/
Автор: Скворцов Л.И. Люстрова З.Н. Дерягин В.Я.
Теги: лингвистика русский язык языкознание история русского языка русская филология
Год: 1976
Текст
ЗНАНИЕ
НАРОДНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ £
ФАКУЛЬТЕТ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА @
З.Н.ЛЮСТР0ВА, Л. И. СКВОРЦОВ, В. Я. ДЕРЯГИН
НАРОДНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
Факультет литературы и искусства
Издается с 1961 г.
З.Н.ЛЮСТРОВА, Л. И. СКВОРЦОВ, В.Я ДЕРЯГИН
БЕСЕДЫ
о русском
СЛОВЕ
Издательство „З н а н и е„ Москва 1976
4Р
Л95
ОТ АВТОРОВ
«Беседы о русском слове» в известной мере продолжают разговор
о языке, начатый нами в книге «Мир родной речи» (М., «Знание»,
1972), где была сделана попытка в доступной форме теоретически
осмыслить те явления культуры языка, которые подсказала
современная речевая практика, а также многочисленные письма и запро*
сы в адрес Института русского языка АН СССР, на радио и
телевидение, в редакции газет и журналов.
Используя эти материалы, мы предлагаем читателю новый цикл
бесед о русском слове. Главной задачей этих бесед мы считаем
пропаганду лингвистических знаний. Книга наша обращена к тем, кто
любит русский язык, интересуется им, стремится к научной оценке
языковых фактов.
Каждое слово нашей речи составляет предмет изучения
языковедов— лексикографов, этимологов, акцентологов, диалектологов,
историков русского языка. Рассказывая о содержании их работы,
о науках, изучающих слово, мы по мере возможности ведем речь
и о тех специальных книгах, где можно найти более полное и
глубокое освещение различных проблем русского языкознания.
Заботясь о повышении культуры своей речи, каждому из нас
необходимо понять сложность языковых явлений, воспитать в себе
доверие к выводам лингвистической науки, научиться использовать
те огромные познавательные богатства, которые содержатся в
словарях русского языка. И, конечно, не менее важно настойчиво
овладевать теми несметными языковыми сокровищами, которые
оставили нам в своих произведениях русские писатели-классики, могучие
художники слова. Вот почему в нашей книге мы так много
говорим о роли слова в художественном произведении, о языке худо-
окественной литературы.
Цель нашей книги мы видим в том, чтобы оказать помощь
всем, кто хочет овладеть культурой родного языка,— редакторам
и журналистам, учителям и школьникам, студентам и учащимся
школ рабочей молодежи, всем занимающимся самообразованием,
слушателя и народных университетов культуры.
Люстрова З. Н., Скворцов Л. И., Дерягин В. Я.
Л95 Беседы о русском слове. М., «Знание», 1976.
144 с. (Нар. ун-т. Фак. литературы и искусства).
В живой популярной форме бесед в книге рассказывается об
истории русскою языка, о его лексических и грамматических
богатствах, о словоупотреблении в произведениях русских писателей.
Книга предназначена для слушателей народных университетов
культуры и широкого круга читателей.
„ 70102 — 023 ,
Л 073 (02)-76 141-76 4Р
С J Издательство «Знание», 1976 г.
Язык есть исповедь народа,
В нем слышится его
природа,
Его душа и быт родной...
П. Л. Вяземский
Истинный вкус состоит
не в безотчетном
отвержении такого-то
слова, такого-то
оборота, но в чувстве
соразмерности
и сообразности.
А. С. Пушкин
Борьба за чистоту,
за смысловую точность,
за остроту языка есть
борьба за орудие культуры.
М. Горький
РУССКИЙ ЯЗЫК
В ЕГО ИСТОРИИ
ЯЗЫКИ-БРАТЬЯ
Чем объясняется то обстоятельство, что
без особого труда русский может понять
речь украинца или белоруса, а белорус и
украинец — русскую речь? Русский,
украинский и белорусский языки состоят в
самом ближайшем родстве, представляя
собой одну из трех — восточную ветвь
славянских языков.
Особая близость в грамматическом
строе и словарном составе
восточнославянских языков объясняется тем, что
разделились они сравнительно поздно —
только в XIII—XIV вв., в эпоху
феодальной раздробленности Древней Руси и
тяжелых иноземных нашествий.
Самостоятельное их развитие в течение нескольких
столетий проходило в условиях
политического и экономического разобщения
восточных славян.
В период Древнекиевской Руси
отдельных русского, украинского и белорусского
языков не существовало: в Киеве и
Новгороде, в Рязанской земле и Полоцке
говорили по-древнерусски. На
древнерусском языке написаны такие общие для
всех восточных славян памятники
литературы, как «Слово о полку Игореве»,
Изборники Святослава 1073 и 1076 гг.,
«Повесть временных лет», юридические и
деловые памятники: «Русская Правда»,
новгородские берестяные грамоты и др.
4
Древнерусский язык сложился в VII—VIII вв. н. э.
на базе восточных диалектов единого до той поры пра-
славянского (другой термин — общеславянского) языка.
Из других диалектов праславяиского языка
сформировались южнославянские языки: сербскохорватский,
словенский и македонский (языки современной Югославии),
болгарский; западнославянские: польский, чешский,
словацкий, нижнелужицкий и верхнелужицкий (на двух
последних говорят сербо-лужичане, живущие издавна на
территории современной ГДР).
Все славянские языки сохранили довольно много
общих слов, грамматических форм, произносительных
особенностей, унаследовав их от праславяиского языка-
основы. Поэтому, изучая историю русского языка, мы
прежде всего обращаемся к материалам родственных
славянских языков в поисках данных для сравнения.
Особое место среди славянских языков занимает
старославянский. Так называют язык древнейших
переводов, сделанных с греческих богослужебных книг в
IX в. славянскими первоучителями братьями
Константином (он постригся перед смертью в монахи, приняв имя
Кирилл) и Мефодием. Старославянский относится к
южной ветви славянских языков, поэтому иногда его
называют древнеболгарским, но вследствие значительной
близости в ту пору всех славянских языков он был
понятен всем славянам.
Унаследовав много от богатейшей греко-византийской
культурной традиции, сделавшись языком просвещения
и церкви, старославянский получил широкое
распространение. Он стал международным литературным языком
южных, восточных и отчасти западных славян.
Старославянское наследие органично вошло в древнерусский
и современный русский литературный язык. Это слова,
корни слов, приставки (пре-, в отличие от исконной
русской пере-), целая грамматическая категория —
причастия настоящего времени на -ущ-, -ющ-, -ащ-, -ящ-
и т. д.
К нам на Русь старославянский язык пришел как
язык богослужебных книг и другой литературы,
обслуживавшей нужды церкви. «Но этот старославянский
язык,— пишет А. И. Горшков в «Истории русского
литературного языка» (М., «Высшая школа», 1965,
с. 30),— перенесенный на русскую почву, быстро
сближается с русским языком, испытывает его влияние как в
5
области лексики, фонетики и грамматики, так и в
области художественной изобразительности.
Старославянский язык на русской почве утрачивает специфику
«чужого» языка и включается в систему русского
литературного языка как одна из его разновидностей. Решающим
обстоятельством в этом процессе было большое сходство
старославянского и древнерусского языков».
Изучая историю русского языка, выясняя этимологию
того или иного слова или выражения, мы обращаемся и
к данным праславянского языка-основы, и к материалам
живых родственных славянских языков, и к памятникам
мертвого старославянского языка. В постоянно
употребляемых нами словах и грамматических формах мы
можем найти сведения по истории языка, а также и
свидетельства исконной связи славянских племен и народов.
Так, в русском и других славянских языках
сохраняется живая память об основном занятии древнего
славянского племени — земледелии, хлебопашестве.
Рожь, пшено и пшеница, жито. Название рожь по
происхождению праславянское. Оно имеет соответствия
и в некоторых балтийских и скандинавских языках, т. е.
у давних северных соседей славян. Корень этого слова
найдем в современных глаголах родить, рожать, а также
в существительном урожай и др.
Слово пшеница тоже праславянское по
происхождению. Оно образовано с помощью суффикса -ица от слова
пшено, которое представляет собой древнюю форму
причастия прошедшего времени от глагола пьхати — «толочь,
пихать». Буквально пшено значит «толченое», т. е. зерно,
которое толкут и из которого получается мука.
У наших далеких предков было еще другое название
для ржи. Эту злаковую культуру называли также житом.
Здесь тот же корень, что и в глаголе жать, и это не
случайно, ведь хлеб для древних земледельцев — главный
продукт питания и основа жизни. Слово жито в разных
значениях — «рожь», «хлеб на корню» и др.—
повсеместно известно русским крестьянским говорам.
Помещение для хранения зерна у славян издавна
называлось житницей. Это слово есть и в современном
русском языке: образно так называют хлебородную область,
край, дающий стране зерно.
А известны ли нам еще слова с корнем жи-тъ?
Какова смысловая глубина этого корня? Возьмем только одно
производное слово — живот.
6
Биться не на живот, а насмерть. В этом и в некоторых
других выражениях, известных в современном русском
литературном языке, а также и в целом ряде народных
поговорок слово живот употребляется в старом значении
«жизнь». Можно, например, еще сказать: «Не щадя
своей жизни» и «Не щадя живота своего», «Жизнь (или
живот) положить за кого-, что-л.»
В значении «жизнь» слово живот известно другим
славянским языкам и постоянно употреблялось в
древнерусском языке. Вот пример из Первой Новгородской
летописи, запись под 1255 г.: «Стати всем, любо живот
любо смерть за правду Новгородскую!»
Такое употребление можно встретить и в
произведениях русской литературы. Например,, в басне И. А.
Крылова «Волк и кот»:
Волк из лесу в деревню забежал,
Не в гости, но живот спасая.
Древняя смысловая связь слов живот и жизнь
понятна, ведь оба этих слова происходят из одного корня —
того же, что в глаголе жить.
У слова живот, кроме самого известного теперь
значения «часть туловища» и указанного уже старого
значения «жизнь», есть в русском языке еще и другие. В
литературном языке они неизвестны, но в областных
русских говорах распространены чрезвычайно широко,
встречаются они и в произведениях русской литературы.
Животом называют всякое живое существо, например
в поговорке: «Всякий живот боится смерти». Здесь
живот — это «все живое».
Один из героев комедии А. Н. Островского «Волки и
овцы» говорит: «У меня таких-то хамов, как ты,
полтораста животов было»,— это о крепостных крестьянах.
Еще одно и тоже очень старое значение слова
живот — «имущество, домашний скарб», «нажитое».
В значительной части русских говоров животами (во
множественном числе) называют домашний скот —
лошадей, коров, иногда и овец, коз. Чаще всего животы —
это лошади и коровы. Нередко животное называется
животина, и от него множественное число — животины.
— Много ли у тебя животин?
— А две.
Такой разговор был записан еще в начале века в
одной из деревень Вологодской губернии.
7
Некрасовский крестьянин («Кому на Руси жить
хорошо») уничижительным именем животишки назвал
своих клячонку да коровенку:
Все ваше, все господское —
Домишки наши ветхие.
И животишки хворые
И сами — ваши мы!
А теперь о «живых древностях» в нашей грамматике.
Единственное, множественное и двойственное. В
древнерусском, как и в других славянских языках,
существовали не только единственное и множественное, но также
и двойственное число. У него были особые формы в
склонении и спряжении. Формы двойственного числа
употреблялись при числительных два и оба, а также при
названиях парных предметов. Например, ед. число дом,
брат, мн. число домы, браты (по-древнерусски так),
двойственное число — два дома, два брата (в именительном
падеже).
Утрату форм двойственного числа можно наблюдать
в памятниках письменности XIII—XIV вв. Происходила
она, как большинство грамматических изменений, в виде
смешения форм множественного и двойственного,
сопровождалась переосмыслением отдельных форм.
Результатом этих процессов было сохранение
некоторых древнерусских форм двойственного числа, но уже в
новом значении. Современное множественное число слов
рукава, глаза, бока и дома — все это «материально»
старые формы двойственного числ'а.
Следствием смешения форм числа было и
распространение сочетаний существительных в именительном
двойственного с числительными два и оба также на
сочетания с числительными три и четыре. Причем в данном
случае здесь произошла, по смыслу, замена не только чисел,
но и падежей. Ведь в современном русском два, три,
четыре часа — родительный единственного.
«Выдает себя» старое двойственное число ударением.
Сравните: нет часа, шага; но два, три, четыре часа,
шага — это один и тот же современный родительный падеж.
Особые формы двойственного числа как праславян-
ское наследие до сих пор сохраняются в словенском и
лужицких языках.
8
НАУКА О ПРОИСХОЖДЕНИИ СЛОВ
Науку о происхождении слов называют этимологией.
Это один из древнейших и один из интереснейших
отделов языкознания. Основателями его были
древнегреческие философы, в трудах которых появился и сам термин
этимология, составленный из двух греческих слов:
etumon, что значит «истина», и logos, что значит
«слово, учение». То есть сначала этимологией называли
учение об истине, об истинном значении слов.
С развитием науки о языке менялись цели и методы
этимологических исследований. В современном
языкознании перед ученым, который занимается этимологическим
анализом, стоят такие задачи:
во-первых, он находит, когда и где (в каком именно
языке и диалекте) появилось слово;
во-вторых, устанавливает, из каких частей, по какому
образцу оно создано;
в-третьих, определяет древнейшее значение слова.
Далее ему надо еще указать, какие изменения в самой
форме слова и в его значении создали современную
звуковую грамматическую его форму и значение.
Например, установлено, что слово копейка появилось
в русском языке в XVI в. Оно было образовано от
прилагательного копейный и обозначало имевшую
хождение тогда серебряную монету с изображением царя,
сидевшего на коне с копьем в руке — копейную деньгу.
Этимология, например, объясняет родство таких слов,
как огород — изгородь и город. Городом первоначально
называли только укрепление, крепостную городскую
стену (ср. московский Китай-город др.). Оказывается, что
эти слова родственны немецкому слову Garten и
английскому garden, которые обозначают «сад».
Этимология слова уводит исследователя буквально в
глубь веков, когда не было еще письменности; она
рассказывает о жизни народов, давно исчезнувших, о
древних культурных связях между народами.
Происхождение того или иного слова можно выяснить,
справившись в этимологическом словаре. Издано
несколько этимологических словарей русского языка.
«Этимологический словарь руского языка» А. Г.
Преображенского выходил отдельными выпусками с 1910 по
1949 г. Краткий этимологический словарь русского
языка (пособие для учителя) Н. М. Шанского, В. В. Иванова
9
и Т. В. Шанской вышел 2-м изданием в 1971 г. (изд-во
«Просвещение»).
Большой «Этимологический словарь русского языка»,
составленный немецким славистом Максом Фасмером,
вышел в 4-х томах в переводе с немецкого и
дополнениями О. Н. Трубачева в 1964—1974 гг. (изд-во «Прогресс»).
Другой этимологический словарь русского языка
готовится и издается Московским государственным
университетом под редакцией Н. М. Шанского. К 1975 г. вышло
6 выпусков этого словаря (буквы А—3).
В 1974—1975 гг. в издательстве «Наука» вышли 1-й
и 2-й выпуски «Этимологического словаря славянских
языков» (праславянский лексический фонд) под
редакцией О. Н. Трубачева.
Чтобы показать разнообразие методов
этимологического анализа и материалов, с которыми приходится
иметь дело специалистам-этимологам, приведем для
примера несколько этимологии старых и сравнительно новых
слов.
Луна и месяц. Оба этих слова очень древние,
общеславянские. Слово месяц с давних пор применялось для
обозначения не только небесного светила, но и отрезка
времени, который определялся в соответствии с фазами
этого небесного светила. У слова месяц, как показывают
этимологические исследования,— тот же корень, что и в
глаголе мерить, в существительном мера.
По поводу происхождения слова луна высказываются
различные мнения. Некоторые ученые считают,
например, что луна имеет общий корень со словом луч.
В современном русском языке слова луна и месяц,
хотя и являются синонимами, однако различаются по
своему употреблению. Так, в литературном языке
небесное светило принято называть луной (особенно если речь
идет о Луне как об объекте наблюдения или
исследования): «Обратная сторона Луны», «Полет к Луне» и т. д.
Слово месяц в этом значении употребляется
преимущественно в народно-разговорной и поэтической речи
(вспомните название песни — «Светит месяц», поговорку
«Как молодой месяц»).
Одно из ранних стихотворений Пушкина называется
«Месяц». Любопытно, что начинается оно так;
Зачем из облака выходишь,
Уединенная луна,
10
И на подушки, сквозь окна,
Сиянье тусклое наводишь?
А заканчивается то же самое стихотворение такими
строками:
Зачем ты, месяц, укатился
И в небе светлом утонул?
Зачем луч утренний блеснул?
Зачем я с милою простился?
Месяц, кроме того, имеет значение отрезка времени
в 30 дней. Слово луна, как известно, в этом смысле не
употребляется.
Разграничиваются по употреблению синонимы луна
и месяц в устойчивых, образных выражениях. Например,
мы говорим с луны свалился — о человеке, который
проявляет неосведомленность, не знает чего-либо,
известного всем. Мы говорим также под луной, что значит «в
этом мире», «на земле». Заменить слово луна на слово
месяц в этих выражениях невозможно.
Стрежень. В стихотворении Д. Н. Садовникова,
которое стало народной песней, есть такие строки:
Из-за острова на стрежень t
На простор речной волны
Выплывают расписные
Стеньки Разина челны.
Что -значит здесь слово стрежень? Так называется
глубокое, с быстрым течением место в речном русле,
фарватер. Другие названия для стрежня в народных
русских говорах — это стреж, стрежа, стрежнйк, стрежняк
и некоторые другие.
Буквальное значение и происхождение этого слова
следует связывать с такими словами, как стремить,
стремиться, стремнина, т. е. «быстрое, сильное течение,
срединная струя потока».
Интересно, что в народной речи издавна делались
попытки переосмыслить слово стрежень на «понятный»
лад и назвать речной фарватер не стрежнем, а (по
созвучию) стержнем — т. е. «сердцевиной», основанием
речного потока, водного течения. Это явление так
называемой народной (ложной) этимологии отмечено было в
словаре В. И. Даля.
11
Голубой, коричневый, оранжевый, фиолетовый.
Названия цветообозначений в различных языках имеют
сходную историю. По своему происхождению они обычно
оказываются словами, указывающими на естественную
окраску предмета или явления природы. Мы и теперь
говорим: небесный цвет, цвет морской волны, салатовый,
вишневый и т. п. А прежде такие наименования цвета
были преобладающими. Остатки их находим в таких
словах, как голубой, коричневый, оранжевый,
фиолетовый и др.
Действительно, голубой буквально значит «цвета
голубя». Название цвету дано по окраске оперения шейки
голубя, переливающейся характерным светло-синим
оттенком.
Прилагательное коричневый связано по своему
происхождению со словами коричный и корица.
А корица, в свою очередь,— это уменьшительная
форма к слову кора — буквально «маленькая корка,
корочка».
Значит, коричневый — первоначально «цвета коры»,
похожий по окраске на кору дерева или на корицу.
Слово оранжевый образовано с помощью суффикса
-ев- от французского orange «апельсин». Буквально
оранжевый значит «цвета апельсина; апельсиновый».
Слово фиолетовый пришло в русский язык из
французского — через немецкое, а затем польское посредство.
Исходное, буквальное его значение «цвета фиалки».
В русском языке прилагательное фиолетовый известно
с XVIII в.
Беспечный. Как образовалось это слово? В нем бес
приставка, -ый — окончание, -н суффикс
прилагательного. Таким образом, корень здесь печ. Но что он
означал? Обратимся к его истории.
В древнерусском языке и в русских народных говорах
известны слова пека и пёча. Собственно говоря, это одно
слово с историческим чередованием согласных к/ч.
Древнерусское слово пека (или пекъ) значило «жар,
зной» — отсюда наши теперешние пекло, припёк и т. п.
Что касается диалектного слова пёча, то оно имело
более отвлеченное значение. В Словаре В. И. Даля оно
толкуется, например, как «забота, попеченье, усердное
участье».
Теперь нам становится ясным буквальное значение
слова беспечный: «ни о чем не пекущийся». Образовано
12
это прилагательное из двух слов: предлога без и формы
родительного падежа существительного пёча. Без печъ
значило «без заботы». Отсюда и наше современное
значение «беспечный», т. е. «беззаботный,
легкомысленный».
Слово беспечный (с корнем пек/печ) входит в ряд
таких родственных слов, как обеспечить и обеспечение,
беспечность, а также опекать, опека, опекун, опекунша
и опекунство.
Сред:! слов того же корня, что и в слове беспечный,
мы найдем и устарелые теперь попечитель и
попечительство, а также широко употребительные
разговорно-просторечные распекать, допекать и допечь — буквально
«надоесть излишними заботами, нравоучениями;
назойливо наставлять».
В родстве с прилагательным беспечный находится
слово печаль в старинном значении «забота». Мы и
теперь говорим иногда (с оттенком просторечного
пренебрежения) : «А вот это уж не твоя печаль!», употребляя
здесь слово печаль как раз в старинном значении
«забота», а не в современном — «грусть, тоска».
Интересно отметить, что в старину наряду с
приставочным прилагательным беспечный употреблялось и
противоположное ему по смыслу бесприставочное печный.
Так, в Словаре В. И. Даля читаем: «печный, пёчливый
(человек) — заботливый, усердный, ревнитель».
Вот какой широкой и исторически разветвленной
оказывается группа слов, родственных современному
прилагательному беспечный.
Вежды, невежда и невежа. В малоупотребительном
теперь выражении «сомкнул вежды» слово вежды
означает «веки». Единственное число — вежда, т. е. «глазное
веко». Значит, «сомкнул вежды», буквально — «сомкнул
веки», «закрыл глаза».
Слово вежда, вежды — это старое книжное
заимствование из старославянского языка. И применялось оно
обыкновенно только в поэзии. Например, в одном из
лицейских стихотворений Пушкина («Князю Горчакову»,
1817):
Я знал любовь, но не знавал надежды,
Страдал один, в безмолвии любил.
Безумный сон покинул томны вежды,
Но мрачные я грезы не забыл.
13
Еще Словарь Академии Российской приводит слово
вежды с пометой «славянское», а такая помета
указывает и на происхождение и на употребление его в высоком
стиле.
В некоторых древнерусских памятниках встречается
русская форма слова — вежи. Исторически вежды
связано с глаголом видеть, корень здесь тот же — вид, со
старым чередованием гласного.
А слово невежда, тоже заимствованное из
старославянского языка, совершенно с ним не связано. Невеждой
называют малообразованного человека, неуча или
человека, неосведомленного в какой-либо области.
У И. А. Крылова, например:
Невежда в физике, а в музыке знаток.
Или в другой известной его басне:
Невео/сда в ослепленье
Бранит науки и ученье
И все ученые труды,
Не чувствуя, что он вкушает их плоды.
Итак, невежда прежде всего — это «несведущий,
незнающий». И происходит это слово от старого глагола
вЬдЪти, в современном русском языке — это глагол
ведать, т. е. «знать».
Значит, слова вежды и невежда никак не родственны.
Заметим, что у старюславянского по происхождению
слова невежда есть точное русское соответствие — невежа.
Так говорят о человеке, который нарушает правила
приличия, человеке невежливом, неучтивом. Еще в XIX в.
эти слова — невежда и невежа — порой не различались
в употреблении, но теперь в современном литературном
языке их следует различать: невежда — «не знающий», а
невежа — «невежливый».
Вершок. Верста. Старинная русская мера длины
вершок составляла Vi6 часть аршина. В переводе на
современные меры длины вершок равен 44 миллиметрам.
Подобно многим старинным мерам длины вершок—•
название эталона, который дала человеку сама природа.
По происхождению слово вершок является
уменьшительным образованием от верх. Верх и вершок — это
названия верхней фаланги указательного пальца, которая
применялась в старину при измерениях. В крестьянских
14
говорах русского Севера до недавнего времени в
значении «вершок» употреблялось слово верх.
Итак, в слове вершок, мы обнаруживаем корень верх,
уменьшительный суффикс -о/с и обычное в таких словах
чередование согласных. Сравните, например: мех —
мешок, стих — стишок, посох — посошок.
А в слове верста корень другой.
Верста — старинное название крупной единицы для
измерения расстояний. Любопытно, что длина версты
менялась на протяжении истории. Известны версты в 700
и в 1000 саженей. Только к XVIII в. в России
устанавливается длина версты, равная 500 саженям. В переводе на
современные меры длины это 1066 метров.
Термин верста возник у наших далеких предков в
процессе замятий сельским хозяйством. По
происхождению в слове верста тот же корень, что и в глаголе
вертеть. Верстой первоначально обозначался оборот
плуга, т. е. это длина борозды от поворота до поворота
плуга на концах пашни.
Как название путевой меры слово верста встречается
уже в самых ранних памятниках древнерусской
письменности. И только этимологический анализ обнаруживает
связь этого слова с глаголом вертеть. В современном
слове верста есть лишь корень верст и окончание -а.
Кумекать. Слово кумекать в значении «понимать,
соображать» широко известно в областных русских
говорах и в просторечии. Употребление его в речи носителей
литературного языка возможно, конечно, в шутку, в
бытовых разговорах. Слово очень выразительно, поэтому
довольно часто встречается в художественной
литературе.
Найти корень в слове кумекать довольно трудно.
Дело в том, что нельзя придумать слова, в котором он бы
предстал перед нами в «обнаженном» виде — без
приставки. А с приставками, самыми разнообразными, у
слова кумекать родственников по корню, оказывается, очень
много: смекать, смекнуть, намекать, намекнуть, намек.
Круг значений у всех этих слов связан с соображением,
пониманием. Если привлечь родственников из областных
говоров, то найдем широко известный на Севере глагол
домекать, он тоже означает «соображать, понимать», мы
бы сказали «доходить умом». Встречается и
существительное домёк, т. е. «соображение». В словаре В. И. Даля
приведен пример: «У него домеку не хватает».
15
Есть еще слово невдомёк — у него тот же корень. Под
ударением он всегда произносится мёк, без
ударения — мек.
А что за странная приставка в слове кумекать — ку-?
Можно ли с ней подобрать еще хоть одно слово?
Действительно, приставка ку- очень редкая и старая. В
самых полных этимологических словарях русского языка
с ней трудно найти слово, известное литературному
языку. Пожалуй, только слово кувыркаться да еще кувалда.
Лепота. В современной живой речи старинное слово
лепота неупотребительно, однако встречается оно
довольно часто в классической русской литературе, например, у
Г. Р. Державина, А. Н. Радищева, Н. А. Некрасова и
В. Г. Белинского. Это слово означает также и «красота,
прелесть, великолепие, внешнее обаяние».
Нетрудно заметить, что в состав этого слова, кроме
корня, входит суффикс отвлеченных имен
существительных, таких, как красота, доброта, пустота, высота,
быстрота, чистота и т. п.
А корень тот же самый мы найдем в слове не-леп-ый,
что значит «неуклюжий, несуразный» или «неразумный,
бессмысленный». Без отрицания прилагательное лепый
употреблялось в древнерусском языке, известно оно и
теперь в других славянских языках. В значении
«красивый, изящный, прекрасный» оно употребляется и
украинцами, и чехами, и поляками. Известно в славянских
языках и существительное лепота в смысле «красота».
Полагают, что первоначально лепый значило
«прилегающий, липнущий», а затем уже «подходящий,
хороший, красивый».
Ишь. Частицу или междометие ишь мы употребляем
в разговорной речи при выражении недоумения,
изумления, возмущения или при желании обратить внимание на
что-нибудь, указать, подчеркнуть что-либо: «Ишь, какой
внимательный!», «Ишь ведь, что происходит!».
Иногда к этому междометию прибавляют еще
местоимение второго лица: ишь ты.
Как многие междометия и частицы, слово ишь
образовалось из формы глагола. Это сократившаяся в живой
речи форма повелительного наклонения глагола видеть.
В памятниках письменности мы можем встретить
древнерусскую форму вижь и старославянскую виждь.
Сохранилась до наших дней и форма вишь, которая
употребляется как вводное слово вместо видишь и
16
имеет то же значение, что и сократившееся далее
междометие и частица ишь.
Баю-баю. Известное каждому русскому еще с
колыбели междометие баю-баю или еще более ласкательное
баюшки-баю возникло как оторвавшаяся от своего
глагола и пю-особому переосмысленная форма первого лица
единственного числа настоящего времени.
Исторически баю значит буквально «говорю» — от
праславянского глагола баяти — «говорить,
рассказывать». Этот глагол до сих пор в таком значении
употребляется во многих областных русских говорах (баять), в
других славянских языках, например, в украинском,
польском, словацком, болгарском.
В словаре В. И. Даля приведены поговорки с этим
словом, например: «Всяк правду знает, да не всяк
правду бает», множество производных, таких, как байка —
«побасёнка, короткий рассказ», баюн — «разговорчивый
человек» и др.
И в литературном русском языке известны слова с
этим корнем: краснобай — первоначально «хорошо,
красиво, красно говорящий», а теперь «склонный к пустому
красноречию, многословный». В этом же ряду
краснобайство и краснобайствовать.
Запанибрата. Басня И. А. Крылова «Котел и горшок»
начинается так:
Горшок с Котлом большую дружбу свел;
Хотя и познатней породою Котел,
Но в дружбе что за счет? Котел горой за свата;
Горшок с Котлом за панибрата...
В современной разговорной речи наречие запанибрата
употребляется широко. Его можно толковать —
«запросто, по-товарищески, как с равным себе», может быть,
«слишком бесцеремонно». В гоголевском «Ревизоре»
городничий высказывается по поводу Хлестакова: «Ведь
оно, как ты думаешь, Анна Андреевна, теперь можно
большой чин зашибить, потому что он запанибрата со
всеми министрами, и во дворец ездит...»
Запанибрата чаще всего употребляется в конструкции
с предлогом с и существительным или местоимением в
творительном падеже: запанибрата с кем или (в
переносном смысле) с чем.
О происхождении этого слова легко догадается
человек, понимающий по-польски. В польском языке есть
17
выражение za pan brat. Означает оно то же, что наше
наречие запанибрата.
Но почему же такая непохожая форма в русском?
Объяснение этому можно найти, если заглянуть в
толковые словари. Там приведено устаревшее теперь слово
панибрат, т. е. «короткий знакомый, задушевный
приятель; ровня». Вот оно-то и произошло непосредственно
из польского — из обращения panie bracie!, что значит:
«дружище! приятель!».
В прошлом веке слово панибрат употреблялось.
Например, А. В. Кольцов писал В. Г. Белинскому в 1838 г.:
«Краевский сделал мне предложение, чтобы в журнале
быть вроде панибрата».
Теперь понятно, что наше наречие запанибрата
произошло не сразу из польского za pan brat, а образовано
уже из сочетания существительного панибрат в
родительном падеже и предлога за. Н. В. Гоголь так и писал
отдельно за панибрата.
Первоначальное заимствование панибрат вышло из
активного употребления, но целый ряд слов,
произведенных от него, сохранился в нашей речи. Кроме наречия
запанибрата, можно услышать еще слова панибратство-
вать, панибратски, наконец, панибратство. Например:
«Не допускал он панибратства»,
НАШ КАЛЕНДАРЬ
Исконные славянские названия месяцев возникли во
времена язычества, и корни их уходят в глубокую
древность. Современный русский язык их не сохранил, но в
некоторых славянских языках они употребляются и
поныне. Во многих памятниках нашей старинной
письменности мы можем найти эти названия как переводы
греко-латинских. А это значит, что в бытовой речи
восточных славян исконные народные наименования тоже
сохранялись довольно долго и после введения в
церковный и официальный обиход европейской системы
наименований.
По своему происхождению старые славянские
названия месяцев связаны с обозначениями различных
явлений природы.
Январь — просинец. Большинство исследователей
выделяет в этом слове корень синь, полагая, что такое на^
18
звание дано январю за рано наступающие сумерки — с
«просинью». Некоторые ученые связывали название про-
синец со старинным народным обычаем в святки ходить
по домам и просить угощения. Прекрасно описаны эти
святочные игры в повести Н. В. Гоголя «Ночь перед
Рождеством».
Февраль — сечень, назван по глаголу сечь за лютые
метели, обычные у нас в этом месяце. А другое название
февраля, тоже известное в древнерусском языке,
совпадает полностью с прилагательным лютый. Оно
сохранилось в современных украинском, белорусском, польском.
Конец января после святок и февраль еще в
сравнительно недавнем крестьянском быту — время свадеб, оно
и в старинном календаре называлось просто свадьбами.
Так обозначено время пожара в Пскове в записи под
1459 г. в Первой Псковской летописи: «О свадьбах,
месяца генваря в 22 день».
Март — сухий (сухой). Название малоснежного
сухого месяца, с его первым весенним солнцем.
Апрель — березозол (брезозор) и березень (брезень),
последние сохраняются и теперь в украинском, чешском
и сербскохорватском языках. Названия этого месяца
связаны с праславянским словом береза, с обозначением
березового сока или березовых почек.
Май — травень, месяц свежей травы и зелени. Это
название известно в украинском языке.
Июнь — изок, пора насекомых: в древнерусском
языке изок — «кузнечик».
Июль — червень. Народно-поэтическое «лето красное»
может служить нам дословным «переводом» названия, в
котором обращено внимание на яркость летнего солнца,
зной скупого, в общем, лета средней полосы Восточной
Европы, месте обитания древнего славянского племени.
Другое исконное славянское название июля — липец
(или липень) также было употребительно в
древнерусском языке, а теперь — в польском, украинском и
белорусском — месяц цветения липы.
Август — зарев. Есть разные мнения о
происхождении этого слова. Наиболее вероятна связь с глаголом
реветь и обозначением периода рева зверей во время
осенней течки. По другим предположениям, в названии
зарев можно видеть указание на грозовые и вечерние
августовские зарницы. Более позднее название августа
серпень, известное сейчас в украинском, польском и чеш-
19
ском языках, произошло от слова серп, ведь август —
пора уборки хлебов.
Сентябрь — рюин. Название это тоже связывают с
корнем глагола реветь, тем более, что известна и
древнерусская форма глагола рюти, что в применении к
осеннему ветру означало «реветь, дуть, завывать».
Октябрь — листопад. Название прозрачно по
происхождению, но любопытно, что из современных
славянских языков только в сербско-хорватском, как было и
в древнерусском, оно применяется к октябрю, а в
украинском, белорусском, польском и чешском так называют
ноябрь.
Ноябрь — груден. Такое название дано поре
смерзшейся комьями земли. Так, в Словаре В. И. Даля
находим областное слово груда — «мерзлые колеи по дороге,
мерзлая кочковатая грязь поголу, кочки, колоть».
Декабрь — студен, т. е. студеный, холодный месяц.
Все современные русские названия месяцев
происходят из латинского языка, отсюда общеевропейский
характер их распространения. Но в Древнюю Русь они пришли
через греко-византийскую традицию. Влиянием позднего
греческого, а также звуковыми и грамматическими
особенностями старославянского и древнерусского языков
объясняется образование современной русской формы
некоторых названий.
По древнеримскому календарю год начинался 1
марта, и некоторые названия отражают этот старый порядок
следования месяцев: сентябрь — седьмой, октябрь —
восьмой, ноябрь — девятый, декабрь — десятый.
