/
Текст
Федеральное государственное автономное образовательное
учреждение высшего образования
«Национальный исследовательский университет
«Высшая школа экономики»
На правах рукописи
Волчанский Михаил Алексеевич
Залог обязательственных прав (требований) по нормам ГК РФ
5.1.3 – Частно-правовые (цивилистические) науки
ДИССЕРТАЦИЯ
на соискание учёной степени
кандидата юридических наук
Научный руководитель:
кандидат юридических наук, доцент
Кирилл Андреевич Новиков
Москва – 2022
2
Оглавление
Введение ................................................................................................................... 3
Глава 1. Сущность залога обязательственных прав .......................................... 21
§1. Историческое восприятие института залога обязательств ...................... 21
§2. Догматическое осмысление института залога обязательств ................... 31
§3. Предмет залога обязательственных прав .................................................. 46
Глава 2. Отличительные особенности содержания залогового правоотношения
при залоге обязательств с учетом норм ГК РФ .................................................. 68
§1. Особенности уведомления должника залогодателя ................................. 69
§2. Особенности сохранности обеспечения .................................................... 87
§3. Особенности регулирования ius exigendi залогодержателя .................. 105
§4. Особенности последующего залога обязательственных прав .............. 155
Заключение .......................................................................................................... 165
Библиографический список ............................................................................... 171
3
Введение
Актуальность темы исследования. Взаимодействие субъектов права в
имущественном обороте зачастую осуществляется посредством вступления в
договорные отношения. Последние предполагают возможность нарушения
взятых на себя обязательств. Исходя из этого, для предоставления
дополнительной защиты интересов кредитора при нарушении договора
юридическая наука выработала специальные инструменты, именуемые
обеспечением исполнения обязательств. Среди последних одними из самых
эффективных традиционно считаются вещные обеспечения1, в том числе
залог.
В процессе развития общества в целом, и юридической науки в
частности, различные проблемы залога неоднократно становились предметом
обсуждения.
Соответствующие дискуссии до XIX в. имели своей целью, как правило,
анализ проблем классического залога, предметом которого являются
«телесные» вещи.
Активное
доктринальное
обсуждение
и
осмысление
залога
обязательственных прав (требований) началось только к концу Нового
времени, когда появился целый ряд работ, в которых известные ученые
обсуждали проблематику указанного института 2.
1
Об этой мысли см. подробнее: Zimmermann R. The law of obligations: Roman foundations of
the civilian tradition. Oxford: Clarendon Press, 1996. P. 115. Данную идею констатировал еще
Помпоний, указывая максиму о том, что вещное обеспечение лучше личного («Plus
cautionis
in
re
est,
quam
in
persona»)
–
см.
D.
50,
17,
25
(https://www.thelatinlibrary.com/justinian/digest50.shtml; дата обращения к ресурсу:
15.06.2022).
2
В качестве соответствующих примеров можно привести следующие работы: Dernburg H.
Das Pfandrecht nach den Grundsätzen des heutigen römischen Rechts. Leipzig, 1864. – 617 s.;
Hellwig K. Die Verpfaendung und Pfaendung von Forderungen / K. Hellwig. Leipzig: Duncker &
Humblot, 1883. - 249 s.; Дернбург Г. Пандекты, Т2//под. Ред. А. Ф. Мейендорфа. С.Петербург. 1905. – 376 с.; Дыдынский Ф.М. Залог по римскому праву. Варшава, типография
С. Оргельбранда, 1872. – 278 с.; Звоницкий А.С. О залоге по русскому праву. Киев, 1911. –
425 с.; Кассо Л. А. Понятие о залоге в современном праве. – М.: Статут, 1999. – 238 с.;
Струкгов В. Г. О закладе долговых требований (de pignore nominum) // Вестник
4
Обращаясь к текущему положению дел в отечественном регулировании
залога обязательственных прав (требований), следует отметить, что вплоть до
1 июля 2014 года специальное регулирование института на законодательном
уровне
ограничивалось
утратившим
силу
Законом
«О
залоге» 3,
в
субсидиарном порядке использовались общие положения ГК РФ о залоге и
некоторые положения Закона об ипотеке от 16.07.19984. Между тем, даже
указанное регулирование не стало катализатором для распространения залога
обязательственных прав на практике: имеющиеся правовые нормы не
разрешали ряд актуальных вопросов залога обязательственных прав, в том
числе касающихся способов осуществления залогодержателем своих прав,
возможности
последствий
залога
будущих
осуществления
требований,
должником
защиты
залогодателя
прав
должника,
исполнения
по
заложенному требованию. Отдельно стоит упомянуть о том, что залог
денежных средств был прямо запрещен судебной практикой5.
В связи с осознанием необходимости в совершенствовании устаревшего
и неполного законодательства, регулирующего залог обязательственных прав,
данный институт стал предметом реформы гражданского законодательства,
вследствие которой с 1 июля 2014 года в ГК РФ было введено и специально
обособлено в отдельный блок большинство норм, регулирующих институт
гражданского права. 2011. № 4. С. 224 - 272; № 5. С. 164 - 244; № 6. С. 139 – 210 // СПС
«Консультант Плюс». Muechlenbruch C.F. Die Lehre von der Zession der Forderungsrechte /
C.F. Muechlenbruch. Greifswald, 1835. – 631 s.; Vangerow K. A. Leitfaden fuer PandektenVorlesungen - Neueste Aufl. Marburg und Leipzig, 1849. – 654 s. (открытый доступ к
источнику см. на сайте http://dlib-pr.mpier.mpg.de/; дата обращения к ресурсу: 15.06.2022).
3
Закон РФ от 29.05.1992 № 2872-1 (ред. от 06.12.2011) «О залоге» // Документ утратил силу
с 01.07.2014 года в связи с принятием Федерального закона от 21.12.2013 № 367-ФЗ.
4
Федеральный закон от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (с изм.
и доп. от 26.03.2022 № 71-ФЗ) // СЗ РФ.1998. № 29. Ст. 3400; 2022. № 13. Ст. 1960.
5
Постановление Президиума ВАС РФ от 2 июля 1996 года № 7965/95 // Вестник ВАС РФ,
1996. № 10. Пункт 3 Информационного письма Президиума ВАС РФ «Обзор практики
рассмотрения споров, связанных с применением арбитражными судами норм Гражданского
кодекса Российской Федерации о залоге» от 15.01.1998 № 26 // Вестник ВАС РФ, 1998. №
3.
5
залога обязательственных прав (ст. 358.1 – 358.8 ГК РФ 6). В пореформенных
положениях можно найти множество новых правил, касающихся различных
вопросов института залога обязательственных прав.
В частности, были актуализированы и дополнены положения о предмете
залога обязательственных прав, о содержании договора залога (ст.ст. 358.1358.3, 358.5 ГК РФ). Были обновлены нормы об уведомлении должника о
состоявшемся залоге (ст. 358.4 ГК РФ). Значительные законодательные
изменения коснулись и порядка защиты залогодержателем своего права (ст.
358.7 ГК РФ), а также регулирования порядка реализации заложенного права
в целом (ст. 358.8 ГК РФ) и специфического способа осуществления права
залога – получения напрямую залогодержателем исполнения от должника
залогодателя (ст. 358.6 ГК РФ). Отдельным образом пореформенные
положения ГК РФ обособили регулирование залога прав по договору
банковского счета (ст.ст. 358.9-358.14 ГК РФ).
Указанные
поправки
с
уверенностью
можно
назвать
фундаментальными. Между тем, для правильного понимания и дальнейшего
развития основных вопросов пореформенного регулирования требуется
основательное осмысление последнего с опорой на историю развития
исследуемого института, отечественную и зарубежную доктрину, а также
судебную
практику,
что
предопределяет
актуальность
настоящего
исследования.
Важно отметить, что актуальность темы работы базируется не только на
том, что в рамках диссертации будет проведено системное осмысление ряда
новелл недавней реформы положений отечественного ГК РФ о залоге
обязательственных прав. Ключевым является то, что для осознания текущего
положения дел и формирования предложений для дальнейшего развития
соответствующего пореформенного регулирования ГК РФ в работе подлежит
6
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (с изм.
и доп. от 25.02.2022 № 20-ФЗ) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301; 2022. № 9 (часть I). Ст. 1252
(далее – ГК РФ).
6
исследованию традиционно проблематичный для понимания института залога
обязательственных прав (причем как в России, так и за рубежом) пул вопросов,
возникновение которых обусловлено наличием специфического предмета
залогового обременения, представляющего собой не телесный объект
(материальную вещь), а обязательственное право (требование).
Наиболее фундаментальным из соответствующих вопросов является
актуальная проблема отсутствия общепринятого подхода к тому, как именно
следует понимать сущность залога обязательственных прав, в том числе какие
обязательственные права могут быть заложены, какова правовая природа
залога обязательственных прав, представляет ли он собой институт sui generis,
является ли он частным проявлением ординарного залога, подлежит ли
осмыслению как ограниченное вещное право или же его вовсе следует
объяснять через призму иных конструкций, опосредующих оборот прав
требований (в частности, цессии).
В
отсутствие
разрешения
вышеприведенной
теоретической
проблематики невозможно надлежащим образом критически осмыслить
текущее и определить оптимальное регулирование для прав и обязанностей
участников залогового правоотношения, а именно – рассмотреть особенности
содержания последнего при залоге обязательственных прав (требований), не
типичные для традиционного залога материальных вещей.
Причины наличия сообразных особенностей содержания залогового
правоотношения при залоге обязательственных прав точно так же, как и для
существования вышеприведенных теоретических фундаментальных проблем,
предопределены специфическим предметом залогового обременения –
обязательственным
правом
(требованием),
которое
детерминирует
возникновение отличительных для содержания правоотношений именно при
залоге обязательственных прав вопросов. Последние можно распределить на
следующие 4 группы:
7
1)
особенности регулирования защиты должника по заложенному
требованию,
что
фактически
сводится
к
вопросам
правового
регулирования порядка и эффекта уведомления должника залогодателя
о залоге обязательственных прав (требований);
2)
особенности обеспечения сохранности обеспечения в виде заложенного
права (требования);
3)
специфика извлечения ценности из заложенного права требования
посредством ius exigendi (прямого требования залогодержателя к
должнику залогодателя об исполнении заложенного обязательства в
свою пользу 7) залогодержателя;
4)
особенности залогового старшинства при залоге обязательственных
прав (требований).
Необходимость
эффективности
детального
реализации
анализа
недавно
содержания,
введенного
качества
и
отечественного
пореформенного регулирования института залога обязательственных прав
(требований), а также имеющаяся в данной связи потребность системного
исследования и переосмысления вышеприведенных сложных и важных
вопросов залога обязательственных прав (требований) предопределяют
актуальность темы настоящей работы.
Степень разработанности темы диссертационного исследования.
Весомые доктринальные сложности при анализе проблем, связанных с
залогом обязательственных прав, побуждали ученых активно изучать
институт залога обязательственных прав. Такой интерес проявлялся к залогу
прав требований как в российской (Дыдынский Ф.М., Звоницкий А. С., Кассо
Л. А., Струкгов В. Г. и др.)8, так и в западной (Дернбург Г., Мюленбрух К., Зом
7
Бартошек М. Римское право. Понятия, термины, определения: Пер. с чеш. М.:
Юридическая литература, 1989. С. 246.
8
См., к примеру, следующие работы, в которых рассматривалась проблематика залога
обязательственных прав: Дыдынский Ф.М. Залог по римскому праву. Варшава, типография
8
Р., Бремер Ф. и др.) 9 научной среде XIX века. Современной зарубежной
(Ellinger E., Wieling H.J., Gert Iro, Baur F. Stuerner R., Michalski L. и др.)10 и
российской (Бевзенко Р.С., Гонгало Б.М., Дождев Д.В., Егоров А.В.,
Маковская А.А., Новиков К.А., Новоселова Л.А., Рассказова Н.Ю., Рыбалов
А.О. и др.) 11 доктриной также осуществляется рассмотрение отдельных
проблем залога обязательственных прав.
При
этом
отечественная
правовая
наука
располагает
рядом
диссертационных исследований, в предмет которых частично входит
С. Оргельбранда, 1872. – 278 с.; Звоницкий А.С. О залоге по русскому праву. Киев, 1911. –
415 с.; Кассо Л.А. Понятие о залоге в современном праве. – М.: Статут, 1999. – 238 с.;
Струкгов В.Г. О закладе долговых требований (de pignore nominum) // Вестник
гражданского права. 2011. № 4. С. 224 - 272; № 5. С. 164 - 244; № 6. С. 139 – 210 // СПС
«Консультант Плюс».
9
См., к примеру, следующие работы, в которых рассматривалась проблематика залога
обязательственных прав: Дернбург Г. Пандекты, Т2 // под. Ред. А.Ф. Мейендорфа. С.Петербург. 1905. – 376 с.; Muechlenbruch C. F. Die Lehre von der Zession der Forderungsrechte.
Greifswald, 1835. – 631 s.; Sohm R. Die Lehre vom subpignus – Eine v. D. Rostocker Juristenfak.
Gekrönte Preisschrift, 1864. – 242 s.; Bremer F. P. Das Pfandrecht und die Pfandobjecte – eine
dogmatische Untersuchung auf Grundlage des gemeinen Rechts, Tauchnitz. 1867. – 230 s.
10
См., к примеру, следующие работы, в которых рассматривалась проблематика залога
обязательственных прав: Ellinger E.P.,Lomnicka E., and Hare C. Ellinger’s modern banking
law. Oxford University Press. Fifth Edition, 2011. – 948 p.; Baur F. Stuerner R. Sachenrecht. 18.
Auflage. Verlag C. H. Beck Muenchen, 2009. – 1086 s.; Wieling H. J. Sachenrecht. Band 1
Sachen, Besitz und Rechte an beweglichen Sachen. 2 Auflage. Springer, 2006. – 876 s.
11
См., к примеру, следующие работы, в которых рассматривалась проблематика залога
обязательственных прав: Дождев Д.В. Европейская традиция частного права: исследования
по римскому и сравнительному праву: в 2 т. Т.2: Залоговое право. Обязательство. Договор
купли-продажи / Д.В. Дождев; Исслед. центр част. права им. С.С. Алексеева при Президенте
Рос. Федерации, Рос. шк. част. права. – Москва: Статут, 2021. – 459 с.; Гонгало Б.М. Учение
об обеспечении обязательств. Вопросы теории и практики. М.: Статут, 2004. – 222 с. // СПС
«Консультант Плюс»; Егоров А.В. Залог прав требования. Как использовать этот способ
обеспечения // Арбитражная практика для юристов. 2014. № 11. С. 30 - 37; Егоров А.В.
Залоговые счета. Как должен работать новый инструмент обеспечения обязательств //
Юрист компании. 2015. № 2. С. 15 – 25; Новиков К.А. Некоторые вопросы залога
имущественных требований // Закон. 2011. № 6. С. 86 – 97; Рассказова Н. Ю. Залог прав по
договору банковского счета. Какие неточности ГК РФ могут помешать работе //
Арбитражная практика. 2014. № 11. С. 22 – 29; Рыбалов А.О. Некоторые новеллы залога
требований // Вестник ВАС РФ. 2014. № 4. С. 4 – 8; Новоселова Л.А. Сделки уступки права
(требования) в коммерческой практике. Факторинг. М.: Статут, 2003. - 494 с. // СПС
«Консультант Плюс»; Маковская А.А. Залог денежных средств. Право и экономика, 1998.
№ 2. С. 23 - 27 // СПС «Консультант Плюс»; Договорное и обязательственное право (общая
часть) постатейный комментарий к статьям 307 - 453 Гражданского кодекса Российской
Федерации / В.В. Байбак, Р.С. Бевзенко, О.А. Беляева и др.; отв. ред. А.Г. Карапетов. М.:
М-Логос, 2017. - 1120 с. (комментарий к ст.ст. 358.1-358.8 ГК РФ; автор – Р.С. Бевзенко).
9
изучение, в том числе проблем залога обязательств. В частности, речь идет о
кандидатских диссертациях Родионовой Ирины Викторовны (тема работ:
«Залог прав»12) и Белой Олеси Валерьевны (тема работы: «Залог
имущественных прав» 13).
Следует отметить, что ни одна из указанных выше работ отечественных
цивилистов не имеет своим предметом всеобъемлющего изучения сугубо
проблем института залога обязательств.
Данное утверждение касается и упомянутых выше диссертационных
исследований, которые имели своим предметом более широкий круг
общественных отношений, нежели залог обязательственных прав, что
способствовало тому, что зачастую фокус исследования смещался с залога
обязательственных прав на иные виды залоговых отношений – к примеру, на
залог исключительных прав, залог вещных прав, залог корпоративных прав и
т.д. Это привело к тому, что не было проведено системного исследования
особенностей содержания залога обязательственных прав (требований), в том
числе отдельные проблемные аспекты института залога обязательств не были
освещены вообще, либо определенному вопросу не уделялось достаточного
внимания. Кроме того, автор считает ряд выводов, к которым пришли
указанные диссертанты, спорными, и полагает необходимым показать другие
точки зрения с опорой на соответствующие доводы и контраргументы.
Помимо этого, ни одна из указанных диссертационных работ не освещала
результаты проведенной в 2013-2014 году фундаментальной переработки
отечественного законодательства в части регулирования ряда основных
вопросов залога обязательств. Применение упомянутых пореформенных
12
Родионова И.В. Залог прав: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03 / Родионова Ирина
Викторовна. М, 2007. - 182 с.
13
Белая О.В. Залог имущественных прав: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03 / Белая Олеся
Валерьевна. М., 2006. - 231 с.
10
положений уже вызывает многочисленные сложности на практике14, что до
сих пор не было рассмотрено ни в одной кандидатской диссертации.
Цель и задачи исследования. Целью работы является выявление и
формирование стройного, последовательного и научно обоснованного
теоретического объяснения залога обязательственных прав (требований),
способного
быть
фундаментом
для
совершенствования
текущего
отечественного регулирования и разрешения стоящих перед российским
правопорядком актуальных проблем, связанных с залогом обязательственных
прав (требований).
Обозначенная цель достигается посредством разрешения следующих
задач:
1) Выявить существо залога обязательственных прав, в том числе с
учетом эволюции понимания института определить его правовую природу и
рассмотреть основные вопросы, связанные с предметом обременения в виде
обязательственного права (требования).
2)
Ориентируясь
на
предложенный
теоретический
фундамент,
проанализировать и предложить наиболее оптимальные варианты развития
отечественного регулирования отличительных особенностей содержания
залогового правоотношения при залоге обязательственных прав (требований),
а именно:
14
См., например: Определение Верховного Суда РФ от 22.11.2018 № 305-ЭС18-8062(2) по
делу № А40-13337/2017 и от 17.10.2016 № 305-ЭС16-7885 по делу № А40-57347/2015
(предметом разногласий судов являлась проблематика экспансии залога, а также утраты
приоритета залоговых прав при банкротстве залогодателя и при отсутствии залогового
счета) // URL: kad.arbitr.ru; Определение Верховного Суда РФ от 28.05.2020 № 303-ЭС187751(4) (в рамках данного дела разрешались возникшие спорные вопросы, связанные с
пониманием объема прав требований, на которые распространяется право залога) // СПС
«Консультант Плюс»; Постановление Арбитражного суда Московского округа от
12.09.2018 № Ф05-14748/2018 по делу № А41-63459/2017 (в этом кейсе суды столкнулись с
проблематикой эффекта уведомления о залоге и последствий нарушения ius exigendi
залогодержателя) // URL: kad.arbitr.ru; Постановление Арбитражного суда Уральского
округа от 23.10.2019 № Ф09-5984/19 по делу № А34-9642/2018 (в кейсе анализировалась,
среди прочего, возможность залогодержателя использовать институт правопреемства в
рамках процесса, истцом по которому выступал залогодатель) // СПС «Консультант Плюс»
и т.д.
11
2.1) Представить системное решение проблематики уведомления
должника по заложенному требованию о состоявшемся залоге.
2.2) Выявить и предложить эффективные способы разрешения
отличительных для залога обязательственных прав (требований) вопросов,
связанных с обеспечением сохранности залогового обеспечения.
2.3) Установить и обозначить ключевые особенности специфического
способа извлечения ценности из заложенных прав (требований) в виде ius
exigendi.
2.4) Определить и предложить наиболее оптимальное регулирование
вопросов последующего залога обязательственных прав (требований).
Результаты, которые необходимо достигнуть на основании анализа
научных дискуссий, судебных актов и положений правовых норм,
регулирующих залог обязательственных прав, предполагают рассмотрение
ряда основных проблемных аспектов в отечественном пореформенном
регулировании залога обязательств, предложение возможных решений для
соответствующих вопросов, а также разработку потенциальных вариантов
развития регулирования рассматриваемого института.
Структура работы предопределена поставленными задачами. Работа
состоит из введения, двух глав, разделенных на семь параграфов, заключения
и списка использованных источников и литературы.
В первой главе анализируется эволюция взглядов касательно понимания
залога обязательственных прав (требований), правовая природа института, в
том числе рассматриваются и сопоставляются различные теории, призванные
объяснить правовой эффект исследуемого института, а также исследуется
вопрос о том, какие именно обязательственные права могут быть предметом
залогового обременения.
Во второй главе исследуются отличительные особенности содержания
возникающих при установлении залога обязательственных прав (требований)
правоотношений с учетом отечественного правового регулирования в данной
12
сфере. В том числе проводится анализ вопросов, связанных с осуществлением
и эффектом уведомления должника по заложенному требованию о
состоявшемся залоге, рассматриваются проблемы сохранности залогового
обеспечения применительно к различным ситуациям, разбираются положения,
регулирующие извлечение залогодержателем ценности из заложенного
требования посредством ius exigendi (прямого требования залогодержателя к
должнику залогодателя об исполнении заложенного обязательства в свою
пользу15), а также исследуются вопросы, возникающие при последующем
залоге обязательственных прав (требований).
Объект
исследования.
Объектом
исследования
являются
общественные отношения, складывающиеся в процессе реализации прав
участниками правоотношений, возникающих при залоге обязательственных
прав (требований).
Предмет исследования составляют теоретические концепции и
объяснения, выдвинутые в отечественной и зарубежной литературе
касательно
существа
залога
прав
требований,
нормы
российского
гражданского права, регулирующие исследуемый институт, а также практика
их применения.
Методология исследования. Теоретическую и методологическую
основу исследования составляют как традиционные общенаучные методы
анализа, синтеза, индукции и дедукции, так и специальные методы, а именно:
сравнительно-правовой,
исторический,
формально-юридический
и
функциональный.
Принципиальную роль для диссертационного исследования сыграли
компаративный и исторический методы. Применение последних позволило с
опорой
на
историческую
ретроспективу,
зарубежные
доктринальные
дискуссии и решения позитивного права выявить обоснованные и
последовательные объяснения института залога обязательственных прав, а
15
Бартошек М. Указ. соч. С. 246.
13
также установить значимые проблемы залога обязательственных прав
(требований) и спектр возможных решений.
Иные
методы
(формально-юридический,
функциональный
и
приведенные выше общенаучные методы) позволили наиболее оптимальным
образом использовать соответствующий исторический опыт и зарубежные
наработки для надлежащего формирования теоретического фундамента
исследования
(прежде
всего,
раскрытия
существа
института
залога
обязательственных прав), а также способствовали выработке и обоснованию
предложенных в работе вариантов развития отечественного позитивного
права в части регулирования отличительных особенностей содержания
залогового правоотношения при залоге обязательственных прав (требований).
Применение всех указанных методов в их совокупности было
направлено на максимально объективное и разностороннее исследование
рассматриваемой в работе проблематики.
Научная новизна исследования. Настоящая работа представляет собой
первое
в
современной
отечественной
пореформенной
литературе
всестороннее исследование залога обязательственных прав, позволившее
выявить и переосмыслить существо названного института с учетом признания
главенствующей роли за концепцией прав на права и вещно-правовым
объяснением
залога
обязательств.
На
основании
актуализированного
теоретического фундамента в работе впервые систематизированы и
консолидированы
в
соответствующие
блоки
вопросы,
связанные
с
отличительными особенностями содержания залогового правоотношения,
возникающего при залоге обязательственных прав с учетом актуального
регулирования ГК РФ. Ориентируясь на указанную базу, в исследовании
разработаны и сформулированы новые решения для развития доктринальных
идей
и
отечественного
регулирования
отличительных
особенностей
содержания залогового правоотношения при залоге обязательственных прав
(требований) в контексте неразрешенных проблем, связанных с уведомлением
14
должника по заложенному требованию о состоявшемся залоге, с обеспечением
сохранности залогового обеспечения, с установлением и обозначением
ключевых особенностей специфического способа извлечения ценности из
заложенных прав (требований) в виде ius exigendi, а также с регулированием
вопросов последующего залога обязательственных прав (требований).
Изложенное позволило выявить, сформулировать и обосновать следующие
положения, выносимые на защиту:
1.
Наиболее последовательное понимание юридической сущности
института залога обязательственных прав можно видеть в теории прав на
права и в вещно-правовой концепции залога. Другие правовые конструкции
(включая институты цессии и поручительства) не пригодны для выстраивания
стройного и последовательного описания залога обязательственных прав
(требований). Несмотря на специфику предмета, залог обязательственных
прав (требований) является таким же по своей природе обеспечением, как и
классический залог вещей. Особенности ряда черт залогового обеспечения,
присущие исключительно для залога обязательств, предопределяются
нематериальным предметом обременения, но не специфической правовой
природой самого института.
2.
Отечественное
регулирование
уведомления
должника
по
заложенному требованию, воплощенное в ГК РФ в виде отсылки к
цессионным правилам (см. ст. 358.4 ГК РФ), не может быть признано
удовлетворительным. Залог обязательственных прав (требований) не является
цессией и имеет ряд особенностей, предполагающих несколько иное (по
сравнению с цессией) регулирование уведомления должника залогодателя.
Последнее с учетом актуальных норм ГК РФ должно осуществляться по
общему правилу в 2 этапа:
1)
уведомление о том, что состоялся залог прав требований: по общему
правилу направляется залогодателем, однако залогодержатель вправе
предоставить
должнику
неоспоримые
доказательства
наличия
15
волеизъявления залогодателя о передаче имущества в залог, что будет
производить эффект надлежащего уведомления;
2)
при возникновении просрочки обеспечиваемого долга в адрес должника
залогодателя
необходимо
направить
новое
уведомление
о
необходимости производить исполнение в адрес залогодержателя:
данное уведомление может быть направлено самим залогодержателем.
Если договором залога предусмотрено, что должнику надлежит
осуществлять исполнение в адрес залогодержателя сразу после заключения
договора залога, то должник по заложенному требованию должен быть
уведомлен
о
смене
адресата
исполнения
в рамках первого
этапа
уведомления. 16
При этом дезавуировать эффект уведомлений, произведенных в
соответствии с вышеприведенными этапами, по общему правилу не
допустимо без согласия залогодержателя.
3.
В связи с тем, что залог обязательственных прав следует
рассматривать не через призму иных институтов, а как частный вид
стандартного залогового обеспечения, при залоге обязательственных прав
необходимо также установить надлежащее функционирование юридических
механизмов сохранности обеспечения, без которых последнее потеряет свою
эффективность. Оптимальным способом реализации данной идеи является
наделение залогодержателя контролем над активом, передачу которого в
рамках исполнения своих обязательств осуществляет должник залогодателя,
что
предопределяет
необходимость
имплементации
в
отечественное
регулирование следующих решений:
16
В тезисе использованы формулировки из следующей статьи диссертанта: Волчанский
М.А. Некоторые проблемы уведомления должника залогодателя о состоявшемся залоге
обязательственных прав (требований) // Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35
16
- по общему правилу после обременения права (требования) залогом
должник по заложенному требованию обязан осуществлять исполнение в
адрес залогодержателя;
- если денежное исполнение по заложенному требованию поступило на
обычный (незалоговый) счет залогодателя после признания последнего
банкротом, залогодержатель получает приоритет на удовлетворение в
размере исполненного.
4.
Нематериальный
предмет
обременения
при
залоге
обязательственных прав предопределяет только некоторые особенности
рассматриваемого института, но не меняет существа его залоговой природы.
Последняя предполагает, что залогодержатель получает ограниченное (не
полное) право на обременяемый актив. Использование данного постулата
применительно к институту залога обязательственных прав позволяет прийти
к выводу о том, что предмет неденежного исполнения, переданный по
заложенному
требованию
в
адрес
осуществляющего
ius
exigendi
залогодержателя, не должен автоматически поступать в собственность
последнего, поскольку в таком случае предмет исполнения принадлежит
залогодателю, а залогодержателю требования предоставляется право залога на
полученное имущество.
5.
исходить
Для установления надлежащего регулирования ius exigendi нужно
из
стандартной
идеи
залогового
права
о
необходимости
предоставления залогодержателю действенных механизмов извлечения
ценности из предмета залога. Для эффективного проведения этой идеи при
залоге обязательственных прав залогодержателю должно быть позволено
самостоятельно взыскивать исполнение по заложенному требованию в свой
адрес (в том числе в судебном порядке), что может быть догматически
объяснено либо через институт «замещающего представительства», либо
через новый вид множественности кредиторов – «субординационный»,
17
предполагающий
наличие
старшего
(залогодержателя)
и
младшего
(залогодатель) кредиторов должника по заложенному требованию.
6.
Несмотря на внешнюю схожесть позиций поручителя и должника,
в отношении которого применяется ius exigendi, последний не может быть
признан поручителем, а к залогу обязательственных прав (требований) не
подлежат применению правила, регулирующие институт поручительства.
7.
прав
Для решения проблем последующего залога обязательственных
следует
руководствоваться
тем,
что
право
предшествующего
залогодержателя обладает преимуществом перед правом последующего
залогодержателя,
а
осуществление
прав
младших
залогодержателей
допускается лишь в той степени, в которой это не наносит ущерб правам
старших. При этом правовое регулирование залогового старшинства должно
корректироваться в зависимости от того, какое именно право требования
заложено. В случаях обременения залогом денежных обязательств и
требований, предусматривающих передачу движимых вещей, в качестве
общего правила для защиты прав старшего залогодержателя следует
предоставить исключительно последнему право на получение исполнения от
должника залогодателя; при залоге прав требований о передаче недвижимости
или права, каждый из залогодержателей по общему правилу имеет право
требовать исполнения от должника по заложенному требованию.
Рекомендации по использованию научных выводов. Сделанные по
итогам настоящей работы заключения могут быть использованы в
преподавательской
и
научно-исследовательской
деятельности,
при
реформировании гражданского законодательства, а также при разрешении
судебных споров.
Теоретическая
и
практическая
значимость.
Теоретическая
значимость работы состоит в том, что в рамках диссертационного
исследования была выявлена сущность залога обязательств с опорой на
историю и логику развития указанного института, западный опыт
18
использования
такого
вида
залогового
обеспечения,
отечественное
позитивное регулирование, а также практику его применения. Исследование
способствовало формированию концептуального осмысления того, что из себя
представляет залог обязательств, какая у него правовая природа и какой
логикой
регулирования
нужно
руководствоваться
применительно
к
рассматриваемому институту. Такое понимание и система аргументов в
обоснование последнего особенно ценны и необходимы для теоретического
дискурса с учетом того, что в доктрине имеется весьма серьезная
неопределенность
касательно
природы
залога
обязательств,
вопроса
применимости к залогу обязательств общих принципов регулирования
классического «вещного» залога, а также возможности рассматривать
анализируемый институт через призму цессии или теории прав на права.
Изложенное в работе теоретическое осмысление квинтэссенции залога
обязательств является важным и для сугубо практической сферы, поскольку
представляет собой фундамент для предложенных в диссертации решений
ряда частных прикладных проблем, касающихся среди прочего релевантных
аспектов уведомления должника по заложенному требованию, обеспечения
сохранности залогового обеспечения, извлечения ценности из заложенного
требования, а также специфики осуществления последующего залога
требований.
Степень достоверности и апробация результатов исследования.
Степень достоверности исследования подтверждается произведенным
анализом зарубежных и отечественных нормативных актов, судебной
практики и доктринальных источников, постановкой целей и задач
исследования и избранной методологической основной исследования.
Диссертация обсуждена департаментом частного права факультета
права Национального исследовательского университета «Высшая школа
экономики». Результаты
проведенного исследования использованы в
преподавательской деятельности при проведении семинарских занятий по
19
гражданскому праву на факультете права Национального исследовательского
университета
«Высшая
школа
экономики».
Существенная
часть
сформулированных в ходе настоящего исследования выводов, а также их
обоснование нашли отражение в докладах «Залог обязательственных прав» на
круглом столе (конференции) «Залог обязательственных и корпоративных
прав»17 и «Ius exigendi при залоге обязательств» на всероссийской
конференции «Право как искусство добра и справедливости»18, а также в
научных
публикациях
автора
в
изданиях
из
списка
журналов,
рекомендованных НИУ ВШЭ (список D): Волчанский М.А. Ius exigendi
залогодержателя
при
залоге
обязательственных
прав
и
институт
поручительства // Вестник гражданского права. 2022. № 3 (принята в печать);
Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления должника залогодателя
о
состоявшемся
залоге
обязательственных
прав
(требований)
//
Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35; Волчанский М.А. Последствия
нарушения должником залогодателя обязанности по исполнению заложенного
требования в пользу залогодержателя (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ) // Вестник
экономического правосудия, 2020, № 6. С. 79-99; Волчанский М.А.
Конкуренция прав залогодержателей на получение исполнения с должника по
заложенному требованию при его последующем залоге // Вестник
экономического правосудия РФ, 2018. № 10. С. 145-155. Помимо этого,
17
Организаторы: Журнал РШЧП (ныне - «Цивилистика»), Ассоциация выпускников
РШЧП, Московская Высшая Школа Социальных и Экономических Наук (Москва, 2019).
Ссылка на страницу мероприятия: https://privlaw-alumni.com/book2/; запись мероприятия
находится в открытом доступе на youtube.com (выводится порталом на первом месте, если
внести в поле для поиска ключевые слова «залог обязательственных прав, цивилистика»;
полная ссылка на интернет-ресурс: https://www.youtube.com/watch?v=EuCiUbOkCaE; дата
обращения к ресурсу: 15.06.2022).
18
Конференция проведена 01.10.2020, организаторы: Юго-Западный государственный
университет; Союз криминалистов и криминологов; МГЮА имени О.Е. Кутафина.
Объявление о мероприятии содержится на сайте Финансового университета при
Правительстве РФ в разделе «Наука и инновации» / «Наука студенческое сообщество» /
«Новости» / «Всероссийская научная конференция «Право как искусство добра и
справедливости»
(полная
ссылка
на
интернет-страницу
с
объявлением:
http://www.fa.ru/science/nso/News/2020-09-17-01.aspx; дата обращения к ресурсу:
15.06.2022).
20
диссертантом по теме исследования также опубликована статья из издания, не
входящего на текущий момент в сообразный список высокого уровня НИУ
ВШЭ 19: Волчанский М.А. Возможность использования залогодержателем
механизма
процессуального
правопреемства
при
реализации
прав,
установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ // Арбитражный и гражданский процесс.
2021. № 7. С. 30-35.
19
На момент публикации статьи данный журнал входил в соответствующий список
издательств высоко уровня НИУ ВШЭ.
21
Глава 1. Сущность залога обязательственных прав
§1. Историческое восприятие института залога обязательств20
Римское право не содержало детализированного регулирования
института залога обязательственных прав (pignus nominis). Существует
позиция о том, что институт залога прав требований и вовсе не был известен
римскому праву. К примеру, Потье отмечал, что такой вывод следует из того,
что (с его точки зрения) римское право не предполагало возможности оборота
нематериальных вещей.21 В свою очередь, Экснер указывал, что в
соответствующих
римских
источниках,
которые
могли
бы
интерпретироваться в качестве признания римским правом залога требований,
употребление термина «Nomen» обозначает лишь долговой документ
(Schulddokument / Schuldschein)22.
Противоположная позиция исходит из того, что римское право
допускало институт залога, имеющего своим предметом именно бестелесные
вещи в виде прав требований, о чем свидетельствуют соответствующие
источники23.
Отечественная доктрина склоняется ко второй позиции 24. Учеными
обоснованно отмечается, что совокупно в нескольких разных местах
20
В настоящем параграфе использованы выводы и обоснования, опубликованные в
следующей статье диссертанта: Волчанский М.А. Возможность использования
залогодержателем механизма процессуального правопреемства при реализации прав,
установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ» // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. № 7. С.
30-35.
21
Позиция Потье приводится по: Story J. Commentaries on the Law of Bailments with
Illustrations From the Civil and The Foreign Law. Boston: Little, Brown and Company. 1856. P.
266.
22
См. подробнее: Exner A. Kritik des Pfandrechtsbegriffes nach roemischem Recht, Leipzig:
Breitkopf u Haertel, 1873. S. 150.
23
Данную позицию см. подробнее, к примеру, в: Story J. Op. cit. P. 266-267.
24
См. Дождев Д.В. Европейская традиция частного права: исследования по римскому и
сравнительному праву: в 2 т. Т.2: Залоговое право. Обязательство. Договор купли-продажи
/ Д.В. Дождев; Исслед. центр част. права им. С.С. Алексеева при Президенте Рос.
Федерации, Рос. шк. част. права. – Москва: Статут, 2021. С. 99; пункт 416 в: Римское
частное право: Учебник / В.А. Краснокутский, И.Б. Новицкий, И.С. Перетерский и др.; под
ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М.: Юристъ, 2004 // СПС «Консультант Плюс»;
Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права. М.: Зерцало, 2014. С. 301 – 302; Струкгов В.Г.
22
источники римского права прямо ориентируют на возможность использования
именно бестелесного актива в виде права (требования) в качестве предмета
залога.
В качестве примера такой ситуации приводятся «соглашения, по
которым лицу, оказавшему кредит домовладельцу для ремонта дома, давалось
залоговое право на квартирную плату, подлежащую взносу от жильцов (D. 20.
1. 20)»25.
Иным показательным фрагментом является D. 13.7.18 26, где прямо
констатируется, что требование к должнику может быть передано в залог и
такое соглашение должно получать преторскую защиту, при том исполненное,
если речь идет не про денежные средства (которые идут в счет погашения
обеспечиваемого долга), обременяется залогом.
Существуют также иные немногочисленные упоминания института
залога прав (требований) в римских источниках 27.
Представляется, что изложенное, действительно, ориентирует на то, что
институт залога обязательственных прав, был известен римскому праву. При
этом, несмотря на отсутствие в Риме детализированной проработки института
залога обязательственных прав (в том числе доктринальной и регуляторной),
некоторые конститутивные черты классической римской конструкции с
учетом приводимых примеров подлежат выявлению и состоят в следующем:
- ценность заложенного права требования должна обеспечивать
основное обязательство, в том числе, когда такая ценность замещается
предметом исполненного, который становится новым предметом залога (а
Указ. соч. // СПС «Консультант Плюс»; Дыдынский Ф.М. Залог по римскому праву.
Варшава: Тип. С. Ольгебранда, 1872. С. 61.
25
См. пункт 416 в: Римское частное право: Учебник / В.А. Краснокутский, И.Б. Новицкий,
И.С. Перетерский и др.; под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М.: Юристъ, 2004 //
СПС «Консультант Плюс». См. также Дигесты Юстиниана / пер. с лат.; отв. ред. Л.Л.
Кофанов. Т. IV. М.: Статут, 2004. C. 37.
26
См. Дигесты Юстиниана / пер. с лат.; отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. III. М.: Статут, 2003. С.
215.
27
См. подробнее: Стругков В.Г. Указ. соч. // СПС «Консультант Плюс».
23
если речь идет про денежное исполнение, то последнее сразу подлежит зачету
в счет обеспечиваемого долга)28;
- залогодержателю сообщается специальный инструментарий для
извлечения ценности из сообразного (заложенного) права в виде ius exigendi возможности напрямую получить от должника залогодателя исполнение по
заложенному требованию29.
Примечательно, что в отношении ius exigendi залогодержателя
существует даже позиция о том, что такой способ извлечения ценности при
залоге обязательственных прав (требований) являлся первичным, а право
продать предмет залога (ius distrahendi) допускалось использовать только в
крайнем случае: если должник по заложенному требованию не платит
добровольно и взыскание с него исполнения сопряжено с затруднениями30.
Представляется, что такая позиция не подтверждается римскими
источниками: напротив, ius distrahendi признается даже в случае залога
требований без каких-либо предварительных условий (см., к примеру: D.
42.1.15.10). Между тем, это не отменяет того факта, что конститутивной
особенностью классической конструкции залога обязательственных прав
является то, что помимо ius distrahendi залогодержателю предоставляется ius
exigendi в виде возможности потребовать исполнение от должника по
28
Это следует, к примеру, из приведенного выше содержания текста Дигест Юстиниана (D.
13.7.18), где, по сути, явно отражена цель залога требований – направление ценности
нематериального актива на погашение обеспечиваемого обязательства. Именно этим
обуславливается факт того, что, если речь идет про залог денежных требований, то
исполненное, как указано в Дигестах, подлежит зачету в счет основного долга; а в случае
передачи в рамках исполнения заложенного требования иного предмета последний
становится предметом залога, обеспечивающего то же самое основное обязательство, какое
обеспечивало заложенное требование. При этом очевидны проявления в римских
источниках и идеи акцессорности: залогодержателю позволено получить от должника
залогодателя лишь столько, сколько требует обеспечиваемое обязательство (см. подробнее:
Ф.М. Дыдынский. Указ. соч. С. 235).
29
Это напрямую следует из римских источников, которые (в том числе приведенный ранее
фрагмент из D. 13.7.18) признают за залогодержателем возможность подать
соответствующий иск к должнику по заложенному требованию (наподобие иска кредитора
– actio utilis). См. подробнее: Струкгов В.Г. Указ. соч. // СПС «Консультант Плюс».
30
Гримм Д.Д. Указ. Соч. с. 302.
24
заложенному требованию. Данный механизм является существенным
элементом залога обязательственных прав как обеспечительного института,
поскольку без такого инструментария залогодержателю не будет доступен
один из наиболее оптимальных способов извлечения ценности из такого
специфического нематериального актива, как право (требование).
Несмотря на наличие в римских источниках немногочисленных
упоминаний залога обязательственных прав (требований), детализированной
проработки института (в том числе доктринальной и регуляторной) в Риме не
имелось.
Активное
доктринальное
обсуждение
и
осмысление
залога
обязательственных прав (требований) началось только к концу Нового
времени, когда появился целый ряд работ, в которых известные ученые
обсуждали проблематику указанного института.
До XIX в. сообразное обсуждение залога имели своей целью, как
правило, анализ проблем классического залога, предметом которого являются
«телесные» вещи. По-видимому, это было обусловлено влиянием работ
глоссаторов, которые подвергали сомнению саму возможность передачи права
требования и отделения его от личности, опираясь на сообразные
интерпретации римского права 31. Подобная идея невозможности отчуждения
обязательственных прав требования имела известную популярность в
континентальной (прежде всего, в немецкой) правовой науке вплоть до XIX
века 32.
31
О том, что глоссаторы с целью объяснить и гармонизировать коллизии в римских
источниках решили придерживаться старой догмы о необоротоспособности прав
требований см. подробнее: Zimmermann R. Op.cit. P. 63-64.
32
Позицию о невозможности уступки права требования являлась весьма распространенной
в немецкой науке первой половины XIX, она поддерживалась в авторитетных работах
соответствующих известных немецких ученых (см., к примеру: Muehlenbruch C. F. Die
Lehre von der Cession der Forderungsrechte. Greifswald, 1835. S. 22; Vangerow K. A. Leitfaden
für Pandekten-Vorlesungen - Neueste Aufl. Marburg, 1849. S. 102-103 (открытый доступ к
источнику см. на сайте http://dlib-pr.mpier.mpg.de/; дата обращения к ресурсу: 15.06.2022).
Как указывает Вавин Н.Г. (см. Природа и понятие договорной цессии в современных
законодательствах / Н. Вавин. - Москва: тип. Г. Лисснера и Д. Собко, 1916. С. 1-2), взгляд
25
В 1850-х годах, после выхода работы Б. Виндшейда, 33 немецкая
доктрина, в том числе под давлением соответствующих потребностей оборота,
начала принимать, что права требования могут выступать такими же
объектами оборота, как и телесные вещи34. При этом была признана и
возможность использования обязательственных прав в качестве предмета
залога35. Залог прав требований открывал новые возможности для оборота,
иллюстрацией чему является меткое и не утратившее свою актуальность
выражение Г. Дернбурга о том, что «верные и прочные обязательства
являются не менее надежными залогами, чем телесные вещи» 36.
При этом с самого начала активного обсуждения залога прав требования
последний не рассматривался большинством ученых именно в качестве
подлинного залога. 37 Некоторые авторы объясняют это тем, что залог в
классическом его понимании (также его понимал и ряд пандектистов)
представляет собой ограниченное вещное право в отношении телесного
объекта 38.
