БИБЛИОТЕЧКА «НА СТРАЖЕ ЗАКОНА»
вошел
в доверие
Лениздат • 1985
67.99(2)116.1
В61
Составители библиотечки:
В. А. Беляков,
М. Е. Скрябин
Вошел в доверие.../[Сост. В. А. Беляков, М. Е.
В61 Скрябин.] — Л.: Лениздат, 1985. —63 с., ил.—
(Б-чка «На страже закона»).
Отдельные граждане становятся жертвами мошенников, подда-
ваясь на их различные ухищрения. В брошюре речь идет о том, как
сотрудники милиции разоблачают жуликов и они в полной мере не-
сут ответственность перед законом,
„ 1203150000-182 „ _
В ~М171(03)—85 28—88
67.99(2)116.1
© Лениздат, 1985
РАБОТЕ ПО ПРАВОВОМУ ВОСПИТАНИЮ И БОРЬБЕ
С НАРУШЕНИЯМИ ЗАКОНА —
НЕОСЛАБНОЕ ВНИМАНИЕ
Предлагаемый читателю сборник библиотечки «На страже
закона» направлен не только против преступлений, но и про-
тив других правонарушений, сущность которых сводится к
злоупотреблению доверием. Обман, скажем, может вылиться
в преступление, если недобросовестный руководитель пред-
приятия допускает приписки в государственной отчетности о
выполнении плана или нечестный человек обманным путем
завладевает чужим имуществом. В жизни мы порой видим
подобное. Преступления такого рода (и в целом преступные
проявления) возникают там, где борьбе против них и способ-
ствующих им условий не уделяется должного внимания.
Здесь мы расскажем о том, как под руководством пар-
тийных органов такая работа проводится в Октябрьском рай-
оне, который, как и другие районы Ленинграда, по численно-
сти населения, количеству предприятий и учреждений не ус-
тупает многим средним городам нашей страны.
На апрельском (1984 г.) Пленуме ЦК КПСС подчерки-
валось: «Законы у нас... строгие. И столь же строго они
должны соблюдаться. Иначе впустую пойдут все усилия по
укреплению порядка, организованности, социалистической за-
конности». Свою главную задачу в этом направлении райком
КПСС видит в том, чтобы направлять усилия партийных ор-
ганизаций предприятий и учреждений, а также правоохрани-
тельных органов на мобилизацию коммунистов, всех членов
трудовых коллективов и граждан по месту их жительства на
проведение комплексной работы по предупреждению
правонарушений, правовому воспитанию и пропаганде совет-
ского законодательства.
Важным звеном в организации комплексной работы стала
секция укрепления дисциплины труда, общественного поряд-
ка и социалистической законности, созданная в совете эко-
номического и социального развития при райкоме партии, в
3
которую входят представители крупнейших предприятий, пра-
воохранительных органов, а также партийные и комсомоль-
ские работники. Секцию возглавляет прокурор района, так
как по Закону о прокуратуре СССР именно на прокуратуру
возлагается координация деятельности правоохранительных
органов по борьбе с преступлениями и иными правонаруше-
ниями.
Среди вопросов, обсуждаемых на секции,— укрепление
дисциплины труда, эффективность работы общественных от-
делов кадров, работа РУВД по взаимодействию с обществен-
ностью и другие. Обсуждению каждого вопроса предшеству-
ют глубокие проверки, проводимые членами секции с по-
мощью привлекаемого ими актива.
Такие проверки, а также обсуждения на заседании сек-
ции отчетов вызываемых туда ответственных лиц из руково-
дящего состава весьма эффективны. В этом случае партий-
ное руководство строится исходя из информации, получаемой
непосредственно, становится более результативным.
Правоохранительные органы взаимодействуют с предста-
вителями общественности, которые активно участвуют в рабо-
те по профилактике преступности несовершеннолетних. Так,
учительница средней школы № 260 Р. С. Поляк по своей ини-
циативе шефствует на общественных началах над подростка-
ми, склонными к совершению правонарушений. Все состоя-
щие у нее на учете подростки посещают различные кружки,
она интересно организует досуг учащихся. Свою работу Р. С.
Поляк проводит в тесном контакте с прокуратурой района и
инспекцией РУВД по делам несовершеннолетних. В 1984 го-
ду учащимися этой школы не было совершено ни одного
преступления.
Районный комитет КПСС проводит совещания-семинары
работников правоохранительных органов, руководителей со-
ветов профилактики правонарушений предприятий и органи-
заций, советов общественных пунктов охраны порядка и дру-
гих формирований для обмена опытом работы по укрепле-
нию социалистической законности и правопорядка. Ежегодно
на бюро райкома КПСС не менее двух-трех раз обсуждаются
вопросы партийной работы, связанной с укреплением трудо-
вой и общественной дисциплины, сбережением социалисти-
ческой собственности, повышением ответственности кадров за
исполнение законов, деятельностью правоохранительных ор-
ганов.
В первом квартале 1984 года на бюро обсуждался воп-
рос о ходе выполнения постановления райкома КПСС, в ко-
тором говорилось об усилении борьбы с хищениями социали-
стической собственности, взяточничеством и спекуляцией.
4
Пять руководителей предприятий были привлечены к партий-
ной ответственности. О некоторых поставлен вопрос о неце-
лесообразности их оставления на занимаемых должностях.
Бюро райкома особо подчеркнуло, что партийные комитеты и
бюро ряда организаций не осуществляют должный контроль
за хозяйственной деятельностью администрации, беспринцип-
но относятся к фактам злоупотребления.
Большое внимание райком уделяет вопросам совершенст-
вования координации деятельности прокуратуры, милиции,
народного суда, их взаимодействия с общественностью, с тру-
довыми коллективами в борьбе за правопорядок. В этом на-
правлении полезны установившиеся контакты секции укреп-
ления дисциплины труда, общественного порядка и социали-
стической законности с оргкомитетом Ленинградского реги-
онального совета правоохранительных органов, научных уч-
реждений, средств массовой информации и творческих сою-
зов, а также с действующим при прокуратуре Ленинграда кри-
минологическим кабинетом, осуществляющим комплексную
работу по предупреждению правонарушений, правовому вос-
питанию и пропаганде советского законодательства.
Анализируется соблюдение законности в районе, на от-
дельных предприятиях, и по результатам этого анализа раз-
рабатывается план организационных правовоспитательных и
других конкретных мероприятий, на выполнение которых рай-
ком партии нацеливает все партийные организации района.
Положительный опыт накоплен в Ленинградском Адми-
ралтейском объединении. Под руководством парткома здесь
действует совет профилактики правонарушений. Возглавля-
ет его заместитель генерального директора по кадрам. В со-
вете несколько секций, в том числе социалистической закон-
ности и правопорядка. Аналогичные советы профилактики
действуют и в цехах объединения. Они выявляют участки,
бригады, где неблагополучно с трудовой дисциплиной и со-
блюдением правопорядка, а также злостных нарушителей по-
рядка. На основе анализа причин и условий, способствую-
щих правонарушениям, в каждом цехе разрабатывается кон-
кретный план действий. Основное в нем — индивидуальная
профилактическая работа с лицами, склонными к злоупотреб-
лению спиртными напитками, нарушениям трудовой дисцип-
лины и общественного порядка, устранение причин, приво-
дящих к утрате и хищениям социалистической собственности.
Провинившегося обычно приглашают на заседание совета
профилактики, где заслушивают его объяснение. Иногда чле-
ны совета посещают семьи таких работников или же пригла-
шают их на заседание совета. Таким образом, в вопросах во?
спитания людей, разъяснения неотвратимости наказания за
5
нарушение социалистической законности соединяются воеди-
но усилия товарищей по работе и семьи. Меры, принимаемые
советами профилактики к правонарушителям, весьма дейст-
венны, так как в коллективе хорошо знают, что ни один про-
ступок здесь не остается незамеченным, безнаказанным.
Авторитетны в объединении и товарищеские суды, и до-
бровольные народные дружины, и другие организации обще-
ственности.
В последние годы в укреплении правопорядка заметно по-
высилась роль юридической службы объединения. При ее не-
посредственном участии проводится правовая учеба руково-
дящего административного состава и актива общественных
формирований. Большое внимание уделяется изучению наи-
более эффективных форм и методов профилактики правона-
рушений. Юристы активно участвуют в пропаганде правовых
знаний и правовом обучении трудящихся. Хозяйственные ру-
ководители и рабочие знакомятся с формами использования
правовых средств в повышении эффективности общественного
производства. На предприятии неуклонно сокращаются убыт-
ки от непроизводительных расходов, сведены до минимума
трудовые споры. В цехах и бригадах часто бывают работни-
ки правоохранительных органов. Они выступают с лекциями
и беседами о состоянии правопорядка и законности в райо-
не и городе, информируют о правонарушениях, совершенных
работниками объединения.
Вся эта поистине огромная работа приносит положитель-
ные результаты. За последние годы здесь более чем в два
раза снижены непроизводительные потери рабочего времени,
почти на треть сократилось число прогульщиков, наполови-
ну меньше стало правонарушений.
На страже советских законов наряду с правоохранитель-
ными органами должны стоять и сами трудящиеся. Общеиз-
вестно, что причина многих преступлений — пьянство, быто-
вая распущенность. Многие преступления и почти все хули-
ганские проступки совершаются на почве злоупотребления ал-
коголем. Пьянство является основной причиной прогулов, на-
рушений общественного порядка. Ежегодно из-за прогулов
предприятия и строительные организации теряют значитель-
ное количество рабочего времени, но не в каждом коллекти-
ве создана обстановка действительно нетерпимого отношения
к пьяницам и прогульщикам, не каждый нарушитель держит
ответ перед товарищами по работе. Нередко проявляется фор-
мализм в борьбе с пьянством.
Серьезной морально-правовой проблемой, сдерживающей
искоренение преступлений, остается тунеядство. За истекшее
полугодие каждое третье-четвертое преступление в районе бы-
6
ло совершено лицами, не занимающимися общественно полез-
ным трудом. Здесь следует высказать серьезные претензии к
работникам Управления внутренних дел, и прежде всего к
участковым инспекторам милиции, которые не всегда актив-
но выявляют лиц, ведущих паразитический образ жизни, не
в полную меру используют помощь добровольных народных
дружинников и других общественных формирований по месту
жительства.
Новый нравственно-правовой климат — сегодня примета
каждого трудового коллектива, роль которого значительно
возросла в связи с принятием соответствующего закона. И это
проявляется на всех участках социальной практики, в том
числе и в деле укрепления социалистической законности. Не-
уклонно возрастает социально-правовая активность трудя-
щихся, и прежде всего общественных формирований, содей-
ствующих охране правопорядка, усилению борьбы против та-
ких преступных действий, как хищения, кражи, взяточниче-
ство, спекуляция, мошенничество и другие. Правовое воспи-
тание граждан и бескомпромиссная борьба с нарушениями
закона служат делу укрепления и совершенствования нашего
общества развитого социализма.
В. А. РОМАНОВ, секретарь
Октябрьского райкома КПСС
Это было несколько необычное дело. Расследование
установило следующее: гражданин Ходос Станислав Ва-
сильевич длительное время нигде не работал, вел анти-
общественный, паразитический образ жизни, не имея по-
стоянного места жительства, бродяжничал, совершал
различные преступления. Бывая в разных городах, он
входил в доверие к гражданам, называл себя вымыш-
ленными именами, новым знакомым представлялся то
капитаном теплохода, то сотрудником милиции или кем-
нибудь попроще и одновременно совершал мошенниче-
ские действия.
У Ходоса изъяли записную книжку, в которой была
страница со следующей любопытной записью:	i
1.	Лида. Курск — Пермь. 3 дня. 30 лет, техник Ж-Д-Т.
2.	Галя. Стюардесса. 1 день. 21 год.
3.	Люба. Киев. Экономист. 4 дня. 24 года.
4.	Валя. Закройщица. 2 дня. 20 лет.
5.	Галя. Начальник поезда. 2 дня. 25 лет.
6.	Аня. Т/х «Долгорукий». 3 дня.
7.	Валя. Т/х «Гастелло». 4 дня.
8.	Ангелина. Село Кипень. Учительница.
8
9.	Галя. Волжск. Актриса драм, театра. Месяц. Муж
на гастролях.
10.	Люда и Нина. Великие Луки. 3 и 5 дней.
11.	Света. Жена докера. Ленинград. Гост. «Октябрь-
ская». 7 дней...
Итак, настало время судебного разбирательства.
Автору представляется нецелесообразным приводить
подлинные имена и фамилии потерпевших, судьи, за-
щитников и обвинителя. Не это главное. Хочется, чтобы
читатель увидел мошенническую сущность подсудимого,
а судебное разбирательство стало хорошим уроком не
только для «жертв», но и для всех брачных аферистов.
Суд был назначен на пригожий апрельский день.
А у Ляли О. в памяти — снежный декабрь и каток в
Парке Победы. Она, Ляля, упала, а он, Вова У., ее под-
нял, отряхнул, спросил, нет ли травмы, и предложил:
«Покатаемся вместе?»
Катался он неважно, но так ласково заглядывал Ля-
ле в глаза, так горячо дышал у нее над ухом! Потом по-
интересовался: «Школьница?» — «Работница,— еще не-
умело, еще по-детски кокетничая, ответила она.— Пос-
лезавтра первую в жизни тринадцатую зарплату полу-
чаю!»
В тот вечер, ближе к отбою, Ляля упрашивала де-
журную по общежитию: «Пустите его к ребятам. Саве-
лий Ольхин в отпуске — койка пустует. Тетечка Клаву-
сечка, вы же по форме видите — флотский! В Крон-
штадт он опоздал, приехал к товарищу из Владивосто-
ка... Что ж ему теперь? На вокзале ночевать? Там, го-
ворят, жулья полно!»
«Тетечка Клавусечка» понимала одно: каждая из дев-
чат, живущих в общежитии, рвется замуж.
На другую ночь Вова У. опять ночевал на пустую-
щей койке отпускника. А на девичьей половине обще-
жития за полночь шли разговоры про любовь с первого
взгляда. И почти всем хотелось, чтобы не правы оказа-
лись те, кто утверждал: «Не бывает».
Ляля не участвовала в спорах подруг. Она-то точно
знала теперь: на свете все бывает...
Шли третьи сутки «любви с первого взгляда», когда
Вова У. повез Лялю О. в Кронштадт. К товарищу. Зна-
комить со своей невестой. Маловеры были посрамлены.
Противники их ликовали. И снились бы девчатам хоро-
9
шие сны, да среди ночи ворвалась в сонную тишину об-
щежития Ляля с криком: «Где Вова?!»
Действительно, где? Попал под встречную электрич-
ку? Схватился с хулиганами? Вступился за кого-нибудь?
«Вова-а-а! Вови-и-ик11 Во-ло-ди-и-ик!11»— одинокая,
крикливая пассажирка до ночи металась по вокзалу, по
путям. Задержавшему ее милиционеру толком ничего не
могла объяснить.
Вот так на станции, откуда до переправы через про-
лив рукой подать, Ляля О. потеряла жениха... и первую
в жизни тринадцатую зарплату.
Нет, она не связывала эти потери в один клубок. Да-
же теперь, два года спустя, она сказала следователю,
что сумочку отдала Володе сама. Следователь поправил:
Станиславу. А Ляля тоже по метрикам была не Ляля,
а Настасья, так что это, преступление? Бывшая На-
стя шаловливо назвала себя Лялей. Подумаешь!
Она продолжала настаивать, что сумку с деньгами
отдала Вовочке сама. Из рук в руки. Уходя на пристань
разузнать про катер, он предупредил: «Берегись, вы-
рвут». Чтоб не вырвали, она и отдала. В тот день была
получка, и Ляля прямо с завода прибежала на Балтий-
ский вокзал. Как условились.
В особняк на Фонтанке — городской суд — она шла
с непогасшей верой в то, что все не так, что Вова ни в
чем не виноват и произошла какая-то ошибка, в резуль-
тате которой она, Ляля, идет в суд как истица, как че-
ловек враждебный ни в чем не повинному Вовику. Ну,
взял деньги. Значит, нужны были позарез, а попросить
постеснялся — стеснительный. Нахал сказал бы прямо:
«Дай деньжат». И она дала бы. А он — стеснительный...
Зал, где слушалось дело о мошенничестве, был напо-
ловину пуст. В нем присутствовали в основном потер-
певшие, их родственники, свидетели. Ляля заняла место,
самое близкое к обвиняемому, у него на виду, чтобы он
мог прочесть в ее глазах прощение: мол, я на тебя не
обижаюсь. Глянул бы только!..
А он не глядел.
Его охраняли два молодых конвоира. Похоже было,
что им стыдно за него.
Судья спросила:
— Вы признаете, что отбирали деньги у гражданок,
здесь присутствующих?
— Они сами давали,— ответил он.
