1=11=

12=И=И=И=и=и=11=ТТ=п=ТТ=П=
=11--I I —11—11—11=11=11=11=11=| |=i I
U=U=H=H=ii=ii=ii=n=ii=ii=u!I

==u=u=и=и=п=й=п=п=;

иииИНИИ





«gfwpillip

Ii=i 1=1 i=i 1=1 i=ii=i 1=rSi-^li-ir^	.Л-..ХЛ-^'-Ii-ii=ii=ii=ii=h=ii=i,

1 " иГт1!й’!йНй!!п"й1|=»-||=||=11=	~	-----

i!=U=ll=!i=ii=ii=ii=ii=i 1=1 i=TT'

-нУп^пЦпИпУг"гУг| '='

I 11 = 11=Н = ||=|| = ||=||_Т* ТТВ- *-	П-й-П-пЩт1!й||Й||=||=||=:||-1

11=11=11=11=11=11=1 Lg II гЛп'Х; ’Ll	п-11=| 1=11=1 |=н= |-

I'11 пИ=П=П=й=н=й=7Ж Ь!пУпйпПпП=н=н=н=п=п=н1

fliillla

-11=11=11=11=11=11-,,
:=!1=Ц=н=11=н=||=| 1= .1=11=! I

9б-го

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ПО ВЫСШЕМУ ОБРАЗОВАНИЮ

ТАМБОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

МОСКОВСКАЯ ВЫСШАЯ ШКОЛА

СОЦИАЛЬНЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ НАУК

МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ЦЕНТР
СОЦИАЛЬНЫХ НАУК (ИНТЕРЦЕНТР)

КРЕСТЬЯНЕ И ВЛАСТЬ

Материалы конференции

Москва - Тамбов, 1996
ББК Т3(2) - 283

Крестьяне и власть: Материалы конф./Тамбовск. гос. техн, ун-т,
Московск. высш. шк. соц. й экон. наук. Москва - Тамбов, 1996. -184 с.

Рассматриваются разнообразные аспекты проблемы взаимоот-
ношений крестьянства и государственной власти в различные пери-
оды российской истории.

Материалы сборника могут быть использованы при изучении
дисциплины гуманитарного цикла.

Утверждено Ученым советом ШУ и МШСЭН

Рецензенты: кафедра российской истории Тамбовского государ-
ственного университета им. Державина (зав. кафедрой
д. и. н. проф. Л. Г. Протасов);

к. и. н. И. Н. Слепнев (Институт российской истории
РАН)

а

Редакционная коллегия: В. П. Данилов, С. А. Есиков (ответст-
венный редактор), В. В. Канищев, В. Н. Митрофанова, Н. Н. Моча-
лин, А. А Слезин

ISBN 5- 230-24538-7

© - Тамбовский государственный
технический университет (ТГТУ

© - Московская высшая школа соци|
и экономических наук (МШСЭ1
ПРЕДИСЛОВИЕ

В апреле 1995 г в Тамбове состоялась научная конференция
“Крестьяне и власть”. Ее организаторами выступили кафедра исто-
рии Тамбовского государственного технического университета и
Междисциплинарный академический центр социальных наук (Ин-
терцентр). В работе конференции приняли участие историки из Там-
бова, Москвы, Пензы, Воронежа, Липецка, Курска, Саратова. С ос-
новным докладом “Крестьянская революция в России. 1902 -
1922 гг.” выступил проф. В- П. Данилов (Москва). Около двадцати
сообщений было посвящено разнообразным аспектам проблемы
взаимоотношений крестьянства и государственной власти в различ-
ные периоды истории России.

На конференции состоялась презентация созданного трудом
коллектива историков и архивистов Тамбова и Москвы докумен-
тального сборника “Крестьянское восстание в Тамбовской Губернии
в 1919 - 1921 гг”. (“Антоновщина”): Документы и материалы. Там-
бов, 1994 г.

Кроме того, был обсужден ход работы над научно-исследовате-
льским проектом “Крестьянская революция в России. 1902 - 1922 гг.”

Статьи, публикуемые в предлагаемом читателю сборнике, явля-
ются докладом и основными сообщениями, обсуждавшимися на
конференции.
КРЕСТЬЯНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В РОССИИ, 1902 - 1922 ГГ.

В. П. Данилов

“Вы, правительственные люди, называе-
те дела революционеров злодействами и
великими преступлениями, но они ничего
не делали и не делают такого, чего бы
вы не делали в несравненно большей сте-
пени ... [.Вы] ничего другого не можете
найти сказать в свое оправдание, кроме
того, что “они начали, они убивают-
давайте и мы будем убивать их".

Л. Н. Толстой. Не могу молчать. 1908 г.

Новое исследование и осмысление истории русской революции
начала XX в. является одной из актуальнейших задач современной
гуманитарной науки. Об этом с полной определенностью свидетель
ствуют и попытки в чисто политических целях объявить эту револю-
цию “незаконной”, и, главное, игнорирование уроков тех глубочай-
ших потрясений, которые пережила Россия в начале XX в. Знание
подлинного прошлого является непременным условием понимания
настоящего и возможного будущего. Неудачи постсоветской аграр-
ной реформы это полностью подтверждают.

При изучении русской революции на долгое время вниманием
исследователей завладели “красные” и “белые” - главные политиче-
ски организованные силы, столкнувшиеся в бескомпромиссной
борьбе за государственную власть. К их противоборству сводилась в
конечном счете история революции и гражданской войны в России.
Движения и действия других социальных сил изучались в отдельных
конкретных проявлениях, которые интерпретировались лишь как
эпизоды общего революционного потока, направляемого борьбой
буржуазии и рабочего класса. Это относилось даже к настроениям и
выступлениям крестьянства, представляющего основную массу насе-
ления.

Исследование действительного хода революции, ее движущих
сил и последствий в полном объеме стало возможным липп» с вы-
свобождением исторических исследований из узких рамок обяза-
тельной идеологии и открытием ранее секретных архивов, содержа-
щих огромный массив документальных материалов. Появились ус-
ловия для постановки задачи целостного анализа крестьянского
движения до и после 1917 г. Речь идет отнюдь не о дополнении ста-
рых представлений неизвестными ранее фактами и подробностями.
Речь идет о складывании новых представлений, нового знания, ос-
нованного на всем объеме исторических источников.

Сказанным объясняется’ появление в 1992 г. научно-исследова-
тельского проекта о крестьянской революции в России именно как
проекта коллективного исследования, в котором участвуют специз
листы из разных научных, высших учебных и архивных учреждений
не только Москвы, но и ряда других городов, Самара, Пенза Сара-
тов, Казань. Ростов-на-Дону. За время с февраля 1993 г., когда нача-
лись работы по проекту, сложился весьма квалифицированный ис-
следовательский коллектив.

Выявленный, археографически обрабатываемый и анализируе-
мый материал позволяет воссоздать целостную картину конкретно-
исторического процесса крестьянской революции, его истоков и
факторов, ближайших и отдаленных последствий. В ходе дальнейшей
работы важное место займет статистико-экономическая разработка
данных о хозяйственном использовании и социальном распределе-
нии сельскохозяйственных земель в России накануне, в ходе и после
крестьянской революции, изучение сущности и значения совершив-
шегося аграрного переворота.

В настоящем докладе излагается исходная концепция научно-
исследовательского проекта, предложенная автором этих строк в
1992 г., разумеется, с теми дополнениями и уточнениями, которые
стали возможны с изучением первых документальных массивов и из-
данием представляемого сегодня сборника документов “Кре-
стьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919 - 1921 гт.
“Антоновщина”

В связи с появляющимися время от времени высказываниями о
том, что революции в России начала XX в. могло и не быть, замечу:
действительно, альтернатива состоявшемуся варианту развития име-
лась и была связана с процессом экономической и социальной мо-
дернизации, который развертывался в стране после реформы 1861 г.
На его ускорение и углубление именно в крестьянской среде были
направлены реформы, начатые Н. X. Бунге в 80-х годах: ослабление
власти общины над крестьянином, предоставление ему права сво-
бодного выхода из общины, облегчение возможности приобретения
земли в собственность и т. п. - все то, что после первой русской ре-
волюции попытался осуществить П. А. Столыпин. Однако то, что в
1906 - 1910 гг оказалось запоздавшим, в 80-х годах, когда оно начи-
налось, имело вполне реальную перспективу' - рыночная модерниза-
ция сельской экономики могла стать органическим процессом и к
началу XX в. изменить социальную ситуацию в стране. Однако к
концу 80-х годов консервативно настроенные силы осуществили
контрреформы, резко затормозив, а во многом и отбросив назад
процессы модернизации в сельском хозяйстве, а следовательно, и
стране в целом. Как выразился по-поводу контрреформ Алексагс
Блок, “Победоносцев над Россией простер совиные крыла”

Россия вступила в XX в. с сохранением помещичьего землевл
дения при крестьянском малоземелье, с выкупными платежами кр=
стьян за “освобождение” от крепостного права, с политическим го
подством помещиков в деревне, с крестьянским бесправием, дох.
лившим ло административной (без суда) высылки из родных мест
даже телесных наказаний - прямого пережитка крепостного рабства
Сохранение крепостнического насилия над деревней, промедление
проведением давно назревших социально-экономических ре фо .
делало неизбежным революционный взрыв.

Русское общество Ожидало социального взрыва давно, вес
XIX в., свидетельств чем)’ много, начиная с творчества А. Пушкина
пронизанного верой в свободу, в падение “оков” и “самовластия
но и сознанием опасности “бессмысленного и беспощадного” на
родного бунта. Тема конференции заставляет вспомнить о пророче-
ствах двух других великих поэтов. “Предсказание” М. Лермонтов
(18?0 г.):

“Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;

И пища многих будет смерть и кровь;

Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;

Когда чума от смрадных, мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел;

И станет глад сей бедный край терзать,

И зарево окрасит волны рек ..

Реформы 1860-х годов, получившие название “освободитель
ных”, были призваны развеять, наконец, призрак "пугачевщины”
стоявший перед самодержавно-помещичьей Россией как грозно
“memento mon” (по выражению известного русского историка С. М
Соловьева). Однако именно с этой задачей реформы не справились!
во-первых, поскольку были вынужденными. Во-вторых, реформ
оказались слишком подчиненными эгоистическим интересам дво
рянства, что проявилось прежде всего в “отрезках” крестьянски
земель помещикам, в выкупных платежах и сохранении на неопре
деленный срок полукрепостного” временно-обязанного состояния
крестьян по отношении к своим бывшим владельцам... И в поре
форменной России, по свидетельству Н. Некрасова (1865 г.):

6

“У каждого крестьянина

Душа, что туча черная -

Гневна, грозна - и надо бы

Громам греметь опудова,

Кровавым лить дождям. ”

О. .^.зало-.ь, что “черная туча”, давно собравшаяся над
Россией, ТиК и не разразится очистительной грозой. Именно это по-
родило в общественном сознании второй половины XIX в. устойчи-
вые стереотипы о “долготерпении” русского человека, как особом
национальном качестве, его ментальности, чуть ли не богоданно-
 ги"... Или, напротив, о его рабской покорности судьбе, условиям,
властям, о его неспособности к активном)’ протесту. Вспомните, че-
ховского Ивана Ивановича из “Крыжовника” (1898 г.) сельского
интеллигента, прождавшего всю жизнь, когда же настанет время ска-
зать о главном:

“Вы взгляните на эту „жизнь: наглость и праздность сильных,
невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная,
теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье... Между тем во
всех домах и на улицах тишина, спокойствие; ... ни одного, который
бы вскликнул, возмутился...

Я уже стар и не гожусь для борьбы, я неспособен даже ненави-
деть. Я только скорблю душевно, раздражаюсь, досадую, по ночам у
меня горит голова от наплыва мыслей, и я не могу спать... Ах, если б
я был молод

В советской историографии с сожалением констатировалось,
что крестьянское движение после реформы было невелико. Как из-
вестно, в 70-х годах было зарегистрировано по 36 выступлений в
среднем за год, в 80-х годе г - по 73, в 90-х годах - по 572. Для гро-
мадной крестьянской страны эти цифры действительно представля-
ются небольшими, однако важнее засвидетельствованное ими посто-
янство, беспрерывность крестьянского движения - стихийное, раз-
розненное, частное по поводам и мелкое по масштабам выступле-
ний, оно никогда не прерывалось, постоянно напоминая о неблаго-
п<- .учии в деревне и неизбежности социальных потрясений.

Гроза разразилась в 1902 г., причем началась именно в деревне
к оказалась неожиданной и для “правых”, и для “ледых” - для само-
державия и для революционеров.. Нужно было обладать гением Льва
I одетого, его связью с русской жизнью, чтобы точно почувствовать
приход нового и грозного времени. За какой-то месяц до первого
1>сволюционного взрыва - 16 января 1902 г. - он пишет единственное
свое письмо царю. “Любезному брату” - с такого обращения начина-
ется письмо - Толстой говорит о главнейших проблемах в жизни

7
130-миллионного народа, прежде всего об устранении всего “отжив-
шего” - самодержавия, “исключительных законов”, которые ставят
рабочий народ (мы бы сказали - трудящихся) "в положение пария,
не пользующегося правами всех остальных граждан”, и - славное - “
уничтожения права [частной - В. Д.\ земельной собственности”.
Причем “ближайшей целью” должна была явиться именно передача
земли тем, кто ее обрабатывает своим трудом. Письмо Толстого ос-
талось без ответа, но жизнь очень скоро напомнила о всем том, что
в нем говорилось, начав с самого главного.

Единичные крестьянские выступления, как мы знаем, были по-
стоянным явлением российской действительности. Новое прояви-
лось в 1902 г. Оно состояло в том, что выступление крестьян одного
селения по самому заурядному поводу (непомерно высокие цены за
аренду земли и непомерно низкие цены за рабочие руки, скверные
условия труда, произвол и т. и.) служило детонатором д ля выступле-
ния крестьян в соседних селениях, а эти в свою очеред ь детонирова-
ли выступления в других. Отмечая различия поводов выступлений,
мы должны подчеркнуть, что все они уходили своими корнями в
крестьянское малоземелье.

Новым и неожиданным явился также радикализм крестьянских
настроений и требований. Многие выступления сопровождались за-
хватами помещичьих земель, взломом хлебных амбаров и вывозом
зерна, поджогами усадеб, часто принимали характер восстаний с от-
крытым сопротивлением полиции и даже войскам. Сразу же со всей
ясностью обнаружилось, что сила и масштабы крестьянского движе-
ния резко возросли, а характер радикализировался.

Ситуацию обострил недород хлебов в 1901 г., отнюдь нс выхо-
дивший за обычные рамки, но в новые времена оказавшийся доста-
точным, чтобы вызвать в Полтавской и Харьковской губерниях со-
циальный взрыв. Вот характерное описание крестьянский действий в
телеграмме одного кз пострадавших помещиков на имя министра
внутренних цел (1 апреля 1902 г., Полтавская губ.): “Несколько дней
совершается систематический грабеж крестьянами помещичьих
хлебных запасов, грабят же неимущие. Обыкновенно являются в
усадьбу поголовно целые соседние деревни с подводами, с мешками,
в сопровождении жен, детей, врываются в усадьбу, требуют ключи от
амбаров, при отказе отбивают замки, нагружают в присутствии хо-
зяина подводы, везут к себе... В дома не входят, но что попадается в
амбарах сверх хлеба, все забирают”.

В ряде случаев крестьяне захватывали земли и торопились их
запахать и засеять в надежде, что отобрать ее не посмеют.

Материалы судебных процессов (суду было Цредано 1092 кре-
стьянина) позволяют увидеть ту степень отчаяния, которая поднима-
8
ла деревню на революционные Действия, на прямые столкновения с
карательными силами:

“...Когда потерпевший Фесенко обратился к толпе, пришедшей
его грабить, с вопросом, за что они хотят его разорить, обвиняемый
Зайцев сказал “У тебя одного 100 десятин, а у нас по I десятине* на
семью. Попробовал бы ты прожить на одну десятину земли...’’:

обвиняемый... Киян: “Позвольте рассказать вам о нашей му-
жичьей, несчастной жизни. У меня отец и 6 малолетних (без матери)
детей и надо жить с усадьбой в 3/4 десятины и 1/4 десятины полевой
земли. За пастьбу коровы мы платим... 12 руб., а за десятину под
хлеб надо работать 3 десятины уборки. Жить нам так нельзя, - про-
должал Киян. - Мы в петле. Что же нам делать ? Обращались мы,
мужики, всюду... нигде нас не принимают, нигде нам нет помощи”;

свидетель "... показывает, что он на всех сборищах крестьян...
всегда слышал одни и те же возгласы: “У нас нет хлеба, нет земли...”

Высокопоставленный сенатский чиновник писал в Министерст-
во юстиции: “Присматриваясь к длинному ряду лиц, проходящих
перед моими глазами на суде, ... прислушиваясь к их показаниям и
говору, я выношу убеждение, что крестьяне устрашены но вовсе не
убеждены. Крестьяне меня поражают еще и не замечаемой в годы
моей бывшей службы на местах не то своей одичалостью, не то осо-
бой сосредоточенностью. Во всяком случае, недоверчивость к на-
чальству и полная от него отчужденность проглядывается во всем”.

Наблюдение о глубоком изменении настроения и поведения
крестьян, об их “полной отчужденности” в отношениях с “началь-
ством”, с властью, подтверждается другими свидетельствами, а, глав-
ное, последующим ходом событий. В 1902 г. на историческую сцену
открыто выступил новый крестьянин - крестьянин эпохи революции.

Полтавская и Харьковская губернии, выделявшиеся помещичь-
им засильем и крестьянским малоземельем, сыграли решающую роль
в событиях 1902 г. За. март - начало апреля крестьянское движение
охватило здесь 165 селений, оказались разрушенными 105 поме-
щичьих экономий. Движение было подавлено с использованием
войск. Случались и прямые столкновения, и огнестрельные залпы по
толпе с убитыми и ранеными.3

Волна крестьянских выступлений в 1902 г. прокатилась и по
другим губерниям Украины и России, отличавшимся высокой кон-
центрацией помещичьего землевладения - Киевской, Черниговской,
Орловской, Курской, Саратовской, Пензенской, Рязанской... Всюду
отмечались набывалые раньше решимость в поведении крестьян и
радикализм их требований.

Социальный взрыв 1920 г. не был напрасным и бесследным.
Самодержавие начало “уступки” крестьянству, в феврале 1903 г. бы-
*1 десятина - 1,09 гектара
ло провозглашено обещание облегчить выход из общины, в марте -
ликвидирована круговая порука общинников, в августе 1904 г отме-
нены, наконец, телесные наказания крестьян - позорный пережиток
крепостного рабства.

В России начиналась крестьянская революция, на основе кото-
рой развертывались все другие социальные и политические револю-
ции, включая большевистскую революцию в октябре 1917 г.

Деревенские события 1905 - 1907 гг. освещены в исторической
литературе весьма обстоягельно и это позволяет ограничиться указа-
нием на наиболее важные темы доклада моменты. Движение нача-
лось в феврале 1905 г. в той же черноземной полосе (на этот раз с
Курской, Орловской и Черниговской губерний), и опять же с изъя-
тия хлебных запасов в помещичьих экономиях и распределения их
среди населения окрестных сел, которое в очередной раз встречало
весну впроголодь. Первые группы “арестованных” грабителей на
вопрос властей: ’’Чего вы хотели ? Отвечали: “Мы хотели и хотим
есть.”. Однако в марте-апреле е приближением времени посевных
работ стало быстро расти число самочинных захватов помещичьих
земель (иногда и рабочего скота вместе с пахотными орудиями) и их
распределения среди крестьянских хозяйств для полевых оабот.

Осенью 1905 г. крестьянское движение охватывало свыше поло-
вины Европейской России, практически все регионы помещичьего
землевладения. Всего за 1905 г. было зарегистрировано 3228 кресть-
янских выступлений, за 1906 г. - 2600, за 1907 г. - 1337. Современни-
ки говорили о начавшейся в России крестьянской войне против по-
мещиков, за передачу всей земли тем, кто ее обрабатывает своим
трудом. “Лозунгом восставших ... служила идея о принадлежности
всей земли крестьянам”, - писал Николаю II министр земледелия А.
С. Ермолов, оценивая деревенские события весны 1905 г. Помещику,
который понял к чему идет дело и попытался вырубить принадле-
жавший ему лес, крестьяне это запретили. “Не смей! Все наше! И
земля наша, и лес наш!...” Появление карательных сил встречало
всеобщее сопротивление: “Берите всех...”, “Бейте нас, стреляйте, не
уйдем...”, “Все равно земля наша!”

Крестьянская убежденность в том, что земля должна принадле-
жать тем, кто ее обрабатывает своим трудом, в 1905 г. не только про-
явилась в массовых захватах помещичьих земель, но и породила
программное политическое требование их полной и безвозмездной
конфискации. Два обстоятельства способствовали быстрому форми-
рованию самой радикальной программы крестьянской революции.
Во-первых, основные революционные действия, особенно захваты
помещичьих земель проводились вполне легитимными органами об-
щинного самоуправления: решение (“приговор”) принималось на
сельском сходе большинством голосов. Община, служившая средст-
вом подчинения деревни государственному управлению, являвшаяся
традиционной опорой самодержавия, “вдруг” стала действовать как
ревоиищионно-демокрэтичссжая организация крестьян в борьбе с
поввщичьим землевладением, способная к тому же сразу распреде-
лить захваченные земли и включить их в производственный процесс.
Больше того, в ряде мест осенью 1905 г. крестьянская община при-
сваивал. себе всю власть м даже объявляла о полном неподчинении
государству. Наиболее аркжм примером может служить Марковская
республика в Волоколамск!»! уезде Московской губернии, просуще-
ствовавшая с 31 октября 1905 г. по 16 июля 1906 г

Во-вторых, начавшееся с осени 1905 г. составление показов де-
путатам, избираемым в Государственную думу, послужило для дерев-
ни 1 шпалой политической школой - школой осмысления своего
положения в обществе и формулирования своих требований к обще-
ству. Это положение оценивалось в наказах, такими словами, как
“разорение’*, “нужда”, “голод и холод”, “несчастное , “безнадеж-
ное”, “подневольное “ухныеннве”... Эти требования в конечном
итоге сводились к одному “чтобы , вся земля немедленно была объ-
явлена собственностью всего народа” и бесплатно передана “в урав-
нительное пожьзэвание” тем, кто трудится на ней.

Крестьянская революция в России двигалась именно к такому
решению аграрною вопроса. Захваты помещичьих земель стали со-
провождаться разгромами усадеб, чаще всего сожжением строений и
уничтожением хозяйствешвго имущества. Вот характерные для осе-
ни 1905 г. сообщения.- “Сдавит ста усадеб... разгромлено и сожжено;
уничтожен весь инвентарь  скот” (Курская губерния), “Горизонт в
1многочисленных заревах—” (Тамбовская губерния), “Каждую ночь
вцдны зарева пылающих здавномий...” (Киевская губерния)... Сбыва-
лось лермонтовское предсказание: “И зарево «j сит волны рек”.

По резвым подсчетам зв 1905 - 1907 гг. в Европейской России
было уничтожено от 3 до 4 пас. дворянских усадеб - от 7 до 10 % их
общего количества. По числу разгромленных помещичьих усадеб
выделились Саратовская, Са арская, Тамбовская, Курская, Киевская
и Червиговскяя губернии.

Разгром помещичьих усадеб не был всего-навсего вацдадизмом.
Крестьяне, по их собстведааш сводам, сжигал!' жилые и хозяйст-
венные строения дкя топ», чтобы выдворить помещика из деревни
хотя бы на два-три года, чтобы не допустить ркиеплвниг там отря-
дов upnticS.. Конечно, невозможность удержать захваченное и
жажда мщения за все прошлое также имели значения. Придет 17-год
и разгромы помещичьих усадеб станут осознанным средством кре-
стьянской революции в борьбе против помещиков.
Сказанное позволяет сделать вывод о том, что основные ком-
поненты в механизме революционного насилия, направленного на
ликвидацию помещичьего господства в деревне, сложились уже в
ходе первой революции. В нем, однако, не было тогда физического
истребления противника, не было крови. Свидетельства самые раз-
личные, в том числе из органов государственного управления, отме-
чали: “людей не убивают” (Саратовская губерния); “полное отсутст-
вие случаев насилия над личностью как самих землевладельцев, так
и экономических служащих” (Тамбовская и Воронежская губер-
нии)...

Кровь лилась тогда исключительно одной стороной - лилась
кровь крестьян при проведении карательных акций полицией и вой-
сками, при исполнении смертных приговоров “зачинщикам” высту-
плений.

Беспощадная расправа с крестьянским “самоуправством” стала
первым и главным принципом государственной политики в рево-
люционной деревне. Вот типичный приказ министра внутренних дел
П. Дурного киевскому генерал-губернатору: “...немедленно истреб-
лять силою оружия бунтовщиков, а в случае сопротивления - сжи-
гать их жилища... Аресты теперь не достигают цели: судить сотни и
тысячи людей невозможно”. Этим указаниям вполне соответствова-
ло распоряжение тамбовского вице-губернатора полицейскому ко-
мандованию: ’’меньше арестовывайте, больше стреляйте...” Генерал-
губернаторы в Екатаринославской и Курской губерниях действовали
еще решительнее, прибегая к артиллерийским обстрелам взбунто-
вавшихся селений. Первый из них разослал по волостям предупреж-
дение: “Те села и деревни, жители которых позволят себе какие-
либо насилия над частными экономиями и угодьями, будут обстре-
ливаемы артиллерийским огнем, что вызовет разрушения домов и
пожары”. В Курской губернии также было разослано предупрежде-
ние, что в подобных случая “все жилища такого общества и все его
имущество будут... уничтожены”.

Выработался определенный порядок осуществления насилия
сверху при подавлении насилия снизу. В Тамбовской губернии, на-
пример, каратели по прибытии в село собирали взрослое мужское
население на сход и предлагали выдать подстрекателей, руководите-
лей и участников беспорядков, возвратить имущество помещичьих
экономий. Невыполнение этих требований часто влекло за собой
залп по толпе. Убитые и раненые служит доказательством серьез-
ности выдвинутых требований. После этого, в зависимости от вы-
полнения или невыполнения требований, или сжигались дворы
(жилые и хозяйственные постройки) выданных “виновных”, или
деревни в целом. Однако тамбовские землевладельцы не были удов-
12
летворены импровизированной расправой с восставшими и требова
ли введения военного положения по всей губернии и применение
военно-полевых судов.

Повсеместно отмечалось широкое применение телесных нака-
заний населения восставших сел и деревень, отмеченных в августе
1904 г. В действиях карателей возрождались нравы и нормы крепост-
ного рабства.

Иногда говорят: смотрите, как мало убила царская контррево-
люция в 1905 - 1907 гг. и как много - революция после 1917 г. Од-
нако кровь, пролитую государственной машиной насилия в 1905 
1907 гг. нужно сопоставлять прежде всего с бескровностью кресты
янских выступлений того времени. Абсолютное осуждение казней
творимых тогда над крестьянами, которое с такой силой прозвучал!
в статье Л. Толстого “Не могу молчать”, было единственным мо-
ральным.

Естественным результатом вооруженной расправы было углуб-
ление противостояния между крестьянством и властью, крестьянст-
вом и официальным обществом в целом, прежде всего господствую-
щими сословиями. То “отчуждение” крестьян от “начальства”, кото-
рое заметил сенатский чиновник на судебных процессах в 1902 г.
теперь отмечалось многими свидетелями в самых различных рай-
онах страны. Оно приобрело всеобщность не только территориаль-
ную, но и содержательную, начало преодолевать ограниченность зе-
мельной темой. Среди деревенских частушек, записанных в разные
районах страны в 1908 - 1914 гг., были и совсем не связанные с зе-
мельной темой. Например, такай:

“Бога нет, царя не надо,

Губернаторов побьем,

Податей платить не будем,

Сами в каторгу пойдем”.

Подавление революции вооруженной рукой сопровождалось за-
поздалыми правовыми “уступками” крестьянству, включающими
прекращение с 1907 г. выкупных платежей за “освобождение” от
крепостного права ( иначе их взимание продолжалось бы до 1930 г.);
созданием Государственной думы - псевдопарл''мента, где все же е
1906 - 1907 гг. крестьянские депутаты смогли заявить о действитель-
ных нуждах и интересах • деревни; а, главное, аграрной реформой
П. А. Столыпина, направленной на разрушение общины и передачу
общинных земель в частную собственность отдельных общинников.
Все эти меры, особенно аграрная реформа, могли бы существенно
изменить ситуацию в России, будь они проведены лет 20 - 25 раньше
(когда они были предложены Н. X. Бунге), но после 1905 г. было уже
поздно. Столыпинская реформа слишком откровенно была направ-
лена на сохранение помещичьего землевладения, на раскол деревни
посредством расчистки крестьянских земель от “слабых” для
“сильных”, слишком очевидным был при этом административный
нажим на крестьян. Десятки и сотни тысяч обездоленных выбрасы-
вались из деревни в город, который не мог их принять, или отправ-
лялись столыпинскими переселенцами в далекие края, где слишком
многие оказывались еще в худшем положении, возвращались
“обратниками” вконец разоренными и отчаявшимися К ним следует
добавить массы “иногороднего” крестьянства в казачьих областях и
ряд других категорий сельского населения.

Все они - и те, кто оказался в городе, и те, кто остался в дерев-
не в состоянии скрытого аграрного перенаселения, - сыграют актив-
ную роль в новой революции и внесут не малую долю насилия в гря-
дущие события.

” Первая мировая война (1914 - 1918 гг.), в которой Россия не
могла не участвовать, обрекла широкие слои населения, особенно в
деревне, на крайние бед твия отчаяние и озлобление... 1917 г. ста-
новился неотвратимым.

* К общим тяготам войны, падавшим в крестьянской стране на
плечи именно крестьянского населения, добавился продовольствен-
ный кризис и вместе с ним принудительные заготовки сельскохозяй-
ственной продукций. Уже в августе 1915 г. были введены твердые
цены на хлеб для правительственных закупок (на военные нужды). В
декабре 1916 г. кризис правительственных заготовок заставил встать
на путь хлебной разверстки, проведя распределение необходимого
государству количества хлеба между губерниями селениями, хозяй-
ствами в качестве обязательств на его поставку. Такая разверстка
государственной потребности по территории страны приводила к
тому, что хлебными поставками обязывались и незерновые губернии
- Вологодская Новгородская, Костромская и др. В хлебопроизводя-
щих же районах разверстка сразу оказалась непосильной для кресть-
янских хозяйств. Со всей определенностью об этом заявила Тамбов-
ская губернская земская управа, потребовавшая снижения поставок:
“Не считая себе вправе сознательно вести население к бунту и голо-
ду, губернская управа не находит возможным производить разверстку
в указанных министром земледелия размерах”.

И твердые цег~г, и продразверстка, и даже созданная тогда
“хлебчрмия” не смогли решить задачи из-за своей частичности, ог-
раниченности закупками на военные нужды. Держатели хлебных
запасов, имевших рыночное значение, предпочитали спекулировать,
14
добиваясь безудержного роста цен, усугубляя продовольственные
трудности для неимущих слоев населения как в городе, так и в де-
ревне. Лозунг “Хлеб голодным!* стал одним из главных в русских
революциях 1917 г. - и Февральской, и Октябрьской. Созданное
Февральской революцией Временное правительство должно было
начать именно с продовольственного вопроса - с введения государ-
ственной хлебной монополии, что означало и установление твердых
цен и передачу всего хлебного запаса (кроме необходимого д ля про-
довольствия и хозяйственных нужд владельца) государству через по-
средство его продовольственных органов. Закон, принятый 25 марта
. 1917 г. имел вполне большевистское название “О передаче хлеба в
распоряжение государства”. Однако слишком тесная связь с эгои-
стическими интересами крупных землевладельцев и торговцев, непо-
следовательность и нерешительность действий Временного прави-
тельства привели к тому, что хлебная монополия и передача хлеба в
распоряжение государства на деле осуществлены не были. Провал
заготовок из урожая 1917 г. стал рчевидным сразу. Уже 20 августа
Министерство продовольствия разослало на места директиву: “В слу-
чае нежелания сдавать хлеб должны быть применены меры принуди-
тельные, в том числе вооруженная сила”. И сила эта применялась,
когда сдавать хлеб отказывались крестьяне.

К осени 1917 г. продовольственный кризис охватил практически
всю территорию Европейской России, включая фронт. Голод стал
реальным и наиболее сильным фактором развития событий по стра-
не в целом5.

В сфере собственно аграрных отношений революционный про-
цесс как динамика двух встречных насилий от февраля до октября
1917 г. развертывался в тех же направлениях и формах, как в 1905 -
1907 гт., однако масштабы и темпы событий, их организованность и
сила возросли в огромной степени. Захваты помещичьих земель и
разгромы усадеб начались в марте-апреле, местами (например, в Ран-
ненбургском уезде Рязанской губернии) к началу полевых работ ос-
новная масса помещичьих имений была сметена. Фактическим за-
хватом части помещичьих земель было прекращение выплаты кре-
стьянами арендной платы, осуществленное и повсеместно. Кресть-
янское отрицание прошлого стало предельным. Оно находило вы-
ражение прежде всего в стремлении смести помещичьи имения так,
“чтобы некуда (им) было возвращаться, ... чтобы не были они здесь
совсем”. И теперь при разгроме усадеб крестьяне не останавливались
перед расправой с владельцами, если они оказывали сопротивление.
Программа крестьянской революции, выявившаяся в 1905 г.,
приобрела еще большую определенность и массовую поддержку де-
ревни. Написанные в мае 1917 г. наказы депутатам Всероссийского
съезда крестьянских Советов требовали полного и немедленного
уничтожения частной собственности на землю и передачи ее в тру-
довое пользование на равных началах. Неопределенность позиции
Временного правительства и затягивание с выборами Учредительно-
го собрания привели к тому, что крестьянская революция стала ре-
шать вопрос о земле самостоятельно.

Революционный напор сдерживался лишь сельскохозяйствен-
ными работами. Даже небольшая пауза между сенокосом и уборкой
хлебов в июле сразу дала почти 2 тыс. официально зарегистрирован-
ных выступлений, связанных с нарушением земельных пооядков.
Настоящая крестьянская война развернулась с окончанием полевых
работ - в конце августа-сенгябре. С 1 сентября по 20 октября было
зарегистрировано свыше 5 тыс. выступлений. Основная масса их
приходилась на районы помещичьего землевладения - черноземный
центр, Среднее Поволжье и Украину, а также Белоруссию, Смолен-
скую, Калужскую, Тульскую, Рязанскую и Московскую губернии.
Эпицентром нового соцгтльного взрыва оказалась Тамбовская гу-
берния. 3 сентября власть, на ее территории перешла в руки кресть-
янского Совета, И сентября Совет опубликовал “Распоряжение N3”,
которым все помещичьи хозяйства передавались в распоряжение
местных Советов, вместе с землей на учет бралось (фактически кон-
фисковывалось) все-хозяйственное имущество.

Требования крестьянских наказов стали осуществляться до при-
нятия 26 октября 1917 г. ленинского декрета “О земле”, включавше-
го в себя соответствующий раздел сводного наказа. И без этого дек-
рета к весне 1918 г. они были бы реализованы крестьянской револю-
цией по всей России, но с более ожесточенной и разрушительной
борьбой в самой деревне. Декрет “О земле” и принятый на его осно-
ве в феврале 1918 г. закон “О социализации Земли” снимали накал
стихийной борьбы и вносили определенный порядок в практику
конфискации и распределения помещичьих, а вслед затем и пере-
распределения всех сельскохозяйственных земель, включая кресть-
янские. Однако, узаконение конфискации и перераспределения по-
мещичьих земель не смогло остановить разгромы усадеб, растаскива-
ния имущества, причем не только производственного. В разгромной
волне, начавшейся весной 1917 г. и не остановившейся осенью, ис-
чезли все сколько-нибудь развитые формы аграрного капитализма, в
том числе и многие культурные хозяйства, имевшие большую цен-
ность. Погибали богатейшие библиотеки, собрания произведений
искусства, особенно живописи и скульптуры6.

Волна крестьянского насилия отозвалась ответной волной пре-
дельного ожесточения “бывших”, ставших в массе своей социальной
16
основой белой гвардии. Не многие могли подняться тогда до нравст-
венного и интеллектуального уровня Александра Блока, не воспы-
лавшего ненавистью ни к тем, кто сжег его библиотеку вместе с до-
мом в Шахматове, ни к революции как таковой. В своей знаменитой
статье “Интеллигенция и революция” (9 января 1918. г.) он дает
нравственное истолкование крестьянских разгромов помещичьих
усадеб:

“-Почему гадят в любезных'сердцу барских усадьбах0 - Потому,
что там насиловали и пороли девок; не у того барина, так у соседа.

- Почему валят столетние парки? - Потому, что сто лет под их
развесистыми липами и кленами господа показывали свою власть:
тыкали в нос нищему мошной, а дураку - образованностью...”

(Отметим же, что такие памятники культуры, как толстовская
Ясная Поляна, тютчевское Мураново и многие другие самими крестья-
нами охранялись от погромов.)

Крестьянство смело систему самодержавно-помещичьего наси-
лия и реализовало свой идеал уравнительного трудового пользования
землей, отдав власть в стране поддержавшим его большевикам. Од-
нако стихийная революционность крестьянства и революционно-
преобразующие устремления большевизма имели разнонаправленные
векторы и стали резко расходиться с весны 1918 г;, когда ситуация
катастрофически нарастающего голода в городе потребовала хлеб от
деревни. Хлебная монополия с неизбежностью перерастала в продо-
вольственную диктатуру для действительной “передачи хлеба в рас-
поряжение государства” В мае-июне 1918 г. была проведена полная
централизация продовольственного дела с предоставлением чрезвы-
чайных полномочий Народному Комиссариату продовольствия; объ-
явлен “крестовый поход” городских рабочих в деревню для борьбы
против сельской буржуазии, гомощи бедноте и проведения хлебных
заготовок; началось создание комитетов деревенской бедноты в це-
лях ее организации, усиления политической роли (вплоть до подчи-
нения комбедам сельских и волостных Советов) и снабжения продо-
вольствием за счет излишков, изымаемых у других.

Массовая посылка рабочих продотрядов в деревню для изъятия
хлебных излишков и форсирования социального раскола крестьянст-
ва извне и сверху означили глубочайший перелом в развитии русской
революции. С этого момента революция в городе и деревне - проле-
тарская и крестьянская, - слившиеся в единый поток осенью 1917 г.,
стали расходиться но своим целям и средствам. Прямая угроза со
стороны общего врага - белой контрреволюции заставляла соединять
свои силы, но нарастающий продовольственный кризис, борьба за
хлеб вновь и вновь ставили естественных союзников лицом к лицу.
Эго противостояние города и деревни не было и не могло быть аб-
солютным, поскольку в самой деревне имелось немало нуждающихся
в хлебе и прямо голодающих. Беднота не могла исчезнуть сразу по-
еле раздела помещичьих земель, а голод не ждал. Большевистская
политика находила определенный отклик в деревне - и там были
активные сторонники Советской власти, комбедовцы, коммунары...

Протесты вызывались безобменным характером заготовок, про-
изволом при определении излишков, непосильностью для крестьян-
ских хозяйств предъявляемых требований, широким использованием
грубой силы. Осенью 1918 г. “крестовый поход” продотрядов за хле-
бом и деятельность комбедов вызвали волну крестьянских восста-
ний, прокатившуюся по всей территории Советской России.

Подавление крестьянских восстаний с самого начала проводи-
лось со всей решительностью, не останавливаясь перед применением
военной силы и казней. Оправданием суровой бескомпромиссности
и даже жестокости служили реальная угроза голода для миллионов
людей и условия начинавшейся гражданской войны, на фронтах ко-
торой решались судьбы революции. Соответственно этому больше-
вистская идеология определяла смысл борьбы за хлеб как борьбу за
социализм, трактовала крестьянские протесты против насильствен-
ного изъятия хлеба как “кулацкие”, а попытки вооруженного сопро-
тивления как “бандитизм”. Вся эта терминология прочно вошла в
официальный язык и всю советскую документацию 1918 - 1922 гг.

Тем не менее, уроки крестьянских восстаний второй половины
1918 г. не прошли бесследно. Они привели к ликвидации комбедов и
отказу власти ст попытки опереться исключительно на “сельский
полупроллетариат” - деревня оставалась крестьянской. Комбеды бы-
ли слиты с сельскими и волостными Советами и таким образом по-
высили в них влияние бедноты, тесно связанной с большевиками.
Одновременно (с января 1919 г.) стихия продовольственных загото-
вок рабочими продотрядами заменяется единой системой, продоволь-
ственной разверстки, осуществленной в общегосударственном мас-
штабе. Государство в свою очередь обязывалось обеспечить деревню
промышленными товарами на основах прямого (не торгового) рас-
пределения. Ь этом состояла одна из главных идей “военно-ком-
мунистической” организации экономической жизни. Однако разру-
шенная многолетней войной промышленность не могла удовлетво-
рить нужд деревни. “Военно-коммунистическая политика” в деревне
сразу же свелась к изъятию в крестьянских хозяйствах продоволь-
ствия, необходимого для полуголодного существования армии и го-
родского населения, остатков промышленности. Продразверстка
провела основную линию раскола между революциями города и де-
ревни. Мобилизация на военную службу, разного рода повинности
(трудовая, гужевая и др.), попытки прямого перехода к социализму
на путях организации коллективного земледелия еще более усилива-
ли противостояние крестьянства и власти.
Военный характер советской политики того времени проявлял-
ся не только в Том, что это была политика военного времени, но и в
той, что ее осуществление опиралось на применение военной силы.
Фактически продразверстка проводилась продармией, находившейся
в подчинении Народного Комиссариата продовольствия, но и орга-
низованной и действующей по принципам регулярной армии. Соот-
ветственно и сопротивление деревни в конечном счете принимало
форму вооруженных выступлений.

Крестьянские восстания против продовольственной разверстки,
против разных мобилизаций и повинностей, против попыток кол-
лективизации в 1918 - 1920 гт. были постоянным явлением, общим
фоном. В деревне возникло “зеленое” движение - партизанские об-
< разования, боровшиеся и против “белых”, и против “красных",
। “желто-голубых” и т. п. Однако, как ни сложно складывались отно-
шения большевиков и крестьян, они выдержали удары контрреволю-
ции. Миронов на Дону, Махно на Украине, Мамонтов в Сибири и
1 многие другие герои гражданской войны на самом деле были вождя-
ми крестьянской революции, которая явилась одним из главнейших
1 факторов победы над контрреволюцией.

Ожесточенное противоборство социальных сил в гражданской
войне дополнялось специфическим насилием воюющих армий (лю-
бой политической окраски) над мирным населением, особенно в де-
ревне: самочинные реквизиции и прямые грабежи, разорявшие хо-
зяйства, все формы физического насилия над личностью, причиняв-
 шие особенно мучительные страдания людям.

Повседневное и всеохватывающее насилие стали пронизывать
отношения деревни с “внешним” миром и это сыграло самую важ-
ную роль в трансформации крестьянской революции в крестьянскую
войну против большевистского режима. Эта война охватила всю тер-
риторию страды в виде отдельных частных выступлений и столкно-
вений с властями. Однако основным театром боевых действий стали
хлебопроизводящие районы, очередность которых определялась бли-
зостью к центру и движением фронтов гражданской войны: Чапан-
> ная война в Среднем Поволжье и Вешенское восстание на Дону вес-
ной 1919 г., Вилочное восстание в Среднем Поволжье весной 1920 г.,
Ангоновщина в Черноземном центре с осени 1920 г., а вслед за ней
Махновщина на Украине и Западно-Сибирское восстание, продол-
жавшееся до конца 1921 г., а местами и в 1922 т. Мятежи воинских
соединений Миронова, Григорьева, Сапожкова и ряда не столь из-
вестных военачальников также целиком вмещаются в рамки кресть-
янской войны и по характеру, и по целям.

Исторически не случайно, что именно крестьянство тамбовско-
го черноземья, с такой яростью громившее помещичьи имения в
1905 г. и первыми начавшее аграрную революцию в 1917 г., оказа-
лось наиболее активным и решительным в борьбе против “военного
коммунизма”.

Силой обстоятельств гражданской войны -Тамбовская губерния
стала одной из главных продовольственных баз республики. Бли-
зость к центру и относительная удаленность от основных фронтов
привела к перемещению сюда продовольственных заготовок, а вме-
сте с ними и всего комплекса острейших проблем в отношениях ме-
жду крестьянством и государством. Уже осенью 1918 Г. “хлебная”
Тамбог щина испытала на себе всю тяжесть продовольственной дик-
татура и “крестового похода” за хлебом. Сюда прибыли 50 рабочих
продотрядов из Москвы, Петрограда, Череповца и других городов. В
крестьянских восстаниях против насильственных заготовок хлеба
приняло тогда участие до 40 тыс. человек. Так возникло повстанче-
ское движение, находившее выражение в постоянных вспышках мя-
тежей в отдельных селениях и появлением в лесных районах боевых
групп и партизанских отрядов, именуемых в советской документации
“бандами”. Среди последних в начале 1919 г. появляется “банда”
А. С. Антонова, активно участвовавшего в революционной борьбе с
1905 гг Динамика повстанческого движения очень точно отражала
ход 'продразверсточных кампаний, становившихся все более непо-
сильными и трудными.

С отказа сдавать хлеб и разоружения продотрядов, появившихся
в деревне в августе 1920 г. и началась антоновщина как массовое
движение. Огонь восстания распространился по губернии, как по су-
хой соломе, с непостижимой для местных властей быстротой. Пар-
тизанский способ ведения боевых действий повстанцев, успевавших
под натиском красноармейских частей скрыться и просто раствори-
ться в крестьянской среде, пульсирующий характер движения обес-
печивали успех на первых порах. Не вызывает сомнений хорошая
организация повстанцев, образовавших своеобразную “крестьянскую
республику” на территории Кирсановского, Борисоглебского, Там-
бовского уездов с центром в с. Каменка. Вооруженные силы
А. С. Антонова сочетали принципы построения иррегулярной армии
(2 армии в составе 21 полка, отдельная бригада) с регулярными воо-
руженными отрядами. Эта структура не отличалась прочностью, ме-
жду “атаманами” зачастую шла обычная для подобных формирова-
ний борьба амбиций. Но до поры до времени это компенсировалось
инициативностью командиров, гибкой партизанской тактикой вне-
запных атак и стремительных отходов.

В целом организация и руководство ангоновцев оказались дос-
таточными для успешных военных действий партизанского типа в
условиях трех лесных уездов Тамбовщины - при наличии прекрасных
природных укрытий, при теснейшей связи с населением и его все-
мерной поддержке, при отсутствии необходимости в глубоких 1ылах,
обозах и т.п. Конкретность и наглядность целей и результатов воен-
ные действий повышали боевой дух армии и привлекали к ней но-
вые силы число бойцов в антоновском войске в феврале 1920 г дос-
тигло 40 тыс. Но это был предел. К началу мая их численность со-
кратилась до 21. тыс., как в результате начавшихся решительных дей-
ствий Красной Армии, так и в связи с наступлением весенней страды.
В ‘‘Двухнедельник добровольной явки бандитов” (конец .марта - на-
чало апреля) явилось и в массе разошлось по домам до 6 тыс. анто-
новцев.

Попытки выйти за локальные рамки, призывы к всероссийско-
му восстанию крестьян оказались тщетными. Сказались и личные
качества лидеров, их вождистская претензионность и ограничен-
ность кругозора. Главным однако было другое: антоновцы были си-
лой только в своих уездах, рядом с родным домом. Когда же тесни-
мые войсками под командованием М. Н. Тухачевского антоновские
армии оказались в Пензенской губернии, то были разбиты в первом
же бою. Отход в Саратовскую губернию ничего не изменил: новый
бой и новый, на этот раз полный, разгром. Антоновщина - типичное
крестьянское восстание с типичным финалом - военным разгромом
при выходе из родных мест.

Было бы глубоким заблуждением идеализировать крестьянскую
войну. Она несла существенный урон экономике Тамбовщины. Пов-
станцы уничтожали средства связи, портили железные дороги, гро-
мили совхозы и коммуны, с особой яростью убивали коммунистов и
советских работников из крестьян. Объективно говоря, по части
жестокости обе стороны не уступали друг другу, а жестокость остает-
ся жестокостью, от кого бы она не исходила.

Важнейшим рубежом в цепи событий стал февраль 1921 г.
К этому времени повстанческое движение достигло наибольшего
размаха, стало находить отклик в пограничных уездах Воронежской
и Саратовской губерний. С того же времени перешла к решительным
действиям против антоновцев и Советская власть. Ликвидация
фронтов против Польши и Врангеля позволяла ей двинуть на Там-
бовщину крупные и боеспособные воинские контингенты, технику,
включая артиллерию, бронечасти, самолеты. Изменилась и тактика
действий против повстанцев. Вместо отдельных, не связанных еди-
ным планом операций, была создана четкая сгруктура военного
управления. Численность правительственных войск быстро растет: к
началу января 1921 г. она приближалась к 12 тыс. человек, к началу
марта - превысила 40 тЫс.д а к началу июня - была уже более 100
тысяч.

Инерция войны не только продолжала диктовать поведение
обеим сторонам, но еще более ожесточила, довела до крайней степе-
ни их противоборство. В мае начался военный разгром антоновши-
ны. Стратегия этого разгрома состояла в полном и жестком осущест-
влении военной оккупации повстанческих местностей, установлении
назначенного сверху управления, включавшего в свой состав пред-
ставителей армии и чека, уничтожении хозяйств и домов участни-
ков, взятие заложников (одиночками и целыми семьями), создание
концентрационных лагерей и репрессии вплоть до расстрела за не-
повиновение, укрывательство “бандитов” и оружия.

У дсен был приказ № 171 от 11 июня 1921 г., вводивший рас-
стрелы заложников в “бандитских” селах до полного подчинения,
выдачи “бандитов” и активного участия против “бандитизма”. “Без
расстрелов ничего не получится. Расстрелы в одном селении на
других не действуют, пока в них не будет проведена такая же дера”,
- утверждали участники борьбы с антоновшиной.

Методы подавления крестьянского восстания, особенно приказ
№ 171 вызвали протест и в высших слоях большевистского руково-
дства. 18 июля приказ был отменен. Однако, как свидетельствуют
впервые открывающиеся документы, и в дальнейшем - вплоть до
глубокой осени 1921 г. - применялись и расстрелы за неповинове-
ние, и артиллерийские обстрелы, и даже газовые атаки мест скопле-
ния вооруженных сил ангоновцев.

Новые документы обнаруживают необычные обстоятельства,
подчеркивающие подлинный трагизм ситуации: в противоборстве
оказались армии, одинаковые по составу: крестьянские, одинаково
организованные (включая комиссаров, политотделы и т. п.), прися-
гавшие красному знамени, как знамени революции, боровшиеся “За
победу настоящей революции !” ...7 И между этими армиями воору-
женная борьба в обществе достигла наибольшего накала, стала
борьбой на взаимное уничтожение. Сбывалось некрасовское пред-
чувствие: "Кровавым лить дождям

Большевики со свирепой жестокостью подавили и “антоновши-
ну” в Тамбовской губернии, и “махновщину” на Украине и все дру-
гие крестьянские мятежи, однако и сами должны были отказаться от
немедленного “введения" социализма и, главное, удовлетворить ос-
новные требования деревни - отказаться от продовольственной раз-
верстки, ввести НЭП, признать особые интересы и права деревни.
Земельный кодекс РСФСР, принятый в декабре 1922 г., закрепил
итоги осуществленной самим крестьянством аграрной революции.
Социалистическое земельное законодательство 1918	1920 гг. было

отменено. Решение земельного вопроса вновь приводилось в соот-
ветствие с требованиями крестьянского наказа 191 г. Можно было
бы сказать, что крестьянская революция победила, однако эта побе-
да оказалась равносильной поражению, поскольку' крестьянство не
22
смогло созвать отвечающую его интересам государственную власть,
поскольку демократические возможности сгорели в огне граждан-
ской войны, поскольку из жесточайшего столкновения насилий вы-
растала государственная диктатура.

1	См.: Семевский В. И. Крестьянский вопрос в России в XVIII
и первой половине XIX века. Т. 2. Спб. 1888; Кизеветтер А. А. К ис-
тории крестьянских движений в России. - Крестьянская Россия. Кн
VIII - IX. Прага 1924; Литвак Б. Г. Опыт статистического изучения
крестьянского движения в России XIX века. М., 1967; Дружинин Н.
М., Федоров В. А Крестьянское движение в России в XIX в. - “Ис-
тория СССР”, 1977, № 4, и цр.

2	Анфимов А. М. Крестьянское движение в России во второй
половине XIX века - “Вопросы истории”, 1973, № 5.

3	См.: Материалы по истории крестьянского движения в Рос-
сии. Под ред. Б. Б. Веселовского, В. И. Пичеты и В. М. Фрича. Вып.
III. Крестьянские движения 1902 г. В Полтавской и Херсонской
губерниях. Сб. Документов. М. - П., 1923; Крестьянское движение в
Полтавской и Херсонской губерниях в 1902 г. Сб. Документов. Харь-
ков, 1961.

4	См: Маслов П. П. Аграрный вопрос в России. Т. II. Кризис
крестьянского хозяйства и крестьянское движение. Спб. 1908 г.;
Шестаков А. В. Крестьянская революция 1905 - 1907 годов в России.
М.; Л. 4926, Дубровский С. М. Крестьянское движение в революции
1905 - 1907 гт. М., 1956; Першин П. Н. Аграрная революция в Рос-
сии. В 2 кн. М., 1966. Кн.1; Сенчакова Л. Т. Крестьянское движение
в революции 1905 - 1907 гг. М., 1989; и др.

5	См: Сидоров А. А. Экономическое положение России в годы
первой мировой войны. М. 1973; Анфимов А. М. Российская дерев-
ня в годы первой мировой войны (1914 - февраль 1917 г.) М., 1962;
Волобуев П. В. Экономическая политика Временного правительства.
М.,	1962; Китанина Т. М. Война, хлеб и революция.

(Продовольственный вопрос в России. 1914 - октябрь 1917 г.). Л.,.
1985.

6	См.: Крестьянское движение в 1917 году. Сб. Документов. М..
1927; Аграрная революция. М., 1928. Т.2; 1917 год в деревне. ’ 1. - Л.
1929; Советы крестьянских депутатов и другие крестьянские органи-
зации. М., 1929. Т.1. 4.I-II; Луцкий ЕА Крестьянское восстание в
Тамбовской губернии в сентябре 1917 г. - “Исторические записки”,
1938. № 2; Першин П. Н. Аграрная революция в России. М., 1966.
Кн. 1-2; и др.

7	Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919 - 1921
гг. “Антоновгцина”. Документы и материалы. Тамбов. 1994 г.
КРЕСТЬЯНСТВО И ГОСУДАРСТВО В ДОРЕФОРМЕННОЙ
РОССИИ

Л. В. Данилова

Взаимоотношения крестьянства и государства - одна из фунда-
ментальных проблем исторической науки. Для изучения истории
России, где в недалеком прошлом преобладающую массу населения
составляло крестьянство, эта проблема особенно актуальна. На со-
временном этапе ее разработка имеет, помимо научного, и практиче-
ско-политическое значение. Без ее уяснения невозможно успешное
осуществление проводимых ныне реформ села. Содержание и спосо-
бы осуществления аграрных реформ, как и вообще реформирование
любых других сфер общественной жизни, зависят от стадии истори-
ческого развития и большой совокупности исторических обстоя-
тельств. Проекты реформ- безусловно должны исходить из сущест-
вующей реальности. Этб"аксиома. Вместе с тем немаловажно осмыс-
ление и учет опыта прошлого, ибо он фиксирует не только истори-
чески ограниченные, пр ходящие формы, но и некие долговремен-
ные константы, сказывающиеся на социально-экономическом и по-
литическим развитии и ментальности общества и при смене форма-
ционных стадий. Следует иметь в виду и наличие в ходе историче-
ского процесса ситуационной повторяемости, связанной с действием
закономерностей, присущих обществу вообще, независимо от его
формационной принадлежности. Наряду со стадиальной, региональ-
ной и локальной спецификой в механизме реформирования общест-
венных отношений всегда есть определенный инвариает, черты
сходства, свойственные институту государственного управления как
таковому. Для России с ее высокой степенью активности государст-
венной власти в регулировании и преобразовании общественных
отношений выявление подобного инварианта вдвойне важно И хотя
современное российское крестьянство - это совершенно иной соци-
альный тип по сравнению с традиционным крестьянством средневе-
ковой Руси или пореформенной России второй половины XIX - на-
чала XX в.1, знакомство с повседневной практикой взаимоотноше-
ний крестьянства и государства в прошлом, а также имевших место
на разных исторических этапах приемов реформаторской деятельно-
сти может принести определенную пользу.

При исследовании аграрных реформ и в целом взаимоотноше-
ний крестьянства и власти совершенно необходим отказ от долгое
время господствовавшей концепции происхождения, сущности и
функций государства. Последние обычно сводились к осуществле-
нию классового насилия, в то время как государство при всем его
24
бесспорно классовом характере в антагонистических обществах, вы-
полняет и общеполезные функции, обеспечивает целостность орга-
низма, его нормальное функционирование. В силу действия ряда
конкретных исторических, геополитических и естественно геогра-
фических факторов (относительно позднее возникновение государ-
ственности у восточных славян в окружении сильных государствен-
ных преобразований, неустранимая угроза внешних нашествий с
Востока к Запада, тяжелое татаро-монгольское иго, полиэ * ничность
населения, обширность территории и постоянные колонизационные
процессы и т. Д.) управленческие функции государства в России бы-
ли особенно ярко выражены.