Другая группа названий связана по происхождению
с мифологией и дохристианскими верованиями древних
римлян. Январь был посвящен богу времени двуликому
Янусу, февраль — празднику очищения, который
отмечался в этом месяце, март — богу полей и пастбищ
Марсу (богом войны Марс стал у римлян довольно поздно),
май — богу Маюсу, «дающему рост», июнь —
покровительнице брака и рождения богине Юноне.
В честь Юлия Цезаря римляне дали название июлю,
в честь императора Августа — месяцу августу.
Только римское название апреля выпадает из этой
системы: это месяц «согреваемый солнцем, теплый,
солнечный».
Римский календарь, греческие календы и русские
колядки. В современном русском языке слово календарь
20
означает, во-первых, систему счисления времени,
основанную на периодических явлениях природы (смене дня
и ночи, времен года), во-вторых, таблицу или книжку,
в которых перечисляются дни года с указанием, более
или менее полным, различных справочных сведений (дни
недели, праздники, памятные даты и т. п.).
Слово календарь происходит из латинского языка.
В Древнем Риме календами называли первые дни
месяцев. Известная старинная поговорка «отложить до
греческих календ» означает «отложить что-л. на
неопределенно долгий срок, никогда не сделать отложенное». Она
возникла в те времена, когда в Греции не применялся
еще римский календарь.
В России слова календы и календарь вошли в
употребление сравнительно поздно — не ранее XVII в. Есть
основания предполагать, что в русский язык календарь
пришло через польский, в европейских языках оно
относится к числу многочисленных интернационализмов,
идущих из латинского.
Но в русском языке есть древнее слово коляда —
«святки», откуда колядовать — «исполнять
рождественские и святочные народные обряды, игры», колядованье,
а также колядки — «рождественские и святочные песни».
Святочное колядованье было приурочено по древнему
народному календарю к зимнему солнцевороту и
связано с идущим еще от времени язычества представлением
о возрождении Солнца.
Название коляда известно всем славянским языкам.
Древнее его значение, звуковой облик (и основанная на
нем орфография) — все это говорит об употреблении
слова еще в праславянском языке, которым оно было
заимствовано из латинского. А источник его — то же самое
латинское слово, которое дало нам более поздние
календарь и календы (сравните: коляд- и календ-). Так
уживаются в языке иногда малолохожие друг на друга
слова-родственники.
О РУССКИХ ИМЕНАХ
Когда на Руси появились имена, которые мы носим?
Что означает то или иное имя? Эти вопросы интересуют
многих.
У имен, как и у всех слов в языке, — своя биография,
история, приключения. Своя судьба.
21
Вот почему в беседах о русском языке нельзя обойти
молчанием наш именослов.
Собственные имена людей являются объектом
изучения специальной лингвистической дисциплины, которая
носит_название антропонимика (от греческих слов
anthropos—«человек» и onoma — «имя»). Истории
собственных имен, их происхождению и употреблению
посвящены и капитальные труды, и научно-популярные
книги. Существуют и специальные словари русских
личных имен.
В системе современных русских имен исследователи
выделяют несколько исторических пластов.
Наши имена, которые мы привыкли считать исконно
русскими, такие, как Иван, Андрей, Петр, Александр,
Мария, Татьяна, Елена, Анна и др., и которые
составляют основу современных русских имен, пришли на Русь
из Византии в конце X в. вместе с принятием
христианства и обрядом крещения. Имена эти — разные
по происхождению: греческие, латинские, арабские,
древнеиудейские и др. Все они были канонизированы
церковью, т. е. внесены в святцы — церковный календарь
имен.
Известно, что имена собственные произошли от имен
нарицательных. Канонические имена в тех языках, из
которых они взяты, имели свое значение, были понятны
тем, кто их носил. Вот, например, значение некоторых
греческих по происхождению имен: Александр —
защитник людей, Андрей — мужественный, храбрый, Анфиса —
цветущая, Арсений — мужественный, Василий —
царственный, Геннадий и Евгений — благородный, Григорий —
бодрствующий, Екатерина — чистая, Зоя — жизнь,
Макар — счастливый, Раиса — легкая, Татьяна —
устроительница, учредительница. Имели свой смысл и
латинские имена: Виктор — победитель, Валентин и
Валерий — здоровый, сильный, Виталий — жизненный,
Донат — подаренный, Иннокентий — невинный,
Константин — постоянный, стойкий, Максим — самый большой,
Наталия — родная, Павел — маленький и т. п. С
течением времени в составе христианских канонических имен
произошли значительные изменения. Одни из них совсем
исчезли из обихода (такие, как Феогнид или Елезвой),
другие были оттеснены своими производными формами
(например, бывшие разговорные варианты Сергей,
Алексей стали вполне официальными, паспортными именами,
22
а старые формы Сергий, Алексий сохранились лишь в
церковном лексиконе). И только сравнительно
небольшая часть старых христианских имен сохранилась до
наших дней без существенных изменений: Константин,
Анатолий и др.
Были у русских людей свои имена и до принятия
христианства, имена, непосредственно происходящие от
слов русского языка. Они делились на две группы: так
называемые «низшие» (для простого люда) и княжеские.
Имена первой группы либо указывали на какой-то
внешний признак — Молчан, Буян, Первуша (рожденный
первым), Третьяк (третий ребенок или сын в семье); либо
возникли в результате переноса на человека названий
животных или растений — Волк, Заяц, Береза и т. п.
В такого рода переносах проявлялись языческие,
мифологические представления древних славян-язычников.
С принятием христианства эти имена постепенно
перешли в разряд прозвищ и сохранились в таких фамилиях,
как Волков, Зайцев, Молчанов, Третьяков и т. п.
Что касается княжеских имен, то они возникали на
русской почве, но в основном носили общеславянский
характер: Будимир, Ярослав, Владимир, Всеволод и т. п.
Многие из них сохранились до наших дней наряду с
другими старорусскими или общеславянскими именами
(Любим, Вера, Ванда, Людмила и пр.).
К именам древнеславянским по происхождению
христианским в более позднее время прибавились имена,
заимствованные из западноевропейских языков,
например, Артур, Изольда, Жанна, Марта, Эдуард. Этот
процесс заимствования продолжается и в наши дни.
И, наконец, есть в русском именослове имена,
появившиеся после Великой Октябрьской социалистической
революции. В первые же месяцы существования Советской
власти был издан подписанный В. И. Лениным Декрет
об отделении церкви от государства. Теперь официальная
регистрация новорожденных происходила уже не в
церкви, а в сельских Советах и загсах. Родители выбирали
ребенку имя по своему вкусу и желанию, а не в строгом
соответствии со святцами. Тогда-то и появились так
называемые «новые» имена.
Это было романтическое время возникновения всего
нового: новых законов, новой морали, новых государств
венных установлений, новых взаимоотношений между
23
гражданами первого в мире социалистического
государства. Это было время появления и совершенно новых
имен. Родители хотели, чтобы их дети носили имена, в
которых запечатлелась бы славная революционная
эпоха, сохранилась бы память о том, что было пережито
свидетелями и участниками грандиозных событий. В
стихотворении «Октябрины» Е. А. Долматовский точно и
сочувственно отразил настроения той поры:
Поняв, что этот век неповторим,
Старались и краскомы и рабфаковки
Его вручить наследникам своим.
И в новых именах бессмертье видели.
Их увлеченье не было игрой.
Духом тех незабываемых лет овеяны такие имена,
как Ревмира, Владилен, Нинель, Октябрина, Трудомир,
Ким и многие другие. Это слова советской эпохи.
Георгий, Юрий и Егор. Одинаковы ли эти имена?—
такой вопрос возникает у многих. И правильный ответ
на него очень важен. В Древней Греции было имя Ге-
оргос. Оно значит «земледелец, крестьянин,
хлебопашец». Имя Георгос у славян превратилось в Георгия.
На русской почве в живой речи звуковой облик имени
Георгий постепенно менялся, и изменение это шло как бы
по двум линиям развития. Одна линия такая: через
книжные формы Георгий и Гюргий к живому
разговорному Юргий и к современному, хорошо известному
имени Юрий. По другой линии Георгий сначала
превратился в Еоргия, потом в Егория, а в народной речи
появилось имя Егор.
Уменьшительные имена от этих трех разных имен
могут быть одинаковыми: Юрой, Жорой, Горой, Гошей,
Егорушкой и т. п. называют и Георгия, и Юрия, и Егора.
А как образуются отчества? От имени Георгий — отчество
Георгиевич, от имени Юрий — Юрьевич, от Егор —
Егорович. Мы рассказываем об этих именах потому, что в
обиходе очень часто их не различают, и смотришь, один
и тот же человек записан в метрике как Георгий, в
паспорте — Егор, а в трудовой книжке — Юрий.
Юридически это имена разные, и необходимо тщательно следить
за единообразием записи имени и отчества во всех
документах, поскольку разнобой в этих записях может
привести и нередко приводит к недоразумениям и
путанице.
24
СЛОВА НА ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ КАРТЕ
У всех материков и океанов, стран и городов, морей
и рек, гор и пустынь, озер и островов, сел и деревень есть
свои имена. Эти имена им дал человек: одним — в
глубочайшей древности, во тьме веков, другим — в близкие
исторические времена, третьим — в наши дни. Если нам
встречается поселок с названием Октябрьский или
Первомайский, мы сразу можем сказать, почему он так
назван, в честь каких событий получил свое наименование.
Но не каждый ответит, откуда пошло название города
Голутвина или водопада Кивач. А узнать это не только
просто интересно, но подчас и практически необходимо.
Изучением географических названий занимается
топонимика.
Топонимика (греческое topos — «место» и опо-
та — «имя») — это раздел языкознания (точнее,
лексикологии) и совокупность географических названий.
Раздел языковедческой науки называют еще топонимией
или топономастикой.
Топонимика изучает происхождение, бытование, а
также историческое изменение географических имен.
В географических названиях сохраняются элементы,
давно утраченные живой речью, поэтому они
представляют большой интерес для ученых-этимологов. Топонимы
содержат много ценных сведений для истории языка.
Языковедческая наука топонимика, как часть
ономастики (учения о собственных именах), тесно связана
также с географией. Знания о географическом характере
местности, особенностях ландшафта в прошлом очень
часто помогают топонимисту правильно объяснить
происхождение и смысл того или иного местного названия.
Наконец, топонимика имеет непосредственную связь
с историей общества, населения, которое давало
географические имена своей территории, изменяло эти имена
в дальнейшем. С этой точки зрения топонимика
оказывается исторической наукой.
Таким образом, будучи разделом языкознания,
топонимика стоит как бы на стыке трех паук: лингвистики,
географии и истории. Она служит важным
вспомогательным средством историкам, географам, археологам,
этнографам. Вместе с тем многие факты топонимики
получают убедительное лингвистическое объяснение только в
результате привлечения большого и многообразного по
25
характеру материала, в первую очередь исторического и
географического. Это — данные русских летописей,
уставных грамот, межевых актов, писцовых и старопечатных
книг, рукописных карт (или «чертежей»), старинных
географических описаний.
Для топонимиста необходимы знания областных
говоров, а также знакомство с языками и диалектами
тех народов, которые жили на данной или смежной
территории. Такие сведения помогают избежать ошибок при
объяснении смысла и происхождения географических
названий.
Оценивая значение географических названий, очень
метко и образно сказал о них известный журналист и
этнограф первой половины прошлого века Н. И. Надеж-
дин: «Топонимика — это язык земли, а земля есть книга,
где история человечества записана в географической
номенклатуре». Интерес к истории того или иного топонима
широко бытует в народе. С географическими названиями
связано немало легенд и преданий, в которых делается
попытка объяснить, откуда пошло то или иное
наименование, почему этому месту на земле дано такое имя.
Иногда по первому взгляду на слово думается, что легко
определить его происхождение — по созвучию с другими
словами, по аналогии с близкими по смыслу
наименованиями. Так и рождаются ненаучные — часто забавные
и курьезные вымыслы о происхождении того или иного
географического названия. Это явление получило
название ложной или народной этимологии. Все, кто
интересуется происхождением географических названий, должны
уметь, отдавая должное поэтичности и остроумию этих
народных догадок, относиться к ним критически и
осторожно.
При «общении» с топонимом не надо торопиться с
ответом, не следует делать скороспелых выводов,
опираться без проверки на местные легенды и сказания.
Такая легенда есть, например, у Теплого Стана —
названия одного из районов Москвы. Прежде это было
небольшое подмосковное селение, на месте которого
поднялись теперь кварталы современных жилых домов.
В народной легенде говорится, будто Иван
Грозный проезжал однажды по старюй калужской дороге, и
то место, где ему была устроена радушная, теплая
встреча, было названо тогда Теплым Станом. Эта легенда не
имеет, конечно, никакого отношения к действительному
26
происхождению названия. Дело в том, что станом в
старину называли сторожевую заставу, а теплым ста-
ном — такую заставу, которая имела теплую избу, где
обычно грелись и отдыхали стражники. Поэтому
московское географическое название Теплый Стан не
единственное.
Названия со словами «стан», «теплый стан» довольно
распространены. Их можно встретить во многих местах
нашей страны, неподалеку от старинных русских городов.
Соединенными усилиями ученых разных отраслей
знаний постепенно раскрываются многие загадки
топонимики. Но вместе с тем следует заметить, что это задача
не простая. Ученые спорят, выдвигают разные гипотезы,
предположения, высказывают свои догадки. Вот почему
иногда в специальных научных работах по топонимике,
в топонимических словарях можно встретить различное
объяснение одного и того же географического имени.
Существует довольно большая литература по
топонимике— научного и научно-популярного характера.
Обширные сведения (около 4 тысяч названий)
содержит «Краткий топонимический словарь» В. А. Никонова,
изданный в 1966 г. (изд-во «Мысль»).
Голутвин. Старинный русский город Голутвин,
который располагался издревле при впадении Москвы-реки
в Оку, теперь слился с городом Коломной, и только
железнодорожная подмосковная станция Голутвин (рядом
с Коломной) сохраняет название этого древнего
русского поселения.
Почему оно было названо Голутвином? Топонимисты,
историки географических названий отвечают на этот
вопрос так. В древнерусском языке было слово голутва.
Значило оно «просека в лесу, вырубка, росчисть», а
также «прогалина, поляна, безлесное место». От этого
второго значения скорее всего и образовалось название
Голутвин — открытое, безлесное место при слиянии двух
рек. В основе его лежит слово голый — пустой,
безлесный. Голое, «голутвенное» место и дало название
древнему русскому поселению — Голутвин.
Тула. Название города Тулы упоминается в
древнерусских летописях с 1146 г. Происхождение топонима
Тула не вполне ясно. С ударением на последнем слоге
тула В. И. Даль помещает это слово в своем словаре с
толкованием: «скрытое, недоступное место... для защиты,
27
приюта, или для заточения». «С этим,—добавляет
В. И. Даль,— может быть в связи названье города».
И действительно, большинство исследователей
считает, что название Тула скорее всего связано по
происхождению с глаголами тулить, притулить — «укрывать,
прятать» и образованными от них существительными притул,
тула — в значении «прибежище, приют».
Близлежащие к Туле земли в древнерусском языке
носили название Тульские украины (т. е. «пограничные
Тульские земли Московского государства»). Название
«Тульские украины» встречается, например, в
«Воскресенской летописи» под 1552 г.
Севастополь, Мелитополь. В названиях городов
Севастополь, Мелитополь и некоторых других есть одна
и та же часть поль. Это по происхождению
древнегреческий корень. Слово полис в переводе с греческого
значит «город». Вспомним старое название столицы
Византийской империи, современного Стамбула —
Константинополь, т. е. «город Константина». Так он был назван
по имени византийского императора, основавшего
столицу. Русские в старину называли этот город
по-своему — Царьградом.
Итак, поль в современных названиях означает
«город». Мода давать названия городам на греческий манер
особенно распространена была в России во второй
половине XVIII в.
В 1783 г. на месте небольшого поселения в Крыму
были основаны крепость и порт. В следующем году
новый город получил имя от греческих слов сэбастос и
полис, что означает буквально «величавый, царственный
город». Город-герой, поистине величавый Севастополь
оправдал свое возвышенное название.
Любопытна история названия Мелитополя.
Буквально оно означает «город мёда». Название появилось в
XVIII в., когда в Степной Таврии, т. е. в Крыму, решено
было построить город. Но при Екатерине Второй город
этот построен не был. Только в 1841 г. (т. е. полстолетия
спустя) воспользовались названием несуществующего
города. Его дали слободе Ново-Александровке,
преобразованной тогда же в уездный город, центр
Мелитопольского уезда. Находится современный Мелитополь, как вы
знаете, вовсе и не в Крыму.
Чернигов. Название этого города упоминается в
древнейших русских памятниках письменности, в том числе
28
много раз в «Повести временных лет». Историки
полагают, что основан Чернигов, возможно, еще в VII в. В XI—
XII вв. город Чернигов был центром Черниговского
княжества.
В основе названия города Чернигов легко
угадывается корень «черн» — «черный». Но какова же истинная
связь между словами Чернигов и черный? Название
Чернигов, как полагают исследователи, восходит к
собственному имени Черные, или Чернее, производному от
прилагательного «черный». Кому принадлежало это имя
(или прозвище) —сказать трудно, так как сведения сб
этом уходят в далекую долисьменную эпоху.
Устные предания и легенды связывают название
города Чернигова то с именем князя Чёрного, который
боролся против хозар, то с именем гордой княгини Чёрной,
выбросившейся из окна терема, чтобы не достаться
врагу. Однако эти легенды не могут объяснить названия
древнего города, возникшего и получившего свое имя
задолго до событий, описанных в легендах. Да и сама
форма слова Черниеов (или Чернееов) ясно указывает на
основу-прозвище Черние (Чернее), хотя мы пока и не
знаем, кому принадлежало это древнее славянское имя.
Опочка. Название города Опочка Псковской области
происходит от слова опока. Это кремнистая порода,
используемая как строительный материал. Названия рек
и селений, которые образованы от этого древнего
славянского слова, распространены довольно широко. Они
известны, например, в Курской области, встречаются на
территории Польши и Чехословакии. В старославянском,
древнечешском и древнепольском языках опока значило
«скала».
Корень у слова «опока» исторически тот же, что в
русских словах печь, пеку и пещера.
Вышний Волочёк. Этот город, расположенный на реке
Тверце Калининской области, получил свое название от
древнерусских слов вышний, т. е. «верхний,
расположенный вверх по течению», и волочёк — «небольшой,
недлинный волок». Волоком в старину называли участок
водного пути, на котором грузы между двумя реками
(иногда вместе с судами) перетаскивали «волоча» по
земле. По реке Тверце издревле пролегал путь,
соединяющий Волгу с Ильмень-озером и с Новгородом.
Специалисты полагают, что название «верхний еолок»
(или «Вышний Волочёк») появилось первоначально в
29
отличие от расположенного вниз по течению «нижнего
волока». Однако исторических сведений о «нижнем
Волочке» не сохранилось.
Брест. Название современного белорусского города
Брест происходит от слова берестье, т. е. «место,
поросшее берестом». А словом берест в диалектах Древней
Руси называли дерево вяз. Таким образом, берестье (или,
под влиянием польского языка,— берестье) — это «место,
поросшее вязами».
Позднее из названия Берестье получилось Берестов,
а затем и Брест.
Устюг Великий. Город Великий Устюг расположен в
Вологодской области, на месте слияния рек Сухоны и
Юга, откуда начинается Северная Двина.
Городок (первоначально крепостное укрепление),
основанный в устье реки Юг (при ее впадении в Сухону),
и был назван Усть-Юг — из первоначального
описательного наименования «усть Юга реки». Историческое
объяснение имеет и ударение в этом слове: усть-юг (т. е.
устье реки Юг) закономерно давало Устюг — с
ударением на первом слоге.
Город Устюг впервые упоминается в письменных
памятниках в начале XIII в. Географически выгодное
положение города было предпосылкой его дальнейшего
развития. В XIV—XVII вв. Устюг сделался крупным
торговым центром в бассейне Сухоны и Северной Двины и
получил современное название Великий Устюг, что
значит буквально «большой, значительный».
Кивач. Кивач — это водопад на реке Суне в
Карелии — живописное и хорошо известное туристам место.
Расположен он в 27 километрах от устья Суны,
впадающей в Онежское озеро. Вода падает уступами с
высоты около 11 метров, шум ее слышен на большом
расстоянии.
Отсюда и название водопада. Слово кивач
происходит от финского киивас «бурный, порывистый; ярый».
Буквально — это место бурного течения; шумящий
круговорот, водопад.
Воды Кивача имеют промышленное значение: они
частично используются Кондопожской
гидроэлектростанцией. Кивач не замерзает и зимой; круглый год идут к
нему туристы, любители и ценители природы, чтобы
полюбоваться вблизи красотой карельского водопада,
30
Красота Кивача воспета Г. Р. Державиным в оде
«Водопад».
Жигули. Жигулями или Жегулями издавна называют
горы на Волге в среднем ее течении. Эти горы образуют
так называемую Самарскую Луку (т. е. излучину, изгиб
реки).
Происхождение названия Жигули не вполне ясно.
По одним толкованиям слово жигули происходит от
глагола жечь и буквально означает «место выжигания
лесов; выжженное место». Однако эта версия не
подтверждается лингвистически и не может считаться
достоверной. Другие возможные толкования связывают слово
оюигули с глаголом жигнуть — жигануть, т. е. «дать
стрекача, бежать». Дело в том, что в Жигулевских горах в
XVI—XVIII вв. находили себе пристанище беглые
крестьяне — «вольные люди». По этому толкованию
Жигули — место пребывания беглого, разбойного люда.
Можно полагать, что и эта версия не вполне правдоподобна,
и слово жигули гораздо древнее, старше.
Специалисты-этимологи связывают (и не без
основания) нынешнее географическое название «Жигули» с
древним тюркским словом джигули, что значит «бурлак»,
буквально — «запряженный судорабочий».
Первоначально Жигули (в форме Джигули) значило «горы
бурлацкие».
И в самом деле, географическое положение Жигулей
особое. Долиной реки Самары сюда подходил
караванный путь с Востока. Это было место переправы и
перегрузки товаров на речные суда. Сюда шли бурлаки из
окрестных и из дальних мест Русского государства.
Сразу же после вскрытия рек бурлаки большими партиями -^
ватагами, артелями — собирались в определенных местах
Волги, чтобы успеть к первой отправке в Астрахань и
другие волжские города. В этом смысле район Жигулей
был особенно знаменитым. Ежегодно здесь собирались
многие сотни людей. Высокие горы служили для них
хорошим ориентиром. Вот этот-то пункт сбора,
«запрягания» бурлаков получил у местного тюркоязычного
населения название Джигули, которое в несколько
измененном виде сохранилось до наших дней.
В последнее десятилетие слово жигули как бы
переживает второе рождение. Легковая машина Волжского
автомобильного завода «Жигули» пополнила семейство
31
«волг», «москвичей», «запорожцев» и «чаек»
отечественного автомобилестроения.
Набережные Челны. В Татарии, на берегу реки Камы,
на месте небольшого старинного селения Набережные
Челны строится гигантский автозавод. Имя его —
КамАЗ — стало уже привычным.
Откуда произошло название селения, теперь уже
города Набережные Челны?
В истории этого наименования отразилась
закономерность, весьма распространенная в географических
названиях. Прежде всего заметим, что по происхождению
Набережные Челны не имеют прямого отношения к
русскому слову чёлн, челны. Однако история этого названия
может рассказать нам много интересного о языковых и
культурных контактах русского и тюркоязычного
населения Поволжья.
История географических названий чаще всего не так
уж проста, как это может показаться с первого взгляда.
Один из крупнейших специалистов в области топонимики
доктор исторических наук А. И. Попов писал: «Для
точной характеристики того или другого местного названия
или группы названий необходимо знать возможно полнее
все языковые и исторические данные, относящиеся к
исследуемой местности».
Если мы обратимся к современной карте Поволжья
и Прикамья, то обнаружим несколько десятков названий
со словом челны. Нижние и Средние Челны есть по
крайней мере в двух районах Татарии, есть населенные
пункты Старые Челны, Новые Челны, Простые Челны,
Татарские Челны и т. д. Немало подобных названий и в
Чувашии.
Во всех этих названиях слово челны представляет
собой переделку по созвучию из татарского слова чаллы.
Слова с тем же корнем есть и в чувашском языке.
Переделки географических названий по созвучию —
явление обычное в топонимике.
По-татарски название селения, где строится теперь
Камский автозавод, звучит Яр Чаллы. Первое слово Яр
значит «берег». А второе татарское слово Чаллы, как и
родственные ему чувашские слова, происходит, вероятно,
из корня чал или чол. Ученые находят его в языке
древнего народа — волжско-камских булгар. Этот корень чал,
чол означал «камень». И таким образом, Яр Чаллы
первоначально означало «каменистый берег».
32
Но уже в татарском языке слово чаллы стало
постоянным географическим термином, а связь его с древним
корнем утратилась, забылась. Поэтому-то слово чаллы
не переводилось на русский язык, а было передано, по
чисто внешнему созвучию, русским словом челны.
Так, наполовину переведенное, наполовину
переделанное, получилось из татарского Яр Чаллы «каменный
берег» русское название Набережные Челны.
РУССКИЕ НАРОДНЫЕ ГОВОРЫ
На огромных просторах Российской Федерации — от
Балтики на западе до Тихого океана на востоке и от
Баренцева моря на севере до предгорьев Кавказа на
юге — распространен русский национальный язык. Все
русские понимают друг друга, но не все говорят
одинаково. Порой мы этого не замечаем, а иногда отличия
от привычного нам строя речи бывают столь велики, что
мы сразу их чувствуем и обращаем на них внимание.
Языковые различия заметны у людей разного
возраста, разных профессий и, наконец, у людей, живущих в
разных областях России.
Сейчас речь пойдет о русских областных говорах.
А также и о науке, которая изучает их происхождение,
развитие, их современную жизнь — о науке
диалектологии. Слово диалект произошло от греческого dialektos,
что значит «разговор, говор».
Уже старинная наша письменность сохранила
свидетельства об особенностях речи древних новгородцев,
отличной от речи москвичей, поморов или жителей
древнего Владимира.
Читаешь, например, старые рукописи, написанные
триста лет назад в Москве и в Архангельске, и
кажется, что московские грамотеи делали больше ошибок, чем
их современники-северяне. Особенно на правописание
безударных гласных.
Теперешние первоклашки деревенской школы откуда-
нибудь из Холмогор или из-под Вологды ни за что не
напишут корова или вода через а, как могут написать
ребята из Курска, Орла или Рязани. А все потому, что
северяне окают — отчетливо произносят звук о даже и
без ударения, а жители средней и южной России
акают — смешивают а и о в безударном положении.
2 Заказ 1350
33
Языковеды-диалектологи нанесли границу
распространения оканья на карту России. Она проходит севернее
Пскова, через Калинин, далее чуть севернее Москвы, но
южнее Владимира — идет к Средней Волге. Все русские
области, в которых распространено оканье, составляют
территорию северновеликорусского наречия. А на юг от
границы оканья — узкая полоса средневеликорусских
говоров, смешанных по своему строю. А еще южнее лежит
территория южновеликорусского наречия. Это Рязанская,
Тамбовская, Белгородская, Курская, Тульская,
Орловская области.
Различия между южновеликорусским и севернове-
ликорусским наречиями не только в аканье и оканье, а
еще и во многих особенностях произношения, в способах
образования грамматических форм, в строе предложения
и в словаре. Многие из этих различий тоже нанесены на
карты. В Институте русского языка Академии наук
СССР составлены диалектологические атласы русского
языка с сотнями карт. На них обозначены границы
распространения отдельных особенностей русских
говоров.
Например, на Севере звук «г» произносится
мгновенно, как взрывной, а на Юге как щелевой, поэтому
северяне говорят: голова, нога — нок, а южане хълава,
паха — нох. На Севере употребительны так называемые
стяженные формы прилагательных и глаголов: «Хороша
погода» (вм. хорошая погода). И пословица северянами
сложена: «Парень тороват, да дела не знат». Ведь
именно на Севере говорят знат, а не знает.
На Севере распространено смешение звуков ц и ч.
Языковеды называют это явление цоканьем. У южан в
речи свои особенности, например: они дёлають, ихрають,
бехають — в то время как северяне делают, играют, бе-
гают. Вот и говорят про рязанских: «У нас в Рязане хри-
бы с хлазами: их ядять, а они хлядять». Житель одной
из южных областей России может сказать: «Я был у
сестре», а северянин непременно скажет: «Был у
сестры». Но распространенные на Севере формы «С пустым
ведрам (т. е. с пустыми ведрами) — на колодец пошли»—
на Юге вы не услышите.
А вот отдельные слова: северное петух — южное
кочет, северное векша — южное белка, северное квашня —
южное дежа, северное ухват — южное рогач. На Севере
скажут: брезгует, на Юге: хребует% Северяне бают, а
34
южане — хутарють, значит «говорят». И ходят южане по
стежкам, а северяне по тропинкам или по стопинкам.
Мы назвали только некоторые особенности наших
местных говоров. Различий много известно и внутри
наречий, иногда даже между отдельными районами в одной
области, даже между двумя соседними деревнями.
Возникает вопрос самый общий: отчего в языке
возникают различия?
Ответ на этот вопрос надо искать в самой природе
языка — как средства общения, средства передачи
мысли. Различия в языке появляются прежде всего от
разобщения. Оттого, что отдельные группы людей, говорящих ,
на одном языке, перестают совсем общаться друг с дру*
гом или общаются между собой мало. Обширная
территория, на которой расселяется народ, естественные пре- {
грады, затруднявшие в прошлом связи,— дремучие леса
и горы; искусственные преграды — границы княжеств и
государств (вспомните о веках феодальной
раздробленности на Руси) —вот перед вами и причины
разобщения. Да и сами условия жизни подавляющего
большинства наших предков — замкнутая в пределах своей
деревни, даже в пределах своего хозяйства жизнь
крестьянина способствовала обособлению.
Итак, к появлению и развитию различий в русском
языке привели вековая обособленность жизни
отдельных областей, а также и общение русских с другими
племенами и пародами, населявшими нашу Родину. Но
единство русского языка все-таки сохранилось,
взаимопонимание между русскими людьми ие было нарушено.
Вот что писал по этому поводу М. В. Ломоносов,
родоначальник многих наук в нашем Отечестве, в том
числе и русской диалектологии: «Народ российский, по
великому пространству обитающий, невзирая на даль-
ное расстояние, говорит повсюду вразумительным друг
другу языком в городах и селах. Напротив того, в
некоторых других государствах, например, в Германии,
баварский крестьянин мало разумеет мекленбургского,
или бранденбургский швабского, хотя все того же
немецкого народа».
Примечательно, что в истории русского народа наша
столица Москва сыграла выдающуюся роль не только
как политический и экономический центр государства,
но и как его культурный, в том числе и языковой центр.
Своеобразно положение Москвы на диалектологической
2*
35
карте России — она находится практически на границе
южновеликорусского и северновеликорусского наречий.
Именно поэтому московский говор вобрал в себя черты
того и другого. А высшая форма русского
национального языка — общий литературный язык складывался
в XVII—XVIII вв. на основе московского говора. И,
питаясь соками народной разговорной речи, он
оттачивался в произведениях классиков русской литературы
прошлого века.
В наши дни местные особенности речи остаются
достоянием преимущественно сельских жителей и
незначительной части населения старых городов. Да и в
деревенский дом пришел единый литературный язык
вместе с газетами, радио и телевидением. А жизнь наших
современных крестьян никак нельзя назвать
обособленной. Всеобщее обучение — именно на едином
литературном языке — приводит к постепенному отмиранию
местных разновидностей русского языка.
Однако усвоение литературных норм — процесс
сложный и протекает в целом довольно медленно.
Конечно, быстрее всего утрачиваются местные
особенности в словаре. Это естественно: исчезла соха и
совершенно забыты такие слова, как россоха, обжи, сошник—■
названия ее частей. Забыты названия старой одежды,
и обуви, множество слов, связанных со старым
деревенским бытом и хозяйством.
А вот с особенностями в произношении и в
грамматике сложнее. Такая яркая и резко отличающая речь
северянина диалектная черта, как цоканье,
утрачивается довольно быстро, а оканье, хотя это тоже заметная
особенность произношения, сохраняется обычно
устойчиво, тем более, что она поддерживается системой
нашего правописания. Большие неприятности школьным
учителям и самим ученикам доставляют многие местные
отклонения от литературного языка в образовании
грамматических форм. Это источник многих
орфографических ошибок. И каждому сельскому школьнику
небесполезно поэтому знать об отличиях местного говора от
литературного языка.
А что дает изучение местных говоров ученым?
Оказывается, говоры — это ценнейший источник изучения
истории русского языка. Ведь многие черты,
утраченные в общем литературном языке, еще сохраняются в
36
областных говорах. А изучение диалектных особенностей
на географической карте помогает изучать историю
нашего народа. Причем как историю древнюю, например,
размещение древнерусских племен и пути освоения
нашими предками громадных территорий на севере и
востоке нашей Родины, так и более позднюю. На
диалектологических картах оказываются запечатленными
торговые пути, традиционные связи жителей разных
областей страны.
Диалектология имеет значение также и для
писателя, ученого-литературоведа, да и просто для любителя
литературы. В произведениях художественной
литературы часто употребляются местные языковые
особенности. Их называют диалектизмами. Диалектизмов мы
встретим немало и в произведениях русских классиков,
и в книгах современных писателей. Они служат
специальным стилистическим целям, придавая произведению
народный колорит. Ведь местные наши говоры —
богатство народа, его языка.
История русской литературы знает немало
примеров, когда местное слово или выражение с легкой
руки мастера входило во всеобщий оборот, укреплялось
в языке всего народа. Вот И. С. Тургенев в рассказе
«Бирюк» после фразы: «Меня зовут Фомой,— отвечал
он,— а по прозвищу «Бирюк»,— делает примечание:
«Бирюком называется в Орловской губернии человек
одинокий и угрюмый». А теперь это слово
общеизвестно. У Тургенева в «Записках охотника» можно найти и
другие, даже и не так широко известные южнорусские
диалектизмы, однако никто не возразит против того,
что эта книга написана прекрасным русским
литературным языком.
А как выразителен язык М. А. Шолохова, А. П.
Чапыгина, П. П. Бажова! И способствует этому в
значительной степени умелое использование донских
диалектизмов М. А. Шолоховым, уральских — П. П. Бажовым,
северных — А. П. Чапыгиным.
Языковеды постоянно обращаются к записям живых
местных говоров, потому что они вместе с материалами
литературного языка и письменных памятников дают
исчерпывающие сведения по истории русского языка в
целом. В этом убеждает нас история многих
литературных и диалектных слов, поиски их этимологии.
37
Вёдро и ведро. Есть пословица о нерадивых
хозяевах: «В дождь избы не кроют, а в вёдро и сама не
каплет». Вёдро (на Севере еще говорят вёдрие, вёдре-
нье) — так в просторечии и в областных говорах
называют теплую ясную сухую погоду. Говорят, например:
«Мало в это лето было вёдреных денёчков».
Не связано ли это вёдро по происхождению со
словом ведро? Казалось бы, просто, ведь во
множественном числе слово ведро — вёдра так похоже на слово
вёдро.
