Джефф Пе ркинс

Дэвид Байрон
Призвание – сцена

________________________
DAVID BYRON: BORN TO PERFORM
Copyright © 2003/2014 by Jeff Perkins
© Епанчинцев М.В., перевод на русский язык, 2024
________________________
ДЭВИД БАЙРОН: ТВОРЧЕСКАЯ ХРОНОЛОГИЯ
© Епанчинцев М.В., 2024
Фото на обложке: © Fin Costello, 1973
СПЕЦИАЛЬНОЕ КЛУБНОЕ ИЗДАНИЕ
Сообщество «Дэвид Байрон» в ВК: vk.com/club3265524

Посвящается моим родителям.

I’m walking in your shadow
Ever since you went away1

1

Uriah Heep «Walking in Your Shadow»
(Ньютон/Байрон, 1970)

Я остаюсь в твоей тени
С тех пор, как потерял тебя

Фото: Fin Costello, 1973

От переводчика

«Изменчиво время, словно зимнее небо…» Эту книгу, вышедшую на западе
двадцать лет назад, следовало издать у нас гораздо раньше. Она пришлась
бы очень ко времени и к месту тогда, когда тысячи российских поклонников Uriah Heep еще имели возможность посещать концерты группы, когда
Кен Хенсли предпринимал немыслимые гастроли по десяткам городов
России, Украины и Беларуси, когда покупка и коллекционирование музыки на физических носителях были обычным делом, никак не связанным
с такими понятиями, как ретроградство и фетишизм, и, разумеется, пока
еще были живы и вели активную творческую и социальную жизнь такие
герои грандиозной истории Heep, как Тревор Болдер (1950–2013), Джон
Уэттон (1949–2017), Ли Керслейк (1947–2020), Кен Хенсли (1945–2020), Джон
Лотон (1946–2021)… Cтрого говоря, сегодня реалии, в которых Джефф Перкинс работал над своей книгой, почти так же далеки от нас, как далеки
были от него те приснопамятные золотые годы Uriah Heep – что уж тогда
говорить о том, где сейчас те окутанные ностальгическим туманом семидесятые, а где – мы…
Читая рассказ Джеффа о его первых впечатлениях от просмотра видеозаписи постановочного выступления Heep в театре Bijou, которую прислал
ему друг обычной почтой на компакт-диске (сегодня вы без труда найдете
это видео на любом видеохостинге!), невольно вспоминаешь, с каким трепетом сам держал в руках DVD «Classic Heep Live From the Byron Era» (2004)
– первый официальный DVD-релиз Uriah Heep, посвященный исключительно эпохе Байрона, на котором эта запись также представлена. Для лучшего понимания контекста, в котором была написана эта книга, стоит заметить, что пресловутый диск на тот момент существовал еще только в планах лейбла Classic Rock Legends, да в смелых мечтах фанатов. Немногочисленным, но от того еще более ценным записям из архивов телестудий еще
только предстояло быть заново открытыми, пройти кропотливый процесс
реставрации и, наконец, стать достоянием общественности. Точно так же
ожидали своего часа и многие неизвестные широкой публике факты биографии музыкантов Heep, зафиксированные и растиражированные сегодня в десятках книг, Википедии и множестве музыкальных энциклопедий
и блогов – не настали еще времена соцсетей, открывшие совершенно новые
возможности общения с кумирами и причастной к ним свитой. Хотя, спра-

О т п е р е в о д ч и к а |5
ведливости ради, стоит отметить кипучую деятельность фан-клубов, получивших благодаря Интернету второе дыхание (как, впрочем, и рок-журналистика в целом).
Пожалуй, едва ли к тому времени в полной мере применимо понятие информационного голода, и все же, колоссальный пласт информации попрежнему покоился где-то вне книг и веб-сайтов, ожидая своих пытливых
исследователей. «В те времена, когда была написана эта книга, до появления YouTube и так далее, найти информацию было невероятно трудно —
всё затеряно, захоронено и безнадежно запутано», — поясняет сегодня автор книги. «Я лишь надеюсь, что молодые читатели, которые, вероятно,
воспринимают многочисленные сайты и источники как должное и не могут представить себе мир без них, поймут ограничения, с которыми я
столкнулся 20 лет назад».
Но недосказанность всегда идет бок о бок с интригой, загадочность всегда
провоцирует исследовательский азарт, и неудивительно, что тогда же возникла эта идея книги о Дэвиде Байроне (да и не только она – двумя годами
ранее схожую работу проделал Дэйв Линг, написав при поддержке музыкантов Uriah Heep официальную биографию группы). Если представить,
что книга Джеффа Перкинса была бы переведена и издана в России своевременно – скажем, хотя бы в 2004 году, – то она непременно обогатила и
скрасила бы и без того весьма насыщенные и оживленные будни отечественного рок-меломана, в которых было место и охоте на редкие компактдиски, и концертам тех же Uriah Heep, как и других легенд и культовых
фигур хард- и прогрессив-рока. Ведь какой синергический эффект рождался тогда в результате просмотра клипов и видеоконцертов группы до и
после посещения их концерта, вкупе с чтением свежих материалов в журналах Classic Rock и In Rock, а также ожиданием новых альбомов любимых
музыкантов – тогда еще не последних и не посмертных, а всего лишь очередных и неизменно долгожданных!
В изложенных в этой книге рассказах о событиях, имевших место десятилетия назад, нет-нет да и промелькнет что-то до боли знакомое по совсем
недавним походам на концерты и рок-фестивали. Случайные встречи музыкантов в аэропорту и оживленные автограф-сессии в торгово-развлекательных центрах, сумбурные пресс-конференции и шутливые выходки музыкантов на сцене, длинные очереди фанатов с кипой винила под мышкой,
нервная давка перед лавкой с фирменными футболками, моменты духов-

6|Д эви д

Байрон. Призвание – сцена

ного единения зала с группой, исполняющей любимую всеми песню, и душевные посиделки за пивом после концерта. Рок-музыка связующей нитью скрепила такие разные общества и эпохи, а потому воспоминания
простого британского меломана, при любой возможности ходившего на
концерты Heep с Байроном в Лондоне, вероятнее всего, найдут живой отклик в душе меломана российского, также исправно ходившего на концерты Heep с Берни Шоу в Москве, Питере, Казани или Екатеринбурге.
Именно поэтому эта книга в особенности была бы уместна и, думается,
даже востребована, когда наши соотечественники на протяжении нескольких лет имели возможность причаститься к настоящей легенде, насладиться хотя бы малой, сохранившейся спустя все эти годы долей того великолепия, что пришлось на век британских меломанов семидесятых – таких,
как автор этой книги. Мы не присутствовали на концертах эпохи Байрона,
но многие из нас получили возможность лицезреть воочию на удивление
крепкий современный состав Uriah Heep, возглавляемый самим Миком
Боксом, или лично расспросить маэстро Хенсли о его былых днях в Heep
на одном из его задушевных творческих вечеров, на время превратившихся
в добрую ежегодную традицию. Да что там, последнее воссоединение
Хенсли, Бокса и Керслейка на сцене состоялось именно в России – Москва,
15 октября 2015 года. Было же время! Горько осознавать, что пресловутый
DVD вышел почти два десятилетия тому назад, журнал Classic Rock больше
не издается в России, In Rock на грани окончательного отказа от бумажного
формата, сами Heep уже давно не в том составе, что прилетал в Советский
Союз в 1987-м, Хенсли не стало, дивный голос Лотона теперь, как и голос
Байрона, можно услышать только в записи. Время не только изменчиво, но
и неумолимо. Рано или поздно оно лишит нас всего, чем мы дорожили –
останется только память. В каком-то смысле эта книга становится памятником всем нам. И какой бы приговор ни вынес нам суд истории, лучше издать эту книгу поздно, чем никогда. Итак, вот она.
Моя работа над этой книгой вышла за рамки простого дословного перевода после того, как мне удалось связаться с ее автором Джеффом Перкинсом и обсудить с ним все те новые штрихи и детали к истории жизни Дэвида Байрона, которые возникли в нашем поле зрения за двадцать лет, прошедшие с ее первой публикации. Несмотря на то, что скоро будет 40 лет,
как Дэвида нет с нами, количество открытий, совершенных исследователями его творчества, таково, что за эти пару десятилетий его дискография

О т п е р е в о д ч и к а |7
увеличилась едва ли не вдвое – поразительно, но на одних только CDрелизах независимого лейбла Artistry Records за 2012–2017 годы оказалось
собрано в полтора раза больше песен в исполнении Дэвида, чем было
спето им в Uriah Heep. Были обнаружены датированные 1970–1971 годами
совершенно неизвестные доселе сочинения Дэвида в соавторстве с Дэниелом Буном (1942–2023), а также пролит свет на их же совместные проекты в
1979–1980 годах, в которых Дэвид выступал под псевдонимом Марк Оксфорд. Ситуация выдающаяся, если не беспрецедентная в истории рока: Дэвид Байрон, о последних годах жизни которого общественности долгое
время было известно лишь то, что он медленно спивался, оплакивая собственное утраченное прошлое, внезапно, спустя десятилетия после своей
смерти, раскрылся как музыкант, не чурающийся экспериментов, с интересом следивший за современной музыкальной сценой, пробующий себя
в диско и электронной музыке. Найдены и изданы его последние демо-записи, предназначавшиеся для так и не состоявшегося второго альбома The
Byron Band и третьего сольного альбома. Поклонниками и журналистами
были извлечены на свет его письма и чудом сохранившиеся аудиозаписи
интервью – голос с того света, не иначе! И, разумеется, его современники,
коллеги, друзья, поклонники, все это время продолжали делиться воспоминаниями, благодаря которым портрет Дэвида дополнялся новыми
штрихами, обретая новую глубину.
Предстояло решить, что делать со всей этой информацией. На одной чаше
весов было естественное стремление донести до как можно более широкого
круга читателей максимально полную и актуализированную картину
жизни и творчества Дэвида Байрона, особенно в свете того факта, что новые
детали не противоречат прежнему видению его личности, а лишь развивают его, причем в лучшую сторону, во многом подтверждая справедливость давних суждений его биографа Джеффа Перкинса. На другой же
чаше находилось совершенно обоснованное желание сохранить книгу в ее
первозданном виде, тем самым воздав должное ее художественной и исторической ценности (я позволяю себе данное заявление на правах даже не
переводчика, а ее читателя – сам Джефф, разумеется, скромно отрицает
любые свои достижения как публицист и биограф).
Девять лет назад Джефф Перкинс уже сталкивался с соблазном переработать свою книгу, расширив и дополнив ее, и принял решение оставить ее
практически без изменений, исправив лишь самые очевидные ошибки – о

8|Д эви д

Байрон. Призвание – сцена

чем написал в предисловии для второго издания. В отношении российского издания, принимая во внимание все обстоятельства, было принято
взвешенное компромиссное решение, обязавшее меня приложить к этому
проекту чуть больше усилий, чем осуществление перевода текста с английского на русский язык. В своей основе, «Дэвид Байрон: Призвание – сцена»
– это все еще та самая книга Джеффа Перкинса, что впервые была опубликована в далеком 2003 году, задолго до появления соцсетей, Telegram,
YouTube, и, в лучшем случае, на заре существования многих замечательных
фан-сайтов и интернет-форумов, посвященных Uriah Heep и Дэвиду Байрону. В нее не добавлено ничего такого, чего автор не мог тогда знать; сама
идея взять книгу двадцатилетней давности и пришить к ней белыми нитками новые выдержки из интервью, целые новые абзацы или главы с современными фактами и соображениями, звучит довольно скверно, гранича с
кощунством. Тем не менее, текст книги претерпел ряд косметических изменений, согласованных с ее автором.
В первую очередь, были устранены ошибки, пережившие редактуру второго издания: исправлены некоторые ошибочно расслышанные интервьюером имена и фамилии, исправлена пара-другая досадных логических,
хронологических и географических нестыковок, в единичных случаях аккуратно переформулированы утверждения, корректность которых за это
время была оспорена и до сих пор остается не доказанной, но и не однозначно опровергнутой. За большинством таких правок стоят многие часы
исследовательской работы – изучение архивов, сверка с различными источниками, уточнение тех или иных фактов у сведущих в данных вопросах людей. В подавляющем большинстве случаев эти ошибки вполне могли бы
быть исправлены в 2003 году, на стадии вычитки рукописи, на основе известных тогда данных, а потому произведенные в этом издании правки не
нарушают ни авторский замысел книги, ни ее структуру, ни запечатленный
в ней «дух времени».
Особое внимание было уделено ситуации с описанием партнерства Дэвида
Байрона и Дэниела Буна и, соответственно, содержанию шестнадцатой
главы. Несмотря на явные указания на богатую историю этого творческого
тандема в одной из цитируемых статей, на момент написания книги пресловутая история оставалась в значительной мере неизвестной ни общественности, ни самому Джеффу. Он начал писать эту главу, представляя
Буна как новое лицо в жизни Байрона, в то время как в действительности,

О т пе ре водч ик а |9
Дэвид был знаком и сотрудничал с ним не меньше, чем с Кеном Хенсли за
все свои годы в Uriah Heep – они познакомились в 1968 году, а последняя их
совместная работа датирована 1982 годом. Возникла даже мысль разыскать
Дэниела Буна, он же Питер Чарльз Грин, с целью взять интервью, чтобы,
наконец, восполнить пробелы в истории их многолетней дружбы и сотрудничества. Даже если бы его рассказы о Дэвиде оказалось невозможно включить в эту книгу, они бесценны сами по себе, и непременно были бы по
достоинству оценены поклонниками Дэвида, в какой бы форме ни были
опубликованы. К сожалению, мы опоздали. Пока таковая перспектива обсуждалась и велись поиски хоть каких-то контактных данных Питера
Грина, он ушел из жизни. Английский композитор, музыкант и продюсер,
автор международного хита «Beautiful Sunday» (хорошо известного в СССР
как «Прекрасное воскресенье» в исполнении ВИА Поющие гитары), скончался на 81-м году жизни в своем доме в Пейнтоне, графство Девон, предположительно в результате сердечной недостаточности.
«Я корю себя за то, что не приложил больше усилий к розыскам мистера
Буна», – констатирует Джефф. «Это было совсем непросто, так как он скрывался под псевдонимами и временами не хотел, чтобы его нашли… По
многим причинам, надо полагать. Невероятно жаль. Он мог бы рассказать
очень многое».
Хотя вариант переписать шестнадцатую главу не рассматривался, в ней
была расширена приведенная автором историческая справка о Дэниеле
Буне, а также переформулированы некоторые предложения, из которых
могло сложиться неверное впечатление, будто Байрон и Бун не сотрудничали до 1978 года. При этом проекты, о которых Джефф Перкинс не знал
и не мог знать в 2003 году, сознательно оставлены без упоминания.
В восемнадцатую главу была добавлена краткая предыстория гитариста Робина Джорджа, составленная с его слов – опять же, ничего такого, что Робин не мог рассказать Джеффу или любому журналисту в 2003 году. Этот
портрет показался уместен в самом начале рассказа о группе The Byron
Band, роль Робина в которой была чрезвычайно важна. В меньшей степени,
по тексту книги выборочно дополнены послужные списки музыкантов, которым довелось пересекаться с Дэвидом Байроном – пояснения вроде того,
что басист Тим Богерт известен по участию в группах Vanilla Fudge и «производной» от нее Cactus (а не только в трио Beck, Bogert & Appice – единственном проекте, удостоенным упоминания в оригинальном издании).

10 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Все приводимые в книге тексты песен Дэвида Байрона, Uriah Heep и Rough
Diamond снабжены эквиритмическим переводом с сохранением,
насколько это было возможно, исходной смысловой нагрузки. Само собой,
ввиду творческой природы этих переводов, они не претендуют на звание
единственно возможной и лучшей интерпретации. Что, впрочем, применимо к переводу всей этой книги в целом.
Но самым главным добавлением стало утвержденное Джеффом Перкинсом новое приложение, которого не было ни в оригинальном издании 2003
года, ни в переиздании 2014 года. Это издание снабжено наиболее подробной, интенсивно прокомментированной творческой хронологией Дэвида
Байрона, вобравшей в себя не только его полную дискографию и видеографию (включая уникальные записи, до сих пор недоступные широкой публике), но и максимально уточненный на настоящее время перечень концертов, данных Дэвидом за всю его жизнь. Именно в этом приложении заключается львиная доля работы по актуализации и компенсации недочетов
книги. Это уникальный справочно-аналитический путеводитель по его карьерному пути, особую изюминку которому придают многочисленные
комментарии самого Дэвида, собранные из десятков различных источников, многие из которых не предавались огласке с момента оригинальной
публикации (то бишь, вот уже полвека как) и публикуются на русском
языке впервые. Для нас было критически важно вывести на свет каждую
работу Дэвида, упомянуть каждый его выход на сцену, и уловить каждое
сказанное им слово.
В значительной мере, этот труд зиждется на фундаменте, заложенном исследованиями таких «хипстеров» (некоторые из которых имели честь пообщаться с Дэвидом Байроном лично), как Константинос Такос, Тапио
Минккинен, Рон Манн (вебмастер сайта davidbyron.net), Мак Стигалл,
Ральф Шюнеманн, Дэйв Уайт (вебмастер сайта uriah-heep.com), Луис Рентроп, Колин Ричардсон, Барри Ломбардо-младший, Масанобу Ваки, Глен
Дусе, Мартин Попофф и Дэвид Ли. Хотя приведенные здесь справочные
сведения имеют полное право считаться исчерпывающими на данный момент, следует помнить, что история никогда не стоит на месте, а уж история рок-н-ролла – и подавно. Мы не исключаем возможности, что будут
совершены новые открытия, касающиеся Дэвида Байрона. Нет, даже не
так: мы располагаем совершенно точной информацией о том, что существуют и ответственно хранятся «довольно странные» (по мнению продюсе-

О т п е р е в о д ч и к а | 11
ра Роберта Корича) записи Дэвида, которым еще предстоит увидеть свет
(о них вы прочтете в этой книге), что Heep не раз гостили на телевидении
Великобритании и стран Европы (и эти архивные записи все еще дожидаются своего часа), равно как что не перевелись еще фанаты, побывавшие на
совершенно не задокументированных концертах David Byron Band, и практически наверняка открыты еще далеко не все записи «Марка Оксфорда».
А значит, ставить точку в летописи о Дэвиде Байроне пока рано.
Я хочу выразить благодарность следующим людям за их помощь, оказанную моральную поддержку, и, в целом, сыгранную (порой невольно!) роль
в подготовке российского издания биографии Дэвида Байрона: Михаил Ванеев, Лариса Алмазова, Валерий Скрыпников, Леонид Мельников, Александр Галин, Александр Колесников, Александр Богаевский, Дмитрий
«Doomwatcher» Бравый, Максим Насикан, Евгений Грузевич, Игорь Швейцер, Игорь Соболь, Сергей Катрич (Украина), Зигмунд Рууд (Норвегия).
Большое спасибо моим родителям и моей супруге Татьяне, которые с пониманием отнеслись к моему решению посвятить год жизни этому проекту. Отдельный жест почтения переводчику автобиографии Кена Хенсли
«Кровь на шоссе» Юрию Ковалеву, который также приступал к переводу
книги Джеффа Перкинса, но, по неизвестным мне причинам, не дошел до
конца – надеюсь, что книга Хенсли все-таки будет издана в России. И особая
благодарность Джеффу Перкинсу – не только за прекрасную книгу, которая так и не «отпустила» меня после прочтения, побудив взяться за ее перевод, но и за оказанное мне доверие, добрые слова и готовность к сотрудничеству. Я также прошу прощения, если ненароком разбередил старые
душевные раны, полученные в ходе работы над этим выстраданным проектом, который давно уже был благополучно закрыт и оставлен позади. Теперь я понимаю, какой ценой далось воздание должного светлому имени
легендарного Дэвида Байрона – певца от Бога, у которого было все, и который потерял все, что только можно.
Так будем же помнить его и слушать его вечно молодой голос, доносящийся из залитого солнечным светом теплого июльского утра. Он отдал
нам все, что мог, и наследие его неподвластно времени.
Возможно, эта опоздавшая на двадцать лет книга вовсе не опоздала.
Максим Епанчинцев
Апрель 2024

«Если я не смогу петь,
я вырою себе могилу
и умру»
– Дэвид Байрон
(1972)1

1

Пресс-релиз Bron Organization, 1972

Фото: P. Harmo/M. Hakkarainen (Intro), 1972

Предисловие (издание 2014)
Июнь 2014, Франция

«…Однажды вдруг поймешь –
Лет десять пронеслось…»1
С трудом верится, что книга эта вышла в свет вот уже больше десяти лет
тому назад. Равнозначно невероятным кажется то, что я вновь пишу к ней
предисловие – на сей раз ко второму ее изданию!
С тех пор произошло немало событий. Для начала, вопреки планам, озвученным во вступлении к оригинальному изданию книги, мы так и не перебрались в Шотландию – вместо этого наш воображаемый маленький домик мечты близ озера Лох-Несс сменился старым фермерским домом во
Франции. Зато продолжается мой духовный путь, о котором я тоже писал
в первом издании, вот только хитросплетение троп, которыми могли бы
увести меня мои духовные искания, наконец, осталось позади, и теперь мы
вдвоем твердо следуем избранным нами путем.
Старый дом на ферме сполна обеспечивает нас занятием, и ни я, ни моя
супруга больше нигде не трудоустроены. Тем не менее, между делом я сумел добавить еще одну книгу к своей библиографии – «Сказ о двух Юнайтед» 2 , о моей школьной футбольной команде, вовлеченной в историю,
напоминающую противостояние Давида и Голиафа. Кроме того, я снабдил
своими аннотациями несколько компакт-дисков, выпущенных лейблом
Angel Air, а еще одно время занимался рецензированием музыкальных новинок, просто чтобы удержаться на плаву. Но, по большей части, я просто
наслаждался отсутствием необходимости коммуницировать с кем-либо по
работе, и своей отстраненностью от всего связанного с ней безумия. Все это
время мои мысли были (и остаются до сих пор) с семьей и друзьями.
В конце концов, лучшего от жизни и пожелать нельзя. После выпуска
книги я пережил период эмоционального опустошения – меня изрядно
1

“And then one day you’ll find
Ten years has got behind you”
Pink Floyd «Time»
(Уотерс/Гилмор/Райт/Мейсон, 1973)
2
Jeff Perkins «A Tale of Two Uniteds»

П р е д и с л о в и е 2 0 1 4 | 15
вымотал процесс ее написания и все проделанное во имя этого проекта путешествие. Я поставил этому состоянию диагноз «выгорание на почве музыки группы Uriah Heep». Сия хворь продлилась несколько лет, но, к счастью, в итоге осталась позади, и ныне я с превеликим удовольствием посвящаю своих французских соседей в волшебство Heep, чьи акустические
волны, изливаясь из нашего музыкального зала, облетают всю округу.
Сейчас я понимаю, что в своем стремлении достичь сокровенной сути всей
этой истории я оказался настолько глубоко затронут и поражен ей, что
этот опыт совершенно меня опустошил. Вскоре я в полной мере ощутил на
себе всю тяжесть своего дерзкого замысла: повергнуть собственному суждению такое колоссальное историческое и музыкальное наследие! Чем
дальше я пробирался, тем сильней меня охватывали страх и сомнения. Я
был всего лишь благонамеренным поклонником, и остаюсь таковым по сей
день – любитель, которого вдохновение сподвигло совершить смелый прыжок в неизвестность, за целью, достичь которую оказалось сложней, чем я
предполагал. Ведь я замахнулся, ни много ни мало, на историю жизни
настоящей легенды. Артиста, чей жизненный путь и творческое наследие
слишком велики, чтобы их можно было охватить с беспечной легкостью и
уверенностью. Я испытывал бурю смешанных эмоций, но зато в этом непростом процессе обрел новых друзей, чему искренне рад.
Несмотря на ряд доброжелательных и положительных отзывов, не возьмусь утверждать, будто всерьез рассматривал перспективу переиздания
этой книги. И здесь я считаю необходимым выразить свою благодарность
нескольким замечательным людям.
Этим переизданием я обязан моему дорогому другу Зигмунду Рууду из
Норвегии. Я безгранично благодарен ему за его помощь, советы, дружескую поддержку и настойчивость, но главное – за его веру в этот проект, без
которой эта книга так и не была бы переиздана. Я адресую ему и прекрасной Коллин мои слова признательности, благодарности и дружбы.
Именно Зигмунд завел страницу в Фейсбуке1 с целью поиска издательства,
которое заинтересовалось бы данным проектом, и исполнял функции администратора и контент-менеджера, на пару с моим приятелем Стивом
Ламли, поддерживая активность в группе. Впоследствии Стив создал веб1

На момент этой публикации принадлежит компании Meta, признанной в Российской Федерации экстремистской организацией, в связи с чем деятельность компании, включая
данную соцсеть, запрещена на территории РФ.

