ла, чтО творилось в Ауше Агильяра, когда,
по наущению Агостино, он не стал отсылать Зу.Аему
обратно в Гранаду, а поместил ее в монастыре, и тем
больше ее обра1tовало обращенье Зу.лемы в истинную
веру. Спустя несколько дней Зу.лему крестили и на­
рекли именем Ю.лия. Восприемниками были сама коро­
J\ева, маркиз Кадисский Генрих де Гусман, полковоАцы
Мендоса и Ви.льена. Вполне естественно было ожидать,
что в пенье своем Юлия буАет отныне еще проникно-
u
...
веннеи и правдивеи возвещать величие веры, и поистине
так и было недолгое время, но cRopo Эмануэла замети~
.ла, что нередко Юлия странным образом отступала от
хорала, добавляя к нему чуждые тоны. Нередко на хорах
раздавался вдруг глухой басовый звук цитры, словно
отклик струн, тронутых бурею. Затем Юлия стала бес­
покойна, бывало даже, она как бы непроизвольно встав­
ляла в латинский гимн мавританское слово. Эмануэла
...
предостерегла неофитку, наказавши еи твердо противо-
стоять врагу, Юлия, однако, не приняла ее увещеваний
всерьез и, к досаде сестер, нередко, как раз когда испол­
нялись глубоко возвышенные хоралы староrо Феррера­
са, пела игривые любовные песни мавров под цитру,
вновь настроенную на теноровый лад. Странным обра­
зом и тоны цитры, часто разносившиеся по хорам, звуча­
ли теперь пискливо и довольно неприятно, почти как
409

"
rtронзительныи
наигрыш
маленьких
мавританских
u
.рлеит.
Капельмейстер. Flauti pjccoli- малые флейты,
11.ли флейты-пикколо. Но, дорогой мой, покуда эдесь нет
"
1-1ичего, ну совершенно ничего для оперы... никакои
экспозиции, а ведь зто главное, мне разве что любопыт-
1-10 ваше упоминанье о басовом и теноровом строе цит­
ры. Вам не кажется, что черт - тенор? Он фальшив,
как... черт, и потому все у него де.лается фальцетом 1
Э н ту э и а ст. Боже ми.лостивыйl.. Да вы,
Капельмейстер, что ни день, то острее на язык! Но вы
u
С1равы, пускаи Аь.яво.льское нача.ло и отвечает эа весь
"
u
зтот неестественныи фальцетным посвист, писк и npo-
tiaя. Вернемся, однако ж, к рассказу. который становится
~ертовски А.ЛЯ мен.и труден, ибо в любую минуту
u
"
я рискую перескочить тот или инои важныи эпизод.
И вот однажды королева в сопровожденье
арнстократов-военача.льников отправилась к монахиням-
5енедиктинкам, чтобы, как всеrАа, послушать мессу.
Возле церковных дверей валялся на эем.ле жалкий обо-
...
v
рванныи ннщии, телохраните.Аи подхватили его и по-
rащи.Аи прочь, но он вырвался от них и, рыАая, припал
te ногам К9ролевы. Взбешенный, Аrнльяр устреми.лея
ic горемыке, намерева.ясь пинком отшвырнуть его. А тот
приподн.я.лся и с криком: «Растопчи змею... растопчи
змею, она смертельно ужа.лит тебя!» - удари.л по стру-
"
нам спрятаннон под .лохмотьями цитры, так что они
u
u
1\опну ли, издав пронзительныи, мерзко свистящии звук,
а .люди, охваченные беспре.ztельным ужасом, вздрогнув,
отпряну .АИ. Те.лохранители наконец уволок.ли мерзкого
оборванца. по слухам, зто бы.л повредившийся умом
пленный мавр, забавлявший весь .лагерь JtНковиннымн
штуками и удивительной игрою на цитре. Королева
вошла в церковь, и служба началась. Сестры на хорах
запели Sanctus; вот-вот должен был по обыкновенью
вступить сильный голос Юлии: «Pleni sunt coeli gloria
tua» 1, как вдруг резкий звук цитры разрушил гармонию.
Ю.лия быстро с.ло.жи.ла ноты и пошла к выходу. «Что ты
де.лаешь i\ » - век рича.ла Эмануз.ла. «0-о ! - отвечала
Ю.лия.- Разве ты не слышишь АИвной музыки масте­
ра?.. там воэ.Ае него и вместе с ним я должна петь!»
С этими словами Юлия поспеwиАа к двери, но Эманузла
сурово и торжественно произнесла: «Грешница, осквер-
1 Преисполнены небеса славою Твоею (лат ).
410

няющая службу r ОСПОАНЮ, устами воэг.лаwая Ему хвалу~
а в сердце тая мирские мысли, прочь отсюАа, умер;u
в тебе си.ла песни, смолкли в груди твоей чудесныt
звуки, осиянные АУХОМ Господнимl» Слова Эмануэлli
буАто громом порази.ли ЮАию, в смятении она удал11·
лась... Настала ночь, и сестры-бенедиктинки собралисt
с.лужить Hora, как вдруг церковь наполнил густой дыN
А вскоре пламя, шипя и потрескивая. метнулось nc·
стенам соседнего здания и охватило монастырь. Мона·
хини едва успели выскочить наружу, по всему лагерк1
загремели трубы и рожки, поднимая на ноги сонны~
солдат; на глазах у всех военачаАЬНИJ( Агильяр с опа·
Аенными волосами, в прожженном платье выбежал и~
монастыря: он тщетно пытался спасти Юлию - он~
исчезла без следа. Напрасно люди старались потушитъ
u
огонь, пожар только ширился, раэдуваемыи наАетевшею
бурей; спустя немного времени великолепный богаты(
лагерь Иэабе.Алы сгорел .Аотла. Мавры, в тверАоЙ ув~·
ренности, что несчастие христиан принесет им по~·
11.у, рискнули совершить вы.лазку, причем эначительныю
силами, однако ж ни одно сраженье не бы.АО АЛЯ испав·
ского оружия более триумфальным, чем зто, и коrдt
войско под ликующие звуки фанфар с победою во
ротилось под защиту укреплений, коро.лева Иэабе.лАа
взошла на трон, сооруженный под открытым небом.
и отдала приказ в111строить город на месте сгоревшеn
лаrеряl Дабы гранадские мавры уразумели, что осаАс
никогАа не будет сн.ята.
Капельмейстер. Не хватало только сунуться но
театр с духовными пиесами, и без того с любезною
публикой не оберешься хлопот, ежели ввернешь кoe-гJtr
кусочек хоралаl А вообще. Юлия - партия весьма нео
дурственная. Ве.-ь она способна блистать по крайнеi
мере в двух жанрах - сперва в романсах, потом в цер
ковных песнопениях. Неско.лько прелестных испанскю
и мавританских песен у меня уже готовы, победныi
марш испанцев тоже недурен, а повеленье королев~
я намерен изложить в ме.лодраматическом ключе, но во~
каким образом составится целое - одному Богу из·
вестно! .. Впрочем, рассказывайте ,Аа.льше, вернемтеса
к ЮАии, которая, я чай, не сгорела.
Э и ту э и а ст. Вообразите, милейший КапельмеЙ·
..,
стер, что город, выстроенным испанцами за двадца-n
один Аень и обнесенный стеною,- зто существующиi
и поныне Санта-Фе. Однако, обращаясь непосредствен-
411

но к вам, я сбиваюсь с возвышенного тона, каковой один
только под стать возвышенному материалу. Мне бы
хотелось, чтобы вы сыграли какой-нибудь из антифонов
Палестрины, листы стоят на пюпитре фортепиано.
Капельмейстер так и сделал. после чего заезжий
Энтузиаст продолжил:
- Во время строительства города мавры не уставали
то так, то этак тревожить испанцев, отчаяние толкало их
к беэрассуднейшей отваге, и стычки были серьезнее, чем
когда-либо. Однажды Агильяр преследовал мавритан-
u
u
екни отряд, атаковавшни переАовые испанские посты,
до самых стен Гранады. Возвращаясь со своими кон-u
инками в лагерь, он остановился на краю миртовои
с..
рощи, неподалеку от первых укреплении, и отослал
приближенных, чтобы никто не мешал ему всей душою
предаться серьезным раздумьям и щемящим воспомина­
ниям. Образ Юлии как живой стоял пред его внутрен­
ним взором. Еще во время битвы ему слышался ее голос,
u
~
то грозныи, то горестныи, вот и теперь в темных миртах
словно бы шелестела странная мелодия, наполовину
u
мавританская песня, наполовину христианскии хорал.
Тут вдруг в шорохе листвы из рощи на .легком арабском
скакуне выехал мавританский рыцарь в серебр.яной
кольчуге, и сей же час возле виска Агильяра просвисте­
ло копье. Обнажив меч, он хотел броситься на врага, но
в .этот миг второе копье пробило грудь его коня, и тот
вздыбился от ярости и боли - пришлось Агильяру про­
ворно спешитьс.я, не то бы он рухнул наземь вместе
с конем. Мавр подскакал к нему и сделал выпад сими"
таррою, метя в непокрытую голову Агильяра. Но Агиль-
...
u
яр ловко парировал смертельныи удар и с такою силои
рубанул в ответ, что, не нырни мавр ПОА брюхо своего
аргамака, не быть бы ему живу. В то же мгновенье мав­
ров конь очути.лся прямо перед Агильяром, так что он
не мог повторить удар, мавр выхватил кинжал, но во­
нзить клинок не успел - Агнльяр стиснул его во всю
свою богатырскую мочь, спешил и повалил на землю.
Ставши коленом противнику на грудь, он левой рукою
так сдавил его правое плечо, что мавр и шевельнуться не
мог. Вот уж Агильяр вытащил кинжал и занес было
руку, намереваясь пронзить мавру горло, как вдруг тот
с глубоким вздохом вымолвил: «Зулема!» Агильяр оце­
пенел, не в силах довершить задуманное. «Несчаст­
ный,- вскричал он,- что за имя ты назвал?» - «Бей.­
простонал мавр,- бей, ты убьешь того, кто поклялся
412

тебя уничтожить. Даl знай же, коварный христианин,
энай, что я Хихем, последний в роду Альхамара, у кото­
рого ты отнял Зулему!.. Знай, что нищий оборванец,
который с безумными ужимками бродил средь вашего
лагеря, был Хихем, знай, что мне удалось подпалить
мрачное узилище, в коем вы, нечестивцы, заключили
свет очей моих, и выэво.лить Зулему».- «Зулема... Ю.лия
жива?» - воскликнул Агильяр. Тут Хихем с ужасною
иэдевкою расхохотался. «Да, она жива, но ваш окро-
...
вавленныи истукан в терновом венце наложил на нее
u
u
злые чары, запеленал душистыи огненныи цветок жиэни
в саваны безумных женщин, коих вы именуете невеста­
ми вашего идола. Знай, что музыка и песня в ее груди
умерли, словно от пагубного, отравного дыханья самума.
С волшебными напевами Зулемы ушла, исчезла вся ра­
дость жизни, и потому убей меня... убей, ибо я не могу
отомстить тебе, отнявшему у меня больше, чем жизнь».
Аги.льяр отпустил Хнхема и медленно вста.л, поднявши
с земли свой меч. «Хихем,- промолвил он,- Зулема,
которую при святом крещении нарекли Юлией, стала
моею пленницей в честном открытом бою. Осененная
благодатью r осподней, отреклась она от презренного
служенья Магомету, а то, что ты, заблудший мавр, на­
зываешь злыми чарами, всего-навсего дьявольское иску­
wенье, коему она не сумела противостоять. Если ты
называешь своею воз.любленной Зулему, то Юлия, обра­
щенная в истинную веру,- в.,,\астите.льница моих дум,
и с нею в сердце я выстою супротив тебя в честном бою
во славу веры. Возьми свое оружие и нападай, как угод­
но, по твоему обычаю». Хихем быстро схватил клинок
и щит, однако, устремившись было к Агильяру, внезапно
с громким криком отшатнулся, вскочил на коня, кото-
...
рыи оставался с ним рядом, и крупным галопом ринулся
прочь. Аги.льяр терялся в догадках: что бы это могло
означать? - но тут, откуда ни возьмись, за спиною у не­
го явился nреподобный Агостино Санчес и с мягкою
улыбкой молвил: «Меня ли страшится Хихем и.ли Госпо­
д·а, который живет во мне и любовию которого он пре­
не·брегает ~ » Агильяр рассказал все, что услышал
о Юлии, и оба вспомнили теперь пророческие С..'\ова,
брошенные Эмануэлою, когда Юлия, привлеченная зву­
ками Хихемовой цитры, коим внимала все богослу­
женье, покинула хоры во время Sanctus.
Капельмейстер.Яужеидумать
но поединок облаченного в кольчугу
413
забыл об опере,
мавра Хихема