С самого своего возникновения политическая надстройка в вос-
точнославянском обществе складывалась быстрее, нежели соответст-
вующий социально-экономический базис. В процессе исторического
развития активная опережающая роль политической надстройки
проявлялась со все возрастающей силой. И не в последнюю очередь
по этой причине феодализм в России не достиг столь высокого раз-
вития, как ь ряде других европейских стран и обрел форму так назы-
ваемого государственного феодализма. Активно складывавшаяся со
времени образования единого Российского государства система госу-
дарственного феодализма была оформлена Соборным Уложением
1649 г. Характерный для средневекового общества дуализм полити-
ческой системы (разделения власти, различных прерогатив и обязан-
ностей'между центром и составляющими общественный организм
социальными ячейками - вотчиной, поместьем, церковной корпора-
цией, сельской общиной, городом и др.) на Руси проявлялся слабее,
чем в большинстве европейских стран. Центр (в лице княжеской
власти, а на ранних стадиях города-государства) сосредоточивал в
своих руках все возрастающую долю управленческих функций. И
капитализм в России сложился и функционировал в рамках общест-
венно-политической системы, унаследованной от средневековья, что
наложило неизгладимую печать на его характер.2 Властные стру-
ктуры проникали во все сферы общественных отношений. На всех
исторических этапах в России весьма велика была относительная
независимость государственной власти даже от своей социально -
классовой опоры. Государство не только юридически оформляло
сложившиеся общественные отношения и социальный статус разных
сословий, но и активно их формировало. С ранних исторических
этапов реформаторская деятельность государственной власти не ог-
раничивалась приведением социального строя в соответствии со
спонтанно вызревавшими новыми явлениями, но и форсировало ис-
торический процесс. Наиболее показательны в этом отношении пет-
ровские преобразования, круто повернувшие страну в сторону мо-
дернизации. Известные предпосылки этих преобразований склады-
вались еще в XVII столетии (и даже ранее), но совершенный в нача-
ле XVIII в. перелом во многом являлся разрывом с прежним ходом
развития российского общества. В страну с безраздельно до тех пор
господствовавшей традиционной аграрной экономикой, типично
средневековым социальным и политическим устройством привноси-
лись индустриальные формы промышленности (на первых порах не-
избежно были основанные на принудительном труде), рациональные
методы государственного управления, соответствующие общеевро-
пейскому типу организации армии, новые формы быта. Россия вста-
ла на путь догоняющего развития. Это был ответ на вызов _эпохи,
реакция на зарождение капиталистических отношений в европей-
ских странах, в систему экономических, культурных и военных свя-
зей, которых Россия была издавна включена. Осуществленные Пет-
ром I и его последователями реформы при всех своих положитель-
ных сторонах имели и негативные последствия: утяжеление податно-
го бремени для массы населения, усиления принудительности со
стороны государства, ужесточение крепостничества. Особенно силь-
но пострадало крестьянство. Именно за его счет прежде всего осу-
ществлялась модернизация станы. Кстати сказать, таким же образом
дело обстояло и в XIX - XX вв.

В Сословно-классовых доиндустриальных обществах крестьянст-
во - основной производитель материальных благ, а создаваемый им
прибавочный продукт - главный источник обеспечения государст-
венной организации и в целом общественно-политической систе-
мы. Изъятие прибавочного продукта в доиндустриальных обществах
государство и господствующие сословия осуществляют посредством
присвоения личности крестьянина и его земли, с которой тот был
органически сращен. В зависимости от конкретных исторических и
экологических условий в механизме изъятия прибавочного продукта
на первый план мог выходить то один, то другой элемент отмеченно-
го двуединства внеэкономического принуждения.3

Для России с ее обширной территорией, неограниченными воз-
можностями и внешней колонизации, спецификой системы земле-
делия, высокой активностью политической надстройки экспроприа-
ция личности крестьянина приобрела первостепенное значение.
Именно в этом следует искать главную причину установления кре-
постничества и введения таких форм обложения, как подушная по-
дать. Таким образом, ч России взаимоотношение с властью остава-
лось ключевой проблемой не только для государственно зависимого,
но и для владельческого крестьянства.

Само собой разумеется, что способы и степень принуждения к
крестьянству со стороны государства не были одинаковыми в ходе
26
исторического процесса. На ухудшение своего социального статуса и
материального положения, превышение нормы налогов и повинно-
стей сверх возможностей хозяйства и семьи крестьянство отвечало
протестом - от пассивных форм сопротивления до массовых рево-
люционных выступлений.

Анализируя взаимоотношения крестьянства и власти, советские
историки все свое внимание почти исключительно сосредоточивали
на эксплуататорской сущности государства и формах социального
протеста крестьянства, его революционной борьбе. При этом в тени
оставалась такая сторона дела, как непреложность существования в
традиционных крестьянских обществах монархической власти в том
или ином ее проявлении4 то обстоятельство, что эта-власть воспри-
нималась в виде божьего установления, имела в глазах крестьянства
сакральную санкцию. Обычно упускалось из виду, что крестьянство
не только мирилось с несением государственного тягла, уплатой на-
логов и отправлением повинностей, но и признавало их законность.
В представлении крестьянства сословно-классовая структура общест-
ва, в рамках которого только и существует этот общественный слой,
подчинение государственной власти - естественный порядок вещей,
установленный свыше. Через историю всех традиционных крестьян-
ских обществ проходит вера в верховного правителя (князя, царя,
короля) как защитника и заступника народа перед людьми и перед
Богом. Царистские иллюзии - характерная черта крестьянского мен-
талитета. Источник подобной ментальности коренится в положении
крестьянства как общественного слоя, характере его производствен-
ной деятельности и сословной организации (сельской общины, кла-
на и др.), неизбежности включения этой организации в более широ-
кую общественную связь. На ранних стадиях большое значение име-
ло также и зафиксированное исторической памятью народа и тради-
цией происхождение государства из общинной системы5. Многие
крестьянские платежи и повинности непосредственно восходили к
коллективному труду либо продукту общины. В результате отмечен-
ной ориентации исследований из поля зрения выпадала важная про-
блема взаимообусловленности типа крестьянских сообществ (общин,
кланов и др.) и их более широких сословных объединений, специ-
фики крестьянской ментальности и формы государственной власти.
Для России, где в течение веков существовал общинный земский
строй, а самодержавие отличалось такой устойчивостью, что даже в
эпоху развития капитализма определяло целостность общественной
системы.

Как отмечалось выше, на доиндустриальных стадиях общест-
венного развития при господстве традиционной аграрной экономики
крестьянство составляло основание социальной системы. В силу

' *	Z7
привязанности крестьянского производства к естественному базису,
преобладанию обмена природой над обменом в обществе огромная
роль в воспроизводстве крестьянского хозяйства и крестьянства в его
социальности принадлежит крестьянскому сообществу. Но будучи
гарантом функционирования и воспроизводства натурально-потре-
бительского семейного хозяйства, сельская община и другие кресть-
янские общности не обладали полной самодостаточностью. При
всей своей автономности они испытывали потребность во включе-
нии в более широкую общественную связь. Воспроизводство кресть-
янства в его социальности могло осуществляться лишь в целостной
общественно-политической системе В ограниченной по объему ста-
тье нет возможности приводить конкретные исторические доказа-
тельства этого. Достаточно сослаться на тот общеизвестный факт,
что самое появление крестьянства как особого общественного слоя
явилось результатом крупных сдвигов в общественном разделении
труда, появления города и деревни в качестве особых сфер экономи-
ки, .смены родо-племенной интеграции общества политической. В
России вплоть до пореформенной эпохи относительно слабо была
развита городская жизнь. Поэтому из всех институтов целостной
общественной системы именно государство выходило на первый
план в контактах с крестьянством. Наряду с общиной государство
выступало гарантом воспроизводства крестьянского хозяйства и кре-
стьянства как сословия. Оно представляло защиту крестьянству от
внешнего врага и от притеснений сильных мира сего, наступления
крупных землевладельцев. В России подобная роль государства была
особенно велика в силу того, что на протяжении всего средневековья
и в новое время сохранялся огромный массив сельских общин, не
по павших под власть частных землевладельцев (светских и духов-
ных). Так называемые черные (черносошные) общины составляли
главную материальную базу и массовую социальную опору государ-
ственной власти. Наличие огромного массива свободного от частно-
владельческой зависимости крестьянства обеспечивало государству
возможность контроля над всеми сферами общественной жизни.

Функционирование государства в роли гаранта и фактора вос-
производства крестьянского хозяйства не следует, конечно, пони-
мать (с чем подчас можно встретиться в литературе) буквально, в
смысле прямого вгоржепия в сельскохозяйственное производство.
Речь может идти ль.ль об обеспечений возможности ведения кресть-
янами хозяйства, создании условий для воспроизводства крестьянст-
28
ва в его социальности, как особого сословия Если же известное
влияние государства на масштабы и структуру крестьянского произ-
водства в определенный исторический период и имело место, то
оно было опосредованным (через норму и форму тяглового обложе-
ния)6. Характер и масштабы крестьянского хозяйства обусловлива-
лись ресурсами, доставляемыми природной средой и возможностью
семейной кооперации (ее численностью, составом). Однако в силу
властных прерогатив, монополии на определенные земли (особенно
промысловые угодья), хозяйство отдельных разрядов крестьянства
(оброчников, служебников и разного рода зависимых людей) подвер-
галось существенному регулированию. Уже в XVI - XVII вв. в двор-
цовых владениях отмечаются отдельные случаи прямого вмешатель-
ства в крестьянское хозяйство. В XVIII - XIX вв подобная практика
становится шире.-Она распространяется уже и на государственных
крестьян, особенно на вновь осваиваемых землях. Объектом ад-
министративного регулирования были землепользование и хозяйство
удельных крестьян. Конечно, государственное вторжение в сферу не-
посредственно крестьянского производства не сопоставимо с тем,
какое осуществлялось вотчинниками (что можно наблюдать по мо-
настырским уставным грамотам XVI - XVII вв., владельческим инст-
рукциям XVIII - первой половины XIX в. и другим вотчинным до-
кументам), но на поздних этапах оно было достаточно значимым.

Составившие важную особенность материальной базы россий-
ской монархии огромные масштабы дворцового землевладения в
конце средневековья и такой феномен, как десятинная пашня на
землях зависимых от государства крестьянских миров, могли поя-
виться лишь в условиях усиления самодержавия и возросшего эко-
номического принуждения по отношению к крестьянству, прогрес-
сировавшего присвоения их личности и земли.

Государственное регулирование воспроизводства крестьянства и
крестьянского хозяйства осуществлялось через законодательство, на-
тогово-повинностную систему, установления нормы и формы при-
бавочного продукта. На размер и структуру крестьянского хозяйства
оказывали влияние проводимые государством реформы обществен-
ного строя. При характерной для послепервобытных добуржуазных
обществ сращенноста земельной собственности и отношений гос-
подства-подчинения (т. е. отношений политических) все проводи-
мые государством реформы неизбежно затрагивали аграрную сферу,
и прежде всего крестьянство, составлявшее основание социальной
пирамиды. Классическим примером здесь может послужить помест-
ная реформа. Направленная на создание слоя служилых людей на
практике она означала глубокий аграрный переворот. Не менее серь-
езные изменения государство привносило в судьбы крестьянства и в
ранее средневековье, хотя из-за недостаточности источников эту
сторону дела изучать крайне затруднительно. Ситуация осложняется
также и тем, что речь идет о периоде становления сословно-
классового общества и государственности, когда последняя была еще
тесно привязана к родо-племенной организации и представляла ско-
рее. в виде этнополитических образований. Тем не менее отдельные
летописные сообщения. Русская правда, сохранившиеся немногие
акты не оставляют сомнения в том, что формирующаяся государст-
венная власть играла огромную роль в появлении крупного привиле-
гированного землевладения с зависимым крестьянством в процессе
превращения свободной сельской общины в подчиненную террито-
риальную административную единицу. Уже самим фактом введения
системы территориально-административного деления и управления,
установлением даней и различных повинностей, распространением
на подвластное население суда формирующееся государство закла-
дывало предпосылки классового общества, будущей зависимости
крестьянства. Первоначальное возникновение на Руси крупной вот-
чины явилось результатом княжеского пожалования. Иными слова-
ми, государственная власть положила начало аграрному перевороту.
Следует заметить, что применительно к раннесредневековому перио-
ду (Киевская Русь) в существующей литературе неоднозначно оце-
нивается существо взаимоотношений организованного в общины
сельского населения и формирующегося государства: осуществляе-
мого последним территориально-административного управления,
отправления суда, устанавливаемых даней, налогов, повинностей
(характерное для азиатского способа производства поголовное рабст-
во государственный феодализм и т. Д.). В данном случае важно под-
черкнуть, что на раннеклассовой стадии и класс крестьянства, и
государство находились в процессе становления. Эта стадия характе-
ризовалась неполной вычлененностью политической системы из
общишюй структуры. Вполне сформировавшийся класс крестьянства
и крестьянская сельская община - феномены зрелого сословно-
классового общества. Однако и в последующий период политиче-
ской раздроблешюсти при господстве системы кормлений еще на-
блюдались черты сращенности государственной системы и общины
Доказательства этому можно найти в Псковской и Новгородской
судны.. грамотах, междукняжеских договорах, актовом материале.

Крупные аграрные преобразования, а следовательно, перемены
судьбах крестьянства связаны с образованием единого Российского
30
государства. Судебник 1497 г. и последующее законодательство (ус-
тавные грамоты, судебники XVI в. и др.) оформили статус общерос-
сийских сословий, в том числе крестьянства. Регулирование косну-
лось не только черных волостей (определение рамок самоуправле-
ния, полномочия выборных мирских властей и т. д.), но и частно-
владельческих крестьян (узаконение крестьянского выхода в опреде-
ленный срок и т. д.). Поворотным пунктов в судьбах российского
крестьянства стало введение поместной системы Создаваемая с це-
лью обеспечения страны военной силой поместная система положи-
ла начало государственного закрепления крестьян за служилыми
людь-ми Хотя начатая с конца XV в. массовая раздача в поместье
черных волостей, до того свободных от частновладельческой зависи-
мости, поначалу не означала крепостного состояния крестьян их
населявших, основы для этого были заложены.

Как бы в конце концов ни завершилась давняя историографи-
ческая полемика о глубинных причинах закрепощения крестьян, не-
оспорим тот факт, что крепостное право установлено именно госу-
дарством через серию правительственных указов и Соборное Уложе-
ние 1649 г. И сделано это было прежде всего в интересах дворянства
- военной опоры государственной власти. Уложение и предшест-
вующие ему законодательные акты не просто узаконивали стихийно
возникшую ситуацию, а вводили принципиально новые формы гос-
подства и подчинения владельческих крестьян. Законодательство
последукяцего периода, венцом которого стала Золотая грамота дво-
рянству 1785 г., довело крепостничество до зависимости близкой к
рабству. Однако это было время, когда заложенная реформами
Петра I модернизация экономики, государственного управления и
других сфер общественной жизни стала необратимой и настоятельно
требовала устранения феодально-крепостнических отношений, рас-
чистки пути для развития капитализма,  индустриализации страны.
Уже во второй половине XVIII в., когда крепостничество достигло
своего апогея и казалось прочным и долговечным, не только в среде
передовой общественности, но и некоторыми представителями про-
свещенного дворянства и даже в правительственных кругах, выска-
зываются мысли и необходимости и неизбежности отмены крепост-
ного права как несоответсвующего духу исторической эпохи и но-
вым реалиям. Во второй половине XVIII в. предпринимаются и пер-
вые шаги в таком направлении. В 1764 г. была осуществлена крупная
акция по сокращению контингента крепостного крестьянства - про-
ведена секуляризация духовной земельной собственности, привед-
шая к переводу крепостных крестьян в особый разряд государствен-
но зависимых (экономических)7. В конце XVIII - начале XIX в. ак-
тивно обсуждается вопрос о судьбе помещичьих крестьян и издается
.	31
рад указов, несколько смягчающих их положение (указ об ограниче-
нии барщины тремя днями в неделю, указы регламентирующие про-
дажу крепостных ) и открывающую? некоторую отдушину для выхода
из неволи (указ 1803 г. о вольных хлебопашцах). Прелюдией к подго-
товке реформы 1861 г. стали реформы П. Д. Киселева (1837 - 41) по
управлению государственной деревней.

Установившее в свое время крепостничество, государство по-
шло на его отмену отнюдь не из гуманных соображений, а ввиду уг-
розы новой крестьянской войны, под давлением внешних обстоя-
тельств, в них оказалась Россия и глубоких перемен во внутренней
жизни страны. Оказавшись перед необходимостью обеспечения, с
одной стороны, коренных общенациональных интересов, отмены
крепостничества, а с другой - сохранения дворянства как сьоей со-
циально-классовой опоры, при проведении реформы 1861 г. государ-
ство стало на путь компромисса. Заложив основу для ликвидации
феодально-крепостнического слоя, реформа сохраняла зависимость
бывших крепостных от крупного землевладения, восходящее к сред-
невековью господство помещиков и государства над крестьянством.
Недостаточность и непоследовательность реформы стала источником
революционного взрыва начала XX в.

, В последнее года происходит активное переосмысление сущно-
сти российских революций начала XX в. Особое внимание прикова-
но к их движущим силам и, в частности, к роли крестьянства. Во
второй половине XIX - начале XX в. произошли серьезные измене-
ния в крестьянской экономике, социальном статусе крестьянства,
его психологии и менталитете. Вместе с тем и в это время, несмотря
на несомненные успехи индустриализации и модернизации страны,
усиливавшееся втягивание деревни в рыночные отношения, кресть-
янство России в основном сохраняло традиционный облик. А следо-
вательно, и в новой общественной ситуации его выступлениям во
мно-гом были свойственны черты, характеризующие крестьянскую
революционность вообще и исконную российскую специфику кре-
стьянских движений в частности. Поэтому для уяснения некоторых
сущностных черт революционных выступлений крестьянства в поре-
форменное время весьма актуально обращение к истории его соци-
ально-классовой борьбы в предшествующую эпоху.

На конкретные формы выступления крестьянства - его цели,
требования и действия - бесспорно влияют и тип социального цело-
го, в которое включены крестьянские миры, и даже внешние исто-
рические обстоятельства (иноземное завоевание, колониальная зави-
симосзь, подчиненность диктату транснациональных корпораций и
т. д. ). Учет всех этих обстоятельств при анализе крестьянских дви-
жений обязателен. Однако в любой стране и в любую историческую
32
эпоху характер революционного крестьянства определяется прежде
всего его природой как общественного слоя.

Свойственные традиционному крестьянству революционность и
наивный8 монархизм имеют своим источником двойственную при-
роду этого общественного слоя: присутствие в материальном и ду-
ховном бытии крестьянства в органическом единстве социального и
природного начала. Это с одной стороны, вытекающие из господства
доиндустриальной аграрной экономики природообусловленность
хозяйствования и весь образ жизни крестьянина, его подчиненность
природным силам, воспринимаемым в виде высшего божественного
начала, а с другой • • реальный производственный и социальный
опыт, умение адаптироваться в экологической и исторической об-
становке, трезвый прагматизм. Следование от века заведенному по-
рядку, ориентация на образцы, по которым жили отцы и деды
(нередко однозначно негативно оцениваемые в качестве консерва-
тизма и даже реакционности) для патриархального крестьянства, чье
существование покоилось на природном базисе, являлось условием
элементарного выживания. Отсюда господство традиций, как главно-
го механизма воспроизводства социальности, кульТпредков и неиз-
бежное присутствие авторитаризма в сословной организации кресть-
янства, которые и стали почвой монархических воззрений, породили
так называемый монархизм крестьянства.

Конечно, на разных этапах развития сословно-классового обще-
ства и соответствующей эволюции крестьянства в его революцион-
ности имелись особенности. Но если иметь ввиду генеральную ли-
нию крестьянского протеста, то он был направлен против отхода от
традиционного идеала справедливости и правды (термины русских
источников), чрезмерной нормы налогов и повинностей и усили-
вавшегося стеснения свободы, но отнюдь не против самого факта
социальной стратификации.

Для массовых вооруженных выступлений крестьянства харак-
терны стихийность, импульсивность.-Нанося мощные удары по су-
ществовавшему строю, крестьянские восстания, конечно, способст-
вовали определенной трансформации последнего, а на этапе вызре-
зания новой общественной формации и его падению. Но в самих
программных установках восставшего крестьянства на доиндустри-
альных стадиях нет требований установления общественного поряд-
ка. Так, призыв социального протеста в России в конце XVIII в. стал
почвой, на которой возникла дворянская революционность, от-
крывшая первый этап освободительного движения, сознательно и
целеустремленно ставившего задачу изменения социального и поли-
тического строя. Целью же крестьянских выступлений на традици-
онных стадиях было обеспечение нормальных условий для ведения
самостоятельного семейно-потребительского хозяйства. В известных
же случаях победы крестьянства не возникало принципиально ново-
го общественного устройства. Извечная борьба крестьянства за зем-
лю и волю отнюдь не означала стремления к абсолютной свободе и
отказа от обязанностей по отношению к властям (государству, круп-
ным привилегированным землевладельцам или городским общинам,
властвующим над сельской округой). В мировой истории известны
ситуации, когда в результате победоносного восстания восстанавли-
валась прежняя социальная структура и ее возглавляли крестьянские
вожаки9. Представления крестьянства о должном общественном по-
рядке и царской власти раскрывает известное во многих традицион-
ных обществах, но ярко проявившееся на Руси самозванство. Этот
феномен четко фиксирует, с одной стороны, признание крестьянст-
вом законности царской власти и ее управленческих прерогатив, а с
другой стороны - убежденность в своем праве менять “плохого" пра-
вителя, не справившегося со своими обязанностями, не защитивше-
го народ от насилия и зла.

В России в силу специфики общественного строя - особо ак-
тивной роли политической надстройки, наличия даже во время
апогея крепостничества огромного массива свободных от частновла-
дельческой зависимости сельских общин, сохранении в основании
социальной пирамиды общинного земельного строя - в крестьянской
среде вера в законность монархического правления и надежды на
царя как защитника держалась долго и прочно. Призванная идеоло-
гически укрепить самодержавие уваровская формула “православие,
самодержавие, народность”, хотя и несколько запоздало, тем не ме-
нее верно отражала исторические реалии. Крестьянские массы, да и
рабочий класс, недавно вышедший из деревни и тесно связанный с
ней, не изжили наивного монархизма и в начале XX в. (вспомним
шествие к царю 9 января 1905 г.). Прямым переживанием этой черты
крестьянского менталитета, - а он был в течение веков определяю-
щим для умонастроения и мировоспитания общества в целом - яв-
ляются культ вождя и харизмотической личности. Царистские иллю-
зии серьезно ограничивали революционность деревни, являясь по-
мехой в борьбе против отживших форм зависимости и эксплуатации.
Во многом благодаря царистским иллюзиям, привычке к подчине-
нию с укреплением позиций государства и господствующего класса
крестьянство все более превращалось в объект реформаторской дея-
тельности верхов и не оказывало активного сопротивления насилию.

Другим фактором, ставившим пределы крестьянской революци-
онности, выступал лаконизм сельских общин, их разобщенность. В
34
древности и средние века крестьянские выступления были массовы-
ми и успешными лишь при наличии внешнего организационного
центра, обеспечивающего возможность вооружения. В России в ка-
честве такового выступало военно-служилое сословие качества и не
русские народы окраин, стоявшие на раннеклассовой стадии с ха-
рактерным для нее всеобщим вооружением народа. В конце XIX -
начале XX в. несомненное влияние на повышение активности и ор-
ганизованности крестьянства оказывали борьба рабочего класса и
общая обстановка в стране. К этому времени и сама деревня в нема-
лой степени изжила Вековечную инертность и патриархальность. Но
сколь бы не изменился характер крестьянской революционности на
рубеже столетий, лежащий в ее глубинной основе исходный тради-
ционный архетип не исчез, что с предельной наглядностью выявили
выступления крестьянских депутатов в Думе, крестьянские наказы и
те преобразования аграрного строя, какие практически осуществляло
крестьянство в ходе революции. Этот архетип нашел отражение в
трудах А. В. Чаянова и других представителей того же научного на-
правления.

Проблема крестьянской революционности тесно соприкасается
с проблемой демократизма и коллективизма сельской общины. Если
в нашей литературе и заходит речь об исторических предпосылках
демократии, гражданского общества и правового государства в России
то таковые усматриваются в земских соборах (в действительности не
идущих ни в какое сравнение с парламентскими учреждениями За-
пада) и в сословно-представительной монархии второй половины
XVI - начала XVII в. (бывшей безусловно сословной, но в очень ма-
лой степени представительной). Подлиннее же предпосылки демо-
кратичности, социальной справедливости, равенства, которые нес в
себе общинный земский строй10, до самого конца своего существо-
вания не утративший вековых идеалов соборности, обычно остаются
вне внимания исследователей. Подобная ориентация научных поис-
ков связана с тем, что, как отмечено выше, под демократией нового
и новейшего времени обычно имеется в виду лишь один из ее типов,
основанный на господстве частной собственности, индивидуализме,
верховенства прав отдельного человека над правами общества. Ко-
нечно, демократизм и коллективизм общины были исторически ог-
раничены, замкнуты в узких локальных рамках крестьянского сооб-
щества. Но ставя соборность, интересы общности (мира) выше инте-
ресов индивида, в чем-то ограничивая последнего, община обеспе-
чивала ему право на существование. И при благоприятной историче-
ской альтернативе на почве российского традиционного коллекти-
визма могло бы сложиться подлинно демократическое общество с
реальным, а не только формально-юридическим равенством, с кол-
лективизмом, справедливостью и солидарностью, выражающих са-
мую сущность социальности как специфически человеческой формы
бытия. К сожалению, от по<цобной альтернативы Россия и ныне
очен^ и очень далека.

Констатируя особо сильное воздействие государства на судьбы
крестьянства, его сословный статус и эволюцию, необходимо отме-
тить и то обстоятельство, что преобладание крестьянства и связан-
ной с ним традиционной аграрной экономики вплоть до начала
XX в. наложило сильную печать на характер государственной власти
и всего общественного строя. Особое значение в данном случае име-
ли повсеместное распространение и прочность крестьянской общи-
ны, сращенность выборных мирских властей и низового государст-
венного аппарата (в дореформенный период для категории государ-
ственных крестьян, в пореформенную эпоху для всего крестьянства).
Многовековое господство общины у подавляющей массы населения
создавало ту атмосферу, в которой жило и развивалось общество.
Дух общинности и связанной с ней патриархальности проникал во
все его поры. Будучи социальным институтом с широкими социаль-
ными функциями, гарантом воспроизводства как общественного
слоя, а в экстремальных ситуациях и его элементарного физическо-
го выживания, община при всем своем демократизме и коллекти-
визме, мирской справедливости отличалась авторитарностью, жесто-
костью внутригруппового контроля, подчинения личности социуму,
ориентацией на традицию и общепринятые образы. Все эти черты
имели соответствующий эквивалент в организации политической
власти и в целок{ в общественном строе.

1	Исследование названной проблемы предполагает коррекцию
установившихся в науке подходов к крестьянству как определенному
общественному слою, (распространенного неразличения крестьян-
ства и других производителей, занятых в сельском хозяйстве, в том
числе фермеров, смешения крестьянства протокрестьянства и т. п.)

2	Подробнее об этом см.: Система государственного феодализма
в России. 4.1, 2.М., 1993 (введение, статьи А. Я. Авреха, Л. В. Дани-
ловой, В. П. Илюшечкина и др).

3	На доиндустриальных стадиях внеэкономическое принуждение
являлось определяющей чертой отношений государственной власти
и господствующих сословий, главным средством изъятия прибавоч-
ного продукта. Однако наряду с ним со временем возникали и при
определенных условиях получали определенные чисто экономиче-
ские формы взаимоотношений (аренда, оброк)

4	Теоретическое обоснование этого положения см.: Маркс К.,
Энгельс Ф. Восемнадцатое Брюмера луи Бонапарта. Соч. Т. 8. - С.
115 - 217.

5	Применительно к России этот широко известный на материа-
ле обществ, находящихся в разных регионах мира, феномен обстоя-
тельно исследован И. Я. Фрояновым и А. Ю. Дворниченко См.:
Фроянов И. Я., Дворниченко А Ю. Города-государства в древней
Руси // Город и государство. Л., 1986.

6	Конкретные материалы на этот счет см.: Формы сельскохозяй-
ственного производства и государственное регулирование. XXIV сес-
сия симпозиума по аграрной истории Восточной Европы, Тезисы
докладов и сообщений. М., 1994.

7	На первых порах в отдельных экономиях реальное положение
не только не улучшилось , но и в кое-чем даже и ухудшилось. Одна-
ко в перспективе это был мощный прорыв в броне крепостничества
Под-робнее см.: Комиссаренко А. И. Русский абсолютизм и духо-
венство в XVHI веке. М., 1990.	. ’ "

8	Иногда высказывается мнение' о неудачности общепринятого
определения крестьянского монархизма как наивного. Но пока, к
сожалению, нет другой более точной дефиниции, позволяющей раз-
личать монархизм крестьянства и идеологизированный монархизм
господствующего класса и самодержавной власти.

9	Классический пример в данном случае - утверждение китай-
ской династии Мин в конце XTV в.

10	Из новейших исследований о земском строе см.: Кривоше-
ев Ю. В. О средневековой русской государственности Спб, 1995.
КРЕСТЬЯНСКАЯ ТОРГОВЛЯ И СЕЛЬСКИЕ РЫНКИ
ЦЕНТРАЛЬНОГО ЧЕРНОЗЕМЬЯ В XVII - XVIII ВЕКАХ

Ю. А. Мизис

В научной литературе проблема роли и места крестьянской тор-
говли в России XVII - XVIII веков неоднократно становилась пред-
метом научного исследования. Русская дореволюционная историо-
графия в лице А. А. Кизеветтера, А. С. Лаппо-Данилевского, И. Д
Беляева и др. рассматривали ее с точки зрения правовых норм, вы-
деляя противоречия между посадской общиной и торгующими кре-
стьянами.

В советской историографии эта проблема рассматривалась, пре-
жде всего, под углом зрения формирования всероссийского рынка. В
работах С. В. Бахрушина прослеживается процесс втягивания в тор-
говый оборот частновладельческих крестьян Севера и Центра Рус-
ского государства.2 Исследования Б. Н. Морозова, Ю. А Тихонова,
А. И.Комисаренко раскрывали процесс формирования категории
торгующих крестьян и их внутреннее расслоение3. Е. И. Индова об-
ратила внимание на тенденции борьбы дворцовых крестьян за вклю-
чение их состав купеческого сословия4.

Против увеличения роли торгующих крестьян в формировании
буржуазных связей и слоя буржуазии выступали И. Д. Ковальченко и
Л. В. Милов5. А, Г. Маньков подчеркнул рост значения торговли в
жизни страны и непреодолимую тягу государства подчинить своему
влиянию русские города6. В работе В. Р. Тарловской рассматрива-
лось положение торговых крестьян, роль мелких сельских торжков в
процессе образования всероссийского рынка7. Автор отметил двой-
ной контроль государства над торгующими крестьянами, выделяя их
в особую социальную прослойку, одну из категории купечества.

Таким образом, в нашей историографии последних лет разра-
ботка данной темы шла лишь в русле процесса формирования еди-
ного централизованного рынка с районами традиционного торгово-
промыслового населения. При этом почти не обращалось внимание
на процессы, происходившие на периферии торговли Русского госу
дарства. В настоящей статье будут рассмотрены вопросы соотноше-
ния правовых норм XVII XVIII веков Российского государства и
реального положения в торговле крестьян и другого сельского насе-
ления на примере Центрально-Черноземного региона, роль сельских
торжков в крестьянской торговле.

Впервые русское правительство попыталось регламентировать
крестьянскую торговлю в городах в статьях № 9,15, 16 XIX главы
Соборного Уложения. После мощного давления посадского населе-

зх
ния сельским торговцам, не проживающим постоянно в посадсках,
запрещалось вести лавочную и амбарную торговлю в городах

В духе статей Соборного Уложения развивалось законодательст-
во 80-х годов XVII в. В нем уездные торговые люди облагались обя-
мтсльным сбором пошлин и ужесточался контроль за деятельностью
сельских торжков8.

Общая направленность законодательной деятельности прави
гольства Петра I не отличалась последовательностью и часто носила
конъюнктурный характер. На это указывал еще А. А. Шапиро9. Осо-
бое внимание уделялось записи в посад торгующих крестьян. Это
цюбование посадского населения городов объяснялось все возрас-
тающей конкуренцией торгующих крестьян. С другой стороны, огра-
ничения крестьянской торговли вызывали серьезную оппозицию
среди помещиков, заинтересованных в увеличении сбора оброчных
денег.

Еще в 1699 году вышли указы, требовавшие обязательной запи-
си крестьян, постоянно торгующих в лавках, отъезжими торгами или
имеющими в домах промыслы.10 В 1711 году правительство пошло на
беспрецедентные шаги, разрешив свободный торг в городах людям
разного чина, но просуществовали эти свободы недолго11. Уже ука-
зами 20-х годов фактически продолжалась практика ограничений
крестьянской торговли12. Им запрещалось иметь в городах постоян-
ный торг, а те, кто имёл годовой оборот свыше 500 рублей обяза-
Со Записывались в посад.

Травительственный указ от 1705 г. давал преимущественное
дворцовым крестьянам в получении на откуп сбора с сельских
Торжков и конских площадок, а в 1707 г. вводится запрет всем кате-
гориям крестьян брать на откуп городские и сельские таможенные и
кабацкие сборы в связи с военным временем13. Такое противоречие
в законотворческой деятельности во многом объяснялось борьбой
различных сословных интересов в окружении императора.

Правительственное’ законодательство последующего периода ма-
ло чем отличалось от эпохи Петра 1. Так, указом от 9 февраля 1732 г.
крестьян, утаивших свое происхождение и проводившим торговлю
на сумму 300 - 400 руб. ждало наказание кнутом и официальный пе-
ревод в посадское тяглом. Указ 1745 г. запрещал торговлю во всех
слободах и селах, расположенных вблизи городов для лиц крестьянс-
кого звания. Разрешалась только торговля мелочными товарами, та-
кими как посуда, одежда собственного изготовления и т. д. по боль-
шим дорогам, далеко от города. На самих сельских торгах крестья-
нам дозволялось продавать изделия собственного изготовления15.

Вопрос о крестьянской торговле возник и на заседаниях Комис-
сии о коммерции (1761 г.). Так, бурмистр Волокаламской ратуши
гЯ	__..
Мирон Глухарев жаловался на деятельность крестьян; которые “си-
лою своею” приезжают в город, не обращают внимание на запреще
ния и Торгуют как купцы, отвозят в другие города пеньку, лен, холст,
кожи, мясо, масло, сало, воск “немалым числом”. Он особенно от
мечал активность крестьян на сельских торжках, куда купцы, опаса
ясь притеснения, перестали ездить16. На притеснения крестьян жа-
ловались в 1765 г. петербургские купцы во главе с Игнатом Щерба
новым17. Таким образом, в длительном противостоянии посада и
крестьян правительство пыталось лавировать, поддерживая то одну,
то другую сторону. Полный запрет на крестьянскую торговлю одно
значно ударял по экономическому положению помещиков. Свобода
крестьянской торговли приводила к разорению значительную часть
мелкого и среднего посадского населения. Кроме того, сама по себе
законодательная база без создания жесткого механизма контроля со
стороны государства явно была недостаточна для полного запрет
крестьянского предпринимательства.

Это наглядно видно на примере крестьянской торговли Цен-
трального Черноземного региона России. На его территории в рас
смагриваемое время шел процесс активной колонизации из цен-
тральных уездов страны, быстрого хозяйственного развития плодо
родных черноземных земель. Занимая междуречье Волги и Дона,
Центральное Черноземье в своей торговле ориентировалось в основ •
ном на северное Московское направление и частично Донское и ук
раинское. Относительное однообразие занятий местного населения
связанного с промысловой и зернопроизводящей деятельности во
многом предопределило структуру и направленность местной торгов
ли. Поэтому она в большей мере была нацелена на соседние регио 
ны, чем на внутрирегиональные рынки.

Сельская торговля в Центральном Черноземье прошла несколь-
ко этапов в своем развитии, значительно сокращая их “эмбри
ональное” формирование по сравнению с центральными уздами:

1)	возникновение торга для удовлетворения хозяйственных по-
требностей жителей округи. - конец XVI - первая половина XVII в.

2)	втягивание сельских рынков в областную и межобластную
торговлю - вторая половина XVII - нач. XVIII вв.

3)	подключение сельских торгов к общероссийским процессам
формирования всероссийского рынка - 20-х годов XVIII в.

Ареал распространения сельских торгов в Центральном Черно-
земье отражает социальные и экономические интересы различных
общественных групп населения. На начало XVIII в. из известных 100
торговых пунктов Азовской губернии ровно половина располагалась
в сельской местности17. В уездах, с преобладанием мелких служилых
людей, а затем однодворцев сельских торгов функционировало срав-
нительно немного. Например, в Воронежской провинции из 16 тор-
говых центров в сельской местности не было ни одного, в Елецкой
провинции из 11 только 3 Основными районами концентрации
сельской торговли являлись уезды с преобладанием дворцовых кре-
стьян. В Тамбовской провинции из 17 торгов 8 находились в сель-
ской местности, В Шацкой из 39 торгов таковых насчитывалось 32.

Имея значительные излишки продукции промыслового хозяйст-
ва (бортничества, рыболовства и охоты), они быстрее и лучше при-
спосабливались и втягивались в рыночные отношения. Основная
часть сельских торгов возникла на перекрестках сухопутных и реч-
ных путей, из которых решающее значение имел Волжский торговый
путь по рекам Цна и Мокша. Поэтому они и занимали важное место
в транзитной торговле.

На основании данных таможенных книг можно проследить ди-
намику развития сельских и городских торгов Центрального Черно-
земья, роль и место на них сельского населения18. На городских
рынках Воронежа, Тамбова, Козлова, в XVII веке основные торговые
операции проводили заезжие купцы, местные посадские люди и
сельские жители (служилые люди и дворцовые крестьяне). Сельское
население проявляло особую активность на рыбных и конных тор-
гах. Количество обращений к рынку в разных уездах у сельских жи-
телей колебалось достаточно значительно Так, в Тамбове из 1210
ставок - 938 (почти 77%) приходилось на долю сельских жителей, а в
Козлове в 1659 г. их доля составила всего 25 % от общего числа ста-
вок. Такая диспропорция во многом объясняется социальным соста-
вом местного населения. В Тамбовском уезде имелась крупная двор-
цовая Верхоценская волость, а В Козловском преобладали мелкие
служилые люди. На конных и рыбных рынках всех городов от 50 - до
80 % всех торговых сделок совершали жители сельской местности. В
объеме торговых сделок сельское население значительно уступало
городскому. В Козлове, Тамбове, Воронеже и Белгороде доля сель-
ского населения колебалась в пределах 5 - 12 % от общего уровня, а
максимальный размер одной ставки равнялся нескольким десяткам
рублей. В уездах, где имелось дворцовое население (Тамбовский и
Шацкий) доля их участия в торговых операциях была приблизитель-
но равной месту служилых людей.

Активность сельского населения на рынках объясняется не вы-
сокой степенью товарности их хозяйства, а наличием излишков про-
дукции промыслов. Основная масса сельского населения торговала
“про свой обиход”. Эго видно по участию в местных торгах всего
населения уездов. В Тамбове в 1660 г. 33,4 % от всего населения уез-
да участвовали в торговых операциях11*. Обращались они к рынку,
как правило, не более 1-2 раз в год. В других уездах эта доля была
несколько ниже. Но эти факты красноречиво подтверждают невысо
кий уровень товарного производства в регионе.

На сельских рынках главными торговыми партнерами выступа -
ли жители сельской местности. В с. Морше Тамбовского уезда в
1660 г. почти 80 % всех торговых сделок совершали селяне, главным
образом, дворцовые крестьяне.

Состав товаров на рынках Центрального Черноземья в XVII в.
оставался стабильным. Главную роль играли рыба, кожи, скот, мед,
шкурки пушного зверя, воск. Например, в Тамбове в 1659 г. около
50% всех товаров составляла рыба, в 1660 г. мед (72%) и рыба (22 %).
То же самое наблюдалось и в Козлове и Воронеже. Зерно еще ни где
не играло основную роль. Его доля колебалась на разных рынках о,
7 - 18 %. Основная масса излишек зерна уходила на содержание ар
мии, донские отпуска и гарнизонные житницы на случай осады, а
также на казенное винокурение.

Ввозимые товары на городских рынках составляли 20 - 25 % от
общего количества. Здесь преобладали соль, ткани, нитки, железо,
москательный товар. На некоторых рынках соль составляла до 35 %
всего оборота. Доля участия в привозе товаров из других городов
сельского населения оставалась незначительной.

Сельские центры торговли имели небольшой годовой товаре
оборот: с. Рыбное Тамбовского уезда - 214, 5 руб. (1660 г. ), с. Ша
морга Шацкого уезда - 975 руб. (1660 г.), Бельский городок Йозлов
ского уезда - 653 руб. (1660 г.). На этом фоне значительно выделя
лось крупное торговое с. Морша, товарооборот составил 3317 руб
(1659 г.) и 2761 руб. (1660 г.). По объему торговли Моршенский Topi
соответствовал масштабу товарооборота многих городов того времс
ни. Феномен торга в с. Морше объясняется выгодным географине
ским положением на перекрестке торговых путей и наличием удоб-
ных пристаней, откуда товары уходили в Поволжье.

На сельских рынках преобладала мелкая торговля на сумму не
свыше 50 - 60 руб. Состав товаров мало чем отличался от городских
базаров. В с. Морша в 1659 г. преобладали мед и меха (85,5 % всего
товарооборота, в 1660 г. мед и рыба (94 %). На зерно соответственно
приходилось о,4 % и 7 % всего оборота. В с Шаморском ввоз преоб
ладал над вывозом. Преобладали ввозные деньги - 35 %, соль - 25 %
всего оборота. Затем шел скот - 5 %, горшки - 8,5 %и меха - 6 %.

В конце XVII - первой половине XVIII века произошли значи-
тельные изменения в торговле Центрального Черноземья, Происхо
дит дальнейшее расширение территории русского государства на юг
появляются новые центры торговли: города Борисоглебск, Новохо
перск, Павловск, Транжемент и другие. Многие города утратг ;и бы
лос военное значение, в них резко сокращается доля воинского ня-
селения. Социальное лицо региона определяли однодворцы-потомки
мелких служилых людей, составляющие до 30 40 % сельского и 70
80 % городского населения. В городах наблюдался определенный
рост купечества.

В рассматриваемое время прослеживается тенденция вытесне-
ния с рынка сельского населения. Окрепшее местное купечество и
разбогатевшие купцы оптовики центральных городов России захва-
тывают городские рынки Центрального черноземья, становятся пав
ной фигурой местной торговли. В таких городах, как Воронеж
(1706 г.) и Белгород ('724 г.) практически все сделки совершались
купцами и другими категориями жителей посадов. В Тамбове, Коз-
лове и Шацке в первые два десятилетия XVII в сельское население
сохранило до 50 - 60 % всех ставок, хотя намного уступало посад-
скому населению и купцам в объеме торговых операций Торговые
крестьяне и однодворцы совершали сделки на сумму в несколькс
десятков рублей. Однако встречались и исключения

В 1714 г. в Тамбове крестьянин Петр Тихонов из с. Перечное
Ростовского уезда закупил для перепродажи в Москве 71 воз свежей
рыбы на сумму 213 руб., а дворцовый крестьянин с. Сосновки, Там-
бовского уезда Ермил Иванович сын Платин ын привез из Хоперских
городков кожу на сумму в 205 руб.

В торговле новых городов на юге России преобладающее место
заняли купцы и жители посада. Причем заметны крупные партии
ставок от нескольких сотен до нескольких тысяч рублей. Купец-
оптовик уже в 20-х годах значительно потеснил мелких торговцев
как на городских, так и на сельских рынках.

Наметилась И новая специализация региона. В первые два деся-
тилетия XVIII в. сохранялась еще старая структура товаров: рыба,
мед, кожи, мех. В 20 - 40 - годы все заметнее становится роль зерна.
В Острогожске в 1720 г. оно составило 19.6 %, Шацке в 1739 г. -
14,5 9с, В Павловске в 1736 г. - 86 % всего товарооборота.

Те же процессы наблюдались и в сельской торговле. Растет
объем реализованных изделий. В 1710 г. в Тамбовском уезде на сель-
ских рынках объем реализованных товаров составил: с. Морша -
4190 руб., Рыбное - 1790 руб., Старое Сысоево - 1790 руб., в Соснов-
ке 1038. Руб. В Шацком уезде в 1743 г. в селах Федоровке -
2481 руб, Благовещенском - 10831 руб. По составу реализованных
товаров преобладали рыба, мед, кожи. Но и здесь стремительно рос-
ла доля зерна. В с. Морша уже в 1710 г. она составила 43,5 %, в
с. Благовещенском - 26 % (1743 г.)

Таким образом, часть сельских рынков развивалось как сырье-
вой придаток городов, а некоторые сельские рынки становились
крупными центрами торговли России. На рынках ЦЧР в 20 - 50 п .
XVIII в кроме местного купечества, заметную роль играли куп-
цы из Москвы, Тулы, Ярославля, Коломны, Зарайска, Касимова.
Среди местного купечества зарождаются купеческие фамилии Гарде-
ниных, Толмачевых, Туликовых. Их влияние распространялось на
несколько городов.

Рынок Центрального Черноземья к середине XVIII века приоб-
рел свою специализацию на общем фоне зарождающего единого
всероссийского рынка. Здесь преобладали промысловые товары и
зерно. Преобладание вывоза над ввозом говорит о неразвитости то-
варных отношений, слабыми внутрирегиональными связями.

1	- Кизеветтер А. А. Посадская община России XVIII ст. М.,
1903; Лаппо-Данилевский А. С. Организация прямого обложения в
Московском государстве со времен смуты до эпохи преобразований.
СПб. 1890; Беляев И. Д. Крестьяне на Руси. М., 1903.

2	Бахрушин С. В. Торговые крестьяне в XVII в. // Научные тру-
ды. Т. II. М., 1954. С. 118 - 133.

1	“Тихонов Ю. А. Торговля крестьян Ветлужских станов Галиц-
кого уезда на Устюжском рынке, в XVII в. (К вопросу о связи крепо-
стного крестьянства с рынком // Ежегодник по аграрной истории
Восточной Европы. Киев, 1962; Морозов Б. Н. Архив торговых кре-
стьян Шангиных Ц Советские архивы. №2, 1948; Комиссаренко А.
И. Крестьянская торговля на Вятке в первой половине XVIII в. //
Труды Московского государственного историко-архивного институ-
та. Т. 21. М., 1965.

4	Индова Е. И. Тортово-промышленная деятельность крестьян
Северных и Северо-Западных дворцовых селений в первой половине
XVIII в. // Русское населения Поморья и Сибири. М., 1973. С. 305 -
318; Она же. Дворцовое хозяйство в России. Первая половина XVIII
века. М.9 1964.

5	Милов Л. В. К постановке вопроса о расслоении крестьянства
в России XVII в. // История СССР, 1963, №3; Ковальченко И. Д.
Некоторые вопросы генезиса капитализма в крестьянском хозяйстве
России И История СССР, 1962, №6.

6	- Маньков А. Г. Развитие крепостного права в России во вто-
рой половине XVII века. М. - Л., 1962.

2	Тарловская В, Р. Торговля России периода позднего феода-
лизма. M.j 1988.

8	Полное собрание законов Российской империи (далее ПСЗ).
Т. II. № 873, 874, 876.

9	Шапиро А. Л. Крестьянская торговля и крестьянские подряды
в петровское время // Исторические записи. Т. 27. М., 1948.
ю ПСЗ. Т. II. № 1753.

1Г Там же.

П- ПСЗ. Т. VII. № 4312, 4432.

13	- Там же. Т. II. № 856, 876, 879, Т. IV, № 1984, 2165.

14	Там же. Т. VIII. № 5963, 6920.

15	Там же. Т. XII. № 9201, 9207.

»«• РГАДА. Ф. 397. Д. 8, 29.

*7- Волков М. Я. Центры торговли Европейской России в пер-
вой половине XVIII века. М., 1986. Л. ИЗ.

18-	РГАДА. Ф. 210. Кн. 104. Л. 80 - 165, 214 - 248; № 329. Л. 615 -
633, 1685 - 1973; № 342. Л. 632 -752, 1976 - 2289; Ф. 829. Д. 895, 1753,
1928, 1429, 1442, 1446.

19-	Важинский В. М. Развитие рыночных связей в южных рус-
ских уездах во второй половине XVII века. // Учебные записки Ке-
меровского государственного педагогического института. Вып. 5,
i Кемерово. 1963. С. 12 - 122.

А. В. ПЕШЕХОНОВ О ПУТЯХ
АГРАРНОГО ПЕРЕУСТРОЙСТВА РОССИИ

О. Л. Протасова

В ‘крестьянской России вопросы аграрного и политического
развития исторически взаимосвязаны и переплетены. Эволюция
государственности и изменения социально-правового состояния
крестьянства шли синхронно, обуславливая друг друга. Эта взаимо-
связь была очевидна для всех критически мыслящих современников,
несмотря на кажущуюся замкнутость и изолированность деревенско-
го мира, ее отразили едва ли не все проекты радикального переуст-
ройства страны начиная с Радищева и декабристов. Несмотря на
формальное освобождение крестьян, именно российская деревня с
ее феодальной архаикой консервировала отсталость России от циви-
лизованной Европы. Поэтому ни одна из политических сил страны
конца прошлого - начала нынешнего века не могла игнорировать
аграрный вопрос, так или иначе признавая необходимость его реше-
ния.

В данном контексте воззрения Алексея Васильевича Пешехоно-
ва - одного из идеологов и практиков неонародничества, лидера
партии народных социалистов, творца се аграрной программы - и
ныне представляют интерес. Интерес, возможно, не только академи-
ческий, учитывая неразрешенность и остроту аграрного вопроса и в
сегодняшней России.
А. В. Пешехонов, как и многие другие народники “второй вол-
ны”, начал постигать экономику деревни из трудов В. П. Воронцова
и Н. Ф. Даниельсона, духовных отцов легального народничества. Но
это не было чисто доктринерское, знание, свойственное большинству
тогдашних марксистов и даже эсеров, живших, как правило, в горо-
дах. Крестьянскую жизнь он имел возможность детально изучить в
90-е годы за время своей работы землемером, а затем и земским
статистиком в Ярославской, Орловской, Калужской, Тверской, Пол-
тавской губерниях. Понятно, сколь ценным был опыт, усвоенный в
губерниях с разным типом деревни, для будущей теоретической дея-
тельности Пешехонова. “Мне земская статистика дала немало: она
дала мне систематическое, какого не получишь из личных впечатле-
ний и вместе с тем не книжное только знание крестьянской жизни,
каковое и являлось потом опорой в моих литературных работах”1, - с
благодарностью вспоминал он, называя статистику сейсмографом
для наблюдения движений в обществе. Этот опыт и подтолкнул Пе-
шехонова к поиску адекватного для России решения аграрного во-
проса на путях аграрно-государственного социализма, синтезировав
идеи народничества, ‘ ревизованного марксизма и либерально-
государственной (“юридической”) школы историков.

Дебют Пешехонова в политической публицистике относится к
1837 - 1898 гг., когда он в журнале Н. К. Михайловского “Русское
богатство” опубликовал статьи “К вопросу о роли “собирателей зем-
ли” в русском земледельческом производстве” и “Крестьяне и рабо
чие в их взаимных отношениях”. Это произошло в разгар ожесто-
ченной идейной борьбы между народничеством и марксизмом о
перспективах социализма в России, об историческом месте кресть-
янства. Для Пешехонова крестьянство было не просто полноправ-
ным, но даже главным субъектом российского прогресса. Не исклю-
чено, что земская “закваска” выработала у Пешехонова иммунитет
против марксизма, совершавшего тогда свое триумфальное шествие.
Кстати, пример Пешехонова опровергает мнение, будто в те же годы
народничество уступило марксизму роль ведущей идеологии в рево-
люционно-освободительном движении2 - это была лишь претензия
русских марксистов. В реальности обе идеологии сосуществовали
вместе. Сам Пешехонов подчеркивал не раз, что он стал народником
именно в полемике с марксизмом, но эта полемика встряхнула на-
родничество, заставила его пересмотреть некоторые из своих поло-
жений. Так, Пешехонов отнюдь не отрицал имущественное и эконо-
мическое неравенство в крестьянской среде, но связывал его не
столько с землей, сколько с ростовщичеством, торговлей мм вг.езем-
леделъческими промыслами. Он вообще не абсолютизировал роли
индивидуальных и семейных различий в практике земледелия
“Крестьянство не может расколоться на различно-эволюцио-
нирующие классы, так как ему присуще особое органическое свой-
ство, постоянное тяготение к одному, среднему семейному и хозяй-
ственному уровню”3.

Взгляды Пешехонова на аграрный вопрос сложились, естест-
венно, не сразу и представляют собой сложную интеллектуальную
ткань - от первых сценок состояния деревни на почве борьбы с го-
лодом в 90-е годы до ее большевистской коллективизации, от рецен-
зий на книги Н. П. Огановского или Н. Н. Суханова до фактическо-
го авторства знаменитой “записки 104-х” и критики аграрного зако-
на П. А. Столыпина. Отмечая в 1809 г. охлаждение общества к аг-
рарному вопросу, Пешехонов пророчил скорое его выдвижение сно-
ва на первый план4

Именно в деревне Пешехонов видел и причину отсталости
страны и залог ее естественного исторического развития. Он отме-
чал, что много лет в России богатства систематически перекачива-
лись из деревни в город, из частного хозяйства в казну. Его нетрудно
упрекнуть в’ типично народнической недооценке индустриальной
основы прогресса, ведь железные дороги Пешехонов, например,
называл ядовитыми пилюлями для России5. Однако- стоит заметить,
что делалось это в полемике в тем же П. Масловым, по-марксистски
поклонявшемся другому кумиру - производительным силам, И Пе-
шехонов вполне резонно возражал: “Когда для русского крестьянства
откроется широкая возможность развить свои потребности, тогда и
только.тогда придет очередь расцвести индустрии”6 В любом случае
интересы крестьян для Пешехонова не были громкой фразой или
пустым звуком. Они питали его ментальность, не случайно и В. И.
Ленин видел в Пешехонове выразителя стремлений мелких земле-
дельцев, именуя его “крестьянским кадетом” и “социал-кадетом”

Как исходный момент отметим, что Пешехонов считал задачу
ликвидации всех феодальных пережитков в деревне насущно необхо-
димой и неотложной, ибо падение крепостного права “было не кон-
цом, а началом решения крестьянского вопроса”7. Освобожденный
народ был прикреплен к отведенной ему земле выкупными платежа-
ми, 1фуговой порукой и целым рядом крепостных порядков, связав-
ших крестьянскую личность. “Острые грани крепостного строя...
слишком больно дают о себе знать, чтобы их можно было игнориро-
вать. Крестьянство слишком многочисленно, чтобы в практической
деятельности можно было бы не считаться с его интересами”8. Пе-
шехонов полагал, что “малые дела” 89-десятников подорваны непре-
кращающимися голодовками, ни Крестьянский банк, ни переселе-
ния не устранят и даже не смягчат земельные нужды крестьян, всту-
пивших в эпоху умирания9. Промедление же чревато тем, предосте-
регал он в 1905 г, что “иначе явится какой-нибудь авантюрист, кото-
рый со знаменем “царь и земля” поведет народ через пугачевщину к
диктатуре”10.

Признавая как факт и как закономерность выход масс на обще-
ственную сцену, классовую борьбу, Пешехонов призывал как можно
скорее встать под знамя “земля и воля”, т.е. соединить экономиче-
ское и политическое преобразование общества в единый управляе-
мый процесс. Он остро осознавал опасность бунтующей народной
стихии, которая могла обернуться “пугачевщиной”, анархией, ибо в
сознании рабочих и особенно крестьянства “экономический момент
решительно преобладает над политическим”. “Крестьянское движе-
ние, - писал Пешехонов в 1905 г - ...имеет резко выраженный аполи-
тический или, что... правильнее будет в данном случае, - анархиче-
ский характер. Государственной власти для охваченных движением
крестьян как бы не существует”11.

В то же время Пешехонов не считал случайным совпадение
массового крестьянского движения с критическим моментом в жиз-
ни государства. Оно должно стать важным аргументом в пользу все-
общего избирательного права, представительного правления и тому
подобных демократических перемен. При этом он был в корне не
согласен с тактикой “черного передела”, поощрением прямых за-
хватных действий крестьян, обеспечившими партии эсеров такую
громкую известность в деревне. (Во многом по этой причине эсерам
не удалось заполучить в свои ряды Пешехонова. В декабре 1905 г. он
был приглашен на учредительный съезд ПСР, но покинул его). По
убеждению Пешехонова, решать и решить аграрный вопрос в России
молено лишь правовым путем, через Учредительное собрание, под-
талкиваемое снизу петициями, приговорами, ходатайствами, реше-
ниями крестьянских сходов и другими сугубо мирными средствами.

Вопросом всех вопросов для Пешехонова была земля, без кото-
рой не может быть в России настоящей “воли”. Поучителен в этом
смысле пример либералов, которые, собираясь в поход, по словам
Пешехонова, о земле не думали: свобода и конституция - вот их
желание. Но чем упорнее правительство отказывало в воле, тем
больше кадеты “прирезывали” земли12 Революция 1905 г. открыла
глаза всем желающим видеть, и в 1906 г. Пешехонов саркастически
резюмировал: “Теперь уже все, начиная с г. Гурко и кончая г. Лени-
ным, видят, что необходимо дать землю крестьянам”1?. Имя Ленина
здесь упомянуто всуе, так как до этого Пешехонов высмеял требова-
ние ликвидации “отрезков”, к коему сводилась аграрная "программа
большевизма.

Главным звеном аграрного переустройства для Пешехонова бы-
ла национализация земли с передачей ее в постоянное пользование
тем, кто будет обрабатывать ее собственным трудом. Право на землю
имело не только крестьянство, но все население, трудовой народ,
1гм более что нельзя заранее предусмотреть, как сместится развитие
хозяйственной жизни. Национализации и перераспределению под-
।сжали не только частновладельческие, но и надельные земли сверх
трудовой нормы, это должно было освободить землепользование от
пут собственности, убрать внутренние перегородки.

