Неискушенно
IVI fU| Bw 147
igp ® "И
- Я есть Я, - ответила сова, щелкнув клювом, - и
ты есть Я - кто бы ни произносил это. Нет абсолютно
никакого «меня»: даже ты говоришь достаточно
хорошо, чтобы не сказать «ты есть меня»!
-	Надо подумать, - пробормотал кролик. - Я
поразмышляю над этим.
-	Ни в коем случае! - проухала сова, сверля кролика
пронзительным взглядом. - «Размышлять» означает
использовать расщепленный ум. Посмотри изнутри и
увидишь - УВИДИШЬ, что все так и ЕСТЬ! Прекрати
расщепляться и оставайся ЦЕЛЫМ!
Будучи нигде, Я везде, будучи везде, Я нигде,
Поскольку Я не нигде и не везде,
Ни внутри, ни снаружи ни всего, ни ничего,
Ни вверху, ни внизу, ни до, ни после, с любой стороны
всего и ничего.
ISBN 978-5-98882-045-1

УДК 1 (540)
ББК 87.7
В21
Перевод с английского
Н. Гориной
Вэй У Вэй
В 21 Неискушенно мудрые / Вэй У Вэй / Пер. с англ.:
Н. Пэриной. — М.: Издательство «Ганга», 2008. — 112 с. —
Доп. тит. л. англ. — (Серия недвойственности)
ISBN 978-5-98882-045-1
Вэй У Вэй (Терренс Грей) — человек-загадка, ирландский
аристократ, ученый и писатель, историк, египтолог, теат-
ральный режиссер и продюсер, знаток вин и скаковых лоша-
дей, путешественник и философ. Его блестящее изложение
недвойственной сути буддизма, даосизма, адвайты и христи-
анства считается одним из лучших. Большую часть своей
жизни желал оставаться анонимным (и это ему удавалось),
скрываясь за масками и псевдонимами.
«Неискушенно мудрые» — последняя книга Вэй У Вэя.
В ней указатели на нашу истинную природу в форме диало-
гов обычных и необычных животных. Читатель может узнать
себя в этих коротких и иногда веселых набросках и извлечь
пользу из того, что ему откроется.
УДК 1 (540)
ББК 87.7
Все права защищены. Никакая часть данной книги
не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме
без письменного разрешения владельцев авторских прав.
ISBN 978-5-98882-045-1
© 2004 by Sentient Publications
© ООО «Издательство ГДнга», 2007
Содержание
Предисловие.................................11
Вступление Вэй У Вэя........................13
1.	Вводная глава...........................15
2.	Я сияю..................................17
3.	Любовь..................................19
4.	Внутри..................................20
5.	Рыба....................................21
6.	Здесь...................................24
7.	Как Оно Есть............................25
8.	Дома....................................28
9.	К-ко-о-му-у.............................30
10.	Я, кто есть ничто................,.....32
11.	Причина................................34
12.	Делание................................35
13.	Абсолютно..............................37
14.	«Apres Vous...»........................40
15.	Laisse pour compte.....................42
16.	Мокрый или сухой.......................46
17.	Факт...................................49
18.	Дружба.................................52
19.	Одиночество............................56
20.	Ураган.................................60
21.	Кто это сделал?........................64
22.	Кто, в самом деле......................68
23.	«Головы и хвосты»......................71
24.	Здесь и там......................;.....74
25.	«Чистые сердцем».......................77
26.	Метрически.............................84
27.	Субъективная реинтеграция..............87
28.	Диатермия..............................92
29.	Бессмертие.............................99
In Memoriam, Вэй У Вэй.....................104

Необъектным Отношениям
В мое отсутствие как «меня» — «ты»
присутствуешь как Я.
Замечание: «Ты», читатель этих строк
читая их, тоже говоришь это.

Заместитель министра: Но я мирской человек.
Я занимаю высокий пост, как я могу практиковать-
ся в обретении ДАО?
Шэнъхуй: Замечательно, Ваше Превосходитель-
ство, с сегодняшнего дня я позволю вам работать
только над вашим пониманием. Без всякой практи-
ки, просто достигайте понимания, затем, когда вы
глубоко пропитаетесь правильным пониманием,
все основные трудности и иллюзорные мысли по-
степенно пойдут на убыль.
Мы сразу подчеркиваем, что понимание — это
главное, и нет нужды прибегать к помощи великого
множества текстов.
Шэньхуй, «Entretiens du Mattre Ghyana Chen-Houei
du Но-Tso» (перевод с китайского Жака Жерне).
«О. О. О.» — это подпись, представляющая собой
«кубический корень нуля», алгебраическое написа-
ние которого, V0, не всегда сразу понятно. «О», сим-
вол нуля, представляет Субъекта, чьи объекты — это
все цифры от единицы до бесконечности.
«Посмотрите-ка, Кто здесь!»
— Дуглас Хардинг «Жизнь без головы»
Отсутствующее Присутствие
Я Здесь!
Я Сейчас!
Я-Есть-Это!
— Вэй У Вэй

Ъслпуплшис
Мудрость, раскрываемая этими обычными и нео-
бычными животными, совсем меня не удивляет. По-
скольку приписываемое им вербальное выражение
принадлежит их переводчику О. О. О., то в их словах
нет ничего неестественного или таинственного. Их
действия также очевидно являются толкованием: все
это действительно, но не истинно, подобно содер-
жанию нашей собственной относительной «жизни».
Ни их жизнь, ни наша не является истинной — что
согласуется с Виртуальностью, — только у нашей
жизни нет толкователя, изложившего свои выводы в
удобном для чтения виде, а их жизнь получила такое
толкование.
У меня есть только одно замечание: как жаль, что
О. О. О. не сделал того же для нас — не показал, что
же на самом деле происходит в нашем собственном
неопредмеченном измерении! Полагаю, он мог бы
поднять брови и ответить вопросом: «А какую раз-
ницу вы ожидаете? Никакой разницы быть не может,
поскольку никакая "разница" — а разница всегда су-
губо относительна — не имеет никакого Абсолютно-
го существования, никогда не имела и никогда не
будет иметь, так как ни "пространство", ни "время"
также не имеют никакого абсолютного существова-
ния, поскольку относительно они представляют
именно то, что, Абсолютно, ЕСТЬ мы».
Боюсь, что О. О. О. может ответить на мое пред-
ложение, или просьбу, снова подняв брови — такая
13
уж у него привычка — и указав на то, что человече-
ские существа не обладают ни шармом, ни искренно-
стью, ни простотой наших братьев-животных и что
их дискуссии были бы вздорными и смутными из-за
тумана концептуальности. Возможно все же — хо-
телось бы, чтобы он ошибался, — возможно, мы и
правда не можем «делать» это так же искренне и про-
сто, как действуют наши друзья-животные. Но даже
если это так, давайте воспользуемся прямотой этих
чувствующих существ и удовольствуемся той поль-
зой, которую может принести нам их безмолвная му-
дрость.
От нас требуется всего лишь узнать себя в этих
коротких и иногда веселых набросках и извлечь
пользу из того, что они нам откроют. Что касается
меня, то я уже сделал это и могу искренне рекомен-
довать этот опыт всем. От души надеюсь, что вы —
кем бы вы ни были, читатель, — получите пользу
столь же глубокую, как и я.
— Вэй У Вэй
— Темнеет, — сказала сова, усаживаясь на ветку
над кроликом. — Это место подойдет, чтобы отдох-
нуть здесь до рассвета?
— Это и есть рассвет, — ответил кролик, — солн-
це встает. Ты все перепутала.
— Для тебя, возможно. Такие вещи, да и все «ве-
щи» относительны. Как бы то ни было, я есть рас-
свет.
— Как пожелаешь, — ответил кролик вежливо. —
Да, это место превосходно, здесь спокойно и трава
очень вкусная.
— Трава меня не волнует в относительности, —
сказала сова, — но я ищу покоя, чтобы БЫТЬ.
В округе бывают хищники?
— Редко, — ответил кролик, — случайные двуно-
гие, но я скрываюсь в норе, а сов они не едят.
— Очень хорошо, я останусь здесь, — сказала со-
ва, — во всяком случае, я люблю кроликов.
— Я польщен, — ответил кролик, — добро пожа-
ловать.
— Они сочные и мягкие, — добавила сова, — и
благожелательные перед обедом.
— Именно так, — согласился кролик, — этот
взгляд, к несчастью, разделяют и другие. Поэтому
мы живем под нашей пищей, а вы живете над ва-
шей.
15
— Какой умный зайка! — сердечно заметила со-
ва. — Я останусь. В любом случае, я уже пообедала.
— Рад это слышать, — ответил кролик вежливо, —
и надеюсь, обед тебе понравился.
— Крыса, довольно жесткая, — пробурчала со-
ва. — Завтра я найду что-нибудь получше. Спокой-
ной ночи тебе, и не ешь слишком много этой гадкой
травы: от нее тошнит.
— Доброе утро, — ответил кролик, — спи спокой-
но. Я позову тебя, если появятся хищники.
2. Л сияю.
Кролик, взглянув вверх, сказал сове, пока перева-
ривал несколько дюймов травы:
— Я часто думаю, почему ты открываешь глаза,
когда темно, и держишь их закрытыми, когда светло?
— Когда Я сияю, — ответила сова, — темноты нет,
поскольку темнота — это просто отсутствие света, и
тогда Я наблюдаю, как ты беспрестанно ешь все, что
дает земля. Когда Я перестаю сиять, ничто не может
появиться.
— Значит, наши миры разные? — предположил
кролик.
— Нет никаких миров, — резко сказала сова,
щелкнув клювом, — кроме того, который появляет-
ся, когда Я сияю.
— А что появляется, когда сияет солнце? — спро-
сил кролик.
— Я и есть солнце, — заключила сова. — То, что,
по-твоему, ты видишь, — просто отражение в твоем
расщепленном уме.
— Неужели? — ответил кролик, в сомнении по-
дергивая носом. — Тогда почему ты и солнце не све-
тите в одно и то же время?
— Я и есть «время», — добавила сова, — и любое
«время» — это мое время. Более того, в данное «вре-
мя» я начинаю чувствовать голод.
— Ладно, ладно, — вздохнул кролик, торопливо
забираясь в свою норку.
17