и военачальника Агильяра целиком раскрылся мне в му­
зыке ... Ах, черт возьми! возможно .ли для противников
Аелать выпады лучше, нежели у Моцарта в «Дон Жуа­
не». Вы же помните... в первом...
Путешествующий Энтуэиаст. Молчите,
Капельмейстер! Последнее усилие - и скоро я закончу
мою затянувшуюся повесть. Кое-что еще впереАИ, и· на­
АОбно собраться с мыс.ля.ми, тем более что я невольно
все время дуиаю о Беттине, и это нема.ло меня смущает.
Я предпочел бы, чтоб она никогда не узнала о моей
u
испанском истории, и все же не могу избавиться от
ощущения, будто она ПОАслушивала вон за тою дверью,
что, натура.льна, чистейший домысел. Итак, продол­
жим ...
Проигрывая ОАНО за другим все сраженья, изнурен-
u
ные голодом, которыи уси.лива.лся день ото дня, час от
часу, мавры в конце концов принужАены были капиту­
лировать, и под rром пушечных выстрелов пышная три­
умфальная процессия ФерАинанда и Изабеллы вступила
в Гранаду. Священники освятили большую мечеть, пре­
вративши ее в собор, туда-то и направился кортеж, Аабы
торжественною мессою, ликующим «Те Deum lauda-
mus» 1 воэблагоАарить ВлаАыку воинства небесного за
АОстославную nобеАУ над прислужниками лжепророка
Магомета. Всем ведома была с труДОМ подавленная,
вновь и вновь яростно вспыхивающая злоба мавров, вот
почему готовые к бою войска походным маршем следо­
ва.ли по боковым улицам, прикрывая двигавшуюся по
главной улице королевскую процессию. Случилось так,
что, когда Агильяр со своим пехотным отрядом направ­
лялся кружной Аороrою к собору, где уже началась
служба, он внезапно был ранен стрелою в левое плечо.
Сей же час горстка мавров выметнулась иэ темной арки
и с отчаянною яростию напала на христиан. Предво­
дительствова"\ ими Хихем, он бросился на Агильяра,
а тот, раненный лишь слегка, почти не чувствуя боли,
ловко парировал могучий удар, и в тот же миг Хихем
с разрубленной головою рухнул ему под ноги. Испанцы
яростно теснили вероломных мавров, которые в скором
времени с воплями обратились в бегство и укрылись
в каменном доме. поспешно заперев за собою двери.
Испанцы ринулись следом, но иэ окон градом посыпа­
лись стрелы, и тогда Агильяр приказал бросить внутрь
1 «Тебя, Бога, хва.,нм» (лат. ).
414

горящие головни. Уже высоко над кровлею пол"ыхало
пламя, когда сквозь гром пушечной пальбы раздался
в пылающем доме дивный голос: «Sanctus... Sanctus
Dominus deus Sabaoth» 1.- «Юлияl .. Юлия!» - вскричал
Агильяр в неутешной боли, тут двери распахнулись, и на
пороге появилась Юлия в облаченье монахини-беJ-Jеднк­
тинки, возглашая звучным голосом: «Sanctus... Sanctus
Dominus deus Sabaoth», а за нею, склонив головы,
крестом сложив на грудн руки, шага.ли мавры. Изумлен­
ные, испанцы отпрянули назад. расступи.лись, и 1t1ежду
их рядами Юлия вместе с маврами направилась к со­
бору... в притворе она запела «Benedictus qui venit in
nomine Domini» 2. Невольно, с.Аовно она была святая,
что послана небесами orласить перед благос.ловенными
чадами Господними св.ященную весть, народ прекл.онил
колена. Твердой поступью, вознеся просвет.ленны ~ очи
горе, Юлия подошла к главному алтарю между Ферди­
нандом и Изабеллою, распевая молитвы и с благоговей­
ным пылом исполняя священные обряды. А с пос.J\едни­
ми звуками «Dona nobis pacem» 3 Юлия, бездых2нная,
упала на руки королевы. Все мавры, что пришли с нею,
в тот же день обратились в истинную веру и пр ин я.ли
святое крещение.
Так закончил Энтузиаст свою повесть; тут послы­
шался громкий шум. и вошедший Доктор энергично
стукнул тростью в пол и сердито вскричал:
- Вы все сидите, рассказываете друг другу нелепые
фантастические истории, совершенно не думая о со­
седстве, и доводите людей до ух)·дшения болезни.
- Да что же такое с.лучи.лось, дорогой мой? - в ис­
пуге осведомился Капельмейстер.
- Я точно знаю,- спокойно вмешался Энтузиаст.­
Ни больше и ни меньше, как то, что Беттина усл ь1хала
наши громкие голоса, схоронилась в кабинете и теперь
все знает.
- Это все вы натворили,- кипяти.лея Доктор~- вы
с вашими трекл.ятыми лживыми баснями, безумныii Эн­
тузиаст, вы отравляете впечатлительные души... сокру­
шаете их нелепыми росскаэням:и; но я положу конец
вашим проискам.
1 «Святый ... святый Господь бог Саваоф (лат.).
2 Б.лаrос.ловен пришедший во имя Гос пода (лат.).
3 Ниспошли нам мир (лат.).
415

- Дражайший Доктор! - перебил гневного лекар;
Энтузиаст.- Не горячитесь, вспомните, что психиче
ский недуг Беттины требует психического же враче
ванья и что моя повесть, быть может ...
- Ну полно, полно,- очень спокойно заметил До
ктор,- уж я догадался, куда вы клоните.
- Для оперы не годится, но, в общем, здесь на111лис1
несколько диковинно-звучных аккордов,- бормотал Ка
~
пельмеистер, подхватив шляпу и поспешая за друзьями.
Когда спустя три месяца путешествующий Энтузиас1
с радостию и благоговейным восторгом целовал руки вы·
здоровевшей Беттине, которая звонким голосом испол·
нила «Stabat mater» 1 Перголези (правда, не в церкви
а в довольно nросторном зале), она сказала:
- Чародеем вас, пожалуй, не назовешь, однако ~
..,
порою вы сущии строптивец ...
... как и все энтузиасты,- докончил КапельмеЙ·
стер.
1 «Мать стояла (в тяжкой муке ... )" (лат.).

l<оммЕtПJIРИИ

ЭЛИКСИРЫ ДЬЯВОЛА
Гофман наэыва.л «Эликсиры АЬЯВола» романом особого рода. Первu
часть его вышла в свет отдельным иэмине11 в сентябре 1815, вторая -
в сереАине мая 1816 гоАа. Гофману не без труАа уда.лось найти иэАателеii
ААЯ новоrо сочинения, что обьJ1сНJ1лосъ не просто стечением неблагоприят­
ных обстояте.льств, но и, в эначителъной степени, особенностями самоrо
романа.
в «Эликсирах АЬЯВОЛа» сосреАОТОЧИ.ЛНСЬ и nричуААНВО nереn.ле.лисъ
как раэ те тенденции в творчестве Гофмана. которые настораживали и Ааае
шокирова.ли современников. О nровэвеАеннях Гофмана, как известно, не•
о.-обрите.льно высказывались Гете, ГеrеАь, ЛюАвиr Тик. ОчевиАво, ато
о6ь.яснялось не просто фантастическими мотивами, достаточно распростра•
венными в тогдашней литературе.- с подобной точки зрения роман Гофма•
на не был иэ рялу вон выходящим явлением. Гофман откровенно исполъ­
зует .ЭАесъ фабу.лу и сюжетные ХОАЫ романа «Амброэио, и.ли Монах» ан­
r лийскоrо писателя Мзтью Греrори Льюиса (Лондон, 1795). Немеgкиl
nеревоА романа вышел в Лeiinциre в 1797 rоду, и Гофман прямо-таки ссы.ла•
ется на него: в сЭ.ликсирах АЬJIВОЛа» етот роман читает Аврелия. НетруАВО
у.ловить у Гофмана также отrолоски сРоманса о розарии• (атот неоков•
ченный стихотворный роман l<Аеменса Брентано называют кат0Анчески11
сФаусто11» ). Встречаются и отчетАивые перек.лички с «Ученикамн в Саисе•
и «Генрихом фон Офтердинrеном» Нова.лиса. Ее.ли бы Гофман написал
-
просто страшную сказку или роман ужасов. у него, no всен вероятности,
бы.ло бы меньше затруднений с НЭАанием втого проиэвеАения. Видимо.
u
НЗАателеи и послеА)'ющих критиков насторАжива.л и 4аже пугал именно
своеобразный реализм романа.
Гофман всегда отличался вкусом к точной жизненной детали, выписав•
ной нередко со скрупулезной, почти натуралистической выоук.лостъю. К.И.-
•
жеская реэиАенция в романе оnреАеленно вапомиНаАа соаре11енввкам вев•
14*
419

марский .uop, и11нтируюqр1ii в миниатюре uмашки просвещенного абсо.лю·
rи.ама. Да в суАьба МеАарАуса, при всех ее "емонических перипетиях, оста­
етс• «;уАЪбой оnренноrо, но безроАноrо молодого человека, nытaюJl!eroc•
любой ценой утверАНТЬ себя в аристократическом обществе. В wroм смысАе
Me.upAyc - nр•мой преАmеспениик ~н.uлевскоrо Ж1О.льена СореА•,
также иэбираюJВеrо AЛJI ce&I gерковную карьеру за невозможностью всякой
Аруrой: Ме•РАУС преаосхн11ает и некоторые чертм бальзаковских rероев,
Люсьена ШарАона в даже Растнньяка, не говоря уже о «ПоАростке» До~то­
евского. Вместе с тем 6111.ло бн упрощением ви.-етъ в «Эликсирах АЬ.&вола»
-
-
нравоописательнын роман, лишь А.ЛЯ интереса прнnравленныи экскурсами
в мистическое и сверхъестественное.
ПрежJtе всеrо, сверх"ЬеСтест:венное основываете• на безупречно ~а.лис­
тических мотивировках. Психопатологическая .AHHHJI в «Эликсирах дъ•во·
Аа• прослеживается с наблюдательностью, Аостойной психиатра. «Эликси­
ры "ы1во.ла• - ато не тоАько страшное родовое нас.леАие, но и рокова•
наслеАственностъ, вторrающаяся в жизнь отда.ленных потомков и помыкаю­
щав ими помимо их воли. Мотив гtнетическоrо фатума наЙАет да.льнейшую
разработку в литературе, начиная от nроиэвеАеннй Эмиля Золя до Уильяма
Фо.лк~ра. Именно зло~щий натура.лизм привлекал к етому роману Гоф­
мана широкого читателя и отвращал утонченных ценнтеАеЙ, не позво.лня
n риэнать себя безобидной фантастикой и непреклонно обнажая то темное
- ....
....
в че.Аовеческов A)'We, что веимарсuи класснциэм старате"\ьно замалчивал.
0Анако Гофман, в отличие от своих пОСАеАова~лей и продолжателей, не
ограничнваетсв устрашающей историей болезни, его nоэтическа.н филосо­
фия Идет .ЦЛЪШе. Гофман ВВОАНТ В новейшую литературу тему АВОЙНИКа,
подхваченную н тщательно разработанную Достоевским. Для Гофмана
"
-
челове1< свят в своеи уника.льности, в своен неповторимости, АаЖе если зто
неповторимость «преступления и наказания». Трагическа• вина МеАардуса
и Викторина в том, что они непрерывно присваивают, узурпируют личность
и судьбу ~руг друrа. В зтом они верны своему nреАку, художнику Франчес·
ко,· nопытавшемус.я превратить св•тую Роэа..лию в АВойника богини Венеры
и погрешившему тем самым и nро'Пtв богини, и против святой. Для Гофмана
преступно н греховно по.-ражанitе, дублирование, имитация, как в твор·
честве, так и в собственной суАьбе. Череда хищнических раэАвоений вир­
туозно вплетена в хуАожественную ткань романа, обнаруживаясь в лейтмо­
тивах и эеркальНЬlх повторах. ПереА нами АВОЙник-.лаэутчик тоrо безликого
легиона, которым назвался бес, непрерывно разАваивающийся и, согласно
Евангелию, увлекающий в беэАНУ свмное стадо. Характерно, что искупи­
те.льннцей преступного роАа выступает в романе АврелиJ1-Роэа.лия, истин·
ная красота, спасающая мир.
Под названием «Э.ликсир сатаны» роман впервые выше.л на русском
.stзыке в 1897 году, в переводе В. Л. Ранцова. Затем, в 1984 roAy, «Эликси­
ры сатаны» выш.ли в серии «Литературные памятники» в переводе
Н. А. САавятинскоrо. В настоящем издании вниманию читателей предлаrа-
•
етсв третии перевод романа.
420

