Hy un hee Par k

Mapping the Chinese
and Islamic Worlds
Cross-Cultural Exchange
in Pre-modern Asia

Cambr idge Universit y Press
2015

Хён х и Пак

Карты китайского
и мусульманского мира
Кросс-культурный обмен
в домодерной Азии

Academic Studies Press
Библ иороссика
Бос тон / Санкт-Пе тербу рг
2023

УДК 913
ББК 26.8г(0)4
П13

Перевод с английского Павла Гаврилова

Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве

П13

Пак, Хёнхи
Карты китайского и мусульманского мира. Кросс-культурный обмен в домодерной Азии / Хёнхи Пак; [пер. с англ.
П. Гаврилова]. — СПб.: Academic Studies Press / Библиороссика, 2023. — 352 с. — (Серия «Современное востоковедение» =
«Contemporary Eastern Studies»).
ISBN 979-8-887191-80-5 (Academic Studies Press)
ISBN 978-5-907532-67-0 (Библиороссика)

Эта книга посвящена периоду с 700 по 1500 год нашей эры, времени, когда мусульманскими странами и Китаем управляли могущественные династии; она описывает то, какие отношения существовали между двумя этими мирами до прихода
европейцев. На основе тщательного анализа карт, географических источников и путевых заметок, оставленных китайскими и мусульманскими авторами, автор прослеживает развитие контактов между народами Китая и исламского мира. Эта содержательная, увлекательная и новаторская работа предлагает нам взглянуть на
мир азиатских географов и картографов, чей многовековой опыт проложил путь
таким знаменитым европейским путешественникам, как Васко да Гама.
УДК 913
ББК 26.8г(0)4

ISBN 979-8-887191-80-5
ISBN 978-5-907532-67-0

© Hyunhee Park, text, 2012
© Cambridge University Press, 2015
© П. Гаврилов, перевод
с английского, 2022
© Academic Studies Press, 2023
© Оформление и макет.
ООО «Библиороссика», 2023

Посвящается моим родителям

Благодарности
Книга охватывает значительный промежуток времени и пространства, в ней использованы специальные географические
знания, которые я не смогла бы получить без основательной
поддержки многих людей. Прежде всего, выражаю глубочайшую
признательность Валери Хансен из Йельского университета,
которая вдохновляла и наставляла меня во время написания
диссертации. Из этой работы и выросла моя книга. Беатрис
Грюндлер снабжала меня неизменно продуктивными мыслями
и ободряла во время погружения в мир арабской и мусульманской
учености. Мне также посчастливилось обрести такого наставника, как Джонатан Спенсер, чьи ценные предложения, знания
и теплая поддержка во все годы работы в Йеле обогатили меня
идеями и мотивировали изучать историю как путеводитель по
жизни. Не менее значимым оказался для меня Морис Россаби из
колледжа Квинс Городского университета Нью-Йорка, бывший
моим наставником во время изучения крайне сложной темы
Монгольской империи. Его советы и помощь помогли превратить
диссертацию в книгу.
Несколько коллег внимательно читали мою рукопись и снабдили меня ценной информацией о некоторых деталях, в том
числе об упомянутых в персидских источниках, которые я еще
не могла прочесть в оригинале. Среди этих коллег Морис Россаби, Ральф Кауц (Боннский университет), Мухаммад Б. Возуги
(Тегеранский университет), Питер Боль (Гарвардский университет), Цю Ихао (Пекинский университет).
Также хочу поблагодарить других ученых, которые читали отдельные части книги и рукопись диссертации и давали важные
рекомендации и комментарии; особо следует упомянуть их великодушную помощь и готовность делиться идеями и ресурсами: это
Сугияма Масааки (университет Тачибана, Киото); Ямагата Киния

8

Хё н хи П а к

(Токио); Михаль Биран, Рафаэль Израели, Юрий Пинес, Рувен
Амитай-Прейс и Бен-Ами Шиллони (Еврейский университет
в Иерусалиме); Ким Ходон, Ли Ынджын и Сол Пэхван (Сеульский
национальный университет); Сим Чэхун и Чон Соил (Университет
Данкук); Ён Бокюн (Женский университет Сунгшин); Чэнь Гаохуа
(Китайская академия социальных наук в Пекине); Ли Сяокон и Ли
Минги (Пекинский университет); Ли Сици (Сямыньский университет); Билли К. Л. Со (Гонконгский университет науки и технологии); Цви Бен-Двор и Джоанна Вэйли-Коэн (Нью-Йоркский
университет). Кроме того, хочу упомянуть Андреаса Каплони из
университета Цюриха, который в последний момент согласился
вычитать текст моей диссертации и менее чем за месяц прочел весь
черновик, снабдив его обширными и точными комментариями.
Организаторы нескольких специализированных семинаров
и конференций приглашали меня поделиться мыслями о находящейся в работе книге и дали мне неоценимую возможность
обсудить мою тему более широко и получить отклики с самых
разных позиций. Это следующие семинары и конференции:
конференция «Малые города» в университете Болла штата Индиана, организованная Кеннетом Холлом и Кеннетом Своупом;
коллоквиум о евразийском влиянии на Китай эпохи Юань, организованный Джоном Чаффи в Бингемтонском университете;
конференция «Научное и философское наследие Насир ад-Дина
Туси», проведенная при спонсорской поддержке Центра изучения
письменного наследия в Тегеране; коллоквиум на тему карты
Селдена, проведенный Дэвидом Хэлливеллом в библиотеке
Бодли; серия лекций «История и философия науки» в университете Макгилла, организованная Николасом Дью и Джамилом
Раджепом. Также я благодарна Анжеле Шоттенхаммер из Гентского университета за приглашение поработать помощником
редактора журнала «Crossroads — Studies on the History of Exchange
Relations in the East Asian World», что побудило меня глубже погрузиться в историю кросс-культурных контактов.
Я в огромном долгу перед учеными, ставшими первопроходцами в области моих изысканий. В частности, я использовала
переводы ключевых пассажей из основных источников, выпол-

Бл агодарност и

ненные такими специалистами, как Дональд Дэниел Лесли, Габриэль Ферран и Уилер Тэкстон. Я сличала их переводы с оригиналом и исправляла романизацию терминов, но зачастую оказывалось, что улучшить текст мне уже не по силам.
Хочу поблагодарить коллег по колледжу Джона Джея, в частности Элисон Кейви, Джеймса Де Лоренци, Дэвида Маннса, Майкла
Пфайфера и Фрица Умбаха за всестороннюю поддержку, советы
и дружбу. Выражаю глубокую признательность коллегам из музеев и библиотек, в том числе из Восточно-Азиатской библиотеки
Йельского университета. Финансовую поддержку мне любезно
оказали Йельский совет восточноазиатских исследований, Йельский центр международных и региональных исследований, программа обмена Йель-Бейда Пекинского университета, стипендиальная языковая программа Ричарда Лайта, гранты профсоюза
преподавателей и специалистов кампусов университета города
Нью-Йорк (PSC–CUNY), стипендия факультета и грант от Управления по продвижению исследований колледжа CUNY John Jay.
Программа подготовки публикаций университета города НьюЙорк позволила мне принять участие в семинаре по написанию
научных работ, где я смогла получить вдохновляющие, критические
и ободряющие отзывы на рукопись от участников программы
и научного руководителя группы Вирджинии Санчес-Коррол.
Наконец, хочу выразить искреннюю благодарность всем членам моей семьи и друзьям. Работа была бы невозможна без постоянной поддержки моих родителей, Пак Тонхо и Чхвэ Понхва.
Благодарю мужа, Фумихико Кобаяши, который с момента нашей
встречи в Иерусалиме в 2000 году сопровождает меня повсюду,
всегда радует и развлекает всевозможными историями о своих
занятиях японской и сравнительной фольклористикой. Мой
младший брат Чонхи, невестка Чончон и родители мужа в Японии
также искренне воодушевляли меня. Мои друзья Мэри и Тимоти
Мин великодушно помогали мне и работать, и жить в США.
Наконец, не могу не вспомнить редактора английского издания
Даниель Макгеллан, ее мудрые и компетентные советы позволяют мне уверенно предложить читателю качественный английский
научный текст.

9

Список карт ииллюстраций

Карты
1. Китай и мир ислама, около 800 года.
2. Китай и мир ислама, около 1340 года.
3. Китай и мир ислама, около 1420 года.

Рисунки
0.1. Карта мира аль-Идриси из трактата «Отрада страстно желающего пересечь мир» (Нузхат аль-муштак фи ихтирак аль-афак) 1154 года, копия 1553 года.
0.2. «Карта объединенных земель и районов, а также исторических
стран и столиц», Хониль канни ёктэ кукто чидо, или сокращенно
Каннидо — карта мира, созданная в Корее в 1402 году на основе китайских карт монгольского периода. Данная копия датирована 1470 годом.
1.1. Находки китайской керамики VIII–X веков.
1.2. Путь из Гуанчжоу в иноземные страны, изображенный Цзя Данем
(около 800 года).
1.3. Обведенные тушью карты «Следы Юя» (Юй цзиту) (сверху)
и «Изображение китайских и варварских земель» (снизу), 1136 год.
1.4. «Карта государств Западного края при династии Хань» (сверху)
и «Карта пяти индийских государств Запада» (снизу), около 1270 года.
1.5. «Географическая карта земель Китая к востоку» из «Общей
хроники буддийских патриархов» Чжипаня (составлено около 1270
года).
1.6. Пять великих морей согласно книге «За хребтами» Чжоу Цюйфэя
(1178 год).
2.1. Семь морей, описанных аль-Масуди в «Золотых копях и россыпях
самоцветов» (около 947 года).
2.2. Карта мира аль-Истахри из Китаб аль-масалик ва-ль-мамалик,
X век. Копия 1193 года.

С п и сок карт иил л юст раций

2.3. Схема аль-Бируни с распределением суши и моря из «Книги
вразумления начаткам науки о звездах» 1029 года.
2.4. Карта мира аль-Идриси с указанием топонимов (сверху) и объединенные карты секций по реконструкции Конрада Миллера (снизу).
3.1. Четыре улуса монгольской империи (сверху) из «Энциклопедии
установлений династии Юань»; карта из Юань Цзинши дадянь (снизу)
(около 1330 года).
3.2. Карта Каннидо с топонимами.
3.3. Сравнительное изображение Лунных гор. Слева — долина Нила
у аль-Хорезми, в правом верхнем углу — на карте мира аль-Идриси,
в нижнем правом углу — в Каннидо.
3.4. «Карта частей света» 1360 года из «Записок, сделанных к востоку
от реки» (Шуйдун жицзи) Е Шэна (1420–1474 годы).
4.1. Рисунок из книги аль-Казвини «Чудеса сотворенного и диковинки существующего» (‘Аджа’иб ал-махлюкат ва гара’иб ал-мауджудат)
с распределением суши и моря в мире. Конец XIII века.
4.2. Карта ирано-туркестанского региона, составленная Хамдаллахом
Мустоуфи Казвини (из книги «Услада сердец» (Нузхат ал-кулуб), около
1330 года) (сверху). Карта из энциклопедии Юань цзиньши дадянь
(около 1330 года) (снизу).
4.3. Карта мира авторства Хамдаллаха Мустоуфи Казвини (около
1300 года).
4.4. Карта мира халифа ал-Мамуна по рукописи Фадлаллаха ал-‘Умари (1301–1349 годы) «Пути обозрения государств с крупными городами»
(Масалик ал-абсар фи мамалик ал-амсар).
5.1. «Карта великой империи Мин», Да Мин Хуньи Ту, XIV–XV век.
5.2. «Карта варварских земель в Юго-Восточном море» (Дуннань хайи
ту) (справа) и «Карта варварских земель в Юго-Западном море» (Синань
хайи ту) (слева) из атласа Ло Хунсяня «Расширенное изображение
территорий» (Гуан юй ту) 1541 года.
5.3. Реконструкция маршрутов Чжэн Хэ из «Описания военных дел»
(Убэй Чжи) Мао Юаньи (около 1621 года).
5.4. Карты звездного неба из документов Чжэн Хэ. Первая страница
справа, четвертая — слева.

11

Сокращения
иаббревиатуры

EI2 — Encyclopedia of Islam, 2-е издание.
HC1 / HC2, 1 / HC2, 2 — Harley, J. B. and David Woodward, eds.
The History of Cartography. Volume One: Cartography in Prehistoric,
Ancient and Medieval Europe and the Mediterranean; Volume Two,
Book One: Cartography in the Traditional Islamic and South Asian
Societies; Volume Two, Book Two: Cartography in the Traditional East
and Southeast Asian Societies. Chicago, 1987–1994.
Ibn Battuta — Voyages d’Ibn Batoutah: texte arabe, accompagné
d’une traduction. Paris, 1853–1858.
Ibn Battuta / Gibb — Ibn Battuta. The Travels of Ibn Battuta A. D.
1325–1354 / Translated, revised, and annotated by H. A. R. Gibb, 5 vols.
Cambridge, 1958, 1961, 1971, 1994, 2000.
Ибн Маджид — Kitab al-fawaʾid f ı usul ʿilm al-bahr wa-l-qawaʾid
[The book of profitable things concerning the first principles and rules
of navigation]. Dimashq: al-Matba ʿah al-Taʿawunıyah, 1971.
Ibn Majid / Tibbetts — Ahmad b. Ma jid al-Najdi. Arab Navigation in the Indian Ocean before the Coming of the Portuguese,
being a translation of Kitab al-fawaʾid fı usul ʿilm al-baḥr wa-l-qawaʾid
of Aḥmad b. Majid al-Najdı / Translated by G. R. Tibbetts. London,
1971.
Ибн Маджид / Шумовский — Ахмад Ибн Маджид. Книга польз
об основах и правилах морской науки. Арабская морская энциклопедия XV века / Критический текст, перевод, комментарий,
исследование и указатели Т. А. Шумовского. М.: Наука, 1985.
Джами — Рашид-ад-Дин. Джами ат-таварих. Сборник летописей. Тома 1–3 / Пер. с персидского Л. А. Хетагурова, О. И. Смир-

Со к р ащения иаббрев иат у ры

новой, Ю. П. Верховского, редакция и примечания проф.
А. А. Семенова, проф. И. П. Петрушевского. М.-Л.: Издательство
АН СССР, 1946, 1952, 1960.
JTS — Лю Сюй. Цзю Тан шу [Старая история династии Тан].
Пекин, 1975.
Ма Хуань — Ма Хуань. Минь чаобень «Инъяй шэнлань юацу»
[«Рукопись Инъяй шэнлань» минского периода с предисловием
и комментариями] / Ред. Вань Мин. Пекин, 2005.
Ma Huan / Mills — Ma Huan. Ying-yai Sheng-lan: The Overall
Survey of the Ocean’s Shores / Translated by J. V. G. Mills. London,
1970.
Miller — Miller, Konrad. Mappae Arabicae: Arabische Welt-und
Länderkarten. Frankfurt am Main, 1994. 2 vols.
Мукаддима — Ибн Халдун. Ал-Мукаддима [Введение]. Ад-Дар
ал-Байда (Касабланка), 3 т.
Muqaddimah / Rosenthal — Ibn Khaldu n
̄ . Muqaddimah, an Introduction to History / Translated by Franz Rosenthal. Princeton, 1967.
3 vols.
NQ1 / NQ2 — Hamd-Allah Mustawfa al-Qazwini. Geographical
Part of the Nuzhat al-Qulub composed by Hamd-Allah Mustawfa of
Qazwin in 740 (1340). Vol. 1 in Persian and Vol. 2 in English. Leyden,
1919.
QZZJSK — У Вэньлян Гуанчжоу сонгчжао шике [Религиозные
надписи из Гуанчжоу]. Пекин, 2005.
Reinaud — Abu-Zayd Hasan al-Sirafi. Relation des voyages faits par
les Arabes et les Persans dans lʾInde et à la Chine dans le IXe siècle de
l’ère chrétienne, Arabic text with French translation and commentary /
Translated by M. Reinaud. Osnabruck, 1988.
Renaudot — Abu-Zayd Hasan al-Sirafi. Ancient Accounts of India
and China by Two Mohammedan Travellers, Who Went to Those
Parts in the 9th Century / Translated by Eusebius Renaudot. London,
1733.
Sauvaget — Aḥbar as-Sin wa l-Hind. Relation de la Chine et de l’Inde
rédigée en 851 / Translated by Jean Sauvaget. Paris.
XTS — Оуян Сю. Синь Тан шу [Новая история династии Тан].
Пекин, 1975.

13

14

Хё н хи П а к

YS — Сун Лянь. Юань-ши. [История династии Юань]. Пекин,
1976.
ZGDJ / Ming — Цао Ваньжу и др. Чжунго гудай диту цзи: Мин
[Атлас древних карт Китая — династия Мин (1368–1644)]. Beijing,
1994.
ZGDJ / Yuan — Цао Ваньжу и др. Чжунго гудай диту цзи:
Чжаньго — Юань [Атлас древних карт Китая — от периода
Сражающихся царств до династии Юань (476 год до нашей эры —
1368 год нашей эры)]. Пекин, 1990.
Чжу фань чжи — Чжао Жугуа, Чжу фань чжи юаоши [«Описание всего иноземного» с комментариями и предисловием].
Пекин, 1996.
Чжу фань чжи / Фудзиёши — Чжао Жугуа. Чжу фань чжи
юаоши [Описание всего иноземного] / Перевод Фудзиёши Масуми. Осака, 1991.
Zhufan zhi / Hirth — Zhao Rugua. Chau Ju-Kua: his work on the
Chinese and Arab trade in the twelfth and thirteenth centuries entitled
Chu-fan-chi (Description of foreign peoples) / Translated by Friedrich
F. Hirth and W. W. Rockhill. St. Petersburg, 1911.

Хронология

Ближний Восток
Китай
Ахеменидская империя (около Династия Цинь (221–206 годы
550–330 годов до нашей эры) до нашей эры)
Династия Хань (206 год
до нашей эры — 221 год
нашей эры)
Империя Селевкидов
Шесть династий
(312–63 годы до нашей эры)
(221–509 годы нашей эры)
Парфянская империя
Династия Тан (618–907 годы)
(238–226 годы нашей эры)
Сасанидская империя
Пять династий (907–960 годы)
(224–651 годы)
Арабские завоевания
Династия Сун (960–1276 годы)
(622–750 годы)
Династия Ляо, правление
Омейядский халифат
киданей (916–1125 годы)
(661–750 годы)
Аббасидский халифат
(750–1258 годы)
Ильханат, правление монгоДинастия Цзинь, правление
лов (1260–1335 годы)
чжурчжэней (115–1234 годы)
Мамлюкские династии
Династия Юань, правление
(1250–1517 годы)
монголов (1271–1368 годы)
Династия Тимуридов
(1369 год — XVI век)
Османская империя
(1299–1923 годы)

Династия Мин
(1368–1644 годы)

Глоссарий китайских имен
итерминов

Ajuluo ӎ‫ء‬㖵 Ацзюйло
A-la-bi 䱯ࡼ໱ Алаби
Anguo ᆹ഻ Аньго
Anxi ᆹ᚟ Аньси
Atabei 䱯ຄঁ Атабэй
Baida ⲭ䚄 Байда
baochuan ሦ㡩 баочуань
Baoda ๡䚄 Баода
baohuo ሦ䋘 баохо
Baoying ሦ៹ Баоин
beidi े⣴ бэйди
bohuo 㡦䋘 бохо
Boluo ᆋ㖵 Боло
Bosi ⌒ᯟ Босы
Cengba ኔᤄ Цэнба
Chana ሏ䛓 Чана
Chang De ᑨᗧ Чан Дэ
Chen Cheng 䲣䃐 Чэнь Чэн
chengxiang ю⴨ чэнсян
Chenqing zhan ᇨឦኅ Чэньцин чжань
chi ቪ чи
Congling 㪡Ꮺ Цунлин
cun ረ цунь
Dadu/Daidu བྷ䜭 Даду/Дайду
Daming hunyi tu བྷ᰾␧аെ Дамин хуньи ту
Daoyi zhi ጦཧᘇ Даои чжи

Гл о сс ар и й к и т айских имен итерминов

Daqin བྷ〖 Дацинь
Dashi བྷ伏 Даши
Dayuan བྷ㤁 Даюань
Dayuan da yitong zhi བྷ‫ݳ‬བྷа㎡ᘇ Даюань да итун чжи
dili ൠ⨶ дили
Ding Jiezhai бㇰ啻 Дин Цзечжай
Dingsi бᐣ Динсы
Dong Dashi hai ᶡབྷ伏⎧ Дун Даши хай
Dongnan haiyi tu ᶡই⎧ཧെ Дуннань хайи ту
Dongyi ᶡཧ Дунъи
Dong zhendan dili tu ᶡ䴷ᰖൠ⨶െ Дун чжэньдань дили ту
Du Huan ᶌ⫠ Ду Хуань
Dunhuang ᮖ❼ Дуньхуан
Du You ᶌց Ду Ю
Fei Xin 䋫ؑ Фэй Синь
Fengtian ཹཙ Фэнтянь
Fozu tongji ֋⾆㎡㌰ Фоцзу тунцзи
Fuda 㑋䚄 Фуда
Fujian dao ⾿ᔪ䚃 Фуцзянь дао
Fulila ᕇ࡙ࡼ Фулила
Ganpu ▹⎖ Ганьпу
Goguryeo 儈ਕ哇 кит. Gaoguli, то есть Гаогули, кор. Когурё
Go Seonji 儈ԉ㣍 кит. Гао Сяньчжи, кор. Ко Сонджи
guanben chuan ᇈᵜ㡩 гуаньбэнь чуань
guanglun jiangli tu ᔓ䕚⮶⨶െ гуанлунь цзянли ту
Guangxi ᔓ㾯 Гуанси
Guang yutu ᔓ䕯െ Гуан юйту
Guangzhou tong haiyi dao ᔓᐎ䙊⎧ཧ䚃 Гуанчжоу тун хайи дао
Gujin huayi quyu zongyao tu ਔӺ㨟ཧ॰ฏ᪐㾱െ Гуцзинь хуайи
гуюй цзунъяо ту
Guo Kan 䜝ֳ Го Кань
guoyang qianxing tu 䙾⌻⢭ᱏെ гоян цяньсин ту
Guo Ziyi 䜝ᆀܰ Го Цзыи
Gwon Geun ℺䘁 кит. Гуань Цзин, кор. Квон Гын
Hacihasundacihan ૸ࡪ૸ᆛㆄࡪ㖅 Хацыхасуньдацыхань
Haiguo tuzhi ⎧഻െᘇ Хайго тучжи

17

Хё н хи П а к

18

haijin ⎧⾱ хайцзинь
Hainei huayi tu ⎧‫ޗ‬㨟ཧെ Хайнэй хуаи ту
haiyun ⎧䙻 хайюнь
haiyun fu qianhu ⎧䙻࢟ॳᡦ хайюнь фу цяньху
Hanghai waiyi 㡚⎧ཆཧ Ханхай вайи
Hanshu ╒ᴨ Хань-шу
Han xiyu zhuguo tu ╒㾯ฏ䄨഻െ Хань сиюй чжуго ту
Helifa ਸ䟼⌅ Хэлифа
Honglu si 卫㠊ሪ Хунлу сы
Honil gangli yeokdae gukdo jido ␧а⮶⨶㭛ԓ഻䜭ѻെ кит.
Хуньи цзянли яньдай го ду чжи ду1, кор. Хониль канни ёктэ
кукто чидо
Huang Chao 哳ᐒ Хуан Чао
Huayi tu 㨟ཧെ Хуаи ту
Huihui Guozijian എഎ഻ᆀⴓ Хуэйхуэй Гоцзыцзянь
Huihui li എഎᳶ Хуэйхуэй ли
Huihui Sitiantai എഎਨཙ㠪 Хуэйхуэй Сытяньтай
Hunyi jiangli tu ␧а⮶⨶െ Хуньи цзянли ту
Hyecho ភ䎵 кит. Хуэй Чао, кор. Хё Чхо
Jia Dan 䋸㙭 Цзя Дань
Jicini ਹ᝸ቬ Цзицыни
Jin ㍬ Цзинь
Jinshi 䙢༛ Цзиньши
Jishui tan ぽ≤▝ Цзишуй тань
Kai-a-bai ᝧ䱯ⲭ кит. Кайабай, ар. Кааба
Kim Sahyung 䠁༛㺑 кит. Цзинь Шихэн, кор. Ким Сахён
Kuolifusi 䯺䟼ᢦᙍ кит. Колифусы, перс. Ормуз
la nama ࡼ䛓哫 ла нама
li 䟼 ли
Lidai dili zhizhang tu 㭛ԓൠ⨶ᤷᦼെ Лидай дили чжиган ту
Limu 䟼ᵘ Лиму
Lingnan Ꮺই Линнань
Lingshan 㯐ኡ Линшань
Lin Zhiqi 㷎ѻཷ Линь Чжици
1

Прим. пер.: приведена транскрипция корейского словосочетания.

Гл о сс ар и й к и т айских имен итерминов

Liu Yu 㴀䛱 Лю Юй
Li Zemin 㶇◔≁ Ли Цзэминь
Loulan ⁃㱝 Лоу Лань
Lumei ⴗⴹ/ 㰶ⴹ Лумэй
Luo Hongxian 㖵⍚‫ ݸ‬Ло Хунсянь
Ma Huan 俜↑ Ма Хуань
Majia 哫హ Мацзя
Maliba 哫䴒ᤄ Малиба
Maomen 㤲䮰 Маомэнь
Mao Yuanyi 㤵‫ ܰݳ‬Мао Юаньи
Meilugudun ⴹ䐟僘ᛷ Мэйлигудунь
Min 䯙 Минь
Minhai 䯙⎧ Миньхай
Mojia 唈㤴 Моцзя
Moluo ᵛ㖵 Моло
mubiezi ᵘ剹ᆀ мубецзы
Mulanpi ᵘ㱝Ⳟ Муланьпи
Na Huai 䛓ᠧ На Хуай
Nanman ই㹫 Наньмань
peijinfu ֙㍬ㅖ пэйцзиньфу
Pei Xiu 㼥⿰ Пэй Сю
Puluohong 㫢೹੭ Пулохун
Pu Shougeng 㫢༭ᓊ Пу Шоугэн
Pu Ximi 㫢ᐼᇶ Пу Сими
Qilier 䁆・‫ ނ‬Цилиэр
qilin 哂哏 цилинь
Qingjing ␨␘ Цинцзин
Qing Jun ␨☜ Цин Цзюнь
qinwang 㿚⦻ циньван
Qiuci ㌱⦶ Цюцы
Qi Yuli ཱྀ⦹・ Ци Юйли
Saidianchi Shansiding 䌭ި䎔 䌽ᙍб Сайдяньчи Шаньсыдин
(ар. Сеид Аджаль Шамсуддин)
Sanfoqi й֋啺 кит. Саньфоци, мал. Шривиджая
Sanshan йኡ Саньшань
Shache 㦾䓺 Шачэ (Яркенд)

19

20

Хё н хи П а к

Shanhai jing ኡ⎧㏃ Шаньхайцзин
Shengjiao guangbei tu 㚢᭾ᔓ㻛െ Шэнцзяо гуанбэй ту
Shenzhong ⾎ᇇ Шэнь-цзун
Shepo 䯽ၶ Шэпо (Ява)
Shi ⸣ Ши
shibosi ᐲ㡦ਨ шибосы
Shiji ਢ䁈 Ши цзи
Shijie mingti zhi ц⭼਽億ᘇ Шицзе минти чжи
Shi Nawei ᯭ䛓ᑳ Ши Навэй
Shisu ॱᇯ Шису
Shoushi li ᦸᱲᳶ Шоуши ли
suoxing ban ㍒ᱏᶯ сосин бань
suoxing shu ㍒ᱏ㺃 сосин шу
Taiping yulan ཚᒣᗑ㿭 Тайпин юйлань
Tang Taizong ୀཚᇇ Тан Тай-цзун
Tianbao ཙሦ Тяньбао
Tianfang ཙᯩ Тяньфан
Tian Shan ཙኡ Тяньшань
Tiantang ཙ า Тяньтан
Tianzhu ཙ ㄪ Тяньчжу
Tiaozhi ọ᷍/ ọ᭟ Тяочжи
Tilaluhuo ᨀ㖵ⴗ ઼ Тилалухо (Джерран)
Tongdian 䙊ި Тундянь
Tufan ੀ㭳 Туфань
tujing െ㏃ туцзин
Wang Dayuan ⊚ བྷ ␥ Ван Даюань
Wang Xuance ⦻⦴ㆆ Ван Сюаньцэ
Wang Yinglin ⦻៹ 㠘 Ван Инлинь
Wannian li 㩜ᒤ↧ Ваньнянь ли
Wei Yuan 兿Ⓚ Вэй Юань
Wengman ⬞ 㹫 Вэнмань
Wuba य ᤄ Уба
Wubei zhi ↖‫ ۉ‬ᘇ Убэй чжи
Wui ᄰ Гуй
Wu Jian ੣䪂 Уцзянь
Wula ⛿ ࡼ Ула

Гл о сс ар и й к и т айских имен итерминов

Wusili यᯟ䴒/ यᯟ䟼 Усыли
Wusun ⛿ ᆛ Усунь
Wuwei ↖ေ Увэй
Xiaozong ᆍ ᇇ Сяо-цзун
Xia Xiyang л㾯⌻ Ся Сиян
Xi Dashi hai 㾯བྷ伏⎧ Си Даши хай
Xihai 㾯⎧ Сихай
Xinan haiyi tu 㾯ই⎧ཧെ Синань хайи ту
Xingcha shenglan ᱏ῾ऍ㿭 Синча шэнлань
xing mishujianshi 㹼〈ᴨⴓ һ син мишуцзянь ши
xing Quanfu si 㹼⋹ᓌ ਨ син Цюаньфу сы
Xinya Tuoluo 䗋ᣬ䱰 㖵 Синья Толо
Xirong 㾯 ᠾ Си жун
Xishi ji 㾯 ֯ 䁈 Сиши цзи
Xitu wuyin zhi tu 㾯൏ӄঠѻെ Ситу уинь чжи ту
Xiyang 㾯⌻ Сиян
Xiyu 㾯ฏ Сиюй
Xiyu fanguo zhi 㾯ฏ ⮚഻ᘇ Сиюй фаньго чжи
Xiyu xingcheng ji 㾯ฏ㹼〻 䁈 Сиюй синчэн цзи
Xuanzang ⦴ྈ Сюань-цзан
xuejie 㹰⻓ сюэцзе
Xumi shan 丸ᕼ ኡ Сюйми шань
Yada எ䶬 Яда (Аден)
Yang Shu ὺ⁎ Ян Шу
Yongle ≨㔊 Юнлэ
Yongle dadian ≨㔊བྷި Юнлэ Дадянь
Yuan Jingshi dadian dili tu ‫ݳ‬㏃цབྷިൠ⨶െ Юань Цзинши
дадянь дили ту
Yu ditu 䕯ൠെ Уй диту
Yugong tu ⿩䋒െ Юйгун ту
Yuhai ⦹⎧ Юйхай
Yuji tu ⿩䐑െ Юйцзи
Yumen ⦹䮰 Юймэнь
Zhamaluding ᡾俜冟б Чжамаладин (перс. Джамаль ад-Дин)
Zhanbu zhou ⷫ䜘⍢ Чжаньбу чжоу
zhang и чжан

21

22

Хё н хи П а к

Zhang Qian ᕥ偛 Чжан Цянь
Zheng Sixiao 䝝ᙍ㛆 Чжэн Сысяо
Zhengyi ↓䆠 Чжэнъи
zhenlu 䠍䐟 чжэньлу
Zhenxi 䧞㾯 Чжэньси
Zhigu ⴤ⋭ Чжигу
Zhipan ᘇ⼀ Чжипань
zhiyong yuan 㠤⭘䲒 Чжиюн юань
Zhiyuan 㠣‫ ݳ‬Чжиюань
Zhongguo ѝ഻ Чжунго
zhongshusheng ѝᴨⴱ Чжуншу шэн
zhongxian xiaowei ᘐ亟ṑሹ Чжунсянь сяовэй
Zhou-da-er ㌲ㆄ‫ ނ‬Чжоудаэр
Zhou Mi ઘᇶ Чжоу Ми
Zhufan tu 䄨㭳െ Чжуфань ту
zhuju shibosi ᨀᬗᐲ㡦ਨ чжуцзюй шибосы
Zhunian ⌘䕖 Чжунянь
Zhu Siben ᵡᙍᵜ Чжу Сы бэнь
Zhu Yuanzhang ᵡ‫ ⪻ݳ‬Чжу Юаньчжан
Zou Yan 䝂㹽 Цзоу Янь

Порядок транслитерации

Даты в книге приведены по григорианскому календарю, датировка по годам хиджры и китайская традиционная не приводится. Для транслитерации китайских имен и терминов латиницей
использована система пиньинь, для арабского языка — система
Библиотеки Конгресса. (Прим. пер.: при передаче китайского
и арабского кириллицей мы следуем транскрипции Палладия
и арабской практической транскрипции соответственно.)
Имена и термины персидского происхождения транслитерированы как арабские. Общеизвестные названия и понятия, например халиф и Багдад, переданы в стандартной литературной
форме. Поскольку в китайской письменности используется не
фонетический алфавит, а морфослоговые знаки, в книге приведен
глоссарий китайских имен и терминов. Монгольские имена
и термины переданы латиницей по схеме Антуана Мостера, дополненной Фрэнсисом Кливзом, за следующими исключениями:
č передано как сh, š как sh, ǰ как j, γ — gh, q — kh.

1. Китай и мир ислама, около 800 года
Византия/ар-Рум, Хазар, Аббассидский халифат, Согдиана, Самарканд, Талас, Куча, Кашгар, Хотан, Уйгур, Дуньхуан,
Империя Тан, Чанъань, Яньчжоу, Силла, Япония (период Хэйан), Средиземной море, Александрия, Каир, Медина, Мекка,
Басра, аль-Убулла, Сираф, Маскат, Дайбул, Индия, Тибет, Луцин, Гуанчжоу, Цюаньчжоу, Рюкю, Аден, Аравийское море,
Квилон, Шри-Ланка, Бенгальский залив, Чампа, Южно-Китайское море, Дар ас-Салам, Индийский океан, Шривиджайя,
Малакка, Палембанг. Маршруты Цзя Даня, Маршруты Ибн Хордадбеха

2. Китай и мир ислама, около 1340 года
Венеция, Польша, Венгрия, Сарай, Золотая Орда, Талас, Альмалык, Монголия, Каракорум, Шаньду (Занаду), Византия (Рум),
Тебриз, Ильханат, Самарканд, Улус Чагатая, Империя Юань, Дайду (Пекин), Корё, Япония (период Муромати), Марокко,
Средиземное море, Каир, Мамлюкский султанат, Багдад, Басра, Исфахан, Шираз, Ормуз, Янчжоу, Ханьчжоу, Фучжоу,
Гуанчжоу, Рюкю, Империя Мали, Тимбукту, Мекка, Аден, Дофар, Аравийское море, Делийский султанат, Камбей, Каликут,
Квилон, Шри-Ланка, Бенгальский залив, Дайвьет, Чампа, Камбоджа, Южно-Китайское море, Тихий Океан, Атлантический
океан, Момбаса. Могадишо, Индийский океан, Шривиджайя, Малакка. Путешествия Ван Даюаня, Путешествия Ибн Баттуты

3. Китай и мир ислама, около 1420 года
Средиземное море, Турки-османы, Империя Тимуридов, Бухара, Самарканд, Государство Узбек-хана, Татария, Хами,
Сучжоу, Пекин, государство Чосон, Мамлюкский султанат, Каир, Дамаск, Багдад, Ормуз, Герат, Дели, империя Моголов,
Камбей, империя Мин, Наньцзин, Япония (период Муромати), Гуанчжоу, Цюаньчжоу, Рюкю, Мекка, Аден, Дофар, Аравийское
море, Каликут, Кочин, Квилон, Шри-Ланка, Бенгальский залив, Дайвьет, Чампа, Камбоджа, Южно-Китайское море, Момбаса,
Малинди, Могадишо, Индийский океан, Суматра, Малакка, Ява, Бруней. Путешествия Чжэн Хэ, Маршруты мусульманских
мореплавателей

Вступление

В 1497 году Васко да Гама отплыл из Португалии в поисках
восточного пути в Азию, в легендарные края золота и специй.
Продвигаясь на юг вдоль западного побережья Африки, он шел
по водам, незнакомым как европейским, так и мусульманским
и китайским географам1. Картина изменилась, когда да Гама
обогнул Мыс Доброй Надежды и попал в Индийский океан. Там
португальский мореплаватель и его экипаж оказались на самом
длинном морском торговом пути того времени, на маршрутах,
соединявших народы Восточной Африки, Аравии, Индии, ЮгоВосточной Азии, и, наконец, Китая.
Да Гама нашел дорогу в Индию, но этим успехом он во многом
был обязан знаниям штурмана-мусульманина, знакомого с путями, ведущими в Каликут. В этой книге нас будут скорее интересовать упомянутые знания, а не то, что знал о мире да Гама. Ее
задача — осознать масштаб географических сведений, накопленных в двух главных центрах, между которыми и оказался выстроен единый азиатский регион, — речь идет о Китае и исламском
мире. Вторая задача — оценить масштаб процессов, в ходе которых эти сведения накапливали в течение столетий непрерывного
взаимодействия. По сути, мы попробуем взглянуть на мир глазами штурмана да Гамы и тех азиатских географов, картографов
и всех тех людей, чей сконцентрированный опыт окажется столь
важен для европейских путешественников в их знаменитых
экспедициях.
1

Некоторые ученые предполагают, что в эпоху Древнего мира финикийцы
могли огибать Мыс Доброй Надежды. См. [Sezgin 2000–2007, 1: 343].

Хё н хи П а к

28

Наша книга оспаривает наиболее популярный европоцентричный подход к мировой истории, в соответствии с которым
точкой отсчета начала контактов между далекими культурами
был 1492 год. Мы изучим восемь столетий культурных связей
и взаимодействия, которые предшествовали этой дате. И вовлечены в это взаимодействие оказались две самые масштабные
культуры планеты: Китай и мир ислама2. Примерно с 700 по
1500 год оба этих общества существовали на одинаково высоком
экономическом и культурном уровне. Параллельно с торговыми
рынками действовали центры обмена информацией, китайцы
искали на Ближнем Востоке пряности и благовония, но попутно
приобретали знания об астрономии, математике, инженерном
деле и медицине. Купцы из мусульманских стран покупали
в Китае шелка и фарфор и, в свою очередь, осваивали разные
придуманные там технические новинки: например, компас
и производство бумаги. Кроме того, торговля естественным
образом вела к росту географических знаний. Благодаря богатым
традициям словесности в обеих культурах, писатели и картографы постоянно фиксировали новые сведения. С VIII по XVI век
знания китайцев об исламском мире, а мусульман Западной Азии
и Северной Африки о Китае значительно умножились. В течение
восьми столетий, прошедших до времен Васко да Гамы, произошла великая метаморфоза: самые мощные и богатые социумы
Азии, каждый из которых находился на самом краю ойкумены
другого, пришли к пониманию. Terra incognita превратилась
в terra cognita.
В 750 году карт Китая в мусульманских странах не существовало, а китайцы не имели карт мусульманских стран. Китайские
географы знали о существовании даши (этот термин обозначал
2

Европейская экспансия, начавшаяся с Колумба и да Гамы, постоянно привлекала историков, что видно по недавнему всплеску интереса к этой теме.
Исследователи постепенно отходят от прежних европоцентристских работ,
в которых делался упор лишь на быстрый переход к владычеству европейцев.
Новый подход предполагает изучение морских контактов в динамике, во
всех районах Азии [Wills 1993: 83–105].

В ст у пл ение

арабов или Аравию, а позднее мусульман в целом)3, но с трудом
представляли себе даже форму региона, в котором те живут.
Точно так же в ранние годы эры ислама их мусульманские коллеги имели о Китае лишь отрывочные сведения: это страна на
самом востоке Шелкового пути, откуда купцы возвращаются
с шелком и другими товарами, но точное ее местонахождение
неизвестно. Шли века, торговцы, дипломаты и путешественники
обеих сторон обретали и распространяли немалые знания об
истории, обычаях и религиозных обрядах других стран. Ученые
записывали их свидетельства, и на основе этих данных специалисты рисовали все более и более подробные карты двух регионов
и соединяющих их стран (см. рис. 0.1 и 0.2).
На рис. 0.1 приведена карта мира, созданная арабским географом аль-Идриси в середине XII века. Аль-Идриси расположил
в центре Аравийский полуостров и очень точно изобразил на
западе от него средиземноморское побережье, а на востоке —
Индийский океан и ведущие к Китаю моря. На рис. 0.2 карта,
нарисованная в 1402 году в Корее. По утверждению ее авторов,
она была создана на основе карт, составленных в XIV веке в Китае. Таким образом, рисунок 1402 года демонстрирует уровень
китайской осведомленности о мире в тот период, ее частью
оказываются верные представления об очертаниях Аравийского
полуострова и Африки. Подобный скачок от отсутствия карт
к весьма точным географическим представлениям, показанным
на этих двух примерах, был прямым результатом обмена географическими и картографическими сведениями между китайским
и мусульманским миром.
Познания европейских географов того времени резко контрастируют с обширными, систематизированными и точными
3

Буквально означает «большая еда», транскрипция персидского слова таджик
или тази. Происходит от нисбы арабского племени Тайиʼ̣ из Ирака. Именно
арабов этого племени чаще всего встречали Сасаниды, в связи с чем слово
стало обозначать как страну арабов, так и весь исламский мир [EI, 9: 618].
Согласно словарю Бернхарда Калгрена «Dictionary of Old and Middle Chinese»,
в восьмом веке даши произносили как dʼâi-dźįәk, что идентично таджик или
тази [Ulving 1997].

29

Хё н хи П а к

30

Рис. 0.1. Карта мира аль-Идриси из трактата «Отрада страстно
желающего пересечь мир» (Нузхат аль-муштак фи ихтирак альафак) 1154 года, копия 1553 года. Публикуется с разрешения
библиотеки Бодли Оксфордского университета 4.
На оригинале север расположен внизу, при публикации рисунок для
удобства восприятия перевернут

описаниями стран мира, которые составляли азиатские коллеги
европейцев. Конечно, в Европе старались получить информацию
о тех землях на востоке, откуда приходят экзотические товары,
но превращалась она, в основном, в упрощенные представления
о мире, известные по картам типа «T и O», Orbus Terrae.4
4

Библиотека Бодли, MS. Pococke 375, fols. 3b–4a.

В ст у пл ение

Рис. 0.2. «Карта объединенных земель и районов, а также
исторических стран и столиц», Хониль канни ёктэ кукто чидо, или
сокращенно Каннидо — карта мира, созданная в Корее в 1402 году на
основе китайских карт монгольского периода. Данная копия
датирована 1470 годом и находится в университете Рюкоку в Киото.
Рисунок с оригинала

Карты адекватно охватывали Ближний Восток, но такие далекие края, как Китай, изображали немногим точнее, чем населенные чудовищами сказочные земли и Эдемский сад [Woodward
1987: 286–370]. Одним из первых источников информации были
путевые заметки Марко Поло, совершившего в 1271–1295 годах,
по его словам, путешествие в Китай. Книга содержит набор
географических представлений, имевших хождение в Азии
XIV века. Считается, что предшественники да Гамы Генрих Мореплаватель и Христофор Колумб читали книгу Поло. Иными
словами, накопленные в Китае и в мусульманских странах
и транслированные через Марко Поло и прочие источники географические знания проложили путь эпохе европейских открытий XVI века [Skelton 1958: 16–17].

31

Хё н хи П а к

32

Хотя о средневековых сино-исламских связях существует
огромное количество литературы на разных языках5, в этой
книге обе стороны контакта впервые будут изучены как равноценные при помощи сравнительного анализа ключевых источников на китайском, арабском и персидском языках. Все вместе
эти источники дают достаточно данных для описания кросскультурного обмена географическими знаниями, который, как
мы уже видели, оказал мощное влияние на мировую историю.
Китай и мир ислама: морские и сухопутные связи
Чтобы определить, что же мы имеем в виду, говоря «Китай»
и «мир ислама», используем географические маркеры, которые
отражают взаимные представления двух культур друг о друге на
протяжении восьми веков. Термин «Китай» относится к долинам
рек Хуанхэ, Янцзы и Чжуцзян — последняя в рассматриваемый
период находилась на территории империи Хань, хоть и не постоянно [Wang Edward 1999: 285–289]. Под миром ислама мы
понимаем современные Ирак и Иран, Северную и Восточную
Африку, а также Туркестан. Остальные территории, в которых
преобладало мусульманское население, скажем, Юго-Восточную
Азию, мы в практических целях рассматривать не будем. В ходе
долгого политического взаимодействия внутри регионов у населения сформировались единая культура и традиции [Risso 1995:
5–7]. Вместе с этим авторы, писавшие в этих регионах, постепенно выстраивали образ собственного общества и его отличия от
других.
Первыми, кто называл себя китайцами, были основатели государств Великой Китайской равнины на реке Хуанхэ 1500–200 годов до нашей эры. Они называли свою страну «срединным госу5

Первопроходцами в теме торговых и культурных связей Китая и мусульманского мира были многие специалисты прошлого. Ими переведены важные
отрывки из релевантных первоисточников. Особенно я обязана работам
Габриэля Феррана, Кувабары Джицудзо, Дональда Дэниеля Лесли, Уильяма
Тэкстона и других. Их я цитирую в этой книге.

В ст у пл ение

дарством», Чжун-го, и подчеркивали его отличия от соседей-«варваров». Постепенно весь известный нам Китай был объединен
и политически, и культурно, и на протяжении веков под властью
разных династий китайцы поддерживали и подчеркивали свое
культурное своеобразие6. Одним из их первых контактов с живущими западнее народами стало знакомство с империей Сасанидов,
доисламской династии Ирана (226–651 годы), состоявшееся на
сухопутных маршрутах Шелкового пути. Однако из-за огромного
расстояния и множества естественных препятствий взаимодействие обычно происходило через посредников. Такие торговцы,
как знаменитые согдийские купцы, жившие в современном Узбекистане, ездили по коротким отрезкам Пути туда-обратно и перевозили товары с одного рынка на другой. На другом отрезке
Пути за транзит брались другие посредники7. Можно предположить, что какие-то общие сведения о Китае и его жителях переходили вместе с товаром из рук в руки и, в конце концов, достигли Аравийского полуострова. Важно отметить, что эти сведения
оказались более содержательными, чем те, которые доходили до
Римской империи, так как древнеримские авторы упоминают
лишь о некой Сирике (Σιρικά), стране шелка. В то время в Центральной и Западной Азии Китай называли индоиранским словом
Чин, происходящим, по-видимому, от имени первой китайской
империи Цинь (221–210 годы до нашей эры). Впоследствии это
слово заимствовали арабы и создали собственное название ас-Син,
которое использовали даже спустя несколько веков после гибели
династии Цинь [EI2, 9: 616–625].
В 622 году в сложившуюся систему торговых связей между
Китаем и Западной Азией вмешалась новая сила. Новая религия,
ислам, стала для арабов мощной политической мотивацией, они
6

7

Подробное обсуждение отношений древнего Китая с северными соседями
см. в [Di Cosmo 2002].
Согдийские купцы служили основными посредниками на Великом шелковом
пути с V по XV век [de la Vaissière 2005; Skaff 2003: 475–524]. О следах согдийцев в городах северного Китая см. в [Жун Синцзянь 2001]. Археологии
и искусству среднеазиатских городов на Шелковом пути посвящены, например, труды Б. И. Маршака [Marshak 2002].

33

Хё н хи П а к

34

быстро завоевали Западную Азию, а вскоре установили свое
владычество над Средней Азией, Северной Африкой и южной
Европой. Мусульмане сформировали политическое и культурное
сообщество, известное как умма, то есть община верующих. При
Омейядских халифах экспансия в Центральную Азию достигла
Кашгара, оазиса на западной границе современного Китая. И пока запад Евразии переживал столь бурные перемены, в Китае
к власти пришла к власти новая, сильная и нацеленная вовне
династия Тан. Начало империи было положено в 618 году.
До нашего времени дошло несколько источников, говорящих
о контактах между династией Тан (618–907 годы) и халифатами
уже в этот ранний период. Даже если не принимать во внимание
легенду о поездке в VII веке родственника Мухаммада, Са’да ибн
Аби Ваккаса в Гуанчжоу, с 651 по 750 годы официальные китайские хроники упоминают 33 арабских посольства, приезжавших
поддерживать мирные отношения с династией Тан. К сожалению,
арабские источники почти не подтверждают этих данных8, и неизвестно, какие из упомянутых миссий были отправлены мусульманскими правителями. Купцы из Западной Азии, в том числе
согдийцы и персы, прибывали в Китай по Шелковому пути так
же, как они делали это и до начала правления династии Тан,
и, несомненно, многие из них делились информацией о своих
родных странах и о соседних землях. В это же время китайцы
узнают о возникновении ислама от побывавших на западе путешественников, например от буддийских монахов. Самый ранний
сохранившийся источник, в котором упомянуты даши, то есть
арабы, — записки корейского монаха Хё Чхо (704–787 годы),
китайское имя которого — Хуэй Чао. Он ездил в Индию и Центральную Азию, и в его рассказе есть краткое упоминание
8

В мусульманских источниках, например в хронике ат-Табари, говорится
лишь о двух делегациях, отправленных с 715 по 750 год, и эти посольства не
упомянуты в китайских текстах. Список посольств, составленный по китайским хроникам, см. в [Leslie 1986: 31]. Те же хроники упоминают 46 послов,
прибывавших, начиная с 455 года, с данью от персов, причем некоторые
записи сделаны уже после крушения Сасанидской империи в 651 году,
и продолжаются вплоть до 771 года. См. схему в [Leslie 1986: 16].

В ст у пл ение

арабского завоевания Ирана (651 год), из чего следует, что китайцам это событие было известно [Хуэй Чао 2000; Leslie 1986: 20].
После 750 года оба региона вступили в драматический период.
Восстание, разразившееся в Центральной Азии — в Хорасане
и Трансоксании, — привело к власти Аббасидов, низвергнувших
Омейядский халифат (661–750 годы). Аббасидские халифы
(750–1258 годы) продолжали экспансию на восток, где вскоре
столкнулись с танским Китаем, расширявшимся на запад. Первый
полноценный контакт между китайским и мусульманским миром
имел форму серии столкновений в борьбе за политическое и военное превосходство в Средней Азии. Как мы покажем в первой
главе, после начала этой борьбы условия сухопутной торговли
стали ухудшаться, и Шелковый путь постепенно пришел в упадок.
При этом его упадок стимулировал развитие мореплавания.
К VIII веку морская торговля через Индийский океан стала основным методом прямых и непрямых контактов между Китаем
и миром ислама.
Греческая лоция I века нашей эры «Перипл Эритрейского
моря» демонстрирует, что к середине столетия греки первыми
освоили дорогу из Красного моря в Индийский океан, который
они и называли Эритрейским морем [Перипл/Бухарин 2007].
В книге приведены описания маршрутов и виды товаров, которые
продают в портах. Мельком упомянута лежащая за Индией
страна, из которой привозят шелка, она названа Тина (Сина)
[Перипл/Бухарин 2007: 61–62]9. Появившиеся после Перипла
западные источники в основном хранят молчание о маршрутах
Индийского океана. Некоторые археологические находки указывают на активность персидских торговцев, плававших по Индий9

Существуют другие транскрипции названия — Тис, Тинай, Синай. Некоторые
специалисты считают, что известные из греческих и латинских источников
два пункта на восточной границе обитаемого мира — доступный по суше
Серес, находящийся на севере, и доступный по морю Синай, находящийся
на юге, — тоже относятся к Китаю. Среди синологов идут дебаты по поводу
точной идентификации этих двух топонимов. О средневековых наименованиях Китая на Западе см. в [Pelliot 1959, 1: 264–278].

35

Хё н хи П а к

36

скому океану в Восточную Азию10. Китайские официальные
хроники до 750 года описывают развитие морской торговли
с купцами из Юго-Восточной и Восточной Азии [Чэнь Гаохуа,
У Тай 1981: 1–12]11. Источников того же периода из мусульманских
стран мало, но, судя по всему, жители Западной Азии и китайцы
имели хорошие шансы встретиться где-нибудь посреди Индийского океана. Однако торговыми операциями с обеих сторон
занимались посредники из Южной и Юго-Восточной Азии, так
что возможности контакта были ограничены.
После 750 года и китайские и арабские источники фиксируют
резкий и быстро ставший постоянным рост морских контактов
Китая и мусульманского мира. Мы сосредоточимся в первую
очередь на морской торговле, чтобы отойти от привычных сюжетов о связях Китая со странами Запада через знаменитый
Шелковый путь. К началу XVI века, когда европейцы начали
активно проникать на азиатские рынки, политическая раздробленность мусульманского мира — например, возникновение
между суннитами-узбеками и османами шиитского государства
Сефевидов — разрушила континентальную сухопутную торговлю. В то же время морские маршруты функционировали постоянно, даже в период смут. В 1500-х годах европейцы шли в Азию
именно такими маршрутами, в том числе теми, которые арабы,
персы и китайцы проложили между Ираком и Китаем ранее.
Помимо них, крайне важно будет изучить и значимые дипломатические коммуникации, которые пролегали по суше. По сути
10

11

Западная и Восточная Азия контактировали с III по VII век. В корейских
гробницах в Кёнджу и сокровищнице Сёсоин в японской Наре сохранились
сокровища из сасанидского Ирана, в том числе сосуды, ткани и музыкальные
инструменты. Скорее всего, их доставили в Корею и Японию морем, через
Китай. Об археологических свидетельствах морской торговли этого периода
в Индийском океане [Ray 2003: 198–213].
Некоторые специалисты считают, что упоминания в китайских хрониках
пришельцев из Персии (боси) говорит о персидских торговцах сасанидского
периода (226–651 годы), прибывавших по морю. Ван Гунву спорит с этим, по
его мнению, торговлей с Ираном занималось государство Вэй, находившееся на севере Китая, и «вероятные контакты с Персией по большей части
должны были иметь место на суше» [Wang 2003: 123].

В ст у пл ение

дела, при монголах, завоевавших почти всю Евразию и ожививших пути, веками пребывавшие в упадке, морские и сухопутные
народы переживали процессы политической интеграции. Однако даже в этот период сино-мусульманские контакты крепли
в основном благодаря морской торговле. На значимость мореходства в монгольский период обратили внимание лишь недавно;
оказывается, правители-кочевники поддерживали его куда активнее, чем ранее предполагалось12.
Столетия непрерывных сино-мусульманских контактов привели к тому, что ученые и географы с обеих сторон начали описывать своих партнеров. По большей части фиксировались
данные о товарах, местных продуктах, изобретениях, мореходных
путях, истории и обычаях; то есть та информация, которая облегчает торговые отношения. Но вместе с такими коммерчески
ориентированными знаниями приходили и другие — естественнонаучные и технические, в том числе и картографические
приемы. Так торговый обмен вел к общему росту кросс-культурных связей, укреплявших дальнейшее взаимодействие. Насколько точно можно определить уровень этого роста, зависит от нашей
способности интерпретировать географические и картографические источники.
Источники
Специалисты по компаративистике знают, насколько непросто
найти соответствующие друг другу источники для взаимодействующих сторон. Это относится и к сино-мусульманским контактам. По счастью, Китай и мир ислама с 750 по 1500 год можно
считать наиболее развитыми регионами мира, они оставили нам
обширное количество текстов на самые разнообразные темы.
К 750 году китайская письменность имела тысячелетнюю историю,
12

Сугияма Масааки еще в 1995 году высказал мысль о том, что империя монголов выстроила в Евразии сеть торговых путей, шедших и по земле, и по
воде. С тех пор вышли работы, посвященные деталям морской торговли
в монгольский период. См. [Сугияма 1995; Yokkaichi 2008].

37

Хё н хи П а к

38

к XI веку благодаря распространению ксилографии, печати оттисков с деревянных блоков, китайцы издавали тексты массовыми
тиражами. Поэтому полных экземпляров книг этого периода
в Китае сохранилось больше, чем в какой-либо другой культуре.
В мусульманском мире литература расцвела только после появления в VII веке Корана, приведшего к стандартизации письменного языка, что, в свою очередь, стало предпосылкой развития
арабской литературы13. С VIII века количество арабских литературных жанров резко растет, но еще тысячу лет манускрипты будут
переписывать вручную, книгопечатание введут только в XIX веке.
Несмотря на разницу в качестве и количестве письменных источников, и китайское, и мусульманское общество может похвастать
богатой коллекцией печатных текстов и рукописей. Это дает современным историкам достаточно материала для оценки того, что
каждая из культур знала о другой и о мире в целом14.
Определенную сложность представляет то, что очень немногие
рукописи раннего периода дошли до нас в первозданном виде. По
большей части приходится работать с копиями, снятыми много
позже написания оригинала. Как хорошо известно ученым, последовательное переписывание может приводить к искажению
слов текста источника. Проблема копий и того, как с ними работать, уже породила увлекательные дискуссии, что заставляет нас
отнестись к вопросу серьезно15. Здесь особенно важны источники,
обеспечивающие контекст и возможность взаимного уточнения.
13

14

15

Существует некоторое количество доисламских (в основном южноаравийских) текстов.
Представители обеих сторон описывали также культуры соседей, стран
Центральной и Юго-Восточной Азии. И поскольку эти народы не оставили
богатого письменного наследия, китайские и мусульманские источники
критически важны для их истории. Однако эта тема останется вне рамок
нашей книги.
Интересный источниковедческий спор касается описания путешествия
европейца Марко Поло. Существует много разных версий этого описания
на разных языках, и только несколько признаны сколько-нибудь близкими
к утраченному оригиналу; см. [Larner 1999]. Сравнительный анализ различных версий помогает определить, какие части текста дописаны позже или
искажены в процессе передачи, и выделить достоверные описания, сделанные

В ст у пл ение

Географические описания
Эта категория включает в себя все тексты с информацией
о географии, истории, обычаях других стран, об их товарах — вне
зависимости от целей, которые ставил перед собой автор. Большинство источников излагают базовые сведения о чужих народах
и культурах в виде систематизированных по странам перечней,
хотя некоторые авторы передавали информацию в более динамичной художественной манере. Самые ранние работы написаны
людьми, никогда не бывавшими в местах, о которых они пишут;
эти авторы целиком зависели от чужих пересказов и вторичной
информации. В связи с этим такие описания полны расплывчатых
и фантастических историй о terra incognita. Но с расширением
межнациональных контактов те, кто писал о чужих странах,
начали использовать также данные из первых рук, чтобы удовлетворить спрос публики или своих правителей.
Сыма Цянь (около 145–86 годов до нашей эры), которого называют «китайским Геродотом», — первый китайский историк,
писавший о народах Запада. В классическом труде «Исторические
записки» (Ши цзи) в описании стран «Западного края» (Сиюй) он
полагался на данные, сообщенные ему Чжан Цянем (умер
в 113 году до нашей эры), который отправился по Шелковому
пути с посольством и первым из китайцев добрался до Центральной Азии. Вот первая часть описания Парфянского царства
(Аньси), которое с 247 года до нашей эры по 224 год нашей эры
процветала на территории нынешних Ирана и Ирака16:

16

в XIII веке и немногим позже. С подобными источниками на китайском
и арабском приходится соблюдать осторожность, но мы вправе предположить, что расхождения в них куда меньше, чем в случае книги Марко Поло,
одного из самых популярных произведений Средних веков.
В древнекитайском произношении an-siək, так передано имя основателя
династии Аршака, умершего в 246 или 211 году до нашей эры. Это же имя
приняли следующие парфянские правители [Wang Tao 2007: 87–104]. Отождествление Аньси с Парфией выглядит убедительно и считается общепринятым, хотя идентификация других названий в тексте менее ясна и вызывает споры [Leslie, Gardiner 1982: 254–398].

39

Хё н хи П а к

40

[Государство] Аньси расположено в нескольких тысячах ли
[1 ли — примерно 1,5 километра] к западу от Даюэчжи. Там
ведут оседлый образ жизни, возделывают поля, разводят
рис, пшеницу, делают виноградное вино. Города и селения
такие же, как в Дайюани. Им подвластно несколько сот
больших и малых городов. Земли протянулись на несколько
тысяч ли. Это очень крупное государство.
На берегах реки Гуйшуй [Окс] расположены рынки, куда
покупатели и торговцы на повозках и лодках прибывают из
соседних государств, порой за несколько тысяч ли. Из серебра отливают монеты. На монетах [изображено] лицо
[парфянского] государя. Когда государь умирает, сразу же
выпускают монеты с изображением [нового] государя. Записи делают на пергаменте в строчку рядами. (...)
К прибытию ханьского посла в Аньси правитель Аньси
распорядился, чтобы на восточной границе его встречали
20 тысяч всадников. От восточной границы до столицы
правителя несколько тысяч ли. По дороге они миновали
несколько десятков городов. Подвластное ему население
очень многочисленно. Когда ханьский посол выехал в обратный путь, [правитель Аньси] направил с ним своего посла
убедиться в величии Хань. [Посол] поднес [ханьскому императору] яйца «большой птицы» и искусных фокусников из
[страны] Лисюань [Сыма Цянь 1972–2010, 9: 202–203, 210]17.

Записки Сыма Цяня стали прорывом в открытии китайцами
дальнего Запада: на месте фантастических краев загадочных
созданий и бессмертных духов появились настоящие земли, населенные обычными смертными со своими деревнями, городами,
рынками, деньгами, царями и даже системой письма, о которой
можно рассказать [Leslie, Gardiner 1982: 268].
Аньси описано типично для рассказов о чужих землях: географическое положение, природные условия, местные продукты, виды поселений, рынки, торговля на них, денежная система,
торговые и дипломатические отношения с соседями, а также
с Китаем. Постепенно китайцы накопили о других народах
17

Оригинал см. в [Сыма Цянь 1959]. Также английский перевод в [Leslie
1986: 7–8].

В ст у пл ение

сведения, которые заметно отличались от материалов классики
того периода, например трактата «Каталог гор и морей», Шан
хай цзин18. Рассказы о сверхъестественных существах не выдерживали проверку практикой. Сыма Цянь отнес подобные
тексты к ненадежным, так как уже имел сведения о далеких
краях от таких путешественников, как Чжан Цянь [Сымя Цянь
1972–2010, 9: 217].
Все больше и больше китайцев отправлялись в путешествия
по дальним странам, одновременно с этим чужеземцы тоже
стали попадать в Китай. В «Исторических записках» упомянуты
дипломатические посланники, отправленные династией Хань
(206 год до нашей эры — 220 год нашей эры) и приехавшие из
других стран. Однако неизвестно, кто из них являлся официальным послом, некоторые вполне могли оказаться купцами, выдававшими себя за дипломатов, чтобы выторговать себе привилегии
при дворе. И все же даже такие гости несли с собой и передавали
из первых рук точную информацию о своих странах и их соседях.
Информацию собирала специальная Канцелярия придворного
этикета (Хунлу сы), созданная еще до начала периода Тан (618–
907 годы до нашей эры), и фиксировала ее в официальных хрониках и на картах19.
После «Исторических записок» Сыма Цяня государственные
историки составляли официальные хроники по их образцу,
описанию иноземных краев посвящали часть раздела биографий.
Авторы таких хроник часто брали данные из ранних рукописей,
но порой добавляли свежую информацию. Многие источники не
18

19

Русский перевод см. [Шан хай цзин/Яншина 2004], английский перевод см.
[Birrell 1999]. Несмотря на появление более поздних этнографических описаний, Шан хай цзин сохранил влияние на умы и впоследствии. В созданной
Ван Ци энциклопедии периода Мин Сань цай ту хэюй имелось несколько
фантастических иллюстраций, совпадающих с описаниями иноземных народов из Шан хай цзин [Hostetler 2001: 87–90].
В Канцелярии рисовали карты и альбомы с изображением «иноземцев,
прибывших с подношением дани», Чжигун ту. В самом раннем из дошедших
до нас альбомов Лянь чжигун ту содержится 15 описаний чужих стран
и 7 портретов послов, присланных оттуда. См. [Enoki 1998].

41

Хё н хи П а к

42

сохранились полностью, но их отрывки дошли до нас благодаря
упомянутому выше цитированию и последующему копированию
хроник в других текстах. Один из примеров — рассказ конца
VIII века об арабах и исламе при Аббасидской династии, оставленный китайцем, который попал в плен во время столкновений
танской и аббасидской армий в Центральной Азии. Это самое
раннее подробное описание мира ислама в Китае, и оно стало
образцом для новых работ. Рассказ имел широкое хождение,
и нам он известен потому, что оказался включен в «Общую историю учреждений», Тундянь, самую главную официальную энциклопедию того периода.
Арабские и персидские географические тексты того же времени резко отличаются от китайских источников и по сути, и по
качеству. Арабские ученые создали литературу на своем языке,
языке Корана, затем в развитии мусульманской науки стали играть важную роль обращенные в ислам представители других
народов. В начале своей истории мусульманское общество усиленно опиралось на заимствование знаний, — его социальное
и культурное развитие началось относительно поздно, и к тому
же за время экспансии в него были включены другие народы со
своими традициями.
Арабы систематично использовали богатство новых географических концепций, методов и данных, доставшихся от греков,
иранцев и индийцев [EI2, 2: 575–590; Hopkins 1991: 301–312].
Физическая и математическая география (область последней,
относящаяся к вычислению широты и долготы), которыми они
овладели, брали начало в античных Греции и Риме. Мореходы
и торговцы Aнтичности, которые, как мы уже видели, добирались
в дальних походах до Индийского океана, привозили домой
сведения о разных регионах, в том числе о востоке Евразии
[McLaughlin 2010; Ray 2003: 25–26]. Эта информация и вошла
в первые географические труды о Евразии и Северной Африке20.
Во II веке нашей эры Птолемей Александрийский, использовавший греческие географические познания и передовые методы
20

О греческой географии до Птолемея см. [HC1: 161–176].

В ст у пл ение

геодезии, создал два великих труда: «Альмагест», астрономический каталог, отмечавший звездные координаты по видимому
пути Солнца, Луны и планет, и «Географию», в которой известный
на тот момент мир был с необычайной точностью описан при
помощи сетки координат [HC1: 177–200].
Создатели мусульманской империи, захватившие значительную часть Византийской державы, а в 651 году разгромившие
персидское государство Сасанидов, осознавали значение накопленного в греко-римском мире знания. Они активно способствовали его включению в растущую арабоязычную культуру, первые
аббасидские халифы спонсировали масштабные переводческие
проекты. Не ограничиваясь простым переписыванием трудов
прошлого, мусульманские ученые развивали их и дополняли
математическую манеру греков иранским нарративным стилем.
Участвовавшие в континентальной торговле с Западной Азией
китайцы уже несколько веков были знакомы с иранской традицией21. Благодаря такому синтезу традиций прошлого мусульманская картография и география Cредневековья оставалась
самой передовой в мире.
Нужды растущей империи толкали к обретению свежих географических знаний. Причины постоянного их обновления были
одновременно политическими, религиозными и торговыми.
Экспансия требовала от Аббасидов собирать практические сведения для того, чтобы лучше управлять новоприобретенными
землями. Коран предписывал мусульманам молиться лицом
к Мекке и совершать паломничество, что также стимулировало
рост географических знаний [King 1999]. Наконец, купцы-мусульмане, игравшие в этот период очень заметную роль на торговых путях Индийского океана и протянувшие в VIII веке свои
маршруты до самого Китая, привозили домой новую информацию
об увиденных землях [Risso 1995: 9–54]. Распространение бумаги
(в основном китайского производства) подпитывало научную
21

Арабские ученые цитировали и немусульманских авторов, например несториан, которые уже в этот ранний период совершали путешествия в ЮгоВосточную Азию [Tibbetts 1979: 2].

43

Хё н хи П а к

44

деятельность, при Аббасидах комбинировавшие новые открытия
с традициями других народов мусульмане создали множество
работ, описывавших самые разные регионы мира, в том числе
Китай22. Наверное, поэтому ранние мусульманские источники
о Китае выглядят содержательнее первых китайских текстов
о мире ислама.
Время шло, количество и качество свидетельств путешественников и описаний, составленных очевидцами, росло как в Китае,
так и в мусульманских странах. Это давало географам возможность использовать все более широкий спектр все более надежных
источников. То, как менялся состав этих источников, указывает
на новую стадию развития контактов, фазу, достигшую апогея
в период правления монголов. В следующих главах мы подробно
рассмотрим перемены как в форме, так и в содержании географических воззрений каждой из культур на другую.
Оценивать информацию, которая содержится в каждом источнике, следует критически. Очень вероятно, что исходные данные
были искажены при переводе на другой язык или при переписывании рукописи. Даже описания путешествий не слишком надежны как источник историко-географических сведений — не
всегда можно быть уверенным, что автор и в самом деле побывал
там, где утверждает. Поэтому мы будем ставить следующие вопросы: какие географические данные можно извлечь из китайских
и арабских текстов? Каковы формы и жанры географических
описаний и путевых заметок, в которых представлены эти данные? Каков статус источника, художественный он или документальный? И как мы можем оценить этот статус? Какую новую
информацию предоставляет каждый новый период, и что она
означает в контексте сино-мусульманских связей? Каковы потенциальные каналы поступления информации о неизвестном со22

См. [EI2, 2: 575–590; Busse 1987: 293–296; Hopkins 1991: 301–327; Крачковский
1957; Miquel 1967–1988]. Наиболее известные источники частично, а иногда
и полностью переведены на европейские языки. В 1913–1914 годы Габриель
Ферран издал на французском различные отрывки из знаменитых арабских
текстов о торговле в Индийском океане [Ferrand 1913–1914].

В ст у пл ение

циуме? Наконец, как именно кросс-культурный обмен расширял
картину мира обеих сторон и способствовал новым культурным
связям? Ограниченный объем книги не дает нам возможности
охватить все богатство источников и тщательно изучить каждый
отрывок, для одного автора это задача невыполнимая. Вместо
этого мы возьмем самые важные источники, касающиеся синомусульманских связей, и будем анализировать их выборочно,
в сравнении и критически. Основные цели исследования таковы:
1. Продемонстрировать, что в специфических условиях торгового контакта имели хождение определенные типы коллективного знания.
2. Рассмотреть историческую значимость этого знания.
Учитывая ограниченную роль, которую играют письменные
источники при передаче знания, мы будем также прибегать
к источникам материальным и изобразительным. И самый важный изобразительный источник, говорящий об уровне географических познаний, — это карты.
Карты
В нашей книге мы одними из первых всерьез прибегаем для
исторического анализа к картам древности, мы считаем, что на
эти карты можно смотреть как на «тексты», в которых закодированы культурные знания общества на определенный момент23.
В каком-то смысле измерить уровень знакомства одного социума
с другим можно по визуальным репрезентациям земель этого
другого. Карты распространены меньше, чем письменные источники, они демонстрируют географические познания, преобладающие в определенных группах общества. Во многих случаях
они в большей степени, чем письменные географические работы,
оказывались эпифеноменом — побочным продуктом, способом
23

Подробнее о том, как читать иллюстрированные средневековые карты,
чтобы раскрыть перемены в мировоззрении, идеалах, стремлениях и ощущении пространства людей разных эпох, см. в [Одзи Тошияки 1996].

45

Хё н хи П а к

46

систематизации собранных данных, требующим совершенствования картографических приемов. И все же карты чужих стран,
которые географы создавали на основе новых данных — пусть
даже и испытывая новые методы картографии, — могут показать
уровень знакомства и контактов с чужими культурами, имевший
место в период создания карты.
Разработать продуктивные приемы и научиться рисовать
точные карты у картографов Китая получилось в III веке, а у картографов исламского мира — в VIII веке. Сохранилось множество
китайских карт, так как на протяжении веков картография была
естественной частью административных и военных предприятий24. В древности рисовали также символические диаграммы,
такие как Юйгун ту, в центре мира находится Китай, из которого проистекает просвещение. Однако многие письменные источники свидетельствуют, что для практических целей ранние картографы рисовали и более реалистичные карты. Дошедшие до
нас экземпляры доказывают, что к 1000 году нашей эры или ранее
китайские картографы использовали систему измерительных
приемов, позволивших точно отображать территорию страны
в довольно мелком масштабе. Карты заграничных земель появятся гораздо позже. В следующих главах мы изучим процесс,
в результате которого китайцы постепенно получали географические и картографические сведения у других социумов, — особенно у мусульманского, — с тем чтобы развивать свое понимание мира в целом, в том числе Западной Азии, Африки и Европы.
Арабские и персидские картографы начали рисовать карты
мира значительно раньше, чем в Китае. Со времен Античности
в иранской традиции мир изображали в виде птицы: Китай —
голова, Индия — правое крыло, Северный Кавказ (аль-Хазар) —
левое; Мекка, Хиджаз, Сирия, Ирак и Египет (то есть сердце
мусульманского мира) — грудь, а Северная Африка — хвост.
Такой птицеподобный контур часто можно видеть в ранних
24

Самые старые карты такого типа найдены на раскопках гробниц династий
Цинь и западной Хань в Фанматань и Мавандуй. См. карты 4–29 в [ZGDJ/
Yuan].

В ст у пл ение

арабских землеописаниях [EI2, 2: 575–590]25. Выглядит это довольно фантастично, но все же схема показывает грубое знакомство с Евразийским континентом и основные регионы на ней
находятся примерно на своих местах.
Унаследовав греко-римские традиции, мусульманские географы и картографы получили возможность рисовать портреты
мира в более точных физических деталях. «География» Птолемея,
таблицы долгот и широт обеспечили их важными исходными
данными для создания карт. Мусульмане дополнили птолемееву
схему собственными сведениями. Благодаря освоению грекоримской традиции, проведению съемок координат в значимых
местах земного шара и постоянному общению с ходившими по
Индийскому океану моряками, мусульмане намного раньше
китайцев определили очертания береговой линии континента
между ними26.
Практика морской навигации дает самое продолжительное
знакомство с формой береговой линии, поэтому очевидным источником информации для сухопутных картографов были навигационные карты. Однако оригиналов таких карт и в Китае, и в мусульманском мире почти не сохранилось27. Часть документов, которыми пользовался во время своих знаменитых экспедиций
в мусульманские страны Чжэн Хэ (1405–1433 годы), два века спустя
попала в коллекции и была пущена в обращение. Так называемая
«карта Мао Куня» (Чжэн Хэ ханьхай ту) описывает те морские
маршруты между Китаем и миром ислама, которые фактически
использовали при плавании. Как и в случае с географическими
источниками, из оригиналов до нас дошли единицы. Тем не менее,
25

26

27

Обсуждение труда Ибн аль-Факиха (писал около 903 года) см. во второй
главе.
О развитии традиционных мусульманских карт см. статью «Kharita» [EI2,
4: 1077–1083].
На китайской карте XVIII века, случайно найденной в лавке шанхайского
букиниста, можно видеть примитивную и неполную версию навигационных
маршрутов вдоль китайского побережья от Гуандуня до Шандуня. Вероятно,
эти данные передавались из поколения в поколение и пришли из более
ранних эпох. См. [Чжан Сюнь 1980].

47

Хё н хи П а к

48

опираясь на копии и компиляции более поздних периодов, можно
реконструировать подлинники. Так обстоит дело с двумя картами
мира, представленными во вступлении (см. рис. 0.1 и 0.2). В следующих главах мы рассмотрим их более подробно с целью изучить
картину мира, имевшуюся в то время в Китае и мусульманском
мире. К счастью, в нашем случае два или три века — не слишком
большой промежуток, оригинальное изображение не успевает
значительно измениться за счет вставок и искажений. Поэтому
поздние копии вполне подходят для наших целей.
Археологические данные
Археологические находки — еще один источник информации,
который помогает отследить развитие контактов и обмена знаниями между Китаем и мусульманскими странами. С конца 1960-х
годов количество раскопок растет, и они обеспечивают нас данными, которых могло не оказаться даже в манускриптах древности.
Например, письменные источники редко дают возможность оценить объем торговли в конкретном пункте так, как это позволяет
археология. Археологические источники помогают нам понять
условия контакта: то, что могло способствовать обмену знаниями
между двумя обществами в конкретный период времени.
Арабские географы и путешественники упоминают о керамике как одном из главных товаров, привозимых из Китая, и археология подтверждает это. Китайская керамика, найденная за последние 40 лет на берегах Персидского залива и Аравийского
моря, демонстрирует присутствие с 700 по 1500 год постоянного
импорта28. В Сирафе, крупном порту Персидского залива, рас28

В последние 20 лет раскопки в районе Персидского залива и на побережье
Аравийского моря принесли археологические данные, дополняющие сведения письменных источников о появлении и развитии прямых связей с Китаем. Классическая и очень весомая работа Джорджа Хурани 1951 года об
арабском мореходстве и связях с соседями была в 1995 году переиздана, в нее
добавлены указания на новые работы, написанные на основе археологических находок [Hourani 1995].

В ст у пл ение

копки начались в 1968 году, и они показали, что в VIII веке количество китайской керамики резко выросло [Whitehouse 1988:
62–70]. Зафиксирован крупный импорт керамики и других востребованных товаров на маршрутах Индийского океана. В конце
концов, корабль доставит значительно больше керамики, чем
караван верблюдов, причем гораздо дешевле. К IX веку ближневосточные гончары начали имитировать китайский белый фарфор, хотя полностью воспроизвести его и не смогли29. Раскопки
в Китае также обнаружили следы крупного производства керамики на экспорт. Например, находки на юге провинции Фуцзянь
демонстрируют, что эта индустрия повлияла на экономический
рост страны во время правления династии Сун (960–1276 годы)30.
Важную информацию о торговых маршрутах, соединявших
Китай и мир ислама, принесли находки на затонувших кораблях.
Остатки корпуса, такелажа, фурнитуры и груза — в особенности
груза — могут подсказать, откуда пришел корабль, а нередко —
и куда он направлялся. А это уже говорит многое о системе
морских сообщений и других деталях торговли, которую вели
купцы древности [Adams 2001: 299]. Утонувший у индонезийского острова Белитунг между Суматрой и Борнео парусник
доу IX века — самое раннее свидетельство прямой торговли между
Китаем и Индией, причем оно указывает на страны, лежащие еще
западнее. Теоретически находка может иметь немалое исторические значение31. Корабль периода Сун из залива Цюаньчжоу
(провинция Фуцзянь) и юаньское судно, затонувшее в корейском
Синане, подтверждают как масштабы торговли такими товарами,
как керамика, так и описание кораблестроительных приемов из
письменных источников [Миками 1987: 252–276].
Еще один важный археологический источник — эпиграфика
из прибрежных районов. Она демонстрирует как миграцию на29

30
31

См. [Миками 1988; Pirazzoli-T’serstevens 2004: 26–38; Rougeulle 1996: 159–180;
Tampoe 1989; Юба 1984: 84–99].
[So 2000: 186–201]. Также см. [Ho 2001: 237–281; Pearson et al. 2001: 177–235].
[Flecker 2002; Gibbins, Adams 2001: 282]. О подробностях мореходства в Индийском океане и кораблях, ходивших там, см. в [Hourani 1995: 87–122].

49

50

Хё н хи П а к

селения, так и ее масштабы. Сохранившееся до наших дней старое
мусульманское кладбище в порту Цюаньчжоу — немой свидетель
сино-мусульманских связей. Многие из китайских и арабских
надгробных надписей датируются периодом Юань, когда контакты достигли своего апогея [QZZJSK]. Судя по надписям, многие
из усопших были мусульманами арабо-персидского происхождения и занимались торговлей или другими формами кросс-культурного взаимодействия с народами Китая, Центральной, Южной
и Юго-Восточной Азии.
Три фазы роста географических знаний
Хронология предмета нашего исследования имеет своей отправной точкой 750 год, когда начался расцвет связей мусульманских стран с Китаем, и заканчивается 1500 годом, когда их
активный экономический и культурный обмен был прерван
приходом европейцев. Столь широкие рамки исследования могут
ассоциироваться у читателя с понятием longue durée, введенным
Фернаном Броделем (1902–1986 годы). В работе, посвященной
Средиземноморью, он выделил «структуры», формирующие
общество и, в отличие от политических режимов, существующие
во времени длительной протяженности [Бродель 2002]. Кирти
Чаудхури применил теорию Броделя к Индийскому океану, используя при этом еще более широкие временны́е рамки, 11 веков
от возникновения ислама (после 631 года нашей эры) до 1750 года, и изучая не меняющуюся структуру морской торговли [Chaudhuri 1985]. Такой подход имеет свои преимущества, он удачно
объясняет постоянно присутствующие в рассматриваемых регионах структурные черты экономики и культуры, однако не
касается других важных аспектов, например трансфера знаний
и того, как процессы менялись в результате взаимодействия двух
социумов. Наше исследование, наоборот, подчеркивает именно
изменения, особенно нас интересует обоюдный рост географических познаний социумов друг о друге, который, в свою очередь,
вел к новым контактам.

В ст у пл ение

Мы делим восьмивековой временной промежуток на три фазы,
каждой из которых будет посвящено два параллельных раздела:
один о Китае, второй о мусульманском мире. Первая фаза охватывает домонгольский период, с 750 по 1260 год. Вторая фаза
относится к монгольскому периоду с 1260 по 1368 год. Третья
фаза — постмонгольская эра, от 1368 до 1500 года. В каждой
главе приведено краткое историческое описание сино-мусульманских контактов в данный период, анализ основных источников и обзор ключевых археологических находок. Все вместе они
предлагают читателю динамичную историю как контактов Китая
и мусульман, так и тех особых условий, которые вели к росту
географических знаний на протяжении трех описанных фаз.
В первой и второй главах, опираясь на китайские, арабские
и персидские источники, мы проследим развитие географических
представлений Китая и мира ислама друг о друге за пять столетий
контактов между ними с 751 по 1260 год. Это период династий
Тан (618–907 годы) и Сун (960–1276 годы) в Китае и правления
Аббасидов (750–1258 годы) в мусульманском мире. Вплоть до
конца XIII века, когда сунский Китай и Аббасидский халифат
пали жертвами монголов, оба региона переживали беспрецедентный экономический рост и эпоху институционального и культурного развития32.
Одновременно с ростом торгового обмена увеличивалось количество конкретной информации, которую могли привести
авторы рукописей, рассказывая о морских путях между Китаем
и Персидским заливом, товарах, истории и обычаях других стран.
К IX веку в большом количестве появляются арабские описания
Китая, мусульмане арабского и персидского происхождения
32

Многие китаисты посвятили работы ярким переменам периода династий
Тан и Сун. См. [Bol 1992; Elvin 1973; Miyakawa 1955: 533]. Мало кто сомневается, что правление Аббасидов, когда империя ислама простиралась от
Средней Азии до Северной Африки, было одним из пиков процветания
мусульманского мира. И хотя империя постепенно распалась на автономные государства, культурное развитие не прекратилось. См. основные
работы об истории ислама: [Holt et al. 1970; Hodgson 1974], соответствующие статьи в EI2.

51

52

Хё н хи П а к

приезжали туда по морю и основали постоянную колонию.
Власти Тан и Сун, со своей стороны, расширяли районы для
расселения растущей иностранной диаспоры на своем побережье.
Скорее всего, в это время купцы были для Китая и мира ислама
лучшим источником знаний друг о друге.
Судя по источникам, около 1000 года нашей эры началась новая
стадия развития сино-мусульманских контактов, обусловленная
ростом китайской морской торговли. До этого арабские суда
плыли до самого Китая. Приблизительно после 900–1000 годов
арабы и китайцы стали встречаться на полпути, в перевалочных
пунктах. В это же время мусульманские диаспоры закрепляются
в Южной и Юго-Восточной Азии. Эти перемены живо отразились
на знаниях китайцев о торговле в Индийском океане и о географии мира в целом.
В XIII веке благодаря радикальным политическим изменениям,
принесенным монголами в Евразию, связи и обмен между Китаем и мусульманскими странами достигли небывалого уровня.
В начале этого века монголы неожиданно превратились на континенте в доминирующую силу, создав империю небывалой доселе величины. Воцарившийся мир оживил наземные торговые
пути, которые до этого веками оставались блокированными. Не
менее важным, хотя и редко замечаемым фактором стало завоевание монголами оседлых народов, имевших выход к морю,
главным образом — Китая и мусульманских стран.
Впервые в истории Китай и страны ислама оказались политически объединены. В 1260 году внуки Чингисхана, братья Хулагу
(1217–1265 годы) и Хубилай (1215–1294 годы, годы правления:
1260–1294) основали Ильханат, то есть монгольское государство,
в Иране и династию Юань в Китае соответственно. В спорах
между монгольскими улусами эти два государства выступали
союзниками, что укрепляло дипломатические и торговые отношения и поощряло научный обмен.
Несмотря на свое кочевое происхождение, правившие в обеих
странах монголы заботились о морских портах и использовали
преимущества выхода к океану. Сугияма Масааки предполагает,

В ст у пл ение

что поворот к морю произошел после поражения, нанесенного
монголам в 1260 году при Айн-Джалуте мамлюками и положившего конец сухопутным завоеваниям [Сугияма 1995: 70–73]33.
В том же году на курултае одержали верх сторонники Хубилая,
который стал великим ханом монгольской империи и посвятил
все силы своего двора улучшению международных отношений,
а также поощрению картографических проектов. Таким образом,
1260 год — подходящая дата как для фиксации полномасштабного выхода монголов в море, так и для начала новой фазы
контактов Китая и мусульманского мира. В главах 3 и 4 на основании китайских, арабских и персидских источников рассмотрен
резкий рост географических знаний, обусловленный существованием Pax Mongolica 1260–1368 годов.
После падения в 1368 году монгольской империи отношения
Китая и мусульманских стран вошли в новую фазу. Династия
Мин (1368–1644 годы) объединила под своей властью Китай,
а Тимуриды (1369–1506 годы) стали править большей частью
Западной и Средней Азии. Этот геополитический расклад напоминает то, что существовало до появления монголов. Отношения
между двумя социумами нередко портились, но все же связи,
основанные на достижениях прошлого, существовали по-прежнему. В последние десятилетия XIV века и в начале XV века
благодаря обмену посольствами между минским двором и Тимуридами отношения Китая и Центральной Азии улучшились.
Пятая глава рассматривает последние годы перед прибытием
в Азию европейцев, в том числе — самое выдающееся с точки
зрения географической значимости событие тех лет: семь экспедиций Чжэн Хэ (1371–1433 годы).
Подводя итоги, мы будем использовать как синхронический,
так и диахронический метод сравнения, чтобы выявить масштаб
связей, сложившихся между Китаем и мусульманским миром,
а также изменения в кросс-культурных знаниях, копившиеся
с середины VIII века по XV век. По мере того как мы будем рас33

Подробное описание этих событий см. в [Amitai-Preiss 1995: 26–48].

53

54

Хё н хи П а к

сматривать постепенное развитие этих связей, станет понятно,
что «Китай» и «мусульманский мир» — это не статичные географические единицы. Их содержание все время менялось, как менялись и политические границы. Хотя в свое время Китай и мир
ислама находились на разных концах Азии, постепенно последний
приблизился к Китаю как по суше, так и по морю. Мы начнем
наше исследование с того, как ученые двух разных регионов
стали интересоваться тем, что находится на самом краю известного им мира.

Глава 1

От столкновения империй
кморской торговле
Китайцы учатся понимать мир ислама
(750–1260 годы)

Вступление
Первый китайский источник, подробно рассказывающий
о мире ислама, датирован серединой VIII века. Описывая арабов
в своей знаменитой «Общей истории учреждений», Тундянь, Ду Ю
(735–812 годы) перечислил важнейшие события основания
и распространения мусульманской общины в Западной Азии
начала VII века:
Эта страна лежит к западу от Персии. Некоторые говорят,
что ранее один персидский араб [Мухаммад] будто бы
с божественной помощью обрел меч и убивал людей. Так
как он созвал к себе и других арабов, к нему присоединилось
11 человек. Следуя порядку, они призвали стать их царем
первого обращенного. После этого многие постепенно перешли к ним, они уничтожили Персию, разбили Византию
и города Индии. С кем бы они ни схватывались, их было не
победить. Войско их было числом 420 тысяч. Государство
это существует уже 34 года [то есть с 622 года]. Ранее, когда
первый их царь [Мухаммад] умер, главой был назначен
преемник, а нынешний царь [то есть халиф Осман] — уже
третий из преемников. Царь принадлежит к племени арабов
(даши) [Ду Ю 1988: 5279].