16 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

сайт1, тем самым укрепив позиции нашей мечты. А позже, когда в этом
деле воцарился застой и мы уже почти разуверились в том, что книга когдалибо будет переиздана, мы получили известие от Юргена Людвига о его
решимости взяться за ее издание! Я выражаю ему, Фрэнку Браденбринку
(придавшему книге такой восхитительный вид) и всем сотрудникам издательства Cenarius Verlag Hagen свою благодарность.
Также многое произошло непосредственно в мире Uriah Heep с тех пор,
как вышло оригинальное издание этой книги. Сейчас, когда я пишу эти
строки, все мы оплакиваем потерю одного из членов нашего братства, Тревора Болдера. Его творческий вклад был безмерным, но в первую очередь
он навсегда запомнился как очень приятный, скромный и общительный
парень. Да благословит тебя Господь, Тревор, и спасибо тебе.
Тем временем, в Соединенных Штатах преданный хипстер (от слова Heep,
конечно же) Рон Манн разыскивал золотое сокровище, оставленное Дэвидом Байроном на заре своей карьеры, и решал вопросы, связанные с обнародованием этих утраченных аудиозаписей – всем, кто не в курсе его работы, я настоятельно рекомендую посетить его веб-сайт (davidbyron.net).
Следует заметить, что за последние годы в интернете возникло несколько
сайтов, авторы которых проделали замечательную работу по сохранению
памяти о Дэвиде и знакомству нового поколения с его наследием. Это такие проекты, как потрясающий ресурс Дэйва Уайта и Луиса Рентропа
(david-byron.com) и замечательный сайт Елены Степановой (davidbyron.ru). Я искренне советую заглянуть на все эти сайты, не забывая и об
официальном сайте группы (uriah-heep.com).
При всем вышесказанном, радикальные перемены не коснулись… самой
книги. Я принял решение, к лучшему или нет, по возможности сохранить
ее в нетронутом виде, со всеми шероховатостями и изъянами, невзирая на
изрядное количество накопившихся за все эти годы новостей.
По ряду соображений мне показалось неправильным обновлять ее и переписывать с учетом всей той усердной работы, что была проделана другими.
Я решил остаться верным своим исходным намерениям и добиться именно
переиздания, а не переписывания книги, чтобы те, кому не удалось своевременно приобрести ее тогда, смогли бы сделать это сейчас. Охотно верю,
что многие не разделят со мной эту точку зрения, сочтя основательную пе1

borntoperform.weebly.com

П р е д и с л о в и е 2 0 1 4 | 17
реработку и актуализацию материала куда лучшей идеей, но я все же надеюсь, что вы увидите и сможете оценить искренность и честность моего подхода за всеми допущенными мной ошибками.
Когда в 2003 году меня посетила безумная мысль написать книгу о Дэвиде
Байроне, нам пришлось разбираться во всех этих тонкостях с номерами
ISBN, штрих-кодами, принтерами, тиражами, изучать вопросы финансирования и дистрибуции, побеспокоиться о производстве ознакомительных
экземпляров и заняться еще кучей других вопросов. Разумеется, это было
еще до эпохи соцсетей. И когда я встретил фургон, доставивший прямо к
дому только что напечатанный тираж моего детища, то, окинув гордым
взглядом представшую предо мной картину, я вдруг поймал себя на
мысли, что, в сущности, никто в мире, кроме нас, не знает не только о проделанной нами колоссальной работе, но даже вообще о существовании
этого проекта! Меня сразило внезапное осознание этого бесхитростного
факта. Ведь я настолько погрузился в процесс исследования жизни и работы Дэвида, вплоть до трагической развязки, что совершенно забыл о
маркетинговой стороне дела!
Но, как убедились мы вскоре, тревожиться было не о чем: примерно в течение месяца весь тираж оказался полностью реализован. Ко мне даже
стали наведываться гости с просьбой продать экземпляр. Как им удалось
меня выследить – понятия не имею! А однажды на пороге моего дома объявился парень, который специально приехал спросить, где находится могила Дэвида. И еще долгое время я продолжал получать письма от желающих приобрести эту книгу.
Шли годы, а ко мне по-прежнему время от времени поступали обращения
с одной и той же просьбой – помочь в приобретении этой книги, вот только
я не был готов пойти на финансовые риски, связанные с организацией его
одного тиража. Однажды я набрел на созданную Зигмундом Руудом страницу в Фейсбуке: «Мы просим переиздание David Byron: Born to Perform».
Это окончательно убедило меня в том, что на книгу по-прежнему есть
спрос, и мы приступили к длительной, преподнесшей нам немало разочарований борьбе за осуществление сего замысла. И, наконец, сделали это. Я
надеюсь, что те, кто рассчитывал на существенное переписывание этой
книги, все же сумеют меня простить. Ведь я искренне убежден, что с этой
задачей справятся куда лучше меня те энтузиасты, что годами вели
неустанную работу над поисками и раскрытием забытых и, казалось, на-

18 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

всегда утраченных записей Дэвида.
Я устоял перед соблазном переписать целые фрагменты (некоторые главы
– в особенности!), на какие бы факты ни был пролит свет за все эти годы, и
исправил лишь несколько очевидных ошибок. Хочется верить, я сделал
правильный выбор. Я руководствовался надеждой на то, что когда-нибудь
в будущем найдется человек, который примет вызов и выведет этот проект
на следующую ступень. А самым главным во всем этом начинании, разумеется, было и остается сохранение памяти о Дэвиде. Смею надеяться, что
дорогие читатели найдут сей труд пусть скромным, но все же заслуживающим внимания дополнением к славной истории Uriah Heep.
Глубокое удовлетворение принесло мне устранение значительного объема
дезинформации о последних днях жизни Дэвида. Порой этот процесс обретал форму настоящего детективного расследования, немало часов было
проведено за штудированием периодики и документов в публичных библиотеках и архивах! Как уже было сказано, этот результат дался мне ценой
психологического выгорания, в особенности после посещения мест, где Дэвид проводил остаток своей жизни, и общения с людьми, которые тогда
были с ним рядом. Подобравшись так близко к тому, что казалось недосягаемым, я испытал колоссальное потрясение, и вскоре уже не мог избавиться от растущего кома сомнений в себе – гложущих сомнений, тесно переплетенных со скорбной печалью по трагическому финалу его пути. Мы
постоянно задавались вопросом – а вправе ли мы вообще заниматься этим?
Достойны ли мы этой миссии? Мы, вполне закономерно, оказались попросту раздавлены масштабом его личности, его наследия и его трагедии.
Дэвид Байрон был моим кумиром. Рискованное дело – браться за написание книги, которая гарантированно закончится закатом легенды рок-нролла. Говорят, никогда не встречайтесь со своими кумирами. Что, если я
проникну в такие закоулки его биографии, которые поставят меня перед
сложным выбором: предать открывшиеся мне факты огласке или обойти
стороной? В конце концов, мы говорим о парне, который на пике своего
могущества властвовал над огромной армией фанатов, безоговорочно покорив их сердца, и сталкивался со всеми сопутствующими своему звездному статусу искушениями, имея возможность заполучить все, что угодно.
Пытаясь решить эту дилемму, я взял за основу простой принцип: Дэвид за
себя уже не постоит, а кто я такой, чтобы публиковать подробности его
частной жизни, во многом приукрашенные в угоду рок-н-ролльного мифа?

П р е д и с л о в и е 2 0 1 4 | 19
Я старался держать этот проект в рамках фанатской перспективы, дабы не
скатиться в печально известный своей бесцеремонностью стиль современной журналистики, не считающейся с тем, что описываемые герои уже ничего не могут сказать в свою защиту. Такому подходу нет и не может быть
никакого оправдания и, если я когда-нибудь возьмусь за написание еще одной биографии, то намерен и впредь хранить верность этому принципу.
Главы оригинального издания книги сопровождались небольшими секциями-постскриптумами, объединенными общим названием «Биография
биографии». Накануне сдачи книги в печать я был убежден, что их следует
исключить из переиздания по причине безнадежного устаревания. Но моя
супруга Дебби настояла на том, чтобы я их оставил – и я рад, что прислушался к ней, так как понял, что они раскрывают историю проделанного
нами путешествия и помогают передать наше волнение и всю гамму эмоций, испытанных нами по мере продвижения по следам Дэвида от начала
до конца его жизненного пути. А потому, «Биография биографии» сохранена в ее исконном виде. Надеюсь, что читатели не против.
Разумеется, имея дело с биографией такой личности, как Дэвид, в истории
неизбежны и навсегда останутся белые пятна. Доступ сюда нам попросту
закрыт и невозможен по определению. Даже будучи человеком светским,
Дэвид имел полное право на личную жизнь. В его жизнеописании мы стремились соблюсти баланс между непринужденным развитием истории и
верностью исходному замыслу и духу проекта. Как следствие, нашей истории присущи некоторые пробелы. Мы сделали все возможное, чтобы связать разрозненные фрагменты подручными средствами – рассказами его
друзей, коллег, встречавшихся с ним лично поклонников или соседей; пригодились даже заметки о его школьных годах. В общем, мы постарались
заглянуть по ту сторону его суперзвездного статуса и показать, насколько
это вообще возможно, настоящего Дэвида Байрона, как мог бы он поведать
о себе сам, если бы все еще был с нами.
Все выраженные в оригинальном издании благодарности остаются в силе –
для меня время не приуменьшило ценность каждого посильного вклада в
создание этой книги.
К сожалению, новое издание дополнено еще одним посвящением – в этот
раз, памяти обоим моим родителям. Несколько лет назад моя мама Джоан
покинула этот мир, чтобы продолжить свой вечный путь с моим папой. Я
шлю им всю свою любовь и признательность.

20 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Наконец, хочу поблагодарить мою прекрасную супругу Дебби, проделавшую весь этот нелегкий путь со мной, продолжая верить в меня и оказывать бесценную поддержку, несмотря ни на что – спасибо тебе!!!
Итак, перед вами – далекая от совершенства, но какая уж получилась, – история легенды по имени Дэвид Байрон. Спасибо, что купили эту книгу.
Надеюсь, вы ее прочтете – и уповаю на то, что она вам понравится.
Джефф Перкинс
Франция
Май 2014

Оглавление
Благодарности ............................................................................................................... 26
Предисловие Вилли Бата ........................................................................................... 32
Предисловие Дэйва Уайта ......................................................................................... 34
Биография биографии I. Заметки автора (издание 2003) .............................. 37
Введение (издание 2003). Что хочу я этим сказать............................................ 39
Глава 1. Пятничный вечер в Hammersmith .......................................................... 49
Глава 2. Рассвет… И ворвался новый день ........................................................... 58
Глава 3. Мечтаний не тая ........................................................................................... 80
Биография биографии II ......................................................................................... 105
Глава 4. Дайте рассвет встретить, ощутить вновь дождь ............................ 110
Биография биографии III ....................................................................................... 126
Глава 5. Отбрось все страхи, лишь взгляни на себя........................................ 129
Биография биографии IV ....................................................................................... 145
Глава 6. К солнцу взор мой каждый день устремлен..................................... 146
Биография биографии V ......................................................................................... 166
Глава 7. Предаться безделью себе не позволю ни дня .................................. 168
Биография биографии VI ....................................................................................... 187
Глава 8. Я говорил ведь, что всё с нами будет хорошо .................................. 193
Биография биографии VII ...................................................................................... 211
Глава 9. В волшебном том саду .............................................................................. 213
Биография биографии VIII .................................................................................... 231
Глава 10. Взгляд тот говорит мне: опасайся! ..................................................... 234

Биография биографии IX ....................................................................................... 255
Глава 11. Оглянись вокруг, как тебе представший вид? ............................... 258
Биография биографии X ......................................................................................... 279
Глава 12. Каждому из нас порой надо дать волю ............................................ 281
Биография биографии XI ....................................................................................... 305
Глава 13. Проснулся чумной и с больной головой......................................... 307
Биография биографии XII ...................................................................................... 343
Глава 14. Толк какой в свободе той? .................................................................... 350
Биография биографии XIII .................................................................................... 374
Глава 15. Я жизнь посвятил группе в вечном пути ........................................ 378
Биография биографии XIV .................................................................................... 422
Глава 16. Я помню....................................................................................................... 426
Биография биографии XV ...................................................................................... 459
Глава 17. Мало-помалу, за шагом шаг ................................................................. 462
Биография биографии XVI .................................................................................... 484
Глава 18. Разбитые мечты ........................................................................................ 488
Биография биографии XVII................................................................................... 517
Глава 19. В конце концов ......................................................................................... 519
Биография биографии XVIII ................................................................................. 535
Глава 20. Сладкая свобода. Эпилог ....................................................................... 539
Последняя благодарность ...................................................................................... 548
Приложение I. Творческая хронология ............................................................ 550
Приложение II. Интервью с Джеффом Перкинсом, 2003 ........................... 790
Приложение III. «Lost And Found», 2009.............................................................. 790

Дэвид Байрон
Призвание – сцена
If I had a chance
To re-live my life
I don’t think I’d care
To change a thing

Если б выпал шанс
Жизнь прожить опять
Ничего б не стал
В ней менять

As long as I find
Just a little peace of mind
I can dream and laugh
And I can sing¹

Покуда во мне
Капля разума есть
Волен я мечтать,
Смеяться, петь

Спасибо тебе, Дэвид.

__________________________
¹ Uriah Heep «If I Had the Time»
(Хенсли, 1973)

ДЭВИД БАЙРОН
(1947–1985)

Благодарности

Этот проект, начавшийся как безумная с виду идея, зародившись в небольшом английском городке, вскоре обрел многочисленную поддержку со
всех концов света. Вы не держали бы в руках эту книгу, если бы не беспрецедентная помощь множества людей, их открытость, отзывчивость, стремление принести пользу проекту, и невероятная терпеливость, которой я
преступно злоупотребил – я глубоко признателен всем этим людям. С самого начала было очевидно, что всех нас объединяет настоящая любовь и
почтительное отношение к памяти о Дэвиде Байроне.
Дебби
Я выражаю особую благодарность своей чудесной супруге и ближайшему
мне человеку, Дебби, за ее воодушевляющую поддержку и веру в мои силы,
за готовность идти на многие жертвы, а самое главное – за ее любовь.
Спасибо за проявленную тобой терпеливость в наших непростых странствиях в любую погоду, с камерой в руках – зачастую лишь ради того, чтобы
отыскать то, что осталось от давно разрушенных концертных площадок
прошлого. Твои советы, помощь, энтузиазм и вера в этот проект просто
бесценны.
Дженис и Хэнк
Оказанное вами доверие, ваша вера в проект и регулярные подбадривания
помогли осуществить мечту об этой книге. Искренне надеюсь, что вам понравится результат – ведь ваша любовь к Дэвиду вдохновляла меня в самые
трудные периоды этой работы.
«Хипстеры» со всего света
Спасибо армии хипстеров – фанатов Uriah Heep, – раскинувшейся по всему
миру. Благодаря вам легенда Uriah Heep жива и по сей день. Дэвид Байрон
был частью так называемой «Золотой эры» Heep и, несомненно, одним из
величайших фронтменов в истории рок-музыки. Надеюсь, что страсть и
преклонение, так очевидные в отношении хипстеров к памяти Дэвида, получили достойное отражение на страницах нашей книги. Спасибо от всего
сердца каждому хипстеру, поделившемуся со мной добрым словом или
информацией – без вас этот проект никогда бы не осуществился.

Б л а г о д а р н о с т и | 27
Uriah Heep
Огромное спасибо всем членам группы, их рабочему окружению и всем,
кто связан с прошлым и настоящим Uriah Heep, за то, что вот уже больше
тридцати лет дарите всем нам, вашим фанатам, непрекращающееся удовольствие и радость. Хорошую группу не сломить!1
Особая благодарность выражается:
Дэнни Болл
За все ответы за мои электронные письма, в которых я обнаружил замечательные истории, ценнейшую информацию и потрясающие фотографии.
Вилли Бат
За завязавшуюся дружбу и бесценные воспоминания за кружечкой пива в
пабе Fire Station2 на Ватерлоо, Лондон – вплоть до того, что зачастую приходилось назначать новую встречу, так как наутро никто из нас не мог
вспомнить, о чем мы говорили!
Джефф Бриттон
За то, что согласились поговорить со мной, будучи в Испании.
Джон «Рэббит» Бандрик
Рэб, спасибо за то время, уделенное Дэвиду и, много лет спустя, мне.
Дэйв «Клем» Клемпсон
За любезные ответы на все мои вопросы и записи замечательных гитарных
сессий тех времен!
Роберт Корич
За целую золотую жилу информации и знаний, но, в первую очередь, за
оказанное доверие.

1

“You can’t keep a good band down”
Uriah Heep «Can’t Keep a Good Band Down»
(Хенсли, 1976)
2
«Пожарная станция»

28 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Томас «Тодд» Фишер
Человеку, навеки ассоциирующемуся со своей ставшей легендарной фразой «Достояние Англии – Uriah Heep!»1, спасибо за рассказы о былых днях.
Робин Джордж
За проявленную терпеливость в ответах на мои вопросы, за восполнение
пробелов ранее недоступными общественности материалами, и за доверие, оказываемое мне на протяжении всей работы над книгой. А также спасибо за обнаруженные записи The Byron Band и их издание на двойном CD
«Lost and Found». Поверьте мне и Робину на слово, эти «утраченные» записи должен послушать всякий интересующийся музыкой Дэвида Байрона.
Кен Хенсли
Спасибо, что позволили присутствовать на первом в моей жизни саундчеке, в городе Дил графства Кент во время тура «Free Spirit», и за то, что
любезно согласились дать мне интервью перед выходом на сцену. Но самое
большое спасибо – от лица всех хипстеров, за восхитительные песни, радующие нас все эти годы.
Вклад Кена в историю Uriah Heep просто безмерен.
Джон Лотон
За приятную компанию и бесценную помощь с моими вопросами. Занять
место Дэвида – мягко говоря, пугающая ответственность, но Джон справился с этой задачей на ура, и его выступления на последних двух «Вечеринках по случаю дня рождения волшебника»2 были чем-то совершенно
особенным.
Найджел Олссон
За то, что согласились внести свой посильный вклад даже несмотря на то,
что в тот момент только что вернулись в Англию после 24-часового перелета из Австралии в компании с сэром Элтоном Джоном.
1

“England’s own Uriah Heep”, фраза из вступления к концертному альбому «Live» (1973).
«Magician’s Birthday Party» – ежегодные вечера музыки Uriah Heep, проводимые в Лондоне, район Шепердс-Буш, в первой половине 2000-х годов. На одном из таковых, 7 декабря 2001 состоялось историческое воссоединение Uriah Heep, Кена Хенсли и Джона Лотона на сцене. Последний также выступал здесь со своей группой The John Lawton Band.
2

Б л а г о д а р н о с т и | 29
Энди Пауэлл
За то, что посвятили меня в детали дорожной жизни на заре семидесятых,
и за то, что держите планку качества музыки Wishbone Ash, сохраняя ее
живой и актуальной, не забывая при этом воздавать должное классическому периоду группы.
Дэл Ролл
За приятное общение и за то, что сумели выкроить для меня время в своем
плотном графике, чтобы поделиться со мной своими историями и воспоминаниями. Эту книгу следовало написать вам!
Нил Уорнок
Я очень признателен вам за ваши истории о Дэвиде.
Джон Уэттон
Я выражаю особую благодарность Джону за его сердечный вклад в главу «В
конце концов», и за проявленное доверие. Участие Джона помогло завершить эту книгу наилучшим образом.
А также:
Дэл Бромхэм и Гэри Джайлс (Stray)
Йон Хайсман (Colosseum)
Иэн Хантер (Mott the Hoople)
Кенни Джонс и Иэн Маклэган (Small Faces и Faces, The Who, The Rolling
Stones и т.д.)
Пол Ньютон
Джон Янг
И другим, не столь известным людям, которым я не менее признателен за
вклад в эту книгу:
Кевин Дж. Джули (Канада)
За воодушевляющие слова поддержки и оказанное доверие. Кевин вот уже
почти десять лет работает над исчерпывающей биографией Heep. Ее просто непозволительно пропустить, когда она увидит свет!

30 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Ник Гэйзли
За поучительное общение и введение в творчество групп The Georgia
Satellites и The Yayhoos!
Тони Кио (Паб The Old Crown1, Мессинг, Великобритания)
За ваши вопросы и за то, что продолжаете разливать Witchfinder!
Стив Люмли (веб-дизайнер)
Ты заслуживаешь лучшей работы, приятель!
Роб Макки (газета The Guardian)
За сохранившиеся вопреки всему воспоминания.
Джефф Морган (переводчик с русского)
Спасибо, товарищ!
В произвольном порядке:
Зигмунд и Колин Рууд, Юрген Людвиг, Фрэнк «Брэди» Браденбринк, Луис
Рентроп, Родриго Вернек, Дэйв Уайт, Тапио Минккинен, Дана Дайк, Барри
Хоффман, Грэм Ульме, Алан Китли, Дэвид Лори, Дон Эллис, Дэйв «Эдди»
Амендолара, Стеф Пайпен, Тим «Стэм» Макгиннесс, Барри Макинтош,
Рон Манн, Дэйв Оуэн, Крис и Анжела Дарт, Джей Пирсон, Борис Шницер,
Мак Стигол, Дэйв Шеррод, Дмитрий Эпштейн, Уве Рейтер, Карл Стивенс,
Майк Тейлор, Боб Винворд, Оливер Ланж, Стефан Эйкхофф, Джеб Райт,
Тодд Сили, Рик Вагнер, Юрки Усьва, Алан Хартли, Дэвид Ли Уилсон,
Барри Уинтон, Гэбриел Уайт, Джон Болленберг, Уэйн Кэтальд, Михаил
Сидорчук, Йорген Анхель, Алекс Гитлин, Брайан Уорт и многие, многие
другие!
Мистер Джеральд Райт (заведующий архивом школы Форест, Снэрсбрук)
Creem, Melody Maker, Muziek Express, Muziek Parade, Popfoto, Sounds, New
Musical Express, Rolling Stone, Record Collector, Classic Rock, Tales of Heep
Lore, Uriah Heep Appreciation Society, DMME.net, Classic Rock Revisited,
1

«Старая корона»

Б л а г о д а р н о с т и | 31
Humble Pie Organisation, Grateful Dead on the net, Abominoz Australia и многие другие. Люди, которые любезно согласились помочь мне в различных
школах, загсах и прочих общественных заведениях – всех просто невозможно перечислить!
Моей семье
Спасибо моим родителям за все. Когда я описывал свой домашний досуг в
подростковые годы, я лишний раз удостоверился в том, что уже знал: мне
повезло иметь замечательных родителей. Все это я посвящаю вам.
Джун Вудворд (мама Дебби)
Спасибо за то, что помогли мне победить мою ужасную грамматику, нелепую орфографию и ужасное использование знаков препинания, и за то,
что, надеюсь, сумели спасти меня от проклятия самоповторения. Ее терпение не имеет равных.
Ли, Гэри, Адам и Эмма
Спасибо за то, что с пониманием отнеслись к моему отсутствию, даже когда физически я был рядом с вами!

Предисловие
Вилли Бат
Одним погожим днем 1976 года юный гитарист по имени Вилли Бат
пришел на прослушивание. Он играл в группе The Wild Angels –
причем, будучи басистом, умудрялся исполнять еще и ведущие гитарные партии. В той же группе состоял и небезызвестный ударник
Джефф Бриттон. Так вот, придя на прослушивание, Вилли обратил
внимание на прислонившегося к стене молодого человека в джинсах
и джинсовой рубашке. Парня этого он не знал, но вскоре выяснилось, что звали его Дэвид Байрон, а прослушивание было в его новую группу, получившую название Rough Diamond.
За недолгий век этой группы Вилли узнал Дэвида как прекрасного
артиста и обрел в его лице хорошего друга. Когда Rough Diamond
была реформирована в Champion, Вилли остался играть в ней.
Также ему довелось играть с группой Джеки Линтона, Kolours Питера Грина и другими коллективами. Сегодня он живет на южном
побережье Англии, где работает над разными проектами и откуда
неоднократно приезжал, чтобы провести с нами время за кружечкой пива на лондонском Ватерлоо.
«Когда я впервые встретил Дэвида, то понятия не имел, насколько он и
Heep были успешны в Штатах. Конечно, в Европе и Великобритании они
тоже пользовались определенной популярностью, но она меркла перед их
славой в Америке. Я ничего не знал о суперзвездном статусе, которым он
некогда пользовался и который, к сожалению, пытался спроецировать на
Rough Diamond. К тому времени, как я оказался посвящен в историю его
успеха и узнал его со стороны, почитаемой множеством фанатов, мы уже
стали близкими друзьями – а потому тот факт, что я был единственным
«неизвестным» участником группы, доселе не замеченным ни в каких звездных проектах, не имел и уже не мог иметь никакого значения. Мы относились друг к другу на равных.
Как-то раз я прочел в интернете статью «Знакомство с Дэвидом Байроном»,
автор которой описывал вечер в Кливленде, когда ему, преданному фанату,
и еще нескольким его друзьям довелось посидеть и пообщаться с Дэвидом
после концерта, и тот уделил им столько времени, сколько те пожелали.