Стр. 8. ...в монастыре каnууинов бли.в Б. ... - Речь идет о Бамберrе.
в окрестностях которого находилс.я монастырь капуцинов. Гофман посетил.
втот монастырь в 1812 r., и мовашеск.а• жизнь и католический ритуал
произвели на него большое впечатление, во многом nреАоnреАелив замысел
романа. Гофман встретилс.я там со старым монахом по имени Кирилл. кото•
poro можно до известной степени рассматривать как прототип отца Кирил·
ла-а. романе.
w'! Монашеский орден капуцинов от4елился от ордена францнсканцев
в 152В r. Название npoиcxoJJ.HT от ААинноrо капюшона, пришитого к темно•
коричневой рясе (облачение капуцинов). Друпtм отличительным призиа·
ком капуцина была окАадистая борода. ПоJJ.обно францисканцам, капуцин111
имели дело преимущественно с беАнейшими слоями rородскоrо и се.льского
нaceAfHllЯ. Они занимались также АИnломатической деятеАьиостью, пред·
ставuя интересы католической церкви и князей.
Стр. 10. Святая Липа - монастырь в Восточной Пруссии, вбАиэи l(ё"
ниrс&рrа. Название происходит от липы. на которой Аержалось иэва.яние
Девы Марии, считавшееся чудотворным. Около 1400 r. вокруг липы была
возвеАена часовня, раэруwенная во время Реформации и восстановленная
8 1619 r. В XVIII в. часовня стаАа монастырской церковью, ГАе имелось.
Аерев.янное nоАобие старой липы со статуей МаАонны, а у наружной стены
тоже была статуя МаАонны - на каменном стволе, увенчанном железной
листвой. Гофман, вероятно, почерпнул свеАения об этом монастыре из
тpareJJ.Нll Захарии Вернера «Крест на Остэее~ ( 1806). к которой он написал
музыку.
Свяrой Бернард - Бернард из КАерво ( 1090-11)3), богослов, ОАИИ
из отgов католической церкви. Призывал духовенство к отхаэу от мирских
-
боrатсrв, выступал против папских притязании на светскую власть, что
нашло отражение в романе.
Стр. 12. Святое семейство - Дева Мария и ее супруг Иосиф с мла·
JJ.eqe11 Христом.
••.в монастыре jjистеруианок...- ОрАеН цнстерцнанцев (цнс:терциа·
нок) в111де.лился из орАена бенедиктинцев в 1118 r. Основоположником ор·
дена бы.л БернарJJ. из Кмрво (см. коммент. к с. 10), бывший аббатом
11онастьар• Uистерцнум близ Дижона во Франции (отсюАа название).
Ор4ев от.лича.Ася строгой Аисцип.линой и установкой на мистический аске·
тизм. В gистерgнанских монастырях был особенно развит культ Девы
Марин.
Стр. 15. ПрtJ8дник св.ято~о Бернtlрда - 20 августа, Аень смерти св. Бер--
варАа иэ Клерво.
Стр. 16. «Слава в вышних Бoiyl» - слова ангелов, возвещающих Рож-
Аество Христово (Лука, 2, 14). ВкАючены в катоАическую мессу как песно­
пение.
Стр. 17. ... настоятельниgа в митре и с серебряны~'f пастырским посо­
хом.- Митра - высокий rо.ловной убор из белого ше.лка, усеннны ii драrо­
це ниыми камнями, знак епископского достоинства, как и серебряный посох.
421

Этих знаков уАостанвались также особо чтимые 11астоятели и насто.яте.ль­
ннцы монастырей.
Стр. 24. Я принял иноческое имя Медардус ...- День святого Meдap­
Jtyca празАнуется катоА11ческой церковью 8 нюня; учрежден в память aurroro
МеАарАуса. епископа Саленси. что в ПикарАИИ. Имя «~1едарАус» в романе
поатически пре.-оnреАеЛJ1ет особое отношение героя к святой Розалии, так
JСак епископ Медард учреАНЛ праэАник роз. которыми увенчивали достой-
•
веишую Аевнцу в епархии.
Стр. 27. Житuе свJ1то~о Антония.- Святой Антоний (250-356) -
отшельник из Еrнпта, «отец монашества». По премнию, подверrалс• в пус­
тыне миоrочис.леинЪIМ искушеВИJ111 АЬJ1ВОЛа.
Стр. 32. День свяrо~о Антония - 17 январJ1.
Стр. 35. ... сам коро.11ъ Неаполитанский..•- Один из анахронизмов, АО-
-
пущенных в романе, деиствие которого происходит nреАJJоложителъио в
XVI 11 в. Королем Неаполитанским по воле Наполеона в 1808 r. бъ~л nро­
воэr.лаwен маршал Иоахим Мюрат. Он pacnop•JU1лcя в 1748 r. возобновить
раскопки Помпей, погребенных извержением Везувия в 79 r. Во вреия рас­
копок были най..ены также с:осуАы с вином, сохранJ1е11111е по древнеримскому
обычаю примесью терnенnsна, однако за npome4mиe века вино утратило
свои качества.
Стр. 41. Алтарь святой Po84.11uu.- Свята• Роэали•, покровительиир
rоро,ц ПаАермо,- отшелъииgа, а не мученица; умерла в 1160 r. В окрест­
вост.u Палермо сохранилась пещера свJ1ТОЙ РоэаАИи.
Стр. 54. IJирмея (Кирка, r ре ч. миф.) - волшебница, превратвв111&J1
в стаАо свиней спутников 0Аиссея, а ero самого бо.льше rом удерживавшая
ва с~11 острове; коварная обольстительница.
Стр. 57. Apiyc (r ре ч. 11 и ф.) - 11ноrоrлаэъrй ~лнкан, стерегущий
DO приказу богини Геры возлюбленную Зевса; бAJtтeAЫllllЙ страж.
Стр. 84....nод имnератоfХ Тита.•• - В XVII 1 и в нач. XIX в. в мо4е
бъ~Аи прически под ве.\иких ЛЮАеЙ. Тит Флавий Веспасиан (39-81) -
римский император.
Пытро Бе.11ъкампо - итальJ1нский перевод имени и фамилии gи...
рю.льника ( сШёнфеАьд» по-немецки - «прекрасное поле.-). Так же обсто­
ит Ае.Ао и с фамилией Пунто {Пунто, и т., Штнх, в е м.- укол). Именем
Джованни (Джакомо) Пунто назвался музыкант Иоганн Венце.лъ (Ян
Бац.лав) Штих (ок. 1750-1803). Штих был крепостным rрафа Туна
в Чехии, бежа.л от него и прос.Аави.лся как ва"\.торнист, дирижер и ком...
воэнтор.
Стр. 85. Каракалло - ри•1ский император 1\1арк Аврелнй Север Анто­
ний Август ( 186-217). Прослыл «солJ,а;атским императором». Прозвище
сКаракалла» происхо4нт от названия rа.л.льскоrо плаща с капюшоном; импе­
ратор оде.л своих солдат в такие плащи.
Стр. 86. А бел.яр Пьер ( 1079-1142) - французский богослов и фило­
соф. В романе просматривается анаАогия меЖАу вынужАенным монаmест-
80М Абеляра и МеАардуса.
422

Стр. 88. Дамон, Орест - хрестоматийные примеры верной Аружбы.
Дружба Дамона и Финти.я воспевается в ба.ллаяе Шил.ле ра «Пор)· ка•
Орест и Пи.лая известны по трагедии Эсхила «ОрестеЙя».
Стр. 98. А 1асфер - по сре4невековому сказанию, сапожник, не позво­
ливший от4охкуть у своей Авери Христу, когда Спасите.ль шел на Голrоф7.
иэнемога• noA тяжестью креста. Агасфер .якобы сказал Христу: сс:Иди,
ИАИ (,. С тех пор Агасфер обречен хояить без отдыха по зем"\е АО Страшного
суда. В романе живописец Франческо-Старmий до известной ~nelDI повто­
ряет суАъбу Аrасфера. Бертран Ае Борн (ок. 1140 - ок. 1215) - проаан·
сальский трубаАур, славившийся не только своим позтическии талантом,
но и строптивым нравом. Упоминание Мефистофеля подчеркивает родство
Мед.арАуса с Фаустом. Бенвенуто Че.1.11ини (1500-1571) - итальянский
скульптор и золотых Аел мае~ р, nрослави.лся автобиографией, переведенной
Гете на немецкий .язык в 1803 г. В романе Гофмана встречаются переклич·
кн с wroй автобиографией.
Стр. 101 ....так называемые вольные стрелки ... - Сог.ласно народным
поверьям. во.Аьный стре.лок - охотник, встуnнвший в союз с л.ьяво.лом.
Дьявол дает ему пули. бьющие_ без промаха, и сам направляет каждую
сеЮ»мую из них.
Стр. 120. Фараон - азартная карточная игра. запрещенная тогм во
многих европейских госумрства:х. В фараон втайне играло только избран·
ное, r.лавным образом. прнАворное общество.
Стр. 132. ... sнаком ли я с ирландуа.wи... - Речь и~ет об анек~отаs,
распространекных в эпоху Гофмана. Писатель, вероятно, читал сборник
анекдотов сСnутник весельчака». Ир.ландец - постоянный герой зтн&
анек.-отов.
Стр. 133. Я сам если u подобен Фальстафу.•.- Да.лее Эвс:он цитирует
реп.лику ФаАьстафа иэ исторической хроники Шекспира «Король Ген·
рих 1V» (11,1, 2).
Xopнnaun - народный анг.лийский танец, популярный в XVI 11 в.
Назван по музыкальному инструменту (hornpipe - во.лынка, ан г .л.).
Стр. 136. Шамnанско~о подайте мне ... - немецкий nеревоА реП"\ИКВ
Фа.льстафа (сКороль Генрнх 1V•• 11, 4).
Ка.мбиs - персидский царь (VI в. АО н. з. ). Слыл у древних греков
nъ•ницей, развратником и деспотом.
Катон Старший Марк Порций (234-149 до н. а.) - римский политик
и писате.лъ. блюститель траАиционных римских Аоб..лестей.
Стр. 137. ... Шекспир. в шле~елевском... переводе... - Август Виль­
ге.льм lli.\eГe.AЬ ( 1767-1845) - НеМеЦКИЙ писатель-романтик, ИСТОРИК НС•
кусства. Его переводы Шекспира на немецкий яэык до сих пор считаются
классическими. Ш.леге.ль переводиА Шекспира размером поАлинника, то
естъ пятистопНЬlм ямбом. В зтом же размере ком11чески изъясняются пер­
сонажи вставной новел.лы лейб-меАика. Анахронизм, допущенный Гофма·
ном: действие романа разыгрывается до тоrо, как бы.ли опубликованы пе·
реводы Шлеrе.ля.
423

Прuнв Ев~ений Савойский ( 1663-1736) - австрийский ~Аьдмар·
шал, известный полководец; прославился победами на.А турками.
Стр. 138. Ты Квuнз... - См.: Шекспир, «Сон в .летнюю ночь» (V, 1).
Пимд.- См. коммент. к с. 88.
Стр. 163. ...у Медардусй на шее... есть метка•.. - Мотив крестообраэ"
ной метки, как считают исслеАовате.ли, заимствован иэ Арам11~1 Кальдерона
«Поклонение кресту», высоко 11еннмой Гофманом. Драмы Ка.льАерона в пе·
ревоА~ Августа Вильгельма Ш.ле~ЛJI вышли в 1803-1804 rr.
Стр. 170. Монах-доминиканеу.- ОрАену Аоминиканцев папа Гри.rо­
рий IX в 1232 r. препоручил инквизицию. В народной зтимолоrии Domini-
canes истолковывались как Domini canes (псы Господни, .лат.). ОРАен АО­
миниканц.ев беспоща.-но пресле.Аовал еретиков, фабрикуя при еток ложные
обвинения и пытками выкоrая у обвиняемых признание.
Стр. 188. ... nолулакеи, nоАуnрижuва.лымикu ... - С этой фразой .лейб­
медика явно перекликается фраза аббата Пирара нз романа Стенда.ля
«Красное и черное», относящаяся, nравм, к духовенству католическому:
« ... мы люди духовного эванн.я... и в качестве оных мы яв.л.яемся AAJI нее
чем-то вроде .лакеев, необхоАнмых д.л.я спасень.я ее души» ( М., 1950, с. 268,
пер. С. Боброва и М. Богословской. Речь идет о ГО(Поже марки~ Ае л•
Мо.ль).
Стр. 189. Амадис Галльский - ОАИН иэ .легендарных рыцарей КpyrAoro
стола, действующее АИЦО романов артуровского gик.ла, АJОбимый rерой Дон
Кихота Ламанчскоrо. Немецкая версия романа об Амадисе Га.лльском вы­
шла в Германии в XVI в. в 24"х томах и пользовалась необычайной по­
пу .л.ярностью.
Лей6нu.u ГотфрнА Ви.льrельм ( 1646-1716) - выАающийс.я вемеgкнй
математик и философ. В 1700 r. основал Берлинскую академию наук, nобу­
АИ.Л Петра 1основать Петербургскую академию, что бы.ло осуществлено уже
после смерти Лейбница ( 1724).
Стр. 195. ... переведенный с аш.лийскоzо роман «MoшiX»I - См.
с. 419.
Стр. 211. Если я воо6~е суЦ&ествую лишь в мое.и сознании...- Ш~н­
фелъА в зксцентричной форме ссылаете.я на фиАософию Иоганна Готлиба
Фихте ( 1762-1814), ОАНого из основоположников немецкого классическо­
го идеализма, в особенносm, на его труд «Наукоучение» ( 1794). Для Фихте
источником бытия являете.я абсолютное 4СЯ», чистое сознание. Эта теори•
оказала определенное в.ли.янне на романтиков, не исключая Гофмана.
Стр. 212. Неверр Жан-Жорж { 1717-1810) - знаменитый француз­
ский хореограф, реформировал к.лассический балет. Всстрис Гаетано Апо.л"
.лино Ба.льдассаре ( 1729-1808) - знаменитый ита.Аьянский танцовщик.
Возможно, речь ИАет о его сыне: Мари·Жан-Авгусmн Вестрис-А.л.лард
( 1760-1842) - также выдающийся солист балета, изобретатель пируэта.
Все три артиста танцевали на сцене парижской Большой Оперы и считались
-
иепревзоиденными мастерами своего искусства.
Стр. 213.... пудры а la MarcchaJ, а Ja Pompadour, а la reine de Golcon-
424