— Зачем ты ешь столько травы? — спросила со-
ва. — Трава вызывает рвоту.
— По-моему, она способствует пищеварению, —
ответил кролик, — и я люблю ее.
— Почему ты не ешь улиток? — продолжила сова.
— Потому что я их ненавижу, — ответил кролик.
— Невероятно! — воскликнула сова. — Кто может
любить, и что? Кто может ненавидеть, и что? Два са-
мых бессмысленных слова в нашем языке!
— Любые двое, — предположил кролик, — ты и я,
например.
— Абсурд, — продолжала сова, — как мы можем
быть двумя?
— А почему нет? — спросил кролик.
— Потому что Я есть, а тебя нет, — заключила сова.
— Но в пространстве-времени... — предположил
кролик.
— Ни в каком времени, — бросила сова, громко
щелкая клювом в почти вертикальном падении.
— Возможно, — сказал кролик, ныряя в свою но-
ру, — но не в этот раз!
19
внутри
— Я есть это-Я-есть, — сказала сова, — абсолют-
ное Я, лишенное каких-либо объективных качеств.
— Неужели? — фыркнул кролик, наморщив нос.
— Объективно, Я есть все, что появляется в зерка-
ле моего ума, что в абсолюте и есть Я.
— Ты так совсем не выглядишь, — заметил кро-
лик.
— Ты смотришь только на то, что видишь, — отве-
тила сова. — Ты, как обычно, смотришь не с той сто-
роны.
— Я вижу только то, что впереди меня, и, когда
поворачиваюсь, то, что сзади.
— Именно так, именно так, — ответила сова, — и
ты видишь лишь то, чего нет!
— Тогда где все это? — спросил кролик.
— Внутри, внутри, — заверила его сова. — Все вну-
три. Вот увидишь! — добавила она, щелкая клювом
и величественно хлопая крыльями, готовая к напа-
дению.
20
— Я Ум, в котором появляется мир, — сказала со-
ва кролику.
— Правда? — ответил кролик, срывая сочный
одуванчик и теребя его уголком рта. — Эта мысль не
приходила мне в голову.
— Так и есть, — продолжала сова, — и мысли — не
рыба, чтобы их могли ловить звери или люди.
— Почему? — спросил кролик.
— Они не объекты, — заявила сова, щелкнув клю-
вом.
— Тогда что они такое? Субъекты?
— Такой субъект был бы объектом.
— Почему?
— Потому что ты делаешь его таковым.
— А могут мысли ловить сами себя?
— А рыба может? — ответила сова.
— Тогда кто может их поймать? — спросил кролик.
— Вопрошающий и есть ответ.
— Как всегда!
— Как всегда.
— И кто же это?
— Ум, в котором появляется Вселенная, — сказа-
ла сова сурово.
21

— И что это такое? — спросил кролик.
— Я, — заявила сова, — даже если ты произно-
сишь это!
6. Здесь
— Мое отсутствие — это то, что Я есть, — сказала
сова, — и это было названо «Пустотой».
— Да? — заметил кролик, пожевывая аппетитный
чертополох.
— Когда Я отсутствую, Вселенная присутствует, —
продолжила сова, — и даже тебе будут рады.
— Как мило! — ответил кролик, вежливо подпры-
гивая. — Но где?
— Здесь, — бросила сова решительно, — абсолют-
но ЗДЕСЬ.
— Но где конкретно это находится?
— Там, где Я есть, а именно, где Я была изначаль-
но и всегда, — резко ответила сова.
— Тогда где буду я? — с беспокойством спросил
кролик.
— Здесь, конечно ЗДЕСЬ! Где же еще ты можешь
быть?
— Но откуда там, где есть ты, возьмется место для
нас обоих? — спросил кролик наивно.
— Ты будешь присутствовать в отсутствие меня, —
терпеливо объяснила сова.
— Не понимаю, как это может быть, — ответил
кролик.
— Поймешь, поймешь! — заверила его сова, гото-
вя свое отсутствие. — Я прослежу за этим.
24
7'. Kjzjc Она Есть
— Как Я могу любить тебя ? — сказала сова кроли-
ку. — Я есть то, что ты ЕСТЬ.
— Неужели? — ответил кролик, изящно обгрызая
одуванчик.
— Как ты можешь ненавидеть меня ? — продолжа-
ла сова. — Ты есть то, что Я ЕСТЬ.
— Никогда не замечал этого, — сказал кролик за-
думчиво.
— А как может быть иначе? — сказала сова. — Чем
бы мы ни были — Я ЕСТЬ.
— С каких пор? — спросил кролик. — Это случи-
лось недавно?
— Так было всегда, — ответила сова, — «Времени»
нет.
— Тогда где это случилось?
— Везде. «Пространства» нет.
— Значит, мы действительно одно? — обрадовал-
ся кролик.
— Разумеется, нет, — оборвала его сова, — нет ни-
какого «одного».
— Тогда что есть? — спросил кролик нереши-
тельно.
— Ничто! — сурово заявила сова.
— И что? — спросил кролик озадаченно.
25

— И то — жизнь! — сказала сова, хлопая огромны-
ми крыльями и щелкая клювом. — Как говорят Ма-
стера: «Когда я голоден, я ем, когда устал — сплю!»
— Эта модная привычка «жить и умирать» до-
вольно утомительна! — вздохнула сова, устало потя-
гивая крыльями.
— А мне нравится, — ответил кролик.
— Ты имеешь в виду, я полагаю, что думаешь, что
гебе это нравится.
— А разве может быть иначе?
— Думание — всего лишь концепция в расщеп-
пенном уме, — сказала сова. — В этом нет ничего ис-
гинного.
— Но я и правда счастлив, — настаивал кролик.
— Чепуха, чепуха, — бросила сова, — нет никако-
го «тебя», чтобы быть чем-то, и нет никакого «чего-
го», чтобы ты мог им быть!
— Жаль, — вздохнул кролик, — а я всегда думал,
jto есть.
— Думал! Думал! — воскликнула сова с неодобре-
нием, повернув голову на девяносто градусов. —
Бесполезная привычка, повсеместно порицаемая
Мудрецами.
— Кто такие эти Мудрецы, которые не дают себе
груда думать, и как они мудрят?
— Те, кто постиг, — объяснила сова коротко, —
1вляют собой переход в более высокое измерение.
— И что же это такое?
28
— Дальнейшая область размерности — видения, —
объяснила сова.
— И как это действует? — спросил кролик.
— Концептуализация там исключена, — сказала
сова. — Расщепленный ум, таким образом, целостен.
— И что это дает? — спросил кролик.
— Они видят прямо, конечно же, — ответила со-
ва, повернув голову обратно и уставясь на кролика
своими сияющими глазами, — и тогда, конечно же,
«они» отсутствуют.
— И что? — задумчиво пробормотал кролик, чув-
ствуя легкое беспокойство. — Я имею в виду, что тог-
да присутствует ?
— Присутствует? — спросила сова. — Как что?
Все, конечно!
— Все? — воскликнул кролик, подскочив от нео-
жиданности. — Как такое может быть?
— В мое концептуальное отсутствие, — заухала
сова, — всякому и каждому рады ЗДЕСЬ, где я
ЕСТЬ, — и где они будут Абсолютно дома!
— Иногда мне интересно, — сказал кролик, — по-
чему ты предпочитаешь луну солнцу?
— Профессиональная привычка, — ответила со-
ва. — Когда Я сияю прямо через дневной свет, другие
делают то, что должно быть сделано. Когда Я сияю
непрямо через лунный свет, я сама присматриваю за
вещами.
— Вещами — вроде тебя? — предположил кролик,
шаловливо подпрыгнув в воздухе.
— Все «вещи» — это проявления того-что-есть-
Я, — сказала сова сурово, — растянутые в концепту-
альном пространстве-времени в интегральном уме.
— В самом деле?! — сказал кролик, пробуя соч-
ный листочек клевера. — Должно быть, им от этого
очень хорошо!
— Рада, что ты так считаешь, — ответила сова, —
но в относительности, когда мой ум расщеплен, так-
же должна присутствовать видимость страдания. Ес-
ли бы позитивное и негативное были равны, они бы
уравновесили друг друга, и результатом стало бы
равновесие, то есть воссоединение.
— Так вот почему мы страдаем! — сказал кро-
лик. — Вот почему существует несчастье!
— Не существует ни счастья, ни несчастья, — от-
ветила сова. — Не существует взаимозависимых про-
тивоположностей. Это концептуальные суждения,
уничтожающие друг друга во взаимном отрицании.
30
— Тогда что они такое? — спросил кролик.
— А что такое ты ? — ответила сова. — Что есть все
чувственное восприятие, все познание, суждение,
различение?
— То, что делает это, я полагаю, — предположил
кролик, — я, например.
— В этом случае ты лишь воспринимаемое, — за-
ухала сова, — просто объект в уме.
— Тогда что воспринимает воспринимаемое? —
спросил кролик.
— Я, — ответила сова. — Я, всегда Я.
— И к кому или чему относится это «я»? — осве-
домился кролик, в раздумье подергивая носом.
— К кому или чему? — переспросила сова. — Ска-
зать тебе?
— Да, пожалуйста! — попросил кролик.
— Хорошо, — сказала сова, — слушай и услы-
шишь. — Она расправила крылья, вытянула шею, и
лес загудел эхом ее громогласного ответа. — К-ко-о-
му-у, к-ко-о-му-у, к-че-му-у-у!
10. SL, юиа есть Шна
— Если бы ты сказала это просто, — заметил кро-
лик, — возможно, я бы и смог понять.
— Просто что? — спросила сова.
— Просто сказала бы это в десяти словах.
— И шести достаточно, — резко сказала сова.
— Ну тогда в шести, если шести хватит.
— Шести слишком много, но тебе они нужны.
— Как скажешь, — вздохнул кролик, — так какие
они?
— Я, кто есть ничто, — есть все, — сказала сова.
— Как ты можешь быть одновременно и тем и
другим, когда не являешься ни одним из них?
— Я есть они оба именно потому, что не являюсь
ни одним из них.
— Тогда чем являюсь я?
— Из-за того что ты думаешь, что являешься чем-
то, ты не являешься ничем.
— И что? — спросил кролик.
— И то — ты страдаешь, — ответила сова, решив
пообедать.
32

— Ты выглядишь усталой и голодной, — сказал
кролик с состраданием.
— Так и есть, — ответила сова.
— Тогда почему бы тебе не поесть и не поспать?
— Есть нечего и не спится.
— Позволь мне, — предложил кролик, — я здесь,
в твоем распоряжении.
— Ты! Ты что, стал буддистом или вроде того?
— Да, — застенчиво ответил кролик, — это так
здорово!
— Так ты предлагаешь мне себя?
— С радостью, — сказал кролик восторженно, по-
дергивая носом. — Самопожертвование — великое
счастье.
— Нет уж. Я так не играю!
— Почему? — спросил кролик обиженно.
— Буддисты такого рода не возбуждают аппетит и
неприятны на вкус, — отрезала сова. — Лучше уж
крысы!
34
12.	Ъсмишс
— Ты презираешь нас, буддистов? — грустно
спросил кролик.
— Не очень, — ответила сова равнодушно.
— Но вчера ты сказала мне, что предпочитаешь
крыс!
— Так и есть, тот, кто был готов пожертвовать сво-
им драгоценным «я», насколько я помню?
— Да, именно тот, — сказал кролик, скромно дер-
нув носом. — Можно спросить почему?
— Нет того, кто мог бы сделать это, — объяснила
сова, — отсутствие не имеет вкуса, переваривается,
но не питает.
— Не понимаю, — вздохнул кролик.
— Относительное присутствие не может ничего
предложить, — терпеливо объяснила сова, — и толь-
ко его отсутствие может сделать это.
— А почему так? — спросил кролик озадаченно.
— То, что присутствует, берет, но не дает, — пояс-
нила сова, — такова природа эгоистического воле-
изъявления, растянутого в пространстве-времени.
— А когда оно делает это? — поинтересовался
кролик.
— Только Отсутствие может ДЕЛАТЬ, — сказала
сова, — разыгрывая себя.
— Дай подумать, — сказал кролик неуверенно.
35
— Пустая трата времени, — бросила сова. — Не
трать впустую, не желай — просто ДЕЛАЙ.
— А как ДЕЛАТЬ? — спросил кролик.
— Делай так, как хотел бы, чтобы делали с тобой,
и позволь этому СДЕЛАТЬСЯ! — заключила сова. —
В любом случае так и будет!
13.	А&аию/пна
— Я всегда присутствую, — сказала сова.
— Как это? — спросил кролик.
— Это потому что я всегда отсутствую, — объяс-
нила сова.
— Кажется, я припоминаю, что ты говорила, что
присутствуешь только тогда, когда отсутствуешь, —
заметил кролик насмешливо.
— Это тоже верно, — ответила сова учтиво, — мое
относительное отсутствие — это мое абсолютное
присутствие, а мое относительное присутствие — это
мое абсолютное отсутствие.
— Несколько запутанно, — сказал кролик. — Я не
испытываю подобных преобразований.
— Ничто не меняется, — ответила сова сурово, —
абсолютно, Я всегда присутствую, относительно,
мое видимое присутствие является моим видимым
отсутствием как Я.
— Ты не можешь решить, что для тебя предпочти-
тельнее? — спросил кролик, отступая к своей норке.
— Предпочтения относительны и иллюзорны, —
оборвала его сова. — Абсолютно, нет ничего, что бы
присутствовало, или отсутствовало.
— Тогда что ты такое? — спросил кролик, гото-
вясь нырнуть в нору.
— Само присутствие, — заухала сова, расправляя
свои огромные крылья, — само отсутствие. С точки
37