10
Протестующий, яростный крик старшей из «невест»
(возраст потерпевших составлял от 17 до 40 лет) выну-
дил подсудимого оглянуться. Видимо, вспомнив, что чи-
стосердечное признание может смягчить наказание, он
дал утвердительный ответ:
— Да, отбирал.
— Что заставляло вас так поступать? — последовал
новый вопрос.
— У каждого свое занятие...
На то, что кто-то пересел с первой скамьи в самый
дальний угол, подсудимый не обратил внимания, к ти-
хим всхлипываниям, донесшимся из угла зала, не при-
слушался.
Поведение подсудимого вызвало шумок в рядах «не-
вест». У большинства из них есть родители. Уважаемые.
Под судом и следствием не состоявшие. Отец одной «не-
весты»— работник пожарной части. На груди у него —
медаль «За отвагу». По его личному признанию, с день-
гами он аккуратен. А тут...
На суде он показал:
— Является домой из областного центра старшая
дочь с аттестатом об окончании ПТУ, сельскохозяйствен-
ного. И с женихом во флотской форме. Принимаем.
Мать, правда, с недоверием: что, мол, за сватовство, ес-
ли знакомство ихнее в поезде завязалось? Ехали-то все-
го четырнадцать часов. Узнать бы получше, кто да что...
Я, признаюсь, прикрикнул на нее: пока будешь справки
наводить — жениться раздумает, обидится, если гордый.
А у нас еще трое, дочерей... Солить их будешь, что ли?
Но денег, обещанных жениху, поубавил: вместо тысячи
дал шестьсот. На то, на се... У него с собой не оказа-
лось. Говорит, не ждал, что такое дело по дороге вый-
дет... Резонно, думаю. «Потом вышлешь»,—сказал я
ему. Только хозяйке моей про кредит — ни-ни!.. Ну, рас-
писаться они решили в сельсовете: очереди нет. А флот-
ская служба требует возврата из отпуска вовремя. Свет-
ка наша, невеста, цветет! Перед школьными подругами
бывшими задается, словно бы замуж за адмирала вы-
ходит!
Отправились они за обручальными кольцами в рай-
центр: сельмаг такой товар не держит. Поехали туда ав-
тобусом, хоть Светка и требовала: «Машину дай!» Вож-
дению в ПТУ их научили. «Москвич» у меня старенький,
но тянет. Берегу.
Обратно дочь вернулась последним автобусным рей-
сом. Одна... Мать так и ахнула: «Чуяло мое сердце!..» По
11
ее вышло, по материнскому чутью... Вот так осрамил нас
на всю округу беглый жених, да еще шестьсот рублей
прихватил...
— ...И два обручальных кольца,— добавила с места
белобрысенькая, от обиды какая-то выцветшая Света.
Судья обратилась к обвиняемому:
— Вы подтверждаете, что присвоили себе деньги и
обручальные кольца?
— Раз говорят, взял — значит, брал. Чего ж им
врать?
— Вы знаете, что такое вымогательство?
— В моем понимании — это потребовать деньги за
что-то. А я ни у кого не требовал. Мне сами совали:
только женись!
— Садитесь,— сказала судья и обратилась к отцу
Светланы: — Как же вы, пожилой мужчина, укротитель
огня, отмеченный наградой за отвагу, согласились вы-
дать свою дочь за кого попало?
Отец Светы виновато развел руками и хрипло про-
изнес:
— Вошел в доверие...
В зале раздался громкий смех. Судья напомнила о
необходимости соблюдать порядок и пообещала самую
смешливую из «невест» — она же самая старшая — уда-
лить из зала. Но та зарыдала так же громко, как толь-
ко что хохотала.
— Я свое требую,— обливаясь слезами, заговорила
она.— Я деньги не печатаю. Неделю его кормила! Сосе-
ди свидетели, что по утрам мы с ним вместе из квартиры
выходили!..
— Я у этой мамаши гроша не взял,— клятвенно уве-
рял подсудимый.
Истица подтвердила:
— Не взял, потому что ко мне без официального до-
кументика в доверие не войдешь!
Как остановить смех над людской низостью? Стро-
гая судья казалась лишенной юмора — то ли от приро-
ды, то ли от груза подлостей, в которых ей приходилось
разбираться. Ей нужно справедливо определить винов-
ному меру наказания за вымогательство, за унижение
человеческого достоинства, за вероломство, за циничное
отношение к любви, семейному очагу, чистоте.
Вопрос подсудимому:
— Вы знали, что Ленинградский угрозыск разыски-
вал вас?
— Догадывался,— уклончиво отвечает «жених».
12
— Почему же вы приехали в Ленинград вторично?
С какой целью?
Ответ звучит равнодушно:
— Удобства...
— Точнее,— настаивает судья.— Какие удобства?
— Туристок много. Одну сопроводить за покупками,
другую — прокатить на теплоходе по Неве, показать ле-
сопарк...
— Вы помните учительницу из белорусского села
Рубежевичи? Кем вы ей представились?
Мнимому жениху вопрос, кажется, не нравится. Он
бросает короткий взгляд на ограбленных им «невест» и
невпопад отвечает:
— Всего не упомнишь.
Судья настаивает:
— Вспомните, почему вы тогда стали Аскольдом
Вишневецким?
Молчит, потом мямлит:
— Так, в голову пришло. — Понимает, что неубеди-
тельно, и быстро перестраивается: — Приманка! Она ж
интеллигентная барышня. Значит, в замужестве хочет
красивую фамилию...
Учительница из Рубежевичей не допускала, что есть
на свете город «прекраснее», как она сказала, чем
Ленинград. Она отказывала себе в поездках к Черному
морю, лишь бы побывать летом в Северной Пальмире.
Среди служащих гостиницы у нее нашелся земляк. Он и
привел к ней «подселенца»: мол, тот за нее заплатит.
С деньгами у нее было не густо, а чужие деньги — че-
го ж их считать! Каждую поездку знакомые поручали
ей сделать покупки. Ей доверяли. Она показала список
заказов. Подселенец вел себя вполне пристойно. Дуб-
ленку старшекласснице обещал достать. Но потом...
— Не надо было показывать ему список заказов...—
Моложавое лицо учительницы старилось от горечи.— Мы
заказали билеты до Рубежевичей на двоих. Поймите, мне
тридцать лет, я одинока. А тут — флотская форма, угод-
лив, красив. И просьба: «Пригласите меня к себе». Спра-
шиваю: «В гости?» — «Насовсем»...
— Короче говоря, «вошел в доверие»...— с брезгли-
вым сочувствием договорила за нее судья.
В перерыве граждане, заполнявшие коридор, спраши-
вали у причастных к делу о мошенничестве: «Над чем
смеялись?» И им отвечали: «Над невестами. И над же-
нихом». — «Что же он натворил?» — «Входил в дове-
рие»...
13
Но разве можно смеяться даже над той нахальной
немолодой женщиной, с которой «приезжий флотский»
завел знакомство во Дворце культуры города Трускав-
ца на вечере «Для тех, кому за тридцать»? В этом горо-
де она скупала у местных жителей шкурки нутрии и
каракульчи для перепродажи в Ленинграде. Теперь же
на суде поносила кратковременного жениха зло и без-
жалостно: и «черная душа», и «убить может запросто».
С удовольствием она повторяла, что у нее «доверие на
замке».
На вопрос судьи, чего же она от него хочет, последо-
вал бойкий, заранее обдуманный ответ:
— Пусть женится!
— Но ведь приговор еще не вынесен,— осторожно
предупредила судья.
—. Сошлете? А отметка в паспорте останется! Этим
барышням можно ждать, а мое время на исходе. Слы-
хали, мамашей зовет? Уж как мне опостылело в
каждой бумажке писать: «Одинокая»!
Он и к такой «вошел в доверие».
(Кстати, именно эта «невеста» опознала обманщика
на Калининском рынке в Ленинграде, куда привезла
свой меховой товар. У задержанного «жениха» в карма-
не были обнаружены три паспорта на разные фамилии.)'
Судья, пытавшаяся пробудить в подсудимом хотя бы
чувство стыда, спросила:
— Вам не приходило в голову, что вы калечите мо-
лодые девичьи души, убиваете в них доверие к людям,
озлобляете?..
—• Умнее будут,— ответил он.
— Да, фантазия у вас не богата.
— А чего? И так получилось. Пусть на свою глу-
пость пеняют...
На этом закончились похождения брачного афериста
и тунеядца. Он был осужден на четыре года пребывания
в исправительно-трудовой колонии общего режима.
Ну, а девушки, которые прочтут этот очерк, думает-
ся, станут более осмотрительны в выборе спутника сво-
ей жизни.
Наталья Реут
...Он еще не родился, когда девятнадцатилетняя Аня
Кострикина впервые в своей жизни вышла на работу.
Шел тяжелый и суровый тысяча девятьсот сорок первый
год. Город, в котором она жила, поднимался на смер-
тельную схватку с врагом.
Аня попала не в медсанбат, не в зенитчицы, как мно-
гие ее сверстницы, а на швейную фабрику. Здесь тоже
работали для фронта, и она, с детства приученная к ис-
полнительности и дисциплине, относилась к своему де-
лу, как к очень важному и очень нужному для страны.
Девушка отдавала работе все, что могла,— свою моло-
дую энергию, изобретательность, горячее сердце. Никог-
да не смотрела на часы, никогда не довольствовалась
вчерашним успехом.
Жилось трудно, было голодно и холодно, но, вслуши-
ваясь в горестно-тревожные сводки Совинформбюро,
Аня не думала о своих страданиях. Она только рабо-
тала еще старательней и напряженней, и стрекот ее
швейной машины казался ей иногда пулеметной оче-
редью, выпущенной по врагу. И шли из-под рук Ани сол-
датские гимнастерки, десятками, сотнями сверх плана,
15
сверх задания. Ее хвалили, ставили в пример, а она
лишь смущенно улыбалась: а как же работать иначе?
...Когда он родился, уже в послевоенные месяцы со-
рок пятого, у нее за плечами был солидный трудовой
стаж, была медаль «За доблестный труд в Великой Оте-
чественной войне 1941—1945 гг.».
Потом Аня Кострикина много лет работала в скром-
ной должности чертежницы в проектном институте,
Скромной-то скромной, но люди из проектных организа-
ций отлично знают, как много зависит от чертежницы.
Стоит ей чуть замешкаться, не вовремя выполнить за-
дание — и «горит» план, где-то тормозятся строительные
работы.
К ней не раз обращались за содействием, особенно
если дело было срочное. Знали, не откажет, не будет
выяснять, положены ли ей дополнительная оплата, отгу-
лы или какие-то льготы. Она понимала: надо — так надо.
Пусть вечером, после работы, пусть сверхурочно, но сде-
лает. Сделает хорошо. Не станет ждать похвалы, бла-
годарности. В ней была органическая потребность по-
могать людям, не ожидая, не требуя ответной услуги.
После многих лет труда почувствовала Анна Степа-
новна, что у нее стали побаливать глаза. И как ни при-
выкла она к коллективу, как ни тягостно было бросать
привычное дело, но пришлось. Врачи сказали твердо и
непреклонно: менять род занятий, чтобы не так напря-
галось зрение.
Поступила Кострикина на должность кассира в юве-
лирный магазин «Рубин». И даже радовалась этому; ра-
ботала не ежедневно, и можно было больше внимания
уделять семье: как-никак росли у нее двое сыновей. Ко-
нечно, муж помогал, мужская рука для мальчишек очень
важна, но и материнская ласка, материнский досмотр
немало значат. Ребята росли добрыми, работящими, при-
лежными — в мать и отца. Краснеть за них не прихо-
дилось.
...Он тоже рос — Павел Дзубан, 1945 года рождения,
12 ноября. Запомним эту дату. Потому что через три-
дцать четыре года, на следующий вечер после его рож-
дения, скрестятся пути Дзубана и Кострикиной.
Впрочем, об этом потом. А пока мальчик Павел, жи-
вущий в Донецкой области, еще ходит в школу. Он не-
сколько мрачноват и замкнут, почти ни с кем из сверст-
1»
ников не играет, не шаловлив, йе задирист. Только вот
чужие успехи словно бы огорчают его. Он вдруг может
больно щелкнуть по лбу товарища, радующегося только
что полученной пятерке, а может с остервенением за-
сесть за учебник и назавтра тоже получить отличную
отметку. Вообще он упорен, в нем чувствуется сила во-
ли: уж если чего надумает, действует, ни с чем не счи-
таясь, пока своего не добьется.
Потом Дзубан окончит восемь классов, пойдет в учи-
лище, приобретет специальность электрослесаря. И ни-
чем не проявит себя — ни хорошим, ни плохим. И все
время будет чем-то недоволен. Поработает на шахте,
ничего толком не достигнет, похорохорится да и махнет
из Донбасса в Севастополь. Поступит на завод, но и там
проходит в «середняках», виня за это не себя, а других,
не заметивших якобы его исключительности. Он-то ее в
себе давно заметил, только вот обстоятельства да недоб-
рожелательность других мешают раскрытию его совсем
не рядовых способностей! Ах, никто его не ценит, не за-
мечает? Ну и пусть. И ему никто не нужен, обойдется
без друзей-приятелей. Ведь, в сущности, кто они, эти лю-
ди вокруг него? Никто. Мелкота, вышедшая на глубо-
ководье только благодаря везению или чьей-то протек-
ции!
Его снедали эгоистическое честолюбие и огромное са-
молюбие. Они заполняли его душу, становились главным
и единственным двигателем его жизни. Ему хотелось вы-
рваться вперед всех, стать выше, обеспеченнее других,
заметнее...
Давайте говорить прямо. Честолюбие, если оно вы-
звано желанием честно и упорно трудиться, никого не
отталкивая и не оскорбляя, если оно направлено на поль-
зу людям, обществу, не замешано на яде корыстолюбия
и эгоизма,— такое честолюбие может помочь человеку
полнее раскрыть свои способности и направить их на
служение общему делу. Ты растешь сам и своим доб-
рым примером содействуешь росту других, тех, кто ря-
дом, кто, как и ты, идет в ногу со временем.
Но беда, если это честолюбие обратного свойства, ни
с кем и ни с чем не считающееся. Честолюбие «без бе-
регов». Именно таким оно было у Дзубана. Он даже
учился не для того, чтобы приобрести знания, профес-
сию, а чтобы выдвинуться, хорошо зажить, ни в чем
себе не отказывая. И план себе разработал для этого:
десятилетка — университет (поступление в который
облегчалось рабочим стажем) — аспирантура — за-
2 Зак. № 825	17
щита диссертации. Далее — безбедное существование,
«стрижка купонов», как он выражался в кругу семьи.
Он, всю жизнь жаловавшийся на невезение, как-то
подзабыл, насколько ему повезло с поступлением в уни-
верситет на философский факультет. Подумать только:
десятки юношей и девушек, намного лучше его сдавших
вступительные экзамены, не прошли по конкурсу, а он
со своим маленьким трудовым стажем и еще меньшим
производственным вкладом был принят при одной трой-
ке и трех четверках! Как же, трудовая книжка есть!
А что не больно утруждал себя, искал, где можно по-
меньше работать и побольше «зашибать»,— этого из за-
писей в книжке не видно.
В университете он шел к цели все так же напролом.
Считал, что общественные поручения мешают получать
нужные отметки, поэтому — побоку поручения. Чтобы в
будущем зацепиться в городе — срочно женился, но из-
бранница оказалась с иногородней, пропиской. Он, слов-
но в отместку, стал изменять жене, а ее упреки опровер-
гал кулаком. И промахнулся. Фигуральным- образом. По-
тому что для дальнейшего продвижения к аспирантуре
он считал необходимым обязательно вступить в партию,
но в тот самый момент, когда должно было состояться
заседание партийного бюро, жена, не выдержав, ушла
от Павла Дзубана, а некоторые подробности его семей-
ного быта стали известны товарищам, и коммунисты
вполне справедливо сочли, что ему не место в партии.
Любопытная вещь: уже после окончания универси-
тета, когда Дзубан за шесть лет сменил четыре места
работы и три раза — место жительства, он сделал еще
одну попытку заполучить партбилет, и снова из этого
ничего не вышло.
Он был нелюдим, неконтактен, не имел товарищей,
друзей. Держался особняком. На деловых совещаниях
о работе других говорил резко, высокомерно, с оттен-
ком презрения. Критику в отношении себя просто-напро-
сто отметал, считая ее придиркой, видя в этом чьи-то
козни. Он становился все подозрительней, со скрежетом
зубовным воспринимал чей-то успех, чье-то продвижение
по службе или даже небольшое увеличение зарплаты.
Полагал себя несправедливо обойденным, обиженным.
Так было в Волгодонске и в Орле, где он работал на
производстве, а потом в научном учреждении инжене-
ром-социодогом, так было и в сельской школе, куда он
неожиданно для всех устроился учителем.
18
Анна Степановна Кострикина с места на место не бе-
гала. Работала в магазине, аккуратно вела кассу. Ола
была женщиной незаметной, скромной — из тех, кто не
лезет вперед, не красуется, а честно и добросовестно де-
лает свое дело изо дня в день. Такие не требуют к себе
особого внимания.