de...- Речь и~ето пу..-рах, моАных в XVI 11 в. Перва.я названа в честь иапо­
Аеоновских маршалов. ПуАра «По:мпаАур» - no имени марkИзы .се Помпа­
АУР· фаворн."rки ЛюАовика XIV. КороАева Голконды - rероии• nопуАяр­
иой оперы «Алина, коро.лева ГоАКОНАЬI» Анри"Монтен• Бартона (1767-
1844). Гофман дирижировал атой оперой 1 окт. 1808 r. в Бамберrском
театре.
Стр. 218....скелет... s.мeu ...- Гофман по-своему компонует .з.-есь 11оти-
u
вы среАневековои литературы и живописи, поцваченные впосле"ствии нс-
.кусством барокко. Образ женщины, чье теАо, с виду прекрасное, на самом
АеАе уже разлагаете.я, восходит к стихотворному впосу КонраАа Вюрцбург­
с=коrо «\!ена жизни» (XI 11 в.).
Стр. 224. Ezo брат Альберт...- Ошибка Гофмана: АаАее мо.1\ОА()Й
князь именуется Иоганн.
Франческа... был учеником Леонардо да Вwнчи ... - Образ Леонар.до
.са Винчи играет существенную роль в романе r офмана. См. об 81'011 ПOJtpof>.
нее ниже. с. 426-432.
Стр. 227. Почтим-ка Эскулапа и человеколюбивую Х иzиэйю...- Эску­
.лап - древнеримский боr врачевани11, Хиrивйя - древнегреческая богиня
ВАоровья.
Стр. 229. ...он вообрази.11 се611 новым ЛutAUJлuoнoм...- ПиrмаАиои,
gарь Кипра, неnревэоЙАенный ва.ятель, влюбился в сделанное им изваяние
нз с.лоновой кости. которому Афродита по.цари.ла жизнь, вняв его мольбам;
Пиrмалион вэя.л свое творение в жены (см.: Публий ОвиАиЙ Наэон, «Мета­
морфозы», кн. 10).
Стр. 243. ... ваша корош~, своим тройственным круzом обоsначаюl.J:Уlя
таинственное триединство Господа ВсеАержителя...- МеАарАус усматри­
вает в трех круrах папской тиары образ христианской Троицы (ер.: Данте.
сРай», XXXll I, 114-117), но, соrласно традиционному толкованию, три
золотых обруча папской тиары символизируют \Jерковь гонимую, воинст·
вующую и торжествующую.
Стр. 244. Пульчинелла - ОАНа нз масок в итальянской имnровизнро·
-
u
u
ваннои коме.Ани, комическии с.луга с заостренным носом, в остроконечнои
шляпе и в шароварах.
...вышел ДавиА со своей пра~ой и ку.льком...- БуАущий библейсJ(нЙ
царь Дави.ц в юности сразил из своей пращи могучего воина Голиафа, ч-rо
стало излюбленным сюжетом кукольных nреАстав.лений.
Стр. 246. ... ньrне шний наместник Божий - суwий azнeg в сравнениu
с Александром Шестым... - Нынешний наместник Божий - вероятно,
папа Климент XIV ( 1769-1774). Этот папа был не чужА обновленчесJ(НХ
нАеЙ и навлек на себя ненависть иезуитов, упразднив их орАеи в 1773 г.
Александр V 1 Борджиа ( 1431-1503) - римский папа с 1492 r., от.личался
развратной жизнью, беззастенчиво вмешивался в политические интри rи
своеrо времени.
Ионафан - с11111 биб.лейского царя Саула. верный друr ДавиАа.
Стр. 268. Санкт-Гетрей - улица в Бамберrе, rAe нахоАИ.Аась псн:х.11-
425

атричесш .лечебниuа" ВОЭrА&ВАЯ&ша.аса Аруrом Гофма1L1 11 АОКТОроМ ДМ.ль­
бертом Фрн.Арихом Маркусом.
Стр. 281-282. ConfutaLis шaledictis...- стихи из латинаого rимна
cDie& irae» (сДень rиева•). с XIV в. вк..uоченного в като.лическую эаупо-
u
конную мес.су.
Леонарм да Bин'lll ( 14)2-1)19). велнкий худоа1111К ита.львнскоrо
Ренессанса, упоминается в «Эликсирах дьяво.ла» ВСJtольаь, ОТНЮАЬ не явu­
ясь при зтом зпиэоАнчеаой или периферийной фигурой. Напротив, пробле­
матика и художественная ткань романа во многом опредеЛJIJОТС.Я именем
и образом ЛеонарАо. Не с.лучайно приор. духовный наставник МеАарАуса,
носит нм.11 сЛеонарАус:., и беr.лый монах принимает ИМJI «ЛеоНАрА» •кобы
в честь своеrо приора" фактически же, сам того пока еще не ПОАоэрева-.
в память о своем истинном .-уховном nреА.Ке. Приор Леонар4ус играет
в жизни МеАар.-уса роль, аиа.логичнуао роли орестаре.лоrо ЛеонарАо ц
Винчи в жизни княэя-ху дожника Франческо, от которого Медаряус проис­
ходит по плоти. Леонардо .аа Винчи. nоАобно приору Леонардусу, выступа­
ет в романе как пример и снмво.л 6.лагочест11воrо католичества, олнако имен­
но ero искусством и Ауховиым опытом преАоnределена роковая насле"ствев-
11ость прок.лятоrо роАа. Миф о ЛеонарАо Аа Винчи присутствует в романе.
Более того, r офман становится ОДНИМ нэ творцов так называемого ренес­
сансного мифа, во многих отноше11ИJ1х пре4определая хуАожественно-фнло­
софские тенАенции 2-й пол. XIX и нач. ХХ века.
В образе Леонардо да Вннчн аредание сое4инJ1ет живописца и естест­
вонсnытате.ля. Исторический Леонар40 Аа Вивчв действительно сочетал
художественные 11 научные интересы, обусловливаюljрlе Apyr Apyra. Пожа­
Ауй, весь ЛеонарАо в r лаголе «иэвеАать». «испытать•. Новые воэможноств
искусств.а совпаАаJQт АЛ• него с новыми оерс.пективамн научного ксслеАова­
ния, хотя в r лазах современников натурфИАософские акспернменты лишъ
v
отвлекают ху Аожника от его великих проиэведенин, в совершенстве кото-
рых никто не сомневается. Совремеииихн упрекают Леонар.-о в том, что ов
разбрасываете.а и потому не может закончить своих художественных шедев­
ров. Эти упреки находsт отrолосок в романе Гофмана, rAe Франческо никак
не может шписать лих святой Роза.лив и, переживая творческий кризис.
прибегает к пресловутому АЬ•ВОАьскому зликс11ру. Известно, что ЛеонарАО
очень долго писал Христа своей «Тайной вечери•, и в кругу хуАожниха
расп~траНJ1лись всевозможные кривотолки на этот счет. Естественно­
научные н ху4ожественв:ые занятия ЛеонарАо да Викчв о6ьеднняются не­
ким таинствен11Ь1м любопытством, пафосом Фомы Неверного, стремящего­
ся вложить персты в раны распятого Спасителя. Поэтому леген.u неАаром
вовлекает ЛеонарАо да Винчи в сферу аэотерической иистикн, связывает
его имя с христо.логическвмв ересями. Именно таким мистическим любо-
426

пьrтством движимы и оба Фравческо, старший и м.лцmий в романе, и осо­
бой интенсивностн оно Аастиrает ках раз в личности МеАарАуса, кото­
рому сначала, откровенно rовор•, просто хо~тся попробовать страmнЬ1й
елнксир.
Несомненно, отношение х христианству, всторнческому и мистич~с1<о-
11у,- ОАНа из центраАьннх проблем романа. Эrо особенно бросается в глаза
потому, что Гофмав пво не о-.еиь све.-ущ •проблематике, котора• захваты­
вает его, там '11'О он въrвуJК.Аев трахтоватъ ее •ск.лючительно как художник.
Гофману .явно "ueao АО BЗO'J!peRllJllX рел11111ОЗllО-философских построениii
Новалнса, 1.UеАлинrа или Вакевро.-ера, во именно артистическая пытли-
u
вость профана, стоАЪ ро,..ствевиав иизвевнои позиuив ~ro героев, приАает
u
-
роману краинюю насыщенность н :~кизвеннын интерес.
Исторически апоха Ренессанса в111эвш сеJСулиризацкю (обмирщение)
искусства. В романе престарелый Леоиар"о умрzввае-r своего своенравно­
rо ученика Франческо в лоне gерковной трарцви, но uк раз rофманов­
ский Фран111еС.Ко-старшвй привносит в искусство ве•нн• и тенАенцин, харак­
терные ААЯ исторвчеаоrо Леонар.Ао. Живо1111сь Ренессанса ОТ!Qэалась от
обратной перспективы в перешла к прямой, соз.-ава• оптическую иллюзию
треD1ерноrо пространства, ври.мой АаА•. Также в цвет теряет свою симво­
АНческую знамевате.АЬВОСть, иаб8раJ1 земную красочность. И наконец, чеАо­
век перестает бытъ вконопнснн11 образом, превращаясь в изображение, при
•отором собАю.-аютСJI анатомнчесхве nponopgнн чеАове11ескоrо те.ла. (Кста­
ти, ЛеоиарАо бмл среюс тех, кому лепи.да приписывала интерес к рассе11е­
вню трупов, похищаеllЪIХ АА• етой ЦeJUI, и вео6ьяснимое вс11езновение само­
аваноrо МеАардуса вз монастырсхоii покойнн~кой таЮR прочитывается
аак от.-а.лениаJ1 аЛАJОзн• на времена Ренессанса.) Живопнсь Леонардо nора­
акаАа современвнков своей фвзиолоrическоi точностью. Варваци.ям на ату
Уему от.-а.л мвь Гоrоль в своем «Портрете»: сЭто ·было уже ~искусство:
•то раэр7шало даае rармоиню самого портрета. Это были живые, это были
че.лове11есхие rла.заl Казалось, как буАто они бмли вырезаны из живоrо •е­
.Аовека и встав.ленъа сю.u» (Го r о А ь Н. В. Собр. соч. в 7-ми томах. т. 111.
М., 1984, с. 70). К такому иасусству стремится Франчесхо-старwий
аос.ле смерти учите.А•, что не моrАо ве означать разрыва с :христианской
u
Ура"ициеи.
Оrrа.Акиваясъ от жристианства, Фравчеао обращается к анmчному
•эычеству не только в ху Аожественном, но и • ре.Аигиоэном плане. Это су-
1gествени111й момент ренесиисяоrо мифа. Вовроа.-ение в расnростраtRнвои
JСультурном созна- и означало возрождение 11эычески:х верований. ГОф-
11ан вносит свой вкАаА в станоалекие DОАобноrо 11Ифа, но в атом пункте
ввутреннве перипетии сюжета причуАЛиво перекрещиваются с внешними
параметрами романа, вписывающегося в духовную жизнь своего
времени.
Гофман точно и тонко улавливает фуюсцию иэобраэите.льноrо нсхусства
в зпоху Ренессанс.а. Живопись в скульптура не Оl"раничивались тогда реше­
ввем хуАожественно-ремес.леНUЬ1х заАач; овв образовывали мировоззрение.
427

,
философию &поп - в большей степени, чем собст~нно тоrАаши.яя фн.лn­
софия. Секуляризация искусства не моrла не эатрагнаать религии, хотя во­
все не означала прямого или скрытого разрыва с христианством. Языческие
пристрасти• не выходили за пределы узки~ элитарных кружков, что ВИАНО
И В романе Гофмана, да И внутри ЗТИХ кружков ОНИ Не WЛИ АаЛьWе СТИЛИ·
.юванных иrр, вовсе не nреАnо.лаrающих серьезную реставрацию языческих
верований. 0Анако секуляризаци.в все-таки nос.нrала на функцию христиан··
ства в Ауховноii жизни общества. Христианство оставалось как бы само
собой разумеющимся, но оно выводилось .за преАе.лы куАътуры. Ре.лнrкоЭ·
ные сюжеты трактова.лись наравне с мирскими в мирском духе, что вызыва·
ло неrоАованве воинствующего б.лаrочести•, nреАстав.ляемоrо, к примеру,
проповедником Савонаролой ( 1452-1498).
Вместе с тем само прек.лонение переА античностью не было чем-то но·
вым для ромаиско-rотической культуры. На благоговейном изучении антич·
ности основьrаалась и средневековая схоластика, признанным ВАохновнте·
Ае" которой бнл Аристотель. Как ни странно, и секу.л.арнэация культуры
имела среАневековые, схоластические корни, восХОАЯ к учению о так наэы·
ваемой «АВОЙной истине». Cor.ласно этому учению, признавалась истина
Откровения и наряду с ней истина знания, причем обе эти истины моrли
АРУГ с другом не совпадать, на что ссылалась натурфилософия, когда указы·
ва.1\и на ее несоответствие Священному писанию. Секу.лJ1риэаци.я лишь воз·
-
-
ве.\а эту двоиственность в мнровозэренческии принцип. распространив ее
на внутренний мир че.ловека. Просветительство же эаmАо еще Аальше, низ·
-
-
во~я христианство к привычнои социально-историческои ,uниости, одно·
"
временно вышучивая его и снисхо.-ительно эащищu при условии по.лнои
u
...
ero неитралиэации, когда христианство приравниваете• к простои мораль·
...нон норме, а его мистическая сущность затушевывается, так что становите•
дурным тоном говорить о ней. Таков ,АИапазон европейского просветнтелъ·
ства от Во.льтера до Штрауса и Ренана. В «Э.ликснрах АЬRВола» такой
точки эренИJ1 придерживается лейб-меАИК, но и Меuрдус, в бытность свою
-
модным ороповеАннком, склоняете.я к иен, усматривая в искушениях свято-
го Антони• лишь r лубокомысленную аллеrорию.
При атом культура оставалась христианской по своим истокам и сути.
Замалчивая мистическую серд~евину христианства, просветители иэ111ма.л11
"
из культуры ее творческии стержень, выхо.лащивали ее знерrетическую
притягательность. За десять лет .-о «Эликсиров АЬJIВОЛа» в r ермании по-
'
.явился роман «Ночные бАеННJI». Его неизвестный автор, укрывшийся ·004
nсевАонимом «Боиавентура• (по некоторым nреАпо.ложениям зто мог быть
тот же Гофман), называл франu.уэскую nозэию пресной, имея в ВИАУ рацио·
налистическое nросветите.лъство. ПоАобнu пресность катастрофически рас­
пространялась на всю духовную жизнь, выражаясь в филистерском хан­
жестве и в пресыщенном сплине. Немецкие романтики, в их числе Гофман,
увидели спасение в христианнэации культуры. Собственно, попытки во·
влечь христианство в сферу новейшего Ауховного творчества или вернуть
1<уАьтуру в лоно христианства не прекращались никогда. Достаточно в зтоii
428