зрения бесконечности нет ничего, что могло бы при-
сутствовать или отсутствовать.
— Почему? — спросил кролик через плечо.
— Нет абсолютно никакого «где», чтобы там мог-
ло быть «что-то», и никакого «что-то», которое мог-
ло бы быть «где-то», — крикнула сова, неистово хло-
пая крыльями.
— А ты ? — спросил кролик, выглядывая из норы.
— От бесконечности к бесконечности только Я
ЕСТЬ как Я. К-чеее-мууу, кууу-дааа, к-кооо-мууу, —
заухала сова, величественно взлетая и паря в небе-
сах.
— Ее нет? — пропищала белка из-за дерева.
— Относительно, — добавил кролик, выглядывая
из норки, — но Абсолютно — она ЗДЕСЬ.
— Абсолютно рехнулся! — заключила белка, пры-
гая с сука на другое дерево.
14.	«Aptes Vans...»*
— Все видимое, — сказала сова, — есть Я, Я смо-
трю. Все воспринимаемое, — продолжила она, —
есть Я, Я сознаю. Все понятое, — заключила она, —
есть Я, Я постигаю.
— Какое это, должно быть, развлечение для те-
бя! — сказал кролик вежливо.
— Развлечение для «тебя», да, — резко ответила
сова, — или чертов ад, смотря по обстоятельствам!
— Почему для меня? — спросил кролик невинно.
— Потому что «ты» переживаешь это, или «стра-
даешь» от этого — описание переживания, в котором
принято винить Будду.
— Почему я должен переживать или «страдать»,
когда ты видишь или постигаешь? — спросил кро-
лик.
— Потому что только «ты» можешь переживать
удовольствие или боль, — сказала сова терпеливо, —
как же Я могу переживать что-либо?
— Почему бы и нет? — спросил кролик, поднимая
вверх оба уха.
— Потому что только Я ЕСТЬ, конечно же, — за-
ухала сова. — Ты, отличный от меня, абсолютно не
существуешь!
— Какая жалость! — пробормотал кролик, опус-
кая одно ухо. — Я, кажется, вполне хороший кролик!
* После вас (фр.). — Прим, перев.
40
— Кажется, кажется! — заухала сова. — Конечно,
ты «кажешься». Ведь даже те двуногие вертикально
ходящие монстры находят тебя «вполне хорошим
кроликом», когда запекают в том, что у них называ-
ется «пирогом».
— И это все, на что я гожусь? — скромно спросил
кролик.
— Все, Аб-со-лют-но все, — заключила сова, — и
если бы сейчас было время обеда, я бы представила
тебе практическую демонстрацию!
— Нет нужды, в этом совсем нет нужды, — тороп-
ливо ответил кролик, — я всегда верю тому, что ты
говоришь мне!
— В таком случае в следующий раз, когда ты про-
голодаешься, я спущусь к тебе, если ты окажешь мне
честь отобедать мной, — предложила сова галантно.
— Ты очень добра, — сказал кролик, глубоко тро-
нутый этим предложением, — но, видишь ли, я стро-
гий вегетарианец!
— Как пожелаешь, — ответила сова равнодуш-
но, — как пожелаешь. Я всегда в твоем распоря-
жении феноменально. Эти жесты совершенно вза-
имны в относительности.
15.	LaLssc ромх compte*
— Когда абсолютный объект отрицается абсолют-
ным субъектом, я остаюсь как Я, — заявила сова.
— Разве ты не почувствуешь себя одиноко, —
спросил кролик, — если это когда-нибудь случится?
— Кто может там быть, чтобы что-то чувство-
вать? — ответила сова. — Никакого «тебя» нет.
— Тогда кто остается? — спросил кролик, припод-
няв одно ухо.
— Я, конечно, как Я могу не остаться? Нет такого
«я», которое могло бы не остаться.
— Тогда кто это, кто остается? — настаивал кро-
лик, приподняв другое ухо.
— Я остаюсь, конечно, — терпеливо настаивала
сова, — нет никакого «кто».
— Слишком трудно для бедного вегетарианца! —
сказал кролик смиренно.
— Всякие «кто» растянуты в «пространстве» и
«продолжительности», будь то вегетарианцы или
нет, — объяснила сова, — а таковых не существует.
— А мне жаль, — вздохнул кролик, удрученно
опуская оба уха, — что за жизнь без них?
— Что за жизнь с ними? — сказала сова.
— Та еще авантюра, признаю, — сказал кролик,
цинично помахивая ушами, — но я бы чувствовал
себя одиноко.
* Лишняя персона {фр.}. — Прим, перев.
42

— Невозможно, — объяснила сова, — грызуны —
всего лишь пространственно-временные концеп-
ции, а «одиночество» — относительная форма «мно-
жественности». Как Я, ты не можешь знать ни того
ни другого.
— Но как ты, я не был бы «мной», — возразил
кролик.
— А также был бы не «я», если бы твоя граммати-
ка была получше, — поправила его сова. — В любом
случае, «я» — это чепуха, есть лишь Я.
— А «я» нет, как ты часто объясняла?
— Именно, — согласилась сова, — «я» быть не мо-
жет, но Я есть.
— Однако ты есть? — возразил кролик.
— Нет, нет! — объяснила сова с неисчерпаемым
терпением. — Я есть, но не может быть такой «ве-
щи», объекта, как «ты» или «я».
— Так, значит, ты есть ?
— Относительно. Грамматические абсурдности
создают лингвистическую путаницу! — объяснила
сова. — Я есть, и ты есть только как Я.
— Ты имеешь в виду, что я есть только как ты?
— Разумеется, нет, — сказала сова устало, — Я есть
только Я, и нет никакого «меня», и не важно, кто го-
ворит это, или думает, что говорит, совершает это,
делает это или проживает это!
— Я думаю, что почти понял, — сказал кролик
благодарно, помахивая обоими ушами.
44
— Ты не понял, — заухала сова, — пока «думаешь,
что понял». «Думание» и «понимание» — это отно-
сительные трюки расщепленного ума в контексте
времени. Только прямое осознание целостного ума
может обнаружить виртуальность.
— И как мне это сделать? — спросил кролик слег-
ка утомленно.
— Выйди из норы и оставь свое «я» позади! — ска-
зала сова с пронзительным взглядом своих сияющих
глаз.
16.	Макутй пли, сукой
— Я все еще проливаюсь дождем? — спросила со-
ва, недовольно приоткрыв один глаз и взглянув на
небо.
— Да! — ответил кролик, выглядывая из норки. —
И хотелось бы, чтобы ты это прекратила! Я голоден,
а мокрая трава иногда причиняет мне боль. Пожа-
луйста, сияй, чтобы все высохло.
— Я сияю всегда, — ответила сова сухо, — это ты
воображаешь эти различия.
— Но ведь ты тоже мокнешь, когда льешься дож-
дем, — возразил кролик.
— Совершенно верно, — согласилась сова, — ты
прав.
— Как это? — спросил кролик изумленно.
— Ты сказал: «Ты тоже мокнешь» — как «ты», как
«какой-то ты», если пожелаешь, «ты» мокнешь. Все
«ты» мокнут, когда Я льюсь дождем.
— Значит, все «я» сияют, когда ты сияешь?
— Ты говоришь чушь, как обычно, — сказала со-
ва. — Есть лишь Я, других «я» нет.
— Значит, есть лишь ты, а других «ты» нет? —
уточнил кролик.
— Нет вообще никаких «ты», — сказала сова суро-
во, — все «ты» — это концептуальные образы в уме.
— Тогда кто мы, когда обращаемся друг к другу?
46

