А. Н. Островский.
Портрет работы художника В. Г. Перова. 1871 г.

Л. И.

РЕВЯКИН

МОСКВА

жидни
и тбоЬчестЬе
сЛ.Н.^
шш
I

МОСКОВСКИМ РАБОЧИМ

«Коренной житель Москвы» — так называл себя
Александр Николаевич Островский. Это наложило свое­
образную печать на весь . его облик, — человека и ху­
дожника слова.
Трудно назвать писателя XIX века, предшественни­
ка или современника А. Н. Островского, который превос­
ходил бы его своими бытовыми, общественными и твор­
ческими. связями с этим городом. Выдающийся знаток
Москвы, драматург стал великолепным изобразителем
ее общественных классов и их нравов, ее социальных ти­
пов и окружающих их обстоятельств. Он откликался на
животрепещущие вопросы своего времени, и это вызы­
вало страстную борьбу мнений вокруг его творчества.
Прогрессивная общественность горячо приветствовала
пьесы драматурга-новатора, а реакционеры стремились
всеми средствами опорочить не только произведения, но
даже и самую личность писателя.
Представители консервативных кругов и некоторой
части шедших за ними либералов энергично распростра­
няли клеветническую версию о его малой образованно­
сти и ограниченности культурных интересов, о его зам­
кнутости и общественной пассивности, о том, что он на­
ходился вдали от магистрального пути современной ему
литературно-общественной жизни.
Подобные суждения лежат в основе подавляющего
большинства дооктябрьских отечественных работ о жизг
ни и творчестве Островского; в той или иной степени они
отражаются и во многих послеоктябрьских книгах и ста­
тьях. В зарубежной литературе о жизни и творчестве
3

драматурга они приоорели значение единственно истин­
ных, непогрешимых.
А между тем эти суждения являются плодом досужей
фантазии, легендой, созданной ради принижения лично­
сти и творчества великого писателя. Высокая образован­
ность, чрезвычайно разнообразные культурные интересы,
широко разветвленные связи с самыми различными со­
циальными слоями Москвы, активная общественная дея­
тельность Островского полностью опровергают эту ле­
генду.
В предлагаемой вниманию читателей книге расска­
зывается об этом подлинном лице драматурга на осно­
вании многих забытых, затерянных, неиспользованных
материалов и большого количества новых архивных до­
кументов, впервые публикуемых.

ГЛАВА

ПЕРВАЯ

ОСТРОВСКИЙ И МОСКВА

1

Москва начала XIX века была огромным
вмещавшим в свои концы
И посады, и деревни,
И палаты, и дворцы.

городом,
л

Палаты и дворцы располагались главным образом на
таких улицах, как Тверская, Тверской бульвар, Пречи­
стенка, Остоженка, Арбат,. Никитская, Поварская, Мяс­
ницкая... Здесь жили богатые поместные дворяне и чи­
новная аристократия.
Торговое сословие, мещанство, ремесленники, мелкое
и среднее чиновничество селились по преимуществу за
Москвой-рекой или на таких окраинах, как Бутырки.
Замоскворечье являлось в те годы одним из наиболее
колоритнейших районов Москвы.
Пустынные, немощеные, грязные улицы, по преиму­
ществу одноэтажные дома с мезонинами, глухие заборы,
за которыми держали злых собак, и почти на каждой
улице одна или две церкви — вот общий вид Замоскво­
речья той поры.
В биографической справке, составленной по материа­
лам А. Н. Островского, мы читаем: «Тогда еще тихое За­
москворечье, населенное богатыми купцами и вообще
5

людьми достаточными, было особым миром; там, в про­
сторных домах, окруженных всевозможными службами
и большими садами, мирные обыватели вели совершен­
но замкнутую семейную жизнь»х.
В. Г. Белинский в статье «Петербург и Москва» дал
такую характеристику Замоскворечья, которым, по его
свидетельству, «исключительно завладели» купцы: «там
окна завешены занавесками, ворота на запор; при
ударе в них раздается сердитый лай цепной собаки, всё
мертво или, лучше сказать, сонно; дом или домишко
похож на крепостцу, приготовившуюся выдержать долго­
временную осаду»2.
Замоскворецкие жители ложились спать рано, и
улицы погружались в сплошную тьму. Театрами здесь
пренебрегали, а если некоторые из состоятельных куп­
цов и чиновников и посещали сценические представле­
ния, то лишь на святки и на масленицу. Зато исправно
являлись они на все церковные службы. Тихо, сонно,
строго размеренно текла в Замоскворечье жизнь, дале­
кая от мысли и просвещения, полная суеверий и предрас­
судков, основанная на косных обычаях.
Вот сюда, в Замоскворечье, и переехал в 1821 году
молодой чиновник Николай Федорович Островский.
Сын костромского священника, он успешно кончил в
1818 году Московскую духовную академию, в августе
1819 года определился канцелярским служителем обще­
го собрания московских департаментов правительствую­
щего сената и в 1820 году женился на Л. И. Савиной,
дочери просвирни, пономарской вдовы.
В конце 1822 или в начале 1823 года Н. Ф. Остров­
ский снял квартиру в доме дьякона Покровской церкви,
что в Голиках, то есть на сквозном участке между Малой
Ордынкой и Голиковским переулком.
Дом дьякона помещался в глубине церковного дво­
ра. Он был двухэтажный, с каменным низом и деревян­
ным верхом в четыре и пять окон с каждой стороны, и
имел палисадник. По всему двору летом зеленели де­
ревья.
1 «Портретная галерея русских литераторов, ученых и артистов».
Изд. фотографа К. Шапиро, вып. 1, Спб., 1880.
2 В. Г, Белинский. Полное собрание сочинений, т. VIII, изд. АН
СССР, М., 1955, стр. 391.
.
6

Дом на Малой Ордынке (ныне улица Островского),
где родился А. Н. Островский.

Кроме семьи Островских, в доме дьякона жили и дру­
гие квартиранты.
31 марта 1823 года, в четвертом часу утра в этом доме
и родился Александр Николаевич Островскийх.

2

Н. Ф. Островский, отец драматурга, отличавшийся со­
лидной по тому времени образованностью, незаурядным
умом, быстро поднимался по административно-бюрокра­
тической лестнице.
В 1819 году он — губернский секретарь, в 1821 го­
ду— коллежский секретарь, а в 1825 году — титулярный
советник.
С 1825 года Николай Федорович занял место штат­
ного секретаря 1-го департамента Московской палаты
гражданского суда.
1 Этот дом сохранился. По ул. Островского он значится под № 9.
7

У штатного секретаря появились многочисленные зна­
комства среди купцов, и он стал вести их дела в качестве
частного ходатая.
Солидное служебное положение и стряпческая (адво­
катская) практика приносили Николаю Федоровичу до­
статочные средства. Он жил без нужды. Уже в 1826 го­
ду он перебирается в собственный дом, построенный на
пустолежащей земле в Монетчиках, входивших в Пят­
ницкую часть.
Росла его семья. Вслед за Александром появились
Наталья (1824), Михаил (1827), Сергей (1829).
В семье Островских царствовала атмосфера тепло­
ты, дружественности и. гуманности.
Любовь Ивановна, мать Александра Николаевича,
красивая женщина, отличалась редкой сердечностью и
доброжелательностью. Ее радушие привлекало в дом
Островских многочисленных родственников. Это вноси­
ло разнообразие в быт Островских, что весьма нравилось
детям.
К началу 30-х годов дом в Монетчиках оказался уже
тесным для растущей и богатевшей семьи Островских
и в 1834 году был. продан. Вместо него Николай Федо­
рович купил два дома по Житной улице. В одном (боль­
шом) 1 из этих домов поселилась его семья, а второй
(маленький) сдавался квартирантам.
В 1831 году Николай Федорович лишился своей же­
ны, Любови Ивановны, и в 1836 году женился во второй
раз — на лютеранке баронессе Э. А. Тессин. Своим при­
даным баронесса значительно подняла его состояние.
В 1838 году отец Островского награжден чином кол­
лежского асессора и в 1839 году получил звание потом­
ственного дворянина. Через год он приобрел по Николоворобинскому и Серебряническому переулкам, что не­
далеко от Яузы и Воронцова поля, еще пять домов и
осенью 1841 года переехал со своей семьей на новое ме­
стожительство.
В 1842 году Николай Федорович нашел для себя бо­
лее выгодным выйти в отставку и заниматься лишь част­
ной практикой. Он вел дела крупных московских ком­
мерсантов, русских и иностранных. Вскоре его пригла­
1 Большой дом сохранился, значится под № 8, расположен рядом
со школой имени А. Н. Островского.
8

сили также председательствовать в трех крупных кон­
курсах.
Эти учреждения создавались кредиторами для сбора
имущества банкротов и его распределения среди потер­
певших от банкротства. Конкурсы имели права низших
инстанций Коммерческого суда.
Николай Федорович стал одним из виднейших мос­
ковских адвокатов.
Во вторую половину 40-х годов, болея и старея, он
решил переменить свою слишком хлопотливую деятель­
ность на более спокойную и приобрел для этого несколь­
ко имений в Костромской и Нижегородской губерниях.
В 1848 году он уехал на постоянное жительство в самое
крупное из своих владений — сельцо Щелыково Костром­
ской губернии.
В 1853 году там и застала его смерть.

3

Раннее детство Александра Николаевича, жившего в
крепкой и дружной семье, протекало счастливо.
Первые свои шаги по земле он совершал в церков­
ном дворе, всегда чисто убранном, имевшем в летнюю
пору тенистые уголки и оживленном беспрестанно сную­
щими в нем людьми.
Монетчики, куда в 1826 году перебрались Островские,
ничем, по существу, не отличались от Малой Ордынки.
Пейзаж оставался неизменным. Но перед ребенком рас­
ширялись границы Замоскворечья.
Здесь он вскоре испытал первое настоящее горе —
умерла его мать, а вслед за ней похоронили бабушку.
Это двойное горе , на самой заре его отрочества не
могло пройти бесследно. Оно заставило Александра Ни­
колаевича, может быть впервые, тревожно задуматься.
Мир показывался и своей мрачной стороной.
Николай Федорович сделал все, чтобы смягчить пе­
чаль осиротевших детей. Их окружили заботой домаш­
них воспитателей и ближайших родственников: теток и
дядей.
Переезд на Житную улицу еще более раздвигал пред­
ставления Александра Николаевича о Замоскворечье.
Ему исполнилось 11 лет. Он уже давно свободно, без
9

Дом на Житной улице, где Островский жил в гимназические годы
(до 1841 года).

сопровождающих, выходил на улицу, и перед ним все
шире и шире раскрывалась жизнь замоскворецких оби­
тателей.
Степенно шествующие купцы, расфранченные модни­
цы-купчихи в колясках, мелкие чиновники, бедные меща­
не, оборванные мастеровые, прислуга, нищие — вот кто
прежде всего представал здесь перед его любопытствую­
щим взором.
Островский пользовался впечатлениями своей юно­
сти, когда впоследствии писал: «И откуда бы ты ни при­
шел, человек, сейчас узнаешь, что у нас праздник. Вопервых, потому узнаешь, что услышишь густой и непре­
рывный звон во всем Замоскворечье. Во-вторых, потому
узнаешь, что по всему Замоскворечью пахнет пирогами»
(«Замоскворечье в праздник»).
В 1835 году Александра Николаевича определили в
1-ю Московскую гимназию, помещавшуюся на Волхон­
ке (ныне дома № 16 и 18).
Это был рубеж в его жизни, в познании им Москвы.
Он начал ежедневно выезжать за пределы Замоскво­
речья.
10

В отрочестве и юности он любил навещать свою род­
ную тетку по отцу, Татьяну Федоровну, жившую около
Новодевичьего монастыря, в котором ее муж А. П. Гиля­
ров служил дьяконом. Ходил , он в гости к дяде Г. Ф. Ост­
ровскому, директору синодальной типографии, обосно­
вавшемуся в синодальном доме на Никольской улице
(ныне улица 25 Октября). Бывал он и у другой тетки
по отцу — Марии Федоровны Груздевой, жены священ­
ника Климентовской церкви, расположенной на Пятниц­
кой улице.
С ранних лет Александра Николаевича водили и во­
зили на все славившиеся влу пору народные гулянья: у
Девичьего поля, на Смоленской и на Трубной площа­
дях, в Сокольниках... Сколько тут он получал впечатле­
ний — пестрых, незабываемо ярких! Именно на этих на­
родных гуляньях он впервые увидел карусели, Петрушку
и театральные балаганы.
Эти зрелища укрепляли влечение Островского к сце­
ническому искусству, пробужденное его первым домаш­
ним воспитателем, большим театралом С. П. Гиляро­
вым.
Очень важным событием в жизни Александра Нико­
лаевича и всей семьи Островских явился приход мачехи.
Эмилия Андреевна обладала добрым характером и
оказалась очень хорошей матерью для своих пасынков и
падчерицы. Баронесса принесла в дом Островского при­
вычки и вкусы дворянского образа жизни. Она отлично
владела немецким и французским языками и музициро­
вала. С ее приходом в обучении детей большое место за­
няли языки и музыка. Особое внимание она обратила на
воспитание у них светских манер.
В 1840 году Александр Николаевич поступил на юри­
дический факультет Московского университета, распо­
ложенного на Моховой улице, вблизи Кремля и таких
фешенебельных улиц, как Тверская, Петровка и Кузнец­
кий мост.
Слушая курс русской истории М. П. Погодина, Але­
ксандр Николаевич обогащает свои сведения об истории
города Москвы и впервые узнает о различных точках
зрения на происхождение его названия. Пародируя эти
точки зрения, он в очерке «Записки Замоскворецкого жи­
теля» описывает спор ученых о происхождении слова
«Замоскворечье».
И

Здание Московской губернской (первой) гимназии,
А. Н. Островский с 1835 по 1840 год.

где учился

Изучение истории Москвы, начатое Островским в сту­
денческие годы, продолжалось на протяжении всей жиз­
ни. Особенно обстоятельно он познавал прошлое рус­
ской столицы, собирая материалы для своих историче­
ских пьес.
Замоскворечье, Николоворобинский переулок, Вол­
хонка, Тверская улица — таковы пункты местожитель­
ства А. Н. Островского в Москве. Начав свою жизнь в
скромном церковном домике замоскворецкого дьякона,
он завершал ее в роскошном особняке сиятельного кня­
зя на Волхонке.
Связанный с Москвой самыми тугими узами, Остров­
ский был проникнут к ней горячей любовью, нашедшей
свое выражени-е в его письмах, дневниках и творчестве.
Уезжая из Москвы, он скучал по ней, вспоминал ее
облик — людей, улицы, здания. «Я рвусь в Москву»1,—
пишет он в 1860 году из Ялты П. М. Садовскому.
Описывая в 1856 году впечатления от города Твери,
он невольно перенесся воображением в Москву и вто­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, Гослит­
издат, М., 1953, стр. 80. В дальнейшем все цитаты, кроме случаев,
специально оговоренных, приводятся по данному изданию.

12

рую главу своей статьи для «Морского сборника» начал
так:
«В нашем московском климате апрельские дни почти
всегда лучше майских. Еще кой-где лежит снег по скло­
нам гор да по оврагам, еще утром и вечером замерзает
каждая лужица и лопается под ногой, как стекло, а уж
солнце так печет, или, как говорят, сверху так жарко,
хоть надевай летнюю одежду. Народ в праздничном рас­
положении духа толпами ходит по улицам, потряхивая
завязанными в красные бумажные платки орехами; вез­
де выставляют окна; вот пара вороных жеребцов чистой
крови мчит легкую, как пух, коляску, в ней сидит куп­
чик в лоснящейся шляпе, вчера только купленной у
Вандрага, и рядом с ним цветущая его супруга в воздуш­
ной шляпке, прилепленной каким-то чудом к самому за­
тылку, и долго дробный стук колес раздается по улице;
под Новинское замечает кто-то с тротуара; разносчик
кричит: цветы, цветочки, цветы хороши, и в весеннем
воздухе проносится запах резеды и левкоя.
Пора на Волгу. Наша смирная Москва-река разгуля­
лась на этот раз, выступила из берегов и затопила при­
брежные кварталы Замоскворечья. Я получил известие, что лед на Волге прошел и раз­
лив в Твери достиг высших пределов. Благодаря желез­
ной дороге от Москвы до Твери ехать недолго, в полови­
не двенадцатого сел на машину, в 6-м часу в Твери.
«Прощай, Москва — золотьіе маковки»1.
Редактура «Морского сборника» нашла эти строки не
относящимися к делу, зачеркнула их, и они впервые по­
явились в печати лишь в '1937 году в форме дневниковой
записи.
4

Островский всегда придавал первостепенное значение
тесной связи с жизнью и считал необходимым в первую
очередь изучать то, что окружает писателя.
«Кто хочет много охватить, — говорил он, — тот ни­
чего не охватит. Мы должны изучать то, что вокруг нас» 2.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 231.
2 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 23.
13

Он жил в Москве, в окружении ее людей и поэтому
стремился изучать прежде всего их.
Если бы Островский закончил юридический факуль­
тет, то ему открывалась бы прямая дорога в граждан­
скую или уголовную палату, а может быть, и в еще бо­
лее выгодные и благоприятные для чиновной карьеры
правительственные учреждения. И кто знает, по какой
бы стезе пошел- он, и «всплыл ли бы его талант, состав­
ляющий теперь гордость русской литературы» !.
Александра Николаевича не привлекала чиновная
карьера. Он покинул юридический факультет университе­
та, чтобы полностью отдаться литературе, искусству.
Меньше всего ему хотелось стать стряпчим, деятелем
судебного ведомства, но по настоятельному требова­
нию отца он принужден был сделаться служителем
Фемиды.
Не имея законченного высшего образования, Остров­
ский поступил 19 сентября 1843 года в тогда уже отжи­
вавшее судебное учреждение—в Совестный суд, поме­
щавшийся у Воскресенских ворот.
Очутившись писцом Совестного суда, «где творились
величайшие бесчинства», Островский стал лицом к лицу
с подлинной жизнью.
«Будущий драматург имел возможность вблизи уви­
деть всякого рода умственные и нравственные отбросы
человечества. Там опекуны, вносившие определенную
лепту столоначальникам и высшим чинам, часто до по­
следней нитки обирали опекаемых. Туда же стекались и
обобранные, ища защиты и уходившие без удовлетворе­
ния. Один жаргон, на котором велись там разговоры,
был для Островского тем истинным кладезем, из кото­
рого он черпал потом свои дивные народные афоризмы и
словечки» 2.
С 10 декабря 1845 года Островский, по личной прось­
бе, был переведен в московский Коммерческий суд, в ко­
тором он служил до 10 января 1851 года. Этот суд на­
ходился в то время на Моховой улице.
Более восьми лет непрерывной службы простым кан­
целяристом, службы хотя и безрадостной, утомительной,
1 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 1.
2 Там же, стр. 1—2.

14

не прошли для него бесследно. Служба обогащала его
житейским опытом, знанием людей, характеров, нравов
самых различных сословий.
Александр Николаевич служил в Коммерческом су­
де по словесному столу, то есть он принимал просителей,
выслушивал их и давал необходимые им разъяснения,
советы, справки.
Перед ним ежедневно проходили вереницы разнооб­
разных лиц. Это была настоящая школа жизни.
За долгие годы работы в судейских учреждениях
Островский отлично изучил облик чиновничества от его
самых низших служителей, писцов до превосходительных
особ. Он воочию видел взяточников, казнокрадов и карь­
еристов всех рангов.
«Отличавшийся необыкновенною чистотою души, Але­
ксандр Николаевич, конечно, не был в числе чиновников,
выходивших с просителями в прихожую и там, под шу­
мок, получавших от них мзду. Тем трагикомичнее было
его положение» Ч
Островскому пришлось изучить тысячи самых различ­
ных дел. При этом выгода при рассмотрении их заклю­
чалась главным образом в том, что каждое дело могло
стать содержанием комедии или драмы.
В самом начале первого действия сцен «Тяжелые
дни» молодой человек спрашивает чиновника Досужева: «Какие выгоды доставляет тебе твое занятие?» И Досужев на это отвечает: «Выгоды довольно большие; а
главное, что ни дело, то комедия».
Последние слова Досужева —это слова самого
Островского о смысле его работы в судейских учрежде­
ниях.
«Вспоминая былое, Островский сам нередко зло под­
шучивал над собой.
— Не будь я в такой передряге, пожалуй, не напи­
сал бы «Доходного места»2.
Служба в суде давала Островскому обильные мате­
риалы для сюжетов его пьес, для их персонажей и даже
для их фамилий. Так, фамилия Юсова заимствована из
одного дела Коммерческого суда.
1 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 2.
2 Там же
15

Александр Николаевич встречался с чиновниками
и помимо службы. Он имел среди судебного мира
приятелей, которых охотно посещал или приглашал к
себе.
Связи с чиновничеством он сохранил и после того, как
оставил службу. Чиновники были его родные (Михаил,
Сергей, Андрей и Петр Николаевичи Островские) и двою*
родные (дети Г. Ф. Островского) братья, муж его род­
ной сестры — Н. И. Давыдов, его друзья и хорошие зна­
комые: М. И. Доброхотов, И. М. Кондратьев, Н. А. Кро­
пачев, В. И. Родиславский.
Ближайший приятель драматурга Н. А. Дубровский
занимал должность столоначальника-архивариуса Мос­
ковской дворцовой конторы. Это был человек демокра­
тических убеждений, острого, иронического ума и боль­
шой наблюдательности. Дубровский всей душой был пре­
дан искусству, недурно рисовал, легко рифмовал, обла­
дал недюжинными актерскими способностями, но обстоя­
тельства заставили его облечься в ненавистный ему
мундир чиновника.
На протяжении 30 лет он вел дневник, куда заносил
ежедневно все наиболее примечательные происшествия,
происходившие в конторе, встречи и беседы с сослужив­
цами, наблюдения и слухи. Вот, например, запись, сде­
ланная им 8 февраля 1859 года: «Сегодня, рассматривая
составленную Озерецковским опись делам, содержание
которых он списывал с заголовков, я невольно рассмеял­
ся, встретив следующую надпись: «Дело о производстве
освещения одной лампы в коридоре и 4 этажей в кори­
дорах оной». Тогда как в подлиннике надпись была сде­
лана так: «Об освещении в ночное время одною лам­
пою канцелярии конторы и 4 фонарями коридоров оной».
Вот какие у нас служаки» С
Н. А. Дубровский наблюдал потрясающее невеже­
ство своих сослуживцев, чванство и одновременно низко­
поклонство, лесть, подхалимство.
5 мая того же года он записал:
«Сегодня я и другие классные чиновники кумирничали, т. е. ходили благодарить князя Н. И. Трубецкого
1 Н. А. Дубровский. Мой служебный дневник, 1859, л. 3, ф. 94,
картон 1, ед. хр. 11. Всесоюзная государственная библиотека имени
В. И. Ленина.
16

(президента Дворцовой конторы. — А. Р.) за оказанные
им нам милости и внимание при назначении нам денеж­
ных наград. Мы пришли в начале десятого часа. Лакей
нам сказал, что князь еще не одевался, и попросил нас
всех в гостиную, где уже дожидался князя какой-то чи­
новник с портфелем и с крестиком Станислава в петлице.
Но мы заблагорассудили лучше усесться в приемной
князя. В десять часов нам сказали, что князь скоро вый­
дет. Мы вошли в гостиную. Минут через ГО вышел князь
в сереньком своем сюртучке. Он быстро подошел к нам;
мы начали его благодарить, на что отвечал он прилич­
ною речью, от которой у меня ничего не осталось в па­
мяти. Тут были слова: обязанность, поощрение, внимание
и невнимание, долг, угрожающее что-то и вместе с тем
что-то родственное, ибо князь желал, чтобы его поте­
шили собою: «И меня потешьте», — сказал он, поклонил­
ся и вслед за тем обратился к ожидавшему его чинов­
нику» Т
Н. А. Дубровский являлся очевидцем возмутительных
фактов оголтелого карьеризма, подлого интриганства,
морального цинизма и самого отвратительного разврата
влиятельных чиновников. И все это он по горячим следам
рассказывал драматургу.
Нет сомнения в том, что Островский использовал эти
рассказы в своем творчестве при изображении типов чи­
новничества.
А сколько мог поведать Александру Николаевичу
о быте и нравах чиновничества М. И. Доброхотов! Он
почти семь лет служил в Московской палате уголовно­
го суда, а потом стал присяжным поверенным и предсе­
дателем совета присяжных. Ему была отлично известна
вся подноготная московской бюрократии.
Доброхотов был весьма интересным собеседником и
рассказчиком. Его добродушный юмор переходил иногда
в едкую, язвительную насмешку.
Н. А. Кропачев, с которым Александр Николаевич по­
знакомился в 1877 году, состоял чиновником ПетровскоРазумовской академии. За 15 лет своих служебных ски­
таний он в совершенстве изучил повадки чиновников и
1 Н. А. Дубровский. Мой служебный дневник, 1859, л. 36—37, ф. 94,
картон 1, ед. хр. 11. Всесоюзная государственная библиотека имени
В. И. Ленина.
2

А, Ревякин

/7

Здание «старого» Московского университета.

мог очень многое добавить к рассказам Дубровского и
Доброхотова.
Островскому постоянно приходилось вести дела с ма­
терыми чиновниками драматической цензуры и дирекции
императорских театров, испрашивая разрешение на сце­
ническое представление своих пьес, предлагая- их для
постановки, наконец, готовя их премьеры в качестве ре­
жиссера.
По своему положению выдающегося драматурга
страны, председателя Общества драматических писате­
лей
и
виднейшего
руководителя Артистического
кружка, А. Н. Островский часто входил в официаль­
ные и иные отношения с московской бюрократической
знатью.
Свои впечатления о. чиновной аристократии он ис­
пользовал в ряде пьес («Доходное место», «Богатые не­
весты», «Таланты и поклонники», «Без вины виноватые»)
и, в частности, в образе «очень важного господина» Кру­
тицкого из комедии «На всякого мудреца довольно про­
стоты».
Эта пьеса задумывалась им как «сатира на высшие
круги дворянского общества», и по первому ее вариан­
18

ту Крутицкий именовался «графом», тесно связанным с
«министрами»
По всей вероятности, одним из реальных прототипов
этого образа являлся московский генерал-губернатор
А. А. Закревский. Именно эта фамилия стоит в черновой
редакции комедии. Изменяя ее (Закревский, Закрутицкий, Закрутский — Крутицкий), драматург создавал фа­
милию своего воинствующего консерватора.
5

Условия жизни Островского, начиная с ранних лет,
особенно способствовали его знакомству с нравами, бы­
том купечества и мещанства.
Уже с 20-х годов Николай Федорович, отец Остров­
ского, кроме своей службы, занимался частными делами.
Его клиентами были по преимуществу купцы, приходив­
шие к нему по своим делам на квартиру. «В его доме, —
вспоминает Н. В. Берг, — с утра до ночи толклись куп­
цы, решая разные свои вопросы» 2.
Купцов стало появляться у Островских еще больше
в 40-е годы, так как все три конкурса, председателем ко­
торых был Н. Ф. Островский, помещались в его доме.
Николай Федорович хотел видеть в своем старшем
сыне, Александре Николаевиче, ближайшего помощника,
а затем и преемника по стряпческим делам, поэтому давал
ему разнообразные поручения юридического характера.
Участвуя в делопроизводстве конкурсов, Александр
Николаевич в совершенстве постигал механику банкрот­
ства и имел возможность, не выходя за ограду своего до­
ма, встречаться с банкротами злоумышленными и так на­
зываемыми несчастными. А сколько он наслушался здесь
разговоров о банкротах и банкротстве!
Делами по преимуществу купцов и мещан Александр
Николаевич занимался и на службе в Совестном и Ком­
мерческом судах.
Мещане и купцы были соседями Островских в Монет­
чиках, на Житнрй улице и по Воробинскому переулку.
1 Ю. Б. Егерман. Комедия А. Н. Островского «На всякого мудре­
ца довольно простоты». Автореферат, М., 1953, стр. 4—5.
2 Н. В. Берг. Графиня Ростопчина в Москве. «Исторический вест­
ник» № 3, 1893, стр. 701.
2*

19

Ведя дёЛа Купцов й мёщйн, Живя среди них, Але­
ксандр Николаевич приобрел в их кругу много знако­
мых, а с некоторыми вошел и в дружественно-приятель­
ские связи.
В самом конце 40-х годов он очень близко сошелся
с приказчиком И. И. Шаниным (Коробовым).
И. И. Шанин с детских лет служил в мальчиках у од­
ного петербургского купца. После смерти отца, мелкого
прасола, на долю Шанина, по недобросовестности опеку­
нов, осталось от наследства лишь 29 рублей с копейка­
ми. Обиженный и разоренный, он переезжает со своей
матерью в Москву. Здесь он устраивается приказчиком
к своему дяде Ивану Ивановичу Коробову, крупному
торговцу ильинских рядов. Прошедший вдоль и поперек
рядскую выучку, знавший все хитрости торговых махи­
наций и тонкости бытового распорядка купцов, Шанин
служил для Александра Николаевича бесценной натурой,
неиссякаемым источником жизненного материала и спра­
вочником по всем вопросам купеческого быта.
Шанин весьма иронически смотрел на московскую
жизнь вообще и купеческую в частности. Умный, бойкий,
живой, веселый, он уморительно рассказывал различные
истории из жизни купечества, в особенности из практики
«обделывания» иногородних покупателей московскими
оптовиками. Он обладал находчивостью в характеристи­
ках лиц и бытовых явлений и рассказывал, мимически
представляя, настолько правдиво и колоритно, что
Островский и Садовский часто просили его: «Ваня, Ваня,
ну-ка, расскажи, ну-ка, выдь...» И Ваня рассказывал и
показывал, как поступил бы в том или ином случае пред­
ставитель торгового мира.
А. А. Григорьев, приходивший в восхищение от рас­
сказов Шанина, от его ловких и тонких выражений бы­
тового просторечья, говорил о его «даровитости», прояв­
лявшейся в «ерническом остроумии». Рассказы Шанина
любили слушать все друзья Островского, в том числе и
такой замечательный ценитель живого слова, как про­
фессор К- Ф. Рулье.
Шанин был кладезем устно-бытовой купеческой речи,
ее своеобразной фразеологии. Из обильных рассказов
этого одаренного приказчика особенно много характер­
ного вошло в комедию «Бедность не порок».
Александр Николаевич, обладая необычайной наблю­
20

дательностью и удиви­
тельной памятью, собирал
материалы для своих пер­
вых произведений о купе­
честве («Семейная карти­
на», «Свои люди — соч­
темся!») везде, где толь­
ко мог. «Даже простые
прогулки по Таганке,—
вспоминает В. М. Минорский, — от которой они
(Островские. — А. Р.) не­
далеко жили, не пропада­
ли даром, наоборот, дава­
ли материал: А. Н. чтонибудь да подметит во
время этих прогулок» Г
Наиболее оригиналь­
ные выражения, особенно
хлесткие и меткие слова
драматург тут же записы­
вал, чтобы потом ввести в
Н, Ф. Островский, отец драма­
турга (1796—1853).
речь того или иного дей­
ствующего лица . своей
пьесы.
Необходимо заметить, что отношение Островского к
купечеству в разные периоды жизни и творчества не оста­
валось одинаковым.
В 40-е годы, воспитанный на статьях Белинского и
Герцена, он относился к купечеству резко отрицательно,
видя в нем лишь грубо-эгоистическую, хищническую, не­
вежественно-мракобесную силу.
Этого ему не простили. В комедии «Свои люди — соч­
темся!», опубликованной в мартовском номере журнала
«Москвитянин» за 1850 год, купцы увидели оскорбление
своей сословной чести и послали на ее автора жалобу
царю. Николай I сурово наказал драматурга.
Пьесу «Свои люди — сочтемся!» немедленно запрети­
ли для сценического представления и дальнейшей публи­
кации. Драматургу сделали «вразумление» и, не удовле1 Воспоминания В. М. Минорского.
театров» № 6, 1910, стр. 61.
21

«Ежегодник императорских

творившись сделанным, отдали под негласный надзор
жандармерии и полиции. В связи с этим ему пришлось
лишиться службы в Коммерческом суде.
Островскому очень не хотелось отдавать свое произ­
ведение в «Москвитянин». Этот журнал, руководимый
историком М. П. Погодиным, ярым монархистом, отли­
чался реакционностью и был тесно связан со славяно­
филами.
Александр Николаевич решился на этот шаг лишь
потому, что другого пути для обнародования своей пье­
сы у него не оказалось.
Начав печататься в «Москвитянине», Островский и
его друзья, составившие во вторую половину 40-х годов
кружок прогрессивно, атеистически мыслящих людей,
образовали «Молодую редакцию» этого журнала. Но
постепенно члены «Молодой редакции» подпадали под
влияние реакционно-славянофильских идей. Изменяя сво­
им былым либерально-демократическим взглядам, неко­
торые из них, в особенности Т. И. Филиппов, стали защит­
никами православия и самодержавия.
При этом если старшие славянофилы утверждали
хранителем лучших морально-бытовых традиций нации
крестьянство, то члены «¿Молодой редакции» — главным
образом купечество.
«В классе среднем, промышленном, купеческом по
преимуществу, видим мы, — заявлял А. Григорьев, —
старую, извечную Русь с ее... самобытностью» Г
Под воздействием реакционно-славянофильских идей,
приблизительно с конца 1851 года, Островский начинает
идеализировать купечество. •
В значительной степени этому содействовало и зна­
комство _с купцами С. С. и А. С. Кошеверовыми, род­
ственниками артиста П. М. Садовского, необыкновенны­
ми хлебосолами. Братья Кошеверовы, которых П. М. Са­
довский представил своему другу в самом начале 50-х
годов, стали восторженными почитателями тогда еще
молодого драматурга.
«Никто из нас, — вспоминает С. В. Максимов, — не
забудет той истинно-родственной и дружеской привязан­
ности к нему братьев Кошеверовых (доводившихся
1 А. А. Григорьев — А. И. Кошелеву от 25 марта 1856 года. Мате­
риалы для биографии. Под ред. В. Княжнина, П., 1917, стр. 151.
22

П. М. Садовскому дядями). В их семье не только сам
Александр Николаевич, но и все «присные» его встреча­
ли те же ласки, находили такой же дружеский прием.
Особенным радушием отличался старший брат, Алексей
Семенович, глава дома и верховный хозяин дела, по за­
конам старины, к которому все остальные братья отно­
сились с трогательным уважением и покорностью. Из
них более тесным образом примыкал к кружку молодой
редакции один из младших, Сергей Семенович, статный
красавец с солидной походкой, внешностью своей напо­
минавший нам старую Москву» х.
В бытовых нравах Кошеверовых и подобных им па­
триархальных купцов Островский черпал материалы для
пьесы «Не в свои сани не садись», в особенности для об­
раза Русакова.
С. С. Кошеверов послужил также прототипом купца
Густомесова из комедии Островского «Старый друг —
лучше новых двух».
А. А. Стахович вспоминает, как неистощим был
С. С. Кошеверов в ласкательных и поощрительных по­
говорках для каждой предлагаемой им рюмки вина или
водки и с какой выразительностью он произносил фи­
нальную фразу «Не задерживайте-с!», чтобы кончили
одну серию выпивки или задушевный тост и переходили
бы к следующим» 2.
В это время, в особенности после публикации и сце­
нического представления пьесы «Не в свои сани не са­
дись» (1853 г.), к Александру Николаевичу начали бла­
говолить уже не отдельные, а все знавшие его москов­
ские купцы. Ему оказывали всяческое внимание.
«Умилительно было видеть, — вспоминает С. В. Макси­
мов, — с каким почтением и искреннею преданностью от­
носились к нашему драматургу лучшие представители
из московского купечества» 3.
Именно в эту пору Островский для многих купцов
«был ближе духовника, и они рассказывали ему обстоя­
1 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр. 55.
2 А. А. Стахович. Клочки воспоминаний. М., 1904, стр. 84.
3 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я- Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр. 55.
23

тельнейшим образом всю жизнь как свою, так и своих
семейных»
В эти же годы Островский вошел в тесное общение с
известным в Москве купцом-меценатом А. А. Карзинкиным. Их сближению способствовала и обоюдная страсть
к рыбной ловле. Карзинкин был редким мастером рыб­
ной ловли, и Островский считал себя его учеником.
В начале 50-х годов И. И. Шанин ввел в компанию
Островского своего дядю, богатого купца Коробова, ко­
торый, вспоминает Н. ,В. Берг, «очень смешно и самым
сильным народным языком рассказывал компании раз­
ные истории о чем случится» 2.
Тогда же большим приятелем Островского стал рыб­
ный торговец из Замоскворечья — Мочалов. Страстный
поклонник литературы и театра, он восхищался стихами
популярной в то время поэтессы Е. П. Ростопчиной и
очень хотел познакомиться с ней лично. Александр Ни­
колаевич, сговорившись предварительно с Ростопчиной,
явился к ней с Мочаловым. Восторгу Мочалова, познако­
мившегося с самой графиней, побывавшего в ее пала­
тах, не было границ. Приехав от Ростопчиной в кофей­
ную Печкина завтракать, он распорядился «предлагать
всем приходящим в течение того времени, пока Остров­
ский с Мочаловым завтракают, спрашивать что угодно
из кушаний и вин и денег за это не брать, а писать на
счет Мочалова» 3.
К Островскому привязался сын подрядчика Горячева,
занимавшегося перевозкой кладей и денег на Нижего­
родскую ярмарку.
Молодой Горячев привлекал Островского «своей
энергией, силою и нравственной мощью» 4.
Он жадно тянулся к просвещению, к культуре. Но
его жизнь в доме своего отца «ничем не отличалась от
жизни замоскворецкого купечества: также рано ложи­
лись спать, также рано запирались ворота. На беду
Горячев-сын прямо так пристрастился к театру, но выхо­
1 Воспоминания В. М. Минорского. «Ежегодник императорских
театров» № 6, 1910, стр. 61.
2 Н. В. Берг. Графиня Ростопчина в Москве. «Исторический вест­
ник» № 3, 1893, стр. 698.
3 Там же, стр. 705—706.
4 Воспоминания В. М. Минорского. «Ежегодник императорских
театров» № 6, 1910, стр. 62.
24

дить из дому и особенно так поздно возвращаться домой
у них возбранялось, но он не останавливался ни перед
чем. Ему приходилось проходить через отцовскую спаль­
ню, прежде чем попасть в свою комнату, и он, чтобы не
разбудить отца, снимал, сапоги и в шерстяных чулках
тихо пробирался к себе. Если при этом просыпалась мать,
то, конечно, прикрывала и ничего не говорила отцу»1.
Преклоняясь перед, талантом Островского, Горячев
чистосердечно поведал ему всю свою жизнь.
Многие черты Мочалова и Горячева использованы
Островским для образа Андрея Титыча Брускова из пьес
«В чужом пиру похмелье» и «Тяжелые дни».
Сам Александр Николаевич говорил, что, создавая
образ Краснова из-пьесы «Грех да беда на кого не жи­
вет», он во многом исходил из личности Горячева 2.
Глубокое уважение купечества к .Островскому пере­
ходило в эту пору в своеобразное обожание. Его автори­
тет для купцов был непререкаем.
Вспоминают такой случай: «Двое купцов заспорили о
том, было ли в отношениях Софьи Павловны к Молчалину нечто предосудительное или нет. Никак не могли
они добиться толку и решили положиться на мнение
Островского. Он, мол, наверно знает: сам драматург.
«Помилуйте, господа, как вам не стыдно, — отвечал
Александр Николаевич, — ведь Софья Павловна — де­
вушка из порядочной семьи. Если что и случилось, так
об этом не разглашать, а молчать надо» 3.
Сконфуженные спорщики умолкли.
В первой половине 50-х годов идеализация купечест­
ва приняла у Островского столь сильную форму, что при­
вела его даже к отказу от главной идеи комедии «Свои
люди — сочтемся!» и к заявлению о том, что ее целью не
являлось осмеяние купечества. Западник А. Д. Галахов,
рассказывая в 1855 году М. И. Семёвскому об Остров­
ском, говорил: «Также замечательна его странность:
если вы начнете говорить о том, как искусно осмеяны и
выведены на позор недостатки купеческого сословия в
1 Воспоминания В. М. Минорского. «Ежегодник императорских
театров.» № 6, 1910, стр. 61.
2 Там же, стр. 62.
3 Д. В. Аверкиев. Дневник писателя, .выпуск X, 1886, стр. 324.
А. А. Стахович рассказывает этот случай в иной .редакции. А. А. Ста­
хович. Клочки воспоминаний, М., 1904, стр. 156.

25

первой его комедии, то он вам скажет: «Я вовсе не с тою
целью писал «Своих людей», чтобы осмеять купеческое
сословие, и не думаю нападать на его пороки и недо­
статки» х.
Примерно с 1855 года Островский преодолевает ре­
акционно-славянофильские влияния и вместе с этим от­
решается от идеализации купечества. Он не отрицает на­
личия в купечестве положительных людей, но сущность
купечества как сословия представляется ему теперь снова
по преимуществу отрицательной. Если в 1852—1854 годах
Островский рассматривал купечество частью простого
народа, то теперь он начинает 'Противопоставлять купече­
ство, буржуазию трудовому народу.
Со второй половины 50-х годов, после написания та­
ких пьес, как «Доходное место» и «Гроза», Островскому
стала совершенно ясна духовная бедность буржуазии и
ее отрицательное воздействие на. театр.
В 1881 году он писал: «Посещать публичные собра­
ния и увеселения для богатого купца — не внутренняя по­
требность, а внешняя необходимость: нельзя от других
отставать; эта публика бывает в театре точно по наряду:
«Наша служба такая», — как они сами выражаются...
Буржуазия и везде не отличается особенно благодетель­
ным влиянием на искусство, а в Москве тем более. Мо­
сковское разбогатевшее купечество гораздо менее раз­
вито, чем европейское... Чему эта публика самостоятельно
горячо сочувствует, так это пошлым намекам и остроу­
мию самого низкого сорта... Эта публика понижает искус­
ство, во-первых, тем, что не понимает действительных до­
стоинств произведений и исполнения и, во-вторых, тем,
что предъявляет свои неэстетические требования. Она
испортила русский репертуар; писатели стали применять­
ся к ее вкусу и наводнили репертуар пьесами, которые
для свежих людей никакого значения не имеют»2.
Островский продолжал наблюдать и изучать москов­
ское купечество и в дальнейшем, на протяжении всей
своей жизни.
Его дружба с И. И. Шаниным, начатая в конце 40-х
годов, продолжалась до конца жизни. Шанин, ставший
1 В. В. Тимощук. М. И. Семевский. Спб., 1895, стр. 36.
2 А. Н. Островский. О причинах упадка драматического театра
в Москве. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 118—119.

26

купцом 3-й, а затем 2-й гильдии, жил в Таганке, часто
приходил к драматургу в гости и выполнял, как друг
его семьи, разнообразные хозяйственные поручения.
В июле 1857 года он пишет Островскому, путеше­
ствовавшему в верховьях Волги: «Ваше письмо получил...
В Нижнем постараемся быть июля 27 или 28 в Суровском
ряду... новостей московских никаких... после Вашего отъ­
езда на другой день я Ваше поручение исполнил» Ч
Н. А. Кропачев встретил И. И. Шанина в рабочем ка­
бинете драматурга в мае 1886 года.
В начале 60-х годов к Островскому очень льнул ку­
печеский сын Александр Родионов. Он запросто бывал
в его доме.
А. Родионов — представитель той купеческой моло­
дежи, которая «выламывалась» из своего сословия и тя­
нулась к образованию, к трудовой жизни. Великолепно
знавший купеческий быт, испытавший на себе все его
прелести, он был живым свидетелем и участником
тех разнообразных сцен, комических, драматических
и трагических, которые происходили в купеческой
среде.
Насколько сочны, содержательны и занимательны
были рассказы Родионова о купеческих характерах и
нравах, убеждает следующее его письмо к драматургу
от 16 августа 1863 года:
«Многоуважаемый Александр Николаевич! До меня
дошли слухи, что Вам передали семейную драму, разы­
гранную накануне моего отъезда из Москвы.
Очень много уважая Ваше мнение обо мне и не же­
лая, чтобы оно было составлено по словам людей, быв­
ших свидетелями этой драмы, но не знавших настоя­
щих причин, подготовивших ее, я решился, спустя уже
пять месяцев и, следовательно, когда унялись волнения
страсти, рассказать подробно эту драму и причины ее
развития.
Хочу разъяснить это еще и потому, что вообще люди,
рассказывающие какое-нибудь происшествие, желая по­
казать свое полное знание об нем, прибавляют много под­
робностей, созданных единственно их пылким или не
пылким воображением.
1 Государственный Центральный
А. А. Бахрушина, № 82/2707.

27

театральный

музей

имени

Извиняясь за такое длинное предисловие, я присту­
паю к самой драме, в которой я играл хотя не послед­
нюю, но очень, очень незавидную роль.
Прежде всего, не лишним считаю написать легкую
характеристику лиц. Вот она:
Серебряков. Лицо в нынешнем веке невообразимое,
величающийся потомственным почетным гражданством и
совершенно дикими понятиями. Он думает, что голова на­
значена для собирания всякой дряни, сплетен, дрязг и
для приема Паров спирта; рот — для вливания вина,
язык — для извержения дряни, собранной головой, с при­
бавлением рассказов о близкой дружбе его, Серебрякова,
с князьями и графами. И т. д. и т. д., все в этом роде.
Мать находится под влиянием Серебрякова.
Сын, хотя и находится под этим влиянием, но стре­
мится избавиться от него.
Гости и слуги.
Сцена представляет обыкновенный зал, убранный для
семейного вечера».
Для ясности сцены, воспроизводимой Родионовым, не­
обходимо заметить, что под именем Серебрякова высту­
пает отчим автора письма, а под именем сына сам Родио­
нов.
Вот эта сцена:
«Серебряков (уже порядочно пьяный). Послу­
шай, Александр! Где пропадал ты весь праздник?
С ы н. Вы, кажется, знаете где. Два дня делал визи­
ты, а остальные два — у О**.
Серебряков (обращаясь к гостям). Вот! Вы ви­
дите — ему одному лучше таскаться бог знает где и тра­
тить деньги на разные глупости!
Сын. Мне гораздо лучше таскаться одному к О** и
проводить время в кругу людей порядочных, чем с ва­
ми Г Да и деньги добыл я, а не кто другой.
Серебряков (горячась). Да! Я знаю, что тебе луч­
ше быть где-нибудь, да не дома. Ты бы должен брать при­
мер со старших, а то завтра едет и не хочет провести
праздника в семействе. Да что и говорить! Зато тебе бог
и счастья-то не дает, что не уважаешь людей опыт­
ных. Я знаю, что ты опять через месяц приедешь на
1 Намек на то, что великим постом он взял меня в Немецкое
собрание, а оттуда в Пансион вольного обращения.

28

шею матери. Ну, тогда смотри! Уж я сам возьму, тебя
в руки.
С ы н. Вы говорите, что я целый праздник не был дома?
Да! Очень жалею, что вчера здесь не. был: по крайней
мере при мне не могло бы быть того, что было Г
Вслед за этими словами начинается официальная
драка, которую уж я хорошенько и не помню. Знаю толь­
ко, что меня насильно отправили в дом дядюшки и там
заперли.
Вот вся драма. Хоть и мало, по-видимому, но как тя­
жело ее писать.
Причиной этой ссоры была давнишняя вражда и ан­
типатия между нами. Были споры из-за диких понятий,
из-за вмешательства и деспотических распоряжений в
моих личных делах и многое другое.
Прошу извинить за ошибки в грамматике и оборотах
речи, но возьмите во внимание то, что к Вам пишет даже
почти дикарь. •
И в самом деле: Вы не поверите, какая тоска, какая
скука одолевают меня, когда оглянешься на свое поло­
жение. Везде глушь, грязь и низость. Ни одного порядоч­
ного. человека, ни одного живого словца, ни книг, ни
журналов и часто даже писем...
Много раз прошу извинить меня, что так расчувство­
вался и, как кажется, уже зарапортовался.
Сделайте милость, прочтите это письмо Агафье Ива­
новне и потрудитесь передать ей мое наиглубочайшее
почтение.
Ну, да будет. Итак, чай, надоел.
Остаюсь готовым к услугам Вашим А. Родионов»2.
Трудно переоценить этот документ самой непосред­
ственной жизни, а ведь за ним стояла и человеческая
личность, сам Родионов, который, несомненно, рассказал
писателю все подробности излагаемой коллизии и рас­
крыл все своеобразие каждого ее действующего лица.
Островский хорошо знал многих крупных московских
купцов, торгово-промышленных деятелей и даже мил­
лионеров: К. Т. Солдатенкова, П. И. Губонина, и его сына
С. П. Губонина, С. М. Третьякова, Г. И. Хлудова.
1 Намек на возмутительно грязную сцену, где этот Серебряков
дал полную волю рукам.
2 Письмо А. Родионова, к А. Н. Островскому. Государственный
Центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина, № 82/2203
29

В 70-е и 80-е годы Александру Николаевичу не давал
покоя купеческий сын Федюкин.
Это был очень колоритный «осколок крушенья», как
он сам именовал себя.
От родителей ему достался огромный капитал: торго­
вое заведение и деньги. По горячности чувств он немед­
ленно женился на бедной, но красивой швейке. А затем,
уступая .. моде, проникавшей и в торговые ряды, укатил
с супругой в «веселый городок» Париж.
Прогулки в Париж он стал повторять, а в промежут­
ках жил «на полном шике». Ввиду этого его средства
скоро иссякли, он разорился и стал вести бездомную
жизнь.
К серьезным занятиям, к какому-либо труду бывший
богач не имел ни желания, ни способностей, а поэтому,
пользуясь обрывками французской речи, сохранившейся
от длительных поездок за границу, превратился в деше­
вого гида для приезжавших в Москву иностранцев.
Гидом он был по преимуществу по трактирам и увесе­
лительным заведениям, хозяева которых в благодарность
за привлечение клиентов позволяли ему ночевать на
кухне.
Даже и опустившийся, часто в дырявых ботинках,
из которых выглядывали пальцы, щеголял он по Москве
во все времена года в цилиндре и необыкновенных жиле­
тах.
То ли желая блеснуть своей образованностью, то ли
по юродству профессионального прихлебателя, он гово­
рил всегда манерно: Москву называл «наша азиатская
Палестина с европейской корочкой», городского голову
величал лорд-мэром, городового — констэблем 1 и т. п.
Вот этот «антик» в пору своего процветания являлся
неистовым поклонником пьес Островского о купечестве,
а разорившись, стал одним из его многочисленных про­
сителей «на бедность».
В 1882 и в 1883 годах к Островскому заходили перво­
статейные купцы в связи с проектом народного театра,
как возможные пайщики этого намечавшегося предприя­
тия.
1 Б. В. Варнеке. Из материалов о М. П. Садовском, л. 24. Госу­
дарственный Центральный театральный музей имени А. А. Бахру­
шина.
30

A. H. Островский. 40-е годы.

Вереница купеческих лиц, проходивших перед дра­
матургом, глубоко отпечатывалась в его творческом соз­
нании и становилась источником художественных об­
разов.
Если А. Родионов явился прототипом для Андрея
Брускова из комедии «Тяжелые дни», то характер Сереб­
рякова был использован Островским для образов Тита
Брускова («Тяжелые дни»), Пуда Боровцева («Пучи­
на»), Курослепова, Хлынова («Горячее сердце»), Ахова
(«Не все коту масленица») и других.
П. П. Гнедич уверяет, что известный московский богач
мануфактур-советник Г. И. Хлудов послужил драматургу
прототипом при создании образа откупщика Хлынова из
пьесы. «Горячее сердце» Г
Превосходно зная нравы, быт и язык торгово-промыш­
ленной буржуазии, Островский в дружеском кругу
увлекательно рассказывал о «чудачествах» представите­
лей этого сословия.
П. П. Гнедич вспоминает, как в 1886 году драматург
вместе с И. Ф. Горбуновым на одном вечере у А. А. Су­
ворина, пригласившего многих литераторов, «наперерыв
сыпали воспоминаниями о старой Москве, о Москве 40-х
годов. Островский с захватывающим интересом, мастер­
ски рассказывал о быте ‘Купечества, о том, как купцы
выписывали из кафедральных соборов диаконов и про­
тодиаконов ради их голосов, как «ублажали» их, не жа­
лея денег»2.

6
А. Н. Островский отлично знал и иные общественные
круги Москвы..
Три года, проведенные в университете, сблизили его с
демократической интеллигенцией. Ближайшим другом
его в эти годы был К.Д. Ушинский.
Покинув университет, Островский продолжал поддер­
1 П. П. Гнедич. Обозрение деятельности с.-петербургских теат­
ров. «Ежегодник императорских театров», сезон 1904—1905 гг.,
стр. 12.
2 А. Златкин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Жизнь искус­
ства» № 14, 1923, стр. 24. См. также П. П. Гнедич. Книга жизни
(Воспоминания). Изд. «Прибой», 1929, стр. 207.
82

живать тесные отношения с демократическим студенче­
ством и заводить среди него новые знакомства.
В дальнейшем его связи с демократической интелли­
генцией расширялись. Он состоял в коротких отношениях
с А. Н. Плещеевым, А. И. Левитовым, Я. П. Полонским,
В. А. Дементьевым (домашним учителем, а затем коррек­
тором журнала «Москвитянин», очеркистом, автором
рассказов и повестей) и со многими другими представи­
телями разночинной интеллигенции.
По своему положению чиновника из дворян, сына из­
вестного в Москве адвоката, а затем и помещика,
А. Н. Островский еще в молодости был вхож в дворян­
ские дома. Комедия «Свои люди — сочтемся!» открыла
ему доступ во все аристократические салоны Москвы.
В зиму 1849/50 года молодой драматург читал свою пьесу
в самых знатных московских домах.
Но Островского никогда не обманывал внешний блеск
аристократии. К- Леонтьев 19 апреля 1876 года писал
Н. Я. Соловьеву, что Островский «не любит... изящного
барства» ].
С ранних лет Александру Николаевичу открылась для
наблюдения и церковная среда. Его ближайшие родные
по матери и отцу —дьячки, дьяконы, священники. Зна­
менитый Филарет, митрополит московский, находился
в родственных отношениях с его дядей Г. Ф. Остров­
ским.
П. П. Гнедич вспоминает, как Островский в частных
разговорах «нередко говаривал, что артисту чрезвычайно
полезно изучать наше «духовное сословие» и присматри­
ваться к нему», так как в духовенстве «сохранилась наша
русская старина с большею неприкосновенностью, чем
где-нибудь». Драматург сообщал, что при разработке
своих исторических пьес: «Василия Шуйского», «Васили­
сы Мелентьевой» и др., «он изучал внимательно быт,
привычки, манеры, язык высшего духовенства.
Чтобы составить понятие, ну хотя бы приблизитель­
ное, говаривал он, как ходили, говорили и смотрели наши
цари, вы понаблюдайте архиереев. Они ведь тоже цари
у себя в епархии, у иных двор целый. Одежда широкая,
красивая, и носить они ее умеют. Каждое движение плав1 В. Лакшин. А. Островский в «Отечественных записках». «Рус­
ская литература» № 3, 1960, стр. 89.
А. Рсзякин

33

ное, неторопливое. Говорят медлительно, важно, с созна­
нием своего достоинства... Смотрят величаво, спокойно, и
мир-то душевный у них немного чем отличается от преж­
него мировоззрения» Г
А. Н. Островский хорошо знал и белое и черное (мона­
шество) духовенство. Его дед умер иеросхимонахом Дон­
ского монастыря в Москве. Но, как справедливо заметил
К. Леонтьев, драматург не питал благоговейного чувства
к православию и монашеству.
В 1874 году в уголовном отделении Московского
окружного суда слушалось дело Мит^рофании — игумении
серпуховского Покровского монастыря и настоятельницы
Покровской общины сестер милосердия — бывшей баро­
нессы Розен.
Митрофания оказалась крупной аферисткой, фабри­
ковавшей подложные векселя, бланковые надписи, заем­
ные письма, долговые обязательства и другие ценные бу­
маги. Пользуясь связями с великосветскими кругами, она
торговала правительственными наградами, ■ орденами и
медалями.
Александр Николаевич внимательно следил за этим
процессом и вскоре использовал его материал для пьесы
«Волки и овцы».
Получив воспитание в состоятельной, семье, крепко
связанный семейно-бытовыми отношёниями, учением и
службой с привилегированными слоями Москвы, Остров­
ский в то же время рано проявил интерес и к простым
людям, к бедному мещанству, к мастеровым, к трудовой
интеллигенции, к общественным группам, обреченным на
материальную нужду.
Еще в 1848 году им был написан очерк о волжских
бурлаках, в котором он изобразил «всю бедную и бро­
дяжническую» жизнь этих несчастных людей «с теп­
лым сочувствием»2. Он восхищается «очаровательными»
их песнями.
Известно, что уже в конце 40-х — начале 50-х годов
среди его ближайших друзей были такие простые, мало­
1 Г. Н. Островский как театральный деятель. «С.-Петербургские
ведомости», 1886, № 155, 8 июня.
2 М. И. Семевский. Письмо к Г. Е. Благосветлову от 16 июня.
1856 года. Письма М. И. Семевского к родителям и Г. Е. Благосвет­
лову. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде.
34

грамотные люди, как отставной «землемер» Н. Н. Ягужинский и сапожник С. А. Волков.
Сострадание к простому трудовому люду несомненно
усиливалось и тем, что Островский в начале своего твор­
ческого пути испытал тяжелые лишения.
Н. А. Дубровский рассказывает: «Во время оно ни
у меня, ни у Островского не бывало гроша денег и мы
с приятелями ходили в трактир пить чай в складчину, как
в настоящее время ходят извозчики по 10 коп. с рыла» ].
Наблюдения Островского не замыкались только Мо­
сквой.
В 22 года он впервые выезжает из Москвы в Нижний
Новгород. В дальнейшем он совершает и другие путеше­
ствия по стране. Его впечатления расширяются. Приобре­
тенные им знания характеров и нравов Москвы прове­
ряются сравнением и сопоставлением.
Ему нравится облик простых людей, с которыми он
встречается во время первой поездки в Щелыково, усадь­
бу отца.
Приехав в 1848 году в Щелыково, Островский с боль­
шими симпатиями пишет о встречах с крестьянами:
«Каждая мужицкая физиономия значительна (я пош­
лых не видал еще)»2.
Островский был редким знатоком населяющих Мо­
скву людей во всем своеобразии их бытового уклада,
социальных нравов и интересов. Ему, гениальному на­
блюдателю и нравописателю, были понятны их затаен­
ные думы, желания и стремления.
В одном из черновых набросков очерков «Замоскво­
речье»,. относящихся к 40-м годам, драматург писал:
«Я знаю тебя, Замоскворечье, я сам провел несколько
лет жизни в лоне твоем, имею за Москвой-рекой друзей
и приятелей и теперь еще брожу иногда по твоим ули­
цам. Знаю тебя в праздник и в будни, в горе и в радости,
знаю, что творится и деется по твоим широким улицам
и мелким частым переулочкам» 3.
1 Н. А. Дубровский. Мой служебный дневник, 28 марта 1863 года,
л. 54, ф. 94, картон 2, ед. хр. 3. Рукописный отдел Всесоюзной государ­
ственной библиотеки имени В. И. Ленина.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 187.
3 А. Н. Островский. Новые материалы. Письма. Труды и дни.
Статьи. Под ред. М. Д. Беляева. Труды Пушкинского дома при Рос­
сийской академии наук. Госиздат, М.— П., 1924, стр. 13.
3*

35

7

A. H. Островский глубоко осознавал значение Москвы
для своей страны.
Он видел, что она является торговым центром Рос­
сии, великолепно понимал ее руководящую роль в той
золотой лихорадке, которая в пореформенную эпоху
охватила торгово-промышленные круги, и отчетливо про­
слеживал ее экономические щупальца, протягивающиеся
во все стороны на сотни километров.
В 1881 году он писал:
«Москва уж теперь не ограничивается Камер-коллеж­
ским валом, за ним идут непрерывной цепью, от москов­
ских застав вплоть до Волги, промышленные фабричные
села, посады, города и составляют продолжение Мо­
сквы»
Драматург высоко ценил значение Москвы и как
культурного центра.
Еще в 1851 году он писал: «Нередко случается слы­
шать нападки на равнодушие московской публики к вы­
ступающим талантам, на холодную встречу первых про­
изведений нового и нуждающегося в сочувствии писате­
ля; но это совсем несправедливо. Всякое сколько-нибудь
замечательное произведение (не говоря уже о значитель­
ных) , где бы оно 'ни появилось, находит в Москве теплое
сочувствие»2.
Островский поистине благоговейно относился к Мо­
скве как к неиссякаемому источнику любви к родине, как
средоточию отечественных святынь, вдохновляющих рус­
ских людей на героические подвиги.
«Москва, — утверждал он, — патриотический центр
государства, она недаром зовется сердцем России. Там
древняя святыня, там исторические памятники... там, в
виду торговых рядов, на высоком пьедестале, как обра­
зец русского патриотизма, стоит великий русский купец
Минин. В Москве всякий приезжий... невольно прони­
1 А. Н. Островский. Записка о положении драматического искус­
ства в России в настоящее время. Полное собрание сочинений,
т. XII, стр. 120.
2 А. Н. Островский. «Ошибка», повесть г-жи Тур. Полное собра­
ние сочинений, т. XIII, стр. 139.

36

кается русским духом. В Москве все русское становится
понятнее и дороже» L
Драматург считал, что Москва — город, непрестанно
обогащающийся лучшими силами страны, непрерывно
растущий и развивающийся.
«Москва, — писал он, — город вечно обновляющийся,
вечно юный; через Москву волнами вливается в Россию
великорусская, народная сила. Эта великорусская, на­
родная сила, которая через Москву создала государство
российское. Все, что сильно в Великороссии умом, харак­
тером, все, что сбросило лапти и зипун, все это стремится
в Москву... В Москве могучая, но грубая крестьянская
сила очеловечивается» 2.
Очеловечивается она, по мнению Островского, воздей­
ствием образования, культуры й в значительной мере
театра.
М. Н. Островский, его родной брат, делавший блестя­
щую карьеру в Петербурге, не раз уговаривал драма­
турга переехать на постоянное жительство на берега
Невы.
Он доказывал Александру Николаевичу, что Петер­
бург с его кипучей жизнью, многочисленными издатель­
ствами и журналами, с живой литературной обществен­
ностью откроет ему наибольшие возможности материаль­
ного и литературного преуспевания.
«Что тебе делать в Москве? — спрашивал Михаил
Николаевич в 1857 году драматурга. — Что привязывает
тебя к ней?.. Агафья Ивановна (жена Островского.—
А. Р.) могла также бьи переехать, а Наде (сестре. —
А. Р.) жить с нами ничего не стоило бы... Подумай, по­
жалуйста, об этом хорошенько!»3
Драматург отвечал решительным отказом. Так же
твердо он держался и при последующих уговорах брата
«жить вместе» в Северной Пальмире.
На протяжении своей жизни Островский совершил
ряд путешествий: в Нижний Новгород (1845), Щелыко1 А. Н. Островский. Записка о положении драматического искус­
ства в России в настоящее время. Полное собрание сочинений,
т. XII, стр. 121.
2 Там же, стр. 121—122.
3 М. Н. Островский — А. Н. Островскому от 22 декабря 1857 года,
№ 82/1630. Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина.
37

во (1848), Самару (1849), Суздаль (1852), Кострому
(1853), по Верхней Волге (1856—1857), в Одессу (1860),
за границу (1862), по Волге (1865), на Кавказ (1883).
Кроме того, он бывал в Ржеве.
С 1867 года драматург пять месяцев в году жил в
усадьбе Щелыково Костромской губернии.
Ему приходилось очень часто наезжать в Петербург
для постановок и публикаций своих пьес, но постоянным
его местопребыванием оставалась Москва — сердце Рос­
сии.
Он был москвичом даже и по своей внешности. Ху­
дожник А. Я. Головин, вспоминая свою первую встречу
с А. Н. Островским, происшедшую в начале 80-х годов,
пишет: «У него был типичный московский облик, но не.
совсем заурядный — в нем сразу чувствовался большой
человек. Широкий лоб, умные глаза, приветливость со­
ставляли основные черты этого облика» Г
Именно к Москве относились самые задушевные сим­
патии драматурга. Только здесь, в Москве, в полную
меру проявлялась его кипучая энергия — в создании ше­
девров драматического искусства, в широкой обществен­
ной деятельности.

1 А. Я. Головин. Встречи и впечатления. «Искусство», 1960, стр. 49.

ВТ

ГЛАВА

О—₽__ А—Я

СЕМЬЯ И БЫТ А. Н. ОСТРОВСКОГО

1

В 1846 году Александр Николаевич увлекся простой
мещанской девицей Агафьей Ивановной и в 1849 году
ввел ее в дом на правах жены, вопреки воле своего отца.
Разгневанный отец, недовольный также и литератур­
ными занятиями сына, лишил его всякой материальной
помощи.
В эту пору между драматургом и его отцом возникали
разногласия и по другим вопросам. Николай Федорович
Островский, богатея, превращался в типичного консерва­
тора, характер его также портился, ожесточался. Але­
ксандр Николаевич, увлекаясь статьями Белинского и
Герцена, проникался идеями эмансипации.
Впоследствии Островский справедливо вспоминал .о
себе й о некоторых своих современниках, вступивших
вместе с ним на поприще литературно-театральной дея­
тельности: «Мы все 'начали бедняками»
Начинающему драматургу, у которого уже возникла
семья, пришлось испытать острую нужду. Его самостоя­
тельная жизнь началась с лишений. Александр Николае­
вич принужден был довольствоваться скудным жало1 А. Н. Островский. О положении драматического писателя. Пол­
ное собрание сочинений, т. XII, стр. 67.

39

ваньем-мелкого-чиновника (не.более 15 рублей в месяц)
и случайными литературными заработками.
С 1851 года, когда его уволили из Коммерческого су­
да, ему пришлось несколько лет жить по преимуществу
на вознаграждение за литературное сотрудничество в
журнале «Москвитянин». Вначале это вознаграждение
не превышало 25—30 рублей в месяц и выдавалось нере­
гулярно, нередко по мелочам.
»
«Плохо жилось авторам в то время, когда я начи­
нал,— говорил Островский... — Мы просто голодали»1.
По завещанию отца, умершего в феврале 1853 года,
Александр Николаевич вместе с другими братьями по­
лучил два небольших дома в Москве и крохотное поме­
стье в Костромской губернии. Общая стоимость этого
наследства составляла примерно шесть с половиной ты­
сяч.
Поместье (в 30 душ крестьян) отдали Сергею Ни­
колаевичу, а дома остались за Александром Николаеви­
чем и Михаилом Николаевичем. Но эти дома (в одном
из них проживал драматург) не приносили почти ника­
кого дохода.
А. Н. Островский, став уже известным драматургом,
продолжал нуждаться часто в самом необходимом.26 февраля 1857 года он сообщает А. А. Карзинкину:
«Дожил до мату, нет ни хлеба, ни табаку! Пришли, сде­
лай милость, руб. 5 серебром. Ни с «Беседы», ни с «Со­
временника» не получал еще. Бог даст, поправлюсь, так
сочтемся, а теперь пока еще дела очень плохи» 2.
В начале ноября 1861 года писатель просит С. С. Кошеверова: «У нас с Ганей ни копейки... Одолжите, уж
никак не более как на неделю, рублей 50» 3.
В первой половине марта 1866 года он пишет Н. А. Не­
красову: «Наступают праздники, а у меня денег ни ко­
пейки. Сделайте одолжение, если можете, вышлите мне
500 рублей, которые мне нужны до последней крайно­
сти» 4.
М. Н. Островский, сообщая 26 июня 1867 года о своем
посещении семьи драматурга, во время пребывания по­
1 С. Худеков'. Воспоминания об Островском. «Петербургская га­
зета», 1886, № 245, 7 сентября.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 63.
3 Там же, стр. 93.
4 Там же, стр. 134.
40

следнего в Щелыкове, писал: «В деньгах у тебя в
доме нуждаются, и я дал Алеше (сыну Александра Ни­
колаевича.— А. Р.) 25 рублей»1.
2

С самого начала своего творческого пути драматург
ведет жизнь неутомимого труженика. Постоянный, на­
пряженный творческий труд составляет основу его повсе­
дневного быта.
Одну за другой создает он оригинальные пьесы, обо­
гащающие золотой 'фонд русской драматургии.
11 января 1857 года, отвечая на просьбу И. И. Панае­
ва ускорить присылку комедии для «Современника»,
Александр Николаевич писал: «В лености меня упрек­
нуть нельзя: с ноября, когда я получил возможность ра­
ботать (после серьезной болезни ноги. — А. Р.), и до
сих пор я не отхожу от стола. Для Вас пишется комедия
в двух действиях «Праздничный сон — до обеда». Дня
через два или три она будет готова... Толстому я на-днях
напишу, а теперь совсем некогда» 2.
Не прошло и девяти месяцев, как он, 25 сентября, из­
вещает Некрасова, что у него «готовится целый ряд пьес
под общим заглавием «Ночи на Волге», а одну из них
обещает доставить «лично в конце октября или в начале
ноября» 3.
Эта первая пьеса из серии им задуманных—«Не со­
шлись характерами» — была закончена 29 ноября.
С 1847 по 1867 год драматург опубликовал 26 пьес.
Следовательно, в отдельные годы он создавал по две
пьесы. Кроме этого, он занимался и переводами.
27 октября 1865 года он извещал В. В. Самойлова:
«Мой перевод комедии Шекспира «Усмирение своенрав­
ной» кончен и отослан в Петербург»4.
В середине 50-х годов в театрах успешно шло уже не­
сколько пьес Островского: «Не в свои сани не садись»,
«Утро молодого человека»,- «Бедная невеста» (с 1853 г.),
1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина. Фонд М. Н. Островского, № 82/1707.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 61.
3 Там же, стр. 66.
4 Там же, стр. 132.

41

«Бедность не порок», «Не так живи, как хочется»
(с 1854 г.), «Семейная картина» (с 1855 г.), «В чужом
пиру похмелье» (с 1856 г.), «Праздничный сон — до обе­
да» (с 1857 г.). В самом конце осени 1859 года, 16 нояб­
ря, в Москве состоялась премьера «Грозы». В 60-е годы
состоялись постановки новых пьес: «Свои люди — соч­
темся!» (1861), «Зачем пойдешь, то и найдешь» (1863),
«Грех да беда на кого не живет» (1863), «Доходное ме­
сто» (1863), «Воспитанница» (1863), «Шутники» (1864),
«На бойком месте» (1865), «Пучина» (1866) и другие.
Островский стал первенствующим драматургом
страны.
Но, по существовавшим тогда правилам, постановки
пьес почти ничего не приносили драматургу. Чаще всего
они отдавались бесплатно артистам для бенефисов и ста­
новились собственностью театров. Их последующая поспектакльная оплата была ничтожной. Что же касается
провинциальных театров, то они, по установившейся тра^
диции, за постановку пьес не платили их авторам.

3
Александр Николаевич с начала 50-х годов жил в до­
ме, расположенном на перекрестке двух переулков: Се­
ребрянического и Воробинского, рядом с Серебряными
банями, выходившими на реку Яузу1.
«Прямо против устья переулка, — вспоминает С. В.
Максимов, — стоял неказистый деревянный дом, обычно­
го московского пошиба. Обшит он был тесом и покрашен
темною коричневою краскою; размерами небольшой, в
пять окон. С улицы он казался одноэтажным, так как
второй этаж глядел окнами на свой и соседний двор. Дом
стоял на самом низу, у подошвы горки, и начинал собою
ряд других домов... узенького переулка, примыкающего
на верхушке к церкви. Николы в Воробине»2.
1 Дом не сохранился, место, на котором он стоял, сейчас зани­
мает крайнее здание с правой стороны, если подниматься по Боль­
шому Николоворобьинскому переулку снизу в гору (дом 9/11).
2 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и П. М.
Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр. 3.
42

Островский занимал в эту пору второй этаж дома, со­
стоявший из трех небольших комнат.
Вход к нему был со двора, находившегося под наблю­
дением дворника Ивана Михайлова.
Благодушнейший и ленивый Иван Михайлов прикор­
мил для охраны сердитую собаку. Звонка со двора в
квартиру Островского не было, о приходе гостей, и зва­
ных и непрошеных, возвещал лай этой собаки.
Семейно-бытовые условия А. Н. Островского в середи­
не 50-х годов великолепно описаны историком М. И. Семевским.
М. И. Семевский, будучи еще совсем юным офицером,
посетил драматурга впервые вечером 26 октября 1855
года.
«По темной и грязной деревянной лестнице я, — пишет
Семевский, — поднялся в мезонин, где живет гениаль­
ный комик. Едва я отворил дверь, по обычаю московско­
му не запертую, две собачонки бросились мне в ноги. За
собачонками явился мальчик с замаранной мордочкой и
с пальцем во рту — знак, выражавший его изумление при
взгляде на офицера, забредшего в такую нору; за маль­
чиком виднелся другой, за другим, с вытаращенными
глазами, смотрела на меня кормилица с грудным мла­
денцем» \
Это были дети А. Н. Островского.
Сняв шинель, Семевский прошел влево через комнату,
в которой на столе просушивался старый лисий салоп,
и очутился в третьей маленькой комнатке, освещенной
стеариновой свечой. Ее мебель составляли «простой стол,
одна сторона которого была завалена бумагами, и не­
сколько стульев» 2.
За столом сидели Агафья Ивановна с шитьем и Але­
ксандр Николаевич. Агафья Ивановна, по описанию Семевского, была «недурна собою, но, как видно, простого
звания». Услышав чужой голос, она «улетела за перего­
родку, откуда... выглядывала».
Александр Николаевич «встал и стоял в недоумении,
скинуть ли ему халат или нет»3.
1 В. В. Тимощук. М. И. Семевский, Спб., 1895, стр. 36.
2 Там же.
3 Там же, стр. 37.
43

Это был дородный человек, лет тридцати пяти, с пол­
ным, круглым лицом, обрамленным мягкими волосами,
обстриженными в кружок, по-русски; на его маковке
виднелась едва заметная лысина; голубые глаза, не­
много щурившиеся при улыбке, придавали его лицу не^
обыкновенно добродушное выражение.
Островский принял М. И. Семевского вначале недо­
верчиво. Это понятно: военный мундир всегда вызывал
в нем чувство настороженности. Но его предубеждение
быстро рассеялось. В один из последующих визитов юно­
го офицера Александр Николаевич отдал ему всю ру­
копись знаменитой комедии «Свои люди — сочтемся!»
А новый поклонник драматурга просил лишь отры­
вочек.
Семевский очень ярко рисует чрезвычайную простоту
быта тогда еще молодого писателя. «Островский повел
меня, — рассказывает он, — в свою спальню, — надо со­
знаться, что комик наш живет, мало заботясь о комфор­
те и порядочном убранстве комнаты; между ширмами,
за которыми стоит кровать его, и печкой стояла контор­
ка, весьма тяжелая; в одном из боковых, нижних ее
шкаликов, лежали его черновые наброски комедий, но
конторка так плотно была придвинута к печке, что двер­
цы шкапика нельзя было отпереть; в течение 7 месяцев
Островский собирался отодвинуть конторку», но не на­
ходил времени, «хотя бумаги были ему нужны, — и толь­
ко в этот визит мой мои просьбы и подмога моим прось­
бам со стороны Ганночки... убедили его отодвинуть кон­
торку. С поспешностью прапорщика я начал снимать все
вещи с конторки, могущие разбиться при боковом ее дви­
жении. Первое, что мне попалось, был большой бюст Го­
голя, сделанный Рамазановым, — по маске с мертвого
автора «Ревизора»; за Гоголем, в настоящую величину
человеческой головы, снят был мною бюст А. Н. Остров­
ского...
Подняв кипу бумаг и встряхнув ее так, что от облака
пыли чихнул я, Ганночка, чихнул гений и двое ребятишек
за перегородкой, Островский начал разбирать эту кипу:
«1-го и 2-го действия «Своих людей» нет у меня, они у
Погодина». Я пригорюнился. «Но позвольте, позвольте —
вот сцены из 2-го действия, — продолжал Островский,
разбирая бумаги, — вот все 3-е действие, все это писано
моей рукой — с черновых набросков, а вот все 4-е дей­
44

ствие — в первом виде как оно вышло у меня — извольте
получить»
М. И. Семевский вспоминает, что бедность, «которая
проглядывала по всей квартире» автора «Своих людей»,
не только не поразила его неприятным образом, но, на­
против того, в глазах его Островский «стал еще выше» 2.
В 1857 году Агафья Ивановна родила четвертого ре­
бенка.
5 мая 1857 года Е. Э. Дриянский сообщал Островско­
му, путешествовавшему по Волге: «Вчера я был у Агафьи
Ивановны: она возится с цыпленком — а тот кричит на
весь дом, Николка вертится тут же подле короба с ново­
рожденным, а сапоги на нем —настоящий китаец! и вдо­
бавок голое гузко. Агафья Ивановна кланяется вам; пи­
сать не будет: она здорова и все вокруг благополучно» 3.
Старший сын драматурга, Алексей, готовился к по­
ступлению в гимназию. 19 мая 1857 года приятель драма­
турга И. Г. Шестаков извещал Александра Николаевича,
находившегося в Щелыкове: «Алексея Вашего студент
надеется непременно приготовить и очень доволен его
занятиями» 4.
Эта надежда осуществилась. Алексей поступил во
2-ю Московскую гимназию.
Что же собой представляла первая жена Островского,
мать его первых четырех детей?
Агафья Ивановна была, как заметил Семевский, «не­
дурна собой», но никогда не блистала внешней красотой.
«В ее наружности, — пишет С. В. Максимов, — не было
ничего привлекательного»5. Она была старше Александ­
ра Николаевича на год или полтора. Когда она впервые
встретилась с ним, ей уже исполнилось 24 года.
Крепко привязавшись к Островскому, она отдавала
ему все тепло своего большого, глубоко любящего серд­
ца и ухаживала за ним, как нянька и мать.
1 В. В. Тимошук. М. И. Семевский, Спб, 1895, стр. 40—41. Печа­
тается с добавлением по рукописи М. И. Семевского.
2 Там же, стр. 37.
3 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 116.
4 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/2718.
5 С. В. Максимов. А.. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. НевеЖина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр 59.
45

13 марта 1853 года К. Мальцев сообщал драматур­
гу в Кострому: «Агафья Ивановна сильно тоскует по
Вас и, как заговоришь, так и плачет. Верно, уж очень
любит» !.
15 ноября 1858 (?) года тот же Мальцев передает
Александру Николаевичу, находившемуся в Петербурге,
просьбу Агафьи Ивановны, чтобы он «поберег себя .и по­
заботился о постановке своей пьесы на сцену»2.
Выйдя из самой простой мещанской среды, Агафья
Ивановна оставалась малограмотной и писала с трудом,
неохотно, лишь в крайних случаях. Ее редкие письма
к Островскому очень кратки и строго фактичны. Вот,
например, 15 июня 1860 года она пишет ему в Одессу:
«Мы, слава богу, живы и здоровы. Михаила Николаеви­
ча ждем сегодня. Григорьев переехал в Москву жить, он
вчера был у нас и тебе кланяется. Я была в Кунцеве, ви­
дела Сергея Семеновича (Кошеверова. — А. Р.) с компа­
нией, он очень рад, что получил от тебя письмо. Иван
Григорьевич (Шестаков.—А. Р.) также тебе кланяется
и Иван Егорович (Турчанинов. — А. Р.) также кла­
няется» 3.
Агафья Ивановна отличалась незаурядным практи­
ческим умом и глубокой душевностью. Это была замеча­
тельная певунья, страстная любительница русской песни,
обладавшая очень приятным голосом. С. В. Максимов
вспоминает: «Беззаботное и неиссякаемое веселье под­
держивалось ее деятельным участием: она прелестным
голосом, превосходно пела русские песни, которых знала
очень много» 4.
Агафья Ивановна хорошо понимала громадную раз­
ницу между собой и Александром' Николаевичем. Ува­
жая и любя его, она не претендовала и не соглашалась
на «законный», официальный брак с ним. Она считала
необходимым оставить его свободным для выбора рав­
ной ему по образованию и интересам «настоящей» спут1 Неизданные письма к . А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 632.
2 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/1373.
3 Там же, № 20/638.
4 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
11. М. Невежина, т. I, изд. «Просвеш.ение». Спб., 1909, стр. 59.
46

ницы жизни, к тому же она не хотела осложнять взаи­
моотношений Александра Николаевича с родными.
Кроме самых близких друзей, посещавших дра­
матурга, у Агафьи Ивановны и Александра Николае­
вича были, по сути дела, совершенно различные со­
циально-бытовые связи. У него по преимуществу
литературно-артистические, а у нее — мещанско-купе­
ческие.
Агафью Ивановну нельзя было вывести в свет, в дво­
рянское собрание, в Артистический кружок и т. д.
Она, естественно, тянулась к своей среде и поэтому
часто уезжала погостить к родственникам и хорошим
знакомым в Коломну.
Агафья Ивановна представлялась лишь самым близ­
ким друзьям Островского. Когда же к нему приходили
люди мало знакомые, то она скрывалась. Вот как
П. Д. Боборыкин вспоминает свой первый приход к дра­
матургу в самом начале 60-х годов:
«В передней меня встретила еще не старая, полная
женщина, которую я бы затруднился признать сразу то­
гдашней подругой писателя... Федосья (т. е. Агафья. —
А. Р.) Ивановна сейчас же стушевалась, и больше я
ее никогда не видал» !.
С годами разница культурных запросов и духовных
стремлений драматурга и его жены не уменьшалась, а
увеличивалась.
Агафья Ивановна, занятая детьми, хозяйством, часто
болеющая, остановилась в своем развитии и не пошла
дальше того уровня культуры, которого она достигла
в молодости.
Александр Николаевич все время находился на интел­
лектуальном подъеме, непрестанно обогащал свой духов­
ный кругозор и все более и более расширял связи с пред­
ставителями литературы, искусства, науки.
Драматург не находил в общении с Агафьей Иванов­
ной полного отклика своим литературно-художественным
и театральным интересам, но глубоко уважал ее как
очень умного, сердечного, чистого человека и истинного,
беспредельно преданного ему друга.
1 Л. Д. Боборыкин. За полвека. Изд. «Земля и фабрика», 1929,
стр. 221.
47

При весьма скромных заработках писателя в 50-х го­
дах, когда он не выходил еще из бедности, только хозяй­
ственная бережливость, большая житейская мудрость,
спокойствие и жизнерадостность Агафьи Ивановны созда­
вали необходимую для творчества атмосферу бытового
уюта.
Агафья Ивановна умела не только обходиться самым
малым, но и по возможности, когда являлись гости, со­
здавать из этого малого даже видимость какого-то до­
статка. Именно ее «искусному хлопотливому уряду обя­
зана была семейная обстановка 'нашего знаменитого
драматурга тем, что при ограниченных материальных
средствах, в простоте жизни было довольство быта. Все,
что было в печи, становилось на стол с шутливыми при­
ветами, с ласковыми приговорами» Ч
Приветливость, радушие и гостеприимство Агафьи
Ивановны покоряли всех друзей Островского.
Выросшая в мещанской семье, в окружении купече­
ства, она обстоятельно знала быт, нравы, язык этой
среды.
Островский весьма ценил эти сведения Агафьи
Ивановны, читал ей свои пьесы из мещанско-купеческо­
го быта и внимательно прислушивался к ее замеча­
ниям.
«Хорошо понимала она, — пишет С. В. Максимов, —
и московскую купеческую жизнь в ее частностях, чем не­
сомненно во многом послужила своему избраннику. Он
сам не только не чуждался ее мнений и отзывов, но
охотно шел к ним навстречу, прислушливо советовался
и многое исправлял после того, как написанное прочи­
тывал в ее присутствии, и когда она сама успевала вы­
слушать разноречивые мнения разнообразных ценителей.
Большую долю участия и влияния приписывают ей ве­
роятные слухи при создании комедии «Свои люди — соч­
темся!», по крайней мере относительно фабулы и ее
внешней обстановки» 2.
Агафья Ивановна была женщиной слабого здоровья,
поэтому ее дети, кроме первого сына, рано умирали. Ее
1 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. 1, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр. 59.
2 Там же.
48

болезнь усилилась в особенности с конца 50-х годов, и
она часто была прикована к постели. Ввиду этого ее
сестра Н. И. Беленкова стала жить по соседству, в доме
И. А. Тессина, родного брата мачехи драматурга, а с
1863 года перебралась в дом Островского.
Александр Николаевич проявлял постоянную заботу
о здоровье своей жены и предпринимал все меры для ее
лечения, но к середине 60-х годов стало ясно, что она
безнадежна.
Путешествуя в июне 1865 года по Волге, он просит
Н. А. Дубровского навестить Агафью Ивановну.
«Что Агафья Ивановна?» 1 — спрашивал 9 сентября
1865 года Ф. А. Бурдин драматурга. 1 января 1866 года
Е. Э. Дриянский извещал С. В. Максимова: «Агафья
Ивановна совсем хиреет»2.
Когда состояние жены резко ухудшилось, драматург
проводил все время около нее, стараясь облегчить ее
боли, развлечь ее.
В сентябре 1866 года он уведомлял Бурдина: «Агафью
Ивановну, безнадежно больную, я не могу оставить даже
на один день» 3.
Прошел месяц, и он писал тому же корреспонденту:
«Бессонные ночи по случаю нездоровья Агафьи Иванов­
ны расстроили совершенно мои нервы»4.
Со второй половины января 1867 года Агафье Ива­
новне стало лучше, и драматург с. радостью извещал
Бурдина: «Вот уже две недели я отдыхаю душой» 5.
Агафья Ивановна пользовалась глубоким уважением
и любовью всех знавших ее друзей Островского. Они
вспоминают о ней всегда теплым, искренним, от души
идущим словом.
А. Ф. Писемский, выражая признательность за заботы
о нем, во всех своих письмах слал «матери Агафии» са­
мые сердечные поклоны 6.
1 А. Н. Островский и Ф. А. Бурдин. Неизданные письма. М.— П.,
1923, стр. 35.
2 Рукописный отдел Всесоюзной государственной библиотеки
имени В. И. Ленина, № М. 8225. 256.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинении, т. XIV, стр. 138.
4 Там же, стр. 144.
5 Там же, стр. 152.
6 А. Ф. Писемский. Материалы и исследования. Изд. АН СССР,
М. — Л„ 1936, стр. 115—116.
4

А. Ревякин

49

С. В. Максимов вспоминает, что он и другие приятели
драматурга шутя приравнивали Агафью Ивановну «к ти­
пу Марфы Посадницы» *.
С мнением Агафьи Ивановны считался и брат драма­
турга М. Н. Островский. В 1864 году, став директором
в министерстве контроля, он пригласил в качестве своего
вице-директора Т. И. Филиппова. Драматург выразил
свое и Агафьи Ивановны недовольство, указывая на не­
привлекательные черты личности Филиппова. Михаил
Николаевич оправдывал свой выбор деловыми качества­
ми Тертия Ивановича и в заключение просил брата: «Так
как из твоего письма я вижу, что и Агафья Ивановна не
одобряет моего выбора, то я желал бы, чтобы и она про­
чла написа-нные мною строки» 2.
В письме от 27 сентября 1866 года М. Н. Островский
очень жалеет, что Агафья Ивановна «все хворает» 3.
Агафья Ивановна умерла в начале марта 1867 года.
Много ранее умерли ее дети; старший, Алексей, пережил
ее всего несколько лет.
М. Н. Островский, узнав о кончине Агафьи Иванов­
ны, 9 марта 1867 года писал брату: «От всего сердца со­
чувствую я твоему горю и вместе с тобою оплакиваю
твою утрату. Утрата твоя незаменима и утешать тебя в
эту минуту неуместно» 4.
С. В. Максимов, оговаривая опасность решать подоб­
ные «неуловимые вопросы», со всей твердостью заявля­
ет, что влияние Агафьи Ивановны, «этой прекрасной
и выдающейся личности — типичной представительни­
цы коренной русской женщины идеального образца»,
на Александра Николаевича «было бесспорно и благо­
творно» 5.
1 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я- Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение». Спб., 1909, стр. 59.
2 М. Н. Островский — А. Н. Островскому от 5 марта 1864 года.
Государственный Центральный театральный музей имени А. А. Бах­
рушина, № 82/1679.
3 Письма М. Н. Островского к А. Н. Островскому. Государствен­
ный Центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина,
№ 82/1694.
4 Там же, № 82/1704.
5 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр. 60.

50

4
В молодости Островский обладал богатырским здо­
ровьем. Но годы напряженного творческого труда, а еще
более тяжелые взаимоотношения с театральной дирек­
цией, с цензурой, наконец постоянные материальные не­
достатки не прошли для него бесследно.
В конце 60-х и в начале 70-х годов он все чаще и ча­
ще жалуется на нездоровье. Его мучают расстройство
нервов, головные боли, ревматические и сердечные при­
ступы.
. Н. Е. Вильде вспоминает, что жалобы на стеснение
в груди, на припадки сердца и т. п. ему и другим прихо­
дилось слышать от драматурга еще с начала 60-х годов,
но «никто этим жалобам не верил, они даже возбуждали
смех, и все мы были убеждены, что Александр Николае­
вич просто — мнимый больной»1.
Островский был и на самом деле человеком мнитель­
ным. Но в эти годы его болезни были уже не мнимыми,
а действительными.
В начале декабря 1869 года он сообщал Бурдину:
«Я опять болен, расстройство нервов дошло до крайней
степени, более двух недель я совсем не сплю» 2.
Прошло три месяца, и он снова пишет тому же адре­
сату: «Нервы мои дошли до крайней степени раздраже­
ния, и-стали являться видения. Как это смешно со сто­
роны, и как это страшно, когда испытаешь сам» 3.
10 февраля 1874 года, заметив, что пришедший к нему
Н. А. Дубровский лишился переднего зуба, Александр
Николаевич с сокрушением сказал: «Разрушаемся мы с
тобой, Миколушко, вот и у меня почти все повыпали,
жевать нечем. Что, друг, делать, было времячко, да про-'
шло» 4,
Слабея физически, драматург тем не менее усиливал'
свою трудовую деятельность.
«Занят каторжным"образом», «сижу работаю, почти
1 Н. Вильде. Из моих записок. «Московский листок», 1888, № 318,
14 ноября.
2 А. ' Н. Островский-. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 181.
8 Там же, стр. 185.
4 Н. А. Дубровский. Мой служебный дневник, 1874, л. 77, ф. 94.
картон 2, ед. хр. 27. Рукописный отдел Всесоюзной государственной
библиотеки имени В. И. Ленина.
4*

51

не разгибаясь», «не совсем здоров, но работаю усердно»,
«у меня нет ни одной минуты свободной», «упадок всех
сил... а работать нужно, чтобы хоть летом без работы
пожить и поправиться», «так работаю, что не разгибаю
спины и не вижу, что вокруг меня делается», «безвыход­
но сижу день и ночь за работой»1 — таков лейтмотив
сообщений драматурга о своем основном времяпровож­
дении в 70-е годы.
Гений Островского, соединенный с терпением, с не­
обычайной трудовой энергией, множил его славу. Им
были созданы новые художественные шедевры. В сто­
личных и провинциальных театрах успешно шли пьесы
«На всякого мудреца довольно простоты», «Горячее серд­
це», «Лес», «Не было ни гроша», «Снегурочка» и другие.
Но материально-бытовые условия его жизни улучша­
лись очень медленно.
Он жил в том же, уже старом, маленьком доме, прав­
да, в 1868 году капитально отремонтированном, и с этого
времени занимал, кроме верха, и его низ. Театры попрежнему давали очень мало, например, с апреля 1868
года по март 1869 года 1 770 рублей.
Бедой были не только малые гонорары, но и неравно­
мерность их получения с императорских театров. В иной
год драматург получал и до 2 тысяч, а в другой год не
более 300 рублей. Это зависело от начальника репер­
туара, который мог продлить новую пьесу в репертуаре,
возобновить старые пьесы и т. д.
Недостаточность и неустойчивость заработка заста­
вили драматурга пойта на крайнюю меру — обратиться в
декабре 1869 года к директору императорских театров
С. А. Гедеонову с жалобой на свое материальное поло­
жение. Письмо драматурга к Гедеонову — крик человека,
измученного постоянной нуждой и страстно желающего
прочного обеспечения для спокойного творческого труда.
«Я не могу, — заявлял он,— достаточно описать Ва­
шему превосходительству всей горечи этого положения,
в которое ставит меня необеспеченность существования.
Когда я был молод и одинок, это положение для меня
было легко переносимо; а теперь, когда на плечах семья,
я давно уж не знаю ни одной покойной ночи;, я никогда
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 31,
32, 53, 75, 138, 149, 155.
52

не знаю сегодня, оудут ли у меня средства хоть на месяц
вперед и не придется ли мне искать перехватить у когонибудь на время деньжонок без уверенности отдать их
в срок. Эта постоянная тоска, постоянная боязнь остать­
ся без средств мучит меня давно и разбила мои силы
окончательно. Для художественной работы нужно спо­
койствие духа, а в моем положении не только работать,
но и жить тяжело...» 1
Материальная бесперспективность не давала покоя
драматургу, пугала- и страшила его. «Вся беда моя в
том, — жалуется он С. А. Гедеонову, — что я никогда не
уверен, буду ли я сыт завтра!» 2
Рассказав о тяжелой болезни, перенесенной им в
1868 году, после изнурительной трехмесячной работы, «не
разгибая спины», драматург пишет: «Хорошо, что я за­
хворал, кончив работу, а случись мне захворать во время
работы, что бы тогда со мной было! Такого положения
семейному человеку без ужаса представить нельзя. Где
у меня помощь? Где поддержка на время продолжитель­
ной болезни или старости, если бог даст дожить до нее?
Впереди у меня только одно — быть пенсионером Обще­
ства для пособия нуждающимся литераторам и ученым
и получать в виде милостыни, от трудов своих собратьев,
по 300 рублей в год» 3.
В письме к С. А. Гедеонову Александр Николаевич
называл и необходимую ему сумму обеспеченной поспектакльной платы — 6 тысяч рублей в год.
«Эта сумма даже менее той, — писал он, — которую
я должен бы был получать, если бы поспектакльная пла­
та, как это везде делается, рассчитывалась не из двух
третей, а из полного сбора. Примеры обеспечения поспектакльной платой уже есть. Садовский и Самойлов полу­
чают обеспеченную поспектакльную плату, отчего же не
может получить ее Островский?» 4
Драматург высказал пожелание иметь также и пре­
мию.
Он возлагал на письмо к С. А. Гедеонову большие
надежды.
1
ное
2
3
4

А. Н. Островский. О положении драматического писателя. Пол­
собрание сочинений, т. XII, стр. 65.
Там же, стр. 77.
Там же, стр. 68.
Там же, стр. 78.

53

По просьбе драматурга, М. Н. Островский имел бесе­
ду с С. А. Гедеоновым. Но ничего не помогло. «Нужно
повременить», — ответил Гедеонов.
В 1871 году, в связи с приближающимся 25-летием
своей литературно-драматической деятельности, Алек­
сандр Николаевич, добиваясь материальной обеспечен­
ности, начал хлопотать о пенсии. С. А. Гедеонов вошел
об этом с ходатайством к министру императорского дво­
ра. Драматург жил уже надеждами на скорое и благо­
приятное решение вопроса о своем материальном обеспе­
чении. 19 декабря он сообщал из Петербурга: «Пенсию
я получу почти наверное, за меня многие - хлопочут»1.
Через два дня он писал еще увереннее: «Дело о пенсии...
пошло в ход» 2.
Но министр двора А. В. Адлерберг не только отказал
драматургу в пенсии, но и выразил неудовольствие даже
представлением о ней. На ходатайстве директора импе­
раторских театров он написал: «Директор не имеет ника­
кого права и ни в каком случае на ходатайство о пенсии,
законом не установленной. Подобное официальное пред­
ставление не может быть допущено» 3.

5
С самого начала литературной деятельности Остров­
скому приходилось постоянно испытывать не только ма­
териальную нужду, но и тяжелые нравственные оскорб­
ления и огорчения.
Драматург страдал от неистовства драматической
цензуры и унизительной роли просителя за свои пьесы
перед высокомерными чиновниками дирекции император­
ских театров. По воле дирекции, императорских театров
пьесы Островского ставились небрежно и много реже, чем
они могли бы идти.
Еще в 1866 году Островский пришел к мысли оста­
вить театр. 24 или 25 сентября он писал Ф. А. Бурдину:
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 222.
2 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный от­
дел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
3 М. Н. Островский — А. Н. Островскому от 7 марта 1872 года,
№ 82/1771. Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина.
54

«Объявляю тебе по секрету, что я совсем оставляю теат­
ральное поприще. Причины вот какие: выгод от театра
я почти не имею (хотя все театры в России живут моим
репертуаром); начальство театральное ко мне не благо­
волит, — а мне уж пора видеть не только благоволение,
но и некоторое уважение; без хлопот и поклонов с моей
стороны ничего для меня не делается; а ты сам знаешь,
способен ли я к низкопоклонству; при моем положении
в литературе играть роль вечно кланяющегося просителя
тяжело и унизительно... Давши театру 25 оригинальных
пьес, я не добился, чтобы меня хоть мало отличали от
какого-нибудь плохого переводчика. По крайней мере, я
приобрету себе спокойствие и независимость вместо хло­
пот и незаслуженного унижения» Г
Думая разорвать отношения с театром, драматург
имел в виду писать исторические пьесы и читать их са­
мому. Вот как он представлял свое будущее: «Современ­
ных пьес я писать более не стану, я уж давно занимаюсь
русской историей и хочу посвятить себя исключительно
ей — буду писать хроники, но не для сцены; на вопрос,
отчего я не ставлю своих пьес, я буду отвечать, что они
не удобны, я беру форму «Бориса Годунова». Таким
образом, постепенно и незаметно я отстану от театра. Об
этом моем твердом и непреклонном решении ты не гово­
ри никому, я и в Москве никому не объявлял. Театраль­
ное начальство может оскорбиться, считая мой поступок
протестом (а я просто устал), некоторые любящие меня
артисты могут огорчиться; а если будешь молчать, то
пройдет год-другой, и дело уладится само собою, без раз­
говоров» 2.
Авторитетные для него друзья (Ф. А. Бурдин), зна­
комые (П. В. Анненков) и родственники (М. Н. Остров­
ский) не поддержали намерений драматурга.
«Если с тобой гнусно поступала и поступает дирек­
ция, — отвечал ему Бурдин, — зато ты пользуешься пол­
ным уважением и сочувствием артистов и публики, чем
же виноваты те и другие и самое дело... Уважая самое
дело, ты не имеешь права бросить его, это эгоизм! Вспом­
ни, в настоящее время тьи один поддержка театра, —
за что же окончательно добивать его. Что ты оскорблен,
1 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 138.
2 Там же, стр. 138—139.
55

огорчен, страдаешь — это верно, — но жизнь для тебя не
новинка — больше тебе от природы дано — мы имеем
право больше от тебя и спрашивать... Что же делать, что
ни гласность, ни общественное мнение у нас не имеют
никакой силы. По-моему, уж если действовать, так не
так, — не оставлять свою деятельность — а протестовать
энергически, не пронимаются деликатностью — черт их
побери — публично оплюй их, объявивши печатно, что ты
оставляешь потому дело, — что с дирекцией нельзя иметь
его по таким-то и таким-то причинам» !.
Островский не принял этого совета. «Протестовать
печатно, — отвечал он, — я никогда не соглашусь, люди
не виноваты, при театральной монополии каких людей
не поставь, все то же будет» 2.
Собственные раздумья, переговоры с дирекцией, со­
веты с друзьями изменили решение драматурга о разры­
ве с театром. Он продолжал работать для сцены.

6
Через два года после кончины Агафьи Ивановны,
12 февраля 1869 года, драматург вступил в церковный
брак с артисткой Малого театра М. В. Васильевой (Бах­
метьевой) .
Мария Васильевна, воспитанница театральной шко­
лы, была принята в труппу 16 мая 1863 года. Ей поруча­
лись по преимуществу второстепенные роли, но играла
она много и в некоторых образах очень успешно.
Мария Васильевна не обладала ярко выраженным
артистическим дарованием, но не лишена была извест­
ных способностей и отличалась своеобразной красотой
южного, цыганского типа. А. Ф. Писемский уверял, что
она по происхождению, по отцу, персианка.
Дочь Ф. А. Бурдина вспоминает о ней: «Когда она
бывала у нас, то я искренне верила, что это фея из сказ­
ки, и смотрела на нее с обожанием. Как сейчас вижу ее
в розовом шелковом платье с блестящей ниткой жемчу­
1 А. Н. Островский и Ф. А. Бурдин. Неизданные письма, М.—П.,
1923, стр. 46.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 140.
56

га, запутавшейся в черных, как вороново крыло, воло­
сах»
Островский был увлечен оригинальной красотой
Марии Васильевны. Ему нравился ее живой и веселый
характер.
Драматурга радовало появление детей, возникнове­
ние. новой семьи. Отношения между Александром Нико­
лаевичем и Марией Васильевной крепились и обоюдным
интересом к сценическому искусству. Островский про­
являл к Марии Васильевне всегда нежную заботу и вни­
мательность. В свою очередь и Мария Васильевна стре­
милась обеспечить покой своего мужа, всячески пеклась
о его здоровье.
Но время обнаружило крупные недостатки в харак­
тере Марии Васильевны: своенравность, вспыльчивость,
которые в минуты раздражения переходили в взбалмош­
ность, властность, нередко превращавшаяся в деспотич­
ность.
Много осложнений в жизнь драматурга вносила ее
крайняя и ни на чем не основанная ревнивость. Уезжая
в Петербург, Александр Николаевич слал письма Ма­
рии Васильевне почти через день, но этого оказывалось
ей мало, и туда летели попреки, подозрения и обвинения
во всех смертных грехах.
Мария Васильевна страдала истеричностью. В состоя­
нии истерических припадков она теряла душевное равно­
весие и становилась несправедливой к окружающим. Это
всегда очень удручало Александра Николаевича. Осо­
бенно тяжело припадки Марии Васильевны действовали
на него в последние годы.
В связи с этим он писал ей 23 сентября 1882 года:
«Для меня и особенно в моих летах губительны всякие
волнения и раздражения. Спроси у первого попавшегося
доктора, всякий тебе скажет, что человеку в 60 лет,
нервному и больному, сильное раздражение всегда гро­
зит ударом или мгновенной смертью. Раз пройдет, два
пройдет, а в третий, пожалуй, и не пройдет. Хорошо как
пришибет сразу, а как останешься живым трупом, без
1 Т. Ф. Скрифосовская. Несколько слов о А. Н. Островском в
быту, Р. I, оп. 2, № 265. Рукописный отдел Института русской лите­
ратуры АН СССР в Ленинграде.
57

руки, ноги, без языка, себе и людям в тягость! На днях
подобная история была с бедным Юрьевым»
Через полтора года, 11 марта 1884 года, драматург
повторяет свою просьбу: «Я достиг и всеобщего ува­
жения, и почета, и довольства, мне бы жить да радовать­
ся; только ты меня огорчаешь. Ты знаешь, как горячо я
люблю тебя и детей, ты знаешь, что я совсем забываю
о себе и. живу и работаю только для вас, и за все это я
прошу только покоя, только покоя...» 2
Собираясь в мае 1886 года в Щелыково, чтобы отдох­
нуть, «поуспокоиться» и опять окрепнуть, драматург в
числе главных условий, способных благоприятствовать
этому, считает здоровье и душевное равновесие Марии
Васильевны. «Только бы ты, — пишет он ей 19 мая,—
была здорова и покойна. Твоя болезнь и истерики губи­
тельнее всего действуют на мое бедное, любящее, но уж
разбитое сердце» 3.
Мария Васильевна любила жить широко, и ее мате­
риальные требования всегда превышали доходы драма­
турга. • Она круто изменила ту патриархальную простоту
и непритязательность, которые были свойственны быто­
вому укладу Островского при жизни Агафьи Ивановны.
Александру Николаевичу приходилось трудиться
чрезмерно. Но при этом он стремился сосредоточиваться
по преимуществу на крупных, важных делах, на ориги­
нальных произведениях, не отвлекаясь на мелочи и пу­
стяки. Мария Васильевна же нередко склоняла его зани­
маться поденками, лишь бы иметь верные и скорые день­
ги. На этой почве между ними возникали недоразумения.
«Ты пишешь,—.отвечал он ей из Петербурга 26 января
1882 года, — чтоб я отделывал пьесы для Корша; да у
меня столько дела по Комиссии, что мне и думать ни о
чем некогда» 4.
В конце 1885 года Мария Васильевна настаивала, что­
бы Александр Николаевич, отбросив все другие занятия,
поскорее выправил пьесу Г. Г. Лукина «Чужая душа —
дремучий лес». За эту пьесу можно было быстро полу1 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный от­
дел . Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
2 Там же.
■ 3 Там же.
4 Там же.

58

М. В. Островская (Васильева), жена А. Н. Островского.

чить несколько сот рублей. А драматург в эту пору «как
в котле кипел», готовясь к вступлению в обязанности
художественного руководителя московских театров.
С обидой и упреком отвечал он жене 15 ноября того
же года: «А то ты заставляешь меня отделывать пьесу
Лукина и везти ее Стасюлевичу. Ведь ты не знаешь, есть
ли мне время на эту работу» Г
Постоянная неудовлетворенность Марии Васильевны
доходами Островского, ее излишняя раздражительность
и деспотическая властность вызывали осуждение его бли­
жайших друзей.
Именно по этому поводу М. П. Садовский в 1875 го­
ду писал М. И. Писареву: «Глупая головушка — Марья
(Мария Васильевна. — А. Р.) все также над ним власт­
вует и все считает доходы от пьес»'2.
7

Материальное положение драматурга начинает ощу­
тимо повышаться лишь с 1871 года, в связи с организа­
цией Собрания, а потом и Общества драматических писа­
телей.
В кассу Общества стали поступать деньги за поста­
новку пьес в провинциальных театрах. Это дало ему воз­
можность улучшить условия своего быта.
Драматург уже давно тяготился квартирой в соб­
ственном доме, или, точнее сказать, домишке.
Его семья росла, а помещение оставалось прежним.
С каждым годом все ощутимее чувствовалась теснота,
скученность, мешавшая жить и работать. В доме, изжив­
шем все свои сроки, мучили также сырость и холод. Бо­
лотистой, нездоровой была и самая местность. К тому
же дом стоял далеко от центра, где жило большинство
друзей и знакомых.
2 июля 1877 года Островский писал: «Воробинский
дом был очень удобен для того, чтоб простудиться (что
мной и исполнено), и очень неудобен для того, что­
1 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
2 М. П. Садовский —М. И. Писареву от 1875 года. «Ежегодник
петроградских государственных театров». Сезон 1918—1919 гг., П.,
1920, стр. 124.
^0

бы писать и даже думать: у меня не было покойного
угла, где бы такие операции могли совершаться без по­
мехи» Г
Островскому очень нравился дом князя Голицына,
расположенный на Остоженке, и он, шутя, говорил, что
хочет жить только в этом доме. И вдруг, в начале июня
1877 года, стало известно, что именно в нем сдается квар­
тира. Драматург находился уже в Щелыкове и просил
своих сотрудников по Обществу драматических писате­
лей В. И. Родиславского и И. М. Кондратьева войти в
переговоры с управляющим домом. Квартиру сняли за
тысячу рублей в год, и 4 октября Островские переехали
на новое местожительство. Эта квартира была необычай­
но удобной, просторной, удовлетворявшей всем требова­
ниям семьи драматурга. Квартира располагалась в пер­
вом этаже главного корпуса дома, против храма Христа.
В том же доме во флигеле жили профессор Б. Н. Чиче­
рин, профессор С. А. Усов, а с осени 1885 года И. С. Акса­
ков.
Новая квартира состояла из передней, комнаты для
прислуги, приемной, кабинета, трех комнат для детей и
гувернантки, спальни, столовой, буфетной, кладовой я
кухни. Убранство квартиры было роскошным. В столовой
дверь в буфетную имела большое (до полу) зеркало.
В спальне ласкал глаз расписной потолок. В. одной из
детских комнат, для Маши и гувернантки, стояла пере­
городка из разноцветных стекол. Потолки во всех ком­
натах имели вид сводов.
М. Н. Островский, осмотрев квартиру, 9 июня сооб­
щал Островскому: «Ну, милый Саша, надо иметь особен­
ное счастье, чтобы за тысячу рублей нанять такую квар­
тиру: она, по крайней мере, полторы (если и не все две)
тысячи стоит. Квартира удовлетворяет самым изыскан­
ным требованиям и для вас более удобна, чем я предпо­
лагал, не видя ее»2.
Все было великолепно в этой квартире, но особенный
восторг писателя и всех его друзей вызывал кабинет.
Это была просторная, высокая комната, с двумя окна­
ми в большой палисадник.
1 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 89.
2 Государственный Центральный театральный музей имени. А. А.
Бахрушина, № 82/1845.
61

Обстановка кабинета отличалась солидной простотой,
так присущей его хозяину. Налево от входа, близ окна,
в ширину кабинета стоял массивный, на объемистых
тумбах, письменный стол.
На столе в строгом порядке, аккуратно были расстав­
лены принадлежности для письма и лежали пьесы, при­
сылаемые для просмотра.
В последние пять лет жизни Островский сидел за
этим столом, одетый в теплую, на меху или вате, тужур­
ку, в мягкие сапоги, опустив ноги в густой медвежий ко­
вер.
Две стены кабинета были заняты ореховыми шкафа­
ми, за стеклами которых виднелись корешки книг. Биб­
лиотека Островского насчитывала до 3 тысяч названий
книг. Главное место в ней занимала драматическая лите­
ратура.
Русская драматургия была представлена, начиная с
«пещных действ» и кончая современными пьесами. Вид­
ное место в этом разделе занимал многотомный «Россий­
ский феатр».
В отдельном шкафу находились литературно-критиче­
ские работы, исследования по истории, искусству и теат­
ру. Тут же хранились собрания русских летописей, песен,
сказок, пословиц.
Драматург, неравнодушный к памятникам старинной
литературы, в более ранние годы отправлялся на их поис­
ки к букинистам. Так, в конце 50-х годов вместе с
П. М. Садовским он приобрел список «Сказания о Фроле
Скобееве».
Эту любовь Александра Николаевича к старинной
книге хорошо знали бывавшие у него посетители. И вот
почему актер Тульского театра Н. Платонов прислал ему
в подарок комедию «О блудном сыне». В сопроводитель­
ном письме, отправленном 12 сентября 1861 года, он пи­
сал: «В знак моей искренней признательности к Вам, как
любителю и собирателю древней литературы, позвольте
подарить вас на память обо мне комедией «О блудном
сыне», приобретенной мною с большим трудом и соб­
ственно для Вас» Г
В библиотеке Островского богато была представлена .
1 Государственный Центральный
Л. А. Бахрушина, № 82/2063.
62

театральный

музей

имени

и западноевропейская литература, при этом по преиму­
ществу в подлинниках.
Две другие стены были заняты фотографиями выдаю­
щихся писателей и артистов. Около этих стен стояли мяг­
кие диваны.
В центре кабинета стояли круглый стол, на котором
лежали роскошные иллюстрированные издания, подарен­
ные драматургу, свежие газеты («Московские ведомо­
сти», «С.-Петербургские ведомости», «Новое время») и
журналы («Русская старина», «Русская мысль»).
У стола стояли массивные кресла. У одной из стен
были расположены маленький стол и станок для выпи­
ливания; По окнам и в жардиньерках радовали глаз
цветы.
8

Квартира в доме князя Голицына восхищала Остров­
ского, но она в то же время сильно подрывала его' ре­
сурсы. «Финансы мои плохи, — сообщает он 3 сен­
тября 1877 года Бурдину, — расходу прибыло’ 1000 руб­
лей» 1.
Материальные недостатки, отсутствие постоянного,
верного прожиточного минимума сопровождали писателя
и на новой квартире.
8 мая 1881 года он с горечью писал Н. Я. Соловьеву:
«Усиленная работа, чтоб наверстать убытки по театру,
изнуряет меня. Приостановка спектаклей расстроила мои
денежные расчеты, и я не знаю, как выбраться из этого
положения» 2.
Островский часто обращался к А. А. Майкову, казна­
чею Общества драматических писателей, за авансами и
нередко брал у него лично деньги заимообразно.
С 1 ноября 1881 года по март 1882 года Островский
участвует в работе Комиссии по пересмотру положений
о театре и в это время снова хлопочет о пенсии и опятьтаки безуспешно.
8 сентября 1882 года драматург извещал свою жену,
лечившуюся в Крыму: «Хозяйство идет у нас хорошо,
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 93
2 Там же, т. XVI, стр. 15.

63

живем мы хорошо, очень умеренно, тратим только самое
необходимое»
Материальную необеспеченность Островский считал
основной причиной своей болезни.
«Между причинами моей болезни, — писал он 19 ян­
варя 1883 года Ф. А. Бурдину, — главное место занимает
нравственное угнетение, — это необеспеченность средств
при большом семействе. Устранится эта причина, и я еще,
может быть, протяну сколько-нибудь»2.
На получение пенсии драматург уже потерял всякие
надежды. Но благодаря М. Н. Островскому, влиятельно­
му министру государственных имуществ, и его приятелю
Н. С. Петрову, главному контролеру министерства двора,
28 января 1884 года состоялся указ о назначении Остров­
скому пенсии... в 3 тысячи рублей.
На следующий день М. Н. Островский, бывший в кур­
се всей «механики», писал брату: «Вчера я телеграфи­
ровал тебе вместе с Н. С. Петровым о всемилостивейшем
пожаловании тебе пенсии в 3 тысячи рублей. Пенсией
этой ты всецело обязан Петрову» 3-.
Министр считал обязательным, чтобы драматург при­
ехал в Петербург благодарить государя.
Еще в 1869 году, 'находясь в расцвете сил, Александр
Николаевич просил обеспеченное содержание в 6 тысяч
рублей, которое получали в то время даже не первосте­
пенные, а второстепенные артисты императорских теат­
ров, а ему через 15 лет, уже в старости, когда у него не
оставалось сил для творческой работы, нашли возможным
«всемилостивейше» предложить лишь 3' тысячи рублей.
Эта пенсия не создавала ему нужной обеспеченности.
Обремененный большой семьей, он и после получения
пенсии продолжал испытывать материальные затрудне­
ния, искал кредиторов, занимал, перехватывал.
В разговоре с Н. Д. Павловым, относящемся к 80-м
годам, драматург с обидой говорил: «Не обеспечена наша
жизнь. Возьмите в пример меня. Отбросив излишнюю
1 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный от­
дел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 69.
3 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/1914.

64

скромность, скажу, что все же имею некоторое имя, а в
денежных делах иногда очень туго приходится»
11 апреля 1884 года Александр Николаевич писал
П. И. Вейнбергу: «Пенсия, которую я стал получать, от
труда меня не освобождает, она служит только обеспе­
чением на случай болезни или необходимого отдыха, и
я все-таки работаю, не жалея последних сил... Если Вы
полагаете, что 50—100 рублей для меня ничего не зна­
чат, то ошибаетесь; чтобы пополнить прошлогодний
недобор с Петербургского театра (я за 9 месяцев полу­
чил 900 рублей; более счастливые получают такую же
сумму за 3 недели), я принужден был заложить свои
вещи»2.
;
Драматурга крайне оскорбляло и то, что в получении
пенсии основную роль играли не его заслуги перед наро­
дом, перед нацией, а заступничество брата-министра,
влиятельные придворные связи Н. С. Петрова.
Он послал благодарственное письмо Н. С. Петрову3,
но не мог скрыть своего огорчения от близких.
«Мы, — вспоминает П. М. Невежин,—помчались по­
здравлять его. Но нашли его в унылом настроении духа.
Очевидно, Александру Николаевичу было больно, что не
заслуги дали ему вполне заслуженную пенсию, а протек­
ция» 4.
і
Недовольство Островского вполне разделяли пред­
ставители прогрессивной общественности.
12 февраля драматург Д. П. Ефремов писал ему:
«Прочитал в газете о пожалованной Вам пенсии, спешу
поздравить Вас с таковою, хотя невольно чувствуется,
что она далеко не отвечает тем высоким заслугам, какие
Вы принесли для пользы отечественной сцены Вашими
драматическими произведениями»5.
Н. А. Кропачев сделал на этом письме приписку:
«Вполне соглашаюсь с мнением Дм. П.».
Скульптор М. О. Микешин выразил свою обиду еще
1 Алексей Курбский. Из воспоминаний о Н. Д. Павлове. «Театр и
искусство» № 37, 1908, стр. 636.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 109.
3 Там же, т. XIV, стр. 100.
4 П. М. Невежин-. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 4, 1999, стр. 7.
5 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 76/382.
5

А. Ревякин

65

более резко. «Я, — сообщал он, — было захлопотался по
первоначалу торжественно поздравить тебя депешей, но
одумался и... и как-то даже обиделся за тебя, ибо понял,
что ты награжден за свое беспримерное у нас дело как
раз так же, как награждались тысячи начальников отде­
лений — за выслугу лет где-либо в Управе благочиния,
или личные герои, вроде сыщика Николича, поймавшего
Нечаева, и пр., т. п., потому-то я и удержался от поздрав­
ления» Г
Драматургу очень не хотелось ехать в Петербург бла­
годарить государя, но М. Н. Островский настаивал на
этом. 12 февраля он писал ему: «Приехать же тебе в Пе­
тербург совершенно необходимо, чтобы лично благода­
рить государя, аудиенцию у которого ты испросишь через
посредство гр. Воронцова, поблагодарить которого лично
тоже тебе не мешает»2.
4 марта драматург прибыл в Петербург и благодаря
брату на следующий день был принят императором в
Гатчинском дворце.
На визит вежливости драматурга царь ответил под­
черкнуто благосклонным, но ни к чему не обязывающим
официальным приемом.
16 марта Александр Николаевич сообщил И. М. Кон­
дратьеву: «Я удостоился самого внимательного и ласко­
вого приема от его величества в особой аудиенции» 3.
9

В 1884 году, когда Островский получил пенсию в
3 тысячи рублей, у него было шестеро детей: четыре сына
и две дочери.
Два старших сына, Александр и Михаил, учились в
Поливановской гимназии. (Одновременно с ними здесь
учились и два сына Л. Н. Толстого: Илья и Лев.)
Старшая дочь, Мария, занималась в Арсеньевской
женской гимназии. Младшая, Любовь, воспитывалась
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 256.
2 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/1915.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 105.
66

дома, под руководством гувернантки-англичанки. Гувер­
нантка занималась английским языком и с Марией.
Драматург был на редкость нежным и трогательно
заботливым отцом. Он буквально жил радостями и горе­
стями своих детей.
«Весь и все для них!» 1 —как-то сказал он Н. А. Кро­
пачеву.
18 января 1882 года Александр Николаевич писал
Марии Васильевне из Петербурга: «Я для вас только,
для вашего обеспечения и хлопочу, целый год не вижу
света божьего и вот уж три месяца провожу в Петербур­
ге в постоянных трудах и в постоянной тоске» 2.
Александр Николаевич гордился своими детьми.
В начале ноября 1869 года он послал фотокарточки
своей семьи брату, Михаилу Николаевичу, который отве­
чал ему на это благодарностью: «Спасибо за карточки
детей и Марьи Васильевны. Дети твои прелестны... Все
мои знакомые восхищаются, всем также очень нравится
лицо Марьи Васильевны» 3.
Если в доме появлялся новый человек, приятный и
близкий драматургу, то он обязательно представлял ему
всех членов своей семьи.
Писательница Е. И. Апрелева рассказывает, что
однажды (это было в 1878 году) она после работы с
Островским вышла из его кабинета, и перед ней «пред­
стало в шеренгу выстроенное... многочисленное семейство
Александра Николаевича. Это была настоящая выстав­
ка кипсэков, так хороши были белокурые, черноглазые,
темнобровые дети от крошечных малюток до подростков
лет 12-ти включительно.
Островский с самодовольной усмешкой взглянул на
меня:
— Мои лучшие произведения, — заметил он, широко
расставляя руки» 4.
1 Н. А. Кропачев. А. Н. Островский. Из воспоминаний его личного
секретаря. «Русское обозрение» № 6, 1897, стр. 727.
2 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
3 М. Н. Островский — А. Н. Островскому от 9 ноября 1869 года,
№ 82/1733. Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина.
*
4 Е. Ардов (Апрелева). У А. Ф. Писемского. «Русские ведомости»,
1905, № 111, 14 апреля.
5*

67

Когда кто-либо из детей заболевал, Александр Ни­
колаевич бросал работу и превращался в бессменную
сиделку.
В начале марта 1870 года он сообщал Бурдину: «В ян­
варе захворала Маша и теперь едва только начинает
оправляться и понемножку учится ходить. В продолже­
ние трех недель я не отходил от нее и не спал ни одной
ночи, и от отчаяния и бессонных ночей дошел до того,
что был на волос от помешательства» L
26 ноября 1880 года драматург писал Н. Я. Соловье­
ву: «Болезнь детей, Маши и Сережи, сокрушила меня
вконец»2.
1 декабря 1882 года он уведомлял Бурдина: «На
прошлой неделе захворала у нас Люба; мы думали, что
у ней незначительная простудная лихорадка, однако
послали за доктором. Является доктор и говорит: диф­
терит. Это слово произвело во мне такой испуг, что я
два дня дрожал и у меня тряслась голова. Да, кроме
того, я две ночи напролет просидел подле больного ре­
бенка; болезнь, слава богу, оказалась очень незначи­
тельной и прошла скоро; но я от нервного напряжения
слег и теперь едва оправляюсь. Вот тут и работай!» 3
Уезжая в Петербург, Александр Николаевич шлет
домой Марии Васильевне письма, проникнутые тоской по
детям, полные самого сердечного к ним внимания и неж­
ности.
Отеческую теплоту Островского непрестанно ощущали
все дети, но наибольшей любовью все же пользовался
младший — Николай. Драматург называл его по библей­
ской ассоциации Вениамином. 17 ноября 1877 года он
просит Марию Васильевну в письме из Петербурга:
«Поцелуй всех детей, особенно Коленьку» 4.
Видя отца постоянно пишущим, и зная, что он пишет
пьесы, Николай с семи лет и сам принялся писать. Напи­
шет что-нибудь и несет отцу. Тот «брал и затем серьезно
говорил сыну, что его пьесу цензура не пропустит» 5.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 185.
2 Там же, т. XV, стр. 199.
3 Там же, т. XVI, стр. 54.
4 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
5 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском. Курск,
1913, стр. 9.
68

Дети А. Н. Островского. Слева направо: Михаил, Сергей, Любовь,
Мария и Александр. Фото 80-х годов.

И. А. Купчинский вспоминает, что их беседу с драма­
тургом нередко прерывал вбегавший в кабинет Коля. Он
пресерьезно обращался к гостю: «Иван Алексеевич, а
мою пьесу опять цензура не пропустила».
На это Александр Николаевич, бывало, смеясь ска­
жет:
— Ха-ха-ха, представьте, как человек ни старается,
никак не может угодить цензуре: не пропускает, да и все
тут, ха-ха-ха»
С. В. Васильев-Флеров рассказывает, что лицо дра­
матурга светлело, когда в кабинете, всегда внезапно,
появлялся младший сын.
«— Коля, что тебе?
Мальчик подходил к отцу:
— Папа, мне хочется погулять.
— Подожди, мамы нет дома. Она приедет, скажет,
какая погода.
Нужно было видеть удивительную нежность, с какою
отец обращался с сыном... Он как будто чуял близость
детей, приближение их» 2.
Но Дети, вырастая, приносили Островскому и огорче­
ния.
Особенно много тяжелых переживаний доставил ему
старший сын, Александр, избалованный Марией Василь­
евной, ленивый, капризный, не умевший ни умыться, ни
одеться.
«И что это, — удивлялся драматург, — за человек?
Увалень какой-то, к столу не подпускай, недосмот­
ришь,— что-нибудь, карандаш или ручку непременно
сломает; в имении не пройдется, ни верхом не проедет­
ся, — норовит все на беговых, — как это он будет воин­
скую повинность отбывать» 3.
Учился Александр очень плохо.
В 1880 году у него была переэкзаменовка. Сколько
страданий она принесла отцу! «Я измучился, — писал он
23 августа жене, — в ожидании известий о Саше» 4.
1 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском.
Курск, 1913, стр. 9.
: 2 С. Васильев. Театральная хроника. «Московские ведомости»,
1886, № 169, 21 июня.
3 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском. Курск,
1913, стр.. 9.
4 А. Н. Островский — М. В. Островской. Рукописный отдел Ин­
ститута русской литературы АН СССР в Ленинграде.
70

На этот раз все обошлось благополучно. 26 августа
драматург радостно извещал Н. Я. Соловьева: «Саша вы­
держал экзамен так хорошо, что все учителя удиви­
лись» L
В 1881 году Александр снова получил переэкзаменов­
ку, сдал ее, но с худшими результатами2. А дальше уже
все пошло совсем плохо. В 1883 году, пробыв два года в
одном классе, он получил переэкзаменовку и па осенних
экзаменах снова провалился. Это убивало отца.
Директор гимназии Л. И. Поливанов, из уважения к
драматургу, оставил Александра в том же классе на тре­
тий год и пообещал наблюдать за ним. Но вскоре обна­
ружилось, что Александр учиться дальше не способен,
и его устроили в Московское юнкерское пехотное учили­
ще. В начале 1884 года состоялось его определение в
военную службу. Он был назначен в Екатеринославский
полк, где проходил службу под покровительством знако­
мого начальства, которое давало ему возможность часто
брать отпуска и гостить у родителей.
Второй сын Островского, Михаил, был человеком не
от мира сего, на редкость тихий, кроткий и... религиоз­
ный.
Когда Михаил стал студентом Московского универ­
ситета, то до драматурга начали доходить слухи, что
Кашперовы хотят женить его на своей дочери Ольге, де­
вушке довольно обыкновенной, ничем не примечательной.
Александр Николаевич считал женитьбу Михаила преж­
девременной. Но в мае 1886 года Михаил заявил своему
отцу, что он «обязан» жениться на Ольге. Это потрясло
Островского.
«Как, ты обязан?.. — только и мог промолвить Але­
ксандр Николаевич; с ним сделался припадок, продол­
жавшийся до вечера» 3.
Такого продолжительного припадка у Островского
еще не было, и окружающие впервые почувствовали на­
висшую опасность смертельного исхода.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 183.
2 29 августа В. Ф. Подпалый прислал драматургу, находивше­
муся в Щелыкове, телеграмму: «Переведен и поздравляю» (Госу­
дарственный Центральный театральный музей имени А. А. Бахру­
шина). Поздравление относилось не к успехам сына, а к самому дра­
матургу, именины которого праздновались 30 августа.
3 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском. Курск,
1913, стр. 19.
71

10
Пенсия, полученная драматургом в 1884 году, как уже
сказано, не принесла ему необходимого материального
обеспечения. Он по-прежнему трудился сверх меры. 1 ию­
ля 1884 года драматург сообщал Ф. А. Бурдину: «Я день
и ночь сижу и работаю»1. 27 августа 1885 года он жа­
луется А. Д. Мысовской: «Я больнехонек, а дела по
горло»2.
Островскому, человеку самой высокой интеллектуаль­
ной культуры, требовался бытовой комфорт, у него были
многообразные духовные потребности: театр, музыка,
книги и т. д.
Будучи весьма скромным в своих личных потребно­
стях, Александр Николаевич считал долгом, священной
обязанностью дать всем своим детям лучшее по тому
времени образование и воспитание. «Образование дать —
дать все!»3 — неоднократно повторял он.' Его понятие
хорошего домашнего воспитания включало наличие гу­
вернера или гувернантки. Так было в семье его отца, в
семьях большинства его ближайших друзей и знакомых.
Содержание семьи, аренда квартиры, обучение и вос­
питание детей стоили больших средств, примерно тех,
которые получали в то время первостепенные артисты
императорских театров, — от 10 до 12 тысяч рублей в год.
Пенсии далеко не хватало на текущие расходы, а преж­
них сил для творчества, когда он создавал в год по две
пьесы, уже. не было.
По своей душевной доброте, так ему свойственной, и
по своему положению первенствующего драматурга
Островский много помогал нуждавшимся, попавшим в
тяжелое положение писателям и артистам.
Когда Мария Васильевна, сдерживая его щедрость,
замечала: «Не много ли будет», то он отвечал: «Ничего,
ничего, наш первый драматург св. Дмитрий Ростовский
подавал просящим не рассуждая, и нам следует то же
делать»4.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 114.
2 Там же, стр. 192.
3 Н. А. Кропачев. А. Н. Островский на службе при императорских
театрах. М., 1901, стр. 77.
4 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском. Курск,
1913, стр. 11.