связи назвать имена Якоба Бёме, l\1альбранша и де Местра. Но -.опрос
"
деиствитеАьно ставиАся нео.-нозиачно: возвращается .ли культура в .лоно
христианства или, напротив, христианство вов.\екается в новейшее куль­
турное творчество. Этот вопрос мучил всех ви4иых представите.лей роман­
тической школы 8 r ермании. Романтизм раэвиааАСЯ ПО.А знаком кьеркеrо­
р()ВСКОГО «и.ли - или». «Эликсиры дьявола» всецело обуСАов.лены втой
"
"
АВОИСТ&еННОСТЪЮ и еи посвящены.
Приор Леонардус не имеет себе равных в романе по ннте.л.лектуа.льной
силе. Он прежАе всеrо религиозный мыс.лите.ль, н д.ля него ку.льтура невоз­
можна вне христианства; поэтому сфера его Ае.яте.льности - монашеская
обитель. Но харакпрно, что противостоит ему римский папа, вульгарный
просветите.ль в тиаре, цинично пытающийся совместить душевное спасение
с мирскими раАостями. И этот папа не в ком ином, как в МедарАусе, облюбо­
вывает духовника, под.ходящего .ц.ля себ.я.
Личность Ме.-рАуса - сплошное 4<ИЛИ - и.ли». Медардус непрерыв­
но колеблется между Богочеловеком и сверхчеловеком, идеа.лом которого
соблазняет его Евфимия. Гофман не остав.ляет "J читателя сомнений в тои.
что сверхчеловек - и.ллюэня. Дьявол - не в сверхчеловеке, Аьяво.л -
в уклонении от Богочеловека во имя мнuмо~о сверхчеловека, Аьяво.л -
в самом колебании между истинной и ложной величиной, а эАиксир
дьявола только усугубляет зто пьJ1нящее колебание. Между истинным
и мнимым человек теряет себя самого: «Я тот, эа кого меня принимают,
а принимают меня не за меня самого; непостижима.я эаrаАка: J1 -
уже не .яl»
В линии двойника роман Гофмана тесно соприкасается с русской лите­
ратурой, причем не только с rоrолем и Достоевским. в 1897 r., коrяа появ­
.ляетс.я первый русский перево.А сЭликсвров Аь.аво.ла», Д. С. Мережковскмй
работает наА историческим романом «Воскресшие боги. ЛеонарАо да Вин­
чи». Выход nерево.цг как раз в зто врем.1 - разумеется, простое, хот.я и э11а­
менате.льное совпадение. Мережковский не вужр_а.лс• в перевоАе AAJI того,
чтобы ознакомитьсJJ с романом Гофмана. Следы его воздейстиия замечают­
ся в русской .литературе задо.лго до Мережковского.
Перек.лнчка Мережковского с Гофманом осуществА.яется не столько че­
рез образ АеонарАо Аа Винчи, ско.лько через его влияние на окружающих.
В романе Мережховскоrо к Джиованни Бельтраффио приходит ужасный
.-войник ЛеонарАо да Винчи и толкует о з.ловещей механике мира. Самое
с.траwное в то", что Джиованни готов принять своего .любимого учите .ля
.за его двойника. Но траrедня Джиованtut не исчерпываете• атим: в гениаль­
ной живописи Леонар~о Джиованни находит двойников - оАноrо Христа
и Аругого: «Ero мучиАо также Аругое ВВАение - два .лика ГосnоАНJ1, про­
тивоположные и поАобные, как АВОЙннки: один, полный человеческим стра­
данием и немощью,- .лик Того, Кто на верженни камня мо.\илс.я о чуде;
друrой .лик страшного, чуждого, всемоrущего и всезнающего, С.лова, став­
mеrо плотью,- Первого ДвнгатеАя» (Мереж к о в с к и й Д. С. Воскрес­
шие боги. Леонардо да Винчн. М., 1990, с. 304).
429

В атих словах Мережковскоrо намек на старинную .лсrеНАУ· Говорят,
9)°Ато ва картине • ТаЙнаJI вечер•• был изображен двойник Христа. В ле­
:~нАе уrаАМваетса аоокрифичесаое nреАстав.Аение о том, будто на кресте
lilл рас1U1т не Иисус, а Ero двойник. ЛеонарАо АА Винчв слыл nривер-
"
"
"
11енgем зтои христологическон ересв, хот• нвных подтверждении и сви-
.1етельств такого ром не со.храннлосъ. Сам DОАобный слух был наве11н ис­
~сством Леонардо да Винчи, его своеобразной эзотерикой при всей оnти­
еской лостовервос ан ero рисунка. Уие в nослелнее вреМJ1 возникла версия,
\ОГЛасно которой энаменитаJI Мона Лиза Д..оконм оляета1 автопортре­
mм хумжника. то есть ero двойником женского пола. Стремление Леоиар­
JJ соперничать с природой не моrАо ве порождать АВОЙинков. В АУХе своих
_1елнгиозно-философских построений Мережковский истолковывает АВ&
.UIKa Христа у Леонардо ка.к Христа и Антихриста, причем Антихрист
jМступает не как противник, а каа АВоЙннк Христа.
У гофмановского Медардуса тоже два лика, два существа. Он отпетый
1реступник, б.лудни к. убийца, и он же св•тоЙ. Он прише.л в Рим каятьс•
ьсмертных грехах, а его собираются канонизировать. Дьявол не прочъ пре­
.ктитъ МемрАуса и святостью• .лишь бы зто была сверхче.ловеческая св•­
ткть, сопряженная с гордыней в самом пока.янки. Медардус мнил себ•
(IЯТЫМ Антонием. Настоящий, так сказать, родовой двойник Ме.uрлуса.
rJaф Викторин пытается узурпировать святость МемрАуса, тоr.ц как Ме·
'РАУС присваивает себе грехи Викторина. 0Анако не Викторин. а Ме.-.ар­
;IС - избранник свJ1ТОЙ Розалии. чей совершенный эемвоi АВОЙJIИJ( -
Аврелня. Гофман превращает пустынницу Розалию в мученицу, что&.r
~rуrубить wro праве.-ное АВОiнвчество. Ме.uрАус nокушаеТСJI на убийство
ооей воэлюбАенной Аврелнн. но убивает ее Лжеме4ар4ус. Виктории. что­
ft11 Аврелu уАостои.лась мученического вевgа. искупив rpex своего npo-
t.\Ятoro ром и грех МемрАуса.
0Анако А&ойником СВJIТОЙ РоэаАНИ оказалась и rocnoza Венера, яз111•
.еская богиня. с которой п"тается отождествить свJ1тую Роза.Аню Фрав·
tеско-старший. Мережковский в своем повествовании как бь1 прИА&еТ ар­
rеолоrическую конкретность романn1ческн11 аскиэа11 Гофмана. Он мастер­
sн фиксирует атмосферу раскопок, таииствен11111х нахо.-ок. в которой дол·
1ен был формироватьс• ХУАОЖJОIК. аринаДАеаащий круrу ЛеонарАо. Вов·
1rобленная Франческо - сбеш АЪЯВОЛИР• Мережковского. На 8ТОТ
.Jбраэ нас.лаиваются средневековые немецкие сказания о .uобвн rocnoJКВ
Венеры к рыgарю Танrейзеру, вдохновившие Генриха Гейне и РВDрц
Вагнера. Пещера. в которой Франческо-старший оставляет своеrо отпрыска
1r «белой АЬJJволицы». напоминает Венерив грот. В дьяволицу Франческо
L\юб.Аяется не то.лько потому. что она похожа на Венеру. но и потому, что
·JИа похожа на святую Розалию, хотя ато с.хоАство проистекает от его собст­
~нного ху Аожественного дерзновения.
На этом художественном дерзновении строится причудливый, но беэ­
~пречио мотивированный реализм романа. Девочка Аврелu тоже в.АюбАJl­
rrся в портрет, но Гермоrен немлек от истины, когда он преАостереrает
430

сестру, что это Аьявол. Дь.квоА в романе .аействует нскАючительно во вну·
трением мире человека. но от зтоrо он еАва АИ не более ос.яэателен, чем
князь мира cero. гетевский Мефистофе.ль и.ли булrаковский ВоАаНА. В крн·
тнческие моменты своей жизни МемрАус сАЪ1шит в самом себе «некое
востороннее шептание•, что-то буркает в нем, глухо говорит пустота, и тахu
аустота граничит со сверхчеловеческой мощью. Эти симmомы в точнос'ПI
соответствуют святоотеческим преданиям о «Аемоиских стреАяниях», то
есть о сатаническом иасушенин, но встречаЮТСJJ они и в тру.-ах психиатров,
уАелнвших, кстати, оnреАе.ленное внимание творчеству Гофмана. Строгие
мотивировки, по~черкнуто избегающие сверх"Ъестественноrо, действеннее
откровенной rофмановасой фантастики, поrому что они невероятно АОСТ&
верны. Оrношени• ~1еАарАуса со своим АВОЙником вполне объ.ясни11111
чисто житейскими обстояте.лъствамн. Граф, отвемвшнй АЬЯВО.Льского зли&·
Cllpa на глазах у болящеrо МеАарАуса, вполне моr быть Викторином. Совра·
щает не столько вино, ско.лько .легенда, ему сопутствующая: она-то и есть
.-ьявольское искушение. В доме .лесничего Медардус АеЙствнтельно
встречает своего двойника, но по Aopore иэ загородного замка его явно
преследует галлюцинация. То же самое, по всей вероятности, пронсхо­
АИТ в тюрьме при попытке МеАарАуса к бегству, однако настоящий двоЙ·
вик вскакивает потом на закорки Медардусу, спасающемуся бегством.
Любовь к портрету эастаuяет Аврелию бреАИТЪ .любовью к мо11аху. Так
трансформируется в .девичьей психике эаоретностъ: АЬЯВОА отождестnляет-
-
с• с монахом в духе средиевекоВlllХ сказании, н такое отожАествлен11е noA·
твержАается АеЙстввтел1»иостъю. Оrсюц крайнu Иll'пЛлектуальная на­
пряженность и комnоэииионна• АеЙствениость споров об искусстве в
романе. Отв.леченный спор об искусстве еАВа не приводит к .личной ссоре
МеАа рдуса и кия эя.
Князь, втот маленький провинциальный МеАИЧИ,- тоже АеЙствуюrцеt
АИЦО реиессанс11ого мифа, и он имеет все основания принять эа оскорб.ле11иt
выпады МеАардуса, своего духов11оrо и кровного родича. Вообще вся re11ea·
Аоrия проклятого ром - зто rротескно э.ловещая проекция ренессансного
мифа в новейшую историю, грозное предостережение от ннтеллектуа.льно­
sуАожественного флирта с идеей сверхчеловека :4аАо.лго до того, как появят·
ся неэадач.ливые почнтате.Ан ФриАриха Ницше. Ренессансной героинtй
мнит себя и Евфимия, не подозревающая. что в своих выспренних рассуж·
Аениях она лишь варьирует пассажи «беАоЙ .дьяво.лнцы )). Белькампо - то­
zе пароАиЙный провозвестник Ренессанса, низводящий героические
nоnо.лз11ове11ия на уровень rрима и фарса. НеАаром в конце романа обна·
руживается некая таинственная связь между Белькампо и ученым Леонар·
Аусом. Леонард}'С предостерегает будущего 1\1едардуса от эксцессов
сексуальности пафосом проннцательной сублимации, а именно та1'оЙ пафос
приписывает Зигмунд Фрейд в своем психоаналитическом эт1оде эага·
Jtо•1ному гению Леонардо да Винчи.
В сущности, весь проклятый роА в романе Гофмана происходит от
ОАНОГО живопис11ого образа, который оАновременно отравляет насле дствеи·
431

ность и пре.~.остав.ляет 0Ану-е4инственную возможность спастись. ТриАоrи•
Мережковскоrо «Христос и Антихрист» основывается на художественно·
фи.11ософском анали~ этой АВоЙственности, реа.лиэованной Гофманом чисто
поэтически. Неотьемлемая особенность романтического мироощущения за­
ключается именно в навязчивом двоении кажАоrо образа, приводящем к
непрерывному оспариванию и опровержению АеЙствнте.льности идеа.1\оМ,
причем у Гофмана такое опровержение не затушевывает, а подчеркивает
и оаrеняет действительность. Д.ля поэта~романтика двоение образа - про­
цесс непрерывнЬIЙ и потому динамичный. У Мережковского иначе: двоение
u
v
идеологизируется и застывает в умозритеАьнои статичности, не Анwеннои
аналитической остроты, но бесперспективной: приравнять антихриста ко
Христу не удается. Гофман решнте.Аьно возвращает культуру к ее христи­
анским истокам, но у этих истоков возникает художник, Леонардо да Винчи,
преображающий двойничество прироАЫ и культуры творческой мистерией
образа и подобия Божьего.
В. Микушевич