— Я, всегда Я, — небрежно ответила сова.
— Но кто тот, к кому мы обращаемся? — настаи-
вал кролик.
— Я уже сказала тебе — лишь образ в уме: есть
только Я, и Я не являюсь «чем-то».
— А как насчет меня? — возразил кролик, пома-
хивая длинными ушами.
— Я есть Я, — ответила сова, щелкнув клювом, —
и ты есть Я — кто бы ни произносил это. Нет абсо-
лютно никакого «меня»: даже ты говоришь достаточ-
но хорошо, чтобы не сказать «ты есть меня»!
— Надо подумать, — пробормотал кролик. — Я
поразмышляю над этим.
— Ни в коем случае! — проухала сова, сверля кро-
лика пронзительным взглядом. — «Размышлять» оз-
начает использовать расщепленный ум. Посмотри
изнутри и увидишь — УВИДИШЬ, что все так и
ЕСТЬ! Прекрати расщепляться и оставайся ЦЕ-
ЛЫМ!
— Когда Я осознаю, «ты» воспринимаешь, — ска-
зала сова кролику, — так как только Я ЕСТЬ.
— А я могу сказать то же самое? — спросил кро-
лик.
— Когда будешь, сможешь, — ответила сова зага-
дочно.
— Это существенный факт? — спросил кролик за-
думчиво.
— Нет никаких фактов, — бросила сова.
— Тогда что можно сказать, что было бы исти-
ной? — настаивал кролик.
— Ты есть то, что есть Я. Я есть то, что есть ты, —
произнесла сова язвительно.
— Как хорошо для меня! — заметил кролик веж-
ливо. — А для тебя?
— Неизбежно, — ответила сова резко.
— Мы все можем сказать это? — спросил кролик.
— «Говорение» — это концептуальное усложне-
ние, — объяснила сова, — мы все можем знать это.
— Даже одуванчики? — спросил кролик шутливо,
откусывая один.
— Почему же нет? — оборвала его сова. — Оду-
ванчики являются чувствующими существами так
же, как и ты! К тому же они не такие жадные! — до-
бавила она.
49
— Разве не все мы немного жадные? — спросил
кролик, нервно подпрыгивая.
— Различия, как и предпочтения, — это концеп-
туальная чушь, — заявила сова.
— Значит, даже ты не лучше и не хуже одуванчи-
ка? — спросил кролик беспечно.
— В качестве «меня» ни одна вещь не лучше и не
хуже, чем любое другое явление в уме: «лучше» и «ху-
же» — концептуальная галиматья.
— Как ты скромна! — сказал кролик восхищенно.
— Концептуальная бессмыслица! — заключила
сова. — Если тебе необходимо говорить, говори что-
то осмысленное!
— Но я ем одуванчики, — возразил кролик, —
одуванчики меня не едят!
— А люди едят тебя, — добавила сова. — Ты ешь
людей?
— Какая отвратительная мысль! — сказал кролик,
уронив одуванчик и скривившись от отвращения.
— И совы едят тебя, — заметила сова, — тебя от
этого тоже тошнит?
— Н-н-нет! — торопливо произнес кролик. —
Это, конечно же, честь!
— Вовсе нет, — ответила сова, — всего лишь необ-
ходимость, и иногда удовольствие!
— Наверное, из-за постоянной готовности услу-
жить? — пробормотал кролик неуверенно.
50
— Совершенно верно, таким тебе и полагается
быть, — ответила сова вежливо, — к несчастью, ни-
кто не ест сов.
— Даже крысы? — спросил кролик.
— Им редко выпадает такой шанс, — отметила со-
ва, — к тому же они не очень разборчивые проявле-
ния. Природа их не жалует, никто их не любит, бед-
няжки. Если бы одна из них попросила меня вежли-
во, я бы, возможно, не отказала.
— Ну что еще? — спросила сова.
— Я хочу спросить кое-что, — ответил кролик за-
думчиво.
— Я знаю, — заметила сова.
— Я так и думал, — сказал кролик, почесывая ухо
левой лапкой. — Почему мы друзья?
— Потому что, разумеется, говоря относитель-
но, мы являемся аспектами друг друга, — объясни-
ла сова.
— Так вот в чем дело! — пробормотал кролик. —
Такие разные, а являемся взаимными аспектами че-
го-то!
— Чушь! — хрипло прокричала сова, повернув
голову и уставясь на него своими огромными глаза-
ми. — Взаимные аспекты ничего.
— Разве есть какая-то разница? — спросил кро-
лик. — Я имею в виду между «чем-то» и «ничем»?
— Конечно, нет, — ответила сова. — Если ты это
понимаешь.
— Потому что я есть то, что ты есть, а ты есть то,
что я есть? — уточнил кролик.
— Совершенно верно, — ответила сова, — но ес-
ли ты знаешь это, зачем говорить?
— Немного знаю, — сказал кролик скромно, — но
я никогда не уверен, действительно ли я знаю это!
52
— Ты неизбежно знаешь это, — поправила его со-
ва, — но ты так обусловлен, что с трудом веришь в
то, что знаешь. А почему ты спрашиваешь?
— Я только что сорвал особенно сочный лист чер-
тополоха и обнаружил, что говорю ему: «Ты есть то,
что я есть»!
— Разве это не так?
— Так, но я потерял аппетит!
— Обусловленность! Обусловленность!! — про-
ухала сова. — Он есть то, что ты есть как Я, а не как
«я»!
— А какая разница? — спросил кролик растерянно.
— Вся и никакая, — объяснила сова. — «Разница»
появляется относительно. Абсолютно, никакой раз-
ницы быть не может.
— Но относительно?..
— Относительно, например, твои отпрыски — это
аспекты «тебя» как «я», в то же время являясь тем,
что ты есть как Я, но абсолютно, не может быть ни-
какой разницы.
— Значит, мне надо было съесть этот мясистый
чертополох?
— Сантименты, сантименты! — проворчала сова
недовольно. —Если ты живешь относительно и к то-
му же сентиментально, ты не должен есть ничего,
поскольку все, что ты употребляешь себе во благо,
ранит какой-то из аспектов того, что ты есть.
— А если я живу абсолютно? — спросил кролик.
53
— Можешь съесть всех своих друзей и родствен-
ников, но начни с себя! Какая разница с точки зре-
ния абсолюта?
— Но жизнь превратится в хаос! — пожаловался
кролик.
— А разве сейчас она что-то другое? — спросила
сова, ухая в ответ на свое собственное эхо.
— Но она может быть гораздо лучше... — сказал
кролик с сомнением.
— Конечно, может, — ответила сова, — она часто
была лучше, и сейчас иногда лучше — немного — и
снова может стать лучше в любой момент. Но это
произойдет в результате прямого постижения, а не
какого-либо относительного метода достижения.
— На мой взгляд, трудно жить таким образом, —
пожаловался кролик.
— Не живи никаким образом, — настаивала со-
ва. — Позволь жизни проживаться: в любом случае
так и будет, у тебя нет выбора!
— Даже это кажется слишком сложным! — сказал
кролик.
— Сложно? Чепуха! — сказала сова. — Если ты по-
стигнешь, что все вещи являются аспектами того,
что ты есть как Я, они все станут тем-что-ты-есть, а
если ты будешь воспринимать вещи как аспекты то-
го, что ты есть как «я», ты будешь видеть их относи-
тельно, как аспекты «тебя», то есть пристрастно. Ес-
ли все другие «ты» будут поступать так же, конфликт
сменится равновесием.
54
— Но они могут поставить под сомнение мои лич-
ные нужды!
— Если они тоже поймут это — тогда не смогут, —
сказала сова. — Они будут к твоим услугам, как и я.
— То есть тем, что мы называем «друзьями»?
— Именно, — заключила сова. — Это ответ на
твой вопрос, почему мы друзья.
— Но будут ли другие «я» воспринимать себя как
аспекты того, что я есть как «я»? — спросил кролик.
— Вчера я сказала тебе: «Когда Я осознаю, "ты"
воспринимать, потому что только Я ЕСТЬ», — отве-
тила сова.
— Значит, я должен осознавать? — спросил кро-
лик.
— Только Я могу осознавать, — сказала сова су-
рово.
— Значит, я есть Я? — спросил кролик, поднимая
оба уха.
— Конечно, конечно, — ответила сова, — чем же
еще «ты» можешь быть, как не Я?
19. 01)им£Лшп&а
— Да? — сказала сова.
— Спасибо, — обрадовался кролик, — я действи-
тельно хотел задать тебе вопрос, но боялся прервать
твои мысли.
— Прервать мои... что? — воскликнула сова, от
негодования расправляя крылья.
— Твои, ну, твои... боюсь, что я сказал «мысли», —
ответил кролик сконфуженно.
— Только бескрылые человеческие существа тра-
тят время на подобную поверхностную объективную
чушь! — с негодованием бросила сова, щелкая клю-
вом. — Их ум расщеплен с раннего детства и до са-
мой могилы.
— Мне казалось, ты говорила, что «пространство»
и «время» — это тоже «объективная чушь», — сказал
кролик, — и я поинтересовался, почему.
— Объективно и по той же причине они являются
химически чистой чушью, — ответила сова, — но
субъективно они то, чем ты кажешься как объектив-
ное присутствие.
— Почему? — спросил кролик, поднимая одно
ухо.
— Если бы твое проявление не было растянуто в
измерении «пространства» и если бы твое проявле-
ние не имело продолжительности во «времени», ты
не мог бы проявиться, — ответила сова. — Разве это
не очевидно?
56