Поскольку же предметом залога в рассматриваемом случае является
право, рядом авторов делался вывод о невещно-правовой природе данного
института, и, согласно данной логике, о залоге как ограниченном вещном
праве в таком случае нельзя вести речь 39. Исходя из этого, Л.А. Кассо
об обязательстве как строго индивидуальной связи его участников поддерживался также
такими известными французскими учеными, как Куяций и Донелл.
33
Речь идет о следующей монографии: Windscheid B. Windscheid B. Die Actio des roemischen
Civilrechts, vom Standpunkte des heutigen Rechts. Düsseldorf: J. Buddeus, 1856. - 238 s.
34
О ключевом значении указанной работы Б. Виншейда см. подробнее: Zimmermann R.
Op.cit. P. 64-65.
35
Детальный разбор института можно встретить в работах авторитетных немецких ученых
(см., к примеру: Dernburg H. Das Pfandrecht nach den Grundsätzen des heutigen römischen
Rechts. Leipzig, 1864. – 617 s. // http://dlib-pr.mpier.mpg.de/; дата обращения к ресурсу:
15.06.2022; Hellwig K. Die Verpfaendung und Pfaendung von Forderungen. Leipzig, 1883. – 249
s.).
36
См.: Дернбург Г. Пандекты, Т2 // под. Ред. А. Ф. Мейендорфа. С.-Петербург. 1905. С. 336.
37
Стругков В. Г. Указ Соч // СПС «Консультант Плюс».
38
Дернбург Г. Указ.соч. С. 268; Гримм Д. Д. Лекции по догме римского права // Под ред. В.
А. Томсинова. М: Зерцало. 2014. С. 286.
39
Кассо Л. А. Понятие о залоге в современном праве. – М.: Статут, 1999. С. 174.
26
заключал, что невозможность подвести залог прав под понятие вещного права
побудила юристов объяснять природу указанного института через цессию40.
Возможно, приведенные Л.А. Кассо обстоятельства действительно
могли способствовать возникновению цессионных теорий. Вместе с тем стоит
оговориться, что даже для XIX века тезис о невозможности объяснения залога
обязательственных прав через призму вещного права в XIX веке являлся
весьма спорным. К примеру, Б. Виндшейд называл залог прав вещным правом
(dingliches Recht) 41. В проекте ГГУ 1888 года и в итоговой редакции ГГУ 1896
года залог прав был помещен в раздел вещное право 42. Современное немецкое
право также рассматривает залог прав (Pfandrecht an Rechten) в качестве
вещного (dingliches Recht)43. Правда, стоит оговориться, что под «вещным»
правом в указанном выше смысле немецкая доктрина подразумевает не только
вещное право в отношении телесных вещей, а более широкое понятие,
включающее в себя также вещные по своей природе права на бестелесные
вещи (например, залог на право (Pfandrecht an Rechten), узуфрукт на право
(Nießbrauch an Rechten)) 44. Таким образом, объективно нельзя говорить о том,
что в немецком праве неоспоримо существовала (или существует)
невозможность подвести залог прав под вещное право (как минимум, в
широком смысле). Тем более, что наиболее видные представители цессионных
теорий объяснения залога требований (к примеру, Г. Дернбург, К.
40
Кассо Л. А. Указ. соч. С. 174-175. См. об этом также: Волчанский М.А. Возможность
использования залогодержателем механизма процессуального правопреемства при
реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ // Арбитражный и гражданский
процесс. 2021. № 7. С. 30-35.
41
См.: Windscheid B. Lehrbuch des Pandektenrechts in drei Baenden. Erstauflage, Duesseldorf,
1862.- S. 589-591.
42
См.: Collin D. Motive zu dem Entwurfe eines Bürgerlichen Gesetzbuches fuer das Deutsche
Reich,
3
Band,
Berlin
und
Leipzig,
1888.
–
S.
850-869.
https://ia601406.us.archive.org/16/items/motivezudementw00germgoog/motivezudementw00ger
mgoog.pdf (дата обращения к ресурсу: 15.06.2022).
43
Pruetting H. Sachenrecht. Ein Studienbuch. Verlag C. H. Beck Muenchen, 2010. S. 8.
44
Wieling H. Sachenrecht. Springer, 2010. S. 5.
27
Мюленбрух) не использовали для обоснования своей позиции подобную
аргументацию45.
Основной причиной объяснения залога прав через цессию служило
наличие у залогодержателя ius exigendi, то есть, полномочие на получение
исполнения от должника залогодателя в случае, если обеспечиваемое
обязательство было нарушено, что является одним из выявленных выше
конститутивных элементов классической римской конструкции залога
обязательственных прав. Статус залогодержателя в таких случаях очень похож
на положение цессионария при уступке права требования, поскольку
основным правомочием получателя права, ради которого в большинстве
случаев и происходит цессия, является взыскание исполнения с нового
должника. Представляется, что именно отсюда берут начало теории, согласно
которым
сущностью
залога
обязательственных
требований
являются
притязания «залогодержателя» к должнику залогодателя о предоставлении
объекта долга46. Сторонники данного взгляда не считали залог прав особым
юридическим явлением, а видели в нем лишь подобие «настоящего» залога
телесных вещей47.
В противовес данным концепциям выдвигались конкурирующие теории
объяснения залога обязательств, основными из которых являлись теория прав
на права48 и вещно-правовая концепция залога49.
45
См. об этом: Волчанский М.А. Возможность использования залогодержателем механизма
процессуального правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК
РФ» // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС «Консультант
Плюс».
46
Дернбург Г. Указ. Соч. С. 336; Струкгов В. Г. Указ.соч.//СПС Консультант Плюс;
Muechlenbruch C. F. Die Lehre von der Zession der Forderungsrechte. Greifswald, 1835. S. 519.
47
Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. М.: Статут, 2003. С. 371; Волчанский
М.А. Возможность использования залогодержателем механизма процессуального
правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ» // Арбитражный
и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС «Консультант Плюс».
48
См., к примеру: Bremer F. P. Das Pfandrecht und die Pfandobjecte – eine dogmatische
Untersuchung auf Grundlage des gemeinen Rechts, Tauchnitz. 1867. S. 30.
49
См., к примеру: Windscheid B. Lehrbuch des Pandektenrechts in drei Baenden. Erstauflage,
Duesseldorf, 1862.- S. 589-591. Именно такая позиция в итоге и была положена в основе
регулирования ГГУ.
28
Отечественная наука также, начиная со второй половины XIX в.,
принимала активное участие в обсуждении проблем залога обязательственных
прав, доказательством чему могут служить вышедшие в свет монографии
известных отечественных дореволюционных ученых (к примеру, Дыдынского
Ф. М., Звоницкого А. С., Кассо Л. А., Струкгова В. Г. 50). В том числе названные
авторы активно дискутировали по поводу вопросов, связанных с правовой
природой института залога обязательств, аргументированно анализируя
сообразные теории пандектистов и обосновывая свое собственное понимание.
Таким образом, начиная с XIX в., залог обязательственных прав
начинает широко признаваться в качестве одного из возможных инструментов
для обеспечения обязательств. При этом, к примеру, Германское гражданское
уложение с самого момента вступления в силу до настоящего времени
содержит относительно детальное регулирование залога обязательственных
прав.
Отечественная дореволюционная наука, как указано выше, также
активно обсуждала различные вопросы залога обязательственных прав,
предлагая вариации регулирования последнего, что, тем не менее, не нашло
сколь-либо значимого отражения в имперском проекте гражданского
уложения и законодательстве.
Вместе с тем после революции 1917 года научное обсуждение
проблематики залога обязательственных прав сошло на нет. Советская
доктрина не видела какой-либо необходимости в основательном обсуждении
залога обязательственных прав, иллюстрацией чему может служить
отсутствие правовых исследований, посвященных институту.
Более того, отечественные кодификации не уделяли должного внимания
регулированию залога обязательственных прав. В частности, ГК РСФСР 1922
50
Примером могут служить указанные в настоящей работе монографии: Дыдынского Ф. О.
Звоницкого А. С., Кассо Л. А., Струкгова В. Г.
29
г. 51 ограничивался указанием на то, что «предметом залога может быть всякое
имущество, не изъятое из оборота, в том числе долговые требования и право
застройки» (ст. 87). В ГК РСФСР 1964 года 52 регулирование залога
обязательств также не получило развитие, изменения позитивного права в этой
части касались лишь того, что прямое упоминание ГК РСФСР 1922 года о
возможности залога долговых требований было заменено на положение о том,
что предметом залога «может быть всякое имущество, за исключением того,
на которое не может быть обращено взыскание…» (ст. 194).
После распада СССР был принят Закон РФ от 29.05.1992 № 2872-1 «О
Залоге»53, который содержал Раздел IV (состоящий из 5 статей), посвященный
исключительно регулированию залога прав (включая залог обязательственных
прав). Впоследствии данное регулирование было дополнено Гражданским
кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ) 54 и Федеральным законом
от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» 55.
В 2013-2014 годах проведена реформа отечественного гражданского
законодательства, вследствие которой с 1 июля 2014 года в ГК РФ было
введено и специально обособлено в отдельный блок большинство норм,
регулирующих институт залога обязательственных прав (ст. 358.1 – 358.8 ГК
РФ). В пореформенных положениях можно найти множество новых правил,
касающихся различных вопросов института залога обязательственных прав.
51
Постановление ВЦИК от 11.11.1922 «О введении в действие Гражданского кодекса
Р.С.Ф.С.Р.» (вместе с «Гражданским кодексом Р.С.Ф.С.Р.») // СУ РСФСР. 1922. № 71. Ст.
904. Документ утратил силу // СПС «Консультант Плюс».
52
Гражданский кодекс РСФСР (утв. ВС РСФСР 11.06.1964) (ред. от 26.11.2001) //
Ведомости ВС РСФСР. 1964. № 24. Ст. 407. Документ утратил силу. СПС «Консультант
Плюс».
53
Закон РФ от 29.05.1992 № 2872-1 (ред. от 06.12.2011) «О залоге» (Утратил силу
01.07.2014)// Российская газета, № 129, 06.06.1992.
54
«Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)» от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред.
от 14.04.2016)// «Собрание законодательства РФ», 05.12.1994, № 32, ст. 3301.
55
Федеральный закон от 16.07.1998 № 102-ФЗ (ред. от 04.04.2016) «Об ипотеке (залоге
недвижимости)»// Российская газета, № 137, 22.07.1998.
30
В
современном
отечественном
праве
отсутствуют
глобальные
теоретические дискуссии (наподобие имевшихся в XIX веке) относительно
природы и сущности института залога обязательственных прав.
Однако отдельные работы представителей доктрины позволяют сделать
вывод о том, что единого общевыработанного теоретического понимания
института не имеется: разные ученые придерживаются различных взглядов,
что влияет на предлагаемые ими решения. В том числе в отечественной науке
представлены сторонники позиции о том, что юридическим оформлением
отношений при залоге обязательственных прав является цессия 56, о том, что
залог обязательств следует объяснять через вещное право57 и через призму
теории прав на права в целом58.
Вышеприведенные сведения о динамике осмысления института залога
обязательственных прав показывают, что вопрос понимания сущности
указанного института является сложным, фундаментальным и на текущий
момент не разрешенным в отечественном праве. Изложенное предопределяет
необходимость
в
исследовании
догматики
института
залога
обязательственных прав (в том числе анализа основных существующих
теорий), что является предметом рассмотрения следующего параграфа
настоящей работы.
56
См., к примеру: Белая О.В. Указ. соч. С. 10. Представляется, что весьма близок к этой
позиции В.В. Витрянский, который отмечает, что положение п. 3 ст. 358.6 ГК РФ в целом
является ошибкой и его нельзя признать разумным. Ученый полагает, что залогодержатель
может получить соответствующие права требования к должнику лишь при наличии уступки
права (требования) от залогодателя либо по решению суда о переводе на залогодержателя
соответствующего права (требования), что возможно только при реализации предмета
залога по правилам ст. 358.8 ГК РФ (см. Витрянский В.В. Реформа российского
гражданского законодательства: промежуточные итоги. 2-е изд., испр. и доп. М., 2018. –
528 с. // СПС «Консультант Плюс»).
57
См., к примеру: Дождев Д.В. Указ. соч. С. 16-17. Бевзенко Р.С., Егоров А.В. Поправки о
залоге. Новые возможности для маневра. М.: ООО «Актион-Медиа», 2015. С. 132 (автор
данного раздела работы – Егоров А.В.).
58
См., к примеру: Новиков К.А. Некоторые вопросы залога имущественных требований //
Закон. 2011. № 6. С. 92.
31
§2. Догматическое осмысление института залога обязательств59
Начать теоретический анализ института залога обязательственных прав
представляется верным с цессионных теорий, которые исторически с самого
начала активного обсуждения залога прав требования рассматривались в
качестве верных большинством ученых 60.
Ключевой предпосылкой осмысления залога прав через цессию является
наличие у залогодержателя ius exigendi (полномочия на получение исполнения
от должника залогодателя в случае, если обеспечиваемое обязательство было
нарушено), что является одним из выявленных выше конститутивных
элементов классической римской конструкции залога обязательственных
прав.
Статус залогодержателя в таких случаях очень похож на положение
цессионария
при
уступке
права
требования,
поскольку
основным
правомочием получателя права, ради которого в большинстве случаев и
происходит цессия, является взыскание исполнения с нового должника.
Именно отсюда берут начало теории, согласно которым сущностью
залога
обязательственных
требований
являются
притязания
«залогодержателя» к должнику залогодателя о предоставлении объекта
долга61. Сторонники данного взгляда не считали залог прав особым
юридическим явлением, а видели в нем лишь подобие «настоящего» залога
телесных вещей62.
59
В настоящем параграфе использованы выводы и обоснования, опубликованные в
следующей статье диссертанта: Волчанский М.А. Возможность использования
залогодержателем механизма процессуального правопреемства при реализации прав,
установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ» // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. № 7. С.
30-35 // СПС «Консультант Плюс».
60
Стругков В. Г. Указ соч.
61
Дернбург Г. Указ. соч. С. 336; Струкгов В. Г. Указ. соч.; Muechlenbruch C. F. Die Lehre
von der Zession der Forderungsrechte. Greifswald, 1835. S. 519.
62
Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. М.: Статут, 2003. С. 371.
32
Приверженцы
первой
из
подобных
«цессионных»
теорий
рассматривают залог обязательственных прав в качестве условной цессии 63.
Данная теория видит в залоге требований сделку, совершенную под
отлагательным
условием.
В
частности,
предполагается,
что
после
определенного условия (в данном случае после неисполнения основного
обязательства) от залогодателя к залогодержателю через цессию переходит
«заложенное» право64. При этом, по мнению К. Мюленбруха, залогодержатель
имеет здесь такое притязание к должнику «залогодателя», какое имел бы
цессионарий при уступке требования65.
Однако данный подход имеет ряд недочетов и не соответствует
некоторым обстоятельствам, имеющим место при установлении залога на
право (требование).
В частности, известно, что условная сделка порождает основные права
и обязанности лишь после наступления юридически значимого мотива
(условия). 66 Следовательно, согласно разбираемой теории, права в отношении
предмета залога возникают у залогодержателя лишь после неисполнения
основного договора. В действительности же и до факта неисполнения
основного обязательства у залогодержателя появляется ряд прав и
обязанностей в отношении заложенного права. В частности, если срок
заложенного требования наступает раньше момента исполнения основного
обязательства, то залогодержатель имеет право участвовать в принятии
63
Главными разработчиками и последователями данной теории являются Мюленбрух и
Пухта. См.: Струкгов В. Г. Указ. соч. // СПС «Консультант Плюс».
64
Звоницкий А. С. О залоге по русскому праву. Киев, 1911, С. 204. См. об этом: Волчанский
М.А. Возможность использования залогодержателем механизма процессуального
правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ» // Арбитражный
и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС «Консультант Плюс».
65
Muechlenbruch C. F. Die Lehre von der Zession der Forderungsrechte. Greifswald, 1835. S.
519.
66
Гамбаров Ю. С. Гражданское право: Общая часть. М.: Зерцало, 2003. С. 779-780;
Синайский В. И. Русское гражданское право. Классика российской цивилистики. Москва:
Статут, 2002. С.155. Суханов Е. А. Учебник гражданского права в 2 томах. Т 1. - М.: Статут.
2013. С. 353.
33
предоставления
должника
залогодателя 67.
Современные
европейские
законодательства также проводят такую идею, например, в соответствии со
статьей 2363 ФГК68 после уведомления должника о залоге права, кредитор по
основному обязательству имеет исключительное право на получение
исполнения; §1281 ГГУ69 дает право кредитору-залогодержателю получить
исполнение совместно с залогодателем по заложенному праву.
Посредством теории условной цессии не получается стройно объяснить
и тот факт, что после просрочки исполнения извлеченная из заложенного
требования ценность не должна превышать размер основного обязательства, а
излишек (superfluum, hyperocha) причитается залогодателю, что абсолютно
естественно для залога70, но не является характерным признаком цессии. Если
же считать, что здесь имела место лишь уступка права, то «залогодержатель»цессионарий становится полноценным кредитором и имеет право на все
предоставление должника цедента71.
Помимо этого, придерживаясь логики К. Мюленбруха, невозможно
понять, почему у «залогодателя»-цедента есть полномочие многократно
передавать в последующий залог уже заложенное (цедированное) требование.
Это противоречило бы постулату, согласно которому внешняя сторона
субъективного
права
предполагает
принадлежность
последнего
исключительно одному субъекту 72. В случае объяснения залога прав через
67
Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 205.
Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) от 21.03.1804 (с изм. и доп. по
состоянию на 01.09.2011). См.: Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона). М.:
Инфотропик Медиа, 2012. С. 4 – 592 // СПС «Консультант Плюс».
69
Гражданское уложение Германии (ГГУ) от 18.08.1896 (ред. от 02.01.2002) (с изм. и доп.
по 31.03.2013). См.: Гражданское уложение Германии: Вводный закон к Гражданскому
уложению. - 4-е изд., перераб. - М.: Инфотропик Медиа, 2015. С. VIII - XIX, 1 – 715 // СПС
«Консультант Плюс».
70
Азаревич Д. Система римского права. Том 2. Варшава, типография Марии Земкевич.
1888. С. 33. В том числе это является естественным для классической римской конструкции
залога обязательственных прав (см. подробнее: Ф.М. Дыдынский. Указ. соч. С. 235).
71
Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 205.
72
Третьяков С. В. Некоторые аспекты формирования основных теоретических моделей
структуры субъективного частного права. «Вестник гражданского права», 2007. № 3. с. 242
- 260 // СПС «Консультант Плюс».
68
34
цессию получалось бы, что при последующем «залоге» существовало бы
несколько
«цессионариев»,
каждый
из
которых
имеет
идентичное
субъективное право, что само по себе nonsense. Таким образом, через теорию
условной цессии не получается понять многие черты залога прав73.
Второе же «цессионное» направление к понимаю залога прав
рассматривает залог требований как ограниченную цессию 74. Так, Г. Дернбург
обосновывает данную позицию тем, что право кредитора по залогу долгового
требования, в конце концов, сводится к притязанию по отношению к должнику
этого требования. Заклад требований, согласно данной точки зрения,
возможен лишь в том смысле, что залогодержателю передается право
осуществления требования75. «Цессия», таким образом, происходит в момент
совершения сделки, однако «цессионарий» ограничен в своих правах теми
пределами, которые необходимы для обеспечения основного требования76.
Безусловно, данная теория выглядит более удачной по сравнению с
предыдущей. В частности, возникновение прав у залогодержателя по поводу
заложенного требования до срока исполнения обеспечиваемого обязательства
объясняется тем, что «цессия» происходит в момент совершения сделки.
Обязанность возвратить полученный залогодержателем излишек (hyperocha)
обуславливается обеспечительной каузой «цессии», которая предполагает, что
«цессионарий» не должен получить удовлетворения больше, чем ему
причитается по обеспечиваемому обязательству.
Вместе с тем настоящая теория также содержит в себе ряд дефектов. В
частности, по той же причине, что и при концепции «условной цессии»,
настоящий подход не способен объяснить, почему можно осуществлять
73
Дыдынский Ф. Залог по римскому праву. Варшава, типография С. Оргельбранда, 1872.
С. 236.
74
Дернбург Г. Пандекты, Т2 // под. Ред. А. Ф. Мейендорфа. С.-Петербург. 1905. С. 336.
75
Стругков В. Г. Указ. соч.; Д. Д. Гримм. Указ. Соч. С. 302.
76
Звоницкий А. С. Указ. соч. С. 206. См. об этом также: Волчанский М.А. Возможность
использования залогодержателем механизма процессуального правопреемства при
реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ» // Арбитражный и гражданский
процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС «Консультант Плюс».
35
последующий залог. Исходя из логики данной теории, при залоге требования
правомочия
в
отношении
предмета
залога
«расщепляются»
между
«залогодателем» и «залогодержателем» 77. Так, Г. Дернбург указывает, что
«права закладчика естественно сохраняются, поскольку они не устраняются
правами кредитора» 78. Однако такое положение вещей уже нельзя назвать
уступкой субъективного права. Прежде всего, потому что в таком случае будет
уступаться не субъективное право в целом, а лишь ряд правомочий из него.
Вместе с тем согласно одному из авторитетных доктринальных воззрений,
такая «цессия» правомочий не должна признаваться возможной, поскольку
произвольное «расщепление» правомочий приводит к утрате признака
исключительности правовой возможности управомоченного 79.
Концепция Г. Дернбурга не способна также последовательно объяснить,
почему предоставление, осуществленное должником по заложенному
требованию до срока исполнения основного обязательства, становится
собственностью «цедента», а «цессионарий» имеет на предмет исполнения
право залога. Безусловно, Г. Дернбург отмечает, что у такой «ограниченной
уступки» имеется обеспечительная кауза. Однако из этого можно вывести
лишь то, исполненное должником «цедента»-залогодателя должно стать
обеспечением основного обязательства. При этом, рассматривая ситуацию
через призму цессии, следовало бы скорее признать, что предоставление
должника
по
заложенному
требованию
становится
фидуциарной
обеспечительной собственностью «цессионария»-залогодержателя, поскольку
77
Стукгов В. Г. Указ. соч. // СПС «Консультант Плюс».
Дернбург Г. Указ. Соч. С. 336
79
Суть признака исключительной правовой возможности заключается в том, чтобы
внутренняя (здесь отношения кредитора против должника по получению исполнения) и
внешняя (передача абсолютного статуса кредитора другим лицам) стороны субъективного
права принадлежали только одному лицу, исключительно которому принадлежит
возможность осуществлять субъективное право от своего имени и по своей инициативе.
Третьяков С. В. О проблеме догматической квалификации «правомочия распоряжения».
Основные проблемы частного права. Сборник статей к юбилею доктора юридических наук,
профессора Александра Львовича Маковского//отв. ред. В.В. Витрянский, Е.А. Суханов.
М.: Статут, 2010. – 575 с. // СПС «Консультант Плюс».
78
36
обычный цессионарий получает именно право собственности на предмет
исполнения своего должника.
Любопытно, что сам Г. Дернбург при этом справедливо отмечает, что
залогодержатель должен получать право залога, а не обеспечительную
собственность на вещи, предоставленные должником по заложенному
требованию, поскольку «залогопринимателю не следует давать больше
полномочий, чем сколько требуется целью залога». 80 Тем не менее,
последовательное проведение теории «ограниченной цессии» приводит к
другому результату.
В качестве еще одного аргумента против разбираемой теории хотелось
бы отметить, что у залогодержателя при надлежащем исполнении основного
обязательства прекращаются права в отношении заложенного требования.
Исходя из настоящей теории ограниченной цессии, после надлежащего
исполнения основного обязательства, должна происходить обратная цессия
права (от залогодержателю к залогодателю), чего на практике не происходит81.
Довольно близко к теории ограниченной цессии приближается
воззрение К. Гельвига, по мнению которого заклад долговых требований
основывает сингулярное правопреемство этого требования. 82 Так, эта теория
предполагает, что залогодержатель является правопреемником залогодателя в
необходимой
для
обеспечения
основного
обязательства
части
«закладываемого» требования 83.
Здесь также следует отметить ряд недочетов. В частности, как известно,
«правопреемство есть переход субъективного права от одного лица
(праводателя) к другому (правопреемнику) в порядке производного
80
Дернбург Г. Указ. соч. С. 338.
Дыдынский Ф. Указ. соч. С. 236.
82
См. эту идею в: Hellwig K. Die Verpfaendung und Pfaendung von Forderungen. Leipzig, 1883,
S. 54-55.
83
См. об этом: Волчанский М.А. Возможность использования залогодержателем механизма
процессуального правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК
РФ» // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС «Консультант
Плюс».
81
37
правоприобретения» 84.
Так,
правопреемник
(в
данном
случае
залогодержатель) получает права, идентичные по своему содержанию тем,
которыми обладал праводатель (по этой теории - залогодатель) 85. При этом
вышеуказанные права прекращаются у праводателя и возникают у
правопреемника86.
Исходя из этого, в рамках теории сингулярного правопреемства неясно
(как и в теории «условной цессии»), почему у «залогодателя» после уступки
остаются права по принятию исполнения от должника.
Непонятно также, по какой причине предоставление должника по
заложенному требованию переходит по общему правилу в собственность
«цедента», а не «цессионария», у которого откуда-то берется право залога.
Не объясняется также, на каком основании при надлежащем исполнении
основного обязательства заложенное право переходит назад к «цеденту», хотя
обратной «цессии» и не происходит.
На первый взгляд, с помощью позиции К. Гельвига решается проблема
последующего залога. Так, учитывая, что одинакового права на один и тот же
предмет у разных лиц быть не может, при «последующем залоге» у «цедента»
будет возможность «уступать» неуступленную оставшуюся часть требования.
Однако данная теория не объясняет, каким образом возможно отдать в
последующий залог обязательственное право, ценность которого меньше
совокупных требований залогодержателей87.
Придерживаясь теории сингулярного правопреемства, нельзя также
понять, каким образом должен осуществляться залог неделимых требований,
поскольку последние не могут быть «цедированы» в части.
84
Черепахин Б. Б. Труды по гражданскому праву. М.: Статут, 2001. С. 311.
См. подробнее: Белов В. А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. Глава 1.
Параграф 2 М.: ЮрИнфоР, 2000.
86
Белов В. А. Там же.
87
Интерес самого младшего залогодержателя в таком случае будет обуславливаться
потенциальным получением большего обеспечения при «скольжении» рангов. См.
подробнее об этом: Новиков К. А. О Динамике залоговых рангов // Вестник ВАС РФ. 2011.
№ 2. С. 14 – 21.
85
38
Разбирая теории, объясняющие конструкцию залога прав требования,
представляется верным особым образом отметить концепцию прав на права.
Данная концепция предполагает, что в ряде ситуаций у определенного
лица имеется правомочие воздействовать не на телесный объект, а на
бестелесный. То есть, идея «прав на права» подразумевает наличие, помимо
самих прав требований, еще и самостоятельного субъективного права,
предоставляющего определенное господство (в терминологии Л. Эннекцеруса
- «правомочие воздействия») в отношении права требования 88.
В XIX веке такая идея не пользовалась популярностью среди
большинства ученых 89. Однако, представляется, что как раз она имела одно из
наиболее последовательных и естественных объяснений института залога
обязательственных прав.
Так, согласно взгляду Ф. Бремера 90, залоговое право на право требование
является таким же, как и залог телесных вещей (ограниченным, а не полным,
акцессорным, абсолютным обеспечительным субъективным правом), просто в
отношении обязательственного права. Для предмета залога, справедливо
отмечает Р. Зом, прежде всего, необходимо, чтобы он обладал имущественной
ценностью (Vermoegenswerth), а будут этим предметом телесные или
бестелесные объекты уже не так важно 91.
В самом деле, основной целью залога является удовлетворение
кредитора
в
случае
неисполнения
основного
обязательства.
Если
обязательственное право способно служить удовлетворением для кредитора,
88
Эннекцерус Л. Курс Германского гражданского права. Т. I. Полутом I. М., 1949. С. 258 –
259.
89
Струкгов В. Г. О закладе долговых требований (de pignore nominum) // Вестник
гражданского права. 2011. № 4. С. 224 - 272; № 5. С. 164 - 244; № 6. С. 139 – 210 // СПС
«Консультант Плюс».
90
См. эту мысль: Bremer F. P. Das Pfandrecht und die Pfandobjecte – eine dogmatische
Untersuchung auf Grundlage des gemeinen Rechts, Tauchnitz. 1867. S. 30.
91
См. эту идею в: Sohm R. Die Lehre vom subpignus – Eine v. D. Rostocker Juristenfak.
Gekrönte Preisschrift, 1864. S. 42-45. См. об этом также: Волчанский М.А. Возможность
использования залогодержателем механизма процессуального правопреемства при
реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ» // Арбитражный и гражданский
процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС «Консультант Плюс».
39
то логично было бы использовать последнее для залогового обеспечения.
Кроме того, такое понимание института залога прав может объяснить те
вопросы, с которыми не справляются цессионные теории. Становится
понятным, почему возможно осуществлять последующий залог требования,
что является стандартным правомочием любого залогодателя. Тот факт, что
предоставление должника по заложенному требованию до момента
исполнения
основного
обязательства
становится
предметом
залога
(Surrogationsprinzip), а не обеспечительной собственностью залогодержателя
объясняется тем, что последнему дается обеспечение такого же вида
(залоговое обеспечение), что он имел до момента исполнения. Предоставление
обеспечительной собственности необоснованно улучшало бы положение
кредитора92. Обязанность залогодержателя возвратить излишек (hyperocha,
superfluum) следует из принципа акцессорности объема требования залога, то
есть, залогодержатель не имеет права на получение из предмета залога
большего
удовлетворения,
чем
ему
причиталось
по
обеспеченному
обязательству 93. Сам факт исполнения основного обязательства точно так же,
как и при вещном залоге, прекращает у залогодержателя все правомочия в
отношении предмета залога, никакой обратной цессии не требуется. Иными
словами, все встает на свои места.
Вместе с тем следует отметить, что последовательное объяснение
института залога обязательственных прав также можно дать при помощи
конструкции
ограниченного
вещного
права.
С
учетом
восприятия
исторической эволюции взглядов успешным для объяснения залога
обязательственных прав можно признать только использования конструкции
«вещного права» в широком смысле, который не предполагает отрицание
концепта возможности установления вещных прав на права.
92
93
Дернбург Г. Указ. соч. С. 338.
Покровский И. А. Указ. соч. // СПС «Консультант Плюс».
40
В противном случае попытки объяснить залог через призму вещного
права нельзя признать удачными.
К примеру, в начале XIX в. указывалось, что при залоге требований
обременению подвергается именно предмет долга, и в таком случае, по сути,
устанавливался классический вещный залог в отношении вещи94. Такую
концепцию нельзя назвать приемлемой.
В частности, предметом заложенного долга может быть такая же
бестелесная вещь. В таком случае указанная теория не способна объяснить
вещный характер залога обязательств.
Кроме того, указанная идея не способна объяснить, каким образом и
почему у залогодержателя появляются права в отношении предмета
исполнения
по
заложенному
требованию
еще
до
момента,
когда
соответствующие права появляются у самого залогодателя, который на
момент совершения залоговой сделки еще не является правообладателем
актива, подлежащего передаче. Иными словами, залогодатель еще сам не
имеет никаких прав в отношении причитающегося от должника исполнения,
и, следовательно, у него нет правовой власти для передачи соответствующего
предмета в залог (nemo plus iuris ad alium transferre potest, quam ipse haberet).
Разумеется, в отношении указанного предмета (который еще не перешел
от должника залогодателю) залогодатель и залогодержатель управомочены
заключить договор залога будущей вещи. Однако такая конструкция
предполагает возникновение права залога лишь после того, как залогодатель
станет правообладателем предмета исполнения, полученного от должника.
Данное положение вещей не имеет никакого отношения к залогу прав
требований (и не может объяснить последний), где право залога
устанавливается в отношении обремененного требования сразу после
заключения договора залога. Так, при залоге прав требований и до момента
94
См. эту идею: K.F. Sintenis. Handbuch des gemeinen Pfandrechts. Halle: Schwetschke, 1836.
S. 140.
41
перехода собственности на исполненное должником к залогодателю,
залогодержатель располагает обеспечением в виде права требования, в
отношении которого сразу обладает рядом контрольных правомочий 95.
Представляется, что более удачное объяснение залога прав требований
через призму вещного права можно видеть в следующем.
Для залога как для вещного по своей природе права имеет значение
именно меновая ценность обременяемого имущества 96. Суть права залога как
вещного состоит в предоставлении залогодержателю такого господства над
вещью, которое сообщает правомочия, позволяющие извлечь из предмета
обременения ценность, которая направляется на погашение основного
(обеспечиваемого) долга. 97 При том, как и полагается ограниченному вещному
праву,
такое
господство
над
вещью
носит
абсолютный
характер:
залогодержатель располагает средствами защиты заложенного имущества от
неопределенного круга третьих лиц; залог по общему правилу не
прекращается в случае отчуждения предмета обременения залогодателем
третьему лицу; содержание права залога установлено законом, обременению
подлежит лишь индивидуализированный предмет, право залога приоритетно
перед обязательственными правами. Все указанные традиционные вещные
признаки залога имеют место и при залоге прав требований98. Так,
залогодержатель требования может самостоятельно защищать предмет залога
от посягательств неопределенного круга третьих лиц, 99 право залога по
95
Звоницкий А.С. Указ. соч. С. 194.
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 2009. С. 207.
97
Кассо Л.А. Русское поземельное право. М.: Книжный магазин И. К. Голубева, под
фирмою «Правоведение», 1906. С. 234
98
Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к
статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов
(Автор комментария – Р.С. Бевзенко) – М.: М-Логос, 2017. С. 241; См. об этом также:
Волчанский М.А. Возможность использования залогодержателем механизма
процессуального правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК
РФ» // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС «Консультант
Плюс».
99
Отечественный ГК прямо закрепляет данное положение в п. 1 ст. 358.7 ГК РФ. Примером
такой защиты мыслится иск залогодержателя об исключении из описи заложенного права
(абз. 2 п. 2 ст. 347 ГК РФ).
96
42
общему правилу сохраняется в случае отчуждения требования залогодателем
третьему лицу, 100 содержание права залога установлено в законе (а не
формируется
сторонами),
последний
имеет
приоритет
перед
обязательственными правами,101 обременению подлежит лишь надлежащим
образом индивидуализированное право требования 102.
Основная разница между залогом вещей и залогом требований состоит
в том, что объектом залога требований является res incorporales, что
контрастирует с классическим пониманием отечественной доктриной вещного
права как субъективного права в отношении материального (физически
осязаемого) объекта103.
Между тем, учитывая, что указанные выше традиционные признаки
вещных прав присущи и залогу обязательственных прав, представляется
непоследовательным позиционирование залога требований не в качестве
вещного права.
Упомянутое теоретическое препятствие для позиционирования залога
требований в качестве ограниченного вещного права в виде наличия при
залоге требований нематериального объекта может быть преодолено
несколькими способами.
Первый предполагает, что можно рассматривать любое ограниченное
вещное право как право, объектом которого всегда выступает res incorporalis,
а именно: отдельная хозяйственная функция имущества 104. В таком
понимании «вещное право предполагает отстранение (исключение) всех
100
В современном регулировании это прямо следует из п. 4 ст. 334 и п. 1 ст. 353 ГК РФ.
Данная идея проводится в действующем нормах - см. п. 1 и п. 4 ст. 334 ГК РФ.
102
См. ст. 358.3 ГК РФ.
103
Суханов Е.А. Вещное право: научно-познавательный очерк. М.: Статут, 2017. – 560 с. //
СПС «Консультант Плюс».
104
Дождев Д. В. Римское частное право. М: Норма: Инфра-М, 2013. С. 455; аналогичную
позицию см. подробнее: Дождев Д.В. Самой идеей вещного права мы преодолеваем
зависимость от материальных вещей // Закон. 2016, № 6. С. 6 – 19.
101
43
посторонних от определенного блага, формализованного в качестве объекта
права (телесной вещи или иного, невещественного блага)»105.
Исходя из этого, если определенное субъективное право будет иметь
традиционные признаки вещных прав, то для классификации его в качестве
вещного не будет иметь препятствия тот факт, что объектом выступает именно
требование (res incorporales).
Если же парадигму позиционирования вещного права как права именно
на физически осязаемый материальный объект признать конститутивной
особенностью взглядов российской доктрины, не подлежащих ревизии, то для
обозначения подобных явлений вещно-правовой природы, имеющих своим
объектом бестелесные предметы, можно предложить другой термин (не
«вещное право»), а некий прототип немецкого dingliches Recht. В качестве
рабочего русскоязычного варианта подобного термина можно помыслить
использование выражения «реальное право», «реальные права» (real rights, das
Realrecht)106 или «вещное» право в широком смысле107. Данные условные
понятия включали бы в себя как классические вещные права на материальные
объекты, так и имеющие вещно-правовую природу субъективные права,
устанавливаемые в отношении нематериальных объектов. Примером такого
«реального права» помимо залога обязательств может служить узуфрукт на
права. 108 Названные термины позволяли бы одним абстрактным понятием
показать, что определенное явление включает в себя признаки вещных прав,
105
Дождев Д.В. Римское частное право. М: Норма: Инфра-М, 2013. С. 139. См. анализ
данной позиции также в: Волчанский М.А. Конкуренция прав залогодержателей на
получение исполнения с должника по заложенному требованию при его последующем
залоге // Вестник экономического правосудия РФ, 2018. № 10. С. 145-155.
106
Аналогичное словоупотребление можно встретить и в отечественной доктрине. См., к
примеру: Модельные правила европейского частного права / Пер. с англ.; Науч. ред. Н.Ю.
Рассказова. М.: Статут, 2013. - 989 с. // СПС «Консультант Плюс».
107
См. Бевзенко Р.С., Егоров А.В. Поправки о залоге. Новые возможности для маневра. М.:
ООО «Актион-Медиа», 2015. С. 132 (автор раздела – А.В. Егоров).
108
См. Pruetting H. Sachenrecht. Ein Studienbuch. Verlag C. H. Beck Muenchen, 2010. S. 385386. Суханов Е.А. также констатирует, что «§ 1068 BGB допускает возникновение
узуфрукта не на вещь, а на право, т.е. ситуацию существования "вещного права на право"»
(см. Суханов Е.А. Вещное право: научно-познавательный очерк. М.: Статут, 2017. – 560 с.
// СПС «Консультант Плюс»).
44
имеет вещно-правовую природу, пусть даже оно может быть установлено и в
отношении «бестелесной вещи».
Применительно к исследованию залога обязательственных прав данный
понятийный аппарат (dingliches Recht, «реальные права», «вещное право в
широком
смысле»)
помогает
сосредоточиться
на
сути
залоговых
правоотношений, избегая не подходящих для объяснения залога требований
цессионные (и подобные им) теории.
При этом, подобно теории прав на права, объяснение залога
обязательств в качестве ограниченного вещного права (или, если угодно,
права,
имеющего
вещно-правовую
природу,
«реального
права»)
последовательно и стройно позволяет сконструировать стройную систему,
объясняющую, почему для залога прав требований характерны обычные
вещно-правовые признаки (право следования, абсолютный характер, вещные
средства защиты и т.д.), а также, стандартные для классического вещного
залога проявления эластичности (принципа замещения) и акцессорности.
***
Таким образом, ввиду указанных выше недочетов и противоречий при
помощи цессионных и близких к ним теорий нельзя понять многие аспекты
залога обязательственных прав (требований), в связи с чем следует
констатировать, что залог требований не является цессией.
Наиболее последовательное объяснение рассматриваемого института
можно видеть в теории прав на права и в вещно-правовой квинтэссенции
залога требований. Именно такое понимание залога обязательств помогает
ответить на все вопросы, которые ставят в тупик цессионные теории. В итоге
следует признать, что залог прав является таким же обеспечением, что и
классический «вещный» залог, с тем лишь отличием, что предметом здесь
является «нематериальная вещь».
Особенности
исключительно
для
ряда
черт
залога
залогового
обязательств
(ius
обеспечения,
exigendi,
присущие
специальные
45
возможности участия в приеме исполнения и т.д.), предопределяются
нематериальным предметом обременения, но не специфической правовой
природой самого института, которая остается такой же, как и у института
залога в целом: все основные признаки классического залогового обеспечения
(абсолютность,
следование,
эластичность/замещение,
приоритет
перед
обязательствами, господство над ценностью актива и т.д.) проявляются и при
залоге обязательственных прав (требований).
Изложенный теоретический вывод о том, что отличительная специфика
залога обязательственных прав детерминируется не уникальной правовой
природой, а особым «бестелесным» объектом обременения в виде права
требования, предопределяет необходимость провести анализ основных
проблем, связанных с предметом залога обязательственных прав, что и
является целью следующего параграфа.
46
§3. Предмет залога обязательственных прав
Для понимания того, что из себя представляет залог обязательственных
прав, необходимо четко уяснить, какие именно права по обязательству
передаются в залог. Для этого следует рассмотреть, какое наполнение
включает в себя понятие «обязательства».
Известно, что данный термин имеет несколько интерпретаций. Так, еще
Г. Ф. Шершеневич отмечал, что слово «обязательство» используется в
различных значениях 109. В частности, ученый видел употребление термина в
четырех смыслах:
1)
обязанность пассивного субъекта;
2)
право активного субъекта;
3)
правоотношение
между
лицами
в
целом,
где
одно
широкое
«обязательство» может включать в себя взаимные обязанности сторон;
4)
акт, удостоверяющий существование определенного отношения.
В
советский
период
указанная
многозначительность
понятия
обязательства сохранилась.
Так, М. М. Агарков понимал под обязательством определенное
правоотношение, где одно (или несколько) лицо (лиц) имеет право требовать
от другого лица (лиц) совершения определенного действия либо воздержания
от совершения какого-либо действия 110. При этом цивилист отмечал, что
«обязательство» может и не ограничиваться простейшей связкой правообязанность. К примеру, в двустороннем договоре каждая из сторон будет
одновременно кредитором по одному обязательству и должником по-другому.
Вместе с этим такие обязательства будут обуславливать друг друга и
составлять единое «сложное обязательственное правоотношение» 111.
109
Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Т.2., М. Статут, 2005. С. 8.
Агарков М. М. Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. 2: Общее учение об
обязательствах и его отдельных видах. М.: Статут, 2012. С. 18.
111
Агарков М. М. Указ. Соч. С. 88-89.
110
47
Дихотомию значений анализируемого понятия выделяет также В.С.
Толстой 112. В частности, ученый отмечает, что в отечественном правопорядке
«обязательство» используется в следующих значениях:113
1)
синоним «обязанности» (к примеру, формулировка «должник может
возложить исполнение обязательства на третье лицо», очевидно, говорит
об исполнении отдельной обязанности);
2)
простейшая связка права требования и корреспондирующей ему
обязанности (например, обязательством будет считаться совокупность
обязанности заемщика вернуть займодавцу определенные вещи и
корреспондирующее право кредитора требовать осуществления такого
возврата);
3)
совокупность имеющихся
прав требования
и
соответствующих
обязанностей в рамках сложного обязательственного правоотношения (к
примеру, «обязательство» купли-продажи включает в себя несколько
обязательств в смысле предыдущего пункта, а именно: право продавца
требовать с соответствующей обязанностью покупателя осуществить
передачу платы за товар и право покупателя требовать с обязанностью
продавца осуществить передачу товара);
4)
документ (к примеру, подписанный сторонами единый договор).
Вместе с этим, следует отметить, что отечественный правопорядок
отнюдь не единственный, кто сталкивается с многозначительностью понятия
«обязательства». Так, немецкая и австрийская доктрина выделяют «узкое» и
«широкое» значение термина обязательство (das Schuldverhaeltnis im engeren
und im weiteren Sinn) 114. При узком значении имеются в виду ситуации, когда
существует отдельное право требование или притязание с коррелирующей
обязанностью. В таком смысле под обязательством (Schuldverhaeltnis), к
112
Толстой B.C. Исполнение обязательств. М. Юридическая литература, 1973. С. 3-8.
Толстой В. С. Там же.
114
Dullinger S. Burgerliches Recht. Band 2: Schuldrecht, Allgemeiner Teil. 4, aktualisierte
Auflage. SpringerWienNewYork. 2010. S. 3-4. Harke J. D. Allgemeines Schuldrecht. SpringerVerlag Berlin Heidelberg, 2010. S. 13-14.