Другую задачу национализации земли (требование, как извест-
но, аналогичное большевистскому) Пешехонов видел в государст-
ве ином попечении деревни, в защите крестьянской массы от обни-
щания и в предотвращении стихийной аграрной революции. Госу-
дарству в пешехоновской модели развития общества отводилась
очень важная, если не сказать ключевая роль, что и разделяло его с
эсерами. Осуществление данной аграрной программы (в отличие от
планируемой снизу эсеровской “социализации” земли) должно было
придать новый смысл давним отношениям между властью и кресть-
янством. “Крестьяне хорошо знают силу государственной организа-
ции, но лишь как чуждую и враждебную. Однако эту силу можно
повернуть для этого необходимо крестьянское право ввести в сис-
тему приобретенных прав и поставить под защиту государственного
аппарата”14. Предполагалось на государство возложить все расходы,
ввязанные с земельным переустройством, включая выкуп отчуждае-
мых земель.

Конечно, выкуп земли был неприемлем и для крестьян и для
большинства социалистов. Это даже напоминало кадетов, которые
видели вкупе не столько экономическую меру, сколько гарантию
правопорядка и законности частной собственности. Но Пешехонов
как раз критиковал кадетов за то, что они ходят заставить крестьян
выкупать собственный инвентарь и свое умение вести хозяйство,
подобно тому, как в 1861 г. их заставили вместе с землей выкупать и
собственные души. “Мы позаботимся о том, чтобы вознаграждение
было минимальным”, - заверил он крестьян-депутатов из трудовой
фракции 1 Государственной Думы. За лучшую землю он считал нуж-
ным взимать особую ренту.

Будучи убежденным государственником, Пешехонов решение
аграрного вопроса намечал сверху, связывая его с эволюцией самого
государства. “Земля должна стать объектом народной воли, власть ндд
землей должна принадлежать народу. Но... выразить и осуществить
свою волю народ может только при посредстве государства”15. Сама
власть при этом должна была отлиться в публично-правовую форму.

И усовершенствование социального порядка и аграрная про-
грамма должны были, согласно Пешехонову, осуществляться плавно,
постепенно, без рыков и потрясений. Резкость и неосмотритель-
ность таили в себе опасность анархии Как автор “проекта 104-х”,
аграрной программы трудовиков-перводумцев, он отзывался об этом
так: “Всех наших .желаний проект трудовой группы не выразил: мы
желаем взять всю землю, и притом как можно скорее. Мы готовы
были бы “прыгнуть”, если бы такой прыжок не представлялся нам
чрезмерно рискованным и даже способным нашу платформу опро
кинуть”16.

Опасность коренилась прежде всего в самой природе крестья
ства. Пешехонов отмечал, что крестьяне страстно желают получип,
землю, но прежде всего каждый крестьянин, каждая деревня - для
себя. Отсюда и споры между селениями, кому какая должна достат
ся земля, вплоть до ссылок на то, какому барину какая деревня
раньше принадлежала. Кроме того, крестьяне проявляли почти пол-
ное безразличие к формам, в каких они могли получить землю, ибо
они признавали факт, а не правовую норму. ’’Нужна... большая рабо
та сознания для того, чтобы население свою личную или деревен-
скую нужду обобщило как нужду общекрестьянскую и, тем более,
как общенародную”17, - сетовал Пешехонов. В такой ситуации он
считал опасным и неосмотрительным даже возбуждать вопрос о все-
общем поравнении (т.е. о “черном переделе” по-эсеровски - О. П.) и
давать повод думать, будто предполагается осуществить нечто подоб-
ное.

Пешехонову было известно и предубеждение, царившее в среде
крестьян некоторых местностей, против обращения земли в общена-
родную собственность, и вообще недоверчивое отношение крестьян
к проектам национализации, основанное в значительной мере на
мнении, что земля будет непременно отобрана у тех, кто имеет ее
больше средней нормы. При таких условиях, по убеждению Пешехо-
нова, “уничтожение частной собственности” и “объявление всей
земли общенародной собственностью”, проектируемые в качестве
единовременного акта, даже если за ним не мыслится всеобщего
поравнения с отобранием земш у трудящихся, легко может дать
повод к недоразумениям и быть использовано противниками нацио
нализации, чтобы скомпрометировать самую идею”18. Поэтому он
находил более целесообразным признать, что земли в пределах тру
довой нормы следует оставить во владении теперешних хозяев с
необходимыми ограничениями их прав в интересах национализации

Сознавая всю сложность проведения грандиозной реформы,
А. В. Пешехонов полагал необходимым соединить усилиадгосударс г
венных органов, земств, сельской общественности. Опубликованный
13 мая 1906 г. газетой “Наша жизнь” земельный проект, автором
которого он был, предусматривал “для регулирования экономите
ских отношений в течение переходного времени” демократическое
избрание комитетов с широкими полномочиями в этих вопросах. На
земельные комитеты возлагалась обязанность привести в известность
сведения о количестве и распределении земли, о численности и со-
ставе нуждающегося в земле населения, проектировать, сообразно
местным условиям, трудовые и продовольственные нормы, вырабо-
тать план реформы применительно к местным условиям. Кроме того,
земельные комитеты наделялись правом устанавливать вплоть до
осуществления реформы аграрные цены, заработную плату, продол-
жительность рабочего дня и другие отношения между землевладель-
цами и трудящимися в случае споров и недоразумений между ними.
Это был прообраз будущих земельных комитетов 1917 года.

Создание подобных комитетов предусматривали и эсеры, но ра-
товали за их организацию явочным путем, тогда как энесы во главе с
Пешехоновым, следуя избранной тактике, считали, что такие органы
должны создаваться лишь на законных, правовых основаниях.

Для народника любого толка особенно интимным был вопрос о
самом традиционном институте русской деревни - общине, о ее роли
и будущей судьбе. Пешехонов, в отличие от среднестатического эсе-
ра, не идеализировал поземельную общину, не связывал с ней со-
циалистических перспектив. По его мнению, общинное распоряже-
ние землей вносит в хозяйственную жизнь крестьянства элемент
принуждения, не способствует экономическому прогрессу, не позво-
ляет вести дело так, как того требует рынок. Против общины как
формы’ совместной обработки земли Пешехонов ничего не имел, но
считал, что в общине недопустимо смешались функции территори-
альной организации сельского населения и хозяйственного союза.
Она должна либо сделаться “частноправовым, добровольным сою-
зом, превращающимся в товарищество”, либо стать государственно-
административной единицей. Предпочтительным ему' представлялся
первый вариант, при котором община как таковая исчезает, транс-
формируясь в кооперацию.

Несомненно и то, что Пешехонов ясно видел наличие в общине
двух других борющихся начал - индивидуального и коллективного -
и желал бы достичь их гармонии, равновесия, устранив разруши-
тельное воздействие каждого из них. Этот свой идеал он выражал
формулой “Полная свобода личности, вся власть - коллективности”
Всякий идеал в конце концов утопичен, но любопытно, ЧТО эсеры, в
частности П. Вихляев, заклеймили Пешехонова за отрицание об-
щинного землепользования, за проповедь своекорыстного индиви-
дуализма, ставя даже его на одну доску со Столыпиным15.

Между тем это было совершенно несправедливо. Столыпинскую
аграрную реформу с ее установкой на ломку поземельной общины
Пешехонов решительно осудил. Он подчеркивал, что ее цель - со-
хранить помещичье землевладение, перенеся борьбу за землю внуг~ь I
крестьянского мира: соблазнившись землей соседа или брата, кр I
стьянин не так жадно будет смотреть на землю помещика. Во- П
первых, непозволительным казалось Пешехонову насильственно о I
сгонять крестьян с веками обрабатываемых ими участков, рушит. I
привычный уклад их жизни. Тем более, что на его взгляд, претворе |
ние указа 9 ноября в жизнь шло бюрократически и донельзя неорг I
низованно: было отпущено недостаточно средств на дорогу и обует- I
ройство переселенцев, не был произведен точный учет свободных I
земель, пригодных для ведения хозяйства; не принимались во вни-I
мание трудности, неизбежно возникавшие у переселенцев с местным i
населением...

Во-вторых, Пешехонов всерьез опасался, что подобная крутая I
ломка вековых устоев крестьянской жизни пойдет во вред и остаю I
щимся в общине и выбравшим путь вольных хлебопашцев. Личная j
(частная) собственность на землю, неведомая и чуждая доселе рус I 1
скому земледельцу, могла, по Пешехонову, стать поводом для разд .
ров, зависти, вражды - и, следовательно, тормозом и без того плохо I
развивавшегося сельского хозяйства. “Я склонен думать, что созна
тельная часть крестьянства со страхом отпрянет перед новым строем I
земельных отношений, - перед римским строем, в котором homo I
homini lupus est, в котором даже брат брату приходится волком”20. I
Пешехонов был убежден, что, разрушая общину и расселяя крестьян
по хуторам, полицейское государство действует наруку поместно у I
сословию и “доведет до логического конца единственно возможную
для него систему управления: главную массу населения - земельное I
крестьянство - оно раздробит на мельчайшие частички, превратит в I
“людскую пыль”21 и тем самым лишит революцию мощного подспо- I
рья. Кроме того, отбившись от "мира”, в котором они могли до из- И
вестной степени осуществлять свои права, крестьяне рисковали ос I
таться бесправными и совершенно беззащитными.

Уже говорилось, что Пешехонов признавал справедливость
множества нареканий в адрес общины: она подавляет личность, в I
ней не гарантированы права меньшинства и т.д. “Но, - резюмировал
он свои оценки Указа 9 ноября, - стоит только представить себе эту
личность оторванной от “мира”, когда против нее лицом к лицу
встанет полицейское государство... и... ясно станет, что у русской I
интеллигенции вообще и у крестьянской интеллигенции в особенно- I
сти нет сейчас дела важнее, как отстоять имевшуюся у народа, хотя Я
бы и несовершенную организацию, там же, где эта организация раз
рушена, нет деда важнее, как создавать новую, хотя бы тоже несо
вершенную”22.

Решение аграрного вопроса у Пешехонова предусматривало ак-
1ивную экономическую и социальную политику и в других сферах
государственной жизни, в том числе поддержку кооперации, привле-
чение рабочих к управлению производством, государственный кон-
троль в области производства, обмена и распределения.- Ставя своей
общей задачей, в соответствии с социалистической терминологией,
«щиту интересов трудящихся против эксплуататоров, Пешехонов и
шесы требовали вместе с тем подчинения классовых и групповых
шгтересов общенародным, общегосударственным. В его понимании
демократия и социализм были неразделимы настолько, что
“последовательный демократизм последовательно перейдет в социа-
лизм”23.

Однако действительность сильнее любой теории. В этом
Л В. Пешехонову пришлось самому убедиться, будучи министром
продовольствия Временного правительства с мая по август 1917 г.
Правда, от него не зависело решение вопроса о земле, но ему не
удалось, при всех его общепризнанных профессиональных и личных
качествах, Добиться того, что он считал необходимым для сохране-
ния экономической и социальной стабильности в стране. Не удалось
отстоять твердых цен на хлеб и обуздать аппетиты его поставщиков.
В результате, несмотря на настойчивые уговоры Керенского не по-
кидать этот пост24, Пешехонов ушел в отставку.

Как известно, Пешехонов не принял большевистской власти и
ее аграрной политики, хотя не противодействовал ей. Он даже при-
знал одну “заслугу” большевиков - восстановление российской госу-
дарственности, что не помешало, впрочем, им выслать его в
1922 г. за границу вместе с большой группой интеллектуальной эли-
ты. Естественно, Пешехонов не мог оставаться равнодушным к со-
стоянию деревни. Он указывал на пагубность тактики большевиков в
отношении крестьянства: они никак не желали принять во внимание
индивидуализм, присущий органически крестьянству в силу уни-
кальности, своеобразия самого крестьянского дела, эффективность
коего определялась множеством постоянных и переменных величин.

“Все попытки большевиков начать обобществление сельского
хозяйства и втянуть крестьянство в социалистическое строительство
(фактически в индустриальную модернизацию страны) потерпели
неудачу, - отмечал Пешехонов... . Теперь остается, в сущности, од-
на.. довольно туманная надежда на кооперацию”25. Это уже взгляд
наблюдателя со стороны. Критически оценивая опыты большевиков
в деревне, он отдавал должное их умению быстро ориентироваться в
обстановке, извлекая уроки из ошибок. В 1926 г. он опубликовал в
пражской “Воле России” серию статей под общим названием “Опыт
национализации”, вызвавших бурю критических откликов в эмиг-
рантской прессе. Пешехонов доказывал: национализация земли на-
столько хороша, что, даже проведенная большевиками, она дает
великолепные результаты.

Постреволюционное время для большинства партий и их вож-
дей стало по необходимости временем пересмотра идейного оружия
Революция, при всей ее тяжести и даже гибельности для целых со -
циальных слоев, в историческом смысле оправдана тем, что позволя
ет в деле проверить основные теоретические схемы. Можно сказать
что ни одна из них не выдержала такой проверки. Пешехонов же,
будучи в эмиграции, решительно отказался пересмотреть аграрную
программу народно-социалистической партии. Он признавал, что в
принципе такая работа необходима: ни одна партия не может укло-
няться от пересмотра своих аграрных построений после того, как
аграрный строй так резко изменился. “Но... возможна ли в этом
случае моя совместная работа с большинством моих заграничных
товарищей по н.-с. партии? Легко ведь себе представить, что будет
если я скажу, например, что за исходную точку нужно принять зе
мельный кодекс, осуществивший в значительной мере нашу про-
грамму”26.

Высказывания Пешехонова по аграрному вопросу в этот период
стали весьма редкими. Можно предположить, что, всей душой стре -
мясь вернуться в Россию, он не хотел резкими отзывами усложнять
решение проблемы. Напомним, что именно Пешехонов стал факти
чески лидером движения “возвращенцев” среди эмиграции. Но,
вероятно, возвращение сломило его морально. Во всяком случае с
начала сталинской коллективизации, практически означавшей лик-
видацию крестьянства “как класса”, Пешехонов был уже вновь со-
ветским гражданином. Несколько последних лет жизни, проведен-
ных им в СССР, это годы полного публицистического молчания,
которое в данном случае выразительнее всяких слов.

Не дело исследователя “поправлять” политического деятеля,
анализируя его взгляды и поступки - это значило бы самому пре-
вращаться в политика. Нужно считаться и с тем, что в России с ее
крайней запутанностью аграрных отношений, отягощенных грузом
традиций и запущенности реформ, от замыслов до реализации -
дистанция огромного размера. Это познали на себе все реформаторы
российской деревни - от Александра II до Хрущева. Хотя вариант с
пешехоновским решением аграрного вопроса был в историческом
плане весьма маловероятен, как возможность его практической про-
верки, этот вариант содержал в себе ряд привлекательных моментов,
вполне выдержавших испытание временем. Это, во-первых, исчрен
нее стремление гармонизировать, примирить интересы разных обще-
ственных слоев в земельном вопросе, хотя в полной мере это было
непостижимо. Это. во-вторых, государственная опека деревни, соци-
альная защита наименее жизнеспособной части крестьянства, под-
держание его паритета с городом, промышленностью, что в корне
отличалось от большевистского взгляда на деревню как сырьевой
придаток. Наконец, следует принять во внимание, что-Пешехонов,
как трезвый прагматик, был чужд кабинетного доктринерства и moi
вносить коррективы в связи с менявшейся обстановкой. Этим рассу-
дочным восприятием экономических реалий Пешехонов был сродни
крестьянству, чьим защитником и теоретиком он и являлся.

1.	Народный социалист. 1917, 15 октября.

2.	См., наир., очерк Н. Д. Ерофеева о Пешехонове / Политиче-
ская история России в партиях и лицах. М., 1994. С 149.

3.	Цит. по: Ерофеев Н. Д. Народные социалисты в первой рус-
ской революции М., 1979. С. 83.

4.	См.: Русское богатство. 1909, № 8. С. 89

5.	См.: Русское богатство. 1903, № 7. С. 155 (статья А. В. Пеше-
хонова “Железные дороги в русском государственном бюджете”).

6.	Русское богатство. 1903, № 6. С. 135.

7.	См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 16, С. 262, 329.

8.	Русское богатство. 1901, № 2. С. 177.

9.	Там же, С. 181.

10'. Русское богатство. 1905, № 7. С. 144.

Ц. Русское богатство. 1905, № 10. С. 145.

12.	Русское богатство. 1905, № 6. С. 230.

13.	Русское богатство. 1906, № 8. С. 184.

14.	Там же, С. 190.

15.	Цит. по: Ерофеев Н. Д. Указ, соч., С. 12.

16.	Пешехонов А. В. Право на землю. Пг.: Задруга, 1917. С. 13.

17.	Русское богатство. 1906, № 8. С. 201.

18.	Там же, С. 202.

19.	Там же, С. 205 - 206.

20.	См.: Вихляев П. Народно-социалистическая партия им аг-
рарный вопрос. // Сборник статей. Спб., 1907. С. 89 - 91

21.	Русское богатство. 1906, № 12. С. 158.

22.	Русское богатство. 1909, Ns 11. С. 106.

23.	Там же.

24.	См.: Русское богатство. 1918, Ns 1 - 3. С. 306.

25.	См.: Отдел рукописей РГБ, ф. 225, on. 1, ед. хр. 64, л. 42.

26.	Воля России. 1925, № 4 - 5. С. 114.

27.	Воля России. 1926, Ns 11. С. 70.
КРЕСТЬЯНЕ И ВЛАСТЬ В
АГРАРНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЯХ XX ВЕКА

И. Е. Кознова

В многовековой истории русского крестьянства XX столетие
принадлежит особое место. Это век “взлетов” и “падений” крестьян
ства. В России разрыв между интересами государства, общества
крестьянства был особенно значительным. При этом, как правили
наиболее ущемленной стороной, интересы которой чаще всего игно
рировались, приносились в жертву государственным целям или
волюционной идее было крестьянство. Оно в наибольшей степей
испытало на себе противоречия модернизации, оказалось ее зал
ником. В целом естественный для аграрных реформ процесс раскро
стьянивания в XX веке, особенно в послеоктябрьский период искус
ственно форсировался. Обычно деревня становилась материально^
базой преобразований в стране. Традиционной концепцией вых л
страны из кризиса была аграрная реформа, которая, как ни парад к
сально, обрывалась на полпути. Порочной закономерностью ста! >
вилось то, что собственно “деревенские” проблемы уходили на вта
рой план, становясь побочным продуктом реформаторской деятель
ности. Для отечественных моделей преобразований были характеры
такие черты, как скачкообразность, маятниковость, полярность рм
форм, когда каждая последующая становилась не естественным пр<
должением, дополнением предыдущей, а скорее своеобразной ад
тернативой. Важнейшим состоянием, психологическим фоном мпп
гих реформ является относительное противостояние власти и кр<
стьянства. У каждой стороны - своя логика поведения, продиктовал
ная особенностями ментальности. Сознанию правящей элиты был
свойственна иллюзия собственной непогрешимости Власти пре;
ставляется, чго стоит провозгласить новый курс реформ, как начн i
ся прогресс в обществе, автоматически начнутся преобразовали»
Так было во время столыпинской реформы, когда казалось, что дч
ее успеха достаточно снять внешние утеснения с общины
“кукурузную эру” нашей аграрной истории; во время провозглаш
ния Продовольственной программы в 1982 году; в постсоветск<|
время, когда предполагалось в трехмесячный срок реорганизова!
колхозно-совхозную систему. Отечественные реформаторы и на зар
XX века, и на его закате довольно слабо учитывали исторически
опыт России, несмотря на известную долю ангажированности.

В результате - значительное забегание вперед, стремлен! е ре
формировать все и сразу. При этом государство обладало довощ
слабыми возможностями гармонизации интересов различных суп
культур общества, прежде всего “городской” и “деревенской" Оно
вынуждено было прибегать вновь к реформированию, которое отчас-
ти было, отчасти воспринималось как противоположное, исклю-
чающее предшествующее направление реформирования. Зачастую
реформы приводили к результатам, противоречащим первоначально
заявленной программе. Вынужденный переход от одного цикла ре-
форм к другому объяснялся во многом отсутствием широкой соци-
альной опоры преобразований.

Важным ресурсом аграрных преобразований может выступать
социальная память. Власти в целом нс чуждо стремление использо-
вать потенциальные возможности памяти. Возможно как совпаде-
ние. так и несовпадение социальной памяти власти и крестьянства
В последнем случае власть может выступить и антагонистом соци-
альной памяти, что уже неоднократно бывало в нашей истории. Па-
мять может играть в реформах роль как активного, так и сдержи-
вающего фактора. Задача реформатора - создать такой механизм
реформы, чтобы потребности общества и крестьянства совпали или,
по крайней мере, не противостояли друг другу.

Власть в России, делая ставку на потенциальные возможности
исторической памяти, тем не менее неоднократно оказывалась в
ловушке.

Некогда историческая память крестьянства, опиравшаяся на
традиции, поддерживала в нем принадлежность к сообществу и его
трудовое право. Затраты труда и уплата выкупа становились аргумен-
тами за переделы и общину и против перехода к подворному владе-
нию. Вот как выражал это представление один из крестьянских кор-
респондентов в конце XIX столетия: “Перейти к подворному' владе-
нию нельзя, по моему мнению Мне бы и самому лучше было, как у
меня теперь большое семейство. Но как у другого после народится
много народу, тогда ему негде будет взять земли и купить не на что,
тогда он доложен скитаться, Бог знает где, а я или же мои наследни-
ки будут блаженствовать. А прадеды (предки) его платили выкуп за
землю, то и мне, я считаю, будет грех владеть чужим трудом”1. От-
талкиваясь от трудового права - “сколько я пота пролил” - истори-
ческая память крестьянства предъявила своего рода “козырную кар-
ту'”. Отсюда и понятие крестьян накануне отмены крепостного пра-
ва: “мы ваши, а земля-то наша". Но 1861 год стал уже и водоразде-
лом, а 1905 и позднее 1917 годы добавили свои аргументы. Право на
землю определялось не только вложенным трудом: “Горят не бар-
ские хоромы, а наших дедов кровь” таковы аргументы крестьян.
“Мои грехи сгорели, - говорил барин - на этой исторической
почве”2. В этом же ряду стоит и обоснование крестьянами необхо-
димости покупки земли всей общиной и неприятие перехода земли
в одни руки: “Земля наша будет! Нельзя ей перейти в одни руки
А то что это? Мы за нее лили, лили кровь-то, а пузаны ею восполь-
зуются...

Если оценивать с этих позиций столыпинскую реформу, то
видно, что в ней столкнулись по крайней мере две ценностные ори
ентации. Общинное сознание ожидало перехода всей земли кресть
янству, земельной прибавки. Распространенными были настроения,
“го решение собственной проблемы лежит вне индивида
(шире - вне крестьянства). Присутствие в сознании элементов па-
тернализма выливалось в ожидание земли от власти. Столыпинская
реформа выдвинула другие ценностные ориентиры, в принципе не
чуждые крестьянству, но в тот момент не имевшие для него того
значения как земельная прибавка. У таких крестьян появлялся уже
другой, новый аргумент - “сколько я навоза ввалил”, - влекший к
укреплению землепользования. И сохранялся и в 20-е годы:
“Неужель же мои разработанные полосы достанутся лодырям, а его
каменистая дичь - мне. Желание крестьян - это при будущем переде
ле получить свои же участки, политые потом”4.

' Столыпин ориентировался на такой тип мышления, которому
как отмечали крестьяне, свойственно “самому выбирать себе жизнь
самому решать, да идти по тому пути”5.

Перспективная с точки зрения потребностей общественного
развития, реформа, слишком грубо вторгшаяся в жизнь деревни,
вызвала отторжение у крестьян. Крестьянство “не слышало” рефор-
матора, а последний, со своей стороны, в качестве приоритетов вы-
двинул малопривлекательные для крестьянской ментальности цели.

На неуспехе столыпинской реформы сказались, как распростра
ненные среди правящей элиты иллюзии, будто достаточно для обще-
ственного прогресса снять внешние утеснения с крестьянства, сим-
волом которых выступала община. Крестьянству тоже была свойст-
венная иллюзия, что прибавка земли неизбежно приведет к подъему
крестьянских хозяйств. Общинное сознание влияло очень сильно: не
было внутренних стимулов к разрыву своего локального мира, выхо-
ду из него, была сильна инерция, ориентация на старину и боязнь
новизны, которая угрожала взорвать существующий “статус кво”.
Все подобные попытки аграрных преобразований крестьянство вос-
принимало как покушение на существование его в качестве целост-
ного сообщества. Крестьянство боялось потерять некоторую обособ-
ленность, “самостийность”. Оно жило ожиданиями “царства мужиц
кого”, но когда эти ожидания не оправдывались, протестовало, то
скрытно, то открыто и бурно.

Столыпинская реформа спровоцировала рост уравнительных
настроений крестьянства. Его социальный тонус оказался в 1917 г I
столь высоким, что готовящаяся Временным правительством аграр-
ная реформа пережила великую драму на фоне демократических
иллюзий ее авторов и революционного нетерпения масс. Крестьян-
ское движение за землю, за обретение своих гражданских прав, за
преодоление чувства социальной ущербности меняле психологию
(этим, собственно, пытался воспользоваться Столыпин, выхода на
новую модель в сельском хозяйстве). Большевики, придерживавшие-
ся иных социальных ориентиров, смогли использовать многообраз-
ный и противоречивый мир крестьянских чувств и настроений, по-
требностей и возможностей для создания возможно более широкой
базы своих преобразований. Умело манипулируя общественным
мнением, коммунистическое руководство страны использовало убе-
ждение и принуждение, в меньшей степени—- материальный интерес.
Оно готово было идти на компромиссы с крестьянством, если этому
руководству угрожала потеря власти (переход к НЭПу), когда надо
было поддерживать имидж народной власти, сохранять личное под-
собное хозяйство в 30-е годы или идти на ломку деревенского уклада
в 40 - 50-е.- Испытывая сильное давление со стороны государства,
крестьянство использовало традиционные формы протеста - восста-
ния, как это было в гражданскую войну, годы НЭПа и коллективи-
зации, подключая сюда и многочисленные “скрытые” формы, такие,
как саботаж, самоликвидация, воровство, уход в город. Ограничен-
но-либеральные попытки аграрных реформ 2-й половины XX века
привели к некоторому равновесию между властью и деревней. Кре-
стьянство оценивало эти реформы как отмену нового советского,
большевистского крепостного права. Однако, несмотря на многочис-
ленные попытки, сельское хозяйство так и не удалось поднять до
уровня потребностей общества. Не произошло прорыва в новый
аграрный порядок. Модернизация аграрного сектора не состоялась.
Остался немногочисленный слой людей, работающих на земле и
продолжающих жить в деревне, но статус крестьянства существенно
изменился. Реформы довершили формирование такого деревенского
типа, для которого уход в город, а главное выталкивание своих детей
из села пересилило потребность в целостности и самодостаточности
сельского мира.

Современная реформа сталкивается с негативным отношением
к ней деревни. Слишком решительное вторжевд е реформаторов в
сферу деревенской жизни, направленное на деколлективизацию ве-
дет к неприятию столь решительного перелома, к закреплению кре-
стьянских поведенческих стереотипов, цодкрепленных его историче-
ской памятью.

Опросы деревенских жителей, проведенные Центром гумани-
тарных исследований в ряде черноземных и нечерноземных областей
России, а также в Крыму показали, что настроению большинства
крестьян свойственно ощущение лишенности перспективы, которое
оно, как казалось, имело еще совсем недавно.

Для крестьянского сознания особенно характерной оказывается
раздвоенность, которая наиболее рельефно проявляется в его отно
шении к власти.

В крестьянстве генетически заложено недоверии к власти, рав-
но как и опасение за свою судьбу от последствий верховных распо
ряжений и постановлений. В свое время М. Пришвин отметил при-
сутствие этого чувства, правда, до предела обостренного, в годы кол
лективизации. В его дневнике (запись 27 марта 1930 г.) находим
“Страх в народе дошел до невозможного. Довольно было, чтобы на
улице показался какой-нибудь неизвестный человек с папкой в руке,
чтобы бабы бросались прятать добро, а если нечего прятать, то с
болезненным чувством ожидать какой-нибудь кары (подчеркнуто
нами. И. К.)6.

Недоверие к власти имеет многовековую историю. Крестьянин
всегда жил в мире личной связи, для него традиционно “своими'’
были члены его общины, остальные были чужаками. В эту катего-
рию'чужаков попадали и крестьяне других общин, но чаще - мест
ные и высшие чиновники, и даже царь, хотя отношения с верховной
властью строилось по принципу большой патриархальной семьи.
Своеобразная “посредническая” миссия - устойчивая черта кресть-
янского восприятия государственной власти, отсюда рождался
“наивный монархизм” крестьянства, имеющий примеры не только в
дореволюционной, но и в советской истории. Социальной памяти
крестьянства было свойственно несколько пластов представлений о
“справедливом царе”. Показательно, что крестьянская традиция
социальной памяти представляет несколько временных пластов, из
которых основное значение приобретает пласт прошлого, что вооб-
ще естественно для традиционного сознания. В прошлом, как пра-
вило, царь справедлив, в настоящем - несправедлив, жесток и пр.
Существует тесная связь между представлениями о высшей власти с
социально-этическими представлениями крестьянства. Для крестьян
было важно существование справедливого монарха, который может
привести порядки на земле в соответствии с божественной правдой.
Самая главная характеристика подобного справедливого монарха -
намерение считаться с интересами народа. В народном сознании
традиционная линия идеализации образа соседствовала с социально-
утопическими устремлениями, связанными с идеалами государства,
очищаемого в противовес реального7. С наивным монархизмом кре-
стьян была связана идея "сл ушного часа”. В конце XIX - начале
XX века представления о том, что “царь волю дал - даст и землю”
были весьма распространены. Лишь события первой русской рево-
люции 1905 - 1907 годов поколебали и эту веру и саму идеологию
наивного монархизма. Для крестьянства испокон веков идеалом
была утопичная по своей сути мысль о деревне, свободной от раз-
тичного рода чиновников, крупных землевладельцев, представителей
фискальных служб. Подобные представления нашли отражение и в
‘крестьянской” художественной прозе. В разгар революции
Н Клюев в “Красном набате” выразил крестьянские (аяния сле-
дующим образом: “Чего хотите'' - Чтобы все было наше, - отвечают
крестьяне - Чтобы не было подателей и начальства, чтобы съестные
продукты были наши, а для выдачи можно контору устроить, препо-
ручив ее людям совестливым. Чтобы для всех желающих были учи-
лища и чтоб одежда у всех была барская - то есть хорошая, краси-
вая.. Республика - такая большая страна, где царь выбирается на
голоса. Ея должен по думе делать”. Продолжает клюевекую мысль
В Шукшин: “А знаешь, какой мужику царь нужен?... Какой бы не
мешал мужике'’ И чтобы не обдирал наголо. Тут и вся воля му-
жицкая. не мешайте ему землю пахать, да ребятишек ростить. Все
другое он сам сделает

Конечно, крестьяне весьма приблизительно представляли себе
принципы фуи.'щионирования государства, нс они были уверены в
существовании четко структурированной системы иерархии, в кото-
рой им, крестьянам, отводилась особая роль кормильца государства,
народа, нации. Подобные представления о себе крестьяне пронесли
через столетия, и взгляды дореволюционного крестьянина в этом
смысле не ушли далеко от взглядов крестьянина 20-х годов и даже
современного “Труд крестьянина необходим для славы государст-
венной и общей пользы” - так представляли свое предназначение на
земле крестьяне до революции8. “Крестьянин весь мир кормит, и
никакая власть не может без крестьянства” - так рассуждали кресть-
яне в годы НЭПа9. “Если бы не бьрю крестьян, не было бы и Рос-
сии”, “крестьянство - основа общества. Поэтому и беды в обществе,
что крестьяне в беде”, “крестьянину надо дать самое высшее место,
потому что от него зависит благополучие страны” - так говорят о
своем предназначении кормильца нации современные кре-
стьяне10. Но очень часто для крестьян власть становится негативной
величиной, злом11.

При этом любое действие властей воспринимается как очеред-
ное вмешательство в сельский уклад и не исключает репрессивных
действий властей. Первое, что упомянула, например, 84-летняя там-
бовская крестьянка, жительница дер. Красивка Арина Ильинична
Губина: “А старики, бьСвало, говорили, что вот сейчас, может и хо-
рошо, но жни плохого”.
Неодномерное восприятие крестьянами власти демонстрируют
документы 20-х годов, периода новой экономической политики.
Надо сказать, правда, что для общественного мнения второй поло-
вины 80-х годов нашего столетия были характерны несколько облег-
ченные представления об этом времени. Сказалась некоторая эйфо-
рия перестроечных лет, ренессанс отечественной публицистики бы.'
столь мощен, что оценки, данные публицистами тем или иным пе-
риодам советской истории стали преобладать в массовом сознании
над спокойными, объективными оценками историков. Наиболее
типичны следующие представления; "О НЭПе здесь (имеется в виду
одна из деревень Костромской области) до сих пор вспоминают
взахлеб. Вспышка всеобщего благоденствия - лучшие годы Ряполова
70 дворов и раньше жили безбедно, а тут прорвало: кто кого перего-
нит по производству ржи, мяса, молока, льна. Водяные мельницы,
школа, отремонтированная церковь. Колбасная фабрика. Кузнецы,
пекари, бондари, сапожники. Островок сытости и довольства, когда
вдруг в 1930 году обрушилась коллективизация”12. Сопру нет - новая
экономическая политика - время действительно сравнительно благо 
получное на фоне гражданской войны и '‘военного коммунизма” и
уж тем более насильственной коллективизации. Однако изнутри
тем, кто жил в 20-е годы, Время это не представлялось столь благо-
стно. И на это были свои причины и резоны. Во-первых, тогда про-
явилось характерное для крестьянства вообще представление о спра-
ведливых и несправедливых действиях властей. И для тех, кто писал
в ЦКВКП(б), в “Бедноту” и “Крестьянскую газету” позиция власти
в отношении крестьянства представлялась несправедливой. Здесь
очень мощно срабатывала историческая память крестьян В письмах
крестьяне подчеркивали свою решающую роль как класса в револю-
ции: именно они (ведь солдаты русской армии были тоже крестъя
нами), крестьяне, а не рабочие, коих было значительно меньше
принесли победу революции. В доказательство приводился пример
революции 1905 года, в которой рабочие и крестьяне действовали
разобщенно. Крестьяне считали, что коммунисты и рабочие (шире -
город) изменили делу революции, ее лозунгам, изменили своему
союзнику в кровавой борьбе. Сравнивая свое положение с положе-
нием в дореволюционное время и с положением рабочих в 20-е го-
ды, крестьяне утверждали, что оно неизменно хуже, особенно в ма-
териальном плане. Значительная разница в ценах на промышленную
продукцию и продукцию сельского хозяйства (с потерями для по-
следнего), необычайно высокие налоги, общая дороговизна, ограни
ченные возможности для культурного развития крестьян - все это
были негативные приметы новой власти Большевистское руково-
дство пошгмало, что Кронштадт, Тамбов, Сибирь стоили слишком
дорого Советской власти, поэтому в 1924 - 1925 годах власть повер-
нулась “лицом к деревне’ Стало издаваться больше крестьянской
прессы, в которой отразились все противоречивые процессы нэпов-
ской деревни. Туг уж власть услышала о себе много откровенного.
На страницах ведущих газет, в частности “Крестьянской газеты”
устраивались дискуссии, обмен мнениями по проблеме "Какая
должна быть власть в деревне”. И тут оказалось, что очень ярко про-
явилось типичное для исторической памяти представление “раньше
теперь"

Крестьянин А. Сибиряков из Глазовской волости Вотской об-
ласти писал; “Крестьянину в советское время приходится жить при
таких условиях, при каких он не жил в монархическое время. До
войны были у крестьян хорошие урожаи, и плошадь вся засеяна, и
цены на хлеб были вдвое дешевле, и тогда крестьянин еле-еле концы
с концами сводил, что же говорить о нынешнем времени. Крестья-
нин завидует рабочим"15

После тех лишений и невзгод, которые перенесли крестьяне в
годы революции и гражданской войны они были вправе как им
представлялось, на совершенно иное, не то, какое было при царизме
отношение власти к себе. Крестьянские письма свидетельствуют о
росте самосознания крестьянства в 20-е годы Их, безусловно, уже не
устраивало то положение, которое было при царизме, когда “дров
приходилось просить без шапки" Им нужны были равноправные
отношения двух союзников. Крестьяне настоятельно заявляли о себе
как о главной производительной силе страны, как о революционной
силе, принесшей рабочему классу его октябрьские завоевания. Рабо-
чий класс и его партия превратились в глазах крестьян в привилеги-
рованный слой. Партия сильно обюрократилась. Рабочие устроили
себе спокойную, размеренную жизнь, высокую зарплату, установили
I 8-часовой рабочий день, устроили дома отдыха, театры, а для кресть-
ян 16-18 часовой рабочий день, нищета, голод, отсутствие средств,
грязь и тараканы. И хотя крестьяне могли писать в газеты, обра-
щаться со своими просьбами к руководству партии и государства
(“имели ли мы. крестьяне, возможность раньше при царизме сказать
какое-либо слово о жизни в царской печати? Да и нс только в печа-
ти, а земскому или уряднику не могли сказать”), представление о
низшем Положении в системе социальной иерархии, в соответствии
с которым деревенские просто не имели права возражать власти,
крестьяне отмечали, что по отношению к ним со стороны различно-
го рода советских чиновников проявляется грубость и спесь. Кресть-
янин В Андреев с хутора Корнилова Мяксинской волости Черепо-
вецкой губернии делился своими горькими впечатлениями: “В слу-
чае, если крестьянин попадет на принудительные работы в срок на
семь дней (за неуплату сельхозналога, например, - И. К..), там кричат
“Молчать! Не разговаривать! Сволочь!”. Если пожаловаться проку-
рору - “подтвердите факт, если милиционер так поступает, то он
знает”. Крестьянин отмечал, что всюду - в райисполкоме, волиспол-
коме встречались такие, как он деликатно писал “шероховатости”
Но приговор крестьянина был суров и в духе традиционной кресть-
янской антитезы: “Вот и приходиться говорить, что власть наша, а
воля - ваша”14. Для .крестьян остается лишь одно - могила, как отме-
чал с тин из многих, писавших в центральные газеты Крестьяне
очень ревностно относились к тому, что они не обладали равной с
рабочими реальной властью. “Если наша власть, то пустите и нас
где-нибудь прилепиться с краешку”, - писал в “Крестьянскую газе-
ту” крестьянин А. Рогов из Череповецкой губернии15. Требования
политических прав преломлялись первоначально в лозунге дать оди-
наковые избирательные права, а середины 20-х годов - все настойчи-
вее в идее Крестьянского союза. Завоевав для себя лучшее положе-
ние после революции, рабочий класс не обеспечил крестьянству
положение, на которое оно рассчитывало. Таким образом, власть в
лип юммунистов и рабочего класса неспособны “представлять и
защищать интересы его (крестьянства). Поэтому крестьяне выступа-
лу за организацию крестьянских союзов, через которые они смогут
добиться своих прав. Кстати, сам факт неразрешения, преследования
крестьянских союзов расценивался им как ограничение его полити-
ческих прав. Прежде всего крестьянские союзы мыслились по анало-
гии с рабочими профессиональными союзами и признаны были
защитить экономические интересы крестьян. Предполагалось, что с
помощью крестьянских союзов удастся также облегчить налоговое
бремя, установить выгодные крестьянству цены на хлеб и промыш-
ленные товары. Идея, таким образом, была ясна: рабочий класс
унижает крестьянство, значит, крестьянам нужно организоваться в
собственные союзы, выдвинуть крестьян ближе к власти.

Современное крестьянство не мыслит себя вне сфер государст-
венного влияния, апеллирует к власти в поисках стабильности, дис-
циплины и порядка. Оно плохо представляет себя вне системы госу-
дарственного регулирования и гарантированного социального обес-
печения.

Поэтому сильный протест в крестьянах вызывает отношение к
ним государства, по воле которого крестьянство как бы на перифе-
рии реформ.

Вспоминается прежнее время, особенно 70-е годы, которые бы-
ли сравнительно благополучными на фоне остальной драматической
истории XX века. Для крестьян в оценке современного периода как
раз оказывается важным то, что разрушается с таким трудом создан-
пая сравнительно налаженная система отношений “государство-
крестьянство”. Крестьянство поэтому не спешит порывать с колхо-
зами: так, коллективом легче, чем в одиночку выходить на уровень
этих отношений Срабатывает коллективная историческая память
крестьян, для которых всегда было важно иметь посредствующее
звено в своих отношениях с некрестьянским миром.

На какие пласты исторической памяти следует опираться, мо-
дернизируя аграрный сектор? Вероятно, прежде всего на те, что спо-
собствуют становлению сельских производителей в субъектов ре-
формы. Многообразный сельский мир уже дает свой ответ. Из опыта
своей борьбы в XX столетии крестьянство вынесло главный вывод:
для того, чтобы отстоять свои интересы, крестьянство должно само
стремиться участвовать во власти. При этом его участие во власти
возможно и эффективно в том случае, если оно выступает как хоро-
шо организованная сплоченная сила. Появление в конце нашего
столетия самостоятельной политической силы крестьянства - Аграр-
ной партии - проявление роста самосознания крестьянства, законо-
мерный результат осмысления собственного социального опыта,
основой и проявлением которого служит память.

1.	Качоровский К. Р. Русская община. М., 1906. С. 157

2.	Фаресов А. И. Мужики и начальство. СПб., 1906. С. 169.

3.	коновалов И. Очерки современной деревни. СПб., 1913. С.21.

4.	Революция права. 1928. hfe 4. С. 67 - 68.

5.	Федорченко С. 3. Народ на войне. М., 1990. С. 153.

6.	Пришвин М. 1930 год (Дневник писателя). // Октябрь, 1989.
№ 7, С. 148.

7.	См. подробнее: Г /танов А. В. Русская история в памяти кре-
стьян XIX века и национальное самосознание. М., 1992.

8.	Миненко Н. А. Культура русских крестьян Зауралья. XVIII -
I пол. XIX века. М., 1991. С. 19.

9.	Российский центр хранения документов новейшей истории
(РЦХИДНИ). Ф. 17. Оп. 85. Ед. хр. 19. Л. 224.

10.	Архив Центра гуманитарных исследований.

11.	См.: Отечественная история. 1993. N» 6. С. 94.

12.	Ларин О. “Не плачьте, глазки голубые... “ // Новый мир.
1993. № 7. С. 186 - 187.

13.	Российский государственный архив экономики (РГАЭ).
Ф. 396. Оп. 2. Д. 23. Лл. 11 - 12.

14.	РГАЭ. Ф. 396. On. 5. Л 210.

15.	Там же.
НА ПУТИ К ВОЕННОМУ КОММУНИЗМУ.
ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ХЛЕБОЗАГОТОВОК

В ТАМБОВСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1914 - НАЧАЛЕ 1917 Г Г.

С. А. Есиков

С конца XIX в. при формировании экономической политики
российского правительства доминировали потребности индустриали-
зации страны. Осуществляемая довольно быстрыми темпами индуст-
риализация давала России шанс стать равноправным членом группы
великих держав и одновременно способствовала стабилизации внут-
реннего положения. Для этого государственная власть должна была
обеспечивать мобилизацию денежных средств через налоговую сис-
тему и перераспределять их в пользу крупной промышленности. Вся
тяжесть подобной политики ложилась на крестьянство - основного
налогоплательщика, дававшего, кроме того, основные экспортные
ресурсы.

’""мбовская губерния относилась к районам хлебных избытков.
В срсщгем в 1909 - 1913 г.г. в губернии отмечался избыток хлебов в
пересчете на душу населения: по главным продовольственным хле-
баЬг избыто*. составлял 3,89 пуда на душу, а по кормовым - 7 пудов.1
Тамбовская губерния вывозила рожь в 13 губерний, овес - в 17, пше-
ницу - в 7. Общий вывоз хлебов из губернии за 1909 - 1911 г.г сос-
тавлял 43 096 тыс. пудов в среднем в год, из которых 24 797 тыс.2
(57 %) поступали на внутренний рынок. В своей подавляющей массе
это был крестьянский хлеб.

В начале XX в. крестьянское землевладение заметно укрепило
свои позиции. По данным 1905 г. крестьянам в губернии принадле-
жало 3 241 819 дес. земли, дворянское же составляло 1 114 014 дес.3
Все более отчетливо проявлялась тенденция к перемещению центра
тяжести сельскохозяйственного производства на крестьянское хозяй-
ство. В предвоенные годы крестьянами было собрано 49 950 тыс.
пудов ржи, 32 063 тыс. пудов ячменя и овса, тогда как частновла-
дельческие (ь подавляющем большинстве помещичьи) сборы соста-
вили соответственно 8 984 тыс. и 8 011 тыс. пудов.

Хозяйство тамбовского крестьянства в предвоенные, а тем более
в военные годы отличалось низкой степенью товарности. Подав-
ляющая часть зерновых и картофеля использовались на внутрихо
зяйственные нужды. Гэ данным А. Н. Челинцева, анализировавшего
крестьянские бюджеты 1912/13 года, в северной части губернии в
среднем на одно хозяйство доля проданного составляла 13,8 %, в
центральных уездах - 30,5, в южных - 31,5 %.4
Кроме того сравнение урожайности зерновых на помещичьих и
крестьянских полях было не в пользу последней. Об этом красноре-
чиво свидетельствуют следующие данные:5

Средняя урожайность ржи (пудов с десятины)

На помещичьих землях	1912	1913	1914	1915	1916	1917
	76,4	45,8	66,8	75,7	76,5	485
На крестьянских землях	62,0	34,8	50,0	62,3	62,8	41,7
<						

Товарность крестьянских зерновых была значительно ниже то-
варности владельческих хлебов. Н. Д. Кондратьев, используя погу-
 бернские данные за 1909-1913 г.г., определял крестьянский сбор ржи
в среднем в 49 950 тыс. пудов в год, из которых 14 500 тыс. поступа-
ли на рынок, частновладельческий сбор ржи составлял 8 984 тыс.
1 пудов, из них 5 511 тыс. - на рынок. Норму товарности он определял
в 61,4 % для владельческих и 29,1 % - для крестьянских хозяйств.6
По ячменю и овсу товарность обеих категорий хозяйств была выше,
но владельческие хозяйства вновь превосходили крестьянские: соот-
’ ветственно 82,8 и 58,2 %.7 И все же в предвоенные годы в общей
массе зерновых поставок на рынок помещичьи не превышали 36 %,
 львиная доля принадлежала крестьянскому производству. Вывоз
 зерновых из губернии в 1910-11 г.г. достиг 14,5 пуда на душу кресть-
I янского населения8 (что, как видно, превышало т.н. избытки как по
I главным продовольственным хлебам, так и по кормовым).

Рост потребности в товарном хлебе вел к сокращению кормовой
| базы животноводства, ч,о отрицательно влияло на обеспеченность
I крестьянских хозяйств органическими удобрениями. Итогом такого
I развития производства продовольствия закономерно становились
I низкие нормы потребления крестьян.

Высокой степенью товарности характеризовалась пшеница, по-
севы которой прйрбладали в помещичьих хозяйствах: по данным
1916 г. - 10 373 дес., в крестьянских хе хозяйствах - лишь 2 064 дес.
У крестьян главной культурой была рожь, посевы которой занимали
’ 897 108 дес., в то время как в частновладельческих хозяйствах -
121 418 дес.9 В предвоенные годы все большее рыночное значение
г приобретал овес. По поставкам овса на рынок Тамбовская губерния
I лидировала в Центральном Черноземье. В 1913 г. из губернии было
вывезено 16 996 вагонов - около 14 млн. пудов, или 35 % валового
сбора овса.10
Хлебный рынок в предвоенные годы характеризовался преобла
дающей ролью крестьянских хозяйств при низкой товарности. В
свою очередь товарность зерновых оставалась на относительно низ-
ких нормах потребления крестьянских масс. Поэтому любое колеба
ние в потреблении, особенно в сторону его повышения, приводило <
серьезным изменениям товарности, что неминуемо вызывало кризис
хлебного рынка.

Начавшаяся мировая война резко усилила потребность в коор-
динации деятельности всех участников хозяйственной жизни. Цен-
трализованное руководство экономикой, весьма характерное для
российского государства и в мирное время, стало еще активнее вне
дряться в практику. Меры по координации производственно-
хозяйственной деятельности государство стало проводить уже с пер-
вых дней войны. Повышенное внимание привлекали проблемы ус-
тойчивого снабжения армии и страны продовольствием.

Тамбовская губерния в числе других, не находившихся на воен-
ном и осадном положении согласно указу от 24 июля 1914 г. была
объявлена на положении чрезвычайной охраны. 30 июля было объ-
явлена о введении повсеместно прямых государственных хлебных
закупок. Вводя закупки хлеба, государство руководствовалось стрем-
лением по возможности ближе подойти к производителю, минуя
многочисленных посредников.

На следующий дань 31 июля 1914 г. в циркуляре министра внут-
ренних дел Н. Маклакова губернаторам предлагалось “озаботиться
изданием в установленном порядке обязательных постановлений,
регулирующих цены на предметы первой необходимости... Так в
практику начинает внедряться таксирование. При этом у властей не
было достаточно обоснованных аргументов при установлении цен,
их региональной дифференциации. Вследствие чего механизм ры-
ночного регулирования производства начал разрушаться, уступая
место административным рычагам государственного регулирования
как наиболее простым и очевидным инструментам воздействия на
непосредственных производителей.

23 августа 1914 г. тамбовский губернатор А. Салтыков подписал
обязательное постановление, которым запрещалось “при продаже
как оптом, так и в розницу повышение в целях спекуляции и чрез-
мерной наживы цен на все предметы продовольствия и фуража и
вообще на главнейшие предметы потребления... Виновные в на-
рушениях, согласно постановлению, подвергались заключению или
аресту в тюрьме или крепости на срок до трех месяцев или штрафу
до 3 тыс. рублей.12
Однако Елатомская городская дума упредила губернатора, уста-
новив еще 12 августа таксу на основные продовольственные това-
ры г

Таксировка иен входила первоначально в компетенцию губерца-
гора, городских ivm и управ, уездных исправников. К октябрю
1414 г. во всех уездах были установлены предельные цены на продо.
|вльственные товары. Но поскольку определение такс исходило из
Иювня действовавших цен, т.е. резко завышенных, то таксировка
фактически подтв. р: дала их правомерность. Так, например, Лебе-
дянская городская дума в сентябре 1914 г. утвердила следующие це-
ны: на крупитчатый хлеб не дороже 8 коп. за фунт, на первачевый
Первый хлеб не дороже 7 коп. за фунт, что почти вдвое превышало
уровень июньских цен 14 ж

Так как таксы издавались на уездном уровне и действовали в
Пределах одного административного района, то они брали во внима-
ние, как правило, лишь уездные рыночные цены без учета рыночных
цен в соседних административных районах. Из-за несогласованности
Такс продукты стали перегонять с одного рынка на другой, усилилась
спекуляция, рыночные цены росли. Хотя таксы пересматривались
' ежемесячно в сторону' повышения, они не поспевали за ростом сво-
бодных цен. Если таксирование приводило к некоторому сдержива-
цию роста розничных цен (правда не надолго), то оптовые хлебные
Цены наооборот росли, более того, таксировка вела к дезорганизации
L рынка.

В целом за военные месяцы 1914 г. цены на продовольствие в
Тамбовской губернии выросли на 30 %.15 Наибольший рост цен
отмечался на рожь (с 62 коп. до 92 коп. - 48 %), овес (с 50 коп. до
|р 4 коп. - 108 %), пшено (с 1р. 13 коп. до 1 р. 76 коп. - 55 %), Те
на продукты потребления армии. Нехватки поодовольствия, кроме
Мно дороговизны, не наблюдалось.16
[д по мере ухудшения экономической ситуации в стране все
больше усиливалось вмешательство государства в хозяйственную
жизнь, а вместе с последним росла неуправляемость экономических
ff процессов. В целях искоренения спекулятивных сделок и обеспече-
ния хлебозаготовок 17 февраля 1915 г. вышло Положение “О неко-
торых особых мероприятиях по заготовлению продовольственных и
фуражных припасов для нужд армии и флота”, наделившее местные
| власти новыми правами - запрещать вывоз сельскохозяйственной
продукции за пределы своей губернии, устанавливать предельные
цены на хлеб и фураж:, закупавшиеся для армии, реквизировать про-
дукты по пониженным на 15 % ценам.17

Запреты вывоза руководителями губернии И уездов издавались
k без всякого согласования с властями окружающих районов и сопро-
вождались таксированном, запретами на скупки отдельных товаров и]
торговли ими.18 В первую очередь это касалось хлебной торговли,
Административные районы, как известно, не совпадали с района»

традиционного хозяйственного оборота. В итоге районы мукомолья|
(например, Борисоглебск) начинали испытывать недостаток зерна, в
уездных городах как центрах потребления отмечались перебои в
снабжении продовольствием.

Заметно ухудшилось положение с хлебозаготовками. Скупка!
хлеботорговцами хлеба у крестьян, разного рода спекулятивные I
сделки получили широкое распространение. Так, в Моршанске ши I
роко была развита ссыпка хлеба частными скупщиками, котор с|
скупали хлеб на дорогах так, что в город попадала лишь незначи I
тельная часть привозимого хлеба. В связи с этим уполномоченный
главного управления землеустройства и земледелия по закупкам в
Тамбовской губернии продуктов для армии просил губернатора за-
претить скупку хлеба на дорогах за пределами города.19

Предоставленное местным властям Положение 17 февраля
1915 г. право реквизиций использовалось ими довольно редко. Так и
1915 г. этим правом воспользовался уполномоченный ГУЗЗ в Бор -
соглебском и Спасском уездах в отношении торговцев и крестьян,
имевших товарный запас хлеба, завышавших установленную таксу и
задерживающих хлеб в надежде на дальнейшее повышение цен.20

Главным образом властями применялась угроза реквизиций как
устрашающий фактор.

Уже зимой 1915 г. сельское хозяйство начало испытывать недос-
таток рабочей силы. По данным Всероссийской сельскохозяйстве
ной переписи 1917 г. из деревень и сел Тамбовской губернии в ар-
мию было призвано 387 063 чел., что. составляло 47,6 % мужчин тру-
доспособного возраста.21 Фактически тамбовская деревня лишилась
половины своих основных тружеников, вследствие чего 137 879 кре-
стьянских хозяйств22 (26,4 %) остались без работников. Недостаток
рабочей силы в крестьянских хозяйствах частично компенсировал я
за счет внутренних трудовых резервов деревни - сокращением мас-
штабов отходничества и занятий неземледельческими промыслами, <i
также усилившегося применения женского труда.

Цены на рабочие руки в сельском хозяйстве резко подскочили
вверх. Так, в сравнении с 1914 г. при зимнем найме 1915 г. они вы-
росли на 60 %, а при летнем - на 70 %?> На основании этого та
бовский губернатор в отчете за 1915 г. утверждал, что “вообще нужда
исчезла, чувствовалось, что деревня богатеет и вследствие этого це-
ны на сельскохозяйственные продукты стали неудержимо расти”.24

Губернатор, да наш взгляд, переоценивал значение казенных
пайков семьям призванных в армию и результатов закрытия винных

лавок. Эти меры безусловно способствовали поддержанию благосос-
юяния семей. Однако в этом же отчете обращалось внимание на
частое отсутствие промышленных товаров первой необходимости и

нк дороговизну. Поэтому повышение зарплаты являлось чисто но-
минальным и не соответствовало безудержному росту цен.

Нельзя не учитывать и то, что финансирование войны вело к
усилению прямого налогообложения крестьянства Были ужесточены
требования к взысканию всех видов налогов, активнее применялись
всевозможные санкции. Так, в 1915 г в 3 598 селах были произведе-
ны описи движимого имущества неплательщиков, в 311 селах прода-
но за недоимки движимого имущества на сумму 19 052 руб., в
643 случаях у недоимщиков было отобрано и сдано в аренду посев-
ных площадей на 11 201 руб. В итоге за 1915 I окладных сборов по-
сгупило в казну на 18 % больше, чем в предыдущем 1914 г.25

Острота положения в тамбовской деревне сглаживалась благо-
даря хорошим урожаям в сравнении с неблагоприятными в сельско-
хозяйственном отношении итогам 1913 г. В целом за годы войны
посевнь плЛцади в губернии не сокращались, а урожайность зер-
новых на крестьянских полях в 1914-16 гг. оставалась приблизитель-
но на одном уровне. Снижение урожайности и падение сбора зерно-
вых началось с 1917 г. В то же время росло число беспосевных кре-
стьянских хозяйств: в 1917 г. 110 866 хозяйств * их пятая часть - не
имели посевов. С 2,5 % общего числа хозяйств в 1912 г. до 8,1 % в
1917 г..возросла доля безземельных хозяйств.26

В военные годы изменения произошли в животноводстве. Не-
смотря на реквизиции крупного рогатого скота, его поголовье за
тды войны не уменьшилось, но изменились показатели его наличия
у различных групп крестьян. Увеличилось с 24,8 % до 26,1 % число
бескоровных хозяйств,27 одновременно выросло количество одноко-
ровных. Здесь сказалось стремление зажиточных крестьян избавиться
от лишнего скота, так как однокоровные освобождались от реквизи-
ций; в то. же время многие бескоровные хотели обзавестись в труд-
ные годы коровой-кормилицей. О заметной натурализации кресть-
янского хозяйства свидетельствовало двукратное увеличение поголо-
вья коз, а также свиней.28

В связи с продолжавшимся ухудшением хозяйственного поло-
жения в стране административный механизм перераспределения
сельскохозяйственной продукции продолжал раскручиваться. Орга-
низационный каркас централизованного регулирования составили
образованные в августе 1915 г. четыре Особых совещания, в том
числе и по продовольственному делу. Они имели широкие полномо-
чия и опирались на разветвленную сеть местных органов. Осенью
1915 г был создан институт местных уполномоченных председателя
Особого совещания по продовольственному делу, под руководством
которых образовались губернский, городские и районные совещания
Последние начали создаваться несколько раньше для борьбы с доро-
говизной.