Пожалуй, ее даже не замечали. Нет, «не замечали» —
не те слова. Ибо стоило ей заболеть на несколько дней,
как ее товарищи по работе вдруг начинали ощущать ка-
кую-то пустоту вокруг себя, которую и заполнить-то не-
чем. Ведь на таких честных тружениках, скромных, тру-
долюбивых, держава наша стоит. Работают они не ради
славы, не ради наград или особых благ земных — про-
сто по-другому жить не могут, это их духовная потреб-
ность.
Много радостей доставляли Анне Степановне сыно-
вья. Учились хорошо, серьезно. Помогали, как могли,
матери и отцу. Бывало, жильцы дома говаривали:
— Завидуем тебе, Анна Степановна, прекрасные ре-
бята растут. Не то что наши оболтусы.
— Да что вы! — изумлялась Кострикина.— Какие же
они у вас оболтусы? Напраслину на них, соседки, возво-
дите. Это в них энергия молодая играет, вот и озоруют.
Будьте к ним чуть построже и умерьте сюсюканье —
увидите, что ваши ребятишки в порядке. Главное — доб-
роту в них поощрить...
Она и сама была ко всем добра, благожелательна.
Ее соседка, женщина пожилая, умудренная жизненным
опытом, говорила:
-- Наша Анечка всегда к людям открытой была и
поэтому очень нужной, желанной для нас всех.
Так же тепло отзывалась о ней и Светлана Федоров-
на, директор ювелирного магазина. И не удивительно,
что, когда Анну Степановну переводили на работу в дру-
гой магазин, более высокого разряда, где и зарплата по-
выше, и почета побольше, коллектив устроил ей торже-
ственные проводы. Многие даже всплакнули на проща-
ние. И она плакала, принимая от коллег памятные по-
дарки. Было это в 1976 году...
Примерно в то же время Дзубан, ночуя, по его сло-
вам, в общежитии завода, нашел под матрацем наган
(семизарядный, с вертящимся барабаном) и к нему пять
патронов. Инженер-социолог не опешил, не испугался, не
кинулся в милицию. Он действовал так, будто всю жизнь
19
ждал такую находку: осмотрел наган, смазал его, ак-
куратно завернул в целлофан и зарыл.
Так, почти по Чехову, началось первое действие бу-
дущей трагедии. Помните? Если в первом акте на сте-
не висит ружье, то в последнем оно должно выстрелить...
Без малого три часа проговорил я во время предва-
рительного следствия с Дзубаном, но так и не получил
внятного ответа на вопрос, зачем ему понадобился ре-
вольвер.
— Вы знали, что незаконное хранение и ношение ог-
нестрельного оружия уголовно наказуемо?
— Знал,— коротко ответил он и, предвидя мой оче-
редной вопрос, добавил: — Сдать боялся. Начнут спра-
шивать, интересоваться. Неприятностей не оберешься!
— Ну, допустим. В таком случае, вы могли его про-
сто забросить куда-нибудь, кинуть в речку, наконец, что-
бы соблазна не было...
— Кто же выбрасывает такую вещь?! — вполне иск-
ренне воскликнул Дзубан и начал теоретически обосно-
вывать свою точку зрения: — Ведь еще в детстве маль-
чикам покупают игрушечные пистолеты, автоматы...
А тут — не игрушка, настоящий наган! Какой же нор-
мальный мужчина,— он так и сказал, с ударением
на слове «нормальный»,— выбросит его?
Потом Дзубан почти точь-в-точь повторит это в суде.
Бывшая его вторая жена в свидетельских показаниях
скажет, что он вообще любил стрелять, при каждом
удобном случае забегал в тир и с упоением бил по ми-
шеням. Бил метко.
Почему, спросите, жена вторая и тоже бывшая? Да
потому что, женившись вторично, он через пять лет бро-
сил ее. Вместе с сыном, которого, как уверял Дзубан,
безумно любил. Тем не менее бросил. Плохая жена? Да
нет. Тогда почему разошлись?
Объяснения были столь же путаные, сколь и неле-
пые. Видите ли, при его способностях они жили очень
скромно. Он чувствовал себя ужасным неудачником: зар-
плата — средняя, должность — маленькая (инженер-со-
циолог, потом — педагог). И это при том, что на него
возлагались такие надежды! Некоторые его однокурсни-
ки (пренебрежительная мина) давно «защитились». А
его, такого умного, знающего, не оценили по достоинству.
Несколько раз он пытался поступить в аспирантуру, но...
«все какие-то интриги, несправедливость». Мол, безда-
рей двигали в науку («ясное дело, блат, взятка!»), а его
отвергали. Его, который на голову выше других!..
20
Получалось кругом худо. Прямо безысходность
сплошная. Ему не дают всего того, что он заслуживает.
Разве это жизнь — триста с чем-то рублей на троих? Из
этих трехсот его вклад в семейный бюджет составлял
двести, а то и меньше. А коль так, то и семья не нуж-
на. Зачем неудачнику жена, ребенок?
Вот ведь как! Молодой, неплохо устроенный специа-
лист, Дзубан именует себя неудачником. Государство
затратило на его обучение немалые суммы, а он, еще
ничего для своего государства не сделавший, хочет по-
лучать от него больше, чем другие. И самый короткий
путь к этому видит в аспирантуре — неважно какой, не-
важно, при каком институте. Он легко менял профиль
своих научных интересов, особой приверженностью к оп-
ределенной теме не отличался. Да и не было у него лю-
бимой темы, кроме денежной. Наверное, поэтому после
развода с женой «любящий отец» только один раз за
два года прислал ей для сына 100 рублей. А ведь играл
в благородного, обещал платить алименты без исполни-
тельного листа...
Уязвленное честолюбие и корыстолюбие истачивали
его душу. Он замкнулся в себе, на всех смотрел испод-
лобья, избегал встреч с бывшими однокурсниками, зна-
комыми. Ему было невыносимо слышать, что кто-то из
них уже кандидат, кто-то руководит лабораторией, кто-
то издал книгу...
Будучи учителем в сельской школе (последнее место
его работы), он умудрялся жить одиноким волком. Ни
с кем не общающийся учитель — это не только противо-
естественно, это страшно. Никогда нельзя заранее пред-
видеть, что такой человек выкинет. Дзубан и «выкиды-
вал». То, как гласит официальная характеристика, «со-
вершал действия, наносящие урон охране здоровья де-
тей в пионерском лагере», то вызывал у своих коллег
возмущение антипедагогическими поступками.
В суде выступали многие люди, знавшие его по учебе,
работе, общежитию. Давали показания бывшая жена,
двоюродный брат, из квартиры которого он уходил на
задуманное им «дело». Адвокат, в полном соответствии
с законом и с возложенными на него обязанностями,
старался своими вопросами к свидетелям как бы высве-
тить, обнажить хорошие черты в характере, облике под-
защитного. Но люди мало чего могли сказать о нем хо-
рошего. Начитанный, волевой. Даже очень. Знает не-
мецкий— читал Гете в подлиннике, хотя и не любил
этого поэта.
21
При ближайшем рассмотрении многое у Дзубана ока-
залось позой, игрой на публику. В том числе и любовь
к сыну. А сила воли была какой-то недоброй, злой, «с от-
рицательным значением», как говорят математики. Он
читал специальную литературу, но не для обогащения
знаниями — для финансового обогащения. Из «чистой»
литературы предпочитал детективы, в том числе и на
немецком языке. При обыске у него как раз нашли та-
кую — «Убийство без мотивов». И кинофильмы детектив-
ные обожал. Как подтвердил в суде, пересмотрел почти
все. Последний — «Похищение „Савойи”» примерно за
час до совершения преступления.
Дзубан читал и смотрел такого рода вещи не так,
как все, а словно штудировал пособие, учебник по кри-
минальным делам. Старательно подмечал и анализиро-
вал ошибки воров, взломщиков, убийц, грабителей, мыс-
ленно называл их последними дураками за то, что попа-
дались на пустяках, запоминал обстановку, методы
действий следователей, примечал технику, которой они
пользовались. Старательный был ученик!
Думается, мы порой очень легкомысленно относимся
к детективному жанру. Я имею в виду пишущих и сни-
мающих. В погоне за занимательностью иногда «выда-
ются» такие рецепты для потенциальных преступников,
что за голову хватаешься.
В самом деле: смотришь иную детективную кинокар-
тину или читаешь такую же повесть — и «технология»
преступления предстает перед тобой в мельчайших под-
робностях, многие из которых, если вдуматься, совер-
шенно лишние. А вот роль своеобразного «ликбеза» для
желающих они выполняют исправно, хотел того автор
или не хотел. Увиденное или прочитанное так или иначе
оставляет след в нашем сознании, в том числе и вред-
ный след. Тому, кто хочет украсть, ограбить или даже
убить, начинает казаться, что он набрел на перспектив-
ный вариант осуществления своих преступных замыслов,
надо его только дополнить, исправить с учетом тех оши-
бок, которые привели к провалу в детективном произве-
дении. И тогда все будет хорошо, никакой хитроумный
майор Пронин не докопается!
Одним словом, читай, смотри, наматывай на ус, учись
на ошибках предшественников, пусть даже литератур-
ных, киношных. Нет-нет да и находятся рисковые учени-
ки, учитывают...
22
...Анна Степановна Кострикина воспринимала такие
вещи совсем по-иному. Старший кассир ювелирного ма-
газина Зинаида Трофимовна Никоненкова вспоминает:
— И вот что еще не могу я забыть. Однажды в обе-
денный перерыв заговорили мы об одном телевизионном
детективе, в котором грабят кассиршу. В шутку стали
обсуждать, как бы мы повели себя в подобной ситуации.
А Анна Степановна вдруг тихо так и совсем серьезно го-
ворит: «Я, девочки, ни под какой угрозой деньги казен-
ные не отдала бы».
Этот разговор имел продолжение дома. И там перед
мужем и сыновьями — перед близкими людьми, при ко-
торых часто говорится и делается совсем не то, что вне
дома, Кострикина точь-в-точь повторила слова, сказан-
ные ею товарищам по работе. Человек цельный, честный,
человек долга, она оставалась такой везде и со всеми.
Не было в ней никакого двоедушия, двуличия, когда
один лик на людях, другой дома.
...12 ноября 1979 года Дзубану исполнилось 34 года.
За несколько дней до этого он, допущенный наконец к
экзаменам в аспирантуру, не попал в нее — не прошел
по конкурсу. И опять он винил не себя, а других, не при-
знавших в нем гения. Был мрачен, зол на весь мир и
кому-то из знакомых даже ляпнул, что для него «все
кончено». Мол, такой возраст — и ничего не сделано
для славы, а главное — для обогащения. Позер, он ра-
зыгрывал из себя жертву, человека, готового к само-
убийству. На суде говорил, будто зарядил наган тремя
патронами, прокрутил наугад барабан и нажал курок.
Дескать, на счастье: попадется ячейка с патроном —
умрет, нет — будет жить.
Ему повезло. Тем не менее 12-го он не радовался,
не веселился, как это бывает в день рождения, а злил-
ся и негодовал, вспоминая свои «неудачи». Поскольку он
не имел ни друзей, ни приятелей, то пребывал в тот день
в одиночестве. Всячески взвинчивал себя. Он вообще тя-
жело переносил дни своего рождения. Вот достиг бы че-
го великого — собрал бы гостей, похвастался...
...В тот же вечер, когда Дзубан в мрачном одиноче-
стве принял изрядную дозу спиртного, одна из работ-
ниц магазина разговаривала по телефону с кассиром
Кострикиной, которая болела, была дома. Среди про-
23
чих новостей сообщила, что неожиданно увезли в боль-
ницу другую кассиршу и работать за кассовым аппара-
том буквально стало некому. Конечно, собеседнице и в
голову не приходило намекать, чтобы Анна Степанов-
на вышла на работу: больна же!
Но Кострикина была человек обязательный, совест-
ливый, готовый всегда прийти на выручку. И просить
не приходилось, сама догадывалась, кто в помощи нуж-
дается, и тут же оказывала ее — тихо, незаметно, сму-
щаясь от благодарностей. Вот почему, поговорив с сослу-
живицей, она тут же подумала: «Выйду-ка я завтра на
работу. Чувствую себя, кажется, получше, надо помочь».
Между прочим, чувствовала себя Анна Степановна не
лучше. Ведь она (знали об этом самые близкие) перед
этим много и долго болела, два года на инвалидности
была и уже на пенсии. Но решила еще немножко пора-
ботать. Ей летом местком предоставил хорошую путевку
в санаторий, и неловко было сразу уходить после этого,
неблагодарно как-то. Думала: «Вот посижу до конца
года в кассе, а с января уйду, как говорится, на заслу-
женный отдых».
13 ноября утром отправила она своих хлопцев на уче-
бу, накормила мужа и поехала на работу. Ей, конечно,
все были рады и благодарны.
Трудовой день начался. Последний в ее жизни. По-
тому что именно в этот день скрестились пути пятидеся-
тишестилетней Анны Степановны Кострикиной и тридца-
тичетырехлетнего, уже несколько месяцев нигде не ра-
ботавшего и нигде не прописанного Павла Дзубана.
...В это утро он извлек из чемодана наган и зарядил
его. Взял кусок шпагата, один конец привязал за коль-
цо нагана, другой — за брючный ремень (зачем —
станет ясно позже). Сунув оружие за пояс, вышел из
дому.
Сперва погулял, успокаивая нервы. Увидев очередь
за мандаринами, встал. Стоял чинно, не пытаясь нико-
го обойти: до его времени «икс» было еще далеко, зачем
же торопиться.
В два часа дня он сидел в кинотеатре и смотрел де-
тектив «Похищение „Савойи”». В темноте наслаждался
мандаринами. Он их очень любил.
Мандарины и предстоящее не лишили его аппетита.
После сеанса он зашел в кафе, прихватив с собой чет-
вертинку, плотно пообедал. К выпитой водке заказал
24
еще полстакана джина. Наверное, внутреннее напряже-
ние все-таки сказывалось, потому что опьянения он не
почувствовал, на ногах стоял твердо.
В семнадцать сорок пять вошел в магазин. На пер-
вом этаже и на втором народу было порядочно. До по-
следнего «акта» трагедии, когда, по Чехову, висевшее
на стене ружье должно выстрелить, оставалось пятна-
дцать минут. Еще можно было испугаться, одуматься.
Даже в последние мгновения, которые, как в песне, мо-
гут принести кому позор, а кому бессмертие.
Дзубан не испугался, не одумался. Его злая сила во-
ли сработала...
...Примерно в восемнадцать часов на второй этаж ма-
газина поднялся мужчина в солнцезащитных очках, с
черной хозяйственной сумкой. На руках — черные пер-
чатки. Дальнейшее полностью совпадает с тем, что было
доказано следствием и судом, показаниями свидетелей.
Один из них — старший продавец Валентина Иванюгина,
ближе всех стоявшая к месту разыгравшейся трагедии
и больше других сохранившая самообладание и запом-
нившая происходившее вплоть до деталей.
Валентина стояла за прилавком в нескольких метрах
от кассы, где сидела Кострикина. В этот пасмурный день
человек в темных очках не мог не обратить на себя вни-
мания, тем более в очках из дешевой пластмассы, солн-
цезащитных, а не лечебных. Они как-то не смотрелись.
Иванюгина проследила за ним взглядом, увидела, как
он подошел к Анне Степановне и что-то сказал ей. Та
удивленно глянула на него, и тут Валентина заметила
в руке у Дзубана (а это был он) оружие. Одновремен-
но услышала:
— Стоять всем на месте! Буду стрелять! Давай день-
ги!
— Вы что? Шутите? — спросила Кострикина.
Но грабитель изо всех сил рванул тонкое полистиро-
ловое ограждение кассы, истерически громко заорал:
— Давай деньги, иначе стреляю! — Направив револь-
вер на растерявшихся покупателей, он несколько раз по-
вел им из стороны в сторону и снова скомандовал: —
Всем стоять на месте!
Валентина хотела было броситься в дверь, находив-
шуюся за спиной, но Дзубан, заметив ее движение, крик-
нул:
— Стоять!
25
Все остальное длилось не более трех минут. Анна
Степановна успела закрыть кассовый аппарат с день-
гами, отбросить кинутую ей черную сумку, чуть отстра-
ниться от упершегося ей в бок нагана и нажать кнопку
тревоги. Раздался резкий звонок, и тотчас же, прокри-
чав «Стреляю!», Дзубан дважды нажал на спусковой
крючок...
Дежуривший в магазине старший сержант милиции
Владимир Барсков принял сигнал и опрометью бросился
в торговый зал на первом этаже. Там было все спокой-
но. Секунда — и Барсков на лестнице, ведущей на вто-
рой этаж. Оттуда к ней бросился и Дзубан.