113
48
примеру, будет пониматься право требование покупателя передать вещь и
обязанность продавца такое исполнение осуществить или право потерпевшего
требовать возмещения вреда в совокупности с обязанностью делинквента
осуществить возмещение ущерба115. Широкий же смысл «обязательства»
предполагает, что в рамках одного «большого» обязательства существует ряд
связок противостоящих притязаний и обязанностей, которые не изолированы
друг от друга, а, напротив, связаны единством основания, послужившим
источником возникновения правоотношения, а также целью последнего 116.
Таким образом, в «обязательство» в широком смысле будут входить основные
взаимообусловленные
связки
прав
и
обязанностей 117,
а
также
вспомогательные права и обязанности118.
В современном российском правопорядке у понятия «обязательства»
также существуют различные значения 119. Следует констатировать, что все
указанные выше интерпретации находят свое отражение в ГК РФ. Так, ряд
норм ГК РФ (статьи 311, 312, 313, 315 и т.д.), используя термин
«обязательство», говорят, по сути, лишь об «обязанности». Легальное же
определение (ст. 307 ГК РФ) видит в «обязательстве» совокупность права
требования кредитора и соответствующую этому требованию обязанность
должника.
В ГК РФ имеется также более широкая интерпретация
рассматриваемого термина. В частности, Раздел IV, открывающий вторую
часть ГК РФ, называется «отдельные виды обязательств». Следовательно,
включенные в раздел IV институты, каждый из которых представляет
115
Dullinger S. Op.cit. S. 3.
Harke J. D. Op.cit. S. 13-14.
117
К примеру, при купле-продаже такими «основными» связками будут право требованиеобязанность передать вещь и право требование-обязанность оплатить товар.
118
Например, привходящее право покупателя требовать от продавца устранения
недостатков некачественного товара (вторичная обязанность по предоставлению) будет
входить в широкое обязательство «купли-продажи». См. подробнее: Егоров А.В. Структура
обязательственного отношения: наработки германской доктрины и их применимость в
России // Вестник гражданского права. 2011. № 3. С. 241 - 274 // СПС «Консультант Плюс».
119
Егоров А. В. Многозначность понятия обязательства: практический аспект. Вестник
ВАС РФ, 2011. С. 28-29.
116
49
самостоятельную главу (Купля-продажа, Мена, Дарение, Рента и т.д.),
понимаются как отдельные обязательства, хотя они и включают в себя
множество «обязательств» в смысле ст. 307 ГК РФ.
Исходя из имеющейся путаницы в терминах, для понимания духа
закона, следует определиться, в каком смысле используется понятие
обязательства в статьях ГК о залоге обязательственных прав. Так, п. 1 ст. 358.1
ГК РФ устанавливает, что в залог передается именно право требования из
обязательства120. Следовательно, последнее, исходя из терминологии ГК РФ,
можно понимать либо как простейшее правоотношение (право требование и
корреспондирующая
обязанность),
либо
как
сложное
обязательство
(совокупность таких связок).
От выбора одной из интерпретаций зависит, какие именно права
требования по общему правилу считаются заложенными. К примеру,
покупатель, закладывая свое право по купле-продаже в случае выбора узкого
значения «обязательства», обременяет по общему правилу лишь базовое право
требовать передачи товара. Если же толковать «обязательство» в широком
смысле, то залог будет распространяться также и на все привходящие права.
Германоязычная доктрина восприняла последний вариант, установив, что по
общему правилу в залог передаются не только основные, но и привходящие
права требования121. Отечественный правопорядок выбрал аналогичное
решение. Так, абз. 2 п. 1 ст. 358.1 ГК РФ устанавливает, что, если законом или
договором залога права не установлено иное, предметом залога являются все
принадлежащие залогодателю права, которые вытекают из соответствующего
обязательства и могут быть предметом залога. Очевидно, что речь в
120
П. 1 ст. 358.1 ГК РФ говорит о том, что закладывается требование из обязательства
залогодателя. Очевидно, что здесь речь идет об обязательстве как о правоотношении
нескольких субъектов, поэтому более корректной формулировкой было бы «обязательство
с участием залогодателя». (Бевзенко Р. С. Егоров А. В. Поправки о залоге. Новые
возможности для маневра // М.: ООО «Актион-Медиа», 2015. С. 132-133; автор раздела –
А.В. Егоров).
121
Baur. F. Stoerner R. Sachenrecht. Muenchen, C.H. Beck'sche Verlagsbuchhandlung, 1999. S.
878-879.
50
указанном пункте идет о широком понимании «обязательства», а не об узком,
который сам по себе предполагает существование лишь одного требования.
Таким образом, положения ГК РФ, говоря о залоге обязательственных прав,
исходят из широкого значения «обязательства» и, соответственно, из того, что
обременению по общему правилу подлежит вся совокупность прав требований
кредитора, вытекающих из правоотношения в целом.
Между тем, абз. 2 п. 1 ст. 358.1 ГК РФ не следует понимать излишне
расширительно, в том числе как положение, позволяющее считать
находящимися в залоге даже смежные права, но из другого обязательства (в
широком смысле), пусть последнее даже находится в рамках единого (с точки
зрения экономики) проекта. К примеру, если в обеспечение основного
обязательства заложены права требования об уплате субарендных платежей,
это не означает, что залогом также обременены требования арендатора к
арендодателю о возврате аванса, подлежащего передаче в связи с
расторжением договора аренды. Данные права требования, принадлежащие
арендатору, относятся к двум разным обязательствам (1: между арендатором
и субарендатором; 2: между арендатором и арендодателем), в связи с чем залог
прав (требований), возникших из первого обязательства, не означает
автоматическое попадание в залог прав требований из второго обязательства.
Примечательно, что в одном из кейсов, в которых подлежал
рассмотрению данный вопрос, отечественный правоприменитель решил
расширительно истолковать положения ст.ст. 358.1, 358.3 ГК РФ и подвести
под залоговое обременение даже смежные права требования из другого
обязательства, которые договор залога не идентифицировал в качестве
предмета вещного по своей природе обеспечения.
Фабула кейса состояла в следующем (см. дело № А59-2230/2015).
Между
заказчиком
и
подрядчиком
был
заключен
договор
(муниципальный контракт) на выполнение работ по строительству «под ключ»
51
объекта. Подрядчик заключил договор субподряда с третьим лицом
(субподрядчик).
При этом подрядчик взял в Банке кредит, возврат которого был
обеспечен залогом имущественных прав требований подрядчика к заказчику
по оплате строительных работ.
Субподрядчик не исполнил возложенные на него обязательства, в связи
с чем подрядчик расторгнул договор субподряда и в судебном порядке
взыскал с субподрядчика сумму неотработанного аванса.
Банк, посчитав, что залог в обеспечение его требований по возврату
кредита также покрывает и требования подрядчика к субподрядчику
обратился к конкурсному управляющему подрядчика (последний впал в
банкротство) с требованием о преимущественном удовлетворении банка из
сумм, подлежащих выплате субподрядчиком.
Конкурсный управляющий не согласился с данным тезисом и обратился
в суд с заявлением о разрешении разногласий в порядке ст. 60 Закона о
банкротстве.
Суды первой и апелляционной инстанции отклонили доводы Банка,
указав, что залог обременяет исключительно требования подрядчика к
заказчику.
Данные доводы были отменены кассационным судом округа, который
счел, что по смыслу ст.ст. 358.1, 358.3 ГК РФ залог в подобной ситуации
должен распространятся и на требования подрядчика о возврате аванса с
заказчика.
Верховный Суд РФ в определении от 28.05.2020 № 303-ЭС18-7751(4)
данную доводы аргументы кассационного суда отклонил, отметив, что само
по себе заключение договора субподряда в целях исполнения обязательств
подрядчика по муниципальному контракту, имущественные права по
которому заложены банку, не влечет автоматическое включение прав из
52
договора субподряда в предмет залоговых обязательств по договору о
залоге. 122
Данную позицию Верховного Суда РФ следует поддержать как
обоснованную, поскольку именно она позволяет соблюсти букву и дух ст.ст.
358.1, 358.3 ГК РФ, по смыслу которых в залоге (если иное не установлено
договором) находятся права требования из единого обязательства, пусть это
даже могут быть разные требования. Из названных норм абсолютно не
следует, что залоговое обременение распространяет свое действие даже на
требования из других обязательств (в широком смысле), которые не
поименованы в договорах залога и не опубликованы для третьих лиц.
Рассматривая проблемы предмета залога обязательственных прав,
следует обратить внимание также на возможность заложить права требования,
которые возникнут в будущем. Западные правопорядки допускают такую
конструкцию 123. В немецкой юрисдикции такая точка зрения аргументируется
дифференциацией договора залога будущего обязательства и непосредственно
самого абсолютного обременения в виде залога 124. В частности, само
соглашение о залоге возможно и в отношении еще не созданного имущества.
Однако абсолютное право залога (обременение) устанавливается в момент
появление соответствующего актива у залогодателя. 125 В российском
правопорядке возможность использовать будущие требования в качестве
предмета сделок до 2007 года не имела устойчивой доктринальной и
практической опоры 126. Однако затем ВАС РФ в п. 4 Информационного
122
Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда
Российской Федерации от 28.05.2020 № 303-ЭС18-7751(4) по делу № А59-2230/2015 //
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2021. № 3 // СПС «Консультант Плюс».
123
См. § 1204 ГГУ, статью 2335 ФГК.
124
Erman BGB: Handkommentar mit AGG, EGBGB (Auszug), ErbbauRG, HausratsVO, LPartG,
ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P. Westermann (Hg.). 12. Aufl. § 1204.
Rn. 2.
125
Noerr K. W, Scheyhing R. Sukzessionen: Forderungszession. Tübingen: 2. Aufl. Mohr
Siebeck, 1999. S. 108- 112.
126
К примеру, указывалось, что ГК РФ не допускает уступку обязательства, которое
возникнет в будущем (Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие
53
письма от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными
судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации»127
установил, что соглашение об уступке права может иметь своим предметом не
возникшее на момент заключения такого соглашения право. После этого
аналогичное положение было закреплено в гражданском законодательстве РФ
не только применительно к цессии, но и в отношении залога прав. Так, п. 2 ст.
358.1 ГК РФ закрепляет, что предметом залога может быть право, которое
возникнет в будущем из существующего или будущего обязательства. Вместе
с тем в таких случаях согласно п. 1 ст. 358.5 ГК РФ залог создается с момента
возникновения будущего права. Такое положение вещей можно объяснить,
используя логику, аналогичную вышеуказанным соображениям немецкой
доктрины. В частности, до созревания будущего права требования,
являющегося предметом договора залога, абсолютного права залога еще не
существует, поскольку нет и предмета, который можно было бы обременить.
Обеспечение в виде залога появляется лишь после соответствующего
созревания права требования.
Вместе с тем интересен вопрос о применимости указанной логики к
условным сделкам. Известно, что условная сделка – это сделка, основной
правовой эффект которой поставлен в зависимость от определенного условия,
которое может либо наступить, либо нет128. В частности, не вызывает
сомнений то, что обязательства из таких сделок возникают лишь после
наступления условия129. Это следует из существа института, который и
предполагает, что в зависимость от отлагательного условия ставится
положения (книга 1). 3-е издание, стереотипное. М.: «Статут», 2001 // СПС «Консультант
Плюс»).
127
Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.10.2007
№ 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24
Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник ВАС РФ. № 1. 2008.
128
Zerres T. Buergerliches Recht. Eine Einfuehrung in das Zivilrecht und die Grundzuege des
Zivilprozessrechts. Sechste, vollstaendig ueberarbeitete und aktualisierte Auflage. Springer, 2009.
S. 73.
129
Речь здесь и в дальнейшем идет, прежде всего, об условных сделках с отлагательными
условиями, хотя большинство положений справедливы для условных сделок в целом.
54
возникновение прав и обязанностей 130. Учитывая, что обязательство
возникнет в будущем, нет никаких препятствий к тому, чтобы видеть в таких
ситуациях частный случай залога будущих требований и применять
соответствующее правовое регулирование. То есть, само обеспечение в виде
залога требования возникнет только после созревания обязательства
(наступления отлагательного условия). Вместе с этим больший интерес
представляет вопрос о том, возможно ли заложить права по условной сделке,
которые возникают у контрагентов до наступления условия131. Для ответа на
этот вопрос необходимо понять правовое положение сторон условной сделки
до наступления соответствующего условия. На этот счет существуют
следующие основные концепции.
Согласно первой - во временной промежуток между моментом
заключения условной сделки и наступления условия «права из сделки как бы
не существуют» 132. Подобная точка зрения, по-видимому, превалировала в
римском праве, где права по условной сделке до наступления условия не
переходили по наследству, кредитор по указанной сделке не допускался к
конкурсу
на
участие
в
аукционе
(bonorum
venditio)
в
случае
неплатежеспособности должника, а также исполнение, произведенное ранее
наступления условия, считается исполнением недолжного (solution indebiti).
Обобщение этой позиции можно видеть в высказывании Павла: «Quod pendet,
non est pro eo, quasi sit»133. В российской доктрине подобной точки зрения
придерживался Д. И. Мейер, который отмечал, что до наступления
130
Российское гражданское право: В 2 т. Общая часть. Вещное право. Наследственное
право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права: Учебник, том 1// 2-е
издание, стереотипное/ отв. ред. Е.А. Суханов. М.: Статут, 2011. – 958 с. // СПС
«Консультант Плюс».
131
Под словом «заложить» в этом предложении имеется в виду получить уже
существующее обеспечение в виде залога имущества.
132
Дождев Д. В. Римское частное право//Под общей редакцией В. С. Нерсесянца. М.:
НОРМА ИНФРА-М, 2013. С. 189.
133
Что означает – того, что находится в подвешенном состоянии, (еще) не существует. Цит.
по: Zimmermann R. The law of obligations. Roman foundations of civilian traditions. Oxford:
Clarendon Press, 1996. P. 724.
55
соответствующего условия сделки нет134. Так, цивилист указывает, что об
условной сделке можно сказать лишь то, что имеется нечто существующее,
однако это еще не сделка, поскольку подлинной сделкой она становится лишь
тогда, когда наступает условие; только тогда, по мнению ученого, происходит
перемена в существующих юридических отношениях, а до того времени они
не изменяются, следовательно, нет и сделки 135.
Другая концепция предполагает, что до наступления условия,
положения сторон нельзя квалифицировать как юридическое «ничто» 136. В
частности, указывается, что, хотя после заключения сделки обязательства
сразу не возникло, стороны уже пришли к соглашению и в определенной
форме правоотношение между ними уже было установлено. Еще Юстиниан
указывал, что кредитор в такой ситуации имеет так называемое право
ожидания (spes debitum iri) того, что сделка станет эффективной (то есть,
полностью проявит свой эффект, на который рассчитывали контрагенты)137.
Аналогичной точки зрения придерживался ряд дореволюционных российских
цивилистов. Так, К. П. Победоносцев отмечал, что до наступления условия
определенные правовые последствия уже считаются возникшими 138. В
частности, ученый указывал, что стороны не могут просто так изменить этот
договор. Кроме того, цивилист говорил, что, помимо права ожидания (spes
debitum iri), у кредитора также есть юридически значимый «расчет» на
получение исполнения при наступлении условия. Из этого соображения
правоведом выводилось, что стороны должны «взаимно обязательно»
относиться к предмету ожидаемого исполнения139. Так, К. П. Победоносцев
считал, что ни одна из сторон не вправе предпринимать действия по
134
Мейер Д. И. Русское гражданское право В 2 ч. Ч. 1. М.: Статут, 2003. – 831 с. // СПС
«Консультант Плюс».
135
Мейер Д. И. Там же.
136
Zimmermann R. Op. cit. P. 725.
137
Inst. III, 15, 4. Zimmerman R. Op. cit. P. 725.
138
Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Часть третья. Договоры и обязательства.
М. Статут, 2003. С. 14-15.
139
Победоносцев К. П. Там же.
56
изменению такого исполнения, и у заинтересованного лица даже появляется
возможность наблюдать за сохранностью этого исполнения. Однако
негативные последствия нарушения таких «обязанностей» по сохранности
имущества можно будет применить к нарушителю только, если условие
наступит140. На связанность сторон в условной сделке до наступления условия
указывали и иные авторитетные дореволюционные цивилисты 141. Более того,
в комментариях к проекту Гражданского уложения Российской империи
указывалось, что до наступления условия у соответствующей стороны имеется
юридически
значимое
ожидание142.
Аналогичной
точки
зрения
придерживались и немецкие цивилисты. Так, указывается, что, хотя до
наступления условия, правовые последствия, на которые была направлена
воля сторон, еще не достигнуты, условная сделка уже связывает
контрагентов143. При том, условно управомоченное лицо уже может твердо
рассчитывать
на
ожидаемые
при
наступлении
условия
правовые
последствия144. Более того, эти расчеты в германском правопорядке могут
быть отчуждаемы еще до наступления соответствующего условия145.
140
По-видимому, изначально такие размышления появились как следствие идеи
ретроспективности обязательства после наступления условия. (К. П. Победоносцев Указ.
Соч. С. 15); однако к такому же результату, используя концепцию юридически значимого
интереса, приходят и немцы, где по общему правилу ретроспективности при условных
сделках нет (см.: Erman BGB: Handkommentar mit AGG, EGBGB (Auszug), ErbbauRG,
HausratsVO, LPartG, ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P. Westermann (Hg.).
12. Aufl. § 160).
141
Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. М.: Статут, 2003. С. 168-169; Гамбаров
Ю. С. Гражданское право: общая часть. М.: Зерцало, 2003. С. 780. Синайский В. И. Русское
гражданское право. - Киев, типография Р. К. Лубковского, 1915 // СПС «Гарант».
142
Проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению
Гражданского уложения (С объяснениями и извлечениями из трудов Редакционной
комиссии) / Под ред. И.М. Тютрюмова; Сост. А.Л. Саатчиан. Т. 1. СПб.: Изд. кн. маг.
«Законоведение», 1910. С. 86 – 87.
143
Гражданское право Германии: Хрестоматия избранных произведений Франца Бернхевта
и Йозефа Колера/Сост. Р. С. Куракин, Е. В. Семенова; Пер. с нем. Проф. В. М. Нечаева// М.:
РИОР: ИНФРА-М, 2014. С. 70.
144
Эннекцерус Л. Кипп Т. Вольф М. Курс Германского гражданского права. Т. 1.//Перевод
с нем. Проф. И. Б. Новицкого, к.ю.н. Г. Н. Полянской и В. А. Альтшулера; Под ред. проф.
Д. М. Генкина и проф. И. Б. Новицкого//М.: Издательство иностранной литературы, 1950.
С. 295.
145
Эннекцерус Л. Кипп Т. Вольф М. Там же.
57
Исходя из вышесказанного, представляется верным присоединиться к
сторонникам второй позиции. Действительно, до наступления условия нельзя
сказать, что между сторонами отсутствует какая-либо юридическая связь.
Подтверждением этому служит то, что стороны не могут свободно отказаться
от условной сделки, у контрагентов повышается стандарт добросовестности146
и соответствующие стороны сделки получают юридически значимые
«ожидания» получения исполнения в случае наступления условия. Хотя такие
«ожидания» и нельзя приравнять к полноценному обязательственному праву
требования147, но они уже составляют часть имущества сторон сделки148.
Следует согласиться с Д. Д. Гриммом в том, что сама по себе возможность
наступления определенных выгодных для условно управомоченного лица
последствий уже представляет собой самостоятельное благо, ценность
которого будет тем выше, чем вероятнее, что условие наступит149. На практике
можно представить себе ряд ситуаций, иллюстрирующих данную позицию.
Например, в 2023 году Россия будет принимать Чемпионат мира по хоккею с
шайбой150.
Международная
федерация
хоккея
с
шайбой
(IIHF)
по
соответствующему представлению России публикует широкий список (№ 1)
городов (допустим, 36), где потенциально принимающая сторона собирается
проводить матчи. Из этого списка затем будут выбраны окончательные места
146
Речь идет о классическом правиле, реципированном из Рима, суть которого заключается
в том, что, если сторона сделки будет недобросовестно способствовать ненаступлению
условия, то соответствующее условие будет считаться наступившим. Римское частное
право. Учебник/Под. Ред. проф. И. Б. Новицкого и проф. И. С. Петерского. – М.: ИКД
«Зерцало-М», 2008. С. 349.
147
Поскольку отсутствует созревшее обязательство: нет полноценного права требования и
корреспондирующей обязанности, исполнение которой можно требовать в судебном
порядке. Российское гражданское право: В 2 т. Общая часть. Вещное право.
Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права:
Учебник, том 1// 2-е издание, стереотипное/ отв. ред. Е.А. Суханов. М.: Статут, 2011. – 958
с. // СПС «Консультант Плюс».
148
Zimmermann R. Op. cit. P. 725.
149
Д. Д. Гримм. Лекции по догме частного права/Под ред. д.ю.н. проф. В. А. Томсинова.
М.: Зерцало-М, 2014. С. 158.
150
С учетом нестабильной международной обстановки это может измениться, но для
дескриптивных целей это не имеет значения.
58
проведения игр (к примеру, 18 городов – список № 2). Учитывая, что такое
масштабное
мероприятие
собирается
посетить
масса
туристов,
активизируется ряд бизнес-секторов, которые готовы удовлетворить спрос
этих людей на еду, проживание, развлечения и т.д. В связи с этим легко можно
себе представить, что какой-нибудь крупный бизнесмен собирается купить
(или взять в аренду) здание в городе проведения чемпионата мира, чтобы
сдавать его для проживания туристам. Исходя из этого посыла, определенный
бизнесмен (А) решил заключить договор купли-продажи жилого помещения с
Б. Однако А еще не знает, в каких городах точно будет проводится состязания;
известен только широкий лист городов (список №1). В связи с этим А готов
купить квартиру (скажем, в Калининграде) только, если этот город будет
выбран в качестве места проведения чемпионата. Поэтому купля-продажа
строения в Калининграде между А и Б ставится под указанное выше условие.
У А появляется «ожидание», что при наступлении условия он сможет купить
у Б объект. Это «ожидание», как было указано ранее, само по себе имеет
имущественную ценность. Следовательно, с политико-правовой точки зрения
было бы рационально предоставить А возможность использовать это благо для
обеспечения своих обязательств перед кем-нибудь. Например, у А перед В
есть определенная задолженность, возврат которой необходимо осуществить
до момента опубликования списка №2. Для В также привлекательно иметь
такое право «ожидания» в канун чемпионата мира (особенно, если
представить, что В имеет инсайдерскую информацию о том, что Калининград
точно выберут в качестве места проведения состязания). Исходя из этого,
залог «ожидания» мог бы успешно обеспечивать задолженность А перед В.
Данное решение позволит расширить возможности оборота. Модель залога
будущих требований здесь оказалась бы бессильна, поскольку само залоговое
обеспечение
возникло
бы
только
после
наступления
условия.
В,
следовательно, не смог бы получить удовлетворения от залога будущего
требования А до опубликования списка № 2.
59
Аналогичные рассуждения можно привести также и в отношении «права
ожидания», известное германоязычным доктринам как Anwartschaftsrecht.
Данное «право ожидания», согласно немецкой доктрине, является более
сильным (многими квалифицируется даже в качестве «вещного права»), чем
просто ожидание (Anwartschaft), которое рассматривалось ранее151. Такое
право, к примеру, получает покупатель при купле-продаже с оговоркой об
удержании правового титула 152. В частности, предполагается, что у продавца
есть лишь фидуциарная собственность, которая нужна, прежде всего, для
обеспечения исполнения обязательства купли-продажи. Покупатель же имеет
вещное право ожидать, что после уплаты покупной цены, он станет
собственником товара. Это вещное ожидание действует против третьих лиц,
и, к примеру, если продавец передаст собственность третьему лицу или
обременяет вещь без согласия покупателя, то такое право ожидания все равно
будет действовать, и оно, после передачи всей покупной цены, будет
автоматически преобразовано в полное (свободное от прав третьих лиц) право
собственности на товар153. Немецкая доктрина прямо устанавливает, что такое
151
См.: Schmoeckel M., Rueckert J., Zimmermann R., Hrsg. Historisch-kritischer Kommentar
zum BGB. Tuebingen: Mohr Siebeck, 2003. S. 881-882, 888, 895-900. Хотя Anwartschaftsrecht
имеет место в ряде случаев при заключении условной сделки (см. Schiemann G. Das
Rechtgeschaeft // J. Von Staudingers Kommentar zum Buergerlichen Gesetzbuch mit
Einfuehrungsgesetz und Nebengesetzen Eckpfeiler des Zivilrechts. Berlin, 2008. S. 78-79; Brox
H. Das Anwartschaftsrecht des Vorbehaltskäufers // Jiristische Schulung. 1984. S. 657 – 668).
152
Eichenhofer Eberhard. Anwartschaftslehre und Pendenztheorie - Zwei Deutungen von
Vorbehaltseigentum in: Archiv für die civilistische Praxis//Archiv für die civilistische Praxis.
1985, AcP 185. S. 166-168.
153
Если только товар не был передан добросовестному приобретателю. (Wieling H.J.
Sachenrecht. 5. Aufl. Heidelberg, 2007. S. 241-245). В немецкой правовой науке, а также
судебной практике закрепилось суждение о праве ожидания как о «первой ступени права
собственности» (Baur J.F., Stürner R. Op. cit. S. 755).
60
«право ожидания» можно закладывать 154. В таком случае к указанному
обеспечению будут применяться правила о залоге прав в целом 155.
Несмотря на то, что российском правопорядке доктриной не было
достаточно разработано учение о «вещном» правовом ожидании 156, в
отечественной практике на уровне высших судов встречаются ситуации,
которые
в
немецкой
доктрине
квалифицировали
бы
в
качестве
Anwartschaftsrecht. В частности, следует отметить ряд разъяснений ВАС РФ,
принятых по вопросам выкупного лизинга. Так, в пп. 1 и 6 Постановления
Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с
договором выкупного лизинга» (далее – Постановление)157 устанавливается,
что судам при рассмотрении споров о том, какие права по договору куплипродажи предмета лизинга имеет лизингодатель, следует принимать во
внимание, что собственность нужна лизингодателю лишь для обеспечения
исполнения
обязательств
по
выплате
платежей,
а
также,
что
у
лизингополучателя есть «правомерное ожидание лизингополучателя» в
154
Eichenhofer Eberhard. Anwartschaftslehre und Pendenztheorie - Zwei Deutungen von
Vorbehaltseigentum in: Archiv für die civilistische Praxis//Archiv für die civilistische Praxis.
1985, AcP 185/ S. 179-191; Blomeyer A. Die Rechtstellung des Vorbehaltskaeufers. Archiv fuer
die civilistische Praxis // Archiv für die civilistische Praxis, 1963. Bd 162. S. 193 – 203. Хотя,
следует отметить, что ряд представителей немецкой доктрины придерживаются иной
позиции – см., к примеру: C. P. Rupp. in: German civil Code/Buergerliches Gesetzbuch (BGB),
Volume 1: Books 1-3, Article-by-Article Commentary/ed. by G. Dannemann and R. Schultze.
Verlag C.H. Beck oHG, Muenchen, 2020. P. 2114, 2117.
155
Wieling H.J. Sachenrecht. 5. Aufl. Heidelberg, 2007. S. 250.
156
В отечественной доктрине, разумеется, имеется ряд работ высокого уровня,
анализирующих в той или иной мере институт Anwartschaftsrecht (см., к примеру:
Емелькина И.А. Вещные «ожидаемые права» в гражданском праве России и зарубежных
стран // Вестник гражданского права. 2010. № 6. С. 35 – 57; Гудков Д.В. Проблема
квалификации отношений сторон до разрешения отлагательного условия // Вестник
гражданского права. 2015. № 3. С. 27 – 45; Крашенинников Е.А. Гражданское право и
процесс: избранные труды / Е.А. Крашенинников; ответственный редактор Ю.В.
Байгушева. Москва: Юрайт, 2020. С. 588-593 и т.д.), однако какой-либо фундаментальной
дискуссии касательно данного института не ведется, в том числе не удалось обнаружить ни
одной отечественной диссертации, анализирующей / развивающей учение об
Anwartschaftsrecht.
157
Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14.03.2014 № 17 «Об
отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» // Вестник ВАС РФ. 2014.
№ 5 // СПС «Консультант Плюс».
61
отношении приобретения права собственности на предмет лизинга в будущем.
Развивая такую идею, п. 10 указанного акта ВАС РФ определяет, что, хотя в
соответствии с пунктом 2 статьи 18 Закона о лизинге158 при выкупном лизинге
лизингодатель имеет право в целях привлечения денежных средств
использовать в качестве залога предмет лизинга, в такой ситуации подлежат
учету также правомерные интересы лизингополучателя, заключающиеся в
приобретении права собственности на предмет лизинга, свободный от прав
третьих лиц, после исполнения им обязательств по договору лизинга. Пленум
указывает конкретные последствия того, что у лизингополучателя есть
«правомерные
надлежащей
автоматически
ожидания
оплаты
приобретения
всех
получает
лизинговых
собственность
собственности».
платежей
на
Так,
после
лизингополучатель
предмет
лизинга
(п.
2
Постановления), свободный от прав третьих лиц, которые знали, что
обременен был предмет выкупного лизинга (п. 10 Постановления). То есть,
при оплате всех платежей право ожидания лизингополучателя приобрести
собственность преобразуется в право собственности. Более того, такое право
ожидания будет действовать против третьих лиц и, к примеру, если предмет
лизинга будет обременен залогом, то после оплаты лизинговых платежей залог
на предмет лизинга будет также прекращен (п. 10 Постановления). Российская
судебная практика успешно восприняла вышеуказанные разъяснения ВАС РФ.
Так, в Определении от 10.02.2015 № 305-ЭС14-8115 по делу № А40156367/2013 Верховный Суд РФ указал, что, учитывая надлежаще
выплаченные лизинговые платежи, а также то, что банк должен был знать о
нахождении предмета в лизинге, залог на указанный объект прекращается, а
лизингополучатель
Аналогичную
158
приобретает
позицию
можно
необремененную
найти
в
иных
собственность.
судебных
актах159.
Федеральный закон от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» (с изм. и
доп. от 14.03.2022 № 56-ФЗ) // СЗ РФ. 1998. № 44. Ст. 5394; СЗ РФ. 2022. № 12. Ст. 1783.
159
См.: Определение Верховного Суда РФ от 10.02.2015 № 305-ЭС14-8112 по делу № А40178039/2013 // URL: kad.arbitr.ru; Постановление Арбитражного суда Московского округа
от 23.10.2014 № Ф05-11583/14 по делу № А40-156367/13-35-1454 // URL: kad.arbitr.ru;
62
Представляется,
что
без
использования
концепции
фидуциарной
собственности и юридически значимого правового ожидания достаточно
трудно
дать
собственник
собственность,
последовательное
(лизингодатель)
а
также,
доктринальное
не
может
почему
объяснение,
свободно
заложить
лизингополучатель
почему
свою
приобретает
необремененное ничем право собственности. Однако соответствующие
объяснения можно обнаружить при помощи конструкции фидуциарной
собственности160 и концепции, аналогичной немецкой Anwartschaftsrecht. Так,
очевидно, что лизингодатель не может распоряжаться предметом лизинга,
поскольку правовой титул собственности дает ему больше полномочий, чем
требуется, чтобы обеспечить обязательство по осуществлению лизинговых
платежей и ВАС РФ, отмечая такую несправедливость, ограничивает
полномочия
лизингодателя.
Лизингополучатель
же
приобретает
собственность, свободную от прав третьих лиц, поскольку он имел
защищаемое и противопоставляемое против третьих лиц «право ожидания»,
которое после исполнения обязательства преобразуется в «чистое» право
собственности. Такая интерпретация способна успешно доктринально
объяснить позицию ВАС РФ. Более того, отталкиваясь от такого объяснения
можно «впустить» в оборот вещное «право ожидания», что предоставит лицам
новые возможности, в том числе и для обеспечения обязательств.
Примечательно, что практической реализации данной идеи также
способствует тот факт, что в настоящий момент отечественное регулирование
Постановление ФАС Центрального округа от 13.05.2014 по делу № А14-9705/2010 // URL:
kad.arbitr.ru.
160
Ее суть заключается в том, что кредитор, хотя формально и является собственником
вещи, но этот титул собственности предоставлен лишь для обеспечения обязательства. Сам
по себе такой титул предоставляет кредитору больше полномочий, нежели того требует
ситуация (к примеру, было достаточно и обычного залога). Желаемый правовой результат
не находится в соответствии с преследуемой хозяйственной целью, он идет дальше цели.
Эннекцерус Л. Кипп Т. Вольф М. Указ. Соч. С. 128-129 (см. также: Henssler M.
Treuhandgeschäft. Dogmatik und Wirklichkeit // Archiv für die civilistische Praxis - 1996. Bd.
196. S. 37 - 87; Schanbacher D. Zu Ursprung und Entwicklung des roemischen Pfandrechts. in:
Aufsätze // Zeitschrift der Savigny-Stiftung für Rechtsgeschichte - 123 // Periodical. 1963).
63
позволяет сделать публичным для всех третьих лиц соответствующее
юридически
значимое
правовое
ожидание
определенного
лица
(лизингополучателя/покупателя по купле с оговоркой об удержании
собственности и т.д.) посредством включения соответствующих сведений в
Единый федеральный реестр юридически значимых сведений о фактах
деятельности юридических лиц, индивидуальных предпринимателей и иных
субъектов экономической деятельности (далее – ЕФРСФДЮЛ). Притом
публикация в ЕФРСФДЮЛ в силу закона является (с точки зрения фикции
осведомленности о наличии сообразного права, вменяемой третьим лицам)
даже более действенной, чем публикация в других государственных реестрах.
В частности, в силу п. 5 ст. 4 Федерального закона от 12.11.2019 № 377-ФЗ
«третьи лица считаются извещенными об установленных правах и (или)
ограничениях (при условии однозначной идентификации объекта, в
отношении
которого
установлены
соответствующие
права
и
(или)
ограничения, лицом, внесшим сведения) со дня, следующего за днем
опубликования сведений в ЕФРСФДЮЛ». Примечательно, что даже для
Единого государственного реестра недвижимости такое правило суды
посчитали слишком жестким, установив, что «сама по себе запись в ЕГРП о
праве или обременении недвижимого имущества не означает, что со дня ее
внесения в ЕГРП лицо знало или должно было знать о нарушении права» (п.
57 Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ №
22 от 29.04.2010 161).
Таким образом, исходя из указанных выше соображений, существует
ряд обоснованных причин допускать возможность залога ожиданий. Хотя
указанные выше ожидания и «права ожидания» не являются обязательствами,
к ним применимы правила о залоге обязательственных прав, если это не будет
161
Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума Высшего Арбитражного
Суда РФ № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике
при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»
(с изм. и доп. от 23.06.2015 № 25) // Вестник ВАС РФ. № 6. 2010; РГ. № 140. 30.06.2015 //
СПС «Консультант Плюс».
64
противоречить существу отношений. Например, к правам ожидания точно так
же, как и к требованиям, будет применим принцип вещного замещения: когда
право ожидания преобразится в собственность, то и предмет залога также
будет заменен с права ожидания на собственность 162. Однако, разумеется,
залогодержателю нельзя будет осуществить свое право залога через
требование исполнения с условного должника залогодателя, поскольку это
будет противоречить существу отношений: такого права не существует у
самого залогодателя. Вместе с тем залогодержателю будут доступны иные
механизмы реализации имущества: торги или lex comissoria (перевод таких
прав на себя).
Завершая разговор о предмете залога обязательственных прав, следует
также отметить, какие обязательственные права способны быть предметом
залогового
обеспечения.
Представляется,
что
возможность
передать
требование в залог имеется во всех случаях, когда последнее допускается
уступать и нет законодательного запрета на залог163.
Это обусловлено тем, что при регулировании возможности цессии, по
сути, решается вопрос об оборотоспособности требования. Если последнее
допускается полностью уступать, то тем более его можно передать в залог
(a maximis ad minima). Обратное утверждение, на наш взгляд, также является
справедливым: недопустимость уступки требования означает невозможность
передать последнее в залог. В связи с этим применительно к вопросу о
допустимости передачи требований в залог целесообразно использовать
наработки доктрины и законодательства в отношении возможности цессии
прав требований – аналогичные правила будут справедливы и для залога
обязательственных прав. Так, известно, что по общему правилу права
162
Wieling H.J. Sachenrecht. 5. Aufl. Heidelberg, 2007. S. 250. Однако, разумеется,
залогодержателю нельзя будет осуществить свое право залога через требование исполнения
с условного должника, поскольку такого права не существует у самого залогодателя.
Вместе с тем залогодержателю будут доступны иные механизмы реализации имущества:
торги или lex commissoria (перевод таких прав на себя).
163
C.S. Rupp. Op. cite. P. 2114.
65
требования могут быть переданы от одного лица другому. Вместе с тем из
такого правила существует ряд исключений. Прежде всего, уступаемость
требований может быть исключена законом в силу природы требования. В
таком случае речь идет о так называемых требованиях, неразрывно связанных
с
личностью
(высокоперсонифицированные
требования
-
например,
требование об уплате алиментов). Залог прав (и их уступка) может быть
запрещен также посредством воли сторон. В частности, по общему правилу
уступка (абз. 2 п. 4 ст. 388 ГК РФ) или залог прав (п. 2 ст. 358.2 ГК РФ) не
допускается, если такой запрет наложен соглашением сторон (pactum de non
cedendo).
Однако
в
случае,
если
субъекты,
осуществляющие
предпринимательскую деятельность, установили запрет на передачу в залог
денежного требования, то сделка, нарушающая данный запрет будет
действительна, а соответствующий контрагент будет нести ответственность за
нарушение обязательства (п. 4 ст. 358.2 ГК РФ, п. 3 ст. 388 ГК РФ). Кроме
того, в ряде случаев, уступка (и, соответственно, залог) требований могут быть
«ограниченно уступаемыми». То есть, в силу указания закона такие
требования можно уступать только в ряде установленных случаев. К примеру,
в соответствии с п. 1 ст. 589 ГК РФ права лица, получающего ренту, могут
быть переданы только гражданам или некоммерческим организациям, если это
не противоречит закону или целям деятельности последних.
Резюмируя изложенное в настоящей главе, можно отметить следующее.
1.
Сведения
о
динамике
осмысления
института
залога
обязательственных прав показывают, что вопрос понимания сущности
указанного института является сложным, фундаментальным и на текущий
момент не разрешенным в отечественном праве. Изложенное предопределяет
необходимость
в
исследовании
догматики
института
залога
обязательственных прав (в том числе анализа основных существующих
теорий).
66
2.
Наиболее
последовательное
объяснение
института
залога
обязательственных прав можно видеть в теории прав на права и в вещноправовой концепции залога. Другие правовые конструкции (включая
институты
цессии)
не
пригодны
для
выстраивания
стройного
и
последовательного описания залога обязательственных прав (требований).
Несмотря на специфику предмета, залог обязательственных прав (требований)
является таким же по своей природе обеспечением, что и классический залог
вещей.
Особенности
ряда
черт
залогового
обеспечения,
присущие
исключительно для залога обязательств, предопределяются нематериальным
предметом обременения, но не специфической правовой природой самого
института.
3. Говоря же о предмете залога, следует констатировать, что, согласно
отечественному регулированию 164, залог по общему правилу обременяет все
права требования из обязательства в широком значении термина, но не
касается прав требований залогодателя из иных обязательств даже, если
последние находятся в рамках единого (с точки зрения экономики) проекта.
4. В отсутствие законодательного запрета на залог возможность
передать требование в залог имеется во всех случаях, когда последнее
допускается уступать.
5. В том числе возможно устанавливать залог в отношении будущего
обязательства,
когда
само
обременение
будет
создано
только
при
«созревании» соответствующего требования. Соответствующие правила о
залоге будущих требований применимы также при залоге прав из условных
сделок, где обеспечение возникает после наступления условия. Вместе с тем
представляется верным дать обороту возможность закладывать юридически
значимые ожидания, которые появляются у сторон еще до наступления
условия, чтобы и в период «связанности» стороны могли использовать свое
164
Как показано ранее, аналогичное решение принято немецким правопорядком.
67
вновь появившееся имущество для обеспечения обязательств. К залогу таких
ожиданий, как правило, применимы нормы о залоге обязательственных прав.
Вышеприведенные теоретические выводы (прежде всего, выводы № 12), помимо того, что являются ценными сами по себе, поскольку позволяют
теоретически осмыслить природу института, а также определить его место в
общей системе гражданско-правовых конструкций, имеет вполне прикладную
пользу. Как будет показано далее в Главе 2, полученные теоретические
результаты помогают разрешать ряд специфических проблем, связанных с
частными вопросами, возникающими при регулировании отличительных
особенностей залогового правоотношения при залоге обязательственных прав.
68
Глава 2. Отличительные особенности содержания залогового
правоотношения при залоге обязательств с учетом норм ГК РФ
Ряд вышеприведенных теоретических выводов представляет собой
фундамент для надлежащего критического осмысления оптимального
регулирования прав и обязанностей участников залогового правоотношения в
рамках залога обязательственных прав, что и является целью настоящей
главы. При этом в предмет текущей части работы входит анализ именно
отличительных (не типичных для иных видов залога, в том числе
традиционного залога материальных вещей) особенностей содержания
залогового правоотношения при залоге обязательственных прав (требований).
Такая лимитация позволяет сосредоточиться на частной проблематике
анализируемого института, оставив за скобками иные вопросы более общего
характера.
Причины наличия сообразных особенностей содержания залогового
правоотношения при залоге обязательственных прав точно так же, как и для
существования
сообразных
теоретических
фундаментальных
проблем,
предопределены специфическим предметом залогового обременения –
обязательственным
правом
(требованием),
которое
детерминирует
возникновение отличительных для содержания правоотношений именно при
залоге обязательственных прав вопросов. Последние можно распределить на
следующие 4 группы:
1)
особенности регулирования защиты должника по заложенному
требованию,
что
фактически
сводится
к
вопросам
правового
регулирования порядка и эффекта уведомления должника залогодателя
о залоге обязательственных прав (требований);
2)
особенности обеспечения сохранности обеспечения в виде заложенного
права (требования);
3)
специфика извлечения ценности из заложенного права требования
посредством ius exigendi (прямого требования залогодержателя к
69
должнику залогодателя об исполнении заложенного обязательства в
свою пользу165) залогодержателя;
4)
особенности залогового старшинства при залоге обязательственных
прав (требований).
С целью проведения надлежащего (в том числе системного)
исследования для каждой из вышеприведенных групп, представляющих собой
консолидированный
пласт
особенностей
залогового
правоотношения,
выделен отдельный параграф, где будет рассматриваться сообразный блок
вопросов, лимитированный тематикой соответствующей части работы.
§1. Особенности уведомления должника залогодателя166
По общему правилу осуществление сделки залога обязательств между
залогодателем и залогодержателем не требует согласия должника (п. 1 ст.
358.2 ГК РФ). Таким образом, отечественный закон прямо допускает в
названном случае исключение из принципа относительности обязательств, в
том
числе
предусматривая
эффективность
сделки
залогодателя
и
залогодержателя против должника (п. 2, 3 ст. 358.6 ГК РФ). Подобное
исключение
из
принципа
относительности
должно
сопровождаться
полноценной защитой должника, положение которого не должно быть
ухудшено167.
При этом данная цель (обеспечить должника полноценной защитой)
может быть достигнута лишь в том случае, если правопорядок признаёт, что
165
Бартошек М. Римское право. Понятия, термины, определения: Пер. с чеш. М.: Юрид.
лит., 1989. С. 246.
166
В настоящем параграфе использованы выводы и обоснования, опубликованные в
следующих статьях диссертанта: Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления
должника залогодателя о состоявшемся залоге обязательственных прав (требований) //
Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35; Волчанский М.А. Последствия нарушения
должником залогодателя обязанности по исполнению заложенного требования в пользу
залогодержателя (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ) // Вестник экономического правосудия, 2020, № 6.
С. 79-99.
167
Данную идею о том, что при обороте прав (требований) необходимо обеспечить
полноценную защиту должнику, см. в: Zimmermann R. Op.cit. P. 66.
70
при исполнении неуведомленным о залоге должником своего обязательства
залогодателю,
следует
считать,
что
он
надлежаще
исполнил
свое
обязательство, даже если договором или законом предусмотрено, что
исполнение должно быть осуществлено залогодержателю.
Отражение данного принципа регулирования можно найти как в
современных европейских законодательствах, так и в российском праве.
Так, во французском праве устанавливается, что залог права требования
вступает в силу в отношении сторон и распространяется на третьих лиц со дня
заключения сделки; в отношении же должника залог права вступает в силу с
момента уведомления, в противном случае надлежащим получателем
исполнения по заложенному требованию будет исключительно залогодатель
(ст. 2361-2362 ФГК)168.