Но при всей кажущейся близости слова ведро и вёд*
ро по происхождению совершенно различны. Оба они
унаследованы русским языком из праславянского
языка, тому и другому можно найти точные соответствия
едва ли не во всех родственных русскому славянских
языках.
Слово ведро, по мнению большинства
ученых-специалистов по этимологии, родственно слову вода.
В праславянском вед-ро и вод-а были словами
одного корня. Чередование звуков е/о в корнях слов <нам
известно: веду — водит, беру — сбор, плету — плот и
т. п.
А слово вёдро, тоже общее всем славянам,
по-видимому, состоит в древнем родстве с обозначением
понятия погода у германцев. Сравните с современным
немецким словом Wetter.
Рукавицы, перчатки, варежки. Можно полагать, что
древнейшим из перечисленных названий было слово
рукавицы. На древность этого слова указывает его
распространение во всех или почти во всех славянских
языках — в польском, словацком и чешском, в
болгарском и сербскохорватском.
Слово рукавица составлено из двух корней: первый
определить легко — это рука, второй известен у нас в
глаголе вить. Итак, рукавица значит «обвивающая
руку». Любопытно, что довольно широко в славянских
языках представлено параллельное название ногавица
для специальной одежды на ногу, т. е. «обвивающая
ногу». В словацком языке ногавицы — это «брюки,
штаны», поляки и чехи называют ногавицами «штанины», в
словенском языке ногавицы это «чулки или носки».
В памятниках древнерусской письменности часто
упоминаются и ногавицы и рукавицы.
3S
Довольно рано в русском языке образовалось
название перчатки. Но первоначально применялось
словосочетание перстяные или перстатые рукавицы. Такое
название мы находим в одном из древнейших русских
письменных памятников делового содержания — в
Смоленской грамоте 1229 г. В сочетаниях перстяные или
перстатые рукавицы да и в нашем современном слове
перчатки нетрудно обнаружить старый корень перст,
т. е. «палец». Действительно, перчатки — это рукавицы
с пальцами.
По поводу происхождения названия варежки было
высказано несколько предположений. Фасмер считал,
что слово варежки и известное в русских говорах иеу-
меньшительное название вареги образовалось из
сочетания варяжские рукавицы. В Этимологическом
словаре русского языка под редакцией Н. М. Шанского
слова вареги и варежки производятся от
древнерусского глагола варити и варовати, употреблявшегося в
значении «охранять, защищать». Однако можно
предположить и более простое объяснение происхождения этих
названий. Особенно если обратиться к широкому кругу
названий рукавиц, известных в областных русских
говорах.
Среди таких названий, оказывается, есть довольно
много слов, связанных с обозначениями процессов
обработки шерсти, готовых изделий из шерсти или
процессов изготовления рукавиц. Это такие названия, как
вязанки, плетёнки, а также валеги (валеные рукавицы),
катанки (катаные рукавицы). Сюда же относятся и
вареги, варежки, образованные по названию процесса —
варить «кипятить». Дело в том, что готовые вязаные
изделия из шерсти заваривали в кипятке, чтобы они
стали более прочными и теплыми. Итак, варежки — это
«варёные рукавицы».
В Словаре Даля приведена такая поговорка:
«Нужда рукавицу с варьгой сроднила». Что она означает?
Оказывается, довольно широко в русском языке
распространены специальные названия для верхних
рукавиц и нижних. Конечно, чаще всего такие названия мы
встретим на Севере, на Урале и в Сибири, т. е. там, где
нередко носят две пары рукавиц сразу. Здесь
употребляются такие хместные названия, как вёрхницы, верхо-
нъки и испддки. А в некоторых местах рукавицами
называют верхние кожаные или суконные рукавицы, а
39
варьгами, варежками — нижние, вязаные. Отсюда,
видимо, и выражение, записанное В. И. Далем.
Коты. Слово коты известно в русском языке как
название теплой, обычно женской обуви. Название это
было чрезвычайно распространено в быту и в
литературе XIX в. Мы можем встретить его у В. А. Жуковского
и Г. Р. Державина, Д. В. Григоровича, И. С.
Тургенева и Л. Н. Толстого. В этнографической литературе
описаны коты, а иногда и с ударением коты, как
название различного рода крестьянской обуви. Шили их
из кожи, наподобие сапог с короткими голенищами,
часто с меховой или войлочной опушкой. Известны
также войлочные коты с красной или черной оторочкою
или с завязками вверху. Узорчатые, строченые коты
служили и праздничной обувью.
Название коты известно в русских крестьянских
говорах, как на севере, так и на юге России, в Сибири и
на Урале. Название это относится к числу не совсем
ясных по происхождению. Полагают, что оно может
быть родственно русскому глаголу катать, известному
в русском языке обозначению процесса сваливания
шерсти. Катать и отсюда распространенное название
катанки — это значит то же, что и валять, откуда
известное название валенки.
Есть предположение также о том, что название
коты заимствовано русским языком из языка коми.
Действительно, близкие по звучанию и значению слова
распространены в ряде языков народов, издавна
соседствующих с русскими. Кроме языка коми, сходные назва*
ния есть в удмуртском, карельском и ненецком языках.
После всего сказанного становятся вполне
понятными строки из стихотворения Н. А. Некрасова «В
дороге», где ямщик говорит о своей жене:
Не утешишь ее и обновкой:
То натерли ей ногу коты,
То, слышь, ей в сарафане неловко...
Косуля. Слово косуля как название
сельскохозяйственного орудия распространено в северных и
северовосточных областях Европейской России. И, конечно,
оно было хорошо знакомо Н. А. Некрасову, ведь его
детство и юношеские годы прошли на Волге.
Ярославские мужики пахали косулями. Помните его
стихотворение «Дедушка»:
40
Тянет косулю клячонка
С голоду еле жива.
Косулей в большинстве северных и северо-восточных
губерний России называли соху или орудие среднее
между сохой и плугом, с отвалом земли при пахоте на
одну сторону. В этом значении слово приведено в
Словаре В. И. Даля.
Обратившись к материалам других русских
крестьянских говоров, мы обнаружим, что во многих местах
косулей называли также того или иного вида
сенокосную косу, обыкновенно с короткой ручкой. Такое
название записано, например, в 1913 г. в Вятской губернии.
Во многих местах косулей называют косу и теперь.
Безалаберный. Разговорно-просторечное слово
безалаберный известно всем говорящим по-русски.
Обозначает оно нечто бестолковое, беспорядочное.
Исторический корень этого слова — алабор. Его старинное
значение «порядок».
Слово алабор издавна известно в русском языке.
Еще во времена В. И. Даля в Тверской губернии словом
алабор называли устройство, распорядок, порядок.
Слово алабор в русских говорах употреблялось также в
значениях: «черед, очередь», «ум, рассудок» и т. п.
Существовал и глагол алаборить — т. е. «переделывать,
приводить в порядок по-своему».
Из предложного сочетания без алабора и было
образовано прилагательное безалаберный в значении
«беспорядочный» или даже «бестолковый»,
«безрассудный».
В современном языке слово безалаберный
употребляется по преимуществу с оттенком разговорности в
значении «бестолковый, беспечный». Кроме
прилагательного безалаберный, известны и однокоренные с ним
слова: безалаберность и безалаберщина.
Косьба и косовица. История слов косьба и
косовица — любопытный эпизод из жизни русской лексики.
Это один из многочисленных примеров обогащения
литературного языка словами из областных говоров.
Все словари прошлого века отмечают повсеместное
распространение слова косьба в значении «кошение
сена». И только это слово толковые словари признают
литературным.
41
Сверкнули косы, звякнули?
Трава мгновенно дрогнула
И пала, прошумев!
По низменному берегу,
На Волге травы рослые,
Веселая косьба,—
писал Н. А. Некрасов в поэме «Кому иа Руси жить
хорошо». Слово косьба в этом значении находим в
произведениях И. С. Тургенева, Д. В. Григоровича, Л. Н.
Толстого. Слово косьба употреблялось широко и в
народной речи жителей Центральной и Северной России.
Слово косовица пришло в литературный язык из об*
ластных крестьянских говоров. В Словаре В. И. Даля
оно приведено в значениях «покос, сенокос», «луг», а
также «время, пора косьбы» и снабжено пометами
«южное и западное». Диалектологи отмечали это слово
в донских, кубанских, новороссийских, тамбовских
говорах, а также и в украинском языке. Академический
словарь в 1914 г. указывал на употребление слова
косовица в письмах Н. В. Гоголя и С. Т. Аксакова, в
произведениях о южной России — Г, П. Данилевского
и Г. И. Успенского. Находим слово косовица и в
рассказе А. М. Горького «Челкаш».
В 30-е годы был составлен толковый словарь под
редакцией Ушакова — первый словарь советской эпохи»
В этом словаре слово косовица в значении «сенокос»,
«время косьбы» названо еще «областным», но также и
«сельскохозяйственным», т. е. употребляющимся как
специальный термин в сельском хозяйстве, В
последующие годы слово косовица получило широкое
распространение; в официальной речи и газетах оно даже
более частое по сравнению со словом косьба.
Любопытно, что косовица заменяет теперь не только
косьбу, но и жатву. Привычными для нас стали сочетания
косовица сена и косовица хлебов. Современные
толковые словари уже ее сопровождают слово косовица
ограничительными пометами и приводят его в значении
«кошение травы, хлебов», а также «время, пора
кошения травы и хлебов»,
42
СУДЬБА СЛОВА.
НОВОЕ И СТАРОЕ В СЛОВАРЕ
Жизнь языка, его развитие и совершенствование
особенно отчетливо проявляются в постоянных изменениях
состава слов, их значений, стилистической их окраски.
А в судьбе отдельных слов запечатлевается сама
история народа и государства.
Стол и столица. Всем известное слово стол в
древнерусском языке употреблялось не только в
современном своем значении, но еще и в значении «престол»,
«княжение». Слово столица образовалось от слова стол
именно в этом значении, так как «престол»,
«княжение», «стол» находился именно в главном городе
государства, т. е. в столице. Отсюда же возникли
выражения «стольный град», «стольный князь».
В словарном составе русского языка сохраняется
довольно много слов, малоупотребительных в
общелитературном языке и в живой речи, <но известных нам по
классическим литературным произведениям, учебникам
истории и рассказам о прошлом. Этот разряд
слов-архаизмов, из-за малой его употребительности в живой
современной речи, языковеды относят к пассивному
словарю, но такая характеристика нисколько не
умаляет значение его для словарного состава языка, для
культуры и образования. Тем более что архаизмы
часто самым тесным образом связаны со словами
известными и употребительными. Покажем это на
примерах.
Пращ и... прачечная. В «Песне о вещем Олеге»
А. С. Пушкина читаем:
И пращ, и стрела, и лукавый кинжал
Щадят победителя годы.
Пращ, существительное мужского рода, и праща,
женского рода — это два варианта употребительного в
древнерусском языке названия старинного ручного
оружия для метания камней. Слова пращ и праща в
русском языке относятся к числу старославянизмов. У них
есть родственные по корню слова как в русском, так
и в других славянских языках. Корень этих слов пер
означал первоначально «ударять, бить».
Русское слово с этим корнем — переть, пру;
украинское — прати, и русское диалектное прать, что значит
4а
«стирать», откуда существительное прачка и прачоч*
пая.
В Словаре В. И. Даля приведены такие формы, как
пральник, праник, прач и пральный валёк — все это
названия круглой палки, валька, при помощи которого в
русских деревнях стирали белье на реке. Все слова с
этим корнем так или иначе связаны с обозначением
процесса битья, нажима, удара. Можно привести еще
для сравнения древнерусскую форму порок и
старославянскую прак — это название старинного стенобитного
орудия.
На поле брани. В этом выражении тоже
использовано заимствование из старославянского языка: слово
брань. Родственники у него в русском языке есть,
только корень в них имеет так называемое полногласие
-оро-, в соответствии со старославянским
неполногласием -ра-. Например, боротьба, оборона, обороняться.
Таким образом, «на поле брани» означает «обороняясь
от врага», «в битве с врагом». Наряду с
существительным брань в значении «борьба, битва, война»,
преимущественно в поэтической речи, употребляется и
прилагательное бранный. Еще раз обратившись к «Пеоне о
вещем Олеге» А. С. Пушкина, находим его:
Твой конь не боится опасных трудов;
Он, чуя господскую волю,
То смирный стоит под стрелами врагов,
То мчится по бранному полю...
Тать. Старинное русское и старославянское слово
тать словари современного русского языка приводят со
значением «вор, грабитель» и с пометой «устарелое».
Действительно, теперь его можно встретить только в
художественной литературе, например, в исторических
романах.
По происхождению это существительное связано с
глаголом таить, а В. И. Даль дает в своем Словаре
такое примечание к нему: «Встарь вор значило мошенник,
своровать значит смошенничать, сплутовать; а тать
(это) прямое название тайного похитителя». В
сборнике русских законов XVII в.— «Уложении Алексея
Михайловича» читаем: «Ведати в городах разбойные,
убийственные, татинные дела губным старостам».
Витязи и викинги. В современном русском языке
слово витязь имеет значение «храбрый воин, герой, бо-
44
гатырь». Оно употребляется в возвышенной речи, в
поэзии. Всем известны строки поэмы «Руслан и
Людмила»
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской.
Слово витязь как название воина употреблялось в
старинных русских письменных памятниках. Оно известно
большинству славянских языков с глубокой древности.
Языковеды, изучавшие происхождение этого слова,
связывают его с древним германским и скандинавским
словом викинг. Существует предположение, что древний
корень этого слова обозначал «жилище, дом». В
древней Европе викингами называли представителей
военного сословия, а в Скандинавии — морских воинов.
Любопытный пример можно найти у
Мамина-Сибиряка: «Мне нравится это холодное северное море
(имеется в виду Балтийское море). Когда-то по нему
прошли тысячи скандинавских кораблей... и этот унылый,
низкий берег служил, может быть, кровавой ареной
бурных подвигов древних викингов и русских витязей».
Как видим, здесь в одной фразе встретились
сравнительно позднее для нашего языка название викинги и
древнее.русское слово витязь.
Толмач и переводчик. Слово толмач словари
современного литературного языка приводят с пометой
«устарелое». И поясняют, что в старину толмачами
называли переводчиков, владевших навыками устного
перевода.
Слово толмач специалисты относят к очень старым
заимствованиям из тюркских языков.
В древнерусском языке бытовали и производные от
него: глагол толмачить и название процесса и рода
занятий — толмачество. В одном из старинных
документов находим такое предписание: «для толмачества взять
толмача, мужика или жоику, которая б умела
по-русски и по-юкагирски говорить». В другом документе
читаем: «И меня посадили на малом корабле с
русскими людьми для толмачества, что они не знают турского
(т. е. турецкого) языка».
Еще в XVI—XVII в. разграничивались две категории
переводчиков. Устные переводчики назывались
толмачами. Они были малообразованны, иногда даже негра^
45
мотны. К их услугам прибегали при встречах с
иноземцами в бытовой, неофициальной обстановке, в
коротких деловых переговорах и беседах.
Переводчиками уже в те времена называли
достаточно образованных людей, владевших искусством
письменного перевода. Так, в штате Московского
Посольского приказа в 1665 г» числилось 16 переводчиков и
41 толмач.
Как видно из этого соотношения, толмачей было
значительно больше, чем переводчиков. Это объясняет*
ся тем, что круг «толмаческих» обязанностей был
весьма широк.
Под спудом. В современном русском литературном
языке слово спуд чаще всего употребляется в составе
фразеологических оборотов. Положить под спуд значит
«оставить без использования, без употребления»;
оставлять под спудом значит «держать в забвении и бездей*
ствии». Напротив, извлечь из-под спуда означает «дать
применение чему-либо, находившемуся ранее в
забвении и бездействии». Находиться, жить, развиваться под
спудом чего-либо значит «под гнетом, под бременем».
Во всех этих выражениях и оборотах старинное слово
спуд употребляется во вторичных, переносных
значениях.
Однако в произведениях русской литературы XIX в.
можно встретить слово спуд в значении «тяжесть, груз».
Например, у И. А. Гончарова во «Фрегате «Паллада»
читаем: «Путешественник вдруг освобождает с трудом
голову из-под спуда подушек».
17-томный «Словарь современного русского
литературного языка» приводит как «устарелое» еще одно
значение слова спуд: «тайник, хранилище». Например,
у А, С. Пушкина в «Сказке о царе Салтане»;
Девки сыплют изумруд
В кладовые, да под спуд.
В этом значении слово спуд употребляется в
классической русской литературе довольно часто.
Следует напомнить и о древнейших значениях слова
спуд. В древнерусских письменных памятниках, таких,
как знаменитое Остромирово евангелие, Житие
Бориса и Глеба и др., находим слово спуд в значении
«сосуд», Например; «свеча под спудом». В других памят-
46
никах церковного и светского содержания слово спуд
употребляется в значении «хлебная мера» и «мера
сыпучих тел вообще».
Специалисты по этимологии высказывают различные
предположения о происхождении этого слова. По одной
из распространенных версий слово спуд относится к
древнейшим славянским заимствованиям из германских
языков, где оно употреблялось в значении «ведро,
деревянный сосуд цилиндрической формы». В этом
значении слово известно другим славянским и балтийским
языкам.
Быльём поросло. Выражение быльём поросло
означает «давно забыто». Так говорят о том, что прошло и
стерлось в памяти. Современная форма этого
выражения мало что скажет нам о его происхождении.
Однако в сборниках русских народных пословиц и
поговорок можно найти то же самое выражение в
первоначальном, более развернутом виде: «Мало ли что было,
да быльем поросло» или «Было да прошло, да быльем:
поросло». В этих поговорках как бы обыгрываются
созвучные между собой, но далекие по значению слова:
глагол быть и существительное быльё.
Что значит в русском языке слово быльё?
У Н. В. Гоголя в повести «Тарас Бульба» читаем:
«Когда Андрий оглянулся, то увидел, что позади его
крутою стеной, более чем в рост человека, вознеслась
покатость; на вершине ее покачивалось несколько
стебельков былья, и над ними поднимались на иебо луна
в виде косвенно обращенного серпа из яркого
червонного золота».
Ясно, что былье здесь — «трава, былинки».
Собирательное существительное быльё (былинки) образовано
точно так же, как, например, гнильё или тряпьё. В
областных крестьянских говорах слово быльё и теперь
широко употребляется.
Таким образом, первоначальный прямой смысл
выражения быльем поросло: «заросло травой». Так могли
говорить о брошенной земле, неезженной дороге и т. п.
А в поговорке отразилось образное переосмысление
этого выражения, прочно вошедшего в русскую
фразеологию.
Новое и старое в слове часто живут вместе и
удивительным образом соединяются. Издавна существующее
в языке слово может (наполняться новым содержанием,
47
отражая изменения в жизни народа, его мировоззрении
или изменения в самих предметах и явлениях,
названных словом.
Красный. В известной поговорке «Не красна изба
углами, а красна пирогами» прилагательное красный
значит «хороший, приятный».
Такие выражения, как красная птица, еще и красный
зверь, означают «лучшая птица» или «лучший зверь»,
-т. е. «самые хорошие и дорогие, предпочитаемые
охотниками птица или зверь». В. И. Даль в своем Словаре
писал: «красная дичь», высокая, все виды бекасов... также
козуля, лебедь, глухарь и прочие; красный зверь это
медведь, волк, лиса, рысь и прочие».
Современный русский язык сохранил довольно
много свидетельств о древнем значении слова красный. Это,
например, постоянный эпитет в народно-поэтической
речи: красна девица, песни слова красные. Здесь красный
значит «красивый», «прекрасный», «приятный».
У Н. А. Некрасова есть такие строки: «Играйте же,
дети, растите на воле, На то вам и красное детство
дано».
В стихотворении С. Д. Дрожжина читаем:
Хорошо весной,
Красен белый свет,
На простор душа
Прорывается...
В старинных названиях красные ворота, красный
угол прилагательное красный означает
«разукрашенный» и «почетный, парадный». То же самое значение
находим и в собственных наименованиях Красное
село и всемирно известном — Красная площадь. Главная
площадь нашей страны названа была Красной много
веков назад.
Значения «лучший, приятный», «красивый,
украшенный» были первичными у прилагательного красный. Об
этом можно судить по данным всех других славянских
языков, которые их сохраняют до настоящего времени.
В ближайших родственных русскому языках — в
украинском и белорусском — для обозначения красного
цвета применяется совсем другое слово — червонный. Так
было и в древнерусском языке, который лег в основу
русского, украинского и белорусского.
48
Только с XVIII в. в словарях русского языка, а
немного раньше в русских текстах появляется новое,
цветовое значение прилагательного красный. Оно постепенно
становится основным его значением, а древнее —
сохраняется только в устойчивых выражениях и оборотах.
Известно теперь всем языкам мира
интернациональное значение у прилагательных, называющих красный
цвет. Это значение красный — «революционный». В
названии красное знамя оно появилось в европейских
языках во время революции 1848 г. Вскоре в этом
значении оно прочно вошло и в русский язык.
Так в современном русском языке прилагательное
красный стало очень выразительным и многозначным
словом.
язык
И КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ
ПИСЬМЕННОСТЬ И КНИГА НА РУСИ
Каждая эпоха оставляет свои
зарубки в языке, свой след. Есть в
современном русском языке слова и
выражения, напоминающие нам страницы из
истории письменности и книги на Руси.
Всякий знает: для того чтобы читать и
писать, нужно прежде всего уметь это
делать, иадо овладеть грамотой. Как и
мы, древние русичи овладевали
премудростью грамоты, только постигнув
«секреты алфавита», научившись
распознавать начертания букв и складывать
слоги.
Древнейшими славянскими азбуками
были кириллица и глаголица. Вопрос о
происхождении этих азбук, особенно
глаголицы, еще недостаточно выяснен.
Мнения ученых о том, какая азбука древнее,
расходятся. Не выяснено также, какая
алфавитная система послужила
основанием для глаголицы. Сохранились
древние рукописные памятники, написанные
глаголицей. Буквы глаголицы
отличаются довольно сложным начертанием.
В процессе длительного употребления
они изменяли свой вид. Интересно, что
ранние глаголические памятники
выглядят совершенно иначе, чем памятники
более поздние, написанные уже
изменившейся глаголицей.
50
Что касается кириллицы, то большинство ее букв
взято из греческого алфавита. Она была составлена более
1100 лет назад, в IX в., и названа, по-видимому, по
имени ее создателя Константина (Кирилла). Кириллица со
временем получила распространение как основная
славянская азбука.
Буквы кириллицы имели числовое значение, т. е.
употреблялись вместо цифр.
За время своего существования кириллица имела
несколько видов начертаний. Так, долгое время, особенно
у восточных славян, сохранялось уставное письмо, или
устав: кириллические буквы писались прямо, одна
отдельно от другой. Уставом писали в основном
богослужебные книги. С течением времени устав заменился
полууставом, который в России, например, встречается в
книгах XV—XVII вв. По образу полуустава был отлит
шрифт наших первых печатных книг.
Полуустав сменился скорописью, в которой
первоначальное начертание кириллических букв значительно
изменилось. Начиная со времени Петра I кириллица, из
которой были исключены некоторые буквы, получила
название русской гражданской азбуки. Так несколько
видоизмененная кириллица легла в основу нашего
современного алфавита.
Новейшие исследования ученых-лингвистов и
археологов обогатили науку материалами,
свидетельствующими о широком распространении грамотности в Древней
Руси. Об этом говорят, в частности, берестяные грамоты,
найденные в изобилии при раскопках в Новгороде.
Самые ранние берестяные, т. е. написанные на березовой
коре, грамоты относятся к XI—XII вв. Для нас важно
отметить, что среди берестяных грамот найдены и
первые русские азбуки — списки букв русского алфавита,
и так называемые склады — слоги, из которых
составляются слова. Конечно, это не были буквари — учебные
книги, которые появились гораздо позднее, но,
несомненно, эти азбуки на берёсте оказывали помощь тем, кто
хотел быстрее освоить трудную науку чтения и письма.
Грамотность высоко ценилась на Руси. Приобщение к
грамоте открывало перед человеком, говоря
современным языком, новые горизонты. Грамота была для него
ключом к сокровищам тогдашней книжно-письменной
культуры. Б книге «Русская рукописная книга» (Л.,
«Наука», 1971) Н. Н. Розов пишет; «Рукописная книга ак-
51
кумулировала духовную жизнь нашего народа, его
познавательные интересы и художественные потребности
во всем их разнообразии на протяжении почти
тысячелетия».
Из глубины веков дошли до нас памятники древней
русской письменности: церковные книги, своды законов,
деловые документы, летописи, литературные
произведения. Старейшие сохранившиеся русские рукописные
книги относятся к XI в. История «рукописной книжности»—
одна из интереснейших страниц нашей отечественной
культуры.
Переписывание от руки в Древней Руси было
единственным способом «тиражирования» книги и
распространения ее среди грамотных людей.
Появление книгопечатания на Руси ознаменовало
собой начало новой эпохи.
В 1553 г. царь Иван Грозный приказал построить
Печатный двор (так тогда .называли типографию).
Возглавить эту работу поручили мастеру печатного дела
Ивану Федорову. Забот у него было много: приходилось не
только следить за постройкой, но и обучать работников,
изготовляющих по его заказу типографские
принадлежности. Большую помощь оказывал ему Петр Мстиславец,
тоже искусный мастер.
Вскоре на Никольской, у Гостиных рядов, недалеко
от Кремля, выросли прекрасные палаты — Московский
печатный двор. Появилось «а Руси новое ремесло —
книгопечатание.
И вот 1 марта 1564 г. Иван Федоров и Петр
Мстиславец закончили свой славный труд — книгу «Апостол».
Это первая датированная русская печатная книга.
Несколько экземпляров ее, дошедших до наших дней,
бережно хранятся в отделе редких книг библиотеки
им. В. И. Ленина, в Ленинградской библиотеке
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина и других хранилищах.
Время выхода в свет книги «Апостол» в советской
исторической науке принято считать началом русского
книгопечатания.
В эту пору появились на Руси и первые печатные
книги учебного содержания. В 1574 г. во Львове русским
первопечатником Иваном Федоровым была издана
учебная книга под названием «Букварь». В 1596 г. в Вильно
был напечатан «Славяно-русский букварь» Лаврентия
Зизания Тустановского. Правда, эти и подобные им
52
книги не были букварями в собственном смысле слова.
Это были скорее грамматики церковно-слазянского языка.
В 1634 г. в Московском печатном дворе, главнОхМ
центре книгопечатания на Руси, был издан первый
русский букварь. Примечательно, что это была вообще
одна из первых печатных книг не церковного, а
гражданского содержания. Составил первый букварь — пособие
для обучения грамоте — патриарший дьяк Василий Бур-
цов. Полное название книги было такое: «Букварь
языка словенского, сиречь начало учения детям». Букварь
Бурцова был снабжен многочисленными
иллюстрациями— гравюрами и вышел в XVII в. несколькими
изданиями.
А как появилось само слово букварь?
Букварь — это книга для первоначального обучения
грамоте, письму. Букварь содержит буквы азбуки и их
сочетания, а также небольшие тексты (обычно с
картинками) для усвоения чтения.
Букварь значит «содержающий буквы», и не
случайно другие названия для «его — азбука и азбуковник.
Древний суффикс -аръ в слове букварь привносит оттенок
значения «содержащий в себе; включающий в себя».
Сравните другие слова с тем же суффиксом и того же
значения: словарь—«книга, в которой собраны слова;
сборник слов»; календарь — «книжка или таблица с
перечнем дней в году». В дневнерусском языке широко
употреблялось также слово стихирарь — «сборник
стихир, т. е. песнопений с нотами».
В ряду этих слов на -арь стоит и слово букварь —
«книга, содержащая и толкующая буквы, учебник
грамоты».
Слово букварь (как и слово азбука) — это еще и
символ первоначальных сведений о чем-нибудь; начальных
знаний. Переносно, образно мы говорим, например:
«Посадить кого-нибудь за букварь», т. е. «заставить
учиться чему-нибудь, приступить к овладению каким-либо
мастерством, умением».
Вообще в современном русском языке немало слов,
выражений и устойчивых оборотов, дошедших до наших
дней с тех древних времен, когда закладывались основы
письменной и книжной культуры на Руси. Нередко
изменяясь, преобразуясь и обновляясь в смысловом и
стилистическом отношении, они продолжают свою жизнь,
свободно и широко входя в современную речь. Они прочно
53
усвоены нами и органично применяются в различных
речевых ситуациях, обогащая наш язык, придавая ему
яркость и выразительность.
Алфавит и азбука. Основное значение у этих слов
одно и то же: так называют совокупность букв, принятую
в той или иной письменности. Можно сказать, например
«русский алфавит», «греческий алфавит», а можно и
«русская азбука», «греческая азбука».
Интересна история этих двух слов, издавна
употребляющихся в русском языке в этом значении. Слово
алфавит — это прямое заимствование в древнерусский
язык из греческого. А в греческом языке альфабэтос —
сложное слово, составленное из названий двух первых
букв альфа и бета (или вита, в более позднем,
византийском произношении). Архаическое ударение алфавит
точно соответствовало греческому произношению. А
принятое в современном русском языке ударение на
последнем слоге алфавит появилось, вероятно, под влиянием
французского произношения этого же слова, давно
ставшего словом интернациональным, как многие греческие
слова.
Слово азбука представляет собой кальку. Так языков
веды называют буквальный перевод или слепок, точную
копию с чужого слова, материалом для которой служат
средства своего языка. Действительно, подобно
греческому слову алфавит, его калька — азбука — составлена из
названий двух первых букв славянского алфавита: аз и
букы (позднее — буки). Старая форма этого слова
азбуки (азбуки).
На протяжении всей своей жизни в русском языке
слова алфавит и азбука сохранили общее и основное
свое значение «совокупность букв, принятых в
какой-либо письменности». Но вместе с тем у каждого из них
появились и своеобразные значения, они приобрели
способность сочетаться с тем или иным кругом слов.
Например, систему знаков, принятую у музыкантов,
по-русски можно назвать только «нотной азбукой».
А слово алфавит здесь применить нельзя. Точно так же
мы применяем только название азбука Морзе. Есть у
слова азбука своеобразное переносное значение —
«основные, простейшие понятия какой-нибудь науки или
дела»: азбука науки, азбука какого-нибудь ремесла и т. п.
У слова алфавит тоже есть свои значения, которых
нет у слова азбука. Алфавитом называют, например, по-
54
рядок букв, принятых в азбуке (алфавите). Говорят:
«Написать фамилии по алфавиту». Слово азбука здесь
неприменимо. Алфавитом называют еще и указатель,
перечень чего-нибудь по порядку букв, принятому в
азбуке. Например: алфавит собственных имен в приложении
к книге. Алфавитом мы называем и особую книжку, в
которую записываем имена, адреса или телефоны на
листок, обозначенный определенной буквой.
Начинать с азов. «Аз»—название первой буквы (а)
старинной русской азбуки.
О человеке малознающем, несведущем в старину
говорили: «Он аза в глаза не видел» или «Аза не знает»,
т. е. ничего.
А вот о тех, кто хоть немного приобщен к знаниям,
говорили полушутя, полусерьезно: «Знает лишь аз да
буки», т. е. знает немного, чуть-чуть, буквально — лишь
азбуку, начало чего-нибудь.
Словом азы называли вообще «буквы, грамоту».
Писать азы в старину означало «писать буквы, учиться
грамоте». Отсюда появилось переносное употребление
слова азы. Азы — это «основы, начала чего-либо».
Сидеть на азах буквально значило «учить буквы», а
переносно — «начинать осваивать какую-нибудь науку
или ремесло». Усвоить азы чего-нибудь — значит
«получить первоначальные сведения о чем-нибудь».
Что касается выражения начать (или начинать) с
Q3Q6, то оно значило «с самого начала, с самых основ,
закладывая фундамент на пустом, голом месте». В
таком обобщенном значении выражение начинать с азов
употреблялось еще в конце прошлого века. В книге
Г. В. Плеханова «История русской общественной мысли»
о деятельности русского писателя А. Д. Кантемира го-
рорится так: «Он терпеливо и добросовестно исполнял
труд просветителя, вынужденного начинать с азов».
В современном русском языке выражение начинать с
азов имеет несколько иное значение, связанное с
первоначальным объемом знаний, сведений в той или иной
области знаний, с зачатками мастерства.
Именно так употребляется оно, например, в романе
А. Д. Коптяевой «Иван Иванович»: «Занятия в
нейрохирургической клинике Иван Иванович, уже опытный
хирург, начал почти с азов...» Такое употребление
выражения начинать с азов в современном языке стало
литературной нормой,
65
Альфа и омега. Альфа и омега — названия первой и
последней букв греческого алфавита. В переносном
смысле альфа и омега значит «начало и конец чего-нибудь»
или «все целиком, от начала до конца».
Выражение альфа и омега восходит к библейскому
тексту: «Я есмь альфа и омега, начало и конец...
первый и последний».
Книжное выражение альфа и омега в русском языке
употребляется в двух значениях. Первое значение —
исконное, буквальное: «начало и конец чего-нибудь». В
рецензии на «Фауста» И.-В. Гёте И. С. Тургенев писал:
«Первым и последним словом, альфой и омегой всей его
жизни было, как у всех поэтов,— его собственное я.. »
Второе значение выражения — более общее:
«сущность, основа чего-нибудь, самое главное в чем-то».
В одной из критических статей Д. И. Писарева читаем:
«Размножать мыслящих людей — вот альфа и омега
всякого общественного развития». Здесь выражение альфа
и омега употреблено имено в значении «основа,
существо».
В современном русском языке, даже в устном
употреблении, выражение альфа и омега сохраняет
стилистическую окраску книжности. По существу, оно выходит
из активного запаса, становясь устарелым, архаичным.
М. В. ЛОМОНОСОВ И ЕГО УЧЕНИЕ
О «ТРЕХ ШТИЛЯХ»
Учение о трех стилях — высоком, среднем и
низком — известно было еще в античной риторике, т. е. в
«ауке о красноречии. Оно было основой для обучения
риторов — ораторов в Древней Греции и в Древнем
Риме. На Руси учение о трех стилях ораторской речи
излагалось во многих рукописных учебниках риторики
XVII в.
Это старое, специально ораторское учение сыграло
неожиданную роль в истории русского языка и русской
литературы. И настолько важную роль, что и связь
античного учения с русской традицией усмотреть можно
только весьма приблизительно.
Теорию трех стилей, или «трех штилей», как
называл ее сам автор, разработал для русского языка
замечательный ученый-энциклопедист, превосходный филолог
56
и выдающийся поэт XVIII в. М. В. Ломоносов. Теория
трех штилей стала основой ломоносовской реформы
русского литературного языка. Суть ее состояла в том, что
были разделены по трем разрядам все средства
книжного и разговорного народного языка. А для каждого
литературного жанра была указана мера употребления
народных и книжных, для того времени — церковно-
книжных слов, выражений, грамматических форм и
особенностей произношения.
В рассуждении «О пользе книг церковных в
Российском языке» М. В. Ломоносов писал: «Как материи,
которые словом человеческим изображаются,
различествуют по мере разной своей важности; так и Российский
язык чрез употребление книг церковных по приличности
имеет разные степени: высокой, посредственной и низкой.