56

Гла ва 1

Повествование не совсем точно, однако важно тем, что в нем
впервые обозначена новая этническая группа — арабы (даши),
которые происходят из краев западней Персии и живут там.
Упомянут основатель ислама пророк Мухаммад, рост его общины, приход его последователей к власти, завоевание Персии,
районов Византии и Индии, а также выборный характер назначения преемников после смерти Пророка. Как мы покажем далее,
в этом же тексте сказано, что мусульмане молятся в мечетях пять
раз в день, а их женщины, выходя из дома, прикрывают лицо.
Дипломатические отношения с династией Тан у арабов были
установлены вскоре после того, как Китай признал появление
новой политической силы. Примерно через 100 лет после возникновения ислама китайцы составили об арабах подробный энциклопедический очерк, и во многом это произошло благодаря
одному человеку — Ду Хуаню, родственнику автора энциклопедии
Ду Ю. Он попал в плен к воинам Аббасидов, разбившим в 751 году при Таласе (современный город Джамбул в Казахстане) китайскую армию. Ду Хуаня привезли в столицу аббасидской империи
Куфу, где он прожил на положении пленника десять лет. Будучи
отпущен и вернувшись домой, он описал пережитое, и эти сведения его родич включил в свою энциклопедию. Свидетельство
Ду Хуаня относится к одному из самых драматических политических контактов в мировой истории, столкновению империи
Тан и аббасидского халифата. Последствия этого столкновения
изменили экономический, политический и религиозный ландшафт Средней Азии и торговых путей Индийского океана.
Прожив в мусульманских странах десять лет, Ду Хуань вернулся в Китай. Он возвращался на корабле, по маршруту, который
бурно развивался в качестве альтернативы сухопутному Шелковому пути. Развивающаяся морская торговля, создавшая по
большей части мирные, коммерческие отношения, лучше всего
характеризует связи Китая с исламским миром, начавшиеся
с VIII века. Купцы из Багдада, вышедшие на торговые пути Индийского океана, следовали по морю, пока не добрались до китайского порта Гуанчжоу. Многие из них отправились дальше,
в поисках прибыли они двинулись во внутренние районы страны,

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

в танскую столицу Чанъань. Ближневосточные торговцы привозили такие товары, как перец и ладан, и закупали качественную
керамику, которая всегда высоко ценилась у них на родине. Китайцы принимали иностранных купцов и их товары благосклонно, экономическое и культурное процветание страны в эпоху
династии Тан (а затем и Сун) породило как спрос на дорогие
предметы, так и богатство, необходимое, чтобы этот спрос удовлетворить. Связи с мусульманскими купцами крепли, и вместе
с этим китайцы стали считать родину мусульман самой богатой
из чужих стран. Это ускорило изучение мусульманского общества, китайские авторы старались получить информацию у приезжих с тем, чтобы лучше представить себе мир ислама и описать
его своим читателям.
В этой главе на основе китайских источников мы постараемся
показать характер и развитие знаний китайцев о мире ислама на
протяжении первых пяти веков контактов (с 750 по 1260 год), до
того как Китай попал под власть монголов. Географические источники и карты помогут уточнить масштабы этих знаний, понять, какие именно данные интересовали китайцев и почему;
а также определить, в какой мере контакты с исламским миром
отразились на познаниях китайцев.
Ранние контакты и первые
непосредственные свидетельства
В своих «Исторических записках» (Ши цзи) Сыма Цянь создал
в I веке новый жанр китайской историографии. По созданному им
образцу историки правящих династий разработали принципы
написания целой отдельной категории текстов об иноземных народах и географии в хрониках, санкционированных императорским
двором. При династии Тан Китай укрепил свою военную мощь,
благосостояние и культурное влияние на соседние страны. К тому
времени почти во всей восточной Азии прочно установился синоцентричный порядок, подкрепляемый системой взимания дани,
при помощи которой империя регулировала отношения с другими

57

Гла ва 1

58

народами. Танские историки унаследовали более ранние концепции, в которых «варваров» четко отделяли от китайцев и делили
народы на категории, исходя из того, входят они в систему данников или нет. Всех не-китайцев разделяли на четыре группы: Дунъи
или «восточные варвары», Си жун, «западные варвары», Наньмань,
«южные варвары», и Бэйди, то есть «северные варвары». Из них
пристальнее всего приходилось следить за Си жун, народами,
жившими за западной границей Китая, то есть в восточном Туркестане и далее на запад. Династия Тан включила обширную часть
этого региона в сферу своего политического влияния, и любые
перемены там могли повлиять на доминирование Китая. Лучше
всего политическую значимость западных земель для империи Тан
и связанные с ними опасения иллюстрируют события, связанные
с экспансией в регионе ислама. Это тщательно описал Ду Ю, самый
авторитетный историк династии Тан.
«Общая история учреждений» Ду Ю не была официальной
хроникой, составленной для императорского двора. Он составлял легкодоступный сборник выписок из старинной литературы и хроник для тех авторов, которым нужны примеры литературного мастерства и отсылки к классике. Следуя интеллектуальной традиции организованного, разбитого на категории
знания, Ду Ю использовал концепцию энциклопедии1. Он
ориентировался и на читателей-специалистов, поэтому в конце
текста привел подборку материалов об обороне границы, подразумевая, что именно она является причиной необходимости
изучения западных народов2. Сведения о даши (арабах или всех
мусульманах) включены в статью о западных варварах Си жун,
сама статья состоит из общего обзора политической ситуации
в регионе и разделов о конкретных группах населения и странах.
В отличие от официальных историй династии Тан, авторы которых жили уже при поздней Сун и описывали события вековой
1

2

Это был первый в Китае политико-исторический трактат и энциклопедический текст, он серьезно повлиял на дальнейшие работы [Twitchett 1992: 84–91,
notes to pages 23–27].
Подробный анализ отрывка о западном крае в Тундянь см. в [Ли Цзыньсю,
Юй Таньшань 2009].

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

давности3, Ду Ю писал о положении на западе, как о неких текущих
событиях, используя для энциклопедических статей сведения
современников. Его текст считается самым полным географическим описанием государства периода Тан с точки зрения чиновника, и он дает базовые данные об Аравии, ее географических
особенностях, продуктах, обычаях. Это можно видеть из того же
отрывка, посвященного народу даши [Twitchett 1992: 104–107]:
У мужчин этой страны крупные, длинные носы, они темнокожие и с густыми бородами, подобно индийцам. Женщины
красивы и величественны4. Система письма отличается от
персидской. Они разводят верблюдов, лошадей, ослов, мулов, овец и другой скот. В почве много песка, она непригодна для возделывания. У них нет пяти злаков: риса, проса,
бобов, пшеницы и пайзы, питаются они лишь мясом верблюдов, лошадей и подобных им животных. Только победив
Персию и Византию, они обрели рис и мучное. Поклоняются они богу Неба [Ду Ю 1988: 5279]5.

Существенная особенность текста Ду Ю состоит в том, что он
четко отличает арабов от персов, с которыми китайцы ограниченно контактировали уже несколько веков6. В отрывке описан,
хоть и с преувеличениями, кочевой образ жизни арабов в пустынях Аравии до начала их экспансии в соседние страны. В соответствии со структурой компиляции Ду Ю, раздел об арабах
предваряет короткая фраза о дипломатических отношениях
страны с Китаем: «Говорят, что арабы отправили посланца с данью династии Тан в годы правления Юнхуй [650–655 годы, скорее
всего, в 655 году]» [Ду Ю 1988: 5279]. Официальные хроники,
составленные во времена более поздних династий, свидетельствуют, что до середины VII века мусульманские посольства
появлялись в Китае несколько раз. Некоторые посланцы во
3
4
5
6

К ним относятся Цзю Тан шу, Синь Тан шу, Тан хуэй яо и Цэфу юаньгу.
В таком же отрывке из Цзю Тан шу сказано, что они «белые» [JTS, 198: 5315].
Ср. английский перевод в [Leslie 1986: 23].
О связях китайцев с персами см. в разделе «Введение».

59

Гла ва 1

60

время визитов снабжали китайских чиновников данными об их
родной стране. Один из послов ко двору Тан сообщил в 651 или
655 году, что с тех пор, как было основано его государство, прошло
36 лет и что политические лидеры, халифы, за это время менялись.
Хотя этот обзор и точен, он все же показывает, насколько
по-другому китайцы видели мир ислама. Это становится понятно по последнему параграфу из Ду Ю, в нем можно найти географические представления китайцев об арабах, их землях и окружающем мире:
...говорят также, что правитель [страны Даши] как-то послал
людей, которые сели на корабль, взяли с собой [запасы]
одежды и провизии, отправились в море, и за восемь лет
они не могли [проплыть] до западного берега. В море они
видели квадратную скалу, на скале было дерево, ветви
у него были красные, листья зеленые. На дереве гроздьями
росли маленькие дети. Величиной они были в шесть–семь
цуней7. С людьми они не разговаривали, но все могли
улыбаться, шевелить руками и ногами. К веткам они были
прикреплены головами. Если человек срывал их и брал
в руки, то они засыхали и чернели. Посланник [Арабского
халифата] достал и привез с собой одну ветку, и сейчас она
находится у правителя страны Даши8.

Упомянутое в тексте море, западного берега которого арабы
пытались достичь, может быть Западным морем, Сихай. Это
название часто появляется в источниках, начиная с работы Сыма
Цяня. Море Сихай считали центральным географическим ориентиром западного региона. Какое современное название ему
соответствует — неясно, описания в разных источниках разнятся. У Ду Ю Западное море — самое дальнее место, до которого
человек может добраться. Более поздние источники говорят
более конкретно, в них это северо-западная часть Индийского
7
8

Примерно 15 сантиметров. 1 цунь равен 2,25 сантиметра.
Цит. по: Известия о странах и народах Африки и морские связи в бассейнах
Тихого и Индийского океанов. Китайские источники ранее IX века. М., Наука,
1978. С. 156–159.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

океана вместе с Персидским заливом, Красным и Аравийским
морем. В приведенном отрывке авторства Ду Ю факты перемешаны с фантастикой, например описаны растущие на дереве
дети. Но все же Ду Ю имел среди китайских читателей авторитет,
те же фантазии повторяют и поздние источники.
Энциклопедия Ду Ю выделяется среди текстов Танского периода, поскольку она содержит реалистичное описание других
стран, построенное на непосредственных сообщениях очевидцев.
Типичные же образцы жанра опирались на менее надежную
вторичную информацию. Например, Ду Ю посвятил отрывку из
записок Ду Хуаня в три раза больше места, чем объяснению обстоятельств его путешествия, которое в компиляциях обычно
гораздо длиннее. Впрочем, краткий обзор он дал:
Мой родич Ду Хуань сопровождал Чжэньсийского управляющего Гао Сянь-чжи9 в его походе на запад. В 10 году
девиза «Тяньбао» (751 год) они прибыли к Сихай. В первые
годы девиза «Баоин» (761 год) он на торговом корабле выехал из Гуанчжоу, а вернувшись, написал «Записки о переходах и путешествиях»10.

Очень удачно, что Ду Ю получал сведения из такого надежного источника. Он не объясняет, зачем Ду Хуань путешествовал
к Западному морю, но то, что тот сопровождал Го Сунчжи в западном походе, намекает — Ду Хуань попал в плен, когда войско
танского военачальника было разбито Аббасидами в 751 году при
Таласе.
Эта битва стала началом конца более чем вековой экспансии
династии Тан на запад11. С 30-х годов VII века танские армии
9

10

11

Танский генерал Го Сунчжи, происходивший из Когурё (Кореи), умер
в 755 году.
Перевод Ю. А. Зуева: Китайские сведения о Суябе // Известия АН Казахской
ССР. Серия истории, археологии и этнографии. № 3 (14). Алма-Ата, 1960.
С. 98. Прим. пер.: в переводе Зуева вместо «родич» использовано слово «однофамилец».
Подробно описание битвы при Таласе на основе китайских и мусульманских
источников см. в [Маедзима 1967: 1–37].

61

62

Гла ва 1

завоевывали территории современного Синцзяна на северозападе Китая. В начале правления династии императоры отправляли послов в лежащие за Памиром страны Центральной
Азии. Вскоре такие западные государства, как Ши (современный Ташкент), прислали в столицу империи Тан дань. Однако
потом с Ближнего Востока пошли армии арабского халифата.
В 651 году они разгромили Сасанидскую империю на территории современного Ирана, затем продвинулись в Центральную
Азию, угрожая господству династии Тан в регионе. Силы мусульман и китайцев вступили в сложную политическую борьбу за власть как над маршрутами Шелкового пути, так и над
местными державами, в которых правили тибетцы и тюрки
[Beckwith 1987: 37–140]. И вот в 751 году войска двух империйэкспансионистов сошлись при Таласе. Это первое военное
столкновение Китая с миром ислама, подтверждаемое источниками обеих сторон.
Однако о битве арабские и китайские источники приводят
противоречивую информацию. В китайских текстах говорится,
что династия Тан напала на страну Ши, послав туда 20 тысяч
воинов [JTS, 102: 3298]. Аббасиды выступали на стороне Ши,
а на стороне Тан выступали карлуки, так что силы сторон казались равны. Но спустя пять дней карлуки переметнулись,
и потерявшие основного союзника войска Тан были разбиты.
Свидетельства мусульман рисуют другую картину. В них сказано, что сражение случилось по причине начавшегося в Бухаре
и Согдиане восстания сторонников свергнутой династии
Омейядов против власти Аббасидов. Тан помогала Омейядам
и их сторонникам. В ответ войска Аббасидов вступили с ней
в бой, убили 50 тысяч китайцев и взяли 20 тысяч пленников
[Маедзима 1967: 28–29].
В конечном счете сражение не сказалось на взаимоотношениях двух государств. Согласно официальным хроникам династии
Тан, аббасидские халифы продолжали присылать послов, а китайцы просили Аббасидов о военной помощи императору во
время опустошительного восстания Ань Лушаня [JTS, 198: 5316;
XTS, 221: 6263]. Но все же в истории контактов двух стран битва

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

при Таласе имеет огромное значение. Как указывает арабский
источник, китайские пленники принесли в мир ислама искусство
производства бумаги. В 794–795 годах в Багдаде была построена
первая бумажная фабрика, и вскоре производство распространилось по всему халифату. Бумага заменила хрупкий папирус
и дорогой пергамент и стала основным средством для письма,
облегчив тем самым создание книг и библиотек12.
Китайские тексты нигде не упоминают о заимствовании
производства бумаги у пленников. Однако по запискам Ду
Хуаня можно предположить, что такая передача знаний была
возможна; он описывает встречи с китайскими ремесленниками,
жившими в халифате: «Из Китая появились мастера золотых
и серебряных дел, мастера шелкоткачества и художники. Художники здесь [в государстве Аббасидов] — Фан Шу и Лю Чи из
Чанганя, ткачи — Ю Хуань и Лю Ли из Хэдона [возможно, Тайюань в провинции Шаньси]» [Ду Ю 1988: 5280]. Благодаря этим
людям, вероятно, таким же военнопленным, как Ду Хуань,
у арабов сложился стереотип о том, что все китайцы хорошо
владеют ремеслами. Как мы увидим в следующей главе, арабские
источники той эпохи регулярно отмечают превосходство китайской работы над местной.
Вернувшиеся домой китайцы несли с собой информацию
о мире ислама. Вошедшие в энциклопедию Ду Ю отрывки из
записей Ду Хуаня включают в себя пассажи со сведениями географического характера о странах ислама и их окрестностях. По
дошедшим до нас фрагментам можно почти целиком восстановить путь Ду Хуаня: из страны Бохань (современная Фергана
12

Арабский источник начала XI века подтверждает, что производство бумаги
появилось в мусульманском мире после битвы при Таласе [Thaʿalibı 1968:
140]. В VIII веке в таких крупных городах, как Багдад, появилось несколько
бумагоделательных заводов [Bloom 2001: 47–89]. О других мусульманских
источниках, говорящих о перенятом у взятых при Таласе пленных производстве бумаги в Самарканде, см. [Бартольд 1963, 1: 296]. Примеры того, как
пленники передают чужим народам новые знания и технологии, нередко
встречаются в истории. Например, японская керамика имари-яки была заимствована из Кореи, через захваченных и привезенных в Японию мастеров
[Мисуги 2004: 150–152].

63

Гла ва 1

64

в Узбекистане) через Самарканд в аббасидские владения в Ираке.
Возвращался Ду Хуань морем через Шри-Ланку13. Самое длинное
и детальное описание мест, которые он посетил, — это строки
о самом сердце исламского мира, раздел, посвященный арабам,
а точнее — Аббасидскому халифату:
Даши также называют Ацзюло [Акула, то есть Куфа в современном Ираке]. Царь Даши носит имя Му-мэнь [титул халифа амир ал-му’минин], и в том месте он устроил свою
столицу. Мужчины и женщины тех краев высоки и хорошо
сложены. Носят искусные и чистые одеяния, любезны
и вежливы. Когда женщины выходят из дома, они должны
закрывать лицо покрывалом. Пять раз в день все, и благородные, и простолюдины, молятся Небу. Мясо они едят,
следуя предписаниям своей веры, и считают убийство животных делом достойным. Носят пояса и ножи, украшенные
серебром. Вино и музыка у них запрещены. При ссоре до
драки у них не доходит.
Есть там также молитвенный зал, который вмещает десятки
тысяч человек. Раз в семь дней царь посещает молитву,
восседает на высоком троне и толкует религиозный закон
народу, говоря так: «Жизнь человека очень тяжела; таков
закон Неба, его не изменить. Если вы совершаете следующие
преступления — распутничаете, похищаете людей, творите
зло, клевещете, возвеличиваете себя за счет других, обманываете бедных и притесняете слабых, то ваши грехи из
самых тяжких. Те, кто погибнут в битве с врагом, возродятся на Небе; тот, кто убил врага, будет наслаждаться бесчисленными благами (на Земле).
Царь подчинил своей власти большую территорию, и число
тех, кто следует за ним, постоянно растет. Законы здесь
мягкие, похороны скромные [Ду Ю 1988: 5279].
13

Ду Хуань упоминает следующие топонимы: Даши (Аравия), Малинь ᪙䳓
(Малинди?), Да-цинь བྷ〖 (Византийская империя), Шан 㤛 (Сирия), Баханна (Бохань) ᤄ⊇䛓 (Фергана), Кань ᓧ (Самарканд), Шицзи ᑛᆀ (Сарандиб,
современная Шри-Ланка), Фу-лин ᣲ㨫 (западная часть Сирии), Боши ⌒ᯟ
(Персия), Ши ⸣ (Ташкент), Суй-е ⺾㩹 (Токмак в Средней Азии), Молу ᵛ
⾯ (Амол в Средней Азии). Скорее всего, в первоисточнике перечислено
больше стран; эти 11 не граничат друг с другом [Ду Хуань 2000: 1–66].

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

В этом отрывке отражен самый важный исторический факт:
аббасидский халиф правил своей империей по законам ислама.
Это одно из первых свидетельств о религиозно-политическом
устройстве мусульманского общества, оставленных иностранцем.
Причем произошло это еще до IX–X веков, когда улемы, мусульманские ученые, кодифицировали шариат и сунну, то есть
принципы вероучения и законы, основанные на Коране, и традицию, заключенную в сборниках хадисов.
Живость описания позволяет предположить, что Ду Хуань
лично видел многое из того, что включил в записки, в целом
данные весьма точны. Например, он соотносит Даши с городом
Куфой, который на самом деле был столицей Аббасидов в то
время, когда его привезли в страну. Куфа — одно из первых
арабских поселений, которые появились в ранние годы арабских
завоеваний при праведных халифах и Омейядской династии.
В середине VIII века во время мятежа против Омейядов Аббасиды взяли Куфу, и в 749 году, за два года до приезда Ду Хуаня,
сделали город своей столицей. Вскоре, в 762 году, Аббасиды
перенесли столицу в Багдад. Молитвенный зал, который описывает Ду Хуань, это, вероятно, большая мечеть Куфы, где
каждую пятницу молитву возглавлял халиф. Куфийская мечеть
построена в середине VII века, и это одна из первых мечетей
в мире. В хронике ат-Табари сохранилось одно из первых ее
упоминаний, там описан большой зал с мраморными колоннами, вмещающий 60 тысяч человек [Bennison 2009: 62; EI2,
5: 345–351]. Ду Хуань вкратце приводит проповедь, в которой
упомянут ряд основных принципов ислама, записанных в Коране, сунне и шариате14.
14

Краткий, но информативный обзор исламского права как закона, данного
Богом, осуществляемого властями мусульманских стран и практикуемого
в обществе, см. в [Knut 2006]. Прим. пер.: русскоязычному читателю можно
порекомендовать старые, но содержательные работы Л. Р. Сюкияйнена
«Мусульманское право: вопросы теории и практики» (М.: Наука, 1986),
и «Шариат и мусульманско-правовая культура» (М.: Институт государства
и права, 1997).

65

Гла ва 1

66

Далее Ду Хуань продолжает:
И внутри городских стен, и в деревнях есть все плоды
земли. Ни в чем нет недостатка. Это центр всех четвертей
света. Тысячи товаров всех видов привозят сюда в огромных количествах и продают очень дешево. Шелка и вышивка, жемчуг и раковины лежат на рынках грудами. Верблюды и лошади, ослы и мулы заполонили улицы и переулки.
Жилища и другие здания вырезаны из каменного меда
[глинобитных кирпичей?] и напоминают китайские повозки. На каждый праздник знати преподносят обильные
дары: стеклянные сосуды и медные кувшины.

Слова Ду Хуаня о процветающих деревнях Аббасидской
империи проливают свет на торговую активность в мире ислама. Как он пишет, купцы продают множество местных товаров,
но внимание привлекает то, что привезено из других краев.
Бо́льшая часть из того, что перечислил Ду Хуань — например,
шелк, жемчуг, ракушки и фарфор, — часто встречается в китайских и арабских источниках того времени, говорящих об
иноземных товарах. Художественное стекло в мусульманском
мире было одним из основных предметов роскоши, его производство опиралось на традиции, уходившие в позднюю Античность. На раскопках в регионе археологи находят датируемые
раннеисламским периодом (VII–IX века) сосуды разных форм
и цветов вместе с осколками китайского фарфора. Вместе
тексты и артефакты помогают представить роскошь, которой
могли наслаждаться богачи центра мусульманского мира того
времени15. Ду Хуань не пишет о торговле с Китаем, но записки
не оставляют сомнений в том, что единственный в мире производитель фарфора импортировал товар на Ближний Восток
по морю.
Ду Хуань с явным интересом сравнивает местные продукты
с китайскими:
15

О предметах из стекла раннеисламского периода см. [Carboni 2001].

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

Рис и выпечка здесь такие же, как в Китае. В числе фруктов — персики и финики с тысячелетних пальм, имеющих
корни толщиной в тоу16, с чудесным ароматом. Другие
плоды подобны тем, что есть в других странах. Крупный
виноград у них размером с куриное яйцо. Есть два вида
дорогого благовонного масла: одно называется йесеман
[йасмин], второе мониуши. Есть два благовонных растения,
одно зовется хасайбень, другое либуба.

Эти строки и последующий пассаж о домашних животных,
таких как верблюды, лошади и страусы, типичны для китайских
повествований о чужих краях. В целом, в соответствии с традициями жанра Ду Хуань пишет кратко и воздерживается от передачи личных переживаний. И все же его записки достаточно
богаты содержанием и могут указать на многие ключевые моменты, важные для понимания чужих народов. Например, раздел об
арабах заканчивается кратким описанием их истории: «Сейчас
они уничтожили и поглотили 40–50 стран, все эти страны теперь
им подчинены. Они направляют своих воинов во многие земли,
чтобы защищать их, их владения простираются до самого Западного моря» [Ду Хуань 2000: 57].
Из этого отрывка понятны представления Ду Хуаня об истории
и географии исламского мира. Как он верно отметил, к середине VIII века мусульманские армии завоевали Аравийский полуостров, Ирак и Иран, достигли на востоке Средней Азии, а на
западе — Пиренейского полуострова. При Омейядах и Аббасидах
арабы размещали в крупных городах военные гарнизоны и администрацию, чтобы управлять империей, раскинувшейся до
самого Западного моря, по которому Ду Хуань путешествовал
лично. Исходя из описания этого путешествия, Западное море
у Ду Хуаня — это, скорее всего, Персидский залив, ближайшая
к Куфе часть океана.
Раннекитайский источник демонстрирует удивительно точные
и богатые сведения о мусульманском мире. Как это часто бывает,
другие авторы последовательно переписывали энциклопедию
16

Мера объема; 1,9 литра.

67

68

Гла ва 1

Ду Ю, и потому его описание легло в основу китайских знаний
о странах ислама. Позднейшие источники цитируют и благожелательно комментируют записки Ду Хуаня, в их числе и энциклопедия Тайпин юйлань, «Императорское обозрение годов Тайпин»,
составленная в 984 году [Ду Хуань 2000: 209, прим. 20].
Степень знакомства китайцев с мусульманским миром раннего периода помогает понять, в каких политических отношениях
находились Китай и страны ислама на первой, начальной стадии
контактов. Аббасидский халифат быстро набирал силу на западной границе Китая. Политические контакты с новой державой
были ограничены — если не считать одного серьезного исключения, битвы при Таласе. Мятеж Ань Лушаня (755–763 годы), в котором, по-видимому, принимали участие войска Аббасидов, заставил императорские власти отвести свои силы из Средней Азии.
В результате там возникли мощные кочевые государства, например царство Туфань в современном Тибете [Сугияма 2005: 57–65].
Из-за этого начали приходить в упадок сухопутные торговые
маршруты, которые были основным средством сообщения между
Китаем и миром ислама. Еще одним результатом этого стало постепенное исчезновение таких групп посредников на торговых
путях, как согдийские купцы [De la Vaissière 2005: 223–225]. Однако с развитием морской торговли контакты перешли в новую
фазу [Чэнь Гаохуа, У Тай 1981; Schottenhammer 2010: 117–149].
Ду Хуань вернулся домой морем, и, подобно ему, китайцы
и мусульмане все больше обращались к морским путешествиям.
Морская торговля стала превосходить сухопутную и по объемам,
и по значимости. А с расцветом морской торговли вышли на новый
уровень знания китайских географов о мусульманских странах.
Морская торговля мусульманских стран с танским Китаем
(618–907 годы). Карты Цзя Даня
Письменные и археологические источники свидетельствуют,
что со второй половины VIII века морская торговля между Китаем и Западной Азией резко выросла. Мореходы династии Тан

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

Рис. 1.1. Находки китайской керамики VIII–X веков

унаследовали от моряков прошлого знания о других странах,
о маршрутах, кораблях и навигации — и развивали их далее.
Археологические раскопки на древних торговых путях, ведущих
из Гуанчжоу в Персидский залив через Индийский океан, свидетельствуют об увеличении морских контактов начиная с VIII века. Интересно, что археологи находят много китайской керамики VIII–X веков, то есть эпохи Тан и Пяти династий, на берегах
Индийского океана. Если провести линию через все находящиеся в Западной Азии места, где обнаружена танская керамика, то
она соединит Гуанчжоу и Занзибар, порты Индонезии, индийский
Арикамеду, пакистанский Банбхор, Аден, Сухар и Сираф, лежащий на берегу Персидского залива (см. рис. 1.1) [У Чуньмин 2003:
179–188; Hall 2010: 1–31].
Эти находки подтверждают, что Западная Азия, самая западная
часть коммерческой сферы Индийского океана, была важным
потребителем китайской керамики [Миками 1969: 68–78].

69

70

Гла ва 1

Багдад

Китай
аль-Убулла (Евфрат)

Басра

Маскат

Гуанчжоу

Чампа
Вьетнам

Северо-Западная Индия
Дайбул

Абадан (Персидский
залив)

Сухар/Оман

Хайнань

Малаккский
пролив

побережье
Западной Индии
Мале
(Малабар)

Страна
мусульман

Шри-Ланка

Кала

Суматра

пятидневный
переход
Йемен

Дар ас-Салам
(Танзания)

Рис. 1.2. Путь из Гуанчжоу в иноземные страны, изображенный Цзя
Данем (около 800 года)

Доступные нам источники, созданные ранее 1000 года, указывают на то, что по большей части керамику из Китая на запад
Индийского океана возили мусульманские торговцы. Возможно,
во время плавания вдоль побережья они обменивались информацией о морских маршрутах и товарами с местными китайцами.
До наших дней дошло лишь одно краткое описание такого
маршрута, составленное Цзя Данем около 800 года: «Путь из
Гуанчжоу по морю в чужие земли», Гуанчжоу тун хайи дао.
Придворные историки включили его в географический раздел
(дили) «Новой истории династии Тан» [XTS, 43: 1146, 1153–1154].
География как область научных интересов впервые появляется в «Исторических записках». В следующую официальную
хронику, «Историю ранней Ханьской династии», Ханьшу, вошла
первая монография об административной географии [Di Cosmo
2002: 284]. Впоследствии этому стали следовать почти все офи-

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

циальные историки17. Китайские ученые старались дать краткий,
но емкий обзор географии Китая и соседних регионов. Например,
Цзя Дань был первым министром и известным географом. Согласно его жизнеописанию, приведенному в «Новой истории
династии Тан», он никогда не бывал в других странах, хотя
с детства питал интерес к географии [XTS, 166: 5083–5]. В то
время, когда он служил в Канцелярии придворного этикета
(Хунлу сы), занимавшейся приемом чужеземцев в имперской
столице, Сыма Цянь собирал у них информацию, чтобы составлять географические описания разных регионов. Один из таких
сохранившихся текстов — «Путь из Гуанчжоу», самое раннее
свидетельство о существовании морских маршрутов между Гуанчжоу и Персидским заливом18. В нем представлен подробный
навигационный план следования корабля, вышедшего из Гуанчжоу и идущего через Юго-Восточную и Южную Азию в страну
Даши, то есть в Аббасидский халифат. Приведены практические
указания мореходам: нужные направления и время, которое занимает переход от одного порта до другого, от Китая до мусульманских стран. Цзя Дань обозначает промежуточные остановки
в портах названиями стран, хотя многие из них — города-государства или же торговые порты, которые принадлежали региональным державам (см. рис. 1.2).
Китайцам морской путь к южной оконечности Индии был
знаком еще с периода Хань (206–221 годы до н. э.). Торговый,
а затем и религиозный обмен между Китаем и Индией порождал
интерес к этой стране19. Но маршрут Цзя Даня уходит дальше,
17

18

19

На английском краткий обзор стилистики и структуры официальной истории,
сформированной Сыма Цянем, см. в [Wilkinson 2000: 501–515]. О монографии
на тему административной географии (диличжи) — [Там же: 150–152].
Описан один из шести путей, соединявших Китай с другими странами [XTS,
43: 1146]. Вероятно, это отрывок из несохранившейся книги Хуан хуа сы да
цзи ⲷ㨟ഋ䚄䁈, «Записки о Китайской империи и [землях] четырех направлений», которая вошла в [XTS, 48: 1506].
Вкратце морская торговля и политические отношения Китая с Юго-Восточной Азией в период до 1000 года рассмотрены в [Wang 2003]. Начиная с периода Шести династий (220–589 годы) буддийские паломники ездили
в Индию не только по суше, но и по морю: из Гуанчжоу на юг Индостана.

71

72

Гла ва 1

к стране Ти ю (ар. Дайбул) на северо-западном побережье Индостана, в районе дельты Инда. Оттуда путешественники еще
20 дней плыли на запад к стране Тилал хуа (Дерарра близ современного Абадана). Тогда этот порт был воротами в сердце Аббасидской державы:
[Спустя] день пути на запад достигают Вула (аль-Убулла),
где река Фулила (Евфрат, ар. Аль-Фурат) земель арабов течет
на юг и впадает в море. Небольшие суда за два дня пути
вверх по течению достигают Молуо (Басра), это важный
город страны арабов. Если следовать по суше на северозапад еще тысячу ли, достигнешь города Фуда (Багдад),
столицы царя Маомена (халиф, амир аль-му’минин) [XTS,
43: 1153–1154].

Маршрут Цзя Даня начинается в Гуанчжоу, который был
важнейшим портом Китая того времени, и идет к столице Аббасидов Багдаду через ряд портовых городов. Несколькими десятилетиями ранее, в 762 году, второй аббасидский халиф альМансур после строительства новой столицы хвастался ею так:
«Здесь Тигр, ничто не отделяет нас от Китая, и сюда приходит все,
что дает нам море» [al-Tabari 1985–2007, 28: 238].
Текст Цзя Даня показывает, что при путешествии от юго-восточных берегов Индии в аль-Убуллу, лежавшую в дельте Тигра
к востоку от Басры, держались восточного побережья моря, под
которым имеется в виду западная часть Индийского океана. На
западной границе того же моря находится Аравийский полуостров, входящий в состав земель арабов. Здесь непрерывная линия
маршрута из Китая в Персидский залив резко останавливается,
и текст говорит о новом пути: из земель Санлан (Бандар ас-Салам
в Танзании) к юго-западным границам арабского мира. Оттуда,
как говорит Цзя Дань, держа путь прямо на север, за 20 дней
можно достичь страны Ше (современный аш-Шер на юге Йемена).
Например, Фасянь (около 337 — около 422 годов), возвращаясь в Китай, сел
на Шри-Ланке на персидский корабль. Через 300 лет, в 671 году, И Цзин
добрался из Гуанчжоу через Суматру и Малайский полуостров в западные
области Индии, район современной Калькутты.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

Еще в десяти днях пути лежит Сайцюхуацзе (современная
Эш-Шаркийя или же Маскат на востоке Омана). Эта область
находится на западном берегу моря. Оттуда в одном дне пути на
запад — Мэйсюнь (возможно, перс. Мезун, современный Сохар
в Омане), а на северо-западе — Балихэмонань (возможно, Манама, столица нынешнего Бахрейна). Далее путник прибудет в альУбуллу, конечный пункт маршрута из Китая. Описанный путь
связывал исламизированную Северную и Восточную Африку
с Аравией и включал эти регионы в систему индоокеанской
морской торговли, в которой мусульманские купцы играли
главную роль.
Описание Цзя Данем маршрутов и местных названий показывает переход к новой системе практической географии, которая
отсутствовала в работах Ду Ю и Ду Хуаня. Цзя Дань, скорее
всего, составил свой «Путь из Гуанчжоу» для государственных
нужд и явно основывался на реальных сведениях, почерпнутых
у тех, кто ходил морскими путями или разговаривал с ходившими. Кем были информаторы Цзя Даня? Он делит Аравийское
море на два отдельных маршрута: от Южной Индии до аль-Убуллы в Персидском заливе, и от берегов Восточной Африки к альУбулле. Аль-Убулла и Сираф (еще одна база судов, отправлявшихся из Персидского залива на Дальний Восток) выступали
связующими точками для множества морских путей. Собеседники Цзя Даня были, скорее всего, ходившими морем в Китай
и Индию торговцами из района Персидского залива. В то время
моряки Ближнего Востока не ходили из Красного моря через
Индийский океан напрямую, сначала двигались на север, в Персидский залив, а оттуда держали путь на восток к берегам Индии
и шли вдоль ее западного побережья, останавливаясь в торговых
портах, находившихся на юге субконтинента. Оттуда они продолжали путь в Китай через Юго-Восточную Азию. Это можно
подтвердить работами ранних арабских географов, которые появились в середине IX века, через полвека после Цзя Даня,
и удостоверили его данные (см. карту 1). Танский двор, желавший
получать предметы роскоши, шедшие по морю, открыл ближневосточным купцам доступ в Китай и даже даровал им места для

73

Гла ва 1

74

поселений в своих главных портах, таких как Гуанчжоу. Как мы
увидим во второй главе, иноземные купцы упоминали эти поселения в описаниях морских маршрутов20. Кажется, что эти
маршруты первыми освоили торговцы из мусульманских стран,
но самым первым упоминающим их источником остается китайский текст Цзя Даня.
«Путь из Гуанчжоу» ярко демонстрирует, как именно моряки
передавали знания о мусульманских странах в Китай и как чиновники такие знания фиксировали. Данные о городах и маршруты, приведенные в географическом разделе официальной истории Тан, показывают, как китайцы воспринимали географию
мира ислама в эпоху, когда складывалась новая ось взаимодействия на морских путях. Видимо, на ранней стадии такую описательную географию было легче и документировать, и распространять. В то же время китайские картографы стремились отобразить
и Китай, и весь мир в целом — включая страны ислама.
Большой мир на сохранившихся китайских картах
Цзя Дань прославился благодаря еще одному труду: «Карте
китайских и варварских [земель] внутри [четырех] морей» (Хайнэй хуаи ту)21. К несчастью, эта карта, предположительно изображавшая весь мир, не сохранилась. Впрочем, остались данные
о том, как она могла выглядеть. В «Новой истории Тан» говорится, что была она велика, около девяти метров в ширину и десять — в длину22. Учитывая высокое положения Цзя Даня
20

21
22

Китайские, мусульманские, корейские и японские источники говорят о росте числа и размеров поселений, отведенных для иностранцев в портовых
городах Китая. Подробнее о самоуправлении мусульманских кварталов
в таких портах, как Гуанчжоу периода Тан и Сун, см. в [Кувабара 1989: 78–158].
Хайнэй ⎧‫ ޗ‬следует переводить как «в мире» или «под небом».
Три чжана (и) в ширину и три чжана (и) три чи (ቪ) в длину. В Синь тан
шу приведено и текстуальное описание карты [XTS, 166: 5083–5085]. Еще
один источник — поэзия периода Тан. См. [De Weerdt 2009: 155–157], а также [Унно 2004: 113].

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

и продемонстрированные им в «Пути из Гуанчжоу» познания
в географии, скорее всего, эта карта была составлена им для
танского правительства и, несомненно, содержала обширную
информацию из иностранных источников. Авторы некоторых
дошедших до нас карт периода Сун признают, что опирались на
данные Цзя Даня. Это большая удача, поскольку при помощи
более поздних карт мы можем создать гипотетическую реконструкцию как самого оригинала, так и представлений китайцев
о мире в первые века сино-мусульманских контактов.
Самый ранний источник, в котором наличествует безусловное
влияние Цзя Даня, — это «Обзорная карта китайских и варварских
территорий от прошлого до настоящего», Гуцзинь хуайи гуюй
цзунъяо ту. Она является частью атласа «Полезные географические карты разных веков» (Лидай дили чжиган ту), составленного из 44 ксилогравюр. Датирован атлас 1098–1100 годами23. Как
видно из названия, на «Обзорной карте» изображены географические, исторические и административные районы, представлявшие важность для китайцев того времени. Можно лишь предполагать, что она представляла собой всю сумму географических
знаний, существовавших в Китае при жизни Цзя Даня. В верхнем
левом углу карты приведен список из топонимов западного края
с указанием, что некоторые из этих земель завоеваны императором Тай-цзуном (626–649 годы) и его преемником Гао-цзуном
(649–683 годы). Эти императоры провели беспрецедентную
кампанию по экспансии Китая на запад: в Центральной Азии они
захватили Кучу, Вусун, Лулань, Кашгар, Шачэ (Яркенд) и Хотан24.
23

24

Основываясь на этих картах и других современных им источниках, Хильда
де Веердт считает, что во времена династии Сун жанр имперской картографии широко разошелся в кругах образованной элиты, политики стали использовать карты для обсуждения стратегий в отношениях с северными
династиями. В этой книге я использую ее английский перевод китайских
названий карт атласа. См. [De Weerdt 2009: 145–167]. Оригинальный текст
см. в шанхайском издании [Лидай дили чжиган ту 1989]. Также см. [ZGDJ/
Yuan: 31–34; Унно 2004: 59–64].
Кроме этого, на карте изображены другие страны Восточной, Южной и ЮгоЗападной Азии, имевшие торговые, а в некоторых случаях и тесные дипломатические связи с Китаем.

75

Гла ва 1

76

Отдельно приложены комментарии с более подробными географическими данными, которые послужили основой для карты.
Среди сотен топонимов к Западной Азии отнесены Боси (Персия)
и Даши (Аравия) [ZGDJ/Yuan: 42–44]. Согласно списку, указаны
только самые важные названия из сотен чужих земель, известных
Цзя Даню и отмеченных на его карте.
По-видимому, еще две составленные позднее карты также
опираются на сведения Цзя Даня. Они вырезаны на разных
сторонах каменной стелы, подписанной 1136 годом. Рисунок на
лицевой стороне называется «Следы Юя» (Юй цзиту), на тыльной
стороне — «Изображение китайских и варварских земель» (Хуаи
ту), см. рис. 1.325.
«Следы Юя» и «Изображение китайских и варварских земель»,
равно как и другие карты атласа — одни из самых ранних изображений всей территории Китая. К тому же «Следы Юя» — самый первый дошедший до нас пример использования координатной сетки. В комментариях поясняется, что она служит для
измерения расстояний и «сторона квадрата равняется сотне ли»
[HC2, 2: 124]26. Это доказывает, что картографы в Китае применяли передовые методы работы и измеряли свою территорию
с небывалой для того времени точностью. Современные ученые
приписывают создание системы координат «отцу географии» Пей
Сю (224–271 годы); именно он заложил систему принципов рисования карт, которую использовали Цзя Дань и другие карто25

Еще одна копия «Следов Юя» (⿩䘩െ), в которой использован другой
иероглиф с тем же произношением и значением «следы», была создана
в 1142 году в эпоху династии Сун в префектуре Чжэнцзян провинции
Цзянсу. Автор — Ю Чи, государственный чиновник и начальник школы.
Обе карты почти идентичны, на более поздней изображены волны на море.
Скорее всего, она была закреплена на стене школьного зала, потому стела
обработана только с одной стороны. Подробно о карте см. в [Унно 2004:
178–191].

26

Данные из статьи D. K. Yee «Taking the World’s Measure: Chinese Maps between
Observation and Text» [Там же: 96–127]; вся статья показывает, какие измерительные приемы разработали китайские картографы для создания
точных карт.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

графы27. Цзя Дань стал следующим выдающимся географом, применившим принципы Пей Сю, и он высоко ценил рисование карт
в точном масштабе [XTS, 166: 5084]. Следовательно, можно предположить, что Цзя Дань тоже пользовался координатной сеткой для
получения той степени точности, которую мы видим в «Следах Юя».
Хотя «Следы Юя» вполне точно изображают побережье вплоть
до Индокитая и речные системы страны28, карта не дает конкретных географических данных о чужих землях. «Изображение
китайских и варварских земель», наоборот, содержит на полях
перечень иноземных мест [ZGDJ/Yuan: 41–45].
Интересно, что в правом нижнем углу находится примечание,
согласно которому автор карты взял список известных чужих
земель из «Карты китайских и варварских земель» Цзя Даня.
Вспомним такое же примечание к «Обзорной карте...». Два независимых источника указывают на то, что «Карта китайских
и варварских [земель] внутри [четырех] морей» была большой
и содержательной и послужила основой для всех последующих
карт Китая и чужих стран. Поскольку более полная версия карты
была создана во времена династии Тан, когда Китай был открыт
миру и благожелательно принимал иноземцев, карта Цзя Даня
могла содержать еще больше информации, чем это можно заключить по источникам. Неизвестно, отражала ли она все семь
маршрутов в Китай, которые Цзя Дань описал устно, что известно из дошедшего до нас письменного источника — один из этих
маршрутов и есть «Путь из Гуанчжоу». Источники танского периода показывают, что тогда существовало много карт иноземных
территорий, например карта Индии, которую в VII веке привез
совершивший путешествие в эту страну дипломат Ван Сюаньцэ.
К несчастью, все танские карты оказались утрачены. Однако и те,
27

28

Шесть принципов картографии Пей Сю описаны в «Истории Цзинь» (Цзиньшу): [Фан Сюаньлин 1974, 4: 1039]. В науке существует дискуссия о том,
включали ли шесть принципов использование сетки координат. Вероятно,
сетку создали еще до Пей Сю, а позднее китайские картографы использовали ее, чтобы точно отражать контуры страны. См. [Ван Юнь 1958: 18–24;
Steinhardt 1997: 10–11; HC2, 2: 110–113].
Подробно о каменной стеле эпохи Сун, содержащей «Изображение китайских
и варварских земель» и «Следы Юя», см. [Аояма 1963: 569–593].

77

Великая Стена

Желтая река

Река Янцзы
Даши
(мусульманские
страны)

Рис. 1.3. Обведенные тушью карты «Следы Юя» (Юй цзиту) (сверху)
и «Изображение китайских и варварских земель» (снизу), 1136 год

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

что дошли до нас из более позднего периода, тоже отражают
географические познания картографов эпохи Тан.
Хотя многие рассматривали каменные стелы прямо на месте
их нахождения, по большей части с картами знакомились по
снятым копиям-прорисовкам. Например, важный источник периода Сун, составленная Ван Инлинем (1223–1296 годы) энциклопедия «Нефритовое море» (Юй хай), говорит, что сунский
император Сяо-цзун (годы правления: 1162–1189) хотел нанести
копию «Карты китайских и варварских земель» на ширму у себя
во дворце29. Неизвестно, была ли то копия с оригинала на стеле;
можно предполагать, что такие копии имели широкое хождение
и носили одинаковое название.
Хотя копии, снятые с камня путем чернильной прорисовки,
повышали степень распространенности карт, этот метод не мог
сравниться с ксилографией. Большинство китайских карт эпохи
Сун — оттиски с ксилогравюр, многие сохранились в широко
распространившихся книгах. Самые ранние экземпляры можно
видеть в атласе конца XI века «Полезные географические карты
разных веков»30. Неизвестно, сколько всего версий атласа существовало, но было их немало, если судить по упоминаниям
в источниках Сун31. Этот атлас, вместе с другой классикой, начиная с эпохи Сун вошел в список обязательной литературы для
подготовки к экзамену чиновника [Мия 2007: 143]. Все указывает на то, что карты много раз перепечатывали и они были широ29

30

31

Также император приказал министрам поместить еще одну копию в палате
государственных дел (шаншу син ቉ᴨⴱ) [Фань Шэн 2008: 117; Унно 2004:
113–114].
Автор эпохи династии Сун Чэнь Чжэнсунь (около 1183–1262 годов) в библиографии Чжичжай шулу цзети упоминает, что император повелел Шуй
Ан Ли составить атлас. Чэн Чжэнсунь пишет, что тот умер, не успев официально преподнести свой труд императору, и потому этот атлас издали без
имени автора и вступления, оставив авторство неясным. Оригинал текста
см. в [Чэнь Чжэнсунь 1937, 8: 233].
Самый ранний экземпляр печатной версии карты сохранился в Японии, это
версия эпохи династии Мин, которая немного отличается от сунской и по
содержанию, и по написанию иероглифов. О дискуссии на тему двух версий
см. в [ZGDJ/Yuan: 31–34].

79

Гла ва 1

80

ко распространены среди грамотных людей, то есть на этот период подобные географические познания о своей стране стали
общими для китайцев. Некоторые, наверное, обращали внимание
и на такие значимые зарубежные страны, как Персия и Аравия.
В период Тан и начале периода Сун производство карт находилось по большей части в руках правительства империи, но
в XI–XII веках тенденция изменилась, и оно перешло к местным
элитам. Это привело к постепенному накоплению и распространению среди разных групп населения географических данных
о более широком спектре регионов32. На основе новой доступной
информации создавали и новые карты. Например, если в том
сборнике карт, который, по-видимому, имел хождение среди
ученых конфуцианцев, иноземные страны были отодвинуты на
край, то два образца, созданные буддистами, показывали прежде
всего территории вне Китая. Это «Карта государств Западного
края при династии Хань» (Хань сиюй чжуго ту) и «Карта пяти
индийских государств Запада» (Ситу уинь чжи ту), вошедшие
в «Общую хронику буддийских патриархов» (Фоцзу тунцзи),
летопись буддизма с 581 по 960 год, выполненную по образцу
китайских династических описаний. Ее написал буддийский
монах и ученый сунского периода Чжипань, напечатана она
была при помощи ксилографии между 1265 и 1270 годами (см.
рис. 1.4) [ZGDJ/Yuan: 81–84].
«Карта государств Западного края при династии Хань» отображает западные земли такими, какими их знали китайцы
ханьского периода. По форме она проста, но имеет большой охват,
изображает страны к западу от Китая вдоль пути, который начинается в городе Увей провинции Ганьсу, и идет в Центральную
Азию и на Ближний Восток. На карте представлены главные
земли, которые китайские посланники изучили и о которых
писали в эпоху династии Хань. Это Цюцы (Куча), Вусун, Даюань
32

[Фань Шэн 2008]. Можно предположить, что подобные карты получили
распространение среди местных элит с середины эпохи династии Сун. Такая
локализация могла быть связана с общим процессом перехода в политической и социальной сферах от Северной Сун к Южной. См. [Hartwell 1982:
365–442].

Рис. 1.4. «Карта государств Западного края при династии Хань»
(сверху) и «Карта пяти индийских государств Запада» (снизу), около
1270 года

Гла ва 1

82

(Фергана), Тяочжи, Аньси (Парфия и Месопотамия) и Дацинь
(Византийская империя). Указаны важнейшие горы региона,
например Цунлин (Памир) и Тяньшань. Отмечен Сихай, «Западное море», то есть или Персидский залив, или Средиземное море.
Чжипань или неизвестный картограф рисовали карту на основе
более ранних рассказов о западных странах в имперских хрониках династии Хань33. Если сравнивать с письменными источниками, страны показаны относительно точно. Такие топонимы,
как Парфянское царство, к тому времени давно вышли в Китае
из употребления и не дают никакой информации о мире ислама,
существовавшем на момент создания карты. И все же источник
имеет значение как самый ранний в китайской картографии
пример отображения сухопутных путей в западные страны, ранее
известных в описательной, а не изобразительной форме. Очевидно, что картографы-буддисты интересовались заграничными
территориями больше, чем их предшественники и современники.
«Карта пяти индийских государств Запада», вторая карта,
вошедшая в труд Чжипаня, прямо указывает на интерес автора
к родине его религии, стране Тяньчжу, то есть Индии34. На ней
отмечены те земли, которые посетил буддийский монах эпохи
династии Тан Сюаньцзан (602/603–664 годы), в середине VII века
совершивший 19-летнее путешествие по Индии. Пределы карты
ограничивают хорошо известные ориентиры: с востока — проход
Юймэнь (Нефритовые врата), находившийся к западу от Дуньхуаня; с запада — Средиземное море; с юга — Индийский океан;
с севера — страны Центральной Азии, например Аньго (Бухара).
Текст в правом верхнем углу сообщает, что Сюаньцзан отправился в Индию в 629 году, посетил 130 стран в поисках буддийских
сутр и в 645 году вернулся в Чанъань. По возвращении император
Тай-цзун повелел ему изложить все виденное и пережитое в обмен
на разрешение перевести сутры с санскрита на китайский. Текст
33

34

Данные о Западном крае есть в хронике Сыма Цяня (около 145–86 годов до
нашей эры) Ши цзи, Бань Гу (32–92 годы) — Ханьшу («История ранней династии Хань») и Фань Е (398–445 годы) Хоу Ханьшу («История поздней Хань»).
Тяньчжу — от санскритского Синдху, древнее название реки Инд.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

в нижнем левом углу содержит указатель географических названий, основанный на материале книги «Путешествие в Западный
край во времена Великой Тан» (Да Тан Сиюй цзи), в которой
Сюаньцзан и описал свое 19-летнее путешествие через Чанъянь
в Индию [Сюаньцзан 1985]. Карта соответствует оригинальному
тексту. На ней отмечены все святыни, которые посетил Сюаньцзан, места, где он задерживался для ученых занятий, в том
числе буддийский университет Наланда. Комментарий, поясняющий, каким маршрутом следовал Сюаньцзан, находится с правой
стороны по центру: «Есть три пути по суше и по морю, ведущие
в Индию35 из земель востока, то есть из Китая». Среди 170 пунктов, отмеченных на карте, есть локации из Юго-Восточной Азии,
такие как остров Суматра; из Центральной Азии — Талас и Афганистан; из Южной Азии — Шри-Ланка, Непал и Пакистан; из
Западной — Иран, Персидский залив, побережье восточного
Средиземноморья. Часть деталей выполнена реалистично, индийский субконтинент имеет четкую треугольную форму (что
проще заметить, если слегка повернуть карту против часовой
стрелки). Возможно, таким образом автор, как китайский буддист, проиллюстрировал китайскую идею треугольной формы
мира [Одзи Тошияки 2007: 46–50].
Хотя карта Чжипаня содержит реалистичные данные о топонимах и местности Индии и соседних стран, она все же иллюстрирует буддийский взгляд на мир. Примерно в ее центре расположено озеро Анаватапта, сердцевина материка Джамбудвипы
(кит. Чжаньбу чжоу), населенного, согласно буддийской космологии, людьми36. Именно этой характерной картине мира следует текст «Общей хроники буддийских патриархов», а именно — ее
главы 31 и 32. Текст проиллюстрирован 11 картами, включая
35

36

В тексте буквально сказано «Пять Чжу» (wu zhu, ӄㄪ). Чжу ㄪ означает
Тяньчжу ཙㄪ. В тексте сказано, что официальное названия Тяньчжу —
Индия (Иньду, ঠᓖ), то есть «Пять Чжу» — это Восточная, Западная, Южная,
Северная и Центральная Индия. О каждом регионе подробно рассказывается в тексте [Чжипань 1991, 32: 111–141].
Первоначально слово «Джамбудвипа» переводили на китайский как Яньфу
ти (䯫⎞ᨀ) [Iwanami Bukkyō jiten].

83

Гла ва 1

84

созданную Чжипанем. Две упомянутые главы носят название
«Описание мира и его формы» (Шицзе минти чжи). Глава 31 описывает структуру буддийской вселенной, начиная с мироздания
в целом и заканчивая воображаемой горой Меру (Сюйми шань)
и Джамбудвипой к югу от нее. Эту же ориентацию можно найти
на «Географической карте земель Китая к востоку» или Дун
чжэньдань дили ту, где слово чжэдань — китайская транслитерация санскритского Чина-стхана, то есть Китай. Эта карта тоже
вошла в «Общую хронику» (см. рис. 1.5).
В основном на ней изображены земли Китая, сам он расположен на восточной периферии, если смотреть от центра буддийского мира. В этом фундаментальное отличие буддийской карты
от китайских карт того же периода — почти все они принципиально помещают в центр мира Китай37.
Хотя «Географическая карта земель Китая к востоку» нарисована с буддийской точки зрения, автор придал Китаю вполне
реалистичные контуры. Он даже добавил некоторые новые сведения о других странах: например, Аравия (Даши), Багдад
(Байда)38 и Рум (Лумей) на ранних картах не встречались. Однако обо всех этих землях говорилось в письменных источниках,
там они упомянуты как значимые страны, с которыми Китай
ведет торговлю. Багдад, столица Аббасидов, был отмечен как
западный предел «Пути из Гуанчжоу» Цзя Даня39, хотя на «Географической карте...» этот город представлен неверно, возможно,
просто из-за недостатка места. На картах также обозначено море,
и можно предположить, что автор хотел показать альтернативные
сухопутным связи Китая с дальними странами.
Сохранилась еще одна карта XIII века, на которой отмечены
иноземные топонимы и приведена подробная и свежая инфор37

38
39

Обсуждение темы особого статуса Индии в китайском мировосприятии см.
в [Sen 2003: 8–12]. Подробно буддийская космология и ее постепенное
принятие китайцами обсуждается в [Унно 2004: 18–30]. Карты с Индией
в центре мира приведены в [Унно 1996: 19–21].
Согласно Карлгрену, Байда ⲭ䚄 произносилось как b´wang-d´ăt.
Здесь город назван Фуда 㑋䚄.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

Великая Стена

река Хуанхэ

река Янцзы

Япония
Рум
Багдад
Земли
мусульман

Санфоци

Рюкю

Рис. 1.5. «Географическая карта земель Китая к востоку» из «Общей
хроники буддийских патриархов» Чжипаня (составлено около
1270 года). [ZGDJ/Yuan: карта 152; Чжипань 1991, 32: 5l–6r]

мация о других странах. Она называется «Общая карта Китая»
(Уй диту, 1265–1274 годы) и хранится в храме Тофуку-дзи в Японии [ZGDJ/Yuan: 56–60]. Карта напоминает предыдущие: также
показан берег материка от провинции Гуанси до Индокитая,
иноземные страны изображены как круги посреди океана. Это
свидетельствует о том, что новинки географии, продемонстрированные у Цзя Даня, еще не нашли отражения на картах, которые рисовали в Китае, — скорее всего, из-за недостатка места.
Однако «Общая карта» уже включает в себя самые значимые
морские порты, которые начинали играть важную роль в азиатской торговле. С VIII века китайцы все активнее участвовали
в морской коммерции, и Китай посещали все больше иностран-

85

Гла ва 1

86

ных купцов. Быстрое развитие кораблестроения и навигации
помогало наращивать морские сообщения в условиях упадка
сухопутных маршрутов по причине политической нестабильности в Центральной Азии40. Также окрепли и морские связи Китая
с Кореей и Японией41. На «Общей карте» отмечены японские
и корейские названия, что отображает экспансию морских купцов
династии Сун в новые регионы благодаря таким портам, как
Нинбо [Чэнь Гаохуа, У Тай 1981: 99–122].
Несмотря на рост активности Китая на морских путях на восток, важнейшими торговыми центрами эпохи династии Сун
оставались порты Гуанчжоу и Цюаньчжоу. В этих городах собралось множество иностранных купцов, в том числе мусульманарабов и персов. Рядом с Гуанчжоу и Цюаньчжоу до сих пор
можно обнаружить топонимы средневекового происхождения
из Южной и Юго-Восточной Азии, например Санфоци42 (то есть
Шривиджайя, колония находившегося на Суматре царства со
столицей в Палембанге), Шэ-по (Ява), Чжунянь (государство
Чола в Южной Индии)43. В этих городах возникали диаспоры
40

41

42

43

Изображений морских судов эпохи династии Тан до нас не дошло, но на
японском свитке XIV века из храма Коясан 儈䟾ኡ изображены японские
корабли 18-го посольства в Китай 804 года [Ямагата 2004: 97]. Вероятно,
китайское и японское кораблестроение влияли друг на друга. Источники
свидетельствуют о строительстве крупных морских судов в эпоху династии
Тан [Сун Гуанци 2005: 196–199].
О японско-китайских контактах танского периода и многочисленных дипломатических миссиях японских императоров в 630–894 годах см. в [Сун
Гуанци 2005: 218–240].
Это был крупный торговый узел на путях, соединявших восток и запад
[Кувабара 1989: 162, 182–184].
Восточное побережье еще более богато точными азиатскими топонимами,
чем южное. Как указывает Аояма, причина этого в том, что в эпоху династии
Сун китайцы больше контактировали со странами Восточной Азии, в том
числе с Кореей и Японией, чем со странами Южной, Юго-Восточной и Западной Азии [Аояма 1963: 610]. Тогда контакты Китая с Восточной Азией
действительно резко укрепились, но также процветала и торговля в ЮжноКитайском море, на что указывают письменные и археологические источники. Картограф мог и не обладать всей полнотой знаний о южном побережье страны.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

мусульманских торговцев, оседавших вдоль морских путей, соединявших Китай и мир ислама. Это облегчало коммерческие
связи между двумя оконечностями Индийского океана. На картах
эпохи династии Сун далекие незнакомые земли изображали как
острова и архипелаги произвольной формы, размещали их там,
где оставались пустоты, к ним не вела четкая береговая линия,
которой могли бы следовать мореплаватели. И все же дошедшие
до нас географические источники династии Сун, особенно такие
специфические, как сборники-вэньцзи, демонстрируют растущий
уровень вовлеченности китайцев в морскую торговлю. Вместе
с этим знания об исламских странах стали более конкретными
и подробными, они охватывали Южную, Юго-Восточную, Западную Азию и Северную Африку.
Морская торговля и мусульманский мир в литературе
эпохи династии Сун (960–1260 годы)
Множество данных указывает на то, что около 1000 года нашей
эры контакты Китая с миром ислама вошли в новую стадию.
Китайцы включились в дальнюю морскую коммерцию. И масштабы торговли, и степень участия в ней Китая начали основательно расти. Мореходы и купцы, ходившие на джонках и вооруженные такими навигационными новшествами, как компас,
вскоре подчинили себе восточный район Индийского океана
[Шэнь Ко 1961, 2: 768–771; Needham at al. 1971: 563–564]. Товарообмен рос, и одновременно морские маршруты стали играть все
большую роль в торговле с мусульманским миром. Династия Сун
превзошла Тан в коммерции, и это повлекло перемены в государственной политике. В первые годы Сун власти ограничивали
доступ в Китай послов, прибывавших для поднесения даров
императору, их пускали лишь в Гуанчжоу [Сюй Сун 1957, 7: 22;
4: 91]. Однако эти меры не были направлены против торговли.
На самом деле коммерция была одним из важнейших источников
дохода императорского двора. Император использовал дипломатическую систему даннических отношений, чтобы контролиро-

87

Гла ва 1

88

вать этот ценный источник, и в то же время поддерживал через
купцов связи с морскими державами, находившимися слишком
далеко, чтобы представлять для Китая политическую или военную значимость44. На пике действия этой системы, с 960 по
1022 год, из государств на берегах южных морей в Китай прибыло 56 миссий, почти половина из них, 23, были с Ближнего Востока. Для управления морской торговлей власти Сун учредили
в нескольких портовых городах управления смотрителя торговых
судов (шибосы). В эпоху династии Тан существовал лишь один
такой пост, в Гуанчжоу [Токто 1977, 167: 3971]45.
Заморская деятельность китайцев шла все активнее, что в свою
очередь привлекало в Китай иностранных торговцев. Они искали
ценные экзотические товары: специи, ладан, шелк, слоновую кость,
жемчуг и керамику. Как показал Джон Чаффи, с X по XIV век
в юго-восточных портах Китая процветали мусульманские общины, часть торговой диаспоры, которая играла главную роль
в морской коммерческой сети, охватывавшей Азию. На этом поле
купцы-мусульмане стали в индоокеанском регионе Средних веков
ведущими игроками, и добились такого успеха они благодаря тому,
что успешно выстраивали связи с местными единоверцами, общины которых возникали среди всех народов Индийского океана
[Chaffee 2006: 395–420]46. Порой купцы пользовались китайской
системой поднесения дани в своих целях. Например, прибывшие
в столицу арабы заявляли, что их послал с дарами императору
багдадский халиф, хотя на самом деле они были купцами, жившими в Гуанчжоу47. Мусульманская община в этот период выросла
44

45

46

47

Династия Сун политически была слабее Тан и уже пошла на уступки сильным
северным соседям, государствам Ляо и Си Ся, пожертвовав традиционной
иерархией данничества ради мира [Chaffee 2006: 400–401].
Описание обязанностей смотрителя за торговыми судами (шибосы), а также
китайская и японская историография этого вопроса: [So 2000: 46–47].
См. также статью Хью Кларка о морском форпосте Китая Цюаньчжоу и его
мусульманской общине с X по XIII век в [Clark 1995: 49–74] и [Chen, Lombard
2000: 19–24].
О подобных случаях, например об арабском купце Пу Симу (Абу Хамиде?),
см. [Chaffee 2006: 401–403] и [Кувабара 1989: 92, 161–162].

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

настолько, что власти Сун даже назначали на государственные
посты арабов и персов, способствовавших развитию торговли
Китая с миром ислама. При императоре Шэнь-цзуне (1048–1085 годы) из северной династии Сун (960–1126 годы) на высокий пост
был назначен арабский купец из Омана по имени Синья Толо48.
Соперничая с торговцами из мусульманских стран, китайцы
расширяли свою деятельность на море. Помимо обычных купцов,
в морскую торговлю охотно вкладывали средства члены императорской семьи и чиновники49. Археологические данные подтверждают расширение подобной деятельности. Затонувший в заливе
Хоучжоу округа Цюаньчжоу прекрасно сохранившийся корабль
предоставил конкретные свидетельства широкой торговли предметами из Юго-Восточной, Южной и Западной Азии50. Корабль
утонул в конце XIII века, когда Цюаньчжоу был процветающим
коммерческим портом. 34-метровое судно имеет почти полную
сохранность и потому предоставляет необычайно полезную информацию о методах кораблестроения51. Внутри корпуса находятся 12 шпангоутов, образующих 13 отдельных помещений; эти
помещения водонепроницаемы, что поражало иностранных очевидцев массой удобств: это и сохранность груза, и приватность для
пассажиров52. Если сравнить корабль из Цюаньчжоу с похожим на
него китайским судном XIV века, найденным в корейском Сиане
в 1975 году, можно отметить, что они сделаны по единой схеме.
Если проследить, какие именно товары возили такие корабли,
можно понять, на что именно был спрос на обширном рынке синомусульманской торговли. Останки кораблекрушений иногда называют «капсулой времени», поскольку почти все содержащиеся
48
49
50
51

52

Подробности можно найти в [Zhang 1980: 102].
Cм. [Chaffee 2001: 13–46; Hartwell 1989; Lo 1955: 489–503].
См. публикацию Морского музея Цюаньчжоу в [Фуцзянь шэн Цюаньчжоу 1987].
О технических открытиях в области кораблестроения и морской навигации
в период Сун см. в [Needham et al. 1971: 563–564]. Чэнь Синьсюн дополнил
классический труд Нидэма о сунском мореходстве [Чэнь Синьсюн 1986].
Я опишу, как высказывались о преимуществах водонепроницаемых трюмов
Марко Поло и Ибн Баттута, в главе 4.

89

Гла ва 1

90

там предметы обычно относятся к одному периоду53. Как правило,
среди них керамика, монеты, каменная, глиняная и деревянная
утварь и специи. Билли Со провел исследование экспорта керамики в провинции Южная Фуцзянь и выявил его значительный потенциал. В самых больших печах за один обжиг получали до
25 тысяч сосудов, так что масштабы производства были громадные.
В этой сфере работала бо́льшая доля населения региона. Так,
в уезде Дэхуа округа Цюаньчжоу провинции Фуцзянь в производстве керамики было занято 18,3 % жителей [So 2000: 186–201]54.
Помимо таких товаров, как керамика, в китайских исторических
источниках — как официальных историях династий, так и местных
справочниках — упоминаются всевозможные органические продукты, например черный перец и ладан. Их грузили на торговые
суда, ходившие между Китаем и странами Южной, Юго-Восточной
и Западной Азии. И археологические, и исторические источники
демонстрируют, как в первом тысячелетии нашей эры действовала система коммерции, связавшая Китай и мир ислама.
Подробности того, как именно китайцы накапливали опыт,
навигационные приемы и необходимые знания о морской торговле за столетия, прошедшие после Цзя Даня, можно найти в местных
справочниках, которые содержат обновленную географическую
информацию. Есть два источника XII и XIII веков, которые показывают, насколько выросла информированность Китая о зарубежном мире, например о странах ислама. Это книга Чжоу Цюйфэя
«За хребтами. Вместо ответов» (Линвай дайда) 1178 года и «Описание иноземных стран» (Чжу фань чжи) Чжао Жугуа 1225 года.
Оба автора жили в период Южной Сун, то есть в эпоху, когда север
Китая, вместе с его бывшей столицей Кайфэнем, был захвачен
чжурчжэнями — этнической группой из Маньчжурии, которая
53

54

Некоторые предметы относятся к более ранней эпохе, например монеты I века с места кораблекрушения XIV века в Синане. Видимо, такие монеты все
еще были в обращении [Conservation and Restoration: 196–204].
Также см. статьи сборника «The Emporium of the World: Maritime Quanzhou,
1000–1400». [Schottenhammer 2001], которые по большей части посвящены
буму морской торговли в Цюаньчжоу сунского периода и основаны на археологических находках.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

создала свою династию Цзинь, существовавшую до монгольского
нашествия в начале XIII века. Еще до прихода чжурчжэней значительная часть северо-востока страны была занята народом киданей,
создавших государство Ляо (915–1125 годы), впоследствии разбитое чжурчжэнями. Несмотря на вторжения с севера, где существовали династии разных этнических групп, в эпоху Сун китайцы
продолжали активно вести международную торговлю, используя
процветающие на южном и восточном побережье порты. Вслед за
переносом столицы из Кайфэня в Ханчжоу, масса китайского населения переместилась с севера на юг; вместе с этим росла значимость морских связей с Восточной и Юго-Восточной Азией
и странами запада. Именно в этом контексте возникли две вышеупомянутые книги о заморских странах.
Автор книги «За хребтами» Чжоу Цюйфэй был чиновником
и имел ранг цзиньши, высшую ученую степень. Он не выезжал за
пределы Китая и не служил в управлении торговых кораблей, где
мог бы приобрести личный опыт, но во время службы государственным чиновником в пограничной провинции Гуанси говорил
с купцами и переводчиками, занятыми в зарубежной торговле.
Как следует из заголовка, Чжоу искал ответы на вопросы о землях
за пределами юго-восточного Китая, — региона, который он
называет Линь (от Лин нань). Книга состоит из 294 статей на
разные темы, сведенных в десять глав55. Бо́льшая часть материалов касается местных продуктов и обычаев, которые автор наблюдал на границах Гуанси. Однако две главы посвящены исключительно иноземным странам, в том числе миру ислама56.
55

56

Во вступлении автор говорит, что сначала составил 400 статей, но затем
утерял их, то есть информации было больше, чем вошло в книгу [Чжоу
Цюйфэй 1999: 7]. Линвай дайда существует в четырех редакциях, все они
вошли в энциклопедию периода Мин Юнлэ дадянь («Энциклопедия годов
правления под девизом “юнлэ”»), сборник текстов, очень близких к оригиналу. В издательстве «Чжунхуа» под редакцией Ян Вуцюаня издан текст,
опирающийся на три предыдущих редакции, и он наиболее надежен, поэтому я использую именно это издание.
В других главах тоже содержится полезный материал о мореходстве и кораблях. По причине богатого содержания книги, многие ученые используют ее
для изучения морских контактов династии Сун.

91

Гла ва 1

92

Чжоу Цюйфэй серьезно изучил в своей книге страны мусульманского мира. Во вступлении он говорит: «Богатство всех
иноземных стран велико. Среди тех, где много драгоценных товаров, ни одна не сравнится со страной Даши, за ней [следует]
страна Шэпо [Ява], за ней страна Саньфоци [Шривиджайя
в Малаккском проливе], за ней — все остальные иноземные
страны!» [Чжоу Цюйфэй 2001: 156]. Этому соответствует раздел
о землях Даши на другой странице, там они описаны как место,
где жители богаты такими ценностями, как золото и серебро.
Раздел в книге посвящен именно всем землям Даши, а не одной
стране под названием Даши, как было у Ду Хуаня в VIII веке.
Вероятно, причина этого в том, что к тому моменту, после распада в IX–X веках Аббасидской империи, известная китайцам
страна разделилась на множество отдельных самостоятельных
фрагментов. Начинается описание так: «Даши — общее название
для многих стран. Существует тысяча с лишним стран, но тех,
чьи названия известны, лишь несколько!» [Чжоу Цюйфэй 2001:
146]. Знания об образе жизни и продукции мусульманского
мира, которые демонстрирует Чжоу Цюйфэй, точны, но не слишком обширны. Он перечисляет всего шесть мусульманских стран,
относящихся к Даши: Малиба57, Ма-цзя58, Байда59, Цзицыни60,
Мэйлугудунь61, Усыли62. Все эти места, кроме Багдада, появляют57

58
59
60
61

62

[ma-ljiḙ-bϣwăt], Мирбат на южном побережье Омана, порт, связанный с западной Африкой. Существует дискуссия по поводу точной идентификации
этого места; некоторые ученые предлагают Малабар в Южной Индии, однако в тексте сказано, что от Малибы до Мекки семь дней пешего пути на запад,
поэтому юг Аравийского полуострова подходит больше, чем Индия, откуда
к Мекке нужно плыть [Чжоу Цюйфэй 2001: 147].
[ma-ka], Мекка.
[bϣwǎng-dϣăt], Багдад.
[kiĕt-dzϣi-ni], Газни.
[mji-luo-kuət-tuən], Малакка, Ар-Рум или Мулахиддун? В главе Чжу фань чжи,
посвященной стране Лумей (ⴗⴹ , Чжао Жугуа пишет, что Мейлугудунь
(ⴹ䐟僘ᛷ относится к Лумей, то есть Римской империи [Чжу фань чжи
1996: 116].
[miuət-siḙ-ljiḙ], ар. Миср, Египет.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

ся в китайской географической литературе впервые. Все они
были процветающими торговыми и политическими центрами.
Чжоу Цюйфэй следует традиционному образу описания иностранных земель: упоминает местные продукты, товары, культурные и религиозные обычаи. Он дает богатый набор свежей
географической информации о мире ислама, приводит новые
подробности о видных мусульманских культурных и религиозных центрах. Описание того, как мусульмане каждый седьмой
день поклоняются небу (Аллаху), повторяет танские источники,
но в него добавлены подробности; упомянуто, что Мекка — родина Пророка, куда мусульмане совершают паломничество.
Паломничество в 12-й месяц мусульманского календаря называется хадж и является одним из пяти столпов ислама, то есть
ключевой религиозной обязанностью, тем, что хотя бы раз
в жизни, если позволят средства, должен сделать любой мусульманин. Даже после того, как Аббасидский халифат уступил власть
местным правителям, эта религиозная практика сохраняла
единство мусульманских народов Западной Азии, Северной
Африки и так далее. Интересно, что она имела и экономические
последствия: в Мекку приезжали жители разных стран, и там не
только совместно исполняли ритуалы, но и обменивались информацией и даже товарами. Количество переселенцев в Китай,
совершавших хадж в период Тан и Сун, определить невозможно,
однако из текста Чжоу следует, что какие-то китайские мусульмане ездили в Мекку именно с этой целью.
Самое важное свидетельство роста географических сведений
о мире ислама в Китае демонстрирует, что объем знаний был
куда больше того, что требовалось просто для того, чтобы достичь
указанного региона. В главе перечислены страны, которые мореплавателям приходилось посетить на пути в мир ислама. Этот
документ показывает, как сведения о мусульманских странах
укладывались в общее восприятие мира китайцами:
Иноземные страны в основном граничат с морем; каждая
из них находится в отдельной четверти (мира?). В каждой
стране свои особые товары и свой центр торговли, из кото-

93

Гла ва 1

94

рого происходит ее процветание. [Упомянуты Шривиджайя,
Ява, Тямпа, Камбоджа и Западная Индия.] Из более дальних
стран — Малиба63, центр торговли всех стран Даши, а еще
дальше есть Муланпи64, центр стран предела мира на западе
[Чжоу Цюйфэй 1999: 74–75; Чжоу Цюйфэй 2001: 138].

Из этого отрывка видно, что китайцы периода Сун разделяли
южные и западные моря на шесть областей и четко представляли
себе внутри этой схемы мусульманские страны: они расположены на западном краю мира и окружены «Восточным морем Даши», Дун даши хай, — Средиземным или Красным морем (см.
рис. 1.6).
Еще один отрывок о путях в страны ислама находится в книге
Ханхай вайи, «Морские пути к внешним варварам». В нем более
детально описаны маршруты из чужеземных стран в Гуанчжоу
и Цюаньчжоу, два порта, в которых управление морской торговли надзирало за деятельностью иностранных купцов. Маршруты
из сунского источника не слишком отличаются от приведенных
Цзя Данем в эпоху династии Тан, однако в тексте больше деталей
о плавании и перевозке товара:
Купцы из земли Даши едут к югу до Квилона на мелких
судах, пересаживаются на крупные корабли и, следуя на
восток, достигают Палембанга (...) Года хватает на путешествие в Китай и обратно всем иноземцам, кроме мусульман,
которым требуется два года.

Согласно Чжоу, критически важным перевалочным пунктом
был Квилон, порт на юго-восточном берегу Индии, где мореплаватели перегружали товар на суда, шедшие на восток в Китай или
через «Восточное море Даши» на запад к Аравийскому полуострову.
Масштабы морской торговли росли, и для большей эффективности штурманы стали специализироваться на отдельных
63
64

Мирбат на побережье Омана.
Средиземноморское побережье.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

Муланпи

Кара-китаи
Запа
мусдуное мо Рум
Даши
(земли
льм ре
ан
мусульман)

Цзин
Си Ся

Тибет

Восточное
море
мусульман

империя
Сун

Цейлонское
море

Великий
Восточный
океан

Великий
Западный
океан

Рис. 1.6. Пять великих морей согласно книге «За хребтами» Чжоу
Цюйфэя (1178 год)

участках сформировавшейся крупной сезонной торговой сети.
Как следует из источника, за год купцы могли съездить из Китая
или с Ближнего Востока в Квилон и вернуться назад. Но на путешествие по большому кругу нужно было два года, для захода
в Южную Азию приходилось ждать сезонных ветров. В другой
части книги есть еще один отрывок, посвященный Квилону,
и в нем сказано, что китайские торговцы, желавшие попасть
в мусульманские страны, должны были пересаживаться там на
малые суда и еще месяц плыть с южным муссоном. В этом отрывке также утверждается, что на путешествие от Китая до мусульманских стран и обратно требовалось два года [Там же: 91].
Нет сомнений, что китайские купцы и мореплаватели, ходившие на крупных джонках, контролировали бо́льшую часть перевозок в восточной части Индийского океана. Этому помогали
наработанные навыки мореходства, основанные на применении
компаса и морских карт. В Китае природные магниты открыли
еще в IV веке до нашей эры, хотя первое упоминание об использовании компаса на борту судна относится лишь к 1086 году

95

Гла ва 1

96

нашей эры [Шэнь Ко 1961, 2: 768–771]. Чжоу Цюйфэй описывает,
как китайские моряки применяли для прокладки курса морские
атласы. В атласах отмечены крупные острова и высокие горы,
и мореплаватели помечали их на своих картах. Капитаны определяли, где надо поворачивать корабль, чтобы прийти в нужную
точку, где увеличивать или снижать скорость [Чжоу Цюйфэй
2001: 204–205; Чжу Ю 1989: 26–27].
Через 50 лет после книги Чжоу Цюйфэя «За хребтами» появился еще один труд, рассматривавший торговые державы мира и те
товары, которые они поставляют в Китай. По сути, Чжао Жугуа
написал свое «Описание иноземных стран» под большим влиянием Чжоу Цюйфэя65. Законченная в 1225 году книга представляет собой самое точное и полное описание иностранных земель
периода Сун. «Описание...» свидетельствует об активной включенности китайцев в морскую торговлю. Книга содержит два
больших раздела: один посвящен странам, второй — их товарам.
В первом разделе рассказывается о географии каждой страны,
о ее народах, обычаях, отношениях с Китаем, а во втором — о различных предметах импорта, например благовониях или сушеных
фруктах. Это заставляет предположить, что автор имел к теме
книги профессиональный интерес, особенно учитывая его серьезные познания в структуре морской торговли. В предисловии
Чжао намекает, что существовали и другие работы такого же
типа и с таким же заглавием. Можно предположить, что распространение печати с деревянных оттисков вызвало рост географических публикаций, а также улучшило качество имевшей хождение информации, откуда и появился такой невиданный
уровень знаний, которые демонстрируют книги, напечатанные
в эпоху династии Сун.
Чжао Жугуа был членом императорской семьи и служил
смотрителем морской торговли в Цюаньчжоу. У него было
65

Чжао Жугуа не упоминает предшественника напрямую, но много цитирует
«За хребтами». В использованном Хиртом издании нет предисловия автора,
я пользовалась изданием Чжонхуа и японским переводом. По мнению ученых, это наиболее удачно комментированные редакции.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

больше возможностей общаться с непосредственными участниками международного товарообмена, чем у Чжоу Цюйфэя. Ряд
ученых сомневаются в том, что автор собирал новую информацию сам, поскольку он крайне обильно цитирует других, например энциклопедию Ду Ю и «За хребтами» Чжоу Цюфэя66. Но,
несмотря на массу заимствований, труд Чжао Жугуа важен, так
как в нем присутствуют отрывки из несохранившихся источников. Например, в предисловии автор говорит, что составить
географическое описание ему помогала некая «Карта иноземных
стран», Чжуфань ту, — это важное свидетельство наличия
в XIII веке куда большего количества карт иностранных территорий, чем дошло до нас [Чжу фань чжи 1996: 1; Чжу фань чжи /
Фудзиёши 1991: 339].
«Описание иноземных стран» начинается с длинного обзора
страны Даши, широко понимаемой как весь исламский мир;
особое внимание уделено социальному и экономическому положению. Говоря о главном городе Даши (видимо, о Багдаде), Чжао
сообщает, что его жители ведут комфортную жизнь и обладают
большими запасами золота, серебра, камчатой ткани и парчи —
этот пассаж повторяется в описании мусульманских стран
многократно. Однако приведены и более точные, оригинальные
данные: описан город и его гавань, приведен список продукции
исламского мира (жемчуг, слоновая кость, рог носорога, ладан,
алоэ, драконья кровь — сюэцзе, прозрачное и матовое стекло,
кораллы, камень «кошачий глаз» (разновидность хризоберилла),
золоченая парча и ткани из верблюжьей шерсти). Бо́льшая часть
этой продукции упомянута и у Чжоу Цюйфэя, но о каждом товаре из перечисленных Чжао дает более конкретные сведения во
втором разделе книги. Также значительно шире список земель,
отнесенных к Даши, их 24 и о каждой подробно рассказано
66

Сам Чжао Жугуа в предисловии пишет, что в свободное время расспрашивал иноземных купцов о товарах и обычаях их стран и маршрутах следования. Фудзиёши считает, что, так как прослужил Чжао Жугуа всего полтора года, этого не могло хватить для получения всей информации и, вероятно, он использовал работы предшественников [Чжу фань чжи /
Фудзиёши 1991: 339].

97

Гла ва 1

98

в отдельной главке. Некоторые топонимы встречаются в работе
Чжоу Цюйфэя — например, Багдад и Мекка; но есть и новые,
например Лумей (ар-Рум, Римская, то есть Византийская империя) и Ценгба (современный Занзибар на северо-востоке Танзании). Напомним, что Багдад и ар-Рум отмечены на «Географической карте земель Китая к востоку», или Дун чжэньдань дили ту,
датируемой 1269 годом. В целом книга Чжао Жугуа свидетельствует о том, что торговля с мусульманскими странами оставалась
важна для китайцев.
Основываясь на источниках как своей эпохи, так и прошлых,
Чжао Жугуа отмечает, что с 650 года к китайскому двору регулярно прибывали мусульманские послы с дарами, а также приводит конкретные данные о посольствах, приезжавших с 966 года. Последний параграф главы о странах ислама содержит историю
о купце-мусульманине, известном в Цюаньчжоу и заслуживающем отдельного упоминания:
Иноземный торговец по имени Ши Навей, мусульманин,
поселился в южном пригороде Цюаньчжоу. Богатством он
не дорожил, но был щедр и полон духом своей западной
родины, и построил в юго-западном углу квартала кладбище, чтобы брошенные тела иностранных торговцев могли
обрести погребение. Смотритель управления торговых судов (тицзюй шибосы) Линь Чжици (1112–1176 годы) оставил
запись об этом событии [Чжу фань чжи 1996: 91; Чжу фань
чжи / Фудзиёши 1991: 158; Zhufan zhi / Hirth: 119].

Это подтверждается как сохранившейся книгой смотрителя
таможни Линь Чжици, так и современными археологическими
находками67. Японский ученый Кувабара Джитсудзо приводит
интересный и убедительный аргумент: купец-мусульманин, вероятно, был родом из Сирафа; его китайское имя Ши Навей
67

Линь Чжици писал имя Ши Навей другими иероглифами, 䂖䛓 ഽ вместо ᯭ
䛓ᑳ, но произносились они одинаково. Китайские авторы часто передавали
одно и то же арабское имя разыми иероглифами с одинаковым произношением [Линь Чжици 1971, 15: 13]. Об имени арабского купца Ши Навей
(Сирафи) и личности Линь Чжици см. [Чжу фань чжи / Фудзиёши 1991: 168].

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

может быть транслитерацией прилагательного Сирафи, то есть
«из Сирафа». Это нисба, часть арабского имени, указывающая на
происхождение [Кувабара 1989: 88, 200–201]. Как мы увидим во
второй главе, Сираф являлся одним из важнейших портов Персидского залива, многие арабы и персы отправлялись оттуда
торговать в Китай. В арабских источниках часто встречаются
люди с прозвищем Сирафи, например Абу Зейд аль-Хасан ибн
аль-Йазид ас-Сирафи оставил очень живое описание Китая.
Местный хронист из Цюаньчжоу утверждал, что гробницы мусульман («гробницы мединцев», как они назывались) находились
на Линь-шан, «Горе Духов» в юго-восточной части Цюаньчжоу
[Zhufan zhi / Hirth: 124]. В юго-восточном районе Цюаньчжоу
обнаружены могилы мусульманских купцов с надписями на
арабском, что бесспорно указывает на наличие общины иностранцев, многие из которых были выходцами из мира ислама68.
Многие надписи относятся к периоду Юань, династии, которая
сменила Сун, но некоторые датируются сунским временем; это
относится и к могиле Ши Навея. Интересно, что и Чжао Жугуа,
и Линь Чжици восхваляют его как щедрого и добродетельного
человека — это доказывает, что ученые периода Сун делились
информацией при написании книг.
Чжао дополнил главу о мусульманских странах новыми деталями. Этой информации, приведенной в отрывке о Египте, нет
в других китайских источниках:
Вусили находится в подчинении Байда (Багдада, то есть
Аббасидского халифата)... Есть там река с очень чистой
и сладостной водой (Нил), исток этой реки неизвестен. (...)
Старинное предание говорит, что когда Шису (Иосиф),
потомок Пулохуна (Авраама) в третьем колене, захватил
власть над страной, он боялся, что земли пострадают от
засухи из-за отсутствия дождей; так он выбрал полосу суши
68

Подробнее о мусульманской эпиграфике, опубликованной в [QZZJSK], см.
в главе 3. Несколько надгробий относятся к периоду Сун. Общины мусульман процветали в юго-восточных портах с X века и входили в торговую
диаспору [Chaffee 2006: 395–420].

99

Гла ва 1

100

около реки, на которой построил 360 деревень, и всем этим
деревням повелел выращивать пшеницу; чтобы жители
страны имели пищу на каждый день года, каждая деревня
давала пищи на один день, а все 360 — на целый год [Чжу
фань чжи 1996: 120–123; Чжу фань чжи / Фудзиёши 1991:
192–195; Zhufan zhi / Hirth: 114].

Египет действительно находился под властью Аббасидского
халифата со столицей в Багдаде, и халифы продолжали назначать
местных правителей, даже когда империя как политический центр
исчезла. Фатимиды, создавшие свою столицу, Каир, а затем
Айюбиды успешно правили Египтом до 1250-х годов, когда власть
захватили мамлюки, тюркско-черкесское военное сословие. Региональная география меньше подвержена пересмотру, чем политическая история, и примером тому — описание реки Нил у Чжао
Жугуа. Удивительно, но он знал о Ниле достаточно, чтобы понимать, что исток реки остается загадкой69. Это явно свидетельствует о том, что общение мусульман и китайцев не ограничивалось
коммерческими операциями и достигло уровня культурного
и интеллектуального обмена. Как мы увидим во второй и третьей
главах, для мусульманских географических текстов эта тема
важна. История о правнуке Авраама Иосифе, проданном в Египет,
заимствована из Корана и Библии70, однако сюжета о 360 деревнях,
приведенного Чжао Жугуа, там нет. В следующем абзаце об Александрии, городе, причисленном к Египту, рассказана знаменитая
легенда о большой башне, построенной на берегу для защиты от
нападения: «На вершине башни было огромное чудодейственное
зеркало, и если военные суда других стран решались внезапно
атаковать, в зеркало их было видно заранее, и войско вовремя
69

70

Традиционно истоком Нила считалась горная цепь под названием «Лунные
горы», так считали древние греки и мусульманские географы. Об отображении гор на арабских и китайских картах см. в главах 2, 3 и 4. Подлинный
исток Белого Нила был обнаружен только в середине XIX века после экспедиции сэра Фрэнсиса Бёртона и Джона Хэннинга Спика. Об этом см.
в [Ondaatje 1998].
Коранический сюжет взят из Ветхого Завета, Быт. 30:37.