Они стремительно сближались, два молодых челове-
ка, на вид почти ровесники,— бандит и милиционер. Дер-
жа пистолет в руке, но не стреляя, чтобы случайно не
попасть в людей, старший сержант бежал зигзагом. Он
понял, что грабитель сейчас выстрелит, и хотел таким
маневром помешать ему прицелиться. И Дзубан действи-
тельно выстрелил. Дважды. Ему все же удалось ранить
Владимира, но Барсков, применив прием, выбил у не-
го из рук оружие, и уже пришедшие в себя после испу-
га покупатели бросились милиционеру на помощь. Остер-
веневший Дзубан пытался дотянуться до нагана.
Тут, наверное, самое время вспомнить о шпагате, при-
вязанном к нагану. Помните? Дзубан, без конца твер-
дивший потом об отсутствии у него заранее разработан-
ного плана, на самом деле предусмотрел и то, что если
его попытаются задержать и при этом выбьют оружие из
рук, наган не отлетит куда-нибудь в сторону, а повис-
нет на шпагате. Раз — и ты снова при оружии.
Однако шпагат успели оборвать, грабителя'обезору-
жили, а для пострадавшей вызвали «скорую».
Но Анне Степановне уже ничто не могло помочь: она
скончалась на месте.
Когда мрачным ноябрьским днем ее хоронили, к до-
му, где она жила, пришли сотни людей — знакомых и
незнакомых. В гробу, осыпанном цветами, точно живая,
лежала женщина с добрым и храбрым сердцем, останов-
ленным бандитской пулей. А люди вое шли, несли цве-
ты, передавали их по цепочке к гробу и склоняли головы
перед человеком, до конца исполнившим свой долг.
Родина высоко оценила подвиг Анны Степановны Ко-
стрикиной: посмертно она была награждена орденом
«Знак Почета». А старший сержант милиции Владимир
Барсков удостоен ордена Красной Звезды.-
26
...На следствии и суде Дзубан играл роль человека,
не дорожащего жизнью и стремящегося только к восста-
новлению истинного хода событий. Истинного в его по-
нимании. Он строил свою защиту на отсутствии умысла
на убийство и хищение особо крупной суммы денег. Ему,
видите ли, нужно было всего пять тысяч, чтобы дать
(послушайте только!) «взятку для поступления в аспи-
рантуру». Он и эту свою мечту опоганил, шел к ней пре-
ступным путем: ведь взятка — уголовное дело. Впрочем,
все это нагромождение уверток со взяткой, безысходно-
стью положения, муками по поводу незадавшейся жиз-
ни,— только балаганная игра, только жалкая соломин-
ка для спасения, попытка разжалобить судей.
— Я не хотел убивать, хотел только попугать оружи-
ем,— твердил Дзубан.
— Но тогда не стоило заряжать наган.
Молчание. Потом новая версия:
— Я хотел не убивать, а только вывести из строя,
чтобы убежать...
— Тогда и вовсе не стоило стрелять. Вы же слыша-
ли сигнал тревоги. Можно.было броситься бежать, не
открывая огня. Кострикина, находясь в своей тесной
кассе, не могла бы вас задержать при всем желании.
На прямые вопросы следователей он отвечал изворот-
ливо, путано. Искал лазейки, чтобы избежать исключи-
тельной меры наказания — смертной казни. Юлил, вы-
кручивался и тут же снова разыгрывал из себя этакого
супермена, не боящегося смерти. Он даже отказывался
от адвоката: дескать, сам справлюсь. Но адвоката ему
назначили, ибо этого требует закон.
На суде — та же маска, та же тактика, плюс «новин-
ка»: ничего не помнит, что было в те сто восемьдесят се-
кунд, однако вполне якобы доверяет показаниям свиде-
телей. Но ни одного прямого признания. Даже при ос-
мотре вещественных доказательств. Ему предъявляют
его черные перчатки. «Да, похожи на мои». Наган? «Да,
вероятно, такой был у меня». Очки? «Да, надевал по-
добные очки». Получалось, что все это не его, не ему при-
надлежащее, а нечто похожее, подобное.
В последнем слове он опять не только актерствовал,
но и кощунствовал, прося извинения у потерпевших —
у мужа и сыновей убитой им женщины, у раненого ми-
лиционера, у свидетелей, которые тоже могли стать
жертвами его стрельбы. Рисуясь, изрек: «Приму любой
приговор». Будто в его силах было изменить что-то в
свою пользу.
27
После трехдневного судебного разбирательства Дзу-
бана приговорили к исключительной мере наказания.
Людей — полон зал. Они удовлетворены приговором.
Они ждали именно такого. Но выходили из зала все
какие-то удрученные, подавленные. Потому что они —
люди честные, хорошие люди, которым стало тоскливо,
муторно от всего случившегося. У них совсем иные взгля-
ды на жизнь, совсем иные моральные устои.
Великий педагог и знаток души человеческой Васи-
лий Александрович Сухомлинский писал: «Я все боль-
ше убеждаюсь в том, что нравственное начало, которое
надо утверждать в каждом человеке,— это прежде все-
го способность относиться к жизни человеческой как к
величайшему богатству. Способность беречь, оберегать
чужую жизнь».
Дзубан ни в грош не ставил чужую жизнь и попла-
тился за это собственной,
Яков Шестопал
I
В тот день Олегу Смиту предстояло работать во вторую смену.
Поэтому он был еще дома, когда около полудня в квартиру позво-
нили. На лестничной клетке стояли двое парней.
— Слушай, хозяин, мыла не найдется случаем? — попросил тот,
что был повыше ростом, с сумкой, перекинутой через плечо. — Ра-
диатор, будь он неладен, потек...
Смит сам шофер и ничего странного в такой просьбе поначалу
не усмотрел. Каждый профессионал-водитель знает: если радиатор
дал течь, мыло — наипервейшее подручное средство. Долго, разу-
меется, держать не будет, но на небольшое расстояние, скажем
до гаража, когда он всего за несколько километров, вполне дотя-
нешь. И предусмотрительный водитель непременно возит в багаж-
нике кусок хозяйственного мыла. В конце концов, всегда понадо-
бится помыть руки, а места много не занимает.
Чувство взаимовыручки для Смита, как и для большинства
водителей, вторая натура. Да и как иначе? В городе еще ладно,
тут случись что —всегда с парком по телефону можно связаться.
А если на трассе поломка — на кого рассчитывать? Только на своего
брата шофера, который не прогазует мимо, остановится; жертвуя
временем, поможет устранить неисправность. Не безразлично на-
стоящему водителю, отчего, приткнув к обочине или к поребрику
свой автомобиль, поднял коллега капот. Вот и сейчас.
Взяв было в руки книгу, от чтения которой оторвал звонок,
Смит снова положил ее на стол, сказал жене:
29
— Пойду гляну, может, еще какая помощь требуется. Может,
воды придется ребятам в радиатор добавлять...
Но во дворе не было ни одной машины. «Уехали, значит»,—
пожал Смит плечами. Шагнул обратно к подъезду — и невольно
приостановился. Те двое, что просили мыло, вошли в третью парад-
ную. Смутные подозрения шевельнулись в душе. Подошел к дверям
той парадной, прислушался — нет, кажется, обеспокоился зря, все
тихо. И тут увидел прогуливавшегося в стороне еще одного незна-
комца. И то ли в связи с возникшими подозрениями, то ли так
было и на самом деле — показалось, что парень начеку, цепко
держит в поле зрения подходы к дому.
— Ты что здесь делаешь? — поинтересовался Олег.
— Дышу... Я здесь живу. Не видел, что ли, раньше? Я-то тебя
часто вижу, между прочим...
Таков нынче городской быт. Годами, бывает, обитают люди
в одном доме и не знают о существовании друг друга. «Да что
в доме, по одной лестнице порою ходят —за труд считают словом
перемолвиться, — размышлял Смит, направляясь к себе. — Так чего
удивляться, что и я этого парня прежде не встречал?.. Хотя по-
стой, не первый же год здесь. За это время ни разу не предста-
вился случай встретиться?.. Темнит. А раз так — не с теми ли он
двумя? И мыло — предлог, проверяли, есть ли кто дома?..»
— Не нравится мне вся эта история, — поделился с порога
сомнениями с женой. — Попросили мыла, а машины-то у них нет...
Зачем-то в третью парадную пошли. На улице еще один какой-то
фрукт околачивается. Утверждает, что живет в нашем доме, а сам
как на стреме стоит..,
— Думаешь, те?
Некоторое время назад в этом доме по улице Крыленко было
обкрадено несколько квартир. Ворам удалось скрыться. Но мили-
ция не исключала, что они вновь наведаются, просила жильцрв.
незамедлительно сообщать, если заметят что-либо подозрительное.
И сейчас Смит, анализируя поведение незнакомцев, размышлял:
а не их ли как раз и разыскивает милиция?
— Думаешь, те? — повторила вопрос жена, не дождавшись
ответа.
— Не знаю, но типы странные. Подожди-ка, — Смит подошел
к окну, — гляну, что там на улице... Смотри — вот он.
По дорожке быстро шагал один из просивших мыло. Дойдя
до угла корпуса, остановился. Вроде как перемолвился с кем-то.
Так же быстро направился обратно, свернул в тот же третий подъ-
езд. Подозрения у Смита усилились еще больше. Рванулся к двери:
— Соседей крикну...
По счастью, еще в трех квартирах мужчины в этот час оказа-
лись дома. Поняли все с полуслова. Вместе кинулись выяснять, что
за личности бродят по подъездам. В тот момент, когда выскочили
на улицу, из-за угла выкатился таксомотор, остановился у торца
здания. Рядом с водителем сидел парень, несколько минут назад
утверждавший, что живет в этом доме. Оба насторожены. И тут
Олег окончательно решил: дело неладное.
— Мастер, — предупредил водителя, — стой здесь, не вздумай
уезжать. Иначе у тебя будут большие неприятности. Я запомнил
твой номер...
Таксист и «пассажир» ухмыльнулись. А Смит, не дожидаясь
ответа, кинулся в третью парадную, куда уже заскочили его соседи.
Осмотрели двери на первом этаже — нет следов взлома. Все в по-
рядке и этажом выше, и на третьем. На всякий случай подергали
30
за ручку одну дверь, вторую — на замке, заперты плотно. Но когда
потянули на себя дверь третьей квартиры, показалось, словно
кто-то держит ее изнутри.
— Покараульте, — попросил Олег. — Я мигом, милиции надо
сообщить.
Выскочил из подъезда — такси исчезло.
Рассказывает бывший заместитель начальника 24-го
отделения милиции по уголовному розыску старший
лейтенант Ю. И. Гаврилов:
— Сейчас то время вспоминается как дурной сон.
Да и не мудрено. Дня не обходилось в Веселом поселке
без краж. А видеть состояние людей, у которых какие-
то подлецы побывали в квартире, не самое приятное в
нашей работе.
На анализ обстановки выкраивали время рано утром
и поздно вечером. Остальное — осмотр мест происшест-
вий, опрос жильцов. По всему видели: орудуют одни и
те же лица, досконально изучили их почерк — ну, име-
ется в виду метод, которым проникали в квартиру, что
из вещей брать предпочитали. И масса других деталей...
Но вот такая вот зацепка, чтобы за хвост уцепиться,—
увы. Словно невидимки разгуливали. И вещи украден-
ные не объявлялись.
Едва ли не весь уголовный розыск нашего отделения
занимался этими происшествиями — старший инспектор
капитац Козловский, лейтенанты Лепешка, Антонов, ин-
спектор Бовыкин. Главное управление внутренних дел
направило в помощь старшего инспектора по особо
важным делам капитана Георгия Камышенцева. Нев-
ский райисполком выделил дружинников.
Раскрыли попутно несколько преступлений, в том
числе квартирных краж. Однако взломщики, которых мы
искали и чей почерк, повторяю, хорошо успели изучить,
в поле зрения не попадали.
Камышенцев. Чувствовали: ходим где-то рядом, вот-
вот зацепимся за ниточку. И тут — звонок Смита...
Прибыли. Дверь взломана. Уложены в сумку вещи.
Hs окна свешиваются скрученные простыни. По ним,
как потом выяснилось, спустились двое преступников.
Почерк знакомый. Вероятнее всего, «поработали» те,
кого ищем. Но теперь-то у нас кое-что имелось — номер
такси: 22-31. Смит запомнил. Затеплилась надежда: те-
перь-то все, у цели. Но насколько же мы еще были да-
леки от этой цели.
Спешно дали информацию по рации — задержать
такси, сообщили приметы «пассажиров». Наш товарищ
31
срочно выехал во второе таксомоторное объединение.
Машина 22-31 стояла в парке, водителя Сергея Бара-
нова (здесь и далее некоторые фамилии изменены.—
Авт.) не нашли, хотя смена заканчивалась у него в де-
сять вечера. «Радиатор потек»,— пояснила диспетчер.
Но радиатор оказался в целости.
И вот о чем умолчать не могу. В таких случаях
каждая минута для нас дорога, вот уж воистину — куй
железо, пока горячо. А наш коллега битый час выяснял,
кто водитель машины. Не мог ни от кого в парке полу-
чить вразумительного ответа.
Дома Баранова не застали тоже. Решили ждать. К
счастью, на той же лестничной площадке живут знако-
мые старшего лейтенанта Гаврилова. Мы — к ним. Об-
радовались: «Ну, Юрий Иванович, наконец-то в гости
пожаловал, не чаяли дождаться». А он в ответ руками
разводит: мол, прошу извинить, визит не совсем обыч-
ный... Как ваши соседи? «Что нибудь случилось?» — за-
беспокоились. Да нет, говорим, пока просто интересуем-
ся. «В общем-то, на наш взгляд, народ вполне прилич-
ный. Правда, как и вся нынешняя молодежь, повесе-
литься любят, гостей привечают. Так ведь это не воз-
браняется. А в принципе — вежливые, пьяных свар не
бывает».
Вот такие пироги с утятиной: вежливый, в вытрезви-
теле не бывал, в темных делах не замечен, а мы в нем
злоумышленника подозреваем. Никакой логики.
Разместились с Юрием Ивановичем на балконе, от-
куда двор — как в кино широкоформатном. На скамейке
внизу «пьяный» разговор Бовыкин с Антоновым ведут,
бутылку пива который час «мучают». Ну а у нас ком-
форт: хозяйка только чай успевает подносить.
II
...Употребив слово «комфорт», Георгий Иванович улыбнулся,
вспомнив, надо полагать, не столь давний случай из своей прак-
тики, когда он и Гаврилов с оперативной группой трое суток про-
сидели в полном воды подвале. Чай им, естественно, не подавали —
спасал кофе, прихваченный с собою в термосах. В подвале преступ-
ник— В. Б. Нагорный — устроил тайник и должен был, по всем
расчетам, появиться там. Трое суток ожиданий кому угодно пока-
жутся бессмысленными. Но Камышенцев настаивал: нужно ждать,
придет.
Камышенцев. И сейчас не могу без улыбки тот слу-
чай вспоминать. Сидим в темноте. А ну как кто-нибудь
нечаянно в подвал забредет — а мы на него, невинного,
32
набросимся? Как распознать — тот явился или нет?
А преступник ковры украденные к трубе аккуратно при-
слонил. Мы их взяли и проволочкой прикрутили... Чу,
осторожные шаги. Ближе, ближе. Слышим — потянул
на себя ковры, а они как прилипли к трубе. Мгновенно
ведь сообразил преступник — дело неладное, ходу. А с
нами участковый был — прыг, ухватил за шубу, как
клещами вцепился.
Но вернемся к нашей истории. Время за полночь
перевалило, а «соседа» все нет. И тут Юрий Иванович
в бок меня толкает. Смотрю вниз — рушится наша дис-
позиция. Ответственный момент должен с минуты на
минуту наступить, а к Бовыкину с Антоновым двое в
изрядном подпитии подошли, трояк требуют. Пьяного
скандала сейчас, думаю, только и не хватало. Антонов
им — слышим: «Мужики, будет трояк, даже больше.
Сейчас братишка из дома должен выйти, у него пол-
ный мешок денег для вас припасен». Те переглянулись
между собой. «Поняли,— говорят,— поняли»,— и тихо-
нечко ретировались.
Гаврилов. Заявился Баранов около часу ночи. Со
спутником. Позднее, разумеется, мы с ним познакоми-
лись: В. А. Дрожкин, отбывавший наказание за квар-
тирные кражи. Не доходя до дома, они переоделись.
Баранов (а мы представляли четко, как он выглядит,—
фотографию в его квартире видели) натянул куртку
Дрожкина, тот — его,свитер. Не успели к парадной по-
дойти, выскакивает приятельница Баранова — Козина,
быстро шепнула что-то. Он разворачивается — и за угол.
Но там уже Саша Антонов ждал, мастер спорта по
дзюдо, который в случае чего не одного — троих поло-
жит...