П р е д и с л о в и е В и л л и Б а т а | 33
Это было замечательное и очень доброе воспоминание о парне, с которым
я разделил несколько славных лет. Под впечатлением от той статьи я и сам
невольно раскрыл ларец собственных воспоминаний о нем и тех незабвенных временах. Он всегда находил время на своих фанатов и, похоже, их общество было ему приятно. Сколько помню, Дэвид никогда не задирал нос
перед своими поклонниками, что даже удивительно, учитывая его сценический образ. На людях он держался так же уверенно, как и на сцене, но
отбрасывал всю эту мишуру и глянец.
Важно понимать: чтобы быть в профессиональной группе, вы должны быть
единой семьей. Вы работаете вместе, путешествуете вместе, едите, спите и
появляетесь на людях вместе – в противном случае, у вас ничего не выйдет.
Группа Rough Diamond запомнилась мне как раз такой семьей, где царило
абсолютное равноправие, и Дэвид был всего лишь одной пятой частью коллектива. Кому-то это покажется странным, но так оно и было. Дэвид Байрон, несомненно, был великим фронтменом – в одном ряду с такими его
современниками, как Плант, Джаггер, Меркьюри и Стюарт; но также он
был больше, чем фронтмен – он обладал великолепным голосом (пусть и
не каждому по вкусу, но таков уж шоу-бизнес) и сочинял отличные тексты,
причем делал это на удивление быстро – стоило только возникнуть идее,
как до готовой песни было рукой подать. Он вел образ жизни суперзвезды,
жил в потрясающем доме с золотыми дисками на стенах и Роллс-Ройсом в
гараже. И очень печально, что все закончилось так трагически. Я хотел бы
завершить это предисловие небольшим случаем из жизни.
Однажды я заночевал дома у Дэвида, и Гэби подвезла нас до железнодорожной станции Рединг. Дэвид купил два билета первым классом до Лондона. Сам я никогда не брал первый класс – мне не по карману. Мы спустились на платформу, потягивая кофе из бумажных стаканчиков в ожидании
поезда, как вдруг Дэвид заметил одного приятеля. Он представил нас друг
другу. Завязался разговор, подъехал поезд – и стало ясно, что знакомый Дэвида едет вторым классом. Тогда Дэвид, и глазом не моргнув, перебрался
во второй класс, ну а я последовал за ними, сжимая в руке свой дорогой
билет. Он ни единым словом не обозначил, что на самом деле ему полагалось ехать первым классом.
В этом был весь Дэвид».
Вилли Бат,
Англия, ноябрь 2002

Предисловие
Дэйв Уайт
Тем из вас, кому не посчастливилось знать Дэйва Уайта – этот парень
«хипует» с 1971 года. Играет на гитаре, выступая с разными группами на всевозможных студенческих вечеринках. Стиль игры Дэйва
сформировался под влиянием Мика Бокса. Дэйв исполняет обязанности вебмастера официального сайта Uriah Heep.
«Благодаря интернету, Uriah Heep вновь собрали миллионную аудиторию
преданных фанатов. Это было именно то, что я искал, чтобы как-то напомнить миру о музыке этой группы и самих музыкантах. Сегодня образы и
музыка Heep не менее волнительны и впечатляющи, чем тридцать лет
назад. А фанаты?.. Да это просто неистовая сила! И это прекрасно… Всегда
стараются укрепить славу группы, помочь распространению доброго слова
о их музыке, всегда жаждут узнать что-нибудь новое из их более чем тридцатилетней истории, всегда готовы принести пользу и выручить в беде.
Я живу в американском городе Бичвуд, штат Огайо, у меня трое детей, и
большую часть времени я провожу за компьютером. Мы с Кэрол женаты
уже 30 лет, и, вне всяких сомнений, Uriah Heep были не последним фактором в строительстве наших отношений… Кэрол была рядом еще в те годы,
когда я фанател по ним до безумия. Мы спрашивали каждого музыканта,
которого нам доводилось встретить, знаком ли он с кем-нибудь из Heep…
Мы даже на полном серьезе обсуждали возможность обратиться к ним с
просьбой сыграть на нашей свадьбе.
В общем, последние 5-6 лет оказались чудесным временем, проведенным в
сети. Я наблюдал, как люди возвращаются к этой группе и их музыке. Многие из них – фанаты исключительно Дэвида и его периода Heep, но все же
большинство воспринимает группу как единое целое, как явление, не застывшее во времени, а эволюционирующее и продолжающее двигаться
вперед, – как и полагается. За годы своего существования Uriah Heep оставили неизгладимый отпечаток в сердцах множества людей. Они представляют собой тот самый материал, из которого создаются настоящие музыкальные легенды. Просто зайдите на сайт (www.uriah-heep.com), почитайте, и убедитесь во всем сами».

П р е д и с л о в и е Д э й в а У а й т а | 35
Посвящается Дэвиду
«Миллионы фанатов Uriah Heep сегодня достигли почтенного возраста. Не
счесть, сколько людей «выросло» вместе с этой группой, воспитано на их
музыке, но сейчас многие из них даже и не в курсе, что группа по-прежнему держится, гастролирует и остается почитаемой во многих уголках
земного шара. Если спросить этих великовозрастных меломанов, какой состав группы был главным, они, не колеблясь, ответят: «Байрон, Хенсли,
Бокс, Керслейк и Тэйн». Для огромного количества фанатов группы Дэвид
Байрон по сей день остается главным вокалистом Uriah Heep. У более молодых фэнов, увлекшихся этой группой несколько позже, фавориты уже
варьируются: Лотон, Сломан, Голби, Стеф Фонтейн образца 1986 года… И,
конечно, Берни Шоу, ведущий вокалист Heep с 1986 года по сей день.
Но только Дэвид Байрон вызывает в памяти воспоминания о шелковых
сценических нарядах, о его пронзительном, парализующем взгляде, и его
неповторимом голосе с потрясающим диапазоном – от чарующего, ласкающего слух бархата, проявившегося в таких песнях, как «Rain», «Circus»
или «Wonderworld», до рок-н-ролльного задора, неистовства и ярости песен «Pilgrim» и «I Wanna Be Free».
Также запоминающимся оказался сценический образ Дэвида. Как совершенно справедливо подмечено в названии этой книги, сцена была его призванием. Он был истинной звездой в глазах миллионов, лицом группы в их
самые славные годы. В молодости мне посчастливилось побывать на трех
концертах Uriah Heep с Дэвидом, так что мне есть что вспомнить об этой
группе. Я помню золотые времена рока так живо, словно это было вчера.
Сейчас летопись «хиповской» главы карьерного пути Байрона достаточно
подробно собрана и изложена в фан-сообществе Uriah Heep, но освещение
его деятельности в рамках таких проектов, как «Take No Prisoners», Rough
Diamond, «Baby Faced Killer» и «On the Rocks», очевидно, страдает от нехватки материалов. В этих пластинках не только слышны отголоски Uriah
Heep, но и заложены отсылки, намеки и подсказки – стоит лишь вчитаться
между строк, как вам вполне может открыться история жизни Дэвида, поведанная им самим.
К несчастью, он слишком рано покинул этот мир. Но никакой силе не подвластно лишить нас его таинственного голоса, его музыки, его наследия и
его вклада в сотворение вселенной Uriah Heep и в рок-музыку в целом.

36 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Дэвид Байрон не дожил до того, чтобы лицезреть существенно преобразившуюся рок-сцену, какой она в итоге стала. Уверен, он оценил бы ее. Да,
он принял бы современную рок-музыку, как когда-то принял музыку своей
молодости. Ему не составило бы особого труда разобраться в ней и освоить
ее, и как же заманчиво было бы услышать, какую музыку он предложил бы
нам тогда!
Я думаю, он до сих пор присматривает за всеми нами из своего потустороннего Мира Чудес1, и очень гордится нынешним Uriah Heep, их достижениями и их стойкостью».
Дэйв Уайт (webmaster@uriah-heep.com),
Бичвуд, Огайо, лето 2002

1

“Wonderworld”
Uriah Heep «Wonderworld»
(Хенсли, 1974)

Биография биографии I
Заметки автора (издание 2003)

Замысел и важнейшая задача этой книги состоят в том, чтобы воздать должное жизни и музыке Дэвида Байрона. По моему мнению,
его роль в рок-музыке 70-х и 80-х годов не получила должного признания и совершенно незаслуженно игнорируется музыкальными
СМИ. Здесь предпринята попытка восстановить справедливость в
этом вопросе.
Эта книга никоим образом не может и не должна считаться исчерпывающим путеводителем по истории Дэвида или Heep, и я заранее прошу прощения за допущенные мной фактологические
ошибки. Я старался по возможности подвергнуть проверке каждый
из своих источников информации, но это оказалось куда как сложней, чем я предполагал. Возможно, где-то я непреднамеренно положился на ненадежный источник – в таком случае я вынужден апеллировать к тому, что я всего лишь честно старался рассказать историю. Эта книга написана исключительно с позиции благодарного
фаната и освещает соответствующую точку зрения на многие составляющие легенды о Дэвиде Байроне.
Дэвид был превосходным фронтменом и исполнителем, но его
жизни также была присуща темная сторона, которая прежде не
была качественно задокументирована. Я ни в коем случае не намеревался проникать в его частную жизнь дальше, чем стоило бы, не считаю такую практику приемлемой и не нахожу решительно никакого
удовольствия в том, чтобы читать скандальные откровения о жизни
человека, который уже ничего не скажет в свою защиту. Вместо этого
я попытался сосредоточиться на создании портрета благословенной
эпохи рока, отмеченной совершенно исключительными музыкантами, к числу лучших среди которых, несомненно, относился Дэвид.
Название этой книге дал, сам того не подозревая, Кен Хенсли. Я брал
у него интервью перед концертом в Кенте, и в ходе нашей беседы,
описывая Дэвида, он несколько раз упомянул, что его призванием

38 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

была сцена. По мере того, как росла моя рукопись, выросла и уверенность в том, что это название как нельзя лучше подходит Дэвиду.
Итак, книга «Дэвид Байрон. Призвание – сцена» рассказывает историю одной жизни, которая одарила нас множеством радостных моментов и продолжает делать это по сей день.
Надеюсь, это путешествие понравится вам не меньше, чем мне.

Введение (издание 2003)
Что хочу я этим сказать…1

А я почти забыл, за все-то эти годы. Все, что осталось – постепенно меркнущие и отдаляющиеся обрывки воспоминаний о сказочных вечерах в концертном зале Hammersmith Odeon в начале семидесятых. Образная и звуковая память о них была захоронена где-то на задворках моего сознания,
непредусмотрительно помеченная ярлыком «едва ли когда-нибудь пригодится». Старые виниловые пластинки лежали без дела, пока мои музыкальные пристрастия штормило от одного направления и саунда к другому, до тех пор, пока не был проделан полный круг и я не вернулся к самому началу. Мне довелось пережить несколько переездов, и каждый раз
я перетаскивал тяжелый короб с винилом с чердака на чердак. Выбросить
пластинки не поднималась рука, а вот почему – этого я уже не смогу ни
вспомнить, ни объяснить.
Сейчас на дворе январь 2002 года, скоро мне исполнится 44. Иногда я чувствую себя на все эти годы, а то и старше – но порой, если постараться, я
снова превращаюсь в тощего патлатого пацана, живущего с родителями и
пропадающего в своей комнате, заслушиваясь записями Zeppelin, Purple и
бог знает кого еще на моем простеньком моно-проигрывателе (знаете, такой с откидывающейся сверху крышкой и отсеком для хранения пластинок). Я женат (повторно), и мы живем в сельской местности в округе Эссекс,
в небольшой деревушке под названием Типтри. Единственное, чем прославился Типтри – здесь расположена фабрика, производящая отменный
джем. Как вы догадываетесь, жизнь в Типтри небогата на события – но, в то
же время, просто чудесна. Я работаю в центре Лондона, но на пенсии, при
первой же возможности, планирую осесть в Шотландии, где-нибудь далеко
в горах, и осуществить там свою давнюю мечту: завести отдельную комнату
для прослушивания музыки. Это будет специальная музыкальная комната
с большими колонками и парой массивных, глубоких и удобных кресел,
где будет так комфортно отдыхать душой. Под рукой – наушники и вино.
1

“What I’m really trying to say”
Uriah Heep «Sweet Freedom»
(Хенсли, 1973)

40 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

На стенах – постеры, афиши концертов, фотографии моих кумиров.
Но кто они, мои кумиры и герои? Похоже, они то и дело меняются со временем. В маловероятной гипотетической ситуации, если бы я оказался на
радиопередаче «Пластинки необитаемого острова»1 у милой ведущей Сью
Лоли2, гостям которой неизменно задается один и тот же вопрос: «С какими пластинками вы предпочли бы оказаться на необитаемом острове в
случае кораблекрушения?», мой ответ варьировался бы от недели к неделе,
если не чаще. Конечно, мои шансы попасть на эту передачу не выше, чем
стать следующим президентом США, и все же позвольте мне ненадолго занять ваше внимание своими интроспективными наблюдениями.
Сейчас в моем CD-плеере диск «Pink Moon»3 Ника Дрейка, а утром я ставил
альбом группы Stray «Saturday Morning Pictures» 4 и переслушивал
«Summertime» 5 Big Brother and the Holding Company с великой Дженис
Джоплин. В машине я прослушал живой концерт Wishbone Ash, а в моем
грампроигрывателе сейчас альбом уэльской группы Man (помните таких?)
«Rhinos, Winos & Lunatics»6. И это всего лишь один отдельно взятый момент времени в одной комнате в Типтри, чуть дальше по дороге от джемовой фабрики… Под давлением необходимости выбрать десять песен или
пластинок я метался бы в неопределенности до тех пор, пока мой тонущий
корабль окончательно не скрылся бы в пучине морской.
Кто любит музыку, тому нет необходимости объяснять, как музыка способна отражать моменты, настроения, воспоминания, эмоции, жизнь, любовь, слезы, восторг и каждое мыслимое чувство, доступное человеку. Надо
только открыться ей, и она проникнет вам прямо в душу. Речь вовсе не о
том, как накрепко заседает в голове какая-нибудь подкупающе простая фоновая музыка для лифтов и супермаркетов, а о способности музыки внедриться, впитаться в самую вашу личность – так, что вы становитесь музыкой, начинаете непосредственно ее чувствовать. Музыка оживает – а вместе
с ней и вы. Когда-то давно, в затянутом сигаретным дымом помещении студии, одаренные, талантливые музыканты изливали свою душу и вкладыва1

«Desert Island Discs» – регулярная программа в эфире радиостанции BBC Radio 4, основанная актером, драматургом и радиоведущим Роем Пламли в 1942 году.
2
Бессменная ведущая программы «Desert Island Discs» с 1988 по 2006 годы.
3
Nick Drake «Pink Moon» (Island, 1972)
4
Stray «Saturday Morning Pictures» (Transatlantic, 1972)
5
Big Brother and the Holding Company «Cheap Thrills» (Columbia, 1968)
6
Man «Rhinos, Winos & Lunatics» (United Artists, 1974)

Ч т о х о ч у я э т и м с к а з а т ь … | 41
ли сердце в это звуковое полотно. Они отдали частичку себя – и меньшее,
что я могу сделать, это включить их музыку и начать слушать, постараться
понять ее, прочувствовать. Отстраниться от окружающей меня повседневности и открыться одной из самых резонирующих форм искусства.
Я всегда чувствовал себя немного не таким, как большинство, – включая
близких мне людей, с которыми я жил, которых любил и с которыми делил все в своей жизни. Со временем я понял, что кажусь людям странным
– из-за того, что музыка является для меня делом серьезным, и когда я слушаю что-то, приводящее меня в восторг, то меньше всего на свете в данный
момент мне хочется поддерживать разговор о работе или очередных паршивых новостях. Ведь вот он я, здесь, погружен в музыку – разве не в этом
состоял смысл ее создания? Разве не для того выкладывались музыканты?
Посетители художественных галерей замирают перед полотнами, захватившими их внимание, рассматривая их. Между человеком и картиной
возникает связь. Пока вы лицезреете работу мастера, вы сами невольно оказываетесь поглощены ей. Существует море мусорной музыки и гора скверных картин – они не трогают до глубины души, они попросту не способны
установить контакт такого рода, но в ряде случаев, когда вы сами настроены
открыто, происходит нечто неуловимое: вы останавливаетесь перед полотном, оно проникает в вас и вы растворяетесь в нем. Отныне этот кратковременный опыт навсегда остается с вами. Спустя годы, увиденный вновь цвет
или услышанная последовательность аккордов могут возвратить вас к тем
эмоциям и чувствам, что вы испытывали в тот момент. И все те оживленные и изнурительные будни музыкантов-творцов в студии были как раз
ради таких моментов.
Музыка, что вызывает печаль или радость. Музыка, что выражает простыми словами саму суть жизни, которую иначе можно и не постичь,
сколько бы лет ни пришлось провести в ее тщетных поисках. Всего несколько куплетов способны вдохновить и наставить на истинный, исключительно для вас, путь. В то время как я пишу эти строки, песня «My Sweet
Lord»1 вновь возглавила чарты, пока еще свежо потрясение от преждевременной кончины «битла» Джорджа Харрисона на исходе 2001 года. Не
спрашивайте меня, какие еще песни лидировали в хит-парадах в последнее
время – не имею ни малейшего представления, но конкретно эта песня,
лично для меня, является особенной. Когда я впервые услышал ее в 1970 го1

George Harrison «All Things Must Pass» (Apple, 1970)

42 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

ду, она вдохновила меня на духовные поиски длиной в жизнь – поиски того,
чего я еще не в полной мере обрел. При этом я питаю глубочайшее уважение к тем, кому это удалось – как это удалось дорогому Джорджу. Эта
песня обратила меня в искателя и, как таковой, я всегда вслушиваюсь, а не
просто слушаю музыку, и не жалею об этом. Я искренне считаю, что многие из нас так никогда и не открыли по-настоящему глаза, уши и умы тому,
что нас окружает. Хочется верить, что музыка останется со мной и на том
свете, и что там я наконец-то смогу увидеть Джорджа Харрисона и Боба
Дилана, снова дающих концерт для Бангладеш. Поскольку вышедшая в
1970 году «My Sweet Lord» сыграла ключевую роль в становлении моей личности (мне было всего 12 лет, но даже в столь юном возрасте музыка для
меня значила очень многое), я возьму эту песню на необитаемый остров.
Довольно странно, что я никогда не пытался сам играть музыку. Прекрасно
помню, как местный школьный ансамбль исполнял витиеватую версию
«Lady Jane» 1 The Rolling Stones в общей комнате 6-го класса. Я хотел
научиться играть так же. Моя на тот момент девушка внезапно весьма заинтересовалась вокалистом – каким-то прыщеватым малым, на которого
она даже не обращала внимания до момента наступления его звездной
славы школьных масштабов. Оттого мне самому становится еще непонятней, почему же я сам не попробовал сделать то же самое. Возможно, боялся, что все равно не смогу играть на гитаре как Рори Галлахер или
Джимми Пейдж, что из меня не выйдет такой крутой ударник как Кит
Мун, что я не смогу задавать группе ритм самым лучшим инструментом на
свете – бас-гитарой, как Джон Энтвисл (вы только послушайте его бас в
песне «The Real Me» из «Quadrophenia»2!), не сумею писать тексты как Боб
Дилан или петь как Роберт Плант или Стив Марриотт. Хотя о роли вокалиста я не смел даже и мечтать – уж что-то, а свои вокальные способности
я всегда оценивал трезво!
Есть еще один личный аспект, который я постараюсь объяснить. Возвращаясь к тому длинноволосому доходяге, коим я был много лет тому назад,
если приглядеться повнимательней, то именно тогда я начал регулярно
наведываться в паб. Черная летная куртка, черная футболка (с логотипом
почитаемой группы, конечно же!), джинсы, ботинки, копна волос как у
Джима Моррисона и ветер вперемешку с рок-н-роллом в голове. Как и все,
1
2

The Rolling Stones «Aftermath» (Decca, 1966)
The Who «Quadrophenia» (Track/MCA, 1973)

Ч т о х о ч у я э т и м с к а з а т ь … | 43
я смотрел футбол (в моем случае это футбольный клуб Фулхэм), но понастоящему меня захватывали рок-концерты. Мне повезло, что родители
не пресекали мою самостоятельность, но они ужаснулись бы, обнаружив,
как много я тогда пил! Наверное, в общей сложности я приговорил целые
бассейны пива, а ведь я был всего лишь тощим патлатым пацаном – с годами превратившимся в полноватого дядьку с немалым грузом сожалений, но в то же время прекрасными воспоминаниями. Полагаю, я вправе
называть себя счастливчиком, так как видел живьем величайшие группы
на пике их карьеры. Deep Purple (Hammersmith Odeon), Led Zeppelin (Небуорт), The Who (футбольное поле Charlton), Humble Pie (ну разве Стив Марриотт не восхитителен? Кройдон), Wishbone Ash (неоднократно), «достояние Англии» Uriah Heep (Hammersmith), Black Sabbath (уже не помню где),
Pink Floyd, The Rolling Stones и еще множество других групп. Вы видели
The Sensational Alex Harvey Band? «Добрый вечер, мальчики и девочки!» До
чего же это был замечательный вечер! Еще одна добротная европейская
группа того времени, Stray (с невероятным взрывающимся мусорным баком) – для меня остается загадкой, почему им так и не удалось добиться
заслуженного широкого признания. Я жил всем этим, обожал это и никак
не мог насытиться.
Конечно, в большинстве случаев поход на концерт подразумевал еще и выпивку, а также прием других сомнительных субстанций, о которых мои родители ничего не знали. Однажды я проспал почти весь концерт Pink Floyd.
Наверное, поэтому я понимал, что, окажись я наделен какими-нибудь музыкальными талантами, скорей всего, завершил бы свой земной путь как
многие одаренные музыканты, отдавшие себя музыке сверх всякой меры.
Дерзну высказать мысль, что эти рок-звезды умерли за свое искусство,
чтобы годы спустя я мог, лежа на полу и находясь на совершенно другой
планете по отношению к Сан-Франциско конца шестидесятых, слушать
Grateful Dead и чувствовать эту музыку.
Знаю, это заезженная тема, но говорят, что 27 – роковой возраст для рокзвезд. Джими Хендриксу, Дженис Джоплин, Брайану Джонсу, Джиму
Моррисону, Гэри Тэйну, Курту Кобейну и Рону Маккернану было 27, когда
их не стало. Сколько их, жертв алкоголя и наркоты, сердечной недостаточности и суицидальных наклонностей… Когда врач прописал Киту Муну,
потерявшему накануне сознание на сцене, принимать по полтаблетки
сильного препарата, тот воскликнул: «Полтаблетки? Да катись ты, я – Кит

44 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Мун!» Он выздоровел и дотянул до 32-х лет. Развивая мысль о своей гипотетической судьбе музыканта, скончавшегося вследствие рок-н-ролльного
образа жизни в возрасте 27 лет, это произошло бы в 1985 году. И здесь возникает наша первая параллель, ведь 1985 год – траурный для всех хипстеров: именно в этом году прервалась жизнь Дэвида Байрона.
Алкоголь нанес колоссальный ущерб миру рока. Рон Маккернан, Рори Галлахер, Джим Моррисон, Бон Скотт, Алекс Харви, Джон «Бонзо» Бонэм,
Джимми Маккалок – этот список можно продолжать долго. Чтобы развеять последние сомнения, стоит ли сторониться алкоголя, прочтите рассказ
о последних днях жизни Майкла Кларка в книге Джонни Рогэна «The
Byrds: Воспоминания о вневременном полете»1 – он достаточно красноречив, чтобы подтолкнуть любого завязать с выпивкой. Тем не менее, вид
Джима Моррисона, выходящего на сцену с графином бренди в руке, был
весьма ошеломляющим. Я воочию наблюдал, как Стив Марриотт, выступая с Humble Pie где-то в начале семидесятых, прямо на сцене отхлебывал
здоровый глоток жидкости, с виду напоминающей бурбон, прямо из бутылки, после чего давал потрясающий концерт. В некотором роде я рад,
что всегда отдавал предпочтение пиву или вину, а не «Южному Комфорту»2 и тому подобным горячительным напиткам. Да, мое тело стало
крупней, но зато я все еще жив! И я едва ли выжил бы, обладай сколь-либо
заметным музыкальным талантом – заплутал да затерялся бы на своем
пути, вовлеченный делами музыкальными в губительную пучину безумия… Хотя, кто знает?..
Есть те, кому удалось выжить. Богу лишь ведомо, почему Дэвид Кросби все
еще жив, и как Киту Ричардсу удалось обмануть законы бытия, оставшись
с нами на этом свете. Тем не менее, попробуй-ка назвать хотя бы несколько
великих групп из той эпохи, кто не разделил бы трагедию потери одного
или нескольких своих музыкантов! Rolling Stones, The Who, Led Zeppelin,
Free, The Byrds, Deep Purple, Canned Heat, Grateful Dead, Uriah Heep, Little
Feat, AC/DC, The Allman Brothers, Def Leppard, Thin Lizzy, Lynyrd Skynyrd,
The Doors и еще многие легенды эпохи рока понесли тяжелую утрату и
оказались травмированы бурным, сумасшедшим водоворотом, в котором
перемешалось столько всего – творческие муки, рок-н-ролльный кураж
концертных выступлений, жизнь во имя искусства… Даже группы, избе1
2

Johnny Rogan «The Birds: Timeless Flight Revisited» (Rogan House, 1997)
Southern Comfort – американский коктейль с ликером.