Немецкий правопорядок придерживается аналогичной позиции о том,
что в отсутствии уведомления о залоге должник вправе производить
исполнение в адрес залогодателя (хотя последний в силу § 1281 ГГУ уже не
является лицом, уполномоченным на единоличное получение исполнения).
Примечательно, что для реализации данной идеи немцы включили в ГГУ
достаточно категоричное правило о том, что сам залог прав не является
действительным до тех пор, пока не произошло уведомление должника (§ 1280
ГГУ). При этом немецкая доктрина придерживается мнения о том, что данное
положение ГГУ является слишком жестким, поскольку нет никаких стоящих
правовых и политико-правовых оснований порочить сделку залога в
зависимости от уведомления, когда достаточно было лишь оградить должника
от негативных последствий исполнения ненадлежащему лицу. Именно
168
При этом в силу ст. 2363 ФГК после осуществления соответствующего уведомления
должника последний обязан осуществлять исполнение исключительно залогодержателю.
Формулировки рассуждений по этой проблематике опубликованы в статье диссертанта:
Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления должника залогодателя о
состоявшемся залоге обязательственных прав (требований) // Законодательство. 2022. № 6.
С. 30-35 // СПС «Гарант».
71
поэтому в Германии, чтобы обойти указанную норму, оборот предпочитает
залогу обеспечительную уступку прав требования 169.
В России категоричную позицию ГГУ о недействительности залога прав
при отсутствии уведомления должника справедливо воспроизводить не стали.
Между тем, в части регулирования порядка уведомления должника
отечественный законодатель абсолютно необоснованно не учел, что залог
прав (требований) цессией не является и ординарная отсылка к правилам об
уступке (см. ст. 358.4 ГК РФ) не может представлять собой исчерпывающего
регулирования.
В частности, в названных положениях ГК РФ (делающих отсылку на
цессионные нормы) имеется пробел: из них абсолютно неясно, каким образом
должник получает знание об изменении адресата исполнения, что не может
быть по общему правилу выявлено из уведомления о состоявшемся залоге. В
силу п. 1 ст. 358.6 ГК РФ должник залогодателя, право требования к которому
заложено, исполняет соответствующее обязательство залогодателю, если
договором залога не предусмотрено иное. Иными словами, по общему правилу
в России передача требования в залог (в отличие от цессии) сама по себе еще
не означает, что должник залогодателя обязан осуществлять исполнение в
пользу залогодержателя (то есть, для должника такое уведомление не будет
свидетельствовать о смене адресата исполнения)170.
Таким образом, формулировки единственной статьи ГК РФ (ст. 358.4 ГК
РФ), регулирующей вопросы уведомления при залоге обязательственных
прав, выглядят непозволительно лаконично, ограничиваясь лишь указанием на
169
См.: Erman BGB: Handkommentar mit AGG, EGBGB (Auszug), ErbbauRG, HausratsVO,
LPartG, ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P. Westermann (Hg.). 12. Aufl. §
1280; Wieling H. J. Sachenrecht. Band 1 Sachen, Besitz und Rechte an beweglichen Sachen. 2
Auflage. Springer, 2006. S. 776-777. Формулировки рассуждений диссертанта в этой части
использованы в рамках его статьи: Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления
должника залогодателя о состоявшемся залоге обязательственных прав (требований) //
Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35 // СПС «Гарант».
170
См. об этом: Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления должника
залогодателя о состоявшемся залоге обязательственных прав (требований) //
Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35 // СПС «Гарант».
72
то, что первичное уведомление должника залогодателя должно быть
осуществлено по правилам ст. 385 ГК РФ. К сожалению, из нормы ст. 358.4
ГК РФ непонятно, в каком порядке следует уведомлять должника о смене
адресата исполнения, должно ли быть уведомление о состоявшемся залоге
единственным или допускается несколько этапов в процессе уведомлении
должника, а также, какой эффект для должника имеет полученное
уведомление. Отечественная судебная практика также не дает ответов на
вышеприведенные вопросы171.
Автор
полагает, что
в действующем
отечественном
правовом
регулировании (при наличии диспозитивного правила, указанного в п. 1 ст.
358.6 ГК РФ) наиболее оптимальным выглядит решение, согласно которому
должника по общему правилу необходимо уведомлять 2 раза:
1)
о состоявшемся залоге;
2)
о необходимости осуществлять исполнение в адрес залогодержателя в
связи с просрочкой обязательства по основному требованию.
Указанному утверждению не может служить контраргументом ссылка
на то, что в других развитых правопорядках (к примеру, во Франции и
Германии) уведомление осуществляется лишь о самом факте залога права,
поскольку в упомянутых правопорядках установление залога на требование
уже само по себе предполагает, что принятие исполнения по заложенному
171
Судебная практика применения ст. 358.4 ГК РФ является весьма немногочисленной и
содержит лишь дословное воспроизведение ст. 358.4, либо очевидное утверждение о том,
что «если договором залога предусмотрено, что залогодержатель самостоятельно
осуществляет взыскание исполнения с должника (залогодателя), то после уведомления об
этом должник обязан производить исполнение исключительно залогодержателю» (см.
например: Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 26.10.2016 №
Ф07-9504/2016 по делу № А56-5747/2016 // СПС «Консультант Плюс»; Постановление
Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.07.2016 № Ф07-4902/2016 по делу №
А56-24079/2015 // СПС «Консультант Плюс»; Постановление Арбитражного суда СевероЗападного округа от 29.03.2016 № Ф07-754/2016 по делу № А56-44094/2015 // СПС
«Консультант Плюс»; Определение Верховного Суда РФ от 28.02.2017 № 307-ЭС16-21336
по делу № А56-5747/2016 // СПС «Консультант Плюс»). См. об этом: Волчанский М.А.
Некоторые проблемы уведомления должника залогодателя о состоявшемся залоге
обязательственных прав (требований) // Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35 // СПС
«Гарант».
73
праву будет осуществляться при участии залогодержателя172. Представляется,
что для отечественного регулирования данное правило о единственном
уведомлении будет справедливо для ситуаций, когда стороны соглашением
предусмотрели, что после установления залога надлежащим получателем
исполнения по заложенному требованию будет залогодержатель (абз. 2 п. 1 ст.
358.6 ГК РФ)173.
Однако если стороны своим соглашением не исключили действие
общего правила абз. 1 п. 1 ст. 358.6 ГК РФ, то уведомление должника о залоге
автоматически не свидетельствует, что адресат исполнения по заложенному
требованию поменялся, в связи с чем данное уведомление не может быть
признано исчерпывающим. Между тем, представляется, что даже при
российском регулировании такое уведомление о факте состоявшегося залога
для должника по заложенному требованию не является бесполезным: оно
является предпосылкой для второго уведомления (о необходимости исполнять
в
адрес
залогодержателя),
позволяя
раскрыть
должнику
личность
залогодержателя, который впоследствии будет вправе давать обязательное
для должника сообщение о необходимости осуществления исполнения в адрес
залогодержателя (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ).
На наш взгляд, данный момент раскрытия личности залогодержателя
должнику по заложенному требованию имеет принципиальное значение,
поскольку
после
сообразного
уведомления
фигура
залогодержателя
выделяется для должника залогодателя из неопределенного круга третьих лиц,
не известных должнику, который вправе не верить последним, игнорируя их
уведомления о залоге при отсутствии подтверждения уступки со стороны
залогодателя 174.
172
Ст. 2363 ФГК; §1281 ГГУ.
См. об этом: Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления должника
залогодателя о состоявшемся залоге обязательственных прав (требований) //
Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35 // СПС «Гарант».
174
Волчанский М.А. Там же.
173
74
Представляется, что исходя из существа отношений уведомление о
состоявшемся залоге должно по общему правилу направляться залогодателем
по причине того, что именно названное лицо является знакомым должнику
контрагентом, с которым их связывают соответствующие обязательственные
отношения. Именно такое решение, как кажется, является наиболее
оптимальным по сравнению с конкурирующими моделями, которые можно
свести к 2 подходам:
1)
уведомление должно осуществлять то новое лицо, которому должник
обязан исполнить обязательство;
2)
уведомление может осуществить как новый адресат исполнения, так и
контрагент должника.
Первой позиции придерживалась практика Восточно-Римского права,
аргументируя это тем, что уведомление должника лежит в интересах нового
лица, которому следует исполнять обязательство175. Второй подход
предполагает, что регулирование должно быть более гибким, позволяющим
значимое для должника уведомление направлять как первоначальному
адресату
исполнения,
так
и
новому
адресату.
Данного
подхода
придерживается французское176 и номинально российское право, 177 кроме того,
такой подход проводится в Принципах УНИДРУА178.
175
Zimmermann R. Op. cit. P. 62-63. См. об этом также: Волчанский М.А. Некоторые
проблемы уведомления должника залогодателя о состоявшемся залоге обязательственных
прав (требований) // Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35 // СПС «Гарант».
176
Цвайгерт К. Кетц Х. Сравнительное частное право. М.: Международные отношения,
2011. С. 449-451.
177
Новоселова Л. А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике.
Факторинг. М.: Статут, 2003 // СПС «Консультант Плюс».
178
Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к
статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации/Отв. ред. А.Г. Карапетов
(Автор комментария – В.В. Байбак). М.: М-Логос, 2017. С.568. С учетом того, что
обсуждаемая проблема возникает в целом при смене адресата исполнения (не только при
залоге требований, но и при цессии), здесь и далее в части обсуждения проблематики
уведомления должника залогодателя о смене адресата исполнения используются в том
числе догматические наработки, имеющиеся по институту цессии.
75
Между тем, представляется, что приведенные решения при их
последовательном проведении не будут учитывать то обстоятельство, что
должник состоит в отношениях с первоначальным адресатом исполнения
(залогодателем) и возможно даже никогда не встречал нового кредитора
(залогодержателя), который может быть мошенником и оснований доверять
которому у должника не имеется.
От данного недостатка свободен иной подход, согласно которому
юридически
значимое
уведомление
об
уступке
вправе
направить
исключительно первоначальный адресат исполнения, а должнику позволяется
игнорировать уведомление от незнакомого третьего лица.179 Данной точки
зрения придерживается немецкое право, где уведомление отправляет
знакомый должнику адресат. При этом для проявления гибкости и
обеспечения защиты залогодержателя от злоупотреблений, связанных с
отсутствием уведомления должника, новый кредитор вправе взять у прежнего
адресата исполнения специально удостоверенный документ о том, что
произошла замена адресата исполнения. При предъявлении этого документа
должнику, последний считается надлежаще уведомленным о состоявшемся
изменении.
Практически
идентичное
правило
поддерживается
разработчиками Модельных правилах европейского частного права, которые
в комментариях к ст. III.-5:120 указывают, что комментируемая норма
подразумевает, что новый кредитор вправе предоставить в уведомлении
документ, подтверждающий, что смена адресата имела место быть, после чего
должник обязан осуществлять исполнение в соответствии с уведомлением 180.
179
Wieling H. J. Sachenrecht. Band 1 Sachen, Besitz und Rechte an beweglichen Sachen. 2
Auflage. Springer, 2006. S. 777-778; Erman BGB: Handkommentar mit AGG, EGBGB (Auszug),
ErbbauRG, HausratsVO, LPartG, ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P.
Westermann (Hg.). 12. Aufl. § 1280.
180
Principles, Definitions and Model Rules of European Private Law: Draft Common Frame of
Reference (DCFR). Prepared by the Study Group on a European Civil Code and the Research
Group on EC Private Law (Acquis Group) / еd. by Ch. von Bar, Eric Clive, Hans Schulte-Nölke
and Hugh Beale, Johnny Herre, Matthias Storme, Stephen Swann, Paul Varul, Anna Veneziano
and
Fryderyk
Zoll.
–
4795
p.
//
URL:
http://www.transformacje.pl/wpcontent/uploads/2012/12/european-private-law_en.pdf (дата обращения: 15.06.2022). P. 1090-
76
Представляется, что современное российское право тяготеет именно к
немецкому
подходу,
лишь
декларируя
возможность
осуществления
уведомления новым кредитором (или залогодержателем).
Так, абз. 1 п. 1 ст. 385 ГК РФ, на которую ссылается ст. 358.4 ГК РФ,
устанавливает, что «уведомление должника о переходе права имеет для него
силу независимо от того, первоначальным или новым кредитором оно
направлено». При этом, в случае уведомления, произведенного новым лицом,
которому должно быть осуществлено исполнение (например, цессионарием
или залогодержателем), должник вправе не исполнять обязательство новому
лицу до предоставления специальных доказательств (абз. 2 п. 1 ст. 385 ГК РФ).
Однако изложенное выше и установленное в п. 1 ст. 385 ГК РФ правило
в отечественном правопорядке было преобразовано посредством его
соответствующего истолкования Верховным судом РФ, установив в России
схожую с немецкой модель уведомления должника181.
В частности, в абз. 2 п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ
от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24
Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве
на основании сделки» устанавливается, что «Если уведомление об уступке
направлено должнику новым кредитором, то должник согласно абзацу
второму пункта 1 статьи 385 ГК РФ вправе не исполнять ему обязательство
до
получения
подтверждения
от
первоначального
кредитора.
При
непредставлении такого подтверждения в течение разумного срока должник
вправе исполнить обязательство первоначальному кредитору».
Иными словами, Верховный суд РФ указал, что в ситуации, когда
уведомление направляет новый кредитор (или залогодержатель при залоге
прав), должнику позволяется не верить такому уведомлению до момента
1092. См. об этом также: Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления должника
залогодателя о состоявшемся залоге обязательственных прав (требований) //
Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35 // СПС «Гарант».
181
Волчанский М.А. Там же.
77
подтверждения смены адресата. При этом в случае молчания или
опровержения уступки со стороны первоначального кредитора, должник
имеет право игнорировать уведомление, отправленное новым обладателем
права на получение исполнения. Такое положение вещей фактически
воплощает идею о том, что уведомление может быть направлено
исключительно первоначальным кредитором182.
Представляется, что данное решение Верховного суда РФ можно
всячески поддержать, поскольку именно оно позволяет надлежащим образом
защитить интересы должника и огородить последнего от претерпевания риска
того, что неизвестный ему «новый кредитор (залогодержатель)» подделал
документы и не является надлежаще уполномоченным лицом для принятия
исполнения. При этом, на наш взгляд, в случае необходимости сторонам
залога
мыслимо
залогодателя
на
прибегнуть
передачу
к
нотариальному
требования
в
залог.
удостоверению
Такой
воли
нотариально
удостоверенный документ может быть предъявлен должнику, который будет
обязан считать такое уведомление надлежащим, поскольку воля залогодателя
на передачу права неоспоримо подтверждена183.
С учетом изложенного, позиция о том, что первое уведомление (о
состоявшемся залоге) необходимо по общему правилу направлять именно
залогодателю, а также о том, что имеет принципиальное значение выявление
фигуры залогодержателя из всех иных незнакомых должнику лиц, имеет под
собой стойкую догматическую основу и полностью соответствует позиции
Верховного суда РФ184.
Таким образом, хотя уведомление о состоявшемся залоге права само по
себе не свидетельствует о том, что для должника поменялся адресат
182
См. об этом: Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления должника
залогодателя о состоявшемся залоге обязательственных прав (требований) //
Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35 // СПС «Гарант».
183
Аналогичный подход проводится в немецком правопорядке – см. §409 (1).
184
См. Волчанский М.А. Там же.
78
исполнения (п. 1 ст. 358.6 ГК РФ), необходимость в соответствующем
уведомлении не исчезает. Напротив, оно является предпосылкой для второго
уведомления (о необходимости исполнять в адрес залогодержателя), позволяя
раскрыть должнику личность залогодержателя, от которого впоследствии
может последовать обязательное для должника сообщение о необходимости
осуществления исполнения в адрес залогодержателя (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ).
При этом, на наш взгляд, вполне допустимо считать, что второе
уведомление
(о
необходимости
исполнять
обязательство
в
адрес
залогодержателя) можно направлять самому залогодержателю, личность
которого уже раскрыта перед должником посредством первого уведомления.
Представляется, что данную позицию не опровергает тот факт, что
залогодержатель теоретически может злоупотребить своим правом и
потребовать исполнения от должника раньше наступления обстоятельств,
указанных в п. 3 ст. 358.6 ГК РФ. В подобной ситуации у залогодателя имеется
вполне известный арсенал механизмов защиты185, что является естественным,
поскольку ситуации, при которых залогодержатель пытается извлечь ценность
185
В качестве оговорки отметим, что, по нашему мнению, весь этот инструментарий по
общему правилу должен работать лишь против залогодержателя, но не против должника,
без согласия которого состоялась сделка залога и для которого при участии самого же
залогодателя была создана необходимость учета юридически значимых уведомлений
залогодержателя. Исключением из этого общего правила, как представляется, могут
служить лишь ситуации, в которых должник был заведомо осведомлен о неправомерности
требований залогодержателя. К примеру, должник был привлечен к участию в споре, где
суд удовлетворил иск залогодателя к залогодержателю о признании основного
обязательства прекращенным в связи с его надлежащим исполнением. Представляется, что
в подобном случае передача исполнения залогодержателю (при заведомом знании
должника о необоснованности таких действий ввиду прекращения основного
обязательства) не будет прекращать заложенное обязательство ввиду наличия признаков
недобросовестного поведения, которое не должно поощряться правопорядком. На наш
взгляд, должнику здесь надлежит исполнять обязательство внесением долга на депозит
суда/нотариуса в соответствии с подп. 3 п. 1 ст. 327 ГК РФ, требуя возместить расходы на
депозит (и при необходимости на юристов) в солидарном порядке с залогодателя и
залогодержателя, которые уже в регрессном споре между собой решали бы, кто из них
больше виноват в создании неопределенности в личности кредитора (аналогично п. 4 ст.
382, ст. 1080, 1081 ГК РФ, п. 18 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54 // РГ. №
275. 05.12.2016 // СПС «Консультант Плюс» (далее – Постановление Пленума Верховного
Суда РФ № 54)).
79
из предмета залога, нарушая права залогодателя, являются хорошо
известными для залогового регулирования.
Так, по аналогии с п. 5 постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011
№ 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге»186
залогодатель вправе истребовать от залогодержателя или третьего лица в свою
пользу предмет исполнения по заложенному требованию, а также потребовать
от залогодержателя возместить все возникшие убытки, связанные с
необоснованным истребованием от должника исполнения по заложенному
требованию.
При этом если речь идет о залоге неденежных требований, то даже в
случае реализации залогодержателем полномочий по получению исполнения
от должника ранее положенного момента, собственность (правообладание)
предметом исполнения переходит залогодателю, а залогодержатель в силу
принципа замещения приобретает право залога 187, что само по себе в
значительной мере минимизирует потенциальные потери залогодателя.
В любом случае в силу ст. 343 ГК РФ у залогодержателя, получившего
неденежное исполнение от должника, имеется обязанность по обеспечению
сохранности нового предмета залога, при нарушении которой залогодатель
вправе потребовать возмещения убытков, а также прекращения залога (если
имело место грубое нарушение обязанности по обеспечению сохранности).
При этом все требования о возмещении убытков могут быть реализованы
посредством их зачета в счет основного долга (ст. 344, 410 ГК РФ).
Аналогичным образом при залоге денежного требования залогодатель
вправе зачесть все полученное залогодержателем исполнение в счет основного
186
Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17.02.2011 № 10 «О
некоторых вопросах применения законодательства о залоге» // Вестник ВАС РФ. № 4. 2011
// СПС «Консультант Плюс».
187
См.: Волчанский М.А. Конкуренция прав залогодержателей на получение исполнения с
должника по заложенному требованию при его последующем залоге // Вестник
экономического правосудия РФ. 2018. № 10. С. 151.
80
долга и взыскать все возникшие убытки, связанные с противоправными
действиями залогодержателя (п. 3 ст. 344, абз. 1, 2 п. 2 ст. 358.6 ГК РФ).
Кроме того, если залогодатель понимает, что залогодержатель извлекает
ценность из предмета залога посредством реализации полномочий п. 3 ст.
358.6 ГК РФ, нарушая права залогодателя или если имеется существенный
риск такого нарушения в будущем, представляется, что за залогодателем
следует признать право по аналогии с п. 3 ст. 350.1 ГК РФ подать иск о
прекращении извлечения ценности из предмета залога во внесудебном
порядке, сопряженного при необходимости с требованием о наложении
обеспечительных мер в виде запрета залогодержателю принимать исполнение
по заложенному требованию 188.
Принимая во внимание изложенное, у залогодателя с учетом
существующих позиций судебной практики и норм закона, имеются
разработанные методы противодействия злоупотреблениям залогодержателя
по направлению преждевременного сообщения о необходимости исполнять
заложенное обязательство в свой адрес. Это в значительной мере нивелирует
соответствующие риски принятия постулата о том, что после первого
уведомления о состоявшемся залоге залогодержатель может самостоятельно
направлять
должнику
обязательное
для
последнего
уведомление
о
переадресации исполнения.
В
свою
очередь,
предполагающее,
уведомление
что
противоположное
лишь
(уведомлять
залогодатель
должника
о
конкурирующее
вправе
решение,
направлять
необходимости
второе
исполнять
обязательство в адрес залогодержателя) является в любом случае абсолютно
неприемлемым, поскольку в такой ситуации допускалось бы фактическое
устранение обеспечительной силы у залога обязательственных прав, что
дезавуировало бы смысл существования института. В частности, залогодатель
188
В такой ситуации необходимо привлекать к участию в деле должника (по заложенному
требованию), чтобы в отношении последнего имели свой эффект сообразные судебные
акты по делу.
81
всякий раз при нарушении основного обязательства мог бы просто не
направлять такое уведомление должнику и самостоятельно получать все
исполнение, лишая таким образом залогодержателя дополнительных гарантий
по удовлетворению основного обязательства.
Представляется, что после того, как залогодатель уведомил должника о
состоявшемся залоге вне зависимости от того, было ли осуществлено
исполнение по основному обязательству, должнику по заложенному
требованию,
действующему
с
учетом
направленного
в
его
адрес
залогодержателем уведомления об изменении адресата исполнения, не
должны
вменяться
обязательство
уже
негативные
было
последствия
исполнено
того,
что
должником
по
обеспеченное
основному
обязательству189.
Если залогодатель считает необходимым сделать юридически значимое
для должника уведомление о том, что надлежащим адресатом исполнения
вновь является сам залогодатель, то в таком случае необходимо направлять
надлежащий отзыв уведомления 190.
К сожалению, положения отечественного ГК РФ не содержат
регулирования вопросов, связанных с отзывом уведомления. Актуальность
этой
проблемы
предопределяется
потенциальной
возможностью
для
злоупотребления правом со стороны лица, которому первоначально должно
было бы быть исполнено обязательство. Пример подобной ситуации можно
наблюдать в российской судебной практике применительно к факторингу. 191
189
См. об этом: Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления должника
залогодателя о состоявшемся залоге обязательственных прав (требований) //
Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35 // СПС «Гарант».
190
Исключением из этого общего правила, как представляется, могут служить лишь
ситуации, связанные с явно недобросовестным поведением, к примеру, когда должник был
заведомо осведомлен о неправомерности требований залогодержателя. В таком случае при
осуществлении исполнения в адрес залогодержателя не будет прекращать обязательство
надлежащим исполнением (п. 4 ст. 1, ст. 10 ГК РФ).
191
О схожести отношений залога обязательств и факторинга в случае уступки прав
требований в качестве обеспечения обязательств см. Гонгало Б.М. Учение об обеспечении
82
Так, в деле А40-30646/10-42-270, стороны подписали договор факторинга, в
соответствии с которым клиент уступил финансовому агенту требования к
третьему лицу (заводу) под финансирование. При этом клиент уведомил завод
о том, что был заключен договор факторинга и исполнение обязательства
следует осуществлять в пользу финансового агента. Однако, затем клиент
направил письмо заводу о том, что уведомление следует считать
аннулированным и исполнение осуществлять снова клиенту. Вследствие этого
финансовым агентом был подан иск к клиенту и заводу о взыскании с
последних образовавшегося долга. Суд первой инстанции так же, как и
впоследствии апелляционный и кассационный суды иск удовлетворили.
Однако ВАС РФ в постановлении от 14 февраля 2012 г. № 13253/11192
установил, что с завода долг взысканию не подлежит, поскольку «При наличии
двух уведомлений (об уступке и об отзыве уведомления) от клиента и
отсутствии каких-либо уведомлений от финансового агента должник
считается неуведомленным об уступке прав требования финансовому
агенту. В таком случае исполнение должником обязательства перед
клиентом признается исполнением перед надлежащим кредитором и
прекращает обязательство должника. Новый кредитор (финансовый агент)
вправе требовать неосновательно полученное от прежнего кредитора
(клиента)». По сути, это означает, что отзыв уведомления в такой форме был
признан состоятельным.
обязательств. Вопросы теории и практики. М.: Статут, 2004. – 222 с. // СПС «Консультант
Плюс».
192
См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14.02.2012 №
13253/11 по делу № А40-30646/10-42-270 // Вестник ВАС РФ. 2012. № 6 // СПС
«Консультант Плюс». Данная позиция получила свое распространение в практике судов
нижестоящих инстанций (см., к примеру, Постановление ФАС Дальневосточного округа от
03.12.2013 № Ф03-5718/2013 по делу № А73-2946/2013 // СПС «Консультант Плюс»;
Постановление ФАС Московского округа от 23.07.2012 по делу № А40-41700/11-154-305 //
СПС «Консультант Плюс»; Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного
суда от 15.08.2017 № 11АП-7897/2017 по делу № А55-25651/2015 // СПС «Консультант
Плюс»).
83
Аналогичную ситуацию можно себя представить и при залоге прав.
Например, в договоре установлено, что должник по заложенному праву
должен будет производить исполнение залогодержателю, в том числе до
момента реализации залога. Потом залогодатель сначала уведомляет об этом
своего должника, а потом присылает письмо об аннулировании данного
уведомления. Залогодержатель же, следуя той же логике, после этого больше
не может требовать от должника залогодателя исполнения. Данная позиция,
безусловно, не учитывает и не защищает интересы нового получателя
исполнения,
который
не
имеет
возможности
предотвратить
отзыв
уведомления. Данная несправедливость проявляется также в ординарном
случае залога обязательственных прав (требований) – когда должнику сначала
направляется первое уведомление от залогодателя о состоявшемся залоге,
однако затем, при нарушении обеспеченного обязательства и заявлении
залогодержателем требования об исполнении заложенного обязательства в
свой адрес (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ), залогодатель направляет отзыв своего
уведомления, которому (если следовать вышеприведенной логике) должник
обязан следовать, что полностью нивелирует обеспечительную силу залога
требований, дезавуируя возможность залогодержателя извлечь ценность из
предмета залога наиболее удобным способом (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ).
В качестве потенциального решения, позволившего бы разрешить
указанную проблему, можно видеть вменение должнику такого стандарта
добросовестности,
уведомления
который
предполагал
осуществить уточняющий
бы
при
запрос
получении
отзыва
новому кредитору о
действительности залога. Данную точку зрения следует признать удачной,
поскольку после осуществления уведомления о залоге с точки зрения
должника уполномоченным направить требование о передаче исполнения в
свою пользу становится новое лицо. При отзыве уведомления залогодателем с
точки зрения должника происходит следующее: без согласия нового для
должника контрагента, уполномоченного заявлять требование о передаче в
84
свою пользу исполнения, ему указывают, что исполнение следует
осуществлять прежнему лицу. Возможные действия должника в такой
ситуации были рассмотрены выше: он вправе не верить такому уведомлению
до подтверждения соответствующего обратного перехода к залогодателю
исключительной правовой возможности на принятие решений об адресате
исполнения. То есть, должнику следует осуществить минимальные активные
действия для подтверждения состоятельности информации о том, что лицо,
уполномоченное принять исполнение (или решение об адресате исполнения),
действительно сменилось. Схожую концепцию можно наблюдать в немецком
правопорядке193. Так, в соответствии с § 409 ГГУ уведомление может быть
отозвано лишь с согласия лица, которое указано в качестве нового
кредитора194. Следуя данной логике, целесообразным является создание
специального требования для письма с отзывом уведомления – такое
сообщение должно содержать подтверждение согласия нового получателя
исполнения
на
такой
отзыв
уведомления
(к
примеру,
подпись
залогодержателя), в противном случае должник вправе не верить данному
уведомлению и продолжать исполнение обязательства лицу, указанному в
уведомлении.
На основании рассуждений, указанных в настоящем параграфе, можно
резюмировать следующее.
Надлежащее регулирование уведомления должнику по заложенному
требованию (с учетом актуальных норм ГК РФ) должно осуществляться по
общему правилу в 2 этапа:
1)
уведомление о том, что состоялся залог прав требований: по общему
правилу направляется залогодателем, однако залогодержатель вправе
предоставить
193
должнику
неоспоримые
доказательства
наличия
Mueller H.F. In: Pruetting H. Kommentar zum Buergerlichen Gesetzbuch / H. Pruetting, G.
Wegen, G. Weinreich. 4 Auflage. Muenchen, 2009. § 409.
194
Mueller H.F. Op.cit.
85
волеизъявления залогодателя о передаче имущества в залог, что будет
производить эффект надлежащего уведомления;
2)
при возникновении просрочки обеспечиваемого долга в адрес должника
залогодателя
необходимо
направить
новое
уведомление
о
необходимости производить исполнение в адрес залогодержателя:
данное уведомление может быть направлено самим залогодержателем.
Если договором залога предусмотрено, что должнику надлежит
осуществлять исполнение в адрес залогодержателя сразу после заключения
договора залога, то должник по заложенному требованию должен быть
уведомлен о смене адресата исполнения в рамках первого этапа уведомления.
При этом отзыв уведомления о состоявшемся залоге по общему правилу
нельзя осуществлять без согласия залогодержателя.
В связи с этим автор предлагает следующие изменения в действующее
отечественное законодательство.
Вместо текущей редакции ст. 358.4 ГК РФ:
«В случае залога прав уведомление должника по обязательству, права
по которому закладываются, осуществляется по правилам статьи 385
настоящего Кодекса.»
предлагается следующая формулировка нормы:
1.
В случае залога прав (требований) уведомление должника по
обязательству, права по которому заложены, о состоявшемся залоге
является надлежащим и обязательным к исполнению, если было
направлено залогодателем. Такое уведомление может быть отозвано
залогодателем только с согласия залогодержателя. Уведомление о
состоявшемся
залоге
считается
осуществленным
надлежащим
образом, если залогодатель выдаст нотариально заверенный документ
о
состоявшемся
залоге
на
имя
названного
залогодержателя и последний предъявит его должнику.
в
документе
86
2.
После
возникновения
оснований
для
обращения
взыскания
на
заложенное право (требование) залогодержатель, имеющий право на
получение в свой адрес исполнения по данному требованию в пределах,
необходимых
для
покрытия
требований
залогодержателя,
обеспеченных залогом (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ), вправе самостоятельно
направить должнику залогодателя, уведомленному о состоявшемся
залоге (п. 1 ст. 358.4 ГК РФ), обязательное к исполнению уведомление о
необходимости осуществлять исполнение по заложенному требованию
в адрес залогодержателя.
3.
В случае, предусмотренном абз. 2 п. 1 ст. 358.6 ГК РФ, уведомление,
указанное в п. 2 настоящей статьи, направлять не требуется.
87
§2. Особенности сохранности обеспечения 195
Стандартной целью залогового обеспечения является предоставление
кредитору
(залогодержателю)
дополнительных
гарантий
исполнения
основного обязательства. В связи с этим особого внимания при регулировании
содержания залоговых правоотношений заслуживают вопросы сохранности
предмета обеспечения, без надлежащего разрешения которых залог потерял
бы всякий смысл.
Применительно к регулированию залога обязательств соответствующие
вопросы,
связанные
с
сохранностью
обеспечения,
приобретают
отличительные характерные черты, поскольку заложенное право по своей
природе после исполнения должником залогодателя своих обязанностей
прекращается, в связи с чем прекращается и сам залог этого требования, а
залогодержатель утрачивает обеспечение.
Представляется, что в качестве наиболее оптимального способа
компенсации кредитору-залогодержателю указанной потери обеспечения
можно видеть предоставление залогодержателю контроля над активом,
передачу которого осуществляет должник залогодателя. Получение такого
контроля может быть реализовано посредством использования двух правовых
инструментов.
Первый из них предполагает безусловное участие залогодержателя в
принятии исполнения от должника залогодателя. Это означает, что должник
залогодателя не вправе производить исполнение только последнему: либо в
принятии исполнения по заложенному требованию наряду с залогодателем
должен также участвовать залогодержатель, либо исполнение должно
осуществляться исключительно залогодержателю. Иллюстрацией такого
195
В настоящем параграфе использовались выводы и обоснования, опубликованные в
следующей статье диссертанта: Волчанский М.А. Последствия нарушения должником
залогодателя обязанности по исполнению заложенного требования в пользу
залогодержателя (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ) // Вестник экономического правосудия, 2020. № 6.
С. 79-99.
88
подхода может служить ряд западных правопорядков, устанавливающих
общее правило о том, что залогодержатель участвует в принятии исполнения
по заложенному обязательству. Так, ст. 2363 ФГК констатирует, что после
уведомления
должника
о
залоге
права,
единственным
надлежащим
получателем платежей будет залогодержатель. §1281 ГГУ также дает право
кредитору-залогодержателю получить исполнение (правда, совместно с
залогодателем, если заложенное требование исполняется до наступления
срока исполнения по обеспеченному обязательству) по заложенному праву 196.
Вторым
инструментом
является
принцип
замещения
(нем.
Surrogationsprinzip; в российской доктрине указанное явление также принято
обозначать терминами «принцип эластичности»197/ «экспансия залога»198/
«пространство действия залога» 199) и предполагает, что исполненное
должником по общему правилу становится новым предметом залога200.
Указанные инструменты хотя и известны отечественному законодателю,
однако имеют, на наш взгляд, неполное воплощение, что приводит к
существенному попранию прав залогодержателя.
В частности, касательно участия залогодержателя в принятии
исполнения от должника, следует отметить, что в п. 1 ст. 358.6 ГК РФ
содержится общее правило о том, что исполнение по заложенному требованию
должно
быть
произведено
в
пользу
исключительно
залогодателя.
Залогодержатель, согласно указанному диспозитивному правилу, никак не
участвует в приеме исполнения от должника. Само по себе это обстоятельство
196
Erman BGB: Handkommentar mit AGG, EGBGB (Auszug), ErbbauRG, HausratsVO, LPartG,
ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P. Westermann (Hg.). 12. Aufl. § 1281
(Michalski L.).
197
Бевзенко Р.С. Борьба за залог: третий этап реформы залогового права России // Вестник
гражданского права. 2015. № 2. С. 8 – 50.
198
Новиков К.А. О распространении (экспансии) права залога на вещи, производные от
изначально заложенной: к одному из правил ст. 345 ГК РФ // Вестник экономического
правосудия Российской Федерации. 2017. № 1. С. 82 - 102.
199
Гантовер Л.В. Указ. соч. С. 60-65.
200
Michalski L. in: Erman BGB: Handkommentar mit AGG, EGBGB (Auszug), ErbbauRG,
HausratsVO, LPartG, ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P. Westermann (Hg.).
12. Aufl., 2008. § 1287.
89
уже лишает залогодержателя определенного рода контрольных полномочий
для осуществления сохранности обременения, которые предоставляются
залогодержателю права требования во Франции и в Германии. В рамках
российского регулирования залогодержатель согласно диспозитивному
правилу п. 1 ст. 358.6 ГК РФ не будет иметь реальной возможности
контролировать передачу исполнения по заложенному требованию –
последнее может быть надлежащим образом исполнено и без участия
залогодержателя.
Такое положение дел порождает дополнительные риски утраты
обеспечения – залогодатель может утаить от залогодержателя тот факт, что
исполнение
состоялось,
и,
став
правообладателем
полученного
по
заложенному обязательству имущества, не опубликовать сведения о залоге на
последнее, передав новый предмет залога третьему добросовестному лицу,
которое будет не осведомлено о наличии каких-либо прав, обременяющих
имущество. Залогодержатель в таком случае утратит как право залога на
соответствующее
требование
(оно
прекратилось
ввиду
надлежащего
исполнения), так и право залога на имущество, являвшееся предметом
исполнения по заложенному требованию (право залога при отсутствии
регистрации либо не будет считаться существующим, либо не будет
противопоставим против добросовестных третьих лиц 201).
Представляется, что изложенные выше риски могут существенным
образом нивелироваться введением диспозитивного правила о том, что после
установления залога исполнение по заложенному требованию должно быть
осуществлено при участии залогодержателя.
Как показано выше, участие залогодержателя может носить как (1)
исключительный (т.е. уполномоченным на принятие исполнения лицом
201
См. пп. 1, 4 ст. 339.1 ГК РФ.
90
является только залогодержатель), так и (2) составной (т.е. залогодержатель
вправе принимать исполнение лишь совместно с залогодателем) характер.
На наш взгляд, первая идея является достаточно простой и понятной,
при
этом
она
позволяет
достаточно
эффективно
предоставить
залогодержателю инструмент контроля над предметом исполнения по
заложенному требованию. Кроме того, данная идея де-факто известна и
отечественному правопорядку, который предусматривает возможность для
сторон (залогодателя и залогодержателя) договориться о ее реализации (см. п.
1 ст. 358.6 ГК РФ), а также видит необходимость в ее проведении по общему
правилу после неисполнения обеспечиваемого обязательства (см. п. 3 ст. 358.6
ГК РФ).
Вторая идея (о совместном принятии исполнения до наступления срока
по обеспечиваемому обязательству) является весьма нестандартной для
отечественного правопорядка. В Германии отмечается, что необходимость
реализации данного решения предопределяется тем, что следует выстраивать
баланс между конфликтующими интересами сторон залогодателя и
залогодержателя202: первый не желает передавать актив в адрес второго до
наступления срока исполнения по обеспечиваемому требованию. В свою
очередь, интересы залогодержателя, еще не получившего удовлетворения
обеспеченных требований, состоят в получении гарантий продолжающейся
«ответственности предмета исполнения», что предопределяет недопустимость
осуществления исполнения по заложенному требованию лишь в адрес
залогодателя. Таким образом, немецкий правопорядок пришел к идее о том,
что должник вправе произвести исполнение залогодержателю и кредитору
только совместно. Реализация данного приема исполнения осуществляется
через специальный институт «совместного владения» (Mitbesitz) залогодателя
и залогодержателя, в которое поступает предмет исполнения по заложенному
202
C.S. Rupp. Op.cit. P. 2119.
91
требованию203. При этом в качестве альтернативы совместного владения по
требованию залогодателя или залогодержателя может использоваться депозит
или хранение, назначаемое в судебном порядке204.
Представляется, что оба приведенных решения достигают поставленной
цели
–
обеспечить
эффективный
контроль
залогодержателя
над
соответствующим активом в виде предмета исполнения по заложенному
требованию. Между тем, несмотря на то что немецкое решение имеет более
тонкую настройку, на наш взгляд, оно в меньшей степени способно к
успешной адаптации в российских реалиях, где не имеется общепринятого
доктринального
и
правоприменительного
осмысления
института
«совместного владения». Кроме того, весьма непривычной и непонятной для
оборота выглядит и общая идея совместного принятия исполнения разными
кредиторами.
Примечательно,
что
детализированного
регулирования
совместного принятия залогодателем и залогодержателем исполнения
должника не имеется и у немцев, предпочитающих на практике вместо залога
использовать
обеспечительную
уступку
требований 205,
которая
не
предполагает для цедента и цессионария необходимости получать исполнение
в «совместное владение».
В связи с изложенным, представляется, что более адаптивной для
российского правопорядка является идея об осуществлении исполнения по
заложенному требованию в адрес залогодержателя, которая де-факто имеет
уже сегодня свое отражение в законодательстве применительно к ситуациям,
когда обеспечиваемое обязательство уже было нарушено (данная ситуация
более подробно анализируется в §3 главы 2 настоящей работы). Кроме того,
подобное решение предлагалось и в дореволюционной литературе для схожих
203
Erman BGB: Handkommentar mit AGG, EGBGB (Auszug), ErbbauRG, HausratsVO, LPartG,
ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P. Westermann (Hg.). 12. Aufl. § 1281
(Michalski L.); C.S. Rupp. Op.cit. P. 2120.
204
Ibid.
205
C.S. Rupp. Op.cit. P. 2118.
92
правоотношений
залога
залоговых
требований 206.
Преимуществом
имплементации упомянутой идеи также является то, что её применение
позволит упростить правила для уведомления должника, редуцировав их до
единственного уведомления должника о состоявшемся залоге.
Представляется, что в дополнение к изложенному решению для
обеспечения надлежащей сохранности заложенного актива необходимо
исходить из того, что после передачи требования в залог участие
залогодержателя
требуется
не
только
для
осуществления
принятия
исполнения, но также и для осуществления любых сделок, способных во вред
залогодержателю прекратить заложенное требование. Весьма необычно, что в
отечественном законодательстве нет отдельной нормы, предусматривающей
подобное правило для залога обязательственных прав в целом, хотя для
частного вида залога требований в виде залога прав по договору банковского
счета прямо имеется соответствующее законодательное установление о том,
что без согласия залогодержателя не допускается прекращать и / или изменять
договор банковского счета, права из которого заложены (ст. 358.13 ГК РФ).
В этом смысле весьма показательным является немецкий опыт
регулирования, в рамках которого устанавливается, что заложенное право
может быть прекращено сделкой только при согласии залогодержателя (§ 1276
ГГУ).
Как указывается представителями немецкой доктрины, цель данной
нормы состоит в том, чтобы защитить залогодержателя от нарушающих его
интересы
вредоносных
сделок,
влекущих
утрату
или
изменение
обремененного права 207. То есть, данный параграф не рассчитан на ситуации
206
См. такой подход у Гантовера В.Л. Указ. соч. С. 688: «Уведомление это и предупреждает
должника против последствий такой уплаты, могущей нанести вред правам
залогопринимателя. Только платежи, учиненные закладодателю до получения
уведомления, имеют силу и по отношению к закладопринимателю; совершенные же после
не освобождают должника от производства вторичной уплаты».
207
Michalski L. Op.cit. §1276 BGB.
93
любого прекращения заложенного требования 208, а связан именно с
необходимостью воспрепятствовать причиняющих вред залогодержателю
сделок, влекущих утрату / уменьшение ценности заложенного имущества 209.
При этом для немцев такое решение носит системный характер –
согласие обладателя вещного (в широком смысле) права, обременяющее иное
право, также необходимо и в других схожих ситуациях 210:
- если право на земельный участок обременено правом третьего лица, то
обремененное
право
не
может
быть
прекращено
без
согласия
соответствующего третьего лица (§ 876 ГГУ);
- если определенное право было обременено узуфруктом, то
прекращение обремененного имущества сделкой возможно только при
согласии узуфруктуария (§ 1071 ГГУ).
Представляется, что для отечественного регулирования данное правило
о том, что вредоносное прекращение заложенного требования сделкой
возможно только при согласии залогодержателя, также является релевантным.
Несмотря на отсутствие в ГК РФ прямого указания об этом, вышеизложенная
идея, на наш взгляд, следует из подп. 3 п. 1 ст. 343 ГК РФ, устанавливающего
общее для всех видов залога правило о недопустимости совершения действий,
которые могут повлечь утрату заложенного имущества или уменьшение его
стоимости, и об обязанности принимать меры, необходимые для обеспечения
сохранности заложенного имущества.
Хотя подп. 3 п. 1 ст. 343 ГК РФ устанавливает, что последствием грубого
нарушения обязанностей, установленных п. 1 ст. 343 ГК РФ и создающих
208
К примеру, не требуется согласие залогодержателя в ситуациях, когда расторжение
договора является лишь опосредованным результатом определенной сделки (например, в
случае окончания договора найма) – см. Nobbe M. In: Pruetting H. Kommentar zum
Buergerlichen Gesetzbuch / H. Pruetting, G. Wegen, G. Weinreich. 4 Auflage. Muenchen, 2009.
§ 1276 BGB.
209
C.S. Rupp. Op.cit. P. 2116.
210
Michalski L. Op.cit. § 1276 BGB.
94
угрозу
утраты
или
повреждения
заложенного
имущества,
является
возникновение у залогодержателя права на акселерацию долга, вполне
мыслимо исходить из того, что данное последствие является лишь одним из
возможных, но не единственным. В качестве еще одного последствия можно
видеть
как
раз
недействительность
сообразной
сделки,
влекущей
соответствующие утрату или изменение заложенного права, как совершенной
без
согласия
залогодержателя,
необходимого
в
силу
существа
законодательного регулирования (ст. 173.1 ГК РФ)211.