— И ты бы не могла увидеть меня? — задумался
кролик.
— Тебя бы не было ни для того чтобы быть види-
мым, ни для того чтобы смотреть, — подчеркнула
сова.
— Так значит, все это феноменальное проявле-
ние — «чистая чушь»? — воскликнул кролик.
— Можно подумать, что ты начинаешь что-то по-
нимать, — заметила сова с удивлением.
— Но если бы это было понятно, тогда все стало
бы ясно и обсуждать больше было бы нечего! — воз-
разил кролик задумчиво.
— Как скажешь, — бросила сова, — разве может
быть что-то более очевидное?
— Тогда почему ты не обучаешь этому? — поинте-
ресовался кролик.
— Я не обучаю, — проухала сова. — Я отвечаю на
вопросы, но задающие их, по-видимому, не обраща-
ют внимания на ответы.
— И когда ты говоришь это, ты «голос, вопиющий
в пустыне», — предположил кролик.
— Сова, ухающая в небесах, — поправила его
сова.
— Тебе, наверное, одиноко, — посочувствовал ей
кролик, — небеса выглядят такими пустыми.
— Только объект может быть одиноким, — резко
ответила сова. — А я не объект.
58
— Но когда ты ухаешь в небесах, разве ты не
объект?
— Только для тебя, — ответила сова, сверля его
своими огромными глазами.
— Как это? — спросил кролик.
— Все объекты являются таковыми только для
«тебя», — подчеркнула сова. — Разве ты этого не ви-
дишь?
— И ты, не будучи объектом, не одинока? — спро-
сил кролик, в раздумье почесывая за ухом.
— Все объекты неизбежно одиноки, — сказала со-
ва, — поскольку кажутся отделенными. Разделенные
и одинокие, они считают себя несчастными. А Я ни-
когда не одинока.
— Но почему?
— Как Я могу быть одинокой? — воскликнула со-
ва. — Я есть небеса. Как-как-как-кто-о-о: Я, кто есть
все, Я, кто есть ничто!
}алсиг
— Сегодня очень ветрено, — сказала сова, прочно
цепляясь когтями за ветку, — лучше оставаться дома,
если он есть.
— Я могу спрятаться под землей, — прокричал
кролик сквозь ветер, ревущий среди деревьев, — а ты
там очень высоко. Держись крепче или спускайся ко
мне!
— Кажется, ты забыл, — проухала сова сурово. —
Я и есть ветер.
— Конечно, конечно, я забыл, — крикнул кролик,
оправдываясь, — но зачем ты это делаешь?
— Я не делаю это, — проухала сова, — Я не делаю
ничего. Я просто есть это.
— Не повезло! — закричал кролик. — Тебе там на-
верху, должно быть, гораздо хуже, чем мне внизу!
— Так и есть — относительно, — ответила сова. —
Но, в конце концов, почему бы и нет?
— По мне, так это только справедливо, — осмелел
кролик, — поскольку ты и есть это.
— Но ты тоже есть это, осел! — парировала сова.
— Я никогда об этом не думал! — крикнул кролик,
уворачиваясь от падающих веток. — Так я еще и
осел?
— Я использовала этот термин фигурально, —
проухала в ответ сова, — но, конечно же, ты и есть
он, в любом случае.
60
— И такой же глупый? — поинтересовался кролик.
— Ослы совсем не глупые, — ответила сова, — это
человеческое выражение, и довольно дурацкое, как
всегда, когда дело касается других животных. Таки-
ми они кажутся расщепленному уму ослепленных
собой двуногих.
В этот момент ветка, на которой сидела сова, от-
ломилась, и она слетела вниз к кролику.
— Здесь лучше, — заметила она, — по крайней ме-
ре, при чрезвычайных обстоятельствах. Поблизости
есть крысы или другие подлые хищники?
— Не в такую погоду! — воскликнул кролик. —
Позволь пригласить тебя к себе.
— Большое спасибо, — сказала сова, — но я не
смогу проявить в ответ свое гостеприимство, к тому
же у меня не будет возможности расправить крылья,
если ты задашь мне какой-нибудь особенно глупый
вопрос.
— Безобидные друзья лучше опасных врагов, —
настаивал кролик, — в моем доме ты будешь в безо-
пасности.
— Безопасность относительна, — объяснила со-
ва, перекрикивая ветер, — так же как и друзья и
враги. И одним глазом видно.
— Верно, — хитро подтвердил кролик, — и к сча-
стью, у нас их два.
— У нас всего по два, — согласилась сова, — или
почти всего, что имеет значение. Я так устроила.
61
— Как это мудро, как дальновидно! — сказал кро-
лик льстиво. — Я горжусь, что у меня есть такой друг.
— Мой дорогой милый зайка, — сказала сова лас-
ково, — какая разница может быть между «друзья-
ми» и «врагами»? И те и другие одинаково хороши на
вкус!
— Да, да, конечно, — занервничал кролик, — но...
но если бы на меня сейчас напала крыса, разве ты не
защитила бы меня?
— Конечно, конечно, — сказала сова с тепло-
той, — крысы гораздо более аппетитные, чем кро-
лики!
— Это твое определение «любви»? — спросил
кролик, слегка задетый.
— «Любовь», «ненависть» — какая между ними
может быть разница? — спросила сова. — И то и дру-
гое — ничто. Они могут быть чем-то только по отно-
шению друг к другу!
— Тогда где лежит эта разница? — спросил кролик.
— Нет никакой разницы между противополож-
ными концепциями, — объяснила сова терпеливо,
снимая большой прут с головы кролика.
— Спасибо. Но где лежит видимая разница? —
спросил кролик.
— Любые различия чисто концептуальны, это
продукт расщепленного ума, — объяснила сова. —
Их источник не может содержать в себе никакой
«разницы»!
62
— Тогда что такое их источник? — спросил кро-
лик.
— Я есть их источник, — мягко ответила сова, —
но позволь мне предложить тебе защиту моих крыль-
ев: Я неуязвима в отличие от тебя, а объекты летят во
все стороны. Все объекты потенциально опасны для
тех, кто не постиг, что они есть Я.
21.	Клпа эта сделал?
— Ты забываешь кто-ты-есть и помнишь */то-не-
есть-ты! — сказала белка.
— Вместо того чтобы?.. — пробормотал кролик,
задумчиво почесывая ухо правой лапкой.
— Вместо того чтобы забыть */то-не-есть-ты и по-
мнить кто-ты-есть.
— Не слишком понятно, — ответил кролик, поче-
сывая другое ухо левой лапкой.
— Это входит в привычку, — констатировала бел-
ка, — но прости меня, сова приближается, а у меня
от нее мороз по коже. Мне пора.
— Доброе утро! — сказала сова, усаживаясь на
свой сук.
— Добрый вечер! — ответил кролик. — Это луна
на небе, а не солнце.
— Совершенно верно, — ответила сова. — Для ме-
ня это утро. Взаимозависимые противоположности
характерны для относительности.
— Да, да, конечно! — согласился кролик сконфу-
женно.
— Что ты замышляешь? — спросила сова после
небольшой паузы.
— Ничего! — ответил кролик с невинным ви-
дом.
64
— Нет, замышляешь! — проворчала сова. — Ты ду-
маешь! Я же говорила тебе не делать этого! О какой
чепухе ты думал?
— Я только забывал что-не-есть-я и вспоминал
кто-я-есть, — ответил кролик, помахивая одуванчи-
ком с притворным безразличием.
— Наоборот было бы не так глупо, — заметила со-
ва, — но ни то ни другое не истинно. Оба заявления
утвердительны, и оба — полная чушь.
— Почему? — спросил кролик разочарованно.
— Любое утверждение — всегда полная чушь.
— Но почему?
— Кто делает это? — потребовала ответа сова.
— Ну, я! — ответил кролик.
— Если ты знаешь, что делаешь это, ты просто об-
манываешь себя! — проухала сова. — Какой осел
вдолбил тебе это в голову?
— Не осел, а просто маленький бельчонок, вооб-
ражающий себя метафизиком.
— Чокнутый*! — сказала сова. — Это все от пита-
ния орехами.
— А мне это показалось вполне разумным, — воз-
разил кролик.
— Конечно, это кажется разумным, — ответила
сова, — потому-то оно таковым и не является.
— Как это? — спросил кролик.
* Nuts (англ.) — «орехи» (прям, знач.), «чокнутый» (перен.). —
Прим, перев.
65
— То, что кажется «разумным», неизбежно отно-
сительно, а то, что относительно, не истинно, —
объяснила сова.
— Но разве забыть что-не-есть-я и вспомнить
кто-я-есть — это не то, что я должен делать?
— Нет ничего, что ты должен делать, — проухала
сова, и в ее огромных глазах засверкали молнии. —
Кто «ты» такой, чтобы делать что-либо? Все, что ты
«делаешь», делается каким-то «тобой», даже если Я
есть это деяние. Относительно нет ничего, что «ты»
можешь сделать!
— И что? — спросил кролик уныло.
— Не пытайся ничего «делать». Все, что ты «дела-
ешь», будет неизбежно неправильно, — настаивала
сова, — поскольку «ты» делаешь это!
— Тогда что я должен не делать? — спросил кро-
лик ошеломленно.
— Не пытайся ничего делать или не делать. До-
вольствуйся тем, чтобы просто БЫТЬ, тогда это и
будет то, что ты ЕСТЬ! — сказала сова непреклонно.
— Откуда ты это знаешь? Ты Бог? — спросила
белка, выглядывая из-за дерева.
— Определенно Я Бог, — ответила сова. — А поче-
му ты спрашиваешь?
— Потому что только Бог может знать такие ве-
щи! — ответила белка иронично.
— Только Бог! — фыркнула сова, от негодования
расправляя свои большие крылья. — Я не только
Бог! Быть Богом — всего лишь одна из моих функ-
66
ций, так же как быть Дьяволом, к тому же довольно
утомительная! Слишком относительно.
— Тогда кто ты есть, когда ты не «относитель-
но»? — спросила белка, разгрызая орех с рассчитан-
ным безразличием.
— Я есть абсолютно, — ответила сова сурово. —
Как Бог, Я отвечаю на прошения или игнорирую их,
а также выполняю подобные относительные задачи.
Абсолютно — Я просто ЕСТЬ.
22.	Юна, & шшь Пеле
— Похоже, ты много знаешь об этих двуногих
монстрах, которые готовят нас в горшках и поджари-
вают на вертелах. Откуда? — спросил кролик.
— Я знаю все, — ответила сова со скромной про-
стотой.
— Но откуда ты знаешь это ? — настаивал кролик.
— Знание — это «знание» того, что Я не могу
знать, — ответила сова категорически. — Ты тоже,
как Я.
— А они «просветленные»? — спросил кролик.
— Даже они, — ответила сова печально, — только
они и этого не знают.
— А они знают, что мы такие?
— По крайней мере один из них, индийский муд-
рец, знает*.
— Откуда он это знает? — спросил кролик.
— Он просто «знал» это, — ответила сова. — У не-
го был друг — корова по имени Лакшми, и когда она
умерла, он велел похоронить ее рядом со своей мате-
рью, где были похоронены только так называемые
«просветленные».
— А другие люди поняли?
— «Другие» не могут понять, — объяснила сова, —
только Я могу.
* Речь идет о Шри Рамане Махарши. — Прим, перев.
68
— Тогда, если они не понимают, что они думают?
— Они думают, потому что «хотят» думать, и не
могут не думать, потому что обусловлены думать, и
они воображают, что когда феномен, растянутый в
пространстве-времени, вдруг начинает осознавать
то-что-он-есть, значит он стал «пробужденным»,
«просветленным», «освобожденным» или как им
еще нравится это называть.
— А он не стал осознавать то-что-он-есть? —
спросил кролик.
— Никакой феномен никогда не делал этого, не
делает и никогда не сделает — в пространстве-вре-
мени!
— Почему так? — спросил кролик в замешатель-
стве.
— Потому что только то-что-он-есть может осо-
знавать то, что он есть, через феномен, разумеется! —
ответила сова, поворачивая голову и фиксируя кро-
лика пронизывающим взглядом своих сияющих
глаз. — Разве ты не видишь, что для этого он должен
обязательно быть?
— Тогда что такое «быть просветленным»? —
спросил кролик.
— Быть тем-что-ты-есть, конечно же, — ответила
сова.
— И что это такое? — настаивал кролик.
— Вообще ничто, — ответила сова. — Чем ты во-
обще можешь быть?
69
— И кто может быть этим чем-то? — добавил кро-
лик спонтанно. — Но тогда что оно может делать? —
спросил он торопливо, будто устыдившись.
— Делать? — сказала сова тихо. — Оно может ска-
зать то, что ты только что сказал, не думая о том, что
говорил!
— Так это было?.. — задумался кролик.
— Это было, — констатировала сова, — но, конеч-
но же, не словами и не говорением.
— Тогда что сказало это? — продолжал настаивать
кролик, помахивая ушами.
— Я, — отрезала сова, закрывая глаза и отворачи-
ваясь.
23.	«2алоЯьъ и ус&аапш
— Береги голову! — предостерег сову кролик, ког-
да ветка над ней начала обламываться.
— У меня нет головы, — заявила сова категорично.
— Нет? — удивился кролик, глядя на нее вверх.
— То, на что ты смотришь, только кажется суще-
ствующим в твоем аспекте ума, — ответила она, —
чисто феноменальном и концептуальном.
— Значит, для себя ты безголовая? — спросил
кролик.
— Как и ты — если только ты посмотришь и уви-
дишь, — ответила сова терпеливо.
— Кажется, действительно так, — согласился кро-
лик. — А как это работает?
— Это не работает, — ответила сова. — Я есть от-
сутствие моей головы. И все, что находится в нем! —
добавила она в заключение.
— Кто-нибудь кроме нас знает об этом? — спро-
сил кролик, медитативно пожевывая стебель фа-
соли.
— Один двуногий мудрец из Англии* даже на-
столько разумен, чтобы учить этому, — сказала ему
сова.
— А они ему верят? — спросил кролик,, поднимая
одно ухо.
* Имеется в виду Дуглас Хардинг, первая книга которого вы-
шла под названием «Жизнь без головы». — Прим. ред.
71