72

Просители, а их было
много, нередко приходили
к Островскому с заранее
заготовленными «жалост­
ными» письмами. Так, на­
пример, артист И. Вино­
градов передал драматур­
гу письмо, в котором объ­
яснял срочную необходи­
мость приобрести прилич­
ный для его звания ко­
стюм, чтобы иметь воз­
можность вести перегово­
ры со съехавшимися в
Москву антрепренерами.
«Одна надежда, — писал
он, — на Вас. Вы как-то
сказали Бурлаку-Андрее­
ву (гласит предание),
что «моему Аркашке да­
дут рубашку», не откажи­
те же, я в одном из фази­
сов в жизни Аркашки» Г Михаил Николаевич ■ Островский,
Актер Геннадий Днеп­
брат драматурга (1827—1901).
ровский, прося о денеж­
ной помощи, написал це­
лую историю своих скитаний. Вот начало его письма:
«Милостивый государь Александр Николаевич, во
имя того, что для Вас свято, что для Вас дорого, внем­
лите гласу из недр трущоб московских вопиющего!
К Вам, как к единственной точке моего рассвета; пишу я
к Вам как к отцу русской сцены! Не судите меня строго
за эти строки и молю не откажите провинциальному акте­
ру в куске насущного хлеба. Я только что вышел из
больницы» 2.
Когда в 1875 году в Казани сгорел театр, то драма­
тург внес в пользу артистов, потерпевших от пожара,
65 рублей.
1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/720. Письмо относится к 1884 или 1883 г.
2 Г. Днепровский — А. Н. Островскому от начала 1886 года,
№ 82/822. Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина.
•73

Будучи человеком прогрессивных убеждений, Остров­
ский всегда сочувственно относился к студенчеству.
Желая помочь неимущим студентам, он стал инициа­
тором и создателем знаменитой «лубянской» квартиры для
бедняков студентов» Ч Это также требовало расходов.
К Островскому наведывались за помощью и такие
«метеоры», как растранжиривший свое состояние купец
Федюкин, который рассказывает: «При всей лютости их
супруги, Марьи Васильевны, Александр Николаевич все­
гда, бывало, и саечкой с балыком или икоркой подкор­
мит, а как супруга, наругавшись, кабинет покинут, так
втихомолку зелененькую или синенькую бумажку в кар­
ман опустить сумеют. Начнешь, бывало, благодарить его
за. великое неоставление, так он, голубчик, только к гу­
бам пальчик прижимает! Молчи, мол, не ровен час, она
услышит.
Не будь их содействия, давно бы я замерз на Камен­
ном мосту, особливо в глухие месяцы, когда француз на
московскую стужу не отваживается»2.
С 1 января 1886 года Островский был зачислен на
службу начальником репертуара московских театров.
Это была должность V класса, с жалованьем 5 тысяч руб­
лей и квартирных, по положению, 800 рублей — вер­
ным обеспечением, выдававшимся ежемесячно, в стро­
го определенные дни. За драматургом оставалась и пен­
сия.
Материальные потребности семьи А. Н. Островского
не обеспечивались его положением знаменитого нацио­
нального драматурга, пьесы которого ежедневно стави­
лись в театрах страны. Но эти потребности полностью
были удовлетворены его положением государственного
чиновника.
Таково было отношение самодержавия к прогрессив­
ным творческим деятелям, в частности к писателям.
Заняв место начальника репертуара московских теат­
ров, Островский, наконец-то, получил возможность до­
живать свои последние дни в довольстве, без страха за
завтрашний день.
1 Памяти А. Н. Островского. «Петербургский листок», 1886,
№ 149, 5 июня.
2 Б. В. Варнеке. Из материалов о М. П. Садовском, л. 22. Госу­
дарственный Центральный театральный музей имени А. А. Бах­
рушина.
74

Ему предложили великолепную казенную квартиру, и
он оставил дом князя Голицына.
В мае, до отъезда в усадьбу, он жил в 27-м номере
гостиницы «Дрезден».
Но воспользоваться условиями полного материально­
го довольства драматург не смог. Его силы оказались
на исходе.
Выехав 28 мая в усадьбу Щелыково, он уже не воз­
вратился в Москву.

ГЛАВА

ТРЕТЬЯ

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ВЕЧЕРА
ОСТРОВСКОГО

1

Островский был человеком неуемной жизнерадостно­
сти и редкого обаяния.
Строгости драматической цензуры, весьма прохлад­
ное, а часто и враждебное отношение дирекции импера­
торских театров, отсутствие должной обеспеченности,
постоянная неуверенность в завтрашнем дне, необходи­
мость то и дело занимать деньги, искать кредиторов огор­
чали, выматывали силы, мешали творческой работе, но
не гасили в нем присущего ему оптимизма.
Невыносимую тоску, хандру, жизненную апатию вы­
зывали у него лишь мучительные страдания, являвшиеся
следствием рано наступивших болезней. 19 апреля
1869 года он пишет Ф. А. Бурдину: «Здоровье мое плохо,
и вообще я как-то сам не свой — по временам нападает
скука и полнейшая апатия, это не хорошо, это значит,
что я устал жить»1.
Но проходили физические боли, и он снова заражал
окружающих жизнелюбием и бодростью.
Большая человечность, сердечность и доброжелатель­
ность драматурга, его ясный ум, сочетавшийся с неисто­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 176.
См. также т. XVI, стр. 83.
76

щимым юмором, являлись огромной притягательной си­
лой.
Островский трогал своей внимательностью и деликат­
ностью. Зная исключительную отзывчивость Островского,
к нему смело шли за советом и помощью.
Е. Э. Дриянский в 1872 году, умирая, писал драма­
тургу: «Во всех случаях я прибегал за добрым советом
исключительно к Вам, и всякий раз слышал от Вас теп­
лое, разумное слово и полную готовность помочь на
деле» !.
К Александру Николаевичу люди льнули и привязы­
вались на всю жизнь.
Так было с межевым Н. Н. Ягужинским, приказчи­
ком, а затем купцом И. И. Шаниным, артистом И. Е. Тур­
чаниновым, чиновником Н. А. Дубровским, писателем
Е. Э. Дриянским и многими другими.
Около Островского всегда составлялся круг друзей
и знакомых. Тут были представители разных сословий
и профессий. Но преимущественное место среди друзей
драматурга всегда занимали люди искусства, в особен­
ности же литераторы и артисты.
Ближайшие приятели охотно собирались на огонек
тесной квартиры драматурга, когда он жил еще наверху
своего домишка по Воробинскому переулку.
В первую половину 50-х годов особенно часто захо­
дили сюда артисты П. М. Садовский, С. В. Васильев и
И. Е. Турчанинов, критики А. А. Григорьев, Е. Н. Эдельсон, Т. И. Филиппов, поэты Б. Н. Алмазов и Н. В. Берг,
очеркисты И. И. Железнов и В. А. Дементьев, перевод­
чик Н. И. Шаповалов, скульптор Н. А. Рамазанов, худож­
ник П. М. Боклевский, изобретатель-самоучка П. И. За­
рубин, рассказчик И. Ф. Горбунов, купец И. И. Шанин,
сапожник из крестьян С. А. Волков, репетитор К. Маль­
цев. В это время в доме драматурга, приезжая из Костро­
мы, бывали А. Ф. Писемский и А. А. Потехин.
Со второй половины 50-х годов состав наиболее до­
верительных собеседников Александра Николаевича силь­
но изменился.
И. Ф. Горбунов, Е. Н. Эдельсон, А. А. Григорьев,
Т. И. Филиппов, А. Ф. Писемский уехали в Петербург.
1 Неизданные пксьма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 136.

77

Их заменили артисты А. А. Рассказов, И. Е. Вильде,
Н. И. Музиль, М. И. Лавров, писатель Е. Э. Дриянский,
чиновник дворцовой конторы Н. А. Дубровский, адвокат
М. И. Доброхотов.
В 70-е и 80-е годы непременными посетителями квар­
тиры драматурга становятся артисты М. П. Садовский,
О. О. Садовская, В. А. Макшеев, М. А. Дурново, Н. А. Ни­
кулина, Г. Н. Федотова, Д. В. Живокини, И. Н. Греков,
С. П. Акимова, возвратившийся из Петербурга А. Ф. Пи­
семский, композитор В. Н. Кашперов и архитектор
С. А. Елагин.
2

Ближайшие друзья и хорошие знакомые навещали
Островского, как правило, без всякого предупреждения,
и всегда их встречали с истинно русским радушием.
Александр Николаевич часто приглашал к себе наи­
более приятных ему людей, когда ему хотелось развлечь­
ся от работы и поиграть в карты, обменяться новостями,
выслушать замечания на только что завершенную пьесу.
Так, в первой половине декабря 1861 года он просит
Б. Н. Алмазова: «Борис, если хочешь слышать «Минина»,
то приезжай сегодня вечером часам к 7-ми, не позже» Г
10 ноября 1873 года он извещает Н. А. Дубровского:
«Дубровин! Завтра я читаю «Позднюю любовь». Не пре­
мини!» 2
26 декабря 1884 года драматург пишет М. П. Садов­
скому: «Мария Васильевна просит Вас, если Вам свобод­
но, приехать к нам с Ольгой Осиповной сегодня вечером
поиграть в винт» 3.
Александр Николаевич охотно играл со своими гостя­
ми также в сибирку, в ералаш, но чаще в преферанс.
Приглашая к себе, драматург нередко пользовался
излюбленным выражением: «без отговорок».
У него были и особые дни, в которые он собирал к
себе друзей. Это по преимуществу субботние или вос­
кресные дни, а также дни рождения членов его семьи.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 94.
2 Там же, т. XV, стр. 26.
3 Там же, т. XVI, стр. 138—139.
78

13 июля 1862 года он пишет В. Н. Алмазову: «Любезненький Борис Николаевич, что ты не зайдешь ко мне!
Я две недели сижу дома и в страшной тоске, никто у
меня не бывает, читать нельзя, потому что глаза болят.
Приходи, сделай милость, на целый день, поболтать на
досуге. Не свободен ли ты завтра (т. е. в субботу), вот
бы и пришел.' Утешь любящего тебя А. Островского»1.
31 марта 1873 года драматург просит Дубровского:
«Сегодня день моего рождения, сегодня же оканчивается
моя работа, — приезжай завтра для празднования того
и другого. Будем ждать к обеду»2.
Иногда пригласительные письма писали дети, сами
виновники торжеств. Так, в начале 70-х годов сын дра­
матурга пишет Н. А. Дубровскому: «Дядя Николя, я в
воскресенье именинник. Приходи в субботу ночевать.
Папа болен, у него рука отнялась. Чтобы отговорок не
было. Целую тебя. Твой Саша Островский ІІ-й» 3.
Из года в год, по прочно установившейся традиции,
к Островскому приходило много друзей и знакомых в
первый день пасхи, при этом с самого утра.
Визитеры, поздравив хозяев, удалялись, а ближайшие
приятели оставались обедать, а потом и на весь вечер.
Непременными посетителями Островского в этот
праздник были М. П. Садовский, Н. И. Музиль, Д. В. Живокини, В. А. Макшеев, М. А. Дурново, Н. А. Дубров­
ский.
Из Петербурга обязательно приезжал И. Ф. Горбунов,
а иногда и Ф. А. Бурдин.
«Когда оставался избранный кружок, Александр Ни­
колаевич приглашал его садиться за стол, затем с весе­
лой улыбкой, придерживая левой рукой рукав правой,
как то делают священники при благословении стола,
благословлял стол, трапеза начиналась и шла так, что
забывалось, что надо было еще сделать визиты; шуткирассказы Горбунова, Садовского, а тут еще чарки, бес­
престанно наполняемые хозяином, если сам гость медлил
наполнить свою чарку, уносило время, Александр Ни­
1 Из альбома Е. Н. Опочинина, Р. III, оп. 2, № 1058. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 11.
3 Рукописный отдел Всесоюзной государственной библиотеки
имени В. И. Ленина, ф. 94, картон 3, ед. хр. 27.
79

колаевич сам пил мало, но угостить умел так, что после
такой трапезы гостям было не до визитов».
И. А. Купчинский вспоминает, что «особенно весело
была проведена трапеза восемьдесят шестого года» ’.
3

В конце 40-х и в первой половине 50-х годов на вече­
рах. Островского было много музыки и песен.
С гитарами приходили А. А. Григорьев и Е. И. Кли­
мовский и под их аккомпанемент исполняли романсы.
М. А. Стахович виртуозно играл на гитаре, которая в его
руках «ходуном ходила». Н. А. Рамазанов исполнял
итальянские песенки так, что от них «Римом веяло».
Т. И. Филиппов и П. И. Якушкин пели русские песни.
Друзья драматурга, у которых энергия била ключом,
изощрялись в выдумках забавных шуток. Костя Маль­
цев показывал сцену молящейся старухи, а вместе с.Колюбакиным — стадо, которое гонит пастух. И. Е. Турча­
нинов изображал на своем лице и всей фигурой старую
истасканную шубу. Н. Н. Ягужинский «охотно во всякое
время уморительно представлял утку»2.
Недаром жизнерадостных друзей молодости Остров­
ского шутливо называли «оглашенными».
Много смеха в вечера Островского вносил И. Ф. Гор­
бунов рассказами своих сценок. Он обладал поистине
изумительным даром мгновенно менять голоса и попадать
именно в тот тон, который обусловливался положением
того или иного действующего лица. Когда Горбунов чи­
тал свои сцены, то из соседней комнаты «казалось, что
беседует между собою несколько лиц. Обаяние измен­
чивою мимикою и гибкою декламацией как основным
свойством этого артистического дарования, было полное.
Интерес возрастал по мере того, как рассказчик, уведя
своих фабричных на гулянку, неожиданно ставил их в
различные положения, наталкивая их на разнообразные
1 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском. Курск.
1913, стр. 8—9.
2 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я- Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр. 22.
80

A. H. Островский. 50-е годы.

6

А. Ревякин

Встречи, большею частью неудачные, но для Москвы того
времени обычные и законные» Г
Непосредственность, жизнерадостность, смех и шутки
сопутствовали вечерам Островского и в более поздние
годы.
Гости артисты, так же как и раньше, экспромтом ис­
полняли сольные номера и разыгрывали сценки, чаще
всего из произведений хозяина дома.
«Вдруг, — вспоминает А. Ф. Некрасов, — раздавался,
голос дворника — это Макшеев начинал сценку; ему от­
вечала ключница — Акимова. Все покатывались со смеху,
а мы сидели как очарованные, так необычно казалось
это перевоплощение людей, которые только что разгова­
ривали самым обыкновенным образом»2.
Здесь нередко читали стихи. Стихотворцы находились
и среди артистов, например М. И. Лавров, который не­
редко выступал с своими поэтическими откликами на
литературных праздниках. Это был поэт либерально­
демократического. направления, отдававший преимуще­
ственное внимание социальной тематике, но он писал и
пейзажные стихи.
М. И. Лавров, М. П. Садовский и Д. В. Живокини
читали стихотворные эпиграммы, пародии на артистов,
критиков, чиновников Малого театра и т. д.
Островский очень любил веселую шутку и смех.
«Невозможно забыть, — вспоминает В. Н. Рыжова,—
его народный склад речи, меткое, сочное слово, лукаво­
добродушный юмор»-3.
В конце, вечера для гостей обычно подавался скром­
ный ужин.
Н. Е. Вильде, вспоминая 60-е годы, пишет: «Стол не
отличался особенною роскошью, так как средства к жиз­
ни у нашего любезного хозяина были тогда чрезвычайно
скромные, но все, чем нас угощали, было свежо и
вкусно» 4.
1 С. В. Максимов. Неподражаемый рассказчик. См. И. Ф. Горбу­
нов. Сочинения, т. III, Спб., 1907, стр. 163.
2 А. Ф. Некрасов. Мои воспоминания о Некрасове и его близких.
Центральный государственный архив литературы и искусства, ф. 338,
оп. 1, ед. хр. 92, л. 5.
3 В. Шевцов. Рассказ современницы Островского. «Вечерняя Мо­
сква», 1948, № 85, 10 апреля.
4 Н. Е. Вильде. Из моих записок. «Московский листок», 1888,
№ 318, 14 ноября.
_

82

4
Огромным удовольствием для гостей Островского все­
гда было чтение им собственных пьес.
Эти чтения начались еще с 1846 года, когда появи­
лись первые сцены комедии «Свои люди — сочтемся!».
Вначале они совершались в очень узком дружеском
кругу, состоящем всего из двух, трех, четырех человек,
а затем постепенно этот круг расширялся.
С 50-х годов, когда Островский окончательно вошел
в театральную среду, чтения происходили чаще всего по
субботам, когда не было спектаклей и артисты оставались
свободными. В эти дни квартира драматурга становилась
особенно многолюдной. Собирались прежде всего воз­
можные участники будущего спектакля.
15 ноября 1875 года, извещая Марию Васильевну о
своем возвращении из Петербурга в Москву, Александр
Николаевич пишет: «Я приеду в пятницу (21), в субботу
буду читать пьесу («Богатые невесты».—А. Р.) у себя,
надо пригласить Федотову, Васильеву, Акимову, Шум­
ского, Вильде и Музиля»
Эти артисты оказались занятыми в спектакле «Бога­
тые невесты», премьера которого состоялась 30 ноября
того же года в Малом театре в бенефис Н. И. Музиля.
На чтения приходили не только артисты, обязатель­
ными слушателями были любители сценического искус­
ства, вроде М. И. Доброхотова, Н. А. Дубровского и
С. А. Елагина.
Закончив в декабре 1870 года работу над комедией
«Лес», Островский сообщает Н. А. Дубровскому: «Пане!
Кончил я работу;
Но не в субботу,
А в воскресенье
Будет чтение.

Приезжай обедать и заезжай кстати в Кремль за Ела­
гиным» 2.
Драматург требовал от своих слушателей абсолют­
ной тишины, и они, захваченные великолепным чтением,
охотно выполняли это желание.
1 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 194.
6*

83

Островский читал свои пьесы в свободной и непри­
нужденной манере. Он обладал мелодичным, чистым,
светлым баритоном и орфоэпически образцовой москов­
ской речью. В его чтении изображаемое как бы оживало,
и слушатели начинали видеть и чувствовать героев пьесы,
эпоху.
С. В. Максимов, вспоминая чтение драматической
хроники, пишет: «Сон на Волге» стал оживать в картин­
ной яви, когда у ворот воеводского дома заговорила тол­
па, раздались крики бирюча и полились затем ворчливые
речи измученных воеводскими неправдами посадских из
лучших людей. С постепенностью, с какою он вводил всех
в интересы действующих лиц, навевал он на слушателей
то же душевное настроение, каким, несомненно, и сам
был проникнут.
. Невозможно было разобраться, что здесь лучше: пре­
лестный ли стихотворный размер, или превосходное чте­
ние. Явно чувствовалось одно, что автор перенес нас
в такое далекое время, когда одна за другою восстают
новые картины, как живые, не виданные и не слыханные:
свободные речи недовольных; площадной шут, дерзаю­
щий обличать грозного воеводу, и сам он немилостивый,
отбивающийся от жалоб и нападок лукавыми речами все­
народно, на городской площади и на ступенях собора,
и т. д.»
Единственной нарушительницей чуткой тишины, цар­
ствовавшей во время чтения, оказывалась иногда Ма­
рия Васильевна. Накрывая стол для гостей в прилегаю­
щей к кабинету столовой, она затягивала песню.
А. Ф. Некрасов, племянник великого поэта, учивший­
ся вместе с детьми драматурга в московской Поливановской гимназии и часто проводивший праздничные дни
у Островских, вспоминает:
«Нам, молодым, разрешалось сидеть в кабинете, где
происходило чтение, но с условием не разговаривать, не
смеяться и не мешать. Мы честно выдерживали условие,
хотя в смешных местах давились от смеха, и тишина
была полная. Но вот приоткрывалась дверь в столовую,
1 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр. 149—150.
84.

Н. Островский читает свою пьесу среди друзей. Карандашный рисунок. Вероятно» середина
60-х годов.

где шли приготовления к ужину, и к нам врывалась гром­
кая цыганская песня «Запрягу я тройку борзых»... Винов­
ницей оказывалась жена Александра Николаевича, жи­
вая и веселая Мария Васильевна, страстная любительни­
ца пения. Александр Николаевич тихо подходил к двери
и укоризненным, но добрым голосом говорил: «Машень­
ка, нельзя ли потише». Пение умолкало, но через неко­
торое время возобновлялось, хотя и не так громко»
За чтением следовало обсуждение. Островский внима­
тельно прислушивался к замечаниям и немедленно вно­
сил в’ пьесу необходимые исправления.
15 ноября 1873 года, после чтения комедии «Поздняя
любовь», он уведомлял Бурдина: «Пьесу я читал уже два
раза и все людям понимающим, она решительно всем
нравится, все находят ее одной из лучших моих пьес...
Длиннот не находят решительно никаких, исключая пер­
вого монолога Людмилы, который я и сам считаю лиш­
ним. Я прошу тебя замарать его» 2.
5
Островский всегда проявлял самый горячий интерес
к вопросам современной жизни. Он любил задушевные
разговоры и оживленные споры, в которых затрагива­
лись самые насущные вопросы общественной жизни и ис­
кусства.
Своим живейшим откликом на актуальные общест­
венные проблемы драматург с первых же встреч большое
впечатление произвел на М. П. Погодина. В дневнике от
3 марта 1850 года историк записал: «Островский о цен­
зуре, о русском человеке и прочем. Очень дельно и
умно». 27 марта того же года он отметил: «Вечером Ост­
ровский о литературе, о Москве, об университетской мо­
лодежи и прочем». 28 июня Погодин беседовал с Остров­
ским «о нашем времени, литературе», 4 сентября —
1 А. Ф. Некрасов. Мои воспоминания о Некрасове и его близких.
Центральный государственный архив литературы и искусства, ф. 338,
оп. 1, ед. хр. 92, л. 5.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 27.
М

«о судах», 9 сентября — «о литературе», 31 октября —
«о новом поколении» и т. д.1
Артист Е. И. Климовский, побывав у драматурга
30 августа 1855 года, в день его рождения, сделал та­
кую запись в своем дневнике: «Был на именинах у на­
шего молодого автора Александра Николаевича Остров­
ского... Было весьма много споров, потому что были за­
деты весьма важные вопросы,, которые в настоящее вре­
мя задевают за живое всякого истинно русского чело­
века» 2.
Гости очень любили слушать рассказы Островского о
его наблюдениях над бытовыми типами.
А. А. Нильский справедливо замечает, что «в своих
обыденных сношениях с людьми и в разговорах Алек­
сандр Николаевич проявлял неподдельный юмор, отли­
чался остроумием и как собеседник был незаменим. Его'
рассказами, выхваченными прямо из жизни и перепол­
ненными сатирическими замечаниями, можно было за­
слушаться. По этим рассказам лучше всего можно было
судить, какою громадною наблюдательностью владел...
драматург» 3.
Рассказывая, Островский чуть-чуть заикался. По дав­
ней привычке он иногда покряхтывал и, скрестив руки
на груди, поглаживал ими плечи. Закончив какой-либо
особенно впечатляющий эпизод, Александр Николаевич
опускал голову в плечи и с особенным усилием, каждый
раз с новой интонацией, произносил свое Любимое при­
словье: «Невозможно!»
М. И. Семевский вспоминает, что 1 ноября 1855 го­
да, во второе его посещение Островского, драматург весь­
ма красноречиво рассказывал о В. Н. Муравьеве — ту­
пом администраторе николаевского времени.
Сей администратор,- будучи помощником попечителя
Московского учебного округа, забрел однажды в универ­
ситетскую библиотеку. Окинув орлиным взором, а Іа І’ешрегенг, все шкафы, он сказал: «Это что за беспорядок,
1 См. дневник М. П. Погодина с 1846 по 1853 год, л. 59, 60, 63,
64, 66. № 3494. Фонд Погодина. Рукописный отдел Всесоюзной го­
сударственной библиотеки имени В. И. Ленина.
2 Е. И. Климовский. Дневник. Запись от 3 сентября 1855 года.
Государственный Центральный театральный музей имени А. А. Бах­
рушина.
3 А. А. НильскшЕ Закулисная хроника, 1900, стр. 211.

поставьте книги в порядке, малые к малым, а большие
к большим, да и на кой черт даете вы студентам книги из
середины шкафа, пусть начинают брать с краев, небось
ведь не перечитают всего» Ч
16 июня 1856 года, вернувшись из литературной эк­
спедиции, Александр Николаевич очень живо передавал
своим друзьям, как его в одном городе приняли за реви­
зора.
;
Драматург любил рассказывать сцены из своего пу­
тешествия за границу, совершенного в 1862 году. В этих
рассказах много было и познавательного (о театрах, кар­
тинных галереях, памятниках архитектуры и скульпту­
ры, быте и нравах) и комического.
Плывя по Рейну, Островский, И. Ф. Горбунов и
М. Ф. Шишко импровизировали: «Вверх по батюшке, по
Рейну, от Кобленца до Мангейму...» и т. д.2
Плохо владея иностранной разговорной речью, путе­
шественники часто попадали в смешные положения,
из' которых их выводила удивительная мимика Горбу­
нова.
Огромное удовольствие Островский доставлял гостям
воспоминаниями о своих встречах с знаменитыми дея­
телями литературы, театра, музыки, живописи и науки.
С редкой теплотой он всегда вспоминал о встречах с
Гоголем.
Островский присутствовал и на похоронах Гоголя. Он
нес гроб писателя в паре с А. С. Хомяковым. Проститься
с великим писателем собралось очень много народу. Цер­
ковь, в которой совершалась панихида, едва-едва вме­
щала пришедших. «В это время один полковник, заметя
большой съезд и вбежав на паперть, стал шепотом спра­
шивать у придверника: «Какого генерала хоронят?» —
«Не могим знагь, кого хоронять, а только не енерала», —
отвечал сторож. «Что ж, должно быть, по статской гене­
рал», — возвыся голос, продолжал вопрошающий. «По
статской, — нет, кажись, и не по статской был», — флег­
матически отвечал ему сторож. «Так как же, кого?» —
громко продолжал воин. «Гоголя», — отвечал, входя в
1 М. И. Семевский. Письма к родителям и Г. Е. Благосветлову,
л. 796. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде.
2 Л. Новский. Воспоминания об Островском. «Русские ведомости»,
1867, № 134, 18 мая.

88

А. Н. Островский в кругу артистов. 1862 г. Слева направо: А. А. Нильский, А. Н.
И. Ф. Горбунов, К. Н. Полтавцев, А. Н. Косицкая и Ф. А. Бурдин.

Островский.

церковь, Островский. «Гоголя, — в недоумении заметил
полковник, — такого не слыхал. Кто он?» — «Титулярный
советник, если не ошибаюсь», — отвечал любопытному,
улыбаясь, студент. «Т-и-т-у-л-яр-н-ы-й! Тьфу ты про­
пасть», •— сказал полковник, окончательно не понимая,
что бы значил подобный парад титулярному советнику»1.
Вспоминая свою поездку за границу, Островский не
мог пройти мимо такого. события, как его свидание с
А. И. Герценом.
Это свидание не было случайным. Александр Нико­
лаевич познакомился с творчеством Герцена, когда тот
еще жил в Москве. «С удовольствием и похвалой» отзы­
вался Островский о романе «Кто виноват?» («умно на­
писано») и других произведениях А. И. Герцена.
Герцен узнал о появлении нового талантливого дра­
матурга в начале 1850 года, когда в московских литера­
турных кружках с невиданным успехом читалась рукопись
комедии «Свои люди — сочтемся!».
Первое известие об этой комедии Герцен получил от
Т. Н. Грановского. 17 марта 1850 года, ссылаясь на пись­
мо Грановского, он сообщал Георгу Гервегу: «Он (Гра­
новский.— А. Р.) пишет, что появилась новая комедия,
написанная молодым человеком некиим Островским...
его комедия—крик гнева и ненависти против русских
нравов; он отзывается об этом произведении', как
о дьявольской удаче; пьеса была запрещена, название
ее «Свои люди — сочтемся!»2
Герцен заинтересовался драматургом и начал следить
за его творчеством.
Островский, в свою очередь, был хорошо осведомлен
о деятельности поборника вольного слова. Ведь с
1856 года он ближайший сотрудник «Современника».
Во второй половине мая (24—25) 1862 года Остров­
ский посетил Герцена в Лондоне.
О чем они говорили?
Разумеется, о литературе. Герцен с большой похва­
лой отозвался о «Грозе». Возможно, что суждения об
этой пьесе, высказанные Островскому, он через два года
1 М. И. Семевский. Письма к родителям и Г. Е. Благосветлову,
л. 852. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде.
2 «Литературное наследство», т. 64, изд. АН СССР, М., 1958,
стр. 137.
90

повторил в статье «Новая фаза русской литературы».
Здесь он, сравнивая пьесу по художественной силе с
«Мертвым домом» Достоевского, писал: «В этой .драме
автор проник в глубочайшие тайники неевропеизирован­
ной русской жизни и бросил внезапно луч света в неве­
домую дотоле душу русской женщиньи, этой молчальни­
цы, которая задыхается в тисках неумолимой и полуди­
кой жизни патриархальной семьи» Г
Несомненно, что беседа Герцена и Островского каса­
лась и социально-политических вопросов. Она была дли­
тельной и горячей.
Герцен, говоря об ограблении крестьян помещиками,
посреди разговора вдруг с размаху ударил кулаком по
столу и воскликнул: «Нет! крестьяне будут освобождены
и с землей!»2
По свидетельству М. И. Писарева,. «Островский очень
робел и все боялся, что по возвращении в Россию его
притянут за этот визит»3.
Но ведь он мог и не посещать политического эмигран­
та? Следовательно, интерес к личности Герцена, призна­
ние правоты его дела оказались сильнее страха ответ­
ственности.
Перед отъездом за границу Островский встречался и
беседовал с Н. Г. Чернышевским. Не исключено, что
Чернышевский дал Островскому какие-то поручения.

6
На вечерах Островского особенно много говорили о
литературе и театре.
Разносторонние и обстоятельные сведения Островско­
го в области русской и мировой литературы делали его
интереснейшим собеседником. Суждения Островского бы­
ли серьезны, оригинальны, самобытны, поучительны. Вот
почему друзья Островского так любили его слушать.
О чем же говорил и мог говорить Островский на своих
1 А. И. Герцен. Собрание сочинений в тридцати томах, т. XVIII,
изд. АН СССР, М., 1959, стр. 219—220.
2 П. Шереметев. Отзвуки рассказов И. Ф. Горбунова. Сочинения
Й. Ф. Горбунова, т. III, Спб., 1907, стр. 345. '
3 П. Шереметев. Из воспоминаний М. И. Писарева. Там же,
стр. 291.

91

вечерах? Что же он защищал и утверждал в литератур­
ных беседах и спорах?
От начала и до конца своей литературной деятельно­
сти он отстаивал жизненную правду, верное изображе­
ние действительности, реализм.
Драматург не терпел в литературе ложной сочинен­
ности, надуманности и не принимал внешней, голой тен­
денции, не вытекавшей из жизни.
«Это правдиво, это верно, это живо, это «как есть» —
вот похвала Александра Николаевича; это неверно, фаль­
шиво, «нарочно» написано — такими словами выражал
он свое неодобрение»х.
Посылая 4 мая 1879 года Ф. А. Бурдину из своей биб­
лиотеки сочинения А. Коцебу, он спрашивал его: «Не
знаю только, зачем понадобилась тебе эта сентименталь­
ная кислятина, в которой ни комизма, ни драматизма ни
на грош нет и которую читать человеку, понимающему
драматическое искусство, противно» 2.
Драматург возмущался тем, что театральная сцена в
70-х и 80-х годах оказалась заполненной легкомысленны­
ми, антихудожественными пьесами бездарных авторов.
И когда его просили посмотреть ту или другую пьесу, то
«он всегда отговаривался: «Нет, боюсь».
Когда его спрашивали, чего?, он с двусмысленною
улыбкою отвечал: «Боюсь, что подражать начну им, чтонибудь заимствую».
Он уверял, что весь секрет успеха пьес современных
авторов заключается в том; что их героини в самый кри­
тический момент закрываются веером, особенно во время
объяснения в любви. Он говорил, что начистоту писать
никто не умеет: все пишут с выкрутасами, прикрывая ими
свою бездарность. Поэтому и актеры приучаются играть
не на чистоту, а с штуками»3.
Александр Николаевич по привычке, установившейся
с 40-х годов, внимательно следил за текущей литерату­
рой. И поэтому предметом его оживленной беседы с
друзьями нередко служила последняя литературная но­
винка.
1 Л. Новский: Воспоминания об А. Н. Островском. «Русские ве­
домости», 1887, № 134, 18 мая.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 143.
3 Г. Н. Островский как театральный деятель. «С.-Петербургские
ведомости», 1886, № 155, 8 июня.
92

Так, например, в апрельском и майском номерах жур­
нала «Русская мысль» за 1885 год ему очень понрави­
лась повесть О. Забытого «Обремененный многочислен­
ным семейством», в которой рассказывалось об умном,
честном причетнике. Островского восхищала в этой по­
вести глубина знания изображаемого быта, непосредст­
венность, простота и в то же время яркая колоритность
красок, и он собирался написать ее автору письмо.
В беседах с друзьями Островский высказывался о
многих писателях — современных и предшественниках.
Мы не имеем возможности рассказать о них с необхо­
димой полнотой, в хронологической последовательности
и в эволюции. Приводимые нами суждения составляют
лишь часть мнений Островского.
При этом, кроме оговоренных случаев, они относятся
по преимуществу к последнему периоду его жизни — к
70-м и 80-м годам.
Из современников Островский особенно восторженно
отзывался о М. Е. Салтыкове-Щедрине. Это понятно.
Создатель «Господ Головлевых» был созвучен драматур­
гу пафосом сатирического обличения дворянства и бур­
жуазии и последовательной защитой «человека, поедаю­
щего лебеду», — угнетенного крестьянства.
Островский видел в творчестве Салтыкова-Щедрина
«страшную поэтическую силу»1. Александр Николаевич
считал его «не только выдающимся писателем с несрав­
ненными приемами сатиры, но и пророком по отношению
к будущему»2.
С твердостью отстоявшегося убеждения он говорил
своим собеседникам: «Это замечательная сила, это круп­
ный талант. Да это уже и не талант: это просто пророк,
vates латинский. Главное в нем ум; а что такое талант,
как не ум? А что такое вдохновение, как не талант? Вот
почитайте книги пророков, особенно вторую книгу Эздры: какая сильная поэзия. Вот и Салтыков такой же про­
рок, такой же vates!» 3
1 Н. Н. Луженовский к М. Е. Салтыкову-Щедрину от 7 марта
1887 года. «Литературное наследство», т. XIII—XIV, 1934, стр. 417.
2 А. Ф. Кони. А. Н. Островский (Отрывочные воспоминания).
Сборник «Островский», изд. Русского театрального общества, М.,
1923, стр. 23.
3 Л. Новский. Воспоминания об А. Н. Островском. «Русские ве­
домости», 1887, № 134, 18 мая.
93

Островский увлекался поэзией Н. А. Некрасова, й
видел в нем наиболее народного и близкого себе из
всех писателей своего поколения. Отвечая в декабре
1869 года на пессимистическое письмо Некрасова,
он писал: «Зачем Вы пугаете людей, любящих Вас!
Как Вам умирать! С кем же тогда мне идти в литера­
туре?» 1
Островского увлекал могучий реализм Льва Толстого.
Он ставил его как художника потрясающей правды мно­
го выше всех современных ему французских писателей
реалистического направления.
«Толстым я наслаждаюсь не рассуждая»2, — говорил
он. Особенно нравились ему повести «Два гусара», «Ме­
тель», «Поликушка» и «Анна Каренина». Менее он жа­
ловал «Войну и мир» за ее философско-моралистические
тенденции, которые воспринимал «почти враждебно».
Особенно холодно он относился к образу Платона Кара­
таева, не считая его правдивым. Резко отрицательно, дра­
матург характеризовал религиозно-философские увлече­
ния Толстого.
Весьма любопытны суждения Островского о Турге­
неве.
Первые произведения Тургенева, то есть «Записки
охотника», он знал «почти слово в слово». Восхищаясь
прекрасным талантом создателя «Записок охотника»,
уважая его как человека, драматург считал, что ему ме­
шают развернуться во всю силу ложное воспитание и не­
достаточное знание русской жизни. 1 ноября 1855 года
драматург говорил М. И. Семевскому: «Да, талант у не­
го большой, но он не может вырваться из под той коры,
которая охватила его голову, набитую наиглупейшим
светским воспитанием. Он человек богатый и, вопреки
своему ложному русско-французскому воспитанию, стра­
стно любя отечественную литературу, сделался тури­
стом. Ездит по России и таким образом сделался одним
из тех писателей, — кои, посмотрев сквозь стеклышко,
в какой поневе одета русская баба,—записывают это в
свою памятную книгу» 3.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 181.
2 Л. Новский. Воспоминания об А. Н. Островском. «Русские ведо­
мости», 1887, № 134, 18 мая.
3 В. В. Тимощук. М. И. Семевский. Спо., 1895, стр. 38. Цитата
печатается со сверкой по оригиналу.
94

Ё только что приведенных суждениях, несомненно,
сказалось славянофильско-почвенническое влияние, ис­
пытываемое Островским в первую половину 50-х годов.
Это влияние придало высказываниям Островского о Тур­
геневе, стоявшем на противоположных, западнических
позициях, явно субъективный оттенок и лишало его воз­
можности по справедливости оценить глубину той про­
никновенно зоркой наблюдательности, которой владел
создатель «Записок охотника».
Преодолев славянофильское влияние, Островский
стал по-иному относиться к Тургеневу, их идейные и ли­
тературно-эстетические взгляды весьма сблизились. Но
и в последующее время Островский, отдавая должное
художественному мастерству Тургенева, считал, что он
сильно идеализировал русскую женщину.
О какой идеализации шла здесь речь? Возможно,
драматурга не удовлетворяло то, что Тургенев иногда в
какой-то мере освобождал своих героинь от той социаль­
но-бытовой конкретности, от того кипения страстей, ко­
торые так присущи героиням его собственных пьес.
«Дворянское гнездо», — говорил он, — очень хорошая
вещь, но Лиза для меня невыносима: эта девушка точ­
но страдает вогнанной внутрь золотухой». В романе «От­
цы и дети» он, впрочем, хвалил образ Одинцовой. Едва
ли не больше всех ему нравился роман «Новь». По по­
воду Соломина и Сипягина он заметил: «Этих везде
встретите». Типы же Фомушки и Фимушки он находил
неестественными и объяснял их появление тем, что писа­
тель постоянно жил за границей и «отстал от русской
жизни: мало красок, да и те не верны» *.
Читая произведения Тургенева, драматург наслаж­
дался по преимуществу не верностью типов, не интерес­
ной рисовкой характеров, а прелестью их выполнения,
«изящной художественностью письма, тем тонким, спе­
циально тургеневским ароматом, которым- проникнуты
лучшие его произведения, выделяясь'этим благородным
качеством решительно среди всех европейских, писате­
лей» 2.
Островский и Тургенев формировались в несходных
1 Л. Новский. Воспоминания об А. Н. Островском. «Русские ведо­
мости», 1887, № 134, 18 мая.
2 Там же.
95

социальных усло&йях, отличались друг от друга убеж­
дениями и рисовали различные общественно-бытовые ха­
рактеры. Драматург же, исходя из определенных соци­
ально-эстетических позиций, из присущего ему понима­
ния облика русской женщины, требовал от Тургенева
осуществления тех принципов, которыми руководствовал­
ся сам.
Островский хвалил «Антона Горемыку» Д. В. Григо­
ровича и неодобрительно отзывался о его романе «Ры­
баки». Надо полагать, что в повести «Антон Горемыка»
его привлекли ярко выраженные гуманистические моти­
вы, а в романе «Рыбаки» ему могла не понравиться лож­
ная тенденция отрицания какого-либо положительного,
цивилизующего начала в развитии капиталистических
отношений, в росте фабричной промышленности.
С большой,теплотой драматург отзывался о романах
И. И. Лажечникова и полностью разделял ту оценку,
которую им дал Белинский.
В пору появления пьесы «Свадьба Кречинского»
А. В. Сухово-Кобылина Островский не признавал за ней
каких-либо достоинств и говорил, что «в ней нет ни со­
держания, ни одного верно схваченного типа, что тип
бродяги-шулера только начат автором и недорисован» Г
Впоследствии он, по-видимому, изменил свою точку
зрения.
8 апреля 1860 года в квартире Н. И. Давыдова шла
эта комедия, и Островский приехал посмотреть игру лю­
бителей. Роль Расплюева исполнял Н/А. Дубровский,
которого Александр Николаевич назвал молодцом и ска­
зал, что его игра «очень естественна» и образ Расплюе­
ва понят им «очень хорошо» 2.
В 70-е и 80-е годы драматург вспоминал об этой пье­
се с сочувствием.
Будучи создателем ясных, отчетливых, цельных ха­
рактеров, отличающихся сильным драматизмом или круп­
ным комизмом, Островский не принадлежал к числу по­
читателей творчества Достоевского. Его не могла при1 М. И. Сеневский. Письма к родителям и Г. Е. Благосветлову,
л. 829. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде.
2 Н. А. Дубровский. Театральный дневник, л. 11, ф. 94, картон 1,
ед. хр. 6. Рукописный отдел Всесоюзной государственной библиотеки
имени В. И. Ленина.
96

П. М. Садовский с женой и сыном.

7

А. Ревякин

влечь смутность, изломанность, крайняя противоречивость
действующих лиц в произведениях этого романиста. Ху..дожественная манера Достоевского была чужда ему.
По воспоминаниям Л. Новского, Островский говорил:
«Этот человек никогда не может сказать правду: ему все
кажется, а не на самом деле он видит вещи... Я не читаю
и не могу читать Достоевского: голова разболится, нер­
вы расстроятся; и все неправда. Одна у него хорошая
“вещь: это «Хозяйка». Через три года Александр Ни­
колаевич прибавлял сюда же «Мертвый дом», отмечая,
что «это совсем особая вещь»
Драматургу не были по душе, крайние, высказывания
Д. И. Писарева и его единомышленников, недооценивав­
ших роли искусства и значения многих прогрессивных пи­
сателей. В этом же смысле он считал журнал «Дело» не­
серьезным.
Д. И. Писареву Александр Николаевич противопо­
ставлял. Н. А. Добролюбова, которого глубоко уважал.
Из предшественников современной ему литературы
Островский в первую очередь выделял Пушкина, Грибое­
дова, Гоголя и Лермонтова.
Драматург отдавал должное гигантской силе Гоголя.
«Это огромный талант, — говорил он, — гений, кото­
рый является, может быть, раз в тысячелетье».
Но гений Гоголя, по его словам, особый, подчеркивав­
ший в своих типах по преимуществу не строго конкрет­
ную, локально-историческую, национальную, а общече­
ловеческую сущность.
Это, утверждал Островский, «талант именно общече­
ловеческий: его Плюшкин, его Собакевич, Хлестаков —
все это- не столько русские типы данного времени, сколь­
ко вечные образцы общечеловеческих страстей и харак­
теров. Этот талант — бриллиант, но редкий, это ненор­
мальный талант совершенно вне общелитературного те­
чения».
Островский, уверял, что влияние Гоголя на последую­
щее развитие русской литературы переоценивается и что
у него последователей -гораздо менее-, чем обыкновенно
думают.
1 Л. Новский. Воспоминания об А. Н. Островском. «Русские ведо­
мости», 1887, № 134, 18 мая. См. также-Я. А. Кропачев. А. Н. Ост­
ровский. Из воспоминаний его бывшего личного секретаря. «Русское
Обозрение» VI, 1897, стр. 723.

98

«Напрасно, — уверял ОН, — считают меня, Писемского
и Гончарова последователями или продолжателями го­
голевской школы. Достоевский — другое дело: этот, весь
вышел из «Шинели» Гоголя».
Почему же Гоголь не имел того большого влияния на
последующих писателей, как Пушкин? Потому, отвечал
Островский, что он не знал «великорусского народа,
простонародья... дядя Миняй и дядя Митяй у него вышли
карикатурными».
С точки зрения Островского, некоторые типы «Мерт­
вых душ» не жизненны. «Где, — спрашивал он, — встре­
тите вы- Манилова, Чичикова? Это не типы живых рус­
ских людей, а, так сказать, образцы, собирательные соз­
дания общепсихологического характера. В этом направ­
лении Гоголь- не мог иметь последователей»1.
В оценке Гоголя, как и в оценках других писателей,,
ярко сказались эстетические принципы Островского.
Он стремился создавать образы, очень плотно свя­
занные с известным местом и временем, выражавшие ти­
пичные свойства определенной социально-бытовой сре­
ды, весьма конкретные, по преимуществу многосторон­
ние в своей социально-психологической сущности. Эта
манера была во многом отличной от манеры Гоголя, ко­
торый тянулся к воплощению типов самого широкого
обобщения.
Но Островский, очевидно, недооценивал того, что
общечеловеческие черты образов Гоголя всегда находят­
ся в органической связи с конкретно-историческим, на­
циональным.
Вопреки установившейся к тому времени традиции,
драматург указывал, что слог Гоголя «не так хорош» и
иногда даже «натянут».
Островский явно ошибался, оспаривая могучее влия­
ние Гоголя на последующее развитие литературы.
Сравнивая драматургию Гоголя и Грибоедова,
Островский отдавал предпочтение автору «Горя от ума».
26 октября 1833 года, отвечая на приветствия членов
Тифлисского театрального’ драматического кружка, он
-сказал: «Вы преувеличиваете мои заслуги. На высокой
горе над Тифлисом красуется великая могила Грибоедо­
1 Л. Новский. Воспоминания об А. Н. Островском. «Русские ведо­
мости», 1887, № 134, 18 мая.
7*

99

ва, и так же высоко над всеми нами парит его гений. Не
мы, писатели новейшего времени, а он внес живую струю
жизненной правды в русскую драматическую литера­
туру»
Эта речь не была данью обстоятельствам пребывания
Островского в Тифлисе. Он всегда в беседах с друзьями
подчеркивал основополагающее значение Грибоедова для
развития русской драматургии. Он указывал, что Гоголь
не может быть назван первым комическим писателем, так
как до него уже была бытовая комедия «Горе от ума».
Островский, восхищаясь необычайным гением Гоголя,
признавая огромное значение Грибоедова для развития
русской драматургии, пальму первенства отдавал Пуш­
кину.
Его всего более привлекала прозрачная ясность, гар­
моничность, удивительная естественность, поражающая
простота и конкретность пушкинского стиля. Именно
Пушкин, по его мнению, прежде и больше всего содей­
ствовал развитию самобытной, народно-реалистической
русской литературы. «Он завещал каждому быть самим
собой, он дал всякой оригинальности смелость, дал сме­
лость русскому писателю быть русским»2.
Александр Николаевич досконально знал и русскую
литературу XVIII века, в особенности-драматургию этой
поры. Огромное собрание «Российского феатра» им бы­
ло не просто прочтено, а изучено.
М. И. Семевский рассказывает, что он в ноябре
1855 года прочел драматургу отрывки из своей рукописи
«История комедии», и тот высказал о прослушанном
серьезные критические замечания. Вот как Семевский
передает эту беседу: «Я с вами не согласен, возразил ав­
тор «Своих людей», Аблесимов был вполне народный пи­
сатель, в нем, едва ли не более,- чем у всех того времени
авторов, заметно стремление к изображению действи­
тельного мира. Он не виноват, что в его время не было
еще той формы — истинного согласия с нашей народно­
стью, коей он мог бы вполне художественно облечь свое
талантливое произведение». По прочтении начала моей
статьи о Сумарокове он сделал следующего рода заме­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 187.
2 А. Н. Островский. Застольное слово о Пушкине. Полное собра­
ние сочинений, т. XIII, стр. 167.

100

чание: «Превознося «Опекуна», Вы находите недостатки
во всех остальных его комедиях, — я не согласен, чтобы
«Лихоимец» был ниже «Опекуна». На это отвечал я воз­
ражением. «Положим, пусть так, — отвечал Островский,
выслушав меня, — но Вы излишне растянули свою статью
о недостатках 11 комедий Сумарокова, — это напрасно,
притом же ваши обвинения — излишне однообразны» х.
В дальнейшем разговоре Островский посоветовал Семевскому обратить внимание на комедию «Неслыхан­
ное диво, или честный секретарь» Н. Р. Судовщикова и
«Воспитание, или вот приданое» Ф. Ф. Кокошкина.
Драматург ставил комедию Н. Р. Судовщикова выше
«Ябеды» В. В. Капниста. Семевский, ознакомившись с
этой комедией, согласился с ним.
Еще в пору писания комедии «Свои люди — сочтем­
ся!» Александр Николаевич считал обязательным для
писателя «изучение изящных памятников древности,
изучение новейших теорий искусства»2 и всю жизнь не­
укоснительно выполнял это требование.
Это привело его к обстоятельному знакомству и с
древней русской литературой.
Беседуя в ноябре 1855 года с М. И. Семевским, он вы­
сказался о сочинениях А. М. Курбского и Г. К- Котошихина как о «не заслуживающих никакой доверен­
ности».
Александр Николаевич всегда был пламенным пат­
риотом, но он никогда не ограничивался знанием куль­
туры лишь своей нации. Его глубоко интересовала.ли­
тература и других народов. М. А. Шателен, встретивший
драматурга впервые в’ 1883 году, в Тифлисе, вспоминает:
«Многочисленных моих друзей, принадлежавших к кав­
казским национальностям, особенно поражал тот гро­
мадный интерес, который проявлял Островский к нацио­
нальной их литературе... Беседы о национальных писа­
телях, о выдающихся произведениях, о народных песнях
и сказках занимали одинаково обе стороны. Александр
Николаевич настолько увлекся этой литературой, что ре­
1 Письма М. И. Семевского к родителям и Г. Е. Благосветлову.
Рукописный отдел ’ Института, русской литературы АН СССР в
Ленинграде, л. 847.
2 А. Н. Островский. О романе Ч. Диккенса «Домби и сын». Пол^
ное собрание сочинений, т. XIII, стр. 137.

101

шил попробовать написать текст для оперы на тему из
кавказской истории»
Драматург отлично знал литературу древнегреческую,
римскую, английскую, французскую, итальянскую, не­
мецкую, испанскую.
Известны его многочисленные переводы, начатые еще
в 40-е годы, для которых он отбирал «только те пьесы,
в которых роли написаны умно и представляют какиенибудь художественные задачи»2.
Островский преклонялся перед Шекспиром и указы­
вал «на все величие бессмертных творений английского
гения». Самой глубокой из трагедий этого классика он
считал «Короля Лира». Рассматривая человеческие
страсти как материал для драматических произведений, он
находил, что «каждая из них имеет своего представителя:
в отдельных образах, разработанных Шекспиром, и что
судьба каждого из них есть изображение неизбежного
конца, которым роковым образом завершается развитие
той или другой страсти»3.
Большим уважением у него пользовался Диккенс.
Еще в 1848 году Островский писал: «Из всех произведе­
ний Диккенса видно, что он хорошо знает свое отече­
ство, изучил его подробно и основательно»4.
Его восхищали интермедии Сервантеса. Он говорил:
«Как это реально, верно».
На своих литературных вечерах Островский касался
и теоретических вопросов.
Он всегда считал, что наиболее трудным драматиче­
ским жанром является комедия, особенно же из быта
интеллигенции. В 1885 году, в связи с раздумьями о пред- •
полагавшейся переделке комедии Г. Г. Лукина «Чужая
душа — дремучий лес», он говорил приблизительно еле-дующее: «Драму написать может и юноша; Шиллер пи­
сал трагедии чуть ли не мальчиком; в драме столкнове­
ние личных, индивидуальных страстей, их легче наблю­
1 А. Степанов. А. Н. Островский в Грузии. «Литературная Гру­
зия», 1960, № 2, стр. 103.
2 А. Н. Островский. От переводчика. Полное собрание сочинений,
т. XII, стр. 91.
3 А. Ф. Кони. А. Н. Островский (Отрывочные воспоминания).
Сборник «Островский», изд. Русского театрального общества, М.,'
1923, стр. 22.
4 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. ХИГ; стр. 137.
102

сти и (хоть с известным преувеличением, может быть)
изобразить драматично. В комедии иное: там выводится
взаимодействие индивидуальных и общественных тече­
ний, коллизия личности и среды, которую поэтому нуж­
но хорошо знать наперед, чтобы изобразить правдиво.
Драматические произведения «из народного быта» на­
доели: в них нет личности, нет проявления воли; в них
люди действуют под влиянием страстей, аффектов; по­
тому «чем чуднее, тем вернее». А вот создайте интелли­
гентную, тонкую комедию, внутреннюю борьбу, лицо»...—
«Вроде Чацкого?» — «Да, но не совсем так: Грибоедов
слишком много вложил в Чацкого самого себя!» — по­
правил собеседника Александр Николаевич. (Вообще
Чацкого Александр Николаевич никогда не считал жи­
вым человеком, а только собирательным типом, в про­
тивоположность мнению Гончарова в «Миллионе терза­
ний». Но, по убеждению Александра Николаевича, это
обстоятельство, уменьшая цену «Горя от ума», как дра­
мы, нисколько не уменьшало цены его, как литератур­
ного произведения.)
Точно так же и в повествовательной литературе Але­
ксандр Николаевич требовал твердого знания жизни и
колоритного воссоздания ее, не терпел сочинительства,
не любил «нытья» или тенденционного. народничанья»1.
В своих высказываниях на литературные темы
Островский раскрывался человеком огромной начитан­
ности и определенных взглядов, которые он отстаивал с
присущей ему твердостью.
Этим самым непринужденные литературные беседы,
которые он вел со своими гостями, посетителями, явля-.
лись средством утверждения высоких принципов подлин­
но реалистического искусства.

1 Л. Новский. Воспоминания об А. Н. Островском. «Русские ведо­
мости», 1887, № 134, 18 мая,
.

ГЛАВА

ЧЕТВЕРТАЯ

ОСТРОВСКИЙ
И ЛИТЕРАТУРНАЯ МОСКВА

1

В конце 40-х годов, когда А. Н. Островский вступал
в литературу, Москва славилась обилием литературных
кружков и салонов. Их насчитывалось около сорока:
графини Е. П. Ростопчиной на Садовой-Кудринской, Ка­
ролины Павловой на Рождественском бульваре (дом
Яниша), М. П. Погодина на Девичьем поле, С. П. Шевырева в Дегтярном переулке Сретенской части, Гранов­
ского в Хлебном переулке (дом № 4), С. Т. Аксакова на
Сивцевом Вражке (дом Герцена), а затем в Филиппов­
ском переулке, А. С. Хомякова на Собачьей площадке
Арбатской части, А. Ф. Вельтмана у Покрова в Левшине,
А. А. Григорьева на Малой Полянке, М. И. Каткова в
Мерзляковском переулке, К. А. Булгакова на Большой
Дмитровке (дом Щученко) и т. д.
Эти кружки и салоны отражали состояние тогдашней
литературы, борьбу в ней прогрессивных и реакционных
сил: у Грановского собирались главным образом пред­
ставители западнического (либерально-демократическо­
го) направления; Аксаков и Хомяков объединяли по пре­
имуществу славянофилов; у Погодина,' «консерватора
с прогрессом», как он сам. называл себя, или «при­
мирительного центра», как его называли другие, можно
104

было встретить представителей самых различных литера­
турно-общественных течений, но чаще реакционных. Во­
круг Шевырева группировались в основном консерва­
торы.
Уже первая пьеса Островского «Картина семейного
счастья», прочитанная в доме профессора С. П. Шевы­
рева и вскоре опубликованная в газете «Московский
городской листок», возбудила в литературных кружках
Москвы живые толки.
По свидетельству современников, Гоголь заметил
Островского с появления этой пьесы, она «произвела на
него сильное впечатление».
Это было в 1847 году, а через два года молодой дра­
матург закончил капитальнейшую комедию «Свои
люди — сочтемся!»
Всю зиму 1849/50 года артисты П. М. Садовский и
М. С. Щепкин читали комедию в самых различных домах
Москвы. Ее желали слушать и в студенческих мезонинах,
и в чиновничьих квартирах, и в купеческих особняках, и
в дворянских гостиных — вплоть до роскошного кабинета
сиятельнейшего князя А. А. Закревского, тогдашнего
генерал-губернатора Москвы.
Услышав о завершении Островским комедии «Свои
люди — сочтемся!», Гоголь захотел с ней ознакомиться
и прослушал ее в чтении П. М. Садовского. Пьеса по­
нравилась великому писателю. Он похвалил молодого
драматурга и «сделал замечание, что сцена Большова с
Рисположенским в 1-м действии излишне растянута», и
затем выразил желание встретиться с автором пьесы
лично Г
Гоголь в ту пору вел замкнутую, уединенную жизнь,
редко и неохотно присутствовал на литературных вече­
рах. Но когда стало известно, что 3 декабря 1849 года
Островский и Садовский будут читать комедию у М. П.
Погодина, он захотел послушать их. По воспоминаниям
Н. В. Берга, Гоголь приехал к середине чтения. Он
«тихо подошел, — пишет Н. В. Берг, — к двери и стал
у притолоки. Так и простоял до конца, слушая, по-види­
мому, внимательно. После чтения он не проронил ни*сло1 М. И. Семевский. Письма к Г. Е. Благосветлову от 19—21 нояб­
ря и 15 декабря 1855 года, л. 852. Рукописный отдел Института рус­
ской литературы АН СССР в Ленинграде.

105

ва». Графиня Ростопчина подошла к Гоголю и спросила:
«Что Вы скажете, Николай Васильевич?» — «Хорошо, но
видна некоторая неопытность в приемах. Вот этот акт
нужно бы подлиннее, а этот покороче. Эти законы,
узнаются после, и в непреложность их не сейчас начи­
наешь-верить». Больше ничего он не говорил, кажется,
ни с кем во весь тот вечер. К Островскому, сколько могу
припомнить, не подходил ни разу» Г
Погодин отметил в своем дневнике, что Гоголь был
в этот вечер «сух» 2. Но эта «сухость» не являлась выра­
жением его отношения к Островскому. О комедии «Свои
люди — сочтемся!» Гоголь тогда же набросал на клочкё
бумаги похвальный отзыв, который был Погодиным
передан автору. Драматург сохранял этот отзыв «как
драгоценность»3. А несколько позже, 26 декабря, М. П.
Погодин записал в дневнике: «Беляев сказывал, что он
хочет печатать статьи исторические. Он тоже подвигнет
все-таки меня, как Островский Гоголя»4.
М. И. Семевский сообщает, что Гоголь слушал коме­
дию Островского и в третий раз — у Е. П. Ростопчиной.
Литературный вечер открылся чтением самой хозяй­
кой ее драмы «Нелюдимка». Монотонное чтение скучного
и слабого сочинения, продолжавшееся три часа, заметно
утомило Гоголя и остальных слушателей. Времени оста­
валось немного, и Островского попросили прочесть хоть
некоторые отрывки из его комедии. Автор прочел сцену
Рисположенского (1-е действие); на этот раз, благодаря
его искусному чтению, она не показалась растянутой.
Что же касается до сцен Липочки, свахи и обручения, в
3-м и 4-м действиях, то все они произвели «полный эф­
фект» 5. И Гоголь «расцеловал автора-чтеца»6.
По свидетельству М. И. Семевскрго, именно на этом
1 Н. В. Берг. Воспоминания об Н. В. Гоголе, «Русская старина»
№ 1, 1872, стр. 121,
2 М. П. Погодин. Дневник за 3 декабря 1849 г., л. 55. Рукописный
отдел Всесоюзной государственной библиотеки имени В. И. Ленина.
3 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям). .
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр. 30.
4 И. Барсуков, Жизнь и труды М/ П. Погодина,, т. XI, Спб., 1897,
стр. 71.
5 М. И. Семевский. Письма к Г. Е. Благосветлову от 19—21 нояб-’
ря и 15 декабря 1855 года, л. 853. Рукописный отдел Института
русской литературы АН СССР в Ленинграде.
6 Там же, л. 806—808.
106 ’•

вечере Островский и был представлен Гоголю. Предста­
вил его П. М. Садовский.
После этого как-то в присутствии Гоголя зашел раз­
говор о комедии Островского. Один из собеседников, за­
метив, что она «от первой строки до последней написана
узорчатым языком», спросил: «Что было бы с нею, если
бы все ее разговоры перевести на обыкновенный простой
язык?»
«Да, — ответил Гоголь, — может быть, она тогда коечто-потеряла бы. По моему мнению, автор сделал в своей
пьесе то упущение, что старик отец в последнем акте
вдруг, без всякого ведома и ожидания читателя и зри­
теля, является узником. Я на месте автора предпослед­
нее действие непременно окончил бы тем, что приходят
и берут старика в тюрьму. Тогда и зритель и читатель
были бы ощутительно приготовлены к силе последнего
акта» Г
И. В. Берг имел случай не раз заметить, как.Гоголь
ценил дарование Островского и считал его между мо.сковскими литераторами самым талантливым.- - -......
Гоголь близко принимал цензурные злоключения
«Своих людей». «Дай ему бог, — писал он Ростопчи­
ной,— успеха во всех будущих трудах. Самое главное,
что есть талант, а он везде слышен»2.
Комедией «Свои люди — сочтемся!» Островский
сразу вошел в литературу как первостепенный писатель,
преемник лучших традиций родоначальников отечествен­
ного драматического искусства — Фонвизина, Грибое­
дова, Пушкина и Гоголя.
В. Ф. Одоевский, знаменитый автор «Русских ночей»,
20 августа 1850 года спрашивал своего приятеля-поме­
щика: «Читал ли ты комедию или, лучше, трагедию
Островского: «Свои люди — сочтемся!», и которой настоя­
щее название «Банкрут»? И тут же выдал ей самый
блестящий аттестат: «Если.это не минутная вспышка,не гриб, выдавившийся сам собою из земли, просоченной
всякой гнилью, то этот человек есть талант огромный.!
Я считаю на Руси три трагедии: «Недоросль», «Горе от.
1 И. Малиновский. Знакомство Гоголя с моим отцом. ' Запйски
Общества истории, филологии и права при императорском Варшав-.
ском университете. Варшава, 1902, вып. 1, стр. 90—91.
2 И. Смирнов. А. Н. Островский. Сборник об А. Н. Островском,
под ред; П. С. Когана, 1923, стр. 23.
107

ума»,
«Ревизор».
На
«Банкруте» я поставил ну­
мер четвертый»
Молодой
драматург
стал известен всей лите­
ратурной Москве. Его на­
перерыв приглашали чи­
тать на литературных ве­
черах С ним желали быть
знакомыми представители
и правых и левых направ­
лений.
Он начал бывать у
Е. П. Ростопчиной, Е. В.
Салиас де Турнемир, А. Ф.
Вельтмана и у других пи­
сателей.
Графиня Е. П. Ростоп­
чина очень хотела, чтобы
Островский и его друзья
стали основными посети­
А. И. Герцен (1812—1870).
телями ее литературного
салона. В конце 40-х и в
самом начале 50-х годов
Ростопчина являлась представительницей весьма умерен­
ного либерально-дворянского гуманизма. В ее драме «Не­
людимка», появившейся в январском номере «Москвитя­
нина» за 1850 год, основной и положительной героиней
выступила помещица Зоя, которая, ненавидя предрассудки
и условности высшего света, полагала своей целью «зани­
маться мужичками». Зоя «в порядке держит все свое
именье, и счастливо живет у ней народ».
За балладу «Насильный брак» графиня находилась
в опале и считалась опасной. «Чтобы не попасть нам
обоим в ответ с этой доморощенной Жорж-Занд» 2,—
предостерегал цензор Ржевский Погодина по поводу
романа «Счастливая женщина».
Ростопчина, располагая великолепным домом на Са­
довой, открыла литературные субботы, на которые соби­
рались люди «всевозможных лагерей и профессий». Ли­
1 «Русский архив» № 4, 1879, стр. 525.
2 Н. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина, т. XI, стр, 369.
108

тературные чтения всегда кончались здесь «отличным
ужином с тонкими винами».
У молодого драматурга не было желания сближать­
ся с кругом Ростопчиной и появляться на ее вечерах. Он
не восхищался ее произведениями и не разделял ее
иеремиад против натуральной школы. Лишь после на­
стойчивых приглашений Ростопчиной и хвалебных реко­
мендаций Н. В. Берга, утверждавшего, что «графиня она
после всего, а прежде—добрая русская барыня, испол­
ненная европейского изящества и ума» \ Островский
явился к ней с визитом и с февраля 1850 года стал по­
сетителем ее салона. Чтобы видеть у себя Островского
и его друзей, Ростопчиной пришлось кое-кого потеснить.
Приглашая их в 1851 году на очередную субботу, она
предупреждала, «что не будет никаких стариков, им ан­
типатичных и против шерсти, что все около них и ради
их будет молодо и свежо, как они сами»2.
Отношение Ростопчиной к Островскому проникнуто
теплотой и сердечностью. Стремясь помочь ему в про­
движении «Своих людей» на сцену, она писала о них
восторженные письма Плетневу и Жуковскому3. В
письмах к Островскому она называет его «добрейшим»,
«искренне любимым», «милым», «лучшим другом».
16 марта 1852 года Ростопчина, узнав о смерти се­
стры драматурга, писала ему: «Вчера у меня было пусто
и жутко, несмотря на присутствие Полонского, оживляв­
шего нас своими рассказами о Грузии; —слишком замет­
но было, что не доставало моих лучших друзей, и над
всеми тяготело печальное известие о горе, поразившем
того, кого все так любят и уважают. Я сейчас от графи­
ни Салиас... она... от души принимает в вас участие и
просила вам это передать»4.
Более охотно Александр Николаевич посещал лите­
ратурные вечера Е. В. Салиас, где собирались «ярые
западники» 5. «На днях, — писала Е. В. Салиас в начале
1 Н. В. Берг — Островскому от 31 января 1850 года. Неизданные
письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932, стр. 22.
2 Там же, стр. 489.
3 Е. Ростопчина В. А. Жуковскому от 15(27) апреля 1850 года,
III, 28248/ССП б. 128. Рукописный отдел Института русской лите­
ратуры АН СССР в Ленинграде.
4 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 491.
5 Н. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина, т. XI, стр. 97.
109

1852 года,—выходит дав­
но
всеми
ожидаемая
«Бедная невеста», и Ост­
ровский был так любезен,
что предложил мне про­
честь ее у меня, в одну из
моих суббот, когда соби­
раются у меня московские
литераторы. Я жду этого
вечера с нетерпением: Эта
комедия-драма выходит в
свет, предшествуемая ог­
ромной репутацией. Дай
бог, чтобы она удалась
ему столько же, как «Свои
люди — сочтемся» Ч
Но лучше, непосред­
ственнее, проще чувство­
вал себя молодой драма­
А. Ф. Писемский (1820—1881).
тург у известных романи­
стов А. Ф. Вельтмана и
И. И. Лажечникова2.
Впоследствии, харак­
теризуя И. И. Лажечникова, Александр Николаевич ска­
зал: «С первых слов, с первым пожатием руки он ста­
новился с молодым талантом, который мог бы ему быть
сыном или внуком, в отношения самые простые и дру­
жественные, в такие отношения, как будто они оба нача­
ли писать в одно время. Этой черты нам, молодым отно­
сительно его литераторам, забыть невозможно. Мальчи­
шек в искусстве для него не было» 3.
С большими симпатиями Александр Николаевич от­
носился и к писателю А. Ф. Вельтману.
Островский, даровитый, растущий драматург, был
весьма интересен для тогдашней московской прессы, • и
1 Е. В. Салиас — Н. М. Сатину. Новые пропилеи. Под ред.
М,. О. Гершензона, т., I, 1923, стр. 27. См. также Е. В. Салиас —
Островскому. Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia»,
1932, стр. 504.
2 И. И. Лажечников поселился в Москве в 1854 году.
3 Празднование юбилея 50-летней литературной деятельности
И. И. Лажечникова 4 мая 1869 года. М., 1869, стр. 4.

ИО

ее представители стремились привлечь его к участию в
своих журналах и газетах.
М. П. Погодин всячески удерживал Островского в
«Москвитянине», В. Ф. Корш предлагал к. его услугам
газету «Московские ведомости» !, М. Н. Катков просил
для публикации в журнале «Русский вестник» драмати­
ческую хронику «Козьма Минин» 2, С. А. Юрьев очень
хотел приобрести для журнала «Беседа» пьесу «Не было
ни гроша да вдруг алтын» и т. д.
Триумфальный успех комедии «Свои люди — сочтем­
ся!» прочно закреплялся всем последующим творчеством
ее автора. Островский стал ведущим драматургом, од­
ним из крупнейших писателей своего времени.
Посещая литературные дома, руководя Артистиче­
ским кружком и Обществом русских драматических пи­
сателей, он связывался со всеми более или менее вид­
ными писателями, и большими и малыми, и обладающи­
ми сиятельными титулами, и выходцами из разночин­
ской среды.
2
В Москве почти не было писателей, неизвестных Ост­
ровскому, писателей, с которыми он не общался, хотя бы
«шапочно», как он выразился однажды о знакомстве
с И. С. Аксаковым.
Со многими московскими писателями, а также и спе­
циально приезжавшими из Петербурга Александр Ни­
колаевич часто выступал на литературных чтениях в
пользу благотворительных организаций. Особенно охот­
но он соглашался читать в пользу бедных студентов.
Так, например, он выступал 30 сентября 1861 года
вместе с С. Т. Славутинским и А. Н. Плещеевым; 25 фев­
раля 1862 года — с М. Н. Лонгиновым, Н. В. Бергом,
А. Н. Плещеевым и Г. В. Кугушевым; 7 марта 1862 го­
да— с Ф. Б. Миллером; 15 марта 1862 года — с М. Н.
Лонгиновым, А. М. Жемчужниковым, А. Н. Плещеевым,
Н. В. Бергом, И. Ф. Горбуновым; 21 марта 1862 года —
с Г. В. Кугушевым, А. М. Жемчужниковым, Н. В. Бер­
гом и И. Ф. Горбуновым.
J Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 155.
"
2 Там же, стр. 11.
111

Ему приходилось читать в Москве с В. А. Слепцовым,
Н. А. Чаевым, С. А. Юрьевым, А. Ф. Писемским, А. Н.
Майковым и многими другими.
Но сближался Островский, как правило, с писателями
прогрессивного направления. Общения Островского с
правыми представителями литературы обычно не пре­
вращались в дружеские. Многократные попытки консер­
ваторов сойтись с Островским терпели неудачу.
В 1849 году первым пожелавшим прослушать коме­
дию «Свои люди— сочтемся!» был М. Н. Катков. И вско­
ре в его квартире в Мерзляковском переулке состоялось
ее публичное чтение. Катков встретил комедию весьма
радушно. Но это не привязало к нему Островского. Ему
были чужды шеллингианские увлечения Каткова.
Преодолевая реакционно-славянофильские влияния
1852—1854 годов, Островский порывает с Погодиным,
Ростопчиной и славянофилами. Погодин ему был враж­
дебен своим консерватизмом. Ростопчина претила своим
аристократизмом. Славянофилы вызывали недовольство
ложными представлениями о народе.
Его ближайшими друзьями со второй половины 40-х
годов являлись писатели и критики либерально-демокра­
тического направления — А. Григорьев, Е. Н. Эдельсон,
Б. Н. Алмазов, Н. В. Берг, Т. И. Филиппов, Л. А. Мей.
В первой половине 50-х годов почти все эти лица, со­
ставившие «Молодую редакцию» консервативного жур­
нала «Москвитянин», изменяют своим прогрессивным
увлечениям и переходят одни в меньшей, другие в боль­
шей мере на реакционные позиции.
В 1854 году «Молодая редакция» журнала «Москви­
тянин» распадается, и часть ее членов вскоре переезжает
в Петербург. Александр Николаевич идейно порывает с
бывшими членами этого кружка и с 1856 года сближает­
ся с редакцией «Современника». С бывшими членами
«Молодой редакции» журнала «Москвитянин» он встре­
чается, но уже на основе старых приятельских отноше­
ний.
Он очень ценил талант и художественное чутье А. Гри­
горьева. 17 ноября 1879 года Александр Николаевич го­
ворил М. И. Семевскому: «Что у нас путного сказано
об Аполлоне Григорьеве? А этот человек был весьма
замечательный. Если кто знал его превосходно и мог бы
о нем сказать вполне верное слово, то это именно я. Про­
112

чтите, например, Страхова. Ну что он написал об Апол­
лоне Григорьеве? Ни малейшего понимания чутья этого
человека» Г
Если в' пору славянофильских увлечений Островского
представители западнической общественности сторони­
лись его, выступали против него, то позже они ищут с
ним сближения.
12 июня 1856 года В. П. Боткин приглашает драма­
турга к себе на обед и уведомляет, что у него будет и
А. В. Дружинин. Через три с половиной месяца, 29 сен­
тября, В. П. Боткин сообщает Тургеневу: «Я был у него
(у Островского.— А. Р.) на днях,— ему лучше». 10 нояб­
ря Боткин снова пишет Тургеневу: «Я провел с Остров­
ским как-то вечер, — как необыкновенно умен этот че­
ловек! И какая точность и твердость в этом уме, какая
меткость взгляда! Ограниченность сферы и некоторая
исключительность воззрения много связывают его талант.
Но зато как глубоко он видит в своей ограниченной
сфере» 2.
В 1860 году он, восхищаясь «Грозой», называет
Н. Ф. Павлова, резко критиковавшего эту пьесу, лишен­
ным «поэтического чутья» и высказывает удивление не­
расположением к Островскому некоторых «московских
господ» 3.
Во вторую половину 50-х годов и в дальнейшем Ост­
ровский особенно дружил с писателем-демократом
Е. Э. Дриянским, а с 1859 года—с поэтом-петрашевцем
А. Н. Плещеевым.
Дриянский приходил в дом Островского как свой че­
ловек, близкий и родной всей его семье. Он навещал
драматурга почти каждую неделю, а иногда и чаще. Это
был человек большого жизненного опыта (он вышел из
мелкопоместных дворян и много лет был управляющим
небольших имений), своеобразного, самостоятельного
ума, и Александр Николаевич охотно беседовал с ним.
1 Воспоминания М. И. Семевского. Фонд М. И. Семевского.
Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР в
Ленинграде.
2 В. П. Боткин и И. С. Тургенев. Неизданная переписка. «Acade­
mia», М.—Л., 1930, стр. 91, 104.
3 В. Боткин — А. В. Дружинину от 20 марта 1860 года. Письма
к А. В. Дружинину. «Летописи государственного литературного
музея», книга 9. Гослитиздат, М., 1948, стр. 60.
8

А. Ревякин

113

Прямота, честность, правдолюбие Дриянского отчет­
ливо сказываются в следующих его словах: «Лучше
умереть с голоду, чем преклонить выю перед людьми,
у которых корысть заглушает правду»
Для Дриянского Островский был литературным
руководителем, советником во всех вопросах жизни, по­
стоянным заступником в редакциях и безотказным креди­
тором.
А. Н. Плещеев также бывал в доме Островского.
К Плещееву наведывался и драматург. Приглашая в на­
чале 60-х годов к себе Александра Николаевича, поэт
сообщал: «Завтра (во вторник) - у меня соберутся не­
сколько человек, между прочим, жду Салтыкова, просил
Жемчужникова и Аксакова. Вы мне сделаете большое
удовольствие. Пожалуйста, приезжайте — чай пить; не
поздно и не на полчаса, как вы обыкновенно приез­
жаете» 2.
Еще более близкими были отношения Островского с
А. Ф. Писемским, вернувшимся в 1863 году в Москву.
А. Ф. Писемский привлекал Островского и своей ко­
лоритной личностью глубоко демократического склада
и своим обличительно-сатирическим творчеством, направ­
ленным против крепостнического дворянства, бюрокра­
тии и финансовых дельцов поднимавшейся буржуазии, и
своими симпатиями к крестьянству.
Островский и Писемский встречались в Артистиче­
ском кружке, на литературных вечерах и других обще­
ственных собраниях, а ежегодно в Татьянин день на
обедах бывших студентов Московского университета.
Еще чаще писатели бывали друг у друга.
Вот как М. П. Садовский изобразил в рассказе «Вы­
сокое призвание» один из приездов Писемского к Остров­
скому в его дом по Николоворобинскому переулку.
«Струев (гость Островского. — А. Р.)... увидал подъез­
жающие к дому, заворачивающие к подъезду извозчичьи
сани, в которых сидела довольно тучная мужская фигура
с поднятым меховым воротником, облокотись обеими ру­
ками на палку; перед ней, прислонясь спиной к спине
извозчика, стояла женщина в шубейке и с замотанной
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 118.
2 Там же, стр. 396.
114

большим платком головой. Из прихожей раздался зво­
нок. Струев, поспешно бормоча разные извинения за бес­
покойство... и еще раз поклонившись хозяину, вышел с
ним вместе в прихожую, где женщина с помощью маль­
чика разоблачала нового гостя, в широко раскрытых тем­
ных глазах которого, в растрепанных волосах Струев
сейчас же узнал оригинал портрета... очень известного
русского литератора. Он посторонился в уголок, дожи­
даясь, пока нового гостя размундируют и ему можно бу­
дет, в свою очередь, одеться.
.— Здравствуй, брат, — каким-то стенящим голосом
произнес вновь прибывший гость, пока мальчик развязы­
вал на его короткой шее красный длинный шарф.
— Что это ты с каким адъютантом путешествуешь?—
с любовно-добродушной улыбкой спрашивал хозяин.
— Боюсь один-то, — отвечал гость с крепким костром­
ским выговором, — куфарку беру, чтобы взад смотрела,
а то ведь того и гляди дышлом наедут.... Вон недавно
старика учителя какого-то лишили живота таким обра­
зом. Экой кончиной помирать что-то охоты нет.
Гость с хозяином прошли в покои» Г
Встречаясь, писатели читали друг другу свои произ­
ведения. Писемский, уважая ум и литературный талант
своего друга, очень ценил его замечания. Поэтому Ост­
ровский нередко пр.авил произведения Писемского.
По средам Писемский устраивал у себя литературные
чтения, на которые иногда приезжал и Островский —
один или с Марьей Васильевной. Е. И. Апрелева сооб­
щает, что осенью 1875 года на средах Писемского неиз­
менными гостями были А. Н. Островский, П. И Мельни­
ков (Печерский), А. И. Кошелев и С. А. Юрьев2. Чаще
других встречала она Островского у Писемского в
1877 году.
А. Ф. Писемский был замечательным собеседником.
Он знал массу анекдотов и, обладая редкими артистиче­
скими способностями, рассказывал их всегда в лицах.
На одной из январских сред 1880 года Островский и
Писемский вспоминали, к удовольствию всех присутство­
вавших, о своих друзьях молодости 3.
1 М. Садовский. Рассказы, т. I, М., 1899, стр. 196—197.
2 Е. Ардов (Апрелева). Из воспоминаний об И. С. Тургеневе.
«Русские ведомости», 1904, № 4, 4 января.
3 К. А. А. Ф. Писемский. «Русское обозрение», VI, 1894, стр. 813.
8*

115

В 60—70-е и 80-е годы
Островский весьма благо­
волил к С. А. Юрьеву, из­
вестному своими перево­
дами пьес Кальдерона,
Лопе де Вега,. Шекспира
и деятельностью редакто­
ра журналов «Беседа»
(1871 и 1872 гг., до
его закрытия правитель­
ством) и «Русская мысль»
(1880—1885 гг.).
Юрьев отличался раз­
носторонней
(философ­
ской, литературной -и му­
зыкальной)
эрудицией,
широким либерализмом,
не умещавшимся в рам­
ки ни «славянофильства»
ни «западничества».. Он
Н. В. Гоголь (1809—1852).
радовался успехам евро­
пейского прогресса и не­
утомимо выступал против «защитников застоя и тьмы»1.
Этот идеалист 40-х годов, служивший, по выражению
Алексея Веселовского, «вечным началом добра, правды,
красоты и свободы»2, был интересным и красноречивым
собеседником, блестящим полемистом.
Когда Юрьева принимали в 1870 году в члены Обще­
ства любителей российской словесности и по обычаю
наводили справки о том, что он опубликовал, то А. Ф. Пи­
семский, крепко его любивший, «воскликнул с комиче­
ским негодованием: «Что вы мне говорите, напечатал! Да
он наговорил о литературе больше всех нас!..»3
Впоследствии, с 1878 года, С. А. Юрьев стал предсе­
дателем этого Общества.
Юрьев особенно привлекал Островского своей глубо­
кой верой в будущее русского народа, неутомимой про­
пагандой высокого призвания литературы и мечтами о
народном театре.
1
ник
2
3

Алексей Веселовский. Из воспоминаний о старом друге. Сбор­
«В память С. А. Юрьева». М., 1891, стр. 137.
Там же, стр. 134.
Там же, стр. 146.
116

«Литература, — говорил Юрьев на юбилее А. Ф. Пи­
семского, — это общественное богатство, перед которым
ничто все другие сокровища мира: отнимите от общества
литературу — и оно со всеми его капиталами, железными
дорогами, чиновничьим тщеславием и т. п. останется
нищим: у него не будет самосознания, этой высшей силы,
этого блага разумного и человеческого существования
людей»
Пытаясь приблизить театр к народу, С. А. Юрьев
ставил в своей усадьбе спектакли для крестьян. В этих
спектаклях, кроме любителей-крестьян, участвовали ар­
тисты (М. Н. Ермолова, В. Н. Давыдов, Ю. М. Юрьев)
и сам С. А. Юрьев.
Юрьев очень любил Островского, благоговел перед
ним. Узнав, что Островский высказал неудовольствие
по поводу слишком позднего извещения о заседании в
память Писемского, Юрьев писал ему: «Извините меня.
Мне крайне прискорбно думать, что Вы питаете на меня
какое-нибудь неудовольствие. Я всегда уважал и любил
Вас не только как славного писателя, создавшего новей­
шую русскую драму, но и как человека. Мои нравствен­
ные душевные отношения к Вам известны всем знающим
меня, а общих у нас знакомых немало. Всем известно,как высоко я Вас ценю и какое значение Вы имеете для
меня»2.

3
С 1856 по 1864 год Островский находился в особен­
ной дружбе с Л. Н. Толстым.
•25 января 1856 года Е. П. Ростопчина извещала Ост­
ровского, что с ним «желает познакомиться... граф Лев
Толстой»3, и просила прибыть на следующий день к ней
на обед. Вероятно, на этом обеде и состоялась первая
встреча драматурга с Толстым. Островский и Толстой
1 А. Ф. Писемский. Полное собрание сочинений, т. I, изд. Това­
рищества М. О. Вульф, 1895, стр. CL1.
2 С. А. Юрьев — А. Н. Островскому от 21 февраля 1882 года.
Неизданные письма. «Academia», 1932, стр. 648.
' 3'Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 503.
117

так понравились друг другу и настолько близко сошлись,
что вскоре перешли на «ты».
Толстой считал Островского «гениальным драматиче­
ским писателем». Особенно высоко ценил он пьесы «Свои
люди — сочтемся!», «Бедность не порок», «Не так живи,
как хочется», «Доходное место», «Грех да беда на кого
не живет», «Шутники». Комедию «Свои люди—сочтем­
ся!» он назвал «прекрасной» и отметил свойственный ей
«сильный протест» Г Пьеса «Бедность не порок» охарак­
теризована им «чудной».
9 декабря 1855 года Толстой очень хорошо прочел
комедию «Не так живи, как хочется» вслух у Тургенева
в Петербурге, особенно «удалась ему роль Груни — ее
молодое, разудалое веселье и, поразившее ее, неожидан­
ное горе»2.
В письме к критику В. П. Боткину великий писатель
отозвался о «Доходном месте» как о лучшем произве­
дении драматурга: «...та же мрачная глубина, которая
слышится в «Банкруте»... Так же как и в «Банкруте»,
слышится этот сильный протест против современного
быта; и как там этот быт выразился в молодом приказ­
чике, как в «Горе от ума» в Фамусове, так здесь в ста­
ром взяточнике секретаре Юсове. Это лицо восхититель­
но. Вся комедия — чудо»3. В письме к Островскому Тол­
стой сказал: «Это огромная вещь по глубине, силе, вер­
ности современного значения и по безукоризненному ли­
цу Юсова» 4.
21 января 1863 года Толстой присутствовал на премье­
ре драмы «Грех да беда на кого не живет» в Малом
театре и через два дня записал в своем дневнике: «Я ни­
когда не испытывал более сильного и ни одной фальши­
вой нотой не нарушенного впечатления» 5.
Комедия «Шутники» показалась Толстому «трогатель­
ной, даже слишком». Эта пьеса так ему понравилась, что
1 Л. Н. Толстой. Полное собрание сочинений, т. 60. Гослитиздат,
М., 1949, стр. 156.
2 А. А. Стахович. Клочки воспоминаний. «Толстовский ежегодник
1912 г.», М., 1912, стр. 28.
3 Л. Н. Толстой. Полное собрание сочинений, т. 60. Гослитиздат,
М., 1949, стр. 156.
4 Там же, стр. 158.
Б Л. Н. Толстой. Полное собрание сочинений, т. 48. Гослитиздат,
М., 1953, стр. 50.

118

он смотрел ее два раза — 24 ноября и 3 декабря 1864 го­
да. Т. А. Кузьминская, смотревшая вместе с ним эту
пьесу, вспоминает: «Я взглянула на него в тот момент,
когда старик (Оброшенов.—А. Р.) находит на улице
подкинутый шутниками денежный пакет, дрожащими
руками открывает его и видит, что он пустой, и слышит
насмешливый хохот шутников. У Льва Николаевича стоя­
ли в глазах слезы, и я сама не могла сдержать слез и
прикрыла глаза биноклем. «Это самое сильное место в
пьесе!» — сказал он»1.
Толстой неоднократно бывал у Островского. По днев­
никовым записям, он посетил драматурга 2 ноября
1856 года, 20 (21?) января 1857 года, 11 ноября 1857 го­
да, 7 января 1858 года.
Островский тоже навещал Толстого.
Т. А. Кузьминская так вспоминает о присутствии Ост­
ровского на обеде у Толстых в рождественские дни
1862 года:
«Обед был очень веселый и содержательный. Обедали
Фет, Григорович, Островский и мы двое (Т. А. Берс и
А. М. Кузьминский. —А. Р.). Фет острил, как всегда. Лев
Николаевич вторил ему. Всякий пустяк вызывал смех.
Например, Лев Николаевич, предлагая компот, говорил:
«Фет, faites moi le plaisir» (сделайте мне удовольствие. —
А. Р.)... Островский, говоря о своей последней пьесе
(«Грех да беда на кого не живет». — А. Р.), прибавлял,
что он невольно всегда имеет перед глазами Акимову и
ей предназначает роль. Он хвалил особенно игру Садов­
ского и Акимовой. Остался в памяти у меня рассказ .Гри­
горовича. Он говорил, что, когда он пишет и бывает не­
доволен собой, на него нападает бессонница.
Афанасий Афанасьевич Фет, медлительно промычав
что-то про себя, как он всегда это делал перед тем, как
начать какой-либо рассказ или стихи, продекламировал
недавно написанное им стихотворение «Бессонница».
Чем тоске я не знаю помочь.
Грудь прохлады свежительной ищет...
Окна настежь. Уснуть мне невмочь.
А в саду, над ручьем, во всю ночь
Соловей разливается — свищет.

1 Т. А. Кузьминская. Моя жизнь дома и в Ясной Поляне. Туль­
ское книжное издательство, 1959, стр. 322.
119

Фета заставили продекламировать все полностью...
За обедом я сидела между Соней и Фетом. Он был ко
мне более чем внимателен, с Григоровичем тоже вышло,
как мне казалось, хорошо, но зато Островский с дамами
не разговаривал и произвел на меня впечатление мед­
ведя» Г
Толстого восхищали не все произведения Островского.
Ему казались слабыми комедии «Бедная невеста» и «Не
сошлись характерами». Не принимая женской эмансипа­
ции, он резко критически отнесся к «Грозе». Ему не по
душе была стихотворная форма «Козьмы Минина».
Но это не нарушало их дружбы. Александр Николае­
вич отвечал Толстому взаимной симпатией и высоко це­
нил его художественное творчество.
В начале февраля 1864 года Толстой закончил коме­
дию «Зараженное семейство» и прочел ее у себя дома
Островскому. В этой художественно слабой комедии Тол­
стой выступал против революционно-демократического
движения и полемизировал с идеями эмансипации, про­
возглашенными Чернышевским в романе «Что делать?».
Островскому был чужд идейный пафос этой комедии, он
отчетливо видел и ее эстетическую ущербность. 7 мар­
та драматург писал Н. А. Некрасову: «Когда я еще
только расхварывался, утащил меня к себе Л. Н. Толстой
и прочел мне свою новую комедию; это такое безобра­
зие, что у меня положительно завяли уши от его чте­
ния» 2.
Александр Николаевич, с присущей ему прямотой,
сказал о вопиющих недостатках пьесы и ее автору. По
воспоминаниям С. Н. Худекова, на вопрос Л. Н. Толсто­
го: «Ну, что? Как нашли мою пьесу?», Островский отве­
тил: «Вы просили моего откровенного мнения, а потому и
буду говорить-искренне. Если вы уважаете себя, то
сожгите пьесу или спрячьте, ее подальше и так, чтобы ни­
кто бы и не знал о ее существовании: это. недостойно
вас!» 3
Толстой нахмурился. Александр Николаевич начал
было анализировать действующих лиц, говорить о несце1 Т. А. Кузьминская. Моя- жизнь дома и в Ясной Поляне. Туль­
ское книжное издательство, 1959, стр. 153—154.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 113.
3 С. Х-ков. Воспоминания об А. Н. Островском (Л. Н. Толстой и
А. Н. Островский). «Петербургская газета», 1886,'№ 242, 4 сентября.
120

личности пьесы, но Лев
Николаевич упорно мол­
чал. Он, как видно, был
потрясен отзывом Остров­
ского и простился с ним
холодно. Но в то же вре­
мя он нашел в себе му­
жество признать правоту
его критики. Вот что
он написал 14 . ноября
1865 года А. А. Толстой:
«Островский — писатель,
которого я очень люблю,
мне сказал раз очень ум­
ную вещь. Я написал два
года тому назад комедию
(которую не напечатал) и
спрашивал у Островского,
как бы успеть поставить
комедию на московском
Л. Н. Толстой (1828—1910).
театре до поста. Он гово­
рит: «Куда торопиться,
поставь лучше на будущий год». Я говорю: «Нет, мне бы
хотелось теперь, потому что комедия очень современна и
к будущему году не будет иметь- успеха». «Ты боишься,
что скоро очень поумнеют» Ч
Толстой не только не поставил, но и не опубликовал
эту пьесу. Она появилась в печати лишь в 1928 году.
. Но отношения с Островским оказались нарушенными.
«С тех пор, — сказал Островский в декабре 1881 года
С. Н. Худекову, — у нас прекратились все отношения.
Мы с ним не знакомы. При встрече он едва кланяется
со мною» 2.
Толстой, очевидно, чувствовал свою неправоту, но
как-то не находил способа к восстановлению прежних от­
ношений.
Он никогда не переставал видеть в Островском ге­
ниального и подлинно народного драматурга, хотя и не
1 Л. Н. Толстей. Полное собрание сочинений, т. 61. Гослитиздат,
1953, стр. 115.
2 С. Х-ков. Воспоминания об А. Н. Островском (Л. Н. Толстой
и А. Н. Островский). «Петербургская газета», 1886, № 242, 4 сен­
тября.
121

принимал социально-политической остроты и сатириче­
ской гротескности таких его комедий, как «На всякого
мудреца довольно простоты» и «Горячее сердце».
14 апреля 1884 года Толстой беседовал с X. Д. Алчевской и на ее вопрос: «А как вы находите понимание на­
родом сочинений Островского?» — ответил: «Прелестно.
Я давно не читал Островского и не видался с ним, а по­
тому и впечатления от его произведений как-то улеглись
и стушевались, но по прочтении этих отзывов он вдруг
опять вырос передо мною во весь рост, и я пришел в та­
кой азарт, что собрался одеваться и ехать к нему делить­
ся впечатлениями, да кто-то помешал» Г
Встречались ли Островский и Толстой позже? По всей
вероятности, встречались.
И. А. Купчинский вспоминает: «Когда Толстой принес
ему свое произведение по философии и, помнится, Еван­
гелие, Александр Николаевич ужаснулся и, когда захо­
дил разговор о Толстом, он, покачивая головой, говорил:
— Ах и что это он начал писать, на. что?
Мария Васильевна передавала, что при ней Александр
Николаевич уговаривал Толстого оставить философию.
Лев, говорил Александр Николаевич, ты романами и по­
вестями велик, оставайся романистом, если утомился,
отдохни, на что ты взялся умы мутить, это к хорошему
не поведет»2.
21 июля 1894 года, беседуя с В. Ф. Лазурским, Тол­
стой сказал: «Помню, в последнее время пришел к нему,
он после болезни, с коротко остриженной головой, в клеен­
чатой куртке, пишет проект русского театра» 3.
Эти встречи могли произойти только в самые послед­
ние годы жизни драматурга.
В письме к Островскому, написанном в мае 1886 го­
да, Толстой просил его разрешить перепечатку пьес в
издательстве «Посредник», ставившем своей целью рас­
пространение дешевых книг для народа. «Я по опыту
знаю, — писал Толстой, — как читаются, слушаются и
запоминаются твои вещи народом, и потому мне хоте­
1 X. Д. Алчевская. Передуманное и пережитое. М., 1912, стр. 111.
2 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском. Курск,
1913, стр. 14—15.
3 Дневник
В. Ф. Лазурского.
«Литературное
наследство»
№ 37—38, 1939, стр. 469.

122

лось бы содействовать тому, чтобы ты стал теперь поско­
рее в действительности тем, что ты есть, несомненно об­
щенародным в самом широком смысле писателем»
За несколько дней до своей смерти Александр Ни­
колаевич получил от Л. Н. Толстого новое издание его
сочинений и комедию «Первый винокур». В сопроводи­
тельном письме Толстой просил «отца русской драматур­
гии» прочитать его пьесу и высказать о ней свой отече­
ский приговор» 2.

В 1908 году, вспоминая о знакомых ему писателях,
Толстой заметил, что с одним только Островским он был
на «ты». «Он мне нравился, — сказал Л. Н. об Остров­
ском,— своей простотой, русским складом жизни, серьез­
ностью и большим дарованием. Он был самобытный, ори­
гинальный человек, ни у кого не заискивал, даже в лите­
ратурном мире»3.
4

Островский жил в Москве, но его литературные связи
выходили далеко за ее пределы.
После появления первой его крупной пьесы «Свои лю­
ди — сочтемся!» писатели, приезжая в Москву, считали
своим долгом навестить молодого драматурга и познако­
миться с ним.
В первую половину 50-х годов с ним желали встреч
и как с влиятельным сотрудником журнала «Москвитя­
нин».
А. А. Потехин, служивший чиновником особых пору­
чений при губернаторе в Костроме, начал печататься в
«Москвитянине» с помощью Островского. Их знакомство
произошло через А. Ф. Писемского.
23 июля 1853 года А. А. Потехин писал драматургу:
«Хотите верьте или нет, но я скажу Вам правду: благо­
дарю бога, что попал в круг сотрудников «Москвитяни­
на», что начинаю понимать их интересы, их стремления
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 567.
2 «Последние минуты жизни и кончина А. Н. Островского». «Мо­
сковский листок», 1886, № 160, 11 июня.
3 Н. Н. Гусев. Два года с Л. Н. Толстым. М., 1912, стр. 165.

123

и, может быть, своими слабыми трудами буду скольконибудь участником в достижении преследуемых Вами
благих целей. Общество Ваше лучшая для меня школа:
я чувствую, как взгляд мой на великое дело искусства
разивается, благородится» *.
А. А. Потехин вспоминал впоследствии, что при воз­
никшей у него дружбе с Островским и Горбуновым он
во время своих наездов в Москву «иногда целые дни про­
водил вместе.с ними»2. Драматургу и его друзьям По­
техин читал свои прозаические произведения и первую
пьесу «Суд людской — не божий».
Через журнал «Москвитянин» возникало и крепло
общение Островского со многими другими писателями,
находившимися в провинции: с П. И. Мельниковым-Пе­
черским (Нижний Новгород), с Е. Э. Дриянским (Ка­
шира, Раненбург), с Я. П. Полонским (Тифлис) и дру­
гими.
Когда драматург С. И. Турбин попадал в Москву, то
он прежде всего шел к Островскому. Подробные вести о
своей жизни он сообщал Александру Николаевичу из
самых разных городов: из Харькова, Варшавы, Риги,
Сибири...
П. И. Якушкин, вечно странствующий писатель, при­
бывая в Москву, становился непременным гостем дра­
матурга. . Письма Якушкина к Островскому полны вся­
ких просьб: о передаче статей Некрасову, о присылке
книг, о помощи казанскому студенту и т. п.
Островский добросовестно выполнял просьбы и по­
ручения Турбина, Якушкина и других собратьев по
перу.
Естественно, что на втором месте после Москвы стоя­
ли связи драматурга с писателями Петербурга, являв­
шегося средоточием, журнальной и издательской дея­
тельности и. основным центром литературной общест­
венности.
Пожалуй, первым петербургским писателем с кото­
рым познакомился Островский, был И. А. Гончаров.
Во второй половине июня 1849 года, проездом в Сим­
бирск, Гончаров провел неделю в Москве. Здесь он
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. ч .«Academia»,
стр. 457.
;
2 И. Ф. Горбунов. Сочинения, т. III, Спб., 1907, стр. 186.
124 ?

1932,

прослушал в чтении автора пьесу «Свои люди — сочтем­
ся!», которую нашел прекрасной. К достоинствам этой
комедии писатель относил знание русского языка и
сердца русского человека, а также искусное введение
драматического элемента Г Последующие пьесы Остров­
ского еще более восхищали Гончарова.
Вскоре.между ними установились дружеские отно­
шения.
Гончаров оказывал Островскому самое заботливое
внимание: в 1855 году преподносит ему очерк «Русские в
Японии в конце 1853 и в начале 1854 годов», 14 февраля
1856 года присутствует на обеде у Н. А. Некрасова в
честь драматурга, 20 февраля 1856 года является на его
чтение у И. С. Тургенева, 30 марта 1856 года дарит свою
фотографию и т. д.
В 1858 году Гончаров хлопочет, но безуспешно, о на­
печатании в собрании сочинений Островского комедии
«Свои люди — сочтемся!» в первой редакции. В 1860 го­
ду он написал отзыв о пьесе «Гроза», в котором заявил,
что «подобного произведения, как драмы, в нашей лите­
ратуре не было». В 1874 году Гончаров готовил к печати
статью в защиту Островского, которого он считал «бес­
спорно самым крупным талантом» тогдашней лите­
ратуры.
В связи с 35-летием литературной деятельности
Островского в 1882 году Гончаров назвал его создателем
русского национального театра.
17 января 1884 года, послав Островскому полное со­
брание своих сочинений, Гончаров писал ему: «Искрен­
не радуюсь, что Вы, многоуважаемый Александр Нико­
лаевич, так любезно приняли мой маловажный подарок,
т. е. мои книги. Для меня же это было и удовольствие и
долг предложить их Вам, в надежде, что они помогут со­
хранить в. Вас обо мне добрую память. Хотя Вы не вы­
ражали мне, сколько я помню, на словах никаких ком­
плиментов, но я всегда чувствовал, в Вашем благо­
приятном ко мне расположении, некоторую долю добро1 М. Н. Островский — А. Н. Островскому от 10 сентября (1849)
года. Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 82/1587. Л. Р. Коган относит это письмо к 1852 году
(«Летопись жизни и творчества А. Н. Островского», 1953, стр. 49),
но .разве в этом году Гончаров был в Симбирске?
125

го мнения и о моих книгах. А для меня лестно и приятно
заслужить это именно от Вас» к
Питая к Гончарову, как писателю и человеку, са­
мые глубокие симпатии, драматург в каждый свой
приезд в Петербург непременно навещал его.
В 1876 году Островский добился согласия Гончарова
на участие в работе Общества драматических писате­
лей в качестве судьи по присуждению премий за лучшие
пьесы сезона.
17 ноября 1879 года, измученный репетициями коме­
дии «Сердце не камень», он жаловался М. И. Семевскому: «Но довольно Вам сказать, что в нынешний приезд
я даже не был у И. А. Гончарова, а между тем, к нему
каждый приезд свой в Петербург считал долгом яв­
ляться, точно так же, как, приехавши в Москву, нельзя
не посетить Иверской божьей матери, так и в Петербурге
нельзя не побывать и не явиться к И. А. Гончарову.
Нынче же я у него не был, зашел на несколько минут к
Салтыкову, — вот, кажется, и все»2.
Гончаров встретился с Островским до публикации
комедии «Свои люди — сочтемся!», но широкое знаком­
ство драматурга с петербургскими литераторами нача­
лось после ее появления в журнале «Москвитянин».
Многие петербургские писатели, желая увидеть ав­
тора так нашумевшей комедии, при первой возможно­
сти, без всякого предупреждения, появлялись в его скром­
ной квартире у Серебряных бань.
Г. П. Данилевский, приехав в декабре 1850 года в
Москву, разыскал Островского и читал ему свои произ­
ведения. При вторичном посещении Данилевским Москвы,
в 1851 году, драматург возил его 15 октября к М. П. По­
годину, 16 октября к С. П. Шевыреву и 20 октября к
Е. П. Ростопчиной. На вечере у Ростопчиной драматург
сказал о его поэме «Записки двадцати летней генеральши»
несколько одобрительных слов, после чего Данилевского
попросили что-либо прочесть из нее.
В последующие годы Данилевский посылает драма­
тургу свои произведения для критических замечаний.
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 72.
2 М. И. Семевский. Воспоминания. Фонд М. И. Семевского. Ру­
кописный отдел Института русской литературы АН СССР в Ленин­
граде.

126

Так, 16 января 1856 года он просит прочесть его былину
«Ян Усмошвец» с карандашом в руках и подарить его
заметками «касательно языка» и обстановки. Это, добав­
ляет он, «мне дорого будет для последующих моих
работ» Ч
В молодом Данилевском Островскому импонировали
симпатии к народной поэзии, резкие суждения о цен­
зуре, которую он называл «святотатственною инквизициею» 2 и интерес к Шекспиру. Драматург с удовольст­
вием беседовал с ним, делясь своими соображениями о
литературе, об украинских сказках.
22 февраля 1856 года, приехав в Петербург, Алек­
сандр Николаевич вписывает в альбом Данилевского
отрывок из 1-го явления 1-го действия комедии «Бед­
ность не порок».
Постепенное поправение Данилевского, его уход в
консервативный лагерь не вызвали одобрения у Остров­
ского. Но Данилевский старался поддерживать знаком­
ство с драматургом. Он был очень доволен своей слу­
чайной встречей с Островским 17 марта 1882 года в
Петербурге и на следующий день прислал ему в подарок
третье издание своих исторических и бытовых романов
и повестей.
Островский, систематически следя за текущей лите­
ратурой, хорошо знал ранние стихи Я. П. Полонского, в
которых тот воспроизводил быт и нравы Грузии, выра­
жал весьма отвлеченные стремления к лучшему. Драма­
тургу нравилось их тяготение к разговорной форме. По­
лонский, в свою очередь, считал «Свои люди» «истинно
замечательным произведением» 3.
В октябре 1850 года Островский шлет Полонскому,
через Данилевского, поклон.
В июле 1851 года творческие симпатии Островского
и Полонского были закреплены встречей. Полонский чи­
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 94.
2 Г. Данилевский — Я- Полонскому от 5 апреля 1851 года. Ру­
кописный отдел Института русской литературы АН СССР в Ленин­
граде.
3 Я. Полонский — Данилевскому от 27 ноября 1850 года. См.
Письма литераторов к Г. П. Данилевскому, 1847—1852, № 50. Ру­
кописный отдел Ленинградской публичной библиотеки имени Сал­
тыкова-Щедрина.
127

тал Островскому и А. Григорьеву свои стихи, а также
драму «Дареджана». Об этой встрече Берг в письме к
Данилевскому писал: «Вчера виделся с Островским, и он
сообщил мне, что пять дней тому назад он (Я- П. По­
лонский.— А. Р.) уже уехал. Он весьма хвалит его; го­
ворит, что милый человек, совсем нашего слогу» Г
Дружественные отношения поэта и драматурга сохра­
нялись на протяжении всей их жизни.
Островский очень ценил стихи поэта Н. Ф. Щербины,
посвященные античным (греческим) - мотивам и проник­
нутые оптимизмом, утверждением жизни, любви, искус­
ства. Драматургу нравилось в Щербине недовольство
многими порядками
самодержавно-крепостнического
строя. Его привлекали в нем, в частности, и резко кри­
тические выпады против купечества. И когда Щербина в
1850 году по приезде в Москву посетил в ноябре Остров­
ского, последний охотно завязал с ним дружеские отно­
шения. «В пятницу я вас жду, — писал он Данилевскому
в 1851 году, — и вы меня много обяжете, если приедете
с Н. Ф. Щербиной»2.
Несколько позже Н. Ф. Щербина, подпадая под влия­
ние реакционных идей, начал выступать против Остров­
ского с резкими эпиграммами.
В 1853 году Островский встретился с знаменитым ав­
тором повестей «Деревня» и «Антон Горемыка».
Д. В. Григорович вспоминает: «После чтения коме­
дии «Банкрот» и особенно пьесы «Не в свои сани не са­
дись» мне хотелось познакомиться с А. Н. Островским.
С этой целью остался я лишний день в Москве и пошел
разыскивать его -по адресу» 3.
В дальнейшем Д. В. Григорович не мыслил пребыва­
ния в Москве без свидания с Островским и приходил к
нему как добрый знакомый.
Григорович особенно часто посещал Островского в
1882 году во время Всероссийской выставки, когда он не­
сколько месяцев жил в Москве.
1 Н. В. Берг — Г. П. Данилевскому от 24 апреля 1851 года. См.
Письма литераторов к Г. П. Данилевскому, 1847—1852, № 154. Ру­
кописный отдел Ленинградской публичной библиотеки имени Сал­
тыкова-Щедрина.
2 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 27.
3 Д. В. Григорович. Литературные воспоминания. Полное собра­
ние сочинений, т. XII, стр. 312, Спо., изд. А. Ф. Маркса, 1896.
128

21 октября 1883 года по предложению Островского
Общество русских драматических писателей избрало.Гри­
горовича судьей для присуждения Грибоедовских пре­
мий.
Григорович, являясь членом Театрально-литератур­
ного комитета, пользовался большим авторитетом в ди­
рекции императорских театров, и Островский обращался
к нему за содействием по делам артистов. Но он в то же
время никогда не переоценивал личных качеств Григо­
ровича. На просьбу М. П. Садовского поблагодарить
Григоровича за участие, которое он якобы принял в
пьесе «Душа — потемки», Островский, знавший отрица­
тельное мнение писателя об. этой пьесе, 22 ноября
1885 года отвечал: «Григоровича благодарить не за что;
он пакостит • по своему обыкновению, елико возмож­
но, и напакостил бы много, если б не находился под
моим постоянным наблюдением. Теперь он вертится пе­
редо мной, как бес перед заутреней, а по какому случаю,
расскажу при свидании» Г
В январе 1855 года Островского навестил И. С. Тур­
генев. Проезжая в орловское поместье через Москву, он
«счел своим святым долгом разыскать , в трущобе Воробина восходящее литературное светило»2 и познако­
миться с ним. Тургенев имел в виду не только личное
знакомство с талантливым драматургом, но и его при­
влечение в журнал «Современник». И вот однажды двор­
ник Иван Михайлов, он же и швейцар, с испуганным ли­
цом предстал перед своим хозяином.
«Батюшка-отец! — с привычным приветом обратился
он к Александру Николаевичу. — Там внизу большой ба­
рин просится к тебе пройти, — Тургеневым сказывается.
Пущать ли?»
Приходом «большого барина» озадачен, был не толь­
ко Островский, но и его гости: М. П. Садовский, Е. Н.
Эдельсон и И. Ф. Горбунов. Ведь Тургенев был наибо­
лее известным после Гоголя писателем и человеком дру­
гого, чуть ли не аристократического мира.
Горбунов рассказывал С. В. Максимову, «как сконфу­
зился... скромный хозяин, застегивая ворот коротенькой
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 212.
2 С. В. Максимов. Неподражаемый-рассказчик. Сочинения И. Ф.
Горбунова, т. III, Спб., 1907, стр. 179.
А. Ревякин

129

поддевки
на
крючки,
стыдливо оглядываясь на
простоту своей повседнев­
ной обстановки» Ч
Нужно отметить, что
Островский и его друзья
были предубеждены про­
тив представителей свет­
ского, аристократическо­
го Петербурга, свысока и
даже брезгливо относив­
шихся ко многим москов­
ским обычаям.
Но все обошлось как
нельзя лучше к обоюдно­
му удовольствию. Турге­
нев оказался очень до­
вольным приобретенным
знакомством, а Остров­
А. А. Григорьев (1822—1864).
ский и его друзья были
очарованы простотой и
приветливостью прослав­
ленного писателя. Взаимные предубеждения рассеялись.
«Ошиблись во взглядах, — шутливо объяснял Садов­
ский: — вы думали, что я дурак, а я думал, что вы ум­
ный» 2.
Тургеневу так понравился Островский, что он настой­
чиво приглашал его приехать к нему на лето в Спас­
ское. Драматург уже собирался ехать, но его поездке
что-то помешало.
При каждом посещении Москвы Тургенев стремился
встретиться с Островским. Сохранилась его записка не
установленного года: «Я сегодня приехал в Москву — и
очень желаю Вас видеть — будете Вы завтра вечером
около 8 часов дома? Я непременно буду у Вас» 3.
20 февраля 1879 года А. Ф. Писемский, сообщая о
приезде и болезни Тургенева, писал Островскому: «В сре­
ду, впрочем, он, если только позволит ему его подагра,
1 С. В. Максимов.
Неподражаемый
рассказчик.
Сочинения
И. Ф. Горбунова, т. III, Спб., 1907, стр. 178.
2 Там же, стр. 179.
3 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 585.
130

хотел приехать ко мне вечером. Приезжай и ты: вчера
Тургенев хотел быть у тебя, но не исполнил этого по неза­
висящим от него обстоятельствам» Г
Тургенев постоянно слал Островскому приветы и
письма из-за границы и сохранял с ним дружеские отно­
шения на протяжении всей жизни. Он внимательно слег
дил за развитием творчества Островского и с удовлетво­
рением признавал его с годами крепнувшее мастерство.
С восхищением принял писатель комедию «Не сошлись
характерами». 16 января 1858 года он советовал А. А.
Фету: «Заставьте Островского прочесть Вам свою новую
комедию: прелесть!» 2
Прослушав 27 ноября 1859 года «Грозу» в чтении
самого автора, он писал А. А. Фету: «Удивительнейшее,
великолепнейшее произведение русского могучего, впол­
не овладевшего собою таланта» 3.
Тургеневу не понравилась драматическая хроника
«Козьма Минин», но при этом он с восхищением от­
мечал: «Язык — образцовый. Эдак у нас еще не пи­
сали» 4.
16 марта 1865 года Тургенев писал И. П. Борисову:
«...«Воевода» Островского меня привел в умиление. Эда­
ким славным, вкусным, чистым русским языком никто не
писал до него!.. 2-й и 3-й (акты — А. Р.) —это совершен­
ство! Какая местами пахучая, как наша русская роща
летом, поэзия! Хоть бы в удивительной сцене «Домово­
го». Ах, мастер, этот бородач! Ему и книги в руки. Вот
уж у кого нет «искания мелкой букашки», «de la petite
bête», как говорят французы. Сильно он расшевелил во
мне литературную жилу» 5.
Просмотрев постановку пьесы. «Лес» в Петербургском
Александрийском театре, Тургенев сообщал драматургу
6 июня 1874 года: «Какая это прелесть! Характер «тра­
гика» — один из самых Ваших удачных» 6.
1 А. Ф. Писемский. Материалы и исследования. М.—Л., изд. АН
СССР, 1936, стр. 403.
2 И. С. Тургенев. Собрание сочинений, т. XI, изд-во «Правда»,
М., 1949, стр. 182.
3 А. А. Фет. Мои воспоминания, ч. I, 1890, стр.' 313.
4 В. П. Боткин и И. С. Тургенев. Неизданная переписка. «Aca­
demia», М,—Л., 1930, стр. 165.
5 И. С. Тургенев. Собрание сочинений, т. XII. Гослитиздат, М.,
1958, стр. 358.
6 Там же, стр. 459.
9*

131

Еще до своего знакомства с драматургом, в апрель­
ском номере журнала «Современник» за 1852 год, пи­
сатель опубликовал статью «Несколько слов о новой ко­
медии г. Островского «Бедная невеста».
Признавая «замечательный» талант драматурга и
выражая надежду на «будущее его значение», он вы­
сказал о.пьесе.ряд серьезных и во многом справедливых
критических замечаний, касавшихся, в особенности, «под­
робного до крайности и утомительного воспроизведения
всех частностей и мелочей каждого отдельного харак­
тера» L
Перепечатывая в 1879 году эту статью, Тургенев со­
проводил ее следующими словами: ’ «Считаю’ нужным
предуведомить читателей, что, пробежав настоящую ста­
тейку о «Бедной невесте», писанную чуть не тридцать
лет тому назад, я было раздумал ее перепечатать — и
помещаю ее теперь скорее с целью некоторого самоби­
чевания. Нечего говорить, что моя оценка «Бедной не­
весты», одного из лучших произведений нашего знаме­
нитого драматурга, оказывается неверной, хотя некото­
рые отдельные замечания, быть может, и не лишены
справедливости. Как известно, А. Н. Островский посра­
мил мои опасения и более нежели оправдал мои на­
дежды» 2.
6 марта 1879 года московская общественность устрои­
ла И. С. Тургеневу в «Эрмитаже» обед, на котором при­
сутствовало до ста человек, преимущественно предста­
вителей литературы, искусства и науки.
На этом обеде, происходившем в весьма торжествен­
ной обстановке, И. С. Тургенев сидел между А. Н. Ост­
ровским и А. Ф. Писемским.
Насколько высоко Тургенев ставил Островского, мож­
но судить и по тому, что осенью 1880 года он в беседе с
М. Е. Салтыковым-Щедриным и М. М. Ковалевским
сказал: «У меня нет силы таланта, какой обладает Лев
Толстой... Я не поставлю себя также в. ряд с Островским.
Разве за ними?» 3
1 И. С. Тургенев. Собрание сочинений, т. XI, Гослитиздат, М.,
1956, стр. 140.
2 Там же, стр. 137.
3 М. М. Ковалевский. Из воспоминаний об И. С. Тургеневе.. М. Е.
Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников. Гослитиздат,
1957, стр. 139.
132

Много позднее Островский познакомился с Ф. М. До­
стоевским. Впервые Достоевский посетил Островского в
1861 году.
Достоевский и Островский, писатели очень разные,
никогда не отличались взаимными творческими симпа­
тиями, но весьма уважали друг друга и поддерживали
самые доброжелательные отношения.
К 1.856 году Достоевский еще не прочел целиком ни
одного произведения драматурга. 18 января этого года
он признавался А. Н: Майкову: «Островского совсем
не знаю, ничего не читал в целом, но читал много отрыв­
ков в разборах о нем. Он, может быть, знает известный
класс Руси хорошо, но, мне кажется, он не художник.
К тому же, мне кажется, он поэт без идеала»1.
Познакомившись с пьесами драматурга, Достоевский
признал в нем художника, но при всем том недооценил
его способности к широким художественным обобщениям
и упрекал в излишней предвзятости изображения.
Достоевский в 1861 году приступил к изданию жур­
нала «Время». Ему потребовались солидные, популярные
в читательской среде сотрудники, и он обратился за по­
мощью к Островскому. В июне, приехав в Москву «про­
гуляться», он посетил драматурга. Тот работал в эти дни
над комедией «За чем пойдешь, то и найдешь». Достоев­
ский уговорил Александра Николаевича передать коме­
дию в его журнал. 21 августа Достоевский получил от
Островского пьесу и через, три дня ответил ему словами
благодарности и восторженного восхищения 2.
В том же журнале Островский напечатал драму «Грех
да беда на кого не живет» (1863, № 1)..
В 1863 году журнал «Время» был закрыт, и вместо
него братья Достоевские начали издавать журнал
«Эпоха».
Будучи в Москве в феврале 1864 года, Ф. М. Достоев­
ский пытался увидеться с Островским, чтобы просить
о поддержке нового журнала. Но в те дни, когда Досто­
евский приезжал к драматургу, его не оказывалось
дома.
Через полгода, 24 августа, Достоевский обратился к
Александру Николаевичу с письмом, в котором просил
1 Ф. М. Достоевский. Письма, т. I, Госиздат, 1928, стр. 167.
2 Таги же, стр. 306.

133

его «дать... что-нибудь... в . этом году»1. Драматург обе­
щал прислать пьесу в декабре, но потом выяснилось, что
он сможет выполнить просьбу Достоевского лишь в
1865 году. Закрытие журнала освободило драматурга от
обещания.
-I
В 1868 году Достоевский снова вспоминает об Остров­
ском. 7 октября он пишет из Милана А. Н. Майкову о
желательности приобрести для нового журнала «Заря»,
издаваемого В. В. Кашпиревым, какую-нибудь «комедию
о купцах» Островского, «но не историческую драму, вро­
де «Минина».
6 , 7 и 8 июня Островский и Достоевский участвовали
в торжествах, посвященных открытию в Москве памят­
ника А. С. Пушкину.
9 июня, когда закончились официальные торжества,
Островский и Достоевский завтракали вместе с Д. В.
Григоровичем, С. В. Максимовым, Н. В. Бергом и А. С.
Сувориным. Это была их последняя встреча.
5

Бывая в Петербурге, читая свои произведения у
Н. А. Некрасова, И. С. Тургенева, А. К. Толстого, М. М.
Стасюлевича, Островский знакомится со многими писа­
телями: А. Н. Майковым, М. Е. Салтыковым-Щедриным,
Т. Г. Шевченко, Ф. М. Решетниковым, С. Н. Терпигоре­
вым, В. С. Курочкиным, Н. С. Курочкиным, А. Н. Апух­
тиным, Н. С. Лесковым, Н. В. Гербелем, П. И. Вейнбер­
гом, В. П. Мещерским, В. В. Крестовским, Д. Н. Мами­
ным-Сибиряком, Н. Михно и многими другими.
В Москве, в квартире Островского, из петербургских
писателей были немногие: Майков, Некрасов, СалтыковЩедрин, Боборыкин, Дьяченко и Крылов.
В первый же свой приезд в Петербург, в конце
1853 года, драматург близко сошелся с А. Н. Майковым.
Вскоре поэт прислал драматургу свою
книжку
«1854 год», а в сопроводительном письме писал: «Вы —
большой человек и силы надлежащей; а главное, лю­
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 103.

134

бите Россию: этого бы мне довольно одного, чтоб сим­
патизировать» Г
В каждый приезд в Москву Майков обязательно
встречался с драматургом. Вероятно, после возвращения
из Москвы в 1857 году он благодарит Островского «за
радушный прием мне в вашем милом кружке — это здо­
ровая атмосфера, где и веришь и любишь и так тепло,
тепло»2.
Поэт посвятил . А. Н. Островскому стихотворение
«Рыбная ловля».
А. Н. Майков иногда и останавливался у Островско­
го. 18 января 1860 года А. А. Фет просил Островского:
«Если можете, сдержите обещание и приезжайте с Май­
ковым к нам на Полянку обедать в среду в 4 часа. У нас
обедает Тургенев... Мы Вас обоих будем ждать»3.
11 ноября 1860 года драматург, заботясь об успехе ли­
тературных чтений в пользу Литфонда, писал А. Д. Гала­
хову: «Хоть бы Майков приехал: он может остановиться
у меня, как и в прошлом году» 4.
Еще более тесной была дружба А. Н. Островского с
Н. А. Некрасовым.
Некрасов чрезвычайно заинтересовался драматургом
в пору появления его комедии «Свои люди — сочтемся!»
Он «хлопотал познакомиться с Островским и пригласить
его в сотрудники «Современника»5.
В 1856 году Некрасов признавал в Островском «бес­
спорно первого драматического писателя». По поводу
пьесы «Не так живи, как хочется» он заявлял: «Русский
склад и в жизни и в речи дан г. Островскому более, чем
кому-либо из современных писателей; он обладает им
спокойно и вполне, и от всех его лиц, действительно,
веет русским духом»6.
В марте 1864 года поэт писал драматургу: «Вы наш
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academias, 1932,
стр. 204.
2 Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде, № РШ оп. 2, 1100. См". также Неизданные письма к
А. Н. Островскому. «Academia», 1932, стр. 370.
3 Рукописный отдел Всесоюзной государственной библиотеки име­
ни В. И. Ленина, ф. 216, м. 8227, ед. хр. 21.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 88.
5 А. Я. Панаева (Головачева). Воспоминания. Гослитиздат, 1956,
стр. 218.
6 «Литературное наследство», т. 49—50, М., 1946, стр. 272.
135

богатырь, и я знаю и верю, что вы еще нам покажете ве­
ликую силу» *.
Н. А. Некрасов никогда не проезжал через Москву,
не повидавшись с Островским. В октябре 1876 года поэт
возвращался из Крыма «почти без ног», добраться до
дома Островского не мог, но, очень желая видеть драма­
турга, просил его заехать в гостиницу «Франция» на
Тверской улице.
Столь же дружественно складывались и отношения
Островского с М. Е. Салтыковым-Щедриным. Их знаком­
ство состоялось во второй половине 50-х годов. Салты­
ков-Щедрин уже давно был глубоким почитателем да­
рования Островского.
Однажды, говоря о драме, Михаил Евграфович ска­
зал: «Я знаю две драмы, удивительные как по глубине
внутреннего содержания, так и по художественному до­
стоинству. Это — «Ревизор» и «Свои люди — сочтемся!».
Обе, как бетховенские симфонии: ни одного слова нель­
зя ни убавить, ни. прибавить»2. Салтыков-Щедрин назы­
вал «Воспитанницу» по мысли «великолепной», а по
художественной отделке — «прелестной»3. Он не раз го­
ворил, что после Островского писать из купеческого бы­
та очень трудно. Его высокая оценка творчества Остров­
ского отчетливо сказалась в следующих словах из пись­
ма к А. И. Урусову от 26 мая 1874 года: «Вообще мы
с драмами очень осторожны и, кроме Островского, при­
нимаем неохотно» 4.
Ярким свидетельством признания великим сатириком
правдивости, типичности пьес драматурга служит и то,
что образ Глумова из комедии «На всякого мудреца до­
вольно простоты» и «Бешеные деньги» введен им в га­
лерею персонажей своих произведений.
Сатирика привлекали для творческой интерпретации
и другие образы Островского. 8 мая 1876 года, сообщая
о заманчивом сюжете по части брака, он писал: «Пред­
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 285.
2 Л: Ф. Пантелеев. Из воспоминаний о М. Е. Салтыкове. М. Е.
Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников. Гослитиздат,
1957, стр. 182.
3 Н. Щедрин. Полное собрание сочинений, т. XVIII, Гослит­
издат, М., . 1937, стр. 142—143.
4 Там же, стр. 286.

136

ставьте себе, например, Хорькова (из «Бедной невесты»),
пленившегся «святой простотой» Липочки (из «Свои лю­
ди— сочтемся!»), — что за ужасная коллизия! Все это
как живое мечется, и-можно кровью написать»1.
Островский и Салтыков-Щедрин еще более сближа­
ются после смерти Некрасова. Щедрин во многом заме­
нил Островскому Некрасова.
Приезжая в Москву, он обязательно встречался и бе­
седовал с Островским. Писатели великолепно понимали
друг друга и высоко ценили свою дружбу. 25 июня
1880 года, напоминая Островскому об ожидаемой коме­
дии, Салтыков-Щедрин писал: «Считаю за долг выра­
зить .Вам, как глубоко я и прочие члены редакции доро­
жим Вашим сотрудничеством, и вместе с тем желаю.Вам
сказать слово признательности за сочувствие, выражен­
ное Вами в последнем письме к моей деятельности. Про­
шу верить, что оно мне отменно дорого» 2.
Салтыков-Щедрин и в личных беседах и в письмах
делился с Островским своими соображениями не только
по литературным, но и по политическим вопросам. Он не
скрывал от него глубокой горечи по поводу усиления по­
литической реакции 80-х годов. Вот какими словами в
письме к Островскому от 22 октября 1880 года он выра­
жал свое угнетенное состояние: «Я все письма получаю
с упреками, зачем стал мрачно писать. Это меня радует,
что начинают чувствовать. А кабы разодрало с верхнего
конца до нижнего — и того было бы лучше. Настоящее
бы теперь время такую трагедию написать, чтобы после
первого акта у зрителей аневризм сделался, а по окон­
чании пьесы, все сердца бы лопнули. Истинно Вам гово­
рю: несчастные люди мы, дожившие до этой страшной
эпохи»3.
Островский и Салтыков-Щедрин охотно исполняли
поручения друг друга по издательским и иным делам.
В 1880 году Островский даже сопровождал Михаила
Евграфовича в его визите к издателю Вольфу. С. Ф. Либрович рассказывает: «Перешли затем к вопросу о гоно­
раре. Тут вмешался Островский.
1
М.,
2
стр.
3

Н. Щедрин. Полное собрание сочинений, т. XVIII, Гослитиздат,
1937, стр. 360.
Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
523.
Там же, гтр. 525.

137

— Вы, Маврикий Осипович, знаете, — смеясь, заме­
тил он, — что я уговорил Салтыкова дешево не отдавать.
Мы выйдем из магазина «или со щитом, или на щите»:
или вы согласитесь заплатить крупный куш, или мы под­
нимем паруса и уплываем от вас» Г

6
А. Н. Островский был знаком с Н. Г. Чернышевским,
Н. А. Добролюбовым, с виднейшими петербургскими
критиками своего времени Е. И. Утиным, П. В. Анненко­
вым, А. В. Дружининым, А. С. Сувориным, Н. К- Михай­
ловским и другими.
Утин, Анненков, Дружинин, Суворин были его гостя­
ми в.Москве.
Наиболее теплые отношения у Александра Николае­
вича установились с либеральным критиком П. В. Аннен­
ковым.
Еще до начала их знакомства М. Н. Островский пи­
сал из Симбирска брату об Анненкове как о человеке
редкой образованности, все знающем, жившем долго за
границей, знакомом «со всеми иностранными знаменито­
стями», находящемся в переписке с Гоголем, бывшем «на
парижских баррикадах во время февральской револю­
ции» 2.
Анненков никогда не раскрывал всей идейной глуби­
ны пьес Островского. Но он душевно приветствовал их
правдивость, высоко ценил их художественное мастер­
ство и смело парировал удары консервативных зоил.
Реакционная критика отнеслась к «Грозе» неприми­
римо отрицательно. П. В. Анненков поднял свой голос в
защиту ее автора. Он признавал «Грозу» пьесой глубоко
народной и поэтической, воспроизводящей «русский мир
во всей своей простоте и во всей своей истине» 3.
1 С. Ф. Либрович. Из воспоминаний «На книжном посту». М. Е.
Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников.
Гослитиздат,
1957, стр. 99.
2 М. Н. Островский — А. Н. Островскому (от 1849 года?). Госу­
дарственный Центральный театральный музей имени А. А. Бахру­
шина, № 82/1584.
3 «Библиотека для чтения», 1860, № 3, стр. 23 (Современная ле­
топись).
138

Группа сотрудников журнала «Современник» (1856 г.). Слева
направо, сидят: И. А. Гончаров, И. С. Тургенев, А. В. Дружинин,
А. Н. Островский. Стоят: Л. Н. Толстой, Д. В. Григорович.