НОЧНЫЕ ЭТЮДЫ
Частъ первая
НаА этим циклом новелл Гофман работа.л начиная с 1815 rода. 1-й том,
noA названием «Ночные зтюды, изданные автором «Фантазий в манере
Кал.АО», выwе.л в свет в берлинском иэмте.льстве Г. Реймера в конце 1816
ro4a, 2-й - приблизительно через rод. Оба тома были помечены 1817 r.
l-lаэванне книги должно было восприниматься современниками как переход
писате.ля от «музыки» к «живописи», от субъективно-эмоциона.Аьной то·
нальности ссКрейслерианы:о - к изображению внешнего мира. Термин
"
«ночнои ЗТЮА)) в тогдашнем пре4ставлении прочно связывался с полотнами
ху4ожников, изображавших ночные пейзажи с эффектными переходами от
света к тени. «Ночными этюдами» назывались многие картины голланАских
мастеров - Геррита ван Хонтхорста ( 1590-1656) и Питера Брейгеля·
млаАшего ( 1)64-1638). а также любимого Гофманом итальянского живо­
писца Сальватора Розы ( 1615-1673). К названию сборника, по-виАимому,
также имела отношение и книга популярного фнлософа-шел.лингнаица Гот·
хи.льфа Генриха Шуберта ( 1780-1860) о:Воээ~ния на ночную сторону
науки о природе» (Дрезден, 1808), как и другая его работа - «Симвt1лика
сна» (Бамберг, 1814), сильно увлекавшая Гофмана. В этом контексте зпитет
u
u
u
«ночнои» означал не время суток. а указание на темныи, мрачныи. тру дно
постигаемый характер изображаемых явлений.
В необычных состояниях человеческого духа Шуберт видел проявление
скрытых сн.л и возможностей. По его мнению, сны, или иные ана"\огичные
явления. заключали в себе некие пророчества или - .\учше сказать - до­
rаАКН. Обращенные в прошлое и будущее, они напоминали об утраченной
гармони11 изначального бытия. Безумие он рассматр11ваJ\ не как деструктив·
ное начало, а, напротив, как прорыв к более высокому существоаанню, к.еrо
творческой стадии. Такое понимание беэ}·м11я было вообще свойственно
романтической мыс.ли. В штутгартских .лекциях Шел.ли ига говорится: «Лю--
433

АН, не носящие в себе н11какоrо безумия, суть ЛЮАН пустого непрО.А)·ктивно­
rо ума".
Воззрени• Шуберта привлеКАИ внима11ие r офмана как утверждением
еАИнства всего сущего, так и, r лавным образом, интересом к разрушитель­
ным си.лам, поражающим человека и прироАу.
ПреАметом Х)'Аожественноrо исслеАования в «Ночных этю4ах» стали
страшные стороны жизни и необъяснимые .АВижения души. Человеческая
суАьба выступает ристалищем борьбы неве.Аомых начал. поэтому в фабуле
рассказов сто.ль часто встречаются убийства и самоубийства, насилие, изме­
ны, а также темные предчувствия, сны, галлюцинации, безумие. «Дьяволу
не написать ничего более дь.явольскоrо»,- сказал об втих рассказах
Гейне.
В нове.л.Аах цик.Аа отразились и свойственное романтикам чувство вели-
•
v
кои таины жизни. и тот страх переА непредсказуемыми ее поворотами,
...
"
которыи охватил евроnеицев, переживших наАеЖАЫ рево.люции и ее террор,
наполеоновские войны, оnАаченные милАнонами жизней, и последовавшее
аа ними торжество реакции. Обща• всем романтикам тревога у Гофмана
Аоnолня.Аась собственным горестным опытом, в котором причудливо
аереп.лелось лвчное и общее: траrическа• любовъ бамберrскнх
.ает, глубокое потрясение от вре.люр воениъах АеЙс-mий в ДреэАене
• иеустойчиВОСТ11 матервалъноrо по.ло:асеви• в первые ~рлинские
rоды.
Интерес к свочноЙ• стороне &.тв• бмА св•эав к тому ае с nонскамв
gе.лоствостн мира, сто.ль свойствевнымв романтическоi натурфилософии.
В неnоэнаиВЬ1х ЯВАениях она усматриваАа знаки былых св•зеЙ ме•АУ чел~
веком и прироАОЙ, утраченных в процессе всторическоrо развития. В конце
XVI 11 веха венский врач Фраиg Месмер ( 1734-1815) ВЫАВНRJА теорию
так называемоrо сживотноrо 11аmетнэ11а», сог.ласно которой, ПОАобно маr·
витному по.лю металлов, человеческий орrанизм несет в себе некнii флюи.-,
способный вступать в контакт с Аруrнм человеком и воэ.-ействоватъ иа него.
Мес мер считал, что «магнетические» свойства особенно явственно nроявля-
1Отс11 в таких 11алоАостуnНЪ1х раgнональяому познанию феноменах" как •с·
вовиАение. самов11ушение" mпноз и пр.
Гофман с боАьшим интересом относиАСJI к учению Месмера. Еще в Бам·
берrе он све.л знакомство с неско.лькиuи врачами, пользовавшими своих
пациентов магнетизмом. посеща.л rосnвтаАв, наблюАаА .-ушевнобольных,
сомнамбу.л, лунатиков. К числу ближаЙШJU: Аруэей nисате.л• в Берлине
принаААежал знаменитый врач, профессор маrнетизма в Берлинском уни­
верситете Иоганн Фердинанд Корефф ( 1783-1851 ). В качестве доктора К.
он выступает в новелле
ПИОНОВЫХ бpaTbJIX».
Разные отuонения
«Пустой АОМ» и как Винценц вывеАен в «Сера-
"
GT .аушевнои нормы волновали писате.ля потому,
что. по его мнению, эти отк.Аонення давали возможность эагл.ян)·ть в cкpы­
"nlle уголки личности, прикоснуться к ее сокровенной тайне. Со своими
авакомыми медиками Гофман вел бесеАЫ о разных формах нарушени• пси-
434

uческой АеятеАЬности. сНочНЪlе ЭТJОАЬI» обнаруживают редкое АА• писате·
.ля-романтика стремление к Аокумеuтал.ьно точному описанию аномальны&
состояний Ауwи. При их изображении он оnираАс.& практвчесхн на всю
известную тоrм специа.лъную литературу. Список 11спольэованн111х нм трJ·
АОВ учены х-меАиков выrЛJIАНТ Аоsольно внушительно. Это. 1) Иоганн
Христиан Рей.ль, «РапсоАИи о при мене нии психических метоАОВ АечеНН8
Аушевных болезней» (Галле, 1803); 2) Карл Александр Фер.АИнанА l<Aюre1
сОпыт иэображени.я животного магнетизма в качестве .лечебного среАства•
(Берлин, 1801); 3) Эрнст Даниз.ль Август Барте.лье, «Основы псих0Аог1111
в физики животного маrветизма» (Франкфурт-на-Майне. 1812); 4) Фв­
липп Пинель, сМеАико-философскиii трактат о Ауwевных болезнях ила
безумии» (Пари•, 1801 ).
ПЕСОЧНЬIЯ ЧЕЛОВЕК
Сохранившаяся рукопись первой редакции нове~\Ы СОАержит помету:
с 16 ноября 1815 ro.u, час ночи•. Это в буквальном смысле «ночной етю4•.
24 но•бря тоrо же ГОАА писатель отправи.л свое сочинение бер.линскому на­
мте.лю Георгу Реймеру, но уже во второй, переработанной, реАаащни, пере·
ВОА которой публикуеТСJ1 в настоящем издании. Из первоrо варианта ов
убрал некоторые сцены и изменил аонцовку. В ранней ремкцин со4ержал­
ся зпиэоА, рисующий прикосновение КоппеАиуса к сестре Натанаэля, в ре·
•JАьтате чего она сначала САеnнет. а затеи погибает. В финальной сцене1
Аеiiствие которой тоже происхоАИТ на башне ратуРJи, по•вившийся на п.ло­
IJРАИ Коппелиус требует, чтобы Натанааль сбросил вниз Клару и сам оо­
САеАовал бы за вей. Окончательный вариант, венчающий всю нсторИJО
безумием и самоубийством rероя, выиграл в психолоrичесаой убеАитеАJt­
ности.
Мотив автомата, образующий главный сюжетный узел новеллы, св•·
ван в первую очереАь с распростраиившеЙс• в Европе рубежа XVI 11 в
XIX веков своеобразной моАоЙ на автоматы - механичеС1С.11е конструкцив,
111111тирую111ие АеJ1тельность человека. Газеты пестрели сообщеинами о6
нвобретен11ах тахоrо ром, на армарках Аемонстрнрова.лнсь человекоn0Аоб­
н111е кукл1а1. в Данциrе и • Дрез4ене сам rофман имел возмо.жностъ наблt0-
.-ать автоматических «АЮАеЙ•, которые играли ва трубе или барабане.
предлагаАв товары похумтелям и т. А·
Сохранилосъ .любо11111тное СВИАете.льство берлвнскоrо Apyra Гофма•
на - писателя романтического наnрав.ленИJI ФриАриха Ае .ла Мотт Фуке.
Он писал: сОАна•АЫ мы с Гофманом провели несколько .аней в Аеревне.
В числе собравшихся там была 04на приВАекательная и умна.J1 женщина.
ПосАе ее отьеэда многие хотя и прнз11а.лн ее превосхоАные качества, однако
ве одобряАи размеренную безупреч кость ее пове4ения, равно как и подче рк•
нутую ритмичность в пении. Я возражал на зто... Гофман же не орнсоеАВ•
внлСJ1 ин ко мне, ни к оста.льным".
435

Не нскJtючены и .литературные источники. Мотив любви к кук.ле бы.л
использован в .либретто комической оперы ((Триумф чувствите.льности»
( 1778) Гете и в ранней сатире Жан-Поля «Избранные места из бумаr Аья­
во.ла» ( 1789). Но если Гете ограничивается веселой шуткой, высмеивающей
заимствованную из книг чувствительность, а Жан-Поль прибегает к откро­
венной а.л.леrории, ТО ГофМаН ПреАСТаВЛЯеТ читателю СТJ>аWНЫЙ мир, Г/J,е
неразличимы грани межАу одушевленным и неоАуwев.ленным, rAe под угро­
зой уничтожения оказывается сама духовность. Пламенная любовь Натана­
зл• к кукле Олимпии в гротескной форме рисует ниве.лировку человеческой
.личности. Страшное соседствует со смешНЬ1м. В сатирическом об.личин
предстает общественна.я психология.
Метафорой противоречивой многозначности жизни выступает в нове.л­
ле мотив iлtJs. Глаза - зеркало души. Геге.ль писал: «Душа концентриру­
ется в r лазах и не то.лько видит nocpeACТВOltf их, но также и ви4на в них•
(«Эстетика», т. 1). Светлые, подобные озерам, глаза Клары, как и застыв-
шие глаза Олимпии, выражают их суть. Но глаз выступает еще и инстру­
ментом ВНДеНИЯ мира В буква.льном И переносном - ХУАОЖеСТВеННОМ -
значении. В указанном месте Гегель продолжает: 4<ПоАобно тому как на
поверхности че.ловеческоrо тела, в противоположность телу животноrо,
веэАе обнаруживается пульсирующее сердце, так и об искусстве
можно утверждать, что оно выявляет дух и превращает любой образ во
всех точках его видимой поверхности в rлаз, образующий вместилище
АУWИ».
Пророческий r.лаз Натаназл.я-хуАожника поэво.лил ему узреть собст­
венную суnбу, но искаженный адским барометром Коппо.л111 тот же rAaa
nриня.л кук.лу за прекрасную женщину. Все механическое - .лживо, ПОА·
.линно только искусство. Действите.льность предстает в нове.лАе увиденной
с разных сторон и с разных точек эрени•. Их неслиянностъ и множествен·
ность и создают ту эагаАочную непроясненность, котора• отличает как втот
«ночной зтюд», так и мноrие Jtpyrиe нове.ллы цик.ла.
Гофман прибеrает к сложной повествовате.льной технике. Неско.лъко
носите.лей речи выступают с разными оuенками событий. Экспозицию со­
ставляют письма действующих лиц. Вторжение страшного и отвратите.ль­
ноrо Коппе.лиуса в жизнь Натаназ.л.я получает принципиально разное нс·
толкование. Сам герой рассматривает Копnе.лиуса как олицетворение навис­
шего над ним «темного предопределения»; Клара ск.лонна считать загадоч­
ных двойников лишь плодом воображения Натанаэ.ля; Лотар видит в слу­
чившемся враждебное прони)(новение внешнего мира в жизнь АУWИ. Автор­
повествовате.ль, рассказывающий да.льнейшую историю Натанаэля, уклоня­
ется от прямого ответа. Необычность суАьбы героя А.ЛЯ неrо .лишь возмож­
ность странных и неnреАВИАенных про.яв.лений жизни. Картина изображен­
ного мира усложняется.
Как и в «Фантазиях в ианере Кал"\о», суАЬба художннка выступает
эдесь в трагическом освещении. Человеку, наделенному чувством и вообра­
жением, уготовано безумие и самоубийство. Изображая безумие своего
436