— Слишком сильно обусловлены, — ответила со-
ва, хлопая крыльями, — но многие поняли. Это пря-
мой путь внутрь, известный древним мудрецам, но в
первую очередь это опыт.
— А как же тогда остальная часть нас — я имею
в виду лишенная головы? — спросил кролик задум-
чиво.
— Выглядит как обычно: объектная видимость в
уме.
— Но тогда мы свободны? — спросил кролик,
подпрыгнув.
— Я никогда не была несвободной, — проухала
сова категорично, складывая крылья.
— А хвоста у меня тоже нет? — спросил кролик
шаловливо.
— У тебя ничего нет, — проухала сова, поворачи-
вая голову и уставясь на него своими огромными
глазами. — Нет никакого «тебя», чтобы иметь «что-
то», и нет никакого «что-то», что мог бы иметь ка-
кой-то «ты»! Более того, тот хвост, который, по-тво-
ему, у тебя есть, вообще не стоит того, чтобы о нем
беспокоиться.
24.	Здесь и- таль
— Грустно! Бедный старый фазан! — вздохнул
кролик. — У него был такой замечательный хвост!
— Что с ним такого случилось, что тебе стало гру-
стно? — спросила сова.
— Его застрелил один из тех двуногих.
— Грустно для тебя или для него?
— Грустно для него, но мне тоже жаль! — объяс-
нил кролик.
— Грустно для тебя и глупо. Не для него.
— Почему не для нас обоих? — спросил кролик
удивленно.
— Какая может быть разница между «жизнью» и
«смертью»?
— Ну, — сказал кролик, — «жизнь» — это когда ты
живешь, так сказать, а «смерть» — это, ну, когда ты
мертв!
— Не вижу разницы, — заявила сова. — Фено-
мен — это образ в уме, а психические образы —
лишь видимость, очевидно, как в обиходном, так и
в истинном смысле, и не важно, воспринимаются
они во сне, галлюцинациях или так называемой
«повседневной жизни».
— Да, конечно, но у него был такой замечатель-
ный хвост! — вздохнул кролик. — Разве он тебе не
нравился?
74
— И что, если нравился? — настаивала сова. —
Любой «ты» — это психический образ, как и мой, а
все объективированное — не Я.
— Как скажешь, но я думаю, что для тебя это все
равно имеет значение! — настаивал кролик.
— Это всего лишь сентиментальность в относи-
тельности, — проухала сова. — Разве может иметь
значение, какими кажутся эти образы — «живыми»
или «мертвыми»?
— Сентиментально, конечно, может! — упор-
ствовал кролик.
— Это часть жизни-сновидения, — заключила со-
ва. — К тому же, и это главное, Я не могу умереть, а
может только то-что-//е-есть-Я.
— А тогда ты можешь жить, или жить может толь-
ко то-что-не-есть-ты? — спросил кролик.
— «Жизнь» — это просто психические представ-
ления, растянутые в «пространстве» и «времени», —
терпеливо объяснила сова. — Я не могу ни «жить»,
ни «умереть».
— Тогда что ты можешь делать? — спросил кролик
смело.
— Ничего, — ответила сова, — как и нет ничего,
что может быть «сделано». Я ЕСТЬ.
— Звучит безрадостно! — заметил кролик удру-
ченно.
— И это тоже относительно, по контрасту с его
противоположностью, — настаивала сова. — Абсо-
75
лютно, противоположности и противоречия не име-
ют смысла, и потому не существуют с истинной точ-
ки зрения.
— Это звучит еще безрадостнее! — отважился кро-
лик.
— Относительное не может судить Абсолютное, —
объяснила сова коротко, — потому что Абсолютное —
это все, что есть относительное, когда оно перестает
быть относительным.
— Значит, это не безрадостно? — спросил кролик.
— Это вообще не что-то. Если бы это было чем-
то, оно было бы не абсолютным, а относительным! —
заметила сова.
— Даже если это и не безрадостно, это звучит не-
много одиноко, — задумчиво пробормотал кролик.
— Одиноко! — проухала сова, хлопая огромными
крыльями. — Кооо-мууу-чеее-мууу-гдеее? Мы все
ЗДЕСЬ: это то, что все мы ЕСТЬ!
— Тогда где это? — спросил кролик.
— Это там, где ты ЕСТЬ, все, что ты ЕСТЬ, и ни-
что, кроме того, что ты ЕСТЬ, — сказала сова, уст-
ремляя на кролика взгляд своих пронзительных
глаз. — Как ты можешь «жить» или «умереть», если
ты ЕСТЬ как Я?
76
— Смотри, кто идет! — воскликнул кролик, ши-
роко раскрыв глаза. — Открой глаза!
— Это излишне, — ответила сова. — Я прекрасно
вижу и с закрытыми глазами.
— Ну и кто это? — спросил кролик.
— Это единорог, — ответила сова бесстрастно.
— Чертовски любопытно, кто же это такой?
— «Черт» здесь не к месту, — пробормотала сова, —
это боголюбивое животное.
— Надежное? — спросил кролик.
— Относительно, — ответила сова, — в основном
надежное. Соответствует форме, где бы ни встре-
тился.
— И он понимает, как устроены вещи? — спросил
кролик с сомнением.
— Понимает, — ответила сова, — по крайней ме-
ре основы, но сейчас его не понимают.
— Он говорит разумно? — спросил кролик.
— А кто-нибудь говорит разумно? — ответила со-
ва. — Для тебя — вероятно, нет: учитывая, что он ду-
мает о твоем понимании.
— Тогда лучше ты веди разговор, — скромно за-
ключил кролик.
— Возможно, он предпочтет говорить с тобой о
Боге, — заметила сова.
77
— А ты не можешь говорить о Боге? — спросил
кролик.
— Говорить? Конечно, могу, — ответила сова, —
но на самом деле мне нечего сказать о том, что Я
есть.
— Почему это? — спросил кролик.
— Потому что об этом невозможно что-либо ска-
зать, — заключила сова.
— Да пребудет с тобой Бог! — сказал едино-
рог, кланяясь кролику. — И с тобой! — подняв
рог к сове.
— И с тобой, — ответил кролик вежливо.
— Я с вами, — ответила сова.
— Ах, да, — сказал единорог, слегка растеряв-
шись, — да, совершенно верно. Бог есть любовь, —
заявил он, — а мы Его дети.
— Я рад, — сказал кролик, — любовь приносит
покой и утешение!
— Любовь — это концепция, — заявила сова, —
поэтому «Бог» также должен быть концепцией, если
Он «любовь» — хотя чем бы «Бог» ни был, это непо-
стижимо.
— Это действительно так, — согласился единорог,
вежливо взмахнув рогом.
— Кроме того, «любовь» — это всего лишь проти-
воположность «ненависти», — сказала сова, — и к
тому же полный вздор. Пожалуйста, используй сло-
ва правильно.
78
— Конечно, конечно, — сказал единорог добро-
душно. — Это просто обычай называть это «любо-
вью». Какое слово предпочла бы ты?
— Единственность, — сказала сова, — не точно —
ни одно слово не может быть достаточно точным в
относительности — зато не сбивает с толку.
— Несомненно, — сказал единорог, — если тако-
во твое предпочтение: Бог есть Единственность.
— У меня нет предпочтений, — ответила сова, —
но «единственность» по крайней мере имеет смысл.
— Воистину какое-то древнее Писание гласило:
«Единственное доказательство Его существования —
это Единение с Ним», — согласился единорог.
— Это «Упанишады», если я не ошибаюсь? —
предположила сова.
— Несомненно, несомненно, — сказал едино-
рог, — или, как сказал один христианский мудрец:
«Бог ближе ко мне, чем я сам».
— Я действительно ближе, — согласилась сова.
— Так давайте помолимся, — предложил едино-
рог. — Вы согласны?
— Да, конечно, — сказал кролик, — что может
быть лучше? Можно, я попрошу свежего молодого
клевера, хотя еще не сезон?
— Ну, — сказал единорог с сомнением, — мы мо-
жем попробовать!
— Молитва — это не прошение, — оборвала их со-
ва, — молитва — это единение!
79
— Совершенно, совершенно верно, — согласился
единорог. — Ты абсолютно права!
— Жаль! — разочарованно вздохнул кролик. —
Тогда давайте помолимся о единении.
— Единение — это не «вещь», о которой можно
молиться, — объяснила сова. — Молитва, подлинная
молитва и ЕСТЬ единение.
— Да, воистину, — согласился единорог, — так и
есть. В конце концов, Небесное Царство находится
внутри, не так ли? Сам Господь сказал это!
— Как истинно, как утешительно! — сказал кро-
лик.
— То, что Он имел в виду, истинно, — заметила
сова, — но не то, как это истолковывают.
— Почему? — спросил кролик.
— Нет никакого «вовне», которое содержало бы в
себе «внутри», — объяснила сова. — «Внутри» — это
то, что есть «Небесное царство», а не то, где оно есть.
Это все, что Он сказал и что Он имел в виду. Если Он
говорил, то чтобы мы могли понять правильно, а не
неправильно.
— Я не понимаю, — пробормотал кролик нере-
шительно.
— Господь говорил не о твоем драгоценном «вну-
три», мой дорогой зайка, — объяснила сова. — Он
указывал на то, что Небесное Царство — это само
«внутреннее»!
— Верно, верно, — согласился единорог вежли-
во. — Какой ты прекрасный толкователь!
80
— Небесное Царство звучит замечательно, — вме-
шался кролик, — но как быть с Земным Царством?
Разве мы не имеем к нему более непосредственное
отношение?
— Кажется, я припоминаю, — сказала сова, — что
людей предостерегали от мыслей о том, что я при-
шла, чтобы сеять мир на Земле, а не меч!
— Еще как! — заметил кролик, уныло опуская
уши.
— Но Он также сказал: «Сам я Ничего не могу
сделать»! — заметил единорог.
— Невероятно очевидное утверждение, — сказала
сова. — Что может сделать какой-то феномен сам по
себе? Полная банальность!
— Но ведь это мы сами все так запутали! — возра-
зил единорог.
— Нет никаких «нас», — сказала сова сухо, — ко-
торые могли бы что-то сделать или не сделать!
— Это так, конечно же, — признал единорог, — но
Господь также сказал: «Прежде чем был Авраам — Я
ЕСТЬ».
— Очевидно, — заявила сова, — как утверждал
один христианский святой: «Слово "Я" выражает чи-
стую сущность Бога».
— Он также-сказал: «Я есть ТО-ЧТО-Я-ЕСТЬ»! —
прибавила сова после небольшой паузы. — Были
ли когда-либо сказаны слова более великие, чем
эти?
81
— Безусловно, нет, — тепло согласился едино-
рог. — Я думаю, что мы все согласны, что религия —
величайшая из вещей, не так ли?
— Она делает нас такими счастливыми! — прого-
ворил кролик, вздыхая печально. — Разве мы не
должны поблагодарить Бога?
— «Благословенны чистые сердцем — они увидят
Бога»! — процитировал единорог. — Разве это отно-
сится не к нам?
— Спасибо, — заключила сова, официально кла-
няясь, — так и будет, так и было бы сейчас, если бы
ваши «сердца» были «чистыми».
— А как «сердце» может быть нечистым? — поин-
тересовался кролик, почесывая одно ухо.
— «Сердце» в основных языках, — ответила со-
ва, — обычно означает то, что сейчас мы называем
«умом».
— А наш ум нечист? — продолжил кролик, опус-
кая глаза.
— Слово «чистота» означает «без примесей», или
целостность, и ничего более, — объяснила сова тер-
пеливо, — но вы расщепленные, и потому «нечис-
тые».
— И поэтому я не могу увидеть Бога? — пробор-
мотал кролик в задумчивости.
— «Видеть Бога» означает «быть Богом, с целост-
ным умом», — настаивала сова, — так что «целост-
ные умом будут Богом и так будут благословенны»,
как было замечательно сказано. Также слово «цело-
82
стный» является синонимом слова «священный» —
наш друг, вероятно, предпочтет это слово.
— Именно так, — подтвердил единорог, — это
священно.
— То есть, ты имеешь в виду?.. — задумался кро-
лик.
— Такой, как Бог, — проухала сова, расправляя
свои огромные крылья, — и только Бог ЦЕЛОСТЕН.
26.	Метримскл
— Дружественные создания, эти боголюбивые
животные. С ними совсем не трудно! — заметил кро-
лик.
— Эмоциональный, аффективный подход, дол-
гий и трудный, — объяснила сова. — Только особен-
но одаренные могут отойти от своего воображаемого
«я», несмотря на эмоции.
— Почему? — спросил кролик.
— Искать Бога там, где Бог не является Богом, —
это объективность, — резко ответила сова. — Пози-
тивный путь беспределен!
— Так какой путь самый лучший? — поинтересо-
вался кролик.
— Нет «самого лучшего» пути, — ответила сова, —
только кружной или прямой!
— А какой самый прямой? — не отступал кролик.
— Зависит от обусловленности, — ответила со-
ва, — только обусловленность может помешать.
— Значит, если обусловленность подходящая?.. —
настаивал кролик.
— Метрика, полагаю, — ответила сова.
— А это что такое? — спросил кролик удивленно.
— Я есть включающее измерение, — заухала сова, —
под прямым углом ко всем остальным и к каждому.
Что может быть очевиднее?
84
— А я? — робко поинтересовался кролик.
— Все «ты» созданы из трех моих вспомогатель-
ных направлений измерения: длины, ширины и
высоты, которые составляют объем, растянутый в
пространстве-времени, — ответила сова, — то есть
феноменальную Вселенную, состоящую из моего
восприятия.
— Неужели? — воскликнул кролик, подпрыгнув
от удивления. — Как любопытно!
— Скорее очевидно, — ухнула сова. — Чем же еще
«ты» можешь быть?
— Но откуда они измеряются? — пробормотал
кролик.
— Отсюда, конечно же, — объяснила сова, — все-
гда отсюда, из Здесь и Сейчас — из вездесущего Цен-
тра.
— А где этот вездесущий Центр, и чего он
центр? — спросил кролик.
— Везде, — терпеливо объяснила сова, — нет ни-
какого «где», где бы его не было.
— Как это? — спросил кролик, почесывая ухо.
— А так, разумеется, — продолжала сова, — нет
такого «где», где бы он мог быть, и нет никакой «ве-
щи», центром которой он мог бы быть.
— И почему так?
— Потому что центром Бесконечности должно
быть вездесущее Здесь, а центром Безвременности —
вечное Сейчас. У Вселенной столько центров,
85
сколько чувствующих существ, воспринимающих
Это.
— Но ведь все это только измерения, — возразил
кролик, — которые создают формы и кажущиеся
«вещи». Что в них есть, что приводит их в действие?
— Я, конечно же, — фыркнула сова, — Я. Что же
еще может быть или делать что-либо?
— А где во всем этом я? — спросил кролик.
— Почему ты спрашиваешь меня? — возразила
сова. — В любом случае, кто спрашивает?
— Я, конечно! — воскликнул кролик с легким не-
годованием.
— Совершенно верно! — ответила сова. — Имен-
но так.
— Но я сказал «я», а не «ты», — уточнил кролик,
пожевывая одуванчик.
— Как Я и сказала, — оборвала его сова, щелкнув
клювом. — Я, кто бы ни говорил это.
— Но почему? — заинтригованно спросил кролик.
— Потому что, — ответила сова торжественно, —
как всегда, во всех возможных обстоятельствах и
везде, Вопрощающий и есть Ответ!
— В таком случае я... я тоже Ответ? — пробормотал
кролик, широко раскрыв глаза и роняя одуванчик.
— Как я и сказала, — повторила сова устало, за-
крывая глаза и отворачивая голову. — Уже поздно.
Доброе утро!
86
27.	рсншпелрармя
— Добрый вечер! — вежливо поздоровался кро-
лик.
— Му-у, — ответила корова, пережевывая боль-
шой пучок травы.
— Здесь такая мягкая трава вокруг, — добавил
кролик, — надеюсь, вам нравится.
— Му-у, — согласилась корова, даже не взглянув
на него.
— Можно задать вам вопрос? — робко спросил
кролик. — Я давно ждал этой возможности.
— Му-у, — равнодушно согласилась корова.
— Боюсь, что это несколько личный вопрос, но...
в общем... вы просветленная?
— Му-у, — ответила корова утвердительно.
— А как это случилось, если вы не возражаете
против моих вопросов?
— Му-у, — ответила корова с сомнением, тряся
головой и звеня колокольчиком.
— Моя знакомая сова, там наверху, говорит, что
вы, коровы, часто бываете просветленными, — объ-
яснил кролик.
— Му-у, — ответила корова с прежним равноду-
шием.
— Если бы она бодрствовала, мы могли бы спро-
сить у нее, но в это время дня она спит.
87
— Я всегда бодрствую, — фыркнула сова. — Я за-
крываю глаза, потому что сияю слишком сильно в
дневное время.
— У нас гость, — произнес кролик, — моя жвач-
ная знакомая, и требуется твое присутствие.
— Коровы — священные девочки, — ответила со-
ва, — а я всегда присутствую, как никакая вещь. Моя
внешность — лишь то, что воспринимается органами
чувств любого чувствующего существа. Я, в действи-
тельности, всегда присутствую как мое отсутствие.
— Вы слышите? — спросил кролик корову. — Она
всегда, на самом деле, бодрствует в каком-то смысле
и тепло вас приветствует.
— Му-у, — сказала корова, захватывая ртом дру-
гую порцию свежей травы и глядя вверх.
— Она признала, что она просветленная, — объ-
яснил кролик, — но, кажется, она не уверена, как
это произошло и когда.
— Это не произошло, — фыркнула сова, — и нет
никакого «где», в котором это могло произойти.
— Но почему? — спросил кролик изумленно.
— Только реальная сущность может быть просвет-
ленной, — указала сова, — а таких не бывает. Разве
не таков твой опыт? — спросила она корову.
— Му-у, — согласилась та, радостно жуя.
— Но как такое может быть? — спросил кролик.
— Один знаменитый индийский мудрец нашего
времени говорил каждому, что то, что они сомни-
88
тельно называют «реализацией», уже существует и
что никакие попытки не приведут к обретению это-
го, поскольку это не есть что-то, что может быть об-
ретено.
— И ему верили? — спросил кролик.
— Очевидно, нет, — отметила сова. — Мне гово-
рили, что ежегодно каждое заинтересованное фено-
менальное двуногое пишет, читает или говорит об
этом, «медитирует» и практикует черт знает что, что-
бы достичь этого.
— Звучит довольно глупо! — смело сказал кро-
лик. — Вы думаете так же? — спросил он корову.
— Му-у, — ответила корова, кивая головой и по-
званивая колокольчиком.
— Только двуногие делают это, — указала сова. —
Тот же индийский мудрец говорил, что «реализа-
ция», или «освобождение», как они это иногда назы-
вают, — это «избавление себя от иллюзии того, что
ты не свободен».
— И даже это их не убедило? — спросил кролик.
— Быть убежденными — не то, чего они хотят, —
объяснила сова, — поскольку это лишит их их драго-
ценных «я».
— Может быть, они с большей готовностью послу-
шали бы древних мудрецов? — продположил кролик.
— Древний китайский мудрец говорил, что «не бу-
дучи связанным, нет нужды искать освобождения».
Разве можно выразить это более просто и сильно?
89
— Едва ли, — согласился кролик задумчиво. — Вы
согласны? — спросил он корову.
— Му-у, — промычала корова утвердительно, сли-
зывая большую порцию травы.
— Другой китайский мудрец, один из величай-
ших, утверждал, что «внезапно пробудиться к тому
факту, что твой ум есть Будда, что нет ничего, что
могло бы быть достигнуто, и нет никакого действия,
которое можно было бы совершить, — вот что такое
Высший Путь, вот что значит быть как Будда», — до-
бавила сова.
— Определенно так! — сказал кролик. — Но как
быть с так называемым «освобождением»?
— Это то же самое, — проухала сова. — В любом
случае, как говорил другой древний мудрец: «"Осво-
бождение" — это просто освобождение от представле-
ния о том, что есть кто-то, кто может быть свободен!»
— Так что, в конце концов, они ищут? — спросил
кролик в раздумье.
— Для разнообразия, ты скажи нам, а мы уточним
у твоей знакомой, — предложила сова любезно.
— Ладно, — сказал кролик, обхватывая голову ла-
пами. — Может быть, так: когда феномен осознает,
что он есть, он «пробуждается», «освобождается»,
или «просветляется»?
— Му-у, — возразила корова, громко звеня коло-
кольчиком.
— Простите, если я не прав, — пробормотал кро-
лик подавленно.
90
— Неплохо для зайки, — сказала сова добродуш-
но, — но ни один феномен не способен на это!
— Простите! — повторил кролик смиренно. —
И что?
— То, чем феномен является нефеноменально,
осознает то-что-он-есть как феномен, — объяснила
сова. — Спроси свою знакомую.
— Му-у! — ответила корова, кивая головой и по-
звякивая колокольчиком, а затем отвернулась и
слизнула еще одну большую порцию сочной травы.
28.	Ъпатерлшя*
— Какой-то странный запах сегодня вечером, —
сказал кролик, — горячий и сернистый. Что бы это
могло быть?
— Сера, очевидно, — ответила сова, — должно
быть, это дракон.
— Там наверху это, может, нормально, — сказал
кролик, — но здесь внизу опасно!
— Вовсе нет, — ответила сова, — это западные
предрассудки. Драконы самые дружелюбные жи-
вотные, об этом известно всем восточным людям.
Собери несколько фиалок! Драконы — славные
малые.
— Тебе лучше знать, — согласился кролик с неко-
торым сомнением, — но по мне слишком горячо.
— Доброе утро! — сказала сова. — Рада тебя ви-
деть. Как поживаешь?
— Неплохо! — ответил дракон. — С гостеприим-
ством здесь не очень. Кажется, люди на Западе боят-
ся меня, хотя я всегда стараюсь оказать им услугу,
когда это в моих силах.
— Я знаю, — посочувствовала ему сова, — холод-
ные типы избегают... сердечности.
— Ничего не поделаешь, — вздохнул дракон, —
мое сердце теплое, что я могу сделать?
* Глубокое прогревание. — Прим, перев.
92
— Воздержись от экспансивности, — посоветова-
ла сова. — Держи свои чувства при себе: такова Се-
верная Конвенция. Но здесь тебе всегда рады.
— Да... рады, — добавил кролик, сдерживая кашель.
— Я буду стараться, — сказал дракон печально, —
но рыцари в доспехах нападают на меня с копьями,
будто я враг!
— Ужасно! И к тому же глупо, — посочувствовала
сова. — Они даже не осознают, что убивая «Дьяво-
ла», они также убивают «Бога».
— Как это? — спросил кролик удивленно.
— Взаимозависимые концепции, — ответила со-
ва. — Как может одно быть чем-то без другого? Со-
вершенно бессмысленно.
— И что? — спросил кролик.
— Или оба или ни одно из двух, — заявила сова. —
Относительная чушь! Трудно заставить таких парней
осознать истину.
— Бедные парни думают, что я дух того, что они
называют «злом», — дьявол, фактически, — потому
что я сердечный, или, как они говорят, «горячий».
Но я должен попытаться, — объяснил дракон, — это
смысл моего существования.
— Я уверен, что вы часто добиваетесь успеха, —
успокоил его кролик, срывая горсть тимьяна.
— На Востоке — да, — согласился дракон, — мно-
жество людей могут видеть сквозь чепуху относи-
тельности.
93
— Но разве «добро» и «зло» — это одно и то же? —
спросил кролик удивленно.
— В их отсутствии, конечно, — заметила сова.
— Так приятно найти здесь тех, кто понимает, —
вздохнул дракон, сжигая дотла своим дыханием ди-
кий розовый куст.
— А что есть их отсутствие? — спросил кролик.
— Отсутствие любой относительной псевдосущ-
ности, которая могла бы вообразить себе разницу, —
объяснил дракон.
— Их псевдосущность, — вмешалась сова, — это
вечное препятствие, которое держит их в псевдосвя-
занности.
— И как мы избавляем себя от нее? — спросил
кролик, укрываясь за бревном.
— «Мы» — никак, — объяснила сова. — Нет ника-
ких «мы», которые «избавляют», и никаких «себя»,
которые могут «избавиться» от чего бы то ни было.
— Тогда кто это делает? — спросил кролик в рас-
терянности.
— Я, — заявила сова. — Спроси нашего друга.
— Совершенно верно, как ты сказала, это делаю
Я, — согласился дракон, извлекая свою «жемчужи-
ну» и поджигая кучку сухих листьев.
— Но... но, — пробормотал кролик, отпрыгивая за
спину дракона, — все, что мы говорим, говорим
«мы»!
94
— В этом-то и проблема, — объяснила сова сквозь
дым, — всегда остается какое-то «мы», которое ду-
мает.
— Ты абсолютно права! — согласился дракон, го-
няясь за своей «жемчужиной» вокруг дерева. — Пока
есть «мы», которое думает, все сказанное будет чепу-
хой.
— Но почему так? — спросил кролик, отпрыгивая
подальше.
— Потому что мысль относительна, а истина аб-
солютна, — объяснила сова коротко.
— Но что же делать? — прошептал кролик, зады-
хаясь от дыма, и впился в лист зеленого шалфея.
— Нет ничего, что можно было бы «делать», — от-
ветила сова, пощелкивая клювом, — есть только
действие, которое делаю Я.
— Но как я могу делать это? — спросил кролик
между приступами кашля.
— Скажи ему, друг мой, — сказала сова дракону. —
Он хороший зайка и иногда понимает. Твое прогре-
вание может проникнуть глубоко.
— Ты сам только что сказал это, дорогой зайка, —
сказал ему дракон, — «Я делаю это» — это и есть дей-
ствие.
— Но ведь «я» спрашивало: «.Как я могу это сде-
лать?», — возразил кролик.
— Совершенно верно! Если ты чувствуешь, что за
твоими словами все еще стоит «какое-то я», знай,
95
что «змея по-прежнему в поленнице», — указал дра-
кон.
— Так что же мне делать? — спросил кролик в рас-
терянности.
— Пусть оно выгорит дотла! — просто сказал дра-
кон.
— Но кто сделает это? — удивился кролик.
— Я, — сказал дракон, — это моя функция, моя
Великая Функция.
— И когда ты сделаешь это для меня?.. — поинте-
ресовался кролик.
— Ты сделаешь это как Я, — объяснил дракон.
— Но как это может быть сделано? — спросил
удивленно кролик.
— Я есть все деяние, — заявил дракон. — Я просто
делаю это — и объективная фантазия исчезает.
— Спасибо тебе, большое спасибо, — закашлялся
кролик, — я сделаю это! — и нырнул в норку.
— Он поймет, — сказал дракон, вращая свою
«жемчужину». — С твоей помощью он поймет, кто
он есть.
— Твое присутствие было очень... зажигатель-
ным, — сказала сова вежливо. — Оно согрело ему
сердце — настоящий зной: даже я чувствую тепло в
твоем присутствии.
96