Прошло два года. Островский опубликовал драмати­
ческую хронику «Козьма Минин». Эта пьеса, появившая­
ся в пору обостренной социально-политической борьбы,
не удовлетворила ни левые, ни правые круги тогдашней
общественности и литературной критики. Консервативной
дворянской общественности и критике претили в этой
пьесе явные симпатии драматурга к простому народу,
резкое обличение боярско-дворянских кругов и противо­
поставление им торгового сословия. Прогрессивная кри­
тика не могла принять в «Минине» преувеличение роли
религиозного чувства в поступках русских патриотов.
Не удовлетворила ее и вялость в развитии действия
пьесы.
П. В. Анненков доказывал, что Островский правиль­
но изобразил народно-патриотическое движение, начав­
шееся в Нижнем Новгороде, обнаружил «верное понима­
ние задачи, когда сохранил Минину его эпическую фи­
зиономию», и создал «первый серьезный опыт русской
139

исторической драмы после «Бориса Годунова» Пуш­
кина» ’.
В 1866 году дирекция императорских театров, чи­
ня препятствие к постановке драматической хрони•ки А. Н. Островского «Дмитрий Самозванец и Василий
Шуйский», противопоставляла этой хронике одно­
именную пьесу благонамеренного драматурга Н. А. Чаева.
Возмущенный несправедливостью, П. В. Анненков
писал А. Н. Островскому 9 ноября 1866 года: «Дикость
и невежество ее (театральной дирекции.—А. Р.) мне
были и прежде известны, но, чтобы они развились у нее
до такой степени,— это для меня новость. Как ни при­
скорбно, должно быть для Вас такое решение, но Вы мо­
жете утешаться мыслью, что не составили исключения из
того батальона замечательных писателей, которым жиз­
ненный путь был нелегок и которые встречали сопротив­
ление и обиду именно тогда, когда являлись с самыми
зрелыми своими произведениями»2.
Горячим поклонником драматургии Островского кри­
тик оставался и в дальнейшем. 27 апреля 1871 года он
писал Островскому: «Под впечатлением только что про­
слушанных, прелестных. Ваших сцен: «Не все коту мас­
леница», на вечере у Феоктистовых, имею потребность
выразить Вам, в нескольких словах, то чувство наслаж­
дения, которое я испытал и за которое обязан принести
посильную благодарность. Сколько тут поучающего, а
не пошлого комизма, какая отделка и что за язык — про­
сто музыка» 3.
Островский, чаще всего встречавшийся с грубой
бранью консервативной критики, был очень тронут со­
чувствием Анненкова. Через три дня он отвечал ему:
«Спешу поблагодарить Вас за Ваше любезное письмо.
Ваши слова, всегда искренние, тронули меня очень чув­
ствительно. В настоящее время мы, нехитрые худож­
ники, и особенно я, не слышим себе ничего, кроме брани,
или, что еще хуже, снисходительной похвалы свысока.
Для меня особенно утешительно то, что Вы оценили ра­
1
2
стр.
3

«Русский вестник» № 9, 1862, стр. 410, 412.
Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
16.
Там же.
140

боту и отделку, на что теперь не обращают никакого
внимания» \
С П. В. Анненковым драматурга связывали дела по
журналу «Библиотека для чтения» и Литературному
фонду.
Чувством уважения и приязни проникнуты и отноше­
ния Островского с А. В. Дружининым.
Дружинин с самого начала принадлежал к числу
больших поклонников таланта Островского. 19 июня
1853 года он писал в своем дневнике, что Островский
«несравненно выше Шеридана, а попробуй это написать,
возопиют и, пожалуй, цензура подымется! В какое вре­
мя мы живем, когда нельзя даже хвалить своей русской
славы» 2.
Их знакомство состоялось летом 1855 года.
9 февраля 1856 года, после второй беседы с драма­
тургом, Дружинин записал в своем дневнике: «Он мне
нравится, а еще более его талант. Это натура, не то, что
какой-нибудь Ермил (Писемский.—А. Р.)—тут сидят
и сила, и дружелюбие, и нежность сердца» 3.
Во время своих наездов в Москву Дружинин обяза­
тельно встречался с Островским, например 14 июня
1856 года у В. П. Боткина.
А. В. Дружинин упросил драматурга дать для редак­
тируемого им журнала «Библиотека для чтения» пьесы
«Воспитанница», «Гроза», «Свои собаки грызутся, чу­
жая не приставай».
В 1859 году, в связи с выходом в свет двухтомного
собрания сочинений драматурга, А. В. Дружинин, напе­
чатал в восьмом номере своего журнала статью «Сочи­
нения А. Н. Островского». В этой статье, во. многом про­
тиворечивой, отразившей защиту так называемого, «чи­
стого искусства», критик, совершенно справедливо гово­
рил об Островском как об одном из самых могуществен­
ных и блистательных деятелей тогдашней литературы.
Островский отвечал Дружинину глубокой доброжела­
тельностью. 14 декабря 1856 года он просит И. И. Панае­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 206.
2 Центральный государственный архив литературы и искусства.
Впервые указано в книге Л. Р. Когана «Летопись жизни и творче­
ства А. Н. Островского», 1953, стр. 54.
3 Письма к А. В. Дружинину. «Летописи государственного лите­
ратурного музея», книга I, Гослитиздат, М., 1948, стр. 242.
141

ва поклониться Дружинину и выражает свое восхище­
ние его переводом трагедии «Король Лир» Шекспира: «Я
его «Лира» читаю всем приходящим ко мне и уж почти
наизусть выучил» Г
Островский и Дружинин часто встречались и перепи­
сывались по делам Литературного фонда, созданного в
1859 году.
Более сдержанными, чем с П. В. Анненковым и А. В.
Дружининым, были отношения Островского с А. С. Су­
вориным.
Островский встретился с ним в ту пору, когда он
был еще прогрессивным журналистом «с симпатиями
к Белинскому и Чернышевскому, с враждой к реак­
ции» 2.
Но постепенно Суворин отходил вправо. Его выска­
зывания начали приобретать явную противоречивость,
резко меняться. Это не мог не заметить Островский.
1 января 1883 года, отвечая на какую-то просьбу А. Н.
Майкова, связанную с общественными делами, он сооб­
щает: «Суворину я написал сегодня же; но ведь он отно­
сительно общественных вопросов чудак порядочный, его
постоянно мечет то в ту, то в другую сторону»3.
Проявляя прогрессивные тенденции, Суворин выска­
зывает в своих статьях об Островском много верных суж­
дений, но тут же и противореча правде, совершая против
нее грубейшие ошибки. Так, он заявлял, что комедия
«На всякого мудреца довольно простоты» оставляет «да­
леко позади себя толпу драматических изделий других
российских авторов», но в то же время считал, что основ­
ное ее лицо — Глумов — не типичен.
Он выступил на защиту комедии «Горячее сердце»,
но одновременно упрекал драматурга в растянутости
пьесы, плохом ведении интриги и фрагментарности мно­
гих сцен4.
Одна из наиболее удачных, объективных его статей —
о пьесе «Без вины виноватые». Прочтя эту статью,.дра­
матург 18 февраля 1884 года писал критику: «Искренне
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 60.
2 В. И. Ленин. Сочинения, изд. 5, т. 22, стр. 43.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 65.
4 «Санкт-Петербургские ведомости», 1868, № 301, 3 ноября; 1869,
№ 33, 2 февраля.
142

благодарю Вас за теплое ласковое слово, что для меня
ценнее всего в мире»1.
Суворин располагал влиятельной газетой, крупным
издательством. Это определило деловые связи драматур­
га и критика. В 1881 году Суворин издал «Драматиче­
ские сочинения А. Ы. Островского и Н. Я- Соловьева».
Суворин умел привлекать к себе нужных ему людей.
Умный и знающий, он, скрывая свою торгашескую, при­
способленческую сущность, казался человеком широких,
гуманных взглядов, весьма добрым и простым. Бывая в
Москве, он обязательно заходил к Островскому и даже
с женой. Беседы с ним, страстным театралом, были весь­
ма интересными.
Но при всем том отношения Островского и Суворина
не приобретали сердечности. Они оставались по преиму­
ществу дружественно корректными.
7
Литературные общения Островского отличались ши­
ротой и разнообразием. Они были дружескими, профес­
сиональными, деловыми, общественными.
При всей мягкости и доброжелательности драматур­
га его взаимоотношения с писателями не всегда согре­
вались обоюдными симпатиями. Эти отношения были и
неприязненными, даже открыто враждебными.
С 1851 года по Москве начали ползти зловещие слу­
хи о том, что Островский скрыл участие артиста Д. Го­
рева в написании комедии «Свои люди — сочтемся!» и
воспользовался его материалами для других комедий.
Это угнетало драматурга. 16 октября 1853 года он
признавался М. П. Погодину: «Я страшно расстроен» и
спрашивал:. «Чего они хотят от меня?»2.
Грязные слухи достигли и Петербурга. А. Я. Панае­
ва рассказывает: «Раз прибегает в редакцию литератор,
известный вестовщик всяких новостей, и, совершенно как
в «Ревизоре» Добчинский, захлебываясь, передает, что
«Свои люди — сочтемся!» принадлежат одному пропив­
шемуся кутиле, купеческому сыну, который принес ру­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 103.
2 Там же, т. XIV, стр. 40.

143

копись Островскому исправить, а Островский, исправив
ее, присвоил себе. Когда стали стыдить литературного
Добчинского в распространении нелепой новости, то он
клялся, что это достоверно, что его знакомый. москвич
знает этого кутилу купеческого сынка, который сам ему
жаловался на Островского в утайке его рукописи»1.
Литературные добчинские клеветали на Островского
не только устно, но и печатно. В 1856 году Правдов (по
всей вероятности, Назаров.— А. Р.) в Москве2, Н. Але­
ксандрович (вероятно, тот же Назаров.— А. Р.) и В. Зо­
тов в Петербурге3 опубликовали фельетоны, обвинявшие
драматурга, во-первых, в присвоении пьес, написанных
им якобы .совместно с Д. Горевым («Семейная картина»,
«Свои люди —сочтемся!») и, во-вторых, в ловкой пере­
лицовке им пьес того же Горева («В чужом пиру по­
хмелье») .
Фельетонисты ставили под сомнение и талант, и са­
мую элементарную честность драматурга. Они рисовали
Островского литературным ловкачом, обокравшим да­
ровитого, но скромного Д. Горева-Тарасенкова, присво­
ившим его произведения, деньги и славу.
Чаша терпения драматурга переполнилась, и 27 июня
он отправил Н. А. Некрасову в Петербург и В. Ф. Кор­
шу в Москву письма, в которых просил их напечатать
свои ответы фельетонистам.
Н. А. Некрасову он писал: «Нет более возможности
терпеть! Клеветы и оскорбления дошли до того, что я
должен = непременно отвечать. Наглость неслыханная...
Узнавши меня лично и признав своим сотрудником, Вы
должны за меня заступиться»4.
- Обращаясь к В. Ф. Коршу, он подчеркивал, что «Наг­
лость литературных башибузуков дошла до того, что мы
общими силами, несмотря на разность в убеждениях,
1 А. Я. Панаева (Головачева). Воспоминания. Гослитиздат, 1956,
стр. 218.
2 Правдов. Литературная заметка. «Ведомости московской город­
ской полиции», 1856, № 97, 1 мая. См. также О. Новости русской
журналистики. «Ведомости московской городской полиции», 1856,
№ 135, 18 июля.
3 Петербургская летопись. «С.-Петербургские ведомости», 1856,
№ 1, 1 января. См. также № 12, 15 января и № 96, 2 мая.
4 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр.
52—53.

144

должны стараться об искоренении'этого зла в русской
литературе» Г
• Островский объяснял, что в 1846 году он рассказал
Гореву сюжет своей комедии, тот «предложил начать
обделку сюжета вместе», и они «занимались три или че­
тыре вечера», причем Горев писал, а Островский «боль­
шею частью диктовал». Так было написано «четыре не­
больших явления первого действия», а затем Горев дол­
жен был уехать из Москвы, и на этом их сотрудничество
закончилось. Не желая воспользоваться даже несколь­
кими фразами Горева, Островский напечатал четвертое
явление первого действия комедии в газете «Московский
городской листок» за двумя подписями — своей и Горе­
ва. А затем продолжал работу над комедией по уже ре­
шительно измененному плану.
Энергические, строго фактические объяснения Остров­
ского, появившиеся в газете «Московские ведомости»
и в журнале «Современник», положили конец грязной
клевете.
Великолепным опровержением клеветнических домыс­
лов явилась и комедия «Сплошь, да рядом» Д. ГореваТарасенкова, напечатанная в июльском номере 1856 го­
да журнала «Отечественные записки». Эта беспомощная,
грубо натуралистическая комедия начисто обезоружила
недоброжелателей Островского. Между прочим, публи­
кация этой комедии обнаружила неблаговидную роль
А. А. Краевского в распространении нелепых слухов.
И все же сказанным клевета о плагиате еще не завер­
шилась. Ее отзвуки долетели до театра. Актер Брянский
прельстился скандальной сенсацией и накропал коме­
дию «Заблуждение, или свой своему поневоле друг».
Эта комедия представляла собой пасквильную инсцени­
ровку взаимоотношений Островского и Горева. Остров­
ский изображался здесь под фамилией драматурга-пла­
гиатора Василевского.
После премьеры комедии, состоявшейся 17 октября,
в бенефис С. Я- Марковецкого, И. Ф. Горбунов с возму­
щением писал Александру Николаевичу: «Пьеса, данная
в бенефис Марковецкого, принадлежит к числу таких
пьес, за которые обыкновенно бьют по роже: автор и
бенефициант получили это. Я вам не писал своевремен1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 48.
Ю

А. Ревякин

145

но об этом потому, что не хотел расстраивать вас. Со­
держания в пьесе нет никакого, рассказан только, в ли­
цах известный анекдот о Гореве. Публика ошикала
пьесу... Были, разумеется, люди, которые порадовались
этому пасквилю; вероятно, найдутся такие же в Мо­
скве»1.
Комедию «Заблуждение»'предполагали ставить и в
Москве, но ввиду ее явной пасквильности воздержались.
Чудовищная клевета, до глубины души оскорбляв­
шая и возмущавшая Островского, оставила у него горь­
кий осадок на всю жизнь. И кто знает, сколько она отня­
ла у него сил, здоровья и так необходимого для творче­
ства душевного спокойствия!
Представители враждебных драматургу литератур­
ных кругов охотно распускали и поддерживали в обще­
стве слухи о невежестве, пьянстве, ограниченности, само­
влюбленности, высокомерии и замкнутости Остров­
ского в узком кружке безудержно расхваливающих его
льстецов.
Недоброжелатели Островского со злорадством пере­
давали в московских литературных кружках следующие
слова, будто бы сказанные драматургом: «Гоголь и Тур­
генев— солисты русской литературы, — во мне ж Рос­
сия видит оркестр!» 2
А. Я. Панаева вспоминает: «Хотя Островский и жил
в Москве, но это не помешало любителям распростра­
нять слухи о его частной жизни: будто он пьет без про­
сыпу и толстая деревенская баба командует над ним»3.
Представители консервативного лагеря так «рассла­
вили» Александра Николаевича, что ему пришлось очень
долго рассеивать создавшееся против него предубежде­
ние.
Профессор А. В. Никитенко, критик и цензор, держав­
шийся либеральных взглядов, познакомившись с Остров­
ским, был крайне удивлен его полным несходством с рас­
пространявшимися о нем рассказами. 29 февраля
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 661—662.
2 М. И. Семевскпй—Г. Е. Благосветлову от 5 марта 1856 года.
Письма к родителям и Г. Е. Благосветлову, л. 906. Рукописный от­
дел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
3 А. Я. Панаева (Головачева). Воспоминания. Гослитиздат, 1956,
стр. 218.
146

1856 года он записал в своем дневнике: «Островский,
бесспорно, даровитейший из наших современных писа­
телей, которые строят свои создания на народном, или,
лучше сказать, простонародном элементе... Сам Остров­
ский совсем не то, что о нем разглашала одна литера­
турная партия. Он держит себя скромно, прилично; во­
все не похож на пьяницу, каким его разглашают, и даже
очень приятен в обращении» Ч
А. В. Никитенко встретил Островского в Петербурге,
а М. И. Семевский побывал у него несколько раз дома в
Москве. И он, так же как и Никитенко, поражается рез­
кому несходству слухов об Островском с самой лично­
стью Островского.
5 марта 1856 года М. И. Семевский отчитывался пе­
ред своим учителем — критиком Г. Е. Благосветловым:
«Только что вернулся от Островского... Странное дело,
непонятная вещь. Сколько переслышал я о нашем со­
временном драматургическом таланте и пошлых паскви­
лей и глупых анекдотов и никогда, решительно ни в один
из многих моих визитов к Островскому, не заметил я ни
одной черты, ни одного намека, которая бы оправдала
хоть сотую долю из всего того, что говорят его завистни­
ки и его недоброжелатели» 2.
Враждебные круги преследовали Островского от на­
чала и до конца его литературной деятельности.

8
Прогрессивные писатели и критики любили Остров­
ского и гордились им.
Островский явился инициатором многих литературно­
общественных начинаний.
Так, например, Островский вместе со своими ближай­
шими друзьями ввел в Москве литературные чтения.
Вначале эти чтения были бесплатными, а затем они ста­
ли источником помощи нуждающимся литераторам, ар­
тистам, студентам и т. д. Островский никогда не отка­
зывался от участия в таких чтениях, если был здоров.
1 А. В. Никитенко. Дневник, т. I. Гослитиздат, 1955, стр. 431.
2 М. И. Семевский. Письма к родителям и Г. Е. Благосветлову,
л. 906. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде.

10*

147

Писателям была хорошо известна сердечность, от­
зывчивость драматурга.
Зная гуманность драматурга, за помощью к нему
•обращались даже и лица, чем-либо виноватые перед
■ним, враждебные ему, и он всегда помогал им, выполнял
их просьбы.
Н. Ф. Щербина, злой эпиграмматист, называл Остров­
ского «Гостинодворским Коцебу». Но когда ему пона­
добились сборники народных песен, то он, не задумышаясь, обратился за ними к драматургу. 8 сентября
1861 года он писал Александру Николаевичу: «Письмо
■мое, — не правда ли, — будет для вас странною неожи­
данностью. Но как предмет его — сколько-нибудь рус•ское, патриотическое дело, то я смело обращаюсь к Вам,
не принимая в соображение насмешливой иронической
улыбки, которая могла бы показаться у кого-либо при
чтении этого письма, — как снег на голову, что назы­
вается»1.
А. А. Потехин, занимая влиятельное положение в ди­
рекции императорских театров, во многом был неспра­
ведлив к Островскому. Александр Николаевич не скры­
вал своего недовольства. Но когда Потехин отправлял
свою дочь в Москву в Малый театр, он обратился за по­
мощью именно к Островскому.
При редкой доброжелательности и мягкости Остров­
ский всегда оставался принципиальным. Ярким свиде­
тельством тому может служить случай с подписанием
протеста против «Искры» в пользу А. Ф. Писемского.
В 1861 году, являясь редактором журнала «Библиотека
Для чтения», А. Ф. Писемский опубликовал ряд реак­
ционных фельетонов под псевдонимом «Никита Безрылов». Революционно-демократический журнал «Искра» в
хронике пятого номера 1862 года Дал А. Ф. Писемскому
суровую, но справедливую отповедь. Тогда группа либе■ральных писателей решила напечатать в защиту А. Ф.
Писемского протест. А. Ф. Писемский, А. А. Потехин и
М. Н. Островский слали драматургу в Москву просьбы
■подписаться под этим протестом. 12 февраля 1862 года
А. А. Потехин уведомлял Александра Николаевича:
«Среди большого числа лиц, подписавшихся под этим
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому.
стр. 626.

148

«Academia»,

1932,

A. H. Островский, 60-е годы.

протестом, находятся уже имена Гончарова, Майкова,
Анненкова, Дружинина и Максимова. Говорю о них по­
тому, что сам возил к ним протест и могу засвидетель­
ствовать, с какою готовностью и полным сочувствием они
его подписывали. Затем протест будет подписан всею редакциею (и сотрудниками) «Русского слова», «Отече­
ственных записок», «Библиотеки для чтения» и «Русского
мира»...» Потехин заканчивал письмо убеждением, что
Александр Николаевич, без сомнения, не откажется
«стать на сторону людей, взявших на себя защиту пра­
вого дела и против оскорбителей чести нашего друга» Г
Но Островский, считая статьи А. Ф. Писемского оши­
бочными, отказался подписать протест.
9

Островский непрерывно рос как художник. С годами
увеличивалось его литературное и общественное влияние.
Совершенно естественно, что все чествования писате­
лей, организованные московской общественностью, про­
исходили при самом активном его участии.
Островский председательствовал на торжественном
вечере, посвященном 50-летнему юбилею литературной
деятельности И. И. Лажечникова (1869).
Во вступительной речи в качестве основной заслуги
этого писателя драматург отметил то, что он «всегда
шел за веком, радовался всякому движению вперед на
пути цивилизации и до глубокой старости юношески со­
чувствовал всем благим правительственным- реформам»,
а в отношении к литературе и литераторам «один, из
весьма немногих, не старел душой»2.
Драматург возглавлял вместе с Писемским почетный
обед, данный в 1879 году в «Эрмитаже» И. С. Тургеневу.
Он являлся организатором чествований Артисти­
ческим кружком и Обществом драматических- писате­
лей Фонвизина, Грибоедова, Гоголя, Крылова, Жуков­
ского.
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 461.
.2 Празднование юбилея 50-летней литературной деятельности
И. И. Лажечникова 4 мая 1869 года. М.., 1869, стр. 3—4.
150

В 1880 году на открытии памятника А,. С. Пушкину
он наряду с другими корифеями современной ему лите­
ратуры — Тургеневым, Достоевским и Писемским высту­
пил с застольным словом. В этой речи Александр Нико­
лаевич говорил не только о великих заслугах Пушкина,
гениального реалиста, но и о высокой общественной ро­
ли искусства, литературы. Он сказал: «Поэт ведет за
собой публику в незнакомую ей страну изящного, в ка­
кой-то рай, в тонкой и благоуханной атмосфере которого
возвышается душа, улучшаются помыслы, утончаются
чувства. Отчего с таким нетерпением ждется каждое но­
вое произведение от великого поэта? Оттого, что всякому
хочется возвышенно мыслить и чувствовать вместе с
ним; всякий ждет, что вот он скажет мне что-то прекрас­
ное, новое, чего нет у меня, чего недостает мне; но он
скажет, и это сейчас же сделается моим; Вот отчего
и любовь, и поклонение великим поэтам; вот отчего
и великая скорбь при их утрате; образуется пустота,
умственное сиротство: не кем думать, не кем чувство­
вать» L
Речь Островского произвела сильное впечатление, о
ней много говорили, писали в газетах и журналах.
Исполненный веры в благодетельную силу художе­
ственной литературы, Островский боролся за ее разви­
тие, за расширение ее влияния на массы. Его голос го­
рячего поборника литературы и верного защитника пи­
сателей слышался и в общественных собраниях и в ин­
тимных дружеских беседах.
Для многих писателей, живших в Москве и вне ее,
встречи, беседы, дружба с Островским имели огромное
идейное, моральное, творческое значение. Это опреде­
лялось и художественной одаренностью драматурга, и
демократичностью его убеждений, и необычайной про­
стотой всего его облика, и присущей ему щедростью,
нравственной силой.
С. В. Максимов, этот замечательный писатель-этно­
граф, великолепно сказал: «Он был поистине нравствен­
но сильный человек, и эта сила соединялась в нем со
скромностью, нежностью, .привлекательностью. Кроткая
натура его обладала способностью огромного влияния
1 А. Н. Островский.
164—165.

Полное собрание сочинений, т. XIII,

151

стр.

на окружающих. Никогда ни один мыслящий человек не
сближался с ним, не почувствовав всей силы этого пере­
дового человека. Он действовал, вдохновлял, оживлял,
поощрял тех, кто подлежал его влиянию и избранию.
Дружба его умножала нравственные средства, подкреп­
ляла нас в наших намерениях, возвышала и облагора­
живала наши цели и давала возможность действовать с
большою способностью в собственных делах и с боль­
шою пользой для других» !.
Именно этими свойствами Островского и объясняется
многообразие его литературных связей, с каждым годом
ширившихся и крепнувших.

1 С. В. Максимоз. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, ' Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. II, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр. 32—33.
152

ГЛАВА

ПЯТАЯ

А. Н ОСТРОВСКИЙ
И НАЧИНАЮЩИЕ ПИСАТЕЛИ

1
«Я, как только стал на ноги, так и начал другим по­
могать» — вспоминал Островский в 1884 году.
Встречи драматурга с начинающими писателями вна­
чале определялись его работой в журнале «Москвитя­
нин».
Островский содействовал формированию и выдвиже­
нию ряда талантливых писателей. Так, Е. Э. Дриянский — очеркист, прозаик и драматург демократического
направления — вошел в литературу при самой активной
его поддержке.
По совету Островского Дриянский начал писать едва"
ли не самое лучшее свое произведение — очерки из охот­
ничьей жизни «Записки мелкотравчатого».
В 1850 году, выполнив совет драматурга, Дриянский
пишет ему: «Посылаю вам, любезнейший Александр Ни­
колаевич, статейку в «Смесь». Душевно рад, что удалось
выполнить обещание: не знаю, хорошо ли. От вас зависит
оценка» 2.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 251.
2 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 112.

153

Островский напечатал эту «статейку» в первой книж­
ке «Москвитянина» за 1850 год, а затем «Записки мелко­
травчатого», по мере написания, публиковались в «Биб­
лиотеке для чтения» (1857) и в «Русском слове» (1859).
При участии Александра Николаевича появились в
печати и почти все другие произведения Дриянского.
Автор «Записок мелкотравчатого», глубоко чтя лите­
ратурные вкусы и эстетические требования своего покро­
вителя, выполнял его советы неукоснительно.
С. В. Максимов вспоминает, что артист И. Ф. Горбу­
нов «до самой смерти не мог забыть той формы извеще­
ния, с которой явился раз Дриянский к А. Н. Островско­
му, как бы с каким рапортом:
— Ту повестушку, что читал на днях, исправил, как
указывали. Теперь роман «заквасил» Г
Островский очень высоко ценил талант Дриянского.
4 декабря 1872 года он писал своему брату Михаилу
Николаевичу, что Дриянский является автором таких
произведений («Одарка Квочка», «Квартет», «Туз» «Па­
ныч» и прочие), которые «во всякой, даже богатой лите-'
ратуре были бы на виду, а у нас прошли не замеченными
и не доставили творцу-художнику ничего, кроме горя» 2.
Е. Э. Дриянский и поныне остается писателем недо­
оцененным, полузабытым, обойденным вниманием исто­
риков литературы.
П. Е. Щеголев в предисловии к последнему изданию
«Записок мелкотравчатого» справедливо заметил, что эта
книга «не только «охотничья», а еще общечеловеческая...
«Записки мелкотравчатого» написаны пером первокласс­
ного мастера. Он одарен изумительными изобразитель­
ными способностями»3.
Под явным влиянием и при непосредственном содей­
ствии Островского начал готовить и рассказывать свои
сцены из народной жизни И. Ф. Горбунов.
Горбунов познакомился с Островским в начале де­
кабря 1849 года, стал восторженным поклонником его
1 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спо., 1909, стр. 39.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 241.
3 П. Е. Щеголев. Об авторе «Записок мелкотравчатого». См. Е. Э.
Дриянский. Записки мелкотравчатого, изд. «Земля и фабрика»,
1930, стр. 4.

154

таланта и, подражая ему, начал писать небольшие
сцены. '
В конце ноября или в начале декабря 1853 года он
рассказал драматургу в присутствии А. А. Григорьева
свои первые сцены: «Сцена у квартального надзирате­
ля», «Сцена у пушки» и «Мастеровой». Островскому они
очень понравились. Через два дня он читал у себя для
близких друзей пьесу «Бедность не порок» и после чте­
ния предложил Горбунову рассказать свои сцены. Успех
был полный. После этого Александр Николаевич начал
выводить молодого рассказчика в свет «до Погодина
включительно» Г Так началась деятельность и слава Гор­
бунова — автора и знаменитого рассказчика сцен из ме­
щанско-купеческого, чиновного и простонародного быта.
Островский, помогая на первых порах молодому авто­
ру, даже и поселил его у себя в доме. Горбунов был сча­
стлив поддержкой Александра Николаевича и всю жизнь
благодарно называл его своим учителем.
Трудно переоценить роль Островского в творческом
формировании и в литературной карьере Соловьева.
Н. Я. Соловьев уже во время пребывания вольнослу­
шателем Ліосковского университета страстно увлекался
театром и написал пьесы: «Куда деваться» (1866), «Ду­
шевный человек» (1867), «Своего рода несчастье» (1868),
«Слабые нервы» (1868). Но три из этих пьес не были
одобрены Театрально-литературным комитетом, а одна
(«Душевный человек») признана цензурой «к представ­
лению... неудобной».
Не имея средств к существованию, Соловьев принуж­
ден был оставить университет и весной 1869 года принял
место учителя в городе Масальске Калужской губернии.
Нужда обрекла его на ненавистные уроки арифмети­
ки в уездном училище и женской прогимназии, а мечты
уносили в мир искусства. Его неудержимо влекли к себе
яркий блеск театральной рампы, шум большого города,
слава драматурга. И в октябре 1873 года он едет в Пе­
тербург.
В течение семи месяцев, проведенных в столице, по­
иски службы оказались напрасными. Соловьев, удручен­
ный неудачами, переживает острое разочарование в жиз1 И. Ф. Горбунов. Отрывки из воспоминаний. Полное собрание
сочинений, т. II, изд. А. Ф. Маркса, стр. 381.

155

ни и в поисках решения своей судьбы оказывается по­
слушником подмосковного Николо-Угрешского мона­
стыря.
Но черная ряса и монастырская тишина, не усмирили
беспокойную душу Соловьева. Он и в монастыре про­
должал писать, пытался связаться с театром. Перед ним
уже забрезжила было надежда. Артист И. В. Самарин
заинтересовался пьесой «Разладица»
и
пообещал
устроить ее в Малом театре. Но и эту пьесу подстерегала
неудача. 12 июля 1875 года Театрально-литературный ко­
митет дал о ней неодобрительный отзыв. Казалось, что
все пути к литературно-театральной деятельности были
уже окончательно и навсегда отрезаны. Но в этот наи­
более критический момент в жизни Н. Я. Соловьева на
помощь к нему пришел А. Н. Островский.
В конце 1875 года К. Н. Леонтьев передал ему пьесу
Соловьева «Кто ожидал?». 7 февраля 1876 года драма­
тург ответил Леонтьеву, что пьеса «имеет большой инте­
рес, но... требует... значительной переделки». Александр
Николаевич выражал желание «видеть автора», чтобы
«переговорить с ним обстоятельно» и «охотно» предло­
жить ему «свое содействие» С
Соловьев явился к Островскому, который принял его
весьма радушно, посоветовал оставить монастырь, по­
обещал устроить на службу в Москве и пригласил на ле­
то к себе в усадьбу работать над пьесами. На необхо­
димые расходы до устройства первых пьес Островский
выхлопотал ему ссуду в Обществе драматических писа­
телей.
Надо представить, как обрадовался Соловьев! У него
выросли крылья. Монашеское настроение слетело с него
мигом. В мае он уже был в усадьбе Островского.
Соловьев обладал несомненным драматическим та­
лантом, но не имел писательского опыта.
Видя это и желая возможно скорее поставить начи­
нающего драматурга на ноги, Островский согласился на
сотрудничество с ним. Так появились пьесы «Счастли­
вый день», «Женитьба Белугина», «Дикарка», «Светит,
да не греет».
Островский никогда не обманывался в возможностях
Соловьева.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 59.

156

«Он бесспорно дарови­
тый человек, — говорил
Александр Николаевич,—
но это дарование -своеоб­
разно; оно совершенно не
культивировано и окута­
но громадой чего-то не­
нужного, что приходилось
счищать, чтоб добраться
до зерна» х.
Островский
помогал
Соловьеву преодолевать
не только склонность к
мелодраматизму и по­
верхностному комизму по­
ложений,. но и крайнее са­
молюбие, хаотичность воз­
зрений и недостаточность
трудового упорства.
Н. Я. Соловьев (1845—1898).
«Я только о том и хло­
почу, — писал Островский
о Соловьеве, — чтобы заставить его зарабатывать свой
успех задним числом, то есть самым прилежным образом
изучать технику драматического искусства, для того что­
бы стать мастером и легко и с умением распоряжаться
тем материалом, который дает ему его талант»2.
Сотрудничество Островского и Соловьева длилось
четыре года. За это время молодой драматург мно­
гому научился, приобрел широкую известность, литера­
турно-театральные связи и . материальную обеспечен­
ность, достаточную для продолжения творческой ра­
боты.
Островский полагал необходимым для пользы Со­
ловьева несколько продлить это сотрудничество.
Но некоторые лица, преувеличивавшие силы Со­
ловьева, уговаривали его как можно скорее встать на
самостоятельный путь.
С особенным рвением за разрыв этого сотрудниче­
ства выступал реакционный публицист К- Н. Леонтьев.
1 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 8.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 145.
157

Ему было ненавистно демократическое влияние Остров­
ского на идейно колеблющегося, неустойчивого Соловь­
ева. Он был крайне недоволен тем, что первоначаль­
ное направление «Дикарки» «романтическое, с религиоз­
ным даже оттенком» заслонила «прогрессивная тенден­
ция» Ч
Соловьев, подогреваемый Леонтьевым и другими, ре­
шил отойти от Островского и работать самостоятельно.
Как принял это решение Островский?
«Александр Николаевич отнесся к этому заявлению
совершенно спокойно и выразил даже удовольствие, что
его бывший сотрудник настолько окреп, что может рабо­
тать без него»2.
Но первая же комедия — «Прославились», написанная
Соловьевым самостоятельно, оказалась слабой. На
просьбу Соловьева высказаться о ней, Островский ска­
зал: «Это не пьеса, а фарс, достойный пера Крылова (т. е.
бездарного драмодела В. А. Крылова. — А. Р.) в соеди­
нении с Лейкиным, и я почувствую неловкость, когда
лицо, близко стоявшее ко мне, будет не только обругано,
а осмеяно» 3.
Соловьев, нуждавшийся в деньгах, не внял совету
Островского, отдал ее в театр, и она «с треском шлеп­
нулась» 4.
Та же участь постигла и драму «Медовый месяц». По
поводу этой пьесы, опубликованной в 1882 году в жур­
нале «Век», Островский заметил: «Ах, что можно было
сделать из этого материала!.. Какой чудный сюжет. Но
Соловьев остался верен себе. Потуги большие и намеки
прекрасные, но не ему было справиться с широкой
задачей»5.
Не имели успеха и последующие пьесы Соловьева:
«Разлад», «Чрезвычайное происшествие» и другие.
В галерею драматических писателей, способствующих
обогащению репертуара русской сцены, Островский ввел
и П. М. Невежина.
1 К- Н. Леонтьев. Собрание сочинений, т. VIII, М., 1912, стр.
90—91.
2 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров», № 6, 1910, стр. 9—10.
3 Там же, стр. 10.
4 Там же, стр. 10.
5 Там же, стр. 11.
158

П. М. Невежин, воспитанный на произведениях
Островского, рано почувствовал склонность к драматур­
гии. Но три им написанные пьесы одна за другой, без
видимой причины, были забракованы цензурой.
Совершенно сбитый этим обстоятельством с толку, он
отправился к Островскому и рассказал свои злоклю­
чения.
«Моя военная форма, — вспоминает П. М. Неве­
жин,.— сначала смутила Александра Николаевича, и он
холодно отнесся ко мне, но потом приветливо обернул­
ся, и на его. милом благодушном лице появилась такая
улыбка, какую нельзя забыть.
— Так вы капитан? ■
— К вашим услугам.
— Из вашего рассказа я узнаю в вас настоящего рус­
ского человека. Столько времени писать, затрагивать
такие интересные вопросы и не отдаться всецело лите­
ратуре, а носить военный мундир.
— Военная служба мне была дорога тем, что дава­
ла возможность быть в хоромах губернаторов, у все­
сильных бар, у средних людей, посещать крестьянские
хаты и изучить душу русского солдата.
Он пристально посмотрел на меня и, несколько на­
хмурившись, одобрительно заметил:
— Если так, вы — .правы.
Сюжет моей последней пьесы ему очень понравил­
ся, и он одобрил сценарий, но прибавил:
— Едва ли вам удастся поладить с цензурой.
Тогда я, набравшись смелости, чистосердечно обра­
тился к нему:
— Помогите мне. Без ваших указаний я решительно
пропаду. Может быть, вы мне окажете большую честь
и, переработав пьесу, удостоите меня чести быть вашим
сотрудником.
Он потер себе лоб, почесал бороду, что всегда делал,
когда чувствовал какое-нибудь затруднение, и, улыб­
нувшись, ответил:
— Об этом надо подумать.
В тот же день я доставил свою рукопись, а когда че­
рез три дня пришел за ответом, то увидел на лице его
опять ту же привлекательную улыбку:
159

— Ваша взяла... Беру»
Островский помог Невежину написать две комедии:
«Блажь» и «Старое по-новому».
П. М.. Невежин вспоминает, с какой деликатностью
Островский относился к нему, предлагая свои поправ­
ки: «За все-время работы между нами не произошло ни
одного столкновения» 2.
Работая над комедией «Блажь», Александр Николае­
вич вносил в нее «живые сцены», прельстившие3 Салты­
кова-Щедрина. Но когда оказалось нужным, Остров­
ский, «забывая горделивое положение патрона, без стес­
нения сказал:
— Эти лица ближе вам, чем мне; набросайте-ка сце­
ну в подходящем духе, а потом разберемся» 4.
Пьесы Невежина, написанные в сотрудничестве с
Островским, имели в дооктябрьское время широкое рас­
пространение. Комедия «Блажь» обошла все провинциальньне театры.
Получив доступ на театральную сцену, пройдя изве­
стную выучку под непосредственным руководством
Островского, молодой драматург пустился в самостоя­
тельное плавание.
Он пользовался самым искренним расположением и
советами Островского и в дальнейшем. Из многочис­
ленных его пьес наибольший успех имела комедия «Вто­
рая молодость».
В 1909 году он выпустил в издательстве «Просвеще­
ние» собрание своих сочинений в 12 томах.
При помощи и ободрении Островского в литературу
вошел И. А. Купчинский.
И. А. Купчинский вспоминает,
как,
приехав в
1879 году в Москву и узнав, что Александр Николаевич
«не тяготится просматривать рукописи чающих попасть
в драматурги», захватил «две-три одноактные пьески» и
.отправился к нему. «Не успел я,‘ — рассказывает Куп­
чинский, — спросить [горничную], отворившую мне дверь
в прихожую, дома ли Александр Николаевич, как он вы­
шел из соседней комнаты и обратился КО' мне с вопро­
1
ник
2
3

П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
императорских театров» № 4, 1909, стр. 3.
Там же, № 6, 1910, стр. 12.
Там же, стр. 3.
4 Там же, стр. 12.
160

сом: что мне надо? Я объяснил ему причину моего при­
хода и подал ему принесенные мною пьесы; он, окинув
меня пристальным взглядом, сказал:
— Вы не юноша?
— Да мне, Александр Николаевич, уже перевалило
за тридцать.
— Так я с вами буду откровенен, наш вы, так наш,
а нет, так нет,— приходите дня через три!
Придя в назначенное время, я только что вошел в
прихожую и заговорил с отворившею мне дверь гор­
ничною, как тотчас же появился Александр Николаевич
с сияющей улыбкой и весело заговорил, пожимая мне
руки.
— Наш, вы наш, да где же это вы раньше были? —
И повел меня в кабинет» Г
Островский с полным основанием мог
назвать
И. А. Купчинского «нашим», так как этот писатель учил­
ся драматическому искусству на его пьесах. Принадле­
жащая ему комедия «И в руках было, да сплыло» во
многом напоминает комедию «Бедность не порок». Проч­
тя эту комедию Купчинского, Александр Николаевич
сказал: «Это мои типы, совсем мои; только они несколько
обновлены временем» 2.
Александр Николаевич обласкал молодого драматур­
га, разрешил бывать у него, «когда вздумается», и при­
носить все им написанное. В 1888 году Купчинский
выпустил первое собрание своих сочинений в двух
томах.
Островскому обязан приобщением к литературе так­
же М. П. Садовский. Зная иностранные языки, он под
влиянием и с помощью своего «крестного» в ранней мо­
лодости начал заниматься переводами пьес. По пору­
чению Александра Николаевича он перевел для пред­
полагавшегося сборника пьесы «Добродетельный вор­
чун» и «Веер» Гольдони, «Франческо» Сильвио Пелико, «Что посеешь, то и пожнешь» и «Карл II» Джако­
метти 3.
1 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском.
Курск, 1913, стр. 4.
2 А., И. Яцимирский. Друзья русских самородков.
«Русская
мысль» № VII, 1902, стр. 156.
3 А. Я-в. М. П. Садовский. «Ежегодник императорских театров».
Сезон 1894—1895 гг., стр. 343.
И

А. Ревякин

161

М. П. Садовский обращался за советами к Остров­
скому и в последующей своей переводческой деятельно­
сти. Так, например, 17 сентября 1884 года он просит дра­
матурга «просмотреть... переводишко из Альфиери» Г
Но этим не ограничивалось воздействие Островского.
Михаил Провыч при встречах с Островским часто рас­
сказывал ему случаи из мещанско-купеческого быта.
Драматург восхищался наблюдательностью и живостью
изложения своего «крестника» и начал настойчиво
склонять его к литературному оформлению прослушан­
ных эпизодов. Это возымело свое действие. 1 июля
1885 года Михаил Провыч писал Островскому: «Грехо­
падение свершилось! Я внезапно ощутил в своем суще­
стве зуд творчества и накропал некоторое (вероятно, ни­
куда негодное) драматическое произведение. Кажется,
дурного ничего не сделал, зла никому не причинил, а
между тем почему-то сконфузился, хотел свой грех
утаить и только после долгой борьбы решился начертать
Вам эти строки. «К Тебе прибегаем». Какое будет Ваше
приказание, — прислать дитю своей фантазии к Вам или
явиться лично. Я предпочел бы первое, дабы избежать
конфуза, и явился бы уже после Вашей апробации. Во
всяком случае жду от Вас весточки»2.
Островский очень сердечно отозвался на письмо Са­
довского, немедленно прочел пьесу и указал путь ее до­
работки. В том же году пьеса «Душа — потемки» была
поставлена на сцене Малого театра, а в 1891 году по­
явилась в журнале «Театральная библиотека».
С 1890 года в печати начали появляться и рассказы
Садовского, составившие к 1899 году два тома.
Первый рассказ «Дикий человек», опубликованный в
1890 году в журнале «Артист», Садовский посвятил
«незабвенной памяти» драматурга и сопроводил следую­
щим примечанием: «В конце семидесятых годов, в один
из моих приездов к Александру Николаевичу в Щелыково, мы по обыкновению сидели с ним около мельницы
с удочками; рыба не клевала; Александр Николаевич
был скучен; желая его развлечь, я принялся болтать
всякий вздор и как-то незаметно перешел к рассказу о
1 А. Н. Островскип.
стр. 178.
2 Там же, стр. 180.

Дневники и письма.

162

«Academia».

1937,

том, как некоторый бедный человек от нужды поступил
в дикие. Пока я фантазировал на все лады, Александр
Николаевич не спускал с меня своих ласково смеющих­
ся глаз, и, когда я кончил фантастическое повествование,
он взял с меня слово непременно написать этот рассказ.
Несколько раз я пытался исполнить его желание, но все
не удавалось. Теперь, написав его, я счел обязанностью
посвятить мой первый беллетристический опыт памяти
знаменитого драматурга и моего дорогого учителя» \
Работая в журнале «Москвитянин», Александр Ни­
колаевич способствовал
публикации произведений
А. Ф. Писемского, А. А. Потехина, П. И. МельниковаПечерского и других писателей, тогда начинавших свой
литературный путь.
2

Молодые писатели потянулись к Островскому очень
рано — со времени появления в печати в 1850 году его
комедии «Свои люди — сочтемся!»
Но постоянная, широкая, систематическая связь
Островского с начинающими писателями установилась
все же в шестидесятые годы и в особенности после офи­
циальной организации Общества драматических писа­
телей (1874), когда окончательно- утвердилась его ве­
дущая роль первого драматурга страны.
К Островскому обращались молодые драматурги со
всех концов России, и с каждым годом все больше и
больше. Они видели в нем главу русской драматической
литературы, и им, естественно, хотелось иметь, именно
его судьей своих пьес.
«Кроме Вас, — писал в 1882 году студент Благове­
щенский,— я не смел никого избрать своим судьей в
этом деле» 2.
«Кто, кроме Вас, — спрашивал Н. О. Рокшанин в
1883 году, — может мне дать солидные, безусловно ав­
торитетные указания?» 3
1 «Артист» № 5, 1890, стр. 40.
2 Письмо Благовещенского к А. Н. Островскому от 11 февраля
1882 года, № 82/251. Государственный Центральный театральный
музей имени А. А. Бахрушина. .
3 Письмо Н. О. Рокшанина к А. Н. Островскому от 1883 года,
№ 44/2179. Там же.
11

163

«Вы у нас единственный в России, — писал М. Бер­
нов в 1885 году, — перед мнением которого можно пре­
клоняться» Ч
Паломничество начинающих писателей к Островско­
му объясняется также тем, что он был известен, как че­
ловек редкой доброты и чуткости. С ним советовались
не только по вопросам литературы. Однажды он полу­
чил письмо Ф. Невского, написавшего учебник по мате­
матике: «Как поступить, чтобы мой учебник прочли со
вниманием... Я много слышал о Вашей доброте, а по­
тому и решил обратиться к Вам с моей просьбой»2.
К Островскому писали и приходили люди самых раз­
личных общественных положений, но чаще всего из тру­
довой, разночинно-демократической среды, которые ви­
дели в нем своего идейного единомышленника.
Так, например, М. Остроухов сообщал драматургу,
что он пишет о хищниках на железнодорожном строи­
тельстве, которые «приобретают чисто княжеские име­
ния, ничуть не стесняясь в то же время обсчитать, уре­
зать и без того ничтожную плату служащего и рабочего,
а больше всего неправильно оштрафовать бедного тру­
женика, получающего за свой воловий труд копейки»3.
А. А. Недзовецкая, жалуясь на свою тяжелую жизнь,
пишет Островскому: «Бедность все заедает, а злые бо­
гачи без сочувствия относятся к таланту, природой да­
рованному бедняку» 4.
Мария Нонне обращается к Островскому как к близ­
кому и родному человеку для всего «стомиллионного
русского населения», как к защитнику «скорбящих и
угнетенных»5.
И. А. Вермишев чистосердечно признался Островско­
му, что он бывший студент, принуждённый прервать уче­
1 Письмо М. А. Бернова к А. Н. Островскому от 24 ноября 1885
года. Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/240.
2 Письмо Ф. Невского к А. Н. Островскому от 15 июля 1879 го­
да. Там же, № 82/1465.
3 М. Остроухов — А. Н. Островскому от
18 мая
1882 года,
№ 1945. Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина.
4 А. А. Недзовецкая — А. Н. Островскому от 25 июля 1884 года,
№ 82/1466. Там же.
5 Мария Нонне — А. Н. Островскому от 23 апреля 1885 года,
№ 82/1559. Там же.
164

ние в связи со ссылкой по политическому делу. И
Островский немедленно предложил ему свою помощь ру­
ководителя в драматическом искусстве.
Прямо из одиночного заключения, освобожденный
без суда, но оставленный под надзором полиции, явился
к Островскому И. А. Купчинский.
3

Начинающие писатели не обманывались, обращаясь
к Островскому. Он действительно отличался необычай­
ной доброжелательностью и, кроме того, работу с мо­
лодыми полагал священной обязанностью всякого писа­
теля. Ф. А. Бурдин справедливо утверждал,, что драма­
тург «считал себя счастливым» \ подавая руку помощи
молодым талантам.
Островский работал с начинающими писателями из
года в год, изо дня в день.
«До сих пор у меня на столе, — писал он 28 августа
1884 года в автобиографической заметке, — меньше пя­
ти чужих пьес никогда не бывает. Если в сотне глупых
и пустых актов я найду хоть одно явление, талантливо
написанное, — я уж и рад, и утешен; я сейчас разыски­
ваю автора, приближаю его к себе и начинаю учить» 2..
Через год, 9 сентября 1885 года, в письме к брату Ми­
хаилу Николаевичу он писал: «Я занимаюсь постоянно
чтением множества пьес, которые мне шлют со всех кон­
цов России, я всем авторам отвечаю, много пьес возвра­
щаю назад, некоторые подробно разбираю, критикую и
даю авторам советы, как их исправить» 3.
Островскому приносили истинную радость произведе­
ния с явными проблесками таланта, но сколько ему при­
сылалось и макулатуры, безграмотных и наивных пи­
саний!
19 сентября 1876 года он уведомлял М. П. Садовско­
го: «Мне уж пришлось прочесть десятка полтора разных
«пьесов» (мне их высылает Родиславский), но что толь­
1 «Старый артист. Памяти великого художника». «Петербургская
газета», 1886, № 155, 9 июня.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр'.
251_ 252.
3 Там же, т. XVI, стр. 195.

165

ко насочинено! Прочтешь, разведешь руки, да только ска­
жешь: «Ах, боже мой!» Ч
Имея в виду литературную макулатуру, на которую
приходилось тратить драгоценное время, Александр Ни­
колаевич говорил: «Приносят такое, что читать невоз­
можно, станешь читать, вначале еще, что и похоже на
что-нибудь, а затем и пошло: и дьяволы, и гром, и бен­
гальские огни, только говорящей собаки нет, — да все
это нагорожено так, что и не разберешься, в чем суть
пьесы, а то читаешь, читаешь, а в конце вопрос автора,
что сделать с героем, женить его или заставить пове­
ситься»2.
Но, оказывается, несколько позже этой беседы, в
80-е годы, один автор прислал пьесу, в которой явилась
и собака. П. М. Невежин рассказывает: «Беседуя со
мной, он вдруг вынул из сгола тетрадь и шутливо заго­
ворил: «Много на своем веку я видел разных действую­
щих лиц, но такого, какое обозначено в этом перечне, не
видал, — прочтите».
Он пододвинул ко мне тетрадь, и я ясно прочел на­
писанное: «гримированная собака»3.
Очень часто чуткость Островского, его доброта .явля­
лись и поводом к грубому вымогательству.
С 1872 года Островского буквально осаждает самы­
ми различными просьбами «литератор» Ф. П. Иванов
(Борисоглебский): о подписном листе для издания его
сочинений, о вспомоществовании через Артистический
кружок, Общество драматических писателей.и Литера­
турный фонд, об устройстве на работу, о прочтении его
пьесы «Банкрот», о выдаче вперед денег за эту пьесу
в счет гонорара, который должен последовать, если
Островский устроит ее в какой-либо журнал, и т. д.
Два года Островский, по своей доверчивости, дея­
тельно помогал Иванову: давал личные деньги, добивал­
ся выдачи ему пособия из различных общественных ор­
ганизаций, создавал ему условия для литературной ра­
боты. Но «литератор» Иванов-Борисоглебский к чест­
ному труду приступать и не собирался. Он беззастенчиво
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 73.
2 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском.
Курск, 1913, стр. 15.
3 П. М. Невежин. Из воспоминаний об Островском. «Театр и
искусство» № 24, 1906, стр. 379.
166

обманывал Островского, деньги пропивал и лишь все
более наглел в своих иждивенческих домогательствах.
5 апреля 1875 года Островский получил письмо от
А. А. Ягужинского, в котором тот писал:
«Когда-то, и это давно, обратился к Вам за советом
по поводу мною написанной комедии «На погосте жить,
не о каждом выть»... а вчера к Вам являлся в олицетво­
рении созданного Вами типа Любима Торцова... Моя
просьба! Выручите меня из ночлежного дома, дайте мне
какую хотите тяжелую работу, дайте мне крошечный
уголок для работы... Еще: только на два дня у меня
хватит средств. Ваш ответ может быть только положи­
тельный!»
28 ноября 1882 года жена коллежского советника
Ю. А. Павлова из Вереи обратилась к Островскому с По­
сланием, которое начиналось так: «Ваше превосходи­
тельство, милостивый государь Александр Николаевич,
одна из ревностнейших поклонниц Ваших неподражае­
мых произведений, в которых отражается вся теплота
души великого их творца, взяла смелость обратиться к
Вашему превосходительству с почтительнейшею прось­
бою, осенить моего сына милостивым участием».. Затем
коллежская советница подробно излагала свои семей­
ные обстоятельства и просила не оставить «милостивым
участием» ее младшего сына, который «не имеет опре­
деленных занятий, но имеет определенную страсть пи­
сать комедии... пишет заметки в пустые’журналы» и на­
ходится «без всяких средств к существованию» 2.
Прочтя это письмо, драматург написал на нем: «Ни­
каких сил, ни времени не хватает отвечать -на такие
письма».

4

Начинающие писатели, жившие в Москве, как пра­
вило, не удовлетворялись перепиской с Островским и яв­
лялись к нему на квартиру.
Многие писатели из провинции специально приезжали
в Москву, чтобы увидеться и поговорить с Островским.
1
ный
2
ный

Фонд А. Н. Островского, № 82/2770. Государственный Централь­
театральный музей имени А. А. Бахрушина.
Фонд А. Н. Островского, № 82/1948. Государственный Централь­
театральный музей имени А. А. Бахрушина.
.

' 167

Несмотря на свою все­
гдашнюю занятость спеш­
ной работой, драматург
не отказывал в приеме
жаждущим вступить на
писательскую стезю, тер­
пеливо выслушивал их и
давал необходимые со­
веты.
Все побывавшие у
Островского восхищались
его простотой, любезно­
стью и радушием.
И. А.
Купчинский
вспоминает:
«Войдешь,
бывало, к нему в кабинет,
он сидит за письменным
столом, пишет; поздоро­
ваешься; если время от­
дохнуть ему, он кладет
П. М. Невежин (1841—1914).
перо в сторону — тогда
садишься против него, и
беседа наша начинается;
если же ему надо еще работать, он, поздоровавшись,
скажет:
— Садитесь, надо кончить, —и продолжает писать.
Сядешь в стороне и займешься газетой или книгой;
спустя некоторое время Александр Николаевич кладет
перо в сторону и, потирая плечи и руки до локтей,
скажет:
— Фу, устал, надо отдохнуть. Ну как ваши дела? Что
вы поделывали?
Я подсаживался к столу, и разговор завязывался;
говорили о литературе, и, конечно, более всего о драма­
тической; слыша от меня иногда жалобы на неудачу, он,
улыбаясь, говаривал:
— Ничего, ничего, вы человек одинокий, а одна голо­
ва не бедна, —• и начинал вспоминать из своего прош­
лого, которое было далеко не из легких» !.
1 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском. «Рус­
ское обозрение» № 6, 1896, стр. 831—832.

168

А. Павлов, побывавший у драматурга в 1882 году,
был растроган «истинно человеческой сочувствен­
ностью» 1 Островского.
Начинающие писатели навещали Островского столь
часто, что М. П. Садовский с документальной точностью
отразил это типичное для жизни драматурга явление в
рассказе «Высокое призвание».
Главный герой этого рассказа учитель математики
Струев пришел к драматургу без предварительного уве­
домления и, как это обычно бывало, тот немедленно
принял его.
В развернувшейся беседе драматург разъясняет
своему гостю, что писатель обязан воспроизводить че­
ловеческие характеры, не искажая их природы. «Обык­
новенный человек и должен быть, — говорит он, — обьи кновенным человеком».
Он не соглашается с мнением своего посетителя, что
«у нас так мало сюжетов», и подчеркивает, что писа­
телю, кроме ума, жизненной опытности и всяких знаний,
нужен талант.
В дальнейшей беседе драматург посоветовал Струеву
прочесть Лопе де Вега «Искусство писать комедии» и
добавил: «Если вы по-испански не знаете, так она пофранцузски переведена... Полезно познакомиться во­
обще с иностранной литературой, — там много больших
мастеров. Впрочем, я вам должен сказать, что в этом
деле следовать какой-нибудь теории, подражать или дей­
ствовать по раз принятому шаблону нельзя: всякий пи­
шет на свой образец, как кому нравится, и потом... это
очень хитрое дело! Вот Мей мне говаривал не раз:
«Кто описывает какие-нибудь сильные чувства и в это
время не чувствует положения своих героев настолько,
что сам готов броситься в окно, — тот не поэт!»
» В заключение беседы драматург сказал Струеву-:
«Когда напишете хоть немногое что-нибудь, прино­
сите ко мне, я с радостью... Для меня всегда состав­
ляет большое удовольствие помочь начинающему писа­
телю» 2.
1 Государственный Центральный, .театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/1946.
2 М. Садовский. Рассказы, т. I, изд. журнала «Русский вестник»,
1899, стр. 192—196.
....... '
....... 169

5

К молодым писателям Островский относился с исклю­
чительно трогательной заботливостью. Он помогал авто­
рам, не жалея на это ни сил, ни времени.
Иногда, побежденный проблесками таланта, он не
только читал пьесу и высказывал свои замечания, сове­
ты, но тут же правил ее или предлагал свое участие в ее
доработке.
Бывали случаи, когда Островский в своем стремле­
ний помочь молодым писателям брался иногда за пере­
работку слишком слабых пьес и уже в процессе работы
над ними убеждался в их полной непригодности.
Просматривая огромное количество писем начинаю­
щих писателей к Островскому, знакомясь с невероятно
слабыми произведениями, которые ему приходилось чи­
тать, трудно отделаться от мысли о напрасной трате дра­
гоценного времени драматурга.
Невольно напрашивается вопрос: зачем он так расто­
чительно растрачивал свои силы на графоманов, вмес­
то того чтобы писать пьесы, являвшиеся подлинным
вкладом в сокровищницу мирового искусства?
Здесь нужно принять во внимание и редкую благоже­
лательность Островского к начинающим писателям, а
работа с ними всегда связана с известными «издержками
производства». Чтобы определить качество произведе­
ния, отнести его к разряду талантливых или бездарных,
нужно его все-таки предварительно прочесть.
Но дело было не только в этом.
Массовая драматургия во времена Островского на­
ходилась на чрезвычайно низком уровне. К тому же в
ней слишком сильны были чисто развлекательные, опе­
реточно-водевильные тенденции, являвшиеся данью под­
ражания иностранной (французской) драматургии.
Островский считал одной из своих главных задач
поднятие уровня отечественной драматургии и стремил­
ся привлечь в ее ряды как можно больше писателей,
тяготеющих к реально-бытовому направлению.
Помогая молодым писателям, Островский исходил из
благородного побуждения передать накопившийся твор­
ческий опыт новому поколению. В. М. Минорский вспо­
минает, что Александра Николаевича беспокоил и мучил
этот вопрос. «Я знаю, — говорил он, — что никаких за­
170

писок не напишу, а как мне хочется найти человека, ко­
торому я мог бы передать все свое знание, весь свой
опыт драматического писателя» L
Привлекая в драматургию молодые силы, Остров­
ский способствовал расширению и обогащению театраль­
ного репертуара. «Русский репертуар беден, — писал он
А. С. Шабельской, — и нам весьма желательно приоб­
рести для сцены Ваш свежий и симпатический талант.
Вот почему я с нетерпением жду от Вас сюжета ко­
медии» 2.
Желание расширить круг русских драматических пи­
сателей было столь велико, что Островский старался
быть для молодых писателей не только художественным
консультантом, сотрудником, но и деятельным помощни­
ком по устройству их произведений в печать и в театр.
15 октября 1853 года он просит М. П. Погодина про­
честь комедию В. А. Осипова, «произведение очень за­
мечательное и по задаче и по уму, с каким она сде­
лана» 3.
14 января 1858 года он шлет комедию В. Салькова
«Снявши голову, по волосам не плачут» для напечатания
Н. А. Некрасову и просит: «Если понравится, то дайте
мне ответ, а если не понравится, то передайте Дружини­
ну или Писемскому, которым я буду писать об этом.
Сальков еще очень молодой человек, но бедный и
больной. Если он не умрет скоро, то на него много на­
дежды» 4.
Предлагая для бенефиса Н. А. Никулиной пьесу
Н. Д. Павлова «Помешанная», драматург писал 18 но­
ября 1881 года: «Я очень рад, что между разной дрянью,
которую ко мне носят молодые и старые писатели, по­
палась очень хорошая вещь; а еще более рад, что этой
Хорошей пьесой могу услужить Вам»5. Артистка с благо­
дарностью приняла предложение драматурга, и пьеса в
том же году была поставлена в Малом театре.
1 Воспоминания В. М. Минорского. «Ежегодник императорских
театров». № 6, 1910, стр. 62.
2 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 178.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 40.
В «Москвитянине» эта комедия не появилась. Возможно, что здесь
речь идет о комедии «Ученье свет — неученье тьма», опубликован­
ной в журнале «Отечественные записки» № VII, 1859.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 68.
5 Там же, т. XVI, стр. 27.
171

9 февраля 1885 года драматург писал А. С. Шабель. ской: «Вы пишете, что не умеете ни хлопотать, ни про­
биваться, а умеете только думать и писать. Так думайте
и пишите и больше ни о чем не заботьтесь; хлопотать о
постановке Ваших пьес буду я, как о своих собст­
венных» Ч
Через два месяца, 8 апреля, он так отвечал
Г. Г. Лукину на просьбу о помощи: «Исправлять Ваши
пьесы и хлопотать о постановке их на сцену я возьмусь
с удовольствием»2.
Последние годы своей жизни Островский физически
слабел, все чаще и чаще болел, чувствовал себя плохо.
Но работу с начинающими он не прекращал. 9 сентября
1885 года он писал брату Михаилу Николаевичу: «Вот
уж два лета и зиму я занимался этим (чтением
пьес.— А. Р.) усиленно, и у меня уж готово, пять, ис­
правленных по моим указаниям, хороших пьес, а одна —
просто шедевр, и все начинающих писателей»3.
Эти пьесы Островский предполагал поставить в Ма­
лом театре.^
«Просто шедевр», — вероятно, пьеса Г. Г. Лукина
«Чужая душа — дремучий лес», несомненно заслуживав­
шая внимания драматурга, но так, по занятости, и остав­
шаяся не исправленной им. Разумеется, что слово «ше­
девр» нужно понимать здесь в сравнении с той макула­
турой, которую Александр Николаевич получал от мно­
гих начинающих писателей.
Внимание Островского к начинающим писателям бы­
ло столь велико, что он стремился занять в театре офи­
циальное положение, имея в виду и их интересы. В ци­
тированном выше письме к М. Н. Островскому он со­
общал: «Все молодые писатели давно уж глядят на меня
с надеждой, что я окажу им действительную помощь; а
как же я могу помочь им, коли постоянно буду оста­
ваться посторонним театру? В Петербургском театре я
ничего не могу для них сделать: там принятием пьес, то
есть комитетом, и постановкой их заведует Потехин, ко­
торый вследствие глупого соперничества и непомерного
самолюбия относится ко мне враждебно. В Москве пол­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 144.
2 Там же, стр. 160.
3 Там же, стр. 195.
172

мая неурядица; я третий . год не могу поставить свою
пьесу (я переделал «Воеводу».); как же я буду проводить
пьесы начинающих?» 1
Став начальником репертуара московских театров,
Островский большое внимание уделял интересам именно
молодых писателей. 3 января 1886 года, сразу же по
вступлении в эту должность, он писал Г. Г. Лукину: «Я
действительно теперь полный хозяин репертуара москов­
ского театра и всеми силами постараюсь быть полез­
ным, главным- образом начинающим писателям, обна­
руживающим талантъ 2.
Н. А. Кропачев вспоминает, что в 1886 году драма­
тург «все свободное время... посвящал просматриванию
разных театральных пьес, во множестве присылавшихся
к нему»3.
Уже совершенно больной, умирающий, Островский,
уезжая в мае 1886 года в усадьбу Щелыково на отдых,
берет с собою пьесы начинающих для чтения и исправ­
ления.

6

Чему же учил Островский молодых писателей, к
нему обращавшихся?
Прежде всего, он призывал их к органической связи
с жизнью, к непрестанному ее познанию.
Драматург писал Н. Я- Соловьеву: «Думайте,
работайте, старайтесь захватить больше жизненной
правды» 4.
Тесная связь с действительностью необходима, разъ­
яснял- Островский, для ее верного, реалистического изо­
бражения.
«Мы теперь, — писал он 19 июня 1885 года А. Д. Мысовской, — стараемся все наши идеалы и типы, взятые
из жизни, как можно реальнее и правдивее изобразить до
самых мельчайших бытовых подробностей, а главное,
мы считаем первым условием художественности в изо­
бражении данного типа верную передачу его образа вы­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 196.
2 Там же, стр. 225.
3 Н. А. Кропачев. А. Н. Островский. «Русское слово», 1911, № 125,
2 июня.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 112.
173

ражения, то есть языка и даже склада речи, которым оп­
ределяется самый тон роли. Теперь и сценическая по­
становка (декорации, костюмы, гримировка и пр.) в бы­
товых пьесах сделала большие успехи и далеко ушла в
постепенном приближении к правде»
Островский ставил перед литературой высокие обще­
ственные цели, видел в ней могучее средство не только
познания, но морального, эстетического и идейного вос­
питания. И вот почему он с такой непримиримостью вы­
ступал против пошлой, антихудожественной буржуазной
оперетки, заполнившей театральную сцену 80-х годов.
«Признаюсь, — писал он А. Д. Мысовской, — я нема­
ло удивляюсь Вашему пристрастию к оперетке. Судя по
Вашему письму, в котором Вы разбирали какую-то опе­
ретку, я думал, что Вы к этому фальшивому роду сце­
нических произведений питаете такое же отвращение, ка­
кое к нему питаю и я и какое должен питать всякий
литератор-художник» 2.
Драматург питал отвращение к тогдашней оперетке,
имея в виду не только пошлость ее содержания, но и
антиреалистичность ее формы. «Оперетка... с беспрестан­
ным шаржем, который составляет ее Достоинство и без
которого она немыслима, есть, — утверждал он, — отри­
цание реальности и правды» 3.
К Островскому обращались за советами главным об­
разом драматурги, и он стремился раскрыть перед ними
своеобразие именно драматического искусства.
Процесс работы над драматическим произведением
Александр Николаевич мыслил следующим образом:
«Автор задается известной идеей, делает схему пьесы,
потом сценарий ее, затем разрабатывает положения и
типы. Чтобы это выполнить, нужно иметь хоть малень­
кий талант и много потрудиться» 4.
В основе каждого произведения должна, указывал
Островский, лежать серьезная, значительная идея, про­
никающая все его поры.
«Я над «Дикаркой» работал все лето, а думал два
года, — писал он Н. Я. Соловьеву, — у меня не только
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 179.
2 Там же.
3 Там же.
4 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 15,
174

ни одного характера или положения, но нет и ни одной
фразы, которая бы строго не вытекала из идеи. А идея
моя вот какая, постарайтесь ее понять! Каждое время
имеет свои идеалы, и обязанность каждого честного пи­
сателя (во имя вечной правды) разрушать идеалы про­
шедшего, когда они отжили, опошлились и сделались
фальшивыми. Так на моей памяти отжили идеалы Бай­
рона и наши Печорины, теперь отживают идеалы 40-х
годов, эстетические дармоеды вроде Ашметьева, которые
эгоистически пользуются неразумием шальных девок
вроде Дикарки, накоротке поэтизируют их и потом бро­
сают и губят. Идея эта есть залог прочного литератур­
ного успеха нашей пьесы и, как смелое нападение на тип,
еще сильный и авторитетный, в высшей степени благо­
родна»
Островский учил молодых писателей тщательной ра­
боте над пьесой, начиная с ее заглавия.
По его мнению, название пьесы призвано раскрывать
идейный смысл. В связи с работой над пьесой Соловьева
«Разбитое счастье» он писал: «Мы не подберем назва­
ния — что это значит? Это значит, что идея пьесы не­
ясна; что сюжет не освещен как следует, что в нем
трудно разобраться; что самое существование пьесы не
оправдано; зачем она написана, что нового хочет ска­
зать автор?» 2
Исходя из сущности- основного конфликта, Остров­
ский предложил назвать пьесу «Светит, да не греет»:
«Реева освещает им их болото, но сама ничего не дает.
Эти слова — «светит, да не греет» — можно вложить За­
валишину» 3.
Особенно много стараний Островский прилагал для
убеждения молодых писателей в том; что высокая идей­
ность, жизненная верность должны сочетаться в под­
линно художественном произведении с изяществом
формы.
Прочтя комедию А. С. Шабельской, он писал ей:
«Нахожу в ней некоторые недостатки относительно по­
стройки, то есть формы; не думайте, впрочем, чтобы фор­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений,
154—155.
2 Там же, стр. 187.
3 Там же.
175

т. XV,

стр.

ма в драматическом произведении была делом неваж­
ным; от нё'е главным образом зависит успех» \
Опыт работы Островского с молодыми драматургами
убеждал в том, что наиболее слабой стороной их про­
изведений является композиция. «Самое трудное дело
для начинающих драматических писателей — это, — пи­
сал он А. С. Шабельской, — расположить пьесу; а не­
умело сделанный сценариум вредит успеху и губит дос­
тоинства пьесы» 2.
Главные достоинства пьесы Островский видел в ин­
тересном, общественно важном событии с острым кон­
фликтом; в композиционной стройности, в глубокой обу­
словленности развязки всем ходом развивающегося дей­
ствия;- в отчетливой ясности, целостности, мотивирован­
ности, рельефности жизненно верных, типических харак­
теров.
В беседах с И. А. Купчинским Александр Николаевич
говорил, что «первое действие (завязка пьесы) должно
быть как можно более полным интереса, следует избе­
гать вводных лиц, то есть таких, которые появляются в
каком-нибудь одном, много в двух действиях, произно­
сят что-нибудь вроде: «да» или «нет» и исчезают без
следа, — лиц, которыми авторы рассчитывают пополнить,
или, скорее, удлинить действие; надо избегать в разгово­
ре двух лиц длиннот-, лица в пьесе должны являться
не когда автору угодно, а когда ход пьесы требует их
появления; также и уход их должен быть мотивирован
ходом пьесы, а не тем только, что для остающихся на
сцене присутствие их лишнее»3.
Островский требовал от молодых драматургов зна­
ния сцены, а от их пьес — сценичности, театральности.
«Теперь, — писал он Н. Я. Соловьеву 9 марта 1878 го­
да, — несколько слов о Вашей новой пьесе. Она непре­
менно должна быть сценична и иметь большой успех,
иначе Вы погубите Вашу литературную карьеру»4.
В августе 1884 года в отзыве на пьесу «Случай выру­
чил» того же Соловьева он отмечал: «Явление III (дей­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр.
146—147.
2 Там же, стр. 175.
3 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском. «Рус­
ское обозрение» № 6, 1896, стр. 833.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 111.
176

ствие I. — А. Р.). Появляется герой и долгое время мол­
чит, — это большая неловкость. С появлением героя на­
чинается длинный и малоинтересный разговор чиновни­
ков, в котором он не участвует; зритель будет обращать
внимание на Матюшу и ждать, когда он заговорит, от
этого разговор между чиновниками покажется еще длин­
ней и неинтереснее»1. В этом же действии Островский
находил сцену между Матюшей и Анютой (явление 7)
слишком короткой и считал необходимым ее «драмати­
зировать».
О необходимости глубокой разработки человеческих
характеров, об их социально-психологической, типиче­
ской верности, как основном условии художественного
творчества, Островский беседовал едва ли не с каж­
дым, кто обращался к нему за советом.
Так, рассказывая П. М. Невежину о своей работе над
исторической хроникой «Василиса Мелентьева», сюжет
которой он получил от А. С. Гедеонова, Островский вспо­
минал о Гедеонове как о человеке, который «не понял,
что учебники, дающие материал, — только скелет для
художественного произведения. Что история — оболочка
для художника, а суть — в развитии характеров и пси­
хологии» 2.
Островский настойчиво добивался, чтобы характеры
пьесы были реальны и психологически верны в любых
своих поступках.
Особенно много упорства, терпения и труда драма­
тург проявил в этом смысле в работе с Соловьевым, при
переделке его пьес.
Вспоминая работу над пьесой «Дикарка», Александр
Николаевич говорил: «Меня обвинили, что я вношу в
пьесы порнографический элемент. Так в этом я не вино­
ват. Николай Яковлевич наметил личность, а разве гос­
под Ашметьевых влечет к женщинам что иное, кроме
половых чувств? А Варя? Соловьев хотел отметить у нее
качество Дикарки тем, что она способна была как к лю­
бовным шалостям, так и к религиозным настроениям;
может быть, так и бывает, но со сцены это покажется
фарсом. Представьте себе клоуна, который ни с того,
1 А. Н. Островский, Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 168.
2 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 11.
12

А. Ревякин

177

ни с сего станет посредине цирка на колени и начнет
молиться богу, но не для возбуждения смеха, а всерьез.
Конечно, такого субъекта немедленно отправили бы в
сумасшедший дом. Так и я не нашел никакой возмож­
ности установить у Вари мистический порыв. Оставалось
одно — уничтожить всякую религиозность, что я и сде­
лал, а меня упрекали, что я извратил идею пьесы» !.
Своей переделкой образа Вари Островский доказы­
вал, что в жизни могут встречаться и до крайности ред­
костные, ни с чем не сообразные характеры, но писатель
обязан показывать типическое.
По поводу графа-мецената из пьесы «Случай выру­
чил» Н. Я. Соловьева драматург писал: «Граф мало реа­
лен, ни идеалистов, ни симпатичных вельможи не ищут,
а также свежести' и чистоты, — этого не бывает» 2. Алек­
сандр Николаевич считал, что «будет вернее психологи­
чески», если Матюша, задумав топиться, начнет вообра­
жать и «сам себя рисовать» 3.
Островский учил продумывать каждый поступок,
любую деталь действующих лиц, в том числе их имена и
фамилии.
«Я изменил, — уведомлял он Соловьева, — фамилии:
Реева (производить от глаголов нехорошо) теперь
Ренева; Завалишин — фамилия известная и их много в
Москве, — у меня Залешин. Озерского я изменил в Рабачева. Рабач значит коренастое, кряжистое дерево, но
вместе с тем суковатое и неукладистое. Худосоков — Вы
и сами находили, что не хорошо, — теперь Худобаев»4.
Беседуя с И. А. Купчинским, Островский подчерки­
вал, что «характеризовать героев должны их дела, а не
их личное заявление о себе: «вот я каков — смотрите»,
и не суждение о них других»5.
Исходя из обязательного острого событийного кон­
фликта, драматург считает естественным его выраже­
нием контрастные образы. Вот как он объяснял возник­
новение в пьесе «Дикарка» образа Малькова:
1 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 9.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. ХШ, стр. 169.
3 Там же.
4 Там же, т. XV, стр. 189.
5 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском. «Рус­
ское обозрение» № 6, 1896, стр. 833.

178

«Теперь о Малькове.
Ашметьеву нужно было
противопоставить лицо,
которое бы составляло
прямую
противополож­
ность ему. Такие контра­
сты не есть что-нибудь
насильственно придуман­
ное, они сами непроиз­
вольно являются в голо­
ве художника, когда он
начинает
обдумывать
конкретную тему (то есть
сюжет)»
Важно отметить, что
Островский призывал соз­
давать не только широко
распространенные, укоре­
нившиеся в жизни типы,
но и только что нарож­
А. А. Потехин (1829—1908).
давшиеся. «Что в Малько­
ве мало типического,—
разъяснял он Соловьеву,— это не беда, этот тип еще не
сложился в жизни, о чем Мальков и сам говорит в
IV акте. Когда автор берет себе задачей отрицание ста­
рого идеала, то нельзя от него требовать, чтобы он сей­
час же вместо старого ставил новый. Когда старый идеал
износится, тогда он начинает прежде всего противоре­
чить всему жизненному строю, а не новому идеалу» 2.
Много внимания Александр Николаевич уделял воп­
росам языка. Он требовал, чтобы действующие лица го­
ворили «своим языком», а не языком автора 3.
Борясь за подлинно художественную драматургию,
он советовал «избегать двусмысленностей, слов, воз­
буждающих смех райка, эффектов, доставляющих авто­
рам дешевый успех в ущерб здравого смысла пьесы и
правдивости сюжета»4.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 157.
2 Там же.
3 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском.
Курск, 1913, стр. 7.
4 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском. «Рус­
ское обозрение» № 6, 1896, стр. 833
12*

179

В своих советах Островский старался быть предель­
но конкретным. Он не только указывал недостатки, но
нередко намечал и набрасывал проект их исправления..
Драматург всячески поддерживал в молодых писате­
лях попытки к свежей, оригинальной трактовке изобра­
жаемых событий, характеров и порицал малейшее про­
явление шаблонности, рутинности, ординарности.
«Пьеса Ваша («Модный врач». — А. Р.) хороша,—
писал он А. С. Шабельской, — только последний акт (то
есть развязка) несколько рутинен и ординарен. Если бы
Вы придумали другую, более оригинальную развязку, —
вышла бы очень хорошая вещь. Не потрудитесь ли Вы?
А я Вам помогу»1.
Обращая внимание писателей на сценическую тех­
нику, Островский советовал им осваивать опыт, мастер­
ство не только отечественной, но и западноевропейской
драматургии.
В. 1876 году В. И. Мещерский с благодарностью воз­
вращал Островскому книгу «Le rire dans la vie et dans
l’.art W. Gourdaveau»- («Смех’ в жизни и в искусстве»
В. Гурдаво) 2.
В апреле 1883 года И. А. Вермишев из Петербурга
благодарил Островского за совет «изучить француз­
ский язык и французских драматургов» 3.
В 1885 году, предлагая М. П. Садовскому ввести в
интригу пьесы «Душа — потемки» чиновника Бессемянникова, драматург добавлял: «Это самая лучшая ком' бинация потому, что публика будет обманута, что и тре­
буется от комедии (об этом говорил еще Лопе де Вега
в своей Nueva arte de-hacer comedias)»4.
Прямо, чистосердечно указывая на крупные недостат­
ки молодых писателей, Островский в то же время стре­
мился поддержать в них веру в свои силы.
«Пожалуйста, — обращался он к А. С. Шабельской, — не пугайтесь указанных недостатков Ваших про­
изведений:-от них-избавиться при желании легко»5.
[ А Н. Островский. Полное собрание
сочинений, т. XVI,
..стр. 239—240.
2 Письмо В.И. Мещерского к А. Н. Островскому от 24 апреля
1876 года, № 82/1385. Государственный Центральный театральный
музей имени А.-А. Бахрушина.
3 Там же, № 82/713. .
- 4 А. Н. Островский. Дневники и письма. «Academia», 1937, стр. 182.
5 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 178.
І80

Но когда Островскому было ясно, что претендующий
стать писателем не обладает необходимым талантом, он
говорил ему это прямо.
И. А. Купчинский вспоминает, как однажды Остров­
ский сказал пришедшему к нему начинающему писа­
телю: «Мой вам совет, оставьте сочинительство и по­
ищите себе должность, а так как в таких сапогах, как
ваши (на нем были худые. — А. Р.), ходить искать'
должности неудобно, то вот вам на сапоги», и Алек-,
сандр Николаевич подал молодому человеку пять руб­
лей и его рукопись, тот заметно ушел довольным» !.
Островский считал, что мастерство построения дра­
матического произведения постигается лишь в процессе
длительного опыта.
«Ловко писать пьесы можно научиться, — указывал
он А. С. Шабельской,—только из опыта; поэтому я и
хочу облегчить Вам Ваш опыт, Вы будете работать по
готовому, сделанному мною сценариуму и вместе с тем
будете учиться»2.
Для него было непреложным также и то, что начинаю­
щему писателю полезнее учиться художественной техни­
ке на маленьких произведениях.
«Вам, — писал он Н. Я. Соловьеву, — вообще рано
приниматься за большие вещи, — у Вас нет необходи­
мой для этого техники. Техника достигается или продол­
жительным опытом, или упорным, ломовым трудом...
Учиться нужно над маленькими вещами, а большие
только отбивают охоту и поселяют в душу безнадеж­
ность» 3.
Островский неустанно призывал молодых писателей
к упорному труду.
«А между тем, — писал он 27 августа 1877 года
Н. Я. Соловьеву,—давайте еще пьесу, работайте, на­
бивайте руку, чтобы прочно установиться на этом пути.
Для человека, не боящегося труда и желающего неза-.
висимости, — это лучший путь» 4.
Опасаясь, что Соловьев после успеха двух пьес «Сча­
стливый день» и «Женитьба Белугина» ослабит свою тру­
1 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском.
Курск, 1913, стр. 11.
2 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 175,
3 Там же, т. XV, стр. 127.
' 4 Там же, стр. 92.

довую активность, Островский настоятельно требовал
от него новых усилий: «Еще несколько энергии, и уже
будет обеспечено для Вас вполне независимое положе­
ние и желанная Вами возможность самообразования и
возможность посвятить себя исключительно драматиче­
скому искусству — на этой дороге я, пока имею силы,
всегда готов Вам содействовать» Ч
Имея в виду, в частности, и Н. Я. Соловьева, Але­
ксандр Николаевич не раз говорил в беседах с молодыми
писателями: «Вообразят себя гениями и начнут ле­
ниться» 2.
7

Работа А. Н. Островского с писателями не прошла
бесследно ни для него, ни для русской литературы. Он
помог ряду талантливых писателей найти свою дорогу.
Его переписка и встречи с начинающими писателями,
только еще пробовавшими свое перо, присылавшими и
приносившими ему свои самые первые опыты, способст­
вовали росту людей, любящих литературу, и развитию
литературной культуры в нашей стране.
Чтение пусть в большинстве случаев слабых произве­
дений, беседы с их авторами являлись и для него по­
учительными — одной из форм связи с жизнью. Пьесы
начинающих писателей лишний раз знакомили драма­
турга с теми вопросами, которые волновали его совре­
менников.
Общение с Островским не только обогащало, но и
окрыляло молодых писателей. И вот почему они вспоми­
нают о нем с чувством огромной признательности.
30 сентября 1860 года Н. А. Денисов из Харькова пи­
сал Островскому: «Вы были первый для меня человек,
для которого слова мои казались правдою; неделя, про­
житая у Вас, кажется мне каким-то сном...»3
Н. Я. Соловьев так оценивал помощь Островского:
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 112.
2 М. Северная—А. Н. Островскому от 19 апреля 1885 года,
№ 82/2487. Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина.
3 Письмо Н. А. Денисова от 30 сентября 1860 года, № 82/814.
Государственный Центральный театральный музей имени А. А. Бах­
рушина.
182

«Вы решительно воздвигаете меня среди моей невеселой
жизни, и каждое Ваше слово вливает в меня новую
энергию; если я буду иметь какой-нибудь успех, дос­
тигну чего-нибудь, то всегда с истинною признательностью
назову Вас человеком, выхватившим меня,, кому я всем
обязан»
Прошло немного более года, и Соловьев отметил, что
сотрудничество с Островским «лучшая образовательная
школа драматического писателя»2.
В 1883 году М. А. Кирьякова-Севастопуло сообщала
драматургу:
«Давно когда-то я имела счастье получить от Вас
письмо, в котором вы поощряли меня. Я храню это
письмо, как драгоценный документ, который дал мне
силу продолжать работать»3.
М. Нонне признавалась Александру Николаевичу:
«Если б Вы знали, как отрадно видеть сочувствие к се­
бе такого человека, как Вы, наш дивный учитель!.. Я
буду хранить Ваше письмо, как святыню, и, умирая, пе­
редам детям своим, которые с колыбели почти узнали и
полюбили своего драматурга»4.
12 апреля 1886 года Н. Бернов писал Александру
Николаевичу:
«Когда-то мне придется опять повидать Вас... Мину­
ты, проведенные с Вами,
лучшие минуты моей жизни...
Я- как сейчас слышу Вашу чудную речь... Никто никогда
в моей жизни не производил на меня более сильное впе­
чатление, не врезывался в мою память более рельефно,
более отчетливо, как Ваш образ, Ваша величавая фи­
гура. Жду не дождусь возможности увидеть Вас
опять»5.
Молодые писатели, обращавшиеся к А. Н. Остров­
скому, видели перед собой выдающегося знатока драма­
тического искусства, великого патриота, которого глубо­
ко волновали судьбы искусства родной страны, и мудро­
го наставника жизни.
1 Литературный сборник. Труды Костромского научного общества
по изучению местного края, вып. ХЫІ. Кострома, 1928, стр. 37.
2 Там же, стр. 48.
3 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 82/1022.
4 Там же, № 82/1560.
5 Там же, № 82/246.

ГЛАВА

ШЕСТАЯ

ОСТРОВСКИЙ

и московский артистический кружок
1
В условиях русской предреформенной действительно­
сти и в особенности в пору самих реформ общественный
подъем сказывался во всех сферах жизни. .
С конца 50-х годов в крупнейших городах страны на­
чали возникать различные кружки, клубы, ассоциации.
Представители московских литературно-театральных
кругов пожелали также объединиться для устройства
литературно-музыкальных вечеров и спектаклей силами
любителей. И вот почти в самом начале 60-х годов на
Поварской улице (ныне улица Воровского), в Борисо­
глебском переулке, в доме Марковой возник кружок, на­
званный пр имени владелицы дома:
Это был кружок любителей драматического искусст­
ва, которому в течение сезона дозволялось ставить всего
два или три публичных спектакля с благотворительной
целью. Но руководители кружка умели обходить огра­
ничения, сковывавшие его деятельность.
Под видом «репетиций», без публикации и афиш,
кружок часто устраивал платные спектакли и концерты,
которые охотно посещала московская интеллигенция.
Для поступления в этот кружок, кроме рекоменда­
ции одного члена, требовалось пройти испытание: пре­
184

тендент должен был прочесть или сценически исполнить
отрывок какого-либо произведения. Если чтение или
игра удовлетворяли испытательную комиссию, то про­
ситель зачислялся в члены кружка.
Здесь происходило обсуждение намечаемых для по­
становок пьес и велись непринужденные беседы за чай­
ным столом.
Марковский
кружок
посещали
писатели
А. Н. Островский, А. Ф. Писемский, Г. В. Кугушев. Воз­
главляли его театральные критики А. Н. Баженов и
В. И. Родиславский. И. А. Свиньин вспоминает: «Но
что более всего нравилось мне в этом кружке, так это
его тихий, задушевный и семейный характер... За те ни­
чтожные двенадцать рублей, которые вносились членом
кружка в течение года, сколько пищи для ума и сердца
получал каждый!.Бывало, сядешь за общий чайный стол
между такими колоссами, как Писемский, Островский и
другие, и слушаешь, слушаешь без конца их увлекатель­
ную речь, которая—что твоя музыка... Остроумию.и ка­
ламбурам не было конца. По этой части наиболее других
отличались Писемский и профессор Усов, оба страстные
театралы и беспощадные остряки» Ч
Кружок Марковой оставил несомненный след в раз­
витии самодеятельной сцены. Но, имея перед собой оп­
ределенные задачи — постановку любительских спектак­
лей и концертов, он не. мог. удовлетворить широких
культурных запросов музыкально-артистической интел­
лигенции. Ввиду этого в сезон 1863/64 года группа пи­
сателей (А. Н. Островский, А. Ф. Писемский, К- А. Тарновский), музыкантов (Н. Г. Рубинштейн, В. В. Безекирский, Г. и И. Венявские) и артистов решила создать
музыкально-артистический кружок.
За неимением помещения стали собираться в клас
сах Музыкального общества, располагавшихся на Мо­
ховой улице, в доме Воейковой.
Но вскоре обнаружилось, что кружок при Музыкаль­
ном обществе, обеспечивая условия для развлечения
своих посетителей (в нем по преимуществу музицирова­
ли, танцевали, пели), никак не отвечал на их профес­
сиональные и серьезные культурные запросы. Насущно
1 И. А. Свиньин. Воспоминания студента 60-х
1890, стр. 91.

годов.

Тамбов,

необходим был иной кружок, способный поднимать про­
фессиональное мастерство своих членов, развивать их
духовно, помогать им материально.
Так в 1864 году оформилась идея создания Артисти­
ческого кружка как широкой, солидной общественной
организации, опирающейся на все виднейшие силы мо­
сковской интеллигенции.
2

В создании устава Артистического кружка принима­
ли участие композитор Н. Г. Рубинштейн, драматург и
переводчик К. А. Тарковский и писатель В. Ф. Одоев­
ский, но главная роль принадлежала Островскому. Имен­
но он объединял усилия остальных членов-учреди­
телей.
19 ноября 1864 года Островский писал В. Ф. Одоев­
скому: «Работа по изменениям и переделкам в уставе
Артистического собрания, за отсутствием Тарковского
из Москвы, пала на меня. Благодаря указаниям и замет­
кам Вашего сиятельства, которыми мы (всеми без ис­
ключения) не замедлили воспользоваться, устав принял
совершенно новый вид»
В феврале 1865 года, находясь в Петербурге, Остров­
ский добился в министерстве внутренних дел разреше­
ния Артистического кружка2.
Официальное открытие Артистического кружка со­
стоялось 14 ноября 1865 года в доме Пукалова на Твер­
ском бульваре. Это помещение было тесным, неудобным.
Его зал вмещал не более 200 человек. Но кружок не
располагал средствами для аренды более просторного
здания.
Открытие кружка Островский относил к числу важ­
нейших событий в своей жизни. 12 декабря 1885 года он
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 120.
2 6 марта 1865 года А. И. Дюбюк и Н. Г. Рубинштейн (Го­
сударственный Центральный театральный музей имени А. А. Бах­
рушина, № 82/9206), а 8 марта К. А. Тарковский и Н. Г. Рубинштейн
(«А. Н. Островский и русские композиторы». М.—Л., «Искусство»,
1937, стр. 56—57) напоминают Островскому о его обещании похло­
потать об Артистическом кружке, в то время как Островским уже все
было сделано.
/55

записал в альбом М. И. Семевского: «Памятно мне так­
же и 14 ноября, день открытия Артистического кружка,
об устройстве которого так деятельно хлопотали мы с
покойным Н. Г. Рубинштейном»
Артистический кружок, являвшийся детищем драма­
турга, не походил ни на один из тогда существовавших
московских клубов. Все клубы, за исключением при­
казчичьего, были игорными. Артистический кружок со­
здавался прежде всего как профессионально-творческий
и культурно-просветительный. Игра в домино, лото и в
карты допускалась в нем лишь в первые годы и в самом
незначительном размере.
Создатели Артистического кружка намечали перед
ним разнообразные и очень важные задачи, далеко пре­
восходящие возможности обычного клуба.
Кружок должен был стать местом культурного отды­
ха и эстетического развлечения артистов, сценической
площадкой для воспитания, обучения и показа новых
актерских дарований из числа начинающих, приезжих из
провинции и любителей, центром творческих обсужде­
ний произведений своих членов, школой для распростра­
нения истинных и прочных понятий о всех отраслях ис­
кусства, для художественного развития ■своих членов и,
наконец, источником заработка и средством помощи для
нуждающихся артистов.
Для отдыха и развлечения намечалось исполнение
литературных и музыкальных произведений, а также ор­
ганизация спектаклей.
Творческое общение артистов мыслилось не только в
форме свободных бесед в столовой, в библиотеке, в гос­
тиной, но и в виде специальных чтений и обсуждений
литературных произведений, а также исполнительского
мастерства членов Кружка. В уставе Кружка было за­
писано, что его члены собираются «для обмена мыслей о
произведениях по всем отраслям искусств, об их теории
и практике»2.
А. Н. Островский, создавая Артистический кружок,
стремился повысить моральный, культурный, профессио­
нальный уровень работников театра и содействовать
дальнейшему развитию отечественного сценического ис­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 302.
2 Устав Артистического кружка. М., 1866, стр. 3.
187

кусства. Объясняя свое активное участие в организации
Артистического кружка, он писал: «Одна из причин, по­
будивших меня принять участие в основании Артистиче­
ского собрания, была следующая: нужно поднять нрав­
ственный и умственный уровень наших артистов. Не
имея возможности сходиться с людьми более образован­
ными, они собираются в замкнутые кружки и под влия­
нием немецкого элемента становятся более цеховыми,
нежели артистами» \
По замыслу Островского, Артистический кружок про­
ектировал и создание собственного журнала. Основная
цель этого журнала — противодействие «нелепым и
вредным толкам о нужности и ненужности искусства»,
борьба с нигилистическим отрицанием роли искусства
и утверждение в обществе «истинныя и прочных» эстети­
ческих понятий2. Наряду с этим журнал должен был
стать серьезным всесторонним истолкователем художе­
ственных произведений и их исполнения; он призван был
также создавать критику, способную давать артистам
«практические указания и советы по различным отрас­
лям искусства» 3. По мнению Островского, для «поверх­
ностно образованных артистов необходимы дельные ука­
зания; фельетонным критикам, произвольно пристраст­
ным и часто совершенно невежественным, артисты дав­
но не доверяют и доверять не могут. Притом же фелье­
тоны, писанные людьми, не коротко знакомыми с искус­
ством, бывают большею частью наполнены высшими
взглядами и тенденциями, не понятными для артистов, и
лишены
практических указаний, самых нужных
для них» 4.
Драматург видел, что многие из артистов ведут бес­
порядочную жизнь, весьма далекую от культурных и
творческих интересов, связаны с кружками «праздной,
богатой, неразвитой и не совсем нравственной, молоде­
жи, которая ищет артистов для того,.чтобы разнообра­
зить свои шумные удовольствия, и меценатство которой
выражается только обильными трактирными угоще­
ниями» 5.
1
2
3
4
5

А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 121.
Там же, т. XII, стр. 32.
Там же.
Там же.
Там же, стр. 28.
188

Бессонные ночи в трактирах, преувеличенные восхва­
ления невежественными собутыльниками приглушали в
артистах чувство собственного достоинства, отучали их
от систематической умственной работы, развивали в
них самонадеянность и распущенность, разрушали их
здоровье. «Так погибли, — напоминал писатель, — луч­
шие наши драматические таланты: в Петербурге — Мар­
тынов и Максимов, в Москве — Мочалов, Васильев, Пол­
тавцев и десятки хотя второстепенных, но талантливых и
полезных актеров» Г
По мысли Островского, при наличии Артистического
кружка, посетителями которого являются образованные
люди самых различных профессий, артист ставится в но­
вое положение: «Здесь он постоянно может пользовать­
ся радушной и назидательной беседой и дельными ука­
заниями специалистов, здесь он постоянно в хорошем
обществе и вследствие того приучается к порядочности
в одежде и манерах, здесь, в виду почетных семейств и
под надзором уважаемых личностей, для него невозмож­
ны излишества,—здесь же он сводит хорошие знаком­
ства и получает доступ в семейные дома людей обра­
зованных» 2.
Артистический кружок с самого начала открыл биб­
лиотеку, «составленную из книг и журналов русских и
иностранных и приноровленную к развитию артиста» 3.
Библиотека Кружка выписывала почти все русские
журналы и газеты, особенно богатым был отдел пьес,
русских и западноевропейских. Ее работу возглавлял
библиотечный комитет. Одно время этот комитет сос­
тавляли композитор В. Н. Кашперов, писатели И. Н. За­
харьин-Якунин, И. А. Чмырев и известный чтец и рас­
сказчик И. А. Григоревский.
По замыслу организаторов, Артистический кружок,
доставляя своим членам «эстетические удовольствия ис­
полнением музыкальных произведений и литературных
чтений»4, призван был развивать их эстетический вкус.
Уже в первый год своего существования Кружок успел
дать 86 музыкально-литературных вечеров, на которых
1 А. Н. Островский. Об Артистическом кружке. Полное собрание
сочинений, т. XII, стр. 28—29.
2 Там же, стр. 29.
3 Там же.
4 Там же, стр. 35.

189

было исполнено 232 пье­
сы классической и опер­
ной музыки и прочитано
31 литературное произве­
дение.
В Артистическом кру­
жке часто читали свои
произведения А. Н. Ост­
ровский, А. Ф. Писемский,
Н. А. Чаев, А. Н. Плеще­
ев, А. А. Фет, Г. В. Кугушев, А. Н. Майков, В. А.
Сологуб, И. Ф. Горбунов
и другие.
Артистический кружок
славился так называемы­
ми «генеральными репе­
тициями». Это были на,
м
стоящие спектакли, лишь
Н. Г. Рубинштейн (1835—1881). замаскированные наиме­
нованием репетиций. Ведь
Кружок долгие годы ог­
раничивали в количестве
публичных спектаклей, а устраивать «генеральные репе­
тиции» с приглашением публики ему не возбраняли. На
этих «репетициях» выступали по преимуществу провин­
циальные артисты, молодые актеры, любители. Эти спек­
такли шли как семейные, без печатной публикации,
для членов Кружка и приглашенных ими гостей. Но они
пользовались большой известностью.
О «генеральных репетициях» Артистического кружка
газета «Неделя» в 1875 году писала: «Хорошим средст­
вом показать себя для провинциалов служат так на­
зываемые генеральные репетиции в Кружке, которые
постом обставляются почти исключительно приезжими
артистами, что дает возможность иногда видеть художе­
ственное исполнение пьес. В нынешнем году таким об­
разом исполнено с большим успехом малороссийскими
актерами несколько пьес Основьяненко и Котляревского» Ч
1 В. Ассоциация в театральном
стр. 542.
190

мире.

«Неделя»

№ 16, 1875,

Устав Кружка предусматривал также открытые, пуб­
личные спектакли и концерты, но их долго не разрешали.
Этого права добился настойчивыми хлопотами
Островский. Чтобы ускорить благоприятное решение
вопроса об открытых спектаклях Кружка, он в марте
1867 года выезжал в Петербург, где вел переговоры в
дирекции императорских театров и в министерстве им­
ператорского двора. Артистическому кружку дозволили
публичные спектакли, которые и начались с 7 апреля
1868 года
Для первого публичного спектакля избрали «Ревизо­
ра» Гоголя и по обычаю того времени водевиль «Две
капли воды» для разъезда гостей.
Вначале Артистическому кружку было разрешено
три публичных спектакля и три концерта в сезон, но
в дальнейшем их число было увеличено. В 1874 году
Кружок имел право ставить в сезон уже 10 публичных
спектаклей. Позже Кружок получил и неограниченную
возможность развития своей театральной деятельности.
Кружок ставил русскую (Грибоедов, Гоголь) и за­
падноевропейскую (Шекспир, Мольер, Бомарше, Каль­
дерон) классику, но основой его репертуара были пьесы
современников: Островского, Чаева, Писемского, Поте­
хина, Кугушева, Аверкиева, Владыкина, Шпажинского
и других.
«Старик», как уважительно называли в Кружке
А. Н. Островского, считал необходимым пропагандиро­
вать со сцены в первую очередь отечественную драма­
тургию. Это имело большое значение, так как Малый
театр ориентировался в ту пору главным образом на
сугубо развлекательную переводную драматургию. На
его сцену все чаще и чаще стала проникать в те годы
французская оперетка («Федичка и Лизочек» (1868),
«Страшная ночь», «Чудеса медицины» (1869), «Аптекарь
и парикмахер», «Все мы жаждем любви», «Перед свадь­
бой», «Птички певчие» (1870) и т. п.).
1 О разрешении Артистическому кружку спектаклей. Начато
19 ноября 1866 года. Кончено 29 марта 1868 года (Центральный го­
сударственный исторический архив в Ленинграде, ф. 497, оп. 97/2121,
д. 20854). 2 апреля 1868 года письмоводитель Артистического круж­
ка В. Бахметьев извещал Островского: «Сегодня мы получили раз­
решение из Петербурга, почему и сделали надлежащие распоряже­
ния» (Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 163956).
191

Уже в 1868 году стараниями музыканта Ю. Г. Гербе­
ра при Кружке образовался очень хороший любитель­
ский оркестр. Вслед за ним был организован и люби­
тельский хор.
В конце 60-х и в первой половине 70-х годов Кружок
превратился, по сути дела, в крупный частный, вернее,
общественный, Московский театр. В 1875—1876 годах на
его сцене спектакли распределялись так, что по поне­
дельникам играли французы (труппа Деккер Шенкера),
по четвергам — немцы, а по субботам — русские.
Виднейшие, вполне обеспеченные артисты выступали
на этих вечерах чаще всего безвозмездно, а бедные ар­
тисты, не имевшие определенного содержания или слу­
жившие на незначительных окладах, обремененные се­
мейством, получали вознаграждение. Этим самым Арти­
стический кружок предоставлял своим членам возмож­
ность заработка.
«Во всяком другом клубе члены могут, — отмечал
Островский, — только проживать деньги, а в Артистиче­
ском могут и приобретать их» Г
По уставу Кружок имел право на создание специаль­
ного фонда для помощи членам Кружка и их семьям и
с самого начала своего существования выдавал нуждав­
шимся артистам единовременные пособия, заимообраз­
ные ссуды, устраивал подписки и организовывал в их
пользу специальные литературно-музыкальные вечера.
Поощряя наиболее талантливых артистов, Артистиче­
ский кружок открывал подписку для поднесения им цен: ных подарков. Артисты высоко ценили это, подарки, пре­
поднесенные публично, служили для них «сильным по­
буждающим средством для дальнейшего усовершенство­
вания» 2.
При поднесении подарков Островский нередко про­
износил речь, например 13 мая 1867 года на вечере в
честь артистов П. Г. Степанова и Н. М. Никифорова и
21 мая 1874 года, когда отмечали 50-летие артистиче­
ской. деятельности Н. М. Никифорова.
Летом, ввиду, того что ..многие артисты должны были
оставаться целые дни в Москве (утром на репетициях, а
вечером ъ спектаклях), в то время как их семьи разъез­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 29.
2 Там же, стр. 31.
192

жались по дачам, Кружок открывался днем и там отпус­
кались дешевые обеды.
Так Кружок становился для артистов вторым домом.
Артистический кружок давал актерам-любителям,
молодым актерам-профессионалам, актерам, не пользую­
щимся известностью, возможность для выступлений как
в семейных, так и в публичных музыкально-литератур­
ных вечерах, концертах и спектаклях.
Молодые артисты выступали на сцене Артистического
кружка вместе с виднейшими мастерами сценического
искусства и под их руководством. Важно отметить, что,
допуская молодых актеров к участию в спектаклях и ли­
тературно-музыкальных вечерах, режиссура, члены ли­
тературно-театрального комитета Артистического круж­
ка вели с ними на репетициях подготовительную работу:
обучали их приемам артистического мастерства, разви­
вали у них жест, дикцию, умение свободно держаться
на сцене и т. д.
В Артистическом кружке проходили первоначальную
выучку М. П. Садовский, О. О. Садовская, В. А. Макшеев, А. М. Максимов, А. А. Дюбюк, ЛА. И. Мочалина
и другие.
На сцене Артистического кружка выступали видней­
шие представители сценического искусства не только
Москвы и Петербурга, но и провинции. Еще будучи
провинциальной артисткой, в Кружке играла знамени­
тая П. А. Стрепетова. На его подмостках выступа­
ли М. И. Писарев, Н. X. Рыбаков, Н. К- Милослав­
ский и другие выдающиеся артисты провинциальной
сцены.
Н. X. Рыбаков исполнял здесь в 1874 году роли Ахо­
ва («Не все коту масленица»), Несчастливцева («Лес»)
и другие. И. Н. Захарьин-Якунин, вспоминая его испол­
нение роли Несчастливцева, пишет: «И так странно было
слышать со сцены следующую, произносимую Николаем
Хрисанфовичем фразу в его рассказе актеру «Аркашке»
Счастливцеву о своей игре: «...Кончил я и ушел за ку­
лисы... И вот, подходит ко мне Рыбаков... Сам Николай
Хрисанфович Рыбаков! — кладет мне руку на плечо и
говорит: «Только ты и я!»... (то есть остались трагики).
При этом упоминании собственного имени, голос старика
Рыбакова задрожал и перешел в шепот, и он едва-едва
мог удержаться от нервных слез, тем более, что он знал и
13

А. Ревякин

193

видел, что в старшинской ложе, с правой стороны, сидит
«сам» Александр Николаевич Островский» х.
Едва Рыбаков проговорил эти слова, как зал, бук­
вально переполненный зрителями, дрогнул от рукоплеска­
ний и восторженных криков. Аплодисменты продолжа­
лись несколько минут. Островский по поводу этого эпи­
зода заметил: «Никак я. не мог предполагать, что эта
фраза могла иметь такой успех, а вот, что оно значит,
случилось кстати и самого меня растрогала» 2.
Драматург восторгался игрой Н. X. Рыбакова, счи­
тал, что его недооценивали, и однажды, смотря Сальвини, сказал: «Вот что значит быть иностранцем, весь мир
знает Сальвини, а Рыбакова — только Россия»3.
Широкое использование молодых, неизвестных акте­
ров в музыкально-литературных вечерах, в «генераль­
ных репетициях» и в дебютах превратило сцену Кружка
в своеобразную практическую театрально-драматиче­
скую школу.
Выступления в Артистическом кружке являлись мос­
том для перехода в труппу Малого театра. Так было,
например, с И. А. Правдиным, М. П. Садовским,
О. О. Садовской, И. П. Уманец-Райской, А. М. Макси­
мовым, А. Н. Гороховой и другими.
В 1879 году, осуществляя мечту Островского и при
его прямом содействии, Кружок открыл драматические
курсы. На этих курсах преподавались дикция, деклама­
ция, пение, мимика, эстетика, история драмы и театра.
В качестве преподавателей были приглашены артист
Г. Н. Новосельский, писатель П. Д. Боборыкин, профес­
сор литературы Алексей Николаевич Веселовский и спе­
циалист по анатомии Э. А. Готвальд.
Зимой в Кружке раз в неделю были танцы. Часто
устраивались веселые маскарады, костюмированные ба­
лы, которые отличались оригинальной выдумкой. Так, в
начале 1869 года распорядители Кружка придумали
1 И. Н. Захарьин (Якунин). Встречи и воспоминания. Спб., 1903,
стр. 275. По воспоминаниям современников, Н. X. Рыбаков в этом
эпизоде вместо своей всегда называл фамилию К- Н. Полтавцева.
Но в спектакле Артистического кружка драматург будто бы потре­
бовал произносить фамилию по тексту.
2 «Мелочи из жизни Островского». «Петербургская газета», 1886,
№ 153, 7 июня.
3 А. Плещеев. Что вспомнилось, т. 3, Спб., 1914, стр. 8.
194

для очередного маскарада остроумную литературную
кадриль, являвшуюся своеобразным откликом на при­
теснения цензуры. Все участники этой кадрили были за­
гримированы и одеты с намеками на то или иное направ­
ление какой-либо московской или петербургской газе­
ты. Во время кадрили исполнители по заранее условлен­
ному знаку временами переходили со спокойного танца
на более или менее смелый канкан. Из особой «наблю­
дательной ложи» раздавался звонок, музыка внезапно
умолкала, и виновный приглашался к барьеру «наблю­
дательной ложи», где ему объявлялось «первое предо­
стережение».
Если «тот же танцор или танцорка вновь нарушали
законы маскарадного благочиния, им, при той же обста­
новке, давалось «второе предостережение», затем третье,
а за ним уже следовало торжественное изгнание винов­
ного из состава кадрили и из танцевальной залы. Такого
нарушителя порядка брали под руки и под звуки мар­
ша выводили из залы, что знаменовало собою прекра­
щение литературной деятельности, или «закрытие»
газеты. Этот шутливый номер, исполненный в начале ба­
ла, удался вполне и вызвал гомерический хохот пуб­
лики»1.
Очевидно, этот эпизод послужил материалом для ли­
тературной кадрили, изображенной Ф. М. Достоевским
в третьей части романа «Бесы».
На сцене Артистического кружка выступали не толь­
ко лучшие отечественные музыкальные, вокальные, дра­
матические силы, но и иностранные звезды, когда они
приезжали на гастроли в Москву. При этом они часто
начинали свои выступления именно с Артистического
кружка — так он был популярен.
Лучшие художники Москвы готовили для Кружка
живые картины.
Артистический кружок был частью жизни и быта ар­
тистов. В нем выбирались пьесы для бенефисов, распре­
делялись роли, обсуждались спектакли, воспитывались в
общении со старыми молодые таланты.
Провинциальные актеры во все времена года имели
в него бесплатный вход. Каждую весну Кружок становил­
1 А. И. Соколова. Комический случай с П. И. Чайковским. «Исто­
рический вестник» № 2, 1910, стр 559—560.
13*

195

ся своеобразной артистической биржей. 20 апреля
1875 года газета «Неделя» писала: «Москва издавна счи­
тается центром всех театральных дел и сношений. Вели­
ким постом в нее отовсюду съезжаются и антрепренеры и
актеры; в Москве их набирается в Иной год до несколь­
ких сот. В настоящее время местом сборища их бывает
Московский артистический кружок, где постом по вече­
рам их набирается множество. Здесь идут настоящие
смотрины: предприниматели высматривают себе траги­
ков, простаков, первых любовниц и т. д., которые, с сво­
ей стороны, заботятся о приискании себе выгодной
сделки»1.
По блестящему паркету театрального фойе Артисти­
ческого кружка в ту пору разгуливали «первые любов­
ники» в вычурных, самых модных костюмах, косматые
трагики с громоподобными голосами, комики в сапогах
без подошв и антрепренеры в перстнях, . с золотыми
цепями... «И все это шумело, гудело, целовалось, обни­
малось, спорило и голосило. Великие не очень важнича­
ли, маленькие не раболепствовали»2. Тут все чувствова­
ли себя запросто.
Знаменитая «белая зала» Артистического кружка,
где можно было закусить, пообедать и поужинать, побе­
седовать о делах и заключить контракт, была перепол­
нена в эти дни с утра и до глубокой ночи.
Кружок всегда славился своей благотворительностью.
Например, в феврале 1866 года в его зале состоялось
литературное утро в пользу беднейших студентов Пет­
ровской земледельческой академии, с выступлениями
А. Н. Островского, А. Н. Плещеева и П. М. Садовского.
В начале марта 1868 года в Кружке был устроен музы­
кальный вечер в пользу голодавших крестьян Мценского
уезда. На этом вечере А. Ф. Писемский выступил с от­
рывком из своей пьесы «Ипохондрик». А. А. Фет прочел
отрывок из поэмы «Герман и Доротея» Гете. Г. В. Кугушев исполнил сцену из «Войны и мира» Л. Н. Толстого,
Е. Н. Васильева и П. М. Садовский, играли отрывки из
произведений Н. В. Гоголя.
Очень скоро после своего возникновения Артистиче­
1 В. Ассоциация в театральном мире. «Неделя» № 16, 1875, стр.
542.
2 Вл. Гиляровский. Москва и москвичи. «Московский рабочий»,
М., 1959, стр. 161.
196

ский кружок превратился в центр художественной жизни
Москвы, в весьма авторитетную общественную организа­
цию. Он откликался на все наиболее важные события, в
особенности литературные.
26 мая 1867 года Артистический кружок принимал-у
себя славянских гостей, приехавших на этнографическую
выставку и славянский съезд. В честь гостей был дан ли­
тературно-музыкальный концерт.
Организаторы Кружка считали своим долгом отме­
чать все крупнейшие литературные и музыкальные юби­
леи: Крылова, Грибоедова, Гоголя, Бетховена и т. д.
Благодаря инициативе Островского 3 мая 1869 года
особенно торжественно было отпраздновано 50-летие ли­
тературной деятельности И. И. Лажечникова. Автору
«Ледяного дома» Артистический кружок преподнес боль­
шой, почти в аршин величиной, серебряный вызолочен­
ный ковчег, в который положили сделанные из серебра
макеты одиннадцати томов его сочинений. Кроме того,
была напечатана для раздачи гостям тысяча портретов
писателя.

3

Московские клубы имели по преимуществу сословный
характер: дворянский, купеческий и т. д.
А. Н. Островский и Н. Г. Рубинштейн впервые созда­
ли клуб на широкой демократической основе.
Его членом мог стать представитель любой интелли­
гентной профессии. Члены Кружка делились на почет­
ных, действительных и любителей.
Почетных членов вначале было двенадцать, и в пер­
вом ряду М. Е. Салтыков-Щедрин,
И. С. Тургенев,
А. Н. Островский и П. М. Садовский; затем почетных
членов стало более пятидесяти.
Среди почетных членов были и денежные тузы вроде
К. Т. Солдатенкова и П. И. Губонина.
До организации Артистического кружка П. М. Са­
довский и В. И. Живокини проводили свободное время
по преимуществу в Купеческом клубе. И вот за ними в
Артистический кружок потянулись и их состоятельные
поклонники. Почетные члены платили за годовые биле­
ты по 50 рублей.
/97

Уже в первый год существования Кружка действи­
тельных членов насчитывалось более Г00, а потом дошло
до 200, определенных уставом. В начале 1867 года по за­
писи А. Н. Островского на его докладной записке ми­
нистру внутренних дел почетных членов было 69, дейст­
вительных 202 и любителей 670
Основными посетителями Артистического кружка,
естественно, были 'артисты. Особенно часто хаживали
сюда П. М. Садовский, В. И. Живокини, М. П. Садов­
ский, Д. В. Живокини, К. Ф. Берг, А. М. Кондратьев,
Н. И. Музиль, Е. Н. Васильева, Е. П. Урусов.
Из музыкального мира завсегдатаями были Н. Г. Ру­
бинштейн (1865—1866), П. И. Чайковский, В. Н. Кашперов, К- И. Вильбоа.
Постоянными гостями являлись писатели А. Ф. Пи­
семский, И. А. Мещерский, А. И. Плещеев, А. А. Май­
ков, Н. М. Чмырев, В. Г. Кугушев.
Часто бывали художники К. А. Трутовский, К. Г. Ас­
тапов, Е. И. Маковский, В. Е. Маковский.
Нередко приходили адвокаты А. И. Урусов и
Н. М. Городецкий.
Членами кружка состояли и некоторые профессора
Московского университета: А. Н. Веселовский, Н. В. Бу­
гаев, С. А. Борзенков и другие. О том, что в Артистиче­
ский кружок стремились попасть и ученые, может свиде­
тельствовать просьба Д. И. Иловайского, тогда еще мо­
лодого профессора, о принятии его в члены, чтобы он
«мог с женой посещать вечера Кружка» 2. А. Н. Плещеев
рекомендовал Иловайского «хорошим человеком» и про­
сил А. Н. Островского ускорить его принятие.
Артистический кружок был единственным клубом, в
члены которого допускались и дамы.
Н. Е. Вильде вспоминает: «Новое, интересное учреж­
дение сразу привлекло массу публики... Чуть не вся
1 См. рукопись А. Н. Островского «Докладная записка об Арти­
стическом кружке», л. 12, оборотная сторона. Рукописное отделение
Института русской литературы АН СССР в Ленинграде, ф. 218,
оп. 2, № 5. Записка опубликована в Полном собрании сочинений
А. Н. Островского, т. XII, М., 1952, стр. 25—34.
2 Письмо Д. И. Иловайского к А. Н. Плещееву от 25 февраля
1866 года. Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia»,
1932, стр. 151. Это письмо по ошибке напечатано как адресованное
А. Н. Островскому.
198

Москва стремилась запи­
саться в число лиц, имею­
щих право бывать запро­
сто в среде артистов»х.
Очень важно отметить,
что при наплыве в Арти­
стический кружок демо­
кратической интеллиген­
ции его игнорировали
представители реакцион­
ного катковского лагеря и
богатые славянофилы. И
те и другие оставались
верными
Английскому
клубу, этой цитадели ари­
стократии.
В Артистическом кру­
жке не было ни чопорно­
сти Английского клуба, ни
развязности Купеческого
клуба. В нем царствовал
дух большой, настоящей
культуры И непосредстН. X. Рыбаков (1811—1876).
венности. Каждый прихо­
дивший сюда чувствовал
себя как дома.
Музыкальный критик Н. Д. Кашкин вспоминает, что
при всей простоте, царившей первые годы на вечерах
Артистического кружка, «они носили отпечаток какой-то
умственной высокопоставленности и совсем не походили
на вечера остальных клубов» 2.
А. Н. Островский, влияя на всю работу Артистическо­
го кружка, воздействовал и на состав его старшин. Он
употреблял усилия к тому, чтобы в составе старшин бы­
ли люди прогрессивных убеждений, честные, преданные
общественному делу, как, например, поэт А. Н. Пле­
щеев, театральный критик и переводчик А. А. Майков,
учитель М. И. Цуханов, крупные артисты вроде П. М. Са­
довского и В. И. Живокини.
1 Н. Вильде. Из моих записок. «Московский листок», 1889, № 29.
2 Н. Д. Дашкин. Воспоминания о П. И. Чайковском. Музгиз,
1954, стр. 25.
199

4
Островский любил бывать в Артистическом кружке.
Здесь его можно было встретить в карточном зале,за
преферансом. Особенно охотно играл он с П. М. Садов­
ским, В. И. Живокнни, П. Н. Лузиным и П. И. Чайков­
ским, только что вступившим тогда на музыкально-педа­
гогическое поприще.
Материальные' средства молодого музыканта были
недостаточны. Кроме того, по рассеянности, он играл
плохо, часто делал крупные ошибки. Зная все это,
Островский и Садовский, искушенные в карточной игре,
пускались на всякие хитрости, чтобы не выигрывать у
Чайковского. Когда же все-таки они выигрывали, то
старались денег не брать и угощали Чайковского
ужином.
Островский играл в преферанс также с композито­
ром В. Н. Кашперовым и другими своими друзьями и
знакомыми.
Нередко Александр Николаевич играл с П. М. Садов­
ским, П. И. Чайковским и артистом К. Н. Де-Лазари в
ералаш. Де-Лазари вспоминает: «Кончается игра, Чай­
ковский и я проиграли; вытаскиваем мы все наше богат­
ство, положим на стол все наши денежки и сидим себе,
с нас, как с гуся вода, — довольные, веселые... А они нет!
Им неловко, Островский выиграл три рубля, а Садовский
два.
Начинается сцена: Островский добродушно, как бы
заикаясь:
— Петр Ильич! Пе-е-тр Ильич! Ну, зачем вы плати­
те, ведь завтра бу-бу-дем играть?
— Нет (смеясь, нежно говорит Чайковский)! Что вы?
Что вы, Александр Николаевич! Я вчера выиграл. С ка>
кой стати?
Садовский, приготовляясь нюхать табак, вздыхая,
ядовито подносит Островскому:
•— Ох, ох, господи! Какие нежности! (Обращается ко
мне, показывая глазами на Островского.) Теперь жало­
стливы! (Островский строго смотрит на Садовского). А
самим целый вечер как перло.
Островский живо, перебивая его:
— Пров Михайлович! Пров Михайлович! Что это. за
выражение — перло?
200

Садовский, нюхая табак:
— Ничего-с, выражение русское! Получите три
рубля.
— Я получу, но вы-то что волнуетесь? Ведь вы тоже
выиграли?
— Я что же выиграл — два рубля-с, очень они мне
нужны! Я буду Костеньку ужином угощать.
— Да, вы ужином, а я буду их обоих ужином, и даже
с шампанским, потчевать, — говорит Островский.
— Вот и отлично-с, очень хорошо-с; так уж пора,
пойдем! Пожалуйте, Александр Николаевич!» 1
В первые годы существования Кружка Островский
ужинал в нем очень часто.
Часто можно было наблюдать такую картину.
А. Н. Островский и П. М. Садовский сидят за разными
столами, но в одной комнате. У каждого своя компания.
Идет шумная беседа. С одного на другой стол бросают­
ся шутливые реплики. Драматург и артист любовно по­
глядывают друг на друга. «Редко можно было встре­
тить людей, — вспоминает К. Н. Де-Лазари, — относящих­
ся с такой любовью и уважением друг к другу, как
они» 2.
Шутливые реплики и переклички двух компаний пере­
растают в общую беседу, и вот уже столы сдвигаются
вместе. Но, удивительное дело! Оказавшись за одним сто­
лом, драматург и артист начинают пикироваться. Они
всегда расходились во взглядах на иностранную куль­
туру. Островский глубоко чтил лучшие ее достижения,
а Садовский проявлял национальную односторонность.
В пылу спора он доходил до нелепых крайностей.
Вот одна из таких сцен.
«За одним столом сидит Садовский с приятелями, а
за другим Островский, с таким же кружком друзей, и
слышит он, как П. М. Садовский громко говорит своим
собеседникам:
— Помилуйте! Ведь вот поди ж! Сделали же люди
Шекспира, гениальным писателем! А что в нем гениаль­
ного?.. Да в нем таланта-то нет (нюхая табак). — Просто
английский актер — самый обыкновенный... Верно-с.
1 К. Де-Лазари. Невозвратное прошлое. «Россия», 1900, 30 октяб­
ря, № 545.
2 Там же.

201

И оратор обводит взглядом слушающих, избегая
смотреть на Островского, который в то же время смотрит
на свой кружок взглядом, выражающим: господа, не
обращайте внимания; все-таки, какой он громадный та­
лант— и, поглаживая свою бороду, кидает добрый
взгляд на Садовского, как бы говоря этим взглядом: ми­
лый ты мой! Говори, что хочешь, а я все-таки люблю
тебя!» 1
Но иногда Островский не выдерживал мирного тона.
Квасной патриотизм Садовского выводил его из терпе­
ния.
Нередко беседы и споры в компании Островского и
Садовского кончались импровизированным чтением или
пением.
«Нет, — скажет П. М. Садовский, — какие же это
нынче романсы и песни поют! Вот эта — песня!
Он вынимает табакерку и красный платок, вытирает
нос и рот платком, открывает табакерку, берет щепотку
табаку и, смотря на Чайковского, который, пригорюнив­
шись, приготовляется его слушать, начинал:
Ты зачем, зачем, мальчишка,
Своей родины бежал?
Ты покинул мать свою старуху
И больного (со слезами на глазах)
старика...

И т. д.
Кончил петь Садовский, понюхал табаку и со слеза­
ми «а всех смотрит.
— Браво!.. Браво!—дружно крикнули мы.
Чайковский встал.
— Ах, прелесть! — сказал он, обнимая и целуя Садов­
ского» 2.
В Кружке Островский встречался со всеми артистами
Москвы.
В очень большой дружбе он находился, кроме Садов­
ского, с В. И. Живокини и Д. В. Живокини.
В. И. Живокини был на редкость живым, остроумным
собеседником, неиссякаемым рассказчиком комических
жизненных историй и анекдотов, которые драматург слу­
шал всегда с удовольствием.
1 К. Де-Лазари. Невозвратное прошлое. «Россия», 1900, 30 октяб­
ря, № 545.
2 Там же.
202

Д. В. Живокини являлся полной противоположностью
своему отцу и отличался необыкновенной молчаливо­
стью. Он был до смешного предан Александру Николае­
вичу и часто следовал за ним как тень. Д. В. Живокини
писал каллиграфическим почерком и с удовольствием
помогал драматургу в переписке пьес. Островский очень
ценил его помощь. Они нередко появлялись в Кружке
вместе; артист обычно важно шествовал за драматургом
с портфелем.
В первые годы жизни Кружка драматург не нахо­
дил лучшего места для встреч Нового года. Довольно ве­
село он встретил здесь 1868 год в компании П. И. Чай­
ковского, П. М. Садовского, Н. Е. Вильде и К. Н. Де-Лазари Г
Островский являлся непременным посетителем спек­
таклей и литературно-музыкальных вечеров Кружка, в
особенности при его возникновении. Вл. Гиляровский
вспоминает присутствие А. Н. Островского, артиста
Н. X. Рыбакова, артисток М. Е. Ермоловой и Г. Н. Федо­
товой на концерте известного провинциального чтеца
П. А. Никитина в 80-е годы.
А. Н. Островский не только слушал, но часто и сам
выступал в Кружке в качестве чтеца. Он читал здесь
свои произведения: «Пучину», «Дмитрия Самозванца и
Василия Шуйского», «Тушино», «Бешеные деньги» и чу­
жие: пьесу «Смерть Иоанна Грозного» А. К- Толстого,
басни «Демьянова уха» и «Разборчивая невеста» (на ве­
чере в память столетней годовщины со дня рождения
И. А. Крылова), сцены из комедии «Своя семья, или за­
мужняя невеста» А. С. Грибоедова и А. А. Шаховского
(на вечере памяти А. С. Грибоедова).

5
Н. Г. Рубинштейн деятельно помогал драматургу в
организации и в самом начале существования Артисти­
ческого кружка. Но в сентябре 1866 года открылась Мо­
сковская консерватория, и композитор, возглавив ее, ото­
шел от общественной работы в Кружке.
1 К. Н. Де-Лазари. Воспоминания, тетрадь № 11, шифр 20.3.94,
л. 748. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде.
203

Вся тяжесть руководства только складывавшимся
Кружком пала на плечи Островского.
А. Н. Островский, явившись основным создателем
Артистического кружка, оставался затем его идейным
руководителем и вдохновителем, инициатором самых
различных полезных начинаний, неутомимым ходата­
ем за его интересы в правительственных учреждениях,
постоянным консультантом и многие годы — старши­
ной.
Ему часто приходилось бывать на совете старшин и
исполнять обязанности дежурного по клубу.
С 1867 года он является членом литературно-драма­
тического комитета Артистического кружка.
С самого начала существования Кружка драматург
входил во все детали его материальных дел. Чтобы
улучшить финансовую часть Кружка, он предложил
половину билетов на семейные спектакли продавать го­
стям.
Островский стремился сделать Кружок демократич­
ным, дешевым, доступным. Его волновала даже та­
кая проблема, как постановка на сцене Кружка пьес,
уже шедших в императорских театрах. «Для небогато­
го человека, — говорил он, — заплатить два раза
деньги за одну и ту же пьесу роскошь не позволитель­
ная» Е
В первое десятилетие существования Кружка без уча­
стия или совета А. Н. Островского не проходило ни
одного мероприятия и не принималось ни одного реше­
ния.
По каким только вопросам не обращались к нему
старшины Кружка за советом и содействием! Он участво­
вал в разработке устава ссудно-сберегательной кассы
артистов (1869) и в составлении изменений устава Круж­
ка (1873).
Именно его влияние и личные просьбы обеспечивали
наличие в концертах и спектаклях Кружка самых луч­
ших артистических сил Москвы. А сколько времени он
тратил на ходатайства о разрешении Кружку семейных
вечеров, платных спектаклей, публикаций о них!
1 А. Н. Островский. Докладная записка об Артистическом круж­
ке. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР в
Ленинграде, ф. 218, оп. 2, д. 5.
204

Когда Островский уезжал в Щелыково или в Петер­
бург, то старшины слали ему подробную информацию
о спектаклях, о положении дел в Кружке, а если нужно
было, советовались с ним и обращались за помощью.
10—12 сентября 1873 года М. П. Садовский сообщал
в Щелыково: «Сейчас отправляюсь ловить Родиславского
и прочих лиц, причастных к Кружковскому театру. В быт­
ность мою у Вас члены комитета что-то обсуждали; об
этом будет мною Вам отписано, а также, вероятно, и
Родиславским» I
А. Н. Островский внимательно следил за репертуа­
ром, дебютами, за приглашением'новых артистов, подго­
товкой спектаклей Артистического кружка.
При самом активном его участии было выработано
положение о составе труппы Кружка. Это положение
предусматривало приглашение наряду с видными арти­
стами, получавшими вознаграждение, любителей, начи­
нающих, игравших бесплатно..
Дебюты артистов на сцене Артистического кружка
разрешались обычно после внимательного знакомства
А. Н. Островского с претендентами2. Драматург отли­
чался большой требовательностью. Этим самым роль
дебютов сильно повышалась.
Когда ставились пьесы самого Островского, то он
нередко читал их артистам, давая тон для исполнения
ролей. Драматург приучал артистов Кружка к глубоко
реалистическому, всестороннему раскрытию ролей. Для
этого он при чтении пьес терпеливо разъяснял сущность
их действующих лиц.
Много внимания он уделял выработке ансамблевого
исполнения пьесы. М. И. Цуханов, председатель совета
старшин, извещая 7 декабря 1873 года о большом успехе
публичного спектакля «Поздняя любовь», писал Але­
ксандру Николаевичу: «Честь этого ансамбля принадле­
жит Вам: артисты сами говорят, что они играли хорошо
потому, что. слышали Ваше чтение пьесы и старались
1 А. Н. Островский. Дневники и письма. «Academia», 1937.
стр. 121—122.
2 М. И. Цуханов 19 марта 1874 года сообщал драматургу, что
20 марта назначен второй дебют комика-буфф Прокофьева, и про­
сил его прибыть в Кружок: «Ваше присутствие необходимо, как для
этого, так и для некоторых других очень важных дел» (Неизданные
письма к А. Н. Островскому. «Academia», М.—Л., 1932, стр. 600).
205

держаться того тона, ко­
торый Вы давали им при
чтении»1.
В 1874 году Остров­
ский исполнял обязанно­
сти заведующего драма­
тической частью Артисти­
ческого кружка,
В это время вся обста­
новочная часть спектак­
лей (декорации, костю­
мы) готовилась при непо­
средственном руководст­
ве Островского. Участи­
лись его встречи с арти­
стами. 20 ноября 1874 го­
да М. П. Садовский сооб­
щал ему: «Все актеры,
участвующие в «Трудо­
вом хлебе», сидят в Кру­
М. И. Писарев (1844—1905).
жке и жаждут внимать
Вам сегодня в 12-м часу,
согласно Вашему обещанию — прочитать пьесу в этот
день» 2.
М. И. Цуханов не преувеличивал, когда 18 июня
1874 года писал Островскому, что Артистический кружок
«в последнее время решительно всем обязанный Вам» 3.
В самом конце этого года, в связи с официальным
утверждением Общества драматических писателей, в ко­
тором А. Н. Островский был избран председателем, пи­
сатель решил сложить с себя звание старшины Артисти­
ческого кружка.
«Нельзя, — писал он 15 декабря председателю стар­
шин М. И. Цуханову,—в одно и то же время быть и
председателем Драматического общества и старшиной
клуба, дающего спектакли, да еще старшиной, заведывающим драматической частью. Я могу подвергнуться,
1
стр.
2
стр.
3
стр.

Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
597.
А. Н. Островский. Дневники и письма. «Academia», 1937,
137.
Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
602.
206

во-первых, упрекам в том, что будто стараюсь назначать
в Кружке преимущественно свои пьесы в ущерб другим
членам Общества. Вы сами знаете, что такие упреки
не только возможны, но уже и слышатся. Во-вторых,
меня могут упрекнуть в самом комитете Общества в по­
блажке Кружку, которого я состою старшиною» !.
Островского освободили от заведования драматиче­
ской частью, но упросили остаться старшиной. 15 марта
1878 года он снова был избран старшиной.
Драматург добивался для Артистического кружка
самых широких и льготных условий театральной деятель­
ности, т. е. увеличения количества публичных (платных)
спектаклей и снижения требуемых за них взносов.
23 ноября 1876 года он сообщал жене из Петербурга:
«Вчера я был у министра внутренних дел и объяснил ему
о положении Артистического кружка; он принял меня
очень ласково, и есть некоторая надежда, что наше хода­
тайство будет уважено. Хлопочу также у министра о спек­
таклях, и там обещали» 2.
С конца 70-х годов Островский, сильно занятый по
Обществу драматических писателей, часто прихварывая
и недомогая, посещает Кружок все реже и реже, но не
оставляет его.
29 марта 1879 года В. И. Родиславский и Е. П. Урусов
просят Островского, зная его «сочувствие к сцене Арти­
стического кружка», пожаловать 31 марта на испытание
артистки, приглашенной в труппу Кружка. «Ваше мне­
ние, — пишут они, — при окончательном решении вопро­
са о ее ангажементе будет весьма драгоценно»3.
В том же году, 19 октября, в 12 часов дня драматург
читал для участников спектакля пьесу «Василиса Ме­
лентьева» 4.
Он предупредил слушателей, .что своим чтением бу­
дет давать «тон» для исполнения ролей. Перед чтением
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 47.
2 Там же, стр. 76—77.
3 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 82/2239.
4 18 октября 1879 года старшина Н. М. Городецкий писал дра­
матургу: «Имеем честь Вас уведомить, что, согласно Вашему любез­
ному обещанию, «артисты имеют собраться для слушания драмы
«Василиса Мелентьева» завтра в пятницу 19 октября в 12 часов
дня» (Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 163 951).
207

писатель задумался, как бы уходя в прошлое, и начал
читать тихо, «олимпийски спокойно», без жестов и мими­
ки, но удивительно ярко воссоздавая колорит, типы ушед­
шей эпохи.
В процессе чтения автор давал и пояснения сущности
основіных ролей.
Личность Ивана Грозного в чтении Островского «бы­
ла не столь грозна и криклива, сколь величественна и
сдержана в тоне своих строго повелительных слов, пото­
му что царь, какой бы он ни был, по' мнению автора
«Василисы Мелентьевой», не мог «кричать» на своих под­
данных, как это постоянно делают те актеры, которые
играют Грозного на сцене.
Притом же Иван IV был слабогрудым, говорил
Островский, и очень нервным, отчего он часто задыхался
так сильно, что при этом даже слова не мог вымолвить.
Если же он и был грозен, то не в словах, не в крике на
людей, а лишь в тихом могучем гневе и еще в долгом
молчании, когда в его уме создавался какой-нибудь
страшный приговор для подвластных ему людей, не уго­
дивших чем-либо своему суровому царю. Вот чем он был
для всех грозен, но не криком своим, которого у него
почти совсем никогда не было.
Также молча, по словам автора, царь' вонзил ’желез­
ный посох в ногу своего стольника Колычева в то время,
когда допрашивал его под этой пыткой жестоко и долго
о тех отношениях, которые были у стольника с Васили­
сой. Но он не кричал! И это потому, что он не мог этого
делать по слабости своей нервной природы... Но когда
Грозный узнает из бреда Василисы, что та изменила ему
с Колычевым, то тут он громко вскрикивает и в пылу своей
ненависти к изменникам строго приказывает Малюте
Скуратову «убрать» их обоих в одну могилу.
Эту часть роли Грозного Островский передавал... так
потрясающе, что у актеров даже явилось впечатление
о потере душевного равновесия у чтеца.
. Но. ничуть не бывало! Александр Николаевич сидел
в кресле совершенно спокойно, не выражая на лице ни­
какого волнения и ничем не высказывая его с внешней
стороны. Только голос его по временам переливался из
тона в тон, точно какая-то стройная музыкальная гамма,
переходящая от одной ноты к другой».
Драматург, читая монолог Грозного, сидящего у из­
208

головья спящей Василисы и вспоминающего близкое и
далекое, прекрасно оттенил глубокое чувство человека,
«страдающего моральным недугом». Слушая эту испо­
ведь грозного царя перед самим собою, «казалось, даже
камень мог почувствовать сострадание».
Василиса Мелентьева, в чтении драматурга, «выхо­
дила женщиной довольно тонкой, хитрой и умной, искус­
но умевшей скрывать от царя все свои тайные чувства» \
В январе 1880 года Островский снова был избран чле­
ном театрального комитета Артистического кружка.
Постоянно бывая в Кружке, писатель имел возмож­
ность наблюдать артистов, столичных и провинциальных,
самых разнообразных способностей, амплуа, возрастов,
положений. Он вел с ними живые беседы и, вероятно,
здесь сказал М. И. Писареву: «Большой у тебя талант!
Направь его на благо народа, которому не один только
хлеб нужен, но и пища духовная»2.
Наблюдения драматурга над артистами, над их
характерами и нравами нашли выпуклое отражение в
его творчестве.

6
В деятельности Московского артистического кружка
было много успехов и неудач.
Серьезные задачи, стоявшие перед Кружком,. требо­
вали больших материальных средств, которых ему часто
недоставало. Это вело к финансовым затруднениям, при­
нимавшим нередко трагический характер.
Деятельность Кружка затруднялась и * внутренней
борьбой. Если Островский стремился придать Кружку
широко демократический характер и превратить его в
средоточие московской прогрессивной художественно­
артистической интеллигенции, то часть его членов проти­
вилась этому и пыталась сделать Кружок обычным раз­
влекательно-театральным клубом.
А. Н. Островский, даже занятый спешными литера­
турно-театральными делами, не переставал интересо­
1 «Из воспоминаний старого актера» «Исторический журнал»
№ 1, 1917, стр. 72—74.
2 Р. Антропов. Актер-гражданин. «Мир искусства» № 5, 1905,
стр. 38.
14

д

Ревякин

209

ваться жизнью Кружка. Он всячески стремился избавить
Кружок от неловких шагов и ошибок, несущих не­
приятности.
Около 20 декабря 1876 года, обеспокоенный делами
Кружка, Александр Николаевич спрашивал М. И. Цуханова: «Напишите откровенно, в каком положении дела!
Отчего нет публикации о том, что будет в Кружке в про­
должение святок? Будет ли костюмированный бал, пуб­
личный спектакль, елка и пр.? Сделайте одолжение, от­
вечайте! Я все еще не теряю надежды» :.
Драматург настолько близко принимал к сердцу ра­
дости и печали Кружка, так волновался его большими и
малыми делами, что М. И. Цуханов 21 декабря, отвечая
на только что приведенное письмо, просил его: «Вы,
дорогой наш, напрасно себя расстраиваете излишнею
мнительностью. Поберегите себя: разве в одном Кружке
дело? Вы нужны более, чем для Кружка. Вы нужны всей
России»2.
Недоброжелатели Кружка пользовались любым слу­
чаем, чтобы представить деятельность Кружка в отрица­
тельном свете.
В самом начале своего существования Кружок, еще
не окрепший, не располагавший никакими средствами,
попытался в какой-то мере опереться на домино-лото, по­
даренное ему П. В. Нащокиным.
В Артистическом кружке игра в домино-лото, как
утверждал А. Н. Островский, «не. имела и тени того
вредного развития, какое она приняла в других клубах;
ограниченная и временем, и числом столов (4), и самою
незначительною ставкою, она представляла более забаву
и была для артистов развлечением после трудов» 3.
Но в прессе руководителей Кружка обвиняли в том,
что они превратили Кружок «в самый явный игорный
дом» и основу «преуспевания» Кружка видят якобы
лишь в «карточной игре и буфете» 4.
1 Записки Отдела рукописей Всесоюзной государственной библио­
теки СССР имени В. И. Ленина, № 23, 1960, стр. 262.
2 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 612.
3 А. Н. Островский. Об Артистическом кружке. Полное собрание
сочинений, т. XII, стр. 33—34.
4 «Антракт», 1867, № 18, стр. 6—7. См. также «Всемирный труд»,
1868, XII, стр. 260—261; «Антракт», 1868, № 11, стр. 12.
210

Кружок давал широ­
кую возможность высту­
пать на своих вечерах лю­
бителям, молодым и неиз­
вестным артистам, а его
поносили за то, что в нем
сцена предоставляется по­
средственностям.
Кружок опирался глав­
ным образом на артистов,
являющихся действитель­
ными членами, а его упре­
кали в том, что он «не да­
ет голоса членам-любите­
лям»
Кружок критико­
вали и за то, что на
иных его вечерах слиш­
ком большое место зани­
мает дворянская, бюро­
кратическая и купеческая
П. А. Стрепетова (1850—1903).
аристократия, а артис­
тов — «много-много пять,
шесть человек». Ему ставили в то же время на вид и из­
лишнюю демократичность, пестроту публики.
Руководителей Кружка порицали и за длительность
организации лотереи и за то, что на ней разыгрывают­
ся сервизы, денежные призы и т. д., а не произведе­
ния искусства (картины, скульптуры, художественная
бронза).
Уже через полтора года после открытия Кружка
пришла первая финансовая катастрофа.
Запрещение публичных спектаклей и концертов, пре­
дусмотренных уставом, учреждение в Москве консерва­
тории (с 1 сентября 1866 г.), руководители которой
не позволяли своим профессорам выступать в музыкаль­
ных вечерах без специальных разрешений, закрытие
домино-лото, неудобное малое помещение, задержка
членских взносов, а также неуплата посетителями
Кружка долгов по буфету привели к убыткам, к мате­
риальной несостоятельности, к описи имущества, к угро­
зе ликвидации.
1 «Антракт», 1867, № 18, стр. 7.
14*

211

Все это падало прежде всего на плечи Островского,
как основного руководителя Кружка.
12 и 18 апреля, 3 и 6 мая 1867 года в Кружке под
председательством- драматурга происходили экстренные
собрания, на которых решалась его судьба. Несмотря на
исключительную важность вопроса, собрания оказыва­
лись малочисленными и начинались из-за неявки членов
очень поздно.
12 апреля, излагая тяжелые обстоятельства Кружка,
Островский говорил: «Вы сами можете видеть, что даль­
нейшее существование при таких условиях невозможно.
Теперь естественно представляется вопрос, что делать в
таком положении? Первый, самый простой, не хитрый
и не требующий большого соображения ответ на этот
вопрос будет: закрыть Кружок и ликвидировать имуще­
ство. Так бы мы и поступили, если б нам не жаль было
погубить в самом зародыше учреждение, основанное нами
же, погубить дело, от которого все благомыслящие людивправе ожидать добрых результатов как для общества,
так, в особенности, и для артистов. Прежде чем присту­
пить к такой решительной мере, старшины положили
испробовать все средства для поддержания и упрочения
существования Артистического кружка и приступить к
закрытию его только тогда, когда все усилия их оказа­
лись бы тщетны» !.
Спасая Кружок, его старшины во главе с Островским
добивались разрешения предусмотренных уставом Круж­
ка публичных спектаклей и концертов. Старшины вошли
также в министерство внутренних дел с ходатайством
о разрешении Кружку лотереи, которая могла бы при­
нести прибыль.'
Но эти мероприятия могли обеспечить существование
Кружка лишь в будущем.
Для спасения Кружка от немедленно грозящей ему
описи имущества и потери даж-: неудобного помещения
Островский от имени старшин предложил сделать едино­
временное пожертвование в размере 10 рублей с каждого
члена. Он поставил также вопрос о приискании для
Кружка нового, более удобного и просторного поме­
щения.
1 А. Н. Островский. Отчет о состоянии и положении Артистиче­
ского кружка. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 37—38.
212

Предложение Островского ’ о единовременном по­
жертвовании, хотя и получило большинство голосов,
вызвало неудовольствие.
Желая показать всю серьезность положения и стре­
мясь привлечь всех членов к решению судьбы Кружка,
старшины пошли на самую крайнюю меру — на предло­
жение экстренному собранию вопроса о закрытии
Кружка.
3 мая Островский объявил собравшимся, что «все
надежды старшин оказались ненадежными... что из
3 000 рублей долга, несмотря на страшную угрозу, про­
печатанную во многих газетах, заплачено только
800 рублей и что старшины не находят другого средства
выпутаться из крайне запутанных обстоятельств, как за­
крыть Кружок немедленно до 15 сентября» Е
После долгих прений члены Кружка постановили пре­
дотвратить ликвидацию Кружка и изыскать средства к
дальнейшему его существованию. Остаивая существова­
ние Кружка, старшины нашли удобное и дешевое поме­
щение на Большой Лубянке, в изящном, когда-то бар­
ском доме Воейкова, перешедшем во владение Журнало.
На 11 мая назначили собрание членов Кружка уже
в новом помещении, более просторном, с театральным
залом на 300 человек.
Переехав на Большую Лубянку, Артистический кру­
жок пригласил в качестве главного распорядителя дра­
матической части Н. Е. Вильде.
Вильде повел дело умно, широко и успешно. Опи­
раясь на знания и опыт А. Н. Островского, П. М. Садов­
ского и В. И. Живокини, он собрал из талантливых
любителей драматическую труппу и начал ставить за­
крытые, а с 1868 года и публичные спектакли.
В устроении материальных дел Кружка большую
роль сыграла разрешенная и разыгранная в конце
1870 года лотерея.
Несмотря на распри, то и дело вспыхивающие в
Кружке, его дела шли в новом здании отлично. Доходы
от спектаклей и лотереи дали возможность почти в два
года погасить 13 тысяч долга.
1 М. Эрлангер. Из письма в редакцию «Антракт», 1867, № 18,
7 .мая, стр. 10.

2/3

Потребовалось еще более просторное помещение.
Два костюмированных бала, устроенных в залах Благо­
родного собрания, дали для этого и необходимые на
первый случай деньги. И вот 10 сентября 1869 года Кру­
жок справлял третье новоселье в доме Бронникова,
в здании нынешнего Центрального детского театра. На
это новоселье собралось столько гостей, что было тесно
решительно во всех залах.
В этом вечере особенно отличились в водевиле «За­
чем иные женятся» О. О. Лазарева (в будущем Садов­
ская) и В. А. Макшеев.
А. Н. Островский в ноябре 1869 года, рассказав
о превратностях Кружка («не много жил, но много пере­
жил»), о том, как в нем на первых порах искусство
«выступило в свет под ручку с домино-лото», с радостью
отметил: «Теперь за Кружок бояться нечего, он упрочил
свое существование и держится единственно только теми
средствами, которые ему дает искусство»
Но Н. Е. Вильде, чувствуя себя спасителем Кружка,
чуть ли не героем, стал проявлять излишнюю само­
властность, и на этой почве возникли крупные недоразу­
мения. Еще в январе 1868 года А. Н. Плещеев уведом­
лял Островского, находившегося в .Петербурге: «В клубе
на новый год произошел небольшой скандал, кончив­
шийся, впрочем, благополучно... Побранились Вильде с
Урусовым. Хотя последний, действительно, выразился
резко, но нельзя одобрить и тона Вильде. Он уж очень
командовать начал»2.
Неприязненные отношения между Н. Е. Вильде и
Е. П. Урусовым принимали все более и более острую
форму. Став старшиной, Е. П. Урусов создал оппозицию
«самовластью» Вильде.
Против Н. Е. Вильде открылась целая кампания,
шумно поддержанная в печати. В журнале «Развлече­
ние» появилась карикатура, изображавшая Н. Е. Вильде
в костюме Гамлета, роль которого он тогда играл, ба­
лансирующего по канату между Большим театром и Ар­
1 А. Н. Островский. Речь в Артистическом кружке. Полное собра­
ние сочинений, т. XII, стр. 41—42. Эта речь в Полном собрании со­
чинений датирована по ошибке 1867 годом. См. Осламбов. Артисти­
ческому кружку. «Развлечение», 1869, № 48, 6 декабря, стр. 361.
2 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 413—414.

214

тистическим кружком. На плече у Вильде был шест, по
концам которого висели мешки с надписью 10 000, сумма,
в растрате которой его обвиняли. Внизу стояли члены
кружка: А. Н. Островский, П. М. Садовский и другие, с
недоумением взиравшие на эту сцену.
Н. Е. Вильде немедленно устранился от дел для со­
ставления отчета, вскоре представил отчет, полностью
очистивший его от всяких подозрений, а затем покинул
Кружок. Впоследствии он вспоминал об этом времени
как о «тяжелом, невыносимом»
Из чувства солидарности из Кружка вслед за Н. Е
Вильде ушли артисты Малого театра: Е. Н. Васильева.
Д. В. Живокини, Н. И. Музиль, М. А. Решимов, М. В. Ва­
сильева и другие. Не пожелал оставаться в Кружке и
композитор В. Н. Кашперов.
Драматург тяжело переживал это событие, выступал
в защиту Вильде и пытался приостановить шумиху, под­
нятую в печати по этому поводу. 22 декабря 1869 года
он писал А. А. Краевскому: «В интересах одной только
правды прошу Вас подождать в Вашей газете сообщать
публике какие бы то ни было известия об Артистическом
кружке. Я теперь нездоров, но по выздоровлении сделаю
Обществу, избравшему меня почетным старшиной, офи­
циальное заявление, копию с которого пришлю Вам, а
также и протест против новых старшин всех лучших чле­
нов Артистического кружка» 2.
Чтобы спасти авторитет Кружка, П. М. Садовский и
А. Н. Островский остались его членами.
Заведование труппой было поручено Е. П. Урусову,
до этого времени распоряжавшемуся танцами. В труппе
скоро началось брожение, недовольство, и в связи с этим
руководство драматической частью в 1874 году взял на
себя А. Н. Островский.
С 1872 года у труппы Артистического кружка появи­
лись сильные соперники: «Народный театр», открытый на
этнографической выставке (1872), «Общедоступный
театр» Ф. М. Урусова и С. В. Танеева (1873—1877). Это
вело к дополнительным затратам в Кружке и расшатало
его материальное благополучие. К 1875 году за ним уже
1 Н. Е. Вильде. Из моих записок. «Московский листок», 1889,
№ 50, 19 февраля.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 182.
215

ЧИСЛИЛСЯ ДОЛГ в 20 тысяч
рублей.
Чтобы поправить ма­
териальное положение, не­
обходимо было пригла­
сить энергичного челове­
ка, способного не только
управлять труппой, но и
поднять доходы. Выбор
пал снова на Н. Е. Виль­
де. 14 января 1875 года
М. И. Цуханов извещал
Островского: «Дело реше­
но в пользу Николая Ев­
стафьевича, сегодня едем
к нему» !. Но Вильде ко­
лебался, не давал жела­
тельного ответа. Потребо­
валось личное вмешатель­
ство драматурга. По его
В. А. Макшеев (1843—1901).
просьбе Вильде принял
управление
драматиче­
ской частью Кружка.
Н. Е. Вильде ставил много хороших спектаклей и кон­
цертов, устраивал интересные, занимательные балы и ве­
чера, собиравшие многочисленную публику. На лето сни­
мался сад «Эрмитаж»2, в который члены Кружка имели
право льготного входа: 6 рублей за весь сезон. А в саду
играла драматическая труппа, устраивались концерты,
танцевальные вечера и т. д.
На сцене Кружка, кроме М. П. и О. О. Садовских,
А. И. Шуберт, Н. С. Стружкиной, С. П. Волгиной, забли­
стали П. А. Стрепетова и М. И. Писарев.
Но в стремлении привлечь как можно больше публи­
ки Вильде все чаще и чаще стал нарушать основную
цель Артистического кружка — развивать эстетические
вкусы своих членов. Постановка отдельных актов клас­
сических опер не привилась в Кружке, а поднять целые

1 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 82/3175.
2 Сад «Эрмитаж» помещался в то время рядом с Трубной пло­
щадью.

216

оперы было не под силу. В репертуаре Артистического
кружка стали преобладать оперетки и водевили. В кон­
цертах и вечерах часто излишнее место начали отводить
чисто развлекательным номерам. ■ Сильно понизилась
художественная требовательность, которая всегда отли­
чала Кружок.
У членов Артистического кружка появилось недо­
вольство действиями Вильде. К тому же финансовые де­
ла кружка не улучшались, а все более и более запуты­
вались, так как велись крайне небрежно. Еще в августе
1876 года М. П. Садовский сообщал А. Н. Островскому:
«Хорошие сборы в «Эрмитаже» не прекращаются, даже'
несмотря на холодную погоду, но... деньги быстро погло­
щаются сонмищем разных-спекулянтов... коим в настоя­
щее время по воле судеб Вильде окружен непрестанно.
Взыскание следует за взысканием, одни деньги уплачи­
ваются, другие занимаются вновь, и таким образом про­
исходит наливание бездонной бочки, которое окончится
бог знает чем. Ежели только чуть что-нибудь, то я Вас
уведомлю немедленно» Г
Касса Кружка постоянно была пустой. Для спасения
Кружка от банкротства часто требовались крупные сум­
мы, которые доставались с трудом и лишь благодаря
авторитету Островского. Все чаще и чаще между Н. Е.
Вильде и артистами возникали недоразумения на почве
денежных расчетов.
В 1877 году лишь по Семейному саду («Эрмитаж») с
5 мая по 1 сентября Кружок потерпел убытка около
16 тысяч.
Н. Е. Вильде пришлось опять покинуть Артистиче­
ский кружок.
После него драматической частью заведовали Н. М.
Городецкий (1877), М. В. Аграмов (1879—1880), И. Н.
Греков (1881), А. А. Немирова-Ралъф (1882). Но поло­
жение Кружка не улучшалось.
Артистический кружок еще привлекал внимание пуб­
лики своими «генеральными репетициями», такими ар­
тистами, как И. А. Правдин. Кружок был дорог артистам
и как биржа труда и как театральная школа (1879). Но
его звезда явно закатывалась.
1 А. Н. - Островский. Дневники
стр. 147.
217

и

письма.

«Academia»,

1937,

А. Н. Островский — его душа — по огромной занято­
сти в растущем Обществе драматических писателей и по
нездоровью совершенно отошел от непосредственного уча­
стия в его руководстве.
Последние три года Артистический кружок, потеряв
свое былое значение, стал только «клубным театром».
Журналисты язвили о нем: «Это театр при буфете!»
23 февраля 1882 года газета «Московский листок»
упрекала Кружок:
Где друзья минувших лет?
Где актеры коренные?
Где наш бывший лучший цвет?
Все как будто бы чужие.
Крик идет в Кружке, как встарь,
Те ж приятельские встречи,
Так же с другом водку жарь'—
Об искусстве ж нет и речи!

12 июля 1882 года на запрос А. Н. Островского из
Щелыкова о состоянии дел Артистического кружка И. М..
Кондратьев отвечал: «Артистический кружок находится
в жалком положении. Из Семейного сада, вследствие
предполагавшейся описи имущества за долги Ко-ша,
Кружок ночью (в начале июня) перебрался в театр Пет­
ровского парка, (к Бренко), куда перевез декорации и
имущество; Бренко обязалась предоставить два вечера
членам, а теперь, вследствие отстранения ее от дел, и
Кружок остался на мели: ни зимнего, ни летнего помеще­
ния у него нет. Зимой надеется иметь помещение в Пуш­
кинском театре» !.
Напрягая все усилия, руководители Кружка нашли и
сняли собственное помещение. 14 ноября 1882 года Арти­
стический кружок справлял четвертое новоселье в новом
помещении, в доме Мошина в Каретном ряду. Но его де­
ла шли все хуже и хуже.
Журнал «Зритрль», иронизируя над состоянием дел
Кружка, напечатал следующую сценку:
«1-й актер. Ну, что, как Кружок?
2-й актер. Кружок сначала вскружил голову актерам,
потом- окружил их контрактами и до того закружился,
что теперь нам не на что кружку выпить!» 2
1 А. Гольдман. А. Н. Островский — председатель Общества дра­
матических писателей. Всероссийское театральное общество, М.,
1948, стр. 117.
2 «Зритель» № 15, 1883, стр. 7.

218

С 1881 года в Москве появились в связи с разреше­
нием частных театров такие сильные конкуренты,, как
Пушкинский театр А. А. Бренко (Театр близ памятника
Пушкину, 1881 г.), Русский драматический театр Ф. А.
Корша (1882), Новый театр (дом Бронникова) и театр
«Скоморох» (на Воздвиженке) М. В. Лентовского (1883),
Немецкий театр (на Петровке, 1883), французская опе­
ретка (на Большой Дмитровке, 1883), театр Секретарева, обслуживаемый любителями.
Руководители Кружка не смогли противопоставить
этим театрам ни более сильной труппы, ни более ориги­
нального репертуара, ни более роскошных постановок,
ни более привлекательного и удобного здания. Спектак­
ли Кружка приносили огромные убытки.
31 января 1883 года общее собрание членов Артисти­
ческого кружка решило оставить собственное помещение
и согласиться с предложением Ф. А. Корша, предостав­
лявшего для Кружка помещения в фойе третьего яруса,
для семейных вечеров — фойе и залы второго яруса и
для спектаклей — театральную труппу за половину сбо­
ра \ Но из этой затеи ничего не вышло.
Последним театральным мероприятием Артистическо­
го кружка явился бенефис артиста Варшавского-Долина
с участием М. И. Писарева и В. Н. Андреева-Бурлака,
устроенный 22 февраля 1883 года. Вслед за этим Кру­
жок ликвидировался.
7

Существование Артистического кружка не было бес­
плодным. Он оказал большие услуги сценическому искус­
ству. У него были нередко блистательные успехи.
Успехам Артистического кружка содействовали мно­
гие его активные члены и в особенности П. М. Садовский,
М. П. Садовский, Н. Е. Вильде.
Но больше всех Артистическому кружку отдавал вни­
мания, знаний и сил сам Александр Николаевич. Для
Артистического кружка он не жалел и материальных
средств.
1 «Лебединая песня Московского Артистического кружка». «Те­
атр» № 61, 1883.

219

Члены Кружка хорошо понимали руководящую роль
драматурга в делах их организации. 18 ноября 1867 года
собрание членов Артистического кружка единодушно
приняло решение: «Принимая во внимание заслуги дей­
ствительного члена и старшины А. Н. Островского,
оказанные Артистическому кружку... учредить исключи­
тельно для него звание постоянного почетного стар­
шины» Г
Артистический кружок с редкой теплотой и торже­
ственностью отпраздновал 14 марта 1872 года 25-летие
литературной деятельности драматурга. В своем ответ­
ном слове драматург поблагодарил Кружок за оказан­
ную ему честь и пожелал ему дальнейших успехов.
Островский всемерно содействовал, осуществлению
своих пожеланий.
Трудно переоценить роль Артистического кружка как
первого частного, точнее, общественного театра в Мо­
скве. Подчеркивая это значение Артистического кружка,
драматург писал: «Говорят, что мы, русские люди, рав­
нодушны к общественным делам и неспособны к инициа­
тиве, что мы умеем только рассуждать, а не дело делать.
Это едва ли справедливо. Когда надо было помочь ду­
ховно голодающей публике,— за это дело взялась не
спекуляция, а интеллигенция, и взялась горячо. Главные
заботы по устройству спектаклей и распоряжение ими
совершенно безвозмездно взяли на себя артисты, худож­
ники, литераторы и учителя-педагоги» 2.
Заслуги Артистического кружка выразились в воспи­
тании из талантливых любителей замечательных арти­
стов, в предоставлении провинциальным актерам воз­
можности выступать на столичной сцене под руковод­
ством выдающихся мастеров и в создании для актеров,особенно в первые годы существования Кружка, усло­
вий для творческого, культурного общения.
П. А. Россиев справедливо пишет, что Артистический
кружок «не только служил мостом, по которому талант­
ливые артисты переходили от провинциального прозяба­
ния к столичному уюту и славе, — он служил питомни­
ком, где холились и расцветали выдающиеся таланты.
1 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 163899.
2 А. Н'. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 98—
99.
220

П. М. Садовский и В. И. Живокини.

Он был практической школой для артистов, а под конец
и образовательной школой» h
В Артистическом кружке закреплялась связь арти­
стов с драматургами, писателями, учеными.
Многие годы Артистический кружок являлся умствен­
ным центром, средоточием не только московских, но в
какой-то мере и провинциальных артистов. Он руково­
дил общественным мнением деятелей сцены.
Артистический кружок явился колыбелью многих
последующих общественных организаций. Здесь офор­
милась мысль о создании Московского филармоническо­
го общества. В беседах и спорах драматургов, членов
Кружка, родился замысел организации Общества дра­
матических писателей. В Артистическом кружке возник­
ла и осуществилась идея частных театров.
Нельзя забывать и разнообразную материальную по­
мощь нуждающимся артистам, оказанную Кружком.
Артистический кружок явился образцом для созда­
ния подобных организаций и в других городах. Так, на­
пример, 27 октября 1880 года Н. Васильев из Нижнего
Новгорода просил Островского прислать устав Артисти­
ческого кружка и сообщал, что они задумали организо­
вать свой кружок.
П. А. Россиев нисколько не преувеличивал, когда
писал, что за 18 лет своего существования Артистиче­
ский кружок сделал больше, чем все московские клубы,
вместе взятые, за свою столетнюю деятельность. Но эту
свою благородную роль Кружок выполнял благодаря
главным образом руководству и содействию Островского.
Московский Артистический кружок, перестав выпол­
нять свои основные функции, закрылся. Но потребность
в подобной организации оказывалась насущно необходи­
мой. Жизнь подтверждала правоту создания и существо­
вания Артистического кружка. И вот почему его идеи и
задачи были подхвачены и продолжены другими учреж­
дениями.
Уже в 1884 году «Театральная газета», ' сожалея
о ликвидации Артистического кружка, так необходимого
для художественной интеллигенции, в особенности для
артистов, которым «негде проводить свое время», и они
1 П. А. Россиев. Артистический кружек в Москве. «Исторический
вестник», вып. VII, 1912, стр. 135.
222

«поневоле рыскают по трактирам и ресторанам», сооощала о том, что весьма влиятельная группа людей забо­
тится о возобновлении деятельности Кружка на еще
более широкой основе.
В том же году газета «Театр и жизнь» с сожалением
писала, что с закрытием Артистического кружка про­
винциальные артисты потеряли свою биржу, место при­
станища.
Артистический кружок явился предшественником
Общества литературы и искусства, из которого вырос
Художественный театр.
Будучи первым опытом объединения артистов с ши­
рокими кругами интеллигенции других специальностей,
Артистический кружок в какой-то мере проложил путь
для создания Московского литературно-художествен­
ного кружка и предварил дальнейшую деятельность всех
домов и клубов работников искусств.
Идея о ссудо-сберегательной кассе, возникшая в
Кружке, была осуществлена в более ширском масштабе
Обществом взаимного вспомоществования русских
артистов, созданным в январе 1877 года в Петербурге, и
в особенности Обществом для пособия нуждающимся
сценическим деятелям, организованным в 1883 году.
Опытом Кружка в первую пору своего существования
несомненно воспользовалось и ныне действующее Всерос­
сийское театральное общество (ВТО).

ГЛАВА

СЕДЬМАЯ

ОСТРОВСКИЙ
И ОБЩЕСТВО РУССКИХ ДРАМАТИЧЕСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ

1
Ко времени появления пьес А. Н. Островского на
театральной сцене русская драматургия располагала
рядом выдающихся произведений мирового значения. Но
повседневный репертуар русской сцены оставался необы­
чайно бедным.
В театре ставились по преимуществу переводы и
переделки с иностранного. Оригинальных пьес было до
крайности мало, при этом большинство из них не подни­
малось над уровнем посредственности. Островский, горя­
чий патриот русского театра, начал искать причины
неудовлетворительного состояния отечественной драма­
тургии.
Он пришел к твердому и справедливому убеждению,
что неудовлетворительное состояние русского драмати­
ческого искусства определяется лишь внешними усло­
виями, крайне неблагоприятными для его развития, и при
первой возможности повел против этих условий реши­
тельную борьбу.
В 1863 году он опубликовал в газете «Северная пче­
ла» статью «Обстоятельства, препятствующие развитию
драматического искусства в России», в которой указы­
224

вал на три основные причины, стесняющие драматиче­
скую производительность: особая, на редкость строгая
цензура, состав театрально-литературного комитета,
куда входили люди, мало смыслящие в искусстве, даже
чуждые ему, и недостаточность вознаграждения, опреде­
ляемого совершенно устаревшим Положением 12 нояб­
ря 1827 года.
По этому положению, пьеса, отданная автором
артисту для его бенефиса, делалась собственностью
императорских театров, и автор лишался всякой оплаты
своего труда. Так, например, сам Островский отдал
артистам для бенефисов пьесы «Не в свои сани не
садись», «Семейная картина», «Утро молодого челове­
ка», «В чужом пиру похмелье» и «Свои собаки гры­
зутся».
Но и в тех случаях, когда драматурги ставили свои
пьесы в императорских театрах за плату, они получали
ничтожные суммы, около четырех с половиной процен­
тов с полного сбора за пятиактную пьесу, что состав­
ляло приблизительно 60 рублей с Московского Малого
(а также и Александрийского в Петербурге) и 70 рублей
с Мариинского в Петербурге.
В тех случаях, когда дирекция императорских теат­
ров покупала право постановки пьесы за единовремен­
ное вознаграждение, это вознаграждение, как правило,
не превышало 100 рублей за акт. Например, за «Бед­
ную невесту» А. Н. Островский получил всего 500 руб­
лей.
Провинциальные театры, по установившейся тради­
ции, ничего не платили автору.
Чтобы поднять уровень отечественной драматургии,
Островский считал необходимым: повысить оплату ори­
гинальных драматических произведений, ввести, по при­
меру Франции, поощрения авторов премиями, даровыми
местами в театрах, наконец, взимать с провинциальных
театров в пользу авторов определенный гонорар.
Важно отметить, что Островский говорил в своей
статье об охране не только материальных, но и худо­
жественных прав драматургов.
«До сих пор, — указывал он, — ни один провинциаль­
ный театр не платит авторам за пьесы ни копейки. Мало
того, подвергают пьесы всевозможным искажениям, пе­
ременяют названия, разделяют на картины, и автор ни­
15

А. Ревякин

225

чем не огражден от такого искажения его собственности.
Антрепренеры почти никогда не дают себе труда поста­
вить пьесу хорошенько и пользуются без всякой затраты
только именем автора. Пьеса ставится кое-как, и антре­
пренер, взяв один или два полных сбора за имя автора,
бросает пьесу» !.
Суждения статьи, опубликованной в 1863 году,
Островский развивал в последующие годы в ряде до­
кладных записок.
Около 10 сентября 1867 года он сообщал Бурдину:
«В Петербург я собираюсь, но совсем по другому делу;
я готовлю для Главного управления по делам печати
Записку о правах драматических писателей, где упомяну
и о недостаточности вознаграждения, которое нам дают
императорские театры» 2.
В этой «Записке» Островский доказывал, что основой
материальной и художественной ценности спектаклей
являются пьесы, а поэтому их авторы должны иметь
«свою долю участия» в выгодах, «доставляемых пред­
ставлениями».
Ссылаясь на права драматургов в Западной Европе
и на права музыкантов в России, Островский требовал,
во имя справедливости, чтобы драматургам «было пре­
доставлено право свободного распоряжения сцениче­
скими представлениями их произведений».
Александр Николаевич высказывал уверенность, что
повышение оплаты труда драматургов окажется благо­
приятным для развития в России драматической литера­
туры и сценического искусства. Он писал: «Драматиче­
ская литература, как продукт умственного труда, подчи­
няется тем же экономическим законам, как и всякая
производительность. Может ли процветать производство
необеспеченное и безвыгодное?.. Удивительно не то, что
драматическая литература не процветает в России, а то,
что она доселе еще держится с некоторым значением и
не падает совершенно» 3.
В 1869 году Островский снова возвращается к вопро­
су о правах драматургов. Опираясь на существующие
1 «Северная пчела», 1863, № 31, 1 февраля.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр.
157—158.
3 А. Н. Островский. Записка об авторских правах драматических
писателей. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 46—47.

226

законоположения о литературно-драматической (статья
1684 Уложения о наказаниях) и художественной (глав­
ным образом, музыкальной) собственности, он 9 октября
закончил новую записку — «Проект законоположений
о драматической собственности».
Проект Островского, подробно обоснованный, преду­
сматривал и сумму вознаграждения (10 процентов со
сбора за оригинальную пьесу, составляющую целый спек­
такль), и срок пользования правом драматической соб­
ственности (не более 50 лет со дня смерти автора), и
способы получения гонорара.
Чтобы упростить получение гонорара с антрепренеров
частных театров, рассеянных по всей России, Остров­
ский выдвинул идею организации специального Обще­
ства.
«Разумеется, — писал он, — если каждый драматиче­
ский автор захочет вести свое дело с антрепренерами особо
от других, то взаимные их сношения будут затрудни­
тельны; но если драматические писатели образуют
Общество и изберут из своей среды уполномоченных,
которым предоставят от лица всего Общества входить в
сношения с содержателями частных театров, заключать
с ними условия, следить за исполнением их и преследо­
вать нарушителей права драматической собственности, —
тогда все дело значительно упростится» Г
Одновременно с «Проектом», имеющим характер офи­
циального документа, Островский готовил и личное
письмо директору императорских театров С. А. Гедео­
нову. В этом письме он подчеркивал крайнюю необеспе­
ченность драматических писателей и утверждал, что при
таких условиях «серьезное развитие драматического
искусства в России невозможно»2.
Сравнивая положение артистов императорских теат­
ров, доведенное в последние 40 лет до весьма удовлетво­
рительного состояния, с безобразными условиями опла­
ты труда драматургов, Островский спрашивал С. А. Ге­
деонова: «За что же забыли нас, главных двигателей
русского драматического искусства, и ценят наши труды
в 1869 году так же, как ценили их 42 года назад? Ведь
1 А. Н. Остробскіш. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 62.
2 Там же, стр. 73.
15:

227

мы тоже живые люди и живем в таких же жизненных
условиях, как и артисты» \
Напомнив условия французских драматургов, состав­
ляющих огромные состояния и получающих за свои
пьесы ордена Почетного легиона, Островский просил
Гедеонова лишь о простой обеспеченности русских дра­
матургов. Он требовал немедленного пересмотра Поло­
жения 12 ноября 1827 года о вознаграждении сочини­
телям, и переводчикам драматических пьес и опер, как
уже давно устаревшего, ■ препятствующего развитию
отечественного драматического и сценического искус­
ства.
«Проект» был послан Островским в Петербург в по­
ловине ноября, а письмо в начале декабря 1869 года.

2

Мысли, защищаемые Островским, уже давно назрели
и носились в воздухе. Жалкое состояние драматической
литературы настоятельно требовало упорядочения прав
авторов, пишущих для сцены.
К тому же для этого имелись и прямые статьи в рус­
ском законодательстве. Так, статья 1684 Уложения о на­
казаниях запрещала публичное представление драмати­
ческих произведений без дозволения автора под страхом
тюремного заключения. Но эта статья практически
не применялась и не использовалась драматическими
писателями. Ее нужно было привести в действие, сделать
неукоснительно выполняемой.
Идея практической реализации прав драматической
собственности, законодательно уже установленных, за­
нимала не только Островского, но и других деятелей,
прикосновенных к драматическому искусству.
У Островского появились активные сторонники.
В 1870 году, в восьмом номере журнала «Русский
вестник», В. И. Родиславский опубликовал статью «Об
авторских правах на сценические произведения». Раз­
вивая мысли Островского, он указывал на незначитель­
ность вознаграждения драматургов, на необходимость
пересмотра Положения 1827 года и предлагал, по при­
меру Франции, организовать Общество драматических
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 69.
228

писателей для сбора платы за представляемые пьесы
с антрепренеров провинциальных театров1.
В. И. Родиславский — переводчик и театральный
критик, служивший с 1859 по 1866 год в конторе москов­
ских театров, отлично знал положение и права драма­
тургов, а находясь в канцелярии московского генералгубернатора, пользовался полным доверием влиятель­
ного в правительственных сферах князя В. А. Долгору­
кова. Трудно было найти более подходящего для
Островского помощника в осуществлении прав драмати­
ческой собственности, чем он.
А. Н. Островский и В. И. Родиславский создали ини­
циативную группу в составе: А. Н. Островского, Н. А.
Чаева, В. И. Родиславского, В. А. Дьяченко, А. А. Май­
кова, И. А. Мещерского и А. О. Лютецкого.
28 ноября 1870 года, заручившись прямым содейст­
вием князя Долгорукова, инициативная группа решила
учредить Собрание русских драматических писателей.
На следующий день учредители пригласили московских
драматургов в контору журнала «Беседа», помещавшую­
ся на Сретенке, в доме Н. М. Щепкина, «для перегово­
ров об ограждении интересов драматических писателей».
Собрание открыл В. И. Родиславский речью о целях
новой организации.
И. Н/Захарьин-Якунин, полагая, что среди собрав­
шихся нет А. Н. Островского, спросил сидевшего рядом
с ним И. А. Мещерского, почему не приехал Александр
Николаевич. «Да он здесь,— тихо ответил Иосиф Алек­
сандрович и незаметно указал на господина, скромно по­
местившегося на одном из стульев, позади почти всех
собравшихся писателей»2.
Драматурги избрали председателем созданной им
организации А. Н. Островского, а уполномоченным по
сбору средств — В. И. Родиславского.
Став руководителем Собрания драматических писа­
1 Имеются сведения об участии Островского в статье В. И. Ро­
диславского. См. П. О. Морозов. А. Н. Островский. Критико-биогра­
фический очерк, стр. 274. Рукописный отдел Института русской ли­
тературы АН СССР в Ленинграде; Г. И. Владыкин. А. Н. Остров­
ский и театр. Сборник «А. Н. Островский и театр». «Искусство»,
1941, стр. 6.
2 И. И. Захарьин (Якунин). Встречи и воспоминания. Спб., 1903,
стр. 300.
229

телей, Островский заботился о том, чтобы к нему, присое­
динились все виднейшие литераторы, пишущие для
сцены. Во второй половине декабря он уведомляет
Ф. А. Бурдина о готовящейся публикации относительно
уполномочия В. И. Родиславского. Текст публикации
был составлен Островским и утвержден Собранием.
Драматические писатели заявляли, что они никому
не разрешают представлять свои пьесы без их согласия,
а за получением этого согласия предлагали обращаться
к В. И. Родиславскому.
Публикация драматических писателей вызвала в
прессе и в литературно-театральных кругах шум, споры.
Одни вставали на защиту драматургов, другие резко
отрицали их права на получение гонорара с' провин­
циальных театров. Но большинство оказывалось на сто­
роне новой организации.
На первых порах новая организация встретилась
с огромными трудностями. Антрепренеры отказывались
платить. Они ссылались на то, что пьесы разрешены
Главным управлением по делам печати, считая это до­
статочным основанием для их бесплатных постановок,
жаловались на отсутствие средств, указывали на полу­
чение ими дотаций и т. д.
Вот как артист Л. Н. Самсонов вспоминает о первых
встречах агентов Общества с антрепренерами:
«Явился к Житомирскому антрепренеру агент. «Я —
от Родиславского... получить надо с вас». — «Родиславский? Кто такой? Кто такой? Что такое? Министр?»—
«Нет. Так, мол, и так». — «А бумага от министра? Раз­
решение?»— «Нет». — «Не дам. Родиславский... Что
такое? Почему?» Так от меня и отъехал», — добавил мне
сам антрепренер. «Не отдал?» — «Не отдал» Г
Чтобы преодолеть сопротивление антрепренеров (да
только ли их!), потребовались самые разнообразные
меры: обращение с письмом к губернаторам, просьба
министру императорского двора графу А: В. Адлербергу2
о содействии, судебные процессы, кассационные жалобы
в сенат и т. п.
1 Л. Н. Самсонов. Пережитое. Мечты и рассказы русского акте­
ра. 1880, Спб., стр. 252.
2 Дела Общества русских драматических писателей, ф. 218, оп. 5,
д. Г.. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде. Эта просьба была послана в январе 1871 года.
230

Н. Островский в группе писателей и артистов. Конец 50-х годов.

Но при энергии руководителей и при наличии влия­
тельного покровительства В. А. Долгорукова дела Собра­
ния драматических писателей развивались по преиму­
ществу благоприятно, все препятствия более или менее
успешно преодолевались. 23 апреля 1871 года драматург
с удовлетворением сообщал Бурдину: «Теперь уж
заключены условия почти со всей Россией и из некоторых
мест уж начали высылать деньги и афиши; упрямится
только Артистический кружок; но и с ним, кажется, сла­
дим, и дело до процесса не дойдет» Г
В связи с отказом многих антрепренеров частных
театров и общественных клубов платить за поставлен­
ные ими пьесы Собрание драматических писателей по
предложению Островского внесло этот вопрос в Сенат
и добилось положительного решения. Сенат подтвердил,
что драматические писатели в случае нарушения их прав
литературной собственности могут возбудить «преследо­
вание». 5 мая 1872 года циркуляром Главного управле­
ния по делам печати для ограждения авторских прав
писателей был установлен и путь обращения к суду.
Преодолевая затруднения и препятствия, Собрание
драматических писателей становилось на ноги, крепло.
Уже в феврале 1871 года в кассу Собрания поступили
первые гонорары, а с 17 марта началась выдача его чле­
нам расчетных листов.
Расчетный лист № 1 был выдан А.' Н. Островскому
за представление пьес: «Доходное место» в Артистиче­
ском кружке и Уфимском клубе; «На всякого мудреца
довольно простоты» и «Тяжелые дни» в Московском
немецком клубе; «Грозы» в Кременчуге; «На бойком
месте» в Московском вспомогательном обществе служа­
щих лиц.

3

Островский отлично понимал, что драматурги могут
успешно бороться за свои материальные интересы, за
развитие отечественной драматургии лишь при условии,
если будет существовать официально разрешенное Обще­
ство, обладающее определенными правами.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 204.
232

Поэтому еще 29 ноября 1870 года, на первом общем
собрании московских драматургов, он предложил возбу­
дить ходатайство о создании такого Общества. Это пред­
ложение было принято.
Тут же избрали комиссию для разработки устава бу­
дущего Общества в составе А. Н. Островского (предсе­
датель), Н. А. Чаева, И. А. Мещерского и А. Н. Пле­
щеева. Составление проекта устава поручили председа­
телю комиссии.
В конце декабря Островский уведомлял Бурдина:
«Я теперь пишу устав Русского драматического обще­
ства, который представим на утверждение правитель­
ства» Г
Проект устава был закончен Островским в январе
1871 года, обсужден комиссией, принят членами Собра­
ния и в начале апреля вручен Островским- лично князю
В. А. Долгорукову.
12 апреля проект был послан в министерство внутрен­
них дел, но оттуда направлен в министерство двора. Это
весьма огорчило драматурга. «Вот где, — писал он Бур­
дину,— может быть беда, а уж задержка верная; в ми­
нистерстве проект может пролежать лет пять без
ответа»2.
Опасения Островского оказались справедливыми. За­
держка утверждения устава затрудняла деятельность
Собрания. Новую организацию еще часто не признавали
не только антрепренеры, но даже и представители судеб­
ного ведомства. Яркий пример тому статья адвоката
М. Гольденвейзера «Право литературной собственности
на драматические сочинения», появившаяся 27 марта
1874 года в газете «Судебный вестник». В ней доказыва­
лось, что авторы никаких прав на вознаграждение за
представление уже опубликованных пьес не имеют,
а организация драматических писателей • называлась
«построенной на песке».
Статья М. Гольденвейзера сопровождалась примеча­
нием редакции, в котором указывалось, что опублико­
ванные пьесы могут беспрепятственно представляться на
сцене, «не нуждаясь в чьем-либо предварительном дозво­
лении».
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 196.
2 Там же, стр. 209.
233

Это было ударом для начавшей крепнуть организа­
ции драматических писателей, вносило сумятицу в тол­
кование их прав. 6 апреля 1874 года Островский писал
В. И. Родиславскому: «Над статьей «Судебного вестни­
ка» я думал три дня и ничего не придумал; то, что я
писал прежде, не годится. Я приводил общие соображе­
ния, которые в настоящей статье не опровергаются;
здесь сопоставляются и разбираются действующие рус­
ские законоположения; чтоб разобрать, что тут правда,
что неправда, надо быть довольно сильным юристом.
Не лучше ли сделать дело так: попросить (разумеется,
за деньги) какого-нибудь известного адвоката разобрать
статью «Судебного вестника» с юридической стороны,
а литературную обделку мы можем взять на себя»1.
С Островским, по-видимому, согласились, и он, распо­
лагая необходимой юридической консультацией, начал
писать опровержение положений, выдвинутых М. Голь­
денвейзером. Драматург задумал свою статью, как
острую, разящую все юридические хитросплетения, обна­
жающую противоречия и натяжки своего противника, и в
соответствии с этим назвал ее «Мишура в «Судебном
вестнике»..
Но эта статья не потребовалась, и Островский ее
не закончил. 30 июля 1874 года был утвержден устав
Общества, и, следовательно, права драматургов приобре­
тали государственную санкцию. 11 августа В. И. Родиславский телеграфировал драматургу, находившемуся в
Щелыкове: «Поздравляю, устав утвержден, уведомите
немедленно, какого числа сентября или октября приеде­
те в Москву, при вас откроем Общество»2.
К этому времени Собрание драматических писателей
объединяло 81 драматурга.

4
Утверждение устава Общества драматических писа­
телей было событием большого общественного значения.
Ведь это Общество создавалось для благой цели — для
содействия развитию драматической литературы в Рос­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 34.
2 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 163876/3.

234

сии лучшим обеспечением трудившихся на драматиче­
ском поприще.
21 октября 1874 года состоялось учредительное соб­
рание Общества. На этом собрании единогласно избрали
А. Н. Островского председателем, а В. И. Родиславского
секретарем Общества. Был создан комитет.
Организация драматических писателей вступила в
новый этап своего существования.
Первое заседание комитета состоялось в Артистиче­
ском кружке, а все остальные происходили по преиму­
ществу на квартире В. И. Родиславского, жившего в
доме генерал-губернатора, на Тверской улице (теперь
Моссовет). Ежегодные общие собрания устраивались в
зале Училища живописи, ваяния и зодчества, помещав­
шегося на Мясницкой улице (ныне улица Кирова).
Островский не являлся декоративным председателем,
украшающим Общество своим именем первостепенного
драматурга. Он был подлинным, повседневным руково­
дителем всей деятельности и инициатором всех важней­
ших начинаний Общества.
На заседании комитета, состоявшемся 8 декабря
1874 года, он взял на себя составление записки по вопро­
су о гражданской ответственности Общества для съезда
юристов. По материалам этой записки В. И. Родиславский в 1875 году выступал на съезде юристов. Положе­
ния, защищаемые Родиславским, были приняты на съез­
де 244 голосами против 5. Островский проявлял большой
интерес к обсуждению реферата Родиславского на съезде
юристов и 28 июля писал ему: «Не получая «Московских
ведомостей», я очень мало знаю о съезде юристов; будьте
так добры, пришлите мне... статью, в которой интересую­
щее меня заседание описано подробно»
Драматург входил во все подробности работы коми­
тета и канцелярии организации. Он готовил повестки
и писал многие протоколы заседаний комитета и об­
щих собраний. Его интересовала работа агентов, сборы
гонораров, ход процессов, успехи частных театров,
доставляющих Обществу наиболее значительные гоно­
рары.
15 февраля 1881 года Островский наставляет Конд­
ратьева: «Артемьеву (петербургскому агенту. — А. Р.)
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 51.
235

надо отвечать покруче, он очень умничает; я ответ со­
ставлю» L
Островский заботился даже о внешнем оформлении
бумаг, отправляемых из Общества. Его волновала любая
неаккуратность в работе канцелярии. Он требовал
самого внимательного отношения к просьбам членов
Общества. Так, 16 ноября 1883 года он пишет И. М. Кон­
дратьеву: «У меня вчера был Родиславский с жалобой,
что письмо кому-то (уж я. забыл фамилию) до сих пор
не отправлено. Он меня расстроил ужасно»2.
Исходя из опыта работы Общества, Островский пред­
ложил в 1881 году пересмотреть его устав. 12 марта
Н. Я. Соловьев сообщал ему из Петербурга: «Ваше
предложение о пересмотре устава Общества принято
очень сочувственно»3.
Новый устав был приготовлен комиссией под предсе­
дательством Островского и утвержден в 1883 году.
Без консультации с председателем в Обществе не ре­
шалось ни одного важного дела. 10 ноября 1876 года
В. И. Родиславский, извещая драматурга о жизни Об­
щества, просит простить его, что он и в Петербурге все
беспокоит его по делам Общества4.
В отсутствие Александра Николаевича деятельность
Общества замирала. Все важные вопросы откладыва­
лись. 18 марта 1884 года И. М. Кондратьев писал
Островскому в Петербург: «Приезда Вашего мы ждем
с большим нетерпением... Я каждый день почти посылаю
справляться о дне. Вашего прибытия. Без Вас у нас
нельзя собрать ни Комитет, ни Ревизионную комиссию» 5.
В защите интересов Общества Островский проявлял
твердость и решительность. За нарушение устава, за
иные неблаговидные поступки он мог пригрозить исклю­
чением из Общества, и этого боялись.
20 марта 1884 года он сообщал И. М. Кондратьеву:
«Крылова я напутал удалением из Общества (за разре­
шение антрепренеру Картавову ставить его пьесы, минуя
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 10.
2 Там же, стр. 89—90.
3 «Литературный сборник», вып. 1, Кострома, 1928, стр. 90—91.
4 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 82/2277.
5 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 82/1116.
236

расчеты с Обществом.—А. Р.), и он тоже, с своей сто­
роны, поехал пугать Картавова» \
Опираясь на устав, утвержденный правительством,
руководители Общества действовали более смело в
борьбе с антрепренерами, пытавшимися игнорировать
права драматургов.
29 марта 1875 года драматические, писатели постано­
вили принять в состав своей организации также оперных
композиторов. С этого времени организация получила
новое наименование — Общество русских драматических
писателей и оперных композиторов.
К началу 1876 года Обществу регулярно, по добро­
вольным соглашениям, платили авторский гонорар
72 театра. Но и при наличии официально оформленной
договоренности выплату денег театры часто задержи­
вали. 3 июля 1877 года А. А. Майков сообщал Остров­
скому в Щелыково: «Дела Общества идут незавидно.
Большие города не платят, а на бесплодные поездки тра­
тим чрезвычайно много. Выручает Москва... да провин­
циальная мелочь и передвижные театры»2.
В самом начале существования Общества в форме
Собрания процессы вели агенты и В. И. Родиславский.
С 1875 года комитет нашел нужным обращаться к по­
мощи адвокатов, поручая им отдельные дела. С апреля
этого же года ввиду расширения дел комитет пригласил
постоянного адвоката. С 21 января 1877 года юридиче­
ская часть Общества перешла в ведение Ф. Н. Плевако.
Деятельность знаменитого адвоката в Обществе драма­
тических писателей сразу же ознаменовалась крупными
победами.
Обществу драматических писателей весьма сочувст­
вовал известный прогрессивный адвокат и критик
Е. И. Утин. За горячее содействие в одном из процес­
сов, оказавших большую пользу Обществу, ему, как и
Ф. Н. Плевако, был преподнесен от Общества золотой
медальон.
Благодаря энергии руководителя Общества и всех
его сотрудников в конце 1.884 года область признания
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 106.
2 А. А. Майков — А. Н. Островскому от 3 июля 1877 г. Государ­
ственный Центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина,
№ 82/1311.
237

законного права его членов «расширилась до последних
крайних пределов России: от Астрахани до Севастополя,
от Риги до Ташкента, от Волыни до Камчатки» Ч
Последовательно завоевывая свои права, Общество
драматических писателей превратилось в крупное уч­
реждение.
Председатель Общества исполнял свои обязанности
безвозмездно, хотя тратил на это бездну времени и сил.
Островский очень ревниво оберегал материальные
интересы и авторитет Общества. Так, например, 8 де­
кабря 1874 года он предложил запретить играть свою
пьесу «Василиса Мелентьева» в бенефисы артисток Погониной в Орле и Бодровой в Курске до тех пор, пока
антрепренеры этих театров не выплатят долг Обществу
и не обяжутся аккуратно платить впредь2.
При всей своей мягкости и деликатности Островский
был беспощаден к антрепренерам, нарушающим права
драматургов.
«Не могу забыть, — вспоминает П. М. Невежин, —
одного уморительного случая. Едва я вошел в прихожую
его квартиры, как до меня донесся чей-то резкий го­
лос, раздававшийся из кабинета Островского. Оказа­
лось, что горячился один из антрепренеров, выражая
свое неудовольствие на действия комитета. Я поздоро­
вался с хозяином и отошел в сторону. Посетитель про­
должал:
— Это насилие; на экземпляре написано: «К пред­
ставлению дозволено», кто же может мне запретить ста­
вить пьесу? А ваш агент угрожает мне тюрьмой.
— И будете сидеть, — хладнокровно заметил Але­
ксандр Николаевич.
— Нет, не буду и денег не заплачу.
— Заплатите, а нет — вещи опишут.
— Кто это будет описывать?
— Разве вы не знаете — судебный пристав.
— Вы меня стращаете так же, как и ваш секретарь.
Но вы председатель и должны быть справедливым.
— При чем тут я? Мы действуем по уставу.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 260.
2 А. Гольдман. А. Н. Островский — председатель Общества дра­
матических писателей. Всероссийское театральное общество, М.,
1948, стр. 63.
238

А. Н. Островский. Фото 70-х годов.

Тут- антрепренер употребил такую фразу, что Остров­
ский с достоинством заметил:
— Милостивый государь, не забывагіте, где вы,
— Я помню, а все-таки платить не буду.
С этими словами огорченный антрепренер вышел.
Островский обратился ко мне:
— Они меня когда-нибудь уходят. Мое сердце и то
никуда не годно, а от таких историй ему не сдобровать»
В связи с распространившимися в 1880 году слухами
о безнадежной болезни Родиславского и предполагаюющемся отказе Островского от звания председателя дра­
матург 4 апреля писал Бурдину: «Эти слухи очень вред­
ны для Общества: как только они разойдутся по провин­
циям, сейчас же половина антрепренеров перестанут пла­
тить. Они только и боятся меня да Родиславского. Надо
эти слухи энергически опровергнуть» 2.
Но оберегая экономические интересы Общества,
Островский всегда подчеркивал, что эта организация не
коммерческая, а полукоммерческая. Он стремился к
установлению таких размеров авторской платы, «при ко­
торых частная антреприза не чувствовала бы себя
стесненною» 3.
Если В. И. Родиславский и И. М. Кондратьев стре­
мились во всех случаях назначить, по возможности, выс­
шие гонорары, то Островский всегда отстаивал строгую
дифференциацию.
Под руководством Островского Общество добилось
того, чтобы авторы получали известный гонорар и за
пьесы, по которым писались либретто другими лицами,
например самим композитором, как это было с оперой
«Снегурочка» Н. А. Римского-Корсакова.
При назначении поспектакльной платы Островский
учитывал не только материальные возможности, но и
цели театров. С благотворительных обществ гонорар
брался в половинном размере или полностью жертво­
вался.
Всю деятельность Общества, в том числе и его гоно­
1
ник
2
3

П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
императорских театров» № 4, 190.9, стр. 11.
А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 172.
Там же, т. XII, стр. 260.
240

рарную политику, Островский подчинял развитию
отечественной и в особенности современной драматур­
гии.
При исчислении авторского гонорара более высокая
плата первоначально назначалась именно за оригиналь­
ные пьесы. Но практика показала, что антрепренеры,
чтобы платить меньше, предпочитали ставить переводные
произведения. Тогда комитет принял мудрое решение: с
антрепренеров брать одинаковую поактную плату как
за оригинальные, так и за переводные пьесы. Это приве­
ло к увеличению в репертуаре театров количества ори­
гинальных русских пьес.
Восстанавливая справедливость и заботясь о разви­
тии отечественной драматургии, Общество платило авто­
рам оригинальных пьес больше, а переводчикам меньше.
Для того чтобы пьесы членов Общества сделать мак­
симально доступными театрам, комитет Общества при­
нял меры к их распространению. В 1874 году на сред­
ства Общества были изданы в 600 экземплярах первые
три пьесы, но этот опыт оказался неудачным, дорогим,
и тогда решили печатать пьесы, получившие, цензурное
дозволение, литографским способом в количестве 100 эк­
земпляров и продавать их театрам по цене от 1 до 2 руб­
лей за экземпляр. Это было очень удобно для театров
и в то же время не, лишало авторов возможности печа­
тания пьес в журналах или их выпуска отдельными изда­
ниями для широких читательских кругов.
Не имея достаточных средств для самостоятельного
издания пьес своих членов, комитет входил в соглаше­
ние с. литографами и издателями: Астаховым, А. X. Мозерем, Н. И. Смирновым и С. Ф. Россохиным.
В тех же целях популяризации пьес членов Общества
комитет, начиная с 1874 года, время от времени издавал
каталоги их пьес.
Островский всегда проявлял крайнюю щепетильность
в денежных вопросах. С самого возникновения Общества
он установил строгую финансовую отчетность и требо­
вал, чтобы казначей Общества А. А. Майков на каждом
заседании комитета представлял справку о поступающих
суммах.
Деятельность Общества ширилась с каждым годом.
В 1884 году оно насчитывало уже 330 членов. Возраста­
ли и его доходы.
16

А. Ревякин

241

Отчитываясь в 1884 году за десятилетнюю деятель^
ность Общества, Островский имел право сказать: «Те­
перь каждый член Общества, успешно трудящийся на
поприще драматического искусства, получает по мере
трудов своих приличное вознаграждение» Ч
В 1885 году доход Общества составил 71 264 рубля.
Наличие Общества драматических писателей, несом­
ненно, улучшило и материальное положение Островско­
го. В 1880 году он сам признавался, что провинциальные
театры доставляют ему полторы тысячи в год. В 1882 го­
ду он получил с провинциальных театров около 2 200 руб­
лей, а в последующие — около 3 тысяч рублей2.
Островский считал весьма важной стороной деятель­
ности Общества и то, что оно обеспечило права наслед­
ников не только своих членов, но и авторов, «умерших
до учреждения Общества и которых труды, при их жиз­
ни, были мало или совсем не оплачены»3.
В 1884 году Общество охраняло права наследников
54 умерших авторов.
Располагая средствами, Общество с самого начала
поставило своей задачей помощь нуждающимся членам
в виде заимообразных и безвозмездных ссуд.’ Кто только
не пользовался этими заимообразными ссудами!
Н. Я. Соловьев, Ф. А. Бурдин, И. М. Кондратьев,
А. Н. Плещеев, Н. А. Кропачев, П. М. Невежин,
Д. В. Аверкиев и сам А. Н. Островский.
Мелкие авансы члены Общества получали у казна­
чея беспрепятственно, без заявлений в комитет.
С особой охотой Островский поддерживал талантли­
вую писательскую молодежь. 4 апреля 1877 года он успо­
каивал Н. Я. Соловьева: «Прежде всего не беспокойтесь
нисколько о Вашем долге. Комитет, после годичных . вы­
боров, остался в прежнем составе, на святой было пер­
вое заседание, и долг Ваш отсрочен до... того времени,
пока он сам собой уплатится, а это случится скоро»4.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений,'?. XII, стр. 260.
2 Расчетные листы. Фонд А. Н. Островского, оп. 4, ед. хр 11-12.
Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР в Ле­
нинграде.
3 А. Н. Островский. Речь в Обществе русских драматических пи­
сателей и оперных композиторов 21 октября 1884 г. Полное собра­
ние сочинений, т. XII, стр. 260.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 82.
242

30 ноября 1880 года он снова уведомлял Соловьёва,
что его просьба уважена и комитет единогласно поста­
новил «выдать Вам ссуду» Ч
Дух большой гуманности, так свойственный Остров­
скому, ярко сказался и в том, что когда В. И. Родиславский тяжело заболел и 19 апреля 1884 года отказался
от деятельности секретаря, то ему 2 мая 1884 года была
назначена от Общества пожизненная пенсия в размере
1 800 рублей в год.
После смерти Родиславского (1885 г.) комитет опре­
делил его вдове пенсию в 600 рублей.
Островский находил необходимым оказывать помощь
и артистам. На экстренном общем собрании 29 марта
1875 года К. Мердер (член Общества) от имени артистов
частных театров предложил учредить при Обществе
ссудо-сберегательную кассу для артистов. Александр
Николаевич, составлявший протокол, отметил, что «это
заявление принято собранием с большим сочувствием»2.
Для увеличения фонда помощи своим членам коми­
тет Общества устраивал литературные вечера, например
в 1875.и в 1876 годах.
24 ноября 1876 года на литературном вечере, кроме
А. Н. Островского, выступили А. Ф. Писемский, Н. А. Ча­
ев, В. Н.. Каптеров и П. И. Чайковский.
Общество драматических писателей было учреждено
для сбора гонорара с частных театров. Но его руково­
дители, в особенности председатель, употребляли уси­
лия, чтобы повысить оплату пьес, представляемых и в
императорских театрах.
Дирекция императорских театров платила авторам
представляемых пьес по устаревшему Положению
] 827 года ничтожно мало. Островский с горечью сопо­
ставлял оплату драматических произведений в России
и за границей. Продолжая свою борьбу, начатую еще
в 1863 году, он в 1871 году пишет записку о драматиче­
ской собственности для комиссии, работавшей под пред­
седательством князя А. В. Шаховского. Эта записка была
принята го внимание и приостановила включение уста­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV,
стр. 200—201.
2 А. Гольдман. Островский — председатель Общества драмати­
ческих писателей. Всероссийское театральное общество, М., 1948,
стр. 64.
16*

243

ревшего Положения І827 года в Свод законов, о чем
хлопотал министр двора граф В. Ф. Адлерберг.
В ноябре 1876 года комитет Общества обратился в
министерство императорского двора с ходатайством об
увеличении гонорара за пьесы, идущие в императорских
театрах. Комитет просил «увеличить... по благоусмотре­
нию... или по крайней мере, впредь до издания новых
законов о драматической собственности, изменить пара­
граф 10 Положения 13 ноября 1827 года, с тем чтобы
вознаграждение сочинителям и переводчикам вычисля­
лось хотя бы и в прежнем размере, но не из двух тре­
тей, а из всего поступившего сбора» L
Это ходатайство было отклонено. Но Островский
продолжал доказывать вопиющую несправедливость от­
ношения дирекции императорских театров к драматиче­
ским писателям, а также произвольность, неточность,
противоречивость многих параграфов устаревшего По­
ложения, что вело к злоупотреблениям в оплате и к за­
громождению репертуара слабыми переводами и пере­
делками.
Письма и докладные записки драматурга в дирекцию
императорских театров и другие инстанции не прошли
бесследно. В 1881 году Александр Николаевич был при­
глашен в Комиссию по пересмотру положения о театрах
и, участвуя в ней, добился крупного успеха. 8 ноября он
писал жене из Петербурга: «Мы уже постановили, чтобы
плата за пьесу была 10% с полного сбора (подразуме­
вается за пьесу в 5 актов.— Л. Р.), то есть с Малого
театра 130 р., с Александрийского тоже, а с Мариинско­
го 160 р. Решен вопрос о наследстве авторского права,
дети будут получать за пьесы 50 лет после смерти отца.
Я плакал от радости» 2.
21 марта 1882 года это решение вступило в силу. Вре­
менным положением авторский гонорар за оригинальные
пьесы был установлен в 2 процента за акт с валового
сбора, а о возобновляемых пьесах дирекции предостав­
лялось право входить с авторами в особые соглашения.
Увеличение гонорара за пьесы, идущие в император­
1 Дела Общества русских драматических писателей, ф. 218, оп. 5,
д. 1. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде.
2 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный от­
дел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.

244

ских театрах, значительно улучшило положение драмати­
ческих писателей. В связи с этим, обращаясь к директо­
ру императорских театров И. А. Всеволожскому, Остров­
ский писал: «Я, как председатель Общества русских дра­
матических писателей, душевно рад успеху нашего дела,
рад за всех товарищей, и особенно за молодых, начи­
нающих»

5
А. Н. Островский, ведущий национальный драматург,
великолепный организатор, человек редкой душевной
щедрости и благожелательности, пользовался среди по­
давляющего большинства членов Общества драматиче­
ских писателей непререкаемым авторитетом. Именно по­
этому он переизбирался 11 раз и до конца своей жизни
оставался бессменным председателем Общества.
Драматург стремился поддерживать среди членов
Общества дух творческого содружества, взаимного ува­
жения и коллективной поддержки.
По установившейся традиции, секретарь Общества
представлял председателю каждого нового члена, и Ост­
ровский находил для него теплые, ласковые слова.
Ежегодные собрания членов Общества, по обычаю,
завершались товарищескими ужинами в каком-либо
трактире: «Эрмитаже», Московском, Патрикеевском.
Островский никогда не отказывался от этих ужинов и
держался на них до чрезвычайности просто, непринуж­
денно, внося в них оживление шутками, рассказами о
своих творческих планах, затруднениях при постановках
пьес, цензурных мытарствах и т. п.
Островский видел залог процветания Общества в его
единстве, в расширении его творческой деятельности. Но
его «заботливость об общем благе всех членов Общества
драматических писателей» очень часто сталкивалась
«с мелочными своекорыстными дрязгами»2 некоторых
членов.
Руководство Обществом весьма осложнялось и за­
труднялось крайне пестрым его составом. Членами Об­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 48,
2 Там же, т. XV, стр. 17Г.

щества состояли выдающиеся писатели и люди совер­
шенно безвестные, не опубликовавшие ни одной пьесы;
создатели замечательных оригинальных произведений и
плохие переводчики; честные труженики и ловкие дель­
цы, литературные закройщики и штукмейстеры. Это
обусловливало частые внутренние распри, обиды, мелкую
групповую борьбу.
В самом начале существования Общества доступ в
него не представлял никаких трудностей. Требовалось
заявление о желании вступить в Общество, членский
взнос в размере 15 рублей и согласие подчиняться ус­
таву.
1 февраля 1878 года Общество насчитывало 181 чле­
на. Островский, горько шутя, спрашивал: «У нас кто те­
перь членами?» — И отвечал: «Кому только захочется.
Идут, например, два гимназиста, оба в веселом настрое­
нии духа. Одному и приходит мысль в голову: «А что,
Жан, не сделаться ли нам драматическими писателя­
ми?» — «Поль, это идея. Давай переведем совместно ка­
кой-нибудь водевиль и при посредстве Ивана Ивановича
поставим его на какой-нибудь сцене». — «А как же рас­
ходы?» — «Ты покупай чернил, бумаги, перья и словарь,
а я книжку; членские взносы мы упросим сделать тетуш­
ку Клавдию Ивановну». — «Чудно, Поль, ты гениален».
И вот появляются в Обществе два новых члена, которые
об этом событии оповещают миру на своих визитных кар­
точках» L
Подобные люди, являвшиеся балластом, главным
образом и вносили в Общество распри и превращали его
общие собрания в сходки скандалистов. Бывали случаи,
когда стройное течение собрания прерывалось невообра­
зимым шумом и гамом и стулья превращались в орудия
обороны.
Высмеивая в лице Поля и Жана людей, случайных
для Общества, чуждых ему, затрудняющих его деятель­
ность, Островский высказывал назревавшую мысль об
установлении для членов известного литературного цен­
за. В дальнейшем к этому и пришли. С августа 1883 го­
да по новому уставу для поступления в Общество тре­
бовалось уже доказательство представления пьесы с пуб1 17. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 4, 1909, стр. 12,
246

личной продажей билетов, а еще позднее стали давать
право посещения общих собраний лишь получающим го­
довой гонорар не менее 300 рублей.
Многие из петербургских членов хотели превратить
Общество в чисто коммерческую организацию и ввиду
этого стремились к автономии, к превращению отделения
в самостоятельную организацию.
В связи с этим б сентября 1880 года в газете «Рус­
ские ведомости» появилась заметка, составленная Ост­
ровским, в которой решительно заявлялось, что «те его
члены, которые хотят перенести управление Обществом
в Петербург и взять его в свои руки, предупреждаются,
что Общество, учрежденное в Москве и уже существую­
щее пять лет, не станет много сожалеть о том, что не­
сколько членов его заблагорассудят основать свое особое
общество, исключивши себя, разумеется, предварительно
из состава Московского общества, которое останется
верным своему уставу».
Члены Петербургского отделения настолько часто и
грубо нарушали устав Общества, что Островский по по­
ручению комитета сел за составление специального до­
клада по этому вопросу. 11 апреля, измученный писанием
доклада, он сообщал И. М. Кондратьеву: «Сидел не раз­
гибаясь с 9-го часа утра и не успел всего кончить; посы­
лаю, что кончил, остальное пришлю позже»1.
Этот доклад, отнявший у драматурга несколько дней,
был прочтен на заседании Петербургского отделения.
18 апреля Ф. А. Бурдин уведомлял Островского: «В за­
ключение был прочтен твой доклад, который возбудил
смех против составителей комиссии и других незаконных
предложений, все обрушились на Ашеберга, как он, бу­
дучи юристом, так напутал. Ашеберг обиделся и просил
в своем заявлении... передать твой доклад на обсуждение
общего собрания; тем дело и кончилось» 2.
Островский презирал литературных хищников, кото­
рые, наскоро приспособив какую-либо иностранную пье­
су, чаще всего французскую, к русским нравам, выдава­
ли ее за оригинальную и нагло требовали за нее повы­
шенного гонорара из кассы Общества.
1 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 174.
2 А. Н. Островский и Ф. А. Бурдин. Неизданные письма. М.—П-,
1923, стр. 303—304.
247

Во главе драматургов, приспособливающих иностран­
ные пьесы к русским нравам, стоял небезызвестный тогда
В. А. Крылов.
Когда Крылов объявлял о написании им новой пьесы,
то «Островский спрашивал:
— У кого стяжал?
О том, что у кого-нибудь взята, никто не сомневался,
только доискивались у кого» Ч
Однажды Крылов явился к В. И. Родиславскому «по­
лучить расчетный лист на гонорар и видит, что пьеса
«На хлебах из милости» причислена к переделке.
— Это неправильно. Пьеса оригинальная.
На это Родиславский не возразил, но отодвинул ящик
своего письменного стола, вынул оттуда экземпляр на
немецком языке и спокойно заметил:
— Оригинал-то вот, а это переделка.
Тут Крылов, видя, что пойман на месте преступления,
должен был ретироваться»2.
Но этот случай не угомонил Крылова, и он вскоре
пришел к Островскому и начал убеждать в необходимо­
сти уравнять гонорар за оригинальные, пьесы и пере­
делки.
По рассказу П. М. Невежина, «сначала Александр
Николаевич молчал и иронически улыбался, но потом
не выдержал и горячо спросил:
— На каких же соображениях вы считаете переделку
равносильной самостоятельному творчеству?
— Потому что переделка не перевод, а тоже своего
рода творчество.
— Невозможно! Автор задается известной идеей,
делает схему пьесы, потом сценарий ее, затем разраба­
тывает положения и типы. Чтоб это выполнить, нужно
иметь хоть маленький талант и много потрудиться. Что
же проделывают переделыватели! Они берут бытовое
произведение, изменяют место действия и переименовы­
вают действующих лиц. Так разве мудрено Фридриха
назвать Федором, а Жоржа Егором или Клотильду пере­
крестить в Екатерину? Это может сделать всякий прото­
колист из участка; написать же пьесу — дело мудреное.
1 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском, «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 14.
2 Там же, стр. 15—,16.
24$

Переделыватели не пытаются создать что-нибудь свое,
а запускают руку в чужое добро. Вы, конечно, думаете
не так, потому что сами занимаетесь тем же, но я не
только не могу быть ходатаем за подобное творчество,
но открыто высказываю ему полное порицание» 1.
Подобные разговоры председателю Общества прихо­
дилось вести со многими членами Общества, занимавши­
мися переделками с иностранного, и у него, естественно,
оказывались недоброжелатели.
Он настоятельно требовал, чтобы каждый автор заим­
ствованной пьесы при представлении ее в комитет Обще­
ства заявлял, из какой именно пьесы взят ее сюжет.
И это приобрело силу обязательного постановления.
Островский был тактичным, доброжелательным, но
строгим председателем.
Общие собрания он вел важно, чинно и даже торже­
ственно. Сохраняя внешнее спокойствие, он молча, вни­
мательно слушал разгоравшийся спор, не принимал в
нем никакого участия даже выражением лица, жестом.
Часто казалось, что непримиримые разногласия не дают
к решению обсуждаемого вопроса никаких оснований
и оставляют его открытым. Но Александр Николаевич
неожиданно находил выход. Он представлял неопровер­
жимые доводы в пользу какой-либо стороны или высту­
пал с новым освещением спорного вопроса. Собрание
приходило к решению, удовлетворяющему большинство
или всех членов.
Для мелких скандалистов и беспочвенных диспутан­
тов, выступавших лишь для того, чтобы себя показать,
драматург находил меткие разящие слова, чтобы вы­
смеять, обезоружить их и водворить на собрании необ­
ходимый порядок. Но эти победы не дешево достава­
лись ему.
И. А. Купчинский вспоминает такой случай. Один дра­
матург своим неблаговидным поступком возбудил него­
дование в Обществе, его намеревались исключить и жда­
ли окончательного мнения председателя.
Этот драматург явился на годичное собрание Обще­
ства и вел себя весьма неумно. Александр Николаевич
сперва молчал, затем слегка останавливал его, но, видя,
1 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 15—16.

249

что замечания на него не действуют, позвонил и, когда
водворилась тишина, сказал:
«— Господа, я намерен в настоящем собрании доло­
жить о неблаговидном поступке одного из членов, а пока
заседание прерываю.
Когда заседание возобновилось, провинившегося чле­
на не оказалось. Многие знали, на кого Александр Ни­
колаевич намекал, и ожидали доклада, но его не было.
По окончании заседания я; прощаясь с Александром
Николаевичем, сказал, что многие из членов ожидали
доклада об А.
— Ну будет с него и того, что я напугал его, — улы­
баясь сказал Александр Николаевич.
На следующий день, только что я вошел в прихожую
квартиры Александра Николаевича, как из кабинета по­
спешно вышел провинившийся А., он был красен, словно
печеный рак; поспешно пожав мне руку, схватил пальто
и почти бегом вышел.
— Александр Николаевич, что это с А.? Он от вас
вышел, словно из горячей бани.
—• Нельзя, надо было немного пробрать его, — улы­
баясь проговорил Александр Николаевич» Г
Некоторые члены, пренебрегая интересами Общества,
нарушая его правила, вступали в частные отношения с
императорскими и иными театрами. Островский застав­
лял их соблюдать устав Общества.
6

Основная цель Общества драматических писателей
заключалась в улучшении материального положения его
членов.
Но по мере достижения этой цели Островский стре­
мился расширить задачи Общества. Он мечтал превратить
Общество во влиятельную организацию, всемерно содей­
ствующую развитию отечественного драматического и
сценического искусства, хотел подчинить возможности
Общества улучшению русского театрального репертуара.
Он мечтал об учреждении премий за лучшие драматиче1 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н, Островском. Курск,
1913, стр. 12.

250

ские произведения, оо издании теоретического журнала,
об открытии народного театра, организации профессио­
нальной библиотеки и т. д.
Большинство членов Общества поддерживало его да­
леко идущие планы, но находились и инакомыслящие, те,
кто хотел ограничить цель Общества охраной авторских
прав.
На этой почве возникали постоянные противоречия,
недовольства и распри.
Это затрудняло повседневную работу Островского как
председателя Общества, но не смущало его.
Полный уверенности в правоте своих намерений, он
проводил их в меру своих возможностей, твердо и после­
довательно.
Одним из средств, способствующих поднятию драма­
тического отечественного искусства, Островский считал
премии за лучшие пьесы. Соглашаясь с Островским, пер­
вое общее собрание- Общества (26 октября 1874 года)
признало необходимым организовать образцовые спек­
такли, в которых бы исполнялись лучшие, оригинальные,
нигде еще не игранные новые пьесы, и установило для
этого премию. В уставе было предусмотрено шесть спек­
таклей в год в каждой столице.
Александр Николаевич разработал Положение о пре­
мии, которое было утверждено 21 октября 1875 года. Раз­
мер ежегодной премии определили в 1 000 рублей.
Для предварительного рассмотрения пьес, поступаю­
щих на конкурс, были избраны две комиссии: московская
под председательством А. Н. Островского и петербург­
ская под председательством А. А. Потехина.
13 марта 1876 года в качестве судей были избраны
И. А. Гончаров, А. Н. Майков и А. Н. Пыпин.
На первый конкурс поступило 28 пьес. Островский
читал и рецензировал их с присущей ему добросовестно­
стью. 15 сентября он уведомлял В. И. Родиславского из
Щелыкова: «Посылаю Вам представленные на конкурс
пьесы с отзывом, который найдете -на следующей стра­
нице... По моему мнению, пьесы: 1) «Подкидыш и при­
емыш», 2) «Жертвы времени», 3) «Просяные поляны»,
4) «Хлестаков поневоле», 5) «Картежник» не заслужи­
вают быть поставлены в спектакле Общества. Пьеса «До
бога высоко, до царя далеко», хотя сделана и нескладно,
цо по живости характеров (на безрыбье и рак рыба) мо251

Первый комитет Общества русских драматических писателей и
композиторов. 1874 г. Слева направо, сидят: Н. А. Чаев, В. И. Родиславский, А. Н. Островский, А. А. Майков, М. П. Цветков.
Стоят: И. М. Кондратьев, И. А. Мещерский и В. Н. Кашперов.

жет быть представлена судьям. Впрочем, я за послед­
нее мнение не стою»
Драматург считал достойной премии комедию Н. Я.
Соловьева «Конец — делу венец», являвшуюся второй
редакцией «Женитьбы Белугина».
Предварительные комиссии отобрали для рассмотре­
ния судьями лишь две пьесы. Судьи же, найдя комедию
«Конец — делу венец» лучшей из присланных на отзыв,
не признали ее достойной премии.
То, что конкурс не принес желанного результата,
сильно огорчило Островского. Он решил изменить усло­
вия конкурса и предложил выдавать премии не за безу1 А. Н. Островский.
стр. 72—73.

Полное

252

собрание

сочинений,

т, XV,

словно лучшую пьесу, à за лучшую из поступивших Hà
конкурс. Ему хотелось, чтобы конкурсы Общества явля­
лись действенным стимулом драматического творчества,
основой художественного соревнования.
В связи с этим было выработано новое Положение, о
конкурсе, по которому «хотя бы премия и не была при­
суждена, все-таки выдается за лучшую из представлен­
ных пьес по 50 рублей за акт»1.
Но конкурс, как и предшествующий, опять не дал
положительного итога. 17 апреля 1880 года А. Н. Майков
извещал Островского от имени судей, что содержание
лучшей из трех присланных пьес — «два убийства, рас­
суждения об них — и, наконец, заключающееся в заглавии
как бы оправдание самосудного убийства — сделали для
нас невозможным указать на эту пьесу, как на лучшую» 2.
Получив отрицательный приговор судей, Островский
писал И. М. Кондратьеву: «Я просто руки врозь, не
знаю, что и делать»3.
Чтобы придать конкурсам большую значительность
и расширить круг их участников, было решено назвать
премию Грибоедовской и увеличить ее сумму.
В 1879 году, в связи с пятидесятилетием-со дня смер­
ти А. С. Грибоедова, при комитете Общества была от­
крыта повсеместная подписка на пожертвования для со­
ставления капитала, проценты с которого (не менее
300 рублей) могли бы служить фондом ежегодной Гри­
боедовской премии, предназначавшейся для выдачи «за
лучшее
оригинальное драматическое произведение,
появившееся в России на сцене или в печати, в период
времени от 1 сентября одного года до 1 сентября другого
года».
В фонд Грибоедовской премии одно время от каждого
члена отчислялся 1 процент причитающегося ему гоно­
рара. В начале 1883 года средства, собранные на Гри­
боедовскую премию, достигли 6 тысяч рублей, и отчисле­
ния процентов с членов Общества в фонд премии были
отменены.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 135.
2 Неизданные письма к Островскому, «Academia», 1932^ стр. 203.
На конкурс были представлены: «Плевна» А. Тихоновича, «Поиски
счастья» П. И. Соколова-Костромского и «Кровь виноватого — во­
да» А. Голохвастовой.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 176.
253

С 1883 года начали Присуждать Грибоедовские пре­
мии.
Первая премия была выдана в 1883 году за пьесу
«Красавец-мужчина» А. Н. Островскому, вторая — в
1884 году за пьесу «Царь Василий Иванович Шуйский»
Н. А. Чаеву и третья — в 1885 году за пьесу «Не от мира
сего» А. Н. Островскому.
:* * *.

Уже в самом начале своего творческого пути Але­
ксандр Николаевич отчетливо осознавал необходимость
для писателя высокой культуры. Именно поэтому, воз­
главив организацию драматических писателей, он стре­
мился поднять общекультурный, эстетический уровень
драматургов и в этих целях при первой возможности
поставил вопрос о библиотеке Общества.
Еще в первые годы существования Общества в виде
Собрания оно выписывало необходимые иностранные га­
зеты, собирало пьесы членов, пожертвования редкими
книгами, необходимыми для драматургов. Все это хра­
нилось в Артистическом кружке.
Потребность Общества в иностранных газетах, жур­
налах, драматических сочинениях с каждым годом ро­
сла. 2 февраля 1875 года на заседании комитета читался
проект прошения министру внутренних дел о выписке
итальянской газеты «La scena а Belle Arti» и журнала
«Frorileggio Dramático».
В конце 1875 года умер М. Е. Кублицкий — театраль­
ный критик, драматург, автор «Истории музыки», «Исто­
рии музыкальной драмы», член первого комитета Обще­
ства драматических писателей.
Кублицкий всю жизнь мечтал написать историю дра­
матического искусства и, обладая средствами, скупал по
этой теме книги, русские и иностранные. У него было
собрание драматических произведений Вольтера с рисун­
ками костюмов, в которых они игрались, одно из самых
редких изданий Шекспира и т. п.
Кублицкий завещал свою библиотеку, насчитываю­
щую около 2 тысяч томов, поэту Я. П. Полонскому,,
весьма нуждавшемуся.
Лучшей основы для библиотеки Общества нельзя бы­
ло найти, и Александр Николаевич немедленно вошел
254

в комитет с предложением о покупке книжного собрания
Кублицкого.
Я. П. Полонский, желавший продать библиотеку,
боялся, что членов Общества отпугнет обилие в ней ино­
странных книг. На это драматург отвечал ему: «Чем
больше в ней хороших иностранных книг по части искус­
ства, тем она для нас ценнее и тем охотнее мы ее ку­
пим» В марте 1876 года книжное собрание Кублицкого
было куплено.
Библиотека Общества в дальнейшем постоянно по­
полнялась и обогащалась не только русскими, но и ино­
странными новинками.
В 1876 году В. Н. Кашперов поехал в Италию, и ко­
митет поручил ему найти возможность для систематиче­
ской присылки в библиотеку Общества новейших италь­
янских пьес. Кашперов договорился об этом с Милан­
ским книготорговцем Бригони.
Вскоре петербургский книгопродавец Мелье взялся
доставлять в библиотеку Общества парижские новинки
драматической литературы.
В 1878 году Общество украсило библиотеку весьма
ценной коллекцией портретов, фотографий и статуэток
известных русских и иностранных писателей, ранее при­
надлежавшей В. А. Талызину.
Более девяти лет библиотека Общества находилась
в квартире И. А, Мещерского, жившего в Кремле. 27 ап­
реля 1885 года Мещерский умер, и на следующий день
Островский напоминал И. М. Кондратьеву: «Главной на­
шей заботой должна быть библиотека, о чем уж я гово­
рил А. А. Майкову»2.
Вскоре библиотека была переведена в другое поме­
щение, снятое в том же здании.

7
Общество драматических писателей всегда участво­
вало в событиях литературно-театральной жизни страны.
Островский всегда сознавал тесную, неразрывную
связь между деятельностью драматических писателей
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 59.
2 Там же, т. XVI, стр. 113.

255

й артистов, и поэтому установил прекрасную традицию:
комитет Общества драматических писателей постоянно
выступал на юбилеях заслуженных артистов.
Комитет посылал артистам поздравительные теле­
граммы, преподносил ценные подарки и т. д. Так, напри­
мер, артистам И. И. Сосницкому, Л. Л. Леонидову,
В. В. Самойлову были посланы телеграммы. Артисту
Н. М.. Никифорову вручен жетон и венок из живых цве­
тов.
Артисту О. А. Петрову преподнесли лавровый венок.
Артисту И. В. Самарину приготовили адрес и серебряный
венок.
Комитет Общества драматических писателей не забы­
вал и провинциальных актеров.
5 февраля 1874 года, выступая на юбилейном вечере
по случаю 50-летия сценической деятельности Н. X. Ры­
бакова, Александр Николаевич поклонился ему в пояс и
сказал, что его имя сохранится в истории русского теат­
ра, как одно из самых славных. «Ибо, — говорил драма­
тург, — славен и достоин почета не тот, кто их достиг,
а кто их достоин... Ваше же полувековое служение рус­
скому театру навеки сохранит Вашему имени призна­
тельную память потомства» \
10 декабря 1884 года в Харькове отмечался юбилей
50-летней деятельности артиста и антрепренера Г. А. Вы­
ходцева. После первого акта юбиляра окружили, кто-то
сказал приветствие, раздались аплодисменты, старик от
волнения прослезился. Но это было только началом его
радости. На сцене появился агент Общества драматиче­
ских писателей Н. П. Овсянников и торжественно про­
чел поздравительную телеграмму, присланную А. Н. Ост­
ровским. Это поздравление произвело «ошеломляю­
щее впечатление, и через минуту — овация и общая ра­
дость» 2.
1 Н. Николаев. Н. X. Рыбаков и старый русский провинциальный
театр (1811—1911). (Опыт характеристики). «Библиотека театра и
искусства» № 5, 1912, стр. 58.
2 Н. Н. Синельников. Шестьдесят лет на сцене. Записки, Харьков,
1935, стр. 178. Н. Н. Синельников сообщает, что агент Общества
передал юбиляру, кроме поздравления, серебряный венок, на кото­
ром была вырезана надпись: «Поздравляю талантливого актера.
А. Островский». Это вымысел.

256

Необходимо заметить, что в ту пору юбилеи в провин­
ции были редкими.
8 января 1886 года была послана поздравительная
телеграмма артисту и антрепренеру Пензенского театра
Н. С. Вехтеру по случаю 25-летпя его сценической дея­
тельности. В телеграмме, составленной Александром Ни­
колаевичем, говорилось: «Общество русских драматиче­
ских писателей, ценя Вашу 25-летнюю службу сцениче­
скому искусству, с удовольствием пользуется настоящим
случаем, чтобы выразить Вам свое приветствие и поже­
лать Вам полного успеха на будущее время»1.
На следующий день Вехтер ответил драматургу:
«С чувством благоговения прочитал телеграмму величай­
шего драматурга, каким чтит Вас Россия, искренне, глу­
боко благодарен Вам, всему Обществу русских драмати­
ческих писателей»2.
Общество драматических писателей откликалось на
все юбилеи выдающихся деятелей литературы.
В 1878 году, в ознаменование 50-летия со дня кончи­
ны А. С. Грибоедова, Общество учреждает ежегодную
Грибоедовскую премию за лучшее драматическое произ­
ведение.
7 июня 1880 года состоялось открытие памятника
А. С. Пушкину. В связи с этим Островский заботился
о приготовлении венка и о местах для делегации Обще­
ства на торжествах. 29 мая он напоминал И. М. Кон­
дратьеву: «О венке Пушкину, вероятно, предварительно
надо будет заявить комиссии, учрежденной для откры­
тия памятника, то есть Гроту или Корнилову; едва ли я
успею это сделать, в таком случае надо будет потру­
диться кому-нибудь из членов комитета. Вероятно, на
открытие памятника будут приготовлены места для раз­
ных обществ и депутаций, — следует и нам запастись
местами для комитета нашего Общества»3.
Делегации Общества, возглавляемые Островским, по­
являлись на юбилейных спектаклях «Недоросля» Фон­
визина (24 сентября 1882 г.), «Ревизора» Гоголя (19 ап­
1 Театральный музей в Ленинграде, № КП 7028/102 РУ — 1340.
2 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 82/3047.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 179—
180.
17

А. РевЯКИН

257

реля 1886 г.), к столетию со дня рождения В. А. Жуков­
ского (30 января 1883 г.) и т. д.
По инициативе Островского от имени Общества его
агенты возложили венки на памятник М. Ю. Лермонтова
в Пятигорске 15 июля 1881 года, на бюст Н. В. Гоголя
в Нежине 4 сентября того же года и на памятник
В. А. Жуковского в Александро-Невской лавре 29 января
1883 года.
Общество драматических писателей участвовало на
похоронах Достоевского, Тургенева и других деятелей
литературы.
На похороны Тургенева комитет выделил депутацию
в составе М. Е. Салтыкова-Щедрина, П. Д. Боборыкина,
Д. В. Аверкиева, А. Н. Плещеева и В. А. Артемьева.
Участие драматических писателей в общекультурных
мероприятиях стало, вскоре столь привычным, что без
него уже не обходились. 28 мая 1881 года торжественно
справляли 50-летний юбилей Румянцевского музея.
В числе первых приглашенных на этот юбилей было
Общество драматических писателей.
Островский очень ревниво относился к авторитету
Общества и тщательно следил, чтобы все подношения
от него были художественными, оригинальными. В пись­
ме к Д. В. Аверкиеву по поводу юбилея В. В. Самой­
лова он заметил: «Подносить обыкновенный лавровый
венок—пошло, а сделать что-нибудь другое — не ус­
пеем» Г
В 80-е годы Общество драматических писателей было
настолько авторитетным, что Островский ставил перед
дирекцией императорских театров вопрос о художествен­
ном контроле Общества за постановкой пьес его членов
императорскими театрами.
Необходимость этого художественного контроля вы­
зывалась падением драматической сцены, слабыми, не­
брежными, рутинными постановками.
Под руководством Островского Общество драмати­
ческих писателей превратилось в организацию, активно
влияющую на развитие драматического и сценического
искусства России.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 121.

258

8

Островский всю жизнь укреплял отечественное искус­
ство, но при этом никогда не ограничивался им. Ведя
беспощадную борьбу с иностранными поделками, с пе­
реводной макулатурой, он радостно принимал подлинно
художественные произведения писателей всех стран.
И, естественно, что как председатель Общества драма­
тических писателей, он всемерно содействовал развитию
международных связей.
С 29 марта по 3 мая 1877 года в Москве гастролиро­
вал знаменитый трагик Э. Росси, неподражаемый ис­
полнитель образов Шекспира. По инициативе Островско­
го и Н. Г. Рубинштейна ему был дан 12 апреля обед.
В день обеда Островский заболел, и приготовленная им
речь была преподнесена артисту 3 мая на заключитель­
ном спектакле на русском и итальянском языках в виде
изящно оформленного адреса 1 от Общества драматиче­
ских писателей.
В этой речи Островский, выражая восхищение превос­
ходным талантом артиста, благодаря его и называя же­
ланным гостем, заявлял: «Мы — нация молодая; никакие
национальные предубеждения не ослепляют нас, и мы
открытыми глазами смотрим и открытой душой воспри­
нимаем великие создания великого поэта.
Пусть самые совершенные произведения драматиче­
ские написаны англичанином, пусть эти произведения до­
стойно воспроизводит перед нами итальянец; но тут —
красота, сила и правда, и мы высоко чтим поэта-творца,
артиста-исполнителя. Искусство единит народы и роднит.
Росси—Гамлет, Лир, Отелло, Макбет, Ромео и Шейлок
не иностранец, даже не гость: он свой человек между все­
ми людьми, преданными искусству, и между всеми, кому
дороги минуты эстетического наслаждения»2.
1 «Театральная газета», 1877, № 55, 11 мая. Посмотрев рисунок
на адресе Э. Росси, Островский остался недоволен им и написал
В. И. Родиславскому: «За такую цену, 25 рублей, ничего хорошего
ожидать нельзя. В таком случае лучше подать лавровый венок. По­
думайте, Владимир Иванович! Смешным быть нам не годится...»
Родиславский немедленно заказал новый рисунок (Э. Матерн. К. Н.
Островский и Общество русских драматических писателей и оперных
композиторов. «Островский». Юбилейный сборник под ред. А. А.
Бахрушина, Н. Л. Бродского и Н. А. Попова, М.., 1923, стр. 51).
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 96.
17*

259

Знаменательно, что Э. Росси в своём письме к изда=
телю «Московских ведомостей», отмечая внимание к не^
му со стороны Островского, назвал его писателем, «со­
ставившим эпоху в национальном театре... в котором во­
плотилось русское драматическое искусство» Г
С 7 по 29 апреля 1882 года в Москве гастролировал
«непревзойденный» итальянский трагик Т. Сальвини. Об­
щество драматических писателей преподнесло ему лав­
ровый венок. В ответ на это Сальвини прислал Остров­
скому собственный портрет с надписью.
Под руководством Островского, широко известного в
других странах, влияние Общества не-ограничивалось
пределами отечества. Уже в 1875 году французское Об­
щество драматических писателей обратилось к Остров­
скому с предложением о взаимной поддержке двух Об­
ществ и о заключении конвенции о переводах. По ини­
циативе председателя комитет Общества ответил фран­
цузским драматургам согласием на установление регу­
лярной связи и охрану интересов французских авторов в
России.
Французские драматурги обращались в Общество рус­
ских драматических писателей и в последующие годы.
В целях культурного обмена Общество завязывало
отношения с театральными деятелями славянских наро­
дов. 1 декабря 1883 года Островский сообщил Д. В. Авер­
киеву о просьбе директора чешского народного театра
доставлять ему для перевода и представления пьесьь чле­
нов «почтенного союза драматических авторов, а напред
рукопись трагедии «Трогирский воевода» от Аверкиева»
и подчеркивал необходимость ответа «почтенному Шу­
берту» 2.
Доктор Геллер, редактор пражской газеты «Народ­
ные листы», просил Общество от имени дирекции коро­
левского чешского земского театра указать наиболее ин­
тересные русские пьесы для перевода на чешский язык
и издания. Комитет Общества охотно согласился выпол­
нить эту просьбу.
Общество уверенно выходило на арену международ­
ной литературно-общественной жизни.
1 «Московские ведомости», ¡877, № 111, 8 мая.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 90.
260

9
21’ октября 1884 года в связи с десятилетием суще­
ствования Общества состоялось его юбилейное собрание.
Когда А. Н. Островский вошел в залу, то члены Обще­
ства встретили своего председателя дружными аплодис­
ментами. Н. А. Чаев обратился к Александру Николаеви­
чу с приветственной речью, в которой поблагодарил его
за «великую послугу», за умение «соглашать разногла­
сия», умиротворять возникавшие недоразумения, выска­
зал «душевнейшее русское спасибо» за «доброе влияние»
в успехах Общества и преподнес серебряную чернильни­
цу изящной отделки.
В . А. Крылов прочел и передал Островскому благо­
дарственный адрес от петербургского отделения Обще­
ства, а А. И. Южин приветствовал его от Московского
Малого театра.
На приветствие Н. А. Чаева Александр Николаевич
ответил следующими словами: «Милостивые государи!
От всей души благодарю вас за дорогой подарок, но
боюсь, что я уже исписал все чернила, которыми мне
суждено было писать, и что мне придется только любо­
ваться вашим подарком, а не пользоваться им»1.
Драматург, как председатель Общества, опирался на
опыт и инициативу своих сотрудников, членов комитета.
В организации и развитии Общества несомненно
большую роль играл В. И. Родиславский. Островский
часто был недоволен действиями Родиславского, спорил
с ним, но ценил его энергию, связи с властями и всегда
отстаивал его кандидатуру в члены комитета. Так,
8 марта 1877 года он писал Ф. А. Бурдину: «Против Роди­
славского ведется интрига, а он у нас главный дея­
тель» 2. Но при этом, ради объективности, нужно сказать,
что роль Родиславского в Обществе совершенно явно пе­
реоценивалась. Именно Родиславский чаще всего считал­
ся основателем и ведущим деятелем Общества. Остров­
ский не препятствовал этому. Он делал эго и по великой
скромности и ради дела. Он видел явную пользу в том,
что секретарем и первенствующим деятелем Общества в
1 Н. А. Кропачев. А. Н. Островский. Воспоминания его бывшего
личн’ого секретаря. «Русское обозрение» № 6, 1897, стр. 724.
2 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 80.

261

официальных кругах числится начальник секретной ча­
сти московского генерал-губернатора. Александр Нико­
лаевич сознательно уходил в тень.
Но однажды, глубоко оскорбленный распоряжением
министерства двора, лишившего его надежды на участие
в судьбах Московского Малого театра, Островский вы­
сказал в письме-исповеди к М. Н. Островскому то, о чем
никогда не говорил даже и ему.
«Я,— писал он, — вечный кабинетный труженик,
идеалист, труженик не показной, а прячущийся, имеющий
в виду только пользу, а не свое я. Так я действовал всег­
да, так я действую и в Обществе драматических писате­
лей. Честь учреждения и постоянного процветания Обще­
ства приписывается Родиславскому; он получал и боль­
шое жалованье и, наконец, пенсию, тогда как все важ­
ные кабинетные работы, начиная с устава, производил я,
негласно и безвозмездно; Родиславский, будучи секре­
тарем, не умел толково составить даже и протоколов об­
щих собраний, и писал их, все до одного, я. Я руководил
не только комитетом, но и канцелярскими делами, и все
бумаги посерьезнее писал сам; а Родиславский не столь­
ко дело делал, сколько интриговал и писал каверзы, ко­
торые тоже предупреждал и улаживал я»1.
В этом письме приоткрывается завеса над личностью
Родиславского. Прогрессивные современники называли
его хамелеоном, видоком, шпионом. Все это знал Але­
ксандр Николаевич. Но при всем том принужден был
работать с ним, используя его влияние в бюрократиче­
ских сферах, умение отстаивать интересы Общества пе­
ред московскими и петербургскими властями.
Островский работал на благо Общества действитель­
но самозабвенно. Даже больной, он не пропускал заседа­
ний комитета и общих собраний. 8 марта 1877 года он
уведомлял Бурдина: «Я еще кое-как плетусь, у меня еще
хватило силы быть и в общем собрании 26 февраля и в
комитете 5-го марта. Я даже был на ужине после общего
собрания. Выехать на два, на три часа и потом валять­
ся целую неделю —вот как я служу Обществу драмати­
ческих писателей! Чуть жив, а геройства своего не те­
ряю» 2.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 197.
2 Там же, т. XV, стр. 80.

262

9 апреля 1880 года драматург сообщал Н. Я. Соловье­
ву: «Я так занят делами Драматического общества, что
даже ночи не сплю»1.
Делами Общества Островский интенсивно занимался
до самых последних дней своей жизни. 22 марта он про­
водил общее собрание Петербургского отделения и на
следующий день с чувством большого удовлетворения
извещал жену: «Вчера общее собрание прошло отлично,
члены единогласно соглашались на все,что я говорил»2.
24 марта драматург вел заседание комитета Общества в
Москве. 27 мая, уже буквально накануне отъезда в Щелыково, к драматургу заходил И. М. Кондратьев с прось­
бой подписать пятнадцать квитанций в получении взно­
сов от новых членов, только что вступивших в Общество.
«Ввиду того, что непослушная- рука отказывалась дер­
жать перо, Островский отложил этот нехитрый труд, по­
ка не соберется с силами. Подавляющий был момент...»3
10

Трудно переоценить значение Общества драматиче­
ских писателей для русской драматургии. Оно обуслови­
ло значительный прилив сил в эту отрасль искусства.
Оно обеспечило благоприятствующие предпосылки для
развития именно оригинальной, отечественной драма­
тургии. Оно устанавливало атмосферу творческого сорев­
нования и намечало перед писателями задачу создания
идейно и художественно качественной реалистической
драматургии.
Но при этом необходимо сказать, что Островский осу­
ществил далеко не все свои намерения. Его замыслы ока­
зывались шире тех возможностей, которыми располагала
организация драматических писателей. Его смелые жела­
ния и проекты ограничивались социально-политическими
условиями дворянско-буржуазного общества.
В 1876 году Островский задумал издание теоретиче­
ского журнала «Драматический вестник», посвященного
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 174.
2 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный от­
дел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
3 Н. А. Кропачев. А. Н. Островский на службе при император­
ских театрах. М., 1901, стр. 82.

263

вопросам театра и драматургии. Вместе с братом
П. Н. Островским он разработал и программу журна­
ла. «Драматический вестник» мыслился как журнал, ос­
вещающий жизнь не только русского, но и западного
театра, а поэтому должен был иметь корреспондентов за
границей.
Уже заказывалась М. О. Микешину обложка журна­
ла. Велись переговоры с возможными издателями, напри­
мер с А. А. Гатцуком1. Но издание журнала не состоя­
лось. Для него не оказалось ни средств в Обществе, ни
солидных издателей.
Осталась не осуществленной и мысль Островского о
спектаклях Общества.
Драматург страстно мечтал о народном театре, в ко­
тором бы образцово ставились оригинальные отечествен­
ные пьесы и лучшие произведения иностранной класси­
ки. Он считал, что материальные возможности Общества
драматических писателей позволяли создать такой театр.
По его инициативе комитет Общества в январе 1880 года
начал ходатайствовать о разрешении на время Всерос­
сийской
промышленной художественной выставки
1881 года театра для представления в нем пьес русских
драматических писателей. Но министерство император­
ского . двора ответило решительным отказом.
Александр Николаевич ставил перед Обществом и за­
дачу «приискивать сведущих и способных людей для пре­
подавания теории и практики драматического искусства,
а также оказывать материальную помощь как людям,
преподающим такие уроки, так и желающим ими вос­
пользоваться».
Островскому не удалось организовать теоретический
журнал, создать народный театр и осуществить иные
мероприятия, смело и широко им задуманные.
Но он надеялся, что дальнейший рост Общества обе­
спечит для этих идейно-творческих планов необходимые
1 А. Ф. Писемский — А. Н. Островскому от 29 января и середины
июня 1876 г. А. Ф. Писемский. Материалы и исследования. М.—Л.,
1936, изд. АН СССР, стр. 330, 332. 14 апреля 1876 г. М. Н.4 Остров­
ский спрашивал драматурга: «Кончились ли ваши переговоры с Гат­
цуком, и если кончились, то на чем вы остановились». 26 апреля он
снова пишет: «О результатах соглашения с Гатцуком Петя (П. Н.
Островский.— А. Р.) пока мне ничего не писал» (Государственный
Центральный театральный мѵзей имени А. А. Бахрушина, № 82/1829
и 82/1830).
264

условия. Свою отчетную речь, произнесенную 21 октяб­
ря 1884 года, писатель закончил пожеланием, «чтобы
наше Общество продолжало преуспевать в своей дея­
тельности и чтоб увеличение его средств дозволило ему
в недалеком будущем приступить к осуществлению той
широкой задачи, которая предположена его Уставом»1.
Островский, несомненно, улучшил положение писате­
лей, работающих для сцены. Но он не считал их положе­
ние удовлетворительным и мечтал о предоставлении им
таких материальных условий, при которых они могли
бы работать спокойно, не волнуясь за завтрашний день.
Александр Николаевич много думал о том, чтобы до­
ставить художникам слова пенсии, обеспечивающие их
старость. Он говорил: «Достигнуть этого, конечно, труд­
но, но надо стараться, и я буду стараться. Образчиком
я хочу взять маленькую Норвегию, где стортинг, в числе
других государственных дел, рассматривает заслуги пи­
сателей и назначает им пенсии. У нас нет подобного уч­
реждения, как стортинг, так пусть народных представи­
телей заменят члены Академии наук»2.
В условиях самодержавия мечты о материальной обе­
спеченности прогрессивных писателей и об их пенсиях
были явной утопией.
Он не мог ослабить жестокость цензуры, в особенно­
сти к пьесам. Это было выше его возможностей.
Но то, что он сделал, — было важным, значительным
для того времени и, несомненно, способствовало разви­
тию отечественной драматургии.

1 А. Н. Островский-. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 261.
2 П. М.. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 20.

ГЛАВА

ВОСЬМАЯ

А. Н. ОСТРОВСКИЙ и московский
МАЛЫЙ ТЕАТР

1

Островский начал свое знакомство с Московским Ма­
лым театром как зритель еще в гимназические годы.
Ф. А. Бурдин, его товарищ по гимназии, вспоминает:
«Александр Николаевич... и тогда уже... любил театр, ча­
сто посещал его; мы с великим удовольствием и интере­
сом слушали его мастерские рассказы об игре Мочалова,
Щепкина, Львовой-Синецкой и др.»1.
Сам Александр Николаевич сообщает: «Я зазнал мос­
ковскую труппу с 1840 года»2.
Став страстным театралом, он в студенческие и после­
дующие годы был завсегдатаем всех тогдашних москов­
ских театров, но явное предпочтение отдавал Малому.
В это время на сцене Малого театра блистало созвез­
дие таких гениальных и выдающихся артистов, как
П. С. Мочалов, М. С. Щепкин, П. М. Садовский,
В. И. Живокини, П. Г. Степанов, И. В. Самарин,
С. В. Шумский.
1 Ф. А.
риалы для
2 А. Н.
сочинений,

Бурдин. Из воспоминаний об А. Н. Островском. Мате­
его биографии. «Вестник Европы» № 12, 1886, стр. 667.
Островский. О наградных бенефисах. Полное собрание
т. XII, стр. 272.
266

Театр не только целиком захватил Островского, но и
разбудил в нем дремавшие способности писателя для
сцены. В драматургии он увидел свое жизненное призва­
ние, а служение театру стало его заветной мечтой.
В конце 40-х годов Островский находился в коротких,
дружеских отношениях со многими артистами Малого
театра, особенно с П. М. Садовским.
Знакомство с артистическим миром сильно укрепи­
лось и расширилось в связи с начавшимися постановка­
ми его пьес.
Пьесы Островского долгое время не допускались на
театральную сцену.
Первой оригинальной пьесой Островского, представ­
ленной на сцене Московского Малого театра, явилась ко­
медия «Не в свои сани не садись». Ее премьера состоя­
лась 14 января 1853 года. Роли исполняли: Русакова —
П. М. Садовский, Авдотьи Максимовны — Л. П. Никулина-Косицкая, Арины Федотовны — С. П. Акимова,
Маломальского — П. Г. Степанов, Анны Антоновны —
А. Т. Сабурова, Бородкина — С. В. Васильев, Вихорева—
С. В. Шумский, Баранчевского — К. П. Колосов, Степа­
на— А. А. Кремнев, Полового — С. А. Черневский.
Постановка пьесы «Не в свои сани. не садись» стала
поворотной в развитии репертуара русского театра и сце­
нической игры. В пьесах Островского вместо привычных
героев, разодетых в шелка и бархат, выступили простые
люди в поддевках, смазных сапогах, ситцевых платьях и
платочках. Таких героев в качестве основных действую­
щих лиц драматических произведений русская сцена еще
не знала.
Властвовавшим на театральной сцене легкомыслен­
ным водевилям и ложно-эффектным мелодрамам пере­
водного репертуара Островский противопоставил отече­
ственную социально-бытовую драматургию, потрясаю­
щую своей жизненной, правдой и требовавшую реали­
стического исполнения. Артист И. Ф. Горбунов так вспо­
минает о премьере «Не в свои сани не садись»: «Взвил­
ся занавес, и со сцены послышались новые слова, новый
язык, до того неслыханный со сцены; появились живые
люди из замкнутого купеческого мира, люди, на которых
или плевал с высоты своего невежества петербургский
драматург Григорьев «с товарищи», заставляя их гово­
рить несуществующим, сочиненным, дурацким языком, —
267

или изооражал их такими приторными патриотами, что
тошно было смотреть на них.
Например, в одном водевиле из народного быта му­
жик поет:
Русских знает целый свет,
Не с руки нам чванство...
Правду молвил я иль нет
(обращаясь к публике)'.
Пусть решит дворянство.

Посреди глубокой тишины публика прослушала пер­
вый акт и восторженно, по нескольку раз, вызывала ис­
полнителей. В коридорах, в фойе, в буфете пошли толки
о пьесе. Восторгу не было конца! Во втором акте, когда
Бородкин поет песню, а Дунюшка останавливает его:
— Не пой ты, не терзай мою душу, а тот отвечает
ей:
— Помни, Дуня, как любил тебя Ваня Бородкин...
Театр зашумел, раздались аплодисменты, в ложах и
креслах замелькали белые платки. Восторженный мен­
тор наш Андрей Андреевич обтер выступившие на гла­
зах его слезы и произнес: — Это — не игра. Это — свя­
щеннодействие! Поздравляю вас, молодые люди, вам
много предстоит в жизни художественных наслаждений.
Талант у автора изумительный. Он сразу встал плечо
о плечо с Гоголем.
Под бурю аплодисментов, без апломба, застенчивый,
как девушка, в директорской ложе показался автор и
низко поклонился приветствовавшей его публике» Г
Комедия «Не в свои сани не садись» дала возмож­
ность многим артистам развернуться в полную силу.
И. Ф. Горбунов считает, что. роли Бородкина и Дуня­
ши, как их сыграли Васильев и Никулина, «совершеннее
сыграть было невозможно. Это была сама жизнь...» 2
О замечательной игре артистов в этом спектакле ярко
свидетельствует следующий эпизод. П. Г. Степанов, вско­
ре после первого представления пьесы, зашел в трактир
Пегова. Выпил вместе с И. Ф. Горбуновым четыре пор­
ции чая, расплатился, но половой тут же вернулся с день­
гами и положил их на стол.
1 И. Ф. Горбунов. Отрывки из воспоминаний. Полное собрание
сочинений, т. II, Спо., изд. А. Ф. Маркса, 1904, стр. 377.
2 Там же.
268

«— Что значит? — с
удивлением спросил Петр
Гаврилович. — Приказчик
не берет, — с улыбкою от­
вечал половой. — Поче­
му? — Не могу знать, не
берет. Ту причину приго­
няют... — Извините, ба­
тюшка, мы с хозяев не бе­
рем, — сказал, почтитель­
но кланяясь, подошедший
приказчик. — Разве я хо­
зяин? — Уж такой-то хо­
зяин, что лучше требовать
нельзя! В точности изво­
лили представить. И гос­
подин Васильев тоже:
«...кипяточку!» ...На удив­
ление! — За комплемент
благодарю сердечно, а
Ф. А. Бурдин (1827—1887).
деньги все-таки возьми» Г
Вслед за пьесой «Не в
свои сани не садись», в том же году, Малый театр поста­
вил комедию «Бедная невеста» (20 августа), а 14 января
1854 года комедию «Бедность не порок».
Эти постановки закрепили триумф первой пьесы. «Ус­
пех небывалый», — сообщал драматург Бурдину о спек­
такле «Бедность не порок».
Однако пьесы Островского вызвали в театральных
кругах ожесточенные споры и завоевывали сцену при
явном недоброжелательстве не только дирекции импера­
торских театров, аристократической публики, но и значи­
тельной части артистов.
В Петербурге комедию «Не в свои сани не садись» не
хотели ставить. Основным посетителям Александрийского
театра, богатым дворянам и видным чиновникам, были
чужды ее герои — купцы и мещане. Простонародная речь
резала уши аристократии.
Любимец петербургской публики актер А. М. Макси1 И. Ф. Горбунов. Отрывки из воспоминаний. Полное собрание
сочинений, т. II, Спб., изд. А. Ф. Маркса, 1904, стр. 378.
269

мов, находившийся под влиянием . привилегированных
кругов, во время представления комедии «зажимал нос и
с гримасой говорил: «Сермягой пахнет».
В тогдашнем театре, так же как и в литературе, были
представители западнического и славянофильского на­
правления. Во главе артистов, настроенных западниче­
ски, стоял знаменитый М. С. Щепкин. Вокруг П. М. Са­
довского группировались артисты, сочувствующие сла­
вянофилам.
Артисты западнического направления, недооценивая
демократизм, глубокую связь нового писателя с жизнью,
воспринимали его как последовательного представителя
враждебного им славянофильства. Это обусловливало их
предвзято-недоброжелательное отношение к Остров­
скому.
И. Ф. Горбунов вспоминает, что мнения в труппе Ма­
лого театра о пьесе «Бедность не порок» разделились.
М. С. Щепкин, порицая пьесу сказал: «Бедность — не по­
рок, да и пьянство — не добродетель». С. В. Шумский
следовал за ним. Он говорил: «Вывести на сцену актера
в поддевке да в смазных сапогах — не значит сказать но­
вое слово». И. В. Самарин, принадлежавший к группе
Щепкина, хотя и чувствовал, что роль Мити в новой пье­
се («Бедность не порок» — А. Р.) ему не по силам,—
молчал. П. Г. Степанов утверждал: «Михайлу Семенычу
с Шумским Островский поддевки-то не по плечу шьет,
да и смазные сапоги узко делает—вот они и сердятся».
И действительно: «ни ветерану русской сцены, ни блестя­
щему первому любовнику Самарину, ни прекрасному (во­
девильному в то время) актеру Шумскому новые, неве­
домые им типы Островского не удавались. «Новое сло­
во» великого писателя застало их врасплох» х.
Но артисты западнического лагеря вскоре поняли
свою ошибку. Этому помог и сам Островский, очень бы­
стро преодолевший частичное влияние на него славяно­
фильской идеологии, порвавший с журналом «Москвитя­
нин» и начавший печататься в самом передовом тогдаш­
нем журнале — «Современник».
Начиная с пьесы «В чужом пиру похмелье» (1856) и в
особенности «Доходное место» (1857), Островский пред1 И. Ф. Горбунов. Полное собрание сочинений, т. II, изд. А. Ф.
Маркса, 1904, стр. 382.
270

стал перед всеми артистами как поборник передового
направления, связанного с идеями широкого демокра­
тизма.
Преодолевая все препятствия, пьесы Островского ут­
вердились на сцене и обозначили собою новый этап
в развитии русской драматургии и театрального искус­
ства.
За ними была сама жизнь.
2
Пьесы А. Н. Островского, обновляя театральный ре­
пертуар, укрепляли и • развивали в нем лучшие традиции
реалистической национально-самобытной драматургии.
Но этим не ограничивалась их роль.
Переводные водевили и мелодрамы, заполнившие тог­
дашний репертуар, приучали артистов играть однообраз­
ные роли — трафаретьи, шаблоны и маски, искусственные,
далекие от настоящих переживаний и страстей подлин­
ных, живых людей. Актерская игра превращалась в ме­
ханическое повторение раз навсегда затверженных прие­
мов и средств, присущих определенным, весьма узко по­
нимаемым амплуа: любовника, резонера, простака, героя
и т. д. В этой игре, как правило, преобладали внешние
эффекты.
Жизненная правда пьес Островского не мирилась с
этими приемами сценической рутины. Она повелительно
требовала реалистической игры, связанной с глубоким рас­
крытием внутренних переживаний действующих лиц, как
живых людей, с присущими им противоречиями. Мно­
гие артисты оказались перед необходимостью переучи­
ваться.
Воспитанию актеров реалистического направления
Островский содействовал как драматург и режиссер.
Еще в молодые годы он много думал об актерском ис­
кусстве и о роли режиссуры. С конца 40-х годов и почти
до второй половины 60-х годов он охотно выступал в ка­
честве артиста и режиссера в любительских спектаклях.
Известно, что он исполнял роли Маломальского («Не в
свои сани не садись») \ Густомесова («Старый друг луч1 В 1853 году в доме С. А. Пановой на Собачьей площадке.

271

Шё новых двух») Подхалюзина («Свои люди — сочтем­
ся!») 2 и др.
Александр Николаевич рано понял, что драматические
произведения, предназначенные для театра, осуществля­
ют до конца свою роль только в сценическом выражении.
По его мнению, «только при сценическом исполнении дра­
матический вымысел автора получает вполне докончен­
ную форму и производит именно то моральное действие,
достижение которого автор поставил себе целью» 3.
Уже на первом этапе творческого пути Островскому
было ясно, что написанные им пьесы будут иметь, кро­
ме литературного, полный сценический успех лишь в том
случае, если они получат верное режиссерское истолко­
вание и правильное актерское воплощение. И вот почему,
начиная с комедии «Не в свои, сани не садись», он при­
нимает в постановке многих своих пьес самое активное
участие. По сути дела, он становится их режиссером.
Отдавая театру свои пьесы, я, писал драматург, «кро­
ме того, служил ему содействием при постановке и ис­
полнении их. Я близко сошелся с артистами и всеми си­
лами старался быть им полезным своими знаниями и спо­
собностями. Школа естественной и выразительной игры
на сцене, которою прославилась московская труппа и ко­
торой представителем в Петербурге был Мартынов, об­
разовалась одновременно с появлением моих первых ко­
медий и не без моего участия... Я заменял режиссеров
при постановке моих пьес»4.
В 50-е и в самом начале 60-х годов московскими теат­
рами управлял А. Н. Верстовский—известный компози­
тор того времени, великолепный знаток сценического ис­
кусства, поднявший Малый театр на большую художе­
ственную высоту.
Верстовский, будучи не только знающим театральное
1 В 1860 году, в так называемом Красноворотском театре, создан­
ном чиновниками Дворцовой конторы, а также в 1863 году в кружке
любителей драматического искусства (в доме Марковой) и в спек­
такле в доме Андреева.
2 В 1861 году в Красноворотском театре и в доме С. А. Пановой,
а также в 1863 году в Петербурге в зале Пассажа, в спектакле в
пользу общества для пособия нуждающимся литераторам и ученым.
3 А. Н. Островский. Записка об авторских правах драматических
писателей. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 43.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII,
стр. 66—67.

272

дело, но и умным руководителем, весьма ценил участий
Островского в постановках своих пьес. Больше того, же­
лая чтобы драматург как можно ближе стал к Малому
театру, он привлек его к участию в испытаниях учеников
театральной школы.
В эту пору Островский чувствовал себя в Аралом
театре как дома и щедро, бескорыстно отдавал ему свои
знания и силы.
Драматург был убежден в том, что настоящий, образ­
цовый, подлинно художественный театр обязан правди­
во, верно отражать жизнь, создавая на сцене ее полную
иллюзию. «Чтобы зритель остался удовлетворенным,
нужно, — указывал он, — чтоб перед ним была не пье­
са, а жизнь, чтоб была полная иллюзия, чтоб он забыл,
что он в театре» Пьеса, разыгранная истинно художе­
ственно, реалистически, «становится правдивой, как сама
жизнь» и захватывает своею «видимой, осязаемой прав­
дой» душу всей публики, «снизу доверху»2. Особенное же
наслаждение реалистическая игра доставляет публике не
пресыщенной, свежей, демократической.
Пропагандируя сценический реализм, Островский
стремился показать его враждебность натурализму. Сце­
нический реализм — это не простая копия жизни, не фо­
тография. Он спрашивал: «С чем верно художественное
исполнение, с чем имеет оно точное сходство?» И отве­
чал: «Конечно, не с голой обыденной действительностью;
сходство с действительностью вызывает не шумную ра­
дость, не восторг, а только довольно холодное одобре­
ние» 3.
Сценический реализм отличается способностью ото­
бражать все грани жизни: и комическое и драматическое,
и повседневное и необычное, и низкое и высокое. «Реаль­
ное, — по мнению драматурга, — не значит низменное, ре­
альное значит правдивое, верное, но ведь и лиризм, и
возвышенные чувства существуют в человеке, значит и
они реальны. Умей только найти их в человеческой душе»4.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 168.
2 А. Н. Островский. По поводу проекта «Правил о премиях импе­
раторских театров за драматические произведения»^ Там же,
стр. 338—339.
3 А. Н. Островский. О театральных школах. Там же, стр. 167.
4 А. Н. Островский. Дополнения к театральным запискам. Там же,
стр. 319.
18

а. Ревякин

273

Сценический реализм, в понимании Островского, это
глубоко обобщенное, типизированное отображение жиз­
ни, отображение, проникающее в самую суть жизненных
характеров и явлений и воспроизводящее эту суть во всей
конкретности, многосторонности и полноте. Вот почему
он писал, что подлинно художественное исполнение «вер­
но тому идеально-художественному представлению дей­
ствительности, которое недоступно для обыкновенного по­
нимания и открыто только для высоких творческих
умов *. Радость и восторг происходят в зрителях оттого,
что художник поднимает их на ту высоту, с которой яв­
ления представляются именно такими. Радость быть на
такой высоте и есть восторг, и есть художественное на­
слаждение; оно только и нужно, только и дорого и куль­
турно и для отдельных лиц, и для целых поколений и на­
ций. При талантливых и хорошо подготовленных испол­
нителях художественные пьесы не перестают нравиться и
оказывать влияние на публику; они вечны, как вечны все
высокие, изящные произведения. Оттого-то и устанавли­
вается всегда такая близость, такая родственная связь
между актерами-художниками, исполнителями, и автора­
ми-художниками, творцами»2.
Островский всегда считал себя таким новатором, ко­
торый не порывает с прошлым, а продолжает лучшие
традиции русского сценического искусства. «Я знаю, что
нужно для образования артиста, — писал он 28 августа
1884 года,—я ношу в себе предания старой отличной
школы»3.
3
В чем же конкретно выражалось участие Островско­
го в постановке своих пьес?
Во-первых, он стремился раскрыть перед всеми участ­
никами спектакля каждую пьесу в ее идейно-тематиче­
1 Островский в полном согласии с материалистической эстетикой
говорит здесь о том, что для подлинно художественного изображе­
ния действительности требуется поэтический талант, заключающийся
в особой восприимчивости, в тонкой и глубокой наблюдательности,
в высоко развитом творческом воображении и т. д.
2 А: Н. Островский. О театральных школах. Полное собрание со­
чинений, т. XII, стр. 167.
3 А. Н. Островский. Автобиографическая заметка. Там же, стр. 253.
274

ском и художественном единстве, во всей полноте ее ха­
рактеров. Он добивался того, чтобы идейно-художествен­
ное единство пьесы находило отображение в целостности
сценического воплощения.
Одним из основных условий подлинно художествен­
ного спектакля драматург считал наличие актерского ан­
самбля. Он доказывал, что «успех пьес и прочность их
на репертуаре зависит не столько от талантливости од­
ного или двух примирующих актеров, сколько от строй­
ности исполнения пьесы вообще всем персоналом» С Для
него было ясно, что «труппа, чтобы разыграть изящное
драматическое произведение сообразно его художествен­
ному достоинству, то есть чтобы докончить, воплотить
данные автором характеры и положения, возвратить опять
в жизнь извлеченные автором из жизни идеалы, должна
быть прежде всего слажена, сплочена, однородна» 2.
Указывая на преимущества П. В. Васильева перед
В. В. Самойловым для роли Оброшенова в комедии
«Шутники», драматург писал: «Самойлов ничего не сде­
лает для пьесы, лица он не представит,‘роли не выучит
и будет стараться, чтоб его одного только заметно было,
Васильев и для епзешЫе’я и сам по себе лучше гораздо» 3.
Островский великолепно знал возможности всех ар­
тистов Московской драматической труппы и поэтому, до­
биваясь ансамбля в сценическом воплощении своих пьес,
распределял роли всегда сам. Авторитет Островского был
так высок, что без его согласия в распределение ролей
не вносилось никаких поправок. Напомню для примера
письмо начальника репертуара князя Г. В. Кугушева, от­
правленное драматургу 9 сентября 1863 года: «Иван Ва­
сильевич Самарин выразил мне желание свое играть роль
Вышневского в «Доходном месте», прося меня быть его
ходатаем у Вас в этом деле. Если такое назначение
не расходится с Вашим желанием, то я бы просил Вас,
как об особенном для меня одолжении: прислать мне Ва­
шею рукою написанную раздачу всех ролей в «Доходном
месте», оставив роль Вышневского за Самариным. В про­
тивном случае я бы просил Вас тоже уведомить меня о
несогласии Вашем исполнить мою просьбу. Пользуюсь
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 182.
2 Там же, стр. 199.
3 Там же, т. XIV, стр. 117.
18*

275

этим случаем, чтобы уведомить Вас, что все роли в «Тя­
желых днях» розданы по артистам согласно Вашему же­
ланию»
Для понимания идейно-художественного смысла про­
изведения, сущности его образов и создания ансамбля в
спектакле драматург читал свои пьесы артистам по не­
скольку раз. «Я каждую свою новую комедию, — гово­
рил он, — еще задолго до репетиций прочитывал по не­
скольку раз в кругу артистов»2.
Свои пьесы, предназначенные для постановки в Ма­
лом театре, Островский читал у себя дома, в самом теат­
ре и у ведущих артистов.
Его чтение было очень своеобразным. Владея секре­
том правильного выразительного драматического чте­
ния, опирающегося главным образом на интонацию, он
читал спокойно, медленно, как бы сам прислушиваясь к
словам, еще раз взвешивая и оценивая их, чаще всего без
внешних жестов и мимики. Но в увлекательно простом,
необыкновенно выразительном чтении отчетливо, выпук­
ло, ярко раскрывалась сущность персонажей. Отчекани­
вая, удивительно тонко подчеркивая слова, оттеняя голо­
са действующих лиц, он стремился дать понятие о внут­
реннем облике своих героев, старался донести до своих
слушателей их характер, склад. Если бы слушать чтение
драматурга не глядя на него, то часто трудно было бы
поверить, что пьесу читает одно и то же лицо — так искус­
но он применялся к характеру, полу и возрасту действую­
щих лиц.
«Читал он удивительно: спокойно, но страшно харак­
терно»3,— вспоминает Г. Н. Федотова.
М. И. Писарев рассказывает: «Необычайно тонко, поч­
ти не меняя голоса, он умел передавать оттенки харак­
теров героев своих драм и комедий. Он был глубокий
знаток живого русского языка, и его интонации не подда­
вались передаче, так непосредственно и оригинально они
звучали. Прекрасно, с тонким, едва уловимым комизмом,
Александр Николаевич передавал речь купцов, приказ1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/2807.
2 А. Н. Островский. О положении драматического писателя. Пол­
ное собрание сочинений, т. XII, стр. 66.
3 Г. Н. Федотоеа. А. Н. Островский. «Русское слово», 1911,
2 июня.
276

■
■

:

'

A. H. Островский. 1872 г.

чиков и чиновников, но его коньком были женские ро­
ли. Свах и купчих он читал неподражаемо»1.
О. О. Садовская, особенно часто слушавшая драма­
турга, также говорила, что, читая свои пьесы, он «никог­
да не пытался имитировать речь своих персонажей, он
даже почти не менял голоса, а менял лишь тон» 2.
Не скрывая своего восторженного восхищения,
Н. С. Васильева так передает свои впечатления от этих
чтений: «Каждому лицу он давал такую обрисовку, что
актеру легко было воспроизводить замысел автора. Ха­
рактеристика была ясна. А как образно, с каким вооду­
шевлением и разнообразием интонаций читал он народ­
ные сцены» 3.
Н. В. Рыкалова сообщает, что «читать он умел уди­
вительно мастерски. Все действующие лица выходили ѵ
него точно живые. После такого чтения объяснять ниче­
го не оставалось. Все знали, что делать»4.
Чтение Островского являлось для артистов в той или
иной мере показом и, следовательно, своеобразной иг­
рой: «Обыкновенно перед началом репетиций считка у
меня не была простой считкой, — признавался он, — я пе­
реигрывал всю пьесу перед артистами»5.
Артисты, слѵшая чтения Островского, задавали во­
просы, высказывали свои замечания. «Артисты, — вспо­
минает Н. С. Васильева, — благоговейно слушали его, но
существовал и обмен мнений. Таким образом, актер и
автор шли рука об руку и было взаимное понимание» 6.
. = Когда Островский ставил свою пьесу, то после соб­
ственного неоднократного чтения он предлагал уже са­
1 Е. К. Странички воспоминаний об Островском. «Театр и искус­
ство» № 22, 1911, 29 мая, стр. 446. То, что драматург особенно
хорошо читал женские роли, подтверждает и В. Н. Рыжова (Б. Шев­
цов. Рассказы современницы Островского. «Вечерняя Москва», 1948,
№ 85, 10 апреля).
2 Вл. Филиппов. Язык персонажей Островского. См. сборник
«Островский-драматург». «Советский писатель». М.. 1946, сто. 82.
3 Н. С. Васильева. Отрывки из воспоминаний. Московский период
1869—1878. «Ежегодник императорских театров», 1909, вып. 1, стр. 4.
4 «Утро России», 1911, № 125, 2 июня. См. также И. И. Панаев.
Литературные воспоминания с приложением писем. Спб., 1888,
стр. 186.
5 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 67.
6 И. С. Васильева. Отрывки из воспоминаний. «Ежегодник импе­
раторских театров», вып. 1, 1909, стр. 4.