Ч т о х о ч у я э т и м с к а з а т ь … | 45
жавшие этой участи, все равно понесли свои заметные потери – достаточно
вспомнить Fleetwood Mac или Pink Floyd.
Сколько таланта было растрачено, пущено на ветер, уничтожено. Сколько
великого потенциала так и осталось нереализованным. Это наша всеобщая
потеря, пострадавшие – все мы. Кто знает, как изменился бы мир, какая
еще музыка засела бы в наших головах, если бы, например, разум Сида
Барретта остался в этом мире. Хотя, пожалуй, было бы довольно странно
видеть сегодня Дженис Джоплин, дающую интервью в каком-нибудь вечернем ток-шоу! Но следует заметить, что рассматривать эти потери исключительно в музыкальном отношении несправедливо, а в чем-то даже
эгоистично. У Джима Моррисона, Кита Муна, Брайана Джонса, Пита
Хэма, Гэри Тэйна, Томми Болина, Фила Лайнотта, Гэри Холтона, Пола Кософфа, Боба Хайта и Лоуэлла Джорджа была своя личная жизнь, были
близкие им люди, оплакивающие их. Это еще и трагедия для людей, переживших горе утраты близкого, любимого человека.
Так оказывает ли рок-н-ролльный образ жизни подобное давление, действительно ли некий злой рок подводил музыкантов к скорой гибели, суля
им взамен вечный статус легенды? Или нет ничего предосудительного в
том, чтобы благополучно достигнуть преклонных лет, создавая все менее
запоминающуюся музыку? Вспоминаются ироничные слова Курта Кобейна, написавшего в дневнике: «Надеюсь, я состарюсь прежде, чем превращусь в Пита Таунсенда».
Но вернемся ко мне и необитаемому острову, на который я могу взять
только десять музыкальных произведений. Насколько это непростой вопрос, поняла бы ведущая Сью Лоли мой выбор и, самое главное, смогу ли
я ответить честно? Конечно, здесь приходится руководствоваться не только
музыкальным вкусом, но и тем, какие воспоминания связаны с той или
иной музыкой. Например, моя жена Дебби потрясающе танцевала под
«New York City»1 Марка Болана и группы T.Rex, но едва ли эта причина
уместна в радиоэфире! Не меньшее значение для меня имеют строки из
текстов песен, перекликающиеся с моей жизнью. А чудесная жизнеутверждающая песня «Best of British»2 группы Иэна Маклэгана The Bump Band
из одноименного альбома выражает все то, что я хотел бы передать своим
лондонским друзьям, по которым, как в песне, буду скучать, когда перебе1
2

T.Rex «Futuristic Dragon» (EMI, 1976)
Ian McLagan and the Bump Band «Best of British» (Maniac Records, 1999)

46 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

русь жить к озеру Лох-Несс.
И вот сегодня, 26 января 2002 года, я занят тем, что перебираю всю свою
фонотеку, являющуюся предметом моей гордости даже при всех ее пробелах, чтобы уложить свыше тридцати лет пережитого опыта и самых разных
эмоциональных эпизодов в крайне компактный выбор. Хм, посмотрим…
Однажды я записал для моей новой и очень особенной девушки (теперь мы
женаты) сборник под названием «Любимые вещи Джеффа». Но это была
всего лишь подборка песен с подходящими словами, мой способ выразить
мысль «Ты мне нравишься, я влюбился в тебя и хочу заняться с тобой
весьма неприличными вещами». Если бы она увидела настоящий список
моих любимых треков, то наверняка бросилась бы от меня наутек.
Взять хотя бы гитарные соло. Как насчет «Comfortably Numb» Pink Floyd,
версия с концерта «P.U.L.S.E»1 ? Дэвид Гилмор просто восхитителен. Нет
ничего проще, чем впасть в «Приятное оцепенение», лежа на полу! «My
Sweet Lord» может показаться странным выбором, но это сугубо личное,
про духовные поиски – в чем нет решительно ничего предосудительного.
«The King Will Come» с альбома Wishbone Ash «Argus»2 – обожаю их узнаваемое сдвоенное звучание гитар. Становится все трудней определиться!
Навсегда поселились в моей голове песни «For What It’s Worth» 3 Buffalo
Springfield (автор Стивен Стиллс) и «White Rabbit»4 Jefferson Airplane (автор
Грейс Слик). Это были заявления своего времени – 1966 год, война во Вьетнаме, студенческие протесты, Алиса в стране ЛСД и стойкое убеждение,
что нам под силу построить новый, лучший мир – достаточно лишь верить.
Всего через год с небольшим было совершено смертельное покушение на
Мартина Лютера Кинга, и Лето любви осталось в прошлом, как безвозвратно упущенный шанс. Но стоит ли брать эти песни с собой на остров,
вот в чем вопрос. Вероятно, нет.
«Roadhouse Blues»5 и «Light My Fire», сокрушительный двойной удар от
The Doors. Совершенно чудесно, как клавишное соло Рэя Манзарека на
«Light My Fire» уступает дорогу гитаре Робби Кригера, чтобы затем встретиться вновь и слиться воедино. Потребовались годы, чтобы уломать Джи1

Pink Floyd «P.U.L.S.E» (Columbia, 1995)
The Wishbone Ash «Argus» (Decca/MCA, 1972)
3
Buffalo Springfield «Buffalo Springfield» (Alco, 1966)
4
Jefferson Airplane «Surrealistic Pillow» (RCA Victor, 1967)
5
The Doors «Morrison Hotel» (Elektra, 1970)
2

Ч т о х о ч у я э т и м с к а з а т ь … | 47
ма Моррисона дать добро на выпуск сокращенной версии без этой великолепной середины в качестве сингла. «Roadhouse Blues», абсолютная вершина Джима Моррисона. А как он пел «Alabama Song» на дебютной пластинке1 The Doors:
Show me the way

Укажи мне дорогу

To the next whiskey bar

К следующему виски-бару

Бедолага Джим следующие пять лет доказывал миру, что эту дорогу способен найти и без посторонней указки.
Я обожаю финал «Tommy»2, «We're Not Going to Take It». Это Таунсенд на
пике своего рок-оперного периода, это выдающаяся игра на ударных Кита
Муна. Также The Who могут попасть в моей список благодаря композиции
«Baba O’Riley» из «Who’s Next»3, как и почти все, что было записано Free.
Сколько я уже собрал пластинок с собой на необитаемый остров? Шестьсемь, но меня уже охватили сомнения, и, скорее всего, я успею передумать
еще до того, как Сью Лоли представит меня радиослушателям! Я продолжаю листать старые пластинки. «Summertime» Big Brother & The Holding
Company. Думаю, говоря о Дженис, большинство предпочло бы «Ball &
Chain», но в «Summertime» она демонстрирует уникальную способность
петь две ноты одновременно. Всякий раз, когда я озвучивал это наблюдение, на меня смотрели как на сумасшедшего. Но с каким же удовлетворением я отметил, что ровно о том же говорится в написанной Элис Эколс
биографии Дженис («Шрамы сладкого рая: Жизнь и времена Дженис
Джоплин»4)! Что ж, по крайней мере, мисс Эколс не сочла бы меня чокнутым – или же мне нужно заменить иглу в моем проигрывателе!
Я мог бы закрыть свой список произведениями Led Zeppelin «Kashmir» 5 и
«When the Levee Breaks»6 , или одной из множества замечательных песен
Боба Дилана (дайте шанс его позднему материалу – послушайте «Love and
Theft»7 или «Time Out of Mind»8, сходите на его концерт, пока есть шанс),
1

The Doors «The Doors» (Elektra, 1967)
The Who «Tommy» (Track/Decca, 1969)
3
The Who «Who’s Next» (Track/Decca, 1971)
4
Alice Echols «Scars of Sweet Paradise: The Life and Times of Janis Joplin» (Virago Press, 2000)
5
Led Zeppelin «Physical Graffiti» (Swan Song, 1975)
6
Led Zeppelin «IV» (Atlantic, 1971)
7
Bob Dylan «Love and Theft» (Columbia, 2001)
8
Bob Dylan «Time Out of Mind» (Columbia, 1997)
2

48 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

или «Battleship Chains»1 The Georgia Satellites (отличный позитивный рок),
«All or Nothing» 2 из-за прекрасного вокала Стива Марриотта или «#9
Dream»3 Джона Леннона – в напоминание о том, чего лишился наш мир по
вине Марка Чэпмена. Возможно, я выбрал бы какой-нибудь блюз Джерри
Локрэна, или один из превосходных гитарных треков Стиви Рэй Вона. Как
насчет великого Джими Хендрикса, разве может подобный список обойтись без него? Список, который теперь имеет полное право называться разнообразным, эклектичным… или, если честно, попросту сумбурным.
Ряд пластинок еще не закончен, и я нахожу такие альбомы, о наличии которых в моей фонотеке успел подзабыть. Приятное занятие. Если вы ищете
потрясающий вокал – как насчет бесподобного исполнения Иэном Гилланом «Child In Time» с альбома Deep Purple «In Rock»4? Хотя, честно говоря,
теперь я уже просто перебираю отличные песни, которые не настолько дороги мне, чтобы брать их с собой на остров. Пластинки, изначально выставленные не в алфавитном порядке, теперь лежат неровными стопками на
полу. Какие-то из них я едва ли буду слушать снова, а каких-то я и вовсе
стыжусь – зря их вообще покупал. Некоторые пластинки настолько запилены, что не стоит даже не пытаться их проиграть. Но одна, в самом низу,
в хорошем состоянии – и я ставлю ее на вертушку проигрывателя.
По комнате разливаются нарастающие звуки вступления песни «Sunrise».
Это альбом «The Magician’s Birthday» группы Uriah Heep, и, как только я
заслышал голос Дэвида Байрона, что-то во мне переворачивается… Я разрываю свой список, приношу свои извинения Сью Лоли, и возвращаюсь к
самому началу.

1

The Georgia Satellites «Georgia Satellites» (Elektra, 1986)
Small Faces «All or Nothing» (Decca, 1966)
3
John Lennon «Walls and Bridges» (Apple, 1974)
4
Deep Purple «In Rock» (Harvest/Warner, 1970)
2

Глава 1
Пятничный вечер в Hammersmith

Паб The Golden Gloves1 – его владельцами, кажется, были братья Манчини.
Один – профессиональный футболист, игравший в Куинз Парк Рейнджерз
и Арсенале, а второй – профессиональный боксер. Впрочем, этим вечером
сей паб примечателен лишь тем, что находится всего в сотне ярдов по
Фулхэм Пэлэс Роуд от транспортного узла Хаммерсмит Бродвей, а это и
есть наш сегодняшний пункт назначения. Потому что прямо под эстакадой
Бродвея расположено здание Hammersmith Odeon.
Худощавый юнец с волосами до плеч потягивает свою пинту пива в компании еще более тощего кореша Малкольма и девчонок. Сегодня – событие,
которого мы ждали несколько месяцев: этим вечером идем на Uriah Heep.
«Достояние Англии, Uriah Heep», «Пятничный вечер в Hammersmith» – ну
уж вы-то наверняка понимаете, что за магия кроется за этими словами! Мы
то и дело вынимаем заветные билеты из карманов, чтобы в очередной раз
их рассмотреть. Uriah Heep – не какая-то там очередная группа, а самая
громкая рок-группа на свете, и их пластинки «Demons & Wizards» (1972) и
концертник «Live» (1973) заиграны нами до смерти, к вящему недовольству
наших соседей. В помещении установлен музыкальный автомат. На дворе
лето 74-го, и мы только начали ходить на концерты. Пока только бывали на
выступлениях Stray и Nektar в клубе The Greyhound2 в Кройдоне, но ни разу
– на концертах такого масштаба. Лондонский Хаммерсмит Одеон! Дорогу
мы знали, ведь это совсем недалеко от нашего любимого Крейвен Коттеджа, где базировался футбольный клуб Фулхэм. Мы не пропускали ни
одной субботы, когда Фулхэм играли дома, и частенько проходили мимо
Одеона. И каждый раз, когда мой папа отвозил нас домой, я всегда проверял афиши – кто выступит здесь в ближайшее время. Там всегда красовались большие имена: Yes, Black Sabbath, Jethro Tull… В общем, здесь было
на что посмотреть.
В случае, если вы не знаете, где это (а пропустить Odeon совсем нетрудно,
так как он частично скрыт эстакадой, являющейся частью пути M4 из За1
2

«Золотые перчатки»
«Гончая»

50 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

падного Лондона в Рединг), но хотели бы получить наглядное представление этого символа эпохи, разыщите экземпляр пластинки The Who
«Quadrophenia». В оформлении конверта вы найдете фотографию, где фасад этого здания представлен во всей своей красе, каким он был в начале
70-х. В данном случае единственное отличие было лишь в том, что сегодня
афиша гордо гласила: «Концерт группы Uriah Heep». Я уже не помню, кто
тогда был у них на разогреве – для нас, пацанов, это не имело никакого значения. Объектом нашего восхищения и преклонения, чье появление на
сцене мы предвкушали с трепетом, был фронтмен группы – который, к
слову, тоже как-то раз решил податься на запад по M4 и осесть в Рединге.
И вот мы стоим перед музыкальным автоматом. Выбор песен в The Golden
Gloves был в целом весьма недурен, да вот только я прекрасно помню, что
ни единой пластинки Heep там не затесалось – но зато там были группы
типа Queen, T.Rex, The Rolling Stones и так далее. Кстати, о музыкальных
автоматах: как-то раз мы все с тем же Малкольмом заглянули в один паб в
Шеффилде, куда направились ради выездного матча Фулхэма с Шеффилд
Юнайтед. Тогда еще в Фулхэме играл Джордж Бест, ради которого мы исколесили всю страну на моем микролитражном Форде Англия 1964 года.
Полагаю, посетителям этого вполне респектабельного заведения мы казались эдакими хулиганистыми футбольными болельщиками – на самом-то
деле мы были совершенно безобидными ребятами, но в семидесятых царило предубеждение, что если ты футбольный фанат, то наверняка попытаешься разгромить пивнушку или отчебучить еще что-нибудь в таком
духе. И то ли в силу привычки, то ли чтобы подавить накатывающую робость, мы решительным шагом двинулись к музыкальному автомату, кинули десятипенсовик и выбрали «The Boys Are Back In Town»1 Thin Lizzy.
Черт, я никогда еще не слышал, чтобы джук-бокс играл так громко. Бармен
метнулся к автомату и принялся панически ощупывать его в поисках ручки
регулировки громкости, в то время как великовозрастные завсегдатаи паба,
прервав трапезу, бросились прочь от злополучного источника оглушительного звука. Все закончилось выдиранием проводов прямо из несчастного аппарата и нашим позорным выдворением на улицу!
Говоря о громкости и Uriah Heep, надо сказать, что самые фантастические
слухи о громкости, на которой играла эта группа, не являлись преувеличе-

1

Thin Lizzy «The Boys are Back in Town» (Vertigo/Mercury, 1976)

П я т н и ч н ы й в е ч е р в H a m m e r s m i t h | 51

Афиша того самого концерта в Hammersmith Odeon, 1974

52 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

нием. Эти парни играли не только очень (м)ощно и очень (с)кромно1, но еще
и очень (г)ромко – в чем всем нам не терпелось удостовериться лично. Предвкушение росло по мере того, как все ближе по Фулхэм Пэлэс Роуд становился зал Odeon. Я давно уже затер свой экземпляр винила «Live» – мы с
Малкольмом оба знали наизусть каждую его ноту, каждое слово. Когда открываешь конверт, взору сразу же предстает яркая фотография: распахнутый серебристый жакет, раскинутые в стороны руки, а это лицо… украшенная копной золотистых волос и усами голова откинута назад, рот открыт в кличе, вот он, узрите: прямо перед вами на сцене лучший из лучших
фронтменов! Самый артистичный, харизматичный и драматичный вокалист, каких только знала сцена – еще до того, как Фредди Меркьюри вкусил
свою долю купания в лучах славы. Мик Джаггер к тому моменту перепробовал целую вереницу сценических образов, но только этот образ был тем
единственным, что мы жаждали видеть. Дэвид Ковердейл, строящий из
себя на концертах Роберта Планта, все еще не был тем, что нам было
нужно. Только Heep и Дэвид Байрон были то, что надо. Поставьте эту пластинку, сделайте погромче, предварительно извинившись перед соседями,
и закройте глаза. Если вы видели Heep в те дни живьем, то я гарантирую
вам, что вы увидите их снова. Мик Бокс, как всегда, стоит в левой части
сцены. Где-то справа избегает света прожекторов Гэри Тэйн. Позади него,
склонившись над клавишами, сидит Кен Хенсли. Ли Керслейк – ударник,
вылепленный из одного теста с Бонэмом и Пэйсом, – отбивает ритм, заставляющий трепетать каждую нервную клетку вашего тела. Лучи софитов
пронзают завесу дыма, стена шума становится осязаемой, публика заворожена. Эйфория. Буря чистейших эмоций. Потрясение. Живой концерт
Heep. Да, все это снова можно увидеть, только лишь включив музыку и закрыв глаза – а все благодаря тому, что это было действо воистину невероятной мощи, настоящая драма, опера, и это было незабываемо. И, наконец,
наступает момент, когда слева на сцену выходит он, Дэвид Байрон. Тот,
кого мы прежде видели только на фотографиях, предстает нашему взору –
фотография оживает и подчиняет всю сцену своему величию.
И только дерзните отвести от него взгляд.
Увы, моя память неизбежно попала под влияние мифов, легенд и юношеского смятения. Что из запомнившегося мне на самом деле происходило в
тот далекий вечер 22 июня 1974 года? А что из моих воспоминаний есть
1

“…Very ‘eavy …Very ‘umble”

П я т н и ч н ы й в е ч е р в H a m m e r s m i t h | 53
ничто иное, как всего лишь мои переживания от прослушивания концертника «Live», да отголоски впечатлений от последующих оживленных бесед
и чтения рецензий в газетах?
«Просто дайте нам пару минут настроить гитары, «Муг»1, микрофоны и прочее, и мы начнем».
Во что он был тогда одет? Конечно, для 17-летнего подростка на одном из
первых своих концертов это было не столь важно. Но воображение подсказывает мне, что он был в том самом серебристом костюме с конверта «Live».
Другие вспоминают, что костюм был не серебряным, а белым. Но полной
уверенности ни у кого нет. И это странно, потому что с момента, как он
появился на сцене, все взоры были непрерывно устремлены только на него.
От него было попросту невозможно отвести взгляд. На сцене он излучал
невероятную харизму – казалось, больше не существует ничего и никого
другого. А помните, что говорилось о нем в аннотации на конверте альбома? «Дэвид – это центр внимания, он и есть сам фокус. Разодетый в павлиньи, на радость девушкам обтягивающие одежды, он – из тех, кто опустошит бутылку-другую Mateus Rosé, прежде чем встряхнет микрофонную
стойку и задаст такого тяжелого жару, что у парней в зале не останется никаких сомнений в том, что перед ними – не какой-то изнеженный позер».
Лично я никогда и не видел в Байроне никакого «изнеженного позера», вообще нисколько. На протяжении всех двух часов, что он безраздельно правил сценой и залом, публика была всецело подчинена ему. Мы жадно впитывали каждое его слово, откликались на каждое его движение и в могучий
унисон творили из него недосягаемого кумира. Он безупречно владел искусством управления зрительскими эмоциями, ловко нагнетая напряжение и повергая в восторг. Прекрасно чувствовал момент, когда следовало
остудить всеобщий пыл, и знал, как шаг за шагом довести многочисленную
публику до нового эмоционального подъема. Он был доминирующей силой на сцене даже среди таких величин, как Бокс, Тэйн, Хенсли и Керслейк.
В нем было что-то от демона, и вместе с тем он был чувственным, атлетичным, манерным, драматичным и волнующим. Живое воплощение зрелищности, контроля и власти. Взгляните еще раз на фото, где он застыл в веч1

Moog – модульный синтезатор, разработанный американским инженером Робертом Мугом и выпускаемый серийно с 1965 по 1981 годы. Находил активное применение в инструментальном арсенале Кена Хенсли – в частности, «Муг» звучит в таких песнях, как «July
Morning», «Sunrise», «Sweet Lorraine», и т.д.

54 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

ности, в этом своем серебристом костюме, и постарайтесь проникнуться
тем, как Дэвид Байрон, этот образцовый шоумен, работал с публикой.
При всем вышесказанном оставалось стойкое ощущение, что этому человеку можно было сопереживать. Каким-то непостижимым образом, во
всей драматичности его исполнения, сохранялось чувство, будто вы его
знали, и причем достаточно близко. Конечно, если бы мне довелось встретиться с ним тогда, я, без вариантов, был бы ослеплен его звездным статусом, но сейчас, с высоты прожитых лет и нажитой смелости, мне почемуто кажется, что мы с ним нашли бы общий язык. Он был как бы из наших,
простой парень из Эссекса – просто так сложилось, что он вырос очень талантливым певцом и обрел место в успешной рок-группе. Да, молва о нем
распространилась по всему свету, а его сценическая исполнительская манера была отточена до совершенства – но все равно, в глазах рядового слушателя, с ним все еще можно было пересечься и поболтать.
Меня давно интересовало, насколько это впечатление соответствовало истине – и, разумеется, приступая к написанию этой книги, я постарался это
выяснить. Результаты меня не разочаровали: я нашел массу подтверждений тому, что Дэвид Байрон действительно не чурался общения со своими
поклонниками. Мне удалось собрать и включить в книгу ни много ни мало
тридцать две такие истории. Это истории, рассказанные простыми фанатами, которым довелось разделить с ним выпивку незадолго до или после
концерта, истории неизгладимых впечатлений от случайных бесед с ним,
которыми эти люди дорожат по сей день. Истории о том, как Дэвид приглашал своих фанатов составить ему компанию в баре, оплачивал всем выпивку и общался с ними, отвечая на все их вопросы, многие из которых
наверняка слышал уже сотни раз. Щедрость и доброта Дэвида подтверждается многочисленными примерами, равно как и истории о его экстравагантных выходках и крайностях, что в очередной раз напоминает нам о том,
насколько сложным человеком он был. Он заводил новые знакомства и
находил новых друзей по всему миру. И как бы мимолетны порой ни были
встречи с ним, как правило, они ясно запоминались людям.
Невзирая на свою приверженность звездному образу жизни, несмотря на
все эти лимузины и реки дорогого шампанского, он умудрялся находить
время на простых меломанов, чьим мнением всегда дорожил и чью значимость никогда не недооценивал. И в их нынешних воспоминаниях отчетливо слышны испытываемые к нему любовь и почитание. Дэвид Байрон

П я т н и ч н ы й в е ч е р в H a m m e r s m i t h | 55
был большой звездой и, как и любой человек в данном статусе, испытывал
колоссальное давление многих соблазнов, некоторые из которых в итоге
привели к прозвучавшим в его адрес обвинениям в звездной болезни, в
утрате им связи с реальностью, в следовании грешной тропой, на которую
так легко ступить в мире, полном возможностей сломать себе жизнь. Было
ли все это правдой? Вполне возможно. Как и то, что пристрастие Дэвида к
алкоголю, которое должно было привести его к полной профессиональной
и личностной деградации, подарило ему и многим людям множество душевных моментов живого общения, воспоминания о которых они лелеют
в памяти десятилетия спустя.
Одной из таких поклонниц была Дженис. В эту книгу вошли многие из ее
воспоминаний о времени, проведенном с Дэвидом, о щедрости его духа, о
его чувстве юмора. Она по-прежнему дорожит памятью о нем, и ее личные
воспоминания действительно вправе считаться особенными. О Дэвиде
Байроне сказано немало скверных слов и ему дано немало дурных характеристик, но то, что способна рассказать Дженис о Дэвиде в его самые славные годы, проливает свет на лучшую сторону этого невероятного харизматика, открывая те черты его личности, которые наконец-то, впервые после
его смерти в 1985 году, смогут получить полноценное признание.
Также я встречался и переписывался со многими людьми со всего света,
испытывающих безоговорочную любовь к Дэвиду – и не только за его музыкальные достижения, но и за то, каким человеком он был. Именно таким
людям и посвящается эта книга – она для всех, кто любит Дэвида. И, конечно, эта книга и для самого Дэвида тоже. Где бы ты сейчас ни был, Дэвид,
я надеюсь, что нам удастся донести до мира твою правдивую и искренне
прочувствованную историю.
Даже выступая на сцене перед многотысячной публикой, Дэвид замечал в
зале друзей, узнавал знакомые лица. Как рассказывала мне Дженис, «Дэвид
вглядывался в толпу фанатов, выискивая наши лица. Мы с моим бывшим
мужем всегда стояли вместе, что упрощало ему задачу. Но как-то раз, по
неудачному стечению обстоятельств, мы оказались с ним в зале порознь.
Дэвид увидел моего бывшего, и его взгляд тут же стал озадаченным – поскольку рядом с ним не оказалось меня. Его глаза вновь забегали по залу, и
я стала поспешно пробираться к сцене, чтобы попасть в поле его зрения,
пока, наконец, он меня не заметил. Он одарил меня широкой улыбкой и,
склонившись с края сцены, протянул руку. Другие фанаты в толпе чуть не

56 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

растоптали меня, пытаясь приблизиться к нему. Но мне было очень приятно оказаться той самой, кого он приветствовал!»
Сам я, к сожалению, видел Дэвида всего на нескольких концертах, но с полной уверенностью заявляю, что каждый из них был настоящей сенсацией.
Приступив к работе над книгой, я посмотрел несколько его видеозаписей,
которые раньше никогда не видел, и они меня просто заворожили – ко мне
вернулись, захлестнув с головой, все те эмоции и трепет, что я испытывал
на концертах. На этих видео он был в точности таким, каким я его и запомнил. Хотя, конечно, невозможно держать столь высокую планку качества из
вечера в вечер. Он вынес свою долю критики за провальные выступления,
говоря в свое оправдание, что исполнителю вроде него просто невозможно
уйти в тень на сцене, чтобы скрыть свои проблемы. Оказываемое на него
давление, вызванное необходимостью выступать каждый вечер без перерыва, было колоссальным. За всем его величием, от нашего внимания зачастую ускользало, что он был всего лишь человеком. Будучи фронтменом,
он не имел права на слабое выступление. Публика приходила на эти концерты со сформировавшимися ожиданиями от него и, в конце концов, ведь
он сам задал для себя столь высокие стандарты. Но разве можно ожидать
от человека, испытавшего эту любовь публики, что он ни разу не оступится,
положившись на нее? Не является сюрпризом и не подлежит сомнению,
что со временем он стал выдавать менее удачные выступления. Вопрос
лишь в том, где, когда и почему. Стали ли подобные провалы нормой? Чего
ему стоило придерживаться созданного им образа? Задайтесь этими вопросами и, возможно, вы придете к выводу, что на всех нас, его фанатах,
лежит в том коллективная вина. Ведь мы все требовали желаемого. Мы хотели от него всего – и чтобы так было всегда. От него постоянно хотели
слишком многого.
Однажды Мик Бокс отозвался о Дэвиде: «Как человек, он был подобен павлину: когда свет гас, его пышный хвост распускался, и он оказывался дома».
Кен Хенсли говорил, что призванием Дэвида была сцена. Но в жизни на
всякий плюс найдется свой минус. В случае Дэвида, отрицательные факторы его жизни медленно подтачивали его, лишая нас одной из величайших фигур в роке.
Может быть, нам, его восторженной публике, следовало понять тем чудесным вечером в Hammersmith Odeon в 1974 году, что Дэвид Байрон был подобен взмывшему в небо ярчайшему фейерверку, оставляющему за собой

П я т н и ч н ы й в е ч е р в H a m m e r s m i t h | 57
потрясающей красоты след – в конце концов, ему было суждено предаться
свободному падению и сгореть дотла.
Это его история.