Сие происходит от трех родов речений Российского
языка».
Первый род речений у М. В. Ломоносова — это
слова, «которые у древних славян и ныне у Россиян обще
употребительны». И вот его определение «первого», т. е.
высокого штиля: «составляется (он) из речений славено-
российских, то есть употребительных в обоих наречиях,
и из Славенских Россиянам известных и не весьма об-
ветшалых. Сим штилем составляться должны
Героические поэмы, Оды, прозаичные речи о важных материях,
которым они от обыкновенной простоты к важным
материям возвышаются».
Ко второму речевому слою принадлежат слова
(речения), «кои хотя употребляются мало, а особливо в
разговорах; однако всем грамотным людям вразумительны».
Средний (у М. В. Ломоносова «посредственный») штиль
был весьма универсальным: «И, 'словом, в сем штиле
должно наблюдать всевозможную равность, которая
особливо тем теряется, когда речение Славенское
положено будет подле Российского простонародного. Сим
штилем писать все театральные сочинения, в которых
требуется обыкновенное человеческое слово к живому
представлению действия. Однако может и первого рода
штиль иметь в них место, где потребно изобразить
геройство и высокие мысли; в нежностях должно от того
удаляться. Стихотворные дружеские письма, сатиры,
эклоги и элегии сего штиля больше должны держаться.
В прозе предлагать им пристойно описания дел
достопамятных и учений благородных».
57
И, наконец, третий род речений — это слова и
выражения низкие, простонародные. А «низкий штиль
принимает речения третьего рода, то есть которых нет в Сла-
венском диалекте, смешивая со средними, а от Славен-
ских обще неупотребительных вовсе удаляться, по
пристойности материй, каковы суть комедии, увеселительные
эпиграммы, песни; в прозе дружеские письма, описания
обыкновенных дел. Простонародные низкие слова могут
иметь в них место по рассмотрению».
Таким образом, ломоносовская реформа русского
литературного языка была творческим освоением
богатейшего наследия, накопленного многовековой традицией
славянской книжности и мудрости народной. Следует
учитывать, конечно, что ломоносовская теория была
применима только к письменно-литературному языку эпохи
классицизма. Рамки «трех штилей» стали тесными уже
к концу XVIII в. И создатель «нового слога» в русской
литературе Н. М. Карамзин, а также и Д. И. Фонвизин,
И. А. Крылов уже не следуют рецептам этой теории, а
идут далее в создании русского литературного языка
-нового времени.
Существительное, прилагательное, глагол... Как
возникли русские грамматические термины, такие слова,
как существительное, прилагательное, глагол, наречие и
др.?
Русская грамматическая терминология была
создана под влиянием латинской. Но латинские термины не
прямо заимствовались, а переводились на русский язык.
С таким способом создания слов-калек мы уже
встречались. Так, термин существительное представляет собой
перевод латинского subsiantivum, родственного слову
субстанция, т. е. «сущность». Термин прилагательное
создан по типу латинского adjectivos, которое
произошло от слова adjectivo, что значит «присоединение,
прибавление».
Термин глагол — это буквальный перевод латинского
verbum, что значит «слово, речь». Ведь слово глагол в
славянском языке как раз и означало «речь, слово»
(сравните современное русское слово
разглагольствовать). В старину для термина глагол было и другое
обозначение: речение, от которого произошло слово
наречие, образовавшееся так же, как и латинское adverbum,
что значит «при глаголе». Под влиянием латинского
слова participius, происшедшего от двух слов pars+capio,
68
т. е. «принимать участие», образовался термин
причастие, т. е. «причастное к действию, принимающее
участие в основном повествовании».
О знаках. В «Российской грамматике» М. В.
Ломоносова в главе «О знаках» перечислены знаки препинания.
Какие же это знаки? Как они называются теперь?
«Российская грамматика» М. В. Ломоносова,
напечатанная в Петербурге в 1755 г., содержала сведения по
орфографии и пунктуации. В наставлении втором
приведен перечень знаков препинания и даны правила их
употребления. Всего этих знаков восемь. Названия
первых четырех не расходятся с современными: запятая,
точка с запятой, точка, вопросительный знак.
Остальные четыре знака мы теперь тоже употребляем, но
называем их по-другому.
Ломоносовский знак две точки теперь называется
двоеточие; удивительный знак — это наш современный
восклицательный; вместительный знак — который
«слово или целой разум в речь вмещает»,— это теперешние
скобки; и наконец, восьмой — единитный, или единитель-
ный, знак — это наш современный знак переноса.
ЧИТАЯ А. С. ПУШКИНА...
Еще со школьной скамьи входит в наше сознание и
остается в памяти общепризнанная мысль о том, что
великий русский поэт А. С. Пушкин является
основоположником нового литературного языка. «Он,— говорил
И. С. Тургенев о А. С. Пушкине,— дал окончательную
обработку нашему языку, который теперь по своему
богатству, силе, логике и красоте формы признается едва
ли не первым после древнегреческого; он отозвался
типическими образцами, бессмертными звуками «а все
веяния русской жизни».
С А. С. Пушкина начинается эпоха современного
русского языка. «Историческая заслуга Пушкина,—
писал академик В. В. Виноградов,— заключается в том,
что силой своего творческого гения он мощно
содействовал развертыванию и совершенствованию элементов
общенародного, национального русского языка. Пушкин
обогатил язык русской художественной литературы
новыми приемами стилистического использования народной
речи, народной поэзии, новыми правилами стилистиче-
59
ского сочетания и объединения разных элементов
национального языка. Вместе с тем самая структура
общерусского национального языка в ее продуктивных формах и
в ее устойчивых литературных нормах впервые получила
свое наглядное концентрированное и полное выражение
в языке Пушкина».
Среди черновых вариантов пушкинского «Памятника»
сохранились строки:
И долго буду тем любезен я народу,
Что звуки новые для песен я обрел..
«Звуки новые» — это пленительная гармония,
простота пушкинского языка, восхищавшая когда-то
современников и давно уже признанная нормой прекрасного
в литературе. А. С. Пушкин «ведет нас за собой в
неведомую страну изящного»,— говорил А. Н. Островский.
«Никто из наших поэтов,— замечал Н. В. Гоголь,— не
был еще так скуп на слова и выражения, как Пушкин,
так не смотрел осторожно за самим собою, чтобы не
сказать неумеренного и лишнего».
Читателями всех поколений язык А. С. Пушкина
воспринимается как образцовый, классический по своей
чистоте и ясности.
И вместе с тем академик Л. В. Щерба в одной из
своих статей справедливо отмечал: «Из того, что в
основе всякого литературного языка лежит богатство всей
еще читаемой литературы, вовсе не следует, что
литературный язык «е меняется... Было бы смешно думать,
что сейчас можно писать в смысле языка вполне по-
пушкински».
Эта мысль академика Л. В. Щербы подтверждается
многими примерами.
В «Капитанской дочке» комендант Белогорской
крепости говорит Пугачеву: «Ты мне не государь, ты вор
и самозванец, слышь ты!» Называя Пугачева вором,
комендант вовсе не хочет сказать, что тот занимается
кражами, воровством. Словом вор называли в те
времена преступника вообще, всякого злоумышленника.
В «Руслане и Людмиле» читаем:
Но между тем какой позор
Являет Киев осажденный?
Если мы не будем знать, что слово позор употреблено
в старом значении «зрелище», мы ие точно поймем
А. С. Пушкина.
60
В стихотворении «Сожженное письмо» А. С. Пушкин
пишет:
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит...
И чтобы эти стихи были нам полностью понятны, мы
должны знать, что слово впечатленье обозначает здесь
«отпечаток, втиснутое печаткою в сургуч изображение».
Подобных слов и выражений в произведениях
Пушкина немало. Язык развивается, слова со временем
приобретают иной смысл. Но это не значит, что мы уже
iHe понимаем поэта. Просто всегда нужно иметь в виду,
что хотя писателей справедливо считают творцами и
законодателями языковых норм, но сами нормы со
временем развиваются. Исследования стилистов, ученых — ис*
ториков литературы как бы снимают со слова «пыль
веков», позднейшие наслоения, переосмысления и
помогают нам точнее и правильнее понимать произведения
великого русского поэта. Читая А. С. Пушкина, и хочется
и следует понять каждое его слово именно в том
значении, в котором его употребил поэт.
И здесь нам большую помощь может оказать
четырехтомный Словарь языка Пушкина, изданный
Академией наук СССР в 1956—1961 гг.
Словарь языка Пушкина — это ключ к правильному
пониманию текста пушкинских произведений. В
предисловии к нему В. В. Виноградов писал: «...изучение
языка Пушкина чрезвычайно важно для понимания
структуры современного русского языка, оно помогает нам точно
определять, какие стороны, какие компоненты
пушкинского языка сохраняют всю свою силу, свою свежесть
и активность в русском языке современной эпохи...
В Словаре языка Пушкина находит широкое отражение
живой, активный словарный состав русского
литературного языка как предшествующей эпохи, так и первой
трети XIX в. Такой словарь даст возможность всем
любителям пушкинской поэзии, всем читателям Пушкина
быстро и безошибочно установить, в каких случаях Пупь
кин употреблял слово в том или ином значении, какие
значения и оттенки различались в том или ином слове
в языке Пушкина, где в произведениях Пушкина
встречается тот или иной оборот и т. п.
Таким образом, задача и цель пушкинского
словаря — служить пособием для углубленного изучения
61
истории русского литературного языка XIX в. и вместе с
тем пособием для изучения словесно-художественного
творчества Пушкина, нашего великого национального
поэта».
Путь на полночь. В поэме «Руслан и Людмила»
старец-финн говорит Руслану:
С надеждой, верою веселой
Иди на все, не унывай;
Вперед! мечом и грудью смелой
Свой путь на полночь пробивай.
А что значит здесь слово полночь?
В старину на Руси полночью называли не только се*
редину «очи, как в современном русском языке. Это
слово было также синонимом к слову север. Точно так же
полдень значило не только «середина дня», но и «юг».
В. И. Даль, объясняя эти термины народной
астрономии, указывал: «Полдень, полу день... средина дня,
высшее стоянье солнца, 12 часов, обед; юг, «южный ветер»
и «Полночь, полуночье, средина, самая половина ночи,
12 часов (противоположно полдень), когда солнце под
нами, и проходит через полуночник наш или мысленный
полукруг, противоположный полуденнику... Полночь,
север, норд, зимняя сторона».
В Словаре областного архангельского наречия в его
бытовом и этнографическом применении, который
«собрал и на месте составил» Александр Подвысоцкий в
середине прошлого века, записана народная примета:
«Ежели снег по весне тает допреж всего на полночи от
муравьиных куч (т. е. с северной стороны) — теплое и
долгое лето будет, а как на полдень (т. е. с южной
стороны), то холодное и короткое».
От имени существительного полночь в значении
«север» употребительным было в старом книжном и
народном языке прилагательное полночный, а в
старославянской форме — полнощный. В поэтической речи более
употребительной была эта последняя. Ее находим в
поэме «Медный всадник»:
Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво.
Брашна. В Песне первой поэмы «Руслан и Людмила»
в рассказе о пире князя Владимира есть такие строки:
62
Сидят три витязя младые;
Безмолвны, за ковшом пустым,
Забыли кубки круговые,
И брашна неприятны им.
Старинное слово брашно, употребленное А. С.
Пушкиным во множественном числе, означает вообще пищу,
еду, а здесь «роскошные княжеские яства». Это слово
еще древнерусским языком было заимствовано из
старославянского. Оно пришло в язык наших далеких
предков книжным путем и постоянно употреблялось в
разных жанрах древнерусской письменности. Исконно
русское соответствующее слово звучало примерно так:
бброшно. То есть оно имело в корне полногласное
сочетание -оро- «а месте старославянского неполногласия
-ра-.
В середине прошлого века в курских и воронежских
местах словом борошно называли ржаную муку.
Родственные по происхождению слова в других языках имеют
близкие значения. Например, в украинском
литературном языке бброшно значит просто «мука».
Русский литературный язык этого слова не сохранил.
В Словаре языка Пушкина мы находим специальное
указание на то, что в произведениях поэта слово брашна
(множественное число) встречается только один раз —
именно в Песне первой поэмы «Руслан и Людмила» в
рассказе о свадебном пире при дворе древнерусского
князя Владимира.
Колоритное старинное слово можно встретить и в
других литературных произведениях, главным образом
поэтических. Его употребляли, например, К. Н.
Батюшков и Е. А. Баратынский.
Пусть не роскошен был прибор,
Пусть не богаты брашны были;
Всё приправлял веселый вздор,—■
И сладко ели мы и пили.
Такие строки читаем мы у Е. А. Баратынского в
поэме «Пиры».
Цветок... безуханный. Стихотворение А. Пушкина
«Цветок» начинают строки:
Цветок засохший, безуханный
Забытый в книге вижу я..%
63
Слово безуханный словари современного литературного
языка помещают с единственным примером из этого
стихотворения и обязательно снабжают пометой
«устарелое». В старину слово реально существовало: его можно
найти в «Лексиконе треязычном» Федора Поликарпова,
изданном в 1704 г.
Хотя это слово совсем неупотребительно в нашей
речи, можно сказать вообще редчайшее, значение его мы
без труда понимаем, даже в первый раз читая
пушкинское стихотворение. Чувствуем и стилистическую
окраску, по крайней мере принадлежность его «возвышенной»
лексике. Помогают нам в этом его живые смысловые,
словопроизводственные и стилистические связи с
родственными словами. Правда, со словопроизводством здесь
не все просто.
В слове безуханный легко выделяются суффикс -анн-
и приставка -без-. Остается корень -ух-. Только в
памятниках древнерусской письменности можно найти
бесприставочный глагол ухати — «нюхать, обонять», имя
существительное ухание — «обоняние» и «запах».
Современному языку они неизвестны. Но корень -ух- находим в
таких современных словах, как благо-ух-анный
«издающий приятный запах ароматный, душистый», благо-ух-ать,
благо-ух-ание. В словарях все эти слова приводятся с
пометой «книжное». Старославянский по происхождению
элемент благо и способ образования этих слов
придают им ярко выраженную окраску «высоких» слов. Эта
окраска распространяется и «а безуханный.
Но основное, что создает стилистический ореол слова
безуханный — это факт существования слова в языке
только благодаря пушкинской поэтической строке.
«Новейший письмовник». В «Истории села Горюхи-
на» есть такие вступительные слова от вымышленного
автора: «...во всем доме кроме Азбуки, купленной для
меня, календарей и Новейшего письмовника, никаких
книг не находилось. Чтение письмовника долго было
любимым моим упражнением... Курганов казался мне
величайшим человеком. Я расспрашивал о нем у всех, и,
к сожалению, никто не мог удовлетворить моему
любопытству».
О какой же книге идет здесь речь и кто такой
Курганов — автор «Новейшего письмовника»?
Письмовниками на Руси издавна называли особые
64
книги — сборники образцов для составления писем,
служебных и частных.
Однако «Письмовник» Курганова — книга ее совсем
обычная. Первая ее часть содержала сведения по
грамматике, а вторая — хрестоматию для развлекательного
и поучительного чтения. Само название письмовник для
своего труда Курганов употребил как перевод
иноязычного слова грамматика.
Книга Курганова — это своеобразная энциклопедия,
в которой содержатся сведения из различных областей
знаний или просто интересные и занимательные факты,
легенды, рассказы об известных исторических деятелях.
В приложениях к книге (которые автор назвал
«присовокуплениями») собраны русские пословицы и поговорки,
краткие повести — как правило, небольшие
сатирические сценки, а также мудрые высказывания,
нравоучения, учебные и научные сведения, исторические
стихотворения и песни и, наконец, краткий словарь иноязычных
и диалектных слов с их толкованием и переводом на
разговорный русский язык.
Автор письмовника, Николай Гаврилович Курганов,
был для своего времени человеком весьма
образованным. В 30—40-х годах XVIII в. он учился в Московской
навигацкой школе, основанной Петром I, а затем в
Петербургской морской академии. В 1774 г. Н. Г. Курганов
получил звание профессора высшей математики и
навигации. Он известен как переводчик французских
руководств по навигации, автор учебников по геометрии и
астрономии, руководства по морскому инженерному
делу. Широта и энциклопедичность его знаний иашли
отражение в составленном им пособии — знаменитом
«Письмовнике», который с 1769 по 1837 г. выдержал
11 изданий, из них 4 — уже после смерти автора.
Цель этого своего главного труда Курганов видел в
расширении просвещения. Тех читателей, для кого сам
процесс обучения был еще труден, автор «Письмовника»
стремился привлечь занимательными повестями и
стихотворениями. Более подготовленным читателям он
предлагал научные сведения — естественно-философские и
исторические. Для широких кругов русских читателей
«Письмовник» Курганова был любимой, а порой и
единственной книгой, откуда они черпали самые различные
знания и любопытные сведения.
3 Заказ 1350
65
Большое значение этой книги для своего времени
отметил А. И. Герцен. Он видел в «Письмовнике»
Курганова важную веху в развитии русской литературы.
В 1841 г. А. И. Герцен писал: «Между прочим открыл и
«Письмовник» Курганова — этот блестящий
предшественник нравственно-сатирической школы в нашей
литературе. Богатым запасом истины и анекдотов украсил
Курганов мою память».
«Хоть и заглядывал я встарь в Академический
словарь...» В этих строках из XXVI строфы первой главы
«Евгения Онегина» А. С. Пушкин говорит о Словаре
Академии Российской, составленном в самом конце
XVIII в.
А в первом издании главы было еще такое авторское
примечание: «Нельзя не пожалеть, что наши писатели
слишком редко справляются со Словарем Российской
Академии. Он останется вечным памятником
попечительной воли Екатерины и просвещенного труда
наследников Ломоносова, строгих и верных опекунов языка
отечественного».
Потребность в словаре современного литературного
языка остро ощущалась на протяжении всего XVIII в.
Когда в октябре 1783 г. состоялось торжественное
открытие Российской Академии, то самой неотложной ее
задачей единодушно было признано создание словаря род*
ного языка.
В 1789 г. вышли первые выпуски словаря, а в 1794 г.
его издание было закончено.
Известен отзыв Н. М. Карамзина о первом русском
национальном словаре: «Академия Российская
ознаменовала самое начало бытия своего творением, важным для
языка, необходимым для авторов, необходимым для
всякого, кто желает предлагать мысли с ясностию, кто
желает понимать себя и других. Полный словарь, изданный
Академиею, принадлежит к числу тех феноменов, коими
Россия удивляет внимательных иноземцев: наша, без
сомнения, счастливая судьба, во всех отношениях, есть
какая-то необыкновенная скорость: мы зреем не веками,
а десятилетиями. Италия, Франция, Англия, Германия
славились уже многими великими писателями, еще не
имея словаря: мы имели церковные, духовные книги;
имели стихотворцев, писателей, но только одного
истинно классического (Ломоносова), и представили систему
66
языка, которая может равняться с знаменитыми
творениями Академий Флорентийской и Парижской».
В работе над Словарем Академии Российской
приняли участие выдающиеся русские ученые и писатели
XVIII в. Выработкой основных принципов, сбором и
обработкой материалов занимались Д. Й. Фонвизин,
Г. Р. Державин, Я. В. Княжнин, И. Ф. Богданович,
математики С. Я. Румовский и П. Б. Иноходцев,
натуралист И. И. Лепехин, знаток и собиратель русских
древностей А. И. Мусин-Пушкин и другие члены
Академии.
Источниками словаря были церковные книги,
памятники древнерусской литературы, русские летописи, а
также сочинения современных писателей — прежде
всего М. В. Ломоносова и А. П. Сумарокова. Теоретической
основой стилистических оценок в словаре явилось
учение Ломоносова о трех стилях.
Словарь включал в себя более 43 тысяч слов.
Центральное место в нем занимали слова высокого слога —
ведущего слога жанров литературы XVIII в. В меньшей
степени была отражена в словаре лексика живой
разговорной речи и русских диалектов. С известными
ограничениями вводились термины наук и «художеств».
В предисловии к словарю даны указания о том, что из
него исключаются «все слова старинные, вышедшие из
употребления», а также «все иностранные слова,
введенные без нужды».
Словарь Академии Российской и упомянул А. С.
Пушкин в романе «Евгений Онегин»,
В. И. ДАЛЬ-СОБИРАТЕЛЬ РУССКОГО СЛОВА
Все ценители русского слова, все, кого интересует наш
язык, кто хочет постичь его тонкости и тайны,— знают
имя В. И. Даля.
Каждому из нас при возникновении каких-либо
вопросов о языке, при разрешении языковых сомнений или
споров приходилось произносить или слышать от других
такие фразы: «посмотрим у Даля», «сошлюсь на Даля»,
«встречается у Даля», «а что по этому поводу пишет
Даль», «обратимся к Далю». И говоря «Даль», все мы
имеем в виду одно и то же: Толковый словарь живого
великорусского языка В. И. Даля.
з*
67
Словарь Даля — это уникальное явление в истории
мировой лексикографии, это национальная
сокровищница русской культуры.
Владимир Иванович Даль (1801—1872) был
человеком разносторонним и, по отзывам знавших его людей,
чрезвычайно одаренным. За свою жизнь он был
морским офицером, талантливым хирургом, выдающимся
писателем, гуманным чиновником-администратором.
Но в историю русской культуры он вошел прежде всего
как языковед, составитель уникальнейшего в своем роде
Толкового словаря живого великорусского языка.
Родился В. И. Даль в Луганске, учился в Морском
корпусе в Петербурге, вместе с П. С. Нахимовым.
После непродолжительной службы на Черноморском флоте
В. И. Даль едет изучать медицину в Дерптский
университет. Здесь начинается его дружба с Н. И. Пироговым.
Получив в 1829 г. звание лекаря, он служит в
действующей армии на юге, затем недолго — в
Военно-сухопутном госпитале в Петербурге. В 1832 г. выходит первая
книга В. И. Даля, взявшего себе псевдоним Казак
Луганский: «Русские сказки, из предания народного
изустного на грамоту гражданскую переложенные, к быту
житейскому приноровленные и поговорками ходячими
разукрашенные казаком Владимиром Луганским. Пяток
первый».
«Сказки» принесли В. И. Далю литературный успех,
он знакомится с А. С. Пушкиным, входит в его кружок.
Ему довелось и закрыть глаза смертельно раненному
поэту. С 1833 по 1841 г. В. И. Даль служит в Оренбурге,
участвует в Хивинском походе, в 1841—1849 гг. он
влиятельный чиновник в Петербурге, затем в Нижнем
Новгороде. Все это время В. И. Даль публикует свои
многочисленные литературные произведения, в 1853 г.—
знаменитый поныне сборник «Пословицы русского народа»,
Выйдя в отставку в 1859 г., В. И. Даль поселился в
Москве и посвятил последние годы своей жизни
завершению «Толкового словаря». Им осуществлено было
первое издание и подготовлено к печати второе.
Словарь В. И. Даля неоднократно переиздавался в
советское время, он пользуется неизменным успехом в
самых широких слоях нашего общества.
Материалы для своего Словаря В. И. Даль собирал
всю жизнь: записывал речь солдат на привалах, говор .
крестьянской толпы на ярмарках; он изучал терминоло-
68
гию народных промыслов, вел обширную переписку со
своими корреспондентами — любителями старины и
народного быта, делал выписки из словарей и
этнографических сочинений. В «Напутном слове» читаем:
«Желание собирателя было составить словарь, о котором бы
можно было сказать: «Речения письменные, беседные,
простонародные; общие, местные и областные;
обиходные, научные, промысловые и ремесленные; иноязычные,
усвоенные и вновь захожие, с переводом; объяснение и
описание предметов, толкование понятий общих и
частных, подчиненных и сродных, равносильных и
противоположных, с одно (тожде) словами и выражениями
окольными; с показанием различных значений, в смысле
прямом и переносном или иноречиями; указания на
словопроизводство; примеры с показанием условных оборотов
речи, значения видов глаголов и управления падежами;
пословицы, поговорки, присловья, загадки, скороговорки
и пр.».
В четырехтомной сокровищнице Даля собрано 200
тысяч слов, расположенных гнездами и богато
иллюстрированных главным образом пословицами, поговорками и
народными речениями. Богатство материала, его подбор
и расположение делает Словарь ценнейшим
справочником для ученого, увлекательной книгой для любителя
русской речи.
В. И. Ленин был хорошо знаком оо Словарем Даля
и высоко ценил его. Третье, последнее к тому времени
издание Словаря было в личной библиотеке В. И.
Ленина, стояло на вертящейся этажерке у рабочего стола
в кремлевском кабинете среди самых необходимых
справочных книг. Управляющий делами Совнаркома
В. Д, Бонч-Бруевич вспоминал: «Я помню, как в самый
разгар гражданской войны, когда, казалось, газету-то
читать было некогда, Владимир Ильич обратился ко
мне с просьбой съездить в Румянцевский музей и
привезти ему книжки... Тут же он приписал, что хотел бы иметь
словарь русского языка Даля, который, конечно, был ему
доставлен».
Отзыв В. И. Ленина о Словаре Даля содержится в
письме, направленном наркому просвещения А. В.
Луначарскому 18 января 1920 г.: «Тов. Луначарский! Недавно
мне пришлось — к сожалению и к стыду моему,
впервые,— ознакомиться с знаменитым словарем Даля.
Великолепная вещь, но ведь это областнический словарь
G9
и устарел. Не пора ли создать словарь настоящего
русского языка, скажем, словарь слов, употребляемых
теперь и классиками от Пушкина до Горького».
Толковый словарь Даля — это хранилище народной
мудрости, это подлинная энциклопедия жизни русского
народа. Академик Я. К. Грот вскоре после выхода сло-
заря писал: «Словарь Даля — книга не только полезная
и нужная, это — книга занимательная; всякий любитель
отечественного слова может читать ее или хоть
перелистывать с удовольствием. Сколько он найдет в ней
знакомого, родного, любезного и сколько нового,
любопытного, назидательного! Сколько вынесет из каждого
чтения сведений драгоценных и для житейского обихода,
и для литературного дела».
Четыре толстых тома называются: «Толковый словарь
живого великорусского языка». «Толковым» не от того
назван словарь,— шутил Даль,— что мог получиться и
бестолковым, от того, что он слова растолковывает».
В IV томе Словаря Даля находим статью на глагол
толковать «...— что, об(из)яснять, давать чему толк,
смысл, значенье... Толкованье, ис(рас)толкованье, статья,
книга, объясняющая что-либо... Толковый словарь,
дающий какое-либо толкованье, кроме прямого перевода
слов, или расположенный по толкам, объясняющий
производство слов...» Вся словарная статья занимает
полторы колонки большого формата и мелкого словарного
шрифта.
Именно с Даля сочетание толковый словарь сделалось
термином и прочно вошло в современный научный
обиход. Академик А. А. Шахматов писал: «В Словаре
Даля впервые смешаны два языка — язык письменный и
живой язык современных великорусских говоров. Это
нисколько не умалило его значения как справочного
руководства: он удовлетворяет вполне и научным и
практическим требованиям».
Дом на юру. В. И. Даль поместил существительное
юр в словарное гнездо к глаголу юрить, что значит
«метаться, суетиться, спешить, торопить и торопиться». А
выражение юром юрить он сопоставил с известным и в
современном литературном языке выражением юлой юлить.
Специалисты по русской этимологии предполагают
единое происхождение этих слов: юлить и юрить, а также
юла и юр.
70
В Словаре В. Даля к слову юр приведено еще
несколько загадок. Вот одна из них: «Стоит баба на юру,
руками машет, а что съест, тем и люди сыты» — это о
ветряной мельнице.
В 17-томном «Словаре современного русского
литературного языка» слово юр приведено в двух значениях,
довольно близких между собой: во-первых, «открытое
обычно возвышенное место, отовсюду видное, не защи
щенное от ветров»; во-вторых, «бойкое, открытое место,
где всегда собирается, толпится много народа». Второе-
значение снабжено пометой «разговорное».
В романе А. Фадеева «Последний из Удэгэ» слово юр
употреблено с пояснением, и это пояснение хорошо
раскрывает смысл слова, обычного для народной
географической терминологии: «Они вдвоем взошли на перевал,
на солнечный счастливый юр, и море раскрылось перед
ними, оранжево дымясь». Как видим, здесь юр — то же,
что перевал, возвышенность, к тому же солнечное,
открытое место. В таком значении это слово часто встречает
ся в литературе XIX в. Его мы находим у М. Е.
Салтыкова-Щедрина, И. С. Тургенева и других наших
писателей.
Сочетание с предлогом: на юру или на самом юру —
употребляется часто в значении «на виду у всех». «Такое
наше дело,— говорит герой одного из рассказов Г.
Успенского,— человек ты завсегда на народе, на самом на
юру,— ну и должен со всяким вступать в разговор».
Солянка. Правильно ли называют блюдо из тушеной
капусты с мясом солянка или сборная солянка? Может
быть, правильнее назвать это кушанье селянка, сборная
селянка — как это и было в старину (от слова село, а
не соль)?
Действительно, старое название кушанья — селянка.
Кстати, так называли не только тушеную капусту с
мясом, «о и густой суп из рыбы или мяса с острыми
приправами, т. е. вид похлебки. В произведениях русской
художественной литературы XIX в. мы встречаем это слово,
как правило, в форме селянка. Скорее всего, эта форма
поддерживалась тогда возможной смысловой связью со
словами село, сельский—как «сельская еда», «сельское
простое кушанье» и т. п.
В Толковом словаре русского языка под редакцией
профессора Д. Н. Ушакова наряду со словом селянка
приводится и слово солянка — с пометами «разговорное»
71
и «неправильное». Так первый словарь советской эпохи
отразил сосуществование и борьбу вариантов (старого
селянка и нового солянка) в живой речи 20—30-х годов
нашего века.
В однотомном Словаре русского языка С. И. Ожегова;
особенно в последних его изданиях, картина подачи этих
слов совершенно иная. Отражая сложившееся
современное употребление, словарь дает слово солянка (два вида
кушаний) без каких бы то ни было помет, как
нейтральное литературное слово. А вот к существительному се-
лянка (через е) словарь дает помету «устарелое» — «то
же, что солянка».
И это совершенно правильно: в живом речевом
обиходе победителем вышла солянка, но в текстах старых
русских писателей и в употреблении лиц старшего
поколения сохраняется еще и прежний вариант этого
слова — селянка (через е).
Интересно, что еще В. И. Даль сомневался в
правильности образования формы селянка (через е) и к
значению этого слова «горячая похлебка с мясом, капустой,
луком, огурцами» он добавляет вопрос-сомнение: «от
слова соль?».
Таким образом, превращение селянки в солянку —•
не прихоть языка и не простая ошибка говорящих.
Можно полагать, что в самом первом оформлении селянки
через е было нечто искусственное. Дело в том, что само
название пищи указывает обычно на способ
приготовления блюда или на способ его употребления. На фоне
таких обычных и внутренне понятных слов, как окрошка
(от глагола крошить — раскрошить), похлебка (то, что
хлебают), болтанка (то, что взбалтывают) и т. п.,
совершенно особняком стоит старое селянка, понимаемая как
«сельская пища». Понятно, что сами крестьяне вряд ли
называли так свою пищу, и название это возникло,
скорее всего, в городских трактирах XIX в. — как
переиначенное на городской лад название блюда с острыми
приправами, соленьями. Со временем, однако, возобладала
и победила народная форма солянка.
Она стала в современной речи нейтральным
литературным словом, рядом с которым прежнее и
малоупотребительное теперь селянка стилистически расценивается
как устарелое, архаичное.
Скатерть-самобранка. В поэме Н. А. Некрасова
«Кому на Руси жить хорошо» есть строки: «Эй, скатерть са-
72
мобранная, попотчуй мужиков». А что означает слово
самобранная? Каково происхождение этого слова?
Скатерть-самобранка, или самобранная скатерть,—
старинный образ русских сказок, волшебный предмет с
необычными свойствами. Если расстелить ее и сказать
несколько слов, то на ней чудесным образом появляются
сами собой кушанья и напитки. Накормив хозяина,
скатерть затем сама убирается и складывается.
Скатерть-самобранка в старину называлась еще и
скатертью-хлебосолкой. В Словаре Даля читаем:
«Скатерть-самобранка или хлебосолка — в сказках
то же, что «сума дай пить и есть»: где ни раскинь ее,
накормит...»
Слово самобранка появилось в результате
преобразования, стяжения в одно слово выражения самобранная
скатерть; в основе его выделяются части сам (сама) и
браный (бран) — от глагола брать.
Слово браный, в свою очередь, имело в старину
несколько значений.
Браной тканью, например, называли узорочную ткань,
в которой нитяная основа перебирается, или берется, по
узору (откуда и название полотна — браное). Нарядные,
браные полотна употреблялись в русском быту для
изготовления рушников (полотенец), праздничных
скатертей. В русских былинах при описании пиров нередко
упоминаются «столы дубовые», покрытые «скатертями
браными».
В старинном фольклорном выражении «Ой, вы гости
званые, гости браные» слово браный имело иной смысл:
оно употреблялось по отношению к приглашенному лицу
и значило «избранный, выделенный из числа других,
отмеченный особой дружбой и расположением хозяина».
И, наконец, браный могло означать еще и просто
«собранный, приготовленный». Именно это значение и
легло в основу выражения самобранная скатерть, или
скатерть-самобранка,— о волшебной скатерти, которая
покрывается, убирается кушаньями и приборами сама по
себе и потчует хлебом-солью своего хозяина и его
друзей.
С кондачка. В современной разговорной речи
выражение с кондачка значит «несерьезно, легкомысленно,
без понимания дела». Например: «Судить о чем-нибудь
с кондачка»; «Решать какое-нибудь дело с
кондачка» и т. п«
73
В XIX в. выражение с кондачка имело иное, теперь
уже забытое значение: «обращаться с кем-либо
неучтиво» или «вести себя бесцеремонно» и т. п.
Например, у И. С. Тургенева в «Гамлете Щигровско-
го уезда»: «Мои соседи... даже начали обращаться со
мной не то грубовато, не то с кондачка».
Происхождение выражения с кондачка не вполне
ясно. Исследователи полагают, что оно возникло из
народного выражения с скандачка. «Скандак, скандачёк,—*
читаем в Словаре Даля,— пляска, один из приемов вы-
ступки народной мужской пляски: пяткой в землю, а
носком вверх. Скандачка с носка».
Один из йрупнейших знатоков старинного русского
быта и языка писатель С. В. Максимов в книге
«Крылатые слова» писал: «Бывают изумительные мастера
выбивать ногами штуки и откалывать разные колена. Вот
такие-то добрые молодцы и делают «скандачек», то есть
ловко и сильно ударяя пяткой в землю, немедленно затем
вскидывают носок вверх. По этому начальному
вступительному приему уже сразу видать сокола по полету,
который, несомненно, и расшевелит стариковские плечи, и
потешит глаза товарищей и молодиц. Он сумеет за скан-
дачком и ударить трепака, т. е. пустить дробный топот
обеими ногами с мелким перебором».
Первоначальное значение выражения с кондачка —
«простой, без выкрутас и церемоний выход в танце» со
временем как бы расщепилось на два: первое — «не
церемонясь, попросту или даже грубовато», которое затем
было забыто, и второе — «сразу, лихо, не раздумывая».