278

мим артистам читать пьесу по ролям. Кроме того, он
«проходил с каждым его роль отдельно» 1 и тем самым
продолжал режиссерскую работу, начатую с чтения
пьесы.
В те времена режиссеры являлись только «разводя­
щими», следили, главным образом, за внешним поряд­
ком в работе труппы и занимались с солдатами и стати­
стами, участвующими в спектакле. Даже мизансцены
(расположение актеров на сцене в тот или иной момент
спектакля), если они не указывались авторами, выра­
батывались самими артистами на репетициях2.
Островский выступал режиссером-новатором, он ру­
ководился в сценическом раскрытии пьес определенны­
ми социально-эстетическими задачами — задачами прав­
дивого, последовательно-верного, реалистического вопло­
щения их идей и образов.
Артисты чрезвычайно ценили помощь Островского.
Поэтому они обращались к нему даже в тех случаях, ког­
да он по тем или иным причинам не принимал участия
в постановке пьесы.
Так, А. И. Шуберт, приступив в 1861' году к работе
над ролью Марьи Андреевны Незабудкиной, просила
Островского: «Помогите, и в четверг вечером, то есть по­
сле обеда, приходите ко мне и почитайте со мной роль»3.
М. М. Чернявская (Шишко) 24 января 1882 года
спрашивала драматурга: «Когда вы будете так добры за1 А. Н. Островский. О положении драматического писателя. Пол­
ное собрание сочинений, т. XII, стр. 66; см. также стр. 67.
2 О невежественности тогдашнего главного режиссера Малого
театра С. А. Черневского может свидетельствовать следующий
факт. При постановке какой-то исторической пьесы Островского
этот режиссер, желая показать свое искусство и поднять свой прес­
тиж, долго мудрил над народной сценой. Но вот приехал на репе­
тицию драматург, началась народная сцена. Александр Николаевич
смотрит «и недоумевает! Наконец спрашивает режиссера: «Это что
ж такое они делают?» Режиссер услужливо объясняет. Александр
Николаевич, с присущей ему добродушной улыбкой, оправляя снизу
свою рыженькую бородку, ласково и снисходительно говорит: «Этого
ведь совсем не нужно. По истории-то оно не так выходит. Нет, вы
оставьте это дело!.. Я уж сам как-нибудь сделаю». Вот вам и прес­
тиж!.. После этого до конца жизни режиссер не мог равнодушно
слышать имя Александра Николаевича» (П. Р. Записки старого
актера. «Русская старина», 1905, март, стр. 566).
3 А. И. Шуберт — А. Н. Островскому; Государственный Цент­
ральный театральный музей имени А. А. Бахрушина, № 82/2730.
279

няться со мной?» Дело шло о ее роли в комедии «Све­
тит, да не греет» А. Н. Островского и Н. Я. Соловьева.
А через два месяца, 28 марта, она благодарила Алексан­
дра Николаевича «за все сделанное» для нее.
Чему же учил Островский артистов, проходя с ними
роли?
Он учил артистов искусству психологического и худо­
жественного перевоплощения. «Зритель только тогда
получает истинное наслаждение от театра,— убеждал
драматург, — когда он видит, что актер живет вполне
и целостно жизнью того лица, которое он представ­
ляет»
Артист, играя, например, Ромео в трагедии «Ромео и
Джульетта» В. Шекспира, обязан, говорил он, оживить
этот образ, придать ему жизненную конкретность, инди­
видуальность, представить его во всей, свойственной ему,
как живому лицу, многосторонности.
В своих наставлениях артистам Островский опирался
на весь предшествующий опыт прогрессивного сцениче­
ского искусства, на литературно-театральные статьи Бе­
линского, а с 60-х годов на работы И. М. Сеченова.
Он указывал на необходимость для артиста владеть
способностью свободного, мгновенного воспроизведения
нужного душевного состояния и соответственного ему же­
ста.
Исходя из учения Сеченова, он утверждал: «Чтобы
стать вполне актером, нужно приобрести такую свободу,
жеста и тона, чтобы при известном внутреннем импульсе
мгновенно, без задержки, чисто рефлективно следовал
соответственный жест, соответственный тон»2.
Островский особенно много уделял внимания тому,
чтобы актеры не повторяли себя в игре, а подчиняли свое
искусство раскрытию своеобразия представляемых ими
характеров. «У каждого человека, — разъяснял он, —
особенности походки, посадки, движений рук и головы,
даже тон разговора, сообразно характеру, сложению, об­
разованию, общественному положению, постепенно опре­
деляются и закрепляются и, наконец, так срастаются с
организмом, что делаются непроизвольными. Кто не мо­
1 А. Н. Островский. О театральных школах. Полное собрание
сочинений, т. XII, стр. 166.
2 Там же.
280

жет освобождаться от своих привычных жестов, тот не
актер. Как хороший каллиграф не имеет своего почерка,
а имеет все, так и актер не должен иметь на сцене сво­
ей походки и посадки, а должен иметь всякие, какие
требуются данной ролью и положением»
Соответственно требованиям Островского артист,
вживаясь в роль, перевоплощаясь, обязан в такой ме­
ре отрешиться от своей личности, чтобы иметь возмож­
ность «жить в данном типе, в какое положение его ни
ставь»2.
В тех же случаях, когда артист не вжился в тип, не
сроднился с ним, он, играя, нередко выходит из роли, то
есть нарушает ее жизненную верность. «Что-нибудь из
■двух, — говорил Александр Николаевич, — или актер
должен быть чутко-впечатлительным, чтобы восприни­
мать в себя дух и жизнь другого лица, изображаемого им
на сцене во время спектакля, или же он должен покинуть
театральные подмостки, дабы очистить здесь место для
настоящего жреца храма Мельпомены, способного олице­
творять собою тип, нарисованный ему вдохновением ав­
тора»3.
Многим артистам, в особенности молодым, Остров­
ский помогал преодолевать связанность, неуклюжесть,
искусственность, манерность, утрированность движений и
приобретать свободу в жестах, правильную дикцию.
Эта работа, трудная, сложная, не всегда приносила
успех, так как не все обучаемые обладали необходимыми
•артистическими способностями — тонкими чувствами слу­
ха и зрения и вместе с тем глубокой впечатлительностью.
Драматург вспоминает, как в 186'3 году при постановке
«Воспитанницы»
ему пришлось учить дебютанта
А. И. Погонина выходу на сцену. «Четыре репетиции кря­
ду, — пишет Островский, — мы учили его только пока­
заться на сцену; к несчастию, при первом- появлении ему
надо было не просто выйти, а пробежать до половины
сцены; я... Садовский и Колосова бегали с ним до уста­
' 1 А. Н. Островский. О театральных школах. Полное собрание
сочинений, т. XII, стр. 164—165.
2 А. Н. Островский. Записка по поводу проекта «Правил о -пре-миях императорских театров за драматические произведения». Там
же, стр. 205.
3 «Из воспоминаний старого актера. Встреча с Островским»
«Исторический журнал» № 1, 1917, стр. 75.
•■ ■

281:

лости, — так и не могли выучить, и в спектакле он своим
появлением произвел смех в публике»1.
Но Островский всегда указывал на разницу между
развязностью и свободой в жестах. Он говорил: «Между
развязным человеком и подготовленным правильной
школой актером — большая разница; развязность не
есть актерство; развязному человеку только легче вы­
учиться сценическому искусству; а учиться все-таки на­
до. Даже у самого развязного человека жесты однооб­
разны и запас их невелик»2.
Занимаясь с артистами, Александр Николаевич тре­
бовал, чтобы они играли свои роли в точном соответствии
с их смыслом. Он предупреждал их, чтобы они не пере­
игрывали, не утрировали, не превращали свои роли в по­
теху и забаву, не увлекались пошлыми выходками, не
прибегали лишь к внешнему комизму, к фарсу, не паяс­
ничали, «чтобы вызвать у зрителя пустой и бесплодный
смех»3. Он не допускал для серьезного, настоящего арти­
ста возможности соблазна так называемой «выигрышной
ролью», то есть ролью, нравящейся «неразборчивым зри­
телям, независимо от ее исполнения, своим содержа­
нием» 4.
Островский нетерпимо относится и к игре на вызов.
«Играть на вызов» — значит, — разъяснял он, — прибе­
гать при исполнении роли к таким приемам, котопыеноавятся зрителям, хотя бы эти приемы не подходили к роли
и даже ей противоречили. Вот пример: актер играет ла­
кея; уходит со сцены и прислушивается у двери, не будет
ли вызова; рукоплесканий не слышно. «А! Не вызыва­
ют! — говорит он. — Ну, так вызовут». Возвращается на
сцену, постоял немного, посмотрел мрачно, плюнул и
ушел; взрыв рукоплесканий и вызов»5.
Отстаивая строгое отношение к искусству и строй­
ность исполнения пьесы, драматург осуждал петербург­
1 А. Н. Островский. О причинах упадка драматического театра
в Москве. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 139. В тексте оши­
бочно вместо фамилии Погонин напечатано Погодин.
2 А. Н. Островский. О театральных школах. Там же, стр. 164.
3 А. Н. Островский. Речь на обеде в честь А. Е. Мартынова.
Там же, стр. 8.
4 А. Н. Островский. Записка по поводу проекта «Правил о пре­
миях императорских театров за драматические произведения». Там
же, стр. 219.
5 Там же, стр. 221.
282

ского артиста Фалеева, который в роли Осипа «паясни­
чал и ломался... тогда как весь комизм этого лица — в
его серьезности» Ч Драматург возмущался А. М. Макси­
мовым, тоже петербургским артистом, когда он в роли
Хлестакова, «рассказывая, что сапоги ему шьет Поль,
поднимал ноги чуть не к носу городничихи»2.
Все это шло от недостаточной культуры, от небреж­
ности, от распущенности.
Островский настаивал, чтобы любая, даже самая не­
значительная роль исполнялась артистически и именно
в том значении, какое она имеет, в пьесе. Каждый ар­
тист обязан давать «ни больше ни меньше того, что тре­
буется его ролью по отношению к целому»3.
А. Н. Островский, как указывает Л. Н. Толстой, де­
лил артистов на две категории: «на актеров «по слуху»
и на актеров «с глазу». Актер «с глазу» подводит роль
под знакомый ему подходящий тип, старательно запоми­
нает внешность, его ухватки, костюм; гримировкою вос­
производит характерные черты и играет, не отступая уже
от запомненного им типа Актер «по слуху» старается,
наоборот, уловить характер роли по содержанию ее речи,
по смыслу ее слов, по живости говора, по выбору выра­
жений; эти актеры стараются представить себе весь ха­
рактер изображаемого лица по данным автора, а потом
уже, насколько смогут, пригоняют его к сложившемуся в
их голове облику костюмом, жестами и гримировкою.
Короче: актер «по слуху» ищет характер лица в самой
роли и обыкновенно играет ее вернее, а актер «с глазу»
ищет подходящий для роли тип и его исполнение эффект­
нее» 4.
Островский старался вызвать и поддержать у актеров
«строгое и честное» отношение к искусству. Он не допу­
скал ни легкомыслия, ни небрежности, ни профанации
их обязанностей. И вот почему, когда в 1865 году П. М.
Садовский случайно провалил роль Шалыгина в комедии
«Воевода», уснув на сцене по-настоящему, он сделал ему
внушительный выговор.
1 А. Н;. Островский. О причинах упадка драматического театра
в Москве. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 141.
2 Там же.
3 Там.же, стр. 142.
4 А. А. Стахович. Клочки воспоминаний. «Толстовский ежегод-ник», 1912, М., стр. 29.

283

Драматург воспитывал у артистов любовь к труду,
высокую требовательность к себе и волю к преодолению
собственных недостатков. «Что это за искусство, — гово­
рил он, — которое дается без труда?» 1
Александр Николаевич считал элементарным усло­
вием твердое, знание роли, не терпел игры с голоса суф­
лера и особенно возмущался «отсебятиной». Для него
было ясно, что актеру, «не знающему роли и играющему
по суфлеру,, некогда обдумывать поданной ему из будки
фразы, некогда толково оттенять то или другое слово:
ему нужно поскорей говорить хоть что-нибудь; а случится
недослышать иного слова, так надо сочинять, и выходит
бессмыслица»2. Он был убежден, что артисты, не уча­
щие ролей, привыкающие играть под суфлера, «утрачи­
вают артистическую добросовестность и приобретают ру­
тину и беззастенчивость — качества, от которых впослед­
ствии почти невозможно освободиться». По его мнению,
такие артисты, «несмотря на их природные дарования,
столичным театрам полезны быть не могут» 3.
Артисты слушались Островского. К. Де-Лазари рас­
сказывает, что в 1869 году уже на третьей репетиции
комедии «Горячее сердце» все актеры и актрисы «репети­
ровали без тетрадок»4. О. О. Садовская также сообщает,
■ что когда после двухкратной читки комедии «Воевода»
артисты собрались читать пьесу уже по выписанным ро­
лям «в тонах», то оказалось, что каждый из них «знал
уже свою роль наизусть, — все тетрадки были закрыты!
Случилось это само собой, — мы и не думали сговари­
ваться. Александр Николаевич был страшно этим тро­
нут. «Вы меня балуете!» — говорил он и всех горячо бла­
годарил» 5.
1 А. Н. Островский. О театральных школах. Полное собрание со­
чинений, т. XII, стр. 174.
2 А. Н. Островский. Записка по поводу проекта «Правил о пре­
миях императорских театров за драматические произведения». Там
же, стр. 217.
3 А. Н. Островский. Записка об авторских правах драматических
писателей. Там же, стр. 49.
4 К. Де-Лазари. Невозвратное прошлое. «Россия» № 552, 1900.
5 О. О. Садовская. А. Н. Островский. «Русское слово» № 125,
1911, 2 июля. Островский боролся за то, чтобы любой артист, где
бы он ни играл, хорошо знал роль. Небрежным заучиванием ролей
тогда славился В. Н. Андреев-Бурлак, игравший в Театре близ па­
мятника Пушкину. И вот как поступил с ним Островский. Просмот­
рев игру артиста в роли Аркашки Счастливцева в пьесе «Лес», он

284

Александр Николаевич считал необходимым й важ­
ным дать исчерпывающее истолкование смысла роли
именно в чтениях и в индивидуальной работе с каждым
актером до репетиций.
На репетициях артист занимается уже конкретным
осуществлением определенным образом понятой им роли.
Не удовлетворяясь знанием роли, драматург требо­
вал от артистов обязательного посещения всех репети­
ций. Вот почему Н. А. Никулина, уже перворазрядная
артистка, не имея возможности явиться на первую репе­
тицию комедии «Невольницы», прислала Александру
Николаевичу 28 октября 1880 года объяснительную теле­
грамму: «Задержалась случайно, пятницу- утром буду
репетиции, роль здесь учу, не сердитесь» Ч
пришел к нему за кулисы и стал горячо расхваливать его исполнение
роли: «Прекрасно играете, безукоризненно, — говорил маститый дра­
матург, пожимая руку совсем посветлевшего от этой похвалы арти­
ста.— Вот вам бы у меня в «Лесе» Аркашку сыграть!» Бурлак даже
назад попятился. «Да я же, Александр Николаевич, играю Аркашку
в «Лесе», — сконфузясь ответил он. «Аркашку? — как бы изумляясь,
проговорил Островский, — а я и не узнал. Вижу, что другие-то
артисты «Лес» играют, а вы что-то свое». Этим замечанием Бурлак
получил заслуженный урок за свою слабость не учить роли и позво­
лять себе всякие «отсебятины». (В. А. Тихонов. Театральные воспо­
минания. «Исторический вестник» № 6, 1898, стр. 831).
В. Н. Бурлак очень хорошо в том же Пушкинском театре играл
роль Подхалюзина в пьесе «Свои люди — сочтемся!». Но при этом
опять-таки слабо знал ее текст. И вот что придумал Островский,
чтобы заставить артиста выучить роль. «Приехал к нему, — расска­
зывает Андреев-Бурлак, — раз поздравить с праздником... Подали
обильную закуску, вино. Закусили, выпили. Еще народ был тут.
Островский подходит ко мне с листом бумаги и просит подписать
на бедность кому-то. Ну, подумал я, что-то некрасиво; напоил, на­
кормил... и подписка! Неуместная филантропия! «Сколько же под­
писать?» — спрашиваю. «Ах, это все равно. Нам нужна только ваша
фамилия». — «А, только фамилия? Извольте!» И подписался крупно
«Андреев-Бурлак». «Вот покорнейше благодарю, я теперь спо­
коен»,— сказал Островский. «Что это значит?» — «А вот читайте!»
Перевернул страницу и там прочел: «Даю честное и благородное
слово А. Н. Островскому. выучить твердо роль Подхалюзина»
(А. И. Шуберт. Моя жизнь,. Л., 1929, стр. 288. Обязательство Анд­
реева-Бурлака, написанное рукой А. Н. Островского, в котором ска­
зано: «Роль Подхалюзина буду знать твердо», хранится в Государ­
ственном Центральном театральном музее имени А. А. Бахрушина,
№ 22814. На обороте обязательства помечено: «май 1881 год».)
1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/2508.
285

Драматург и сам аккуратно посещал репетиции, хотя
на них уже редко существенно вмешивался в работу
актеров. По его мнению, на репетиции «ни один умный
автор, ни один порядочный начальник репертуара или
режиссер не станет учить артистов играть: это глупо. На
репетициях артисты примериваются к роли, пробуют
тон, — одним словом, прилаживают роль к своим сред­
ствам; тут сохрани бог мешать им»1.
Если же артист не взял нужного тона в предшествую­
щих общих чтениях пьесы и индивидуальных с ним встре­
чах, то на репетициях, которых было тогда всего три или
четыре, уже невозможно было внести в его игру крупные
изменения. А всякое резкое вмешательство в игру актера
перед самым спектаклем способно, с точки зрения
Островского, лишь ослабить актера, вызвать его расте­
рянность. Поэтому он в эту пору «больше помалкивал,
покряхтывал и ежился, жалуясь на нездоровье».
По воспоминаниям Н. В. Рыкаловой, О. О. Садовской
и Г. Н. Федотовой, Александр Николаевич на репети­
циях чаще всего ходил в глубине сцены, за задним за­
навесом. Он всегда хотел, чтобы актеры давали ему
все впечатление одним голосом, без помощи мимики и
жеста.
Если артисту удавалось играть так, как хотелось дра­
матургу, то он «с довольным видом поправлял свои ру­
кавчики— признак хорошего настроения»2.
Советы и замечания драматурга на репетициях были
по преимуществу частного характера и делались в исклю­
чительно деликатной форме. «Так,-например, когда в Мо­
сковском Малом театре возобновили «Свои люди — со­
чтемся!» с Михаилом Провычем Садовским в роли Подхалюзина, Александр Николаевич, очень довольный игрой
Садовского, подошел к нему и сказал: «Хорошо... Беспол
добно играешь, Миша... А я, брат, в сцене с Большовым,
когда играл Подхалюзина, указательным перстом спинку
стула ковырял... Типично, брат»3.
И. А. Купчинский вспоминает, что все указания
1 А. Н. Островский. О причинах упадка драматического театра
в Москве. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 142.
2 «Утро России», 1911, № 195, 2 июня.
3 Е. К. Странички воспоминаний об Островском. «Театр и ис­
кусство» № 22, 1911, стр. 446.

286

Островский делал «мягко,
разумно», но принима­
лись они «как закон».
Островский не жалел
времени на постановку
своих пьес, проводя в те­
атре каждый раз по две
и три недели, но, как пра­
вило, не приходил на пос­
леднюю репетицию. Он
считал ее посещение не
только бесполезным, но и
вредным. Почему? Пото­
му что в этой стадии
«пьеса уж слажена, ме­
ста назначены, приемы
все заучены; переделы­
вать актеров на послед­
ней репетиции — значит
сбивать их с толку и вре­
дить твердому и стройнос- в- Васильев (1827—1862).
му ходу спектакля». И дра­
матург, чтобы «не сму­
щать актеров и придать им больше уверенности», обод­
рял их и прощался с ними на предпоследней репетиции Г
Островский любил приободрить актера добрым,
ласковым словом, похвалой.
О Е. Н. Васильевой он говорил: «Талант Васильевой
велик, она сделала из моей Марьи Андреевны то, о чем
я сам никогда не мечтал»2.
Во время репетиции «Грозы» все его внимание было
сосредоточено на Кабанихе — Рыкаловой, которую он
видел в этой роли впервые^ так как она была больна.
Когда Кабаниха, обращаясь к сыну, сказала: «Что с дураком-то говорить: только грех один» — Островский
зааплодировал 3.
* А. Н. Островский. Соображения по поводу устройства в Москве
театра, не зависимого от петербургской дирекции, и самостоятельного
управления. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 287.
2 С. И. Танеев. Е Н. Васильева и Московский театр конца 60-х
годов. Спб., 1905, стр. 10.
3 Н. Эфрос. «Гроза» (Из встреч и бесед). «Русские ведомости»,
1909, № 263, 15 ноября.

287

Островскому очень понравилась игра И. П. УманецРайской в роли Ларисы из пьесы «Бесприданница», и он
называл ее потом не иначе как «моя бесприданница» к
Необыкновенная отзывчивость, ласковость и деликат­
ность Островского производили на артистов огромное
впечатление. Н. В. Рыкалова рассказывает, что в 50-е
годы, «при царившем тогда крепостном режиме, когда
артистам начальство говорило «ты», когда среди труппы
большая ее часть была из крепостных, обхождение
Островского казалось всем каким-то откровением» 2.
Во время первых представлений своих пьес Остров­
ский страшно волновался и чаще находился не в зале,
а за кулисами. Вот как вспоминает об этом М. И. Писа­
рев: «Бледный и растерянный, он бродил за кулисами,
переходя с одной стороны сцены на другую, шепча что-то,
принужденно улыбаясь и невпопад отвечая на вопросы.
Если пьеса имела успех, то на шестом-седьмом представ­
лении Александр Николаевич шел в кресла смотреть ко­
медию. Он весь был поглощен игрой артистов и ходом
пьесы. Островский заразительно хохотал в комических
сценах, аплодировал актерам и до того непосредственно
увлекался, что иногда, забывая, что идет его пьеса, хло­
пал незнакомого ему соседа по колену, восклицая:
«Прекрасная пьеса... жизненная, смешная!..»3
Работа Островского с актерами Малого театра при­
несла огромные результаты. Играя его роли, пользуясь
его советами, приобрели славу классиков сценического
искусства П. М. Садовский, С. В. Васильев, Е. Н. Ва­
сильева. Ему обязана своими лучшими достижениями
Л. П. Косицкая. Он создал В. В. Бороздину, Н. А. Нику­
лину. Его учениками и ученицами были М. Н. Ермолова,
О. О. Садовская, М. П. Садовский, А. П. Ленский, К. Н.
Рыбаков и многие другие.
Ставя свои пьесы, драматург открывал в труппе
Малого театра молодые, никому не известные таланты и
способствовал их выдвижению.
30 января 1867 года в Малом театре шла драмати­
ческая хроника «Дмитрий Самозванец и Василий Шуй­
1 Л. Красовский. Моя бесприданница. Памяти И. П. Уманец-Райской. «Театральная газета», 1914, № 46.
2 «Утро России», 1911, № 125, 2 июня.
3 Е. К. Странички воспоминаний об Островском. «Театр и искус­
ство» № 22, 1911, стр. 446.

288

ский». Н. И. Музиль, прослуживший в театре всего год,
выступил в пьесе в двух небольших ролях: крестьянина
и дворцового повара. За исполнение роли повара Музилю
аплодировал весь театр. Автор пьесы, восхищенный
игрой артиста, сказал: «Жаль, роли малы, Музилю негде
развернуться в них. Какой у него тон! Сама жизнь!» 1
В конце 1867 года тогда совершенно молодой артист­
ке Г. Н. Федотовой в пьесе «Василиса Мелентьева» пред­
назначалась роль царицы Анны, но, по настоянию
А. Н. Островского и В. И. Живокини, ей решили дать
роль Василисы. Артистка боялась взять эту роль, отка­
зывалась, но с помощью драматурга исполнила ее пре­
восходно. «С тех пор, — пишет она, — я играла эту роль,
в течение многих лет, приготовив ее с Александром Ни­
колаевичем, исполняя все его требования, которые были
очень серьезны и удивительно правдивы»2.
Н. Е. Вильде также свидетельствует, что он «очень
многим... обязан»3 А. Н. Островскому, поручившему ему,
недавно приехавшему из провинции, ответственную роль
Самозванца в исторической хронике «Дмитрий Самозва­
нец и Василий Шуйский».
* *

Островский мало доверял штатным режиссерам и в
подготовке обстановочной части спектакля.
Он заботился о том, чтобы материальная часть спек­
такля, костюмы, декорации, реквизиты создавали наибо­
лее благоприятные условия для актерской игры. Он
считал необходимым, чтобы реалистическая игра актеров
дополнялась и реалистической обстановкой: «В драмати­
ческом искусстве, при внутренней правде, для полной
иллюзии требуется и внешняя правда, особенно в быто­
вых пьесах» 4.
Большое внимание он уделял социально-бытовой вер­
ности костюмов. В Москве Островский давал исчерпы­
1 С. Г. Кара-Мурза. Малый театр. Очерки и впечатления. М.,
1924, стр. 154.
2 Г. Н. Федотова. А.. Н. Островский. «Русское слово», 1911, № 195,
2 июня.
3 Н. Вильде. Из моих записок. «Московский листок», 1888, № 316,
12 ноября.
4 А. И. Островский. О причинах упадка драматического театра в
Москве. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 149.
19

А Ревякин

289

вающие советы по костюмам каждому артисту лично,
а для Петербурга сообщал свои замечания по преиму­
ществу через Ф. А. Бурдина. Так, на вопрос о костюмах
персонажей комедии «Бедность не порок» он писал:
«Маша и Лиза в пьесе — купеческие девушки, одетые
очень хорошо; Анна Ивановна в темном шелковом платье
с открытым воротом, на голове повязан цветной шелко­
вый платочек. Гордей Карпыч с бородой, но в коротком
сюртуке; Любим Карпыч в летнем триковом пальто.
Коршунов без бороды, одет, как купцы из немцев; Митя
в длинном сюртуке, белый коленкоровый платок на шее,
Гуслин так же;Разлюляев в кафтане, сапоги высокие, с
кисточками» *.
В связи с исполнением Ф. А. Бурдиным роли Хрюкова
в пьесе «Шутники» драматург указывал: «Одеться тебе
надо очень чисто, именно вот как: хороший черный сюр­
тук, подлиннее обыкновенного, черные панталоны (не в
сапоги),, сапоги отлично вычищенные, без каблуков;
парик русый с очень сильной проседью, гладко причесан­
ный и подстриженный в короткую скобку, борода посе­
дее, щеголевато подстриженная, жилет черный, закры­
тый. Можешь надеть не очень толстую золотую цепочку
и один или два перстня».
В. В. Самойлову, игравшему в той же комедии бед­
ного чиновника Оброшенова, Александр Николаевич со­
ветовал явиться на.сцене «во всем стареньком: виц­
мундир, старомодный, узенький, воротник бархатный
хомутом; во 2-м акте шинель камлотовая; дома как
хочет. При виц-мундире форменная жилетка» 2.
Правда жизни, говорил Островский, должна находить
свое отражение не только в костюмах, но и в декорациях
спектакля. «Как в жизни мы лучше понимаем людей,
если видим обстановку, в которой они живут, так и на
сцене правдивая обстановка сразу знакомит нас с поло­
жением действующих лиц и делает выведенные гипы
живее и понятнее для зрителей. Артистам правдивые
декорации оказывают большую помощь при исполнении,
доставляя им возможность натуральных положений и
размещений»3.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 44.
2 Там же, стр. 118.
3 Там же, т. XII, стр. 233.
290

Но, требуя правдивой обстановки, драматург не стре­
мился к ее усложнению. По словам М. И. Писарева, он
был сторонником реалистически верных, но простых
декораций. Он говорил: «Чтобы дать комнату, достаточ­
но лавку, сундучок»1.
При постановке в Александрийском театре комедии
«Шутники» режиссеру никак не удавалось придать вто­
рому акту жизненную естественность и сценическую
яркость. На это Островский рассказал, как он построил
декорацию этого акта в Москве. «У нас, — отвечал он на
вопросы Ф. А. Бурдина,—.делается вот как: почти
у самой занавеси надворная сторона Новогородского
подворья (декорация писана с натуры), посередине
ворота в натуральную величину с значительной толщи­
ной, за воротами Ильинка, на задней занавеси Гостиный
двор. Все’ входят в ворота сзади, а не перед зрителями,
чего и допустить нельзя. Я и не воображал, чтобы вы
догадались между зрителями и действующими лицами
пустить лиц без слов, которые только мешают. Когда
входят Оброшенов и Гольцов, толпа редеет и остаются
только человек шесть необходимых. Оброшенов и Голь­
цов остаются под воротами, а не на отлете, как у вас.
Разумеется, они впереди, Гольцов несколько выдается к
зрителям и стоит, прислонясь к углу ворот; для того, что­
бы его слова слышал только один Оброшенов, он говорит
как будто на ухо. Потом, к концу их речи, под ворота
понемногу набираются новые люди. Таким образом, 2-й
акт, выигрывая в правдоподобии и жизненности, ничего
не теряет в живости. Нельзя же всякую пьесу ставить
самому, а для чего же у вас режиссер?» 2
Требуя обстановки, «близкой к жизненной правде»3,
Островский в то же время всегда решительно отвергал
натуралистические декорации. Защищая реализм как
верное воспроизведение жизни, как «настоящее творче­
ство», он был нетерпим к натурализму, к фотографиче­
ской копировке социально-бытовой, исторической обста­
новки во всех ее подробностях и деталях. Драматург
1 А. Бардовский. Островский в
Передвижного театра» № 54, 1923,
2 А. Н. Островский. Полное
стр. 119—120.
3 А. Н. Островский. О причинах
Москве. Там же, т. XII, стр. 149.
19*

291

Передвижном театре. «Записки
стр. 2.
собрание сочинений, т. XIV,
упадка драматического театра в

считал, что «зрительная зала театра не аудитория для
слушания лекций истории и археологий». Он был твер­
до убежден, что «натуральность не главное качество,
оно достоинство только отрицательное; главное достоин­
ство есть выразительность, экспрессия. Кто же похва­
лит , .картину за то, что лица в ней нарисованы нату­
рально,— этого мало, нужно, чтобы они были вырази­
тельны» А.
Излишний натурализм мейнингенского театра, приез­
жавшего в 1885 году на гастроли в Москву, вызвал
у него резкие возражения.
Участие Островского в постановке пьес имело для
Малого театра огромное значение. Островский создавал,
укреплял и развивал реалистические традиции сцениче­
ской игры и тем содействовал тому, что Малый театр
являлся лучшим театром страны. Он превосходил петер­
бургский Александринский театр и художественной дис­
циплиной и единством труппы.
А. А. Плещеев, вспоминая 40—60-е годы, писал:
«В Малом театре не играли, а священнодействовали. Это
были не спектакли, а концерты»2.
. В. В..Самойлов, смеясь над строгостью художествен­
ной дисциплины Московской труппы этой поры, говорил:
«Там пьесу играют — точно обедню служат». Но, по
мнению Островского, эта насмешка — «лучшая похвала
московскому исполнению серьезных пьес»3. Именно
этому и учил он артистов.
4

В своих взаимоотношениях с артистами Островский
не ограничивался ролью наставника сценического искус­
ства, пестуна и покровителя молодых талантов.
Он являлся их ближайшим другом. Его можно было
встретить в гостях у П. М. и М. П. Садовских, у В. И. и
Д. В. Живокини, у А. И. Шуберт, Н. М. Медведевой,
1 А. Н. Островский. Лучший алькад-король. Полное собрание
сочинений, т. XIII, стр. 162.
2 А. Плещеев. Что вспомнилось, т. III, стр. 4.
3 А. Н. Островский. О причинах упадка драматического театра в
Москве. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 142.
292

И. В. Самарина, Г. Н. Федотовой,’ Н. А..Никулиной,
Н. И. Музиля и у других.
Для многих артистов Малого театра драматург спе­
циально писал роли: Ширялова («Семейная картина»),
Большова («Свои люди — сочтемся!»), Дикого. («Гро­
за»)— для П. М. Садовского, Катерины («Гроза») для
Косицкой-Никулиной, Верочки («Шутники»), Глафиры
(«Волки и овцы»), Вари («Дикарка») —для Н. А. Нику­
линой и т. д.
Островский был всегдашним горячим заступником. ;й
ходатаем за артистов перед дирекцией императорских
театров. Так, 28 сентября 1859 года Островский обра­
тился к директору московских театров А. И. Сабурову
с просьбой о бенефисе для Л. П. Косицкой-НикулинойЛ
В 1868 и 1882 годах он хлопочет о бенефисах Д. В. Живокини2. В 1881 году, будучи в Петербурге, драматург
ходатайствует о представлении бенефиса М. П. Садов­
скому 3. В 1876 году драматург просит об увеличении жа­
лованья М. П. Садовскому, в 1882 году — Н. А. Нику­
линой и О. А. Правдину, в 1884 — И. Н. Грекову.
В 1882 году он заботится о материальном обеспечении
Г. Н. Федотовой, уезжавшей на гастроли в Петербург.
Тогда же он уведомляет И. В. Всеволожского об обиде,
нанесенной артистке М. М. Чернявской, — ее лишили
дебюта. В 1884 году Александру Николаевичу удалось
счастливо завершить переговоры о заключении контракта
с знаменитым художником парикмахером Сильваном
и о принятии на сцену А. Д. Живокини. В 1885 году он
занимается пенсией Н. И. Музилю. В этом же году, по
его ходатайству, на сцену принимается Н. И. ВасильевЗапольский. Тогда же он выхлопотал разрешение всем
артистам участвовать в литературно-музыкальных вече­
рах, бесплатных и без печатных афиш.
Преодолевая бюрократическую косность и страх
театральной администрации (как бы чего не вышло!),
Островский добивается, чтобы юбилей И. В. Самарина
был широким общественным праздником — ярким и сер1 Письмо А. И. Сабурова к А. Н. Островскому от 1 октября
1859 г., № 82/2809. Государственный- Центральный театральный
музей имени А. А. Бахрушина.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 164,
т. XVI, стр. 46.
3 Там же, т. XVI, стр. 28.
293

дечным. Его хлопоты увен­
чались успехом. 18 декаб­
ря 1884 года Н. С. Пет­
ров писал драматургу:
«Все известия о юбилей­
ном празднестве И. В. Са­
марина удостоверяют, что
праздник удался как нелься лучше. Нельзя не при­
ветствовать Вас с этой
удачей» Г
Островский
горячо
принимал к сердцу инте­
ресы и невзгоды любого
работника Малого театра.
В 1858 году машинисту
сцены Тимофееву дали
бенефис, но он не мог найти подходящей пьесы. Ма­
Н. И. Музиль (1841—1906).
шинист мог лишиться бе­
нефиса. Тогда он обра­
тился к Островскому, и
тот испросил дозволение о предоставлении ему пьесы
«Говоруны» И. А. Манна, предназначенной для постанов­
ки в пользу казны.
Помогая артистам, Александр Николаевич использо­
вал все свои связи и знакомства. 11 января 1884 года он
обратился к Д. В. Григоровичу, тогда влиятельному в
дирекции императорских театров, и рассказал ему о
«вопиющей несправедливости театрального начальства»
по отношению к старой артистке, получавшей всего
150 рублей в год, которой не дали дослужить до пенсии
и пустили «с двумя малолетними детьми умирать с голоду». Ведь «это, — восклицает он, — волос на голове
подымается от ужаса». |
Свое обращение драматург закончил следующими
трогательными словами! раскрывающими его удивитель­
ную добросердечность: । «Сделайте одолжение, Дмитрий
Васильевич, помогите! Я надеюсь, что Вы примете это
дело к сердцу и скажете мне спасибо, что я доставляю
1 Государственный Центральный
А. А. Бахрушина, № 82/1972.
294

театральный

музей

имени

Вам случай сделать благородное дело: отереть слезы
несчастной, безжалостно обиженной матери и бедным
младенцам» Ч
Просьба артистки была удовлетворена.
Артисты Малого театра отвечали на внимание и лю­
бовь к ним Островского самой горячей признатель­
ностью, громадным уважением и любовью. Нельзя пере­
дать то чувство нежности, которое характеризовало от­
ношение П. М. Садовского к драматургу. Его сын
М. П. Садовский называл Островского не иначе, как
своим «идолом», «отцом и благодетелем».
И. А. Купчинский, знавший Островского в 70-е и
80-е годы, определяет его отношения с артистами, как
отца «в кругу любящих детей» 2.

5
Со второй половины 60-х годов положение в Малом
театре начало резко меняться в худшую сторону. С
уходом А. Н. Верстовского (1862) и его преемника
Л. Ф. Львова (1864) управление художественной частью
перешло в руки людей, весьма далеких от сценического
искусства: чиновника упраздненного казенного лосиного
завода Пороховщикова, переводчика Н. И. Пельта,
смотрителя дома Благородного собрания В. П. Бегичева
и, наконец, конторщика железной дороги В. П. По­
гожева.
Специалистов заменили чиновники. Вся деятельность
по управлению театрами ограничилась поддержанием
внешнего порядка, увеличением налогов с частных зре­
лищных предприятий и сокращением расходов на
постановки. «Художественная часть в управлении теат­
рами оказалась ненужною; на первый план стала вы­
ступать конторская счетная часть и, наконец, так усили­
лась, что нашлась возможность обходиться без директо­
ра театров и поставить театры под контрольное управ­
ление» 3.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 95.
2 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском.
Курск, 1913, стр. 8.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр.
133—134.
295

В конце 60-х годов московские театры лишились са­
мостоятельности. Их управление принимало все более и
более бюрократический характер. Возобладавшие в уп­
равлении чиновники насаждали формальное отношение
к делу, плодили взяточничество и казнокрадство, ин­
триги и кляузы.
Ликвидация художественного руководства ослабила
деятельность театральной школы, и вскоре (не позже
1866. года) драматические классы в ней были закрыты.
В Малый театр стали брать актеров с провинциальных и
клубных сцен, лишенных необходимой выучки и куль­
туры. В этих условиях художественная дисциплина
драматической труппы с каждым годом понижалась.
Уходили старьне артисты, а с ними и лучшие тради­
ции.
Освобождавшиеся места в труппе заполнялись слу­
чайно, «например, выбудет комик — на его место прини­
мают двух ненужных актрис, которые ничего не играют
и не могут играть и жалованье (хотя небольшое) полу­
чают даром»
Бюрократическая система руководства привела к то­
му, что доступ специалистов, авторов на сцену был
прекращен. Барон К. К. Кистер распорядился, чтобы
авторов допускали только на первую и последнюю репе­
тиции.
О состоянии Малого театра в эти годы один крупный
актер с горечью говорил: «Свели домок в орехову скор­
лупу».
А. Н. Островский, пользуясь личным влиянием, тес­
ной дружбой с артистами, по-прежнему пытался ставить
свои пьесы сам. 16 апреля 1873 года, в связи с поста­
новкой «Снегурочки», он извещал Ф. А. Бурдина: «Пьесу
ставлю я сам, как полный хозяин; здесь очень хорошо
понимают, что только при этом условии она пойдет хо­
рошо и будет иметь успех. Завтра я читаю «Снегурочку»
артистам в третий раз, потом буду проходить роли с
каждым отдельно»2. 1 ноября 1877 года драматург уве­
домлял Н. Я. Соловьева: «В настоящее время я занят
постановкой своей новой комедии «Последняя жертва»3.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 135.
2 Там же, т. XV, стр. 12.
3 Там же, стр. 100.
296

В начале 1885 года он ставит комедию «Не от мира
сего».
Несмотря на трудности, с которыми были связаны в
эту пору постановки- пьес, Островский стремился к то­
му, чтобы получить у администрации и приличное, соот­
ветствующее их идейно-художественным особенностям
декорационное оформление. В конце октября 1873 года
он просил В. П. Бегичева: «Для комедии «Поздняя лю­
бовь» нужна новая декорация: в бытовых пьесах только
тогда достигается настоящий эффект, когда вся поста­
новка верна действительности»х. Но он оказывался бес­
сильным перед последовательно укоренявшейся систе­
мой бюрократического управления. Эта система, в корне
убивающая искусство, закономерно вела к исчезновению
всех достижений русского сценического искусства, к пол­
ному упадку, к разрушению когда-то замечательной
труппы Малого театра. В этой труппе «исчезли целость,
единство и ensemble»2.
При разрушенной и разболтанной труппе, составлен­
ной неумело, отягченной бездарными, артистами, при от­
казе средств на оформление спектакля, было очень труд­
но хорошо поставить пьесу даже и Островскому.
Слабый актерский состав, не способный поднять вы­
сокохудожественную пьесу, вынуждал
драматургов
«умышленно умалять свой талант, стараться попадать.в
меру способностей артистов, выбирать и сюжеты и ха­
рактеры помельче»3.
Так, разрушение сцены повело к измельчанию и дра­
матической литературы. Это была настоящая беда.

6
Островский считал театр могучей силой, облагоражи­
вающей и цивилизующей общественные нравы. «Для им­
ператорского театра, — писал он, — одно обязательное
направление: он не может быть ничем- иным, как школой
нравов» 4.
1
2
3
4

А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 24.
Там же, т. XII, стр. 139.
Там же, стр. 140.
Там же, стр. 255.
2^7

Но теперь драматург с каждым годом все более и
более убеждался, что постановкой своих спектаклей он
не удержит Малый театр от распада. Ему все яснее ста­
новилось, что для спасения родного искусства необходи­
мы другие, более действенные средства.
Руководимый патриотическими чувствами, драма­
тург, начиная с 1869 года, пишет по вопросам театра са­
мые разнообразные «Записки» и посылает их в дирекцию
императорских театров, в министерство двора и иные
инстанции.
В чем сущность этих «Записок»? Чего хотел Остров­
ский?
Он добивался, во-первых, повышения идейного н
художественного уровня театрального репертуара.
Драматург стремился к тому, чтобы репертуар был по
преимуществу национальным, подлинно художествен­
ным, правдивым, способным возбуждать в людях лучшие
инстинкты, воспитывать благородные чувства, устрем­
лять к высоким обществённым порывам, развивать вкус
к изящному, к истинно прекрасному. Он считал необхо­
димым, чтобы пьесы, идущие в театре, отличались, кроме
благородной, прогрессивной общей направленности, и
полной ясностью своих конкретных идей. «Идеалы долж­
ны быть определенны и ясны, чтобы в зрителях не оста­
валось сомнения, куда им обратить свои симпатии или
антипатии» Ч
Островский в особенности отстаивал бытовые и ис­
торические пьесы.
Театральная практика давала убедительные доказа­
тельства, что качество репертуара сильно понижается
системой бенефисов. Почти на каждую неделю приходил­
ся бенефис какого-либо актера. А бенефицианты в вы­
боре пьес для спектакля по преимуществу руководство­
вались соображениями лишь материального успеха. Дра­
матург спрашивал: «Какая может быть идея и дельность
в таком репертуаре, который весь основан на корыст­
ных расчетах полуобразованных бенефициантов?» 2 От­
вет на этот вопрос давал сам репертуар — случайный,
1 А. И. Островский. Автобиографическая заметка. Полное собра­
ние сочинений, т. XII, стр. 255.
2 А. Н. Островский. О положении драматического писателя. Там
же, стр. 70.
299

пестрый, по преимуществу легкомысленно-развлекатель­
ный, художественно примитивный. Ввиду этого Остров­
ский решительно выступал за изменение бенефисной
системы.
Создавая и отстаивая новый репертуар, тесно связан­
ный с жизнью, отвечающий на актуальные обществен­
ные запросы, серьезный, Островский был озабочен тем,
чтобы этот репертуар находил истинно художественное
сценическое воплощение. Он спрашивал: «Зачем нужны
произведения, имеющие безусловные достоинства, коли
нет средств обыкновенную репертуарную пьесу поста­
вить полно, соответственно тем достоинствам, какие она
имеет?» 1 Он доказывал, что бюрократическая система
управления московскими театрами, установившаяся с
конца 60-х годов, не дает возможности ставить подлинно
художественные пьесы с должной требовательностью.
Представители канцелярско-бюрократического управ­
ления изолировали Малый театр «от литературы и всего
мыслящего общества», резко сократили «издержки на
труппу» 2, разрушили необходимую пропорцию артистов
на различные роли. Театральная контора, тратя огром­
ные средства на балет, сделала драматическую сцену
жертвой такой жесточайшей экономии, которая грани­
чила с пренебрежением и издевательством.
Островский был врагом бюрократического управле­
ния театрами и считал грубой ошибкой лишение москов­
ских театров самостоятельного управления. Он выступал
за самостоятельность московских театров и за то, чтобы
во главе их стояли не чиновники, а большие специалис­
ты, мастера в области сценического искусства, люди, ува­
жаемые образованным московским обществом.
Островский доказывал, что если первым условием
успеха хороших пьес на сцене является единство труп­
пы, то вторым условием — полнота труппы, наличие ар­
тистов на все амплуа и роли. Под амплуа он понимал в
данном случае не застывшие маски, не сценические тра­
фареты, а артистов различных возможностей, психоло­
гических (комик, трагик) и физических (молодые, ста­
1 А. Н. Островский. Записка по поводу проекта «Правил о пре­
миях императорских театров за драматические произведения». Пол­
ное собрание сочинений, т. XII, стр. 226.
2 А. И. Островский. О причинах упадка драматического театра в
Москве. Там же, стр. 134—135.

299

рые, крупного и малого роста), для обеспечения самого
разнообразного репертуара.
Драматург до глубины души возмущался тем, что
после смерти К. Н. Полтавцева (1865) в труппе Малого
театра не было трагика, но состояли совершенно лиш­
ние, ненужные актеры.
Падение художественной требовательности привело
к тому, что «сильную роль Василия Шуйского (в пьесе
Островского «Дмитрий Самозванец». — А. Р.) играл
Шумский — комик на аксессуарные роли, актер очень
способный на мелкие штрихи, но без физических средств,
слабогрудый, без голоса и лишенный не только жара, но
и одушевления... А для бояр и воевод, для думы, для
служилых людей и представительных посадских, за не­
имением в труппе вторых актеров приличного роста,
занимали и фигурантов из балета, которых мы тоже за­
ставляли разговаривать, и хористов из оперы. Кроме
того, и первые актеры играли по нескольку ролей: в «Са­
мозванце» Садовский играл две роли, а Живокини —
четыре (!)» \
Островский не мог равнодушно смотреть, как падала
прежде замечательная труппа Малого театра, как руши­
лись остатки художественной дисциплины. Ему было
ясно, что «при таком образе действий серьезное разви­
тие драматического искусства в России невозможно» 2.
С горечью говорил он о том, что безобразный состав
труппы Малого театра заставляет его избегать посеще­
ния постановок даже собственных пьес. «Меня треплет
нервная лихорадка в то время, когда я вижу, что актеры,
исполняющие мои пьесы на сцене, не читают своих ролей
так, как бы им- следовало по моим указаниям, сделан­
ным мною во время репетиций, — признавался Але­
ксандр Николаевич. — Поэтому я и не бываю в театрах
в тот вечер, когда там идут мои драмы или комедии. И
^ачем это мне еще терзать себя нервным расстройством
здесь, в театре, когда я и так уже довольно настрадал­
ся при выпуске их на свет божий?..»3
1 А. Н. Островский. О причинах упадка драматического театра
в Москве. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 137.
2 А. Н. Островский. О положении драматического писателя. Там
же, стр. 73.
3 «Из воспоминаний старого актера. Встречи с Островским». «Ис­
торический журнал» Яэ Ij 1917, стр. 75.

300

Островский выступал за укрепление труппы талант­
ливыми, образованными и разнообразными по своим
возможностям артистами. Он говорил и писал, что «для
полного успеха спектаклей нужно иметь хороших, с эс­
тетическим вкусом и всесторонне образованных режис­
серов» *. Но таких режиссеров в ту пору не было, их не
готовили.
Драматург настаивал на восстановлении драматиче­
ских классов театральной школы, которые призваны
развивать лучшие традиции русского сценического ис­
кусства. Он утверждал, что «артисты образуются только
школой и преданием» 2. Он страстно защищал необходи­
мость для будущих актеров высшего образования.
Островский верил, что со временем драматическое ис­
кусство в России «выйдет, наконец, из загнанного, за­
брошенного состояния»3. Но ему хотелось быть не толь­
ко свидетелем, но и активным участником Хотя бы на­
чала преобразования театрального дела.
С огромной радостью принял он приглашение в
1881 году участвовать в Комиссии «для пересмотра зако­
ноположений по всем частям театрального ведомства и
для составления проекта нового положения об управле­
нии императорскими театрами». Ему казалось, что Ко­
миссия круто изменит положение всех театров, в частно­
сти и Московского Малого театра, к лучшему. «Я про­
был, — пишет он, — пять месяцев в Петербурге и, кроме
своего кабинета и Комиссии, не видал ничего; сознание,
что я работаю для общего дела, для будущности рус­
ского театра, которому я посвятил всю свою жизнь, не
дозволяло мне жалеть себя».
Но драматургу не удалось преодолеть косность ди­
рекции императорских театров. Его доклады выслушива­
лись, принимались единогласно, но в жизнь, как прави­
ло, не проводились. «Комиссия, — пишет драматург, —
была в действительности обманом надежд и ожиданий...
слушать меня... вовсе не желали» 4.
1 А. Н. Островский. Соображения и выводы по поводу мейнингенской труппы. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 283.
2 А. Н. Островский. О театральных школах. Там же, стр. 163.
3 А. Н. Островский. О положении драматического писателя. Там
же, стр. 77.
4 А. Н. Островский. Автобиографическая заметка. Там же,
стр. 250.
301

И вот тогда, лишенный каких-либо надежд на суще­
ственные изменения в императорских театрах, Остров­
ский приходит к решению об окончательном разрыве с
ними.
У него уже давно появлялись мысли о создании
образцового частного театра. В условиях крайней
бюрократизации в управлении Малым и всеми другими
императорскими театрами идея создания серьезного
частного театра показалась ему особенно важной, акту­
альной.
На осуществление этой идеи он и мобилизует свою
энергию.

ГЛАВА

ДЕВЯТАЯ

ОСТРОВСКИЙ В БОРЬБЕ
ЗА НАРОДНЫЙ ТЕАТР В МОСКВЕ

1

А. Н. Островский создавал, защищал и пропаганди­
ровал художественную литературу для самых широких
читателей, для народа.
В самом начале своего творческого пути он видел на­
родность литературы, главным образом, в сатирической
обличительности. В статье, посвященной повести Е. Тур,
он в 1850 году утверждал: «Чем произведение изящнее,
чем оно народнее, тем больше в нем этого обличитель­
ного элемента» *.
Исходя из этого взгляда на литературу, почерпну­
того главным образом в статьях Белинского, он и пи­
сал свои первые произведения: «Картина семейного
счастья», «Свои люди — сочтемся!», «Бедная невеста».
В дальнейшем драматург углубил свое понимание
народности литературы. Он стал признавать народными,
наряду с произведениями, творящими «суд над жизнью»,
обличающими «современные пороки и недостатки», и
произведения, показывающие «хорошее» народа, его до­
стоинства, положительные характеры и нравы.
Главной задачей Островского на протяжении всего
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 140.
303

Творческого пути было сатирическое обличение темного
царства феодально-крепостнического и капиталистиче­
ского общества, но он стремился показать светлые лучи,
пробивавшиеся во мраке деспотического произвола.
Написав к концу 1869 года более 30 пьес, драматург
гордился тем, что создал «целый народный театр»
Признавая большое социально-эстетическое значе­
ние лирики и прозы, Островский всегда отдавал преи­
мущество драматическому роду, пьесам, так как они
предназначаются для сценических представлений, рас­
считанных на массовые круги зрителей.
По его мнению, уже сама цель — представления на
театральной сцене — предполагает большую близость
драматических произведений к народу. «Драматическая
поэзия, — убеждал он, — ближе к народу, чем все дру­
гие отрасли литературы. Всякие другие произведения
пишутся для образованных людей, а.драмы и комедии —
для всего народа; драматические писатели должны все­
гда это помнить, они должны быть ясны и сильны. Эта
близость к народу нисколько не унижает драматической
поэзии, а напротив, удваивает ее силы и не дает ей опош­
литься и измельчать» 2.

2
Пьесы Островского, проникнутые демократической
идейностью, проходили через шлагбаумы драматической
цензуры с большим трудом.
Но и пройдя через эти заграждения, его пьесы не на­
ходили должного сценического воплощения, не получат
ли необходимого количества представлений.
Дирекция императорских театров относилась к дра­
матургии Островского чаще всего недоброжелательно.
А. Н. Верстовский, начальник репертуара, а затем и
директор московских театров, хорошо знал сценическое
искусство, умно вел дело, но, воспитанный в традициях
классицизма, «говаривал, что русская сцена «провоняла
от полушубков Островского» 3.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 182.
2 Там же, т. XII, стр. 123.
3 Ф. А. Бурдин. Из воспоминаний об А. Н. Островском. «Вестник
Европы» № 12, 1886, стр. 669.
304

Директор императорских театров И. А. Всеволож­
ский брезгливо бросал: «Сермяга! Может быть, это и
подходящий костюм для известного слоя населения, но
на императорской сцене не должно пахнуть козлом, для
этого должен существовать народный театр» Ч По рас­
сказу П. Гнедича он, не перенося пьес Островского, по­
сылал на спектакли чиновника, а наутро спрашивал:
«Ну как, пахло капустой? На это чиновник отвечал:
«Несло, а не пахло»2.
Пьесы Островского ставили по преимуществу неряш­
ливо, без необходимого для них художественного офор­
мления.
В 1881 году Островский жаловался: «Мы, авторы,
уж давно не знаем удовольствия видеть свои пьесы по­
ставленными не только с новой обстановкой, но и сколь­
ко-нибудь прилично... нам обыкновенно при постановке
новой пьесы очень любезно предлагают на выбор пять
или шесть декораций, которые публика видит ежеднев­
но в продолжение многих сезонов и которые истрепались
и пригляделись до того, что уже всем надоели»3.
Тратя колоссальные средства на оперу, балет и пере­
водные пьесы, дирекция императорских театров часто от­
казывала Островскому даже в грошах. Например, был
такой случай. Для пьесы «Правда хорошо, а счастье
лучше» понадобилась садовая беседка. В этой беседке
происходило действие 2-го акта, без этой декорации
обойтись было нельзя. И хотя стоила она всего 45 руб­
лей, постановщикам их не отпустили.
В 1879 году императорские театры отказались возоб­
новить драматическую хронику «Дмитрий Самозванец и
1 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 6, 1910, стр. 19.
2 А. С. Суворин в письме к М. Г. Савиной от 13 февраля 1888 го­
да вспоминает: «За год до смерти Островского я сидел у него в
Москве целый вечер, и мы говорили о театре. Он начал ужасно
нападать на Потехина и Всеволожского. Я сказал несколько слов
в защиту последнего, — в том смысле, что он добрый человек. Алек­
сандр Николаевич рассвирепел и, отодвинув ящик у стола, вынул
оттуда карточку Всеволожского й, показывая ее мне, сказал:
«Видите эти глаза. Это оловянные глаза. Такие глаза бывают толь­
ко у злых людей; Это злой и мстительный человек при всей его
ничтожности и бесхарактерности» (Цитирую по книге И. Шнейдер­
мана «М. Г. Савина». «Искусство», 1956, стр. 131).
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 149.
20

А. Ревякин

305

Василий Шуйский» из-за отсутствия костюмов и деко­
раций. Островский, узнав об этом, с возмущением писал
Ф. А. Бурдину: «Каково положение! Две столицы, и ни
в одной из них нельзя поставить русскую историческую
или патриотическую пьесу... В русских казенных театрах
русских костюмов нет! Зато Аверкиеву для пьесы
«Смерть Мессалины» разрешен расход в 4 000 руб. Пьеса
пойдет не более 3'—4 раз, а потом всю постановку
брось. Хороша экономия!» 1
Дирекция императорских театров, как уже сказано,
не жалела денег на постановку опер. Но когда стави­
лись оперы на либретто Островского, то средства на их
декорационное оформление до крайности сокращались.
В конце 1868 года, в связи с подготовкой в Москве опе­
ры «Воевода» на музыку Чайковского, постановщик из­
вещал драматурга: «Сейчас получил я весьма грустное
известие из Петербурга. Павел Степанович (Федо­
ров.— А. Р.) пишет мне, что граф (В. Ф. Адлерберг.—
А. Р.), испуганный большими расходами на «Воеводу» в
Питере, не разрешил сметы (?) 9 400 руб. и больше
6 000 руб. на всю постановку ни под каким видом не
дает. Что мы будем делать?» 2
Пьесы Островского нельзя было не ставить — их тре­
бовал зритель. Но дирекция, поставив пьесу Островско­
го, тут же ее снимала с репертуара. 30 января 1878 года
драматург уведомлял Ф. А. Бурдина: «И у нас «Женить­
ба Белугина» имеет громадный успех; но ее не дают,
так же как и «Последнюю жертву», —обе они мешают
пьесам Тарновского. «Последняя жертва» дана была
10 января в бенефис Шумского и дала полный сбор
(3 000 р.), с тех пор ее и сняли с репертуара»3.
С горечью напоминал драматург в 1881 году обыч­
ную историю представлений своих пьес: «Поставлена моя
пьеса; она прошла с огромным успехом; ее дают в дру­
гой, в третий раз—успех все возрастает; в Москве за­
говорили о новой пьесе; у кассы — толпы народа, про­
сят записать билет хоть на пятое, хоть на десятое пред­
ставление. Но ни пятого, ни десятого не будет: репер­
туарное начальство, как бы испугавшись успеха, после
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 134.
2 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/2711.
3 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 108.

306

третьего-четвертого представления снимает пьесу: темг
дело и кончается. Почему снята пьеса, по каким сооб­
ражениям— это тайна дирекции, которую разгадывать
нет ни интереса, ни пользы для автора»
Пьесы Островского возобновлялись очень редко. Дра­
матург с обидой вспоминал, что во время этнографиче­
ской выставки в 1881 году, в продолжение пяти месяцев
из всех его пьес в Малом театре была показана лишь
одна и всего-то один раз. «А ведь эта многочисленная
толпа, — писал он, — моя публика, зрители моих пьес»2.
Его пьесы если и возобновляли, то чаще всего в са­
мое глухое время, когда они не могли иметь ни хороших
сборов, ни повторений. Поэтому драматург, лишаясь
должного гонорара, получал за свои оригинальные пьесы
много меньше, чем другие за плохие переводные.
На вопрос Островского, отчего его пьесы не ставят­
ся тогда, когда они могут доставлять полные сборы, ему
не раз зло, иронически, но, золотя пилюлю, представи­
тели дирекции императорских театров отвечали: «В хо­
рошее-то время всякая дрянь может сделать сбор, а ва­
ши мы бережем до лета; вы, батюшка, наш кормилец:
мы их даем тогда, когда ни на какую пьесу нельзя сде­
лать сбора, кроме вашей, когда самый большой сбор для
нас есть 300 рублей» 3.
Александру Николаевичу случалось выслушивать и
более оскорбительные замечания: «Мы не даем ваших
пьес, потому что они не делают сборов» 4.
Это была уже совершеннейшая ложь. Пьесы Остров­
ского, когда они ставились более или менее прилично,
посещались охотно и всегда приносили хорошие сборы.
Но при неряшливом исполнении, при небрежной поста­
новке, искажающей их идейную и художественную сущ­
ность, они, несомненно, теряли свою привлекатель­
ность.
Бывали случаи, когда антихудожественная постанов­
ка приводила пьесы Островского (это было по преиму­
ществу в Петербурге) к провалу.
Драматург справедливо писал: «Такой ответ хоть и
имеет претензию уколоть меня, но вследствие своей из­
1
2
3
4
20*

А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 147.
Там же, стр. 148.
Там же, стр. 74.
Там же.
307

лишней наивности цели не достигает. Кто же виноват,
что мои пьесы не имеют успеха? Ведь не пьесы же и
не я. В Петербурге не дают «Бедность не порок», пото­
му что она не имеет успеха, а в Москве та же комедия
идет уже 15 лет сряду, и нынешней зимой давали ее
несколько раз в Большом театре вместо русской оперы —
и она всякий раз давала полные сборы по оперным це­
нам, то есть 2 100 рублей. А «Гроза» и «Грех да беда»
отчего не имеют успеха? Моя ли вина, что серьезные
пьесы стали не по силам актерам и публика стала от
них отвыкать? Небрежностью, беспорядочным ведением
репертуара можно довести всякий театр до того, что,
кроме фарсов, ничего играть нельзя будет» Г
И ничтожная плата, которую Островский получал в
театре за свои пьесы, и до чрезвычайности скудное их
оформление, особенно в Петербурге, и унизительная
роль вечного просителя, определявшаяся канцелярскобюрократическим управлением, неоднократно приводили
Островского к решению разорвать свои отношения с
театром, не давать пьесы в театры, а читать их публично
самому. С просьбами об этом он обращался к дирек­
тору императорских театров С. А. Гедеонову. Но дирек­
тор не шел навстречу драматургу, уверяя его, что такого
разрешения министр не даст и, больше того, эти проше­
ния будут сочтены «за демонстрацию против привилеги­
рованных театров»2.

3
А. Н. Островский, первенствующий русский драма­
тург, создавший целый народный репертуар, не имел
сцены для приличной постановки своих пьес. Трудно да­
же представить, какие нравственные муки переживал
он, когда в 1869 году писал: «Я и теперь готов сколько
хватит моих сил писать для родной сцены, писать произ­
ведения национальные, в народном духе, но мне негде
их ставить, для меня, для русского писателя, в России
нет сцены» 3.
1 А. Н. Островский. Полное собрание со'іинений, т. XII, стр. 75.
2 Там же, стр. 140.
3 Там же, стр. 330.
308

То же самое переживали и другие прогрессивные дра­
матурги, создававшие оригинальные пьесы. Это была
трагедия всей подлинно национальной драматургии.
Вот почему, чувствуя себя ответственным за состоя­
ние всей отечественной драматургии, Островский высту­
пил на борьбу за ее права и место на сцене. Он спраши­
вал себя и окружающих его: «Неужели я вправе мол­
ча переносить такое положение родного искусства, на­
против, — не лежит ли на мне обязанность протесто­
вать» ‘.Ив меру своих сил и возможностей протестовал:
произносил речи, составлял докладные записки, писал
письма и т. д.
Еще в 1859 году на обеде в честь петербургского ар­
тиста А. Е. Мартынова драматург говорил: «Перевод­
ные пьесы нам нужны, без них нельзя обойтись, но не
надо забывать также, что они для нас — дело второсте­
пенное, что они для нас — роскошь, а насущная потреб­
ность наша — в родном репертуаре» 2.
Но шли годы, а положение оставалось прежним. На
театральной сцене ставились по преимуществу перевод­
ные пьесы: фарсы и оперетты, отличавшиеся до крайно­
сти пошлым содержанием, мелодрамы «с невозможными
событиями и нечеловеческими страстями», водевили и
феерии, поражавшие пустотой и бессмысленностью. Этот
репертуар, раздражая любопытство или чувственность,
лишь развращал зрителей, понижал их эстетический
вкус, низводил искусство до степени «праздной забавы».
Высмеивая в 1881 году пошлый переводной репер­
туар, Островский писал: «Вот феерия, где 24 раза пере­
меняются декорации, где в продолжение вечера зритель
успеет побывать во всех частях света, и, кроме того, на
луне и в подземном царстве, и где во всех 24 картинах
все одни и те же обнаженные женщины» 3.
Драматург указывал на нетерпимую, но постоянную
практику, когда в праздничные дни, вместо отечествен­
ной «исторической или бытовой пьесы», предлагают «ка­
кую-то «Сельскую школу», переведенную с итальянского,
где идет речь о «трех днях в Милане», тогда как во всем
театре едва ли найдется хоть один человек, который слы­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 330.
2 Там же, стр. 9.
3 Там же, стр. 124—125.
309

хивал о каком-нибудь другом Милане, кроме трактира
на Арбате» \
Писатель убедительно доказывал, что Московский
Малый театр в 70-е и 80-е годы стал препятствием в раз­
витии национального драматического и сценического ис­
кусства и по своей публике, враждебной истинному ис­
кусству, и по малому количеству мест, и по чрезвычай­
но пестрой, разболтанной труппе, и по своему по преи­
муществу антихудожественному репертуару2.
Этот единственный тогда в Москве драматический
театр по существу превратился в театр наиболее приви­
легированных общественных групп, в театр пресыщен­
ной дворянской, бюрократической и купеческой знати..
А для такой публики, ищущей лишь чувственных забав,
«нужен театр роскошный, с очень дорогими местами, ар­
тисты посредственные и репертуар переводной» 3.
Островский говорил и писал, что «Стены Малого те­
атра узки для национального искусства: там нет хорошо'
сформированной труппы для бытового и исторического»
репертуара, там нет места для той публики, для которой
хотят писать и обязаны писать народные писатели»4.
Криком исстрадавшегося человека, защитника инте­
ресов всех прогрессивных драматургов закончил Остров­
ский в 1881 году свою докладную записку «О причинах
упадка драматического театра в Москве»: «Мы не хотим
умалять своего таланта и писать пошлости для публики
Малого театра, — мы хотим писать для всего народа.
Требования Малого театра узки, мелки; они нас давят,
они кладут сковы на наши способности»5.

4

Стремясь найти выход из крайне тяжелого положе­
ния, при котором русским драматическим писателям не­
где было ставить свои оригинальные пьесы, Островский
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 147.
2 А. Н. Островский. Записка о положении драматического, искус-'
ства в России в настоящее время. Там же, стр. 119.
3 А. Н. Островский. О причинах упадка драматического театра
в Москве. Там же, стр. 131.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 123.
5 Там же, стр. 161.
31G

выдвинул мыісль о созда­
нии в Москве особого, са­
мостоятельного народного
театра.
Для народной драма­
тургии требовался народ­
ный театр. И Островский
смело и решительно- за­
щищал идею организации
в Москве образцового рус­
ского театра. Он считал
это делом большой пат­
риотической важности.
Почему
народный
театр
должен
был
строиться в Москве, а не
в Петербурге?
Потому,
во-первых,
что Москва — националь­
но-патриотический центр
М. Н. Ермолова (1853—1928).
России, ее сердце.
Москва является и сре­
доточием торговли, при­
влекающей массы людей со всей страны. Здесь сходятся
шесть железных дорог, через которые в город непрерыв­
ными волнами вливаются людские потоки: «Все, что
сильно в Великороссии умом, характером, все, что сбро­
сило лапти и зипун, все это,— писал Островский,— стре­
мится в Москву»
Людская масса, вечно обновляющая Москву, не
только обладает благородными задатками, но и являет­
ся «полудикой по своим хищническим и чувственным ин­
стинктам». Эту массу призвано было, по мнению драма­
турга, очеловечить искусство, в особенности же сцени­
ческое.
Видя в сценическом искусстве огромную воспитатель­
ную силу, Островский в комедии «Комик XVII столе­
тия» устами Грегори сказал, что задача драматическо­
го и сценического искусства:
1 А. Н. Островский. Записка о положении драматического искус­
ства в России в настоящее время. Полное собрание сочинений,
т. XII, стр. 121,
311

...порочное и злое
Смешным казать, давать на посмеянье,
Величия родной земли героев
Восхваливать и честно и похвально;
Но больше честь, достойно большей славы
Учить людей, изображая нравы.

Москва нуждалась в трех или четырех театрах для
драматических представлений. Существовал же здесь
только один Малый театр, где прежде давались фран­
цузские спектакли; он предназначался для публики до­
статочной, а поэтому и не располагал дешевыми ме­
стами.
По своим размерам Малый театр не удовлетворял
«потребностям даже высших классов населения, то есть
людей хорошо образованных и очень достаточных»1,
он был доступен только незначительному их меньшин­
ству.
Перечисляя публику, для которой драматические
представления стали насущной потребностью, Остров­
ский называет богатых и средних торговцев, приезжее
купечество, приказчиков, учащуюся молодежь, представ
вителей образованного общества среднего достатка, мел­
ких торговцев, хозяев ремесленных заведений, ремес­
ленников, рабочих, жителей отдаленных концов Москвы.
Драматург горячо оспаривает мнение, что ремеслен­
ники, рабочие посвящают время своего отдыха лишь чув­
ственным удовольствиям. «Если б, — пишет он, — ремес­
леннику в праздничные дни был выбор между удоволь­
ствиями, то, конечно, большая часть их предпочла бы
пьянству доступный театр. Когда для рабочего все дру­
гие удовольствия закрыты, то он волей-неволей должен
идти в трактир, ему более некуда девать своего празд­
ничного досуга» 2.
Каким требованиям должен был отвечать народный
театр и какие задачи стояли перед ним?
По мнению Островского, уже самое здание народного
театра призвано было возбуждать народный патрио­
тизм. Он писал: «Русский национальный театр, как зда­
ние, должен принадлежать к достопримечательностям
1 А. Н. Островский. Записка о положении драматического искус­
ства в России в настоящее время. Полное собрание сочинений,
т. XII. стр. 119—120.
2 Там же, стр. 114.
312

Москвы и. служить ей украшением, наряду с прочими
памятниками, увековечивающими заботливость прави­
тельства и общества о народном развитии. Без излишней
роскоши Русский театр должен быть постройкой солид­
ной, строго отвечающей своему назначению, в которой,
при соблюдении всех полицейских правил относительно
безопасности, не должно быть упущено ни одного из но­
вейших применений и приспособлений по. художествен­
ной части»
Драматург считал необходимым строить театр в цен­
тре города. Ему казалось, что здание этого театра, как
национальная достопримечательность, должно стоять на
открытом и видном месте. Он предлагал возвести здание
народного театра около Кремлевской стены — против
Малого театра, то есть на месте нынешней гостиницы
«Метрополь».
Предполагалось, что по своей вместимости этот
театр превзойдет все существовавшие тогда зрелищные
здания. «По вместительности зрительной залы и объему
сцены театр, — указывал Александр Николаевич, — дол­
жен быть обширен настолько, насколько позволяют аку­
стические и другие условия театров, предназначенных
для драматических представлений».
В этом театре для самых широких зрителей проекти­
ровалось «не менее тысячи дешевых мест (от 1 руб. до
15 коп.)».
Труппа нового театра мыслилась Островским как
полная, тщательно подобранная по своему составу, спо­
собная играть самые разнообразные драматические
произведения. По его наметкам, эта труппа достигала
46 человек.
Большое значение драматург придавал дисциплини­
рованности этой труппы и тщательности исполнения
произведений. «По качеству исполнения пьес Русский
театр,— отмечал он,— должен быть образцовым для ча­
стных театров».
Особое внимание Островский обращал на репертуар,
театра. На его сцене ведущая роль, естественно, отводи­
лась оригинальной, избранной отечественной-драмат-ургии. В проекте устава товарищества по созданию «Рус­
ского театра в Москве» Островский провозглашал, что
1 А. Н, Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 181.
313

это товарищество «имеет целью содействовать процвета­
нию драматического искусства в России путем поста­
новки пьес, преимущественно отечественных писателей».
При этом он подчеркивал, что «только истинно художе­
ственные произведения производят на публику желанное
цивилизующее действие».
При ведущей роли оригинальных пьес предусматри­
валась обязательная постановка и классических ино­
странных пьес, «имеющих всемирное художественное
значение и ставших уже достоянием всех образован­
ных наций».
В репертуаре каждого сезона Островский предпола­
гал ставить, кроме лучших оригинальных русских пьес
прежних лет и иностранной классики, несколько произ­
ведений современной, текущей драматургии: одну или
две исторические драмы, три-четыре комедии и одну
пьесу «сказочного, забавного содержания для святоч­
ных и масленичных спектаклей»
Особенное значение в этом репертуаре он придавал
бытовым и историческим пьесам. «Бытовой репертуар,
если художествен, то есть если правдив, — великое де­
ло для новой, восприимчивой публики: он покажет, что
есть хорошего, доброго в русском человеке, что он дол­
жен в себе беречь и воспитывать и что есть в нем ди­
кого и грубого, с чем он должен бороться. Еще сильнее
действуют на свежую публику исторические драмы и
хроники: они развивают народное самопознание и вос­
питывают сознательную любовь к отечеству».
Выдвигая идею народного театра образцового по
репертуару и составу труппы, огромного, массового по
своим размерам, драматург мечтал, что этот театр «бу­
дет всегдашней школой для русских артистов и народ­
ных писателей и истинной отрадой для простой, свежей
русской публики».
Он представлял этот театр как выражение культур­
ной зрелости своей нации, как величавый художествен­
ный памятник, возбуждающий национальную гордость.
Он заявлял: «Национальный театр есть признак совер­
шеннолетия нации, так же как и академии, универси­
теты, музеи» 2.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 182.
2 Там же, стр. 122, 123, 127.
314

На какие же средства предполагалось создать на­
родный театр?
Островский считал за лучшее, чтобы этот театр стро­
ил город, его Дума. «Выстроить в Москве Русский театр
приличнее всего было бы, — писал он, — городу, то
есть Думе» Г Но оказалось, что Дума в то время не име­
ла на такое употребление свободных сумм.
Кроме Думы, Русский театр могли бы выстроить
представители образованного московского купечества,
меценаты, вроде А. С. Губкина, С. М. Третьякова. При­
мером этого служила Московская консерватория, осно­
ванная преимущественно на средства меценатов.
Не видя иного выхода, Островский решил опереться
на патриотические чувства образованного купечества.

5
Мысли о народном театре занимали Островского и
его друзей еще в 60-е годы.
18 августа 1868 года В. Н. Кашперов писал Остров­
скому:
«Арапова (Московского обер-полицмейстера.— А. Р.)
я встретил на улице, и мы разговорились о народных
театрах; — он меня зазвал обедать — для того, чтобы
решить, в какой форме начать это дело. И вот его заклю­
чение. — Он очень рад сойтись с Вами и желал бы полу­
чить от Вас письменно заявление по. этому делу (без
всяких формальностей) и, сговорившись потом с Вами
лично, — сообразить, откуда и как начать дело — для
успешного окончания» 2.
Официальные записки об открытии частных театров
Островский начал писать с 1878 года. Первую записку
он приготовил в начале 1879 года по просьбе Ф. А. Бур­
дина, в связи с предполагавшимся ходатайством о разре­
шении частного театра в Петербурге.
Вторая записка им была составлена в начале 1880 го-:
да,- когда Общество русских драматических писателей,
хлопотало о предоставлении ему права открыть народа
1 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 126.
“2 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искусст­
во», М.—Л., 1937, стр. 83.
315

ный театр на Всероссийской этнографической выставке
1881 года. Общество не получило необходимого дозво­
ления.
Наконец, третью записку он писал осенью 1881 года.
10 августа Островский уведомлял Ф. А. Бурдина: «Я ра­
ботаю день и ночь (но не над пьесой), я стараюсь выяс­
нить и изложить театральное дело в России во всех от­
ношениях и во всех подробностях». 29 августа: «Я рабо­
таю день и ночь, и, кажется, мой труд должен принести
большую пользу драматическому искусству в России».
17 сентября драматург так разъяснял сущность своей
записки: «Цель моей Записки... это доказать необходи­
мость частных театров и показать, какими они должны
быть, чтобы русское драматическое искусство не глохло.
Если я этого достигну, .я буду счастлив, тогда можно
спокойно доживать свои последние дни и на казенные
махнуть рукой. От них, по-видимости, хорошего ожидать
нечего» !.
Островский имел в виду записки «О положении дра­
матического искусства в России в настоящее время» и
«О причинах упадка драматического театра в Москве».
Он доказывал в этих записках вредность театральной
монополии и насущную необходимость создания в Мо­
скве частного образцового русского театра.
При этом он подчеркивал важность разрешения та­
кого театра до ликвидации монополии. Он писал: «Такой
образцовый театр Москва должна иметь прежде, чем бу­
дет позволена полная свобода театров» 2.
Почему же? Для того чтобы этот театр, имея приви­
легированное положение, мог создаваться в спокойных
условиях, а не в обстановке спекулятивного ажиотажа.
Пользуясь преимуществами, народный театр мог наб­
раться сил, окрепнуть, чтобы потом противостоять кон­
куренции.
Инициативу создания театра драматург брал на се­
бя. Он писал: «Если я буду так счастлив, что мои сооб­
ражения. заслужат внимания правительства и удостоятся
одобрения, я, как, председатель Общества русских дра1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 20,
22 23
2 Там же, т. XII, стр. 124.
316

магических писателей, охотно возьму почин этого дела
на себя» \
А между тем разрешения в Москве частного театра
усиленно добивались и другие лица: А. А. Бренко,
А. Ф. Федотов, С. В. Танеев.
М. Н. Островский, министр государственных имуществ, знал о том, что его брат пишет Записку о част­
ных театрах. Ему были известны и хлопоты других лиц о
разрешении им театра.
Сочувствуя идее брата, Михаил Николаевич готовил
благоприятный прием его Записки в министерстве внут­
ренних дел (у графа Игнатьева) и в министерстве импе­
раторского двора (у графа Воронцова-Дашкова). 22 ав­
густа 1881 года он уведомлял Александра Николаевича:
«С графом Игнатьевым я имел уже случай говорить о
предположениях относительно открытия народного теат­
ра: он мне сказал, что ходатайств по этому предмету
много, но что он ни на что не решится, не поговорив и
не посоветовавшись с тобою» 2.
М. Н. Островский просил брата ускорить окончание
Записки и приезд в Петербург, так как боялся, что дру­
гие просители опередят его. Ему казалось, что задержка
может повредить делу. И потому 19 сентября он извещал
драматурга: «граф Воронцов-Дашков постоянно напо­
минает мне об обещанной тобой Записке».
Александр Николаевич не мог выехать в Петербург
без тщательно продуманной и глубоко обоснованной
Записки, и поэтому все силы отдавал ее составлению.
Ему ясно было также, что разрешение народного те­
атра зависело не только от петербургских, но и от мо­
сковских властей. И поэтому он, по всей видимости, в
начале октября 1881 года направился на поклон к мо­
сковскому генерал-губернатору, князю В. А. Долгору­
кову.
П. М. Невежин так вспоминает беседу драматурга
с генерал-губернатором: — «Князь,— обратился он (Ост­
ровский.—А. Р.) к нему (Долгорукову.—А. Р.),—
столько лет вы состоите всесильным хозяином Москвы,
а до сих пор не поставите себе памятника. — Какого па­
1 А И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 126.
2. Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/1887.
317

мятника? — удивился
генерал-губернатор. — Должей
быть построен теагр вашего имени. Долгоруков улыб­
нулся и мягко заметил: — Я знаю, меня в шутку назы­
вают удельным князем, но, к сожалению, у этого удель­
ного князя нет таких капиталов, которые он мог бы ши­
роко тратить. — Я приехал к вам, князь, искать не ваших
денег. Скажите одно слово, и Московское именитое ку­
печество составит компанию, и явится театр. Долгоруков
очень сочувственно отнесся к словам Островского...» 1
Вскоре после визита Островского Общество драма­
тических писателей подало генерал-губернатору офици­
альное ходатайство.
В конце октября. Островский приехал в Петербург и
9 ноября Записку о частных театрах читал и подал лич­
но графу Игнатьеву, у которого был в сопровождении
брата. 11 ноября он сообщал жене: «В воскресенье у нас
был граф Игнатьев, а в понедельник мы были с братом
у него. Принял он меня превосходно, я подал и сам про­
чел ему Записку о частных театрах, он нашел, что запи­
ска написана хорошо и сказал, что со всеми моими сооб­
ражениями вполне согласен»2.
24 ноября московский генерал-губернатор отправил
ходатайство Общества драматических писателей о народ­
ном театре в министерство внутренних дел. Соглашаясь
дозволить Островскому устроить в Москве народный
театр, граф Игнатьев просил князя Долгорукова сооб­
щить ему «те главнейшие основания и условия», при соб­
людении которых будет возможно допустить «народные
представления»3. Князь Долгоруков потребовал контро­
ля над репертуаром4 и согласования места постройки
театра с Городской думой.
После этого граф Игнатьев в самом благоприятном
свете представил государю Записку Островского о част­
ных театрах и его просьбу о разрешении ему Русского
театра в Москве.
1 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском, «Ежегод­
ник императорских театров» № 4, 1909, стр. 5.
2 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный от­
дел’ Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
3 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/2921.
4 В. А. Долгоруков требовал контроля над репертуаром народ­
ного театра и раньше, еще в октябре 1881 года, когда Общество
русских драматических писателей передало ему свое ходатайство.
318

Александр III 19 февраля одобрил представления
графа Игнатьева, и 12 марта 1882 года управление Мо­
сковского генерал-губернатора сообщило Островскому о
разрешении «устроить в Москве частный театр». При
этом указывалось, к неукоснительному исполнению,
«чтобы усмотрению генерал-губернатора было представ­
лено утверждение текущего репертуара, с правом исклю­
чения из оного пьес, постановка коих будет признана не­
удобною» Г
Министерство внутренних дел и московский генералгубернатор опасались, что репертуар народного театра
примет прогрессивный, антиправительственный характер,
и оставили за собой право строгого непосредственного
контроля.

6
Официальное дозволение на открытие театра Остров­
ский получил в феврале 1882 года, но уже первые бесе­
ды с графом Игнатьевым по этому делу в ноябре 1881 го­
да дали ему полную уверенность в самом благоприятном
отклике на его просьбу.
Ввиду этого, драматург немедленно, не выезжая из
Петербурга, начал принимать предварительные меры к
привлечению для строительства будущего театра влия­
тельных капиталистов. Он написал письмо М. П. Садов­
скому, находившемуся в родственных связях с миллио­
нерами Губониными, знаменитыми железнодорожными
дельцами, и просил заинтересовать их театром.
По возвращении в Москву (22 декабря) Островский
вел переговоры о строительстве театра с С. П. Губони­
ным, с которым был знаком много ранее, и составил под­
писной лист для возможных участников будущего строи­
тельства. Но владельцы капиталов медлили, и подписной
лист оставался не заполненным.
В начале января 1882 года Островский уже знал, что
он получит разрешение на театр. 11 января он уведом­
лял жену: «Дело с театром кончено, на днях разреше1 Государственный Центральный
Л. А. Бахрушина, № 82/2922.
319

театральный

музей

имени

ние пойдет в Москву»1. А капиталисты все не торопи­
лись вложить свои средства в его театральное предприя­
тие. Они требовали подробного изложения задач буду­
щего театра и характера его управления, интересовались
размерами необходимого здания и количеством дешевых
мест. Они ждали также официального разрешения
театра.
В разговорах выяснились различные возможности
привлечения частного капитала. Некоторые высказыва­
лись за то, чтобы театр строила Дума при участии купе­
чества. Другие предлагали товарищество на паях. Этот
путь представлялся самым лучшим. М. П. Садовский
писал Островскому в январе 1882 года в Петербург: «По
моему личному воззрению, — без паев ничего не вый­
дет; городской театр будет таким же казенным, как и
наш (то есть Малый. — А. Р.). В управлении им примут
участие и Пузановы, и Киселевы, и вся гнусная думская
сволочь, между тем как при паях может быть привлечен
к делу солидный, капитальный интеллект»2.
Островского не смущали первые неудачи. Он верил
в конечный успех своего дела и продолжал вести пере­
говоры. Ему удалось заручиться согласием миллионера
А. К. Кузнецова. Полный надежд, он 23 февраля писал
жене: «Дела наши очень хороши; в моем деле принимает
участие Кузнецов... Завтра я буду у него вечером; он сам
хотел быть у меня, да нездоров» 3.
Островский предпринимает все меры, чтобы распо­
ложить необходимых ему людей к своему театру и обес­
печить их материальное содействие. Для этих денежных
тузов большую роль должно было играть то, что новый
театр пользуется покровительством самых высоких пра­
вительственных сфер. И Островский добился, чтобы
9 марта 1882 года в «Правительственном вестнике» под
заглавием «Русский театр в Москве» появилось краткое
изложение его докладной записки, поданной графу
Игнатьеву.
Изложению записки предшествовало уведомление,
что «Представленную председателем Общества русских
1 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
2 А. Н. Островский. Дневник и письма. «Academia», 1937,
стр. 167.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 33.

320

драматических писателей записку о неотложной потреб­
ности устройства русского театра в Москве, министр
внутренних дел имел счастье повергнуть на рассмотрение
его императорского величества государя императора.
На подлинной записке государь император благоволил
собственноручно начертать: «Было бы весьма желательно
осуществление этой мысли, которую я разделяю совер­
шенно».
11 марта Островский шлет жене радостную весть:
«О разрешении мне театра напечатано в «Правительст­
венном вестнике» и оттуда перепечатано во всех газе­
тах, теперь разговор об этом идет по всей России» Г
После публикации в «Правительственном вестнике»
круг лиц, вовлекаемых в товарищество на паях, стал рас­
ширяться. 6 апреля 1882 года драматург извещал Бур­
дина: «Дело по моему театру идет довольно успешно:
генерал-губернатор принимает большое участие, и уже
несколько богатых и влиятельных лиц заявили желание
принять участие в постройке театра. Научи меня, как
привлечь к делу Губкина и его внука!»2
Александр Николаевич находится в непрерывных
хлопотах: разрабатывает проект устава товарищества по
созданию театра, ведет переговоры с необходимыми
людьми, пишет обращения к московскому обществу.
1 сентября он уведомляет жену, лечившуюся в Крыму;
«Дела по моему театру подвигаются, много помогает
Григорович, он привлекает к делу всех Боткиных и И. В.
Щукина. 4 сентября приедет С. М. Третьяков и тогда
дело пойдет живее»3.
Драматург, готовясь к строительству театра, связы­
вался с биржевыми маклерами.
К концу года был подготовлен проект устава акцио­
нерного общества по строительству театра и составлено
обращение к московскому обществу. Обращение «К мо­
сковскому обществу» и «Проект устава товарищества по
созданию русского театра в Москве» получили цензурное
дозволение 19 января 1883 года.
Первоначальный капитал акционерного общества
1 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 35
3 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
21

а. Ревякин

321

предполагался в 750 000 рублей; 750 паев по 1 000 рублей.
Впоследствии этот капитал думали увеличить до
1 500 000 рублей.
Первым управляющим театра назначался пожизненно
А. Н. Островский.
7
Идею создания Русского народного театра, которую
долгие годы лелеял Островский, постигла неудача. Осу­
ществить ее оказалось не по силам прославленному на­
родному драматургу.
Почему же?
Во-первых, потому, что образованное купечество
обнаружило крайнюю ограниченность своего патриотиз­
ма. Идея театра для народных масс, театра серьезного
по содержанию, образцового по сценическому оформле­
нию не захватила широкие торгово-промышленные круги.
Список лиц, изъявивших желание образовать Товари­
щество для сооружения в Москве Русского театра, под­
готовленный Островским, так и не нашел желающих,
которые бы захотели подписаться под ним собственно­
ручно.
Островский и его помощники внесли в список 73 че­
ловека, среди которых были именитые московские про­
мышленники: Г. И. Хлудов, В. А. Протопопов, В. М.
Рябушинский, Д. П. и Н. П. Боткины, Третьяковы, Фи­
липповы, Губкин, А. А. Карзинкин, П. А. и А. А. Бахру­
шины. Но все это были «мертвые души», так как никаких
материальных обязательств они не давали.
Театр, задуманный Островским, требовал огромных
средств, без всяких перспектив их возвращения. Дра­
матург не скрывал, что образцовый Русский театр
«не сулит больших выгод, а на первых порах может быть
даже и безвыгоден и убыточен». Он призывал предпри­
нимателей «не только отказаться на время (и довольно
продолжительное) от всяких помыслов о выгодах, но и
быть готовыми к значительным пожертвованиям» Г Этот
призыв не имел должного отклика.
1 А. Н. Островский. Записка о положении драматического
искусства в России в настоящее время. Полное собрание сочине­
ний, т. XII, стр. 124, 126.
322

Второй причиной, определившей неудачу замысла
драматурга, явилось устранение театральной монополии.
Оказывается, Островскому разрешили театр именно в
предвидении ликвидации монополии, и поэтому он не по­
лучил никаких преимуществ перед частными предпри­
нимателями, пожелавшими открывать театры. Драматур­
га хитро, тонко обошли. Ему милостиво, по высочайшей
воле, якобы в порядке исключения, из большого уваже­
ния, как председателю Общества драматических писате­
лей, дозволили в феврале то, что в марте было открыто
для любого прожженного афериста.
Ликвидация театральной монополии вызвала беше­
ную деятельность коммерческо-спекулянтской антрепри­
зы. Вокруг зрелищных предприятий начался невиданный
ажиотаж, пронырливые дельцы жадно потянулись на
легкую добычу.
Именно этого и страшился Островский. В 1881 году,
еще не имея разрешения на театр, он писал: «В Москве,
не имеющей русского образцового театра, свобода теат­
ров принесет русскому драматическому искусству более
вреда, чем принесла его монополия. Возникнет неразум­
ная конкуренция, предприниматели погубят сами себя,
скомпрометируют хорошее дело, и солидное искусство на
время совсем заглохнет. Антрепренеры пойдут на пере­
бой, переманивая друг у друга артистов и возвышая им
плату и соперничая в роскоши декораций и вообще по­
становки; и все это в ущерб, внутреннему содержанию
спектаклей» С
Островский предсказывал, что погоня театральных
спекулянтов за чрезвычайными прибылями поведет к
осквернению храма муз разными приманками, раздра­
жающими зрителей, в виде блестящих декораций, пош­
лой оперетки, канкана и тому подобного. Он оказался
полностью прав. Сразу после отмены театральной моно­
полии в Москве, превосходя друг друга, щеголяя эффект­
ными декорационными фокусами, начали свою деятель­
ность Салон де-Варьете, Новый театр М. В. Лентовского
и др.
Театр Бренко, один из наиболее серьезных по своему
репертуару, не выдержал конкуренции и вскоре
закрылся.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 124.
21*

323

Креп, ширился при талантливом и энергичном руко­
водстве театр Ф. А. Корша, но в значительной мере
ценой чисто развлекательных постановок. Островский
так отзывался об этом театре: «Федор Адамович мастер­
ски ведет дело. Утренники у него хоть куда! То ставит
бытовые, то классические, — знай, мол, наших! За то
вечером — лавочка и лавочка лоскутная. Там у него есть
все, что может давать доход, а уж о качестве товара —
не спрашивай. Мелькают иногда и там имена, но это
тоже для колера, а между тем в труппе есть хорошие
актеры, которым стыдно вертеться в свистопляске. Что
поделаешь — нужда! Всякому хочется жить в хорошем
городе, на постоянном месте, а не трепаться по провин­
ции, откуда многим из них приходилось идти по шпалам.
Но хуже того то, что у Корша актеры портятся. Как
погаерничает несколько сезонов, куда же он будет го­
диться! Из тона выбиться легко, а наладить его очень
трудно» Ч
Островскому было ясно, что в такое время «начинать
солидное предприятие, акционерное или на паях, было
неразумно: нельзя соперничать с людьми, которым
терять нечего. Пока бойкий аферист еще находит возмож­
ность на известном деле задолжать без отдачи более
400 тысяч рублей в один год, солидные люди не должны
браться за это дело».
Драматург решил переждать период спекулянтско­
театральной лихорадки, но не сложа руки, а намечая
труппу, готовя репертуар, составляя правила по части
управления будущим театром. «Этого мало, — добавляет
он, — я делал пробы, как примутся публикой старатель­
но поставленные пьесы серьезного репертуара, — я поста­
вил в Пушкинском театре, с труппой, переходившей к
Коршу, «Свои люди — сочтемся!», по первому изданию,
теперь дозволенному. Успех был чрезвычайный»2.

1 П. М. Невежин. Из воспоминаний об А. Н. Островском. «Еже­
годник императорских театров» № 6, 1910, стр. 19.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 250.

ГЛА

ВА

ДЕСЯТАЯ

ОСТРОВСКИЙ —
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ
МОСКОВСКИХ ТЕАТРОВ

1
Потерпев в 1883 году неудачу в создании частного
народного театра, противопоставленного императорским
театрам, Александр Николаевич ждал более благоприят­
ных условий для осуществления своих замыслов.
А время не содействовало этим замыслам.
В обстановке непрерывно развивавшейся бешеной
конкуренции и спекулятивной лихорадки окончательно
терялись надежды на скорое создание и процветание
частного народного театра, зависимого от воли капита­
листов.
Между тем в эти годы сильно изменилась обстанов­
ка в императорских театрах, и отношения драматурга
с ними улучшились.
В 1881 году кончилось нестерпимое владычество
директора барона К. К- Кистера, при котором мелоч­
ная крохоборческая экономия привела в самое жал­
кое состояние и труппу и внешнюю обстановку спек­
таклей.
«При Кистере мне легко было, — признавался
Островский, — оставить императорский театр; мне даже
следовало его оставить: тогда гнали со сцены русское
325

искусство, — а коли гонят, так уходи и отряхай прах от
ног!» Ч
При директоре И. А. Всеволожском и министре
императорского двора И. И. Воронцове-Дашкове поло­
жение драматургов, писавших оригинальные пьесы,
стало более терпимым. А. Н. Островского, А. А. Потехина
и Д. В. Аверкиева пригласили к участию в Комиссию по
пересмотру законоположений о театрах (1881—1882).
Эта комиссия не оправдала надежд Островского на
коренные изменения в состоянии императорских теат­
ров, но она содействовала улучшению материального
положения драматургов.
В начале 1883 года с Островским заключили индиви­
дуальный договор, по которому он стал получать за ста­
рые оригинальные пьесы, что и за новые (2 ^процента с
валового сбора за акт). Подобные договоры*заключили
и с некоторыми другими драматургами.
В эти годы общественные организации усиливают
поощрение музыки, живописи, ваяния.
Островский увидел' во всем этом начало просвета.
У него появились надежды, что «наступят светлые дни
и для драматического искусства».
Перед драматургом, готовившимся к созданию част­
ного театра и к полному разрыву с императорскими теат­
рами, встал вопрос о правильности этого шага, и он
заколебался.
Эти колебания понятны. Ведь императорский театр —
колыбель его таланта. С ним связано было «столько
светлых, отрадных воспоминаний», относящихся к ран­
ней поре его творчества, к 50-м и 60-м- годам.
Ему показалось неблагодарным покидать император­
ский театр: «лишив его своих пьес, уже написанных и
будущих, я, — рассуждал драматург, — кроме матери­
ального ущерба театру, произвел бы скандальные раз­
говоры и огласки...» 2
Но главное состояло в другом — именно император­
ские театры, правильно, разумно поставленные, и по
своим огромным средствам и по своему положению при­
званы были, по его мнению, являться образцовыми, ру­
1 А. Н. Островский. Автобиографическая заметка. Полное собра­
ние сочинений, т. XII, стр. 251.
2 Там же.
326

ководящими, определяющими все развитие драматиче­
ского и сценического искусства.
При обманчивой и почти безнадежной перспективе на
создание образцового частного театра оказалось, что
преобразовать русский театр, вывести его из трясины,
можно только участвуя в руководстве императорскими
театрами. И Островский, уверенный в том, что он мог
бы вывести императорские театры из кризиса и сделать
их показательными, ведущими, решил идти на службу в
их управление. «Я задумал, — пишет он, — предложить
свои услуги императорскому театру, т. е. поступить туда
на службу»
Драматург понимал, что его ожидали большие труд­
ности, огорчения. «Но признают ли, — спрашивал он сёбя, — что все, что я считаю необходимым для император­
ских театров, действительно нужно, или упорно желают
остаться при нынешних порядках, пока дойдет до само­
го нельзя, — вот вопрос, который меня мучит и сушит
мой мозг»2.
Все эти страхи превозмогала жажда кипучей деятель­
ности. Так желалось вывести родной театр из тупика и
дать выход накопившимся знаниям сценического искус­
ства!
Что же делать? — мучительно раздумывая, не раз
спрашивал себя драматург. И каждый раз все тверже
отвечал: идти служить в императорский театр, коренным
образом преобразуя его, превращая в образцовый, ука­
зующий путь развития всем другим театрам страны.
«Я должен решиться, — писал он в «Автобиографиче­
ской заметке», мне ждать некогда, мне уж седьмой де­
сяток, да я и измучился и долее оставаться хладнокров­
ным зрителем театрального безобразия не могу».
Не в покое, а в'напряженном труде, в борьбе на бла­
го родного искусства видел Островский радость и сча­
стье. Драматург понимал, что ему «не суждено доживать
век покойно».
В пользу службы в императорских театрах, ради осу­
ществления своих давнишних замыслов он приводил и
следующий довод: «Я могу вместе с тем оставаться пред­
седателем Общества драматических писателей; значит,
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 252.
2 Там же, стр. 258.
327

к писателям и частным театрам я буду в прежних отно­
шениях и, следовательно, не принося никому вреда, я
могу принести много пользы»

2
Когда драматург принял окончательное решение, пе­
ред ним встала более сложная задача — добиться при­
глашения на службу. Ведь его взгляды не разделялись
дирекцией императорских театров, правящими бюрокра­
тическими кругами.
В это мучительное для него время Александр Нико­
лаевич, пренебрегая ради дела присущей ему скром­
ностью, пытался довести до сведения некоторых влия­
тельных лиц, благоприятно к нему относившихся, что
было сделано им для театра. Но ни докладные записки,
ни письма, ни личные переговоры с людьми, стоявшими
во главе императорских театров, ни к чему не приводи­
ли. Его не желали приглашать в театр.
Надо понять, как тяжело было Островскому, горячо
болевшему интересами русского театра, всем существом
желавшему помочь его дальнейшему развитию, но вся­
чески отодвигаемому от сцены, не признаваемому в пра­
вящих сферах. Воплем вконец исстрадавшегося человека
завершил он в 1884 году свою «Автобиографическую за­
метку»: «Я задыхаюсь и задохнусь без хорошего театра,
как рыба без воды. Ясные дни мои прошли, но уж очень
долго тянется ночь, хоть бы под конец-то жизни зарю
увидеть, и то бы радость великая»2.
Казалось, что для осуществления прогрессивных идей
драматурга, для его непосредственного, официального
участия в делах театра нет никаких реальных перспектив.
Однако благодаря связям его брата этот вопрос стал
предметом обсуждения в министерстве двора, в ведении
которого находились театры. В 1883 году М. Н. Остров­
ский познакомил драматурга с Н. С. Петровым, главным
контролером министерства, пользовавшимся доверием
министра и имевшим большое влияние на дирекцию им­
ператорских театров. Н. С. Петров имел с Александром
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 252.
2 Там же, стр. 258.
328

Николаевичем несколько бесед. Ему показались весьма
убедительными доводы, мысли и соображения писателя,
и он в конце октября 1884 года дал ему твердые завере­
ния относительно участия в управлении московскими
театрами. В связи с этим Островский 30 октября сооб­
щал жене: «Я поступаю на службу в Министерство дво­
ра, и скоро ты меня увидишь в мундире». Через пять
дней, 4 ноября, он, переполненный радостью близкого
осуществления своей мечты, писал ей: «Сколько я стра­
даний перенес о театре; я пять лет только о нем и думаю,
и чуть с ума не сошел: писал записки о частном театре,
писал проекты для императорского театра, заседал в
комиссии, исписал горы бумаги; и все-таки меня никто
не послушал, искусство падало да падало, тратились да­
ром миллионы, и театр уходил от меня все дальше и даль­
ше. И вдруг у меня театр, мой театр, совсем, мой, и я в
нем полный хозяин, ни от кого независимый, кроме ми­
нистра, разумеется».
Прошло еще четыре дня, и 8 ноября драматург снова
делится своим неожиданно приходящим счастьем: «Я
никогда во всю свою жизнь не был так счастлив, как те­
перь...» 1
Островский не хотел заниматься хозяйственными во­
просами и не имел необходимого чина, поэтому была до­
стигнута договоренность, что директором будет назна­
чено лицо, им рекомендованное, готовое подчиняться его
художественному авторитету и притом чином не ниже
статского советника. Таким человеком он назвал А. А.
Майкова, ученого слависта, театрального критика и пе­
реводчика драматических произведений, казначея Обще:
ства драматических писателей, зарекомендовавшего се­
бя редкой честностью.
Островскому предназначалась роль руководителя ре­
пертуара и театральной школы.
Драматург начал деятельно готовиться к своим обя­
занностям.
В 1884 году им были написаны «Записки по поводу
проекта «Правил о премиях императорских театров за
драматические произведения», «Автобиографическая за­
метка», «Ученические спектакли в императорском театре
1 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде,
329

в Москве». Особенно много он работал для театра в
1885 году. «Летом, больной, я, — сообщал он 5 декабря
1885 года А. Д. Мысовской, — исписал целые стопы бу­
маги»1. В это лето он «привел в порядок все свои много­
летние работы по театру, составил новый проект деше­
вой школы, обделал до последней детали проекты об
артистах, о принятии и постановке пьес, о режиссерском
управлении и пр.»2.
Тогда же им были приготовлены записки «О наград­
ных бенефисах» и «Соображения по поводу устройства
в Москве театра, не зависимого от петербургской дирек­
ции, и самостоятельного управления».
14 июля Островский уведомлял А. А. Майкова: «Свер­
шилось! Я получил неофициальное извещение» 3.
Александр Николаевич так обстоятельно готовился
к художественному руководству театрами, что наметил
уже и основной репертуар для наступавшего сезона.
28 июля 1885 года он сообщал А. Д. Мысовской: «Серьез­
ный репертуар для всего сезона у меня уж составлен;
но есть большой пробел в легком репертуаре. Именно
нам недостает пьес с блестящей обстановкой для утрен­
них спектаклей на Рождестве и на масленице и для ве­
черних по праздничным дням во время разгара сезона» 4.
В то время как Островский, окрыленный неофициаль­
ным известием, радостно, напрягая силы, готовился к но­
вой общественной роли, предложение Н. С. Петрова о
привлечении знаменитого драматурга к управлению теат­
рами встретило в придворно-бюрократических сферах
резкое сопротивление. Н. С. Петров уже был готов пойти
на компромисс и склонялся к тому, чтобы назначить дра­
матурга лишь почетным попечителем театральной шко­
лы. Это сообщение, переданное через М. Н. Островского,
чуть не убило драматурга. Ему сделалось дурно, и его
едва привели в чувство.
«Могу ли я это пережить? — писал он 9 сентября
1885 года брату... — Да разве я просил при театре почет­
ного звания? Разве, после моих беспрестанных трудов по
театру, доводивших меня до забвения всего окружающе­
1
2
3
4

А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр, 219.
Там же, стр. 195.
Там же, стр. 182.
Там же, стр. 186.
330

го (я два лета не видал природы и дальше сада никуда
не выходил из кабинета), я могу ограничиться почетным
званием? Для меня теперь уж нет ничего другого: или
деятельное участие в управлении художественной частью
московских театров, или — смерть...»
Чтобы спасти московский театр, поднять его, драма­
тург соглашался на любую должность. «Пусть дадут
мне, — просил он в том же письме, — хоть место режис­
сера, хоть даже звание помощника режиссера, — только
бы мне была возможность установить театральное дело
как следует и успокоить от разных мытарств труппу, на
которую теперь только одна надежда в России»
14 сентября 1885 года он снова подтверждал: «Я с ра­
достью и благодарностью займу всякую должность при
театре, лишь бы мне работать и приносить пользу»2.
М. Н. Островский, как видно, имел с Н. С. Петровым,
с которым находился в дружеских отношениях, реши­
тельное объяснение, и тот, преодолевая сопротивление,
добился обещанного им назначения. В начале ноября
драматург был вызван в Петербург, откуда 22 ноября
сообщал жене: «Уже решено, что мы (Островский и
А. А. Майков) должны вступить в должность с 1 ян­
варя» 3.
Весть о назначении А. Н. Островского начальником
репертуара московских театров была воспринята арти­
стами и прогрессивной московской общественностью с
ликованием. «Это был, — вспоминает О. О. Садовская,—
общий праздник для всех» 4. И вот почему 14 декабря
1885 года А. Н. Островского и А. А. Майкова, возвратив­
шихся из Петербурга, торжественно встретила на перро­
не железной дороги почти вся драматическая труппа.
Здесь были М. Н. Ермолова, Г. Н. Федотова, О. О. Са­
довская, И. А. Никулина и все другие первенствующие
артисты.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр.
194, 196.
2 А. Н. Островский. Соображения по поводу устройства в Мо­
скве театра, независимого от петербургской дирекции, и самостоя­
тельного управления. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 292.
3 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
4 О. О. Садовская. А. Н. Островский. «Русское слово», 1911,
№ 125, 2 июня.
__ .

331

19 декабря состоялось официальное утверждение дра­
матурга во вступление в должность с 1 января 1886 года.
Общую радость прогрессивной общественности по
случаю назначения Островского прекрасно выразила
Ирина Сандунова-Кони, жена водевилиста и театрально­
го критика Ф. А. Кони, находившаяся в это время в Си­
бири, куда был сослан ее сын. 26 марта 1886 года она
писала драматургу: «Это письмо должно Вас очень уди­
вить, потому что прошло много уже лет, как я не имела
чести видеть Вас; но я прочла в газетах, что Вы назна­
чены «начальником репертуара Московского театра», и
не могла утерпеть, чтобы не выразить Вам той радости,
которая наполнила мою душу при этом известии. Слава
богу! Наконец-то наш бедный театр дождался своего
возрождения, дождался начальника, который с знанием
и любовью обратит внимание на сцену русского театра.
До сих пор наш театр был в руках людей, которые смот­
рели (на него. — А. Р.) одни — как на потеху, другие —
как на доходную статью, не придавая никакого значения
сценическому искусству... Как я завидую тем, которые
будут служить под Вашим начальством, и как скорблю,
что не на мою долю выпало счастье, я уже. дряхлая ста­
рушка и могу только радоваться счастью других»1.
В привлечении Островского к управлению московски­
ми театрами вся русская прогрессивная общественность
видела залог возрождения театрального искусства.
3
1 января 1886 года Островский появился в москов­
ских театрах в качестве полномочного художественного
руководителя. В тот же день в специально заведенном
дневнике он записал: «Вступил в должность начальника
репертуара в императорских московских театрах. Вече­
ром был в Большом театре, смотрел балет «Гашиш».
Машины и освещение в плохом виде» 2.
Драматург в полной мере сознавал ответственность и
важность этой работы. Он знал, что обрекает себя на
1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/2484.
2 А. Я. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 285,
332

огромные трудности, на морально и физически тяжелую
жизнь. Но готов был отдать всего себя служению родно­
му искусству, и его мучила лишь одна мысль: хватит ли
его сил?
2 января Александр Николаевич писал Н. С. Петро­
ву: «Забвения самого себя, сознания важности служе­
ния искусству у меня хватит; но я немощен, — я могу
утомиться, могу притти в отчаяние в борьбе с интригой
и систематическим хищничеством. Не оставьте меня
своей поддержкой и защитой и благословите на подвиж­
ническую жизнь» *.
4 января новому начальнику репертуара представля­
лись артисты всех трупп, и он сказал им: «От вас, арти­
стов, не потребуется таланта больше того, что вы имеете.
От вас потребуется, чтобы вы употребляли его весь и
чтобы употребляли на доброе и честное дело; а доброе
и честное не такие большие требования, которые было
бы трудно исполнить. Итак, начнем служить великому
искусству»2.
Островский проводил в театре целые дни. С утра он
был на репетициях, посещал занятия в театральной шко­
ле, потом принимал посетителей, а вечером смотрел
спектакли.
С первых же дней Александр Николаевич начал изго­
нять из Малого театра и бюрократическую официаль­
ность и семейственность. Он стремился к простоте и не­
посредственности своих отношений как с сотрудниками,
так и с посетителями.
С редкой терпеливостью драматург выслушивал даже
самых многоречивых посетителей. «Я удивлялся, — вспо­
минает Н. А. Кропачев,— его нравственной мощи и так­
ту, без всяких колебаний в тоне и движениях, одинаково
спокойно и ровно говорить со всеми, даже с бесчислен­
ными кляузниками... От него все уходили довольные; да­
же и те, кому он ничего не обещал, потому что убедить
умел мягко и ясно...» 3.
С. А. Черневский, главный режиссер, увидя в Остров­
ском своего начальника, круто изменил свое отношение
к его пьесам и стал включать их в репертуар. Но драма­
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 224.
2 Там же, т. XII, стр. 296.
3 Н. А. Кропачев. А. Н. Островский на службе при император­
ских театрах. М., 1901, стр. 23.
333

тург резко возразил против этого: «Вот что, Сергей Анти­
пыч, покорнейше прошу моих пьес не ставить. Я посту­
пил совсем не для этого; мне еще и так предстоит ста­
вить «Воеводу», так оно и неблаговидно выходит» Г
Островский не мог сразу изменить репертуар театра,
так как был связан «по рукам и ногам», «парализован»
распоряжениями прежнего начальства. Но для того
чтобы репертуар составлялся объективно, серьезно, со
знанием дела, он уже 22 января предложил проект орга­
низации Репертуарного совета и при нем оперного коми­
тета. По его приглашению членами этого совета согла­
сились стать крупные деятели литературы: профессора
Н. С. Тихонравов и Н. И. Стороженко, писатель Н. А.
Чаев, театровед и переводчик С. А. Юрьев, театральный
критик С. В. Флеров.
Драматург стремился сохранить все лучшие артисти­
ческие силы московских театров.
Для усиления труппы Александр Николаевич, имея
предварительную договоренность с Н. С. Петровым, на­
чал практические переговоры о переводе из Петербурга
П. В. Васильева, П. А. Стрепетовой, М. И. Писарева,
В. Н. Давыдова и В. П. Далматова. В Москву стали тя­
нуться и другие артисты.
Драматург внимательно приглядывался к игре арти­
стов, оценивая их возможности. Так, 3 и 4 января, в свя­
зи с представлением «Ревизора» Гоголя, он записывает:
«Садовский — Хлестаков; все человеческие черты верны,
но мало окраски, то есть мало петербургского. Вильде
играет нарочно, Дурново мало ехидства, Городничий мя­
гок, мало бурбонства, и пр... Хороша Райская, играет
умно. Правдин — отличный аксессуар, Невский — без
жизни»2.
На основании этих наблюдений художественный ру­
ководитель менял исполнителей и выдвигал новые та­
ланты. 16 января, во второе представление пьесы П. М.
Невежина «Друзья детства» роль Саши, исполнявшаяся
Н. С. Васильевой, была передана полузабытой Н. И. Фе­
доровой, которая произвела в ней большое впечатление.
Видя способности И. П. Уманец-Райской и О. П. Влади1 П. Р. Записки старого актера. «Русская старина», 1905, март,
стр. 571..
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 285.

334

A. H. Островский. 1884 год.

мировой, драматург дал им возможность выступить
19 января впервые в прекрасных бытовых ролях комедии
«Воевода». Уманец-Райская играла Марью Васильевну,
а Владимирова — Прасковью Васильевну.
Газета «Театр и жизнь», отмечая предоставление мо­
лодым артистам ролей как положительное явление, пи­
сала, что Владимирова, «актриса на небольшие роли и
при прежней дирекции почти не получавшая их», играла
«очень мило». В заключение газета указывала, что Ост­
ровский «умеет отличать способности» и «давать им ход»
Чтобы дать выход новым талантам, любителям и
предоставить возможность показаться на московской
сцене провинциальным актерам, Александр Николаевич
учредил ежегодные пробные (испытательные) спектакли,
приурочив их на время съезда в великий пост провин­
циальных актеров в Москву. На эти «закрытые» дебюты
он допускал всех и каждого.
Островский старался не пропускать пробных спек­
таклей. Внимательно следя за игрой, он с выработанной
за долгие годы обостренной чуткостью воспринимал до­
стоинства и промахи дебютантов.
Его коробило любое неловкое, грубое, манерное дви­
жение. Н. А. Кропачев вспоминает, как на пробном спек­
такле 26 марта артистка-любительница, «увлекшись
своей драматической ролью, влепила игравшей с ней
другой (которую по пьесе надо ударить), такую зазвонистую пощечину, что удар раскатился по всему зритель­
ному залу. Островский даже всколыхнулся и, обратясь
ко мне, проворчал: — Как сумасшедшая!.. Должно быть,
ее горничная играет с нею, которой заплатила!» 2
Островского манили возможности режиссерски образ­
цовых постановок. Еще 31 декабря 1885 года, перед са­
мым вступлением в должность, он писал Н. С. Петрову:
«Я в будущем намерен самым тщательным образом ста­
вить все новые пьесы»3.
Придавая большое значение режиссуре, он стремился
улучшить ее, и просил, кроме режиссеров С. А. Черневского и А. М. Кондратьева, назначить исполняющим
1 «Театр и жизнь», 1886, № 12 и 20, 13 и 21 января.
2 Н. А. Кропачев. А. Н. Островский на службе при императорских
театрах. М., 1901, стр. 41.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 223.

336

должность помощника режиссера актера В. Ф. Дуброви­
на (Ватсона). Дубровин знал несколько иностранных
языков. Его предполагалось послать за границу для изу­
чения постановки классических пьес, в особенности Шек­
спира. Этим самым должны были установиться связи
Малого театра с заграничными театрами.
Новый начальник репертуара желал поставить ре­
жиссерское управление в Малом театре «на ту высоту,
на какой оно стоит в лучших театрах Европы и на ка­
кой ему следует стоять в русском образцовом театре»1.
Пример режиссерской работы драматург показывал
сам, ставя «Воеводу». На первой же читке этой пьесы он
заявил артистам: «Я, господа, ввожу для постановки
всех новых пьес такое правило: кроме этой читки, еще
будет три. Поставим на сцене столы, засядем все, и каж­
дый будет читать свою роль, давая по возможности тон
и характер лица. Это важно потому, что все участвую­
щие будут вслушиваться в общий строй и таким обра­
зом все сольется в единый хор. Прямо переходя к дви­
жениям и игре на сцене, этого строя достигнуть очень
трудно. И вы увидите это на деле, когда мы начнем ре­
петицию после этих трех считок. Дальше считаю необ­
ходимым генеральные репетиции в костюмах: это также
хорошая проверка того, что сделано»2.
В этой постановке особенно ярко проявилось стрем­
ление Александра Николаевича к созданию ансамблево­
го спектакля.
Насколько важными для спектакля Островский счи­
тал реалистические костюмы, можно судить по тому, что
11 января 1886 года он почти весь день провел на репе­
тиции «Воеводы», разбирая костюмы, указывая на неуме­
ние шить русские костюмы. «Их должны шить, — запи­
сал он в дневнике, — портные, которые шьют кучерам»3.
Постановка «Воеводы», явившаяся образцом режис­
серской культуры, определила работу и над последую­
щими пьесами, например над трагедией «Мария Стюарт»
Шиллера.
1 А. И. Островский. Докладная записка г-ну управляющему импе­
раторскими московскими театрами. Полное собрание сочинений,
т. XII, стр. 299.
2 П. Р. Записки старого актера. «Русская старина», 1905, март,
стр. 572.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 286.
22

а. Ревякин

337

За пять месяцев своего управления репертуаром мо­
сковских театров Островский, кроме комедии «Воевода»
и трагедии «Мария Стюарт» Шиллера, поставил четыре
пьесы современных авторов.
4

Естественно, что Островского больше всего привле­
кала драматическая труппа, но он много занимался опе­
рой и балетом. Эти труппы вызывали его особое неудо­
вольствие.'
В 1886 году Московская оперная труппа совершенно
не удовлетворяла зрителей, в ней слишком большое ме­
сто занимали певицы и певцы, теряющие или уже давно
потерявшие голоса.
В оперной труппе, как правило, любимцы публики,
приносившие сборы, получали малое жалованье (сопра­
но Коровина, баритон Хохлов, бас Бутенко), а плохие
певцы, вроде Василевского, служили на больших окладах.
Эту несправедливость нужно было исправить.
Еще не приступив к работе, в ноябре 1885 года Але­
ксандр Николаевич договорился с Н. С. Петровым о при­
глашении петербургских певцов и певиц на гастроли в
Москву, а московских — в Петербург. Это должно было
содействовать улучшению оперной труппы.
Много внимания пришлось уделить балету, который
находился в очень плохом состоянии.- Наиболее невыгод­
ное впечатление произвел на Островского балет «Светла­
на, княжна славянская» балетмейстера Богданова. Дра­
матург присутствовал и на генеральной репетиции
(15 февраля) и на премьере этого балета (16 февраля).
На вопрос артиста Д. И. Мухина, как ему понравился
балет, Александр Николаевич ответил: «Это не балет, а
представление, которое я видел в сороковых годах в ба­
лагане Лачинио под Новинском. Я помню, каким боль­
шим успехом пользовался московский балет во времена
Прасковьи Прохоровны Лебедевой. Прекрасная она бы­
ла танцовщица!» 1 В своем театральном дневнике началь­
1 Д. И. Мухин. Из воспоминаний об Островском. «Московские
ведомости», 1900, № 148, 31 мая. См. также Н. А. Кропачев.
А. Н. Островский на службе при императорских театрах. М., 1901,
стр. 38—39.

338

ник репертуара после генеральной репетиции балета на­
писал: «Полная неумелость машиниста. Театр был похож
на балаган Лачинио». Побывав на премьере, он доба­
вил: «К удивлению, балет без танцев и с плохими маши­
нами понравился ради блеска костюмов и декораций» Ч
Декорации, сделанные К- Ф. Вальцем, были действитель­
но очень хороши.
Островский решил возвратить на сцену режиссера
А. Ф. Смирнова и балетмейстера С. П. Смирнова, изгнан­
ных старым руководством, и-намеревался повысить роль
в балете артиста В. Ф. Гельцера.
Чтобы восстановить балет, придать ему прежний
блеск и славу, он задумал ввести феерии или волшебные
пьесы. Для первого представления им совместно с В. Ф.
Ватсоном была переведена с английского феерия «Алень­
кий цветочек».
5

Островский как начальник -репертуара относился ко
всем ценным для московских театров артистам с исклю­
чительной внимательностью. Он делал все, чтобы вос­
становить в правах тех, которых старая дирекция не­
справедливо обижала и теснила.
В первых числах мая 1886 года к Александру Нико­
лаевичу пришла Н. В. Рыкалова и подала ему проше­
ние об уходе. Островский знал, что это прошение вызва­
но не только тем, что у артистки кончился контракт. Ее
выживал из труппы главный режиссер. Драматург на
глазах Рыкаловой разорвал прошение. «Что вы! что
вы! — сказал он. — Вам надо дать юбилейный бенефис,
а вы в отставку проситесь! Нет, Надежда Васильевна,
доживайте сперва до полувекового юбилея, тогда и по­
думайте о покое» 2.
Болезнь любого артиста, а в особенности талантли­
вого, буквально сокрушала Островского. Он стремился
помочь ему, чем мог. Так, М. А. Решимову, лечившемуся
на юге, неожиданно потребовалось пробыть там больше
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 291.
2 Н. А. Кропачев. А. Н. Островский на службе при императорских
театрах. М., 1901, стр. 73. См. также «Утро России», 1911, № 125,
2 июня.
22*

339

положенного срока, и ему был немедленно продлен от­
пуск с сохранением полного содержания. Артист, рас­
троганный необычной чуткостью, 2 марта прислал Але­
ксандру Николаевичу телеграмму: «До слез тронут Ва­
шим расположением, нет слов благодарности, глубокой
признательности»
С подлинно отцовской заботливостью Островский от­
носился к театральной школе: постоянно интересовался
ходом учебных занятий, посещал классы во время уро­
ков, следил за питанием воспитанников, наведывался
даже в лазарет.
В эту пору театральная школа готовила пополнение
главным образом для балета и оперы. Правда, незадолго
до вступления Островского в должность начальника
репертуара открылись и драматические классы под ру­
ководством Г. Н. Федотовой. Но их постановка ни в ка­
кой мере не удовлетворяла Александра Николаевича.
Особое внимание драматург обращал на организа­
цию новой театральной школы, которая должна была ра­
ботать по его программе: в феврале и марте писал о ней
докладную записку, в апреле составлял ее штаты, в мае
присутствовал на экзаменах. 7 мая он сообщал А. Д. Мысовской: «Вот уж две недели я до самозабвения рабо­
таю над преобразованием театрального училища, а те­
перь страдаю на экзаменах всякой мелочи обоего пола» 2.
Когда кто-либо из драматургов или актеров прихо­
дил в это время в школу, чтобы повидать Островского,
то он приглашал их к экзаменационному столу и любил,
если девочкам задавали вопросы. «Пусть привыкают, —
замечал он, — актриса должна быть смелой».
Островский убеждал, что артисты обязаны пропи­
таться своим ремеслом, слиться с ним. В создаваемой
им театральной школе он большую роль отводил воспи­
танию внутренней и внешней красоты, гибкости движе­
ний. Он говорил: «Артисты, в благородном смысле сло­
ва, те же акробаты; тех выламывают физически, а акте­
ра нужно выломать нравственно. Походка, красивые по­
вороты, пластика и мимика... все это приобретается лег­
ко, когда тело и нервы гибки. Равномерная и вырази­
1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/3051.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 239.
340

тельная речь также несравненно лучше могут быть
усвоены в детском возрасте, чем тогда, когда жизнь иска­
лечила человека. Посмотрите на большинство актеров.
Как они держат себя на сцене? Увальни, неповоротливы,
косолапы, движения не изящны. И это вполне понятно.
Люди редко перерождаются, и большинство живет прие­
мами, усвоенными в детстве. Есть исключения, но о них
не говорят» Г
“В создаваемой им театральной школе, в состав кото­
рой входило и драматическое отделение, Островский осо­
бенное значение придавал развитию голоса, произноше­
ния, слуха и жеста, иначе говоря, дикции, декламации,
мимике и пластике. С. В. Васильев (Флеров) вспоми­
нает, что «Александр Николаевич требовал, чтобы в те­
атральной школе ни одно слово не произносилось уче­
никами иначе, как со сцены». Он настаивал, «чтоб уче­
ники, выучив роли известной пьесы, сыграли бы всю
эту пьесу мимически, не произнося ни одного слова
вслух» 2.
Драматург предполагал вести в школе драматический
класс и уже отбирал для этого класса учеников. А. А.
Яблочкина вспоминает, что она понравилась ему на про­
бе молодых сил в роли Софьи (1-й акт «Горе от ума»),
и он решил взять ее в свой класс с тем, «чтобы через год
выпустить в Малый театр» 3.
Думая о новой театральной школе, о дальнейшей
разработке теории сценического искусства, Островский,
как и раньше, находил поддержку своим идеям в рабо­
тах И. М. Сеченова. В 1886 году им была задумана но­
вая работа, посвященная актерам и их игре. Эта работа
прямо опиралась на исследования автора «Рефлексов
головного мозга» 4.
По договоренности с Н. С. Петровым, в состав препо­
давателей театральной школы приглашался Ф. А. Бур­
дин, который в 1886 году выпустил «Краткую азбуку
драматического искусства».
1 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 4, 1909, стр. 5—6.
2 С. Васильев. А. Н. Островский и наш театр. «Русское обозре­
ние» № 7, 1890, стр. 298.
3 А. Яблочкина. Жизнь в театре. «Искусство», М., 1953, стр. 34.
4 А. Н. Островский. Об актерах по Сеченову. Собрание сочинений
в десяти томах, т. X, Гослитиздат, М., 1960.

341

6
Преобразуя театр, заменяя старые порядки новыми,
драматургу пришлось столкнуться с развращенными
нравами, воспитанными десятилетиями канцелярско-бю­
рократического руководства: с подхалимством, взяточни­
чеством, казнокрадством, интригами.
Островский не терпел подхалимов и при всей своей
мягкости отвечал на домогательства льстецов прямо, от­
крыто и резко. 21 апреля, во время исполнения «Славы»
перед бюстом Гоголя, к Островскому подошел чиновник
особых поручений О-в и, «желая польстить ему, прошеп­
тал: «И вас, Александр Николаевич, будут так же чест­
вовать. Как это будет вам приятно!» — «Покойнику-то?
Какое удовольствие!» — возразил Островский и отвер­
нулся»1.
Островский и раньше знал, что в конторе московских
театров процветают взяточничество и казнокрадство. Да­
же и ему, прославленному драматургу, чтобы его пьесы
«шли» и «возобновлялись», чиновник конторы П. В. По­
гожев предлагал войти с ним в «сердечные отноше­
ния».
Но то, с чем он встретился, став начальником репер­
туара, превзошло все его ожидания.
Взятки брали всюду: при заключении долгосрочных
контрактов с безголосыми певцами, при оформлении до­
говоров на поставки материалов и т. д.
Все работы в театре производились по баснословным
ценам. Так, при постановке трагедии «Мария Стюарт»
Шиллера за постройку кресла для трона Елизаветы «бла­
гонадежный» подрядчик, рекомендованный начальником
бутафорского склада, потребовал 150 рублей. «Александр
Николаевич отклонил «благонадежного» подрядчика и
по уходе его сказал: «Мой подрядчик сделает это за
15 рублей». Все, кто присутствовал при этом, согласи­
лись с ним»2.
Все это вызывало негодование Островского, лишало
его необходимого покоя, отнимало у него последние си­
лы. Он не мог примириться с тем, что казнокрадство и
1 И. А. Кропачев. А. Н. Островский на службе при император­
ских театрах. М., 1901, стр. 52—53.
2 Там же, стр. 29. •

342

взяточничество остаются
совершенно безнаказан­
ными. Он приезжал из
театра всегда взволнован­
ный, раздосадованный все
новыми и новыми открьитиями безудержного хищ­
ничества. «Помилуйте, —
бывало скажет, — это же
ни на что непохоже, смот­
ришь— ремонту на грош,
реквизиту пьесы на рубль,
а подают счета на десят­
ки, сотни рублей. Ну украдь, украдь, уж если без
того не можешь, да знай
же меру» !.
Однажды Александр
Николаевич пошел осмат­
ривать только что от­
«Пушкинский» театр в Москве,
ремонтированное помеще­
на Тверской, в доме Малкиэля,
ние для декораций, при­
близ памятника А. С. Пушкину.
казал тронуть столб, он
оказался гнилым, рухнул,
а за ним рухнуло и все
остальное... В театральном училище рамы были дубо­
вые, но кому-то из начальства они потребовались на дачу
для огуречных парников и были заменены... сосновыми.
«Помилуйте, — кипел Островский, — как тут успокоить­
ся, ведь это же хоть кого может взбесить» 2.
Борясь против хищнического расходования средств,
драматург в то же время отстаивал справедливое возна­
граждение артистам и служащим. Он нашел возмож­
ным, без ущерба для дела, на первый случай сократить
расход на оркестр до 6 800 рублей, но поднял вопрос о
повышении жалованья артистам Ф. Ф. Левицкому (Вронченко), И. И. Геннерт, А. В. Панову и другим. Он пред­
полагал упорядочить вопрос о наградных бенефисах и
давать их лишь юбилярам, отдельным артистам за вы­
1 И. А. Купчинский.
Курск, 1913, стр. 17.
2 Там же, стр. 18.