-
repo•, автор заrляну.л в е11е не открытые АО неrо стороны Аушевнон жизни.
При работе наА рассказом он опира.лся на специальные научные
труАы. Иссле4ователи отмечают клинически точное восnроиэведеиие
болезни rероя. У Гофмана она выступает как следствие тяжелых пере­
живаний 4етства. ПисатеАя ните ресовал, 04нако, не сам феномен
безумия, а те глубины внутренней жизни, в которые оно позволяло
заruнуть.
' · «Песочный че.ловек» - ОАНа из самых известных новелл Гофмана.
Оirа··выэвала множество толкований. Специальное зссе посвятил ей извест­
ный австрийский психиатр Зигмунд Фрейд. Ее сюжет был Частично нс·
полъзован в романтической опере Жака Оффенбаха ( 1819-1870) «Сказки
Гофмана• (пост. 1881) и пос.лужи.А основой A.A.R балета Лео Делиба ( 1836-
1891) сКоnпелИJ1» (пост. 1870).
На русский язык нове.А.ла впервые была перевелена в 18.30 году. Моти­
вы сПесочноrо человека» своеобразно преломи.лись в повести Антония
Поrорелъского ( 1787-1836) «Пагубные последствия необузАанноrо во­
ображения» (1828) и позже - в значительно переработанном виде - в
рассказе А. В. Чаянова ( 1888-1937) «История парикмахерской кукАы»
( 1918).
Стр. 290. ...в каком Франу Моор sаКАинал Даниэля.- См.: Ши.лАер,
сРазбойннки» ( V, 1) .
Песочный человек - персонаж из немецких нароАных сказаний, нно­
rАа - особенно в спектах.лях ярмарочного куколъноrо театра - изображав·
-
-
шине• как страшное чудовище, в Аругих случаях - как проказник, которыи
по ве•ера11 сыплет Аетям в rлаэа песок, отчеrо rлаза слипаются.
Стр. 292. Коnnелиус.- Имя «Коппелиус•, как и «Коnпола•, образова­
но от итальянского слова «сорро» - глазница.
Стр. 300. CnaлaнJ!,tlHU.- Как и в некоторых Аруrк• своих пронзве4е"
нип, Гофман выбирает мя своеrо repo• им• реального исторического
лица: Ла4заро Спал.ланцанн ( 1729-1799) бЪlл известен своими опытами
нскусственноrо выведения животных .
...noprper Калиосrро, ~равировt~нныu Ходовемким.- Итальянский
авантюрист Дмуэеппе Ба.льэамо, известный всей Европе ПОА именем rрафа
Калиостро ( 1743-1795), был изображен знаме11ИТ11111 вемеgким rрафиком
Давиа.ле11 ХоАовецким ( 1726-1801) в «Берлинском rенеалоrическом
uлеи.uре на 1789 rод».
Стр. 302. Medias in res (лат.) - слова нз известноrо трактата Гора­
gи• «Искусство nоаэии», rAe римский поат советует авторам начинать про·
иэве.сенне сразу с изображения активного мйствия.
Стр. 303. ... пленялись ее чудесными, как у Марии МаtАалины, волоса"
ми и бев конуа болтали о колорите Баттони. - Имеется в ВИАУ картина
нта.льянскоrо хуАожника Помпео Джироламо Баттонн ( 1708-1787) «Каю­
щuс• МаrАалина». Гофман видел ее в ДрезАене в 1798 r.
437

•.. o~pg Рейсда.1111...- ГолАанАский хуАожннк Якоб ван Рейсла.ль ( 1628
HAR 1629-1682) nовтическн восnроизво.-иА пейзажи своей роАины.
Стр. 313. &денgия - виртуозное завершение муэыка.льной партии.
Стр. 319. И.вя~ный чае пиетист - ироническое название участников
Аитературно-муэыка.льных чаепитий, воmеАШИХ в моду в начале XIX в.
В nоАА•инике нrра оАинаково произносимых с.лов: Teeist - .любите.ль
чая и Theist - пос.леАовате.ль релиrиоэно-философского учени.я -
~изма.
Эта новелла nервоиача.льво nре~наэнача.лась A.ЛJI публнкаgии в 4-м
УОме «Фантазий в манере КалАо». Гофман работаА наА ней весной и .летом
1814 l'OA8. Иэдате.ль сФантаэнЙ» Кунg отверr новеллу, и автор nреАложнд
ее Гeopry Реймеру АЛ• «Ночных 8ТIОАОВ». При Аоработке старое название
сЛесиоi еrерь. Исrорвя с А)'DМИ» было заменено на новое.
Пряммх источников новеллы не установАено. Ссы.лка в тексте на то,
что история Трабаккио буАто бы заимствована из актов неаnолитанскоrо
сум, не соответствует действительности. По жанру рассказ примыкает к
распространенной в конце XVI 11 и в вачuе XI Х века траАJЩИН «раэбой­
вичьей повести:.. и",и «раэбойничьеrо романа», состав.лявmих массовое чте­
ние той поры. Это было авантюр11ое повествование с кровавыми убнiiства-
1111, похип..ьениямв, роковыми совnа.l(ениями и пр. 0Анако Гофман к разбой­
внчъей истории присовохуn.л•ет еще «историю с Аухамн•. Вместо rероя­
раэбойника, не~АКО вмстуnавmеrо ВЪlра.зитеАем в.-еи социальной справеА­
JUIВОСТИ, э"есь - .-ьяво.лъское отро.-ье, черный з.лоАеЙ Трабаккио, иэ­
rотовляющнй свои чудодейственНЬlе сре.-ства из крови в серАец уби­
енных младенцев. В новелле ему nротивосrоит бАаrочестнвмй и
ааконоnос.лушнмй Ан.-рес, невольная жертва АьявоАьских махинаций
Деннера.
Связь новеА.лы с фольк.лорНЬlми нсточ1111Ка11И просматривается в тра­
рционном описании дыrво.ла и в маrнческом смысде, nриАаваемом чис.лу 9:
согласно сре..-вековым суевериям, съе.~.ениое преступником сердце
Аевятинедельного или ,севJ1ТИмесячноrо peбeRJCa Аает ему неу.ловимость
• сообщает си.лу. СвеАени.я о свет•щейся во флаконе ж11~костн Гофман
почерпну.л иэ читанной еще в юности кннrи Иоганна Ннко.лауса Map-
'l'llyca «РуковоАство по естественной маrии» ( 1782), а способность
Трабаккио взrлцом вэ.лечивать боАьноrо восходит к опытам Франца
Мес мера.
Конфликтная сятуаци• нове.ллы разрешается в не характерном д.ля
Гофмана моралистиqеском плане: благочестивая набожность Андреса,
7беИСАенноrо в rреховностн несправеАлнво нажитого богатства, оАерживает
впечатляющую побе"у ваА дъJlво.льским искусством Денвера. 0Анако, Ае-
438

.лясь с бамбе рrскнм иэ.-ате.лем Кунцем замыслом еще не написанноrо рас­
сказа, Гофман писал 16 J1нвар.я 1814 ro~a: «В случае с «Лесным е~рем•
не .rt)·майте о чем-то затасканном, в AYU сВо.льноrо стрелка» или чего-либо
о таком же роАе». ОчевиАНО, соэАава• свою новеллу с захватывающей, но
"
-
...,ово.льно трнвиальнои интриrои, автор не стремился восс.лавнтъ скром·
ную ~обродетеАь. В новелле явственно звучит романтическое nреА­
став.ление о ваалаС'ПIИ су.-ьбы. Uепь с.лучайностей, запутывающих
АнАреса и навяэываю1g11х ему тяже.лую и незас.луженную АО.Лю, при·
звана по.-че ркнутъ rосnоАСТВО того, что Гофмаи называл «чуж4ы11
"
.су:1.овНЬ1м nриqиnом», зависимость челове'lескои жизни от иекиs
роковых внешних сил, образно реализуемых в кнферна.льной фигуре
Трабаккио.
На русский язык рассказ бьr.л впервме перевеАен в 1831 ГОАУ. Ее,..
основание пре~полаrать, что он бы.л извесrен Гоrо.\ю. С>браз кол.-ува-«ан­
тихриста» - отца Катерины в повести сСтрашная месть» ( 1832) - напо­
минает образ Иnraga Денвера, отца ДжорАжины. За nре~е.лы этого 110111·
ва, впрочем, схоАство не простирается.
Стр. 3S7. С611рры - с.лужащие уrоловной полиции в Италии.
Аqиа Тoffana - смерте.льный •.А, по nреАанию, изобретенный сици.ли­
анхой Теофанвей АН ААамо, казненной в Па.лермо в 1633 r.
Стр. 367. Ужас персжuто~о потряс АнАреса•.. - В оервонача.льной ру·
коо~ки, пре.1~назначавшейс• AЛJI •Фантазий в манере Кал.ло:о, новел..ла за­
канчиваласъ слеАующим абзацем: «С атих пор Ацрес нас.лажмлс• спо­
койной старостью. Шкату.лхой с Араrоgенностями, оставленной Трабаккно,
он ни разу не воспользовался, а завещал ее сыну, который блаrоАар• зто1111
изрядно разбоrатеА и смог уАов.летворн1Ь свое неоАолнмое желание увидет•
Италию. Под именем ДжорАЖО Андреино он стал там известным певцом
и композитором и б.лнста.А в театрах Рима и Неаполя. По примеру своиs
родителей, 011 оставался благочестивым человеком, и не слышно было, что­
бы его хоть раз беспокоил доктор Трабаккно, коего порой то тут, то там
ВНАа.ли в Италии».
UЕРКОВЬ ИЕЗУИГОВ В Г.
Новелла создана в 1816 году. Своим возникновением она частично
обязана юношеским впечат.лениям автора. С июня 1796 по август 1798 rом
r офма11 ЖltЛ в глоrау. в доме своего дяди Иоганна Людвиrа Дерфера и го­
товился к сдаче экзамена по правоведению. Там он познакомился с хуАож­
ником Алоизом 1\.10.линари ( 1772-1831) и усерАНО, с риском лля своих
юридических успехов, помогал ему в реставрации церковной росписи. Это
знакомство произвело на Гофиана бо.льmое впечат.ление. В письме к ТеоАО-
439

ру Гиппе.лю от 21января1797 roAa он описывает поразившую его внешность
:хуАожника и признается, что Мо.линари .ца.л «новый то..лчок» ero фантазии.
НетруАно уrа~ать, 'ITO этот образ окаэа.л самое непосреАственное влияние
на соэnние фнrуры Берто.ль.-а.
Берто.льА - истинньай :художник, r .лубоко преданный своему диу, он
неустанно ·стремите.я к Аостижению высшей красоты и истины. Страстна.я
сдержнмость придает ero фигуре почти героический характер. О.-нако, :как
•вствует из рассказа, беззаветное с.Аужение искусству может быть чреваm
пренебрежением к ценностям зтическоrо пор•Ака. В жертву искусству Бер­
ТОЛЬА приносит счас1Ье своих б.лиэких. В ero истории запечатлена траrеАВ•
художника, устрем.Аенноrо к неземному и.цеалу и не сумевшего оценвтъ
u
красоту реальнои жизни.
«Uерковь иезуитов» nринаАлежит к харакирному дА.R романтической
.литературы жанру «новелл о хуАожниках». Фабульнu нить прерываете•
вторжением размышлений на зстетические темы. Они продоЛJВаЮТ вачатме
в очерке «Жак Ка.л.Ао» раздумъJJ Гофмана ША проблемами искусства, всю
жизнь занимавшими ero. Речь ИАет об отношении искусства к ilКВЗНН. Про­
rраммный характер имеют с.лова ма.льтийца, обращенные к БертоЛЪАУ· Он
призывает :хуАожннка не копироватъ природу, подража.н nepenиc'lllкy, не
...
владеющему языком nерtписываемон рукописи, а нэучатъ ее .яз1111к, nости-
rать ее «высшее нача.Ао» и пробуждать «пламенное стрем.ленве • высшей
жизни». Не совершенство формы, а ОАухотворенность мыслью составл•ют
суть ПОАЛИННОrо искусства.
CxoAHIЬle мыс.ли соАержатс• в словах хуАожника Фреоофе ра в сНе~­
~омом meAeBpe» Ба.льзака (1831): похожие рассуЖАения влоZИА и Гоrо.ль
в уста староrо ху~ожНИIС& в своей повести «Портрет». На pyccaвii •.1111к
4<Uерковь иезуитов в Г.» была переведена в 1830 году.
Стр. 368. Г.- Глоrау. Реальные немецкие ropoAa часто обозвачаютс.я
у r офмана начала.ной буквой.
...крыс с кора6А11 Просnеро.- В «Буре• Шекспира (1, 2) Просоеро
рассказывает иСУОрию своего иэrнания из Милана:
Итак, поспешно вывезя на суАне,
В открытом море нас пересаАНЛН
На nоАусгнивmий остов кораб.л.я,
С JCoтoporo давно сбежа.ли крысы ...
(Пер. Мих. Донско~о)
Стр. 369. ...в том итальянском стиле ..• - стиль барокко, зародившийсJ1
вначале в Ита.лии.
Стр. 372. Доменикино Uампьери ( 1581-1641) - итальянский ХУАОЖ-
"'
ник, представитель монумента.льнон живописи.
Стр. 375. ... сказка о Прометее...- По одному из вариантов .-ревне­
rреческоrо мифа о Прометее, титан создал человеческий род. Но Зевс на-
440