Камышеицев. Случилось то, чего в душе мы в об-
щем-то опасались. Баранов «выдал» алиби. Не отрицал,
что приезжал на улицу Крыленко — подвозил троих
пассажиров. Кто они, откуда — не знает, увидел впер-
вые. Внешность? У всех короткая стрижка, одежда —
обычная, неприметная, на остальное-де не обратил вни-
мания.
Врал беспардонно: и Смит, и другие жильцы дома
утверждали, что «пассажир», сидевший рядом с води-
телем, был подзаросший. И у тех двоих, что в квартиру
Смита звонили, стрижка некороткая. Да и во всем
остальном приметы не совпадали. А на вопрос: «Почему
раньше срока вернулся с линии?» — тот же стереотип-
ный ответ: «Потек .радизтор». Возразили: цел, мол, ра-
33
дитор-то. «Неужели? А мне показалось — потек». — «По-
чему уехал от дома, несмотря на предупреждение?» —
«Да просил меня там один клиент обождать: ехать, что
ли, с нами хотел? Но в салоне был пассажир, он велел
трогать, и водитель обязан выполнять волю того, кто
сел первым. Да и вообще подсадка в такси правилами
запрещена». — «Чем вызвано переодевание?» — «Давно
просил Дрожкин куртку продать, уступил ему наконец.
А самому не ходить же раздетым? Одолжил на время
свитер». — «Другого момента не нашлось?» — «Так сов-
пало. Какую, в конце концов, роль играет, где отдал и
когда? Никак уразуметь не могу, что вам от меня надо,
в чем моя вина?»
Атлетически сложенный — занимался метанием ди-
ска, копья,— он и держался спокойно, невозмутимо. От-
вечал— будто приценивался к каждому своему слову.
Не добавил ничего и разговор с Дрожкиным. Встре-
тились, мол, с Барановым случайно, в баре. Живут в
одном доме, оттого и возвращались вместе. «И вообще,—
сказал Дрожкин,— зря прицепились к Сереге. Я его со
школы знаю. Парень он честный, не-способный на аван-
тюры». Предъявили фото Дрожкина в числе нескольких
других фотографий Смиту — не опознал. Вернее, точно
утверждать не брался: вроде что-то есть общее с одним
из взломщиков. Мы вынуждены были отпустить Бара-
нова, а затем и Дрожкина.
Гаврилов. Ох и тошно было на душе. Все концы, по-
лучалось, обрублены.
Камышенцев. Одного боялись: если шли по ложному
следу, если упустили настоящих злоумышленников, кра-
жи так и останутся нераскрытыми.
Тут почему-то кражи в районе вдруг прекратились.
Месяц, второй, третий — тишь. «Ну что,— говорю,—
Юрий Иванович, тишина и покой». — «Смотри,— отвеча-
ет,— не сглазь».
И верно, будто сглазил. На следующий день по про-
спекту Большевиков три квартиры сразу обчистили, од-
ну— на Народной...
III
...Легко могу представить состояние и старшего лейтенанта
Гаврилова, и капитана Камышенцева. От уголовного розыска, ждут
сиюминутного результата. Но проходят не дни и даже не неделя...
Какой следует вывод? Бездействует милиция...
Камышенцев и Гаврилов привыкли молча проглатывать такие
пилюли. Не станешь же в самом деле объяснять, что для того же
Камышенцева отнюдь не безразлично, как складывается обстановка
34
в Невском районе. И не только по долгу службы. Все случившееся
здесь принималось близко к сердцу вот еще по какой причине. Это
его родной район. Здесь родился, вырос, окончил школу. Отслужив
в армии, по комсомольской путевке пришел в уголовный розыск
24-го отделения. Отсюда перевели в Главное управление внутрен-
них дел.
Не всегда, наконец, объяснишь людям и самое главное: засады,
задержания — это, конечно, эффектно. Но это венец розыскной
работы. А предшествует ей незаметная для посторонних глаз, изну-
рительная работа — оперативная.
Когда Камышенцев и его коллеги взяли в подвале Нагорного,
о котором упоминалось выше, оказавшиеся при сем невольные
свидетели были потрясены: вот-де как ловко сработано. А сколько
сил было потрачено, чтобы добраться до преступника — «автора»
многих квартирных краж, открыть его тайник, рассчитать, когда
осторожный Нагорный явится за краденым...
Камышенцев. Хотя у Баранова вроде бы было али-
би, подозрения наши не рассеялись. Почему? Ну, если
хотите, называйте это интуицией. Только из поля зре-
ния его не выпускали.
Первым, кому он нанес, причем с предосторожностя-
ми, визит, был В., В. Иванцов. Личность тоже, замечу,
требовавшая основательной проверки. Нигде не рабо-
тал, а снимал со своей подругой — И. А. Рыжовой —
квартиру на проспекте Ветеранов. Она кассир в кино-
театре «Спутник». Зарплата не ахти. Невольно возни-
кал вопрос: из каких средств расплачивались за квар-
тиру, на что, в конце концов, жили? Когда Рыжовой
требовалось уйти с работы, она давала три рубля смен-
щице, чтобы та «поддежурила». Больше того, неодно-
кратно предлагала сослуживцам изделия из золота,
джинсы, меховые шапки... Те, правда, не покупали у
нее ничего, но и милиции, к сожалению, не порекомен-
довали поинтересоваться, свое ли распродает кассир.
Гаврилов. Немного времени спустя обнаруживаем
Иванцова, как ни странно, и в обществе Дрожкина.
Дружба связывала их довольно тесная. То Иванцова
видели на квартире у Дрожкина, то — наоборот, то вме-
сте ночевали у родителей Иванцова. Какие интересы
объединяли эту троицу — Дрожкина, Иванцова и Ба-
ранова?
...Позднее Дрожкин — самоуверенный и наглый, изворачивав-
шийся до последнего момента перед лицом бесспорных улик—при-
знается: «Вроде рядом никого не замечал, а ощущение было такое,
будто кто-то постоянно дышит в затылок».
Гаврилов. Компания, словом, подбиралась теплая.
Не хватало четвертого. В это время был арестован не-
кто А. А. Филькин, совершивший с приятелями кражу
на Кировском проспекте.
35
Камышенцев. Фамилия для нас оказалась новая,
прежде нигде не мелькала. Но что настораживало: за-
гадочный треугольник — Дрожкин, Иванцов, Баранов —
не пропустил ни одного судебного заседания по делу
Филькина. Являлись, как на работу, в полном составе.
Напрашивалась мысль: а не четвертый ли перед нами
из числа тех, кто побывал на Крыленко? Не рассеяло
сомнения и то, что на суде Филькин «брал все на себя»,
участие в других кражах полностью отрицал.
IV
...К той поре у сотрудников уголовного розыска скопилось
достаточно фактов, и Камышенцев обратился к руководству: одним
не управиться, нужна помощь.
Подключили старшего инспектора по особо важным делам под-
полковника В. Т. Антифорова. Вместе решили еще раз тщательно
перепроверить имеющуюся информацию, ценность которой уже
не вызывала никакого сомнения. Но события повернулись иначе.
Разошлись за полночь, а утром — телефонный звонок: Дрожкин
с Иванцовым вышли из дома. У Дрожкина в, руке сумка. Посколь-
ку успели «поиздержаться», надо думать, прогулка не случайная.
Взяли такси.
Антифоров. Готовы были мы к такому ходу — «навя-
зались в попутчики», держимся в пределах видимости.
На улице Димитрова наши «подопечные» машину отпу-
стили, следуют дальше пешком. Мы — тоже. Дворами
Иванцов и Дрожкин вышли на Альпийский переулок,
скрылись в парадной дома 45.
Твердо знали мы: здесь знакомые у них не прожи-
вают. Значит, пришли...
Из дома появляются уже с полной сумкой. У Дрож-
кина под мышкой плотно набитый полиэтиленовый ме-
шок. Ясно — с «добычей».
...Обобрали женщину, инвалида. Пока ходила в магазин, унесли
полученную накануне пенсию, вещи, книги...
Антифоров. А тут трамвай: остановка — рядом.
Они — бегом. Настигли их, выхватили почти из вагона.
Дрожкин вырвался — бежать. Далеко не ушел...
Вещи рассыпались. Народ собрался. В чем дело,
ясно всем, хотя мы и в штатском. Вдруг от толпы от-
деляется высокий, плотный, лет тридцати пяти мужчина
и со всего маху бьет Иванцова по лицу. Мы его за ру-
ки— отставить самосуд. Иванцов кричит: «За что?»
Тот в ответ: «А это тебе, сволочь, от рабочего класса,
чтобы не воровал...»
Гаврилов. Уже через час, не откладывая,— на обы-
36
ски. Нагрянули одновременно в четыре квартиры — к
Дрожкину, Иванцову, их родителям.
...На проспекте Ветеранов казус вышел. Опергруппа,
прибывшая сюда, докладывает: стучим, звоним — никто
не отвечает. Видимо, нет Рыжовой дома, что делать?
Камышенцев предупреждает: «Пока не уезжайте». И
сразу же сообщение из квартиры Иванцорых— там уже
проводил обыск старший инспектор по особо важным
делам майор М. А. Баду из Главного управления:
«Звонила только что Рыжова. Спрашивала, как ей
быть. «Все тут, а милиция собирается двери ломать».
Приняла меня по голосу за Иванцова. Ну, я шутя и от-
ветил ей: «Пусть ломают». Соображай, Георгий, кто еще
у нее там, принимай решение».
Камышенцев. Соображаю: действительно, кто это
«все»? Новая группа, которую мы ухитрились промор-
гать? На две машины —и на Ветеранов. За дверью —
тишина. Берем понятых, вскрываем двери. Рывком в
квартиру. Кроме Рыжовой, ни души.
Оказалось, Рыжова говорила не «все в квартире»,
а «всё», имея в виду наворованное. Тут Марк малость
напутал. Но верно говорят: нет худа без добра. Благо-
даря звонку Рыжовой лишний раз убедились: прячется
она дома. А стали вещи собирать, глаза удивленно ок-
руглила: «Я и не знала, что это чужое».
Одну из комнат в отделении всю загрузили изъяты-
ми вещами при обысках.
...Встречаются они — такие люди. Всем очевидна ситуация —
они разыгрывают из себя наивных, вскидывают удивленно глаза:
дескать, ведать не ведала, слыхать не слыхала. Хотя как не ведать,
если жила бок о бок с Иванцовым?
Гаврилов. В тот же день поздно вечером решили
брать Баранова. Настал черед.
Камышенцев. Его роль в группе окончательно опре-
делилась после допроса Иванцова: обеспечивал «транс-
портом» преступников. Но задержать следовало так,
чтобы не всполошилось окружение.
Звоню Баранову домой:
— Тебе привет от Фили.
— От какого еще Фили?
— От Филькина. Вместе обретались. Письмишко у
него к тебе. Мне задерживаться в городе не резон. Ре-
шай скорее.
— Брось в почтовый ящик.
— Надо еще на словах кое-что передать.
— Где встретимся?
37
— У «Вены». На мне будет...— Приходит на ум,
что у Юрия Ивановича большая бобровая шапка.—
В шапке буду бобровой, куртка с капюшоном.
Надвигаю шапку на глаза, накидываю капюшон,
натягиваю свитерок повыше. Вышагиваю взад-вперед,
поглядываю исподлобья. Прохожие обходят стороной.
Появился Баранов и сразу:
— Где письмо?
— Не здесь же, давай хотя бы за угол зайдем.
Завернули. Тут капюшон я и откинул. А Юрий Ива-
нович Гаврилов предупредительно дверцу машины рас-
пахивает...
— Кто же все-таки четвертый?
Антифоров. Филькин. По очкам опознали. Из квар-
тиры на /лице Тельмана унес. Потерпевшая умоляла:
«Ребятки, мне бы только очки найти, без них — как без
глаз». А он в тех очках и на суде сидел, когда привле-
кли за кражу на Кировском.
Камышенцев. В общем, четвертый — Филькин, но бы-
ли еще и пятый, и шестой... Всеми остальными занимал-
ся уже Виктор Тихонович Антифоров. А мне пришлось
отключиться от этих дел.
...Тяжело писать об этом, но жизнь .есть жизнь. В тот вечер,
когда проводили обыски, позвонила жена Камышенцева: отцу Геор-
гия Ивановича очень плохо. «Ребята, — попросил, — вы пока без
меня тут, постараюсь вернуться». Прибыла «скорая», сделали укол—
отцу как будто полегчало. С час посидел рядом: «Батя, ну тебе
лучше теперь?» — «Лучше, лучше. Не бери в голову, занимайся
своими делами, со мной мать посидит...»
Всю ночь занимались с задержанными, с вещами. А утром,
около одиннадцати, позвонил сын: «Дедушка упал и не дышит»...
После похорон Георгий Иванович Камышенцев сам тяжело
заболел, слег в больницу...
Уже без него доводили оперативные работники до конца дело
этой, как выяснилось, многочисленной преступной группы.
V
Антифоров. Был суд. Всем воздали по заслугам, но
вместе с теми, кто попал на скамью подсудимых, нельзя
не назвать и тех, кто, хотел того или нет, потворство-
вал им, с одной стороны, с другой — форменным обра-
зом мешал нашей работе.
Поясню. Преступник действует с оглядкой. Поэтому
не всегда его приметы налицо. Однако должно же ко-
гда-то, где-то объявиться краденое. Бьемся, ищем, вре-
мя уходит — никаких следов, словно в песок засосало.
38
Ворованное, как правило, сбывают с рук дешевле. Но
если кому-то предлагают вещи, какие и на витрине не
увидишь, неужто не кажется это странным?
...Бармен ресторана «Парковый» В. И. Глухих приобрел
у Дрожкина с Филькиным магнитофон, оцениваемый в четыре
тысячи восемьсот, за восемьсот пятьдесят рублей. Не надо, видимо,
быть семи пядей во лбу, чтобы понять: коль отдают с такой «скид-
кой», наверняка ворованное. Нажитое трудом за бесценок не
уступят.
Снова, как и в случае с Рыжовой, ведать ничего не ведал?
Тогда почему Глухих во время следствия в течение двух суток
упорно утверждал: не покупал с рук. А на третий день понял
неопровержимость улик, сам принес в отделение магнитофон. Знал:
привлекут к уголовной ответственности, да и заплатить придется,
если запираться дальше.
Или: А. В. Давыдкин и Л. В. Кудряшев едут в такси. Предла-
гают водителю В. Г. Матяху лайковое пальто. Ну, не яснее ясного
ли — сомнительная сделка, Таких «пассажиров» следует в милицию
незамедлительно сдавать. А он без всяких угрызений совести под-
руливает с ворами к своему дому, выносит деньги, расплачивается.
Аналогичные примеры можно продолжить. Но суть-то в чем?
Годами на трудовые деньги обустраивают люди свое жилье. Чтобы
приобрести ту или иную вещь, выкраивают средства из строгого
семейного бюджета. И вот по милости тех, у кого ни стыда ни
совести, квартира обобрана, вместо радости в доме —горе. Винов-
ник этого горя и тот, кто приобрел ворованное. Но ведь сегодня
ты позарился на сомнительного происхождения вещи, тем самым
потакая вору, а завтра не окажешься ли сам среди обворованных?
Антифоров. Не будь охотников ворованное скупать —
и кражи, уверяю, были бы намного реже.
...И такой факт. Жена Змиевского — участника преступной
группы — приобрела у Давыдкина краденое кожаное пальто. Узнав,
что он привлекается к уголовной ответственности, упаковала, от-
несла на квартиру родителей мужа. И тоже потом делала удивлен-
ные глаза — «не ведала».
В одной из квартир Иванцов, Давыдкин, Дрожкин украли
среди прочего хрустальную, рубинового цвета вазу. Обнаружили ее
у родителей Иванцова. Спрашивают мать — Анну Григорьевну:
откуда? «Вы знаете, — ответила, — мне стыдно признаться, но вазу —
она ведь битая — я на помойке нашла». Жадность? Материнская
ложь во спасение? Не слишком ли дорого обходится она обществу
и не слишком ли гуманны мы с такими добрыми мамашами?
Камышенцев. Я говорил уже, что ранее изобличен-
ный Нагорный был чрезвычайно осторожен. Сам ниче-
го не продавал, все — через знакомых: грузчика мага-
зина Ермакова, кассира Зинатулину, подругу свою Зо-
зулю. Соседка сбывала вещи по его просьбе своим кол-
легам по работе. В голове не укладывается: неужели
так легко вошел в доверие, неужели настолько можно
быть наивным, чтобы ни разу не осенило: не так давно
из заключения вышел, сантехником работает, откуда
все это? А так называемые покупатели? Приносят им
39
то ковер, то меховую шапку, то хрусталь — и не заду-
маться, где берут?
Стали изымать украденное — одна из покупательниц
возмущается: «Как? Я за это деньги платила». Раз
платили преступнику, с ним и рассчитывайтесь, требуй-
те, пусть высылает из мест не столь отдаленных...
...Уточняя детали, позвонил работникам уголовного розыска.