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

приводили в готовность» [Чжу фань чжи 1996: 123]. Это, вне
всякого сомнения, относится к знаменитому Александрийскому
маяку, построенному в 280 году до нашей эры.
Сочинения Чжоу Цюйфэя и Чжао Жугуа показывают, что
китайцы стали знать об мире ислама больше — как в отношении
количества мусульманских стран, так и в отношении известных
о них фактов. Они пока еще не составили карту береговой линии,
соединявшей Китай и мусульманские страны, но подробные
путеводители включали в себя сведения о продуктах и товарах,
истории и культуре всех упомянутых мест, что помогало китайскому читателю хотя бы мысленно представить себе побережье,
вдоль которого плывет корабль.
Заключение
В середине VIII века был заложен фундамент процветания
китайско-мусульманских отношений. Первый военный конфликт
армий Аббасидов и династии Тан, сражение при Таласе в 751 году, упомянутое и мусульманскими, и китайскими источниками,
отражает сложную политическую динамику, в которую были
вовлечены как Китай и страны ислама, так и государства Центральной Азии. Враждебные отношения сторон длились недолго,
поскольку утвердившиеся в Центральной Азии вместо китайцев
кочевые народы блокировали после восстания Ань Лушаня Великий шелковый путь, что повлекло за собой постепенный
упадок сухопутной торговли. Это стимулировало развитие альтернативных, морских путей. Теперь они переместились в Индийский океан, где и использовались несколько веков. В результате мир ислама уже не казался китайцам таким далеким и незнакомым, все больше купцов-мусульман привозили товары,
востребованные в Китае, стали доступны и мусульманские
страны, что расширило рамки географических представлений
о мире в целом.
Свидетельством роста познаний в географии, начавшегося
после 1000 года, служит описание мира ислама в книге Чжао

101

102

Гла ва 1

Жугуа. Смутные представления жителей Китая VIII века о стране Даши спустя 400 лет превратились в сложный образ региона
с двумя десятками отдельных стран. Теперь в Китае понимали,
какие именно части исламского мира важны и почему; знали, где
именно ведут торговлю купцы и где найти специфические товары, на которые есть спрос дома. Эти перемены некоторым образом связаны с общими сдвигами во внутриазиатской морской
торговле. Изначально арабы и персы контролировали всю коммерцию в Индийском океане, но, судя по дошедшим до нас источникам, около 1000 года или ранее китайцы перехватили
контроль за перевозками в восточной части региона. Растущие
объемы и значимость морской торговли с мусульманским миром
заставляли китайцев собирать практическую информацию как
о мореходстве, так и о рынках, что включало в себя любые сведения о странах ислама, значимые для мореплавания или торговли. Китайские картографы пока что не прочертили сплошную
береговую линию, соединяющую два региона, но собранные ими
данные о маршрутах и лежащих на них крупных портах Индийского океана помогали включить мусульманские страны в единую
географическую схему. Читатель-китаец мог представить себе
цепочку портов, которая образует линию, ведущую к миру ислама. И письменные, и археологические источники свидетельствуют о том, что моряки начали задаваться вопросом, как далеко
можно провести вдоль этой линии корабль, и все чаще предпринимали дальние походы. В заморских землях они искали и расширяли возможности для взаимодействия с торговцами-мусульманами как в самих странах ислама, так и на посреднических
рынках в портах Южной и Юго-Восточной Азии. Это расширяло
и пределы их знаний о мире.
Данный период можно характеризовать как время роста знаний китайцев о мусульманском мире и широкого хождения информации среди тех, кто был включен в постоянный и долговременный обмен. Отношения сторон взаимно укреплялись вместе
с увеличением знаний друг о друге и ростом взаимодействия, что
послужило значительному экономическому росту, особенно

О т стол к н о в е н и я и мп е р и й кморской торгов л е

в сфере морской торговли. Политические и дипломатические
отношения не отличались особой динамикой, но постоянный
коммерческий контакт влиял и на китайскую экономику, и на
культуру, особо сказавшись на картине мира. Монгольский период поднимет отношения с миром ислама и знания о нем на еще
более высокий уровень, но прежде, чем мы перейдем к этой
эпохе, нужно обратиться к мусульманским источникам и узнать,
как мусульмане воспринимали китайцев в ранний период контактов с ними.

103

Глава 2

Представления
оКитае иомире
Знакомство мусульман с Китаем
в 750–1260 годах

Если первые китайские тексты о мусульманских странах восходят к VIII веку, то в арабской литературе того же времени
ничто не указывает на знакомство мусульман с Китаем. Однако
за век быстрой экспансии и постоянно расширяющихся связей
с другими народами мусульмане значительно увеличили свои
познания о мире — и о Китае в том числе. Первым политическим
контактом, оставившим у арабов какие-то впечатления о китайцах, стала битва при Таласе в 751 году. В первой главе мы обсудили то, сколько таких, как Ду Хуань, китайцев после сражения
неожиданно для себя оказались в мусульманском мире в качестве
пленников. И арабские, и китайские источники описывают этих
китайцев, занимавшихся на новом месте каким-либо ремеслом.
Став переселенцами, они перенесли на новую почву и элементы
своей культуры: например, арабский источник особо упоминает
заимствование производства бумаги. Из других текстов следует,
что некоторые китайцы, скорее всего, попали в страны ислама
другими путями и поддерживали связи с местным населением.
Знаменитый библиографический указатель X века Китаб альфихрист Ибн ан-Надима приводит удивительный пример сотрудничества между знаменитым арабским врачом IX века арРази и врачом, приехавшим из Китая:

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

Из Китая приехал человек, искавший меня, и прожил со
мною около года. Спустя пять месяцев он выучил арабский,
и устный, и письменный, искусно владел стилем, мастерски
и быстро писал. Когда он пожелал вернуться в свою страну,
то сообщил мне за месяц: «Я вскоре отправлюсь и хотел бы,
чтоб ты продиктовал мне 16 книг Галена, я их перепишу».
Я ответил: «Времени у тебя мало, и такого срока хватит лишь
на то, чтобы скопировать малую часть». Тогда юноша сказал:
«Прошу тебя уделить мне все время моего тут пребывания
и диктовать как можно быстрее. Я буду успевать записывать». Я предложил моим ученикам поучаствовать в этом
труде, но мы не верили в этого человека, пока не представился случай проверить и он не показал нам все, им записанное [Ibn al-Nadim 1970: 31].

Такие способности китайского ученого кажутся преувеличением. Больше никаких свидетельств визита врача в Багдад, а тем
более передачи медицинских знаний в Китай, не существует.
Однако история изложена живо, в связи с чем трудно сразу отвергнуть ее подлинность. В следующих отрывках приведена
и более достоверная информация: о двух видах китайского
письма, «иероглифах печати» и скорописи. Китаец объясняет
автору, что использовал скоропись только для быстроты, и ан-Надим добавляет, что видел рукопись на китайском «в виде табличек,
на которых отпечатано изображение царя» [Там же: 32]. Примечательно в этом сюжете то, что автор описал приезд ученого,
проделавшего путь до самого Багдада лишь затем, чтобы обменяться знаниями с арабским специалистом, как нечто естественное. Сама история врача может и быть в чем-то экстраординарной,
но присутствие жителей Китая в мире ислама таким уже не было.
К моменту записи истории мусульмане вполне привыкли к китайцам. Своим благосостоянием книготорговец ан-Надим был
обязан освоению технологии производства бумаги, в результате
которого в Багдаде выросло количество книжных лавок, перекупщиков и писцов [EI2, 3: 895–896; Bloom 2001]. При составлении
указателя книг, имевших хождение в Аббасидской империи, он
собирал из различных источников сведения о других культурах,

105

106

Гла ва 2

например им приведены рассказы о Китае, услышанные от путешественников. Эти рассказы уже были знакомы читателю из
мусульманских стран благодаря книгам, написанным на основе
свидетельств землепроходцев и купцов. Трудами писателей
и библиографов, подобных ан-Надиму, знания распространялись
среди народов мусульманского мира, и Китай перестал быть
terra incognita.
Важную роль в распространении знаний сыграл рост морской
торговли и сообщений. В середине VIII века перевозки по морю
уже переживали расцвет, халиф аль-Мансур имел это в виду,
хвастаясь тем, что между Багдадом и Китаем нет никаких преград.
Конечно, это были земли на самом восточном краю известного
мира, но земли реальные, куда регулярно ездили торговать. Рост
коммерческих перевозок приносил все больше конкретной информации о китайском обществе, все больше мусульманских
авторов писали о нем. Самое первое из дошедших до нас описание
Китая появилось в мире ислама в середине IX века, примерно
через 100 лет после написания аналогичного текста китайцами.
Географический трактат Ибн Хордадбеха (около 870 года) и анонимный сборник рассказов купцов и путешественников (около
851 года) ввели в оборот базовую географическую и историческую
информацию, а также подробный план пути в Китай вдоль берега, перечень важнейших китайских городов и местных продуктов.
Обе книги опирались на данные более ранних и современных
источников и оказались свидетельством того, что именно знали
мусульмане о Китае в период бума торговых контактов IX–X веков.
Исламская географическая литература имела одно важное
отличие от китайской. Китайские географы описывали сначала
собственную страну и лишь потом обращались к чужим краям,
как чему-то маргинальному. Мусульмане воспринимали мир как
нечто единое, эту черту они унаследовали у греческих и персидских географов. Неудивительно, что в Китае картографы точно
отображали только свою территорию, в то время как в мусульманских странах могли создавать карты мира, на которых даже
далекий Китай и его соседи выглядят относительно реалистично.
Торговая экспансия Аббасидов на восток вместе с развитием

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

арабской литературы обеспечила рост числа географических,
картографических и исторических работ, которые внесли свой
вклад в представления мусульман о Китае.
В этой главе мы проследим развитие знаний за первые пять
веков контактов, с 750 по 1260 год, и сосредоточимся на тех же
вопросах, на которые мы отвечали в первой главе. Это даст
возможность сравнить как источники, так и опыт двух разных
социумов.
Первые арабские географические свидетельства
о Китае и Индийском океане
К тому моменту, как географы-мусульмане начали получать
конкретные сведения о Китае от путешественников, они накопили знания завоеванных народов — например, греков и персов —
и уже имели устоявшиеся воззрения, в рамках которых и интерпретировали мировую географию. Раннее арабское землеописание, внутри которого впервые появились систематизированные
сведения о Китае, опиралось именно на эту традицию. Такая
область знания, как география, вызревала в русле переводческой
активности, ученые переводили на арабский греческие, персидские и индийские научные труды1. Специалисты знаменитого
«Дома мудрости», Бейт-аль-Хикма, существовавшего в правление халифа аль-Мамуна (813–833 годы), активно участвовали
в переводе иностранного научного наследия на арабский. Случай
с ар-Рази и китайским врачом показывает, что арабы уже освоили целые книги античного врача Галена, и это лишь один из
многих примеров переведенных научных и литературных работ.
Аль-Мамун спонсировал работы по физической и математической географии, желая создать карту мира, которая бы точно
отображала форму земли. Также халиф желал зафиксировать
разницу между завоеванными странами, ставшими частью дар
уль-ислам — «дома ислама» — и остальными [Busse 1987: 293–296].
1

О движении переводчиков см. [Gutas 1998].

107

Гла ва 2

108

Астрономам и географам аль-Мамуна особенно пригодилось
«Руководство по географии» Птолемея, свод всего наследия
Античности. Однако доступная ученым греческая наука состарилась на 500 лет, поэтому мусульмане развивали ее дальше
и положили в основу естественно-научных представлений синтез
иранской, индийской и греческой традиций, а также новые географические данные, добытые в результате политической и экономической экспансии ислама.
Для создания точной карты мира аль-Мамун повелел провести
геодезические съемки и уточнить местоположение и долготу
таких значимых городов, как Багдад и Мекка. Результатом этого
масштабного проекта стала более точная карта мира; арабские
географы сумели высчитать длину экватора с ошибкой всего
в несколько сот километров, менее одного процента. Их цифра
почти так же точна, как оценки ученых современности, и значительно лучше результата Птолемея, который высчитывал длину
экватора с куда меньшим успехом [Ragep 2010: 124–125]. К несчастью, карта аль-Мамуна была утрачена, самые ранние экземпляры, имеющие к ней какое-либо отношение, датируются 1000 годом. И все же информация о передовых географических проектах
сохранилась в составленных в рамках всего предприятия арабских
рукописях, таких, например, как «Книга картины Земли», Китаб
сурат аль-ард, написанная энциклопедистом Аль-Хорезми (умер
около 850 года), внесшим вклад в развитие математики, географии, астрономии и работавшим у аль-Мамуна2. Это самое первое
из дошедших до нас географических описаний мусульманского
мира и первый арабский источник, употребляющий слово ас-Син,
Китай.
В «Книге картины Земли» в форме таблиц координат (зидж)
указаны долгота и широта известных частей света. Аль-Хорезми
применил систему, в которой обитаемый мир разбит на семь
параллельных экватору горизонтальных полос или зон, которые
2

Абу Джафар Мухаммад ибн Муса аль-Хорезми знаменит многими научными
трудами, к которым восходят такие современные термины, как алгебра
и алгоритм. См. статью о нем в [EI2, 4: 1070–1071].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

называются климатами (иклим). Эта система основана на той,
которую ввели Марин Тирский и Птолемей, но аль-Хорезми
добавил к античному фундаменту идеи, появившиеся после зарождения ислама. Например, в греко-римской схеме выделяли
более 20 климатов, но Хорезми и те, кто на него опирался, следуют персидским источникам и пишут о семи. В географическом
отношении таблицы Птолемея помещают Сирику (Китай) к востоку от Центральной Азии, что указывает на северный Китай
и игнорирует юг страны [Ptolemy 1998–2002, 1: 201–211; 1998–
2002, 2: 102–104]. Самые важные для мусульман торговые порты
находились как раз на юге, и аль-Хорезми более полно описывает южный Китай, упоминая при этом три названия, в том числе
Ханту — возможно, Янчжоу, где жило много купцов-мусульман3.
Первые географы Аббасидской империи дополнили свои
пришедшие из Античности географические теории, применяя
персидские и индийские методы. Персидские источники, к которым относятся и согдийские, снабдили их описанием земель
Китая, основанным на обширных контактах с этой страной.
Когда арабы свергли Сасанидскую династию, многие персы
приняли ислам, это давало социальные и экономические преимущества. Благодаря новообращенным богатые литературные
традиции персов были включены в мультиэтничную мусульманскую культуру. «Книга путей и царств» (Китаб аль-масалик
ва-ль-мамалик), труд перса-мусульманина Ибн Хордадбеха (умер
в 912 году), отличается от ранних географических трактатов,
приводивших долготы и широты, но не более того. Ибн Хордадбех создал первый труд по описательной географии на арабском
языке. Также его книга — это первое подробное описание Китая
и индоокеанской торговли.
Ибн Хордадбех служил начальником почтовой службы и разведки при халифе аль-Мутамиде (869–892 годы). Это положение
3

Единственную рукопись «Китаб сурат аль-ард» обнаружил в 1878 году
в Каире Вильгельм Шпита. В ней упомянуто три китайских города, один из
них Кувабара Дзицудзо читал как Ханту — вероятно, Янчжоу [Такахаши
1962: 52]. Также см. [Кувабара 1989: 33, 49].

109

Гла ва 2

110

позволило ему собрать воедино множество источников, среди
которых, скорее всего, были греческие и персидские хроники,
а также описания путешествий, и составить книгу [Ибн Хордадбех 1889, 1986]. В книге дано системное описание поверхности
Земли и детально изучены семь климатических зон: Китай отнесен к седьмой4. В кратком очерке о владыках территорий,
происходящих от Афридуна (Фаридуна), персидского аналога
ветхозаветного Ноя, указан владыка Китая по имени Багбур, что
по-персидски означает «сын неба» [Ибн Хордадбех 1986: 60]5.
Китайские императоры традиционно носили титул Сына Неба,
в котором Небо обозначало саму вселенную, влияющую на
земную власть. Такого рода информация, очевидно, взята из
более ранних источников и часто появляется в мусульманских
текстах раннего периода. Однако, как следует из названия,
«Книга путей и царств» посвящена более практическим темам,
она описывает административные границы и города, станции
на дорогах, ведущих из Багдада, важные торговые порты и пути,
размеры податей с различных областей. Эта информация должна
была служить подспорьем аббасидским правителям, унаследовавшим административную и экономическую систему Сасанидской империи. Интересно, что один из самых подробных разделов книги — «Путь в ас-Син», отдельную главу, Ибн Хордадбех
посвятил маршрутам по немусульманским землям [EI2, 9: 616–
625]. Очевидно, что его исследованиям очень помогало его
служебное положение.
Сухопутные маршруты в книге разбиты на фрагменты по отдельным регионам, к каждому приводится отдельное вступление.
А вот морские маршруты описаны целиком, как непрерывный
путь из мусульманского мира в Китай. Внимание, уделенное
4

5

Английский перевод отрывков можно найти в [Ahmad 1989] и [Donini 1991].
На русском языке см. [Ибн Хордадбех 1986].
Такой взгляд, видимо, основан на иудео-христианской и мусульманской идее
о происхождении всех людей от Адама и Евы. Это показывает, что мусульмане были настроены к китайцам открыто и видели в них братьев. См. [EI2,
2: 738].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

местным товарам и продуктам, отражает ту частоту и значимость,
с которой тема торговли с Китаем возникала в жизни автора.
Маршрут начинается в Басре — это процветающий торговый
порт в Персидском заливе недалеко от Багдада. Далее он ведет
в порты Омана и Аден, через Аравийское море к берегам Индии
и Цейлону, через Малаккский пролив, Малайзию и Камбоджу,
доходя до большого порта Ханфу, современного Гуанчжоу (см.
карту 1)6. Интерес к торговле при этом оказывается столь велик,
что Ибн Хордадбех часто прерывает мореходные наставления
историями о заморских товарах:
От ас-Санфы до Лукина7, который является первой гаванью
ас-Сина, — 100 фарсахов8 по суше и по морю. Там есть китайский камень, китайский шелк, отличный китайский
каолин (ал-гадар). Имеется там и рис. От Лукина до Ханфу9 — а это самый большой порт ас-Сина — 4 дня пути по
морю и 20 дней по суше. Там растут различные фрукты, [а
также] овощи, пшеница, ячмень, рис и сахарный тростник.
От Ханфу до Ханджу10 — 8 дней пути. Там растет все то же,
что и в Ханфу. От Ханджу до Канту11 — 20 дней пути, и там
[растет] то же самое. Все порты ас-Сина находятся при
впадении в море рек, в которые входят [с моря] корабли.
Там бывают приливы и отливы. Рассказывают, что на реке
Канту [обитают] гуси, утки и куры. Длина прибрежной
линии от Армабила до крайних его [пределов] — 2 месяца
пути. В ас-Сине есть 300 процветающих городов. Из них
90 [наиболее] известны. Пределы ас-Сина тянутся от моря
до Тибета и [земель] тюрок, на западе — до ал-Хинда [Ибн
Хордадбех 1986: 81]12.
6

7
8
9
10
11
12

См. статью о Ханфу в [EI2, 4: 1024]. Подробно идентификацию топонима
обсуждает Кувабара в [Кувабара 1989: 39–42].
Современный Ханой [Кувабара 1989: 47–48].
Около 600 километров [Hinz 1970: 62].
Гуанчжоу.
Цюаньчжоу.
Янчжоу.
Подробное обсуждение маршрута от Цейлона до Канту см. в [Sprenger 1966].

111

Гла ва 2

112

Это простое руководство для тех, кто желает попасть в четыре основных порта Китая: Ханой, Гуанчжоу, Цюаньчжоу и Янчжоу. Лукин, то есть современная столица Вьетнама Ханой, во
времена Ибн Хордадбеха находился под властью Китая. Остальные три города были крупными торговыми центрами танского
периода. Автор включил в список Ханчжу, но это может быть
ошибкой переписчика и нужно читать ‫( ﻭﺝﻥﺍﺝ‬Джанджу), Цюаньчжоу [EI2, 9: 616–625]. Канту, скорее всего, — современный
Янчжоу, и это последняя точка восточного морского пути (на
самом деле, этот путь продолжался на север, огибая юго-восточное побережье Китая)13. Ибн Хордадбех определил число городов Китая в три сотни, поздние авторы часто приводили эту
цифру.
В отличие от других подобных описаний, у Ибн Хордадбеха
морской торговый маршрут продолжается за пределы Китая,
к горному району на востоке под названием аш-Шила, то есть
Силла, корейская династия, правившая с 503 по 935 год. Это
восточный край известного мусульманам мира14. Ибн Хордадбех
пишет, что в этой стране много золота и многие мусульмане
поселяются в ней «из-за ее приятности». Это соответствует реальным условиям Корейского полуострова, где много гор, мягкий
климат и плодородная почва. Во время раскопок королевских
гробниц периода Силла в Кёнджу найдено много золотых предметов, таких как диадемы и серьги. Нетрудно предположить, что
торговцы из Западной Азии, базировавшиеся в Китае, приезжали в государство Силла, имевшее тесные связи с империей Тан.
Не все, что касается далекого корейского государства, описано
правдоподобно. Ибн Хордадбех пишет о легендарной стране
ал-Ваквак. Она также находится к востоку от Китая и, по словам,
географа, там «так много золота, что жители <...> делают из золота цепи для своих собак и ошейники для своих обезьян» [Ибн
Хордадбех 1986: 60]. В отличие от реальной аш-Шилы, неясно,
13

14

Недавние археологические находки подтверждают важную роль Янчжоу
в морской торговле с миром ислама [Се Мин-лян 2002: 1–60].
См. [EI2, 11: 103–109] и [Chung, Jourani 1983: 658–661].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

что имеется в виду под Вакваком, и это остается предметом
многих споров. Мусульманские географы неоднократно переписывали сведения Ибн Хордадбеха, многие добавляли к ним
фантастические подробности, например иллюстрации с деревьями, которые приносят плоды в форме женских голов, кричащие
«ваквак», когда созревают. Этот сюжет не раз повторяется
в поздних текстах15 и напоминает приведенный в первой главе
отрывок из Ду Ю: где-то в Западном море (иными словами, на
краю света с точки зрения китайца) есть дерево, на котором
вырастают дети. Сравнивая эти два примера, можно выделить
общую схему того, как две группы осмысляют сведения о самом
крае известного им мира. Постепенно реальная информация
вытесняет фантастические выдумки, далекие страны превращаются из terra incognita в terra cognita, хотя точные сведения о них
пока остаются недоступны. Истории о восточной стране, изобилующей золотом, будь то реальная Шила-Силла или мифический
Ваквак, продолжали привлекать внимание читателя и в XIII веке,
и позднее. В конце концов, Марко Поло точно так же описывал
Дзипангу (Японию), как страну, богатую золотом — что очень
заинтересовало Христофора Колумба.
Все сведения, приведенные в «Книге путей и царств» Ибн
Хордадбехом, имеют первостепенную важность для понимания
того, что знали мусульмане о Китае. Текст широко разошелся по
миру ислама, выдержки из него стали стандартной частью карт
и сочинений, посвященных Китаю. Во многом такая популярность основана на уважении, которое новые поколения интеллектуалов выказывали первопроходцу и авторитету описательной
географии, так же как в случае с записками Сыма Цяня, которые
послужили шаблоном для всех китайских географов, писавших
об иноземных странах. Некоторые ученые считают Ибн Хордадбеха отцом арабской географической литературы. Позднее географы писали похожие работы, стандартом для всего жанра
стало даже заглавие — например, позднее появилась «Книга
15

Изображение дерева ваквак можно видеть на рис. 33 в [Edson, Savage-Smith
2004: 66].

113

Гла ва 2

114

путей и стран»16. Похожее влияние на последователей Ибн Хордадбеха оказал еще один классический труд, второй основной
источник географической информации о Китае. «Известия
о Китае и Индии», Ахбар ас-Син ва-ль-Хинд, — первый сохранившийся текст, основанный на подробных рассказах тех, кто посетил Китай. Многие мусульманские авторы впоследствии черпали
из него сведения о Дальнем Востоке.
Книга была составлена в 851 году и появилась всего за несколько лет до трактата Ибн Хордадбеха. Но личность ее автора неизвестна. Когда-то считалось, что она принадлежит перу купца по
имени Сулейман, но такие эксперты, как Джордж Хурани, указывают на то, что анонимный автор, скорее всего, переписал
свидетельство Сулеймана вместе с со свидетельствами других
информаторов, главными из которых были купцы и моряки,
ездившие в Китай торговать17. Ибн ан-Надим не включил книгу
в свой знаменитый указатель Китаб аль-фихрист, но несколько
дошедших до нас копий проливают свет на причины популярности сборника среди мусульман, интересовавшихся Индией
и Китаем. В отличие от Ибн Хордадбеха с его формализованностью и структурированностью, автор «Известий о Китае и Индии» сосредоточился на этих двух странах и привел гораздо
16

17

Самый важный образец жанра — книга аль-Джайхани, визиря государства
Саманидов, правивших в 875–999 годах в Средней Азии и Восточном Иране.
Его «Книга путей и стран» в сохранившемся варианте невелика, но, как
можно предположить по цитированию в позднейших источниках, была
похожа на труд Ибн Хордадбеха или даже превосходила его, поскольку
Джайхани дополнил оригинал свидетельствами путешественников. Часть
специалистов считают, что дошедшая до нас редакция книги Ибн Хордадбеха неполна и существовала развернутая версия (известно, что автор сам
переписывал оригинальный текст через 40 лет после его создания), которую
и скопировал аль-Джайхани. В дальнейшем географы, цитировавшие Ибн
Хордадбеха, называли его книгу краткой в сравнении со своими более развернутыми работами, в которых использовались новые источники [Marwazi 1993: 6–8]. Пример подобной аргументации см. в [de la Vaissière 2005:
312–313].
Я согласна с этим, поскольку имя Сулейман упоминается лишь раз, в середине книги. См. [Ahmad 1989: XV; Hourani 1995: 68].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

больше обильной исторической и географической информации.
Его книга — сборник практических сведений о локациях, предметах торговли и местной культуре, необходимых торговцумусульманину для того, чтобы преуспеть в международной
торговле в Индийском океане. Интересно, что автор считает
Индию и Китай одинаково ценными, хотя Индия находится на
полпути к Китаю и гораздо ближе к миру ислама. Видимо, в IX веке, на момент написания книги, Китай имел большой вес в мусульманских странах.
Сохранившиеся арабские источники того же периода, написанные в более свободном жанре, также свидетельствуют о бурной активности мусульманских купцов, игравших большую роль
на торговых путях, ведущих в Китай. «Книга о чудесах Индии»,
Китаб ‘Аджа‘иб аль-Хинд, X века и знаменитый сюжет о Синдбаде-мореходе из «Тысячи и одной ночи» (около X века) содержат
множество упоминаний о мусульманах и иудеях, плававших из
Багдада в Китай и выручавших целые богатства за привезенные
оттуда шелка и фарфор18. Эти рассказы отражают наличие сети
торговых путей, соединявших в X веке Багдад, Китай и бассейн
Индийского океана. По ним возили такие товары, как мускус,
шелк и фарфор, и отправлявшийся в опасное плавание купец
потенциально имел хорошие шансы приобрести огромное состояние. Разрозненные эпизоды не содержат конкретных географических указаний о том, как достичь заморских стран, хотя
персонажи-купцы явно не могли пересечь огромный океан
и добраться до Китая без точной информации и навигационных
приемов, подобных описанным в «Книге путей и царств» и «Известиях о Китае и Индии».
Первая часть рукописи «Известий о Китае и Индии» была
утеряна. Сохранившийся манускрипт начинается с описания
одного из семи морей, на которые традиционно делили Индийский океан в Западной Азии того времени. Моря перечислены
с запада на восток, и Море Китая обозначено как седьмое. Кажется достаточно разумным предположить, что в оригинале
18

[Бузург ибн Шахрияр 1959], особенно с. 76–79. [Тысяча и одна ночь 1959–1960].

115

Гла ва 2

116

было приведено полное описание всех семи морей, лежащих
между странами ислама и Китаем. Вслед за теоретическим отрывком, посвященным морю, идет полное описание маршрутов
от Персидского залива до Гуанчжоу с данными, необходимыми
для мореплавания. Пути в целом совпадают с теми, о которых
писали Ибн Хордадбех и его китайский современник Цзя Дань,
из чего можно заключить, что все три автора использовали
единый набор знаний, имевших хождение в тот период (см.
карту 1).
Сохранившийся текст дошел до нас благодаря тому, что один
из географов сделал его копию для своей коллекции. Это не
должно удивлять, в конце концов, спрос на книгу был высок,
и она широко разошлась. В 916 году Абу Зейд аль-Хасан ибн
аль-Йазид ас-Сирафи переписал «Известия о Китае и Индии»
и включил текст анонима в первый том своего сборника «Цепь
историй», Силсилат ат-таварих19. О компиляторе мало что
известно, за исключением скудной информации, приведенной
им самим в предисловии20. Прозвище ас-Сирафи указывает на
то, что он происходил из города Сираф, как и мусульманский
купец по имени Ши Навей, о котором мы говорили в первой
главе. Из Сирафа торговцы Ирака, то есть центральной и южной
долины Тигра и Евфрата, отправлялись в Китай21. Абу Зейд
ас-Сирафи фиксировал информацию, которую полагал надежной
сам, сравнивал с тем, что узнал о морской торговле напрямую
19

20

21

В основном я использовала для перевода отрывков из первого тома арабский
оригинал, изданный Жаном Соваже, этот текст более ясен и снабжен огласовками. Для сравнения я использовала арабский текст в редакции Рено,
а также английский и французский переводы. В редакции Соваже нет второго тома ас-Сирафи. Поэтому для перевода отрывков из второго тома
я использовала редакцию Рено, а также английский и французский переводы для сравнения.
Еще один источник — «Золотые копи и россыпи самоцветов» (Мурудж
аз-захаб ва ма’адин аль-джавахир) аль-Масуди, где тот прямо цитирует
Сирафи.
Арабское слово аль-Ирак или просто Ирак в средневековых источниках
означает междуречье Тигра и Евфрата, а не какую-либо политическую
единицу.

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

у купцов, и составил таким образом второй том «Известий
о Китае и Индии»22.
В первом томе компиляции после описания географических
особенностей Индийского океана автор возвращается к Персидскому заливу, откуда «китайские суда» (ас-суфун ас-синийа) начинают путь в Китай23. Во втором томе описана конструкция
этих «китайских судов», и она совпадает с устройством доу,
местного типа кораблей, на которых арабы, персы и индийцы
ходили по Индийскому океану: «И такое сшитое дерево бывает
только на кораблях из Сирафа, корабли Сирии и Рума сбиты
гвоздями, а не сшиты» [Reinaud: 88; Renaudot: 46].
Доу собирали из досок, сшитых воедино. Останки арабского
или индийского корабля IX века, затонувшего у индонезийского
острова Белитунг, оказались фрагментами именно такого доу24.
Доски соединены именно стежками, без деревянных шпилек или
металлических гвоздей, которые применяли в то время на китайских судах [Flecker 2001: 340, таблица 4]. «Китайские суда»
у ас-Сирафи должно означать арабские корабли, плавающие
в Китай, а не корабли китайской постройки. Анализ некоторого
количества таких судов показывает, что по всему Индийскому
океану использовали одну конструкторскую схему25.
В принадлежности утонувшего у берегов Индонезии корабля
уверенности нет. Множество тяжелой китайской керамики и се22
23

24

25

Это он поясняет во втором томе [Reinaud: 61; Renaudot: 31].
«Китайские суда» здесь означает «суда, плывущие в Китай», а не «суда из
Китая», как иногда считалось. Аль-Масуди в Мурудж аз-захаб тоже пишет
о «китайских кораблях» в Персидском заливе [аl-Masudı 1962–1989, 1: 216],
и некоторые ученые считают, что имеются в виду китайцы, приплывавшие
в Персидский залив. Однако, как указал Хурани, больше никаких подтверждений тому, что китайские корабли могли заплывать так далеко, нет [Hourani 1995: 75–76].
Подробнее об останках Интанского корабля, найденного в 1998–1999 годах,
см. в [Flecker 2002].
Вид таких «сшитых судов», ходивших по Индийскому океану в древности,
можно представить по кораблю, найденному в середине XIX века на восточных берегах Индии [Ray 2003: 59–64; Kentley 1996: 254]. Модель масулы середины XIX века можно видеть [Там же: 260].

117

Гла ва 2

118

ребряных слитков, находящихся в составе его груза, заставляет
предположить, что он шел из китайского порта. Все слитки произведены на государственном монетном дворе, их использовали
для сбора и транспортировки торговой и соляной подати [Twitchett, Stargardt 2002: 35–60]. Среди груза находились также предметы из Китая, Индонезии, Индии и Персидского залива; корабль,
видимо, был одним из многих, курсировавших по региональным
портам [Там же: 25–26]. Из 2112 единиц китайской керамики некоторые, видимо, были закуплены торговцами с Ближнего Востока и направлялись в порты мусульманских стран. Если это так, то
найденный корабль идеально соответствует описанному ас-Сирафи. Бо́льшая часть керамики происходит из Чанша, где с начала IX века печи работали именно на экспорт [Flecker 2001: 339–342].
Такой же тип керамики был найден и в Сирафе; раскопки, идущие
там с 1960-х годов, принесли достаточно данных, подтверждающих
резкий рост китайского экспорта в начале IX века [Tampoe 1989:
54–57, 65–66; Whitehouse 1988: 64–67].
«Китайские корабли» загружались в Сирафе, одном из портов
Персидского залива, процветавшем в первые века ислама. Город
играл важную роль как транзитный пункт, отсюда отправляли
товары, пришедшие из Басры, Омана и прочих мест [Sauvaget: 7–9;
Ahmad 1989: 38–40]. Пройдя через такие порты Персидского залива, как оманский Маскат, корабли достигали Индии. По пути они
заходили на острова Юго-Восточной Азии, где торговцы приобретали местные товары — янтарь, кокосы, раковины, жемчуг
и золото. Здесь им приходилось иметь дело со встречным ветром,
водоворотами и бурными волнами. Через несколько месяцев после
выхода из Сирафа корабли наконец достигали Гуанчжоу:
Когда корабль проходит ворота [Китая] и входит в устье, он
попадает в пресные воды, где и бросает якорь уже на стоянке в стране ас-Син. То место зовется Ханфу26, это город.
В остальной стране в каждом районе есть пресная вода:
у рек, во всех долинах, в военных лагерях и на рынках
[Sauvaget: 9].
26

Гуанчжоу.

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

Встав на якорь в Гуанчжоу, приходилось пройти несколько
процедур на таможне, чтобы получить право торговать:
Когда торговцы входят в Китай по морю, китайцы берут
у них товары и помещают в склады, хранят там до полугода,
пока не приедет последний купец [торгового флота]. Затем
берут треть с каждого товара, а остальное возвращают.
Правитель их берет то, что ему нужно, по максимальной
цене, платит быстро и не чинит несправедливостей [Sauvaget: 16; Ahmad 1989: 46].

Система получения купцами доступа в Китай выглядит организованной и справедливой. В Гуанчжоу торговцам со всего исламского мира приходилось подолгу жить вместе. Ас-Сирафи этого
не упоминает, но для того, чтобы отправиться обратно в Западную
Азию, нужно было дождаться смены направления муссонов.
Многим приходилось жить в городе более года по причине пожаров, грабежей и другого ущерба, который корабли понесли за
время пути. Купец Сулейман, один из информаторов составителя
первого тома, пишет, что мусульман в Гуанчжоу жило так много,
что интересы торговцев представляли судьи-мусульмане.
Купец Сулейман упомянул, что в Гуанчжоу, где место сбора
торговцев, китайский владыка назначил мусульманина
вершить суд между мусульманами, прибывающими в эту
область с целью попасть в китайское царство. Он возглавляет молитву по праздникам, читает хутбу и поминает повелителя мусульман. Торговцы-иракцы ни в чем не оспаривают его авторитет и решения, основанные на праве, на том,
что записано в книге Аллаха, велик Он и славен, и установлениях ислама [Sauvaget: 7].

Имя повелителя мусульман, упоминаемое в хутбе, означает,
что легально мусульмане Гуанчжоу оставались подданными халифа, по крайней мере в вопросах, относящихся к жизни общины. То, что лидер ведет молитву по праздникам, также относится
к общепринятой в странах ислама практике. «Танский кодекс»
узаконил статус-кво, в нем указано, что споры между иноземца-

119

120

Гла ва 2

ми должно разбирать по их законам, если и истец, и ответчик из
одной страны; в противном случае спор попадал под юрисдикцию
китайских законов [Кувабара 1989: 97–98].
Купцы, жившие в Гуанчжоу по полгода и дольше, многое
узнавали о регионе, общаясь с местными. В «Известиях о Китае
и Индии» приведен список предметов китайского экспорта:
«золото, серебро, жемчуг, парча и шелк, все это в большом изобилии» и мусульманского импорта: «слоновая кость, ладан, литая
медь [или бронза], морские панцири, которые представляют
собой шкуры со спин черепах». Также рассказчик упоминает, что
«у китайцев есть превосходная глина (гадар), из которой делают
сосуды, тонкие, как стеклянные чаши, сквозь которые виден блеск
воды, но эти сосуды из глины» [Sauvaget: 16; Ahmad 1989: 46].
Очевидно, речь идет о фарфоре.
«Известия о Китае и Индии» содержат много сведений о китайских культурных практиках, не организованных в тематическом или хронологическом порядке. Описаны обычай траура,
одежда из шелка и система письма. В книге часто сравниваются
обычаи Индии и китайские религиозные и культурные обычаи,
такие как поклонение идолам, звездам и предкам, а также этическое учение (в него может входить буддизм, конфуцианство
и другие популярные верования). С точки зрения купца-мусульманина Китай «более красив», «больше населен» и «лучше
управляется», чем Индия [Sauvaget: 11–27; Ahmad 1989: 42–57].
Особенно выделено в повествовании равенство и единообразие,
царящее в Китае в делах закона. Описан колокол, подвешенный
над головой каждого городского правителя, что символизирует
всеобщее право на справедливый суд: каждый в Китае мог позвонить в него, требуя выслушать его дело [Sauvaget: 18–19; Ahmad
1989: 49]. В Китае действительно существовала подобная система
обращения к суду посредством барабана возле городских ворот
[Хуан Чуньянь 2004: 112–116; Kracke 1976: 493–495]. О колоколе
в мусульманских источниках упоминается впервые, хотя этот
эпизод в «Известиях о Китае и Индии» может быть художественным преувеличением. Система жалоб правителю и возмещения
убытков была на самом деле сасанидским институтом, усвоенным

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

мусульманами позже27. Это пример того, как, пытаясь понять чужое
общество, мусульмане проецировали на него собственные обычаи.
Как и в других мусульманских источниках, в «Известиях»
китайцы описаны как умелые ремесленники. Ас-Сирафи характеризует их так: «самый искусный народ на земле: у них небывалый талант к ручному труду и ко всем видам искусства, ни один
народ не сравнится с ними в ремесле» [Reinaud: 75–77; Renaudot:
39–40]. Такой образ сложился довольно рано; ат-Таухиди (умер
в 1023 году) цитирует в своем сочинении, написанном в стиле
«застольных бесед» (маджлис аль-унс), одного из первых арабских
прозаиков Ибн аль-Мукаффу (умер в 757 году), который считал
китайцев мастерами ремесел и мебельного дела. Можно вспомнить и упомянутых Ду Хуанем китайских мастеров, работающих
в Багдаде. Как мы увидим, этот образ продолжал существовать
веками.
Самое примечательное во втором томе записок Абу Зейда
ас-Сирафи — подробный отчет о мусульманской торговле в Китае. Например, приведена история Ибн Вахаба из племени курайшитов, к которым относился и пророк Мухаммад. Ибн Вахаб
покинул родную Басру и приехал в Сираф, откуда отправился
в развлекательную поездку в Китай. Из Гуанчжоу он два месяца
добирался до столицы Хамдан, чтобы увидеть императора. Город
Хамдан упоминается в других арабских географических текстах,
и, несомненно, этим именем обозначали Чанъань, космополитичную столицу династии Тан. В китайских источниках той
эпохи представлены сборники рассказов и стихотворений, свидетельствовавших о присутствии в городе купцов из Ирана
и Центральной Азии и о сильном культурном влиянии, которое
их бурная деятельность оказала на жизнь китайцев, на моду,
музыку и кухню28. Ибн Вахаб приехал в Чанъань в 870-х годах
27

28

Сравнение Сасанидской, мусульманской и китайской процедур жалоб,
а также их подробное обсуждение см. в [Gruendler 2009: 3–6].
Классические работы о контактах китайцев и персов сасанидских времен:
[Ишида 1979] о персидском влиянии на Китай и [Laufer 1919] о китайском
влиянии на персов. Ишида Микиноске в своей работе использовал лите-

121

Гла ва 2

122

и, заявив, что он происходит из рода пророка Мухаммада, попросил о встрече с императором. После долгих и тщательных
расспросов мусульманских купцов Гуанчжоу император удостоил его аудиенции. С помощью переводчиков Ибн Вахаб беседовал
с ним об истории арабов и прочих народов. Трудно поверить его
словам о том, что китайский император почитал владыку Ирака
как верховного правителя всего мира, а себя считал лишь вторым
после него, но понятно, что такой рассказ мог понравиться
ас-Сирафи [Reinaud: 77–85; Renaudot: 40–45]. Также ас-Сирафи
пишет, что лично задавал Ибн Вахабу много вопросов о Чанъане,
и приводит его описание города:
Он упомянул размер города и большое число его обитателей,
а также то, что город состоит из двух частей, разделенных
широкой улицей. Император, его министр, стражники,
главный судья, евнухи императора и вся их свита живут по
правую сторону, к востоку. Они не смешиваются с простолюдинами. Там [в этой части города] нет рынков. [Пропуск
в тексте.] Вдоль улиц текут реки, по берегам их — деревья
и роскошные дома. В левой части, к западу, живут подданные и торговцы, там лавки и рынки. На восходе солнца
можно видеть дворецких императора и его свиту, слуг его
дома, слуг его военачальников и их подручных, идущих
и едущих в ту часть города, которая содержит рынки и лавки купцов, чтобы искать их услуг. Так они уезжают и не
возвращаются в ту часть города до следующего дня [Reinaud:
85–86; Renaudot: 45]29.

29

ратурные сборники династии Тан, в том числе энциклопедию Тай-пин гуан
цзи, и восстановил картины живой и космополитичной повседневности
Чанъаня, включая деловые операции персидских и арабоязычных торговцев. Источники показывают, что в эпоху династий Сун и Тан иранское
вино, одежда, музыка и танцы были популярны среди китайцев. Иранцы
строили в Чанъане зороастрийские храмы [Ишида 1979: 163–205]. Об экзотических товарах, доставлявшихся из Центральной Азии в Чанъань, см.
в [Schafer 1963].
На основе этих источников Хен Че Кянь восстановил маршрут пути Ибн
Вахаба по Чанъяню [Heng 1999: 1–16]. На с. 5 можно видеть реконструкцию
плана города и гипотетический маршрут Ибн Вахаба.

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

Любой, кто знаком с танской столицей Чанъань, удивится
тому, что Ибн Вахаб упоминает Западный рынок в «левой части,
к западу», но не приводит никаких подробностей о живущем
бурной жизнью иностранном квартале, полном иноземцев, в том
числе персоязычных и арабоязычных купцов. Китайские документы и археологические данные подтверждают наличие в западном квартале столицы храмов иноземных конфессий, в том
числе храмов зороастрийцев, несториан и мусульман [Ишида
1979: 214–215]. Китайцы имели свободный доступ в иностранный
квартал и посещали его ради вина, заморской пищи, музыки
и экзотических танцовщиц [Там же: 163–196].
Сколько мусульман приезжало торговать в Китай? Существует косвенная оценка этого, сделанная ас-Сирафи там, где он пишет
о восстании, разразившемся в 877 году нашей эры (264 году
хиджры) и расколовшем Китай на несколько враждующих княжеств. Дата, указанная ас-Сирафи, соответствует кризису, серьезно ослабившему могучую династию Тан и получившему название восстания Хуан Чао (875–884 годы). Его предводитель, привлекший на свою сторону миллионы обедневших сторонников,
в 880 году разграбил и сжег несколько городов, в том числе
крупнейшие в империи Чанъань и Луянь. Абу Зейд ас-Сирафи
неверно идентифицировал предводителя повстанцев (использованное в тексте имя Бабшуа никак не соответствует китайскому
имени Хуан Чао), но детали политической ситуации в Китае и ход
восстания описаны так же, как в китайских источниках30. В книге приведено сжатое, но яркое описание мятежа, девять лет
терзавшего Китай и сыгравшего решающую роль в закате танской
империи:
Он [Хуан Чао] пошел на Ханфу [Гуанчжоу], [один] из главных городов Китая, в который приезжали все арабские
купцы. От города до моря несколько дней пути, он находится в долине у большой реки с пресной водой. Жители
сдержали его [Хуан Чао] натиск, и он долго их осаждал,
30

В 879 году Хуан Чао занял Гуанчжоу. Подробности см. в [Оуян Сю 1955].

123

Гла ва 2

124

было это в 264 году31. Наконец, он взял город и предал его
жителей мечу. Сведущие в делах Китая сообщали, что, помимо китайцев, он убил 120 тысяч мусульман, христиан,
евреев и зороастрийцев, искавших укрытия в городе [Reinaud: 62–63; Renaudot: 32–33].

Это указывает на большое число иностранцев, живших в Китае
в эпоху династии Тан. Как утверждает ас-Сирафи, число погибших во время восстания точное, так как власти вели тщательную
перепись32. После осады Гуанчжоу повстанцы брали и другие
города и в конце концов захватили столицу Чанъань.
Согласно ас-Сирафи, восстание нанесло тяжелый удар мусульманской торговле в Гуанжчоу и привело к упадку коммерческой
активности. Другой арабский источник того же периода приводит
важное свидетельство о воздействии мятежа на всю систему
морских перевозок и торговли в азиатском регионе: если раньше
корабли из мусульманских стран приплывали из Персидского
залива прямо в Китай, то теперь купцы стали встречаться с китайцами на полпути в городе Кала на полуострове Малакка.
Автор этого источника — прославленный писатель аль-Масуди
(896–956 годы), он обильно черпал у Абу Зейда ас-Сирафи информацию о Китае и Индии для своей знаменитой энциклопедии
«Золотые копи и россыпи самоцветов» (Мурудж аз-захаб ам
а’адин аль-джавахир). Вряд ли подобные перемены вызвал единичный эпизод политической смуты в одном китайском городе;
такие структурные изменения, как спад сино-мусульманской
торговли, обычно происходят в ответ на политические и экономические сдвиги во всей сфере морской коммерции.
31
32

В 264 году хиджры, то есть 877 году нашей эры.
Другой арабский источник, аль-Масуди, дает оценку в 200 тысяч. Оригинал
см. в [ал-Масуди, 1: 106], французский перевод [al-Masudı 1962–1989, 1: 125],
английский — [al-Masudı 1841: 325]. Китайские источники не упоминают
убийства во время мятежа иностранцев, хотя в тексте, написанном веком
ранее, упомянуто о похожем событии, гибели четырех тысяч персидских
торговцев во время резни в Янчжоу, учиненной в 760 году мятежным военачальником Тянь Шэн-гуном [JTS, 124: 3533].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

В любом случае к концу IX века торговля с Китаем через
Юго-Восточную Азию стала нормой, ее центрами оказались
такие точки, как Шривиджайя, государство на Суматре, которое
китайские источники, например Чжоу Цюйфэй и Чжао Жугуа,
называли Сан фо ци. Новая форма торговых связей, описанная
Чжоу Цюйфэем, опиралась на купцов и мореходов, которые
специализировались на одном участке сино-мусульманского
пути, то есть теперь торговцы вряд ли совершали поездки от
самого Сирафа до Гуанчжоу сами лично. Это подтверждают
и ближневосточные источники, прежде всего документы каирской Генизы — еврейского хранилища старых бумаг в Старом
городе, Фустате, — и в них операции между Красным морем
и Индийским океаном постепенно начинают вытеснять торговлю через Персидский залив [Goitein 1973]. Такое смещение
имело неравнозначный эффект: китайские знания об Индийском океане благодаря все большему участию китайцев в торговле в роли посредников лишь выросли, но на Ближнем Востоке начался упадок. И аль-Масуди, и ас-Сирафи имеют
о причинах упадка одно мнение. Это неудивительно, если
вспомнить, что аль-Масуди упоминает о личной встрече с Абу
Зейдом в Сирафе; скорее всего, они также переписывались.
Многие отрывки из двух томов ас-Сирафи, включая приведенные нами, фигурируют и у аль-Масуди, что является хорошим
примером того, как географические знания переходили от автора к автору.
Если ас-Сирафи сосредоточился исключительно на Китае
и Индии, то историк и географ аль-Масуди включает в «Золотых
копях» Китай в мировой контекст. Этот автор родился в Багдаде
в 896 году, за свою жизнь немало поездил по Аббасидской империи и Индии и собрал множество разнообразных исходных
данных для своего шедевра — географической и исторической
энциклопедии33. Аль-Масуди пишет, что якобы посетил и Китай,
однако в действительности он очень сильно опирается в разделе
33

Он родился в Багдаде, много путешествовал и перед самой смертью поселился в Каире. Подробнее об аль-Масуди см. в [Ahmad, Rahman 1960].

125

Гла ва 2

126

о Китае на чужие работы и на то, что узнал у Абу Зейда ас-Сирафи. Среди 65 источников, которые он указывает в начале, есть
«Книга путей и царств» Ибн Хордадбеха. Вслед за ним он называет Китай одной из семи древних держав, существовавших до
ислама, и утверждает, что живут там потомки Ноя. При этом
изложение Масуди гораздо богаче и подробнее, он приводит
географические детали и генеалогию императорской семьи (хотя
она ненадежна, указанные имена трудно сопоставить с данными
китайских источников).
Аль-Масуди сообщает много теоретических сведений о мировой географии, заимствованных из греческих трудов, которые он
изучал в Багдаде и Дамаске. Они начинаются с изложения традиционных греческих воззрений на форму Земли и ее деление на
сушу и моря34.
Перечисление морей, основанное на греческой традиции, заканчивается «Абиссинским морем», то есть Индийским океаном.
Аль-Масуди считает Индийский океан единым целым, состоящим
из семи переходящих друг в друга морей. У каждого моря свое
имя и свои свойства, седьмое, самое восточное, называется Китайским морем35. Это описание семи морей Индийского океана
дополняет несохранившуюся часть рукописи «Известий о Китае
и Индии» 851 года (см. рис. 2.1)36.
34

35

36

Он изучал «Руководство по географии» и «Альмагест» Птолемея и в книгах
часто выказывает интерес к географии.
Первым в океане идет море Фарс (Персидский залив), оно начинается от
Басры и аль-Убуллы, и за ним следуют пять других: море Ларви (‫ ﻱﻱﻭﺭﺍﻝ‬,
Аравийское море) море Харканд (Бенгальский залив), море Кала Бар ‫ﺭﺍﺏ‬
‫ﻩﺍﻝﻙ‬, или просто Кала ‫( ﻩﺍﻝﻙ‬Малаккский пролив), море Кундрандж ‫ﺝﻥﺭﺩﻥﻙ‬
(Сиамский залив), а также море ас-Санф (побережье Индокитая). Седьмое,
последнее море — Китайское [al-Masudı 1962–1989, 1: 114–122]. Более
ранний арабский географ аль-Йакуби (умер в 897 году) дает немного другую
схему, у него пятым числится море Салахит, а шестым — море Кундрандж
[Ferrand 1913–1914: 49–50].
У аль-Масуди много других отрывков, совпадающих с текстом «Известий
о Китае и Индии» или напоминающих его. При этом последний содержит
более полную информацию, которой нет у аль-Масуди. Такие же обобщенные
описания семи морей можно найти в других источниках эпохи.

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

Маршруты Цзя Даня
Маршруты Ибн
Хордадбеха

ТЮРКИ

Талас

ВИЗАНТИЯ/
РУМ

Согдиана

Дуньхуан

Самарканд Кашгар

АББАСИДСКИЙ ХАЛИФАТ

Средиземное море Багдад аль-Убулла
Басра
Сираф
Александрия
Море Фарс
Каир Медина
Мекка Маскат
Аден

Море
Ларви

ИМПЕРИЯ ТАН

ТИБЕТ

ЯПОНИЯ

Цюаньчжоу
Гуанчжоу
Луцин
Китайское море

Дайбул

Индия

Море ЧАМПА
Квилон Харканд

Индийский океан

СИЛЛА

Янчжоу

ШРИ ЛАНКА

дар ас-Салам

Шанхай

Море Санф

Море Кундрандж

Море Кала

Рис. 2.1. Семь морей, описанных аль-Масуди в «Золотых копях
и россыпях самоцветов» (около 947 года)

Концепция напоминает схему из пяти морей, приведенную
Чжоу Цюфэем в его работе «За хребтами», о которой говорилось
в первой главе, хотя границы и другие детали различаются.
В любом случае подобная систематизация сведений о морях
была критически важна для географов, пытавшихся понять, как
выглядит мир. И они уже могли получать нужные сведения от
тех, кто сам прокладывал во время плаваний путь по этим водам.
Мусульманские географы всегда начинали с перечней морей
и островов и часто освежали сведения на основе новой информации от моряков, ходивших по Индийскому океану. Также
аль-Масуди приводит новые данные о берегах известных ему
частей света, которые можно найти у ас-Сирафи:

127

Гла ва 2

128

В море Рум37 близ острова Икритиш38 были найдены обломки кораблей из индийского тика, они просверлены и связаны
волокнами кокоса. Это остатки разбившихся в море судов,
выброшенные волнами. Такие [корабли] есть только в Абиссинском море39, потому что во всех кораблях в ар-Руме и на
западе40 используют гвозди, в то время как в Абиссинском
море железными гвоздями суда не скрепляют, там морская
вода растворяет железо, гвозди становятся тонкими и хрупкими. Так что люди [Абиссинского моря] без гвоздей вяжут
корабли и конопатят их жиром и известью. Это доказательство — а лучше знает то лишь Аллах — соединения морей,
значит, море от Китая и страны Силла41 идет до страны
тюрков и достигает моря запада42 через проливы в опоясывающем океане [al-Masudı 1962–1989, 129]43.

Критская находка удивила географов X века, которые справедливо полагали, что Индийский океан не соединяется со Средиземным морем. Объяснить то, что отдельные обломки доплыли
до Средиземноморья, как и предполагает аль-Масуди, можно
только наличием кружного пути. До строительства Суэцкого
канала в конце XIX века моря меж собой не соединялись, но, как
мы теперь знаем, предложенный ас-Сирафи и аль-Масуди вариант нереален. Обломкам доу пришлось бы проплыть из Китайского моря в Тихий океан, через Берингов пролив, Северный
Ледовитый океан, вокруг Скандинавии и через Гибралтар в Средиземное море. Не могли ли перетащить корабль через волоки
в Египте? Или же средиземноморские кораблестроители тоже
делали корабли без гвоздей, сознательно или случайно копируя
37
38
39
40
41
42
43

Средиземное море.
Крит.
Индийский океан.
Здесь вместо араб читать гарб, Запад.
Корея.
Средиземное море?
Ср. французский перевод ас-Сирафи в [Reinaud: 87–88] и английский в [Renaudot: 46].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

север
Страна
тюрков
Озеро
Хорезм
Рум
Франки

Крит

Средиземное
море (море Рум)

Сирия
Египет

Нил

Фарс
Керман
Синд

Китай
Тибет
Индия
Китайское
море

Индийский океан
(Абиссинское море)

Окружающее море

юг

Рис. 2.2. Карта мира аль-Истахри из Китаб аль-масалик ва-льмамалик, X век. Копия 1193 года. На оригинале север расположен
внизу, при публикации рисунок для удобства восприятия
перевернут. Публикуется с разрешения Лейденского университета
(MS. Leiden, Rijksuniversiteit, Or. 3101, pp. 4–5) [HC2, 1: рис. 7]

доу? Ответ вряд ли удастся найти, но из приведенного отрывка
понятно, как понимали мировую географию во времена ас-Сирафи и аль-Масуди.
Мусульманские географы часто описывали деление мира на
сушу и моря текстуально, но их воззрения трудно понять, не
обращаясь к их спорам о физической географии и картам, которые демонстрируют визуальные образы. Начиная с X века существовало несколько географических школ, и они, как и отдельные
географы, создавали свои картографические труды. Наиболее
влиятельной стала школа Балхи, получившая имя от Абу Зейда
аль-Балхи, умершего примерно в 934 году; но есть географические

129

Гла ва 2

130

описания и карты, изображавшие весь мир и Китай по-своему,
на основе личного опыта картографа и сведений о жизни в чужих
странах.
Самая ранняя карта, показывающая, как представляли моря,
относится к 1193 году, ее приписывают географу школы Балхи
по имени аль-Истахри (умер в 961 году)44. Черная стрелка на
рисунке указывает тот маршрут, которым, по версии ас-Сирафи
и аль-Масуди, обломки доу приплыли из Китайского моря вокруг
Евразии в Средиземноморье (см. рис. 2.2).
Карта помогает понять идеи ас-Сирафи и аль-Масуди в свете
того визуального представления мира, которое в то время разделяли мусульманские географы. Развитие картографии в странах
ислама отличается от того же процесса в Китае тем, что здесь
старались показать весь мир, Азию, Европу и Африку. Частично
это объясняется наследием греческой географической традиции,
частично — обширными связями, которые народы Западной
Азии, стратегически располагавшиеся в центре торговых путей,
связавших две части света, уже имели как со странами востока,
так и со странами запада.
Китай и остальной мир на картах
и в географических трудах позднего
Аббасидского периода (934–1260 годы)
Создатели первых известных нам арабских карт аль-Истахри
(умер около 961 года), Ибн Хаукаль (умер около 990 года) и альМукаддаси (умер после 988 года) представляют новое течение
в географии, которое часто называется классическим или же
стилем школы Балхи, по имени повлиявшего на поздних авторов
44

Аль-Истахри опирался на работы Абу Зейда аль-Балхи, не дошедшие до нас.
Аль-Масуди пишет, что видел карту халифа аль-Мамуна, которая, как он
считает, превосходила карты Птолемея и Марина Тирского. Ничто из этого
не сохранилось, хотя в известных нам картах, оригиналы которых датируются X веком, можно видеть отражение схемы, присутствовавшей в ранних
источниках.

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

географа, умершего примерно в 934 году45. Эти авторы оставили
много произведений и работали в свободной научной атмосфере,
процветавшей при Буидах, правителях части Аббасидского халифата (хотя, если быть точными, упомянутые ученые не имели
жалованья от властей). Эти картографы разработали деление
мира по политическим регионам. Они впервые использовали
географические границы для того, чтобы отделить одну страну
от другой.
Поколение географов середины Х века застало постепенный
распад мира ислама на отдельные политические единицы, признававшие лишь духовную, но не политическую власть багдадского
халифа. В первой главе мы видели, как китайские авторы, такие
как Чжоу Цюйфэй, воспринимали деление мира ислама на разные
политические сущности одновременно с объединением всего региона на базе культурных и социальных традиций. Их современники, подобные аль-Масуди, по-прежнему проявляли широкий
интерес к большому миру, и Китаю в том числе, но школа Балхи
сосредоточилась на задаче дать полное и подробное описание
мусульманских земель, которые считались важнее других и о которых поступала надежная информация. О неисламских странах
ученые школы Балхи не оставили подробных работ, хотя по их
произведениям заметен общий интерес к миру в целом и его понимание. Поначалу они создали карты всей ойкумены, включая
Китай, а уже потом обратились к географическому описанию регионов и картографированию разных частей мира ислама.
Некоторые их современники продолжали следовать ранним,
традиционным методам и изображали мир как скопление земель
в форме птицы, головой которой являлся Китай. Например, около
902 года автор X века Ибн аль-Факих аль-Хамдани писал так:
Картина мира делится на пять частей, подобно голове
птицы, двум крыльям, груди и хвосту. Голова мира — ас-Син
и народ позади ас-Сина, который называют Ваквак, а за
Вакваком — народы, которые может перечислить только
45

Карта Абу Зейда аль-Балхи утрачена [Hopkins 1991: 312–315; EI2, 2: 581–582].

131

Гла ва 2

132

Аллах. Правое крыло — это ал-Хинд и море позади ал-Хинда, за которым нет живых существ. Левое крыло — это хазары и два народа позади хазар. Одни из них называются
Маншак и Машак, а за Машак и Маншак — Йаджудж
и Маджудж46, — народы, которые знает только Аллах. Грудь
мира — Мекка, Хиджаз, Сирия, Ирак и Египет. Хвост — от
Зат ал-Хумама47 до Магриба. И самое плохое, что есть
в птице, это хвост48.

Выходец из персидской среды, Ибн аль-Факих испытал влияние описательной географической традиции, начавшейся с Ибн
Хордадбеха. Вместо того чтобы описывать физическое местоположение земель в сухом научном стиле, он включает в повествование множество легенд и других элементов фольклора, чтобы
лучше объяснить географические особенности изучаемого региона — это касается и Китая. Таким подходом отличается его
географический трактат «Книга стран», Китаб аль-булдан, сочинение популярного в то время типа49. Этот труд стал вершиной
эпохи, когда арабская географическая литература превратилась
в форму адаба, беллетристики, привлекавшей массового читателя. В то же время другие географы, в том числе сторонники
школы Балхи, держались научного стиля, стремились развивать
географию за рамками фольклорного подхода и создавать более
аккуратную картину мира [EI2, 9: 618].
Карты последователей Балхи (см. рис. 2.2) стали образцом для
большинства мусульманских географов50. Обитаемый мир окру46
47
48

49

50

Гог и Магог в арабской традиции.
Пограничье Египта к западу от Александрии.
Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории
Африки южнее Сахары. Т. 1. Арабские источники VII–X веков. М.-Л.: Изд-во
АН СССР, 1960. С. 69. Арабский оригинал см. в [Ibn al-Faqih 1885], французский перевод — [Ferrand 1913–1914: 55].
Существовали другие известные книги с тем же названием, например книга
знаменитого географа аль-Йа‘куби. См. [Hopkins 1991: 309–312].
О том, что карты школы Балхи были очень популярны в следующие века,
свидетельствует множество рукописей. См. статьи Джеральда Тиббетса
в [HC2, 1: 108–136, 137–155].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

жен кольцом «Опоясывающего моря», карта ориентирована по
оси север — юг, причем юг находится сверху, как было принято
у географов-мусульман. Бо́льшую часть южного полушария занимает Африка, на восток этот континент тянется до цепочки
морей, которые, как считалось, окружают земную сушу. Юг
континента занимают неизведанные земли51. В центре карты —
Аравийский полуостров и Мекка. Китай находится на восточном
краю северного полушария, на юге его берега сближаются с восточным побережьем Африки. Это довольно грубое, но в целом
верное отображение Евразии и Северной Африки, какими их
знали в ту эпоху мусульмане.
Поздние географы, например аль-Масуди, писали о карте
мира, которую в начале IX века создали ученые халифа аль-Мамуна52. К сожалению, эта карта не сохранилась. Создана она
была при помощи новых методов астрономических и математических вычислений на базе птолемеевой географии, а значит,
главным в ней было, скорее всего, соблюдение точной долготы
и широты каждого места. Судя по всему, в работе были использованы и новые теории арабских географов, оспаривавшие идеи
Птолемея: например, аль-Хорезми пришел к выводу, что Индийский океан не является внутренним морем, как считал Птолемей,
но соединен с Тихим океаном [MGC1: 95–108]. Эта деталь хорошо
видна на самых ранних известных нам образцах мусульманских
карт, то есть работах школы Балхи — на них Индийский океан
соединен с «Опоясывающим морем». Напомним, что ас-Сирафи
и аль-Масуди объясняли найденные обломки доу, основываясь
именно на таких географических теориях. Но если не считать
этой детали, в остальном работы школы Балхи напоминают реконструкции птолемеевой системы координат53. Все сказанное
51

52

53

На некоторых картах школы Балхи Китай не показан, но присутствует Китайское море (Индийский океан) [HC2, 1: 112–122].
В начале аббасидского периода географы, включая аль-Хорезми, пытались
создавать мировые или региональные карты на основе системы координат
в духе греко-римской традиции, но ни одна такая карта не сохранилась.
О возможной копии карты аль-Мамуна мы поговорим в главе четвертой.
Реконструкцию карты мира Птолемея можно найти в [Dilke 1987: 184].

133

Гла ва 2

134

указывает на то, что ранние карты, разработанные под покровительством Аббасидов на основе наследия Птолемея, имели
влияние и на последующие географические и картографические
работы, например школу Балхи.
Разумеется, полагаясь на предшественников, географы X и XI веков включали в свои работы новые детали и уточненную информацию. Картографы отошли от простого размещения городов
и мест по долготе и широте и начали рисовать такие физические
объекты, как горы и реки, что повлияло на последующие научные
работы. Хотя авторы карт и не рисовали их по личным наблюдениям, они упоминают о том, что, описывая и изображая далекие
земли и моря, опрашивали путешественников, матросов и капитанов об их географических особенностях. Например, аль-Мукаддаси, автор, также принадлежавший к школе Балхи и заложивший
основы развития мусульманской географии, пишет:
Я свел знакомство с видными людьми, рожденными и выросшими в тех местах, — судоводителями, грузовыми
надсмотрщиками, береговыми стражниками, торговыми
посредниками и купцами — и счел их из числа наиболее
сведущих в отношении моря, его стоянок, ветров и островов. Я расспросил их о нем, о его свойствах и его пределах.
Также я наблюдал мореходные руководства, которыми они
располагают и которые старательно изучают вместе, полагаясь на них целиком и следуя тому, что в них сказано. Из
этих источников, изучив и оценив их, я обильно переписывал важные сведения; их я сравнивал с картами, которыми
располагал... То, о чем есть разногласия, я опускаю и привожу лишь то, в чем все согласны54.

Из этого отрывка понятно, как ученые, желавшие уточнить
географические и картографические работы, черпали новую
информацию в кругах купцов и путешественников.
Как последователь школы Балхи аль-Мукаддаси больше
интересовался мусульманскими странами, чем остальным
54

Цитируется английский перевод Бэзила Коллинза [аl-Muqaddasi 1994: 10–11].
Арабский текст см. в [аль-Мукаддаси 1976: 10–11].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

миром, и не включил Китай в свои подробные карты регионов.
Но при этом в его описании Индийского океана важную роль
играет Китайское море, которое более ранние авторы считали
седьмым и самым восточным [al-Muqaddasi 1994: 10–24; альМукаддаси 1976: 10–24]. Пусть Китай и не относился к странам
ислама, но он входил в пределы познаний мусульманского
географа о мире.
При всем том влиянии, которое школа Балхи оказала на картографию, нужно уделить внимание и другим способам изображения мира, развивавшимся независимо от традиций греческой
географии. Примером подобного изображения служит рисунок,
сделанный аль-Бируни (973–1048 годы), который заметно повлиял на труды некоторых географов. На рисунке пространство
организовано по-другому и больше напоминает его современные
репрезентации (см. рис. 2.3).
Расположение локаций в Азии, включая Китай, имеет у альБируни сходство с картами школы Балхи, но в рисунке имеются
и существенные отличия. В Южном полушарии находится не
традиционная terra incognita на юге Африки, а открытое морское
пространство, соответствующее Индийскому океану. Таким образом, Индийский океан соединяется с Атлантическим ниже
южной оконечности континента, которой придана не треугольная, а прямоугольная форма.
Аль-Бируни родился в 973 году в среднеазиатском Хорезме. На
тот момент в этих далеких от столицы и культурного центра
краях проходила восточная граница мусульманского мира.
Больше всего аль-Бируни известен как энциклопедист, он славился познаниями в самых разных областях — астрономии, математике, географии и нескольких языках, в том числе персидском
и турецком. Он собирал географические работы прошлого
с целью создать синтез всех теорий мировой географии: греческой, персидской и индийской традиций, а также использования
долготы и широты. Аль-Бируни был знаком с индийскими способами математических вычислений в области географии, такими как созданные независимо от греков таблицы зидж, служившие

135

Гла ва 2

136

Северный
океан

Средиземное
море

Западный
океан

Тюрки
Сирия

Магриб

Хазар
Хорасан

Персия
Океан
Лунные
горы

Аравия

Макран

Оман

Китай
Индия

Восточный
океан

Занзибар

Рис. 2.3. Схема аль-Бируни с распределением суши и моря из «Книги
вразумления начаткам науки о звездах» 1029 года. На оригинале
север расположен внизу. Публикуется с разрешения Британской
библиотеки в Лондоне (MS. Or. 8349, fol. 58a)

для определения географических координат55. Разносторонние
взгляды различных школ и синтез их достижений помогли ему
построить карту мира, отражающую новые идеи о распределении
суши и моря.
55

О математических методах индийской географии, зиджах и применении этой
традиции такими мусульманскими географами, как аль-Фазари и аль-Бируни, см. в [MGC1: 64–74].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

При этом многие новые идеи и новые данные аль-Бируни
почерпнул в проделанных лично путешествиях по Азии. Хотя до
Китая он не добирался, но добыл много сведений о подобных
далеких краях, когда служил при дворе Махмуда Газневи на северо-западе Индии. И о Китае знал достаточно много, так как
первым из арабов упоминал по отдельности Хитā’, то есть государство киданей56 Ляо, контролировавшее северную часть
страны; ас-Син, то есть империю Сун, находившуюся в центре
и на юге, и тангутское государство Си Ся на западе.
Это самый серьезный вклад в познания мусульман о политическом устройстве Китая, начиная с X века. Сам аль-Бируни
упоминает, что получал сведения от «посланника китай», расул
китай — то есть киданей. Его современник, персидский географ
Абу Саид Гардизи (1049–1062 годы), подтверждает эти данные,
он описал посольство в 1026 году [King 2010]. После IX века
процветание Шелкового пути по суше осталось в прошлом, но
отдельные источники демонстрируют, что периодические контакты между народами северного Китая, Центральной Азии
и Индии существовали. На рисунке аль-Бируни показан только
ас-Син, центральный Китай, а северный Хитай отсутствует57,
однако как ближайшие соседи на суше отмечены земли тюрков
и Хорасан.
Карты другого типа, но того же периода показывают, как на
Ближнем Востоке получали знания о Китае через наземные пути
сообщения. Например, в энциклопедическом словаре тюркского
языка, составленном Кашгари в XI веке, в центр карты помещена
Центральная Азия58. Очевидно, что географические знания,
отраженные в этом рисунке, были знакомы и адресованы широ56
57

58

Русское слово «Китай» происходит от этого этнонима.
Из географов на карту аль-Бируни периодически ссылались лишь некоторые,
например аль-Казвини, но зато ее влияние прослеживается почти во всех
мусульманских картах мира, составленных позднее. См. [Tibbetts 1992:
141–142].
На каждое слово Кашгари приводит в пример фразы, идиоматические выражения, пословицы и стихотворения, что делает его словарь бесценным
отражением жизни тюрков XI века [Kaplony 2008: 143].

137

Гла ва 2

138

кому кругу читателей словаря [ал-Кашгари 2010: 72]. Такая карта
тюркского мира в форме круга заметно отличается от современных ей работ школы Балхи: на ней отсутствует побережье Африки и Евразии, нет четкого разделения регионов. И все же, как
считает Андреас Каплони, небольшой рисунок Кашгари передает географические данные при помощи уникального визуального языка — знаков, различающихся формой и цветом. Например,
тюркские племена постоянно обозначаются желтыми точками.
Интересно, что такая цветная кодировка на дополняющей словарь
карте напоминает то, что можно обычно видеть на картах, напечатанных на обложке современного словаря. Кашгари был образованным мусульманином из знатного тюркского рода и опирался на методы своих арабских предшественников, но при этом он
не отметил Мекку и Медину [Kaplony 2008: 144–148]. По форме
его карта может казаться упрощенной, но она несет в себе новые
данные, доступные авторам-тюркам благодаря сухопутным
связям с северным Китаем. Автор, подобно аль-Бируни, приводит
новые сведения о политическом расколе, разделившем в ту эпоху
север и юг страны. Однако Кашгари использует иные названия —
Чин (Китай) и Мачин (Большой Китай), которые часто появляются в поздних персидских источниках59. Возможно, о политических переменах Кашгари узнал во время путешествия, которое,
предположительно, совершил по северо-востоку Евразии, или
же эта информация была широко доступна всем, кто странствовал по дорогам Центральной Азии [Kaplony 2008: 144].
В анонимном трактате XI века «Книга диковинок наук и отрады для глаз», Китаб гараиб аль-фунун ва мулах аль-уйун, есть
уникальная карта Шелкового пути, проходящего через Центральную Азию, но не достигающего Китая60. Вероятно, это отражает
59

60

О смене названий, первоначально пришедших из Индии, и появлении более
конкретных терминов для северных династий, например табгачи (кит.
тоба), правящий род Северной Вэй (386–534 годы), см. в [Biran 2005: 98].
Об этой недавно обнаруженной рукописи с выдающейся коллекцией ранних
карт и астрономических диаграмм см. в [Johns, Savage-Smith 2003] и [Rapoport
2008: 155–171].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

упадок сухопутной торговли в X и XI веках. Но все же, как видно
из текста аль-Бируни и карты Кашгари, фрагментарные контакты мусульманских стран с Китаем, скорее всего, сохранялись.
Некоторые работы персидских авторов, использовавших как
ранние персидские источники, так и арабскую географическую
литературу, проливают свет на уникальную географическую
информацию, накопленную за несколько веков сухопутного
взаимодействия. В самой ранней копии анонимной книги «Пределы мира» (Худуд аль-алам) 982 года описан весь мир, известный
мусульманам к X веку61. Китай выделен там в качестве отдельной
страны. Информация в книге по большей части заимствована из
несохранившихся персидских и согдийских трудов, в том числе
у Джейхани. При описании городов и обычаев Китая страна
названа Чинистан, что указывает на влияние санскрита и в целом
на восточное влияние на персидскую науку. Еще один похожий
пример — книга персидского географа того же периода Абу
Саида Гардизи, также повлиявшая на последующие описания
Китая. Эти две работы, как и другие средневековые персидские
и арабские тексты, важны, поскольку содержат сведения о китайских городах, взятые из утраченного текста второй половины
VIII века. Например, города Восточного Туркестана Кашгар
и Куча, которыми владели самые разные политические силы —
китайцы, тибетцы, уйгуры и мусульмане, — упоминаются в них
как все еще принадлежащие Китаю [Lurje 2007: 179–197].
Написанная на арабском языке работа иранского ученого XII века Марвази отличается характерными для созданной под
влиянием арабов персидской литературы чертами, и в ней Китай
описан куда более детально. Уже упоминавшееся у аль-Бируни
разделение на северные и южные территории детализировано.
Как пишет Марвази, «Китай разбит на три части. А именно:
ас-Син, Китай, или, как говорят простолюдины, Хитай, и Уйгур»,
и из них величайшая — земля и царство ас-Син. Марвази указывает на источник информации, который, скорее всего, использовал и аль-Бируни: послы императора киданьской династии ко
61

Английский перевод В. Ф. Минорского [Hudud al-ʿĀlam 1993: xvi].

139

Гла ва 2

140

двору покорителя Индии Махмуда Газневи (умер в 1030 году).
Но вдобавок ко вторичной информации книга Марвази содержит
значительно больше подробных и точных данных о Китае, чем
ее предшественники. Среди этих данных — китайский зодиак
и сведения о таких портах, как Гуанчжоу, с развернутым описанием административной и торговой системы62. Учитывая то, что
в книге приведены детали процедур, которые в Китае проходили
иностранные корабли, и инструкции о взимании таможенных
податей (такие сведения китайские современники Марвази
тщательно фиксировали), то, скорее всего, персидский географ
получал дополнительную информацию по каналам, появившимся в ту эпоху из-за ограничения торговых путей. В любом случае
уникальные памятники, созданные в восточной части мусульманского мира — Иране и Северной Индии, — указывают на
следующую тенденцию: после XI века географы, находившиеся
ближе к Центральной Азии, получают новые сведения о Китае
быстрее тех, кто живет на западе мусульманского мира. Укрепилась эта тенденция вскоре после монгольских завоеваний XIII века, соединивших Китай с Ираном напрямую.
Разнообразие карт и географических трактатов на арабском,
персидском и турецком языках демонстрирует, какие разные
формы имела мусульманская географическая наука в зависимости от местных традиций и источников. Этому соответствовала
диверсификация самого мусульманского мира, начавшаяся
в X веке в ходе экспансии в Азию и взаимодействия с ее различными народами. Мусульманские авторы из разных регионов
интерпретировали географию мира по-своему и включали в свои
книги и карты новую информацию, добавляя ее к данным, полученным из личного опыта и путешествий. Изучение географических текстов запада и востока мусульманского мира показывает,
что регионы обменивались между собой базовыми знаниями, что
помогало росту географических знаний во всех странах ислама.
62

Географическая часть труда Шарафа аз-Замана аль-Марвази «Природа животных» издана с параллельным английским переводом В. Ф. Минорского
[Marwazi 1993].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

Благодаря общению ученых, переезжавших в поисках монаршего покровительства из одной политической единицы в другую,
идеи могли циркулировать свободно. Их пути не всегда просто
отследить, но мы можем предположить, что новая информация
постепенно смешивалась с местным набором знаний, и возникал
их синтез, который, в свою очередь, передавали в другой регион.
Один из важнейших примеров, отражающих такое накопление
знаний, дает сочетание картографии с географическими исследованиями, возникшее в середине XII века на Сицилии, где существовало христианское королевство с крупной мусульманской
общиной63. Аль-Идриси, работавший примерно в 1154 году, создал
целый комплекс: крупную, отлитую из серебра карту мира, ныне,
к сожалению, утраченную, бумажные карты и трактат под названием «Отрада страстно желающего пересечь мир» (Нузхат альмуштак фи ихтирак-аль-афак), известный также как «Книга
Рожера»64. В своей компиляции он использовал самые разные
источники: пришедшие от греков и персов теории формы земли,
первые арабские географические труды и арабские карты, среди
которых были и работы школы Балхи. В итоге внушительный
труд о географии мира не только дополнял более ранние работы,
но и содержал новую информацию, доступную ученому благодаря его особому положению при дворе короля Сицилии.
Выдающиеся труды аль-Идриси невозможно обсуждать, не
упомянув о роли его покровителя Рожера II, правившего Сицилией в 1130–1154 годах. Остров был завоеван христианами
в начале XII века, и он превратился в зону контакта мусульманской и христианской цивилизации посреди порожденного Крестовыми походами конфликта. В отличие от других европейских
монархов, Рожер получил образование у греческих и арабских
наставников, которые поощряли его любопытство и интерес
63

64

Сицилии посвящен раздел в книге Чжу фань чжи Чжао Жугуа, о которой мы
писали в первой главе: [Чжу фань чжи 1996: 133].
Арабский оригинал [аль-Идриси 1970]. Существует французский перевод
Пьера Амедея Жобера, сделанный в 1836–1840 годах [аl-Idrısı 1992], на русском отрывки из географии аль-Идриси изданы в переводе И. Г. Коноваловой
[Коновалова 2006].

141

142

Гла ва 2

к наукам, в число которых входила география. Король принимал
у себя ученых из разных регионов; аль-Идриси приехал из нынешнего Марокко и стал одним из самых выдающихся мусульманских специалистов, работавших при сицилийском дворе. Он
получил необычайное задание: собрать и оценить все, что известно о географии из книг и личных наблюдений, а затем создать
точное и содержательное изображение всего мира [Gies 1977:
14–19]. Цели короля были в основном практическими: прославить
себя как политика и уточнить реальное состояние своих владений. Однако в интересе Рожера к географии видится то научное
любопытство, которое только начало пробуждаться в христианской Европе. Оно в конечном счете сменит старый подход
к географии, когда карты мира имели символическое значение,
были выдуманными и основывались скорее на мифах. Именно
в русле нового подхода христианский монарх обратился к марокканскому географу, чтобы тот суммировал все имеющиеся знания
о физическом мире [аль-Идриси 1970: 4–6].
Каждый раздел «Книги Рожера» открывается кратким описанием изучаемого региона, далее идет список главных городов,
с подробной информацией о каждом из них (указаны также
расстояния между городами — это характерная черта ранних
географических источников). В предисловии аль-Идриси сводит
воедино представления мусульман о форме земли: это сфера,
покрытая водой и окруженная воздухом, все живые существа
держатся на поверхности по причине своей тяжести. Это научные
идеи, унаследованные, например, у Птолемея, а также у мусульманских ученых, развивавших греческие географические познания [Там же: 7–9]. Далее аль-Идриси описывает семь морей, в том
числе Китайское море, которое начинается на востоке от 13-го
градуса выше экватора и продолжается к западу, пересекая экватор [Там же: 9]. Плоский серебряный макет шириной почти два
метра и весом 135 килограммов, созданный вместе с текстом,
видимо, наглядно иллюстрировал то, как его создатели видели
мир [Там же: 6]. Он оказался утрачен, но сохранились прилагавшиеся к нему карты, по которым можно представить себе географическое содержание серебряной модели. Среди них — круглая

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

карта мира по образцу рисунка аль-Истахри (оригинал — на
рис. 0.1, реконструкция — на рис. 2.4) и 70 отдельных листов,
которые представляют собой секторы карты мира. Это первые
дошедшие до нас примеры точного и детального отображения
почти всей Евразии и Северной Африки.
На 70 секторных картах использована система долгот и широт,
впервые придуманная греческими географами. Карты представляют собой семь климатов обитаемого мира, то есть семь воображаемых горизонтальных зон, на которые делили земной шар
от Арктики до экватора. По долготе же один климат делили на
десять секций. В VIII веке первый арабский географ аль-Хорезми
использовал греческую систему напрямую, используя таблицы
долгот и широт и чуть измененную схему семи климатов. Многие
мусульманские ученые, в свою очередь, заимствовали систему
аль-Хорезми; так, у аль-Идриси имеются семь климатов и десять
секций, что позволяет создать примерную координатную сетку.
Карта каждой секции представляет собой отдельный регион,
который читатель может включить в мировой контекст при помощи остальных карт. Аль-Идриси нарисовал секции в деталях,
а его географическое сочинение дополняет рисунки подробностями о народах, культуре, товарах и продуктах каждого региона.
Китаю примерно соответствует юго-восточная часть мира, занимающая три климата и две секции65.
На шедевре аль-Идриси точно изображены берега Европы, о ее
внутренних районах также приведена верная информация. В то
же время об Азии и Китае точных данных меньше; аль-Идриси
опирался прежде всего на предшественников — Ибн Хордадбеха,
ас-Сирафи и аль-Масуди. Как и на картах школы Балхи и у альБируни, Центральная Азия помещена к северу от Китая, что
почти верно, и соответствует греческой традиции, в которой
легендарные народы Гог и Магог находятся от Китая к северовостоку66. Одзи Тошияки, сравнив труд аль-Идриси с китайски65

66

Миллер построил реконструкцию того, как аль-Идриси видел Срединное
государство [Miller 1994, 3: 44–45].
О Гоге и Магоге см. статью «Yadjudj wa-Madjudj» в [EI2, 11: 231–234].

143

Гла ва 2

144

ми картами того же периода, пришел к интересной гипотезе: для
изображения побережья Китая аль-Идриси использовал китайский источник — линия берега совпадает. Двор Рожера II действительно был полон ученых из самых разных стран, и некоторые современные специалисты считают, что среди них могли
оказаться и китайцы67. Однако контуры побережья на карте
аль-Идриси также похожи на более ранние карты школы Балхи,
что дезавуирует гипотезу Одзи.
Более того, аль-Идриси отметил лишь те города, которые были
уже описаны, но не помечены на картах учеными предыдущих
поколений, такими как Ибн Хордадбех. Это, например, порты
Юго-Восточной Азии и Китая: Лукин (современный Ханой),
Ханку (Гуанчжоу) и Джанку (Цзюаньчжоу)68.
По сути, в «Книге Рожера» аль-Идриси составил географический компендиум; он наполнил отведенное Китаю пространство
в три климата и две секции информацией, которую извлек из
анализа работ упомянутых мусульманских географов. Скажем,
в десятой секции первого климата он повторяет то, что говорили о правителе Китая, главных городах и важности торговли
более ранние сочинения. Присутствует и рассказ о подаче жалоб
при помощи колокола, повешенного над головой правителя, что
отсылает к сюжету, приведенному Абу Зейдом ас-Сирафи в «Известиях о Китае и Индии». Аль-Идриси сделал из этой истории
образец правосудия, и как правитель, так и система управления
выглядят у него вполне в китайском духе [аль-Идриси 1970: 98].
В компиляции, посвященной десятой секции второго климата,
аль-Идриси говорит о реке Хамдан как одной из величайших
и самых знаменитых рек мира [Там же: 210]. Предыдущие географы называли Хамданом Чанъань, столицу династии Тан, так
67

68

Хёрли Крил и Роберт Хартвелл при помощи цитат из аль-Идриси доказывали, что китайские институты распространились до самой Сицилии, поскольку Рожер II ввел экзамены на государственный чин [Hartwell 1989: 461].
Совпадает с маршрутом, приведенным Ибн Хордадбехом; мы уже упоминали те же топонимы в немного другой транскрипции. Карты напоминают
китайскую «Карту пяти индийских государств Запада», изображающую
города Индии и путь монаха Сюаньцзана.

Рис. 2.4. Карта мира аль-Идриси с указанием топонимов (сверху)
и объединенные карты секций по реконструкции Конрада Миллера
(снизу). В оригинале север расположен внизу

Гла ва 2

146

что здесь речь может идти о Хуанхэ, второй по величине реке
страны, на которой и выросли такие имперские центры, как
Чанъань. Ясно, что аль-Идриси не знал о новых столицах, существовавших при его жизни: Кайфыне и Лояне, центрах Северной
(960–1127 годы) и Южной Сун (1127–1276 годы). Поскольку он
опирался преимущественно на работы предшественников и почти не использовал оригинальный материал, то в китайцахинформаторах не нуждался. Таким образом, предположение
о наличии при сицилийском дворе китайских карт или ученых
выглядит натянутым. И все же компиляция аль-Идриси хорошо
показывает, какие знания были доступны ученым мусульманам
на Сицилии в XII веке.
Мусульманская географическая литература продолжала развиваться и после мастерских работ аль-Идриси. Кульминацией
стал топонимический словарь, несколько веков остававшийся
самым авторитетным географическим справочником мира ислама. Это «Словарь стран» (Му’джам аль-Булдан) Йакута ибн Абдуллаха аль-Хамави, составленный около 1224 года69. Статьи,
расположенные в алфавитном порядке, основаны на исторических и социологических данных из множества литературных
и научных источников70. Йакут уделил немало внимания Китаю,
и его труд помог закрепить и распространить сведения об этой
стране среди интеллектуалов, желавших пополнить свои знания
о мире.
Раздел о Китае организован типично для Йакута: историческое
или мифологическое происхождение топонима, физическое местоположение государства, затем исторические заметки и анекдоты. Следуя этой схеме, сначала автор анализирует название
ас-Син, повторяя легенду о происхождении китайцев от сына Ноя
Иафета. Эту информацию он мог найти в самой ранней из сохранившихся работе Ибн Хордадбеха. Далее идут координаты Китая:
69

70

В оригинале раздел Йакута о Китае см. в [Йакут 1990: 500–509; Yaqut 1994:
444–458].
Подробнее о Йакуте и его работах можно прочесть в [Khandkar 1958; Ostafin
1994; Sezgin 1994].

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

164° 30′. Помимо заимствований из одного источника Йакут
приводит и новые факты. Например, он пишет о разделении
Китая на северный (киданьское государство Ляо) и южный
(династия Сун). Этот исторический факт был знаком мусульманским географам с X века, об этом писали аль-Бируни, Кашгари
и Марвази. Далее идет информация из области исторических
анекдотов о мусульманах, ездивших в Китай торговать и поэтому
получивших прозвище ас-Сини, в данном случае — «побывавший
в Китае».
Хотя Йакут опирается на первичные источники, он считает
их столь же ненадежными, как и пересказ с чужих слов. Он
признает, что никто из его современников не бывал в Китае,
поскольку это слишком далеко, и даже купцы доезжали только
до мусульманских общин Юго-Восточной Азии. Это подтверждает более ранние свидетельства ас-Сирафи и аль-Масуди,
писавших, что из-за восстания Хуан Чао 875–884 годов торговцы
больше не ездят в Китай, как в VIII и IX веках, а торговля идет
через Юго-Восточную Азию. Это может быть справедливо для
морских путей, насколько о них было известно Йакуту, но совершенно неверно в отношении сухопутных маршрутов, на
которых с начала XIII века происходили драматические перемены. Ко времени смерти Йакута в 1229 году харизматичный вождь
монголов Чингисхан уже завоевал часть северного Китая, опираясь, помимо прочих помощников, и на мусульманских торговцев. Тысячи мусульман были переселены им в Монголию
и в северный Китай.
Мы не будем рассматривать подробно период единой монгольской империи (1206–1260 годы), но он оказался критически
важен для китайско-мусульманских контактов на сухопутных
путях, шедших от государства Караханидов в Китай. Каракитайское ханство, оно же Западное Ляо, государство, основанное
киданьским принцем империи Ляо, бежавшим от чжурчжэней,
также играло важнейшую роль в отношениях Китая с миром
ислама71.
71

О каракитаях см. в [Biran 2005].

147

Гла ва 2

148

Наконец, нельзя обойти вниманием важное географическое
сочинение на персидском, написанное в 1244 году Мухаммадом
ибн Наджибом Бакраном. Его «Книга о мире», Джахан-наме,
отображает новые знания иранцев о Китае, полученные по
каналам, образовавшимся на суше и на море. О морских путях
в книге упомянуто кратко: «от Хульзума (Красного моря) до
Китая 200 станций (остановок)» [Бакран 1960: 15]. Предыдущие
арабские источники описывали пути из Персидского залива
в Китай, в этом же персидском труде идет речь о новых маршрутах Китай — Красное море. Общее описание Китая совпадает с тем, что можно найти в таких ранних работах, как книга
Ибн Хордадбеха: это очень большая страна, в которой 300 крупных городов. При этом упомянуто деление Китая на Чин и Мачин: «Ту часть, которая с застроенной стороны, одни называют
Чин-и Мотлак72, а иные — Чин-и Бируни (Внешний), другую
часть, которая со стороны востока, называют Чин-и Андаруни
(Внутренний), а также Мачин»73. Составленная Бакраном карта
мира не сохранилась, но его сочинение содержит яркую картину мира, в котором четко выделен Китай и связанные с ним
страны. Судя по комментариям, карта могла быть самым первым
примером использования мусульманами градусной сетки, она
на 130 лет старше дошедшей до нас работы Хамдаллаха Мустауфи. О картах с градусной сеткой мы поговорим подробнее
в четвертой главе.
Перед тем как к 1260 году монголы завладели большей частью
мусульманского мира, познания о Китае, накопленные за предыдущие столетия активных контактов, продолжали по-разному
развиваться в разных частях мира ислама. Это была небольшая,
но важная стадия изучения terra cognita, и в тот период сведения
мусульманской науки были наиболее точными и содержательными в мире.
72

73

Слово «мотлак» может быть переведено как «абсолютный», «общий», «всеобщий», «независимый» и т. д.
Текст и примечание выше цитируются по русскому переводу отрывка из
Джахан-наме З. Н. Ворожейкиной в «Материалы по истории киргизов
и Киргизии», вып. 1. М.: Наука, 1973.