Глава 2
Рассвет…
И ворвался новый день1

В 1974-м Дэвиду Байрону было 27, и к тому времени он уже преодолел немалый путь – времена его первых выступлений в пабах конца шестидесятых остались далеко позади. Где-то на этом пути произошла невероятная
метаморфоза: юный амбициозный певец из доморощенной группы превратился в блистательного харизматичного шоумена. В угодившей на разворот альбома 1973 года рецензии Тодда Фишера приведено наблюдение о
Дэвиде: «Не подлежит никакому сомнению, что из всех участников Uriah
Heep именно вокалист Дэвид Байрон вырос в творческом отношении до
неузнаваемости». И, выходя на сцену тем вечером, он уже обладал солидной долей здоровой самоуверенности. Его развитие достигло пика и мы,
его слушатели, получали от этого истинное удовольствие.
В ту пору на рок-сцене хватало первоклассной конкуренции, способной
сбить с любого артиста последние остатки уверенности в себе. Тот, кто оказывался достаточно храбр или глуп, чтобы заявить о себе как о претенциозном фронтмене, автоматически становился своего рода конкурсантом,
объектом хладнокровного сравнения с другими исполнителями со схожим
амплуа – и таковых всегда находилось в избытке. Отважный поступок,
иначе не скажешь! То был жестокий и злопамятный мир – главным образом, разумеется, эти качества проявлялись в лице музыкальных критиков.
На руку артисту играли смелость, определенная степень толстокожести и
легкая печать безумия – всё то, что отделяло его от остальных. На сцене
спрятаться негде. Нет такого инструмента, за которым можно укрыться.
Здесь существуют только фронтмен и его публика. И к тому времени, когда
был дан пресловутый концерт в Hammersmith Odeon, список этих «конкурентов» был поистине впечатляющим: Роберт Плант, Оззи Осборн, Роджер Долтри, Иэн Гиллан, Мик Джаггер, Пол Роджерс, Фредди Меркьюри
– лишь первые приходящие на ум имена. То была благодатная пора в истории рок-музыки. Любой современник подтвердит вам, как нам повезло
1

“Sunrise
And the new day’s breakin’ through”
Uriah Heep «Sunrise» (Хенсли, 1972)

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 59
жить в ту эпоху, быть там и лицезреть все это воочию.
Многолюдные концерты-события со множеством групп на открытом воздухе, с их неизбежными организационными и логистическими проблемами, а также сражениями менеджеров групп за порядок выступления, с
наступлением семидесятых уступили главенство концертам на небольших
площадках под крышей. Конечно, сами по себе опен-эйры никуда не делись, и все же стоило признать: пришла новая эра концертных выступлений в залах, где зрители могли видеть своих идолов вблизи и даже дотронуться до них. Хотя многие массовые мероприятия на открытом пространстве пользуются славой исторических вех в летописи рока, им было присуще немало недостатков – просто все негативное со временем потускнело
и растворилось в народной памяти, будучи вытеснено приятными воспоминаниями, в которых и трава была зеленее, и солнце ярче озаряло голубое небо. Подчас время искажает те или иные события в нашей памяти до
неузнаваемости – о чем мне и самому постоянно приходится себе напоминать. Для меня крайне важно добиться в этой книге баланса между объективностью и неким вдохновляющим аспектом, который побудит кого-то
сдуть пыль с подзабытых на чердаке или в чулане пластинок – ну, скажем,
«Wonderworld» (1974) или «Sweet Freedom» (1973), и снова поставить их на
вертушку. Если мне удастся сподвигнуть вас на такой поступок, значит, мой
труд не был напрасен. А о том, насколько моя память подвела меня, подменив заурядную реальность яркими картинками сквозь линзы розовых
очков, вам подскажут ваши собственные воспоминания, разбуженные музыкой со вновь извлеченных на свет пластинок юности.
Об этих грандиозных полевых концертах шестидесятых годов принято говорить с благоговением: Вудсток, Монтерей, Альтамонт… Но не потребуется копать слишком глубоко, чтобы отыскать в них раздрай и россыпь
проколов разной степени критичности. Некоторые из звезд, чьи выступления на открытом воздухе вошли в разряд легендарных, в итоге остались недовольны тем, как все прошло. Например, меня поразило то, что великой
Дженис Джоплин на самом деле не понравилось выступать на Вудстоке –
полагаю, для многих людей того поколения это тоже станет откровением.
Элис Эколс, биограф Дженис, писала: «В тот уикенд Дженис была расстроена всем – своей группой, своим пением, раскидистой площадью мероприятия и тем фактом, что ни собравшаяся публика, ни ее слава здесь больше
не работали на нее. «Я не могу установить связь с четвертью миллиона лю-

60 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

дей», – проворчала она под нос, уходя со сцены». Эколс также приводит
ряд высказываний, подтверждающих эту точку зрения. Так, Пит Таунсенд
заключил, что «Вудсток прошел ужасно». А Барри Мелтон из Country Joe
and the Fish говорил: «Я легко определяю, кто на самом деле там был: если
мне втирают, как здорово там было, значит, они не были на самом фестивале, а просто посмотрели фильм».
Часто поворотным пунктом в истории называют бесплатный рок-фестиваль в Альтамонте, организованный группой The Rolling Stones и отснятый
на кинопленку (на основе этого материала был выпущен фильм «Gimme
Shelter»1) – именно этим концертом была весьма драматично поставлена
точка в эпохе шестидесятых. Навсегда врезались в память убийство одного
из зрителей, кровавая потасовка во время исполнения «Under My Thumb»,
устроенная «Ангелами Ада»2 из Сан-Франциско, и гнетущая, зловещая атмосфера, накрывшая фестиваль подобно грозовой туче, пока Мик Джаггер
пел «Sympathy For the Devil». С такими, еще свежими, переживаниями не
было ничего удивительного в том, что масштабные концерты на открытом
воздухе надолго лишились своего подкупающего волшебного ореола.
В начале семидесятых годов в Великобритании все еще периодически
устраивали рок-фестиваль на острове Уайт – здесь бывали The Doors, Боб
Дилан словно ниоткуда материализовался на сцене в своем белом костюме,
и, конечно, играл Джими Хендрикс, прославившийся своими выступлениями в Монтерее и Вудстоке. В случае Джими, как оказалось, то были его
последние дни: менее чем через три недели он умер в гостиничном номере
в Ноттинг-Хилле, Лондон. Еще у нас были фестивали блюза и рока в Небуорте и Рединге, а сегодня эту традицию продолжает Гластонбери и ряд
других крупных ежегодных фестивалей. Тем не менее, в 1974 году для нас
были куда актуальнее концерты в таких залах, как Hammersmith Odeon,
Earls Court и Wembley Arena.
Лично я давно определился с тем, на каких площадках предпочитаю смотреть и полноценно наслаждаться выступлением группы – и это уж точно
не разбитое поле в сельской местности, где приходится месить грязь в сотнях ярдов от сцены, вслушиваясь в звуки музыки, хаотично развеваемые
1

The Rolling Stones «Gimme Shelter» (Cinema 5, 1970)
The Hell’s Angels Motorcycle Club (HAMC) – печально известный байкерский клуб, членов
которого неоднократно обвиняли в торговле наркотиками, рэкете, насилии, убийствах.
Один из крупнейших мотоклубов в мире, с филиалами во многих странах.
2

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 61
ветром по всей территории. Не то чтобы я отказался бы от возможности
побывать на Вудстоке – отнюдь, принимая во внимание его историческую
значимость и символизируемый им мощнейший посыл любви и надежды,
все это стало незабываемым опытом для всех, кто оказался сопричастен к
этому фестивалю. Просто в сугубо музыкальном отношении это было не
лучшим местом для того, чтобы именно слушать всех этих легенд. Чтобы
по-настоящему проникнуться духом группы, пропустить через себя их музыку, следует выбирать те площадки, где музыканты и публика действительно стоят лицом к лицу, где допустимо пожать руку вокалисту, где устанавливается подлинное единение исполнителя и его слушателей. В отношении таких рок-групп, как Uriah Heep, это был существенный плюс. Всё
это извечный спор о стадионах и тесных клубах. Свои плюсы есть в обоих
случаях, и на каждый формат найдется своя группа, освоившая его лучше
всего. Неоспоримо то, что тогда наступало время фронтменов, господствующих на сцене и подчиняющих публику своей власти. Шестидесятые годы
уже породили чарующего, фантасмагоричного Джима Моррисона – артиста столь одержимого и энергичного, что ему было под силу распалить
публику, подтолкнув ее к массовым беспорядкам, всего за считанные минуты нахождения на сцене. К сожалению, он пополнил собой список
жертв, павших в битве с собственными могущественными демонами.
«Все здесь? Так начнем же представление!»
В 1974 году на британской сцене существовала масса глэм-роковых коллективов – и данный жанр, нравится он вам или нет, произвел на свет сильных
исполнителей калибра Боуи и Болана. В прогрессивном направлении действовали не менее успешные группы, фронтмены которых также не чурались экстравагантной манеры поведения. Группы, у которых с таковыми не
сложилось – например, Pink Floyd, Yes или Genesis – вместо этого разрабатывали эффектную визуальную составляющую своих представлений, постоянно усложняющуюся технически. Теперь под спецэффектами понималось нечто большее, чем сухой лед и несколько прожекторов. Ну а
остальным группам оставалось полагаться на артистизм своего фронтмена
– это было именно то, чего публика от них ждала, и за что мы их любили
всем сердцем, когда наши ожидания оправдывались сполна.
Стоит задаться вопросом: кто все эти люди, проявившие достаточно безумной уверенности, чтобы посвятить себя искусству, требующему ежедневно
раскрывать душу на сцене пред судом тысяч зрителей, пришедших сюда с

62 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

самыми смелыми ожиданиями, практически на грани недостижимого?
Что это за качества, отличавшие Дэвида Байрона, Джима Моррисона,
Мика Джаггера, Дэвида Ковердейла, Роберта Планта и Иэна Гиллана от
всех остальных? Откуда пришло их умение управлять публикой?
Вот что писал о Дэвиде Байроне Тодд Фишер (в своей аннотации к «Live»):
«Нельзя сказать, чтобы эмоциональный спектр его вокала расширился
кардинальным образом – хотя, несомненно, его голос окреп и обрел в уверенности. Нет, истинный рост Дэвида заключается в умении преподнести
себя, и это направление развития является ключевым. Он стал Артистом.
Многие музыканты исполняют обязанности рок-вокалиста, подходя к микрофону, чтобы выдать строки куплета и вернуться в тень. Но готовность Дэвида наблюдать, анализировать и адаптироваться помогла ему добиться
огромного творческого роста. Однажды я провел пару часов в трансатлантическом рейсе, которые могли пройти весьма скучно, но вместо этого мне
довелось пообщаться с Дэвидом, и мы говорили как раз об этом – вскоре
мне стало очевидно, что, наблюдая за другими исполнителями, их манерой обращения с публикой, их приемами для привлечения и фокусировки
зрительского внимания, он приложил большие усилия, чтобы переработать эти сценические повадки и приемы во что-то свое, исключительно свое
собственное. Совершенная исполнительская методика была сознательным
достижением Дэвида. Но не сочтите это проявлением холодного расчета.
Он и сам испытывает трепет перед своей новообретенной властью над толпами подростков, едва ли уступающей по силе власти какого-нибудь диктатора – на протяжении тех двух часов, что группа находится на сцене, эта
власть абсолютна».
«Как и Мик (Бокс), да и вся их группа, Дэвид легко заводит новых друзей,
но охватывающая его перед выступлением нервозность зачастую нарушает
его обычно приветливый настрой», – замечает Тодд. «Он может поговорить
с вами, но ему не удастся скрыть свое волнение. Его речь ускоряется, в голосе появляется некая прохладца – это особенно заметно на контрасте с беседами в более расслабленной обстановке. Перед выходом к своей публике
он напряжен, словно натянутая тетива лука; одно движение – и будет выпущена стрела. При должном отношении этот выплеск энергии придется
на сцену. Порой какой-нибудь недотепа-фотограф, зачастив щелкать затвором, поймает на себе его хмурый холодный взгляд; в худшем случае, он
примет на себя такой взрыв брани, что, не выдержав такого натиска,

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 63
растрескаются даже самые толстые линзы фотообъектива. Но диктатура
Дэвида от этого только окрепнет».
Одержимый. Напряженный. Властный. Взрывоопасный. Имеющий дело с
колоссальными запросами и пугающе высокими ожиданиями. С подобными ингредиентами в наглухо закрытом котле под нагнетаемым давлением выгорание было неизбежно.
Но так было не всегда. У него была и личная сторона, с которой он представал вполне обычным человеком, и у этого человека была личная история.
История его жизни.
Дэвид
Когда Дэвид Джеймс Гэррик встретил Розетту Кэролайн Флоренс Перкинс, он понял, что эта девушка – особенная. Достаточно скоро они связали
свои отношения узами брака. Тревожная политическая обстановка в Европе стремительно накалялась, и к тому времени, как новоявленная чета
Гэррик переехала в свой новый дом в 1939 году, началась Вторая мировая
война, лишив их совместное будущее прежней отчетливости.
Дом Дэвида и Розетты Гэррик был расположен в Восточном Лондоне, в
весьма благоустроенном районе Чингфорд – большое современное здание,
замыкающее ряд таких же домов на улице Пэлэс Вью Роуд, типичный пример лондонской довоенной жилой застройки. Аккуратный огороженный
палисадник, небольшое крыльцо перед деревянной входной дверью, увенчанной красным кирпичом – очаровательная имитация фасада в стиле Тюдоров. Торец здания украшал традиционный для архитектуры того времени трехцветный витраж на уровне середины лестницы. Удачное расположение дома на углу давало место для застройки на той стороне, где стоял
небольшой гараж. Отсюда было относительно легко добраться до центра
Лондона, при этом столь же близки и доступны были широкие лесистые
просторы Эппинг-Форест. Всего через улицу был большой парк, а в нескольких минутах ходьбы располагалось несколько детских садов и младших школ. Сзади к дому также прилегал собственный огороженный сад.
Как раз то, к чему стремились многие молодожены — собственный кусочек
зеленого пригорода.
В 1941 году, в результате «Лондонского блица», часть здешних построек бы-

64 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Госпиталь Святой Маргарет, где родился Дэвид

23 Пэлэс Вью Роуд, Чингфорд. Дом детства Дэвида

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 65
ла уничтожена. Вой сирен воздушной тревоги ворвался в лондонскую повседневность, заняв в ней нежеланное место. Постоянная угроза жизни
сплотила горожан, вынужденных адаптироваться к доселе незнакомому
давлению. Когда раздавался сигнал «все чисто», знаменующий завершение
очередного авианалета, люди выбирались на свет, стремясь скорей осмотреть свои дома, в надежде, что их улицу миновало разрушение. Еще тревожней было, когда бомбардировка заставала кого-либо из членов семьи
далеко от дома – тогда не оставалось ничего иного, кроме как в полной неизвестности ждать, когда налет закончится и человек вернется домой. Новостным сводкам с европейских полей битвы жадно внимали, в то же время
из Берлина транслировалась пропаганда – пылкие речи диктора, известного здесь как Лорд Хо-Хо, тоже находили своих слушателей и становились
предметом дискуссий, вызывая все большее беспокойство у людей, пребывающих в постоянном ожидании следующей бомбы. Множество семей
было разлучено – мужчины отправились на фронт, дети эвакуированы в
более безопасную сельскую местность Англии. В этой атмосфере бесконечного стресса укрепился сильнейший коллективный дух: семьи поддерживали друг друга, делили укрытия близ своих домов, представители разных
поколений держались вместе. Тяжелые и не знающие аналогов времена создавали новые крепкие дружеские отношения, неподвластные времени.
Когда 8 мая 1945 года было объявлено о Победе, Чингфорд, как и вся
страна, превратился в одно сплошное уличное празднество: все столы и
стулья из домов были выставлены во двор, взрослые и дети отмечали вечеринку всей их жизни. Снова стало безопасно выйти поиграть на улицу –
для многих детей этот незыблемый запрет длился сколько они себя помнили. Теперь они имели дело с новой жизнью, о которой не могли и мечтать. Положение дел на Пэлэс Вью Роуд в этом отношении ничем не отличалось от других улиц, и с возвращением нормальной жизни мысли Розетты Гэррик вернулись к семейным планам, с которых все и начиналось.
Так называемый послевоенный «бэби-бум» был в полном разгаре.
Чингфорд расположен в семи милях от города Эппинг, как раз на границе
прекрасной зеленой территории Эппинг-Форест. Ближайший роддом
здесь находился на участке, известном как Плэйн – Равнина. Это был комплекс одноэтажных временных построек, вмещающий порядка тридцати
матерей и младенцев. Именно здесь 29 января 1947 года у Розетты родился
сын. В сертификате о рождении указан адрес 42, Плэйн. Чета Гэррик была

66 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

счастлива, и быстро определилась с именем мальчика – его было решено
назвать Дэвидом, в честь отца, а второе имя – Джон.
Дэвид Гэррик-старший работал наборщиком в лондонском издательстве
Odhams Press, отвечая за организацию набора шрифтов в полиграфии. Хороший заработок, но посменный график отнимал много времени, которое
Дэвид был вынужден проводить вдали от Чингфорда. Розетта оставалась
дома, заботясь о Дэвиде-младшем.
Чингфорд, как и вся остальная Европа, был погружен в процесс восстановления от последствий Второй мировой войны. В условиях нормирования
продуктов питания растить ребенка было не так легко, и все же Гэррики
были рады своему новому положению родителей здорового мальчика. Демографическая статистика выявляет существенный возрастной дисбаланс
населения в ту пору, вызванный многочисленными потерями молодых
мужчин на войне. Дошкольные годы Дэвида Джона прошли в доме 23
Пэлэс Вью Роуд. Это было умиротворяющее время детских игр во дворе и
пеших прогулок до местных магазинов. В 1952 году Дэвид пошел в расположенную недалеко подготовительную школу Норманхерст, а после в
начальную школу Норманхерст, что находилась в том же здании по адресу
6871 Стэйшн Роуд, Чингфорд. Эта школа практически не изменилась с тех
пор – обычное здание из красного кирпича, окруженное игровыми и спортивными площадками. Теннисные сетки, стойки футбольных ворот, расчерченные мелом классики на асфальте.
Семье Гэррик не был чужды музыкальные таланты – обстоятельство, оказавшее решающее влияние на жизнь Дэвида. В интервью голландскому
журналу Muziek Express в октябре 1973 года он рассказывал журналисту:
«Я начал петь 22 года тому назад, в пятилетнем возрасте. Моя мать пела в
джаз-бэнде. Вся наша семья интересовалась музыкой, каждый владел каким-нибудь музыкальным инструментом, а то и умел отбивать чечетку. Я
тогда стремился прославиться на детском телешоу».
Дэвид оказался прилежным и одаренным учеником и сдал экзамен, который тогда назывался «11+». Это позволяло ему продолжить обучение в государственной средней школе, но у Гэрриков были иные планы на сей счет.
Им удалось устроить Дэвида в престижную школу Форест – эксклюзивное
и дорогостоящее частное учебное заведение, также расположенное в доступной близости, в прилегающем к Чингфорду районе Снэрсбрук. Данная частная школа была основана союзом лондонских бизнесменов в XIX

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 67
веке, в начале она состояла из трех корпусов, расположенных в Форест-Райз
и Форест-Плэйс. Со временем корпуса в Форест-Райз не стало, но здания в
Форест-Плэйс сохранились и теперь образовывали школьный комплекс
Форест – в котором впредь предстояло учиться юному Дэвиду Гэррику.
В 1820 году в районе Уолтэмстоу было всего пять частных школ. Георгианский Уолтэмстоу разительно отличался от современного. Некогда он был
удостоен комплиментарной характеристики как «одна из крупнейших и
прекраснейших пригородных деревень неподалеку от столицы». По мере
роста числа проживающих здесь преуспевающих семей, рос и запрос на
качественные образовательные учреждения, и в 1830 году Арчибальд Дю
Буле основал школу в Форест-Плэйс. Ей было суждено проработать всего
три года, но неунывающий Дю Буле предпринял еще одну попытку, на сей
раз объединив усилия с местной бизнес-элитой, включая отца знаменитого
художника Уильяма Морриса – так в 1834 году была открыта частная школа
Форест для мальчиков, принявшая в первый год в свои стены 22 учеников.
В год, когда родился Дэвид Джон Гэррик, школа получила статус благотворительной и открыла свои двери всем желающим, кто был способен оплатить обучение. А в 1972 году историческая ценность зданий школы была
признана на муниципальном уровне – администрация Уолтэм Форест издала приказ об обеспечении сохранности этой территории.
Обширная территория школы Форест расположена неподалеку от Снэрсбрук-роуд, защищенная деревьями и высокими стенами. Мемориальный
обеденный зал, спроектированный Ричардом Кридом в 1887 году, был торжественно открыт принцессой Еленой, дочерью королевы Виктории. Это
красивое здание с резным фризом принадлежит оксфордскому колледжу
Иисуса. В одном конце зала гордо выставлено на обозрение, заключенное в
стеклянную витрину, школьное знамя, созданное художником Уильямом
Моррисом и подаренное директору школы в 1879 году. Школьная часовня,
построенная в стиле ранней английской готики, была завершена несколькими годами ранее – в 1837 году, на средства, пожертвованные Уильямом
Коттоном, управляющим Банка Англии. Она был спроектирована Уильямом Уайтом, учеником известного архитектора сэра Джорджа Гилберта
Скотта. Здесь стоит множество памятников архитектуры второй степени, а
сами школьные классы расположены в зданиях, построенных в XVIII веке.
Плющевые коттеджи, пара георгианских домов начала XIX века, застекленный лодж XVIII века, а также часовня, Мемориальная столовая, главный

68 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

школьный класс и административное здание – все они охраняются как объекты, представляющие особый архитектурный и исторический интерес.
Также, на окруженной лесом школьной территории с видом на озеро есть
спортивная площадка и поля для крикета и футбола. Таков портрет процветающей частной школы времен Георгианской Англии.
В такой обстановке Дэвид Гэррик оказался в своей первый здесь учебный
день в сентябре 1958 года. По его приезду учеников отвели во внушительный Мемориальный обеденный зал, после чего они были размещены в одном из школьных зданий. Так Дэвид Гэррик стал членом Дома Гая. Его пребывание в школе Форест длилось до июля 1964, он стал выпускником в семнадцать лет. Сохранившиеся о нем школьные записи представляют собой
занимательное чтиво: так, Дэвид явно тяготел к спорту и был членом первой футбольной команды школы, периодически играя против команд других школ южной части Англии. В графе «Общая оценка характера, личности и поведения» его физический руководитель написал: «Иногда обижается на преподавателей. Жизнерадостный, поведение в целом неплохое».
Среди прочих характеристик – весьма надежен, оправдывает оказанное
ему доверие. Под графой «Интеллектуальные качества и общеобразовательная успеваемость» стоит своеобразное заключение: «Не исключительно умен, но достаточно сообразителен. Требуется больше упорства».
В декабре 1963 года Дэвид сдал экзамен по английскому языку на уровень
«O» в пятом классе, а затем, в июле 1964 года, также на «O» сдал экзамен по
английской литературе в шестом классе. Здесь ничего примечательного, а
вот под его внешкольными занятиями, которые включали футбольное мастерство Дэвида в школьной команде, кто-то добавил: «Пел в организованной им гитарной группе». Дэвид Гэррик уже нащупывал свой путь.
Его последующая карьера описана в школьной карточке как «участник
поп-группы Uriah Heep». В самом верху карточки кто-то ошибочно написал: «Скончался в 1975 году от передозировки наркотиков». (Примечание:
Я выражаю глубокую признательность архивариусу школы Форест Джеральду Райту за предоставление этой информации, в том числе школьной
фотографии Дэвида. В своем ответе ему я выразил надежду, что Дэвид всетаки будет включен в список известных и успешных выпускников школы, а
также что информация о его смерти будет исправлена).
В ходе работы над этой книгой я пережил немало особых моментов, и одним из таковых стал день, когда я получил школьную фотографию Дэвида.