Связаться удалось не со всеми. Кто был в далекой командировке,
кто здесь распутывал новые сложные дела. И лишний раз подума-
лось вот о чем. Быть может, им всем было бы легче, а нам спокой-
нее, если бы мы не забывали: рядом со светлым в жизни сосед-
ствует пока и зло.
Валерий Волков
Грань и граница имеют один и тот же корень. В уго-
ловном деле, о котором пойдет речь, эти слова оказа-
лись близкими не только по своему морфологическому
признаку. Их тугим узлом связала одна непреложная
истина: переход грани дозволенного нашей советской мо-
ралью, нормами социалистического общежития нередко
чреват нарушениями норм правовых, влекущими за со-
бой ответственность перед Законом.
В. А. Баринов и С. Ю. Тимохин, представшие перед
Ленинградским городским судом, всю свою непутевую
жизнь шли кривыми дорожками. Как могли, ловчили,
что удавалось, урывали, честным трудом себя не обре-
меняли. И всегда лгали, словоблудили.
Еще в школьные годы на Баринова не могли найти
управы ни родственники, ни учителя. «Легкомыслие
свойственно Валерию от природы,— скажет на допросе у
следователя много лет спустя тетя Баринова.— Опреде-
ляла его в музыкальную школу, год поучился, бросил...»
А Баринов об этих же школьных годах своей жизни
вспомнит так: «Читал я мало. Практически совсем не
читал книг, а информацию черпал из просмотренных
фильмов... Покуривал, случалось, и выпивал...».
41
Служить в армию он пришел с полным набором дур-
ных привычек. «Три-четыре раза сидел на «губе»,— за-
писано в его показаниях следователю.— Три раза ухо-
дил из караула на пьянки и к девчатам. Меры воспита-
тельного воздействия на меня не действовали, и мне ре-
ально грозил трибунал...»
Обеспокоенная его судьбой, в воинскую часть приеха-
ла тетя. По ее признанию, именно она, спасая заблуд-
шую душу, посоветовала племяннику «обратиться к бо-
гу». Неожиданно для нее он ухватился за эту идею. У
тети отлегло от сердца. Она тогда искренне верила, что
у Валерия нет иного пути исправиться, взять себя в
руки.
Этим наивным надеждам не суждено было сбыться.
Подброшенный верующей тетей «спасательный круг»
пригодился племяннику вовсе не для того, чтобы вы-
плыть к берегу честной жизни. Баринову понравилась
новая и необычная для него роль — изображать верую-
щего, туманно и многозначительно говорить о «духов-
ном даре», которым наделил его всемогущий бог, о го-
товности следовать «божественным предначертаниям».
Избранная роль обязывала его знать то, чего не зна-
ют другие, рассуждать о том, о чем раньше не имел ни
малейшего представления. Безнадежно отстав от своих
сверстников в знании литературы, искусства, он запол-
нял этот вакуум штудированием Библии и других рели-
гиозных книг. К удивлению Баринова, слывшего лени-
вой бездарью, его слушали и далеко не всегда отважи-
вались вступать с ним в спор. Это ему льстило, подо-
гревало непомерное самолюбие.
Познакомившись с верующими разных вероиспове-
даний, он смекнул, что выгоднее всего примкнуть к бап-
тистам: в их общине особенно примечают людей помо-
ложе, искусно поддерживают тех, кто утверждает, что
на него сошла божья благодать, и отныне он считал се-
бя «сыном неба».
Чтобы окончательно утвердиться в амплуа верующе-
го, Баринов принял водное крещение, стал членом церк-
ви евангельских христиан-баптистов.
Теперь ему предстояло решить следующую задачку: с
кем же из «братьев» по вере поддерживать «дружбу», на
кого сделать ставку? На тех баптистов, община которых,
согласно советскому законодательству о культах, офици-
ально зарегистрирована, а значит, и имеет все возмож-
ности для полного осуществления свободы совести, сво-
боды вероисповедания, или на отколовшуюся от этой
42
общины группу так называемых баптистов-«инициатив-
ников», вожаки которых запрещают считать своим и да-
же посещать молитвенный дом на Поклонной горе, про-
воцируя единоверцев на вражду с «внешними» (так бап-
тисты называют всех неверующих) ?
Задачка была не из легких, но Баринов решил ее, не
утруждая себя сомнениями. Будто колонул молотком
гнилой орех. Решил он так: «дружбу» поддерживать и
с теми, и с другими. Какая, собственно говоря, разница,
когда все равно не веришь ни в бога, ни в черта! К это-
му времени он уже поднаторел прикрывать именем все-
вышнего все, что угодно,— любой грех, любое неблаго-
видное дело.
Другой подсудимый, Тимохин, тоже, как и Баринов,
в школе не отличался ни успеваемостью, ни прилежани-
ем. Рок-музыка была единственным увлечением Тимо-
хина. Родители ухватилйсь за это увлечение, как спаса-
ющийся за соломинку: пусть ребенок поступает в музы-
кальную школу, развивает свои способности. А о том,
что их великовозрастный ребенок (на голову выше ро-
стом многих своих сверстников, косая сажень в плечах)
брезгливо относился к любому труду, в семье старались
не говорить. Чтобы не портить нервы ни себе, ни сыну.
В музыкальную школу он поступил, но, проучившись
два месяца, ушел оттуда. Не удовлетворило его и самим
же им выбранное профессионально-техническое учили-
ще. За неполных шесть лет после его окончания (по спе-
циальности портного) Тимохин сменил девять мест ра-
боты! Настоящей жизнью в его понимании были часы
досуга, а не труд. Крути, сколько душа желает, магни-
тофон, ходи по знакомым, обменивайся с ними добыты-
ми записями поп-музыки, песенок «звезд», восходящих
и гаснущих по капризу моды на кумиров. Если кошелек
оказывался пустым, Тимохин заставлял себя садиться
за шитье джинсов. Сбывал знакомым, иногда искал по-
купателей прямо на улице, заводил их в укромную под-
воротню, показывал товар лицом. И клялся: пусть и
«самопал», но «фирме» не уступят.
Знакомство Тимохина с Бариновым произошло слу-
чайно и в то же время не случайно. Они и ведать не ве-
дали друг о друге, не искали встречи, но она была не-
избежна, как смена дня и ночи. Неизбежна потому, что
они, словно белка в колесе, крутились в одном и том же
кругу знакомых бездельников и лоботрясов, живущих в
основном куплей-продажей модных дисков и магнито-
фонных кассет, «фирменных» шмоток.
43
Несмотря на возрастную разницу в четырнадцать лет,
на полярную противоположность характеров, Тимохин и
Баринов стали закадычными друзьями. Их роднило и
сближало тщеславное стремление утвердить себя в гла-
зах окружающих чем и как угодно.
Баринов привел Тимохина в молитвенный дом. Ру-
ководство общины приголубило и его, наслышавшись о
том, что он, как и Баринов, увлекается музыкой и даже
может исполнять партии в оркестре.
До партии в оркестре молитвенного дома дело не до-
шло. Баринов не мог позволить, чтобы кто-то другой на-
ставлял на «путь истинный» его юного друга. Он таскал
его с.собой и в молитвенный дом, и к баптистам-«ини-
циативникам», собиравшимся на частных квартирах, и
в православную церковь на особо торжественную служ-
бу, и в костел. А после очередного визита в храм божий
мог пригласить и в компанию, где разговор шел о чем
угодно, только не о боге. Здесь, в тесном кругу «едино-
верцев» несколько иного «вероисповедания», всячески
мусолились слухи и сплетни, а для тех, кто не удосу-
жился послушать радиоголоса Запада, взахлеб переска-
зывались «последние новости». Диапазон их был всегда
один и тот же: длинная ложь на коротких волнах. Ино-
гда примитивная, но чаще всего маскируемая «объектив-
ностью», ссылками на авторитетные источники, эта ложь
щедро приправлялась музыкальными передачами. «Для
молодых слушателей в Советском Союзе, которые обо-
жают рок- и поп-музыку»,— звучал из транзисторного
чрева доверительный голос ведущего русской службы
Би-би-си Севы Новгородцева (он же Левенштейн, быв-
ший ленинградец, отщепенец, зарабатывающий клеветой
на свою родину).
Слушая эти передачи, Баринов возвращался к своей
излюбленной теме: «Вера в бога не признает никаких
государственных границ, любовь к настоящей музыке —
тоже,— и поучительно добавлял: — Христиане Запада и
Востока — члены одного тела Христова».
Сентенции Баринова казались Тимохину и остроум-
ными, и убедительными. Он не единожды примечал, как
его старший друг изобретательно ловко выходил побе-
дителем в нелегких словесных поединках со своими
«братьями» по вере. Упрекнули его как-то, что он при-
кладывается к рюмочке, так он целую лекцию прочи-
тал о пользе такого грехопадения. Я, говорит, выпил с
кем? С совершенно опустившимся человеком, алкашом.
А для чего выпил? Чтобы выслушать исповедь загублен-
44
ной души, найти подход к ней. А найду подход — зна-
чит, и к вере в бога приведу...
Если единоверцы говорили, что христианская запо-
ведь есть заповедь и ее нельзя толковать и так и сяк,
выворачивать, как наволочку, наизнанку, Баринов и тут
не сдавался. Вы, заявлял он, так понимаете заветы все-
вышнего, а я этак. Бог один, а вот пути к нему разные.
Сколько людей на земле, столько путей...
Подражая Баринову во всем, Тимохин со временем
тоже привык демагогически прикрываться божьим име-
нем, прячась под него, как под фиговый листок.
Сшил он как-то для эстонских «братьев» джинсы под
«фирму», но, узнав, что на Кавказе за них можно полу-
чить больше, даже с учетом дорожных расходов, вмиг
собрался лететь в Тбилиси.
Легкого на ногу «коробейника» задержали в аэро-
порту — с наличным товаром, количество которого не
оставляло сомнений в том, что предназначен он не для
подарка. Милиция вежливо осведомилась: «Патент на
изготовление одежды имеете? Куда путь держите?»
«Я хотел лететь в Тбилиси по делам музыки и Хри-
ста,— не моргнув глазом, напишет Тимохин в объясне-
нии и в доказательство «богоугодности» своего путеше-
ствия покажет магнитофонную приставку. И не преми-
нет с гордостью добавить: — Которую мне прислали из
США».
Два года назад Баринов и Тимохин решили, что на-
стала пора погромче заявить о себе и своей миссии «не-
сти людям весть о Христе». Заявить так, чтоб об этом
заговорили единоверцы и эти самые — «внешние», чтоб
не только в Союзе, но и там, откуда звучат по вечерам
вкрадчивые радиоголоса, гоже узнали об их существо-
вании. Кое с кем из представителей того далекого мира
они уже были знакомы...
Нередко наведывалась в молитвенный дом тогда еще
двадцатидвухлетняя англичанка Лорна, проходившая
обучение на курсах русского языка в Ленинградском
университете. Баринов так и не понял, какие науки она
изучала в Англии, но о ее истинных интересах в городе
на Неве догадывался. Вездесущая, напористо активная
в разговоре, она не выстояла до конца, пожалуй, ни
одно молитвенное собрание, при каждом удобном слу-
чае удалялась во двор то с одним, то с другим «братом»
или «сестрой». Баринов, знавший единоверцев напере-
чет, приметил: Лорна охотнее общается и ищет встречи
с теми, кто выражает недовольство внутрицерковной
45
жизнью общины, распространяет среди единоверцев бог
весть как и где заполученные зарубежные пропагандист-
ско-религиозные материалы.
И у Баринова знакомство с Лорной началось именно
с этого. Она подарила ему Библию карманного формата,
между страниц которой он нашел тонкие хрустящие ли-
сточки с типографским текстом на русском языке. Ано-
нимный «доброжелатель» обращался к «братьям» и «се-
страм», ко всем христианам, «гонимым и преследуемым
безбожной властью». «Доброжелатель» предрекал бра-
тоубийственную войну и конец света, если христиане бу-
дут терпеть такую власть. В конце обращения с бухгал-
терской обстоятельностью перечислялось все то, что лю-
ди, пребывающие в истинной вере, должны делать во
имя ее защиты, во имя бескорыстного служения перво-
апостольской церкви. С таким же, очевидно, бескорысти-
ем предлагалось присылать в Лондон с любой оказией
«факты гонения на христиан, информацию о бедствен-
ном положении верующих, о всяческих отказах в их
просьбах властями».
Из другого такого же тонкого листка Баринов понял,
что «доброжелатель» — это «Центр по изучению религии
и коммунизма», называемый (по месту нахождения под
Лондоном) Кестон-колледжем, что его возглавляет по-
стоянный обозреватель положения церкви и религии в
СССР в радиопередачах Би-би-си Майкл Бурдо.
Кроме Лорны бывали в молитвенном доме и другие
иностранцы. Так же, как с англичанкой, Баринов быст-
ро нашел общий язык и с американкой Филией Коллинз.
Она была постарше Лорны лет на пятнадцать, препода-
вала в колледже русский язык, а в Ленинграде числи-
лась на курсах. Позже Баринов познакомился с аспиран-
том Чикагского университета Юджином Клеем, мелан-
холическим очкариком, проходившим стажировку в
Ленинградском университете, а также с Еленой Кожев-
никовой, которая. доверительно сообщила ему, что спе-
циализируется в радиовещании на СССР, работала в от-
деле новостей радиостанции «Свобода», затем представ-
ляла ее в Нью-Йорке, потом устроилась на Би-би-си.
Не скрывала, что имеет постоянную связь с Народно-
трудовым союзом (НТС) и Кестон-колледжем.
Для Баринова и Тимохина из всех этих знакомств
самым печальным оказалось общение с «сестрой» Лор-
ной. Именно она разжигала их тщеславие, восторженно
хвалила исполнение любого примитивного самодеятель-
ного текста, положенного ими на музыку, охала и ахала,
46
что у таких «талантов» нет возможности проявить свое
творческое «я», создать христианскую рок-группу. Имен-
но она подсказала, какой репертуар мог бы привлечь
внимание к такой самодеятельной рок-группе, намекну-
ла, что готова позаботиться о том, чтобы о такой группе
узнали и на Западе.
— Так у вас там профессионалов хоть пруд пруди,—
засомневался Баринов.— И какая у них аппаратура! —
И он принялся перечислять известные ему поп-группы.
Лорна снисходительно выслушала его, не премину-
ла похвалить за осведомленность, согласилась, что со-
перничать в исполнительском мастерстве с этими про-
фессионалами — дело безнадежное.
— О себе вы можете заявить не уровнем музыкаль-
ного исполнения, а темой,— поучала она.— И формой.
А о чем поет ваш хор в молитвенном доме? О том, что
можете услышать и на любом молитвенном собрании.
А как поют, тоже знаете. Так пели и ваши бабушки. Да-
же мелодии у вас не свои, а из обычных мирских песен.
Кого вы ими восславляете? Советскую власть или спа-
сителя нашего Иисуса Христа?
— Я кое-что пробовал сочинять в ином духе,— слов-
но оправдываясь, сказал Баринов.— И слова написал,
и музыку подобрал. Но не знаю, получилось ли.
— Вот давай вместе и послушаем,— сказала Лорна.
Через несколько дней из университетского общежи-
тия она переселилась к Баринову. Далековато от центра,
неудобно ездить на занятия, но что поделаешь: тщесла-
вия у этого русского хватило бы на десятерых, надо
только направить его на путь истинный...
Уехав в Англию, Лорна продолжала опекать своего
«ленинградского друга». При каждом удобном случае
присылала о себе весть через приезжавших в Ленинград
туристов, кое-что дарила Баринову. Как-то позвонила
ему из Кестон-колледжа: сообщила, что вышла замуж
за того самого Майкла Бурдо, который многие годы воз-
главляет Кестон-колледж, где она теперь работает сек-
ретарем, что их обзоры положения религии и церкви в
СССР нужно слушать в такое-то время на таких-то вол-
нах.
Один раз Лорна и сама приехала в Ленинград, лич-
но убедилась, что ее «уроки» пошли впрок Баринову и
его молодому другу Сергею Тимохину. Как она и на-
ставляла их, они сочинили текст и музыку, записали не-
сколько голосов и партий инструментов на магнитофон-
ную ленту. Получилось что-то похожее на не единожды
47
слышимое ими в музыкальных программах Би-би-си,
рассчитанное, по убеждению Севы Новгородцева, на
тех, «которые обожают рок- и поп-музыку». Одним сло-
вом, в духе «тяжелого металла»: примитивно, агрессив-
но, антиэстетично, но для любителей музыкальных шу-
мовых эффектов — весьма впечатляюще.
Правда, большинство единоверцев Баринова и Тимо-
хина не оценили их усердие, сочли рок-музыку оскорбля-
ющей религиозные чувства и не разрешили воспроизво-
дить магнитофонную запись «трубного зова» в стенах
молитвенного дома. Баринов и Тимохин попробовали
явиться туда «явочным порядком», заручившись подмо-
гой нескольких молодых поклонников рока. В том числе
и неверующих.