Хотя
изложенное
решение
теоретически
можно
вывести
из
существующих норм ГК РФ, выглядит целесообразным закрепить в
положениях ГК РФ о залоге обязательственных прав (требований) норму,
констатирующую необходимость получения согласия залогодержателя для
прекращения залогового права сделкой. Включение такой нормы в ГК РФ
будет, среди прочего, делать более обоснованным применение ст. 173.1 ГК
РФ, которая требует, чтобы необходимость получения согласия третьего лица
была прямо установлена законом.
Представляется также, что в соответствующей норме следует указать на
безотзывный характер такого согласия. Такое решение позволит установить
необходимую правовую определенность для всех заинтересованных лиц. В
частности, залогодатель может быть готов передавать свое требование в залог
лишь потому, что заручился предварительным согласием залогодержателя на
совершение определенной сделки, влекущей корректировку заложенного
211
В качестве оговорки отметим, что в рассматриваемом случае вполне мыслимо отступить
от общего правила ст. 173.1 ГК РФ об оспоримости сделки, совершенной без необходимого
в силу закона согласия третьего лица, констатировав, что соответствующая сделка является
относительно недействительной, т.е. «не влечет правовых последствий для лица,
управомоченного давать согласие». Данное решение принято в немецком правопорядке
(C.S. Rupp. Op.cit. P. 2117; Nobbe M. Op. cit. §1276 BGB) и выглядит весьма
сбалансированным, поскольку позволяет не вменять залогодержателю лишнего бремени
совершения активных действий, направленных на оспаривание совершенной сделки:
залогодержатель будет вправе осуществлять свои права (в том числе требовать исполнение
от должника залогодателя) как будто заложенное право не было ничем затронуто.
95
требования
(к
примеру,
согласие
на
реализацию
залогодателем
установленного договором права на уменьшение арендной платы в случае
возникновения определенных обстоятельств) или даже его прекращение (к
примеру, согласие на осуществление залогодателем прощения долга в
определенных случаях). Представляется, что в такой ситуации общее правило
о возможности отозвать свое согласие до совершения соответствующей
сделки (п. 57 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №
25 212) не является справедливым: в противном случае будут существенным
образом затрагиваться интересы залогодателя, который в отсутствие согласие
залогодержателя мог никогда даже не решиться передавать в залог
соответствующее требование. В этом смысле выглядит обоснованным
решение немецкого правопорядка, который содержит (§ 183 ГГУ) аналогичное
российскому общее правило о возможности отозвать предварительное
согласие на совершение сделки, однако применительно к согласию
залогодержателя в рассматриваемой ситуации устанавливает недопустимость
его отзыва (§ 1276 ГГУ)213.
Вышеизложенный
инструментарий,
предполагающий
участие
залогодержателя в приеме исполнения по заложенному требованию (и, как
дополнение – в любой сделке, вредоносно для залогодержателя влекущей
прекращение/изменение заложенного требования), представляет собой лишь
первое средство, позволяющее гарантировать определенный контроль
залогодержателя над соответствующим активом (предметом исполнения по
заложенному требованию). Вторым же является принцип замещения.
Последний известен отечественному ГК РФ – в силу подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ
прямо
212
устанавливается,
что
исполненное
в
адрес
залогодателя214
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации» // РГ. № 140. 2015 // СПС «Консультант Плюс».
213
Nobbe M. Op. cit. §1276 BGB.
214
Сделаем оговорку об ошибочности сообразной формулировки ст. 345 ГК РФ,
устанавливающей, что только исполненное в адрес залогодателя подпадает под действие
96
автоматически считается находящимся в залоге. Целесообразность данного
правила не вызывает сомнений – действительно, существо отношений требует,
чтобы залогодержателю вместо утраченного ввиду исполнения заложенного
требования было предоставлено залоговое право на экономический суррогат,
заменивший исчезнувший актив.
При этом, как и в немецком правопорядке, отечественный ГК не
распространяет действия принципа замещения на случаи залога требования
денежного исполнения (подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ). В последней ситуации на
основании п. 2 ст. 358.6 ГК РФ при получении от своего должника в счет
исполнения обязательства денежных сумм залогодателю лишь вменяется
обязанность по требованию залогодержателя уплатить ему соответствующие
суммы в счет исполнения обязательства, обеспеченного залогом. То есть,
фактически,
взамен
залогового
обеспечения
денежного
требования
залогодержатель получает лишь еще одно обязательственное требование к
залогодателю215.
Данное регулирование нельзя признать удачным, поскольку оно
приводит к безвозвратной утрате залогодержателем обеспечения. Указанную
ситуацию, вероятно, отчасти смягчает абз. 5 п. 2 ст. 334 ГК РФ,
декларирующий, что залогодержатель удовлетворяется преимущественно
перед другими кредиторами из имущества, причитающегося залогодателю
при исполнении третьим лицом обязательства, право требовать исполнения
которого является предметом залога. Указанная норма оперирует понятием
«имущество», которое включает в себя «денежные средства», из чего можно
сделать вывод, что из переданных должником залогодателю денежных средств
принципа замещения. Соответствующий анализ регулирования юридической судьбы
исполнения, произведенного в адрес залогодержателя, осуществляется в § 3 главы 2
настоящей работы.
215
См., к примеру абз. 10 п. 4 «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской
Федерации № 4 (2016)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016); см. также:
Егоров А. В. Залог прав требования. Как использовать этот способ обеспечения //
Арбитражная практика для юристов. 2014. № 11. С. 30 – 37.
97
залогодержатель также вправе получить удовлетворение в преимущественном
порядке. Между тем, отечественная судебная практика истолковала
указанную норму таким образом, что залогодержателю удастся получить
преимущественное удовлетворение из денежных средств только в случае, если
последние перечислены на специальный залоговый счет.
Наиболее
показательным
кейсом,
иллюстрирующим
указанную
позицию, является «дело Микротеста» (А40-57347/2015), где между Банком
(Залогодержатель)
и
ООО
«Микротест»
(Банкрот,
Залогодатель)
в
обеспечение обязательств по кредиту были заложены денежные права
требования Банкрота к своему Должнику. Банк (а затем – его правопреемник),
вступая в реестр кредиторов, указывал, что его требования обеспечены
залогом, и он имеет преимущественное право на удовлетворение из денежного
исполнения Должника (которое было произведено в пользу Банкрота),
являясь залоговым кредитором. Суды трех инстанций данную позицию Банка
поддержали, сославшись на п. 2 ст. 334 ГК РФ, которым установлено, что
залогодержатель преимущественно перед другими кредиторами залогодателя
вправе получить удовлетворение обеспеченного залогом требования также за
счет имущества, причитающегося залогодателю при исполнении третьим
лицом обязательства, право требовать исполнения которого является
предметом залога.
Верховный суд РФ Определением от 17.10.2016 № 305-ЭС16-7885 по
делу № А40-57347/2015 216 указанные акты нижестоящих инстанций отменил,
указав, что за неимением специального регулирования в договоре залога, в
силу ст. 358.6 ГК РФ Должник по общему правилу был обязан осуществлять
исполнение Банкроту, при этом подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ прямо
устанавливает, что денежные средства, переданные залогодателю-кредитору
его должником, автоматически не обременяются залогом. ВС РФ указал,
216
Определение Верховного Суда РФ от 17.10.2016 № 305-ЭС16-7885 по делу № А4057347/2015 // СПС «КонсультантПлюс».
98
что, для того чтобы трансформация залога произошла, в силу п. 4 ст. 356.6 ГК
РФ сторонам следует предусматривать в договоре залога условие о том, что
денежные суммы, полученные залогодателем от его должника в счет
исполнения обязательства, требование по которому заложено, зачисляются на
залоговый счет залогодателя, к которому применяются правила о договоре
залога прав по договору банковского счета. При этом ВС РФ указал, что
доводы Банка и его правопреемника о допустимости залога прав по
расчетному счету противоречат пункту 1 статьи 358.9 ГК РФ, согласно
которому права по договору банковского счета могут быть предметом залога
лишь при условии открытия залогового счета. Таким образом, ВС РФ
констатировал, что Банк не является залоговым кредитором и не пользуется
преимущественным правом на получение удовлетворения из денежного
исполнения Должника.
Исходя
из
этого,
преимущественного
ВС
РФ
удовлетворения
посчитал,
Банка
что
препятствием
являются
2
для
основных
обстоятельства:
1)
в части регулирования залога денежных требований абз. 5 п. 2 ст. 334 ГК
РФ замещается правилом подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ, который
устанавливает, что при залоге денежных средств принцип замещения не
действует;
2)
для
того,
чтобы
залогодержателю
получить
преимущественное
удовлетворение из переданных должником залогодателю денежных
средств, последние должны быть перечислены на специальный
залоговый счет.
То есть, как показывает практика ВС РФ 217, при залоге денежных
требований приоритет на удовлетворение своих требований, установленный
217
См. аналогичную позицию также в определении Верховного суда РФ от 22.11.2018 №
305-ЭС18-8062(2) по делу № А40-13337/2017 // URL: kad.arbitr.ru.
99
абз. 5 п. 2 ст. 334 ГК РФ, устраняется правилом подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ,
констатирующим, что при залоге денежных обязательств принцип замещения
не
действует.
В
связи
с
этим
для
получения
залогодержателем
преимущественного удовлетворения из переданных должником залогодателю
денежных средств последние должны быть перечислены на специальный
залоговый счет218.
Если исходить из такой практики ВС РФ как из неизбежно имеющейся
данности, то при банкротстве залогодателя его конкурсный управляющий в
соответствии с п. 4 ст. 20.3, ст. 138 Закона о банкротстве должен открыть
специальный счет для получения соответствующего исполнения от должника.
Между тем, на наш взгляд, исходный посыл ВС РФ о том, что в
банкротстве приоритет, установленный абз. 5 п. 2 ст. 334 ГК РФ, будет
сохраняться лишь при поступлении денег на специально открытый счет
банкрота, является неочевидным.
Хотя правила п. 2 ст. 334 ГК РФ нигде не содержат упоминания о том,
что «преимущественное удовлетворение за счет определенного имущества»
(страхового возмещения, денежного возмещения залогодателю за изъятый
предмет залога, переданного по заложенному обязательству имущества и т.д.)
означает
установление
в
отношении
этого
имущества
залога,
ряд
авторитетных авторов поддерживают именно такую точку зрения219.
Данный подход, по-видимому, приводит к коллизии со специальными
правилами регулирования залога обязательственных прав (подп. 3 п. 2 ст. 345
ГК РФ), где из-под действия экспансии залога прямо исключаются денежные
средства (что и было отмечено ВС РФ).
218
Подробный комментарий к этому делу см.: Бевзенко Р.С., Ястржембский И.А.
Ускользнувшая ценность. Комментарий к определению Судебной коллегии по
экономическим спорам ВС РФ от 17.10.2016 № 305-ЭС16-7885 // Вестник экономического
правосудия РФ. 2016. № 12. С. 4–15 // СПС «Консультант Плюс».
219
Там же. См. также: Бевзенко Р.С. Борьба за залог: третий этап реформы залогового права
России // Вестник гражданского права. 2015. № 2. С. 8–50 // СПС «Консультант Плюс».
100
Кроме того, распространение на подобные случаи экспансии залога
может быть воспринято отрицательно с догматической точки зрения ввиду
противоречия такого подхода принципу специалитета (специальности),
который подразумевает, что вещное право может быть установлено только в
отношении обособленного и индивидуализированного имущества 220. Из этого
можно сделать вывод (на чем, по-видимому, и основывался ВС РФ), что в
случае поступления на обычный расчетный счет залогодателя денежных
средств (суммы страхового возмещения, возмещения за изъятие для
государственных нужд и т.д.) последние не могут быть автоматически
обременены залогом, поскольку отсутствует возможность их обособить от
иных денежных средств должника, т.е. их нельзя идентифицировать в качестве
индивидуально-определенного объекта.
Между тем, по нашему мнению, существует иное объяснение п. 2 ст. 334
ГК РФ, которое позволяет избежать возможного противоречия этого правила
с принципом специальности и согласовать на первый взгляд противоречащие
друг другу нормы п. 2 ст. 334 и подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ.
Думается, что установленный п. 2 ст. 334 ГК РФ приоритет может
означать не экспансию залога, а просто возникновение привилегии.
Привилегия представляет собой право, которое подразумевает наделение
субъекта
правомочиями
исключительного
характера,
позволяющими
получить определенные преимущества. Такая исключительность и составляет
основной признак привилегии 221. Одной из возможных классификаций
привилегий является их деление на личные (персональные) и вещные 222.
220
См.: Плешанова О.П. Эластичность vs специальность залога. Реплика по поводу
комментария Р.С. Бевзенко и И.А. Ястржембского к определению Судебной коллегии по
экономическим спорам ВС РФ от 17.10.2016 № 305-ЭС16-7885 // Вестник экономического
правосудия РФ. 2017. № 1. С. 4–8//СПС «Консультант Плюс».
221
См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право: в 2 ч. Ч. 1. М., 2003 // СПС «Консультант
Плюс».
222
См.: Эннекцерус Л., Кипп Т., Вольф М. Курс Германского гражданского права. Т. 1 / пер.
с нем. И.Б. Новицкого, Г.Н. Полянской и В.А. Альтшулера; под ред. Д.М. Генкина и И.Б.
Новицкого. М., 1950. С. 163.
101
Первые предоставляются непосредственно лицу и принадлежат ему без
всякого отношения к вещи; вторые связываются с какой-либо вещью и
принадлежат лицу именно по его отношению к ней. Вместе с этим при
установлении реальной привилегии последняя сообщается не самой вещи,
одаряя ее правом, а лицу, собственнику или субъекту какого-либо другого
вещного права 223.
Учитывая вышесказанное, можно рассматривать указания п. 2 ст. 334 ГК
РФ как положения закона, устанавливающие в пользу залогодержателя
реальную привилегию (а не именно залог), которая позволяет ему
преимущественно перед иными кредиторами получить удовлетворение из
имущества.
Такое толкование, как видится, примиряет п. 2 ст. 334 и подп. 3 п. 2 ст.
345 ГК РФ, позволяя констатировать, что, хотя в силу ст. 345 ГК РФ на
денежные средства не распространяется экспансия залога, последние могут
быть
взысканы
в
преимущественном
порядке
ввиду
наличия
у
залогодержателя предоставляемой законом соответствующей привилегии (п.
2 ст. 334 ГК РФ). При этом для привилегии не имеет конститутивного значения
индивидуализированное обособление объекта, что исключает доктринальные
противоречия с принципом специальности при объяснении п. 2 ст. 334 ГК РФ.
Между тем следует заметить, что в настоящее время практическая
реализация
прав по
такой
привилегии предполагается
именно
при
банкротстве залогодателя. В иных ситуациях обеспечить реализацию
привилегии при существующем регулировании затруднительно. К примеру,
денежные средства, находящиеся на обычном расчетном банковском счете
залогодателя и подлежащие передаче залогодержателю в преимущественном
порядке, могут быть списаны любым заинтересованным лицом в рамках
исполнительного производства или соответствующим налоговым органом.
При этом банку не требуется согласие обладателя привилегии на
223
См.: Мейер Д.И. Указ. соч.
102
осуществление операций с обычного счета залогодателя, в связи с чем
приоритет обладателя привилегии фактически не обеспечивается, денежные
средства, из которых подлежит удовлетворение, не будут находиться в зоне
контроля кредитора и реализация привилегии в таком случае неосуществима.
Однако констатация наличия привилегии, на наш взгляд, может
однозначно позволить залогодержателю получить удовлетворение своих
требований в преимущественном порядке при банкротстве залогодателя224.
Эта возможность обусловлена тем, что все финансовые потоки банкрота
курируются конкурсным управляющим и расходуются им исключительно на
основании закона (исходя в том числе из очередности требований кредиторов
и
установленных
законодательством
приоритетов).
Конкурсному
управляющему не требуется в обязательном порядке иметь специально
открытые на банкрота счета, чтобы приоритетно погасить конкретную
задолженность перед определенными лицами (кредиторами) за счет
конкурсной массы.
С учетом этого можно полагать, что даже без открытия специального
залогового счета кредитор-залогодержатель в силу абз. 5 п. 2 ст. 334 ГК РФ и
ст. 138 Закона о банкротстве должен иметь возможность в конкурсном
производстве при содействии арбитражного управляющего получать в
приоритетном порядке удовлетворение из приходящего банкроту денежного
исполнения по заложенному требованию. При этом не принципиально, чтобы
удовлетворение было осуществлено именно за счет тех самых перечисленных
должником по заложенному требованию средств: после поступления
последних в конкурсную массу банкрота достаточно лишь определить размер,
в котором требование залогового кредитора будет погашаться за счет
конкурсной массы преимущественно перед требованиями иных кредиторов (с
224
Данное решение полностью соответствует назначению залогового обеспечения.
Последнее представляет собой конструкцию, которая максимально минимизирует
финансовые риски кредитора и служит оптимальной гарантией его защиты (см. Карелина
С.А., Фролов И.В. К вопросу о моделях классификации кредиторов в делах о банкротстве
// Вестник арбитражной практики. 2020. № 6. С. 14 - 26 // СПС «Консультант Плюс»).
103
исключениями, предусмотренными Законом о банкротстве). Аналогичная
позиция фактически уже закреплена в п. 22.1 постановления Пленума ВАС РФ
от 23.07.2009 № 58225.
На основании рассуждений, указанных в настоящем параграфе, можно
резюмировать следующее.
Отечественное регулирование проблем сохранности обеспечения при
залоге обязательственных прав нуждается в доработке. Речь идет, прежде
всего, о необходимости предоставления залогодержателю дополнительных
правомочий по принятию исполнения от должника залогодателя, а также о
сообщении залогодержателю гарантий на преимущественное удовлетворение
своих требований в случае поступления денежных средств на обычный
расчетный счет залогодателя, признанного банкротом.
С учетом изложенных выводов автор предлагает внести следующие
изменения в отечественное законодательство.
Вместо текущей редакции нормы п. 1 ст. 358.6 ГК РФ:
«1. Должник залогодателя, право требования к которому заложено,
исполняет соответствующее обязательство залогодателю, если договором
залога не предусмотрено иное.
Если договором залога предусмотрено право залогодержателя
получить исполнение от должника по обязательству, право по которому
заложено, должник, уведомленный об этом (статья 358.4), обязан исполнять
свое обязательство залогодержателю или указанному им лицу.»
предлагается следующая формулировка нормы:
225
Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.07.2009 № 58 «О
некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при
банкротстве залогодателя» // Вестник ВАС РФ. № 9. 2009 // СПС «Консультант Плюс». Суть
концептуальной идеи, указанной в названном разъяснении, состоит в том, что после
признания должника банкротом необходимо лишь определить, в каком размере
залогодержатель вправе получить приоритет. При том не является принципиальным, чтобы
последний был обеспечен именно за счет тех же самых денежных средств, которые
получены при извлечении ценности из предмета залога.
104
«Должник залогодателя, право требования к которому заложено,
исполняет
соответствующее
обязательство
залогодержателю,
если
договором залога не предусмотрено иное.
Если договором залога не устранено установленное в предыдущем
абзаце право залогодержателя получить исполнение от должника по
обязательству, право по которому заложено, должник, уведомленный об
этом
(статья
358.4),
обязан
исполнять
свое
обязательство
залогодержателю или указанному им лицу.»
Автор также предлагает дополнить текущую редакцию ст. 138 Закона о
банкротстве следующим пунктом:
«2.3. Если при залоге прав (требований) о передаче денежного
исполнения
должник
залогодателя,
признанного
судом
банкротом,
перечислит исполнение по заложенному требованию на незалоговый
банковский счет залогодателя, залоговый кредитор вправе в приоритетном
порядке получить удовлетворение своих требований из имущественной массы
банкрота в размере семидесяти процентов (а в случае, если залогом прав
(требований) обеспечиваются требования конкурсного кредитора по
кредитному договору - в размере восьмидесяти процентов) от суммы
полученного залогодателем исполнения по заложенному требованию (но не
более размера обеспеченных залогом требований), уменьшенной на величину
денежных средств, которые необходимо расходовать в соответствии с
пунктом 6 статьи 138 Закона о банкротстве.
Денежные средства, оставшиеся после удовлетворения требований
кредиторов, предусмотренных настоящим пунктом, используются по
правилам, предусмотренным пунктами 1 - 2.1 настоящей статьи.»
105
§3. Особенности регулирования ius exigendi залогодержателя
Возможность продажи заложенной вещи - отнюдь не главный и, тем
более, не конститутивный признак любого залога 226. Учитывая, что залог прав
требований отличается от традиционного залога вещей своим предметом, то
регулирование содержания залогового правоотношения должно предполагать
специфичные способы осуществления залогового права на право227.
Обязательственные права по общему правилу не следует реализовывать с
торгов, как это происходит при залоге вещей. Обосновывается это тем, что
торги предназначены для выручки как можно большего количества средств за
имущество. При продаже с торгов обязательственных прав, максимальная
цена ясна сразу – это размер требуемого долга. В ситуации же когда стоимость
отчуждаемого имущества уже практически известна, а верхний предел –
ограничен, торги становятся излишними 228 и они, как правило, не способны
удовлетворить интересы залогодержателя больше, чем это могло бы быть
сделано обычным получением залогодержателем исполнения по заложенному
требованию (ius exigendi). Такой специфический способ извлечения ценности
из заложенного требования предопределяет возникновение ряда сообразных
отличительных проблем, среди которых на первое место как наиболее
фундаментальные выходят следующие:
1)
становится
ли
залогодержатель
правообладателем
предмета
исполнения по заложенному требованию при осуществлении ius exigendi;
226
Гонгало Б.М. Развитие кодификации законодательства о залоге: трансформация
понятий. в: Кодификация российского частного права 2019 / В.В. Витрянский, С.Ю.
Головина, Б.М. Гонгало и др.; под ред. Д.А. Медведева. М.: Статут, 2019. - 492 с. // СПС
«Консультант Плюс».
227
Ellinger E.P.,Lomnicka E., and Hare C. Ellinger’s modern banking law. Oxford University
Press. Fifth Edition, 2011. P. 869.
228
Новиков К.А. Некоторые вопросы залога имущественных требований. Журнал «Закон»,
2011. № 6. С. 87.
106
2) каковы последствия нарушения должником по заложенному
требованию обязанностей осуществлять исполнение в адрес залогодержателя;
3)
можно
ли
считать
правоотношения,
возникающие
между
залогодержателем и должником, в отношении которого применяется ius
exigendi, ситуативной разновидностью поручительства.
3.1. Права залогодержателя в отношении предмета исполнения по
заложенному требованию при осуществлении ius exigendi 229
Справедливое разрешение первого вопроса имеет существенное
значение, поскольку позволяет выстроить баланс между противоречащими
интересами залогодержателя, которому, разумеется, было бы выгодно
получать полное правообладание над предметом исполнения, и залогодателя,
которому хотелось бы оставить полное правообладание над соответствующим
активом лишь за собой.
Для разрешение названной проблемы полезным видится обращение к
немецкой доктрине, которая имеет в своем арсенале ряд выработанных
решений по поставленному вопросы. Так, представители немецкой доктрины
исходят из того, что (аналогичная позиция приведена в главе 1 настоящей
работы) цессии (т.е. lex commissoria в прямом смысле) как таковой при
осуществлении ius exigendi не происходит, и залогодержатель получает
исполнение по чужому обязательству. Проводя данную идею, немцы
указывают, что залогодержатель, не будучи правообладателем заложенного
требования, не вправе иным образом (кроме взыскания) им распоряжаться (к
229
В данном пункте использованы материалы следующих статей диссертанта: Волчанский
М.А. Возможность использования залогодержателем механизма процессуального
правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ // Арбитражный
и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35; Волчанский М.А. Последствия нарушения
должником залогодателя обязанности по исполнению заложенного требования в пользу
залогодержателя (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ) // Вестник экономического правосудия, 2020, № 6.
С. 79-99.
107
примеру, он не может прощать, новировать и уступать заложенный долг).230
При этом, согласно немецкому регулированию, залогодержатель имеет право
реализовывать полномочия, связанные именно с осуществлением взыскания
по заложенному требованию, как то: расписаться в получении исполнения, в
судебном порядке требовать исполнения обязательства и даже реализовать
акцессорные права, доступные залогодателю (например, осуществить
взыскание на предмет залога, взыскать долг с поручителя и т.д.) 231. Немецкая
доктрина обосновывает такие полномочия залогодержателя тем, что он
является законным представителем (gezetzlicher Vertreter) залогодателя232.
Будучи представителем, залогодержатель получает исполненное должником
залогодателя от имени последнего, вследствие чего предмет исполнения
поступает в правообладание залогодателя, но одновременно в силу принципа
замещения обременяется правом залога233. Данное правило применимо
независимо от того, какой объект передает должник (вещь, обязательственное
право, правовое ожидание (Anwartschaftsrecht))234. При залоге требований о
передаче в собственность недвижимого имущества залогодержатель также
является единственным уполномоченным лицом для принятия исполнения, и
право
собственности
регистрируется
за
залогодателем 235.
При
этом
залогодатель имеет право самостоятельно получить исполнение, если
залогодержатель даст на то свое согласие236. На переданную недвижимость в
пользу залогодержателя устанавливается ипотека, которая возникает с
момента
230
внесения в реестр
соответствующих
сведений
о
наличии
Nobbe M. § 1282 in Kommentar zum Bürgerlichen Gesetzbuch. Pruetting H. 4. Auflage 2009.
§ 1282. Rn. 2; Michalski L. § 1282 in Kommentar zum Bürgerlichen Gesetzbuch. Erman W. 12.
Auflage 2008. § 1282. Rn. 5.
231
Michalski L. Op.cit. Rn. 5; Nobbe M. Op.cit. Rn. 6.
232
Wieling H. J. Sachenrecht. Band 1 Sachen, Besitz und Rechte an beweglichen Sachen. 2.
Auflage. Springer, 2006. S. 785.
233
Nobbe M. Op. cit. Rn. 2.
234
Nobbe M. Op. cit. Rn. 6, 8.
235
Michalski L. Op. cit. Rn. 2.
236
Wieling H. J. Op. cit. S. 786.
108
обременения237.
Однако
приведенный
выше
вывод
о
том,
что
правообладателем предмета исполнения по заложенному требованию
становится залогодатель не применяется для случаев, когда осуществляется
залог денежных требований. Так, при залоге денежного обязательства
залогодержатель,
осуществляя
взыскание,
сразу
получает
право
собственности на предмет исполнения238. Такое регулирование считается в
немецком правопорядке наиболее оптимальным и для залогодателя, и
залогодержателя, поскольку сразу после получения денежного исполнения
залогодатель
считается
исполнившим
обеспеченное
обязательство
эквивалентно полученной сумме денежных средств, а залогодержатель
получает причитающееся ему по основному обязательству имущество,
засчитывая полученную сумму в счет основного долга.
Вышеприведенные решения немецкой доктрины о том, что при
реализации залогодержателем ius exigendi правообладателем предмета
исполнения по заложенному требованию становится залогодатель, а сам
предмет обременяется залогом в силу принципа замещения (кроме случаев
залога денежных требования), выглядят весьма последовательными и
аргументированными, позволяют сбалансировать ситуацию, предоставив
каждой из сторон (залогодателю и залогодержателю) необходимые для
защиты своих интересов правомочия. Такая позиция может представлять
ценность для восприятия отечественным правопорядком. Однако в ГК РФ
содержатся
некоторые
нормы,
формулировки
которых
могут
быть
интерпретированы как положения о том, что принцип замещения не применим
в случае поступления исполнения по заложенному требованию в адрес
237
Wieling H. J. Sachenrecht. Op. cit. S. 784; Аналогичного подхода придерживается
отечественное регулирование, где ипотека в силу закона считается возникшей лишь после
внесения соответствующей записи в реестре. (Бевзенко Р. С. Понятие и возникновение
права залога. Закон, 2016. № 3 // СПС «Консультант Плюс»).
238
Michalski L. Op. cit. Rn. 4.
109
залогодержателя, который, соответственно, может рассматриваться как
самостоятельный правообладатель полученного актива.
В частности, подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ, устанавливающий принцип
вещного замещения, распространяет последний буквально лишь на случаи,
когда должник передает имущество залогодателю. Из этого может быть
сделан вывод о том, что посредством приема квалифицированного умолчания
законодатель не распространяет Surrogationsprinzip на ситуации, когда
исполнение получает залогодержатель.
Однако, на наш взгляд, такое решение нельзя признать удачным. Даже
после момента нарушения основного обязательства залогодержатели прав
требований, реализуя право на получение исполнения от должника, по общему
правилу напрямую удовлетворения своего требования по основному
обязательству не получают, ограничиваясь обретением залогового права в
отношении имущества, переданного должником239, что может быть объяснено
следующим образом.
Ключевым элементом залоговых отношений является правомочие
залогового кредитора обратить стоимость обремененного имущества на
удовлетворение своих требований по основному обязательству 240. Для
залогового права первостепенную важность имеет именно меновая ценность
обременяемого имущества 241, его способность предоставить как можно
больше денежных средств для покрытия требований кредитора по
обеспечиваемому обязательству. Между тем, для извлечения выгод из
имущества, обладающего сколь-либо значимой меновой ценностью, кредитор
вынужден прибегнуть к одному из способов осуществления права залога. В
процессе эволюции взглядов относительно наиболее оптимального способа
239
Исключение составляет залог денежных обязательств, где залогодержатель, получая
денежную сумму от должника залогодателя, сразу засчитывает последнюю в счет
основного обязательства.
240
Новиков К.А. О способах осуществления права залога // Закон, 2015. №7. С. 100.
241
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 2009. С. 207.
110
осуществления залогового права юридическая наука пришла к выводу, что
таковым по общему правилу является продажа имущества с публичных
торгов, поскольку посредством последней в подавляющем количестве случаев
из имущества удается извлечь наибольшую ценность; другие способы
осуществления
права
залога
рассматриваются
лишь
в
качестве
вспомогательных альтернатив 242. Такое решение позволяет гарантировать
соблюдение баланса интересов, среди прочего защищая должника от
необоснованного занижения величины извлекаемой из имущества ценности,
которая идет в счет основного обязательства. Отечественное законодательство
также устанавливает в качестве общего правило о том, что извлечение
ценности из залога происходит посредством продажи имущества с торгов (п.
1 ст. 350 ГК РФ, п. 1 ст. 56 Закона об ипотеке), а не предоставлением
залогодержателю права собственности на предмет залога (lex commissoria).
При этом использование lex commissoria возможно только, если имеется
соответствующее соглашение между залогодержателем и залогодателем,
который осуществляет предпринимательскую деятельность (п. 2 ст. 350.1 ГК
РФ).
Представляется, что при регулировании залога прав требований следует
руководствоваться такой же логикой: по общему правилу наибольшую
ценность из имущества, полученного залогодержателем от должника по
заложенному требованию, возможно извлечь посредством публичных торгов.
Предоставление залогодержателю именно права собственности на предмет
исполнения
по
заложенному
требованию
будет
создавать
риски
необоснованного занижения величины ценности, которая будет засчитана в
счет основного обязательства. Исходя из этого, целесообразно по общему
правилу предоставить залогодержателю только лишь право залога на
исполненное должником с тем, чтобы в случае обращения взыскания на
242
Новиков К.А. Указ. соч. С. 102. Такой же позиции придерживалось и дореволюционное
российское право (Звоницкий А.С. Указ. соч. С. 364).
111
предмет исполнения путем продажи последнего с торгов, из предмета
обременения была извлечена наибольшая ценность.
В обоснование этой точки зрения могут быть приведены еще и
следующие аргументы. Согласимся с тем, что залог (в том числе прав
требований) предполагает, что определенному лицу – залогодержателю –
предоставляется ограниченное вещное по своей природе право243 на чужое
имущество (на ценность из чужого имущества). Это, в частности, означает, что
залогодержатель в идеале не должен получать больше того, на что он был
вправе рассчитывать в момент приобретения права залога, в том числе и более
сильного права на благо. Например, было бы несправедливым признать, что
взамен утраченного права залога залогодержатель приобретет уже дающее
абсолютное господство над вещью право собственности на предмет
исполнения, доставленный ему должником, ведь это привело бы к
необоснованному улучшению правовой позиции залогодержателя. В таком
случае, по меткому выражению Г. Дернбурга, залогодержатель будет получать
«…больше полномочий, нежели требуется целью залога» 244.
Общая идея
такого довода ясна: право залога предоставляет залогодержателю лишь
ограниченные правомочия в отношении имущества; получение взамен
утраченного залогового обеспечения более сильной позиции – собственника –
не укладывается, по общему правилу, в «цель залога», предоставляя
залогодержателю больше полномочий, чем того требует существо отношений,
243
Данный вопрос вещно-правовой природы залога прав требования более подробно
разобран в главе 1 настоящей работы (см. также Дождев Д. В. Римское частное право. М:
Норма: Инфра-М, 2013. С. 455; аналогичную позицию см. Дождев Д.В. «Самой идеей
вещного права мы преодолеваем зависимость от материальных вещей» // Закон». 2016, №6;
Егоров А.В. Залог прав требования. Как использовать этот способ обеспечения //
Электронная версия журнала Арбитражная практика для юристов, 2015. № 5). В доктрине
существует и другая точка зрения, не рассматривающая залог в качестве вещного права
(см., к примеру: Договорное право. Общие положения // М.И. Брагинский, В.В. Витрянский.
М.: Статут, 1998. С. 395-403; Рыбалов А.О. Залог в системе имущественных прав //
Арбитражные споры. 2007. № 3. С. 149 - 154 // СПС «Консультант Плюс»; Белов В.А.
Гражданское право: Учебник. Т. III. Особенная часть. Абсолютные гражданско-правовые
формы. М., 2012. С. 353).
244
Дернбург Г. Указ. соч. с. 338.
112
для которых было бы достаточно и предоставления кредитору по основному
обязательству нового залогового права на исполненное.
Исходя из вышесказанного, буквальное толкование подп. 3 п. 2 ст. 345
ГК РФ о том, что только в случае, если должник передаст предмет исполнения
залогодателю, залогодержатель получает взамен утраченного обеспечения (в
виде залога обязательства) залог на исполненное должником, нельзя признать
удачным. Цель нормы подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ состоит в том, чтобы
компенсировать залогодержателю потерю обеспечения в виде залога
обязательства, которое прекращается ввиду его исполнения должником,
предоставлением нового залогового обеспечения. Достижение этой цели
одинаково возможно как в том случае, когда предмет исполнения поступает
во владение залогодателя, так и тогда, когда он передается залогодержателю.
Для определения пределов распространения правил об экспансии залога на
исполненное должником, существенное значение имеет не то, кому во
владение передается соответствующий предмет исполнения от должника, а то,
что предмет исполнения в принципе поступает в имущественную массу
залогодателя, после чего происходит его автоматическое обременение
залогом.
С учетом изложенного обоснованным выглядит решение о том, что по
общему правилу, реализуя свое право на получение исполнения от должника
(п. 3 ст. 358.6 ГК РФ), залогодержатель приобретает право залога на предмет
исполненного, не получая напрямую удовлетворения своего требования по
основному обязательству и ограничиваясь обретением залогового права в
отношении имущества, переданного должником, при этом правообладателем
предмета исполнения должника становится залогодатель. В связи с этим
норму подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ следует переформулировать, констатировав
экспансию залога на предмет исполнения по заложенному требованию,
независимо от того, кому он был передан.
113
3.2.
Последствия
требованию
нарушения
обязанностей
должником
осуществлять
по
заложенному
исполнение
в
адрес
залогодержателя245
Другой проблемой, связанной с извлечением ценности из заложенного
требования
при
реализации
ius
exigendi
залогодержателя,
является
регулирование последствий нарушения должником залогодателя обязанности
по исполнению заложенного требования в пользу залогодержателя.
Как показано ранее, целью предоставления ius exigendi залогодержателю
выступает сообщение последнему удобного инструментария для извлечения
ценности из такого специфичного предмета залога, как право (требование).
Данный
механизм
обязательственных
извлечения
требований
прямо
ценности
закреплен
из
в
заложенных
ряде
западных
правопорядков 246. Аналогичное правило для залога денежных требований
устанавливается в ст. IX.-7:214 (1) Модельных правил европейского частного
права (DCFR). При этом в комментариях разработчиков указывается, что
такой
вариант
удовлетворения
является
стандартным
и
наиболее
эффективным для залога денежных требований247.
245
В данном пункте использованы материалы следующих статей диссертанта: Волчанский
М.А. Возможность использования залогодержателем механизма процессуального
правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ // Арбитражный
и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35; Волчанский М.А. Последствия нарушения
должником залогодателя обязанности по исполнению заложенного требования в пользу
залогодержателя (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ) // Вестник экономического правосудия, 2020, № 6.
С. 79-99.
246
См.: ст. 2363 Французского гражданского кодекса (ФГК); § 1281 Германского
гражданского уложения (ГГУ); Prütting H., Wegen G., Weinreich G. Kommentar zum
Bürgerlichen Gesetzbuch. 4. Auflage. München, 2009. § 1282. Rn. 2 (Nobbe G.); Erman BGB:
Handkommentar mit AGG, EGBGB (Auszug), ErbbauRG, HausratsVO, LPartG, ProdHaftG,
UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P. Westermann (Hg.). 12. Aufl. § 1282. Rn. 5 (Michalski
L.).
247
См.: Principles, Definitions and Model Rules of European Private Law: Draft Common Frame
of Reference (DCFR). Prepared by the Study Group on a European Civil Code and the Research
Group on EC Private Law (Acquis Group) / еd. by Ch. von Bar, Eric Clive, Hans Schulte-Nölke
and Hugh Beale, Johnny Herre, Matthias Storme, Stephen Swann, Paul Varul, Anna Veneziano
and Fryderyk Zoll, pp. 4717, 4723, 4732.
114
Российский
законодатель
также
посчитал
удачным
такой
специфический способ осуществления права залога, в связи с чем он был
введен в ГК РФ при реформировании гражданского законодательства в 2013–
2014 гг. (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ). В то же время отечественный ГК не содержит
четких правил, предусматривающих последствия нарушения должником
обязанности по осуществлению исполнения в адрес залогодержателя.
Единого понимания того, каким образом функционирует п. 3 ст. 358.6
ГК РФ в соответствующей части, нет и в отечественной доктрине. К примеру,
В.В. Витрянский отмечает, что положение п. 3 ст. 358.6 ГК РФ в целом
является ошибкой и его нельзя признать разумным. Ученый полагает, что
залогодержатель может получить соответствующие права требования к
должнику лишь при наличии уступки права (требования) от залогодателя либо
по решению суда о переводе на залогодержателя соответствующего права
(требования), что возможно только при реализации предмета залога по
правилам ст. 358.8 ГК РФ 248. Аналогичная позиция поддерживается в
постатейном комментарии к ГК РФ за авторством С.П. Гришаева, Т.В.
Богачевой, Ю.П. Свита249.
Иной точки зрения придерживается Р.С. Бевзенко, который отмечает,
что наличие у залогодержателя права требовать с должника исполнения
можно объяснить несколькими способами 250:
1) залогодержатель присваивает себе заложенное право требования,
получая последнее в порядке правопреемства (институт lex commissoria);
2)
залогодержатель
и
залогодатель
становятся
солидарными
кредиторами должника (возникает солидаритет на активной стороне);
248
См.: Витрянский В.В. Реформа российского гражданского законодательства:
промежуточные итоги. 2-е изд., испр. и доп. М., 2018 // СПС «Консультант Плюс».
249
См.: Гришаев С.П., Богачева Т.В., Свит Ю.П. Постатейный комментарий к
Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая (подготовлен для системы
«КонсультантПлюс», 2019) // СПС «Консультант Плюс».
250
См.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к
статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / отв. ред. А.Г. Карапетов.
М., 2017. С. 399–400 (автор комментария к ст. 358.6 — Р.С. Бевзенко).
115
3) закон вводит особую конструкцию наделения залогодержателя
правомочиями кредитора без правопреемства.
При этом Р.С. Бевзенко указывает, что первая из упомянутых
интерпретаций п. 3 ст. 358.6 прямо входит в противоречие со ст. 358.8 ГК РФ,
где констатируется, что для реализации предмета залога посредством уступки
права требования необходимо отдельное соглашение залогодателя и
залогодержателя. Вторую интерпретацию п. 3 ст. 358.6 ГК РФ ученый также
считает не вполне приемлемой ввиду наличия, по его мнению, определенного
противоречия
со ст. 358.8: получается, что солидарный кредитор-
залогодержатель в случае реализации права требования с торгов будет
продавать притязание, в котором сам же является кредитором. В итоге Р.С.
Бевзенко отдает предпочтение третьему варианту толкования, отмечая, что он
наиболее логично согласуется с правилами ст. 358.8 ГК РФ.
Схожую (с последней интерпретацией) точку зрения высказывает А.В.
Егоров, который отмечает, что п. 3 ст. 358.6 ГК РФ означает предоставление
залогодержателю в силу закона управомочия на получение исполнения от
должника, при этом залогодержатель не приобретает соответствующий
предмет залога (т.е. речь не идет о lex commissoria) 251. Аналогичного подхода
придерживается К.А. Новиков252.
Каких-либо иных аргументированных позиций, объясняющих действие
п. 3 ст. 358.6 ГК РФ (в том числе в части последствий нарушения должником
обязанностей
произвести
исполнение
в
адрес
залогодержателя),
в
современной отечественной литературе найти не удалось.
Между тем ряд российских судов, также демонстрируя имеющуюся в
нашей стране неопределенность в понимании эффекта п. 3 ст. 358.6 ГК РФ,
предложили иную (не озвученную выше) логику рассуждений. Так, судами
251
См.: Егоров А.В. Залог прав требования. Как использовать этот способ обеспечения //
Арбитражная практика для юристов. 2014. № 11. С. 30–37.
252
См.: Новиков К.А. Некоторые вопросы залога имущественных требований // Закон. 2011.
№ 6. С. 90–92.
116
отмечается, что при нарушении должником соответствующей обязанности
залогодержателю на самом деле не предоставляется право в принудительном
порядке требовать исполнения от должника, поскольку, по мнению судов, ГК
РФ содержит иные специальные последствия нарушения п. 3 ст. 358.6. Данный
вывод суды делают как в ситуации, когда должник вовсе отказывается
осуществлять исполнение по заложенному требованию, так и в случае
передачи должником исполнения не в адрес залогодержателя (как того требует
п. 3 ст. 358.6), а в адрес залогодателя.
К примеру, в рамках дела № А41-47775/2016 рассматривалась ситуация,
когда надлежащим образом уведомленный о необходимости осуществлять
исполнение в пользу залогодержателя должник, вопреки указаниям п. 3 ст.
358.6 ГК РФ, передал исполнение по заложенному требованию в пользу
залогодателя. Суд апелляционной инстанции со ссылкой на п. 1 ст. 358.7 ГК
РФ отметил, что в таком случае «залогодержатель вправе требовать от
залогодателя досрочного исполнения обеспеченного залогом обязательства, а
при его неисполнении — обратить взыскание на предмет залога в
установленном порядке. Законом не предусмотрено право залогодержателя на
обращение с иском к должнику о взыскании денежных сумм» 253.
Схожей логики суды придерживались в деле № А41-63459/2017, в
рамках которого рассматривалась следующая ситуация: должник, вопреки
указаниям п. 3 ст. 358.6 ГК РФ и надлежащему уведомлению залогодателя и
залогодержателя, осуществил исполнение в пользу залогодателя. Суды сочли,
что даже в ситуации, установленной п. 3 ст. 358.6, должник вправе
осуществлять исполнение в адрес залогодателя. По их мнению, при названном
положении дел залогодержатель не вправе потребовать исполнение от
должника, а уполномочен лишь использовать специальный инструментарий,
253
Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 06.02.2017 № 10АП18466/2016 по делу № А41-47775/16 // СПС «Консультант Плюс».
117
установленный п. 2 ст. 358.6, потребовав от залогодателя полученных в
качестве исполнения по заложенному обязательству денежных средств 254.
Таким образом, суды отмечают, что, поскольку ГК РФ содержит
специальные последствия нарушения должником обязанности, установленной
п. 3 ст. 358.6, у залогодержателя отсутствуют правомочия по взысканию долга
по заложенному требованию напрямую с должника.
С учетом наличия вышеназванных (и в ряде случаев противоречащих
друг другу) позиций доктрины и правоприменительной практики для
выявления оптимального понимания регулирования п. 3 ст. 358.6 ГК РФ
представляется верным сначала показать, что логика толкования судами п. 1
ст. 358.7 и п. 2, 3 ст. 358.6 ГК РФ является неверной. Критика рассуждений
судов, в свою очередь, приведет к рассмотрению иных (более обоснованных)
объяснений правовых последствий нарушения должником п. 3 ст. 358.6 ГК
РФ.
Прежде всего, следует отметить, что, действительно, положения п. 1 ст.
358.7 ГК РФ при их буквальном прочтении можно интерпретировать как
нормы, которые закрепляют в качестве последствия нарушения любой из
обязанностей,
установленных
ст.