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

Заключение
Политическая и торговая экспансия мусульманского мира при
Аббасидах способствовала развитию географии за рамками
унаследованного от греков, иранцев и индийцев научного знания.
Аббасидские географы, опираясь на пришедшие из прошлого
теории, помещали в центр мира страны ислама. Эту картину они
дополняли свежими данными, неизвестными предшественникамгрекам, примером чего может служить подробная информация
о Китае, лежавшем на восточном краю известного мира. Купцы
и мореплаватели, регулярно ходившие в IX–X веках по Индийскому океану в Китай, возвращались на родину с ценными товарами и подробными сведениями о народах, среди которых они
побывали, а порой и жили долгое время. Истории об экзотических
продуктах и культурах восточной Азии проникли не только
в научную литературу, они повлияли, например, на сказки о мореходе Индийского океана Синдбаде и те сюжеты «Тысячи
и одной ночи», которые развиваются в Китае. В IX–X веках
купцы и моряки сообщали и более содержательные, точные
и подробные сведения и Китае, его социуме и его торговых путях.
Их собирали и, обработав, публиковали для массового читателя
профессиональные писатели, такие как Ибн Хордадбех, ас-Сирафи и аль-Масуди. Торговля, процветавшая в основном благодаря
судам доу, обеспечившим прямое сообщение между портами
Аравии и Китая, питала географические познания мусульман об
окружающем мире; из terra incognita Китай превратился в terra
cognita. Ранние сочинения заложили важнейший фундамент для
последующих работ, развивавших науку далее.
Сравнение мусульманских источников разного периода показывает, что большое количество информации передавалось
учеными из поколения в поколение: это видно, например, по
цитированию Ибн Хордадбеха в работах двух великих арабских
географов XII и XIII веков аль-Идриси и Йакута. При обработке
старых данных китайские и мусульманские ученые XII и XIII веков решали вопрос с необходимостью дополнять их по-разному.
Чжао Жугуа очень много заимствовал у Чжоу Цюйфэя, и при

149

150

Гла ва 2

этом добавил немало новой информации. Йакут же добавлял
очень мало, он пишет, что перемены в системе морских перевозок,
начавшиеся в конце IX века, привели к упадку в области торговых
поездок в Китай.
Событие, оказавшее такой эффект, описано и в китайских,
и в арабских источниках. На рубеже IX и X веков мусульмане
стали селиться в Южной и Юго-Восточной Азии и создали там
постоянную диаспору. Теперь, за некоторыми исключениями,
торговцы не плавали из Персидского залива в китайские порты
напрямую, а вели торговлю через посредников, которые курсировали по маршруту Южная и Юго-Восточная Азия — Китай
в восточной части Индийского океана. Такие структурные
сдвиги, вероятно, уменьшили количество информации, которую
торговцы из стран ислама могли почерпнуть во время морских
контактов. По сути, с X века все знания об Индийском океане
становятся на Ближнем Востоке заимствованными. При этом
интересно, что те авторы, которые имели связи с Китаем по суше,
приносили новые данные, такие как сведения о распаде империи
на северную и южную части. Информация копилась и циркулировала, географы разрабатывали более разнообразные и содержательные взгляды на мир, включая в свои сочинения новые
данные и используя творческий подход к рисованию карт. Даже
после распада Аббасидской империи на множество региональных
держав мусульманских ученых объединяла как общая научная
традиция, так и корпус знаний, передававшихся через постоянные путешествия и общение.
Накопленные географические знания стали основой двух
выдающихся образцов научного синтеза, книг аль-Идриси
и Йакута. Аль-Идриси создал самую точную карту мира своего
времени, на ней Китай занимает восточную границу суши и имеет общую береговую линию с мусульманскими странами. Эта
карта будет иметь значение во всем мусульманском мире еще
несколько веков. Базу для работы аль-Идриси обеспечили труды
ранних мусульманских географов, которые, в свою очередь, основывались на греческой и, скорее всего, иранской традиции.
При этом такие картографы, как аль-Идриси, дополняли теории

П р ед ст авл ения оКит ае иомире

прошлого новыми фактами. Они ушли от идей греков, считавших
Индийский океан замкнутым морем, и начали изображать его
как открытое водное пространство, соединенное с Тихим океаном. Разумеется, карты содержали много неточностей. Как на
схемах школы Балхи, так и у аль-Идриси Африка тянется на восток так далеко, что занимает почти все Южное полушарие. Тем
не менее, используя птолемееву систему, аль-Идриси добился
точности, сравнимой с современными картами.
В главе третьей мы снова вернемся в Китай и разберемся в том,
могли ли мусульманские карты повлиять на китайских картографов во время монгольского периода, когда при монгольском
дворе жило немало ученых, передававших знания из мира ислама. Это привело к появлению первой китайской карты, довольно
точно изображавшей Аравийский полуостров, Африку и Европу.

151

Глава 3

Интерпретации
монгольского мира
Китайские знания о мусульманских странах
в 1260–1368 годах

В середине XIV века китаец Ван Даюань составил сочинение
о своих странствиях по Индийскому океану. Предположительно,
он добрался до самой Западной Азии и берегов Восточной Африки. Судя по всему, автор имел классическое китайское образование и брал пример с великого историка Сыма Цяня, стараясь
построить рассказ как на обширном личном опыте, так и на
опросах очевидцев. В отличие от его современника, венецианца
Марко Поло, чья книга о поездке в Китай в 1271–1298 годах
сперва не получила признания, Ван Даюаню сопутствовал успех,
причем даже бурный. К его книге написал предисловие историк
и писатель У Цзянь, ее цитировали хронисты. Ван был не первым,
кто посетил запад Азии и опубликовал полученные им сведения — как мы видели в первой главе, за несколько веков до него
подобное удавалось таким путешественникам, как Ду Хуань.
Однако Ван Даюань свободно путешествовал ради удовлетворения собственного любопытства, а Ду Хуань был увезен в плен
насильственно. К 1328 году, когда Ван отправился в путь, коммерческие и культурные связи Китая с Западной Азией и Восточной Африкой расцвели благодаря смене общей обстановки. Явно
заметное по путевым заметкам резкое расширение морских
контактов и паназиатских торговых сетей произошло по причи-

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

не резких политических перемен, которые пронеслись по Евразии
в эту эпоху. Возникновение монгольской империи снова открыло сухопутные пути сообщения и увеличило масштаб контактов
внутри Евразии.
С XIII по XIV век весь Китай вошел в империю монголов,
ставшую самым большим сухопутным государством в истории.
Правление монголов в Китае продлилось меньше века, но оно
открыло китайцам небывалые возможности для установления
контактов с западными, в том числе мусульманскими, районами
Азии. В то же время успешное продвижение монголов на запад
и особенно установление в середине XIII века их власти над
Ираном сделало путешествия в Китай и по суше, и по морю
проще. Люди привозили с собой как товары, так и идеи, что
создало прямой канал передачи информации из монгольского
Ирана монголам, жившим в Китае, а вместе с тем и китайцам.
Последствия такой двусторонней связи очевидны. Руководствуясь мусульманскими картами, китайские картографы впервые
начали точно изображать берега Аравии, Африки и Европы. Они
стали отмечать на картах путь в Ормуз, самый значимый порт
Персидского залива монгольского периода. До Ван Даюаня до
Ормуза добрался вдоль азиатского побережья другой китаец по
имени Ян Шу, его свидетельство повлияло на взрывной рост
познаний китайцев о Западе и большом мире ислама. Эти путешествия отражают лишь небольшую часть бурного взаимодействия, свидетелями которого стали люди монгольской эпохи.
Благодаря этому взаимодействию большое количество мусульман как из стран ислама, так и из новых общин Южной и ЮгоВосточной Азии приезжали в Китай и оседали там, создавая
общины.
В этой главе будут рассмотрены китайские источники, при
помощи которых мы определим масштабы кросс-культурных
контактов Китая и мира ислама с 1260 по 1368 год и их влияние
на резкий рост знаний китайцев о мусульманских странах. Мы
изучим, как именно монголы повлияли на появление этих новых
знаний — частично причиной роста была космополитичная атмосфера, сложившаяся во время их векового правления в Китае.

153

Гла ва 3

154

Очевидно, что китайцы развивали географию, используя возможности, предоставляемые новыми связями с иноземцами,
в том числе с мусульманами. Что приводит к следующим вопросам: каким наследием прошлого располагали китайцы монгольского периода? Какие виды знания появились именно в этот
период и чем они отличались от предыдущих? Какие события
влекли за собой приращение знания и кто в них участвовал? Как
именно монголы облегчили обмен идеями? И, наконец, насколько надежны новые источники?
Монгольское завоевание Китая и Ирана и рост знаний
китайцев о странах ислама
Когда монголы пронеслись по северу Евразии, Китай был
разделен на два государства: на севере им правила чжурчжэньская
династия Цзинь (1115–1234 годы)1, на юге — династия Сун
(1127–1276 годы). По причине географических условий они получали новые сведения о странах ислама по разным каналам.
Благодаря морской торговле с иностранцами китайцы юга уже
хорошо представляли себе дорогу на запад вдоль побережья.
Например, в сочинении Чжао Жугуа «Описание иноземных
стран» была приведена уникальная информация о странах,
в которые можно попасть морем. С другой стороны, географы,
жившие на севере под властью чжурчжэньской династии Цзинь,
располагали новыми сведениями о наземных путях в Западную
Азию, так как в ходе своих завоеваний монголы овладели этими
путями, а Цзинь взаимодействовала с новой империей.
Монголы были кочевниками-скотоводами, которые исторически жили в степях Евразии, переходя с пастбища на пастбище
в поисках пропитания для своих стад. Во время таких передвижений они сталкивались как с другими кочевыми племенами, так
и с китайцами. Так продолжалось сотни лет, пока в 1206 году
Чингисхан не объединил монголов и не начал завоевания, закон1

О династии Цзинь см. в [Tao Jing-shen 1977; Tillman, West 1995].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

чившиеся тем, что монгольская власть распространилась от
Венгрии до Тихого океана. Ее походы шли относительно быстро:
в 1218 году пало Каракитайское ханство, в 1231-м — государство
Хорезмшахов, в 1234-м — Северный Китай, в 1240-м — Русь,
в 1258-м — Багдад и в 1276-м — Южный Китай. Правление
монголов в Евразии помогло оживить дипломатические связи
китайцев с миром ислама при помощи сухопутного сообщения,
прерванного ранее из-за политических конфликтов, начавшихся
с середины VIII века. Но этим эффект завоеваний не ограничивается. Их итогом стало политическое единение двух разных
социумов — Западная Азия и исламизированная Центральная
Азия оказались соединены с Китаем. Когда в 1234 году жившие
на севере под властью чжурчжэней китайцы подчинились монголам, они быстро начали взаимодействовать с восточными
пределами мусульманского мира, так как монголы пополняли
ими свои войска и посылали их на запад. Сообщения тех, кто
попадал в западные земли, помогали быстро разобраться в происходивших вокруг сдвигах политического ландшафта и уточнить
данные о географии и народах мира ислама2.
2

Дипломатический обмен между Цзинь и монголами шел с начала XIII века.
Некоторые из тех, кто отправлялся в монгольские земли, доставляли ценную
информацию как о монголах, так и о завоеванных ими народах, в том числе
о мусульманах. До нас дошли «Записки о посольстве на Север» (Бэй ши цзи),
написанные Лю Ци в начале XIII века. Автор записал рассказы посланника
Угусуня Чжундуаня, ездившего в Центральную Азию просить Чингисхана
о мире. Более подробный рассказ оставил даосский монах Цю Чуцзи (䛡㲅
₏), также известный, как Чанчунь (䮧᱕) (1148–1227 годы), который по
приглашению Чингисхана совершил около 1220 года поездку через Самарканд в его лагерь к северу от Гиндукуша. Один из учеников Цю, Ли Чжичан,
составил дневник путешествия «Описание путешествия на Запад истинного мужа Чанчуня» (Чанчунь чжэнжэнь сию цзи). Текст Ли Чжичана живо
описывает мусульманское общество и культуру Самарканда, упомянуты
такие обычаи, как запрет на изображения людей в храмах, положение покойного при погребении головой к востоку, роль дашима (видимо, от
персидского данешманд — ученый, мудрец) как муаззина, созывающего
в Самарканде людей на молитву, также описан пост в месяц Рамадан. См.
английский перевод Артура Вейли в [Ли Чжичан 1931]. Русский текст см.
в [Бретшнейдер 2018: 13–28].

155

Гла ва 3

156

Один из сохранившихся текстов этого периода, Сиши цзи, или
«Описание посольства в западные земли» 1263 года, говорит
о самом важном событии ближневосточной политики того времени: о падении Багдада и создании нового режима ильханов
Хулагуидов. Автор, работавший в 1260-х годах, Лю Юй, записал
то, что видел и слышал китайский посланник Чан Дэ во время
путешествия к брату великого хана Мункэ Хулагу, захватывавшему в то время Иран3. Лю разделил рассказ на две части, первая из
которых — описание дороги в Иран. Чан Дэ выехал из Каракорума в 1259 году и пересек Среднюю Азию по Великому шелковому
пути, через Бишбали (Бишбалык), Талас, Самарканд и Цилир,
находившийся близ Мазандерана, где и завершил путь 2 апреля
1259 года. Первая часть сочинения Лю Юя основана, скорее всего,
на сведениях, полученных из первых рук, поскольку в ней приведены расстояния между городами и время пути между ними.
Сухое перечисление стран, сводящееся к их географическому
положению, природным условиям и местным товарам, оставляет
нас лишь гадать о том, что чувствовали китайцы, попадавшие
в огромные экзотические земли за пределами своей страны.
Вторая часть книги содержит подробности завоевания Багдада и описывает страны ислама, захваченные армиями монголов.
В отличие от первой, она, скорее всего, основана на чужих пересказах. К моменту прибытия Чан Дэ в Иран поход Хулагу уже
закончился, а проведенных им в поездке 14 месяцев не хватило
бы на путешествия по многим странам. Однако взятие Багдада
описано довольно живо:
В год Диньси [1258-й] было захвачено царство Баода [Багдад]. Оно простиралось с севера на юг на 2000 ли. Его правитель назывался халифа [халиф]. Его город [столица] состоял из западной и восточной частей, которые разделяла
3

Хроника путешествия вошла в изданные в монгольский период книги Юй
тан цзя хуа Ван Юня и Шу фу Тао Цзунъи, а также более поздние работы.
Бретшнейдер реконструировал оригинальный текст по четырем разным
редакциям и перевел его; предисловие и текст с комментариями см. в [Бретшнейдер 2018: 28–37]. Оригинал см. в [Лю Юй 1936].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

большая река [река Тигр]. Западная часть города не имела
стен, а у восточной они были из крупных кирпичей. На
вершине этих укреплений имелись прекрасные конструкции. Как только императорская армия подошла к городу,
завязалось сражение, в результате которого были завоеваны
400 000 человек. Сначала был взят западный город, а его
жители убиты. Затем армия продолжила осаду восточной
части столицы халифа. После шестидневного штурма она
была взята, при этом несколько десятков тысяч людей погибло. Халифа пытался бежать в лодке, но был схвачен
[Бретшнейдер 2018: 34].

Такие источники, как книга Марко Поло, подтверждают историю последних дней Аббасидского халифата4. Далее Лю Юй
приводит довольно точное описание этого халифата:
В то время царство халифа было самым богатым и многочисленным среди всех западных стран. (...) К моменту
своей гибели это царство существовало более 600 лет, в нем
насчитывалось 40 поколений правителей, включая [последнего] халифа. (...) Халифа почитало за патриарха все население подвластных ему западных областей [Бретшнейдер
2018: 34].

Здесь Чан Дэ приводит точную и детальную информацию.
Например, он осознает, что вплоть до вторжения монголов аббасидский халиф имел символическую власть над всем децентрализованным мусульманским миром5.
4

5

Другие источники по теме приведены в [Boyle 1961: 145–161; Morgan 2007:
132–133]. Срок существования государства, указанный Лю Юем, «более
600 лет и 40 правителей», видимо, включает в себя эпоху праведных халифов,
Омейадов и Аббасидов, то есть 627 лет, и более 50 правителей.
Как мы видели в предыдущих главах, достигнув расцвета в IX веке, Аббасидский халифат начал терять контроль над территориями. К 900 году
многие провинции, возникшие в ходе мусульманских завоеваний, стали
игнорировать политическое верховенство Аббасидов. Объединенный под
властью халифа мир, который можно было считать идеальной уммой, стал
рассыпаться. При этом разные политические общности по-прежнему признавали если не политическую, то религиозную власть багдадских халифов.

157

Гла ва 3

158

Коротко упомянуты разные части мусульманского и немусульманского мира, такие как Мекка (Тяньфан), Египет, Фулань
(земля франков, Европа) и Шираз, прежде всего, описаны местные
обычаи и продукты. Самый примечательный отрывок посвящен
области Шираз на юго-западе Ирана:
В царстве Шэлацзы [Шираз] добывают жемчуг. Тамошнего
правителя зовут Аосы-атабэй. На юго-западе этой страны
имеется море [Персидский залив]. Мужчины, занятые
ловлей жемчуга, кладут его в кожаную сумку, а руки у них
свободные. Они обвязывают пояс канатом и спускаются на
дно моря, где собирают жемчужные раковины вместе
с песком и грязью и складывают их в сумку. В случае нападения на этих людей морских чудовищ они отгоняют их,
растворяя в воде уксус. Наполнив сумку раковинами, они
дергают за веревку, после чего их вытаскивают наверх.
Иногда бывает, что ловцы жемчуга гибнут под водой [Бретшнейдер 2018: 35].

В XIII веке регион, бывший с 693 года столицей арабского
и персидского мусульманского правления, отложился от ослабевшей Аббасидской династии и перешел под власть местных
тюркских правителей-атабеков. Некоторые атабеки сотрудничали с монголами и даже участвовали на их стороне в завоевании
персидских областей6. Возможно, Чан Дэ получил сведения
о землях западного Ирана от ширазцев, которых встретил в монгольских казармах. Приведенные строки — одно из первых
описаний добычи жемчуга в Персидском заливе, наряду с сочинениями арабских географов аль-Масуди и аль-Идриси [Donkin
1998: 119–129]. Это ремесло должно было быть хорошо известно
в тех краях, которые посетил Чан Дэ, не говоря о других областях
Западной Азии.
В конце записок Лю Юй пишет, что новые сведения, полученные после похода монголов, позволили китайцам выяснить, какие
перемены произошли в странах запада, впервые открытых во
6

Об истории региона в VII–XIV веках см. в [Limbert 2004].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

время путешествия Чжан Цяня во II веке до нашей эры7. Сочинение дошло до нас благодаря тому, что было включено в известные литературные сборники таких авторов, как Ван Юнь
(1227–1304 годы)8. Существовали ли другие китайские тексты,
посвященные миру ислама, географии его стран и судьбоносной
экспансии монголов на запад?
Похожее описание экспедиции Хулагу в страны Западной Азии
можно найти в биографии участвовавшего в этом походе китайского полководца Го Каня (1217–1277 годы). Она приведена
в официальной истории династии Юань, монгольского режима,
правившего в Китае [YS, 149: 3523–3526; Бретшнейдер 2018: 29–38].
Этот источник показывает, как широко расходилась новая информация о странах ислама, поступавшая в Китай по разным
каналам. В успешном походе поучаствовали многие монгольские
и китайские воины, неудивительно, что кто-то из них решил
описать земли, которые видел лично. Два свидетеля похода
оставили после себя очень похожие сочинения, хотя стоит обратить внимание и на имеющиеся там различия9.
Согласно истории династии Юань, Го Кань активно участвовал
в кампаниях монголов, захватив более 300 городов Западной Азии,
и преследовал военачальника халифа по имени Чжодар, которого ему было приказано убить [Бретшнейдер 2018: 34; YS, 149:
3524]10. Необходимо учесть, что составлявшие «Историю Юань»
7

8
9

10

Бретшнейдер считает, что Лю Юй ошибочно отнес Египет к землям Фулинь
ᣲ㨫 (Византии), описанным при династии Тан [Бретшнейдер 2018: 36].
Византийская империя в действительности владела Египтом вплоть до его
завоевания арабами в VII веке; скорее всего, Лю Юй использовал устаревшие
источники.
См. сноску 3 в этой главе.
Бретшнейдер сравнивает оба источника, их расхождения в важных деталях
и приходит к выводу, что тексты возникли независимо друг от друга. Его
наблюдения касательно разницы в написании имен собственных очень весомы [Бретшнейдер 2018: 29]. Например, в Си ши цзи: Бао-да (Багдад) ๡䚄
и Ми-цир (Миср, Египет) ᇶҎ‫ނ‬, а в Юань-ши названия переданы как Сижун
(западные варвары) и Ми-сир ᇶ᱄‫[ނ‬YS, 149: 3524].
Цю Ихао полагает, что имя Чжодар ㌲ㆄ‫ — ݯ‬это неверно переданное Тао-дар,
䀾ㆄ‫ ݯ‬то есть официальный титул даватдар (буквальное значение — носитель чернильницы султана). Персидский источник, хроника падения

159

Гла ва 3

160

хронисты эпохи династии Мин опустили в своей компиляции
много сведений об обширных контактах этой династии с другими странами, и это придает указанной информации особую
ценность. Придворные минские историки вряд ли интересовались тем, чтобы пролить свет на жизнь мира ислама и его народов.
На самом деле, они прежде всего хотели подчеркнуть деяния
легендарного полководца Го Цзыи (697–781 годы), народного
героя и члена императорского дома династии Тан. Однако таким
образом они непреднамеренно создали нарратив, помогающий
понять, как монгольские завоевания заложили основу дальнейших контактов Китая с мусульманским миром.
Поход Хулагу в Западную Азию привел к кросс-культурной
миграции между Китаем и странами ислама. Разбив Аббасидский
халифат, Хулагу создал в центре мусульманского мира государство ильханов, территория которого охватывала современные
Иран, Ирак, Туркменистан, Азербайджан, Грузию, Армению
и часть Анатолии. Иными словами, ядро мусульманских земель
вошло в одну империю вместе с Монголией и севером Китая, где
держал свой трон великий хан Еке монгол улус, «Великого монгольского государства»11. Через исламизированную Центральную
Азию вновь открылось сухопутное сообщение Китая с Ближним
Востоком, что позволило многим иранцам мигрировать в Монголию и Китай [Biran 2009: 46–66]. Это, несомненно, должно
было привести к увеличению контактов между мусульманами
и жителями северного Китая; многие мусульмане стали активно
сотрудничать с монгольским режимом.
Однако масштабный человеческий, товарный и информационный обмен с Ираном стал возможен после 1260 года, когда
Хубилай стал пятым правителем империи и Хулагу признал за
братом этит титул. Брат Хулагу и великого хана Мунке желал

11

Багдада Насир ад-Дина Туси, указывает, что при взятии города один даватдар
пытался спастись на корабле, но в конце концов был убит (по Тарих-и-ханагушаи Джувейни) [Juwayni 1937: 384–385].
О том, как монголы завоевали страны ислама и как долго сказывалось их
влияние в последующие периоды, можно прочесть в [Biran 2007].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

захватить южный Китай и соперничал с еще одним своим братом,
Ариг-Бугой, стоявшим в монгольских степях. После смерти
Мунке в 1259 году Хубилай провозгласил себя и ханом монгольской империи, и императором Китая. Ариг-Буга со своими сторонниками выступил против Хубилая, но Хулагу принял сторону
последнего, что и решило дело12. Спустя 12 лет, в 1271 году, династия получила имя Юань.
После победы Хубилая единство внутри монгольской империи
ослабло, между разными ханствами разгорелся политический
конфликт. Над только что восстановленными сухопутными дорогами между Китаем и миром ислама снова нависла угроза. Тем
не менее отношения двух монгольских государств в Китае и на
Ближнем Востоке оставались стабильными, что заложило прочный фундамент для постоянных контактов. При этом теперь
связи пролегали больше по морю, чем по суше. В конце концов,
именно благодаря морю Китай и мусульманские страны общались
уже несколько веков13. Но как же монголы, не имевшие абсолютно никакого опыта в морском деле, пришли к освоению водных
путей?
Нужно вспомнить, что быстрое и успешное завоевание значительной части Евразии стало возможно благодаря особой способности монголов учитывать и использовать опыт завоеванных
народов. Например, они адаптировались к китайским политическим реалиям, великий хан создал династию Юань и превратился таким образом в законного преемника предыдущих династий.
12

13

[Morgan 2007: 138–139]. Еще одним соперником Хубилая был внук второго
хана империи Угэдея, умерший в 1301 году Кайду. О нем и междоусобных
войнах между монгольскими ханствами см. в [Biran 1997].
Полноценный обзор политических, экономических и экономических связей
династии Юань и Хулагуидов можно найти у Томаса Оллсена [Allsen 2001:
17–56]. Как показал автор, важным фактором в сохранении экономических
отношений было то, что ильханы сохранили за собой владения в Китае,
дарованные великими ханами в прошлом, такие как Чандэ в провинции
Хунань. Оба двора поддерживали формальный экономический обмен, также
во второй части своей книги Оллсен демонстрирует, что обмен существовал
в самых разных областях.

161

Гла ва 3

162

И, несмотря на то что монголы были кочевниками, выходцами
из степей, они добились победы над флотом Южной Сун, быстро
освоив китайские военно-морские методы и стратегию. Победа
1276 года над южным Китаем дала монголам полноценный доступ
в мусульманские страны через такие международные порты, как
Цюаньчжоу. Это ознаменовало значительный поворот в истории
монгольского правления в Китае [Сугияма 1997: 314–317].
Уничтожив Южную Сун и объединив весь Китай, императоры
Юань получили поддержку и китайцев, и мусульман, таких как
живший в XIII веке распорядитель морской торговли Пу Шоугэн.
В эпоху династии Сун он служил чиновником управления торговых судов, затем перешел на сторону монголов и сыграл решающую роль в победе династии Юань над сунским флотом14. Пу
Шоугэн был потомком мусульман, приехавших в Китай торговать
и поселившихся там; «Пу» — это китайская транскрипция арабского слова абу, то есть «отец такого-то»15. Стремясь соблюсти
свои интересы, такие как инвестиции в морскую торговлю,
влиятельные семейства Цюаньчжоу поддержали монголов16.
В результате они получили преимущество: для режима, которому
они служили, море становилось важным средством сообщения
с ближайшим союзником, Ильханатом. Экспедицию на Яву, от14

15

16

Когда монголы напали на Сун, Пу Шоугэн перебежал к ним, обеспечив
мощными военно-морскими силами. За заслуги в деле победы над сунским
флотом он был назначен смотрителем управления (тицзюй шибосы, ᨀᬗᐲ
㡦), получив высший пост в руководстве морской торговлей.
Бо́льшая часть специалистов согласна с тем, что он был мусульманином.
О его происхождении см. в [Leslie 1986: 66]. Подробную информацию о Пу
Шоугэне можно найти в [Kuwabara 1928: 1–79] и [Kuwabara 1935: 1–104; Ло
Сянлинь 1959; Wade 2010: 181–193].
Билли Со не разделяет выдвинутую Кувабарой Дзицудзо в 1928 году общепризнанную гипотезу о ключевой роли Пу в падении Южной Сун и делает
акцент на местные элиты в целом. Он предложил новый взгляд на местные
влиятельные круги эпохи династии Сун: они имели тесные связи с жившими
в Цюаньчжоу иноземцами и, блюдя семейные интересы, сотрудничали
с монголами. Билли Со рассматривает социально-экономические условия
и опирается на широкий круг источников о Цюаньчжоу периода Сун и Юань,
используя в том числе поминальные надписи, местные хроники и стихотворения. См. [So 2000: 80–88].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

правленную в 1292–1293 годах, и посольства в страны Южной
и Юго-Восточной Азии можно считать попытками юаньского
двора развить связи, процветавшие при Сун [Bade 2002: 18–32].
В результате морской товарообмен превзошел прежние масштабы.
Развитие сухопутных и морских связей внутри Азии, которому способствовало наличие двух монгольских государств
в Иране и Китае, привело к появлению новых групп посредников,
вносивших свой вклад в обмен географическими знаниями. Как
показал в серии работ о культурном обмене между Юань и Ильханатом Томас Оллсен, кочевники-монголы выступали именно
в такой посреднической роли [Allsen 2001: 189]. Начиная походы
в Центральную и Западную Азию, монголы вовлекали в свои
ряды мусульман: воинов, мастеров и купцов [Jianping 1996: 43–
53]. Оллсен продемонстрировал, как из Центральной Азии
в Китай импортировали шелка и парчу, дополняя их умелыми
ремесленниками, в основном мусульманами-ткачами. Для монгольской элиты обилие упомянутых дорогих тканей было показателем военного успеха, что поощряло большой спрос на них
[Allsen 1997].
Монголы назначали мусульман и других иноземцев (по-китайски их называли семурен) на важные государственные посты,
которые традиционно занимали китайцы. Мусульмане часто
занимали позиции финансистов, городских правителей и сборщиков налогов, что вызывало неприязнь среди китайцев17. Начал
формироваться негативный образ мусульман как алчных, агрессивных и скаредных. Среди тех, кого с отвращением описывают
в литературе, был министр Ахмед, имевший большое влияние
в правительстве Юань. Он был убит соперниками в 1282 году.
Однако стереотипы не были универсальными, другие чиновникимусульмане заслужили добрую память. Это, например, первый
правитель провинции Юньнань при правлении Хубилай-хана
Сейид Аджал Шамс ад-Дин (1211–1279 годы), который посвятил
17

Хубилай допускал китайскую элиту к руководству государством и принял
многие китайские традиции — например, в сфере искусства, но также он
соблюдал монгольские обычаи и много советовался с иностранцами. См.
[Rossabi 1988: 177–205].

163

Гла ва 3

164

себя культурному и экономическому развитию Юньнань и приобрел великолепную репутацию18.
При распределении постов среди мусульман юаньский двор
не ограничивался политической и коммерческой сферами. В описываемый период чиновники-мусульмане оказали серьезное
влияние на высшее государственное училище, невероятно престижное учреждение огромной политической значимости. Традиционно его контролировали китайцы, однако монголы создали для мусульман особые институты: Исламское императорское
училище Хуэйхуэй Гоцзыцзянь и Исламскую обсерваторию Хуэйхуэй Сытяньтай. Это указывает на важную роль, которую мусульмане играли в образовательной системе династии Юань.
В монгольский период для их наименования использовали слово
хуэйхуэй, а не употреблявшееся ранее в литературе даши19. Согласно китайским источникам, ученые, служившие в этих учреждениях при монгольском дворе, вели работу на языке хуэйхуэй,
то есть мусульманском — как правило, имеется в виду персидский
18

19

Оба упомянутых чиновника оказали немалое влияние, как дурное, так
и хорошее. Такие ученые, как Ян Чжицзю, пересматривают устоявшийся
образ Ахмеда и указывают на его вклад в налоговую политику Юань, а также
на личные добродетели: честность, прямодушие, умение налаживать связи
и элегантность. См. биографию Ахмеда в [Ян Чжицзю 1985]. Также см.
[Franke 1993: 539–557]. О Сейиде Аджале Шамс ад-Дине можно прочесть
в [Armijo-Hussein 1996]. Роль мусульман в начале эпохи династии Юань
изучена в [Rossabi 1981: 257–295]. Биографии других мусульман, служивших
при юаньском дворе, можно найти в [Бай Шоуи, Ян Хуайчжун 1985].
Скорее всего, этноним произошел от «Хуэйхэ» или «Хуэйху», слов, означающих тюрков-уйгуров, которые также селились в Китае и служили при монголах на административных должностях. Иногда хуэйхуэй употребляется
в более широком смысле, как обозначение народов запада. В официальной
истории династии Юань страны, из которых мусульмане-торговцы прибывали морским путем, также называются землями Хуэйхуэй, а не землями
Даши [YS, 210: 4671]. Подробно процесс миграции мусульман в Китай обсуждается в [Ма Цзяньчунь 2003]. Краткий обзор наименований мусульман,
отмеченных в китайских источниках от Тан до Юань, см. в [Bretschneider
1929: 52–61]. О применении термина хуэйхуэй в кругах китайцев и мусульман
при династии Юань cм. в [Wang Jianping 1996: 125–126]. Общие сведения
о мусульманах в юаньском Китае можно найти в классической работе Тасаки Кодо [Тасака 1964, 1: 557–852].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

[Liu Yingsheng 2010: 87–95]. Можно предположить, что ираноязычные мусульмане из Центральной Азии, работавшие при
монгольском дворе, знакомили коллег-китайцев с культурой
ислама. Вне всякого сомнения, их интеллектуальная деятельность
сказалась на дальнейшем росте научных познаний о мусульманском мире. Тому есть и конкретные примеры. Один из мусульман,
принятых на службу в конце XIII века, по имени Джамал ад-Дин
(Чжамалудин) стал первым начальником Исламской обсерватории, построенной в 1271 году в Шанду вдобавок к существовавшей императорской обсерватории [YS, 40: 2297]20. Джамал ад-Дин
вскоре стал инспектором дворцовой библиотеки (син мишуцзяньши), и ему оказались подчинены обе обсерватории21. Его достижения на ниве астрономии и географии отмечены как в официальной истории Юань, так и в книге «Отчеты дворцовой библиотеки», Мишуцзянь чжи [Ван Шидянь 1992]. Джамал ад-Дин
принес в китайскую астрономию календарь на десять тысяч лет,
Ваньянь ли, представлявший собой перевод мусульманских
астрономических таблиц, дополнявших «Альмагест» Птолемея.
Официально его использовали совсем недолго, но, скорее всего,
он повлиял на календарь Хуэйхуэй ли, который китайские чиновники стали использовать наряду с традиционным Шоуши ли
[Миядзима 1982: 410]. В астрономическом разделе «Истории
династии Юань» сказано, что в 1257 году Джамал ад-Дин преподнес Хубилай-хану семь астрономических инструментов, среди
которых были астролябия и цветной глобус с сеткой координат,
представлявшей, скорее всего, ту систему долгот и широт, кото20

21

В знаменитом источнике того же периода «Сборник летописей» (Джами’
ат-таварих) персидского ученого Рашид ад-Дина (1247–1318 годы), который
мы рассмотрим в главе четвертой, упомянут некий Джамал ад-Дин Мухаммад ибн Тахир ибн Мухаммад аз-Зейди из Бухары, живший при четвертом
великом хане Мунке (1251–1259 годы). Возможно, это один и тот же человек
[Джами, 3: 48].
Учитывая, что в 1267 году Джамал ад-Дин уже служил в обсерватории, он,
вероятно, приехал в Китай в первые годы монгольского правления или
сразу после создания Ильханата в 1259 году. Его жизнь и работа восстановлены на основе фрагментарной информации, имеющейся в документах династии Юань в [Бай Шоуи, Ян Хуайчжун 1985: 73–88].

165

Гла ва 3

166

рую использовали мусульманские картографы [YS, 48: 998–999].
Не исключено, что Джамал ад-Дин привез с собой в Китай какие-то карты или же приобрел их позднее у других мусульман.
Такие карты почти не сохранились, так же как и китайские карты
монгольского периода, изображавшие Западную Азию. Это не
мешает анализировать состояние географических знаний, но
требует новых подходов. Историк может извлечь ценную информацию из более поздних работ, взявших за основу утраченные
памятники, такие, как карты эпохи Юань. Поскольку до нас дошла
всего одна юаньская карта мира, такой подход становится критически важным.
Новые сведения о мире ислама
в свете дошедших до нас карт
Упомянутая карта мира изначально входила в составленную
около 1330 года энциклопедию Юань Цзинши дадянь и сохранилась в силу того, что в 1842 году была включена в цинский
сборник «Описание заморских стран с картами» (Хайго тучжи)
авторства Вэй Юаня (см. рис. 3.1)22.
Эта карта значительно отличается от более ранних китайских
образцов и по технике исполнения, и по содержанию. Во-первых,
она иначе сориентирована. В четырех углах размещены иероглифы, указывающие стороны света, но при этом наверху находится
юг. В данном случае на китайскую картографию явно повлияла
мусульманская традиция — прежде ни одна китайская карта не
имела такой ориентации. Вторым признаком влияния можно
считать сетку. Подобную сетку можно видеть на карте эпохи династии Сун «Следы Юя», вырезанной в 1136 году на каменной
стеле вместе с «Изображением китайских и варварских земель».
Как мы упоминали в первой главе, эта сетка служила мерой расстояния, сторона квадрата соответствовала расстоянию в 100 ли.
22

Вопрос, почему Вэй Юань выбрал именно эту карту, мы рассматриваем
в [Park 2011].

Европа

Сибирь
Кипчакское
ханство
(Золотая Орда)

Египет

Монголия
ВЕЛИКОЕ
ХАНСТВО
(ИМПЕРИЯ
ЮАНЬ)

ханство Чагатая

Мамлюки

ИЛЬХАНАТ
Аравия

Делийский
султанат

Индийский океан

Кипчак

Бирма

Бенгальский
залив

Кипчакское
ханство
(Золотая Орда)

Корея

Япония

ЮжноВьетнам Китайское
море

Эмил

ханство
Чагатая

Таши-балык
Хорезм

Багдад

Бухара
Мосул

Мерв

Аламут

Куча

Самарканд

Кашмир

ИЛЬХАНАТ

Дамаск

Хотан

Кашгар

Тибет

Исфахан
Египет

Мамлюки

Сираф

Индия

Киш
Бахрейн

ВЕЛИКОЕ ХАНСТВО
(ИМПЕРИЯ ЮАНЬ)

Рис. 3.1. Сверху — четыре улуса монгольской империи, снизу —
карта из Юань Цзинши дадянь (около 1330 года); по «Описанию
заморских стран с картами» (Хайго тучжи) Вэй Юаня (1842 год). На
оригинале нижней карты север расположен внизу, здесь рисунок для
удобства перевернут [Вэй Юань 1967: 219–220]. Бретшнейдер
сравнил названия с приведенными в Юаньши списке Си бэй ди,
«Страны северо-запада» [YS, 63: 1567–1574]. Несмотря на небольшие
расхождения, топонимы соответствуют друг другу. Подробности см.
в [Бретшнейдер 2018: 85–132]

Гла ва 3

168

В то же время сетка на юаньской карте, скорее всего, служила
для точного отображения земного шара в двумерной проекции.
Оси не имеют численной разметки, но каждая локация занимает
ровно один квадрат, что намекает на то, что по осям отмечались
точные долгота и широта. Как было показано во второй главе,
такая проекция преобладала в мусульманской картографии.
Вероятно, китайские географы монгольского периода познакомились с этим методом через труды географов-мусульман. Система координат напоминает ту, которую использовал Джамал
ад-Дин в 1267 году при создании цветного глобуса для Хубилайхана23. Впервые координатная сетка с использованием как долготы, так и широты появляется в персидских работах XIII–XIV веков, среди них имеется карта, напоминающая юаньскую. В четвертой главе мы сравним оба памятника и проанализируем
возможные пути передачи географических знаний и картографических методов между Ильханатом и Китаем при монголах.
Но сначала необходимо понять, какие новые географические
данные содержит карта.
На юаньской карте зафиксированы топонимы далеких от
Китая западных регионов, 55 из них относятся к Центральной
Азии и 50 — к Западной вплоть до самого Средиземноморья.
Среди них такие, как Дамаск, Киш, Аламут и Исфахан, до того не
появлявшиеся в китайских источниках. Вэй Юань, издавший
карту в эпоху династии Цинь, упоминает, что добавил в юговосточную часть оригинала, взятого из энциклопедии Юнлэ
Дадянь, лишь четыре названия24. Скорее всего, он действительно
внес туда лишь минимальные исправления. Географическое содержание карты заметно отличается от предыдущих сведений
о сухопутных маршрутах из Монголии в Западную Азию; на этот
раз перед нами полное отображение на плоскости стран Цен23

24

Она описана так: «Поверхность сферы покрыта мелкой сеткой, по которой
можно измерить и размер всей поверхности, и расстояния» [YS, 48: 999].
Подробнее о глобусе см. в [Ма Цзяньчунь 2002: 15–16].
Это Тяньжу (Индия), Туботэ (Тибет) ൏՟⢩, Юйтянь Ҿ䰀 (Хотан на югозападе Синьцзяна) и Шачжоу ⋉ᐎ (Дуньхуан) [Вэй Юань 1967: 221].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

тральной и Западной Азии. Во время составления карты бо́льшая
часть этих стран была завоевана монголами и вошла в состав
четырех государств: империи Юань, Золотой Орды, Чагатайского улуса и Ильханата. На карте указаны эти четыре части монгольской империи, а в нижнем левом углу отмечены владения
мамлюков, отбивших в 1260 году наступление монголов. Большинство объектов расположены довольно точно, что указывает
на хорошее знакомство картографа с местностью. Очевидно, что
таким объемом географических знаний власти Юань располагали еще до публикации в 1331 году энциклопедии Юань Цзинши
дадянь, а скорее всего, и значительно ранее, в период правления
Хубилая (1260–1294 годы). В короткой аннотации, которой Вэй
Юань снабдил в своем сборнике карту, он указывает источник
сведений — энциклопедию Юнлэ дадянь, но не может объяснить,
как рисовали карту ее создатели. Однако в том же тексте Вэй
упоминает справочник «Всеобщее географическое описание
Великой Юань» (Да Юань да итун чжи), величайший проект
юаньского периода, начатый по приказу Хубилай-хана и завершенный в 1303 году. Такая отсылка — серьезное доказательство
в пользу связи карты с этим проектом, что подкрепляется и историческим контекстом.
Захватив в 1275 году Китай, Хубилай оказался во главе империи, простиравшейся от Венгрии до Тихого океана. Фактически
его власть распространялась лишь на Китай, Монголию и Тибет,
но можно легко предположить, что он рассчитывал подчинить
себе весь мир. В таком случае в свете его политических амбиций
географические сведения оказывались крайне важны. В 1286 году потребность в них удовлетворил Джамал ад-Дин, подавший
хану прошение о поддержке географического описания всех земель, завоеванных монголами. Для осуществления великого
труда Хубилай повелел канцелярии двора собрать местные хроники и карты всех районов империи25. Работы была завершена
25

См. предисловие к Да Юань да итун чжи в Чжи-Чжэн цзи [Сюй Южэнь
1978, 35: 41–61]. О сборнике см. в [Ма Цзяньчунь 2002: 14–18; Мия 2006:
517–523].

169

Гла ва 3

170

в 1303 году, во «Всеобщем географическом описании Великой
Юань» было 60 книг и 1300 глав с правками и дополнениями.
Хотя до наших дней из них дошло только введение, из ссылок на
труд можно заключить, что в него входило развернутое описание
зарубежных стран.
Собрание карт стоит рассмотреть в связи с этим проектом.
В посвящении, поднесенном Джамал ад-Дином Хубилай-хану
в 1286 году, говорится о том интересе, который императорский
двор испытывал к созданию новой карты мира:
В прошлом владения Китая были очень невелики. Всего
лишь от 40 до 50 видов есть в географических книгах Хитай.
Теперь же все земли от восхода до заката стали нашими. Так
не нужна ли нам более точная карта? Как нам понять, каковы дальние края? В нашем распоряжении есть карты мусульман. Не соединить ли их с китайскими, чтобы нарисовать единую карту мира?26

Этот отрывок приведен в «Записях канцелярии двора», и из
него следует, что при монгольском императоре двор знал как
о Китае, так и о большом мире значительно больше, чем при
предыдущих династиях. Автор говорит обо всем мире и признает, что в прошлом китайцы представляли его себе значительно
меньшим. Чтобы удовлетворить потребность в новых знаниях,
монгольский двор мог опереться на мусульманские карты, которые Джамал ад-Дин и его единоверцы получили из стран ислама,
и на китайские источники.
Вполне возможно, что ученые, составлявшие «Всеобщее географическое описание Великой Юань», использовали мусульманские географические труды, однако за исключением упомянутой
карты с координатной сеткой, больше никаких карт периода
Юань не сохранилось даже в виде копий. Можно лишь рекон26

Cм. [Ван Шидянь 1992, 4: 74]. Оригинал написан на разговорном китайском, это перевод с монгольского языка. Я также обращалась к японскому
переводу Мии Норико и корейскому Ким Ходона. См. [Kim 2006: 102; Мия
2006: 520].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

Париж
Марсель

Шаньду (Занаду)

Каракорум
Тебриз
Марага
Багдад

Самарканд
Бухара
Шираз

Мекка
Аден
Аравийский
АФРИКА полуостров
Нил

Лунные
горы

Великая стена
Пекин
Нинься

ИНДИЯ

Наньцзин

КОРЕЯ

Ханьчжоу
Ниньбо

КИТАЙ

Цюаньчжоу
Гуаньчжоу

ЯПОНИЯ

ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ

Рис. 3.2. Карта Каннидо с топонимами. Оригинал см. на рис. 0.2

струировать их содержание по дошедшим до нас позднейшим
источникам, опиравшимся на картографию монгольского периода. Самым ценным является «Карта объединенных земель
и районов, а также исторических стран и столиц», Хониль канни
ёктэ кукто чидо, или сокращенно Каннидо. Она была создана
в Корее в 1402 году и сохранилась в копии 1470 года (см. рис. 3.2)27.
27

Оригинал утрачен, но в Японии остались две копии: первая датирована
1470 годом и хранится в университете Рюкоку, вторая создана между 1673
и 1680 годами и находится в храме Хонко-дзи в городе Симабара. Также
в Японии были созданы еще две поздние копии под названием «Карта великой империи Мин» (Дай Мин коку тидзу / Дай Мин коку дзу), отличающиеся от рисунка 1402 года лишь деталями. Первая датируется концом XVI века
и находится в храме Хонмуё-дзи в городе Кумамото, вторая, с неизвестной
датой создания, — в библиотеке университета Тенри. Эти копии не снабжены комментарием Квон Гына и на них есть топонимы, не указанные на рисунке 1402 года, например Северный Ледовитый океан и некоторые острова

171

Гла ва 3

172

При создании разных частей этой карты ее авторы комбинировали информацию из разных источников. Квон Гын, один из
этих авторов, в приведенном под рисунком комментарии пишет,
что он и его коллеги использовали две китайские карты, привезенные на родину в 1399 году послом по имени Ким Сахён. Это
«Карта распространения культурного влияния» Ли Цзэминя
(Шэнцзяо гуанбэй ту) и «Карта земель, изображенных в единстве»
Цин Цзюня (Хунь и цзян ли ту)28. Как полагают ученые, для
изображения западной части мира корейцы использовали рисунок Ли Цзэминя, так как именно он был использован для отображения Африки в карте эпохи династии Мин «Пространное
изображение земель» (Гуанъюйту).
Анализ Каннидо позволяет понять, как на рубеже XIII–XIV веков
монголы представляли себе Западную Азию, Африку и Европу.
Впервые в восточноазиатской картографической традиции Западная Азия, Европа и Африка изображены на одном рисунке вместе.
Их пропорции в сравнении с Китаем искажены, на фоне маленьких
Африки, Европы и Аравии Китай и Корея выглядят громадными.
Но, несмотря на несоблюдение масштаба, очертания континентов
на удивление точны. Это самый первый из сохранившихся источников, в котором Африка имеет треугольную форму. При работе
китайские картографы могли справляться только с мусульманскими картами, однако мы не имеем ни одной такой карты, соответствующей содержанию западной части Каннидо. Решение этой
загадки придется отложить до тех пор, пока не появятся новые
данные. Возможно, источником стали личные наблюдения мусуль-

28

Индийского океана. Но, несмотря на различия, контуры континентов почти
идентичны Каннидо 1402 года, так что вполне возможно, что японские
картографы использовали ее копию, добавив туда сведения, полученные
у иностранцев (скорее всего, европейцев). Подробный анализ копий карты
1402 года, ее источников и возможных путей передачи информации из Китая
в Японию и Корею приведен в [Мия 2006: 487–651]. См. также [Сугияма 2007:
54–69], там же приведены карты в цвете. На английском языке краткий
анализ можно найти в [Fuchs 1946: 10; Ledyard 1994: 244–249; Унно 2004:
211–223].
Комментарий Квон Гына также приведен в его литературных трудах [Квон
Гын 1997, 22: 2 (китайский); 165–166 (корейский)].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

ман, огибавших Африканский Рог29; в конце концов, есть мнение,
что китайцы плавали вокруг Рога еще до португальцев, хотя археологических, эпиграфических или документальных подтверждений тому нет30. Существует основанная на имеющихся данных
гипотеза, согласно которой картографы вывели контуры Африки
в процессе соединения китайских и мусульманских карт. То, что
на таких арабских картах, как работы школы Балхи и аль-Идриси,
Африка изогнута в восточную сторону, можно объяснить просто:
так континент помещается в традиционно круглую форму карты
мира. В китайской космологии мир выглядел как покрытый небесной сферой квадрат, и карты традиционно имели прямоугольную
форму31. Поэтому, когда потребовалось перенести изображение
Африки в прямоугольную схему, пришлось вытянуть континент
по вертикали, сохраняя его заостренную нижнюю оконечность,
зафиксированную на арабских картах. В результате форма Африки стала напоминать треугольник.
Подробное цветное изображение африканского континента
в Каннидо свидетельствует о том, что создатели рисунка черпали
информацию из мусульманских работ прошлого.
Помимо Сахары и Фаросского маяка, на карте в так называемых Лунных горах отмечены три озера, из которых проистекает
Нил — изображение почти идентично мусульманским географическим источникам, восходящим к аль-Хорезми (умер около
850 года). (См. рис. 3.3.)32
Средиземное море также нарисовано довольно точно. На
первый взгляд оно выглядит не как море, а как замкнутый водоем, но при внимательном рассмотрении становится ясно, что при
29
30
31

32

Подробнее эта гипотеза обсуждается в главе четвертой.
См. ссылку 18 в главе пятой.
В традиционной китайской космологии мир состоит из неба (тянь) и земли
(ди); земля, в свою очередь, делится на Китай (Хуа) и все остальное (И).
Небо имеет форму сферы, земля — квадрата (Тянь юань ди фань) [Одзи
Тошияки 2007: 46–47].
Фаросский маяк упоминает в Чжуфань чжи Чжао Жугуа (см. первую главу).
На представления аль-Хорезми об истоках Нила повлияли труды Птолемея
[Mittenhuber 2010: 114–115].

173

Гла ва 3

174

Средиземное море
Александрия
Третий климат

Второй климат

Первый климат
Малое
озеро
Экватор
Первое
озеро

Второе
озеро

Лунные горы

Рис. 3.3. Сравнительное изображение Лунных гор. Слева — долина
Нила у аль-Хорезми, в правом верхнем углу — на карте мира альИдриси, в нижнем правом углу — в Каннидо

создании копии ее автор ошибочно закрасил Гибралтарский
пролив тем же цветом, что и сушу, и на самом деле Средиземное
море соединено с Атлантикой.
Помимо точных очертаний суши, Каннидо отличается подробными деталями. Авторам были знакомы 100 европейских, 35 африканских и западноазиатских топонимов. Например, в европейской части отмечен город Марсель33. Среди ближневосточных
33

Ма-ли-си-ли-на 哫䟼᱄䟼䛓.

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

и среднеазиатских городов обозначены Самарканд и Бухара
в современном Узбекистане, иранский Мераге/Мерага, Триполи,
Багдад, Мекка, Аден и Шираз34.
Каннидо отображает всю Евразию, но на карте отсутствует
одна важная деталь: не показаны реальные контуры побережья
Южной и Юго-Восточной Азии. Это не уникальный случай, составители ранних мусульманских и китайских карт также не
справлялись с береговыми линиями чужих стран. В основном
китайцы изображали известные им части Южной и Юго-Восточной Азии как острова посреди моря. Мусульманские картографы
следовали модели аль-Идриси и вообще не рисовали точные
очертания регионов. Китайские и корейские авторы, использовавшие комбинации из нескольких карт, даже не думали заполнять пустоты, остающиеся между Китаем, Западной Азией, Африкой и Европой.
И все же, как видно из литературных источников, морские
пути, соединявшие Китай со странами ислама, были знакомы
в монгольский период многим китайцам и монголам. Монгольские правители Китая располагали картами, полученными
у мусульманских мореплавателей. В «Записях канцелярии двора»
в феврале 1287 года отмечено, что «мусульмане, которые ходят
по морям провинции Фуцзянь (Фуцзянь дао), имеют ла нама
(перс. рах-намэ, “книга путей”), в них рассказано о путях на
море на их языке. Они дали книги тем, кто приходил к ним из
канцелярии» [Ван Шидянь 1992, 4: 72–91]. В 1360 году была составлена «Карта частей света», Гуанлунь цзянли ту, вошедшая
в работу эпохи династии Мин, вступление к которой датировано
1452 годом35. На ней в море наличествуют несколько линий, ко34

35

По-китайски они переданы как Шань-ма-на-сы ኡ哫䛓ᙍ, Бу-ха-ла 㠪૸ࡼ,
Ма-на-хэ 哫䛓ਸ, Да-ла-бу-ло-сы 䚄ࡼ㠪㖵ᙍ, Па-хэ-да ‫ޛ‬ਸᢃ, Ма-хэ俜
், Хэ-дань ૸ѩ и Ши-ла-сы ཡࡼᙍ. Транслитерация довольно точная.
Скажем, Марсель в это время носил латинское имя Массилия. Подробный
анализ топонимов Каннидо см. в [Сугияма 2007: 58–59].
Об этой карте упоминается в копиях популярной книги «Записки, сделанные
к востоку от реки» (Шуйдун жицзи) Е Шэна (1420–1474 годы), хотя сам рисунок там не приведен. Недавно Мия Норико обнаружила копии карты

175

Гла ва 3

176

торые могут быть морскими маршрутами. Также рядом с крупнейшими портами оставлены пометки с краткими навигационными указаниями. Линия от Цюаньчжоу уходит на запад, и текст
рядом с ней гласит «Следуя по ветру от Цюаньчжоу, можно достичь Явы за 60 дней, Малабара — за 128 и Ормуза — за 200 дней»
(см. рис. 3.4).
Ормуз, остров у входа в Персидский залив, входил в состав
Ильханата на правах вассала, власти платили подать харадж
в обмен на довольно широкую автономию36. Сираф, служивший
в эпоху династии Тан главным центром торговли с Китаем в Персидском заливе, переживал упадок. Его место заняли Киш
и Ормуз, два острова, боровшиеся за господство в торговле.
К XIII веку Ормуз смог оттеснить Киш и еще два века процветал в роли главного коммерческого центра Залива и узловой
точки, в которой сходились торговые пути Индийского океана.
Через Ормуз купцы переправляли товары Индии и Китая в страны ислама37. Как мы увидим далее, большинство китайских географов периода Юань упоминали Ормуз, говоря о странах запада (название передавали самыми разными формами), и даже
описывали его. Это указывает на то, что авторы не просто воспроизводили старую информацию, а обрабатывали свежие

36

37

в некоторых редакциях записок, в том числе в хранящейся в Библиотеке
Конгресса. Она идентифицировала эту карту как утраченную Хунь и цзян ли
ту, которая легла в основу корейской Каннидо. Подробнее см. в [Мия 2007:
489–503].
Остров Ормуз не следует путать со «старым Ормузом», столицей торгового государства, находившегося на берегу пролива близ Минаба. Столица подвергалась нападениям завоевателей [Kauz, Ptak 2001: 31–35].
В указанной статье на основе китайских и ближневосточных источников
подробно рассмотрена история Ормуза до 1500 года. Также см. [Aubin
1953: 77–138].
Марко Поло также посетил Ормуз и описал его как процветающий международный порт, куда везут свои товары купцы со всех концов света. Порт
служил точкой, в которой пересекались морские пути и ожившие сухопутные
маршруты международной торговли. Ральф Кауц и Родерик Птак отмечают,
что этот отрывок из Марко Поло очень напоминает описание, составленное
Вассафом [Kauz, Ptak 2001: 35–36].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

Пекин
Морской
путь из Южного
Китая в Пекин

Цюаньчжоу

Морской путь
из Цюаньчжоу
в Ормуз

Рис. 3.4. «Карта частей света» 1360 года из «Записок, сделанных
к востоку от реки» (Шуйдун жицзи) Е Шэна (1420–1474 годы). Копия
Библиотеки Конгресса

данные о Западной Азии и ее морских путях. Указанный на
карте маршрут предполагает, что его часто использовали, и мусульманские источники, которые мы рассмотрим в следующей
главе, подтверждают эту гипотезу.
Еще один комментарий рассказывает о пути с юга страны
к столице династии Юань Даду (также Дайду, современный
Пекин) через реки в основании Шаньдунского полуострова.
Торговцы стали использовать каналы в качестве стандартного
водного пути (хайюнь) только в эпоху династии Юань38. Этот
38

До правления Юань для масштабных перевозок в случае войн или бедствий
использовали только морские пути. Подробнее о морских перевозках эпохи
династии Юань см. в [Аритака 1917: 411–424].

177

Гла ва 3

178

путь шел по построенному Хубилаем каналу через Чжигу, порт
в Тяньцзине, а затем через Цзи Шуй Тан в столицу [Чэнь Гаохуа
1982; Сугияма 2004: 74–87; 2005: 341–343]. Два комментария,
посвященных навигации, свидетельствуют о морском маршруте,
соединявшем юаньскую столицу с Персидским заливом. По
морю путешествовали послы императоров Юань и ильханов,
а также купцы и путешественники из мусульманских стран
и Европы. Карта подтверждает наличие у монгольских и китайских географов активного интереса к морской торговле, это
живой пример точных знаний о водных путях, идущих в мусульманский мир.
Как мы видели в начале этой главы, монгольские завоевания
открыли соединявшие Китай с Западной Азией континентальные пути заново, что способствовало росту контактов с миром
ислама. При этом нельзя игнорировать и морские маршруты;
благодаря развитию коммерческих связей в Индийском океане
сино-мусульманские морские контакты также пережили при
монголах расцвет. По причине войн между враждующими
ханствами монгольской империи пути по суше оставались не
до конца безопасными, море в сравнении с ними создавало
меньше проблем. Монгольские императоры Китая неоднократно принимали облегчавшие морскую торговлю меры и организовывали экспедиции в Юго-Восточную и Южную Азию — что
также говорит о значимости морских путей для связей династии
Юань с Ильханатом и странами запада. Письменные и археологические источники однозначно свидетельствуют о всплеске
морских контактов при монголах39. Оживленные перевозки
стали важным каналом обмена товарами и знаниями между
Китаем и миром ислама.

39

Между 1279 и 1283 годами Хубилай направил в индийский Малабар послов:
Ян Тинби и уйгура Ихэймиши (Игмыша) [YS, 12: 245]. О Ян Тинби см. в [YS,
210: 4669–4670], о Ихэймиши — в [YS, 131: 3198–3200]. Об отправке этого
посольства в широком контексте контактов династии Юань с Индией говорится в [Sen 2006: 299–326]. Также см. [Чэнь Гаохуа 1995: 4–18].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

Развитие знаний о мусульманском мире
благодаря морским контактам
В монгольскую эпоху мусульмане появились по всему Китаю.
Китайцы уже давно контактировали с ними, особенно с купцами,
которые, как правило, жили в таких портах, как Гуньчжоу и Янчжоу. Но при монголах количество исповедовавших ислам жителей страны резко выросло, многие мусульмане попали в Китай
в качестве рекрутов, взятых в монгольскую армию. А мусульманские купцы поддерживали монголов финансово еще со времен
первых походов. Самой влиятельной группой среди таких купцов
стали ортаки, от тюркского орток — «товарищ, коллега»40.
Персидские источники рассказывают о мусульманах-ортаках,
служивших четвертому великому хану Мунке, и приводят много
примеров их деятельности в Китае еще до 1260 года [Джами, 2].
Передвигаясь вместе с экспансией монгольской империи, многие
из них переехали на юг и расселились в таких торговых и портовых центрах, как Цюаньчжоу и Ханчжоу.
После победы над южной Сун монголы добились контроля над
морскими путями Китая. Они поощряли торговцев-мусульман,
сотрудничавших с юаньским двором в сфере международной
коммерции. Примером этого служат купцы-ортаки, игравшие
важную роль в финансируемых государством торговых операциях. Процесс был прост: монгольский двор запрашивал определенные товары и вносил за них плату авансом, купцы покупали
их и доставляли ко двору, иногда через государственные учреждения, например казначейский департамент Цюаньчжоу (син
Цюаньфу сы). За это они получали комиссионный процент41 через
40

41

Перс. ортак, кит. во-то. Подробнее об ортаках см. в [Allsen 1989: 83–126;
Endicott-West 1989: 127–154; Сугияма 1996: 187–191].
Изучать деятельность ортаков приходится по персидским источникам, китайские не дают о них подробной информации, хотя такие источники, как
Юань дянь чжан, упоминают конкретные примеры занятий этих купцов,
например торговлю жемчугом. См. [Йоккаити 2002: 41–59]. Другой источник
того же периода, законодательный сборник Тунчжи тяогэ, говорит о торгов-

179

Гла ва 3

180

структуру, напоминающую современное товарищество с ограниченной ответственностью42. Ряд товаров, которые они закупали
(жемчуг, слоновая кость, рабы), привозили именно по морю [YS,
134: 3266; Йоккаити 2002]. Несомненно, и ортаки, и другие иноземные купцы, занимавшиеся морской торговлей, базировались
в Цюаньчжоу, самом главном международном порту Китая
монгольского периода. Торговцы-мусульмане могли использовать
не только свои контакты с монголами, но и широкие связи с мусульманскими общинами, возникавшими во всех крупных портах
как Индийского океана, так и растущей зоны международной
торговли в целом43.
Как свидетельствуют все касающиеся Цюаньчжоу сочинения
монгольского периода, в XIII и XIV веках некогда мелкий город
превратился в один из крупнейших международных портов
мира и переживал расцвет. Данные показывают, что мусульмане,
селившиеся в городе, приезжали как с севера по суше, так и с юга
по морю. Арабские могильные надписи представляют собой самые надежные свидетельства масштабного присутствия и активности мусульман, эмигрировавших в Китай из разных частей
мира ислама. Купец по имени Ши Навей из Сирафа создал первое
мусульманское кладбище в юго-восточном пригороде порта еще
в эпоху династии Сун (960–1276 годы), то есть община возникла
там задолго до появления монголов. Однако количество надгробий заметно увеличивается именно в эпоху династии Юань; видимо, мусульманская диаспора в городе процветала. Бо́льшая

42

43

цах-ортаках Цюаньчжоу, путешествовавших по океану в мусульманские
страны и торговавших с ними [Тунчжи 2001, 27: 45–46]. Сборник запрещает
купцам продавать в рабство в страны ислама и Индию монголов, как мужчин,
так и женщин.
Некоторые крупные товарищества ортаков действовали как торговые компании, интересовались широким спектром товаров и сырья, их транспортировкой и банковскими операциями по всей монгольской империи [Сугияма 1995: 203–204].
Об особенностях, появившихся в мусульманских общинах в результате
политики монголов и развития международных торговых сетей при Юань,
см. в [Chaffee 2006: 412–416].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

часть надгробий, точно датируемых периодом Юань, содержат
надписи с топонимами Западной Азии, среди них иранские
Казвин и Тебриз, среднеазиатские Бухара и Герат44. Весьма вероятно, что многие люди, имевшие нисбу (часть арабского имени,
указывающая на место происхождения) с такими топонимами,
на самом деле происходили из диаспор Южной Азии. Мусульмане Юго-Восточной Азии, скорее всего, также носили такие нисбы.
И, хотя уже давно жили вне мусульманского мира, сохраняли
с ним политические и, что еще важнее, коммерческие связи —
роль посредников была выгодна и позволяла им развивать сеть
торговых путей между Китаем и Западной Азией. Несомненно,
территория распространения мусульманских общин в Китае не
ограничивалась одним Цюаньчжоу, но источники четко указывают на то, что город стал центром обширной коммерческой
сети диаспоры.
Ряд недавно обнаруженных надписей позволил выявить еще
некоторые влиятельные мусульманские семейства Цюаньчжоу,
помимо рода Пу, известного благодаря чиновнику XIII века Пу
Шоугэну. Могила Амир Саида Тоган-шаха из Бухары указывает
на еще одну семью, которая, согласно официальной истории
династии Юань, переехала в Китай и поселилась в Цюаньчжоу
после западных походов Чингисхана [QZZJSK, 64–68]. В истории
династии приведена биография покойного, он назван хуэйхуэй
(мусульманином) и потомком Пайгамбара — это персидское
слово означает «пророк», то есть пророк Мухаммад. Надгробие
Дин Цзечжая периода Юань содержит информацию о том, что
семья переселилась в Китай в конце эпохи южной Сун и осела
в Цюаньчжоу, чтобы заниматься морской торговлей. Это подтверждается дошедшими до нас генеалогическими записями.
В родословной современного рода Дин, живущего у южных ворот
Цюаньчжоу, отмечено, что их предок Дин Цзечжай был мини44

Для подсчетов я использовала последние публикации мусульманской эпиграфики. Из 37 надгробий только 1 датировано периодом Сун (1171 год),
31 относится к эпохе Юань и 5 — к первым двум десятилетиям Мин. См.
[QZZJSK].

181

Гла ва 3

182

стром в провинции Юньнань45. Это не кто иной, как знаменитый
юаньский министр Сеид Аджал Шамс-ад-Дин (Сайдяньчи
Шаньсыдин, 1211–1279 годы), на самом деле управлявший провинцией Юньнань при Хубилае. Большинство хуэйхуэй с фамилией Дин, живущих в Цюаньчжоу у южных ворот старого города,
считают себя его потомками.
Мусульмане Цюаньчжоу, многие из которых при династии
Юань занимали государственные должности, помогали властям
управлять торговой деятельностью города. Одним из механизмов,
введенных для этого юаньским двором, была система «казенных
кораблей» (гуаньбень чуань), созданная в 1285 году для монополизации международной торговли и прекращения частных
операций. Систему довольно быстро отменили, и частная торговля снова была разрешена, но в 1298 году к идее вернулись,
организовав «Управление по обеспечению необходимыми товарами», чжиюн юань, которое поощряло как частную, так и казенную заморскую торговлю46.
В коммерции, которую поддерживали власти Юань, участвовали как мусульмане, так и китайцы. Есть хорошо задокументированный пример государственных торговых операций, основанных на связях с Ильханатом: путешествия купца по имени Ян
Шу. Он отправился в Ормуз на казенном корабле, сопровождая
возвращавшихся на родину послов ильхана. Родом Ян Шу был
из Ганьпу в провинции Чжэцзян, его семья происходила из области Мин на юге современной Фуцзяни, и уже несколько поколений ее члены занимали высокое положение в морской торгов45

46

См. [QZZJSK: 42–45]. Ву обнаружил надгробие среди мусульманских захоронений в восточном пригороде Цюаньчжоу Дунтантоу ᶡຈ九.
[Чэнь Гаохуа 1995: 243]. Активное вмешательство юаньского двора в морскую
торговлю обсуждается во многих работах, в том числе у Сугиямы Масааки
и Йоккаити Ясухиро; масштабы деятельности в этой сфере разительно
превышали усилия предшествовавшей Юань династии, южной Сун. Хороший пример — «казенные корабли» Юань, которые государство строило,
обеспечивало и для которых нанимало купцов, забирая за это 70 % их прибыли. Изначальной целью было коммерчески заинтересовать торговцевчастников, но идея не сработала [YS, 94: 2402].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

ле47. Всего в 19 лет за свои умения в навигации и торговле он был
выбран монгольскими властями для экспедиции в Западную
Азию [Чэнь Гаохуа 1995: 243; Idema 1989: 526]. В эпитафии описаны две поездки:
В 1301 году, когда ему было 19 лет, Управление по обеспечению необходимыми товарами» (чжиюн юань) отправило
его в плавание на казенном корабле. Достигнув Западного
океана (Сиян), он встретил там послов: На Хуая и других,
отправленных циньваном Газаном в столицу [Китая]. Он
сел на их судно и вернулся [в Китай]. Когда На Хуай завершил принесение дани, он попросил, чтобы Ян сопровождал
его при возвращении на запад. Первый министр (чэнсян)
Хала хасунь-да лахан [Каркусун-тархан] удовлетворил его
просьбу и повелел, чтобы Яну были приданы чжунсянь
сяовэй и хаюнь фу-цяньху и он был отмечен золотой табличкой48.
В 1304 году он выехал из столицы и достиг места под названием Ормуз в 1307 году. Выполняя задание, он странствовал
среди сильных ветров и высоких волн пять лет. Все корабли,
пропитание и утварь он обеспечил сам, не беспокоя чиновников [Чжиюн юань]. Ян на собственные деньги покупал
местные товары — белых коней, черных псов, янтарь, вино
и иноземную соль для даров [правителям]; управитель государственными делами Чана с другими чиновниками
приняли его в императорских покоях (чэнцинь чжан), [после
чего] он ушел49.

Во время своего первого путешествия в 1301–1304 годах Ян
Шу отправился в Западный океан и встретился с посольством
Газан-хана, седьмого правителя Ильханата (1271–1304 годы).
В описании его второго путешествия (1304–1307 годы) конечным
47
48
49

Подробнее о семье Ян Шу см. в [Idema 1989: 523–529].
Вероятно, пайцза.
[Чэнь Гаохуа 1995: 243]. Эпитафия под заглавием Сунцзян цзясин денчу хайюнь
цяньху Ян цзюнь мучжи мин ᶮ⊏హ㠸ㅹ㲅⎧䙻ॳᡦὺੋໃᘇ䣈 сохранилась,
так как была включена в коллекцию Хуан Цзиня: Цзиньхуа Хуан Сюаньшэн
Вэньцзи (Коллекция господина Хуаня из Цзиньхуа), юань 35.

183

Гла ва 3

184

пунктом назван Ормуз, финальная точка морского пути, обозначенного на «Карте частей света», Гуанлунь цзянли ту. В персидских источниках, равно как и в книге Марко Поло, упомянут
обмен посольствами между империей Юань и Ильханатом (см.
главу 4). Результатом этого и был визит На Хуая в Китай, в котором Ян Шу сыграл столь важную роль [Elliot 1997: 45–47].
В описании первой поездки Ян Шу заметна характерная географическая модель периода Юань, когда впервые в истории
Китая Индийский океан и Китайское море начали делить на
Восточный и Западный океаны. Позднее географы распространили эту концепцию на весь мир, в котором стали выделять
Восток и Запад. Впервые такая географическая система возникает в «Описании Южного моря» (Наньхай чжи) 1304 года, составленном Чэнь Да Чжэнем [Чэнь Да Чжэнь 1986: 37–38]. В этом
сочинении страны западного края причислены или к Восточному, или к Западному океану50.
В такой схеме океан делится на восточный и западный по западному берегу Калимантана и Зондскому проливу. Западный океан
охватывает собой весь Индийский и начинается у берегов острова
Калимантан. «Описание Южного моря» выделяет также «малый
Западный океан» от Явы до Суматры и Малакки и «большой» —
остальную часть Индийского океана. Восточный океан также делится на «малый», расположенный между Калимантаном и Филиппинскими островами, и «большой», лежащий между Зондским
проливом и Сулавеси, Тимором и Молуккскими островами.
При подборе топонимов для описания мусульманского мира
составители «Описания Южного моря» опирались на материалы
как старых, так и новых источников. Такие названия, как Багдад
Газни, Вуба (Мирбат), Моцзя (Мекка) и Вусили (ар. Миср, Египет)
уже встречались в «Описании иноземных стран» Чжао Жугуа.
В некоторых местах для передачи названий использованы иероглифы похожего произношения, не совпадающие при этом
с ранними источниками. Так, в сочинения Ду Хуаня и Чжао
50

Китайцы юаньской эпохи считали, что граница востока и запада проходит
по Яве. См. [Лю Иншэн 1995: 146–148].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

Жугуа Мекка названа Мацзя [ma-ka], а в «Описании Южного
моря» — Моцзя [mək-?]. Новая транслитерация указывает на то,
что просто копировали из уже известных источников не всю
информацию. Ну а новые названия, такие как Колифусы (Ормуз),
Вэнмань (Оман) и Яда (Аден?), неоспоримо демонстрируют рост
познаний о мире ислама при монголах.
Новые географические сведения о далеких странах нужны
были китайцам для развития коммерческих связей в Индийском
океане. «Описание Южного моря» представляет собой хронику
из Гуанчжоу и фиксирует расцвет этого портового города и международной торговли в нем, тем самым представляя собой
ключевой источник по зарубежным контактам китайцев в монгольский период51.
Как и в книгах «За хребтами» Чжоу Цюйфэя и «Описание
иноземных стран» Чжао Жугуа, в хронике упоминаются местные
продукты, торговля с заморскими странами и сами эти страны;
сведения об этом авторы заимствовали у третьих лиц. Например,
раздел о предметах торговли (бохо) начинается так:
Империя Юань охватывает пределы всех четырех морей
[мира], где восходят и садятся солнце и луна, и нет никого,
кто не принес бы дань, поклон и не признал себя данником.
Потому диковины морей и гор, люди и звери, всевозможные
жемчуга и рог носорога всегда поступают в хранилища
[империи] ... и сейчас сокровища [династии] вдвое больше
описанных в предыдущих хрониках. Я привел список стран,
имена которых нам известны, в приложении к разделу
о бохо (предметах торговли).

Действительно, упомянутый список иноземных стран вдвое
больше приведенного в сочинении Чжао Жугуа, написанного
в период Южной Сун (1127–1276 годы), — в нем 143 названия,
51

Изначально книга состояла из 20 юаней, но до нас дошло лишь пять (6–10),
так как они оказались включены в «Описание области Гуанчжоу» (Гуанчжоу
фу чжи), часть минской энциклопедии Юнлэ дадянь (11905–11907 юани).
В первой части описано общее положение в провинции в эпоху династии
Юань, но затем речь идет о морском сообщении и зарубежных странах.

185

186

Гла ва 3

около 20 из них относятся к миру ислама. В тексте отсутствует
подробное описание каждой страны, как это было в «Описании
иноземных стран», но данный факт, скорее всего, объясняется
иной целью авторов книги: в их хронику вошли только темы,
касающиеся Гуанчжоу.
Тем не менее в «Описании Южного моря» содержится много
новой интересной информации. Скажем, книга рассказывает
о фермах в Цюаньчжоу и Гуанчжоу и называет их «Лимонными»
(Лиму). Для моряков дальнего плавания лимоны (само слово
происходит от персидского лиму или арабского лаймун) были
важным источником витамина C. Китайцы, употреблявшие лимоны, не страдали от цинги так, как европейские моряки [Чэнь
Да Чжэнь 1986: 36]. Поскольку в монгольский период это оказалось общеизвестным, мы можем говорить о том, что среди китайцев имели широкое хождение специфические медицинские
знания, полученные от купцов и мореходов, часто сталкивавшихся на море с разными проблемами.
Как бы ни были местные хроники полезны для историков
в качестве показателя роста торговли и географических знаний,
в них нет надежности первичных источников. К счастью, мы
располагаем таким источником того же периода, рассказом от
первого лица. Этот человек, Ван Даюань (1311–1350 годы), не так
известен, как европеец Марко Поло или араб Ибн Баттута (о нем
см. в главе 4), но тоже заслуживает внимания. Он стал автором
«Краткого описания островных варваров» (Даои чжи люэ), рассказывающего о различных местах в Юго-Восточной, Южной
и даже Западной Азии, которые автор якобы лично посетил
в 1330-х годах. Его сочинение выделяется из общего ряда: другие
авторы той эпохи описывали путешествия с запада на восток,
а Ван двигался в обратном направлении.
Лучшие свидетельства о Ван Даюане и его сочинении — это
два предисловия его современников Чжан Чжу и У Цзяня, написанные около 1350 года, и послесловие к короткой редакции,
составленное самим автором [Ван Даюань 1981: 1–11, 385]. Согласно предисловию У Цзяня, изначально книга была написана
как приложение к хронике Цюаньчжоу под названием «Продол-

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

жение описания [области] Цинъюань» (Цинъюань сюй чжи).
Хронист позднеминского периода из Фуцзяни упоминает в династийной истории Мин ши «Краткое описание островных
варваров», включенное в Цинъюань сюй чжи, сочинение У Цзяня [Хэ Цяоюань 1995: 4362]. Вне всякого сомнения, У Цзянь
включил в свою работу именно труд Ван Даюаня. Позднее Ван
Даюань издал «Описание» как отдельную книгу. Авторы обоих
предисловий сетуют на то, что историки прошлого не смогли
подробно описать иноземные страны, и говорят о своем желании
расширить познания китайцев о внешнем мире. Ван Даюань
выглядит в тексте как человек очень широких взглядов, с детства
имевший необычную тягу к путешествиям, которую он смог
удовлетворить. Неудивительно, что его рассказы о дальних
странствиях с успехом разошлись среди интеллектуалов космополитичного Цюаньчжоу. Предисловие Чжан Чжу начинается
с древней теории девяти континентов, созданной Цзоу Янем
(около 340–260 годов до нашей эры), предположившим, что
Земля состоит из обособленных географических единиц [Там
же: 1]52. В атмосфере морского порта, где китайцы регулярно
общались с иноземцами, многие наверняка обращались к географическим идеям древности, позволявшим уйти от строго
китаецентричной картины мира53.
52

53

Сыма Цянь описывал идеи Цзоу Яня так: «Он считал, что [место], называемое конфуцианцами Срединными княжествами, занимает лишь 1/81 всей
Поднебесной. Срединные княжества называются [также] “Золотые уезды
и священные округа” (Чисянь шэньчжоу 䎔 㑓⾎ᐎ). В самих Золотых уездах
и священных округах насчитывалось девять областей. Это те девять областей,
которые учредил Великий Юй (⿩), но их не следует принимать за [полное]
число областей [на земле]. Так же как существует девять частей в Золотых
уездах и священных округах, так и вне Срединных княжеств тоже имеется
девять областей. И их окружают небольшие моря (㼘), так что люди, птицы
и дикие животные [каждой из них] не могут сообщаться друг с другом.
Каждая такая [обособленная] область и есть чжоу. Все эти девять чжоу
окружены огромным Морем-океаном (Даин хай བྷ♋⎧ , [а за ним] Небо
сходится с Землей» [Сыма Цянь 1959: 172].
Китаецентричная картина мира господствовала начиная с географических
сочинений, приписываемых Великому Юю [HC2, 2: 76].

187

Гла ва 3

188

В послесловии Ван Даюань утверждает, что лично посетил все
описанные страны [Ван Даюань 1981: 385]. О себе автор информации не приводит. У Цзянь пишет, что он шел по стопам великого историка Сыма Цяня, так что, по-видимому, получил
классическое образование [Там же: 5]. По сравнению с пространными путевыми заметками Марко Поло, сочинение Ван Даюаня
невелико и приводит мало подробностей о его маршруте. Некоторые западные ученые, например Филип Сноу и Родерик Птак,
сомневаются в том, что автор действительно добрался до
Красного и Средиземного морей, а также Восточной Африки;
начавшиеся дебаты о подлинности текста напоминают недавний
спор о книге Марко Поло54. Мог ли Ван Даюань на самом деле
побывать на западной границе индоокеанского региона? Он
утверждает, что описал лишь виденное им самим, а не услышанное от других. Конечно, нельзя полагаться только на эти слова,
как нельзя и отрицать возможность совершить такое путешествие. Нужно отметить, что и предшествующие, и последующие
китайские путевые заметки, например сочинение Да Хуаня,
следуют примеру, заданному Сыма Цянем в «Исторических записках». Из других источников мы знаем, что к XIV веку оживленная коммерческая деятельность породила цепочку морских
путей, соединявших Южный Китай с Персидским заливом. Для
Ван Даюаня или его информаторов не составляло особой сложности попасть в мусульманские регионы, достаточно было
присоединиться к китайским, арабским, персидским или индийским купцам, ходившим по морю между Западной Азией и Китаем. Что еще важнее, текст содержит большую долю обновленной и достоверной информации, в том числе расширенный, по
сравнению с другими источниками, перечень заморских стран —
всего 99 разделов, 220 топонимов. В истории династии Мин
упомянуто, что «Краткое описание островных варваров» содержало список из примерно сотни стран, в основном расположен54

[Ptak 2001: 40; Snow 1988: 17]. Уильям Рокхилл, напротив, считал текст достоверным изложением от первого лица, отличным от таких памятников,
как Линьвай дайда 1178 года и Чжу фан чжи 1276 года [Rockhill 1914: 62].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

ных на западе Индийского океана и торговавших с Фуцзянью
[Хэ Цяоюань 1995: 4362].
Ван Даюань покинул Цюаньчжоу до 1330 года и проследовал
через Юго-Восточную Азию в страны Южной Азии. Более 90 %
книги посвящено этим регионам, так что ученые полагают, что
их он посетил лично. Ближнему Востоку и Восточной Африке
отведено едва ли 10 %, упомянуто всего восемь мест. Ван не
приводит маршрут путешествия на запад и не описывает путь
следования внутри регионов, хотя по перечню приведенных
названий можно составить гипотетический морской путь из
Южной Индии в Западную Азию (см. карту 3).
Те детали, которые, повествуя о мире ислама, приводит Ван
Даюань, имеют разную степень правдоподобности, некоторые
надежны, другие нет. Каждый раздел книги построен по единой
схеме. Автор приводит примерное местоположение описываемой
страны, затем дает обзор ее географических особенностей, обычаев в обществе и местных товаров. В разделе о Мекке (Тяньтан,
«небесный дом») сказано, что она лежит посреди песчаной пустыни и температура там высокая. Из слов автора можно заключить, что из Юньнани, с юго-запада Китая, в земли ислама есть
путь и по морю, и по суше. Описывая местные товары, такие как
кони, амбра и кораллы, Ван Даюань много строк посвящает репрезентативным предметам торговли. Это импортные и экспортные товары: гвоздика, мускатный орех, атлас, мускус, перец, серебро, свинец, слоновая кость, железная утварь и корица. Во
многих разделах упомянуты китайские товары, такие как цветной
атлас и сине-белый фарфор из Сучжоу и Ханчжоу.
Археологических свидетельств производства сине-белого
фарфора вполне достаточно для отдельного исследования. Раскопки на месте старинных печей для обжига в Цзиндэчжэне
и других местах показывают, что значительные объемы такого
фарфора стали производить в Китае на экспорт при монголах.
Сине-белый фарфор отличается от домонгольской керамики,
например лунцюаньского селадона; такая расцветка больше отвечала вкусам мусульман, она напоминает цвета, часто используемые в архитектуре [Rossabi 2006]. Вероятно, монголы и слу-

189

Гла ва 3

190

жившие им мусульмане сообщали китайским мастерам, какие
цвета, формы и декоративные мотивы понравятся потенциальным покупателям из Западной Азии55. Специалисты по фарфору
полагают, что китайцы ввозили из Ирана качественный окисленный кобальт, который применяли для окраски керамики. Бо́льшая
часть импортного кобальта, который приходил по морю, оказывалась в Цзиндэчжэне, затем готовый товар отправлялся в обратный путь в Иран. Начиная с монгольского периода, сине-белая
керамика из Китая оставалась излюбленным предметом импорта в мусульманских странах, что подтверждается археологическими раскопками. Тридцать восемь из 12 000 фарфоровых
предметов, выставленных в стамбульском дворце Топкапы, однозначно являются образцами сине-белой керамики юаньских
мастеров [Мисуги 2004; Soucek 1999: 125–141].
В разделе, посвященном Ормузу56, Ван Даюань пишет о торговле лошадьми. Скорее всего, купцы перевозили их в Квилон
или иные порты на юго-западном побережье Индии [Ван Даюань
1981: 364; Kauz, Ptak 2001: 39–40]. Описывая Квилон, автор упоминает такие операции: «[Порой торговые суда] опаздывают
[из-за] ветров — приходят после отплытия кораблей с лошадьми
[из Ормуза] и не могут взять полный груз» [Ptak 2001: 47; Ван
Даюань 1981: 321]. Таким образом, перекрестные упоминания
говорят о частых морских перевозках и прочных торговых связях
между двумя городами. С востока купцы часто привозили в Ормуз перец, выращиваемый в Южной и Юго-Восточной Азии,
и получали большую прибыль, так как спрос на него оставался
неистощимым, несмотря ни на какие сколь угодно большие
объемы поставок [Ван Даюань 1981: 364].
При всей краткости своего сочинения, Ван Даюань приводит
точные и интересные сведения. Описание кораблестроительных
55

56

См. [Rossabi 2006]. Также появление сине-белой керамики в связи с монгольским завоеванием Китая и расширением связи с мусульманским миром
обсуждается в [Юба 1984].
Вокруг интерпретации Ганьмайли ⭈෻䟼как Ормуза существует дискуссия,
с ней можно ознакомиться в [Kauz, Ptak 2001: 29–30, 42–45].

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

приемов в разделе об Ормузе указывает на наличие некоторого
личного опыта. Оно гласит:
Корабли строят для перевозки лошадей. Борта [сделаны] из
досок, и [для соединения] не используют ни гвозди, ни известку, но кокосовое волокно. На корабле три или две палубы с деревянным навесом. Чтобы уберечься от течи,
моряки безостановочно, днем и ночью, по очереди вычерпывают воду.

Это самое первое известное нам китайское описание доу.
Строки о строительстве без помощи гвоздей напоминают арабское описание, оставленное ас-Сирафи в IX веке (см. главу 2).
Ван Даюань описал чужие страны только вкратце, тем интереснее его заявление о том, что он побывал во всех этих странах
сам. Его сочинение — один из самых авторитетных источников
о сино-мусульманских морских контактах в XIV веке, оно неоднократно переиздавалось в дальнейшем. Оригинальные редакции
периода Юань утрачены во время смуты при падении этой династии и прихода к власти династии Мин, однако несколько версий
«Краткого описания островных варваров» было напечатано
в минскую эпоху. Можно предположить, что сочинение Ван
Даюаня или же тексты с тем же заголовком и содержанием имели
в Китае широкое хождение, потому что на них часто ссылаются
авторы этого периода. Как мы увидим в пятой главе, творчество
Ван Даюаня, скорее всего, повлияло на путешествия Чжан Хэ
в мусульманские страны в начале правления династии Мин.
Итак, Ван Даюань внес вклад в расширение знаний о странах
ислама, совершив поездку по этим странам. В то же время многие
китайцы имели возможность знакомиться с мусульманским обществом, не выезжая из Китая: в отличие от прошлых эпох, когда
общины мусульман существовали лишь в международных портах
вроде Гуанчжоу, теперь они распространились по всей стране57.
Существует несколько сочинений китайских интеллектуалов,
57

В официальной истории династии Мин Мин ши говорится, что «в эпоху
династии Юань мусульмане распространились по всей империи» [Чжан
Тинъюй 1974, 332: 8598].

191

Гла ва 3

192

занимавших разные позиции по отношению к монголам и писавших о местных мусульманах с разных перспектив. Чжэн Сысяо
(1241–1318 годы), боровшийся с монгольским режимом и ненавидевший монголов, проявлял враждебность и антагонизм и по
отношению к мусульманам. Так, он с явными преувеличениями
передает историю об экзальтированном мусульманине, который
покончил с собой, услышав близ минарета зов Аллаха [Чжэн
Сысяо 1991: 184]58. При этом другие его современники описывали
жизнь и культуру мусульман, которую они могли наблюдать,
более объективно. Например, Чжоу Ми (1232–1298 годы), который
не противостоял монголам, но и не служил им, оставил содержательные описания погребальных церемоний и календаря мусульманской общины Ханчжоу [Чжоу Ми 1988: 138, 142–143, 254].
Некоторые литераторы даже отзывались о мусульманах крайне положительно, и одним из них был У Цзянь из Саньшаня
(современный Фучжоу), автор предисловия к «Краткому описанию островных варваров», в котором он высказал живой интерес
к странам за пределами Китая. Промусульманские настроения
У Цзяня хорошо иллюстрирует мемориальная надпись его авторства на стеле, установленной в 1350 году у мечети. Эта надпись
содержит самый полный среди китайских памятников обзор
ислама и мусульманского общества и выглядит как свод всех
знаний китайцев о мусульманском мире. Точность и емкость
надписи таковы, что стоит привести ее целиком, весь текст заслуживает внимательного изучения. Оригинальная надпись со
временем стерлась, но, к счастью, в 1507 году группа мусульман
включила ее текст в дошедший до нас арабский документ, озаглавленный «Восстановление стелы у мечети Цинчжэнь»:
В 10 тысячах ли к западу от ворот Юймэнь [в провинции
Ганьсу] лежит страна арабов59, которые сейчас называются
таджик. С севера она граничит с Парфией и Тяочжи, с во58

59

Тао Цзунъи (1329–1412 годы) также описал свои неприязненные наблюдения
за мусульманами. См. [Leslie 1986: 92–93; Тасака 1964: 813–852].
Слово даши, переданное иероглифами བྷሖ, произносится так же, как более
часто употреблявшаяся форма བྷ伏. Есть и другие варианты, например བྷ⸣.