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 69

Отчет об учащемся школы Форест Дэвиде Гэррике

70 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

С нее смотрит кудрявый юноша в школьном пиджаке с галстуком – наш
Дэвид Байрон, чья жизнь еще только начинается.
Однажды в последнем квартале 1971 года британский хипстер Майк Тейлор, выпускник Лэнсинг-колледжа в Сассексе, набрался решимости написать письмо своему кумиру, Дэвиду Байрону. Должно быть, юный Майк
пришел в неописуемый восторг, получив 10-го числа того же месяца ответ
Дэвида из офиса Uriah Heep на 29 Оксфорд-стрит, Лондон, W1. Майк сохранил это письмо и любезно предоставил мне копию для публикации в
этой книге. В раннюю пору его увлечения группой, продолжающегося по
сей день, неподалеку от его дома жил Пол Ньютон, басист Uriah Heep –
именно он подсказал Тейлору адрес офиса группы. Послание Дэвида было
изложено на голубом листке бумаги для заметок и подписано им лично.
Довольно примечательно, что все письма Дэвида, которые мне довелось
прочесть в процессе работы над этой книгой, откуда и в какую бы точку
света ни были отправлены, были на точно такой же голубой бумаге – при
том, что первое из них датировано 1971-м, а последнее – уже началом восьмидесятых. В адресованном Майку письме его герой писал:
Крайне признателен за твое письмо. Было особенно
интересно получить письмо от учащегося Лэнсинг-колледжа, ведь я учился в школе Форест, и мы играли с
вашими в футбол. Думаю, я бывал в вашей школе.
Вчера я поговорил с Полом [Ньютоном] и он уверен,
что вернется домой под Рождество, и хотел бы встретиться с тобой.
С наилучшими пожеланиями,
Дэвид Байрон
Мистер и миссис Гэррик так и прожили в доме на Пэлэс Вью Роуд до конца
своих дней, а потому Чингфорд стал для Дэвида местом, с которым было
связано не только его детство, но и годы юности.
Мик
Мик Бокс родился 9 июня 1947 года, – на пять месяцев позже Дэвида. Их
знакомство, состоявшееся в подростковом возрасте, переросло в крепкую
дружбу, которую они пронесли через годы богатства и славы – хотя Дэвид,
в отличие от Мика, в итоге сошел с этого пути, пустившись навстречу губи-

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 71
тельному саморазрушению. Мик был многообещающим юным гитаристом, воспитанным на записях таких джазовых мастеров, как Лес Пол, Тэл
Фарлоу, Барни Кессел и Джанго Рейнхардт. Он начал играть на гитаре в
четырнадцатилетнем возрасте и вскоре выработал собственный узнаваемый стиль. Мик Бокс был еще совсем мал, когда его отец умер, но его развивающиеся исполнительские навыки находили поощрение со стороны
матери – именно эта «особенная леди», как отзывался о ней впоследствии
Мик, по его словам, воспитала в нем такие полезные качества, как решительность, самостоятельность и позитивное мышление. И любой, кто имел
удовольствие находиться в обществе Мика, мог бы добавить к этому списку
характеристик подкупающее чувство юмора.
После джазовых исполнителей его внимание переключилось на звезд
иного музыкального направления – таких, как Бадди Холли и Эдди Кокрэн.
Первый концерт, на котором он побывал, давала британская рок-группа
Johnny Kid and the Pirates. На Мика произвел впечатление их гитарист Мик
Грин, играющий на Fender Telecaster. Воодушевленный материнской поддержкой, Мик принялся посещать уроки игры на гитаре – впрочем, тричетыре занятия спустя он решил перейти на самостоятельное обучение,
практикуясь дома. В школе состоялся его первый выход с гитарой на сцену.
Вскоре Мику надоело стоять в тени, обеспечивая аккомпанемент двум
юным певичкам, и в 1965 году он основал собственную группу The Stalkers.
Как и большинство новичков на рок-сцене, The Stalkers пребывали в перманентном состоянии погруженности в пучину финансовых проблем. Оборудование стоило приличных денег, и, по большей части, вся деятельность
группы была сосредоточена вокруг попыток покрыть базовые расходы на
свое дальнейшее функционирование. Типичная картина для множества
подростковых групп того времени. Не счесть, сколько юнцов, вдохновленных стремительным взлетом таких групп, как The Small Faces из лондонского Ист-Энда, The Beatles из Ливерпуля или The Who из Западного Лондона, экономя на всем, упорно откладывали деньги на подержанную электрогитару или усилок, мечтая однажды повторить успех своих героев.
В те дни Лондон дышал музыкой. Город был центром сосредоточения всей
британской музыкальной сцены, где непрерывно заключались контракты
между новоиспеченными группами, их излучающими энтузиазм агентами
и менеджерами, мечтающими стать новым Брайаном Эпстайном, отыскав
новых The Beatles или The Rolling Stones. И в этой среде действительно, при

72 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

должном везении, было возможно совершить молниеносный скачок к
деньгам и славе. Талант, оказавшийся в нужное время в нужном месте,
имел все шансы стать звездой. И хотя многие молодые музыканты, включая
тех же The Small Faces, со временем обнаружили себя в заложниках финансово катастрофических, губительных контрактов, они все же получали коечто другое – известность и славу. В сравнении с этим деньги были делом
второстепенным и, в конечном счете, поправимым.
Существенную поддержку на пути к звездам оказывало эфирное время
«Радио Лондон» или «Джеки» – нелегальных радиостанций, базирующихся на морских судах в Северном море неподалеку от берегов Британии.
Вожделенной мечтой, Святым Граалем для пробивающихся групп был ангажемент в одном из многочисленных лондонских клубов – выступать в
клубе означало быть на виду, а быть на виду значило иметь все шансы на
то, что какой-нибудь менеджер вас откроет и организует вам контракт с
компанией звукозаписи. Далее, со своим записанным материалом следовало добиться, чтобы он прозвучал на радио – и вот это уж точно был ваш
ключ к заветной славе и богатству. Молодые группы, одержимые стремлением вверх по этому пути, добивались существенных успехов, бесконечно
колеся по стране и рьяно работая на раскрутку собственного имени.
Поддерживаемый группой имидж был также крайне важен. Времена действительно менялись, и необходимость в соблюдении образа прилежных
мальчиков – с целью снискать одобрение родителей, – стремительно сходила на нет. Прошли те дни, когда каждой новой группе советовали надеть
битловские костюмы и повязать на шею галстук – с западного побережья
Америки в Англию проникли новые веяния, и теперь уже со сцен зрителей
приветствовали не только жизнерадостные улыбки схематичных поп-коллективов вроде The Monkees, но и шокирующие образы The Mothers of
Invention или The Pretty Things. В журналах стали появляться фотографии
вызывающе одетых музыкантов. Прогрессивная музыкальная сцена начала
пользоваться широким признанием.
Такая атмосфера играла на руку подросткам, мечтающим стать следующим «большим открытием» 1965 года, и сей путь действительно привел
многих к успеху – пусть порой и сиюминутному, но все равно это было какое-никакое место в истории музыки, завоеванное на пике битломании.
Подростки могли часами обсуждать составы успешных групп. Какую ни
раскрой газету или журнал – в ней непременно окажется материал об

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 73
очередной группе, возглавившей чарты, и, с большой долей вероятности,
любой проходящий мимо школьник мог навскидку перечислить имена
всех ее участников. Они знали все их свежие синглы, в том числе би-сайды.
Стены детских комнат были покрыты плакатами из журналов, а тетради
исписаны именами музыкантов. Одной из таких групп, захвативших умы
юношей и девушек, были The Who – ярчайший пример того, как четыре
парня с самым что ни на есть заурядным прошлым пробили себе дорогу:
еще вчера играли в пабах, а сегодня уже знамениты на всю страну.
Пресловутая мечта о славе манила в Лондон сотни групп, полных надежды
– дети из окрестностей и еще более отдаленных населенных пунктов совершали паломничество в столицу, зависая в музыкальных магазинах, впитывая новейшие звуки, лелея мечту стать значимой частью этого мира.
Бытовала искренняя и невинная убежденность в том, что нужно всего лишь
немного подкопить, купить себе правильную гитару, освоить несколько аккордов, сколотить группу и засветиться перед нужными людьми. Просто
нужно ехать в Лондон – и там вас непременно заметят. Крохотному проценту начинающих музыкантов действительно повезло.
Дэл Бромхэм, один из основателей базирующейся в Лондоне хард-рокгруппы Stray, прекрасно охарактеризовал эти времена, рассказывая о источниках вдохновения композиции «Years» из альбома Stray «10»1: «Нам
было по 15 лет, когда мы записали свое первое демо, и в те дни можно было
буквально вломиться в офис звукозаписывающей компании и поставить
им свою запись. Мы добрались до Лондона поездом, а там, на пути к своему
заветному контракту, случайно наткнулись на нашего кумира – Джона Леннона. Он вышел из ресторана, а мы ему: «Джон, привет!» Просто уму непостижимо».
Тем временем, где-то далеко за пределами Карнаби-стрит, сингл-чартов и
еженедельной телепередачи «На старт, внимание, марш!»2, нарастали заряженные потенциальной энергией движения, которые вскоре разродятся
прогрессивными звуками таких ярчайших групп, как Jethro Tull и Pink
Floyd, Fleetwood Mac, Deep Purple и Led Zeppelin… Именно в этой будоражащей обстановке музыкальной сцены 1965 года крохотная группа из Эссекса под названием The Stalkers делала свои первые шаги. Кто бы мог
1

Stray «10» (Mystic, 2001)
«Ready Steady Go» – музыкальная телепередача производства компании Associated-Rediffusion, выходившая в эфир ITV еженедельно по пятницам с 1963 по 1966 годы.
2

74 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

подумать, к каким международным высотам превыше самых отчаянных
мечтаний эти шаги их в итоге приведут…
Откровенно говоря, в 1965 году для The Stalkers даже мало-мальский успех
казался далеко не самым вероятным исходом их инициативы. При всех их
искренних намерениях, решимости, вере в себя и определенной сыгранности, дела юных музыкантов упорно отказывались складываться должным
образом. Напротив, группа переживала бесконечную череду смен участников, репетиционных точек, мест выступления, стилистики и музыкальной
направленности. Даже название им пришлось сменить не раз. Воистину,
путь к волшебной формуле был тернист. Возможно ли достичь успеха,
если вам недостает хотя бы одного ингредиента? Едва ли – все элементы
формулы должны быть на своих местах, в противном случае вам грозит
полное забвение. Вдуматься только: если бы невероятно талантливый 16летний ударник Кенни Джонс примкнул к The Who в момент их основания,
а не спустя многие годы в попытке компенсировать невосполнимую утрату
Кита Муна, то разве стали бы The Who такой же изумительной группой,
какой мы ее знаем, и обрели бы The Small Faces без Кенни тот же легендарный статус, что удалось достичь с ним? Это к вопросу о том, насколько
важно, чтобы нужные люди оказались в нужном месте в нужное время.
Если бы Роджеру Гловеру и Иэну Гиллану не хватило храбрости покинуть
Episode Six и объединить усилия с Ричи Блэкмором, Джоном Лордом и
Иэном Пейсом, то Deep Purple могли бы превратиться в очередную забытую прогрессив-группу конца шестидесятых. А что насчет известной всем
истории об одном ударнике из Ливерпуля по имени Пит Бест? История
знает массу примеров, когда решающим фактором оказалось удачное сочетание верного момента, правильного места, подходящих людей, нужного звучания и сложившейся химии. На ранних стадиях существования
множества групп бесконечно приходят и уходят люди, пробуются разные
стили, перебираются разные источники вдохновения, первые пробы пера
создаются и отвергаются, но если вдруг все элементы складываются вместе,
то, как по мановению волшебной палочки, группа оживает и становится
стихийной силой. Чтобы гоночный болид выиграл в гонке, все его ключевые детали должны быть совершенны. Именно из этого волшебного сплава
рождается Музыка, за которую стоит умереть. И это волшебство не является вечным; кроме того, подчас оно имеет слишком высокую цену.
Как правило, лишь вопрос времени, когда разгорится спор, в котором про-

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 75
явятся непреодолимые разногласия как творческого, так и делового характера – касаемо вектора развития группы, денежных вопросов и иных управленческих решений. И вот между превосходно подогнанными деталями гоночного болида начинает возникать разрушительное трение. А воссоздать
волшебную формулу бывает ох как сложно – для группы это означает необходимость заново искать себя, эволюционировать, принимать новые воплощения. Груз ожиданий, обязательств и личных проблем, вкупе с последствиями разных, практически неизбежных пагубных пристрастий – все
это вместе играет роковую роль во многих падениях с достигнутых высот.
Но в самом начале существования молодых групп все эти западни находятся в миллионах миль отсюда, а на виду – лишь бьющие ключом энтузиазм и решительность юных покорителей предстоящих головокружительных вершин. Они всего в нескольких непростых шагах от своего звездного
часа. Музыка – их главная движущая сила, следом идет слава; значимость
денег, как правило, уступает первым двум факторам. Такими были многие
начинающие группы, и The Stalkers в том числе – наивные, движимые мечтой, подбадриваемые надеждой, с энтузиазмом идущие по рок-н-ролльной дороге, куда бы она их ни завела.
На этом начальном отрезке их карьерного пути, в 1965 году в ряды The
Stalkers вступил и Дэвид Гэррик – благодаря своему двоюродному брату и
их тогдашнему ударнику Роджеру Пенлингтону, который представил своего кузена группе как раз когда те подыскивали нового вокалиста.
В интервью Muziek Express за октябрь 1973 года Дэвид вспоминал: «У моей
первой группы не было ни названия, ни выступлений, и она просуществовала всего две недели. Когда мне исполнилось шестнадцать, меня пригласили в местную группу – я поиграл с ними, и так оказался в The Stalkers,
группе Мика Бокса. Они уволили своего вокалиста, и, когда на прослушивании я спел «Johnny B. Goode»1, я тут же был принят».
Дэвид Гэррик и Мик Бокс невольно совершили первый важный шаг к иллюзорной волшебной формуле, результатом которой должна была стать
группа Uriah Heep. Они принялись регулярно наведываться друг к другу и
репетировать дома, пытаясь найти свой стиль и звучание.
Вскоре The Stalkers принялись выступать на местных площадках, исполняя
главным образом кавер-версии популярных хитов. Группа периодически
1

Chuck Berry «Johnny B. Goode» (Chess, 1958)

76 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

The Stalkers образца 1967 года, слева направо: Рики Хёрд (бас-гитара), Роджер Пенлингтон (ударные), Мик Бокс, Дэвид Гэррик (Байрон), Альф Рейнор (ритм-гитара)

теряла одних участников и обретала новых, пробовала различные музыкальные идеи и стили, а Мик и Дэвид стали предпринимать первые попытки совместного сочинения песен – некоторые из родившихся тогда
идей еще дозреют и найдут воплощение в музыке Spice и Heep. Полтора
года такой деятельности не оставили у Мика и Дэвида сомнений в потенциале их творческого тандема – их способности к профессиональному росту и серьезным свершениям были для них очевидны.
«Я был полностью сосредоточен на цели жить ремеслом музыканта», – рассказывал Мик Бокс журналу Classic Rock. «Окончив школу, устроился на
работу в одну лондонскую экспортную фирму, чтобы было чем оплачивать
взносы за мою гитару Les Paul. Я проезжал на велосипеде по двадцать миль
в день, чтобы не платить за проезд на поезде, – экономил средства, лишь
бы поскорей расплатиться за гитару. И, как только был внесен последний
платеж, я сразу же подал уведомление об увольнении и ушел оттуда».
Но не все члены группы могли похвастать аналогичной твердостью убеждений. Им приходилось маневрировать между сохранением рабочего места и игрой на местной сцене. В знак сожжения мостов с обыденной жиз-

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 77
нью, группе было подобрано новое имя, The Stalkers сменили вывеску на
Spice. До заветного звездного статуса оставалось еще два ключевых переименования: группы и фронтмена.
Пол
Тем временем в Хартфордшире, в нескольких милях к западу от Эссекса и
привыкающих к своему новому имени ребят из Spice, созревал еще один
из ростков, образующих букет Uriah Heep. Басист Пол Ньютон как раз покинул джаз-роковый коллектив Shinn, названный по имени его основателя
Дона Шинна. «Состав группы был довольно своеобразный: орган
Hammond, бас-гитара, ударные и вокалист», – вспоминает Ньютон. «То
была одна из тех околоджазовых групп, что стали предвестниками Nice и
Emerson, Lake and Palmer, но в ту пору это звучало чересчур новаторски –
своего рода музыка для музыкантов, совсем не танцевальная. Нас приходили послушать только другие музыканты, они секли фишку».
Менеджером Shinn был отец Пола Ньютона, сыгравший свою значимую
роль в истории Uriah Heep. Ньютон-старший (1922–1992) был знаком с Кеном Харви, владельцем бального зала в Лондоне, и организовал там выступление Shinn. Харви, в свою очередь, представлял интересы группы под
названием The Gods (бывшие The Juniors), которые переживали свой трудный период. Они только что лишились гитариста – тот перешел к Джону
Мэйоллу в его The Bluesbreakers. Гитариста звали Мик Тейлор – тот самый
Мик Тейлор, что впоследствии займет место Брайана Джонса в The Rolling
Stones в период, отмеченный печально известным концертом в Альтамонте. Грег Лэйк из Emerson, Lake and Palmer и Джон Гласкок из Jethro Tull
тоже были выходцами из The Gods. Как и небезызвестный рок-клавишник
Кен Хенсли, которому тогда еще только предстояло стать ключевым ингредиентом волшебной смеси «Специй».
Логистические проблемы сбора всех участников группы Shinn, разбросанных по югу Англии, дабы те могли порепетировать или дать очередное выступление, подкосили и развалили группу примерно за месяц ее существования. Как бы странно это ни звучало, но иногда провал местной группы
совершенно в другой точке страны способен возыметь решающий эффект
на формирование одной из величайших групп в истории рока.
Лишившись группы, чьими делами он занимался, Ньютон-старший обратился к музыкантам из поредевшего состава The Gods, включая Кена Хенс-

78 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

ли, и инициировал создание нового состава The Gods, с Полом Ньютоном
на басу и Ли Керслейком на ударных. Пол впоследствии рассказывал эту
историю в интервью для фэнзина Uriah Heep Appreciation Society1: «Я был
знаком с Ли Керслейком, поскольку играл с ним в нескольких группах. Когда мы бывали в районе Борнмута, а Ли был в зале, он подходил и играл в
паре номеров. Так что я знал его как хорошего ударника. Ли знавал одного
гитариста, вроде бы его звали Мик, но он оказался каким-то странным, так
что наши с ним пути быстро разошлись. Затем мы попробовали поиграть
с парнем по имени Джорджи – он уже лучше вписывался в образ группы,
был длинноволосым, ведь это были времена Власти цветов, но его игра на
гитаре была, хм, далека от безупречной. Мы выступили с ним в Борнмуте,
а перед нами выступала группа из Слау, с Джо Конасом на гитаре – вот его
игра так впечатлила нас, что после концерта мы подошли с ним переговорить. Мы посетили еще одно выступление их группы, и буквально в течение недели Джо порвал с ними и примкнул к нам. Сам я покинул The Gods
в конце 1967-го, но время от времени продолжал пересекаться с Кеном
Хенсли».
Из, казалось бы, никак между собой не связанных событий в разных частях
Англии, постепенно формировались составляющие того, что в итоге станет
Uriah Heep. Судьба накладывала свои чары, своевременно подводя загадочными тропами нужных людей в нужные места, чтобы их встреча состоялась
и принесла волшебные плоды. Волшебник готовился к празднованию дня
своего рождения. Ничего этого Дэвид Гэррик из Эссекса знать не мог, но
он твердо знал, что смысл его существования заключается в музыке, и он
уже почти осуществил свою мечту, научившись зарабатывать музыкой на
жизнь. Менеджер Нил Уорнок рассказывал мне, как подбирал по дороге
Дэвида из столичного офиса страховой компании: «Мы ждали его в минивэне со всем нашим музыкальным оборудованием. Дэвид пулей выбегал
из офиса, на ходу взъерошивая свои длинные волосы, старательно зачесанные назад. Он мигом избавлялся от офисного костюма и надевал свои
джинсы. Да, было время…»
Юный певец неустанно практиковался, наблюдал и усваивал свои уроки
сценического мастерства. Он быстро учился, и вскоре начал обретать необ1

Клубный журнал «Общество ценителей Uriah Heep» выходил ограниченным тиражом в
1991–1999 гг.

Р а с с в е т … И в о р в а л с я н о в ы й д е н ь | 79
ходимую уверенность, которая еще поможет ему создать сценический образ, производящий неизгладимое впечатление на всех, кому посчастливится его увидеть. Дела со Spice у Дэвида и Мика шли достаточно хорошо,
чтобы у них уже появились свои местные поклонники. Движение прогрессивного рока получало горячую поддержку, обеспечивая публику творческим лекарством от вездесущей «поп»-музыки. Сцену начинали покорять
такие группы, как Pink Floyd и The Nice, выступающие в клубе UFO1. И пока
коллективное сознание, по тем или иным причинам, переживало расширение границ, не менее стремительно расширялись и границы музыкальные. Группы вырвались из тесных клеток трехминутных коммерческих синглов и теперь, казалось, раздвигать границы можно до бесконечности. Так
называемая «андеграундная» и «прогрессивная» музыка проникла в столь
желанный радиоэфир. Моя сестра Джой вспоминает вытянутые в удивленной гримасе лица опешивших жителей небольшого пригородного городка
в Суррее, когда из окна квартиры над магазинчиком на Хай-стрит стали
разноситься звуки «See Emily Play»2 Pink Floyd.
На дворе стоял 1967-й, Дэвиду Гэррику было двадцать, и никто прежде не
слышал по радио ничего подобного. Музыка не стояла на месте, двигаясь
вперед в ошеломляющем темпе.

1
2

«НЛО»
Pink Floyd «The Piper at the Gates of Dawn» (EMI Columbia, 1967)

Глава 3
Мечтаний не тая1

Смена имени, несомненно, способна оказать благотворное влияние на карьеру – история знает множество примеров того, как удачно подобранное
новое имя повлекло за собой эпохальные перемены. Едва ли небезызвестный квартет из Ливерпуля выглядел бы столь же убедительно, исполняя
«All You Need Is Love» в прямом эфире для миллионов телезрителей, постаринке именуясь Johnny and the Moondogs2. «Антология Джонни и лунных псов»? Смогла бы рок-опера «Томми» захватить умы кинематографистов и фанатов, если бы создавшая ее группа The Who называлась The High
Numbers3? Достиг бы «Манчестер Юнайтед» своего высочайшего статуса в
европейском футболе, называясь «Футбольный клуб Ньютон Хит»? А что
насчет Джона Уэйна – удалось бы ему утвердиться в амплуа крепкого как
кремень мужчины под своим настоящим именем Майкл Мэриан Моррисон? Есть над чем подумать.
Когда The Stalkers переименовались в Spice, их карьера сдвинулась с мертвой точки. Но эта смена названия оказалась не последней – к счастью, вместе с еще одним подобранным для группы названием, предложенным менеджером Джерри Броном, пришел долгожданный решающий карьерный рывок. Ведь, будем честны, фраза «Встречайте, достояние Англии –
Spice!» звучит все-таки как-то не так.
Одним погожим днем Дэвид Гэррик стал Дэвидом Байроном. Фамилии великого английского актера Дэвид предпочел фамилию великого английского поэта. Как поясняет Мик Бокс, «однажды Дэвид просто решил сменить фамилию, взял и сделал. Полагаю, в этом решении на него могла както повлиять супруга нашего тогдашнего менеджера, отца Пола Ньютона».
Это решало конфликт существования на сцене еще одного певца по имени
Дэвид Гэррик, выпустившего свою версию баллады The Rolling Stones
«Lady Jane» на лейбле Piccadilly в 1966-м. Дэвиду была очевидна
1

“We freely speak of dreams”
Uriah Heep «Wonderworld»
(Хенсли, 1974)
2
«Джонни и Лунные псы», одна из ранних инкарнаций The Beatles
3
«Большие цифры»

М е ч т а н и й н е т а я | 81
необходимость выступать под новым именем и, как только таковое оказалось неотделимо связано с его карьерным взлетом, фамилия Гэррик окончательно ушла в тень. На свет родился Дэвид Байрон.
Тем временем, The Gods претерпели новую порцию изменений в составе,
прежде чем их невзгоды не оказались вознаграждены контрактом звукозаписи с принадлежащим компании EMI лейблом Columbia. Их дебютная
пластинка «Genesis» 1 была издана в 1968 году, записанная в составе: Кен
Хенсли (клавишные, гитара, вокал), Джо Конас (гитара), ныне покойный
Джон Гласкок (бас-гитара, скончался в 1979 году в возрасте 28 лет) и Ли Керслейк (ударные). Генеалогическое рок-древо этой группы недаром вышло
столь раскидистым, и Полу Ньютону-старшему удалось организовать для
них несколько весьма впечатляющих концертов. Следом за «Genesis» в
1970-м вышел альбом «To Samuel a Son»2.
Сам факт выпуска двух долгоиграющих альбомов гарантировал The Gods
новый статус, подняв их на ступень выше над прочими амбициозными молодыми группами. Казалось бы, впору попрощаться со временами, когда
группе негде было найти пристанище и Кену Хенсли приходилось жить в
фургоне – но нет, несмотря на определенные перемены к лучшему, ни первая, ни вторая пластинка так и не обрела коммерческого успеха. Зайдя в
тупик, The Gods приняли решение о роспуске группы.
Покинув The Gods, Пол Ньютон примкнул к одной местной группе, где
продолжил играть на басу. «Так длилось примерно полгода», – вспоминает
он. «Я играл в группе из Андовера. Тогда это казалось нормальной идеей,
но со временем я осознал свою ошибку. Всех этих парней вполне устраивал
локальный статус их группы, никто из них не собирался расти профессионально или выступать далеко от дома. Так что я отозвался на несколько объявлений из Melody Maker, посетил несколько прослушиваний, и в итоге
оказался в Spice… Хотя в музыкальном отношении Spice весьма отличались
от The Gods, но, в то же время, и сходств хватало: два квартета, выступающих на схожих площадках, оба придерживались прогрессивного направления, оба писали собственный материал и экспериментировали с вокальными гармониями. В общем, хотя музыка у этих двух групп и получалась
разной, между ними все же было нечто общее».
1
2

The Gods «Genesis» (Columbia, 1968)
The Gods «To Samuel a Son» (Columbia, 1970)

82 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Spice до принятия в группу Пола Ньютона (слева направо): Мик Бокс, Дэвид Гэррик
(Байрон), Барри Грин (бас-гитара), Найджел Джон Пеграм (ударные), 1968

Spice подали объявление о поиске нового басиста после неудачной серии
встреч с другими кандидатами, о некоторых из которых запомнилось лишь
то, что «парня вроде звали Альф». С тех пор, как в 1968 году их группу покинул оригинальный басист Барри Грин, добившийся впоследствии коммерческого успеха в 1970-х под сценическим псевдонимом Барри Блю,
Spice непрестанно подыскивали бас-гитариста на постоянной основе, о чем
сообщили в ряд музыкальных газет, включая Melody Maker.
Что было действительно важно для Дэвида Байрона и Мика Бокса, Пол
Ньютон мог похвастать не только компетентными навыками игры на басгитаре, но и фургоном на ходу, битком забитым усилителями и гитарами,
оставшимися со времен Shinn и The Gods. С присущей ему скромностью он
заметил в интервью официальному сайту Uriah Heep: «В моем распоряжении было оборудование, которым можно было соблазнить любую начинающую группу. Полагаю, именно это и послужило решающим фактором в
мою пользу, хотя еще мы немножко дунули на прослушивании, это тоже
помогло». Пол вступил в ряды Spice как раз вовремя, чтобы успеть принять
участие в студийной записи их первой пластинки: сингла «What About the
Music» (1968). Ему сразу же поручили записать басовую партию для песни