358.6
ГК
РФ,
возникновение
у
залогодержателя права требовать от залогодателя досрочного исполнения
обеспеченного залогом обязательства (акселерацию долга). Таким образом,
грамматически норма п. 1 ст. 358.7 формулирует специальное правовое
последствие в том числе для случаев нарушения должником своей
обязанности по осуществлению исполнения в адрес залогодержателя (п. 3 ст.
358.6 ГК РФ).
В свою очередь, применительно к рассматриваемой ситуации названное
толкование п. 1 ст. 358.7 ГК РФ будет во многих случаях означать лишь
повторное провозглашение за залогодержателем установленных общими
254
См.: постановление Арбитражного суда Московского округа от 12.09.2018 № Ф0514748/2018 по делу № А41-63459/2017 // СПС «Консультант Плюс».
118
нормами Кодекса об обязательствах и о залоге возможностей требовать
исполнения нарушенного основного обязательства и извлекать ценность из
предмета залога (ст. 307, п. 1 ст. 348, подп. 2 п. 2 ст. 351)255.
Кроме того, при изложенном буквальном толковании норм ГК РФ в
ситуациях залога денежных требований собственно залоговые преимущества
залогодержателем будут полностью утрачены: стоимость предмета залога
будет беспрепятственно уменьшаться по мере осуществления исполнения
должником в адрес залогодателя вплоть до полного прекращения заложенного
обязательства. Таким образом, залогодержатель будет без какой-либо
компенсации лишен залогового обеспечения, поскольку обремененное право
требования прекратится, а денежные средства, переданные должником
залогодателю, могут быть беспрепятственно тем растрачены. Как показано
ранее, исключением из названного правила, согласно господствующей
российской судебной практике, является лишь ситуация, когда денежное
исполнение
по
заложенному
требованию
было
осуществлено
на
соответствующий залоговый счет: в таком случае залогодержателю будет дана
правовая возможность получить приоритет из денежных средств на залоговом
счете256.
В рассматриваемом случае правило абз. 1 п. 2 ст. 358.6 ГК РФ о наличии
у залогодателя обязанности передать залогодержателю полученные от
должника денежные средства также не будет решать поставленные проблемы.
В частности, эта норма при дефолте по основному обязательству никак не
препятствует потенциальной утрате залогового обеспечения и лишь
дублирует правило о том, что кредитор вправе требовать исполнения
255
Это обусловлено тем, что п. 3 ст. 358.6 ГК РФ уже регулирует ситуацию, когда срок
исполнения основного обязательства наступил и, более того, был нарушен. Безусловно, в
случаях просрочки только части задолженности (к примеру, лишь одного из ряда
подлежащих ежемесячному перечислению платежей) названная норма п. 1 ст. 358.7 будет
предоставлять залогодержателю дополнительные возможности в виде досрочного
истребования всего исполнения.
256
См., напр.: определение ВС РФ от 17.10.2016 № 305-ЭС16-7885 по делу № А4057347/2015 // СПС «Консультант Плюс».
119
нарушенного обязательства. В связи с этим теряется сама суть залогового
обеспечения,
поскольку
кредитору
в
действительности
не
будет
предоставляться никакой имущественной ценности, за счет которой можно
было бы гарантировать удовлетворение (хотя бы в части) на случай
неплатежеспособности должника по основному обязательству.
Таким образом, при следовании буквальному толкованию ст.ст. 358.6,
358.7 ГК РФ залог обязательств не будет служить кредитору надлежащим
обеспечительным инструментом: взамен прекращенного обеспечения в виде
права требования залогодержателю не предоставляется никакой реальной
дополнительной гарантии для приоритетного удовлетворения притязаний по
основному обязательству, что само по себе нивелирует составляющий
существо института обеспечительный эффект залога обязательств. Кроме
того, при названном положении вещей залогодатель и должник по
заложенному требованию фактически беспрепятственно могут нарушать
указания п. 3 ст. 358.6 ГК РФ, произвольно лишая залогодержателя
возможности извлечь ценность из предмета залога.
Для балансировки изложенной позиции судов и последовательной
защиты обеспечительного интереса залогодержателя, на наш взгляд,
необходимо исходить из следующего понимания соответствующих норм ГК
РФ.
В условиях, предусмотренных гипотезой п. 3 ст. 358.6 ГК РФ,
исключительно залогодержатель управомочен требовать от должника
исполнения по заложенному обязательству257. В свою очередь, исполнение
должника, произведенное в пользу залогодателя при игнорировании указаний
п. 3 ст. 358.6 ГК РФ, не должно считаться надлежащим, и заложенное
обязательство в связи с этим не подлежит прекращению (ст. 408 ГК РФ).
В этой части следует вновь воспроизвести оговорку о том, что по
общему
257
правилу
осуществление
сделки
залога
обязательств
между
Аналогичная позиция поддерживается немецким законодателем (см. § 1282 ГГУ).
120
залогодателем и залогодержателем не требует согласия должника (п. 1 ст.
358.2 ГК РФ). Таким образом, закон прямо допускает в названном случае
исключение из принципа относительности обязательств, в том числе
предусматривая эффективность сделки залогодателя и залогодержателя
против должника (п. 2, 3 ст. 358.6 ГК РФ) в случае его надлежащего
уведомления (ст. 358.4 ГК РФ) 258.
Это относится и к возможности применения в отношении должника
вышеуказанного правила о том, что исполнение, произведенное в пользу
залогодателя при игнорировании указаний п. 3 ст. 358.6 ГК РФ, не должно
считаться надлежащим и заложенное обязательство в связи с этим не
подлежит
прекращению.
Данный
подход
позволит
препятствовать
произвольному лишению залогодержателя залогового обеспечения, поскольку
последнее не будет прекращено в случае нарушения должником указаний п. 3
ст. 358.6 ГК РФ.
При этом такому пониманию не препятствует закрепление в ГК РФ иных
правовых последствий нарушения п. 3 ст. 358.6 ГК РФ.
В частности, предоставление ГК РФ залогодержателю права на
акселерацию долга по основному обязательству (п. 1 ст. 358.7) и права на
получение от залогодателя переданных должником денежных средств (п. 2 ст.
358.6) не означает автоматического признания недопустимым использования
залогодержателем других средств защиты. В настоящей ситуации вполне
целесообразно придерживаться принципа, аналогичного установленному в ч.
1 ст. 55 Конституции РФ: перечисление определенных прав лиц в законе не
должно истолковываться как умаление иных прав. В частности, наличие у
залогодержателя права требовать от залогодателя полученных последним от
должника денежных средств, а также возникновение у залогодержателя права
на акселерацию долга не должны приводить к правовым последствиям,
противоречащим существу регулирования залога обязательств, — лишению
258
Обсуждение проблематики уведомления см. § 1 главы 2 настоящей работы.
121
залогодержателя права требовать исполнения по заложенному обязательству
с должника.
В связи с этим в случае нарушения должником п. 3 ст. 358.6 ГК РФ
залогодержателю должно быть, наряду с правами, установленными п. 2 ст.
358.6 и п. 1 ст. 358.7, позволено самостоятельно взыскивать исполнение с
должника, который для прекращения своего обязательства надлежащим
исполнением (ст. 408 ГК РФ) обязан производить последнее в адрес
залогодержателя259.
Доктринальные
объяснения
такого
правомочия
залогодержателя
потребовать исполнения по заложенному требованию можно свести к
следующим подходам.
Пункт 3 ст. 358.6 ГК РФ может пониматься как положение,
устанавливающее, что залогодержателю предоставляется самостоятельное
право требования к должнику. Этот постулат прямо вытекает из
формулировки статьи, поскольку «право на получение исполнения» может
быть
реализовано
вовне,
прежде
всего
посредством
предъявления
соответствующего требования к должнику.
Вопреки изложенной выше позиции В.В. Витрянского, залогодержатель
не обязательно должен получить правомочие требовать исполнения напрямую
от должника в порядке правопреемства от залогодателя. Догматически вполне
допустимо, чтобы это требование залогодержателя считалось возникшим не
ввиду уступки, а в силу закона, причем в качестве самостоятельного и
отдельного права, не принадлежащего ранее залогодателю, который
продолжает оставаться кредитором по заложенному обязательству 260.
259
При условии надлежащего уведомления должника о состоявшемся залоге и о
необходимости осуществлять исполнение в адрес залогодержателя.
260
См., напр.: Звоницкий А.С. О залоге по русскому праву. Киев, 1911. С. 208.
122
Более того, как обоснованно указывает Р.С. Бевзенко 261, то, что никакой
уступки прав требований в силу п. 3 ст. 358.6 ГК РФ не происходит, прямо
предопределяется п. 2 и 3 ст. 358.8 ГК РФ, устанавливающими необходимость
отдельного соглашения для перевода кредиторских прав залогодателя на
залогодержателя.
Вместе с этим, несмотря на наличие фигуры залогодателя как кредитора
по заложенному требованию, ввиду указанной выше необходимости
сохранения обеспечительной функции залога обязательств уполномоченным
получателем исполнения по заложенному требованию следует признавать
исключительно залогодержателя, в то время как соответствующие права
кредитора-залогодателя надлежит считать не подлежащими реализации.
Исходя из совокупности приведенных утверждений, в качестве одного
из возможных объяснений происходящего можно назвать конструкцию
множественности лиц на активной стороне: в рассматриваемом случае
кредитором может быть назван как залогодатель (никому не уступавший свое
требование к должнику), так и залогодержатель (имеющий право требовать
исполнения напрямую от должника).
Здесь представляется верным отметить, что при такой интерпретации не
следует вести речь о солидарной множественности кредиторов.
Как указано выше, должник не вправе выбирать, в чей адрес
производить исполнение: последнее, исходя из существа обеспечительной
функции,
должно
быть
передано
именно
залогодержателю.
Эта
характеристика сама по себе противоречит конструкции солидаритета на
активной стороне, где любой из солидарных кредиторов вправе предъявить к
должнику требование в полном объеме, а до предъявления требования
261
См.: Договорное и обязательственное право (общая часть) постатейный комментарий к
статьям 307 - 453 Гражданского кодекса Российской Федерации / В.В. Байбак, Р.С.
Бевзенко, О.А. Беляева и др.; отв. ред. А.Г. Карапетов. М.: М-Логос, 2017. С. 399.
123
должник вправе исполнять обязательство любому из них по своему
усмотрению (п. 1 ст. 326 ГК РФ)262.
При этом, по нашему мнению, исполнение по заложенному требованию
должно производиться залогодержателю в полной мере, не будучи
разделенным на доли между залогодержателем и залогодателем 263, что само
по себе предопределяет, что множественность кредиторов нельзя назвать
также и долевой (ст. 321 ГК РФ).
По-видимому, рассматриваемая ситуация может представлять собой
иной вид множественности кредиторов (мы предлагаем назвать такую
множественность субординированной), в рамках которой имеется «старший»
кредитор, в чей адрес должнику необходимо осуществить исполнение, и
«младший», требование которого прекращается в размере исполненного
старшему кредитору.
Представляется, что объяснение п. 3 ст. 358.6 ГК РФ при залоге прав
требований через субординированную множественность кредиторов не
противоречит п. 1 ст. 358.8 ГК РФ, поскольку, на наш взгляд, ни один из
конститутивных признаков данной конструкции (как, впрочем, и конструкции
солидаритета) автоматически не делает для залогодержателя невозможной
реализацию заложенного требования посредством продажи с торгов.
Здесь необходимо учитывать следующее.
А. Сам по себе факт наличия множественности лиц на активной стороне
не говорит о существовании единого обязательства между должником,
залогодателем и залогодержателем. Напротив, представляется верным, что
при соответствующей множественности лиц в обязательстве есть несколько
262
Аналогичное описание солидарных требований в качестве зеркального воспроизведения
правил о пассивной солидарности характерно для большинства национальных и
наднациональных актов. См.: Договорное и обязательственное право (общая часть). С. 172–
173 (автор комментария к ст. 326 ГК РФ — А.А. Павлов).
263
Исполнение, полученное сверх величины основного обязательства, должно быть
передано залогодателю как superfluum (hyperocha) — аналогично абз. 2 п. 3 ст. 334 ГК РФ.
Такой же позиции придерживается, к примеру, французский правопорядок (см. ст. 2366
ФГК).
124
отдельных обязательств (в данном случае — между (1) залогодателем и
должником и (2) залогодержателем и должником), которые имеют
специфическую правовую связь 264. При этом вполне допустимо считать, что
данные обязательства, хотя и связаны между собой, могут иметь разные
основания возникновения и самостоятельную судьбу 265. В этом смысле
возможно исходить из того, что залогодержатель реализует с торгов именно
заложенное право требования залогодателя (существующее в рамках
отношений последнего с должником), а не собственное право требования по
отношению к должнику.
В свою очередь, собственное требование залогодержателя к должнику
является акцессорным, существуя лишь постольку, поскольку установлен
залог и имеется цель обеспечить исполнение основного обязательства. При
этом, как указано выше, существо данного права требования состоит лишь в
том, чтобы служить залогодержателю инструментом извлечения ценности из
предмета залога266. Исходя из изложенного, в случае продажи требования
залогодателя с торгов залог прекращается (подп. 4 п. 1 ст. 352 ГК РФ),
ценность из имущества (в виде полученной покупной цены) считается
извлеченной, что в силу существа правоотношений прекращает и собственное
требование залогодержателя к должнику.
Таким образом, само по себе наличие множественности кредиторов (и
соответствующее объяснение прав залогодержателя потребовать исполнение
напрямую с должника) не входит в противоречие с правомочием
залогодержателя реализовывать заложенные права с торгов.
Б. Даже если исходить из того, что множественность лиц в обязательстве
предполагает существование единого обязательства между должником и
264
См.: Тололаева Н.В. Пассивные солидарные обязательства: российский подход и
континентально-европейская традиция: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2017. С. 48.
265
См.: там же. С. 53.
266
См.: Новиков К.А. Указ. соч. С. 87–88; Егоров А.В. Залог в силу ареста: теоретические и
практические проблемы. В России и за рубежом // Вестник экономического правосудия РФ.
2016. № 9. С. 84–103 // СПС «Консультант Плюс».
125
всеми кредиторами, это также автоматически не означает невозможности
продажи залогодержателем заложенного права требования с торгов.
В частности, доктринально вполне допустима ситуация, при которой
правообладатель актива является его залогодержателем 267. В этом смысле, на
наш взгляд, сам по себе статус правообладателя актива (в рассматриваемом
случае — кредитора по обязательству) с учетом существа конструкции
безусловным образом не предполагает, что такой кредитор одновременно не
может быть залогодержателем и не способен обладать правомочиями по
реализации имущества посредством его продажи с торгов.
В качестве альтернативно возможного (и вполне последовательного)
объяснения
заложенному
правомочия
требованию
залогодержателя
можно
получать
привести
позицию
исполнение
о
том,
по
что
залогодержатель права, истребующий имущество от должника залогодателя,
действует в этом качестве как законный представитель последнего268. При
этом такое представительство имеет замещающий характер: залогодатель
после нарушения основного обязательства уже не вправе истребовать в свою
пользу причитающееся от должника исполнение 269. В случае же если должник
залогодателя произведет тому исполнение, оно не будет освобождать
должника от обязательства, за исключением ситуаций, когда он добросовестно
полагал, что осуществлять исполнение следует в пользу залогодателя 270.
267
См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2009. С. 218;
Гражданское право Германии: хрестоматия избранных произведений Франца Бернхевта и
Йозефа Колера / сост. Р.С. Куракин, Е.В. Семенова; пер. с нем. проф. В.М. Нечаева. М.,
2014. С. 119–120.
268
Данная позиция, как показано ранее, широко распространена в немецкой доктрине. См.,
напр.: Wieling H.J. Sachenrecht. Band 1 Sachen, Besitz und Rechte an beweglichen Sachen. 2.
Auflage. Berlin — Heidelberg, 2006. S. 785; Palandt O. Kommentar zum BGB. 77. Aufl.
München, 2018. § 1282. Rn. 2.
269
См.: Nobbe G. Op. cit. Rn. 2.
270
См: Erman BGB: Handkommentar mit AGG, EGBGB (Auszug), ErbbauRG, HausratsVO,
LPartG, ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P. Westermann (Hg.). 12. Aufl.
§1282. Rn. 5. (Michalski L.)). Представляется, что аналогичное исключение имеет место и
при объяснении правомочий залогодержателя через конструкцию множественности лиц на
активной стороне, поскольку в обеих ситуациях в одинаковой мере необходимо защищать
126
Подобное представительство с замещающим эффектом нельзя назвать
неизвестным институтом для отечественного ГК. В частности, его проявление
можно обнаружить в конструкции договора управления залогом: в силу
прямого указания ст. 356 ГК РФ после заключения договора управления
залогом осуществлять права от имени залогодержателей уполномочен
исключительно управляющий залогом — сами кредиторы не вправе
реализовывать свои права и обязанности залогодержателей (абз. 4 п. 1 ст. 356
ГК РФ).
Представляется, что независимо от выбранного доктринального
объяснения прав залогодержателя на получение исполнения по заложенному
требованию, в любом случае с учетом существа залоговых отношений должно
быть
признано,
что
залогодержатель
вправе
самостоятельно
в
принудительном порядке истребовать напрямую с должника залогодателя
исполнение по заложенному требованию. С целью последовательного и
полноценного
проведения
такого
решения
исполнение
должника,
произведенное в пользу залогодателя при игнорировании указаний п. 3 ст.
358.6 ГК РФ, по общему правилу не должно влечь прекращение заложенного
обязательства
ввиду
надлежащего
исполнения
(ст.
408
ГК
РФ)271.
Противоположное решение будет полностью нивелировать обеспечительную
силу анализируемого института.
В этой части необходимо отдельным образом констатировать, что для
надлежащего проведения вышеуказанных выводов в жизнь необходимо
разрешить вопрос о том, допустимо ли залогодержателю права требования,
реализующего свое правомочие на получение исполнения по заложенному
требованию (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ), использовать механизм процессуального
правопреемства, заменяя собой в судебном процессе фигуру залогодателя.
должника, без согласия которого происходит вмешательство в его обязательственные
отношения.
271
Как показано выше, ius exigendi залогодержателя по общему правилу имеет эффект в
отношении должника только при его надлежащем уведомлении о состоявшемся залоге и о
необходимости исполнять обязательство в адрес залогодержателя.
127
Особенную остроту данная проблема приобретает, когда залогодатель
уже успел выиграть иск к своему должнику (требование к которому заложено),
однако нарушил обеспечиваемое обязательство перед залогодержателем. В
такой ситуации последний не может реализовать предусмотренные п. 3 ст.
358.6 ГК РФ права посредством самостоятельного иска или заявления о
вступлении в процесс между залогодателем и его должником в качестве
третьего лица с самостоятельными требованиями: по последнему уже
вынесено решение в пользу залогодателя 272.
Отечественная судебная практика, к сожалению, не пришла к
единообразному решению приведенного вопроса.
В частности, у ряда судов имеется позиция о том, что залогодержатель
не управомочен заменять собой фигуру залогодержателя в процессе. Так, в
одном из дел суд отклонил соответствующее ходатайство залогодержателя о
правопреемстве (в названном деле залог требований возник в силу судебного
ареста по п. 5 ст. 334 ГК РФ), указав, что это будет противоречить ст. 48 АПК
РФ. 273 Подробных аргументов суд не приводит, но, исходя из подчеркнутых
судом в начале страницы 3 слов «уступка требования», можно сделать вывод,
что суд первой инстанции посчитал, что поскольку залог требований
автоматически не предполагает уступку последних, то выбытия залогодателя
из
правоотношений
не
произошло,
следовательно,
оснований
для
процессуального правопреемства не имеется274. Апелляционный суд, в свою
очередь, поддержал позицию суда первой инстанции и дополнительно тезисно
продекларировал,
272
что
правопреемство
на
залогодержателя
будет
См. об этом: Волчанский М.А. Возможность использования залогодержателем
механизма процессуального правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст.
358.6 ГК РФ» // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС
«Консультант Плюс».
273
См. определение Арбитражного суда Пермского края от 23.03.2021 по делу № А5038192/2019 // URL: kad.arbitr.ru.
274
Волчанский М.А. Возможность использования залогодержателем механизма
процессуального правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК
РФ» // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС «Консультант
Плюс».
128
противоречить сути (правовой цели) обеспечительной меры по аресту прав
требований, направленной на защиту прав кредиторов залогодержателя и
самого банкрота275.
Однако российская судебная практика также содержит примеры и
противоположной логики.
В частности, в одном из дел суды рассматривали спор между
покупателем и продавцом прав (требований) о наличии оснований для
процессуального правопреемства. Покупная цена за продаваемое требование
была уплачена лишь частично. Учитывая это обстоятельство, кассационный
суд указал, что в силу закона (п. 5 ст. 488 ГК РФ) требования продавца об
уплате покупной цены были обеспечены залогом соответствующего
требования. По мнению кассационного суда, статус залогодержателя
позволяет продавцу использовать права, указанные в п. 3 ст. 358.6 ГК РФ, в
том числе требовать в свою пользу исполнения от должника по заложенному
требованию в пределах объема цены, не уплаченной по договору купли права.
В связи с этим суд кассационной инстанции на основании ст. 48 АПК РФ
посчитал возможным в сообразной части осуществить процессуальное
правопреемство с залогодателя на залогодержателя276.
Схожую позицию о допустимости реализации прав залогодержателя
требований через институт процессуального правопреемства заняли суды и в
деле № А71-8111/2020277.
275
См. Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.06.2021 по
делу № А50-38192/2019 // URL: kad.arbitr.ru.
276
Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 23.10.2019 № Ф09-5984/19 по
делу № А34-9642/2018, оставлено в силе Определением Верховного Суда РФ от 04.02.2020
№ 309-ЭС19-26390 // СПС «Консультант Плюс». См. об этом: Волчанский М.А.
Возможность
использования
залогодержателем
механизма
процессуального
правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ» // Арбитражный
и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС «Консультант Плюс».
277
См. определение Арбитражного суда Удмуртской республики от 30.04.2021,
постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.07.2021,
Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 16.11.2021 по делу № А718111/2020 // СПС «Консультант Плюс».
129
Безусловно, приведенная выше позиция отрицающей возможность
процессуального правопреемства судебной практики о том, что институты
залога прав (требований) и уступки требования следует разделять, несмотря
на наличие у залогодержателя ius exigendi (установленного в нашем праве
пунктом 3 ст. 358.6 ГК РФ), является обоснованной.
Между тем, вопреки сообразным выводам судебной практики, из
названного постулата не следует выводить необходимость отказа в признании
за
залогодержателем
правом
на
осуществление
процессуального
правопреемства278.
Действительно, даже при использовании залогодержателем права на
получения исполнения по заложенному требованию (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ)
формально полного выбытия залогодателя из правоотношения не происходит:
последний остается кредитором должника залогодателя.
Более того, как обосновано в настоящей работе, никакого перевода прав
кредитора в силу п. 3 ст. 358.6 ГК РФ не происходит, что прямо
предопределяется и существом анализируемого института, и п. 2 и 3 ст. 358.8,
устанавливающими необходимость отдельного соглашения для перевода
кредиторских прав залогодателя на залогодержателя.
Между тем, как показано выше, несмотря на наличие статуса
залогодателя
как
кредитора
по
заложенному
требованию,
ввиду
необходимости сохранения обеспечительной функции залога обязательств
после
просрочки
обеспечиваемого
обязательства,
уполномоченным
получателем исполнения по заложенному требованию следует признавать
исключительно залогодержателя, в то время как соответствующие права
кредитора-залогодателя надлежит считать не подлежащими реализации.
278
См. об этом: Волчанский М.А. Возможность использования залогодержателем
механизма процессуального правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст.
358.6 ГК РФ» // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС
«Консультант Плюс».
130
Таким
образом,
после
того
как
залогодатель
не
исполнил
обеспечиваемые обязательства, должник с точки зрения материального права
(в силу п. 3 ст. 358.6 ГК РФ) обязан после получения надлежащего
уведомления исполнять заложенное требование исключительно в адрес
залогодержателя.
С учетом изложенного, представляется, что в ситуации уже выигранного
залогодателем процесса по взысканию долга с должника по заложенному
требованию279, залогодержатель абсолютно точно вправе рассчитывать на
процессуальное правопреемство с залогодержателя на себя. Противоположная
позиция делает норму п. 3 ст. 358.6 ГК РФ нереализуемой, а залог требований
– бессмысленным, если иск залогодателя о взыскании долга уже был в
судебном порядке удовлетворен 280.
3.3. Ius exigendi залогодержателя и институт поручительства 281
Положение дел при применении залогодержателем ius exigendi по ряду
своих
характеристик
весьма
сильно
напоминает
правоотношения,
формирующиеся при поручительстве.
В частности, в случае применения залогодержателем ius exigendi при
залоге прав (требований), как и при поручительстве, у кредитора
(залогодержателя) де-факто появляется еще одно лицо (должник), за счет
имущества которого можно получить определенное удовлетворение в счет
погашения обеспечиваемого обязательства.
279
В ситуации, когда процесс по взысканию долга еще не завершен, представляется, что
залогодержатель вправе (при отсутствии согласия залогодателя на правопреемство)
вступить в дело в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования
(аналогично п. 33 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54).
280
См. об этом: Волчанский М.А. Возможность использования залогодержателем
механизма процессуального правопреемства при реализации прав, установленных п. 3 ст.
358.6 ГК РФ» // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. № 7. С. 30-35 // СПС
«Консультант Плюс».
281
Изложенные в настоящем пункте выводы и обоснования будут опубликованы в
следующей статье диссертанта: Волчанский М.А. Ius exigendi залогодержателя при залоге
обязательственных прав и институт поручительства // Вестник гражданского права. 2022.
№ 3 (статья принята в печать).
131
Как
упомянуто
ранее,
конститутивной
чертой
классической
конструкции залога обязательственных прав является то, что залогодержатель
при неисполнении обеспечиваемого требования имеет право извлекать
ценность из предмета залога посредством предъявления притязаний об
исполнении заложенного обязательства напрямую к должнику залогодателя
(ius exigendi).
То
есть,
формально
может
создаться
видимость
того,
что
залогодержатель, реализующий ius exigendi, действует подобно кредитору при
поручительстве, который при неисполнении обеспечиваемого обязательства
обращается к поручительству с соответствующим требованием.
Кроме того, определенную схожесть рассматриваемых правоотношений
можно наблюдать также в механизме погашения задолженности. Последний в
ряде ситуаций, возникающих при реализации залогодержателем ius exigendi
(прежде всего, при залоге денежных требований), напоминает принцип
действия солидаритета при поручительстве. В частности, как только должник
по заложенному денежному требованию перечисляет исполнение в адрес
залогодержателя, требование последнего к залогодателю считается по общему
правилу погашенным на сообразную величину 282.
Схожая ситуация происходит при поручительстве: осуществляемое
поручителем погашение в адрес кредитора влечет сообразное прекращение
притязаний кредитора к должнику по обеспечиваемому обязательству283.
В дополнение к изложенному следует отметить, что ряд правил,
регулирующих поручительство, теоретически мог бы оказаться полезным для
отношений, возникающих при реализации залогодержателем ius exigendi.
К примеру, при залоге обязательственных прав может возникнуть
ситуация, в рамках которой залогодержатель уже потребовал исполнить
282
C.S. Rupp in: German civil Code/Buergerliches Gesetzbuch (BGB), Volume 1: Books 1-3,
Article-by-Article Commentary/ed. by G. Dannemann and R. Schultze. Verlag C.H. Beck oHG,
Muenchen, 2020. P. 2120-2121. Такое же решение проведено в отечественном ГК РФ (см.
абз. 2 п. 2 ст. 358.6 ГК РФ).
283
Новицкий И.Б. Поручительство. Харьков, 1927. С. 40.
132
заложенное требование в свою пользу, однако впоследствии залогодатель
самостоятельно исполнил обеспечиваемое обязательство. В таком случае
получение залогодержателем исполнения еще и от должника залогодателя
создавало бы на стороне кредитора неосновательное обогащение, поскольку
все должное уже было исполнено. Кроме того, в названной ситуации можно
гипотетически исходить из того, что исполнение, осуществленное должником
по заложенному требованию в адрес залогодержателя, не прекращает
обязательства должника перед залогодателем: залогодержатель не является
уполномоченным получателем исполнения после того, как обеспеченное
обязательство
исполнено
и,
соответственно,
залоговое
обеспечение
прекратилось.
Теоретически для решения подобной ситуации можно было бы
опираться на нормы, регулирующие извещение должника при поручительстве.
Последние (см. п. 2 ст. 366 ГК РФ) прямо предусматривают наличие у
должника по обеспечиваемому обязательству обязанности уведомить
поручителя об осуществленном исполнении. В случае нарушения данной
обязанности риски двойного исполнения ложатся на должника по
обеспеченному требованию: несмотря на то, что основное обязательство было
исполнено должником по обеспечиваемому требованию, у поручителя
возникает регрессное притязание к должнику по основному обязательству в
размере исполненного поручителем в адрес кредитора (п. 2 ст. 366 ГК РФ)284.
Гипотетически данный подход можно было бы использовать при залоге
обязательственных прав: по общему правилу считается, что должник по
заложенному требованию,
не
извещенный
надлежащим образом об
исполнении обеспеченного требования (и, соответственно, о прекращении
залога) и передавший исполнение в адрес залогодержателя, получает
требование кредитору (залогодержателю) о взыскании неосновательно
полученного, а также к должнику по обеспечиваемому обязательству
284
Новицкий И.Б. Указ. соч. стр. 45-47.
133
(залогодателю). Полезность регрессного требования заключается среди
прочего в том, что оно может быть засчитано против притязаний залогодателя
по заложенному требованию, которые формально продолжают существовать,
поскольку не были прекращены надлежащим исполнением: залогодержатель
после получения исполнения по обеспечиваемому обязательству уже не
являлся лицом, уполномоченным на получение исполнения. Соответственно,
применение приведённого подхода, взятого из норм, регулирующих
поручительство, позволило бы предоставить должнику по заложенному
требованию (не извещенного об исполнении основного обязательства и
прекращении залога) дополнительную защиту от несправедливых требований
залогодателя о взыскании исполнения по заложенному требованию уже после
того, как оно было исполнено в адрес залогодержателя.
Вышеприведенные обстоятельства явным образом ориентируют на то,
что между ситуацией, в которой залогодержатель применяет инструментарий
ius exigendi и поручительством имеются определенные схожие элементы,
существование
которых
предопределяет
актуальность
сопоставления
рассматриваемых правоотношений.
Между тем, на наш взгляд, все изложенные выше аспекты не должны
приводить к выводу о том, что при залоге обязательственных прав возникают
отношения, которые можно было бы назвать поручительством.
На наш взгляд, ключевое различие состоит в каузе обязательств
поручителя и должника по заложенному требованию.
Целью настоящей работы не является всестороннее исследование
понятия каузы, в связи с чем ограничимся лишь короткой ремаркой о том, что
автором будет браться за основу позиция о том, что кауза представляет собой
зависимость юридической сделки от осуществления или неосуществления
предположений сторон, которые послужили стимулом к заключению
юридического акта. При этом речь идет не о любом предположении (мотиве),
побуждающем сторон к осуществлению сделке, но именно о непосредственно
134
близлежащей
типизированной
«правовой
цели»,
зафиксированной
в
юридической форме 285. К примеру, по общему правилу, вне зависимости от
побудительных стимулов сторон передать вещь взамен денег (будь то,
необходимость купить срочно получить деньги для покупки автомобиля,
закрыть кассовый разрыв или избавиться от внешне неприятной вещи)
типизированной непосредственной правовой целью для сторон будет emptiovenditio 286.
В этой части стоит отметить, что мы не присоединяемся к той
категоричной идее, что понимание каузы необходимо сводить исключительно
к объективированному подходу, предполагающему, что кауза — это
ожидаемый объективный результат сделки, который не нужно смешивать с
целью сделки 287.
Напротив, представляется убедительным довод о том, что определенный
объективный результат, к которому должно привести исполнение сделки в
момент её совершения, изначально представляется ее участникам именно в
виде соответствующей цели288. То есть, то, что впоследствии превращается в
объективный результат, изначально видится именно в качестве цели как
предтечи объективного результата 289. Соответствующая непосредственная
правовая цель сделки (causa) и представляет собой признанный типичный
интерес сторон, который по общему правилу следует абстрагировать от иных
интересов (мотивов), побудивших осуществить сообразный юридический
акт 290.
285
Кривцов А.С. Абстрактные и материальные обязательства в римском и современном
гражданском праве. Юрьев: Тип. К. Маттисена, 1898. С. 37-39, 90.
286
Кривцов А.С. Там же.
287
Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права. М.: Зерцало, 2003. С. 150-152
288
Новиков К.А. Некоторые вопросы залога имущественных требований // Закон, 2011, №
6. С. 6-7.
289
Новиков К.А. Там же.
290
См. подробнее: Дождев Д.В. Римское частное право. М.: ИНФРА-М - Норма, 2013. С.
153-154.
135
Применительно к обеспечительным обязательствам (в том числе
поручительству) соответствующую типизированную цель (causa) можно
видеть в «направленности на безвозмездное присвоение имущественного
блага должника в счет удовлетворения таких требований его кредитора,
которые входят в содержание нарушенного обеспеченного обязательства либо
же существуют в форме связанных с его нарушением охранительных
правоотношений наряду с самим обеспечительным обязательством»291.
Такое понимание ведет к выводу о том, что поручительство как
обеспечительное обязательство имеет специальную функциональную связь
(зависимость) с основным обязательством, которая обеспечивает для
поручительства способность к достижению своей типизированной цели
посредством
реализации
возможности
засчитать
исполнение
в
счет
удовлетворения сообразных требований кредитора к основному должнику292.
Представляется,
что
вышеприведенные
рассуждения
о
каузе
поручительства никак не могут быть применены к заложенному праву
требования.
В
частности,
обязательства
соответствующего
должника
по
заложенному требованию передать исполнение в адрес своего кредитора
(залогодателя) существуют сами по себе и не имеют сообразной
обеспечительной каузы.
Должник
по
заложенному
требованию,
обязанный
передать
определенное исполнение своему кредитору (залогодателю), соглашаясь на
установление долга, не имел типизированного интереса обеспечивать
надлежащее исполнение обязанностей залогодателя перед залогодержателем,
о которых может даже не знать.
291
Новиков К.А. Акцессорность обеспечительных обязательств и обеспечительноориентированные права // Вестник экономического правосудия РФ. 2015, № 1. С. 115.
292
Новиков К.А. там же.
136
В этом, на наш взгляд, состоит принципиальное отличие от
поручительства, типизированная цель которого как раз и состоит в том, чтобы
поручитель обеспечивал исполнение основного обязательства.
В свою очередь, для должника по заложенному требованию абсолютно
не важно, есть ли обеспечиваемое обязательство или нет – его собственная
обязанность осуществить исполнение будет существовать вне зависимости от
наличия долгов залогодателя перед залогодержателем.
Более того, отсутствие такой функциональной связи, по-видимому,
имеет свое отражение и в том, что для установления залога требований по
общему правилу у должника по заложенному требованию даже не требуется
спрашивать согласие: считается, что для должника залогодателя не является
принципиальным, в чей адрес осуществлять исполнение своего долга293,
который существует сам по себе, независимо от обязательств залогодателя
перед залогодержателем. Данное диспозитивное правило об отсутствии
необходимости учитывать согласие должника залогодателя на установление
залога действует как в России (см. п. 1 ст. 358.2 ГК РФ), так и в развитых
западных правопорядках (см. § 1280 ГГУ и ст.ст. 2361, 2362 ФГК).
Абсолютно иная ситуация характерна для поручительства как
обеспечительного
обязательства.
Установление
последнего
требует
соглашения между поручителем и кредитором, чьи требования будут
обеспечены.
Разумеется, из данного правила имеется изъятие: закону известна
аномальная ситуация автоматического возникновения (в силу указания
293
Именно подобная логика, как принято считать (см., к примеру: В.В. Байбак,
Комментарий к ст. 382 ГК РФ в: Договорное и обязательственное право (общая часть):
постатейный комментарий к статьям 307 - 453 Гражданского кодекса Российской
Федерации / отв. ред. А.Г. Карапетов. М-Логос, 2017. С. 552; Сарбаш С.В. Элементарная
догматика обязательств: Учебное пособие / Исслед. центр частн. права им. С.С. Алексеева
при Президенте РФ, Рос. школа частн. права. - М.: Статут, 2016. С. 210), служит основанием
для тезиса о том, что оборот прав требований по общему правилу допускается без согласия
должника. Более подробно идея о том, что положение должника по заложенному
требованию защищается правилами и эффектами уведомления о состоявшемся залоге
разобрана в §1 главы 2 настоящей работы.
137
соответствующей нормы права) поручительства без выражения на то
волеизъявления поручителя, которая связана294 с необходимостью учета не
только интересов покупателя, но также публичного интереса, связанного с
поставкой товаров для государственных или муниципальных нужд (см. абз. 2
ст. 532 ГК РФ). Представляется, что данный аномальный случай представляет
собой исключение, подтверждающее общее правило для стандартных
ситуаций: установление обеспечительного обязательства третьего лица перед
кредитором предопределяет необходимость заручиться согласием самого
поручителя295.
Изложенное
различие
анализируемых
институтов
в
их
каузе
естественным образом предопределяет то, что, в отличие от акцессорного
поручительства 296, обязательства должника по заложенному требованию не
являются
акцессорными
по
отношению
к
обеспечиваемому
долгу
залогодателя перед залогодержателем.
Обоснованность изложенного тезиса подтверждается тем, что у
обязательств должника по заложенному требованию не удается обнаружить
ни одного из проявлений акцессорности: 1) акцессорности возникновения
(обеспечительное
обеспечиваемого),
294
обязательство
2)
возникает
акцессорности
в
объема
момент
возникновения
требования
(величина
Сарбаш С.В. Указ. соч. С. 139.
Наличие у поручителя воли быть ответственным за исполнение обязательств другим
лицом (Verbuergungswillen) немецкой доктриной также рассматривается в качестве
необходимого элемента поручительства (см. S. Kiene, N. Wigginghaus in: German civil
Code/Buergerliches Gesetzbuch (BGB), Volume 1: Books 1-3, Article-by-Article
Commentary/ed. by G. Dannemann and R. Schultze. Verlag C.H. Beck oHG, Muenchen, 2020. P.
1506).
296
Представляется, что тезис об акцессорном характере поручительства поддерживается
абсолютными большинством представителей отечественной доктрины (см., к примеру:
Новиков К.А. Акцессорность обеспечительных обязательств и обеспечительноориентированные права // Вестник экономического правосудия РФ. 2015, № 1. С. 114;
Бевзенко Р.С. Новеллы судебной практики в сфере поручительства. Комментарий к
Постановлению Пленума ВАС РФ от 12 июля 2012 г. № 42 "О некоторых вопросах
разрешения споров, связанных с поручительством» // Вестник ВАС РФ. 2012. № 11. С. 46 –
59 // СПС «Консультант Плюс»; Сарбаш С.В. указ. соч. С. 158), в связи с чем не требует
дополнительного доказывания и обсуждения.
295
138
обеспечительного обязательства не должна превышать размер основного
требования); 3) акцессорности следования за главным требованием (перемена
лица в обеспечиваемом обязательстве влечет сообразную перемену лиц в
обеспечительном обязательстве и наоборот); 4) акцессорности прекращения
(обеспечительное
обязательство
прекращается
с
прекращением
обеспечиваемого обязательства), 5) акцессорности в части возможности
принудительного
осуществления
(осуществление
обеспечительного
обязательства допустимо при условии, что может быть осуществлено
обеспеченное обязательство) 297.
Так, очевидно, что обязательства должника по заложенному требованию
возникают
независимо
от
того,
когда
появилось
обеспечиваемое
обязательство: должник может обязаться предать определенное исполнение в
адрес своего кредитора намного ранее, чем появится основное обязательство,
в обеспечение которого будет предоставляться залог прав требований.
Аналогичным образом ни о какой акцессорности объема в настоящем
случае речь идти не может. Размер требований к должнику по заложенному
обязательству никак не зависит от величины обеспечиваемого долга, который
может как существенно превышать сумму заложенного требования, так и быть
значительно меньше последнего.
В этой части важно отметить, что указание п. 3 ст. 358.6 ГК РФ о том,
что залогодержатель имеет право на получение исполнения по заложенному
297
Выделение данных проявлений акцессорности было поддержано как в зарубежной (см.,
к примеру: Medicus D. Duerchblick: Die Akzessorietaet im Zivilrecht // Juristiscge Schalung.
1971. Heft 10. S. 497-504), так и в отечественной доктрине (см., к примеру: Бевзенко Р.С.
Акцессорность обеспечительных обязательств: европейская правовая традиция и
российская практика // Вестник гражданского права. 2012. № 5. С. 4 - 36; № 6. С. 5 - 48 //
СПС «Консультант Плюс»). Представляется убедительным, что среди обозначенных выше
конститутивными проявлениями акцессорности являются «акцессорность в части
осуществления» (более корректный термин, по сравнению с «осуществлением
принудительного исполнения») и «акцессорность объема требования», отступление от
которых будет нивелировать функциональную зависимость обеспечительного
обязательства от обеспечиваемого (см. Новиков К.А. Акцессорность обеспечительных
обязательств и обеспечительно-ориентированные права // Вестник экономического
правосудия РФ. 2015, № 1. С. 119).
139
требованию только в пределах, необходимых для покрытия требований
залогодержателя, не свидетельствует о наличии проявления акцессорности
объема у заложенного требования.
Указанное правило п. 3 ст. 358.6 ГК РФ (которое реализовано также и в
развитых западных правопорядках Германии и Франции 298) является
проявлением
акцессорности
объема
правомочий
залогодержателя,
вытекающих из права залога, а не самого заложенного требования, которое
по своему размеру не имеет обязательной корреляции с величиной
обеспечиваемого долга. Приведённая норма п. 3 ст. 358.6 ГК РФ направлена
на то, чтобы залогодержатель не смог для себя извлечь из предмета залога
ценность, превышающую сумму основного обязательства. Данная идея
является
типичной
рассматривается
для
как
залоговых
лицо,
не
отношений,
имеющее
где
право
залогодержатель
присваивать
себе
соответствующий излишек (hyperocha, superfluum), который причитается
залогодателю (абз. 2 п. 3 ст. 334 ГК РФ)299.
Схожим
образом
следует
отметить
отсутствие
у
заложенного
требования акцессорности следования: право требование залогодателя к
должнику по заложенному требованию не следует за обеспечиваемым
обязательством. Однако за главным обязательством будут следовать
залоговые права кредитора-залогодержателя (ст.ст. 354, 384 ГК РФ),
позволяющие среди прочего, извлекать ценность из предмета залога
посредством истребования в свою пользу долга по заложенному требованию
непосредственно с должника залогодателя 300.
298
См. ст. 2366 ФГК; § 1282 ГГУ.
Аналогичные идеи реализуются в Германии и Франции (см. C.S. Rupp. Op.cit. P. 2121;
ст. 2366 ФГК).
300
Следует отметить, что в России обязательность правил ст.ст. 354, 384 ГК РФ
применительно к залогу была существенно смягчена правоприменителем: Верховный суд
РФ допустил согласование сторонами условия о том, что права залога будут переходить
новому кредитору после оплаты, то есть, допускается ситуация, когда залогодержателем
будет продавец, а кредитором – уже покупатель, что является явным отступлением от
принципа акцессорности следования (см. Определение Верховного Суда РФ от 01.04.2019
№ 304-ЭС17-1382(8) по делу № А27-24985/2015).
299
140
Нельзя обнаружить у заложенного требования также проявлений
акцессорности прекращения. Даже если обеспечиваемое обязательство будет
по какой-либо причине прекращено, требования залогодателя к должнику по
заложенному требованию продолжат существовать сами по себе, что имело бы
место даже, если бы главного обязательства, во исполнение которого был
предоставлен залог, никогда не возникало.
Схожим образом ситуация обстоит с акцессорностью в части
осуществления. Заложенное требование может быть осуществлено (в том
числе принудительно) даже тогда, когда обеспечиваемое обязательство
утратило
способность
к
осуществлению.
Более
того,
при
залоге
обязательственных прав можно наблюдать в определенном роде обратное
(зеркальное) правило акцессорности в части осуществления. Так, после того
как
залогодержатель
решил
реализовать
ius
exigendi
(право
на
непосредственное взыскание исполнения по заложенному обязательству с
должника
залогодателя),
залогодатель
утрачивает
возможность
самостоятельно потребовать сообразное исполнение по заложенному
требованию301. Данная возможность у залогодателя по общему правилу
восстанавливается лишь после прекращения залога обязательственных прав.