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

стока от нее лежит Турфан и Гаочан, с юга — Юньнань
и Аньнань, к западу от нее море. Страна занимает большую
равнину, длиной и шириной в тысячи ли. Она никогда не
прерывала связей с Китаем по суше. Дома и сады, рвы
и каналы, поля и скот, их количество и частота — все это
очень отличается от долины Янцзы и Хуайхэ. В климате
здесь гармонично сочетаются холод и тепло, и люди и все
вещи процветают. Возделывают все виды зерна, виноград
и всевозможные плоды. К убийству не относятся легкомысленно, в обычае здесь любить благо. Пишут они от одной
стороны к другой, и письмо имеет три стиля: стиль печати,
обычный квадратный и скоропись. Пишут классические
труды, о поэзии, истории, литературе, геометрии, астрономии, медицине и музыке. Всеми этими областями знаний
они владеют искусно. Ремесленные товары, ткани и резная
утварь тоже замечательно развиты60.

Жившие в Китае мусульмане делали надгробные надписи на
арабском, поэтому, наблюдая их непосредственно, китайцы
могли познакомиться с разными способами письма. Хотя сведения об их делении на три стиля (скорее всего, речь идет о разных
почерках в арабской каллиграфии, например квадратном куфическом письме и сулюс), а также о культурных практиках и научных достижениях автор не мог получить без консультаций
с образованными мусульманами — политическими лидерами
или интеллектуалами.
Некоторые выражения, говорящие о религиозных верованиях — о любви к благу и серьезному отношению к убийству, — уже
появлялись в сочинении Да Хуаня VIII века (см. первую главу).
При этом У Цзянь гораздо подробнее Да Хуаня рассказывает
о появлении ислама и вере мусульман:
Вначале был рожден царь Медины, пайгамбар Мухаммад,
наделенный святыми духами. Он правил добродетельно,
и его подданные покорили все страны западного края, все
60

Китайский текст: [QZZJSK: 17; QZZJSK: 9]. Английский перевод см. [Там же:
14]. О том, как и где была найдена стела, подробно рассказано в [Маедзима
1973: 27–51].

193

194

Гла ва 3

народы называли Мухаммада провидцем. Пайгамбар означает почти то, что «пророк» по-китайски, и обычно это
почетный титул. Его религия считает, что все происходит
от Неба. Небо несравненно: а значит, никакого его образа
для верующих не может быть. Раз в год один месяц постятся, в это время меняют одежду, купаются и переселяются
в тихое место. Каждый день, поклоняясь Небу, простираются, обратившись к западу, очищают сердце и читают
писание [Коран]. Писание было им передано небесным
созданием. Оно состоит из 30 томов, 134 глав и 6666 разделов, все они содержат основательные и тонкие мысли.
Учение их мудро и глубоко, оно призывает к справедливости и бескорыстию, исправлению ума и воспитанию добродетелей. В обязанности входит совершать паломничество,
обучать других и спасать попавшего в беду. Для самоисправления полагается каяться, относиться к себе разумно
и к другим со скромностью, следить за своим поведением
дома и в чужих краях и не позволять себе увлекаться чемлибо до крайней степени. Сейчас прошло уже 800 лет [от
зарождения религии], жители страны твердо держатся этой
веры и, даже попадая в чужие земли, передают ее потомкам,
и те ни в одном поколении не отпадают от нее [QZZJSK: 17;
QZZJSK: 9, 14].

Кое в чем данные неточны — так, Коран на самом деле состоит
из 114 глав, но такие детали, как жизнь Мухаммада и обязательное паломничество, верны. У Цзянь, должно быть, получил эти
сведения напрямую от мусульман.
Текст У Цзяня имеет отношение к возникшей среди китайских
мусульман легенде о Са’аде Ибн Аби Ваккасе, родиче и сподвижнике Пророка, которого считали первым мусульманином, приплывшим в Гуанчжоу еще при династии Суй (581–618 годы)
и построившим мечеть Хуайшэн Сы. У Цзянь пишет о другой
мечети, основанной в южной части Цюаньчжоу Наджибом Муджиром ад-Дином, который прибыл в Китай в эпоху династии
Тан на борту торгового судна, следовавшего из Сирафа. Спустя
какое-то время мечеть пришла в негодность, но после прошений,
поступивших от местных мусульман, новый глава округа Миньхай разрешил ее отремонтировать.

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

Он правил достойно, и народ и чиновники восхищались им
и подчинялись ему. Шейх аль-Ислам Бурхан ад-Дин61 повелел Шариф ад-Дину Хатибу62 возглавить правоверных
и подать иск, после чего судебный чиновник тщательно
изучил дело и назначил даругачи [наместник монгольского
двора] Гаочана Се Юли на пост чжэнъи [гражданский чиновник], чтобы он мог должным образом отремонтировать
упомянутое старое здание. Население было очень довольно
этим [QZZJSK: 17; QZZJSK: 9, 14].

Как мы увидим в четвертой главе, путешественник Ибн Баттута в описании Цюаньчжоу упоминает, что встретил там двух
человек с приведенными выше именами — Шейх аль-Ислама
Бурхан ад-Дина и Шариф ад-Дина Хатиба, влиятельных лидеров
городской общины. Из следующего отрывка видно, что У Цзянь
поддерживал близкие отношения с мусульманами и помогал
общине Цюаньчжоу:
Я слышал от старейшин, что, когда народ даши впервые
попал в Китай, его обычаи и воспитание сильно отличались
от других народов. Обратившись к таким хроникам, как
«Описание посольства в западные земли» и «Краткое описание островных варваров», я нашел тому подтверждение.
Потому я должен сказать следующее (...) Когда я составил
«Описание области Цинъюань», то упомянул это событие.
Теперь я оставлю полное описание восстановления на каменной стеле, чтобы каждый мог увидеть — добрая вера
распространяется далеко, и нет такого места, которого она
не достигнет [QZZJSK: 17–18; QZZJSK: 9, 15].

Далее в надписи перечислены другие люди, имевшие отношение к восстановлению стелы, в том числе образованные китайцы,
помогавшие мусульманам Цюаньчжоу. Судя по упомянутым
книгам «Описание посольства в западные земли» и «Краткое
описание островных варваров», эти сочинения Ли Юя и Ван
61
62

Шэ (ᩴ Сылянь (ᙍᓹ Булуханьдин (н冟㖅б .
Шэлафудин (㠽ࡼ⭛б Хэтибу (૸ᚼঌ .

195

196

Гла ва 3

Даюаня были хорошо знакомы китайским и мусульманским
читателям.
При монгольском правлении количество иностранцев-мусульман в Китае резко увеличилось, китайцы познакомились с разными типами мусульман и обнаружили, что их взгляды могут
сильно различаться. Несмотря на широкий разброс мнений, все
китайские авторы проявляли осведомленность о культуре мусульман и владели географическими сведениями об их родине;
эти знания распространялись все шире и в течение XIII–XIV веков твердо закрепились в Китае.
Заключение
XIII и XIV века стали временем как количественного, так
и качественного роста познаний китайцев о мусульманском
мире. Этот рост сочетался с поистине интернациональным духом
столетия и динамичными кросс-культурными контактами. Взрыв
интереса к знаниям был инициирован монголами, создавшими
трансконтинентальную империю, в составе которой Китай оказался объединен с восточными границами мира ислама. Государства, основанные монголами в 1260-х годах в Китае и Иране —
династия Юань и Ильханат, — поддерживали между собой тесные
политические связи, что, несмотря на краткость этого периода,
породило целый поток торгового, информационного и миграционного обмена, имевшего небывалое разнообразие. Разгромив
южную Сун, Хубилай стал де-факто императором Китая,
а де-юре — правителем всей монгольской империи; стремясь
к политическому и экономическому доминированию внутри
своих владений, он жадно собирал географические сведения
о большом мире.
При Хубилае, в 1280-х годах, мусульманский ученый Джамал
ад-Дин составил описание мира, используя мусульманские карты
дальних стран. До нас дошло очень мало картографических памятников этого периода, но основываясь на более поздних источниках, таких как корейская карта Каннидо 1402 года, можно

И н те р п р е т ац ии монгол ьского мира

реконструировать представления китайских картографов, довольно точно изображавших контуры Аравийского полуострова,
Африки и Европы. На этом рисунке индийский субконтинент
буквально сплющен между Китаем и мусульманскими странами,
все страны Юго-Восточной Азии выглядят, как небольшие острова, и нет точной линии океанского побережья между Китаем
и Ближним Востоком. При этом на сохранившейся карте монгольского периода отмечен морской маршрут из Цюаньчжоу
в Персидский залив. Такие карты имели хождение в Китае,
и благодаря им китайцы совершенствовали свои познания о географии Западной Азии, Африки и Европы.
Возрождение сухопутных торговых путей при монголах привело в Китай множество мусульман, но вместе с этим самым
важным каналом международной торговли и культурного обмена с миром ислама оставался морской порт Цюаньчжоу. Династия
Юань получила полный доступ к процветавшему на протяжении
веков морскому пути, и он стал главной дорогой, ведущей в Ильханат. Монголы унаследовали коммерческую систему, выстроенную при династиях Тан и Сун, и вывели ее на совершенно новый
уровень. Новые правители Китая понимали ценность морской
торговли для бюджета государства и активно сотрудничали
с мусульманами и китайцами, занимавшимися ею. Китайские
источники свидетельствуют, что при монголах мореплавание
и торговля на уже хорошо известном индоокеанском пути достигли нового уровня развития. Письменные источники периода
ранней Тан и Сун также описывают морские маршруты, ведущие
в страны ислама, но описания путешествий на Запад — сделанные, например, Ян Шу и Ван Даюанем, — появляются именно
в монгольскую эру. Подобные этим авторам путешественники
предоставляли достоверную информацию о путях, связывавших
Китай с мусульманскими странами и всем миром.
Процветавшие в Китае и игравшие важную роль в торговле
мусульманские общины вносили свой вклад в совершенствование
познаний о странах ислама. Среди мусульманской эпиграфики
Цюаньчжоу выделяется мемориальная стела 1350 года с надписью
У Цзяня. Китайский ученый, составивший предисловие к путевым

197

198

Гла ва 3

заметкам Ван Даюаня и имевший тесные связи с мусульманской
общиной Цюаньчжоу, посвятил стелу восстановлению городской
мечети. В надписи не только приведен сжатый обзор истории
и географии стран ислама, но и высказывается доброжелательное
отношение к мусульманам, которое разделяли некоторые китайцы. На стеле есть отсылка к китайским трудам, содержавшим
сведения о мире ислама, что указывает на то, что знания обновлялись и были широко распространены.
В целом представления китайцев о мусульманском мире развивались более динамично и более широко, они стали более
гибкими, нежели в предыдущие периоды. Атмосфера космополитизма, процветавшая при монголах, толкала многих китайцев
расширять границы своих познаний об окружающем мире.
Многие китайцы, как и их иностранные компаньоны, активно
вовлекались в такие области, как политика, наука и торговля. Как
мы увидим в следующей главе, источники из мусульманского
мира показывают в этот период такой же рост знаний о Китае.

Глава 4

После Марко Поло
Знания мусульман о Китае в 1260–1368 годах

Поговорив о таких китайских путешественниках, как Ван
Даюань, которого сравнивали с Марко Поло, стоит обратить
внимание на его современника из мусульманского мира, марокканца Ибн Баттуту (1304–1368 годы). Он известен намного
больше Ван Даюаня, и его слава только продолжает расти — хотя она и не достигла уровня его европейского коллеги, Марко
Поло. Историки признают заслуги путешественника, преодолевшего 120 тысяч километров (что в три раза больше, чем путь
Марко Поло) и ставшего источником информации о том, что
происходило в мире в XIII веке. Был ли он в Китае, остается
предметом дискуссий, но в области истории монгольского периода Ибн Баттута входит наряду с упомянутым Марко Поло в число самых цитируемых авторов. Его путевые заметки предоставляют специалистам по кросс-культурным связям ценную информацию, например очень подробное описание китайских кораблей.
Поначалу Ибн Баттута совершил паломничество в Мекку, но
любопытство заставило его продолжать путь, и, по его словам,
он посетил больше стран, чем кто-либо ранее, добравшись до
таких дальних районов Азии, как Китай.
Возможно, единоверцам Ибн Баттуты его странствия не казались такой сенсацией, какой были для соплеменников Марко
Поло и Ван Даюаня путешествия последних, поскольку он был
лишь одним из бесчисленного количества людей, добиравшихся
из Западной Азии в Китай. К тому моменту, как он тронулся

200

Гла ва 4

в путь, мусульмане уже несколько веков посещали Китай, в том
числе путешествуя по морю. Сочинение Ибн Баттуты подтверждает сказанное нами в третьей главе: в монгольскую эпоху немало мусульман приезжало в Китай по сложившейся в Индийском
океане системе торговых путей, соединявших запад и восток
Евразии. Открытое море, к которому выходил и монгольский
Иран, и непокоренные монголами мусульманские страны,
по-прежнему соединяло все более дробящийся мир ислама
с Китаем, чему способствовали перевалочные пункты Южной
и Юго-Восточной Азии с уже давно закрепившимися там мусульманскими общинами, имевшими политические и экономические
связи с государствами Западной Азии и Северо-Восточной Африки. Рост контактов с Китаем во время правления монголов дал
мусульманам самых разных регионов уникальную возможность
больше узнать о китайцах, ну а китайцам — о мире ислама. Сочинение Ибн Баттуты свидетельствует о расширении и интенсификации связей между двумя регионами и тех коллективных
знаниях о Китае, которые благодаря этим связям были накоплены мусульманами. Рассказы марокканского путешественника
подтверждаются другими подробными источниками монгольского периода, которые ярко описывают хлынувшие с новой
силой человеческие, товарные и информационные потоки.
Самым важным этапом в истории изучения Китая мусульманами стал период Ильханата (1260–1335 годы). Государство,
поддерживавшее прямые политические и дипломатические
связи с такими далекими восточными державами, как юаньский
Китай, взаимодействовало с ним на многих уровнях. Если ученый
мусульманин Джамал ад-Дин, приехавший в империю Юань из
Ирана, участвовал в создании первой китайской карты мира, то
отправившийся в Иран монгольский министр и дипломат обеспечил тамошних историков существенными документами, которые те могли использовать в своем грандиозном проекте написания мировой истории. Его имя Болад (кит. Боло) звучит похоже на [Марко] Поло, и некоторые ученые в поисках упоминаний
о Поло в китайских источниках выдвинули интригующую, но
сомнительную гипотезу: предложили отождествлять знаменито-

После Марко Поло

го путешественника с Боладом. Каждый визит чиновника или
дипломата из других частей монгольской империи в Иран приносил новые материалы и новые сведения, которые позволяли
мусульманским ученым расширять пределы познаний о мировой
географии. Так, например, Рашид ад-Дин (1247–1318 годы) составил первую объединенную хронику всех известных ему стран
мира — «Сборник летописей», основанный на источниках, доставленных из других стран, в том числе привезенных Боладом
из Китая. Это самый характерный пример того качественного
перехода, который в этот период совершила мусульманская наука.
Даже в странах, лежавших западнее и избежавших завоевания
монголами, например в мамлюкских Египте и Сирии, географы
тоже узнавали о Китае новое. Многое из этого было прямым
следствием научных связей с государством ильханов в Иране
и коммерческих связей с Китаем.
В этой главе мы реконструируем на основе арабских и персидских источников контакты мусульманского мира с Китаем
в монгольский период, с 1260 по 1368 год. Источники демонстрируют уровень знаний об окружающем мире, который намного
превосходит все, чем располагали подобные Марко Поло европейцы, в них приведена детальная информация о народах и богатствах даже столь далеких земель, как Китай. В условиях монгольского владычества в Азии сформировалась среда, в которой
и по монгольским государствам, и за их пределами свободно
расходились небывалые объемы довольно достоверной географической информации и картографических приемов.
Географические представления о Китае
в монгольском государстве ильханов (1260–1335 годы)
Еще до монгольских завоеваний мусульманский мир, в котором доминировали арабы, уже имел опыт правления неарабских
властителей: это иранцы Буиды (945–1055 годы) и тюрки-сельджуки (1055–1194 годы). Иноземные элиты принимали ислам
и, сохраняя политическую автономию, на словах подчинялись

201

Гла ва 4

202

багдадскому халифу. Таким образом происходила интеграция
в мусульманский мир — культурно единый даже в условиях политической раздробленности. После 1206 года неожиданное
появление монголов на северо-востоке Азии и их постоянные
военные походы на Ближний Восток принесли с собой значительные перемены. В 1218 году монголы уничтожили в Центральной Азии каракитайское ханство (1141–1218 годы), почти век
просуществовавшее под властью правителей, бежавших из Китая
и покоривших местных мусульман. В 1231 году было разгромлено мусульманское государство хорезмшахов, около двух веков
процветавшее в Иране. В 1258 году войска монголов разрушили
культурный центр мира ислама — Багдад, что стало концом
Аббасидского халифата. Основные вехи завоевания Западной
Азии лично наблюдали присоединившиеся к монгольским армиям китайские военачальники. Тогда брат хана Хубилая Хулагу,
командовавший западным походом, создал на захваченных мусульманских землях, превратившихся теперь в значительную
часть империи монголов, свое правительство, получившее название Ильханат1 [Spuler 1970: 143–174]. Падение Багдада от рук
неверных потрясло мусульман всех стран и заставило историков
взяться за описание этого судьбоносного события [Morgan 2007:
15–16]. Вскоре после взятия города, в 1260 году, персидский историк Ала ад-Дин Ата Малик Джувейни завершил свою «Историю
завоевателя мира» — то есть Чингисхана2. Джувейни служил
монголам в Багдаде, ездил в Монголию и мог опереться на широкий круг свидетельств о походах в Центральную и Западную
Азию3. Будучи государственным чиновником, он не стал останавливаться на леденящих душу картинах разграбления Багдада,
1

2

3

От титула правителя «ильхан». В российской историографии держава
иранских ильханов традиционно называется государством Хулагуидов
(Прим. пер.).
Интересно, что Джувейни всего на три года опередил китайского историка,
описавшего те же события в Сиши цзи.
Английский перевод Дж. Бойла [Juwayni 1958], русский перевод с английского [Джувейни 2004].

После Марко Поло

когда монгольские воины убили последнего халифа-Аббасида.
Это было бы трудно объяснить читателям-мусульманам. Вместо
этого Джувейни завершил книгу описанием разгрома монголами
исмаилитов, который он представил как победу правоверных
суннитов над шиитской сектой. Джувейни был лишь одним из
мусульман, решивших подчиниться правителям только что основанного ильханата и внесших вклад в укрепление власти
монголов над исконными землями ислама.
Однако владычество монголов над этими землями не было
полным. После завоевания Багдада и уничтожения могучих династий Ирана и Западной Азии Хулагу не остановился, он пошел
на юг к мамлюкскому Египту, где на этот раз потерпел поражение
и был разбит в исторический битве 1260 года при палестинском
селении Айн-Джалут. На этом монгольская экспансия в мусульманском регионе практически остановилась, и он оказался разделен на две части: восточную — Иран и Месопотамию, где
правили монголы, — и западную, начиная с Сирии и Египта,
находившихся под властью мамлюков [Lewis 1970: 175–230]. Такое
деление на монгольскую и немонгольскую половины дает возможность сравнительного анализа, мы можем попробовать выяснить, по каким именно каналам мусульмане узнавали о Китае
больше.
Государство монгольских ильханов в Иране поддерживало
самые тесные отношения с властями юаньского Китая. Более
близких политических контактов ни с одной мусульманской
страной Китай никогда не имел. Поскольку император Юань имел
дополнительный статус сюзерена всей монгольской империи, для
Ильханата это было критически важно, вследствие чего два
двора регулярно обменивались делегациями. Отношения подкрепляла не только политика; потомки Хулагу имели в Китае
экономические интересы. В рамках политики выделения монаршей семье наделов по всей империи, стандартной после смерти
Чингисхана, завоевавший Иран брат великого хана получил
в Китае некоторые владения. В качестве предосторожности Хулагу назначил там управляющих, призванных следить за его
землями, и даже отправлял дипломатов контролировать свои

203

Гла ва 4

204

экономические интересы [Allsen 2001: 43–50]. Политические
связи закреплял дипломатический, научный и даже брачный
обмен.
Монгольские семейства, вставшие во главе Ильханата, занимали примерно ту же позицию, что и элиты Юань (она описана
в главе третьей). Разрушив Багдад и халифат, монголы тем не
менее поощряли мусульманскую культуру и науки. Более того,
довольно быстро сама верхушка монголов обратилась в ислам.
Это произошло при седьмом ильхане Газане (1295–1304 годы)
и привело к быстрому усвоению местной культуры [Bausani 1968:
541–543]. Но и до этого монгольские правители покровительствовали арабоязычным и персоязычным мусульманам, занимавшимся искусством и науками. Например, в 1259 году хан оплатил
постройку новой Марагинской обсерватории. Инициатор
строительства Насир ад-Дин Туси (1201–1274 годы) использовал
как старинные источники, так и существовавшую ранее в Мараге обсерваторию; Туси перешел на службу Хулагу в 1256 году,
когда армии монголов взяли исмаилитскую крепость Аламут,
и служил завоевателям, как многие мусульмане того времени,
например Джувейни. Проект обсерватории получил одобрение
хана, так как тот ценил советы Туси, который действенно помогал
военным предприятиям монголов4. Обсерватория стала крупнейшей для своего времени и превратилась в научный центр,
в котором для работы над астрономическими таблицами Зиджи-Ильхани (Ильханские таблицы) собрались специалисты со всей
монгольской державы. Таблицы основывались на наблюдениях
за вращением Земли и уточняли систему Птолемея; они включают в себя точное описание китайского календаря, что указывает
на участие в проекте астрономов из Китая. Достижения Туси
имели влияние и за пределами монгольской империи, в конечном
счете они повлияли на модель Коперника [Saliba 1995].
И Туси, и другие ученые Ильханата писали естественно-научные, исторические и географические работы не только на араб4

О поддержке строительства обсерватории со стороны Хулагу задолго до
принятия ильханами ислама см. в [Lane 2003: 213–225].

После Марко Поло

ском, но и на персидском — основном языке иранской науки
этого периода5. Новоперсидский отличался от древнеперсидского времен Ахеменидов (559–330 годы до нашей эры) и среднеперсидского, или пехлеви, эпохи Сасанидов; с IX века этот язык
впитал множество арабской лексики, а затем постепенно сменил
арабский, остававшийся языком науки при династии хорезмшахов [Lazard 1975: 595–632]. Конечно, арабский продолжал играть
важную роль в формировании литературы нового периода,
ученые справлялись с трудами на этом языке и консультировались с коллегами из арабоязычных стран за пределами монгольской державы. Таким образом, и в Ильханате, и в арабоязычном
мире мусульманская географическая литература продолжала
заложенные ранее общие традиции, и в развитии знаний о Китае
сохранялась преемственность.
При монголах это развитие содержало в себе два компонента:
регулярное обновление данных на основе свежей информации,
а также географические и картографические сведения из научных
работ, менявшие само представление о Китае. Сохранившиеся
копии широко распространенных в монгольскую эру карт показывают, что многие мусульманские картографы по-прежнему
копировали старые источники, особенно созданные в духе
школы Балхи и аль-Идриси6. Так появилась масса мало отличающихся друг от друга репродукций, созданных в XIII–XIV веках.
Однако другие специалисты вносили в них что-то новое как по
форме, так и по содержанию, и даже, полагаясь на картографическую традицию, развивали мусульманскую картографию
дальше.
Одним из первых географов, работавших под покровительством монголов, оказался знаменитый космограф Закария ибн
Мухаммад аль-Казвини (1203–1283 годы), и именно он стал автором многих инноваций в географии и картографии. Ученый
5

6

Полный обзор персидской и арабской литературы монгольского периода
можно найти в [Browne 1920].
С арабскими картами, созданными после прихода монголов, можно познакомиться в [Miller, 5].

205

Гла ва 4

206

родился в арабской семье, обосновавшейся в персидском городе
Казвин, находился на государственной службе в разных уголках
Ирана, жил в Багдаде, Месопотамии и Сирии. Покинув службу,
он написал два монументальных труда — географический и космографический. Составленный им географический словарь Асар
ал-билад («Достопамятности стран»)7 во многом продолжает
созданный в начале того же века словарь Йакута. Но аль-Казвини построил композицию книги по-своему: сохранив алфавитный
порядок Йакута, он разбил содержание тома в соответствии
с семью климатами [Hopkins 1991: 320–321]. Заимствований из
Йакута в книге много, поэтому важнее всего то, что словарь альКазвини доказывает: при монголах традиции арабской географической литературы продолжали глубоко влиять на научные
круги мусульманского мира.
В знаменитой книге аль-Казвини «Чудеса сотворенного и диковинки существующего» (‘Аджа’иб ал-махлюкат ва гара’иб
ал-мауджудат) приведена карта, которая также говорит о сохранявшемся в мусульманских странах значении арабской географии8.
Эта книга написана по-арабски и имеет уникальный статус первой
мусульманской космографии. В основном внимание в ней уделено неземным объектам, таким как ангелы, но во второй ее части
описано деление земли на семь климатов и перечислены известные
моря и реки. Описание Китая не содержит новых сведений,
о стране сказано, что это большая территория с множеством
жителей и ресурсов. Но приведенный в книге рисунок заслуживает внимания: на нем изображены моря и континенты планеты,
а Китай с Африкой имеют уникальную форму (см. рис. 4.1).
В этой иллюстрации ощущается влияние рисунка аль-Бируни
XI века. Но есть различия. Аль-Казвини изобразил Китай в виде
большого субконтинента на восточном краю северного полуша7

8

Полное название — Асар ал-билад ва ахбар ал-‘ибад, «Достопамятности стран
и вести о рабах [Божьих]» (Прим. пер.).
Это сочинение имело много иллюстраций и было очень популярно, вследствие чего его часто переписывали, так что до нас дошли копии. Новизна
книги — в ее методическом подходе. Первые две части посвящены объектам
небесным и земным [EI2, 4: 865–867].

Опоясывающее море
Океан

Средиземное
море

Сирия

Ирак
Египет

Восточный
океан

Суданские
пустыни
Западный
океан
Аравия

Индия

Китай

Магриб
Лунные
горы

Занзибар

Рис. 4.1. Рисунок из книги аль-Казвини «Чудеса сотворенного
и диковинки существующего» (‘Аджа’иб ал-махлюкат ва гара’иб
ал-мауджудат) с распределением суши и моря в мире.
Конец XIII века. На оригинале север расположен внизу. Публикуется
с разрешения библиотеки Бодли (MS. Pococke 350, fol. 73v) по
рукописи 1539 года

Гла ва 4

208

рия, то есть это крупный и важный регион, не меньше Индии
и арабского мира. Африку он показывает как континент, но делит
ее на две половины по Нилу. Вспомним, что аль-Бируни был
первым географом, заявившим, что южнее Лунных гор, легендарного истока Нила, Индийский океан должен соединяться
с Атлантикой [Tibbetts 1992: 144–145]. Вероятно, испытавший
влияние аль-Бируни аль-Казвини применил и эту его теорию.
Такую манеру изображения впоследствии по-разному копировали многие картографы.
Какие новые источники использовал аль-Казвини для географического словаря и карты мира? «Чудеса сотворенного» он
посвятил наместнику Багдада Джувейни, который составил
хронику завоеваний Чингисхана, «История завоевателя мира».
Возможно, аль-Казвини входил в состав научного кружка под
покровительством Джувейни. Труд наместника Багдада дает
важные сведения о политических переменах во времена завоевания монголами Персии и других стран [Morgan 2007: 16–17].
Аль-Казвини мог получить какие-то идеи или сведения о Китае
от своего патрона, имевшего доступ к актуальной информации
о восточной Азии. Джувейни изучил монголов за время своей
службы и к тому же был знаком с каракитаями и уйгурами. Даже
став чиновником, просвещенный администратор, вероятно,
продолжил собирать сведения об окружающем мире и влиял на
других ученых Ильханата, подобных аль-Казвини.
Кульминацией процесса накопления знаний стал труд, написанный на пике монгольского владычества над Евразией и глубоко отразившийся на мусульманской картине мира. Написанный
на персидском и сразу же переведенный на арабский «Сборник
летописей» (Джами ат-таварих) был составлен в 1308 году Рашид ад-Дином (1247–1318 годы), сыном ученого еврея, принявшим в отрочестве ислам. Он добился успеха при дворе седьмого
правителя Ильханата Газан-хана, стал его визирем и прославился экономическими реформами9. Быть может, именно в благодарность за эти реформы Газан-хан поручил Рашид ад-Дину
9

Краткая биография Рашид ад-Дина приведена в [Krawulsky 2011: 119–134].

После Марко Поло

составить такой фундаментальный труд. Книга породила новый
жанр мусульманской научной литературы: сборник, описывающий историю разных народов в едином хронологическом порядке10. Первоначально Рашид ад-Дин должен был написать историю
Ильханата, собрав все сведения о происхождении, истории
и достижениях монголов, но Газан-хан умер, когда работа была
почти закончена, после чего его наследник Олджейту (годы
правления 1304–1316) поручил расширить рамки проекта и охватить им историю всего мира. Рашид ад-Дин ясно говорит об этом
во вступлении и приводит прямую речь хана Олджейту:
Так как до последнего времени ни в одну эпоху не создали
такую историю, которая бы заключала обстоятельства
жизни и сказания всех народов мира и [упоминания о всех]
слоях (синф) человеческого рода [буквально: сынов Адама]
и в этих странах [также] не существовало никакой книги со
сведениями о других странах и городах, к тому же из прежних государей никто не проявлял [желания] делать изыскания и исследования [в этой области], то в данное время —
хвала и благодарение Аллаху! — [все] страны и концы населенной части мира находятся в обладании Чингисханова
рода; мудрецы и астрологи, ученые и историки, [принадлежащие] к людям [разных] вероисповеданий и национальностей, вроде обитателей Северного и Южного Китая
[Хитай и Мачин], Индии и Кашмира, Тибета и Уйгурии
и других народов: тюрков, арабов и франков; [все] они
толпами собрались на службу [нашему] небоподобному
величеству; у каждого [из них] существуют летописи, сказания и верования, [касающиеся] их народа11.
10

11

Это первая системная и полная история всего известного мира, о значимости
книги см. в [Allsen 2001: 83–102].
Здесь и далее цитируется русский перевод по [Джами: 47] (Прим. пер.).
Арабский текст Джами ат-таварих не сохранился. Я не могла прочесть
персидский оригинал и потому использовала английский перевод Уилера
Тэкстона, справляясь при этом с корейским переводом Ким Ходона, сделанным по рукописи из стамбульского дворца Топкапы, которую многие ученые
считают самой полной редакцией. Принципиальных расхождений между
приведенными цитатами Тэкстона и переводом Ким Ходона нет. Корейский
перевод см. в [Rashid ad-din 2002–2005].

209

Гла ва 4

210

Речь правителя напоминает похожее предложение, сделанное
юаньским придворным мусульманином Джамал ад-Дином хану
Хубилаю: составить географическое описание всего мира. После
смерти четвертого великого хана Мунке (годы правления 1251–
1259) монгольская империя распалась на четыре государства,
иранские ильханы правили только мусульманскими землями. Но
из приведенной цитаты видно, что Олджейту чувствовал связь
с остальными монгольскими государствами и для него существовала единая империя, в которой монголы правили Китаем, Индией, мусульманскими и европейскими странами. В действительности, несмотря на бросающиеся в глаза конфликты между
внуками Чингисхана, империя даже после ее раздела на четыре
ханства сохраняла некую степень единства12.
Как видно из названия, в основном «Сборник летописей» был
компиляцией хроник монгольских и других правителей. Но, судя
по авторскому предисловию, в нем существовал (или был запланирован) третий том, с географическим описанием мира, названным «Пути государств», и картами мира — «картиной всех климатов» [Джами: 56]13. Этот третий том или какая-либо похожая
на него рукопись так и не были обнаружены, что заставляет сомневаться, действительно ли автор написал что-то подобное14. Но
уже то, что в оглавление был включен раздел о мировой географии,
показывает интерес автора и его покровителей к этой теме.
В дошедшей до нас редакции «Сборника летописей» приведены базовые географические сведения. Они несколько фрагментарны, но в их наборе заметен уход от принятого ранее исламоцентричного взгляда на мир, теперь фокус смещен на монголов.
Кроме того, автор опирался на широкий круг источников
и черпал сведения из текстов на языке описываемого региона.
12

13

14

Подробнее об этом и о периодических дипломатических контактах между
четырьмя частями державы монголов см. в [Kim 2009: 15–42].
Первый том называется «Газанова летопись» (Т’арих-и Г’азани), во второй
вошла «История Олджейту-хана» и истории всех народов земли «от времени Адама».
Возможное содержание этого тома и научная дискуссия о том, был ли он
завершен, описаны в [Allsen 2001: 103–104].

После Марко Поло

Это повлекло за собой значительный шаг вперед в изучении
Китая. Рашид ад-Дин с немалой точностью смог включить страну в контекст мировой истории и географии. Династия Юань
описана в тексте как сюзерен всей монгольской империи. Такое
внимание к Китаю частично отражало интересы спонсора сборника Рашид ад-Дина, Газан-хана, который активно развивал
дипломатические отношения с династией Юань.
Описания Китая в основном содержатся в наиболее полном
первом томе — «Газановой летописи», во втором можно найти
отрывки генеалогий китайских императоров. Ученые делят
первый том на две части: первая описывает родословную монгольских племен, вторая приводит рассказы о монгольских
правителях в хронологическом порядке, от предков Чингисхана
к его потомкам. Кроме хроники правления монголов в разделах,
описывающих примерно каждое десятилетие, приведены события
в других странах. Таким образом, книга представляет собой системную историю всего известного мира, который для Рашид
ад-Дина и его монгольских покровителей включал в себя Евразию
и Северную Африку. Китай поначалу фигурирует в книге в качестве важного региона, всегда имевшего тесные отношения
с монголами, а после описания завоеваний появляется в тексте
уже как главная часть их мировой империи [Джами, 2: 7–8].
Первая географическая особенность Китая, привлекшая внимание мусульманских географов, — Великая стена. Считается,
что впервые ее отдельные участки были соединены для защиты
от нападений северных варваров в эпоху династии Цинь (221–
207 годы до нашей эры) [Di Cosmo 2002: 138–158]. Бо́льшая часть
этой существующей в наше время стены построена в XV веке,
древние постройки разрушились задолго до того. До XV века
в документах обычно упоминается ремонт отдельных секций
силами северных династий, правивших до Юань. Но даже до
того, как императоры Мин возвели вдоль северных границ более
мощную и совершенную Великую стену, все укрепления на картах
показывались соединенными воедино. Сказанное относится
и к сунской карте «Изображение китайских и варварских земель»,
на которой показана история Великой стены и изменения со

211

212

Гла ва 4

временем ее масштабов (см. рис. 1.3). Это общая тенденция,
крупные исторические события прошлого всегда влияют на
восприятие символически важных памятников. История Великой
стены вдохновляла также авторов с запада и заставила их представлять эту конструкцию уже в своем культурном контексте.
Так, ранние мусульманские географы, такие как Ибн Хордадбех
и аль-Идриси, упоминают мифическую стену, возведенную
Александром Великим в землях Гога и Магога, легендарном месте,
которое картографы помещали к северу от Китая. Интересно, что
Рашид ад-Дин тоже ассоциировал китайскую стену со стеной
Александра, говоря о ней, он даже приводит пассаж из Корана
о Гоге и Магоге. Тем не менее в «Сборнике летописей» о стене
говорится как о конкретном географическом объекте, и с ней
соотносится история конфликтов китайцев с племенами северных
кочевников:
Так как население Хитая обитало бок о бок с этим [тюркскомонгольским] народом, с его областями и [вообще] с местами его кочевок, то некоторые из племен, кочевавших
в пределах Хитая, постоянно убивали множество [людей],
принадлежавших к некоторым из этих племен, а те [в свою
очередь] грабили и разоряли хитайскую область. [Поэтому]
государи Хитая по причине того, что постоянно опасались
этих монгольских кочевников, проявили большую предусмотрительность и умение сдерживать их, построив между
государством Хитая и теми племенами стену, наподобие
стены Александра [Джами, 2: 7–8].

Отдав дань традиционной географической легенде, Рашид ад-Дин
приводит здесь и новые сведения из достоверного источника.
Первое упоминание Китая в книге включено в масштабную
картину: «Летопись государей и ханов Хитая и Чина, кераитов,
найманов, монголов и уйгуров, Туркестана и Келара, башкиров,
кипчаков, русов, черкесов и асов [осетин], Мавераннахра, халифов, султанов Ирана, Рума [Малой Азии], Шама [Сирии], Мисра
[Египта] и прочих государей, которые были современниками
Чингисхана» за 1155–1166 годы [Джами, 1б: 76]. Как объясняет

После Марко Поло

автор, в это время Китай состоял из трех политических единиц:
Хитая, то есть бывшего государства Ляо, Чина (Цзинь) и Мачина
(южная Сун). Такое деление уже встречалось в персидских
и тюркских источниках, но Рашид ад-Дин особенно хорошо
знаком с темой. То, как он описывает смену династий в период
Сун, отменно характеризует его познания в политической истории. Например, он совершенно точно указывает на давление
племен севера — сначала киданей, а потом чжурчжэней — как на
причину отступления династии Сун на юг (в Мачин), где было
создано новое государство с названием Намсун, то есть «Нан
Сун», Южное Сун. «Сборник летописей» стал первым мусульманским историческим трудом, в котором верно указаны имена
и даты правления китайских императоров. Так, Рашид ад-Дин
указывает, что первый император южной династии Сун Каузун
(Гаоцзун) правил 40 лет, что довольно близко к реальному сроку,
36 годам (1127–1162 годы).
Когда автор переходит к времени после монгольского завоевания северного Китая в 1234 году, то приводит еще больше подробностей. Особенно детальным описание становится в разделе о четвертом великом хане Хубилае. С этого момента Китай для
Рашид ад-Дина становится главным героем хроники народов
мира15. Географию страны он описывает так:
Область Хитая — крайне обширная, большая и полностью
заселенная страна. Заслуживающие доверия повествователи рассказывают, что ни в одном государстве из всего
обитаемого мира нет [стольких] населенных мест и такого
множества людей, как там. C юго-восточной стороны
океана в пределы побережья между Манзи и Гаоли [Корё,
Корея] вдается не очень большой залив, доходящий до середины Хитая, на расстоянии четырех фарсангов от ХанБалыка [современный Пекин], туда доходят суда. Вследствие
близости моря [здесь] выпадает много дождей. Некоторые
из областей [Китая] относятся к теплым странам, а другие
к холодным [Джами, 2: 173].

15

Разделы о Хубилай-хане и его сыновьях [Джами, 2: 153–203].

213

Гла ва 4

214

Как видим, Рашид ад-Дин называет одну из областей Китая
«Манзи», это еще одно название южной части страны, употреблявшееся самими китайцами. Разные топонимы для разных частей Китая присутствуют также в книге Марко Поло, это указывает на то, что в XIII–XIV веке обновленные географические
сведения распространились по всей Евразии16.
Ранее и даже в эту эпоху Корея, восточный сосед Китая, в арабских и персидских источниках называлась Силла (государство,
существовавшее с 57 года до нашей эры до 935 года нашей эры),
но здесь использовано более актуальное название следующего
государства, Корё (918–1392 годы). Так же обстоит дело и с сочинением Марко Поло, тот упоминает Корё как «Каули» среди четырех стран, покорившихся великому хану Хубилаю после того,
как тот убил своего дядю Наяна [Поло 1955: 102]. В 1270 году хан
разгромил корейский флот, пытавшийся сопротивляться захватчикам, и Корё превратилось в марионеточное государство.
В приведенном ниже отрывке описаны географические преимущества, которые заставили Хубилай-хана построить рядом
с прежней столицей Чжунду (кит. «Средняя столица»), она же
Ханбалык, «ханская ставка», новую столицу Дайду (Да ду, «Великая столица»)17:
Чингисхан покорил в свою эпоху бо́льшую часть той страны,
а во время владычества Угэдей-каана [ее] забрали полностью. У Чингисхана и у его потомков в Хитайском государстве не было столицы, как о том упоминалось в повествованиях о каждом [из них]. Но ввиду того, что Менгу-каан
отдал это владение Кубилай-каану и что вокруг него [находится] много важных областей и царств, он [Кубилай-каан]
обратил [на него] внимание и избрал местом своего пребывания [эту] очень населенную страну. А столицу тамошних
государей, город Хан-Балык, который по-китайски называют Джунду, он сделал [своей] зимней ставкой. Его построи16

17

Монголы также называли южный Китай-Мачин Нангясом, а хитаи (кидани) — Манзи. Различные наименования Китая в средневековых текстах
обсуждаются в [Джами, 1б: 77] и [Pelliot 1959: 264–278].
Строительство Дайду и план города описаны в [Steinhardt 1990: 154–160].

После Марко Поло

ли в старые времена по указаниям астрологов и ученых, под
исключительно счастливой звездой, и всегда считали самым
полным его счастье и могущество. Так как Чингисхан его
разрушил, то Кубилай-каан пожелал благоустроить его во
славу своего имени и основал рядом с ним другой город,
имя которого — Дайду, так что они соприкасаются один
с другим [Джами, 2: 173–174].

Этот пассаж посвящен переезду Хубилая из Шанду (в европейских источниках город известен как Ксанаду или Занаду), превратившегося в летнюю резиденцию императоров Юань, в Дайду — предшественника нынешнего Пекина. Китайские источники подтверждают этот факт. Перенос центра монгольской власти
с территории Монголии в Китай имел символическое значение,
новая династия стала законной преемницей прежних.
Рашид ад-Дин описывает канал, построенный Хубилаем для
того, чтобы соединить свои столицы — Ханбалык и Дайду —
с городами южного Китая:
В Ханбалыке — Дайду есть большая река, текущая с северной стороны, из пределов Чемчиала, где дорога в летовку.
Есть и другие реки. За городом построили очень большой
водоем, вроде озера. На нем построили плотину для того,
чтобы спускать на него суда и кататься. Вода этой реки
текла прежде по другому руслу и впадала в тот залив, который из океана доходит до Хан-Балыка. Так как около [города] залив был узок и суда не могли до него доходить, грузы
привозили в Ханбалык, навьючив на животных, то землемеры и ученые Хитая, проявляя [известную] осторожность,
утверждали, что суда могут доходить до Ханбалыка из
большинства областей Хитая, из столицы Мачина, из города Хинксай [Ханчжоу], из Зейтуна [Цюаньчжоу] и других
мест.
Каан приказал вырыть большой канал и впустить в него
воды упомянутой реки и нескольких других речек, выходящих из Карамурэна и тихо текущих через города по области.
Из Ханбалыка идут суда до Хинксая и Зейтуна, гавани
Хиндустана и столицы Мачина, до которых 40 дней пути.
На этих реках есть много плотин, поставленных для [снабжения] водой областей. Когда судно доходит до этих плотин,

215

Гла ва 4

216

его вместе с грузом, сколько бы его ни было и как бы он ни
был тяжел, подымают вверх лебедкой и спускают на воду
по ту сторону плотины, чтобы оно шло [дальше]. Ширина
того канала больше 30 гязов18 [Джами, 2: 174–175].

Первый Великий канал, соединявший Янцзы со столицами
и крупными городами севера в районе современного Пекина, был
возведен в эпоху династии Суй (581–618 годы) и немедленно стал
важной транспортной артерией. Хубилай перестроил его участок
между Ханчжоу и новой имперской столицей; он развивал этот
водный путь как стратегическое средство доставки продовольствия и товаров из таких южных портов, как Цюаньчжоу и Ханчжоу, прямо к искуственному озеру Цзишуй тань в Пекине.
В конце концов система речных каналов была соединена с морем.
Марко Поло также описал огромный канал между Ханчжоу
и Пекином; канал упоминает и другой великий путешественник
Ибн Баттута, с которым мы еще встретимся в этой главе. Интересно, что все свидетельства, созданные в этот период, приводят
одни и те же названия крупных городов: Ханбалык (Пекин),
Хинсай (Ханчжоу) и Зайтун (Цюаньчжоу).
Рашид ад-Дин тщательно описывает сюжеты, которые показались бы скучными простому читателю, склонному искать
увлекательного действия, но они несут важную историческую
информацию о представлениях мусульман о Китае. Например,
в подробностях описаны административное деление и бюрократическая система юаньского Китая. Детальность этих отрывков
обычно такова, что текст напоминает официальную китайскую
хронику. Рашид ад-Дин перечисляет 12 крупнейших городов
(шэн) и приводит свежую информацию, упоминая Намкинк
(Наньцзин), Ячжу (Янчжоу), Кинсай (Ханчжоу), Фучжу (Фучжоу)
и Лукин-фу (Лукин, современный Ханой). В эпоху династии Хань
словом шэн назывались правительственные департаменты,
а начиная с династии Юань этот термин стал обозначать провинцию — после того, как были учреждены Провинциальные
18

Один гяз примерно равен одному метру.

После Марко Поло

управления, Син чжун шу шэн19. Рашид ад-Дин понимает под
шэном главный город провинции, что не совсем верно, хотя
конкретные сведения о городах порой очень точны. Степени
старшинства поселений от столицы области кин (кит. цзин) до
мелкой деревни шун (кит. цунь), ранги министров и чиновников
от везира чинсанка (чжэн-сяна) до начальника департамента
в министерстве ланджуна (лан-чжун) в точности соответствуют
данным китайских источников. Среди административных учреждений, которые упоминает Рашид ад-Дин, есть диван Сиюнишэ
(Цюаньфу ши), где «бывают все послы, купцы, прибывающие
и отбывающие [лица]; этот диван ведает ярлыками и пайцзами»
[Джами, 2: 179–180]. Это доказывает, что власти Цюаньчжоу занимались административными вопросами, связанными с морскими перевозками, и занимали важное место в торговой и дипломатической системе, а юаньский двор контролировал торговую деятельность иностранных купцов в Цюаньчжоу [Чэнь
Чжэнсунь 1998, 22: 943–954].
География и политическое устройство — не единственные
темы, затронутые в «Сборнике летописей», Рашид ад-Дин рисует яркие портреты персон, занимавших важные позиции в юаньском Китае, и даже приводит исторические анекдоты. Среди этих
персон — назначенные Хубилаем на высокие посты сановники,
например его советник, мусульманин Ахмед. Рашид ад-Дин
описывает убийство Ахмеда в 1282 году, что подтверждается
китайскими источниками. При этом «Сборник» расходится
с мнением китайских авторов, здесь убитый описан как умелый
финансовый специалист, в то время как китайцы проклинали
его, как алчного злодея [Franke 1993: 539–557]20.
Подобное богатство деталей и сюжетов заставляет задаться
вопросом: из каких источников черпал Рашид ад-Дин такую
разнообразную и точную информацию? Сведения о правлении
Угэдея и Мунке взяты из «Истории завоевателя мира» Джувейни,
19

20

См. статью «shěng» в словаре A Dictionary of Official Titles in Imperial China
[Hucker 1985].
Об Ахмеде в китайских источниках см. в главе 3.

217

Гла ва 4

218

написанной в середине XIII века. Содержание «Сборника летописей» частично пересекается с этим сочинением. Однако Джувейни закончил свой труд в 1260 году, и Рашид ад-Дину нужно
было где-то искать сведения о последующих годах. Должно быть,
он получал сведения из альтернативных китайских источников
через некую систему научного обмена, так как, в отличие от
Джувейни, никогда не бывал ни в Монголии, ни в Китае. Потенциальным посредником мог стать Болад-чинсанг (Боло-чэнсян),
знатный монгол, служивший Хубилаю при юаньском дворе
и позднее направленный в Ильханат в качестве политического
представителя хана. Рашид ад-Дин мог использовать его в качестве надежного источника сведений о Китае. Имя Болад или
Пулад звучит похоже на Марко Поло, но отождествить эти две
личности невозможно, так как и в китайских, и в персидских
источниках Болад описан как посол Хубилай-хана, прибывший
в Иран в 1285 году. Он служил советником двух монгольских
властителей в Китае и в Иране и привез с собой большое количество научных материалов, которые, как свидетельствует Рашид
ад-Дин, и использовались для «Сборника летописей»21.
Позднее, по заданию Олджейту, Рашид ад-Дин составил в качестве приложения к «Сборнику летописей» историю Китая,
и в этом ему помогали китайские ученые. Приложение содержит
портреты всех упомянутых в историях династий императоров,
начиная с мифического героя Пангу (ⴔਔ)22. Это первые в мусульманском мире иллюстрации, выполненные в характерном
китайском стиле, что наводит на мысль о том, что автор видел
китайские рисунки тушью23.
21

22

23

Томас Оллсен называет его «культурным брокером» и приводит подробности
о приезде Болада в Ильханат и его деятельности там [Allsen 2001: 9–80, 90–91].
В английском издании имя ошибочно указано как Ban Gu, по просьбе автора внесены исправления (Прим. пер.).
Приведены в немецком переводе Карла Яна [Jahn 1971: рис. 36]. В Иране
живопись в китайском стиле существовала и в более позднее время. Например, на цветной миниатюре туркменского стиля 1470–1480 годов изображены китайцы в китайских одеждах, а также бело-голубая посуда, один из
главных предметов импорта при монголах. См. [Irwin 1996: 51].

После Марко Поло

Если говорить о возможностях исследовательского бартера, то
на самых разных языках, включая сирийский, памятники говорят
о постоянном обмене посольствами и товарами между Ильханатом и империей Юань, Болад был лишь одним из многих его
участников. Еще один известный посредник между Ильханатом
и Китаем, Ираном и даже Европой — Раббан Бар Саума (около
1220–1294 годов). Монах-несторианин монгольского происхождения, вместе со своим учеником по имени Раббан Маркос он
отправился из Шанду в Ильханат по суше. Они совершали паломничество и намеревались попасть в Иерусалим, но достичь
цели им помешали военные действия; они приехали в Багдад, где
прожили много лет. Со временем Раббан Маркос даже стал несторианским патриархом, приняв имя Мар Ябаллах III (1245–
1317 годы). Получив титул, он порекомендовал ильхану своего
учителя на роль посланника в Европу. Там престарелый монах
встречался со многими монархами и с папой и пытался создать
монгольско-французский союз. Позже Бар Саума описал свои
многолетние путешествия, оставив ценные сведения о том, как
именно странники преодолевали путь с востока на запад в эту
эпоху сравнительно частых межкультурных контактов24.
Еще до избрания Раббан Маркоса патриархом его предшественник пытался отправить их с Бар Саумой своими послами
в Китай, но опять помешала война [Budge 1928: 56–57]25. Из
этого следует, что, хоть наземные пути и облегчали дипломатические отношения между четырьмя монгольскими ханствами, но
и в XIII веке они периодически переставали функционировать,
и главным средством сообщения между Китаем и Западной
Азией стало море. Марко Поло писал, что вернулся из Китая на
запад в 1292 году, когда сопровождал в Иран знатную монголку
по имени Кокечин, ставшую там женой Газан-хана. Китайские
и персидские источники подтверждают, что история замужества
Кокечин не выдумана. В служебном документе на китайском
24

25

Биография Бар Саумы, помещенная в исторический контекст взаимодействия Востока и Запада, приведена в [Rossabi 1992].
В результате монахи остались в Багдаде навсегда.

219

Гла ва 4

220

языке даже указаны имена трех монголов, возглавлявших, по
словам Поло, миссию в Иран. Поскольку нигде больше эти три
имени не упомянуты, доверяющие Марко Поло историки считают это доказательством подлинности его сочинения26.
В свою очередь, ильханы тоже отправляли послов в Китай по
морю. В «Истории Вассафа» сказано, что в 1297 году посланники
Хулагуидов отплыли в Китай с богатыми подарками: дорогим
одеянием и драгоценностями для Тимур-хана (вероятно, имеется в виду второй юаньский император Тэмур-Олджейту, правивший в 1294–1307 годах). С собой они также взяли товары на
продажу и вернулись в Ильханат с дарами от монгольского императора:
Фахр ад-Дин заготовил необходимые припасы для путешествия на кораблях и лодках, нагрузил судна собственным
товаром, а также крупными самоцветами и жемчугами,
и другими товарами, подходящими для страны Тимур-хана,
отправленными его родными и знакомыми и Шейх уль-Исламом Джамал ад-Дином. В пути его сопровождало войско
умелых лучников, тюрок и персов... Послы четыре года
пробыли в Китае и были отправлены с почетом, дочь знатного вельможи была просватана за Фахр ад-Дина. Газан-хану
было отправлено любезное послание и посланы ответные
подарки вместе с ценными шелками, которые причитались
Хулагу-хану, но оставались в Китае со времен хана Мунке.
Посол вез их на отдельной лодке, и ему было поручено передать выражение дружбы и почтения [Elliot 1997: 45–47].

Как мы видели в третьей главе, между 1301 и 1304 годом китайский торговец Ян Шу встретился с посольством Газан-хана
к юаньскому императору Тэмуру и приплыл вместе с послами
обратно в Китай. Очевидно, что дипломатический обмен, продолжавшийся между двумя монгольскими державами при жизни
Рашид ад-Дина, предоставлял широкие возможости для передачи и товаров, и информации.
26

О поездке Кокечин в 1292 году, описанной Марко Поло, см. в [de Rachewiltz
1997: 34–92].

После Марко Поло

«Сборник летописей» стал новаторской работой, удовлетворявшей амбиции ильхана Олджейту и его подданных: летописи
подтверждали легитимность монгольской империи и снабжали
свежей информацией о ее центре, то есть о Китае. В документе,
составленном рукой самого Рашид ад-Дина, поясняется, что он
планирует распространять копии «Сборника» на персидском
и арабском; однако сделать этого историк не успел — политические противники обвинили его в отравлении Олджейту и добились его казни. Сохранилось четыре полных рукописи на персидском языке, также до нас дошел ряд ее фрагментов на арабском,
что подтверждает наличие перевода.
Несмотря на внезапную опалу и гибель Рашид ад-Дина, его
труды наряду с другой новой информацией, поступавшей из
юаньского Китая, повлияли на целые поколения иранских географов. В качестве примера можно назвать карту мира, созданную в период Ильханата и вошедшую в анонимную энциклопедию «Сокровищница Тебриза» (Сафине-йе Табриз), написанную
в 1321–1323 годах и недавно обнаруженную в Иране. На карте
изображено только северное полушарие, четко прослеживаются
контуры крупных регионов: Китая, Аравийского полуострова
и Африки. Следуя примеру аль-Казвини, автор карты разделил
Африку надвое, однако сделал это по-другому: истоки Нила
«Лунные горы» находятся у него на востоке континента. По сути,
в своей работе картограф соединил разные черты, присущие
более ранним мусульманским картам. Например, северное
полушарие разделено на климаты идущими с юга на север
параллельными линиями, что напоминает подход аль-Идриси
и Йакута. Похожим на рисунки школы Балхи образом на карте
изображено Средиземное море и север Индийского океана. Но,
несмотря на заимствования, карта содержит информацию, которая появилась только в монгольский период: скажем, на ней
отмечены такие ставшие известными именно в эту пору названия, как Каракорум и Тебриз. Китай разделен на Чин и Мачин,
что, как мы знаем, уже имело место у персидских и тюркских
авторов, но пока не встречалось на арабских картах. Видимо,
неизвестный картограф периода Ильханата сочетал в своей

221

Гла ва 4

222

работе данные старых источников с новой географической информацией [Цю Ихао 2011: 23–143].
Еще одна работа иранского географа, в которой прослеживаются следы новых данных, поступавших в Ильханат из юаньского Китая, — «Услада сердец» (Нузхат ал-кулуб) Хамдаллаха
Мустоуфи Казвини (около 1281–1349 годов). Он родился в том
же иранском городе, что и Закария аль-Казвини, и написал
«Усладу сердец» в 1340 году, спустя пару десятилетий после появления «Сборника летописей» Рашид ад-Дина. Именно Рашид
ад-Дин назначил Хамдаллаха Мустоуфи ведать финансами Казвина; вероятно, визирь-историк также поощрял исторические
штудии Хамдаллаха27. «Услада сердец» отличается от Джами
ат-таварих и скорее напоминает раннюю географическую литературу; автор стремится прежде всего описать каждый регион
изнутри, а не включать его в единый исторический контекст. Не
исключено, что этот текст больше похож на посвященный мировой географии несохранившийся третий том Джами. В нем Рашид
ад-Дин вполне мог следовать сложившемуся в мусульманской
географии консенсусу, хотя о содержании пропавшего тома будет
возможно судить, только если он будет найден. Сохранившаяся
часть «Сборника летописей» превосходит текст Хамдаллаха
Мустоуфи по содержанию и динамике, но при этом «Услада
сердец» содержит новые детали, которые позволяют судить о том,
как менялись представления мусульман о Китае.
Например, «Услада сердец» — первый известный нам мусульманский источник, в котором приведена координатная сетка: она
отмечена и на карте мира, и на дополняющей текст схеме иранотуркестанского региона. До того в арабской литературе местоположение отмечалось по долготе и широте, отображенной в птолемеевой системе, которую в мусульманской географии ввел альХорезми. Карта Хамдаллаха Мустоуфи Казвини демонстрирует
новаторскую систему, линии сетки образуют квадраты величиной
в один градус, и каждая локация занимает ровно один квадрат — то
27

Неизвстно, был ли Хамдаллах Казвини знаком с полным текстом труда Рашид
ад-Дина.

После Марко Поло

есть отмечены отдельные координаты каждого места (см. рис. 4.2).
Некоторые ученые полагают, что координатная сетка была заимствована в Китае для архитектурного планирования [Bloom 2008:
83–96]28. Джозеф Нидэм в «Науке и цивилизации в Китае» предполагает, что Хамдаллах Мустоуфи, имевший связи с Китаем, позаимствовал идею такой сетки из карты, приведенной в энциклопедии Юань цзиньши дадянь. Нидэм даже называет подобный
стиль «монгольским» [Needham, Wang 1959: 564]. Даже если
в Иране действительно могли увидеть в координатной сетке новинку картографии, концепция нового метода и ее применение
исходят из тех понятий долготы и широты, которые уже существовали в исламской географической традиции. Как показано в главе 3,
китайские источники говорят о том, что при юаньском дворе работали ученые, подобные Джамал ад-Дину, и они использовали
в географических трудах инструменты мусульманской науки.
Кажется более вероятным, что это Джамал ад-Дин заимствовал из
мусульманских работ новый и популярный метод отображения
координат и адаптировал его к картам эпохи Юань. Во второй
главе мы кратко упоминали о документальных свидетельствах
использования долгот и широт в ранней мусульманской картографии. Мухаммад ибн Наджиб Бекран в «Описании мира» (Джаханнаме) комментирует не дошедшую до нас карту, созданную за
130 лет до Хамдаллаха Мустоуфи Казвини, на которой «линии
долготы и широты ... проведены для того, чтоб с помощью долготы и широты можно было определить место каждого города»29.
Учитывая все эти свидетельства, можно уверенно утверждать, что
на градусную сетку Хамдаллаха Мустоуфи китайская картография
не повлияла, более того, заимствование, скорее, было обратным.
Если сравнить две карты одного времени, созданные в Иране
и Китае, между ними можно выделить потенциальную связь
(см. рис. 4.2).
28

29

Об использовании координатной сетки в древней и средневековой китайской
архитектуре, картографии, книгопечатании и каллиграфии см. в [EI2, 4: 1081;
Steinhardt 1997: 10–20].
Цит. по [Бакран 1960: 17].

223

Средиземное море

6-й климат

Каспийское
море

Хорезм
Мерв

Мосул
Дамаск

5-й климат

Кашгар

Бухара
Самарканд

4-й климат
Кашмир
Багдад

3-й климат

Египет
Бахрейн
2-й климат
Красное
море
1-й климат

Аравийский
полуостров

Аравийское
море

Хорезм
Самарканд

Багдад

Кашгар

Бухара
Мосул

Мерв

Кашмир

Дамаск

Египет
Бахрейн

Рис. 4.2. Карта ирано-туркестанского региона, составленная
Хамдаллахом Мустоуфи Казвини (из книги «Услада сердец» (Нузхат
ал-кулуб), около 1330 года) (сверху). Британская библиотека.
Карта из энциклопедии Юань цзиньши дадянь (около 1330 года)
(снизу). На оригинале север расположен внизу. Публикуется
с разрешения Британской библиотеки в Лондоне (MS. Add. 16736,
fols. 143b–144a). Все нанесенные на карту топонимы можно найти
в [Miller, 5: 85]

После Марко Поло

Унно Кадзутака оспаривает аргументы Нидэма. Он указывает на сходство в содержании и картографических приемах
и предполагает, что это авторы Юань цзиньши дадянь опирались
на работы Мустоуфи [Унно 1996: 51–52]. Однако кроме 11 названий, среди которых Багдад и Кашгар, совпадений на двух
картах практически нет, что опровергает гипотезу Унно Кадзутаки.
Кроме того, рисунки Мустоуфи сделаны не ранее XIV века, что
говорит о временно́м промежутке, делающем прямое заимствование невозможным. Каналы передачи знаний отследить сложно,
но все-таки одновременное существование в Юаньском Китае
и в Ильханате похожих карт говорит в пользу некоего информационного обмена между географами двух стран, в ходе которого
новая система изображения координат пришла из Ирана в Китай
при монголах.
На карте мира работы Хамдаллаха Мустоуфи сетка есть, но
долготы и широты на ней не отмечены, как и на карте из Юань
цзиньши дадянь (см. рис. 4.3).
Карта напоминает сделанный в XIII веке рисунок аль-Казвини
с контурами материков и морей. Например, Африка на нем
разделена на два полуострова. Лунные горы, из которых вытекает Нил, расположены на востоке, а Магриб — в западной части
континента, что напоминает анонимную карту из «Сокровищницы Тебриза». В то же время Хамдаллах Мустоуфи более реалистично изображает очертания Евразии и Африки, не ограничиваясь примерной схемой с простыми геометрическими фигурами.
Очевидно, что он пытался изображать мир по-новому, а не следовать старым идеям.
В изображении Китая работа Мустоуфи значительно отличается и от рисунка аль-Казвини, и от карты «Сокровищницы Тебриза». Фактически страна на ней не изображена никак. Автор
путает Китай (ар. ас-Син) с Центральной Азией. Несмотря на
небрежность карты, письменное описание иноземных стран
дает более полную и сложную картину географических особенностей Китая. При подготовке своего труда Хамдаллах Мустоуфи
изучал арабских географов, таких как Ибн Хордадбех; также он

225

226

Гла ва 4

7-й климат
6-й климат Франки
Каракорум
5-й климат Константинополь
4-й климат
Магриб
3-й климат

2-й климат

Булгары
Хорасан

Чин

Александрия Сирия
Египет
Оман
Мачин
Индия
Персидский
Красное
залив
море

Лунные
горы

1-й климат
Ваквак

Рис. 4.3. Карта мира авторства Хамдаллаха Мустоуфи Казвини (около
1330 года). На оригинале север расположен внизу [HC2, 1: 150]

приводит ранее неизвестные материалы из персидских источников. Например, делит Китай на Чин, Хитай и Мачин — так же,
как Рашид ад-Дин в «Сборнике летописей».
Хамдаллах Мустоуфи Казвини отличается от своих предшественников еще и тем, что делит страны мира на две категории:
имеющие близкие отношения с Ильханатом и те, которые далеки
от мира ислама и не управляются монголами. Интересно, что все
три части Китая он относит ко второй категории.

После Марко Поло

В описании Китая сочетаются старые и новые сведения. Например, говоря о стране Чин, то есть о ранее бывших под властью
чжурчжэней северных районах, Мустоуфи верно отмечает, что
монголы называли эти земли Манзи. Оценки, которые дает автор — что бо́льшая часть жителей поклоняется идолам, что все
искусства и ремесла доведены до совершенства и повсюду процветают многочисленные города, — представляют собой обработку старых сочинений о Китае и повторение тех же стереотипов,
которыми отмечены ранние географические работы мусульман.
Заметим, что Марко Поло в своем сочинении высказывается
похожим образом [NQ2: 250].
При этом Мустоуфи отличается от географов предыдущих поколений достоверностью приводимых долгот и широт. Это видно
по отрывку, в котором указаны координаты столицы страны Чин:
125°, 22° [Там же]. Интересно, что в своем сочинении он следует
традиционной системе семи климатов, так что царство Чин у него
широкой полосой занимает второй, третий и четвертый климаты.
Такой же метод применен и в описании Хитая и Мачина:
Хитай [Северный Китай, бывшее государство киданей]. Это
большое царство во втором и пятом климате. Его столица —
Ханбалык в пятом климате, долгота его 124°, широта 37°.
Это могучий город, и первоначально он звался Чанду,
и Кубилай-хан построил еще один город за пределами
старого. Из других больших городов и известных областей:
Нанкин, где большая река протекает через город, Табаксик [?], Кал’а Шикат [?] и Алмаскут [?]. Помимо них, есть
и многие другие [Там же: 250–251].

Говоря о столице Хитая городе Ханбалык, построенном Хубилаем, автор, очевидно, имел в своем распоряжении какие-то
свежие сведения, возможно, взятые из работы Рашид ад-Дина.
То же относится к описанию Мачина:
Мачин [южный Китай, владения династии Сун]. Великое
и обширное царство, которое монголы называют Нангяс.
Оно лежит во втором и пятом климате, и столица его Хансай
[Ханчжоу], некоторые зовут ее Сяхан. Говорят, что во всем

227

228

Гла ва 4

обитаемом мире нет города более великого, по крайней
мере, в землях к востоку крупнее города нет. Посреди города есть озеро, шесть фарсангов в окружности, и городские
дома стоят по его берегу [Там же: 254].

Образ Мачина как обширного государства и его монгольское
название Нангяс совпадают с данными, приведенными Рашид
ад-Дином. Описание столицы Хансай как крупнейшего в мире
города, имеющего озеро в центре и множество жителей, напоминает определение из книги Марко Поло, который назвал его «без
спору, самым лучшим, самым величавым городом в свете» [Поло
1955: 159]. Далее Мустоуфи говорит о теплом климате Хансая,
обильно растущем там сахарном тростнике и рисе, населении,
которое превышает десять тысяч жителей, и политической ситуации: малочисленные мусульмане властвуют там над многими
китайцами.
Приведенные источники показывают, что мусульмане, жившие
в Ильханате в монгольский период, добились заметных успехов
в развитии географических представлений о мире и серьезно
улучшили свои знания о Китае. Но что знали их единоверцы за
пределами монгольской державы?
Представления о Китае
в Сирии и Египте при мамлюках
В монгольский период в западной части мусульманского мира,
не попавшей под власть монголов, появилось несколько компилятивных географических трудов и карт. По большей части это
энциклопедии, заимствовавшие сведения из более ранних работ,
но и в них можно выделить новую информацию о Китае, зачастую
поступавшую с востока из державы ильханов.
«Книга упорядочения стран» (Таквим ал-булдан), составленная
около 1321 года сирийским эмиром Абу-ль-Фидой, содержит
наиболее заметные обновления. Она выполнена как географическое описание, содержит сведенные в таблицы физические

После Марко Поло

и математические данные и превосходит раннюю арабскую литературу. Краткий географический обзор Китая соответствует
тому, как эту страну изображали на картах мира, следовавших
традициям школы Балхи. В описании крупных городов Китая
и других стран Абу-ль-Фида цитирует устаревшие источники,
такие как аль-Бируни: перечислены Ханку/Ханфу30 [Гуанчжоу],
Ханджу, Янджу [Янчжоу], Зайтун [Цюаньчжоу], Ханса [Ханчжоу,
принятый в тексте за Ханку/Ханфу — Гуанчжоу], Силла [устаревшее название Кореи вместо актуального при монголах Корё],
Джамкут, Хаджу и Сукджу [Сучжоу] [Abu al-Fida 1985: 363–367]31.
Ханса, Янджу и Зайтун совпадают с названиями из таких работ,
как сборник Рашид ад-Дина. В то же время Абу-ль-Фида сообщает, что о двух важных портах Ханчжоу и Цюаньчжоу ему
рассказал некий путешественник из Китая. Все же, несмотря на
следы новой информации, добытой автором у современников,
Таквим ал-булдан уступает персидской географической литературе в аккуратности и глубине материала.
Сведения о Китае, заимствованные, скорее всего, из персидских
источников, присутствуют в трудах еще одного арабского географа и картографа Шамс ад-Дина ад-Димашки (умер в 1327 году),
работавшего в мамлюкском Египте. Ад-Димашки делит Китай на
внешний и внутренний, последний он называет Син ас-Син, то
есть «Китай Китая» [Димашки/Матвеев 2002: 352]32. Под этим,
скорее всего, имеется в виду Мачин, популярное персидское
название южного Китая, остававшегося под властью Сун33. В сочинении «Выбор эпохи о диковинках суши и моря» (Нухбат
ад-дахр фи ‘аджа’иб ал-барр ва-л-бахр) ад-Димашки повторяет
30
31
32

33

Следует читать Ханфу, поставлена лишняя диакритическая точка над ‫ﻕ‬.
См. также перевод Жозефа Туссена Рено [Abu al-Fida 1998: 122–125].
Русский текст цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии
и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. М.: Восточная литература, 2002. См.
также [Dimashqi 1994: 167–169, 265–266]; французский перевод [Dimashqi/
Mehren 1994: 226–230, 383–384].
Двумя веками ранее аль-Идриси упоминал похожее название Синийат
ас-Син, хотя он имел в виду отдельный китайский город.

229

Гла ва 4

230

распространенные в арабской литературе штампы: например,
называет китайцев потомками Ноя, искусными ремесленниками
и художниками. Присутствует в его тексте и сомнительная информация, такая как описание живущего за пределами Китая
волосатого народа с круглыми глазами, острыми торчащими
зубами, хвостом, когтями и короткими пальцами [Dimashqi 1994:
265–266; Dimashqi/Mehren 1994: 384–385].
В монгольский период термин Син ас-Син встречается во
многих арабских сочинениях. Например, он отмечен на карте
XIV века, приложенной к географическому труду «Пути обозрения государств с крупными городами» (Масалик ал-абсар
фи мамалик ал-амсар). Автор этого труда — выдающийся писатель и сановник Фадлаллах ал-‘Умари (умер в 1349 году),
живший при мамлюках в Дамаске и Каире34. Он утверждал, что
привел копию карты мира, нарисованной для халифа аль-Мамуна (813–833 годы), о данной карте упоминал и аль-Масуди
(см. рис. 4.4).
Очертания материков, а также линии долгот и широт, показанные правдоподобно, хоть и неточно, напоминают реконструкцию таблиц аль-Хорезми, которые, в свою очередь, были
составлены под влиянием «Географии» Птолемея. Таким образом, возможно, что рисунок из Масалик ал-абсар связан с картами, созданными научным кружком под покровительством
аль-Мамуна (в который входил аль-Хорезми)35. Но если говорить
о содержании, то в таблицах аль-Хорезми нет навания Син
ас-Син, которое ал-‘Умари использует на карте в восточной
части северного полушария. Аль-Хорезми пишет просто ас-Син,
34

Еще один том сочинения ал-‘Умари посвящен монголам и содержит описание
«страны великого хана». См. издание Клауса Леха [Al-ʿUmarı 1968]. В комментариях Клаус Лех выявляет информаторов ал-Умари. Многие из них
торговали на сухопутных дорогах в Ильханат.

35

Карта аль-Мамуна была, скорее всего, составлена по трактату аль-Хорезми,
поскольку тот был в числе ведущих ученых «Дома мудрости», академии,
основанной халифом. Фуат Сезгин считал рисунок ал-Умари точной копией
карты аль-Мамуна IX века [MGC1: 86–90].

После Марко Поло

7-й климат
6-й климат
5-й климат
4-й климат

Андалузия
Средиземное
море

3-й климат

ал-Хинд

Мекка
Йемен

2-й климат

ас-Син

Син
ас-Син

Индийский океан

1-й климат

Экватор

Лунные
горы

Рис. 4.4. Карта мира халифа ал-Мамуна по рукописи Фадлаллаха
ал-‘Умари (1301–1349 годы) «Пути обозрения государств с крупными
городами» (Масалик ал-абсар фи мамалик ал-амсар). Рисунок
с оригинала. На оригинале север расположен внизу [Sezgin 2004: 12]

Китай. Наличие одновременно Сина и Син ас-Сина (Чина
и Мачина персидских источников) говорит о том, что ал-‘Умари
переработал географию аль-Хорезми, используя более современные данные, так же как последний переработал птолемееву
систему36.
Еще одна особенность карты Фадлаллаха ал-‘Умари — отображение Африки. Суша изображена сплошной внизу карты и прерывистой ближе к краю земной сферы, но континент не вытянут
36

См. обсуждение Сират ал-ард во второй главе.

231

232

Гла ва 4

на восток так, как было принято у школы Балхи и аль-Идриси.
Возможные источники таких поправок вызывают интерес, так
как ал-‘Умари намекает на экспедиции мусульман с целью уточнить реальные контуры африканского континента.
Он пишет, что султан Мали отправил флот вокруг континента,
хотя и не уточняет когда:
Ибн Амир Хаджиб рассказывал:
Я спросил султана Мусу, как перешло к нему царство. И он
ответил: «Все мы люди одного дома и наследуем власть один
от другого. Тот, кто правил до меня, никак не верил, что
нельзя дойти до края Окружающего моря; он захотел достичь его и загорелся этой мыслью. Он снарядил 200 кораблей, куда погрузил людей, и столько же нагрузил золотом,
водой и провизией, чтобы им хватило на годы, и велел не
возвращаться, пока не достигнут конца моря или не израсходуют воду и припасы.
Они отправились, долго пропадали, и никто из них не
возвращался, не приходило никаких известий. Прошло
долгое время, пока, наконец, вернулся из них один корабль.
Мы спросили их начальника о том, что с ними сталось и что
ему известно о них. Он рассказал: “Узнай же, султан. Мы
долго плыли и вот в открытом море попали в поток с мощным течением. Мой корабль шел последним, а все остальные
ушли вперед. Попадая в это место, они пропадали и больше
не показывались, и мы не знали, что с ними случилось. Я же
не двигался с места, не входил в этот поток и повернул назад”». Он сказал: «И царь осудил его за это».
Он рассказывал: «Потом султан вторично снарядил две
тысячи кораблей с людьми, припасами, водой и деньгами,
оставил меня править ими, погрузился и отплыл в Окружающее море. Тогда мы в последний раз видели и его, и их,
и мне осталась полная власть» [ал-‘Умари 2002: 477].

Эта история правителя Мали напоминает рассказ Геродота
о финикийцах [Геродот 1972: 181–182]. Очень вероятно, что
Фадлаллах ал-‘Умари ссылается на ту самую легенду о неудачном
плавании на юг вдоль западного берега Африки. В третьей главе
мы видели, что первыми из географов форму континента верно

После Марко Поло

отобразили китайские ученые в конце эпохи династии Юань37.
До этого ни на одной мусульманской карте Африка не показана
треугольной. Но если и мусульмане, которые вели в этом регионе крайне активную деятельность, не знали точной формы Африки, то как ее могли верно нарисовать китайские картографы?
Отрывочные свидетельства говорят о том, что пальму первенства
надо отдать морякам Северной Африки, которые добирались до
южной оконечности континента [MGC1, 565]. Однако надежные
сведения были добыты только португальцами, флот которых
в XV веке успешно освоил западноафриканское побережье и, совершив переворот в мировой истории, достиг в 1488 году мыса
Доброй Надежды. Португальцы активно использовали географические знания и навигационный опыт, накопленные мусульманскими мореплавателями за столетия походов. Еще до португальцев мусульмане Западной, Северной и Восточной Африки
плавали по всему Индийскому океану и знали наземные маршруты, соединявшие Средиземное море с Красным и Персидским
заливом. При монголах торговая деятельность во всем мире ислама активизировалась благодаря использованию морских путей.
В XIII и XIV веках мусульманские купцы и мореходы и их сеть
перевозок сыграли важную роль в обмене товарами и информацией между Китаем и странами ислама. Весь мусульманский мир,
как подвластный монголам, так и нет, попадал в сферу индоокеанской торговли и был связан с Китаем. В результате государственные и частные участники торговли стали создавать в Южной
Азии перевалочные базы, с тем чтобы иметь возможность двигаться дальше на восток.

37

Фуат Сезгин считал, что мусульманские мореплаватели добрались до Западной Африки до того, как Бартоломеу Диаш открыл мыс Доброй Надежды.
Он даже пишет, что «когда Португалия была еще под властью мусульман,
многие мусульманские путешественники пытались достичь Китая западным
путем, через Атлантику из Лиссабона» [Sezgin 2004: 20–21]. Но если корабли мусульман действительно часто ходили вдоль западных берегов Африки,
стоило бы ожидать более точного изображения формы континента на
картах.

233

Гла ва 4

234

Сеть мусульманских купцов и Китай
в путевых заметках Ибн Баттуты
Тщательный анализ разрозненных письменных и археологических источников уже начал давать нам возможность увидеть
конкретные и разноплановые картины той сети коммерции, которая охватывала весь Индийский океан и в которой были задействованы как мусульмане, так и китайцы и другие народы.
В поддержке столь длинных транспортных цепочек мусульмане
полагались на созданные в Южной и Юго-Восточной Азии транзитные центры38. Вокруг некоторых таких центров возникали
организации, объединявшие купцов, обслуживавших торговые
пути; одни из этих организаций были независимы, за другими
стояли местные власти. Как показывает «История Вассафа»,
влиятельные локальные правители получали прибыль от самостоятельных торговых операций с партнерами в Индии и Китае — в пример можно привести Джамал ад-Дина Ибрагима ибн
Мухаммада ат-Тиби, правившего в городе Кайс (Киш). Властители государств Персидского залива, например Киша и Ормуза,
боролись за контроль над транзитной торговлей с южной Индией, и ат-Тиби удалось на какое-то время завладеть островом
Ормуз [Aubin 1953: 89–91; Kauz, Ptak 2001: 36; Piacentini 1992:
110–189]. Вассаф утверждает, что богатство мира ислама проистекало из торговли с Индией и Дальним Востоком и что ее контролировали купцы Кайса. Элизабет Ламборн на основе недавно
введенных в научный оборот йеменских судебных документов
провела исследование цепи мусульманских поселений между
Йеменом и Южной Индией и выявила политические и экономические связи, соединявшие мусульман Южной Азии с их «домашними» портами в Аравии [Ho 2006; Lambourn 2008: 55–97].
В документах приведены записи о жалованье, которое расулид38

См. статьи [Hall 2008; Hall 2011]. В них показано, как цепочка поселений
в зоне Индийского океана, возникших благодаря коммерции, а также политическим и религиозным связям, сыграла важную роль в интеграции региона и построении глобальной системы международной торговли.

После Марко Поло

ский султан в Йемене платил тем судьям и имамам мусульманских
общин в Индии, которые признавали его власть, поминая в проповеди-хутбе во время пятничной молитвы. Из этого следует,
что индийские мусульмане вступали в политические и экономические альянсы, которые помогали поддерживать международные
торговые связи на дальних расстояниях.
Если рассмотреть подобные свидетельства, то оказывается, что
для торговцев мусульманского мира не было непреодолимых
границ, хотя, в отличие от Китая, регион не был настолько един
политически. Многие арабы и персы основывали и развивали на
морских маршрутах перевалочные торговые базы, способствуя
развитию мусульманских общин на побережье Индии и в ЮгоВосточной Азии. Об этом говорят и более ранние источники, но
в документах рассматриваемого периода можно найти уже конкретные примеры. Таким примером может быть объединение
египетско-сирийских купцов Карими, которое при некоторой
поддержке мамлюков торговало в Красном море и Средиземноморье. Арабские источники, например Ибн Хазар, указывают на
участие Карими в торовле с Индией и Китаем — их агенты выступали посредниками между мамлюкским Египтом, Южной
Аравией и Восточной Африкой с одной стороны и Китаем
и Индией — с другой39. Некоторые из Карими закрепились в Индии и стали методически продвигаться по торговым путям, создавая на них филиалы. Разветвленная сеть филиалов и удобная
транспортная система позволяли торговцам часто ездить в Китай.
Конечно, Карими не были единственными участниками коммерции в Индийском океане, они соперничали и сотрудничали
с множеством арабо-персидских торговцев из Ормуза, с еврейскими и армянскими купцами и с представителями Юго-Восточной Азии, которые зачастую имели связи с торговавшими в Китае
мусульманами-ортаками. Еще один пример — масштабная сеть,
созданная в Индийском океане суфийским орденом Казарунийя,
39

Союз Карими действовал и в домамлюкское время, см. [EI2, 4: 640–643].
Арабские источники, упоминающие об их торговле с Китаем, приведены
в [Ashtor 1956: 45–56].

235

Гла ва 4

236

который в значительной степени был вовлечен в международную
торговлю. Суфии активно действовали в портовых городах
и в качестве религиозного служения опекали торговцев в их
опасных странствиях, они обеспечивали их кровом и помогали
осуществлять денежные переводы. Об этом живо повествует
в своих записках знаменитый путешественник XIV века Ибн
Баттута (1304–1368 годы)40. Сам Ибн Баттута не торговал, но во
время поездки в Китай путешествовал в компании купцов и очень
подробно описал торговые связи, сетью покрывавшие Индийский
океан.
Полностью сочинение Ибн Баттуты называется «Подарок
наблюдающим диковинки городов и чудеса путешествий» (Тухфат ан-нуззар фи гара’иб ал-амсар ва аджа’иб ал-асфар), но более
всего оно известно просто как «Путешествия Ибн Баттуты»,
Рихлат Ибн Баттута. Автор родился в 1304 году в марокканском Танжере в семействе знатного законоведа и получил типичное для высших классов мусульманского общества образование.
В 1325 году он совершил хадж — паломничество в Мекку, являющееся одним из пяти столпов ислама. К тому времени в литературе уже сформировался жанр рассказа о поездке паломника,
рихла (путешествие), его образцом стало сочинение Ибн Джубейра 1183 года.
Однако странствия Ибн Баттуты заметно превзошли обычный
хадж масштабами как пройденного, так и увиденного. За 22 года,
с 1325 по 1347 год, он преодолел 120 тысяч километров, проехав
по южной Европе, Африке, Ближнему Востоку и Азии до самого
Китая. Торговый бум, повлекший за собой потоки товаров, идей
и путешественников, облегчил путь странника. В распоряжении
Ибн Баттуты оказались невиданные ранее богатства — целый
свод рассказов очевидцев, превосходивший объемами и аутентичностью всю географическую литературу прошлого. Известно,
что Ибн Джузай, писец, записавший и отредактировавший сочинение Ибн Баттуты, ввел в текст литературные преувеличения
40

Подробнее о деятельности ордена Казарунийя в Индийском океане см.
в [Kauz 2010: 61–69].

После Марко Поло

и рассказы о чудесах, почерпнутые в других повестях жанра
рихла и средневековых путевых заметках. Есть там и заимствования из работ предшественников: одна седьмая часть текста,
в основном это разделы о Сирии и Аравии, взята из труда Ибн
Джубейра [Mattock 1981: 211]. Но даже с учетом этого Ибн Баттута подарил географам XIV века огромное количество новых
данных.
Раздел, посвященный путешествию по Китаю, выделяется
среди мусульманской географической литературы, однако многие
ученые относятся к нему с тем же скепсисом, что и к рассказам
Марко Поло и Ван Даюаня. Росс Данн доказательно подсчитал,
что, с учетом периодичности муссонов, вся китайская поездка
Ибн Баттуты должна была уместиться в лето и раннюю осень
1346 года. Нескольких месяцев хватило бы для осмотра Цюаньчжоу и даже поездки в Гуанчжоу, но путешествие в Пекин выглядит нереально, город описан лишь по слухам [Dunn 1986: 260].
Вообще в описании Китая много вторичной информации, которая подтверждается китайскими источниками. Но ездил ли Ибн
Баттута в Китай на самом деле, важно не так, как его вклад
в расширение знаний об этой стране.
В этом свете реконструкция возможного пути Ибн Баттуты
проливает свет на то, что мусульмане запада знали о путях в Китай. Он отправился из Делийского султаната, выехав по повелению султана Мухаммада Ибн Туглака сопровождать его послов41.
Сперва Ибн Баттута вместе с посольством добрался до главных
портов юго-западной Индии — Каликута и Квилона. Оттуда они
поплыли через Малаккский пролив в Юго-Восточную Азию.
Путники, скорее всего, причаливали во вьетнамских портах,
а оттуда проследовали в Цюаньчжоу, где Ибн Баттута и остановился. За время пребывания в Китае он успел съездить по реке
в Гуанчжоу. Также Ибн Баттута утверждает, что проследовал
(неизвестно, по суше или по морю) в Фучжоу и Ханчжоу, а из
Ханчжоу прибыл по Великому каналу в Пекин. Последний вояж
41

В целом ученые признают подлинность поездки в Индию [Ядзима Хикоичи
2003].

237

Гла ва 4

238

Данн считает наименее правдоподобным (путь Ибн Баттуты см.
на карте 2).
О путешествии из Индии в Китай через Юго-Восточную Азию
Ибн Баттута оставил длинный рассказ, украшенный яркими
очерками кораблекрушения на индийском побережье и деталями
долгой жизни на островах Южной Азии. Он погружает читателя
в детали морских путешествий и описывает технику кораблестроения:
Китайский способ строить корабли таков: делают две стенки
из древесины и соединяют очень толстыми досками, которые
скрепляют в ширину и длину огромными гвоздями по три
локтя [зира, около 0,65 сантиметра] длиной. Когда две стенки
достаточо прочно соединены этими досками, на них настилают нижнюю палубу и спускают судно на воду, где завершают постройку [Ibn Battuta: 92; Ibn Battuta / Gibb: 813–814].

Ибн Баттута пишет об имеющихся в трюме герметичных переборках и отдельных отсеках, что соответствует строению китайского корабля XIII века, найденного в Цюаньчжоу, и корабля XIV века, найденного в корейском Синане42. У обоих есть семь
переборок, которые образуют восемь отдельных помещений
[Yuan 2004]43. Джозеф Нидэм считал, что такая система не давала
кораблю утонуть, в случае течи вода заполняла только один отсек
[Needham et al. 1971: 420–422]. Достоинства таких кораблей
лучше всего объяснил Марко Поло:
Кроме того, на некоторых судах, именно на тех, что побольше, еще до 13 помещений или отделений во внутренней
части, сделанных из твердых, плотно сложенных досок, на
случай, что корабль по какой-нибудь причине даст течь —
42

43

Корабли датированы по стилю керамики и по датам на найденных монетах
и деревянных табличках, сопровождавших груз. После изучения находок
китайские археологи полагают, что корабль из Синана — это судно эпохи
Юань, шедшее из Нинбо в японский порт Хаката и потерпевшее крушение
у юго-западных берегов Кореи [Conservation and Restoration 2004].
В статье приведен список найденных старинных кораблей Китая. Также см.
[Keith, Buys 1981: 119–132].

После Марко Поло

или вследствие удара о подводную скалу, или вследствие
нападения голодного кита, а это бывает часто: когда корабль
ночью своим плаванием производит пену и вода проходит
мимо кита, тот, заметив белеющую воду, думает найти себе
там пищу, яростно устремляется, ударяется о судно и часто
проламывает дно с какой-нибудь стороны. Вода входит через
течь и доходит до днища, в которое никогда ничего не кладут.
Моряки определяют, где судно дало течь [Поло 1955: 315].

Внешний вид кораблей описан довольно точно, но, как полагают ученые, Марко Поло преувеличил значимость переборок,
технический анализ показывает, что они были нужны для увеличения прочности конструкции44. Ибн Баттута судит об их преимуществах по личному опыту:
В каждом корабле делают четыре палубы и на нем есть
каюты, комнаты и особые покои для купцов. В покоях есть
комнаты и отхожее место, и постоялец может запереть дверь
на ключ и возить с собой рабынь и жен. Человек может жить
внутри, и никто на борту не будет знать о нем и увидит
только после прибытия... На джонке был посредник по
имени Сулейман ас-Сафади аш-Шами, с которым я был
знаком. Я сказал ему: «Мне нужны покои из-за рабынь.
В моих привычках не пускаться без них в путь». Он мне
ответил: «Китайские купцы уже сняли покои на время пути
и туда и обратно. Но у моего зятя есть свои комнаты, я могу их уступить, хотя там нет отхожего места» [Ibn Battuta:
93–94; Ibn Battuta / Gibb: 814].

Итак, корабли с внутренними переборками имели отдельные
каюты, одну из которых хотел получить Ибн Баттута.
Китайские суда такого типа строили в портах вроде Цюаньчжоу
и Гуанчжоу. Любопытно, что Ибн Баттута называет Гуанчжоу Син
Калан (буквально «Большой Китай») или Син ас-Син. Такие
географы, как ад-Димашки, применяли термин Син ас-Син более
широко, имея в виду весь южный Китай. Далее Ибн Баттута
описывает городскую мусульманскую общину. Всем управлени44

О некоторых технических проблемах анализа см. в [Ямагата 2004: 54–66].