Отсутствие стимулов к реализации хлеба потребителям по дос-
тупным ценам толкало правительство на путь расширения круга
централизованно снабжаемых погребителей - в него, помимо армии
были включены работающие на оборону, затем стали снабжать и
особенно нуждающиеся слои населения. В конечном итоге было
принято решение о введении твердых пен на все хлебные сделки.

Законом 17 августа 1917 г. Особое совещание по продоволь
ственному делу установило твердые цены на хлеб, обязательные ис-
ключительно для продовольственных закупок. В октябре в дополне
ние к закону председателю Особого совещания были переданы регу-
лирующие функции в области продовольственных цен в пределах
империи и предоставлено право устанавливать цены без согласова
ния с совещанием.29

Твердые цены преследовали задачи облегчения хлебозаготовок и
сдерживание роста хлебных цен. За основу их уровня были принять
средние рыночные цены с небольшой надбавкой, которая назнача
лась с расчетом на весеннее повышение спроса, символизируя в то
же время определенную компенсацию за принудительный порядок
продажи хлебных продуктов. Твердые цены вводились постепенно
5 октября 1915 г. - на овес, 6 декабря - на рожь, 3 января 1916 г. - нг
пшеницу, 6 февраля - на ячмень. Для Тамбовской губернии установ-
ленные цены выглядели следующим образом: овес - 1 р. 10 коп. за
пуд, рожь - 1 р. 20 коп., пшеница - 1 р. 70 коп., ячмень -1р. Ю коп
за пуд.30 Карательный мерой в случае нарушения указа по-прежнему
являлась реквизиция зерна с понижением закупочной цены на 15 %.

Твердые цены установленные, как правило, '‘в высшем размере’’
в сравнении с рыночными. В Тамбовской губернии при ры
ночной цене на роясь 1 руб. 16 коп. за пуд утверждена была цена
в 1 руб. 20 коп., на овес - соответственно 1 руб. 8 коп. и
1 руб. 10 коп.31 Поэтому на первых порах твердые цены сразу ж«
повлекли за собой повышение рыночных и некоторое оживление
торговых операций.	«

В целом же введение твердых цен желаемых результатов не
принесло, цены продолжали расти Так, в Тамбовской губернии к
началу 1916 г. цены на пшеницу выросли на 71 %, на рожь - на 39 %,
на овес - на 16 %.32

Правительственные мероприятия 1915 года - запрет вывоза и
установление твердых цен на хлеб - нанесли первый и весьма силь-
ный удар по свободному рынку, несмотря на то, что роль государства
в хозяйственной жизни страны-и раньше была весьма велика. Это
был важный момент в становлении жесткой системы администра-
тивного регулирования. За ним последовали новые шаги.

Еще в начале июля 1915 г. на совещании уполномоченных
впервые была проведена, примерная разверстка предполагаемого к
заготовке количества хлебов по губерниям на 1915/16 г. В Тамбов-
ской губернии планировалось заготовить 12 млн. пудов овса и 6 млн
ржаной муки.33 Однако сколько-нибудь серьезных усилий к выпол-
нению этих цифр предпринято не было.

Между тем положение с хлебозаготовками ухудшалось. Прово-
дившиеся мероприятия как в стране в целом, так и в губернии дава-
ли обратный эффект. Неповоротливые государственные структуры,
рытавшиеся выполнять роль регулятора спроса и предложения не
срабатывали. Так, в начале лета 1916 г. мукомольни Борисоглебска
полностью бездействовали: выделенное им зерно из запасов Мини-
стерства земледелия не поступило из-за неполадок на железной до-
роге. В итоге острый недостаток в пшеничной муке испытывало
население Тамбова.34

С конца 1915 г. важной задачей местной администрации и
земств стала борьба с дороговизной. Создавшиеся с этой целью про-
[овольственные комитет^ и потребительские общества закупали
амостоятельно продовольствие для нужд городского населения,
гинуя посредников. В своей работе они опирались на частный тор-
овый аппарат. Их деятельность, наряду с распределением, сводилась
к корректировке продажных цен. А это и означало регламентацию
хлебной торговли в условиях местного рынка.35

Однако положение дел к лучшему не изменилось. Более того,
Петом 1916 г. снабжение городского населения губернии хлебом рез-
ко ухудшилось вследствие нежелания производителей продавать его
по твердым ценам. В Козловском, Усманском и Кирсановском увз-
дах пришлось прибегать к реквизициям (весьма осторожно).36 Ярким
показателем проводившейся продовольственной политики стала
резолюция проходившего в Тамбове в июне 1916 г. съезда коопера-
торов о необходимости введения в губернии карточной системы как
одной из мер борьбы с дороговизной.37

9 сентября 1916 г. председатель Особого совещания по продо-
вольственному делу утвердил новые твердые цены. Для Тамбовской
губернии на рожь и овес была установлена цена в 1 руб. 58 коп.
за пуд. Местные органы предлагали несколько отличные цены: на
рожь - 1 руб. 50 коп., на овес - 1 руб. 64 коп. - 1 руб. 66 коп. В то же
время рыночные цены были заметно выше: 2 руб. 17 коп. за пуд ржи
и I руб. 63 коп. за пуд овса.38
Маховик административного регулирования продолжал раскру-
чиваться. На съезде уполномоченных в конце августа 1916 г.
была предпринята погубернская разверстка хлебов для кампании
1916/17 г. В Тамбовской губернии первоначально предполагалось
заготовить 20 000 тыс. пудов ржи. При определении разверстки не
принималось во внимание товарность хлебов. Так, в Тамбовской
губернии в 1916 г. общий сбор ржи составил 58 936 тыс. пудов, коли
чество товарной ржи Определялось в 20 012 тыс. пудов.39 Это означа-
ло, что вся товарная рожь должна была пойти на выполнение раз-
верстки.

В конце осени 1916 г. отчетливо выявился неудовлетворитель
ный ход хлебозаготовительной кампании. Продовольственное поло-
жение армии и населения заметно ухудшилось. 29 ноября управляю-
щий министерством земледелия А. Ритгих подписал, а 2 декабря
было опубликовано постановление “О разверстке зерновых хлебов и
фуража, приобретаемых для потребностей, связанных с обороной”
7 декабря последовало окончательное определение норм губернских
поставок. Разверстка по Тамбовской губернии устанавливалась в
следующих размерах: рожь - 24 592 тыс. пудов, овес - 5 225 тыс.
просо 4 650 тыс. пудов.40 Министерство земледелия предполагало
провести разверстку в .сжатые сроки за 35 дней: к 14 декабря закон-
чить поуездную разверстку, не позднее 20 декабря - по- волостям, до
24 декабря - по селам, до 31 декабря - подворную. Но эти расчеты не
оправдались. Вызвал критику как необоснованный сам размер раз-
верстки. Со всей определенностью об этом заявил председатель Там-
бовской губернии земской управы Ю. В. Давыдов: “Не считая себя
вправе сознательно вести население к бунту и голоду, губернская
управа не находит возможным производить разверстку в указанных
министром земледелия размерах”.41 Кроме того, в положении о раз-
верстке отсутствовали принципы ее исчисления в уездах и волостях.
Поэтому на местах власти распределяли ее весьма произвольно, что
вело к повышению норм потребления, к отказам от разверстки и к
протестам против нее. Так, в волостях Козловского уезда вопрос о
разверстке рассматривался на сельских сходах, разъяснения давали
земские начальники. После обстоятельного обсуждения принима
лись приговоры в основном следующего содержания: “Причитаю-
щееся количество ржи с сельских обществ, разверстанное волостным
сходом сельские общества поставить не могут, а поставят то количе-
ство ржи, которое окажется лишним сверх необходимого количества
для питания семей крестьян и прокорма скота... “42 По разверстке
Козловской уездной земской управы Изосимовская волость должна
была сдать 42 644 руда ржи, сельские сходы приговорили поставить
лишь 10 834 пуда. Жидиловская волость “как малоземельная и
имевшая большое количество едоков” от поставок ржи с надельных
земель была освобождена. В сообщениях же из Павловской, Серги-
евской, Никифоровской и других волостей отмечалось, что разверст-
ка хлебов прошла благополучно, хлеб поступает исправно.43

Основная тяжесть разверстки ложилась на крестьянские хозяй-
ства. Волостные сходы распределяли задание только между надель-
ными землями, на частновладельческие же разверстка не рае про-
Ганялась.44

Полное отсутствие стимулов к выполнению разверстки обрекли
ее на невыполнение. Вопреки расчетам правительства намеченные
сроки срывались. На 25 декабря 1916 Г- Тамбовская губерния по объ-
ему поставок выполнила продразверстку на 67,2 %.45 Это было при-
знаком срыва. Правительство приняло решение о продлении сроков
взимания разверстки до 1 марта 1917 г. Но и в этот период выполне-
ние хлебной повинности шло низкими темпами. В январе 1917 г.
Тамбовская губерния должна была отправить 7 980 вагонов, реально
же было отправлено 1 555д что составило 19,5 %; в феврале соот-
ветственно 6'010 и 1 425 (23,7 %); в марте - 5 353 и 3 670 (68,5 %).46 В
стране нарастал продовольственный кризис.

С продовольственного вопроса пришлось начинать свою дея-
тельность по регулированию хозяйственного положения Временному
правительству. Новая власть пошла по тому же пути, но еще более
Ьешительно, издав 25 марта 1917 г. постановление “О передаче хлеба
в распоряжение государства и о местных продовольственных орга-
нах”

Итак, разразился продовольственный кризис, свидетельство-
вавший о несостоятельной продовольственной политики властей.
[Сложилась парадоксальная ситуация, когда в стране в целом, в Там-
бовской губернии в частности, недостатка в сельскохозяйственных
продуктах не было, а их дефицит остро ощущался, особенно в горо-
дах, и продовольствие стало в первую очередь предметом широкой
(спекуляции. В этих условиях власти предпринимали, казалось бы,
|йеобходимые меры. Однако они лишь усугубляли положение. И
таксирование, и запреты вывоза, и твердые цены, и продразверстка
оказались мало эффективными из-за своей частичности и ограни-
ченности.

Для того, чтобы остановить йнфляцию, власти стали наклады-
вать административные ограничения на рост аграрных цен, тогда как
цены на другие товары росли довольно быстро. Эго сопровождалось
незаинтересованностью крестьянства в выпуске и реализации-своей
продукции. Свободный рынок ушел в подполье. Власть хе отвечала
новым административным нажимом, все более концентрируя в своих
руках снабженческо-распределительные функции - самый простой и
грубый способ давления на крестьян. В результате усилилась не-
управляемость экономическими процессами и создавалась благодат-
ная почва для социального взрыва.

Вместе с тем, в военные годы начался Процесс становления же-
сткой системы централизованного руководства хозяйством, который
эстафетой был передан Временному правительству, а от него - Пра-
вительству народных комиссаров. ‘

1.	Кондратьев Н. Д. Рынок хлебов и его регулирование во время
войны и революции. М., 1991. С 314.

2.	Там же. - С. 106.

3.	Статистика землевладения. Выл; 20. Тамбовская губерния.
СПб., 1906. С. 37.

4	Челинцев А. Н. Опыт изучения крестьянского сельского хо-
зяйства. Харьков, 1919.

5.	Российский Государственный архив экономики (РГАЭ).
Ф. 478. Оп. 2. Д. 237. Л. 13.

6.	Кондратьев Н. Д. Указ. соч. С. 324, 325.

7.	Там же. С. 331

8.	Челинцев А. Н. Указ. соч. С. 43,46.

9.	Всероссийская сельскохозяйственная перепись 1916 года.
Тамбовская губерния. Погубернская сводка данных. Население.
Скот. Посевы. Тамбов, 1916.

10.	РГАЭ. Ф. 478. Оп. 2. Д. 237. Л. 14 об. - 15.

11. Цит. по: Китанина Т.М. Война, хлеб и революция (Продо-
вольственный вопрос в России. 1914 - октябрь 1917 г.) Л., 1985.
С. 159.

12.	Государственный архив Тамбовской области (ГАТО). Ф. 4.
On. 1. Д. 9090. Л. 153 - 1М

13.	Там же. - Л. 162.

14.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 8773. Л. 3 об.; Д. 9090. Л. 110.

15.	Там же. Д. 9449. Л. 59.

16.	Там же. Л. 59 об.

17.	См.: Кондратьев Н. Д. Указ. соч. С. 196; Китанина Т. М.
Указ. соч. С. 66 - 67.	*

18.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 9090. Л. 57„9б.

19-	Там же. Л. 2.

20.	Там же. Д. 9449. Л. 58 об., 59.

21.	Поуездные итоги сельскохозяйственной переписи. Тамбов-
ской губернии в 1917 г. (население, скот, посев, сельскохозяйствен-
ный инвентарь). Тамбов, 1921. С. 9.

22.	Там же. С. 12.
23.	ГАТО. Ф. A On. 1. Д.9449. Л. 186. *

24.	Там же.- Л. 202 об.

25.	Там же. Л. 186 об.

26.	Поуездные итоги сельскохозяйственной Переписи... С. 14.

27.	Там же. С. 13.

28.	Подробнее см.: Иванов А. А. Тамбовская деревня в годы
первой мировой войны // Вопросы аграрной истории Центрального
Черноземья XVII - XX веков. Межвузовский сборник научных тру-
дов. Липецк, 1991. С. 58 - 66.

29.	См.: Китанина Т. М. Указ. соч. С. 160 - 161.

30.	Кондратьев Н. Д. Указ. соч. С. 384, 376, 379, 387.

31.	Там же. С. 384, 376.

32.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 9449. Л. 59 об

33.	Кондратьев Н. Д. Указ. соч. С. 357,

34.	Китанина Т. М. Указ. соч. С. 150.

35.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 9449. Л. 59 - 60, 205 об.; Китани-
на Т. М. Указ. соч. С. 195„

36.	ГАТО. Ф. 2. Оп. 13. в. Д. 215; Ф. 4. On. 1. Д. 9449. Л 25, 27;
Д. 9406.

37.	См.; Китанина Т. М. Указ. соч. С. 208.

38.	См.: Кондратьев Н. Д. Указ. соч. С. 389, 394.

39.	Там же. С. 195.

40,	Китанина Т. М. Указ. соч. С. 257.

41.	Цит. по: Китанина Т. М. Указ. соч. С. 261.

42.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 9666. Л. 1.

43.	Там же. Л. 1 об., 4-7.

44.	Там же. Л. 1 об.

45.	См.; Китанина Т. М. Указ. соч. С. 263.

46.	Кондратьев Н. Д. Указ. соч. С. 420.

ТАМБОВСКОЕ КРЕСТЬЯНСТВО И
СТОЛЫПИНСКОЕ ЗЕМЛЕУСТРОЙСТВО
В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Н. В. Токарев

С началом первой мировой войны аграрная реформа Сголыпи
на, проводившаяся в стране с 9 ноября 1906 г., вступила в свою за-
вершающую стадию. И уже с первых дней столкновения России с
Германией и Австро-Венгрией столыпинское землеустройство в об-
становке массовой мобилизации крестьян в действующую армию
встретило новые дополнительные препятствия. С одной стороны,
военные действия мешали закончить уже начатые проекты, Т.к.
многие крестьяне - инициаторы выхода из общины - оказались на
фронте; с другой стороны - ряд последовательных противников аг-
рарной реформы, переодевшись в солдатские шинели и матросские
бушлаты, уехали из родных сел и деревень. Но было бы большой
иллюзией полагать, что путь к окончательному разрушению общин-
ных порядков в тамбовской деревне стал открытым. Напротив, про-
тиводействие проведению землеустроительных работ, укреплению
надельных, земель в собственность и выходу на хутора и отруба при-
обрело большую степень ожесточенности. В условиях же военных
действий любое содействие губернских властей противникам общи-
ны в тамбовской деревне встречало упорное неприятие крестьян-
общинников, о котором вскоре становилось известно односельцам-
солдатам.

В исторической литературе вопросы проведения столыпинской
аграрной реформы в условиях первой мировой войны уже рассмат-
ривались, имеются и опубликованные источники1. Тем не менее
ощущается необходимость изучения данной проблемы с привлечени-
ем материалов местных архивов. Изучение хода столыпинского зем-
леустройства в Тамбовской губернии, взаимоотношений крестьян и
властей, общинников и отрубников является целью настоящей рабо-
ты.

Как известно, 18 июля 1914 г. в России была объявлена общая
мобилизация, что повлекло за собой решение Германии о начале
военных действий против России. Но еще накануне этих событий,
17 июля, в Глуховской волости Кирсановского уезда Тамбовской
губернии распространились слухи, что как только “запасные уйдут
на войну”, то против крестьян, создавших хутора и отруба на землях
Крестьянского Поземельного Банка, поднимутся жители соседних
сел Глуховки, Михайловки и Воронцовки, считавшие своими земли
имений Банка, поскольку издавна их обрабатывали, арендуя у мест-
ных помещиков. Даже продажа земель Крестьянскому Поземельному
Банку не изменила отношения к этой земле. Покупателям, выходцам
из других волостей и уездов Тамбовской, а также Киевской губер-
нии, угрожали путем поджогов и грабежей согнать с отрубов глухов-
ские крестьяне, посчитавшие, “что теперь самый удобный момент
для расправы”. Отрубники, напуганные угрозами, собирали имуще-
ство и устраивали ночные караулы, готовились отразить нападение
местных крестьян, среди которых были как общинники, так и отруб-
ники, объединившиеся ради изгнания “пришлых”. Властям удалось
предотвратить открытое столкновение, арестовав и заключив в
тюрьму зачинщиков2.

Если в этой части Тамбовской губернии обошлось только слу-
хами и угрозами, то в других селах и деревнях уже в начале август?
1914 г. “страсти ho -отрубам” накалили и без того уже напряженную
обстановку.

Поводом для волнений крестьян с. Костино-ОгделеЦ Борисог-
лебского уезда послужило намерение отрубников, скупивших в
большом количестве.надельные земли, выделить их к одному месту.
На сельском сходе 1 августа уполномоченный крестьянского общест-
ва по выделу Н. Ф. Гребенкин призывал односельцев не давать со-
гласия на начало землемерных работ, в присутствии сельского ста-
росты, волостного старшины и земского начальника грозил бунтом.
В последствии его обвинили в подстрекательстве солдаток против
отрубников, т.к. крестьянки кричали: “не дадим делить землю”.3

Через пять дней после событий в с. Костино-Отделец в том же
Борисоглебском уезде, в с. Махровке, во время сельского схода, где
должны были избрать уполномоченных по выделу земли к одному
месту, солдатки требовали остановить выдел, поскольку они без
мужей “не могут найти своих законов”. Крестьянин П. П. Медведев,
названный тамбовским губернатором зачинщиком, убеждал прогнать
землемера и волостного старшину-отрубника, потому что “там (на
фронте - Н. Т.) кровь проливают, а они тут землю нашу режут”. В
результате тридцать солдаток напали на избу, в которой укрылся
волостной старшина. Под воздействием этих событий отрубники на
время отказались от выдела.4

6 августа 1914 г. в с. Малые Алабухи приехал непременный член
губернской землеустроительной комиссии, чтобы разобраться с не-
простой ситуацией, сложившейся в этом селе. С 1911 г. отрубники
не могли свести свои полосы к одному месту и в конце концов от-
ложили свое намерение выделить землю до августа 1915 г. После
разговора с представителем органов землеустройства уполномочен-
ный крестьян Я. В. Горшенев говорил односельчанам, что власти “во
всем поваживают богатым”, требовал не давать пахать отрубникам
спорные земли, на которые претендовали противники общины. В
результате отношения между общинниками и отрубниками вновь
обострились.5

В соседнем Кирсановском уезде в с. Коноплянке, хорошо из-
вестном властям тем, что жители этого села в 1905 г. разгромили ряд
помеТцичьих имений, 8 августа к месту землеустроительных работ
“явилось все Юрьевское общество” и потребовало отказа от отрубов.
На время работы удалось прекратить, но 16 крестьян отсидели в
тюрьме от одного до двух месяцев. Особую тревогу у земского на-
чальника Плонского вызвало то, что крестьяне из Коноплянки под-
говорили крестьян соседнего с. Баяыкдея “также не допускать рабо-
тать землемера”.*
В начале сентября 1914 г. недовольные разверсткой Надельной
земли крестьяне с. Копыл Борисоглебского уезда на сельском сходе
оскорбляли и угрожали землемеру Лукьянову.7 -

Наконец, в октябре 1914 г. на поле, где должны были отводить-
ся земли для отрубников с. Челнавско-Покровского Козловского
уезда, примерно 200 крестьян и солдаток не дали провести землеуст-
роительные работы. Солдатки, взволнованными слухами, что выделы
приведут к тому, что они лишаться земли, просили остановить рабо-
ты до окончания войны, грозили “разорвать пополам” отрубников и
землемера и сожгли имущество отрубников, находившееся на поле.
В результате возобновления выделов последовало лишь через месяц,
когда в село прибыли земский начальник и стражники.8

Таким образом, в первые же месяцы военных действий в разных
уездах Тамбовской губернии отношения между общинниками и про-
тивниками общины обострились. Сторонники правительственной
аграрной политики пытались воспользоваться тем, что наиболее
активная часть крестьян была призвана на военную службу, и разре-
шить спор о земле в свою пользу. Напротив, крестьяне-общинники
не смирились с попытками разрушения общины и в ряде случаев
смогли добиться кратковременного успеха, прекратив землеустрои-
тельные работы, ценой ареста своих лидеров. Наиболее активными в
борьбе с отрубниками показали себя жены и сестры призванных в
армию крестьян.

Весной следующего года столкновения общинников и отрубни-
ков возобновились. Так, 26 апреля 1915 г. в с. Чигорак Борисоглеб-
ского уезда толпа солдаток с палками во главе со старостой
С. М. Зацепиным “воспрепятствовали прибывшему в село землемеру
произвести работы по выделу отрубов”.9 Одного из главных отруб-
ников крестьянина П. Ханина, вместе с сыновьями скупившего 55
наделов душевой земли10, жены, воинов русской армии довели до
обморока.11

“Нам угрожает опасность... ”, - писал приставу 1-го стана Бори-
соглебского уезда землемер В. Лукьянов после того, как общинники
с. Сергиевки Пичаевской волости на его глазах избили 2 мая 1915 г.
своих односельцев', пытавшихся выйти на отруба. Солдатки кричали:
“станем по колено в крови и всех перебьем, но землю делить не
станем”.12

Неспокойно было иве. Малые Алабухи того же уезда. Там
солдатки требовали остановить работы по нарезке отрубных участков
до возвращения мужей из армии, ссылаясь между прочим-на газету
“Русское слово”, и которой был опубликован циркуляр главноуправ-
ляющего земледелием и землеустройством о приостановке земле уст-
роительных работ при отсутствии договоренности мевду обществом
и крестьянами, стремившимися ца отруба.13

Через день, 4 мая 1915 г., в с. Никольское Борисоглебского уез-
да 200-250 солдаток избили отрубников и вынудили уехать из села
земского начальника.14

К середине мая 1915 г. конфликт между отрубниками и общин-
никами в с. Малые Алабухи вошел в новую фазу. Общинники край-
не отрицательно восприняли отказ последней инстанции  Сената -
в удовлетворении их ходатайства - отменить выдел отрубных участ-
ков. На сельском сходе, где присутствовали все крестьяне, имевшие
право голоса, слова земского начальника что общество крестьян
может ходатайствовать о приостановлении постановления губерн-
ской землеустроительной комиссии до окончания войны, были
встречены солдатками криками: “Не надо писать приговора, мы и
так не допустим никаких отрубав”. Крестьянки показывали на своих
трудных детей, восклицали: “Вот они несчастные!”. Земскому на-
чальнику доказывали, что главный землеустроитель Кривошеин пи-
шет в газете “Русское слово”, “Чтобы все отруба были уничтоже-
ны”.15 Слышались крики солдаток; “Наши мужья на войне кровь
приливают, а мы прольем здесь!” 16

В июле 1915 г. Борисоглебский уездный исправник докладывал
тамбовскому губернатору: "... настроении крестьян села Малые Ала-
бухи остается прежнее и как только отрубщики приступят к пахоте
парового поля и посеву ржи несомненно возникнут беспорядки,
которые выразятся в недопущении олрубщиков к означенным рабо-
там”. Далее говорилось, что общинники сознают, что “выдел отрубов
произведен в ущерб их интересов”, и предлагается выслать лидеров
сопротивления еустронтедьным работам из Тамбовской губер-
нии.17

В конце мая 1915 г. сильные волнения происходили в с. Архан-
гельском Борисоглебского уезда. Здесь крестьяне и солдатки оказали
сопротивление землемеру и земскому начальнику. Начавшиеся
25 мая беспорядки были вызваны решением земского начальника
удовлетворить ходатайство ряда крестьян, купивших надельную зем-
лю, свести ее к одному месту вопреки воле общества крестьян. Ста-
новой пристав Лихарев, проводя дознание, 2Я мая вызвал одного из
подозреваемых крестьян П. Ф. Бахтина в волостное правление.
Вновь собралась толпа, которой земски* начальник обменял, что он
приостановил выход на отруба. Ведавши средн крестьян возросли,
когда с “Русским словом” в руках крестьянин Д М. Сафонов убеж-
дал, что “теперь выдел на отруба зшфещен » конца войны”. Кре-
стьяне стали требовать освободивши Бкхпша, угрожая в противном
случае разгромить волостное правление.1* 5 ккэдк 1915 г. собравшись
-

по набату, крестьяне освободили арестованного Д. М. Сафонова;
вечером вновь у волостного правлений появились солдатки, крича:
“Умного нашего человека у нар не берите и не защищайте бога-
чей”.19 Еще через некоторое время Крестьянки, палками и камнями
перебили стекла в домах отрубников.20

Весной-летом 1915 Г. под влиянием событий в с. Малые Алабу-
хи В ряде селений Борисоглебского уезда крестьяне выступали про-
тив проведения землеустроительных работ. В частности, в с. Верхнее
Чуево распространились слухи, что в отсутствие мужей солдаткам
выделят “худшую землю”. Землемеру все чаще крестьяне не давали
лошадей для работ, не находилось и рабочих. Более того, сельский
сход принял решение приостановить землеустроительные работы.
Уполномоченный крестьянского общества говорил солдаткам, что от
землеустройства один вред и убыток, приводил в пример жен солда-
ток из с. Большие Алабухи, которые “прогнали землемера с работ”.21

Одной из причин, по которой верхнечуевцы пошли на принятие
приговора о прекращении выдела отрубов, было отсутствие средств
для их проведения.22 Та же причина лежала в основе решения сель-
ского схода в деревне Беляевка Трескинской волости Кирсановского
уезда. 18 .октября 1915 г. крестьяне, обсуждая вопрос о необходимо-
сти уплаты срочного платежа Тамбовскому отделению Крестьянско-
го Поземельного Банка за купленную обществом землю говорили,
что многие члены общества находятся в плену, “а дома одни дети и
солдатки”.23 Платить крестьянам было трудно из-за того, что в воен-
ных условиях никто не снимал землю в аренду. Мнение всех кресть-
ян выразил сельский староста А. ф. Скачков: “Платить деньги нам
нечем, а ну-ка вся наша купленная земля попадет в руки Германцам
И Австрийцам?”.- Впрочем, вечером того же дня крестьяне все же
решились собрать деньги д ля Крестьянского Поземельного Банка, но
староста за свои слова попал в тюрьму.24

Итак, в течение 1915 г. противодействие столыпинскому земле-
устройству оказывалось главным образом крестьянами Борисоглеб-
ского уезда. Особенно острым оказалось противостояние общинни-
ков и отрубников, властей и общинников в селах Архангельское и
Малые Алабухи,’ где в течение короткого времени неоднократно
напряжение достигало критической точки. Циркуляр Кривошеина о
временном приостановлении работ по землеустройству толковался
общинниками исключительно как отменявший выделение земель
отрубникам. У властей складывалось впечатление, что и после войны
аграрная реформа встретит сопротивление крестьян. Волнения об-
щинников возникали из-за стремления зажиточных крестьян свести
к оному месту земли,-скупленные в большом количестве у обеднев-
ших односельчан. Весьма активными участниками борьбы, что обь-
.меняется условиями войны, когда все хозяйственные работы легли
на плечи женщин, стариков и детей, оказались солдатки, при ма-
лейшем слухе бравшиеся за палки и камни против выходцев из об-
щины.

В течение 1916 г. крупных столкновений между крестьянами и
властями, которые закончились бы арестом общинников, в докумен-
тах не было зарегистрировано. Это объясняется, видимо, тем, ЧТО
власти стали крайне осторожны в проведении землеустройства, ру-
ководствуясь циркулярами главноуправляющего© землеустройством
и земледелием А В. Кривошеина от 22 августа 1914 г. и от 29 апреля
1915 г “приостанавливать те землеустроительные работы, по кото-
рым не достигнуто полюбовного соглашения сторон, а применение
установленного законом обязательного порядка могло бы вызвать
неприязненные в среде населения отношения”.25

Землеустроительные комиссии предпочитали в спорных случаях
приостанавливать работы до окончания войны. Показательным яв-
ляется решение Козловской уездной землеустроительной комиссии
от 20 августа 1916 г. о приостановлении выдела к одному месту' зем-
ли крестьян с. Березовки Челнавской волости Козловского уезда:
"... В настоящее время за отсутствием большого числа населения на
войне могут произойти недоразумения с женами призванных”.26

I . Тем не менее губернские власти не могли оставить без наказа-
ния любые формы протеста крестьян против правительственной
аграрной политики. Более того, члены землеустроительных комис-
 . сий, землемеры, земские начальники и пр. призывали тамбовского
губернатора в условиях военных действий к еще большей строгости,
вспоминая о крестьянском движении 1905-1906 г.г. Жестких мер по
отношению к крестьянам потребовал 31 июля 1914 г., т.е. через две
недели после начала войны, и министр внутренних дел Н. А. Макла-
ков.27

Участники “секретного комитета”, готовившие нападение на
отрубников Глуховской волости получили по полтора месяца тюрь-
мы.28 Обычно же тамбовский губернатор Салтыков и вице-
губернатор Липинский выносили приговор участникам волнений,
следуя главной цели - Покарать зачинщиков. При этом власти стре-
мились изъять из крестьянской среды наиболее грамотных, влия-
тельных и активных противников землеустройства. Наказание долж-
но было служить “примером для других лиц, которые также подстре-
кают против землеустройства”.29

Наименьшее наказание, которое следовало за сопротивление
производству землеустроительных работ - штраф 40-50 рублей - при
несостоятельности наказуемых заменялся двумя неделями тюремного
заключения. Самой большой суммой штрафа удостоился крестьянин
с. Верхнее Чуево Ф. Ё. Гальцев; так и не собрав трех тысяч рублей,
он отсидел в борисоглебской тюрьме три месяца. Такова была цена
агитации солдаток против выдела отрубов в селе.30

Но и сумма в 50 руб. оказалась непосильной для тамбовского
крестьянина. Заключение же в тюрьму на срок хотя бы в несколько
недель в разгар сельскохозяйственных работ могло привести к под
рыву крестьянского хозяйства. Попадая в тюрьму, крестьяне обраща-
лись к губернатору с просьбой или перенести срок заключения, или
сократить его, или вовсе выпустить на свободу.^ В ряде случаев вла-
сти удовлетворяли ходатайства.31	--

После волнений в с. Архангельском Саратовской судебной па-
латой были приговорены к тюремному заключению лидеры - кресть-
яне П. Бахтин и Д. Сафонов, срок был максимальным для такого
рода дел - 7 месяцев. Для тяжелобольного Д, Сафонова это было
тяжким испытанием.32

В исключительных случаях власть прибегала к средству, широко
применявшемуся в годы первой российской революции, - высылке
за пределы губернии. “Нахождение названного Горшнева не только в
селе Малом Алабухв, но вообще в пределах Высочайше вверенной
Вам губернии, - писал тамбовскому губернатору начальник Тамбов -
ского губернского жандармского управления в июне 1915 г., - при
данной обстановке следует признать вредным и опасным для сохра-
нения спокойствия”.33 Через месяц Борисоглебский уездный ис-
правник докладывая “начальнику губернии” А. А. Салтыкову: “Что
же касается крестьянина с. Малые Алабухи Якова Васильевича Гор
шенева, то он продолжает оказывать весьма вредное влияние на
население своего села и его пребывание на родине безусловно угро-
жает государственному порядку н общественному спокойствию”
8 августа тамбовский губернатор признал, что крестьянин Я. В. Гор-
шенев занимался агитацией “среди местных крестьян и жен, при-
званных на войну, за недопущение выделения на отруба своих одно -
сельчан”, противодействовал “властям в нарезке отрубных участ-
ков”.34 Горшеневу было предложено оставить Тамбовскую губернию
и “избрать себе местом жительства другую местность”. Сама высыл-
ка крестьянина в* Саратовскую губернию была обставлена как тайная
операция. Отца трех девочек предполагалось сначала арестовать, как
указывал губернатор, при необходимости даже ночью, “чтобы не
возбуждать население и не вызывать Каких-либо беспорядков”.35 С
соблюдением мер предосторожности Я. В. Горшенев был выслан в
Балашов, откуда слал отчаянные письма тамбовскому губернатору,
прося разрешения вернуться на родину, А. Д. Салтыков так и не
разрешил этого крестьянскому уполномоченному.36
Особые меры власти применяли к сельским старостам, сельским
писарям, волостным старшинам, участвовавшим в волнениях. Чаше
всего, если представители крестьянской администрации не были
сами отрубниками, они находились во главе общинников в кон-
фликте против отрубников. Сельским старостам нередко приходи-
лось балансировать между крестьянским обществом и властями. Не
только участие в волнениях, но даже несвоевременное оказание со-
действия в розыске “подстрекателей” и “агитаторов” властями кара
лись не только отстранением от должности, но и тюремным заклю-
чением на срок, гораздо больший, чем у других участников событий
Если же доказывалась активная деятельность старосты против земле-
устройства, крестьянина могла ожидать и высылка из губернии. Так,
бывшему сельскому старосте С. М. Зацепину и его помощнику
М А Немченко тамбовский губернатор запретил пребывание
не только в с. Чигорак Борисоглебского уезда, но и вообще в Там-
бовской губернии на “время состояния Тамбовской губернии на
положении чрезвычайной охраны”.37

Относительно мягкие наказания применялись по отношению к
солдаткам. За противодействие землеустроительным работам солдат-
ки с. Челнавско-Покровского Козловского уезда в 1914 г. получили
от губернатора лишь предупреждение. Не “либерализм” А. А. Салты-
кова и не столько даже приезд в Тамбов императорской фамилии
были причинами подобной мягкости, власти проявили вполне по-
нятную в условиях военных действий осторожность и осмотритель-
ность. “Мужья их находятся в армии”,38 - этим и объяснялось столь
необычное поведение властей. Впрочем, солдаток предупредили- в
случае повторения, их ждет тюрьма.3® И все же власти всякий раз,
когда дело доходило до осуждения солдаток, применяли почти сим-
волическое наказание: штраф в один рубль или заключение в тюрьму
на двое суток. Но и один рубль мог оказаться непосильной суммой,
и крестьянки отбывали заключение. Так было например, с участни-
цами волнений в с. Никольское, требовавшими остановки работ до
окончания войны.40

Сами же солдаты, находясь в окопах войны, не забывали о до-
машних проблемах. Когда один из земских начальников Борисоглеб-
ского уезда прибыл в 1915 г. с пасхальными подарками на передовые
позиции к землякам-крестьянам с. Малые Алабухи, его встретили
неожиданным вопросом: “А что Татариновы (крупные отрубники)
вышли на отруба?”.41 Как известно, в это время на родине солдат
резко обострился конфликт между отрубниками и общинниками, и
властям приходилось учитывать и настроение солдат, их отношение
к ходу землеустройства.
Конечно, о событиях в селах и деревнях Тамбовской губернии
солдаты узнавали из писем. В мае 1915 г. в действующей армии по-
лучили удостоверения сельского старосты С. М. Зацепина от 22 мая
и от 26 мая того же года. Это было описание событий, происходив-
ших в с. Чигорак весной 1915 г. Староста писал землякам, что выдел,
на котором настаивали отрубники, невозможен из-за того, что мно-
гие члены общества на войне. Выделенцам предлагали отказаться от
своих намерений до окончаний войны. Те же не только отвечали
отказом, оскорбляли солдат и солдаток, но и вызвали казаков, чтобы
под угрозой телесных наказаний заставить общинников уступить.
Получив подобные вести из дома, да еще с печатью сельского ста-
росты, солдаты обращались к своему начальству с требованием за-
щиты своих семей. Когда ефрейтор П. Мартаков прочитал письмо
своей матери, где говорилось: "... хотели нас сечь за то что ему
ни дали землю.. он обратился к своему командиру. Вскоре там-
бовский губернатор читал докладную записку командира 54-го Си-
бирского стрелкового полка начальнику 14-й Сибирской стрелковой
дивизии: “документы, подобные представляемым, производят крайне
нежелательное впечатление на нижних чинов”.42

Приезжая же по ранению в отпуск, солдаты, не оставались в
стороне и активно участвовали в противодействии землеустроитель-
ным работам. Например, в с. Сергиевка Борисоглебского уезда зем-
лемеры отметили поведение солдата С. Н. Каширина, кричавшего:
“убить этих землемеров!”. Сам же Каширин объяснял, что он гово-
рил отрубникам и землемерам: “Вы бы погодили отрезать землю, а
то мужьев нет, а вы вызвали землемеров отрезать у баб землю, а в
это время их мужья проливают кровь”. По постановлению тамбов-
ского губернатора солдат отсидел при Борисоглебском полицейском
управлении две недели.43

Таким образом, власти наказывали любые проявления недо-
вольства правительственной аграрной политикой со стороны кресть-
ян, применяя штрафы, заключение в тюрьму и высылку из губернии.
Однако, вынужденно использовался дифференцированный подход к
участникам противодействия столыпинским аграрным преобразова-
ниям: более мягкого наказания, как правило, удостаивались солдат-
ки, чтобы не накалять обстановку ни в окопах, ни в садах. Солдаты,
находясь вдали от родины, напряженно следили за ходом землеуст-
ройства.

Все чаще и чаще под влиянием крестьянского сопротивления
проведению аграрной реформы землеустроительные комиссии Там-
бовской губернии принимали решения о приостановлении работ до
окончания войны. Ходатайства крестьянских обществ, жен отру бни-
ков, призванных в армию, землемеров особенно частыми были в
1916 г. В качестве причин, в силу который необходимо было отло-
жить до прекращения военных действий землеустроительные работы,
назывались: мобилизация отрубников и общинников в армию, уход
на войну землемеров и непременных членов уездных землеустрои-
тельных комиссий, нехватка средств и рабочих для разверстания
земель, отсутствие согласия в крестьянских обществах по поводу
выдела надельной земли и т.д.44 В результате, столыпинское земле-
устройство в Тамбовской губернии в годы первой мировой войны
испытало значительные сложности. Тяготы войны сказались не
только на состоянии крестьянского хозяйства, но и на темпах земле-'
устроительных работ, которые падали в силу кадровых и финансовых
трудностей у органов землеустройства, а также под давлением сопро-
тивления крестьян. Решения центральных властей проводить работы
по землеустройству там, где согласие обеих сторон выдела, положе-
ния не спасало, т.к. крестьяне воспринимали это как отказ власти от
проведения столыпинской аграрной политики. Реформа Столыпина
в Тамбовской губернии в годы первой мировой войны фактически
окончательно потеряла свою привлекательность для большинства
крестьян. Насильственное проведение землеустройства в условиях,
когда в руках крестьян-солдат находилось оружие, -становилось не-
возможным. На добровольный же раздал общинных земель на от-
рубные участки с каждым днем военных действий оставалось все
меньше шансов.

Сбывалось мрачное пророчество крестьянина с. Пичаево Мор-
шанскрго уезда И. Г. Болтышева, арестованного в 1910 г П. А. Сто-
лыпину: "Я не пророк, но убежден при случае какой бы то ни было
общественной беды в большем размере, в виде войны особенно не-
удачной... от закона 9 ноября останутся только обгорелые головешки
да трупы”.45

1.	Анфимов А. М. Российская деревня в годы первой мировой
войны (1914 - февраль 1917 г.г.). М., 1962;

Герасименко Г. А. Борьба крестьян против столыпинской аг-
рарной политики. Саратов, 1985;

Иванов А А. Тамбовская деревня в годы первой мировой
войны // Вопросы аграрной истории Центрального Черноземья
XVII-XX веков. Липецк, 1991. С. 58 - 66 и др.

2.	Государственный архив Тамбовской области (ГАТО), Ф. 4.
On. 1. Д. 8997. Л. 8, 9, 10 об, И, 13.

3.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 8973. Л. 6, 15.

4.	Там же. Д. 8974. Л. 5, 6, 9, 6 об.

5.	Там же. Д. 8978. Л. 10, 18, 23, 23 об.
6.	Там же. Д. 8976. Л. 1, 1 об, 14.

7.	Там же. Д. 8975. Л. 5.

8.	Там же. Д. 8977. Л. 1, 1 об, 6 об, 10 об.

9.	Там же. Д. 9204. Л. 24.

10.	Там же. Л. 48.

11.	Там же. Л. 13.

12.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 9205. Д. 2, 5, 14.

13.	Там же. Д. 8978. Л. 31.

14.	Там же. Д. 9206. Л. 16.

15.	Там же. Д. 8978. Л. 37, 37 об.

16.	Там же. Л. 38.

17.	Там же. Л. 35, 35 об.

18.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 9174. Л. 7; Крестьянское движение в
России в годы первой мировой войны. Июль 1914 - февраль 1917 г.
М., 1965. С. 253 - 256.

19.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 9174. Л. 13 об.

20.	Там же.

21.	ГАТО. Ф, 4. On. 1. Д. 9203. Л. 10, 12.

22.	Там же. Л. 22, 22 об.

23.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 9208. Л. 6, 7, 7 об.

24.	Там же. Л. 14.

25.	Цит. по: Крестьянское движение в России в годы первой
мировой войны..., С. 152.

26.	ГАТО. Ф. 4. Оп. 10. Д. 6. Л. 32 об.

27.	См.: Крестьянское движение в России в годы первой миро-
вой войны... С. 44 - 46.

28.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 8997. Л. 13.

29-	Там же. Д. 9203. Л. 11.

30.	Там же. Л. 4, 10.

31.	См.: ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 8976. Л. 17; Д. 9204. Л. 6, 7 об.

32.	См.: Крестьянское движение в России в годы первой миро-
вой войны... С. 444.

33.	ГАТО Ф. 4. On. 1. Д. 8978. Л. 31 об.

34.	Там же. Л. 35 об, 41.

35.	Там же. Л. 41 об.

36.	Там же. Л. 51.

37.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 9204. Л. 57.

38.	Там же. Д. 8977. Л. 10 об.

39.	Там же.

40.	ГАТО. Ф. 4. On. 1. Д. 9206. Л. 18.

41.	Там же. Д. 8978. Л. 38, 38 об

42.	Там же. Д. 9204. Л. 50 -56.

43.	Там же. Д. 9205. Л. 4, 6, 16.
44.	ГАТО. Ф. 41. On. 10 Д. 6.

45.	Цит. по: Сидельников С. М Аграрная реформа Столыпина.
М., 1973. С. 266.

ГЛАВНЫЙ ЗЕМЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ

ИЗ ИСТОРИИ ПОДГОТОВКИ АГРАРНОЙ РЕФОРМЫ В 1917 Г.

Д. Г Сельцер

Министр земледелия Временного правительства В. М. Чернов
19 мая выступил на учредительном собрании Главного земельного
комитета (ГЗК)1. Речь эта была ярка и внешне красива. В. Чернов
использовал известные мысли А. С. Изгоева о существовании двух
борющихся путей развития русского аграрного строя во-первых, на
базе неограниченной частной собственности на землю и применении
наемного труда в самых широких размерах; во-вторых, вытекающий
из признания “за всяким землевладельцем права на равный с прочи-
ми участок земли”. Солидаризовавшись с Изгоевым в том, что необ-
ходимо примкнуть к одной из двух сторон, Чернев привел слова
сомнения ученого, чья научная добросовестность не позволяла
ему утверждать, “что второе течение одолевает, что на его стороне
окажется победа” Подобные сомнения не терзают Чернова.
Столкнувшись с “напором народных сил”, он понял, что уже “нет
нужды, спрашивать, к какой дороге идет главное течение”. “Главный
поток, уверен он, - уже нашел свое русло, и теперь совершенно
ясно, чему суждено восторжествовать в русской жизни... Теперь мы
все находимся в том счастливом положении, что можем не только
желать, но знать, что это и будет”2.

Заметим, не только министр, очень многие в России были убе-
ждены в том же. В эйфории революции они ждали даже не скорого,
а скорейшего разрешения аграрного вопроса. Ожидания эти в нема-
лой степени объяснялись и общим настроением крестьянства, и
позицией ведущих политических партий, и конкретными шагами
Временного правительства в направлении крестьянской реформы.

Аграрное законотворчество правительства развивалось, по
крайней мере, тремя институтами: лигой аграрных реформ, мини-
стерством земледелия и ГЗК. В не слишком обширной историогра-
фии аграрного законотворчества 1917 г.3 нет недостатка в мифах и
логических несоответствиях. Это в полной мере касается историо-
графической судьбы ГЗК

За последние годы многое изменилось в истерической науке, но
в данном случае старые подходы выжили. Вряд ли стоит убеждать
кого-либо, что хотя бы даже из-за современной заостренности аг-
рарного вопроса свежий взгляд на историю ГЗК вовсе не лишен
смысла. Данная статья не претендует на полное освещение темы
Она лишь обращается к некоторым важным сюжетам, связанным с
деятельностью ГЗК.

В историографии легко обнаруживаются две полные на первый
взгляд вступающие в противоречие точки зрения на историю появ
ления земельных комитетов. Однако нередко они одновременно
присутствуют как опорные тезисы в работах одних и тех же авторов.

Стремясь объяснить позицию центрального правительства, по-
шедшего на создание земельных комитетов, И. И. Минц, например,
пишет: “Правительство стремилось... если не остановить, то хотя бы
ослабить крестьянское движение... “4. Учреждая земельные комите
ты, Временное правительство “пыталось лишить революционны:
Советы и демократические волостные исполнительные комитета
права заниматься земельными делами”5. Схожие в общем мысли
высказывает и В. И. Кострикин6.

При этом историки заявляют и о сознательном торможении
Временным правительством процесса организации волостных зе
мелъных комитетов7. И. И. Минц пишет даже, что Временное пра-
вительство стало препятствовать организации волостных земельных
комитетов “всеми силами”8.

Разумеется, появление земельных комитетов было оформлено
правительством. 19 марта оно признало “срочной подготовку и раз-
работку материалов по земельному вопросу”, для чего посчитало
необходимым “образовать при министерстве земледелия земельный
комитет”9. 21 апреля было издано правительственное положение о
земельных комитетах10.

В то же время, это была не только правительственная инициа-
тива. Во многом сделанное является плодом глубоких раздумий уче-
ных из лиги аграрных реформ, определивших, что “в задачи лиги
входит обсуждение и выяснение, а не проведение в жизнь аграрных
положений”11. Распорядительный комитет лиги установил, что соз
дание рабочего аппарата земельной реформы является его “первой и
важнейшей задачей в деле разрешения аграрного вопроса”. Далее,
что принципиально важно, было заявлено: “В этом отношении осо-
бое внимаюте приобретает работа организуемых ныне местных зе-
мельных комитетов, которые... одни в состоянии перевести аграрную
реформу из мира отвлеченных идей и понятий в мир живых пред-
ставлений... и сделать ее фактом”12.

Чем же руководствовались историки, говоря о сознательном
торможении Временным правительством процесса создания земель-
ных комитетов? Тем, во-первых, что не предполагалось создание
низовых комитетов во всех водостях России. Во-вторых, весьма
скудным их финансированием.

Оба аргумента не беспочвенны. Досадно лишь, что никто не го-
ворит, что создание комитетов в полном объеме было невозможно
(ишь в силу отсутствия все тех же финансовых возможностей. Во
время обсуждения проектов аграрной реформы, когда работа была
главным образом сосредоточена в ГЗК, предполагалось финансиро-
вать губернские, по 8 уездных в губернии и по 17 волостных в уезде
земельных комитетов13. Однако подобное положение вовсе не счита-
лось вечным и уж совсем определенно не явилось результатом чьей-
либо злонамеренной деятельности.

Напротив, 19 мая ГЗК организацию земельных комитетов опре-
делил важнейшей задачей14. Одновременно ГЗК постоянно сетовал
на отсутствие денег и требовал их у правительства. Третья сессия
комитета (25-29 августа) уделила этому особенно важное место15.

Такая позиция легко объяснима необходимостью создания соб-
ственной организационной структуры. В данном случае наличество-
вал некий своекорыстный интерес, вполне понятный в контексте
предстоящей реформы. С другой стороны, ГЗК подвергался жестко-
му давлению снизу.

Член ГЗК от Нижегородской губернии, доложив третьей сессии,
что путем сверхэкономии земельные комитеты там созданы, с горе-
чью заметил: "... в настоящее время... казна пуста”16. Он был не
>динок.‘О недостатке средств говорили Новгородский, Тамбовский и
ругие делегаты. Первый заявил, что волостные комитеты перестанут
уществовать, из-за чего погибнет реформа17. Тамбовский предста-
тель нарисовал тяжелое положение губернского земельного коми-
тета18. Впрочем, он также мог бы рассказать о нищенском существо-
вании низовых комитетов. Губземуправа получила жалобу из Темни-
ковского уезда, где член волостного земельного комитета писал, что
жалование не платят вовсе, назвав такое положение “срамом”19.

Общий настрой выступающих от регионов был таким, что пред-
седательствующему на сессии С. Л. Маслову пришлось спешно брать
слово и вносить, насколько это было в его силах, успокоение в зал.

Достроение собственного здания было предметом несомненной
заинтересованности ГЗК. Вряд ли стоит в чем-либо подозревать и
Временное правительство, хотя действия низовых земельных коми-
тетов оценивались по-разному. Причем, оценки эти разнились среди
самих делегатов.

Одни отмечали с организацией уездных и волостных земельных
комитетов значительное сокращение жалоб “как помещиков на
крестьян, так и крестьян на помещиков”20. Подчеркивался несо-
мненный авторитет земельных комитетов21. Интересны слова пред-
ставителя Могилевской губернии: “Не было еще того красного пе-
тушка, которым знаменуются полные аграрные беспорядки”, чему
“мы всецело обязаны земельным комитетам, стоящим на страже
чисто государственных интересов”22.

Другие говорили о самоуправстве й дезорганизаторской дея-
тельности волостных комитетов, вносящих “такие невероятные по-
становления, что действительно в ужас можно прийти”23. По при-
знанию члена ГЗК от Вологодской губернии, состав работников
волостных комитетов был просто неудовлетворительным24.

Вот это-то как раз не могло не пугать министерство земледелия
Еще в выступлении товарища министра А. Г. Хрущева на первой
сессии ГЗК прозвучали нотки сомнения: “... некоторые ораторы
указывали на трудность учреждения новых комитетов в таких мелких
единицах, как уезд, в особенности волость. В них и так мало людей,
способных не только работать, но даже и разобраться в тех инструк-
циях, которые присылают из центра”25.

Наша литература справедливо отмечала те действия волостных
земельных комитетов, что шли вразрез с правительственной полити
кой. От себя можем добавить, что благодаря им доля организован-
ных' выступлений в общей структуре крестьянского движения посто
янно росла. В четырех губерниях ЦЧР (Воронежской, Курской, Ор
ловской и Тамбовской) в период с марта по август эта цифра увели-
чилась с 16 до 55 %.

Между тем, расхождения наблюдались не только на этом уров-
не. И уездные, и губернские земельные комитеты летом 1917 г. при-
нимали постановления, предрешавшие судьбу земельной реформы
Об этом историки практически не писали. Тем более, за исключени 
ем Н. В. Кутняковой26, не писали они об очевидных расхождениях
ГЗК и министерства земледелия.

Их отличала степень радикализма, объяснимая скорее всего
разными задачами, государственной ответственностью, подчиненно
стью и, самое главное, персональным составом и связью с региона-
ми. ГЗК, в отличие от министерства, состоял из представителей с
мест. Их позиция не давала возможности руководству комитета,
какие бы сомнения не терзали, отказаться или даже усомниться в
истинности “социализации” Как справедливо заметил крупнейший
знаток проблемы П. Н. Першин, вслед за крестьянским правосозна -
нием, объясняющим всю глубину кризиса общерусского правосозна-
ния, и “деревенской” революцией “шла и подготовка аграрной ре-
формы, обуславливаемая передачей всей земли в руки, ее обрабаты -
вающие”27.

Временное правительство (министерство земледелия), “отделен-
ное о реальной жизни”, но “мечтавшее построить идеально совер-
шейную систему новых государственно-правовых начал земельного
строя”28, действовало более осторожно. При этом противоре, гя
между министерством и комитетом становились все отчетливее.

Венцом их стали события, развернувшиеся вокруг инструкции
земельным комитетом, изданной 16 июля за подписью В. М. Черно-
ва. Документ призывал земельные комитеты “Смотреть на себя как
на органы государственной власти и во всех мероприятиях иметь в
виду общие государственные интересы”29.

Что же стало источником конфликта? То лишь, что инструкция
была издана без согласования с ГЗК. Председатель комитета
А. С. Посников и управляющий делами А. П. Левицкий подали
прошения об отставке. Совет ГЗК 28 июля обсудил создавшееся
положение30. В итоге и Посников, и Левицкий постов не покинули,
но противоречия не исчезли.

Коль скоро сам факт расхождений и противоречий существовал,
стоит рассмотреть и фактическую сторону дела.

Декларация Временного правительства 19 марта ничего не гово-
рила о земельном вопросе. Декларация правительства следующего
состава объявила своей обязанностью, не ожидая Учредительного
Собрания, регулировать землепользование. Между тем свою декла-
рацию по аграрному вопросу принял первый Всероссийский кресть-
янский съезд, 25 мая объявивший скорый переход земель в ведение
земельных комитетов. Таким образом соединились усилия эсеров-
организаторов съезда и крестьян-делегатов. Как выразился
П. Н. Першин, резолюция, несмотря на свою противозаконность,
приобрела “свойства закона”31.

В ГЗК отовсюду начинают стекаться предложения с мест также
издать подобное постановление. Вторая сессия ГЗК 5 июля признает
призывы эти “вполне справедливыми” и советует Временному пра-
вительству “теперь же пойти навстречу стремлению крестьянства в
указанном направлении”. Далее постановление было конкретизиро-
вано: “Необходимо, чтобы Временным правительством незамедли-
тельно было издано распоряжение, чтобы все земли находились в
ведении земельных комитетов... “32. При этом правительство было
обвинено в том, что совершенно отстало от жизни, “не снабдив До
настоящего времени комитеты ни одной общей мерой, не издав ни
одного общего закона”33.

Совет ГЗК 5 августа® отправил представление министру-
председателю; “Жизнь идет очень быстро и медлительность прави-
тельства, неопределенность его точки зрения... может лишь содейст-
вовать обострению нынешнего тяжелого положения”34. Был подго-
товлен и проект инструкции ГЗК земельным комитетом, первый
пункт которого предписывал земельным комитетам брать под охрану
и на учет все земли сельскохозяйственного значения35. Об этом же
говорило и положение об упорядочении земельными комитетами
земельных и сельскохозяйственных отношений36.

Разумеется, в свою очередь, губернские комитеты не ограничи
лись лишь ожиданиями реформ. Постановления по частичной пере
стройке земельных отношений приняли Черниговский (14 июня!
Саратовский (13 июля), Херсонский (4-7 августа) губернские коми
теты37. Такое положение тревожило ГЗК. В выступлении А А. Рыб-
никова на заседании Совета ГЗК 4 августа прозвучало: “Необходимо
установить органическую связь, иначе на местах опять уйдут лальш
не только в смысле выработки временных мероприятий, но и в
подготовке земельной реформы”38. Одновременно ГЗК и защшца.
губернские комитеты перед правительством39.

Осенью актуальность подобных обращений возросла. Под влия
нием аграрного движения губернские земельные комитеты (нередк
заручившись поддержкой и разделив ответственность с другими ме
стными организациями, партиями и официальными лицами) один за
другим начинают принимать постановления; передающие помеши
чьи имения в ведение земельных комитетов. Вслед за Тамбовски?
“Распоряжением № 3” (13 сентября) это произошло в Тульской,
Тверской, Нижегородской, Курской, Саратовской и других губерни
ях. Подчас в обшем схожие по духу решения издавались и уездными
земельными комитетами. В этом случае они опирались и на соответ
ствующую декларацию Временного правительства от 23 сентября
признающую передачу земель “вполне приемлемой”. На местах н
могли больше двигаться вперед постепенно. Делать формальные
уступки аграрному движению им было легче и в силу близости к
деревне, и из-за теперь уже неформальной принадлежности к эсе
ровской партии.

Совет ГЗК внимательно наблюдал за местным опытом. Симво
личен сам факт не отмены центром губернских постановлений. Нс
более того, затребовав сводки данных по принятию имений на учет
ГЗК решился-таки на собственный ответственный шаг. При обсуж
дении проекта С. Л. Маслова в Совете ДЗК почти единодушно было
высказано мнение, что “законопроект носит в себе все существен-
ные элементы грядущей аграрной реформы”40. Доработанный особой
комиссией и частично измененный, проект 24 октября поступил на
рассмотрение Временного правительства, успевшего принять его
первые три отдела.