— Ну что ты, — ответил дракон. — Для меня удо-
вольствие приносить тепло в жизни людей Запада! —
добавил он, уносясь вслед за своей «жемчужиной» в
темнеющую даль, как шаровая молния в небесах.
29.	VcccMzpinac
— Сегодня вечером ты слишком поздно! — сказал
кролик. — Полная луна уже взошла.
— Я не могу опоздать, — ответила сова, — «вре-
мя» — это то-что-Я-естъ.
— Относительно, конечно же? — заметил кролик.
— Абсолютное «время» называется «Бессмерти-
ем», — объяснила сова, — и это то-что-Я-естъ.
— Так вот почему ты не можешь опоздать! — со-
гласился кролик. — Но феноменально?..
— Феноменально, Я должна интегрировать мою
ноуменальность, — ответила сова.
— Ты ведь не имеешь в виду, что покидаешь ме-
ня? — сказал кролик, роняя в отчаянии одуванчик.
— Покидаю тебя, зайка? — заухала сова. — Куда,
по-твоему, Я могу уйти?
— Не имею ни малейшего представления, — отве-
тил кролик с облегчением, — но жизнь без тебя ста-
ла бы очень печальной.
— Спасибо, дорогой зайка, — сказала сова, — но,
видишь ли, мое феноменальное исчезновение не мо-
жет на самом деле разделить «нас».
— А тебе обязательно надо исчезать? — в смяте-
нии спросил кролик.
— Исчезнет то, что соответствует твоему «ты», но
Я не могу исчезнуть!
99
— Но как это? — спросил кролик, почесывая ухо.
— Я никогда не появлялась, как Я могу исчез-
нуть? — ответила сова мягко.
— Но, феноменально... — засомневался кролик.
— Ничто феноменальное не может случиться с
тем-что-Я-есть, — сказала сова сонно, — поскольку
то-что-Я-есть не существует относительно.
— Но как феномен?.. — снова пробормотал кро-
лик.
— То-что-Я-есть является всем, что появляется и
исчезает, и растянуто в пространстве и времени, —
объяснила сова, — а Я осознаю что-Я-есть.
— Тогда что ты есть как Я? — спросил кролик рас-
терянно.
— У меня нет личного существования как Я, —
продолжила сова, — поскольку существование ко-
нечно, а Я нет.
— Ты бесконечна как «Я»?.. Да, да, — задумался
кролик, — но тем не менее ты существуешь?
— Существование объективно, — сказала сова, —
поэтому Я не могу им быть.
— Ты не объективна как «Я»... — повторил кролик.
— Существование относительно, — добавила со-
ва, — а Я абсолютна.
— И не относительна... — продолжал бормотать
кролик. — Тогда чем ты можешь быть? Кто ты как
«Я»?
100
— Как может существовать какое-то «Я», кроме
Я? — прокричала сова, расправляя свои огромные
крылья... — Я, кто есть все и ничто... Я, кто не может
даже быть Я! — закончила она неистово.
— Тогда где ты есть как «Я»? — спросил кролик,
восторженно подняв уши.
— В безмолвии ума — Я ЕСТЬ! — заключила сова
с силой и, расправив крылья, медленно взлетела с
ветки.
Огромные крылья захлопали в воздухе, и она ве-
личественно закружила над деревьями на фоне пол-
ной луны.
Затаив дыхание, кролик наблюдал со смесью бла-
гоговения и ужаса, как она поднималась все выше и
выше в небо, пока не стала крошечной Точкой над
головой.
Вдруг она сложила крылья, и черная тень понес-
лась вниз, глухо ударилась о землю и осталась лежать
комком дрожащих перьев у ног кролика.
Он долго не мог прийти в себя. А затем в лесу раз-
дался пронзительный хохот, и сознание вернулось к
нему.
— С твоего позволения, дорогой кролик, — сказа-
ла гиена, — теперь это мое дело, а не твое!
— Оставь кесарю кесарево... —.пробормотал кро-
лик, оборачиваясь к гиене, — то, что принадлежит
Богу, — мое.
101