239

Гла ва 4

240

ем и судебными делами занимались судья-мусульманин и группа
старейшин — такую практику отмечали еще в сочинениях IX века, например в «Известиях о Китае и Индии». Однако ко времени
Ибн Баттуты ислам широко распространился в Китае, в Цюаньчжоу сложилась самая крупная община в стране. Главные китайские порты Гуанчжоу и Цюаньчжоу стали первыми городами,
которые посетил Ибн Баттута. Как он пишет, здесь можно видеть
единственное место, где производят керамику, которую привозят
в страны всего мира — в Индию, Магриб и даже в его родной
город в Марокко. На самом деле китайскую керамику делали
в других местах, а из портов отправляли на экспорт45. Также Ибн
Баттута утверждает, что встретил в Фучжоу марокканца по
имени Бушури, которого ранее видел в Индии и который прибыл
в Китай в надежде разбогатеть на торговле. Эпизод показывает,
какие связи возникали по всему миру между мусульманами
разных стран. Впрочем, не исключено, что Ибн Баттута или его
редактор Ибн Джузай выдумали или приукрасили такую случайную встречу, чтобы больше увлечь читателя. В любом случае это
указывает на то, что такие встречи для мусульман, отправлявшихся в Индийский океан, были возможны.
В некоторых местах Ибн Баттута просто повторяет информацию из ранних арабских источников, например стереотипы
о мастерстве китайцев в ремеслах и живописи. Он даже иллюстрирует такую информацию интересными, но неправдоподобными анекдотами. Якобы когда они со спутниками прибыли
в императорский дворец в Пекине, юаньский император приказал придворным живописцам написать на бумаге их портреты
и повесить на стенах. Ибн Баттута поясняет, что таков китайский
обычай и так отмечают приехавших иностранцев на случай,
если они дурно себя поведут, но в имеющихся китайских источниках подтверждений этому нет [Ibn Battuta: 254–268; Ibn Battuta / Gibb: 888–894].
45

На месте крушения синанского корабля найден 20 661 предмет из фарфора.
Многие из них обжигались на знаменитых фабриках в Цзичжоу, Цзиндэчжэнь (провинция Цзяньси) и Лунцуань (провинция Чжэцзян) [Conservation
and Restoration 2004: 161–169].

После Марко Поло

Однако другие отрывки, например описание преимуществ
бумажных денег, предоставляют новую информацию, которая не
встречалась в предыдущих мусульманских работах. Еще с IX века первыми в мире китайцы начали использовать бумажные
купюры. Монголы сохранили эту практику, при них бумага ходила наряду с монетами. Марко Поло неоднократно упоминает
бумажные деньги как местную культурную особенность. Вне
всякого сомнения, часть сочинения Ибн Баттуты была и актуальна, и достоверна. Впрочем, необходимо сказать, что к середине XIV века юаньские императоры, пытаясь решить финансовые
трудности, выпустили столько бумажных денег, что породили
этим цепь проблем, обрушивших династию [Hsiao 1994: 500–501].
Заметим, что в Ильханате тоже ввели бумажные деньги, но монголы и персы просто не смогли эффективно их использовать
[Boyle 1968: 374–377].
Наиболее информативно описание Цюаньчжоу (Зайтуна).
Скорее всего, именно здесь Ибн Баттута ступил на китайскую
землю:
Когда мы пересекли море, первым городом, куда мы прибыли, был порт Зайтун. Олив в нем не растет, как нет их
нигде в Китае и Индии, но таково данное городу имя46. Это
большой и величественный город, в нем ткут одежду из
парчи и атласа. Такие одежды славятся своим именем, и их
предпочитают одеждам Хансы (Ханчжоу) и Ханбалыка.
Гавань [порта] из крупнейших в мире или самая крупная;
я видел в ней около сотни больших джонок, а что до малых,
то их не счесть. Залив там вдается в сушу и смешивается
с водами большой реки [Ibn Battuta: 268–269; Ibn Battuta /
Gibb: 894].

В мусульманском квартале Цюаньчжоу Ибн Баттута встретился с верхушкой общины: духовным лидером, шейхом Бурхан
ад-Дином из Казаруна и торговцами, такими как тебризский
купец Шараф ад-Дин. Данн признает, что описание встреч с мест46

Зайтун по-арабски «олива» (прим. пер.).

241

Гла ва 4

242

ными мусульманами похоже на правду, так как автор однозначно
не знал китайского. К тому же имена Бурхан ад-Дин и Шараф
ад-Дин есть в списке мусульман, упомянутых в китайской мемориальной надписи 1350 года, и их Ибн Баттута не выдумал47.
Из Цюаньчжоу Ибн Баттута двинулся на север по реке. В городе Канянфу (Фучжоу) он встретился с местными шейхами
и купцами, и среди купцов оказался кади из Марокко, с которым
путешественник уже виделся в Индии. Дальше описан город
аль-Ханса (Ханчжоу), по словам Ибн Баттуты, самый большой
город из виденных им, — такая оценка совпадает с данными
персидских и арабских текстов монгольской эры, а также с мнением Марко Поло. Там он обнаружил крупную общину мусульман
и канал, «который берет начало у большой реки и по нему на
небольших лодках доставляют в город припасы и камень для
сжигания [уголь]» — то есть Великий канал [Ibn Battuta: 287; Ibn
Battuta / Gibb: 902]. Ибн Баттута уверяет, что проехал по каналу
и достиг конечной цели, северного Хитая; это не противоречит
рассказу Рашид ад-Дина, который писал о водном пути, соединяющем столичные города на севере Китая с портами юга. Таким
образом, многие географические детали текста Ибн Баттуты
находят подтверждение в персидских, арабских и китайских
источниках. Этот текст отмечает также важность морской торговли для монгольских правителей. Наиболее достоверная информация приведена в разделе о столице Ханбалык, там, где
рассказывается о титуле хана (каана). Такие же сведения приводят арабские и персидские источники. Эпизоды с военными
конфликтами в столице и смертью хана неубедительны, последний монгольский император Тогон-Тэмур умер в 1370 году, а Ибн
Баттута датирует свое путешествие 1347 годом. Очевидно, это
вставка, сделанная Ибн Джузаем, получившим новые сведения,
однако стоит отметить, что и эта дополнительная информация
47

Первым на имена обратил внимание Чжан Синлан в [Чжан Синлан 1928:
3–22]. См. [Leslie 1986: 82]. Такие ученые, как Дональд Лесли и Гамильтон
Гибб, видели в этом доказательство подлинности визита Ибн Баттуты
в Китай, но я полагаю, что он легко мог узнать имена известных людей из
стороннего источника.

После Марко Поло

была взята из надежных источников. Далее повествуется о том,
как через Яву и Индию Ибн Баттута добирался домой в Магриб.
В завершенных в 851 году «Известиях о Китае и Индии» первые
мусульманские писатели стремились составить руководство для
арабских купцов, отправлявшихся на восток. С тех пор объем
знаний мусульман значительно вырос, но рос он в основном
через посредников. «Путешествие Ибн Баттуты» выделяется тем,
что это сочинение появилось благодаря возможности ездить
в Китай напрямую, используя возникшие в XIII–XIV веках обширные связи различных народов. Читатели-мусульмане получили достоверный, актуальный взгляд на Китай. Судя по дошедшим до нас рукописям, сочинение Ибн Баттуты пользовалось
стабильным успехом несколько веков подряд, по крайней мере
в западной части мира ислама [Ibn Battuta 2003: xii–xiii]. Великий
историк Ибн Халдун (умер в 1406 году) упоминал о возвращении
Ибн Баттуты в Магриб после 20 лет путешествий и о том скептицизме, с которым встретили его удивительные рассказы при
дворе султана Абу Инана. Сам Ибн Халдун препочитал критически относиться к любой информации, которую можно исказить;
так, он особенно не поверил рассказам о чудесах Индии [Muqaddimah/Rosenthal: 369–372; Мукаддима: 310–311]. Тем не менее
даже такое упоминание говорит об известности, которую рассказы Ибн Баттуты получили у интеллектуалов. Таким образом,
информация о Китае — как устаревшая, так и новая — имела
хождение среди купцов и путешественников монгольского периода. Понятно, отчего истории Ибн Баттуты удивляли его
единоверцев не так, как удивляли современников истории Марко Поло: жители мусульманского мира знали об Азии и планете
в целом гораздо больше.
Заключение
Монгольский период стал прорывом в изучении мусульманами Китая и китайцами стран ислама. Государство ильханов
стало частью огромной монгольской империи, и его правители

243

244

Гла ва 4

имели тесные связи и постоянный контакт с династией Юань,
что способствовало развитию мусульманских познаний о Китае.
Впервые мусульмане получили возможность достаточно быстро
получать новые сведения о китайцах. Этому помогали курсировавшие между империей Юань и Ильханатом послы, такие как
посланник Болад. Они снабжали мусульманских авторов, желавших писать об истории и географии Китая, детальной и актуальной информацией. Такой обмен породил компилятивный труд
Рашид ад-Дина «Сборник летописей», оплаченный монгольскими правителями Ирана. По информативности сборник превосходит все прежние работы о Китае, написанные в мусульманском
мире. Старые традиции исторической и географической арабской
литературы влияли на новые исследования, при этом новое поколение ученых сделало серьезный шаг вперед. В «Сборнике
летописей» история и география органично сочетаются, и охват
исследования в нем гораздо шире, чем в прежних работах. История разных регионов изложена синхронно и в хронологическом
порядке, что дает читателю цельный взгляд на весь мир и на
динамику развития его частей. И в этом мире Китай далеко не
выглядит terra incognita. Это уже не чужие края, которые посещают только отдельные торговцы, Китай полностью включен
в монголоцентричный мир, к которому принадлежит и Иран.
Если китайцы этого периода стали первыми в историографии
страны, кто составил карту мира, то ученые Ильханата стали
первыми в жанре «настоящей» мировой истории.
На хождение значительного объема информации о внешнем
мире, полученной благодаря связям монгольской империи, указывает не только сочинение Рашид ад-Дина, но и другие созданные в Ильханате географические работы. При ильханах в персидскую литературу попадают такие новые сведения, как описание
городов Каракорум, Пекин, Янчжоу, Ханчжоу и Цюаньчжоу, эти
же сведения находят дорогу и в работы арабских географов из
стран, лежавших к западу от монгольской державы. В отношении
картографии мусульманский мир не пережил такого бурного
роста, какой произошел в китайских картографических представлениях о мусульманских странах. Тем не менее и содержание карт,

После Марко Поло

и методы работы над ними продолжали улучшаться. При монголах как китайские, так и мусульманские картографы добились
точного определения координат некоторых ключевых точек.
Не все источники инноваций так очевидны, как в случае
«Сборника» Рашид ад-Дина, но разумно предположить, что
развитие географии поощрялось развитием контактов в целом.
Курсировавшие между Китаем и странами ислама купцы и путешественники обеспечивали информацией мусульманских авторов. Несмотря на отстутствие в мусульманском мире того политического единства, которое было в Китае, торговцы-мусульмане использовали морские пути и построили в Индийском океане
целую сеть баз, создав цепочку торговых сообществ в Индии
и Юго-Восточной Азии. Постепенная исламизация стран Южной
и Юго-Восточной Азии и процветание китайских общин под
властью монголов способствовали притоку мусульман в Китай.
Ибн Баттута описывает прямой маршрут, которым теоретически
могли пользоваться для поездок из Южной Азии в прибрежные
города Китая и далее в юаньскую столицу Пекин; на этом водном
маршруте море сменяют реки, а их — Великий канал. На всем
протяжении пути странники могли остановиться в местной
мусульманской общине, воспользоваться ее ресурсами и нужной
для дальнейшего путешествия информацией. Сочинение Ибн
Баттуты указывает на динамичное взаимодействие между осевшими в Китае мусульманами и теми, кто прокладывал путь из
стран ислама вдоль океанских берегов. Эпиграфика мечетей
и кладбищ Китая дает этому подтверждение.
Как же падение монголов сказалось на географической науке
Китая и мира ислама? В нашей последней главе мы обратимся
к развитию взаимных представлений китайцев и мусульман друг
о друге в новых условиях постмонгольского мира.

245

Глава 5

Половина мира
иее наследие до 1492года
Знания китайцев о странах ислама
и мусульман о Китае в 1368–1500 годах

Конец монгольской власти в Китае и Иране стал началом
многополярной Евразии. Свергнувшие династию Юань ханьцы
создали империю Мин, в которую входили собственно Китай,
Ганьсу, Юньнань и Маньчжурия. Мир ислама поделили между
собой различные государства: в Центральной Азии из осколков
империи сформировались Чагатайский улус и Золотая Орда,
в других местах к власти пришли самостоятельные династии:
мамлюки, турки-османы и, не в последнюю очередь, Тимуриды.
Правивший около 1370–1405 годов Тимур стал известен европейцам как Тамерлан. Правитель тюркско-монгольского происхождения претендовал на наследие предков и стремился завоевать
Евразию, опираясь на личную харизму и симпатии мусульман.
Значительная часть старой империи ислама оказалась под его
властью [Manz 1989]. Изменения политической атмосферы ограничили процветавшие дипломатические и торговые связи между
двумя регионами. Однако мощное наследие прошлого играло
свою роль, накопленные в картографии и географии познания
продолжали распространяться. Кульминацией этого процесса
стали китайские карты Евразии и Африки, а также свод географических работ аль-Идриси, приведенный в великом историческом труде Ибн Халдуна.

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

При этом особый вклад в развитие представлений китайцев
о зарубежье, особенно о Ближнем Востоке, внесли путешествия
Чжэн Хэ в Западную Азию и к восточным берегам Африки. Эти
государственные экспедиции невиданного размаха опирались на
имевшийся опыт морских контактов. В предисловии к знаменитой хронике путешествий сопроводавший Чжэн Хэ в четвертой
и седьмой экспедиции переводчик Ма Хуань вспоминает, что
читал сочинение об иноземных странах, связанное с «Кратким
описанием островных варваров» Ван Даюаня (о нем мы писали
в главе третьей):
Однажды я заглянул [в книгу] «Краткое описание островных
варваров», где отмечены разные сезоны и климаты, различия в народах и местностях. Я был удивлен и сказал: «Как
может быть в мире такая разнородность?». На 11-м году
правления под девизом «Юнлэ» Великий Образец, Просвещеный Император повелел посланнику, главному евнуху
Чжэн Хэ взять под свое командование драгоценные корабли, отправиться в различные страны Западного океана,
чтобы огласить там повеления императора и раздать награды. Я тоже был послан ему в подчинение переводчиком
иностранных документов. ...Я проследовал через разные
страны с [разными] климатами, сезонами, местностью
и народами; я видел [эти страны] своими глазами и ступал
[по ним] лично. После этого я узнал, что сведения «Краткого описания» не подделаны и существуют еще бо́льшие
диковины1.

Подобно тому, как искавшие путь в Азию Генрих Мореплаватель и Христофор Колумб вдохновлялись приключениями
Марко Поло, Чжэн Хэ в своих странствиях вдохновлялся сочинениями таких авторов, как Ван Даюань. В свою очередь его
1

[Ma Huan / Mills: 69–70], китайский оригинал см. в [Ma Huan: 1]. Вань Мин
считает, что упомянутое «Краткое описание островных варваров» — это
утраченная книга сунского периода, которая отличается от Дао и чжи люэ
Ван Даюаня. При этом Вань Мин допускает, что в период Юань это сочинение было дополнено Ван Даюанем на основе его личного опыта. Возможно,
Ма Хуань имел доступ к работе Ван Даюаня.

247

Гла ва 5

248

плавания произвели большое впечатление на европейцев, до
которых доходили слухи о них через посредство мусульман
[Finlay 1991: 1–12].
Пока Китай направлял крупные экспедиции на запад Индийского океана, мусульманский мир боролся с политической раздробленностью. Империи — соперники Тимуридов боролись
с ними за господство в регионе, мелкие города-государства
участвовали в конфликте, присоединяясь к различным коалициям. Этот период также принес Евразии новую мусульманскую
империю, Османскую (1299–1922 годы). Османы, в отличие от
восточных единоверцев, были слабее знакомы с научной традицией ислама и ее географическим наследием. В ранний период
они больше были заняты территориальной экспансией в Европе,
но после 1500 года начали борьбу за растущие рынки Индийского океана со своим главным противником, португальцами2.
Жившие посреди этих перемен мусульмане, связанные с Индийским океаном, продолжали искать новые подходы к познанию
мира, хотя и были многим обязаны географам прошлого. Среди
достижений эпохи — навигационный трактат Ахмада Ибн Маджида (около 1421–1500? годов). Известность и авторитет этой
книги таковы, что многие ошибочно считали Ибн Маджида
лоцманом, приведшим Васко да Гаму из кенийского Малинди
в Индию. Однако реальная роль Ибн Маджида в мировой истории
ничуть не меньше того, что ему приписывали. Его сочинение во
многом обязано популярному жанру, в котором обобщался богатый морской опыт мусульман и накопленные ими географические знания. Благодаря Ибн Маджиду мы можем определить,
какие сведения об Индийском океане имели хождение в Азии
после падения монгольской империи. Именно эти знания в конечном итоге проникли в Европу и заставили европейцев искать
прямой путь в Азию.
2

О борьбе Османской империи за глобальное доминирование в эпоху Великих
географических открытий и попытках вести идеологическую, военную
и коммерческую кампанию против Португалии в борьбе за богатства морских
путей Азии см. в [Casale 2010].

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

В последней главе на основе китайских и мусульманских источников будут рассмотрены связи Китая и мира ислама начиная
с 1368 года, когда рухнула династия Юань, до начала европейской
экспансии в конце XV века. Географы этого периода находились
под сильным влиянием достижений прошлого, но, в свою очередь,
заложили основу для нового поколения. Это важная эпоха, когда
умножились внутриазиатские связи и Азия стала открываться
европейцам. В начале XV века в поисках дороги в Азию португальцы начали серьезные экспедиции вдоль африканского берега, полагаясь на относительно развитые географические представления мусульманского мира и Византии. Эта веха отметила
важный поворот мировой истории, и те, кто его совершил,
опирались на знание, заимствованное у более сведущих народов
Азии. Мы сосредоточимся на следующих вопросах: как новый
политический контекст, сложившийся после монголов, повлиял
на обмен знаниями и их развитие в Китае и странах ислама? В чем
состояло наследие монгольского периода и какие перемены оно
принесло мусульманам и китайцам? Как много новой и достоверной информации смогли добавить в этот период к уже накопленной? Если сравнить процессы изучения других народов
и мира в целом, какие сходства и различия в них можно найти
между Китаем и мусульманским миром? Наконец, как повлиял
весь ход этого развития на народы двух регионов и на мировую
историю?
Политические перемены, международные отношения
и география мира в начале эпохи династии Мин
Эпоха династии Юань в Китае закончилась в 1368 году, когда
китайцы-ханьцы восстали против монгольских правителей. Один
из вождей мятежа Чжу Юаньчжан (1328–1398 годы) основал
династию Мин и переместил столицу в свой родной город Нанкин
в провинции Цзянсу.
Новая власть заявляла о том, что вычистит все иностранное,
принесенное монголами в Китай, при этом лидеры Мин были

249

250

Гла ва 5

Корея
Аравийский
полуостров

КИТАЙ
река Хуанхэ

Индия
Африка

Рис. 5.1. «Карта великой империи Мин», Да Мин Хуньи Ту,
XIV–XV век. Рисунок с оригинала. 386 × 456 см.
Карта сохранилась в архивах Запретного города и сейчас находится
в Первом историческом архиве Пекина, который часто экспонирует
ее на выставках. Полномасштабный анализ карты пока никем не
публиковался

достаточно разумны, чтобы использовать опыт юаньских предшественников [Okada 1999: 260–272; Mote, Twitchett 1988; Robinson 2008: 365–421; Twitchett, Mote 1998]. От династии Юань
остались интеллектуальные и научные достижения, развитая
политическая, административная, экономическая и социальная
системы. Игнорировать тот поток географических знаний, который хлынул в страну при старом режиме, было невозможно;
какое-то время продолжали действовать международные связи,
бывшие частью юаньской системы. О масштабах осведомленности минского Китая о большом мире, включавшем в себя
Западную Азию, Европу и Африку, говорит «Карта великой
империи Мин», Да Мин Хуньи Ту (см. рис. 5.1).

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

На этой карте изображена вся Афроевразия. Никаких отметок,
позволяющих определить автора или дату, на рисунке нет. Карту
можно датировать 1389–1391 годами только по употреблению
в ней ряда топонимов, так как позднее они вышли из употребления [ZGDJ/Ming: 51–55]. Ее автор неизвестен, но весьма вероятно, что она составлена по заказу властей Мин, так как на ней
отражены административные границы и местом ее хранения стал
архив Запретного города. Надписи на маньчжурском поверх
китайского текста — это, скорее всего, исправления, внесенные
чиновниками династии Цин (1644–1911 годы), которые после
свержения династии Мин ввели делопроизводство на этом языке. Транслитерация маньчжурского текста показывает, что он
практически совпадает со сделанными китайскими иероглифами
надписями на корейской карте Каннидо, нарисованной в 1402 году на основе китайских работ монгольского периода3. То есть
перед нами пример использования монгольских карт картографией эпохи Мин.
Несмотря на заимствования, «Карта великой империи Мин» —
не просто копия. Например, по своим пропорциям Европа
и Африка выглядят меньше остального мира, чем на Каннидо.
Берега Западной Азии и Африки показаны так же, но Индия,
в отличие от корейской карты, выдается в океан, что делает
картину более реалистичной.
«Расширенное изображение территорий» (Гуан юй ту), атлас
карт и текстов, составленный Ло Хунсянем в 1541 году, является
еще одним свидетельством того, как династия Мин использовала географическое наследие монголов. В атлас входят «Карта
варварских земель в Юго-Восточном море» (Дуннань хайи ту)
и «Карта варварских земель в Юго-Западном море» (Синань хайи
ту), которые фиксируют почти все побережье Индийского
океана (хотя и не до конца, см. рис. 5.2).
3

Маньчжуры меняли названия, приклеивая ярлыки поверх оригинального
[ZGDJ/Ming: 51–52]. Ученые Киотского университета сейчас изучают маньчжурский текст и надписи к карте [Мия 2007: 285–293].

251

Гла ва 5

252

Корея

Нил

Африка

Китай

Лунные
горы

Гуанчжоу

Япония
Цюаньчжоу

Маабар
Ява
Борнео

Рис. 5.2. «Карта варварских земель в Юго-Восточном море» (Дуннань
хайи ту) (справа) и «Карта варварских земель в Юго-Западном море»
(Синань хайи ту) (слева) из атласа Ло Хунсяня «Расширенное
изображение территорий» (Гуан юй ту) 1541 года [Ло Хунсянь 1969:
386–389]

Аравийского полуострова здесь, в отличие от Каннидо и «Карты великой империи Мин», не видно, поскольку верхняя часть
карты была отрезана. Но африканский материк, как на работах
эпохи монголов, имеет треугольную форму. Ло Хунсянь однозначно указывает на то, что использовал не дошедшую до нас
карту Чжу Сы-бэня. Вероятно, именно она стала источником
сведений о Европе и Африке, которые так распространены
в юаньской картографии. Учитывая такие доказательства заимствований в работах минских географов, мы можем оценивать
масштабы картографии и географии периода Юань по источникам династии Мин.
Утраченные карты Ли Цзэминя и Чжу Сы-бэня, которые
использовали минские ученые, были известны в китайском
обществе эпохи монголов, в основном в интеллектуальных
кругах [Fuchs 1946; Мия 2006: 487–568]4. Оба ученых создали их
в частном порядке, хотя, разумеется, они пользовались благами,
которые принес новый поток информации и рост государственного интереса к Западной Азии. Об этом свидетельствуют географические труды, написанные по заказу двора. Империя
4

Репринт оригинальных изображений можно найти в [Ло Хунсянь 1969].

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

Мин — как власти, так и обычные жители — унаследовала достижения прошлого. Такие примеры, как «Карта великой империи Мин» и две карты атласа Гуан юй ту, демонстрируют: китайские картографы по-прежнему интересовались внешним
миром, а не вернулись к домонгольским традициям, в которых
изображался только Китай, а соседям отводили лишь перечни
стран по четырем сторонам листа. В этом отношении первые
карты эпохи Мин стали в традиционной картографии значительным шагом вперед.
На описанных минских картах отмечены многочисленные
острова и порты, создатели этих карт явно пытались подчеркнуть
важность морских путей. Однако здесь возникает вопрос достоверности материала. На самом ли деле карты отражают действительность, то есть продолжившееся в минскую эпоху процветание
морских сообщений? Или это картина из прошлого, ушедшего
вместе с властью монголов? В атласе Ло Хунсяня изображен
южный берег Африки, но при этом Южная и Юго-Восточная Азия
выглядят спорно, а Малабарский берег в Индии превратился
в остров. На картах приведены сведения о мифических местах,
таких как страна волосатых людей, страна низкорослых людей
и другие с трудом идентифицируемые названия. Это дает основания предполагать, что Ло Хунсянь и другие географы периода
Мин могли и не иметь о морских путях никаких эмпирических
данных.
Дело в том, что, в отличие от своих предшественников, власти
Мин следовали политике ограничения контактов китайцев
с иностранцами. Конец правления монголов вернул к жизни
проблемы на сухопутных дорогах между Китаем и миром ислама; между новыми режимами — династией Мин и Тимуридами — возникло соперничество. Соответствующим образом
пострадали и пути по морю. Вскоре после прихода к власти
минский император пожелал взять под свой контроль заморскую торговлю и запретил частную коммерцию, существовавшую в эпоху династии Юань достаточно свободно. В 1371 году
был введен запрет на частные поездки по морю (хайцзинь),
а в 1381 году — запрет на торговлю с иностранцами [Чжэн

253

Гла ва 5

254

Хэшэн, Чжэн Ицзюнь 2005: 1244, 1259]. Считается, что император пошел на эти меры в ответ на растущую активность китайских и японских пиратов5. И все же торговля с Юго-Восточной
Азией продолжалась как в виде государственной монополии,
так и нелегально, и процветавшие в ней в эпоху ушедшей династии коммерческие связи сохранились [Ptak 1998: 157–191; Wang
1990: 400–421]. Однако по некогда оживленным контактам
Китая с Западной Азией и Северной Африкой новая политика
нанесла смертельный удар. «История династии Мин» говорит
об упадке торговли со странами западного Индийского океана:
автор пишет, что бо́льшая часть товаров не могла попасть
в Китай, поэтому их направляли на Филиппины [Хэ Цяоюань
1995: 4362].
Наследники первого императора Мин, запретившего частную
морскую торговлю, в основном были заняты северными границами страны, им нужно было реагировать на постоянные, хоть
и тщетные попытки отброшенных в свои родные земли монголов отвоевать Китай. Политические и военные трудности
только усугубили проблемы в отношениях с мусульманскими
странами, в особенности с державой Тимура. Когда рухнула
власть ильханов, Тимур заявил права на монгольское наследство, поскольку взял в жены женщину из рода Чингисхана. Под
предлогом возвращения земель великого хана он объединил под
своей властью Среднюю Азию, Иран, Ирак и Сирию. С Китаем
за все время правления Тимур так и не установил теплых связей,
чему отчасти виной новый подход Мин к международным отношениям. В первые годы правления династии новый император отбивался от стоявших у его границы армий, отправлял
в другие страны послов, призванных предотвратить новые
вторжения, и пытался восстановить существовавший до мон5

Во время политической раздробленности Японии с 1336 по 1392 год японские
пираты начали опустошать побережье Китая. К ним присоединились остатки противников минского императора Хунъу, и ради обороны берегов тому
пришлось идти на строгие меры. Подробнее об этом, а также о дипломатических и экономических причинах запрета, см. в [Чао Чжунчэнь 2005: 30–45;
Ptak 1998: 159–160].

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

голов синоцентричный порядок. С этой целью он направил
к Тимуру в Самарканд посольство в 1500 человек под руководством трех послов. Послы вручили эмиру письмо, в котором
к нему обращались как к рядовому вассалу китайского двора,
от чего он пришел в ярость и приказал заключить всех членов
посольства под стражу. Завоевав почти весь мусульманский
мир, в 1404 году Тимур пошел на Китай. За этим могли стоять
и религиозные мотивы, например желание обратить китайцев
в ислам, но конечной целью завоевателя оставалось возрождение монгольской империи во всей Евразии, включая Китай.
Естественно, его армии представляли для императоров Мин
самую серьезную внешнюю угрозу, что приковывало их внимание к северным границам.
Однако при третьем императоре, Юнлэ (годы правления
1402–1424), произошла смена курса. Император не раз воевал
с монголами лично и даже отражал нападение войск Тимура на
западной границе, так что хорошо понимал, насколько опасны
монгольские войска в северных степях и мусульманские правители в Центральной и Западной Азии [Manz 1989: 73]. Только
смерть Тимура в 1405 году на пути в Китай предотвратила большую войну. Юнлэ понимал уязвимость Китая в Центральной
и Северной Азии и подошел к сложной политической ситуации
самым практичным и гибким способом. Чтобы покончить с политической слабостью династии, он отказался от политики
предшественников и изменил систему отношений с соседями как
на суше, так и на море. Это имело важное значение и для познаний
китайцев об окружающем мире.
Император Юнлэ направил в страны востока и запада послов,
которые не только устанавливали с соседями дипломатические
отношения, но и занимались разведкой. Дипломаты отправились
и в державу Тимура, и к его соперникам в государства Центральной Азии, так как император надеялся на равновесие в региональной политике. Известен пример миссии Чэнь Чэна (1365–
1457 годы), направленной в Самарканд по просьбе наследника
Тимура, который предпочитал видеть в Китае источник дохода,
а не враждебную страну [Rossabi 1976: 16–17]. Чэнь Чэн совершил

255

Гла ва 5

256

свою экспедицию между 1413 и 1415 годами, успешно выстроил
оборону приграничных земель и смог наладить практичные
мирные отношения со странами Центральной Азии. После возвращения он написал мемуары «Записки о маршруте в Западный
край» (Сиюй Синчэн Цзи) и географическое исследование «Описание государств Западного края» (Сиюй фаньго чжи). В географическом труде он приводит удивительные подробности жизни
народов Центральной Азии XV века: например, описывает Самарканд, его размеры и бурную деятельность наводненных
иностранными купцами рынков города6. К сожалению, успехи
Чэнь Чэна помогли сохранить гармоничные отношения со странами Центральной Азии только до конца XV века, после чего
династия Мин перешла на северо-западном направлении к агрессивной политике [Rossabi 2010: 23–31].
Дипломатическая деятельность императора Юнлэ была уникальной как по замыслу, так и по масштабам и значимости: она
не только помогла проецировать мощь Китая на исламский мир,
но и сказалась на развитии познаний о мусульманских странах.
При этом усилия были приложены не только на суше, но и на
море. Речь идет о серии экспедиций в Западный океан флота
«драгоценных кораблей» под командованием адмирала Чжэн Хэ,
событиях, известных как «Путешествие в Западный океан», или
Ся Сиян7. Император желал показать силу Китая даже в таких
далеких краях, как Западная Азия и Восточная Африка, и восстановить традиционную систему данничества в дипломатических
отношениях со всеми странами Индийского океана.
6

7

Об экспедициях Чэнь Чэна см. в [Rossabi 1976: 1–34; Chan 1988: 203–282, 223,
256–272]; об отношениях империи Мин со странами Внутренней Азии см.
в [Rossabi 1998: 221–271].
О походах Чжэн Хэ существует огромное количество первичных и ценных
вторичных источников на разных языках. В последние годы его плавания
стали предметом горячих споров. В 2005 году в Китае к 600-летней годовщине событий вышло множество литературы, среди которой дополненное
трехтомное издание источников о путешествии Чжэн Хэ в Западный океан
[Чжэн Хэшэн, Чжэн Ицзюнь 2005]. Самая последняя англоязычная работа
по теме: [Dreyer 2007].

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

Результаты семи экспедиций Чжэн Хэ (1405–1433 годы)
для изучения исламского мира в Китае
Морские экспедиции императора Юнлэ, сменявшие друг
друга с 1405 по 1433 год, стали выдающейся страницей китайской
и мировой истории. Несколько сотен крупных судов вышло
в Индийский океан, всего состоялось семь экспедиций; археологические, документальные и эпиграфические источники свидетельствуют, что четыре из них достигли Аравийского полуострова и Восточной Африки8.
Кажется странным, что император отправил в поход такие
мощные флотилии в то время, когда запрет на океанские плавания
все еще оставался в силе [Ямагата 2004: 68–70]. Но для минского
двора тут не было никаких противоречий: запрет касался частных
путешествий и торговли, а корабли Чжэн Хэ шли под государственным флагом. Кажется, император хотел в какой-то степени
ослабить ограничения; в годы правления Юнлэ были предприняты шаги к возрождению институтов, заведовавших морской
торговлей, таких как управления смотрителя торговых судов
(шибосы). Однако коммерция была лишь одной из задач походов
Чжэн Хэ. Прежде всего династия Мин хотела восстановить сеть
торговых путей как части основанного на данничестве дипломатического порядка, а также продемонстрировать силу новой
империи [Чао Чжунчэнь 2005: 78–91].
Для выполнения таких грандиозных проектов были нужны
опытные моряки, передовые навигационные приемы, техника
кораблестроения и информация о маршрутах в море и в замор8

Ормуз, ставший целью одной из экспедиций, обсуждается в [Kauz, Ptak 2001:
28] (см. примечание 2). В 2002 году отставной командир британской подводной лодки Гэвин Мензис в своем бестселлере «1421: год, когда Китай открыл
Америку» предположил, что эскадры Чжэн Хэ в 1421–1423 годах, обогнав
Колумба, дошли до Северной и Южной Америки, а также до Гренландии,
Антарктиды, Австралии и Новой Зеландии [Menzies 2002]. Эта теория создала из плаваний Чжэн Хэ сенсацию, но многие историки ее отвергли, поскольку никаких свидетельств о путешествии к Америке не существует.
Обсуждение см. в [Finlay 2004: 229–242].

257

Гла ва 5

258

ских странах, в том числе мусульманских. В этом случае власти
применяли на практике унаследованные от прошлой династии
знания и ресурсы. Потомки мусульманских купцов, наиболее
активно торговавших в Индийском океане в предшествующем
веке, также участвовали в этих предприятиях9. Самым характерным примером этого является сам адмирал Чжэн Хэ, потомок
переселенцев из Бухары, осевших в провинции Юньнань на
юго-западе Китая при монголах10.
Мусульмане, занимавшиеся торговлей в Юньнани, Фуцзяни
и Гуандуне, пострадали от беспорядков во время смены династий,
в результате многие из них бежали в Юго-Восточную Азию.
Политические перемены ускорили развитие мусульманских общин Юго-Восточной Азии и одновременно снизили торговую
активность в китайских портах. На рынке импорта возник разрыв
между спросом и предложением, власти Мин пытались ограничить коммерцию рамками традиционного государственного
товарообмена [Ptak 1998: 160–165]. Это привело к тому, что
многие купцы, к которым профессия перешла по наследству,
продолжали вести дела нелегально и сохраняли контакты с мусульманами Юго-Восточной Азии.
Во время первых трех экспедиций 1405, 1407 и 1408 годов Чжэн
Хэ проложил путь через Юго-Восточную Азию в Каликут на
западном побережье Индии. По дороге флот бросал якорь в каждом порту, с местными правителями, согласными платить дань
Китаю, заключали договор. В следующий раз император приказал
отправиться дальше на запад, и в 1412 году флот проследовал
в Ормуз, главнейший порт Персидского залива, который со
времен монголов посещали многие иностранцы, в том числе
китаец Ян Шу. Тимур безуспешно пытался захватить Ормуз во
время своих ближневосточных походов. Правители острова
старались сохранить независимость, развивая международную
9

10

Как мы видели в главе 3, юаньский двор смог получить от мусульманских
мореплавателей карту морских путей.
Чжэн Хэ происходил от знаменитого Сейида Аджала Шамс ад-Дина, возглавлявшего провинцию при Хубилае.

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

торговлю и обеспечивая иностранным купцам благоприятные
условия. Взамен они получали немалую прибыль, из которой
платили налог харадж своим покровителям, туркоманской конфедерации Ак-Коюнлу, отчаянно враждовавшей с Тимуридами
[Kauz, Ptak 2001: 37]. При подготовке к экспедиции Чжэн Хэ активно брал в штурманы и переводчики мусульман, знакомых
с торговыми путями Индийского океана11.
Развитие китайского кораблестроения за предыдущие периоды уже позволяло создать флот в несколько сотен судов. По
свидетельствам археологических и письменных источников
в эпоху династий Сун и Юань на морских путях между Южной
Азией и Китаем преобладали китайские джонки 30-метровой
длины. Те же источники минского периода подтверждают производство на верфях портовых городов большого количества
морских судов. Самая крупная верфь, на которой построили
многие корабли флота Чжэн Хэ, находилась в пригороде минской
столицы Нанкина [Наньцзин ши боугуань 2006]. Во время археологических раскопок были найдены доки и части кораблей,
данные указывают, что их доставляли к морю через каналы.
О размерах больших, так называемых «драгоценных» (баочуань) кораблей до сих пор идут споры. Многие ученые воспринимают цифры из источников буквально и говорят о 120-метровых
кораблях. Люди, знакомые с кораблестроением, полагают это
ошибкой, вызванной неверным пониманием старинных мер
длины и незнанием технологий того времени. Современные
специалисты добавляют, что даже в наше время невозможно
построить из дерева судно длиной 120 метров. Сторонники
буквального подхода указывают в защиту своей теории на огромный руль, найденный в 1957 году на раскопках нанкинской верфи.
Как они полагают, корабль с таким большим рулем должен был
и сам быть таких же размеров. Зная обычное соотношение длины
11

Чжу Юньмин (1460–1526 годы), посвятивший путешествию на Запад (Ся
Сиян) раздел в воспоминаниях «Записки о былом» (Цяньвэнь цзи), пишет,
что в составе седьмой экспедиции было 27 550 человек, среди которых
воины, лоцманы, рулевые, переводчики, врачи, корабельные плотники
и матросы [Миядзаки 1997: 93].

259

Гла ва 5

260

руля и длины корпуса, можно высчитать последнюю, и она совпадает с длиной описанных в источниках «драгоценных кораблей». Однако специалисты по истории кораблестроения Ян Ю
и Ямагата Киния отмечают, что примененные сторонниками
буквального подхода пропорции относятся только к речным
судам, но никак не к океанским, которым требуется для равновесия достаточно крупный руль. Также скептики указывают на
провальные попытки воссоздать подобный корабль, замечая, что
если 120-метровое судно из дерева не получается построить при
современных технологиях, то в эпоху династии Мин это было
невозможно [Тан Чжиба 2002: 21–27; Ямагата 2004: 67–75]. Если
учесть технологический предел кораблестроения той эпохи, то
самый крупный «драгоценный корабль» насчитывал в длину,
скорее всего, 60–70 метров. Цифра выглядит разочаровывающе
малой, но на самом деле это значительное достижение для того
периода. Такой корабль все равно намного превосходит «Санта
Марию» Колумба с ее 24-метровой длиной. Ни в одной стране
мира тогда не строили судов сравнимого масштаба12.
Таким образом, поход по Индийскому океану к самым берегам
Западной Азии и Восточной Африки, невзирая ни на что, показывает высокий уровень китайского кораблестроения и навигационного искусства начала XV века. Строителям и мореходам
минского Китая знания достались не в результате внезапного
озарения, они учились у предшественников, знавших, где находятся значимые страны Индийского океана, каковы их географические особенности и культура обитаталей, как попасть туда,
следуя за муссоном, и как строить для этого 30-метровые океанские корабли. Таким образом, когда минский император создал
особую комиссию по созданию предназначенного для путешествия к западным пределам океана флота невиданных масштабов,
успех был уже предопределен. Проект мог опереться на комплекс
накопленных знаний о топографии, народах и морских маршру12

С дискуссией о размерах кораблей Чжэн Хэ можно ознакомиться в [Finlay
2004: 229–242; Sleeswyk 1996: 3–13]. Китайские и японские ученые, в том
числе Ян Ю и Ямагата Киния, разделяют приведенное там мнение.

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

тах индоокеанского региона, а также использовать навигационные и кораблестроительные приемы, разработанные за столетия
морских контактов китайцев с окружающим миром.
Если не считать нескольких путеводителей, включенных
в такие литературные памятники, как «За хребтами» эпохи династии Сун, китайских морских карт старше минского периода
не сохранилось. Поэтому можо считать большой удачей наличие
навигационной схемы, позволяющей определить маршрут флота
Чжэн Хэ к Западной Азии и восточноафриканскому побережью.
Рисунки, скорее всего скопированные с подлинных карт, которыми пользовались в экспедициях Чжэн Хэ, оказались включены
в минский военный справочник «Описание военных дел» (Убэй
чжи), составленный Мао Юаньи в 1621 году. Всего схема походов
Чжэн Хэ состоит из 40 отдельных рисунков, 8 из них изображают
Западную Азию и Восточную Африку. Показан непрерывный
маршрут из Китая в мусульманские страны. Вся карта приведена
ниже (см. рис. 5.3) [Чжэн Хэ ханхай ту 1961: 23–66].
Последние рисунки дают нам первое в истории подробное
отображение индоокеанского региона на китайских картах. На
первый взгляд, в нем отсутствует точная линия побережья, что
отличает этот памятник от более ранних, таких как созданная на
основе мусульманских источников «Карта великой империи
Мин». Кажется неверной последовательность маршрута: африканский порт Малинди отмечен на нем до южноазиатского Каликута. И строится этот маршрут не вдоль сплошной линии берега, а по компасу (чжэньлу) — комментарии и объяснения
к этому находятся над пунктирной линией, соединяющей между
собой крупные морские порты и другие ориентиры. На карте
показан путь через Индийский океан от Южной Азии к Аравийскому полуострову, оба региона вытянуты полосой по верхнему
и нижнему краю.
Аравийский полуостров вытянут в длину и не очень отличается от того, как его обычно рисовали в монгольскую эру. Индийский субконтинент выдается в океан так же, как на «Карте
великой империи Мин». Штурманы флота Чжэн Хэ имели довольно точные представления о берегах, вдоль которых плыли,

261

Императорский
дворец в Пекине
Чжэньцзян
Верфи «драгоценных кораблей»
Гора Путошань

Чжанчжоу

Фуцзянь

Камбоджа

Гуаньдун

Чампа
Фучжоу

Ява

Борнео

Малакка

Сингапурский пролив

Ланъули
Батан

Палембанг

Суматра

Бенгальский залив
Квилон
Каликут
Кочин

Бенгалия
Цейлон

Мальдивы

Ормуз
Аравийский полуостров

Аден

Могадишу

Малинди

Рис. 5.3. Реконструкция маршрутов Чжэн Хэ из «Описания военных
дел» (Убэй Чжи) Мао Юаньи (около 1621 года)

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

хотя они больше разбирались в том, по какому курсу идти между
разными частями суши, чем в том, какую форму имеют эти части
и как на планете расположены континенты — что и рисуют на
картах мира, подобных «Карте великой империи Мин». На самой
южной границе африканского побережья отмечен Малинди, порт
в современной Кении. Судя по карте, китайцы не добрались до
южной оконечности Африки, так как берег на рисунке не тянется настолько далеко на юг. На схеме плаваний Чжэн Хэ отмечены
не только точные направления плавания согласно компасу, но
и острова, рифы, глубины и другие необходимые в навигации
детали. Китайцы использовали компас на море, начиная с эпохи
династии Сун или даже ранее, но таких подробных указаний
магнитных азимутов в источниках прежде не встречалось. Исходя из всего вышесказанного, эта схема составлена, скорее
всего, на основе тех самых карт, которые использовали экипажи
кораблей Чжэн Хэ — карт, перешедших к ним от прошлых поколений мореплавателей, и новых, созданных по итогам недавних
путешествий.
Карты Чжэн Хэ могут быть еще одним свидетельством распространения навигационных знаний мусульман среди китайских
мореходов. При плавании из Китая в Южную Азию для прокладывания курса между такими ориентирами, как прибрежные
горы, требовался компас. Но карты показывают, что Индийский
океан пересекали пользуясь как компасом, так и вычислением
широты по высоте звезд над горизонтом, такой метод назывался
по-китайски со синь шу [Миядзаки 1997: 172–174]. Это напоминает прием, известный из арабского трактата Ахмада Ибн Маджида и традиционно применявшийся мореплавателями Индийского океана. Для его использования требовался инструмент под
названием камал, известный китайцам как со синь бань. Это
придуманные арабскими мореплавателями простые деревянные
таблички, при помощи которых определяли географическую
широту [Там же: 165–167]13. Нижний край таблички совмещали
13

Подробнее об арабском методе измерения широт по звездам см. в [Clark
1993: 360–373; Congreve 1928: 25–30; Prinsep 1928: 1–24].

263

264

Гла ва 5

Полярная
звезда

Полярная
звезда

Бета
Пегаса

Бета
Пегаса

Лира

Лира

Южная
Рыба

Южная
Рыба
Южный
Крест

Центавр
Южный
Крест

Рис. 5.4. Карты звездного неба из документов Чжэн Хэ по «Описанию
военных дел». Первая страница расположена справа, четвертая —
слева

с горизонтом, а затем подтягивали шнур, привязанный к центру,
пока на верхнем краю не оказывалась нужная звезда. После
этого по длине шнура мореплаватель мог определить высоту
звезды над горизонтом и высчитать широту, на которой находится корабль [Congreve 1928: 26; Сунь Гуанци, Чэнь Ин 1993: 389–399;
Миядзаки 1997: 163–167, 231; Ямагата 2004: 75–79].
Каждый известный порт Западной Азии и Восточной Африки
на картах Чжэн Хэ снабжен помимо указания его азимута справкой о высоте там определенных звезд — Полярной и созвездия
Малой Медведицы. Последний лист карт Персидского залива
в атласе Мао Юаньи выстроен вокруг Ормуза, вслед за ним идут
четыре схемы звездного неба (гоян цяньсин ту) с данными нескольких маршрутов по звездам. Две этих схемы касаются Ормуза (см. рис. 5.4).

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

На первой странице показан переход из Каликута в Ормуз, на
четвертой — обратный путь из Ормуза в Каликут.
На обеих схемах изображено несколько неподписанных созвездий. В верхней части четвертой страницы, видимо, Малая
Медведица. Скорее всего, эти рисунки служили наглядной иллюстрацией к перечню углов возвышения особо важных при мореплавании звезд.
Вероятно, китайцы освоили такой метод навигации в эпоху
династии Юань, когда между Китаем и странами ислама часто
ходили корабли и мусульмане передавали морские карты юаньскому двору. Моряки эпохи династии Мин получили приемы
навигации по наследству от предков.
Спутник Чжэн Хэ по имени Фэй Синь, ветеран третьей, четвертой и седьмой экспедиций, написал сочинение «Достопримечательные края, виденные во время плаваний на звездном плоту»
(Син ча шэн лань). В предисловии он упоминает о карте мира, на
которой были изображены страны южных и западных морей [Fei
Xin 1996: 30; Фэй Синь 1962: 10]:
Достойно изумления: императорская карта покрывает
огромные земли, великая династия Мин связана [с путями]
Неба. Воистину, [величием она] превзошла [времена] Тан
и Юя и Трех царств. [И потому] стало возможно [мне] выяснить [больше] о морских областях и землях южных варваров: дурны или добры [их] обычаи, опасны или легки [для
путника] их горы и реки...

В книге Фэй Синя описаны не только те страны, которые посетил он сам, но и те, о которых он знал с чужих слов. Это делит
рассказ пополам: на фактическое и вторичное описание. Только
об одной мусульманской стране мореплаватель пишет по личному опыту: это Ормуз, конечный пункт четвертой, пятой, шестой
и седьмой экспедиций. О таких местах, как аравийские Аден,
Дофар и Мекка и сомалийские Могадишо, Джубба и Барава, Фэй
приводит вторичную информацию. И многое в ней кажется повторением старых китайских нарративов, например списки то-

265

266

Гла ва 5

варов, в которых, как у Ван Даюаня, выделен бело-голубой фарфор. Причем если Ван Даюань упоминал фарфор лишь периодически, как один из предметов торговли, то Фэй Синь пишет о нем
в каждом разделе, посвященном мусульманским странам. Исторические и археологические данные потверждают, что масштабное производство бело-голубого фарфора и его экспорт в страны
ислама в эпоху династии Мин продолжились, трансфер шел через
посредников в Юго-Восточной Азии. Но специалисты по керамике указывают, что запреты, повлекшие за собой упадок официальной морской торговли, сказались на качестве минского
фарфора. Оно ухудшалось, производители фарфора постепенно
перебрались в Ханой [Фэй Синь 1962: 25–37; Миками 1969: 68–78;
Мисуги 2004: 172–174].
Еще одно описание путешествий Чжэн Хэ под названием
«Обзор берегов океана» составил участник экспедиций, мусульманин по имени Ма Хуань, и он рассказал о странах ислама
в более ярких подробностях. Ма Хуань жил в Китае и отправился в четвертую экспедицию, в Ормуз, в качестве переводчика. Это
дало ему возможность совершить хадж, попасть в Мекку.
Среди прочего Ма Хуань описывает Каабу, главную святыню
ислама и основной объект паломничества. Такого не было еще
ни в одном китайском источнике:
Если ехать далее, то через полдня пути и более достигаешь
мечети Зала Небес [Заповедная мечеть]; иноземное имя
этого Зала Кай-а-бай [Кааба]. Со всех сторон [он] окружен
стеной, в стене этой 466 ворот, по обеим сторонам которых
стоят цельные колонны из белого нефрита, этих колонн
всего 467 — вдоль передней стороны 99, вдоль задней 101,
вдоль левой 132, вдоль правой 135...
Каждый год в 10-й день 12-й луны все мусульмане из иных
стран — в крайних случаях путь до них составляет один или
два года — приезжают совершить поклонение в этот Зал.
Каждый отрезает по кусочку покрывала из шелка на память.
Когда все покрывало так изрезают, царь покрывает [Зал]
другим, сотканным заранее; и так происходит снова и снова, год за годом без перерыва...

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

Внутри стены [мечети] во всех четырех углах построены
башни; при каждом поклонении на них поднимаются для
призыва к молитве [азан]. По обеим сторонам, слева и справа, помещения, в которых патриархи проповедовали их
учение; они также сложены из камня и искусно украшены
[Ма Хуань: 100–101; Ma Huan / Mills: 174–176].

По установлениям ислама хадж совершают в первые десять
дней месяца Зу-ль-хиджа, то есть 12-го месяца мусульманского
календаря. Ма Хуань не дает описания ключевых ритуалов, которые совершают по время паломничества, но история с ежегодным изготовлением покрывала Каабы правителем Мекки изложена верно.
Прибытие в Мекку мусульман всей Евразии и Африки создавало необыкновенные возможности для обмена товарами
и идеями. Похоже, что во время путешествия на «драгоценных
кораблях» Ма Хуаня одинаково интересовали и вера, и торговля:
в своем сочинении он уделяет столько же места импорту и экспорту разных стран, сколько их религиозным обычаям. Например, объяснив, как выращивают ладан на юге Аравийского полуострова в Джофаре, он приводит перечень даров, которые
местный правитель преподнес Чжэн Хэ, что с синоцентричной
точки зрения было как актом торговли, так и дипломатическим
ритуалом.
Когда драгоценные корабли прибыли туда, была зачитана
воля императора и завершено вручение подарков, царь
приказал всем предводителям передать указания народу
страны, и люди принесли такие вещи, как ладан, драконья
кровь, алоэ, мирра, сторакс и мубецзы [гак], и меняли их на
шелк, фарфоровые сосуды и подобные предметы...
В тот день, когда императорское посольство уезжало, царь
той страны велел своим людям принести ладан, [шерсть]
верблюдов и другие подобные вещи и нагрузить драгоценные корабли, чтобы поднести дань нашему двору [Ма Хуань:
77–79; Ma Huan / Mills: 152–153].

267

Гла ва 5

268

Арабские источники подтверждают, что джонки под командованием китайского военачальника (видимо, часть флота Чжэн
Хэ) приходили торговать в Аден14. Из отрывка, посвященного
Мекке, следует, что корабли Чжэн Хэ везли домой еще и экзотических животных, например страусов. При описании Адена
рассказывается о таких зверях, как зебры и львы. Но главной
сенсацией стал жираф.
У цилиня [жирафа] две передних ноги, они высотой около
девяти чи [три метра] и две задние ноги высотой около
шести чи [два метра]; голову его удерживает длинная шея
длиной один чжан шесть чи [пять метров]; и так как спереди
он выше, а сзади ниже, то ездить на нем верхом нельзя; на
голове, за ушами, есть два небольших рога из плоти; у него
хвост вола и тело оленя; на копытах три пальца; у него
плоский рот; ест он нечищеный рис, бобы и лепешки [Ма
Хуань: 84; Ma Huan / Mills: 158]15.

В хронике «Правдивые записи о правлении династии Мин»
(Мин ши лу) в записи за 1415 год отмечено: «страна Малинь
[Малинди] и другие страны прислали жирафов (цилиней), небесных коней и божественных оленей, и император вышел к воротам
Фэнтянь, а военные и гражданские чиновники поклонились им,
воздавая почести и прославляя» [Чжэн Хэшэн, Чжэн Ицзюнь 2005:
1244, 1259]. Цилинь в древнекитайский литаратуре — это похожее
на единорога волшебное существо, приносящее удачу. Можно
представить себе восторг китайцев, увидевших животное, чье
сомалийское название килин так напоминало о легенде древности.
Ормуз, конечную точку пути Чжэн Хэ, Ма Хуань описывает
как самый оживленный коммерческий порт региона: «Корабли
всех стран и иноземные купцы, приехавшие по суше, — все едут
14

15

Ядзима Хикоичи обнаружил в Парижской национальной библиотеке арабскую рукопись, упоминающую иностранные суда, заходившие в Аден
в XV веке, в том числе китайские (Paris MS Arabe 4609, ff. 8b–74b), см. [Ядзима Хикоичи 1974: 137–155, особенно 139–148].
Девять чи в период Мин равнялось 28 сантиметрам, что слишком мало для
передних ног жирафа, видимо, в цифрах ошибка.

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

в эту землю, чтобы попасть на ее рынки и торговать; оттого все
люди этой страны богаты» [Ма Хуань: 92; Ma Huan / Mills: 165].
Многие географические сочинения и карты монгольского периода представляют Ормуз коммерческим центром, в который
съезжаются все иноземные купцы и путешественники. Даже
падение власти монголов не слишком отразилось на морской
торговле, и порт продолжал процветать [Piacentini 1992: 174–176].
Произведение Ма Хуаня не оставляет сомнений в том, что
экспедиции Чжэн Хэ дали китайцам возможность значительно
увеличить свои познания о мусульманском мире и подтвердить,
казалось бы, невероятные сведения из старинных сочинений. Ма
Хуань своими глазами мог убедиться в правоте слов Ван Даюаня
о различиях между различными странами в климате, топографии
и культуре. Он пишет так:
Таким образом я составлял заметки о внешности жителей
каждой страны, о различиях в плодах природы и о пределах
границ. [Заметки] я привел в порядок, чтобы они составили
книгу, и дал ей заглавие «Обзор берегов океана». Заинтересованный читатель сможет, заглянув в нее, получить важные
сведения о заморских странах; в особенности он увидит, как
просвещающее влияние императора распространилось до
пределов, не превзойденных при прошлых династиях...
Поистине это была чудесная возможность, [из тех, что выпадает] раз в тысячу лет [Ма Хуань: 1; Ma Huan / Mills: 69–70].

В книге перечислено всего четыре мусульманские страны, где
«и цари, и весь народ исповедуют мусульманскую религию»
и «говорят на языке А-ла-би [арабском]». Это гораздо меньше,
чем встречалось в географических трудах прошлого. Однако Ма
Хуань ставил себе целью показать главные земли, которые посетил Чжэн Хэ, а не описать географию всего мира. Он сообщает
читателю, как можно попасть в эти четыре мусульманских
страны из Каликута, лежащего на юго-западе Индии16. Путь
следования флота Чжэн Хэ пересекается с маршрутами, которые
16

См. карту 3.

269

270

Гла ва 5

китайские и мусульманские мореплаватели, торговцы и путешественики использовали для поездок между Китаем и миром ислама, начиная с эпохи династии Тан. Также в экспедициях было
использовано множество разной информации, в том числе из
области кораблестроения и навигации, полученной в эпоху
процветания международной морской торговли под эгидой династий Сун и Юань. Император Юнлэ сумел продемострировать
у берегов Западной Азии и Восточной Африки мощь империи
Мин и закрепить влияние своего двора в Индийском океане,
установив с местными правителями даннические отношения.
В течение десяти лет после смерти императора Юнлэ, стоявшего за вошедшими в историю экспедициями, все крупные путешествия прекратились [Wang 1998: 320–322]. Противники
экспедиций даже уничтожили важные документы, которые
могли бы дать наследникам императора необходимую для возобновления плаваний информацию. В результате сохранилось
всего несколько источников, в том числе приведенных в этой
главе. Императорский двор, по-видимому, охладел к идее активных контактов с Западной Азией. В одном случае была проигнорирована официальная просьба правителя Ормуза прислать из
Китая послов. Интерес угас настолько, что к концу XV века
бремя общения с зарубежными соседями переложили на власти
провинций [Wade 2005: 31]. Не прошло и века после Чжэн Хэ, как
некогда бурная деятельность китайских мореплавателей в Индийском океане увяла, и вместе с этим замедлилось изучение
мусульманских и других иноземных стран. Как же эти перемены
сказались на мире ислама?
Политические перемены и синтез познаний о Китае
в мусульманских странах постмонгольского периода
Падение монгольских ильханов, правивших Ираном, привело
к переменам на Ближнем Востоке. После обращения монголов
в ислам при Газан-хане (1295–1304 годы) между шиитами и суннитами возникло множество конфликтов. Вскоре после смерти

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

сына Олджейту, девятого и последнего ильхана Абу Саида
(1317–1335 годы), государством Хулагуидов завладели несколько враждующих между собой династий [Morgan 2007: 139–151].
Но окончательным крушением Ильханата стало завоевание
Ирана Тимуром в 1353 году, за 15 лет до свержения династии
Юань в Китае.
Тимур враждебно относился к Китаю, и отношения между
двумя регионами ухудшились, поэтому в первые годы постмонгольского Ирана у мусульман было меньше возможностей
узнавать о Китае что-то новое. Но благодаря тому, что ученые
использовали имеющиеся географические труды, сведения о Китае и мире в целом имели широкое хождение и в этот период. Как
видно из многих источников, научное и культурное развитие
продолжалось, несмотря на политические неурядицы, последовавшие за крахом монголов. И Тимур стал одним из главных
покровителей учености. Как и его предшественники, он приглашал в столицу империи множество ученых и технических специалистов и намеревался сделать из Самарканда богатый просветительский центр. Одним из таких специалистов был Ибн
Халдун (1332–1406 годы), великий историк из Испании, занимавшийся на тот момент наукой в мамлюкском Египте. Тимур с радостью принял его во время своего вторжения в Сирию [Muqaddimah/Rosenthal, 1: lxiii–lxiv].
В то время Ибн Халдуну было уже за 70, он обладал огромными
познаниями, которые изложил в своем знаменитом труде 1375 года «Введение» (Мукаддима). Этот шедевр исторической философии
и социологии имеет огромное значение и как свод географических
представлений мусульман того времени. Образцом историка Ибн
Халдун считал ал-Масуди, автора X века, составившего компендиум географии и истории стран мира [Muqaddimah/Rosenthal,
1: 63–65; Мукаддима, 1: 45–47]. В их работах есть даже некоторое
сходство. «Введение» разбито на разделы по темам, один из них
посвящен, например, географии. Ранее в географической литературе различия между разными народами в культуре и темпераменте объясняли, прибегая к стереотипам, но Ибн Халдун предположил, что на обитаталей разных зон-климатов действует раз-

271

Гла ва 5

272

ница в температуре и пище. Китайцев он полагает народом
умеренных климатов — а именно, третьего, четвертого и пятого
из семи, — а в этой части мира люди хорошо владеют науками,
ремеслами и изготовлением пищи. К той же умеренной зоне отнесены арабы, византийцы, персы, израильтяне, греки и индийцы —
те народы, о которых арабы имели исторические сведения.
Географические познания Ибн Халдуна были не слишком состоятельны. В другом разделе он пишет, что Китай — самая
дальняя от земель ислама страна, но помещает ее в первый
и второй климаты, что, согласно его теории, выводит Китай за
пределы умеренной зоны. Причиной такого недоразумения может
быть то, что в своем синтезе Ибн Халдун не только опирался на
актуальную географическую и историческую информацию, но
и использовал устаревшую «Книгу Рожера» аль-Идриси, чтобы
подкрепить свои гипотезы о географии Китая. Географический
раздел Мукаддимы содержит краткие выводы о всех семи климатах и десяти секциях «Книги Рожера». Это служит комментарием
к приведенной в книге карте мира, которая копирует карту альИдриси17. Подобно аль-Идриси, Ибн Халдун помещает Китай
в девятую и десятую секции климата, которые тянутся до «Опоясывающего моря» на восточном краю земли. Центром страны
считается Гуанчжоу; это устаревшая информация, в эпохи династий Сун и Юань Гуанчжоу уступил роль главного международного порта Китая Цюаньчжоу [Muqaddimah/Rosenthal, 1: 109–127;
Мукаддима, 1: 83–97].
Основным источником для Ибн Халдуна были географические
сведения XII века, взятые у аль-Идриси, но вместе с этим в книге
встречается и актуальная информация о мире. Персидских источников монгольского периода Ибн Халдун не касается, однако
упоминает Ибн Баттуту, при этом упоминание ограничивается
сомнениями в невероятных историях путешественника о поездке на Восток.
17

За исключением стилистических различий (изображения волн, гор и более
грубо начерченной береговой линии), карта выглядит идентично ранней
версии рисунка аль-Идриси, см. титульный лист [Muqaddimah/Rosenthal, 1].

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

Более того, весь географический обзор во «Введении» начинается с события, которое случилось при жизни автора или чуть
ранее, много позже появления труда аль-Идриси. Это событие
имело некоторое значение для сино-мусульманских контактов;
речь идет о захвате европейцами в рабство аборигенов Канарских
островов. Ибн Халдун пишет об этом так:
Дошло до нас, что корабли европейцев достигли [Вечных
островов (Канар)] в середине этого века, сражались с [их
обитателями], разграбили их, пленили и некоторых пленников продали на самом дальнем берегу Марокко, где те
попали в услужение к местному правителю. Выучив арабский, они сообщили о свойствах своих островов... [Мукаддима, 1: 90; Muqaddimah/Rosenthal, 1: 117].

Здесь явно описано уничтожение коренного населения Канарских островов в XV веке, когда европейцы начали совершать
туда походы за рабами. Это сопровождалось экспансией Португалии на Канары в 1402–1496 годах [Mercer 1979: 159]. Именно на
островах Колумб услышал о возможности достичь Азии, отправившись на запад. Ибн Халдун продолжает:
Найти эти острова можно лишь случайно, намеренно направить туда корабль невозможно. Ибо путь корабля
в море зависит от ветров, от знания их направлений, откуда они дуют и куда придет корабль, следуя прямым курсом
от земли, лежащей на пути ветра. Когда ветер меняется
и известно, куда он приведет прямым курсом, ставят парус,
и ветер несет корабль согласно мореходным установлениям,
полученным теми мореплавателями, которые руководят
путешествиями. Страны, находящиеся по две стороны
Средиземного моря и по его берегам, отмечены на карте
(сахифа), где указаны все сведения о них и о том, в каком
порядке они расположены у моря; таким же образом на
карте указаны направления ветров и их пути. Эта [карта]
называется «компас» [кумбас, роза румбов европейских
карт], и моряки полагаются на нее в пути [Мукаддима, 1: 90;
Muqaddimah/Rosenthal, 1: 117].

273

274

Гла ва 5

В этом отрывке описаны приемы навигации, в которых используют постоянные ветра и компас с нанесенными на него румбами.
Ибн Халдун говорит о Средиземноморье, но именно такой метод
был наиболее распространен среди мусульманских мореплавателей
Индийского океана. В работах, подобных Мукаддиме, прослеживается прежний интерес к миру в целом, особенно к путешествиям европейцев, но Китаю внимания уделяется меньше.
Географический раздел книги Ибн Халдуна почти не дает новых
сведений о Китае, но некоторые современники историка привозили из путешествий свежую информацию об этой стране. Самое
известное сочинение такого рода — дневник посольства Султан
Махмуда и Гийяс ад-Дина Наккаша, отправленных ко двору императора Юнлэ тимуридским правителем мирзой Шахрухом,
сыном Тимура (годы правления 1404–1407). В 1419 году послы
покинули Герат и в 1420-м достигли Самарканда, где присоединились к возвращавшимся в Пекин китайским посланникам. В китайской столице они прожили пять месяцев и вернулись обратно
в 1421 году. Гийас ад-Дин Наккаш, бывший одним из руководителей миссии, подробно записывал все виденное по пути из Герата
в Пекин, отмечая даты особо выдающихся событий.
Дневник поездки содержит подробные сведения о Китае, который автор называет Катай. Описаны религиозный ландшафт,
отмеченный многими буддийскими храмами, обычаи жителей,
государственная почтовая служба с почтовыми станциями, на
которых посольство могло найти кров и пропитание в дороге,
великолепие императорского дворца и хорошо организованная
административная система страны. Гийас ад-Дин Наккаш пишет,
что при дворе собралось более 100 тысяч приезжих из разных
стран, что подтверждает успехи Юнлэ в распространении своей
власти на новые регионы. Именно это было основным мотивом
его активной внешней политики, в том числе и экспедиций Чжэн
Хэ. В прошлом такие авторы, как Ибн Баттута, уже отмечали
налаженную систему почтовых станций, которая соединяла восток и запад громадной империи монголов и была обеспечена
удобными постоялыми дворами на каждом этапе пути. Династия
Мин улучшила юаньскую систему, доставшуюся ей в наследство,

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

но это, скорее, касалось территорий внутри Китая, связи с западными землями стали более ограниченными.
Записки Гийас ад-Дина Наккаша счел достойными доверия
придворный историк Шахруха Хафиз-и-Абру (умер в 1430 году),
включивший их в свою летопись. Это хороший пример того, как
мусульманские историки обновляли географические сведения
о Китае при помощи записок путешественников и других живых
свидетельств. Также Хафиз-и-Абру известен тем, что составил
карту мира с координатной сеткой. Хотя континенты и моря
обозначены на ней несколько расплывчато, впервые рядом с Китаем (ас-Син) там появляется Япония (ал-Ябан). Как на картах
в стиле ал-Бируни, Африка не тянется на восток до самого
«Опоясывающего моря». На систему координат могли повлиять
труды предшественников, таких как Хамдаллах Мустоуфи, хотя
сетка Хафиз-и-Абру уникальна тем, что выходит за пределы
круга земель, изображенного на карте.
Другие современники Ибн Халдуна и Хафиз-и-Абру писали
о плаваниях по Индийскому океану, ставшему основной ареной
мусульманского мореходства. Персидский историк Абд ар-Раззак
Самарканди (1413–1482 годы) в книге «Место восхода двух
счастливых звезд и место слияния двух морей» (Матла-и седайн
ва маджма-и бахрайн) описывает цветущий международный порт
Ормуз, который посещают торговцы самых разных стран, в том
числе и китайцы:
Ормуз, который еще называют Джарун, — порт, расположенный в центре моря, и равных ему нет на поверхности
земли. Торговцы семи климатов, из Египта, Сирии, земель
ар-Рума, Азербайджана, Ирака Арабского и Ирака Персидского, из областей Фарс, Хорасан, Мавераннахр, царства
Дешт-и-кипчак [Кипчакской степи], земель, где обитают
калмаки, из всех царств Чина и Мачина, из селения Ханбалык, — все приплывают в порт [Ормуз]. Туда прибывают
люди с берегов океана, из стран Чин, Ява, Бенгал, Цейлон;
из городов Зирбад, Тенассерим, Сокотра, Шахрину; с островов Дива-Махал [Мальдивских]; из областей Малабар,
Абиссиния, Занзибар; из портов Биджанагар, Калбарга,
Гуджарат, Камбай; с берега Аравии, который тянется до

275

Гла ва 5

276

Адена, Джидды, Янбу. Все они везут драгоценные и редкие
предметы, в красоте которых соединились солнце, луна
и дождь и которые возможно перевезти по морю. Со всего
мира притекают туда путешественники, и тут они могут,
продав привезенный товар, без усилий и долгих поисков,
добыть все, чего хотят. При сделках используют деньги или
обмен [Ferrand 1913–1914: 473–474; Major 1857: 5–7].

Самарканди изображает Китай в традициях монгольского
периода: страна делится на царства Чин и Мачин, особо выделено «селение Ханбалык». Скорее всего, он получил эти сведения
во время визита в Ормуз, будучи там послом по особым поручениям от тимурида Шахруха18. Как мы видели ранее, правители
портов Залива поддерживали морскую торговлю и благожелательно принимали китайские корабли, в том числе флот Чжэн
Хэ. Торговая деятельность мусульман в Индийском заливе продолжала процветать и после монголов, мусульманские торговые
сообщества осваивали Восточную Африку, Индию и Юго-Восточную Азию. Сохранились даже связи с Китаем, хотя и осуществлялись они по частным и зачастую нелегальным каналам,
и масштабы их решительно измельчали. В это время резко растет
число навигационных трактатов, в мире ислама были накоплены
немалые знания и освоены такие технологии, как морской компас.
Авторы сочинений, как правило, сами были моряками, как самый
известный из них — Ахмад Ибн Маджид, ходивший по Индийскому океану.
Морская навигация мусульман
перед приходом португальцев
Как мы видели в предыдущих главах, с VIII века решающую
роль в международной морской торговле Индийского океана
играли арабы и персы. За это время они накопили сведения
18

Также Самарканди побывал в Персидском заливе и Индии. См. [Subrahmanyam 1997: 100; Thackston 1989: 299–321].

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

о различных навигационных приемах и о способах попасть
в Китай при помощи муссонов. К сожалению, не сохранилось ни
карт, ни письменных инструкций, которыми тогда могли бы
пользоваться [Brice 1977: 53–61]. Но в географических сочинениях можно найти общие сведения о мореходных маршрутах
и навигации, полученные авторами от моряков. В написанной
около 1000 года «Книге чудес Индии» (Китаб аджаиб ал-Хинд)
приведено множество историй об арабских моряках в Индийском
океане и наличествуют указания на инструменты для хождения
по морю. Компаса среди них еще не было, на тот момент он
только входил в употребление в Китае, и мусульмане еще не
успели его заимствовать19.
Освоив морской компас и соединив его использование с собственными астрономическими приемами навигации, мусульмане добились серьезных успехов в мореплавании. Китайцы также
осваивали чужие методы: например, штурманы Чжэн Хэ сочетали китайские и мусульманские навигационные приемы,
и, возможно, это было следствием найма мусульман в экипажи.
Несколько веков опыта, передававшегося из поколения в поколение, к XV веку вывели мореходов стран ислама на небывалый
уровень мастерства, и от них навыки быстро перешли в другие
культуры, в том числе средиземноморскую.
Особенно заметна эта эволюция по выходившим тогда лоциям,
в которых известные мореходы указывали, как найти в дороге
киблу, то есть направление на Мекку. Бо́льшая часть таких работ
была скорее техническими справочниками, чем географическими
сочинениями, хотя, объясняя системы навигации, авторы могли
ссылаться на теории и факты мировой географии. Как мы видели
в прошлых главах, даже ранние географы и путешественники
часто писали об очертаниях морей, их свойствах и популярных
маршрутах плавания, особенно это касается Индийского океана.
Однако технической информации было меньше — вероятно, как
информаторы (торговцы и путешественники), так и авторы мало
19

См. русский перевод «Книги о чудесах Индии» [Бузург б. Шахрияр 1959],
английский перевод [Buzurg b. Shahriyar 1981].

277

Гла ва 5

278

интересовались тонкостями морского дела. Например, Ибн
Баттута приводит достоверные детали о строении китайских
кораблей, но мало пишет о том, как на этих кораблях ходили по
морю [Ibn Majid / Tibbetts: 3–4]. А авторы навигационных работ
стремились дать своим коллегам-морякам действенное пособие,
в результате содержание таких работ было сугубо практическим
и порой полным мелких технических деталей [Hopkins 1991:
324–327]. Из всех таких авторов, писавших до 1500 года, самым
знаменитым и оставившим после себя наиболее заметный след,
стал штурман и географ Ахмад Ибн Маджид (годы деятельности
1462–1498). Славой, затмившей всех современников, он обязан
скорее не оставленному им географическому наследию, а тому,
что некоторые ученые сочли его лоцманом, ведшим Васко да
Гаму из Африки в Индию [Ibn Majid / Tibbetts: 9–10].
Ахмад Ибн Маджид происходил из рода мореплавателей
и родился в 1421 году в Дофаре (современный Оман). Это один
из портов Аравии, которые посетил Чжэн Хэ. Он составил около
40 трудов по мореходству, среди которых написанная в 1462 году
поэма с длинным названием «Содержащая краткое про основы
науки морей» (Хавийат ал-ихтисар фи ‘усул илм ал-бихар)
и справочник «Книга польз в рассуждении основ и правил морской науки» (Китаб ал-фава’ ид фи ‘усул ‛илм ал-бахр ва л-кава‛ид)
1490 года20. Эти две книги — полная энциклопедия мусульманской навигационной науки. Ибн Маджид опирался на собственный опыт, на знания, полученные от отца и деда, и на все приемы,
разработанные поколениями мореплавателей Индийского
океана.
Поэма «Содержащая краткое про основы науки морей» —
первое в истории точно датируемое произведение, в котором
обсуждаются измерения долгот и широт для портов Индийского
океана [Ferrand 1921]. «Книга польз в рассуждении основ и правил морской науки» более известна благодаря богатому и актуальному содержанию, и она представляет собой энциклопедиче20

О произведениях Ахмада ибн Маджида подробнее см. в [Ibn Majid / Tibbetts:
7–41] на английском, и Ибн Маджид / Шумовский.

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

ский свод, старательно и в подробностях объясняющий все, что
должен был знать профессиональный лоцман времен Ибн Маджида. В нем детально изложено, как плавать по Индийскому
океану, используя 28 сегментов лунной эклиптики, положение
созведий, румбы компаса (кумбас, роза румбов), муссоны и другие сезонные ветры [Ibn Majid / Tibbetts: 29]21. Ибн Маджид
определяет два главных инструмента мореплавателя: «измерение
высоты звезд и направление по магнитной стрелке, что вместе
позволяет проложить курс» [Ibn Majid / Tibbetts: 271]. Как мы уже
видели, в экспедициях Чжэн Хэ эти два метода комбинировали.
Ибн Маджид приводит нужные углы возвышения для разных
звезд, помогающие штурману определить свое местоположение,
и объясняет, как проложить курс при помощи отметок румбов
и созвездий. Ночью компас использовали, чтобы уточнить положение звезд: «[Вычисление] долготы (ал-маракк ва-л-магзар)
[состоит] в румбах компаса, взятии направления, бдении ночью
и сохранении направления или изгибе. Астрономы же применяют это при лунном и солнечном затмении» [Ибн Маджид: 56–
57; Ibn Majid / Tibbetts: 91–92]22.
Ибн Маджид не описывает ни форму компаса, ни его происхождение. В некоторых арабских текстах компас, которым
пользовались мусульманские мореплаватели в Индийском
океане, описан как «магнитная стрелка в форме полой рыбки,
плавающая в воде», что напоминает морской компас, применявшийся китайцами с 1100 года [Ibn Majid / Tibbetts: 290]23. Можно
21

22

23

Из 12 глав («Польз») книги главы 1–8 и 11 полностью посвящены науке навигации и трудны для читателя, незнакомого с основными навигационными
понятиями. Фуат Сезгин полагал, что авторы таких трактатов предпочитали
математические и астрономические вычисления эмпирическому знанию.
Подробнее см. в [Sezgin 2000–2007, 2: 157–264].
Перевод дан по английскому тексту Тиббетса. Ср. русский перевод Т. А. Шумовского в [Ибн Маджид / Шумовский: 263] (Прим. пер.).
Чтобы определить курс корабля, китайцы пускали в сосуд с водой деревянную рыбку с магнитом внутри. Три типа компаса, применявшиеся в Индийском океане после 1500 года, показаны на рис. 47–52 в [Sezgin 2000–2007,
2: 253–259].

279

Гла ва 5

280

заключить, что для надежности мусульмане применяли в Индийском океане китайский прибор наравне с собственными астрономическими методами. Ранее мы писали о том, что так делали
моряки Чжэн Хэ, это выдающийся пример двустороннего технического развития.
Ибн Маджид дает подробное руководство по плаванию от
Восточной Африки к Индонезии, но не доходит до Китая — видимо, потому что сам он ходил по Красному и Аравийскому
морям, а до Юго-Восточной Азии не добирался. Восток Малайского полуострова и путь оттуда в Китай описаны по классической географической литературе и включены в главу с общим
обзором морей всего света. Это несколько туманное описание,
и сам автор признает, что не все его источники согласуются друг
с другом. Тем не менее Ибн Маджид постарался охватить в своем
тексте все известные мореходные маршруты от Африки до Китая24. Рассуждая о временах года, он описывает путь в Китай и тот
маршрут, каким моряки возвращались на запад:
От Чампы и Китая к Малакке, Яве, Суматре, Палембангу
и в их направлении отправляются во время тирма, я этим
имею в виду тирма четвертого [месяца] нового года, а это —
первые 100 [дней года]. Они приходят в Малакку после
отплытия оттуда Каликутского [флота], который большею
частью [им] предшествует; но иногда прибывает в начале
нового года какой-нибудь оснащенный корабль из Чампы
и того, что к нему примыкает, тогда он застает Хурмузские
и Мекканские суда в Малакке. А последние [корабли из
Чампы] вступают в Малакку в 120-х [днях, 22 марта] [Ибн
Маджид: 324–325; Ibn Majid / Tibbetts: 233]25.

Подробности отсутствуют, однако указано то, что положено
знать каждому мореплавателю: время года, в которое следует
пускаться в путь (весна), и срок плавания из Китая и Вьетнама
24

25

См. Девятую Пользу (главу) книги в [Ибн Маджид / Шумовский: 355–363;
Ибн Маджид: 265–288; Ibn Majid / Tibbetts: 204–216].
Ср. русский перевод [Ибн Маджид / Шумовский: 376].

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

к западным берегам Индии (100 дней). Это напоминает отмеченный на китайской карте монгольского периода 128-дневный переход из Цюаньчжоу в окрестности Каликута. Описаны и другие
пути, например от юго-западной Индии к Аравийскому полуострову: судя по арабским и китайским источникам, все это стандартные маршруты. Мусульмане Южной и Юго-Восточной Азии
активно действовали на западе Индийского океана. В 1498 году
Васко да Гама пытался нанять на восточном побережье Африки
штурмана, знающего путь в Индию, и правитель Малинди прислал ему такого. Во всех португальских текстах упоминается, что
помогавший Васко да Гаме моряк был родом из Гуджарата [Ibn
Majid / Tibbetts: 10; Subrahmanyam 1997: 8–9].
Джеральд Тиббетс, сделавший перевод главного труда Ибн
Маджида, и автор биографии Васко да Гамы Санджай Субрахманьям убедительно доказали: нет никаких прямых свидетельств
того, что лоцманом Васко да Гамы был Ахмад Ибн Маджид.
Ферран, первым связавший арабского автора с Васко да Гамой,
цитировал строчку из османского поэтического сочинения.
Текст, видимо, выражал антиарабские настроения: цитата состоит из невнятных обвинений в адрес мусульманина, показавшего
европейцам путь в Индию. Но имя Ибн Маджида нигде в тексте
не упомянуто [Ibn Majid / Tibbetts: 10; Subrahmanyam 1997:
112–128].
В любом случае навигационный трактат Ахмада Ибн Маджида демонстрирует высокий уровень навигационных знаний, которыми обладали мусульмане и в которых отчаянно нуждались
европейцы для того, чтобы попасть в Азию через Индийский
океан. Эта книга — лучшая работа своего времени, мусульманемореплаватели обращались к ней и в дальнейшем, несмотря на
наличие других теорий других специалистов по навигации. Когда
да Гама обогнул мыс Доброй Надежды, он вышел на проторенный
путь, по которому можно было легко попасть в Индию, взяв
сколько угодно штурманов из числа мусульман. Товары, люди
и информация перемещались между Китаем и странами ислама
по этому пути начиная с VIII века.

281

282

Гла ва 5

Заключение
Ученые нередко высказывались о том, что контакты Китая
с миром ислама пришли к завершению вместе с властью монголов,
так как между их наследниками, династией Мин и Тимуридами,
вспыхнула вражда. Очевидные примеры тому — попытка Тимура завоевать Китай и запрет морской торговли минским императором. Но если внимательно изучить китайские и мусульманские источники, то окажется, что связи двух обществ и уровень
географических познаний внутри них достигли пика в столетие,
предшествовавшее европейской экспансии 1500-х годов. Несмотря на политические неурядицы после падения режима монголов,
китайцы и мусульмане получали информацию друг о друге, обмениваясь посольствами. Можно вспомнить представителя Мин
Чэнь Чэна и посла Тимуридов Гийяс ад-Дина Наккаша. Сохранялись и знания, унаследованные от монгольского периода; используя раннюю картографию, географы и историки рисовали карты
мира. Ученые минского Китая располагали картами монгольских
времен, на основе которых создали такие работы, как «Карта
великой империи Мин» и «Расширенное изображение территорий». В обоих случаях точно показаны берега Западной Азии
и Восточной Африки. В мусульманском мире в то же время
имело хождение составленное Ибн Халдуном описание карты
мира аль-Идриси, включавшее в себя Китай.
С точки зрения морских сообщений мусульмане получали
новые сведения о Китае медленнее, чем китайцы о мусульманах.
Возможно, в политически единой, в отличие от стран ислама,
империи Мин было проще получить доступ к богатым географическим источникам эпохи династии Юань, которая активно
поддерживала морскую торговлю. Третий минский император
Юнлэ использовал сведения о морских маршрутах в своем амбициозном дипломатическом предприятии — экспедициях крупнейшего в истории имперского флота в Западную Азию и Восточную Африку. Семь плаваний Чжэн Хэ стали кульминацией китайского мореходства начала XV века.

П ол о в и н а ми р а и  ее насл едие до 1492года

Экспедиции Чжэн Хэ начались в 1405 году, почти на 100 лет
раньше, чем Васко да Гама миновал мыс Доброй Надежды и прибыл в Каликут (1498 год). Главной целью династии Мин была
демонстрация политической силы Китая в океанских странах
Азии, лежавших на пути к мусульманскому миру. Для этого
была нужна добротная географическая информация. Такие документы, как морские карты Чжэн Хэ и сочинение Ма Хуаня,
показывают, что в пути члены экспедиции приобретали как новые
товары, так и новые сведения о мире и пользовались богатым
наследием моряков прошлого. Но все же после смерти императора Юнлэ и адмирала Чжэн Хэ путешествиям был положен
конец, китайцы не стали использовать полученную ценную информацию. Это резко отличается от поведения европейских
путешественников будущего.
Для мусульманского мира постмонгольское время также стало
кульминацией мореплавания, в это время появляются трактаты
о навигации таких знаменитых моряков, как Ибн Маджид. В своей работе Ибн Маджид опирался на географические и навигационные труды и на личный опыт плаваний по океану; он желал
передать корабельным штурманам важнейшие технические детали. К несчастью, о Китае его труд говорит мало, автор не путешествовал настолько далеко. Тем не менее его творчество — это
синтез мусульманской навигационной теории и практики того
времени, в него входит сочетание собственных приемов ориентации по высоте звезд и китайского метода с применением
компаса. Ибн Маджид описал прибрежные страны между мусульманским миром и Китаем, используя данные арабских
и персидских источников.
Вскоре после исторических путешествий китайского флота
в 1400-х годах на сино-мусульманские отношения начал воздействовать новый фактор, а именно — приход в азиатские воды
европейцев. С XIII века европейские народы осознавали свое
маргинальное положение на необычайно богатых рынках Индийского океана и перешли к поискам прямого доступа к ним.
Не подлежит сомнению, что через посредников географические

283

284

Гла ва 5

сведения постепенно приходили из Азии в Европу, что повлияло
на отход европейцев от тысячелетней замкнутости в своей собственной картине мира. Главное значение трактата Ибн Маджида в том, что он подытожил все познания мусульман в навигации,
а возможно, и все познания, накопленные странами Индийского
океана за несколько веков. Многими сведениями пользовались
мореплаватели, из числа которых португальцы нанимали штурманов для путешествия в Азию.
Приход европейцев в воды Индийского океана стал поворотной точкой в истории торговли, с целью доминирования на
рынке пришельцы применяли военную силу. Поэтому на этом
мы завершаем наше исследование активной морской торговли
Китая со странами ислама и связанного с ней роста представлений народов друг о друге.

Заключение

Уроки средневековых
сино-мусульманских
контактов
История контактов Китая с мусульманским миром — один из
самых примечательных примеров доевропейского международного взаимодействия, это история грандиозных богатств, революционных идей и великих держав. Несмотря на перемены
в каждом из регионов — как в области политической динамики,
так и в области технического прогресса, — эти контакты не
прерывались целых восемь веков, что породило непрерывный
трансфер географической информации. В этом процессе выделяются три отдельных стадии.
Торговый и культурный обмен
как плод политического конфликта
Географы и картографы фиксировали процесс развития знаний
и тем самым облегчали его; нередко их работу финансировали
власти. Однако информацию, на которой основывался научный
процес, поставляли посредники, курсировавшие между разными
социумами и участвовавшие в культурном обмене. В недавнем
прошлом изучение других народов нередко было результатом
военного захвата: сильный завоевывал слабого и исследовал его
с целью управления и контроля1. Данные свидетельствуют, что
1

В пример можно привести китайскую литературу о Тайване XVII–XIX веков.
См. [Teng 2004].

286

З а к лю че н ие

история контактов Китая с мусульманским миром куда сложнее
подобного сценария и не укладывается в стандартный шаблон.
Действительно, самой драматической формой контакта между
двумя мирами было столкновение растущих империй Аббасидов
и Тан, ввязавшихся в сложный политический конфликт, который
привел в 751 году к обмену ударами при Таласе. В дальнейшем
политические споры привели к упадку наземных торговых путей
Центральной Азии, и торговцы обратили внимание на море.
Результатом стал расцвет мирных торговых отношений. Движущей силой морской экспансии стали арабские, персидские
и другие купцы из мусульманских стран, которым помогли политическая активность ислама и поощрявшая коммерцию мусульманская этика. Так торговцы заняли важную роль уполномоченных в создании морского пути, соединившего Китай
и мусульманский мир. Торговля на море переживала бум, Индийский океан превратился в новую ось сино-мусульманского
взаимодействия. Параллельно шел прогресс в навигации и кораблестроении, что улучшило транспортную систему, а это,
в свою очередь, привело к росту трафика. Все больше и больше
людей пускались в плавание ради путешествий и коммерции.
Мусульмане действовали в международной торговле более активно и пользовались поддержкой мореходов Южной и ЮгоВосточной Азии, но со временем море стало привлекать и китайцев. Вдоль торговых путей селилось все больше мореплавателей
и торговцев-посредников, они налаживали и развивали связи
с местными сообществами, хотя периодически возвращались на
родину. Маршруты плаваний начали подробно описывать, и люди получали возможность получать сведения о странах, с которыми ведутся торговые отношения, как бы далеко эти страны ни
находились.
Свидетельства кросс-культурного обмена между китайцами
и мусульманами могут создать такое впечатление, что производство и развитие знаний имело исключительно позитивный характер: торговцы и странники просто записывали свои впечатления
от чужих стран, и это позволяло напрямую передавать знания
другим торговцам и странникам. Однако с самого начала сино-

Ур о к и с р ед н е ве ко вы х с и н о - мусул ь манских конт актов

мусульманских контактов государство (а точнее, имевшие государственную поддержку авторы) активно формировало нужные
интерпретации знания. Придворные историки черпали сведения
в сочинениях путешественников и купцов с тем, чтобы рисовать
собственные образы чужих стран. Проведенный в этой книге
анализ позволяет четко выявить за производством географического и картографического знания государственную повестку.
Китайские и мусульманские правители хотели не только поощрять
коммерцию и пожинать плоды ее прибыли, но также выставить
себя в глобальном контексте в лучшем свете, чтобы удовлетворить
политические амбиции и обеспечить себе безопасность.
Конечно, географические сведения передавали не только
словами, их визуализировали на картах. Передать подобные
данные и концепции через рисунки может оказаться сложнее,
чем на письме, для этого требуется высокий уровень картографических навыков. И все же географам Китая и мусульманских
стран удавалось создавать достоверные карты, поскольку они
могли опереться на опыт прошлого. Ранняя мусульманская география опиралась на знания античных географов, пропущенные
через традиции доисламского населения стран халифата, — от
греков, подобных Птолемею, до византийских и сасанидских
ученых. Все они внесли вклад в создание единой культуры, которая доминировала в мусульманском мире. Используя работы
древности, географы-мусульмане уточняли их при помощи новых
знаний, полученных от опытных путешственников, и создавали
наиболее точные на тот момент карты мира. У китайцев методы
картографии зародились не позднее III века, но примерно до
1000 года нашей эры на картах изображали только сам Китай.
Только в XIII веке, с приходом монгольской династии, появился
новый подход к географии, покончивший со столь узкой замкнутостью на себе. Новые карты предлагали расширенный взгляд на
Китай, показывая его положение в мире. Чтобы достичь нового
понимания географии, требовалась дополнительная информация
о мире за пределами страны, и во многих случаях ее получали из
стран ислама, через мусульман-ученых, служивших при юаньском
дворе.