Далее губернские земельные комитеты в развитии реформы и
вовсе выдвигаются на передний план. Во-первых, это произошло в
силу скорой ликвидации ГЗК. Во-вторых, ввиду отсутствия норма-
тивных актов, исходящих из центра. Декрет о земле не мог быть
таким из-за его неконкретного и нормативного “одиночества" (за
декретом не стояли сопутствующие разъяснения и инструкции, что
свидетельствует о его агитационном, а не практическом назначении).
В-третьих, не было иных структур, способных выполнить подобную
задачу.

И, наконец, не в последнюю очередь земельные комитеты по-
лучили свободу рук вследствие выдвижения на передний план поли-
тических проблем другого порядка. Борьба за власть стала задачей
первостепенной важности, и земельные органы были предоставлены
сами себе. Заметим, предоставлены себе оказались не только они, но
и сами крестьяне. Тем неожиданнее и значительнее выглядят дости-
жения региональных земельных комитетов, внесших осенью 1917 г.
успокоение в деревню.

Казанская губернская земельная управа, 25 ноября сообщив в
ГЗК, что в большинстве имений Казанского, Лаишевского и Спас-
ского уездов “почти все экономии сравнены с землей или расхище-
ны”, одновременно отметила: “Остались целыми лишь экономии
Свияжского уезда, где они еще раньше были переданы уездным зе-
мельным комитетам в ведение волостных комитетов. Там не было ни
одного погрома”41. Наши данные по Тамбовской губернии в целом
подтверждают этот вывод. Разгромленными оказались не более 3 %
всех учтенных имений.

Коль скоро успехи земельных комитетов в успокоении деревни
осенью 1917 г. можно признать фактом, стоит, видимо, задаться
вопросом, почему региональный опыт не был инициирован указом
из центра?

Ответ типа “Ждали Учредительного собрания и его авторитет-
ного слова” верен, но не исчерпывающ. Обращение к материалам
заседаний лиги аграрных реформ и комиссий по аграрной реформе
ГЗК позволяет проникнуться чувствами людей, готовивших ее.
Крупнейшие российские экономисты аграрники еще ранней весной
“убедились в полной необходимости заново пересмотреть все старые
аграрные программы”. Почему же? Потому, прежде всего, что аграр-
ный вопрос “перешел из мира отвлеченных идей и противостояния
принципов в область конкретной организационно-хозяйственной
работы”. Оргкомитет лиги заявил о “коренном пересмотре всех
прежних аграрных законопроектов”42. Были объявлены и принципы
предстоящей реформы: 1) осгЮва аграрного строительства - трудовое
крестьянское хозяйство; 2) программа продвижения реформы - госу-
дарственный план землеустройства; 3) базовая задача - развитие в
общей связи с мировым хозяйством.

Необходимость следовать государственному плану предопреде-
лила проведение сельскохозяйственной и поземельной переписи, без
чего невозможна практическая (не декларируемая!) реформа. Такая
работа началась и не могла быть проведена быстро. До ее реализацш
любое серьезное движение, связанное с земельным переделом, было
чрезвычайно опасно.

Вообще проблема сохранения производительных сил государст-
ва, деревни была предметом первостепенной заботы реформаторов.
Кажется, именно она стала главным “фактором сдерживания”. Кета
ти, понимали это и на местах. Екатеринославский представитель ТВ
ГЗК, предостерегая от поспешных и непродуманных действий, как
человек “государственной точки зрения”, подытожил: "... нельзя
разрушать государство, нельзя уничтожать культуру и то достояли
которое веками создавалось”43. Пермский делегат сказал, что губерн
ский комитет убедился: черный передел невозможен44.

Наряду с опасениями за сохранность ценностей, ГЗК, как вы
яснилось, беспокоило и другое. Следование “мировому опыту” по
буждало рассмотреть и другие варианты реформы. Причем, подобны
положения приходили и с мест45. Агрономы, деятели землеустрои
тельных комиссий и другие специалисты призывали к
“рациональному земледелию”, просили отказаться от единого шаб
лона, предостерегали от “полной парцелляции”. Об этом же в ГЗК
выступал Б. Д. Бруцкус за что был постоянно упрекаем и однажд
обвинен А. Н. Челинцевым в испытании “сильного гипноза со сто-
роны фактов”46. Позднее к Бруцкусу присоединился и Н. П. Мака-
ров.

Конечно, сомнения авторитетных ученых и специалистов с мест
не моти не учитываться. Реформа затягивалась, при этом делались
шаги навстречу аграрному движению “Учеты” сменились
“ведением”, “правом распоряжения”, а потом и “сокращением”
помещичьих хозяйств еще в 1917 г. При этом соответствующие рас
поряжения принимались губернскими земельными органами.

К концу года активная деятельность ГЗК, объявившего декрет
“О земле” “вредным и недействительным” и осудившего октябрь-
ский переворот, завершилась. Планомерная подготовка реформы
была прекращена. Как сформулировал П Н. Першин, на смену вла-
сти, отрицавший стихию, пришла, наконец, “власть стихии”47

Оценивая итога деятельности ГЗК, наша литература даже в
лучших ее образцах гсворит о “бесцельном прожектерстве комите
та”48. Стоит, однако, подумать о сомнениях реформаторов, восходя
щих к их гигантской ответственности. Одновременно представляют-
ся значительными и другие сомнения. Сколь решаем был аграрный
вопрос в принципе и в конкретных условиях 1917 г. В последнее
время появились работы, говорящие о принципиальной нерешаемо-
сти российского аграрного вопроса, связанной с системной, сопио-
культурной разорванности власти, городских “верхов” и деревни49 В
нашем случае история как бы подтвердила этот вывод.

На одном из заседаний Совета ГЗК П. А. Вихляев заметил, что
“аграрная реформа не должна рассматриваться как единовременный
акт, а является весьма длительным историческим процессом”. При
этом он призвал министерство земледелия определить свою земель-
ную политику50. Итак, уверенность курса и маневр во времени есть
слагаемые успеха.

Был ли верен курс реформ? Вряд ли, ибо даже избежав худшего
осенью 1917 г., скорее всего можно было ожидать новой волны вак-
ханалии уже весной (с чем, собственно, и столкнулись большевики).
И уж вовсе сомнительна экономическая выгода “социализации”. На
вопрос же, было ли у.реформ время, ответ известен.

1.	См.: Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).
Ф. 1796. On. 1. Д. 4. Л. 13 - 1'6 об.

2.	Там же. Л. 16 - 16 об.

3.	См.: Гинев В. Н. Аграрный вопрос и мелкобуржуазные пар-
тии в России в 1917 г. Л., 1977; Кострикин В. И. Земельные комите-
ты в 1917 году. М., 1975; Кутнякова Н. В. Главный земельный коми-
тет * орудие аграрной политики Временного правительства. Авторе-
ферат канд. дис. М., 1973; она же. Деятельность Главного земельного
комитета по урегулированию земельных отношений (март-октябрь
1917 г.) // Вопросы истории СССР. Вып. 1. М., 1972. С. 126 - 149;
Луцкий Е. А Ликвидация Главного земельного комитета (1917-1918
годы) // Труды МГИАИ. Т. 9- М., 1957. С. 17 - 45; Фитуровская Н. К.
Банкротство “аграрной реформы” буржуазного Временного прави-
тельства И История. Записки. Т. 81. М., 1968. С. 22 - 67 и др.

4.	Минц И. И. История Великого Октября. Т. 2. М., 1978.
С. 495.

5.	Там же. С. 496.

6.	См.: Кострикин В. И. Указ. соч. С. 102, 103.

7.	См.: Там же. С. 130.

8.	См.: Минц И. И. Указ. соч. С. 500.

9.	ГАРФ. Ф. 1796. On. 1. Д. 5. Л. 12 об.

10.	См.: Экономическое положение России накануне Великой
Октябрьской революции. Ч. Л. , 1967. С. 215 - 218. Док. 121.

11.	Лига аграрных реформ. Серия “А”. Вып. 2: Основные вопро-
сы аграрной реформы на 2-м Всероссийском съезде Лиги аграрных
реформ. М., 1917. С. 4.

12.	Лига аграрных реформ. Серия “А”. Вып. 1: Органы земель-
ной реформы- земельные комитеты и лига аграрных реформ. М.,
1917. С. 3.
13.	См.: ГАРФ. Ф. 1796. On. 1. Д. 1. Л. 29.

14.	Лига аграрных реформ. Серия “А”. Выл. 1. С. 14.

15.	См.: ГАРФ. Ф. 1796. On. 1. Д 1. Л. 163 об. -165.

16.	Там же. Д. 11. Л. 2.

17.	См.: Там же. Л. 58.

18.	См.: Там же. Л.’ 101.

19.	См.: Государственный архив Тамбовской области (ГАТС
Ф. 946. On. 1. Д. 22а. Л. 328.

20.	См. ГАРФ. Ф. 1796. On. 1. Д. 11. Л. 2

21.	См.: Там же. Л. 5.

22.	Там же. Л. 16.

23.	Там же. Л. 12

24.	См.: Там же. Л. 63.

25.	Лига аграрных реформ. Серия “А”. Выл. 1. С. 30.

26.	См.: Кутнякова Н. В. Деятельность... С. 133.

27.	Першин П. Н. Очерки земельной политики русской револю
ции. М., 1918. С. 10, 12

28.	Там же. С. 4.

29.	ГАРФ. Ф. 1796. On. 1. Д. 5. Л. 39.

30.	См.: Там же. Д. 8. Л. 13 - 16 об.

31.	См.: Першин П. Н. Указ. соч. С. 16.

32.	ГАРФ. Ф. 1796. On. 1. Д. 1. Л- 35.

33.	Там же. Л. 35 об.

34.	Там же. Л. 80.

35.	См.: Там же. Л. 81.

36.	См.: Там же. Д 3. Л. 70 - 77.

37.	См.: Там же. Л. 36 - 56; Д. 5. Л. 27; Д. 26. Л. 1.

38.	Там же. Д 8. Л. 19.

39.	Там же. Д I. Л. 179.	»

40.	См.: Першин П. Н. Указ. соч. С. 118.

41.	ГАРФ. Ф. 1796. On. 1. Д. 1. Л. 161.

42.	См.: Лига аграрных реформ. Серия “А”. Выл. 1. С. 23 - 25.

43.	ГАРФ. Ф. 1796. On. 1. Д 11. Л. 13 - 14.

44.	Там же. Л. 46.	’

45.	См., например: Там же. Д. 37. Л. 3 - 10 об.

46.	См.: Там же. Д. 18а. Л. 55.

47.	См.: Першин П. Н. Указ. соч. С. 122.

48.	См.: Кутнякова Н. В. Деятельность... С. 149.

49.	См-: Дьячков В. Л. Русские крестьяне и государство (о алия
нии некоторых формирующих факторов на создание и судьбу дерев
ни) // Крестьяне и власть. Тамбов, 1995. С. 26.

50.	См.: ГАРФ. Ф. 1796. On. 1. Д 8. Л- 39 об.


I КРЕСТЬЯНСКИЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ В КИРСАНОВСКОМ УЕЗДЕ
ТАМБОВСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1917 Г.

П. П. Щербинин

Кирсановский уезд Тамбовской губернии являлся типичным
уездом среднечерноземной полосы. По данным сельскохозяйствен-
ной переписи Тамбовской губернии за 1917 год, пашня в Кирсанов-
ском уезде распределялась так:

Крестьянские хозяйства	- 350.511 дес. (85 %)

Хутора	-	7.574 дес. (1,7 %)

|Частновл. до 50 дес.	-	4.664 дес. (1,1 %)

свыше 50 дес.	-	47.557 дес. (11 %)

Учреждения	-	992 дес. (0,2 %)

Итого:	*	- 411.298 дес.1

Тяготы и лишения, вызванные первой мировой войной, приве-
ли к росту социального напряжения в деревне. Мобилизация трудо-
способных мужчин, реквизиции лошадей, ухудшение технической
оснащенности хозяйств, давление налогового пресса тяжело отрази-
лись на благосостоянии многих крестьянских семейств1.

О росте крестьянского недовольства местные власти сообщали
еще в 1916 году: “Кое-где среди крестьян слышались даже разговоры
о необходимости разгрома лавок торговцев... “ (например, в селе
Инжавино). Летом по уезду прошел ропот: “Земли у нас мало... На-
ши дети и братья умирают и проливают кровь в борьбе с врагами, а
потом, после войны, нужно будет отнять у господ землю... В
Пригородно-Слободской волости крестьяне под влиянием солдат
отказывались платить налоги2.

Экономические неурядицы, обострение противоречий между
крестьянством и помещиками, “озлобленность” военного вре-
мени способствовали бурному всплеску аграрного движения в уезде в
1917 г.

Инициаторами аграрных беспорядков в марте 1917 года в уезде
стали солдаты местного гарнизона. По сообщениям печати, “с вос-
торгом встретив известие” о лддении самодержавия, солдаты 5 марта
арестовали наиболее ненавистных офицеров, обезоружили местную
полицию, уничтожили документы канцелярии пристава. К вечеру
часть солдат разошлась по уезду, разнося среди крестьян весть о
новой власти, подбивая их на захват помещичьих земель и имений3.

 Местные помещики были охвачены паникой. В начале марта из
уезда посыпались телеграммы в Петроград на имя Родзянко, князя
Львова с просьбой о защите. Помещица Горяйнова 9 марта сообща
ла: “В моем имении при селе ВелЁможино... солдаты взяли лошадей
и сбрую отдали крестьянам... Про*шу защиты”4. Марков телеграфиро
вал, что солдаты разгромили контору, уничтожили все документы
Были сообщения и о разгроме других имений, лавок и др. По указа
нию из столицы и местных властей были приняты меры по защите
имений, в частности, арестованы 23 солдата, которых однако скоро
отпустили6.

Следует отметить, что сообщения о погромах имений были
сильно преувеличены. Так, еще В. Андреев и А. Кулаев указывал
что чуть ли не весь уезд в марте был охвачен грабежами и самоволь-
ными захватами, если верить телеграммам помещиков, и высказали
сомнения в этом7. Архивные документы показывают, что помещики
действительно нередко преувеличивали угрозу, желая обеспечит’
себе защиту, припугнуть крестьян.

Характерно, что в марте во главе стихийного движения против
помещиков стали солдаты. Несомненно, их окрылял и успех разору
жения полиции, “беспомощности” прежней власти, ее паралич
давняя мечта о земельном переделе. К ним присоединились крестъя
не, уверенные, что Временное Правительство признает их действия
санкционирует их. Однако, эти стихийные, насильственные форм
борьбы против помещичьего землевладения не носили еще массово
го характера. В марте крестьяне ждали от новой власти распоряже
ний по решению земельного вопроса, занимались обновлением во
лостных администраций.

На общих всесословных сходах смещались волостные правлени
и избирались волостные комитеты. Так, в Иноковке, по сообщенш
“Тамбовского земского вестника”, сход отстранил писаря и старши
ну, притеснявших население, выбрал новых лиц, отклонив кандида
туры, предложенные волостным начальством*. В селе Нашекино
14 марта на общий сход собралось более тысячи человек. При выбо
рах комитета кандидатуры землевладельцев были отвергнуты. Разда
вались голоса: “Не надо землевладельцев, но надо духовенства! Надо
выбирать одних крестьян.'”9. О настроениях крестьян в Кирсанов-
ском уезде Л. В. Дашкевич сообщал 28 марта губернскому комиссару
Временного Правительства: “... Положение о Кирсановском уезде
тревожное и беспокойное. В некоторых волостях все волостные
должностные лица... Возбуждающе подействовала на крестьян смена
губернской и уездной администрации. Следуя примеру, данному
свыше, они также стали менять своих должностных лиц... Надо пом-
нить, что деревенское население очень мало политически образо-
ванно и политическое равенство готово понять как равенство эко-
номическое... “10.
В некоторых волостях уезда в марте была выбрана из населения
милиция. В Инжавино милиция обезоружила полицию и закрыта
многочисленные шинки11.

В апреле-мае крестьянское движение в уезде вступило в новую
фазу. Произошел резкий рост крестьянских выступлений. Решитель-
ность и активность крестьян была вызвана и тем, что пришла пора
сева и от того, в чьих руках остается земля, зависела судьба урожая.

В апреле противодействие помещикам со стороны крестьян не
носило погромного стихийного характера, а проявлялось в решениях
и постановлениях волостных комитетов. В решениях крестьянских
выборных органов преобладали принудительные меры: снятие с ра-
бот военнопленных и рабочих, понижение арендных цен, сдача по-
мещичьей земли в аренду крестьянам, обложение имущества поме-
щиков волостным сбором, требования продажи семян и др.

Так, 20 апреля Салтыковский комитет “снял” из имения графа
Перовского 43 военнопленньвс Крестьяне настаивали и на продаже
им семян овса, прбса, гречихи12. Помещику П. Арсеньеву комитет
Васильевской волости заявил, что снимаются все военнопленные,
рабочих не допустили и предложили сдать землю в аренду крестья-
нам. В Оржевской и Куровщинской волостях комитеты разрешили
крестьянам выгонять скот на луп землевладельцев13. Иногда комите-
ты нескольких волостей принимали совместные решения. 17 апреля
Трескинский, Куровщинский, Курдкжовский, Чернявский комитеты
постановили: цены на аренду и на луп “должны быть понижены до
половины прежней цены”14. 24 апреля Ирский волком обложил
имущество помещика земельным и волостным сбором. В конце ап-
реля уездный и Карай-Салтыковский комитеты постановили сдать
помещичью землю в аренду крестьянам13. Кроме того, уездный ко-
митет постановил “снять пленных” из помещичьих имений, а с про-
тестом уездного комиссара Временного Правительства, указывавшего
на незаконность этого решения “... комитет не согласился”16.

В мае волостные, уездный комитеты продолжали принимать
решения, “идущие в разрез с предначертаниями Временного Прави-
тельства”. Волостные комитеты продолжают снимать рабочих с по-
лей, захватывать землю в Софьинской, Булыгинской, Куровщин-
ской, Пересыпкинской и других ВОЛОСТЯХ - сообщал губернский
I комиссар Временного Правительства17. Крестьяне старались засеять
захваченную землю, надеясь навсегда сохранить ее за собой.

Широко практиковали волкомы и запреты, ограничения дейст-
вий помещиков. Так, Калугинский волком в начале мая потребовал
от помещика Сальникова уплатить волостной сбор, не разрешил ему
продавать лошадей, хотел реквизировать скот. Тогда же Булыгин-
ский волком запретил землевладельцам продавать скот, инвентарь
без разрешения комитета18. Крестьяне надеялись, что Времен
Правительство решит земельный вопрос, передаст им не только пс
мещичыо землю, но и имущество из имений.

Уездный исполнительный комитет поддерживал постановле
волостных комитетов. В мае Кирсановский уисполком принял 
шение снять в помещичьих имениях всех военнопленных и пере

их крестьянам, изменить “твердые цены”. Уездный комитет обя .J
помещика Маркова передать крестьянам 210 десятин земли. Уездив
комиссар сообщал, что он бессилен что-либо сделать, так J
“комитет остается при своем решении”19.

Временное Правительство и губернские власти требовании
тигельных мер. “Ввиду непрекращающихся беспорядков и сам<«
управных действий населения и волостных комитетов” в Кире о*
ский уезд были командированы в мае члены губернского испо гка
ма20. А 3 июня губернский продовольственный комитет постан J
распустить непослушный Кирсановский комитет и назначить bi i
ры уездного комитета21.

Оценивая роль волостных комитетов в развитии событий в у ей

де, необходимо отметить, что они являлись революцией пи
демократическими органами в непосредственной борьбе за зе
отражали интересы крестьян, стремление к немедленному реше и
земельного вопроса. Попытки местных помещиков обвинить bo.tki<|
мы “неправильно избранными” отвергались признаниями комисс^
ров Временного Правительства о том, что “... волостные коми?

избраны правильно, так как в избрании их участвовало в больший <
ве случаев все население волости”22.

Крестьяне приступили и к организации Советов Крестьяне |
депутатов в уезде. Этому предшествовала предпринятая в апр
попытка организации Крестьянского Союза. Лишь в Царевской во
лости на сходе 7 апреля крестьяне постановили: “... организо d
союз”, изъявили согласие присоединиться к Крестьянскому союзу71
В мае был организован уездный Совет крестьянских депутате
11 июня прошел уездный съезд. К концу июня волостные Сов i
крестьянских депутатов были организованы в трети волостей уезда *(
Однако реального влияния на решение спорных вопрос
“земельный передел” местные Советы не имели.

Летом 1917 Года волостные комитеты при поддержке уездной

“производили незаконные действия” - сообщал уездный комиссЛ
Временного Правительства. В докладной записке в Главный земетм
ный комитет Союз земельных собственников Кирсановского уе я
отмечал: “В этом году... крестьяне скрутили землевладельцев”, они
заставили их “сдать почти все свои земли”25 В среднем посевнш
площадь у помещиков уменьшилась на 80 %.

Антипомещичьи выступления крестьян в июне-августе прини-
мали чаще всего захватные формы: потрава полей, выпас скота на
лугах, увоз хлеба, сена, овса и др. Об этом сообщали из Булыгин-
кой, Золотовской, Трескинской, Софьинской, Соколовской, Ку-
вщинской волостей26.

Как и прежде, чаще всего, захваты санкционировались волост-

ными комитетами. Так, 12 июля в деревне Альшанке Софьинской
волости крестьяне “... под руководством сельского комитета прово-
дили грабежи... в пользу общества”, снимали рабочих в имении. А
21 июля крестьянин села Анненское той же волости "... под предво-
дительством председателя сельского комитета... самовольно развезли
у землевладельца Сосульникова 166 ржаных копен с поля. Председа-
тель комитета заявил: “Мы победили, в России есть народное право
и потому, что хотим, то и делаем... “, "... не бойтесь, Кирсановский
Совет и его члены сумеют всегда отстоять нас всех от Тамбовского
Совета, от этих подлых буржуев... “. Крестьян пытались уговорить
волпродком и председатель губернского Совета крестьянских депута-
тов, но безуспешно: вернуть рожь крестьяне отказались. После отъ-
езда воинский команды вновь травили луга27.

В Калугинской и Софьинской волостях крестьяне применяли
еннюю тактику: “снимали” служащих имений, угрожали им рас-
правой. Причт села Канди жаловался на “незаконный захват нер-
овной земли”28.

Местные власти стремились не афишировать беспорядки. Так,
донесению уездного комиссара в августе никаких особых явлений
в аграрном движении не было. Однако острота конфликта между
крестьянами и помещиками не ослабевала. Отмечены попытки раз-
грома имений в Софьинской и Куровщинской волостях. Причем,
3 августа в Софьинскую волость был послан вооруженный отряд из
Тамбова, который по требованию Кирсановского Совета был ото-
зван обратно. Куровщинский волком постановил увеличить вдвое
плату за работу, а после отказа помещика заплатить по решению
комитета крестьяне свезли овес, разобрали лошадей и инвентарь39

Крестьяне все больше разочаровывались в политике Временного
Правительства по аграрному вопросу. Характерным в этом смысле

было выступление на губернском совещании крестьянских депутатов
в августе 1917 года представителя Кирсановского уезда Солодовни-
кова, заявившего; не нужно пугать крестьян крутыми мерами.
Они без этого дадут хлеб. . Но они требуют, чтобы и имущие классы
дали наконец стране то, что они должны давно уже дать ей”30

На волостных собраниях и сходах все чаще принимались резо-
люции с требованием передачи земли крестьянству. Например, с
резолюцией в волостной Совет 27 августа обратились крестьяне
Егорьевского общества Золотовской волости: "... единогласно пост,
новили...

1.	... частная собственность на землю должна быть отменена...

2.	наемный труд должен быть уничтожен...

3.	землей должен пользоваться тот, кто сам ее обрабатывает.
4. ... земля должна отойти крестьянину без выкупа.

..	. 7. настаивать, чтобы Временное Правительство... созвало Учреди
тельное собрание, не отговариваясь обстоятельствами военного в|»|
мени... “31.

Как справедливо заметил А. А. Сафонов, крестьяне признава и
что решение земельного вопроса во всей полноте принадлежит
редительному собранию. Однако заявили о необходимости устани»
ления таких форм эемлеиспользования, которые помогли бы <
пережить переходный период до окончательного решения земель с
го вопроса. Таким образом, существовал конфликт между стар! i
формально еще не отмененным законодательство о земле и ф& п
ческим правосознанием крестьянского населения32.

В сентябре-октябре в Кирсановском уезде “аграрными бесп
рядками”, по сообщениям властей, было охвачено 13 волостей, цр<
жде всего Софьине кая, Куровщинская, Булыгинская, Инжавин ц
Калугинская, Курдюковская волости33. Происходили разгромы пи
мещичьих хозяйств: грабеж и поджог барских имений. Крест t 
разбирали из имений скот, инвентарь, зерно, домашнюю обегано j
Распространена была потрава лугов, “самочинные вырубки леса*
Вот это сообщало “Русское слово” о событиях в уезде 30 сенгяГ i
“... В Кирсановском уезде разгромлено имение М. И. Сатина. Имо
ние славилось разведением овец породы “рамбулье” и считало
одним из культурнейших имений в губернии- Еще летом кресть ,<
забрали себе всю экономическую землю— Недавно крестьяне одни
из обществ с. ГаарилЕОВКи (там два сельских общества, одно из на
было против погрома) принялись за окончательный разгром имения
Племенной скот и племенные свиньи были порезаны, барский дл
разгромлен, обстановка из него увезена крестьянами, частью подо
мана, увезен весь хлеб и сельскохозяйственный инвентарь. Часп
увезенной пшеницы крестьянами из-за боязни ответственности бы.1
сброшена в реку. В погроме принимали участие мужчины, хенши .
и подростки... “м.

Осенью происходили И столкновения крестьян с хуторянами
отрубниками в четырех волостях yew Руновской, Куровщинской
Софьинской, Осино-Гаевской. Расхищался скот, инвентарь, зерно,
сжигались постройки35.

Кирсановский Совет стремился уладить конфликты без приз; 
нения вооруженной силы. Корнет Михневич, член Совета, на пред-
ложение из Тамбова выслать эскадрон солдат, телеграфировал
23 сентября:	эскадрон не нужен. Пришлите депутатов. Пошлите

шитаторов... “36. Для охраны имений, предотвращения грабежей
Кирсановский Совет направлял своих представителей с воинскими
командами.

В ноябре угроза разгрома имений усилилась и Кирсановский
ВРК вынужден был послать отряды солдат для охраны имений в
Инжавинскую, Красивскую, Оржевскую, Куровщинскую волости.
Характерно обращение в ВРК из Куровщинской волости с просьбой
помочь по охране имущества имения, так как “ни волостной коми-
тет, ни уездная управа не обладают реальной силой восстановить
положение... “37

Новый подъем аграрного движения в уезде пришелся на вторую
I половину декабря. Крестьяне громили имения, растаскивали имуще-
ство. По воспоминаниям очевидца, многие поговаривали о том,
что не нужно в имениях оставлять камня на камне, чтобы в случае,
если вернуться помещики, они не нашли бы своих мест... “38. На
общем собрании уездного земского Комитета отмечалось, что
I “возникшее в последние две-три недели нормальное положение дел
в уезде по отношению к частным имениям, в связи с нахлынувшей
волной отпускаемых с фронта и из тыла солдат— ухудшило работу...
I Население, под влиянием явившихся агитаторов, перестает считаться
с волостными земствами и земельными комитетами и самочинно
! начинает разрешать земельный вопрос - разбирая из экономии скот,
I корма, запасы хлеба... разбирают жилые и нежилые строения по
бревнам... “39. Так, в Калугинской волости крестьяне "... по собст-
венной инициативе разбирают остатки имения... “, а в селе Умет
Градско-Уметской волости сельский сход постановил “распределить
имущество из имения”, но "... о распределении имущества никуда не
I сообщать, так как это... свое домашнее дело”40.

Подводя итоги аграрного движения в Кирсановском уезде, не-
обходимо отметить, что развитие событий, настроения крестьян и их
действия отражали в известной степени общероссийские черты. Не-
решенность земельного вопроса, антипомещичьи настроения, неоп-
' ределенность форм землепользования толкали крестьян к захвату
частновладельческой земли, инвентаря. Играли роль и бунтарские
; традиции крестьянства, опыт «разгромов “барских гнезд” в период
первой российской революции. Откладывание. Временным Прави-
тельством решения земельного вопроса до Учредительного собрания,
I отсутствие юридической базы землеустройства, четких и понятных
крестьянам распоряжений “сверху”, способствовало стихийному
развитию движения крестьянства “снизу”. Инициатива крестьянских
сходов, собраний, комитетов носила ярко выраженную
антипомещичыо направленность, отражала стремление сельскг
го населения к немедленному решению земельного вопроса, получе-
ния земли “без всякого выкупа”.

Анализ развития событий в уезде свидетельствует о нарастали
социального напряжения в деревне, эволюции от принудительных
и захватных форм крестьянских выступлений к погромным в конь,
1917 года. Заметно и стремление сельского общества предъявлять
коллективные требования к помещику от имени сельских сходов и
крестьянских комитетов. В большинстве случаев крестьяне добив
лись своего: установленной обществом арендной цены, аренды зет -
ли, снятия с работ служащих и военнопленных. Происходило неуг.
лонное выдавливание помещичьего землевладения, фактически
ликвидация старых земельных и имущественных отношений.

1.	Поуездные итоги сельскохозяйственной переписи Тамбоз
ской губернии в 1917 г. (население, скот, посев, сельскохозяйстве
ный инвентарь). Тамбов, 1921. С. 10, 13.

2.	Андреев В., Кулаев С. Октябрьская революция и крестья.
ское движение в Тамбовской губернии. Тамбов, 1927. С. 11.

3.	Тамбовский земский вестник. 1917. 16 марта.

4.	ГАТО. Ф. 1058. On. 1. Д. 19. Л. 18.

5.	Там же. Л. 52.

6.	Там же. Л. 50.

7.	Андреев В., Кулаев С. Указ. соч. С. 11 - 12.

8.	Тамбовский земский вестник. 1917. 16 марта.

9.	Там же. 19 марта.

10.	ГАТО. Ф. 1058. On. 1. Д. 19. Л. ИЗ.

И. Тамбовский земский вестник. 1917. 14 марта.

12.	ГАТО. Ф. 1058. On. 1. Д. 19. Л. ,113.

13.	Там же. Л. 159, 167.

14.	Тамбовский земский вестник. 1917. 28 апреля

15.	ГАТО. Ф. 1058. On. 1. Д. 19. Л. 150.

16.	Там же. Л. 145.

17.	Там же. Л. 166, 171, 269.

18.	Там же. Л. 204.

19.	Там же. Л. 150.

20.	Там же. Л. 190.

21.	Там же. Л. 210.

22.	Там же. Л. 271.

23.	ГАТО. Ф. Р-17. On. 1. Д. 2. Л. 26.

24.	Журналы, протоколы, доклады 1, 2, 3 губернских съездо’.
съезда Совета и губернского совещания крестьянских депутатов
Тамбов, 1917. С. 22, 76.
25.	Цит. по кн.: Смирнов А С. Крестьянские съезды в 1917 г.
М., 1979. С. 61.

26.	ГАТО. Ф. 1058. On. 1. Д. 19. Л. 278, 341.

27.	Тамбовский земский вестник. 1917. 6 сентября.

28.	ГАТО. Ф. 1058. On. 1. Д. 19. Л. 282.

29.	ГАТО. Ф. Р-17. On. 1. Д. 2. Л. 161.

30.	Журналы, протоколы, доклады... С. 147.

31.	ГАТО. Ф. Р-17. On. 1. Д. 2. Л. 120.

32.	Сафонов А А Крестьянские волнения в Тамбовской губер-
нии весной-осенью 1917г. в связи с политикой Временного Прави-
тельства И Крестьяне и власть. Тезисы докладов / Тамбовск. гос.
технич ун-т. Тамбов, 1995. С. 67. ‘

33.	ГАТО. Ф. 1058. On. 1. Д. 19. Л. 420, 448, 450.

34.	Цит. по кн.: И пыль веков от хартий отряхнув... Хрестоматия
по истории Тамбовского края. Тамбов, С. 191.

35.	ГАТО. Ф. Р-17. Оп. 1.*Д. 10. Л. 87.

36.	Там же. Д. 14. Л. 10.

37.	Там же. Д. 20. Л. 20.

38.	Фомин И. Воспоминание участника Октябрьской револю-
ции И Коммунист, Тамбов. № 20 - 21. 1927. С. 37.

39.	ГАТО. Ф. Р-17. On. 1. Д. 51. Л. 15.

40.	Там же. Д. 20. Л. 4.

КРАСНАЯ АРМИЯ - СВЯЗУЮЩЕЕ ЗВЕНО МЕЖДУ
КРЕСТЬЯНСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

Н. С. Тархова

В годы гражданской войны, когда от настроений крестьянства
зачастую зависел исход политической борьбы, Красная Армия тем
связующим звеном, через которое власть оказывала влияние на кре-
стьянство, вовлекая его в сферу своих интересов. Армия пропускала
через себя все молодое и боеспособное (т.е. наиболее активное в
общественной жизни) мужское население страны, в подавляющем
большинстве связанное с деревней. Особенности армейской жизни
позволяли быть осведомленной о настроениях солдатских масс и
использовать эти массы как орудие своей политики. Изучение меха-
низма взаимодействия власти и крестьянства через армию, являв-
шейся органом власти, можно по нескольким направлениям.

Одно из них - определение задач, которые власть ставила перед
армией, и какие формы и методы воздействия при этом при меня-
лисы Второе направление - какую роль армия играла, с учетом вы-
полнявшихся ею функций, в трансформации крестьянства, в изме-
нении его сознания и Менталитета. В данной статье автор попытает-
ся дать ответы на первую часть вопросов.

Красная Армия формировалась в годы гражданской войны, по-
этому основной и важнейшей функцией, возложенной на нее вла-
стью, была защита интересов власти и территориальной целостност
нового государства.

В дальнейшем с разработкой военной доктрины государства та
функция наполняется новым смыслом. Военная доктрина в СССР
признавала не только оборонительные боевые действия с целью
защиты территориальной целостности государства, выходящие за
рамки территориальной целостности. Примеры тому, участие Крас
ной Армии в боевых действиях в Китае, Испании, Западной Украи
не и т.д. Таким образом, функция защиты государства преследова. i
задачи не только военные, но и политические, что конечно же отра
жалось на солдате.

Крестьянин, приходя в армию, отрывался от своих корней и
прямых обязанностей. Он становился “винтиком”, посредством ко-
торого власть проводила свою политику. Отношение к ней могло
быть различным - одобрительным или негативным, но условия
службы заставляли подчиняться этой политике. Крестьянин не толь-
ко вовлекался в круг интересов власти, но и зачастую проводил
жизнь эти интересы.

Так, например, участие армии в подавлении многочисленных
крестьянских волнений в годы гражданской войны не означало, что
среди красноармейцев не было сочувствующих этому крестьянско
движению. Не выполняя приказы своих командиров, красноармеец
первую очередь выступал как солдат -“орудие власти, загоняя свои
крестьянские чувства в глубину себя. Затронув вопросы крестьянских
волнений, мы тем самым коснулись еще одной функции, возложен-
ной властью на армию - карательной. Для Красной Армии эта функ-
ция не являлась доминантой, как например, для Внутренних войск
созданных специально с этой целью. Армия использовалась как по-
давляющая сила лишь в экстремальных ситуациях, когда размах ан-
тигосударственного движения был не под силу другим формировани-
ям. В этих условиях карательная функция армии являлась прямым
следствием, вытекающим из fee обязанностей защищать власть. Та-
ким экстремальным периодом для Советской власти явились годы
гражданской войны, когда восстания и волнения охватили всю тер-
риторию, угрожая существованию власти. Лишь армия могла защи-
тить власть.
Добросовестное выполнение воинских обязанностей требовало
от солдата, а тем более крестьянина, политической сознательности
освобождения от старых социальных пережитков, патриотизма. 2
этого не могло быть сознательной воинской дисциплины - основы
успеха в бою. Отсюда исходит необходимость другой важнейшей
функции, возложенной на армию - воспитательной.

Опыт первых русских революций и 1-й мировой войны показал,
какое сильное идеологическое воздействие на солдатские массы
можно оказывать через армию. Гражданская война продемонстриро-
вала существующую зависимость между силой власти и боеспособ-
ностью армии с одной стороны и степенью сознательности кресть-
янских масс. Первые решения Реввоенсовета Республики - высшего
военно-политического органа страны, свидетельствуют о том, что
руководство государства и военного ведомства это обстоятельство
учитывали при создании армии.

В “соображениях о призыве 20-летних в Рабоче-Крестьянскую
Красную Армию”, приложений к протоколу № 1 заседания РВСР
говорилось;

“Необходимо призвать родившихся в 1898 году. Этот призыв
должен стать переходом к упорядочению формирования армии. До
сих пор мы пользовались человеческим материалом, уже побывав-
шим на военной службе и при этом преимущественно в эпоху разва-
ла старой армии. Отсюда большие наши затруднения в деле установ-
ления дисциплины и порядка в армии. Мы в дальнейшем не смо-
жем, разумеется, отказаться совершенно от частично призванных до
настоящего времени возрастов. Но необходимо перейти к более мо-
лодым возрастам, которые еще не изведали военной службы, не по-
трепаны испытаниями войны, не выбиты из равновесия резким пе-
реломом режима в старой армии и по молодости своей гибче и вос-
приимчивее... Из этих 20-летних нужно формировать самостоятель-
ные дивизии без примеси других возрастов, дабы не вводить фермен-
ты разложения”1.

Наряду с формированием новой армии шел одновременно про-
цесс формирования нового сознания красноармейцев - вчерашних
крестьян. Воспитательная работа в армии преследовала две цели -
воспитать сознательного бойца и воспитать будущего гражданина.
Красноармейцы, воспитанные в новой идеологии, возвращаясь до-
мой в деревню, становились проводниками интересов власти, со-
ставляя ее опору на местах Поэтому с полным основанием можно
утверждать, что воспитательная работа в армии отражала вторую
основополагающую функцию армии в условиях Советской власти.

Система коммунистического воспитания в армии начала скла-
дываться с первых месяцев ее существования и преследовать цель
обучить, сплотить на классовой основе и объяснить крестьянам
зачем они оторваны от земли и Призваны в армию. Эта система пс
казала свою эффективность, так как огромная масса в большинстве
своем неграмотных людей смогла сражаться за власть Советов и
одержать не только военную, но и идеологическую победу. В после
дующей борьбе за крестьянство власть активно использовала опыт
воспитательной работы через армию, но с учетом новых историче
ских задач.

Воспитательную работу в армии Проводили политические орга
ны, являющиеся прямыми представителями власти и имеющие раз
ветвленную сеть внутри нее, пронизывающую всю армию от пол-
до фронта (военного округа). Проводимая ими работа доходила д.
каждого бойца, не оставляла без внимания ни красноармейца, ни
командира, ни беспартийных, ни членов партии. Таким образом
наряду со структурой военного командования Красная Армия имел i
параллельную структуру политического руководства, выполняющег >
конкретные политические задачи власти.

Помимо воспитательных целей политорганы армии выполняли
еще одну важнейшую задачу - сбор информации для власти. Владе
ние информацией о настроениях различных слоев населения, а в
особенности армии, является важнейшим условием стабильной
положения власти. “Тот кто владеет информацией - владеет веет-
миром" в истории Советского государства можно найти мной
примеров подтверждающих правоту этого известного высказывания.

Сбор информации осуществлялся не только на уровне политор
ганов, этим же занимались и военные органы. Однако последние
основное внимание сосредоточивали на оперативной информации
(положение на фронтах, боеспособность армии, вооружение армии и
т.д.) хотя в нее включались также данные о настроениях населени
прифронтовой полосы, о политико-моральном состоянии войс,
противника, в составе которых, также служили крестьяне, о проис
ходящих на территории противоборствующих сторон волнениях сре
ди населения, в том числе крестьянских, о мерах по подавлению
этих выступлений и тщ.

Основную информацию о настроениях в армии, о колебаниях и
негативных проявлениях этих настроений поставляли для власти
политорганы. В своих отчетно-информационных документах они
освещали не только политико-моральное состояние армии, но и ход
и результаты воспитательной работы среди красноармейцев, партий
но-политической работы партийных организаций армии, участие
армии в политической и общественной жизни общества. Кроме того
политорганы занимались сбором статистической информации, в том
числе о составе армии по социальному, национальному, образова
тельному признаку. Многие показатели партийно-политической и
воспитательной работы в армии обобщались в статистических ф~ -
мах, что позволяло прослеживать динамику тех или иных явлений.

Наряду с политорганами политико-моральное настроение в ар-
мии анализировалось также Военной прокуратурой Верховного суда
СССР и особыми отделами армии, подчинявшимися Особому отделу
ВЧК-ОГПУ-НКВД. Информационные материалы этих органов до-
полняют соответствующие материалы политорганов, в совокупности
составляя многоаспектное представление о состоянии армии.

После окончания гражданской войны, когда на смену боевой
жизни пришли мирные будни, армия стала активно использоваться в
созидательных целях. Формы этого участия в жизни страны были
различными от конкретной помощи народному хозяйству (посевная
кампания, сбор урожая и пр.) до участия в политических компаниях
(выборы в Советы, сбор пожертвований, организация колхозов).
Используя армию в созидательных целях власть не только получала
конкретную помощь, но, что самое главное делала из красноармей-
ца, вчерашнего крестьянина активного строителя (созидателя) новой
жизни. В 20 - 30-е годы армия являлась одной из структур общества,
через которую шла советизация населения, в том числе и крестьян-
ства.

Итак, каждая из названных функций - военная (защита интере-
сов власти), карательная, воспитательная, информационная, созида-
тельная - является так или иначе связующей нитью между властью и
крестьянством. Причем в большинстве своем происходит активное
влияние власти на сознание крестьян с целью его идеологизации.
Для достижения этой итоговой цели применялись самые различные
формы и методы. Остановимся более подробно на некоторых из них.

Воспитательная работа в армии или как ее называли политико-
просветительная работа складывалась из двух направлений - полити-
ческого воспитания и культурного просвещения красноармейских
масс, каждое из которых преследовало свои задачи. Задачи полити-
ческого воспитания были нацелены на формирование политической
сознательности, патриотизма, интернационализма, социальной ак-
тивности. Задачи культурного воспитания в свою очередь преследо-
вали цель - обучение грамотности и умению самостоятельно разби-
раться в текущих событиях, <а также приобщение крестьянства к
мировой и национальной культуре.

Политическое воспитание достигалось путем боевой агитации,
политической пропаганды всего личного состава и политпросвеще-
ния коммунистов. Наиболее действенным средством воздействия на
массы в условиях войны была боевая агитация, которая позволяла
оперативно разъяснять красноармейцам сложившуюся обстановку.
выдвигаемые партией задачи и лозунги, способствовала мобилиза
ции их на выполнение этих задач Основными формами агитации
были митинги, собрания, конференции индивидуальные и трулло
вые беседы, читки газет, книг, журналов, агитационные компании.
Последние использовались как наиболее массовые формы политаги
тации. Так, например, в 1919-1920 г.г. их было проведено более 30.
Названия их говорят сами за себя: “Партийная неделя”, “Кампани
победы”, “День красного офицера” и др.

Не менее важное место в системе политического воспитани.
красноармейских-крестьянских масс занимала политическая пропа
ганда, которая была нацелена на распространение политическ:
знаний и в первую очередь, основ марксизма, программы РКП, ме
роприятий Советской власти. Но в отличии от боевой агитации по
литическая пропаганда основывалась на систематической работе с
массами. Формы этой работы были ежедневные политзанятья
(впоследствии политчас) с беспартийными и партийные школы
кружки с членами партии. Методы работы - убеждение, разъяснение,
индивидуальная работа с каждым.

Культурное воспитание проводилось через работу школ, биб
лиотек и клубов, создаваемых в каждой части. Красноармее г
крестьянин 20 - 30-х годов был малограмотен или вовсе безграмоте
малоразвит, плохо понимал значение военной службы в мирное вре -
мя, не имел навыков участия в общественной жизни крестьянскс
молодежи. Через обучение грамоте и приобщение к читке газет и
литературы, через кружковую работу и участие в спектаклях, инсц
нировках воспитывалась активная позиция крестьянина собственна
ка будущего кадра советской работы в деревне.

Так, например, Первое Всероссийское совещание по агитпро
пработе в Красной Армии, проходившее в сентябре 1922 г. ставил
следующую задачу перед воспитательными организациями в армии
“... поднять красноармейца-крестьянина, воспитанного в привязан
ости к мелкой собственности, с его ограниченной идеологией, до
понимания преимуществ крупного коллективного производства пе-
ред мелким индивидуальным”2. .

Подготовка кадров для советской деревни можно рассматрива
как самостоятельное направление работы в армии, преследующей
цели и политические, и воспитательные и созидательные Начал
целенаправленной подготовки таких кадров из армейских рядов бы-
ло положено в 1924 г. Организованные с этой целью курсы знакоми
ли красноармейцев с основами культурного земледелия и организа
ции труда в сельском хозяйстве. Результаты этой работа проявил
лись в сознании сотен трудовых сельскохозяйственных коммун
инициаторами создания и руководителями которых становились
демобилизованные красноармейцы. В годы коллективизации подго
товка кадров для деревни из отпускников приняла уже ярко в.
женный политический окрас. Изменились и методы и масштаб
влеченных в эту систему красноармейцев. Так, через эти курсы в
1927 г было пропущено 31 тыс. человек, в 1928 г. 67 тысяч,
в 1929 г - 180 тысяч3. Подготовка кадров на такого рода курсах ища
по семнадцати направлениям от председателя колхозов до элек-
тромонтеров Такая степень охвата деревенских работников была
направлена на быстрейшую советизацию села, распространяющуюся
на все уровни управления в деревне.

Другой формой советизации деревни с участием армии стало
создание красноармейских колхозов из демобилизованных красно-
армейцев с их семьями. Так, например, в 1929 г. таких колхозов бы-
ло организовано на Украине - 29, в Белоруссии - 29, в Сибири - 19,
а центральных районах страны - 18O4 Приведенные факты и цифры
свидетельствуют, о том, что армия в 20 - ЗО-е годы вносила сущест
венный вклад в дело советизации деревни и изменения сознания
крестьянства.

Изучение взаимодействия власти и крестьянства через армию
ставит перед исследователями нелегкую задачу поиска соответст-
вующих источников. Таким источниками прежде всего являются
материалы политорганов армии, отложившиеся в результате инфор-
мационной деятельности армии. Это прежде всего политические
сводки и донесения политорганов, в которых информация система-
тизировалась и анализировалась по ступенькам от низшего к высше-
му - полк-дивизия-корпус-округ-Красная Армия (в целом). На за-
ключительном этапе систематизации информации главная роль от-
водилась Политическому7 управлению РККА, которое составляло
ежегодные доклады о политико-моральном состоянии армии. так-
же периодические обзоры, сводки, доклады, конкретизирующие
особенности политического состояния армии.

Исследователи часто используют этот комплекс источников, но
как правило на уровне привлечения конкретных фактов, к сожале-
нию не используя их наиболее сильные особенности как историче
ских источников, позволяющие наблюдать события и происходящие
процессы в динамике. К таким особенностям сводок как источников
можно отнести: частую периодичность (на различных этапах сводки
были ежедневные, еженедельные, двухнедельные), полноту охвата
предмета исследования как вглубь (от полка и выше), так я вширь
(но регионам - округам; протяженность хронологического период?
использования сводок как источника информации (первые сводки
появились в 1918 г. и оставались обязательной формой отчетности
щя политорганов армии до начала Отечественной войны) нако-
нец, способность сводок моментально отражать реакцию армии на
события в стране (структурное построение сводок менялось в зави-
симости от политических задач времени).

Комплексное изучение информационных материалов политор-
ганов армии необходимо проводить также с целью изучения прин-
ципов отбора информации, соотношения положительной и негатив-
ной информации на первой и последней ступени создания информа-
тивного источника. Это в свою очередь позволит определить степеьа,
искажения информации, корректировки ее в зависимости от адреса
получения информации. В результате можно получить ответ на та-
кой важнейший вопрос взаимодействия власти и общества - на-
сколько достоверной информация доходила до власти.

Изучение политсводок и других материалов политорганов пока-
зывают, что армия не была молчаливой массой, она чутко реагиро-
вала на все важнейшие события общества а проблема “крестьянских
настроений” для армии была актуальная на протяжении всего пе-
риода 20 » 30-х годов. В отдельные годы (например, коллективиза-
ции) острота этих настроений достигала такого уровня, что заставля-
ла политорганы армии и власть считаться с ними. Об этом свиде-
тельствует тот факт, что, начиная с февраля 1928 г. и на протяжении
всего 1929 г., отдельным направлением информационной работы
политорганов стало составление сводок о крестьянских настроениях
в армии.

Связующей нитью между крестьянством и армией всегда оста-
вались письма - письма солдата в деревню, из деревни в армию. Пе-
реписка эта с учетом специфики армейской жизни представлена в
материалах политорганов армии. Переписка эта сохранилась в виде
перлюстрации, сами письма как эпистолярный источник сохрани-
лись в меньшем количестве. Перлюстрация переписки из деревни в
армию и наоборот началась в годы гражданской войны с целью вы-
яснения настроений бойцов и влияния деревни на них. С этой це-
лью составлялись ежемесячные сводки, в которых информация
группировалась: для армии - по фронтам, внутри по частям, для де-
ревни - по губерниям, внутри по деревням.

После окончания гражданской войны сводки перлюстраций пе-
рестали быть периодическими и видоизменились в обзоры красно-
армейских писем. К тому лк элементы перлюстрации стали активно
использоваться политорганами в сводках и донесениях. С 1923 г. в
составе Политуправления РККА было создано Бюро красноармей-
ских писем, в задачу которых входило установление связи красноар-
мейца с органами госвласти. Через Бюро и его отделения в частях
красноармеец мог сделать запрос по волнующим его вопросам в ор-
ганы власти, либо написать письмо. Как правило, основная часть
писем и запросов, красноармейцев касалась вопросов, связанных с
его семьей, с жизнью его дома. Деятельность Бюро красноармейских
писем также нашла отражение, как в своих непосредственных отчет
но-информационных материалах (отчетах, обзорах, сводках), так и в
материалах политорганов армии. Таким образом указанные материа-
лы позволяют проследить существующую связь между армией, де-
ревней и властью.

Поиск источников по заявленной теме не ограничивается толь-
ко рассмотренными группами документов. Многочисленную группу
составляют материалы по крестьянским волнениям и восстаниям в
годы гражданской войны и последующий период и участие армии в
их подавлении. Главное на что хотелось обратить внимание исследо-
вателей, занимающихся проблемами крестьянства и власти, что Рос-
сийский государственный военный архив, сотрудником которого
является автор, материалы которого положены в основу написания
данного сообщения, должен более активно использоваться исследо-
вателями, изучающими социальную историю совртского общества в
20 - ЗО-е годы.

1.	РГВА. Ф. 4. Оп. 18а. Д. 1. Л. 10.

2.	Партийно-политическая работа в Красной Армии (1921 -
1929 г.г.). Сб. документов. М. 1981. С 79.

3.	В. Ф. Клочков. Красная Армия - школа коммунисти-
ческого воспитания советских воинов. 1918-1941. М.: Наука, 1984.
С. 115 - 116.

4.	Там же. С. 119-

КРЕСТЬЯНСКАЯ ОБЩИНА И СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ:
К ВОПРОСУ О РОЛИ ОБЩИНЫ В ЖИЗНИ
ПОСЛЕОКТЯБРЬСКОЙ ДЕРЕВНИ

(НА МАТЕРИАЛАХ ТАМБОВСКОЙ ГУБЕРНИИ)

А. А. Сафонов

Изучение русской крестьянской общины является одной из
важнейших проблем аграрной истории послеоктябрьской России.
Эта тема не раз привлекала к себе внимание советских историков1-2.
Однако, исследование роли крестьянской общины в доколхозной
деревне еще далеко от завершения. Важно подчеркнуть настоятель-
ную необходимость в данной сфере региональных исследований,
которые позволили бы показать специфику и механизм развития
общинных институтов в различных районах страны.

Целью данной статьи является изучение сельской общины Там-
бовской губернии в первое послереволюционное десятилетие, ее
места в аграрном законодательстве и реальной политике централь
ной и местной власти.

Крестьянская уравнительно-передельная община к 1917 г. про
должала оставаться доминирующей формой землепользования рус
ских крестьян. Разрушение общины в ходе Столыпинских аграрных
реформ носило неравномерный характер Многое зависело от ре пи
на, жизненности традиционного мирского уклада в деревне, степени
проникновения в сельское хозяйство капиталистических отношений
Так, процесс выхода из общины захватил в Правобережной Украине
48,6 %, в Нижнем Поволжье - 33,1 %, в Центрально-Черноземном
районе • 26.7 %, в Северном районе - 6,5 %, в Приуралье - 4,5 %
крестьянских хозяйств3. Число выделившихся из общины двор< в
значительно различалось и по отдельным губерниям каждого регио-
на. В Центрально-земледельческом районе к 1 сентября 1913 г пе-
решли к личной собственности или подали ходатайства о таком пе-
реходе в Курской губернии 45,3 %, Тамбовской - 30,6 %, Воронеж-
ской - 19,3 % крестьянских дворов4. Обшее число оставивших общи-
ну крестьян в Европейской России на начало 1916 г. составило 4 - 5
млн. (27 - 33 %) всего числа домохозяев5.

О степени сохранности общинных отношений В Тамбове к ?й
губернии можно судить по данным обследования общинных
(поселенных) бланков переписи 1917 г. по Усманскому уезду. Мат
риалы переписи свидетельствуют о том, что В общинном владении
налог лось 82,2 надельной земли, а среди укрепленных из надель
ной земли преобладали чересполосные (87,5 %). Данные по Лебедян
скому уезду зафиксировали в общинном владении 66,3 % надельной
земли, а среди земель подворно-наследственного владения величина
чересполосно-укрепленных земель составила 88,9

Приведенные цифры убедительно доказывают прочность об-
щинных отношений в Тамбовской губернии, выдержавших жестокий
натиск правительственной политики в годы Столыпинской аграрной
реформы. Накануне Октябрьской революции община представляла
.обой социальный институт, объединявший значительную часть кре
стьянства. Ввиду своего особого положения на селе она заняла суще-
ственное место в законодательстве и аграрной политике новой! вла-
сти

Первым актом земельного законодательства Советской власти
являлся декрет II Всероссийского Съезда Советов о земле, приняты
26 октября 1917 г Его составной частью был крестьянский наказ
составленный на основании 242 местных крестьянских наказов ре
дакггней “Известий Всероссийского Совета Крестьянских депута
тов’’. Крестьянский наказ предусматривал широкое использование
обшины как самостоятельного органа местного самоуправления кре
стьянств В исключительное пользование обшин передавались мел-
кие реки, озера, леса, местного значения земельные участки с высо-
кокультурными хозяйствами, конезаводы, племенное скотоводства и
птицеводства, живой и мертвый инвентарь конфискованных имений
Характерную особенность наказа составляло категорическое запре-
щение наемного труда. В случае бессилия какого-либо члена сель-
ского общества обработать свою землю, оно в течение двух лет обя-
зывалось прийти к нему на помощь путем общественной обработки
земли. Тем самым, за общиной утверждалась не только роль земель-
но-распорядительного органа, но и важного института социальной
защиты крестьянства".

Декрет о земле устанавливал свободу форм землепользования.
Наряду с подворным, хуторским и артельным землепользованием
было признанно и общинное. Статья 8 наказа закрепляла место об-
щины в системе новых демократических органов управления, кото-
рым поручалось распределить отчужденную землю между крестьян-
ством. По закону, "Земельный фонд, в зависимости от прироста насе-
ления и поднятия производительности и культуры сельского хозяй-
ства. должен был подвергаться периодическим переделам. Подобная
практика предусматривала активное использование общинного пере-
дельного механизма8.

Необходимо отметить, что первые земельные законы Советской
власти далеко не всегда совпадали с аграрной программой больше-
виков. Известно, что при разработке декрета “О земле” и декрета “О
социализации земли” использовались эсеровские идеи всеобщего
уравнительного землепользования. Причем в процессе распределе-
ния земли важная роль должна была принадлежать и общине. В свя-
зи с этим интересны отзывы эсеров о декрете “О земле”. На II Все-
российском Съезде Советов по докладу Ленина о земле выступил
представитель фракции левых эсеров А. Колегаев. В своем выступ-
лении он заявил, что левые эсеры приветствуют проект, предложен-
ный Лениным, “как торжество своих идей”. Подобную оценку чуть
позже дал министр земледелия бывшего временного правительства
Чернов, утверждая, что Ленин “переписывает наши резолюции и
издает их в виде декретов”9.

Чем объяснить подобный подход большевиков к решению аг-
рарного вопроса, их отказ от немедленного социалистического пере-
устройства деревни ? Думается, что главной тому причиной было
мощное крестьянское движение, нацеленное на скорейшее удовле-
творение земельной нужды. В июле 1417 г. центральными правоох-
ранительными органами было зарегистрировано 1777 случаев на-
сильственных действий в деревне, а с 1 сентября по 20 октября про-
изошло уже 5140 “нарушений порядка”. Последняя цифра, по всей
видимости, заниженная, так как власти не во всех местах контроля
ровали ситуацию. Однако, она свидетельствует о размахе и быстром
росте крестьянских выступлений, проявившихся с особой силой
пяти губерниях центральной России (Тульской, Рязанской, Пензе
ской, Саратовской, Тамбовской)10.

В Тамбовской губернии с осени 1917 г выступления крестья
приобрели характер восстания На втором губернском земельном
съезде (16  21 октября 1918 г.) отмечалось, что с первых дней реве
люции и до настоящего времени в Тамбовской губернии был зафи
сиро ван -41 погром частновладельческих имений. Наивысшая ин
тенсивность погромов наблюдалась в Козловском (65), Моршанском
(53), Тамбовском (66), Кирсановском (54) уездах. Среди различных
причин погромов ярко высптгали соперничество и претензии на од
но и то же имение разных сельских обществ11.