шел ЛЮАеЙ несовершенными. ис-rребкл их и создал новых. Речь ИАет о том,
что nосягате.льство художника ва прерогативу Бога - соэдание людей -
греховно .
...как сказано в одной тра~еАии...- Имеются в вн~у слова Гамлета
нэ траге.-ии I.I.kкcnиpa, обращенные к актерам: <сМне попада.лись
актеры... Они так двиrаАнсь 11 завывали, что бра.ло уАивление, какой
вэ поденщиков nрнро.-ы смастерил че.ловека так неумело,- такими чуАо­
.щными выхоАНАИ .ЛЮАИ в их изображении» (111, 2. перево.- Б. Пас­
'R-рнака).
Стр. 376. ...не с~рыsли наш caxQp..•- Иронический намек на nреАстав­
.лени.я фи.лософов-просвети~лей, в частности Г.-8. Лейбница ( 1646-1716),
о преАустанов.ленной гармонии бытия.
Стр. 377. Профессор Зuтельвейн Иоганн ААьберт ( 1764-1848) -
АИректор строительной акаАемив в Берлине, автор «Руководства к перспек­
тиве» ( 1810).
Стр. 379. ... Мария и Ели.sавета ... ММJденуы Иоанн и Христос". -
В Евангелии от Луки ( 1) рассказывается о встрече Елизаветы, матери
Иоанна Крестителя, с Марией, матерью Христа. Этот сюжет чрезвычайно
-
распространен в ~лиrиоэнои живописи.
Мадонна Рафаэля ив Дрезденской UJAtpeu - так на.эываемаJ1 Сик­
стинская МаАонна. Гофман виАел ее в Дрездене в 1798 и 1813 rг.
Стр. 380. Н.- Нейсе, ropo.- в Верхней Силезии, в настоящее время
nолъский ropoA Ниса.
....Аюуuфер, который йдским факелом оsйрил eio хu.внь.- Имя Лю-
gифер означает «несущий свет:».
Стр. 382. Д.- Дрезден, r-. в замке Uвинrер по сию пору находится
ОАНа из богатейших картинныs rа.лерей.
Стр. .383. Корреджо (Антонио АлАеrри, ок. 1494-1S34) - ита.льян­
скиii живописец, родонаqальник барочной живописи.
Стр. 384. Гаккерr Якоб Филипп ( 1737-1807) - неиецкий пей.за.жнет
классического иаправ.леиия, живший в Риме и Неаполе. Его высоко цсииА
Гете, посвятивший ему А•е работы. Гофман испольэова.А их в новелле при
характеристике творчества зтоrо хуАожника.
Стр. 385. КлоА Лоррен ( н~ст. им.я К.лод Желе, 1600-1682) - фран­
цузский хуАожник, мастер пейзажной живописи. Пейзажи Лоррена отли­
чаются особым настроением. Сальватор Ро34 ( 1615-1673) - нта~\ьян­
ский живописец, график, поэт и музыкант, ОАИН нз любнмейшнх художни·
ков Гофмана, rерой его новеллы «Синьор Формика»; в своих романтических
пейзажах охотно использовал световые эффекты.
Стр. 387. ".белое nолотенц~ на nейsаже ОАно~о старинно~о ~олланАСl\0-
10 художника ...- Речь, по-видимому, ияет о карти1tе Рейсда.ля «Вид Гарле-
u
ма», существующеи в н~скольких вариантах .
...ответствовал ..мальтиеу.- В слеАующнх эа этим с.ловах содержится
спор с теоретическими вэrляАами Гакхерта, опубликованными Гете в его
биографии ХУАОЖНИКа.
441

Стр. 389. в~AllKO~wyчeнuya ЕкатерuнtJ - Екатерина А.лексанJ(рийская.
христианская святая, обезглавленная в Х11 г; счита.лась покровительницей
философов. Ее образ часто использовался в церковной живописи. Она
изображалась обычно в•сте с Богоматерью и св. Барбарой.
Стр. 390. ... свет и в ночном ее уарстее.- Ночное царство .А.ЛЯ роман­
тиков - сфера НеВИАИМОfО, ПОАСОЭНА~.ЛЬНОГО, непоэнаваеuоrо.
Стр. 392. ... вплоть АО победоносноzо итаАьянско~о похода Бoнanap­
rd...- В результате так называемых «итальянских похо.-ов» 1796-1797 rr.
французские войска под командованием Наполеона Бонапарта эавоева.лн
Р•А территорий в Италии и образовали неско.А.ысо зависимых от Франции
республик. В Неаполе разразилось нароАное восстание, направленное
н против власти неапо.литанскоrо короля ФерАНнанАа IV, и против
французской оккупации. В описании событий Гофман опирался на
х11игу •Исторический опыт ревоАюцин в Неаполе», появившуюся
1 180) r. в немецком переводе и подписанную инициа.1\ами перевод·
чика- В.М.
Коро.11ь с королевой покинули Неапо.11ь ... - Фер~инанд IV в декабре
1798 г. вместе с женой отбыл на остров Сицилию.
Наместник зак.11ючи11 nо3орное перемирие с французским ~енера­
лом... - ПереА бегством нэ Неаполя Фер.-инаиА IV назначил своим намест·
в1tком генерала Франца Пниъяте.лАи, который заключил перемирие с Бона­
партом в J1нваре 1799 г.
Молитерно, Рокко РоАtано - имена двух nреАводителей народ·
ноrо восстания, взятые писате.лем нз указанноrо выше источ­
ника.
Стр. 394. М.- Мюнхен.
Стр. 398. Река 0.- Одер.
SANC1\JS
Новелла закончена .летом 1816 roAa. В основе обрамляющеrо рассказа
.Аежнт реальный факт. В ситуации, сходной с той, что произошла с Бетти­
иой, оказа.лась берлинская знакомая Гофмана певиgа Элизабет (Бетти)
Маркузе. По СВИАетельству биографа r офмана Гитцига. писатель шутя
уверял певицу, что она потерJ1.ла rолос оттого, что поJСину.ла церковь во вpe­
llJI исполнеян.я той части католической мессы, которая начинаете.я словами:
«Св.ятый Господь Бог Саваоф... » (лат. Sanctus). Исторические све)tения
ААЯ вставной новеллы Гофман почерпнул иэ немецкоrо перевоАа АЛ.Я книги
французского писателя Жав-Пьера Кмрн ~е Ф.лорнана «Гонса.льво из Кор­
ловы, или Покоренная r рана.ц». ПереВОАЧИК Самуз.ль Баур присоединил
•вей еще «Краткую исторИJО мавров в Испании:о (Берлин, 1793). Писатель
использовал и друrое со~ннеиие Баура: «Революции в Испании, описанные
с лета ГосnоАНЯ 711 АО 1492 года» (У.льм. 1В13).
442

Композиция новеА)\ЬJ nреАвосхищает тот повествовательный принцип,
который Гофман разовьет в цикле «Сераnионовы братья». Необъяснимый
осихо.АогичеСJСиЙ феномен Аемонстрнруетс• ЗАесъ на д.вух примерах. Свет·
екая повестъ нз жизни артистическоrо Бер.лина, воспроизвоцщая реальные
.-еталн быта и uрактернос"IЬ речи персонажей, соединяется с чисто роман·
твческой историей иэ древних времен с приметами местного ко.лорита. Тем
сам"м не то.лько усиливается занимате.льность повествования, но и подчер-
"
JСИвается универса.льность заr&Аоч11111х •вленни.
На русский язык нове~а вnервне была перевеАена а 1830 r.
Стр. 399. ...доктор в «Жиль Блазе иа Сантильяны».- Имеется в
виду персонаж из романа французского писателя Алена. Рене Лесажа
( 1668-1747), доктор СаграАО, весьма неу.uчно .лечивший своих па·
gнентов.
Стр. 400. Бо11еро, се~идилъ• - испанские танgевальные келоАИи.
Стр. 401. Биминиu - ко1ПJОзиция ААЯ All)'X инструментов.
Стр. 404....fC(IJ( gченик ЧtlроАея.•• - Намек ва баЛА8АУ rете «Ученик
чароАеЯ».
Гаuдновская месса ре-минор - так называемая «Нельсоновская месса»­
компоэитора Ио:ифа ГайАна ( 1732-1809). В 1809 r. Гофман испо.лн.1л
...
партию тенора в атои мессе.
Стр. 405. Генде..севский «MeccuSV> - оратория Георrа Фри.ариха Ген­
Аел• ( 1685-1759). Впервые была нспо.ляена в 1742 г. «Свt1Аь6а Фuia­
po» - опера Вольфганrа АмаАеЯ Моцарта (1756--1791). Первое исполне­
ние - 1785 г.
Стр. 406. ...ла~ерь Изабеллы и Фердинанда Араzонско-~о...- В 1492 r.
нс панские короли Иэабел.ла 1 Кастильская и ее муж Фе рАинавА 11 Арагон­
ский после деВ.RТИМеСЯЧНОЙ ОСаАЫ захвати.ли Гренцу ( ГраНаАу) - ПОС.ЛеА­
НЮЮ мавританскую крепость в Испании.
«Гонсальво us Кордовы».- В зтом упомянутом выше сочнненвн
Флориан рассказывает историю Аюбви испанского полководца Гонсальво
и мавританской принцессы Зулемы.
Боабдuль Абу Абдаллах МухаммеА (XV в.) - последний змир Грена·
АЫ. Ero характеристику Гофман заимствоваА у Баура.
Стр. 407. Монахини-бенедиктинки - члены католического монаше­
ского ордена, основанного в Ита.\ИИ св. Бенедиктом Нурснйским
ок. 530 г.
Стр. 408. Феррерас - фигура вымышленная.
Стр. 411. ... выстроенный испануами sa дваА_цать один день.- На са·
мом де.ле город был выстроен за восе~1ьдесят дней.
Стр. 412. ... антифонов Палестрины...- Джованни ПьерлуиАЖИ да Па­
Аестрина ( 1526-1594) - итальянский композитор, автор духовной музы·
кн. Антифон - .литург11ческое песнопение у католиков в форме диалога
uежду священнихом и хором.
443

Симитарра - крива.я турецкая сабл.я.
Стр. 413. ...последний в роду А11ьхамара...- Алъхамар - ОАНН нз
д.вух соперничающих мавританских королевских роАов в ГренаАе.
Стр. 414. ...нежели у Моуарта в «Дон Жуане».- Имеется в ВИАУ пе~
вая сцена оперы Моцарта, в которой изображен поеАинок между Дон Жуа"
ном и Командором.
Стр. 416. «Stabat mater» - начальные слова песнопения итальянского
композитора Джиованни Баттиста Перго.леэи ( 1710-1736), католическоii
"
секвенции, сочиненнои им незадолго АО смерти.
А. Ботникоs11.

1'.
СодЕРЖJIНИЕ
ЭЛИКСИРЫ ДЬЯВОЛА. Перевод В..~fикушевича • • • • •
НОЧНЫЕ ЭТЮДЫ
Часть первая
Песочный человек. ПеревоА А. Морозова • • •
*Игнац Деннер. ПеревоА Б. Хлебникова • • •
:\!ерковь иезуитов в Г. Перевод И. Стребловой •
** Sanctus. Лере вод Н. Федоровой • • • • • •
••••••
••••••
••••••
••••••
Комментарии В.МикушевичаиА.Ботниковой• • • • •
* ~· Перевод. Б. Н. Хлебников, 1994 ".
** © ПеревоА. Н. Н. Федорова, 1994 r.
7
289
323
368
399
419

Гофман Э.-Т.-А.
Г74
Собрание сочинений. В 6 т. Т. 2. Эликсиры дья-
вола; Ночные зтюды. Ч. 1: Пер. с нем./Ре4кол.:
А. Ботникова и АР·; Состав А. Ботниковой и А. Ка­
рельского; Коммент. А. Ботниковой и В. Микушеви­
ча.- М.: Худож. .лит., 1994.- 445 с., ил.
ISBN 5-280-01695-0 (Т. 2)
ISBN 5-280-01694-2
Во второй том Собрания сочинений Э.-Т.-А. Гофмана ( 1776-
1822) вхоJtит роман сЭ.ликсиры ~ьяво.ла» ( 1815-1816) и цикА рас­
сказов сНочные зтюды. Часть перва•• ( 1817).
r 4703010100-078 Порквое
028(01)-94
ББК 84.4Г

нет
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЯ В ШЕСТИ ТОМАХ
Том 2
РеАактор Е. Маркович
Художественный редак-rор .А. Калитовска.я
Тех11ическнй ред.актор Л. Витушки на
Корректор Г. Володина
ИБ No f361
Из4атrльская лнurнзн.я ЛР NCJ 010153 от 27 декабря 1991 г.
Сuво а набор t7.I0.90. ЛОАЛJtс.&110 к nе-tати 18.0-1.9,J. Формат 84JL108 1/32.
Б,,..,.. ткnоrрафсш .No 1. ГАрнк·rура "ЛкдАемичеиаи". Пе-1Ать вь:с ОКАR.
Усл. nеч. А. 23,Sl. Ус.А. ap.-arr. 23,94. Уч.·кзА. .А. 27,89. Тираж 75 ООО
eu. И... No Vl-4061. з.... ·1472. "С.237".
1
О,.. Т117.f.OllDl'O Крк:ноrо Знамени ~ •XyAOВCitnll'JW" Aln?.pnyp&'".
107882. ГСП, Мое.ква, Б-78, Ново-БК18КИu, 19.
~ ID(V'J'OIWIOiil в тиru'раtрин "Печа1Ш111i д,юр" 197tIO. Санкт-П~урr.
П-1Ю. ЧUАовсаиii пр., 1S
Oroeviuo а ~nсwuрафнчеашм Прцnри1ПЮ1 ~ Сrвсра'".
163002, r. дрuн~ьск, np. НавrороАсмl1 32.
Сканирование и обработка Григорий Дерюгин
GDer1971@yandex.ru