Это второе значение и перешло непосредственно в
современное «несерьезно, легкомысленно, без понимания
дела». Именно такой смысл вкладывает каждый из нас
в выражение «делать (сделать) что-нибудь с кондачка»,
когда употребляет его сам или когда слышит его из уст
Других.
О РУССКОЙ ФРАЗЕОЛОГИЯ
В русском языке, как и в других языках, значение,
подобное значению, смыслу отдельного слова, могут иметь
также и устойчивые сочетания слов. Возьмем, например,
такие выражения, как человек с головой, ломать голову,
74
горячая голова, разбить наголову. Одинаково ли
значение слова голова в этих выражениях? Конечно же нет.
Человек с головой — значит «умный, рассудительный»;
ломать голову — «решать трудную задачу, мучительно
думать о чем-нибудь»; горячая голова—скажем мы о
человеке вспыльчивом, безрассудном или просто азартном.
Здесь слово голова — значит «рассудок», а также «нрав,
характер». Наконец, разбить наголову означает «нанести
полное поражение, разбить поголовно, всех». В старину
это воинское выражение было более
специализированным. «Разбить войско наголову» — значит «побив его,
рассеять»,— читаем в Словаре В. И. Даля.
Особенность приведенных нами выражений состоит
в том, что в нашей речи они употребляются в постоянных,
как бы навсегда застывших формах. Такие сочетания
слов называются фразеологическими словосочетаниями
(оборотами), или фразеологизмами.
Фразеологические обороты и выражения от частого
применения в речи приобретают устойчивую словесную
и грамматическую форму. У них, как правило,
неизменный порядок слов. Тут, как говорится, ни убавишь, ни
прибавишь. Обычно фразеологизмы употребляются в
переносном смысле. Меткость и выразительности
фразеологизму придает образ, который чаще всего служит
основанием его значения. В. И. Даль говорил, что поговорка,
устойчивое выражение заменяет прямую речь окольной.
Действительно, можно сказать прямо: «Ничего не видно»,
а можно выразиться по-иному: Не видно ни зги. Вместо
того, чтобы сказать: «Запомни!», говорим: Заруби себе
на носу! Как видим, общий смысл в устойчивом
сочетании передают не отдельные слова, а все выражение в
целом. Применяя фразеологизмы, надо помнить, что в
них обычно нельзя вставлять новые слова или заменять
одни другими, так как меняется или вовсе разрушается
смысл сочетания.
Правда, «разрушение» фразеологизма, в целях
выразительности, применяется как особый стилистический
прием в художественной или в шутливой разговорной
речи.
Изучением устойчивых сочетаний и оборотов речи,
таких, как один на один, попадать впросак, ноль
внимания, ищи ветра в поле и т. п., занимается специальный
раздел языкознания — фразеология. Термин
фразеология буквально значит «учение об оборотах речи»
75
(греч. phrasis — «оборот, выражение», logos —
«учение»). Фразеологией и называют раздел лингвистики,
изучающий все фразеологические обороты вне
зависимости от их значения и грамматической формы. Скажем
кстати, что совокупность этих оборотов также принято
называть фразеологией.
Значительную часть фразеологии составляют идиомы
(от греч. idios — «странный, необыкновенный») —
«своеобразные выражения», характерные именно для данного
языка и непереводимые теми же словами на другие
языки.
Даже близкие по значению идиомы в разных языках
приобретают своеобразные оттенки. Одну и ту же мысль
о разговоре или встрече людей наедине друг с другом,
русский может передать выражением с глазу на глаз, а
француз скажет tete-a-tete в буквальном переводе на
русский язык: «голова с головой», англичанин face to
face — «лицо к лицу», немец — unter vier Augen —
«между четырех глаз».
Фразеологическое богатство любого языка — это
достояние его народного национального языкового
сознания. Ведь большинство фразеологизмов непереводимо на
другие языки: каждая нация проявляет в них свой
характер, свою излюбленную метафоризацию, привычный
образный склад речи.
Профессор А. М. Бабкин в своей книге «Русская
фразеология, ее развитие и источники» пишет:
«Фразеологический фонд языка народа, национальное
идиоматическое достояние — вот тот живой и неиссякающий
источник, который обеспечивает обогащение литературного
языка новыми выразительными возможностями и
средствами. Воздействие этого источника придает языку
яркость черт национального характера и тот неповторимый
колорит, который отличает один от другого как языки
многовековой культуры, так и вновь слагающиеся и
закрепляемые письменностью литературные языки».
Русский язык очень богат фразеологизмами. Во
фразеологии запечатлен огромный исторический опыт
народа, в ней отражены трудовая деятельность, быт и культу:
ра нации. Изучение фразеологии составляет необходимое
звено в усвоении языка, в повышении культуры речи.
Большую помощь в этом могут оказать фразеологические
словари. В 1967 г. издательством «Советская энциклопе-
76
дия» выпущен однотомный «Фразеологический словарь
русского языка» пюд редакцией А. И. Молоткова. В нем
содержится свыше 400 словарных статей, каждая из
которых посвящена отдельному фразеологизму — системе
его значений, формам употребления, в ряде случаев
указано происхождение фразеологизмов.
Читая этот словарь, мы убеждаемся в том, что при
помощи фразеологизма можно коротко сказать о многом.
Знание фразеологии — это обязательное условие
глубокого владения родным языком. Грамматическая и
смысловая устойчивость фразеологизмов, неразложимость их
на отдельные слова способствуют тому, что в них порой
сохраняются слова и формы давно забытые, утраченные
в свободном употреблении.
Фразеология хранит память о событиях народной
истории, в ней живут исполненные поэзии и глубокой
мысли афоризмы великих людей, строки, вышедшие из-
под пера художников слова.
Подтвердим эту мысль несколькими примерами из
истории некоторых устойчивых сочетаний, крылатых
слов, пословичных выражений.
Делу время, потехе — час. Это пословичное
выражение имеет поучительный характер, употребляется обычно
со значением «основное время удели серьезным заботам,
а веселью — лишь часть досуга», произносится с
интонацией «противопоставления».
Каково же происхождение этою известного
выражения, как появилось оно в русском языке?
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо
вспомнить о старых значениях слов дело, потеха, час и время,
входящих в это выражение.
Слово дело в старину имело много забытых теперь
значений: оно означало не только «работа», «труд», но
и «должность», и более узко — «письменное
производство» (сравните современное делопроизводство), а
также «битва», «сражение» (т. е. ратное дело, воинский
труд).
Кроме известных в наши дни значений «забава»,
«утеха» или «увеселение», слово потеха значило прежде
и «зрелище» (потеха театральная или балаганная), а
также «конские бега», «скачки» или еще «охота»
(зимняя и летняя потеха на зверей).
Наконец, слова время и час обозначали в старину
«отрезок времени, некоторый срок». Из них время было
77
более общим по смыслу, а час обозначало «момент,
отрезок времени».
В целом все выражение звучало прежде: и делу
время, и потехе час и имело общее значение: «всему свое
время, всему свой час или черед», «и делу и веселью —■
свой срок, своя пора».
Об употреблении в старину этого выражения есть
исторические свидетельства. Так, в 1656 г. по приказу
русского царя Алексея Михайловича был составлен
сборник, который назывался «Книга, глаголемая урядник».
Здесь слово урядник означает «свод правил,
наставлений» и происходит от старинного глагола уряжать —
урядить, т. е. «привести в порядок, устроить». Книга
«Урядник» представляла собой свод правил соколиной
охоты — излюбленной «потехи» того времени (в
особенности у царя и придворных). В конце предисловия к
«Уряднику» царь Алексей Михайлович сделал
собственноручную приписку, которая кончалась словами: «Не
забывайте: делу время и потехе час». Приписка эта
напоминала придворным, что они, увлекаясь охотой, не
должны забывать о деле — о службе государству.
Со временем это пословичное выражение приобрело
более общий смысл, видоизменилось грамматически и в
современной русской речи употребляется в значении
«главная забота и основное время — делу, а отдыху и
забаве — свободную минуту».
Попасть в переплет. Почему мы говорим попасть в
переплет или попасть в жестокий (жесткий) переплет?
О каком переплете здесь идет речь? Может быть, о
переплете книги?
Нет, к переплету книги это выражение не имеет
отношения, хотя многие так и полагают: попал в жесткий
переплет — якобы как книга в твердую обложку.
Выражение попасть в переплет связано с одним из
старых значений слова переплет — «сплетение,
переплетение из прутьев, лучины, соломы, образующее кузов,
ограду, сиденье и т. п.». Отсюда слово переплет легко
могло приобретать переносный смысл — «сложное
стечение обстоятельств, переплетения судьбы, жизненных
ситуаций». Попасть в переплет значит «оказаться в
сложном, неприятном, запутанном или опасном положении».
В современном русском языке выражение попасть
в переплет' имеет ярко выраженный разговорный оттенек
и входит в ряд близких по значению оборотов: попасть
78
в переделку, попасть впросак, попасть в (неприятную)
историю.
В «Материалах для русского языка» А. Н.
Островского, собранных великим драматургом на Волге, есть
выражение ругаться в переплет, т. е. «взаимно, не давая
пощады друг другу». Попасть в жестокий переплет могло
означать в этом случае неприятное, трудное положение
человека, желающего помирить спорщиков и вызвавшего
•нападки на себя с обеих сторон. На этом примере можно
видеть, как нелегко иной раз разобраться в истоках и
буквальном значении, казалось бы, простого и всем
известного выражения.
Развесистая клюква. Это выражение употребляется
как символ чего-либо неправдоподобного—ложных
сведений об известных предметах и явлениях или просто
небылиц и выдумок.
Первоначально это выражение обозначало вздорные
и нелепые сообщения иностранцев о России и русской
природе, о русских людях и их обычаях. Легенда
приписывает авторство «развесистой клюквы» французскому
писателю Александру Дюма-отцу, действительно
совершившему путешествие в Россию в середине прошлого
века. Сведения этой легенды не вполне достоверны, хотя
французский источник выражения не вызывает никаких
сомнений. В Толковом словаре русского языка под
редакцией Д. Н. Ушакова сообщается о том, что
выражение развесистая клюква пошло «от описания России, в
котором поверхностный автор-француз пишет, что сидел
под тенью величественной клюквы».
Выражение развесистая клюква сравнительно новое.
Возникло оно, по-видимому, в самом начале 1900-х годов
как устная шутка, ходячий анекдот. Эта шутка была
подхвачена сатириками и пародистами. Появились комедии
и пьесы, высмеивающие возникшую во Франции моду на
путешествия в Россию и тягу к поверхностным
описаниям экзотики русского быта. Одна из таких пьес под
названием «Любовь русского казака» была включена в
1910 г. в репертуар петербургского театра «Кривое
зеркало» и имела шумный успех. В этой комедии два
французских драматурга предлагают незадачливому
директору парижского театра свою пьесу, действие которой
происходит «в центральном департаменте России, около
Санкт-Московии на берегу Волги». Героиня их пьесы
Аксенка, которую хотят насильно выдать замуж за каза-
79
ка, оплакивает любимого ею Ивана и вспоминает при
этом, как сидела с ним под «развесистыми сучьями
столетней клюквы».
Очень быстро выражение развесистая клюква
покинуло свой литературный источник и широко
распространилось в разговорной речи. Этому способствовали его
острый комизм, выразительность и меткость. Выражение
стало крылатым, потому что в лаконичной форме ярко
закрепило существо обозначаемого явления.
Без сучка и задоринки. Буквально это значит
«хорошо, гладко, без помех, без недостатков». О какой же
задоринке идет речь и причем здесь задор? Прежде всего
задор в смысле «горячий энтузиазм» к этому
пословичному выражению никакого отношения не имеет. Подобно
широко известным фразеологизмам разделать под орех
(или под дуб), снять стружку,— «отругать», выражение
без сучка и задоринки (или ни сучка, ни задоринки)
восходит к профессиональной речи людей столярного ремесла
Задорой или задориной, задоринкой русские деревщи-
ки-мастера называли издавна зацепу, занозу или
застругу на обрабатываемой доске, деревянной поверхности.
«Тут ни сучка, ни задоринки — все гладко»,— говорили
о хорошо обработанном материале, ровном на ощупь.
Ведь всем известно, что твердые сучки в доске нелегко
было обработать, сровнять со всей поверхностью. А
после просушки они могли выпасть, и тогда в доске
образуется отверстие. Получается брак, нежелательный изъян
в работе.
Таким образом, смысл выражения без сучка и
задоринки в профессиональной речи вполне конкретен:
добротный древесный материал, без единого сучка, доведен
до зеркального блеска, на нем нет ни зацепок-заноз, ни
неровностей-заструг. Отсюда легко понять образное
употребление всей фразы: так стали говорить о
результате хорошей работы, о блестящем выполнении какого-
нибудь дела, задания.
Со временем выражение приобрело еще более
отвлеченный и обобщенный смысл. В наши дни, употребляя
выражение без сучка и задоринки, мы говорим обычно
о событиях и делах, протекающих спокойно, гладко, без
особых осложнений и трудностей. Например: «Все у
него идет хорошо, без сучка и задоринки».
Именно это значение в качестве основного отмечает
Фразеологический словарь русского языка.
80
В этом обобщенном значении выражение без сучка и
задоринки синонимично (сходно по смыслу) с
фразеологизмами как по маслу, как по писаному, как по
рельсам, и в нем уже трудно усмотреть исторические связи
со старинным профессиональным словоупотреблением
русских деревянных дел мастеров.
На-гора. Наречие на-гора пришло в современный
язык из профессиональной речи шахтеров. У шахтеров
выдать на-гора, поднять на-гора значит «поднять уголь
и подняться вверх на поверхность земли, из шахты».
В русской орфографии закрепилось написание этого
наречия через дефис, но совершенно очевидно, что
образовалось оно из сочетания предлога на с именем
существительным гора. Любознательному человеку это слово
задает две загадки: во-первых, причем здесь гора, если
на-гора означает всего лишь подъем на поверхность
земли? Во-вторых, почему у слова гора такое необычное
окончание в сочетании с предлогом на? То есть почему
не на-гору?
Ответ на первый вопрос мы найдем в традиционной
терминологии русских шахтеров. В Горном словаре,
который был опубликован в 1841 г., отмечалось, что слово
гора у горняков обозначало рудник. «Он знает гору» —
так говорили о человеке, имеющем опыт горняцкой
работы. «Идти в гору» значило «спускаться в рудник».
Известный советский языковед, крупнейший знаток
донских говоров А. В. Миртов замечал, что в речи
шахтеров центральных районов Донбасса горой называют
наземные сооружения шахты. «На горах,— писал Миртов,—
работают поверхностные рабочие, т. е., которые не
спускаются в шахту». В записях А. В. Миртова, сделанных в
Донбассе в 20-х годах, находим такие обороты: «Выехал
на гора» — значит из шахты на поверхность; «Опомнился
только на горах».
Такое употребление слова гора в речи шахтеров не
случайно. В русском языке слово гора издавна имело
значение «сверху, наверху». В некоторых областных
говорах и теперь горой называют чердак или мезонин; в
отдельных местах гора — это «высокий берег реки».
И на второй вопрос, почему в сочетании на-гора такое
необычное окончание, мы можем найти ответ в народной
речи. В некоторых русских говорах наблюдается
употребление имен существительных женского рода в форме
81
именительного падежа вместо винительного. На русском
Севере, на Урале, в Сибири можно услышать такие,
например, выражения: «Надо баня топить», «Надо труба
провести» и т. п. Можно предположить, что
традиционное шахтерское словечко на-гора появилось как раз в,тех
местах, где в речи жителей наблюдаются такие обороты
с именительным падежом вместо винительного.
Тертый калач. Знаете ли вы, что значит тертый ка-
лач? Многие ответят: да, конечно, так называют очень
опытного, бывалого человека, которого трудно обмануть,
провести. Верно. Но далеко не каждый знает, как
появилось это выражение, как оно связано с калачом.
Выражение тертый калач восходит к одному из
названий круглого хлеба — калача. В романе П. И. Мельни-
кова-Печерского «В лесах» читаем: «Покончив с чаем,
принялся писарь за штофик кизлярки да за печеные
яйца с тертым калачом на отрубях, известным под
названием «муромского».
Тертый калач выпекался в старину из крутого
калачного теста, которое долго мяли и терли перед выпечкойе
Отсюда появилась и пословица: «Не терт, не мят, не
будет калач», которая стала переосмысляться
применительно к человеку: «Беды человека научают», а затем
расширительно — выражение тертый калач получило
значение «опытный, бывалый человек», «потертый
жизцью, накопивший житейский опыт».
Часы пик. Что значит фразеологическое сочетание час
(часы) пак и каково его происхождение?
Прежде всего следует сказать, что не ко всем
известным пикам это выражение имеет отношение. Чисто
внешним оказывается, например, его сходство с такими
фразеологическими оборотами, как сделать в пику (кому-
нибудь), оказаться при пиковом интересе и т, п.
В выражениях час пик или время пик слово пик по
своему происхождению и характеру — несогласованное
определение (по типу цвета беж или брюки клеш).
Слово пик в интересующем нас смысле пришло в рус*
скую речь из французского языка. В географической
терминологии слово пик издавна обозначает остроконечную
вершину горы или горного хребта, а также вообще
высшую точку горы, горного массива. Слово пик — «высшая
точка, вершина чего-нибудь» — в обобщенном смысле да*
ло начало ряду других терминов. В специальном, техни»
ческом употреблении словом пик стали называть резкий
82
(и обычно кратковременный) подъем напряжения в
какой-нибудь работе или в каком-либо процессе.
Буквально это могло связываться с высшей точкой
кривизны на графике, чертеже (точка пик на графике).
Так, например, резкое повышение расхода
электроэнергии в определенные часы дня носит у энергетиков
название «дневной пик нагрузки электроэнергии».
В общей литературной речи закрепилось выражение
время пик или час (часы) пик в значении «время
наибольшего напряжения, наибольшей загрузки в работе
транспорта».
Часы пик — это утренние или вечерние часы, когда
городской транспорт испытывает большие нагрузки в
связи с массовыми передвижениями пассажиров к месту
работы, учебы или по их окончании.
По наблюдениям специалистов-этимологов,
выражение часы пик появилось в русском языке не как прямое
заимствование из французского, а в качестве полукальки
англо-американского оборота peak hours, который
буквально как раз и обозначает «часы пик» (на транспорте)*
Обратите внимание на то, что во всех выражениях,
в которых содержится слово пик, оно остается в
неизменной форме, не склоняется. Мы говорим и пишем,
например: «За два часа до времени пик», «Дежурство по
станции во время часов пик» и т. п. Встречающиеся иногда
в устной речи выражения «часы пиков», «в часы пиков»,
«пиковые часы» — неправильны, нелитературны.
«ПОВОРАЧИВАЙ СТИЛЬ!»
«Поворачивай стиль!»— говорили древние. Означало это
в прямом смысле «стирай написанное», в переносном —
«работай над слогом, обдумывай написанное». Ведь
стилем (stilos) по-гречески называлась заостренная с
одного конца палочка (известна еще русская форма стило),
которой писали (царапали) по дощечке, намазанной
воском; другой конец палочки имел форму лопатки — им
разравнивали воск, стирая написанное.
В современном языкознании наука стилистика имеет
большую практическую направленность. Она изучает
выразительные возможности лексико-фразеологических,
грамматических и произносительных средств
литературного языка, а также и допускаемых к употреблению
83
средств других разновидностей национальной речи
(жаргонов, диалектов и т. п.). Она изучает виды устной и
письменной речи по цели высказывания (или функции
языка): простое общение, развернутое сообщение,
побуждение, эстетическое воздействие. И наконец,
стилистика изучает сложившуюся в литературном языке систему
стилей.
На практике стилистика имеет дело с вопросом о
целесообразности — нецелесообразности того или иного
употребления. При этом целесообразность употребления
не всегда совпадает с правильностью. Стилистически
оправданной может быть даже речевая ошибка.
Напротив, гладкая, но невыразительная речь может не достичь
цели, хотя с точки зрения норм литературного языка она
совершенно правильна. Поэтому в обучении стилистике
основным оказывается познание всех богатств
национального языка в текстах мастеров слова и развитие
языкового вкуса.
Языковые средства (слова, фразеологические
обороты, грамматические формы и т. д.) делятся на
нейтральные и стилистически окрашенные. Нейтральные
применяются во всех стилях и играют роль стилистического
фона; окрашенные ограниченны в употреблении, их
использование придает высказыванию тот или иной
стилистический оттенок.
Спектр стилистических окрасок широк и
разнообразен. Одно из основных стилистических различий,
например, выделяет высокую и сниженную лексику,
противопоставляя ту и другую словам нейтральным: лицо
(нейтральное) — лик (высокое) —рожа (сниженное).
Стилистическая окраска прикрепляет языковые
средства к определенным стилям, а вместе с этим и к
жанрам речевых «произведений». Каким из них принадлежат
такие высказывания: «В связи с вышеизложенным,
считаем необходимым уведомить...», «В связи с
неразработанностью проблемы просодических средств...», «Он,
дескать, спохватился, да уж поздно...»? Здесь книжные
обороты, взятые из официально-деловой записки, научной
статьи, соседствуют с разговорной фразой.
В современных развитых литературных языках
сложилась гибкая и разветвленная система стилей,
приспособленная для обслуживания разнообразных культурных
потребностей общества. Есть несколько классификаций
языковых стилей. Так, выделяют две пары противопоставь
84
ленных друг другу стилей литературного языка:
книжный и разговорный, а внутри книжного — научный и
художественный. В более детальных классификациях
выделяют еще публицистический,
производственно-технический, деловой и т. д.
Следует учитывать, что изменения, постоянно
происходящие в языке, касаются и стилистической
характеристики отдельных слов и выражений, и всей системы
стилей языка в целом.
Из всех языковых стилей деловой стиль считают
наиболее консервативным и однообразным. Понятно, ведь
он обслуживает канцелярию. А всякое делопроизводство
требует большой строгости в оформлении документов,
точности и краткости в изложении их содержания.
Однако и здесь, в самых шаблонных, казалось бы,
документах мы сталкиваемся с некоторым разнообразием в
способах выражения. Как обычно в языке, и здесь
встречаются варианты.
Заявление кому (от) кого. Довольно часто возникают
споры о том, как следует писать в заявлении:
«Захаровой М. И. заявление» или «от Захаровой М. И.
заявление»} И в этом споре нет неправых.
Обычно авторы пособий по деловой речи
предпочитают первую, более традиционную форму, без предлога.
Но допускается и форма с предлогом. Полагают, что
применение предлога соответствует обычной
грамматической связи заявление кому от кого, так же, как,
например, письмо кому от кого,
В отношении стилистическом представляет некоторое
неудобство применение традиционной формы в тех
случаях, когда рядом оказываются две фамилии и обе в
родительном падеже: «Начальнику цеха тов. Сидоровой
Захаровой М. И. заявление». С точки зрения «протокола»
и грамматики это абсолютно правильно. Но не будет
ошибкой и преодоление стилистического неудобства:
«Начальнику цеха тов. Сидоровой от Захаровой М. И.
заявление».
Следует только помнить, что все начало документа
представляет собой одно предложение, и точку надо ста-
вцть только после слова заявление.
Но есть здесь еще один предмет для спора: как
следует писать слово заявление — оо строчной буквы или
с прописной? На этот вопрос нельзя ответить однозначно.
Если исходить из грамматики — из того, что вся на-
85
чальная часть документа представляет собой одно
предложение, то справедливо ответить: слово заявление
следует писать со строчной буквы. Но если обратить
внимание не только на грамматическую сторону, а еще и на
зрительную форму документа, то слово заявление
оказывается заголовком. Ведь его обычно пишут в центре
строки, отдельно, после имени автора заявления, которое
всегда пишется справа (иногда с дополнительными
сведениями). А если слово Заявление заголовок, то его
можно написать и с прописной буквы. И это не будет
ошибкой.
Словарные пометы. Всякий, кто пользовался
толковыми и другими словарями русского языка, знает, что
многие слова и выражения сопровождаются в них
специальными указателями-характеристиками. В
лексикографии их называют пометами. Они ставятся перед всей
статьей, сразу после заглавного слова, или внутри
статьи — перед отдельными значениями.
Задача помет — дать слову грамматическую
характеристику и указать на его стилистическую окраску.
Отсутствие стилистической пометы служит
указанием на нейтральный характер слова или значения, т. е.
на возможность их применения в любом стиле языка.
А что значат такие сокращения, как разг., ирон.,
стар., устар., спец. и т. п.?
Прежде всего обратим внимание на пометы,
указывающие на разновидности устной речи: «разговорное»,
«просторечное», «фамильярное» и т. п. Особо стоит здесь
помета «областное» — при словах и выражениях, по
происхождению или преимущественному употреблению —>
диалектных.
Есть пометы, относящие слово к той или иной
разновидности письменной речи: «книжное», «официальное»,
«канцелярское», «специальное». В этом разряде
выделяются пометы «поэтическое» и «народно-поэтическое»,
говорящие об окраске и сфере употребления слов в
художественной речи.
Есть и собственно стилистические пометы,
указывающие или на принадлежность слова к тому или иному
стилю речи (например, «высокое», «торжественное»),
или на выразительные оттенки, экспрессию слов и
выражений: «ироническое», «неодобрительное», «презритель*
ное», «шутливое».
Существуют пометы, устанавливающие историческую
86
перспективу в словах современного литературного
языка: «новое», «старое», «устарелое», «старинное» и т. п.
Помета «старинное», например, относится обычно к
историзмам — словам, вышедшим из употребления вместе с
теми предметами или понятиями, которые они когда-то
обозначали. А вот помета «устарелое» сопровождает
слова и выражения, которые выходят из современного
употребления, но могут быть широко известны по
классическим литературным произведениям XIX в. Пометы при
словах могут быть «двойными». Например, если в
скобках стоит: «шутливое, разговорное», то это значит, что
слово относится к разговорной лексике и имеет
шутливый оттенок.
Если же две пометы соединяются союзом и, например,
«устарелое и ироническое», то это значит, что в
современном языке слово может в одних случаях
употребляться как архаизм, а в других придает речи оттенок
иронии.
В стилистических и нормативных пометах толковых
словарей ни в коем случае не следует видеть одну только
запретительную цель. Задача их несколько иная. Она
состоит в том, чтобы показать закрепленные традицией
реальные условия употребления слов и выражений в
современной устной и письменной речи, охарактеризовать
их стилистические и эмоционально-экспрессивные
оттенки.
В целом пометы в толковых и других словарях несут
в себе очень важную информацию — грамматического,
стилистического, нормативно-предупредительного и
иного характера.
Словарные пометы могут изменяться во времени.
Многие слова, помещенные в Словаре под редакцией
Д. Н. Ушакова с пометой «новое», давно уже
перестали ощущаться неологизмами, стали вполне привычными
в нашем языке. Помета «областное» (или «диалектное»)
в более поздних словарях меняется на «разговорное», а
слова с пометой «разговорное» переходят в разряд
нейтральных.
Эти замены — результат объективных изменений в
стилистической системе живого языка. Сопоставление
словарных помет в словарях, подготовленных в разное
время, дает много поучительного из области истории слов
и выражений, развития их стилистических,
грамматических и семантических особенностей.
87
СЛОВАРИ—СОКРОВИЩНИЦЫ ЯЗЫКА
На страницах этой книги мы не раз уже упоминали
разнообразные словари русского языка, приводили
материал из них и рассказывали о создателях словарей.
История отечественного словарного дела представляет собой
одну из интереснейших страниц в развитии русской
национальной культуры, науки и просвещения. Наша
современная лексикография — едва ли не самая развитая
и обширная область науки о русском языке.
Первые словарные опыты на Руси известны с XIII в.
Это небольшие списки слов с толкованиями,
объяснениями и переводами, которыми переводчики и переписчики
снабжали древние рукописи, стремясь сделать их
доступными для читателя. Вот названия таких словариков:
«Толкование неудобь познаваемым в писании речем...»,
«Сказание о неудобь понимаемых речех, иже обретаются
во святых книгах не преложены на русский язык...»,
«Толкование о неразумных словесех».
От XVI—XVII вв. до нас дошло уже значительное
количество особых рукописных словарей, называемых тогда
«Азбуковниками», «Алфавитами», с середины XVII в.—
«Лексиконами». Азбуковники постоянно переписывались,
их использовали при обучении грамоте, переводческому
делу. Первыми печатными словарями у восточных славян
были «Лексис» Лаврентия Зизания Тустановского,
изданный в 1596 г. в Вильне как приложение к
«Славянорусскому букварю» и «Лексикон славенороссийский и
имен толкование» Памвы Берынды, вышедший в 1627 г.
в Киеве.
В Петровскую эпоху в России был издан целый ряд
дву- и многоязычных словарей, среди которых
выделяется «Лексикон треязычный, сиречь речений славенских,
еллиногреческих и латинских сокровище из различных
древних и новых книг собранное и по славенскому
алфавиту в чин расположенное» Федора Поликарпова,
вышедший в Москве в 1704 г.
Крупнейшие представители русской культуры XVIII в.
В. К. Тредиаковский и М. В. Ломоносов указывали на
необходимость составления большого словаря уже
сложившегося к этому времени русского национального
языка. Шеститомный словарь Академии Российской,,
выпущенный в 1789—1794 гг. и переизданный . в 1806—
88
1822 гг., открыл традицию нормативных толковых
словарей русского языка.
В дальнейшем, в 1847 г. под руководством
академика А. X. Востокова был выпущен четырехтомный
«Словарь русского и церковнославянского языков» с очень
подробной нормативной характеристикой словарного
состава русского языка XVIII — начала XIX в.
Вторая половина XIX в. ознаменовалась выходом
знаменитого Толкового словаря В. И. Даля и началом
издания большого Словаря русского языка под редакцией
академика Я. К. Грота, затем — академика А. А.
Шахматова (этот огромный по замыслу словарь остался
незавершенным).
30 лет Памва Берында собирал материалы для
своего «Лексикона», Владимир Иванович Даль отдал
Словарю всю свою жизнь. Французский филолог XVI в.
Ж- Скалигер посвятил работе словарников стихи,
переведенные на русский язык одним из замечательных
просветителей Петровской эпохи Феофаном Прокоповичем:
Если в мучительские осужден кто руки,
Ждет бедная голова печали и муки,
Не вели томить его делом кузниц трудных,
Не посылать в тяжкие работы мест рудных:
Пусть лексикон делает — то одно довлеет,
Всех мук роды сей един труд в себе имеет.
Действительно, о трудности и объемах работы при
подготовке словарей говорят такие цифры: Оксфордский
словарь английского языка в 13 томах составлялся 50 лет
(последний том вышел в 1928 г.), Словарь немецкого
языка братьев Гримм в 16 томах издавался ровно сто
лет: с 1854 по 1954 г.
Замечательные традиции русской лексикографии
XVIII—XIX вв. продолжаются и успешно развиваются в
советское время. Наши словарники создали целую
систему общих и специализированных описаний
современного литературного русского языка, народных говоров,
памятников древней письменности и произведений
классической литературы.
На необходимость развития словарного дела в
стране неоднократно указывал В. И. Ленин. В тяжелое
время гражданской войны, голода и разрухи он писал 5 мая
1920 г.: «Т. Покровский! Мне случилось как-то
беседовать с т. Луначарским о необходимости издания
хорошего словаря русского языка. Не вроде Даля, а словарь для
.69
пользования (и учения) всех, словарь, так сказать,
классического, современного русского языка (от Пушкина
до Горького, что ли, примерно)».
Четырехтомный Толковый словарь русского языка под
редакцией профессора Д. Н. Ушакова (1935—1940) в
полной мере соответствовал программе, выдвинутой
В. И. Лениным. В коллектив его составителей входили
крупные советские филологи В. В. Виноградов, Г. О.
Винокур, Б. А. Ларин, С. И. Ожегов, Б. В. Томашевский.
В Словаре Ушакова нашли отражение в основном слова
классической литературы, а также и общепринятого
научного, делового и книжного языка, сложившегося в
течение XIX в. Вместе с тем Словарь отразил изменения,
произошедшие в русском языке в первые два
десятилетия Советской власти. Особенное внимание составители
уделили разработке системы нормативно-стилистических
помет, исторической характеристике слов и орфографии.
Разрабатывая план четырехтомного словаря, его
составители поручили одному из членов своего коллектива
подготовить сокращенный вариант Словаря, который мог
быть издан в виде однотомника. Однако р!абота
профессора С. И. Ожегова вылилась не в механическое
сокращение четырехтомника, а в создание совершенно нового
вида массового словаря-однотомника. Краткие речения
заняли здесь место литературных иллюстраций,
упрощены формулировки в толкованиях слов, для
производных слов применено частичное гнездование. Словарь
Ожегова выдержал уже одиннадцать изданий общим
тиражом более 2 миллионов экземпляров.
При переизданиях словаря учитываются изменения в
словарном составе современного русского языка.
Систему толковых словарей венчает составленный
в рекордно короткий для мировой лексикографии срок
17-томный Словарь современного русского литературного
языка (1948—1965). Самый большой академический
словарь вобрал в себя более 120 тысяч слов,
соответствующих образцовому литературному употреблению.
Словарь отличает глубина проникновения в смысл каждого
отдельного слова — детально описаны многозначные
слова. Богатства цитатной картотеки, на которую опирались
составители, позволили иллюстрировать каждое слово
и каждое значение выдержками из классической и
современной художественной литературы, публицистических
и научных произведений. В год столетия со дня рожде-
90
ния В. И. Ленина группа редакторов-составителей
Словаря была удостоена Ленинской премии.
В послевоенные годы вышел новый четырехтомный
Словарь русского языка (1957—1961). Четырехтомник
охватывает основной состав лексики современного
литературного языка и служит прекрасным справочным
пособием для широкого круга читателей — редакторов,
учителей, всех, кто профессионально работает со словом.
Он служит также базой для составления
русско-иноязычных и иноязычно-русских словарей, а по выпуску
переводных двуязычных словарей наша страна занимает
первое место в мире.
Большой популярностью пользуется двухтомный
Словарь синонимов русского языка (1971 —1972) под
редакцией А. П. Евгеньевой. В нем приведено свыше 4
тысяч синонимических рядов, указаны смысловые и
стилистические различия близких по значению слов.
В настоящее время готовятся новые издания
четырехтомника и семнадцатитомника, в ближайшие годы
систему толковых словарей решено расширить созданием
кратких толковых словарей для школьников, для
представителей многих национальностей нашей страны, которые
называют русский язык своим вторым родным языком,
а также для иностранцев.
Кроме общих толковых словарей русского языка,
следует обратить внимание на уникальное по своему объему
издание — сводный Словарь русских народных говоров,
10 выпусков которого (буквы А—3) вышли в 1965—•
1974 гг. Главный редактор словаря —
член-корреспондент АН СССР Ф. П. Филин. Количество местных слов,
записанных собирателями народной речи на протяжении
последних полутора столетий, огромно, и словарь
намного превысит знаменитый труд В. И. Даля.
К 1976 г. вышли три выпуска (А—В) Словаря
русского языка XI—XVII вв. Главный редактор — член-
корреспондент С. Г. Бархударов. В нем находят
отражение материалы разнообразных древнерусских текстов:
летописей, грамот, житийной литературы.