Из

воспоминаний

343

об

А. Н. Островском.

дающееся исполнение ролей и, наконец, хорошим арти­
стам и артисткам, «которые почему-нибудь получают
жалованья менее, чем им, по их способностям, следует»1.

7
Для Островского, человека исключительной душевной
деликатности, честности, добросовестности и требова­
тельности к себе, должность начальника репертуара ока­
залась более.чем тяжелой и трудной.
Уже 2 января он сообщал А. Д. Мысовской в Ниж­
ний Новгород: «Вчера я с 10 часов утра и до 12 часов
ночи не имел ни одной минуты свободной, чтобы напи­
сать Вам хоть строчку. Сегодня тоже с 10 часов до глу­
бокой ночи буду за работой. Я ног не слышу под собой,
перестаю понимать, что люди говорят, и боюсь с ума
сойти» 2.
Его письма этой поры испещрены жалобами на сверх­
мерную занятость.
Очень скоро он понял, что взятые им на себя обязан­
ности непосильны для него. 10 января он снова уведом­
лял А. Д. Мысовскую: «Нет, я чувствую, что у меня не
хватает сил и твердости провести в дело, на пользу род­
ного искусства, те заветные убеждения, которыми я жил,
которые составляют мою душу. Это положение глубоко
трагическое. Остается одно утешение, что кладешь все
силы и делаешь все, что можешь. Как-нибудь дотяну до
конца сезона»3.
Непрерывным потоком на имя Островского поступала
корреспонденция, на которую нужно было обстоятельно
отвечать. По вторникам и пятницам шел прием посети­
телей; их было всегда очень много. Однажды секретарь
насчитал до пятидесяти двух.
Н. А. Кропачев пытался преграждать путь к Остров­
скому некоторым посетителям, но это мало помогало,
да и вызывало недовольство. Так, участвующий в проб­
ном спектакле провинциальный актер К. В. Кудрявцев
1 А. Н. Островский. О наградных бенефисах. Полное собрание
сочинений, т. XII, стр. 273.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр.
224—225.
3 Там же, стр. 227.
344

пожелал непременно видеть начальника репертуара.
В афише, против его имени, Александр Николаевич на­
писал: «плох, кричит, жесты ужасные» \ а в протокол ни­
чего о нем не внес, так как испытуемый не заслуживал
никакого внимания. Зная все это, Кропачев объявил ар­
тисту, что видеться ему с Александром Николаевичем
нельзя.
Артист обиделся, начал фыркать, грозить, что пожа­
луется Александру Николаевичу, и действительно на­
строчил ему длинное письмо, на которое пришлось отве­
чать.
Нового начальника репертуара просили о дебютах, о
приеме в труппы и в преподавательский состав теат­
ральной школы, о повышении жалованья, о продлении
контрактов, о перемещениях, о. допущении к испытаниям
в театральную школу и т. п.
Островский хотел видеть в московских театрах труп­
пы, подобранные самым тщательным образом. А между
тем во всех труппах оказалось много лиц совершенно
бесполезных, бездарных, родных и знакомых прежней
дирекции, принятых по протекции и за взятки. И как
трудно оказалось от них избавиться!
Например, в числе назначенных к увольнению из
драматической труппы была супруга довольно известно­
го артиста, служившего на большом жалованье. Не имея
никаких способностей, она получала за выходные роли
300 рублей в год. Ее муж настойчиво доказывал Остров­
скому, что «300 рублей в год для дирекции ровно ничего
не значат». Александр Николаевич безуспешно пытался
втолковать просителю, что в театре нельзя содержать
совершенно лишних людей, хотя бы и за дешевую пла­
ту. Артист стоял на своем и не выпускал драматурга из
кабинета. Тогда Островский, «покрасневший от волне­
ния, отстраняя посетителя, уже гневно проговорил:
«Оставьте вы меня, наконец!» и вышел»2.
Сколько кляузных просьб и драматических повество­
ваний приходилось читать и выслушивать драматургу!
Актриса А. В. Каменецкая (Иванова) писала ему:
1 Н. А. Кропачев.
ских театрах. М., 1901,
2 Д. И. Мухин. Из
ские ведомости», 1900,

А. Н. Островский на службе при император­
стр. 45.
воспоминаний об А. Н. Островском. «Москов­
№ 150, 2 июня.
345

М. И. Писарев в роли Большова и В. Н. Андреев-Бурлак в роли
Подхалюзина в спектакле «Свои люди — сочтемся!» (1-я редак­
ция) в частном «Пушкинском» театре в Москве. 1881 г.

«...Александр Николаевич, умоляю Вас, не пренебрегай­
те моим трудом, оставьте меня на службе... пожалейте
во мне хоть нуждающуюся женщину — у меня нет ника­
ких средств к жизни. Я из сил выбиваюсь, чтобы на мое
маленькое жалованье прожить, а жить так тяжело — я
постоянно в долгах, но у меня хоть есть почва под нога­
ми — есть уверенность, что каждый месяц я хоть что-ни­
будь получу, а раз я это потеряю — мое положение ока­
346

жется безвыходным. Умоляю Вас, ради бога, войдите в
мое положение, пожалейте меня» Ч
Принятия в московскую труппу очень настойчиво до­
бивался старинный знакомый драматурга артист А. А.
Нильский.
К новому начальнику репертуара обращались с прось­
бами об устройстве и другие лица, с которыми он нахо­
дился в хороших отношениях.
Островский славился мягким характером. Ему было
тяжело отказывать. Горячим, часто слезным просьбам
нужно было противопоставлять принципиальность, высо­
кую художественную требовательность. И он,' превыше
всего ставя интересы театра, находил в себе силы для
отказов. .Просьбы А. В. Каменецкой, А. А. Нильского и
других артистов, с его точки зрения слабых, не подхо­
дящих для Малого театра, не были удовлетворены.
Драматург готовился к решительному обновлению не
только состава трупп, а и обслуживающего (чиновничь­
его) аппарата Малого театра. Он и А. А. Майков не же­
лали служить с П. М. Пчельниковым, управляющим кон­
торой московских театров, явным казнокрадом и взяточ­
ником. Но у Пчельникова оказались слишком сильные
защитники. Александра Николаевича деликатно, но в то
же время внушительно останавливали в его порывах к
немедленным изменениям в штатах. 25 марта он сооб­
щал жене из Петербурга: «Николай Степанович (Пет­
ров.— А. Р.) принял меня очень приветливо; он сказал
мне, что он знает, что нам (с А. А. Майковым. — А. Р.у
служить тяжело и неприятно; но что нечего делать, надо
немного подождать. После этого приставать, чтобы сей­
час же уволили того или другого, было бы и неучтиво
и неблагодарно. Да и брат говорит, что нет службы, где
бы таких неприятностей не было, что надо уметь терпе­
ливо перенести их и побороть»2.
Впечатлительную натуру драматурга до крайней сте­
пени возмущали и заставляли глубоко страдать бесчис­
ленные сплетни, интриги, с которыми он столкнулся с
первых дней своего пребывания на посту начальника ре­
пертуара.
1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/996.
2 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный от­
дел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
347

Враги новой дирекции московских театров, сидевшие
в самой конторе театра (Пчельников и другие), пробовали
поссорить Островского с Майковым, хотели организовать
заговор оперных артистов во главе с певцом Б. Б. Корсовым против них, пытались вызвать недоверие к Остров­
скому и Майкову у министра. 13 мая Александр Нико­
лаевич отметил в дневнике: «Был у министра; принял нас
хорошо; но видимо, что его против нас вооружают»
Тяжело вздыхая, говорил он своему секретарю
Н. А. Кропачеву: «Ну, amicus, окунулся я в омут; не
знаю, как из него вылезу»2.
Служебные обязанности, тяжелые морально и непо­
сильные физически, изматывали уже больного Остров­
ского. В эти последние месяцы его чаще всего видели
озабоченным, в хлопотах и волнениях, погруженным в
думы о наиболее правильном решении взятой на себя
огромной задачи.
Врачи советовали ему немедленно ехать в Крым, а
потом в деревню, но он считал это в первый год службы
неудобным. 25 марта он писал из Петербурга жене: «В
Крым ехать едва ли мне придется. Во-первых, уезжать
и бросать театр перед приездом Двора, когда надо гото­
виться к приему государя, очень некрасиво, а, во-вторых,
в первый год службы брать два отпуска в год (в Крым
и в деревню) тоже не годится. Надо будет отложить до
будущего года и заранее приготовить докторское свиде­
тельство» 3.
Ф. А. Бурдин вспоминает, что Александр Николаевич
возвращался домой совершенно измученный, с потухшим
взглядом, опускался в кресло и долгое время не мог ска­
зать ни одного слова. «Дай мне опомниться, прийти в
себя, — начинал он: — я сегодня чуть не умер; мне не
хватало воздуха, нечем было дышать... ревматизм не
позволял от боли пошевелить руками... народу, с кото­
рым надо было объясняться, пропасть... потом доклады—
я сегодня подписал шестьдесят бумаг, — и вот видишь,
в каком состоянии возвратился домой...»
Едва отдохнув вечером, он отправлялся в театры,
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 301.
2 Н. А. Кропачев. А. Н. Островский на службе при император­
ских театрах. М.., 1901, стр. 18.
3 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный
отдел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
348

большей частью посещая тот и другой; волновался там,
видя какие-либо неисправности, и дома засыпал беспо­
койным, тревожным- сном» Г
Недоброжелатели Островского, видя его в вицмунди­
ре со светлыми пуговицами, иронизировали, издевались:
надел мундир, заважничал, обюрократился... А этот
мундир, надетый по необходимости, по долгу службы,
являлся лишь средством борьбы за родное искусство.
Однажды, обращаясь, к П. М. Невежину, он сказал:
«Знаю, что это идет ко мне, как к корове седло, а ничего
не поделаешь. Генрих IV сказал, что Франция стоит
обедни, и я перефразирую: искусство стоит вицмун­
дира»2.
Вицмундир нисколько не изменил Островского, он
оставался по-прежнему простым, доступным, доброжела­
тельным. Рассказывают такой случай. Артист К. В. За­
горский по возвращении из провинции впервые увидел
драматурга в вицмундире. Он заробел перед золотыми
пуговицами начальника репертуара и постеснялся идти
к нему с обычным визитом. А в это время, в середине по­
ста, у него уже не было ни копейки денег и ему не на
что было, как тогда говорили в актерской среде, «ни
Ьоіг, ни manger». При встрече с H. М. Медведевой он
пожаловался ей на свое безвыходное положение. «А что
же вы не обратитесь к Александру Николаевичу? Он
теперь в силе...»—«Поэтому и не могу обратиться... Он
в генеральском вицмундире ходит, а у меня штанов креп­
ких нет». Надежда Михайловна сейчас же отправилась к
Островскому просить за Загорского. «Что же он сам ко
мне не пришел?» — удивляется Островский. «Да ведь он,
.извините за выражение, без штанов, Александр Нико­
лаевич».— «Ну и дурак... Ведь я его всю жизнь без шта­
нов видел, чего же ему меня стесняться... Пускай прихо­
дит... Я ему свои дам» 3.
А вот и другой случай. 13 апреля, в день пасхи, к
Островскому пришли представители театральной адми­
нистрации и артисты с поздравлениями. Хозяина не бы­
1 Ф. Бурдин. Из воспоминаний об А. Н. Островском. «Вестник
Европы» № 12, 1886, стр. 677—678.
2 77. М. Невежин. Из воспоминаний об Островском. «Театр и
искусство» № 24, 1906, стр. 380.
3 Е. К. Странички воспоминаний об А. Н. Островском. «Театр
и искусство» № 22, 1911, стр. 446.
349

ло, он уехал с визитом к генерал-губернатору князю
В. А. Долгорукову. Но вскоре драматург возвратился,
его голос послышался в прихожей, и вдруг там раздался
шум. Дверь в прихожую поспешно захлопнулась. Гости
были в недоумении. Позже, когда официальные лица
ушли и остались лишь друзья — артисты, Александр Ни­
колаевич рассказал им о причине шума в прихожей. Ока­
зывается, там начальника репертуара встретил совер­
шенно пьяный капельдинер. «Па-а-па-аз-вольте...» — на­
чал свое приветствие капельдинер и растянулся у ног
своего начальника. Спасая капельдинера от неприятно­
стей, Островский быстро захлопнул дверь в прихожую,
помог ему встать на ноги и привести себя в порядок, про­
водил и только тогда вышел к ожидавшим его в гости­
ной. Смеясь, Александр Николаевич закончил свой рас­
сказ такими словами: «Каково вам покажется; это он с
поздравлением к начальству явился; да я что, он мог
попасться своему непосредственному начальству»

8

. Островский, страдая сердцем, удушьем и ревматиз­
мом, чувствовал, что болезнь его серьезна, но у него теп­
лилась надежда на лечебные свойства любимого Щелыкова. И он продолжал работать, желая окончить по
театру все важные дела, чтобы в Щелыкове уже спокой­
но отдыхать и. лечиться.
Он сформировывал к новому сезону труппы и заклю­
чал с артистами контракты, вел переговоры с драматур­
гами и отобрал для окончательного рассмотрения в Ре-,
пертуарном совете пьесы «В цветах» П. П. Гнедича, «Во­
прос чести» ІО. Зависецкого, «Чужая душа — дремучий
лес» Г. Г. Лукина, «Без протекции» Н. А. Кропачева и
Ефремова.
28 мая 1886 года, уже уезжая на отдых, он говорил
П. М. Невежину: «Хочется поработать... хочется, чтобы
Малый театр обновился...» 2
Драматург был полон новых замыслов и планов. Он
1 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском.
Курск, 1913, стр. 13.
2 П. М. Невежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорских театров» № 4, 1909, стр. 16.
350

«Воевода» («Сон на Волге») в Малом театре. Действие IV, явление 6.
Воевода — А. П. Ленский, Пустынник — П. Я. Рябов. 1886 г.

проектировал организойать отдельный театрально-лите­
ратурный комитет для Москвы и мечтал о возрождении
всего национального сценического искусства. Он пред­
полагал расширить Малый театр и в соседстве с Боль­
шим театром выстроить новый драматический театр.
Ему хотелось довести цены на билеты до такого мини­
мума, при котором они были бы доступны для бедней­
шего населения.
Островский думал «об учреждении премий при импе­
раторских театрах, но не таких ничтожных, какие суще­
ствуют в Одессе Вучины и в Москве Грибоедовской, за
лучшие из драматических сочинений» Г
В конце июля или в начале августа он собирался по­
ехать в Нижний Новгород, где хотел встретиться с А. Д.
Мысовской, чтобы окончательно договориться с нею о
дальнейшем сотрудничестве для театра по. переложению
в стихи английских феерий.
1 П. М. Невежин. Из воспоминаний об А. Н. Островском. «Еже­
годник императорских театров» № 6, 1910, стр. 21.
351

Кто знает, что бы удалось драматургу выполнить из
этих далеко идущих предначертаний?
Ведь ему предстояла титаническая борьба не только
против сценической рутины и казенно-бюрократических
методов театрального управления, но и против реакцион­
ной репертуарной политики. А для этой тяжелой борьбы
у него уже не оставалось никаких физических сил. Он
их уже израсходовал. Его сердце отказывалось работать.
Александр Николаевич выехал в Щелыково 28 мая, с
надеждой на обновление сил, а 2 июня его уже не стало.
Но проделанная им работа по театру не пропала, не
оказалась бесплодной. Дальнейшее развитие русского
прогрессивного театра пошло по пути, намеченному
Островским. Именно его установки о работе над ролью,
о перевоплощении, о целостном ансамблевом спектакле,
о художественной дисциплине, о значении режиссуры
были затем подхвачены, развиты и продолжены трудами
К- С. Станиславского, Вл. И. Немировича-Данченко и
всеми другими деятелями советского театра.

ГЛАВА

ОДИННАДЦАТАЯ

ОСТРОВСКИЙ
и МУЗЫКАЛЬНАЯ МОСКВА

1

Островский с детства учился музыке, любил ее и в
юношеские годы читал ноты, как книги.
С университетских лет он становится постоянным по­
сетителем оперы, балета, музыкально-вокальных концер­
тов, тогда весьма распространенных в Москве.
Летом 1848 года его видели в гостях у Н. А. Немчи­
нова, жившего в Сокольниках. «Оба они, — рассказывает
очевидец, — были хорошие пианисты и играли вдвоем в
четыре руки сонаты Бетховена и другие классические
пьесы. Островский читал ноты очень бойко и играл primo
a livre ouvert»
В эту пору Александр Николаевич следил за всеми
музыкальными новинками. Вероятно, 3 июня 1852 года
сестра или компаньонка С. В. Энгельгардт, семью кото­
рой Островский часто посещал, сообщала драматургу:
«Я достала музыку, которую Вы желали иметь; она спи­
сана и ожидает Вас»2.
Островского рано пленила народная музыка. Попав
дугіЗ^т "тр. 685ОИ воспомим”м ° А- н- Островском. сРа-

TeaT₽a“№»

А.
23

А. Ревякин

353

музей

имени

в 1848 году в Кострому, он с восторгом слушал ііенйе
бурлаков, «Мимо нас, — писал он,—бурлаки тянули бар­
ку и пели такую восхитительную песню, такую ориги­
нальную, что я не слыхивал ничего подобного из русских
песен».
Пение бурлаков казалось ему «неотразимым», и он
возвращался на берег, чтобы насладиться его красотой:
«Вот подходит расшива, и издали чуть слышны очаро­
вательные звуки; все ближе и ближе, песнь растет и по­
лилась, наконец, во весь голос, потом мало-помалу на­
чала стихать, а между тем уж подходит другая расшива
и разрастается та же песня» Г
Островский не только с удовольствием слушал пение,
но охотно и сам пел. Он обладал приятным, отлично по­
ставленным голосом. В. 3. Головина вспоминает, что в
1849 году, во время пребывания в Самаре, «Александр
Николаевич очень недурно пел; я умела аккомпаниро­
вать; у нас нашлись знакомые ему романсы, и он никогда
не отказывался петь, когда его просили».
«Мы им очень любовались, — рассказывает Голови­
на.— Мне даже тогда казалось, что ему больше нравятся
его успехи, как исполнителя некоторых тогдашних ро­
мансов, чем как автора»2.
Явный интерес к музыкально-вокальному искусству
обусловил своеобразное окружение молодого Остров­
ского.
В конце 40-х и начале 50-х годов среди его ближай­
ших друзей были страстные любители народной песни и
музыки: Т. И. Филиппов, А. А. Григорьев, М. А. Стахо­
вич, Н. А. Рамазанов и другие, а с начала 50-х годов —
и профессиональные музыканты А. И. Дюбюк, Н. Г. Ру­
бинштейн и театральные певцы А. О. Бантышев, Е. Й.
Климовский. Последний играл на гитаре собственные
музыкальные фантазии.
В дружеском кружке Островского, превратившемся в
1851 году в «Молодую редакцию» журнала «ЛАосквитянин», проникновенно любили музыку, но подлинным
культом стала здесь народная песня.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр.
184—185.
2 В. 3. Головина (Воронина). Мое знакомство с А. Н. Остров­
ским (Из воспоминаний). «Исторический вестник» № VII, 1911,
стр. 129.
354

Народные песни собирали и записывали почти все
члены «Молодой редакции», начиная с самого Александ­
ра Николаевича.
С. В. Максимов вспоминает, что члены этого кружка,
разыскивая талантливых исполнителей народной песни,
«умевших передавать их голосом, без выкрутасов и за­
витков», не гнушались даже «грязных, но шумливых и
веселых трактиров» и нисходили до погребков, «где при­
страивались добровольцы из мастеров пения и виртуо­
зов игры на инструментах» Ч
Островский и его друзья заходили в трактир у Ка­
менного моста, в котором славились своей артистической
игрой Николка рыжий — гитарист и Алексей — торбанист.
В погребке Зайцева на Тверской улице (угол Универ­
ситетского переулка), являвшемся своего рода клубом,
они слушали приказчика М. Е. Соболева, ярославца,
«владевшего, что называется, серебряным голосом: высо­
ким, звучным и чистым тенором, ловко и умело приго­
товленным к заунывным деревенским песням»2. Особен­
но хорошо он пел «Размолодчиков», «Не белы снега во
чистом поле» и «Вспомни, любезная, мою прежнюю лю­
бовь». Б. Алмазов отметил редкое исполнение Соболева
стихами:
Михаил Ефремыч,
Русский соловей,
Врачевал их немочь
Песнею своей.

В Сокольниках Островский слушал двух гитаристовотпущенников, бывших крепостных. «Трудно было, —
вспоминает Фет, — с большим навыком, играя первую и
вторую гитару, с большей гармонией и блеском выводить
русскую песню из ее задушевного напева на свет бо­
жий» 3.
В кофейной Печкина молодой драматург наслаждал­
ся виртуозной игрой на гитаре врача Ветрова, пламен­
ного любителя музыки и пения.
Островский и его друзья, собираясь друг у друга, лю­
1 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я- Соловьева и
П. М. Невежина, т. 1, изд. «Просвещение». Спб., 1909, стр. 12.
2 Там же, стр. 14.
3 А. А. Фет. Мои воспоминания. М., 1890, ч. 1, стр. 194.
23*

355

били петь хоровые народные песни. Среди этих песен
А. Григорьев назвал «заветными» «Улетает мой соколик»,
«Вспомни», «Дороженька» и «Пряха».
С. В. Максимов вспоминает, что «подхваченные» в
Кружке народные песни и романсы «выносились... в сту­
денческую семью, где и распевались те из них, как, на­
пример, «Спи моя Янента», которые наиболее отвечали
молодому настроению и резвому задору» !. .
2

В 40-е и 50-е годы в Москве были весьма распростра­
нены домашние концерты, которые устраивал у себя поч­
ти всякий достаточный любитель музыки из дворян или
купцов.
Так, у купца А. А. Карзинкина часто составлялись
квартеты. Сам хозяин играл на скрипке. В начале 50-х
годов Островский — непременный посетитель вечеров
Карзинкина, своего приятеля по’ рыбной ловле.
Драматург бывал в эти годы и у чаеторговца С. В. Пер­
лова, имевшего свой оркестр, составленный из его при­
казчиков и мальчиков. Исполнителями на этих вечерах
выступали как любители, так и профессиональные арти­
сты. Здесь преобладала камерная музыка, по преиму­
ществу романсная.
Почти с самого начала 50-х годов Островский посе­
щал субботники К. А. Булгакова, весьма даровитого и
разносторонне образованного человека.
На субботниках Булгакова царствовала песня и му­
зыка. «Вечера были веселые, — вспоминает И. Ф. Горбу­
нов, — живой, остроумный разговор, музыка, пение и за­
стольные беседы часто до утра» 2.
Булгаков находился в приятельских отношениях с
М. И. Глинкой и со многими другими представителями
музыкального мира Петербурга и Москвы. Его вечера
посещали музыканты, певцы, писатели и художники.
Булгаков был по природе артист, отличный музыкант
1 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., 1909, стр. 20.
2 И. Ф. Горбунов. Отрывки из воспоминаний. Полное собрание
сочинений, т. II, изд. А. Ф. Маркса, 1904, Спб., стр. 395.
356

и певец. Он обладал хорошим, голосом, замечательным
слухом и. удивительно верно подражал знаменитому
итальянскому тенору Д. Рубини.'Слушавшие его пение
уверяют, что если бы он «мог брать все ноты, то...,прев­
зошел бы и самого Рубини»Л Особенно хорошо, «обая­
тельно» им передавалась суть страстных романсов
Глинки.
В результате тяжелой болезни Булгаков был-прико­
ван к постели.,У него отнялись ноги, и он передвигался по
квартире в специальном кресле. Островский очень жалел
его.
Возвратившись 27 августа 1860 года из путешествия
на юг, Островский, вероятно, на следующий, день навестил
Булгакова и передал ему собранные для него на берегу
Черного моря камушки. 30. сентября 1861 года Островский
читал у Булгакова только что законченную комедию «За­
чем пойдешь, то и найдешь». А на следующий день, 1 ок­
тября, Булгаков благодарил драматурга «за бесподобный.
вечер»2.
Островский. не забывает Булгакова и во время сво­
ей поездки за границу. 17 апреля 1862 года он извещает
из Дрездена своих друзей, что будет писать ему «посла­
ние».
В 60-е и 70-е годы наиболее известным домом, .в кото-,
ром постоянно устраивались музыкальные вечера, являл-,
ся дом Марии Васильевны Шиловской.
М. В. Шиловская обладала редкой-красотой и. разно-'
сторонними способностями: музицировала, переводила,
писала либретто, играла-в любительских, театральных
кружках, но более всего увлекалась пением. Она -училась
у А. С. Даргомыжского.
•
По рассказу В. А. Соллогуба, когда она в 1853 году в
Петербурге пела под аккомпанемент' А. Г. Рубинштейна
романс «Отворите мне темницу», то всякий- из присутст­
вовавших на концерте, бывшем .в. Дворянском собрании,«слыша отчаянную мольбу пленницы отворить ей-темни­
цу, казалось, готов .был своими, руками переломать чугун­
ную решетку и освободить ее. А когда Мария Васильевна,
утомленная страданием, страстным- шепотом произнесла:.
1 К.-А. К- А. Булгаков. «Русское обозрение», 1894, март, стр. 442.
2 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/265.
357

«хладной пылью орошая, усыплял и пробуждал»... все
замерло, а потом все как будто очнулись и произошел та­
кой рев и шум, что и представить себе нельзя. А потом,
после вызова ее и'автора, когда Антон Рубинштейн, при
всей публике, встал перед ней на колени и поцеловал ей
руку, то произошло что-то невиданное и даже страшное.
Как не разлетелись стекла в рамах, и как не провалился
пол!» 1
Этот эпизод В. А. Соллогуб рассказал в 1864 году
в доме М. В. Шиловской в присутствии А. Н. Островского,
А. С. Даргомыжского, Н. Г. Рубинштейна и П. М. Садов­
ского.
Наиболее удачно и ярко певица исполняла романсы
Глинки. По признанию самого композитора, «никто не ис­
полнял с таким совершенством, как она, арию из его
«Жизни за царя» — «Бедный конь в поле пал»2.
Тонкая ценительница музыки, живая, умная собеседни­
ца, меценатка, артистка-любительница,, она умела объеди­
нять вокруг себя всю музыкально-литературную Москву.
Ее старинный барский дом с колоннами и двумя подъ­
ездами, расположенный на Тверской улице против Англий­
ского клуба, знала вся интеллигентная Москва.
В гостиной этого особняка собирались выдающиеся
артисты, писатели, музыканты и композиторы. Здесь сво­
ими людьми были композиторы братья Рубинштейны,
Г. Ф. Венявский, А. С. Даргомыжский, П. И. Чайковский,
певец и режиссер И. Я. Сетов, певица В. В. Мичурина и
другие. Из артистов, кроме П. М. Садовского, являвшего­
ся ближайшим другом М. В. Шиловской, тут часто быва­
ли И. В. Самарин, К. Н. Де-Лазари, Н. А. Никулина,
Н. М. Медведева, Е. Н. Васильева, Г. Н. Федотова. Сюда
заходили писатели В. А. Соллогуб, А. К. Толстой, И. С.
Тургенев.
Островский был постоянным посетителем салона М. В.
Шиловской, а с 1864 года, когда В. П. Бегичев, муж Ши­
ловской, стал инспектором репертуара московских теат­
ров, читал здесь все свои новые пьесы.
В бумагах Островского сохранилось одно пригласи­
тельное письмо М. В. Шиловской, в котором она пишет:
1 К. Н. Де-Лазари. Тридцать лет на казенных сиенах. «Бирже­
вые ведомости», 1903, № 429, 30 августа. См. также Ник. Финдзейн.
А. С. Даргомыжский. Спб., 1904, стр. 52.
2 Н. В. Давыдов. Из прошлого. М., 1913, стр. 73.
358

А. Н. Островский в последний год жизни.

«Я знаю, дорогой и неподражаемый Александр Николае­
вич, что всякая минута дорога Вам, беру смелость беспо­
коить Вас, заранее уверенная в Вашей ко мне снисходитёльности/нё смёя сказать дружбе, "будьте добры, не от­
кажите приехать завтра в 5 часов откушать, я не посмею
удерживать Вас, уделите минуточку, чем приведете в со­
вершенный восторг женщину, вполне Вам преданную и
глубоко уважающую Вас. М. Шиловская»1.
Дата этого письма неизвестна, но несомненно, что оно
относится к позднейшим годам жизни Островского.
Появляясь у М. В. Шиловской, драматург знакомился
со всей музыкальной Москвой — с ее композиторами и
исполнителями.
М. В. Шиловская жила в своем доме с детьми от пер­
вого брака, а В. П. Бегичев имел огромную квартиру на
Большой Дмитровке, в доме Дворянского или, как тогда
говорили, Благородного собрания (ныне Дом союзов).
Бегичев очень близко сошелся с артистом К. Н. Де-Л аза­
ри и предложил ему поселиться у себя. Это было, вероят­
но, в ноябре 1864 года. К. Н. Де-Лазари с удовольствием
.согласился. На новоселье к этому своеобразному певцу,
¡редкому мимисту и удивительному весельчаку собрались
музыканты и артисты. Явился и А. Н. Островский.
Во время трапезы Н. Г. Рубинштейн произнес тост в
честь Островского и И. Я- Сетова. В ответ на это драма­
тург поднялся и сказал: «Позвольте прежде всего побла­
годарить моего уважаемого друга за внимание ко мне,
тем более, что сам-то он, Рубинштейн, гордость всей
Москвы. Здоровье Рубинштейна. Ура!» Этот тост был
поддержан дружным криком всех собравшихся. Когда
.восстановилась тишина, драматург продолжал свою речь:
«Спасибо, что он мое имя соединил с именем прелестного
оперного артиста, певца и актера. Этим тостом он мне
предсказал, что я, вероятно-, потружусь и для оперы;
а я давно желаю имя мое соединить с родной моему
сердцу русской оперой. За здоровье Сетова, за долголетие
друга моего Рубинштейна и за процветание русской "опе­
ры. Ура!» 2
1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/2720.
2 А. Н. Де-Лазари. Воспоминания. Рукописный отдел Института
русской литературы АН СССР, ф. 144, № 7, л. 12—13.
360

С большими любителями и знатоками музыки Остров­
ский встречался и в писательской среде, например с В. Ф.
Одоевским, Г. В. Кугушевым и Н. А. Чаевым.
В. Ф. Одоевский был известен как один из основопо­
ложников русского музыковедения. Он активно боролся
за утверждение национальной музыкальной культуры.
Г. В. Кугушев — автор нескольких романсов, в свое
время популярных, которые он «недурно пел довольно
приятным тенором, аккомпанируя себе на рояле»
Н. А. Чаев являлся обладателем чудесной скрипки, из­
готовленной знаменитым Страдивариусом.
С этими писателями, горячими поклонниками музыки,
Островский часто встречался в различных домах и круж­
ках.
Чаева, жившего на Зубовском бульваре, Островский
изредка навещал. По четвергам здесь устраивались лите­
ратурно-музыкальные вечера. Непременным исполнителем
на них выступал сам хозяин — скрипач-виртуоз, самоучка,
играя на своем замечательном «страдивариусе». Д. Дмит­
риев вспоминает, что в конце 70-х и начале 80-х годов на
этих четвергах встречался с С. А. Юрьевым и «два или три
раза видел А. Н. Островского» 2.
С московскими музыкантами, исполнителями и. компо­
зиторами, певцами и певицами Островский знакомился
также в Марковском кружке (начало 60-х годов), в круж­
ке при Музыкальном обществе (1863'—1864 гг.), в Арти­
стическом кружке (1865—1883 гг.) и, наконец, в. Общест­
ве русских драматических писателей и композиторов
(1874—1886).
Кружок при Музыкальном обществе был организован
Н. Г. Рубинштейном при активном участии А. Н. Остров­
ского и В. Ф. Одоевского. В классах Музыкального обще­
ства, кроме музыкантов, собирались писатели и актеры.
Собрания кружка носили весьма непринужденный харак­
тер, и драматург незаметно обогащался все новыми и но­
выми знакомыми.
По обязанности председателя Общества русских дра­
матических писателей и композиторов Островский входил
1 К. Я. Ту майский. Князь Г. В. Кугушев. Из личных воспомина­
ний. «Исторический вестник» № 5, 1915, стр. 505.
2 Д. Дмитриев. Из памятной книжки. «Русское обозрение» II,
1893, стр. 738.

361

в личные отношения со всеми московскими композито­
рами.
В Москве не было более или менее крупных музыкан­
тов, которых бы Островский не знал. Несомненно, что с
музыкальным миром Москвы связывала его и родная се­
стра, Н. Н. Островская, музыкантша, долгие годы рабо­
тавшая в Московской консерватории классной дамой и
инспектором.

3

Связи драматурга с музыкальным миром носили раз­
личный характер. В ряде случаев знакомство переходило
в дружбу. С некоторыми музьікантами устанавливались
творческие отношения.
Глубокая дружба связывала Островского с Н. Г. Ру­
бинштейном. О близости их отношений свидетельствует
письмо Н. Г. Рубинштейна к драматургу, в котором он
выражает свое решение отказаться в 1866 году от звания
старшины Артистического кружка:
«Сердись, не сердись, любезный друг, Александр Ни­
колаевич, а я принял непреложное решение отказаться от
звания старшины, что и исполню сегодня вечером... Тебя
я уведомляю о том, как приятеля» Г
Несмотря на уход Н. Г. Рубинштейна из старшин
Кружка, композитор и писатель сохранили свои приятель­
ские отношения и в дальнейшем продолжали бывать
друг у друга.
Еще более сердечно складывались отношения Остров­
ского и А. И. Дюбюка. Этот талантливый пианист и ком­
позитор, выражая восхищение дарованием драматурга, в
самом начале своего знакомства с ним, в 1853 году, по­
святил ему романс «Два прощанья».
А. И. Дюбюк был неподражаемым виртуозом-пиани­
стом. Музыкальный критик К. Д. Кашкин считает, что «в
исполнении сочинений Фильда (его учителя.—А. Р.) и
вообще композиций той эпохи ему решительно не было
равного»2.
1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/2204.
2 /7. Д. Каиікин. Воспоминания о П. И. Чайковском. Музгиз, 1954,
стр. 48.
362

Как композитор он приобрел известность главным об­
разом салонными пьесами и романсами, а также тран­
скрипциями для фортепьяно русских народных песен.
Ему принадлежит книга «Техника фортепьянной игры»,
выдержавшая несколько изданий.
Особенной популярностью Дюбюк пользовался как
педагог. С 1866 по 1872 год он являлся профессором Мо­
сковской консерватории по классу фортепьяно. Уйдя из
консерватории, он, как и раньше, вел частные занятия.
Его учениками были М. А. Балакирев, Г. А. Ларош и
Н. Д. Кашкин.
А. И. Дюбюк отличался редкой жизнерадостностью,
большим чувством юмора. При этом его меткие словеч­
ки, анекдоты, басни и шутки, к которым он питал особое
пристрастие, как правило, были приправлены, «аттиче­
скою солью».
Подчеркивая свое резко отрицательное отношение к
аскетизму и всякого рода мистике, он иногда называл
себя именем древнегреческого философа Демокрита и
подписывался Дюбюк-А. ПешосгШІиез.
Александр Иванович привлекал Островского и своим
талантом- выдающегося пианиста, и любовью к литера­
туре, и своим живым характером, острым умом, но ос­
новным связующим звеном являлся их обоюдный инте­
рес к народной песне и музыке.
А. И. Дюбюк, преклоняясь перед гением драматурга,
любил его нежно, сердечно и как человека. Островский,
зная редкую душевность Дюбюка, прощал ему циниче­
скую браваду, совершенно в нем неистребимую.
В 1853 году А. И. Дюбюк писал музыку для пьесы
«Бедность не порок», поставленной в Малом театре.
Е. И. Климовский находил ее более естественной и
выразительной, чем музыка В. М. Кажинского, приго­
товленная для петербургской постановки этой же
пьесы.
23 сентября 1854 года, приняв участие в нескольких
представлениях комедии на сцене Александрийского
театра, Климовский писал драматургу: «На первую песню
написали для меня (в роли Яши Гуслина. — А. Р.) новую
музыку и нехорошо; при минорном тоне дан очень жи­
вой скорый темп, что решительно нейдет ни к словам, ни
к сцене... О хорах и о прочем не стану говорить — все не
363

так, как было в Москве, и, по-моему, очень дурно, что
не так!» 1
Когда появилась опера «Гроза» В. Н. Кашперова, то
А. И. Дюбюк занялся ее переложением для пения и фор­
тепьяно.
Драматург ценил участие Дюбюка в своих пьесах.
В апреле 1868 года, извещая дирекцию императорских
театров о своей работе над волшебной сказкой «ИванЦаревич», он писал: «Набрать музыку и некоторые №№
написать вновь я просил А. И. Дюбюка, на что он со­
гласился и приступил уже к делу» 2.
А. И. Дюбюк помогал Островскому в работе над
«Снегурочкой», подбирая необходимые песни и мотивы.
Об этом свидетельствует, например, письмо Н. А. Дуб­
ровского от 2 апреля 1873 года, в котором он сообщает
драматургу: «Сегодня был у Дюбюка. Сборник Прача у
него есть. Мотивы нужных для тебя песен: «Ай, во поле
липонька», «Купался бобер» он тебе напишет и пришлет
завтра по городской почте» 3.
Почти в каждом письме из Щелыкова Н. А. Дубров­
скому драматург кланяется Дюбюку или просит сооб­
щить, как он «поживает».
Островский бывал на квартире у Дюбюка, где встре­
чался со многими музыкантами и их издателем- П. И.
Юргенсоном.
А. И. Дюбюка и А. Н. Островского часто можно было
видеть за одним столом в Артистическом кружке. Здесь
происходили их дружеские и деловые беседы.
На шумных вечерах членов «Молодой редакции» жур­
нала «Москвитянин» Островский сблизился с К- П. Вильбоа, которого, по всей вероятности, привлек туда А. Гри­
горьев.
. К. П. Вильбоа написал много романсов и песен, сре­
ди которых широкую популярность приобрел дуэт «Мо­
ряки». Он пробовал писать и оперы. Две из них («Тарас
Бульба» и «Цыганка») остались незаконченными, а одна
(«Наташа, или Холмские разбойники») была постав­
, 1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/207.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр.
164—165.
'
3 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/920.
364

лена в октябре 1861 года в Москве и в 1863 году в Пе­
тербурге.
В 1857 году К- П. Вильбоа сопровождал Островско­
го в его поездке по Волге и записывал песни. Во время
этого путешествия Вильбоа, которого А. Григорьев назы­
вал «даровитым», «добрым», «милым», но погибающим
от пьянства, доставлял драматургу много лишних хло­
пот. «Будучи человеком веселого нрава и любителем хо­
рошей компании, Вильбоа предпочитал проводить время
в попойках с волжскими купцами на баржах, предостав­
ляя скучную работу Островскому. «И я, — со смехом
рассказывал Александр Николаевич, — чтоб запомнить
мелодии, целый день пел их до хрипоты, а' потом уже
вместе с Вильбоа мы их записывали» Г
Свои записи Вильбоа обнародовал в двух сборниках,
вышедших в 1860 году, под редакцией А. Григорьева:
«Русские народные песни, записанные под пение и аран­
жированные для одного голоса с аккомпанементом фор­
тепьяно» и «100 русских песен, записанных с народного
напева и аранжированных для одного голоса с аккомпа­
нементом фортепьяно».
В предисловии к сборнику «Русские народные песни»
Вильбоа изъявляет признательность А. Н. Островскому,
Т. И. Филиппову и П. И. Якушкину, помогавшим ему
«делом и советом» 2.
К. П. Вильбоа видел в Островском великолепного зна­
тока народной песни и внимательнейшего, доброжела­
тельного консультанта. Собираясь в 1860 году снова по­
ехать на Волгу, он просит драматурга «дать... хоть ма­
ленькое указание, где можно надеяться услышать хор,
по течению ли Волги или в каких губерниях»3.
1 М. М. Ипполитов-Иванов. 50 лет русской музыки в моих воспо­
минаниях. Государственное музыкальное издательство, М., 1934,
стр. 66.
2 К. И. Вильбоа. Русские народные песни, записанные под пение
и аранжированные для одного голоса с аккомпанементом фортепья­
но. Текст под ред. А. Григорьева, изд. У. Ф. Стелловского, Спб.,
1860. Для некоторых песен этого сборника имеются примечания
о том, что они поются в пьесах А. Н. Островского: «Поблекнут все
цветики во саду», «Ты родимая моя матушка» («Бедность не по­
рок»), «Исходила младенька», «Голова ль ты моя головушка»
(«Не так живи, как хочется»). Вероятно, эти песни записаны самим
драматургом.
3 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 48.
365

В 1861 году Вильбоа написал и посвятил Островско­
му романс на слова драматурга «Нет-то злей, постылее
злой сиротской доли» из комедии «Бедность не порок».
Еще более тесными дружескими, деловыми и творче­
скими отношениями Островский был связан с В. Н. Кашперовым.
Этого композитора драматург знал до своего личного
знакомства с ним. Еще в июле 1849 (?) года М. Н. Остров­
ский сообщал ему из Симбирска: «Порядочных молодых
людей здесь немного — я сошелся с Кашперовым и Грибовским, которые живут вместе против нашего дома и
у которых я бываю почти каждый вечер. Кашперов очень
образованный молодой человек, бывший за границей, и
страстный музыкант — le beau de SymbirsK, как его здесь
называют, он продал имение за 150 тысяч рублей и не
знает куда их деть»1.
В. Н. Кашперов кончил школу гвардейских подпра­
порщиков в Петербурге (1844 г.), но, увлекаясь музыкой,
оставил военное поприще и отправился в Берлин для
усовершенствования своего музыкального образования.
В 1848 году он вернулся на родину, одно время жил в
своем имении, а потом в Симбирске.
В 1850 году им была начата и в 1855 году закончена
опера «Цыганы», либретто Н. П. Огарева, по поэме Пуш­
кина.
В марте 1856 года композитор, перед отъездом- в Бер­
лин, заехал в Москву, где и познакомился с А. Н. Остров­
ским. 31 января 1857 года М. Н. Островский сообщал
драматургу из Петербурга: «Кашперов, который теперь
в Берлине, просил меня тебе поклониться и написать те­
бе об обещанных ему русских комедиях»2.
В 1857 году Кашперов переехал в Италию, где нахо­
дился до 1865 года. Здесь он сочинил и с средним успе­
хом поставил в декабре 1859 года на сцене Миланского
театра Каркано оперу «Мария Тюдор». Там же им напи­
саны оперы «Риенци» и «Консуэло», которые ставились
во Флоренции и в Венеции.
Завязавшееся знакомство с Островским, поддержан­
ное перепиской, заставило Кашперова, поклонника италь­
1 Государственный Центральный
А. А. Бахрушина, № 82/1584.
2 Там же, № 82/1623.
366

театральный

музей

имени

янской оперной музыки, углубиться в изучение народной
песни и ее своеобразного строя. Пораженный открывши­
мися ему красотами отечественной устной народной поэ­
зии, он благодарно и восторженно писал Александру
Николаевичу: «Я считаю себя счастливейшим из компо­
зиторов и невыразимо рад, что попал под Вашу мощную
и талантливую руку. Я теперь пронюхал как следует
цесни, Вами собранные и переложенные (скорее неудо­
влетворительно) г-ном Вильбоа... теперь для меня сдела­
лось высшим наслаждением перечитывать их вечером и
теряться в догадках, — так или. эдак народ поет их; —
а какой страшный разгул представляют эти песни му­
зыкальному воображению! Вот что значит сила народ­
ного творчества» !.
Пробудившийся под влиянием Островского интерес
к народной песне и музыке вызвал у Кашперова желание
написать русскую оперу, связанную с народными моти­
вами. Он обратился к только что появившейся тогда
драматической хронике Островского «Воевода» и просил
ее автора составить ему либретто. Островский почему-то
«отнекивался», предлагал композитору другие сюжеты,
медлил с присылкой либретто.
А в это время Кашперов, все более и более увлекаясь
народными песнями, решил взять для оперы другое про­
изведение Островского. Вероятно, в конце 1865 года он
сообщал драматургу: «Если Вы еще ничего не сделали
для меня — (или очень мало),— то приостановитесь; у ме­
ня готово еще новое полотно, — может, оно Вам больше
понравится»2. Этим новым полотном явилась опера
«Гроза».
Вскоре В. Н. Кашперов был приглашен профессором
пения в Московскую консерваторию, в которой препода­
вал семь лет. По приезде в Москву он начал усиленно
работать над оперой «Гроза», либретто которой охотно
написал ему Островский.
Драматург внимательно следил за постановкой пер­
вой оперы на сюжет его пьесы. В. Н. Кашперов, пригла­
шая его 31 августа 1867 года к себе, извещал: «Савиц­
кий (режиссер, постановщик оперы.— А. Р.) будет у ме­
1 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма».
ство», М.—Л., 1937, стр. 72.
2 Там же, стр. 75.
367

«Искус­

ня и запишет все наши требования аккуратно и Ваши
приказания в особенности»
Премьера «Грозы» состоялась на сцене Большого
театра 30 октября 1867 года, но имела очень посредствен­
ный успех. Ее представление в тот же день в Петербурге
прошло без всякого одобрения.
В Москве «Гроза» шла затем лишь девять раз.
В чем же причина того, что эта опера была принята
холодно и в дальнейшем не возобновлялась?
Несомненно, что успеху оперы никак не содействова­
ло ее либретто. Островский взял для либретто лишь лю­
бовную линию пьесы, почти совсем исключив обществен­
ную. В опере нет ни Кулйгина, ни Феклушки, ни Барыни.
Социально обедненными, приглушенными оказались и
образы Дикого и Кабанихи.
Прекрасная проза пьесы «Гроза» переделана здесь
по преимуществу в бледные, бесцветные, невыразитель­
ные стихи.
На самом деле, разве может спорить с чудесным
прозаическим монологом Катерины ее стихотворный мо­
нолог:
Да, я не знаю, что со мной.
Бывало, я резвилась и шутила
Да распевала песенки порой;
А мужа так же, как и всех, любила,
Да и любви не знала я другой.
Любила я в церквах молиться богу
Или в саду, между цветов живых.
И помню я, я плакала помногу,
И было мне легко от слез моих,
Своей душой я в небо улетала,
И были праведны мои мечты,
Во сне я часто ангелов видала
И райские деревья и цветы.

По пьесе Тихон, обращаясь к матери, кричит: «Ма­
менька, вы ее погубили, вы, вы, вы...» В этих словах,
идущих прямо от сердца, вопль человека, пробужденного
неизбывным горем, его горячий протест. Но разве можно
признать равноценным им- следующее причитание из
оперы:
1 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма», «Искус­
ство», М. — Л., 1937, стр. 76.
368

Her, мало мы тебя любили.
За что тебя мы погубили?
Но погубил тебя не я,
А погубила мать моя.

Трудно не согласиться с А. Н. Серовым, утверждав­
шим, что «драму «Гроза» текст этой оперы напоминает
чересчур издалека» Г
Еще более резко Серов отозвался о музыке оперы
«Гроза».
Кашперов не нашел для нее нужных музыкальных
средств. Он обратился к народным мотивам, но не сумел
воплотить их органически. Над ним- слишком еще велика
была власть итальянской оперной традиции. Известно,
что М. И. Глинка признавал за Кашперовым талант и
относился к нему с большой нежностью, называл его
своим сыном. «Мне кажется, — писал он К. А. Булгако­
ву, — что он с музыкальным талантом»2. Но Кашперов
так и не смог создать ничего значительного. Он остался
полудилетантом.
По мнению А. Н. Серова, «композиторский арсенал
г-на Кашперова размеров самых скромных — он взялся
за сюжет сильно драматический! Образцами для себя
весь век он выбирал оперы итальянских мастеров, пре­
имущественно — Донидзетти и его школьи, — принимая
их фактуру, их формулы за «неизменные правила» опер­
ного стиля, — и потом вздумал «этот свой идеал» прило­
жить к сюжету Островского, к драме русской, приволж­
ской, где всякая строка текста, всякая ситуация требо­
вала форм русских, новых»3.
Резкая критика Серовым оперы Кашперова задала
тон. На оперу появились пародии. Журнал «Искра», от­
мечая влияние в опере итальянской музыки, озаглавил
пародию следующим образом: «Итальянец в Калинове
или опыт переложения хорошей прозы в дурные стихи с
посредственным наигрышем (неоконченное оперное либ­
ретто с послесловием)»4.
В этой пародии хор поет:
1 А. Серов. «Гроза», опера в 4-х действиях. «Музыка и театр»
№ 13, 1867, стр. 206.
2 Записки М. И. Глинки. Изд. А. С. Суворина, Спб., 1887, стр. 404.
3 А. Серов. «Гроза», опера в 4-х действиях. «Музыка и театр»
№ 13, 1867, стр. 207.
4 «Искра» № 44, 1867, стр. 536.
24

а. Ревякин

369

Ныне ставится опера
Флорентийско-московская,
С кантиленами сладкими,
Со стишками конфектными.

Варвара, действующее лицо пародии, говорит: «Неш­
то мы здесь всурьез драму играем, что ли? Чай, просто
куплетцы поем для господской забавы».
В послесловии к пародии Островский обвиняется в
том, что он лишил образ Катерины «всякого внутреннего
содержания ' и общественного значения». По мнению
автора пародии, «либретто «Гроза»... значительно усту­
пает либретту барона Розена в патриотизме, либретту
«Рогнеды» в драматизме, либретту «Наташи» в лиризме,
либретту «Руслана и Людмилы» в богатстве фантазии и
либретту «Аскольдовой могилы» вообще в здравом смыс­
ле, народности и поэзии» к
Неудача с оперой «Гроза» не омрачила дружеских от­
ношений и не прекратила творческих общений между
драматургом и композитором. Островский всячески под­
держивал все возраставший интерес Кашперова к народ­
ной музыке.
Композитор пользовался симпатиями всей семьи Ост­
ровских и бывал у них часто и запросто. Нередко он и
обедал у них. 4 декабря 1877 года, опаздывая к обеду,
он отправил телеграмму: «Сейчас прислали за мной из
матросской богадельни, скачу туда на спевку, к обеду
меня не ждите» 2.
В 1878 году драматург начинал писать для компози­
тора либретто оперы «Боярин Орша», но, по занятости,
оставил эту работу. Либретто было составлено потом
В. И. Родиславским.
Александр Николаевич давал Кашперову творческие
поручения. Во вторую половину 70-х годов или в 1882
году композитор написал оркестровую музыку для пес­
ни Еремки «Я на камушке сижу». В 1885 году он пере­
ложил на ноты мотив колыбельной песни «Баю, баю,
мил внученочек!», подслушанный драматургом в Кост­
ромской губернии. В 1886 году Александр Николаевич
1 «Искра» № 44, 1867, стр. 538, 539. См. также «Будильник» № 43,
1867, стр. 356.
2 Государственный Центральный • театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/3190.
370

содействовал
принятию
оперы Кашперова «Тарас
Бульба» (либретто И. В.
Шпажинского) на сцену
Большого театра.
Драматург творчески
общался также с Г. Эр­
лангером, П. И. Бларамбергом и А. С. Аренским.
Г. Эрлангер, дирижер
оркестра Малого театра,
написал музыку к первой
постановке комедии «Вое­
вода» в этом театре.
П. И. Бларамберг, еще
будучи в Петербурге, пре­
одолевая влияние италь­
янской музыки, превра­
щаясь в горячего поклон­
ника Глинки и становясь
В. Н, Кашперов (1827—1894).
поборником национально­
го начала, написал музы­
ку к «Воеводе» (1865). Переехав в 70-е годы жить в Мос­
кву, он связывается с Островским ив 1881 году по тексту
его комедии «Комик XVII столетия» создает комическую
оперу «Скоморох». По словам музыкального критика ІО.
Энгеля, композитор сумел в этой опере и в лирических и
в комических эпизодах слиться с поэтом, текст которо­
го подвергся лишь частичным изменениям. Музыкаль­
ные и комические эффекты вырастают и развиваются
здесь в тесной связи с драматическим действием и от­
того получают «особенную свежесть и силу» Г
А. С. Аренский читал пьесы Островского с детства и
проникся к нему большим уважением. В пору пребыва­
ния в Петербургской консерватории он написал в качест­
ве свободной, отчасти классной работы, несколько музы­
кальных номеров для комедии «Воевода». Вместе с
Г. А. Казаченко он помогал своему учителю Н. А. Рим­
скому-Корсакову в переложении его оперы «Снегурочка»
для фортепьяно и голосов.
1 Ю, Энгель. «Скоморох» Бларамберга. «Русская музыкальная
газета» 1908, № 42, стр. 915.
24*

371

В 1882 году он был приглашен преподавателем Мо­
сковской консерватории и тогда же с ведома и благосло­
вения П. И. Чайковского начал работать над оперой
«Сон на Волге».
В начале 1884 года Аренский познакомился с Остров­
ским. Этому знакомству предшествовало рекомендатель­
ное письмо А. А. Потехина к драматургу. Потехин пи­
сал, что молодой музыкант, его родной племянник, «хо­
чет просить тебя, чтобы ты поруководил его в составле­
нии либретто, а может быть, осчастливил бы его, взяв
на себя труд его сочинения»1.
Островский, по свойственному ему радушию, прилас­
кал молодого композитора и вступил с ним в творческое
содружество. 16 декабря 1884 года праздновали юбилей
И. В. Самарина. Островский перевел для этого празд­
ника стихи Шиллера «Гимн искусству», а А. С. Арен­
ский приготовил к ним музыку.
В числе московских композиторов, хорошо знакомых
Островскому по их произведениям и лично, были
А. Н. Верстовский, Ю. Г. Гербер, М. П. Рахманинов,
Н. А. Орлов-Сокольский.
А. Н. Верстовский, друг Пушкина, Вяземского и Гри­
боедова, один из первых русских композиторов, приоб­
ретших широкую известность. Он написал множество
куплетов, романсов, танцев, но прославился своими опе­
рами: «Пан Твардовский», «Вадим», «Аскольдова мо­
гила», «Тоска по родине», «Сон наяву», «Чурова доли-'
на» и «Громобой».
Островский отлично знал музыку Верстовского, вы­
соко ценил в нем великолепного знатока сценического
искусства и замечательного театрального администра­
тора. Драматург встречался с Верстовским, как с управ­
ляющим конторой московских театров, начиная с первых
постановок своих пьес на императорской сцене. Впос­
ледствии он вспоминал, что «был очень счастлив, когда
Верстовский предложил...
«за
«Бедную невесту»
...500 рублей единовременно, серьезно уверяя... что
это самая высшая плата, что даже сам Ленский не по­
лучил больше за «Льва Гурича Синичкина»2.
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 479.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 327.
372

Ю. Г. Гербер — очень популярный в свое время скри­
пач-солист, композитор, автор музыки к многочис­
ленным балетам: «Папоротник», «Ариадна», «Стелла»,
«Кощей Бессмертный», «Бабушкина свадьба», «Эглея».
М. П. Рахманинов — автор цыганских романсов, широко
известных в 50-е и 60-е годы. Н. А. Орлов-Сокольский,
дирижер оркестра в Малом театре, сочинивший в
1878 году антракты к комедии «Бедность не порок».
В свое время в Малом театре в антрактах играла
музыка. Эта музыка часто резко контрастировала с со­
держанием представляемых пьес, и тогда начали состав­
лять музыкальные антракты к определенным пьесам.
Островский придавал большое значение этим музыкаль­
ным антрактам. В его комедии «Лес» артист ' Несчаст­
ливцев говорит Аксюше: «Ты оживешь, сестра, первые
звуки оркестра воскресят тебя».
В большой дружбе драматург находился с известным
балетным дирижером П. Н. Лузиным.

4

В ряду московских музыкантов, общавшихся с Ост­
ровским, особое место принадлежит П. И. Чайков­
скому.
Как известно, Чайковский, еще будучи чиновником и
не помышляя о композиторской карьере, увлекался ли­
тературой.
На него произвела неизгладимое впечатление «Гро­
за», которую он смотрел в Александрийском театре, а
затем прочел в журнале «Библиотека для чтения». С тех
пор Островский стал для него любимейшим писателем.
. Начав серьезно заниматься музыкой, Чайковский за­
горелся мечтой о создании оперы на сюжет «Грозы» и,
когда в 1864 году ему задали на лето при переходе на
третий курс Петербургской консерватории оперную увер­
тюру, он избрал ее темой уже давно пленившую его
пьесу.
6 января 1866 года, по приглашению Н. Г. Рубин­
штейна, Чайковский приехал в Москву в качестве препо­
давателя консерватории и тут же познакомился с авто­
ром «Грозы».
16 января он сообщал брату: «Раза два был в Арти-.
373

стическом кружке; слышал, как Островский читал там
«Пучину» Г
Драматургу сразу полюбился молодой музыкант, и
они почти каждую неделю, а иногда и чаще встречались
в Артистическом кружке.
Чайковский с самого начала своей музыкальной дея­
тельности охотно пользовался народными песнями. Для
финала своей первой симфонии «Зимние грезы» он взял
песню «Цветики». Но конец этой песни, подвергшийся
мещанскому влиянию, сильно смущал композитора, и он
обращался за советами к различным любителям народ­
ной песни. В особенности ему были важны соображения
Островского, замечательного знатока народной песни,
отлично помнившего наизусть многие ее напевы.
Автору «Грозы» нравилось, живое внимание компо­
зитора к народным мелодиям.
Сблизившись с Островским, войдя с ним в «приятель­
ские отношения», Чайковский в зиму 1866/67 года выска­
зал ему свои давнишние замыслы об опере «Гроза», но,
к огорчению своему, узнал, что над этим сюжетом уже
трудится В. Н. Кашперов.
Чтобы утешить молодого композитора, Островский
предложил ему безвозмездно написать либретто по дра­
матической хронике «Воевода». Чайковский с радостью
принял это предложение. Так началось творческое со­
дружество гениев музыки и драматургии.
Артист К. Н. Де-Лазари вспоминает, как трогательно
встречались они в Артистическом кружке. Завидя Чай­
ковского, драматург ласково обращался к нему:
«— Пришел милый, пришел дорогой наш! Что при­
кажете? Чем поподчевать? — Целуются.
— Ну, Петр Ильич! Стараюсь, пишу для Вас либ­
ретто» 2.
Вероятно, в конце 1866 года Островский передал Чай­
ковскому запись текста и напева песни «На море утушка», которой начинается опера «Воевода».
5 марта 1867 года композитор получил от писателя
1 действие либретто, приступил к созданию музыки,
1 М. И. Чайковский. Жизнь П. И. Чайковского, т. I, М., 1903,
стр. 229.
2 К.. Н. Де-Лазари. Воспоминания. Тетрадь 11, л. 773—774. Фонд
К. Н. Де-Лазари (№ 20. 3. 94). Рукописный отдел Института рус­
ской литературы АН СССР в Ленинграде.
374

но в конце апреля затерял присланную ему рукопись. Пос­
ле тщательных, но безуспешных поисков композитор с
большим смущением признался драматургу в своей
потере.
У Александра Николаевича не сохранились чернови­
ки либретто. Но он успокоил Чайковского и пообещал
ему восстановить утраченное по памяти.
10 июня Чайковский представил Островскому новый
план II действия, по которому после дуэта Дубровина с
Бастрюковым вводилась Елена (Олена. — А. Р.). При
этом он писал: «Торопиться я Вас не прошу; это лето я
посвящаю отделке и оркестровке первого действия; за­
тем в продолжение следующих зимы и- лета надеюсь на­
писать остальные три» ’.
С 5 по 8 июня Островский работал над либретто
«Воеводы» и 8 июня записал в дневнике: «После обеда
кончил 1-е действие либретто «Воейода» 2. С 13 по 17
июня драматург был занят уже вторым действием и
17 июня извещал Чайковского: «Извините, что. я задер­
жал Ваше либретто, у меня было очень много работы.
Посылаю Вам то, что успел сделать, остальное пришлю
в скором времени». Предупреждая беспокойство компо­
зитора, драматург закончил свое письмо словами: «Сде­
лайте милость, не сомневайтесь, я исполню обещанное не­
пременно». По всей видимости, Островский послал пол­
ностью восстановленное первое действие. Вторым дейст­
вием либретто драматург продолжал заниматься. 4 ию­
ля он сообщал М. В. Васильевой: «Пишу либретто
Чайковскому» 3. Островский возвратился в Москву в се­
редине августа. 31-го числа этого месяца Чайковский
был у драматурга и получил от него первую картину вто­
рого акта.
Во вторую половину сентября композитор «ради все­
го святого» просил окончить обещанное. «Я убиваюсь,—
писал он, — без недостающих мне сцен 2-го действия»4.
1 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М., 1937, стр. 158.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 263.
3 Там же, т. XIV, стр. 156.
4 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 160. После свидания с Островским Чайков­
ский, по-видимому, отказался от своего намерения объединить вто­
рое действие в одну картину, о чем он пйсал ему 10 июня 1867 года.

375

Занятый более важны ми и спешными работами,
Островский
задерживал
либретто, а Чайковский за
это время охладел к опере
и оставил работу над ней.
Но к нему обратилась пе­
вица А. Г. Меньшикова с
просьбой об опере к ее
бенефису. Тогда компози­
тор, спеша закончить опе­
ру в срок, с разрешения
драматурга,
«смастерил
кое-как»1 это либретто
сам.
Либретто оказалось до
чрезвычайности обеднен­
ным, высушенным, утра­
тившим чудесные реаль­
П. И. Чайковский (1840—1893). но-бытовые краски пьесы,
утерявшим ее прелесть и
поэзию.
Кто же виноват в этом?
М. И. Чайковский, родной брат композитора, скло­
нен обвинять не драматурга, а композитора. «Это мож­
но заключить, — пишет он, — из рукописи либретто, по
которой писалась музыка». Оказывается, что текст,
представленный Островским, композитор безжалостно
сокращал, избегая «всяких эпизодических сцен, не ка-.
сающихся главной фабулы». Так, например, у Остров­
ского в начале второго действия «после хора слуг бы­
ла написана большая сцена с шутом, ищущим спасения
у Бастрюкова от свирепости Воеводы. Сцена очень за­
бавна и благодарная для сценического эффекта» 2.
Впоследствии, 29 октября 1882 года, Чайковский пи­
сал С. И. Танееву об этом так: «...я должен предупредить
Аренского насчет того, что в этом либретто сделал сам
Островский. Этот добрейший человек (я краснею, когда
вспоминаю наглость, с которой я обратился к Остров­
1 М. И. Чайковский. Жизнь П. И. Чайковского, т. II, изд. Юргенсона, М., 1901, стр. 559.
2 М: И. Чайковский. Жизнь П. И. Чайковского, т. I, М., 1903,
стр. 296.

376

скому, и доброту, с которой он .отнесся к ней) написал
мне сам 1-е действие и 1-ю картину второго... Пишу это
ввиду того, чтобы Аренский, читая смертельно пошлую,
неумело и глупо мной самим написанную вторую часть
либретто, не вообразил, что это Островский так написал.
Не касаясь сценичности содержания, которое, по-мое­
му, недостаточно интересно, можно сказать, что 1-е дей­
ствие и первая половина 2-го написаны превосходно,
и я очень советую Аренскому целиком ими воспользо­
ваться» ’.
Первое представление оперы «Воевода» состоялось
30 января 1869 года. Несмотря на внешний успех
премьеры (Чайковского вызывали 15 раз и преподнесли
ему лавровый венок), опера не удержалась на сцене и
после 4-го представления (30 января, 4 и И февраля и
2 марта 1869 года) исчезла из репертуара. Причиной
тому были невероятная скудость обстановки, растянутый
сценарий со схемами вместо живых лиц, неудовлетвори­
тельность исполнения и, в какой-то мере, недостаточная
цельность самой музыки.
Дружеские отношения между драматургом и компо­
зитором продолжали крепнуть. 30'августа 1868 года
Чайковский обедал у Островского. По-видимому, здесь
драматург предложил композитору написать либретто
для оперы по сюжету его драмы «Александр Македон­
ский», над которой он работал еще в 1850 году. Чай­
ковский сообщил своему брату, что Островский пла­
нирует это либретто «давно, двадцать лет, никому до
сих пор не показывая и не решаясь отдать, и, наконец,
избрал меня. Действие происходит в Вавилоне ив Гре­
ции, при Александре Македонском, который сам прини­
мает участие в опере. Там сталкиваются представители
двух классических наций: Евреи и Греки. Герой — моло­
дой Еврей, обманутый в любви к одной Еврейке, пред­
почтившей Александра из честолюбия, который в конце
делается пророком. Ты не можешь себе представить, до
чего эта канва великолепна!» 2
1 М И. Чайковский. Жизнь П. И. Чайковского, т. II, М.» 1901,
стр. 558—559. И все же Чайковский любил музыку этой оперы. Он
видел в комедии «Воевода» «перл творения», мечтал вернуться к
этой теме и написать оперу (там же, т. I, стр. 406).
2 М. И. Чайковский. Жизнь П. И. Чайковского, т. I, М., 1903,
стр. 299—300.
377

Чайковского очень заинтересовал сюжет «Александра
Македонского». Здесь на фоне народных судеб сталки­
вались глубоко личные интересы и страсти, сильно зву­
чало индивидуальное начало. Сюжет давал простор для
раскрытия всех возможностей композитора.
Мы не можем согласиться с С. Поповым и Вас. Яков­
левым, которые считают, что Островский, предлагая
Чайковскому сюжет «Александра Македонского», исхо­
дил из позиций героико-романтической оперы в духе
Мейербера и тем самым уводил композитора на ложную
дорогу !.
Драма «Александр Македонский», задуманная Ост­
ровским, не из русской истории, но разве проблема на­
родности обязательно и всегда решается на сюжетах
родной истории?
Трудно гадать, что бы вышло, если бы Чайковский
получил либретто «Александра Македонского». Но Ост­
ровский не смог тотчас же сесть за либретто, он в это
время работал сразу над двумя пьесами: «На всякого
мудреца довольно простоты» и «Горячее сердце». И био­
граф Чайковского отметил, что «переговоры с Остров­
ским о сюжете из- эпохи Александра Македонского не.
привели ни к чему» 2.
В связи с готовившейся постановкой в Москве дра­
матической хроники «Дмитрий Самозванец и Василий
Шуйский» драматург в декабре 1866 года просил Чай­
ковского написать музыку. Композитор принимался ра­
ботать, но написал, кажется, только мазурку, из которой
в 1871 году сделал «салонную музыку» для фортепьяно
и посвятил ее А. И. Дюбюку.
Последней совместной работой Островского и Чай­
ковского явилась «Снегурочка».
В начале 1873 года Малый театр капитально ремон­
тировался, все три труппы (драматическая, оперная и
балетная) подвизались на сцене Большого театра, и
В. П. Бегичеву пришла мысль поставить «нечто вро­
де феерии, в которой бы участвовали все три труп­
1 С. Попов. А. Н. Островский и П. И. Чайковский. А. Н. Остров­
ский и русские композиторы. «Искусство», М.—Л., 1937, стр. 151;
Вас. Яковлев. Чайковский в поисках оперного либретто. Сборник
«Музыкальное наследство», Музгиз, М., 1954, стр. 51, 54.
2 М. И. Чайковский. Жизнь П. И. Чайковского, т. I, М., 1903,
стр. 322.

378

пы» Пьесу предложили написать Островскому, который
охотно согласился на это. «Снегурочка» была им создана
в течение марта. В черновом автографе пьесы имеются
две даты: «9 марта» —после первого действия и «4 апреля
1873 года» — в самом конце пьесы2.
Музыка пьесы была написана П. И. Чайковским по
заказу дирекции и по просьбе Островского. «Это одно
из любимых моих детищ, — писал Чайковский. —
...Пьеса Островского мне нравилась, и я в три недели без
всякого усилия написал музыку»3.
И драматург и композитор трудились над «Снегуроч­
кой» с огромным увлечением. Они.работали почти одно­
временно. Так как дирекция очень торопила, то Остров­
ский посылал Чайковскому текст пьесы>частями, по мере
его подготовки. Так, 15 марта драматург писал компози­
тору: «Посылаю вам песнь слепых гусляров... Что будет
готово, буду присылать немедленно».
Островский высказывал и некоторые свои пожела­
ния чисто музыкального свойства: «Песня вышла купле­
тами. Не. лучше ли эту песню сделать с запевом, то есть
первые три стиха каждого куплета пусть поет один го­
лос, а остальные три — самым маленьким хором. Но на
это Ваша воля, я в этом деле не указчик» 4.
Чайковский внимательно прислушивался к таким за­
мечаниям.
В процессе работы над пьесой драматург подсказы­
вал композитору музыкальные мотивы. В бумагах Ост­
ровского сохранился листок, на котором драматург наме­
чает музыкальный мотив нотными знаками 5.
Чайковский по неосторожности перерезал себе на ле­
вой руке артерию, ему трудно стало писать, и он обра­
тился 6 апреля к драматургу с просьбой несколько со­
1 Н. Д. Кашкин. Воспоминания о П. И. Чайковском. Музгиз, М.,
1954, стр. 99.
2 В конце беловой рукописи стоит другая дата: «31 марта».
В письме к Н. А. Дубровскому драматург 31 марта сообщал: «Се­
годня... оканчивается моя работа» (Полное собрание сочинений,
т. XV, стр. 11).
3 П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк. «Academia»,
т. II, 1935, стр. 262—263.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 10.
5 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 74241.
379

кратить его работу «и именно следующим образом: за­
ставить Музиля петь без всякого аккомпанемента ту ме­
лодию, о которой вы говорили»
Мы не знаем, что произошло в дальнейшем: Чай­
ковский ли отказался от своей просьбы, Островский ли
не согласился с ней. Оркестровое сопровождение к песен­
ке Брусилы — Музиля было написано.
7 апреля 1873 года композитор уведомлял: «Я уже
около месяца, не вставая, сижу за работой: пишу музы­
ку к волшебной пьесе Островского «Снегурочка» и по­
этому запустил мою корреспонденцию» 2.
Александр Николаевич восхищался музыкой Чайков­
ского. 21 апреля 1873 года он писал Ф. А. Бурдину: «Му­
зыка Чайковского к «Снегурочке» очаровательна» 3.
В постановке «Снегурочки» Островский принимал
самое активное участие, но ее премьера, состоявшаяся
11 мая 1873 года, не имела должного успеха. Спектакль
оказался растянутым, игра и пение во многих отноше­
ниях неудовлетворительными, декорации неудачными.
12 мая М. П. Садовский сообщал автору: «Театр был
полон буквально. Пьесу публика с большим вниманием
слушала, но многого совсем не слыхала, так сцена Купа­
вы с царем, несмотря на все старание Никулиной гово­
рить громко и отчетливо, была слышна только наполо­
вину. Публика принимала преимущественно Федотову
и Кадмину, кои были вполне этого достойны, особенно
последняя» 4.
В 1878 году кончился московский период жизни
П. И. Чайковского. Он оставил столицу и находился
больше за границей.
1 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 164.
2 М. И. Чайковский. Жизнь П. И. Чайковского, т. I, М., 1903,
стр. 404.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 13.
Но К. Ф. Вальц вспоминает, что А. Н. Островский будто бы «неодно­
кратно» выражал мнение, что музыка Чайковского, «несмотря на свою
прелесть, не подходит к его .«Снегурочке» и не выражает сущность
этой сказки» (Д. Ф. Вальц. 65 лет в театре. «Academia», Л., 1928,
стр. 98.
4 А. Н. Островский. Дневники и письма. «Academia», 1937,
стр. 119. А между тем после спектакля Рубинштейн, Чайковский и
Бегичев послали Островскому успокоительную телеграмму: «Пьеса
прошла с большим успехом, от души поздравляем».
380

Встречи драматурга и композитора стали редкими,
случайными, но сохраняли прежнюю теплоту и сердеч­
ность. Они обращались друг к другу с просьбами, кото­
рые обязательно исполнялись.
28 октября 1882 года Чайковский писал драматургу:
«Давно, давно не видал я Вас, Александр Николаевич!
Но живо храню в памяти своей представление об Вас,
как об очень дорогом й близком моему сердцу челове­
ке» Ч
В этом письме, композитор просил Александра Нико­
лаевича помочь через посредство его брата, министра
государственных имуществ, некоему унтер-офицеру
И. С. Кузменко, и Островский «принял к сердцу» его хо­
датайство, уладив дело просителя.
В октябре 1884 года Островский просил Чайковского
об участии в чествовании И. В. Самарина. Композитор
был занят спешными работами, но «отказать Вам в чемлибо,— отвечал он, — я считаю невозможным»2. На юби­
лее Самарина был исполнен присланный Чайковским
антракт для струнного оркестра «Привет благодарности
(И. В. Самарину)».
30 октября 1885 года Чайковский просит драматурга
похлопотать перед М. Н. Островским о предоставлении
брату И. И. Чайковскому места в системе министерства
государственных имуществ.
В январе 1886 года, готовя премьеру «Воеводы» во
второй редакции, Островский попросил Чайковского на­
писать музыку к монологу Домового. Чайковский немед­
ленно исполнил эту просьбу.
24 января Чайковский рекомендует Александру Ни­
колаевичу, ставшему начальником репертуара москов­
ских театров, принять на службу тенора И. Б. Бойца.
По этому поводу один мемуарист вспоминает, что дра­
матург, понадеявшись на рекомендацию композитора,
допустил Бойца к просмотру, но, послушав его, пришел
в ужас. «Островский сделал Чайковскому легкую сцену:
«Батюшка! Что же вы из меня дурака-то строите? Кого
вы мне рекомендовали?!» — «Ах, Александр Николае­
вич,— возразил добросердечный Петр Ильич, чуть не со
1 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 167.
2 Там же.
381

слезами, — что же мне было делать? Вы только посмот­
рите, какой он жалкий» *.
В начале марта 1886 года Чайковский находился в
Москве. Разумеется, он посетил драматурга и в дневни­
ке записал: «4 марта... у Островского» 2. На 9 марта он
был приглашен к Островскому на обед, но, по нездо­
ровью, не смог прийти. Объясняя невозможность при­
быть к обеду, он просил дозволить ему «явиться к обеду
в другой раз»3.
На этом обрывается их переписка. Возможно, что
встреча драматурга и композитора, состоявшаяся 4 мар­
та, была последней.
5

Пьесы А. Н. Островского, проникнутые поэзией и му­
зыкой, привлекали внимание не только московских ком­
позиторов.
Творчество Островского интересовало А. С. Дарго­
мыжского, жившего в Петербурге. Приезжая в Москву
(1858, 1865 гг.), он встречался с драматургом у Н. Г. Ру­
бинштейна и М. В. Шиловской. 26 октября 1867 года он
посетил репетицию «грозящей» «Грозы» В. Н. Кашперова,
готовившейся к постановке в Петербурге. На этой репе­
тиции был и Островский.
А. Григорьев еще в 1864 году писал: «Я твердо ве­
рю, что Серов, задумавший написать увертюру, антрак­
ты и всю оркестровку песен для «Бедность не порок»,
напишет музыкальную поэму и к «Не так живи, как хо­
чется» 4.
Критик оказался прав. В. С. Серова вспоминает, что
А. Н. Серов, проявляя сильное тяготение к народной
1 В. А. Из воспоминаний о Н. Г. Рубинштейне и Московской кон­
серватории. «Русский архив», III, 1897, стр. 470.
2 /7. И. Чайковский. Дневник 1873—1891. Госиздат, Музыкальный
сектор, 1923, стр. 41.
3 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 170.
4 А. Григорьев. Длинные, но печальные рассуждения о нашей
драматургии и о наших драматургах с воздаянием чести и хвалы
каждому по заслугам. «Эпоха» № 3, 1864, стр. 231.
382

опере, принялся в 1867 году вновь за чтение драмы «Не
так живи, как хочется». Она произвела на него более глу­
бокое впечатление, чем раньше. «Какой музыкальный
сюжет! — вырвалось у него невольно» Г
В марте этого года автор драмы приехал в Петер­
бург.
Серов, уже знакомый с ним, пригласил его к себе.
Драматург поспешил навестить композитора, но того не
оказалось дома. Тогда Серов послал Островскому пись­
мо, в котором извинился за свое отсутствие, подчеркнул,
что «давно уже чрезвычайно жаждал сблизиться» с ним,
и просил «осчастливить его своим сотрудничеством».
Напоминая о приготовленном Островским либретто
«Грозы» для Кашперова, композитор предлагал ему
«поработать» в таком же вкусе над драмой «Не так жи­
ви, как хочется».
Островский не сразу согласился написать либретто.
Ему казалось, что содержание избранной композитором
пьесы не подходит для оперы.
Островский ставил перед оперой, как и перед дра­
мой, реалистические задачи. Но он связывал ее с широ­
ко масштабными сюжетами, отличающимися глубокими
страстями и необычными положениями, обусловливаю­
щими яркую картинность и даже известную помпезность.
Всего этого недоставало драме «Не так живи, как хо­
чется».
В этом смысле драматург и отвечал Серову. Он убеж­
дал композитора, что предложенный им сюжет «мелок»,
здесь «весь интерес вертится на загуле, хотя и на широ­
ком, но все-таки этого мало для оперы: нет ни глубоких
страстей, ни сильных положений... Потом, в этом сю­
жете мало, картинности для сцены — это тоже важно...
Поищемте другого сюжета. В моих сочинениях мы едва
ли найдем: они все бытовые и не эффектны для глаз.
Надо поискать у других писателей...»2.
Отводя свою пьесу, Островский, однако, не отказы­
вался сотрудничать с Серовым.
Серова опечалило неодобрение увлекшего его сюже­
та, но весьма обрадовало согласие на совместную рабо­
1 В. С. Серова. Серовы А. Н. и В. А. Воспоминания. Изд-во «Ши­
повник», 1914, стр. 102.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 154.
383

ту. Он решил развеять предубеждения Островского и пи­
сал драматургу: «Вы подходите к оперному делу более
со стороны внешней, со стороны пышности и торжествен­
ности спектакля. Большинство опер, доселе существую­
щих (в том числе и наши русские вообще, и обе мои),
действительно, может подтвердить тот взгляд, что опера
непременным условием требует блеска и великолепия
декораций и костюмов, размашистых драматических си­
туаций и толпы народа на сцене. История оперы во всех
землях показывает, что опера развивалась из придвор­
ных праздничных зрелищ, смешанных и неразлучных с
балетом. Следы этого элемента еще весьма сильны в опе­
ре и в наше время.
Нр, с другой стороны, та же история оперы в позд­
нейшие эпохи показывает ясно нам, что современные
оперные задачи больше и больше тяготеют к самому
простому и глубокому драматизму, который богат своею
внутреннею силою и в роскоши обстановки не нуждается.
Выйдет случай для картинности, для пышности одежд
и декораций — ладно; все это надо выполнить в лучшем
виде; нет случая — ну, и господь с ними, с блеском и ве­
ликолепием — и без них дело обойдется»
Композитор стремился убедить Островского в пригод­
ности для оперы и бытовой драмы, в частности драмы
«Не так живи, как хочется». Он утверждал, что внутрен­
няя драматическая сила этой народной драмы «вызовет
истинно русские задушевные звуки, совсем в характере
бесподобных песен великорусского народа». А это обус­
ловит неотразимый эффект. «Вы сами — знаток песен,
знаете, что в них сидит! Припомните, что и у Вас, в этой
драме, все лица: и Даша, и І'руша, и Петр, и Вася, и
даже Еремка — все то и дело поют, при всяком случае
съезжают на песню. Значит, все они полны русскою му­
зыкальностью. Чего ж для оперы лучшего? Грунт — мас­
ляничное веселье, загул. Опять чего ж лучше? Помилуй­
те! Еще Аполлон Григорьев всегда видел в этой драме
будущую народно-русскую оперу. А согласитесь, что у
Григорьева чутье было. Именно этою простотою сцены
мы совершшм с Вами великое дело! Победим многие
предрассудки. Потому —■ подоспело время для чисто рус1 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 105—106.

384

ской музыки, без подмески
западных влияний. При
том же можно сделать
кое-какие изменения так,
что будет — отчасти — и
не без картинности, не без
разнообразия и для глаз»1.
Композитор доказывал,
что пьеса «Не так живи,
как хочется» представ­
ляет отличный сюжет для
народно-русской
оперы.
Правда, этот сюжет «не
крупен», да зато «глубок!
Одно другого стоит».
Серов победил. Серь­
езные доводы, совпадаю­
щие с новаторскими иска­
ниями Островского в об­
А. Н. Серов (1820—1871).
ласти отечественной дра­
матургии, непреодолимое
желание композитора создать оперу по сюжету его
драмы и, наконец, его беспредельная вера в успех
дела заставили писателя дать свое согласие. Компо­
зитор не только убедил, но и увлек драматурга. 30 мая
1867 года Островский приехал в Щелыково, 4 июня на­
чал писать либретто, а 11 июня Серов уже получил от
него первую сцену.
Это сильно ободрило композитора. В своем ответе он
писал: «Если так будете продолжать, многоуважаемый
сотрудник, дело у нас пойдет с быстротою невероятною!
Все, что я вчера получил в письме, идет под музыку пре­
восходно...»
Между драматургом и композитором устанавливался
тесный контакт. «Судя по первому образчику, я вижу,—
писал Серов, — что Вьп хорошо понимаете, что именно
требуется музыкально-сценическими условиями... Вы са­
ми именно так сокращаете Вашу пьесу, как я предпола­
гал» 2.
1 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 106—107.
2 Там же, стр. 111—112.
25

А. Ревякин

385

20 июня Островский кончил первый акт либретто, не­
медленно отослал его Серову, который 29 июня благо­
дарил драматурга «за скорость работы».
Л. Новский, часто беседовавший с Островским, сооб­
щает, что драматург «подслушивал и записывал нотами
для Серова мотивы народных песен в Костромской гу­
бернии и пересылал их композитору»
Островский работал над либретто, выполняя все
просьбы композитора об исправлениях и доделках.
Осенью этого года Александр Николаевич приехал в
Петербург, жил там около двух месяцев и встречался
с Серовым.
Либретто было завершено в конце декабря 1867 года
и тогда же, во второй приезд драматурга в Петербург,
было передано композитору. 8 января 1868 года Серов
письменно благодарил Островского «за все... прелести»
либретто, называл его «образцовым» и обещал заехать,
чтобы поблагодарить лично и «немножко перетолковать
о двух, трех подробностях, которые надо уладить вме­
сте»2.
Островский считал свои обязанности выполненными.
Но прошло почти полгода, и он получил от Серова пись­
мо, в котором композитор писал, что считает «либретто
не оконченным», и предлагал Островскому внести новые
исправления и, главное, — изменить конец. Он требовал
трагической развязки. Разъясняя свой новый взгляд на
либретто оперы, композитор писал драматургу: «В пьесе
«Не так живи» в сущности два сюжета: 1) семейная
драма; 2) история о том, как нечистый завел пьяного гу­
ляку на прорубь и гуляка очнулся от колокольного зво­
на. По моему крайнему убеждению нынешнему, эту вто­
рую историю с прорубем надо совсем по-боку... Оста­
ваясь как можно теснее в задаче семейной драмы
(с ее эпизодами), я беру ваши же характеры, то есть
Петра и Дашу, и довожу элементы их до крайности. Вы­
ходит коллизия, непременно вызывающая кровавую раз­
вязку. Ваш Петр замышляет убить жену, для этого при­
1 Л. Новский. Воспоминания об А. Н. Островском. «Русские ведо­
мости», 1887, № 134, 18 мая.
2 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 123.
386

ходит домой, в неистовстве, пускай же и убьет, тут же,
дома» Ч
В беседах с женой, друзьями и знакомыми Серов
защищал ту мысль, что кончить оперу по Островскому —
«значило бы кончить ничем: драма назревала и должна
была привести к трагическому концу, а иначе «зачем бы
было и огород городить» 2.
Композитор находил себе единомышленников в лице
С. А. Юрьева, любителя сценического искусства А. Н.
Витмера и других.
Но Островский считал более естественным мирный
конец оперы. Он говорил: «Русский загул трагедией не
кончается»3. Драматург хотел «привести разгульного
Петра... к проруби, у которой он приходит в себя» 4.
В либретто Островского пятый акт происходит на льду •
Москвы-реки. «Последний день масленицы. Петр, обезу­
мевший и от масленичного разгула, и от неотвязной мыс­
ли, толкающей его на преступление, идет один к прору­
би, чтобы утопиться. Поднимается метель, и в снежных
вихрях проносятся перед Петром видения: «широкая
масленица», за ней ведьмы, домовые, лешие, черти, коз­
лы и т. п.; все это орет песни, приплясывает, присвисты­
вает в лад завываньям ветра и свисту метели, кричит,
лает, воет, мяукает, колотит в сковороды и кастрюли и
дразнит Петра. Тот хочет откреститься от чертовщины,
но рука не подымается. Буря усиливается: в ней слы­
шатся Петру то соблазнительно-веселая песня Груни, то
печальное голошенье Даши,- его брошенной жены. Укоры
совести, сетования на «пропащую жизнь» наполняют
грудь Петра и выливаются в последней арии-монологе.
Буря воет по-прежнему ожесточенно. Петр бросается к
проруби. Но в этот момент до него доносится, отдаленный
благовест московских церквей. Масленица кончилась:
это великопостный звон к заутрене, медленный й зауныв­
ный. Петр останавливается, набожно крестится. Безо­
1 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма», «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 125.
2 А. Н. Витмер. Калейдоскоп минувшего. «Исторический вест­
ник», V, 1915, стр. 456.
3 С. Кругликов. «Вражья сила» Серова. «Артист» № 31, 1893,
стр. 55.
4 М. М. Ипполитов-Иванов. 50 лет русской музыки в моих воспо­
минаниях. Музгиз, М., 1934, стр. 65.
25*

387

бразные видения исчезают, метель стихает. Задняя де­
корация исчезает: вдали виден горящий золотыми гла­
вами Кремль, соборы, церкви и восток, алеющий первы­
ми лучами солнца. Петр с ужасом видит себя на самом
краю проруби. Он поспешно отступает. Отец, жена и
слобожане прибегают с криками, радуясь, что наконец
нашли его. Нравственное перерождение в Петре уже со­
вершилось. Он становится на колени, винится перед же­
ной и отцом, говоря, что нечистый попутал его. Отец
заключает пьесу, как и в настоящей редакции, словами:
«Не так живи, как хочется, а так, как бог велит» \
Музыкальный критик С. Н. Кругликов, разделяя точ­
ку зрения драматурга, утверждал: «Прав был здесь
великий знаток русской жизни! Не кончается трагедией
русский загул, а уж если и кончается ею, то все-таки не
так, как это сделано у Серова» 2.
Несмотря на неожиданную и далеко идущую просьбу
Серова, Островский попытался все же исполнить ее.
В это время он спешно писал комедию «На всякого
мудреца довольно простоты». Комедия готовилась к бе­
нефису Бурдина, который, боясь опоздания, беспокоил­
ся и торопил Александра Николаевича, слал ему слез­
ные письма.
Но Островский не забывал и Серова. В конце сен­
тября 1868 года композитор получил часть нетерпеливо
ожидаемого материала: монолог Петра из 1-го акта и
«Ensemble» из 3-го акта. С чувством полного удовлетво­
рения Серов отвечал 1 октября драматургу: «Тут все, как
я желал. Вы совершенно попали теперь на мои мысли.
В сцене 3-го акта реплики Петра немножко длинны, но
урезать, как Вы знаете, дело не трудное. Беда, когда не
достает стихов по музыке. С нетерпением жду дальней­
шего» 3.
Однако работа над либретто сильно замедлилась. Она
вступила в такую фазу, когда драматургу нужно было
спорить с собой, находить новое художественное реше­
ние развязки. Кроме того, Островский в это время часто
1 Л. Новский. Воспоминания об А. Н. Островском. «Русские ведо­
мости», 1887, № 134, 18 мая.
2 С. Кругликов. «Вражья сила» Серова, «Артист» № 31, 1893,
стр. 55.
3 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 137—138.

388

был нездоров. В первой половине ноября он жаловался
Бурдину: «Здоровье мое, и без того плохое, теперь еще
хуже, я на днях простудился». 29 января 1869 года он
с радостью извещает того же адресата, что может «опять
держать перо в руках» *.
Драматург принужден был, больной, ради заработ­
ка, кончив одну пьесу, тут же приниматься за другую.
Вот что он писал об этом времени С. А. Гедеонову: «Ви­
дя, что в начале осени до ноября месяца пьесы мои, за
которые я получаю поспектакльную плату, идут очень
редко и что доходов с одной такой пьесы не хватит мне
на обеспечение семьи, я решился на такой труд, который
и здоровому и молодому человеку едва ли по силам: я
решился написать две пятиактные комедии разом. Оста­
вив на время «Горячее сердце», я принялся за комедию
«На всякого мудреца» и, только что окончив эту коме­
дию, не сходя с места, принялся опять за «Горячее серд­
це» и, кроме того, по утрам переводил с итальянского
«Pecorelle smarite» и, не имея сил отказать своим прия­
телям, писал для них даром либретто»2.
Драматург находился, как видим, в крайне тяжелых
обстоятельствах. Композитор же, не получая конца либ­
ретто, изнывал в ожидании, волновался, обижался и не­
годовал. В этом до крайности раздраженном состоянии
ему показалось даже, что 23 декабря Островский при
встрече в театре отвернулся от него.
24 декабря Серов написал Островскому письмо, в ко­
тором обвинял его в том, что он «увернулся (и даже не
совсем вежливо) от всякой перемолвки» с ним и «на
полгода затормозил» его композиторскую деятельность.
Композитор поставил перед драматургом категориче­
ский ультиматум — представить конец либретто через
две недели. О характере этого «крутого» письма свиде­
тельствуют следующие строки: «Потрудитесь дописать
2-ю картину 3-го акта и 4-й, тогда получите из дирекции,
по моему ходатайству, при отдаче партитуры, 500 руб.
Сроку даю Вам две недели, ни днем больше (т. е. 8 ян­
варя 1869 года). Не угодно—то, по истечении срока, я
обращусь к другому лицу, и тогда Вы получите только
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 171.
2 Там же, т. XII, стр. 67—68.

389

300 руб., а 200 я должен буду отдать сотруднику, кото­
рый Вас заменит (хоть с грехом пополам)» Ч
Драматург уже уехал из Петербурга, письмо по ошиб­
ке вскрыл М. Н. Островский и, отсылая его в Москву,
написал: «Не знаю — что бы я ответил на подобные стро­
ки, но не могу не заметить, что с таким человеком, как
Серов, лучше не иметь никакого дела» 2.
Несомненно, что Островского обидело и оскорбило
это несправедливое и грубое письмо.
Это письмо, очевидно, положило конец раздумьям
Островского над развязкой оперы. Отношения между
композитором и драматургом были прерваны.
А. Н. Серов, будучи в Москве, предлагал многим ли­
тераторам помочь ему в завершении либретто, но желаю­
щих не находил. В. С. Серова вспоминает, что «москов­
ские литераторы отнеслись к опере «Вражья сила» с ред­
ким сочувствием; сулили ей блестящую будущность
именно в Москве, но горю серовскому не могли помочь:
никто не брался окончить либретто»3.
Островский чувствовал себя глубоко обиженным.
И все же, если бы не внезапная смерть Серова, между
ним и драматургом, по всей вероятности, возобновились
бы дружеские, а может быть, и творческие отношения.
Попытку восстановить отношения в начале 1870 года
предпринял драматург. Предполагая переделать какуюто сцену либретто для печати, он решил спросить об этом
Серова через А. А. Потехина.
Потехин был у композитора, но не застал его. В. С.
Серова сказала ему, что композитор собирался к Поте­
хину, чтобы передать свой ответ и, кажется, нàмepeвaлся писать Островскому.
22 января 1870 года Потехин извещал Островского,
что Серов «совершенно согласен»4 на предполагаемую
Островским переделку сцены для напечатания.
1 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 139.
2 М. Н. Островский — А. Н. Островскому от 24 декабря 1868 г.
Государственный Центральный театральный музей имени А. А. Бах­
рушина, № 82/1723.
3 В. С. Серова. А. Н. и В. А. Серовы. Воспоминания. Спб., 1914,
стр. 116.
4 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 463.
390

Впоследствии Островский отзывался о Серове весьма
благожелательно.
Либретто оперы «Вражья сила» было дописано пере­
водчиком П. И. Калашниковым и закончено самим ком­
позитором с помощью Н. Ф. Жохова. Неожиданная
смерть прервала его работу по оркестровке оперы. Эту
работу (оркестровка увертюры ивсего пятого действия)
завершил композитор Н. Ф. Соловьев. Впервые опера
представлена 19 апреля 1871 года на сцене Мариинского
театра в бенефис Э. Ф. Направника.
6
На рубеже 80-х годов началось творческое общение
Островского и Н. А. Римского-Корсакова. Поводом к это­
му послужила «Снегурочка».
В пору своего появления «Снегурочка» не захватила
композитора. Ему показалось странной ее сказочность.
Но вот в зиму 1879/80 года он снова обратился к этой
пьесе и словно прозрел. Его поразила и окрылила уди­
вительная поэтичность ранее им непонятой пьесы. «Мне
сразу, — вспоминает он, — захотелось писать оперу на
этот сюжет, и по мере того, как я задумывался над этим
намерением, я чувствовал себя все более влюбленным в
сказку Островского. Проявлявшееся понемногу во мне
тяготение к древнему русскому обычаю и языческому
пантеизму вспыхнуло теперь ярким пламенем. Не было
для меня на свете лучшего сюжета, не было для меня
лучших поэтических образов, чем Снегурочка, Лель или
Весна, не было лучше царства, чем царство берендеев,
с их чудным царем, не было лучше миросозерцания и
религии, чем поклонение Яриле-Солнцу» Ч
Римский-Корсаков воспользовался поездкой в Моск­
ву в апреле 1880 года на гастрольные концерты, чтобы
повидать Островского и просить у него разрешения на
свободное составление либретто. «Александр Николае­
вич,—.сообщает композитор, — принял меня очень лю­
безно, дал мне право распоряжаться по моему усмотре­
нию его драмой и подарил мне экземпляр ее. По возвра1 Н. А. Римский-Корсаков. Летопись моей музыкальной жизни.
М., 1928, стр. 234.

391

щении из Москвы вся весна прошла в подготовитель­
ной работе и обдумывании оперы в отдельных момен­
тах, и к лету у меня накопилось довольно много наброс­
ков» L
Композитор занимался оперой с огромным увлече­
нием, поистине вдохновенно, и работа над ней шла не­
принужденно и свободно. Вся опера в эскизном виде бы­
ла закончена им к 12 августа, а затем началась ее орке­
стровка. На этом этапе он послал либретто драматургу.
26 октября 1880 года Римский-Корсаков писал Остров­
скому: «Я старался сохранить, где было возможно, ваши
стихи; но кое-где пришлось их заменить стихами соб­
ственного изделья, плохими, конечно, но удобными для
моей музыки. Вы очень меня обяжете, если поправите их,
где только возможно, в той же тетради». Перечислив все
расхождения либретто с текстом сказки, композитор за­
ключил свое обращение к драматургу словами опасения:
«Посылаю Вам- либретто со страхом: — опера готова, а
вдруг вы найдете, что все это скверно!» 2
Драматург признал, что либретто «составлено очень
хорошо», и нашел мало стихов, которые, по его мнению,
«требуют исправления». Например: «Бездетному на ме­
сто дочери». Выходит: дочери. Не лучше ли будет так:
Отдать ее в слободку Бобылю
Бездетному; на место дочки будет.

Или: «Рожки слыхать». «Слыхать»—провинциализм,
нежелательный в литературе. Не лучше ли: «В рожки
трубят»? Также: «Куда ее вести?» (т. е. скотину). Тут
дело не о скотине, она расходится по дворам, а о пасту­
хе, который ужинает и ночует по очереди то в том, то в
другом доме. Поэтому надо изменить так: «Куда его ве­
сти?» 3.
Одобрение Островского сильно ободрило РимскогоКорсакова. 16 ноября 1880 года он с удовлетворением по­
делился с С. Н. Кругликовым своими радостными чув­
1 Н. А. Римский-Корсаков. Летопись моей музыкальной жизни.
М., 1928, стр. 234—235.
2 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 177—178.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 195.
392

ствами: «Все поправки так незначительны, что я нахо­
жусь в великом удовольствии: ничего переделывать не
придется».
На следующий день он написал драматургу благо­
дарственное письмо, в котором сообщил, что поправки
принимает «с величайшей признательностью» и спраши­
вал: «Хорошо ли будет такое заглавие? — «Снегуроч­
ка». Весенняя сказка-опера (или опера-сказка)... Если
вы согласны на таковое заглавие, то прошу передать
это С. Н. Кругликову, который доставит Вам письмо
это» L
По всей видимости, это заглавие не вызвало у дра­
матурга возражений.
В декабре 1880 года Островский приезжал в Петер­
бург, где встретился с Римским-Корсаковым, который
проигрывал ему отрывки из своей оперы. Драматург
высоко оценил ее достоинства. С. Н. Кругликов, вскоре
посетивший писателя, уведомлял композитора: «Я заез­
жал к нему на праздниках, и он. за все полчаса, какие я
у него просидел, только и говорил, что про Вашу оперу.
Вот его подлинные слова: «Музыка Корсакова к моей
«Снегурочке» удивительна, я ничего не мог себе предста­
вить более к ней подходящего и так живо выражающего
всю поэзию древнерусского языческого культа и этой
сперва снежно-холодной, а потом неудержимо страстной
героини сказки»2.
В
последующих воспоминаниях
современников
Островского его отношение к опере Н. А. Римского-Кор­
сакова рисуется более прохладным и даже отрицатель­
ным 3. Но никакими непосредственными высказываниями
драматурга эти воспоминания не подтверждаются.
Островский интересовался ходом подготовки оперы к
представлению и 17 сентября 1881 года поручил Ф. А.
Бурдину узнать, «ставится ли опера Римского-Корсакова
«Снегурочка» и когда она пойдет»4.
8 октября Бурдин сообщил, что задержка была сде­
лана бароном К. К. Кистером; а теперь режиссер Г. П.
1 «А. Н. Островский и русские композиторы. Письма». «Искус­
ство», М.—Л., 1937, стр. 181.
2 Там же, стр. 35.
3 Як. Львов. Четверть века назад. «Рампа и жизнь» № 43, 1910.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 24.

393

Кондратьев весьма желает
посоветоваться с Остров­
ским, «чтобы постановка бы­
ла верна и правдива» Ч
Премьера «Снегурочки»
Н. А. Римского-Корсакова
состоялась 29 января 1882
года в Мариинском театре.
С. Ф. Светлов, присутство­
вавший на первом представ­
лении, отметил, что публика,
«несмотря на то, что в опере
есть масса прелестных и изя­
щных хоров, песен, арий
и т. п., ...приняла ее довольно
холодно». Этот холодный
прием он объяснял, «во-пер­
вых, нерасположением пуб­
лики к радикальной партии,
Н.- А. Римский-Корсаков
к которой принадлежал Рим­
(1844—1908).
ский-Корсаков,
во-вторых,
отсутствием в опере драма­
тизма и сценических эффектов «а Іа Мейербер».
Светлов сетовал на то, что музыкальное развитие тог­
дашней оперной публики стояло еще не на высокой сту­
пени: «Она не поймет истинно прекрасного в музыке; она
скучает, если не слышит итальянских рулад и трелей или
мейерберовского- шума, грома и трезвона, с пальбой, по­
жарами, убийствами etc»2.
Однако композитора вызывали и поднесли ему лав­
ровый и золотой венкш
7

Знакомства Островского в музыкальном мире не огра­
ничивались Москвой и Петербургом, он общался и с му­
зыкантами провинции: Харькова, Одессы, Нижнего Нов­
города, Костромы и других городов.
1 А. Н. Островский и Ф. А. Бурдин. Неизданные письма. М.—П.,
1923, стр. 350.
2 С. Ф. Светлов. Театральный дневник. «Бирюч» петроградских
государственных театров, 1919, июнь — август, стр. 71—72.
394

Куда бы ни приезжал он, с ним стремились встретить­
ся деятели искусства, в частности и музыки.
3 октября 1883 года Островский приехал в Тифлис, и
вскоре его посетил живший там М. М. Ипполитов-Ива­
нов. Молодой композитор шел к драматургу «со страхом
и трепетом», не зная, «как говорить» с ним. Но его опа­
сения оказались напрасными. Вот каким предстал перед
ним знаменитый драматург: «Своей довольно грузной
фигурой и серьезным, сосредоточенным выражением ли­
ца, со взглядом серых глаз, проникающим до самых со­
кровенных уголков души, он первое впечатление произ­
водил несколько суровое, но как только начинал гово­
рить, то весь преображался, становился олицетворением
доброты и участия, и вы без всякого с его стороны дав­
ления открывали ему все тайники души, заранее зная,
как он к вам отнесется. Невольно чувствовался в нем дар
сердцеведения и способность читать в человеческой ду­
ше, как в книге».
Ипполитов-Иванов «сразу попал в атмосферу привета
и ласки». Через несколько минут он уже говорил с дра­
матургом «как со старым другом, с которым давно не
видался» и который участливо входил во все его планы
и намерения.
Композитор в это время только что приступил к со­
чинению оперы «Руфь» по черновикам либретто А. К.
Толстого, дополненным Д. Н. Церетелевым. Ему, есте­
ственно, хотелось узнать мнение прославленного драма­
турга об этом либретто. И он встретил полное взаимо­
понимание. Александр Николаевич выразил живейший
интерес к работе над оперой, посвященной библейской
идиллии. Он «очень милостиво отнесся к поэтической сто­
роне дела и жестоко раскритиковал сценическую».
Его критические замечания начались с указания, что
«все идиллические картины прекрасны в маленьком мас­
штабе, но как только они выходят из небольших рамок,
то отсутствие резких контрастов и однообразие настрое­
ний утомляет слушателя, и произведение становится
скучным, а зритель или слушатель, как известно, про­
щает все, кроме скуки, поэтому он посоветовал оживить
сценарий, внеся в либретто бытовые штрихи, введя сцену
народного суда, в которой один из старейшин творит суд
и расправу».
Советы Островского преображали оперу. Из одно­
395

образной идиллии создавалась интересная бытовая кар­
тина, полная жизненных красок, движения. Это обрадо­
вало и в то же время смутило композитора. А кто же
внесет все эти яркие подробности в либретто? Он вы­
сказал свои соображения драматургу, не допуская и мыс­
ли о возможности его участия в этой работе. Но Але­
ксандр Николаевич рассудил иначе и тут же принялся
за обсуждение деталей нового плана либретто. Через два
часа Ипполитов-Иванов ушел от Островского «ликую­
щий с совершенно законченной сценой в кармане».
По выработавшейся привычке помогать молодым та­
лантам драматург участливо расспрашивал композитора
о дальнейших его замыслах и с большим вниманием от­
несся к плану второй оперы на сюжет предания, суще­
ствовавшего в Тульской губернии, о так называемых пережнихах. «Пережнихи» — это, по народному поверию,
сестры лесовиков, которые во время страдной поры убор­
ки хлеба пережинают у крестьян хлеб и, скручивая ко­
лосья, затрудняют уборку, чем вредят урожаю» Ч
Ипполитов-Иванов рассказал и сюжет задуманного
им либретто. В самых общих чертах он таков: парень, по
жребию, выслеживает пережниху, стреляет в нее и к
ужасу своему обнаруживает в убитой свою любимую,
страдавшую лунатизмом и вышедшую в поле.
Александру Николаевичу очень понравился сюжет о
пережнихах своим народным колоритом и трагической
развязкой. Он просил прислать ему рассказ, послужив­
ший основой для сюжета, и обещал написать либретто.
В мае 1884 года композитор послал драматургу план
либретто оперы о пережнихе и рассказ «Пережниха».
Работа над пьесами, над Записками о театре, болезнь
не давали возможности приступить к либретто, но
Островский не оставлял мысли написать его.
Последняя встреча Ипполитова-Иванова с драматур­
гом состоялась в мае 1886 года. Композитор приехал в
Москву по делам Тифлисского театра и, узнав, что
Островский собирается уезжать в Щелыково, поспешил
повидаться с ним.
Композитор увидел Островского уже не благодушным
туристом, каким он был в Тифлисе, а усталым, больным
1 М. М. Ипполитов-Иванов. 50 лет русской музыки в моих воспо­
минаниях. Музгиз, М., 1934, стр. 63—64.

396

человеком, до крайности озабоченным делами по театру,
отправкой семьи в усадьбу, предполагавшимся переез­
дом на казенную квартиру. Но драматург оставался попрежнему доброжелательным, простым, непосредствен­
ным. Ипполитов-Иванов пишет: «Несмотря на такие не­
подходящие для встречи гостя обстоятельства, Александр
Николаевич и его семья приняли меня со свойственным
им радушием и сейчас же повлекли к самовару, за ко­
торым полились воспоминания о Кавказе, рассказы о
Щелыкове; это несколько подбодрило Александра Ни­
колаевича: он повеселел и вскоре увел меня к себе в ка­
бинет, где и продержал меня часа два».
На вопрос композитора, «не написал ли он новой ко­
медии», Александр Николаевич только рукой махнул и
ответил репликой Анфусы Тихоновны из комедии «Волки
и овцы»: «Ну уж, где уж, куда уж». Но он сам заговорил
о либретто и сказал, прощаясь: «А вот либретто вам в
Щелыкове все-таки напишу». На лице его опять засия­
ла добрая, ласковая улыбка и скрылась за закрывшейся
за мной дверью».
В эту встречу драматург очень интересовался поло­
жением оперного дела в провинции. Он сожалел, что
«далеко не все провинциальные опёрные театры могут
быть школой для молодых певцов, ибо большинство
антрепренеров эксплуатирует молодежь, выпускает их
неподготовленными и часто в неподходящих партиях, а
между тем настоящая школа для них только и начинает­
ся с работы в театре»

8
Признавая прямую причастность Островского к му­
зыке, дирекция Московского императорского русского
музыкального общества посылала ему пригласительные
билеты на ученические спектакли, репетиции и музы­
кально-драматические вечера.
Выражением огромного уважения к драматургу яви­
лось избрание его еще в октябре 1874 года почетным
1 М. М. Ипполитов-Иванов. 50 лет русской музыки в моих воспо­
минаниях. Музгиз, М., 1934, стр. 68—69.

397

членом Московского общества любителей музыкального
и драматического искусства.
Естественно, что автор «Снегурочки» оказался в чи­
сле учредителей Русского вспомогательного музыкаль­
ного общества, созданного в Москве в конце 1885 года.
Назначение Островского начальником репертуара мо­
сковских театров восторженно встретили артисты не
только драматической, но и оперной труппы.
Представители музыкально-вокального искусства ви­
дели в нем серьезного знатока,, тонкого ценителя пред­
мета своих занятий, на редкость чуткого человека и
искали бесед с ним. ■
Например, в начале 60-х годов Е. Э. Дриянский уве­
домлял драматурга, что скрипач Ляхов «хочет, чтоб вы
побывали у него в концерте, я дал ему Ваш адрес» Ч
Популярный в 70-е и 80-е годы певец Большого теат­
ра П. Радонежский считал себя «выведенным в люди»
именно Островским, поэтому искал встреч с ним и посы­
лал ему свои стихи.
Певица М. Коровина, посланная при содействии
Островского в Италию для совершенствования своего
искусства, писала ему как отцу, учителю и другу: «Не
в силах выразить, сколько удовольствия доставило мне
Ваше письмо и какое утешение в моем совершенном оди­
ночестве принесли те добрые и ласковые слова, верить
в которые я так счастлива. Если усиленный труд и страст­
ное желание не должны остаться без вознаграждения, то
лучшей для себя наградой я, конечно, сочла бы, если, по
возвращений моем, Вы найдете успехи в моем пении. По­
ка я все делаю, чтобы оправдать Ваше доброе мнение —
учусь и слушаю, слушаю и учусь» 2.
Характеризуя музыкальные связи Островского,' мы
вспоминаем лишь тех музыкантов, знакомство и встречи
с которыми подтверждаются неопровержимыми свиде­
тельствами.
А сколько у драматурга было общений, которые не
оставили следа ни в официальных документах, ни
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1'932,
стр. 125.
2 М. Коровина — А. Н. Островскому от 29 октября 1886 года. Го­
сударственный Центральный театральный музей имени А. А'. Бахру­
шина, № 82/1166. Когда артистка писала это письмо, весть о смерти
драматурга еще не дошла до нее.

398

в переписке, ни в воспо­
минаниях современников!
Мы, например, не на­
шли безусловных данных
о личном
знакомстве
Островского с М. П. Му­
соргским, Э. Ф. Направ­
ником, П. П. Золотаренко.
Но трудно предста­
вить, что Островский не
встречался с ними.
Ведь М. П. Мусорг­
ский относился к творче­
ству драматурга всегда с
неослабевающим интере­
сом. В 1865,году он напи­
сал музыку колыбельной
песни «Спи, усни, кресть­
янский сын» из комедии
«Воевода». Эта мастерски
М. М. Ипполитов-Иванов
написанная песня принад­
(1859—1935).
лежит к лучшим созда­
ниям гениального компо­
зитора. В 1870 году он пробовал, по предложению Кюи,
остановиться на пьесе «Грех да беда», но у него что-то
не выходило. 7 февраля 1878 года он просил В. В. Ста­
сова достать билеты на представление пьесы «Женитьба
Белугина». 1 ноября 1875 года он благодарил старшин
Артистического кружка, среди которых был и Остров­
ский, за сочувствие опере «Борис Годунов», но отговари­
вал их от ее постановки на сцене Кружка.
Э. Ф. Направник ставил оперу «Снегурочка» Н. А.
Римского-Корсакова.
П. П. Золотаренко — руководитель популярнейшего
московского оркестра. Этот оркестр выступал на юбилей­
ном обеде в честь А. Н. Островского в 1872 году.
Круг непосредственных, личных общений драматурга
с представителями музыкального мира всегда был весь­
ма широк. Это облегчало ему работу начальника репер­
туара московских театров. Островский не ограничивал
свои музыкальные связи каким-либо одним направле­
нием. Он стремился быть в курсе всего лучшего, что бы­
ло в современной ему музыке.
399

Стоит отметить, что, великолепно зная русскую музы­
ку, драматург был очень хорошо ориентирован и в за­
падноевропейской.
Произведения иностранных композиторов он играл
сам на фортепьяно, слушал в русских театрах и музы­
кальных концертах, а также в исполнении часто приез­
жавших в Москву на гастроли иностранных дирижеров
и композиторов.
В 50-е и 60-е годы Островский перевел с немецкого
несколько романсов и песен (Гейне и других), на кото­
рые была написана музыка Ф. Мендельсона-Бартольди,
В. А. Моцарта и К. М. Вебера Г
Москву посещали такие прославленные мастера за­
падноевропейской музыки, как Р. Шуман (1844), Ф. Лист
(1843), Г. Берлиоз (1847, 1867), Д. Верди (сезон 1862—
1863), Р. Вагнер (1863) и другие.
До 1855 года по субботам ставились спектакли
французские, итальянские и немецкие, при этом чаще
всего в сопровождении музыки.
С начала 60-х годов в Москве постоянно действовала
итальянская труппа, в которой выступали выдающаяся
певица Арго, знаменитые певцы Тамберлик, Карузо и
многие другие.
В 1871 году здесь с феноменальным успехом гастро­
лировала Аделина Патти с своим партнером тенором Николини.
Островский хорошо знал все музыкальные направле­
ния, но всегда отстаивал реалистическую, прогрессивную,
демократическую музыку. При этом на протяжении всей
своей жизни он наибольшее внимание отдавал народной
музыке, выступая ее глубоким толкователем и горячим
пропагандистом. Его увлекала народная музыка не толь­
ко русская, но и всех других наций. Не случайно, попав
в 1883 году на Кавказ, драматург проявляет особый инте­
рес к персидской, грузинской, мингрельской народной
музыке. 17 октября он записал в своем дневнике: «Вече­
ром был у нас Иванов — персидские, грузинские, минг­
рельские и другие песни». 27 октября он снова отметил:
«Был Иванов с женой, привез ноты грузинских песен» 2.
1 Сборник 50 романсов и песен, изданных под ред. Н. Г. Рубин­
штейна. М., 1875, стр. 54, 60, 78, 109, 151, четвертое изд.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. ХШ, стр. 278,
283..
400

*

*

*

Музыкальные влечения Островского не прошли бес­
следно для его творчества. Вся его драматургия от нача­
ла до конца буквально насыщена музыкой. Стихия песни
и музыки занимает в некоторых пьесах столь большое
место, что придает им явно выраженный музыкально-пе­
сенный характер. Вспомним «Бедность не порок», «Не
так живи, как хочется», «Грозу», «Снегурочку». .
Именно музыкально-песенная стихия пьес Островско­
го привлекла к себе внимание композиторов и обуслови­
ла ее огромное воздействие на развитие русской музы­
кальной культуры.

26

А. Ревякин

ГЛАВА

ДВЕНАДЦАТАЯ

А. Н. ОСТРОВСКИЙ
В КРУГУ художников

1
Влечения Островского к искусству отличались разно­
сторонностью.
Проявляя явно выраженные литературно-театральные
интересы, определившие его профессию, он в то же вре­
мя наряду с музыкой отдавал много внимания изобра­
зительному искусству.
Александр Николаевич с юношеских лет очень хоро­
шо рисовал и, достигая большого искусства, занимался
художественной резьбой.
В августе 1845 года, когда ему было 22 года, он со­
вершил первое путешествие в Нижний Новгород. Уже в
это время он показал себя любознательным наблюдате­
лем и тонким ценителем архитектуры. В его дневнике
имеются такие записи: «Церковь Рождества великолеп­
ная (виноградные колонны), построена Строгановым...
замечательные строения — уездное училище, архиерей­
ский дом с огромным садом и развалившийся деревянный театр... замечательное здание — институт: 37 окон на
улицу» \
Еще более многочисленны его записи, касающиеся
изобразительного искусства, сделанные в 1848 году, в
первую поездку в Щелыково. В Ростове ему понравились
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 177.
402

церкви: «удивление, какое строение». В Ярославле его
привлекли «памятник Ришелье, церковь Ильи-пророка и
колокольня у собора». В Костроме, в ризнице Ипатьев­
ского монастыря, он любовался рукописными псалтыря­
ми, евангелиями, пожертвованными Годуновым, и отме­
тил: «Виньетки и заглавные буквы, отделанные золотом
и красками, изящны до последней степени, и их надобно
бы было срисовать» Г
Важно подчеркнуть, что изучение художественных
памятников старины, а также теории искусства драма­
тург считал обязательным для каждого писателя. В на­
броске о романе Ч. Диккенса «Домби и сын», который
им сделан был в 1848 году, сказано: «Изучение изящ­
ных памятников древности, изучение новейших .теорий
искусства пусть будет приготовлением художнику к свя­
щенному делу изучения своей родины» 2.
Признавая благодетельную познавательно-воспита ­
тельную силу искусства, драматург не представлял пол­
ноценного, духовно развитого, в полном смысле этого
слова культурного, образованного человека, вне обраще­
ния к источнику искусства. Вот почему в его весенней
сказке «Снегурочка», этой мечте о счастливой жизни лю­
дей, мудрый правитель, любимец народа царь Берендей
занимается живописью. Мы застаем его раскрашиваю­
щим один из столбов открытых сеней дворца. Он разъяс­
няет своим скоморохам:
Палатное письмо имеет смысл.
Небесными кругами украшают
Подписчики в палатах потолки
Высокие; в простенках узких пишут,
Утеху глаз, лазоревы цветы
Меж травами зелеными;. а турьи
Могучие и жилистые ноги
На притолках дверных, припечных турах,
Подножиях прямых столбов, на коих
Покоится тяжелых матиц груз.
В преддвериях, чтоб гости веселее
Вступали в дом, писцы живописуют
Таких, как вы, шутов и дураков...

Как можно сказать проще и яснее, что живопись кра­
сит жизнь людей, делает ее более полной и радостной?
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 181,
182, 186.
2 Там же, стр. 137.,
26*

403

Осознавая и утверждая великую роль изобразитель­
ного искусства, драматург стремился к его все более и
более всестороннему познанию, а также к личным свя­
зям с художниками и скульпторами.
Даже оказавшись в 1862 году за границей, где каж­
дый день и час были у него на счету, он пожелал уви­
деться с находившимися в Риме русскими художниками.
За пять неполных дней пребывания в Риме он встре­
чался с ними несколько раз. 30 апреля он записал в
своем дневнике: «Заезжали в тратторию Lepri, пообеда­
ли с русскими художниками... В 9-м часу к Боткину, где
видели почти всех русских художников; возвратились
поздно». На следующий день снова: «Обедали с худож­
никами». В последний день своего пребывания в Риме
Островский читал у В. П. Боткина «в собрании худож­
ников... Минина» Г 2 мая он сообщал М. П. Садовскому:
«Здесь много русских художников, с которыми мы по­
знакомились» 2.
25 августа 1879 года драматург писал М. И. Семевскому: «Я очень хорошо чувствую и всегда памятую, что
на мне лежит долг сказать всю правду, какую я знаю, о
многих лицах, принадлежащих уже истории: о литера­
торах, артистах, художниках... Иных я знал хорошо, с
другими был близок, а с некоторыми был в самой корот­
кой дружбе»3.
Говоря о большом интересе Островского к живописи,
не лишне будет отметить и то, что этот интерес горячо
разделяли самые ближайшие его друзья. Н. А. Дубров­
ский искусно рисовал пером и, несмотря на скудость
средств, время от времени покупал картины. В. А. Макшеев, неутомимый посетитель всех выставок, охотно
превращался в экскурсовода и смело высказывал свои
суждения о картинах.

2
Уже в начале 50-х годов Островский был вхож во
многие дома московского художественного мира, напри­
мер к Боткиным и Солдатенковым.
1 А. Н. Островский. Полное
стр. 255—256.
2 Там же, т. XIV, стр. 99.
3 Там же, т. XV, стр. 147.
404

собрание

сочинений,

/__ - : -

т.

XIII,
'

Чаеторговцы Боткины принадлежали в ту пору к са­
мым образованным и интеллигентным купеческим семьям
Москвы. В. П. Боткин был уже известным писателем,
публицистом, критиком прогрессивных (западнических)
взглядов. И. П. Боткин увлекался театром, в. котором до
обожания любил П. М. Садовского. С. П. Боткин закан­
чивал университет и собирался ехать врачом в Севасто­
поль. М. П. Боткин готовился к поступлению в Академию
художеств.
По субботам у Боткиных «сосредоточивались пред­
ставители всех родов художеств, искусства и литерату­
ры» *. По радушию и приветливости хозяев этому дому
не было равных. Александр Николаевич часто бывал на
вечерах Боткиных.
Меценатствующий купец К. Т. Солдатенков славил­
ся скромными интимными собраниями, «которые по­
сещались художниками и профессорами Московского
университета»2. С Солдатенковым, как со своим хоро­
шим знакомым, драматург встретился в 1862 году в
Риме.
Островский всегда тяготел к тем художникам, кото­
рые стояли на прогрессивных позициях. Основой его
дружеской близости к художникам являлось единство
прогрессивных воззрений, народолюбие, общее стремле­
ние к созданию действенного, вмешивающегося в жизнь
реалистического искусства.
Это отчетливо сказалось в его дружбе с Н. А. Рама­
зановым, П. А. Федотовым и П. М. Боклевским.
Примерно в 1848 году Островский познакомился и
вскоре подружился с Н. А. Рамазановым, который вер­
нулся в 1846 году из учебной командйровки в Италию и
стал преподавать в Училище живописи, ваяния и зодче­
ства.
Рамазанов сразу оценил талант Островского и всей
душой полюбил его как человека. В 1850 году скульптор
лепил его бюст. «Островского нельзя не любить, — уве­
рял он М. П. Погодина в 1852 году, — потому что это та­
лант... У Островского такое лицо, что можно с почтением
1 И. Ф. Горбунов. Отрывки из воспоминаний. Полное собрание
сочинений, т. II, изд. А. Ф. Маркса. Спб., 1904, стр. 393.
2 Там же, стр. 394.

405

повторить в скульптуре — и ударить его никто не решит­
ся. Это не лицо Филиппова» *.
Рамазанов был человеком редким по своей цельности
и прямоте, удивительным по разнообразию способностей.
Это был скульптор, живописец, музыкант, писатель, пе­
вец, даже танцор и фокусник.
Блестящий рассказчик, он увлекал слушателей вос­
поминаниями о встречах с К. П. Брюлловым, М. И. Глин­
кой, О. Бальзаком и другими замечательными людьми.
Очень живо он передавал свои наблюдения над жизнью
и нравами итальянского народа, в освободительном двю
жении которого принимал некоторое участие.
Драматург весьма ценил участие Рамазанова на своих
чтениях. Кончив комедию «Бедная невеста», Александр
Николаевич в конце ноября или в самом начале декабря
1851 года пишет Рамазанову: «Любезнейший друг Ни­
колай Александрович! Если Вам можно, то заезжайте ко
мне сегодня вечером; я кончил комедию и буду читать
нашим... хотелось бы видеть и Вас»2.
Рамазанов — частый гость и собеседник Островского.
Художник и драматург вели беседы об искусстве, по­
литике, истории.
В начале 60-х годов Островский и Рамазанов неред­
ко встречались у А. Н. Андреева — художника, поэта,
драматурга, страстного любителя оперы и балета, редак­
тора живописного журнала «Картинные галереи Евро­
пы». А. Н. Андреев был известен также как составитель
популярной книги «Живопись и живописцы главней­
ших европейских школ», вышедшей в 1857 году в Петер­
бурге.
В феврале 1850 года в Москву приехал художник
П. А. Федотов. Драматург очень скоро с ним познако­
мился. Во время своего пребывания в Москве Федотов
неоднократно бывал у Островского, а последний старал­
ся сделать эти посещения более частыми.
«Чтобы заманить к Вам Федотова и Рамазанова,—
писал Н. В. Берг Островскому 6 апреля 1850 года,—
надо повидать их лично... Так как вы посвободнее меня,
1 Н. А. Рамазанов — М. П. Погодину от 1852 года. Письма Рама­
занова— Погодину, № 19. Собрание Погодина, II, 27, 50—57. Руко­
писный отдел Всесоюзной государственной библиотеки имени
В. И. Ленина.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 28.
406

да и поближе к ним, то распорядитесь этим делом
сами» Г
Островский читал знаменитому художнику комедию
«Свои люди — сочтемся!», и слушатели не могли не за­
метить связи этого произведения с картиной «Сватовство
майора».
М. П. Погодин, указывая на это, заметил: «А может
быть, вам придет в голову, что это все случилось с дей­
ствующими лицами комедии Островского перед ее нача­
лом. В тот вечер, как я написал, воротясь домой, эту
статью, мы читали все вместе первую комедию Остров­
ского» 2.
Между Островским и Федотовым сразу установилось
полное взаимопонимание. Художнику очень нравилась
комедия «Свои люди — сочтемся!». Он защищал драма­
турга перед его критиками и,' слушая чьи-то неблаго­
склонные отзывы о комедии «Бедная невеста», сказал:
«Чего вы досадуете на автора, вся его вина в том, что
после первой комедии он не дал себе настояться. Наш'
брат наблюдатель то же, что бутыль с наливкой: вино
есть, ягоды есть, нужно уметь только разливать вовре­
мя» 3.
С 1854 года у Островского начал бывать художникиллюстратор П. М. Боклевский. До этого два года он со­
вершенствовал свое художественное мастерство за гра­
ницей: в Италии, Испании и в особенности в Париже.
В начале 40-х годов П. М. Боклевский учился в Мо­
сковском университете вместе с А. А. Григорьевым, ко­
торый и познакомил его с Островским.
Художник к этому времени уже приобрел известность
блестящими рисунками к «Мертвым душам» и другим
произведениям Гоголя. По крылатому выражению С. В.
Максимова, он, сблизившись с Островским, «явился к
нему на помощь, как истолкователь художественных кра­
сот во всеоружии опыта и силы» 4.
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 22.
2 М. П. Погодин. Для биографии П. А. Федотова. «Москвитянин»,
т. 2, № 5, 1853, стр. 23—24.
3 А. В. Дружинин. Воспоминание о. русском художнике П. А. Фе­
дотове. Собрание сочинений, т. VII, 1865, стр. 700.
4 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., стр. 43.
407

Первой комедией, которую Боклевский иллюстриро­
вал, проникая в самую суть творческого замысла драма­
турга, была «Бедность не порок». Иллюстрации эти со­
здавались во время чтения автором комедии.
Рисунки Боклевского так пленили Тургенева, побы­
вавшего в гостях у Островского, что он добровольно вы­
звался хлопотать об их издании в Петербурге. 10 фев­
раля 1855 г. Тургенев просил Островского «если это воз­
можно, прислать ко мне несколько рисунков г. Боклев­
ского (если не к «Бедность не порок», то хотя другие);
я пока бы их здесь показывал людям со влиянием, и это
могло бы послужить на пользу г. Боклевскому, произве­
дения которого очень бы нужно было вывести на свет» 1.
Вслед за комедией «Бедность не порок» художник
иллюстрировал пьесы: «Свои люди — сочтемся!», «Бедная
невеста», «Не в свои сани не садись», «Не так живи, как
хочется», «Утро молодого человека» и «Картина семей­
ного счастья».
Боклевский «страстно любил литературу и был заме­
чательным чтецом»2 художественных произведений. Это
объясняет его дружбу с людьми из литературно-артисти­
ческих кругов. Он нередко собирал у себя ближайших
друзей. Кроме Островского, в его квартире бывали Е. Н.
Эдельсон, С. В. Максимов, П. М. Садовский, П. И. Якуш­
кин, Т. И. Филиппов и позже известный собиратель устно­
го народного творчества П. В. Шейн.
Иллюстрации П. М. Боклевского к пьесам Островско­
го, правда не все, были изданы в 1860 году графом
Г. А. Кушелевым-Безбородко в виде литографий.
С начала 50-х годов в доме Островского часто по­
являлся и замечательный каллиграф А. Н. Дьяков, про­
писи которого были приняты почти во всех московских
школах.
В 1854 году Островский хлопочет о помощи встретив­
шемуся на его пути начинающему художнику из народа.
14 сентября этого года он рекомендовал «милостивому
вниманию» профессора С. П. Шевырева, члена совета
московского Общества любителей и покровителей искус1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 674.
2 А. Кузьминский, Художник-иллюстратор П. М. Боклевский, его
жизнь и творчество. М., 1910, стр. 37.
408

Иллюстрация П. М. Боклевского к пьесе «Свои люди — сочтемся!».

ства, «мужичка, который имеет страстную охоту к жи­
вописи и желает поступить в Московскую художествен­
ную школу».
Драматург разъяснял, что «нашлись люди, которые
берутся платить за него (т. е. за мужичка. — А. Р.), что
будет следовать». Среди этих людей, как видно, нахо­
дился и Александр Николаевич. «Но мы, — пишет он, —
боимся, что без Вашего содействия нам с нашим мужич­
ком откажут». Письмо заканчивается просьбой к про­
фессору об участии к судьбе начинающего художника,
которого «он поистине заслуживает»
Нам неизвестна ни фамилия, ни судьба этого кресть­
янина. Но этот факт лишний раз говорит о большой, че­
ловечности драматурга, о том, как заботился он о народ­
ных талантах.
3
Во времена Островского, особенно в 50-е годы, мно­
гие московские художники группировались вокруг Учи­
лища живописи, ваяния и зодчества, принадлежавшего
Обществу любителей и покровителей искусства (с
1833 г.). В этом училище уже в 40-е годы началось вы­
зревание реалистических тенденций, противостоящих
оторванному от жизни академизму, так рьяно защищав­
шемуся в Петербургской академии художеств.
Благодаря дружбе с Рамазановым училище стало
для Островского очень близким.
Рамазанов знакомил Островского с руководителями,
преподавателями и наиболее талантливыми его учени­
ками.
Кого же все-таки Островский знал, кроме Н. А. Рама­
занова, из людей, причастных к училищу?
Очень хорошо знал он Е. И. Маковского, художникалюбителя, художественного деятеля, одного из органи­
заторов училища.
Вероятно, в конце 50-х годов или в самом начале
60-х годов он познакомился с В. Г. Перовым, окончив­
шим Московское училище живописи, ваяния и зодчества
і А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 45.