Изложенные выше отличия показательно демонстрируют существенную
разницу между акцессорным поручительством и заложенным требованием
залогодателя к своему должнику.
Приведенная
концептуальная
разница
между
рассматриваемыми
институтами проявляется также и в следующем моменте.
Известно, что структурную сущность обязательств можно попробовать
описать через понятия Schuld (долг) и Haftung (ответственность)302. Долг
301
См. C.S. Rupp. Op.cit. P. 2120-2121; Бевзенко Р.С., Егоров А.В. Поправки о залоге. Новые
возможности для маневра. М.: ООО «Актион-Медиа», 2015. С. 135-136, 138.
302
См. Diestelkamp B. Die Lehre von Schuld und Haftung // Studien zur Rechtswissenschaft des
neuzehnten Jahrhunderts. B. 6. Wissenschaft und Kodifikation des Privatrechts im 19. Jahrhundert.
hrsg. Coing H., Wilhelm W. 1982. S. 23-51. Отечественной правовой науке также известны
указанные понятия долга и ответственности как структурные аспекты обязательств. (см., к
141
представляет собой определенную обязанность должника по договору, а
ответственность - те негативные последствия, которые наступают при
неисполнении долга303.
При этом принуждение должника к чему-либо возможно осуществить
только в рамках его привлечения к ответственности за нарушение
обязательств по исполнению долга, которое должно было осуществляться
добровольно в рамках взятых обязательств 304.
Представляется, что в более абстрактном виде разницу приведенных
аспектов можно описать через теорию Е.А. Крашенинникова о регулятивных
и охранительных правах305.
Так, под понятием долга в рамках обязательства можно понимать лишь
регулятивную
стадию
-
«нормальное
развертывание
имущественных
отношений», а ответственность возникает при непогашении долга и
представляет собой применение к должнику определенных мер принуждения
– у кредитора на данном этапе имеются уже охранительные субъективные
права для своей защиты306.
примеру: Гримм Д.Д. Указ. соч. С. 305; Покровский И.А. Указ. соч. С. 234-240, Дождев Д.В.
Указ. соч. С. 482-483).
303
Gernhuber J. Das Schuldverhaeltnis. Begründung und Aenderung, Pflichten und Strukturen,
Drittwirkungen. Tuebingen, Mohr Siebeck, 1989. S. 65.
304
Дождев Д.В. Там же.
305
См. Крашенинников Е.А. Гражданское право и процесс: избранные труды / Е.А.
Крашенинников; ответственный редактор Ю.В. Байгушева. Москва: Юрайт, 2020. С. 239241.
306
Примечательно, что в отечественной науке имеется понимание ответственности как
опосредствованное государственным принуждением исполнение обязанности (см.
подробнее Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. Очерк теории. М.,
1976. С. 85), что, по всей видимости, практически полностью связывает любое
принуждение за неисполненный долг с понятием «ответственности». Данная позиция
является дискуссионной: многие (вероятно, большинство) представителей отечественной
доктрины понимают категорию «ответственность» как возложение на должника
дополнительных негативных последствий (см.: Брагинский М.И., Витрянский В.В.
Договорное право. Общие положения. 3-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2001. Кн. 1//СПС
«Консультант Плюс»; Иоффе О. С. Ответственность по советскому гражданскому праву.
Л.: Изд-во ЛГУ, 1955. С. 7 - 8; 21. Красавчиков О. А. Ответственность, меры защиты и
санкции в советском гражданском праве // в: Проблемы гражданско-правовой
ответственности и защиты гражданских прав: сборник ученых трудов. - Вып. 27.
142
Изложенные теоретические рассуждения, на наш взгляд, выявляют
концептуальные различия между обязательством должника по заложенному
требованию и обязательствами поручителя.
В частности, у должника по заложенному требованию можно
обнаружить оба аспекта обязательств: и долг (Schuld), и ответственность
(Haftung). У должника по заложенному требованию есть Schuld - обязанность
передать исполнение в срок, установленный договором с залогодателем.
Данную обязанность должник своими самостоятельными действиями может
исполнить, что будет признано надлежащим исполнением и прекратит
обязательство (ст. 408 ГК РФ).
В свою очередь, при поручительстве наблюдается, на наш взгляд,
принципиально иная картина.
До момента нарушения основного обязательства (должника по
обеспечиваемому требованию перед кредитором) у поручителя не имеется
Schuld’a в виде обязанности уплатить долг в адрес кредитора.
Последний можно потребовать только в рамках охранительной стадии,
которая возникает в случае нарушения должником по обеспечиваемому
требованию своих обязанностей307.
Таким образом, изложенный анализ однозначно ориентирует на то, что
независимое заложенное право требование к должнику залогодателя
существенным образом отличается от акцессорного права требования
кредитора к поручителю.
Представляется, что из этого следует вывод о том, что к отношениям,
возникшим при залоге прав требований, не имеют прямого применения
нормы, регулирующие поручительство.
Свердловск, 1973. С. 16; Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских
прав // Осуществление и защита гражданских прав. 2001. С. 108).
307
Сарбаш С.В. Указ. Соч. С.137
143
Напротив, в ряде случаев подобное применение основных норм о
поручительстве будет противоречить существу имеющихся отношений при
залоге обязательственных прав.
К примеру, традиционными для европейских правопорядков (в том
числе для российского) являются правила о том, что поручитель и должник по
обеспечиваемому обязательству отвечают солидарно. Данный подход
воспринят отечественным законодателем (п. 1 ст. 363 ГК РФ), что
соответствует
аналогичной
общепринятой
позиции
в
большинстве
европейских юрисдикций 308.
Представляется, что обязательства у должника по заложенному
требованию и у должника по обеспечиваемому требованию не являются
солидарными.
Безусловно, то обстоятельство, что требования к должнику по
заложенному обязательству и к должнику по обеспечиваемому обязательству
возникли из разных оснований и сами по себе являются различными,
принципиально не противоречит природе солидарных обязательств. Вполне
допустимо объяснять солидаритет как множественность самостоятельных
обязательств, каждое из которых может иметь собственную юридическую
судьбу (в том числе основание возникновение, исковую давность,
прекращаться в разное время и по разным основаниям и т.д.) 309. Кроме того,
308
См.: Principles, Definitions and Model Rules of European Private Law: Draft Common Frame
of Reference (DCFR). Prepared by the Study Group on a European Civil Code and the Research
Group on EC Private Law (Acquis Group) / еd. by Ch. von Bar, Eric Clive, Hans Schulte-Nölke
and Hugh Beale, Johnny Herre, Matthias Storme, Stephen Swann, Paul Varul, Anna Veneziano
and Fryderyk Zoll. Op. cit. p. 2544.
309
См. Тололаева Н.В. Пассивные солидарные обязательства: российский подход и
континентально-европейская традиция: монография. Москва: Статут, 2020. § 3 Главы 1 //
СПС «Консультант Плюс». Н.В. Тололаевой, среди прочего, убедительно отмечается, что
отечественная судебная практика движется в сторону поддержки данного подхода,
поскольку ВС РФ признает обоснованным применение норм о солидарных обязательствах
к требованиям о возмещении убытков с конкурсного управляющего и иным (независимым
от первого, возникшим по иным основаниям) требованиям о возмещении вреда,
причиненного третьими лицами (см. Определение Верховного Суда РФ от 04.07.2016 №
303-ЭС16-1164 по делу № 303-ЭС16-1164(1,2), А24-2528/2012 // СПС «Консультант
Плюс»; схожая позиция поддерживается в Определении Верховный Суда РФ от 23.01.2017
144
не является для солидаритета конститутивным элементом и наличие
регрессного требования одного из должников, исполнивших солидарную
обязанность, по отношению к иным солидарным должникам310. Под
«солидаритетом» можно понимать не единство обязательств и наличие строго
определенных внутренних отношений между солидарными должниками, а
лишь особую связь между самостоятельными обязательствами, суть которой
заключается в том, что исполнение одного из подобных самостоятельных
обязательств освобождает по отношению к кредитору должников по всем
иным обязательствам независимо от того, кем оно произведено311.
Представляется, что при залоге обязательственных прав требований
отсутствует
именно
названный
конститутивный
элемент
пассивных
солидарных обязательств в виде особого связующего эффекта исполнения.
В частности, по общему правилу при залоге обязательственных прав
(требований) исполнение, осуществленное должником по заложенному
требованию в адрес залогодержателя, не будет прекращать обеспечиваемое
обязательство,
поскольку
собственность
на
исполненное
получает
залогодатель, а залогодержатель приобретает лишь право залога (принцип
замещения).312
Исключением из данного правила является лишь залог денежных
требований, где по общему правилу осуществленное должником по
заложенному
требованию
залогодержателя
и
исполнение
автоматически
поступает
засчитывается
в
в
собственность
счет
погашения
обеспечиваемого требования313. Данная ситуация отражает, по-видимому, тот
же результат, к которому приводит солидаритет: погашение одного
№ 307-ЭС15-19016 по делу № А56-12248/2013 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2018. №
1).
310
Тололаева Н.В. Указ. соч. § 3 Главы 2 // СПС «Консультант Плюс».
311
Тололаева Н.В. Указ. соч. // СПС «Консультант Плюс» (см. выводы по первой главе).
312
См. подробнее анализ проблематики принципа замещения при осуществлении
залогодержателем ius exigendi в § 3 Главы 2 настоящей работы. Данное положение также
следует из п. 2 ст. 334 ГК РФ и ст. 345 ГК РФ.
313
Данное положение прямо следует из ст. 345 ГК РФ и абз. 2 п. 2 ст. 358.6 ГК РФ.
145
обязательства (должника по заложенному требованию) будет приводить к
сообразному погашению обеспечиваемого обязательства. Между тем,
представляется, что данное сходство результатов является лишь случайным
совпадением, которое не должно приводить к выводу о том, что при залоге
прав требований обязанности должников по обеспечиваемому и по
заложенному требованию являются солидарными. Изложенное регулирование
залога денежных требований предопределяется не тем, что в рассматриваемом
случае якобы имеется солидаритет, а тем, что уплата залогодержателю
денежных средств, вырученных за счет предмета залога, – и есть конечная
цель залогодержателя, желающего извлечь ценность из предмета залога. В
свою очередь, соответствующая ценность предмета залога в виде денежного
эквивалента в силу обеспечительной каузы залога должна быть направлена на
погашение основного обязательства, что реализуется через автоматическое
зачитывание соответствующих денежных средств, извлеченных из предмета
залога, в счет основного обязательства. Данное решение является типичным
для залогового регулирования и действует также при использовании иных
способов
извлечения
ценности
из
предмета
залога:
приобретенная
кредитором-залогодержателем из предмета залога ценность ipso iure будет
сообразно уменьшать его личное требование к должнику, обеспеченное
залогом 314. К примеру, при продаже заложенного имущества с торгов /
напрямую третьему лицу, вырученные денежные средства (т.е. ценность
предмета залога в денежном эквиваленте) также автоматически засчитывается
в счет обеспечиваемого обязательства. 315 Никаких оснований при залоге
обязательственных требований объяснять иначе (в том числе через
солидаритет обязанностей должников по заложенному и обеспечиваемому
314
Гантовер Л.В. Залоговое право. Объяснения к положениям главы IV раздела I проекта
Вотчинного устава. СПб.: Гос. тип., 1890. С. 283.
315
«Согласно статьям 349 и 350 Кодекса удовлетворение требований (залогодержателя –
М.В.) осуществляется путем продажи заложенного имущества с публичных торгов с
направлением вырученной суммы в погашение долга» (абз. 8 п. 3 Информационного письма
Президиума ВАС РФ от 15.01.1998 № 26).
146
обязательствам)
вышеизложенные
обстоятельства
удовлетворения
обеспечиваемого требования за счет ценности предмета залога в виде
денежных средств, полученных залогодержателем от должника залогодателя,
не имеется. Тем более, что объяснение через солидаритет, как показано ранее,
априори не в состоянии описать происходящее при залоге неденежных
требований, когда исполнение заложенного обязательства не влечет
автоматического погашения обеспечиваемого требования.
Таким образом, следует констатировать, что в отличие от обязанностей
поручителя и должника по обеспечиваемому требованию, обязанности
должника по заложенному требованию и залогодателя по основному
обязательству нельзя признать находящимися в солидарной связи, что
подтверждает принципиальную неприменимость соответствующих правил
поручительства о солидарной ответственности к залогу обязательственных
прав (требований).
Аналогичным образом ввиду обоснованного ранее положения об
отсутствии
акцессорности
у
заложенного
требования,
к
должнику
залогодателя не применимы нормы о том, что он (подобно поручителю) 316:
1)
должен отвечать перед кредитором по обеспечиваемому требованию в
том же объеме, что и должник по основному обязательству;
2)
может не исполнять свое обязательство, используя возражения
должника
по
обеспечиваемому
требованию
против
кредитора-
залогодержателя.
Касательно объема требования выше (при обсуждении акцессорности)
уже было обосновано, что обязательства должника по заложенному праву не
ограничиваются
суммой
обеспечиваемого
обязательства,
существуя
полностью самостоятельно, поэтому применение названного правила из
регулирования
316
поручительства
о
лимитации
размера
обязательств
Данные возможности поручителя признаются отечественным законодателем (см. ст.ст.
364, 365 ГК РФ) и иными европейскими правопорядками (см. S. Kiene, N. Wigginghaus. Op.
cit. P. 1510, 1512; § 767, 768 ГГУ, ст.ст. 2290, 2313 ФГК).
147
противоречило
бы
существу
отношений,
возникающий
при
залоге
обязательственных прав.
Подобный вывод применим также к возможности для должника по
заложенному требованию не исполнять свои обязательства, используя
возражения должника по обеспечиваемому требованию против кредиторазалогодержателя.
Представляется, что должник по заложенному требованию по общему
правилу абсолютно никак не должен вникать в отношения между
залогодержателем и должником по основному обязательству.
Сделка по залогу обязательственных прав осуществляется по общему
правилу без согласия должника по заложенному требованию. В этом смысле
положение такого должника скорее напоминает ситуацию не поручительства,
а уступки прав (требований), при которой также без согласия обязанной
стороны для последней меняется адресат исполнения. На наш взгляд, в
подобном случае регулирование должно опираться на те же принципы,
которые используются при цессии: правопорядок обязан обеспечить
должнику полноценную защиту, гарантирующую, что положение последнего
не должно
ухудшаться 317. Должнику вследствие
совершения залога
обязательств (согласия на который у должника никто не спрашивает) не
должны вменяться новые обязанности, риски, экономические потери и т.д. В
том числе должнику не следует вменять в обязанность разбираться, исполнено
ли обеспечиваемое требование или нет: положение должника залогодателя
должно защищаться схожим с цессией образом – через институт уведомления.
Если должник залогодателя (у которого, повторимся, никому не нужно
спрашивать согласия на совершение залога), был надлежащим образом
уведомлен
о
состоявшемся
залоге
требований
и
о
необходимости
осуществлять исполнение в адрес другого лица (залогодержателя), то
соответствующий должник вправе, невзирая на какие-либо особенности
317
C.S. Rupp. Op.cit. P. 2116.
148
правоотношений между залогодержателем и должником по обеспечиваемому
обязательству, следовать указаниям сообразных уведомлений, осуществляя
исполнение в адрес залогодержателя, которое будет прекращать заложенное
требование 318.
С учетом изложенного, по общему правилу должнику по заложенному
требованию
нет
никакого
смысла
сообщать
специальные
правовые
возможности по осуществлению возражений против залогодержателя,
вытекающие из отношений между залогодержателем и должником по
обеспечиваемому требованию. Должника залогодателя в любом случае будут
защищать правила об уведомлении, при надлежащем осуществлении которого
он имеет право, не вникая в особенности взаимоотношений между
контрагентами по обеспечиваемому обязательству, производить исполнение в
адрес
нового
адресата.
Противоположное
решение,
связанное
с
предоставлением должнику по заложенному требованию право возражать
против требований залогодержателя, оказывало бы должнику залогодателя
«медвежью услугу», необоснованно расширяя стандарт его необходимого
добросовестного поведения и позволяя залогодателю в ряде ситуаций
ссылаться на то, что должник по заложенному требованию был не вправе
осуществлять исполнение, поскольку должен был знать о возражениях
залогодателя и использовать их. Данное положение дел представляется
необоснованным с учетом того, что для должника залогодателя (без согласия
которого был осуществлен залог) после получения имеющего защитную для
должника функцию уведомления о залоге и о смене адресата исполнения по
общему правилу не должно быть релевантно, что происходит во
318
Аналогично правилам о цессии (абз. 9-11 п. 14 Информационного письма Президиума
ВАС РФ от 30.10.2007 № 120), представляется, что для защиты должника залогодателя
необходимо исходить из того, что достаточным доказательством перемены адресата
исполнения является соответствующее уведомление должника. В такой ситуации даже в
случае признания судом залога прав недействительным (либо при оценке судом данной
сделки как ничтожной и применении последствий ее недействительности) исполнение,
учиненное должником залогодержателю до момента признания залога недействительным,
является надлежащим исполнением.
149
взаимоотношениях между залогодателем и залогодержателем, которые не
могут
ему
противопоставляться
в
силу
принципа
относительности
обязательств (п. 3 ст. 308 ГК РФ)319.
Следует отметить, что изложенные соображения касательно значения
уведомления должника залогодателя при залоге обязательственных прав
делают абсолютно ненужным применение при залоге требований норм
поручительства об извещении (ст. 366 ГК РФ). Вне зависимости от того, было
ли осуществлено исполнение по основному обязательству, должнику по
заложенному требованию, действующему с учетом направленного в его адрес
уведомления об изменении адресата исполнения, не должны вменяться
негативные последствия того, что обеспеченное обязательство уже было
исполнено должником по основному обязательству (кроме случаев, когда
должнику было направлен надлежащий отзыв уведомления). 320
Отдельным образом следует отметить, что заявление должником
залогодателя некоторых возражений, доступных поручителю, будет входить в
противоречие с существом отношений, возникающих при залоге обязательств.
Так, за
поручителем признается
право
отказать кредитору в
удовлетворении его требований, если последние могут быть прекращены
зачетом против встречных притязаний должника по обеспечиваемому
обязательству (см. п. 16 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от
24.12.2020 № 45 321).
В доктрине указывается, что можно видеть следующее объяснение
указанного правила.
319
Разумеется, из данного правила существуют исключения, связанные с явно
недобросовестным поведением должника залогодателя (см. более подробный анализ
проблем, связанных с уведомлением должника в § 1 Главы 2 настоящей диссертации).
320
Вопросы, связанные с отзывом уведомления подробно описаны в § 1 главы 2 настоящей
диссертации. См. об этом также: Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления
должника залогодателя о состоявшемся залоге обязательственных прав (требований) //
Законодательство. 2022. № 6. С. 30-35 // СПС «Гарант».
321
Такое же правило закреплено в п. 5 ст. IV.G.-2:103 Модельных правил европейского
частного права.
150
Поручитель лично не является стороной обеспечиваемого обязательства
и правообладателем прав требований основного должника против кредитора,
в связи с чем не имеет возможности самостоятельно заявить зачет по чужим
правам требования.
В свою очередь, такое возражение может быть предъявлено самому
поручителю должником по обеспечиваемому обязательству в порядке ст. 412
ГК РФ, если поручитель, осуществивший исполнение в адрес кредитора,
обратился с сообразным суброгационным требованием к основному
должнику. 322 В связи с этим для защиты поручителя от подобного
несправедливого результата кредитору может быть отказано в иске к
поручителю на основании возражения о том, что его требованию по
основному обязательству может быть прекращено зачетом323.
Следует отметить, что изложенный довод о целесообразности
существования приведенного правила не является релевантным в ситуации
залога обязательственных прав.
Для должника по заложенному требованию абсолютно неважно, имеет
ли залогодатель право возразить о зачете против требований залогодержателя:
в любом случае это возражение о зачете не сможет потом быть
противопоставлено должнику по заложенному требованию, который не
управомочен в суброгационном порядке обращаться к должнику по
обеспечиваемому обязательству. Данная особенность также предопределяет
неприменимость к должнику по заложенному требованию правил о
поручительстве, регулирующих обратные требования поручителя к должнику
322
См. Бевзенко Р.С. Комментарий к п. 2 ст. 364 ГК РФ // в: Договорное и обязательственное
право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307 - 453 Гражданского кодекса
Российской Федерации // отв. ред. А.Г. Карапетов, М-Логос, 2017 // СПС «Консультант
Плюс».
323
Схожая аргументация приводится и в комментариях к п. 5 ст. IV.G.-2:103 Модельных
правил европейского частного права (см.: Principles, Definitions and Model Rules of European
Private Law: Draft Common Frame of Reference (DCFR). Prepared by the Study Group on a
European Civil Code and the Research Group on EC Private Law (Acquis Group) / еd. by Ch. von
Bar, Eric Clive, Hans Schulte-Nölke and Hugh Beale, Johnny Herre, Matthias Storme, Stephen
Swann, Paul Varul, Anna Veneziano and Fryderyk Zoll, p. 2579).
151
по основному обязательству, возникающие после осуществления поручителем
исполнения (прежде всего, ст. 365 ГК РФ).
Представляется, что наличие у должника залогодателя возможности не
исполнять заложенное требование в случае наличия оснований для зачета
притязаний
кредитора-залогодержателя
против
встречных
требований
должника по основному обязательству противоречило бы существу
залогового
регулирования:
условием
(condicio
iuris),
при
котором
залогодержатель вправе извлекать ценность из предмета залога для
удовлетворения обеспечиваемых требований, является по общему правилу
факт нарушения основного обязательства 324.
При этом, на наш взгляд, ни из каких принципов регулирования не
следует, что залогодержатель вправе приступать к извлечению ценности из
предмета при нарушении основного обязательства только в случае, если он не
может получить удовлетворение требований по основному обязательству
иным способом (в том числе зачетом) 325. Напротив, залогодержателю даже не
требуется заявлять иск о взыскании долга по обеспечиваемому обязательству
для того, чтобы начать обращать взыскание на предмет залога326.
На основании рассуждений, указанных в настоящем параграфе, можно
резюмировать следующее.
1.
Предмет неденежного исполнения, переданный во исполнение
заложенного
требования
в
адрес
осуществляющего
ius
exigendi
залогодержателя, не должен автоматически поступать в собственность
последнего, поскольку даже в таком случае правообладание на предмет
исполнения
324
получает
залогодатель,
а
залогодержателю
требования
См. п. 1 ст. 348 ГК РФ, см. также Гантовер Л.В. указ. соч. С. 282-283.
Исключением из этого правила могут быть признаны ситуации, когда залогодателем
является третье лицо, которое имеет такие же, как и поручитель, основания заявлять
возражения, вытекающие из отношений должника и кредитора по обеспечиваемому
обязательству (см. абз. 2 п. 1 ст. 335 ГК РФ).
326
Гантовер Л.В. там же; см. ст. 348 ГК РФ и пункт 9 Постановления Пленума ВАС РФ от
17.02.2011 № 10.
325
152
предоставляется право залога на полученное имущество. Для надлежащей
реализации
данной
идеи
следует
скорректировать
неудачно
сформулированную норму подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ, изложив ее следующим
образом.
Вместо текущей редакции:
«Независимо от согласия на это залогодателя или залогодержателя
считаются находящимися в залоге:
…
3) имущество, за исключением денежных средств, переданное
залогодателю-кредитору
его
должником,
в
случае
залога
права
(требования);»
предлагается следующая формулировка нормы:
«Независимо от согласия на это залогодателя или залогодержателя
считаются находящимися в залоге:
…3) имущество, за исключением денежных средств, переданное
залогодержателю или залогодателю-кредитору его должником, в случае
залога права (требования);».
2.
Исключительно
залогодержателю
должно
быть
позволено
самостоятельно взыскивать исполнение в свой адрес, в том числе в судебном
порядке, что может быть догматически объяснено либо через институт
«замещающего представительства», либо через новый вид множественности
кредиторов – «субординационный», предполагающий наличие старшего
(залогодержателя) и младшего (залогодатель) кредиторов должника по
заложенному требованию.
3. Если иск о присуждении к исполнению уже был выигран
залогодателем в судебном порядке, то залогодержателю должно быть
позволено использовать институт процессуального правопреемства с тем,
чтобы заменить собою фигуру залогодателя в процессе.
153
4. Несмотря на внешнюю схожесть позиций поручителя и должника, в
отношении которого применяется ius exigendi, последний не может быть
признан поручителем, а к залогу обязательственных прав (требований) не
подлежат применению правила, регулирующие институт поручительства.
Изложенное обосновывается следующим:
1)
Поручительство
специальную
как
функциональную
обеспечительное
связь
обязательство
(зависимость)
с
имеет
основным
обязательством, которая обеспечивает для поручительства способность к
достижению своей типизированной цели (каузы) посредством реализации
возможности засчитать исполнение в счет удовлетворения сообразных
требований кредитора. В свою очередь, заложенное требование само по себе
не имеет обеспечительной каузы.
2) Должник по заложенному требованию имеет возможность (и
обязанность)
осуществить
исполнение
в
рамках
регулятивного
правоотношения. Поручитель, в свою очередь, осуществляет удовлетворение
требований кредитора в рамках охранительного правоотношения, возникшего
ввиду
нарушения
должником
по
основному
обязательству
своих
обязанностей.
3) В отличие от обязанностей поручителя и должника по основному
обязательству, обязанности должников по заложенному и по обеспечиваемому
требованию не являются солидарными. 327
4) Основные нормы, регулирующие связанные с поручительством
отношения, не являются релевантными для должника залогодателя, в
отношении которого применяется ius exigendi, в том числе:
- нормы о возражениях поручителя: должник по заложенному
требованию не имеет необходимости в данных возражениях, располагая иной
327
Обязательства поручителя и должника по обеспечиваемому требованию являются
солидарными даже, если была согласована субсидиарная ответственность поручителя:
последняя представляет собой частный подвид солидарной ответственности (см. подробнее
Тололаева Н.В. Указ. соч. § 2 главы 3 //СПС «Консультант Плюс»).
154
защитой, обеспечиваемой, прежде всего, за счет правил об уведомлении
должника;
- все иные нормы, реализующие проявления обеспечительной каузы (в
том числе акцессорности) поручительства (включая, нормы о лимитации
объема требований к поручителю, о прекращении обязанностей поручителя в
связи с прекращением обеспечиваемых обязательств или утратой обеспечения
основного обязательства, о прекращении обязанностей поручителя в связи с
переводом долга на иное лицо и т.д.): как показано ранее, обязательства
должника по заложенному требованию, не имеют обеспечительной каузы;
- нормы об извещении поручителя: в этой части должнику доступны
достаточные для его защиты правила об уведомлении и его последствиях;
- нормы о солидарной ответственности поручителя и должника по
основному обязательству: обязанности должника по заложенному требованию
не
находится
в
солидарной
связи
с
обязанностями
должника
по
обеспечиваемому обязательству;
- нормы об обратных требованиях поручителя после осуществленного
исполнения:
должник
по
заложенному
требованию
не
вправе
в
суброгационном порядке обращаться к должнику по обеспечиваемому
обязательству после осуществления исполнения по заложенному требованию.
155
§4. Особенности последующего залога обязательственных прав328
Ряд
вышеизложенных
правоотношения
при
залоге
особенностей
содержания
обязательственных
прав,
залогового
связанных
с
осуществлением залогодержателем ius exigendi, приобретают отличительную
специфику в ситуации залогового старшинства, что предопределяет
необходимость
отдельного
разрешения
соответствующих
вопросов
последующего залога обязательственных прав (требований).
В ходе реформы Гражданского кодекса Российской Федерации (далее –
ГК РФ) 2013-2014 годов были существенно обновлены его правила о залоге.
Среди прочего, в ГК РФ были включены положения, регулирующие залог
имущественных прав (ст.ст. 358.1-358.8 ГК РФ), и детализированы нормы о
старшинстве залогов (ст.ст. 342, 342.1 ГК РФ). При этом, на наш взгляд, без
должного внимания был оставлен ряд вопросов, касающихся соотношения
предшествующего (старшего) и последующего (младшего) залогов одного и
того же права требования. В настоящем параграфе среди прочего предпринята
попытка обозначить эти проблемы и предложить для них возможные решения.
В силу п. 3 ст. 358.6 ГК РФ залогодержатель вправе самостоятельно
требовать исполнения от должника залогодателя. В то же время без ответа
оставлен вопрос о том, в каком порядке может быть осуществлена эта
возможность в случае, если заложенное требование было обременено
последующими залогами. В частности, необходимо определить, каким
образом следует разрешить коллизии между правами старших и младших
залогодержателей, каждый из которых при наличии у него оснований для
обращения взыскания в силу п. 3 ст. 358.6 ГК РФ формально имеет право
требовать в свою пользу исполнения по заложенному требованию.
328
Изложенные в настоящем пункте выводы и обоснования опубликованы в следующей
статье диссертанта: Волчанский М.А. Конкуренция прав залогодержателей на получение
исполнения с должника по заложенному требованию при его последующем залоге //
Вестник экономического правосудия РФ, 2018. № 10. С. 145-155.
156
Представляется, что нормы п. 1 ст. 342, п. 1 ст. 342.1 ГК РФ, которые,
казалось бы, дают опору для разрешения указанной проблемы, не подлежат
прямому применению для регулирования рассматриваемой коллизии прав
залогодержателей при залоге обязательственных прав. В частности, п.1 ст. 342
и п. 1 ст. 342.1 ГК РФ применимы лишь к ситуациям, когда вследствие
обращения
взыскания
на
заложенное
имущество
его
стоимость
непосредственно направляется на удовлетворение залогодержателя, то есть,
напрямую засчитывается в счет основного обязательства. Нельзя не заметить,
что это происходит лишь при залоге денежных требований. При залоге же
иных прав, осуществление которых не сводится к уплате денежных средств,
залогодержатели, как указано выше, непосредственного удовлетворения своих
требований по основному обязательству не получают, ограничиваясь
приобретением залогового права в отношении имущества, переданного
должником. При этом правообладателем предмета исполнения должника
становится залогодатель.
Между тем, необходимо принять во внимание, что конкретный порядок
осуществления залогодержателем принадлежащей ему в силу п. 3 ст. 358.6 ГК
РФ возможности потребовать исполнения по заложенному требованию,
зависит от того, что именно является в нём предметом исполнения.
Рассмотрим возможные ситуации по пунктам.
1)
Заложено право требовать передачи движимой вещи. В таком
случае необходимости в каких-либо уточнениях правила п. 3 ст. 358.6 ГК РФ
не возникает: залогодержатель вправе получить исполнение от должника
непосредственно в свой адрес. После чего по правилам пп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ
в том их истолковании, которое мы предложили выше, переданную
залогодержателю вещь следует считать находящейся у него в залоге (заклад,
посессорный залог)329;
329
Подп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ ГК РФ. Wieling H. J. Op.cit. S. 713-714.
157
2)
В залог передано право требовать передачи в собственность
недвижимой вещи. В этой ситуации для того, чтобы остаться осуществимым,
правило п. 3 ст. 358.6 ГК РФ необходимо существенным образом
скорректировать. Дело в том, что в силу правила п. 1 ст. 1 Закона об ипотеке330
залог недвижимого имущества не предполагает (как минимум в качестве
общего правила) передачи закладываемой вещи во владение залогодержателя,
что считается, скорее, нестандартной ситуацией, требующей специального
соглашения сторон (если признать диспозитивность установления Закона об
ипотеке). Буквальный же смысл правила п. 3 ст. 358.6 ГК РФ ориентирует
именно на это: «залогодержатель имеет право на получение исполнения».
Поскольку по соображениям справедливости, на что мы обратили внимание
выше, речь в данном случае по общему правилу не идет о предоставлении ему
права собственности, можно допустить, что он мог бы потребовать передачи
ему недвижимой вещи во владение с тем, чтобы приобрести на нее право
залога по правилу пп. 3 п. 2 ст. 345 ГК. Однако, поскольку это идет вразрез с
общей логикой регулирования (в том числе правилом, утвержденным Законом
об ипотеке), такое объяснение нормы п. 3 ст. 358.6 ГК в этом случае вряд ли
верно. Поэтому следует толковать данную норму в том смысле, что в
рассматриваемой ситуации залогодержатель по общему правилу вправе
требовать исполнения по заложенному ему требованию не в свой адрес, а в
адрес своего контрагента – кредитора по заложенному требованию.
Осуществление указанного требования необходимо для того, чтобы после
регистрации
за
залогодателем
права
собственности
на
полученную
недвижимость сам залогодержатель приобрел на нее законное право залога в
330
Существует позиция, что данная норма носит императивный характер, подробнее см.: А.
А. Маковская. Диалоги о залоге. Передача 087 «Залог недвижимости (ипотека).
Видеопередача А. А. Иванова //https://www.youtube.com/watch?v=d8R7Ax8CV_0 (дата
обращения к ресурсу: 15.06.2022). Данная точка зрения носит дискуссионный характер: см.
обратную позицию в: Бевзенко Р.С. Публичность вещного обеспечения и его
противопоставимость третьим лицам // Вестник гражданского права. 2019. № 4. С. 51 – 81
// СПС «Консультант Плюс».
158
соответствии с пп. 3 п. 2 ст. 345 ГК РФ 331. При этом в реализации упомянутого
требования залогодержателя о регистрации права собственности на
недвижимость за залогодателем с последующей регистрацией ипотеки могут
препятствовать п. 7 ст. 15 Закона о государственной регистрации
недвижимости и п. 3 ст. 551 ГК РФ, которые устанавливают, что заявление о
регистрации перехода права собственности может быть подано только одной
из сторон договора-основания (в нашем случае - одной из сторон договора,
права требования из которого заложены). Для преодоления указанного
препятствия можно позаимствовать немецкое догматическое решение о том,
что залогодержатель права требования, истребующий имущество от должника
залогодателя, действует в этом качестве как законный представитель
последнего 332. Исходя из этого, залогодержатель, требующий перехода права
собственности в пользу залогодателя на указанное имущество будет
действовать от имени залогодателя (одной из сторон договора, права
требования из которого заложены), что будет соответствовать п. 7 ст. 15
Закона о государственной регистрации недвижимости и п. 3 ст. 551 ГК РФ.
Сама же регистрация ипотеки в силу закона вполне осуществима на основании
заявления залогодержателя (п. 2 ст. 20 Закона об ипотеке). Очевидно, что во
избежание предсказуемых споров о толковании интересующей нас нормы (п.
3 ст. 358.6 ГК РФ), отечественное регулирование следовало бы изменить, учтя
в нем и специфику истребования исполнения по обязательствам передать
недвижимое имущество.
3)
В залоге находится требование о передаче права. Поскольку и
здесь тоже залогодержатель обязательственного права по соображениям
справедливости не должен приобретать вместо утрачиваемого им права залога
331
Аналогичное решение о том, что залогодержатель имеет право требовать от должника
передать собственность на недвижимость в пользу залогодателя с тем, чтобы впоследствии
на имущество была установлена ипотека, принято немецким правопорядком. См.: Michalski
L. § 1282 in: Kommentar zum Bürgerlichen Gesetzbuch. Erman W. 12. Auflage 2008. §1287 BGB
Rn. 2.
332
Wieling H. J. Op.cit. S. 785.
159
нечто большее – какое-то самостоятельное имущественное требование, можно
считать, что и в этом случае правило п. 3 ст. 358.6 ГК должно толковаться в
только что предложенном нами выше смысле: залогодержатель вправе
требовать исполнения (т.е. переноса права) лишь в адрес самого
залогодателя 333. Очевидно, что правило п. 3 ст. 358.6 ГК требует уточнения и
применительно к этому случаю 334.
4)
Залог установлен в отношении права требовать уплаты денежных
средств. Данный случай представляет собой исключение, на которое по
общему правилу не распространятся «принцип замещения» (подп. 3 п. 2 ст.
345 ГК РФ)335. При этом в соответствии с правилом абз. 2 п. 2 ст. 358.6 ГК РФ
денежные суммы, полученные залогодержателем от должника, засчитываются
в погашение обеспечиваемого обязательства 336. Основания этого правила
очевидны сами собой, ведь уплата залогодержателю денежных средств,
вырученных за счет предмета залога, – и есть конечная цель обращения
взыскания.
Учитывая эти соображения, следует еще раз подчеркнуть, что
залогодержатель, реализуя свое право на получение исполнения от должника,
по общему правилу не получает удовлетворения своих требований, а
приобретает лишь право залога на исполненное должником (исключение
составляет залог денежных требований). Исходя из того, что нормы п. 1 ст.
342, п. 1 ст. 342.1 ГК РФ определяют именно порядок удовлетворения
требований
залогодержателя,
т.е.
порядок
прекращения
основного
обязательства, о чем в интересующих нас случае речи не идет, то они не могут
333
Залог прав не может быть посессорным, поскольку такой предмет залога как
«бестелесное» право не способен находиться во владении у залогодержателя.
334
Аналогичное решение принято и в немецком правопорядке (см.: Nobbe M. § 1282 in:
Kommentar zum Bürgerlichen Gesetzbuch. Pruetting H. 4. Auflage 2009).
335
См. Определение Верховного Суда РФ от 17.10.2016 № 305-ЭС16-7885 по делу № А4057347/2015 // СПС «Консультант Плюс»; от 22.11.2018 № 305-ЭС18-8062(2) по делу № А4013337/2017 // СПС «Консультант Плюс».
336
Об этом см. также: Michalski L. Op. cit. Rn. 4.
160
иметь прямого применения для разрешения коллизий между правами
нескольких залогодержателей одного обязательственного права337.
Тем не менее, эти правила могли бы быть привлечены для разрешения
указанных столкновений в порядке аналогии закона. Напомним, что в основе
правил п. 1 ст. 342, п. 1 ст. 342.1 ГК РФ расположена известная еще римскому
праву идея, в соответствии с которой коллизии между несколькими вещными
правами на одну и ту же вещь разрешаются по принципу старшинства: prior
tempore, potior iure (первому по времени – предпочтение в праве)338. Право,
таким образом, поощряет более активных: кто раньше позаботился о своем
праве, тот получает преимущество перед менее расторопным лицом.
Применительно к залоговому старшинству это означает, что право
предшествующего залогодержателя пользуется преимуществом перед правом
последующего
залогодержателя,
-
осуществление
прав
младших
залогодержателей допускается лишь в той степени, в которой это не наносит
ущерб правам старших 339. Данная идея последовательно проводится в нормах
ГК РФ о залоговом старшинстве (ст.ст. 342, 342.1 ГК РФ), предоставляя
старшему залогодержателю приоритет перед младшим залогодержателем в
удовлетворении своих требований из предмета залога.
Используя указанный принцип при разрешении спорных случаев
применения нормы п. 3 ст. 358.6 ГК РФ, следует исходить из того, что право
337
Исключение составляет залог прав денежных требований, где залогодержатель сразу
удовлетворяется за счет полученных денежных средств.
338
См.: Римское частное право: Учебник / Под редакцией проф. И. Б. Новицкого и проф. И.
С. Перетерского. – М.: ИКД «Зерцало-М», 2008. С. 358-359; Дождев Д.В. Римское частное
право: учебник; под общей редакцией В. С. Нерсесянца. М.: Инфра-М, 2013. С. 528; Wieling
H. J. Sachenrecht. Op.cit. S. 22, 713-714.
339
См.: Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. 5-е изд., стереот. М.:
Статут, 2009. С. 219. Изложенное не означает, что право младшего залогодержателя
редуцируется до личного иска на излишек, оставшийся после удовлетворение старшего
залогодержателя. Напротив, младший залог является полноценным залоговым правом,
ограниченным старшим по рангу залогом (см. подробнее: Дождев Д.В. Европейская
традиция частного права: исследования по римскому и сравнительному праву: в 2 т. Т.2:
Залоговое право. Обязательство. Договор купли-продажи / Д.В. Дождев. Москва: Статут,
2021. С. 70-71, 74).
161
старшего
залогодержателя
на
получение
исполнения
от
должника
приоритетно, и последующие залогодержатели не могут осуществлять свои
права в ущерб старшему залогодержателю. В применении к рассмотренным
выше четырем случаям залога обязательственных прав эта идея выльется в
следующие правила.
(1) Если залогом обременяется требование о передаче движимой вещи,
то по общему правилу необходимо учитывать правомерный интерес старшего
залогодержателя в получении посессорного залога, предоставляющего
улучшенную позицию для осуществления залогодержателем контроля за
сохранностью предмета залога. Исходя из этого, при последующем залоге
требования о передаче движимой вещи право на получение в свою пользу
владения по заложенному требованию может принадлежать только старшему
залогодержателю 340. Между тем, данное правило не следует рассматривать в
качестве безусловного. В ряде случаев от него возможно отступить ввиду
необходимости учитывать законные интересы младших залогодержателей. В
частности, если старший залогодержатель по каким-либо причинам
самостоятельно не начинает сразу истребовать долг по заложенному
требованию, то целесообразно предоставить младшему залогодержателю
право самостоятельно требовать исполнение от должника. При этом,
учитывая, что права старшего залогодержателя не должны быть ущемлены,
исполнение следует осуществлять именно в пользу последнего (то есть,
владение должно быть передано старшему залогодержателю). Реализация
указанного правомочия младшего залогодержателя способствует скорейшему
распространению права залога на переданную вещь. Данная экспансия залога
сама по себе может представлять для последующего залогодержателя благо,
поскольку в ряде случаев извлечение ценности из вещи является намного
340
Указанным подходом, в частности, руководствуется немецкий законодатель. Так, §1290
ГГУ установлено, что при последующем залоге прав требования на получение исполнения
от должника управомочен только залогодержатель, право которого является приоритетным
перед остальными залоговыми правами.
162
более выгодной, простой и быстро осуществимой операцией, нежели
извлечение ценности из обязательственного права. Вместе с тем общее
правило о том, что на получение исполнения управомочен лишь старший
залогодержатель не должно означать, что последний в любом случае обязан
принять владение заложенной движимостью. Напротив, если старший
залогодержатель посчитает для себя нецелесообразным установление именно
посессорного залога, он управомочен отказаться от получения владения и
разрешить младшему залогодержателю истребовать движимую вещь в свою
пользу, либо в пользу залогодателя. Но даже в таком случае для защиты
интересов старшего залогодержателя на переданную движимость следует
устанавливать залоги таких же рангов, какие существовали в отношении
исполненного заложенного права требования (абз. 3 п. 5 ст. 345 ГК РФ). Иное,
разумеется, можно предусмотреть соглашением, которое, по сути, будет
представлять собой частный вид соглашения об изменении старшинства
залогов (абз. 2 п. 1 ст. 342 ГК РФ).
(2) Представляется, что вышеуказанное решение, позволяющее именно
старшему залогодержателю получать исполнение с должника залогодателя,
справедливо в качестве общего правила и для ситуаций, когда залогом
обременяется право требовать передачи денежных средств, ведь в этом и
состоит сама суть залога как права на преимущественное удовлетворение
требований из стоимости предмета.
(3),(4) В ситуациях же, когда залогом обременяется требование о
передаче права или о передаче в собственность недвижимости, необходимость
в предоставлении исключительно старшему залогодержателю права на
получение исполнения с должника залогодателя (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ)
отсутствует. Напомним, что в этих ситуациях предмет исполнения по
заложенному требованию поступает в полную хозяйственную власть самого
залогодателя,
и
единственное,
что
достается
в
таких
случаях
залогодержателям – это залоговое право соответствующего ранга (абз. 3 п.5
163
ст. 345 ГК РФ). Очевидно, что этот результат совершенно не зависит от того,
по чьему именно требованию должник исполняет свою обязанность перенести
право или передать в собственность недвижимую вещь. Исходя из этого, при
залоге прав на передачу недвижимости или права не требуется установления
о том, что осуществлять истребование долга по заложенному праву (п. 3 ст.
358.6 ГК РФ) может исключительно старший залогодержатель.
Резюмируя изложенное в настоящем параграфе, следует отметить, что
действующее российское регулирование залога обязательственных прав
оставляет без ответа ряд вопросов, касающихся проблематики последующего
залога прав требований. Для урегулирования коллизий прав залогодержателей
на получение исполнения от должника в порядке аналогии закона следует
руководствоваться той же идеей, которая проводится в п.1 ст.ст. 342, 342.1 ГК
РФ, - известным еще римскому праву принципом разрешения коллизий между
вещными правами prior tempore, potior iure (первому по времени –
предпочтение в праве). При этом выбор правового регулирования залогового
старшинства при залоге прав требования зависит от того, что именно является
предметом исполнения по заложенному требованию. В случаях обременения
залогом денежных обязательств и требований, предусматривающих передачу
движимых вещей, в качестве общего правила для защиты прав старшего
залогодержателя следует предоставить исключительно последнему право на
получение исполнения с должника залогодателя; при залоге прав требований
о передаче недвижимости или права, каждый из залогодержателей по общему
правилу имеет право требовать исполнения от должника по заложенному
требованию.