М е ч т а н и й н е т а я | 83
«In Love» (за уникальным авторством Бокс/Гэррик), предназначенной обратной стороне сингла. На ударных в Spice тогда играл Найджел Пеграм,
чьи дальнейшие карьерные перипетии включают в себя игру с такими
группами, как The Barron Knights (исполнявшими бесхитростные пародии
на популярные хиты в ночных клубах) и Steeleye Span.
Ареал Spice был ограничен несколькими концертными площадками на востоке Лондона и, несмотря на поддержку местных поклонников и все прилагаемые музыкантами усилия, они затруднялись достичь дальнейшего
развития. До тех пор, пока на их пути не повстречался отец Пола Ньютона,
Пол Ньютон-старший. Теперь, когда его сын стал полноправным участником Spice, Ньютон-старший взял на себя привычные обязанности менеджера группы. Он содержал танцевальный зал в Андовере и приглашал
группы в обмен на взаимные концерты для Spice. Теперь у Spice были выступления в разных уголках страны, их публика ширилась, а репутация
росла. Как справедливо считает Пол Ньютон, это был важный для их карьеры шаг: «Под управлением моего отца, мы быстро стали очень занятой
группой, колесящей по всей стране».
Как уже было подмечено, смена названия способна творить чудеса, и, видимо, по совету руководства United Artists Records, разочарованного низкими показателями продаж «What About the Music», Spice было предложено переименоваться еще раз – в The Play. Считается, что под этим именем было сделано несколько записей, но ни одна из них так и не была выпущена. Пол комментирует решение использовать название The Play: «Я
припоминаю это название. Возможно, было намерение выпустить запись
под этим именем. Вполне возможно, что управление лейбла не считало
Spice удачным названием, и после провала «What About the Music» они задумались над тем, чтобы переименовать нас. В любом случае, ничего из
этого так и не вышло». (И снова, не очень-то интересно звучит: «Достояние
Англии…. The Play!», не так ли?)
Spice полным ходом разрабатывали собственное звучание и стиль. Некоторые из их работ того времени увидели свет уже после становления Uriah
Heep. Несомненно, старый ритм-н-блюзовый саунд The Stalkers и Toe Fat
остался в прошлом, и новые, замешанные на сплаве рока и джаза Spice семимильными шагами приближались к более тяжелому прогрессив-року.
Когда позволяли владельцы клуба, они пускались в продолжительные номера, отражающие джазовые влияния Мика. Они также исполняли кавер-

84 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

версии, когда обстановка к тому располагала, но все чаще в их музыке прорывались доселе неслыханные тяжелые звуки. Рекламный листок того периода описывает Spice как «60% коммерческого материала, 40% оригинального». Здесь же упоминается, что в течение вечера зрителям гарантировано
несколько моментов, которых стоит дождаться!
В ту же пору Дэвид Байрон и Мик Бокс устроились сессионными музыкантами на Avenue Recordings, где занимались записью кавер-версий синглов,
пробившихся в верхние строки хит-парада. Эти каверы затем выходили на
сборниках-миньонах по 6 песен, продающихся в магазинах на главной
улице по цене 4 шиллинга 11 пенсов. Не вдаваясь в подробности, люди покупали эти пластинки, а затем, к вящему разочарованию, обнаруживали
на конверте сноску: «Не в оригинальном исполнении». Впрочем, несмотря
на сомнительность этого мероприятия, Мик и Дэвид тем самым оказались
в весьма неплохой компании. В частности, ровно тем же промышлял некий
Реджинальд Уайт, ныне известный как сэр Элтон Джон. Эта работа давала
начинающим музыкантам неплохой доход. Да, это был не тот заработок, о
котором мечтали музыканты, стремившиеся сделать собственное имя, исполняя авторский материал. Но всем им было нужно оплачивать счета, а
также покрывать возрастающие расходы на деятельность Spice. Подработка на Avenue обеспечивала их всех финансовой подушкой.
Многие из сделанных на Avenue записей Дэвида сохранились до наших
дней и были изданы на сборнике «David Byron Lost Songs Vol. I» (1998). Благодаря этому изданию, можно услышать, как Дэвид исполняет кавер-версии таких хитов своего времени, как «Let’s Work Together», «United We
Stand» (дуэтом с Даной Гиллеспи) или «Sugar, Sugar». Его версия «You Can
Get It If You Really Want» показывает рано проявившуюся стилистическую
гибкость Дэвида, которая простирается до таких «крайностей», как изумительное исполнение баллады Нэта Кинг Коула «All in the Game» или «He
Ain’t Heavy, He’s My Brother», прежде прекрасно спетой Аланом Кларком
из The Hollies. Несмотря на то, что вся эта ситуация с анонимными каверверсиями была в целом несколько настораживающей, Дэвиду удалось проявить силу своего голоса, и, принимая во внимание низкий бюджет этих
записей, результат получился весьма замечательный. Вокал Дэвида на
песне «Wanna Thank You Girl» с альбома Джона Шрёдера 1971 года1 звучит

1

John Schroeder «Witchi Tai To» (Pye, 1971)

М е ч т а н и й н е т а я | 85

Информационный лист Avenue Recordings с бланком для заказа пластинок, 1968 г.
Голос Дэвида (ведущие партии и аккомпанемент) звучит в, как минимум,
десяти песнях из этого списка, но его вклад в запись анонимен.

86 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

несколько скованно, напоминая о некоторых моментах с сессий записи его
позднего сольного альбома «Baby Faced Killer» (1978). Далее, на все том же
сборнике «The Lost Songs» звучат кавер-версии роковых хитов «All Right
Now» (Free) и «I Hear You Knocking» (Дэйв Эдмундс). Голос Дэвида Байрона на них безошибочно узнаваем, даже когда звучит на удивление зрело
в таких песнях, как «Montego Bay». В какой бы нетипичной для него обстановке он ни находился, его талант неизменно находил выход.
Этим талантом был искренне впечатлен и его друг Мик Бокс, поделившийся своими воспоминаниями о Дэвиде в одном из интервью: «Он был
очень талантлив, и всем нам была свойственна тяга к успеху. Что касается
его личных качеств, то он был очень веселым парнем, и мы разделили с ним
немало волшебных моментов в молодости». На вопрос, чем больше всего
запомнился Мику Дэвид, тот ответил: «Своей харизмой».
Харизма. Что же это такое? Кому-то она присуща, у большинства ее нет.
Некоторые люди одним лишь своим появлением притягивают всеобщее
внимание – они источают непостижимую ауру, едва лишь проявив свое
присутствие. Она не имеет ничего общего со славой, слава – это совершенно другой магнит для внимания публики. Харизма неким образом связана с подачей себя, и далее – с неоспоримой властью. Я помню, как в одном биографическом фильме на спутниковом ТВ этот вопрос задали
Кэтрин Хэпберн. «Что такое харизма?» В ее ответе прозвучала мысль о том,
что «это нечто, исходящее изнутри, искрящееся в глазах… Я не знаю, что
это, но что бы это ни было, у меня это есть». Этот ответ может показаться
нескромным, если не принимать во внимание его ценность. Действительно
харизматичная женщина нашла определение той загадочной, волшебной
характеристике, что возвысила ее и отделила от всех простых людей. Эти
качества могут быть присущи разным людям, в самых разных сферах
жизни, их можно воспринимать как положительно, так и отрицательно.
Можно утверждать, что некоторые из самых деструктивных лидеров в истории добились власти отчасти благодаря силе харизмы. Лишь две вещи
можно сказать о харизме с полной уверенностью: во-первых, вы сразу признаете ее, повстречав того, у кого она есть; во-вторых, никто и никогда не
подберет ей исчерпывающее определение, разгадав ее секрет.
Свидетельства людей, видевших Дэвида на сцене, а также тех, кто знал его
и работал с ним, не оставляют сомнений в том, что Дэвид обладал харизмой, причем в избытке. Харизма была его внутренним огнем, рвущимся

М е ч т а н и й н е т а я | 87
наружу, ослепляющим и согревающим окружающий мир. Какова бы ни
была природа этого мистического ингредиента, это было явление силы,
способной оставить отпечаток в людских душах на многие десятилетия.
Ни интенсивный график выступлений, ни работа в студии все никак не
приносили Spice заветного прорыва. Тем не менее, вскоре был совершен
еще один существенный карьерный шаг – группа заполучила контракт на
работу на постоянной основе в знаменитом клубе The Marquee1 на Уордурстрит, Сохо, Лондон.
«Мы давали весьма неплохие концерты, а ведь в те дни мы мало чем отличались от других начинающих групп – голодные, нуждающиеся юнцы без
гроша в кармане», – рассказывает Пол Ньютон в интервью для сайта Uriah
Heep. «Но, как бы ни были нужны нам деньги, мы выходили на сцену не
ради них – мы просто хотели давать концерты и стать успешной группой.
Наши мысли не были заняты исключительно деньгами. Было бы недалеко
от истины предположить, что мы грезили славой, но в глубине души мы
просто наслаждались всем происходящим в ту пору. Да, нам пришлось как
следует попотеть, но это сработало, и Spice стали почитаемой группой –
сперва в определенных лондонских кругах, а затем и в стране. Мы успешно
показали себя, выступая на протяжении трех месяцев в The Marquee. В аналогичных местах выступали группы типа The Who и Led Zeppelin, так что
зрители могли сравнивать нас с известными группами. У нас сложилась
своя постоянная публика в Лондоне и окрестностях, и мы никогда не выступали перед пустыми залами».
Для молодых честолюбивых групп той эпохи существовало несколько примечательных площадок, на которые они могли «нацелиться», но The
Marquee была единственной, где мечтали выступать абсолютно все. Стать
резидентом Marquee означало для группы существенный подъем по карьерной лестнице. В программе мероприятий от февраля 1969 года было перечислено множество восходящих групп, чьи выступления здесь распланированы в течение месяца: Bakerloo, The Groundhogs, Mick Abrahams Group,
Yes, Free, Colosseum Йона Хайсмана, Spencer Davis Group, Ten Years After…
Весьма недурственная подборка исполнителей, а ведь это – всего лишь
один совершенно типичный для влиятельнейшей лондонской музыкальной сцены график на месяц. Среди всех этих талантов были и Spice: их выс1

«Шатер»

88 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Spice в клубе Klooks Kleek, Лондон, 1969

тупление в субботу 1 февраля предваряла группа The Village, 8 февраля перед ними выступали The Processsion, 15-го – Octopus, и 22-го – не конкретизируемая разогревающая группа. Кстати, вход в субботу вечером стоил 9
шиллингов, или 7 шиллингов для членов клуба (в сегодняшней валюте это
40 пенсов и 35 пенсов в зависимости от наличия членства, обходящегося в
25 пенсов в год).
Мне повезло пообщаться с Энди Пауэллом, основателем и единственным
оригинальным участником нынешнего состава одной из моих любимых
групп Wishbone Ash, и расспросить его о тех временах. Он тогда только что
вернулся из Италии с группой, и в его распоряжении было несколько дней
на передышку перед очередным этапом их европейского тура. Wishbone
Ash было суждено стать чрезвычайно успешной группой после выпуска их
альбома «Argus» в 1971-м, им было по плечу заполнить некоторые из крупнейших концертных площадок мира рока. Этот альбом был полон их фирменных сдвоенных гитарных проигрышей. Между Wishbone Ash и Uriah
Heep существует несколько исторических параллелей – в частности, в раз-

М е ч т а н и й н е т а я | 89

Выступление Spice в клубе The Marquee, Лондон, 1969

ные периоды в обеих этих группах играли басисты Тревор Болдер и Джон
Уэттон; а еще, конечно же, совсем как Мик Бокс с Uriah Heep, Энди Пауэлл
с Wishbone Ash до сих пор активно гастролирует по свету. Я попросил его
рассказать, на каких площадках выступали в свои ранние дни такие
группы, как Heep и Wishbone Ash.
«Все мы выступали в таких местах, как The Marquee, The Roundhouse,
Hammersmith Odeon, – ответил мне Энди. «Marquee и Roundhouse были
особенными площадками, каждая по своим причинам. В Marquee музыку
воспринимали всерьез, и мы лелеяли большие амбиции когда-нибудь выступить там. А в Roundhouse вечера протекали в традициях хиппи, понимаете, вещества, ЛСД, и тому подобное. Все участники нашей группы жили
как раз за Roundhouse на Глостер-авеню, Меловая ферма (север Лондона).
Нашими соседями были Джек Брюс и фотограф Дэвид Бэйли».
Wishbone Ash развивались примерно такими же темпами, что и Heep. Они
также устроились в The Marquee, и в целом пути двух групп были весьма
схожи – за исключением того, что музыкальные СМИ были куда более

90 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

благосклонны к Wishbone Ash. Пути эти также неоднократно пересекались.
Как вспоминает Пауэлл, «кажется, мы выступали вместе с Heep на фестивале Бикершоу, а может еще на каком-нибудь из тех опен-эйров начала семидесятых, когда сцена располагалась посреди раскисшего под дождем
поля. Я очень хорошо помню Дэвида Байрона. Его образ тогда отдавал чемто пиратским. И, разумеется, у него был настоящий «роковый» голос».
Мне посчастливилось держать в руках рекламную листовку Spice 1969 года
(благодарю Роберта Корича за предоставленную ксерокопию) – текст,
напечатанный на печатной машинке, предназначался владельцам концертных площадок и информировал о составе и истории этой группы. Я
счел должным привести здесь его фрагмент.
«За двенадцать месяцев с момента основания группы, Spice утвердились в
качестве одного из самых прогрессивно звучащих коллективов актуальной
музыкальной сцены. Собственный стиль, присущий их музыке, привлекает
обширную публику в прогрессивных клубах, добившись особого расположения в студенческой среде».
Далее приведены краткие портреты каждого члены группы, начиная с Дэвида Байрона: «Ведущий вокалист, 20 лет, с очень сильным и гибким голосом. Его выступления со Spice на сцене одновременно будоражат и отличаются профессионализмом. Он пишет материал группы, наряду с гитаристом Миком Боксом. Используемое оборудование: 200 Вт усилитель Sound
City с 4 динамиками Marshall 4 х 12 дюймов, эхо-машина Baby Benson Echo,
микрофоны AKG. Дэвид живет в Чингфорде, Восточный Лондон». О Мике
Боксе сказано следующее: «Великолепный гитарист, 20 лет, вся его жизнь
сконцентрирована вокруг музыки – это главная вещь в его жизни. Играет
на гитаре Gibson Les Paul, подключенной к 100 Вт усилителям Marshall с
двумя гитарными кабинетами 4 x 12. Мик живет в Уолтемстоу, Восточный
Лондон». Следующим по списку идет Пол Ньютон: «Бас-гитарист, 20 лет,
вызывающий большой интерес – в значительной мере успешность группы
связана с его игрой на басу. Пол играет на бас-гитаре Fender Jazz через 100
Вт Marshall с двумя гитарными кабинетами. Живет в Уиллесдене, СевероЗападный Лондон». И, наконец, Алекс Напьер: «Ударник, 20 лет, последнее
выдающееся добавление к разнообразному набору талантов группы. Отличается творческим подходом и интересен в работе. Использует ударную
установку Ludwig. Живет в Ист-Далвич, Юго-Восточный Лондон».

М е ч т а н и й н е т а я | 91

Промо-листовка Spice, 1969

92 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Листовка заканчивается следующим абзацем: «Spice, пожалуй, наиболее
известны в британских колледжах и университетах, а также завоевали большое количество поклонников в клубе The Marquee в Лондоне, где они долгое время выступали с начала 1969 года. Их усилиями субботние вечера
поп-музыки были вымещены прогрессивной музыкой, и тем самым они
утвердились в числе избранных резидентов The Marquee. Сценический материал группы преимущественно авторский, благодаря чему они успешно
завоевали собственное место на сцене».
Судя по всему, Spice делали определенные успехи. Сохранилось фото выступления Spice в The Marquee: Мик стоит прямо перед своим усилителем
Marshall (да, сцена была настолько тесной). На нем белая рубашка с просторными манжетами. Точно такая же и у стоящего посреди сцены Дэвида,
склонившего голову над зажатым в руке микрофоном. Пол Ньютон, в характерном для шестидесятых годов жакете с галстуком, всецело сосредоточен на своем басу и не замечает полурасстегнутой ширинки своих брюк! И,
наконец, за ударной установкой, предположительно, сам Алекс Напьер в
броском серебристом пиджаке — хотя это может быть и какой-нибудь другой музыкант из немалой череды, прошедшей через эту позицию в группе.
Сцена так мала, что простор движений Дэвида ограничен всего несколькими дюймами – но все же ему каким-то образом удалось произвести в таких условиях впечатление на собравшихся слушателей, включая значимых
наблюдателей из мира шоу-бизнеса.
В этот период Дэвид непрестанно работал над созданием своего сценического образа, параллельно обретая уверенность и развивая вокальные способности. У него было предостаточно возможностей наблюдать за другими
вокалистами, чем он и занимался, отмечая детали, делая выводы и развивая собственное мастерство. Он практиковался, и, сочтя тот или иной урок
усвоенным, включал его в свое очередное выступление — это позволяло
окончательно определиться с тем, какие приемы в его исполнении работают, а какие ему не подходят. Он умел считывать реакцию публики и обладал всеми необходимыми качествами для того, чтобы стать фронтменом
— сценическим лидером и глашатаем группы. Шаг за шагом, он набирал
опыта и уверенности в своих силах.
В 1969 году отец Пола порекомендовал Spice Джерри Брону, главе The Bron
Organization, и в итоге передал группу под его руководство. Безусловно, за
эти месяцы Ньютон-старший совершил значительный вклад в дело

М е ч т а н и й н е т а я | 93
продвижения группы, но все же нельзя забывать о том, что он был полупрофессионалом, и его положение в иерархии музыкального бизнеса было
недостаточно высоко, чтобы вывести группу на следующую ступень переговоров со звукозаписывающими компаниями. Понимая это, он отправил
рекомендательные письма нескольким компаниям, включая The Bron
Organization. Заинтересовавшийся Джерри Брон направил кого-то из
своих людей на выступление Spice в клубе The Blues Loft1 на окраине ХайУиком, небольшом городе в графстве Бакингемшир. По всей видимости,
выступление было удачным, и воодушевленный положительными отзывами Брон немедленно предложил Spice контракт на вполне рядовую для
того времени сумму. С его влиянием и связями, Брон мог предложить
группе выступления на более крупных концертных площадках, и дела
Spice пошли в гору.
Далее, продолжает Пол Ньютон в том же интервью, «Джерри Брон привел
нас в студию, и мы принялись записывать материал, ранее обкатанный
вживую. В ту пору Джерри был связан с одним американским агентством,
которое занималось делами Three Dog Night, и он вернулся из Штатов с
охапкой их пластинок. Выбрал из них три-четыре песни и велел нам их
записать, чтобы выпустить хотя бы одну синглом. И мы действительно старательно записали одну из этих вещей, но, в то же время, произвели на
Джерри впечатление тем, что выразили свое нежелание выпускать попсовую жвачку на своей первой пластинке. Тогда же, в 1969–70 годах, стало очевидным, что нам необходим клавишник».
«Джерри привел сессионщика [Колина Вуда] и мы записали с ним материал, который впоследствии станет основой альбома «…Very 'eavy …Very
'umble» (1970), — продолжает Ньютон. «Мы все еще были группой Spice, и
в то же время я связался с Кеном Хенсли с просьбой присоединиться к нам
в качестве клавишника. Дэйв Байрон тогда уже начал осваивать игру на пианино, но он еще только учился и был еще явно недостаточно опытен, вот
Джерри и пригласил Колина на сессионной основе. Колин не считался
участником группы. Он был своего рода джазист, который играл бы для
Джерри вместе с Ричардом Барнсом или Манфредом Манном. Он отличный музыкант и немного старше нас — едва ли он вписался бы в нашу
группу в качестве полноправного участника. А нам был нужен клавишник

1

«Блюз-лофт»

Фрагмент договора между Hit Records Productions (рук. Джеральд Линкольн Брон) и
Spice в лице Дэвида Гэррика, Пола Ньютона, Майкла Бокса и Александра Напьера, 1969

94 | Д э в и д
Байрон. Призвание – сцена

М е ч т а н и й н е т а я | 95
на постоянной основе. Я счел Кена подходящим кандидатом для того рода
музыки, которую мы играли. Мы уже пересекались с ним несколько раз,
выступая как Spice, в то время как он играл у Клиффа Беннета на гитаре —
время от времени я и Кен пропускали по пиву или выбирались на ужин с
нашими женами, и мне показалось вполне естественным пригласить в
группу кого-то знакомого».
На самом деле, Брон симпатизировал Колину Вуду и настойчиво обсуждал
с ним его вступление в состав группы на постоянной основе, но даже сами
члены группы долгое время об этом не знали. Впрочем, Колин все равно не
смог бы изыскать возможность изменить свой преподавательский график
ради стремительно растущего графика выступлений группы.
Как уже было сказано выше, в истории каждой значительной группы
имеют место моменты, обеспечившие нужный компонент волшебной формулы — именно от них берет начало гениальная музыка, и в истории Uriah
Heep, вероятнее всего, не было более решающего момента, чем привлечение в группу Кена Хенсли.
Кен
Недолго оплакивая преждевременную кончину The Gods, Кен Хенсли, Джо
Конас, Ли Керслейк и Джон Гласкок сошлись с Клиффом Беннеттом, певцом из Слау и основателем группы The Rebel Rousers, вот уже несколько
лет исполняющим довольно традиционный ритм-н-блюз. Результатом
этого союза стала новая группа Toe Fat, чей одноименный дебютный альбом1 вправе считаться одной из незаслуженно забытых жемчужин того периода. Эта весьма интересная пластинка, как минимум, никоим образом
не вредит репутации Кена Хенсли. Джон Гласкок вскоре ушел из группы,
чтобы войти в состав Chicken Shack. Впоследствии он сыграл в проекте
Head Machine «Orgasm»2 и группе Carmen, прежде чем достичь настоящего
успеха с Иэном Андерсоном в Jethro Tull. Ли Керслейк занял вакантную позицию ударника в The National Head Band – группе, записавшей в студии
единственный альбом «Albert 1»3. Кен Хенсли также оказался вовлечен в работу над обладающими сомнительными концепциями альбомами Head
1

Toe Fat «Toe Fat» (Parlophone/Rare Earth, 1970)
Head Machine «Orgasm» (Major Minor, 1970)
3
The National Head Band «Albert 1» (Warner Bros., 1971)
2

96 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Machine «Orgasm» и Weed «Weed»1. Сегодня коллекционная ценность этих
пластинок не подлежит сомнению, как и их труднодоступность. На конверте первого альбома отмечено участие музыканта-клавишника Кена
Лесли – и пусть никого не введет в заблуждение это типичное для Хенсли
баловство с творческими псевдонимами. Его бывший коллега по The Gods
Джон Гласкок указан как Джон Лидхен, а ударник Ли Керслейк – Ли Пул.
Запись свидетельствовала о творческом росте Кена как композитора, активно разрабатывающего индивидуальный почерк
На следующем проекте, «Weed», Кену аккомпанировала немецкая группа
Virus (Берндт Хохман, Пит Беккер, Райнер Шнелль, Рейнхольд Шпигельфельд, Вернер Монка). Такие песни с этой пластинки, как «Sweet Morning
Light» или «Lonely Ship» вполне гармонировали бы с номерами сольного
альбома Кена «Proud Words on a Dusty Shelf»2. Даже в ранней стадии своего
формирования, узнаваемый стиль Хенсли присущ обеим этим пластинкам. Слушая титульную композицию «Orgasm» Head Machine, нетрудно
найти в этой песне отличную платформу для вокала Дэвида Байрона.
Сравнивая эти записи с записями Spice, сделанными в студии Lansdowne,
становится очевидно, как близко удалось подступиться обеим группам,
действующим абсолютно независимо друг от друга, к характерному звучанию первого альбома Uriah Heep «…Very 'eavy …Very 'umble».
Пол Ньютон хорошо знал, на что способен Кен, еще со времен The Gods. «Я
хорошо запомнил первую нашу репетицию с Кеном», — рассказал он в интервью вебсайту Heep. «Мы играли «Gypsy», когда в студию зашел Джерри.
Он был совершенно ошеломлен, потому что мы выдали такой массивный
и современный саунд; с органом Hammond наше звучание стало намного
лучше. Джерри пришел в восторг. Мы принялись перерабатывать наши
аранжировки с учетом Hammond. Раньше мы с Миком были куда более
заняты как исполнители, потому что приходилось чем-то компенсировать
звучание, создаваемое только гитарой, басом и ударными. Теперь я мог
позволить себе немного расслабиться в своей игре на басу. Я уже знал по
прежнему опыту работы с клавишными, что наличие клавишного инструмента подразумевает совсем другой стиль игры — без клавиш на каждый
инструмент приходится больше нагрузки. Кен оказался тем самым недостающим звеном, которого нам не хватало. Ранний материал Spice сам по
1
2

Weed «Weed» (Philips, 1971)
Ken Hensley «Proud Words on a Dusty Shelf» (Bronze, 1973)

М е ч т а н и й н е т а я | 97
себе хорош, но по мере того, как стали развиваться наши новые сочинения,
возросла потребность в клавишных — и тогда Кен дал нам то, что было
нужно. Его голос также сыграл важную роль. В общем многоголосии Кен
был способен достичь очень высоких нот, и это стало фирменным знаком
группы. В то время эти гармонии воспринимались как нечто необычное».
При всех его очевидных способностях, участие Кена Хенсли все-таки воспринималось как привносящее определенный элемент риска. Пол вспоминает: «Мой отец говорил тогда, что привлечение Кена может оказаться неверным шагом, хоть и признавал, что кандидатура Кена вроде бы идеальна
для этой работы. Меня и самого разок-другой посещали сомнения. Но теперь-то никаких сомнений нет и быть не может: этой группе он подходил
безупречно. Да, бывали трудности, Кен проявлял норов, но если бы мы
взяли вместо него кого-то другого и даже преуспели бы, на свет не появились бы все те замечательные песни, что он написал». Кен ссылался на стиль
игры на клавишных, присущий группе Vanilla Fudge, как на оказавший в
ту пору значительное влияние и на него, и на Мика — и оба стремились
развить это влияние в новом составе.
Тогда же Spice пережили и смену ударника: Найджел Пеграм освободил
место Алексу Напьеру, пользующемуся репутацией «того еще типчика».
«Найджел Пеграм, первый ударник Spice, был весьма хорош, но, по мере
развития группы в сторону более блюзового и тяжелого звучания, его исполнительская манера стала для нас слишком легкой», — утверждает Пол.
«Мы прослушали множество ударников, и когда пришел Алекс Напьер, то
решили, что хотим именно его. Алекс жил в другой части Лондона, и нам
приходилось постоянно делать огромный крюк на минивэне, чтобы подобрать его на репетицию или выступление. Мы заметили, что с ним жила
какая-то женщина, а еще – трое или четверо детишек. Алекс объяснил, что
это его сестра, у которой он, прибыв в Лондон из Шотландии, базируется,
пока не найдет постоянное место проживания. Конечно же, вскоре выяснилось, что это была его жена — он оказался женат и с детьми, самому
младшему около трех месяцев, а самому старшему почти четыре года! Несколько недель он водил нас за нос, прикрываясь выдуманной историей
про сестру, пока, наконец, не признался, что с самого начала решил скрыть
от нас свой семейный статус в опасении, что тогда мы не примем его в
группу. И, справедливости ради, опасение небезосновательное! В то время
мы изо всех сил искали возможность выступать, и ему наверняка не хватало