410

Иллюстрация П. М. Боклевского к пьесе «Свои люди — сочтемся!».

и ставшим- одним из виднейших представителей демо­
кратического реалистического искусства.
К этому времени им были написаны картины:
«Приезд станового на следствие» (1857), «Первый чин.
Сын дьячка, произведенный в коллежские регистрато­
ры» (1860), «Проповедь в селе» (1861), «Сельский крест­
ный ход на пасху» (1861), «Чаепитие в Мытищах»
(1862).
Несомненно, что В. Г. Перов испытал воздействие
Островского. В. В. Стасов среди предшественников
В. Г. Перова называет в первую очередь Гоголя и Ост­
ровского.
В 1866 году В. Г. Перовым создана картина «Приезд
гувернантки в купеческий дом», в какой-то мере безус­
ловно навеянная творчеством автора комедии «Свои
люди — сочтемся!». Через девять лет И. Н. Крамской,
характеризуя эту картину, писал: «Сама гувернантка
прелестна, в ней есть конфуз, торопливость какая-то,
что-то такое, что сразу заставляет зрителя понять лич­
ность, и даже момент; хозяин тоже недурен, хотя не нов:
у Островского взят» Г
В 1870 году Перов по заказу П. М. Третьякова рисо­
вал портрет драматурга. Этот портрет относится к числу
лучших работ знаменитого художника. Ему удалось за­
печатлеть и внешнее сходство и идейно-психологическую
сущность драматурга — его необыкновенную простоту,
демократичность, человечность, энергию, "ум.
В 1872 году Перов закончил портрет И. С. Камынина,
в котором ему удалось в ярко индивидуальном облике
раскрыть характерные черты шедшего к власти купече­
ства. Социально-типические черты этого портрета так
бросались в глаза, что оригинал и его родственники вы­
казывали недовольство.
И. Н. Крамской вспоминает, что в связи с появле­
нием этого портрета на одной из первых выставок
какой-то фельетонист, говоря о портрете, выразился:
«вот (мол) он, знаменитый «Тит Титыч» Островского!»
Вследствие этого отзыва Перову «были большие неприят­
ности, да, кроме того, родственники уже и после смерти
купца всегда отказывали в просьбе дать на выставку
портрет, хотя в нем несколько раз нуждались, когда соби1 И. Н. Крамской. Письма, т. I, Изогиз, 1937, стр. 320.
412

рали образцы нашего искусства для всемирных выста­
вок» Г
В самом конце 60-х или в начале 70-х годов Остров­
ский познакомился с В. Е. Маковским.
Современники этого художника,‘органически связан­
ного с бытом Москвы, яркого обличителя социальной не­
справедливости, отдававшего большое внимание поло­
жительному герою, отчетливо видели его творческое созву­
чие с драматургом.
В 1894 году критик журнала «Русское обозрение» пи­
сал: «Главными чертами сходства между двумя нашими
художниками являются юмор и удивительная правда
жизни, все одной и той же бытовой русской жизни. Мож­
но поручиться, что из современных русских художников
никто не был бы в такой степени способен иллюстриро­
вать большинство произведений А. Н. Островского, как
именно В. Е. Маковский» 2.
Преподавателями Училища живописи, ваяния и зодче­
ства; кроме Н. А. Рамазанова, В. Г. Перова (с 1871 г.)
и В. Е. Маковского (с 1882 г.), состояли такие выдающие­
ся художники, как М. И. Скотти (1849—1856), К. И. Ра­
бус (1844—1857), А. К. Саврасов (1857—1882), И. М.
Прянишников (1873—1894).
У нас нет совершенно точных свидетельств о личном
знакомстве драматурга с этими художниками. Но, разу­
меется, он хорошо знал их творчество, как и многих иных.
Трудно также поверить, чтобы ему не приходилось встре­
чаться с ними, так много было к этому благоприятных
условий.
Убеждая в 1866 году артиста В. В. Самойлова взять
роль Минина, Островский в качестве, довода приводит
картину М. И. Скотти «Битва под Москвой», в которой
«лицо Минина, энергический жест его и вся фигура», по
мнению драматурга, «совершенно напоминают»3 Самой­
лова.
К- И. Рабус — человек широкого образования, обла­
дал прекрасной библиотекой, в которой находились ред­
чайшие книги, любил литературу, кажется, наравне с жи­
вописью. Н. А. Рамазанов — близкий приятель К. И. Ра­
1 И. Н. Крамской. Письма, т. I, Изогиз, 1937, стр. 243.
2 «В. Е. Маковский и русский жанр». «Русское обозрение», VII,
1894, стр. 303.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 140.

413

буса, непременный участник его суббот, утверждает, что
«не было замечательного писателя, говорю в особенности
о Москве, с которым бы он не беседовал» L
К. И. Рабусу, уделявшему столько внимания в своем
творчестве Москве (вспомним его картины «Стены Ново­
девичьего монастыря».« «Спасские ворота в Москве»),
были особенно интересны беседы с Островским, велико­
лепным знатоком ее характеров.
А разве мог Рамазанов не познакомить Островского
с А. К. Саврасовым, одним из талантливейших воспитан­
ников училища, а потом своим коллегой, с которым он
находился в самых тесных отношениях?
Еще в 1851 году Рамазанов восторженно писал в
«Москвитянине» о первых картинах Саврасова, появив­
шихся на выставке училища: «Обратили ли вы особенное
внимание на пейзажи Саврасова;.. От «Зимы» его веет
холодом; и какая мягкая приятная кисть... какая тишина
в этом замерзшем воздухе!»2
Саврасов наверняка бывал у А. Н. Андреева и в Арти­
стическом кружке, куда так часто приходил Островский.
У самого Саврасова постоянно бывали художники и пи­
сатели.
П. Россиев так вспоминает о вечерах у Саврасова в
1857—1869 годах: «Наступал вечер; в уютной квартире
Саврасовых собирались «на чашку чая»: академик живо­
писи Л. Каменев, Пукирев, Перов, скульптор Иванов,
Сорокин, Н. А. Чаев, С. А. Юрьев; меценаты: А. А. Бори­
совский, П. М. Третьяков, Боткин, Мазурин и другие, вели
оживленные беседы об искусстве, читали литературные
новинки, спорили по вопросам, волновавшим в то время
русское общество»3.
С А. К. Саврасовым в очень коротких отношениях на­
ходился Н. А. Дубровский, ближайший друг Островско­
го. В памятной книжке '1871 года, посвященной поездке
в усадьбу Щелыково, где летом жил драматург, Дубров­
ский отметил: «Спросить у Саврасова: пишет ли он кар1 Н. А. Рамазанов. Материалы для истории художеств России.
М., 1863, стр. 92.
2 Н. А. Рамазанов. Нечто по поводу выставки, бывшей в Москов­
ском училище живописи и ваяния. «Москвитянин» № 19—20, 1851,
стр. 220.
3 П. Россиев. Погибший талант (Памяти А. К. Саврасова).
«Русский архив», IV, 1906, стр. 615.
414

тину пожара в Тверицах, бывшего во время разлива Вол­
ги» !.
12 октября 1864 года в Московском Малом театре со­
стоялась премьера комедии «Шутники». Это был спек­
такль поистине блистательный. Совершенная игра вы­
дающихся артистов потрясла зрителей.
Особенно хороши были П. М. Садовский в роли куп­
ца и С. В. Шумский, игравший чиновника.
Рецензент журнала «Русская сцена» заявлял, что Са­
довский «едва ли где-нибудь... так хорош, как в «Шут­
никах»2. Артист создал законченный образ невозмутимо
спокойного, комически важного, всех презирающего
и знающего свою силу купца, который «каждому давал
понять,, что он может его купить и купит, если захо­
чет» 3.
С. В. Шумский убедительно показал «напускное шу­
товство и честную обидчивость», «горькое сознание свое­
го унижения перед богатыми» 4.
Пьеса имела колоссальный успех. «Ее дают, — изве­
щал рецензент «Русской сцены», — чуть не каждый день,
и театр постоянно набит сверху донизу» 5.
А. Ф. Кони, присутствовавший на этом спектакле, пи­
сал: «Как было не любить и не ставить высоко автора,
который, найдя понимающих его замыслы исполнителей,
умел в «Шутниках» Шумскому дать возможность ска­
зать поворачивающим душу полушепотом свое трагиче­
ское: «пошутили», а Садовскому раскрыть весь ужас по­
ложения бедной девушки, покровительственно гладя ее
волосы и с особым многозначительным выражением гово­
ря ей: «ко мне в экоі эмки»...6
Под воздействием литературного и еще более сцени­
ческого обаяния пьесы И. М. Прянишников, тогда еще
ученик школы, набросал эскиз картины. 23 декабря он
1 Н. А. Дубровский. Памятная'книжка 1871 года, ф. 94, картон 1,
ед. хр. 9, л. 49. Рукописный отдел Всесоюзной государственной биб­
лиотеки имени В. И. Ленина.
2 «Русская сцена» № 10, 1864, стр. 150.
3 Д. Короичевский. П. М. Садовский. Из «Воспоминаний о Мо­
сковском театре». «Ежегодник императорских театров». Сезон
1894—1895 гг. Приложения, кн. 2, Спб., 1895, стр. 32.
4 А. Н. Баженов: Сочинения и переводы, т. I, 1869, стр. 362.
5 «Современная .летопись» № 36, 1864, октябрь, стр. 10.
6 А. Ф. Кони. А. Н. Островский. Сборник «Островский». Русское
театральное общество, М., 1923, стр. 21.
415

представил этот эскиз на экзамене под названием «Город­
ские купцы, издевающиеся над старым чиновником».
Эскиз одобрили, художник принялся за работу, которую
завершил в 1865 году и послал на академическую вы­
ставку под названием «Шутники», или «Гостиный двор
в Москве».
Прянишникову удалось в своей картине изобразить
тупое самодовольство чувствующего свою силу «почтен­
ного» купечества, издевательски забавляющегося на до­
суге над бедным человеком, «молодцов», угодливо усерд­
ствующих перед своими хозяевами, и, в особенности,
старого чиновника, по безысходной нужде принуж­
денного развлекать сильных мира, ломаясь и крив­
ляясь, скрывая горе и обиду... Внешнему облику
чиновника художник придал черты Оброшенова-Шумского Ч
Картина получила первую серебряную медаль и сразу
сделала имя ее творца широко известным.
Зависимость этой картины от пьесы «Шутники» была
настолько очевидна, что В. В. Стасов называл ее не
иначе как «очень талантливый pendant ко многим пье­
сам Островского»2.
В 1873 году картину не послали на венскую выставку,
мотивируя тем, что она является не более как талантли­
вой, сильно рельефной иллюстрацией «точно самого
Островского»3.
И. М. Прянишников, проведший всю свою сознатель­
ную жизнь в Москве, никогда не переставал восхищаться
ярко выраженными в этом городе особенностями нацио­
нально-русского колорита. Он считал древнюю столицу
наиболее характерным для России городом, в котором
богато представлены все ее типы, и говорил: «Для нас,
русских жанристов, Москва — клад... Тут и Островский,
и Гоголь, и Тургенев, и Толстой — все собраны воедино;
смотри и наблюдай за нашей чисто русской жизнью на
каждом шагу» 4.
1 Т. Н. Горина.
И. М. Прянишников. «Искусство», М., 1958,
стр. 27.
2 В. В. Стасов. Избранные произведения в трех томах, т. III,
«Искусство», М., 1952, стр. 657.
3 Там же, т. I, стр. 373.
4 Н. Александров. И. М. Прянишников. «Всемирная иллюстра­
ция» № 1319, 1894, стр. 308.

416

3

Для расширения своих связей с художниками Остров­
ский имел много и других возможностей.
Ставя свои пьесы в театрах, драматург общался с
художниками-декораторами П. А. Исаковым, И. Е. Ку­
кановым, А. Ф. Гельцером (Москва), М. А. Шишковым,
М. И. Бочаровым, А. Бредовым (Петербург) и иными.
При этом П. А. Исакова драматург считал лучшим де­
коратором Малого театра.
Островский оказывал на декоративную живопись
большое воздействие. Он способствовал развитию в ней
реалистических тенденций. 3 марта 1865 года в связи
с постановкой «Воеводы» драматург писал М. В. Василье­
вой: «Видел рисунки декораций и не всеми доволен. Се­
годня поутру у меня будет машинист и декоратор, и мы
все приладим» *.
Особенно ярко влияние Островского проявилось в ра­
ботах Исакова и Шишкова.
В театре Островский встретился с известным К. Ф.
Вальцем. В воспоминаниях этого художника Остров­
ский выступает ревностным защитником реализма. Так,
Вальц рассказывает, что «по поводу сцены таяния Сне­
гурочки, роль которой была поручена Федотовой, было
много дебатов, пока не пришли к такому заключению:
было решено окружить Снегурочку несколькими рядами
очень небольших отверстий в полу сцены, из которых
должны были подниматься струйки воды, которые, сгу­
щаясь, должны скрыть фигуру исполнительницы, опускающуся незаметно в люк под лучом прожектора. Ост­
ровский особенно рьяно обсуждал эту сцену, а также
делал свои указания относительно костюмов птиц в про­
логе. Он требовал, чтобы последние были как можно
более реальны, и настаивал на их выполнении бутафор­
ским способом» 2.
Островский высоко ценил К. Ф. Вальца, называл его
ласково «Карлуша» и в 1886 году много способствовал
организации празднования его 25-летнего служения в
Большом театре.
1 А. Н. Островский. Письма к М. В. Островской. Рукописный от­
дел Института русской литературы АН СССР в Ленинграде.
2 К. Ф. Вальц. 65 лет в театре. «Academia», Л., 1928, стр. 97—98.
27

а. Ревякин

417

И. М. Прянишников. «Шутники. Гостиный двор в Москве». 1865.

С 1860 года в Москве открылось Общество любителей
художников. Руководители этого Общества отлично зна­
ли о большом интересе Островского к живописи. Вот по­
чему А. С. Уваров, председатель Общества, обратился в
1864 году к Островскому с просьбой об участии в лите­
ратурных чтениях для «поддержания... нуждающихся
художников». Желая лично просить об этом драматурга,
он писал ему: «Назначьте мне день и час, когда я могу
застать Вас дома»
На подобные просьбы Островский всегда откликался
сочувственным согласием.
Встречался драматург с художниками и в Артисти­
ческом кружке. Многие художники рисовали декорации
и картины для концертов и спектаклей Кружка. Так,
4 февраля 1868 года Артистический кружок праздновал
столетие со дня рождения И. А. Крылова. Для этого ве­
чера члены Кружка художники Карнеев, Торопов, Аста1 Государственный Центральный
А. А. Бахрушина, № 82/2646.

418

театральный

музей

имени

пов, Нерадовский и Бровский взяли на себя устройстве
живых картин на сюжеты баснописца. На том же вечере
Островский прочел две басни: «Демьянова уха» и «Раз­
борчивая невеста».
Со старшиной Артистического кружка К. Г. Астапо­
вым Островский был связан деловыми отношениями.
25 мая 1865 года, находясь в Казани, он просил E. Н. Ва­
сильеву передать Астапову поклон и ряд поручений.
11 февраля 1880 года на Грибоедовском вечере, уст­
роенном Артистическим кружком совместно с Обществом
драматических писателей, Островский выступил с отрыв­
ком из комедии «Своя семья», а академик,, преподава­
тель Московской школы живописи, ваяния и зодчества
К. А. Трутовский с живой картиной. В его картине паяц
венчал лаврами Фамусова, а гений искусства держал ве­
нок над головой Грибоедова, сидящего в кресле. Картина
так понравилась зрителям, что была повторена четыре
раза.
За это участие в вечере Островский выразил Т.рутовскому от имени комитета Общества «глубочайшую бла­
годарность».
К. А. Трутовский в свое время был популярным жан­
ристом, рисунки которого печатались даже на ситцах.
В связи с этим он шутя называл деревенских женщин
своей «передвижной выставкой».
В 1869 году по инициативе Г. Г. Мясоедова худож­
ники Москвы приступили к организации Товарищества
передвижных художественных выставок'. В 1870 году
был утвержден устав этого Товарищества. 29 ноября
1871 года в Петербурге открылась первая выставка пе­
редвижников, которая с 24 апреля по 1 июня 1872 года
находилась в Москве, а затем была отправлена в Киев.
Стоит напомнить, что на первой Московской выстав­
ке передвижников В. Г. Перов показал портрет А. Н. Ост­
ровского. По каталогу выставки портрет драматурга зна­
чился под № 1.
На этой выставке москвичи увидели такие шедевры
живописи, как «Грачи прилетели» А. К. Саврасова,
«Охотники, на привале» В. Г. Перова, «Сосновый лес» и
«Березовый лес» И. И. Шишкина и многие другие.
В 1882 году Островский со всей своей семьей посетил
выставку Общества поощрения художеств. Секретарь вы­
ставки Д. В. Григорович в мае писал ему: «Истинно со­
27*

419

жалею, что не могу послать Вам всех билетов; осталось
только два; попрошу Вас подождать до завтра; утром
рано пришлю еще» Ч
Как видно, Островские побывали на выставке не
один раз. 25 сентября Д. В. Григорович снова извещал
драматурга: «С сегодняшнего дня прекращена выдача
билетов для входа на один раз; выдаются билеты уже
до 15 октября. Пускай юноши (сыновья драматурга.—
А. Р.) зайдут на выставку (за билетами.—А. Р.) и меня
спросят»2.
Среди членов семьи Островского особой склонностью
к живописи, отличалась старшая его дочь, Мария Алек­
сандровна. Впоследствии она получила специальное
образование и стала художницей.
Мы не располагаем точными сведениями о знаком­
стве Островского с рядом художников, с которыми он
мог встречаться. Но если даже он и не встречался с ними
лично, то влиял на них своим творчеством.
Нам неизвестны, например, отношения драматурга с
Н. В. Невревым. Возможно, что они и не были лично
знакомы, хотя допустить это очень трудно.
В. А. Гиляровский вспоминает о том, как артисты,
писатели, а «посредине их А. Н. Островский и Н. А. Ча­
ев» 3 ежегодно в пасхальную ночь сходились в Кремль,
к Успенскому собору. Сюда же, составляя отдельную
группу, являлись художники: В. Е. Маковский, Неврев,
Суриков и Пукирев. Следовательно, Островский и Нев­
рев, видя здесь друг друга, могли и познакомиться.
А сколько возможностей для их встреч предоставляли
художественные выставки!
Островский не мог не знать автора портрета
М. С. Щепкина, написанного в 1863 году, и картины
«Протодиакон, провозглашающий на купеческих имени­
нах многолетие», созданной в 1866 году. И вне всякого
сомнения, пьеса «Воспитанница» способствовала появ­
лению картины «Воспитанница».
Н. В. Неврев, так же как и Островский, рассказывает
в своей картине, появившейся в 1867 году, о безысходном
1 Неизданные письма к А, Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 82.
2 Там же.
3 В. А. Гиляровский. Мои скитания. Изд-во «Федерация», М.,
1928, стр. 243.
420

В. Г. Перов. «Приезд гувернантки в купеческий дом». 1866.

положении бедной девушки, обманутой сыном помещицы
и принужденной идти за немилого. Но художник, высту­
пивший в защиту бесправной, угнетенной женщины, со­
циально заострил свою картину, введя в нее «батюшку»,
угодливо соединяющего руки воспитанницы и ненавист­
ного ей жениха.
4

Великий русский художник И. Е. Репин очень рано
познакомился с творчеством Островского.
В своих воспоминаниях, относящихся к концу 60-х го­
дов, он пишет: «Все знали, что Серов пишет «Вражью
силу». И я, случайно встречаясь за общими обедами со
студентом Петербургского университета Н. Ф. Жоховым,
знал, что он пишет для Серова либретто, переделывая
Островского. «Не так живи, как хочется», по указаниям
композитора» *.
1 И. Е. Репин. Далекое близкое. «Искусство», 1953, стр. 345.
421

Когда художник в ту же пору впервые входил в го­
стиную А. Н. Серова, то с чувством огромного уважения
произнес: «Тут и Островский бывал»1.
Дарование Репина во многом созвучно Островскому.
Об этом в 1879 году справедливо высказывался В. В. Ста­
сов. Сравнивая их, ' критик писал: «Оба они таланты
глубоко реальные, неразрывно связанные с одной лишь
современностью и тем, что сами видели собственными
глазами, что пронеслось перед их разгоревшимся чув­
ством».
Но Стасов глубоко ошибался, утверждая, что у них
«нет того воображения, которое способно перенести авто­
ра в другие времена и в другие места» 2.
Островский И: Репин великолепно, правдиво и поэти­
чески воссоздавали не только настоящее, но и прошлое.
Яркие примеры тому «Воевода», «Дмитрий. Самозва­
нец» Островского, а с другой стороны, «Царевна Софья»,
«Иван Грозный и сын его Иван», «Запорожцы пишут
письмо турецкому султану» Репина.
В 1877 году Репин поселился в"-Москве и жил там
по 1882 год.
Драматург и художник следили за творчеством друг
друга, много знали друг о друге через своих знакомых,
например через И. Е. Забелина, А. Ф. Писемского и
П. А. Стрепетову, портреты которых Репин рисовал в
1877, 1880 и 1881 годах.
Как известно, у С. И. Мамонтова, жившего на Садо­
вой-Спасской улице, (дом № 6), устраивались домашние
спектакли, в которых участвовали И. Е. Репин, В. Д. По­
ленов, А. М. Васнецов, В. А. Серов, М. А. Врубель и дру­
гие. В конце 1881 года здесь готовили «Снегурочку». Де­
корации и костюмы к спектаклю рисовал А. М. Васнецов.
Репин был от них в восхищении и 20 декабря сообщал
В. В. Стасову: «Он. сделал такие великолепные типы,
просто восторг!!! Мне казалось бы, этими рисунками на­
добно воспользоваться для оперы Римского-Корсакова.
Я уверен, что никто у Вас не сделает ничего подобного.
Это просто chefs d’oeuvre. Если к опере «Снегурочка» не
1 И. Е. Репин. Далекое близкое. «Искусство», 1953,. стр. 346.
2 В. В. Стасов. Избранные сочинения в трех томах, т. II, «Искус­
ство», 1952, стр. 24.
422

сделаны костюмы, то уведомьте меня поскорей, ’и мы
Вам вышлем эту дивную коллекцию берендеев...» 1
Представление «Снегурочки» состоялось 6 января
1882 года. Репин играл роль Бермяты, ближайшего боя­
рина царя Берендея. По поводу этого исполнения
В. С. Мамонтов пишет: «Прекрасно помню его лукавый“
взгляд и характерную усмешку, столь свойственные ему
в жизни и несколько необычные для недалекого (в трак­
товке Островского) Бермяты»2.
Островский не был на этом спектакле. Он находился
в те дни в Петербурге.
Мы не располагаем фактическими данными о личных
встречах Островского и Репина и в дальнейшем. По всей
видимости, этих встреч не было. А между тем и впослед­
ствии, после смерти драматурга, Репин неоднократно
вспоминал о его творчестве и личности. Так, например,
А. В. Жиркевич, хороший знакомый Репина, 24 ноября
1894 года записал в своем дневнике: «Репин пригласил
меня вчера к себе на обед... Во. время обеда пришел
известный актер Писарев, и беседа шла о Боборыкине,
Островском, Писемском, Фофанове. Про Островского и
Писемского, которых и Репин и Писарев знали хорошо,
они сообщили мне много интересных подробностей»3.

5

Во время своих наездов в Петербург драматург зна­
комился и с тамошними художниками.
■ Большим другом его стал М. О. Микешин, художникграфик и скульптор, создатель монументального памят­
ника— тысячелетие России (1859 г.), поставленного в
Новгороде, писатель, очеркист и мемуарист. Приезжая
в Москву, он обязательно заходил к драматургу.
22 октября 1871 года Микешин сообщал Островскому:
«Ты знаешь, Александр Николаевич, что’ я и по крови,
1 И. Е. Репин и В. В. Стасов. Переписка. «Искусство», т. II, 1949,
стр. 72.
2 В. С. Мамонтов. Репин и семья Мамонтовых. «Художественное
наследство», т. II, изд. АН СССР, М.—Л., 1949, стр. 38.
3 А. В. Жиркевич. Встречи с Репиным (Страницы из дневника
1887—1902 гг.). «Художественное наследство», т. II, изд. АН СССР,
М.—Л., 1949, стр. 156. Подчеркнуто мной.—А. Р.
423

и по симпатиям — человек и художник— русский; по рож­
дению и юности — провинциал; 20 лет уже я живу в
Петербурге, соприкасаясь ко всем кастам и слоям сто­
личных населений Москвы и Петербурга; много путеше­
ствовал и за границей и по империи, изучая коренное
‘ население России и его суррогаты»
М. О. Микешин разделял прогрессивные идеи своего
времени. В начале 60-х годов он испытал сильное влия­
ние революционной демократии.
Впоследствии политические - убеждения Микешина
утеряли революционный пыл, но он сохранил верность
демократическому направлению. Именно это обусловли­
вало его искреннее восхищение обличительно-сатириче­
ским пафосом творчества Островского.
Александр Николаевич весьма одобрял замыслы Ми­
кешина об издании сатирических картинок для народа.
Это предприятие казалось ему столь важным, что он,
прославленный драматург великой страны, сам предла­
гал свою помощь Микешину. 7 октября 1882 года он
спрашивал: «Скоро ли примешься за картинки? Жду от
тебя заказа на . остроумие. Мне самому хочется попы­
тать себя в этом роде». 23 октября Микешин прислал
Александру Николаевичу для просмотра текст картинки
«О встрече Ильи Ивановича Муромца с разбойниками».
Островский немедля, 26 октября, ответил ему: «К Илье
Муромцу твоя подпись хороша; поправь только в 5-м сти­
хе ясьмен на ясён»2. Микешин учел это замечание.
27 октября того же года художник попросил драма­
турга написать текст к шуточной народной картинке
«О том, как мужик Епифан поддался в обман, и о том,
что из этого вышло потом»3. Островскому понравился
сюжет задуманной Микешиным картинки. Несмотря на
болезнь, он тут же принялся за работу и вскоре выслал
ее текст.
Народная картинка вышла в феврале 1883 года (цен­
зурное разрешение 21 января). Этот текст до сих пор
оставался никому неизвестным. Вот его начало.
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому, «Academia», 1932,
стр. 227—228.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI,
стр. 44, 50.
3 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/1416.
424

Жена Епифана на базар провожает,
Лукошко печеных яиц на воз нагружает:
«Слушай ты, глупая тетеря,
Нет у нас хлеба, ни муки теперя,
Яйца продай, деньги получи,
Да купи нам муки на калачи!
Надо кормить малых ребяток;
Продавай по гривне десяток!
Да смотри в оба за своим товаром,
Чтоб не раскрали у тебя яиц даром!
Везде-то у нас дыры да прорехи.
Будет тебе от меня на орехи,
Коль напьешься на базаре пьян
Да вернешься без яиц и без денег».

Опасения жены Епифана оправдались. Обманутый
цыганом, он вернулся домой ограбленный, даже без ло­
шади.
Творческое содружество и переписка художника и
драматурга о лубочных картинках лишний раз свиде­
тельствуют о горячем интересе Островского к жизни
народа и о глубоком понимании им потребностей и инте­
ресов трудового люда.
Микешин предлагал для народных картинок пять
тем — смертные грехи, чуждые, инонациональные наслое­
ния, растлевающие условия (кабак, кулак, погоня за
городской псевдоцивилизацией), мифологическая герои­
ка, подвиги и жертвы для народного блага. И вот как
26 октября 1882 года ответил ему Островский: «Разу­
меется, я моту сказать кой-что и об идеях, но только как
критик: это, мол, подходит к народу, а это нет. Напри­
мер, идея смертных грехов хороша, особенно с точки зре­
ния сатиры и. юмора; чуждые наслоения не годятся;
героическим миром надо пользоваться умеренно, — народ
уж далеко отошел от него; портреты современных героев
и деятелей необходимы, — это пойдет лучше всего; ра­
стление деревни — тоже»
Островский, как видим, поддерживал темы морально­
обличительного, сатирического и героико-патриотическо­
го характера, борьбу со злом и тьмой, утверждение в
жизни положительного начала, связанного со служением
обществу, родине, народу.
1 января 1883 года драматург делился с художником
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений,' т. XVI, стр. 50.

425

о пришедшей ему «бога­
тейшей идее» для народ­
ного иллюстрированного
издания. «Как только, —
сообщал он, — подробно
обработаю ее, так сообщу
тебе. Задача широкая и
нам с тобой вполне дос­
тупная» Но эта идея не
осуществилась.
М. О. Микешин, как
человек энергичный и об­
щительный, играл боль­
шую роль в Петербург­
ском собрании художниников и состоял в корот­
ких отношениях со многи­
ми живописцами Север­
ной Пальмиры. Это весь­
ма способствовало расши­
рению личных знакомств
В. Е. Маковский (1846—1920).
Островского в петербург­
ском
художественном
мире.
Островский отлично знал портретистов И. К- Макаро­
ва и С. Л. Левицкого, художника К. Е. Маковского, исто­
рика искусства профессора А., В. Прахова, скульптора
Л. А. Бернштама, художника И. Н. Крамского, худож­
ника и графика А. И. Шарлеманя и многих других.
И. К. Макарова и С. Л. Левицкого Островский встре­
тил в 1862 году уже как хороших знакомых в Париже.
К. Е. Маковский рисовал портрет драматурга. Остров­
ский был настолько близок с К. Е. Маковским, что по­
сещал его квартиру. Здесь ему очень понравились кру­
тоны — полоски миткаля, набивные, в русском вкусе,
заменяющие вышивку. Островский 30 марта 1872 года
просил Ф. А. Бурдина купить подобные крутоны и ему.
«Крутоцы я видел... у Маковского, он их покупал очень
дешево в Гостином дворе, только я забыл у кого; мо­
жешь спросить и у него, если он в Петербурге»2.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 66.
2 Там же, т. XIV, стр. 229.
426

А. В. Прахов, по рекомендации Микешина, в конце
1877 года посетил драматурга в его доме в Серебряни­
ческом переулке. В эту встречу А. В. Прахов, вероятно,
напомнил драматургу, что они впервые встретились еще
в начале 60-х годов, участвуя в любительском спектакле
«Гроза». Островский играл роль Дикого, а Прахов, то­
гда студент Московского университета, Кудряша. 3 фев­
раля, уже из Петербурга, Прахов писал Александру Ни­
колаевичу: «Я имел счастье провести с Вами лишь какиенибудь два часа, но Ваша свежая, оригинальная и пла­
стическая речь навсегда останется в моей памяти; я не
раз перебираю все те вопросы, которых'мы, хотя и бегло,
касались в беседе, и я чувствую, что все слышанное от
Вас лежит во мне живым зерном. Первый раз как буду
в Москве, а это произойдет, по всей вероятности, в не­
продолжительном времени, я позволю себе воспользо­
ваться Вашим радушным приглашением с полнейшею
бесцеремонностью».
Прахов благодарил Островского за содействие, кото­
рое обусловило согласие Писемского печатать в журнале
«Пчела» роман «Мещане», и просил о дальнейшей по­
мощи «соседнему искусству, ратующему за те же куль­
турные интересы, что и Ваше собственное художество»1.
В 1882 году, по рекомендации М. Е. Салтыкова-Щед­
рина, приезжал в Москву лепить бюст Александра Ни­
колаевича для Московской этнографической выставки
скульптор Л. А. Бернштам.
Сколько раз и где встречался Островский с
И. Н. Крамским, нам неизвестно. Но именно этот худож­
ник принял участие 2 марта 1882 года в обеде, который
дали драматургу петербургские литераторы в связи с
35-летием его творческой деятельности.

6

Горячо любя родное искусство и способствуя его про­
цветанию, Островский стремился к- широкому познанию
живописи, ваяния, зодчества и других народов.
В апреле и мае 1862 года драматург совершил путе­
шествие по Западной Европе. Естественно, что его вни­
1 Государственный Центральный
А. А. Бахрушина, № 82/2157.
427

театральный

музей

имени

мание привлекали все виды искусства, и он не пропускал
ни одного примечательного произведения. Свои непо­
средственные впечатления он записывал, чтобы затем по­
делиться ими со своими друзьями;
В Диршау (Пруссия) ему очень понравился «велико­
лепный» мост через Вислу «с которым ничто не может
сравниться». Среди замечательных памятников Франк­
фурта-на-Майне его восхитила статуя Ариадны. В осо­
бенный восторг его привели архитектурные памятники
Венеции. Он писал своим друзьям: «Это волшебный сон,
от которого я еще опомниться не могу... Вот Вам малень­
кий образчик Венеции, это дворец Дожа; с других заме­
чательных зданий привезу фотографии» Совершенными
по красоте он признал здесь залы десяти и сената дворца
Дожа.
В Милане превзошел все его ожидания собор: «После
него уже чудес нет на свете... что за скульптура! Особен­
но из больших фигур, черные фигуры под кафедрой
справа от входа и в приделе налево вторая фигура» 2.
Его буквально потряс «вечный город». «Теперь мы в
Риме, — сообщал он; — наслаждаемся сокровищами ис­
кусств, которым нет подобных во всем мире»3. При
осмотре собора св. Петра у него «раза два готовы были
навернуться слезы». Величие Колизея, по его словам,
«описать невозможно». Среди поражающих произведе­
ний Капитолия ему особенно пришелся по душе «уми­
рающий гладиатор и Венера». В величественном храме
S. Giovani laterana он отметил «алтарь Торлопи» и «ал­
тарь Корсики, внизу которого группа Бернини». В Генуе,
в церкви S. Maria Corignano он любовался отличной
Скульптурой и подсвечниками Бенвенуто Челлини 4.
Не простое любопытство туриста, даже не художе­
ственный интерес образованного.человека, а глубокая
эстетическая потребность ведет его в картинные галереи,
которые он осматривает с чувством восторженного бла­
гоговения.
В Венском дворце Александр Николаевич смотрел «за­
мечательное собрание Рембрандта, Рубенса, Ван-Дейка,
из итальянцев Павел Веронез». В Риме, в Ватикане ви1
2
3
4

А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 98.
Там же, т. XIII, стр. 253.
Там же, т. XIV, стр. 99.
Там же, т. XIII, стр. 241, 246, 252, 253, 255, 256, 260.
428

Приветствие А. Н. Островскому, присланное С.-Петербургским
собранием художников в марте 1872 года.

дел «перлы живописи: ложи Рафаэля. Преображение —
Причащение — Доменикино и другие сокровища». Во
Флоренции, посетив Уффици и Питти, он, переполненный
впечатлениями, сделал в дневнике такую запись: «Неска­
занное богатство художественных произведений подей­
ствовало на меня так сильно, что я не нахожу слов для
выражения того душевного счастия, которое я чувство­
вал всем существом моим; проходя эти залы. -Чего тут
нет! И Рафаэль, и сокровища Тициановой кисти, и Дель
Сарто, и древняя скульптура». В Турине, во дворце
Madama — «галерея неважная», но в ней — «замечатель­
ны на фарфоре копии с Рафаэля, П. Веронез, Рубенс и
Ван-Дейк» Г
Заграничное путешествие Островского, совершенное
им в 1862 году, было первым и последним, но он осмат­
ривал выдающиеся произведения искусств не как впер­
вые им узнаваемые, а как уже давно ему известные, доро­
гие ему и любимые им.
Восхищаясь чудесами изобразительного западноевро­
пейского искусства, драматург отмечал и то, что было
эстетически слабым и даже безвкусным. Так, в Берлине
он записал: «Смотрели музей (хуже нашего Эрмитажа).
Из отличных вещей Рубенс и Ван-Дейк, Рафаэля очень
мало, богатое собрание итальянской школы (много дря­
ни). Скульптура богата, но все больше слепки и почин­
ка» 2.
В Генуе он заезжал в «Chiese Anunziata, в величест­
венный храм, испорченный двумя алтарями с раскра­
шенными статуями»3.

7

Все русские художники, а не только московские, ви­
дели в Островском своего славного собрата, любили, чти­
ли его и гордились им. К. А. Савицкий, будучи директо­
ром Пензенского художественного училища, пропаган­
дировал пьесы Островского; ставил их, руководил рисо­
ванием декораций к ним и т. п.
Петербургское собрание художников избрало Остров­
1
255,
2
3

А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 250,
258, 260.
Там же, стр. 244.
Там же, стр. 260.
430

ского сёоим почетным членом и сердечно отмечало его
юбилеи. В 1872 году собрание послало Островскому
адрес, в котором говорилось:. «Александр Николаевич,
торжествуя день двадцатипятилетия Ваших творческих
трудов, Петербургское собрание художников приветст­
вует Вас, как народного поэта-художника, горячим же­
ланием Вам громкой вековечной славы» Г
Первая подпись под этим адресом принадлежит
академику М. А. Шишкову, ведущему представителю
историко-бытового направления в русском театрально­
декорационном искусстве. Художественное оформление
адреса сделал художник А. Бельский.
На торжественном обеде была открыта подписка на
школу имени юбиляра, которая выразилась в сумме, пре­
вышающей тысячу рублей.
17 ноября того же года Распорядительный комитет
Петербургского собрания художников прислал Остров­
скому годовой билет при сопроводительном письме
М. О. Микешина, Л. Ф. Лагорио, И., Ф. Горбунова и
Н. Ф. Досса. На эту любезность Александр Николаевич
ответил благодарственным письмом, в котором выразил
готовность «служить собранию художников по мере воз­
можности и сил...» 2
Когда Островский умер, «Художественный журнал»,
объединявший всех представителей русского изобрази­
тельного искусства, отозвался на кончину драматурга
проникновенными словами глубокой скорби. Журнал рас­
сматривал творчество Островского поворотным в разви­
тии драматического искусства: «После него возврат к
старому стал невозможен, и реальная правда навсегда
явилась торжествующей на нашей сцене» 3.

1 Музей А. Н. Островского в Щелкове.
2 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 253.
3 «Художественный журнал», 1886, апрель, стр. 260. Этот номер
вышел с большим опозданием, в июне.

ГЛАВА

ТРИНАДЦАТАЯ

ОСТРОВСКИЙ И УЧЕНАЯ МОСКВА

1

Островский, увлеченный с юношеских лет искусством,
никогда не замыкал себя его кругом. Широкие духов­
ные запросы, свойственнные ему с самого начала твор­
ческого пути, неизбежно, последовательно, органически
вводили его в мир науки.
Еще в молодости он проникается любовью к устной
народной поэзии, в особенности к песне. Это увлечение
определилось многими причинами, но прежде всего уси­
лением внимания со стороны прогрессивной обществен­
ности 40-х годов к устному народному творчеству и пре­
клонением драматурга перед моральной и художествен­
ной силой трудового народа.
Проезжая в 1848 году по селениям ярославских и ко­
стромских земель, Александр Николаевич восхищается
внутренней и внешней красотой простых людей, кре­
стьян. Он записывает в своем дневнике: «С Переяславля
начинается Меря — земля, обильная горами и водами, и
народ и рослый, и красивый, и умный, и откровенный,
и обязательный, и вольный ум, и душа нараспашку.
Это земляки мои возлюбленные...» 1
Для Островского каждая мужицкая физиономия в
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIII, стр. 180.
432

деревне, куда он приехал на отдых, «значительна» и тре=бует художественного воспроизведения.
Расхаживая с удочками по Подмосковью, наезжая с
1848 года в костромскую усадьбу отца, Александр Ни­
колаевич прислушивался к народным песням и наиболее
оригинальные, особенно понравившиеся ему записывал.
Драматург не только горячо любил, он изучал
народную песню. Его суждения о песенном творчестве,
высказываемые в тесном дружеском кругу, пользовались
большим авторитетом. А. Григорьев писал: «Метр стиха
русской песни непонятен без пения. Пение большею
частью рубит стих на две половины, которые А. Н. Ост­
ровский весьма метко называет подъемом и спуском, —
половины, равные количествам музыкальных тактов,
сообразно с которыми ускоряются или растягиваются
слога в словах, по требованию которых одно слово в
одном стихе встречается с двумя, с тремя различными
ударениями» \
Люди, соприкасавшиеся с Островским, зная его нерав-.
нодушие к устному народному творчеству, при случае
дарили ему свои записи. Так, 5 августа 1857 года
П. И. Андронников прислал ему из Костромы две волж­
ские песни.
В апреле 1859 года Александр Николаевич завел спе­
циальную тетрадь: «Замечательные русские простонарод­
ные рассказы, притчи, сказки, присказки, побасенки,
песни, пословицы, поговорки, обычаи, поверья, област­
ные слова и прочее».
Глубокий интерес драматурга к устной народной
поэзии привел его к знакомству с ее любителями, соби­
рателями, знатоками, такими, как И. М. Снегирев,
М. А. Стахович, П. А. Бессонов, П. В. Шейн, П. И. Якуш­
кин.
Профессор И. М. Снегирев, этнограф-фольклорист,
автор сборников «Русские в своих пословицах» (1833—
1834) и «Русские народные пословицы и притчи» (1848),
24 февраля 1850 года занес в свой дневник: «На вечере
был у С. П. Шевырева, где Островский читал свою ори­
гинальную комедию «Банкрут», Федотов казал свою
картину «Сватовство майора на купеческой дочери»
1 А. Григорьев. Русские народные
«Москвитянин» № 15, 1854, стр. 98—99.
28

а. Ревякин

433

песни.

Критический

текст.

с объяснениями В стихах, а Садовский забавлял нас
своими рассказами о республике французской. Там были
профессора: Армфельд, Соловьев, Грановский, Варвинский, Погодин, кроме того, Свербеев, Хомяков, Буслаев,
Кошелев, Меньшиков, несколько студентов; затем ужи­
нали» \
С М. А. Стаховичем, автором популярной сцены
«Ночное», страстным любителем и издателем песен
«в том виде, как они поются в народе»2, Островский
близко сошелся в начале 50-х годов. М. А. Стахович
часто бывал в доме драматурга.
П. А. Бессонов, известный собиратель устной поэзии
славянских народов, 18 марта 1860 года писал драма­
тургу: «Я долго приставал к купцу Коробову, чтоб он
достал мне обещанную тетрадь народных стихов; теперь
он достал, но тетрадь попала к Вам. Я уверен, что
она Вам не так нужна, между тем как я издаю стихи.
Поэтому позвольте Вас попросить прислать тетрадку хоть
взглянуть, поскорее» 3.
П. А. Бессонова драматург постоянно встречал в
Обществе любителей российской словесности.
П. В. Шейн, выдающийся фольклорист-этнограф, по­
знакомил Островского с рукописью готовившегося им
сборника великорусских песен, а драматург, в свою оче­
редь, рассказал ему о своих записях. Приступая к публи­
кации сборника, П. В. Шейн 18 ноября 1867 года напом­
нил Александру Николаевичу обещание, данное в
1856 году, — «уступить» ему некоторые песни из находя­
щихся в его распоряжении.
Островский, выполняя обещание, сообщил П. В. Шей­
ну ряд песен, записанных им лично и по его поручению:
«Скачет галка по ельничку», «Чарочки по столику по­
хаживают», «Что не белая лебедушка по степи гуляет»,
«Любила княгиня своего лакея», «Што поехал добрый
молодец в вольный город» 4.
1 И. М. Снегирев. Дневник, М, 1904, стр. 452.
2 Л. П. Вильбоа. Предисловие. Русские народные песни, записан­
ные под пение и аранжированные для одного голоса, с аккомпане­
ментом фортепьяно. Спб., 1860.
3 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 18—19.
4 П. В. Шейн. Великорусе в своих песнях, обрядах, обычаях, веро­
ваниях, сказках, легендах и т. п., т. I, вып. 1, стр. 17, 144, 185, 237,
243, Спб, 1898.

434

Ёсе эти песни, кроме
первой, записаны в Мо­
сковской губернии, точ­
нее — в Коломне и Коло­
менском уезде.
Более сердечно Остров­
ский
сошелся
с
П. И. Якушкиным, кото­
рый вначале входил в
Кружок московских сла­
вянофилов, а в 60-е го­
ды сблизился с револю­
ционными демократами.
Странствуя по России
как'офеня, в простой де­
ревенской одежде, Якуш­
кин обладал огромными
возможностями для бесед
с крестьянами и собира­
ния их устного твор­
чества.
В 1860 году вышли его
«Русские народные пес­
П. И. Якушкин (1820—1872).
ни» а в 1865 году «На­
родные русские песни» 2.
Во втором сборнике он поместил две песни, записанные
Островским: «Не хмелюшко по полю гуляет» и «Исходи­
ла младенька все луга и болота».
Бывая в Москве, Якушкин чаще всего останавливался
у Островского и знакомил его со своими находками.
23 декабря 1871 года он писал драматургу: «Доро­
гой мой, родной Александр Николаевич, может быть,
мало людей так искренне радующихся, как я, Вашему
юбилею. Дай бог Вам много лет жить для глубоких
наблюдений над жизнью русских людей» 3.
Александра Николаевича очень интересовала деятель­
ность по собиранию народного творчества П. В. Киреев­
1 Русские народные песни, собранные П. И. Якушкиным, М.,
1860.
2 Народные русские песни из собрания П.. Якушкина. Спб., 1865.
3 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 658.
28*

435

ского, и он ознакомился со сборниками его песен во вто­
рой половине 50-х годов, до их выхода в свет.
Увлечение Островского народной поэзией, его связи с
виднейшими ее собирателями вносили в его пьесы живую
устно-поэтическую струю. В них громко, широко, свобод­
но звучит народная песня, органически включенная в
развитие действия, помогающая раскрытию народных
характеров и нравов («Бедность не порок», «Снегуроч­
ка» и т. д.). Достаточно сказать, что в его оригинальных
пьесах, авторство которых принадлежит только ему одно­
му, находится «свыше 70 различных народных песенных
текстов или конкретных указаний на них, помимо песен
и романсов литературного происхождения».
Драматург!щедро использовал в своих пьесах также
сказки и предания. В них можно насчитать «около
80 случаев» 1 применения сказочного и легендарного ма­
териала («Бедность не порок», «Гроза», «Воевода», «Сне­
гурочка», «Волки и овцы» и другие).

2
Еще более широкими были общения Островского с
исследователями письменной литературы.
Занятия отечественной литературой обусловили его
обращение к трудам современных ему литературоведов.
Так, он был в курсе их мнений о «Слове о полку Иго­
реве». 15 марта 1873 года, посылая П. И. Чайковскому
песнь слепых гусляров, он писал: «Ритм, кажется, подхо­
дит к словам; я его извлек из поэмы XII века — «Слово
о полку Игоревом». Хотя, по общему мнению, этот памят­
ник не имеет определенного размера, но при вниматель­
ном чтении, по крайней мере мне так кажется, звучит
именно этот ритм» 2.
Глубокие литературные интересы связывают драма­
турга, так или иначе, со всеми современными ему зна­
токами литературы.
В 1847 году Александр Николаевич читал в квартире
профессора С. П. Шевырева свое первое законченное
1 А. Ф. Луконин. А. Н. Островский и устное народное творчество.
Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата
филологических наук, 1951, стр. 11, 13
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 10.
436

произведение «Картина семейного счастья», и тогда
влиятельный профессор литературы провозгласил его
драматическим писателем. Шевырев первым признал
выдающийся талант Островского, весьма благоволил к
нему и настойчиво приглашал на свои вечера. Александр
Николаевич на всю жизнь сохранил к Шевыреву чувство
огромной признательности за моральную поддержку, за
веру в его талант, но не мог сочувствовать его реакцион­
ным социально-политическим и литературно-эстетиче­
ским позициям. Поэтому он бывал у него очень редко,
лишь в крайних случаях. 16 октября 1851 года драматург
на просьбу петербургского гостя Г. П. Данилевского
поехать с ним к Шевыреву отвечал: «Мне совестно ехать,
потому что я у него года два не был. А впрочем, по­
едемте»
В 40-е годы Шевырев являлся основным критиком
«Москвитянина». Став сотрудниками Погодина, Остров­
ский вместе со своими друзьями оттеснили. Шевырева и
затем добились его разрыва с журналом.
Во вторую половину 40-х годов, возможно в Печкинской кофейне, бывшей своеобразным литературно-арти­
стическим клубом, Островский встретился с А. Д. Гала­
ховым. В то время Галахов преподавал в Московском
университете, писал критические статьи в «Отечествен­
ных записках» и пользовался очень широкой извест­
ностью своими хрестоматиями художественной литера­
туры для взрослых и детей.
Он был правоверным западником умеренно-либераль­
ного направления. По свидетельству Т. И. Филиппова,
Островский в начале знакомства с Галаховым очень счи­
тался с его мнением и цитировал его статьи. Славяно­
фильские увлечения отдалили его от Галахова.
Галахов высказывал недовольство пьесами Остров­
ского, отражавшими влияние славянофильских идей, и в
1855 году не советовал М. И. Семевскому «втягиваться»
в кружок Островского.
Во вторую половину 50-х годов А. Д. Галахов пере­
ехал профессорствовать в Петербург. Но связь между
ним и Островским не прекратилась, а даже усилилась.
Этому способствовали и их совместная деятельность в
Литературном фонде и то, что драматург окончательно
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 27.
437

преодолел влияние славянофильства. Между ними стало
больше точек соприкосновения.
В 1860 году Галахов в отзыве, о «Грозе», приготов­
ленном по поручению Академии наук, писал, что Ост­
ровский «достойно продолжает дело Гоголя» и в его
пьесах «единственно и нераздельно заключается вся
наша современная комедия». Что же касается «Грозы»,
то она, по его мнению, превосходна и «принадлежит по
своему направлению и по своим художественным до­
стоинствам к той школе драматической, которая единст­
венно законна в настоящее время» Г
Из московских литературоведов наибольшие симпа­
тии Островского вызывал профессор Н. С. Тихонравов.
Этот влиятельный историк литературы буржуазно-либе­
ральной школы с 1859 года выпускал «Летописи русской
литературы и древностей».
Александр Николаевич, библиофил и любитель древ­
ностей, не мог пропустить такой редкости, и, по-види­
мому, к этому времени относится его знакомство с неуто­
мимым публикатором старинной литературы.
В 1860 году Островского и Тихонравова объединяет
также участие в устройстве спектаклей в пользу воскрес­
ных школ. А ведь воскресные школы в то время счи­
тались почти крамольными, и поэтому их вскоре за­
крыли.
Драматурга и профессора сближали интересы к на­
чалу русского театра, к творчеству Гоголя и другим во­
просам отечественной литературы.
Они с удовольствием оказывали друг другу взаимные
услуги. Островскому, кажется в 1860 году, понадобились
издания путешествия немецкого ученого А. Олеария в
Россию, и доставить их вызвался Тихонравов. «Посы­
лаю,— пишет он, — Олеария все наличные издания. Два
издания взяты Бабстом, и я принял меры, чтоб мне их
доставили немедленно» 2.
Более частыми их встречи и беседы становятся в
1872 году, когда драматург писал пьесу «Комик XVII
столетия».
Каждую новую находку, относящуюся к началу
1 Отчет о четвертом присуждении наград графа Уварова. Спб.,
1860, стр. 449.
2 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
ртр. 563.
4ДЯ

театра, Тихонравов спе­
шит довести до сведения
Островского. «После Ва­
шего
отъезда, — сооб­
щает он во второй поло­
вине января 1872 года, —
я нашел документ, на
котором я основываю су­
ществование списков ро­
лей при Алексее Михай­
ловиче» *.
По материалам, обна­
руженным
Тихонраво­
вым, стало известно, что
магистр Яган Готфрид го­
товил в 1673 году коме­
дию «Есфирь», на репети­
цию которой ему потребо­
валось всего три дня. Эти
подробности Островский
Н. С. Тихонравов (1832—1893).
использовал
в своей
пьесе.
Тихонравов привлекал Островского своими обшир­
ными знаниями, глубоким умом, тщательностью исследо­
ваний и строгим художественным вкусом.
6 марта 1879 года московские литераторы дали Тур­
геневу, отъезжавшему за границу, прощальный обед.
Произносили речи. Островскому, присутствовавшему на
этом обеде, в особенности понравилось выступление
Тихонравова. 12 марта он извещал Бурдина: «На обеде
Тургенева превосходная речь Николая Саввича произ­
вела общее глубокое впечатление» 2.
В 1885 году, по рекомендации Островского, Тихонра­
вов был избран председателем жюри по присуждению
Грибоедовской премии Общества русских драматических
писателей. Став начальником репертуара московских
театров, драматург пригласил Тихонравова в члены
создававшегося им Репертуарного совета.
Глубокий интерес Островского к западноевропейской
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 563.
? А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 139.
439

литературе, сказавшийся, в частности, в его переводче­
ской деятельности, сближает драматурга и со знатоками
иностранной литературы, в особенности с теми, кто изу­
чал Шекспира, Лопе де Вега и Мольера.
Он отлично знал В. Ф. Корша, историка западно­
европейской литературы, видного публициста и журна­
листа либерального толка.
В. Ф. Корш, в свою очередь, высоко ценил дарование
драматурга и старался привлечь его к участию во всех
руководимых им периодических изданиях. Будучи редак­
тором «Московских ведомостей» (1850—1863), он в
1856 году опубликовал объяснение Островского по пово­
ду клеветнических обвинений в плагиате. Цензор сделал
в этом объяснении частичные изменения, по поводу кото­
рых В. Ф. Корш 5 июля писал Александру Николаевичу:
«Я отстаивал каждое слово и жаловался попечителю, но
без успеха. Мне удалось только спасти последние строки,
в которых говорится о законах приличия... Будьте уве­
рены, что «Московские ведомости» всегда готовы к услу­
гам литератора, столь добросовестного и талантливого,
как Вы»
В 1866 году, когда В. Ф. Корш стал редактором
газеты «С.-Петербургские ведомости» (1863—1874),
Островский отдал ему пьесу «Пучина». В 1877 году
В. Ф. Корш приглашал Островского в сотрудники «Се­
верного вестника», вскоре закрытого за «вредное на­
правление». Начав редактировать журнал «Заграничный
вестник», он 22 апреля 1882 года просит драматурга
предоставить ему переводы пьес Сервантеса. «Интере­
суюсь я, — писал он, — и Вашей рукописью, о которой
Вы говорили мне при свидании. Небольшие и мало из­
вестные вещи Сервантеса в Вашем переводе невыразимо
увлекательны для меня, как редактора, не утратившего
слабости к литературно-прекрасному» 2.
Драматург часто беседовал по вопросам театра и пе­
ревода с театроведом С. А. Юрьевым. Так, например,
4 декабря 1882 года Александр Николаевич писал ему:
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia»,
стр. 155.
2 Государственный Центральный театральный музей имени
Бахрушина, № 82/1183. Это письмо с ошибками напечатано в
нике «Неизданные письма к А. Н. Островскому». «Academia»,
стр. 165.

НО

1932,

А. А.
сбор­
1932,

«Очень хотелось бы повидаться с Вами. Как только по­
чувствую облегчение, непременно заеду к Вам, чтобы
переговорить кой о чем» Ч
Островский внимательно следил за трудами Н. И.
Стороженко и Алексея Николаевича Веселовского.
15 сентября 1885 года, защищая самостоятельное управ­
ление московскими театрами, он писал: «В Москве не
переводятся люди со вкусом. В Москве еще эстетика не в
загоне, как в Петербурге; она еще живет и в универси­
тете... Стороженко посвятил свою деятельность изуче­
нию Шекспира, Веселовский писал о Мольере» 2.
В 1886 году драматург ввел этих профессоров, а так­
же С. А. Юрьева в Репертуарный совет московских
театров.
Представители московской историко-литературной
науки высоко ценили не только творчество Островского,
но и его литературную любознательность, широкую осве­
домленность в вопросах литературы. 10 ноября 1858 года
он был избран действительным, а 19 апреля 1886 года
почетным членом Общества любителей российской сло­
весности, учрежденного при Московском университете.
Выезжая в Петербург, драматург встречался с
А. В. Никитенко, А. Н. Пыпиным, Александром Николае­
вичем Веселовским и другими историками литературы.
Общения Островского с петербургскими историками
литературы укреплялись в связи с избранием его в чле­
ны-корреспонденты Академии наук, происшедшим 7 де­
кабря 1863 года.
Наиболее дружественными и систематическими стали
отношения драматурга с А. Н. Пыпиным, либеральным
критиком и историком литературы, доводившимся двою­
родным братом Н. Г. Чернышевскому. Их знакомство
состоялось не позднее 1863 года. В 1883 году А. Н. Пыпин
был приглашен Островским в члены комиссии Общества
драматических писателей по присуждению премии
имени А. С. Грибоедова.
Связь Островского с современными ему историками.
литературы, русской и иностранной, несомненно содей­
ствовала расширению его историко-литературных све­
дений.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XVI, стр. 55.
2 Там же, т. XII, стр. 289.

441

3
Островский с юношеских лет был очарован красотой
родной речи.
С. В. Максимов, познакомившийся с драматургом в
1850 году, вспоминает: «Родную речь он любил до обо­
жания, и ничем нельзя было больше порадовать его, как
сообщением нового слова или неслыханного им такого
выражения, в. которых рисовался новый порядок живых
образов или за которыми скрывался неизвестный цикл
новых идей» \
Тонко чувствуя прелесть отечественного языка, дра­
матург начал записывать наиболее оригинальные слова и
выражения разговорной речи, а потом, в 50-е годы, при­
ступил к составлению словарей: '«Опыт волжского сло­
варя», «Археологический словарь» и других.
Островский признавал многие достоинства словаря
В. И. Даля. Он писал: «Нельзя довольно нахвалиться
приведением пословиц в толковом словаре. Толковать
слова народным толком самый лучший короткий метод».
Но Александр Николаевич в то же время указывал и на
многие недостатки работы Даля: «Надо отличать, — за­
мечал он, — общее употребление от местного или непра-,
вильного. Даль иногда отдавал преимущество не общему
употреблению, а тому, какое ему нравится и какого он
желал бы»2.
Словарь Даля не удовлетворял драматурга и своим
количественным составом. Он считал, что этот словарь
можно было бы увеличить чуть ли не ‘наполовину.
Вначале Островский, очевидно, хотел дать лишь до­
полнения к «Толковому словарю». В его бумагах сохра­
нился набросок «Разбора словаря Даля». Вот начало
черновой редакции «Введения» этого разбора.
«Разбор заглавия: Толковый — что значит толковый?
корни или бытовое значение или перевод. Живого? Вели­
корусского — центр Великороссии, окраины — на окраи­
нах областные слова мало[российские], нем[ецкие],
инородческие (которые никогда не взойдут в центр —
1 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд-во «Просвещение», Спб., стр. 144.
2 А. Н. Островский. Черновые заметки к словарю Даля. Госу­
дарственный Центральный театральный музей имени А. А. Бахру­
шина, № 6434.
’
..................... 1
442

нужны областные словари и словари иностранных слов,
вошедших в употребление). В центре различие област­
ных от бытовых, неизвестных городским жителям—обра­
зованным — ученым.
Разбор- мнений Даля о языке русском... московское
наречие... Можно считать его благозвучным, но никак
нельзя правильным и класть в основу нельзя. Великоросское наречие не московское теперешнее. Прежде в Мо­
скве говорили великоросским наречием (доказательства).
Но так как Москва не была в центре, а рядом с украинами (Смоленск и Рязань), то и язык и говор в ней изме­
нился. Корнеслов дело Академии... Мало слов было из­
вестно, оттого коренные слова пропущены в Академиче­
ском словаре» Г
Из этого чернового наброска ясно, что Островского
глубоко волновали вопросы отечественной лексикологии
и то, что он весьма тонко чувствовал и понимал язык, его
дифференциацию, развитие и т. д.
Участвуя в 1856—1857 годах в Литературной экспе­
диции, организованной Морским министерством, Остров­
ский тщательно изучал язык приволжского населения:
рыбаков, судовщиков, бурлаков, лоцманов. Кроме
«Опыта волжского словаря», им было собрано «до 7 000
прибавочных коренных слов»2 в дополнение к труду
В. И. Даля.
В процессе накопления материалов, обогативших его
знания разговорного и летописного языка, Островский
изменил свое первоначальное намерение. Вместо допол­
нений к словарю Даля он задумал составить совершенно
новый словарь современного ему русского народного
языка.
Раздумья и работа над этим словарем свели его с
крупнейшими тогдашними лингвистами — с Ф. И. Бус­
лаевым, Я. К- Гротом и другими.
Академик Я. К- Грот рассказал членам Отделения
русского языка и словесности Академии наук о занятиях
драматурга по составлению словаря. По этому поводу
16 сентября 1880 года состоялось заседание отделения в
составе Я. К. Грота, Ф. И. Буслаева, А. Ф. Бычкова,
1 А. Н. Островский. Черновые заметки к словарю Даля. Государ­
ственный Центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина.
2 Л. Невский. Воспоминания об А. Н. Островском. «Русские ве­
домости», 1887, № 138, 22 мая.

44Я

М. И. Сухомлинова, А. Н. Веселовского и И. В. Ягича.
На заседании было решено просить Островского предста­
вить собранные им материалы в академию.
Исполняя волю отделения, Я- К. Грот 28 октября
того же года писал Островскому: «Отделение русского
языка и словесности, узнав от меня о Ваших занятиях по
словарю русского народного языка и будучи уверено,
что и по этой части труды талантливого знатока рус­
ской народной речи не могут не заслуживать особенного
внимания, поручило мне обратиться к Вам, милостивый
государь, с покорнейшею просьбою, не изволите ли Вы
найти возможным обязательно доставить Вашу рукопись
по этому труду или хотя часть ее в Отделение, которое
желало бы ознакомиться с Вашими словарными материа­
лами, без сомнения, не лишенными значения для отече­
ственной лексикографии» Г
Драматург отвечал на это письмо уверением в жела­
нии «работать для Отделения русского языка и словес­
ности» и обещал представить «какую-нибудь часть...
труда»2, как только она будет готова.
Занятый своей основной работой, Островский не за­
кончил начатого, труда по составлению словаря. Ма­
териалы подготовляемого им словаря были переданы в
Академию наук уже после его смерти и частично опуб­
ликованы в 1952 году.
4

Литературные влечения Островского, всегда преобла­
давшие над всеми иными, совмещались с большим вни­
манием к истории.
Почти в самом начале своего писательского пути
(в 1849 или в 1850 году) он обратился к теме, связанной
с образом Бориса Годунова. Работа над этой пьесой по
каким-то причинам оборвалась. Но прошло несколько
лет, и писатель снова взял историческую тему — подвиг
Козьмы Минина.
Созданию пьесы «Козьма Захарьич Минин, Сухорук»
предшествовало кропотливое изучение исторических
источников. М. И. Семевский в письме к своему учителю
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 92.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 203.

444

Г. Е. Благосветлову от 19 ноября 1855 года сообщал:
«Был у Островского. Застал его за выписками из актов
археографической комиссии (точнее, экспедиции. —
А. Р.); толковали о множестве изданных ныне материа­
лов отечественной истории... Островский, любя отчизну,
ревностно занимается памятниками нашей старины»1.
Изучая прошлое, Островский с чувством патриотиче­
ской гордости отмечал успехи наших предков. В ноябре
1855 года он рассказывал М. И. Семевскому, что «при
осаде Казани мы вели правильные траншеи и... следова­
тельно опередили европейцев целым столетием», что «у нас
еще при царе Федоре Алексеевиче была конная артилле­
рия», а потому «и здесь мы опередили Европу»2.
Будучи
участником
Литературной
экспедиции,
Островский продолжал свою работу по изучению родной
страны. В его бумагах сохранились многочисленные
справки и документы о городах Верхней Волги: Юрьевце,
Нижнем Новгороде, Костроме, Кинешме и других.
Владея солидными историческими знаниями, Остров­
ский создает драматические хроники «Козьма Захарьич
Минин, Сухорук», «Воевода», «Дмитрий Самозванец и
Василий Шуйский», «Тушино», «Василиса Мелентьева».
Эти произведения, связанные с борьбой русского
народа за национальную независимость, были обуслов­
лены не только любовью драматурга к отечественной
истории, но и его глубоким убеждением в огромном вос­
питательном значении исторических пьес, проникнутых
прогрессивной идейностью. Он писал: «Публика жаж­
дет знать свою историю; ученые изыскания и моногра­
фии этого знания ей не дадут, а хорошей, полной попу­
лярной истории у нас еще не написано, она еще нахо­
дится в периоде частных исследований. Да если бы и
была такая история, если б каждый читал и знал ее,
все-таки историческая драма была бы нужна', а может
быть, и нужнее. Историк передает, что было; драматиче­
ский поэт показывает, как было, он переносит зрителя
на самое место действия и делает его участником собы­
тия. Не всякий человек растрогается, прочитав, что
Минин в Нижегородском кремле собирал добровольные
1 М. И. Семевский. Письма к родителям и Г. Е. Благосветлову,
л. 847. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде.
2 Там же, л. 852.
445

Приношений на свйщенную войну, что нёслй ему кДо мог,
и бедные и богатые, что многие отдавали последнюю
копейку; но тот же самый простой человек непременно
прослезится, когда увидит Минина живого, услышит его
горячую, восторженную речь, увидит, как женщины кла­
дут к его ногам ожерелья, как бедняки снимают свои
медные кресты с шеи на святое дело» !.
Что только не перечитал Островский, создавая.свои
пьесы на исторические темы!
Вот основная литература, использованная им для
«Козьмы Минина»: «История государства российского»
Н. М. Карамзина, «Акты археографической экспедиции»
Академии наук, «Никоновская летопись», «Летопись
о многих мятежах», «Новый летописец» князя Оболен­
ского, статья «Нижний Новгород и нижегородцы в смут­
ное время» П. И. Мельникова-Печерского.
Занятия отечественной историей, естественно, сбли­
жали Островского с ее исследователями. Он следил за
выдающимися историческими работами, хорошо знал
всех крупнейших историков и с многими из них был
знаком лично, например с М. П. Погодиным, И. Д. Бе­
ляевым, П. И. Бартеневым, А. С. Уваровым, И. Е. За­
белиным.
У М. П. Погодина в студенческие годы Островский
слушал курс русской истории, но целиком захваченный
идеями западничества относился к нему иронически.
В пору сотрудничества в «Москвитянине» Александр
Николаевич в какой-то мере подпадает под влияние реак­
ционного историка. В эти годы (1850—1854) драматург
и историк разговаривали на самые разнообразные темы.
Погодин с удовлетворением слушал в 1850 году ясные и
здравые суждения Островского о русских песнях, о рус­
ском человеке, о Москве, Новгороде и прочем 2.
Но уже в 1854 году драматург начинает преодолевать
реакционно-славянофильские влияния и отходит от Пого­
дина.
Погодин, признавая выдающийся талант Островского,
пытался всячески сохранить его своим единомышленни­
ком. 26 ноября 1856 года, выступая на торжественном
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 122.
2 ЛГ. П. Погодин. Дневник. Записи от 8, 13, 27 марта, 27 июля
1850 года. Рукописный отдел Всесоюзной государственной библиоте­
ки имени В. И. Ленина.

446

обеде в честь 50-летия артистической деятельности
М. С. Щепкина, он назвал Островского в числе великих
русских драматургов. В ноябре 1859 года он просит
Александра Николаевича прочесть у него «Грозу», а в
1866 году уговаривает «тряхнуть стариной» и «заглянуть
к нему».
Драматург отказывается от приглашений историка,
ставшего ему идейно чуждым.
Александр Николаевич читал труды профессора
И. Д. Беляева, принадлежавшего к славянофильскому
направлению, и знал его лично. В январе 1856 года дра­
матург «очень хвалил» 1 его М. И. Семевскому.
В начале 50-х годов Островский познакомился с архе­
ологом графом А. С. Уваровым, занимавшимся в эту
пору крупными раскопками в Московской и Владимир­
ской губерниях. Некоторые из этих раскопок вызывали
сенсацию. Так, например, в 1852 году в Суздале, во
дворе Спасо-Ефимьевского монастыря была найдена
могила князя Д. М. Пожарского. Драматург немедленно
поехал смотреть эти раскопки. Во второй половине июня
1852 года он писал М. П. Погодину: «Один мой знако­
мый едет в Суздаль и берет меня с собою для компа­
нии. Мы проездим дней 5. Не дадите ли Вы мне какихнибудь писем, там, кажется, Уваров»2.
Этот интерес Островского к раскопкам графа
А. С. Уварова был связан с его замыслом пьесы «Козьма
Минин».
Островский очень коротко знал П. И. Бартенева —
крупного архивиста и библиографа, издававшего с
1863 года журнал «Русский архив». Драматург, как
видно, обращался к нему за библиографическими справ­
ками. 6 ноября 1866 года П. И. Бартенев уведомлял
Островского, что «дневник Сапеги в настоящее время
имеется в Чертковской библиотеке, которая открыта от
10 час. до 4 час. утра в понедельник, середу и субботу»3.
Дневник Яна Петра Сапеги, польско-литовского маг­
ната, активного участника польской интервенции в Рос­
1 М. И. Семевский. Письма к родителям и Г. Е. Благосветлову,
л. 882. Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР
в Ленинграде.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 33.
3 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 18.
447

Сии в начале XVII века, понадобился Островскому, оче­
видно, в связи с работой над пьесой «Тушино».
В Артистическом кружке драматург часто видел
профессора Д. И. Иловайского, автора «Истории Рязан­
ского княжества» (1858), «Разысканий о начале Руси»
(1876) и других работ.
Знакомство Островского с И. Е. Забелиным, замеча­
тельным русским историком и археологом, впоследствии
председателем
Общества
истории
и
древностей
(с 1879 г.), одним из создателей и фактических руково­
дителей (с 1883 г.) Московского исторического музея,
состоялось в 1872 году.
К этому времени И. Е. Забелин опубликовал книги
«Домашний быт русских царей в XVI—XVII вв.,» ч. 1
(1862), и «Домашний быт русских цариц в XVI—
XVII вв.», ч. II (1869). По замыслу автора, обе эти
работы представляли лишь начало многотомного иссле­
дования «Домашний быт русского народа в XVI и XVII
столетиях».
Островский хорошо знал эти работы и воспользовал­
ся ими для своей комедии «Комик XVII столетия».
12 сентября 1872 года, думая о постановке комедии
«Комик XVII столетия», он писал Н. А. Дубровскому из
Щелыкова: «Сходи к И. Е. Забелину и поклонись ему в
ноги (а после я тебе поклонюсь), а проси его вот о чем:
чтобы он начертил тебе на бумажке постановку декора­
ций для Постельного крыльца, так, чтобы та часть его,
которая выходила к нежилым покоям, приходилась к
авансцене, далее, чтоб видна была каменная преграда,
место за преградой и ход на государев верх»
Дубровский, выполнив это поручение, 22 сентября
отвечал драматургу: «Забелин с полным удовольствием...
взялся исполнить твою просьбу, прибавив при этом, что
он всегда рад содействовать тебе во всем, в чем только
может быть полезным... Он хочет составить тебе верный
и подробный план местности старого дворца... План
будет готов к 26 сентября» 2.
Получив от Забелина нужный ему рисунок, Остров­
ский пожелал выразить ему личную благодарность.
23 октября Дубровский сообщал ему: «Забелин меня
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 238.
2 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 82/909.
448

уведомил, что он будет ждать нас во вторник и пятницу
с 6 часов вечера и очень будет рад нашему пришест­
вию» Г
27 октября Островский навестил Забелина. Они по*
нравились друг другу и с увлечением беседовали до
двух часов ночи. Эта встреча положила начало их мно­
голетней дружбе.
Забелин привлекал Островского великолепным зна­
нием старины, неутомимой защитой отечественной само­
бытности и борьбой против переоценки иноземных влия­
ний на развитие русской культуры.
Драматург и историк вскоре так сблизились, что за­
просто ходили друг к другу. 11 апреля 1873 года
Н. А. Дубровский писал драматургу: «Вчера я был у За­
белина; он на днях будет у тебя, конечно, поутру...
И. Е. Забелин, так же, как и ты, весь пост корпел над
своей работой. Я рассказывал ему о содержании новой
твоей пьесы («Снегурочка». — А. Р.), которая его очень
заинтересовала» 2.
Александр Николаевич любил бродить с Н. А. Дуб­
ровским по Сухаревскому рынку, выискивая редкие
книги. Прямо с рынка они иногда, в особенности со
счастливой находкой, направлялись к историку. Так,
25 января 1874 года драматург соблазнял Дубровского:
«В воскресенье съездим к Сухаревой и, если хочешь, по­
бываем у Забелина»3.
Островский не ограничивал, себя познанием родной
страны, его интересовала и всеобщая история.
В 1850 году он трудился над трагедией «Александр Ма­
кедонский», отрывки из которой 31 октября 1850 г. читал
у М. П. Погодина.
Внимание к всеобщей истории обусловило его зна­
комство с ее исследователями — Т. Н. Грановским,
П. М. Леонтьевым, Н. А. Поповым и другими.
Т. Н. Грановского, знаменитого историка-художника,
драматург слушал во время пребывания в университете.
Но в то время профессор едва ли мог как-то выделить и
1 Государственный Центральный театральный музей имени
А. А. Бахрушина, № 82/912.
2 Н. А. Дубровский — А. Н. Островскому от И апреля 1873 го­
да, № 67609. Государственный Центральный театральный музей
имени А. А. Бахрушина.
3 А. И. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 31.
29

а. Ревякин

449

запомнить студента Островского. По всей видимости, их
знакомство состоялось 24 февраля 1850 года на литера­
турном вечере у профессора С. П. Шевырева, на котором
Островский читал комедию «Свои люди — сочтемся!»,
а Грановский присутствовал в качестве гостя.
Островский считал Грановского одним из наиболее
«значительных деятелей» 1 своего времени и питал к нему
чувство огромного уважения. Вот почему, приобретая в
журнале некоторое влияние, драматург пытался привлечь
Грановского в сотрудники. 1 апреля 1851 года Погодин
записал в своем дневнике: «Островский о Грановском,
Шевыреве и прочем» 2.
В 1851 году Островский, побуждаемый своими
друзьями, вел с Погодиным переговоры о передаче ему
журнала «Москвитянин». Грановский сочувствовал
Островскому в его стремлениях, но высказывал опасение,
что Погодин ввиду «адской скупости» поставит драма­
турга в кабальные условия. В конце декабря 1851 года
историк уведомлял А. А. Краевского: «О переходе
«Москвитянина» в руки Островского Вы уже, верно,
знаете. Жаль Островского, которого Погодин посадит
через год в яму, как несостоятельного должника своего,
и заставит в яме на себя работать».
Но Погодин изменил решение о передаче журнала,
и через несколько дней Грановский писал Краевскому:
«А Погодин опять взял «Москвитянина» у Островского»3.
Славянофильские увлечения мешали тесному сближе­
нию Островского с Грановским. Между ними возник
даже холодок. В связи с этим одна из хороших знакомых
драматурга писала ему 27 апреля 1852 (?) года: «Были
ли Вы у Грановского? Мне всегда больно подумать, что
два честных человека не могут сойтись. Как бы их ни
разделяли убеждения, между ними есть общее, и они
должны понять и оценить друг друга. К тому же не мно­
го честных людей в полном смысле слова, потому они
и должны бы подавать друг другу руку, во чтобы то ни
стало» 4.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 21.
2 М. П. Погодин. Дневник. Рукописный отдел Всесоюзной госу­
дарственной библиотеки имени В. И. Ленина.
3 Т. Н. Грановский и его переписка, т. II, М., 1897, стр. 471—472.
4 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 640.
450

Но эі'от холодок, оче­
видно, был временный.
Островский, отдавай
дань уважения выдающе­
муся историку и человеку,
провожал его 7 октября
1855 года в последний
путь.
Когда в апреле или в
мае 1851 года Погодин
пригласил сотрудничать в
своем журнале археолога,
профессора римской сло­
весности П. М. Леонтьева,
то Леонтьев прислал свои
условия не Погодину, а
Островскому, в котором
видел человека, заслужи­
вающего полного доверия
и способного объединить
вокруг журнала лучшие
силы.
П. М. Леонтьев выра­
Т. Н. Грановский (1813—1855).
жал согласие работать в
преобразованном «Мос­
квитянине» Он писал Але­
ксандру
Николаевичу: «Желание видеть в Москве дельный журнал... сознательно действующий на народ,
в широких размерах следящий за его деятельностью, —
это давнишняя мечта, самое задушевное желание не меня
одного, но очень многих». В конце письма он заявлял:
«Ежели Вы найдете нужным и приличным... можете сооб­
щить это письмо Михаилу Петровичу, как самый чисто­
сердечный ответ на его предложение»
В июньском номере «Москвитянина» (№ 11) появи­
лась рецензия Леонтьева на книгу М. М. Стасюлевича
«Афинская гегемония».
Впоследствии П. М. Леонтьев стал проводником
реакционной политики самодержавия, сотрудником
М. Н. Каткова по журналу «Русский вестник» и газете
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому.
стр. 201.
29*

451

«Academia»,' 1932,

«Московские ведомости». Это нарушило завязавшиеся
было отношения Островского и Леонтьева.
С известным славяноведом, автором монографии
«Россия и Сербия», панславистом профессором Н. А. По­
повым драматург находился в короткой дружбе. Они
встречались, беседовали на исторические и иные темы.
В начале 1870 года Александр Николаевич, поздрав­
ляя Попова с Новым годом, писал ему: «Я бы давно уж
заехал к Вам, да нездоров; если у Вас будет свобод­
ное время, заезжайте ко мне, очень, очень нужно Вас
видеть»
Немного спустя, 8 марта, драматург снова напоми­
нает историку, что ему хочется «перемолвить» с ним «не­
сколько слов», и просит заехать к нему «хоть на минуту...
если досужно» 2.
Островскому были известны и петербургские исто­
рики, в особенности М. И. Семевский, Н. И. Костомаров
и М. М. Стасюлевич.
Знакомство А. Н. Островского с М. И. Семевским
началось в ноябре 1855 года. М. И. Семевский еще в
военной школе проникся беспредельным уважением к
драматургу и посланный служить в Москву немедленно
отправился к нему на поклон.
«Я не имел, — вспоминает Семевский, — ни малейшего
рекомендательного письма; офицерский мундир мой,
хотя и гвардейский, в- то время не пользовался особен­
ными симпатиями, по крайней мере, в кругу писателей,
державшихся в стороне от военного круга. Островский
принял меня угрюмо, сдержанно, молчаливо, но пыл и
увлечение юного его поклонника (которому едва минуло
18 лет!—А. Р.) скоро его смягчил, и я, со второго,
с третьего раза, уже вошел в кружок его обычных посе­
тителей» 3.
В 1856 году Семевский покинул Москву, вышел в от­
ставку, начал заниматься историей, а с 1870 года стал
издавать журнал «Русская старина».
М. И. Семевский являлся для своего времени прогрес­
1 Фонд Нила Попова, п. 15, ед. хр. 25. Рукописный отдел Все­
союзной государственной библиотеки имени В. И. Ленина.
2 Там же.
3 К запискам М. И. Семевского об А. Н. Островском. Фонд
М. И. Семевского, оп. 1, д. 16, л. 71. Рукописный отдел Института
русской литературы АН СССР в Ленинграде.

452

сивным историком, публицистом и общественным деяте­
лем. Но сочувствуя широкому освободительному движе­
нию, симпатизируя демократическим писателям, он про­
являл в своих исторических работах либерально-бур­
жуазные тенденции.
В Петербурге драматург и историк впервые встрети­
лись в 1860 году, в квартире А. А. Григорьева, где
Александр Николаевич читал пьесу «Воспитанница».
После этого Островский и Семевский не виделись
около двадцати лет, изредка лишь перебрасываясь дело-выми письмами. «Если я не спешил и не искал случая
с ним видеться, — рассказывает Семевский, — то это про­
исходило лишь от того, что мне не хотелось, так ска­
зать, толкаться в кругу его восхвалителей и льстецов;
при том же до меня доходили слухи, что самолюбие
этого писателя едва ли не выше его дарования. Послед­
нее оказалось, однако, совершенно неверным. Посетив
Островского 17 ноября 1879 года на квартире его брата...
М. Н. Островского, я увидел вновь того же Александра
Николаевича: простого, хотя и несколько угрюмого, но
радушного и, даже, словоохотливого, каким видел его
в Москве 24 года тому назад»
Эта беседа вновь сблизила Островского и Семевского. Драматург намеревался даже передать издателю
«Русской старины» свою «Автобиографическую записку»
для посмертного опубликования.
Очень доброжелательно складывались отношения
Островского с Н. И. Костомаровым. Н. И. Костомаров
защищал либерально-националистические воззрения, но
он изучал историю массовых народных движений, так
занимавшую драматурга. Кроме того, он выступал и с
литературно-художественными произведениями: в 1838
году им была написана драма «Савва Чалый», а в
1875 году — роман «Кудеяр».
С. В. Максимов вспоминает об интереснейшей беседе
драматурга и историка на одном из «вторников» Косто­
марова.
«...коснулась речь отношений Москвы к Польше, мо­
сковских посольств и переговоров. По ведомым, живым
образцам, еще уцелевшим в современной Москве в среде
1 К запискам М. И. Семевского об А. Н. Островском. Фонд
М. И. Семевского, оп. 1, д. 16, л. 74. Рукописный отдел Института
русской литературы АН СССР в Ленинграде.

453

именитого купечества, и с тем художественным проник­
новением, которое составляло секрет Островского, он
развернул картину в художественно-комическом виде
свидания наших долгополых доморощенных политиков,,
несговорчивых, грубых и упрямых перед надменными,.блестящими кунтушами с таким мастерством, что пора­
зил всех. Болезненно-нервный Костомаров увлекся так,,
что вскакивал с места, бегал по комнате, хохотал доупаду и топал ногами»
Эту беседу драматург и историк продолжили и на
следующий день, встретившись в чайной около Публич­
ной библиотеки.
Беседы с Костомаровым, несомненно, обогащали
Островского историческими фактами, деталями, но и для
Костомарова они оказывались весьма поучительными.
Их общение создавало ту творческую искру, которая
оказывалась благодетельной для обоих.
В 1865 году драматург сообщил Костомарову сведе­
ния о Минине — гуртовщике, которые историк использо­
вал. в своей «Истории Смутного времени». В конце сен­
тября 1867 года Александр Николаевич, находясь в Пе­
тербурге, передал Костомарову список со столбцов Ору­
жейной палаты о царице Шуйской, полученный им черезИ. А. Дубровского от Г. В. Есипова.
В свою очередь и Костомаров помогал драматургу,
указывая на те или иные его «огрехи» в исторических
пьесах. В начале января 1867 года в Петербург для
журнала «Вестник Европы» Островский прислал руко­
пись исторической драмы «Дмитрий Самозванец». Ее
читал Н. И. Костомаров и пришел в восторг. Он изумлял­
ся «в особенности... секрету владеть языком эпохи и быть
до мелочей верну ее общему характеру»2. При этом им
были высказаны и частные замечания.
11 января М. Н. Островский по этому поводу писал
брату: «Костомаров сделал только две заметки... Пер­
вая касается слов Марины «.перерезать бояр». Марина
вовсе не была кровожадною и потому не могла этого
сказать, да и Дмитрий, который не любил вешать или
1 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева'и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., стр. 167—168.
2 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр, 545.

454

резать, не мог бы оставить без ответа подобной выходки.
Нельзя ли тебе слово «перерезать» заменить другим,
менее резким словом... Другая заметка касается смерти
Осипова. Исторически известно, что он не был казнен
Дмитрием, что он ворвался во дворец во время бунта
и был убит Басмановым... Нельзя ли опять поправить» Г
Островский выпустил из виду показания Исаака
Мааса, и об этом ему Костомаров, сделав устные заме­
чания во время чтения пьесы совместно с М. М. Стасю­
левичем, собирался написать.
Пожелания Костомарова были немедленно учтены
драматургом.
Реакционные и некоторые либеральные критики от­
неслись к пьесе «Дмитрий Самозванец и Василий Шуй­
ский» резко враждебно. Писателя обвиняли, в частности,
и в рабском заимствовании исторических материалов
из труда Н. И. Костомарова «Названный царь Дмитрий».
И тогда с опровержением этих обвинений выступил сам
историк. 30 марта 1867 года в газете «Голос» он заявил:
«Весной 1866 года, когда мой «Названный царь Дмит­
рий» еще весь не был напечатан, артист И. Ф. Горбунов
читал мне эту драматическую хронику. Г-н Островский
никак не мог видеть в печати второй части моего сочи­
нения, а его хроника обнимает именно те события, кото­
рые изображаются в этой второй части. В рукописи я
не сообщал своего сочинения г. Островскому... Сходство
между драматическою хроникою и моим «Названным
царем Дмитрием» произошло, без сомнения, оттого, что
г-н Островский пользовался одними и теми же источни­
ками, какими пользовался я» 2.
Так Н. И. Костомаров публично признавал высокую
научно-историческую осведомленность писателя, его
обстоятельное знакомство с первоисточниками.
Труды М. М. Стасюлевича, историка, публициста и
общественного деятеля либерально-буржуазного направ­
ления, Островский, надо полагать, знал еще в начале
50-х годов, но познакомился с ним лично лишь в
1867 году.
В 1861 году Стасюлевич с группой либеральных про­
1 Н. С. Гродская. Комментарии к пьесе «Дмитрий Самозванец и
Василий Шуйский». А. Н. Островский. Собрание сочинений в десяти
томах, т. V, Гослитиздат, М., 1960, стр. 517.
2 «Голос», 1867, № 89.
455

фессоров в знак протеста против реакционной политики
министерства народного просвещения вышел в отставку
и начал заниматься литературно-издательской деятель­
ностью.
С 1866 года он издавал и редактировал журнал «Вест­
ник Европы». В связи с печатанием в журнале в 1867 го­
ду драматической хроники «Дмитрий Самозванец и
Василий Шуйский» и началось знакомство Островского
с Стасюлевичем. Восхищенный пьесой, Стасюлевич
21 января писал драматургу: «Василий Шуйский у Вас
обделан до высокого совершенства: в изображении этой
личности поэт берет верх над историком»
М. М. Стасюлевич был большим почитателем драма­
турга и между ними сразу установились самые благо­
желательные отношения. «Ваши работы, — уверял
Островского Стасюлевич 18 ноября 1867 года, — можно
печатать зажмуря глаза»2.
Редактор «Вестника Европы» нашел в Островском
не только интересного, но и полезного ему своими исто­
рическими сведениями собеседника. В только что цити­
рованном обращении к драматургу он напоминал ему
«об обещанном письме Шуйской».
Вслед за пьесой «Дмитрий Самозванец и Василий
Шуйский» Островский опубликовал в журнале Стасюле­
вича «Снегурочку», «Василису Мелентьеву» и «Дикарку».
Из петербургских археологов Островскому больше
всех был известен В. А. Прохоров, который готовил
рисунки костюмов для петербургских постановок драма­
тической хроники «Козьма Захарьич Минин, Сухорук»
(1866) и пьесы «Василиса Мелентьева» (1867) 3.
Широту исторических интересов Островского лишний
раз подтверждают его оживленные беседы во время пре­
бывания в 1883 году в Тифлисе с археологом и исследо­
вателем А. П. Берже. В октябре Александр Николаевич
записал в своем дневнике: «К обеду пришел А. П. Берже,
знаток Кавказа и его истории; проговорил с ним весь
.вечер» 4.
1 Неизданные письма к А. Н. Островскому. «Academia», 1932,
стр. 544.
2 Там же, стр. 545.
3 А. Н. Островский и Ф. А. Бурдин. Неизданные письма. М.—П.,
1923, стр. 58, 69.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинении, т. XIII, стр. 275.
456

Стоит ли говорить, что непосредственное общение
Островского с учеными-историками содействовало углуб­
лению его исторических знаний, так необходимых для
его художественной деятельности.
5

Александр Николаевич был хорошо связан с юриди­
ческой Москвой.
Знакомству Островского со служителями Фемиды
способствовали его пребывание в студенческую пору на
юридическом факультете, стряпческая практика его отца,
служба в Московском коммерческом суде и, наконец,
обязанности председателя Общества драматических
писателей.
Будучи студентом юридического факультета Москов­
ского университета, Островский слушал таких замеча­
тельных знатоков законоведения, как П. Г. Редкин, Н. И.
Крылов и Ф. Л. Морошкин.
С Н. И. Крыловым, знаменитым профессором рус­
ского права, западником, другом Герцена, ему приходи­
лось встречаться в начале 50-х годов на вечерах
А. А. Григорьева. Как известно, Н. И. Крылов и А. А.
Григорьев были женаты на родных сестрах — дочерях
врача Ф. А. Корша.
В пору пребывания в университете Островский узнал
и профессора В. Н. Лешкова, ставшего затем его хоро­
шим знакомым. 23 января 1881 года он сообщал Н. Я.
Соловьеву: «Состояние духа отвратительное, да не мо­
жет быть иначе, в два дня умерли четверо моих знако­
мых: Писемский, профессор Лешков, Ф. Б. Миллер и
Исаков» Г
Исключительными симпатиями и дружбой Александ­
ра .Николаевича пользовался М. И. Доброхотов — пред­
седатель Совета присяжных поверенных, один из . осно­
вателей Московского юридического общества, обществен­
ный. деятель демократического направления.
М. И. Доброхотов был человеком большой гуман­
ности и широких интересов. Он любил искусство, охотно
посещал Артистический кружок и осенью 1869.. года
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. .XV.L. стр.-9.
457

выразил желание баллотироваться в члены-любители
этого клуба. 23 октября Н. А. Дубровский спрашивал
Островского: «Уведомь меня, предложил ли ты Добро­
хотова в члены-любители и еще двух его знакомых,
о которых я передал тебе записочку при последнем на­
шем свидании» !.
Островский тяжело переживал смерть Доброхотова.
В начале декабря 1869 года он уведомил Ф. А. Бурдина:
«Внезапная смерть друга моего, М. И. Доброхотова,
подкосила мне ноги» 2.
Александр Николаевич хорошо знал профессора
С. А. Муромцева, либерального деятеля, редактора
«Юридического вестника», лишенного в 1884 году кафед­
ры за «политическую неблагонадежность». Драматург и
профессор виделись на литературных вечерах и торжест­
вах, например 6 марта 1879 года на обеде в честь И. С.
Тургенева в «Эрмитаже». Впоследствии Муромцев стал
одним из лидеров кадетской партии и председателем
I Государственной думы.
Кажется, в конце 70-х годов Александр Николаевич
познакомился с адвокатом А. Е. Носом и давал ему различньпе поручения. Впоследствии А. Е. Нос стал одним
из первых биографов писателя.
С адвокатами и литературными критиками князем
А. И. Урусовым и Н. М. Городецким Островский был
связан делами по Артистическому кружку. Здесь же он
встречался с юристом Е. Г. Белингом, исполнявшим обя­
занности старшины, и другими деятелями судебного
мира.
В 70-е и 80-е годы Александр Николаевич часто
общался с знаменитым судебным оратором Ф. Н. Плевако, ведавшим юридическими делами Общества драма­
тических писателей и, между прочим, страстным теат­
ралом.
25 ноября 1877 года Островский сообщал Ф. А. Бур­
дину: «Сегодня приехал из Петербурга Плевако и за­
шел к нам в Окружной суд (Островский выполнял в это
время обязанности присяжного заседателя.—А. Р.); он
говорил мне, что Читау очень шаржирует в «Счастливом
1 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 82/889.
2 А. Н. Островский.'Полпое собрание сочинений, т. XIV, стр. 181.
458

дне». Он же говорил, что Левкеева играет прекрасно;
правда ли это?»1 14 февраля 1886 года Александр Николаевич записал
в своем дневнике по поводу премьеры «Марии Стюарт»
Ф. Шиллера в Малом театре: «Ермоловская публика:
курсистки, студенты, присяжные поверенные. Бенуар
№ 1 Плевако» 2.
Островскому отлично были известны и петербургские
юристы, в особенности А. Ф. Кони и Б. И. Утин.
А. Ф. Кони познакомился с драматургом в 1862 году,
когда он после закрытия Петербургского университета
некоторое время жил в Москве и посещал «среды»
Писемского.
Этот замечательный судебный деятель встречался с
Островским у Некрасова (в половине 70-х годов), в ре­
дакции «Вестник Европы» (за два года до кончины писа­
теля) и в других местах. Он вспоминает, что Островский
в редакции «Вестника Европы» «жаловался на усталость
и на лице его лежала какая-то тень, как будто его уже
слегка коснулась смерть своим крылом. Но он был очень
оживлен и с иронией повествовал о своих прошлых цен­
зурных злоключениях» 3.
С профессором Петербургского университета Б. И.
Утиным драматург был связан участием в Литературном
фонде. 20 апреля 1872 года Александр Николаевич писал
Г. К. Репинскому: «Я получил от Б. И. Утина 30 руб. для
Иванова» 4. Утин состоял членом ревизионной комиссии
и казначеем Литературного фонда. По своим социальнополитическим взглядам он был представителем демо­
кратического направления. Б. И. Утин оказывал Остров­
скому помощь в делах Общества драматических писа­
телей.
Беседы Островского с виднейшими юристами своего
времени, участниками крупнейших уголовных и полити­
ческих процессов, были весьма полезны ему как чело­
веку и художнику. Эти беседы вводили его в круг самых
животрепещущих вопросов тогдашней действительности.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XV, стр. 104.
2 Там же, т. XIII, стр. 291.
3 А. Ф. Кони. А. Н. Островский (Отрывочные воспоминания).
Сборник «Островский». Русское театральное общество, М., 1923,
стр. 23.
4 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 232.
459

6
Большая любознательность Островского, всегдашнее
стремление к расширению своих познаний влекли его к
знакомствам и с виднейшими представителями естество­
знания.
В конце 40-х и начале 50-х годов драматург часто
встречался с профессором-биологом К. Ф. Рулье. Это
был один из наиболее прогрессивных ученых своего вре­
мени. Он защищал идеи эволюционного развития и про­
пагандировал естественно научные знания. К. Ф. Рулье
славился как блестящий лектор. Он пользовался на ме­
дицинском факультете такой же популярностью и
любовью, как Т. Н. Грановский на юридическом. В дру­
жеской беседе ему не было равного рассказчика ни по
разнообразию тем, ни по живости подлинно артисти­
ческого изложения, ни по остроумию. Отголоском его
рассказов, нередко носивших атеистический характер,
служит реплика артиста П. Н. Максина в воспомина­
ниях Горбунова: «Карл Францевич Рулье вчера в кофей­
ной говорил: какой-то Фейербах написал замечательное
сочинение, сколько я мог понять, против религии...» 1
Беседы Островского с Рулье происходили главным
образом в Печкинской кофейне, а также у А. А. Гри­
горьева, К. А. Булгакова и в других местах. Иногда
Рулье заходил и на квартиру драматурга.
В 1853 году Островский познакомился с И. М. Сече­
новым, тогда студентом Московского университета.
.23 ноября этого года драматург читал у А. А. Гри­
горьева только что законченную им комедию «Бедность
не порок» 2. Вот здесь-то Александр Николаевич впервые
и увидел Сеченова. Великий естествоиспытатель так
вспоминает об А. А. Григорьеве, через которого он позна­
комился с драматургом: «Каким он был в своих писа­
ниях, сотрудничая в «Москвитянине», я не знаю, но на
вечерах у Визаров он не являлся ни врагом западни­
ков, ни отъявленным славянофилом, поклонялся лишь
1 И; Ф. Горбунов. Отрывки из воспоминаний. Полное собрание
сочинений, т. II, изд. А. Ф. Маркса, Спб., 1904, стр. 395—396.
2 А. А. Григорьев. Материалы для биографии. Под редакцией
Влад. Княжнина, П., 1917, стр. 202; И. Ф. Горбунов. Отрывки из вос­
поминаний. Полное собрание сочинений, т. II, изд. А, Ф. Маркса,
Спб., стр. 380.
460

нравственным доблестям русского народа и любил даже
декламировать некоторые соответственные стихи Некра­
сова... Преимущественно же носился со своим приятелем
Островским, считая его восходящею яркою звездою
русского театра. В год, когда Островский только что
написал «Бедность не порок», он читал свое произведе­
ние, еще в рукописи, в доме отца Григорьева, куда и мы
были приглашены Аполлоном» Г
В .1856 году И: М. Сеченов покинул Москву и после
заграничной научной командировки поселился в Петер­
бурге.
Виделись ли Островский с Сеченовым в эти годы?
Такая возможность допустима. Во всяком случае, драма­
тург интересовался им. На оборотной стороне письма
М. Н. Островского Александру Николаевичу от 26 сен­
тября 1864 года имеется запись драматурга: «На (нераз­
борчиво) № 7. Иван Мих. Сеченов» 2.
Совершенно достоверно, что Александр Николаевич
внимательно следил за научной деятельностью осново­
положника русской физиологической школы и изучал
важнейшие его произведения. Его высказывания об
актерском мастерстве опираются на учение Сеченова
о рефлексах головного мозга. Известно, что драматург,
вероятно в 1886 году, задумал написать специальную
статью об актерском искусстве на основе учения Сече­
нова. В набросках к этой статье он писал: «Об актерах
по Сеченову... Вся игра есть последовательный ряд реф­
лексов... Дальнейшее развитие — из статьи Сеченова» 3.
Встречался Островский и с К. А. Тимирязевым.
6 марта 1879 года драматург присутствовал на прощаль­
ном обеде И. С. Тургеневу, уезжавшему за границу. На
этом обеде Тимирязев произнес речь.
Дружба Островского с К. Ф. Рулье, изучение им тру­
дов И. М. Сеченова не являются случайными. Это выра­
жение материалистического направления мысли драма­
турга и его глубоких общекультурных интересов.
Принимая во внимание огромный вклад Островского
в раскрытие национально-бытового своеобразия русского
1 Автобиографические записки И. М. Сеченова, М., 1907, стр. 58.
2 Государственный Центральный театральный музей имени А. А.
Бахрушина, № 82/1685.
3 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 323.
461

народа, Общество любителей естествознания, антропо­
логии и этнографии, состоящее при Московском универ­
ситете, избрало его 5 июня 1867 года своим членом-сот­
рудником.
Драматург -очень дорожил пребыванием в этом
Обществе.

Александр Николаевич великолепно знал медицин­
скую Москву.
Не позднее 1850 года он часто видит в различных
кружках А. О. Армфельда, профессора судебной медици­
ны, горячего поклонника литературы. Ему хорошо был
известен Н. Е. Мамонов, основатель Общества русских
врачей. Приятельские отношения связывали его с Н. П.
Богдановым, впоследствии ставшим смотрителем док­
торского клуба.
Его знакомству с врачебным миром весьма содейст­
вовал Н. И. Васильев-Запольский, популярный москов­
ский врач, страстный театрал и актер-любитель. Н. И.
Васильев был принят в доме драматурга и как опытный,
серьезный врач (он лечил жену драматурга — Марию
Васильевну) и как даровитый актер. Островский прило­
жил много усилий, чтобы Н. И. Васильев появился на
сцене Малого театра, на которой он начал играть с
января 1885 года.
Давним другом драматурга был С. В. Добров — врач
Андреевской богадельни Московского купеческого
общества, помощник инспектора Московского универси­
тета. 15 апреля 1886 года драматург записал в своем
дневнике: «Вечером у Доброва».
По поводу своей болезни драматург обращался за
советами и помощью к выдающемуся клиницисту-тера­
певту профессору Московского университета А. А. Остро­
умову. Между Островским и Остроумовым установились
самые непосредственные дружеские отношения.
О том, что имя Островского пользовалось большим
авторитетом среди ученых, свидетельствует тйкой факт.
А. Я. Кожевников, выдающийся невропатолог, осмотрев
тогда начинающего драматурга И. А. Купчинского,
заявил: «Вы для нас не интересны,, помочь мы вам не
462

сможем, но за вас просил А. Н. Островский, и я вас
принимаю» Г
Когда Островского назначили заведующим репертуа­
ром московских театров, то врачи, его друзья и поклон­
ники, решили отметить это событие общественным обе­
дом в Докторском клубе. Тосты в честь драматурга про­
изнесли А. А. Остроумов и С. В. Добров.
Александр Николаевич был в приподнятом настрое­
нии и ответил на приветствия следующей остроумной
речью: «Позвольте мне сказать Вам несколько слов,
которые будут даже повторением моих двух предшест­
венников, но я, так сказать, облеку их слова в художест­
венную форму. Древние греки жили весело, и не менее
весело жили их боги. В числе этих богов был бог искус­
ства Аполлон, у него был сын Эскулап, или Эсклепий,
занимался он медициной, но дела ему на небе было не­
много, так как боги не страдали ни ревматизмом, ни
расстройством желудка, а богини не страдали женскими
болезнями, хотя вели себя подобно смертным. Не имея
дела на небе, Эсклепий сошел для практики на землю,
от него-то и пошли доктора. Потом он заскучал по небу,
вспомня свое родство с Аполлоном.
Господа, предлагаю выпить за врачей, детей Эску­
лапа внуков Аполлона!» 2

Островский хорошо знал знаменитого астронома
Ф. А. Бредихина, создателя теории кометных форм и тео­
рии происхождения метеорных потоков из комет. Лич­
ному знакомству писателя и астронома весьма содейст­
вовало то, что их усадьбы, расположенные в Кинешем­
ском уезде, почти соседствовали. Это Бредихина драма­
тург имел в виду, когда писал реплику Зубарева в коме­
дии «Дикарка»: «Вот соседи наши... Михайло Тарасыч,
ученый человек и математик, астрономией занимается»
(действие II, явление 2).
1 И. А. Купчинский. Из воспоминаний об А. Н. Островском.
Курск, 1913, стр. 14.
2 А. Н. Островский\Речъ на обеде врачей. Государственный Цен­
тральный театральный музей имени А. А. Бахрушина, № 82/166.
См. также А. М. Кондратьев. Театральные записки (факты),
№ 151988, л. 2. Там же.

463

С профессором Н. В. Бугаевым, одним из создателей
Московского математического общества, Александр Ни­
колаевич часто встречался в Артистическом кружке,
а также на литературно-общественных вечерах и тор­
жествах.
Постоянные связи Островского с Деятелями науки
несомненно обогащали и расширяли его кругозор, опло­
дотворяли его творчество и много содействовали, тому,
что на протяжении всего своего жизненного пути , он шел
«с веком наравне».

ГЛАВА

ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

МОСКВА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ
А. Н. ОСТРОВСКОГО

1
Великолепно зная Москву, Островский совершенно
естественно самую значительную долю своего творчества
посвятил ее характерам, нравам, быту. Во всех его про­
изведениях, относящихся к художественной прозе, изо­
бражается только Москва.
Из сорока семи опубликованных им при жизни ори­
гинальных пьес события двадцати семи пьес происходят
целиком в древней столице, действие трех исторических
хроник частично совершается также в ней, происшествие
одной пьесы протекает на подмосковной даче и в десяти
пьесах Москва упоминается.
В произведениях о Москве драматург за редчайшими
исключениями пользовался не придуманными, а действи­
тельными, существовавшими названиями мест и улиц:
Кремль, Кремлевский сад, Лобное место, Китай-город,
Ильинка, Охотный ряд, Никольские ворота, Тверская,
Петровка, Кузнецкий мост, Арбат, Кисловка, Гребенская,
Мясницкая, Сретенка и Сретенские ворота, Хамовники,
Чистые пруды, Покровский бульвар, Чертольские улицы,
Красные слободы.
Еще более тесно произведения Островского связаны
с окраинными частями Москвы. В них неоднократно
30

А. Ревякин

465

упоминаются: Сокольники, Марьина роща, Грузины,
Преображенская застава, Лефортово, Рогожская, Бал­
чуг, Бутырская застава, Таганка, Дорогомиловская за­
става, Стрельня, Девичье поле, Яузские ворота, Тюфе­
лева роща, Хитров рынок, Пресня, Ходынское поле, Раз­
гуляй, Гавриков переулок, Замоскворечье, Камер-Кол­
лежский вал, Зацепа, Болвановка, Дворянская улица.
В произведениях Островского поименованы многие
московские исторические здания, памятники старины и
учреждения, например Архангельский и Успенский
соборы, Иверская часовня, Гостиный двор, «яма» (тюрь­
ма для должников у Воскресенских ворот), Коммерче­
ская академия, Климентовский острог, Воскресенские
ворота, Фроловские ворота, Никольские ворота, Опекун­
ский совет.
В пьесах упоминаются и знаменитые монастыри:
Симонов, Андроньев, Новоспасский, старинные церкви
вроде Харитония в огородниках и Знамения («Дмитрий
Самозванец и Василий Шуйский»).
В названиях улиц, застав, районов, памятных истори­
ческих мест и зданий, парков, прудов и садов, упоминае­
мых в произведениях А. Н. Островского, перед нами
доподлинно воскрешается старая дореволюционная Мо­
сква.
2

Островского издавна числят Колумбом Замоскво­
речья, причем одни вменяли это ему в похвалу, а другие
в осуждение. Первые видели в этом своеобразие и нова­
торство драматурга—вывел на сцену неведомый до него
в литературе угол жизни. Вторые усматривали в этом
ограниченность и упрекали его за то, что он якобы
не мог подняться до общерусской проблематики.
Если либеральный критик А. И. Урусов видел в ярком
воспроизведении «Замоскворецкой Азии» 1 заслугу драма­
турга, то романист и критик В. Авсеенко, наиболее
последовательный литературный мракобес, настойчиво
утверждал, что своим воплощением быта и нравов За1 А. И. Урусов. Статьи его о театре, о литературе и об искус­
стве, т. I, М., 1907, стр. 256—257.
466

•Москворечья Островский не повышал, а:понижал нравст­
венный и художественный уровень, читателя й зрителя.
Он писал: «Выслушивая круглый год с театральных под­
мостков пьяную ругань самодуров и приказных или
невежественную болтовню замоскворецких свах... публи­
ка, конечно, не может выносить из театра никаких воз­
вышающих впечатлений. Она привыкает думать, что
.пьяный разгул, самодурство, невежество — естественная,
будничная обстановка жизни и что самый высокий идеал
в этой жизни Катерина в «Грозе»1.
■ По мнению писателя П. П. Гнедича, высказанному в
1886 году, главная причина того, что А. Н. Островский
якобы «не занял первенствующего места среди литера­
торов», заключается в его исключительной любви к
.«задворкам Москвы», в его внимании к людям мещанскокупеческих кругов, которые «сами по себе были мало
интересны для публики»2.
.. Подобные характеристики тематически ограничивали
и грубо искажали идейный и художественный облик дра­
матурга.Островский никогда не являлся идеологом Замоскво­
речья как оплота мещанско-купеческой реакционности.
Это был писатель прогрессивной идейности.
Самый ранний этап его. творчества (до 1852 г.) про­
текал под. воздействием Белинского и натуральной шко­
лы. В произведениях, написанных им в эту пору («Кар­
тина семейного счастья», «Свои люди — сочтемся!»,
«Утро молодого человека», «Неожиданный случай»,
«Бедная невеста»), он, продолжая и углубляя обличи­
тельно-сатирическую линию русской драматургии, отра­
жал демократические идеи 40-х годов.
Видя в Островском выразителя «жизненной правды»,
-изобличителя темных сторон современной ему действи­
тельности и носителя стремлений к ее переустройству,
Добролюбов совершенно справедливо связывал его с
наиболее прогрессивной группой писателей, выступившей
в 40-е годы. «Он нашел сущность общих требований жиз­
ни еще в то время, — утверждал критик, — когда они
1 А. .0. Очерки текущей литературы. «Русский мир» № 57, 1874
(А. О. — псевдоним В. Авсеенко).
• •
2 Г. Н. Островский, как театральный деятель. «С.-Петербургские
ведомости», 1886, № 155, 8 июня. (Г. Н. — псевдоним П. П. Гнеди­
ча). См. также «Русская газета», 1886, № 97/155, 8 июня.
30*

467

были скрыты и высказывались весьма немногими и
весьма слабо. Первая его пьеса появилась в 1847 году;
известно, что с того времени до последних годов, даже
лучшие наши авторы почти потеряли след естественных
стремлений народных и даже стали сомневаться в их
существовании...» 1
На творчестве Островского 1852—1854 годов сказа­
лось сильное влияние славянофильства. Перечисляя в
письме к Погодину причины, по Которым он отказывался
хлопотать о цензурном разрешении для «Своих людей»,
Островский 30 сентября 1853 года писал: «Потому...
2) что направление мое начинает изменяться; 3) что
взгляд на жизнь в первой моей комедии кажется мне
молодым и слишком жестким; 4) что пусть лучше рус­
ский человек радуется, видя себя на сцене, чем тоскует.
Исправители найдутся и без нас. Чтобы иметь право
исправлять народ, не обижая его, надо ему показать,
что знаешь за ним и хорошее; этим-то я теперь и зани­
маюсь, соединяя высокое с комическим. Первым образ­
цом были «Сани» («Не в свои сани не садись». — А. Р.),
второй («Бедность не порок». — А. Р.) оканчиваю»2.
В произведениях, написанных драматургом в это вре­
мя («Не в свои сани не садись», «Бедность не порок»,
«Не так живи, как хочется»), зазвучали мотивы идеали­
зации купечества и религиозного примирения.
Однако, испытывая влияние славянофильства, дра­
матург не стал его верным последователем. Сохраняя
чувство реальной действительности, он быстро преодо­
лел это влияние.
В комедии «В чужом'пиру похмелье», написанной в
1855 году, он снова обращается к сатирическому обли­
чению купечества, правда, еще отдавая дань и некоторой
его идеализации. В этой комедии невежественный само­
дур Тит Титыч Брусков внезапно, под влиянием учителя
Иванова, внутренне преображается и приходит к созна­
нию, что «деньги и все это тлен, металл звенящий» (дей­
ствие II, явление 9).
Пьеса «Доходное место» знаменует собой оконча­
тельное преодоление драматургом реакционно-славяно­
1 Н. Добролюбов. Луч света в темном царстве. Собрание сочи­
нений в трех томах, т. III, Гослитиздат, М., 1952, стр. 180.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 39
468

фильских иллюзий и переход к созданию боевых, остро
актуальных произведений, направленных против само­
державно-крепостнической действительности, ярко отра­
жающих освободительные веяния эпохи.
После этой комедии Островский уже до конца
жизни укрепился на позициях широкого демократизма,
чуждого и «кабинетному западничеству» и «детскому
славянофильству».
Исходя из демократических воззрений, он в начале
декабря 1869 года писал Некрасову: «Славянофилы на­
делали себе деревянных мужичков да и утешаются ими.,
С куклами можно делать всякие эксперименты, они есть
не просят»
В свете широкого демократизма, связанного с суще­
ственными интересами трудовых слоев города и деревни,
драматург создает «На всякого мудреца довольно про­
стоты», «Не все коту масленица», «Трудовой хлеб» и все
другие пьесы о Москве.
Воспроизводя основные черты господствовавших
отношений, заключавшихся в деспотической власти
одних и бесправии других, Островский выступал дейст­
венным изобличителем этих отношений, активным про­
тестантом против них.
Начиная с 1856 года он тесно связывается с журна­
лом «Современник», а позже еще органичнее с «Отечест­
венными записками» и их руководителями: Некрасовым,
Добролюбовым, Чернышевским, Салтыковым-Щедриным.
Островский не был в своих общественно-политических
воззрениях революционером. Его народность была иной,
нежели народность Некрасова и Чернышевского. Но он
был. надежным союзником революционных демократов в
их борьбе против крепостничества, самодержавно-бюро­
кратической деспотии и разнузданного хищничества бур­
жуазии.
Глубокая демократичность его пьес, направленных на
защиту интересов простого трудового народа, объективно
служила делу революции.
На протяжении всего творческого пути Островский
сохранил жизнедеятельную веру в торжество добра и
правды. Ему был присущ глубокий социальный опти­
мизм.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 181.
469

Первой книгой, которую он задумал, мечтая о печати,
была книга очерков, о'Замоскворечье. Но уже в эту
пору для него Замоскворечье не являлось понятием
лишь узкотерритбриальным. Оно превращалось у него в
понятие нарицательное., Мещанско7купеческое Замоскворечье-становилось..для.Островского синонимом духовной
косности, мертвящего консерватизма, убивающей чувства’
и мысли азиатчины. «Наконец, я переехал из-за Москвыреки, — записывает герой одного из его ранних очерков
о Замоскворечье, — как'я рад, весел, — дышу свобод­
нее»1.
Москва никогда не. отождествлялась Островским с
Замоскворечьем. Он всегда считал ее социально-эконо­
мическим, культурным, и патриотическим центром Рос­
сии, ее сердцем.
Островский хорошо видел, социальные противоречия
старой Москвы и ■ развертывавшуюся в ней сложную
борьбу реакционных и прогрессивных сил.
. Драматург справедливо считал себя представителем
демократической общественности, выразителем интересов
и настроений трудового народа. Он живо чувствовал в
окружающей его действительности, новые, прогрессив-’
ные тенденции и в меру своих возможностей поддержи­
вал и утверждал их своими художественными произве­
дениями.
.
. .
Преуменьшая, заслуги. Островского, перед русской
литературой, некоторые критики обвиняли драматурга/
как уже.сказано, за якобы узкоместный, «замоскворец­
кий,»-колорит,.его творчества. Но. даже .в самых ранних
произведениях..Островский воспроизводил не только За­
москворечье, но и всю Москву. Москву же он изображал
как носительницу общерусских, начал,, как живое вопло­
щение определяющих особенностей России.
Москва как сердце России, как символ ее националь­
ного и государственного единства наиболее ощутимо и
полно дается в драматической хронике «Козьма Захаръ-,
ич Минин, Сухорук».
Это пьеса о. борьбе, русского. народа за. свою .'на­
циональную. и. социальную самостоятельность, о .его ге-.
1 А. Н. Островский. Из записок молодого человека, переехавшего
из Замоскворечья, ф. 218, оп. 1, д. 2, л. 17. Рукописный отдел Инсти­
тута русской .литературы АН. СССР, в Ленинграде.,

470

роическом сопротивлении разноплеменным иностран­
ным захватчикам и притеснителям, о его любви к
Москве.
Возглавляющий эту борьбу «простой мужик», «мяс­
ник нижегородский Козьма Захарьич Минин, Сухорук»
предстает здесь горячим патриотом, неусыпным радете­
лем за земское, то есть общественное, народное дело. Он
воплощает в себе народную любовь к Москве — сердцу
России, олицетворяет национальную честь и патриотиче­
ское достоинство всего русского народа.
Пламенная любовь к своей стране и преданность об­
щему делу, правому и великому, придают речам и бесе­
дам Минина необыкновенную силу агитационного воз­
действия. Он становится искусным трибуном, объединяю­
щим людей на спасение своей истерзанной, гибнущей ро­
дины.
Вот как говорил он с людьми, возбуждая их к пат­
риотическим подвигам и жертвам:

Минин
Москва разорена?
Аксёнов

Разорена.

Минин
Так ей и оставаться?

Кувшинников
Как можно?

Лапша
Что ты!
Марфа Борисовна
Сохрани господь!
Минин
Москва нам корень, прочим городам?
Аксёнов
Известно, корень. Что и говорить!
471

Минин
А если корнем основанье крепко,
Тогда стоит и древо неподвижно;
А корени не будет — прилепиться
К чему?

Лапша
Ну, что уж!
Марфа Борисовна
Господи помилуй!
Минин
Москва — кормилица, Москва нам мать!

Кувшинников
Кормилица и мать.
Лапша
Родная- мать!

Минин
А разве дети могут мать покинуть
В беде и горе?
(Действие II, сцена 1, явление 5).

Минин твердо знает, что спасти Россию могут не иду­
щие вразброд воеводы, не погрязшие в корыстолюбивых
расчетах поместные дворяне и богатые купцы, а лишь
простой народ, за которым потянутся и все лучшие люди
других сословий. И потому на вопрос Марфы Борисовны
«что же делать?» он отвечает:
Себя забудь и дел своих не делай!..
Сбирать людей на выручку Москвы!
(Действие II, сцена 1, явление 5).

Выручить Москву значило для русских патриотов
спасти всю страну. И они шли отстаивать священный
город.
Если первую редакцию драматической хроники
«Козьма Минин» Островский закончил выходом ополче­
472

ния из Нижнего Новгорода в Москву, то во вторую ее
редакцию он ввел и самую битву за Москву, за Кремль.
Воспламененные великой любовью к своему отечеству,
гордые своим национальным достоинством, народные
ополченцы освободили Москву и тем спасли свою отчиз­
ну от иноземного порабощения.
Москва как национальный общественно-политический
и культурный центр изображается драматургом и в дру­
гих исторических пьесах («Воевода», «Дмитрий Само­
званец и Василий Шуйский», «Тушино», «Комик XVII
столетия»).
В этих произведениях действующие лица борются за
Москву, олицетворяющую все Московское государство.

3
В произведениях Островского Москва воспроизводит­
ся почти во всех своих социальных разрезах. Но при
этом здесь каждый класс, любая общественная группа
предстает по преимуществу социально-бытовыми, се­
мейными и имущественными сторонами.
Об этой особенности творчества Островского замеча­
тельно сказал Добролюбов. Он писал: «Деятельность
общественная мало затронута в комедиях Островского,
и это, без сомнения, потому, что сама гражданская жизнь
наша, изобилующая формальностями всякого рода, поч­
ти не представляет примеров настоящей деятельности, в
которой свободно и широко мог бы выразиться человек.
Зато у Островского чрезвычайно полно и рельефно вы­
ставлены два рода отношений, к которым человек еще
может у нас приложить душу свою, — отношения семей­
ные и отношения по имуществу. Немудрено поэтому, что
сюжеты и самые названия его пьес вертятся около семьи,
жениха, невесты, богатства и бедности»
Обратимся вначале к пьесам о дворянстве. Этому со­
словию посвящаются такие комедии, как «Не сошлись
характерами», «На всякого мудреца довольно просто­
ты» и «Бешеные деньги». Дворянам отводится место и в
1 Н. А. Добролюбов. Темное царство. Собрание сочинений в трех
томах, т. II, Гослитиздат, М., 1952, стр. 177.

473

пьесах «Бедная невеста», «Шутники», «Трудовой хлеб»,
«Последняя жертва».
Еще в первой половине XIX века дворянство владело
подавляющей частью земельных и лесных угодий, фаб­
рик и заводов. Во времена Островского дворянство, со­
храняя политическую власть и экономическое господ­
ство, уже вступило в период острого оскудения и быстро
клонилось к упадку. Под воздействием стремительного
развития капиталистических отношений дворянство нача­
ло дробить свои поместные гнезда, расставаться с ними,
распродавать фабрики, заводы и городские особняки. При
этом дворянство вместе с материальными владениями
утрачивало и остатки своих моральных качеств.
Но, проживая наследственные владения, дворяне в
то же время пытались сохранить в своем быту былую
роскошь. Они предпочитали оставаться в тех же кварта­
лах Москвы, в которых они жили и раньше, занимая
собственные хоромы. Как и в давно прошедшие времена,
они по капризам изменчивой моды меняли свои коляски,
появляясь в них на воскресных и иных гуляньях. Они
по-старому старались делать покупки только в дорогих
магазинах на Кузнецком мосту. Как и раньше, они, ра­
зодетые, заполняли залы Английского клуба, Благород­
ного собрания, салоны и гостиные. Одним из наиболее
ярких изобразителей оскудения дворянства выступил
Островский.
Рисуя московских дворян, драматург отмечает, что
очень небольшая часть из них, порывая со своим сосло­
вием, пополняла ряды трудовой интеллигенции. Таков
Жадов («Доходное место»). Значительное число дворян
уходило в предпринимательство и увеличивало ряды ка­
питалистов, промышленных дельцов. Яркий пример то­
му Васильков («Бешеные деньги»).
Но основная масса дворянства жила иными интере­
сами и вела праздно-паразитическую жизнь.
В комедии «На всякого мудреца довольно простоты»
Островский показывает по преимуществу состоятельное,
экономически еще благоденствующее и общественно ак­
тивное, влиятельное пореформенное дворянство.
При этом особое внимание драматург уделяет поли­
тическому облику основных действующих лиц.
Мамаев и Крутицкий представляют московскую дво­
рянскую аристократию. Оба они были задуманы автором
474

как лица, принадлежащие к правящей верхушке, к сия­
тельной знати, и лишь по цензурным условиям названы
глухо — богатый барин (Мамаев) и очень важный госпо­
дин (Крутицкий).
Мамаев связан своими делами с Сенатом, Крутицкий,
как видно, с военным ведомством. Оба они активные чле­
ны. Английского клуба — самого аристократического в
Москве.
Мамаев и Крутицкий — политические мракобесы, ре­
акционеры. Воспоминание об освобождении крестьян вы. зывает у них бешеную злобу. «Как меня, — сообщает Ма­
маев Глумову, — тогда кольнуло насквозь вот в это
место (показывает на грудь), так до сих пор, словно кол
какой-то» (действие I, явление 4).
Резко отрицательно они относятся и ко всем другим
половинчатым реформам 60-х годов.
Крутицкий, узнав о том, что Глумов получает место
по рекомендации Городулина, которого он считает опас­
ным человеком, предупреждает его: «Ты ищи прочного
места; а эти все городулинские-то места скоро опять за­
кроются, вот увидишь» (действие IV, явление 1).
Реформы, обусловленные развитием капитализма,
вызвали растерянность Мамаева. «И чем все это кон­
чится?»— спрашивает он у Крутицкого.
Крутицкий не испытывает растерянности. Он смот­
рит на происшедшие и совершающиеся на его глазах
реформы как на преходящую легкомысленную игру.
«Наш век, — отвечает он Мамаеву, — век' по преимуще­
ству легкомысленный. Все молодо, неопытно, дай то по.пробую, другое попробую, то переделаю, другое переме­
ню. Переменять легко».
Крутицкий — последовательный противник любых ре­
форм. С его точки зрения, «всякая реформа вредна уже
по своей сущности».
Если Мамаев и Крутицкий, воплощая в себе тупой
консерватизм, борются за восстановление дореформенных
отношений, то Городулин стоит на стороне правитель­
ственного либерализма.
В . условиях быстрого развития капиталистических
отношений, растущего недовольства народных масс,
обострения классовой борьбы значительная часть дво­
рянства пришла к признанию необходимости некоторых
реформ. Эти реформы были благодетельны прежде всего
475

для самого дворянства, так как сохраняли его полити­
ческую власть и экономическое благосостояние. Назре­
вавшая во вторую половину 50-х годов революционная
ситуация грозила превратиться в народную революцию,
которая могла лишить дворян всех их привилегий. Таким
образом, дворяне, стоявшие за частичные реформы, были
более дальновидными защитниками классовых интере­
сов, нежели отъявленные реакционеры.
Городулины в своей сущности, в своих определяю­
щих интересах ничем не отличались от Мамаевых и Кру­
тицких. Они отстаивали и защищали, как и первые, са­
модержавие, политическую и экономическую власть дво­
рянства, но более гибкими средствами.
Городулин, по всей вероятности, занят на судебном
поприще и с удовольствием выполняет роль записного
оратора на общественных обедах, на открытиях новых
учреждений и предприятий. Он говорит: «Дела, дела. То
обеды, то вот железную дорогу открывали» (действие III,
явление 3).
Под мишурой лицемерных слов о «меньшем брате»
Городулин защищает интересы эксплуататорских клас­
сов. Не случайно ему так любезны пустопорожние цвети­
стые фразы. «Нам идеи что! — прерывает он хитроумные
и пышные разглагольствования Глумова. — Кто же их
не имеет, таких идей! Слова, фразы очень хороши» (дей­
ствие II, явление 7).
В образе Городулина, этого пустейшего болтуна, цве­
тистого фразера, подбитого ветром, Островский очень глу­
боко, зло и ярко обнажил лицемерную, фальшивую сущ­
ность послереформенного либерализма, его органическую
связь с консерватизмом.
Наряду с убежденными крепостниками и защитни­
ками правительственного либерализма среди дворян бы­
ло много и совершенно беспринципных карьеристов. Род­
ственные в своей политической сущности с Крутицким и
Городулиным, они могли идти за теми и другими. Таков
Глумов, племянник Мамаева. Путем безудержной лести,
обмана и клеветы он входит в доверие к самым влиятель­
ным лицам московской дворянской общественности — к
Мамаеву, Крутицкому, Городулину и Турусиной.
В комедии «На всякого мудреца довольно простоты»
отчетливо раскрывается не только политическая реак­
476

ционность пореформенного дворянства, но и его духов­
ное убожество, моральная опустошенность.
Глумов поражает нравственным бесстыдством, кото­
рое он превращает в основной принцип своего поведе­
ния. Но мало чем отличаются от него и другие персона­
жи. Мамаев и Крутицкий учат Глумова, прикинувшегося
перед ними невинным ягненком, льстить и обманывать.
Мамаева выкрадывает у Глумова дневник. Турусина,
ханжа, погрязшая в предрассудах, отдается во власть не­
вежественной и наглой мошеннице Манефе.
Душевная черствость, корыстолюбие, лицемерие кос­
нулись и самой юной из действующих лиц этой пьесы —
Машеньки, племянницы Турусиной. Любя Курчаева, она
готова выйти за кого угодно, лишь бы ее не лишили при­
даного. «Я не пойду, — говорит она, — замуж без денег.
Мне хочется поблестеть, покрасоваться» (действие III,
явление 1).
Машенька не видит и не знает лучшего морального
образца, чем Турусина. Обращаясь к ней, она говорит:
«Вы самая лучшая женщина, какую я знаю, и вас я
беру примером для себя (обнимает тетку). Я тоже
хочу жить очень весело; если я согрешу, я покаюсь. Я
буду грешить и буду каяться так, как вы» (действие III,
явление 1).
Моральный распад дворянства Островский показы­
вает также в комедиях «Не сошлись характерами», «Бе­
шеные деньги» и других. Но в этих пьесах мы знакомим­
ся по преимуществу уже с разоряющимся и разорившим­
ся дворянством.
Представители веками паразитировавшего дворян­
ства не хотели работать. Они считали труд зазорным для
себя. По их мнению, труд — обязанность людей низкого
звания, на то определенных судьбой.
Поль Прежнев, жалкий последыш старинного бар­
ства, с возмущением отвергает советы приняться за ра­
боту: «Ты, говорит, работай». Нет уж, слуга покорный!
Что я, лошадь, что ли?» («Не сошлись характерами»,
картина 1, явление 2). Не видит смысла в трудовой жиз­
ни, на которую его склоняет Наташа Сизакова, и развра­
щенный Копров. «Либо, — отвечает он насмешливо, — я
во вкус не вошел, либо вовсе не рожден быть ремеслен­
ником» («Трудовой хлеб», действие III, явление 6).
Обычная служба не могла удовлетворить представите­
477

лей разоряющегося дворянства и материально. Они при­
выкли к пышности и мотовству. «По рождению, по воспи­
танию, по знакомству, ну, наконец, по всему, — погляди­
те вы на меня с ног до головы, — я принадлежу, — заяв­
ляет Поль Прежнев, — к лучшему обществу... Й чего же
мне недостает? Ведь это срам, позор! Мне недостает со­
стояния. Да и кому нужно знать, что у меня нет состоя­
ния? Я все-таки должен жить так, как они, и вести себя
так, как они. Что ж, в мещане, что ли, мне приписаться?
Сапоги шить? Нет состояния!.. Это смешно даже... Мне
нужны деньги, чтоб быть порядочным человеком, чтоб
■играть роль в обществе, одним словом, чтоб делать то,
к чему я способен. Я наживать не могу, я могу только
проживать, прилично и с достоинством» («Не сошлись
характерами», картина 1, явление 2).
Так же мыслит и Лидия Чебоксарова из пьесы «Бе­
шеные деньги».
Взгляды Прежнева, Чебоксаровой разделяет и Коп­
ров. «Я, — утверждает он, — тогда только сочту себя по­
койным и счастливым, когда получу возможность иметь
во всякое, время всякую коляску, какая только мне по­
нравится» («Трудовой хлеб», действие III, явление 6).
Не желая приобретать трудовые, разорившиеся дво­
ряне охотятся за бешеными деньгами. В погоне за этими
деньгами они шли на все: женились на богатых купчи­
хах, покидали невест, когда обнаруживалась их несо­
стоятельность, бросались на самые отчаянные аферы
и т. д.
Дульчин посватался к вдове Тугиной и затем, обоб­
рав, бросил ее. Надеясь на богатое приданое, он сделал
предложение Ирине Прибытковой, но, узнав о ничтож­
ности приданого, грубо отверг ее ради миллионного со­
стояния Пивокуровой («Последняя жертва»).
Егор Копров, желая взять огромное приданое, выдал
себя за крупного дельца, приобрел роскошный выезд, за­
вел дутую контору, в которой «миллионы на счетах вы­
водят, а дела на грош нет» («Трудовой хлеб», действие
IV, явление 3).
Глумов, будучи человеком «практическим», становит­
ся интимным секретарем очень пожилой, но состоятель­
ной дамы, надеясь после ее смерти вознаградить себя
удовольствием независимой и достаточной жизни.
Совесть, правда, верность, честь, достоинство—все
478

Сцена из спектакля «Свои люди — сочтемся!» в Малом театре. Действие IV, явление

4.

1860 г.