Словари русского языка содержат интереснейшие
сведения об истории самых обычных и употребительных
слов.
Университет, институт, техникум. Слово университет
как название высшего учебного заведения вошло в рус-
ский язык в XVIII в. В 1724 г. при Академии наук в
91
Петербурге была сделана попытка открыть учебное
заведение с таким названием. И профессора, и студенты
для этого университета были выписаны из-за границы.
Только в 1755 г. в Москве был учрежден первый
настоящий русский университет, который носит теперь имя
своего основателя М. В. Ломоносова.
Современное произношение слова университет
указывает на то, что в русский язык оно пришло
непосредственно из немецкого. Однако это слово интернациональное,
оно известно многим европейским языкам. Как и многие
другие интернациональные слова, оно восходит к
латинскому источнику и по-латыни universitas значило
«объединение совокупности». Этим словом в средневековой
Европе называли сначала купеческие гильдии, цехи,
союзы ремесленников.
В XII—XIII вв. в тех городах Италии, Испании,
Франции, где жили знаменитые учителя и были школы, воз*
никли союзы преподавателей и студентов. Такие союзы,
вольные школы, как и все другие корпорации и цехи
средневекового города, призваны были охранять права
своих членов. И назывались они университетами.
В дальнейшем университетом называли учебный план
высшей школы, который объединял всю совокупность
наук. И наконец, это название во многих странах
утвердилось за высшими учебными заведениями, в которых
изучается вся совокупность дисциплин, составляющих
основы научных знаний.
В настоящее время университеты — это высшие
учебные заведения и научные центры, в состав которых
входят естественные и гуманитарные факультеты.
Слово институт в русском языке, так же, как и
университет, появилось в XVIII в. Оно тоже
интернациональное, происходит от латинского слова institutum,
которое переводится на русский язык как «установление,
учреждение, устройство». Латинский глагол instituere,
от которого произведено это слово, значит также и
«наставлять, обучать».
Институтами называют у нас
научно-исследовательские учреждения и высшие учебные заведения, по
сравнению с университетами более узкого и
специализированного профиля. Слово институт имеет еще значение
«совокупность норм права» в соответствии с
первоначальным значением.
Сравнительно недавно появилось в русском языке на-
92
звание среднего специального учебного заведения
техникум. Словари у нас отмечают его только с начала
нынешнего столетия. Еще составлявшийся в 30-е годы
Словарь под редакцией Д. Н. Ушакова приводит его с
пометой «новое».
В европейских странах, прежде всего в Германии,
техникумы появляются в XVIII в. в связи с развитием
промышленности и необходимостью готовить
специалистов для нее. В системе образования в нашей стране
техникумы заняли свое место только после Великой
Октябрьской социалистической революции.
Само слово техникум так же, как университет и
институт, относится к числу интернациональных слов. В
основе своей оно имеет греческое слово techne,
означающее «искусство, мастерство». Отсюда и слово техника,
technike), что значит буквально «искусная».
Эстафета. В современном русском языке слово
эстафета активно употребляется главным образом как
спортивный термин. Эстафетой называют такое соревнование
спортивных команд в беге, плавании и т. п., в котором
на определенных участках дистанции члены команды
сменяют друг друга, передавая из рук в руки какой-то
условленный предмет. Сам этот символический предмет,
проходящий с членами команды от старта до финиша,
тоже называют эстафетой. И каждый участник
соревнования, защищая спортивную честь своей команды,
стремится как можно быстрее передать эстафету своему
товарищу.
Выражение передать эстафету применяется в
публицистике и в художественной речи. Вот слова «Песни о
сороковом годе» из пьесы М. А. Светлова «Двадцать лет
спустя»:
О прошлых днях, о первом наступленье,
О тех, кто шел в передовом ряду,
Споет о нас другое поколенье,
Споют о нас в сороковом году.
И молодежь подхватит песню эту
И пронесет через года побед,
И передаст ее, как эстафету,
Далеким дням шестидесятых лет...
Всегда ли слово эстафета применялось в том
значении, в каком мы употребляем его теперь? В комедии
Н. В. Гоголя «Ревизор» почтмейстер рассказывает о том,
как он распечатал письмо Хлестакова: «Призвал было
ез
уже курьера с тем, чтобы отправить его с эстафетой, но
любопытство такое одолело, какого еще никогда не
чувствовал».
Во времена Гоголя эстафетой называлась срочная
почта. По эстафете (или с эстафетой) письма, сообщения
доставлялись курьерами (по-русски, нарочными),
которые в пути сменяли друг друга в определенных пунктах.
Само сообщение, донесение, переданное таким спешным
способом, тоже называли эстафетой.
В русский язык слово эстафета пришло из
французского в Петровскую эпоху, когда в России и была
налажена регулярная конная почта. Во французском языке
слово estaffette образовано от итальянского слова
staffa, обозначавшего «стремя».
Самолет. Это слово известно теперь каждому, и
кажется, что оно так прочно закреплено за названием
вошедшего в нашу жизнь средства сообщения, так тесно с
ним связано...
А между тем история этого слова очень любопытна:
возьмем факты сравнительно недавнего прошлого из его
биографии.
В 1940 г. вышел 4-й том Словаря русского языка под
редакцией Д. Н. Ушакова. Здесь слово самолет
объясняется через слово аэроплан и имеет помету «новое».
Заметим, что при слове аэроплан (в 1-м томе, 1935 г.) такой
пометы нет. Только во время Великой Отечественной
войны название самолет вытеснило более
употребительное прежде аэроплан.
На заре авиации названия летательных аппаратов
тяжелее воздуха, самолетов, были неустойчивыми. Чаще
всего их называли аэропланами, иногда самолетами.
Называли их, как мы увидим дальше, даже
аэродромами.
Но жизнь слова самолет в русском языке началась
задолго до появления авиации. Каждому из нас с
детства известна старинная народная русская сказка о ковре-
самолете. Сказочный ковер-самолет, конечно, гораздо
старше современного самолета. Слово самолет
оказывается в русском языке очень старым. В Словаре В. И.
Даля, не знавшего еще об авиации, это слово есть. Здесь
самолет — это «разного рода устройство, которому
приписывается быстрое движение от себя». Например:
«паром, на якоре посреди реки, у которого дно устроено
откосом против течения, так что оно его переносит с
94
одного берега на другой». Самолетом у Даля назван
также ткацкий челнок, «бросаемый не рукой, а
погонялкою», а вообще машинный ткацкий стан назван са-
молётным станом. В некоторых северорусских
крестьянских говорах самолетом называли «легкий плуг».
В Словаре В. И. Даля мы можем найти
уменьшительное самолетка. Этим словом названа осветительная,
«потешная» или иная ракета.
Все это говорит нам о том, что слово самолет стоит
в ряду таких старых русских слов, как самолов —
название охотничей или рыболовной снасти, ловушки,
самопал — старинное фитильное ружье, а также —
самопрялка, самострел и т. д.
С развитием техники старинное русское слово
самолет, в значении которого была заключена идея быстрого
движения, полета, использовалось для обозначения
разного рода быстродвижущихся устройств и уж, конечно,
скоростного транспорта. Например, в прошлом веке по
Волге ходили скоростные по тем временам
пассажирские пароходы компании «Самолет».
Аэродром. Слово аэродром составлено из двух
греческих корней аёг — «воздух» и dromos — «бег», «лет».
В древнегреческом языке был и глагол aerodromeo
«пробегаю, бегу по воздуху». Эти греческие корни издавна
употребляются в технической терминологии. Например,
М. В. Ломоносов изобрел аппарат для подъема приборов
в верхние слои атмосферы и назвал его аэродромической
машиной. Как видим, все эти слова с современной
авиационной терминологией не связаны.
Но и у самих авиаторов слово аэродром впервые
было применено еще до постройки специальных площадок
с ангарами и взлетным полем — того, что мы теперь
называем аэродромом.
В последней четверти прошлого века аэронавтике —
воздухоплаванию (этим словам тоже более ста лет)
посвящена была уже значительная литература. С 1880 г.
в Петербурге издавался журнал «Воздухоплаватель».
Просуществовал он 'недолго — всего три года. Но через
20 лет ежемесячный научно-популярный и
иллюстрированный журнал с таким же названием —
«Воздухоплаватель» — стал выходить вновь и теперь уже регулярно.
В нем часто печатались К. Э. Циолковский, Н. Е.
Жуковский. На страницах «Воздухоплавателя» оживает
перед нами вся история воздухоплавания. И одновременно
95
слов-терминов этой бурно развивавшейся науки и
технической отрасли.
В пятом номере журнала «Воздухоплаватель» за
1904 г. появилось сообщение об испытании
изобретенного американцем Ланглеем летательного аппарата,
которому он дал название аэродром:
«8-го августа 1903 г. четырехкрылый летательный
аппарат с паровым мотором и двумя пропеллерами — ланг-
леевский аэродром — пролетел 550 метров,
продержавшись в воздухе три четверти минуты». Итак, первый
аэродром летал. И слово это было, по существу, другим
названием для аэроплана.
Но в значении «летательный аппарат» слово
аэродром не привилось. С развитием авиации оно очень скоро
стало употребляться в единственном, привычном теперь
для нас смысле. Таким образом, и слово аэродром
появилось раньше предмета, который оно теперь обозначает.
Аэронавт, пилот, летчик. Еще в прошлом веке поко;
рению воздушного океана отдавали свои силы, а порой
и жизнь многие талантливые и смелые люди. Как они
себя называли? Как называли их?
Первых покорителей высоты, поднимавшихся над
землей на воздушных шарах — аэростатах, называли в
России на европейский манер аэронавтами. Это сложное
слово-термин, известное во многих европейских языках,
составлено из греческих аёг «воздух» и nautes
«мореплаватель, моряк». Название аэронавт сразу же
перевели на русский по частям — воздухоплаватель. Слово
аэронавт, русскую кальку с него воздухоплаватель мы
находим уже в академическом словаре 1847 г., значит,
они употреблялись в первой половине XIX в.
В журнале «Воздухоплаватель» воздухоплавателями
или аэронавтами и называли сначала тех, кто летал на
аппаратах тяжелее воздуха.
А как обогащалась семья названий? Пока аэростаты
поднимали одного-двух человек, одного названия по
смыслу было достаточно: аэронавт или
воздухоплаватель. Но когда воздухоплавательные аппараты стали
более послушными воле людей, а особенно — когда в
гондоле воздушного шара появились не занятые
управлением аэронавты-пассажиры, тотчас же возникла
необходимость в знакомом нам и теперь слове пилот. Так
стали называть человека, управляющего полетом шара.
Слово пилот было заимствовано из итальянского языка.
96
60 лет назад в нашей стране звание «пилота на
аэростате» выдавали аэроклубы — тем, кто выдержал экзамен
и совершил необходимое число полетов.
Слово пилот стало применяться и в авиации, но
чаще— уже по отношению к первым нашим летчикам —
его заменяли словом авиатор. Это самое
распространенное название на заре авиации. Русское слово летчик
появилось вскоре — его отметил, как «новейшее» в 1910 г.
составитель Этимологического словаря русского языка
А. Г. Преображенский. Но оно нашло широкое
применение сначала только в языке военных. Перед первой
мировой войной и с развитием авиации во время войны
летчиками называли преимущественно военных летчиков.
Остальные — чаще всего авиаторы, например,
спортсмены-авиаторы. А в первых пассажирских самолетах —
пилоты.
В Словаре под редакцией Д. Н. Ушакова у слова
летчик стоит специальная помета «авиационное». Это
значит, что слово было редким в общем языке, в речи
неспециалистов. А при слове авиатор такой пометы нет.
Как видим, здесь та же история, что и с русским
названием самолета.
1/2 4 Заказ- 1350
РУССКИЙ ЯЗЫК
И СОВРЕМЕННОСТЬ
ПРОИЗНОШЕНИЕ И УДЛРЕИИЕ
В науке о языке раздел, посвященный
произносительным нормам, т. е.
правилам произношения, называется
орфоэпией. Само слово орфоэпия происходит от
греческого orthos — «прямой» и epos—
«речь».
В отличие от орфографии, которая
определяет правильное написание слов и
связана с письмом, орфоэпия относится
к устной, произносимой речи,
устанавливает правила литературного
произношения и ударения. Русская орфоэпия (т. е.
совокупность произносительных правил,
норм литературного языка) содержит
общие для всех пользующихся
литературным языком правила произношения
и исключает какие бы то ни было
индивидуальные, а также местные
диалектные произносительные особенности речи.
Каждый, кто говорит «а русском языке,
обязан стремиться к соблюдению
орфоэпических «орм. Для чего это нужно?
Нетрудно заметить, что русские люди,
говорящие на русском языке, по-разному
произносят одни и те же слова. Одни
говорят шаги, жара, а другие — шыги,
жыра. Одни произносят что, скучно,
другие — што, скушно. Одни говорят музэй,
тэмп, другие — музей, темп и т. д.
И когда человек сталкивается с та-
98
ким разнобоем в произношении-, он ставит вопрос: а как
же говорить правильно?
Действительно, существуют ли единые правила
произношения? И какое произношение берется за образец,
за норму?
Нормы произношения в своих важнейших чертах
сложились еще в первой половине XVII в. на основе
московского говора. Но первоначально это были только
московские нормы, которые лишь постепенно по мере
развития и укрепления национального языка в XIX в.
приобрели характер общерусских национальных форм. Эта
устойчивая норма предусматривала, во-первых,
обязательное смягчение согласных перед мягкими
согласными, т. е. полагалось произносить сьвет, зьверь, сьмех,
тьвердый, дьверь и т. д.
Второе правило касалось имен прилагательных,
имеющих окончание -гай, -кий, -хай. Такие прилагательные
должны были обязательно произноситься с твердыми г,
к, х: строгъй, тонконогъй, великъй, мягкъй, ветхъй
тихъй.
Далее. Во всех словах с возвратной частицей -ся и
-сь звук с произносился твердо: они собралис, он вер-
нулса, улыбающийса мальчик и т. д.
Это так называемая традиционная норма
произношения, которой мы должны следовать и в наше время.
Иногда ее называют старомосковской.
Согласно традиционной норме следовало
произносить: перьвый, четверьк, верьх, терыгит, поморьщица —
с мягкими согласными. Теперь такое произношение
можно услышать, пожалуй, только у людей старшего
поколения и со сцены театра, впрочем, это уже не
норма, а индивидуальная особенность произношения того
или иного актера.
В наше время некоторые из норм произношения
устарели, иногда рядом со старыми нормами
употребляются новые. Однако ранее выработавшаяся
произносительная система во всех своих основных, решающих
чертах сохранилась. Эта система культивируется на сцене,
ей старается следовать радиовещание, ей учат
подрастающее поколение в школе.
В современном русском литературном произношении
есть целый ряд таких явлений, которые, оставаясь
пока орфоэпической нормой, все же постепенно
начинают утрачивать свое господство. Параллельно с ними
V* 4*
99
возникают, по законам исторического развития языка,
новые нормы.
К таким же, сдающим свои позиции, орфоэпическим
нормам можно отнести и твердое произношение
возвратной частицы -ся (-сь) в глаголах. Твердое произношение
этой частицы (пришлое, взялса, оказалса) — образцовое
литературное произношение прошлого. Так говорил
А. С. Пушкин, и мы можем найти подтверждение этого
в его рифмах:
Ей карла руку подает,
Вещая: «Дивная Наина!
Мне драгоценен твой союз.
Мы посрамим коварство Финна;
Но мрачных козней не боюсь»...
Как видите, слово союз рифмуется здесь с боюс.
За последние десятилетия распространилось мягкое
произношение -ся и -сь, которое вытесняет старую
норму.
Нормы современного русского литературного
произношения находятся в постоянном изменении и развитии.
Но основные их особенности сохраняются в течение очень
длительного времени. И их нужно строго соблюдать
всем, говорящим на литературном русском языке.
В разговорной речи сейчас большая пестрота, разные
варианты произношения одного и того же слова можно
встретить даже у одного человека. Чтобы судить о
правильности произношения, нужно знать требования
современной литературной нормы. Более подробные
сведения о современных произносительных нормах вы
найдете в книге профессора Р. И. Аванесова «Русское
литературное произношение». Эта книга вышла 5-м изданием в
1972 г.
Произносительные нормы закрепляются в
специальных орфоэпических словарях, из которых у нас
наиболее известен словарь-справочник «Русское литературное
произношение и ударение» под редакцией Р. И.
Аванесова и С. И. Ожегова (М., 1960).
Дожди или дожьжи? В соответствии со старыми
московскими нормами на месте орфографического
сочетания -ждь произносится ш долгое, мягкое: дощь. При
склонении и изменении форм слова перед гласными
произносится двойное мягкое ж: дожьжя, дожьжю, дожьжя-
ми, о дожьжях.
100
В современной русской речи на произносительные
нормы значительное влияние оказывает орфография: в
соответствии с буквальным чтением слов происходит
выравнивание их произношения. Так случилось и со
словами дождь, дожди, дождливый и т. п., которые очень
часто произносятся в соответствии с написанием. Со
временем появилось произношение дожди вместо
старомосковского дожьжи, дождливый вместо прежнего дожь-
жливый, дождик и дождичек вместо традиционных дожь-
жик и дожьжичек.
В обиходно-разговорной речи наших дней с нормами
старомосковскими активно соперничают варианты
произношения «по написанию». В известном стихотворении
К. М. Симонова «Жди меня» рифмуются слова жди и
дожди:
Жди меня и я вернусь,
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди...
В речи людей старшего поколения, на сцене и в речи
радиодикторов поддерживается традиционное
старомосковское произношение слова дождь и его производных:
дожьжи, дожьжя, дожьжями, о дожьжях.
Скворечник или скворешник? Как следует
произносить сочетание -чн- в этом слове?
В соответствии с традиционной нормой русского
литературного языка следует произносить это слово с
сочетанием -шн- на месте букв -чн-: скворешник, сквореш-
ня — так же, как и в ряде других русских слов,
например: яишница, пустяшный, конешно, скушно и т. п.
Произношение чн (в соответствии с написанием) —
скворечник, скворечня — не соответствует литературной
норме.
-Шн- еа месте -чн- произносится также в женских
отчествах: Фоминишна, Ильинишна, Никитишна и т. п.
В ряде случаев возможно, однако, двоякое
произношение: булошная и булочная, молошный и молочный,
сердешный и сердечный и т. п. Обычным же правилом
является произношение -чн- в соответствии с написанием:
вечный, точный, отличный, ленточный и т. п. Это
относится ко всем новым словам: арочный, симпатичный,
баночный и т. п.
101
Произношение -шн- в словах скворечник и
скворечня мы находим в стихах современных поэтов.
У В. Ф. Бокова в стихотворении «Свирь» читаем;
Посмотри, как цветет орешник,
Как играет ручей,
Как забрался скворец на скворечник
Для весенних речей...
В стихотворении В. А. Солоухина «О скворцах»
говорится так;
В силу древних обычаев здешних
Мы жилища готовим певцам.
За морями родные скворечни
Обязательно снятся скворцам.
Звучание рифмующихся слов здешний и орешник
свидетельствует о произношении -шн- в словах скворечник
и скворечни.
Стратегия или стратегия? Как правильно сказать;
стратэгия или стратегия? Твердый или мягкий т
произносится во втором слоге перед ударным э?
Известно, что в подавляющем количестве слов
иноязычного происхождения, прочно вошедших в русский
литературный язык, перед гласным на месте
орфографического е произносятся мягкие согласные. Например;
категория, президент, брюнет, конкретный и многие другие.
К таким словам относится и слово стратегия. Оно
должно произноситься с мягким согласным т перед
находящимся под ударением э. Следует говорить страте-
гия, а не стратэгия. То же самое относится ко всем од-
нокоренным словам: стратегически, стратегический,
стратег и т. п.
Произношение стратэгия, стратэг не может быть
рекомендовано в литературной русской речи как
претенциозно-книжное, на сугубо «иностранный» лад.
Афера или афера? Правильным литературным
считается произношение афера. Это слово иностранное, оно
заимствовано из французского языка, где произносится
со звуком, близким к нашему э. Произношение афера —•
неправильно: это подчеркивается и в орфоэпических
словарях, где указано, что надо говорить афера, но не
афера.
Желчь или жёлчь? Нормативные словари русского
литературного языка рекомендуют лишь одно произно*
102
шение этого слова: жёлчь с переходом э в о (на письме ё)
во всех родственных словах: жёлчный, жёлчность,
жёлчеотделение и т. п.
Между тем в устной речи образованных людей
нередко можно услышать те же слова в ином произношении:
жэлчь, жэлчный, жэлчность (без перехода э в о). Такое
произношение характерно, в частности, для многих
специалистов-медиков и является в их речи своеобразным
профессионализмом.
Чем же можно объяснить существующий разнобой?
Если мы рассмотрим аналогичные пары слов — хребет и
хребет, шлем и шлём, всплеск и всплеск и многие
другие, то увидим, что варианты с переходим э в о (ё)
характерны для народной и обиходно-разговорной речи, а
варианты без такого перехода — для речи книжной,
нередко восходящей к старославянской традиции.
За произношением жёлчь стоит не только авторитет
нормативных словарей, но и многовековая традиция,
базирующаяся на фонетическом законе русского языка
(переход в в о под ударением),-а также речь людей
старшего поколения. Вместе с тем для современной
русской речи следует признать наряду с этим
традиционным произношением — вариант жэлчь (с окраской
разговорности или профессиональности).
Словарь-справочник «Трудности словоупотребления и
варианты норм русского литературного языка» под
редакцией К. С. Горбачевича (Л., 1973), опираясь на
литературную поэтическую речь наших дней, дает при
слове жёлчь помету: «и допустимо желчь».
Копировать или копировать? Современные
нормативные словари-справочники русского языка ие
испытывают колебания в указании ударения в этом слове.
Единственно правильной 'нормой признается ударение
копировать.
Интересно отметить, что еще в середине 30-х годов
нашего века эта норма не была единственной.
Четырехтомный «Толковый словарь русского языка» под
редакцией профессора Д. Н. Ушакова дает, например, в
качестве вполне равноправных ударения копировать и
копировать.
Исторически и этимологически (т. е. по
происхождению) более правильным является ударение копировать
(от немецкого глагола kopieren). Однако в русском
языке при освоении таких глаголов издавна наблюдались
103
колебания в постановке ударения. Особенно это было и
остается характерным для разговорной речи.
Многие из тех глаголов, которые закрепились
первоначально у нас с ударением -ировать, затем изменили
его на ударение -йровать. Так, еще в начале XX в.
считались ошибочными ударения вальсировать буксировать,
форсировать и предлагалось говорить: вальсировать,
буксировать, форсировать.
В соответствии с современными литературными
нормами, мы скажем, конечно, только вальсировать,
буксировать, форсировать.
А вот глагол бомбардировать претерпел в своей
истории два изменения: в XIX в. он произносился
бомбардировать, в начале XX в. преобладающим и
литературным стало ударение бомбардировать, а теперь мы как
бы вернулись к «исходной» форме бомбардировать.
В современном русском литературном языке прочно4
закрепившееся ударение -ировать имеет небольшой круг
глаголов: лакировать, маршировать, драпировать,
сортировать и некоторые другие.
В большинстве же глаголов этого типа ударение
закрепилось на 3-м от конца слоге: -йровать.
К ним относится и глагол копировать.
В Современной разговорной речи мы можем
услышать ставшее теперь нелитературным ударение:
копировать. Ударение это поддерживается аналогией с
такими глаголами, как сортировать, лакировать, и, может
быть, появляется и существует не без влияния одно-
коренных слов: копировальный, копировальщик и т. п.
Однако единой современной литературной нормой,
как мы уже сказали, является ударение копировать (так
же и скопировать, и копирование).
Что касается ударения копировать (или
копирование), то его следует расценивать как устарелое и
нелитературное, неправильное.
Униженный или унижённый? Как следует
произносить название известного романа Ф. М. Достоевского?
Люди старшего поколения очень часто произносят его
«Унижённые и оскорблённые». Чем это объясняется?
В литературном русском языке традиционно
существуют оба слова — униженный и унижённый.
Различаются эти слова по своим значениям и принадлежностью
к разным грамматическим категориям. Слово унижен-
104
ный — это причастие по глаголу унизить — унижать. Мы
говорим, например, униженный человек — о человеке,
которого унизили, оскорбили упреками, действиями:
«Я был им унижен и оскорблён».
Слово унижённый — прилагательное, которое еще в
прошлом веке широко употреблялось в устной и
письменной речи в значении «смиренный, весьма покорный»
и даже «раболепный». Имея в виду именно это
значение, говорили, например, унижённая просьба, мольба,
унижённый человек, унижённые и оскорблённые (о
смиренных и оскорбленных людях). Такое же различие, как
и в словах униженный и унижённый, есть в парах слов
приближенный и приближённый и некоторых' других. Мы
говорим, например, аппарат, приближенный (кем или
чем) к кратеру вулкана (это причастие), но скажем,
конечно, приближённые короля — о придворных лицах
(здесь это слово — прилагательное).
Возможны, впрочем, иные различия в парах
подобного рода. Например, совершенный — это
прилагательное (совершенное по форме произведение), а
совершённый — причастие (например, совершённый кем-нибудь
подвиг).
Интересно, что слова заслуженный и заслужённый
прежде различались точно так же, как униженный и
унижённый. Традиционно можно было сказать только
заслуженный кем-нибудь (или у кого-нибудь) успех, но
следовало говорить заслужённый человек (т. е.
достойный, почтенный), а также заслужённый артист (т. е.
почетный, известный) и т. п. В современном литературном
употреблении происходит постепенное вытеснение
старой нормы: в обоих значениях — и для причастия и для
прилагательного — начинает употребляться одна форма
заслуженный, становящаяся теперь единственно
нормативной (при устаревающей заслужённый).
То же самое происходит и с парой слов униженный и
унижённый: вторая форма выходит из употребления, и
во всех значениях начинает употребляться слово
униженный.
И если можно спорить о том, как читалось
(произносилось) название романа Ф. М. Достоевского при его
появлении, то для наших дней такой спор теряет всякие
основания. В соответствии с современными
литературными нормами мы теперь произносим: «Униженные и
оскорблённые».
105
Мускулистый или мускулистый? Как правильно
образовать прилагательное от слова мускул? Где следует
ставить в нем ударение?
Традиционная литературная норма допускала лишь
одно ударение во всех словах с корнем мускул — с
сохранением ударения исходного слова: мускульный,
мускулистый, мускулистость, мускулистее (сравнительная
степень прил.), мускулист (краткая форма прил.) и
некоторые другие. Исключение — в силу исторических
причин и условий образования — составляет лишь слово
мускулатура.
Такое ударение дается традиционно в важнейших
нормативных словарях. Например, в академическом
словаре-справочнике «Русское литературное произношение
и ударение», изданном впервые в 1959 г., читаем:
«Мускулистость (не мускулистость)», а также
«мускулистый (не мускулистый)».
Со времени издания этого словаря прошло свыше
15 лет, и за эти годы отмеченные авторами как
неправильные формы с переносом ударения — мускулистый,
мускулистость все более закрепляясь в живом
употреблении, постепенно превратились в вариант
литературной нормы.
Иначе и не могло быть. Действующие в языке живые
процессы, связанные с дальнейшим упорядочением его
системы, действие закона аналогии привели к тому, что
прилагательное от слова мускул стало произноситься
так же, как и большинство других образований на
-истый. По аналогии с плечистый, речистый, кустистый,
бархатистый, колосистый и т. п. появился и закрепился
вариант мускулистый.
Вариант ударения мускулистый — с пометой
«разговорное» — давал в свое время «Толковый словарь
русского языка» под редакцией профессора Д. Н. Ушакова
(во 2-м томе, изданном в 1938 г.).
После всего сказанного нельзя не согласиться с
нормативными рекомендациями, которые содержатся по
этому поводу в словаре-справочнике «Трудности
словоупотребления и варианты норм русского литературного
языка» под редакцией К. С. Горбачевича. В этой книге,
читаем: «Мускулистый и допустимо мускулистый».
Словарь подтверждает новое ударение примерами из
советской художественной литературы.
юв
О ТРЕБОВАНИЯХ ОРФОГРАФИИ
Можно ли писать так, как мы говорим?.
Этот вопрос интересует многих.
Наша орфография не передает в точности
произношения. Мы говорим лотка, дуп, а пишем ложка, дуб.
Таких примеров, когда слышится одно, а пишется
другое, каждый мог бы привести множество.
А что если писать так, как мы говорим? Тогда нам
не понадобятся никакие правила, и достаточно будет
знать только буквы алфавита. Кажется просто, да? Но
давайте подумаем.
Что важно для орфографии? Чтобы все .писали
одинаково и одинаково понимали написанное.- Если же
ввести звуковой принцип письма, то это требование будет
невыполнимо. И вот почему.
В русском языке безударные гласные значительно
отличаются от ударных, они более краткие, неясные.
Напишите слово паводок. Первый гласный в этом слове а.
Ну, а второй и третий? Одному они кажутся похожими
на ы, другому на о, третьему на а. Значит, одно и то же
слово разными людьми писалось бы по-разному. А это
очень затруднило бы чтение и понимание.
Кроме того, слова, которые мы привыкли считать
родственными, при звуковом письме стали бы очень
непохожими. Например, в таких родственных словах, как
воз и возить, при написании осталась бы одна общая
буква в — вое и вазить. И, наоборот, слова с разными
значениями сблизились бы, трудно было бы при чтении
распознавать их смысл. Произнесем, например, слово
лёт. О чем идет здесь речь — о льде или летании —
непонятно. Или возьмем слово лесть. О чем хотим
сказать — о лазании или о лести?
Большие трудности при звуковом написании
доставило бы колебание в произношении. Ведь даже в одной
семье не все говорят одинаково, и это различие
отразилось бы на письме.
Русский литературный язык — единый и общий для
всех говорящих на нем людей. А говорят русские люди
в разных областях нашей страны неодинаково. И вот,
представьте себе, что получится, если книги, выходящие
в наших издательствах, будут целиком отражать
произношение той или иной области. Москвичу будет трудно
понять то, что написал автор, живущий где-нибудь на
107
юге или на севере России, ему придется долго, и
кропотливо вникать в произношение писателя, соотнести его
со своим, привыкнуть к нему и тогда только начать
вдумываться в смысл написанного. Вот сколько
препятствий надо преодолеть! Гораздо легче овладеть
правилами традиционной орфографии.
Об особенностях и трудностях русской орфографии
написано немало книг — и собственно научных, и
научно-популярных. Издано несколько массовых пособий.
Назовем лишь одно из них: «Современное русское
письмо». Книга эта написана В. Г. Ветвицким, В. Ф.
Ивановой и А. И. Моисеевым и выпущена издательством
«Просвещение» в 1974 г.
В 1974 г. вышел в свет 13-м изданием
«Орфографический словарь русского языка» АН СССР под
редакцией С. Г. Бархударова, И Ф. Протченко и Л. И. Сквор-
цова. В нем содержится более 106 тысяч слов, а в
приложении даны списки русских имен и отчеств.
Идти, но прийти. Нередко возникает вопрос: почему
мы пишем идти (через дт), но прийти (через йт)? Чем
это объясняется?
Глагол идти, имевший прежде параллельное
написание и через -дт-, как теперь, и через -тт-, относится к
числу наиболее «неправильных» глаголов не только в
славянских, но и в других индоевропейских языках.
Действительно, начать хотя бы с того, что формы
прошедшего и формы настоящего времени этого глагола
образуются от разных основ: ид-у, ид-ем, пошёл, шли.
Такое явление в науке о языке называется
супплетивизмом.
В старославянском и в древнерусском языке
инфинитив этого глагола звучал как и-ти. При этом и —
это корень глагола, а -ты — окончание инфинитива
(неопределенной формы). Основа настоящего времени
глагола и-ти содержала дополнительный согласный — так
называемый «инфикс» -д-. Сравните современные формы
и-ду, ид-ёшь, ид-ёт и т. п.
От глагола идти образованы многочисленные
приставочные глаголы типа войти, найти, пойти, сдйти, прийти,
уйти, подойти и т. п. Во всех этих образованиях
начальное «коренное» и — переходит в -й-. При этом вместо
написания -дт- сохраняется старое написание с одним т.
В формах будущего простого времени глагола
прийти (который не допускает больше старого параллельно-
108
го написания придти) звук и выпадает. Сравните: я
приду (а не прийду), ты придешь, он придет и т. д.— при
форме инфинитива прийти.
Наконец, еще одна орфографическая особенность
глагола идти. Наряду с формой шляпа ему не идет (не
пишется отдельно) употребляется слитная
отрицательная форма: шляпа ему нейдет (не пишется слитно: от
глагола нейти).
Таковы особенности образования и написания
глаголов идти и прийти, связанные с историей этих слов и их
форм в русском языке.
ГОВОРИТЕ ПРАВИЛЬНО
Как правильно употребить то или иное слово? Какую
конструкцию следует выбрать? Как образовать форму
множественного числа? Какое слово предпочесть при
обращении к незнакомой женщине-продавцу или
билетеру? Такого рода вопросы постоянно возникают у
каждого из нас. Постараемся ответить на некоторые
из них.
С завода, но из дома. Почему мы говорим с завода,
с вокзала, но из дома, из клуба; с Кавказа, с Украины,
но из Крыма, из Сибири; из армии, но с флота? Есть ли
какие-нибудь правила употребления предлогов из и с в
общем значении «откуда-нибудь»?
Употребление предлогов из и с определяется обычно
их значением. В значении отправления, удаления
откуда-нибудь применяются оба этих предлога, однако один
из них, а именно из, оказывается более узким,
конкретным по значению, а предлог с—более общим.
Сравните, например: из дома, из избы, из школы, но — с
севера, с юга, с прогулки и т. п. В таких случаях, как с
Кавказа, с Памира, с Алтая, предлог с обозначает еще и
движение сверху вниз, т. е. как бы спуск с гор, а не
простое возвращение откуда-нибудь.
Эти смысловые различия, имеющие исторические
объяснения, в настоящее время в значительной мере
потеряны. Они уступили место отношениям чисто
грамматическим, формальным.
Нет однозначного ответа на вопрос, почему в одних
случаях мы говорим и пишем из (из Прибалтики, из ко-
мандировки, из армии), а в других случаях с (с
Камчатки, с совещания, с флота).
109
Зато мы всегда можем установить, как в
сомнительных случаях следует употреблять эти предлоги. Для
этого есть одно простое правило. В современном
русском литературном языке предлоги из и с имеют
антонимы, т. е. противоположные по значению предлоги. Для
из — это предлог в, а для с — предлог на. По этим
парам легко установить правильное употребление
предлогов или проверить себя в затруднительных случаях.
Например: раз мы говорим в Прибалтику — то
следует говорить из Прибалтики, в армию — из армии,
в магазин, в школу, в Москву — из магазина, из школы,
из Москвы. Другая пара предлогов на и с: на Украину,
на Камчатку, на совещание — с Украины, с Камчатки,
с совещания.
В просторечии предлоги из и с нередко смешиваются,
употребляются неправильно. Нельзя говорить,
например: вернулся со школы, с магазина, с армии (вместо
из школы, из магазина, из армии). Это противоречит
литературной норме.