287

З а к лю че н ие

288

Передача информации напрямую в мире,
объединенном под властью монголов
Самый тесный уровень взаимодействия между Китаем и миром ислама был достигнут в период с 1260 по 1368 год, когда
значительная часть обоих регионов попала под власть монголов.
Монголы разрушили аббасидскую столицу Багдад и завоевали
всю китайскую империю (чего не удавалось еще ни одному кочевому народу), что имело глубокие последствия. Разумеется,
монгольская империя была построена на крови. Но война, пронесшаяся по Евразии, вскоре сменилась Pax Mongolica, всеобщим
миром, который способствовал кросс-культурному взаимодействию внутри империи и вне ее. Начался обмен товарами и информацией, заимствованной из культур покоренных народов.
Конечно, ученые не всегда воспринимали монгольскую эру
именно так; более того, подход к ней начали пересматривать лишь
недавно2. Вместо старых стереотипов, в которых монголы выглядят ограниченными разрушителями, историки перешли
к признанию их роли в важном переходном этапе мировой истории: монголы стерли границу между Востоком и Западом и объединили далекие, фрагментированные общества в одну мировую
систему. И тем самым они преобразили связи Китая с мусульманским миром.
Среди самых выдающихся достижений, рожденных контактами юаньского Китая с Ильханатом, был рост географических
познаний о мире, позволивший народам обеих стран в какой-то
степени отойти от традиционного мировоззрения — того, в котором в центре мира оказывался изучающий его субъект. Есть
свидетельства того, что монгольские правители обменивались не
только дипломатами и учеными, но также товарами и знаниями.
Династия Юань спонсировала создание первых карт мира, сочетавших в себе традиционный китайский подход с новыми дан2

Обзор исследований по теме монгольской империи см. в [Jackson 2000:
189–210; Morgan 2007: 181–227]. О научном проекте, объединяющем домонгольский и постмонгольский периоды, см. в [Smith, von Glahn 2003].

Ур о к и с р ед н е ве ко вы х с и н о - мусул ь манских конт актов

ными мусульманской географии. При Хубилае монгольские
власти позволяли иностранным ученым вместе с китайскими
коллегами составлять по заказу двора научные компиляции. На
западе такое же явление имело место в Ильханате. Мусульмане
не просто унаследовали географические знания предшественников, но и включали в них новую информацию по мере ее появления. Это привело к одному из главных достижений ильханов:
написанию первой полномасштабной истории стран мира. Возможным это стало благодаря увеличившемуся потоку географической информации. Власти, поощрявшие путешествия как
людей, так и их идей, способствовали тем самым расширению
познаний о мире. Эта атмосфера повлияла и на китайское общество, и на мусульман и, пожалуй, сказалась даже на их европейских современниках. Его влияние прослеживается в путевых
заметках Марко Поло, информация которого часто находит
подтверждение в источниках из Китая и мира ислама. Это делает
воспоминания Марко Поло неким отображением коллективных
знаний, имевших хождение в монгольском мире и рядом с ним.
Контакты Китая с мусульманскими странами вышли на новый
уровень благодаря тесным политическим отношениям и динамичной торговле, начавшейся в монгольский период. И мусульмане, и китайцы нарастили объем географических познаний как
в официальной, так и в частной сфере. Отдельные авторы писали
местные хроники и путевые заметки, передававшие сведения
о чужих странах и о путях к ним. Некоторые заявляли, что путешествовали между Китаем и мусульманским миром напрямую.
В монгольскую эру мусульмане в больших количествах переселялись в Китай, что также изменило эту страну. В ранний период мусульманские иммигранты формировали в портовых городах наподобие Гуанчжоу небольшие общины, в которых жили
сами по себе, так как пользовались дарованным императорским
двором правом автономии. По завершении кампаний монголов
на западе многие мусульмане, воевавшие в их армиях, переселились в такие земли китайской империи, как Восточный Туркестан.
За ними последовали ремесленники и купцы. Другие оседали
в юго-восточных портах, таких как Гуанчжоу и Цюаньчжоу,

289

290

З а к лю че н ие

и в итоге сделали из них главные центры китайской торговли
с Южной и Юго-Восточной Азией. Знаменитый путешественник
Ибн Баттута описал сеть колоний мусульман, ведущую до Цюаньчжоу, где он встретил многих единоверцев. Хотя он пишет,
что с китайцами мусульмане не ладили, данные об их сотрудничестве в международной коммерции опровергают это заявление.
Когда монгольский режим в Китае пал, мусульманам, как и всем,
кто служил старой власти, пришлось приспосабливаться и выживать в новых политических условиях. Так они начали превращаться в отдельную этническую группу, что впоследствии привело к формированию современной народности Хуэй.
Распространение знаний о мире ширится
Эпоха небывало тесных контактов была недолгой. После того
как монголы лишились власти в Китае и государстве ильханов,
отношения двух регионов охладились. Трения между наследниками былой империи достигли предела, когда Тимур стал готовить вторжение в земли династии Мин, и помешала этому лишь
его смерть в 1405 году. Однако нельзя сказать, что империя Мин
вышла из конфликта в Центральной Азии победительницей —
Китай утратил позицию сюзерена всех монгольских владений.
Частично старые отношения сохранились: так, можно назвать
миссии Чэнь Чэна и Гийяс ад-Дина Наккаша, продолжавшие
традиции дипломатических связей, но постепенно угасли и они.
Не менее тяжелый удар был нанесен и морским контактам, когда
династия Мин запретила частную торговлю на побережье и тем
самым прервала расцвет международной коммерции и порожденный ею приток свежих идей. И все же отпечаток наследия
монголов на китайском обществе остался, это наследие по-прежнему влияло на умы. Многие из дошедших до нас копий карт
мира и географических сочинений с информацией, восходящей
к юаньскому времени, были составлены именно в эпоху династии
Мин. Другими словами, представления о глобальной географической перспективе были распространены еще несколько деся-

Ур о к и с р ед н е ве ко вы х с и н о - мусул ь манских конт актов

тилетий. Воплощением этого стали знаменитые экспедиции
Чжэн Хэ.
Когда флотилии минского императора Юнлэ вышли в Индийский океан, они следовали путями, проложенными предыдущими поколениями мореходов. Эти грандиозные экспедиции часто
сравнивали с европейскими как по масштабам, так и в отношении
целей. Размерами корабли даже превосходили своих европейских
современников, но, в отличие от них, китайский флот не шел по
незнакомым водам. Во многих работах, посвященных взаимодействию народов в Средние века, выдающийся географический
охват этих экспедиций считался особым достижением минского
периода, а размах и результаты плаваний Чжэн Хэ сильно преувеличивались. На самом деле подтвержденные в результате этих
плаваний контакты выглядят менее значительными, чем те, что
были установлены в предыдущий, монгольский период, и бо́льшая часть географических знаний, циркулировавших в Китае
в эпоху династии Мин, восходила к эпохе Юань. Эпоха Мин отмечает начало упадка в отношениях Китая с окружающим миром,
в том числе со странами ислама. Конечно, связи между двумя
социумами не прервались окончательно, неформальные формы
общения и обмена сохранялись. Однако по причине запрета
частной торговли мусульманские купцы уже не могли свободно,
как раньше, въезжать в Китай. Такое же явление наблюдается
в мусульманском мире. Труды по навигации, созданные в постмонгольский период, соединяли воедино всю накопленную об
Индийском океане информацию с новыми навигационными
приемами, но при этом, если сравнивать с прошлым, предоставляли очень мало новых данных о Китае и восточных районах
океана.
Одновременно, начиная с 1500 года, на сцене появляются
европейцы, и значимость прямых связей между Китаем и мусульманскими странами падает. Европейцы постепенно выстроили систему глобальной морской торговли, в которой Афроевразийский регион оказался соединен с обеими Америками.
Народы Европы соперничали в поисках новых путей в Азию,
и в процессе этого соперничества нашли путь к Америке. Пор-

291

З а к лю че н ие

292

тугалия вырвалась вперед за счет географических знаний, во
многом приобретенных благодаря мусульманским источникам
и мусульманам-морякам, обладавшим отточенными за столетия
практическими знаниями и навигационными приемами [Sezgin
2000–2007, 2]. Один из таких мореплавателей и привел Васко да
Гаму в Индию, когда тот обогнул мыс Доброй Надежды.
Влияние азиатских географических познаний
на успехи европейцев
В 1492 и 1498 годах европейцы действительно изменили историю. Но основы для такого триумфа были заложены на десятки лет раньше. Знания, накапливавшиеся в результате контактов
Китая с мусульманскими странами, постепенно проникали
в Европу. Первыми к ним проложили дорогу итальянские купцы
монгольского периода. Франческо Пеголотти (годы деятельности
1310–1347) написал на основе азиатских источников руководство
по торговле с советами тем, кто отправляется в Китай. Бестселлер того времени, записки Марко Поло, отражают тот же исторический феномен — и в данном случае неважно, был ли Поло
в Китае на самом деле. Появление в монгольский период таких
работ заставляет вспомнить идею Джанет Абу Луход об экономической системе мира, существовавшей до европейской системы еще в XIII веке3. Может быть, в бесконечных спорах о достоверности рассказов Марко Поло мы упустили в них самое значимое: его книга — побочный продукт мощных потоков
3

В своей книге «До европейской гегемонии» Джанет Абу-Лагод описала
процветавшую в XIII и XIV веках евразийскую экономическую систему. В это
время бо́льшая часть народов Евразии жила под властью монголов. Эта
смелая работа охватывает много разных обществ и бросает вызов европоцентричным теориям мировых систем, таким как теория Валлерштайна,
согласно которой первая мировая система зародилась в XVI веке под руководством европейцев. Но при всей амбициозности заявленного тезиса
книга не слишком успешно справляется с конкретными примерами, показывающими, как именно народы были связаны в единую систему XIII века.
Особенно это касается Азии [Abu-Lughod 1989].

Ур о к и с р ед н е ве ко вы х с и н о - мусул ь манских конт актов

информации, хождение которой сопровождало расцвет средневековой экономической системы мира. Более того, такие труды
монгольской эры, как путевые заметки Марко Поло, оказались
важны в эпоху географических открытий. Если соотечественники-итальянцы поначалу приняли книгу Поло с сомнением, то
впоследствии она вызвала в Европе сенсацию. Известно, что
Генрих Мореплаватель любил читать Марко Поло, а его современник Христофор Колумб, отправляясь на поиски пути к Индии, Китаю и Японии, взял книгу с собой. Собственно говоря,
Колумб до самой смерти был уверен, что во время своей знаменитой экспелиции побывал в Индии.
Итак, действующие лица европейской экспансии — португальцы и Колумб — имели в распоряжении накопленное и систематизированное в Азии географическое знание. Карты, созданные
европейскими картографами, отличались от средневековых
mappae mundi типа «Т и О», изображавших христианский, европоцентричный взгляд на мир. Например, на Каталонском атласе,
широко известном в XIV веке, отмечены многие районы Азии,
караванные пути и морские маршруты. Реконструкции греческих
карт и новинки мусульманской картографии поощряли стремление европейцев покорять океаны. Подобная передача знаний
была такой же частью гуманистической культуры Ренессанса, как
возрождение античной философии и науки и преображение
всего мировоззрения европейцев. Колумб имел доступ к книжным собраниям таких центров Ренессанса, как Генуя и Венеция,
и, изучая их, получал новые сведения о планете. По иронии
судьбы, он пустился в Атлантику на поиск западного пути в Азию,
поскольку полагался на неверные оценки Птолемея, занизившего размер окружности земного шара. С другой стороны, Генрих
Мореплаватель опирался в своих поисках дороги в Индию на
более точные сведения профессиональных работ мусульманских
и греческих географов из академических библиотек Португалии.
Это оказало незаменимую услугу его походам вокруг Африки
и в Азию.
Контакты между Азией и Европой в этот важнейший период —
тема, требующая дальнейшего изучения. Но уже сейчас понятно,

293

294

З а к лю че н ие

что португальцы и другие западные мореплаватели, нашедшие
с 1500 года прямой путь на Восток и в итоге завладевшие торговыми путями Индийского океана, обязаны своими успехами
тому, что удачно воспользовались мусульманской географией.
В том числе — теми сведениями, которые мусульмане имели
о берегах Азии между Китаем и странами ислама. Эти сведения
не появились сразу, знания накапливались за столетия контактов
Китая с мусульманским миром. В 750 году, с которого мы начали
наше исследование, народы Китая и стран ислама мало знали
друг о друге. Но с этого момента солдаты, купцы, путешественники и ученые постоянно перемещались между двумя мирами,
узнавая все больше о других странах. Этот долгий непрерывный
процесс достиг кульминации в период самых тесных контактов,
при монголах. Полвека назад Джордж Хурани заметил, что до
1492 года путь из Гуанчжоу в Персидский залив был самым
длинным и самым оживленным из регулярных путей сообщения
на море. К 1500 году представления о мире, разработанные
в китайской и мусульманской географии, пришли в Европу.
Очевидно, что постоянное человеческое и товарное взаимодействие на суше и на море повлекло за собой внушительный
трансфер знаний. И этот трансфер не только глубоко влиял на
Китай и страны ислама с 750 по 1500 год, после 1500 года он начал
влиять на Европу и мировую историю. То, что в 1498 году Васко
да Гаму повел в Индийский океан штурман-мусульманин из Гуджарата — не просто совпадение.
К многоцентричной модели мировой истории
Определим мировую значимость знания, накопленного в процессе сино-мусульманских контактов. После 1500 года оба социума продолжали в какой-то степени взаимодействовать, в основном через неофициальную торговлю. Однако с активным проникновением европейских держав в Азию объем и характер этих
контактов заметно изменился. По сути дела, европейцы оказались
группой, извлекшей из приобретенных познаний о мире наи-

Ур о к и с р ед н е ве ко вы х с и н о - мусул ь манских конт актов

большую выгоду. Превратности сино-мусульманских контактов
важны для понимания истории отдельных народов, но не менее
важно оценить их значимость с точки зрения мировой истории.
Тем самым мы предлагаем новую модель изучения истории кросскультурных контактов на десятилетия вперед, она ставит все
формы таких контактов на один уровень.
Попробуем взглянуть на средневековые сино-мусульманские
связи в широкой перспективе: погоня за ресурсами привела
к крупномасштабному взаимодействию, что, в свою очередь,
повлекло за собой передачу географических знаний. Несомненно,
новая информация о морских путях страны, ее товарах, истории
и обычаях влияла на мировоззрение адресатов этой информации.
Люди постепенно убеждались, что чужое общество стоит изучать
и с ним стоит торговать, даже если его представляли лежащим
на краю света. Вскоре после того, как китайцы и мусульмане
завязали отношения друг с другом, географы с обеих сторон
начали картографировать территории партнера, и постепенно
создали карты мира, на которых оба социума и их связи были
помещены в географический контекст. С концептуальной точки
зрения географы все так же ставили в центр картины мира свою
собственную страну, но со временем очертания чужого общества
обрели точность, и в них появились детали. Ученые получали
новые сведения от тех, кто посетил чужие края или хотя бы говорил с посетившими. Продолжавшуюся погоню за знанием
подпитывало множество факторов: расширение коммерческих
рынков, рост политического контроля и потребности в безопасности, все больший интерес к окружающему миру.
В отличие от европейских карт раннего Нового времени, отражавших в основом претензии государства на новые территории,
средневековые китайские и мусульманские карты дают возможность отследить рост научного и коммерческого обмена за долгий
период времени [Skelton 1958]. Разумеется, общение не всегда
было мирным, но источники свидетельствуют о том, что многие
авторы обоих обществ относились друг к другу доброжелательно.
Мусульманские авторы, упомянутые нами, изображали китайцев
умелыми ремесленниками и уважительно отзывались об огром-

295

296

З а к лю че н ие

ной территории, налаженной политической и судебной системе,
развитой культуре и богатстве страны. Китайцы рисовали столь
же позитивные картины, называя мусульман достойным и богатым народом с почтенной культурой. По большей части такие
характеристики основывались на реальных фактах, хотя иногда
сопровождались и фантастическими историями.
По данным источников, средневековые отношения Китая
и мусульман в основном вращались вокруг торговли, и интерес
географов имел тот же характер. В Китае существовала также
политическая мотивация, тяготение к «китайскому мировому
порядку». Это не означало стремления к колонизации в европейском смысле, в традиционной культуре не существовало такого
понятия. Однако подход к миру часто исходил из желания вовлечь
другие страны в систему дани, включить некитайские народы
в иерархию, политическую и моральную вершину которой занимал Китай. В идеальном случае обмен товарами, имевший
практическую пользу для экономики, должен был происходить
в таких неравных условиях. Хороший пример такого подхода
дают экспедиции Чжэн Хэ: флот империи Мин явно был способен
завоевать посещенные им страны силой, но миссия добивалась
лишь признания превосходства Китая и обещаний периодически
присылать в столицу империи дань. Тем самым минский двор
надеялся на сотни лет утвердить престиж и мощь страны в Индийском океане и обеспечить господство китайцев в местной
торговле. В мире ислама поддерживавшие связи с Китаем мусульмане были в основном торговцами, приезжавшими за товарами,
которые ценились на родине. Некоторые там оставались и становились частью растущей всемирной общины-уммы. Некоторые,
как Ибн Баттута, странствовали исключительно с целью познания, что тоже было долгом благочестивого мусульманина.
Морские пути, открывшиеся между двумя регионами Индийского океана, помогли развивать те культурные и коммерческие
отношения, которые ученым-географам, судя по всему, казались
важнее завоеваний.
В заключение будет уместно подчеркнуть тот факт, что долгие
и динамичные связи Китая и мусульманских народов зависели

Ур о к и с р ед н е ве ко вы х с и н о - мусул ь манских конт актов

от множества людей из разных социумов и разных культур. Самым ярким примером этого являются монголы. Кочевники северной Монголии насильно объединили китайцев и мусульман
и довольно активно, а порой даже творчески осваивали культуру
завоеванных оседлых народов, создав тем самым массу возможностей для культурного обмена «под монгольским игом». Это
лишь один пример такого объединения; в процессе участвовали
и жители степей Центральной Азии, и обитатели морских берегов Южной Азии, и множество этносов Азии Западной и Восточной. Система контактов и обмена состояла из многих уровней
взаимодействия, и в ней существовало немало путей, по которым
могла идти передача знания.
Тесные связи, торговый и информационный обмен между
различными странами в Средние века часто начинались с завоеваний, как было в случае с монгольской империей. Народы XXI века с его многоцентричностью и глобализированным сообществом
больше стремятся к взаимодействию через практичные коммерческие отношения, а не через политический и военный конфликт.
Имея это в виду, может быть полезным отойти от европоцентричных моделей и попробовать применить многоцентричность
к прошлому в области мировой истории. Средневековые контакты Китая и стран ислама, двух регионов, которые находились
примерно на одном уровне развития, могут дать альтернативную
модель для анализа культурного обмена, отличную от шаблонной
схемы неравных отношений, знакомую по истории колонизации.
Это может снабдить нас свежими идеями и дать урок понимания
как прошлого, так и новых видов отношений, формирующих наш
глобализированный мир.

297

Источники

Бакран 1960 — Мух̣аммад ибн Наджӣб Бакрāн. Джахāн-нāме (Книга
о мире) / Издание текста, введение и указатели Ю. Е. Борщевского. М.:
Наука, ГРВЛ, 1960.
Бакран 1963 — Bakran, Muhammad ibn Najıb. Jahan-namah. Tehran:
Ibn-Sına, 1963.
Бартольд 1963 — Бартольд Василий Васильевич. Сочинения. Т. I–IX.
М.: Наука, 1963–1977.
Бретшнейдер 2018 — Бретшнейдер Э. В. Азия и Европа в эпоху
средневековья: сравнительные исследования источников по географии
и истории Центральной и Западной Азии XIII–XVII веков / Центр исследований Золотой Орды и татарских ханств им. М. А. Усманова Ин-та
истории АН Респ. Татарстан; Региональное отд-ние Рус. геогр. о-ва
в Респ. Башкортостан. СПб.: Своё издательство, 2018.
Бузург ибн Шахрияр 1959 — Бузург ибн Шахрияр. Чудеса Индии /
Пер. с араб. P. Л. Эpлих; Под ред. И. Ю. Крачковского. М.: Издательство
восточной литературы, 1959.
Ван Даюань 1981 — Wang Dayuan ⊚བྷ␥. Daoyi zhilüe ጦཧ䂼⮕ṑ䟻
[Краткое описание островных варваров] / Edited by Su Jiqing 㰷㒬ᓾ.
Beijing: Zhonghua shuju, 1981.
Ван Шидянь 1992 — Wang Shidian ⦻༛唎. Mishujian zhi 〈ᴨⴓᘇ
[Записи канцелярии двора] / Edited by Gao Rongsheng 儈῞ⴋ. Hangzhou:
Zhejiang guji, 1992.
Ван Юнь 2006 — Wang Yun ⦻ ᜢ. Yutang jiahua ⦹าహ䂡 [Приятные
беседы в нефритовом покое] / Edited by Yang Xiaochun ᶘᲃ᱕. Beijing:
Zhonghua shuju, 2006.
У Венлян 2005 — Wu Wenliang ੤᮷㢟, ed. Quanzhou zongjiao shike ⋹
ᐎᇇ᭾⸣࡫ [Религиозные надписи Цюаньчжоу] / Edited and expanded
by Wu Youxiong ੤ᒬ䳴. Beijing: Kexue 、ᆖ, 2005.
Вэй Юань 1967 — Wei Yuan 兿Ⓚ. Haiguo tuzhi ⎧഻െᘇ [Описание
заморских стран с картами]. Taibei: Chengwen, 1967.

И сточники

Геродот 1972 — Геродот. История в девяти книгах / Перевод и примечания Г. А. Стратановского, под общей редакцией С. Л. Утченко.
Редактор перевода Н. А. Мещерский. Л.: Наука, 1972.
Джами 1946–1960 — Рашид-ад-Дин. Джами ат-таварих. Сборник
летописей. Тома 1–3 / Пер. с персидского Л. А. Хетагурова, О. И. Смирновой, Ю. П. Верховского, редакция и примечания А. А. Семенова,
И. П. Петрушевского. М. — Л.: Издательство АН СССР, 1946, 1952, 1960.
Джувейни 2004 — Ата-Мелик Джувейни. Чингисхан: история завоевателя Мира / пер. с текста Мирзы Мухаммеда Казвини на англ. яз.
Дж. Э. Бойла; пер. с англ. Е. Е. Харитонова; предисл. и библиогр. Дэвида О. Моргана. — М.: Магистр-Пресс, 2004.
Димашки/Матвеев 2002 — Димашки, Шамс ад-Дин. Выборка времени
о диковинках суши и моря // Древние и средневековые источники по
этнографии и истории Африки южнее Сахары. Арабские источники XII–
XIII веков / АН СССР, Ин-т этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая;
Подгот. текстов и пер. В. В. Матвеева, Л. Е. Куббеля. Отв. ред.: В. И. Беляев, Д. А. Ольдерогге. Т. 4. Арабские источники XIII–XIV вв. 2002.
Ду Хуань 2000 — Du Huan ᶌ⫠. Jingxing ji jianzhu ㏃㹼䁈ㆻ⌘ [Записки о переходах и путешествиях] / Annotated by Zhang Yichun ᕥа
㍄. Beijing: Zhonghua shuju, 2000.
Ду Ю / Вельгус 1978 — Ду Ю «Исторический свод» («Тун Дянь») //
Известия о странах и народах Африки и морские связи в бассейнах
Тихого и Индийского океанов. Китайские источники ранее IX века. М.:
Наука, 1978. С. 156–159 (695).
Ду Ю / Зуев 1960 — Китайские сведения о Суябе // Известия АН
Казахской ССР. Серия истории, археологии и этнографии. № 3 (14).
Алма-Ата, 1960. С. 87–96.
Ду Ю 1988 — Du You ᶌց. Tongdian 䙊ި [Общая история учреждений]. Beijing: Zhonghua shu ju, 1988.
И Цзин 1995 — Yijing 㗙␘. Nanhai jigui neifa zhuan ই⎧ᇴ↨‫ۣ⌅ޗ‬
[Описание проникновения настоящего буддизма из стран Южных
морей] / Edited by Wang Bangwei ⦻䛖㏝. Beijing: Zhonghua shuju, 1995.
Ибн Баттута 1996–2002 — Abu ʿAbd Allah Muḥammad Ibn Battuta. Dai
ryok ōki བྷ᯵㹼䁈 [Путешествие] / Translated by Yajima Hikoichi ᇦጦᖖ.
Tokyo: Heibonsha, 1996–2002. 8 vols.
Ибн Маджид / Шумовский 1985 — Ахмад Ибн Маджид ан-Наджди.
Книга польз об основах и правилах морской науки. Арабская морская
энциклопедия XV века / Критический текст, перевод, комментарий,
исследование и указатели Т. А. Шумовского. М.: Наука, 1985.

299

300

Хё н хи П а к

Ибн Маджид 1971 — Ахмад Ибн Маджид ан-Наджди. Китаб ал-фаваʾид фи усул ʿилм ал-бахр ва-л-каваʾид [Книга польз об основах и правилах морской науки]. Dimashq: al-Matbaʿah al-Taʿawunıah, 1971.
Ибн Халдун 2005 — Ibn Khaldun. Al-Muqaddimah [Введение]. Al-Dar
al-Bayda (Casablanca): Khizanat Ibn Khaldun, Bayt al-Funun wa-l-ʿUlum
wa-l-Ādab, 2005. 3 vols.
Ибн Хордадбех 1889 — Ibn Khurradadhbih. Kitab al-Masalik waʾlmamalik [Книга путей и стран] / Edited by M. J. de Goeje. Leiden: E. J. Brill,
1889.
Ибн Хордадбех 1986 — Ибн Хордадбех. Книга путей и стран / Перевод с арабского, комментарии, исследование, указатели и карты Наили
Велихановой. Баку: Элм, 1986.
аль-Идриси 1970 — ʾAbu ʿAbd Allah Muhammad al-Idrisi. Nuzhat almushtaq fi ikhtiraq al-afaq [Отрада страстно желающего пересечь мир] /
Edited by R. Rubinacci and U. Rizzitano. Napoli: Istituto Universitario Orientale, repr. Port Said, n.d, 1970.
Йакут 1990 — Yaqūt ibn ʿAbd Allah al-Hamawı. Muʿ jam al-buldan
[Словарь стран]. 7 vols. Bayrūt: Dar al-Kutub al-ʿIlmıyah, 1990.
ал-Кашгари 2010 — Махмуд ал-Кашгари. Диван лугат ат-турк (Свод
тюркских слов): В 3-х томах / Пер. с араб. А. Р. Рустамова под ред.
И. В. Кормушина; предисл. и введ. И. В. Кормушина; примеч. И. В. Кормушина, Е. А. Поцелуевского, А. Р. Рустамова; Институт востоковедения
РАН: Институт языкознания РАН. М.: Восточная литература, 2010.
Квон Гын 1997 — Gwon Geun ℺䘁. Yangchon jip 䲭ᶁ䳶 [Собрание
сочинения Янчона]. Seoul: Sol, 1997.
Коновалова 2006 — Коновалова И. Г. Ал-Идриси о странах и народах
Восточной Европы: текст, перевод, комментарий. М.: Восточная литература, 2006. 328 с.
Ли Тао 1279 — Li Tao ᵾ⠮. Xu Zizhi tongjian changbian 㒼䋷⋫䙊䪁䮧
㐘 [Длинная редакция продолжения Цзычжи тунцзянь]. Beijing: Zhonghua shuju, 1279–1295.
Ли Чжичан 1931 — Li Zhichang ᵾᘇᑨ. The Travels of an Alchemist:
the Journey of the Taoist, Ch’ang-ch’un, from China to the Hindukush at the
Summons of Chingiz Khan, recorded by his disciple, Li Chih-ch‘ang / Translated by Arthur Waley. London: George Routledge & Sons, Ltd, 1931.
Лидай дили чжиган ту 1989 — Song ben Lidai dili zhizhang tu ᆻᵜ↧
ԓൠ⨶ᤷᦼെ. Shanghai: Shanghai guji chubanshe, 1989.
Линь Чжици 1971 — Lin Zhiqi ᷇ѻཷ. Zhuozhai wenji ᤉ啻᮷䳶
[Cобрание Чжочжая]. Taibei: Taiwan shangwu yinshuguan, 1971.

И сточники

Ло Хунсянь 1969 — Luo Hongxian 㖵⍚‫ݸ‬. Guangyu tu ᔓ䕯െ [Расширенное изображение территорий]. Taibei: Xuehai, 1969.
Лю Сюй 1975 — Liu Xu ࢹ➖. Jiu Tangshu 㠺ୀᴨ [Старая история
династии Тан]. Beijing: Zhonghua shuju, 1975.
Лю Юй 1936 — Liu Yu 䛱. Xishi ji 㾯֯䁈 [Описание посольства
в Западные земли]. Shanghai: Shangwu yinshuguan, 1936.
Ма Хуань 2005 — Ma Huan 俜↑. Ming chaoben «Yingyai shenglan»Jiaozuo
᰾ 䫎 ᵜlj♋⏟ 㜌㿸NJṑ⌘ [Рукопись Инъяй шэнлань минского периода с предисловием и комментариями] / Edited by Wan Ming з᰾. Beijing:
Haiyang, 2005.
аль-Масуди 2005 — Abu al-Hasan Ali ibn al-Husayn al-Mas’udi. Muruj
al-dhahab wa-maʿadin al-jawahir [Золотые копи и россыпи самоцветов].
4 vols. Bayrūt: Dar Sadir, 2005.
аль-Мукаддаси 1976 — al-Muqaddası, Muhammad b. Ahmad Shams
al-Dın. Ahsan al-taqasım fı maʿrifat al-aqalım [Наилучшее распределение
для познания климатов (стран)] // Bibliotheca Geographorum Arabicorum. Vol. 3 / edited by M. J. de Goeje. Leiden: Brill, 1976 [1877].
Оуян Сю 1955 — Ouyang Xiu ↀ䲭‫؞‬. Biography of Huang Ch‘ao [Hsın
T‘angshū 225 C. 1a–9a] / Translated by Howard S. Levy. Berkeley: University
of California Press, 1955.
Оуян Сю 1975 — Ouyang Xiu ↀ䲭‫؞‬. Xin Tangshu ᯠୀᴨ [Новая
история династии Тан]. Beijing: Zhonghua shuju, 1975.
Перипл/Бухарин 2007 — Бухарин М. Д. Неизвестного автора «Перипл
Эритрейского моря»: Текст, перевод, комментарий, исследования. СПб.:
Алетейя, 2007.
Поло 1955 — Книга Марко Поло / Перевод старофранцузского текста
И. П. Минаева; редакция и вступительная статья И. П. Магидовича. М.:
Государственное издательство географической литературы, 1955.
Рашид ад-Дин — Rashıd al-Dın. Jamiʿ al-tawarıkh [Сборник летописей].
1518. Istanbul, Topkapi Sarayi Muzesi, Revan.
ас-Сирафи / Хикоичи 2007 — Abu -Zayd Hasan al-Sırafı. Chugoku
to Indo no shojōhō ѝഭǽȬɻɑȃ䄨 ᛵ ๡ [Различные сведения о Китае и Индии] / Translated and annotated by Yajima Hikoichi ᇦጦᖖ. Tokyo:
Heibonsha, 2007. 2 vols.
Сыма Гуан 1995 — Sima Guang ਨ俜‫ݹ‬. Zizhi tongjian 䋷⋫䙊䪁 [Всеобщее зерцало, управлению помогающее]. Beijing: Zhonghua shuju, 1995.
Сыма Цянь 1959 — Sima Qian ਨ傜䗱.Shiji ਢ䁈 [Исторические записки]. Beijing: Zhonghua shuju, 1959.

301

302

Хё н хи П а к

Сыма Цянь 1972–2010 — Сыма Цянь. Исторические записки (Ши
цзи). В девяти томах / Перевод с китайского и комментарий Р. В. Вяткина и В. С. Таскина под обшей редакцией Р. В. Вяткина. М., 1975–2010.
Сун Лянь 1976 — Song Lian ᆻᓹ (1310–1381), ed. Yuanshi ‫ݳ‬ਢ [История династии Юань]. Beijing: Zhonghua shuju, 1976.
Сюаньцзан 1985 — Xuanzang ⦴ྈ. Da Tang xiyu ji jiaozhu བྷୀ㾯ฏ
䁈ṑ⌘ [Записки о западных странах эпохи великой Тан] / Anotated by
Ji Xianlin ᆓ㗘᷇. Beijing: Zhonghua shuju, 1985.
Сюй Сун 1957 — Xu Song ᗀᶮ. Songhuiyao jigao ᆻᴳ㾱䕟は [Свод
важнейших сведений по истории династии Сун]. Beijing: Zhonghua
shuju, 1957.
Сюй Южэнь 1978 — Xu Youren 䁡ᴹ༜. Zhizheng ji 㠣↓䳶 [Сочинения
Чжи-чжэна]. Taibei: shangwu yinshuguan, 1978.
Токто 1977 — Tuo Tuo 㝛㝛. Songshi ᆻਢ [История династии Сун].
Beijing: Zhonghua shuju, 1977.
Тунчжи 2001 — Тунчжи тяоге цзяо чжу 䙊ࡦọṬṑ⌘ [Кодекс всесторонних учреждений] / ed. by Linggui, Fang ᯩ喒䋤. Beijing: Zhonghua
Shuju, 2001.
Тысяча и одна ночь 1959–1960 — Книга тысячи и одной ночи: в 8 т. /
пер. с араб. М. А. Салье; предисл. М. Горького; под ред. акад. И. Ю. Крачковского; оформл. Л. П. Зусмана. М.: ГИХЛ, 1959–1960.
ал-ʿУмари 2002 — Шихаб ад-Дин ал-ʿУмари. Пути обозрения государств с крупными городами / Пер. М. А. Толмачевой // Древние
и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее
Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII–XIV веков. М.: Восточная литература, 2002.
ал-ʿУмари 1988 — Shihab al-Din Abu al-Abbas Ahmad ibn Fadlallah
al-Umari. Masalik al-absar fı mamalik al-amsar [Пути обозрения государств
с крупными городами]. Casablanca: Tawzıʿ Sushibrıs, 1988.
Фан Сюаньлин 1974 — Fang Xuanling ᡯ⦴喴, ed. Jinshu ᱹᴨ [История
династии Цзинь]. Beijing: Zhonghua Shuju, 1974.
Фасянь 1985 — Faxian ⌅亟. Faxian zhuan Jiaozuo ⌅亟ۣṑ⌘ [Биография Фасяня, с комментариями] / Edited by Zhang Xun ㄐᐭ. Shanghai:
Shanghai guji, 1985.
Фэй Синь 1962 — Fei Xin 䋫ؑ. Xingcha shenglan jiaozuo ᱏ῾ऍ㿭ṑ
⌘ [Достопримечательные края, виденные во время плаваний на звездном плоту] / Edited by Feng Chengjun 俞᢯䡎. Taibei: Taiwan shangwu
yinshuguan, 1962.

И сточники

Фэй Синь 1996 — Fei Xin 䋫ؑXing cha sheng lan: the Overall Survey
of the Star Raft / Translated by J. V. G.Mills; Wiesbaden: Harrassowitz, 1996.
Хуэй Чао 2000 — Hui Chao ភ䎵. Wang ocheonchukguk jeon ᖰӄཙㄪ
഻ۣㆻ䟻 [Записки о путешествиях по пяти индийским государствам] /
Annotated by Zhang Yi ᕥ⇵. Beijing: Zhonghua shuju, 2000.
Хэ Цяоюань 1995 — He Qiaoyuan օ௜䚐. Minshu 䯙ᴨ [История Мин].
Fuzhou: Fujian renmin, 1995. 5 vols.
Чжан Сюнь 1980 — Zhang Xun ㄐᐭ. Gu hanghai tu kaoshi ਔ㡚⎧ മ
㘳䟺 [Атлас старых морских карт Китая]. Beijing: Haiyang, 1980.
Чжан Тинъюй 1974 — Zhang Tingyu ᕥᔧ⦹. Mingshi ᰾ਢ [История
династии Мин]. Beijing: Zhonghua shuju, 1974.
Чжипань 1991 — Zhipan. Fozu tongji [Общая хроника буддийских
патриархов]. Yangzhou: Jiangsu Guangling guji, 1991.
Чжоу Ми 1988 — Zhou Mi ઘᇶ. Guixin zashi Ⲩ䗋䴌䂼 [Заметки из
квартала Гуйсинь]. Beijing: Zhonghua shuju, 1988.
Чжоу Цюйфэй 2001 — Чжоу Цюй-фэй. За Хребтами. Вместо ответов
(Лин вай дай да) / Пер. с китайского, введ., коммент. и прил. М. Ю. Ульянова. М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2001.
Чжоу Цюйфэй 1999 — Zhou Qufei ઘ৫䶎. Lingwai daida ཆཆԓㆄṑ
⌘ [«Записки с земли за хребтами, с примечаниями и сносками»] / Edited by Yang wuquan ὺ↖⋹. Beijing: Zhonghua shuju, 1999.
Чжу фань чжи / Фудзиёши 1991 — Shoban shi 䄨㭳ᘇ [Описание
всего иноземного] / Translated by Fujiyoshi Masumi 㰔ழ ⵏ ▴. Osaka:
Kansai daigaku, 1991.
Чжу фань чжи 1996 — Zhufan zhi jiaoshi 䄨㭳ᘇṑ䟺 [Описание всего
иноземного] / Edited by Yang Bowen ὺঊ᮷. Beijing: Zhonghua shuju, 1996.
Чжу Ю 1989 — Zhu Yu ᵡᖗ. Pingzhou ketan 㨽⍢ਟ䃷 [Из бесед
в Пинчжоу]. Shanghai: Shanghai guji, 1989.
Чжэн Сысяо 1991 — Zheng Sixiao 䝝ᙍ㛆. Zheng Sixiao ji 䝝ᙍ㛆䳶
[Собрание сочинений Чжэн Сысяо]. Shanghai: Shanghai Guji, 1991.
Чжэн Хэ ханхай ту 1961 — Zheng He hanghai tu 䝝઼㡚⎧െ [Морская
карта Чжэн Хэ] / Edited by Xiang Da ੁ䚄. Beijing: Zhonghua shuju, 1961.
Чжэн Хэшэн, Чжэн Ицзюнь 2005 — Zheng Hesheng 䜁咔༠ and Zheng
Yijun 䜁 а 䫗, eds. Zheng He xiaxiyang ziliao huibian 䜁 ઼л㾯⌻ 䍴 ᯉ
≷㕆 [Собрание материалов о походе Чжэн Хэ в Западный океан] / an
expanded edition. Jinan ⍾ই: Qilu shushe 喀励Җ⽮, 2005. 3 vols.
Чэнь Да Чжэнь 1986 — Chen Dazhen 䲣བྷ䴷. Dade Nanhai zhi canben
བྷᗧই⎧ᘇ↻ᵜ [Хроника «Наньхай чжи» эпохи Дадэ]. Guangzhou:
Guangzhou shi difang zhi yanjiusuo, 1986.

303

304

Хё н хи П а к

Чэнь Чжэнсунь 1937 — Chen Zhensun 䲣ᥟᆛ. Zhizhai shulu jieti ⴤ啻
ᴨ䤴䀓乼 [Библиографический указатель Чжичжая]. Shanghai: Shangwu,
1937.
Чэнь Чжэнсунь 1998 — Chen Zhensun 䲣ᥟᆛDa Yuan shengzheng
guochao dianzhang བྷ‫ݳ‬㚆഻᭯ᵍިㄐ [Свод установлений и актов династии Юань]. 3 vols. Beijing: Xinhua shudian, 1998.
Шан хай цзин / Яншина 2004 — Каталог гор и морей (Шань хай цзин)
/ Предисл., пер. и коммент. Э. М. Яншиной. 2-е изд., испр. М.: Наталис: Рипол Классик, 2004.
Шэнь Ко 1961 — Shen Gua 㪈ᤜ. Mengxi bitan jiaozheng དྷⓚㅶ䃷ṑ
䅹 [Эссе о пруде снов]. Taibei: Shijie shuju, 1961.
Яо Гуансяо 1959 — Yao Guangxiao ညᔓᆍ. Yongle dadian ≨བྷި
[Энциклопедия годов правления под девизом «Юнлэ»]. Beijing: Zhonghua shuju, 1959.
Abu al-Fida 1985 — Abu ̄ al-Fidaʾ al-Hamawı. Kitab Taqwım al-buldan
[Книга упорядочения стран]. Frankfurt am Main: Institute for the History
of Arabic-Islamic Science at the Johann Wolfgang Goethe University, 1985.
Abu al-Fida 1998 — Abu ̄ al-Fidaʾ al-Hamawı. Geographie d’Aboulfeda /
Translated by Joseph-Toussaint Reinaud and annotated by Fuat Sezgin.
Frankfurt am Main: Institute for the History of Arabic-Islamic Science at the
Johann Wolfgang Goethe University, 1998.
Ahmad 1989 — Ahmad, S. Maqbul. Arabic Classical Accounts of India
and China. Shimla: Indian Institute of Advanced Study, 1989.
Ahmad, Rahman 1960 — Ahmad, S. Maqbul, and A. Rahman, eds. AlMas‘ūdı: Millenary Commemoration Volume. Aligarh: Indian Society for the
History of Science, 1960.
Arabian Nights 1991 — Arabian Nights: The Marvels and Wonders of the
Thousand and One Nights. 2 vols. / Translated by Richard F. Burton, and
edited by Zack Zipes. New York: Signet Classic, 1991.
Birrell 1999 — Birrell Anne, trans. Classic of Mountains and Seas. London:
Penguin Books, 1999.
Budge 1928 — Budge, E. A. Wallis, Sir. The Monks of Khubilai Khan,
Emperor of China. London: The Religious Tract Society, 1928.
Buzurg b. Shahriyar 1981 — Buzurg b. Shahriyar. The Book of the Wonders
of India: Mainland, Sea and Islands / Translated by G. S. P. Freeman-Grenville.
London: East-West Publications, 1981.
Dimashqı/Mehren 1874 — Dimashqı Shams al-Dın Muhammad ibn Abı
Talib. Manuel de la cosmographie du Moyen aĝ e (Nukhbat al-dahr fı ‘aja’ ib

И сточники

al-barr wa-‘l-bahr) / Translated and annotated by M. A. F. Mehren. Copenhagen: Institute for the History of Arabic-Islamic Science at the Johann
Wolfgang Goethe University, 1994 [1874].
Dimashqı 1994 — Shams al-Din al-Ansari al-Dimashqi. Nukhbat al-dahr
fı ‘aja’ib al-barr wa-‘l-bahr [Выборка времени о диковинах суши и моря].
Frankfurt am Main: Institute for the History of Arabic-Islamic Science at the
Johann Wolfgang Goethe University, 1994 [1865–1866].
Elliot 1997 — Elliot, Henry Miers. The History of India, as Told by Its Own
Historians: the Muhammadan Period / Edited from the posthumous papers
of Sir Henry Miers Elliot by John Dowson. Frankfurt am Main: Institute for
the History of Arabic-Islamic Science at the Johann Wolfgang Goethe University, 1997.
Ferrand 1913–1914 — Ferrand, Gabriel. Relations de voyages et texts
geographiques arabes, persans et turks relatifs a l’extreme-orient du VIIIe
au XVIIIe siecles. Paris: E. Leroux, 1913–1914.
Hudud al-ʿĀlam 1993 — Hudud al-ʿĀlam. «The Regions of the World»:
A Persian Geography 372 A.H. — 982 A.D. / Translated by V. Minorsky.
Frankfurt am Main: Institute for the History of Arabic-Islamic Science at the
Johann Wolfgang Goethe University, 1993.
Ibn al-Faqıh 1885 — Ibn al-Faqıh. Compendium libri Kitab al-Boldan
[Книга стран]. Bibliotheca Geographorum Arabicorum. Vol. 5 / edited by
M. J. de Goeje, Lugduni-Batavorum, 1885.
Ibn al-Nadım 1970 — Ibn al-Nadım, Muhammad b. Isaaq. The Fihrist of
al-Nadım: a Tenth-Century Survey of Muslim Culture / Edited and translated by Bayard Dodge. New York: Columbia University Press, 1970.
Ibn Battuta 1853–1858 — Voyages d’Ibn Batoutah: texte arabe, accompagné d’une traduction / Edited by C. Defremery and B. R. Sanguinetti. Paris: Imprimerie imperiale, 1853–1858.
Ibn Battuta 2003 — The Travels of Ibn Battutah / Edited by Tim MackintoshSmith. London: Picador, 2003.
Ibn Battuta / Gibb 1958–2000 — The Travels of Ibn Battuta A.D. 1325–1354.
Translated with Revisions and Notes from the Arabic Text Edited by C. Défrémery and B. R. Sanguinetti / Translated, revised, and annotated by
H. A. R. Gibb. Cambridge: The Hakluyt Society, 1958–2000. 5 vols.
Ibn Madjid/Tibbetts 1971 — Ahmad b. Majid al-Najdı. Arab Navigation
in the Indian Ocean before the Coming of the Portuguese, being a translation
of Kitab al-fawaʾid fı usu l ʿ ilm al-bahr wa-l-qawaʾid of Ahmad b. Majid
al-Najdı / Translated by G. R. Tibbetts. London: The Royal Asiatic Society of
Great Britain and Ireland, 1971.

305

306

Хё н хи П а к

Ibn Khaldun 1967 — Abu Zayd ‘Abd ar-Rahman ibn Muhammad ibn
Khaldun. Muqaddimah, an Introduction to History / Translated by Franz
Rosenthal. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1967.
al-Idrısı 1960 — India and the Neighboring Territories in the Kitab Nuzhat
al-Mushtaq fi ’khtiraq al-‘afaq of al-Sharıf al-Idrısı / Translated by S. Maqbul
Ahmad. Leiden: E. J. Brill, 1960.
al-Idrısı 1992 — al-Idrısı, al-Sharıf. Géographie d’Edrisi / Translated by
P. Amedee Jaubert. Frankfurt am Main: Institute for the History of ArabicIslamic Science at the Johann Wolfgang Goethe University, 1992.
Jahn 1971 — Jahn, Karl. Die Chinageschichte des Rasıd ad-Dın. Vienne:
Österreichischen Akademie der Wissenschaften, 1971.
Jan Yun-hua 1966 — Jan Yun-hua. A Chronicle of Buddhism in China,
581–960 A.D.: Translations from Monk Chih-p‘an’s Fo-tsu t‘ung-chi. Santiniketan, 1966.
Juwayni 1937 — Zeyl Khwaja Nasir al-Dın Tūsı bar Jahangūshaʾı-yi
Juwaynı // Tarıkh-i / Jahangūsǎ ’ı, ed. Qazwını. Leyden: Brill, 1937.
Juwaynı 1958 — Juwaynı, ʿ Alaʾ al-Din Ata Malik. The History of the
World-Conqueror, translated from the text of Mirza Muhammad Qazvini by
John Andrew Boyle. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1958.
Ma Huan/Mills 1970 — Ma Huan. Ying-yai Sheng-lan: The Overall Survey
of the Ocean’s Shore / Translated by J. V. G. Mills. London: Hakluyt Society,
1970.
Major 1857 — Major, R. H. India in the Fifteenth Century: Being a Collection of Narratives of Voyages to India. London: The Hakluyt Society, 1857.
Marwazı 1993 — Sharaf al-Zaman Tahir Marvazı on China, the Turks, and
India: Arabic Text (circa A.D. 1120) with an English Translation and Commentary / Translated by V. Minorsky. Frankfurt am Main: Institute for the
History of Arabic-Islamic Science at the Johann Wolfgang Goethe University,
1993 [1942].
al-Masudı 1841 — al-Masʿūdı, Abu ̄ al-Hasan ʿAlı b. al-Husayn b.ʿAlı.
El-Mas’udi’s Historical Encyclopedia: entitled «Meadows of Gold and Mines
of Gems» / Translated by Aloys Sprenger. London: Printed for the Oriental
Translation Fund of Great Britain and Ireland, 1841.
al-Masudı 1962–1989 — Abu al-Hasan Ali ibn al-Husayn al-Mas’udi. Les
prairies d’or [Meadows of gold] / Translated by Barbier de Meynard and Pavet
de Courteille, revised and corrected by Charles Pellat. Paris: Societe asiatique,
1962–1989. 5 vols.
Miller 1994 — Miller, Konrad. Mappae Arabicae: Arabische Welt- und
Landerkarten / Reprinted by Fuat Sezgin. Frankfurt am Main: Institute for

И сточники

the History of Arabic-Islamic Science at the Johann Wolfgang Goethe University, 1994 [1926–1931]. 2 vols.
al-Muqaddası 1994 — Muhammad b. Ahmad Shams al-Dın al-Muqaddası.
The Best Divisions for Knowledge of the Regions: a Translation of Ahsan alTaqasim fi Maʿrifat al-Aqalim / Translated by Basil Anthony Collins. Reading,
UK: Centre for Muslim Contribution to Civilization, Garnet Publishing, 1994.
Polo 1958 — The Travels of Marco Polo / Translated by Ronald Latham.
London: Penguin Books, 1958.
Ptolemy 1998–2002 — Ptolemy. Geography. Book 6: Middle East, Central
and North Asia, China / Translated by Helmut Humbach. Wiesbaden:
L. Reichert, 1998–2002.
al-Qazwını 1919 — Hamd Allah Mustawfı al-Qazwını. Geographical Part
of the Nuzhat al-Qulub composed by Hamd-Allah Mustawfi of Qazwin in
740 (1340) / Edited and translated by G. Le Strange. Leyden: E. J. Brill,
1919. Vol. 1 in Persian and Vol. 2 in English.
Rashid ad-din 1998 — Rashiduddin Fazlullah’s Jami ʿ u’t-tawarikh: Compendium of Chronicles / Translated by W. M. Thackston. Cambridge, MA:
Harvard University, Dept. of Near Eastern Languages and Civilizations, 1998.
3 vols.
Rashid ad-din 2002–2005 — Rasid at din ui jipsa [Сборник летописей] /
Translated by Hodong Kim. Paju: Sakyejul, 2002–2005. 3 vols.
Reinaud 1988 — Relation des voyages faits par les Arabes et les Persans
dans lʾInde et à la Chine dans le IXe siècle de l’ère chrétienne, Arabic text with
French translation and commentary / Translated by M. Reinaud. Osnabruck:
O. Zeller, 1988.
Renaudot 1733 — Ancient Accounts of India and China by Two Mohammedan Travellers, Who Went to Those Parts in the 9th Century / Translated
by Eusebius Renaudot. London: Sam. Harding at Bible and Anchor on the
Pavement in St. Martins-Lane, 1733.
Rockhill 1914 — Rockhill, William. Notes on the Relations and Trade of
China with the Eastern Archipelago and the Coast of the Indian Ocean during the Fourteenth Century. Part II // T’oung Pao. 1914. Vol. 15.
Rockhill 1915 — Rockhill, William. Notes on the Relations and Trade of
China with the Eastern Archipelago and the Coast of the Indian Ocean during the Fourteenth Century. Part II // T’oung Pao. 1915. Vol. 16.
Sima Qian 1961 — Sima Qian ਨ俜䚧. Records of the Grand Historian of
China translated from the Shi chi of Ssu-ma Ch’ien. Vol. II: the age of emperor Wu 140 to circa 100 B.C. Translated by Burton Watson. New York:
Columbia University Press, 1961.

307

308

Хё н хи П а к

al-Sırafı 1948 — Abu ̄ -Zayd Hasan al-Sırafı. Ahbar̄ as —Sin wa l-Hind.
Relation de la Chine et de l’Inde redigee en 851 / Translated by Jean Sauvaget. Paris: Belles Lettres, 1948.
Thaʿalibı 1968 — ʿAbd al-Malik ibn Muhammad Thaʿalibı. The Book of
Curious and Entertaining Information / Translated by C. E. Bosworth. Edinburgh: Edinburgh University Press, 1968.
al-Tabari 1985–2007 — al-Tabarı. The History of al-Tabarı (Taʾrıkh alrusul waʾl-muluk): An Annotated Translation / Translated by Jane Dammen
McAuliffe. New York: State University of New York Press, 1985–2007. 40 vols.
al-ʿUmarı 1968 — al-ʿUmarı, Ibn Fadallah. Das mongolische Weltreich:
al-ʻ Umarı’ s Darstellung der mongolischen Reiche in seinem Werk Masalik
al-absar fı mamalik al-amsar: mit Paraphrase und Kommentar / Edited and
translated by Klaus Lech. Wiesbaden: Otto Harrassowitz Verlag, 1968.
Yaqut 1994 — Yaqūt’s Geographisches Wörterbuch: herausgegeben von
Ferdinand Wüstenfeld. 6 vols. Frankfurt am Main: Institute for the History
of Arabic-Islamic Science at the Johann Wolfgang Goethe University,
1994 [1866–1873].
Zhao Rugua 1911 — Zhao Rugua 䏉⊍䘲. Chau Ju-Kua: his work on the
Chinese and Arab trade in the twelfth and thirteenth centuries entitled Chufan-chi (Description of foreign peoples) / Translated and annotated by
Friedrich F. Hirth and W. W. Rockhill. St. Petersburg: Printing Office of
the Imperial Academy of Sciences, 1911.

Справочники
EI2 — Bearman, P. J. et al., eds. The Encyclopaedia of Islam. 2nd Edition.
12 vols. Leiden: Brill, 1954–2005.
Iwanami Bukkyō jiten — Nakamura Hajime et al. Iwanami Bukkyō jiten
[Малый буддийский словарь]. Tōkyō: Iwanami Shoten, 1989.
Ulving 1997 — Ulving, Tor. Dictionary of Old and Middle Chinese: Bernhard Karlgren’s Grammata Serica Recensa Alphabetically Arranged.
Gōteborg: Acta Universitatis Gothoburgensis, 1997.

Литература
Аояма 1963 — Aoyama Sadao 䶂ኡᇊ䳴. Tō Sō Jidai no kōtsu to chisi
chizu no Kenkyu ୀᆻᱲԓȃӔ䙊ǽൠ䂼ൠെȃ⹄ウ [Система коммуникаций в Китае периодов Сун и Тан, развитие топографии и картографии]. Tokyo: Yoshikawa Kōbunkan, 1963. (In Japanese)

И сточники

Аритака 1917 — Aritaka Iwao ᴹ儈ᐆ. Gendai no Kaiun to Dai Gen
Kaiun ki ‫ݳ‬ԓȃ⎧䙻ǽབྷ‫⎧ݳ‬䙻䁈 [Мореплавание при династии Юань
и описание мореходства Великой Юань] // Tōyō gakuhō ᶡ⌻ᆖ๡.
1917. Vol. 7. P. 411–424. (In Japanese)
Бай Шоуи 1937 — Bai Shouyi ⲭሯᖍSongshi Yisilan jiaotu di xiangliao
maoyi ᆻᱲԺᯟ㱝᭾ᗂᓅ俉ᯉ 䋯᱃ [Мусульманская торговля пряностями в период Сун] // Yugong ⿩䋒. 1937. Vol. 7. P. 47–77. (In Chinese)
Бай Шоуи, Ян Хуайчжун 1985 — Bai Shouyi ⲭሯᖍ, and Yang Huaizhong
ᶘᘰѝ, eds. Huizu renwu zhi എ᯿Ӫ⢙ ᘇ [Биографии мусульман]. 2 vols.
Yinchuan: Ningxia renmin, 1985. (In Chinese)
Бартольд 1898–1900 — Бартольд, Василий Владимирович. Туркестан
в эпоху монгольского нашествия. СПб.: тип. Имп. Акад. наук, 1898–1900.
Бродель 2002 — Бродель, Фернан. Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II: В 3 ч. / Пер. с фр. М. А. Юсима. М.:
Языки славянской культуры, 2002.
Ван и др. 1994 — Wang Qianjin ⊚ࡽ䘋, Hu Qisong 㜑੟ᶮ, and Liu
Ruofang ࡈ㤕㣣. Juanben caihui daming hunyi yitu yanjiu 㔒ᵜᖙ㔈བྷ᰾␧
аമ⹄ウ [Карта Да Мин Хунь И Ту, цветной рисунок на шелке] // Zhongguo gudai ditu ji: Ming ѝഭਔԓൠമ䳶: ᰾ [Атлас древних карт Китая —
династия Мин (1368–1644)] / edited by Cao Wanru ᴩၹྲ et al. P. 51–55.
Beijing: Wenwu, 1994. (In Chinese)
Ван Юн 1958 — Wang Yong ⦻ᓨ. Zhongguo ditu shi gang ѝഭൠമਢ
㓢 [Очерк истории китайской картографии]. Beijing: Xinhua, 1958. (In
Chinese)
Жун Синьцзян 2001 — Rong Xinjiang ῞ᯠ⊏. Zhonggu Zhongguo yu
wailai wenming ѝਔѝ഻㠷ཆֶ᮷᰾ [Китац средего имперского периода и внешние культуры]. Beijing: Shenghuo dushu xinzhi Sanlian shudian,
2001. (In Chinese)
Ишида 1979 — Ishida Mikinosuke ⸣⭠ᒩѻࣙ. Chōan no haru 䮧ᆹȃ
᱕ [Весна в Чанъане]. Tokyo: Kōdansha, 1979. (In Japanese)
Йоккаити 2002 — Yokkaichi Yasuhiro ഋᰕᐲ ᓧঊ. Gen-chō no chūbai
hōka: sono igi oyobi nankai bō’eki-orutoku tono kakawarini tsu’ite ‫ݳ‬ᵍȃѝ
䌓ሦ䋘: Dzȃ᜿㗙ǟȝȈই⎧Ӕ᱃ Ȳɳɐȷ ǽȃ䯒ȤȟȀǹǙǻ
[Чжунмай баохуа при династии Юань: значение и связи торговли
в южных морях с ортаками] // Nairiku Ajia shi kenkyū ޵䲨ȪɀȪਢ⹄
ウ [Исследования по истории Внутренней Азии]. 2002. Vol. 17. P. 41–59.
Крачковский 1957 — Крачковский И. Ю. Избранные сочинения
в 6 т. Том 4. Арабская географическая литература. М. — Л.: Изд-во АН
СССР, 1957.

309

310

Хё н хи П а к

Крачковский 1963–1965 — Kratshkuwskiy, Ignatiyus. Τaʾrikh al-adab
al-jughrafı al-ʿArabı. Translated by Hashim Salah al-Dın ʿUthman. Cairo:
Lajnat al-Taʾlıf wa-al-Tarjamah wa-al-Nash, 1963–1965.
Кувабара 1989 — Kuwabara Jitsuzō ẁ৏䳢㭥. Bu Jukō no jiseki 㫢ሯᓊ
ȃһ䒏 [Достижения Пу Шоугэна]. Tokyo: Heibonsha, 1989 [1922].
Ли Цзыньсю, Юй Тайшань 2009 — Li Jinxiu ᵾ䭖㔓, and Yu Taishan ։
ཚኡ. «Tong dian» Xiyu wenxian yaozhu lj䙊ިNJ 㾯ฏ᮷⥞㾱⌘ [Комментарии к описанию Западного края в «Тундянь»]. Beijing: Shanghai
renmin. 2009. (In Chinese)
Ло Сянлинь 1959 — Luo Xianglin 㖇俉᷇. Pu Shougeng yanjiu 㫢༭ឦ
⹿ウ [О Пу Шоугэне]. Hong Kong: Zhongguo xueshe, 1959. (In Chinese)
Лю Иншэн 1995 — Liu Yingsheng ࡈ䗾㜌. Silu wenhua: Haishang juan
э䐟᮷ॆ: ⎧кধ [Культура Шелкового пути: морские дороги]. Hangzhou ᶝᐎ: Zhejiang renmin, 1995.
Лю Иншэн 2005 — Liu Yingsheng ࡈ䗾㜌. Youguan Yuandai Huihui ren
yuyan wenti ᴹ ‫ݳ ޣ‬ԓഎഎӪ 䈝 䀰 䰞仈 [Язык мусульман-хуэй в юаньском Китае] // Yuanshi luncong ‫ݳ‬ਢ䇪Ӿ [Исследования по истории
Юань]. 2005. Vol. 10. P. 19–38.
Ма Цзяньчунь 2002 — Ma Jianchun 傜 ᔪ᱕. Yuandai dongchuan huihui
dili xue kaoshu ‫ݳ‬ԓьՐഎഎൠ⨶ᆖ㘳䘠 [Обзор географических работ
хуэйхуэй периода династии Юань] // Huihui yanjiu എ᯿⹄ウ [Изучение
народа Хуэй]. 2002. Vol. 45. № 1. P. 14–19. (In Chinese)
Ма Цзяньчунь 2003 — Ma Jianchun 傜 ᔪ᱕. Yuandai dongqian xiyuren
jiqi wenhuayanjiu ‫ݳ‬ԓь䗱㾯ฏӪ৺ަ᮷ॆ⹄ウ [Народности запада,
мигрировавшие на восток, и их культура при династии Юань]. Beijing:
Minzu, 2003. (In Chinese)
Ма Цян 2009 — Ma Qiang 傜 ᕪ. Tang Song shiqi Zhongguo xibu dili
renshi yanjiu ୀᆻᰦᵏѝഭ㾯䜘ൠ⨶䇔䇶⹄ウ [Географические представления о западных районах Китая в периоды Сун и Тан]. Beijing:
Renmin, 2009. (In Chinese)
Маедзима 1967 — Maejima Shinji ࡽᎻؑ⅑. Tarasu Senk ō ɇɱɁᡠ㘳
[Исследование битвы при Таласе] // Shigaku ਢᆖ. 1967. Vol. 32. № 1.
P. 1–37. (In Japanese)
Маедзима 1973 — Maejima Shinji ࡽᎻؑ⅑. The Muslims in Ch‘uan-chou
⋹ᐎ at the End of the Yuan Dynasty, Part 1 // Memoirs of the Research
Department of the Tōyō Bunko. 1973. Vol. 31. P. 27–51.
Миками 1969 — Mikami Tsugio йк⅑⭧. Tōjiki no michi: tō zai bunmei
no setten wo tazunete 䲦⻱ȃ䚃: ᶡ㾯᮷᰾ȃ᧕⛩ȧǴǯȂǻ [Керамиче-

И сточники

ский путь: к перекрестку западной и восточной цивилизаций]. Tokyo: Iwanami ዙ⌒, 1969. (In Japanese)
Миками 1987 — Mikami Tsugio йк⅑⭧. Tōjibōeki shi kenkyū, jō,
higashi ajia, tō nan ajia hen 䲦 ⻱䋯᱃ਢ⹄ウ, к, ᶡȪɀȪᶡইȪɀȪ㐘
[Торговля керамикой, том 1, Восточная и Юго-Восточная Азия]. Tokyo:
Chuō kōron bijutsu, 1987. (In Japanese)
Миками 1988 — Mikami Tsugio йк⅑⭧. Tōjibōeki shi kenkyū, ge,
chukintō hen 䲦⻱䋯᱃ਢ⹄ウ, л, ѝ䘁ᶡ㐘 [Торговля керамикой, том
3, Ближний Восток]. Tokyo: Chuō kōron bijutsu, 1988. (In Japanese)
Мисуги 2004 — Misugi Takatoshi йᵹ䲶᭿. ‘Gen no sometsuke’ umi wo
wataru: sekai ni hirogaru yakimono bunka ‘‫ݳ‬ȃḃԈ’⎧ȧ⑑Ƞ: ц⭼Ȁᤑ
ǡȠ❬⢙᮷ॆ [Морская торговля бело-голубым фарфором юаньского
периода: всемирное распространение культуры керамики]. Tokyo: Nō
san gyoson bunka kyōkai, 2004. (In Japanese)
Мия 2006 — Miya Noriko ᇞ㌰ᆀ. ‘Konitsu ky ō ri rekidai kokuto no zu’
eno michi: 14 seiki shimei chih ō no ‘chi’ no yukue Nj␧а⮶⨶↤ԓഭ䜭ѻ
ണnjȍȃ䚃 — 14 ц㌰ഋ᰾ൠᯩȃ ⸕njȃ㹼ᯩ [Взгляд на «Карту объединенных земель и районов, а также исторических стран и столиц»:
следы знаний в Сымине XIV века] // Mongoru jidai no shuppan bunka ɪ
ɻȼɳᱲԓȃࠪ⡸᮷ॆ [Издательская культура монгольского периода].
Nagoya: Nagoya daigaku shuppankai. 2006. P. 517–523. (In Japanese)
Мия 2007 — Miya Noriko ᇞ㌰ᆀ. Mongoru teikoku ga unda sekaizu ɪ
ɻȼɳᑍഭǡ⭏Ȩǵц⭼ണ [Карта мира, созданная империй монголов].
Tokyo: Nihon keizai shimbun shuppansha, 2007. (In Japanese)
Миядзаки 1997 — Miyazaki Masakatsu ᇞጾ↓ऍ. Te’iwa no nankai dai
ensei: eiraku tei no sekai chitsujo saihen ઼ȃই⎧བྷ䚐ᖱ: ≨ᾭᑍȃц⭼
〙ᒿ޽㐘 [Великие экспедиции Чжэн Хэ: преобразование мира при
императоре Юнлэ]. Tokyo: Chuōkō ronsha, 1997. (In Japanese)
Миядзима 1982 — Miyajima Kazuhiko. Genshi tenmonshi kisai no
isuramu tenmongiki ni tsuite [Новые даные о мусульманским астрономических инструментах по данным Юань-ши // Tōyō no kagaku to gijutsu [Science and skills in Asia]. Kyoto: Dōhōsha Shuppan, 1982. P. 407–427.
(In Japanese)
Наньцзин ши боугуань 2006 — Nanjing shi bowuguan ইӜᐲঊ⢙侶.
Baochuanchang yizhi ᇍ㡩ল䚇൰ [Верфи Баочуаньчан в Пекине]. Beijing:
Wenwu, 2006. (In Chinese)
Одзи Тошияки 1996 — Ohji Toshiaki ᘌൠ࡙᰾. Echizu no sekaiz ō ㎥
ൠണȃц⭼‫[ ۿ‬Портреты мира на иллюстрированных картах]. Tokyo:
Iwanami ዙ⌒, 1996. (In Japanese)

311

312

Хё н хи П а к

Одзи Тошияки 2007 — Ohji Toshiaki ᘌൠ࡙᰾. Chizu ha kataru: sekai
chizu no tanj ō ൠണȄ䃎ȠNjц⭼ൠണnjȃ䃅⭏ [Карта говорит: рождение карт мира]. Tokyo: Nihon keizai shimbun shuppansha ᰕᵜ㍼␸ᯠ㚎
ࠪ⡸⽮, 2007. (In Japanese)
Одзи Тошияки 2007а — Ohji Toshiaki ᘌൠ࡙᰾. Indo yō no rikufu to
kaihō Ȭɻɑ⌻ȃ䲨ሱǽ䀓᭮ [Закрытие суши и открытие Индийского
океана] // Daichi no Shōzō — Ezu Chizu gakataru sekai བྷൠȃ㛆‫ — ۿ‬㎥
ണൠണǡ䃎Ƞц⭼ [Портрет земли: мир, изображенный на изобразительных и географических картах] / edited by Fuji’i Jōji 㰔Ӆ䆢⋫, Kinda
Akihiro 䠁⭠ㄐ㼅, and Sugiyama Masa’aki ᵹኡ↓᰾. Kyoto: Kyoto Daigaku
Gakujutsu Shuppankai, 2007. P. 29–53. (In Japanese)
Сагути 1998 — Saguchi Toru րਓ䘿. Mongoru teikoku to seiyou: Tozaibunnmei no koryu ɪɻȼɳᑍ഻ǽ㾯⌻: ᶡ㾯᮷᰾ȃӔ⍱ [Монгольская
империя и Запад: культурный обмен между Востоком и Западом]. Tokyo:
Heibonsha, 1998. (In Japanese)
Се Мин-лян 2002 — Hsieh Ming-liang 䅍᰾㢟. Ji heishi hao (Batu Hitam)
chenchuan zhong de Zhongguo taociqi 䁈唁⸣㲏 (Batu Hitam) ⊸㡩ѝⲴ
ѝ഻䲦ုಘ [Обсуждение китайской керамики, найденной на месте
кораблекрушения в Бату-Хитам] // Meishu shi yanjiu jikan 㖾㺃ਢ⹿ウ.
2002. Vol. 13. P. 1–60. (In Chinese)
Сугияма 1995 — Sugiyama Masa’aki ᵹኡ↓᰾. Kubirai no chōsen:
Mongoru kaij ō teikoku e no michi ȷɛɱȬȃ᥁ᡖ: ɪɻȼɳ⎧кᑍഭ
ȍȃ䚃 [Вызов Хубилая: путь к морской империи монголов]. Tokyo:
Asahi Shinbunsha, 1995. (In Japanese)
Сугияма 1996 — Sugiyama Masa’aki ᵹኡ↓᰾. Mongoru teikoku no kōbō
ɪɻȼɳᑍ഻ȃ㠸ӑ [Взлет и падение монгольской империи]. 2 vols.
Tokyo: Kōdansha, 1996. (In Japanese)
Сугияма 1997 — Sugiyama Masa’aki ᵹኡ↓᰾. Yū b okumin kara mita
sekaishi 䙺 ⢗≁ǠȞ㾻Ǵц⭼ਢ — ≁ ᯿ȗഭຳȗǨǝǻ [Мировая
история глазами кочевников — за пределами наций и границ]. Tokyo:
Nihon Keizai shimbun sha ᰕᵜ㏃☏ᯠ㚎⽮, 1997. (In Japanese)
Сугияма 2004 — Sugiyama Masa’aki ᵹኡ↓᰾. Bunmei no michi. Vol
5: Mongoru teikoku ᮷᰾ȃ䚃, ㅜ 5 ᐫ, ɪɻȼɳᑍഭ [Путь цивилизации.
Том 5: Империя монголов]. Tokyo: Nihon hōsō kyōkai, 2004. (In Japanese)
Сугияма 2004а — Sugiyama Masa’aki ᵹኡ↓᰾. Mongoru teikoku to
daigen urusu ɪɻȼɳᑍഭǽབྷ‫ݳ‬ȮɳɁ [Монгольская империя
и юаньский улус]. Kyoto: Kyoto Daigaku Gakujutsu Shuppankai, 2004.
Сугияма 2005 — Sugiyama Masa’aki ᵹኡ↓᰾. Shikkusuru s ō gen no
seifukusha, Ry ō, Seika, Kin, Gen ⯮俶ǮȠ㥹৏ȃᖱᴽ 㘵˖䚬ǃ㾯༿ǃ

И сточники

䠁ǃ‫[ ݳ‬Завоеватели степей, династии Ляо, Си Ся, Цзинь и Юань].
Tokyo: Kōdansha, 2005. (In Japanese)
Сугияма 2007 — Sugiyama Masa’aki ᵹኡ↓᰾. Tōzai no sekaizu ga
kataru jinrui saisho no dai chihei ᶡ㾯ȃц⭼ണǡ䃎Ƞ Ӫ于ᴰࡍȃབྷൠ
ᒣ [Первые портреты мира на картах Востока и Запада] // Daichi no
Shōzō — Ezu Chizu gakataru sekai བྷൠȃ㛆‫ — ۿ‬㎥ണൠണǡ䃎Ƞц⭼
[Портрет земли: мир, изображенный на изобразительных и географических картах] / edited by Fuji’i Jōji 㰔Ӆ䆢, Kinda Akihiro 䠁⭠ㄐ㼅, and
Sugiyama Masa’aki ᵹኡ↓᰾. Kyoto: Kyoto Daigaku Gakujutsu Shuppankai,
2007. P. 29–53. (In Japanese)
Сунь Гуанци 2005 — Sun Guangqi ᆉ‫ݹ‬൫. Zhongguo gudai hanghai shi
ѝഭਔԓ㡚⎧ਢ [История древнекитайской навигации]. Beijing: Haijun
⎧ߋ, 2005. (In Chinese)
Сунь Гуанци, Чэнь Ин 1993 — Sun Guangqi ᆉ‫ݹ‬൫ and Chen Ying 䠁
䱸吩. Shilun Zheng He suoxingshu zhongde alabo tianwen hanghai yinsu 䈅
䇪䜁઼㍒ᱏᵟѝⲴ䱯᣹՟ཙ᮷㡚⎧ ഐ㍐ [Фактор арабской асторономической навигации в экспедициях Чжэн Хэ на примере техники наблюдения за звездами] // Zheng He yanjiu lunwen ji [Чжэн Хэ. Сборник
научных статей]. Vol. 1. Dalian: Dalian haiyun xueyuan བྷ䘎⎧䘀ᆖ䲒,
1993. (In Chinese)
Тайвань чжуняньюань 2005 — Taiwan Zhongyanyuan lishi yuyan yanjiusuo bianjiao 㠪⚓ѝ⹿䲒↧ਢ䃎䀰⹿ウᡰ㐘ṑ. Ming shilu jiaokan ji ᰾
ሖ䤴ṑई䁈 [Доподлинные хроники династии Мин, дополненное издание]. Beijing: Xianzhuang shuju ㏛㼍ᴨተ, 2005. (In Chinese)
Такахаши 1962 — Takahashi Tadashi 儈⁻↓. Aru-kuwarizumı zusetsu
[gaiho] Ȫɳ g ȷɷόɲɂɧόണ䃜 [ ᾲ๡] [Об иллюстрации к географии аль-Хорезми] // Chiri gakushi kenkyū ൠ⨶ᆨਢ⹿ウ. 1962. Vol. 2.
P. 7–58. (In Japanese)
Тан Чжиба 2002 — Tang Zhiba ୀᘇᤄ. Zheng He baochuan chidu zhi
wojian 䜁઼ᇍ㡩ቪᓖѻᡁ㿱 [Мое мнение о размерах драгоценных кораблей Чжэн Хэ] // Chuanshi yanjiu 㡩ਢ⹄ウ [Исследования по истории
судостроения]. 2002. Vol. 17. P. 21–27.
Тасака 1964 — Tazaka Kōdō ⭠൲㠸䚃. Chū goku ni okeru kaikyō no
denrai to sono gutsū ѝ ഻ȀǟǦȠഎ᭾ȃֶۣǽDzȃᕈ䙊 [Ислам
в Китае: появление и развитие]. 2 vols. Tokyo: Tōyō Bunko, 1964. (In
Japanese)
У Чуньмин 2003 — Wu Chunming ੤᱕᰾. Huan Zhongguo hai chenchuan: gudai fanchuan, chuanji yu chuanhuo ѝഭ⎧⊹㡩: ਔԓᐶ㡩ǃ㡩
ᢰо㡩䍗 [Останки кораблей в Китайском море: морские суда древно-

313

314

Хё н хи П а к

сти, навигационные приемы и товары]. Nanchang: Jiangxi gaoxiao, 2003.
(In Chinese)
Унно 1996 — Unno Kazutaka ⎧䟾а䲶. Chizu no bunkashi — sekai to
nihon ൠണȃ᮷ॆਢ — ц⭼ǽᰕᵜ [Культурная история картографии:
Япония и мир]. Tokyo: Yasaka shobō ‫ޛ‬൲ᴨ, 1996. (In Japanese)
Унно 2004 — Unno Kazutaka ⎧䟾а䲶. Tōyō Chirigaku shi kenkyu:
Tairiku hen ᶡ⌻ൠ⨶ᆖਢ⹄ウ: བྷ䲨ㇷ [Монографии по истории восточной картографии: народы континентальной Азии]. Osaka: Seibundō,
2004. (In Japanese)
Фань Шэн 2008 — Fan Sheng █᲏. Songdai dili xue de guannian, tixi yu
zhishi xingqu ᆻԓൠ⨶ᆖ Ⲵ㿲ᘥ.փ㌫о⸕䇶‫ޤ‬䏓 [Идеи, система и интересы в географии периода Сун]. PhD dissertation: Peking University,
2008. (In Chinese)
Фудзи и др. 2004 — Fuji’i Jōji 㰔Ӆ䆢⋫, Sugiyama Masa’aki ᵹኡ↓᰾,
and Kinda Akihiro 䠁⭠ㄐ㼅, eds. Ezu Chizu kara mita sekaiz ō ㎥ണ ൠ ണ
ǠȞȔǴц⭼‫[ ۿ‬Картина мира по изобразительным и географическим
картам]. Kyoto: Kyoto Daigaku Daigakuin Kenkyuka, 2004. (In Japanese)
Фуцзянь шэн Цюаньчжоу 1987 — Fujian sheng Quanzhou haiwai jiaotongshi bowuguan ⾿ᔪⴱ⋹ᐎ⎧ཆӔ䙊ਢ ঊ⢙侶 [Морской музей
Цюаньчжоу провинции Фуцзянь]. Quanzhou wan Songdai haichuan de
fajue yu janjiu ⋹ᐎ⒮ᆻԓ⎧㡩Ⲵਁᧈо⹄ウ [Раскопки и исследования
корабля периода династии Сун из залива Цюаньчжоу]. Beijing: Haiyang,
1987. (In Chinese)
Хань Жулинь и др. 1986 — Han Rulin 丙݂᷇, et al. Yuanchao shi ‫ݳ‬ᵍ
ਢ [История династии Юань]. 2 vols. Beijing: Renmin, 1986. (In Chinese)
Хуан Чуньянь 2004 — Huang Chunyan 哴㓟㢣. Songdai dengwengu
zhidu ᆻԓⲫ䰫啃 [О системе жалоб на имя императора при династии
Сун] // Zhongzhou xuekan ѝᐎᆖ࠺ [Академический журнал Чжунчжоу]. 2004 (November). Vol. 6. P. 112–116. (In Chinese)
Цао Ваньжу и др. 1990 — Cao Wanru ᴩၹྲ et al. Zhongguo gudai
ditu ji: Zhanguo — Yuan ѝഭਔԓൠമ 䳶:ᡈഭ — ‫[ ݳ‬Атлас древних карт
Китая — от периода Сражающихся царств до династии Юань (476 до
н. э. — 1368 н. э.)]. Beijing: Wenwu, 1990. (In Chinese)
Цю Ихао 2011 — Qiu Yihao 䛡䖦ⳃ. Yutu yuanzi haixi lai — Taolisi
wenxuan jizhen suozai shijie ditu kao 㠶മ 㠚⎧㾯ᶕ — ljṳ䟼ሪ᮷⥞䳶
⧽NJᡰ䖭ц⭼ൠമ㘳[Экзотические географические познания из Ильханата. О карте мира в Сафине-и-Табриз] // Xiyu yanjiu 㾯ฏ⹄ウ [Исследования западных регионов]. 2011. Vol. 82. № 2. P. 23–143. (In Chinese)

И сточники

Чао Чжунчэнь 2005 — Chao Zhongchen ᱱѝ䗠. Mingdai haijin yu
haiwai maoyi ᰾ԓ⎧⾱о⎧ཆ䍨᱃ [Запрет морской торговли и комерция
при династии Мин]. Beijing: Renmin, 2005. (In Chinese)
Чжан Синлан 1928 — Zhang Xinglang ᕥᱏ✪. Quanzhou fanggu ji ⋹
ᐎ䇯ਔ䇠 [О посещении исторических мест Цюаньчжоу] // Dili zazhi ൠ
⨶ᵲᘇ [Географический журнал]. 1928. Vol. 17. № 1. P. 3–22. (In Chinese)
Чэнь Гаохуа 1982 — Chen Gaohua 䱸儈ॾ. Yuan Dadu ‫ݳ‬བྷ䜭 [Даду
при империи Юань]. Beijing: Beijing chubanshe, 1982. (In Chinese)
Чэнь Гаохуа 1995 — Chen Gaohua 䱸儈ॾ. Yuandai de hanghai shijia
Ganpu yangshi ‫ݳ‬ԓⲴ㡚⎧цᇦ ⎖ᶘ∿ [Род Ян из Ганьпу: семейство
выдающихся мореплавателей периода Юань] // Haijiaoshi yanjiu.
1995. Vol. 1. P. 4–18. (In Chinese)
Чэнь Гаохуа, У Тай 1981 — Chen Gaohua 䱸儈ॾ and Wu Tai ੤⌠.
Songyuan shiqi de haiwai maoyi ᆻ‫ݳ‬ᰦ ᵏⲴ⎧ཆ䍨᱃ [Заморская торговля периода Сун и Юань]. Tianjin: Tianjin renmin, 1981. (In Chinese)
Чэнь Гаохуа и др. 1991 — Chen Gaohua 䱸儈ॾ, Wu Tai ੤⌠, and Guo
Songyi 䜝ᶮ ѹ. Haishang sichou zhi lu ⎧кэ㔨ѻ䐟 [Шелковый путь по
морю]. Beijing: Haiyang, 1991. (In Chinese)
Чэнь Гаохуа, Чэнь Шаншэн 1997 — Chen Gaohua 䱸儈ॾ and Chen
Shangsheng 䱸ቊ㜌. Zhongguo haiwai Jiaotong shi ѝഭ⎧ཆӔ䙊ਢ [История морских контактов Китая]. Taibei: Wenjin ᮷⍕, 1997. (In Chinese)
Чэнь Дашэн 1984 — Chen Dasheng 䱸䗮⭏. Quanzhou Yisilan jiao shi
ke ⋹ᐎԺᯟ‫ޠ‬ᮉ⸣࡫ [Исламские надписи в Цюаньчжоу (Цайтун)].
Fuzhou: Fujian renmin, 1984. (In Chinese)
Чэнь Синьсюн 1986 — Chen Xinxiong 䲣ؑ䳴. Song Yuan de yuanyang
maoyi chuan ᆻ‫Ⲵݳ‬䚐⌻䍨᱃㡩 [Корабли дальнего плавания династий
Сун и Юань] // Zhongguo Haiyang fazhan shi lunwen ji ѝഭ⎧⌻ਁኅਢ
䇪᮷䳶 [Развитие китайского мореплавания]. Vol. 2 / edited by Academia
Sinica, Committee for the Study of Chinese Maritime Development. Taibei:
Zhongyang yanjiuyuan sanmin zhuyi yanjiusuo, 1986. (In Chinese)
Чэнь Цзяжун и др. 1986 — Chen Jiarong 䱸֣㦓, Xie Fang 䉒ᯩ, Lu
Junling 䱶ጫዝ. Gudai nanhai diming huishi ਔԓই⎧ൠ਽≷䟺 [Собрание
древних топономов Южных морей]. Beijing: Zhonghua shuju, 1986. (In
Chinese)
Юба 1984 — Yuba Tadanori ᕃ๤㌰⸕. Ejiputo Fusutato Iseki shutsudo
no tōji: Ibutsu ichiranhy ō Ȱɀɟɐ g ɝɁɇόɐ䚪䐑ࠪ൏ȃ䲦⻱: 䚪
⢙а㿗㺘 [Фарфоровые изделия с раскопок в Фустате] // Tōjiki no tōzai
kōryū: Ejiputo Fusuta to Iseki shutsudo no tōji 䲦⻱ಘȃᶡ㾯Ӕ⍱˖Ȱɀ

315

316

Хё н хи П а к

ɟɐ g ɝɁɇόɐ䚪䐑ࠪ൏ȃ䲦⻱ [Взаимное влияние керамики
Востока и Запада]. Tokyo: Idemitsu bijutsukan, 1984. (In Japanese)
Юба 1984а — Yuba Tadanori ᕃ๤㌰⸕. Gen seika jiki to Mongoru teikoku
‫ݳ‬䶂㣡⻱ಘǽɪɻȼɳᑍഭ» [Бело-голубой юаньский фарфор и империя монголов] // Tōjiki no tōzai kōryū: Ejiputo Fusuta to Iseki shutsudo no
tōji 䲦⻱ಘȃᶡ㾯Ӕ⍱˖Ȱɀɟɐ g ɝɁɇόɐ䚪䐑ࠪ൏ȃ䲦⻱
[Взаимное влияние керамики Востока и Запада]. Tokyo: Idemitsu bijutsukan, 1984. (In Japanese)
Ядзима Хикоичи 1974 — Yajima Hikoichi ᇦጦᖖа. Jūgo seiki ni okeru
indo yō tsū shō shi no hitokoma: teiwa’ensei buntai noiemen h ō mon ni tsuite
ॱӄц㌰ȀǟǦȠȬɻɑ⌻䙊୶ਢȃа喓: 䝝઼䚐ᖱ࠶䲺ȃȬȰɩɻ
䁚୿ȀǹǙǻ [Некоторые аспекты индоокеанской торговли XV века:
о прибытии китайских джонок в Аден] // Ajia Afurika Gengo Bunka
Kenkyū ȪɀȪ Ȫɝɲȳ䀰䃎᮷ॆ⹄ウ [Журнал Азиатских и Африканских исследований]. 1974. Vol. 8. P. 137–155. (In Japanese)
Ядзима Хикоичи 2003 — Yajima Hikoichi ᇦጦᖖа. Ibun Battuta no
sekai dai ryokō — 14 seiki Isuramu no jiku wo ikiru Ȭɞɻ g ɘɋɐȭό
ɇȃц⭼བྷ᯵㹼 — 14 ц㌰ȬɁɱόɨȃ ᱲオȧ⭏ǢȠ [Великое путешествие Ибн Баттуты: жизнь мира ислама в XIV веке]. Tokyo: Heibon
sha, 2003. (In Japanese)
Ямагата 2004 — Yamagata Kinya ኡᖒ⅓ૹ. Rekishi no umi wo hashiru:
Chugoku zōsen gijutsu no kōseki ↤ਢȃ⎧ȧ䎠Ƞ ѝഭ䙐㡩ᢰ㺃ȃ㡚䐑
[Под парусом по морям истории: обзор китайского судостроения].
Tokyo: Nōbun kyō, 2004. (In Japanese)
Ян Чжицзю 1985 — Yang Zhijiu ᶘᘇ⧆. Yuanshi sanlun ‫ݳ‬ਢй䃎 [Три
дискуссии об истории династии Юань]. Beijing: Renmin, 1985. (In Chinese)
Abu-Lughod 1989 — Abu-Lughod, Janet L. Before European Hegemony:
the World System A.D. 1250–1350. New York: Oxford University Press, 1989.
Adams 2001 — Adams, Jonathan. Ships and Boats as Archaeological Source
Material // World Archaeology. 2001. Vol. 32.3. P. 292–310.
Ahmad 1954 — Travels of Abu ʾl Hasan ʿAli b. al Husayn al-Masʿudi //
Islamic Culture: An English Quarterly. 1954 (January). Vol. 28, № 1. P. 509–524.
Ahmad 1992 — Ahmad, S. Maqbul. Cartography of al-Sharıf al-Idrısı //
The History of Cartography. Volume Two, Book One, Cartography in the
Traditional Islamic and South Asian Societies / edited by J. B. Harley and
David Woodward. Chicago: University of Chicago Press, 1992. P. 156–174.
Allen 2000 — Allen, Roger M. A. An Introduction to Arabic Literature.
New York: Cambridge University Press, 2000.

И сточники

Allsen 1989 — Allsen, Thomas T. Mongolian Princes and Their Merchant
Partners // Asia Major. 1989. Vol. 2. P. 83–126.
Allsen 1997 — Allsen, Thomas T. Commodity and Exchange in the Mongol Empire: A Cultural History of Islamic Textiles. Cambridge: Cambridge
University Press, 1997.
Allsen 1997a — Allsen, Thomas T. Ever Closer Encounters: the Appropriation of Culture and the Apportionment of Peoples in the Mongol Empire //
Journal of Early Modern History. 1997. Vol. 1. P. 2–23.
Allsen 2001 — Allsen, Thomas T. Culture and Conquest in Mongol Eurasia.
Cambridge: Cambridge University Press, 2001.
Allsen 2009 — Allsen, Thomas T. Mongols as vectors for cultural transmission // The Cambridge History of Inner Asia. Vol. 2: The Chinggisid Age / ed.
Nicola Di Cosmo and Allen J. Frank. Cambridge: Cambridge University Press,
2009. P. 135–154.
Amitai-Preiss 1995 — Amitai-Preiss, Reuven. Mongols and Mamluks: The
Mamluk Ilkhanid War, 1260–1281. Cambridge: Cambridge University Press,
1995.
Armijo-Hussein 1996 — Armijo-Hussein, Jacqueline Misty. Sayyid ʿ Ajall
Shams al-Dın: A Muslim From Central Asia, Serving the Mongols in China,
and Bringing ‘Civilization’ to Yunnan (A thesis presented to the committee
on Inner Asian and Altaic studies). Ph.D. diss., Harvard University, Cambridge. 1996.
Ashtor 1956 — Ashtor, E. The Karimi Merchants // Journal of the Royal
Asiatic Society. 1956. P. 45–56.
Aubin 1953 — Aubin, Jean. Les princes d’Ormuz du XIIIe au XVe siècle. //
Journal Asiatique. 1953. Vol. 241. P. 77–138.
Aujac et al. 1987 — Aujac, Germaine, et al. Greek Cartography in the
Early Roman World // The History of Cartography: Volume One: Cartography
in Prehistoric, Ancient and Medieval Europe and the Mediterranean / edited
by J. B. Harley and David Woodward. Chicago: University of Chicago Press,
1987. P. 161–176.
Ayres 1978 — Ayres, John. The Discovery of a Yuan Ship at Sinan, SouthWest Korea: A First Report // Oriental Art. 1978 (Spring). Vol. 24. № 1.
P. 79–85.
Bade 2002 — Bade, David. Khubilai Khan and the Beautiful Princess of
Tumapel. Ulaanbaatar: Chuluunbat. 2002.
Barfield 1989 — Barfield, Thomas J. The Perilous Frontier: Nomadic
Empires and China, 221 BC to AD 1757. Cambridge: Blackwell, 1989.