эти понятия для материально и духовно обанкротивше­
гося дворянства перестали существовать и казались
смешными. Сутью их поведения сделался моральный ци­
низм, которым они даже бахвалились. Поль Прежнее,
обращаясь к своей матери, говорит: «Вы, может быть,
думаете, maman, что меня прельщает семейное счастье?
Я уж не ребенок, мне двадцать один год. Что за пасто­
раль! (хохочет). Мне просто нужны деньги» («Не со­
шлись характерами», картина 1, явление 2).
В том же тоне разговаривает с матерью и Лидия Чебоксарова. «Я теперь решилась, — заявляет она, — назы­
вать стыдом только бедность, все остальное для меня
не стыдно» («Бешеные деньги», действие 4, явление 4).
Глумов убеждает Василькова, что «красота не мерт­
вый капитал, она должна приносить проценты» («Беше­
ные деньги», действие I, явление 3).
По мнению Телятева, «чем в женщине меньше нрав­
ственности, тем лучше» («Бешеные деньги», действие II,
явление 6).
Дворянство разорялось, экономически оскудевало.
Но при этом оно сохраняло свои социальные привилегии
и влиятельные связи.
Телятев, долгие годы живущий в кредит, имеет мно­
гочисленных родственников, которые не оставят его в
трудные минуты. Ему еще достанутся наследства тету­
шек и дядюшек. В случае крайней нужды, у него будет
и доходное место.
Кучумов, промотавший все свое состояние, обеспечен
средствами своей жены и с помощью титулованной род­
ни продолжает вести себя важным барином. Жалкая,
отвратительная фигура этот «князенька»! Привыкший
раньше тратить деньги не считая, но уже не имея их, он
изворачивается, лжет на каждом шагу, занимает у пер­
вого встречного, обедает за счет своих приятелей... Вко­
нец истаскавшийся, совершенно одряхлевший, он все еще
молодится, изображает из себя льва, пытается превра­
тить красавицу Чебоксарову в свою любовницу, сулит ей
горы золота.
Телятев, Кучумов и им подобные, не владея никаки­
ми средствами, но обладая значительными связями, мог­
ли еще жить долгие годы припеваючи.
Телятев не погрешил против истины, говоря Василь­
кову: «Москва, Савва, такой город, что мы, Телятевы да
480

Кучумовы, в ней не погибнем. Мы и без копейки будем
иметь и почет, и кредит. Долго еще каждый купчик будет
за счастье считать, что мы ужинаем и пьем шампанское
на его счет» («Бешеные деньги», действие V, явление 8).
4

В условиях распада феодально-крепостнических отно­
шений помещичья Россия быстрыми темпами превраща­
лась в Россию капиталистическую. Феодально-абсолю­
тистская государственность постепенно изменялась в бур­
жуазную монархию.
На смену дворянству, как господствующему сословию,
шла буржуазия. Процесс становления помещичьей Рос­
сии в капиталистическую накладывает особый отпечаток
на весь облик Москвы. Москва превращается в торговопромышленный центр. Уже в 1832 году большая часть
домов в ней принадлежит «среднему сословию», то есть
купцам и мещанам1. На вопрос Гакстгаузена, посетив­
шего Москву в начале 40-х годов: «Чей этот богатый
дом?», обычно отвечали: «Фабриканта такого-то, купца
такого-то, а прежде принадлежал князю такому-то»2.
В 1844 году в статье «Петербург и Москва» В. Г. Бе­
линский утверждал, что «ядро коренного московского на­
родонаселения составляет купечество... Сколько старин­
ных вельможеских домов перешло теперь в собствен­
ность купечества!.. В Москве повсюду встречаете вы
купцов, и все показывает вам, что Москва по преиму­
ществу город купеческого сословия»3.
В эту пору купечество получает новые важные преи­
мущества и льготы. Для него учреждается почетное
гражданство (1832). Создается специальный Коммерче­
ский суд, ведающий торговыми делами; в Москве такой
суд возник в 1833 году. Дочерям купцов дается право
поступления в институты благородных девиц.
А. Н. Островский, откликаясь на то новое, что проис­
ходило -в окружающей его жизни, посвящает свои первые
1 В. Андросов. Статистические записки по Москве, М., 1832,
стр. 49.
2 Барон Август Гакстгаузен. Исследования. М., 1870, стр. 32.
3 В. Белинский. Петербург и Москва. Полное собрание сочине­
ний, т. VIII, изд. АН СССР, М., 1955, стр. 400, 401.
31

А. Ревякин

481

пьесы («Семейная картина», «Свои люди — сочтемся!»)
именно московскому купечеству. О быте, нравах и ха­
рактерах московской торгово-промышленной буржуазии
он пишет и в ряде последующих произведений: «Утро мо­
лодого человека», «Не так живи, как хочется», «В чужом
пиру похмелье», «Тяжелые дни», «Пучина», «Не все коту
масленица», «Правда хорошо, а счастье лучше», «Пос­
ледняя жертва», «Сердце не камень».
Московское купечество затрагивается им также в
пьесах «Бедность не порок», «Старый друг лучше новых
двух», «Шутники», «Поздняя любовь».
В русской литературе нет более глубокого и яркого
изобразителя московского купечества 40—70-х годов
XIX века, чем Островский.
Драматург рисует в своих пьесах по преимуществу
облик купечества, недавно вышедшего из деревни, все
образование которого ограничилось выучкой в торговых
рядах. Это— Парамон Ширялов («Семейная картина»),
Самсон Большов («Свои люди — сочтемся!»), Тит Брус­
ков («Тяжелые дни»), Филимон Хрюков («Шутники»),
Пуд Боровцев («Пучина»). Все они — матерые хищники,
нажившие свои капиталы грубым обманом, плутовством
и мошенничеством. Тит Брусков сам рассказывает: «Я
мальчишкой из деревни привезен, на все четыре сторо­
ны без копейки пущен; а вот нажил себе капитал и дру­
гих устроил» («В чужом пиру похмелье», действие II,
явление 10).
Ловкий, беззастенчивый обман привел их к богатству,
власти, почету, а поэтому они похваляются своими спо­
собностями к мошенничеству как молодечеством и герой­
ством. Так, Ширялов рассказывает Пузатову, как он
втридорога продал двум барыням целый кусок материи,
в середине, возможно, и гнилой («Семейная картина»).
Мошеннической сноровке учит своих приказчиков и
Самсон Большов: «Чай, брат, знаешь, как немцы в ма­
газинах наших бар обирают. Положим, что мы не немцы,
а христиане православные, да тоже пироги-то с начинкой
едим. Так ли? А?» («Свои люди — сочтемся!»)
Островский убедительно показывает, что гостинодвор­
ские дельцы превыше всего ставят деньги и готовы ради
наживы на все — на разорение своих близких, даже на
преступление. Блеск золота затмевает их разум.
482

Пузатова, льстясь на деньги, отдает за старика Ширялова свою молоденькую дочь.
Вера Филипповна Каркунова, вспоминая, как она вы­
ходила за богатого старика-купца, говорит: «Да и много
ли у нас, в купечестве, девушек по любви-то выходят?
Все больше по расчету, да еще не по своему, а по роди­
тельскому» («Сердце не камень», действие I, явление 2).
Жадность ведет Ширялова («Семейная картина»),
Ахова («Не все коту масленица») и Хрюкова («Шутни­
ки») к тому, что они лишают своих детей наследства.
Пуд Боровцев с легким сердцем, без малейшего угры­
зения совести, разорил своих внуков («Пучина»).
Большов, охваченный стремлением к быстрой наживе
(«Черта ли там по грошам-то наживать! Махнул сразу,
да и шабаш») идет на злостное банкротство. С наглой
откровенностью он заявляет Подхалюзину: «Там после
суди владыка на втором пришествии» («Свои люди —
сочтемся!», действие I, явление 12).
Кисельников, погрязший в пучине торгашеской среды,
с горечью говорит своему товарищу студенческих лет,
пытающемуся подать ему руку помощи: «Знаешь ли ты,
кого ты пригреть хочешь?.. Мы с тестем... мошенники!
Мы все продали: себя, совесть, я было дочь продал...
Мы, пожалуй, еще украдем у тебя что-нибудь. Нам с ним
не жить с честными людьми, нам только торговать на
площади» («Пучина», сцена 4, явление 6).
Ширяловы, Хрюковы и Брусковы, достигшие почета и
власти своими капиталами, лишены понятия человече­
ской чести. Для этих рыцарей хищнической наживы по­
нятие чести срослось и отождествилось с понятием бо­
гатства.
«Что за честь, коли нечего есть!» — кричит Хрюков
бедному чиновнику Оброшенову («Шутники», действие IV,
явление 4).
Сознание своей экономической силы и власти приоб­
рело у представителей купечества грубую форму пренеб­
режения всем, кроме денег. Разменивая на рубли совесть,
честь, родственные отношения, они во всем видели лишь
предметы купли и продажи. Даже и человека они рас­
сматривали как меновую, товарную ценность, вещь. Они
находились в полной уверенности, что продажно все; они
считали, что за деньги можно удовлетворить любую при­
хоть.
31*

483

Хрюков, видя нерасположение к себе нравящейся ему
Анны Павловны, говорит: «Я вот прожил век и без кра­
соты, стало быть, без нее обойтись можно. Как ты об
этом думаешь? А насчет того, что ежели полюбить меня,
так это только стоит мне захотеть. Затем только и дело
стало, чтоб мне захотеть. Вот и все!» («Шутники», дей­
ствие I, явление 6).
Накопляя крупные состояния, приобретая власть, до­
реформенные купцы в подавляющем своем большинстве
оставались невежественными. Вот как Досужев, чинов­
ник, занимающийся частными делами купечества, гово­
рит об уровне их представлений о мире: «А живу в той
стороне, где дни разделяются на легкие и тяжелые; где
люди твердо уверены, что земля стоит на трех рыбах и
что, по последним известиям, кажется, одна начинает
шевелиться: значит, плохо дело; где заболевают от дур­
ного глаза, а лечатся симпатиями; где есть свои астро­
номы, которые наблюдают за кометами и рассматривают
двух человек на луне; где своя политика, и тоже полу­
чаются депеши, но только все больше из Белой Арапии
и стран, к ней прилежащих» («Тяжелые дни», действие
I, явление 1).
В купеческой среде если и читали газеты, то главным
образом из-за объявлений о подрядах, продажах, бан­
кротствах.
Купчиха Ничкина признается, что в их семье газет
вообще не читают: «А мы не читаем... ничего не знаем...
что там делается». С самым серьезным видом спрашивает
она Бальзаминова: «Не читали ли вы чего про Наполео­
на? Говорят, опять на Москву идти хочет... Да вот еще
скажите вы мне: говорят, царь Фараон стал по ночам
с войском из моря выходить».
Крайняя невежественность купечества выражалась,
кроме элементарной безграмотности, влечением лишь к
чувственным удовольствиям. Чудовищно-безобразный ха­
рактер принимало пьянство.
«Все, — рассказывает Фоминишна о Большове, — под
страхом ходим, —того и гляди, пьяный приедет... Уж мы
от него страсти-то видали. Вот на прошлой неделе,
ночью, пьяный приехал: развоевался так, что на поди.
Страсти, да и только: посуду колотит... «У! — говорит,—
такие вы и эдакие, убью сразу!» («Свои люди — сочтем­
ся!», действие II, явление 6).
484

На вопрос Настасьи Панкратьевны о муже: «Загу­
лял?» Андрей Брусков отвечает: «Загуляли-с. И таких
делов наделали, что страшно сказать!» («Тяжелые дни»,
действие II, явление 4).
Невежественность дореформенного купечества со всей
очевидностью сказывается и в его речи — грамматически
неправильной, изобилующей грубо просторечной фразео­
логией, испещренной искаженными иностранными слова­
ми. Парамон Ширялов так рассказывает о своем сыне:
«Послышишь: тот сына в пиньсирн отдал, другой отдал,
гот в коммерческую акедемию. Вот и свезли Сеньку в
пиньсион... А он месяца через три... убёг аттедава» («Се­
мейная картина»). Большов, коверкая иностранные сло­
ва, произносит: «лесоры», «баланц» («Свои люди — соч­
темся!»). Хрюков, обращаясь к нравящейся ему девуш­
ке, говорит: «Мне ведь не родить: я и подождать могу.
А может, тебе моя канпания не нравится?» («Шутники»).
Невежественность, полное отсутствие понятия челове­
ческого достоинства, отношения, построенные лишь на
материальной силе, на безусловном господстве одних и
рабской покорности других, совершенно естественно раз­
вивали своеволие, деспотизм и самодурство.
Аграфена Платоновна из комедии «В чужом пиру
похмелье» так объясняет сущность слова самодур: «Са­
модур— это называется, коли вот человек никого не слу­
шает, ты ему хоть кол на голове теши, а он все свое.
Топнет ногой, скажет: «Кто я?» Тут уже все домашние
ему в ноги должны, так и лежать, а то беда» (действие
I, явление 1).
Тит Титыч Брусков, встретив со стороны учителя
Иванова неожиданное непокорство, грозно рычит: «На­
стасья! Смеет меня кто обидеть?
Настасья Панкратьевна. Никто, батюшка,
Кит Китыч, не сможет вас обидеть. Вы сами всякого оби­
дите.
Тит Титыч. Я обижу, я и помилую, а то деньгами
заплачу. Я за это много денег заплатил на своем веку.
Настасья Панкратьевна. Много, Кит Китыч,
много» («В чужом пиру похмелье», действие II, явле­
ние 5).
Наиболее разнузданно самодурство проявлялось в се­
мейно-бытовых отношениях купечества. Здесь глава дома
485

судит и решает, руководствуясь лишь собственным мне­
нием.
«За кого велю, — говорит Большов о своей дочери, —
за того и пойдет. Мое детище: хочу с кашей ем, хочу мас­
ло пахтаю!» («Свои люди — сочтемся!», действие II, яв­
ление 10).
Андрей Брусков так характеризует нрав своего отца:
«Теперича в газетах про черкесов пишут, что они злые
хищники и бунтовщики; так поверьте душе моей, что ни
одному черкесу того не сделать, что тятенька могут»
(«Тяжелые дни», действие I, явление 3).
Вдова Круглова и через много лет вздрагивает от
страха, вспоминая своего мужа («Не все коту маслени­
ца», сцена 1, явление 4).
Островский в пору создания обличительно-сатириче­
ских пьес не отрицал, что у отдельных представителей
буржуазии могут пробудиться чувства добра и правды,
но лишь как редкое исключение, под влиянием особен­
ных внешних и внутренних потрясений. Пример тому
Большов в последнем акте комедии «Свои люди — соч­
темся!»
Рисуя широкую картину быта и нравов торгово-про­
мышленной буржуазии, драматург густыми мазками от­
мечает разногласия между ее поколениями.
В то время как старики хранили сословную замкну­
тость, значительная часть купеческой молодежи тянулась
за дворянством.
Для стариков была любезна патриархальная просто­
та нравов и одежды, а молодежь увлекалась блеском
внешней цивилизации, рабским подражанием- модной ро­
скоши. Так, Липочка желает иметь жениха благородного
и чтобы «одет был по-журнальному»'(«Свои люди — соч­
темся!», действие I, явление 6).
Принимая крайнюю форму, увлечение внешним лос­
ком приводило к дурашливому подражанию дворянской
праздности и мотовству. Примером тому служит Недо­
пекин («Утро молодого человека»), О рабской подража­
тельности Недопекина дворянству красочно рассказы­
вает его лакей Иван: «Я еще такого и не видывал, чтобы
кто так моде подражал. Вот теперь встает во втором ча­
су; а скажи ему, что господа встают с петухами вместе,—
ведь и он тоже с петухами станет вставать».
Островский показывает, что общественная новизна
486

сказывалась на купеческой молодежи не одинаково. В тех
случаях, когда цивилизация воздействовала лучшими
своими свойствами, она в той или иной степени смягчала
характеры молодого купеческого поколения. Яркое сви­
детельство тому Андрей Брусков («В чужом пиру по­
хмелье», «Тяжелые дни»). Он страстно хочет учиться, а
отец запрещает ему: «Вот теперь пятый год учусь... знае­
те, где? На чердаке, в чулане. Беда, как узнает...»
(«В чужом пиру похмелье», действие I, явление 4).
Но Андреи Брусковы были весьма редкими, так как
воздух торгашеского быта смертелен для духовных по­
буждений, он убивает их еще в зародыше. Драматург
блестяще убеждает в этом, показывая процесс формиро­
вания облика Тишки («Свои люди — сочтемся!»).
Зараза душевной черствости и безграничного эгоизма,
проникнувшая во все поры семейно-бытового уклада
Большовых, коснулась и его. Набивая руку на мелком
воровстве, он уже грубо издевается над несчастным че­
ловеком. Растерянные выкрики Рисположенского вызы­
вают у него не сожаление, а дерзкую насмешку. Среда
дикого произвола, торгашества и обмана создает из него
будущего Подхалюзина.
#
Стремительное развитие капитализма, вызвавшее
реформы 60-х годов, наложило печать на всю жизнь
страны, на все ее классы.
Островский, наблюдая купечество, не мог не заметить
крупных изменений, происходивших в’ пореформенную
пору в его положении, нравах, даже во внешнем облике.
Еще в дореформенное время отдельные купцы начали
отдавать своих сыновей в коммерческие училища и ин­
ституты, отправляли их и за границу. В пореформенную
пору образование купеческих детей усилилось.
Под влиянием растущей власти отечественного капи­
тала, его ширившихся международных связей, в России,
в частности и в Москве, возникал и складывался новый
тип купца — негоцианта, торгово-промышленного дельца
европейской выучки и выправки.
Этот новый тип московской пореформенной буржуа­
457

зии Островский наиболее выпукло дал в образе богатого
купца Прибыткова из комедии «Последняя жертва».
Прибытков — образованный человек. Его речь пестрит
вполне усвоенными и правильно произносимыми иност­
ранными словами: абонемент, фантасмагория, репута­
ция. Он непременный посетитель театра, внимательно
следит за сценическими новостями и не пропускает гаст­
ролей ни одной иностранной знаменитости.
Флор Федулыч проявляет интерес к живописи, бывает
на выставках и покупает картины — только оригиналы.
Ему не чужда музыка. «А я еще помню, — подсказывает
он племяннику Лавру Миронычу, — когда из «Лодоиски»
играли и из «Калифа Багдадского» (действие IV, явле­
ние 4).
Прибытков в курсе всех последних внутренних и об­
щеевропейских политических новостей.
Его время строго распределено. Приглашая к себе
Тугину, он предупреждает: «Я всякий день дома-с: от пя­
ти до семи часов-с, больше времени свободного не
имею-с» (действие I, явление 7).
Этот крупный предприниматель, вылощенный на за­
падноевропейский образец, не торгует гнилым товаром,
как Ширялов, не плутует по мелочам, как Пузатов, не
обмеривает и не изменяет своему слову, как Подхалюзин.
Он старательно поддерживает видимость порядочно­
сти и честности. «Я в таких летах и в таком капитале, —
заявляет он Глафире Фирсовне, — что свои слова на ве­
тер бросать не могу-с». Он подчеркивает свою доброту и
гуманность: «У меня все деньги рассчитаны, всякому руб­
лю свое место, излишек я бедным отдаю» (действие II,
явление 5).
Порядочность, честность защищает и предпринима­
тель Васильков, знающий несколько языков, побывав­
ший за границей. Он уверяет Глумова, что «в практиче­
ский век честным быть не только лучше, но и выгоднее...
в настоящее время плутовство спекуляция плохая» («Бе­
шеные деньги», действие I, явление 3).
Но Островский, срывая маски, показывает, что под
внешней образованностью новых негоциантов скрывает­
ся та же сущность оголтелого хищничества, которая так
обнаженно проявлялась у представителей дореформен­
ного купечества.
488

В среде новых дельцов, как и их предшественников,
властвует ненасытный эгоизм. Здесь все, как и раньше,
сводится к купле и продаже. Изменилось не существо, а
форма хищничества.
Островский, как и в более ранних пьесах, изображает
торгово-промышленных дельцов главным образом в их
социально-бытовых проявлениях.
Прибытков — волк в овечьей шкуре. Под его благо­
видной, почтенной внешностью скрывается цепкий, холод­
ный и жестокий себялюбец.
Тугина очень удивлена тем, что Фрол Федулыч ре­
шил посетить ее, дальнюю родственницу по мужу. Но
Глафира Фирсовна очень прозрачно разъясняет ей этот
визит: «У него все это время мысли были заняты другим.
Сирота у него была на попечении, красавица, получше
тебя гораздо; а вот теперь он .отдал ее замуж, мысли-то
у него и освободились, и об тебе вспомнил, и до тебя оче­
редь дошла» (действие I, явление 2).
Прибытков добивается того, что Юлия, молодая вдо­
ва, относившаяся к нему как к «почтенному старику»,
принуждена выйти за него замуж. Он, все рассчитав, ку­
пил это согласие, воспользовавшись ее безвыходным по­
ложением, в котором она оказалась, грубо обманутая и
разоренная красавцем Дульчиным.
Если Прибытков купил Юлию, то Васильков приоб­
рел Лидию Чебоксарову («Бешеные деньги»).
Васильков прав в том смысле, что он и ему подоб­
ные не занимаются грубым плутовством и жульничест­
вом, как Ширяловы и Пузатовы. При постоянной клиен­
туре это им невыгодно. Но они также стремятся к мак­
симальной наживе,и достигают ее, сохраняя внешнее бла­
гоприличие, с несравненно большим успехом, нежели яв­
ные мошенники Пузатовы.
Как разбогател Васильков? Изучив за границей строи­
тельство железных дорог, он «снял у подрядчика неболь­
шой участок... Первый подряд удался, он взял побольше,
потом еще побольше. Теперь получил какую-то телеграм­
му. «Ну, говорит, Вася, ближе мильйона не помирюсь»
(«Бешеные деньги», действие V, явление 3).
Васильков не обмеривал и не обвешивал рабочих, это
делали другие, но он «честно», по «добровольному» сог­
лашению, клал львиную долю заработной платы рабочих
в свои карманы и молниеносно обогащался.
489

Тем же путем внешне благовидных, юридически со­
вершенно законных торговых операций наращивал свое
состояние и Прибытков.
*
В пореформенную пору в торгово-промышленных
кругах задавали тон цивилизованные Прибытковы и Ва­
сильковы, но доживали свой век и купцы патриархальной
складки.
Такого купца Островский зарисовал в образе Ахова
из комедии «Не все коту масленица».
Ахов — крупный капиталист, владелец фабрики и ог­
ромного старого княжеского дома в сорок комнат. Это
беззастенчивый эксплуататор, грубо попирающий самые
элементарные человеческие права своих рабочих и слу­
жащих. Даже Феона, его ключница и дальняя родствен­
ница, отзывается о нем с возмущением: «Ненавистник!
Уж очень он за свою хлеб-соль обидчик! Его куском-то
подавишься; он им тебя раз десять в день-то попрекнет.
Кричит: «Я вас кормлю, да жалованье плачу», а чужой
работы не считает. Ему, кажись, кабы можно из рабочего
дня-то два сделать, так он был бы рад-радостью» (сце­
на II, явление 1).
В жизни складывались новые отношения, обусловли­
вавшие элементарные юридические и моральные права
человеческой личности. Но ограниченный самодур Ахов
не хотел их признавать. Он пережил свое время. Ему,
грубому, невежественному самодуру, ни во что ставяще­
му зависимых от него людей («Ой, задешево людей по­
купали, ой, задешево!» — говорит он Агнии), чужды,
враждебны, ненавистны новые порядки.
Получив отпор своему нагло-деспотическому своево­
лию, Ахов с возмущением и горечью говорит: «Как жить?
Родства народ не уважает, богатству грубить смеет!..
Умереть уж лучше поскорей, загодя. Все равно ведь, раз­
ве свет-то на таких порядках долго простоит. А как отцыто жили! Куда они делись, те порядки, старые, крепкие?»
(«Не все коту масленица», сцена IV, явление 3).
Эти изжившие себя порядки смывала непрестанно раз­
вивающаяся жизнь.
490

5

Рисуя купечество, Островский совершенно естествен­
но захватывал и мещанство. Ведь верхние слои этого до
крайности противоречивого сословия пополняли ряды ку­
печества.
Московское мещанство предстает в пьесах драматурга
смесью пестрых лиц. Тут и свахи, вроде Карповны («Бед­
ная невеста») и Красавиной («Праздничный сон — до
обеда», «За чем' пойдешь, то и найдешь»), и владелицы
домишек, как Хорькова («Бедная невеста»), Татьяна Ни­
коновна («Старый друг лучше новых двух»), Мигачева
(«Не было ни гроша, да вдруг алтын»), и перекупщицы
и приживальщицы, например Перешивкина («Не сош­
лись характерами») и Глафира Фирсовна («Последняя
жертва»).
Изображая эти лица, драматург воссоздавал в своих
пьесах картину окраинных, захолустных московских улиц
и переулков, занятых маленькими домишками с мезо­
нинами.
Жадное стремление к обогащению, зависть, любопыт­
ство, злопыхательство, невежество — вот что характер­
но для владельцев этих домишек.
Сваха Красавина, у которой ноги с подходом, голова
с поклоном, а язык с приговором, мастерица сватовства
и сводничества. Пронырливая, назойливая, всегда гото­
вая не только на то, чтобы ей спасибо сказали, но и в
шею вытолкали, она не скрывает, что живет по послови­
це: «У всякого плута свой расчет». Исходя из- расчета
она, начав сватовство, сразу же объявляет Бальзамино­
ву свои условия:
«Красавина (Бальзаминову). Ну, теперь ты видел
мою службу?
Бальзаминов. Видел...
Красавина. Служит кто задаром али нет?
Бальзаминов. Кому же охота задаром служить!
Красавина. Ну вот видишь ли! Значит, и мне то­
же по Москве-то даром трепаться нужда невелика»
(«Свои собаки грызутся, чужая не приставай!», картина
1, явление 5).
Ф. М. Достоевский, восхищаясь образом Красавиной,
писал драматургу, что из всех свах «Красавина должна
занять первое место. Я ее видал тысячу раз, я с ней был
491

П. М. Садовский — первый исполнитель роли Любима Торцова в
пьесе «Бедность не порок». Малый театр, 1854.

знаком, она ходила к нам в дом, когда я жил в Москве,
' лет -десяти от роду; я ее помню» С
Очень живо зарисована Островским и Хорькова —
сварливая, наглая сплетница, всячески «превозвышаю­
щая» себя и чернящая всех ей неугодных. Она способна
походя, ни за что ни про что, оболгать и опозорить че­
ловека. Обидевшись на Марию Андреевну Незабудкину
за отказ своему сыну, она возводит на нее чудовищные
обвинения. «Теперь, — угрожает она матери Марии Ан­
дреевны,— вот ищите-ка женихов: не всякий-то поль­
стится. Хоть бы вы и согласны были, а уж я теперь свое­
му Мише не позволю» («Бедная невеста», действие III,
явление 8).
Исключительной рельефностью отличается образ чер­
ствой и завистливой Мигачевой. Какой нужно обладать
душевной грубостью, чтобы поступить с Настей, племян-ницей Крутицкого, подобно Мигачевой! Подстрекаемая
любопытством, она дала Насте стол, самовар и посуду,
чтобы встретить гостя. А когда Настя принимала своего
жениха, то Мигачева, снедаемая завистью, подойдя к ним
заявила: «Уж вы очень проклажаетесь за чужим-то само­
варом. Нам самим нужно, у нас тоже гости; они хоть
и не благородные, а пожалуй, что и почище будут. Бери,
Елеся!» («Не было ни гроша, да вдруг алтын», действие
II, явление 8).
6
Наряду с дворянством, купечеством и мещанством
Островский рисовал и московскую бюрократию.
«Бедная невеста», «Доходное место», «Праздничный
сон — до обеда», «Старый друг лучше новых двух», «Свои
собаки грызутся, чужая не приставай», «За чем пойдешь,
то и найдешь», «Шутники», «Пучина», «Не было ни гро­
ша, да вдруг алтын», «Поздняя любовь», «Богатые неве­
сты»—вот произведения, в которых основными действую­
щими лицами являются представители бюрократии. Об­
разы чиновников встречаются и в других пьесах.
Драматург дал сложную и многоликую галерею чи­
новников самых различных рангов.
1 Ф. М. Достоевский. Письма, т. I, Госиздат, 1928, стр, 306.
493

В образах Вишневского («Доходное место»), Гневышева («Богатые невесты») драматург воплотил предста­
вителей бюрократической знати. Отвратна эта знать. Сти­
мулом и целью ее деятельности являются карьера и обо­
гащение. Карьера достигается низкопоклонством, ле­
стью, предательством. Основными средствами приобре­
тения служат для нее взятки и казнокрадство.
«Вот тебе, — поучает Вышневский Жадова, — обще­
ственное мнение: не пойман — не вор. Какое дело обще­
ству, на какие доходы ты живешь, лишь бы ты жил при­
лично» («Доходное место», действие I, явление 9).
Исходя из' этого принципа, Вышневский шел к богат­
ству и почестям: строил дома, дачи, покупал деревню за
деревней...
Представители бюрократической знати использовали
государственную службу в узколичных, эгоистических це­
лях, обогащались, купались в роскоши. Нравственное
разложение, разврат —вот что характеризовало их быт.
Гневышев, этот важный барин, действительный стат­
ский советник, 60-летний старик, превратил в любовницу
свою воспитанницу, двадцатилетнюю девушку, сироту.
Вышневский, не считаясь с желанием и волей своей
молодой избранницы, купил ее себе в жены.
Бюрократической верхушке подражали и нижестоя­
щие чины.
Карьеризм, казнокрадство и взяточничество вошли в
.плоть и кровь чиновничества, стали сутью их поведения.
Крали, брали взятки и средние и мелкие чиновники.
Юсова привели в присутствие в затрапезном халатишке, посадили не на стул, а на связку бумаг, дали не чер­
нильницу, а старую помадную банку, а он, постигая пре­
мудрость взяточничества, приобрел «три домика... ’ ло­
шадок четверню» и «садик... при домах» («Доходное .ме­
сто», действие II, явление 4).
Будучи секретарем суда, Крутицкий составил себе
двухсоттысячное состояние («Не было ни гроша, да вдруг
алтын»).
В среде чиновничества брать взятки не считалось за­
зорным, преступным. Вдова коллежского асессора Ку­
кушкина, защищая взяточничество перед его порицате­
лями, возмущается: «Какая глупость-то непростительная!
Мы, говорят, не хотим брать взяток, хотим жить одним
жалованьем. Да после этого житья не будет! За кого ж
494

дочерей-то отдавать? Ведь эдак, чего доброго, и род че­
ловеческий прекратится. Взятки! Что за слово «взятки»?
Сами ж его выдумали, чтобы обижать хороших людей.
Не взятки, а благодарность! А от благодарности отка­
зываться грех, обидеть человека надо» («Доходное ме­
сто», действие IV, явление 4).
Островский подчеркивает бессердечие чиновников к
просителям, друг к другу. Формализм задушил в них все
человеческое.
Стряпчий Харлампий Мудров не скрывает, что их
дело «все равно что игра, тут жалости нет; можно ру­
башку снять, так снимем... Про меня говорят, что во мне
человечества мало, а в других еще меньше» («Тяжелые
дни», действие II, явление 4).
Петрович, мелкий стряпчий, рассказывает Елесе о
Крутицком-: «Еще когда он служил, так попался я по
одному казусному делу, по прикосновенности. Человек я
тогда был состоятельный, дела вел большие, конкурсами
занимался. Не Петровичем меня звали, а Иваном Петро­
вичем Самохваловым.
Е л е с я. Ну и что ж, друг единственный?
Петрович. Ну и спрятал он меня в каменный ме­
шок, что острогом зовут. Томил, томил, сосал, сосал
деньги-то, да тогда только погулять-то выпустил, когда
все набело отчистил. В одном сюртуке пустил» («Не было
ни гроша, да вдруг алтын», действие III, явление 2).
Искательство и угодничество, до чрезвычайности раз­
витое в среде чиновничества, приняло у Белогубова фор­
му постоянного трепета перед начальством. Обращаясь
к Юсову, он говорит: «Какая же польза от ученья, когда
в человеке нет страху... никакого трепету перед началь­
ством?» («Доходное место», действие I, явление 3).
Большие и малые властители бюрократического аппа­
рата всячески препятствовали проникновению в свою
среду честных, благородных, образованных людей. Юсов
признается: «Не люблю нынешних образованных-то.
С этими строг и взыскателен. Возмечтали очень... У меня
правило — всячески, их теснить... потому от них вред»
(«Доходное место», действие II, явление 4). И он, тесня
Жадова, дает дорогу невежественному Белогубову.
В. И. Родиславский утверждал, что невежественного
карьериста и наглого взяточника Беневоленского из ко­
медии «Бедная невеста», как наиболее типичного предста495

вйтелЯ чиновничества, московские читатели и зрители
особенно часто видели, совершая купчую «в какой-то
гражданской палате» или давая ему взятку «в каком-то
суде»
Но в чиновной среде попадались и люди честные,
существовавшие на грошовое жалованье. Эти чиновники
"сами испытывали всю тяжесть самодержавно-бюрокра­
тической системы, всю остроту социальных противоречий.
Таковы Милашин, Добротворский («Бедная невеста»),
Оброшенов («Шутники»).
Милашин не мог жениться из-за своей необеспеченно­
сти, но среди мелкого чиновничества бывали и случаи,
когда женились именно по крайней бедности, продавая
себя. Об одном из таких случаев идет речь в пьесе «Шут­
ники».
«Первый чиновник. Да неужто так, как говори­
ли? За пару платья только?
Второй чиновник. Да, за пару платья. Что ж
делать-то! Не в чем было в суд ходить; а теща сшила
ему все.
Первый чиновник. И больше■ ничего?
Второй чиновник. Больше ничего.
Первый чиновник. А как износит?
Второй чиновник. Ну уж тогда как хочешь»
(действие II, явление 1).
Бедность, лишения, тянувшиеся годами, без всякой на­
дежды на улучшение, порождали сладостные мечты глу­
пых, ограниченных Бальзаминовых о женитьбе на богатой
купчихе, о неожиданно свалившемся богатстве («Празд­
ничный сон — до обеда», «Свои собаки грызутся, чужая
не приставай», «За чем пойдешь, то и найдешь»).
«Ах, маменька, — говорит Бальзаминов, — не повери­
те, как мне.хочется быть богатым, так и сплю, и вижу.
Кажется... эх... разорвался бы! Уж так хочется, так хо­
чется!»
Уж он знал бы, как распорядиться богатством. Пер­
вым делом «сшил бы себе голубой плащ на черной бар­
хатной подкладке... купил бы себе серую лошадь и бога­
тые дрожки и ездил бы, по Зацепе» («Праздничный сон—
до обеда», картина I, явление 3).
1 В. И. Родиславский. П. М. Садовский. Материалы для биогра­
фии. «Русский вестник» № 7, 1872, стр. 453.
496

Среди мелкого чиновного люда встречались и такие,
как Платон Маркыч Добротворский — старый стряпчий
в отставке. Он вышел в люди из очень низкого состояния,
а потому никакого образования не получил. Это добрый,
честный человек весьма ограниченных запросов. Но он
беспомощен со своей добротой и честностью. Служебная
лямка мелкого чиновника в лучшем случае заканчива­
лась тем, что он получал ленту в петлицу. Добротвор­
ский не заслужил даже и ленты. Потеряв трудоспособ­
ность, он не имеет ни сбережений, ни влиятельных свя­
зей.
Добротворский не подхалим. Но условия зависимой,
подначальной жизни выработали в нем приниженную
почтительность. Он без особой надобности кланяется Бе.неволенскому, угодливо предлагает ему гребеночку, по­
добострастно выслушивает его рассказы о взятках.'
Если образами Милашина, Бальзаминова и Добротворского Островский показал безрадостность жизни мел­
кого чиновничества, то образами Рисположенского и Оброшенова — страшную ее безысходность.
Это люди, духовно раздавленные и материально обез­
доленные грубой несправедливостью самодержавно-бю­
рократического строя. Выброшенные из службы на про­
извол судьбы, они принуждены были ради куска хлеба
ежедневно тащиться с глухих городских окраин, вроде
Бутырской заставы, к Воскресенским воротам, чтобы
здесь, толкаясь у подъездов судейских учреждений, ко­
му за гривенник просьбишку изобразить, кому юридиче­
ский совет дать, а кого и в мещане прописать. Этого не
хватало на жизнь, и тогда приходилось ждать сутяжных
дел и разных милостей в прихожих богатых мошенников
торгово-промышленного мира.
Именно тяжелые обстоятельства сделали Рисположенсксго несчастным, забитым человеком, мелким плу­
том. Он опустился, стал выпивать. Но, утопая в тине кля­
узного крючкотворства и беспрестанной нужды, «придер­
живаясь рюмочки», которая дает ему возможность хотя
бы на миг забыть свое тяжелое положение, помогает
глушить совесть, совершенно ненужную в его состоянии,
он остается чутким и трогательно любящим отцом. Он
жадно тянется к чистой семейной жизни. Он выкроит
время и к Троице для души сходить, он наскребет не­
сколько грошей, чтобы и огурчиков, как у людей, посо­
32

А. Ревякин

497

лить. Принужденный торговать своей совестью, он не
потерял окончательно своего человеческого лица.
Плутовство и мошенничество Рисположенского не
плод необузданной жадности, а результат полной безыс­
ходности. Он плутует не ради приращения капитала, а
ради спасения своих детей от самого настоящего голо­
да, от нищеты. Он только орудие в руках мошенников,
жертва эксплуататорского общества. Он вызывает не по­
рицание, а сочувствие.
Рисположенский типичен в обществе власти сослов­
ных привилегий и денег. В нем воплощена участь многих,
живших под страхом надвигающейся нищеты. Убедитель­
ным подтверждением этого служит образ Оброшенова —
шута горохового перед состоятельными купцами, от ко­
торых зависит его существование, и доброго, заботли­
вого отца.
Оброшенову приходилось терпеть от купцов все, «по­
тому что ссориться с ними нельзя, кушать будет нечего.
Мы от них же крохами побираемся. Поссорься с одним,
с другим, так и придется зубы на полку положить. А вот
я со всеми в ладу, я все больше шуточкой, шуточкой, а
где так и поклонами. Оно точно, что на тебя, как на
шута смотрят, да зато кормимся».
Но этот шут, когда дело касается чести его детей,
превращается в человека, исполненного достоинства и
благородства, смело вступающего в бой с их обидчи­
ками. Вот как он отчитывает Хрюкова, своего работо­
дателя, позволившего сделать гнусное предложение его
дочери: «Мне цена грош, я и не спорю; а дочерей моих
я не позволю обидеть ни за миллионы. Тебе честь до­
рога, а мне дороже твоего... Молчи! Задушу! Молчи! Ты
этого от меня еще не слыхивал, так вот слушай теперь!
Ты думал, что я шут! Ну да, я шут и есть, только за до­
черей убью, всякого убью (хватает стул)» («Шутники»,
действие IV, явление 4).
—
Трудно не согласиться с мнением Н. Ф. Бунакова
(Энкова), демократического критика, впоследствии из­
вестного педагога, что образ Оброшенова «одно из луч­
ших, наиболее оконченных, истинно драматических и в
то же время чисто народных созданий Островского»1.
Островский, верный правде, показал и тех чиновников,
1 «Русская сцена» № 10, 1864, стр. 114.
498

которые, кончив университет, наслушавшись лекций об
общественном служении, стремились быть не только
честными, но и активными патриотическими деятелями.
Таков Жадов из комедии «Доходное место».
На вопрос Вышневского, как он будет жить с женой
без доходного места, Жадов отвечает: «Я буду жить
трудом. Я надеюсь, что спокойствие совести может за­
менить для меня земные блага» (действие I, явление 9).
Окружающие обстоятельства оказались сильнее Жа­
дова. Жена не поддержала его стремлений к бедной, но
честной жизни и решила оставить его. Этого не мог вьрнести Жадов.
Горько оплакивая свои убеждения, стыдясь своего
поступка, он идет к влиятельному дядюшке просить... до­
ходного места. А придя к дядюшке, Жадов узнает, что
тот за казнокрадство и взяточничество отдается под суд.
Это решительно изменило его намерение.
На пути к честной трудовой жизни Жадов оступился,
но не упал. Он ушел от Вышневского с твердым намере­
нием не изменять своим убеждениям. Своей жене, не со­
глашавшейся жить с ним в бедности, он говорит: «Теперь
ты можешь идти к маменьке; я тебя держать не стану.
Уж теперь я не изменю себе. Если судьба приведет есть
один черный хлеб, — буду есть один черный хлеб. Ника­
кие блага не соблазнят меня» (действие V, явление 4).
В пьесе Островского Жадов лишь оступился, а в жиз­
ни его собратья чаще всего гибли. Честный чиновник был
бессилен произвести какие-либо существенные перемены
и найти применение своим- способностям. И вот почему,
восхищаясь обличительно-сатирическим пафосом коме­
дии «Доходное место», Н. Г. Чернышевский при этом за­
метил, что комедия была бы цельнее и полнее в художе­
ственном отношении, если бы кончалась падением Жа­
дова: «Пятый акт прибавлен автором, чтобы спасти Жа­
дова от нравственного падения» Г
В осознании образа Жадова Добролюбов, как и Чер­
нышевский, исходит из того, что в условиях самодержав­
но-крепостнического общества для чиновников «честные
способы приобретения слишком ничтожны»2. В связи с
1 Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений, т. IV, Гос­
литиздат, М., 1948, стр. 734.
2 Н. А. Добролюбов. Темное царство. Собрание сочинений в трех
томах, т. II, Гослитиздат, М. 1952, стр. 273.
32*

499

этим он указывает на «фальшивый тон в лице- Жадо­
ва», но тут же отмечает, что «его почувствовал сам ав­
тор, еще прежде всех критиков. С половины пьесы он
начинает спускать своего героя с того пьедестала, на
котором он является в первых сценах, а в последнем ак­
те показывает его решительно неспособным к той борьбе,
какую он принял было на себя. Мы в этом не только не
обвиняем Островского, но напротив, видим доказатель­
ство силы его таланта. Он, без сомнения, сочувствовал
тем прекрасным вещам, которые говорит Жадов; но в
то же время он умел почувствовать, что заставить Жадо­
ва делать все эти прекрасные вещи — значило бы иска­
зить настоящую русскую действительность» Ч

7

Обличая пореформенное оскудевающее дворянство,
преуспевающее в своем хищничестве купечество и защи­
щающую интересы этих классов бюрократию, Остров­
ский утверждал, противопоставляя им, демократическую
интеллигенцию, простой народ, его представителей. Мо­
сква трудовой интеллигенции в художественном вопло­
щении Островского — это Москва учительства, бедного
студенчества, канцелярских и свободных профессий.
В пьесах о Москве перед нами проходят такие пред­
ставители прогрессивной трудовой интеллигенции, как
отставной учитель Иванов и его дочь Лизавета Иванов­
на («В чужом пиру похмелье»), учитель Мыкин («Доход­
ное место»), конторщик Платон Зыбкин («Правда — хо­
рошо, а счастье лучше»), учитель Корпелов, его племян­
ница Наташа и дальняя родственница Евгения, студент
Грунцов («Трудовой хлеб») и частные адвокаты Досужев («Доходное место», «Тяжелые дни») и Погуляев
(«Пучина»).
Очень тепло, любовно рисует Островский образы учи­
телей, служащих и занимающихся частными уроками. .
Их средства к существованию были совершенно недо­
статочны. Приходилось испытывать постоянные лишения,
отказываться от семьи. Так поступил Мыкин. Он убеж1 И. А. Добролюбов. Собрание сочинений в трех томах, т. II,
1952, стр. 174.
500

дает Жадова: «Нашему брату жениться не след. Где
уж нам, голякам! Сыт, прикрыт чем-нибудь от влияний
стихий — и довольно. Знаешь пословицу: одна голова
не бедна, а хоть и бед-на, так одна... Мы работники».
Много хуже Мыкина живет Корпелов, промышляю­
щий дешевыми частными уроками. Он всегда в нужде.
Особенно трудно ему по первым числам, когда необхо­
димо вносить за квартиру. С горечью признается он: «А я
вот нонешний день, будучи обязан иметь семь с полти­
ной, обежал всех учеников своих... от сего конца и до оно­
го и даже до последних пределов, сиречь до вала КамерКоллежского... Семи с полтиной не обрел, ибо ученики
мои беднее учителя, и се жду со смиренным сердцем от
хозяина поношения и поругания» (действие I, явление 3).
Плохо приходится и отставному учителю Иванову.
Его пенсия недостаточна, а уроки приносили гроши («В
чужом пиру похмелье»).
Купечество и дворянство смотрело на трудовую ин­
теллигенцию свысока, с пренебрежением и издевкой.
«Нет, — рассуждает сама с собой дочь учителя Ива­
нова Лизавета Ивановна, — уж мы очень много трудим­
ся! Что ни говори, как себя ни утешай, а тяжёло, право
тяжело! Уж я не говорю об деньгах, не говорю о том,
что за наши труды нам платят мало; хоть бы уважението нам за наш честный труд оказывали; так и этого нет.
На что уж наша хозяйка, и та смотрит на нас с какимто сожалением! А всего мне обиднее, что смеются над
папашей. Он, точно, немного странен, да ведь он всю
жизнь провел за книгами, его можно извинить. А что в
этом смешного, что человек ходит в старой шинели, в ста­
рой шляпе? А у нас такая сторона, чуть не в глаза хо­
хочут. Конечно, это невежество, с образованием это прой­
дет, а все-таки тяжело. Вот вчера, как я шла из церкви,
какие-то молодые купцы вслух смеялись над моим сало­
пом. Где же я лучше возьму? Ты же приносишь людям
пользу почти бескорыстно, тебя же презирают». (_Под но­
сит платок к глазам.) («В чужом пиру похмелье», дей­
ствие I, явление 3).
Трудолюбивого и честного конторщика Платона Зыбкина, говорящего всем правду в глаза, своекорыстные и
невежественные сослуживцы сделали мишенью оскорби­
тельных насмешек. «Начали, — рассказывает Зыбкина.,—
все над ним смеяться, шутки да озорства делать, особен­
501

но Никандра; хозяину сказали, что он дела не смыслит,
книги путает; оттерли его от должности и поставили шу­
том» («Правда — хорошо, а счастье лучше», действие I,
явление 1).
Но испытывая материальные лишения, подвергаясь
то и дело оскорблениям и унижениям со стороны окру­
жающих их невежественных и сытых мещан, купцов, дво­
рян, представители трудовой интеллигенции не сдава­
лись.
Их нельзя было поколебать в признании обществен­
ной пользы труда. Они в полной мере сознавали необ­
ходимость просвещения, прогресса, гордились тем, что
трудятся и приносят общественную пользу. Им было при­
суще высоко развитое сознание своего человеческого до­
стоинства.
Когда разбогатевший чиновник Потрохов выслал с
лакеем своему старому университетскому товарищу три
рубля, то Корпелов с возмущением сказал ему: «Мне ми­
лостыньку высылать, гнать меня! Али ты не знаешь, кто
я? Ведь я Корпелов: честный, благородный труженик, а
не нищий, не шут. Ты бы за честь должен считать, что
старый товарищ, трудящийся человек, не погнушался
тобой, глупым лежебоком! Ты за честь должен считать,
что я обращался с тобой, как с равным по образованию,
что я попросил у тебя одолжения!» («Трудовой хлеб»,
действие II, явление 9).
Наташа Сизакова, племянница Корпелова, убеждает
свою родственницу и подругу Женю, что им не следует
конфузиться бедности: «Зачем конфузиться? Это глупо.
Чисто, опрятно, чего же еще? Мы живем по средствам,
трудами; нам и жить лучше нельзя... Кто посмеет от нас
требовать, чтоб у нас богато было!.. Ты не конфузься, не
теряй своего достоинства! Наша бедность — гордость на­
ша!» («Трудовой хлеб», действие III, явление 5).
Платон Зыбкин горд тем, что он своим трудом прино­
сит обществу пользу: «Я — нужный; я ученый человек,
могу быть полезен обществу. Я патриот в душе и на де­
ле могу доказать» («Правда — хорошо, а счастье луч­
ше», действие I, явление 8).
Островский рисовал представителей трудовой интел­
лигенции носителями высокой честности, принципиально­
сти, нравственности.
Учитель Иванов решительно отвергает соблазнитель502

«На всякого мудреца довольно простоты» в Малом театре, 1934—
1935. Постановка П. М. Садовского, художник Меньшутин. Дейст­
вие IV, «У Турусиных».

ное предложение выдать свою дочь за сына богатого куп­
ца: «Я беден, да честен, бедным и останусь. Не хочу я
знаться с твоими богатыми» («В чужом пиру похмелье»,
действие I, явление 1).
Осуждая стремления Кисельникова стать рантье,
жить на проценты со своего состояния, второй студент
говорит: «А по-моему, нет ничего лучше как жить на свои
трудовые» («Пучина», сцена I, явление 3).
Среди интеллигенции, изображаемой Островским, нет
революционеров. Но все они в большей или меньшей
степени понимают противоречия современного им соци­
ального строя, несправедливость господствовавших тогда
общественных отношений. Они видят и носителей со­
циального зла — политических властителей, обладателей
социальных привилегий и материальных богатств. Герои
пьес Островского, представители прогрессивной интел­
лигенции, исполнены ненависти к этим хозяевам жизни.
Несмотря на свое зависимое, бесправное положение, они
осмеливались высказывать им слова обвинения и про­
теста.
503

Учитель Иванов, обращаясь к Титу Титычу Брускову,
но в его лице видя всех самодуров, гневно кричит: «Будь­
те вы прокляты! Как это . вас земля-то терпит! Как эти
стены не обвалятся на вас!» («В чужом пиру похмелье»,
действие II, явление 8).Платон Зыбкин находится в полной зависимости от
купца Барабошева. Но он смело обвиняет его в невеже­
стве, в подлости и паразитизме. По мнению Платона Зыбкина, «всякий человек, что большой, что маленький,—это
все одно, если он живет по правде, как следует, хорошо,
честно, благородно, делает свое дело себе и другим на
пользу, — вот он. и патриот своего отечества. А кто про­
живает только готовое, ума и образования не понимает,
действует только по своему невежеству, с обидой и с на­
смешкой над человечеством, и только себе на потеху,
тот — мерзавец своей жизни» («Правда — хорошо, а сча­
стье. лучше», действие I, явление 8).
По этой теории купец Барабошев и его приспешник
Мухояров попадают в мерзавцы. Им это не нравится.
Они угрожают Платону тем, что заставят его петь «дру­
гую песню». Но Платон не сдается. «Всю жизнь, — отве­
чает он им, — буду эту песню петь; другой никто меня
не заставит».
Представители трудовой интеллигенции, выступаю­
щие в произведениях Островского, люди большой жизне­
радостности, светлого оптимизма, беспредельной веры в
конечное торжество справедливости.
Хозяйка квартиры пугает учителя Иванова безысход­
ностью положения его дочери, но он не разделяет ее опа­
сений: «Она куда пойдет? Она будет детей учить. Будет
заниматься, сударыня, тем благородным делом, которым
отец занимался всю свою жизнь» («В чужом пиру по­
хмелье», действие I, явление 1).
Учитель Корпелов всю жизнь провел в скитаниях за
работой. От непрерывных лишений, от голода и холода
он преждевременно состарился и сгорбился. Но, несмот­
ря на все, он не утерял душевной молодости. Осуждая
самоубийство промотавшегося бездельника, паразита Копрова, он говорит: «Да разве жизнь-то мила только день­
гами, разве только и радости, что в деньгах? А птичкато поет — чему она рада, деньгам, что ли? Нет, тому
она рада, что на свете живет. Сама жизнь-то есть ра­
дость, всякая жизнь — и бедная, и горькая — все радость!
504

Озяб, да согрелся — вот и радость! Голоден да накор­
мили — вот и радость! Вот я теперь бедную племянницу
замуж отдаю, на бедной свадьбе пировать буду, — разве
это не радость! Потом пойду по белу свету бродить, от
города до города, по морозцу, по курным избам ноче­
вать...» («Трудовой хлеб», действие IV, явление 8).
На вопрос матери: «А как жить-то будем?», Платон
Зыбкин, только что заложивший все свое достояние для
уплаты долга, отвечает бодро: «А как птицы живут? У них
денег нет».
Удрученный неожиданным решением матери не пла­
тить денег Барабошевым и вследствие этого необходимо­
стью садиться в долговую яму, Платон говорит:
«Что ж мне делать-то? Кругом меня необразование,
обошло оно меня со всех сторон, одолевает меня, одоле­
вает. Ах! Пойду брошусь, утоплюсь.
Зыбки на. Не бросишься.
Платон. Конечно, не брошусь, потому это глупо»
(«Правда — хорошо, а счастье лучше», действие II, яв­
ление 6).
8

Простой трудовой люд, изображаемый в пьесах
Островского, — это кухарки, ключницы', няньки, горнич­
ные, лакеи, кучера, Дуня из комедии «Бедная невеста»,
содержательница постоялого двора Спиридоновна с ее
дочерью Грушей из комедии «Не так живи, как хочется»,
Оленька с ее матерью Татьяной Никоновной из пьесы
«Старый друг лучше новых двух».
Необходимо отметить, что в дворянско-буржуазной
драматургии домашняя прислуга характеризовалась по
преимуществу ловким плутовством, глупостью и рабской
преданностью хозяевам. Комедиографы и водевилисты
особенно любили изображать прислугу в оглупленно-ко­
мическом виде.
Островский не пошел по этому пути. Он видел в пред­
ставителях трудового народа, как правило, полноцен­
ных людей и изображал их с глубоким сочувствием. Он
рисовал их носителями природного ума, исполненными
человеческого достоинства, обладающими редким доб­
родушием и сердечностью.
505

Фоминишна, ключница в доме Большовых, привле­
кает сердечностью своего отношения к окружающим, че­
стностью, здоровой простотой вкуса и прямотой. На спе­
сивое заявление свахи Устиньи Наумовны, что они уже
здоровались во дворе, «стало быть, губы трепать нече­
го», она с достоинством отвечает: «Как знаешь. Известно',
мы не хозяева, лыком шитая мелкота; айв нас тоже
душа, а не пар!» («Свои люди — сочтемся!», действие I,
явление 4). На несправедливые слова Липочки о ее «не­
поворотливости» она с осуждением говорит: «Уж не фин­
ти, где не спрашивают!» Именно она встречает возвра­
щающегося домой пьяного хозяина, когда все остальные
прячутся по углам.
Матрена, кухарка Бальзаминовых, неграмотная, но
как она рассудительна, сколько в ней достоинства и не­
зависимости! Она явно умнее своих хозяев. На вопрос
Бальзаминовой, умеет ли она сны разбирать, Матрена
отвечает: «Да что их разбирать-то! Мало ли что снится!»
На замечание Бальзаминовой о переворотах в жизни че­
ловека, Матрена говорит: «Не видать что-то этих переворотов-то: богатый богатым так и живет, а бедный, как
не переворачивай его, все бедный» («За чем пойдешь, то
и найдешь», картина 3, явление 2). На упреки Бальзами­
новой в равнодушии к ворожеям и гадалкам, Матрена
заявляет: «А на что мне? Мне ворожить не об чем: гор
золотых я ни откуда не ожидаю. Й без ворожбы как-ни­
будь век-то проживу» (там же, явление 7).
Матрена, не скрывая, смеется над глупостью Баль­
заминова.
В комедии «Правда — хорошо, а счастье лучше» дра­
матург противопоставил деспотической, невежественной
купчихе Барабошевой добросердечную, умную няньку
Филицату. Филицата, рискуя собственным благополу­
чием, отстаивает правду. Обнажив интриги мошенника
Мухоярова против честного Зыбкина, преодолев глупую
спесь Барабошевой, она устроила счастье Поликсены и
Зыбкина. Весьма довольная сделанным, Филицата, рас­
суждает сама с собой: «Ну как мне себя не хвалить! Добрая-то я всегда была, а ума-то я в себе что-то прежде
не замечала: все казалось, что мало его, не в настоящую
меру; а теперь выходит, что в доме-то я умней всех. Вот
чудо-то: до старости дожила, не знала, что я умна! Нет,
уж я теперь про себя совсем иначе понимать буду. Какую
506

силу сломили! Ее и пушкой-то не прошибешь, а я вот
нашла на нее грозу» («Правда — хорошо, а счастье луч­
ше», действие IV, явление 8).
В комедии «Бедная невеста» горничная Дарья, кроме
доброго сердца, трудолюбия, отличается и независимо­
стью своих суждений. Она не спускает и хозяйке, дони­
мающей ее своей ворчливостью. Темная, необразованная,
она практически дошла до понимания несправедливости
в отношениях людей. Любя и жалея Марью Андреевну,
бедную невесту, она говорит: «Если это рассудить те­
перь, как это все на свете делается: богат ты, ну й вся­
кий тебя уважает, а беден, так и рыло воротят. Уж это
значит, не человек нужен, а богатство. (Растопыривает
руки.) Мудрено это все делается!» (действие I, явле­
ние 5).
Особенно хороша в этой комедии простая девушка Ду­
ня. Она жила с Беневоленским и оставлена им. С ним,
хотя и без радостей, прошли ее лучшие годы. «А все-таки,
Паша, — признается она своей подружке, — ты то возь­
ми, лет пять жили... ведь жалко. Конечно, немного я от
него доброго видела... больше слез... одного сраму что
перенесла. Так, ни за что прошла молодость, и помянуть
нечем».
Брошенная, покинутая, Дуня могла предъявить Бе­
неволенскому свои права. Но она, исполненная большого
душевного благородства, проникнутая народной мудро­
стью, встала выше всего этого. Дуня признала право
Беневоленского жениться на девушке благородной и об­
разованной и просит его лишь об одном — о том, чтобы
он остепенился, перестал пить, сделался порядочным че­
ловеком и не загубил судьбы этой девушки.
Посмотрев невесту Беневоленского и найдя ее очень
хорошей, она спрашивает его: «Только сумеешь ли ты с
этакой женой жить?» А затем умоляет и убеждает его:
«Ты смотри, не загуби чужого веку даром. Грех тебе бу­
дет. Остепенись, да живи хорошенько. Это ведь не со
мной: жили, жили, да и был таков. (Утирает глаза.)
...Смотри ж, живи хорошенько!..»
Образ Дуни восхитил Добролюбова. «Есть еще, — пи­
сал он, — в «Бедной невесте» одна девушка, до такой сте­
пени симпатичная и высоконравственная, что так бы за
ней и бросился, так и не расстался бы с ней, нашедши
507

ее. Но и эта девушка уже забрызгана грязью чужих по­
роков»
Добролюбов ставит нравственность Дуни выше «без­
различной доброты» Дуни Русаковой, «овечьей крото­
сти» Любови Торцовой и «неопытных понятий», которы­
ми руководствуется Надя («Воспитанница»). Здесь «си­
ла сознательной решимости проглядывает в каждом сло­
ве; все существо этой девушки не придавлено и не убито;
напротив, оно возвышено, просветлено сознанием того
добра, которое она приносит, отказываясь от прав своих
на Беневоленского. Ей в самом деле легко было сделать
дебош и сорвать сердце; но' она не хочет этого, она чисто­
сердечно отдает справедливость красоте невесты, и сердце
ее начинает наполняться довольством за счастье своего
бывшего друга. Полная благожелательства, она радуется
тому, что он женится, потому что это дает ей надежду
на его нравственное исправление... А потом — какая ра­
душная, чистая заботливость о той, о сопернице ее... Да,
эта девушка сохранила в себе чистоту сердца и все бла­
городство, доступное человеку» 2.
Весьма привлекателен также образ Василия Ивано­
вича, камердинера Василькова («Бешеные деньги»). Он
честен, правдив, трудолюбив, любит все простое и есте­
ственное.
Непосредственность, жизнерадостность, широта рус­
ской натуры и в то же время нравственная крепость, во­
левая сила — вот что свойственно Спиридоновне, содер­
жательнице постоялого двора, и ее дочери Груше («Не
так живи, как хочется»).
Островский неоднократно подчеркивает горестную
судьбу людей труда, в особенности женщин, в условиях
власти золота и сословных привилегий.
Лиза Кисельникова — прелестная девушка, замеча­
тельная мастерица. Она трудится день и ночь, но вы­
биться из крайней нужды не может. «Я,— жалуется она
Погуляеву, — работаю-работаю и никак из нужды не вы­
бьюсь. Я девушка молодая, а взгляните, что на мне! Мне
стыдно на улицу выйти. Я не хочу рядиться, мне хоть бед­
1 Н. А. Добролюбов. Темное царство. Собрание сочинений в трех
томах, т. II, Гослитиздат М., 1952, стр. 274.
2 Там же, стр. 275.
508

ное платье, да чтоб оно было чисто, ново, по мне сшито.
Я хороша собой, молода — это уж ведь мое; мне хочет­
ся, чтоб и люди видели, что я хорошенькая; а у меня серд­
це замирает, как я начну надевать эти лохмотья: я толь­
ко себя уродую» («Пучина», сцена IV, явление 2).
Лиза — скромная девушка. Но она, по ее выражению,
«выбилась из сил», устала от постоянных лишений, от
темного, неуютного чердака, от непрерывной непосиль­
ной работы. И когда ей богатый купец Грознов предло­
жил перейти в хороший флигель, то она начинает коле­
баться «Что лучше, — спрашивает она — стыд или нуж­
да? Стыд, говорят, скоро проходит, а нужда вечно то­
чит, покоя не дает».
Возможно, что она согласилась бы на предложение
Грознова. «Этакое тебе счастье,—говорит ее дед...—Квар­
тира будет хорошая, хлеб даровой» (сцена IV, явление 6).
От «счастья» стать любовницей Грознова Лизу изба­
вило неожиданное предложение Погуляева, старого прия­
теля ее отца, — выйти за него замуж. Для нее это луч­
ший выход: «Все равно, — признается она, — ведь я ни­
кого не люблю. Вы меня умнее, вы сделайте так, чтоб
я вас любила».
Выход 17-летней Лизы за нелюбимого, но состоятель­
ного 38-летнего Погуляева воспринимается всей ее
семьей, да и ею самой счастьем! Но ведь и это счастье,
говорит своей пьесой драматург, случайно, исключи­
тельно.
В своей массе девушки-труженицы, подобные Лизе,
принуждались обстоятельствами той проклятой жизни
идти по иной дороге, калечащей их душу и тело.
В ряде образов Островский показал, что праздная, па­
разитическая жизнь господ разлагает и их слуг.
Лакей Недопекина предстает совершенно обленив­
шимся, непомерно чванящимся своим превосходным зна­
нием «тона» барской жизни и нечистым на руку («Утро
молодого человека»). Лакей Васютиных, подражая ба­
рам, напустил на себя внешнюю солидность, превратил­
ся в назойливого вымогателя, хама и пьяницу («Старый
друг лучше новых двух»). Лакей Потрохова также ва­
жен и груб («Трудовой хлеб»).
Драматург не скрыл и того, что среди прислуги встре­
чались заскорузло темные, а иногда и умственно убогие
люди. Такой является перед нами Маланья, кухарка
509

Кругловых. Она соображает и говорит с большим тру­
дом, словно ворочает каменные глыбы («Правда — хоро­
шо, а счастье лучше»).
Широко показывая характеры трудового люда.
Островский в то же время обошел рабочих, хотя и отзы­
вался о них всегда сочувственно.
Лишь в комедии «Сердце не камень» в кабинет Каркуновой является фабричный. Вызванный случайно, он
произносит всего две реплики. При входе: «Что прика­
зать изволите, матушка Вера Филипповна». А при ухо­
де, на приказ хозяйки о выдаче рабочим «по стаканчику
водки перед ужином»: — «Благодарим покорно! (Кла­
няется и уходит.)»
Этот пробел в изображении трудового народа обу­
словливается отсутствием у Островского необходимых
жизненных связей для творческих наблюдений.
Драматург был тесно связан с дворянством, купече­
ством, чиновничеством. Он хорошо знал и людей, кото­
рые им служили, но от рабочего класса, от фабрик и за­
водов он стоял в стороне.
9

Говоря о демократах-беллетристах, Плеханов писал:
«Никакие специальные исследования не могут заменить
нарисованной ими картины народной жизни» х. Эти сло­
ва с полным правом можно отнести и к Островскому.
В многоликой галерее московских типов, нарисован­
ных Островским, нет схем, отвлеченных олицетворений.
Каждый его образ — живое, индивидуальное лицо реаль­
ной жизни, отличающееся изумительным единством вну­
треннего и внешнего облика, своеобразием поведения и
языка. Но это лицо, пластическое, рельефное, как бы из­
ваянное, несет всегда большой обобщающий смысл.
Об этом неоднократно писали современники Остров­
ского и особенно убедительно Добролюбов.
Правдиво и выпукло рисуя характеры и нравы доре­
волюционной Москвы, произведения Островского имеют
колоссальное познавательное и воспитательное значение.
1 Г. В. Плеханов. Гл. И. Успенский. «Литература и эстетика»,
т. II, Гослитиздат, М., 1958, стр. 226.
510

«Грибоедов, — писал А. И. Урусов,—изобразил толь­
ко свет московский — культурный островок среди народ­
ного моря. Зато теперь стоит раскрыть эти толстые то­
ма «Сочинений Островского», и вас охватывает атмос­
фера Москвы» Г
Островский — поэт Москвы. Как в зеркале отражает­
ся в его пьесах о Москве мир далекого прошлого, в осо­
бенности же быт, нравы и люди 40—80-х годов XIX века.
Москва дворянских особняков с роскошными гостины­
ми, купеческих домов-крепостей, бюрократических каби­
нетов, мещанских домишек с мезонинами, разночинских
чердаков предстает в них крупными, яркими, незабывае­
мыми типами.
Страшная власть сословных привилегий и рубля ду­
шит здесь духовные стремления, способности и таланты
одних, нравственно растлевает других, обрекает на по­
стоянные лишения, нищету и голод третьих...
Но в этом мире торжества богатства над бедностью,
привилегий и капитала над трудом, невежества над про­
свещением, подлости и бесчестности над совестью и че­
стью велась упорная борьба за правду, за человеческие
права для всех обездоленных. Находились люди, подоб­
ные учителям Иванову и Корпелову, которые, несмотря
ни на что, преодолевая невзгоды и разочарования, посвя­
щали себя благородному служению идеям просвещения
и переустройства жизни на началах справедливости и гу­
манности.
Воссозданная в словесных и сценических образах,
эта борьба добра и зла, света и тьмы в условиях ушед­
шего времени еще долго может быть прекрасной школой
ненависти ко всему тому, что порабощает человеческую
личность, и любви к тому, что ее выпрямляет.
Пьесы Островского, посвященные изображению нра­
вов и характеров различных общественных групп дорево­
люционной Москвы, являются превосходным и ничем не­
заменимым художественным учебником по истории быта
и нравов Москвы.
Жизненная правда, художественная верность образов
Островского определялись и глубоким знанием изобра1 А. И. Урусов. Статьи его о театре, о литературе и об искус­
стве, т. I, М., 1907, стр. 258—259.
511

жаемых им характеров и их филигранной художествен­
ной отделкой. О том, с какой внимательностью драматург
относился к типической верности изображения и с каким
творческим напряжением добивался ее, свидетельствуют
следующие его строки о комедии «Не все коту маслени­
ца»: «Эта вещь писана для знатоков, тут главное: мос­
ковский быт и купеческий язык, доведенный до точки...
Имея постом свободное время, я нарочно взял немуд­
реный сюжет, чтобы, не стесняясь сложностью задачи,
заняться любезной для всякого художника работой: от­
делкой внешности, по возможности до той степени, кото­
рая называется оконченностью» Ч
Но так же тщательно, кропотливо, терпеливо Остров­
ский работал и над другими пьесами. Он очень обижал­
ся, когда рецензенты говорили о какой-либо пьесе, что
она «написана наскоро, не обделана, не выработана».
17 ноября 1879 года в беседе с М. И. Семевским он гово­
рил: «Я ничего не пишу наскоро, каждый сюжет обду­
мываю весьма долгое время, ношусь с ним целый год,
грезится и видится он мне со всеми в нем лицами по­
стоянно и не дает мне покою до тех пор, пока не уляжет­
ся на бумагу. Набросавши сценки, начинаешь разговор,
не кончаешь фразы, не доводишь сцены до конца, набра­
сываешь другую, переводишь с места на место; у меня
пьеса пишется долго, почти всегда не менее года, и до- са­
мого кануна отсылки ее в цензуру самой пьесы у меня,
в строгом смысле говоря, нет: она никогда у меня не пи­
шется последовательно, сцена за сценой, акт за актом.
Обыкновенно забежит ко мне в Москве Р. (Родиславский?—А. Р.): «Ну, что у вас, Александр Николаевич,
написано?» Ну и всегда ответишь: «Нет, ничего не на­
писано». И, действительно, пока не выльется пьеса вся,
как она у меня сложилась в голове, до тех пор я никак
не могу сказать, что мною что-нибудь написано, потому
что то там, то здесь не окончена сценка, то не выведен
до конца разговор, и уже накануне отсылки дашь послед­
ний штрих, сзовешь несколько переписчиков, которые и
отхватывают копию, и пьеса посылается. Ну, не выписаны
сцены, не удалось очертить тот или другой характер, это
значит не вылились они из головы так, как бы хотелось,
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр. 203,
206.

512

ну, не хватило на это таланта; все это может быть, в этом
и вините, но уж никак не кричите, что пьеса набросана
наскоро и небрежно»1.
Островский великолепно знал • и изображал лравы и
характеры самых разнообразных-социальных групп Мо­
сквы. Но было бы грубой ошибкой полагать, что драма­
тург воспроизводил в этих пьесах лишь типы Москвы.
Островский — мастер конкретно-исторических обобщений
весьма глубокого и широкого объема. Пьесы Островско­
го, вне зависимости от места действия, воспроизводят су­
щественные особенности общественных групп русской
действительности изображаемого времени. Большов и
Прибытков, Крутицкий и Бородулин, Беневоленский и
Оброшенов это не только московские, но общероссийские
типы. Рисуя нравы и характеры Москвы, драматург
изображал всю Россию.
«Островский, — справедливо утверждал И. А. Гонча­
ров, — исписал всю московскую жизнь, не города Моск­
вы, а жизнь московского, то есть великороссийского го­
сударства» 2.

1 В. В. Тимощук. М. И. Семевский. Спб., 1895, стр. 45.
2 И. А. Гончаров. Материалы, заготовляемые для критической
статьи об Островском. Собрание сочинений в восьми томах, т. VIII,
Гослитиздат, М., 1955, стр. 179.
33

д. Ревякин

ГЛАВА

ПЯТНАДЦАТАЯ

МОСКВА ЧЕСТВУЕТ ОСТРОВСКОГО

1

Жизненный и творческий путь Островского не был
гладким и легким...
Ему пришлось, особенно в начале своего творчества,
преодолевать сложные и трудные препятствия, пробивать
заслоны и преграды.
Демократическая направленность творчества Остров­
ского вызывала постоянные неудовольствия драматиче­
ской цензуры. Представляемые им пьесы нередко за­
прещались, задерживались, в лучшем же случае в них
вычеркивались неугодные сцены, явления, фразы.
Первая пьеса драматурга «Картина семейного сча­
стья», опубликованная в 1847 году в частной газете «Мос­
ковский листок», не получила дозволения для ее пред­
ставления в театре.
Вторая пьеса «Свои люди — сочтемся!», посланная в
1849 году в драматическую цензуру, также была запре­
щена. Напечатанная в 1850 году в журнале «Москвитя­
нин», она вызвала возмущение богатого купечества и дво­
рянской аристократии. Николай I запретил ее для пере­
изданий и сценических постановок, а автора отдал под
негласное наблюдение полиции и жандармерии. Вскоре
начальство коммерческого суда, где служил Островский,
заставило его, как политически неблагонадежного, вый­
ти в отставку якобы «по собственному желанию», «за бо­
лезнью».
514

Комедию «Бедная невеста» держали в драматической
цензуре более полгода и разрешили лишь с вычерком
ролей простых девушек — Дуни и Паши.
Пьесу «Доходное место» запретили для представления
на сцене в самый день ее премьеры, 16 декабря 1857 года.
В 1859 году не допустили для театра сценьг из дере­
венской жизни «Воспитанница», а в 1863 году — драма­
тическую хронику «Козьма Захарьич Минин, Сухорук».
Эти постоянные цензурные запреты вынуждали дра­
матурга сужать, ограничивать свои творческие возмож­
ности. С горечью и болью писал он в 1863 году: «Нако­
нец, самым вредным, самым гибельным следствием...
драматической цензуры для репертуара я считаю страх
запрещения пьесы. Автор, в особенности начинающий, у
которого запрещены одна или две пьесы без объяснения
ему причин, поневоле должен всего бояться, чтобы не по­
терять и вперед своего труда. Пришла ему широкая
мысль — он ее укорачивает, удался сильный характер —
он его ослабляет; пришли в голову бойкие и веские'фра­
зы — он их сглаживает, потому что во всем этом он ви­
дит причины к запрещению... Такое постоянное укорачи­
вание, урезывание себя вредно действует на производи­
тельные способности, долго потом отзывается во всей дея­
тельности; я говорю это по собственному опыту. Чтобы
только иметь надежду видеть свои произведения на сце­
не, волей-неволей гонишь из головы серьезные, жизнен­
ные идеи, выбираешь задачи пообщее, сюжеты помельче,
характеры побледнее» х.
Островского угнетали и тяжелые взаимоотношения с
дирекцией императорских театров, но еще больше он тер­
пел от реакционной и отчасти либеральной критики, ко­
торая буквально глумилась над драматургом.
Так, например, рецензент «Санкт-Петербургских ведо­
мостей» охарактеризовал комедию «Доходное место» как
«бестолковую», в которой талант драматурга «достиг
уже окончательного упадка» 2, а театральный обозрева­
тель «Московских ведомостей» обвинял писателя за ту
же комедию в «низменности» миросозерцания 3.
1 А. Н. Островский. Обстоятельства, препятствующие развитию
драматического искусства в России. Полное собрание сочинений,
т. XII, стр. 15—16
2 «Санкт-Петербургские ведомости», 1857, № 115, 30 мая.
3 «Московские ведомости», 1863, № 234, 29 октября.
33"

515

По оценке «Петербургской газеты» комедия «На вся­
кого мудреца довольно простоты» — слабый водевиль,
а комедия «Горячее сердце» — растянутая, по сюжету
несовременная, не выдерживает «и самой снисходи­
тельной критики».. Не стесняясь в выражениях, фельето­
нист писал, что пьесы Островского «пора бы... на вынос» 1
из театра.
Газета .«Новое время» в связи с появлением комедии
«Бешеные деньги» не нашла ничего лучшего, как пред­
ложить Островскому оставить писательское поприще2.
По- мнению газеты «Голос», комедия «Лес» принад­
лежит «к слабейшим произведениям... драматурга»3.
По поводу комедии «Не все коту масленица» в «Пе­
тербургском листке» появилась статья «Когда же наста­
нет г-ну Островскому великий пост?» 4.
О «Снегурочке» писали, что она представляет собой
бессмысленный «стихотворный винегрет», скучную, бес­
содержательную «нескладицу», совершенно «вздорную
обмолвку», разведенную на пять актов5.
Рецензент газеты «Гражданин» начал свой отзыв о
пьесе «Поздняя любовь» обращением: «О г-н Остров­
ский! Отчего вы не умерли до написания «Поздней
любви»?!»6
П. Д. Боборыкин, активно поддержанный реакцион­
ной критикой, отрицал даже само драматическое дарова­
ние Островского. Сей либерально-буржуазный критик
утверждал, что Островский «попал в сценические писа­
тели по колоссальному недоразумению». По его мнению,
природа и окружающая среда дали Островскому «самый
эпический склад творческого организма», а.он, по ошиб­
ке, «потянул лямку драматурга» 7.
Островского раздражала и возмущала грубая, неспра­
ведливая критика. П. М. Невежин вспоминает: «Раз я
прихожу к нему после первого представления его пьесы,
вижу на письменном столе лежит газета. Увидя меня, он
пощелкал пальцами по бумаге и с улыбкой проговорил:
1
2
3
4
5
6
7

«Петербургская газета», 1869, № 17, 2 февраля.
«Новое время», 1870, № 109, 22 апреля.
«Голос», 1871, № 304, 3 ноября.
«Петербургский листок», 1871, № 199, 9 октября.
«Санкт-Петербургские ведомости», 1873, № 250, 11 сентября.
«Гражданин», 1873, № 49, стр. 1310.
П. Боборыкин. Русский театр. «Дело», 1871, XI, стр. 34—35.
516

— Изругали! И как еще, с треском.
— Охота вам обращать внимание? Вы должны быть
выше рецензентской болтовни.
— Меня возмущает несправедливость. Если собрать
все, что обо мне писали до появления статей Добролю­
бова, то хоть бросай перо. И кто только не ругал
меня?» 1
Лишь огромная любовь к своему делу, неиссякаемая
вера в его победу и твердая воля давали Островскому си­
лу продолжать свою работу.

2

В то время как представители реакционных кругов
стремились принизить значение литературной деятель­
ности Островского, демократическая общественность вос­
торженно приветствовала его пьесы.
Передовая критика видела в нем ведущего предста­
вителя русской национальной драматургии.
Н. Г. Чернышевский восхищался его «свежим и силь­
ным... прекрасным дарованием» и называл его пьесу
«Свои люди — сочтемся!» «блестящей», «Бедную неве­
сту» — «очень хорошей», а «Доходное место» — «замеча­
тельной» 2.
Н. А. Добролюбов в своих статьях «Темное царство»
(1859) и «Луч света в темном царстве» (1860) утверж­
дал, что Островский «обладает глубоким пониманием рус­
ской жизни и великим уменьем изображать резко и жи­
во самые существенные ее стороны»3. Революционнодемократический критик ценил драматурга кай выдаю­
щегося новатора, открывающего в литературе новые
пути.
Трудовая интеллигенция, простые люди считали Островского выразителем своих интересов и чаяний, худож­
ником выдающегося дарования. И вот почему прогрес­
сивная московская общественность воспользовалась пер­
1 П. М. Негежин. Воспоминания об А. Н. Островском. «Ежегод­
ник императорскихтеатров» № 6, 1910, стр. 4—5.
2 Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений, т. II, Гос­
литиздат, М., 1949, стр. 240, 234; т. IV, стр. 732.
3 Н. А. Добролюбов. Собрание сочинений в трех томах, т. III,
Гослитиздат, М., 1952, стр. 152.
517

вым представлением на сцене пьесы «Не в свои сани не
садись», чтобы шумно отблагодарить ее автора и за пред­
шествующие комедии — «Бедная невеста» и «Свои лю­
ди — сочтемся!»
14 января 1853 года, день премьеры комедии «Не в
свои сани не садись», явился и «праздником обруче­
ния» 1 Островского со сценой и первым его чествованием
признательными почитателями.
Каждая последующая пьеса Островского воспринима­
лась прогрессивными зрителями как новый успех дра­
матического искусства, и они встречали любимого писа­
теля, когда он присутствовал в театре, бурей аплодисмен­
тов.
2 февраля 1867 года Александр Николаевич извещал
Ф. А. Бурдина: «Самозванец» в Москве имел огромный
успех... Меня вызывали даже среди актов, в 3-м после сце­
ны с матерью, в 5-м после народной сцены и потом по
окончании пьесы, и вызывали единодушно, всем театром
и по нескольку раз»2.
По воспоминаниям Г. Н. Федотовой, на первом пред­
ставлении комедии «На всякого мудреца довольно про­
стоты» произошел небывалый в истории Малого театра
случай: «После монолога и ухода Глумова Островский
был вызван несколько раз во время действия, при дей­
ствующих лицах на сцене» 3.
Еще большим торжеством драматурга явилась пре­
мьера спектакля «Лес». Когда после представления этой
пьесы автор вышел на сцену, то вся публика в театре
встала.
Особенно памятным для драматурга стало представ­
ление комедии «Свои люди — сочтемся!» 30 апреля 1881
года в театре А. А. Бренко. Она шла впервые в началь­
ной редакции, не изуродованной цензурой. Пьесу ставил
сам драматург.
А. Я. Глама-Мещерская рассказывает, что едва по­
явились первые афиши, как все билеты оказались уже ра­
1 С. В. Максимов. А. Н. Островский (По моим воспоминаниям).
Драматические сочинения А. Н. Островского, Н. Я. Соловьева и
П. М. Невежина, т. I, изд. «Просвещение», Спб., стр. 68.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XIV, стр.
151 — 152.
3 Г. Н. Федотова. А. Н. Островский. «Русское слово», 1911, № 125,
2 июня. См. также «Известия», 1923, № 82, 15 апреля.
518

зобранными. В театре не осталось ни одного свободного
места, и даже своим актерам, незанятым в пьесе, негде
было пристроитьсях.
М. И. Писарев вспоминает: «В день спектакля Ост­
ровский был заметно ажитирован. Вызовы автора нача­
лись с первого действия, однако он упорно отказывался
выходить на них до конца пьесы. Когда же, после чет­
вертого акта, по окончании комедии, вызовы возобнови­
лись с еще большей настойчивостью, чем раньше, и Ост­
ровский показался на сцене, окруженный всеми участ­
вующими, — мгновенно вся публика, как один человек,
поднялась с своих мест. Гром оглушительных аплодис­
ментов и неистовых «браво» огласил зал. В один момент
вся сцена была засыпана цветами. Большой золотой ве­
нок появился над рампой. Стоном застонал театр... И пе­
ред этой ревущей от восторга толпой мужчин и женщин,
стариков и юношей, посреди аплодирующих актеров, както особенно выделялась плотная фигура человека — ви­
новника торжества—с несколько наклоненной, как бы
поникшей головой, с нервной улыбкой на бледном, взвол­
нованном лице — этого необыкновенного человека, по та­
ланту— гиганта, по сердцу—ребенка... Вызовам и ова­
циям, думалось, не будет конца. Публика ликовала. Она
справляла, поистине, большой и знаменательный литера­
турный праздник» 2.
В этот вечер благодарная публика и актеры поднесли
драматургу серебряный вызолоченный венок.
Гб декабря 1884 года в Большом театре чествовали
И. В. Самарина. На этом вечере шел пятый акт комедии
«Лес» Островского. Кончилось представление пьесы, и
публика дружно три раза вызвала автора и долго ему
рукоплескала. «Москва, — писал на следующий день
театральный обозреватель газеты «Театр и жизнь», —
в лице Александра Николаевича... приветствовала того,
кто, так же как и герой этого юбилея, много послужил
делу преуспеяния драматического искусства у нас в Рос­
сии» 3.
1 См. А. Я. Глама-Мещерская. Воспоминания. «Искусство», 1937,
стр. 168.
2 М. И. Писарев. К материалам для биографии. Полное собрание
сочинений, т. X, изд. «Просвещение», Спб., стр. XXXVIII—XXXIX.
3 «Вечером в Большом театре». «Театр и жизнь», 1884, № 7,
17 декабря.
5/9

19 января 1886 года в Малом театре состоялась
премьера комедии «Воевода». По окончании представле­
ния Островскому была устроена овация. По требованию
зрителей он трижды выходил в директорскую ложу и рас­
кланивался с публикой ’.
3

Прогрессивная общественность Москвы стремилась
отметить все важнейшие события в жизни драматурга.
В 1867 году по случаю завершения 25-й пьесы («Дми­
трий Самозванец и Василий Шуйский») артисты дали
Островскому ужин. Признательный драматург выступил
перед участниками ужина со словами благодарности. Он
говорил:
«Настоящее выражение вашего сочувствия ко мне,
господа, Дорого для меня, как взаимность, как ответ на
мою любовь к артистам. Я радушно и доверчиво откры­
ваю объятия артисту, — вы так же радушно открываете
мне свои. Одного остается мне желать, чтобы и вперед,
до конца наших дней, мы, как и до сих пор, так же вме­
сте, так же дружно и любовно делали наше общее де­
ло, соединяя свои труды и способности для процветания
родной сцены»2.
Особенно широко было отмечено 25-летие литератур­
ной деятельности драматурга.
В этот день, 14 марта 1872 года, чествование
А. Н. Островского началось в 5 часов обедом, устроен­
ным Собранием драматических писателей в трактире Те­
стова на Театральной площади.
В. И. Родиславский, уполномоченный Собрания дра­
матических писателей, обращаясь к юбиляру, сказал:
«На сегодняшнем празднестве в честь достославной
двадцатипятилетней деятельности А. Н. Островского на
пользу русской сцены собрались все служители слова.
Для них, может быть, более чем для кого-нибудь, слово
то же дело, и потому, когда мы говорим, что мы давно
уже привыкли любить и уважать Вас, то это не только на
1 «Театр и жизнь», 1886, № 20, 21 января.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 88.

520

словах, но и на деле. В память этой любви, этого уваже­
ния, Собрание драматических писателей подносит Вам
альбом и провозглашает: да здравствует Александр Ни­
колаевич Островский и да продолжится на многие и мно­
гие лета его плодотворная деятельность на славу и кра­
су родного театра».
В великолепном альбоме, преподнесенном юбиляру,
были портреты членов Собрания драматических., писате­
лей. Приняв альбом, Островский ответил на приветствие
следующей речью: «Милостивые государи! Благодарю вас
за честь, которой вы меня удостаиваете, и за радость,
которую вы мне доставляете. Наши труды, при условиях,
как вы знаете, не всегда благоприятных, не особенно спо­
собствуют веселому настроению духа в человеке.. Ощу­
щение чистой радости, которое я испытываю теперь й ко­
торым я обязан вашему добродушию, вообще очень ред­
ко для людей, в особенности для людей трудящихся. За­
быть прожитые неудачи, огорчения и тяжесть труда, весь­
ма часто соединенного с лишениями, и помнить только
светлые минуты своей жизни труженик может только
тогда, когда хорошие и дельные люди скажут ему, что
он трудился не даром, что он деятельностью своею заслу­
жил себе уважение. Пусть это будет после двадцати пяти
лет тяжелой работы, пусть это будет один раз в жизни,
но этой награды довольно: она наполняет душу чистою
радостью и неотравленным счастьем. Этой радостью я
обязан вам, господа, и прошу вас поверить мне, что бла­
годарность за эту радость я чувствую глубоко, и прошу
извинить меня, если я свою благодарность недостаточно
выражаю» х.
В тот же день драматурга чествовал и Артистический
кружок. Накануне юбиляр получил обращение, подпи­
санное 55 членами Артистического кружка. Первым рас­
писался П. М. Садовский. Составители этого обраще­
ния, отмечая огромные заслуги Островского перед дра­
матургией и театром, обращались к нему с просьбой
«почтить своим присутствием» устраиваемый ими празд­
ник.
Старшины Кружка, явившиеся в полном составе,
встретили Островского на лестнице и торжественно ввели
его в залу.
1 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 85-

521

Начался концерт. Ар­
тисты, члены Кружка,
прочли несколько отрыв­
ков из «Грозы», после че­
го драматурга три раза
вызывали на подмостки и
приветствовали дружны­
ми рукоплесканиями. За­
тем П. М. Садовский ис­
полнил заключительную
сцену I акта комедии
«Свои люди — сочтемся!».
Начались вызовы драма­
турга и артиста, равно
знаменитых и любимых,
и они выходили на сцену,
встречаемые громом вос­
торженных,
незатихаю­
щих аплодисментов.
После концерта на­
чался ужин, во время ко­
торого выступали с при­
И. В. Ильинский в роли Юсова
ветственными речами и
в спектакле «Доходное место».
Первым от име­
тостами.
Малый театр, 1949.
ни
Кружка
говорил
М. С. Мостовский.
В ответном слове Островский благодарил собравших­
ся за оказанную ему честь и пожелал Кружку дальней­
шего процветания.
Профессор М. Я. Киттары, председатель комиссии по
улучшению быта рабочих, которая занималась также по­
стройкой народного театра (в связи с политехнической
выставкой в ЛАоскве), заявил, что комиссия употребит
все старания, чтобы строящийся театр был хорош и про­
чен, но это только внешняя сторона. «Что касается внут­
ренней, то здесь первое место будет принадлежать тру­
дам А. Н. Островского». Тотчас же встал П. М. Са­
довский и сказал: кто бы ни устраивал народный театр
и каков бы он ни был, «главным его представителем бу­
дет А. Н. Островский».
А. Ф. Федотов выступил со стихами, посвященными
Островскому. В конце ужина артист Чистяков от лица
провинциальных артистов прочел адрес:
522

«Александр Николаевич,
Проникнутые глубоким уважением к Вам и к Вашим
драматическим произведениям, мы, провинциальные ак­
теры, спешим в день московского празднования Вашего
юбилея высказать с своей стороны чувства, общие все­
му театральному миру в провинции.
Александр Николаевич! Все мы развивались под
влиянием того нового слова, которое внесено было Вами
в русскую драму. Вы наш наставник, и каждый из нас
обязан Вам многим. Поэтому естественно, что нам так
дорог Ваш праздник. Примите же те искренние пожела­
ния, то неподдельное чувство, то глубокое уважение, с
которыми подносим Вам эти простые, задушевные
строки»
Под адресом стояло 48 подписей.
Этот адрес очень растрогал драматурга, и он обра­
тился к провинциальным актерам с ответным словом, ко­
торое закончил тостом «за усовершенствование и успехи
провинциальных трупп» 2.
На юбилей Островского откликнулись и другие груп­
пы московского общества. 27 марта почитатели Остров­
ского из различных сословий, но преимущественно из ку­
печеского, дали ему обед в трактире Тестова.
9 апреля Московское общество любителей российской
словесности посвятило Островскому торжественное засе­
дание, на котором- юбиляр прочел сцену из комедии «Ко­
мик XVII столетия».
Вслед за Москвой, по ее почину, юбилей Островско­
го отметили и в других городах: Петербурге, Кинешме,
Варшаве.
Прогрессивная общественность чествовала Островско­
го искренне и сердечно.
Официальные лица, представители государственных
учреждений, не принимали в торжествах никакого уча­
стия. Больше того, когда петербургские артисты 17 фев­
раля, на премьере драматической хроники «Дмитрий Са­
мозванец», шедшей в Мариинском театре, пожелали пуб­
лично чествовать драматурга, то им в этом решительно
отказали.
1 Празднование двадцатипятилетнего юбилея А. Н. Островского
в Ліоскве. «Московские ведомости», 1872, № 67, 16 марта.
2 А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, т. XII, стр. 87.

523

4

Прошло десять лет. За эти годы Островский обогатил
репертуар русского театра новыми шедеврами драмати­
ческого искусства. Одна за другой в печати и на сцене
появлялись его пьесы: «Поздняя любовь», «Снегурочка»,
«Трудовой хлеб», «Последняя жертва», «Бесприданни­
ца», «Таланты и поклонники». Все более росли популяр­
ность и слава драматурга среди читателей и зрителей.
Демократическая общественность Москвы решила
воспользоваться тридцатипятилетием, литературно-дра­
матической деятельности Островского, чтобы снова выра­
зить ему свою признательность и благодарность.
На этот раз инициаторами юбилейного торжества яви­
лись артисты. 14 февраля они устроили в гостинице Лопашова, что на Варварке, обед по подписке \
В четыре с половиной часа, извещенный специальным
приглашением, сюда приехал юбиляр. Едва он вступил
на лестницу, как оркестр под управлением П. П. Золотаренко заиграл туш. Лестницы и залы, предназначен­
ные для торжества, были искусно убраны растениями и
цветами.
Островский очень любил цветы, и артисты хотели сде­
лать даже самую обстановку празднества наиболее ему
приятной.
В первом зале юбиляра встретили московские актеры.
Г. Н. Федотова и Н. А. Никулина, возглавлявшие эту
встречу, поднесли драматургу лавровый венок. В сере­
дине венка красные гиацинты обозначали вензель писа­
теля, а белые гиацинты, окаймлявшие красные, составля­
ли надпись: «1847— 14 февраля — 1882».
Во второй зале драматурга ждала депутация петер­
бургских артистов в составе Ф. А. Бурдина, П. И. Вейн1 Двадцатипятилетний юбилей литературной деятельности Ост­
ровского отмечался 14 марта 1872 год^. В связи с этим фельетонист
газеты «Новое время» обвинил устроителей тридцатипятилетнего
юбилея в незнании точной даты начала литературной деятельности
драматурга. Островский выступил в защиту организаторов праздне­
ства. Он писал: «Я всегда считал началом своего драматического
поприща 14-е число февраля 1847 года». (А. Н. Островский. Полное
собрание сочинений, т. XVI, стр. 31). 14 февраля 1847 года Остров­
ский закончил пьесу «Картина семейного счастья» и вечером того
же дня успешно прочел ее в квартире С. П. Шевырева. 14 и 15.мар­
та эта пьеса была опубликована в газете «Московский листок»..

524

Последняя жертва» в Московском Художественном театре. 1944.
Сцена из 2-го действия, явление 1.

берга, Л. Л. Леонидова, А. А. Нильского и Н. Ф. Сазо­
нова.
Л. Л. Леонидов прочел и передал Островскому адрес,
подписанный 43 артистами Александрийского театра.
Обед, на котором присутствовало около 70 драмати­
ческих, артистов императорских и частных театров, крат­
кой приветственной речью открыл главный распоряди­
тель празднества Н. Е. Вильде. Вслед за ним выступил
Н. И. Музиль, который с большим чувством говорил о
широком распространении и великом значении творче­
ства Островского.
«Нет уголка в России, — свидетельствовал он, — где
бы не знали, не читали и не играли высокоталантливых
произведений Александра Николаевича, в которых рус­
ские типы, живьем выхваченные из жизни, так всем нам
понятны и дороги, так много говорят нашему сердцу. Он
осветил нам многое, до него остававшееся скрытым...»
Его имя «займет лучшую страницу в истории родного
драматического искусства». Артист особенно отмечал гу­
манность Островского, проявляющуюся как в его твор­
честве, так и в его личности, в необычайно участливом
отношении к людям, к начинающим писателям и арти­
стам. «Рука Александра Николаевича поддержала и по­
ставила на ноги не одного из них, а сколько талантов об­
разовалось и окрепло под высоким руководством чест­
вуемого нами писателя» Г
Говоря о душевности и отзывчивости Островского, о
его повседневной помощи артистам, Музиль едва сдер­
живал волнение и душившие его слезы.
Он закончил свою речь тостом за талант и душевную
красоту юбиляра и пожеланием «чтобы Русская земля не
оскудевала Островскими и чтобы Александр Николаевич
еще долго и долго дарил нас своими бессмертными про­
изведениями!»
На этом вечере было произнесено много горячих ре­
чей, сердечных поздравлений.
Среди 44 телеграмм, полученных на имя виновника
торжества, были телеграммы от М. Н. Ермоловой (из
Парижа), от И. Ф. Горбунова (из Вены), от П. А. Стрепетовой и Н. А. Лейкина (из Петербурга) и т. д.
1 Тридцатипятилетний юбилей А. Н. Островского. «Московский
листок», 1882, № 46, 16 февраля.
525

Из писем наиболее интересным и важным было гон­
чаровское, ставшее знаменитым и хрестоматийным. Слу­
шали его с напряженным вниманием.
Гончаров писал:
«Многоуважаемый Александр Николаевич, к привет­
ственным речам, которые раздадутся послезавтра около
Вас в Москве, в день Вашего и общего литературного тор­
жества, присоединяю и свой скромный голос. Жалею, что
не могу быть лично в многочисленной толпе Ваших по­
читателей, пожать Вашу руку и пожелать долгой жизни
для Вас самих и для близких Вам- лищ для Ваших дру­
зей и ценителей, не говорю для искусства: для него Вы
совершили все, что подобало свершить великому таланту.
Дальше, кажется, идти нельзя и некуда!
Литературе Вы принесли в дар целую библиотеку
художественных произведений, для сцены создали свой
особый мир. Вы один достроили здание, в основание ко­
торого положили краеугольные камни Фонвизин, Грибое­
дов. Гоголь. Но только послеВас мы, русские, можем с
гордостью сказать: «У нас есть свой русский, националь­
ный театр». Он, по справедливости, должен называться
«Театр Островского».
Гончаров назвал в этом письме Островского «великим
мастером», совершившим творческие «подвиги», и при­
ветствовал его как «бессмертного творца бесконечного
строя .поэтических созданий, от «Снегурочки», «Сна вое­
воды» до «Талантов и поклонников» включительно, где
мы воочию видим и слышим исконную, истинную рус­
скую жизнь в бесчисленных, животрепещущих образах,
с ее верным обличьем, складом и голосом» ’.
Это письмо придало празднеству уже не узкопрофес­
сиональный, актерский, а несравненно более широкий
характер. В лице Гончарова драматурга приветствовала
вся прогрессивная художественная интеллигенция
страны.
Юбиляр был глубоко тронут и взволнован на редкость
радушным приемом, приветствиями, речами, телеграм­
мами, письмами, стихотворными посланиями.
Сердечно благодаря всех откликнувшихся на его юби1 И. А. Гончаров. Собрание сочинений в восьми томах, т. VIII.
Гослитиздат, М., 1955, стр. 491—492.
527

лей, Островский сказал: «Дожить до подобного изъявле­
ния сочувствия есть истинное благополучие»
Исключительную сердечность, проявленную к-нему
артистами, драматург воспринял как «высшую награду»
за ту любовь, которую он питал к ним на протяжении
всей своей литературной деятельности.
Показывая сидящим за столом афишу первых пред­
ставлений пьесы «Не в свои сани не садись», которой
началась его связь с театром, драматург с грустью за­
метил, что ему приходится пить за здоровье лишь четы­
рех исполнителей этих представлений: за С. П. Акимову
и К. П. Колосова, игравших в Москве, а,также за
Ф. А. Бурдина и А. М. Читау, игравших в Петербурге.
В московской прессе высказывалось недовольство
семейным характером празднования юбилея.драматурга.
16 февраля газета «Московский телеграф», сожалея,
что к участию в обеде «не были допущены ни.предста­
вители прессы, ни частные, лица», отмечала: «А между
тем, юбилей такого писателя, как Островский, который
бросил «луч света в темное царство», должен бы быть
отпразднован иным образом, и в нем, наверно, приняли
бы живое участие все мыслящие и чувствующие русские
люди, если бы это было возможно. Теперь же вышло
так, как будто труды Островского имеют значение толь­
ко для артистов».
17 февраля газета «Русский курьер» также выражала
сожаление, что распорядители обеда сузили его рамки
только артистами. «Это тем более несправедливо, — ука­
зывала газета, — что А..Н. Островский не принадлежит
к числу тех писателей, произведения которых имеют зна­
чение только как сценическое; имя А. Н. Островского
неразрывно- с именами крупнейших литературных деяте­
лей, за которыми следуют десятки более или менее та­
лантливых подражателей».
На юбилей Островского откликнулись и некоторые
другие организации.
14 марта драматурга чествовала Коломенская жен­
ская гимназия. Присутствовавший на этом чествовании
юбиляр прочел сцену 3-го действия из комедии «Свои
люди — сочтемся!». Появление драматурга на кафедре в
1 Тридцатипятилетний юбилей А. Н. Островского. «Московские
ведомости», 1882, № 48, 17 февраля.
528

качестве чтеца было встречено восторженными аплодис­
ментами всех собравшихся.
17 марта в помещении Русского купеческого общества
состоялось заседание Общества драматических писате­
лей. В конце заседания было зачитано постановление ко­
митета Общества: в честь 35-летней литературной деятель­
ности поднести Островскому золотой медальон. Драматур­
ги приветствовали это постановление.
Как и раньше, театральные и иные власти никакого
участия в чествовании народного драматурга не прини­
мали. Он был для них глубоко чуждым писателем.
5

Островский очень рано начал страдать болезнью серд­
ца. Эта болезнь и унесла его. 2 июня 1886 года драма­
тург скончался.
Прогрессивная общественность восприняла его смерть
как национальное горе.
3 июня 1886 года газета «Московский листок» писала:
«Еще тяжелая, незаменимая утрата! Мы получили при­
скорбное известие, что знаменитый драматург, гордость
и слава русской сцены, Александр Николаевич Остров­
ский вчера, 2 июня, скончался в своем имении Кинешем­
ского уезда Костромской губернии. Мир праху твоему,
великий русский писатель и истово русский человек!»
.В лице Островского русская литература и русский
театр «понесли... невозградимую утрату». В нем «соеди­
нились художник и мыслитель, наблюдатель и поэт», —
писали 5 июня «^Московские ведомости».
В московской газете «Русские ведомости» говорилось,
что «имя Островского дорого не одной русской интелли­
генции: имя Островского знакомо всем слоям общества,
всем посещавшим театр».
Но представители реакционной критики по-прежнему
чернили Островского.
5 июня, в день похорон драматурга, в «Петербургских
ведомостях»: и «Русской газете» появилась статья
В. Г. Авсеенко, в которой он, перепевая свои старые мыс­
ли, охарактеризовал Островского как мелкого бытописа­
теля купечества, проводника пошлости, натуралиста,
резко понизившего уровень русской драматургии и сцены.
34

А

Ревякин

529

По мнению Авсеенко, в Островском «почти всегда
преобладал... наблюдатель будничного быта и, так ска­
зать, физиологической мелкоты и пошлости... над поэтом
в широком смысле слова» Ч Критик утверждал, что при
наличии ведущей роли якобы узкобытовых натурали­
стических пьес Островского в театральном репертуаре
«сценическое искусство сводилось к фотографии, и при­
том с очень маленьким негативом».
Махрово-реакционное выступление Авсеенко было
настолько грубо клеветническим, бестактным, что с ним
полемизировала даже газета «Новое время» 2.
Прогрессивные критики не считали нужным упоми­
нать в своих выступлениях скандальную статью Авсеен­
ко, но они последовательно разоблачали ее лживую сущ­
ность.
21 июня С. В. Васильев-Флеров, явно подразумевая
Авсеенко, отвечая ему, заявил в газете «Московские ве­
домости», что Островский «самый популярный», «самый
любимый» из русских драматургов, и указывал, что счи­
тать его пьесы натуралистическими «глубокая ошибка»,
так как «он был мыслитель», гораздо более художник,
«нежели принято думать». Его имя, знаменитое «во всей
России», давно «известно в Европе»3.
17 июня группа гласных обратилась к Московскому
городскому голове с просьбой о созыве экстренного со­
брания Думы для обсуждения вопроса об увековечении
памяти драматурга.
18 июня экстренное собрание Московской городской
думы постановило:
1) устроить панихиду; 2) выразить вдове драматурга
соболезнование; 3) возложить на могилу венок; 4) пору­
чить городской управе представить доклад об учрежде­
нии народной читальни имени А. Н. Островского4.
Но нашлись и противники этого решения. Так, глас­
ный Д, В. Жадаев доказывал, что Думе до Островского
«нет никакого дела, и ей не следует расходовать деньги
на чествование его памяти»5.
1 «Вести и заметки». «Русская газета», 1886, № 94/152, 5 июня.
2 «Театр и музыка». «Новое время», 1886, № 3687, 6 июня.
3 С. В. Васильев. Театральная хроника. «Московские ведомости»,
1886, № 169, 21 июня.
4 Народная читальня была открыта в том же году.
5 «Русские ведомости», 1886, № 164, 18 июня.

530

Борьба вокруг Островского продолжалась и в даль­
нейшем. Она ярко проявилась в воспоминаниях о драма­
турге.
Сторонники консервативного лагеря рисовали его
человеком самолюбивым, чопорным, замкнутым, ограни­
ченным узкопрофессиональными интересами.
Соратники и ученики воссоздавали обаятельный облик
человека большой души, скромного труженика, энергич­
ного общественника, бескорыстного друга молодых
драматургов и артистов.
Почитатели таланта драматурга пользовались любой
возможностью для его популяризации.
30 января 1888'года комитет Общества драматических
писателей постановил ходатайствовать о разрешении по­
всеместной подписки на сооружение в Москве памятни­
ка Островскому. Подписка была дозволена, проводилась,
но средства накапливались слишком медленно.
В 1908 году был найден дом, в котором родился дра­
матург, и 13 марта на его фасаде была торжественно
прикреплена мраморная доска с надписью золотыми бук­
вами: «Здесь родился Александр Николаевич Остров­
ский 31 марта 1823 года». Сооружение этой доски при­
няло на свой счет Общество русских драматических пи­
сателей и оперных композиторов.
В 1909 году в Москве возникла мысль о создании
Литературно-драматического и музыкального общества
имени А. Н. Островского. Кроме изучения и пропаган­
ды творчества великого драматурга, инициаторы Обще­
ства решили осуществить мечту писателя о народном
театре *.
В 1911 году Общество уже устраивало чтения о жиз­
ни и творчестве Островского, а затем приступило к сбо­
ру средств на постройку народного театра. К 1917 году
собранные средства составляли более 40 тысяч.
В 1911 году воспитанники Московской гимназии, уч­
режденной А. В. Адольфом, под руководством препода­
вателя Н. Н. Филатова устроили выставку в память
А. Н. Островского. Эта выставка, приготовленная с ог­
ромной любовью, имела печатный каталог.
1 См. письмо И. П. Уманец-Райской — С. А. Островскому от 3 ок­
тября 1909 года. Рукописный отдел Института русской литературы
АН СССР в Ленинграде.
34*

531

Если почитатели Островского стремились пропаган­
дировать'его творчество, то враждебные ему круги дела­
ли все, чтобы принизить его значение.
' Они характеризовали Островского как имитатора бы­
та и вплоть до Октябрьской революции кричали о том,
что он устарел, что жизнь, искусство и театр давно пере­
росли его творчество, что его пьесы имеют ценность лишь
музейного характера.
Если одни из них обвиняли Островского в бытовизме
и пели ему отходную !, то другие превращали его в абст­
рактного гуманиста.
В понимании Островского как абстрактного гумани­
ста консервативные критики во многом смыкались с ли­
берально-буржуазными. Стоит вспомнить, что А. Кугель
восхвалял создателя «Своих людей», «Грозы», «Волков
и овец» как писателя наиболее... религиозного, «хри­
стианнейшего».
Следуя распространившейся в начале XX века моде,
отдельные представители реакционной критики провоз­
глашали Островского символистом 2.
В борьбе с демократической драматургией мракобе­
сы не гнушались никакими средствами. Им казалось,
что цензура относилась к пьесам Островского слишком
мягко, и они требовали от нее большей строгости и бди­
тельности. Не лишен интереса следующий случай. Один
из фанатических ревнителей самодержавной власти про­
чел в 1904 году извещение о театральной постановке
драматической хроники «Козьма Минин». Он пришел в
смятение от этого, как ему казалось, подрывного акта
и немедленно настрочил в цензуру угрожающее посла­
ние: «Прочитав в газетах о постановке в Малом театре
пьесы «Кузьма Захарыч Минин», не мог не удивиться
тому, что цензура рискует разрешить постановку этой
пьесы, да еще в такое тревожное время, когда.у нас война.
В пьесе говорится на каждой странице... о сплошном
шельмовании властей, что [они], изменники, дезертиры,
воры и т. д. А народ ограблен и разорен... Постановка
такой пьесы может много возбудить неприятностей, по1 Ю. Айхенвальд. Силуэты русских писателей, М., 1908, вып. 2,
стр. 148.
2 Вас. Сахновский. О бытовом театре. «Маски», 1912, № 6; Ю. Сло­
нимская. Театр Островского. «Ежегодник императорских театров»,
1915; Ф. Комиссаржевский. Театральные прелюдии. М., 1916.

532

Памятник А. Н. Островскому в Москве, у Малого театра, работы
скульптора Н. А. Андреева. 1923—1929,

жалуй, и очень крупных. Без демонстраций не может
обойтись. Пьеса эта не поднимает патриотический дух
народа, а, напротив, озлобляет и восстановляет его про­
тив властей-правителей... Не будь у нас войны, она бы
не имела такого большого значения и не могла бы быть
настолько вредной. Я не думаю, чтобы цензура разре­
шила, но все же считаю долгом гражданина напомнить.
Коли цензура возьмет смелость разрешить постановку
этой пьесы, тем вынудит меня идти дальше и сказать,
что я уведомлял цензуру. Мне поверят. 21 августа
.1904 г.»1.
Наиболее ожесточенное и разнузданное наступление
против прогрессивной литературы и, в частности, про­
тив творчества Островского мракобесы всех мастей по­
вели в годы реакции после революции 1905—1907 годов.
- Театру Островского, всегда являвшемуся школой
общественных нравов, как якобы «устаревшему», настой­
чиво противопоставляли театр «чистой театральности»,
театр формалистического трюкачества и внешнего экс­
центризма.
Но и в эту глухую пору, разоблачая и отметая лож­
ные толкования, прогрессивная общественность смело
поднимала свой голос в защиту подлинного Островско­
го — народного драматурга, пьесы которого пронизаны
жизнеутверждением, характерны большими обобщения­
ми, овеяны мечтами о лучшей жизни.
В 1909 году, в связи с 50-летием сценической жизни
«Грозы», М. Г. Савина заявила: «Часть критики находит,
что Островский устарел. Не согласна и никогда с этим
не соглашусь. Островский был и останется величайшим
писателем, и произведения его никогда не умрут. Остров­
ский — это краеугольный камень русского репертуара...
Нет, Островский не умер и не умрет!.. Он жив! И будет
жить, пока жива Россия и русская жизнь!» 2
В 1911 году, в связи с 25-летием со дня кончины дра­
матурга, московская газета «Утро России», полемизируя
с теми, кто хоронил Островского, утверждала его жиз­
ненность, актуальность и современность. «Устарел ли
1 О пьесе «Козьма Захарьич Минин, Сухорук» А. Островского,
ф. 776, оп. 25. ед. хр. 772. Государственный Центральный историче­
ский архив в Ленинграде.
2 М: Г. Савина. Мои воспоминания о «Грозе». «Театр», 1909,
,№ 544, стр. 9.
' 534 ■

Островский?» — спрашивал критик, скрывшийся под ини­
циалами Сав. Р. И отвечал, что образ Катерины является
выражением современной «иссеченной жизни», «великой
тоски» и «дерзновенного порыва», а поэтому до тех пор,
«пока мы будем только в своих снах видеть «золотые
храмы», с тоской мечтая о них в своей бедной жиз­
ни, «Гроза» не умрет. И если бы Островский написал
только одну лишь «Грозу», то и тогда он жил бы долго­
долго» Г
12 марта 1914 года в большой аудитории Московского
Политехнического музея с лекцией «Романтизм и Ост­
ровский» выступил А. И. Южин. В этой лекции Южин
отвергал нелепые домыслы о натуралистическом быто­
визме Островского и доказывал, что «драматург впле­
тает в серую ткань быта золотые нити романтизма, со­
здавая из этого соединения изумительно художественное
и правдивое целое — реалистическую драму»2.
6
После Великой Октябрьской революции среди заме­
чательных достижений отечественной драматургии, спо­
собных содействовать развитию социалистического искус­
ства, советский народ на первое место выдвинул твор­
чество А. Н. Островского. Так в условиях социалистиче­
ской действительности для писателя началась вторая
жизнь.
Вокруг имени Островского не утихали споры, не пре­
кращались острые столкновения мнений, продолжали
развертываться настоящие сражения. Но эти столкнове­
ния мнений совершались уже при наличии всеобщего
признания драматурга художником, созвучным новому
времени.
Официальное, государственное признание Островско­
го корифеем русской драматургии, первенствующим учи­
телем новых писателей для сцены ярко выражалось в
дни празднования столетия со дня его рождения, испол­
нившегося 13 апреля 1923 года.
1 «Утро России», 1911, № 125, 2 июня.
2 А. И. Южин-Сумбатов. Воспоминания, записи, статьи, письма.
«Искусство», М.—Л., 1941, стр. 437.
535

Это было незабываемое зрелище. После 10 часов утра
к Малому театру стали прибывать актеры московских
театров, представители литературных, театральных
(ВТО), художественных и научных (МГУ, Общество
любителей российской словесности) организаций. Неко­
торые из них явились со стягами (труппа бывш. Корш,
Театр для детей) и оркестрами.
' То.утро- было серым, временами шел снег, но на пло­
щади было светло и солнечно от радостных, оживлен­
ных,- праздничных лиц.
Ровно в 11 часов из Малого театра под звуки орке^
стра вышла вся его труппа. А. А. Яблочкина, А. А. Осту­
жев, П. М. Садовский-и другие несли огромное голубое
знамя с надписью: «Островскому;—Малый театр. Шире
дорогу — Любим Торцов идет».
К этому времени вся площадь, прилегающая к.Мало­
му и Большому театрам, и весь сквер были заполнены
толпами людей, пришедших чествовать великого писа­
теля.
Около Малого театра, этого старого «Дома Остров­
ского», собрался цвет интеллигенции Москвы. Здесь бы­
ли писатели, художники, музыканты, ученые, но преобла­
дали артисты.
У трибуны стоят А. И. Южин, П. Н. Сакулин,
Вл. И. Немирович-Данченко и другие. Идут последние
приготовления к началу торжества. Нетерпеливо ждут
А. В. Луначарского. Но вот прибыл Луначарский, и чле­
ны юбилейного комитета поднимаются на трибуну. Лу­
начарский сказал: «Советская власть, возникшая из глу­
боких недр революции, равной которой не было, еще в
истории человечества, сочувственно откликнулась на
идею о постановке памятника, так как гигантский сдвиг,
который произвела революция в оценке художественных
и литературных имен, не мог не повлиять и на оценку
Островского, но по степени уважения к огромному его
таланту изменения, конечно, не произошло. Островский
и по нашему мнению является главнейшим выразителем
всей русской драматургии и по-прежнему великим учите­
лем того, каким должен быть театр. Пути, к которым звал
Островский, считаем рациональными и мы» !.
Противопоставляя жизненную правду, кристальную
’ Закладка памятника. «Известия»,. 1923, № 81, 14апреля. ..
536

ясность и глубокий реализм Островского схематизму,
.абстрактности и манерности некоторых писателей того
времени, оратор заметил: «Крестьяне и рабочие, видя
на сцене драму Островского... испытывают больший во­
сторг, чем от многих .и многих современных пьес»1.
Нарком закончил свою речь словами: «Поскольку бу­
дет строиться новый театр, он должен исходить из Ост­
ровского. Настоящий памятник должен служить. тому,
чтобы заветьт Островского не забывались и из них бил
родник новой театральной: жизни» 2.
-„Содержательная, взволнованная^. яркая речь Луна­
чарского покрывается аплодисментами. Гремит «Интер­
национал», под звуки которого спадает пелена, закры­
вавшая глыбу усеченного гранита с надписью: «Место
памятника Островского».
Сразу же после закладки памятника в Малом.театре
началось торжественное заседание.
На сцене вокруг бюста Островского расположилась
вся труппа Малого театра и многочисленные депутации.
Присутствующие шумно приветствовали родственни­
ков драматурга, находившихся в театре. Заседание от­
крыл А. И. Южин.
«Малый театр, — сказал он, — бесконечно счастлив,
что на этих подмостках и в этих стенах, согретых его
любовью, никогда не прерывалась связь Малого театра
с А. Н. Островским, и потому первая благодарность ему
от Малого театра»3.
Вслед за этими словами вся труппа земно поклони­
лась бюсту А. Островского. Надо было видеть, с каким
восторгом этот низкий поклон драматургу был встречен
всеми зрителями! Артисты Малого театра прекрасно вы­
разили чувства присутствующих, найдя им исконно рус­
скую форму.
Южин рассказал затем . о мероприятиях Советского
правительства, связанных с юбилеем Островского: о круп­
ной субсидии (100 тысяч рублей золотом) на сооружение
памятника; о признании усадьбы Щелыково националь­
ным достоянием, о предоставлении возможности Обще­
1 «Правда», 1923, № 81, 14 апреля. ;
2 «Известия», 1923, № 81, 14' апреля. См. также. . «Всемирная
иллюстрация», .1923, №9, стр.’ 1.
3 «Известйя», 1923, № 81, 14 апреля..

537^

ству имени Островского открыть в Крыму санаторий
имени драматурга для престарелых работников театра.
Доклад «А. Н. Островский и его роль в истории рус­
ского театра» сделал А. В. Луначарский. Нарком разви­
вал в докладе положения, высказанные им в статье «Об
Александре Николаевиче Островском и по поводу его»,
напечатанной за несколько дней до этого в газете «Изве­
стия».
Основная суть его искрометного доклада выразилась
в призывах: «К Островскому, к идеалам художников 60—
70-х годов, в поэзии — к Некрасову, в музыке—к «могу­
чей кучке», в живописи — к «передвижникам», в литера­
туре— к великим романистам, а в театре — к Остров­
скому!» 1
А. В. Луначарский доказывал, что творчество худож­
ников-шестидесятников «возникло из недр народа. Этот
авангард русского народа был затем отодвинут поздней­
шими наслоениями представителей искусства, рожденных
окрепшей русской буржуазией. Но теперь, когда проле­
тариат и крестьянство являются господствующими клас­
сами и когда они должны создать свою культуру и свое
искусство, они могут строить их на твердом базисе шести­
десятников и быть счастливы тем, что в истории русской
культуры и искусства были такие могучие волны истин­
но народного движения»2.
Покоряя слушателей редкой эрудицией, страстной
убежденностью, неопровержимой силой фактов и логиче­
ских доводов, нарком утверждал, что лозунг «назад к
Островскому!» — животворный, плодоносный, открываю­
щий для советского искусства путь вперед.
«Назад к Островскому! — значило против зряшного,
нигилистического отрицания прошлой культуры, за кри­
тическое усвоение ее великих достижений. «Мы в Рос­
сии, — писал Луначарский, — должны пересмотреть наше
культурное достояние под углом зрения интересов проле­
тариата, широко понимаемых» 3.
«Назад к Островскому!» — значило против модер­
нистско-декадентского направления в искусстве, в част­
ности против футуризма за реализм.
1 «Известия», 1923, № 81, 14 апреля.
2 Там же.
3 А. Луначарский. Об Александре Николаевиче Островском и по
поводу его. «Известия», 1923, № 78, 11 апреля.
538

«Назад к Островскому!» — значило против абстракт­
ного планетаризма и космизма пролеткультовцев и их
подражателей, против чисто «театрального», сугубо раз­
влекательного театра, против театра «мелкой тенденции»
и серой «повседневщины», мелкой бытовщины за театр
высокоидейный, серьезный, поучающий, морально-бы­
товой, этический. «Нам нужно,—убеждал Луначар­
ский, — искусство серьезное, нам нужно искусство, спо­
собное усвоить наш нынешний быт, нам нужно искус­
ство, которое обратилось бы к нам с проповедью нынеш­
них, только еще растущих этических ценностей...» 1 Театр
пролетариата, доказывал Луначарский, «не может не
быть бытовым, литературным и этическим. Конечно, вре­
мя наше может потребовать особых приемов бытоизображения, театральной компановки и театральной пропа­
ганды, но суть тут должна быть та же. Вот почему мы
так многому можем поучиться у Мольера, Гольдони,
Островского» 2.
Луначарский призывал не к простому подражанию
прошлому. «Просто... подражать Островскому значило
бы, — писал он, — обречь себя на гибель»3. Выдвигая
лозунг «Назад к Островскому!», он предлагал опереться
на драматургию Островского и вместе с ней на всю луч­
шую прогрессивную драматургию прошлого, чтобы дви­
гаться дальше и создавать новое, подлинно социалисти­
ческое искусство.
Подчеркивая в Островском могучее начало, связы­
вающее его с современностью, оратор восклицал: «У. ко­
го учиться? Мы должны сказать: у Островского, этого
замоскворецкого Сократа, по духу современного нам...
Островский воскреснет и должен воскреснуть. Придите
поклониться его памятнику и груде написанных им книг,
от которых веет живой дух» 4.
В этот и последующие дни в Московском университе­
те, в Государственной академии художественных наук
и в других научных организациях происходили заседа­
ния, посвященные творчеству Островского, в учрежде­
ниях и организациях устраивались популярные лекции
1 А. Луначарский. Об Александре Николаевиче Островском и по
поводу его. «Известия», 1923, № 79, 12 апреля.
2 Там же, № 78, 11 апреля.
3 Там же.
4 «Правда», 1923, № 81, 14 апреля.

539

6 жизни и творчестве .драматурга, в театрах шли его
пьесы.
13 апреля начали действовать выставки памяти Ост­
ровского в. Русском театральном обществе, в Доме про­
свещения имени Поленова и в библиотеке губернского
отдела политического просвещения.
• 18 апреля в помещении Театрального музея, в присут­
ствии многочисленных представителей театральной обще­
ственности, а также сына.. (С, А. Островского) и внучки
(М.' М. Малышевой-Шателен) драматурга открылась са­
мая богатая выставка памяти Островского, в которой,
кроме музея, приняли участие Третьяковская галерея,
Малый.театр, Художественный театр, Общество драмати­
ческих писателей, Театральное общество и многие дру­
гие учреждения и частные лица.
В губерниях, уездах страны возникали местные юби-.
лейные комитеты, ставившие своей задачей разъяснение
значения и пропаганду творчества великого драматурга
и театрального деятеля.
Юбилей драматурга принял форму всенародного, об­
щенационального торжества.
26 мая 1929 года Всероссийское литературно-драма­
тическое и музыкальное общество имени А. Н. Остров­
ского обратилось к населению Москвы с печатной листов­
кой-извещением об открытии на следующий день памят­
ника великому русскому драматургу. В этом извещении
говорилось, что «Москва, породившая Островского и воз­
двигающая ныне ему памятник в виде холодной, брон­
зовой статуи, выполнит лишь тогда свой перед ним и на­
родом долг, когда. воздвигнет творцу русской бытовой
комедии другой, живой памятник — народный театр
имени Островского!» 1
Извещение было подписано председательницей Обще­
ства А. А. Яблочкиной..
Вечером того же. дня в Большом зале Московской
консерватории происходило торжественное заседание
Комитета по устройству памятника, и докладчик А. В. Лу­
начарский охарактеризовал Островского как величай­
шего и единственного в истории русской литературы про­
фессионал а-драматурга,.
1 Фонд РШ, оп. 1, № 1575. Рукописный отдел Института русской
литературы АН СССР в Ленинграде.
54а..

«Мы чествуем, — заявил он, — память крупнейшего
драматурга-публициста, предчувствовавшего приближе­
ние «Грозы», сумевшего блестяще выполнить заказ эпо­
хи» Г Подтверждая правильность лозунга «Назад к Ост­
ровскому!», нарком обратился ко всем театрам с призы­
вом, чтобы они воплощали свои сценические образы с той
идейной насыщенностью и публицистичностью, печать
которых лежит на. всех произведениях Островского.
27 мая 1929 года состоялось торжественное открытие
памятника. Как и шесть лет назад, площадь, прилегаю­
щая к Малому театру, заполнилась делегациями, пред­
ставителями общественности. К 12 часам на трибуну под­
нялись М. И. Калинин, Г. И. Петровский, А. В. Луначар­
ский и другие члены правительства.
После, краткой речи начальника Главискусства
А. И. Свидерского под звуки труб с памятника сползает
покрывало. Перед собравшимися — бронзовая фигура
драматурга. Скульптор Андреев изобразил его сидящим
в кресле, погруженным в думу. В руках писателя запис­
ная книжка и карандаш.
Председатель Общественного комитета по сооруже­
нию памятника академик П. Н. Сакулин огласил поста­
новление президиума Московского Совета о передаче
памятника в ведение и хранение Московского Малого
театра.
Директор Малого театра В. К. Владимиров принял
почетную охрану памятника, и делегации начали торже­
ственное прохождение.

7
Празднование столетия со дня рождения Островского
определило характер всех последующих торжеств, свя­
занных с памятными датами его жизни и творчества.
Выражением глубокого всенародного уважения и
любви к драматургу явились даты пятидесятилетия
(1936), шестидесятилетия
(1946),
семидесятилетия
(1956), семидесятипятилетия (1961) со дня кончины и
в особенности 125-летия (1948) со дня его рождения.
1 «Известия», 1929, № 119, 28 мая.
541

Мемориальная доска, установленная в 1908 году на
доме, в котором родился драматург, дала трещину, и ее
решили сменить. 18 апреля 1939 года, в день столетнего
юбилея со дня первого спектакля, в котором участвовал
П. М. Садовский, замечательный воплотитель на сцене
образов Островского, на доме была установлена мемо­
риальная доска из белого мрамора. На этой доске вы­
сечены слова: «В этом доме 12 апреля н. с. 1823 года ро­
дился и жил великий русский драматург Александр Ни­
колаевич Островский. Всероссийское театральное обще­
ство».
В 50-е годы этот дом, пришедший в крайнюю ветхость,
отремонтировали, а Малую Ордынку, на которой он
стоит, переименовали в улицу Островского.
По постановлению Совета Министров, в связи со
125-летием со дня рождения Островского, Государствен­
ным издательством художественной литературы выпуще­
но Полное собрание сочинений в 16 томах, тиражом в
100 тысяч экземпляров.
Совет Министров РСФСР постановлением от 11 мая
1948 года присвоил имя. драматурга средней школе
№ 628 Москворецкого района и обязал Московский Совет
установить в школе бронзовый бюст А. Н. Островского.
Принимаются меры к организации в Москве мемо­
риального музея А. Н. Островского.
С первых дней Октября Островский занял в репер­
туаре советского театра одно из ведущих мест. Отвечая
на потребности зрителей, его пьесы широко ставили и
ставят как профессиональные, так и самодеятельные кол­
лективы.
Простые зрители охотно смотрели пьесы Островского
и до Октября, но подлинную массовость они приобрели
лишь в условиях советской действительности. Так, на­
пример, с 1887 по 1917 год пьеса «Поздняя любовь» про­
шла на русской сцене 812 раз, а в 1939 году — 2 003 раза.
С 1887 по 1917 год пьеса «Без вины виноватые» прошла
на русской сцене 4 113 раз, а в 1939 году 2 213 раз.
С 1887 по 1917 год пьеса «На бойком месте» прошла на
русской сцене 2 180 раз, а в 1939 году 794 раза Г
1 В. А. Филиппов. Островский в театре. См. сборник «А. Н. Ост­
ровский. Дневники и письма». «Academia», 1937, стр. 277—278;
В. А. Филиппов. Отечественная классика на русской сцене. «Теат.ральный альманах» № 2, 1946, стр. 159.
542

Еще более разительны цифры постановок пьес Ост­
ровского в самодеятельном' театре. По подсчету А. Гле­
бова, сделанному в 1937 году, пьесы Островского на
клубных (колхозных) сценах играли ежегодно не менее
150 тысяч раз при количестве зрителей в 30 миллионов Г
После Октябрьской революции, драматургия Остров­
ского испытала подлинное возрождение. «Теперь в за­
ле, — справедливо пишет артистка Московского Малого
театра Е. Д. Турчанинова, —его слушают именно те зри­
тели, которым он и предназначал свое творчество. И его
пьесы зажили новой, необычайно активной жизнью. Но­
вый зритель принес Островскому свою молодость и этим
вернул молодость самому Островскому» 2.
Пьесы Островского помогают советским людям жить
и бороться. Их глубокая мудрость обогащает мысли, а
дивная поэзия возвышает чувства.
В сценическом воплощении драматургии Островского
огромная роль принадлежит театральным коллективам
Москвы.
Москвичи гордятся своим великим земляком, ставшим
славой всего русского народа.

1 А. Глебов. Островский в театральной самодеятельности. ВТО,
1937, стр. 14—15.
2 Е. Д. Турчанинова. Сборник статей. «Искусство», 1959, стр. 62.

ОГЛАВЛ ЕН И Е
Глава
первая. Островский и Москва ...
. .
5
Глава вторая. Семья и быт.А. Н. Островского ...
39
Глава
третья. Литературные вечера Островского . .
.76
Глава четвертая. Островский и литературная Москва
104
Г лава.пята я. А. Н. Островский и начинающие писатели
153
Глава 'шестая. Островский и Московский артистический
кружок......................................................................................
184
Глава седьмая. Островский и Общество русских драма­
тических писателей..........................................................
224
Глава восьмая. А. Н. Островский и Московский Малый театр .
...... ........................................................................ 266
Глава девятая. Островский в борьбе за народный театр
в Москве................................ .......................... .. . .
303
Глава десятая. Островский — художественный руково.дитель московских театров .......................... ....................
325
Глава одиннадцатая. Островский и музыкальная Мо­
сква ............................................................................................ 353
.Глава д в~е н а д ц а та я. А. Н. Островский в кругу худож­
ников ............................................................................................. 402
Глава тринадцатая. Островский иученая Москва .
.
432
Глава четырнадцатая. Москва в произведениях
А. Н. Островского .
......................................................... 465
Глава пятнадцатая. Москвачествует Островского
514

Александр Иванович Ревякин.
МОСКВА В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ А. Н. ОСТРОВСКОГР.
*
у
Редактор Л. С у р о.в а.
Художник В. Иванов.
Художественный редактор П. Зубченков.
Техн, редактор С. Устинова.
* $ *
Издательство «Московский рабочий», Москва, пр. Владимирова, 6.

Л70784.
Подписано к печати 31/ѴІІІ 1962 г.
Формат бумаги 84ХЮв'/з-.
Бум. л. 8,5. Печ. л. 27,88. Уч.-изд. л. 28,29. Тираж 10 000. Цена Г р. 34 к. Зак. 315.
Типография изд-ва «Московский рабочий», Москва, Петровка. 17.