Таким образом, захват власти большевиками проходил на фоне
мощного крестьянского движения. Перед новой властью стояла
сложная задача: проводить аграрную политику в условиях стихийн
го движения. Игнорировать его большевики не могли, так как любое
правительство, вставшее на его пути, было обречено на поражен’к
Власть в этот период возможно было удержать только при условии
совпадения аграрной политики с психологией крестьянских масс.

Хол аграрной революции существенно повлиял на отношени
советской власти к вопросам земельного устройства. Степень этого
влияния неоднократно подчеркивали исследователи земельной по-
литики большевиков в первые послереволюционные годы.
“Октябрьский переворот, - писал В. Калинский, - должен был чисто
механически принять ту аграрную программу, какая создана была
разлившейся стихией. Советской власти пришлось санкционировать
и законодательно закрепить ту форму и тот метод решения аграрного
вопроса, какой намечен был крестьянской стихией. Эту предрешен-
ность форм и методы решений земельного вопроса вполне ясно и
отчетливо отметил В. И. Ленин в своей речи, произнесенной н
съезде крестьянских депутатов 26 октября”12.

Большевики рассматривали уравнительное землепользовани
(а, следовательно, и сохранение общины) как вынужденную уступи
крестьянству для укрепления его доверия к советской власти Ленин
указывал, что урав.гительное землепользование “... эта идея не наша,
мы с таким лозунгом не согласны, мы считаем долгом провести его,
ибо таково требование подавляющего большинства крестьян. Мы
большевики, будем помогать крестьянству изжить мелкобуржуазны
лозунги, перейти от них как можно скорее и как можно легче к со
циалистическим”13.
Несмотря на то, что декрет “О социализации земли" net-.тал
кмельнораспорядительные функции Советам и -повоз глас ил пре
имущественное развитие коммунистических, артельных и кооп,
тивных форм хозяйства, община ссхраняла свое значение иосре
ка между государством и единоличным крестьянским хозяиег v
Посредническая роль общины проявилась в ходе перераспрс. е
земельного фонда в 1918 - 1919 гт.

Порядок распределения земли вырабатывался вначале нч
бернском уровне. На губернских съездах советов и съездах пре
вителей земельных отделов определялись общие принципы надс.ы
ния землей в конкретной губернии. Более детально, с учетом мест-
ных условий, порядок распределения утверждался на уездных зе-
мельных съездах. В этой работе активно участвовали представители
крестьянских обществ. Здесь устанавливались категории земель, под-
лежащих распределению, нормы наделения, виды разверсточных
। единиц. Производился также учет численности населения и плошали
земельных угодий в каждой волости. На основании этих данных ис-
числялась норма землепользования по уезду, которая и должна была
служить исходным пунктом при определении количества причитав-
шейся на округ земли14.

После межволостного распределения земли начинался раздел
земли между крестьянскими общинами. Эта работа проводилась на
волостных земельных съездах. Так, инструкция Тамбовского губерн-
ского комиссариата о распределении парового поля	(28 мая

1918 г.) предписывала, чтобы “распределение земли между волостя-
ми, общинами и отдельными хозяйствами регулировалось, прежде
всего, соглашением их”15.

Волостные земельные съезды революционного времени созыва-
лись, большей частью, по типу традиционных волостных сходов от-
дельных домохозяев, представляющих на волостном уровне гнтересы
своих земельных общин. Инструктор по распределению национали-
зированных земель в Козловском уезде 26 апреля 1918 г. сообщал в
Тамбовский губернский комиссариат земледелия, что на местах
“наблюдается привычная манера решать возникающие недоумения и
распри не соглашательской политикой призванных к власти органов,
а путем соглашений волостных и сельских общин”16

Конкретные факты осуществления передела земли в Тамбов-
ской губернии свидетельствуют о сохранении в послереволюционной
деревне типичной волостной общины с равномерным распределени-
ем переделяемых угодий между всеми селениями, входящими в со-
став волости. Известный исследователь крестьянской общины А А
Кауфман писал, что “... распределение это производится иногда пу-
тем двухстепенного или даже трехстепенного передела - волость сна-
чала уравнивает пользование данным угодием по тому или другому
основанию, между селениями, а затем каждое селение отдельно про
изводит передел между своими общественниками, для которого ус
танавливает самостоятельно и самые основания; иногда волостная
община действует как простая деревенская и производит передел
угодий непосредственно между отдельными дворами или домохозя
вами”17.

Внугриобщинное распределение земли производилось самим
обществом. Положением о распределении земли в Моршанском уез-
де (24 мая 1918 г.) община обязывалась добросовестно и справедливо
наделять крестьян землей, “отчисляя часть лучшей и часть худш й
земли, соглашаясь между собой примерно так: лучшей по норме 7
саж. на единицу, а худшей по 12 - 13 саж. или в других цифрах, ка
кие найдут целесообразными сами общества”. На общине лежала
ответственность за своевременную запашку полей. В случае необра
ботки земли необработанный участок мог быть передан другой зе-
мельной общине18.

Земля, полученная обществом при распределении не объедини
лась в один участок, а продолжала находиться в нескольких местах
Крестьяне четко различали землю надельную, бывшую частновла-
дельческую и др. В каждом таком участке крестьянин мог получи .ъ
свою долю. В Моршанском уезде к переделу назначались только
земли “помещичьи, казенные, частновладельческие, монастырские и
купчие, но ни в коем случае не надельные, крестьянские, которы
должны распределяться между членами своего общества” Также и
Козловском уезде в раздел шла не вся земля без различия категорий,
а только, так называемая, экономическая (т.е частновладельч
с кая)19. Основные причины этого явления состояли, во-первых,
том, что согласно временной инструкции переходных мер о проведе
нии в жизнь основного закона о социализации земли от 11 апреля
1918 г. земля передавалась во временное пользование и делилась, как
правило, на один посев. Во-вторых, крестьяне не были уверены в
прочности нового земельного строя, в прочности своего обладания
прирезанной землей и, “учитывая возможность аграрной контррево
люции, предпочитали получить долю и в надельной земле и в при
соединенном участке”20.

В общий передел поступали не только земли помещиков, но и
больший на хуторян и отрубников. В Тамбовской губернии выступ
ления крестьян-общинников против участковых землевладельцев
отличались особой остротой. Это объясняется тем, что крестьянская
община оставалась здесь жизненной, а образование хуторов и отру-
бов происходило не путем разверстанцй целых селений, а посредст-
вом отдельных выделов. Подобные выделы производились без coma-
сия общины, в принудительном порядке Аграрное законодате ~ ’во
революционного периода, направленное на всеобщее попав ше
I крестьянского землепользования, также способствовало нивели:- вке
1 крестьянских хозяйств и почти полной ликвидации участкового зем-
левладения. Так, по данным учета земельного фонда '-<17

{ (статистика дана в губернских границах 1925 общая плошадь зем-
ли участковых хозяйств равнялась 86.031 дес. а по данным Тамбов-
|ского губземуправления на 1 января 1925 г отрубам и хуторам при-
надлежало только 9348 десятин. Участковое землепользование за эти
годы уменьшилось на 76.783 дес. или на 81 °t В 1917 г. владения хх
торов и отрубов в среднем по губернии составили 2 % (от 0,3 % в
Липецком уезде до 4.3 % в Кирсановском) общего земельного фонда,
а к 1925 г. их доля понизилась до 0,25 °i «от 0.16 % в Борисоглеб-
ском и Моршанском уездах до 0,49 % в Кирсановском) В после-
дующие годы размер участкового землепользования медленно увели-

I чивался, однако его первоначального уровня достигнуто не было21
Община в Тамбовской губернии значительно расширила мас-
штабы своего землепользования. Это демонстрируют итоги учета
(земель 1922 г по 10 % волостей Тамбовской губернии, которые за-
фиксировали основные изменения в землепользовании крестьянских
общин после Октябрьской революции. Для изучения были выбраны
' типичные для своих уездов волости, а число хозяйств в них состав-
ляло не менее 10 % хозяйств всего уезда.

|Как правило, во всех уездах губернии наблюдалось увеличение
I площади земли, находившейся в пользовании крестьянских обшин,
I причем это увеличение колебалось от 2,4 % по Лебедянскому уезду
1 до 66,1 % по Елатомскому. Размеры общинного землепользования
I заметно возросли в Козловском (49,3 %). Моршанском (42,2 %),

рисоглебском (40,1 %), Темниковском (40 %) уездах. По губернии
общий прирост составил 32,6 %22 Если до революции в состав .г-
шинных земель входило 66,9 % всего земельного фонда губернии
границах 1925 г.), то к 1925 г. их удельный вес возрос до 92	'

4.153.194.7 дес. земли, имевшейся в губернии, в пользовании

I янских обществ находилось без лесных угодий 3.413.768,5	.

82.2^

Заметно улучшилась обеспеченность землей отдельных кре
янских хозяйств. Среднее количество земли (без лесных
приходящейся на одно хозяйство увеличилось по губернии . о . де<
в 1917 г. до 8,3 дес в 1920 г 24

Процесс передачи земли в ведение крестьянских обществ про-
должался и в середине 20-х годов. К < января 1924 • в постоянное
пользование крестьян было передано 6209 дес ^--фондовой земли
причем 5124 дес - общинам. Как правило земля передавалась
юви.’м введения многопольных севооборотов и проведения други
>зяйственных улучшений. Так. земельное общество деревни Фе о-
ювки Козловского уезда, желая перейти от четырехполья к пяти о-
тью, обратилось в Козловское Уземуправление с просьбой о пере а
че им 220 дес. свободного земельного запаса. Просьба земельно
общества была удовлетворена с условием обязательного перехода к
.:яти польному севообороту2-'.

К 1 августа 1925 г. из гослесфонда Тамбовской губернии (общая
площадь 482 тыс. дес.) в бессрочное пользование крестьянству было
передано 123500 дес. лесов местного значения и 14 тыс. дес. разг ях
нелесных угодий и мелких лесных участков, расположенных cpein
полей и лугов земельных обществ. Крестьянство получило более
1250 отдельных участков леса обшей площадью 137500 дес., т.е. более
1/4 части всех лесов губернии и на 40 тыс. дес. больше, чем оно им
то в дореволюционное время. По положению о лесах местного зн
чения земельные общества несли ответственность перед государе
вом за обеспечение сохранности переданных им лесов, за ссблю е-
ние всех условий договора относительно этих лесов и за выполнение
в них правил лесного хозяйства На общине лежала также обязан-
ность охраны лесов (система конных сторожей, пешей лесной стра-
жи, очередность дежурства членов общества и т.п.)26.

Вышеизложенные факты позволяют сделать заключение, что
после Октябрьской революции общинное землевладелие в Тамбов
ской губернии не было уничтожено, а наоборот, восстановило свое
положение несколько пошатнувшееся в ходе Столыпинских аграр-
ных преобразований Более того, в условиях временного распределе
ния земли, обшина доказала свою незаменимость в качестве униве
сального аппарата уравнительного распределения. В сфере ее дея
тель।гости оказались не только крестьяне-общинники, но и крестья
нс, ранее находившиеся вне всякого влияния общины.

Несмотря на недоброжелательное отношение к общине со сто
роны ряда советских земельных работников, отсутствие законода-
тельной базы, детально регулирующей ее жизнедеятельность, она, по
словам историка В. В. Кабанова, “проявляла значительную живу-
честь и оказывала сопротивление слишком поспешному введению
новых фор а землепользования Крестьянская община, при всех ее
недостатках оставалась реальностью, с которой необходимо был т
считаться”-"

Опубликованное 14 февраля 1919 года постановление ВЦИК(а)
О социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социа
листи .кому земледелию' рассматривало все виды единоличного
землепользования как преходящие и отживающие (ст 3). Несомнен
;гый г., оритет был отдан становлению коллективных форм хозяйст
ва в виде советских хозяйств, коммун, товариществ по совместно!
обработке земли и др.28 Однако, расчет Советской власти на быс
рый рост советских хозяйств и товарищеских объединений не оправ-
дался. Результат их деятельности не давал надежды быстро поднять
продуктивность сельского хозяйства и смягчить острын ед.статок
продовольствия в стране. Отношение государства к елиноличномх
хозяйству, осуществлявшему свое право землепользования через об
шину, стало более терпимым. Было признано важное значение его
развития в современных условиях.

Поворот политики Советской власти проявился в двух докумен-
тах: декрете СНК 30 апреля 1920 г. о переделах земли и декрете 27
мая 1920 г. об увеличении размера землепользования в трудовых хо-
зяйствах. Первый декрет допускал переделы земли в сельских обще-
ствах только с разрешения местных земельных отделов и лишь для
введения интенсивных севооборотов, уничтожения чересполосицы и
других сельскохозяйственных (улучшений29.

По декрету 27 мая 1920 г у крестьян могла оставаться вся нахо-
дящаяся в их пользовании земля, хотя бы ее количество было выше
установленных норм. Необходимым условием при этом было веде-
ние интенсивного хозяйства и отсутствие наемного труда. Действие
это, о положения распространялось на все хозяйства, без различия
форм землепользования (общинная, товарищеская отрубная, чутор-
ская и т.п.)30.

IX съезд Советов (26 декабря 1921 г.) подтвердил резолюцию II
съезда Советов о праве каждого земельного общества избрать любую
форму землепользования: товарищескую, общинную, хуторскую от-
рубную или смешанную32

Правовое положение крестьянской общины существенно укре-
пилось с введением в действие с 1 декабря 1922 Земельного кодек-
са РСФСР Земельный кодекс 1922 г., а также ’Нормальный устав
земельного общества ** . утвержденный Наркомземом РСФСР ' ян-
варя 1926 г., вплоть до конца 20-х гг. определяли направления и сфе-
ру хозяйственной деятельности крестьянской общины. Община по-
лучила права юридического лица и была оформлена по Земельному'
кодексу в земельное общество Создание законодательной основы
для функционирования преобладающей на селе крестьянской
мельной организации свидетельствовало о признании советской вла-
стью права Крестьян на общинное землепользование.

Закон четко определял порядок поземельных отношений внутри
земельного общества, который со времени отмены дореволюционно-
го крестьянского законодательства держался по традиции или скта
давался год влиянием местных земельных органов. Земельное обше-
с.'во представляло собой объединение крестьянских дворов на оспо-
ье землепользования Главной его функцией было регулирование
земельных отношений. За правильное и целесообразное использо
вание земель общество несло ответственность перед государством
Определяющим признаком земельного общества с общинным порял
ко*. землепользования являлось общее пользование земельными
тодьями Каждое земельное общество было вправе сохранить ил!
по решению большинства его полноправных членов избрать любе
способ землепользования. По решению схода общество могло перед-
и к хуторскому или отрубному хозяйству, а такж имело праы
обобществить земельный надел. Общество непосредственно распо
ряжалось угодьями общею пользования (выгоны, прогоны, воды
неудобные земли и т.д.) и устанавливало порядок их эксплуатации33

Вступление в общество новых членов допускалось только с еп
согласия. Однако, в те общества, где имелся излишек земли, допус
каюсь доприселение новых дворов по распоряжению земельны
органов Членами земельного общества считались все лица, незавт
симо от пола и возраста, входящие в состав дворов, образующих об
шество но полноправными они становились с достижением 18-
летнего возраста34

Главным органом, ведающим всеми делами земельного общее
ва, было общее собрание всех его полноправных членов (сход). Сход
составлял устав общества и вносил в него необходимые изменени;
определял порядок пользования землями и различными угодьям
разрешал ходатайства о приеме в состав общества новых членов и о
выходе из него К важнейшим функциям схода следует отн ста ре
шение вопросов о производстве общг и частичных переделов, а
также о включение в число члено “примаков’ и о наделении и?
землей35

Решение менее важных дел общества поручалось уполномочен
ным по земельным делам. Например, общество д. Федосеевки Бого-
словско-Новиковской волости Тамбовского уезда выбрало уполно-
моченного по земельным делам и предоставило ему право от своего
имени участвовать в землеустраительных делах, касающихся отвод,
земли обществу три разверстании земель волости Он имел право
присутствовать на всех землеустраительных совещаниях, подписи
вать протоколы, проекты, сообщать пожелания общества о местона
хождении отводим эго участка и др. Общество выдало ему удостове
рение, в котором отмечало, что “со всем законно им сделанным
спорить не будет”36.

В случае совпадения границ земельного общества и сельского
совета уполномоченные не выбирались, а их обязанности поручалис
сельсовету Но и в згой ситуации не происходило слияние общин
ных органов самоуправления с низовыми администрациями органа
ми Советской власти. Закон четко определял, что земельное общест-
во ис может отождествляться с сельским созетом как администра-
тивным аппаратом37.

В отличии от дореволюционной крестьянской общины земель-
ное общество не являлось официальным административным органом
и не имело сословного характера. Тем не менее, у него наблюдались
признаки административной организации. Это выражалось прежде
всего в том. что оно регулировало земельные отношения в соответ-
ствии с законом и местным обычаем. Историк права И. И. Евтихиев
считал, что советское земельное право установило ’‘новое положе-
ние, не известное прежнему, а именно: наряду с общей сельской
администрацией вводится особая земельная администрация, которая
имеет свои задачи, несмотря на могущее быть территориальное и
персональное совпадение с общей сельской"38.

Каким же образом складывались взаимоотношения между жив-
шей в новых правовых условиях общиной и сельским советом - ни-
зовым аппаратом государственного управления в деревне 9 Замена
укорененного в сознании крестьян мирского уклада новой струкг -
рой управления не могла произойти в короткий срок. После Ок-
тябрьской революции в деревне развивались две формы местного
управления: сельсовет как орган революционной диктатуры и сход
как традиционный институт сельского самоуправления. Разделения
схода на земельный и сельский не существовало. Ситуация не меня-
лась до середины 20-х годов. Сельсоветы функционировали как ор-
ганы государственного управления, наделенные пре имущественно
административными полномочиями. Их главная задача состояла в
сборе сельхозналога и выполнении распоряжений вышестоящих ор
гани’аций. Вся экономическая и отчасти культурная жизнь деревни
продолжала находиться в руках схода.

Укрепление влияния сельсовета требовало отделения схода зе-
мельного от схода сельского и передачи руководства последним в
руки сельской советской администрации. Вопрос о разделении ком-
петенции земельного и сельского :ходов в 20-е годы неоднократно
ставился на государственном и губернском уровнях. В марте 1927 г
ВЦИК и СНК РСФСР издали "Положение об общих собраниях
(сходах) граждан в сельских поселениях”. Был определен крут во-
просов, подлежащих рассмотрению общих собраний (сходов) и соб
раний членов земельного общества. По закону полномочия сельско-
го схода ограничивались обсуждением вопросов благоустройства и
улучшения деревенской жизни, а также общих проблем государст-
венного и местного значения. В сферу деятельности схода земельно-
го входило разрешение земельных вопросов. Но на деле не удалось
достичь этого разграничения.
Смешение земельного и сельского сходов существовало и в
Тамбовской губернии. Примером здесь могут служить результаты
обследования низового' советского аппарата Мордовской волостт
Тамбовского уезда, проведенного осенью 1925 г. В отчете инспектора
ГубРКИ говорилось: “различий между земельным обществом и
сельсходом в Мордозе нет. Вопросы земельные и общие разрешают
ся на одном и том же собрании”39. Положение не изменилось и по-
сле издания закона 14 марта 1927 г.

Число проведенных на селе сходов обычно преобладало над ко-
личеством пленумов и заседаний сельсовета. На сходах разрешалос
много таких проблем, рассмотрение которых по положению о сель
советах от 1924 г. возлагалось на сельские органы власти. Сельски,
совет обладал широкими полномочиями в области управления, фи
нансово-налоговой, земельных дел, социального обеспечения, одна
ко, соответствующей материальной базы для их практического осу-
ществления он не получил. На территории РСФСР в 1926/27 гг.
всего 1815 (3,2 %) сельсоветов имели самостоятельный бюджет, сум
ма которого равнялась 15,6 млн. руб. Земельные общества обладал
70 - 100 млн. руб.40 Состояние сельбюджетов в Тамбовской губерни*
было особенно плачевным. Если в Орловской губернии на один
сельский бюджет в 1927/28 гг. в среднем приходилось 2,3 тыс. руб
Ярославской - 8,5 тыс. руб., Нижегородской - 8,0 тыс. руб., Тульско
- 16,6 тыс. руб., то в Тамбовской губернии лишь 1,1 тыс. руб.41

Значительная часть расходов на содержание сельсоветов покрь
валось за счет земельных обществ. Так, Липовский сельский совет
Борисоглебского уезда полностью содержался на средства общества,
ничего не получая из бюджета волисполкома. Общество путем само-
обложения собирало средства на сельставку, аренду помещения для
сельского совета, канцелярские расходы и др. Для финансовой под-
держки сельского совета использовались деньги, полученные от сда-
чи в аренду общественной земли. Источники дохода и смета расхо-
дов сельсовета утверждались на сходах граждан42.

Отсутствие у сельсовета материальной независимости приводи-
ло к тому, что для разрешения почти каждого вопроса он был выну-
жден обращаться к сходу. Такое положение дел вело порой к подме-
не сельсовета сходом. В Сергиевском сельском совете Борисоглеб-
ского уезда сходы, ио сообщению инструктора губисполкома Пере
вальского, “разрешают слишком много вопросов, которые должен и
может разрешать сельсовет. Подмена сельсовета сходом несомненна,
об этом ясно говорит как само число этих собраний, так и характ р
рассмотренных на них вопросов”43.

Таким образом, сельский сход в 20-е годы был центром хозяй
стве иного руководства деревней, и нередко ставил сельский совет в
зависимость от своих решений. Земельное общество, обладавшее
крепкой материальной базой, представляло порой единственную ре-
альную силу, способную проводить различные социально- экономи-
ческие мероприятия на селе (благоустройство, школы, социальная
взаимопомощь, дороги, землеустройство и д$.).

Советские и партийные органы были весьма обеспокоены сло-
жившимся в деревне положением. Неоднократно раздавались призы-
вы решительным образом покончить с “двоевластием" на селе. На
XV съезде ВКЛ(б) предлагалось законодательным порядком устано-
вить такие отношения, чтобы Советы являлись действительным хо-
зяином деревни44.

В конце 20-х гг. началось активное расширение прав сельских
советов. В их ведение переходит ряд важных функций общины. 24
августа 1927 г. ЦИК и СНК СССР издали закон о самообложении
сельского населения на местные культурно-хозяйственные нужды.
Сбор, хранение и расходование средств поручались сельским сове-
там. И хотя расходование собранных крестьянами средств произво-
дилось исключительно на цели, определенные сельским сходом, зна-
чение и авторитет сельсовета в хозяйственной жизни села значи-
тельно возрос45.

15 декабря 1928 г. ЦИК СССР утвердил “Общие начала земле-
пользования и землеустройства”. На Советы возлагалось общее ру-
ководство работой земельных обществ. Сельсовет должен был утвер-
ждать постановления земельных обществ по вопросам землепользо-
вания и землеустройства, составлять список лиц, которым предос-
тавлялся льготный кредит на оплату землеустроительных работ. В
случае нарушения земельным обществом законов и распоряжений
высших органов власти или интересов бедноты сельсовет мог приос-
тановить или же отменить его постановление. За обществом остави-
ли право обжалования отмены своего решения в волостном или рай-
онном исполкоме Совета в двухнедельный срок46.

Закон 15 декабря 1928 г. менял не только правовой статус об-
щины, но и в корне нарушал вековые общинные традиции уравни-
тельного распределения земли. Статья 8 устанавливала преимущест-
венное право бедняцкого населения на получение лучшей и более
удобно расположенной земли. Это свидетельствовало о начале лик-
видации общины как хозяйственной организации. V

Решительное наступление на общинное землепользование нача-
лось в период осуществления сплошной коллективизации. Община
имела широки? внутренние возможности для организации добро-
вольных кооперативных объединений47. Однако, характер общинно-
го хозяйства, наряду с элементами коллективизма, содержал в себе
мощные частнособственнические стимулы (например, в форме права
свободного распоряжения произведенным продуктом;. В силу двой-
ственности своей природы община не могла стать основой для зад;
манной советской властью глобальной коллективизации. Об этом
свидетелоствуют данные распространения коллективных хозяйств за
1027 г В Центрально-земледельческом районе коллективные хозяй-
ства составили 0,8 % по отношению ко всем формам крестьянского
землепользования48. Насильственное обобществление крестьянских
хозяйств глубоко изменяло отношение крестьянина к земле, превра
шало его из хозяина в наемного работника государства. Крестьяне
лишался права на свободное использование результатов своего труда.
Проводимая подобным образом коллективизация не согласовывалас
с крестьянских; менталитетом, а потому неизбежно принимала на
сильственный характер. Путь ее лежал через разрушение общины.

3 февраля 1930 г. ЦИКом СССР были изданы “Основные поло
жения об организации сельских советов в СССР”, которые подтвер
ждали право сельских советов руководить деятельностью земельных
обществ и обязывали направлять их работу в сторону' социалистиче-
ского переустройства сельского хозяйства. В районах сплошной кол-
лективизации земельные общества ликвидировались, а их права и
обязанности передавались сельсоветам49.

В развитие закона 3 февраля 1930 г. ВЦИКом и СНК РСФСР 30
июля 1930 г. было принято постановление “О ликвидации земельных
обществ в районах сплошной коллективизации" Земельное общест-
во ликвидировалось, если в его пределах было коллективизировано
не менее 75 % крестьянских хозяйств. В распоряжение сельского
совета переходили все угодья несельскохозяйственного значения
леса местного значения, рыбохозяйственные угодья, озера и пруды
места под общественными зданиями, школами, мельницами и др
предприятиями, ранее принадлежавшие земельным обществам. Зем-
ли и имущество сельскохозяйственного значения, как-то: выгоны и
прогоны, общественные быки, сельскохозяйственный инвентарь,
прокатные пункты и т.п., поступали в пользование колхозов, образо-
ванных из состава данного земельного общества50.

Итак, после Октябрьской револ;оции обшина являлась само!
распространенной формой крестьянского землепользования, которая
вначале включала в себя белее 92 % всех земельных угодий Тамбов-
ской Губернии. Первые земельные декреты Советской власти рас
сматривали общину в качестве органа местного крестьянского само-
управлешхя. Однако, большевики не рассчитывали на ‘длительное
сохранение общинного земле пользования и руководствовались в
своей политике лишь требованиями текущего момента, понимая, то.
власть возможно удержать только при условии поддержки со сторо
ны крестьянства, которое, в большинстве своем, видело в обпгин
наиболее приемлемую форму землепользования. Политика советской
власти менялась по мере ее укрепления в деревне.

Земельный кодекс РСФСР 1922 г. заложил правовые основы
деятельности общины и установил неизвестное ранее положение,
когда наряду с сельской администрацией была введена особая зе-
мельная администрация со своим кругом прав и обязанностей. Па-
раллельное развитие в деревне двух форм местного самоуправления
продолжалось до начала сплошной коллективизации. Закон ограни-
чивал компетенцию общины вопросами землепользования. Однако,
реальная ее деятельность была гораздо шире. Значительная часть
общинных средств шла на благоустройство села, социально-
культурные нужды, содержание сельской советской администрации.

В силу двойственности своей природы община сочетала в себе
как коллективистские, так и частнособственнические элементы и,
поэтому, не смогла стать основой для задуманной советской властью
программы глобальной коллективизации. Характер и темп проведе-
ния коллективизации привели к полной ликвидации общинного
землепользования.

Таким образом, крестьянская поземельная община - традици-
онный институт хозяйственного самоуправления русского крестьян-
ства, сохранившийся в дореволюционной России и значительно ук-
репившийся в первое десятилетие России советской, был уничтожен
росчерком пера новой власти, придя в несоответствие с ее
•‘далекоидущими” планами аграрных преобразований, последствия
которых до сих пор тяжело сказываются на состоянии современной
деревни.

Примечания.

12	Данилов В. П. Земельные отношения в советской доколхоз-
ной деревне // История СССР. - 1958. - N 3; Он же. К вопросу о
характере и значении крестьянской поземельной общины в России
Ц Проблемы социально-экономической истории России. - М., 1971,
Он же. Община у народов СССР в послеоктябрьский период (К во-
просу о типологии общины на территории советских республик) /
Народы Азии и Африки. - 1973. - N 3; Он же. Об исторических судь-
бах крестьянской общины в России //' Ежегодник по аграрной исто-
рии. - Вып. 6. Вологда, 1976; Он же. Советская доколхозная дерев-
ня: население, землепользование, хозяйство. М., 1977: Кабанов В В
Октябрьская революция и* крестьянская община // Исторические
записки. Т. III. - М., 1984. - С. 100 - 150, Он же. Крестьянское хо-
зяйство в условиях “военного коммунизма”. - М., 1988 Осокин.
В. Я. Социалистическое строительство в деревне и община (1921''
1933). - М„ 1978.
3	Герасименко Г. А Проявление последствий Столыпинской аг-
рарной реформы в деревне в марте-октябре 1917 г. // Социально-
экономические проблемы российской деревни в феодальную и каш-
таллистическую эпоху. - Ростов, 1980. - С. 250.

4	Лосицкий А. Е. К вопросу об изучении степени и форм распа
дения общины. - М., 1916. - С. 46 • 47.

5	Данилов В П. Об истерических судьбах крестьянской общигы
в России // Ежегодник по аграрной истории. С. 106.

6	Иванов А. А. Тамбовская деревня в годы первой мировой вой-
ны Ц Вопросы аграрной истории Центрального Черноземья XVII
XX веков. - Липецк, 1991. С. 63.

1	Решения партии и правительства по хозяйственным вопроса.
Т. 1. - М., 1967. С. 16.

8	Там же. С. 17.

9	Луцкий Е. А. О сущности уравнительного землепользования в
Советской России // Вопросы истории. - 1956. - N 9- С. 59.

10	Верт Н. История Советского государства. 1900 - 1991.
1992. С 96.

" ГЛ ТО. Ф. Р-946. Оп.1. Д. 340. Л. 4об„ 5.

12	Евтихиев И. И. Земельное право. М. Пг., 1923. С. 76.

13	Ленин В. И. Собр. соч., изд. 4. Т. 28. С. 285.

14	Решения партии и правительства по хозяйственным вопро-
сам. С. 41.

15	ГАТО. Ф. Р-946. Оп.1. Д. 608. Л. 20об.

16	Там ж Д. 607. Л. 1об.

17	Кауфман А. А Сборник статей. Община. Переселение Стати-
стика. - М., 1915. С. 93.

18	ГАТО. Ф. Р-946. Оп.1. Д. 608. Л. 20об., 22об.

’9	Там же. Д. 607. Л. 1об.; Д. 608. Л. 22.

20	Келлер В, Романенко И. Первые итоги аграрной реформ и
Опыт исследования результатов современного землеустройства на
примере Задонского уезда Воронежской губернии. - Воронеж, 1922
С 103.

21	Расчеты сделаны по: Материалы по современному землеполь-
зованию Тамбовской губернии (По данным учета ГЗУ на 1 января
1925 г.). - Тамбов, 1926. С. 11 - 20.

22	ГАТО. Ф. Р-761. On. 1. Д. 188. Л. 7

23	Материалы по современному землепользованию Тамбовской
губернии. - С 13. 16, 20.

24	Очерки сельского хозяйства Тамбовской губернии по данным
статистических исследований 1881 - 1921 гг. // Сборник очерков по
вопросам экономики и статистики Тамбовской губернии. - Тамбо
1922. С. 13.
25	ГАТО. Ф. Р-946. On. 1. Д. 3020. Л. 101об., 324.

26	Там же. Д. 4464. ЛЛ. 2, 4 - 4об

27	Кабанов В. В. Октябрьская революция и крестьянская общи-
на. С. 104.

28	Решения партии и правительства по хозяйственным вопро-
сам. С. 109.

29	Сборник документов по земельному законодательству СССР
и РСФСР. 1917 - 1954 гг. М., 1954. С. 88 - 89. (Далее - СДЗЗ).

30	Там же. С. 91 - 92.

31	Книпович Б. Направления и итоги аграрной политики. 1917 -
1920 гг // О земле. Сб. статей о прошлом и будущем земельно-
хозяйственного строительства. Вып. 1. М.. 1921. С. 42.

32	Решения партии и правительства ... С. 268.

33	Земельный кодекс 1928 г. Л., 1928. С. 169 - 170. 189.

34	Козлов Н. И. О земельном обществе М.-Л., 1926. С. 16 - 17.

35	Там же. С. 19 - 20.

36	ГАТО. Ф. Р-49. On. 1. Д. 29. Л. 444.

37	Земельный кодекс 1928 г. С. 169.

38	Евтихиев И. И. Указ. соч. С. 128.

39	ГАТО. Ф. Р-1. On. 1. Д. 1078. Л. 23.

40	Данилов В. П. Советская до олхозная деревня: население,
землепользование, хозяйство. - С. 105.

41	Бурцев Е. К., Когинов Г. И., Чистяковский Н. В., Шаврин
В. А. Низовой бюджет и общественное хозяйство деревни. М., 1929
С. 69.

42	ГАТО. Ф Р-1. On. 1. Д. 1083. ЛЛ. 136об , 137.

43	Там же. ЛЛ. 36, 52об., 126.

44	XV съезд ВКП(б). Стенографический отчет. Т. П., - М.. 1962.
- С. 1245 - 1246.

45	Данилов В. П. Об исторических судьбах ... С. 129 - 130.

46	- СДЗЗ. - С. 305, 306.

47	Распространение в годы НЭП(а) разного рода сельскохозяй-
ственных артелей и товариществ подтверждает возможность эволю-
ции общинного хозяйства в сторону кооперативных форм земледе-
лия.

48	Итоги десятилетия Советской власти в цифрах. 1917 - 1927
М., 1927. С. 120 - 121.

49	СДЗЗ. - С. 465 - 466.

50	Там же С. 504 - 505.
КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ПОВОЛЖЬЕ
В 1919 - 1921 гг

В. В. Кондрашин

Крестьянское движение в Поволжье в 1919 - 1921 гг., наряду с
"антоновЩиной”, одна из самых трагических страниц в истории
гражданской войны и крестьянской революции в России.

Начиная с лета 1918 г. и до середины 1921 г. в Поволжье не за-
тихала стихия массовых крестьянских выступлений, направленных
против проводимых Советской властью в деревне “военно-
коммунистической” политики. Они принимали различные формы
от отдельных локальных выступлений до крупных восстаний. В 191
- 1921 гг. крестьянским движением оказалась охвачена практически
вся территория региона, занимающая площадь около 700 тыс. кв
км., с более чем десятимиллионным сельским населением.

В рамках научно-исследовательского проекта “Крестьянская ре-
волюция в России. 1902 - 1922 гг.” (руководители В. П. Данилов
Т Шанин) коллективом исследователей (П. С. Кабытов, В. В. Конд-
рашин, И. А. Кутейников, А. Л. Литвин, Т. П. Реброва, А Г. Рыб
ков) завершена работа по выявлению архивных материалов в цен-
тральных и местных архивах для запланированного к изданию сбор-
ника документов “Крестьянское движение в Поволжье в 1919 - 1921
гг.”1. В данной статье автором, являющимся одним из участников
проекта, предпринимается попытка на основе анализа собранного
названным коллективом исследователей, архивного материала оха-
рактеризовать причины, масштабы и особенности крестьянского
движения в Поволжье в рассматриваемые годы

Документы свидетельствуют, что объективная основа крестьян-
ского движения в Поволжье в 1919 - 1921 гг. была единой с обще
российским крестьянским движением на территории Советской Рос-
сии в годы гражданской войны. Также как и в других регионах
РСФСР, в Поволжье оно было вызвано недовольством крестьян
“военно-коммунистической” политикой Советской власти, и прежде
всего - продовольственной.

Традиционно Поволжье являлось одним из основных аграрных,
зернопроизводящих регионов России. В дореволюционные годы,
например, только из Самарской губернии ежегодно вывозилось до
90 млн. пудов зерна2. Именно поэтому в 1918 - 1921 гг., в условиях
сильнейшего продовольственного кризиса, возникшего в стране еще
до победы большевистской революции, поволжские губернии стали
важнейшей продовольственной базой Советской республики. На-
сильственные методы осуществления Советской властью продразвер
стки и различных натуральных повинностей, обусловленных объек-
тивными обстоятельствами военного времени, стали главными при-
чинами крестьянского движения в Поволжье в 1919 - 1921 гт.

Так, в феврале-марте 1919 г. на территории Казанской, Пензен-
ской, Самарской, Симбирской и Саратовской губерний произошли
многочисленные крестьянские выступления на почве недовольства
крестьян чрезвычайным революционным налогом, введенным декре-
том ВЦИК от 30 октября 1918 г. Среди них “монархическое восста-
ние” в с. Большой Азясь Краснослободского уезда Пензенской гу-
бернии - единственное в истории крестьянского движения в регионе
в годы гражданской войны выступление крестьян под монархиче-
скими лозунгами, “бакурское восстание” - волнения крестьян девяти
волостей Сердобскогр уезда Саратовской губернии3.

В марте 1919 г. в Среднем Поволжье, в уездах Самарской и
Симбирской губерний, освобожденных осенью 1918 г. от власти
“комуча”, произошло крупное крестьянское восстание, вошедшее в
историю гражданской войны, как “чапанная война”4. Общее число
ее участников достигало несколько десятков тысяч человек5. Причи -
нами восстания стали действия местных органов Советской власти
по сбору с населения чрезвычайного революционного налога, а так-
же принудительные реквизиции продовольствия и скота для нужд
фронта6. Об этом убедительно свидетельствуют документы, исходив-
шие из лагеря восставших крестьян. В многочисленных воззваниях
повстанцев-”чапанов” к командованию карательных войск и руково-
дству Советской власти указывалось, что крестьяне восстали “против
неправильной реквизиции хлеба и скота”, “против засилия и произ-
вола тиранов, палачей коммунистов, анархистов, грабителей”, кото-
рые “прикрываясь идеей коммунизма”, “присасывались к Советской
власти”, “избивали население плетьми, отбирали последнер, выбра-
сывали иконы”7. В то же время, в лозунгах повстанцев подчеркива-
лась мысль о незыблемости Советской власти, нежелании крестьян
возврата к старым, дореволюционным порядкам8. Лозунг “Да здрав-
ствует Советская власть на платформе Октябрьской революции -
был характерен и для последующих крестьянских выступлений в
регионе.

Взрыв крестьянского недовольства политикой Советской власти
весной 1919 г. в уездах Самарской и Симбирской губерний, ставших
районом “чапанной войны”, объяснялся тем обстоятельством, что
именно на них после освобождения Среднего Поволжья от власти
белых пала основная тяжесть продразверстки и других натуральных
повинностей. Например, из урожая 1918 г. только одна Самарская
губерния дала Советской России одну пятую часть всего добытого в
заготовительную кампанию хлеба9. Ситуация усугубилась близостью
фронта. Необходимость срыва готовившегося весной 1919 г. наступ
пения армии Колчака, потребовали от местной власти мобилиза ции
всех людских и материальных ресурсов. “Чапанная война” стала от
ветной реакцией крестьянства на ее практические действия по вы-
полнению данной задачи.

“Чапанная война” и другие выступления крестьян в регионе
весной 1919 г., как указывают архивные документы, по своему харак
теру были стихийными. Они не были подготовлены антибольше и
стскими политическими партиями и “агентами Колчака”. Так, после
разгрома “чапанного” восстания отделами управления уисполкомов
были разосланы в волостные Советы специальные анкеты “О во
станиях”, в которых, наряду с другими вопросами о его причинах,
был поставлен вопрос: “Из кого исходила агитация и каких парта! ?”
Сохранившиеся в архивах анкеты, содержащие ответы председателей
волисполкомов на этот вопрос, однозначно говорят об отсутствии
какого-либо влияния антибольшевистских партий на ход “чапанной
войны”, участия в ней их представителей10. Данный факт констап
ровался и на совместном заседании Самарского губисполкома, гор
исполкома, губкома и горкома РКП(б), специально посвященном
анализу причин крестьянского восстания, состоявшемся 12 мар
1919 г.и

О причастности к “чапанной войне” партии эсеров было зая
лено лишь в материалах особой комиссии президиума ВЦИК, соз-
данной ЦК РКП(б) для расследования ее обстоятельств. Так, напри
мер, в докладе ее председателя П. Г. Смидовича от 22 апреля 1919 г I
отмечалось: “В самом ходе восстания крестьяне фактически склони
лись к позиции левых Эсеров, влияние которых замечено на каждом
шагу”п. В качестве аргумента, подтверждающего данное заключение,
в докладе был назван лишь один факт. Речь шла о трех членах пар-
тии эсеров, арестованных в селе Слободском Бугурусланского уезда
Самарской губернии за организацию “тайного собрания” с контрр -
волюпионными целями. Но село находилось в сотнях километрах и
района “чапанной войны”, а арестованные лица, судя по докладу, не
имели никаких связей с ее участниками13. Не было приведено убед -
тельных доказательств причастности эсеров к “чапанной войне” и в
многочисленных телеграммах и отчетах местного партийного и с -
ветского руководства, направленных в ЦК РКП(б) и ВЦИК весной
1919 г 14 Несмотря на это, миф о причастности партии эсеров к кр
стьянским восстаниям в Поволжье весной 1919 г. активно раздувал :я
в советской печати. Данная тема постоянно присутствовала в высту-
плениях представителей центральных и местных органов коммуни
стической партии й Советской власти15.
Подобная ситуация была характерна и для последующих кресть-
янских выступлений в регионе в 1919 - 1921 гг. В действительности
же, реальное влияние партии эсеров на крестьянское движение в
Поволжье в рассматриваемый период заключалось в участии в нем
отдельных ее членов, или лиц, считавших себя таковыми, в качестве
рядовых участников, иногда входивших и в органы повстанческой
власти, создаваемые в ходе восстаний.

Не подтверждается архивными документами и факт причастно-
сти к “чапанной войне” и другими крестьянскими выступлениями в
регионе в 1919 г. так называемых “агентов Колчака”, о чем заявля-
лось, например, в докладной записке командующего 4 армией
М. В. Фрунзе, направленной 17 марта 1919 г. В. И. Ленину и
Л. Д. Троцкому16.

Документы свидетельствуют, что крестьянское движение в По-
волжье в 1919 - 1921 гг. не было инспирировано никакими анти-
большевистскими силами. Оно явилось закономерным результатом
стихийного недовольства крестьян проводившейся в деревне Совет-
ской властью политикой “военного коммунизма”.

Несмотря на стихийный характер крестьянского протеста, кре-
стьяне Поволжья в ходе самих восстаний оказались способными к
самоорганизации и политической самодеятельности, показателями
чего стало создание ими на местах органов политической власти и
выработка собственных программных документов крестьянского
движения.

Так, например, в ходе “чапанной войны”, для координации
действий повстанцев в районе восстания были созданы волостные и
сельские штабы “народно-крестьянской армии”. Из числа крестьян,
знающих военное дело, были избраны начальники штабов и военные
руководители. Центральные штабы восстания, координировавшие
действия отрядов “чапанов” против советских карательных войск,
располагались в г. Ставрополе и с. Новодевичье Сенгилеевского уез-
да Симбирской губернии. В г. Ставрополе повстанцы переизбрали
местный Совет рабочих и крестьянских депутатов и образовали пов-
станческий исполком. Он взял на себя не только руководство вос-
станием, но и решение хозяйственных вопросов города и уезда. Для
этого при исполкоме была создана комендатура и специальные отде-
лы: военная коллегия (военный совет), коллегия отдела городского
хозяйства, санитарный отдел, следственная комиссия. Повстанцы
организовали издание печатного органа восстания - “Известий Став-
ропольского Исполкома”, в которых печатались их воззвания, а так-
же давалась информация о развитии восстания в уездах Симбирской
и Самарской губерний17.
“Чапанная война” и другие выступления поволжских крестьян
весной 1919 г. , также как и последующие, не могут быть квалифи-
цированы как “кулацкие восстания”18. Прежде всего, этому проти-
воречил массовый характер участников движения. Вместе с тем, сле-
дует указать на определенную закономерность. Крестьянские восста-
ния, как правило, начинались в “богатых” селах и деревнях, относя-
щихся к районам со сравнительно развитыми до революции рыноч-
ными отношениями, центрам торгового земледелия и ремесла1*.
Учитывая данный факт, именно на них Советской властью налага-
лись самые большие задания по продразверстке и другим государст-
венным повинностям и принимались самые решительные меры для
их выполнения. Неудивительно поэтому, что крестьяне этих сел ста-
новились инициаторами крестьянских восстаний и были руководя-
щим их ядром.

“Чапанное” восстание было жестоко подавлено карательными
войсками. Свыше 1000 повстанцев было убито в ходе военных дейст-
вий, свыше 600 из них - расстреляно по приговорам чрезвычайных
трибуналов и комиссий. Потери советской стороны составили уби-
тыми 200 человек20.

Такое соотношение потерь противоборствующих сторон было
характерно и для других крестьянских выступлений в регионе в рас-
сматриваемый период. Советская власть решительно подавляла их,
отвечая на крестьянское насилие по отношению к ее председателям
на местах двойным и многократным насилием. Насилие и жесто-
кость сторон в ходе крестьянских выступлений были трагической
страницей крестьянского движения в Поволжье в 1919 - 1921 гг.

Важнейшим фактором, влиявшим на ход и интенсивность кре-
стьянского движения в регионе в рассматриваемый период, одним из
его проявлений, было дезертирство. Оно принимало массовый ха-
рактер с началом в регионе палевых сельскохозяйственных работ.
Для оказания помощи своим семьям, испытывающим нужду нерабо-
чих руках, красноармейцы самовольно покидали свои воинские час-
ти и тайком пробирались к родным местам. В период полевых работ
крестьяне оказывали противодействие принудительным мобилизаци-
ям сельской молодежи в Красную Армию. Сами дезертиры, нередко,
выступали инициаторами и руководителями крестьянских выступле-
ний против насильственных действий в их селениях продовольст-
венных отрядов и агентов Советской власти.

В 1919 г. волнения дезертиров получили широкое распростране-
ние с началом в регионе уборочной страды21. Так, например, в июле
1919 г. в Чистопольском уезде Казанской губернии произошло вос-
стание мобилизованных крестьян, отказавшихся служить в Красной
136
Армии. Летом 1919 г. факты срыва мобилизации и активизации пов-
станческо-дезертирского движения имели место и в других районах
Поволжья. В их основе лежало недовольство крестьян продолжав-
шейся гражданской войной и начавшейся в деревне очередной про-
довольственной кампанией, осуществлявшейся Советской властью,
также как и ранее, насильственными методами22. Так, в августе 1919
г. в Пугачевском уезде Самарской губернии на почве недовольства
реквизициями скота и хлеба, подводной повинностью вспыхнуло
восстание крестьян девяти волостей. Восставшие выдвинули лозунги:
“Долой войну, реквизиции”, “Вся власть мозолистым рукам”23.

Волна крестьянских выступлений против продовольственной
политики Советской власти не ослабевала в регионе и осенью 1919 г.
Так, например, в октябре 1919 г. в Казанской губернии имели место
волнения крестьян в связи с введением “помольной системы”
(специального налога за помол зерна на мельницах)24. В ноябре-
декабре 1919 г. уезды Казанской и Уфимской губерний были охваче-
; ны повстанческим движением, основное ядро которого составляли
дезертиры25.

Особенностью крестьянского движения в Поволжье 1919 -
1921 гг. был многонациональный состав его участников. В то же
время, оно не проходило под националистическими лозунгами. Об
этом убедительно свидетельствует самое мощное в регионе в годы
фажданской войны крестьянское восстание, названное современни-
ками “вилочным” или “восстанием Черного орла и земледельца”.

В феврале-марте 1920 г. оно охватило территорию Казанской,
Самарской и Уфимской губерний, где проживало около 3 млн. кре-
стьян26. По масштабу, числу участников и ожесточенности его мож-
но было сравнить с “ангоновщиной” - крестьянской войной в Там-
бовской губернии27. Армия восставших крестьян достигала 35 тыс.
человек. На подавление восстания были брошены крупные силы
Красной Армии - до 10 тыс. штыков и сабель, артиллерия, бронепо-
езда. Восстание было подавлено самым беспощадным образом.
Только по официальным данным потери повстанцев составили свы-
ше 3000 человек убитыми и раненными28.

“Вилочное восстание”, также как и “чапанная война”, стало за-
кономерной реакцией крестьянства прифронтовой полосы районов
Среднего Поволжья и Урала, освобожденных от власти Колчака ле-
том 1919 г., на проводимую там с осени того же года продовольст-
венную политику. Если в конце 1918 - начале 1919 гт. основная тя-
жесть продразверстки легла на уезды Казанской, Симбирской и Са-
марской губерний, освобожденных от власти белых осенью 1918 г.,
то в 1919 г. эта участь постигла Уфимскую губернию, большинство
, населения которой составляли татары и башкиры. Продорганам Со-
ветской власти удалось заготовить в Уфимской губернии из урожк [
1919 г. 15 млн. пудов зерна. В 1920 т. среди всех губерний и областей
РСФСР она заняла второе место по количеству сданного государств
хлеба29. Продовольственная разверстка была произведена без учета
того урона, который понесли прифронтовые районы от воениы
действий, реквизиций рабочего и продуктивного скота белыми и
красными войсками, убыли мужского населения в ходе мобилиза
ций. Основным средством ее выполнения стало принуждение и на
силие Хлеб выгребался подчистую, без учета продовольственных
нужд населения. Вполне реальная угроза голода и толкнула тысячи
татар, башкир, русских, крестьян других национальностей Уфим
ской, Казанской и Самарской губерний на открытое массовое сти
хийное восстание. “Лучше умереть сразу, чем дохнуть от голода и
болезней” - заявляли повстанцы30.

Одновременно в феврале-марте 1920 г. крестьянские выступле
ния в связи с проведением Советской властью продовольственно i
кампании произошли и в других районах Поволжья31. Среди них
наиболее крупным было “ Больше-Ижморское восстание” - волнения
крестьян селений Большая Ижмора и У шинка Керенского уезда
Пензенской губернии на почве насильственной реквизиции семян32.

“Вилочное восстание” было стихийным по своему характер1
Оно началось спонтанно, без какой-либо предварительной организа
ции со стороны антисоветских партий или групп. В то же время,
восставшие крестьяне, также как и в “чапанной войне”, стремилио
внести в него элементы организованности. В этих целях в Заинскс
был создан Центральный штаб “Черного орла”, координировавши?
действия повстанцев. В населенных пунктах, охваченных восстали
ем, организовывались волостные и районные штабы, проводилис >
принудительные мобилизации крестьян в “народную армию Черногс
орла”33.

Основную массу повстанцев составляли татары и башкиры. На
ряду с ними, активное участие в восстании принимали крестьян
русских селений, находившихся в его эпицентре, а также немецкие и
латышские колонисты34. Преобладание в составе участников му
сульманского населения не означало, что тем самым оно принципи
ально отличалось по своим целям от подобных выступлений русско
го населения и имело особую национальную специфику35. Ни оди
повстанец, - как указал в своем отчете о поездке по восставшим се
лам член Уфимского губисполкома Газым Касымов, - ни единым
словом не обмолвился о нации “ми— . ” (мусульман - автор)36
“Долой коммунистов и выкачку хлеба”, ' долой выкачку хлеба, громи
ссыпные пункты”, “да здравствует вольная торговля” - таковы были
главные лозунги повстанцев- "вилочников”37. Они однозначно ука
зывают, что “вилочное восстание” было вызвано прежде всего про
довольственной политикой Советского государства.

Вместе с тем, в ходе “вилочного восстания”, также как и в
“чапанной войне”, повстанцы выдвинули лозунг “За веру христиан-
скую и ислам”38. Недовольство крестьян проводившейся в деревне
атеистической политикой Советской власти, сопровождавшейся за-
крытием церквей и мечетей, нередко, насилиями нал священнослу-
жителями, было одной из причин крестьянских восстаний в Повол-
жье в рассматриваемый период. В большинстве случаев этот
фактор выступал в качестве катализатора крестьянского недовольст-
ва политикой “военного коммунизма”, становился поводом для на-
чала крестьянских выступлений. В наибольшей степени он проявил-
ся во время “вилочного восстания”.

Так, в ходе продовольственной кампании местные продорганы
совершенно не учитывали религиозные традиции мусульманского
населения и грубо, нарушали их. Было известно, например, что тата-
ры не разводят свиней. Несмотря на это, в ряде случаев продкомами
были наложены задания по их обязательной поставке на волости с
чисто татарским населением39. Имели место факты грубого наруше-
ния работниками отделов управления уисполкомов процедуры реги-
страции рождений, смертей и браков мусульман. Они производились
только на русском языке без всяких разъяснений. В результате, кре-
стьяне-мусульмане думали, что их хотят крестить и насильственно
обратить в христианскую веру40. Но особенное их недовольство вы-
зывали действия местных органов Советской власти по принуди-
тельной мобилизации мулл, взятию их в качестве заложников за не-
выполнение государственных повинностей и обязательств. Данное
обстоятельство стало поводом для начала восстаний во многих во-
лостях с мусульманским населением и обусловило активное участие
в них части духовенства41.

Анализ выявленных в архивах документов повстанцев-
’’вилочников” убедительно свидетельствует об отсутствии у руково-
дителей восстания и самих повстанцев националистических идей,
призывающих к межнациональной розни. Наоборот, в них учиты-
вался многонациональный состав участников восстания, подчерки-
валось единство их целей. “Да здравствует Российская Федеративная
республика, самоопределение гародностей. Да здравствует всенарод-
ное гражданское право” - заявлялось, например, в одном из обра .
ний штаба “Черного орла”42.

В то же время, следует отметить как одну из характерных черт
крестьянского движения в Поволжье в 1919 - 1921 гг., связанную
национальной проблематикой - присутствие в нем элемента лп,к -
метизма43. Он обусловлен обстоятельством объективного
впервые в российской истории присутствием в центральных и мест-
ных органах государственной власти (ЦК РКП(б), Совнаркоме, гу
бисполкомах, губкомах. .ВЧК и КраснойАрмии) значительного числ
евреев. Именно поэтому в сознании части крестьян “военн
коммунистическая” политика Советской власти оказалась увязана с
“еврейским фактором”.

“Вилочное восстание” показало всю глубину противоречий ме
жду крестьянством и Советской властью на почве продовольствен
ной политики, необходимость пересмотра которой стала осознавал
ся представителями большевистского руководства. Так, председате.
Реввоенсовета Республики Л. Д. Троцкий под впечатлением свое :
поездки на Урал в январе-феврале 1920 г., где получил полную ин
формацию о масштабах крестьянско недовольства продразверст
кой, внес в ЦК РКП(б) предложение о ее замене натуральным нал
гом44.

Необходимость изменения политики Советской власти в дерев
не стала осознаваться и на местном уровне. Об этом свидетельство
вало, например, выступление в марте 1920 т. на VI Уфимской гу
бернской конференции РКП(б) уполномоченного ВЦИК Артем
(Сергеева). Анализируя причины крестьянского восстания в губер
нии ок заявил: “В Уфимской губернии мы получили полный поли
тический провал. Здесь необходимо изменить методы социалистиче-
ского строительства. Мы находимся на краю пропасти”45.

Весной 1920 г., в связи с наступлением очередного
“крестьянского сезона”, повсеместным явлением в регионе стал >
массовое дезертирство. Так, только в Саратовской губернии в мае
1920 г. было зарегистрировано 8673 дезертирства46 Дезертировавши
из Красной Армии крестьяне организовывали “банды зеленых” и
оказывали сопротивление направляемым в сельскую местность спе
циальным отрядам по борьбе с дезертирством. Ими выдвигались ло
зунги: “Долой войну, долой коммунистов, да здравствует анархия"4
Массовое дезертирство было показателем растущего недовольства
крестьян Поволжья продолжающейся гражданской войной и связан
ной с ней политикой “военного коммунизма”. Ярким проявление
этого недовольства стало восстание Сапожкова.

Оно началось 31 июля 1920 г. в Бузулукском уезде Самарски
губернии, когда начдив 9 кавдивизии А. В. Сапожков не подчинился
приказу командующего Заволжского военного округа К. А. Авксен-
тьевского об отстранении его от занимаемой должности и объявил о
создании на основе формирующихся частей дивизии так называемой
“Первой армии “Правды””. Ее численность первоначально состав
ла 2500 чел. В основном, это были мобилизованные крестьяне Сара
то вс кой и Самарской губерний48.
Программа повстанцев была изложена в выпушенном 13 июля
1920 г. “Реввоенсоветом Первой армии” Правды” воззвании “Ко
всем трудящимся и красноармейцам”, а также в приказе А. В. Са-
пожкова от 15 июля 1920 г. В них была дана оценка политической
ситуации, сложившейся в стране к лету 1920 г., указаны цели вос-
стания. Так, в воззвании от 13 июля 1920 г. говорилось, что в Совет-
ской России “власти тружеников крестьян давно уже не существует”,
с их мнением “считаться не хочут” и они “нужны только для того,
чтобы с них брать все необходимое и на это взятое держать свою
власть”49. В воззвании отмечалось: ’’Райпродкомы в настоящее время
представляют из себя не что иное, как учреждение, эксплуатирующее
крестьян-тружеников ... завоевания наши дали свободу опять нашим
врагам: буржуазии и офицерству, которые в настоящее время засели
в наши советские учреждения"50. В приказе А. В. Сапожкова по
“войскам, отделам и учреждениям Первой Красной Армии” от
15 июля 1920 г. было заявлено, что восстание вверенной ему 9 кав-
дивизии стало необходимо “ввиду раскола партии коммунистов-
большевиков, в связи с неправильно введенного государственного
правления России, которое в корне подорвало силу русского народа
и пролетариата”51. “Цель восставших, - указывалось в приказе, -
объединить все беднейшее рабоче-крестьянское население в одной
идее, сломив слишком обуржуазившихся некоторых ответственных
членов коммунистической партии под лозунгом: “Вся власть Сове-
тов действительна на программе партии большевиков на основе кон-
ституции”. Никакого соглашения с буржуазией и всяким элементом,
который недавно под мощным ударом Красной армии сложили ору-
жие и в настоящее время занимают видные посты - как-то в совнар-
хозах, в райпродкомах, в штабах и т.д.”52.