«Явочным порядком» не получилось тоже. Сторож
молитвенного дома и вызванные им на помощь «братья»
стояли у дверей непоколебимо, как апостол Петр у врат
рая.
Режиссеры шумихи о «гонении в СССР верующих»,
собственно говоря, и делали ставку на непризнание
«трубного зова». Теперь наступала пора направить уяз-
вленное самолюбие Баринова и Тимохина несколько в
иное русло...
По подсказке наставников из Кестон-колледжа они
начали рассылать обращения в различные советские
организации, государственным, общественным, религиоз-
ным деятелям Запада. «Мы обращаемся к миру со сви-
детельством о Грядущем Христе. Наша работа проходи-
ла в трудных условиях из-за недостатка аппаратуры, от-
сутствия постоянного помещения для записи и необхо-
димости соблюдать конспирацию». Дескать, помогите,
спасите! Нас не признают, нам не дают возможностей
«средствами современного музыкального языка пропове-
довать Евангелие, господа нашего Иисуса Христа».
Копии этих демагогических посланий с завидной опе-
ративностью оказывались в Кестон-колледже у Лорны и
Майкла Бурдо. Доведенные здесь опытной рукой до
школьных норм грамматики и стилистики русского язы-
ка, сдобренные соответствующим соусом с кухни анти-
советизма, они шли в эфир Би-би-си, «Голоса Америки»,
подхватывались другими враждебными социалистическо-
му строю радиоголосами.
Баринов и Тимохин были на седьмом небе. Какое
счастье, какая слава! Их имена прозвучали на весь мир!
Теперь-то у них есть заступники! Теперь-то и с «внеш-
ними», и с единоверцами Баринов и Тимохин будут го-
48
ворить так, как того требует их международное «при-
знание».
Тем временем в Кестон-колледже задумали провести
еще одну акцию: попросить Баринова поведать миру о
«христианской доброте» Майкла и Лорны Бурдо, выра-
зить благодарность за их «миссионерский труд» в защи-
ту «гойимой в СССР церкви». Рекламный характер этой
акции виден был, что называется, невооруженным гла-
зом, но «миссионеров»-антисоветчиков супругов Бурдо
это обстоятельство отнюдь не смущало: «в свободном
мире» даже на антисоветском рынке без конкуренции
не обойдешься.
Посланец Кестон-колледжа «турист» из Англии
Майкл Брэннан побывал на квартире Баринова, оставил
у него записку: «Расскажи, как Кестон-колледж помога-
ет тебе и верующим. Ты знаешь, как это делать. К те-
бе в сентябре зайдет девушка Дженис. Бог с тобой».
Баринов, отлично знающий, «как это делать», охот-
но согласился. Следствие приобщило это «благодаре-
ние», написанное его рукой.
«Проповеди в молитвенном доме,— поносил он своих
единоверцев,— рассчитаны на стариков и старушек, а
молодежь ничего не знает о боге. Учитывая эту ужас-
ную ситуацию, у меня появилась идея создания христи-
анской рок-группы, чтобы благодаря современному
музыкальному языку донести свет Евангелия до молоде-
жи... Когда я закончил сочинение нашей первой про-
граммы, я усиленно молил господа, чтобы он послал та-
кого человека, который смог бы ее перевести с русского
на английский... Бог послал на этот труд англичанок
Сали и Лорну, которые проходили трехмесячную учебу
в Ленинградском университете по русскому языку. И кто
мог подумать, что Лорна выйдет замуж за руководителя
Кестон-колледжа священника Майкла Бурдо. Под его
руководством теперь мы получаем прежде всего молит-
венную помощь... Очень жаль, что многие не понимают
миссии Кестон-колледжа, и мне кажется, что даже со-
трудники этого института не могут осознать до конца,
насколько драгоценна эта организация в очах всемогу-
щего бога...
Как и чем помочь нам, спросите вы? Если каждый
верующий турист Запада, приезжающий в Советский
Союз, желает потрудиться для Христа, то, конечно, бог
свяжет такого человека с нужными людьми».
Вот такое послание. Как и в прежние времена, Бари-
нов прикрыл цинизм, корыстолюбие, погоню за славой
49
демагогическими словами о воле божьей, идеологиче-
скую диверсию Кестон-колледжа выдал за «свет Еван-
гелия».
А теперь вернемся к уголовному делу, в котором, как
уже говорилось, грань и граница оказались связанными
тугим узлом...
Из обвинительнрго заключения по обвинению Бари-
нова В. А. и Тимохина С. Ю. в совершении преступле-
ния, предусмотренного статьями 15 и 83 части первой
Уголовного кодекса РСФСР, то есть в покушении на не-
законный переход Государственной границы СССР:
«В январе 1984 года Баринов В. А. и Тимохин С. Ю.
вступили в сговор о совместном незаконном переходе
Государственной границы СССР... Они разработали
маршрут движения и изготовили схему участка местно-
сти, прилегающей к советско-финской государственной
границе... Для скрытого передвижения по этой местности
изготовили маскировочные костюмы и широкие лыжи,
приобрели два туристских топора, саперную лопатку,
два компаса, десятикратную зрительную трубу, русско-
финский и англо-финский разговорники, нюхательную
махорку для использования ее против служебно-розыск-
ных собак и другое...»
Тайно и заблаговременно готовясь к нелегальному
переходу границы, Баринов и Тимохин «вооружались»
не словом божьим, а сугубо прозаическими вещами, в
том числе и тем, что можно будет выдать их будущим
хозяевам на вожделенном Западе за «преследование за
веру». Привлекался в свое время Тимохин к администра-
тивной ответственности за торговлю с рук в неустанов-
ленном месте, то есть в подъезде на Невском,— захватил
с собой копию и этого документа. Вызывали ведь на
административную комиссию, оштрафовали на десять
рублей... К числу «свидетельств» о преследовании за ве-
ру был приобщен и вызов в милицию. Опять-таки не
имеет значения, по какому поводу. Главное, как такой
факт преподнести...
Суд тщательно разобрался во всех самых противоре-
чивых показаниях подсудимых, внимательно выслушал
свидетелей, обвинение и защиту. Уже во время предва-
рительного следствия Тимохин многое осознал, есть ос-
нования надеяться, что понял, к какому печальному фи-
нишу привели его знакомство с Бариновым и собствен-
ный образ жизни. В письменном заявлении следствию
он дал трезвую оценку своих связей с антисоветским
клерикальным центром Кестон-колледж, подоплеке шу-
50
михи, поднятой идеологическими диверсантами Запада
вокруг «трубного зова».
Баринов остался верен себе. И на следствии, и в су-
де он лгал, изворачивался, упорно держался сочиненной
им версии: добровольный отказ от совершения преступ-
ления. Дескать, собирались нелегально переходить гра-
ницу, поездом приехали поближе к заранее намеченному
пункту, но в последний момент испугались и решили от-
казаться от затеи. Следствие и судебное разбирательст-
во установили: Баринов и Тимохин не принимали такого
решения.
...В статье много внимания уделено не преступлению,
которое совершили Баринов и Тимохин, а всей его
предыстории. Сделано это не случайно. Нет и тени сом-
нения в том, что шумиха вокруг «борцов за истинную
веру», организованная опытной режиссерской рукой иде-
ологических. диверсантов из Кестон-колледжа, не толь-
ко подтолкнула Баринова и Тимохина к пропасти, но и
столкнула их туда.
Покушение на нелегальный переход границы и было
той последней гранью, перейдя которую они бросили
вызов закону и поставили себя вне общества.
Евгений В истунов
Они торопливо пересекли заснеженный, малолюдный
в эту пору парк. Все было рассчитано и взвешено: как
подойти к дому на другой стороне парка, чтобы из окон
никто случайно не приметил их вместе, и что делать
каждому, когда войдут в подъезд. Сейчас оба делали
вид, что незнакомы между собой: шли в некотором отда-
лении друг от друга.
По мере приближения к дому конопатое лицо Лупа-
шина все более серело от страха, но, подойдя к подъ-
езду, он, чтобы показать, что не трусит, решительно рас-
пахнул дверь. Хлыстов помедлил немного, как бы рас-
сматривая табличку с номерами квартир, потом тоже
вошел в парадную, но сразу остановился и, поставив пе-
ред собой коробку с магнитофоном «Электроника», сде-
лал вид, что кого-то ожидает.
У неработающего лифта Лупашин обернулся и еще
раз глянул на новенькую «Электронику», только что
купленную Хлыстовым в фирменном магазине неподале-
ку от парка. Иметь именно такой магнитофон было его
давней мечтой. Поэтому, когда Хлыстов, чтобы сбить
последние лупашинские колебания, сердито бросил!
52
«Черт с тобой! Идем и немедленно купим тебе этот ду-
рацкий магнитофон!» — и потом долго, со знанием дела,
придирчиво отодвигал одну за другой предлагаемые про-
давцами «Электроники», Лупашин, по-детски затаив-
шись, с вожделением рассматривал из-за хлыстовской
спины дорогие его сердцу аппараты, будто ребенок за-
ветную игрушку. Теперь он знал: если задуманное удаст-
ся, «Электроника» перекочует к нему в собственность
как плата за проводимую ими сейчас операцию «Орден».
Это подталкивало и торопило.
Миновав лифт, Лупашин, чтобы успокоиться и при-
дать себе большую уверенность, стал подниматься по
лестнице, шагая через две ступеньки, будто шел по хо-
рошо знакомому адресу. Хлыстов, пока его напарник
еще не скрылся за поворотом лестничного марша, вни-
мательно следил за каждым его шагом, будто гипноти-
зируя. Вообще-то он не сомневался в том, что тот сде-
лает так, как задумано: Лупашин полностью находился
в его руках. После крупных картежных проигрышей он
оказался, что называется, в долгу, как в шелку, и ему
никак было не выкарабкаться из этой долговой ямы.
Хлыстову не раз доводилось выручать его крупными
суммами. Он давал деньги всегда без слов, а потом,
зайдя к Лупашину как бы невзначай, просил оказать
какую-нибудь услугу: сначала — совсем мелкую, за-
тем — покрупнее. Со временем Хлыстов начал не про-
сить, а требовать, грозя взыскать долги, но иногда пе-
реходил на дружеские интонации и обещал все про-
стить и забыть, если «самая-самая последняя» его прось-
ба будет уважена.
Пройдя несколько лестничных маршей, Лупашин
остановился перед нужной квартирой, о которой Хлы-
стов рассказал ему так подробно, словно бывал там. Лу-
пашина всегда удивлял «научный метод» Хлыстова: все
заранее узнано, продумано, уточнено, подготовлено. Да-
же слова, которые надо сказать, их интонация и после-
довательность.
После второго настойчивого звонка за дверями по-
слышались шаркающие шаги и слабый старушечий го-
лос настороженно спросил:
— Кто здесь?
— Из музея,— поспешно ответил Лупашин.— Мы с
вами недавно говорили по телефону. Это я — Саша...
Когда он впервые позвонил, представившись истори-
ком, собирающим материалы для новой экспозиции — о
боевом пути армии, которой командовал муж старой
53
женщины, та, сперва не очень доверчиво, завела разго-
вор о каких-то подробностях военных лет, словно про-
веряя, действительно ли собеседник серьезный работник
музея. Подготовленный Хлыстовым, Лупашин отвечал
вполне уверенно, показывая свою великую заинтересо-
ванность в воспоминаниях вдовы и в документах, кото-
рые у нее хранятся. В конце концов он обворожил ее
так, что она с нескрываемой доброжелательностью спро-
сила: «Простите, а как вас называть? — «Да просто Са-
шей»,— скромно проговорил Лупашин.
...Тяжело забрякали замки, и массивная двойная
дверь распахнулась. Веселея оттого, что все началось
так удачно, Лупашин шагнул в прихожую, где снял туф-
ли и надел тапочки, а оттуда в просторный холл, устав-
ленный стеллажами с книгами. На одной из стен висел
большой, писанный маслом портрет военного в парад-
ном мундире. К нижнему правому углу рамы была при-
креплена черная креповая лента.
Искоса Лупашин все время поглядывал на портрет,
а точнее — на орден, изображенный на правой стороне па-
радного мундира и расположенный над другими ордена-
ми, и перед лупашинскими глазами тотчас, как видение,
возникла желанная «Электроника»... Уверенность в том,
что все будет хорошо, окрепла еще больше. Недаром
же Хлыстов несколько дней подряд гонял его, как не-
успевающего ученика по истории, требуя твердо запом-
нить имена, даты, события давних военных лет. Все не-
обходимые сведения Хлыстов почерпнул не только из га-
зетного некролога, в котором упоминалось о редком ор-
дене, но и из статьи в Военной энциклопедии и несколь-
ких других, найденных в библиотеке, статей о боевых
операциях, в которых участвовали покойный, его диви-
зия, корпус, армия. Зато такие познания вконец убедили
не очень-то доверчивую вдову в серьезных намерениях
«музейного работника» Саши, но более всего, конечно,
тронуло ее проявленное им уважение к памяти покойно-
го. Боль утраты еще не прошла, и каждое доброе сло-
во, выражение соучастия к горю согревали душу и сер-
дце старого человека.
Порассуждав довольно пространно о войне и сраже-
ниях, Лупашин согласился почаевничать и уже за сто-
лом осторожно перевел разговор на хранившиеся в се-
мье награды мужа, выразив желание поглядеть на них
«хотя бы одним глазком».
Раскладывая ордена на столе, вдова принялась рас-
сказывать о каждом из них — когда и за что получен.
54
— Вот орден Суворова. Муж получил его за...
Но Лупашин уже не слушал вдову. Сердце его екну-
ло. Это был тот самый орден, за которым они с Хлысто-
вым охотились.
Самозваный «музейный работник» ойкнул: как же
это так, совсем забыл:
— Надо же это все сфотографировать для музейной
экспозиции! Вот только бы лучше на белом фоне...
Он стал подготавливать к съемке предусмотрительно
взятый с собой старенький фотоаппарат «ФЭД» (потом,
на следствии, выяснилось: пленки в нем не было) и по-
просил принести простыню или лист ватмана. Хозяйка
послушно засеменила в соседнюю комнату. Сначала она
принесла что-то совсем не то, и Лупашин отправил ее
на поиски более удачного фона. Пока вдова отсутство-
вала, орден Суворова I степени, замененный муляжем,
сделанным Хлыстовым, перекочевал в карман Лупа-
шина...
Квартира Хлыстова напоминала мастерскую. Муля-
жи, которые он тут делал, были похожи на настоящие
ордена. Подобрав нужные материалы и раздобыв луч-
шие эмали, он постепенно добился того, что и наметан-
ный глаз не сразу бы смог различить подделку.
Он все старался делать «по науке». Достал инстру-
мент для тончайших работ по металлу и смог выполнять
сложные ювелирные поделки. Завел приспособления
для различных процессов — золочения, серебрения,
амальгамирования, травления. Разными путями добывал
специальные краски и эмали. Но прежде, чем приступить
к делу, изучал его с дотошностью диссертанта, готовя-
щегося защищать докторскую. У него были книги по
специальным техническим вопросам и книги об орденах
всех времен и народов.
С некоторых пор Хлыстов решил собрать весь комп-
лект боевых орденов: стоимость такой коллекции была
особенно высока. Оставалось совсем немного. Среди не-
достающих не хватало как раз ордена Суворова I сте-
пени, за которым он и послал Лупашина.
Хлыстов умел добиваться своего, и теперь, дожида-
ясь в подъезде дома соучастника тщательно разрабо-
танной операции, он был уверен, что тот сделает все, как
надо.
Когда кто-нибудь проходил по лестнице, Хлыстов де-
лал вид, что рассматривает покупку — магнитофон.
55
Один из жильцов даже кивнул ему: мол, хорошая тех-
ника, и он утвердительно мотнул головой: да, хорошая.
С виду он был спокоен, но внутренне раздражен: ему
казалось, что Лупашин слишком задерживается.
Наконец Хлыстов увидел своего дружка. Тот, про-
ходя мимо, быстро отдал ему орден и, схватив коробку
с магнитофоном, метнулся на улицу. Мрачнея от тако-
го легкомыслия своего напарника, Хлыстов успел все-
таки кивком показать ему в сторону метро, до которого,
как понял Лупашин, им лучше не встречаться...
Ощутив, однако, в кармане желанный орден, Хлы-
стов повеселел, и в голове у него зазвучала бравурная,
что-то вроде марша из вердиевской «Аиды», мелодия.
Он был музыкален. В детстве занимался в музыкаль-
ной школе и делал определенные успехи. Последним ни
в чем никогда быть не любил. Хлыстов считал: если за-
хочет, может достигнуть многого в любом деле. Во вре-
мя следствия специалисты, проводившие судебно-психо-
логическую экспертизу, отметят у него такие характеро-
логические особенности, как честолюбие, высокомерие,
самолюбие, скрытность, подозрительность, обидчивость,
жадность, жажду к накопительству. В его характере бы-
ло много противоречивого.