317

318

Хё н хи П а к

Bausani 1968 — Bausani, A. Religion under the Mongols // The Cambridge
History of Iran. Vol. 5 / edited by J. A. Boyle. London: Cambridge University
Press, 1968. P. 538–549.
Beckingham 1993 — Beckingham, C. F. The Rihla: Fact of Fiction? //
Golden Roads: Migration, Pilgrimage and Travel in Mediaeval and Modern Islam / edited by I. Netton. Richmond, UK: Curzon Press, 1993. P. 86–94.
Beckwith 1987 — Beckwith, Christopher I. The Tibetan Empire in Central
Asia: a History of the Struggle for Great Power among Tibetans, Turks, Arabs,
and Chinese during the Early Middle Ages. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1987.
Bennison 2009 — Bennison, Amira K. The Great Caliphs: The Golden Age
of the ‘Abbasid Empire. New Haven & London: Yale University Press, 2009.
Bentley 193 — Bentley, Jerry H. Old World Encounter: Cross-Cultural
Contacts and Exchanges in Pre-Modern Times. New York: Oxford University Press, 1993.
Biran 1997 — Biran, Michal. Qaidu and the Rise of the Independent
Mongol State in Central Asia. Richmond: Curzon, 1997.
Biran 2005 — Biran, Michal. The Qara Khitai Empire in Eurasian History:
Between China and the Islamic World. Cambridge: Cambridge University
Press, 2005.
Biran 2007 — Biran, Michal. Chinggis Khan. Oxford: Oneworld, 2007.
Biran 2009 — Biran, Michal. The Mongols in Central Asia from Chinggis
Khan’s invasion to the rise of Temur: Ögödeid and Chaghadaid realms // The
Cambridge History of Inner Asia. Vol. 2: The Chinggisid Age / ed. Nicola Di
Cosmo and Allen J. Frank. Cambridge: Cambridge University Press, 2009.
P. 46–66.
Barrels 1999 — Barrels, Anne, trans. Classic of Mountains and Seas.
London: Penguin Books, 1999.
Black 2003 — Black, Jeremy. Visions of the World: A History of Maps.
London: Octopus Publishing Group Ltd, 2003.
Bloom 2001 — Bloom, Jonathan M. Paper before Print: the History
and Impact of Paper in the Islamic World. New Haven, CT: Yale University
Press, 2001.
Bloom 2008 — Bloom, Jonathan M. Lost in Translation: Gridded Plans
and Maps along the Silk Road // The Journey of Maps and Images on the Silk
Road / edited by Philippe Forêt and Andreas Kaplony. Leiden: Brill, 2008.
P. 83–96.
Bol 1992 — Bol, Peter. ‘This Culture of Ours’: Intellectual Transitions in
T’ang and Sung China. Stanford, CA: Stanford University Press, 1992.

И сточники

Bosworth 1969 — Bosworth, C. E. An Alleged Embassy from the Emperor of China to the Amir Nasr b. Ahmad: a Contribution to Samanid
Military History // Yâd-nâme-ye ıranı-ye Minorsky / edited by M. Minovi
and I. Afshar. Tehran: Uden Forlag, 1969. P. 17–29.
Boyle 1961 — Boyle, John. The Death of the Last ʿAbbasid Caliph: a Contemporary Muslim Account // Journal of Semitic Studies. 1961. Vol. 6. P. 145–161.
Boyle 1968 — Boyle, John. A. Dynastic and Political History of the
Īl-Khans // The Cambridge History of Iran. Vol. 5 / edited by J. A. Boyle.
London: Cambridge University Press, 1968. P. 303–421.
Bretschneider 1929 — Bretschneider, Emil. Chinese Medieval Notices
of Islam // The Moslem World. 1929 (January). Vol. 19. № 1. P. 52–61.
Brice 1977 — Brice, William C. Early Muslim Sea-Charts // Journal of the
Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. 1977. Vol. 1. P. 53–61.
Browne 1920 — Browne, Edward G. A History of Persian Literature under
Tartar Dominion (A.D. 1265–1502). Cambridge: Cambridge University Press,
1920.
Busse 1987 — Busse, Heribert. Arabische Historiographie und Geographie // Grundriss der Arabischen Philologie. Vol. II, Literaturwissenschaft /
edited by Helmut Gatje. Wiesbaden: Reichert, 1987. P. 293–296.
Campbell 1987 — Campbell, Tony. Portolan Charts from the Late Thirteenth Century to 1500 // The History of Cartography. Volume One: Cartography in Prehistoric, Ancient and Medieval Europe and the Mediterranean /
ed. J. B. Harley and David Woodward. Chicago: University of Chicago Press,
1987. P. 371–463.
Carboni 2001 — Carboni, Stefano. Glass from Islamic Lands. New York:
Thames & Hudson Inc. 2001.
Casale 2010 — Casale, Giancarlo. The Ottoman Age of Exploration. New
York: Oxford University Press, 2010.
Chaffee 2001 — Chaffee, John W. The Impact of the Song: Imperial Clan
on the Overseas Trade of Quanzhou // The Emporium of the World: Maritime
Quanzhou, 1000–1400 / edited by Angela Schottenhammer. Leiden: Brill,
2001. P. 13–46.
Chaffee 2006 — Chaffee, John W. Diasporic Identities in the Historical
Development of the Maritime Muslim Communities of Song-Yuan China //
The Journal of the Economic and Social History of the Orient. 2006. Vol. 49.
№ 4. P. 395–420.
Chaffee 2007 — Chaffee, John W. Maritime Tribute and Maritime Trade
from the Southern Seas in the Early Song. Unpublished paper presented at
the annual meetings of the Association for Asian Studies, Boston, March 2007.

319

320

Хё н хи П а к

Chan 1988 — Chan, Hok-lam. The Chien-wen, Yung-lo, Hung-his, and
Hsüan-te reigns, 1399–1435 // The Cambridge History of China. Vol. 7: The
Ming Dynasty, 1368–1644. Part 1 / edited by Denis Twitchett and Frederick
W. Mote. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. P. 182–304.
Chaudhuri 1985 — Chaudhuri, K. N. Trade and Civilisation in the Indian
Ocean: An Economic History from the Rise of Islam to 1750. Cambridge:
Cambridge University Press, 1985.
Chen, Lombard 2000 — Chen Dasheng, and Denys Lombard. Foreign
Merchants in Maritime Trade in Quanzhou (‘Zaitun’): Thirteenth and Fourteenth Centuries // Asian Merchants and Businessmen in the Indian Ocean
and the China Sea / edited by Denys Lombard and Jean Aubin. Oxford: Oxford
University Press, 2000. P. 19–24.
Chung, Jourani 1983 — Chung Kei Won and George F. Jourani. Arab
Geographers on Korea // Journal of the American Oriental Society. 1983
(December). Vol. 58. № 4. P. 658–661.
Clark 1993 — Clark, Alfred. Medieval Arab Navigation on the Indian
Ocean: Latitude Determinations // The Journal of the American Oriental
Society. 1993. Vol. 113. P. 360–373.
Clark 1995 — Clark, Hugh R. Muslims and Hindus in the Culture and
Morphology of Quanzhou from the Tenth to the Thirteenth century //
Journal of World History. 1995 (Spring). Vol. 6. № 1. P. 49–74.
Congreve 1928 — Congreve, H. A Brief Notice of Some Contrivances
Practiced by the Native Mariners of the Coromandel Coast, in Navigating,
Sailing and Repairing their Vessels // Introduction: а L’astronomie Nautique
Arabe / edited by Gabriel Ferrand. Paris: Librairie Orientaliste Paul Geuthner,
1928. P. 25–30.
Conservation and Restoration 2004 — Shin Jongkuk, Kim Hyoyun, eds.
Conservation and Restoration Report of Shinan Ship. Mokpo: Kungnip
Haeyang Yumul Chŏnsigwan, 2004.
Curtin 1984 — Curtin, Philip D. Cross-Cultural Trade in World History
(Studies in Comparative World History). Cambridge: Cambridge University
Press, 1984.
Dalen 2002 — Dalen, Benno van. Islamic and Chinese Astronomy under
the Mongols: A Little-Known Case of Transmission // From China to Paris:
2000 Years Transmission of Mathematical Ideas / edited by Yvonne DoldSamplonius et al. Stuttgart: Steiner, 2002. P. 327–356.
De Weerdt 2009 — De Weerdt, Hilde. Maps and Memory: Readings of
Cartography in Twelfth- and Thirteenth-Century Song China // Imago
Mundi. 2009. Vol. 61. № 2. P. 155–157.

И сточники

Di Cosmo 2002 — Di Cosmo, Nicola. Ancient China and its Enemies: The
Rise of Nomadic Power in East Asian History. New York: Cambridge University Press, 2002.
Dilke 1987 — Dilke, O. A. W. The Culmination of Greek Cartography in
Ptolemy // The History of Cartography. Volume One: Cartography in Prehistoric, Ancient and Medieval Europe and the Mediterranean / edited by
J. B. Harley and David Woodward. Chicago: University of Chicago Press, 1987.
P. 177–200.
Donini 1991 — Donini, Pier Giovanni. Arab Travelers and Geographers.
London: Immel, 1991.
Donkin 1998 — Donkin, R. A. Beyond Price: Pearls and Pearl-fishing:
Origins to the Age of Discoveries. Philadelphia: American Philosophical
Society, 1998.
Drake 1943 — Drake, F. S. Mohammedanism in T’ang Dynasty // Monumenta Serica, vol. VILI, 1943.
Dreyer 2007 — Dreyer, Edward L. Zheng He: China and the Oceans in the
Early Ming Dynasty, 1405–1433. New York: Pearson Longman, 2007.
Dunn 1986 — Dunn, Ross, E. The Adventures of Ibn Battuta: A Muslim
Traveler of the 14th Century. Berkeley: University of California Press, 1986.
Edson 2007 — Edson, Evelyn. The World Map, 1300–1492: The Persistence
of Tradition and Transformation. Baltimore: The Johns Hopkins University
Press, 2007.
Edson, Savage-Smith 2004 — Edson, Evelyn and Emilie Savage-Smith.
Medieval Views of the Cosmos. Oxford: Bodleian Library, 2004.
Elvin 1973 — Elvin, Mark. The Pattern of the Chinese Past. Stanford, CA:
Stanford University Press, 1973.
Endicott-West 1989 — Endicott-West, Elizabeth. Merchants Associations
in Yüan China: The Ortoγ // Asia Major. 1989. Vol. 2. P. 127–154.
Enoki 1998 — Enoki Kazuo. The Liang chih-kung-t’u ằ㚧䋒െ // Studia
Asiatica: the collected papers in Western languages of the late Dr. Kazuo
Enoki. Tokyo: Kyuko-Shoin, 1998.
Ferrand 1921 — Ferrand, Gabriel. Instructions Nautiques et Routiers
Arabes et Portugais des XVe et XVIe siècles. Paris: Geuthner, 1921.
Finlay 1991 — The Treasure Ships of Zheng He: Chinese Maritime Imperialism in the Age of Discovery // Terrae Incognitae. 1991. Vol. 23. P. 1–12.
Finlay 2004 — Finlay, Robert. How Not to (Re)Write World History: Gavin
Menzies and the Chinese Discovery of America // Journal of World History.
2004. Vol. 15. № 2. P. 229–242.

321

322

Хё н хи П а к

Flecker 2001 — Flecker, Michael. A Ninth-Century AD Arab or Indian
Shipwreck in Indonesia: first evidence for direct trade with China // World
Archaeology. 2001. Vol. 32. № 3. P. 335–354.
Flecker 2002 — Flecker, Michael. The Archaeological Excavation of the
10th Century: Intan Shipwreck. Oxford: Archaeopress, 2002.
Franke 1993 — Franke, Herbert. Ahmad (?–1282) // In the Service of the
Khan / edited by Igor de Rachewiltz, et al. Wiesbaden: Harrassowitz Verlag,
1993. P. 539–557.
Franke, Twitchett 1994 — Franke, Herbert and Denis Twitchett. The
Cambridge History of China. Vol. 6: Alien Regimes and Border States, 907–
1368. Cambridge: Cambridge University Press, 1994.
Fuchs 1946 — Fuchs, Walter. The Mongol atlas of China by Chu Ssu-pen,
and the Kuang-yu-t’u. Peiping: Fu Jen University, 1946.
Gibbins, Adams 2001 — Gibbins, David and Jonathan Adams. Shipwrecks
and maritime archaeology // World Archaeology. 2001. Vol. 32. № 3.
P. 279–291.
Gies 1977 — Gies, Frances Carney. Al-Idrisi and Roger’s Book // Saudi
Aramco World. 1977 (July/August). Vol. 28. № 4. P. 14–19.
Goitein 1973 — Goitein, S. D. Letters of Medieval Jewish Traders. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1973.
Gruendler 2009 — Gruendler, Beatrice. Tawqīʿ (Apostille): Royal Brevity
in the Pre-modern Islamic Appeals Court // The weaving of words: approaches to classical Arabic prose / Ed. by Lale Behzadi; Vahid Behmardi.
Beirut: Orient-Institut Beirut 2009.
Gutas 1998 — Gutas, Dimitri. Greek thought, Arab Culture: the GraecoArabic Translation Movement in Baghdad and Early Abbasid Society (2nd–
4th/8th–10th Centuries). New York: Routledge, 1998.
Hall 2004 — Hall, Kenneth R. Local and International Trade and Traders
in the Straits of Melaka Region: 600–1500 // Journal of the Economic and
Social History of the Orient. 2004. Vol. 47. № 3. P. 213–260.
Hall 2008 — Hall, Kenneth R. Secondary Cities and Urban Networking in
the Indian Ocean Realm, c. 1400–1800. Lanham, MD: Lexington Books, 2008.
Hall 2010 — Hall, Kenneth R. Ports of Trade, Maritime Diasporas, and
Networks of Trade and Cultural Integration in the Bay of Bengal Region of
the Indian Ocean: c. 1300–1500 // Empires and Emporia: The Orient in World
Historical Space and Time / edited by Jos Gommans. Leiden: E. J. Brill, 2010.
Hall 2010a — Hall, Kenneth R. Indonesia’s Evolving International Relationship in the Ninth to Early Eleventh Centuries: Evidence from Contemporary
Shipwrecks and Epigraphy // Indonesia. 2010 (October). Vol. 90. P. 1–31.

И сточники

Hall 2011 — Hall, Kenneth R. The Growth of Non-Western Cities: Primary and Secondary Urban Networking, c. 900–1900. Lanham, MD: Lexington Books, 2011.
Hargett 1996 — Hargett, James M. Song Dynasty Local Gazetteers and
Their Place in the History of Difangzhi Writing // HJAS. 1996 (December).
Vol. 56, № 2. P. 405–442.
Hartner 1950 — Hartner, Willy. The Astronomical Instruments of Chama-lu-ting, Their Identification, and Their Relations to the Instruments of
the Observatory of Maragha // Isis. 1950. Vol. 41. P. 184–194.
Hartwell 1982 — Hartwell, Robert M. Demographic, Political, and Social
Transformations of China // HJAS. 1982. Vol. 42. P. 365–442.
Hartwell 1989 — Hartwell, Robert M. Foreign Trade, Monetary Policy and
Chinese ‘Mercantilism’ // Collected Studies on Sung History Dedicated to
Professor James T. C. Liu in Celebration of his Seventieth Birthday / Edited
by Kinugawa Tsuyoshi. Kyoto: Dōhōsha, 1989.
Heinen 1982 — Heinen, Anton M. Islamic Cosmology: A Study of AsSuyūtı’s al-Hay’a as-sanıya fı l-hay’a as -sunnıya. Wiesbaden: F. Steiner Verlag,
1982.
Heng 1999 — Heng, Chye Kiang. Cities of Aristocrats and Bureaucrats:
the Development of Medieval Chinese Cityscapes. Honolulu: University of
Hawaiʻi Press, 1999.
Hinz 1970 — Hinz, Walther. Islamische Masse und Gewichte: Umgerechnet ins Metrische System. Leiden: E. J. Brill, 1970.
Ho 2001 — Ho, Chuimei. The Ceramic Boom in Minnan during Song and
Yuan Times // The Emporium of the World: Maritime Quanzhou, 1000–1400 /
edited by Angela Schottenhammer. Leiden: Brill, 2001. P. 237–281.
Ho 2006 — Ho Engseng. The Graves of Tarim. Genealogy and Mobility
across the Indian Ocean. Berkeley, 2006.
Hodgson 1974 — Hodgson, Marshall G. S. The Venture of Islam: Conscience and History in a World Civilization. Chicago: University of Chicago
Press, 1974.
Holt et al. 1970 — Holt, P. M., Ann K. S. Lambton, and Bernard Lewis, eds.
The Cambridge History of Islam. Vol 1A: the Central Islamic Lands from
Pre-Islamic Times to the First World War. Cambridge: Cambridge University Press, 1970.
Hopkins 1991 — Hopkins, J. F. R. Geographic and Navigational Literature //
The Cambridge History of Arabic Literature: Religion, Learning and Science
in the ‘Abbasid Period / edited by M. J. L. Young. Cambridge: Cambridge
University Press, 1991. P. 301–327.

323

324

Хё н хи П а к

Hostetler 2001 — Hostetler, Laura. Qing Colonial Enterprise: Ethnography
and Cartography in Early Modern China. Chicago: University of Chicago
Press, 2001.
Hourani 1995 — Hourani, George F. Arab Seafaring / Edited by John
Carswell. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1995.
Hsiao 1994 — Hsiao, Ch’i-ch’ing. Mid-Yuan Politics // The Cambridge
History of China. Vol. 6: Alien Regimes and Border States, 907–1368 / edited
by Herbert Franke and Denis Twitchett. Cambridge: Cambridge University
Press, 1994. P. 490–560.
Huang 2010 — Huang, Shih-shan Susan. Daoist Imagery of Body and
Cosmos. Part 1: Body Gods and Starry Travel // Journal of Daoist Studies.
2010. Vol. 3. P. 57–90.
Hucker 1985 — Hucker, Charles O. A Dictionary of Official Titles in Imperial China. Stanford, California: Stanford University Press, 1985.
Idema 1989 — Idema, Wilt L. The Tza-jiu of Yang Tz: An International
Tycoon in Defense of Collaboration? // Proceedings on the Second International Conference on Sinology / edited by Academia Sinica. Taipei: Academia
Sinica, 1989. P. 523–548.
Irwin 1996 — Irwin, Robert. The Emergence of the Islamic World System:
1000–1500 // The Cambridge Illustrated History of the Islamic World / edited by Francis Robinson. New York: Cambridge University Press, 1996.
P. 32–61.
Israeli 1997 — Israeli, Raphael. Medieval Muslim Travellers to China //
Haishang sichou zhilu yanjiu 1 ⎧к э㔨 ѻ䐟 ⹄ ウ 1 [Исследования
морского Шелкового пути 1]. Fuzhou: Fujian Education Publishing House,
1997.
Jackson 2000 — Jackson, Peter. The State of Research: The Mongol Empire,
1986–1999. // Journal of Medieval History. 2000. Vol. 26. № 2. P. 189–210.
Johns, Savage-Smith 2003 — Johns, Jeremy and Emilie Savage-Smith. The
book of curiosities: a newly discovered series of Islamic maps // Imago
Mundi. 2003. Vol. 55. P. 7–24.
Kaplony 2008 — Kaplony, Andreas. Comparing al-Kashgharı’s Map to His
Text: On the Visual Language, Purpose, and Transmission of Arabic-Islamic
Maps // The Journey of Maps and Images on the Silk Road / edited by Philippe
Forêt and Andreas Kaplony. Leiden: Brill, 2008. P. 137–153.
Kauz 2010 — Kauz, Ralph. A Kazarūnı Network? // Aspects of the Maritime
Silk Road: From the Persian Gulf to the East China Sea. Wiesbaden: Harrassowitz Verlag, 2010.

И сточники

Kauz, Ptak 2001 — Kauz, Ralph and Roderich Ptak. Hormuz in Yuan and
Ming Sources // Bulletin de l’École Française d’Extrême-Orient. 2001. Vol.
88. P. 27–75.
Keith, Buys 1981 — Keith, Donald H. and Christian J. Buys. New Light on
Medieval Chinese Seagoing Ship Construction // The International Journal
of Nautical Archaeology and Underwater Exploration. 1981 (May). Vol. 10.
№ 2. P. 119–132.
Kentley 1996 — Kentley, Eric. The Sewn Boats of India’s East Coast //
Tradition and Archaeology: Early Maritime Contacts in the Indian Ocean /
edited by Himanshu Prabha Ray and Jean-Francois Salles. New Delhi: Manohar, 1996. P. 247–260.
Khalidi 1975 — Khalidi, Tarif. Islamic Historiography: the Histories of
Masʿudı. Albany: State University of New York Press, 1975.
Khandkar 1958 — ʿAbdur Rahman, Khandkar M. The Arab Geographer
Yaqūt al-Rūmi // Journal of the Asiatic Society. 1958. Vol. 3, P. 23–28.
Kim 2006 — Kim, Hodong. A Portrait of a Christian Official in China
under the Mongol Rule: Life and Career of ‘Isa Kelemechi (1227–1308) //
Chung’ang Asia Yŏn’gu ѝཞ ࢇ‫⹿ ࢇی‬ウ [Журнал Центрально-Евроазиатских исследований]. 2006. Vol. 11. P. 75–112.
Kim 2009 — Kim, Hodong. The Unity of the Mongol Empire and Continental Exchanges over Eurasia // Journal of Central Eurasian Studies.
2009. Vol. 1. P. 15–42.
King 2010 — King, Anya H. Beyond the Geographers: Information on Asia
in Early Medieval Arabic Writers on Pharmacology and Perfumery. Unpublished paper presented at the AAS annual conference, Philadelphia, March
27, 2010.
King 1999 — King, David A. World-Maps for Finding the Direction and
Distance to Mecca. Leiden: Brill, 1999.
Knut 2006 — Knut, S. Vikør Between God and the Sultan: A History
of Islamic Law. New York: Oxford University Press, 2006.
Kracke 1976 — Kracke, Edward A. Early Visions of Justice for the Humble
in East and West // Journal of the American Oriental Society. 1976 (OctoberDecember). Vol. 96. № 4. P. 492–498.
Krawulsky 2011 — Krawulsky, Dorothea. The Mongol Il̄khans and their Vizier Rashıd al-Dın. Frankfurt am Main: Peter Lang, 2011.
Kuwabara 1928 — Kuwabara Jitsuzō. On Pu Shou-keng // Memoirs of the
Research Department of the Tōyō Bunko 1927. Vol. 2. P. 1–79.
Kuwabara 1935 — Kuwabara Jitsuzō. On Pu Shou-keng. Memoirs of the
Research Department of the Tōyō Bunko 1935. Vol. 7. P. 1–104.

325

326

Хё н хи П а к

Lambourn 2008 — Lambourn, Elizabeth. India from Aden: Khutba and
Muslim Urban Networks in Late Thirteenth-Century India // Secondary
Cities and Urban Networking: in the Indian Ocean Realm, c. 1400–1800 /
Edited by Kenneth R. Hall. Lanham, MD: Lexington Books, 2008.
Lane 2003 — Lane, George. Early Mongol Rule in Thirteenth-Century Iran:
A Persian Renaissance. London: RoutledgeCurzon, 2003.
Langlois 1981 — Langlois, Jr. John D., ed. China under Mongol Rule.
Princeton, NJ: Princeton University Press, 1981.
Larner 1999 — Larner, John. Marco Polo and the Discovery of the World.
New Haven, CT: Yale University Press, 1999.
Laufer 1919 — Laufer, Berthold. Sino-Iranica; Chinese Contributions to
the History of Civilization in Ancient Iran, with Special Reference to the
History of Cultivated Plants and Products. Chicago, 1919.
Lazard, G. The Rise of the New Persian Language // The Cambridge History of Iran. Vol. 4 / edited by R. N. Frye. London: Cambridge University
Press, 1975. P. 595–632.
Ledyard 1994 — Ledyard, Gari. Cartography in Korea // The History of
Cartography. Volume Two, Book Two: Cartography in the Traditional East
and Southeast Asian Societies / edited by J. B. Harley and David Woodward.
Chicago: University of Chicago Press, 1994. P. 235–345.
Leslie 1986 — Leslie, Donald Daniel. Islam in Traditional China: A Short
History to 1800. Belconnen ACT: Canberra College of Advanced Education,
1986.
Leslie, Gardiner 1982 — Leslie, Donald Daniel and K. H. J. Gardiner.
Chinese Knowledge of Western Asia During the Han // T’oung Pao. 1982.
Vol. LXVIII. № 4–5. P. 254–308.
Lewis 1970 — Lewis, Bernard. Egypt and Syria // The Cambridge History
of Islam. Vol 1A: the Central Islamic Lands from Pre-Islamic Times to the
First World War / edited by P. M. Holt, Ann K. S. Lambton, and Bernard
Lewis. Cambridge: Cambridge University Press, 1970. P. 175–230.
Limbert 2004 — Limbert, John. Shiraz in the Age of Hafez: The Glory of
a Medieval Persian City. Seattle: University of Washington Press, 2004.
Liu Yingsheng 2010 — Liu Yingsheng ࡈ䗾㜌. A Lingua Franca along the
Silk Road: Persian Language in China between the 14th and the 16th Centuries // Aspects of the Maritime Silk Road / ed. Ralph Kauz. Wiesbaden:
Harrassowitz Verlag, 2010. P. 87–95.
Lo 1955 — Lo, Jung-pang. The Emergence of China as a Sea Power during
the Late Sung and Early Yuan Periods // Far Eastern Quarterly. 1955. Vol. 14.
№ 4. P. 489–503.

И сточники

Lurje 2007 — Lurje, Pavel B. Description of the Overland Route to China
in Hudud al-ʿAlam: Dates of the Underlying Itinerary // Ouya xuekan ⅗ӊ
ᆖ࠺ [Евроазиатские исследования]. 2007. Vol. 6. P. 179–197.
Manz 1989 — Manz, Beatrice Forbes. The Rise and Rule of Tamerlane.
Cambridge: Cambridge University Press, 1989.
Marshak 2002 — Marshak, Borris. Legends, Tales, and Fables in the Art
of Sogdiana. New York: Biblioteca Persica Press, 2002.
Mattock 1981 — Mattock, J. N. Ibn Battuta’s Use of Ibn Jubayr’s Rihla //
Proceedings of the Ninth Congress of the Union Europeenne des arabisants
et Islamisants / edited by Rudolph Peters. Leiden: E. J. Brill, 1981. P. 209–218.
McLaughlin 2010 — McLaughlin, Raoul. Rome and the Distant East: Trade
Routes to the Ancient Lands of Arabia, India, and China. London: Continuum, 2010.
Menzies 2002 — Menzies, Gavin. 1421: The Year China Discovered
America. London: Bantam Dell Pub Group, 2002.
Mercer 1979 — Mercer, John. The Canary Islanders in Western Mediterranean Politics //African Affairs. 1979 (April). Vol. 78. № 311. P. 159–176.
MGC — Sezgin, Fuat. Mathematical Geography and Cartography in Islam
and Their Continuation in the Occident. Frankfurt a. M.: Institut für Geschichte der Arabisch-Islamischen Wissenschaften, 2000–2007. 4 vols.
Miquel 1967–1988 — Miquel, Andre. La Géographie Humaine du Monde
Musulman jusqu’au Milieu de 11e Siècle. 4 vols. Paris: La Hay, Mouton & Co,
1967–1988.
Miquel 1985 — Miquel, Andre. L‘Inde et la Chine vues du cote de l‘Islam //
As Others See Us: Mutual Perceptions, East and West / edited by B. Lewis and
E. Leites. New York, 1985. P. 284–300.
Mittenhuber 2010 — Mittenhuber, Florian. The Tradition of Texts and
Maps in Ptolemy’s Geography // Ptolemy in Perspective: Use and Criticism
of his Work from Antiquity to the Nineteenth Century / edited by Alexander
Jones. New York: Springer, 2010. P. 95–119.
Miyakawa 1955 — Miyakawa, Hisayuki. An Outline of the Nait ō Hypothesis and its effects on Japanese Studies of China // Far Eastern Quarterly.
1955. Vol. 14. P. 533–552.
Morgan 2007 — Morgan, David. The Mongols. Oxford: B. Blackwell,
2007 [1986].
Mote, Twitchett 1988 — Mote, Frederick W. and Denis Twitchett. The
Cambridge History of China. Vol. 7: The Ming Dynasty, 1368–1644. Part 1.
Cambridge: Cambridge University Press, 1988.

327

328

Хё н хи П а к

Nafis 1965 — Ahmad Nafis. Muslim Contribution to Geography. Lahore:
Ashraf Press, 1965.
Needham, Wang 1959 — Needham, Joseph and Wang Ling. Science and
Civilisation in China. Vol. 3: Mathematics and the Sciences of the Heavens
and the Earth. Cambridge: Cambridge University Press, 1959.
Needham et al. 1971 — Needham, Joseph, Wang Ling, and Lu Gwei-djen.
Science and Civilisation in China. Vol. 4: Physics and Physical Technology.
Part III. Civil Engineering and Nautics. Cambridge: Cambridge University
Press, 1971.
Netton 1984 — Netton, I. R. Myth, Miracle and Magic in the Rihla of Ibn
Battuta // Journal of Semitic Studies. 1984. Vol. 29. P. 131–140.
Netton 1995 — Netton, I. R. Basic Structures and Signs of Alienation in
the Rihla of Ibn Jubayr // Golden Roads: Migration, Pilgrimage and Travel in
Mediaeval and Modern Islam / ed. by Netton, I. R. London: Routledge, 1995.
P. 57–63.
Okada 1999 — Okada, Hidehiro. China as a Successor State to the Mongol
Empire // The Mongol Empire and its Legacy / edited by Reuven AmitaiPreiss and David O. Morgan. Leiden: Brill, 1999. P. 260–272.
Ondaatje 1998 — Ondaatje, Christopher. Journey to the Source of the Nile.
Toronto: HarperCollins Publishers Ltd., 1998.
Ostafin 1994 — Ostafin, Barbara. Yaqut — Geographer, Compiler or Adıb?
According to the Preface to his Dictionary // Folia Orientalia. 1994. Vol. 30.
P. 119–123.
Park 2010 — Park, Hyunhee. A Buddhist Woodblock-Printed Map and
Geographic Knowledge in 13th Century China // Crossroads — Studies on
the History of Exchange Relations in the East Asian World. 2010 (September).
Vol. 1. P. 55–78.
Park 2011 — Park, Hyunhee. Port-City Networking in the Indian Ocean
Commercial System Represented in Geographic and Cartographic Works in
China and the Islamic World from 750 to 1500 // The Growth of NonWestern Cities: Primary and Secondary Urban Networking, c. 900–1900 /
edited by Kenneth Hall Lanham, MD: Lexington Books, 2011. P. 21–53.
Park 2012 — Park, Hyunhee. Cross-Cultural Exchange and Geographic
Knowledge of the World in Yuan China // Eurasian Influences on Yuan
China: Cross-Cultural Transmissions in the 13th and 14th Centuries, edited
by Morris Rossabi and John Chaffee. Singapore: The Institute for Southeast
Asian Studies, 2012. P. 125–157.
Pearson et al. 2001 — Pearson, Richard, Li Min, and Li Guo. Port, City,
and Hinterlands: Archaeological Perspectives on Quanzhou and its Overseas

И сточники

Trade // The Emporium of the World: Maritime Quanzhou, 1000–1400 /
edited by Angela Schottenhammer. Leiden: Brill, 2001. P. 177–235.
Pelliot 1959 — Pelliot, Paul. Notes on Marco Polo. 3 vols. Paris: Impr. nationale, 1959.
Piacentini 1992 — Piacentini, V. F. Merchants — Merchandise and Military
Power in the Persian Gulf (Suriyanj/Shahriya j — Sıraf). Rome: Accademia
Nazionale Dei Lincei, 1992.
Pirazzoli-T’serstevens 2004 — Pirazzoli-T’serstevens, Michele. A Commodity in Great Demand: Chinese Ceramics Imported in the Arabo-Persian
Gulf from the Ninth to the Fourteenth Century // Orient. 2004. Vol. 8.
P. 26–38.
Prinsep 1928 — Prinsep J. Note on the Nautical Instrument of the Arabs //
Introduction: à L’astronomie Nautique Arabe / edited by Gabriel Ferrand.
Paris: Librairie Orientaliste Paul Geuthner, 1928. P. 1–24.
Ptak 1994 — Ptak, Roderich. Merchants and Maximization: Notes on
Chinese and Portuguese Entrepreneurship in Maritime Asia, c. 1350–1600 //
Maritime Asia: Profit Maximization, Ethics and Trade Structure, c. 1300–1800 /
edited by Karl Anton Sprengard and Roderich Ptak. Wiesbaden: Harrassowitz, 1994.
Ptak 1996 — Ptak, Roderich. Glosses on Wang Dayuan’s Daoyi zhilüe //
Récits de Voyages Asiatiques: Genres, Mentalistés, Conception de l’Espace,
Actes du Colloque EFEOEHESS de Décembre 1994 / edited by Claudine
Salmon. Paris: Ecole française d ’Extrême-Orient, 1996.
Ptak 1998 — Ptak, Roderich. Ming Maritime Trade to Southeast Asia,
1368–1567: Visions of a ‘System’ // From the Mediterranean to the China Sea:
Miscellaneous Notes / edited by Claude Guillot, Denys Lombard and Roderich
Ptak. Wiesbaden: Harrassowitz, 1998. P. 157–191.
Ptak 1999 — Ptak, Roderich. China’s Seaborne Trade with South and
Southeast Asia (1200–1750). Aldershot: Ashgate, 1999.
Ptak 2001 — Ptak, Roderich. Wang Dayuan on Kerala // Explorations in
the History of South Asia: Essays in Honour of Eietmar Rothermund / edited
by Georg Berkemer, Tilman Frasch, Hermann Kulke, and Jürgen Lütt. New
Delhi: Manohar, 2001.
de Rachewiltz 1997 — Rachewiltz, Igor de. Marco Polo Went to China //
Zentralasiatische Studien. 1997. Vol. 27. P. 34–92.
Ragep 2010 — Ragep, F. Jamil. Islamic Reactions to Ptolemy’s Imprecisions // Ptolemy in Perspective: Use and Criticism of his Work from Antiquity to the Nineteenth Century / edited by Alexander Jones. New York:
Springer, 2010. P. 121–134.

329

330

Хё н хи П а к

Rapoport 2008 — Rapoport, Yossef. The Book of Curiosities: A medieval Islamic view of the East // The Journey of Maps and Images on the Silk Road /
edited by Philippe Forêt and Andreas Kaplony. Leiden: Brill, 2008. P. 155–171.
Ray 2003 — Ray, Himanshu P. The Archaeology of Seafaring in Ancient
South Asia. Cambridge: Cambridge University Press. 2003.
Richards 1970 — Richards, D. S., ed. Islam and the Trade of Asia. London:
Spottiswoode, Ballantyne & Co. Ltd, 1970.
Risso 1995 — Risso, Patricia. Merchants & Faith: Muslim Commerce and
Culture in the Indian Ocean. Colorado: Westview Press. 1995.
Robinson 2008 — Robinson, David M., ed. Culture, Courtiers and Competition: the Ming Court (1368–1644). Cambridge, MA: Harvard University
Asian Center, 2008.
Rossabi 1976 — Rossabi, Morris. Two Ming Envoys to Inner Asia // T’oung
Pao. 1976. Vol. 62. № 1–3. P. 1–34.
Rossabi 1983 — Rossabi, Morris, ed. China among Equals: The Middle
Kingdom and Its Neighbors, 10th–14th Centuries. Berkeley: University of
California Press, 1983.
Rossabi 1988 — Rossabi, Morris. Khubilai Khan: His Life and Times.
Berkeley: University of California Press, 1988.
Rossabi 1992 — Rossabi, Morris. Voyager from Xanadu. Tokyo:
Kōdansha International, 1992.
Rossabi 1998 — Rossabi, Morris. The Ming and Inner Asia // The Cambridge History of China. Vol. 8: The Ming Dynasty, 1368–1644. Part 2 / edited by Denis Twitchett and Frederick W. Mote. Cambridge: Cambridge
University Press, 1998. P. 221–271.
Rossabi 2006 — Rossabi, Morris. Mongol Empire and its Impact on the
Arts of China. Unpublished paper prepared or the conference at the Hebrew
University of Jerusalem, June 2006.
Rossabi 2010 — Rossabi, Morris. From Chen Cheng to Ma Wensheng:
Changing Chinese Visions of Central Asia // Crossroads — Studies on the
History of Exchange Relations in the East Asian World. 2010 (September).
Vol. 1.
Rougeulle 1996 — Rougeulle, Axelle. Medieval Trade Networks in the
Western Indian Ocean (8–14th cent.): Some Refl ections from the Distribution
Pattern of Chinese Imports in the Islamic World // Tradition and Archaeology: Early Maritime Contacts in the Indian Ocean / edited by Himanshu
Prabha Ray and Jean-Francois Salles. New Delhi: Manohar, 1996. P. 159–180.
Saliba 1995 — Saliba, George. A History of Arabic Astronomy: Planetary
Theories during the Golden Age of Islam. New York: NYU Press, 1995.

И сточники

Schafer 1963 — Schafer, Edward H. The Golden Peaches of Samarkand:
A Study of T’ang Exotics. Berkeley: University of California Press, 1963.
Schottenhammer 2001 — Schottenhammer, Angela, ed. The Emporium
of the World: Maritime Quanzhou, 1000–1400. Leiden: Brill, 2001.
Schottenhammer 2010 — Schottenhammer, Angela. Transfer of Xiangyao
俉㰕 from Iran and Arabia to China — A Reinvestigation of Entries in the
Youyang zazu 䝹䲭䴁 ‫( ׾‬862) // Aspects of the Maritime Silk Road: From
the Persian Gulf to the East China Sea. Wiesbaden: Harrassowitz Verlag, 2010.
Sen 2003 — Sen, Tansen. Buddhism, Diplomacy, and Trade: the Realignment of Sino-Indian Relations, 600–1400. Honolulu: University of Hawai’i
Press, 2003.
Sen 2006 — Sen, Tansen. The Yuan Khanate and India: Cross-Cultural
Diplomacy in the Thirteenth and Fourteenth Centuries // Asia Major.
2006. Vol. 1/2. Part 1/2. P. 299–326.
Sezgin 1994 — Sezgin, Fuat, ed. Studies on Yaqūt al-Hamawı (d. 1229).
Frankfurt am Main: Institute for the History of Arabic-Islamic Science at the
Johann Wolfgang Goethe University, 1994.
Sezgin 2000–2007 — Sezgin, Fuat. Mathematical Geography and Cartography in Islam and Their Continuation in the Occident. Parts 1–3 (Being an
English Version of Volume X, XI, and XII of Geschichte des Arabischen
Schrifttums), 3 vols. / Translated by Guy Moore and Geoff Sammon. Frankfurt
am Main: Institute for the History of Arabic Islamic Science at the Johann
Wolfgang Goethe University, 2000–2007.
Sezgin 2004 — Sezgin, Fuat. Science and Technology in Islam: Catalogue
of the Exhibition of the Institute for the History of Arabic-Islamic Science
(Johann Wolfgang Goethe University in Frankfurt, Germany) at the Frankfurt
Book Fair 2004. Frankfurt am Main: Institut fur Geschichte der ArabischIslamischen Wissenschaften, 2004.
Skaff 2003 — Skaff, Jonathan K. The Sogdian Trade Diaspora in East
Turkestan during the Seventh and Eighth Centuries // Journal of the Economic and Social History of the Orient. 2003. Vol. 46. № 4. P. 475–524.
Skelton 1958 — Skelton, R. A. Explorer’s Maps: Charters in the Cartographic Record of Geographical Discovery. New York: Praeger, 1958.
Sleeswyk 1996 — Sleeswyk, Andre Wegener. The Liao and the Displacement of Ships in the Ming Navy // The Mariner’s Mirror. 1996 (February). 82.
№ 1. P. 3–13.
Smith, von Glahn 2003 — Smith, Paul, and Richard von Glahn, eds. The
Song-Yuan-Ming Transition in Chinese History. Cambridge, MA: Harvard
University Press, 2003.

331

332

Хё н хи П а к

Smith 1996 — Smith, Richard J. Chinese Maps: Images of All Under
Heaven. Hong Kong: Oxford University Press, 1996.
Snow 1988 — Snow, Philip. The Star Raft: China’s Encounter with Africa.
New York: Weidenfeld and Nicolson, 1988.
So 2000 — So, Billy K. L. Prosperity, Region, and Institutions in Maritime
China: the South Fukien Pattern, 946–1368. Cambridge, MA: Harvard University Asia Center, 2000.
Soucek 1999 — Soucek, Priscilla. Ceramic Production as Exemplar of
Yuan-Ilkhanid Relations // Res. 1999 (Spring). Vol. 35. P. 125–141.
Sprenger 1966 — Sprenger, Aloya. Die Post- und Reiserouten des Orients.
Nendeln, Liechtenstein: Kraus Reprint, 1966.
Spuler 1970 — Spuler, B. The Disintegration of the Caliphate in the East //
The Cambridge History of Islam. Vol. 1A: the Central Islamic Lands from
Pre-Islamic Times to the First World War / edited by P. M. Holt, Ann
K. S. Lambton, and Bernard Lewis. Cambridge: Cambridge University Press,
1970. P. 143–174.
Steinhardt 1990 — Steinhardt, Nancy Shatzman. Chinese Imperial City
Planning. Honolulu: University of Hawaii Press, 1990.
Steinhardt 1997 — Steinhardt, Nancy Shatzman. Chinese Cartography and
Calligraphy // Oriental Art. 1997. Vol. 43. № 1. P. 10–20.
Subrahmanyam 1997 — Subrahmanyam, Sanjay. The Career and Legend
of Vasco da Gama. New York: Cambridge University Press, 1997.
Tampoe 1989 — Tampoe, Moira. Maritime Trade between China and the
West: An Archaeological Study of the Ceramics from Siraf (Persian Gulf), 8th
to 15th centuries A.D. Oxford: B. A. R., 1989.
Tao Jing-shen 1977 — Tao Jing-shen. The Jurchen in Twelfth-Century
China: a Study of Sinicization. Seattle: University of Washington Press, 1977.
Tazaka 1957 — Tazaka Kōdō ⭠൲㠸䚃. An Aspect of Islam Culture Introduced into China // Memoirs of the Research Department of the Tōyō
Bunko. 1957. Vol. 16. P. 75–160.
Teng 2004 — Teng, Emma Jinhua. Taiwan’s Imagined Geography: Chinese
Colonial Travel Writing and Pictures, 1683–1895. Cambridge, MA: Harvard
University Press, 2004.
Thackston 1989 — Thackston, W. M. A Century of Princes: Sources on
Timurid History and Art. Cambridge, MA: The Aga Khan Program for Islamic Architecture, 1989.
Tibbetts 1979 — Tibbetts, G. R. A Study of the Arabic Texts Containing
Material on South-east Asia. Leiden: Brill, 1979.

И сточники

Tibbetts 1992 — Tibbetts, G. R. Later Cartographic Developments // The
History of Cartography. Volume Two, Book One: Cartography in the Traditional Islamic and South Asian Societies / edited by J. B. Harley and David
Woodward. Chicago: University of Chicago Press, 1992. P. 137–155.
Tibbetts 1992a — Tibbetts, G. R. The Balkhi School of Geographers // The
History of Cartography. Volume Two, Book One: Cartography in the Traditional Islamic and South Asian Societies / edited by J. B. Harley and David
Woodward. Chicago: University of Chicago Press, 1992. P. 108–136.
Tillman, West 1995 — Tillman, Hoyt Cleveland and Stephen West, eds.
China under Jurchen Rule. Albany: State University of New York Press, 1995.
Twitchett 1992 — Twitchett, Denis. The Writing of Official History Under
the T’ang. New York: Cambridge University Press, 1992.
Twitchett, Mote 1998 — Twitchett, Denis and Frederick W. Mote. The
Cambridge History of China. Vol. 8: The Ming Dynasty, 1368–1644. Part 2.
Cambridge: Cambridge University Press, 1998.
Twitchett, Stargardt 2002 — Twitchett, Denis and Janice Stargardt. Chinese
Silver Bullion in a Tenth-Century Indonesian Wreck // Asia Major (3rd series).
2002. Vol. 15. № 1. P. 23–72.
de la Vaissière — Vaissière, Etienne de la. Sogdian Traders: A History
(Handbook of Oriental Studies). Boston: Brill, 2005.
Wade 2005 — Wade, Geoff. The Ming Shi-lu as a source for Southeast Asian
History, to accompany Southeast Asia in the Ming Shi-lu. Singapore: Asia
Research Institute and the Singapore E-Press, National University of Singapore. 2005. URL: http://epress.nus.edu.sg/ (дата обращения: 10.10.2022).
Wade 2010 — Wade, Geoff. The Li (ᵾ) and Pu (㫢) ‘surnames’ in East
Asia-Middle East Maritime Silkroad Interactions during the 10th–20th
Centuries // Aspects of the Maritime Silk Road, ed. Ralph Kauz. Wiesbaden:
Harrassowitz Verlag, 2010. P. 181–193.
Wade, Sun 2010 — Wade, Geoff and Sun Laichen, eds. Southeast Asia in
the Fifteenth Century: The Ming Factor. Singapore: University of Singapore
Press, 2010.
Wang 1990 — Wang Gungwu. Merchants without Empire: The Hokkien
Sojourning Communities //The Rise of Merchant Empires. Long DistanceTrade in the Early Modern World, 1350–1750 / edited by James D. Tracy.
Cambridge: Cambridge University Press, 1990. P. 400–421.
Wang 1998 — Wang Gungwu. Ming Foreign Relations: Southeast Asia //
The Cambridge History of China. Vol. 8: The Ming Dynasty, 1368–1644.
Part 2 / edited by Denis Twitchett and Frederick W. Mote. Cambridge: Cambridge University Press, 1998. P 301–332.

333

334

Хё н хи П а к

Wang 2003 — Wang Gungwu. The Nanhai Trade: Early Chinese Trade in
the South China Sea. Singapore: Eastern Universities Press, 2003.
Wang Jianping 1996 — Wang Jianping. Concord and Conflict: the Hui
Communities of Yunnan Society. Stockholm: Almqvist & Wiksell, 1996.
Wang Edward 1999 — Wang Q. Edward. History, Space, and Ethnicity:
The Chinese Worldview // Journal of World History. 1999 (Fall). Vol. 10. № 2.
P. 285–305.
Wang Tao 2007 — Wang Tao. Parthia in China: a Re-examination of the
Historical Records // The Age of the Parthians: The Idea of Iran. Vol. 2 / edited by Vesta S. Curtis and Sarah Stewart. London: I. B.Tauris, 2007. P. 87–104.
Wheatley 1961 — Wheatley, Paul. Geographical Notes on Some Communities Involved in Sung Maritime Trade // Journal of the Malayan Branch
of the Royal Asiatic Society. 1961. Vol. 32. № 2. P. 5–140.
Whitehouse 1988 — Whitehouse, David. ʿAbbasid Maritime Trade: the
Age of Expansion // Cultural and Economic Relations between East and West /
edited by H. I. H. Prince, Takahito Mikasa. Wiesbaden: Otto Harrassowitz,
1988.
Wilkinson 2000 — Wilkinson, Endymion Porter. Chinese History:
a Manual. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2000.
Wills 1993 — Wills, John E. Maritime Asia, 1500–1800: The Interactive
Emergence of European Domination // The American Historical Review.
1993. Vol. 98. № 1. P. 83–105.
Woodward 1987 — Woodward, David. Medieval Mappaemundi // The
History of Cartography. Volume One: Cartography in Prehistoric, Ancient
and Medieval Europe and the Mediterranean / ed. J. B. Harley and David
Woodward. Chicago: University of Chicago Press, 1987. P. 286–370.
Yee 1994 — Yee, Cordell D. K. Chinese Maps in Political Culture // The
History of Cartography. Volume Two, Book Two: Cartography in the Traditional East and Southeast Asian Societies / edited by J. B. Harley and David
Woodward. Chicago: University of Chicago Press, 1994. P. 71–95.
Yee 1994а — Yee, Cordell D. K. Reinterpreting Traditional Chinese Geographic Maps // The History of Cartography. Volume Two, Book Two: Cartography in the Traditional East and Southeast Asian Societies / edited by
J. B. Harley and David Woodward. Chicago: University of Chicago Press, 1994.
P. 35–70.
Yee 1995 — Yee, Cordell D. K. Taking the World’s Measure: Chinese Maps
between Observation and Text // The History of Cartography. Volume Two,
Book Two: Cartography in the Traditional East and Southeast Asian Societies /

И сточники

edited by J. B. Harley and David Woodward. Chicago: University of Chicago
Press, 1995. P. 96–127.
Yokkaichi 2008 — Yokkaichi Yasuhiro ഋᰕᐲᓧঊ. Chinese and Muslim
Diasporas and the Indian Ocean Trade Network under Mongol Hegemony //
The East Asian Mediterranean: Maritime Crossroads of Culture, Commerce
and Human Migration / edited by Angela Schottenhammer. Wiesbaden:
Harrassowitz Verlag, 2008. P. 73–102.
Yuan 2004 — Yuan Xiaocun 㺱ᲃ᱕. A study of the differences between
the Sinan ship and ancient Chinese ships 丙ഭᯠᆹ⊹㡩оѝഭਔԓ⊹㡩∄
䖳⹄ウ. The Conservation and Restoration of Shinan Ship, the 20 Years History. Mokpo: Kungnip Haeyang Yumul Chŏnsigwan, 2004.
Zhang 1980 — Zhang Jun-yan. Relations between China and the Arabs in
Early Times // The Journal of Oman Studies. 1980. № 6. P. 91–109.

335

Указатель

«Т и О», карты 30
Pax Mongolica 53, 288
terra cognita 28, 113, 148, 149
terra incognita 28, 39, 106, 113,
135, 149, 244
Аббасиды, Аббасидский халифат
15, 35, 42–44, 51, 56, 61–68, 71,
72, 84, 92, 93, 99–101, 105, 106,
109, 110, 125, 127, 130, 131, 133,
134, 149, 150, 157, 158, 160, 202,
203, 286
в сочинении Ду Ю 56, 63,
64, 65
конфликты с войсками Тан
в Центральной Азии 35, 42, 56,
61, 62, 68, 101, 286
крах династии 51, 157, 160,
202, 203
на картах Цзя Даня 71,
72, 84
новые географические
сведения 43, 44, 109, 149
распад халифата 92, 150, 157
Абиссинское море 126–129; см.
Индийский океан.
Абу-л-Фида 228, 229
Книга упорядочения стран
(Таквим ал-булдан) 228
Абу Луход Жанет 292

Айюбиды 100
ал-Бируни 11, 135–139, 143, 147,
148, 206, 208, 229, 275
ал-Ваквак 112, 113, 131
Александр Великий 212
стена Александра 212
Александрийский маяк 101
Александрия 100, 132, 174
ал-Истахри 10, 129, 130, 143
ал-Умари ибн Фадлаллах 230–232
Пути обозрения государств
с крупными городами (Масалик ал-абсар фи мамалик
ал-амсар) 230, 231
аль-Мансур 72, 106
аль-Масуди 10, 116, 117, 124–131,
133, 143, 147, 149, 158, 230, 271
Золотые копи и россыпи
самоцветов (Мурудж аз-захаб
ва ма’адин аль-джавахир) 116,
124, 125, 127
аль-Хорезми 11, 108, 109, 129,
133, 135, 143, 173, 174, 222,
230, 231
Книга картины Земли (Китаб
сурат аль-ард) 108
аль-Балхи Абу Зейда 129–131
школа аль-Балхи 129–135, 138,
141, 143, 144, 151, 173, 205, 221,
229, 231

Указ ател ь

аль-Идриси 10, 11, 29, 30,
141–146, 149–151, 158, 173–175,
205, 212, 221, 229, 231, 246, 272,
273, 282
аль-Казвини Закария ибн
Мухаммад 11, 137, 205–208,
221, 222, 225
Достопамятности стран (Асар
ал-билад) 206
Чудеса сотворенного и диковинки существующего
(‘Аджа’иб ал-махлюкат ва
гара’иб ал-мауджудат) 206–208
аль-Мукаддаси 130, 134, 135
аль-Убулла 72, 73, 126
амир ал-му’минин, титул халифа
64, 72
Амир Саид Тоган-шах 181
Ань Лушань, восстание 62,
68, 101
Аньси 39, 40, 82; см. Парфянская
империя
арабы 29, 33, 34, 36, 42, 52, 55, 56,
58–60, 63, 64, 67, 72, 86, 88, 89,
99, 102, 104, 107, 109, 117, 122,
137, 139, 159, 186, 192, 201, 209,
235, 272, 276, 277, 286
Ариг-Буга 161
ар-Рум, (Рим, Византийская
империя) 84, 92, 98, 117,
128, 129
море Рум 127–129, 212, 275
археологические раскопки 46, 48,
49, 66, 69, 118, 190, 259
в Адене 69
в Арикамеду 69
в Банбхоре 69
в Сирафе 48, 49, 69, 118
в Сухаре 69

верфей Чжэн Хэ в Пекине 259
ас-Син 33, 108, 111, 118, 131, 137,
139, 146, 225, 230, 275; см.
Китай
ас-Сирафи Абу Зейд 99, 116–118,
121–130, 133, 143, 144, 147,
149, 191
атабек 158
ат-Таухиди 121
Ахемениды 15, 205
Ахмед, министр юаньского
двора 163
аш-Шила 112; см. Корея
Багдад 23, 56, 63, 65, 72, 84, 92,
97–100, 105, 106, 108, 110, 111,
115, 121, 125, 126, 155, 156, 159,
160, 175, 184, 202–204, 206, 208,
219, 225, 288
в роли столицы Аббасидов 65,
84, 100, 288
китайские ремесленники
Багдада 63, 121
падение 156
торговые связи с Китаем 56,
72, 106, 115
Бандар-ас-Салам 72
Басра 72, 111, 118, 121, 126, 127
Бейт ал-Хикма (Дом Мудрости) 107
бело-голубой фарфор 189,
190, 266
битва при Айн Джалуте 53, 203
битва при Таласе 56, 61–63, 68,
101, 104, 286
Болад 200, 201, 218, 219, 244
Бродель Фернан 50
Буиды 131, 201
бумажные деньги 241

337

338

Хё н хи П а к

Ван Даюань 20, 152, 153, 186–191,
196–199, 237, 247, 266, 269
поездки в Западную Азию 152,
153, 199, 247
сомнения в подлинности 188
Краткое описание островных
варваров (Даои чжи люэ)
186–188, 191, 192, 195, 247
Ван Инлинь 20, 79
Ван Юнь 77, 156, 159
Вассаф (Вассаф-и-хазрет)
176, 234
Введение (Мукаддима) 13, 271,
273; см. Ибн Халдун
Великая Стена 78, 211, 212
Великий Канал 216. 237, 242, 245
Византийская империя 43, 55, 56,
59, 64, 82, 98, 159, 249
Восточное море Даши (Дун Даши
хай) 94
Всеобщее географическое
описание Великой Юань (Да
Юань да итун чжи) 169, 170
Выбор эпохи о диковинках суши
и моря (Нухбат ад-дахр фи
‘аджа’иб ал-барр ва-л-бахр)
229; см. Димашки
Вэй Юань 166–169
Описание заморских стран с
картами (Хайго тучжи)
166, 167
Газанова летопись 210, 211; см.
Рашид ад-Дин
Газан-хан 183, 204, 208, 209, 211,
219, 220, 270
Газан-хан и Рашид ад-Дин 208,
209, 211
обращение в ислам 204, 270

отправка посольства в Китай
183, 220
Газни 92, 184
Ганьпу 117, 182
Гао-цзун, император династии
Сунн 75
Гао-цзун, император династии
Тан 213
Гениза 125
Генрих Мореплаватель 31,
247, 293
Географическая карта земель
Китая к востоку (Дун чжэньдань дили ту) 10, 84, 98
география 27–29, 31, 32, 39–45,
50–54, 58, 67, 70, 71, 73, 75, 76,
85, 96, 100, 101, 107–109, 113,
126, 129, 130, 133–136, 141, 142,
149, 155, 159, 165, 197, 198, 201,
205, 206, 210, 211, 217, 222, 244,
245, 246, 249, 252, 271, 272, 277,
287, 289, 294
Ибн ал-Факиха 47, 131, 132
Ибн Хордадбеха 106, 109–114,
132, 212, 225
описательная, Абу-л-Фида
228, 229
описательная, в Китае 74,
82, 113
физическая и математическая
география 42, 47, 129, 135, 279
физическая и математическая
география ал-Ма’муна 107, 133
Гийас ад-Дин Наккаш 274, 275
Го Кань 17, 159
Го Цзыи 17, 160
Гог и Магог (Йаджудж ва
маджудж) 132, 143, 212
Гуанси 17, 85, 91

Указ ател ь

Гуанчжоу 10, 13, 17, 34, 61, 69–72,
74, 86–88, 94, 111, 112, 116,
118–125, 140, 144, 185, 186, 191,
194, 229, 237, 239, 240, 272,
289, 294
в путешествиях Ибн Баттуты
195, 237, 239, 240
во время восстания Хуан Чао
123, 124
кварталы самоуправления 74,
119, 240
местные хроники 71–74,
186, 195
Син Калан 240
Управление смотрителя
торговых судов 88
да Гама Васко 27, 28, 31, 248, 278,
281, 283, 292, 294
Даду (Дайду) 16, 177
Дайбул 72
данничество, дипломатическая
система 87, 88, 256, 257, 270
дар-уль-ислам (дом ислама) 107
Даши 17, 28, 29, 34, 55, 56, 58–60,
64, 65, 71, 76, 78, 84, 92, 94, 97,
102, 164, 192, 195
земли Даши 92, 94
дворцовая библиотека (син
мишуцзяньши) 165
департамент казначея Цюаньчжоу (син Цюаньфу сы) 179
Джамал ад-Дин (Чжамаладин),
юаньский ученый 21, 165, 166,
168–170, 196, 200, 210, 220, 223
астрономические работы 165
Джамал ад-Дин Ибрагим ибн
Мухаммад ат-Тиби, правитель
Кайса 234

джонки 87, 95, 239, 259, 268
технология строительства 259
Джувейни 160, 202–204, 208, 217,
218; см. «История завоевателя
мира»
Дзипангу 113; см Япония
Димашки Шамс ад-Дин 229, 239
Дин Цзечжай 17, 181
Достопримечательные края,
виденные во время плаваний
на звездном плоту (Син ча
шэн лань) 265; см. Фэй Синь
доу, суда 49, 117, 128, 130, 133,
149, 191
китайские свидетельства 128,
130, 133, 191
о конструкции доу 117
у острова Белитунг 49
характеристики доу 117
Ду Хуань 17, 56, 61, 63–68, 73. 82,
92, 104, 121, 152, 168, 184
Ду Ю 17, 55, 56, 58–61, 63, 64. 68,
73, 97, 113
Общая история учреждений
(Тундянь) 42, 55, 58
Европейские географические
открытия 248, 293
Евфрат 72, 116
Египет 46, 92, 100, 129, 132, 158,
159, 167, 184, 207
Еке монгол улус 160; см. Монгольская империя
За хребтами. Вместо ответов
(Линвай дайда) 90, 91, 96, 261;
см. Чжоу Цюйфэй
заимствование достижений
мусульманской науки 42

339

340

Хё н хи П а к

заимствование приемов мусульманской картографии в Китае
147, 206, 221, 223, 251, 252
заимствование производства
бумаги 63, 104
Зайтун 216, 229, 241; см. Цюаньчжоу
Западное море (Сихай) 60, 61,
67, 82
Западное море Даши (Си даши
хай) 21
Западные варвары (Си Жун)
58, 159
Западный край (Сиюй) 10, 39, 58,
75, 80–83, 94, 184, 193, 256
Записи канцелярии двора
(Мишуцзянь чжи) 170, 175
Записки о маршруте в Западный
край (Сиюй Синчэн Цзи) 256;
см. Чэнь Чэн
Зидж-и-Ильхани (Ильханские
таблицы) 108, 135, 136, 204
Золотая Орда 12. 167, 169, 246
Ибн ал-Факих 47, 131, 132
Ибн Амир Хаджиб, султан
Мали 232
Ибн ан-Надим 104–106, 114; см.
Китаб аль-Фихрист
Ибн Батута 89, 186, 195, 199, 200,
216. 234–245, 272, 274, 278,
290, 296
Путешествия Ибн Баттуты
(Рихлат Ибн Баттута) 236, 243
Ибн Вахаб 121–123
Ибн Джубейр 236, 237
Ибн Джузай 236, 240, 242
Ибн Маджид Ахмад 12, 13, 248,
263, 276, 278–284

Содержащая краткое про
основы науки морей (Хавийат
ал-ихтисар фи ‘усул илм
ал-бихар) 278
Книга польз в рассуждении
основ и правил морской науки
(Китаб ал-фава’ ид фи ‘усул
‛илм ал-бахр ва л-кава‛ид) 278
Ибн Хазар 235
Ибн Халдун 13, 243, 246,
271–275, 282
Введение (Мукаддима) 13,
271, 273
Ибн Хаукал 130
Ибн Хордадбех 106, 109–114, 116,
126, 132, 143, 144, 146. 148, 149,
212, 225
Книга путей и царств (Китаб
аль-масалик ва-ль-мамалик)
109, 110, 113–115, 126
Известия о Китае и Индии
(Ахбар ас-Син ва-л-Хинд)
114–117, 120, 126, 144, 240, 243
Изображение китайских и варварских земель (Хуаи ту) 10,
76–78, 166, 211
Ильханат (государство Хулагуидов) 15, 52, 162, 163, 165,
167–169, 176, 178, 182–184, 196,
197, 202–205, 208, 209, 218–222,
225, 226, 228, 230, 241, 244, 271,
288, 289
Индийский океан 27, 29, 35, 36,
42–44, 47, 49, 50, 52, 56, 60, 69,
70, 72, 73, 82, 87, 88, 95, 101,
102, 107, 115, 117, 125–129, 133,
135, 149–152, 167, 172, 176, 178,
180, 184, 185, 189, 200, 208, 221,
233–236, 240, 245, 248, 251, 254,

Указ ател ь

256–261, 263, 270, 274–281, 283,
284, 286, 291, 294, 296
древние греки и римляне
в океане 35, 42
мусульмане-торговцы 70, 87,
102, 115, 180, 235, 245
пять великих морей по Чжоу
Цюфэю 10, 95
семь морей океана 10, 115,
126, 127
Исламская Обсерватория
Хуэйхуэй Сытяньтай 164, 165
Исламское императорское
училище Хуэйхуэй Гоцзыцзянь 164
исмаилиты 203
Исторические записки (Ши цзи)
39, 41, 57, 70, 188; см. также
Сыма Цянь
История завоевателя мира 202,
208, 217
История Мин (Миншу) 187
История ранней династии Хань
(Ханьшу) 70, 82
Йакут ибн Абдуллаха аль-Хамави 146, 147, 149, 150, 206, 221
Словарь стран (Му’джам
аль-Булдан) 146
Кааба 18, 266, 267
Казвини Хамдаллах Мустоуфи
11, 148, 222–228, 275
Услада сердец (Нузхат ал-кулуб) 222, 224
казенные корабли (гуаньбень
чуань) 182, 183
камал 263
Канарские острова 273

Каннидо 11, 31, 171–176, 196,
251, 252
Канцелярия придворного
этикета (Хунлу сы) 41, 71
каракитаи (Западное Ляо) 147,
155, 202
Каракорум 156, 221, 244
Карими 235
Карта варварских земель
в Юго-Восточном море
(Дуннань хайи ту) 11, 251, 252
Карта варварских земель
в Юго-Западном море (Синань хайи ту) 11, 251, 252
Карта великой империи Мин (Да
Мин Хуньи Ту) 11, 250,
261, 282
Карта государств Западного края
при династии Хань» (Хань
сиюй чжуго ту) 10, 80, 81
Карта земель, изображенных
в единстве» (Хунь и цзян ли
ту) 172; см. Цин Цзюнь
Карта иноземных стран (Чжуфань ту) 97
карта Мао Куня (Чжэн Хэ
ханьхай ту) 47
Карта объединенных земель
и районов, а также исторических стран и столиц (Хониль
канни ёктэ кукто чидо) 10, 31,
171; см. также Каннидо
Карта пяти индийских государств Запада (Ситу уинь чжи
ту) 10, 80–82, 144
Карта распространения культурного влияния (Шэнцзяо
гуанбэй ту) 172; см. Ли
Цзэминь

341

342

Хё н хи П а к

Карта частей света (Гуанлунь
цзянли ту) 11, 175, 177, 184
картография 29, 37, 43, 46, 53, 75,
76, 82, 107, 129–131, 134, 135,
141, 166, 168, 171, 172, 196, 201,
205, 223, 225, 244, 246, 251–253,
282, 287, 293, 295; см. карты
картография древнего Китая
46, 74, 76, 102, 106, 153, 166,
168, 169, 253, 287
картография мусульманских
стран 43, 46, 47, 129–135, 141,
205, 223, 287
Каталог гор и морей (Шан хай
цзин) 41
Кашгари 137–139, 147
Квилон 94, 95, 190, 237
кибла 277
кидании 214
Ким Сахён 18, 172
Китаб ал-Фихрист 104, 114
Китай 8, passim
Катай 274
ас-Син 33, 108, 111, 118, 131,
137, 139, 146, 147, 225, 275
Китай и Шелковый путь 29,
33–36, 39, 56, 62, 137, 138
Манзи 213, 214, 227
Мачин 138, 148, 209, 213–215,
221. 226–230, 275, 276
определение Китая в этой
книге 32–37
Син ас-Син 229, 230, 239
Чин 33, 138, 148, 212, 213, 221,
226, 227, 230, 275, 276
Хитай 137, 139, 170, 209,
212–215, 226, 227, 242
китайский «мировой порядок» 296

Книга диковинок наук и отрады
для глаз, Китаб гараиб
аль-фунун ва мулах альуйун 138
Книга картины Земли (Китаб
сурат аль-ард) 108
Книга о мире (Джахан-наме) 148,
223; см. Мухаммад ибн
Наджиб Бакран
Книга о чудесах Индии (Китаб
‘Аджа‘иб аль-Хинд) 115, 277
Книга польз в рассуждении
основ и правил морской
науки» (Китаб ал-фава’ ид фи
‘усул ‛илм ал-бахр ва л-кава‛ид) 278; см. Ибн Маджид
Книга путей и царств (Китаб
аль-масалик ва-ль-мамалик)
109, 110, 113–115, 126; см. Ибн
Хордадбех
Книга Рожера 141, 142, 144, 272
Книга стран (Китаб аль-булдан) 132
Книга тысячи и одной ночи
115, 149
Книга упорядочения стран
(Таквим ал-булдан) 228; см.
Абу-л-Фида
Книга чудес Индии (Китаб
аджаиб ал-Хинд) 277
Ко Сонджи (Гао Сяньчжи) 17, 61
Колумб Христофор 28, 31, 113,
247, 257, 260, 273, 293
координатная сетка в Китае 76,
77, 143, 168, 170, 222,
223, 275
кораблекрушения 49, 89, 90, 117,
238, 240
в Белитунге 49, 117

Указ ател ь

в заливе Цюаньчжоу 49
в Синане 49, 90, 238, 240
Коран 38, 42, 43, 65, 100, 194, 212
Корея 29, 31, 36, 61, 63, 86, 128,
167, 171, 172, 213, 214, 229,
238, 250
Корё 213, 214, 229
Силла (аш-Шила) 112, 113,
127, 128, 214, 229
Краткое описание островных
варваров (Даои чжи люэ)
186–188, 191, 192, 195, 247; см.
Ван Даюань
Куфа 56, 64, 65, 67
Ламборн Элизабет 234
Ли Цзэминь 19, 172, 252
лимон (лиму) 186
Линь Чжици 18, 98
Ло Хунсянь 251–253
Расширенное изображение
территорий (Гуан юй ту)
251–253, 282
Лумей 84, 92, 98; см. Рум, Византийская империя
Лунные Горы 11, 100, 173, 174,
207, 208, 221, 225
Лукин 111, 112, 144, 216; также
см. Ханой
Лю Юй 156–159, 195 (Ли)
Описание посольства в
западные земли (Сиши цзи)
156, 195, 202
Ляо, государство 88, 91, 137, 147,
213; см. кидани
Ма Хуань 247, 266–269, 289
Обзор берегов океана (Инъяй
шэнлань) 266, 269

Малинди 64, 248, 261, 263,
268, 281
мамлюки 53, 100, 169, 201, 203,
228–230, 235, 246, 271
Манзи 213, 214, 227; см. Китай
Мар Ябаллаха III, Раббан
Маркос 219
Марвази 139, 140, 147
Махмуд Газневи 137, 140
Мачин 138, 148, 209, 213–215, 221,
226–230, 275, 276; см. Китай
Мекка 43, 46, 92, 93, 98, 108, 132,
133, 138, 158, 175, 184, 185, 189,
199, 236, 265–268, 277
Мерага, обсерватория 204
Место восхода двух счастливых
звёзд и место слияния двух
морей (Матла-и седайн ва
маджма-и бахрайн) 275; см.
Самарканди Абд ар-Раззак
Мин, династия 14, 15, 41. 53, 79,
91, 160, 171, 172, 175, 181, 187,
188, 191, 211, 246, 249–261, 265,
266, 268, 270, 274, 282, 283, 290,
291, 296
установление 53, 249
Мин, область провинции
Фуцзянь 182
мир ислама 10, 24–29, 32, 35, 37,
42, 44, 46, 47, 49, 51, 52, 54–57,
60, 62–64, 67, 68, 74, 82, 87,
89–91, 93, 97, 99, 101–103, 105,
106, 112, 113, 115, 119, 131,
147, 148, 153, 155, 159–161,
166, 178, 180, 185, 186, 189,
196–198, 200, 202, 226, 233,
234, 243, 245, 246, 249, 256,
257, 270, 276, 282, 289, 296; см.
также Даши и Хуэйхуэй

343

344

Хё н хи П а к

зарождение 33–35
определение 32
распад, позднеаббасидский
период 92, 131, 150
монголы 15, 37, 44, 51–53, 57, 91,
103, 140, 147, 148, 151–198,
200–206, 208–215, 218–221,
225–230, 233, 241–246, 248, 249,
251–255, 258, 261, 269–271, 274,
276, 282, 288–294
завоевание Евразии 37
падение монгольской империи
53, 210, 246
создание империи 52, 153, 155
Мунке 160, 161, 165, 179, 210,
217, 220
мусульманские общины 55,
88, 141, 147, 180, 181, 192,
197, 198, 200, 235, 239, 245,
258
Индийского океана 88, 180
Китая 153, 181, 191, 197
портов юго-востока Китая 88,
99, 119, 180, 181, 195, 198, 239,
240, 241, 289
Ханчжоу 179, 192, 242
Юго-Восточной Азии 147,
235, 258
Южной Азии 235
Южной и Юго-Восточной
Азии 153, 200
Мухаммад ибн Наджиб Бакран
148, 223 Мухамад ибн Наджиб
Бекран
Книга о мире (Джахан-наме)
148, 223
Мухаммад ибн Туглак 237
Мухаммад, пророк 34, 55, 56, 121,
122, 181, 193, 194

Нидэм Джозеф 89, 223, 225, 238
Нил 11, 99, 100, 129, 173, 174, 208,
221, 225
нисба 29, 99, 181
Новая история династии Тан
(Синь тан шу) 70–72, 74
географический раздел
(дили) 70
Обзор берегов океана (Инъяй
шэнлань) 266, 269; см. Ма
Хуань
Обзорная карта китайских
и варварских территорий от
прошлого до настоящего
(Гуцзинь хуайи гуюй цзунъяо
ту) 75, 77
Общая история учреждений
(Тундянь) 42, 55, 58, см. также
Ду Ю
Общая карта Китая (Уй диту)
85, 86
Общая хроника буддийских
патриархов (Фоцзу тунцзи) 80,
83–85
Одзи Тошияки 83, 143, 144, 173
Олджейту 209, 210, 218,
221, 271
и Сборник летописей Рашид
ад-Дина 209, 210, 218, 221
Оллсен Томас 161, 163, 218
Омейяды, Омейядский халифат
15, 34, 35, 62, 65, 67
Описание военных дел (Убэй
чжи) 261, 262, 264
Описание иноземных стран/
всего иноземного (Чжу фань
чжи) 90, 92, 96–101, 141, 154,
173, 184–186; см. Чжао Жугуа

Указ ател ь

Описание государств Западного
края (Сиюй фаньго чжи) 256;
см. Чэнь Чэн.
Описание заморских стран с
картами (Хайго тучжи) 166,
167; см. Вэй Юань 166–169
Описание посольства в западные
земли (Сиши цзи) 156, 195,
202; см Ли Юй
Описаниие Южного моря
(Наньхай чжи) 184–186 см.
Чэнь Да Чжэн
Опоясывающее море 133, 207,
272, 275
Ормуз 18, 153, 176, 177, 182–185,
190, 191, 234, 235, 257, 258,
264–266, 268, 269, 270,
275, 276
борьба с Кишем 176
в описании Ма Хуаня 266,
268, 269
на картах Чжэн Хэ 264, 265
поездка Ян Шу 153,
182–185, 258
путь к Ормузу на китайской
карте 153
у Абд ар-Раззака Самарканди
275, 276
ортак 179, 180, 235
Османская империя 15, 248
Отрада страстно желающего
пересечь мир (Нузхат альмуштак фи ихтирак аль-афак)
30, 141; см. Книга Рожера
Пангу, мифический герой 218
Парфянская империя 15, 39,
82, 192
Пей Сю 76, 77

Пекин 177, 213, 215, 216, 237, 240,
244, 245, 250, 274; см. также
Даду(Дайду) и Ханбалык
Перипл Эритрейского моря 35
Полезные географические карты
разных веков (Лидай дили
чжиган ту) 75, 79
Поло Марко 31, 38, 39, 89, 113,
152, 157, 176, 184, 186, 188,
199–210, 214, 216, 218–220, 227,
228, 237–239, 241–243, 247, 289,
292, 293
влияние на Генриха Мореплавателя и Колумба 31, 113,
247, 293
недоверие к сочинениям Поло
188, 237, 292, 293
о бумажных деньгах в Китае 241
о последних днях Аббасидского халифата 157
о преимуществах джонок
238, 239
об обмене послами между
Юань и ильханами 184
описание Великого Канала 216
описание Китая 214, 227
путешествие из Китая в Иран
219, 220
вместе с Кокечин 219, 220
сравнение с Боладом 200,
201, 218
сравнение с Ван Даюанем
188, 199
португальцы 27, 173, 233, 248,
249, 276, 281, 284,
293, 294
Пределы мира (Худуд альалам) 139

345

346

Хё н хи П а к

провинциальные управления
(син чжун шу шэн) 216, 217
Продолжение описания [области] Цинъюань (Цинъюань
сюй чжи) 186, 187, 195; см.
У Цзянь
Птолемей Александрийский 42,
43, 47, 108, 109, 126, 130, 133,
134, 142, 165, 173, 204, 230,
287, 293
география Птолемея 43, 47,
108, 126, 133, 230
Пу Шоугэн 162, 181
путевые заметки 31, 44, 152,
188, 197–199, 234, 237,
289, 293
надежность как исторического и географического источника 44, 45
Путешествия Ибн Баттуты
(Рихлат Ибн Баттута) 236, 243;
см. Ибн Баттута
Пути обозрения государств
с крупными городами (Масалик ал-абсар фи мамалик
ал-амсар) 230, 231; см. ал-Умари, Фадлаллах
Путь из Гуанчжоу по морю
в чужие земли, Гуанчжоу тун
хайи дао 10, 70, 71, 73, 74, 75,
77, 84; см. Цзя Дань
Раббан Бар Саума 219
Расширенное изображение
территорий (Гуан юй ту)
251–253, 282; см. Ло Хунсянь
Рашид ад-Дин 165, 201, 208, 209,
211–218, 220, 221, 222, 226–229,
242, 244, 245

Сборник летописей (Джами
ат-таварих) 165, 201, 179, 201,
208–218, 221, 222, 226, 229,
244, 245
Ренессанс 293
Римская империя 33, 92, 98
рихла (травелог) 236, 237
Рожер II 141, 142, 144
Са’ад ибн Аби Ваккас 34, 194
Самарканди Абд ар-Раззак
275, 276,
Место восхода двух счастливых звёзд и место слияния
двух морей (Матла-и седайн
ва маджма-и бахрайн) 275
Санфоци 86; см. Шривиджайя
Сасаниды 15, 29, 33, 34,
36, 43, 62, 109, 110,
121, 205
сахифа (карта) 273
Сборник летописей (Джами
ат-таварих) 165, 201, 179, 201,
208–218, 221, 222, 226, 229, 244,
245; см. Рашид ад-Дин
Сейид Аджаль Шамс ад-Дин 163,
164, 182 Сеид Аджал, 258
сельджуки 201
семурен 163
Силла 112, 113, 127, 128, 214, 229;
см. Корея
Син ас-Син 229, 230, 239; см.
Китай
Син Калан 239; см. Гуанчжоу
Синья Толо 89
Сираф 48, 69, 73, 98, 99, 116–118,
12, 125, 176, 180, 194
раскопки 48, 49, 118
Сирика 33, 109; см. Китай

Указ ател ь

Следы Юя (Юй цзиту) 10,
76–78, 166
Словарь стран (Му’джам аль
Булдан) 146; см. Йакут ибн
Абдуллах аль-Хамави
Со Билли 8, 90, 162
согдийцы 33, 34, 68
географические познания
109, 139
Содержащая краткое про основы
науки морей (Хавийат ал-ихтисар фи ‘усул илм ал-бихар)
278; см. Ибн Маджид
Сокровищница Тебриза (Сафине-йе Табриз) 221
Срединное Государство
(Чжун-го) 32, 33, 143
стекло 66, 97, 120
Сугияма Масааки 7, 37, 52, 53, 68,
172, 175, 178, 180, 182
Сун, династия 15, 49, 51, 52, 57,
58, 74–77, 79, 80, 86–91, 93, 94,
96, 99, 122, 137, 146, 147, 154,
162, 163, 166, 179–182, 185, 196,
197, 213, 227, 229, 259, 261, 263,
270, 272,
Северная Сун 80, 146
Южная Сунн 80, 90, 146, 162,
179, 181, 182, 185, 196, 213
сунна 65
Сыма Цянь 39–41, 57, 60, 71, 82,
113, 152, 187, 188
Исторические записки (Ши
цзи) 39, 41, 57, 70, 188
Тай-цзун, династия Тан 75, 82
Талас 56, 61–63, 68, 83, 101, 104,
156, 286
Танский кодекс 119

Ти ю 72; см. Дайбул
Тиббетс Джеральд 132, 279, 281
Тибет 68, 111, 127, 129, 168,
169, 209
Тигр 72, 116, 157
Тимур (Тамерлан) 220, 246, 254,
255, 258, 271, 274, 282, 290
встреча с Ибн Халдуном 271
китайский поход 255, 290
Тимуриды 15, 53, 246, 248, 253,
259, 275, 276, 282
Тина (Сина) 35; см. Китай
Тогон-Тэмур 242
Туси Насир ад-Дин 8, 160, 204
Туфань 68; см. Тибет
У Цзянь 152, 186–188,
192–195, 197
Продолжение описания
[области] Цинъюань (Цинъюань сюй чжи) 186, 187, 195
Угэдэй 161, 214, 217
умма 34, 157, 296
Унно Кадзутака 74–76, 79, 84,
172, 225
Управление по обеспечению
необходимыми товарами
(чжиюн юань)
182, 183
Управление смотрителя торговых судов (шибосы) 88, 98,
162, 257
Услада сердец (Нузхат ал-кулуб)
222, 224; см. Казвини
Усыли 92; см. Египет
Фатимиды 100
Фахр ад-Дин 220
Фэй Синь 265, 266

347

348

Хё н хи П а к

Достопримечательные края,
виденные во время плаваний
на звездном плоту (Син ча
шэн лань) 265
хадж 93, 236, 266, 267
хайцзинь (запрет морской
торговли) 253
халиф аль-Мутамид 109
халиф аль-Мамун 11, 107, 108,
130, 133, 230, 231 (11 Ма’мун,
231 ал-Мамун)
геодезические измерения 108
карта мира аль-Мамуна 107,
108, 130, 133, 230
халиф аль-Мансур 72, 106
Хамдан 121, 144; см. Чанъань
Ханбалык 213–216, 227, 241, 242,
275, 276
Ханджу 111, 229; см. Цюаньчжоу
Ханой 111, 112, 144, 216, 266
Ханфу 111, 118, 123, 229; см. Гуанчжоу
харадж (налог) 176, 259
Хё Чхо, кит. Хуэй Чао 34, 35
хорезмшахи 155, 202, 205
Хуан Чао, восстание 123, 147
Хубилай 52, 53, 160, 161, 163,
165, 168–170, 178, 182, 196,
202, 210, 213–218, 227,
258, 289
великий канал Хубилая 178,
215, 216
избрание пятым великим
ханом 160
конфликт с Ариг-Бугой 161
основание династии Юань 161
развитие морской торговли 161

строительство столицы Дайду
214, 215
Хубилай и Болад 218
Хубилай и Джамал ад-Дин
165, 168–170, 196, 210, 213–216
Хубилай и министр Ахмед 163
Хубилай и Сайид Аджаль
Шамс ад-Дин 163, 164, 182
Хулагу 52, 156, 159, 160, 161,
202–204, 220
Хурани Джордж 48, 114, 117, 294
хутба (пятничная проповедь)
119, 235
хуэйхуэй (мусульмане) 164,
181, 182
календарь хуэйхуэй (хуэйхуэй
ли) 165
Цепь историй (Силсилат ат-таварих) 116
Цзиндэчжэн 189, 190, 240
Цзинь, династия 15, 91, 154,
155, 213
Цзишуй тань 216
Цзоу Янь 187
Цзя Дань 10, 68, 70–77, 84, 85, 90,
94, 116,
Карта китайских и варварских
[земель] внутри [четырех]
морей (Хайнэй хуаи ту) 10, 74,
77, 79
Путь из Гуанчжоу по морю
в чужие земли (Гуанчжоу тун
хайи дао) 10, 70, 71, 73, 74, 75,
77, 84
Цин Цзюнь 172
Карта земель, изображенных
в единстве (Хунь и цзян ли
ту) 172

Указ ател ь

Цин, династия 15, 33, 56, 168,
211, 251
Цюаньчжоу 49, 50, 86, 88, 90, 94,
96, 98, 99, 111, 112, 127, 162,
176, 177, 179–182, 186, 187, 189,
194, 195, 197, 198, 215–217, 229,
237–242, 244, 272, 281, 290
визит Ибн Баттуты 195, 237,
240–242, 290
местные хроники 98–100, 186
мечеть 194, 198
мусульманские надгробия 50,
99, 180, 181
останки кораблекрушения 49,
89, 238
производство керамики
90, 240
у Ибн Баттуты 241, 242
управление смотрителя
морской торговли 94, 96
Чагатайский улус 169, 246
Чан Дэ 156–158; см. также
Описание посольства
в западные земли (Сиши цзи)
156, 202
Чанъань 57, 82, 121, 122–124,
144, 146
Западный рынок 123
Чаудхури Кирти 50
Чаффи Джон 8, 88
Чжан Цянь 39, 41, 159
Чжао Жугуа 90 (92 Жу-Гуа),
96–102, 125, 141, 149, 154, 173,
184, 185
Описание иноземных стран/
всего иноземного (Чжу фань
чжи) 90, 92, 96–101, 141, 154,
173, 184–186

Чжипань 80–85
Чжоу Ми 192
Чжоу Цюйфэй 90–98, 101, 125,
127, 131, 149, 185
За хребтами. Вместо ответов
(Линвай дайда) 90, 91, 96, 261
Чжу Сы-бэнь 252
Чжу Юаньчжан 249
чжурчжени 15, 90, 91, 147, 154,
155, 213, 227
Чжэн Сысяо 192
Чжэн Хэ 11, 47, 53, 191, 247,
256–270, 274, 276–280, 282, 283,
291, 296
драгоценные корабли (баочуань) 247, 256, 259, 260, 267
Чин 33, 138, 148, 212, 221, 226,
227, 230, 275, 276;
см. Китай
Чингисхан 52, 147, 154, 155, 181,
202, 203, 208, 210, 211, 212, 214,
215, 254
Чинистан 139, см. Китай
Чудеса сотворенного и диковинки существующего (‘Аджа’иб
ал-махлюкат ва гара’иб
ал-мауджудат) 206–208; см.
также ал-Казвини, Закария
б. Мухаммад
Чэнь Да Чжэн 184, 186
Описание Южного моря
(Наньхай чжи) 184–186
Чэнь Чэн 255, 256, 282, 290
Записки о маршруте в Западный край (Сиюй Синчэн
Цзи) 256
Описание государств Западного края» (Сиюй фаньго
чжи) 256

349

350

Хё н хи П а к

Шанду (Ксанаду) 165, 215, 219
шариат 65
Шелковый путь 29, 33–36, 39, 56,
62, 101, 137, 138, 156,
Ши Навей 98, 99, 116, 180
Ши, государство 62, 64,
Шираз 158, 175
Шривиджайя 86, 92, 94, 125, см
также Саньфоци
Шэнь-цзун, император династии
Северная Сун 89

Юань, династия 8, 11, 15, 50, 52,
99, 159, 161–167, 169, 170,
176–178, 180–182, 184, 185,
191, 196, 197, 200, 204, 211,
215, 216, 219, 223, 225, 233,
238, 244, 246, 247, 249, 250,
252, 253, 259, 265, 270–272,
282, 288, 291
Юйгун ту 46
Юнлэ, император 247, 255–257,
270, 274, 282, 283, 291

Энциклопедия годов правления
под девизом «Юнлэ» (Юнлэ
дадянь) 91, 168, 169, 185,
Энциклопедия Юань Цзинши
дадянь дили ту 166, 167, 169,
223–225
географические карты 166,
167, 223–225

Ямагата Киния 7, 86, 239, 257,
260, 264
Ян Шу 153, 182–184, 197, 220, 258
Ян Ю 260
Янчжоу 109, 111, 112, 124, 179,
216, 229, 244
Япония 9, 36, 63, 79, 85, 86, 113,
167, 171, 172, 254, 275, 293

Оглавление

Благодарности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Список карт и иллюстраций . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Сокращения и аббревиатуры . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Хронология . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Глоссарий китайских имен и терминов . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Порядок транслитерации . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вступление . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Глава 1. От столкновения империй к морской торговле.
Китайцы учатся понимать мир ислама
(750–1260 годы) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Глава 2. Представления о Китае и о мире. Знакомство
мусульман с Китаем в 750–1260 годах . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Глава 3. Интерпретации монгольского мира.
Китайские знания о мусульманских
странах в 1260–1368 годах . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Глава 4. После Марко Поло. Знания мусульман
о Китае в 1260–1368 годах . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Глава 5. Половина мира и ее наследие до 1492 года.
Знания китайцев о странах ислама и мусульман
о Китае в 1368–1500 годах . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Заключение. Уроки средневековых сино-мусульманских
контактов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

7
10
12
15
16
23
27

55
104

152
199

246
285

Источники . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 298
Указатель . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 336

Научное издание

Хёнхи Пак
КАРТЫ КИТАЙСКОГО И МУСУЛЬМАНСКОГО МИРА
Кросс-культурный обмен в домодерной Азии
Директор издательства И. В. Немировский
Ответственный редактор И. Белецкий
Куратор серии Е. Яндуганова
Заведующая редакцией О. Петрова
Дизайн И. Граве
Редактор А. Тюрин
Корректор И. Манлыбаева
Верстка Е. Падалки
Подписано в печать 22.02.2023.
Формат издания 60 × 90 1/16. Усл. печ. л. 22,0.
Тираж 300 экз.
Academic Studies Press
1577 Beacon Street, Brookline, MA 02446 USA
https://www.academicstudiespress.com
ООО «Библиороссика».
190005, Санкт-Петербург, 7-я Красноармейская ул., д. 25а
Эксклюзивные дистрибьюторы:
ООО «Караван»
ООО «КНИЖНЫЙ КЛУБ 36.6»
http://www.club366.ru
Тел./факс: 8(495)9264544
e-mail: club366@club366.ru
Книги издательства можно купить
в интернет-магазине: www.bibliorossicapress.com
e-mail: sales@bibliorossicapress.ru

12+
Знак информационной продукции согласно
Федеральному закону от 29.12.2010 № 436-ФЗ