Анализ приведенных документов “сапожковцев” и других воз-
званий повстанцев дает основания для заключения о том, что в
1920 г. в сознании поволжских крестьян укоренилось представление
о происшедшем перерождении большевистской партии, свершив-
шемся факте предательства идеалов Октябрьской революции комму-
нистами и комиссарами, по их мнению, не имеющими ничего обще-
го с большевиками. В крестьянской среде получила распространение
идея о захвате местных и центральных органов Советской власти,
особенно продкомов, бывшими помещиками и капиталистами в це-
лях ее дискредитации и подрыва с помощью продовольственной по-
литики.

Восстание Сапожкова вызвало глубокую озабоченность у боль-
шевистского руководства. После мятежа Ф. К. Миронова это был
второй случай в истории гражданской войны антикоммунистическо-
го выступления крупного воинского соединения Красной армии. Его
опасность состояла в том, что оно могло вызвать цепную реакцию и
стать сильнейшим катализатором крестьянских восстаний в Повол-
жье и на Южном Урале. Об этом было указано, например, в пере-
данной по прямому проводу 28 июля 1920 г. записке Л Д. Троцкого
командующему Заволжского ВО К. А. Авксентьбвскому. В ней отме-
чалось: “Мятеж Сапожкова должен быть ликвидирован как можно
скорее Виновники сверху донизу должны быть беспощадно покара-
ны В подведомственном Вам районе возможны широкие кулацкие
восстания. Предупредить их можно только дав незабываемый урок
всем элементам, которые прямо или косвенно поддержали мятеж
Сапожкова”53 Л. Д. Троцкий предложил “расстреливать всякого
повстанца, захваченного с оружием в руках”. В. И. Ленин в своей
телеграмме от 2 августа 1920 г. К. А. Авксенгьевскому, Уральскому и
Саратовскому губкомам РКЛ(б) также потребовал от них скорейшей
ликвидации мятежа Сапожкова. Он настаивал на использовании ими
всей полноты революционной власти. Для этого в телеграмме пред-
лагалось “брать заложников из селений, лежащих на пути следова-
ния отрядов Сапожкова”54.

Повстанческий отряд под командованием А. В. Сапожкова дей-
ствовал в Заволжье до начала осени 1920 г. 6 сентября 1920 г. у озера
Бак-Баул, в районе Ханской ставки Астраханской губернии, он был
разгромлен отрядом Борисоглебских кавалерийских курсов, а сам
А. В Сапожков убит55

С осени 1920 г. в Поволжье нарастает волна локальных кресть-
янских восстаний, обусловленных проходящей в регионе очередной
продкампанией. Продовольственная разверстка 1920 - 1921 гг. вы-
полнялась в чрезвычайно сложных условиях. Зерновые районы По-
волжья оказались поражены засухой. Вследствие этого в 1920 г. в
регионе был собран урожай зерновых хлебов в 2,1 раза меньший, чем
в 1916 г. Крестьянское хозяйство оказалось в крайне тяжелом поло
жении. Сельскому населению угрожал голод.

В то же время, серьезнейшие продовольственные трудности ис-
пытывали основные промышленные центры и города Советской
России. Вследствие этого принуждение и насилие в ходе продоволь-
ственной кампании в Поволжье 1920 - 1921 гг. стали повсеместным
явлением. Только они позволяли взять в деревне хлеб. Заложничест-
во. контрибуции, конфискации имущества, скота и продовольствия -
таковы были основные средства, обеспечивающие выполнение на-
ложенных на селения государственных заданий по продразверстке56.
На местах создавались специальные революционные трибуналы по
продовольственным делам, безжалостно каравшие крестьян “за со-
крытие хлебных излишков”, “самовольное открытие маслобоек”, и
другие подобные нарушения57. Так например, на состоявшемся 28
142
января 1921 г. заседании Пугачевского укома РКП (б) Саратовской
губернии отмечалось, что в уезде в период продразверстки имели
место массовые аресты крестьян продагентами в качестве заложни-
ков, наложения на них контрибуций, их “раздевание и держание на
холоду, порка нагайками” и т.п.58

Данные меры местных властей были прямым следствием того
давления, которое оказывалось на них из центра со стороны
ЦК РКП (б) и советского правительства. Они всегда держали пол
своим контролем ход продовольственных кампаний в Поволжье
Именно от них поступали директивные указания губисполкомам и
губкомам РКП(б) о форсировании темпов продразверстки в регионе
В 1920 г. такое давление центра на местное руководство особенно
усилилось в октябре Месяце. Так например, в телеграмме В. И. Ле-
нина, направленной в поволжские “зернопроизводящие губернии”
23 октября 1920 г. было категорически заявлено о необходимости
“принять срочные- меры к выполнению всех октябрьских, ноябрь-
ских нарядов” для обеспечения хлебом промышленных центров
страны59.

Действия местных продорганов Советской власти, выпс зиявших
директивные указания Центра, вызвали в Поволжье в конце 1920 -
первой половине 1921 гг. повстанческое движение и повсеместные
стихийные волнения крестьян. Так например, осенью 1920 г. в рай-
оне Мензелинского, Сарапульского, Чистопольского и Бугульмин-
ского уездов под лозунгами “против коммунистов” и “хлебной мо-
нополии” действовал отряд крестьянского атамана Медведева60 По
данным В НУС, в 1921 г. на территории Поволжья активно действо-
вали около пятидесяти повстанческих крестьянских отрядов, чис-
ленностью от нескольких десятков до нескольких тысяч человек61.

В октябре-декабре 1920 г. в регионе прошла череда “бабьих бун-
тов” - крестьянских волнений с участием чисто женского населения
Поводом для них, обычно, были попытки местных властей вывозить
из селений семенной и гарнцевый хтсб62.

В январе-феврале 1921 г. в Чувашской автономной области на
почве насильственной ссыпки семян произошло так называемое
“Чебоксарское восстание” Восставшие заявили об отказе подчи-
няться Советской власти и провозгласили в районе восстания власть
старшин. Для руководства восстанием был создан специальный
“Крестьянский штаб”63

Зимой 1920 - 1921 it. в Поволжье начинаются массовые волне-
ния крестьян на почве продовольственных трудностей, достигшие
пика весной 1921 г.64 Они напрямую были связаны с результатами
продразверстки. Так, в переданной 23 марта 1921 г. по прямому про-
воду информации командующего Заволжским ВО Краевского глав-
кому' С. С. Каменеву и помощнику начальника штаба РКК .
Б. М. Шапошникову сообщалось; “Втех пунктах, где выкачано наи
большее количество хлеба и благодаря неумелости работать продра
ботников вспыхивают восстания крестьян на почве голода ... Кресть
яне Ставропольского, Бузулукского, Бугурусланского, Самарского и
других уездов собирались толпами по несколько тысяч человек, ко
торые пытались разбивать продбазы, но после перестрелки местами
вопрос был улажен и восстание в Самарской губернии было ликви
дировано. В таком же положении в настоящее время находится Са
ратовская губерния: голодные крестьяне собираются в волостях по
несколько тысяч человек и требуют от продорганов хлеба”65.

На рост числа крестьянских восстаний на почве.голода большое
влияние оказал прорвавшийся во второй половине декабря 1920 г. в
уезды Саратовской губернии с территории Донской области пов
станческий отряд Бакулина-Попова66. Его действия в Саратовской
губернии в январе-марте 1921 г. стали кульминацией вооруженного
крестьянского сопротивления в Поволжье в 1921 г.

Отряд Бакулина-Попова предпринял глубокий рейд по сельски
районам губернии с целью “поднять восстание крестьян Саратовско
и Самарской губерний”67. Он шел под лозунгами; “Да здравствует
Советская власть без коммунистов и комиссаров”, “да здравствуе
свободный народ и свободная торговля”, “организация крестьянских
союзов и диктатура деревни”68. По мере его продвижения повсеме-
стно вспыхивали локальные крестьянские восстания, направленные,
в первую очередь, на захват имеющихся на местах запасов продо-
вольствия, собранных в ходе продразверстки. Фактически это была
борьба крестьян за физическое выживание в условиях надвигают
гося на Поволжье страшного голода.

17 Марта 1921 г. Ф. Попов, возглавивший рейд после гибели
Бакулина, в захваченном повстанцами г. Хвалынске Саратовской
губернии.выпустил декларацию “Временного революционного воен-
ного Совета пяти и командующего войсками”, в которой подробно
были изложены цели и программа руководимого им повстанческого
отряда и, по его мнению, всего крестьянского движения в Советской
России. В ней заявлялось, что “диктатура пролетариата, три года
разорявшая Россию, отменяется и вся полнота власти передается
самому народу без всяких подразделений на классы и партии”69. О
целях повстанческого движения говорилось, что око, “признавая за
коммунизмом великое будущее и идеи его священны”, “борется с
насильниками комиссарами, спекулировавшими на коммунизме, а
также не признает и борется с принудительной государственной
коммуной”70. В декларации указывалось, что политические партии,
“за исключением партии монархистов, черносотенцев”, признаются
“новой революционной властью”, причем их деятельность
“ограничивается политически-парламентарной областью и посяга-
тельство партии на захват государственной власти будет считаться
Узурпацией и пресекаться самым беспощадным образом”71 В декла-
рации предлагалось населению создавать на местах органы повстан-
ческой власти - Советы пяти в “волостях, станциях и колониях, на-
родонаселение которых превышает две тысячи человек” и Советы
трех в “селениях, где такового числа нет”72.

В рассматриваемой декларации была изложена программа пов-
станцев по экономическим и международным вопросам. В ней заяв-
лялось, что “новая революционная власть” объявляет свободу тор-
говли “как переходную ступень к социалистической кооперации и
отменяет всякого рода государственную монополию на жизненные
продукты и фабрикаты”73. В декларации указывалось, что новая
власть, “признавая мелкую частную собственность в земельном и
фабрично-заводском областях”, будет бороться “с крупным капита-
лизмом, допуская концентрацию капитала и земель только в руках
артели и кооперативных организаций”74. По международным вопро-
сам в декларации было заявлено, что “отказ работать с демократией
России, Европы и Америки”, следствием чего были “блокада и бой-
кот России и ее экономический упадок”, является однгм из
“величайших преступлений коммунистической власти”75. Поэтому
“новая революционная власть” ставит своей ближайшей задачей
“завязать самые близкие отношения с упомянутыми демократиче-
скими объединениями через своих представителей”76.

Декларация Ф. Попова, в комплексе с другими подобного рода
документами, вышедшими из крестьянской среды, свидетельствуют,
что в 1921 г. крестьянское движение в Поволжье по своему содержа-
нию и целям продолжало оставаться антимонархическим и демокра-
тическим. Оно, также как и в 1919 - 1920 гг., было направлено преж-
де всего против “военно-коммунистической” политики Советской
власти.

Размах крестьянских выступлений в Саратовской губернии в
феврале-марте 1921 г. вызвал серьезные опасения у губернского ру-
ководства потерять власть над вверенной ему территорией- Его охва-
тил подлинный страх, когда в начале февраля 1921 г. в пределы Ба-
лашовского уезда с территории Тамбовской губернии вступил отряд
А. С. Антонова, а в южных уездах губернии успешно продвигался
повстанческий отряд Бакулина. Перспектива объединения повстан-
ческих сил крестьян Тамбовской, Саратовской и Самарской губер-
ний виделась вполне реально 2 февраля 1921 г. В. И. Ленину и
Л. Д. Троцкому была передана записка по прямому проводу из Сара-
тона от зампредгубисполкома Ратметова и секретаря губкома РКП(б)
Малецкого об угрожающем положении в губернии В ней указыва-
лось. что отсутствие кавалерии на границе Саратовской губернии
“открыло дорогу бандитам, которые тысячами двигаются к наиболее
хлебным районам “Затяжной характер борьбы с бандитами, - гово
рилось в записке, - дает себя чувствовать в настоящее время и может
в дальнейшем вывести из строя такую производящую губернию как
Саратовская”77.

‘Антоновщина” - крестьянская война в Тамбовской губернии
оказывала несомненное влияние на крестьянство в Поволжье Пов-
станческие отряды А. С. Антонова неоднократно вторгались в уезды
Пензенской и Саратовской губерний. Так например, в октябре
1921 г. “антоновцы” провели рейд по территории Чембарского уезда
Пензенской губернии. В информации, представленной Пензенском}
губисполкому, сообщалось: “Отношение крестьян к Антонову стало
плохое, ибо с наступлением грязи он стал забирать у них хороших
лошадей, а замученных сильными передвижениями отдавать им, а
также с наступлением холодов стал забирать, кроме продовольствия,
и теплую одежду, ла брать еще у тех крестьян, которые выполнили
продовольственную разверстку полностью”78.

Как уже отмечалось, в начале февраля 1921 г. многотысячный
отряд А С. Антонова вторгся в пределы Саратовской губернии - на
территорию Балашовского уезда Об отношении к “антоновцам" са-
ратовских крестьян можно судить, например, по телеграмме Хвалын-
ске го укома РКП(б) Саратовскому губкому партии. В ней говори-
лось "Отношение к бандитизму, имеющему место в Тамбовской гу-
бернии, равнодушное, в смысле свержения Советской власти. При
условии наличия бандитизма, пришедшего извне, крестьяне примут
участие, в смысле разбития ссыпных пунктов, расхищения хлеба,
фуража”79

По обнаруженным на территории Саратовской губернии доку-
ментам “антоновиев” - “Программе Тамбовского губернского коми-
тета Союза трудового крестьянства”, “Обращении районного коми-
тета Союза трудового крестьянства к мобилизованным крестьянам”,
“Инструкции районного комитета Союза трудового крестьянства об
организации волостных и сельских комитетов и их обязанностей”
можно заключить что в Поволжье были известны цели и программа
повстанческого движения в Тамбовской губернии80.

Их сравнительный анализ с аналогичными по своему происхож-
дению и назначению документами повстанцев-крестьян Поволжья
еше раз подтверждает тот факт, что крестьянское движение в Совет-
ской России в рассмотренный период имело общую основу и общие
цели. В то же время, следует указать, что в 1920 - 1921 гг. крестьян-
ское сопротивление политике “военного коммунизма” в Тамбовс^ст
губернии, несомненно, оказалось более организованным. чем в По-
волжье.

По мнению командования Красной Армии, данное обстоятель-
ство объяснялось фактом отсутствия среди поволжских крестьян
“способных руководителей и весьма низкого культурного уровня
местного населения”81. С этим утверждением можно согласиться
лишь отчасти Так, среди вожаков повстанческих отрядов в Повол-
жье было немало смелых и подготовленных в военном отношении
крестьян (например, Пятаков, Сарафанкин, Усов, Попов). Но им ;е
же не удалось сформировать в регионе крестьянских армий, типа
антоновской в Тамбовской губернии. Думается . что главная причи-
на этого заключалась в специфике Поволжья, как региона.

Его особенностью было то, что основные зерновые районы По-
волжья располагались в степной зоне. Отсутствие там больших лес-
ных массивов затрудняло ведение долговременных партизанских
действий. Сильный недород 1920 г., многолетняя гражданская война,
реквизиции Советской властью запасов продовольствия и фуража,
не позволяли создавать в Заволжье материальную базу для формирс
вания крупных соединений повстанцев, подобных армии л. С. Ан-
тонова в Тамбовской губернии. В этих условиях рейдовые походы,
действия небольших мобильных отрядов были наиболее оптималь-
ной и единственно возможной в тех условиях тактикой восставших.

Существенным, на наш взгляд, фактором, сдерживавшим фор-
мирование в Поволжье в конце 1920 - 1921 гг. крестьянских армий,
был многонациональный состав населения региона
В Тамбовской губернии, как известно, подавляющее большинство
сельского населения составляли русские крестьяне, что не создавало
чисто психологических затруднений в ходе подготовки и в процессе
самих крестьянских выступлений.

Думается, немаловажным обстоятельством был тот факт, что из
территории региона в 1919 - 1920 гг. были жестоко подавлены два
крупнейших крестьянских восстания - “чапанное” и ’‘вилочное
Учитывая гибель в ходе их разгром: наиболее активных противников
политики Советской власти и полученный остальными из них горь-
кий опыт, вряд ли можно было ожидать в этих же селениях анало-
гичных выступлений в последующий период Это не означаю что в
бывших районах “чапанной войны” и “вилочного восстания кре
сгьянское движение против “военно-коммунистической” политики
советского государства прекратилось. Оно продолжалось, но степень
era активности ослабела и формы были иными, более “мирными”82

Тем не менее, к весне 1921 г. повстанческое движение в Повол-
жье достигло огромного размаха. Так например, о тяжелом положе-
нии Саратовской губернии, в связи с его усилением, было указано в
телеграмме Саратовского губкома РКП(б), губисполкома и губчека,
направленной 19 марта 1921 г. В. И: Ленину и Л. Д. Троцкому. В ней
сообщалось: “Бандитизм за последние дни начинает охватывать всю
губернию целиком. Восстания имеются в Сердобском, Балашовском,
Камышенском, Вольском, Дергачевском, Новоузенском, Хвалын-
ском уездах”83. На данную телеграмму была наложена следующая
резолюция В. И. Ленина: “Троцкому. Саратову надо помочь из Мо-
сквы архиэкстренно Надо РВС Республики заняться этим изо всех
сил, иначе будет нам плохо”84.

Командованием Красной Армии были приняты все меры для
ликвидации растущего в Поволжье повстанческого движения кресть-
ян. Так, 23 марта 1921 г. главком РККА С. С. Каменев сообщил за-
местителю председателя РВС Республики Э. М. Склянскому, что в
распоряжении командующего Заволжским ВО для борьбы с повстан-
ческими отрядами направляются 4 бронепоезда и 27 стрелковая ди-
визия из Петрограда, участвовавшая во взятии Кронштадта85. Ис-
пользуя военное превосходство части Красной Армии и ВНУС на-
несли решительные удары по повстанческим силам. Их численность
только за период С 1 марта по 1 мая 1921 г. сократилась более чем в
2,5 раза, с 10200 до 4070 человек86. Летом 1921 г. в Поволжье были
созданы чрезвычайные органы - “военные совещания по борьбе с
бандитизмом”, сконцентрировавшие в своих руках всю полноту во-
енной и гражданской власти на подконтрольной им территории по-
волжских губерний87.

Во второй половине 1921 г. наиболее крупные повстанческие
отряды в регионе были разгромлены, а само крестьянское движение
стало постепенно угасать в тисках нарастающего голода. Его объек-
тивная основа была установлена с началом практического осуществ-
ления в регионе новой экономической политики.

Примечания.

1	Исходная концепция проекта изложена В. П. Даниловым и
Т. Шаниным в предисловии сборника документов “Крестьянское
восстание в Тамбовской губернии в 1919 -	1921 гг.

(“Антоновшина”)”: Документы и материалы. Тамбов, 1994. С. 5 - 6.

2	См. Дитвин А. Л. Крестьянство Среднего Поволжья в годы
гражданской войны. Казань, 1972. С. 102.

3	Центральный государственный архив республики Мордовия.
Ф Р. 20. On. 1. Д. 12. Л. 183 -'184об.; Центр хранения исторических
документов по новейшей истории Татарстана (далее ЦХИДНИТ). Ф.
33. Оп. 4. Д. 6. Л. 200; Государственный архив Пензенской области
(далее ГАЛО) Ф. Р. 2. On. 1. Д. 422. Л. бЗОоб. - 631; Оп. 4. Д. 107. Л.
117; Ф. Р. 1897. On. 1. Д. 1192. Л. 38.
4	“Чапанная война” - от слова “чалан”, т.е. крестьянский каф-
тан. О восстании см. подробнее: Гурьев П. Чапанная война. .Сыз-
рань, 1924. Веселый Артем. Чапаны. Куйбышевское издательство,
1936.

5	Государственный архив Российской Федерации (далее ГАРФ).
Ф. 1235. Оп. 94. Д. 64. Л. 73 - 76об.; Российский государственный
военный архив (далее РГВА). Ф. 106. Оп. 7. Д. 13. Л. 78.

6	Российский центр хранения документации по новейшей исто-
рии (далее РЦХИДНИ). Ф. 17. Оп. 66. Д. 68. Л. 4об. - 5; Государст-
венный архив Самарской области (далее ГАСамО). Ф. 3500. On. 1. Д.
292. Л. 72 - 72об.; ГАРФ. Ф. 130. Оп. 3. Д. 363. Л. 55 - 56; Ф. 393. Оп.
11. Д. 80. Л. 101; Ф. 1235. Оп. 94. Д. 64. Л. 83; РГВА Ф. 184. Оп. 9. Д.
5. Л. 47 - 47об.

7	ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 94. Д. 64. Л. 83; РГВА. Ф. 184. Оп. 9. Д. 5.
Л. 17.

8	ГАРФ. Ф. 393. Оп. 13. Д. 444. Л. 31; Ф. 1235. Оп. 94. Д. 64.
Л. 83.

9	См. Кабанов В. В. Крестьянское хозяйство в условиях военно-
го коммунизма. М., 1988. С. 181.

10	Государственный архив Ульяновской области (далее ГАУО).
Ф. Р. 390. On. 1. Д. 4. Л. 101 - 106.

“	ГАСамО. Ф. 81. On. 1. Д. 7. Л. 33 - Збоб.

12 ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 94. Д. 64. Л. 73 - 76об.

,3 Там же.

и РЦХИДНИ. Ф. 106. Оп. 7. Д. 21. Л. 231об.; Ф. 170. Оп^б.
Д. 303. Л. 16.

15	См. напр.: Троцкий Л. Сочинения. Серия У. М. Л., 1926.
С. 114 - 122..

» РГВА Ф. 2540. On. 1. Д. 4. Л. 31 - 32.

17	ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 94. Д. 64. Л. 86 - 86об.

18	О так называемом “кулацком” характере крестьянских вос-
станий см. напр.: Мухарямов М. К. Из истории иностранной воен-
ной интервенции и гражданской войны на территории Татарии (1918
- 1920 гг.). Казань, 1954. С. 71; Якубова Л. М. Ликвидация контрре-
волюционных сил в Среднем Поволжье. 1918 - 1922 гг. / на материа-
лах Казанской, Самарской и Симбирской губерний // Автореферат
диссертации ... канд. ист. наук. Казань, 1982. С. 2, 6, 8, 9, 15; Граж-
данская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М.,
1987. С. 93, 657.

19	См.: Литвин А Л. Крестьянство Среднего Поволжья в годы
гражданской войны. Казань, 1972. С. 297.

20	РГВА Ф. 2540. On. 1. Д. 4. Л. 31 - 32.
21	Центр документации по новейшей истории Саратовской об
ласти (далее ЦДНИСО). Ф. 27. On. 1. Д. 196. Л. Поб. - 13; Государ
ственный архив Саратовской области (далее ГАСО). Ф. 521. On. 1. Д.
402. Л. 99; ГАСамО. Ф. 81. On. 1. Д. 172. Л. 223.

22	ГАРФ. Ф. 393. Оп. 13. Д. 576. Л. 33; РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп
66. Д. 68. Л. 42 - 42об.; РГВА Ф. 254. On. 1. Д. 4. Л. 238 - 238об.

23	РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 65. Д. 60. Л. 201.

24	Центральный государственный архив Республики Татарстан
(далее ЦГА РТ). Ф. Р. 98. On. 1. Д. 60. Л. 330; ЦХИДНИТ. Ф. 36. Оп.
1. Д. 309. Л. 278 - 279.

25	РГВА Ф. 212. On. 1. Д. 50. Л. 8 - 9; ЦХИДНИТ. Ф. 3999. Оп
1. Д. 39. Л. 10.

26	См.: Литвин А Л. Указ. соч. С. 211.

27	См.: Тамурбек Давлетшин. Советский Татарстан. Теория и
практика ленинской национальной политики. Лондон, 1974. С. 179

28	РГВА Ф. 212. Оп. 3. Д. 68. Л. 40, 41, 45, 46, 49.

29	См.: Очерки по истории Башкирской АССР. Т. П. Советский
период. Уфа, 1966. С. 146.

30	РГВА Ф. 212. Оп. 3. Д. 68. Л. 45 - 46; ЦХИДНИТ. Ф. 36. Оп
1 И 307 Л 344

31	ГАСО. Ф. Р. 523. Оп. 4. Д. 18. Л. 80.

32	РГВА Ф. 7535. On. 1. Д. 140. Л. 75.

33	Там же. Ф. 42. On. 1. Д. 1884. Л. 79; Ф. 100. Оп. 3. Д. 267. Л
2об.; Ф. 212. Оп. 3. Д 68. Л. 49; Д. 69. Л. 100; Д. 100. Л. 5, 6, 114; Д.
275. Л. 171; РЦХИДНИ. Ф. 71. Оп. 35. Д 618. Л. 22; Центральный
государственный архив общественно-политических объединений
Республики Башкортостан, (далее ЦГАОО РБ). Ф. 1832. Оп. 4. Д.
305. Л. 67, 97, 98; ЦГА РТ. Ф. Р. 823. Оп. 2. Д. 4. Л. 3 - 4; ЦХИД
НИТ. Ф. 8233. Д. 2 - 10205. Т. 1- Л. 353 - 355, 713.

з« РГВА. Ф. 42. On. 1. Д. 1884. Л. 37.

33	Центральный государственный архив Республики Башкорто
стан. Ф. 183. Оп. 3. Д. 83 Л. 121 - 121об.; ЦГАОО РБ. Ф. 1832. Оп. 4.
Д. 306. Л. 26 - 31, 59, 121.

36	РЦХИДНИ. Ф. 71. Оп. 35. Д. 618. Л. 6 - 9.

37	ЦГАОО РБ. Ф. 1832. Оп. 4. Д. 305. Л. 6, 7, 97, 98; ГАСамО. Ф
1. On. 1. Д. 289. Л. 22 - 22об.

з«	ГАРФ. Ф. 393. Оп. 13. Д- 428. Л. 241, 244 - 246; ГАЛО. Ф Р. 2.
Оп. 4. Д. 115. Л. 3 - Зоб; ГАСамО. Ф. 1. On. 1. Д. 289- Л. 22 - 22об.

39	ГАСамО. Ф. 3500. On. 1. Д. 294. Л. 7 - 7об.

40	РЦХИДНИ. Ф. 71. Оп. 35. Д 618. Л. 6 - 9.

41	Там же; ГАСамО. Ф 3500. On. 1. Д. 294. Л. 7 - 7об.

42	ЦХИДНИТ. Ф. 36. On. 1. Д. 302. Л. 342 - 343.
«	РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д 561. Л. 182; ГАУО. Ф. Р. 394. On. 1. Д 4.
Л. 82 - 82об; ГАСамО. Ф. 81. On. 1. Д. 328. Л. 6.

44 См.: Троцкий Л. Сочинения. Т. XVII. Ч. 2. М. Л. , 1926. С. 543
- 544; Об этом см. подробнее: Данилов В. П. Мы начинаем позцавать
Троцкого / послесловие к публикации из книги Пьера Бруэ
“Троцкий” // ЭКО. 1990. N 1. С. 50-51.

« ЦГАОО РБ. Ф. 1832. Оп. 4. Д. 306. Л. 93, 94.

« РГВА. Ф. 42. On. 1. Д. 1874. Л. 520об.

47	ЦДНИСО. Ф. 27. On. 1. Д. 533. Л. 4.

48	См.: Гражданская война и иностранная интервенция в СССР
Энциклопедия. М., 1989. С. 529.

« ЦДНИСО. Ф. 27. On. 1. Д. 534. Л. 12 - 12об.

50	Там же.

51	ГАСамО. Ф. 81. On. 1. Д. 328. Л. 3 - 4.

52	Там же.

53	РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 109. Д. 117. Л. 4.

54	Ленин В. Й. Поли, собр соч. Т. 51. С. 347 - 348.

55	См . Гражданская война и иностранная интервенция в СССР.
С. 529.

56	ГАРФ. Ф. 393. Оп. 22. Д. 290. Л. 458; Государственный архив
Пензенской области - отдел общественно-политических фондов. Ф.
385. On. 1. Д. 194. Л. 5.

57	ГАПО. Ф. Р. 473. On. 1. Д. 476. Л. 7 - Иоб.

58	ЦДНИСО. Ф. 86. On. 1. Д. 30. Л. 9.

59	РЦХИДНИ. Ф. 2. On. 1. Д. 15887. Л. 1.

“	РГВА. Ф. 17542. On. 1. Д. 60. Л. 3; ЦГА РТ. Ф. Р. 128 Оп. 13.
Д. 2. Л. 14 - 16.

61	РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 524. Л. 23 - 24.

62	ГАРФ. Ф. 393. Оп. 22. Д 290. Л. 458; ГАСО. Ф. Р. 456. On. 1.
Д. 400. Л. 18 - 18об.; Ф. Р. 523. Оп. 4. Д. 40. Л. 86 - 87.

бз РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 524. Л. 39 - 39об; Д. 600. Л. 3 - 4.

64	Там же. Д. 524. Л. 44 - 44об.

65	Там же. Д. 535. Л. 27об.

66	Там же. Д. 524. Л. 16 - 17об.

67	Там же. Д. 561. Л. 10

68	ЦДНИСО. Ф. 88. On. 1. Д 288. Л. 7 -~7об.

69	Там же. Ф. 27. Оп. 2. Д. 326. Л. 34.

70	Там же.

71	Там же.

72	Там же.

73	Там же. Л. 34 - 34об.

74	Там же.

75	Там же.
76	Там же.

77	РЦХВДНИ. Ф. 2. On. 1. Д. 17144. Л. 1.

78	ГАЛО. Ф. Р. 2. Оп. 148. Д. 54.31. 85 - 85об.; Д. 148. Л. 117.

79	ЦЦНИСО. Ф. 476. On. 1. Д. 133. Л. 28.

80	Там же. Ф. 27. Оп. 2. Д. 326. Л. 1, 5, 13.

81	РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 524. Л. 16.

82	Там же. Д. 535. Л. 254; Д. 600. Л. 1 - 1об.; Д. 602. Л. 8.

83	The Trotsky Papeis 1917 - 1922. V. 1. 1964. Mouton and Co.
London The HaOUE Palis. C. 410.

84	Там: же.

83	Там же. С. 428.

88	РГВА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 524. Л. 23 - 24.

87	Там же. Д. 495. Л- 45 - 46; Д. 535. Л. 144.

“НОВЫЙ КУРС" В ДЕРЕВНЕ: ЗАМЫСЕЛ И РЕАЛЬНОСТЬ

В. В. Никулин

Вопрос взаимоотношей с крестьянством для правящей ком-
мунистической партии был прежде всего вопросом о власти. От того,
удастся ли сделать крестьянство сокдзником или, по крайней мерс,
нейтрализовать его политические претензии, зависела судьба власти
в России. В. И. Ленин, выступая в июне 1921 г. на III Конгрессе
Коммунистического Интернационала, определил задачу налажива-
ния взаимоотношей с крестьянством как приоритетную. “Для проле-
тариата главной задачей момента является правильное определение и
осуществление тех мер, которые необходимы для руководства кре
стьянством, для прямого союза с ним.”1 Удержать власть в военном
противоборстве одно, гораздо сложнее удержать во власти много-
миллионные массы крестьянства. Здесь необходим был комплек
мер политического и экономического характера, определенные ус-
тупки и компромиссы с крестьянством, чем и стала новая экономи-
ческая политика.

Между Х®м> в начальный период НЭПа условий для союза с
крестьянством не было. Не прекращалось давление на крестьян, свя-
занное в первую очередь с налоговой политикой властей. Величина
продналога была явно высока, для еще не восстановленного кресть-
янского хозяйства. До революции крестьяне платили всех видов на-
логов и сборов в сумме 7 тыс. руб., что в переводе на рожь составля-
ло 10 тыс. пудов (70 копеек за пуд). В 1922 - 1923 гг. крестьяне в ка-
честве продналога заплатили 34 тыс. пуд., плюс денежная выплата
размере 65 тыс. руб. Кроме того, самообложение - 3,5 тыс. пуд. Всего
1st
- 48,3 тыс. пуда. То есть с подоходной десятины налог составил по 9
пудов, а до революции платили 4,5 пуда с десятины.2 (Данные по
Кирсановскому уезду Тамбовской губернии). При таких условиях
налог собирался с трудом. Из Елатомского уезда Тамбовской губер-
нии в августе 1922 г. сообщали, что после объявления ставок налога
на 1922 - 1923 гт., настроение крестьян резко ухудшилось Стреми-
тельно стали расти цены » с 3 млн. руб. за пуд до 7 млн. Ставки
продналога по сравнению с 1921 г. увеличились в 3 раза, а в сравне-
нии с продразверсткой 1920 г. чуть ли не в 4 раза,3 Такие налоги бы-
ли тяжелы не только для бедняков, но и для середняка. Налоговая
политика не давала возможности расширенного воспроизводства.
Вот как складывались налоги в 1923 г. на примере Валуйского уезда
Воронежской губернии. Если взять хозяйство типичного середняка,
то видно, что его валовый сбор всех хлебов составлял 400 - 600 пу-
дов. Его расходы раскладывались следующим образом. Денежные
налоги в среднем: старый общегражданский налог - 5 руб.; новый -
15 руб.; подворно-поимущественный - 4 руб.; трудгужналог в 1922 г.
составлял 30 - 35 руб., в 1923 г. - 70 -75 руб.; госстрах - 8 - 10 руб.;
добровольные отчисления на школы, детские дома и по всякого рода
кампаниям - 40 - 45 руб. Что в итоге составляло до 200 руб. или 40
пудов хлеба. Продналог - 35 - 40 пудов, весенняя и осенняя посевная
и обслуга - 100 пудов. Содержание средней семьи, а также расходы
на хозяйство в среднем в год - 200 - 250 пудов. В общем, положение
сводилось к тому, что при таком экономическом состоянии разви-
ваться крестьянское хозяйство не могло. Кроме того, крестьян
“добивал” диспаритет цен на промышленную и сельскохозяйствен-
ную продукцию: 1 фунт сахара - 35 пудов ржи; 1,5 фунта сельдей - 1
пуд ржи; 1,5 аршина ситца - 1 пуд ржи; 1 пуд керосина - 12 - 13 пу-
дов ржи.4

В налоговой политике царил полный хаос. На XII съезде Со-
кольников привел примеры, когда в некоторых уездах число налогов
доходило до 35. Вводились налоги на содержание милиции, волис-
полкомов и других учреждений. Устанавливались сборы за брак, са-
могонщики отчисляли процент в комитет самообложения. В одном
из уездов Кубанской области установили подушный сбор с катаю-
щихся на масленице на лошадях. Налоги устанавливались на право
посещения базара, за семейный вечер и т.д. Сокольников предложил
осуществить назревшую налоговую реформу. Унификация налога
должна была покончить с разделением его на подворно-денежный,
гражданский и прочие 5 Пока же, крестьяне с трудом выполняли
свои налоговые обязательства, да и то под нажимом властей. Так, в
Воронежской губернии самостоятельно крестьяне сдавали не более
50 % налога, остальное под нажимом властей В полном объеме на-
логи могли внести лишь зажиточные крестьяне, а остальным прихо
далось продавать хлеб, чтобы заплатить налоги. Кроме того продава
ли даже одежду, домашние вещи, сдавали землю в аренду на невы-
годных условиях.6 Размеры налогов, их бесчисленность и бессистем-
ность вызывали резкое недовольство крестьян. Среди них крепло
убеждение, что советская власть их обманывает. При введении прол
налога им говорили, что он будет в 2 раза меньше разверстки, а в
действительности оказался гораздо больше. Причем подозрение *в
обмане в первую очередь падало на местные власти. Пошли ходоки к
“дедушке Калинину’.’ искать правду. В деревне нарастали вновь ан-
тисоветские настроения. Крестьяне предъявляли к властям требова
ния, суть которых была предельно ясна: предоставить большую сво
боду в решении собственных проблем, снизить налоги, приструнит
местные власти. Вот как, например, излагают свои требования кре
стьяне с. Дмитровка, Тамбовской губернии в наказе делегатам воло-
стной беспартийной конференции, проходившей в январе 1923 г. Во-
первых, крестьяне настаивали на том, чтобы конференция была дей-
ствительно беспартийной, все вопросы всесторонне обсуждены и
резолюции составлялись совместно с участниками и не допускат-
принятия заранее написанных резолюций. Крестьяне не хотели, что-
бы конференция превратилась в “стадо безгласных”. В наказе под
черкивалось, что жители села поддерживают советскую власть, в ре
шениях X съезда они увидели шаг властей навстречу крестьянам и
эту политику они принимают. Но то, что происходит на местах, глу-
боко возмущает крестьян. “Видя поступки людей, сидящих в низах у
руля правления, видя их отношение к работе, когда являешься в во-
дасполком, а вместо людей, сидящих на своих местах, видам все
раскрытым, разбросанным и ветер гуляет, у населения лопается тер
пение”. Особо в наказе выделяются требования финансового харак
тера. Крестьяне, хотя и признавали налоговую политику необходи-
мой, но частые государственные и местные обложения разрушитель-
но действуют на крестьянское хозяйство. “Налоги прямо убийствен
но отзываются на жизни крестьян”.7

Власти стали понимать, что на данном этапе союза с крестьян
ством не получается, между тем, он был жизненно необходим для
большевиков, ввиду слабости их позиций в деревне. Главная про
блема для большевиков состояла в обеспечении партией фактич
ского руководства всеми процессами в деревне. На первом этапе
НЭПа предпринимались довольно энергичные попытки укрепить
политическое влияние в деревне при помощи насаждаемых общест-
венных форм собственности - госхозов, коммун, сделав их примером
экономического благополучия, “культурными центрами” и через них
“распространять свое влияние на остальную массу крестьянства
Предполагалось также объединить крестьян в союзы (союз рабочих
земли и леса). Такое объединение по замыслу давало возможность
партии осуществлять контроль над крестьянами. Но ставка на фор-
мы общественной собственности оказалась несостоятельной. Совхо-
зы и коммуны в абсолютном большинство представляли из себя
жалкое зрелище. Вот одна из таких коммун  коммуна “Красная по-
ляна", Валуйского уезда Воронежской губернии. Ее состояние харак-
теризовалось как полный развал. Ситуация была типичной - склоки,
хозяйственная неразбериха, верхушка погрязла в склоках, остальные
коммунары никакого влияния на дела не имели и прибывали в каче-
стве рабочей силы.8 И таких примеров можно привести великое
множество. Совершенно очевидно, что при таком состоянии коллек-
тивные формы хозяйствования не могли быть примером. Не случай-
но крестьяне постоянно возбуждали вопрос о передаче им земли
совхозов и коммун, имевшим в своем распоряжении лучшие земли,
но не ведших “культурной обработки земли”.

Несмотря на бчевидную беспомощность совхозов, коммун, вла-
сти не оставляли попыток коллективизации. Видя нежелание кре-
стьян вступать в них, партийные органы попытались привлечь к
коллективизации членов партии. Помимо мотива расширения кол-
лективных форм, присутствовал и другой мотив в действиях властей.
Считалось, что если коммунисты увлеклись бы созданием индивиду-
альных образцовых хозяйств, то это привело бы их к обогащению,
меняло бы их психологию, способствовало отходу от партии. Наме-
чалось, что коллективные хозяйства с участием коммунистов будут
образцовыми, при этом каждый коммунист будет работать не только
на себя, но и на коллектив. Однако попытка коллективизации хо-
зяйств коммунистов провалилась. Даже те немногие хозяйства, кото-
рые все-таки удалось “сколотить”, вскоре распались. Причем в
большинстве случаев они самораспускались с формулировкой “ввиду
отсутствия живинвенгаря и необходимости работать в своих хозяйст-
вах”.

На фоне полной неспособности совхозов и коммун, крестьян-
ские хозяйства к 1923 г. заметно оживили свою хозяйственную дея-
тельность, демонстрируя полное безразличие к призывам властей.
Характеризуя настроение крестьян, Воронежский губком в начале
1923 г. констатировал безразличное отношение крестьян к советской
власти и ее мероприятиям. “Крестьяне заняты исключительно вос-
становлением своих хозяйств, ставя свои шкурнические интересы
выше всего” 9 Оживление хозяйственной деятельности вело к иму-
щественному накоплению, начался активный процесс дифференциа-
ции крестьянства, росла зажиточная часть. Тамбовский губком в на-
чале 1923 г отмечал, что во многих волостях до 15 % населения
строится, увеличивается скот в хозяйствах, растёт покупательная
способность деревни. Но несмотря на положительные явления в
экономике села, состояние значительной части крестьянских хо-
зяйств было еще неудовлетворительным. Восстановление охватило в
основном легковосстанавливаемые отрасли - свиноводство, овцевод-
ство, птицеводство. Что же касается основного капитала крестьян-
ского хозяйства, то востановление шло медленно. Так, например,
число лошадей в Тамбовской губернии в 1924 г. составило 72 % от
довоенного. Видимое восстановление хозяйства в 1923 - 1924 гг. бы-
ло непрочным. Более, интенсивному развитию деревни препятство-
вали и высокие налоги, и законодательные ограничения на хозяйст-
венную деятельность, а также сохранявшиеся еще во многом методы
“военного коммунизма”. По-прежнему, как и в 1918 - 1919 гг. каж-
дого хозяйственного мужика зачисляли в кулаки. Такая политика
толкала крестьян на дробление хозяйств, что вело в свою очередь к
сдерживанию развития производительных сил деревни.

К концу 1924 г. стало ясно, что прежними методами деревню не
поднять, а следовательно и упрочить экономическую базу государст-
ва. Дальнейшее развитие деревни становилось возможным только на
пути ее освобождения от пут внеэкономического принуждения, пре-
доставления сельским производителям большей экономической сво-
боды. В руководстве партии осознали, что крестьяне хотят обрабаты-
вать свою землю, а не “коммунию”, куда их усиленно пытались зав-
лечь. Возник “новый курс” в отношении деревни, получивший офи-
циальное название “Лицом к деревне” На октябрьском (1924 г.)
пленуме ЦК РКП было решено окончательно изжить остатки
“военного коммунизма” в деревне, решительно покончить с админи-
стративным произволом и бюрократизмом. На XIV партийной кон-
ференции (апрель 1925 г.) принимается принципиальн важное ре-
шение о дальнейшем развитии товарооборота в целях обеспечения
усиленных темпов накопления в промышленности. Предусматрива-
лось максимальное стимулирование стремления крестьян к расши-
рению посевных площадей, повышению производительности труда.
Намечалось улучшение системы прямого обложения в деревне, об-
легчение условий применения рабочей силы и аренды земли. Кроме
того, было заявлено об оживлении деятельности Советов, для чего
ослаблялся нажим на крестьян во время выборов. Все эти решения
закреплялись решениями XV съезда ВКП. “Новый курс” становился
реальностью. Экономический рационализм победил на данном эта-
пе. Теоретическое обоснование “нового курса” было возложено на
Бухарина. В основе теоретических постановлений Бухарина лежал
именно принцип экономического рационализма с известной долей
идеологических доктрин, сводившихся к напоминанию об опасно-
сти, которая вытекает из мощного экономически индивидуального
крестьянского хозяйства. В работе “Новое откровение о советской
экономике или как можно погубить рабоче-креетьянскии блок
(1925 г.) он пишет: “К социалистическому производству на земле мы
придем не путем вытеснения крестьянских Хозяйств советскими хо-
зяйствами на почве разорения крестьянских хозяйств, а совершенно
иным путем, а именно путем вовлечения крестьянства в коопера-
цию, связанную с нами и зависимую экономически ог государства и
его институтов; мы придем к социализму здесь через процесс обра-
щения, а не непосредственно через процесс производства; мы при-
дем сюда через кооперацию”.10 В сущности, Бухарин утверждает то.
за что его осудили на XIV партконференции: для крестьянства кол-
хозы вовсе не являются единственной и неизбежной дорогой в со-
циализм. Более безболезненный - это путь постепенного вовлечения
в кооперацию. Бухарин предлагает на этом пути и окончательное
преодоление НЭПа. “Мы преодолеем НЭП не путем разгрома лавок
в Москве и провинции, а путем преодоления его конкуренцией и
растущей мощью государственной промышленности и государствен-
ных организаций”.11 Не исключал Бухарин возможность наличия
противоречий и даже их нарастания, развития крестьянского хозяй-
ства по нежелательному для партии пути. “Крестьянство - это есть
носитель определенной формы хозяйства, которая может одолеть
нас, развиваться по нежелательному для нас пути и которая, с другой
стороны, может пойти по пути, по которому мы хотим ее вести”.12

Бухарин видит возможности для получения больших средств на
нужды государства на основе растущей рационализации и растущей
доходности крестьянского хозяйства. По его мнению - это единст-
венно правильная политика в настоящих условиях. Бухарин в отно-
шении смены политики ставит вопрос остро - если с крестьянином
диктатура пролетариата находится в союзе, крестьянство союзник, то
почему на него надо давить ? Руководить да, но давить нет ! Да, и
экономически это невыгодно, причем давить невыгодно в первую
очередь на зажиточного крестьянина. Те ограничения, которь- су-
ществуют, сужают экономический потенциал страны. Главное огра-
ничение - остатки военно-коммунистических отношений, именно
они мешают дальнейшему экономическому росту. Ограничения, по-
литика партии в отношении крестьян вынуждали зажиточных кре-
стьян сдерживать развитие своих хозяйств, наблюдалась боязнь на-
копления. “Крестьянин боится поставить себе железную крышку,
потому что опасается, что его объявят кулаком; если он покупаем
машину, то так, чтобы коммунисты этого не видели Излишняя
боязнь наемного труда, боязнь накопления и т.п. может привести
нас к неправильной экономической стратегии в деревне Мы излит -
не усердно наступаем на ногу зажиточному крестьянину. Но из-за
этого середняк боится улучшать свое хозяйство, подвергаться силь-
ному административному нажиму; а бедняк ворчит на то, что мы
мешаем ему применять рабочую силу у богатого крестьянина”.13
Концентрированно свою мысль Бухарин выразил в лозунге-
“Обогащайтесь, накапливайте, развивайте свое хозяйство”. Бухарин
задел за живое значительную часть партийных функционеров, зая-
вив, что только -идиоты могут говорить, что у нас всегда должна быть
беднота и что необходимо вести такую политику, при которой бед-
нота исчезла бы навсегда. Многим и очень многим этот тезис был
непонятен и даже враждебен.

Не отрицая известной опасности развития капиталистических
отношений, Бухарин в то же время предлагает противопоставить ей
не голый нажим, администрирование, а поднятие экономики серед-
няцких и бедняцких хозяйств. Он обвиняет в уклоне и тех, кто вы-
двигал тй1ис о неизбежности второй революции, т.е. насильственной
экспроприации кулака. По их логике в результате классового рас-
слоения в деревне будут выделяться капиталисты и батраки, классо-
вые отношения будут обостряться и как результат - вторая револю-
ция. Бухарин отрицает подобную перспективу для села. К сожале-
нию, в этом он оказался неправ. Вторая революция все-гаки про-
изошла.	'

Отрицательно Бухарин относится и к идее насильственной кол
лективизации, предлагая путь вовлечения крестьян в коллективные
формы экономическими методами, при помощи материального сти-
мулирования. Пытается он и уточнить функциональное назначение
диктатуры пролетариата, которая большинством .гартийцев воспри-
нималась как диктатура в отношении всех классов абсолютно одина-
ково. Бухарин напоминает, что диктатура рабочего класса в отноше-
нии буржуазии - это одно отношение к мелкой городской буржуа
зии - другое, а отношение к крестьянству - это третье. Основная
роль рабочего по отношению к крестьянству заключается не в нажг
ме на него, а в функции руководства.14 В целом Бухарин изложил
идеологию “новою курса”, план изменения политики в деревне, в
основе которого было признание неэффективности и провала преж-
ней политики, основывавшейся на тесном блоке < бедняками и ог-
раничении хозяйст иных поползновений середняков и зажиточгг
крестьян.

Общая линия политики в деревне после принятых решен? ,
строилась йо следующим направлениям. Стратегическая задача -
удержать под контролем- деревню, используя как экономические ме-
тоды, так и изменяя методы “руководства крестьянскими массами
Тактика в отношении кулака, с одной стороны, предусматривала его
изоляцию при помощи организации бедноты против кулака, укреп-
ления союза пролетариата и бедноты с середняком, с целью отрыва
середняка от кулачества. С другой стороны, решено было искусст-
венно не сдерживать развития его производительных сил, но и не
содействовать их развитию, “ограничивать еЬо эксплуататорские по-
ползновения и использовать прогрессивное налогообложение”. В
отношении середняка - экономический союз, вовлечение в коопера-
цию, развитие его хозяйства за счет “культурных улучшений”. К
беднейшим - подъем хозяйства, защита от кулака. Организация ма-
лоимущих крестьян и батрачества, которая должна была сохранить
соотношение классовых сил в деревне и обеспечить руководство де-
ревней со стороны пролетариата.

Реализация курса с самого начала натолкнулась на ряд сложно-
стей, которые в конечном итоге так и не удалось преодолеть. Во-
первых, отношение самих крестьян к новой политике было неодно-
значным. Воронежский губком в октябре 1925 г., характеризуя на-
строение крестьян отмечал, что бедняк сдержан, осторожен, боится
обидеть нужного на черный день человека. Он не уверен, что совет-
ская власть полностью сможет помочь его нужде. Политику развязы-
вания хозяйственной инициативы в деревне бедняки расценивают
как хорошее начинание только для зажиточных. “Новый курс дает
благотворные условия для зажиточных, а бедноте все труднее”. По-
являлись случаи, когда бедняки предлагали свои способы борьбы с
кулаком: “Кулаки нас берут в ежовые рукавицы, а мы будем их стре-
лять”. Главное опасение бедняка заключалось в том, что с измене-
нием политики партия их бросит и сделает ставку на зажиточных.
Середняк ощущал большую нужду. Наблюдалось огромное стремле-
ние укрепить свое хозяйство. Середняк склонялся туда, где ему было
выгодно, поэтому не исключалось, что он пойдет с кулаком. Зажи-
точная часть деревни расценивала новую политику как отступление
партии и стремилось укрепить свое положение, принять участие в
органах местной власти.15 Неудачной оказалась попытка сблизить,
соорганизовать бедноту и середняков. Совместить эти две части кре-
стьянства оказалось крайне сложным делом. Между бедняками и
середняками существовали серьезные противоречия. Противоречия
особенно обострялись в период выдачи продовольственных и прочих
ссуд, при распределении общественных работ, где бедняки пользова-
лись льготами. Резко обострились отношения весной 1925 г, в пери-
од хлебного кризиса, который был чрезвычайно острым В 1 пмбон
ской губернии в марте голодало 32 тыс человек, в мае (Юнес
600 тыс., в июне - 725 тыс. Кризис был вызван позерей п конце 1924
г ярового клина на 70 %, а в начале 1925 г более 70 % и ошмпт
клина. Не хватало хлеба, зерна для посева и для скота.16 Середняки
справедливо выдвигали претензии к властям о неправильном подхо-
де при выделении продовольственных ссуд, оттеснении их от полу-
чения с мотивировкой лучшей их обеспеченности. На этой почве в
деревне шли “целые сражения между бедняками и середняками”.
Середняки указывали на то, что бедняки лодыри, ходят рыбачить,
покупают себе костюмы. Имея хлеб а начале года, они быстро его
проедают, “вместо черного - ели белый и делали покупки, а сейчас
голодают и им оказывается помощь в первую очередь”. То же самое
и с общественными работами. “У середняка есть лошадь, его при-
влекают, у бедняка нет - сиди дома”.17 Середняка беспокоила нечет-
кость понятия “кулак”. Они требовали полной ясности в этом во-
просе. Середняк хотел укрепления своего хозяйства, но одновремен-
но не хотел попасть в “кулаки” со всеми вытекающими последст-
виями. Только к 1925 г. более или менее определились с критериями
хозяйств, что внесло определенное успокоение среди середняков.
Критерии кулацкого (зажиточного) хозяйства устанавливались сле-
дующие: хороший дом, надворные постройки, в избыточном количе-
стве рабочий скот, обрабатывает землю по найму, арендующий зем-
лю, занимается торговлей и скупкой, имеющий предприятия с наем-
ными рабочими на таковых. Середняцкое хозяйство: имеет хату, не-
обходимые постройки, рабочий скот не более потребностей для об-
работки земли, в пределах не выше, как одну голову рабочего скота
на 5 десятин земли, не эксплуатирующий по найму рабочих рук и
земли. Бедняцкое хозяйство: имеющий хату и без хаты, постройку и
одну корову, не имеющий рабочего скота и не имеющий трудоспо-
собных членов семьи до 5 человек.18

Еще одна проблема - ненадежность партийных структур и сла-
бость социальной базы компартии в деревне. Помимо соорганизации
батрачества, беднейшего крестьянства, создания из них противовеса
зажиточной части крестьянства, необходимо было усилить партий-
ное влияние в деревне, для чего требовалось укрепление комячеек.
Деревенские ячейки в своем абсолютном большинстве были недее-
спосэбны. На пленуме Тамбовского губкома РКП в апреле 1925 г.
пришли к неутеши ельному выводу. Деревенские коммунисты живут
и работают, говорилось на пленуме, запасом 1917 - 1919 гг., они не
удовлетворяют крестьян как власть, крестьяне на голову выше пар-
тийцев, гораздо лучше ведут хозяйство. Из деревенских коммунистов
никто не понимает сути новой политики в деревне и не могут по-
нять, так как не привыкли к умственному труду. В связи с разреше-
нием свободы найма батраков и облегчения аренды земли, среди
деревенских коммунистов наблюдается недоумение и растерянность:
‘От нашего коммунизма останутся рожки да ножки”.19 Многие ор-
ганизации проявляли упорство, считая, что “Новый курс” простой
маневр и действовали по старинке, методами нажима и приказа.
Коммунистов не устраивала прежде всего утрата части власти на се-
ле, влияния на население. Не имея возможности открыто саботиро-
вать новую политику, они не проявляли особого старания в ее про-
ведении, надеясь на скорое ее изменение.

Отношение крестьян к коммунистам было в основном негатив-
ным, на то были серьезные основания. Крестьяне видели в комму-
нистах ту силу, которая диктует им условия жизни, силу, которая
требует, изымает, нажимает, грабит и т.д. На Усманской уездной
конференции (Воронежская губерния), проходившей в мае 1925 г.,
был задан вопрос: почему крестьяне не любят коммунистов ? Ответ
был прост. Да, потому, что коммунист берет 5 пудов семссуды, а
бедняку дает 2 пуда, продовольственной помощи берет 2 пуда, а вдо-
ве дает 20 фунтов. Был сделан и правильный вывод: при таком по-
ложении провести лозунг партии в деревне чрезвычайно сложно.20
Обследование, проведенное в Московской волости, Воронежского
уезда в январе-феврале 1925 г. показало удручающую картину со-
стояния деревенских комячеек. Проверяющие констатировали, что в
работе комячеек многое от “военного коммунизма” - грубое обра-
щение с населением, нажим. Состав ячеек наполовину
“никудышный” - проворовавшиеся, опустившиеся, пьяницы, дер-
жиморды, бездельники. Книг не читают, уровень крайне низкий, тем
не менее большинство из них занимали руководящие посты в той
или иной области. Сельским коммунистам было сложно отказаться
от командных методов, деревенские ячейки никогда не были поли-
тической организацией, они всегда были деревенской администра-
цией, привыкшими командовать и управлять. Среди деревенских
коммунистов глубоко укоренилось убеждение, что всякий старатель-
ный хозяин - это враг советской власти. Широко было распростра-
нено мнение, что середняк не может быть другом бедноты, т.к. экс-
плуатирует бедняка, дает плуг, лошадь и берет деньги, а потому надо
организовать бедноту против середняка и кулака. С таким идейным
багажом вряд ли сельские коммунисты могли стать проводниками
нового курса. Руководство партии попыталось рядом мер укрепить
деревенские организации и сделать их работоспособными, поднять
их авторитет. В ноябре 1924 г принимается решение об увеличении
приема крестьян в партию. Но ожидаемого наплыва заявлений о
приеме не последовало. Как отмечалось на Воронежской губернской
партконференции в 1925 г. “некоторые ячейки так себя зарекомен-
довали в глазах населения, что крестьяне не идут в партию. К ним
нет доверия"’.21 Кроме того, встала проблема кого принимать в пар-
тию. В отношении бедняка, батрака поначалу сомнений не было
В отношении же середняка проявлялась осторожность. В нем видели
и;
колеблющуюся часть деревни, отсюда и осторожность. Но вскоре и к
бедняку стали присматриваться более внимательно. В партийных
органах вдруг осознали, что отсутствие хозяйства или его слабость
еше не есть признак преданности советской власти. Тамбовский губ-
ком в апреле 1925 г. подчеркнул: “Не исключено, что бедняк будет
даже хуже середняка, т.к. бедняк, не имеющий своего хозяйства, не
пролетариат, а люмпен-пролетариат. А идет он в партию за должно-
стью, а вступив, может легко повернуть против партии”.22 Таким
образом, сделать партячейки опорой и проводниками “Нового кур-
са" в деревне так и не удалось. Они могли влиять на положение дел
в деревне только административными методами. Малейшее измене
ние курса, ослабление поддержки сверху ввергало деревенских ком
мунистов в панику, порождало апатию и безволие. Во многом имен-
но неспособность сельских партийцев действовать насильственными
средствами, отсутствие авторитета у крестьян обусловили неудачу в
проведении новой политики.