Представляется, что указанные заключения теоретически могут быть
выведены и из действующего законодательства, что и было сделано в рамках
настоящего параграфа. Между тем, в случае возникновения споров и
практической
необходимости
внесения
правовой
определенности
в
сообразные вопросы регулирования, названные выводы могли бы быть
164
закреплены непосредственно в тексте ГК РФ в виде отдельной статьи,
регулирующей последующий залог обязательственных прав (требований).
165
Заключение
Выполненное
исследование
показало
эффективность
избранной
методологии и позволило обосновать положения, вынесенные на защиту.
С момента начала активного обсуждения в XIX веке залога
обязательственных прав стало понятно, что анализируемый институт будет
длительное время являться предметом оживленных дискуссий, носящих как
теоретический, так и практический характер.
Многие из соответствующих споров, как представляется, возникают изза желания подвести залог обязательственных прав (требований) под иные
конструкции, которые имеют ряд схожих черт с определенными эффектами
исследуемого института.
В
частности,
весьма
заманчивым
является
объяснение
залога
обязательственных прав (требований) через конструкцию цессии, поскольку
наличие у залогодержателя права требовать в свою пользу исполнения по
заложенному требованию очень напоминает положение цессионария,
которому цедент передал свои права кредитора.
Между тем, цессионные и близкие к ним теории не способны объяснить
все эффекты залога обязательственных прав. В том числе остается неясным,
почему после совершения «цессии» у залогодателя остается ряд кредиторских
прав (включая права на обременение требования последующим залогом, на
уступку заложенного требования, на прием исполнения от должника
залогодателя согласно п. 1 ст. 358.6 ГК РФ и т.д.), по какой причине
исполненное по заложенному требованию по общему правилу переходит в
правообладание «цеденту», а не «цессионарию», почему последний
приобретает по общему правилу лишь право залога на предмет исполнения,
как возможно отдать в последующий залог обязательственное право, ценность
которого меньше совокупных требований залогодержателей, почему при
исполнении основного обязательства залогодержатель теряет право на
166
получение исполнения по заложенному требованию, хотя обратной цессии не
происходит, и так далее.
В свою очередь, названные вопросы достаточно последовательно
решаются с помощью теории прав на права или через призму вещно-правового
понимания залога требований, в рамках которых залог обязательственных
прав (требований) рассматривается в качестве такого же обеспечения, что и
классический залог вещей, с тем лишь отличием, что предметом здесь является
нематериальный объект.
Изложенные
результаты
исследования
сущности
залога
обязательственных прав (требований) послужили значимой опорой для
анализа особенностей содержания залогового правоотношения при залоге
обязательственных прав с учетом отечественного регулирования.
Одной
из
соответствующих
отличительных
особенностей,
принципиальных для регулирования содержания залогового правоотношения
при залоге требований, состоит в необходимости обеспечения надлежащей
защиты интересов должника залогодателя, без согласия которого по общему
правилу осуществляется залог обязательственных прав. Такая защита
обеспечивается, прежде всего, посредством установления надлежащего
регулирования, связанного с уведомлением должника залогодателя.
С учетом текущего правила п. 1 ст. 358.6 ГК РФ, устанавливающего, что
ввиду самого факта передачи требования в залог адресат исполнения не
меняется, нужно по общему правилу исходить из двухэтапной модели
уведомления должника по заложенному требованию:
1 этап: уведомление о состоявшемся залоге (осуществляется по общему
правилу известным должнику залогодателем);
2 этап: уведомление об изменении адресата исполнения (может
осуществляться самим залогодержателем).
В случае отступления сторонами от диспозитивного правила п. 1 ст.
358.6 ГК РФ и установления необходимости сразу исполнять заложенное
167
требование в адрес залогодержателя, 2 этап уведомления не требуется,
поскольку соответствующее извещение о смене адресата исполнения
необходимо осуществлять в рамках 1 этапа.
После состоявшегося уведомления о залоге требования и о смене
адресата исполнения залогодатель не вправе в одностороннем порядке
направлять должнику новое извещение о необходимости исполнения
заложенного требования в адрес залогодателя без согласия залогодержателя.
Другой ключевой для залога обязательственных прав (требований)
проблемой является надлежащее обеспечение сохранности заложенного
актива, что должно гарантироваться следующими механизмами:
1) надлежащими правилами об участии залогодержателя в принятии
исполнения по заложенному требованию;
2) корректным регулированием принципа замещения и изъятий из него.
Первый механизм, имеющийся в ведущих западных правопорядках,
отсутствует в России в качестве общего правила, что влечет дисбалансировку
ситуации и нивелирует обеспечительную силу исследуемого института. Для
исправления названной проблемы предлагается изменить общее правило п. 1
ст. 358.6 ГК РФ, диспозитивно установив, что после передачи требований в
залог именно залогодержатель является надлежащим получателем исполнения
по ним.
Второй механизм имеет закрепление в отечественном ГК, который
(подобно ряду западных правопорядков) не распространяет действие
принципа замещения на денежное исполнение. В этой части следует отметить,
что при залоге денежных обязательств судебная практика применения норм
ГК РФ по общему правилу не предоставляет залогодержателю равноценную
замену утраченного залога обязательства, оставляя кредитору лишь еще одно
обязательственное требование к бывшему залогодателю. Данную проблему
можно решить в ситуации банкротства залогодателя, когда необходимо
распространить на денежные средства, являющиеся исполнением по
168
заложенному требованию, действие привилегии (абз. 5 п. 2 ст. 334 ГК РФ),
дающей
соответствующее
преимущественное
удовлетворение
залогодержателю.
Обеспечение эффективного функционирования содержания залогового
правоотношения при залоге обязательственных прав (требований) также
требует надлежащего разрешения проблем, связанных с извлечением из
предмета залога ценности посредством ius exigendi как отличительного
инструментария анализируемого института.
В данной части существенную значимость имеют 3 фундаментальных
вопроса:
- становится ли залогодержатель правообладателем полученного от
должника по заложенному требованию исполнения;
- каковы последствия нарушения должником обязанности осуществлять
исполнение в адрес залогодержателя;
-
можно
ли
считать
правоотношения,
возникающие
между
залогодержателем и должником, в отношении которого применяется ius
exigendi, ситуативной разновидностью поручительства.
В рамках настоящей работы было обосновано, что ответом на первый
вопрос должно служить общее правило, устанавливающее, что залогодатель
становится правообладателем предмета исполнения даже, если оно передается
залогодержателю. Последний же даже при наличии факта просрочки
обеспечиваемого обязательства по общему правилу получает лишь право
залога на переданное имущество (кроме денежного исполнения).
Касательно последствий нарушения обязанности исполнять заложенное
требование в адрес залогодержателя следует исходить из следующего.
Вопреки
существующей
позиции
ряда
отечественных
судов,
исключительно залогодержателю при осуществлении ius exigendi должно
быть позволено самостоятельно требовать исполнение по заложенному
требованию в свой адрес. Если исполнение по заложенному требованию
169
осуществлено не в адрес залогодержателя или указанного им лица, то
заложенное требование не прекращается надлежащим исполнением (ст. 408
ГК РФ).
Если же ситуация сложилась таким образом, что залогодатель уже успел
в судебном порядке выиграть иск о присуждении исполнения по заложенному
требованию, то залогодержателю, осуществляющему ius exigendi, должно
быть позволено заменить собой фигуру залогодателя посредством института
процессуального правопреемства.
Помимо вышеизложенного, некоторые эффекты осуществления ius
exigendi по ряду внешних характеристик весьма сильно напоминают
положение дел, формирующееся при поручительстве: будто бы аналогично
поручительству у залогодержателя появляется новый контрагент (должник
залогодателя), который в случае неисполнения обеспечиваемого требования
будет
обязан
осуществить
определенное
предоставление
в
адрес
залогодержателя. При этом в случае залога денежных требований сообразное
исполнение в адрес залогодержателя будет автоматически погашать
обеспечиваемый
долг,
что
идентично
эффекту
солидаритета
при
поручительстве. Кроме того, гипотетически можно пробовать применить
некоторые
нормы,
регулирующие
поручительство,
к
залогу
обязательственных прав.
Данные соображения о том, что при залоге обязательственных прав
(требований) де-факто имеется ситуация, которую можно было бы назвать
поручительством, нельзя признать корректными. У обязательств поручителя и
должника по заложенному требованию имеются фундаментальные отличия в
каузе, что предопределяет разную правовую природу и последствия (включая
наличие / отсутствие элементов акцессорности, солидарной связи между
обязательствами, способами защиты должника / поручителя и т.д.). С учетом
вышеизложенного к залогу обязательственных прав (требований) не подлежат
применению правила, регулирующие институт поручительства.
170
Ряд вышеизложенных проблем реализации залогодержателем прав на
получение исполнения по заложенному требованию осложняется в ситуации
залогового старшинства, что предопределяет необходимость разрешения
соответствующих вопросов последующего залога обязательственных прав
(требований).
Основой регулирования в этой части должен служить принцип prior
tempore potior iure: право предшествующего залогодержателя пользуется
преимуществом
перед
правом
последующего
залогодержателя,
а
осуществление прав младших залогодержателей допускается лишь в той
степени, в которой это не наносит ущерб правам старших. При этом правовое
регулирование залогового старшинства при залоге прав требований должно
корректироваться в зависимости от того, какое именно право требования
заложено. В случаях обременения залогом денежных обязательств и
требований, предусматривающих передачу движимых вещей, в качестве
общего правила для защиты прав старшего залогодержателя следует
предоставить исключительно последнему право на получение исполнения с
должника залогодателя; при залоге прав требований о передаче недвижимости
или права, каждый из залогодержателей по общему правилу имеет право
требовать исполнения от должника по заложенному требованию.
Для реализации ряда изложенных выше идей, автором были
предложены
соответствующие
рекомендации
по
совершенствованию
отечественного законодательства, отраженные в тексте работы.
171
Библиографический список:
I. Нормативно-правовые акты:
1.
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от
30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 14.04.2016) // «Собрание законодательства РФ»,
05.12.1994, № 32, ст. 3301.
2.
Федеральный закон «О внесении изменений в часть первую
Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу
отдельных законодательных актов (положений законодательных актов)
Российской Федерации» от 21.12.2013 № 367-ФЗ // «Российская газета»,
25.12.2013. № 291.
3.
Федеральный закон от 02.10.2007 № 229-ФЗ (ред. от 14.04.2016)
«Об исполнительном производстве» // «Российская газета», № 223, 06.10.2007;
4.
Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности
(банкротстве)» // «Российская газета», № 209-210, 02.11.2002.
5.
Федеральный закон от 16.07.1998 № 102-ФЗ (ред. от 04.04.2016)
«Об ипотеке (залоге недвижимости)» // «Российская газета», № 137,
22.07.1998.
6.
Федеральный закон от 23.12.2003 № 177-ФЗ (ред. от 13.07.2015)
«О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» //
«Российская газета», № 261, 27.12.2003.
7.
Федеральный закон от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой
аренде (лизинге)» // «Собрание законодательства РФ», 02.11.1998, N 44, ст.
5394.
8.
Положение ЦБ РФ от 26.03.2004 № 254-П «О порядке
формирования кредитными организациями резервов по ссудам, по ссудной и
приравненной к ней задолженности» // «Вестник Банка России» от 07.05.2004,
№28 c изм. и доп. от 22.07.2015.
172
9.
Гражданский кодекс РСФСР (утв. ВС РСФСР 11.06.1964) (ред. от
26.11.2001) // Ведомости ВС РСФСР. 1964. № 24. Ст. 407. Документ утратил
силу // СПС «Консультант Плюс».
10.
Закон РФ от 29.05.1992 № 2872-1 (ред. от 06.12.2011) «О залоге» //
Документ утратил силу с 1 июля 2014 года в связи с принятием Федерального
закона от 21.12.2013 № 367-ФЗ.
11.
Постановление ВЦИК от 11.11.1922 «О введении в действие
Гражданского кодекса Р.С.Ф.С.Р.» (вместе с «Гражданским кодексом
Р.С.Ф.С.Р.») // СУ РСФСР. 1922. № 71. Ст. 904. Документ утратил силу // СПС
«Консультант Плюс».
12.
Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) от 21.03.1804
(с изм. и доп. по состоянию на 01.09.2011). См.: Гражданский кодекс Франции
(Кодекс Наполеона). М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 4 – 592 // СПС
«Консультант Плюс».
13.
Гражданское уложение Германии (ГГУ) от 18.08.1896 (ред. от
02.01.2002) (с изм. и доп. по 31.03.2013). См.: Гражданское уложение
Германии: Вводный закон к Гражданскому уложению. - 4-е изд., перераб.- М.:
Инфотропик Медиа, 2015. С. VIII - XIX, 1 – 715 // СПС «Консультант Плюс».
II. Судебная практика:
14.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.2020 № 45
«О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве» // Российская
газета, № 6. 15.01.2021 // СПС «Консультант Плюс».
15.
Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 54
«О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского
кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании
сделки» // Бюллетень Верховного Суда РФ, № 3. 2018 // СПС «Консультант
Плюс».
16.
Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25
«О применении судами некоторых положений раздела I части первой
173
Гражданского кодекса Российской Федерации» // РГ. № 140. 2015. СПС
«Консультант Плюс».
17.
Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от
14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного
лизинга» // Вестник ВАС РФ, № 5. 2014 // СПС «Консультант Плюс».
18.
Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от
17.02.2011 № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о
залоге» // Вестник ВАС РФ, № 4. 2011 // СПС «Консультант Плюс».
19.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС
РФ № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной
практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и
других вещных прав» (с изм. и доп. от 23.06.2015 № 25) // Вестник ВАС РФ.
№ 6. 2010; РГ. № 140. 30.06.2015 // СПС «Консультант Плюс».
20.
Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного
Суда РФ от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными
судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации» //
Вестник ВАС РФ. № 1. 2008 // СПС «Консультант Плюс».
21.
Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от
23.07.2009 № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением
требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» // Вестник ВАС
РФ. № 9. 2009 // СПС «Консультант Плюс».
22.
Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от
14.02.2012 № 13253/11 по делу № А40-30646/10-42-270 // URL: kad.arbitr.ru;
23.
Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2
июля 1996 года № 7965/95 // URL: kad.arbitr.ru.
24.
Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного
Суда РФ «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением
арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о
174
залоге» от 15.01.1998 № 26 // Вестник ВАС РФ, № 3. 1998 // СПС «Консультант
Плюс».
25.
Определение Верховного Суда РФ от 28.05.2020 № 303-ЭС18-
7751(4) по делу № А59-2230/2015 // URL: kad.arbitr.ru.
26.
Определение Верховного Суда РФ от 04.02.2020 № 309-ЭС19-
26390 по делу № А34-9642/2018 // URL: kad.arbitr.ru.
27.
Определение Верховного Суда РФ от 01.04.2019 № 304-ЭС17-
1382(8) по делу № А27-24985/2015 // URL: kad.arbitr.ru.
28.
Определение Верховного суда РФ от 22.11.2018 № 305-ЭС18-
8062(2) по делу № А40-13337/2017 // URL: kad.arbitr.ru.
29.
Определение Верховного Суда РФ от 25.08.2017 № 305-ЭС17-
11122 по делу № А41-45688/2016 // URL: kad.arbitr.ru.
30.
Определении Верховного Суда РФ от 12.10.2017 № 309-ЭС17-
7107 по делу № А60-40121/2016 // URL: kad.arbitr.ru.
31.
Определение Верховного Суда РФ от 28.02.2017 № 307-ЭС16-
21336 по делу № А56-5747/2016 // URL: kad.arbitr.ru.
32.
Определении Верховного Суда РФ от 23.01.2017 № 307-ЭС15-
19016 по делу № А56-12248/2013 // URL: kad.arbitr.ru.
33.
Определение Верховного Суда РФ от 17.10.2016 № 305-ЭС16-7885
по делу № А40-57347/2015 // URL: kad.arbitr.ru.
34.
Определение Верховного Суда РФ от 04.07.2016 № 303-ЭС16-1164
по делу № А24-2528/2012 // URL: kad.arbitr.ru.
35.
Определение Верховного Суда РФ от 10.02.2015 № 305-ЭС14-8112
по делу № А40-178039/2013 // URL: kad.arbitr.ru.
36.
Постановление Арбитражного суда Уральского округа от
16.11.2021 № Ф09-7545/21 по делу № А71-8111/2020 // URL: kad.arbitr.ru.
37.
Постановление Арбитражного суда Уральского округа от
23.10.2019 № Ф09-5984/19 по делу № А34-9642/2018 // URL: kad.arbitr.ru.
175
38.
Постановление Арбитражного суда Московского округа от
12.09.2018 № Ф05-14748/2018 по делу № А41-63459/2017 // URL: kad.arbitr.ru.
39.
Постановление Арбитражного суда Московского округа от
12.05.2017 по делу № А41-45688/2016 // URL: kad.arbitr.ru.
40.
Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от
26.10.2016 № Ф07-9504/2016 по делу № А56-5747/2016 // URL: kad.arbitr.ru.
41.
Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от
11.07.2016 № Ф07-4902/2016 по делу № А56-24079/2015 // URL: kad.arbitr.ru.
42.
Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от
29.03.2016 № Ф07-754/2016 по делу № А56-44094/2015 // URL: kad.arbitr.ru.
43.
Постановление Арбитражного суда Московского округа от
23.10.2014 № Ф05-11583/14 по делу № А40-156367/13-35-1454 // URL:
kad.arbitr.ru.
44.
Постановление ФАС Центрального округа от 13.05.2014 по делу
№ А14-9705/2010 // URL: kad.arbitr.ru.
45.
Постановление ФАС Дальневосточного округа от 03.12.2013 №
Ф03-5718/2013 по делу № А73-2946/2013 // URL: kad.arbitr.ru.
46.
Постановление ФАС Московского округа от 23.07.2012 по делу №
А40-41700/11-154-305 // URL: kad.arbitr.ru.
47.
Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда
от 30.07.2021 по делу № А71-8111/2020 // URL: kad.arbitr.ru.
48.
Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда
от 09.06.2021 по делу № А50-38192/2019 // URL: kad.arbitr.ru.
49.
Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного
суда от 15.08.2017 № 11АП-7897/2017 по делу № А55-25651/2015 // URL:
kad.arbitr.ru.
50.
Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от
13.02.2017 по делу № А41-45688/2016 // URL: kad.arbitr.ru.
176
51.
Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда
от 01.03.2016 по делу № А06-7076/2015 // URL: kad.arbitr.ru.
52.
Определение Арбитражного суда Удмуртской республики от
30.04.2021 по делу № А71-8111/2020 // URL: kad.arbitr.ru.
53.
Определение Арбитражного суда Пермского края от 23.03.2021 по
делу № А50-38192/2019 // URL: kad.arbitr.ru.
54.
Решение Арбитражного суда Московской области от 25.11.2016 по
делу № А41-45688/2016 // URL: kad.arbitr.ru.
55.
Решение Арбитражного суда Астраханской области от 24.11.2015
по делу № А06-7076/2015 // URL: kad.arbitr.ru.
III. Монографии, сборники, учебные издания, комментарии
законодательства:
56.
Агарков М. М. Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т.
2: Общее учение об обязательствах и его отдельных видах. М.: Статут, 2012. –
535 с.
57.
Азаревич Д. Система римского права. Том 2. Варшава, типография
Марии Земкевич, 1888. – 288 с.
58.
Бартошек М. Римское право. Понятия, термины, определения:
Пер. с чеш. М.: Юрид. лит., 1989. – 447 с.
59.
Бевзенко Р.С. Акцессорность обеспечительных обязательств. М.:
Статут, 2013. – 96 с.
60.
Бевзенко Р. С., Егоров А. В. Поправки о залоге. Новые
возможности для маневра // М.: ООО «Актион-Медиа», 2015. – 288 с.
61.
Бевзенко Р.С. Правовые позиции Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации по вопросам поручительства и банковской гарантии:
Комментарий к Постановлениям Пленума Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 12 июля 2012 г. № 42 «О некоторых вопросах
разрешения споров, связанных с поручительством» и от 23 марта 2012 г. № 14
177
«Об отдельных вопросах практики разрешения споров, связанных с
оспариванием банковских гарантий». М.: Статут, 2013. – 230 с. // СПС
«Консультант Плюс».
62.
Белов В.А. Гражданское право: Учебник. Т. III. Особенная часть.
Абсолютные гражданско-правовые формы. М., 2012. – 1189 с.
63.
Белов В. А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. М.:
ЮрИнфоР, 2000. – 288 с.
64.
Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие
положения (книга 1). 3-е издание, стереотипное. М.: «Статут», 2001. – 848 с. //
СПС «Консультант Плюс».
65.
Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк
теории) / С.Н. Братусь. Москва: Юридическая литература, 1976. – 216 с.
66.
Вавин Н.Г. Природа и понятие договорной цессии в современных
законодательствах / Н. Вавин. - Москва: тип. Г. Лисснера и Д. Собко, 1916. –
30 с.
67.
Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. М.: Статут, 2003.
– 382 с.
68.
Вебер Х. Обеспечение обязательств. М.: Волтерс Клувер. 2009. –
69.
Витрянский
480 с.
В.В.
Реформа
российского
гражданского
законодательства: промежуточные итоги. 2-е изд., испр. и доп. М., 2018. – 528
с. // СПС «Консультант Плюс».
70.
Гамбаров Ю. С. Гражданское право: Общая часть. М.: Зерцало,
2003. – 796 с.
71.
Гантовер Л.В. Залоговое право. Объяснения к положениям главы
IV раздела I проекта Вотчинного устава. СПб.: Гос. тип., 1890. – 773 с.
72.
Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. Вопросы
теории и практики. М.: Статут, 2004. – 222 с. // СПС «Консультант Плюс».
178
73.
Гражданский кодекс Российской Федерации: Залог. Перемена лиц
в обязательстве. Постатейный комментарий к § 3 главы 23 и главе 24 / Е.В.
Вершинина, А.А. Вишневский, Б.М. Гонгало и др.; под ред. П.В.
Крашенинникова. М.: Статут, 2014. – 269 с. // СПС «Консультант Плюс».
74.
Гражданское
право
Германии:
Хрестоматия
избранных
произведений Франца Бернхевта и Йозефа Колера/Сост. Р. С. Куракин, Е. В.
Семенова; Пер. с нем. Проф. В. М. Нечаева // М.: РИОР: ИНФРА-М, 2014. –
320 c.
75.
Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских
прав // Осуществление и защита гражданских прав. М. Статут: 2001. – 411 с.
76.
Гримм Д. Д. Лекции по догме римского права // Под ред. В. А.
Томсинова. М: Зерцало. 2014. – 496 c.
77.
Гришаев
С.П.,
Богачева
Т.В.,
Свит
Ю.П.
Постатейный
комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая
(подготовлен для системы «КонсультантПлюс», 2019) // СПС «Консультант
Плюс».
78.
Дернбург Г. Пандекты, Т2 // под. Ред. А. Ф. Мейендорфа. С.-
Петербург. 1905. – 376 c.
79.
Дигесты Юстиниана / пер. с лат.; отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. III. М.:
Статут, 2003. – 780 c.
80.
Дигесты Юстиниана / пер. с лат.; отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. IV. М.:
Статут, 2004. – 780 c.
81.
Договорное и обязательственное право (общая часть) постатейный
комментарий к статьям 307 – 453 Гражданского кодекса Российской
Федерации / В.В. Байбак, Р.С. Бевзенко, О.А. Беляева и др.; отв. ред. А.Г.
Карапетов. М.: М-Логос, 2017. – 1120 с.
82.
Дождев Д.В. Европейская традиция частного права: исследования
по римскому и сравнительному праву: в 2 т. Т.2: Залоговое право.
Обязательство. Договор купли-продажи / Д.В. Дождев; Исслед. центр част.
179
права им. С.С. Алексеева при Президенте Рос. Федерации, Рос. шк. част. права.
– Москва: Статут, 2021. – 459 с.
83.
Дождев Д. В. Римское частное право. М: Норма: Инфра-М, 2013. –
84.
Дыдынский Ф. Залог по римскому праву. Варшава, типография С.
784 с.
Оргельбранда, 1872. – 278 с.
85.
Звоницкий А. С. О залоге по русскому праву. Типография С.Г.
Слюсаревского. Киев, 1911. – 415 с.
86.
Иоффе О. С. Ответственность по советскому гражданскому праву.
Л.: Изд-во ЛГУ, 1955. – 311 с.
87.
Кассо Л. А. Понятие о залоге в современном праве. – М.: Статут,
1999. – 238 с.
88.
Кассо Л.А. Русское поземельное право. М.: Книжный магазин И.
К. Голубева, под фирмою «Правоведение», 1906. – 260 с.
89.
Крашенинников Е.А. Гражданское право и процесс: избранные
труды / Е.А. Крашенинников; ответственный редактор Ю.В. Байгушева.
Москва: Юрайт, 2020. – 1125 с.
90.
Кривцов А.С. Абстрактные и материальные обязательства в
римском и современном гражданском праве. Юрьев: Тип. К. Маттисена, 1898.
– 262 с.
91.
Мейер Д. И. Русское гражданское право (в 2 ч.). По исправленному
и дополненному 8-му изд., 1902. Изд. 3-е, испр. М.: Статут, 2003. – 831 с. //
СПС «Консультант Плюс».
92.
Модельные правила европейского частного права / Пер. с англ.;
Науч. ред. Н.Ю. Рассказова. М.: Статут, 2013. – 989 с. // СПС «Консультант
Плюс».
93.
Новицкий И.Б. Поручительство. Харьков, 1927. – 59 с.
180
94.
Новоселова Л. А. Сделки уступки права (требования) в
коммерческой практике. Факторинг. М.: Статут, 2003. - 494 с. // СПС
«Консультант Плюс».
95.
Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Часть третья.
Договоры и обязательства. М. Статут, 2003. – 622 с.
96.
Покровский И. А. История римского права // М.: Статут, 2004. –
97.
Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. 5-е
540 с.
издание, стереот. М.: Статут, 2009. – 351 с.
98.
Проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по
составлению Гражданского уложения (С объяснениями и извлечениями из
трудов Редакционной комиссии) / Под ред. И.М. Тютрюмова; Сост. А.Л.
Саатчиан. Т. 1. СПб.: Изд. кн. маг. «Законоведение», 1910. – 1216 с.
99.
Римское частное право: Учебник / В.А. Краснокутский, И.Б.
Новицкий, И.С. Перетерский и др.; под ред. И.Б. Новицкого, И.С.
Перетерского. М.: Юристъ, 2004. – 544 с. // СПС «Консультант Плюс».
100. Римское частное право: Учебник / Под редакцией проф. И. Б.
Новицкого и проф. И. С. Перетерского. – М.: ИКД «Зерцало-М», 2008. – 560 с.
101. Российское гражданское право: В 2 т. Общая часть. Вещное право.
Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные
права: Учебник, том 1 // 2-е издание, стереотипное/ отв. ред. Е.А. Суханов. М.:
Статут, 2011. – 958 с. // СПС «Консультант Плюс».
102. Сарбаш С.В. Элементарная догматика обязательств: Учебное
пособие / Исслед. центр частн. права им. С.С. Алексеева при Президенте РФ,
Рос. школа частн. права. - М.: Статут, 2016. – 336 с.
103. Синайский В. И. Русское гражданское право. Классика российской
цивилистики. Москва: Статут, 2002. 638 с.
104. Суханов Е.А. Вещное право: научно-познавательный очерк. М.:
Статут, 2017. – 560 с. // СПС «Консультант Плюс».
181
105. Тололаева Н.В. Пассивные солидарные обязательства: российский
подход и континентально-европейская традиция: монография. Москва:
Статут, 2020. – 144 с. // СПС «Консультант Плюс».
106. Толстой
B.C. Исполнение
обязательств. М. Юридическая
литература, 1973. – 207 с.
107. Цвайгерт К. Кетц Х. Сравнительное частное право. М.:
Международные отношения, 2011. – 728 с.
108. Черепахин Б. Б. Труды по гражданскому праву. М.: Статут, 2001.
– 479 с.
109. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Т.2, М.
Статут, 2005. – 462 с.
110. Эннекцерус Л. Кипп Т. Вольф М. Курс Германского гражданского
права. Т. 1 // Перевод с нем. Проф. И. Б. Новицкого, к.ю.н. Г. Н. Полянской и
В. А. Альтшулера; под ред. проф. Д. М. Генкина и проф. И. Б. Новицкого // М.:
Издательство иностранной литературы, 1950. – 483 с.
IV. Статьи:
111. Бевзенко Р.С. Акцессорность обеспечительных обязательств:
европейская
правовая
традиция
и
российская
практика
//
Вестник
гражданского права. 2012. № 5. С. 4 – 36; № 6. С. 5 – 48 // СПС «Консультант
Плюс».
112. Бевзенко Р.С. Борьба за залог: третий этап реформы залогового
права России // Вестник гражданского права. 2015. № 2. С. 8 – 50 // СПС
«Консультант Плюс».
113. Бевзенко
Р.С.
Новеллы
судебной
практики
в
сфере
поручительства. Комментарий к Постановлению Пленума ВАС РФ от 12 июля
2012 г. № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с
поручительством» // Вестник ВАС РФ. 2012. № 11. С. 46 – 59, № 12. С. 86 –
100; 2013. № 1. С. 74 – 85, № 2. С. 60 – 73, № 3. С. 72 – 86, № 4. С. 95 – 118, №
5. С. 126 – 140, № 6. С. 130 – 151
182
114. Бевзенко
Р.С.
Публичность
вещного
обеспечения
и
его
противопоставимость третьим лицам // Вестник гражданского права. 2019. №
4. С. 51 – 81 // СПС «Консультант Плюс».
115. Бевзенко Р.С., Ястржембский И.А. Ускользнувшая ценность.
Комментарий к Определению Судебной коллегии по экономическим спорам
ВС РФ от 17.10.2016 № 305-ЭС16-7885 // Вестник экономического правосудия
Российской Федерации. 2016. № 12. С. 4 – 15 // СПС «Консультант Плюс».
116. Волчанский М.А. Возможность использования залогодержателем
механизма
процессуального
правопреемства
при
реализации
прав,
установленных п. 3 ст. 358.6 ГК РФ // Арбитражный и гражданский процесс.
2021. № 7. С. 30–35.
117. Волчанский М.А. Конкуренция прав залогодержателей на
получение исполнения с должника по заложенному требованию при его
последующем залоге // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. № 10.
118. Волчанский М.А. Некоторые проблемы уведомления должника
залогодателя о состоявшемся залоге обязательственных прав (требований) //
Законодательство. 2022. № 6. С. 30–35.
119. Волчанский
М.А.
Последствия
нарушения
должником
залогодателя обязанности по исполнению заложенного требования в пользу
залогодержателя (п. 3 ст. 358.6 ГК РФ) // Вестник экономического правосудия,
2020. № 6. С. 79–99.
120. Волчанский М.А. Ius exigendi залогодержателя при залоге
обязательственных прав и институт поручительства // Вестник гражданского
права. 2022. № 3 (статья принята в печать).
121. Гонгало Б.М. Развитие кодификации законодательства о залоге:
трансформация понятий // в: Кодификация российского частного права 2019 /
В.В. Витрянский, С.Ю. Головина, Б.М. Гонгало и др.; под ред. Д.А. Медведева.
М.: Статут, 2019. 492 с. // СПС «Консультант Плюс».
183
122. Гришаев
С.П.,
Богачева
Т.В.,
Свит
Ю.П.
Постатейный
комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая
(подготовлен для системы «КонсультантПлюс», 2019) // СПС «Консультант
Плюс».
123. Дождев Д.В. «Самой идеей вещного права мы преодолеваем
зависимость от материальных вещей» // Закон. 2016. № 6. С. 6 – 19.
124. Егоров А.В. Залог в силу ареста: теоретические и практические
проблемы. В России и за рубежом // Вестник экономического правосудия РФ.
2016. № 9. С. 84 – 103 // СПС «Консультант Плюс».
125. Егоров А. В. Залог прав требования. Как использовать этот способ
обеспечения // Арбитражная практика для юристов. 2014. № 11. С. 30 - 37
126. Егоров А. В. Залоговые счета. Как должен работать новый
инструмент обеспечения обязательств // Юрист компании. 2015. № 2. С. 15 –
25.
127. Егоров
А.В.
Многозначность
понятия
обязательства:
практический аспект // Вестник ВАС РФ. 2011. № 4. С. 23 – 42 // СПС
«Консультант Плюс».
128. Егоров А.В. Структура обязательственного отношения: наработки
германской доктрины и их применимость в России // Вестник гражданского
права. 2011. № 3. С. 241 – 274 // СПС «Консультант Плюс».
129. Емелькина И.А. Вещные «ожидаемые права» в гражданском праве
России и зарубежных стран // Вестник гражданского права. 2010. № 6. С. 35 –
57.
130. Карелина С.А., Фролов И.В. К вопросу о моделях классификации
кредиторов в делах о банкротстве // Вестник арбитражной практики. 2020. №
6. С. 14 – 26 // СПС «Консультант Плюс».
131. Красавчиков О. А. Ответственность, меры защиты и санкции в
советском гражданском праве // в:
Проблемы
гражданско-правовой
184
ответственности и защиты гражданских прав: сборник ученых трудов. – Вып.
27. Свердловск, 1973. – 135 с.
132. Маковская А. А. Залог денежных средств. Право и экономика,
1998. № 2. С. 23 – 27 // СПС «Консультант Плюс».
133. Новиков К.А. Акцессорность обеспечительных обязательств и
обеспечительно-ориентированные
права
//
Вестник
экономического
правосудия РФ. 2015, № 1. С. 107 – 120.
134. Новиков К. А. Деньги как предмет залога. Московский юрист.
2010. № 1. С. 50 – 56.
135. Новиков К. А. О Динамике залоговых рангов // Вестник ВАС РФ.
2011. № 2. С. 14 – 21.
136. Новиков К.А. Некоторые вопросы залога имущественных
требований // Закон. 2011. № 6. С. 86 – 97.
137. Новиков К. А. О судьбе нескольких залоговых прав // Вестник
ВАС РФ. 2010. № 6. С. 27 – 32.
138. Плешанова О.П. Эластичность vs специальность залога. Реплика
по поводу комментария Р.С. Бевзенко и И.А. Ястржембского к определению
Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 17.10.2016 № 305ЭС16-7885 // Вестник экономического правосудия РФ. 2017. № 1. С. 4 – 8 //
СПС «Консультант Плюс».
139. Райхер В. К. Абсолютные и относительные права // Вестник
гражданского права. 2007. № 2. С. 144 - 204 // СПС «Консультант Плюс».
140. Рассказова Н. Ю. Залог прав по договору банковского счета. Какие
неточности ГК РФ могут помешать работе // Арбитражная практика. 2014. №
11. С. 22 – 29.
141. Рыбалов А.О. Некоторые новеллы залога требований // Вестник
ВАС РФ. 2014. № 4. С. 4 – 8.
142. Рыбалов А.О. Залог в системе имущественных прав//Арбитражные
споры. 2007. № 3. С. 149 - 154 // СПС «Консультант Плюс».
185
143. Сарбаш С.В. Вопрос-ответ от 21.03.2015 // СПС «Консультант
Плюс».
144. Струкгов В. Г.
О закладе долговых требований (de pignore
nominum) // Вестник гражданского права. 2011. № 4. С. 224 – 272; № 5. С. 164
– 244; № 6. С. 139 – 210 // СПС «Консультант Плюс».
145. Третьяков С. В. Некоторые аспекты формирования основных
теоретических моделей структуры субъективного частного права. «Вестник
гражданского права», 2007. № 3. С. 242 – 260 // СПС «Консультант Плюс».
146. Третьяков С. В. О проблеме догматической квалификации
«правомочия распоряжения» // в кн.: Основные проблемы частного права.
Сборник статей к юбилею доктора юридических наук, профессора Александра
Львовича Маковского // отв. ред. В.В. Витрянский, Е.А. Суханов. М.: Статут,
2010. - 575 с. // СПС «Консультант Плюс».
V. Диссертации
147. Белая О.В. Залог имущественных прав: дис. ... канд. юрид. наук:
12.00.03 / Белая Олеся Валерьевна. М., 2006. - 231 с.
148. Новиков К. А. Понятие способа обеспечения исполнения
обязательств в гражданском праве: дис…канд. юрид. наук: 12.00.03 / Новиков
Кирилл Андреевич. М., 2012 – 223 с.
149. Родионова И.В. Залог прав: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03 /
Родионова Ирина Викторовна. М, 2007. - 182 с.
150. Тололаева Н.В. Пассивные солидарные обязательства: российский
подход и континентально-европейская традиция: дис. … канд. юрид. наук:
12.00.03 / Тололаева Наталья Владимировна. М., 2017. – 174 с.
VI. Электронные ресурсы:
151. Диалоги о залоге. Передача 087 «Залог недвижимости (ипотека).
Видеопередача
А.
А.
Иванова
[Электронный
ресурс]
URL:
186
https://www.youtube.com/watch?v=d8R7Ax8CV_0
(дата
обращения:
15.06.2022).
VII. Иностранная литература:
152. Baur F. Stuerner R. Sachenrecht. 18. Auflage. Verlag C. H. Beck
Muenchen, 2009. - 1086 s.
153. Blomeyer A. Die Rechtstellung des Vorbehaltskaeufers. Archiv fuer die
civilistische Praxis // Archiv für die civilistische Praxis, 1963. Bd 162. S. 193 – 203.
154. Bremer F. P. Das Pfandrecht und die Pfandobjecte – eine dogmatische
Untersuchung auf Grundlage des gemeinen Rechts, Leipzig: Tauchnitz, 1867. – 230
s.
155. Brox H. Das Anwartschaftsrecht des Vorbehaltskäufers // Juristische
Schulung. 1984. S. 657 – 668.
156. Collin D. Motive zu dem Entwurfe eines Bürgerlichen Gesetzbuches
für das Deutsche Reich, 3 Band, Berlin und Leipzig, 1888. – 933 s.
157. Dernburg H. Das Pfandrecht nach den Grundsätzen des heutigen
römischen Rechts. Leipzig, 1864. – 617 s.
158. Diestelkamp B. Die Lehre von Schuld und Haftung // Studien zur
Rechtswissenschaft des neuzehnten Jahrhunderts. B. 6. Wissenschaft und
Kodifikation des Privatrechts im 19. Jahrhundert. hrsg. Coing H., Wilhelm W. 1982.
S. 21 – 51.
159. Dullinger S. Burgerliches Recht. Band 2: Schuldrecht, Allgemeiner
Teil. 4, aktualisierte Auflage. SpringerWienNewYork. 2010. – 179 s.
160. Eichenhofer Eberhard. Anwartschaftslehre und Pendenztheorie - Zwei
Deutungen von Vorbehaltseigentum in: Archiv für die civilistische Praxis//Archiv
für die civilistische Praxis. 1985, AcP 185. S. 162–201.
161. Ellinger E.P., Lomnicka E., and Hare C. Ellinger’s modern banking
law. Oxford University Press. Fifth Edition, 2011. – 948 p.
187
162. Erman BGB: Handkommentar mit AGG, EGBGB (Auszug),
ErbbauRG, HausratsVO, LPartG, ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde.
/ H.P. Westermann (Hg.). 12. Aufl., 2008. 6470 s.
163. Exner A. Kritik des Pfandrechtsbegriffes nach roemischem Recht,
Leipzig: Breitkopf u Haertel, 1873 – VI. – 193 s.
164. German civil Code / Buergerliches Gesetzbuch (BGB), Volume 1:
Books 1-3, Article-by-Article Commentary / ed. by G. Dannemann and R. Schultze.
Verlag C.H. Beck oHG, Muenchen, 2020. – 2322 s.
165. Gernhuber J. Das Schuldverhaeltnis. Begründung und Aenderung,
Pflichten und Strukturen, Drittwirkungen. Tuebingen, Mohr Siebeck, 1989. - 827 S.
166. Gert Iro. Bürgerliches Recht Band IV, Sachenrecht, aktualisierte
Auflage. 2010. – 309 s.
167. Harke
J.D.
Allgemeines
Schuldrecht.
Springer-Verlag
Berlin
Heidelberg, 2010. – 496 s.
168. Hellwig K. Die Verpfaendung und Pfaendung von Forderungen / K.
Hellwig. Leipzig: Duncker & Humblot, 1883. – 249 s.
169. Henssler M. Treuhandgeschäft. Dogmatik und Wirklichkeit // Archiv
für die civilistische Praxis – 1996. Bd. 196. S. 37 – 87
170. Schmoeckel M., Rueckert J., Zimmermann R., Hrsg. Historischkritischer Kommentar zum BGB. Tuebingen: Mohr Siebeck, 2003. - 1121 s.
171. Sintenis C.F.F. Handbuch des gemeinen Pfandrechts. Halle: C.A.
Schwetschke und Sohn, 1836. – 696 S.
172. Medicus D. Duerchblick: Die Akzessorietaet im Zivilrecht // Juristiscge
Schalung. 1971. Heft 10. S. 497–504.
173. Muechlenbruch C.F. Die Lehre von der Zession der Forderungsrechte /
C.F. Muechlenbruch. Greifswald, 1835. – 631 s.
174. Pruetting H. Kommentar zum Buergerlichen Gesetzbuch / H. Pruetting,
G. Wegen, G. Weinreich. 4 Auflage. Muenchen, 2009. – 3624 s.
188
175. Noerr K. W, Scheyhing R. Sukzessionen: Forderungszession.
Tübingen: 2. Aufl. Mohr Siebeck, 1999. – 480 s.
176. Palandt O. Kommentar zum BGB. 77. Aufl. München, 2018. – 3280 S.
177. Principles, Definitions and Model Rules of European Private Law:
Draft Common Frame of Reference (DCFR). Prepared by the Study Group on a
European Civil Code and the Research Group on EC Private Law (Acquis Group) /
еd. by Ch. von Bar, Eric Clive, Hans Schulte-Nölke and Hugh Beale, Johnny Herre,
Matthias Storme, Stephen Swann, Paul Varul, Anna Veneziano and Fryderyk Zoll.
–
4795
p.
//
http://www.transformacje.pl/wp-
URL:
content/uploads/2012/12/european-private-law_en.pdf
(дата
обращения:
15.06.2022).
178. Pruetting H. Sachenrecht. Ein Studienbuch. Verlag C. H. Beck
Muenchen, 2010. – 412 s.
179. Raiser L. Dingliche Anwartschaften. Tuebingen: Mohr Siebeck, 1961.
180. Schanbacher D. Zu Ursprung und Entwicklung des roemischen
Pfandrechts. in: Aufsätze // Zeitschrift der Savigny-Stiftung für Rechtsgeschichte 123 / Periodical. 1963.
181. Schiemann G. Das Rechtgeschaeft // J. Von Staudingers Kommentar
zum Buergerlichen Gesetzbuch mit Einfuehrungsgesetz und Nebengesetzen
Eckpfeiler des Zivilrechts. Berlin, 2008. – 1270 s.
182. Sintenis
K.F.
Handbuch
des
gemeinen
Pfandrechts.
Halle:
Schwetschke, 1836. – 853 s.
183. Sohm R. Die Lehre vom subpignus – Eine von der Rostocker
Juristenfakultaet Gekroente Preisschrift / R. Sohm, Rostock, Stiller, 1864. – 242 s.
184. Story J. Commentaries on the Law of Bailments with Illustrations From
the Civil and The Foreign Law. Boston: Little, Brown and Company. 1856. – 653 p.
185. Vangerow K. A. Leitfaden für Pandekten-Vorlesungen - Neueste Aufl.
Marburg und Leipzig, 1849. – 654 s.
189
186. Wieling H.J. Sachenrecht: Band 1 Sachen, Besitz und Rechte an
beweglichen Sachen. Berlin, Heidelberg: Springer Berlin Heidelberg, 2006. – 876 s.
187. Wieling H.J. Sachenrecht. 5. Aufl. Berlin Heidelberg. Springer, 2007.
– 533 s.
188. Windscheid B. Windscheid B. Die Actio des römischen Civilrechts,
vom Standpunkte des heutigen Rechts. Düsseldorf: J. Buddeus, 1856. - 238 s.
189. Windscheid B. Lehrbuch des Pandektenrechts in drei Bänden.
Erstauflage, Düsseldorf, 1862. – 663 s.
190. Zimmermann R. The law of obligations: Roman foundations of the
civilian tradition. Oxford: Clarendon Press, 1996. – 1312 p.
191. Zerres T. Buergerliches Recht. Eine Einfuehrung in das Zivilrecht und
die Grundzuege des Zivilprozessrechts. Sechste, vollstaendig ueberarbeitete und
aktualisierte Auflage. Springer, 2009. – 464 s.