Не став музыкантом, Хлыстов пошел по инженерной
части. К технике, как и ко всему, что требовало точно-
сти, сноровки, выдумки, настойчивости, проявлял боль-
шую заинтересованность. Но и тяга к искусству не уга-
сала. Любил по старой памяти присесть к пианино, сто-
явшему в углу тесной комнаты, и, импровизируя, сыграть
что-нибудь «для себя».
Но со временем инструмент стал расстраиваться, не-
которые струны начали дребезжать, а потом звучание
еще больше ухудшилось, так как Хлыстов оборудовал в
пианино тайник, в котором наряду с крупными денеж-
ными купюрами хранил ворованные и скупленные ред-
кие боевые ордена, а также золото и серебро, или «драг-
металлы», как их именовали потом, в ходе следствия.
«Драгметаллы» сделались страстью Хлыстова. Иног-
да ему вспоминалось прочитанное когда-то о золотоис-
кателях: разудалые, отчаянные бородачи, упрямо проби-
вавшиеся по тайге в надежде на фарт, безумную удачу.
Но с годами Хлыстов понял, что не за тридевять земель,
не в дремучую тайгу надо налаживаться в надежде на
фарт. Удача — рядом. «Золотоносный песок», невидимый
другим, вокруг нас. И он, Хлыстов, возьмет его!
Тугие пачки денег все больше заполняли тайник с
56
тыльной стороны старого пианино, придвинутого к пыль-
ной стене. Теперь, если кто-нибудь просил сыграть, хозя-
ин медлил, отнекивался: смущала мысль о тайнике, бо-
ялся, что обнаружится он по какому-нибудь фальшивому
звуку инструмента.
Однажды, наигрывая что-то для себя, он вдруг обо-
рвал музыку на полутакте и бросился к тайнику, пол-
ный смутного беспокойства. Но нет, все было на месте,
а между тыльной частью пианино и порыжевшими от
времени обоями протянулась паутина. Он смахнул ее
рукой. Потревоженный паук стремительно скользнул
вниз и, пометавшись, юркнул под плинтус.
Хлыстов отошел к противоположной стене, увешан-
ной холодным оружием — палашами, кортиками, сабля-
ми, стилетами. Коллекция эта, которую он давно уже
собирал, последнее время быстро росла. Но все-таки
Хлыстов причислял себя прежде всего к фалеристам
(таковым и числился среди коллекционеров). На той
же стене, на планшете, можно было увидеть «собран-
ные» им ордена. Но это была лишь видимая и самая не-
значительная, малоценная их часть. Основная хранилась
в тайнике.
Все началось с орденов отца, полковника, ветерана
войны. После его смерти награды перешли на хранение
к сыну. Но боевые ордена вызывали у Хлыстова-млад-
шего отнюдь не чувство глубокого уважения к тем, кто
заслужил их своей кровью. Мера здесь была другой —
их стоимость на «черном рынке». Хобби превращалось в
болезненную страсть. Жадность, корысть, стремление к
обогащению толкали от одного преступления к другому.
Все больше и больше боевых наград перекочевывало в
хлыстовский тайник или на стенку с давно не менявши-
мися обоями, по которой время от времени пробегали
пауки.
Хлыстов и сам все более походил на паука: раскиды-
вал липкую, вязкую, жесткую паутину, и некоторые,
вроде дружка и собутыльника Лупашина, накрепко за-
путывались в ней. Попадали в нее и вовсе случайные
люди.
Электромонтер Валентин Иванович Разуев столкнул-
ся в свой недобрый час с Хлыстовым возле магазина
«Юный техник». Позднее, на суде, куда был вызван в
качестве свидетеля, он, испуганный и подавленный про-
исшедшим с ним, вздыхал и каялся: «И сам не пойму,
как все это со мной приключилось! Ведь почти четверть
века на своем заводе работаю. Безупречно!..»
57
Продавая Хлыстову первый десяток дефицитных ра-
диодеталей, вынесенных с завода, старый электромон-
тер, как уверяет, даже от денег поначалу отказывался:
мол, пустяк! Выписал для работы чуть больше, чем по-
надобилось, вот и валялись без дела.
Хлыстов «щедро» бросил десятку (государственная
цена — два тридцать за штуку). За последующую пар-
тию он тоже платил по этой, как-то сразу принятой Ра-
зуевым, таксе. Следствие определило: из деталей, полу-
ченных у Разуева, Хлыстов выплавил золота на сумму
890 рублей И копеек. Но это была едва ли не самая
мелкая операция, проведенная им.
У старшего инженера Виктора Ивановича Петрова
Хлыстов перекупил более крупную партию золотосодер-
жащих радиодеталей — 120 штук. Петров получил за них
200 рублей, не подозревая, что истинная их стоимость
равна многим тысячам.
Но все же главным в преступной деятельности Хлы-
стова были ордена. Постепенно его деятельность приоб-
ретала все больший размах. На картах-схемах разных
городов, найденных в тайнике, значилось более ста два-
дцати адресов орденоносцев и их семей. Но еще не везде
стояли значки, свидетельствовавшие о том, что «опера-
ция» уже проведена. Простора для деятельности жули-
ков было много. Однако при проведении одной из таких
«операций» Хлыстов и Лупашин были арестованы.
На суде Хлыстов отвечал скупо, сдержанно, голосом
негромким, но уверенным. Все отрицал, даже совершен-
но очевидное. Иногда на его лице возникала иронич-
ная, кривоватая улыбочка, говорившая, впрочем, не
столько о желании показать свое превосходство над дру-
гими (над тем же Лупашиным, например), сколько о не-
исчезающей надежде на то, что в конце концов все долж-
но кончиться не так уж плохо. Но каждое новое показа-
ние против него убеждало, что нет, ему не вывернуться!
Лупашин вел себя иначе. Он постоянно менял пока-
зания, юлил. В чем-то признаваясь, тут же отказывался
от только что сказанного, пытаясь преуменьшить свое
соучастие в преступлениях. В его поведении чувствова-
лось не раскаяние, а сожаление: вот ведь засыпался, а
мог бы и не попасться.
Бывшая жена Хлыстова, мать его двух малолетних
детей, давая показания, не переставала удивляться:
— И не подозревала, что у него есть это — тайник,
деньги, сберкнижка, ценности. У нас ведь иногда до зар-
платы денег не хватало...
5В
В день, когда выносился приговор (Хлыстову В. Ю.—
двенадцать лет тюремного заключения с конфискацией
имущества, Лупашину А. Н.— восемь лет, тоже с кон-
фискацией имущества), в зале судебного заседания бы-
ло многолюдно. Растерянно жались друг к другу родные
потерпевших и люди, замешанные в этом деле, но в си-
лу разных обстоятельств отделавшиеся лишь испугом.
В зале становилось все более душно, однако открыть
окна было нельзя: на улице свирепствовал ветер, и ра-
мы зловеще гудели под его напором. По стеклам хлестал
ледяной дождь. Вода, нагнанная в реки и каналы С за-
лива, уже в который раз за месяц, пока длился процесс,
опять поднялась выше ординара. Казалось, что в этой
тревожности, нагнетаемой непогодой, заключалось ка-
кое-то предостережение — не только тем, кого сразу же,
как только председательствующий огласил приговор, вы-
вели под охраной из зала судебных заседаний, но и не-
которым из присутствовавших на суде. Тем, например,
кто, так и оставшись на этом процессе лишь свидетелем,
еще недавно, вольно или невольно, способствовал воз-
никновению уголовного дела, которого, возможно, могло
и не быть — смахни, разорви кто-нибудь вовремя ту
паутину...
Олег Ханеев
ЮРИДИЧЕСКАЯ
КОНСУЛЬТАЦИЯ
На вопросы отвечает юрист В. В. Р од ич кин.
1.	Что понимается под мошенничеством?
В Уголовном кодексе РСФСР под мошенничеством
понимается преступление, которое заключается в том,
что виновное лицо завладевает чужим имуществом или
правом на него, а также получает иные блага путем об-
мана или злоупотребления доверием. Определяющим
признаком мошенничества являются обман или злоупот-
ребление доверием.
2.	Какая ответственность возникает за мошеннические
действия?
За мошенничество должна наступать прежде всего
моральная ответственность. Эти действия должны осуж-
даться общественностью по месту работы и жительства,
на товарищеских судах, на страницах наших газет. Обя-
зательным условием должна быть и материальная ответ-
ственность, которая предусмотрена Гражданским кодек-
сом РСФСР, в случаях, если мошенник причинил мате-
риальный ущерб потерпевшему. За преступные действия
при мошенничестве наступает уголовная ответствен-
ность. Две статьи УК РСФСР посвящены мошенничест-
ву. Это статья 93 УК РСФСР (мошенничество, связан-
ное с хищением социалистической собственности) и ста-
тья 147 УК РСФСР (мошенничество, связанное с завла-
дением личной собственностью граждан).
3.	Будет ли считаться мошенничеством завладение
имуществом у пьяного или душевнобольного лица?
В этих случаях потерпевший не способен иметь пра-
вильного представления о совершенных действиях. По-
этому действия виновного лица при выманивании иму-
щества у потерпевшего должны рассматриваться как
кража, а не как мошенничество.
60
Если же человека посредством обмана склоняют от-
казаться от права собственности на имущество, то это
будет мошенничество. Так, встречаются случаи вступле-
ния в брак с целью завладения имуществом. На страни-
цах газет описывались случаи похождений «брачных
аферистов», которые при вступлении в брак пытались
получить как можно больше материальных благ и пос-
ле этого скрывались.
4.	Каковы юридические последствия таких фиктив-
ных браков?
В случаях регистрации брака без намерения создать
семью брак может быть признан недействительным. Та-
кой брак, в соответствии со статьей 43 Кодекса о браке
и семье РСФСР, является фиктивным. В связи с этим
на основании статьи 46 Кодекса о браке и семье РСФСР
к имуществу, приобретенному совместно лицами, состо-
ящими в браке, который признан недействительным, при-
меняются правила, предусмотренные статьями 116—125
ГК РСФСР.
В соответствии с этими статьями каждый из таких
супругов имеет право лишь на ту долю, которая обра-
зовалась в результате его собственного вклада.
5.	Какая ответственность установлена в Уголовном
кодексе РСФСР за мошенничество, связанное с завладе-
нием личной собственностью?
Следует отметить, что наряду с юридическими по-
следствиями, которые возникают по нормам ГК РСФСР
по вопросам имущества, в статье 147 УК РСФСР уста-
новлена еще и уголовная ответственность за мошенни-
чество. В этой статье содержатся три части. По части I
при завладении личным имуществом граждан или при-
обретении права на имущество путем обмана или зло-
употребления доверием виновные лица наказываются ли-
шением свободы на срок до двух лет со штрафом до че-
тырехсот рублей или исправительными работами на срок
до двух лет.
В случае, если мошенничество совершается повторно
или по предварительному сговору группой лиц, то в со-
ответствии с частью II статьи 147 УК РСФСР виновные
лица наказываются лишением свободы на срок до четы-
рех лет с конфискацией имущества или без таковой или
исправительными работами на срок от одного года до
двух лет с конфискацией имущества или без таковой.
61
При причинении мошенничеством значительного
ущерба потерпевшему либо совершенным особо опас-
ным рецидивистом (часть III статьи 147 УК РСФСР) ви-
новные наказываются лишением свободы на срок от
трех до десяти лет с конфискацией имущества.
6.	Каковы особенности наказания мошенничества,
связанного с хищением социалистической собственности?
Ответственность за указанные действия предусмотре-
ны в статье 93 УК РСФСР. Она определяет ответствен-
ность за хищение государственного или общественного
имущества, совершенное путем мошенничества. В это по-
нятие входит завладение государственным или общест-
венным имуществом путем обмана или злоупотребления
доверием. За такие действия в части I статьи 93 УК
РСФСР предусмотрено наказание лишением свободы на
срок до трех лет, или исправительными работами на
срок до двух лет, или штрафом от ста до пятисот руб-
лей. Если же мошенничество совершается повторно или
по предварительному сговору группой лиц, то эти дей-
ствия наказываются лишением свободы на срок до ше-
сти лет с конфискацией имущества или без таковой или
исправительными работами на срок от одного года до
двух лет с конфискацией имущества или без таковой.
Эта ответственность предусмотрена в части II статьи 93
УК РСФСР.
В случае же, если мошенничеством причиняется круп-
ный ущерб государству или общественной организации
или оно совершается особо опасным рецидивистом, то в
соответствии с частью III статьи 93 УК РСФСР винов-
ные лица наказываются лишением свободы на срок от
пяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества.
Как хищение государственного или общественного
имущества путем мошенничества рассматривается умыш-
ленное незаконное получение частным лицом государст-
венных или общественных средств в качестве пенсий,
пособий или других выплат в результате обмана или
злоупотребления доверием. При этом должностное ли-
цо, выдавшее частному лицу заведомо для этой цели
подложные документы, должно нести ответственность по
совокупности преступлений: за пособничество в хищении
и должностной подлог, то есть по статьям 17 и 93 УК
РСФСР и статье 175 УК РСФСР.
В статье 17 УК РСФСР дается понятие соучастия
в совершении преступления. В соучастие входит и по-
62
собничество. Пособником признается лицо, содей-
ствовавшее совершению преступления советами, указа-
ниями, предоставлением средств или устранением пре-
пятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть пре-
ступника, орудия и средства совершения преступления,
следы преступления или предметы, добытые преступным
путем.
Степень и характер участия каждого из соучастни-
ков в совершении преступления учитываются судом при
назначении наказания, как это предусмотрено в части 7
статьи 17 УК РСФСР. В связи с этим организатор пре-
ступления, т. е. лицо, организовавшее совершение пре-
ступления или руководившее его совершением, будет не-
сти большую ответственность, чем, например, пособник.
По статье 17 УК РСФСР и соответствующей статье
Особенной части Уголовного кодекса РСФСР несут от-
ветственность и подстрекатели к совершению преступ-
ления. Подстрекателем, в соответствии с частью 5
статьи 17 УК РСФСР, признается лицо, склонившее к со-
вершению преступления того или иного человека, кото-
рый будет являться исполнителем. По части 3 статьи 17
УК РСФСР исполнителем признается лицо, непосредст-
венно совершившее преступление.
Таким образом, совместное участие двух или более
лиц в совершении преступления является соучастием. Со-
участниками наряду с исполнителями, признаются орга-
низаторы, подстрекатели и пособники.
СОДЕРЖАНИЕ
В. А. Романов. Работе по правовому воспитанию и борьбе
с нарушениями закона — неослабное внимание . . . , . 3
Наталья Реут. ВОШЕЛ В ДОВЕРИЕ............  8
Яков Шестопал. ДВЕ ЖИЗНИ ............ 15
Валерий Волков. ДВОЕ В ПОДЪЕЗДЕ ..........29
Евгений Вистунов. ПОСЛЕДНЯЯ ГРАНЬ ........ 41
Олег Ханеев. ПАУТИНА ДЛЯ РОТОЗЕЕВ.........52
Юридическая консультация . , . ..........60
ВОШЕЛ
В ДОВЕРИЕ...
Составители:
Виктор Александрович Беляков,
Михаил Евгеньевич Скрябин
Заведующий редакцией Ю. К, Хрящев
Редактор В. С. Пархоменко
Младший редактор И. В. Петрова
Художник А. В. Сергеев
Художественный редактор И. 3. Семенное
Технический редактор М. А. Хомич
Корректор В. Д. Чаленко
ИБ № 3141
Сдано в набор 21.02.85. Подписано к печати 12.07.85. М-20899. Формат
84X108732. Бумага тип. № 2. Гарн. литерат. Печать высокая. Усл. печ. л.
3,36. Усл. кр.-отт. 3,78. Уч.-изд. л. 3,48. Тираж 100 000 экз. Заказ № 825.
Цена 20 коп.
Ордена Трудового Красного Знамени Лениздат, 191023, Ленинград, Фон-
танка, 59. Ордена Трудового Красного Знамени типография им. Володар-
ского Лениздата, 191023, Ленинград, Фонтанка. 57.
Scan, DJVU: Tiger, 2020
БИБЛИОТЕЧКА
«НА СТРАЖЕ
ЗАКОНА»
вошел
в доверие...
В. А. РОМАНОВ
РАБОТЕ ПО ПРАВОВОМУ ВОСПИТАНИЮ
И БОРЬБЕ С НАРУШЕНИЯМИ ЗАКОНА
-НЕОСЛАБНОЕ ВНИМАНИЕ
НАТАЛЬЯ PEVT
вошел в доверие...
ЯКОВ ШЕСТОПАЛ
две жизни
ВАЛЕРИЙ ВОЛКОВ
Двое в подъезде
ЕВГЕНИЙ ВИСТУНОВ 
последняя грань
ОЛЕГ ХАНЕЕВ
паутина для ротозеев
ЮРИДИЧЕСКАЯ
КОНСУЛЬТАЦИЯ
Лениздат -1985
20 коп.