Не оправдались надежды и на создание беспартийного актива
из крестьян, который должен был стать помощником партийных
организаций на селе и социальной опорой властей. Беспартийные
активисты, среди которых были и преданные, и развитые крестьяне
у деревенских коммунистов вызывали антипатию. Они видели, что
беспартийные активисты из числа развитых крестьян пользуются
авторитетом у крестьян, которые находили у них понимание и со-
чувствие. Многие члены партии считали, что у беспартийных нет
большевистской твердости, поэтому население им симпатизирует в
ущерб авторитету членам партии и поэтому всячески препятствовали
и мешали их работе. Основная же масса актива формировалась из
бедняков и батраков, а также середняков, “стоящих на платформе
советской власти”, причем большинство составляли бедняки. Но
опора партии в лице беднейшего крестьянства была весьма шаткой.
Следует принимать во внимание то обстоятельство, что хотя бедняк
в душе и ненавидел кулака, но экономически зависел от последнего,
был слабо развит и поэтому легко попадал под влияние зажиточных
крестьян Работа до формированию актива проходила формально,
собрания с удовольствием занимались только перевыборами в раз-
личные органы и распределением ссуд, кредитов и прочее. Что каса-
ется попыток привлечь батраков, то здесь был полный провал.
В Воронежской губернии не смогли даже выяснить точное число
батраков, они скрывались от учета, не желая портить отношений с
работодателями.

Одновременно в деревне проходил процесс, сужавший и эту,
сомнительную по надежности, социальную базу партии в деревне.
Шло уменьшение бедняцкой части крестьянства. Беднота переходила
в категорию середняков и середняк становился главной фигурой
деревне. К 1927 г. середняки составляли, например, в Воронежской
губернии уоке 37 % всего состава сельсоветов, 40 % всех крестьянских
хозяйств и платили они 56,2 % всех налогов. Существенной была ;
экономическая доля зажиточных. При 7 % йесе, они платили 28 4
налогов. Бедняки, составляя 53 % крестьянских хозяйств, платили
15 4 % всех налогов. Середняки составляли и значительную часть
членов различных объединений: в колхозах - 30,2 с1. в машинных
товариществах - 62 %, в кредитных - 71,3 %.22 Усиление социально-
экономического веса середняков требовало от большевиков уделять
этой категории населения пристальное внимание. Но до конца
НЭПа основная ставка все же делалась на беднейшую часть кресть-
янства, которая в силу объективных причин не могла и не стала ос-
новной социальной опорой компартии в деревне.

Важным направлением в попытках реализации “Нового курса ’
стало оживление деятельности различных экономических объедине-
ний на селе, в первую очередь кооперации. Кооперация, как потре-
бительская, так и кредитная к середине 20-х годов находилась в па-
рализованном состоянии. Так, из 14 проверенных в 1925 г коопера-
тивов Тамбовской губернии “нормально выглядели” 2-3. Остальные
влачили нищенское существование, более половины из них были
просто-напросто разворованы. Из 283 низовых кооперативных объе-
динений 213 были неработоспособны или расхищены. Накладные
расходы в кооперативах были чрезвычайно высоки, цены в 3 раза
превышали рыночные. Крестьяне не доверяли кооперативам и преж-
де всего руководству, которое беззастенчиво использовали средства
кооперации в личных целях. Массовым был невозврат взятых в долг
денег. В Воронежской губернии на 1.02.24 г. было роздано потреби-
тельскими обществами в долг 176 тыс. руб., на 1.02.25 г. - более
1 млн. руб. Более половины этих долгов являлись безнадежными
Основной массой должников являлись члены партии, что крайне
негативно действовало на беспартийных членов кооперации Кресть-
яне видели в кооперации лишь “кормушку” для местных коммуни-
стов. Как повсеместным явлением становилось то, что все члены
правлений, а также служащие должны были кооперативам во много
раз больше, чем их месячный, а иногда и годовой заработок В массе
своей долги образовывались в результате растрат, которые превраща-
лись в долги А долг в свою очередь не выплачивался, поскольку,
якобы, задолжнность с советских работников и членов партии не
взыскивается. Видя это, крестьяне прекращали вносить свой пай.
справедливо полагая, что их деньги пропадут. Воронежский губком
констатировал: ’‘Очень много '‘кооператоров" смотрят на кооператив
как на место где можно безнаказанно поживиться, приобрести кое
что на “черный день” Большие штаты, бесконечные командировки,
траты на извозчиков, гостиницы. Часто правленцы дают в долг сво-
им родственникам и близким знакомым. Крестьяне точно определи-
ли основное назначение кооперативов, как на место, где можно по-
греть руки. На глазах населения новый член правления или вновь
прибывший работник, не имея в начале ни копейки за душой, вдруг
обзаводился крепким хозяйством, при этом кооператив медленно, но
верно” чахнет и погибает”. Не случайно заветной мечтой каждого
сельского коммуниста было попасть в кооператив на любую долж-
ность. “Все члены партии были крайне падки на кооперацию - лип-
ли туда, как к меду. Были случаи, когда комиссия выясняла, почему
вступил в партию, отвечали: думали как партийца определят куда-
нибудь на работу, например, в кооперацию” 24 Не случайно, что в
составе правлений большинства кооперативов Воронежской губер-
нии не было ни одного беспартийного крестьянина, все члены прав-
лений были коммунистами.

Таким образом, попытка создать в деревне противовес частни-
ку зажиточному крестьянину в лице кооперативов следует признать
несостоявшейся. Вместо экономических объединений, способство-
вавших развитию производительных сил деревни, кооперативы пре-
вратились в “кормушку” для местного партийного и советского ап-
парата, вызывая у крестьян законное негодование.

В целом же, можно утверждать, что ни одна из поставленных
социально-политических целей при провозглашении “Нового кур-
са" не были достигнуты Более того, с его началом стали просмат-
риваться тенденции, которые всерьез обеспокоили власти. Первые
же относительно свободные выборы показали всю шаткость позиций
правящей партии в деревне, расхождение интересов основной массы
крестьянства с интересами большевиков. Перевыборы Советов в на-
чале 1925 г. проходили при повышенной активности крестьян И
сразу же они показали всю несостоятельность теоретических конст
рукций разработчиков “Нового курса”. Та самая беднота, на которую
делалась ставка, оказалась малоактивной, больше шла за зажиточ-
ными крестьянами. Середняк же колебался, зачастую не зная, чью
сторону занять. Перевыборы показали свое отношение к коммуни-
стам. Большинству не избранных членов партии отводы давались за
нетактичность, грубость и командный стиль в работе. Эта же ситуа-
ция повторилась и при последующих выборах. Инструктор ЦК ВКП
в июле 1926 г. в своем отчете о поездке в Тамбовскую губернию пи-
сал: “Повторные выборы в деревне показали, что крестьяне сами
хотят сесть в Советы, без коммунистов. Идеологом этого является
кулачество и массы шли за ними. Крестьяне хотели спокойной об-
становки для развития своего хозяйства, но это не означает, что они
принимали советскую власть безоговорочно. Наблюдаются растущие,
консолидирующие требования крестьянства. Нельзя допустить, что-
бы идеологом этих требований выступало кулачество- Беднота самый
пассивный слой деревни" 25 На волне подъема политической актив-
ности, в деревне стала крепнуть идея создания самостоятельных
“крестьянских союзов”. Мотивировка создания таких союзов исхо-
дила из недовольства крестьян советской властью, которая расцени
валась как власть лишь рабочих. “Соввласть устроила жизнь лучше
только для рабочих, а не для крестьян. Раньше сидели на нашей шее
господа, а теперь рабочие”. Среди крестьян было широко распро-
странено мнение, что рабочие организованы в союзы, в силу чего
добились своего и стоят у власти. Рабочие делают лучше только для
себя, поэтому необходимо создать крестьянский союз по примеру
рабочих и с его помощью добиваться своих прав. Попытки создания
союзов активизируются с 1925 г. Так, в 1925 г. в Тамбовской губер -
нии отмечено 5 случаев агитации за крестьянский союз, в 1926 г. - 7
случаев. Цели и задачи союза рассматривались при этом как прямая
защита интересов крестьян. “Союз должен разбирать дела крестьян
совместно с правительством. Союз должен выполнять посредниче-
ские функции между городом и деревней”. То есть, задачи и функ-
циональное назначение союза ясно осознавались крестьянами. Од-
ной из целей союза виделась в провед ении ценовой политики и про-
тиводействии ВКП. “У рабочих профсоюзы и нам нужен союз. Тогда
бы мы диктовали цены городу и вели бы организованную борьбу с
фракциями ВКП(б) и рабочими”. Следует отметить, что несмотря на
присутствие в агитации за союзы политической мотивировки и по-
литических требований (пропорциональное представительство кре-
стьян и рабочих в ВИКах и правительстве организация союзов по
всей стране и участие в выборах, прекращение давления на кресть-
ян), в большинстве случаев все же речь шла о самостоятельных эко-
номических объединениях свободных от государственного принуж-
дения. И такие объединения создавались. Например, в 1924 г в Ва-
луйках Воронежской губернии были созданы три крестьянских
кружка, причем два из них просуществовали до 1927 г Крестьяне
пошли на создание кружков, окончательно разуверившись в сущест-
вующих официальных организациях - потребительское общество,
комитет КОВ, где процветали воровство и бездеятельность. Однако
повсеместного распространения подобного рода кружки не получи-
ли. Не получили по двум причинам. Во-первых, отношение властей
к подобным инициативам. Попытки создания крестьянских объеди-
нений вне партийного контроля расценивались как антисоветские,
как прямая угроза диктатуре пролетариата. Во-вторых, достаточно
осторожное отношение к идее союза многих крестьян не сколько из-
за неприятия самой идеи, сколько из-за боязни репрессий со сторо-
ны властей. Крестьяне учитывали, что подобные организации явля-
ются незаконными и учитывая недавний опыт “военного коммуниз-
ма’ и начального периода НЭПа, предпочитали во избежание острой
реакции властей не испытывать судьбу.

Не устраивало большевиков и развитие ситуации в социально-
экономической сфере. Процессы, проходившие в деревне, явно че
вписывались в их концептуальные установки. Беспокоило, прежде
всего, усиливающаяся тенденция к дальнейшему расслоению дерев-
ни, значительный рост “несоциалистических элементов” в экономи-
ке деревни. Росла аренда земли и сельхозинвенгаря, наем рабочей
силы. Так, в Тамбовской губернии в 1923 г. процент хозяйств, нани-
мающих рабочую силу на срок, составлял всего 0,01 %, а в 1926 г. -
0,79 %. Процент аренды возрос с 13,7 % до 24,9 %. Пугало больше-
виков не только рост экономической мощи части крестьянских хо-
зяйств и рост политической активности различных социальных
групп, но и несостоявшаяся попытка создать в деревне прочную со-
циальную базу в лице беднейшего крестьянства и привлечения на
свою сторону середняка. Беднота пошла “на поводу у кулацких эле-
ментов”, а середняк проявлял “колебания и нерешительность” Не-
благоприятное развитие ситуации в деревне могло привести к само-
му нежелательному, самому опасному развитию событий - созданию
союза кулака с середняком. “Кулак для нас опасен не сам по себе, а
своей ролью по отношению к середняку, - писал Бухарин. - Главная
сила кулака и главная опасность его заключается в возможном блоке
с середняком и в его гегемонии, т.е. его руководящей роли в этом
блоке. И отсюда ... вытекает основная директива для нашей партии:
главное средство борьбы с кулачеством лежит по линии отвоевания
от кулака середняцких слоев крестьянства".26

Не способствовало продолжению “Нового курса” и экономиче-
ское состояние деревни. В конце 1925 - начале 1926'гг. положение
значительной части крестьянства ухудшилось. Крестьяне не смогли
выплатить ссуды, полученные ими в предыдущий год. Выплаты по
ссудам превышали рыночные цены на хлеб. Массовая невыплата
привела к усилению административного нежима. Губкомы получили
указание о принятии жестких мер воздействия для возвращения сем-
ссуды, вплоть до описи имущества. Население испытывало острый
недостаток ржи, в некоторых, районах до 70 % населения питались
исключительно просом. Настроение крестьян резко пошло вниз,
также как и доверие к властям. Налог на 1926 г. принес значитель-
ные льготы беднякам, но вызвал крайнее неудовольствие середняков
и зажиточных, которые стали отказываться брать в аренду землю у
бедняков. Это в свою очередь вызвало сильнейшее беспокойство
бедняков, так как они теряли значительную часть своих дохото-
Крестьяне все <аще стали проводить сравнения между сегодняшним
положением и дореволюционным и оно было не а пользу первою.
“Тогда (до революции) и товару было вдоволь и дешевле он был. Мы
получив землю обрадовались, а теперь увидели, что она не дает и
половины того, чтобы жить в достатке”.

Наконец, можно утверждать, что “Новый курс” большевиками в
долгосрочном плане не рассматривался. Он был вызван конъюнктур-
ными соображениями, когда Деревня и экономика в целом стали
переживать серьезные затруднения. Тогда-то и была призвана на по-
мощь крестьянская инициатива, предоставлена большая экономите
ская свобода и некоторая свобода в выборе местных администрато-
ров, возможность заменить прежних, наиболее скомпрометировав-
ших себя. Но это вовсе не означало отказа от классовой борьбы в
деревне. В высшем партийном руководстве по-прежнему недоверчи-
во относились к крестьянству, видя в нем потенциального политиче-
ского противника. Базовая позиция - кругом враги, опасность вели-
ка, нельзя переступить ту грань, за которой процесс реставрации
капитализма приобретет необратимый характер. Сама логика разви-
тия событий в деревне заставляла власти думать об усилении кон-
троля над ней, в том числе и насильственными мерами. Что же каса-
ется вопроса, почему “Новый курс” продолжался столь короткий
срок, то главная причина видится в том, что для правящей партии
возникла уже в 1925 г. реальная угроза утраты контроля над дерев-
ней. Власти увидели неблагоприятное развитие политической ситуа-
ции на селе, что показали выборы 1925 г., а также неэффективность
мер, предпринимаемых для противодействия и нейтрализации неже-
лательных процессов в деревне.

Все это предопределило начавшуюся с 1926 г. переориентацию с
индивидуального крестьянского хозяйства на коллективизированное.
Вновь поднимается знамя классовой борьбы, вновь формируется
психология .конфронтации и ненависти, противопоставление раз-
личных групп сельского населения друг другу. Политика лавирова-
ния в крестьянском вопросе оказалась несостоятельной. “Новый
курс” стал несовместим с идеологической доктриной большевиков,
которая постоянно напоминала об опасности, исходящей от индиви-
дуального крестьянского хозяйства. В конечном итоге это и стало
главной причиной отказа от “Нового курса” Недолгий гражданский
мир сменяет ожесточенная классовая (Зорьба.

Примечания

1	Ленин В И. ПСС. Т 42 .
2	Центр документации новейшей истории Тамбовской области
(ЦДНИТО). Ф 840. On. 1. Д. 1994. Л. 68.

3	Там же. Д. 1809 Л. 22.

4	Центр документации новейшей истории Воронежской области
(ЦДНИВО). Ф 1. On. 1. Д. 710. Л. 3 - 5.

5	Двенадцатый съезд РКП (б). 17-25 апреля 1923 года: Стеногр.
отчет. М.. 1923. С. 424.

6	ЦДНИВО. Ф. 1. On. 1. Д. 467. Л. 32.

7	ЦДНИТО. Ф. 810. On. 1. Д. 2230. Л. 63.

8	ЦДНИВО. Ф. L On. 1. Д. 536. Л. 120.

’	Там же. Д. 390. Л. 49.

10	Бухарин Н. И. Избранные произведения. М., 1988. С. 94.

11	Там же. С. 79.

12	Там же. С. 82.

13	Там же. С. 135.

»4	Там же С. 145.

13	ЦДНИВО. Ф. 1. On. 1. Д. 1119. Л. 45 - 46.

w ЦДНИТО. Ф. 840. On. 1. Д. 2034. Л. 19.

17	Там же. Д. 2654. Л. 61.

1”	ЦДНИВО. Ф. 1. On. 1. Д. 1137. Л. 3 - 5.

»	ЦДНИТО. Ф. 840. On. 1. Д. 2645. Л. 51.

»	ЦДНИВО. Ф. 1. On. 1. Д. 1200. Л. 6.

Там же. Д. 1078. Л. 117.

22	ЦДНИТО. Ф. 840. On. 1. Д. 2645. Л. 50.

23	ЦДНИВО Ф. 1. On. 1. Д. 1679. Л. 5 - 10.

2<	Там же. Ф. 9. On. 1. Д. 4. Л. 193.

23	ЦДНИТО. Ф. 840. On. 1. Д. 3012. Л. 4 - 7.

26	Бухарин Н. И. Избранные произведения. М., 1988. С. 25, 32,
54

МАССОВАЯ РАБОТА КОМСОМОЛА
В ЦЕНТРАЛЬНО-ЧЕРНОЗЕМНОЙ ДЕРЕВНЕ В ГОДЫ НЭПА

А. А. Слезав

Программа комсомола провозглашала: “уничтожение безгра-
мотности (азбучной) среди членов союза и всей молодежи, а также
помощь государственным организациям в деле насаждения грамот-
ности среди взрослого населения является первой боевой задачей
РКСМ” 1 Комсомольцы работали руководителями школ и пунктов
ликвидации безграмотности. Летом 1921 г. активное участие в лик-
видации неграмотности в Центральном Черноземье принимало око-
ло 300 человек.2 Они учили грамоте не только комсомольцев, но и
беспартийных-крестьян, многие из которых, особенно старшего воз-
раста, неохотно садились за букварь. Преодолеть предубеждения кре-
стьян были призваны широкие агитационные кампании. При этом
агитация комсомольцев имела идеологичейсий характер. Типичный
лозунг: “Буржуи все грамотны, поэтому трудно их победить. Ну-ка,
садись за букварь !”3 Но объективно в этом случае деятельность ком-
сомольцев служила не столько партийным, сколько общенациональ-
ным интересам.

В конце 1923 г. было создано добровольное общество “Долой
неграмотность” (ОДН). В Воронежской губернии на 1 января 1925 г.
членами общества состояло около половины деревенских комсо-
мольцев,4 но среди них было много “бумажных” членов, участие в
работе общества которых сводилось к уплате членских взносов.5
Плановые задания по ликбезу комсомольскими организациями не
выполнялись. В Тамбовской губернии план по ликвидации негра-
мотности в 1923 - 1924 учебном году был выполнен лишь на 31 %, в
следующем - на 22,9 %.6 Среди призывников 1902 и 1903 годов рож-
дения было 10,5 тыс. неграмотных.7 Обязательства принимались,
явно не учитывая реальных условий их выполнения. Далеко не все
комсомольцы обладали нужными в этом деле педагогическими спо-
собностями. Слаба была материальная база, не хватало карандашей,
бумаги, не могли найти нужную книгу. Ко второй половине 20-х го-
дов трудности в работе по ликвидации безграмотности значительно
снизили ее активность. С 1926 г. уменьшается численность комсо-
мольцев в ОДН: в губерниях Центрального Черноземья в нем оста-
валось всего по несколько сотен комсомольцев.8

Это однако не означает, что во второй половине 20-х годов
комсомольцы не участвовали в ликвидации безграмотности. По
инициативе комсомольцев Козловского уезда в 1926 г. было органи-
зовано 6 пунктов ликвидации безграмотности. Чтобы содержать их,
комсомольцы устраивали воскресники, работали сверхурочно.9
В Бутырской волости Липецкого уезда комсомольцы вовлекли в
ликбез 115 человек.10 Во многих населенных пунктах были комсо-
мольцы, которые обучили грамоте более чем по 70 человек. Почти
две трети изб-читален Центрального Черноземья возглавляли комсо-
мольцы.11

С середины 20-х годов комсомольские организации стали при-
нимать участие а пропаганде сельскохозяйственных и технических
знаний. В 1925 г. при комсомольских ячейках Центрального Черно-
земья действовало 438 сельскохозяйственных кружков, в которых
занималось 10 тысяч человек.12 В 1927 г. в 1008 сельскохозяйствен-
ных кружках занималось 20 552 человека.13
Когда комсомольцы выступали как созидающая сила население
в основном одобрительно отзывалось об их деятельности. В 1926 г.,
например, крестьяне охотно помогли в ремонте дорог комсомольцам
сел Новая Маловатка, Бурляевка, Средний Икорец, Кирпичное Во-
ронежской губернии.14

В России очень велик был авторитет печатной) слова. Учитывая
это, комсомол с первых лет своего существования развивал комсо-
мольскую печать. Хотя ее главной целью было политическое про-
свещение, привлечение юношей и девушек непосредственно к со-
трудничеству в печати в известной мере развивало и эстетические
вкусы молодежи, расширяло круг их знаний. Создавались газетно-
литературные кружки. В рамках такого кружка в Кирсановском уезде
Тамбовской губернии в каждой волостной организации действовали
корреспондентские посты, которые еженедельно присылали редкол-
легии “Уголка юного коммунара”, при местной партийной газете,
статьи и зДМетки о работе организации, о настроениях молодежи, о
всем интересном. В то же время члены кружка следили за сохранно-
стью газет, использованием книг, пропагандировали их, устраивали
совместные чтения и обсуждение прочитанного. Создавались специ-
альные агитплакаты из газетных вырезок. Кружок издавал стенную
газету.15 В селе Дмитряшевке Воронежской губернии комсомольцы
организовали общество любителей газеты, устраивали чтение и об-
суждение статей, занимались подпиской на периодические изда-
ния.16

После того, как XIII съезд РКП(б) назвал стенгазету важнейшей
формой комсомольской работы,17 бурно росла сеть стенных газет.
Сохранившиеся экземпляры стенгазет, склеенные и7 нескольких не-
стандартных листов, обычно не отличались литературным мастерст-
вом их авторов. Но в условиях массовой неграмотности, недоступно-
сти для многих печатных изданий они привлекали внимание. Осо-
бым успехом пользовались т.н. “ильичевки”, заметки в которых еже-
дневно обновлялись. Выходили рукописные журналы. Рассказать о
том, что считали важным, комсомольцы стремились интересно. Рас-
пространена была т^кая форма работы, как “живая газета”. Ее вы-
пуски представляли собой своеобразные театрализованные коммен-
тарии к публикациям газет и журналов, докладам комсомольцев.

Как и партийная печать, комсомольские издания отличались
бескомпромисностью суждений, лозунговостью и обилием цитат.
Можно встретить очень много перепечаток из других изданий, от-
кровенных компиляций. И все же наличие своих органов печати
сыграло большую роль в развитии творчества, самодеятельности
сельской молодежи. Десятки известных в будущем поэтов, прозаи-
ков, журналистов первые пробы пера сделали в стенгазетах.
Уделялось внимание пропаганде книги. Комсомольцы-
книгоноши продавали книги, проникая в весьма далекие от города
места. Иногда это напоминало театральные зрелища: например, про-
давая медицинскую литературу, комсомольцы наряжались врачами.
Именно комсомольцы составили ядро работников библиотек-
передвижек, 32 % библиотек-передвижек организовали комсомоль-
ские ячейки.18 В 1923 - 1926 гг. число библиотек-передвижек увели-
чилось с 2 300 до 25 600,19 в чем немалая заслуга комсомола. Книга
становилась доступнее сельскому населению.

Комсомол пытался включить в сферу своей деятельности самые
разные области жизни. Так, пользовались популярностью экскурсии.
Сельские комсомольцы чаще всего посещали промышленные пред-
приятия. Молодые сельчане Россошанского уезда, например, в
1927 г. посетили несколько заводов Воронежа.20 Городские комсо-
мольцы, проводя экскурсии, походы, нередко помогали сельским в
уборке урожая.

Перед комсомольцами ставились задачи быть лучшими во всех
сферах жизни.' “Союз коммунистической молодежи должен быть
ударной группой, которая во всякой работе оказывает свою помощь,
проявляет свою инициативу, свой почин,” - это одно из ключевых
положений программной речи В. И. Ленина на III съезде РКСМ.21
Но не всегда результаты работы были такими, на какие рассчитывал
комсомол. Быть идеальным во всех сферах жизни невозможно. Ком-
сомольцы физически не могли одновременно активно участвовать в
работе нескольких общественных организаций, лучше всех трудиться
и учиться, интересно организовывать отдых молодежи. Крестьяне же
помнили конкретные обязательства в конкретном направлении рабо-
ты комсомола, следили за результатами их выполнения. Успехи во
внутрисоюзной работе комсомола их обычно не интересовали. Если
результаты расходились с обещаниями, авторитет комсомола, конеч-
но, понижался. Это отражалось на результатах выборов в Советы.

Для сельских комсомольцев Тамбовской губернии особенно не-
утешительными были итоги выборов в Советы в 1925 г. Если в 1924
г. в сельсоветы было избрано 1014 комсомольцев, то в 1925 г. - 446.22
В Курской губернии на уездные съезды Советов не избрали ни одно-
го комсомольца.23 Резкое сокращение комсомольцев в Советах в
1925 г. было характерно для всей страны. Н. Чаплин, анализируя
итоги первых выборов, справедливо заметил, что крестьяне вспом-
нили “все грехи”; и антирелигиозную пропаганду комсомола, и ад-
министрирование в Советах, и слабое внимание к> сельскохозяйст-
венным нуждам села.24

С середины 20-х годов официальные органы вынуждены были
образцовость комсомольца видеть прежде всего в примерном труде.
Курская губернская конференция РЛКСМ даже выдвинула лозунг
“Каждый комсомолец в деревне обязан и должен быть культурным
крестьянином, ведущим свое хозяйство”.25 Но многие комсомольцы
вовсе не представляли свое будущее в крестьянском труде. Вступле-
ние в комсомол они рассматривали как возможность избежать этого.
В 1925 г. среди комсомольцев было всего 8 % ведущих самостоятель-
ное хозяйство.26 К этому времени уже сложились взгляды на роль
комсомольца, особенно активиста, как на человека, который выпол-
няет обязанности чиновника, контролера, агитатора, а физической
работой занимается -только выполняя временные комсомольские
поручения. Регулярные призывы партии к комсомольцам участвовать
в кампаниях типа хлебозаготовок, борьбы с бюрократизмом и т.п.
укрепляли эти стереотипы, несмотря на раздающиеся одновременно
призывы к комсомольцам лучше всех учиться и работать.

Когда крепких крестьян спрашивали, состоят ли их дети в пар-
тии или комсомоле, те недоуменно отвечали: “Мои дети живут тя-
желым трудом, а в комсомол идут одни бездельники”.27 Инструкторы
Воронежского губкома РКП(б), готовя в 1925 г. материал к пленуму,
констатировали, что большинство середняков считают: ’’Как в ком-
сомол попал - так лодырь”.28 “Часто парень вместо работы (на поко-
се или севе) отправляется в клуб или на собрание,” - говорилось в
сводке-обзоре ЦК ВЛКСМ в 1926 г.29 В постановлении пленума Во-
ронежского губкома партии, состоявшегося в начале 1926 года, отме-
чались “настроения в форме отлынивания при вступлении в КСМ от
работы в своем хозяйстве, лодырничестве и Т.П.”.30 Сказанное ни в
коей мере не отрицает случаев ударной работы комсомольцев. Пока-
зывая всем пример во время субботнике» и Т.п., комсомольцы оту-
чались видеть в труде необходимое повседневное занятие. Физиче-
ский труд, особенно крестьянский, становился для молодежи непре-
стижным.

Если крестьянство приветствовало отход от чрезвычайщины
комсомол новую экономическую политику воспринял негативно. В
программах полит кружков НЭП рассматривался, как вынужденная
необходимость на пути к социализму, как этап к мировой пролетар-
ской революции. “Даже известная Часть союзного актива считала,
что НЭП - временная, недолгая мера”, - отмечал П. Смородин на II
Всероссийской комсомольской конференции,31 подавая это как не-
достаток в работе комсомола. Однако в первые годы НЭПа это мне-
ние было чуть ли не общепринятым в партии и КСМ. С середины
20-х годов, когда любая, даже косвенная критика официального кур-
са была самоубийственна, мы уже не видим открытых выступлений
комсомольцев прочив НЭПа, Однако, не можем утверждать, что
комсомольцы стали активными проводниками идей НЭПа в жизнь
Более заметны были как раз антинэповские методы деятельное я
комсомола. А из резолюций комсомольских собраний и уезднык и
губернских конференций понятие “НЭП” просто-напросто посте-
пенно исчезало.

Увлеченная |гдеей мировой революции, молодежь вырабатыг ала
поистине фантастические проекты. Устав международного универ-
сального коллектива “Новый мир” своей конечной целью преду-
сматривал создание “единого международного бесклассового обще-
ства трудящихся и единого мирового социалистического хозяйства”.
Григорий Алексеенко из Митропольской волости Курской губернии
считал, что обобществить надо даже жилище, вместо семьи должна
существовать “укрупненная товарищеская семья - община”.32
В 1924 г. сельскохозяйственный коллектив “Зеленый гай” (зачаток
“Нового мира”) был ликвидирован за “полный развал работы”.33
Ужасающую картину быта в коммуне “Долгих и Селитренников"
Ливенского уезда нарисовал в феврале 1928 г. журнал
“Большевистское дело” Орловского губкома партии: Она в домах
разбиты, двери не прикрываются, скот грязный, некормленный, хра-
нение машин бесхозяйственное.34

Уравнительные тенденции в молодежных коммунах, коллектив-
ных огородах и т.п. неминуемо приводили эти хозяйства к краху,
понижали авторитет сельского труда в глазах молодежи. Показатель-
но, что никто из членов знаменитой в Тамбовской губернии Оржев-
ской школы-коммуны после прекращения ее деятельности не стал
крестьянином.

Секретарь Тамбовского губернского комитета Н. Лунин и на VI
съезде, и на IV конференции комсомола отмечал, что сложно про-
вести грань между хорошим комсомольцем - примерным хозяином и
кулаком.35 Многие комсомольцы любого “хозяйчика” старались уб-
рать с дороги к светлому будущему. Возвращение к чрезвычайщине
зимой 1927 - 1928 гг. создавало предпосылки для этого. В начале
1928 г. главным делом комсомольцев стало участие в хлебозаготови-
тельной кампании. Наиболее активно проявляли в ней себя те, для
которых комсомольская работа стала профессией. Чем ниже был
“ранг” комсомольца, тем с большим недоумением воспринимал он
новые лозунги. Многие комсомольцы не могли понять, почем) им
самим надо сдавать “излишки”, почему на сей раз нет льгот для них.
Некоторые приняли хлебозаготовки за очередную агиткампанию, где
все можно “принять к сведению”. Но были и такие, которые в но-
вых чрезвычайных мерах видели образец бесчестия в политике Це-
лые группы комсомольцев подавали коллективные заявления с про-
тестами против антикрестьянской политики
Но подавляющее большинство комсомольских активистов стре-
милось немедленно изменить складывающийся веками образ жизни
Методы ликвидации “Пережитков прошлого” выбирались разнооб-
разные: от репрессивных до наивно-комических. В 1921 г. в Богучар-
ском уезде Воронежской губернии применялся самосуд: ячейки са-
мочинно расстреливали мелких воров-членов РКСМ.36 В Козлов-
ском уезд? Тамбовской губернии в феврале 1922 г. решили порочь
тех, кто использует в своем лексиконе нецензурные выражения.57
В Грайворонском уезде Курской губернии Борисовская ячейка за-
претила комсомольцам до 18 лет курить.38 Из развлечений ценными
комсомольцы признавали те, которые можно было модернизировать
приспособить для коммунистической пропаганды- Сельские поси
делки и вечеринки совмещали с лекциями и читками. Даже перед
комсомольскими свадьбами ставили политические цели. 23 февраля
1922 г. курская газета ‘ Гочос Рабоче-Крестьянской молодежи” пове-
дала об одной из них. Свадьба представляла из себя “вечер, на кото-
ром сперва был сделан доклад о роли женщины в государстве, после
чего Молодежь занялась политиграми. Все приготовленное к вечеру
было пожертвовано голодающим”.

Комсомол стремился, чтобы сельская молодежь вкладывала
только новое, советское содержание в частушки. Комсомольски
поэты специально сочиняли частушки, объявляемые народными, их
печатали молодежные газеты, губернские и уездные комитеты ком-
сомола рассылали их тексты в сельские ячейки вместе с циркуляра-
ми Но молодые крестьяне продолжали петь и неофициэзные час-
тушки, подчас очень неугодные власти. В них они, например, заяв-
ляли, что “через вас, коммунисты, люди стали сграшные” 39 Впро-
чем, это скорее всего исключение из правила. Народные частушки,
игры, обычаи были в большинстве своем неполитизированными
Комсомольцы же в своем творчестве практически игнорировали та-
кие темы, как любовь, красота родного края и т.п. Их место занима-
ли такие понятия, как “любовь к партии’, “вера в коммунизм”,
“классовая ненависть”.

Сформировавшие мировоззрение в период военного коммуниз-
ма, как бы по эстафете передавали свой взгляд на жизнь: “Только
после полной свободы над всеми оставшимися гадами мы сможем
спокойно начать наше мирное строительство”. Многие комсомольцы
жили с тоской по временам гражданской войны и потому, что там
все было просто и ясно: приказ - исполнение. “Теперь больше чем
когда-либо нам нужны администраторы, революционеры, беззавет-
ные борцы за новую жизнь,” - говорил на первом съезде РКСМ де-
легат из Борисоглебска Матвей Арш.40 В 1923 г. на XII партконфе-
ренции Курской губернии ставилась та же задача - воспитание
“командиров РКСМ”.41 Среди деревенских коммунистов и комсо-
мольцев можно было услышать такие восклицания: “Эх, кабы на
один денек дали бы нам 18-й год. Мы бы показали им НЭП” 42

Находясь с детских лет фактически на военном положении, жи-
вя приказами, комсомольцы, не имея достаточного жизненного опы-
та и образования, были по существу лишены возможности развивать
самостоятельность мышления. Нехватка культуры, дефицит умений
компенсировать избытком самолюбия, самомнения, чванства, поис-
ками всевозможных врагов и дореволюционных причин современ-
ных недостатков.

Вмешательство комсомола распространялось на чисто личные
проблемы. Комсомольские организации брали на себя право назы-
вать ребенка, родившегося в комсомольской семье. На собраниях
решались вопросы о разрешении членам союза вступать в (фак.
В основу семьи предписывалось закладывать “идеологическую лю-
бовь”. Зачастую комсомольцы рассуждали: “Если комсомолец не
нашел себе невесты в своей ячейке или рядом в деревне, то он дол-
жен обязательно просить уком, который бму и пришлет жену”.43 До-
ходило др того, что женившихся На беспартийных исключали из
комсомола.44 А. А. Сольц на одной из встреч с молодыми коммуни-
стами говорил: “Сближение с членом враждебного нам лагеря, когда
мы являемся господствующим классом, - это должно встречать такое
общественное осуждение, что человек должен 30 раз подумать, пре-
жде чем решиться взять жену из чужого класса”.45 Проблема
“одевичивания” комсомола некоторыми выводилась именно из
трудностей в обеспечении комсомольцев классовоблизкими невеста-
ми.

В комсомольской прессе можно было увидеть лозунги типа
“Динамит под старый быт !”, “За коллективизацию быта !” и т.п.
Однако о том, какими должны быть новый быт, новая семья, ком-
сомольцы четкого представления не имели Направление их нова-
торства определялось культурным уровнем местных партийных и
комсомольских лидеров.

Одни считали, что должно отмереть само понятие “женская
верность”, объявляя мещанством сдержанность в половых отноше-
ниях, пропагандировали теорию безлюбовности (любовь для них
только физиологический процесс, вызванный необходимостью удов-
летворять чувство половой потребности), призывали заменить брак,
как закабаление женщины, союзом двух, а иногда даже использовали
власть выборных комсомольских органов для организации пьяных
оргий.

Одновременно другие группы комсомольцев разворачивали
борьбу с “'головой распущенностью”, объявляя ее “контрреволюцией
в быту”. Раздавались призывы вместо секса заниматься спортом, об-
виваться холодной водой, создавались даже специальные организа-
ции, ставившие целью борьбу с “жеребячьей идеологией”.

Общее у сторонников “теории безлюбовности” и борцов с
“половой распущенностью” - их беспардонное вмешательство в лич-
ную жизнь юношей и девушек, стремление полностью подчинить
личное общественному, регламентировать все, без исключения, сфе-
ры жизни комсомольцев, изменить уже существующие традиции.
Одновременное существование в комсомоле двух идеалов поведения
в интимной сфере приводило к тому, что если комсомолка “вела
себя скромно, то говорили, что она пропитана буржуазными пред-
рассудками и что у нее индивидуалистическое настроение, если на-
чинала свободно вести себя, то ее приравнивали к проститутке”.46
Под воспитанием комсомолок понимался отказ от косметики, мод-
ных причесок. Скверными, интеллигентскими, мещанскими, буржу-
азными, вредными, нэпмановскими и т.п. привычками называли
комсомольцы стремления молодежи выглядеть красиво.

Намерения же упростить, “пролетаризировать” комсомольский
быт оборачивалось тем, что девушки, вступив в комсомол, начинали
курить, хулиганить.*7 Целые комсомольские ячейки занимались
пьянством и развратом.48 Даже защиту экономических интересов
молодежи иногда комсомольцы осуществляли путем хулиганских
выходок. В 1925 г., например, комсомольцы Мучкапской волости,
узнав, что хозяин маслобойки не застраховал молодого рабочего,
просто-напросто избили “обидчика пролетариата”.49 “Разозлили
обывателя,” - этим комсомольцы даже гордились. Однако злость
крестьян выливалась иногда не просто в острые конфликты с ком-
сомольцами, а в трагические события. В 1926 г. в с. Макаровка Там-
бовской губернии крестьянами был убит комсомолец за воровство.
“Из уголовных преступлений, совершаемых комсомольцами, наи-
большее количество падает нА мелкие кражи, что в деревне приводит
к болезненным конфликтам между населением и членами союза,” -
говорилось в сводке-обзоре ЦК ВЛКСМ, где сообщалось об убийст-
ве комсомольца.50 С воровством в комсомоле боролись. Однако в
воровстве, хулиганстве и Т.п. предпочитали видеть опять же
“пережитки прошлого”: это, мол, наследственное от проклятого цар-
ского режима. Нам же представляется, что одна из причин кроется
как раз в отчуждении от традиционных нравственных норм россий-
ского общества. Для большинства населения и те действия, что в
комсомоле считались хорошими, были неприемлемы, не соответст-
вовали их ценностным ориентациям. Справедливо отмечал Воро-
нежский губке м РКСМ в 1922 г., что каждый комсомолец “уже от-
решился от старых ценностей, старой морали и проч. И это-то и
создает разгульное веселье молодежи”.51 Выдающийся рос..,
философ С. Л. Франк писал о революционных мечтателях ' -,м
пламеннее их вера в определенный идеал, тем более незыблем авт
ритет этого идеала, тем более слепо и жестоко они калечат и разр\
шают жизнь. Ибо ненависть к злу превращается в ненависть ко все г
живой жизни, которую не удается втиснуть в рамки “идеала”.52

Комсомольцы упоминавшейся уже школы-коммуны в с. Оржев-
ке временами хорошо показывали себя в труде на поле или в живот-
новодстве. Но крестьяне относились к ним недружелюбно. Не вызы-
вали уважения случаи хулиганства. Уком РКСМ отмечал в 1922 г.,
что комсомольская ячейка Оржевки “замкнулась в школьной скор-
лупе, работу среди крестьянской молодежи не ведет”.53 Больше всего
возмущение у коренных жителей Оржевки вызывало то, что комсо-
мольцы заняли здания мужского монастыря, используя их и для хо-
зяйственных нужд. Монастырь оставил добрую память своей благо-
творительной деятельностью. Он содержал приют для детей, церков-
ную школу, больницу. При монастыре находился родник великому-
ченицы Варвары, пещеры, свято чтимы верующими. Деятельность
комсомольцев представлялась оржевцам святотатством.

“Коммунизирование” церковных сооружений, приспособление
их под нужды комсомольского строительства было одним из направ-
лений антирелигиозной работы комсомола. В первые годы НЭПа
комсомол стал по существу ударной силой коммунистического похо-
да против церкви. Наиболее распространенными формами антирели-
гиозной деятельности комсомола были т.н. комсомольское рождест-
во и антипасха. План проведения комсомольского рождества в Ниж-
недевицком уезде Воронежской губернии предусматривал лекцию
“Языческое происхождение рождества Христова” (лектор должен
был появиться в одеянии халдейского жреца), пляски и фейерверк у
церкви, параллельно жертвоприношению языческую пляску'”.54 От-
читываясь перед ЦК комсомола о проведении комсомольского рож-
дества, Курский губком РКСМ как положительный факт отмечал,
что это ‘ вызывало злобу среди об’двателей, стариков и отсталых ре-
лигиозных слоев населения”. Губком считал, что “такое положение
вполне нормально и нашим организациям удалось провести своего
рода классовое расслоение среди населения”.55

После такого празднования комсомолом рождества хлынул по-
ток жалоб от крестьян. В пре дверии пасхи 1923 г. ЦК РКП (б) был
вынужден принять инструкцию “Об антирелигиозной кампании во
время пасхи”, где предписывалось “перенести центр тяжести на на-
учное объяснение происхождения религиозных праздников”.56 Ос-
новными формами научно-атеистической пропаганды провозглаша-
лись лекции, тематические вечера, коллективные читки и беседы.
выступления в печати. Но и на лекциях, диспутах, в публикациях
религия и церковь по-прежнему представлялись мракобесием, про
сто “контрой”. К роли Пропагандистов атеизма комсомольцы были
не готовы. Сказывалась необразованность. Характерен пример
В циркуляре Воронежского губкома комсомола говорилось: “Раньше
верования назывались айомизм” Пока циркуляр размножался и до-
шел до сельских ячеек, получилось “Раньше люди веровали в ано
низм”. Так и в докладах звучало.57

Не имея необходимых знаний и умений для цивилизованнс
пропаганды атеизма, но твердо усвоив, что при коммунизме религии
места нет, комсомольцы все чаще в виде решающих аргументов ис
пользовали физическую силу. Заходя в церкви, они старались разо-
злить прихожан, спровоцировать на конфликты: курили, не снимали
фуражек, грызли семечки и т.п. Комсомольцы Ваковской ячейки
Моршанского уезда, надев маски, сломали деревенскую часовеньку и
выбросили ее в колодец.58 В Опъяской волости комсомольцы уст-
раивали принародные сжигания икон.59 В Урицкой волости Орлов
ской губернии комсомольцы организовали во время богослужения
под окнами храма хоровое исполнение песен типа “Долой, долой
монахов J”.60

Во многом показательны лозунги, применяемые в комсомоль
ских плакатах и стенгазетах: “Религия - мировоззрение дикарей
“Вера мудрость дураков”, “Христос воскрес - это лозунг, которым
буржуазия угнетала трудящихся”, “Исповедь спасает не трудящихся,
а эксплуататоров от натиска угнетенных”, “От иконы к баррикадам
путь революции”, “Убирай комнату, покупай обнову и подарки не к
поповскому празднику пасхи, а к празднику трудящихся 1 мая” и
т.п.

Вульгарную по своим методам антирелигиозную пропаганду
..приветствовали не все комсомольцы, были и коммунисты, осуж-
дающие разгул комсомольских выходок против верующих Однако
решительных мер, пресекающих хулиганские выходки комсомольцев,
не принималось. Сами коммунисты тоже не имели навыков научной
пропаганды атеизма. Критика подшефных носила характер очеред-
ной кампании. В 192- г. она активизировалась после апрельского
заявления И. В. Сталина: “Командование в деревне, бесчинства во
время выборов в Советы, попытки подменить партийные, коопера
тивные и советские организации, хулиганские выходки при так на
зываемой антирелигиозной пропаганде - все это должно быть от-
брошено и ликвидировано немедля, как нечто порочащее знамя
комсомола и совершенно недостойное звания комсомольца”.61 Ду-
мается, справедливо мнение, что это была политика заигрывания с
крестьянством.62
В 1927 г. на XV съезде ВКП(б) Сталин уже делает акцент на
противоположном: ’‘У нас имеется еще такой минус, как ослабление
антирелигиозной борьбы”.63 Немного раньше прозвучал его призыв
“довести до конца тело ликвидации реакционного духовенства 64
И теперь уже комсомольцев чаще критиковали за примиренческое
отношение к религии, хотя критики они по-прежнему заслуживали
прежде всего за неумелые выступления против религии, запугивание
верующих, устройство диспутов силами неподготовленных комсо-
мольцев, антипасхи. То, что все это имело место и в конце НЭПа.
подтверждают документы агитпроса ЦК ВЛКСМ.65

Неудачи в массовой работе комсомола компенсировались вве-
дением льгот для комсомольцев. В январе 1927 г. А В. Луначарский
с прямотой заявлял, что действовало правило “хороший комсомс ец
- значит в институт примут”.66 Значительно легче было устроиться
комсомольцу и на работу. Неслучайно губернским контрольным
парткомиссиям приходилось заниматься делами юношей, которые,
чтобы получить работу, объявляли себя членами комсомола, таковы-
ми не являясь. Члены комитетов комсомола получали отсрочки от
призыва в армию. Даже для того, чтобы заниматься спортом, надо
было вступить в комсомол. Союз служил как бы первой ступенькой
для восхождения на любую социальную вершину того времени. Ка-
залось бы: чтобы жить лучше, надо просто серьезно заниматься лю-
бимым делом,, проявлять настойчивость и трудолюбие. Но это не
так. Увеличивая свое благосостояние без комсомольско-партийного
пропуска ты туг же попадал в разряд “мелких хозяйчиков”,
“антисоциалистических элементов” и т.п. Вступление в комсомол в
годы НЭПа более-менее обеспечивало гарантии от преследований за
непролетарское социальное происхождение. Особенно для сельского
парня, мечтавшего об образовании, просто переезде в город, важно
было заполучить пропуск в виде комсомольского билета.

Привилегии в комсомоле вызывали не только желание вступить
в него, но и раздражение “беспартийных”. Показательно письмо,
опубликованное в 1927 г. с подписью “Гр. Намворб”. Автор подчер-
кивает; "Почему десятки парней и девушек с непочатым краем
энергии способностей, талантов стоят в стороне (от комсомола А.
С ' Да потому, что строители прекраснейшего здания социализма в
большинстве своем кладут кирпичики постройки к себе в карман” .67

Н И. Бухарин признавал на VII съезде комсомола: “У нас ведь
очень часто бывает так. что простой обыватель, если что-нибудь со-
вершит, так мы его обязательно уловим и к ногтю возьмем, а если
наделает гадость коммунист, сплошь и рядом, пролезет через пар-
тийную организацию и от суда уйдет. Так как наша партия господ-
ствует в стране и так как наша форма власти есть форма диктатор-
ской власти, то, конечно, у коммунистов не совсем высокой пробы
имеется очень большое искушение использовать это положение и в
случае чего выйти сухим из воды”.68 Комсомольская и партийная
принадлежность плюс пролетарское происхождение создавали час-
тичный иммунитет к наказаниям, благодаря чему в комсомольцах
укреплялась психология вседозволенности

Массовая работа комсомола была для него не столько инстру-
ментом завоевания авторитета среди населения, сколько возможно-
стью пропагандировать и проводить в жизнь политику коммунисти-
ческой партии. От авторитета среди населения почти не зависела
роль комсомола в политической системе Большее или меньшее ко-
личество комсомольцев, как и коммунистов в Советах, практически
не сказывалось на роли комсомола, Советы всегда были обязаны
проводить в жизнь политическую линию партии. При отсутствии
механизмов демократического волеизъявления народа влияние ком-
сомола зависело больше от близости к коммунистической партии,
укрепления монопольного положения комсомола в молодежном
движении, введения льгот для членов союза. Только в таких услови-
ях стал возможным феномен комсомола: совмещение его узкой по-
литической ориентации и массовости. Ведя работу среди населения,
комсомол действовал как государственная организация: участвовал в
акциях по изъятию хлеба, проводил в жизнь государственную про-
грамму ликвидации неграмотности, ведал допризывной подготовкой
молодежи к армейской службе, был ударной силой в противоборстве
власти с церковью.

По существу по-прежнему применялись все те же военно-
коммунистические методы времен гражданской войны, только те-
перь члены коммунистического союза молодежи “бросились на про-
рыв” на культурном и хозяйственном фронтах.

Массовая работа комсомола состояла из ряда кампаний, цели
которых часто противоречили друг другу. Кампанейский характер
массовой работы приводил к тому, что комсомольцы, уделяя при-
стальное внимание какому-то направлению работы, о других иногда
забывали вообще.

Громадный энтузиазм молодежи, уверовавшей в коммунистиче-
ские лозунги, применялся практически на всех участках социалисти-
ческого строительства. Зачастую и на отношения с крестьянами пе-
реносился командный стиль, использовалась сила, данная комсомо-
лу, как помощнику коммунистической партии. Важнейшей функци-
ей комсомола стала регламентация жизни молодежи Отбрасывая на
“свалку истории” обычаи русского народа, разрушая традиционный
уклад жизни, комсомольцы вызывали негативное отношение к ним.
Пытаясь “осчастливить” собственный народ, в процессе комму- -
нистического строительства комсомольцы вместе с коммунистами
делали немало и хорошего, нельзя представлять их деятельность
лишь как симбиоз черных устремлений ц страшных дел. Но при
этом не бралось во внимание, хотят ли те, кого стремятся осчастли-
вить, этого “счастья”. Вера в свою непререкаемую правоту была
присуща комсомольцам во всех их начинаниях. Ломались не только
традиции, но и судьбы как крестьян, так и самих комсомольцев.
Вместе с возвышением коммунистического аскетизма обесценива-
лись человеческие жизни, рассматриваемые как подсобный материал
коммунистического строительства,

Деятельность комсомола стала одним из факторов раскрестья-
нивания России. Именно в лице комсомольских активистов, ото-
рванных от крестьянского хозяйства, но пользующихся бедняцко-
батрацким происхождением, мы увидим потом наиболее рьяных сто-
ронников сплошной коллективизации. При этом заметим, что в соз-
даваемых колхозах большинство из них представляли себя за столом
учетчика, а не й поле.

Примечания

1	ВЛКСМ в резолюциях его съездов и конференций. 1918 - 1928
гг. М.-Л., 1929. С. 44.

2	Подсчитано по: Денисов С. Г. Комсомол в культурном строи-
тельстве на селе в годы восстановления народного хозяйства СССР:
дис. ... канд. ист. наук. М., 1969. С. 138.

3	ГАРФ. Ф. 2313. On. 1. Д. 145. Л. 1.

4	Комсомолец. Воронеж, 1925. 7 февр.

5	ЦДНИВО. Ф. 6. On. 1. Д. 543. Л. 87. *

6	ЦДНИТО. Ф. 840. On. 1. Д. 2639.

7	Там же. Ф. 1205. On. 1. Д. 548. Л. 42.

8	Денисов С. Г. Комсомол в культурном строительстве ... С. 159.

9	ЦДНИТО. Ф. 1205. On. 1. Д. 714. Л. 16, 17.

10	Там же. Д. 754. Л. 280.

11	Подсчитано по: ЦДНИВО. Ф. 6. On. 1. Д. 346. Л. 26; ГАКО.
Ф. П. -68. On. 1. Д. 426. Л. 26; ЦДНИТО. Ф. 840 On. 1. Д. 2306. Л.
30; ГАОО. Ф. П. -1281. On. 1. Д. 52. Л. 2об.

12	Помогаев В. В. Борьба комсомольских организаций Цен-
трального Черноземья под руководством Коммунистической партии
за организационное и идейное укрепление своих рядов. Дис канд
ист. наук. Тамбов, 1977. С. 146.

13	ЦДНИТО. Ф. 1205. On. 1. Д. 1022. Л. 39, 40.

14	Книга о делах комсомольских. V* I960. С 65.
и ЦДНИТО. Ф. 1205. On. 1. Д. 251. Л. 42.

16	Комсомолец. 1924. 16 марта.

17	КПСС в резолюциях ... Т. 3. С. 92.

18	Коммунистическое просвещение. 1925. N 5. С. 66 - 67.

19	Там же. Народное просвещение. 1927. N 10. С. 34.

20	ЦДНИВО. Ф. 6. On. 1. Д 461. Л. 33.

21	Ленин Д. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 316.

22	ЦДНИТО. Ф. 1205. On. 1. Д. 933. Л. 140об.

23	ГАКО. Ф. П. 68. On. 1. Д 907. Л. 56.

24	Бюллетень IV Всесоюзной конференции РЛКСМ. М., 1925.
N 2. С. 23, 25.

25	ГАКО. Ф. П. 68. On. 1. Д. 754. Л. 10.

26	Бюллетень IV Всесоюзной конференции РЛКСМ. М., 1925.
N 2. С. 2.

27	Там же. С. 22.

28	ЦЦНИВО. Ф. 6. On. 1. Д 351. Л. 5.

»	ЦДНИТО. Ф. 1205. On. 1. Д 1016. Л.296.

3®	Постановления, принятые Ш Пленумом Воронежского гу-
бернского комитета ВКП(б), состоявшегося 27 янв. - 1 февр. 1926 г.
Воронеж, 1926. С. 7.

31	Вторая Всероссийская конференция РЛКСМ. М., 1928. С. 52.

32	РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 67. Д. 340. Л. 10 - 17.

33	Там же. Д. 115. Л. 6.

34	Большевистское дело. 1928. N 2. С. 39.

35	VI съезд РЛКСМ. М., 1926. С 161; Бюллетень IV Всесоюзной
конференции РЛКСМ. N 3. С. 22.

ЦЦНИВО. Ф. 6. On. 1. Д. 122. Л. 27.

37	ЦДНИТО. Ф. 1204. On. 1. Д. 90. Л. 10.

38	Юный коммунар. 1921. 1-7 окт.

39	Юный труженик. 1922. 21 дек.

40	I съезд РКСМ. М., 1990. С. 22.

4>	ГАКО. Ф. П. 65. On. 1. Д 296. Л. 29.

42	ЦДНИВО. Ф. 1. On. 1. Д 16. Л. 81.

43	Бюллетень IV Всесоюзной конференции РЛКСМ. N 5. С. 5.

44	Там же.

45	Комсомольский быт. М.-Л., 1927. С. 66.

* ЦДНИТО. Ф. 1205. On. 1. Д 833. Л. 63.

47	Там же. Д 383. Л. 38. •

48	Там же. Д. 419. Л. 4.; Д. 416. Л. 23; Ф. 840. On. 1. Д. 3039. Л.
46; ЦХДМО. Ф. 1- Оп. 23. Д 483. Л. 40. Д 584. Л. 13, 16.

49	ЦДНИТО. Ф. 1205. On. 1. Д 840. Л. 6.

50	Там же. Д. 1016. Л. 293.

51	ЦДНИВО. Ф. 6. On. 1. Д 126а. Л. 25
ч

52	франк С. Крушение кумиров // Соч. М., 1990. С 159.

53	ЦДНИТО. Ф. 1205. On. 1. Д. 416. Л. 114.

« ЦЦНИВО. Ф. 6. On. 1. Д. 279. Л. 28.

55	Из истории Курской областной комсомольской организации.
Курск, 1972. С. 76 - 77.

56	Известия ЦК РКП(б). 1923. N 3. С. 204.

» ЦЦНИВО. Ф. 6. On. 1. Д. 351. Л. 18.

58	ЦДНИТО. Ф. 1204. On. 1. Д. 432. Л. 18.

59	Там же. Ф. 1205. On. 1. Д 814. Л. 172.

60	Бюллетень IV Всесоюзной конференции РЛКСМ. N 4. С. 71.

61	Сталин И. В. Соч. Т. 7. С. 8£.

62	Алексеев В. А. Иллюзии и догмы. М., 1991. С. 282.

63	Сталин И. В. Соч. Т. 10. С. 324.

и Там же. С. 133.

65	ГАРФ. Ф. 5407. On. 1. Д 12. Л. 43.

66	Луначарский А. В. Искусство и молодежь. М., 1929. С. 131.

67	Куда идет комсомол ? М., 1990. С. 65.

68	VII съезд ВЛКСМ. М.-Л., 1926. С. 256.

к

if


Предисловие
Данилов В.П.

Данилова Л.В.

Мизис ЮЛ

Протасова ОЛ.

Кознова И.Е.

Есико^С А

Токарев Н.В.

Сельцер Д.Г.

Щербинин П.П.

Тархова Н.С.

Сафонов АЛ

Кондрашин В.В.

Никулин В.В.

Слезив АЛ

СОДЕРЖАНИЕ
........................................ °з
Крестьянская революция в России. 1902 - |
1922 it.................................. 4

Крестьянство и государство в дореформен- I
ной России............................

Крестьянская торговля и сельские рынки I
Центрального Черноземья в XVII-XVIII ве-
ках....................................   1

АВ. Пешехонов О путях аграрного переуст-
ройства России....................... .	. i

Крестьяне и власть в аграрных преобразова-
ниях XX века............................

На пути к военному коммунизму. Государст-
венное регулирование хлебозаготовок в Там-
бовской губернии в 1914 - начале 1917 гг...	6

Тамбовское крестьянство и столыпинское
землеустройство в года первой мировой

войны................................... 77

Главный Земельный комитет: из истории
подготовки аграрной реформы в 1917 г..... 89
Крестьянские выступления в Кирсановском
уезде Тамбовской губернии в 1917 году.__ 99

Красная Армия - связующее звено между
крестьянством и властью................ 10?

Крестьянская община и советская власть: к
вопросу о роли общины в жизни послеок-
тябрьской деревни (на материалах Тамбов-
ской губернии) ......................... Ui

Крестьянское движение в Поволжье в 1919-
1921 гт.....-........................... 13

“Новый курс” в деревне: замысел и реаль-
ность. ................................ 152

Массовая работа комсомола в центрально-
черноземной деревне в года НЭПа.........	161
Научное издание

КРЕСТЬЯНЕ Й ВЛАСТЬ

Материалы конференции

Технический редактор В.Н.Митрофанова

Корректоры: И.В.Евсеева

Е.С.Мордасова

Т.М.Федченко

З.Г.Чернова

Л 02851 от 13.01.94 г.

Подписано в печать 06.06.96 г.

Формат 60x84/16. Бумага писчая. Печать офсетная.
Объем: 10,6 усл.печ.л.; 2,12 тыс.усл.л.-отт.; '9J58 уч.-изд.л.

Тираж 200 экз. С. 88.

Издательско-полиграфический центр ТГТУ
392032, Тамбов, ул. Мичуринская, 112, корп. Б