— И что же это? — спросила гиена, несколько
растерянно.
— Если хочешь это знать, — ответил кролик,
пронзительно глядя ей в глаза, — сначала узнай, что
ты есть то, что Я ЕСТЬ.
In. Метафайл*
(процитировано, с разрешения, из Главы 79
«Посмертных Осколков»)
Я не подвержен пространству, и потому не знаю
никакого «где»,
Я не подвержен времени, и потому не знаю ника-
кого «когда»,
Пространство-время есть то, что Я есть, и ничто
конечное не относится ко мне.
Будучи нигде, Я везде, будучи везде, Я нигде,
Поскольку Я не нигде и не везде,
Ни внутри, ни снаружи ни всего, ни ничего,
Ни вверху, ни внизу, ни до, ни после, с любой сто-
роны всего и ничего.
Я не принадлежу тому, что воспринимаемо или
познаваемо,
Поскольку восприятие и познание — это то, что Я
есть,
Я ни за пределами того и этого, ни внутри, ни
снаружи,
Потому что это тоже Я.
Я не растянут в пространстве, Я не длюсь во вре-
мени;
Все это мои проявления, все это концептуальные
образы того, что есть Я,
* В память (лат.). — Прим, перев.
104
Поскольку мое отсутствие, мое абсолютное отсут-
ствие делает концепции постижимыми.
Я вездесущий, и как отсутствие и как присутст-
вие,
Поскольку как Я,
Я не присутствую и не отсутствую.
Я не могу быть познан умом,
Так как Я и есть познавание, и даже «ум» являет-
ся моим объектом.
— Вэй У Вэй
ИНФОРМАЦИЮ О СЕМИНАРАХ С
УЧИТЕЛЯМИ
НЕДВОЙСТВЕННОСТИ
СМОТРИТЕ НА САЙТЕ:
www.ne-2.ru
Готовятся к изданию в
«Серии недвойственности»
Пападжи
Ничто никогда не случалось, т. 3
Р. Балсекар
Указатели от Нисаргадатты Махараджа
(исправленное издание)
Р. Балсекар
Сознание говорит
(исправленное издание)
Д. Хардинг
Иерархия Неба и Земли
Д. Хардинг
Религии мира.
Руководство для непредвзятых
Дэвид Кере
Совершенное сияние недвижимости
Вэй У Вэй
Открытая тайна
С. Волински
Я есть то, что я есть
Муджи
Пробуждение к свободе
А. Госвами
Самоосознающая Вселенная
Т. Парсонс
Все, что есть
Иога-Васиштха