98 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

зарабатываемых средств на содержание своей большой семьи. Уверен, ему
что-то перепадало от Департамента здравоохранения и социального обеспечения, и он наверняка подрабатывал где-то еще, временами пропадая из
нашего поля зрения аккурат в те самые моменты, когда мы рассчитывали
на его присутствие».
К тому же, Напьер отличался довольно крутым норовом. «Он был суровым
парнем. Хорошо иметь такого в союзниках, но боже упаси угодить в его
недруги. По всему телу шрамы, заработанные в Глазго. Алекса побаивался
даже его лучший друг Хигги – наш роуди, тоже весьма крепкий орешек.
Так что мы всегда его немного остерегались. Если на репетиции нужно
было высказать замечание касаемо его игры на ударных, то приходилось
тщательно подбирать слова, чтобы он не вспылил и не повел тебя во двор
разобраться. В общем, очень яркая личность, но такой участник в группе —
опасное дело. В группе все-таки следует быть честным, каждый вправе комментировать игру другого, не опасаясь спровоцировать драку».
Дэвид первым предложил набраться храбрости и исключить Напьера из
группы. Как вспоминает Ньютон, «Алекс пробыл в группе целый год, за
это время мы переросли его и стали нуждаться в лучшем ударнике. Дэвид
знал Найджела Олссона по какой-то совместной с ним сессионной работе.
Найджел играл в Spencer Davies Band, но те прекратили гастролировать,
так что он стал искать новую работу. Но присоединившись к нам, вскоре он
получил предложение от Элтона Джона, от которого, по финансовым соображениям, просто не мог отказаться. И кто мы такие, чтобы упрекать его
– в тот момент любой из нас, как бы предан ни был группе, согласился бы
на подобное предложение без лишних колебаний. Мы были не настолько
глупы, чтобы не понимать — Элтона ждало большое будущее».
Решение уволить Алекса Напьера подняло непростую дилемму: кому хватит смелости сказать это ему лично! Дэвид, Мик, Пол и Кен собрали совет,
но, вполне предсказуемо, добровольцев не нашлось. Пол затрудняется
припомнить все обстоятельства этого увольнения: «Договорившись, что
Алекс должен быть уволен, мы задались вопросом, кому из нас придется
его известить об этом. Мы переживали, что когда он узнает, кому-то из нас
не поздоровится! Никогда не знаешь, как отреагирует человек на свое
увольнение – особенно такой, как Алекс. Думаю, в итоге мы просто направили его в офис, чтобы он услышал все от менеджера. Такой вариант показался самым безопасным. На самом деле, мы уже давно подумывали разой-

М е ч т а н и й н е т а я | 99
тись с ним, да все откладывали. В итоге, как мне кажется, он воспринял все
спокойно. По-моему, на самом деле он хотел проводить больше времени с
семьей, в то время как мы все больше времени проводили в дороге».
Когда заменивший его Найджел Олссен ушел к Элтону Джону, на его место пришел Кит Бейкер, игравший в блюз-роковом трио Bakerloo вместе с
гитаристом Дэйвом «Клемом» Клемпсоном и басистом Терри Пулом. Став
четвертым по счету ударником Spice, Кит остался в группе, и со временем
даже сыграл на альбоме «Salisbury» (1971). Spice заняли на неделю помещение Общественного центра Ханвелла в Шепердс-Буш, где на протяжении
одного фантастического и хорошо задокументированного дня репетировали одновременно с Deep Purple. Вспоминает Иэн Пэйс из Deep Purple:
«Там всегда имелось свободное помещение, причем недорого. Это было
единственное обнаруженное нами место, где мы могли шуметь сколько
угодно» (цитата из буклета переиздания «In Rock», EMI).
«Мы написали большую часть материала «…Very 'eavy …Very 'umble» в
Общественном центре Ханвелла», — говорит Мик Бокс. «Самое забавное,
что в соседней комнате репетировали Deep Purple. Можете представить,
какой там стоял грохот!» Вполне вероятно, что и Purple впечатлились, заслышав звуки Heep в перерыве между работой над материалом, которому
было суждено воплотиться в альбоме «In Rock». Это бы объяснило то, что
они пригласили Spice выступать на разогреве в их ближайшем туре.
Когда Spice подписали контракт с Bron Organization, Джерри Брон отвел
их в знаменитую студию Lansdowne в Холланд-парке, Западный Лондон,
где они принялись записываться — на протяжении июля, сентября и декабря 1969 года. В ходе этих сессий были записаны композиции, впоследствии ремастированные Робертом Коричем и выпущенные на CD «The
Lansdowne Tapes» (1993). В разные годы в Lansdowne работали Рик Уэйкман, Брайан Ферр, Крис Ри и еще многие музыканты. Записи Spice в Lansdowne, изданные лейблом Red Steel Music, являют вниманию слушателя
изумительный документ группы, находящейся на пороге становления
Uriah Heep – активно разрабатывающей собственный стиль и укрепляющейся в уверенности в себе. В эту коллекцию вошли такие бриллианты
Spice, как «Born In a Trunk», «Magic Lantern», «Celebrate» и «Astranaza» —
все они исполнены в манере, отличающейся от сложившегося впоследствии звучания Heep более джазовым уклоном.

100 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

Комментируя диск, Пол Ньютон замечает, что от прослушивания композиций Spice по прошествии многих лет на него «нахлынули воспоминания
о тех временах, когда Дэйв, Мик и я были совсем молодыми, полными оптимизма, азарта и энергии. Помню наши регулярные выступления в таких
местах, как The Wake Arms1, The Cooks Ferry2 или клуб Marquee, где мы исполняли немало собственного материала Spice вживую. Не счесть, в скольких пабах и клубах мы выступили в те ранние дни — еще до того, как началось подлинное сумасшествие. Такие песни, как «Magic Lantern» и «Born In
a Trunk» были проверенными, старыми добрыми концертными номерами,
и я с удовольствием послушал их снова спустя все эти годы». Он продолжает: «Я с интересом отметил джазовый настрой во многих композициях
Spice, особенно в «Magic Lantern», в которой выдающийся талант Мика
Бокса проявился не в меньшей мере, чем сегодня. Это особенная вещь, на
мой взгляд. И, разумеется, в ней звучит талантливый вокал Байрона — который наверняка остался бы доволен этой коллекцией, ведь петь и выступать на сцене и за ее пределами было главным смыслом его жизни. Его
вклад в эти песни значителен и не ограничивается пением — он также
участвовал в их сочинении».
Также на «The Lansdowne Tapes» присутствует «Lucy Blues», песня Бокса и
Байрона, попавшая на первый альбом Heep. Любой, кто интересуется историей Heep, сочтет эту коллекцию восхитительной, поскольку именно на
этих записях группа запечатлена в свой, столь интересный в исторической
перспективе, переломный момент. Еще одна песня Бокса/Байрона, «Born
In a Trunk» — добротный образчик прогрессив-рока, наглядно иллюстрирующий все более уверенное владение Дэвидом вокалом. В сущности, авторский вклад Дэвида в создание раннего материала группы зачастую оказывается в тени наступившей эры доминирования Хенсли – в частности,
первой половины семидесятых, но понимание Дэвидом музыки и способностей группы не подлежат сомнению.
Далее представлена одна из первых песен, написанных Хенсли для Spice —
«Simon the Bullet Freak», с поистине зрелым вокальным исполнением Дэвида. Эта композиция впоследствии будет издана на обратной стороне
сингла «Look at Yourself», также она присутствует на американском издании альбома «Salisbury». Песня «Simon the Bullet Freak» написана в самый
1
2

«Герб рода Уэйк»
«Кукс-Ферри», не подлежит переводу, от названия географического объекта

М е ч т а н и й н е т а я | 101
разгар превращения Spice в Uriah Heep и прекрасно демонстрирует начинающий реализовываться композиторский потенциал Кена Хенсли.
Но по-настоящему обращает на себя внимание следующая вещь, «Magic
Lantern», отличающаяся виртуозным исполнением со значительным джазовым влиянием. Эта композиция служила центральным сегментом выступлений Spice, в ее вокальной партии юный Дэвид реализует весь свой
талант. И вновь ее авторами выступили Бокс и Байрон — неудивительно,
что с материалом такого качества Spice пользовались популярностью в клубах и прочих заведениях. Пол Ньютон и другие участники группы не оставляют сомнений в том, насколько комфортно им играть в этом стиле.
Группа вполне могла бы продолжать развиваться и в этом направлении,
вместо обращения к тому звучанию, каким прославились Heep. А в живом
исполнении, по всей видимости, этот материал поистине захватывал дух
— остается лишь сожалеть, что нам не дано этого услышать!
«Astranaza» — еще одна композиция Бокса/Байрона, тоже популярный
концертный номер группы в те времена, состоящий из трех секций, в каждой из которых музыканты погружаются в джазовые импровизации. Исследование тропинок авторского тандема Мика и Дэвида продолжается с
песней «Schoolgirl», отличающейся более коммерческим саундом с одним
из ранних известных гитарных соло Мика Бокса. Также на диск вошла
написанная Кеном Хенсли захватывающая песня раннего Heep «Here Am
I». Почему она не была включена в альбом «Salisbury», хотя в полной мере
того заслуживала – полнейшая загадка. Это еще одно свидетельство высокого качества материала, находящегося в то время в распоряжении группы.
В целом, коллекция «The Lansdowne Tapes» демонстрирует колоссальный
коллективный потенциал группы. Что касается Дэвида, то эти записи показали, как рано он достиг мастерства, начав создавать музыку, которая с
интересом слушается и годы спустя. Пресловутый потенциал был очевиден
и для Джерри Брона, занявшегося построением планов дальнейшего продвижения своей новой группы.
Как и многие молодые мечтатели, Дэвид грезил славой, и к 22 годам его
усердный труд наконец начал приносить плоды. Годы выступлений на несчетных площадках, где постоянно приходилось исполнять кавер-версии
модных хитов, тысячи миль, преодоленные на старом расшатанном фургоне вдоль и поперек страны, извечная нехватка денег — за все это им,

102 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

наконец, начало воздаваться. Spice шагнули в заветную дверь, и в считанные
месяцы их жизнь изменилась до неузнаваемости.
«Сколько я знал Дэвида, он всегда говорил мне, что непременно прославится. Он оказался прав», — делится Пол Ньютон в интервью официальному вебсайту Uriah Heep. «Возможно, сейчас Дэвид был бы даже еще более знаменит, веди он более упорядоченный образ жизни. Он был очень
талантливым певцом и обладал очень хорошим голосом. Он мог бы построить успешную сольную карьеру, если бы только взял свою жизнь под
контроль — но он был податлив и весьма доверчив. Когда кому-нибудь
приходило в голову опоить его, он напивался. Он не понимал, когда пора
было говорить «нет».
Мечтаний не тая… Дэвид действительно не держал в секрете свою мечту о
известности и славе, делясь ими с друзьями с присущими ему азартом и
уверенностью. Ему было по силам осуществить эту мечту, но, к сожалению,
в то же время уже начали проявляться первые зачатки того, что в итоге
приведет к его закату. Уже скоро в жизни Дэвида крепко обоснуется алкоголь, став неотделимой частью его повседневности.
Когда Пол Ньютон только вошел в состав Spice, Дэвид показался ему «немного самовлюбленным». Но, добавляет он, «таково большинство певцов.
Когда играешь на гитаре или ударных, музыкальный инструмент — это
твой реквизит, с ним ты уже занят чем-то на сцене. А вот просто выйти на
сцену, без какого-либо инструмента, чтобы стоять там и петь – это уже довольно трудно. Мне кажется, нужно быть чуточку безумцем, чтобы выходить туда, на зрительский суд. Публика бывает безжалостна, и если с инструментом еще можно почувствовать себя как за щитом, то для того,
чтобы находиться в центре всеобщего внимания и петь, требуется немало
храбрости. Поэтому Дэвид чуточку важничал, но, повторюсь, многие
певцы ведут себя точно так же».
Из этого можно не только сделать вывод о растущей самоуверенности Дэвида, но и предположить, что пресловутый нарциссизм сыграл ключевую
роль в становлении того самого образа, который был запечатлен на концертном альбоме 1973 года и который запомнился всем нам. Характер еговыступлений, его исполнительская манера и сценический образ сами по
себе требовали от него всецелой и безусловной веры в себя. Эгоизм и эксги-

М е ч т а н и й н е т а я | 103

Пол Ньютон и Дэвид Байрон

биционизм дополняют друг друга, и Дэвид использовал обе эти крайности
на сцене, выдавая незабываемое выступление.
Пол продолжает описывать свою жизнь со Spice: «Они были очень простыми и общительными ребятами, и у меня сохранилось немало теплых
воспоминаний о времени, проведенном в Spice. У каждого из них был свой
круг общения, и через Мика и Дэвида я завел множество новых друзей.
При всем вышесказанном Дэйв был очень приятным и отзывчивым человеком. За его напускной холодностью скрывался парень, готовый сделать
для вас все, что угодно. Таков же и Мик, с ним очень легко поладить. Мик
есть Мик, ко всему относится с юмором. Мик мог обратить в шутку что
угодно, хоть поломку фургона по дороге на выступление. Мик стал мне замечательным другом, с которым можно выпить — мы нередко делили с
ним номер отеля на двоих, и отлично ладили вместе».
Великая синхронность свела правильных людей вместе. Включение в коллектив Кена Хенсли обеспечило группе долгожданный скачок навстречу
славе. Кен привнес в группу не только свой исполнительский талант клавишника, но и вокальный вклад (ведь ранее он выступал в качестве ведущего вокалиста The Gods и в проекте Head Machine), и композиторский дар

104 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

— в конечном счете, многие из величайших и легендарных произведений
Uriah Heep были написаны именно им. И хотя к приходу Кена львиная
доля материала «…Very 'eavy …Very 'umble» уже была отточена группой
на сцене, он живо погрузился в процесс создания аранжировок многих песен альбома, в частности «Gypsy» и «I’ll Keep on Trying». Еще немного, и
песни его сочинения — изящные, блестящие и новаторские, — зададут
группе направление прямиком к таким высотам, как «Demons & Wizards»
и «The Magician's Birthday» (1972).
Эта глава совершила полный круг. Мы вернулись к Джону Уэйну и
Джонни с его лунными псами. Джерри Брон решает, что Spice — не подходящее имя для группы, намеревающейся исполнять хард-рок. Как поясняет Мик Бокс, «наша музыка изменилась, в связи с чем нам захотелось сменить и название. Наша группа была сформирована в столетнюю годовщину смерти великого британского писателя Чарльза Диккенса, и по всему
Лондону проводились акции и мероприятия, приуроченные к его дню
рождения. Тогда же был экранизирован один из его романов, «Дэвид Копперфилд» — Джерри Брон сходил в кино со своим сыном, после чего предложил назвать группу в честь одного из его персонажей, клерка Урии Гипа.
Идея нам понравилась, дальнейшее — общеизвестная история!»
«Название Spice казалось Джерри Брону недостаточно хорошим для раскрутки группы», — дополняет Пол Ньютон. «И он предложил вариант
Uriah Heep, а мы не стали возражать. Честно говоря, на данном этапе мы
не считали название чем-то принципиально важным. Нам казалось, что нет
никакой разницы, как называться».
Последнее выступление группы под названием Spice состоялось 21 февраля
1970 года в Колледже Святой Марии в Туикенеме, Западный Лондон.
Может ли смена названия группы послужить хорошим карьерным шагом?
Проданные 30 миллионов пластинок подсказывают, что в этом что-то есть!

Биография биографии II

Кризис настиг меня раньше, чем я рассчитывал.
Мне все не давал покоя вопрос – разве можно написать книгу о человеке, с которым никогда лично не встречался и которого, по сути,
не знаешь? Стоило только приступить к работе, как меня стали одолевать сомнения. Более того, я не знаю даже никого из его знакомых!
Наши круги общения бесконечно далеки, наши пути ни разу не пересекались. Что с того, что мне посчастливилось несколько раз побывать на их концерте? Этого явно недостаточно для написания
книги. И вообще, я не писал ничего серьезнее списка покупок с далеких школьных времен — тех самых времен, когда ходил на концерты классического состава Uriah Heep. Не имея ни связей, ни возможности хоть как-то подобраться к нужным людям, как же я
напишу книгу о чьей-то жизни?
Вот. Я озвучил это. Но оттого, что я высказался, мне отнюдь не полегчало. Дав волю своим беспокойным чувствам, я тут же осознал,
насколько отчаянно желаю добиться того, чтобы эта книга увидела
свет — и в то же время понял, что недостаточно уверен в своих силах.
Я и Дэвид жили на разных планетах, так просто и точка. Взявшись
за написание этой книги, я ступил на зыбкую почву. Он — мой кумир, а потому идея, казавшаяся такой замечательной, вдруг проявила себя во всем своем исполинском масштабе, повергнув меня в
состояние оцепенения.
Одно дело — лежа на полу слушать «Sunrise» и испытывать приливы
вдохновения, побуждающие писать об этом восхитительном певце.
Но как теперь мне узнать его по-настоящему? Дэвид умер семнадцать лет назад, с ним уже не судьба поговорить. Впрочем, не факт,
что в ином случае я набрался бы решимости сделать это. Я бы чувствовал себя самозванцем, ведь я не профессиональный писатель, а
всего лишь фанат, захваченный идеей с весьма смутными перспективами; идеей, вполне вероятно, обреченной на провал и сулящей
мне бесславное забвение.
Впрочем, нечто подобное присуще и истории жизни самого Дэвида.
О последних годах его жизни мало что известно — его постигло

106 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

пресловутое забвение. Вопиющие проявление несправедливости,
которое я, наверное, надеялся исправить. Этот период его жизни породил так много слухов и оставил так мало фактов. Фактически, его
существование после ухода из Uriah Heep осталось за пределами
внимания общественности. Он был проигнорирован своей бывшей
публикой, и эта несправедливость никак не давала мне покоя, подталкивая к работе над книгой. Но как связать обрывки имеющихся
сведений и чем заполнить огромные лакуны? Задача воздать должное памяти Дэвида, как личности, непременно восстановив события
позднего периода его жизни, обрела особое значение —при этом
пугая меня кажущейся невыполнимостью.
История Uriah Heep и так уже прекрасно задокументирована. Эта
же книга целиком посвящена одной из нескольких составляющих
этого феномена. С того момента, как Дэвид покинул группу в 1976
году, в его жизнеописании имеются значительные пробелы. Я убежден, что эта часть его истории, наконец, должна быть рассказана. По
возможности – в тактичной, не оскорбляющей его память манере,
основанной на уважительном отношении, и не только к нему самому, но и его родным и близким, которые живы по сей день. Но
откуда мне черпать доселе неизвестные факты о нем и его жизни? И
как я могу пускаться в рассуждения о человеке, с которым у меня
даже не было шансов познакомиться?
И тогда Дебби подсказала мне очевидный ответ: «Спроси». Что?
Спросить кого? «Спроси у фанатов Uriah Heep, пусть те спросят
своих друзей, и так далее».
Я оставил запрос на форуме «Ассоциации Хипстеров Каролины», и
поступившие ответы помогли мне проститься с обуревающими
меня мыслями о кризисе, оказавшись тем самым необходимым для
книги материалом. Частные переписки, неизвестные фотографии,
личные истории — на протяжении нескольких недель я получал все
это по электронной почте буквально каждый день. Рассказы фанатов, которым, в отличие от меня, повезло побывать за кулисами и
пообщаться с Дэвидом — в самые разные периоды его жизни и в самых разных точках земного шара.
Но однажды я получил электронное письмо из Голландии, которое
кардинально изменило весь расклад этой книги. Теперь в моем

Б и о г р а ф и я б и о г р а ф и и | 107
распоряжении были не только свидетельства его фанатов, но и возможность пообщаться с одной из его близких подруг. Она и ее супруг, узнав о моем проекте, одарили меня воодушевляющими словами поддержки, выразив свое доверие — будучи незнакомыми мне
людьми! Дженис и Хэнк оба являются преданными фанатами Uriah
Heep, а их коллекция материалов, связанных с группой, и вовсе вне
всякой конкуренции.
Дженис пишет о том, как состоялось ее знакомство с Дэвидом:
«Мой первый концерт Uriah Heep был в начале 1972 года, они выступали в спортзале колледжа. Мы подружились чуть позже, после
концерта в чикагском Auditorium Theatre. Они дали фантастическое
шоу, и мы с моим, уже бывшим, супругом бросились к сцене. Он
знал всех членов группы поименно и принялся звать Дэвида Байрона. Публика все еще неистовствовала, а он все продолжал выкрикивать имя Дэвида. Дэвид прошел к ударной установке Ли, снял с
нее большую тарелку и вручил ее моему бывшему. Мы с радостью
приняли этот дар, но, чтобы покинуть с ним зал, нам потребовалась
помощь охранника. Мой бывший работал в международном аэропорте Чикаго, и у него была возможность встретиться с группой по
их прилету или перед вылетом. Когда Heep покидали Чикаго, он обратился к Кену Хенсли с просьбой помочь получить автографы всех
участников группы на этой тарелке. Кен ответил, что в их следующий прилет в Чикаго они остановятся в Water Tower Hyatt House и
мы можем принести туда тарелку. И когда Heep вернулись в Чикаго,
я дозвонилась до Кена Хенсли. Разумеется, я была очень взволнована. Судя по его заспанному голосу, должно быть, я разбудила его,
но он не ворчал и не сердился. Настоящий джентльмен. Мы принесли тарелку в отель, полагая, что позже просто заберем ее. Но
пока мы ожидали тарелку в гостиничном лобби, к нам из своего номера вышел Дэвид Байрон. Мое сердце замерло. Мой бывший представил нас. Я протянула ладонь для рукопожатия, поскольку не
могла удержаться от соблазна дотронуться до него, находясь так
близко. Он поцеловал мою руку. С тех пор мы могли проникнуть за
кулисы на любом их концерте, потому что они нас знали. Когда мы
впервые оказались по ту сторону сцены, Дэвид предложил нам сесть
и выпить шампанского. Он поинтересовался, как мне понравилось

108 | Д э в и д

Байрон. Призвание – сцена

выступление. Я сказала ему, что считаю его брюки недостаточно обтягивающими! Мой ответ, несомненно, удивил его — но он тут же
переспросил, что именно я надеялась там увидеть, и с какой стороны
брюки должны быть теснее. Поскольку мы наблюдали выступление
из-за их спин, находясь по другую сторону круглой сцены от зала, то
я ответила, что теснотой брюк ему следует подчеркнуть свой зад. Он
объяснил, что выбирает брюки посвободнее, чтобы бросаться на
сцену, скользя по полу. Я парировала, что позволю ему в этот раз
ускользнуть от ответа. Он приобнял меня одной рукой и прошептал,
что обещает в свой следующий концерт в Чикаго надеть «самые чертовски тесные штаны, какие я только видела». И когда он снова вернулся в Чикаго, он сдержал слово. Как он рассказал, он полгода
разыскивал такие брюки, и ему было очень непросто объяснить это
своей жене Габриэлле! Конечно же, я сфотографировала его в этих
брюках, со спины. Он признался, что был ошарашен моим ответом
на его вопрос – он привык слышать от поклонников, что выступление было отличным, замечательным и тому подобное. С тех пор мы
с ним сдружились».
С этого момента и до 1979 года Дженис и Дэвид вели переписку, а
также встречались, когда Дэвид бывал на гастролях в Штатах. Эти
письма продолжались и во времена проекта Rough Diamond, и в ту
пору, когда Дэвид собирал свою группу The Byron Band. Он с гордостью писал ей о своем сольном альбоме «Baby Faced Killer» и рассказывал о проблемах, возникших с его выпуском в Америке. Также мне
было доверено приличное количество личных историй и воспоминаний, которые тоже напрашивались в эту книгу.
Тщательно исследуя полученные от Дженис документы, меня вдруг
осенило: я, наконец, вплотную подобрался к тому, чтобы узнать Дэвида Байрона как личность. Я все-таки смог достучаться до него.
Дженис и Хэнк помогли мне вернуть Дэвида к жизни. Нет — к чемуто большему, чем жизнь.
Кажется, у этой книги все-таки есть шанс.

Вы только что добрались до конца ознакомительного фрагмента
книги Джеффа Перкинса «Дэвид Байрон. Призвание — сцена». Спасибо за интерес, проявленный к этой работе!
Весной 2024 года в ВК-сообществе https://vk.com/club3265524 будет
открыт сбор предварительных заказов на лимитированное клубное
издание, представленное в двух форматах:
-

Двухтомник формата А5
Единый том большого формата 170x240

Размер тиража рассчитывается по итогам опроса – важен каждый
голос: https://vk.com/club3265524?w=wall-3265524_2364

https://vk.com/@-3265524-izdadim-knigu-devid-bairon-prizvanie-scena
По всем вопросам, связанным с приобретением книги, просьба обращаться непосредственно к ее переводчику Епанчинцеву М.В. (ВК:
https://vk.com/mcseem01; e-мейл: epanchincevm@mail.ru).