Смотреться. В живой разговорной речи наших дней
многим, вероятно, приходилось слышать такие фразы:
«Это платье хорошо смотрится на ком-нибудь» или
«Этот костюм как-то не смотрится», «Ваза с цветами
хорошо смотрится на фоне окна» и т. п. И понятно, что
речь идет здесь о фасоне или расцветке одежды, о
нарядном фоне, обстановке и т. д. Но правильно ли такое
употребление? Попробуем в этом разобраться.
В литературном русском языке глагол смотреться
имеет несколько значений, которые, впрочем, можно
свести к двум основным.
Глагол смотреться имеет, во-первых, собственно
возвратное значение: «смотреть на свое отражение;
рассматривать себя в чем-нибудь». Например:
«Смотреться на себя в зеркало» или, переносно, «Деревья
смотрелись в гладь озера» и т. п.
Во втором значении глагол смотреться — это
страдательная или безличная форма к слову смотреть в
смысле «видеть, обнаруживать». Мы говорим, например:
«Этот фильм легко смотрится» (так же, как книга легко
читается) или «Пьеса смотрелась с большим интересом»
и т. п.
Итак, у глагола смотреться есть два основных
значения. Подходит ли тот же глагол в фразе «Это платье
ПО
хорошо смотрится» под одно из этих значений? Нет,
не подходит. Ни об отражении в зеркале, ни о
просмотре чего-нибудь здесь речи нет, а имеется в виду
впечатление, которое производит на нас вид какого-то
предмета.
Можно полагать, что этот новый оттенок значения
глагола смотреться появился в профессиональной речи
художников, декораторов, модельеров для передачи
таких понятий, как «гармонировать с чем-нибудь», «быть
красивым», «производить хорошее впечатление»,
«удовлетворять эстетическому вкусу» и т. п.
Попадая в общую речь, глагол смотреться в таком
значении сохраняет окраску необычности,
ненормальности и справедливо расценивается как неправильный.
Действительно, зачем говорить «Это платье хорошо
смотрится», если можно сказать «Платье хорошо сидит
на ком-нибудь», «Платье к лицу кому-нибудь», «Хорошо
выглядит», «Интересно или оригинально по фасону,
покрою» или просто «Платье красиво, нарядно».
Много есть в нашем языке и других оборотов,
которые можно применить вместо безлико-штампованного
«хорошо смотрится».
Моха или мха? Как правильно сказать: мха или
моха? Появляются ли при склонении слова мох беглые
гласные?
У большинства односложных существительных
мужского рода (день, сон, шов и т. п.) происходит
выпадение гласных о, е в косвенных падежах единственного и
во всех падежах множественного числа.
Так называемые беглые гласные есть в словах
день — дня, сон — сна, шов — шва, лед — льда и многих
других. Слово мох составляет в этом ряду некоторое
исключение. Оно допускает двоякое образование
косвенных падежей — с беглой гласной (по общему типу) и
без нее. В единственном числе мы говорим и пишем:
мха и моха, мху и моху, мхом и мохом, во мхе и на
мохе; но во множественном: мхи, мхов, мхами, о мхах
(здесь, как мы видим, вариантов нет).
Варианты мха и моха издавна известны русскому
литературному языку. «Толковый словарь русского
языка» под редакцией профессора Д. Н. Ушакова приводит,
например, параллельные образования: «Солнца луч
играет мохом в трещине сырой» (из М. Ю. Лермонтова)
и «Мхом поросшие ступени» (из А. С. Пушкина).
Ш
А вот примеры из современной художественной
прозы: «Был найден уступ, засыпанный землей, покрытый
мохом, крутой и высокий» (К. А. Федин. Города и
годы) ; «Мхом пахнет, грибами, янтарные рыжики везде,
румяные волнушки» (Ю. П. Казаков. Никишкины
тайны).
В народной, диалектной речи издавна существовали
параллельные образования прилагательных: моховой —
мхбвый, мшаный и мошной — с общим значением «ко
мху относящийся».
В литературном русском языке из всех этих
образований сохранилось и закрепилось лишь одно слово—■
прилагательное моховой.
Поражаться чему или поражаться чем?
Литературной нормой русского языка XIX в. было управление
поражаться чем (т. е. с творительным падежом
существительного) : «Поражаться красотой, смелостью,
мастерством». Такого рода примеры употребления можно
встретить в произведениях В. Г. Белинского, М. Е.
Салтыкова-Щедрина, Л. Н. Толстого и других русских
писателей.
Однако в XX в. появилось, а затем и широко
закрепилось — наряду со старым — новое управление
глагола поражаться. Этот глагол все чаще стал
употребляться с дательным падежом зависимого слова: поражаться
ко ту-чему, а не кет-чет. Например, поражаться высоте
здания, он поразился пустяку и т. п.
Скорее всего, новая форма управления (дательным
падежом) появилась у глагола поражаться под
влиянием близких по значению глаголов удивляться,
изумляться и т. л., которые как раз и управляют дательным
падежом. По аналогии с «изумляться кому-чему»,
«удивляться кому-чему-нибудь» и т. п. возникла конструкция
«поражаться кому-чему». Это новое управление не
вытеснило старое, а существует в языке наряду с ним.
В Словаре русского языка С. И. Ожегова при
глаголе порао/саться—поразиться даются в качестве
равноправных обе формы управления: «Поразиться
известию» — с дательным падежом и «Поразиться красотой
героини» — с творительным падежом.
Такое же употребление рекомендуют и другие
словари и справочники современного русского языка.
Саму и самоё. Как правильно сказать: «Удивляться
112
на саму себя» или «Удивляться на самоё себя»?.
«Увидеть саму себя» или самоё себя?
Форма винительного падежа местоимения сама в
современном русском литературном языке колеблется.
Традиционная норма допускала только форму самоё.
Академик Я. К. Грот еще в прошлом столетии писал:
«Самоё — винительный падеж женского рода
местоимения сама... Форма саму,— отмечал ученый,— нередко
встречающаяся в печати, совершенно не согласна с
живым языком и ничем не оправдывается».
Действительно, в литературном языке XIX в. форма
самоё преобладала над формой саму. Форму самоё
можно встретить в произведениях Н. М. Карамзина,
В. А. Жуковского, Н. В. Гоголя, Н. С. Лескова, И. С.
Тургенева, А. П. Чехова и других русских писателей. В
известном рассказе И. С. Тургенева «Муму» читаем: «Он
(Герасим) только двинет плечом — и не только телегу,
самоё лошадь спихнет с места».
Однако уже в XIX в. употребление формы самоё
явно шло на убыль, уступая место форме саму. Форму
саму (вместо традиционной самоё) можно встретить
в произведениях Л. Н. Толстого, А. М. Горького и
других писателей. В XX в. форма самоё практически
оказалась вытесненной формой саму. Наблюдения над
языком советских авторов и современной живой речью
показывают, что в наше время форма саму
предпочитается форме самоё.
Интересно, что если первые издания нормативного
толкового Словаря русского языка С. И. Ожегова
утверждали как норму лишь форму самоё и давали при ней
«разговорный» вариант саму, то начиная с 9-го издания
(1972 г.) даются как равноправные формы самоё и
саму.
Три и трое. Как следует сказать — три студента или
трое студентов?
В литературном языке употребляются обе
конструкции: три студента и трое студентов. Но выбор их связан
с использованием количественных числительных и
числительных собирательных.
В соответствии с нормами русского литературного
языка собирательные числительные двое, трое, четверо
сочетаются с существительными мужского или общего
рода — трое друзей, четверо парней, двое сирот; с
существительными, имеющими только форму множествен-
5 Заказ 1350
113
ного числа,— трое саней, двое щипцов; с личными
местоимениями во множественном числе — нас было трое,
их стало пятеро.
Следуя традиционной литературной норме, нельзя
сказать трое девушек, двое женщин, а надо говорить
три девушки, две женщины, четыре школьницы и т. п.
В литературной речи мы избегаем таких сочетаний,
как двое генералов или трое профессоров, поскольку
собирательные числительные двое, трое, придают им
сниженный стилистический оттенок. Мы скажем: два
генерала, три профессора.
Что касается конструкций три студента и трое
студентов, то стилистически они однозначны. Однако в
определенных условиях они могут получать разные
значения или оттенки смысла. «Сегодня ко мне приходили
три студента»,— скажем мы, имея в виду три разных
визита. Когда же мы говорим: «Сегодня ко мне
приходили трое студентов», то здесь речь может идти об
одном визите, одном посещении.
Смысловое различие количественного числительного*
три и собирательного трое выступает здесь особенно
наглядно.
Множественное число от слов якорь ишшорм. Как
правильно образовать формы множественного числа от
слов якорь и шторм?
Нормативные словари современного русского
литературного языка указывают для слова якорь —
множественное якоря, якорей, а для слова шторм — форму
штормы, штормов.
Следует сказать, однако, что для слова якорь
словари указывают, кроме этого, и устарелую или
устаревающую теперь форму якори.
Еще во времена В. И. Даля говорили только Лкори
или якбрья и не было формы якоря.
Форма множественного числа с переносом ударения
на окончание -а (-я) вместо безударного -и появилась
в профессиональной речи в конце XIX в., а затем
распространилась и в общелитературном языке.
В известной песне «Варяг» (на слова Е. Студенской),
появившейся вскоре после гибели легендарного
крейсера, есть такие строки:
Все вымпелы вьются и цепи гремят,
Наверх якоря поднимают...
114
Теперь форма якоря — практически единственная
норма, вытеснившая все другие варианты.
Интересно отметить, что если прежняя
профессионально ограниченная форма якоря стала в наши дни
литературной, то, казалось бы, аналогичная форма штор-
ма (мн. ч. от слова шторм) сохраняет в наше время
ярко выраженный оттенок- профессионального (морского)
или даже сниженно-просторечного употребления.
В литературной речи форма шторма (с переносом
ударения на окончание) употребляется обычно в тех
случаях, когда авторы стремятся создать колорит
профессиональной речи. Сравните с этим такие характерные
для моряков и рыбаков-охотников формы, как глиссера,
компаса, карбаса и многие другие.
В строго нормированной речи употребляется только
форма штормы.
Формы на ударное окончание -а в истории русского
литературного языка XVIII—XIX вв. активно
вытесняли прежние безударные окончания -и (-ы). Мы говорим
теперь дома, тополя, поезда, а старая норма для этих
слов была: дбмы, тополи, пдезды.
Конкурентная борьба вариантов на -и(-ы) и на-а(-я)
в формах множественного числа у существительных
мужского рода продолжается и в наши дни. Процесс
этот — сложный и противоречивый. История
современных литературных форм якоря и штормы лишний раз
подтверждает это.
Остается заметить, что новые формы якоря и
шторма особенно распространены в профессиональной речи
моряков. В наше время профессиональная речь служит
основным источником всякого рода языковых новшеств,
которые иногда входят и в общее употребление.
Автор гола. Иногда в спортивных репортажах,
газетных отчетах, а нередко и в устной речи можно
услышать фразы: «Игрок Иванов стал автором первого гола»
или «Автор шайбы — нападающий Петров» и т. п.
Правильно ли такое употребление? Нет, неправильно, и вот
почему.
Слово автор, пришедшее к нам в XVII в. из
польского языка, восходит к латинскому autor — «создатель,
творец». Автор — это создатель произведения, художник,
писатель, ученый, композитор, изобретатель. Мы
говорим автор проекта, автор изобретения; авторское
свидетельство, авторский экземпляр, авторская копия и т. п.
5*
115
В последнее время спортсмена, забросившего мяч в
корзину, забившего гол в ворота соперников или
поставившего новый рекорд, в спортивном просторечии стали
называть как бы «для краткости» автором гола, автором
рекорда сначала в шутку, а потом уж и всерьез.
Смысловых (семантических) оснований для такого переноса,
в общем-то, нет: игрока, забившего гол, трудно назвать
«создателем, творцом». Просто, по-видимому, не
оказалось другого слова для передачи нужной мысли, и
спортивные журналисты не вполне удачно воспользовались
словечком автор.
В недавно вышедшем 11-м издании Словаря
русского языка С. И. Ожегова слово автор толкуется как
«создатель какого-нибудь произведения» и имеет при себе
запретительную квалификацию: «Теперь иногда
неправильно употребляется вообще в значении: тот, кто что-
нибудь осуществил, произвел — автор рекорда, автор
гола».
«Девушка!» Как надо обратиться к
женщине-продавцу, как следует обращаться к незнакомой женщине на
улице, в автобусе, в магазине? В каких случаях
подходят обращения девушка, гражданка или товарищ?
Ответы на эти вопросы могут быть разными. И это
не удивительно, потому что при обращениях,
являющихся частью речевого этикета, большое значение имеет
конкретная обстановка, определенная ситуация, в
которой люди обращаются друг к другу, многое зависит от
возраста и воспитания человека, от семейных традиций,
личных вкусов и привычек.
Поговорим о некоторых распространенных речевых
ошибках, связанных с обращением. Какие же это
ошибки?
Многие считают, что очень неприятно слышать,
когда пожилую женщину-продавца называют девушкой.
В этом есть что-то пренебрежительно-фамильярное или
грубо-вульгарное. С этой резкой оценкой нельзя не
согласиться. Со словом девушка уместно обращаться
только к молодым женщинам и подросткам.
Нередко протестуют и против распространенного
в обиходе южных городов обращений женщина или
дама. Там говорят, например: «Дама, подвиньтесь,
пожалуйста», или «Дама, возьмите билет», «Женщина,
передайте сдачу». Многих это обращение коробит: оно вое-
116
принимается ими как манерное, а то и просто как очень
смешное.
И действительно, эти слова для вежливого
обращения неудачны, неприемлемы.
А когда следует обратиться к незнакомой женщине
со словами товарищ и гражданка?
Слова товарищ и гражданка при обращении к
женщине употребляются, как правило, только в
официальной речи и требуют указания на должность, звание или
фамилию. Например: товарищ продавец, товарищ
директор, товарищ Иванова! Словом товарищ без
пояснительных слов мы назовем только мужчину. Например:
«Товарищ, а где здесь кинотеатр?»
Слово гражданка, употребляясь в общей речи,
служит разговорным обращением к незнакомой женщине
в каком-нибудь общественном, людном месте —
магазине, автобусе и т. п.
Формула обращения со словами гражданин,
гражданка принята в советском судопроизводстве.
Естественно звучит такое обращение в устах постового
милиционера: «Гражданка, вы нарушили правила уличного
движения!»
Итак, правильная, официальная форма обращения —
товарищ и гражданка. Но всегда ли нам достаточно
только этих слов, всегда ли мы пользуемся только
этими формами обращения?
Грамматическая природа и внутренний смысл слов-
обращений двойственны: с одной стороны, это явление
собственно языковое, а с другой — сугубо общественное,
социальное.
С лингвистической точки зрения функция или
задача обращения состоит в том, чтобы заставить
слушателя обратить внимание на нашу речь. Выбор формы
обращения зависит и от самого слушателя и от нашего
отношения к нему. Отсюда — богатая гамма оттенков для
слов-обращений. Для простого побуждения к разговору
есть разные слова и даже просто междометия: эй, ну,
ну-тка, послушайте, будьте любезны. Эмоциональная их
окраска ясна каждому из нас.
Точно так же есть в нашем богатом языке и разные
слоза-обращения, которые всем нам приходилось
слышать и употреблять в процессе общения, беседы,
причем в зависимости от нашего тона они будут звучать по-
разному: друг, браток, дочка, мамаша, дед, бабуся и
Ш
многие другие. В народной русской речи этот круг слов-
обращений очень широк. И что интересно при этом:
народная речь, как правило, передает в обращениях
чувство ласки, душевности, подчеркнутой вежливости,
доброжелательности, добросердечия. И при такой
эмоциональной окраске обращения не столь важно, какое
именно слово применено. Возьмем, например, народные
слова-обращения девица, девка и девушка.
По данным «Словаря русских народных говоров»,
словом девица обращаются друг другу и пожилые
женщины,— в тех случаях, когда хотят выразить
вежливость или сочувствие. Во Владимирской области
записана, например, такая фраза из разговора немолодых
колхозниц: «Ах, девица, ты забыла меня, николи не
навестишь».
Слово девка тот же словарь толкует как обращение
в русской народной речи к людям женского пола
независимо от возраста. Кроме того, в отдельных русских
говорах это слово служит обращением женщин к
любому лицу. На Среднем Урале могут сказать, например,
рыболову-мужчине: «Ну, девка, ничё ты не наудил
сёдьни».
Наконец, слово девушка в русских говорах — это
ласковое обращение к женщине-ровне, хотя бы и
замужней, например: «А что, девушка, внучок-то твой еще не
приехал?».
В литературно обработанной речи отношение к
словам-обращениям исторически несколько иное, более
строгое и социально обусловленное. Именно здесь, в
литературной речи, и проявляется общественная значимость
обращений, тесная связь их с этикетом общения. В них
отражается характер отношений между людьми. Поясним
эту мысль примером.
До Октябрьской революции употребление таких слов-
обращений, как девушка, барышня, мадам, сударыня,
было строго регламентировано, закреплено.
Молодую служанку, горничную, работницу называли
девушкой. Барышня же — это дочь из барской семьи или
вообще из более высокого круга. Следует, однако,
отметить, что еще в дореволюционную эпоху в просторечии
стали называть барышней вообще молодую девушку, а
также служащую в учреждении, в магазине — отсюда и
выражение «телефонная барышня», т. е. телефонистка.
Слова мадам, сударыня были почтительным обраще-
118
нием к господам, к замужним и пожилым женщинам
высших сословий.
После Октября с уничтожением господствующих
классов и сословий, в связи с общей революционной
демократизацией жизни на смену словам господин, госпожа,
сударь, сударыня, мадам и т. п. пришли слова граждане
и товарища, обозначающие равных в своих правах
хозяев новой жизни.
Со словами гражданин, гражданка, товарищ
советские люди обращаются друг к другу в соответствующей
обстановке.
Иногда приходится слышать сетование на то, что в
современном русском языке нет «одного»
слова-обращения к незнакомой женщине — подобного тем, которые
есть в других языках: пани, фрау, сеньора и т. д.
Отсутствие у нас такого слова вызывает якобы определенные
затруднения в словесном оформлении обращений. Но
давайте подумаем, так ли уж непреодолимы подобные
затруднения? И нужно ли искать и вводить в наш язык
«общее» слово?
Думается, что необходимости в подобных поисках нет.
Русский язык богат и выразителен во всех сферах жизни,
в том числе и в сфере этикета общения. Как мы уже
сказали, у нас нет словечка-стандарта для бездумного
применения его во всех случаях жизни и независимо от
нашего внутреннего отношения к собеседнику.
Живая реальная обстановка определяет наш выбор
слов или описательных «вежливых» оборотов —
«Будьте любезны», «Скажите, пожалуйста», «Не скажете ли
вы» и т. п., которые и помогают нам обратиться к
незнакомым людям в тех случаях, когда по обстановке, по
ситуации, обращение гражданка, товарищ или
гражданин кажутся нам неподходящими, излишне
официальными.
О БОГАТСТВЕ И РАЗНООБРАЗИИ В ЯЗЫКЕ
Часто говорят о богатстве русского языка, а в чем
состоит это богатство? Значит ли это, что в богатом языке
много слов?
Конечно, богатый язык содержит большое
количество слов, хотя и не только в этом заключается его богатство.
В русском языке очень много слов, и не только слов,
но и различных выражений, словесных оборотов, син-
119
таксических конструкций и форм слов, которые имеют
одинаковое или очень близкое значение, но различную
стилистическую окраску, и мы можем выбирать из них
именно то слово, то выражение, ту конструкцию или
форму, которая лучше всего подходит в каждом отдельном
случае. Таким образом, богатство русского языка
заключается также и в исключительном многообразии его
стилистических возможностей, в его способности не только
выражать самые различные мысли, но выражать их
по-разному, в зависимости от их содержания, в
зависимости от цели, характера и даже условий речевого
общения. Для полного овладения культурой речи
необходимо не только знание законов грамматики русского
языка и правил произношения, но и усвоение его
стилистических норм, умение правильно употреблять слова,
формы, синтаксические обороты различной
стилистической окраски.
Показать это можно на целой группе слов, близких
по звучанию и смыслу, но различных по значению и
употреблению в современном русском языке.
Дружеский и дружественный. Одним из
примечательных свойств русского словаря считают обилие в нем
слов, образованных с помощью различных суффиксов от
одних и тех же корней. Такие слова обыкновенно бывают
близки по смыслу, различая тонкие оттенки смысла,
стилистической окраски; чаще всего при этом они
вступают в сочетания с различными словами.
Так, значения прилагательного дружеский
определяются 17-томным словарем как «относящийся к другу,
друзьям» или «приятельский, товарищеский», а также и
«выражающий дружбу», например: дружеская улыбка,
дружеское участие, дружеский совет и т. п. В «Евгении
Онегине» А. С. Пушкина читаем:
Люблю я дружеские враки
И дружеский бокал вина
Порою той, что названа
Пора меж волка и собаки,
А почему, не вижу я.
К прилагательному дружественный тот же словарь
в первую очередь приводит значение «основанный на
дружбе, выражающий дружбу,
взаимно-благожелательный (преимущественно о государствах и отношениях
между ними)». Например: «Между соседними
государствами устанавливаются дружественные отношения».
120
Однако слово дружественный в литературе
употребляется в значении, практически совпадающем с
основным значением слова дружеский, что находит отражение
в определении словарем второго значения:
дружественный— «выражающий дружбу». И приведен здесь пример
из А. П. Чехова. Герой чеховского «Предложения» Иван
Васильевич Ломов выражается вообще несколько
витиевато и приподнято: «Вам, уважаемая Наталья
Степановна, известно, что я давно уже, с самого детства, имею
честь знать ваше семейство. Моя покойная матушка и
ее супруг, от которых я, как вы изволите знать, получил
в наследство землю, всегда относились с глубоким
уважением к вашему батюшке и к покойной матушке. Род
Ломовых и род Чубуковых всегда находились в самых
дружественных и, можно даже сказать, родственных
отношениях...»
В этом отрывке можно отметить некоторую
нарочитость употребления прилагательного дружественный
вместо дружеский.
И хотя словарь не приводит ни к тому ни к другому
слову стилистических помет, порядок расположения и
формулировки значений указывают на определенные
стилистические и жанровые особенности их употребления.
Пресса и печать. Слова пресса и печать могут
заменять друг друга в одних и тех же фразах, употребляясь
при этом в очень близких или даже одинаковых
значениях. Например, одинаковы по смыслу такие фразы:
«Сообщение опубликовано в прессе» и «Сообщение
опубликовано в печати». Здесь пресса и печать выступают в
качестве общего названия периодических изданий —
Газет и журналов.
Однако каждое из этих слов располагает своим
особым набором значений. Можно сказать еще, что у
данных слов различный смысловой объем. И совершенно
своеобразен у каждого из них круг слов, с которыми они
сочетаются. Все это зависит в какой-то мере от того,
что и происхождение и судьба этих слов в русском языке
различны.
Возьмем, например, слово пресса. Оно относится к
разряду сравнительно новых заимствований: только в
XIX в. оно пришло в русский язык из французского.
Хотя это слово и освоилось в нашем языке, его смысловой
объем все же не столь уж велик; иноязычный облик его
ощущается каждым говорящим по-русски. И это несколько
121
ограничивает сферу его применения. Кроме того, что
слово пресса служит общим названием периодических
изданий, оно применяется также по отношению к
представителям прессы, журналистам. Причем в этом
смысле его уже нельзя заменить словом печать. Мы можем
сказать только так: «В зале есть специальные места для
прессы» (т. е. «места для журналистов»). Такое
употребление слова пресса словари современного
литературного языка характеризуют как разговорное.
Слово печать по происхождению исконно славянское.
Первоначальные его значения сохранились до наших
дней. И теперь печатью мы называем небольшой предмет
с резными знаками, которым воспроизводятся оттиски на
бумаге, воске, сургуче. Печатью называется и сам такой
оттиск. Например: «гербовая печать», «ставить или
прикладывать печать».
В переносном смысле печатью называют знак,
отпечаток, след чего-либо. В. Г. Белинский писал, например:
«Всякое произведение, в каком бы то ни было роде,
хорошо, когда оно по своему духу и форме носит на себе
печать своего времени».
Довольно естественно, что слово печать со времени
появления на Руси книгопечатания стало обозначать
«воспроизведение текста полиграфическим путем»,
печатание книг и появившихся позднее газет и журналов.
В современной речи совершенно естественны такие
фразы: «В нашей стране выходит из печати самое большое
в мире количество книг, газет и журналов». «Все
полиграфисты недавно отметили свой большой праздник—■
День советской печати».
Рынок и базар. Слова базар и рынок — синонимы,
т. е. они близки или даже в каком-то смысле одинаковы
по значению. Словарь синонимов русского языка
указывает для них общее значение: «место розничной
торговли продуктами сельского хозяйства и другими
товарами». В этом значении одинаково употребительны слова
базар и рынок в разговорно-бытовой речи и в
литературном языке вообще. Только в официально-деловой речи,
в названиях отдается предпочтение слову рынок.
Например: «Центральный колхозный рынок», «Колхозные
рынки в нашем городе открываются в 7 часов утра».
Однако у слов базар и рынок существуют различия
и по значению, и по употреблению. Так, в
экономической терминологии употребляется только слово рынок,
122
например: теория рынка, мировой рынок, внешний рынок,
рынки сбыта, внутренний рынок.
А вот в значении «предпраздничный или сезонный
торг» употребляется только слово базар. Например:
книжный базар, новогодний базар. Устойчивое
словосочетание птичий базар означает в современном русском
языке «место на морском берегу, где во множестве
гнездятся птицы». А устойчивое словосочетание птичий
рынок употребляется в значении «рынок, где торгуют
разной домашней живностью». Здесь можно купить не
только птиц, но кошек, рыбок для аквариума и т. д.
В переносном значении «шум, крик, беспорядочный
говор» в современной речи употребляется обычно слово
базар, а не рынок.
Разноязыкий и разноязычный. Толковые словари
современного русского литературного языка последних
изданий приводят слова разноязыкий и разноязычный, не
указывая какой-либо разницы в их значении или
стилистической окраске. Они употребляются в применении к
людям, к множеству людей, говорящих на разных
языках. Например: разноязыкая (или разноязычная) толпа в
портовом городе. В соответствии с нормами
современного языка эти слова представляются нам равноправными.
Совсем иную картину дают показания старых и
сравнительно недавних еще словарей русского языка, а
также свидетельства многочисленных литературных
источников. Прилагательное разноязыкий впервые включено
в Словарь русского языка С. И. Ожегова только в
1960 г. Большой академический семнадцатитомиик
приводит единственный литературный пример к слову
разноязыкий— из романа А. А. Фадеева «Последний из
Удэге».
А прилагательное разноязычный вошло в русские
словари на 250 лет раньше. Еще в 1704 г. один из
патриархов отечественного словарного дела Федор Поликарпов
включил его в свой «Лексикон треязычный». Именно
слово разноязычный находим мы в произведениях русских
писателей XVIII, XIX и XX вв. Например, у В. А.
Жуковского в прологе «Орлеанской девы».
От множества племен разноязычных
Наполнен стан глухим, невнятным шумом.
М. Ю. Лермонтов в повести «Княжна Мери» писал:
«Внизу передо мною пестреет чистенький, новенький
городок, шумят целебные ключи, шумит разноязычная
123
толпа». Слово разноязычный мы находим также, в
произведениях М. Е. Салтыкова-Щедрина, А. И. Куприна,
К. А. Федина и других писателей.
Какая же все-таки разница между словами
разноязычный и разноязыкий? Прежде всего мы видим
различие в звуковом оформлении этих слов. В слове
разноязыкий не происходит закономерного для громадного
числа русских прилагательных с суффиксом -н- чередования
согласных звуков. А между тем оно происходило в более
старом прилагательном разноязычный. Это
традиционное чередование согласных звуков к/ч; язык — язычный,
так же, как, например: сок — сочный, срок — срочный,
поток — поточный, рука — ручной и т. п.
Утрата так называемого исторического или
традиционного чередования согласных звуков, которая произошла
в прилагательном разноязыкий,— явление не такое уж
редкое в языке. Оно вызвано стремлением сохранить
единство звукового облика корня, в данном случае в
слове язык и в производных от него. Но, конечно, не
утрачивается в современном русском языке и прилагательное
разноязычный— с чередованием. Ведь эту форму корня
мы находим и в других словах, производных от слова
язык. Например: отвлеченные существительные
разноязычие или.разноязычность, В Словаре В. И. Даля
приведено еще слово разно язычники, сравните также язычник,
язычество и множество других.
Апельсинный и апельсиновый. Все словари
современного русского литературного языка указывают на то, что
прилагательные апельсинный и апельсиновый
одинаковы по значению. То есть одинаково правильно будет
сказать по-русски апельсинное дерево и апельсиновое
дерево; апельсинный сок и апельсиновый сок.
«Русский язык принадлежит к языкам с чрезвычайно
богатой и сложной морфологической структурой»,—
пишет главный редактор Словаря синонимов русского
языка профессор А. П. Евгеньева. Имеется в виду та
свобода и легкость, с которой может быть образовано слово,
иногда в двух и даже в трех вариантах, совпадающих
или очень близких по значению. Например, от глаголов
закалить — закаливать можно образовать
существительные закал, закалка, закаливание; от глаголов
выкормить — выкармливать — существительные выкорм,
выкормка и выкармливание.
Такое же явление можно наблюдать и в образовании.
124
имен прилагательных. Например, от существительного
керосин образуются два прилагательных: керосинный и
керосиновый, от существительного кипарис —
прилагательные кипарисный и кипарисовый, от существительного
сафьян — прилагательные сафьянный и сафьяновый и
т. д. Иногда такие образования от одного и того же
корня расходятся в значении или начинают по-разному
сочетаться с другими словами. А иногда, как в нашем
случае со словами апельсинный и апельсиновый, они
сохраняют одинаковое значение и употребление.
Океанский и океанический. Одинаковы ли по
значению и употреблению слова океанский и океанический?
В современном русском языке от имени
существительного океан можно образовать два прилагательных —
океанский и океанический. Словари литературного языка
приводят оба этих слова с одним и тем же значением,—
«относящийся к океану». Традиционной литературной
норме принадлежит слово океанский, обычное в таких
сочетаниях, как океанский пароход, океанская вол-
на и т. п.
Прилагательное океанический, хотя и известно
русскому языку уже более ста лет, до недавнего времени
употреблялось сравнительно редко, главным образом в
речи специалистов. Но в последние десятилетия в связи
с бурным развитием науки и техники в
общелитературный язык вошло громадное количество
профессиональных слов и выражений, научных и технических терминов.
Изучение и освоение Мирового океана привело, в
частности, к тому, что много специальных терминов вошло в
речевой обиход, стало известно всем, например:
океанология, океанография, а также океанолог, океанограф,
океанавт. Все чаще теперь слышим мы такие сочетания,
как океаническая рыба, океанические птицы,
океанические исследовательские центры и т. п. Следует заметить
все же, что прилагательное океанический словари
литературного языка приводят с пометой «специальное», т. е.
ограничивают сферу его применения специальной
литературой и профессиональной речью.
РЕЧЕВЫЕ ШТАМПЫ
Штампами (или шаблонами) называют слова,
конструкции и обороты, которые механически
воспроизводятся или повторяются в устной и письменной речи.
125
Словесные штампы — это не только готовые, но еще й
избитые формы речевого выражения: они неточны,
приблизительны, а то и просто бессмысленны (от частого их
употребления). Они обедняют язык и тем самым
лишают нашу мысль точности, выразительности и
содержательности.
Речевые штампы — это такие слова и
словосочетания, как, например, вопрос о, мы имеем, в отношении, в
деле, по части, в общем и целом, с одной стороны — с
другой стороны, заострить внимание, ни для кого не
секрет и др. Когда говорят пересмотреть, то обычно
добавляют коренным образом; недостатки, как правило,
серьезные; мероприятия — конкретные, оценка —
высокая и т. п.
Вот примеры со словом вопрос, взятые из газет и
выступлений: «Докладчик остановился на вопросе работы
детской комиссии», «Вопрос о трудовой дисциплине
следует признать одной из основных задач нашей работы»,
«Мы должны поставить вопрос о недопущении брака в
производстве». Во всех этих предложениях обороты со
словом вопрос не уточняют, не украшают речь, а,
наоборот, делают ее казенной, часто неправильной,
невыразительной. Почему вместо «Остановился на вопросе
работы детской комиссии» не сказать просто:
«Докладчик говорил о работе детской комиссии»? Зачем
потребовалось слово вопрос в других предложениях? Между
тем оборот со словом вопрос обычно увеличивает
количество зависящих от этого слова отвлеченных, в том числе
отглагольных существительных, таких, как выполнение,
недопущение, поднятие, завершение (вопрос о
выполнении, вопрос о поднятии и т. д.). А это также часто
вредит речи, потому что придает ей сухой, книжный, а
иногда и официально-канцелярский оттенок. Более того,
злоупотребление отвлеченными существительными
нередко приводит к нагромождению одних и тех же падежных
форм, нанизыванию падежей. А это еще больше
затрудняет понимание. Вот пример: «Мы должны поставить
вопрос о воспитании населения в деле улучшения
отношения к проведению мероприятий по озеленению
города». В этом небольшом предложении скопилось пять
отвлеченных существительных в одном и том же
родительном падеже!
Теперь о речевом штампе мы имеем. Ничего плохого
нет, если слова мы имеем употребляются там, где они
126
нужны. Например: «Мы имеем хорошую лабораторию»,
«Мы имеем опыт в подготовке специалистов». Но вот
перед нами предложения, в которых сочетание мы имеем
вовсе не годится и ничего не выражает: «Мы имеем
такое положение, что никаких мер принять нельзя». Или:
«Мы имеем отсутствие хорошо налаженного учета».
(Заметьте: имеем отсутствие!) Как видим, употребление
речевых штампов во многих случаях приводит к
искажению смысла.
Борьба с речевыми штампами — важная сторона
культуры устных и письменных выступлений.
Возникновение штампов, их устойчивость в речи
объясняются не только нежеланием искать точные и свежие
слова и обороты, но и незнанием требований,
предъявляемых по-своему к устной и к письменной речи.
Покажем это на нескольких примерах.
«Сказать выше...» Можно ли употреблять в устном
выступлении такие фразы: «Я скажу об этом ниже» или
«Мы говорили об этом выше»? Нет, нельзя. И вот
почему.
Наша устная речь протекает во времени. Поэтому
такие глаголы, как говорить, сказать, рассказать в своем
прямом смысле сочетаются со словами, которые
обозначают время — отрезок или период времени. Это
обязательно в том случае, если мы именно говорим, а не
пишем. В устной речи правильными будут такие фразы:
«Я уже говорил об этом ранее (или раньше)», «Я
расскажу об этом позднее (или позже)». Вполне допустимы
выражения: «Я расскажу об этом потом» или «Я
расскажу об этом далее».
Слова выше и ниже могут сочетаться с глаголами
писать, упоминать, отмечать, подчеркивать и даже го-
ворить или рассказывать, но только в письменной
речи. При этом словами выше и ниже обозначаются
предшествующее или, напротив, последующее место
письменного текста. То, что упомянуто выше, можно увидеть,
прочитать.
Выражения вышеписанный или вышепомянутый часто
можно встретить в старинных канцелярских бумагах.
Стилистический и смысловой оттенок принадлежности к
письменной форме речи сохранился до сих пор в таких
фразах: «Я писал уже об этом выше» или «Об этом я
упомяну ниже»,
127
Задумка и замысел. Смысловые различия и
стилистические оттенки этих двух слов связаны с характером
образования и условиями употребления в современной
речи каждого из них.
Слово задумка связано по своему происхождению с
глаголом задумать—задумывать (буквально «затевать,
загадывать или придумывать»). «Не трудно сделать,
трудно задумать» (т. е. «придумать что-нибудь») —
гласит старинная русская поговорка. Задумка — это то, что
задумано, затеяно; это какая-нибудь придумка, идея,
мысль.
Что касается слова замысел, то оно образовано от
глагола замыслить — замышлять (буквально «затевать
в мыслях, намереваться»). Замысел — это то, что
удалось замыслить; это план или цель работы, деятельности.
У слов задумка и замысел есть сходное значение по
глаголам затевать, придумывать. Однако если
существительное замысел прямо связано по своему
происхождению с глаголом замышлять, то слово задумка — это,
собственно, уменьшительно-ласкательная форма к
существительному задума, ныне забытому и почти не
употребляемому в живой речи.
Слово задумка, употребляясь на месте слова замысел
и в его значении «намерение, предположение» и т. п.,
сохраняет оттенок разговорности, диалектной, народной
речи и, таким образом, оказывается стилистически и
эмоционально окрашенным.
Его частое и назойливое употребление в некоторых,
главным образом газетных, жанрах приводит к
стереотипу, ходячему штампу. Из стилистически окрашенного
и народного словечка оно легко превращается в пустую
красивость. Действительно, зачем, например, говорить и
писать: «По задумке токаря Петрова в производство
клейм были внесены изменения»? Ведь здесь правильнее
и точнее сказать по предложению токаря Петрова, а не
по его задумке.
В одном из газетных очерков о
рабочем-рационализаторе было сказано так: «Он всегда полон замыслов и
задумок». Но в этом случае слова задумка и замысел
практически однозначны, и поэтому такая форма
избыточна, тавтологична.
Просторечное и народно-поэтическое слово задумка
следует употреблять лишь в стилистически оправданных
условиях —для создания речевой характеристики-персов
128
нажа из народа или для придания изложению
поэтической тональности. Это случаи довольно редкие, почти
исключительные.
В обычной, стилистически нейтральной письменной и
устной речи следует избегать употребления слова
задумка там, где можно применить более точные и
уместные для того или иного случая слова — мысль, идея,
план, замысел и др.
Обговорить вопрос. Нередко в деловой устной речи,
в приглашении обсудить что-нибудь, можно услышать
такие фразы: «Нам необходимо обговорить этот вопрос»
или «Это мы еще не обговаривали» и т. п. Как оценить
такие употребления?
В современной русской речи глагол обговорить
употребляется в двух значениях, и оба этих значения
квалифицируются толковыми словарями как просторечные.
Старое значение глагола обговорить кого-либо —
«оговорить; опорочить, возведя какое-л. обвинение». В
современном языке глагол обговорить в этом значении
употребляется довольно редко: он почти полностью вытеснен
синонимичным оговорить кого-либо. Второе значение
глагола обговорить более новое — «обсудить что-л.,
обменяться мнениями о чем-л». И оно появилось не в
наши дни, как полагают некоторые. В этом значении
глагол обговорить употребляется в репликах персонажей
произведений Г. И. Успенского, А. И. Куприна и других
русских писателей.
По сравнению с ближайшим своим синонимом,
глаголом обсудить, глагол обговорить передает
дополнительный оттенок смысла: не просто «обсудить», а
«обсудить предварительно, выясняя детали, обстоятельства,
какие-л. условия» Например: «Обговорить
кандидатуры» — обсудить их предварительно, при подготовке к
собранию; «Это дело надо хорошенько обговорить» —
значит тщательно обсудить, готовя то или иное
решение.
Однако в устной деловой речи глагол обговорить
стал излишне универсальным. Его частое употребление,
не мотивированное особым оттенком смысла, приводит
к превращению слова в речевой штамп, словесный
сорняк. А между тем ряд слов и выражений, обычно
подходящих по смыслу, для обозначения соответствующей
ситуации достаточно широк и разнообразен: обсудить,
предварительно выяснить, обменяться мнениями,
ознакомь
мыться с вопросом, изучить, уточнить детали,
обстоятельства и т. п.
Озадачить. В толковых словарях современного
русского языка указано, что слово озадачить — значит
«привести в замешательство, недоумение, поставить в тупик».
Существует возвратная форма этого глагола —
озадачиться, т. е. «прийти в недоумение», и целая группа
родственных слов: озадаченный, озадаченно, озадаченность
и некоторые другие. Все эти слова определяются через
глагол озадачить — «привести в недоумение или смутить
кого-нибудь».
В романе Л. Н. Толстого «Воскресение» читаем: «То,
что Нехлюдов, вместо того, чтобы ругать и гнать
рабочих, уступил им место, очень удивило и озадачило их».
А вот другие литературные примеры: «Вторичное
посещение князя меня озадачило» (И. С. Тургенев.
Дневник лишнего человека).
«Чичиков .немного озадачился таким, отчасти резким,
определением» (Н. В. Гоголь. Мертвые души).
Между тем в современной устной речи, в
официально-деловом стиле глагол озадачить иногда
употребляется в соверщенно другом значении — «дать задание или
задачу кому-нибудь», «распределить обязанности,
поручения и т. п.» Правильно ли это? Нет, неправильно.
Источником такого употребления глагола озадачить
явилась, по-видимому, обиходная профессиональная
речь — так называемое профессиональное просторечие,
в котором очень живуч, или, как говорят языковеды,
продуктивен этот тип словообразования.
Сравните, например, такие слова, как осметить (т. е.
«составить смету») в речи счетных работников, обрыбить
(т. е. «заселить рыбами») в речи рыбоводов, окюветить
(т. е. «обрыть кюветами») в речи дорожных строителей
и многие другие термины, которые в профессиональном
речевом обиходе звучат вполне нейтрально и
привычно.
Однако ни продуктивность этого способа
словообразования в профессиональной, терминологической речи,
ни наличие в литературном языке таких слов, как
оштрафовать (т. е. «наложить штраф»), опломбировать
(т. е. «наложить пломбу») и других не оправдывают и
не могут оправдать появление в общей речи словечек
вроде обилетить («обеспечить билетами пассажиров»),
130
или озадачить («дать задание или задачу
подчиненным»). Озадачить вместо дать задание — это речевой
сорняк, и ему не место в литературном языке.
РУССКИЙ ЯЗЫК В СОВЕТСКУЮ ЭПОХУ
С первых же лет возникновения Советского государства
В. И. Ленин, заботясь о развитии народного
просвещения, особенно подчеркивал роль русского языка в
становлении и развитии социалистической культуры.
Перу В. И. Ленина принадлежит заметка «Об очист*
ке русского языка». Она была опубликована с
подзаголовком самого Владимира Ильича: «Размышления на
досуге, т. е. при слушании речей на собраниях». Вот
ее полный текст:
«Русский язык мы портим. Иностранные слова
употребляем без надобности. Употребляем их неправильно.
К чему говорить «дефекты», когда можно сказать
недочеты или недостатки или пробелы?
Конечно, когда человек, недавно научившийся читать
вообще и особенно читать газеты, принимается усердно
читать их, он невольно усваивает газетные обороты речи.
Именно газетный язык у нас однако тоже начинает
портиться. Если недавно научившемуся читать простительно
употреблять, как новинку, иностранные слова, то
литераторам простить этого нельзя. Не пора ли нам
объявить войну употреблению иностранных слов без
надобности?
Сознаюсь, что если меня употребление иностранных
слов без надобности озлобляет (ибо это затрудняет
наше влияние на массу), то некоторые ошибки пишущих
в газетах совсем уже могут вывести из себя. Например,
употребляют слово «будировать» в смысле возбуждать,
тормошить, будить. Но французское слово «bouder» (бу-
дэ) значит сердиться, дуться. Поэтому будировать
значит на самом деле «сердиться», «дуться». Перенимать
французско-нижегородское словоупотребление значит
перенимать худшее от худших представителей русского
помещичьего класса, который по-французски учился, но,
во-первых, не доучился, а, во-вторых, коверкал русский
язык.
Не пора ли объявить войну коверканью русского
языка».
131
Известно, что любимым чтением В. И. Ленина были
всякого рода словари — толковые и двуязычные. В
словарном деле Владимир Ильич видел важное средство
культурного воспитания революционных масс. «Войну
коверканью русского языка» В. И. Ленин предложил
объявить в труднейшие дни восстановительного периода.
Борьбу за чистоту языка, его точность и образность
Ленин считал задачей государственной важности.
В статье «Ленин — редактор и организатор
партийной печати» Н. К. Крупская рассказывает, какое
огромное значение придавал В. И. Ленин языку статей,
помещаемых в «Искре», «Правде» и других
большевистских изданиях. Вот что она пишет:
«Язык статьи, тон должен соответствовать целевой
установке статьи. Для статьи на теоретическую тему не,
годится агитационный тон, для статьи агитационной «е
годится академический язык. Литературное
оформление— это искусство. Тут важен тон, стиль, умение
сказать образно, привести необходимое сравнение. Ильич
придавал оформлению большое значение, много работал
над своим языком, над своим стилем. Он мог часами
просиживать над разными словарями, в том числе «ад
словарем Даля, о переиздании которого он особенно
заботился последнее время.
Язык Ильича богат, он употребляет много народных
оборотов, выражений. Зато язык многих, особенно
агитационных, его произведений близок и понятен массам.
Владимир Ильич много работал над своим языком,
Ничего бы я так не хотел, писал Владимир Ильич из
ссылки Аксельроду, как научиться писать для рабочих.
В одном письме из ссылки к матери Владимира Ильича
я описывала, как Ильич использовал меня в этом деле,
я иногда должна была изображать из себя
«беспонятного» читателя, который не понимает иностранных и
академических терминов, не знает некоторых
общеизвестных вещей и т. д.
Умение оформлять — искусство. И Владимир Ильич
особенно ценил тех членов редакции и сотрудников,
которые обладали талантом оформления. Это не только
вопрос стиля и языка, но вся манера развития и
освещения вопроса. С этой стороны Владимир Ильич
особенно ценил Анатолия Васильевича Луначарского, не раз
говорил об этом. Вот выскажет кто-нибудь какую-нибудь
верную и интересную мысль, подхватит ее Анатолий
132
Васильевич и так красиво, талантливо сумеет ее
оформить, одеть в такую блестящую форму, что сам автор
мысли даже диву дается, неужели это его мысль, такая
простая и часто неуклюжая, вылилась в такую
неожиданно изящную, увлекательную форму. Мне приходилось
несколько раз присутствовать при разговорах
Владимира Ильича с Анатолием Васильевичем и наблюдать, как
они «заряжали» друг друга».
Почин. Словарь произведений В. И. Ленина
постоянно обогащался выражениями и оборотами, идущими из
живой «ародной речи. В политических, философских,
научных произведениях Владимира Ильича
терминологическая лексика, необходимые иноязычные
заимствования органично сочетаются с диалектной по
происхождению русской речевой стихией. Литературный язык
наших дней обязан языку В. И. Ленина многими
словами, устойчивыми оборотами, новыми значениями старых
слов и выражений.
Одним из любимых народных словечек Владимира
Ильича было слово почин. В ленинском словаре оно
издавна встречалось в разных значениях и в различных
сочетаниях.
В статье «К учащимся средних школ» (1902 г.)
В. И. Ленин говорит об изучении молодыми рабочими
марксизма, называя это «энергичным почином
учащихся». Всероссийскую стачку 1905 г., т. е. начало первой
русской революции, Владимир Ильич назвал
«революционным пролетарским почином» (статья
«Всероссийская политическая стачка», 1905 г.). В письме С. И.
Гусеву (20 сентября 1905 г.) Владимир Ильич благодарит
автора за статью в газету, считая ее «почином беседе
с редакцией» по важным вопросам агитации в массах.
Почин — древнее русское слово, связанное с
глаголами починать (начинать), почать (начать) и т. п.
«Почнем же, братие, повесть сию...» — такими
торжественными словами говорит автор «Слова о полку Игореве»
почти в самом начале своей поэмы.
Почин (уменьшительное починок) и его производные
в народной разговорной речи имели узкопредметные
значения. Мы и теперь говорим, например: работы —
непочатый край; початок — это остаток чего-нибудь
(початок пирога) или головка кукурузных семян. В старых
деревнях широко известно было слово починок — «за-
133
кладка новой пашни в лесу»; поселения на таких новых
землях назывались починками. В речи торговцев и
мелких ремесленников почин — это «первая продажа,
начало торга».
Народно-поэтическое и диалектное слово почин стало
жить новой жизнью с момента первых коммунистических
субботников 1919 г. В. И. Ленин назвал эти субботники
«великим почином» (Великий почин. О
коммунистических субботниках, 1919). В публицистике 20-х годов это
ленинское выражение стало обозначать инициативу,
начинание, предприятие общественного характера. В
статьях и речах В. И. Ленина слово почин встречается
много раз, в различных окружениях: делать почин,
проявлять почин, поощрить почин, хозяйственный почин,
поддержка почина и т. п. Владимир Ильич употреблял
это слово и после 1919 г., при этом явно предпочитая его
таким словам, как инициатива, предприятие
какого-нибудь дела и т. п.
В ряде ленинских выступлений как раз через
исконно русское почин как бы уточняется, разъясняется
иноязычное слово инициатива. Например:
«Союз коммунистической молодежи должен быть
ударной группой, которая во всякой работе оказывает
свою помощь, проявляет свою инициативу, свой почин»
(«Задачи союзов молодежи», 1920); «Всестороннее,
всемерное, во что бы то ни стало развитие инициативы,
почина, самостоятельности мест в деле поощрения оборота
землевладелия с промышленностью» («О
продовольственном налоге», 1921).
В современном русском языке основное значение
слова почин — это «начинание, инициатива, приступ к
какому-нибудь делу». Мы говорим, например:
«Замечательный почин передовиков», «Взять на себя почин в
каком-нибудь производственном или общественном
деле», «По собственному почину» и т. п.
В отличие от книжных слов начинание, инициатива
слово почин, даже употребляясь в публицистике,
сохраняет оттенок народности, разговорности. Можно с
уверенностью сказать, что «овая жизнь этого слова в
современной письменной и устной речи своими истоками
уходит в образную, точную, народную ло самой своей сути
ленинскую манеру говорить с трудовыми массами,
писать для них.
134
Субботник. Субботник — это добровольное и
бесплатное коллективное выполнение трудового задания,
происходящее в нерабочее время (в субботу).
Субботники, воскресники — это праздники коммунистического
труда, подлинно «свободный труд свободно
собравшихся людей».
Первый субботник был проведен рабочими
Московско-Казанской железной дороги в Москве 10 мая 1919 г.
В. И. Ленин называл первые коммунистические
субботники «великим почином», знаменующим «фактическое
начало коммунизма».
В нашем языке широко бытуют выражения
«Ленинский субботник», «Коммунистический субботник»,
«Красная суббота», «Великий почин».
Апрельские массовые субботники на заводах,
фабриках, в вузах, школах, учреждениях страны, в
колхозах и совхозах посвящаются дню рождения великого
вождя и основателя Советского государства В. И.
Ленина. Эти предмайские дни стали у нас традиционной
формой массового участия трудящихся в общем деле
коммунистического строительства, ежегодным смотром
наших трудовых сил, морально-политического единства
советского народа.
Октябрь, октябрины, октябренок. В нашей речи
немало слов, появившихся в русском языке после
Октябрьской революции. Эти слова обозначают новые понятия
и предметы, новые явления общественной жизни.
Интересно, что само название месяца октябрь после 1917 г.
стало употребляться еще в одном, новом значении —
в значении «Великая Октябрьская социалистическая
революция». Кроме того, Октябрь — это наименование
самого большого нашего праздника: годовщина
Октябрьской революции. От названия октябрь в первые годы
революции родилось также слово октябрины. Так
именовали обычай, который появился взамен старых крестин.
Во время октябрин в торжественной обстановке, в
присутствии гостей, давали имя новорожденному.
Появилось и новое женское имя Октябрина.
От названия октябрь образовано и слово октябренок.
Октябрятами называют у нас детей младшего
школьного возраста, которые готовятся стать пионерами.
В 1923 г. при пионерских отрядах появились группы
маленьких ребят, готовящихся вступить в пионеры. Тог-
135
да, на пятом-шестом году революции, это были в
буквальном смысле дети Октября. Тогда и родились слова
октябренок, октябрята.
Ударник. Ударник — это «передовой работник
социалистического производства, овладевший его техникой,
перевыполняющий нормы и показывающий пример
производственной дисциплины». Мы скажем: ударник строй-
ки, ударник колхозных полей, ударник
коммунистического труда.
А между тем у слова ударник первоначально были
другие значения. Так, ударником назывался человек,
входящий в состав ударной воинской части, ударной
войсковой группы.
Многим известно и еще одно значение этого слова:
«Ударник — часть затвора стрелкового орудия или
оружия для разбивания капсуля патрона при выстреле».
Надо сказать, что некоторые из появившихся
значений слов, выражая понятия особой общественной
значимости, выходят за пределы породившего его слова,
порывают с ним свою смысловую связь и становятся сами
отдельными, самостоятельными словами. Мы ощущаем
близость значений слов ударник — «передовой
работник», ударник — «участник ударной войсковой группы»,
а уловить связь между этими словами и словом ударник
в значении «часть затвора» довольно трудно. Но
вспомним роман М. А. Шолохова «Поднятая целина»:
Давыдов, подводя итоги социалистического соревнования,
выражает особую благодарность Майданникову, «так как
он — самый фактический ударник!» Слово ударник в те
годы было новое. И не удивительно, что жена Майдан-
никова спрашивает:
«— Кондраша, Давыдов тебя повеличал... Вроде бы
в похвальбу... а что это такое — ударник?
Кондрат много раз слышал это слово, но объяснить
его не мог. «Надо бы у Давыдова разузнать!» — с
легкой досадой подумал он. Но не растолковать жене,
уронить в ее глазах свое достоинство он не мог, а потому
и объяснил, как сумел:
— Ударник-то? Эх ты, дура-баба! Ударник-то... Кгм...
Это... Ну, как бы тебе понятней объяснить? Вот, к
примеру, у винтовки есть боек, каким пистонку
разбивают,— его то же самое зовут ударником. В винтовке эта
штука — заглавная, без нее не стрельнешь... Так и в
136
колхозе: ударник есть самая заглавная фигура,
поняла?»
Космическая эра. Среди слов, которые мы
употребляем, говоря о космосе, о звездах и планетах, очень много
таких, которые входят в интернациональный фонд слов.
Чаще всего они — греческого или латинского
происхождения. Из греческого языка, например, пришли во
многие языки и стали интернациональными такие слова, как
астрономия, космос, аргонавт, космонавт и др.
Греческое по происхождению слово космос (kos-
mos) — первоначально значило не только «мир,
Вселенная», но и «красота, порядок».
Слово астрономия состоит из частей astron «звезда»
и nomos «закон».
Аргонавты, по преданию, это древнегреческие герои,
моряки, совершившие на корабле «Арго» путешествие
к берегам Колхиды. Часть -навт возникла из греческого
слова nautes — «моряк».
Интересна судьба этой части слова -навт в русском
языке. К 30-м годам нашего века в русском языке было
три слова с этим элементом: аргонавт, аэронавт,
астронавт. В связи с полетами в стратосферу появилось еще
одно слово — стратонавт. Но особенно быстро этот ряд
стал пополняться в наши дни. Первое среди новых
слов — космонавт. По образцу слова космонавт
создаются и другие слова со второй частью -навт. Так,
исследователей земных недр нередко называют недронавтами.
Появились и такие слова, как акванавт, океанавт,
гидронавт.
Ракета — космический корабль. В современном
русском языке слово ракета имеет два основных значения.
Первое—«снаряд для сигнализации и фейерверков»
(например, сигнальная ракета). И второе —
«летательный аппарат с реактивным двигателем» (например,
космическая ракета, ракета-носитель и т. п.).
Когда появилось каждое из значений слова ракета?
В первом значении — «фейерверк» — слово ракета
известно в русском языке с петровских времен, т. е. с
конца XVII — начала XVIII в. Слово пришло к нам (через
посредство немецкого или голландского) из
итальянского языка, в котором оно значило буквально
«веретено», по причине внешнего сходства огненного верчения
ракеты-шутихи с веретеном.
137
Второе значение слова ракета — «космический
снаряд, аппарат» связано с именем отца космонавтики,
выдающегося русского ученого К. Э. Циолковского. Оно
было впервые употреблено ученым на рубеже XIX и
XX столетий.
Новое значение в слове ракета развилось в связи с
идеей русского изобретателя Н. Н. Кибальчича о
создании реактивного космического корабля. Теоретическое
обоснование идея Н. Н. Кибальчича получила в книге
К. Э. Циолковского «Свободное пространство»,
изданной в 1883 г.
В 90-х годах прошлого века К. Э. Циолковский пишет
научно-фантастическую повесть «Вне земли». В ней
рассказывается о первом путешествии летательного
аппарата в космос. Этот летательный аппарат К. Э.
Циолковский в своей повести называет по-разному: ракетой,
снарядом, пушкой, реактивным прибором, аппаратом,
кораблем, небесной каретой и небесным экипажем.
Однако предпочтение явно отдается двум названиям —
ракета, снаряд и составному термину реактивный прибор.
В теоретической работе 1903 г. «Исследование
мировых пространств реактивными приборами» К. Э.
Циолковский приходит к выводу о том, что единственным
средством овладеть полетами в заатмосферном
пространстве является «реактивный прибор, то есть род
ракеты, но ракеты грандиозной и особенным образом
устроенной».
До начала 20-х годов в терминологической речи
слово ракета и выражение реактивный прибор
употреблялись как синонимы, хотя их создатель К. Э.
Циолковский предпочитал слово ракета и писал об этом в своих
трудах. И лишь с 1923—1924 гг. происходит
окончательное размежевание этих синонимов. Слово ракета с
этого времени начинает употребляться в качестве термина
с общим значением «летательный аппарат с реактивным
двигателем, использующий для процесса сгорания
горючее и окислитель, транспортируемые «а самом
аппарате». Таково, в частности, определение этого значения
слова ракета в семнадцатитомном Словаре
современного русского литературного языка.
Равный среди равных. Наша страна
многонациональная. По подсчетам специалистов, на необозримых
просторах Страны Советов живет около 130 наций
и народностей со своими особыми языками, кото-
13S
рые относятся к различным языковым семьям и
группам.
В годы Советской власти происходит интенсивное
развитие литературных языков национальных республик
и расширение выполняемых ими общественных функций.
Если в царской России письменность имели только 20
народов, то после революции получили письменность около
50 народов. Все языки развиваются у нас в условиях
равноправия, без каких бы то ни было ограничений в
пользовании тем или иным языком, так же как и без
предоставления привилегий или преимуществ для
отдельных языков.
Следовательно, русский язык в дружной семье
народов СССР является равным среди равных:
Русский язык в Советском государстве стал
употребляться в качестве свободно избранного трудящимися
средства межнационального общения. Выбор именно
русского языка на эту роль объясняется целым рядом
объективных обстоятельств, причем на первом плане
оказались нужды экономического и производственного
характера, а также политические,
историко-революционные предпосылки и традиции, равно как и высокий
уровень развития русского языка.
В. И. Ленин считал русский язык могучим средством
распространения революционных идей, богатств русской
и мировой культуры; он предсказывал, что этот язык
обогатит литературу других народов и «даст им
возможность приобщаться к великим культурным ценностям...»
Эти слова Ленина сбылись. Русский язык, являясь
одним из международных языков и будучи средством
развития русской национальной культуры, оказался и
мощным объединяющим фактором в ходе поступательного
экономического, политического и культурного развития
всех народов Советского Союза.
Именно на русском языке происходит обмен
культурными ценностями внутри страны, с этим языком
советские люди любой национальности воспринимают
достижения мировой культуры. Вот почему так охотно и
совершенно добровольно изучается русский язык
населением нашей страны.
Об этом кратко и точно сказано в Программе КПСС:
«Происходящий в жизни процесс добровольного изучения,
наряду с родным языком, русского языка имеет
положительное значение, так как это содействует взаимному
139
обмену опытом и приобщению каждой нации и
народности к культурным достижениям всех других народов
СССР и к мировой культуре».
Вместе с тем надо особо подчеркнуть, что значение
русского языка, тяга к его овладению всеми народами
страны и его распространение—все это ни в какой
степени we означает умаления роли других национальных
языков. Это также вовсе не означает, что русский язык
является государственным языком, т. е. таким, который
был бы предписан сверху как обязательно применяемый
всеми жителями страны.
В постановлении ЦК КПСС «О подготовке к
50-летию образования Союза Советских Социалистических
Республик» записано:
«Все нации и народности СССР добровольно избрали
русский язык в качестве общего языка
межнационального общения и сотрудничества. Он стал могучим орудием
взаимосвязи и сплочения советских народов, средством
приобщения к лучшим достижениям отечественной и
мировой культуры».
МИРОВОЙ ЯЗЫК СОВРЕМЕННОСТИ
В каждом языке есть слова, заимствованные у других
народов. Много таких слов и в русском языке. Но
знаете ли вы о словах, которые из русского перешли в
другие языки? При постоянных торговых, промышленных и
культурных связях между народами такой обмен
лексикой неизбежен и вполне закономерен.
Влияние русского языка на другие особенно
усилилось после Октябрьской революции, и это вполне
понятно. Но заимствования из русского или через русский
язык наблюдались с давних пор. Еще в XVI—XVII вв.
европейцы узнали и усвоили такие слова, как блин,
верста, боярин, изба, казак, кремль, копейка, рубль, полк,
пуд, станица, степь, стрелец, царь, телега, квас,
стерлядь и др.
Позднее в Европе распространились слова декабрист,
разночинец, народник, самовар, соболь, икра, балык,
балалайка, частушка, городки и т. п. Нетрудно заметить,
что многие из этих слов отражают особенности
общественной жизни России, русского быта.
140
После Октябрьской революции в языки мира хлынул
поток новых слов, так называемых советизмов. Во
французский, английский, немецкий и другие языки прямо
заимствуются или буквально переводятся такие слова,
как самокритика, соцсоревнование, товарищ, колхоз,
ударник, большевик, совет и многие др. Превращение
последних двух слов — большевик и совет — в
интернациональные было отмечено еще В. И. Лениным как факт
большой политической важности.
Русские слова, вошедшие и входящие сейчас в другие
языки мира, отражают строительство нового общества,
успехи экономики, «ауки и культуры в Советском
Союзе. Много ли найдется сейчас языков на земном шаре,
которым не были бы известны наши слова пятилетка,
ленинец, спутник, лунник, «Союз»? Повышение
международного авторитета нашей страны способствует
популярности русского языка и усвоению языками мира
русских слов.
Ныне русский язык изучается в средних и высших
учебных заведениях десятков стран мира. Общее число
одновременно изучающих русский язык за пределами
СССР достигает 18—20 млн. человек.
В 1967 г. была организована Международная
ассоциация преподавателей русского языка и литературы
(МАПРЯЛ).
Русский язык в современном мире по праву стал
одним из самых перспективных мировых языков. И в этом
следует видеть один из главных итогов функционального
развития русского языка в советскую эпоху.
Современный русский литературный язык неотделим
от социалистической экономики, политики, науки и
культуры, от процесса дальнейшей консолидации советского
народа — новой исторической общности людей. Изучая
русский язык, миллионы людей во многих странах мира
не только практически знакомятся с нашими
достижениями в экономической, социально-политической и
культурной жизни, но и воочию убеждаются в торжестве
ленинской национальной политики.
ЛИТЕРАТУРА
Аванесов Р. И. Русское литературное произношение. Изд.
5-е, пер. и доп. Мм «Просвещение», 1972.
А ш у к и н Н. С, А ш у к и н а М. Г. Крылатые слова. Изд. 2-е,
доп. М., Гослитиздат, I960.
Брагина А. А. Неологизмы в русском языке. М,
«Просвещение», 1973.
Будагов Р. А. Человек и его язык. М., Изд-во МГУ, 1974.
Вомперский В. П. Стилистическое учение М. В.
Ломоносова и теория трех стилей. М., Изд-во МГУ, 1970.
Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка,
т. I—IV. М., 1955.
Никонов В. А. Краткий топонимический словарь. М.,
«Мысль», 1966.
Ожегов С. И. Словарь русского языка. Изд. 11-е. М., 1975.
Орфографический словарь русского языка АН СССР. Изд. 13-е,
испр. и доп. М., 1974.
От азбуки Ивана Федорова до современного букваря. М.,
«Просвещение», 1974.
Петровский Н. А. Словарь русских личных имен. М., 1966.
Правильность русской речи. Словарь-справочник. Под. ред.
С. И. Ожегова. М., «Наука», 1965.
Русский язык в современном мире. М., «Наука», 1974.
Русское литературное произношение и ударение. Под ред.
Р. И. Аванесова и С. И. Ожегова. М., 1960.
Словарь иностранных слов. Изд. б-е. М., 1964.
Словарь названий жителей СССР. Под ред. А. М. Бабкина и
Е. А. Левашова. М., «Русский язык», 1975.
Словарь синонимов русского языка, т. I—П. М., «Наука»,
1970—1971.
Словарь русского языка АН СССР. В 4-х т. М., 1957—1961.
Словарь современного русского литературного языка АН СССР,
в 17-ти т. М.—Л., 1950—1965.
Толковый словарь русского языка. Под ред. Д. Н. Ушакова,
т. I—IV. М., 1935—1940.
Трудности русского языка. Словарь-справочник журналиста.
Под ред. Л. И. Рахмановой. М., Изд-во МГУ, 1974.
Трудности словоупотребления и варианты норм русского
литературного языка. Словарь-справочник. Л., «Наука», 1973.
Фасмер Макс. Этимологический словарь русского языка.
Перевод с нем. и доп. О. Н. Трубачева, т. I—IV. М., «Прогресс»,
1964—1973.
Филин Ф. П. Происхождение русского, украинского и
белорусского языков. Л., «Наука», 1972.
Фразеологический словарь русского языка. Под ред. А. И. Мо-
лоткова. М., 1967.
Шанский Н. М., Иванов В. В., Шанская Т. В.
Краткий этимологический словарь русского языка. Изд. 3-е, испр. и доп.
^VL, «Просвещение», 1975,
142
СОДЕРЖАНИЕ
ОТ АВТОРОВ 2
Часть I. РУССКИЙ ЯЗЫК В ЕГО ИСТОРИИ ... 4
Языки-братья (Рожь, пшено и пшеница, жито. Биться не
на живот, а насмерть. Единственное, множественное,
двойственное) 4
Наука о происхождении слов (Луна и месяц. Стрежень.
Голубой, коричневый, оранжевый, фиолетовый. Беспечный.
Вежды, невежда и невежа. Вершок. Верста. Кумекать.
Лепота. Ишь. Баю-баю. Запанибрата) 9
Наш календарь (Римский календарь, греческие календы
и русские колядки) 18
О русских именах (Георгий, Юрий и Егор) 21
Слова на географической карте (Голутвин. Тула.
Севастополь. Мелитополь. Чернигов. Опочка. Вышний Волочёк. Брест.
Устюг Великий. Кивач. Жигули. Набережные Челны) ... 25
Русские народные говоры (Вёдро и ведро. Рукавицы,
перчатки» варежки. Коты. Косуля. Безалаберный. Косьба и
косовица) 33
Судьба слова. Новое и старое в словаре (Стол и столица..
Пращ и... прачечная. На поле брани. Тать. Витязи и викинги.
Толмач и переводчик. Под спудом. Быльем поросло. Красный) 43
Часть II. ЯЗЫК И КУЛЬТУРНОЕ^ НАСЛЕДИЕ . . 50
Письменность и книга на Руси (Букварь. Алфавит и
азбука. Начинать с азов. Альфа и омега) 50
М. В. Ломоносов и его учение о «трех штилях»
(Существительное, прилагательное, глагол... О знаках) 56
Читая А. С. Пушкина (Путь на полночь. Брашна.
Цветок... безуханный. «Новейший письмовник». «Хоть и
заглядывал я встарь в Академический словарь...») » 59
В. И. Даль — собиратель русского слова (Дом на юру.
Солянка. Скатерть-самобранка. С кондачка) 67
О русской фразеологии (Делу — время, потехе — час.
Попасть в переплет. Развесистая клюква. Без сучка и задоринки.
На-гора. Тертый калач. Часы пик) 74
«Поворачивай стиль!» (Заявление кому (от) кого.
Словарные пометы) . . . . * » . . 83
Словари — сокровищницы языка (Университет, институт,
техникум. Эстафета. Самолет. Аэродром. Аэронавт, пилот,
летчик) « . . 88
Часть III. РУССКИЙ ЯЗЫК И СОВРЕМЕННОСТЬ 93
Произношение и ударение (Дожди или дожьжи?к
Скворечник или скворешник? Стратэгия или стратегия? Афера или
афера? Желчь или жёлчь? Копировать или копировать? Унй-
женньщ или унижённый? Мускулистый или мускулистый?) . , 98
О требованиях орфографии (Идти, но прийти) . . . .107
Говорите правильно (С завода, но из дома. Смотреться.
Моха или мха? Поражаться чему или поражаться чем? Саму
и самоё. Три и трое. Множественное число от слов якорь и
шторм. Автор гола. «Девушка!») 109
О богатстве и разнообразии в языке (Дружеский и
дружественный. Пресса и печать. Рынок и базар. Разноязыкий и
разноязычный. Апельсинный и апельсиновый. Океанский и
океанический) 119
Речевые штампы («Сказать выше...». Задумка и замысел.
Обговорить вопрос. Озадачить) 125
Русский язык в советскую эпоху (Почин. Субботник.
Октябрь, октябрины, октябренок. Ударник. Космическая эра.
Ракета— космический корабль. Равный среди равных) .... 131
Мировой язык современности .140
Литература ,142
Зоя Николаевна Люстрова
Лев Иванович Скворцов
Виктор Яковлевич Дерягин
БЕСЕДЫ О РУССКОМ СЛОВЕ
Редактор В. А. Громова
Обложка С. С. Зайцева
Худож. редактор Т. И. Добровольнова
Техн. редактор Т. В. Пичугина
Корректор Н. Д. Мелемкина
А03260.. Индекс заказа 67720. Сдано в набор 20/IX-75 г.
Подписано к печати 13/VII-76 г. Формат бумаги 84Х1087з2.
Бумага типографская № 2. Бум. л. 2,25. Печ. л. 4,5 Усл.
печ. л 7,56. Уч.-изд. л. 7,77. Тираж 250.000 экз.
Издательство «Знание». 101 835. Москва, Центр, проезд Серова, д. 4.
Отпечатано с матриц на Книжной фабрике № 1 Росглав-
полиграфпрома Государственного комитета Совета
Министров РСФСР по делам издательств, полиграфии и
книжной торговли, г. Электросталь Московской области, ул.
им4 Тевосяна, 25. Зак. 1350. Цена 28 коп.
28 коп.